Михаил Воронцов Кланы Сибирской Империи

Глава 1

— В красном углу ринга — Александр Ковалев! — закричал седой ринг-анонсер и махнул левой рукой. Правой он держал микрофон, поблескивающий от луча прожектора. Верхний свет не горел, в зале была почти полная темнота.

Зрители одобрительно загудели и начали аплодировать. Их тут немного — может, сто человек, а может, и того меньше. Подвал, в котором проводится подпольный чемпионат по боям без правил, небольшой, и находится на окраине Москвы — подальше от чужих глаз и полиции.

Александр Ковалев — это я. Мне сейчас предстоит драться на потеху собравшимся здесь миллионерам с своей челядью, женами и любовницами.

Вообще-то я настоящий чемпион по ММА, выигрывал большие соревнования, поэтому долго размышлял, стоит ли соглашаться выступить в нелегальных боях перед публикой, которую я презираю. Но деньги пообещали большие, поэтому согласился.

Да и риска никакого — тут дерутся одни любители, без опыта. Охранники, вышибалы, бандиты, просто здоровые парни. Для меня эти схватки — просто спарринги. Легкие спарринги.

…Стоит в другом углу бугай. С какого только хутора его вытащили. Огромный, стриженный будто под горшок, как крестьянин царской России, ростом с два метра, то есть на полголовы выше меня, и весит центнера полтора.

Кабанов, похоже, кулаком забивает, никакими инструментами не пользуется.

Но против меня одной силы мало, нужно еще умение ее применить. А с этим у колхозного парубка наверняка проблемы. Я гораздо легче, но бить кулаками в стойке не буду — брошу его на канвас (толпа придет в восторг), и сделаю болевой.

Когда лупишь по башке, можно ненароком пальцы травмировать, а этого очень не хочется. У меня через месяц настоящий бой, не в криминальном подвале. А за неделю до этого — день рождения, почти юбилей, двадцать пять лет исполняется. Не знаю, как буду отмечать. Родители у меня погибли, когда был маленький, с девчонкой недавно разошелся, а друзей у меня мало — я одиночка по жизни.

Взгляд противника, правда, настораживал. Зомби, просто зомби. Смотрит, будто не понимая, куда попал и что он здесь делает. Двое его друзей в углу, такое впечатление, тоже не могли сообразить, что с ним случилось. Мне даже отсюда слышно, как они спрашивают, все ли с ним порядке, а он не отвечает.

Хотя что мне до этого. Переволновался, наверное. Такое бывает. Потерпи, друг, через пару минут отправишься домой. Больно будет не очень, и денежку какую-то заработаешь.

Сигнал — и мы сошлись. Я долго думать не стал, схватил противника за туловище, и попытался подножкой опрокинуть на спину. Когда сближались, снова отметил его глаза — распахнутые, почерневшие, будто их обладателя колдун вуду вчера выкопал из могилы. Да еще пена из рта выступает. Какого черта его выпустили на ринг в таком состоянии?!

И тут я понял, что мне будет непросто. Очень непросто! Зря смеялся над ним. Может, из-за аффекта силой сейчас он обладал просто безумной. Валить его подножкой — все равно, что бронзовый памятник толкать с постамента. Я даже растерялся, впервые за долгие годы.

А потом он прихватил меня за шею. Не за горло, просто надавил предплечьем, когда мы стояли, сцепившись. На такое вообще внимания обращать не надо, но я почувствовал, будто меня придавило бетонной плитой. Этого не может быть, только и успел подумать я перед тем, как померк свет и послышался треск моей ломающейся шеи.

…Я открыл глаза и увидел черное, полное звезд, небо.

Ночь. Шумел ветер. Я осторожно оглянулся по сторонам и сел.

Что со мной произошло? Почему я здесь, в поле среди холмов, на огромном камне, изрисованном странными знаками, а вокруг меня по кругу стоят другие камни, наподобие Стоунхенджа. На мне светлые холщовые штаны, какие носили сто лет назад, такая же рубашка и кожаные сапоги.

И мое тело — я ли это?! Недавно был дождь, я наклонился к луже.

Другое лицо. Черты тонкие, аристократические, и волосы не коротко стрижены, как раньше. Но мышцы остались, и рост такой же. Я сжал кулак и понял, что смогу постоять за себя и сейчас.

Но где я? Что происходит?

Вдруг верхушка холма слева засветилась, и оттуда показался огромный силуэт. Метров двадцать в высоту, не меньше. Черный, будто каменный, но похожий на человека демон с рогами и пылающими глазами.

Я оцепенел. Надо бежать, но куда? А потом внутри что-то подсказало — не торопись. Еще неизвестно, что будет дальше.

Демон подошел ближе, остановился за кругом камней «Стоунхенджа» и стал на меня смотреть. Я решил не шевелиться.

Наконец демон недоверчиво сказал:

— Надо же… живой…

И захохотал так, что у меня заложило уши.

— Почему я не должен быть живым?

— Потому что недавно был мертвым, — улыбаясь, ответил демон. — Я и ушел, решив, что все бесполезно. Но ты сильный. Сильнее, чем я думал. Хотя, чему я удивляюсь…

— Мертвым?

— Конечно! — ухмыльнулся зубастой пастью демон. — Мертвым и холодным, как эти камни. Точнее, не ты, а тело, в котором ты сейчас находишься. Меня за тем и позвали, чтоб я украл тебя у смерти и поместил сюда.

— А чье это тело? — спросил я и вдруг понял, что у меня свежий шрам на виске.

— Какая тебе разница, — последовал ответ. — Теперь — твое! Ну ладно, погиб один парень из магического клана. Но погиб не очень, тело почти целое… вот оно тебя и приютило… с моей помощью, хахаха!

— Какой еще клан? Что вообще происходит? Где я? Кто ты, наконец?

— Я — Баир, — важно сказал демон. — Призвать меня сюда стоит больших трудов. И еще больших стоит попросить что-то сделать… и тем более попросить перенести душу из человека другого мира в новое тело. Жаль, человек, который все это затеял, сейчас мертв. Мертв настолько, что даже я бессилен…

— Объясни мне! Пожалуйста! — взмолился я.

Демон ухмыльнулся.

— Скоро ты все узнаешь… даже узнаешь, кто ты. Если не умрешь, конечно. Второй раз за час. Оживлять тебя снова я не буду, надоело. Да и тот, кто убил призвавшего меня и ждет сейчас, чтобы я ушел, знает, как уничтожать тела… так что вспоминай то, что ты умел раньше. Задолго до той жизни, в которой ты дрался для развлечения толпы.

Демон поводил в воздухе огромной лапой, нарисовав непонятный горящий знак — перечеркнутую пентаграмму. Она повисела секунду и растворилась без следа. Потом он что-то произнес на непонятном языке.

— А теперь мне надо вернуться в свой мир. Я отойду подальше, чтобы не обжечь тебя. Иначе будет глупо.

Он пошел обратно за холм, но по дороге оглянулся.

— Кстати, если тебе интересно, сегодня я тебя не только оживил, но и убил. Это я вложил силу в твоего соперника… Надеюсь, он не окончит дни в психушке, хотя, скорее всего, так и случится… Хахаха!

Баир скрылся за холмом, и через секунду над его вершиной взвилось пламя и меня ударил порыв горячего ветра. Демон вернулся домой.

Где я нахожусь и что со мной случилось, он объяснить отказался. Но хотя бы оживил, спасибо и на том. Нет, спасибо отменяется — я вспомнил его слова про наделение противника нечеловеческой мощью…

Если подвести итог, то получится вот что. Я нахожусь в другом мире, где правит магия. Кто-то призвал демона, обладающего огромными возможностями, чтобы он оживил меня в теле недавно погибшего человека…

Но до этого обратился к демону с просьбой меня убить, что тот и сделал, наделив моего противника на соревнованиях звериной мощью. Человека, просившего демона, тоже кто-то убил, и скоро может убить меня — кому-то в этом мире я сильно мешаю.

Как не позволить ему это сделать?

Оружия у меня нет, а голыми руками много не навоюешь. Не полезут ко мне драться на кулаках, точно не полезут.

Надо убраться с этого чертового камня, где-нибудь спрятаться посмотреть, кто придет и дальше действовать по ситуации.

Но я не успел.

Сверху, откуда-то с самого неба, послышалось хлопанье крыльев. Я поднял голову, спрыгнул с камня и откатился в сторону, потому что обладатель крыльев, оскалив пасть, пикировал прямиком на меня.

Летучая мышь черного цвета, только увеличенная в сотню раз. Мерзкая поросячья мордочка и такие клыки, что запросто перекусят пополам.

Но сейчас чудовище промазало, чуть не врезалось в землю и взлетело обратно, чтобы снова попытаться меня сожрать.

Радость была одна — силы, скорости и рефлексов я не потерял. Кувыркнулся с камня, чуть ли не сальто сделал, а потом вскочил, готовый сражаться.

Все со мной. Я по-прежнему могу схватить любого человека, а потом швырнуть его через весь ринг, или ударить ногой так, что противник будет час валяться в нокауте.

Если, конечно, его душой не завладел демон, услужливо подсказала мне память. К тому же сейчас мне предстоит сражение совсем не с человеком.

Летучая мышь сделала второй заход — и снова промазала, на этот раз почти зацепив меня когтистой лапой. Мозги у твари немного соображали. Делать выводы из ошибок она явно умела.

Я, правда, тоже умел анализировать ситуацию. Увы, размышления меня не порадовали. В лучшем случае я героически погибну, нанеся противнику небольшой урон. Весовые категории с мышкой у нас разные, а клыков и когтей у меня нет вовсе.

Но вдруг мне вспомнились слова Баира о том, что я что-то умел в прошлой жизни. То, что может сейчас помочь. И что же это?

Тем временем тварь спикировала на меня в третий раз. Она летела намного медленней. Так, чтобы успеть свернуть за мной, куда бы я не подался.

Вспоминай, сказал внутри меня голос демона. Вспоминай.

И я вспомнил. То, на что намекал Баир.

Я поводил рукой, изобразив тот же знак, который он рисовал, и

я почувствовал странное напряжение в правой руке. Воздух около нее задрожал, сгустился, стал полупрозрачным.

Пальцы непроизвольно сжались, но не до конца, потому как ладонь почувствовала, что в ней что-то появилось… рукоять прозрачного меча с тонким метровым лезвием, поблескивающим при свете звезд.

…Проверять, настоящее ли это оружие, было некогда. Летающий монстр находился уже в нескольких метрах от меня, поэтому я схватил меч двумя руками и ударил навстречу.

Оружие настоящее, понял я, когда клинок рассек чудовище чуть ли не пополам.

Зверь ударился о землю, замахал в судорогах крыльями, но скоро затих. Кровью он забрызгал один из стоящих неподалеку камней, и тот немного засветился.

Я нахожусь в мире, где сильно распространена магия, подумалось мне. Зачем я тут оказался, понятно не очень, но наверняка станет ясно дальше. Мир этот жесток. Кто-то хочет меня убить. Именно он прислал эту тварь.

Я начал внимательно рассматривать меч. Если не обращать внимания на то, что он сделан будто из стекла и появился в руках странным образом, то ничего необычного. Увесистый, держать удобно.

При ударе о череп летучей мыши чуть не вылетел из рук — но так и должно вести себя холодное оружие.

Возник он после нарисованного знака и исчезать пока не спешил. А что будет, если… И я положил меч на землю.

Через несколько секунд он стал совсем прозрачный, а затем исчез без следа. Выходит, его надо постоянно держать.

На этом уровне владения магией, подсказала мне память.

Я снова нарисовал знак, которому научил Баир — и опять произошло то же, что и в прошлый раз. Воздух стал плотным и превратился в клинок.

Отлично. По крайней мере, я вооружен. Но что дальше?

— Сдохни, ублюдок! — раздался вопль.

Кричал вышедший из-за камней бородатый мужчина лет пятидесяти, одетый в рясу темно-зеленого цвета.

— Вернись в ад!

Его слова явно предназначались мне.

Дядя, похоже, не слишком верил, что я добровольно выполню его просьбу, поэтому решал мне помочь — правой рукой он будто достал из воздуха увесистый булыжник, и тот полетел в меня, как ракета, причем незнакомец его даже не кидал — лишь выпустил из руки, и тот будто включил двигатель.

Едва я успел уклониться, как за ним полетел второй камень и третий. Четвертый я отбил мечом — от удара булыжник раскололся на куски, обсыпав меня земляным крошевом.

— Чего тебе надо? — закричал я, но незнакомец не ответил.

Он был слишком занят, пытаясь меня убить.

Выяснив, что камни не работают, он перешел к другому заклинанию. Я увидел, что из земли около меня начали расти небольшие столбики, затем превращающиеся в уродливые черные руки с огромными когтями на пальцах и пытающиеся схватить меня.

Я срубил одну мечом, «рука» упала и стала безжизненной грязью, но на ее месте тут же показалась другая, не лучше прежней. Если схватит — когти вопьются до костей.

Поэтому я, перепрыгивая через эти странные шевелящиеся растения, кинулся к колдуну.

Тот явно ждал этого, потому что следующим заклинанием покрыл себя с головы до ног какой-то серой шкурой, напоминающей доспехи, и шагнул в самую гущу извивающихся земляных рук.

Отрубив несколько из них, я ударил его в грудь мечом, но не пробил шкуру, лишь заставил колдуна пошатнуться.

Плохо дело, понял я. Меч бессилен против его непонятных доспехов, а земляные когти рано или поздно меня раскромсают.

Но затем я придумал, что делать — схватил колдуна за ноги, положил его на плечо, донес до камня, на котором пришел в себя полчаса назад, и с размаха, в лучших традициях ММА, бросил противника вниз головой.

Магическая шкура не спасла колдуна. Упав на камень, он обмяк, и земляные руки тут же перестали шевелиться. А потом шкура потрескалась, начала сваливаться кусками, и я увидел, что он мертв — его защита помогала от режущего оружия, но падение разбило ему голову.

Кровь заливала лицо ручьями. Все точно закончилось.

С отвращением я попытался отыскать у него что-нибудь в карманах, но карманов на его странной рясе не было ни одного.

И что теперь? Отсюда надо срочно уходить. На смену этому придурку явится другой, а то и парочка. Но куда идти, непонятно. Значит, пойду хоть куда-нибудь, пробормотал я отправился по дороге между холмов.

Не успев пройти и сотни шагов, справа, под чахлым кустом я заметил лежащее тело. Еще один мужик. Мертв совсем недавно, кровь еще сочится. Выглядит так, будто попал под камнепад — синяков и ссадин не перечесть. А может, и вправду попал — рядом камней валяется уйма.

Постарше того, с которым я воевал, с совсем длинной и седой бородой, хотя чем-то на него похож. Одет иначе — не в рясу, а в куртку, несмотря на теплую погоду.

Не благодаря ему ли я здесь? Демон говорил, что тот, кто призвал его убит… поэтому наверняка он, если в этом мире трупы везде не валяются через каждые пятьдесят метров.

В карманах ничего не нашлось. Ни вещей, ни документов, ничего, что могло бы пролить свет на происходящее.

Ладно, надо идти дальше.

И тут из-за холма показалась девушка.

Лет двадцати пяти, черноволосая, стройная, в темном платье. Рядом с ней — огромный волк. Точно не собака, я в собаках разбираюсь. Волк смотрел на меня недобро. Я ответил ему таким же взглядом.

— Пойдем, — сказала мне девушка.

Я пожал плечами. Боятся не стоит, потому что опасность везде и куда-то идти все равно надо.

Мы отправились за холм, к месту, откуда Баир вернулся в свой мир.

Земля там была черной, как после пожара, а кое-где действительно еще тлели угольки.

Посреди обугленной лужайки стоял человек. Уже издалека его лицо показалось мне странным, а подойдя ближе, я и вовсе обомлел — он оказался похож на меня, как брат-близнец. И одет был так, как я — в такую же светлую рубашку и брюки.

Но потом я увидел его лицо.

На нем не было никаких эмоций. Будто неживое, сделанное из воска. Человек — или кто это — молча стоял и смотрел на нас.

— Он ненастоящий. Гомункул, выращенный из крови твоего тела. Он почти ничего не понимает.

— А зачем… его сделали?

— Сейчас увидишь.

Девушка что-то сказала ему, и он пошел к камням, среди которых я очнулся. Но, не дойдя пары десятков шагов, тяжело опустился на землю, будто был ранен и не мог идти дальше.

Его светлая одежда хорошо виднелась в темноте.

— Прячься, — ничего не объясняя, сказала девушка.

Глава 2

Мы поднялись на холм и, немного высунув головы, начали следить за гомункулом. Волк без команды тихо сел у нас за спиной.

Мы ждали, наверное, с полчаса. Не происходило ничего, а потом земля вокруг сидящей фигуры странно задрожала и провалилась. Из нее с шумом возник чудовищный рот.

Похожий на человеческий — с красными пухлыми губами, зубами и языком, но шириной в несколько метров. Он схватил даже не попытавшегося убежать гомункула и утащил вниз под землю.

Через несколько секунд ни силуэта в белой рубашке, ни монстра стало не видно. Осталась лишь яма, в которой мог поместиться легковой автомобиль.

Я оглянулся на девушку, но она приложила палец к губам и вцепилась в мою руку, чтобы мне не пришла идея встать.

Мы снова замерли в ожидании и, как оказалось, не зря — из-за холма напротив вышли две фигуры и направились прямиком к яме. Подойдя к ней, они постояли на краю с минуту, смотря вниз, затем, о чем-то разговаривая, ушли обратно.

— Это они его убили? — прошептал я.

— Да, — коротко ответила девушка. — Идем.

Через несколько минут впереди показалась река. У берега — небольшая лодка, а в ней темная фигура в черной одежде. Лица не видно, капюшон натянут почти на лицо.

Девушка жестом велела залазить, я пожал плечами, подчинился и даже помог ей перешагнуть через бортик. Волк прыгнул следом.

Тот, кто дожидался нас в лодке, начал грести, и она быстро заскользила по воде навстречу течению. Тут я рассмотрел его лицо и вздрогнул.

Будто копия того деревенского парня, который прикончил меня в ринге. Такие же почерневшие глаза и перекошенный рот. Греб он без устали и с нечеловеческой силой.

— Он тоже ненастоящий, — сказал я девушке просто затем, чтобы что-то сказать.

— Да, — ответила она. — Но лучше молчи и смотри по сторонам. Надо спешить, может появиться еще кто-то из клана Земли, и тогда нам конец.

…Плыли, наверное, с час. Ночь еще не кончилась, когда мы пристали к заросшему деревьями берегу. Гомункул, не сказав ни слова, начал прятать лодку в густых камышах, волк остался с ним, а мы пошли тропинкой через лес, который становился с каждым шагом все гуще и темнее.

Через несколько минут мы пришли.

На маленькой полянке, спрятанный под густыми кронами, стоял бревенчатый домик с заросшей мхом крышей.

— Ты ведьма, — сказал я девушке. — Кто еще может тут жить!

— Боишься? — засмеялась она.

— Ни капельки, — улыбнулся я.

Но чувствовал себя все-таки напряженно. За два прошедших часа меня убили, воскресили, поместили в чужое тело, снова попытались убить, а потом я, чтоб еще раз не умереть, пришел в гости к ведьме. Есть от чего башке пойти кругом.

…Внутри оказалось уютно — насколько может быть уютно в доме колдуньи.

Над столом светилась гнилушка, но горела ярко, почти как маленький фонарик. На каждой стене висели листья, травы, а кое-где лапы, хвосты и сушеные головы всевозможных тварей, к счастью небольших. Жизнь из некоторых, как мне показалось, ушла не совсем — при свете гнилушки они будто встречались со мной ненавидящим взглядом.

— Выпей, поможет, — сказала ведьма и протянула мне деревянную чашку с мутной жидкостью.

Я решил, что это алкоголь, но отказываться не стал, хотя в прошлой жизни был совсем непьющий. Однако ошибся — там оказался какой-то травяной чай и после нескольких глотков я действительно почувствовал себя лучше. К тому же у меня, как в ускоренном кино, начали затягиваться царапины на руках — случившиеся драки все-таки даром не прошли.

— Я — Анна, — сказала девушка. — Да, я ведьма. Можешь называть так, если хочется. Меня, если вдруг что-то случится, попросили встретить тебя и рассказать о том, кто ты и о многом другом. Случилось! Человек, который обращался ко мне с просьбой, мертв. Люди, которые его убили, думают, что убили и тебя заклинанием вызова подземного твари. Чтобы обмануть их, и был сделан гомункул. Если они узнают, что ты жив, снова попробуют убить тебя, да и меня тоже. Но заплатили мне за опасное дело щедро, да я и не пугливая. Так что спрашивай.

Я кивнул.

— Хорошо. Начну с самого начала. Где я нахожусь?

— В Сибирской Империи, — ответила Анна. — Недалеко от города Пермь. Сейчас 1903 год. Во второй половине прошлого века на планете после падения метеорита вспыхнула странная чума. Она превращала заразившихся людей в безмозглых чудовищ и прокатилась по всем континентам. Умерло больше половины населения. Потом она потихоньку прекратилась, а изменившиеся либо погибли, либо были убиты. После чумы по свету пошли войны и революции. Многие государства перестали существовать. Россия разделилась на две части, Центральную Республику и Сибирскую Империю, в которой мы сейчас находимся. Еще десять лет назад они воевали, но сейчас вроде все спокойно.

— Есть много миров. Таких, в котором был ты — серых, скучных, и других, похожих на этот, полных опасностей и магии. Здесь выживают только сильные. Ты сильный? — улыбнулась она.

— Да, — нескромно сказал я, — сильный. Только объясни мне, кто я.

— Александр Ковалев, — сказала Анна. — Так тебя звали и в этом мире, и в том, в котором ты только что был. Когда-то тебя здесь убили… твоя душа отправилась в долгое путешествие и наконец попала в тело, в котором ты только что находился. А потом тебя снова позвали сюда.

— Почему?

— Ты был главой аристократического рода, использующего магию Земли — заклинания верхнего угла магического шестиугольника. Самую благородную магию, как считали многие, потому что в ней больше всего заклинаний. Но тебя убили много лет назад. Свои. А сейчас один человек из клана решил, что без тебя не обойтись. Он долго готовил вызов одного из Высших существ — демона Баира, наделенного огромной властью и сумевшего поселить твою душу в тело погибшего человека.

— А перед этим убить меня, — сказал я.

— да, — пожала плечами Анна. — По-другому — никак.

— Тот… кто позвал демона… мертв?

Девушка кивнула.

— Его выследили и убили. Но помешать ему не смогли. Он уехал далеко из Мурманска, в котором находятся главные магические кланы Сибирской Империи. За ним послали погоню и один из направленных на поиски отыскал его здесь. Когда Баир был рядом, он побоялся показываться.

Я вздохнул. Новости радовали не очень.

— И что мне делать дальше?

— Для начала я немного научу тебя магии. Точнее, ты вспомнишь то, что знал. Ты уже начал припоминать, и это хорошо.

— Есть шесть видов магии, — сказала она. — Шесть. Земля, огонь, воздух, вода, некромантия… и призрачная магия. «Магия призрачных клинков». Ее еще называют «недомагией», «магией бродяг». Многие говорят, что магий на самом деле пять и шестая не может быть наравне с ними. В ней меньше видов заклинаний, чем в других — всего семь. В остальных — восемь, а в стихии земля — девять поэтому те, кто ей владеет смотрят на остальных свысока. «Магия призрачных клинков» — в нижнем углу шестиугольника.

— Это ее я вспомнил, призвав меч, — сказал я. — Баир показал мне заклинание.

— Если б ты уже не умел им пользоваться, у тебя бы ничего не вышло. Колдун проходит посвящение и получает возможность пользоваться одним видом магии. Если только не найдет могущественный артефакт в котором будет какое-нибудь заклинание, обычно простенькое. Но кто-то с редким даром может изучить две магии. Такие люди еще и быстро учатся. Гораздо быстрее других.

— Ты о ком? — спросил я.

— О тебе. Повторю, ты в прошлой жизни был сильнейшим магом ордена Земли и одновременно использовал «призрачные клинки», причем они нравились они тебе больше всего остального. В том числе и за это тебя не любили. Хотя убит ты был, как мне кажется, по другим причинам.

— В каждой магии, — продолжила она, — есть уровни заклинаний. Заклинания первого уровня — самые слабые, двенадцатого — сильнейшие. О заклинаниях выше ничего не известно. Но мало кто умеет пользоваться высокими уровнями. Наверное, только главы кланов и приближенные к ним.

— А ты что можешь?

— Я — ведьма, — ответила Анна. — Владеть заклинаниями, как маги стихий, я не умею, и держусь от всех дворянских кланов подальше. Зато очень хорошо варю зелья, мне подчиняются звери, и я знаю алхимию, благодаря которой погиб не ты, а твой двойник. Не думаю, что со мной придется просто даже опытному колдуну!

— Еще существует божественная магия, — помолчав, добавила она. — Людям она недоступна. Только высшим существам вроде Баира. В нашем мире, к счастью, они появляются редко. С ними можно справиться только целой армией, да и то, получится ли. Призывать их — преступление.

— Забыла сказать, что на заклинания расходуется энергия, которая есть в каждом человеке. Тысячу заклинаний в час сделать не получится. У сильных магов энергии больше чем у начинающих.

Она встала из-за стола, сняла с полки маленькую бутылку с черной жидкостью, и, налив немного в чашку, протянула ее мне.

— Пей.

— Что это? — спросил я.

Пахло из чашки мерзко.

— Пей, не забивай себе голову. Один глоток — и ты ненадолго уснешь. В драке с летучей мышью ты получил достаточно опыта, чтобы изучить кое-какие заклинания первого уровня. Потом ты научишься входить в транс без зелий. А пока пей, не бойся. Если бы я хотела тебя убить, то не спасала бы.

Мне оставалось только поверить, и я послушно приложился к чашке. Запах был отвратительный, а на вкус жидкость оказалась еще хуже. Скоро я почувствовал, что засыпаю.

…Я стоял посреди каменной пустыни. Была ночь — а может, здесь такой день, потому что в прозрачном небе висело черное, будто поглощающее свет солнце. Кое-где росли чахлые растения. Мимо, не обращая на меня внимания, проползло похоже на жука существо размером с кулак.

А впереди, в минуте ходьбы, стоял замок. Возвышался темной скалой будто до самых звезд. Ворота были открыты. Я отправился к ним, осторожно ступая по острым камням.

Двор и внутри него — дверь в замок. Я толкнул ее, она заскрипела и пропустила меня. Дальше лестница. На второй этаж не подняться — он заперт, но на первый я зайти могу.

Коридор, похожий на пещеру, с со множеством дверей. Но только одна из них открыта.

Я заглянул в первую.

Маленькая комната, темная и пустая, без окон. На столе горит масляная лампа, рядом с ней лежал желтый лист пергамента с нарисованным глиняным человеком и рисунком, похожим на кабалистические символы. Я взял лист, тут же передо мной появился призрак человека в капюшоне. Он поднял руку и поводил ей в воздухе, сделав какой-то знак, и что-то сказал.

Я понял, что никогда это не забуду.

А потом лампа погасла и наступила кромешная темнота.

…Я очнулся лежащим на полу в домике Анны. Она сидела на моем стуле рядом со мной.

— Ты сам упал, — сказала она. — Не подумали мы.

— Где я был? — спросил я.

— В астральном мире. Идем.

Мы вышли на поляну. Ночь еще не закончилась, но луна светила ярко.

— Повтори движения, которые увидел. Только не просто так. Надо захотеть, чтобы у тебя получилось заклинание.

Я пожал плечами и нарисовал знак призрака. Про желание она могла не говорить, мне и так очень хотелось, чтобы у меня что-то вышло.

И я почувствовал, как руки налились тяжестью. Из ладоней потекли прозрачные извивающиеся нити, в десятке шагов от меня они ушли в землю, и она начала вспучиваться и превращаться в земляного человека — голема. Невысокого, но кряжистого, с руками толще моих ног.

Через несколько секунд он уже полностью сформировался и стоял, неподвижно замерев.

— Прикажи ему что-нибудь, — сказала Анна.

«Подпрыгни», мысленно сказал я, и голем подскочил на месте.

«Ударь то дерево», добавил я, кивнув на растущую с краю поляны сосну. Голем подбежал к нему и стал молотить его кулаками. Дерево заколыхалось, от рук голема полетела грязь.

— Теперь отзови его.

«Уходи», сказал я, вспомнив, что именно это говорил когда-то давным-давно, в прошлой жизни, и голем послушно рассыпался на земляные куски.

— Получилось, — воскликнул я.

— Да еще как! — ответила Анна.

А потом улыбнулась.

— Идем дальше.

За окружающими поляну деревьями, как выяснилось, лежало озеро. Небольшое, тихое, заросшее цветами. Вода блестела при свете луны.

— Красиво, — сказал я.

Анна ничего не ответила, подошла к самому берегу и сняла платье. Под платьем у нее не было ничего. Я заметил на плече девушки маленькую татуировку, изображавшую морскую волну.

— Не хочешь искупаться? — Анна с насмешливой улыбкой повернулась ко мне.

Я ничего не ответил и тоже разделся.

Вода оказалась теплой, почти горячей. Как хорошо в ней оказаться после всего, что со мной сегодня случилось.

— Иди ко мне, — сказала Анна через минуту, когда мы уже наплавалась. — Ты же не боишься?

— Ничуть, — ответил я, обняв ее.

…Потом мы вернулись в избушку. Потихоньку Начало светать.

— Теперь ты должен идти, — сказала девушка. — Ты отличный любовник, но я не могу оставить тебя у себя.

Она вынула из сундука вещи.

— Переодевайся и иди на берег. Возьешь лодку, на которой мы сюда добирались, и отправишься вниз по течению. Через пару часов увидишь на берегу городок Никольск. Через него проходит железная дорога, там много новых людей. Может, на тебя и не обратят внимание.

— А что я там буду делать?

Анна помолчала.

— Не знаю. Но здесь ты оставаться не должен. Я сделала для тебя все, что могла и выполнила договор.

Через несколько минут я в одежде рабочего — куртке, брюках и сапогах сидел в лодке, не спеша, работая веслами. Торопиться не хотелось очень. В голове крутилась одна мысль — что я буду делать, когда приплыву? У меня ни денег, ни документов.

…Впереди показалась маленькие домики, в отдалении загудел поезд. Вот и обещанный городок.

Я направил лодку к берегу.

Первое впечатление было удручающим. Грязь на дороге, дома убогие, окна многих заколочены. Сразу вспомнился рассказ Анны об эпидемии и войне.

Из любопытства за час я обошел весь город, но ничего интересного не увидел и что мне делать дальше, не придумал. В центре, правда, многие дома выглядели получше — двух, трех или даже четырехэтажные, но там жила местная знать, а я к ней точно не относился.

Грустный и расстроенный, я пошел на вокзал. Наверное, надо попробовать добраться до большого города, может, там что-то удастся для себя отыскать. Но для этого нужно еще заработать на билет, а как это сделать — непонятно.

Здание вокзала было не только самым большим в городке, но и самым грязным. Бродяг и нищих вокруг него — десятки. Также мелькали рабочие станции, по виду мало отличающиеся от бродяг. Лучше всех были одеты пассажиры. Они выходили купить что-нибудь в буфете и спешили обратно в вагоны.

Я думал, что на меня никто не обратит здесь внимания, но скоро ко мне подскочил какой-то тип. Лет сорока, в одежде поприличней, чем у большинства людей на станции, но совсем не роскошной.

Маленький с небольшими усиками, рожа хитрая. Мне она сразу не понравилась.

— Кто ты? — спросил он. — На бродягу не похож, слишком чистый. Наверное, ты солдат. Сбежал с фронта, надоело сидеть в окопах даже во время перемирия. Или с каторги удрал. Если б освободился как положено, у тебя была бы справка. Есть такая?

— Нет, — ответил я, думая, чего ему надо. Сдать полиции меня хочет? В полицию я не хочу.

— Паспорта у тебя тоже нет, — с довольной улыбкой сказал дядя, — я по лицу могу отличить людей с ним и без него.

— Нет паспорта. Чего ты хочешь?

— Не волнуйся, полиции я ничего не скажу. Меня вообще не интересует, кто ты. Я Митя, набираю людей для строительства железной дороги, вот и все. Ты парень крепкий, подойдешь. Да и деваться тебе некуда.

Я задумался. Удовольствие от копания земли где-то посреди леса невелико, но есть что-то надо. И деньги на билет нужны.

— Согласен, — сказал я.

Глава 3

— Прекрасно! — заулыбался тип. — Иди на край станции, увидишь там вагон, около него толпа таких же, как ты. Сейчас его подцепят к паровозу, и поедем. Как называть-то тебя? Настоящее имя мне не нужно, но как-то обращаться к тебе надо.

— Александр, — ответил я, — Кузнецов.

— Ишь ты, Александр. Прям аристократ какой. А может, и впрямь беглый аристократ? Бывают и такие, — подмигнул Митя. — Но мне без разницы.

…Вагон серый, ржавый, без стекол. Рядом с ним человек пятнадцать бродяг. Сидят, кто на рельсах, кто на земле. Даже костер развели. Рожи — будто всю жизнь пьют, не просыхая. Хочется верить, что я тут ненадолго. Общаться с ними смысла не видел, поэтому стал в сторонке.

Через несколько минут прибежал Митя, загнал всех в вагон, сказал, что сейчас отправляемся. Не обманул — скоро приехал паровоз, лязгнул о наш вагончик, прицепился.

Ехала часа два. Народ орал песни, я смотрел в разбитое окно на проплывающие мимо леса.

Прибыли, выгрузились. Нас тут же построили бригадиры, объяснили, что делать, разбили на группы, и мы принялись копать землю, таскать бревна, укладывать шпалы. В середине дня дали есть — как ни странно, еда оказалась нормальной, думал, будет хуже.

Вечером работа закончилась. Люди разожгли костры, опять загорланили песни. Откуда-то появилась водка, хотя бригадиры пить запретили. Я стоял в стороне. Решил, что спать в вагоне вместе со всеми не буду. Лучше как-нибудь на улице, не замерзну.

И тут ко мне подвалили трое. Один, похоже главный, бугай с широченной мордой, и два его приятеля — ростом пониже, но лица злобные, тюремные, просто кошмар.

— Ты чего уходишь от всех? — обратился ко мне главный. — Ты нас что, не уважаешь?

И они уставились мне в глаза звериными взглядами.

— Очень уважаю, но мне и тут хорошо, — ответил я.

— Врешь, — прорычал бугай, — ты небось, грамотный, со столицы приехал? Сейчас мы тебя научим, как правильно себя вести!

Первым на меня кинулся не он, а один из его друзей — тот, который слева. Широко замахнулся, но ударить не успел — мой кулак угодил ему в подбородок, и бандит мгновенно отключился, упал лицом вперед.

Главный вытаращил глаза от удивления, но второй его приятель останавливаться не захотел. Наклонившись, он решил схватить меня, но идея оказалась плохой — столкновения с коленом его голова не выдержала, и он тоже плюхнулся на землю.

Бугай, похоже, был у них главным не только потому, что самый здоровый, но и оттого, что самый умный.

— Я ничего, я ничего, — забормотал он, держась рукой за карман.

— Что там у тебя?

— Ничего, ничего… — испугался он.

— Почему ты врешь? Боишься, что отниму?

Вместо ответа бугай достал из кармана заточку.

Ждать, пока он ткнет меня, я не стал и ударил его ногой сбоку по голове. Сделал знаменитое маваши. С таким ударом он точно пока не встречался и рухнул, как подкошенный.

Нокаут. Я поднял заточку, отошел подальше и сел под дерево.

Мимо шел один из тех, с кем я сюда приехал. Он остановился и не поворачиваясь, сказал так, чтоб никто, кроме меня, не услышал:

— Они зарежут тебя ночью. Я их знаю. Теперь либо ты их убьешь, либо они тебя. Они многих убили. Их тут все ненавидят. А главный — Иван — еще и чудовищ вызывать умеет. У него бабка была колдунья, пока ее не сожгли. Он говорил, что мстит всем, кто сделал ему плохо. Гордится этим! Даже в лесу ты от них не спрячешься, найдут.

Весело, однако. Кому-то быть сегодня ночью мертвым. Но если я бандитов прикончу, все будут знать, кто это сделал. Полиция приедет… или что тут происходит, ее не интересует? Одним бродягой меньше, одним больше — какая разница?

Может быть.

А каких чудовищ любимая бабушка Ивана научила его вызывать?

В любом случае, ночевать лучше подальше от дороги, решил я и углубился в лес почти на километр. Спать не буду, буду ждать. Бандиты очухались после моих ударов довольно быстро, после чего спокойно и молча куда-то ушли.

Будто совещаться. Нехороший признак.

Темнело быстро. Я сел, облокотившись спиной на дерево на краю небольшой поляны, потом собрал листву, чтоб было теплее и лег на нее. Как они меня найдут? У них что, собаки есть?

Солнце зашло, показалась луна. Я лежал не шевелясь и прислушиваясь к каждому шороху. Ничего не слышно. И вдруг…

Со стороны железной дороги среди деревьев мелькнуло два темных силуэта. Волки? Собаки? Вынюхивают мои следы? Но откуда они здесь? И какие-то чересчур большие, хотя собаки бывают разные.

Потом стал виден третий силуэт — но он точно человеческий. Стоял, не шевелясь, за спинами снующих кругами животных.

Потом они вышли из-за деревьев, и понял, кто это.

Человеческий силуэт — это Иван. А шныряющие «собаки» — это превращенные в каких-то полуволков двое его друзей. Вот оно, бабкино колдовство. Полностью сделать из них животных он не смог — не доучила бабуля. Наверное, учебный процесс прервался, потому что ее учительницу сожгли.

Бандиты шли на четвереньках в человеческой одежде. Только головы у них стали похожи на волчьи.

Я по-прежнему не шевелился, но тихонько сделал знак и вызвал призрачный клинок. Пусть подойдут ближе.

И они подошли. Учуяли и бросились ко мне. Иван шел за ними следом. Не торопясь, не прячась, уверенный, что никуда я от них не денусь.

Но я прятаться и не собирался.

Оборотни прыгнули на меня почти одновременно. Я отскочил вправо, подставив вместо себя одному из них меч. Он пропахал в теле монстра глубокую борозду, однако не убил. Зверь завыл, вскочил с земли, снова кинулся на меня, но следующий удар навстречу разрубил ему голову и для него все закончилось.

Поскольку оружие было занято, от второго пришлось отбиваться ударом ноги — я удачно двинул оборотню в зубы, немного отбросив его и только потом настало время клинка — он ударил монстра в лоб и вышел с другой стороны.

Иван, увидев это, сильно потерял в уверенности и бросился бежать. Опасности он сейчас уже не представлял, но уйти ему, зная его мстительность, я позволить не мог.

Но если он успеет добраться до деревьев, то ночью догнать его будет затруднительно.

И тут ко мне опять пришло воспоминание из моей прошлой жизни. А что, если…

Призрачный меч вырвался из рук, и подчиняясь моему взгляду, полетел вслед Ивану. Когда догнал, я представил, что клинок бьет его, и тот повторил мою мысленную команду — ударил бандита, почти разрубив его надвое.

Вот это да.

Жалея, что пришлось убивать, и в то же время придя в восторг от своих способностей, я попробовал еще помахать мечом. На расстоянии в десяток-другой метров я мог управлять им, будто держа его в руках. Отлично.

Затем я вернулся поближе к дороге и остаток ночи спал уже там.

…Утром мы начали работать без этих троих. Бригадир, пожилой усатый дядя спросил, не видели ли их, но никто ничего не знал. Однако через час он отозвал меня в сторону.

— Куда они делись? Мне сказали, что у тебя была вчера с ними драка.

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Смотри, — пригрозил мне бригадир, — приедет полиция, и если найдут кого из них неживым… хотя мне плевать, это их заботы.

Прекрасно, подумал я. Только с полицией мне проблем не хватало. Если найдут в лесу тела, я — первый подозреваемый.

Когда через полчаса я услышал шум приближающегося автомобиля, то подумал, что это полиция за мной.

Однако, я ошибся.

За мной, но не полиция.

— Бросай работу и иди за мной — сказал мне подошедший бригадир.

— Что случилось?

— Не моего ума дело — ответил тот. — Мне сказали сходить за тобой, я это и делаю.

— А если я не пойду?

— Лучше сходи, а там как знаешь.

Около автомобиля, один в один напоминающего раритетные авто начала двадцатого века, меня ждал хорошо одетый господин. Пиджак синего цвета, на носу — очки, в руках — поблескивающая трость. На вид ему было лет тридцать пять — сорок. Подтянутый, спортивного вида. Ухоженный, как говорится. Глаза насмешливые.

— Герман, — представился он, довольно бесцеремонно осмотрев меня с головы до ног.

— Александр — ответил я.

Кто он такой и чего ему нужно?

А потом я заметил на его трости рисунок. Один к одному напоминающий татуировку Анны — волну.

Вот как они меня нашли. А ведьма-то говорила, что держится в стороне от всех кланов. Обманывала, значит. Похоже, тут доверять никому нельзя. Если к тебе хорошо относятся — вероятнее всего, тебя хотят использовать.

— Предлагаю проехать со мной, — улыбаясь, сказал Герман. — не думаю, что вам нравится такая работа и такой образ жизни.

— Прежде чем куда-то ехать, хочется узнать, куда и зачем, — помедлив, ответил я.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Герман. — К тому же у вас нет большого выбора. Мне уже успели поведать, что после конфликта с вами пропали три работающих строителями бандита. Не знаете, что с ними случилось? Как бы сюда не приехала полиция. По закону нельзя убивать даже бандитов.

Да, выбора действительно не было, поэтому я молча открыл заднюю дверь и приземлился в своих грязных штанах на гладкое кожаное сиденье. Улыбающийся Герман открыл другую дверь и сел рядом.

За рулем находился водитель — молодой широкоплечий парень лет двадцати. Наверняка он еще и телохранитель.

Двигатель проскрежетал, запустился, и мы поехали по ухабистой дороге.

Герман молча смотрел в открытое окно, а потом без улыбки, уже совсем другим голосом, жестким и серьезным, произнес:

— Я граф Герман Уваров. Я уполномочен родом Уваровых вести переговоры с тобой. Мы знаем, кто ты и как тут оказался.

А потом добавил:

— Род Уваровых еще называют кланом «магии воды».

Он слегка помахал рукой, и я увидел, как в воздухе около его пальцев появился ледяной шар. Он повисел немного, потом быстро вылетел через открытое окно и разбился о дерево.

Моя первоначальная догадка подтвердилась.

— Чего клан Воды от меня хочет?

Герман улыбнулся.

— Для начала он хочет, чтобы ты обрел хотя бы часть своего былого могущества и готов тебе в этом помочь. К сожалению, ты не сможешь освоить искусство воды, хотя грустить об этом тебе не стоит — ты и так получил больше, чем большинство — умение владеть двумя видами магии. Я считаю магию клинков все-таки полноценной магией, почти наравне с другими, но есть большая проблема — ей мало кто владеет.

Он развел руками.

— Не так давно сюда приезжал один человек. Он немного умел размахивать призрачным мечом. Откуда у него появилось это знание, никто сказать не может, но теперь это и неважно — он переоценил свои силы, подрядился убить какого-то монстра в болоте неподалеку…, но вышло наоборот — монстр убил его.

— Так бывает, — мрачно сказал я, чтобы поддержать разговор.

— Причем очень часто, — кивнул Герман и продолжил.

— Он почти одного с тобой возраста и даже похож на тебя лицом. Ты получишь его паспорт, и никто ничего не заподозрит, тем более, что твою внешность мы слегка изменим. Людей, которые могут колдовать в двух стихиях очень немного — но твои родственники из рода Земли абсолютно уверены в твоей гибели. Это они тебя убивали, хахаха! О нашем фокусе с гомункулом-двойником догадаться слишком сложно, и вообще они думают, что твое воскрешение — дело рук обезумевшего одиночки.

— Аня не говорила мне об этом. — сказал я.

— Как я понимаю, ты уже о многом догадался. Одному здесь выжить очень сложно, поэтому приходится сотрудничать даже лесным ведьмам и окружению императорского двора. Мы использовали ее еще и потому, что в случае неудачи нам не хотелось, чтобы наша роль в твоем появлении здесь стала известна клану Земли. Это означало бы немедленную войну, а она нам не нужна.

— А все-таки, чего вы от меня хотите? Что я буду должен делать после того как научусь тому, что умел раньше?

— Всему будет научиться сложно… и, скорее всего, невозможно вообще… Но кое-что вспомнить нетрудно. И, когда это произойдет, ты начнешь выполнять наши поручения.

— Какие?

— Разные. Обычно простые. Чем сложнее задача, тем выше она будет оплачиваться.

— Убивать кого-то? — я решил все-таки произнести то, что пришло ко мне в голову.

Герман помолчал и спокойно ответил.

— Если и убивать, то только плохих людей. Хороших мы не убиваем.

Повисла пауза на несколько долгих минут.

— Согласен, — сказал я.

— Вот и хорошо. Какое-то время ты будешь жить здесь. Мы нашли тебе преподавателя магии Земли. Он маг невысокого уровня, но кое-чему ты с ним научишься. Он хороший учитель! Только что вернулся с каторги.

— И за что же он сидел?

— Сколотил шайку, грабил банки и людей при помощи магии, отчего потом пришлось десять лет добывать промерзшую руду. Но тебя это не должно волновать. Твое дело — научиться. И вообще здесь следует забыть о словах хороший-плохой. Такие настали времена. Хороший тот, кто за тебя, плохой — кто против. Ясно?

— Очень даже ясно, — кивнул я. — Ваш клан, значит, за меня?

— Да, мы будем заботиться о тебе. Пока ты… будешь делать то, что мы скажем.

Оставшуюся часть пути мы молчали.

Через полчаса машина остановилась. В лесу, но, как я понял, рядом от станции.

— Дальше пешком, — сказал Герман.

Водитель стался в машине, а мы отправились по направлению к железной дороге.

Идти пришлось очень недалеко, хотя и по кустам.

Мы вышли к маленькому одноэтажному домику на окраине. Двор давно зарос травой, окна заколочены досками. Здесь давно не жил, но, несмотря на это, Герман уверенно открыл дверь и посторонился, пропуская меня.

В комнате за следующей дверью нас ждала женщина.

— Знакомься, это Вика, — сказал Герман. — Она изменит твою внешность.

— Это обязательно? — спросил я.

Не то чтобы мне была дорога моя новая физиономия, но я почувствовал себя совсем пешкой в непонятно чьих руках. Будешь выполнять наши указания, а теперь еще и лицо тебе исправим, причем согласия спрашивать не надо.

Вика — красивая, высокая, с рыжеватыми волосами — посмотрела на меня с улыбкой.

— Не бойся, больно не будет.

В ответ мне осталось только мрачно посмотреть по сторонам.

— Я отъеду, — сказал Герман, — А вы занимайтесь.

Вика раскрыла стоявший на стуле саквояж и достала из него несколько флаконов с разноцветными жидкостями, бинт, вату, и зловещего вида медицинские инструменты.

— Пей и ложись на кровать, — она протянула мне одну из склянок и кивнула на чудом сохранившуюся в этом доме кровать, застеленную свежей простыней.

— Заснешь и очнешься уже другим.

— Это каким же? — пробормотал я.

Пронеслась дурацкая мысль о смене ориентации. А что, тут, наверное, смогут.

Однако я выпил все из предложенного флакона, на быстро начавших заплетаться ногах дошел до кровати и свалился на нее.

…Море. Я сижу на огромном песчаном берегу и смотрю вдаль. Солнце спряталось за облаками, дует ветер, но не холодно. Никого нет, я один, но вдруг я замечаю, что из воды медленно выходит женщина и на ней нет никакой одежды.

Вика.

Она подходит ко мне.

— Я же говорила, что это будет совсем не больно!

Затем она начинает снимать с меня рубашку.

…Я очнулся уже под вечер. Солнце, как я понял по пробивающимся через заколоченные окна лучам, клонилось к закату.

Вика сидела рядом.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо — ответил я.

— Мне показалось, что ты глубоко заснул и видел интересные сны. Яркие запоминающиеся, — с едва уловимой улыбкой сказала Вика и я понял что это она наслала на меня сновидение с ее участием.

Я взял ее за руку.

— Да… очень интересные.

Она убрала мою ладонь со своей.

— Может, я как-нибудь загляну к тебе…, но пока что снов достаточно. И посмотри в зеркало.

Я шагнул к поставленному на стол зеркалу и увидел себя.

Глаза поменяли цвет — стали серые, волосы тоже посветлели, подбородок немного подался вперед. Я стал больше похож на себя из прошлой жизни. На спортсмена, а не на аристократа. Впрочем, так даже лучше.

И никакой крови, шрамов и прочих следов пластических операций.

— Иди к машине, — сказала Вика, затем подошла ко мне и поцеловала в губы — так же страстно, как во сне.

— Только переоденься. На стуле твои новые вещи. Теперь ты не должен выглядеть, как бродяга. У тебя начинается другая жизнь.

Глава 4

…Автомобиль был на том же месте. Герман стоял, облокотившись на капот, и курил сигарету.

— Тебя теперь не узнать, — довольным голосом сказал он. — Вылитый инженер с паровозного депо. Хотя лицо, не обижайся, головореза.

— В прошлом мире был спортсменом, — ответил я. — А почему вы сразу ко мне не подошли, если я вам так нужен? Зачем я устраивался в дорожные рабочие?

— Ты должен понять, что идти тебе, кроме как к нам, некуда. Ну и хотелось убедиться, что ты по-прежнему готов драться и убивать. Среди бригадиров есть один наш знакомый, он рассказал нам. Друзья должны быть повсюду, хахаха.

— Услышанное понравилось? — мрачно спросил я.

— Да. Более чем. Ты убиваешь легче, чем в своем прошлом обличье. Если б ты тогда был более жестким, может и остался бы живым. Те, кому ты доверял, воспользовались твоей добротой. А теперь едем.

Пара минут езды, и мы остановились около местной гостиницы. Выглядела она лучше подавляющего большинства местных зданий — покрашенная, четырехэтажная.

Уже вовсю приближался вечер и в окнах загорался свет от газовых ламп. Мне он показался очень необычным.

Моя комната, несмотря на то, что была обставлена очень просто, показалась уютной.

Хозяйка гостиницы, невысокая шустрая старушка, принесла еду и никаких вопросов не задавала.

— Поживешь тут неделю-другую, а может, и больше — сказал Герман. — Столько, сколько будет нужно. К тебе придут два человека. Сегодня один, завтра другой. Делай то, что они будут говорить, но не слишком доверяй им. Я к тебе буду иногда наведываться. А может, не я, а кто-то из наших. Это неважно.

…Первый гость явился уже через несколько минут после ухода Германа. Им оказался невысокий седой мужчина лет сорока. Лицо обветренное, в оспинах. Догадаться о том, что он недавно вышел из тюрьмы, было нетрудно.

— Я от Германа, — настороженно глядя в глаза, сказал он. — Николай… Коля. Я тут неподалеку поселился, в другом доме. Герман сказал, что ты немного владеешь магией Земли, но тебя надо подучить… правильно?

— Да, так и есть.

— Тогда собирайся, не будем терять времени.

Мы отправились в лес, который виднелся за окнами. На ближайшую поляну, поросшую невысокой травой.

— Что ты умеешь? — спросил Коля.

Я вместо ответа сделал посреди поляны голема.

— И больше ничего, — признался я.

— Интересно, как это у тебя получилось, что ты знаешь только это, — удивился Коля, — ну да это не моего ума дело.

— Короче, слушай, — сказал он. — В замке теней — ты ведь был в нем, когда выучил заклинание, я добрался только до второго этажа. Но для меня это очень хорошо. Ведь как я научился магии — мой дед охранял графа с клана Земли, и тот, обнаружив, что у деда есть магический дар, обучил его кое-чему — когда охранник немного сведущ в магии, все же безопаснее!

Коля развел руками.

— Отец мой спился и умер, — продолжил он, — а деда я видел часто — и он мне кое-что рассказал. Но я, дурак, после того, как узнал колдовство решил им деньги зарабатывать. Хорошему голему ведь нетрудно сейф с деньгами лапами разломать. А потом нас поймали. Кого убили, а кого на каторгу… мне повезло.

— Ну да ладно, — спохватился он. — Чтоб попасть в замок теней, где лежат заклинания, нужен либо магический предмет либо учитель, хотя, по слухам, есть и другие способы. Учитель сделает все надежней и быстрее. Я смогу провести тебя в те двери, в которые сам заходил.

Он нарисовал в воздухе шестиугольник, и тот замерцал неярким пламенем.

— Смотри на него, не отрываясь. Во все глаза. Закружится голова — все равно смотри. А потом иди по коридору до последней незапертой двери, и заходи во все комнаты. Сейчас я их открою.

Один за другим он изобразил в воздухе восемь горящих знаков поменьше шестиугольника. Они держались в пространстве буквально по секунде, потом превращались в легкий дымок. Он, несмотря на ветер, летел ко мне, и, прежде чем исчезнуть, стелился около моих рук.

— Смотри на шестиугольник, — повторил Николай, вдруг ставший очень серьезным.

Я уставился на него, и скоро в глазах у меня потемнело. Я заснул, при этом понимая, что засыпаю и очутился около замка, к которому меня отправляла Анна. Теперь я знал, что он называется Замком Теней.

Я снова зашел в тот коридор, но теперь увидел открытой не одну дверь, а целых восемь. Комнаты были такими же и отличались лишь рисунками на столах. Я смог разобрать только некоторые. На одном было лицо какого-то зверя, на другом — человек, надевающий клыкастую маску, остальные мне остались непонятны.

А потом стены вокруг меня растворились, и я снова очутился на поляне.

— Все хорошо? — спросил Николай. — А теперь, пока солнце совсем не ушло запоминай движения и повторяй за мной, хотя все движения тебе уже показывал призрак в Замке.

Новый рисунок в воздухе, и Коля вытащил откуда-то булыжник размером с кулак. А потом этот камень полетел вперед, пронесся через всю поляну и ударился о дерево.

Я нарисовал то же самое и увидел, что рядом с моей правой рукой, которой я делал знак, открылось окошко или портал в другой мир, и там лежал камень очень похожий на Колин.

Я схватил его. Но в ладони он лежал плохо, трясся и подрагивал.

— Мысленно скажи ему, куда лететь и отпусти его, — приказал Коля.

Я так и сделал. Камень полетел и попал в то же дерево. Рукой с такой силой не кинешь ни за что.

— Это заклинание камней, — объяснил Коля. — С каждым уровнем его сила повышается. Камни летят сильнее, становятся больше и изменяют форму.

Потом я попробовал «трансформацию земли» — после него почва на площади примерно десять на десять метров превратилась в жидкую грязь. Идти по ней — удовольствие совсем ниже среднего.

Дальше было заклинание лечения — за пару секунд с моей руки исчезла свежая царапина. Большие раны, прокомментировал Коля, так, увы, не исчезнут.

Затем было «видение» — после него я понял, что, несмотря на темноту, вижу мельчайшие травинки на краю поляны. От «защиты» я почувствовал, что моя кожа стала немного грубее.

В этой ветке заклинаний, сказал Коля, есть еще и легендарная «каменная кожа» разных уровней — после ее вызова ты словно одеваешься в каменные доспехи. Защищает надежно, но становишься неуклюж и таскаешь на себе тяжеленную ношу.

Дальше пошло самое интересное. Первым в этом списке были «заклинания растений».

После создания знака я, как и в случае с «заклинанием камней», обнаружил в «параллельном мире» рассыпанные семена. Я взял гость их, как землепашец, кинул на землю, и впереди меня буквально за пару секунд выросли десятки кустов.

Невысоких, но пройти сквозь них будет очень затруднительно, как я понял. А что же будет на следующих уровнях? Кустики-то подрастут и обзаведутся новыми свойствами. Очень интересно!

Потом — «вызов». В нескольких шагах от меня из ниоткуда выпрыгнул зверь и уселся на землю, оглядываясь по сторонам и ожидая приказа, кого разорвать. Россомаха! Да, точно, она.

— Отзови, — сказал Коля. От ее вида он занервничал.

— У нас на рудниках такая же, только побольше, двух человек загрызла.

А дальше пришло время магии «превращения». Я стал волком — не совсем, еще ненастоящим, у меня лишь вытянулись пальцы с отросшими когтями и изменилось лицо — за минуту на лбу и щеках появилась шерсть, а изо рта показались клыки.

Голова в этом «полуволчьем» обличии соображала, но некоторые чувства были звериные — очень захотелось стать на четвереньки. Наверное, это заклинание применил Иван на своих подельников. Получается, он тоже использовал магию земли? Необязательно, объяснил Коля, многие заклинания разных школ похожи друг на друга.

А в будущем для более сложных превращений придется снимать с себя одежду, иначе новое тело разорвет ее.

…После всех волшебных экспериментов я почувствовал, что очень устал. Коля сказал, что вместе с энергией, расходующейся на заклинания, тратятся и обычные силы. Так же, как и при физической нагрузке.

— Все, на сегодня достаточно, — сказал он. — Ночь уже.

Да, действительно, наступила ночь. Вышла луна, запели сверчки.

— Завтра в девять встречаемся на этом же месте.

Мы разошлись. Коля, несмотря на свое уголовное прошлое, мне понравился. Бандитов, а тем более бандитов в прошлом, я видел много и раньше. Среди них встречались разные люди, так что поживем-увидим.

В гостинице меня дожидался незнакомый человек. Лет тридцати, с залысинами, в мундире, сделавшим его похожим на чиновника. А может он чиновник и есть, подумал я.

Выглядел он напряженным и даже испуганным.

— Олег, — представился он. — Могу ли я с вами поговорить?

— Конечно, — ответил я. — Если вы не возражаете, поднимемся ко мне.

Олег абсолютно не возражал и скоро мы сидели за столом в моей комнате.

— Я секретарь Андрея Семеновича, мэра нашего городка. Он хотел лично прийти к вам… увы, отвлекли важные государственные дела. Но я его доверенное лицо, мы можем говорить совершено свободно!

Он даже расстегнул воротничок, чтобы показать, насколько откровенная у нас беседа.

— Здесь, понимаете ли, глушь… — сказал Олег. — Мы работаем на железной дороге. Родители наши работали, дети будут работать… мы люди маленькие в политику не лезем. Столица, правительство, кланы — кто у власти, тому служить и будем.

Он понизил голос почти зашептал.

— Мы были очень удивлены, когда к нам пришел такой важный человек из Клана Воды, отрекомендовал вас и сказал, что мы можем обращаться к вам с любой просьбой!

— Да, так и есть, — ответил я с некоторой важностью в голосе.

— Если он так сказал — будем обращаться! Вы вроде владеете магией, которую можно использовать для защиты населения нашего городка?

— Он прав, — подтвердил я.

— Отлично, — потер ладошки Олег. — Совсем недалеко отсюда, буквально в нескольких милях, старое кладбище. Заброшенное! Легенды говорили, что оно устроено на проклятой земле, и кое-где вместо людей там похоронены чудовища… Так вот — легенды говорили правду. Земля там действительно нехорошая, и это подтверждается тем, что упокойники начали подниматься из могил.

Олег разволновался настолько, что даже вытер со лба пот.

— Пока, к счастью, ни на кого не нападали, далеко от кладбища не отходят, но дело в том, что постепенно они начали отходить от него все дальше и дальше! Уже почти бродят по округе! А там два села неподалеку. И даже бог с ними, с селами, крестьяне привыкли видеть по ночам всяких тварей в огороде, но что будет, если мертвецы доберутся до городка? Мы писали бумаги губернатору, но ответа никакого, занят он видать. Не могли бы вы нам помочь? А мы в долгу не останемся! Городок наш небогат, но отблагодарим вас щедро.

— Конечно, я помогу, — сказал я. — А потом поговорим.

Лицо Олега озарилось от счастья.

— Прекрасно! Кладбище — оно вон там, в лесу, выходите на главную дорогу, через милю на проселочную, а дальше мимо него не пройдете. Можно даже днем идти, мертвецы до того обнаглели, что и темноты не дожидаются, бродят под солнцем, как порядочные граждане.

Он поклонился и быстрым шагом убежал, не забыв еще раз поклониться, уже выходя из дверей.

Утром, как мы с Колей и договаривались, я пришел на полянку. Коля меня там уже дожидался. Он лежал на траве, закинув руки за голову, почему-то нахмуренный и мрачный, и смотрел на небо. Его с ночи заволокли облака — день обещался ненастный.

Я рассказал ему о просьбе чиновника. Коля молча выслушал, пожевал травинку и ответил:

— Ну а что, сходи, побей нежить. Ее сейчас полно. Почти столько же, сколько появилось после эпидемии. Лезет и лезет, почему — непонятно. Сходи, там несложно.

— Ты со мной не пойдешь?

— Справишься и один, — поморщился Коля. — Тебе надо уровень магии повышать, а у меня это уже не выйдет. На третий этаж в Замке меня пустить некому, да и опыт я набираю долго. Если останешься жив, завтра в это же время жду здесь. Ты не сразу глубоко на кладбище заходи. Побей с краешку, присмотрись, а потом дальше.

Оставив Колю, я направился прямиком к кладбищу. Я не испугался, но думал, что он мне поможет в борьбе с нежитью…, но нет — так нет. Хотя мог бы и в стороночке постоять.

Я когда-то подрабатывал тренером и, если мои ученики выходили на соревнования, переживал за них так, что чуть ли сам в драку не лез…, а этому все без разницы. Ну ладно, что поделаешь.

…Проселочная дорога становилась все мрачнее и мрачнее. Ветки деревьев искривлялись, словно в агонии, трава засохла, редкие полевые цветы налились красным, будто упившись крови.

Было видно, что по дороге давно никто не ходил, но она не заросла и лежала сухой потрескавшейся полоской земли.

Чем дальше, тем хуже.

А вот и кладбище. От увиденного я даже поежился. Черное километровое пятно посреди леса, будто изрытое кротами. Но выкапывались из земли явно не кроты.

Где же местные жители? Почему не встречают пришедшего поутру гостя?

Да вот же они!

Из могилы показалась одна рука, вторая, а потом наружу выбрался их обладатель целиком. Брр, конечно. Морда сгнившая, спина согнутая, руки висят как плети… Увидел меня (а может, учуял), и прямиком ко мне.

Зарычал. Идет не спеша, но не так уж и медленно. Уйти от него можно только очень быстрым шагом.

И еще несколько таких на поверхности из соседних могил появились.

Сколько ж вы тут лежали, меня дожидаясь?

Для начала я вызвал голема. Интересно, справится ли он с этими тварями. Вот он, почти такой же, как те, которых я создавал раньше — ростом мне до плеча, но вдвое толще.

— Убей их, — сказал я, и голем кинулся исполнять приказание.

Одним ударом он сбил ближайшего зомби с ног. Тот отлетел на несколько метров, но мгновенно поднялся и снова пошел к голему. Мертвецы — существа живучие.

Десяток сгнивших тел облепили голема, как охотничьи собаки медведя, с той разницей, что медведь огромный, а собаки маленькие, но тут все одних габаритов.

Кулаками голем сбивал их с ног, но большого вреда не причинял — секунду повалявшись на земле, они поднимались и вытянув вперед руки, снова шли в атаку.

Неподвижно валяться остался только один — от удара голема у него оторвалась голова. Получается, для зомби она очень важная часть тела.

Через минуту зомби стало уже штук двадцать. Они сбили голема с ног и разорвали на земляные куски.

Голем, по крайней мере начального уровня, против нежити не эффективен, подумал я. Только отвлечь если. Им надо отрывать головы, а кулаками это не слишком получается.

Но пока что опасности для меня никакой. Твари слишком медленные, если что, я убегу запросто. Лишь бы они за мной в город не пожаловали.

Я вызвал несколько летающих булыжников — эффект от них был меньше, чем от кулаков голема. Получив каменюкой, зомби даже не падали, пока я не догадался направлять камни им в голову.

Несколько раз я промазал, но потом, наловчившись, две прогнившие головы все-таки снес.

Затем я попробовал вызвать старшего брата голема — элеменаля, но не смог. Значит, для него нет поблизости энергии. Дальше я побросался семенами — те прорастали, как в ускоренном кино, хватали зомби за ноги удерживали их где-то с минуту, но потом засыхали и рассыпались.

Из заклинаний у меня оставались еще вызов — на первом уровне появлялась россомаха, и превращение в волка, но я решил с ними повременить.

Зверь против зомби будет иметь те же проблемы, что и голем — чтобы остановить нежить, ее нужно разобрать на куски или оторвать ей голову, но он сделать это вряд ли сможет. А стать волком и начинать грызть этих тварей — ну уж нет, еще какую-нибудь заразу подцепишь.

И я перешел к призрачному мечу. Буду бить им с дистанции, конечно.

Вот оно, лучшее оружие против мертвецов! Клинок срезал им головы, как коса траву. Летели черепушки, будто мячики! Одним ударом меч перерубал шею влегкую и даже не только шею — сделать из вражеского туловища две половинки оказалось проще некуда.

Глава 5

Всего, по моим подсчетам, войной на меня повылезало чудовищ штук пятьдесят — и через час от них остались одни уже не шевелящиеся обрубки. Сам я не пострадал нисколько, ближайшая тварь перед смертью ко мне подобралась метров на пятнадцать.

Участок кладбища был зачищен, но я почувствовал усталость — размахивание магическим мечом отнимало силы почти так же, как если бы я дрался с монстрами врукопашную. Удары начали отдаваться болью в мышцах.

Ради проверки я попробовал сделать летающий камень. Получилось, но полетел он едва-едва. В общем, стало понятно, что магический ресурс не бесконечен.

Однако я — человек упрямый и решил побросаться камнями еще. Хуже не будет. Я и в прошлой жизни тренировался до исступления.

Десяток-другой кое-как полетевших магических снарядов — и вдруг что-то произошло. Немного закружилась голова и я наяву, не в трансе, увидел перед глазами смутные очертания «Замка Теней».

Я сообразил, что получил новый уровень. Отлично! Теперь пусть Коля учит тому, что умеет сам. Быстро все вышло, за полдня, но дальше, что-то мне подсказывало, так легко не будет.

Но оно и так хорошо.

Я сел на камень и как следует рассмотрел кладбище. Мое сегодняшнее побоище случилось на краю, а проклятая земля между тем продолжалась далеко вглубь.

Разрытой земли там виднелось не меньше, чем около меня, а может, и побольше. Кое-где были видны свежие ямы, совершенно не похожие на разрытые могилы, поскольку для человеческого тела такие громадные не нужны.

Что там, черт побери, находится?

Завтра узнаю, сказал я. Обещал чиновнику зачистить всю территорию — значит, надо выполнять обещанное. Плюс ко всему, я еще и почувствовал какое-то лихое любопытство — что там за твари-то, а?

Подавайте их сюда! Обычные зомби для меня, опытного колдуна с трехдневным магическим стажем — на один зуб!

Улыбнувшись собственной самоуверенности и вытерев со лба пот, я пошел домой в гостиницу. Небо по-прежнему хмурилось, но дождь никак не начинался.

Администратор спросил меня, когда принести обед — я ответил, что хоть сейчас, потому что голоден, как не знаю кто.

Наевшись, я решил поваляться на кровати и отдохнуть. Заслужил! Тем временем все-таки пошел дождь, да еще какой, настоящий ливень с грозой и молниями. Небо заволокло черным, воздух потемнел, будто неожиданно настал вечер. Окно я закрывать не стал, косые капли залетали в комнату, но мне это нравилось. Не раскиснет дом, ничего с ним не случился.

Может, поспать? В дождь, даже грозовой, спится хорошо.

И тут желание спать улетучилось.

В открытом окне (а оно у меня на третьем этаже), показалась голова.

Размером с человеческую, но обладатель ее человеком не был точно — головы у людей синими, полупрозрачными и с пастью от уха до уха не бывают.

Первая мысль — захлопнуть окно, но выражение лица таинственного посетителя меня остановило. В нем не было никакой агрессии, и вообще он вел себя спокойно и деловито. Схватившись стеклянно-синими руками за подоконник, существо неуклюже перевалилось в комнату.

Его туловище напоминало студень на коротеньких ножках. Не разновидность ли это водяного голема?

Дальше было самое интересное. В правой руке существо (я сразу это и не заметил), держало свернутый в трубочку лист бумаги.

Сделав несколько чавкающих шагов, оно положило его на столик, после чего вернулось к окну, и, ни говоря ни слова, кувыркнулось в него, как пьяный самоубийца.

Я вскочил и выглянул, но внизу уже никого не было. Таинственный гость либо ушел, либо растворился дождем.

Однако его появление галлюцинацией не было — на столике лежал документ. Испугавшись, что чернила размокнут, я быстро развернул его, хотя, как выяснилось, он был написан на не боящемся дождя пергаменте.

«Если хочешь снова увидеть сон, приходи сегодня в десять вечера часа туда, где стоял автомобиль». Подпись — Вика.

Едва я успел дочитать, буквы начали сливаться друг с другом. Не расползаться от сырости, а именно сливаться, как капли дождя, пока вместо текста на бумаге не образовалось большое синее пятно.

Через час дождь закончился, выглянуло солнце и быстро высушило землю. А потом настал вечер, и я отправился к указанному в письме месту.

Автомобиль, на котором меня привезли, уже был там. На сиденье водителя находилась Вика, одетая в темно-синий, почти черный плащ. Увидев меня, она, не говоря ни слова, вылезла, подошла и положила руку мне на плечо.

Затем сделала несколько шагов назад, чтобы я мог ее увидеть целиком, расстегнула пуговицы и плащ свалился на землю. Никакой одежды под ним не было.

Вика открыла заднюю дверь автомобиля села на сиденье и жестом позвала меня за собой.

…После приятно проведенных минут я очень хотел с ней поговорить, но она приложила палец к губам, села на водительское место и уехала, оставив меня на дороге.

…Коля на поляну пришел опять раньше меня и до моего прихода валялся на травке, глядя на небо не то мечтательно, не то в мрачных раздумьях.

— Добыл уровень? — спросил он у меня вместо приветствия. — Герман мне сказал, что ты будешь учиться невероятно быстро.

— Вот и хорошо, — кивнул он, услышав от меня положительный ответ. — Сейчас пойдешь в Замок за новой магией.

Заклинания, полученные сегодня от Коли, не особенно отличались от прежних, разве что стали сильнее. Особенно мне понравился летающий кирпич. Такой точно мертвая голова не выдержит.

Вместо россомахи теперь я мог вызывать кабанчика — не очень большого, но упитанного, и клыки у его были что надо — такого увидишь на тропинке, и потом в лес долго не захочется.

Еще меня порадовало заклинание «растений». Вместо вьюнов появились странноватые ползающие зубастые цветы. В джунглях такие мух ловят, но эти, хотя и ростом всего до колена, в ногу вцепятся, как бультерьер.

— Были проблемы на кладбище? — спросил Коля.

— Нет… не особо, — я пожал плечами. — Но зомби прочные, пока голова цела, дохнуть не желают.

— Да, против нежити лучше всего огненная магия. Огня они боятся… как огня! — ухмыльнулся Коля. — У каждой школы свои силы и слабости.

— Я еще немного знаю призрачные клинки, — сказал я. — Оказалось очень эффективно. Рубилась мертвечина, как капуста.

Коля оторопел и вытаращил на меня глаза.

— Ты умеешь вызывать клинки?! Одному из тысячи достается такой дар… А ну-ка, покажи.

Делать было нечего, на полянке появился стеклянный меч и принялся рубить сначала траву, а потом ближайшие ветки. Коля наблюдал это вне себя от изумления, хотя виду старался не подавать.

— Обалдеть, — коротко констатировал он, когда меч исчез. — расскажи мне, кто ты. А то я о тебе вообще ничего не знаю.

— Герман просил не распространяться о моем прошлом, — ответил я. Мне этот вопрос понравился, мягко говоря, не очень.

— Не хочешь — не надо, — быстро согласился Коля. — А я с Мурманска, — продолжил он и улегся на траву.

— Но больше туда не поеду, опасно. Чересчур хорошо меня там знают. И не любят. Слишком много всего в этом городе. В первую очередь, магии. Кланы заправляют всем. Все принадлежит им… все. Шахты, рыба… кроме доходов от зон, контрабанды и еще кое-чего. Поэтому император и перенес столицу в Архангельск — ослабить их. Не знаю, получится ли.

— Ты идешь сегодня на кладбище? — сменив тон, вдруг быстро спросил Коля.

— Да, конечно.

— Тогда иди. Но лучше под вечер, днем некоторые мертвецы могут спать и не показываться. А ближе к темноте вылезут обязательно.

На этом мы распрощались. Коля остался в лесу, а я пошел домой дожидаться вечера. Душу свербил вопрос — не зря ли я сказал ему о магии клинков?

А еще я услышал кое-что непонятное — что за «зоны» около Мурманска, которые не принадлежат кланам? Это явно не зоны строгого режима, а что-то другое.

Но спросить сейчас — значит, показать, что ты вообще не ориентируешься в мире, а Коля человек любопытный. Уж лучше поговорить с Германом.

Как только начало смеркаться, я отправился на кладбище. В лучах заходящего солнца оно выглядело еще более жутко, чем вчера. Будто залито кровью.

Подойдя к ограде, я почувствовал, что сердце немного похолодело — не видно ни одного тела из числа зарубленных мной мертвяков. Хотя нет, ошибаюсь. Ошметки, кости, куски сгнившей одежды валялись в большом количестве.

Что-то сожрало тела, понял я. Не побрезговало трупами. Что-то большое и прожорливое. И мне с ним сейчас придется столкнуться.

Я вздохнул и решил быть осторожным.

…Первого пожирателя мертвечины я заметил очень скоро. Он напоминал обычного мертвеца, но был куда толще. Мертвая раздутая двуногая жаба с торчащими из пасти кривыми зубами.

Он стоял на четвереньках и вгрызался в лежащее тело. Надеюсь, это тело другого зомби, а не местного жителя, пробормотал я, кастуя меч. С магией земли я решил сейчас не связываться.

Срубить голову одним ударом у меня не вышло — у гражданина покойника оказалась больно толстая и крепкая шея. Свесив полуоторванную башку на грудь, зомби побежал на меня, и утихомирился только после парочки новых ударов, все-таки отделивших его череп от плеч.

Пройдя дальше, я заметил еще десяток таких мертвецов, но с ними вышло проще — я прицельно колол их клинком в голову, и этого было достаточно. Зомби падали и переставали шевелиться. Вот и отлично, подумал, экономия сил и времени огромная.

А потом что-то ударило меня в спину.

Я упал, успев выставить руки, и сразу перевернулся, чтобы увидеть нападавшего.

Им оказался мертвец уже другого вида — худой, высокий, с маленькой, будто ссохшейся головой. Силой он явно уступал собратьям, но зато явно превосходил скоростью. И когти на руках у него были, как у африканских хищников.

Сбив меня с ног, он недолго любовался этой картиной, и прыгнул, намереваясь упасть сверху, но я прекратил этот полет, ударив его ногами. Мертвец опрокинулся на бок, тут же вскочил, но немного опоздал — мой призрачный меч рассек его на две дергающиеся половинки.

Едва я успел перевести дух, как сзади из-за надгробия вылетел еще один такой же. К счастью, я уже понял, чего бояться, навострил глаза и уши, и поворачивался к каждому шороху. Меч разрубил бегуна на полпути ко мне.

Эти твари своими даже своими сгнившими мозгами понимали, где у человека глаза, а где затылок, и старались зайти сзади. Однако если их вовремя заметить, большой опасности они не представляли — призрачный клинок срубал им головы, как кнут пастуха репейник.

…Потом я встретил двух зомби, сросшихся, как сиамские близнецы. Это мерзость невозмутимо ковыляла ко мне, пока я резал ее мечом. Как ни странно, после потери обеих голов она не перестала идти.

Видать, ее двигательные центры ушли из головы в другие части тела. Пришлось отрубать конечности, а потом резать тушу на мелкие кусочки — только тогда она остановилась.

Такое создание здесь было не одно — вслед за первым откуда-то вылезло еще несколько таких. Мне показалось, что некоторые из останков зомби, уничтоженных мной, не были сожраны, а стали частью этих безумных «составных тварей».

Через полчаса или больше, отбивая атаки нежити, я оказался в центре кладбища, около кургана высотой почти с двухэтажный дом, насыпанного из земли, камней и даже из человеческих черепов.

Только я успел мрачно подумать, что он здесь не просто так, как земля перед ним зашевелилась, вспучилась, и оттуда выбрался зомби ростом вдвое больше человека и одетый в серебристый плащ — грязный, но нисколько не пострадавший от пребывания под землей.

В левой руке мертвец держал железную шкатулку. Открыв ее, он выпустил из-под крышки клубы искрящего дыма, тот опустился до земли и пополз, как черное покрывало, по всей территории кладбища.

Сразу после этого раздался вой, и отовсюду, с каждой ямы или могилы, полезли новые зомби, ранее не заметившие моего появления и проснувшиеся только сейчас. Большая часть из них, к счастью, была из тех, с которыми я встретился на окраине кладбища, но также вылезла и парочка «бегунов», а также несколько пожирателей и «составных».

И все они ринулись на меня.

Вот тут-то и мне наконец и пригодилась магия Земли.

Первым делом я создал голема. Сегодня он был второго уровня, покрупнее вчерашнего, и удар у него стал сильнее, крюки лупил с двух рук на загляденье.

Простые зомби отлетали, как кегли, но главное, что он сделал, так это отвлек на себя часть мертвецкой толпы.

Затем несколькими заклинаниями я превратил пространство вокруг себя в липкое болото, в котором если не застряли, то очень сильно замедлились даже бегуны, и мне осталось только аккуратно рубить их по черепам.

Поверх заболоченной почвы я разбросал семена «зубастых» растений, хотя насчет них был настроен скептически. Оказалось, зря — у них нередко получалось сбить зомби с ног, а когда тот падал, своими зубками перегрызть им горло вместе с позвоночником, то есть отделить голову от остального тела.

Повелитель зомби в схватке участия не принимал, продолжая вытаскивать свое воинство на поверхность, но скоро оно закончилось. К этому времени, правда, закончился и голем.

Рухнул, погребенный грудой живой мертвечины, и был растерзан ей на куски.

Шкатулка продолжала дымить, однако новые зомби не приходили. Главный на кладбище продолжал неподвижно стоять, но из этой задумчивости я вывел его, швырнув камнем по шкатулке и выбив ее из рук. Такого унижения зомби не пережил и в ответ запустил в меня вытащенным из воздуха человеческим черепом.

Я отпрыгнул, и череп, ударившись в землю там, где я только что стоял, взорвался, как бомба. Вокруг просвистели костяные осколки, но, к счастью, ни один из них меня не задел. Я понял, что это заклинание некромагии, аналог моих летающих камней.

Вот только камешки взрываться не умеют, увы. Ну да ладно, вздохнул я, чем богаты, тем и рады, скастовал еще одного голема и швырнул камнем в голову зомби.

Большой пользы оба заклинания не принесли. Камень отскочил от лба, и голем прожил недолго — монстр разорвал его на куски, после чего в меня полетел еще один взрывающийся черепок.

Я опять счастливо избежал взрыва, но уже с некоторым трудом — побоище все-таки отняло много сил.

И я решил потратить их остаток на магию клинков, принявшись рубить зомби-великана мечом, отпрыгивая как можно дальше от взрывов. Зомби пытался лапами поймать меч, один раз у него это даже получилось, и прозрачный клинок с лязгом сломался.

Мне пришлось кастовать новый, но через несколько минут тактика себя оправдала — зомби схватился за голову, пытаясь удержать ее на плечах, однако она все-таки упала. А вслед за ней свалился и он сам.

Все, побоище закончилось. Я сел на надгробье перевести дух.

Не так уж и просто вышло. Не так, как говорил Коля. Интересно, он действительно думал, что я, новичок в магии, смогу в два счета разделаться со всеми этими тварями, или просто-напросто испугался? Но уже неважно.

А как проверить, вся ли здешняя нежить мертва? Большая часть — наверняка, но все-таки? И тут я вспомнил, что у меня есть заклинание «видения», причем даже второго уровня. Оно мне пригодится здесь в любом случае, наступила уже почти полная темнота.

Я нарисовал знак, и мир вокруг озарился голубоватым светом. Тела только что убитых зомби светились ярче остальных предметов, но это свечение потихоньку угасало — магия потихоньку покидала их, потому что порубленая час назад мертвечина уже ничем не отличалась от груд земли и надгробий.

Я побрел по кладбищу, внимательно оглядываясь по сторонам, и все-таки нашел одного не слишком мертвого мертвеца — он пытался вылезти из земли, но за что-то зацепился и на войну со мной не успел.

На поверхности торчали только голова и руки, но светились они как тлеющий костер. После удара мечом свет начал быстро тускнеть и скоро погас совсем.

Я собрался уходить, но вдруг там, где состоялся бой с предводителем зомби, что-то мелькнуло. Ярко, и не синим светом, как остывающая мертвечина, а красным.

Глава 6

Я чуть ли не бегом помчался назад и выяснил, что свет шел из кургана главного зомби. Спускаться туда не хотелось, но любопытство, как это часто со мной бывает, победило, и внизу, на груде тряпья и обломков человеческих костей я обнаружил кольцо, с виду серебряное.

Серебряное или нет, но волшебное — точно! Надеть? Вдруг оно какое-нибудь проклятое? Я вылез из кургана, минуту помучился сомнениями и все-таки надел, почувствовав, что оно теплое, почти горячее.

А потом перед глазами появился «замок теней». Видение было коротким, быстрым, но оно означало только одно — надо войти в транс.

Кладбище для этого не самое безопасное место, но я все-таки решился — интересно было настолько, что не передать.

…Коридор, который меня ждал, был другим, не тем, по которому я шел за магией Земли. По стенам струился огонь, будто их слегка облили бензином. А в остальном все было по-прежнему — бесконечная череда закрытых дверей, и одна ждущая меня комната.

В ней стол, лампа, призрак, рисунок заклинания и движущееся изображение, как из рук мага вылетает маленький огонек…

Призрак произнес какие-то слова на языке, похожем на латынь. Что они означали, я не знал, но запомнил их хорошо.

Кольцо научило меня заклинанию магии огня. Первому, самому простому, но все-таки! Огненный шарик (к сожалению, не взрывающийся), вылетал из моих рук почти так же быстро, как земляной булыжник. Им можно даже было кое-что поджечь.

И еще заклинание можно было вызывать не только жестом, но и словами, сказанными призраком. Так колдовать я вроде был должен научиться только с четвертого уровня, но при использовании волшебных предметов кое-что, оказывается, иначе. Отлично! Причем громко говорить абсолютно не нужно — вполне достаточно почти неслышного шепота.

В общем, я остался доволен. Задание выполнил, за это должен получить денег, и еще волшебный предмет заполучил. Жизнь налаживается!

— Позвоните Олегу, секретарю, — сказал я, вернувшись домой. — Пусть приходит хоть сейчас. Я сделал то, что он просил.

…Олег примчался, едва я успел принять душ и переодеться. Такой же настороженный, но довольный.

Кланяясь и оглядываясь, он прошел в комнату и уселся на краешек предложенного стула.

— Мне по телефону сказали, что вы выполнили мою просьбу, — сказал он.

— Да. Кладбище чисто. В живых из мертвецов не осталось никого. Хотите, пойдем посмотрим.

— Нет-нет, я верю! Вас рекомендовали такие люди! Если сильно не затруднит, возьмите себе за труды… там больше, чем месячная зарплата генерала…

И он протянул мне сверток.

— А теперь я пойду, — добавил он. — Если вдруг что-то будет нужно — мы всегда готовы.

Олег просочился в дверь, я закрыл замок и достал из свертка деньги. Две тысячи рублей. Много это или мало? Генерал столько не зарабатывает…, а сколько тут вообще все стоит? Я пока еще ничего не покупал. Пора зайти в магазин, сориентироваться, но это завтра. Сразу после общения с Николаем.

Не знаю, чему он будет меня завтра учить, но, помимо этого, надо попробовать у него выведать побольше информации об этом мире.

С этими мыслями я погасил свет и уснул.

Придя утром на полянку, я обнаружил, что Коля отсутствует. На том месте, где он обычно дожидался меня, валяясь на травке и мечтательно глядя в небо, лежала подписанная им записка, в которой он извинялся и просил перенести встречу на вечер, у него обнаружились строчные дела.

Что я мог поделать? Только согласиться, поэтому вернулся в гостиницу, взял деньги и отправился по местным магазинам.

Две тысячи оказались действительно большой суммой! Не потратив и ста рублей, я изрядно обновил себе гардероб, купив несколько костюмов, в которых, как я заметил, ходят чиновники и даже начальник железнодорожной станции.

В дворяне меня пока не берут, усмехнулся я, поэтому надо ориентироваться на средний класс. И удобно, и внимания не привлекает. Также я прикупил много чего по мелочи — бритвенные принадлежности, часы, большой чемодан… встречай, мир, своего нового законопослушного обитателя. Ну или не очень законопослушного. Времена тут, похоже, такие, что каждый за себя.

Пока был на станции, заметил состав с солдатами. Куда он направлялся — не знаю, но лица у них были невеселы. Ехали с оружием, покурить на перрон выходили с трехлинейками за плечами. На лицах офицеров тоже особой радости не замечалось. Одеты они были в серую, совсем не парадную форму, у каждого в кобуре — револьвер.

Странно, а мне говорили, что война закончилась. По меньшей мере, наступило перемирие. Обманывали? Или все может измениться в любую секунду?

Бок одного вагона, в котором ехали солдаты, был смят, а окна разбиты, заколочены фанерой, причем повреждения не выглядели так, будто вагон побывал в аварии или попал под обстрел. Казалось, что его ударил лапой огромный зверь. Очень хотелось спросить, но не решился. Еще примут за шпиона.

Поезд уехал, и я снова принялся бродить по городку. До вечера времени еще много, и заняться нечем совершенно. Как тут живут люди и не помирают от тоски — не понимаю. То хоть кладбище с живыми мертвецами было под боком, ожидание их нашествия — все-таки какое-то развлечение, держало в тонусе, а теперь город лишился и его.

От нечего делать я снова забрел в магазин одежды, хотя покупать ничего не собирался.

Поглазев на выставленные костюмы и почитав дореволюционные надписи с «ять» уже собрался уходить, но стоявший у прилавка хозяин, маленький, толстенький, с огромной залысиной, вдруг сделал таинственное лицо.

— Вы, я так понимаю, человек не местный, — заговорщицки прошептал он, оглядываясь на дверь, будто опасаясь, что сейчас в магазинчик зайдет кто-то еще.

— Да, — подтвердил я.

— В таком случае у меня для вас кое-что есть, — подмигнул он. — Но пообещайте, что будете хранить это в секрете. Нарушения закона с моей стороны никакого, но такие вещи могут привлечь внимание самых разных людей, а вот из них не все законопослушны…

— Обещаю молчать, как рыба! — заверил я его. — А кто те люди, кого вы опасаетесь?

Лавочник посмотрел на меня, наклонив голову.

— Неужели вы не понимаете, о чем я? Откуда же вы приехали в наш край?

— Издалека, — ответил я. — Очень издалека. И там я занимался преимущественно научными изысканиями, не читая газет и почти не обращая внимания на то, что вокруг.

— Как вам повезло! Я бы тоже хотел заниматься какой-нибудь наукой, и ни на что не обращать внимания, но увы! Где наука, и где этот городок. Эх, не все, что происходит в стране, происходит по закону! Мафия сейчас сильна как никогда. В полицию обращаться бесполезно — в лучшем случае выслушают, а в худшем сообщат бандитам, что ты приходил на них жаловаться. А недавно я заметил в городке людей из рода Уваровых!

— Уваровых? — я сделал удивленно-испуганное лицо.

— Да-да! Так называемый «водный» клан! Нет, вы не подумайте, они замечательные люди, старинный дворянский род. Ах, какой дворец у них под Мурманском! Так вот, повторю, люди они прекрасные, умные, образованные, но лучше поругаться с самой страшной мафией, чем с ними.

— Они, — продолжил лавочник, — действуют по своему кодексу, и с законами Сибирской Империи он сочетается не слишком. Столько людей, вздумавших им перечить, с привязанной к ногам гирей сейчас обретаются на морском дне.

— Я слышал это, — стараясь казаться невозмутимым, сказал я, — но какое мы к этому имеем отношение? Мы скромные люди. Вы торгуете одеждой, я занимаюсь наукой, эээ, метеорологий, нам-то чего бояться?

— Пойдемте со мной, — еще раз оглянувшись на вход в магазин, прошептал лавочник.

Мы прошли в дальнюю комнату и спустились в подвал. Хозяин долго гремел ключами, открывая неподатливый замок железной двери, но потом она все-таки распахнулась. Внутри было темно, пришлось зажечь свечу, и рядом с пустыми полками я заметил гордо висящую на плечиках куртку — вполне обычного вида, на мне сейчас была почти такая же. Ну разве что эта немного побогаче.

— Материал из «зоны». Сюда попала почти что контрабандой. Если мурманские бандиты узнают, что вещи проходят мимо них — конец всем!

— Из «зоны»… — пробормотал я, думая, как завести разговор об этой непонятной зоне. Воображение рисовало колонию строгого режима и зэков над швейными машинками, но я понимал, что тут зона какая-то другая.

— Вы не знаете, что такое «зона»? — вытаращил на меня глаза дядя. А он, похоже, внимательный, такого не проведешь.

— Знаю, — возмутился я, — а что в куртке такого?

Лавочник посмотрел на меня, как на полного придурка, достал с полки шило, и со словами «позвольте, пожалуйста», очень невежливо, едва не зацепив меня, насквозь проткнул мой рукав

Затем вручил шило мне.

— Попробуйте сделать так же с ней, — кивнул он на предложенную мне куртку.

У меня ничего не получилось! Силой я не обижен, и шило в руке острое, но все было без толку. Хозяин лавки гордо наблюдал за моими попытками.

— Одетого в нее ножом уже особо не зарежешь, хотя и ножи разные бывают. А еще она несгораемая, можете свечкой попробовать. И немного защищает от электричества, хотя точно я утверждать не могу.

— Хорошая штука — сказал я.

Абсолютно неправильные слова, если хочешь купить подешевле.

— Пятьсот рублей, — последовал скромный ответ. — Продавая ее вам, я рискую жизнью! А вдруг вы бандит? На него вы больше похожи, чем на ученого.

Ту куртку, которая сейчас на мне, я купил за десять рублей. Как говорится почувствуйте разницу.

— Беру. А брюк таких нет?

— Есть, — после паузы ответил продавец, — тоже пятьсот.

— Беру все.

— Какие высокие зарплаты у метеорологов, — фальшиво восхитился дядя и полез в сундук. — Жаль, больше ничего из этих материалов у меня нет.

…Итогом посещения магазина я остался доволен. Не кольчуга, конечно, и не бронежилет, но уже кое-то. От вражеских когтей и зубов я теперь немного защищен, хотя те зомби-пожиратели, которых я бил на кладбище, своими челюстями раздробили бы кости, даже не сумев прокусить ткань.

Но — уже кое-что. И в огне не горит действительно, я в гостинице попробовал. Не горит и не обугливается, хотя от жара почти не защищает.

Что это за «зоны», в которых можно достать такие эксклюзивные ткани?

Потом настал вечер и я отправился на встречу с Колей.

Он уже был на полянке. Вид его мне не понравился. Лицо черное, взволнованное, причем он явно пытался это скрыть. Что у него случилось?

— Привет, — сказал Коля, улыбаясь широко, но очень натянуто. — Побил зомби?

— Да, — ответил я. — Оказалось тяжелее, чем вчера. Полезли другие твари, похуже, чем вчерашние. А в конце вылез их предводитель, здоровенный, просто кошмар.

— Вот как, — развел руками Коля, — я думал, обойдется. Это полулич, скорее всего. С настоящим личем иметь дело совсем печально. Ну да ладно! Пошли отойдем подальше за деревья будем учиться новым заклинаниям.

— Ты вроде говорил, что рассказал мне обо всех, что знаешь?

— Не совсем так… — покачал головой Коля. — Сейчас объясню.

Мы углубились далеко в лес. Началась если не чаща, то что-то на нее похожее. Коля остановился.

— Смотри, — сказал он, рисуя в воздухе знак, — это сложная штука.

Под землей у моих ног раздался шорох, скрип, оттуда показалась лиана и в мгновение ока обвилась сначала вокруг моих голеней, потом удавом скользнула вверх, накинула петли на руки и прижала к телу.

Я попытался разорвать стебель, но он был прочен, как канат, а сделать заклинание было невозможно.

— Вы думаете, я дурак? — сказал Коля и у него задергалась губа. — Нет, не дурак. Совсем не дурак. Дурак как раз Герман. Самодовольный дебил. Думает, если у него есть деньги, он умнее всех? Хахаха.

— С самого начала мне казалось, что «водные» затевают что-то непонятное, а после того, как я узнал, что ты умеешь призрачными клинками, я в этом стал уверен. Ты очень странный. Будто с другой планеты. У тебя огромный талант в магии, но ты будто только узнал о нем. Как это может быть?

К этому моменту я почти превратился в кокон, стебель обвил меня много раз, оставив снаружи лишь голову. Я едва мог дышать.

Коля подошел ближе, толкнул меня, и я упал на спину.

— Герман, наверное, называл меня бандитом? Но клан «водных» — вот кто настоящие бандиты! Считающие, что они лучше других, и им позволено все. Аристократы, как же. Надежда государя. Зачем ты им нужен, скажи? Что они задумали? Или ты сам не знаешь? Ходят слухи, что недавно здесь появлялся один из высших демонов. Наверняка это связано с тобой.

Коля помолчал с минуту, собираясь с мыслями.

— То, что у тебя такой талант к магии Земли, скорее всего означает, что у тебя кровь этого рода. Дальний ты родственник или еще какой-то — неважно. Но ты их предал, перешел на сторону… нет, не врагов. Сейчас нет ни врагов, ни друзей, потому что тебя убьют как одни, так и другие, если им будет нужно. Ты перешел на сторону чужих. И если я передам тебя клану Земли, мне очень хорошо заплатят. Не те копейки, что я получил от Германа.

— Что он думал обо мне? — продолжал Коля. — Уездный бандит, недоумок, который слегка научился магии и отправился грабить богатые усадьбы? Смотри.

Николай что-то сказал, и земля рядом с нами разверзлась, в ней приоткрылась черная щель, и из нее высунулось что-то вроде кроваво-красного языка.

— Это некромантия. Я, как и ты, один из единиц, кому позволено владеть двумя стихиями. Смею тебя заверить, с заклинаниями мертвых у меня получается гораздо лучше, чем с землей.

— Эта штука, — сказал он, улыбаясь и показывая на язык из земли, — называется «живая могила». Еще минута, и она создастся полностью. Почему живая? Потому что в нее кладут живых, и они остаются такими несколько месяцев… лежат неподвижно в полусне, пока она медленно пожирает их. Здесь тебя никто не найдет, а я, тем временем, съезжу в Мурманск, в клан Земли, расскажу эту историю. Им наверняка будет интересно. Возможно, они даже захотят приехать сюда — допросить тебя, узнать, что замыслили их заклятые друзья…

Коля рассмеялся.

— А не захотят приезжать — не надо, через полгода ни от тебя, ни от могилы не останется и следа. Растворишься в земле и ты, и она. В любом случае мне неплохо заплатят. Есть риск, что они захотят от меня избавиться, как от ненужного свидетеля, ну да не мне бояться риска. Извини! Не я придумал такую жизнь.

Пока он говорил, я изо всех сил пытался растянуть путы. Не выходило ничего, и Николая, судя по его лицу, эти попытки очень забавляли. Потом он, убедившись, что я не выберусь, отвернулся от меня и стал смотреть на могилу. Из нее слышались какие-то шорохи, чавканье. Слыша их, Коля улыбался.

Пошевелить руками я не мог, поэтому никакое заклинание мне было недоступно, но вдруг я вспомнил, что для появления огненного шарика из кольца достаточно пары слов.

Будет больно, но других вариантов не оставалось, и я прошептал то, чему научил меня призрак.

Никуда полететь огонь не мог — он появился под толстым слоем опутавших меня стеблей, но он принялся жечь их.

Их, и еще мою правую руку, на которой было кольцо. Я до крови прикусил губу, чтобы не закричать, но через несколько секунд огонь распространился дальше, пополз к соседним стеблям, стискивающим мои предплечья…, а потом их натяжение спало, будто растение, частью которого они были, погибло.

Огненный шар к этому времени уже погас. Я быстро освободился и вскочил на ноги. Коля до сих пор ничего не замечал, но тут все-таки повернулся. Его глаза расширились от страха и изумления.

— Как… — произнес он.

Но это было его последнее слово. Левым кулаком я саданул его по челюсти, и он повалился, как мешок с картошкой. Глухой нокаут. С полной отключкой.

Ждать, пока он придет в себя, я не стал. Разговаривать с ним не о чем, к тому, был риск, что он, даже если я свяжу ему руки, произнесет какое-нибудь заклинание, и начнутся новые проблемы.

— Открой рот пошире, — сказал я чернеющей передо мной яме, и она, понимая, что я задумал, послушно разинула двухметровую пасть. Внутри нее было темно, но виднелись извивающиеся языки-отростки вперемешку с рядами человеческих зубов. На меня дохнул смрад гниющей плоти.

Я поднял Колю и бросил его в эту яму. Рот сразу закрылся, и трещина в земле начала затягиваться. Скоро это место будет не найти.

Глава 7

Все? Нет, не все. Адреналин немного покинул меня, и я почувствовал, как болит обожженная рука. Есть тут больницы? Хотя я вроде обучен заклинанию лечения… до сих пор его толком не пробовал, но время явно настало.

Я нарисовал знак и увидел, что руку начало обволакивать чем-то вроде искрящейся полупрозрачной мази. Боль ушла сразу, а затем черные обожженные ткани начали светлеть.

Через пару минут уже ничего не напоминало об ожоге. Отлично! Сказать честно, такого я не ожидал.

Теперь надо найти Германа и рассказать ему обо всем. Точно обо всем? Все говорят, что доверять здесь нельзя никому, поэтому и Герману тоже. Тем более, что сразу два человека отозвались о «водном» клане как о бандитах и если Коле слишком доверять не стоит, то лавочнику врать смысла не было никакого.

Но ничего, что касалось бы меня и чего Герман не знает, Коля не сообщил, поэтому скрывать нечего. Ну разве что информации о криминальной сущности клана. Но перед встречей с ним я переоденусь, пойду к нему в обычной, не в магической одежде. О том, что она у меня появилась, ему пока знать не нужно.

Через час я стучался в ворота дома, где остановился Герман. Слуге, спросившему о том, как доложить, я объяснил, что как угодно, но Герман нужен мне срочно. Слуга оказался понятливым, и впустил меня сразу, даже не сходив за разрешением.

Прослушав мой рассказ, Герман стал мрачнее тучи.

— А больше Николай ничего не говорил?

— Нет, — ответил я, мысленно добавив «ну разве что о том, что вы все бандиты-беспредельщики, а ты не слишком умен».

— Про «водный» клан? Что-нибудь плохое, ведь мы для него стали врагами?

— Ничего. А что он должен был сказать?

— Да, повезло, что ты живой остался, — сказал Герман, не ответив на мой вопрос.

Он помолчал и добавил:

— Скандал мог получиться огромный. «Земные» уже не те, что были раньше, но доставить неприятности могут огромные. А если бы еще доложили императору, что с нашего согласия в этот мир призывали одного из «высших демонов»… Неизвестно, кому было бы хуже — тебе в той могиле или мне… Да уж… А где Николай научился некромантии, не говорил?

— Нет.

— Очень, очень странно. Клан некромантов ведет себя тихо, но, судя по всему, играет в свои игры, никому, кроме них, неизвестные.

Он вздохнул.

— Хотя, по большому счету, Николай сделал то, о чем его просили. Немного потренировал тебя и обучил второму уровню «земли». В конце, правда, все испортил…

Герман криво усмехнулся.

— А теперь слушай внимательно, зачем ты нужен нашему клану. Кое-что ты уже знаешь, но я повторю, хуже от этого не будет. У Сибирской Империи, по сути, две столицы — города Мурманск и Архангельск. Раньше столицей был Мурманск — там находилась, да и сейчас находится большая часть людей из магических кланов.

Я согласно кивнул.

— Но не так давно император решил, что у них слишком много власти, и перенес столицу в Архангельск — городок маленький, унылый и провинциальный. Само собой, туда переехало и правительство, и военный штаб, и все остальные. Вопросы Империи теперь большей частью решаются там. Это был символический шаг, а за ним последовали и другие, цель которых -сокращение влияния княжеских родов и их магии. Новое время настает, сказал император. Доходы кланов упали колоссально. Если раньше ни один завод империи не мог работать, не заручившись поддержкой какого-то клана и не передав ему часть акций, то теперь все иначе.

Герман развел руками.

— Настает новое время или нет — сейчас решать не тебе и не мне. Наши цели сейчас скромнее. После эпидемии по всему миру образовались так называемые «зоны» — проплешины на карте, территории, в которых происходят странные вещи. Там появляются непонятные существа, растут чудовищные деревья, в небесах постоянно бушуют грозы, а на земле случаются феномены, которые ставят в тупик и ученых, и магов. На территории нашего государства их несколько. Самая большая — в далекой Сибири, что там происходит, мало кто знает, люди около нее стараются не появляться, другие — поменьше, и одна из них неподалеку от Мурманска. Монстры, к счастью, почти не покидают зоны.

— Почему? — спросил я.

— Это еще предстоит узнать. Слушай дальше. Люди, смелые или безрассудные, стали заходить на «зоны», охотиться на монстров и искать странные вещи, которые там нередки. Оказалось, что шкуры, клыки и другие части тела монстров часто обладают невероятными свойствами — шкуры, например, прочны, как металлические доспехи, глаза можно употребить для усиления магических зелий… да много чего еще! И не только части животных, но и растения, и прочее.

— Попробую угадать. Торговля ими стала прибыльным делом.

— Да, верно. Походами в «зону» стали заниматься группы людей, называющих себя «сталкерами». Они приносили добычу мастерам, научившимся работать с такими вещами. Цена предметов из «зоны» чудовищная, но спрос на них только растет. Доходы, приносимые «зоной» около Мурманска очень велики, но! Сейчас они целиком находятся под контролем мафии. Рискующие жизнью сталкеры получают за свою работу очень немного.

— Мафии? — переспросил я.

— Именно так. Сначала это была небольшая группировка в порту, занимающаяся контрабандой из европейских стран или из Центральной республики — контрабанда не останавливалась даже во время войны с ней. На них никто особо не обращал внимания, но банда росла. Они оккупировали катакомбы около порта и сделали там настоящую крепость. Их главарь по прозвищу Альбинос очень странный и очень жестокий. Он никогда не выходит из подземелий. Бандиты подчиняются ему беспрекословно.

— Да уж, — сказал я.

— Потом он сделал еще один шаг к усилению своего влияния на город. Гениальный, надо признать. Он пригласил к себе группу инженеров и механиков, дал им деньги, о которых те могли только мечтать и все, что нужно для работы. Теперь они в подземельях занимаются обожаемой ими наукой и попутно мастерят Альбиносу оружие, которого нет ни у кого. Благодаря этому сейчас их банда не слабее любого магического клана. Они полностью подмяли под себя рынок походов в «зону» — ни один сталкер не может пойти туда без их разрешения, а если и пойдет, то жизнь его будет короткой. Артели, работающие с материалами из «зоны» отдают бандитам половину прибыли.

— А куда смотрит полиция?

— Никогда не задавай таких вопросов, чтобы тебя не приняли за сумасшедшего. Полиция… полиция может поймать грабителя, карманника, пьяного хулигана. На худой конец, раскрыть какое-нибудь убийство. Серьезными вещами полицейские не занимаются. Вернее, могут заняться, если начальству хорошо заплатить или если их попросит кто-нибудь из правительства — такие случаи нередки. У полиции все хорошо. Какой-то процент они с доходов от «зон» получают. Но бандиты Альбиноса сейчас настолько в силе, что полиция открытого столкновения не выдержит.

— Герман, — вздохнул я, — скажи прямо — чего вы от меня хотите?

— Нам — то есть моему клану — нужно получить контроль над рынком товаров из «зон», — последовал ответ.

— Ты должен помочь нам в этом, — продолжил он. — Само по себе убийство Альбиноса вряд ли разрешит ситуацию, хотя без него, вероятно, не обойтись. Нужно будет рассчитать так, чтобы на смену ему пришел тот, кто не сможет так же удерживать власть, ну или должно произойти что-то еще, что покачнет позиции контрабандистов.

— Вы хотите, чтобы я стал наемным убийцей.

— Называй это, как хочешь. Если тебе не нравится слово — не употребляй его. Но ты же понимаешь, мы не просто так тебе помогали. Нам нужен тот, чья связь с нами никому не известна. Идти тебе некуда. Если ты не будешь работать на нас — погибнешь, и скорее всего, очень быстро.

— А почему именно я? Неужели здесь нет ни одного убийцы?

— Это дело очень непростое. Обычный человек с ним не справится. А у тебя, вероятно, огромные способности в магии, их надо развить.

— А чего хотел тот, кто оживлял меня? Вызывал Баира?

— У него были другие планы. Он хотел, чтобы ты пришел к власти в увядающем клане «земли». Но нас это мало интересует. Так что, ты согласен?

Я помолчал.

А у меня есть выбор?

— Называя все своими именами, нет.

-Тогда согласен.

— Значит, договорились. Совет — забудь о таких понятиях, как «хорошо» и «плохо». Не те времена сейчас. Кто много думает о том, что можно, а что нет, погибает от рук того, кто все себе разрешил.

Герман выдвинул ящик стола.

— Вот твои документы. Ты заменишь этого человека. Возьмешь его имя… хотя его тоже звали Александром, и он тоже немного разбирался в «призрачных клинках». Твоя новая фамилия — Захаров. То, что ты владеешь еще и магией земли, привлечет внимание, но не слишком. Такие люди встречаются, хотя и редко. Завтра тебе купят билет на поезд, и ты поедешь в Мурманск. Ехать придется не один день. В Мурманске действуй по обстоятельствам. Деньгами на первое время ты будешь обеспечен. Квартира для тебя уже снята, за нее заплачено на полгода вперед, вот адрес. Тебе надо лишь прийти и назвать себя. Есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, все ясно, — ответил я.

— Отлично. Но я еще расскажу, с чем ты столкнешься в Мурманске. Там, как я говорил, есть четыре княжеских рода, то есть четыре магических клана. Первый — это мы. Второй — твой клан из прошлой жизни — «Земля». Третий — некроманты.

— Кто?!

— Некроманты. Не удивляйся, они такие же уважаемые люди, как и другие. Магия есть магия. Вес в обществе у них очень большой и он все увеличивается, хотя их глава находится при смерти. Да, старость не могут победить и они. Четвертый — клан Воздуха. С ним ты будешь сталкиваться мало. Они очень высокомерны, не занимаются никакими интригами и не лезут во власть. Их реальная сила непонятна. Клана «призрачных клинков» не существует и никогда не существовало. Клан Огня несколько назад после их неудачной попытки захватить власть был уничтожен.

— Про контрабандистов я тебе уже говорил, — продолжил Герман. — Повторять не буду. Армейский гарнизон в городе далек от политики в отличие от флота, находящегося в военном порту. Адмирал Зарецкий — человек очень жесткий, амбициозный, желающий власти и денег. Он собрал в городе свой так называемый «северный батальон», в основном состоящий из бывших моряков и солдат. Большей частью они занимаются охраной в городе и губернии. Дисциплина у них почти армейская.

— Банда бывших вояк.

— Вроде того. Во главе батальона — хотя он только называется батальоном, в нем не одна тысяча человек — стоит приятель адмирала, бывший офицер. Человек очень жестокий. Его выгнали из флота за то, что он застрелил матроса, якобы отказавшегося выполнять приказ. Дело замяли, хотя он пробыл полгода в тюрьме и со службы ему пришлось уйти. Адмирал так же, как и мы, пытался при помощи этого батальона подмять под себя «зону». У них была настоящая война с контрабандистами, но те выстояли. А еще есть администрация — губернатор и мэр. Хитрющие, готовые на все. У них неплохие отношения с императором, чем они регулярно пользуются. Наверное, это все, что я хотел рассказать.

— Тогда мне пора в гостиницу, — ответил я.

— Завтра утром тебе принесут билет и деньги, хотя ты, как я знаю, неплохо заработал на избиении несчастных кладбищенских зомби, — усмехнулся Герман.

— И напоследок: не воспринимай работу на нас как что-то нехорошее. Мы не лучше и не хуже других. Учить, как действовать, я тебя не буду, но на твоем месте я бы попробовал попасть в банду контрабандистов. Для этого сначала стоит записаться в сталкеры, сходить несколько раз в зону. Притворись искателем приключений. Вроде Николая, только не судимым. Из хорошей семьи, родственники научили магии, но стало скучно в провинциальной глуши. Сильно торопиться и навязывать себя не надо. Серьезные дела быстро не делаются.

Действительно, подумал я, что тут такого — заставить убивать, намекая на то, что если откажешься, убьют тебя. Ладно, разберемся. Одно я понял точно — не надо жалеть ни тех бандитов, ни аристократов из «водного» клана — они все стоят друг друга. Надо делать то, что выгодно тебе. Но ехать в Мурманск сейчас все равно придется.

Интересно, сильно ли там холодно. Не люблю я холод.

Утром, сразу после завтрака, ко мне в дверь постучали, и на пороге появился водитель Германа. Молча кивнув мне, он положил на стол билет, пачку денег (пятьсот рублей, как я успел заметить), и вышел.

Я сунул деньги в кошелек и рассмотрел билет поближе — ничего себе, первый класс! Не поскупился Герман. Хотя наверняка он покупал не за свои. Место в билете не указано — значит, куда садиться, укажет проводник.

Поезд отправлялся через два часа, и у меня еще оставалось время поваляться на кровати.

…И вот я подхожу к станции. Поезд стоит, но на перроне никого. Все уже сели, или, скорее всего, желающие ехать в Мурманск здесь отсутствуют. Хотя, нет, ошибся: впереди меня к вагонам спешила семья.

Солидный и самоуверенный дядя средних лет, в шляпе и выглаженном костюме, рядом с ним жена, моложе его лет на двадцать, почему-то бледная и взволнованная. За ними шла прислуга — совсем молоденькая девушка и вихрастый парень, похожий на секретаря. Их безуспешно догонял носильщик, толкающий перед собой тележку с десятком разнокалиберных чемоданов.

Вагоны в поезде были разных цветов — синие, желтые, зеленые и серые. По два вагона синих и желтых, пять штук зеленых и столько же серых. Соответственно первого, второго, третьего и четвертого класса. Но перепутать вагоны сложно даже дальтонику. Гладко покрашенные синие вагоны, похуже, в пятнах и потеках — желтые, кое-как, пополам со ржавчиной — зеленые, а на серые даже глядеть страшно — ржавые, с побитыми окнами.

Важный господин с женой залезли в синий, а прислуга отправилась в следующий за ним желтый. Бедолага носильщик с трудом принялся затаскивать чемоданы.

Огромные паровозы находились по обеим сторонам поезда. Тот, что впереди, уже слегка дымил, готовый к отправлению. К нему крепился отбойник — стальной остроугольный нос для сталкивания на обочину оказавшегося на рельсах мусора или чего-то еще. Мощная конструкция, металла в ней ненамного меньше, чем в самом паровозе.

Но самым интересным в составе был не жуткий таран на носу, а четыре вагона, очень отличающихся от остальных. Один спереди, сразу за паровозом, второй точно так же сзади, и еще два между пассажирскими вагонами на равном друг от друга расстоянии.

Вагоны бронированные. Без окон, зато с бойницами. А на крыше каждого виднелась башенка, из которой торчал толстый кожух пулеметного ствола.

Я даже покачал головой. В пути, судя по всему, случаются приключения, и не только приятные.

…Проводник, маленький седоватый мужичонка с хитрым взглядом поклонился, посмотрел мой билет и заговорщицки прошептал:

— Людей у нас всего ничего, половина вагона пустая… вам куда лучше поселиться? Одному или к какой-нибудь даме — у нас имеются две молодые особы, путешествующие без попутчиков!

— Нет, мне бы лучше одному, — ответил я, — люблю ехать в спокойной обстановке.

— Тогда рекомендую одноместное купе! Оно почти такое же, как другие, но из-за дополнительных ребер жесткости стена немного сдвинулась, поэтому в нем ездит только один человек! Так положено!

— Мне туда и нужно, — согласился я.

Проводник взглянул куда-то в сторону.

— Понимаете… в это купе можно поселить только с разрешения начальника поезда… могут возникнуть сложности…

— Понимаю, — кивнул я, достал из кошелька десятку и сунул ему в нагрудный карман.

— Но, думаю, все будет хорошо! — обрадованно заключил проводник и схватился за мой чемодан. — Позвольте проводить вас. Мое имя — Сергей. Если что-то нужно — я завсегда к вашим услугам!

Возможно, и понадобишься, подумал я. Человек ты болтливый, а за деньги так вообще готов на все. Ну, посмотрим.

Глава 8

Купе оказалось шикарным. Кожаные диваны, дубовый столик, шелковые занавески на окнах. За дверцей — туалетная комната с душем. Прямо царские палаты. Вагонов первого класса, как оказалось, в поезде всего один — во втором синем располагался ресторан, который должен обслуживать только пассажиров моего вагона, но, как я понял, за небольшую неофициальную плату туда могли пройти и со второго класса.

Без взяток здесь не проживешь.

— Сколько будем ехать до Мурманска?

Сергей развел руками.

— Не могу сказать! Как дорога сложится. Неделю, не меньше. Времена-то нынче лихие. То грабители, то твари еще хуже на поезд нападут. Но вы не волнуйтесь, вагоны первого класса прочные, почти бронированные. А остальные будто из тонкой жести, хахаха. Шли мимо озера, так оттуда какое-то умертвие выползло и клешней чуть пополам зеленый вагон не разрезало! Кровища полилась… трупов немеряно… везли их почти до самого Мурманска.

Через полчаса мы отправились. Обедать время еще не настало, и я сидел у окна.

Пока ехали лесом, смотреть было не на что. Одни деревья. Некоторые, правда, огромные, будто мутанты, возвышались над лесом. Потом стало невесело совсем — путь пролегал мимо мертвых деревень. Черно, пусто, непролазная грязь, провалившиеся крыши… только в одной я заметил человека.

Высокий сгорбившийся крестьянин в грязной одежде неподвижно стоял около дороги и смотрел на проходящий мимо поезд. Не зомби ли какой? Очень уж странный и неподвижный взгляд.

Потом за окном показались холмы, пейзаж стал интереснее, пока я не разглядел белеющий череп какого-то огромного существа — его явно спихивали с рельс отбойником. Размером черепушка чуть ли не в половину паровоза. Я вздохнул и пошел в ресторан.

Столиков там было много, а людей — мало. Неподалеку от меня сидела девушка — судя по одежде, явно из вагона первого класса. Красивая, темноволосая, но взгляд у нее мне показался настолько высокомерным, что оставалось только радоваться тому, что не оказался с ней в одном купе.

Еще за одним тихо обедал пожилой дедушка, с виду — профессор из университета, за другим — другой дедушка, помоложе первого, и не профессор, а старый чопорный аристократ, а за четвертым — та самая супружеская чета, которая садилась в поезд вместе со мной.

Девушка выглядела так же, как на перроне — бледной и испуганной, а ее благоверный супруг за пару часов езды успел напиться, причем изрядно. Он смеялся, громко разговаривал, почти орал, несколько раз зачем-то вставал, после чего едва не валился с ног.

Рядом с ним стояли слуги — девчонка и секретарь, предпринимая робкие попытки увести его в купе. Парень– секретарь даже попытался потащить дядю за собой, но ничего из этого не вышло — тот был вдвое крупнее и толще.

Официант и проводник наблюдали за происходящим спокойно и безразлично. Наверняка они уже получили небольшие денежки или надеялись их получить с пьяного дебошира.

Я уже собирался уходить, но тут ситуация обострилась.

Его жена что-то тихо сказала ему, а он ответил совсем не тихо.

— Шлюха! — заорал он, — заткнись! Кем ты была, пока не попалась мне на глаза!

Затем скомкал салфетку и бросил ей в лицо.

Все замерли. Девушка выскочила из-за стола, намереваясь уйти, но дядя схватил ее за руку. Лицо девушки исказилось от боли.

Ни секретарь алкоголика, ни официант с проводником вмешиваться явно не собирались. Я понял, что конфликт разрешать придется мне.

Я подошел к столику.

— Отпусти девушку, ублюдок.

Вместо ответа дядя уставился на меня радостным взглядом. Судя по всему, он решил, что его ждет новое развлечение.

— Не рекомендую, — шепнул мне секретарь. — Он бывший чемпион Империи по боксу. Не смотрите, что пьяный — когда начинается драка, он тут же трезвеет. Я это видел уже много раз. Сообщите мне свой счет, на который перечислить деньги за ваше лечение и за то, чтобы вы забрали заявление в полицию по факту вашего избиения.

Я ему ничего не ответил.

— Вставай, животное, — сказал я, — сейчас во рту у тебя станет намного меньше зубов.

Дядя рассмеялся, отпустил руку жены, поднялся на ноги и шагнул ко мне. Действительно, совершенно трезвой походкой.

Я стоял с опущенными руками, и он решил этим воспользоваться — левой рукой снизу без замаха ударил меня в челюсть. К чему-то такому я был готов, но все равно удивился резкости удара. Убрать голову я успел едва-едва, пальцы даже скользнули по щеке.

— Ты хорошо подумал? — не знаю зачем, но я решил сыграть в джентльмена до конца.

В ответ дядя ударил другой рукой. Я отклонился вправо и назад, высоко подняв левое плечо и приняв удар на него. Силы в противнике было много, показалось, будто саданули доской, но я, оттолкнувшись ногой и вложив в удар все свое тело, отправил правый кулак на встречу с красной скалящейся физиономией.

Попал прямо в зубы, как и обещал. Парочка их вылетела по зигзагообразной траектории, остальным тоже наверняка пришлось очень плохо.

Дядя повалился на спину, попытался встать, но дальше четверенек дело не пошло. Да и с ними получилось не очень — руки подогнулись, он рухнул мордой на пол и застыл.

Я встретился глазами с девушкой — она смотрела с ужасом.

— Он убьет меня, — сказала она. — Протрезвеет и убьет.

Я обернулся к проводнику.

— У вас есть свободные купе?

— Д-да, — немного заикаясь, ответил он.

— Забирайте ее вещи и несите туда, куда скажет проводник, — это я уже секретарю с девицей.

— У меня нет денег, — одними губами прошептала девушка, снова посмотрев на меня.

— Это вас не должно беспокоить, — ответил я, взглянул на проводника и дотронулся рукой до своего кармана.

Сергей быстро все понял.

— Пятое купе, — сказал он слугам. — А подвыпившего господина мы сейчас занесем в его номер.

— Ах, какая мерзость эта водка! — запричитал он, хватая вместе с официантом лежащего дебошира за его плечи. — Скольким достойным людям испортила жизнь! Когда же наконец примут сухой закон, хотя не дай бог, чтобы его приняли.

Пятое купе — соседнее с моим. Я проводил к нему девушку. Она села у окна, ничего не сказав. Похоже, она находилась от произошедшего в полушоковом состоянии.

Секретарь побитого дяди быстро перетащил туда несколько ее чемоданов, затем подошел ко мне.

— Вы дрались с владельцем главной Пензенской типографии графом Бестужевым, — сообщил он мне. — Он, когда не пьет, хороший… хотя все-таки не очень. Тоже злой и вспыльчивый, хотя не настолько. Я намерен уволиться. Не хочу улаживать его проблемы, которых с каждым днем все больше. Утром нам выходить. Учтите, что когда он придет в себя, то пойдет искать свою жену, а потом, если она не откроет, он выломает дверь. Сил у него на это хватит. И с вами он захочет еще одной драки, он упрямый — дальше некуда. Я в это вмешиваться не собираюсь, мне за такое не платят.

Я вернулся в свое купе, и через минуту в дверь постучал проводник.

Виновато улыбаясь, он назвал сумму, которую я должен ему за переселение девушки. Цену билета я помнил, но Сергей попросил намного больше. Скотина, подумал я, но торговаться не стал.

Дверь в купе я оставил открытой — если секретарь графа Бестужева не врал, мне предстоял еще один раунд. Но что поделаешь, такова жизнь. Больше я решил кулаками его не бить.

Боксеры начала двадцатого века наверняка не знают, что такое лоу-кик и насколько это больно, поэтому надо провести небольшую лекцию. А если ударить несколько раз по одному и тому же месту на бедре, то пациент пару дней будет перемещаться с большим трудом и небыстро — то есть именно так, как нам всем нужно. Поэтому ждем.

Ждать пришлось не особенно долго. Час или даже меньше. Я думал, что смогу услышать пьяные шаги господина Бестужева в коридоре, но ошибся из-за того, что он шел абсолютно спокойно, не спотыкаясь и не шаркая ногами. Быстро проспался, однако.

Дверь к девушке была ближе к его купе, чем моя, и он не стал идти ко мне, а сразу начал ломиться к ней.

— Открывай! –я услышал крик и грохот ударов по двери. — Открывай, хуже будет!

Я вылетел в коридор. Граф Бестужев, похожий на упыря из-за красной от крови морды, дергал ручку купе. А в руке у него был нож. Не какой-нибудь кухонный, а настоящий тесак.

— Вот ты где, — прорычал он. — Сейчас ты умрешь.

И бросился на меня.

Если бы он попытался ткнуть меня ножом, то мое положение стало бы аховым, тем более что я в мудрости своей снял куртку из непробиваемой шкуры и повесил ее на вешалку. Но граф решил широким движением снести мне голову, поэтому я успел уклониться вниз, и лезвие со звоном врезалось в стену.

А потом я, еще до конца не выпрямившись, ударил ногой ему в лицо. Места для такого удара было мало, и моя нога в тяжелом ботинке попала графу не в подбородок, как я рассчитывал, в ниже, в кадык.

Граф упал на спину, схватился за горло, что-то прохрипел и замер.

Я оглянулся. По обеим сторонам коридора толпились люди. Были все — и те, кого я видел в вагоне-ресторане, и другие. Все, кроме девушки.

Проводник подошел к лежащему и проверил его пульс.

— Прошу всех сохранять спокойствие. Граф Бестужев мертв, — сообщил он нам.

Ко мне подошел старичок-профессор и пожал мне руку.

— Не бойтесь. Мы видели то, что произошло. Вы поступили правильно — защитили девушку и свою жизнь. Убивать его вы не хотели, и в случившемся виноват только он сам. Мы все будем свидетельствовать за вас. Правильно?

Последняя фраза была обращена ко всем собравшимся. В ответ послышались слова «правильно», «конечно» и прочее.

— А ловко вы его… ногой-то… — с некоторым восхищением сказал профессор. — Наверное, учились в Японии?

— Совсем немного, — скромно ответил я.

Проводник накрыл простыней лежащее тело, со словами «надо поговорить» заволок меня в мое купе и закрыл дверь.

— На ближайшей станции мы вызовем полицию. Следователь придет, нарисует схему места происшествия, опросит всех свидетелей, а потом вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, потому что была самооборона. Полиции не привыкать. Люди ездят разные, в дороге всякое случается. Не припомню ни одной поездки, чтоб в зеленых или серых вагонах обошлось без поножовщины!

— Хорошо, если так.

— Но все-таки надо немного помочь полиции. Зарплата у них маленькая, работают сутками.

— И сколько же?

— Рублей двести, думаю хватит.

Я опять выложил деньги. Черт побери, дорожные расходы превышают запланированные. Если каждый день кого-то убивать, то денег точно не хватит. Шутка мрачная, но актуальная.

Проводник, почти не скрывая счастливой физиономии, ушел, я закрыл дверь и снова принялся смотреть в окно. Интересно, он хоть что-то даст полицейским или все оставит себе, а они не возбудят уголовное дело и без денег, потому что и так ясно, что это была самооборона?

Тут в дверь постучали.

Жена убитого графа. Лицо бледное, глаза заплаканные.

— Заходите, пожалуйста.

Она села на стол, посмотрела на меня.

— Он бы убил меня сегодня.

Я помолчал, затем ответил.

— Теперь не убьет

— Я Вера, — сказала она.

— Александр.

— Давайте поговорим попозже, — предложила она. — Я все еще не могу прийти в себя.

— Да, конечно.

Она ушла, я повернулся к окну и увидел приближающуюся станцию, очень похожую на ту, где я садился в поезд.

Вагоны остановились. На перрон выскочил мой проводник, забежал в здание вокзала и через десять минут вернулся в сопровождении полиции — крупного усатого дядьки, вылитого околоточного, и хрупкой девушки с чемоданом в офицерском кителе. Видимо, она и есть следователь.

Я оказался прав. Усатый полицейский просто сопровождал ее, а она, достав из портфеля фотоаппарат с магниевой вспышкой, сфотографировала лежащее тело и за час опросила всех свидетелей. Потом в вагон пришли два носильщика и останки графа были унесены.

— Не волнуйтесь, — сказала госпожа следовательша мне на прощанье. — Я лишь полгода в полиции, но тут все очевидно. Самооборона, и ее подтверждают все, кто был в вагоне. Надо было грохнуть его еще в ресторане!

Никаких денег ей проводник не отдавал, понял я. Не похожа она на взяточницу. Ладно, Серега, я тебе это припомню.

Больше до темноты не происходило ничего, но когда жизнь в вагоне затихла, я услышал снова стук в дверь

Вера.

Она села на диван, и снова с минуту смотрела на меня.

— Мне страшно, — проговорила она, — я не знаю, что будет дальше.

Я хотел что-то сказать, но она покачала головой.

А потом начала расстегивать платье.

Утром Вера вышла на станции. Ее встречала целая делегация родственников — человек десять, не меньше. Большой печали на их лицах я не заметил. Похоже, что граф Бестужев при жизни достал всех. У здания вокзала стояли два автомобиля, и через несколько минут они увезли Веру со всей ее родней, прислугой и чемоданами.

Я вышел на перрон размяться, но, погуляв совсем немного, вернулся обратно. Недавно прошел дождь, всюду грязь… мрачно!

До обеда ехали без остановок. Дальше был городок, небольшой, но уже действительно город, поодаль маячили крыши домов в несколько этажей, и вокзал оказался не безлюден — там были все, и пассажиры, и попрошайки, и дорожные рабочие, а затем я увидел целую полицейскую делегация.

Около десяти человек, и все, кроме одного парня, в зеленых мундирах. Только одна женщина, зато несколько городовых, и они явно присутствовали для охраны — револьверные кобуры расстегнуты, а у один даже держал «наган» в руке.

Первая мысль — не за мной ли? Нет, отправились к дальним, «серым» вагонам, предназначенным для небогатой публики. Стало интересно, и я вылез на улицу. Около входа в вагон стоял мрачный Сергей в компании еще двух проводников.

— Что случилось?

— Убийство в последнем вагоне, — махнул рукой Сергей. — И не простое. Ритуальное. От тела уже сожрали кусок.

— И кто это сделал?

— Неизвестно. В тех вагонах ездят одни крестьяне, рабочие, бродяги… — Сергей брезгливо поморщился. — Даже слегка приличные люди там не появляются. Проводники заходят только на станциях, непременно с солдатами, потому как опасно. Проверяют документы и высаживают безбилетников, а потом закрывают двери, и в вагоне может происходить все что угодно. Оно и происходит: люди пьют, горланят песни, дерутся, а то и режут друг друга. Но чтоб людоеды… — он покачал головой, — я двадцать лет на железной дороге, но такого еще не видел…

— В открытую, что ли, убит? — спросил я.

— Нет! В вагоне есть купе проводника — хотя проводник там не появляется. Оно закрыто и там лежит уголь…, но у кого-то был ключ. Тело на груде угля и обнаружили. Больше я ничего не знаю, не мое это дело. Но убил кто-то из «серого» вагона, больше некому. Если вам так интересно, сходите сами. Может, полиция расскажет больше.

Наверное, так и сделаю, подумал я, и отправился в дальний конец поезда.

Господа полицейские встретили меня поначалу неприветливо.

— Кто вы? — нахмурился тип из охраны, — посторонним здесь не положено!

— Пассажир третьего вагона, — ответил я, — пришел спросить, могу ли чем-то помочь.

Услышав о том, что я из вагона первого класса, полицейский сделал лицо гораздо дружелюбнее. Первым классом ездят только богатые и влиятельные, с ними лучше не ссориться.

— Не знаю, — он развел руками, — моя работа стоять в оцеплении, не пускать посторонних и стрелять, ежели кто решит убечь… вам надо у наших главных спросить.

— И кто главный?

— А вон, следователь, Алексей Палыч. Который самый важный, тот и самый главный.

Алексей Палыч был толстеньким, невысоким, с гладко выбритым круглым лицом. Старше меня лет на десять, а может, и больше. Мундир сидел на нем как влитой, будто господин следователь так и родился.

Глава 9

Действительно, по важности во всей полицейской команде он находился явно на первом месте. Сейчас он стоял около входа в вагон и ненавидяще сверлил его глазами, наверное, размышляя, что делать дальше, потому что хороших вариантов не было.

Рядом с ним находился парень в черной куртке. Совсем юный, наверное, ему еще и двадцать не исполнилось. Высокий, худой, нескладный, веснушчатый, волосы выглядели так, будто он начал причесываться, но ничего толком не получилось, и он бросил эту затею на полпути.

Я подошел к ним.

— Добрый день, могу ли я чем-то помочь.

Алексей Палыч скорчил неодобрительную гримасу.

— Вы кто — любопытный пассажир? Не вижу никакой пользы от вашего присутствия. Вы и знать не должны о том, что здесь случилось, но у меня нет сомнений, что проводники уже все разболтали. Тем не менее предлагаю вам вернуться в ваше купе и помочь тем, что вы не будете мешать.

Послали меня настолько дипломатично, что даже и не обидишься. Я разочарованно вздохнул, но тут парень, стоявший рядом со следователем, воскликнул «подождите».

— Да? — спросил я.

— Вы владеете магией? — вопросом на вопрос ответил он.

— Есть немного.

— А какой, если не секрет?

— Земля… и «призрачные клинки». Я не принадлежу ни к какому роду, если это вас интересует.

— Отлично! Глаз меня не обманул. И как круто — целых две школы! А я, с вашего позволения… некромант! Хахаха! Самый натуральный. Виконт АндрейШувалов, дальний-дальний родственник того самого Шувалова, который главный. Времена сейчас сами знаете какие сложные, и меня отправили помогать полиции! Иногда случается, что без магии ей не обойтись! Ведьмы шалят, да и не только ведьмы! Сектанты, колдуны-бродяги, какой-нибудь крестьянин выучится паре фокусов и пойдет чудить! Всего хватает, гыгы, скучать не приходится!

Алексей Палыч выслушал его тираду скептически.

— Не так уж все плохо. У полиции много работы, но она ее выполняет. Маги, по моему мнению, должны заниматься своими делами — не знаю, какие у них есть дала, но тем не менее. Будь моя воля, я бы никогда не включал их в следственную группу.

— Палыч, — обратился Андрей к следователю, — не занудствуй. Я же знаю, что ты такой, только когда трезвый, а стоит тебе хлопнуть рюмашечку, и ты уже душа компании. Человек хочет помочь, и его знания могут пригодиться. Хуже не будет точно.

— Пошли! — это он сказал уже мне.

Оставив следователя снаружи, мы забрались в вагон. Да, прямо скажем, не первый класс. Полуразбитые деревянные лавки, грязь… Лавки отделены друг от друга на манер «плацкарта» — пара лежанок между двух стен-перегородок и еще одна вдоль другой стены.

Люди почти все такие же, с которыми я не так давно уходил класть шпалы. Даже не крестьяне, а именно бродяги. Отсидевшие в тюрьме, вышедшие на свободу и не знающие куда идти. Смотрят на нас, ожидая указаний, а сами будто только и ждут, когда ты к ним спиной повернешься.

А вот и купе проводника. На полу куча угля на ней мертвое тело. В пальто, несмотря на жару. Волосы седые, а как выглядел человек, сказать невозможно — лицо и шея наполовину сожраны. На стене кровью нарисован знак — треугольник и в нем буквы неизвестного мне алфавита.

— Дверь была закрыта. Тело обнаружили случайно, — сказал Андрей. — Кровь потекла в коридор. Убитый, мужчина сорока лет, без постоянного места жительства, ехал работать на шахту. Пил с попутчиками, потом пропал. Его никто не хватился, ушел, да ушел. Подсел к другой компании, как это здесь случается. Никто ничего не знает, подозреваемых нет. Точнее, есть — любой человек из вагона.

Мы снова вышли на перрон.

— Делать нечего, — сказал следователь. — Всех снимаем с вагона, тащим в отдел и…

— И применяем особые методы дознания, — сказал Андрей. — Правильно я тебя понял? Пока кто-нибудь не сознается в том, что он совершал или не совершал.

— Тебе что, жалко кого-то здесь? — зло сказал следователь. — Тут у каждого не одна ходка в тюрьму. Если любой из них встретит тебя в темном переулке, зарежет не задумываясь. И они сидели за то, что удалось доказать. А если бы доказали все, что они сделали, они бы все еще находились на каторге. Или болтались в петле.

— Только тот, кто жрал тело, наверняка не признается. Сектанты умеют терпеть боль.

— Других вариантов нет, — пожал плечами следователь. — Через пару месяцев меня должно ждать повышение, и я не собираюсь рисковать им из-за нераскрытого убийства.

— Я уже предлагал тебе, как сделать — сказал Андрей.

— Это ахинея.

— А бить людей, пока кто-то не оговорит себя от боли — нормально?

— Не я это придумал и не мне это менять. А ты, пожалуйста, подумай, какие разговоры можно вести при посторонних, а какие — нет! — и следователь откровенно покосился на меня.

— Если уж разговор все-таки идет при мне, то позвольте поинтересоваться, что именно предлагалось для раскрытия преступления, — я решил немного побыть дипломатом. — Если это как-то связано с магией, то, вероятно, я действительно смогу помочь.

— Ну скажи, чего уж теперь — проговорил следователь Андрею. — Пусть наш гость поудивляется полету твоей фантазии.

— Оживить убитого и пусть он сам сообщит кто его убил. Только и всего! Пока мы тут болтаем, тело остывает и потом с ним разговаривать станет сложнее.

Андрей взмахнул руками, будто не понимая, как можно отказываться от такой простой вещи.

Мысль действительно была очень необычной. Наверное, такие способы нечасто применяют следователи в своей работе.

— Я, конечно, не знаю всех тонкостей, но почему бы действительно не попробовать?

Алексей Палыч разозлился и побагровел.

— Во-первых, неизвестно, получится ли. А во-вторых, как это все потом юридически оформлять? Не предусмотрены в уголовном праве такие методы доказательства, как показания убитого на того, кто его убил!

— Пусть сообщит нам то что вспомнит, — произнёс я. — Если скажет уверенно, можно будет уделить этой версии больше внимания. А если потом появятся и другие доказательства, тогда можно подозреваемого и в отдел забрать.

— Вот и я говорю о том же! — Андрей прям расцвел от поддержки. — Если станет очевидно, этот людоед у меня признается и без твоих истязателей. Он наверняка путешествует по железке специально за этим. В одной глухой деревне вылез, сожрал кого-то, пожертвовал кровь убитого своим демонам, и дальше поехал. Кто там в деревнях крестьян считает. Пропал, да и пропал. Заблудился в лесу, упал в овраг, и сломал шею. Труп искать никто не будет. Уголовное дело из-за исчезнувшего крестьянина не заводится, со статистикой все хорошо. Я ничего не путаю?

Последняя фраза была произнесена очень ехидно и обращалась она к следователю. Тот скривился, будто у него заболели зубы, и махнул рукой.

— Делайте, что хотите. Потом надо мной будут смеяться в областном Управлении, ну да черт с ним.

Он позвал двух стоявших в оцеплении постовых.

— Берите носилки, вытаскивайте тело из поезда и несите… — он огляделся, — вон в тот лесок. Вопросов прошу не задавать. Все ясно?

— Так точно! — хором ответили полицейские.

— Выполняйте!

Через несколько минут носилки с телом под окровавленной простыней были кое-как вытащены из поезда.

— Пойдем втроем, — мрачно сказал следователь. — Больше никого с нами. Меньше пойдет сплетен, хотя их все равно будет тьма.

Осторожно переступая через рельсы, постовые, судя по их лицам, ничего не понимая, донесли тело до леска и остановились.

— Глубже, — скомандовал следователь. — В чащу, черт возьми, в чащу!

До чащи, к счастью, дело не дошло, но на метров двадцать мы все-таки углубились. С вокзала и с поездов нас стало совершенно не видно.

— Ждите на перроне, — сказал Алексей Палыч. — Далеко не уходите. Если услышите крики, доставайте оружие и бегом к нам.

Я едва сдержал улыбку. Следователь явно побаивался ритуала! Пойдет что-то не так, и бросится на нас гражданин зомби. Вот тогда карьере точно конец, даже если останется живой.

Полицейские переглянусь и медленно пошли из леса. Следователь дождался, пока их спины пропали за деревьями, скрестил руки на груди, как бы намекая, что он в этом не участвует, и недовольно произнес:

— Начинайте!

Андрей снял сюртук и закатал рукава. Интересно, как это будет выглядеть. Одним знаком тут, скорее всего, не ограничится, хотя что я, в общем-то, знаю о магии.

Затем он снял с убитого простыню, нарисовал палкой вокруг лежащего тела пентаграмму, насобирал мелких веточек, сложил в каждом углу пентаграммы маленькие пирамидки и поджег их. А потом принялся бормотать заклинания и рисовать в воздухе знаки — тут все было похоже на уже ставшую обычной для меня магию «земли» и «клинков».

Прошло несколько минут.

Ничего не происходило. Андрей перестал колдовать и молча смотрел на тело. Костры в углах пентаграммы уже прогорели, от них шел легкий дым. Я подумал, что обряд прошел неудачно. Следователь явно решил точно так же, на его губах даже появилась легкая улыбка. Но наш некромант разочарованным не выглядел, и оказался прав: еще через минуту мертвец пошевелился и открыл глаза. Следователь задрожал и отступил на шаг.

— Ты слышишь меня? — спросил Андрей.

— Слышу, — прохрипел мертвец.

— Я — тот, кто призвал тебя из тьмы, и скоро отправит обратно. Подчиняйся мне и делай то, что я скажу.

— Да, — последовал ответ.

— Ты помнишь, как ты сел в поезд?

Мертвец молчал.

— Помнишь?

— Да. Я был голоден, мне хотелось есть. У меня болела голова. Вчера я пил.

— Что было потом?

— Этот человек… предложил мне выпить и закусить.

— Кто?

Оживший опять замолчал.

— Что было потом? Мы пили. Он дал мне еду. С нами пили еще многие. Мы пели. Потом кто-то начал драться. А потом…

— Что было потом?

— Он позвал меня.

— И ты пошел?

— Да. Он приказал мне идти за ним.

— Приказал?

— Приказал. У него изменился голос. Такому голосу нельзя не подчиниться. Мы пришли к купе. Человек открыл дверь. Я увидел, что на полу лежит уголь. Человек велел мне пройти за дверь и достал нож. Я понял, что он сейчас убьет меня, но его голос был таким что, я не мог ничего сделать. А затем у него изменилось лицо, и я увидел, что это не человек.

— А кто?

— Не знаю. Чудовище из бездны. Его глаза горели, изо рта вылезли клыки, а язык стал длинным и раздвоенным, как у змеи. Он ударил меня ножом, и я умер.

Он помолчал.

— Я смелый. Я два раза был в тюрьме. Я резал людей и отнимал у них кошельки. Я зарезал троих. Меня несколько дней били в полиции, но я ни в чем не признался, и меня отправляли в тюрьму только за ограбление. Но когда он сказал мне идти за ним, я пошел, как ребенок.

— Как выглядел этот человек?

— Он не человек.

— Как он выглядел, когда был в обличье человека?

— Я… я не помню…

— Вспоминай!

— Не хочу… я боюсь того, кто меня убил… даже сейчас, когда я мертв…

— Если не скажешь, я отправлю твою душу тварям из нижнего мира! — Андрей почти зашипел на него.

— Но я… действительно не помню… — пробормотал мертвец. — Вместо лица — красное пятно перед глазами. Он, когда мы только сели пить, почему-то засмеялся и сказал — «ты меня не запомнишь». Теперь я понимаю, почему он так сказал. Он хитрый, он очень хитрый. Я даже одежду его не помню. Помню все вагоне, а это — нет.

— Проклятье… — выругался Андрей. — Попробуй увидеть хоть что-нибудь.

— А если вспомню… ты не отправишь меня тварям из нижнего мира?

— Нет, не отправлю. Хотя, по справедливости, ты должен быть там. Так хотят убитые тобой.

Мертвец вдруг поднял руки. Его пальцы скрючились, будто он хотел что-то поймать. Затем он задергался, как в агонии.

— Я вспомнил… я вспомнил… — сказал он и засмеялся. Так, как может смеяться человек, у которого нет половины лица.

— У него маленькие сапоги. У него стопа… как у ребенка. Вдвое короче, чем должна быть. Я даже спросил его, как он ходит. Он зыркнул на меня, но потом засмеялся и сказал «очень легко». И предложил мне выпить еще. Я выпил. Отпусти меня, я больше ничего не знаю. Мне здесь плохо. Я здесь чужой.

— Очень хорошо, — кивнул Андрей. — Ты помог нам. А теперь возвращайся.

Он снова нарисовал в воздухе знак, лежащий человек вздрогнул и застыл, снова превратившись в мертвое тело.

— Маленькие сапоги, — пробормотал следователь, трясущимися пальцами достал сигарету, но закурить не смог, и она сломалось в руке. — А это действительно, человек?

— Не знаю, — мрачно ответил маг, — не уверен. Надо унести тело. А то мы уйдем, и к нему придет какой-нибудь голодный зверь.

Мы вышли из леса, окликнули заскучавших полицейских, и они перенесли тело на перрон.

— Что будем делать дальше? — спросил я.

— Надо идти проверять вагон, — пожал плечами следователь. — Смотреть на ноги. У кого они окажутся странной формы, того в наручники и в отдел, задавать неприятные вопросы. Те двое, — он кивнул на полицейских, переносивших труп, — пусть идут с нами, мало ли что может случится.

— Может, как раз поэтому лучше оставить их здесь? — предложил Андрей, — тварь в поезде очень нехорошая. Мы с ним, — он кивнул на меня, — сходим вдвоем.

— Нет, ни в коем случае. Опасно, не опасно — они, когда устаивались в полицию, знали, куда шли. Задерживать — как раз их дело.

Он снова позвал полицейских.

— Сейчас идем в вагон и смотрим, у кого из пассажиров маленькие ноги. Увидели такого — хватаем без разговоров и надеваем браслеты. Начнет сопротивляться — бить, что есть силы, а потом стрелять. Ясно?

— Конечно, — закивали те головами. — Не извольте беспокоиться. Чай, не в первый раз.

Мы зашли в вагон. Темновато, конечно, но разглядеть можно. Потом я сделал заклинание видения. Тьма уменьшилась, вдобавок, все, что как-то связано с магией, начало немного светиться — у двоих пассажиров я заметил обереги, наверное, на удачу или от нечистой силы.

Ноги пока что у всех нормальные, человеческие. Обутые в грязные сапоги, ботинки, у кое-кого даже в лапти.

Но в конце вагона у окна сидел маленький невзрачный человечек в простой рабочей куртке. На вид лет сорок, лицо небритое — в общем, такой же, как все тут. Вот только сапоги у него действительно, маленькие. Такие пятилетнему ребенку впору носить. Но колдовское зрение ничего не показало. Никакой волшебной ауры или чего-то такого.

Андрей, когда увидел его, сразу напрягся и хотел что-то сказать следователю, но не успел.

— Задержать его! — приказал Алексей Палыч, и оба полицейских схватили пассажира.

— Как? За что? — плаксиво изумился он, — ваше благородие, не погубите, я ничего не сделал! Разве я похож на жулика? Всю жизнь с рожденья в деревне своей просидел, а как родители померли да дом развалился, пошел странствовать, чтоб копеечку какую на пропитание заработать…

А потом он перестал плакать.

И засмеялся.

Люди так не смеются. Человеческое горло для такого смеха не приспособлено.

Его пальцы начали вытягиваться, из них появились когти. Черные, Длиннющие, размером с карандаш.

— Осторожнее! — крикнул я, но было уже поздно.

Человек — или кто это был — ударил когтями по шее сначала одного полицейского, затем второго, и они рухнули на пол с полуоторванными головами. Кровь ударила фонтаном. Пассажиры в вагоне закричали.

Следователь отпрыгнул, достал револьвер и начал стрелять. Пули попадали в грудь твари, впивались в куртку, оставляя в ней дыры, но никакого впечатления на монстра это не производило.

Его лицо тоже претерпело метаморфозы — превратилось почти в змеиное, кожа превратилась в чешуйки, а из пасти показались клыки.

Я оглянулся на Андрея. Он тоже изменился, и очень — все его тело поверх одежды, и даже голову теперь покрывали белые кости. Он будто надел на себя чей-то скелет. Костяная броня, понял я. Аналог каменной кожи магии Земли.

— Я задержу его, а ты бей, — крикнул он и прыгнул на монстра.

Глава 10

Они сцепились и упали на пол, а я вызвал «призрачный клинок».

Как ударить, чтобы не задеть некроманта?

Потом тварь подмяла Андрея, залезла него и попыталась вцепиться в прикрытое костями горло.

Я начал рубить ее мечом.

Тварь оказалась прочной. Куда прочнее, чем какие-нибудь зомби. Первый удар, который должен был ей снести голову, вошел в тело лишь на несколько сантиметров Даже кровь, как ни странно, почти не полилась.

Существо сообразило, что основная опасность исходит не от Андрея, и бросилось ко мне.

От удара в грудь когтистой лапой и я отлетел, будто меня сбил автомобиль. Единственное, я заметил, что куртку когти не порвали. Не зря потратил деньги, иначе сейчас валяться мне с выпотрошенными внутренностями. Но вопрос, не переломаны ли у меня кости, остался открытым.

Тварь побежала ко мне, но контроля над клинком я не потерял и ударил им ее прямо по лицу. Это ей пришлось очень не душе, она остановилась, схватилась за глаз и завыла, но тут последовал второй удар, третий, четвертый.

Секундовое промедление ей дорого обошлось. Лицо превратилось в кровавое месиво, а потом сзади в шею воткнулся обломок кости. Это явно было заклинание некроманта, и я добавил к нему еще пару ударов мечом, и змеиная голова отлетела от туловища.

Я сел на лавку, несколько раз глубоко вздохнул и дотронулся до груди. Болит, но ребра вроде целы. Я осмотрелся вокруг. Пассажиры сгрудились в проходе и с ужасом смотрели на поле боя. Следователь перезаряжал револьвер, Андрей стряхивал с себя ставшую ненужной костяную защиту. Вроде он был цел и невредим. Убитая тварь лежала на полу. Рядом с окровавленными телами полицейских.

— Что это за создание? — спросил я.

— Не знаю, — поежился Андрей. — Все знать невозможно. Заберем ее с собой, пусть старшие посмотрят. Можно было бы, конечно, оживить ее и спросить. Но что-то не хочется.

— Я на станцию, — сказал следователь, — звонить. Такое не каждый день происходит.

— Пойдем, поболтаем, — махнул мне рукой Андрей.

Мы вышли на перрон.

— Без тебя нам была бы крышка, — сказал некромант.

— Да ладно, справились бы, — я решил поскромничать.

— Какое там! Еще секунда, и он бы мне всю броню разорвал. Не нравится мне это. Боюсь, эта тварь была из «зоны», хотя понимаю, что это не может случиться. Сейчас ходит много кликуш, кричат на каждом углу, что скоро конец света… и когда сталкиваешься с такими тварями, кажется, что они не так уж и неправы.

Он помолчал.

— Хороший ты человек, Саша. Я как нутром чувствовал, что нужно тебя позвать на помощь, и прав оказался. А вот маг ты странный — силы уйма, хотя уровень твоих заклинаний явно низкий. Как так?

— Не знаю, — ответил я.

— Кажется, что ты только научился колдовать. А я обучаюсь этому почти с детства, уже пять лет… Вторым уровнем овладел. Для моего стажа это нормально… Многие достигают его через десять лет после начала занятий.

Я пожал плечами. Рассказывать о себе я, разумеется, не собирался.

— А кое-что в тебе глупо совсем. Откуда ты взял эту куртку — мое дело, но скажи, какого дьявола ты открыто носишь огненное кольцо? Чтоб все знали, что ты маг?

Тут возразить мне было нечего. Я мысленно выругался на себя за то, что не подумал об этом. Конечно, кольцо видно. Я до сих пор не отменил «видение», и смотрел, как оно пылает у меня на пальце.

— В каждой школе есть заклинания, позволяющие прятать магию. Им ты явно не учился. Ну да ладно. Вот, возьми в подарок.

Андрей покопался в кармане и выудил оттуда маленький стеклянный флакончик.

— А еще у меня есть запасной чистый носовой платок! — усмехнулся он и капнул на него из флакона.

— Давай сюда твое кольцо.

Я снял его, протянул ему, и он протер кольцо платком. Сияние тут же сошло на нет.

— Надевай и пробуй. А то небось испугался, что я его сломал, — засмеялся Андрей.

Я попробовал. Огненный шар полетел так же, как раньше, и разбился о далекий столб.

Андрей покачал головой.

— Как у тебя получается… я и на половину такого расстояния не смогу.

Я развел руками.

— Ты куда едешь? — спросил Андрей.

— В Мурманск.

— А я пока здесь. Отрядили работать с полицией. Иногда скучно, иногда весело, а иногда весело очень — например, сегодня. Еще полгода мне тут околачиваться. Ну, может еще увидимся. Счастливо!

Мы пожали руки, и я вернулся в свое купе.

Через час поезд тронулся.

Слова Андрея про конец света никак не выходили из головы. Я только начал тут обустраиваться, и на тебе — конец света! Очень не хотелось бы. Будем надеяться, что все обойдется. А вообще странно — некромант, но как человек очень неплохой. Подумаешь, поднимает мертвых. Он же не для развлечения, а в целях расследования уголовного дела.

А с кольцом у меня действительно был серьезный прокол. Почти любой мог понять, что я разбираюсь в магии, потому что нацепил его… и что я полный идиот, потому что ношу его в открытую. Здесь так, по меньшей мере, не принято.

До темноты больше ничего не происходило. Мимо проносились леса, поля, холмы и горы. Станций не было ни одной. Никаких следов человека.

А с наступлением ночи ко мне постучался проводник.

— Сейчас поедем мимо одного города, — сказал он. — По окраине. После эпидемии тут никто не живет. Нехорошие места. Люди здесь постоянно пропадают, а если кто возвращается отсюда, так лучше бы тут и остался — голову ему уже не вылечить. Вы, конечно, сильный маг, как мне рассказали, но в этих местах никто не может чувствовать себя в безопасности. Не так давно император направлял сюда батальон пехоты с магами и священниками. Хотел, чтобы навели порядок, но они никакого порядка не навели. Посходили с ума и постреляли друг друга. Назад вернулась лишь половина. Одна радость, город окружен реками, а нечисть через воду перебираться не любит. Даже через мосты.

— Что-то вроде «зоны» — сказал я.

— Не совсем так, — ответил проводник. — Но что-то есть, да. А вот поживиться здесь нечем — а то бы сталкеры все равно полезли. Я с одним был знаком — весь побитый-изрезанный, признавался, что несколько раз выжил только чудом, но все равно тянет его за приключениями.

Сергей развел руками.

— Однако заболтался что-то я! по правилам мне нужно сообщить пассажирам, что во время проезда этого города нужно погасить свет, завесить шторы и ни в коем случае не пялиться в окна.

— А если мне интересно? — улыбнулся я.

— Это ваше дело, а мое — предупредить. Говорят, что здешние городские огни заманивают к себе людей.

Он встал.

— Пошел в следующее купе. Надеюсь проскочим город без остановок.

Через полчаса во мраке стали показываться домики — сначала сельские одноэтажные. Все они были мертвы — без окон, со сгнившими крышами. Дома, оставаясь безжизненными, потихоньку росли — вот мы проехали мимо двухэтажного, потом и трех…, а дальше в глубине затаился город.

Ночь, но при луне здания рассмотреть было можно. Большие, некоторые в пять этажей. Но все давно покинутые людьми. Смотрят на тебя пустыми окнами.

Неожиданно поезд заскрипел тормозами и остановился. Я грустно усмехнулся. То, чего так боялся проводник, как раз и случилось.

Посидев минут десять-пятнадцать, я вышел в коридор узнать, что случилось. Купе проводника было закрыто, но скоро он появился в переходе между вагонами. Лицо бледненькое-бледненькое.

— Завал на пути. Кто это сделал и зачем — неизвестно. Будем надеяться, что на поезд не нападут.

— Так надо освобождать рельсы, — сказал я.

— Уже пошли солдаты. У нас несколько вагонов вооруженной охраны, мы платим за нее военному министерству бешеные деньги… вот пусть и разгребают! А я здесь из поезда и носа не высуну! Он мне очень дорог. В детстве мне его хулиганы сломали, потом врачи вправляли — больно было, кошмар!

И тут раздался грохот пулеметной стрельбы. От неожиданности Сергей схватился за голову и присел. Я вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

Пулеметов, как я понял, стреляло два. Тот, который за паровозом в голове поезда, и второй, посередине. Хвостовой пулемет молчал, средний затих через несколько секунд, а передний продолжал палить, как сумасшедший.

Очевидно, нападение идет оттуда.

Вслед за пулеметами послышались выстрелы из винтовок и револьверов.

Стрельба продолжалась с минуту и стихла так же внезапно, как и началась.

— Надо пойти посмотреть, что там случилось, — сказал я.

Проводник в ответ только замахал руками.

— Если вам так хочется — идите! Двери за вами я закрою на замок. Если останетесь живы — стучитесь погромче!

Я пообещал, что так и сделаю, и спустился на перрон.

…Перед паровозом на рельсах лежало несколько фонарных столбов, для надежности еще и засыпанных камнями, мусором, старыми железнодорожными шпалами. Даже дерево приволокли сюда, не поленились. Такую баррикаду и отбойник на паровозе не возьмет.

Ответ на вопрос, кто ее сделал, был очевиден. Вот они, лежат поодаль, не добежав полусотни метров до солдат.

Вроде люди, но лица жуткие, перекошенные, как у буйных пациентов психлечебницы. Одеты по-разному. Кто-то — как крестьянин или рабочий, кто-то в прошлом имел, судя по одежде, статус повыше, а некоторые оказались одеты в солдатские шинели.

Но лица у всех одинаковые. Безумие превратило их в кошмарных близнецов.

Я подошел к прапорщику, руководившему солдатами. Револьвер в его руке еще слегка дымился.

— Кто это? — спросил я.

— Н-не знаю, — слегка заикаясь, ответил он. — Плохое это место, очень плохое.

Потом закричал солдатам:

— Продолжаем убирать все с пути! Кто должен охранять — смотрит по сторонам, остальные — тащим! Увидите в городе свет — немедленно отворачивайт-тесь! Эти огни отнимут у вас душу!

Солдаты мрачно взялись за бревна, а я решил немного отойти от поезда. Я человек любопытный, опасности меня останавливают не очень. Город, темный, страшный, так и манил к себе. Что за огни, забирающие душу?

И тут я заметил свет. Обычный с виду. Горит где-то лампа в окне, только и всего. Солдаты его разглядеть не могли, от них он был скрыт небольшим зданием, а мне виднелся очень хорошо.

Уж не такой ли должен забрать душу? Как-то не очень страшно выглядит. Чересчур фантастично даже для этого мира. Я постоял, порассматривал его еще минуту-другую, и вдруг услышал слова.

— Иди ко мне, — сказал женский голос.

Красивый, сильный. Завораживающий.

— Иди, не бойся.

Слов я не слышал — они раздавались внутри меня, в голове, и повторялись раз за разом. Иди, иди, иди. Я так тебя жду. Нам будет хорошо вдвоем.

Я понял, что надо идти. Обязательно надо. Если не схожу, то этого себе никогда не прощу. Меня там ждут.

Ноги сами понесли меня в темноту. Я шел неуклюжей походкой, почти как ребенок, только научившийся ходить. Что-то глубоко внутри требовало остановиться, но я его не слушал и спешил туда, куда звала невидимая женщина.

Вот и нужный мне дом. Высокий, пятиэтажный. Свет горит под крышей. Дверь подъезда распахнута, наверное, специально для меня.

— Осталось совсем чуть-чуть, — сказал голос. — Скоро мы будем вместе.

— Да, — счастливо ответил я, — да.

Я шагнул вперед, но споткнулся, ударился головой о дверной косяк, и боль отрезвила меня. Что происходит? Куда я иду? Еще не очень соображая, я нарисовал знак «видения», и подъезд озарился светом — тусклым, неярким, не таким, какой гипнотизировал меня из окна, но его было достаточно, чтобы увидеть валяющиеся на лестнице человеческие черепа и кости. Это еще больше привело меня в чувство.

— Где ты? Я жду тебя! — сказал голос, но теперь он был надо мной не властен.

Я присмотрелся внимательнее и понял, что стою в луже высохшей крови. Когда-то она текла сверху настоящим потоком, как вода из лопнувшей трубы. А еще на стенах были схематично нарисованы фигуры людей.

Прям древние наскальные рисунки, но там пещерные жители обычно изображали сцены своей охоты, а здесь наоборот, охотились на людей. Какой-то огромный, похожий на обезьяну монстр пронзил копьем человека, а другого змея обвила кольцами и раскрыла пасть у него над головой.

Надо уходить, но на меня нашла злость. Какая-то тварь загипнотизировала меня, хотела сожрать, и я должен оставить это безнаказанным? Ну уж нет. И пусть я ей не достанусь, кто-то другой прилетит к ней, как мотылек на огонь, и польется его кровушка вниз по ступенькам. Да и отомстить за погибших тоже надо. Поэтому я вызвал «призрачный меч» и отправился наверх.

…Вот и дверь. Закрыта, но по краям виднеется свет. Другие двери на этаже тоже заперты, но они темные, безжизненные. Значит, эта. Да и ведет она к той стороне, где светится окно.

А вокруг двери — паутина. Не обычная, в которую попадаются мухи и другие мелкие насекомые, а толщиной с нитки пряжи. Липкая, нет? Если липкая, то человек застрянет в ней навсегда.

Я толкнул дверь, она заскрипела и открылась. Тускло освещенный коридор (пол — словно озеро высохшей крови), за ним еще одна дверь, ведущая в комнату, в которой, похоже, горит с десяток стоватовых лампочек. Бью ее ногой, она слетает с петель…

Комната пустая. Ни стола, ни стульев, ни дивана, ничего. Только паутина на стенах и потолке, а на полу масляная лампа. Хозяйка квартиры стоит и удивленно смотрит на ворвавшегося гостя. Красивая женщина. Черты лица, что называется, точеные. Глаза — я таких никогда не видел. Огромные, темные. И одета она в шикарное темное платье из поблескивающей ткани.

К сожалению, женщина она только наполовину. Нижняя часть тела — паучье туловище. Лапы заканчиваются когтями, и сейчас эти когти нетерпеливо подрагивают и стучат по полу.

— Какой интересный гость ко мне пожаловал, — задумчиво сказала она. — Все, кто приходил до этого, клинков в руках не держали, а сразу бросались в мои объятия. Больно им не было. Хотя какая разница. Если желаешь немного посопротивляться — твое право.

Женщина вздохнула, а потом закусила губу.

— У меня такое чувство, будто я тебя знаю…

И она сделала знак — «видение» земляной магии. Такой же, какой делал я внизу лестницы.

— Все равно не могу понять. Скажи, как тебя зовут. И побыстрее, я голодна.

— Александр, — проговорил я.

Она вздрогнула, ее лицо исказилось от ярости.

— Вот теперь я поняла. Другие не смогли бы, но мне ли не узнать своего бывшего любовника даже в новом теле. Зачем ад вернул тебя сюда? Ему нужны помощники для уничтожения мира? Но так даже лучше… пусть погибнет все. Тогда закончится и моя жизнь — или как назвать существование в этом теле.

Она улыбнулась.

— Помнишь меня? Нет, конечно. Воспоминания стерты. Конечно, не помнишь, что ты виноват в том, что со мной случилось. Ты отказался проводить со мной исследования, сказал, что это слишком опасно, что вместо новых возможностей неведомая магия может погубить. Как видишь, не погубила, а всего лишь немного изменила тело. Совсем чуть-чуть, хахаха! И сделала так, что я постоянно хочу есть.

Женщина замолчала, ожидая моего ответа. Но я молчал. Да и что я мог сказать?

— Почему ты не отговорил меня? Почему не уничтожил лабораторию? Почему ты позволил мне рисковать? Тебе было безразлично, что со мной может случится?

— Я предупреждал тебя, — пробормотал я. Хотя помнить это, конечно, не мог. Но что-то сказать было надо.

— Да, предупреждал! Но почему не убедил? Ты во всем виноват! Ты, и никто другой! И сейчас поплатишься за это! Своей жизнью!

Она что-то прошептала, и начала покрываться каменной броней. Опасается, значит, моего клинка. Приятно, когда ставшие чудовищами бывшие любовницы тебя боятся, но иногда от этого их опасность только возрастает.

Неужели у нее и в человеческом обличье был такой характер. Но теперь рассуждать об этом поздно, надо спасть свою жизнь

Глава 11

А что, если…

Из моей ладони вылетел огонек и ударил в лампу на полу. Она свалилась на бок, из нее пролилась какая-то жидкость и вспыхнула не хуже бензина. Вслед за ней загорелась паутина на стенах, и пламя перекинулось на женщину (или как ее назвать).

Я выбежал из дверей. Она, объятая огнем, кинулась за мной следом, но до лестницы не добралась — упала на пол и затихла. Броня или не защитила от огня, или она до того, как начался пожар, не успела покрыть все тело.

…Выйдя на улицу, я остановился посмотреть, как полыхает дом. Сначала загорелась крыша, потом огонь появился в соседних окнах, спустился на этаж ниже… Тут загудел поезд. Не меня ли зовут, подумал я и помчался к нему.

Точно — меня. Завал уже разобрали, можно ехать. Проводник, хоть и поклялся, что выходить не будет, стоял около вагона и вглядывался в темноту.

— Где вы пропадали? — воскликнул он. — Я не даю поезду уехать, объясняю, что пассажир первого класса пропал!

— Огромное спасибо! — сказал я, пожимая ему руку. — Я вам ничего не должен?

— Какие деньги, это моя работа… — смущенно потупился Сергей, — но рублей пятнадцать, конечно, не помешало бы.

Получив от меня эти деньги, он сильно обрадовался.

— Если я вдруг еще задержусь где-то, пожалуйста, не уезжайте без меня, — попросил я.

— Конечно! Все объясню начальнику поезда! Он свой человек, все прекрасно понимает. Деньги ему тоже нужны. Был случай — вы только никому не рассказывайте — ехал один барин, и к любовнице своей заскочил. Обещал через час вернуться, но этот час превратился в полдня — очень уж они там забаловались. Так начальник поезда, зная, что все оплатится, даже небольшую поломку в паровозе сделал — стояли под предлогом починки. Замечательный он человек! Честный, бескорыстный!

…Я ушел в свое купе. От недавних приключений накопилась усталость. Думал, буду спать, как убитый, но несколько раз просыпался — мерещилось, что кто-то подходил и двери и долго стоял около нее.

Так что поспать хорошо не удалось, и окончательно проснулся я еще до восхода солнца. Запалив свет, я заметил на полу что-то странное — лужу воды, и в ней остатки чего-то, похожего на маленького, состоящего из прозрачного желе человечка. Размерами он был не больше ладони, и прямо на глазах таял, превращаясь в воду. Проснись я на несколько минут позже, ничего, кроме лужи, не заметил бы.

Что за чертовщина? Похоже, мне не мерещилось то, что кто-то стоял ночью около купе. Но зачем? Какая польза от этого? Час от часу не легче. Не хотят ли меня убить? Наверное, надо ложиться в «каменной шкуре». Сон будет так себе, зато безопасно. Хотя ставшую паучихой мою бывшую это не спасло.

Я выглянул за дверь, но ничего там не обнаружил. Разве что тонкий запах духов — но, может, мне это просто померещилось.

Мысленно почесывая в затылке, я отправился завтракать в вагон-ресторан. Там были все те же лица — пожилые аристократы, семейные пары, несколько коммерсантов из вагона второго класса и уже знакомая темноволосая девушка с настолько гордым взглядом, что даже за соседним столиком было неуютно.

Съев завтрак, и принялся за кофе, но тут поезд из-за сработавших тормозов почти встал на дыбы. Кто-то из посетителей ресторана свалился на пол, кто-то оказался носом в блюде. Неприятностей не избежал никто. Каким чудом мне удалось не вылить горячий кофе себе на ноги, не знаю.

Но экстренным торможением приключения не закончились. Начали бить пулеметы, причем все три, не только спереди и по центру, но и задний, будто поезд был окружен, а потом на крышу вагона-ресторана что-то упало.

Грохнуло, будто от взрыва бомбы. Все, кроме меня и темноволосой, от ужаса закричали, но особый повреждений вагон не получил, разве что немного вмялась крыша. Я вспомнил, как проводник говорил, что вагоны первого класса (а значит, и вагон-ресторан), бронированы, поэтому счастье, что бомба (или что это?), упала именно сюда. Ударь такая по жестяному вагону, в котором я дрался с тварью в детских ботинках, и его бы разорвало пополам.

— Что случилось? — закричали люди, но никто ничего сказать не мог.

Все бросились к окнам, и я тоже.

Слева и справа железную дорогу окружали скалы, и заметил какие-то темные фигуры, быстро скрывшиеся за вершиной. Расстояние было далеким, но мне они показались огромными, в несколько раз больше человека.

Пулеметы наконец замолчали, и я, не дожидаясь разрешения проводника, открыл изнутри дверь и вышел.

Вдоль путей бежали солдаты, а на крыше вагона лежал громадный каменюка. Не знаю, сколько он весил, но ясно, что не одну сотню килограмм. Кто мог швырнуть такой?

Дойдя до паровоза, я увидел то, что и ожидал увидеть — завал на пути. Наподобие вчерашнего, только хуже. Никаких деревянных столбов и разбитых лавочек, только каменные глыбы размером с автомобиль. Как их растаскивать, ума не приложу.

Прапорщик, руководивший солдатами, был уже здесь.

— Кто это сделал? — спроси я.

— Г-горные великаны, — ответил он, и, не сдержавшись, плюнул на землю. — Эти твари хуже остальных, вместе взятых. Похожи на человека, только в несколько раз больше, и волосатые, как обезьяны.

— А чего они хотели?

— Кто их знает! Наверное, просто так решили поубивать людей. Мы их зацепили с пулеметов, но они ушли.

Решив, что поезд тут совсем надолго, я поднялся на склон. Горы в округе были небольшие, поросшие лесом, без снежных шапок. Что за горные великаны? Вроде йети, что ли?

Деревья в нескольких сотнях метров от меня были посеченные стрельбой. Наверное, там прятались чудовища. Решил сходить и глянуть (не забыв упрекнуть себя за неосторожность и напомнив, что в городе так уже сходил и едва не попал в пасть бывшей любовнице).

…Крови на кустах было много, но тел не видно. Или для горных жителей стрельба что щекотка, или погибших они унесли с собой. Огромные твари. В след четыре моих стопы влезет (не поленился, померил).

Я прошел сотню метров среди деревьев, и они закончились. Впереди горы, а ниже их — заросший травой луг, на котором виднелся маленький каменный домик. Откуда он здесь? И почему целый, если горные твари так ненавидят людей? Но дойти до него надо однозначно.

Двери заросли травой, сто лет тут никто не появлялся. Окошки маленькие, словно бойницы, стены крепкие. Крыша им под стать, из толстенных бревен, протекать явно не собирается.

Три небольшие комнаты с пыльной мебелью. Ничего, что могло бы мне пригодится. А потом я заметил, что под шкафом что-то поблескивает. Наклонился — шкатулка. Маленькая, даже книгу в нее не засунешь, с виду — серебряная, кое-где металл от времени уже покрылся темным.

Вытащил, поставил на стол. На всякий случай рассмотрел ее «видением», но ничего волшебного не обнаружил. Замка вроде никакого, я потянул крышку, она щелкнула и распахнулась, будто подпружиненная, и чем-то острым зацепила мою ладонь.

Я выругался, глянул внутрь — пусто, бросил шкатулку на пол и наколдовал «лечение». Только не хватало мне тут отравленной ловушки. Вряд ли, конечно, но тем не менее.

Яда вроде не обнаружилось. И чувствовал себя хорошо, и царапина зажила за полминуты, хотя крови пролилось изрядно. Пойду-ка я назад. Любопытство хорошо в меру. У меня голова не бронированная, как крыша вагона. Камень, которыми кидаются местные жители, не выдержит. Хватит, нагулялся.

Вдруг я услышал странные звуки. Будто кто-то облизывался. Негромко, но с удовольствием.

Звук шел из-под стола, куда упала шкатулка, когда я ее отбросил.

Что еще за чертовщина, подумал я и глянул под стол.

Там валялась шкатулка, а рядом с ней сидел крошечный серенький с белыми пятнами котенок и слизывал с нее кровь.

Мою кровь.

— Это что еще такое, — вслух сказал я.

Никакого кота в доме я не видел. Он выпрыгнул из шкатулки? Но в шкатулке его тоже не было, я видел!

Кошек я люблю. Когда-то хотел завести, но отказался, потому что с моим образом жизни и разъездами это очень сложно. Котенок был удивительно милый, но от того, чтобы его погладить, меня останавливала картина слизывания моей крови. Он не вампир случайно? Тут можно ждать чего угодно.

— Как зовут тебя, — спросил я.

— Стикс, — ответил котенок человеческим голосом, на секунду отвлекшись от крови.

Я отшатнулся. Вчерашний симбиоз бабы и паука напугал меня меньше.

— Как-как?

— Стикс, — терпеливо повторил котенок голосом, каким учитель повторяет правило для особо одаренных учеников. — Если не в состоянии запомнить, могу повторить по буквам.

— Спасибо, не надо, — сказал я, вытирая вспотевший лоб. — Стикс. Отличное имя для котенка. Будь любезен, ответь на два вопроса — как получилось, что коты умеют говорить, и откуда ты взялся?

Котенок ответил не сразу. Он долизал всю кровь со шкатулки, осмотрел ее, как мне показалось, разочарованно, потому что крови уже не виднелось, и повернул мордочку ко мне.

— Я не простой кот. В астральном мире, где я живу, кошки умеют говорить. А взялся я из шкатулки, в которую был пойман и заточен одним колдуном. К счастью, в живых его уже нет.

— Астральный мир?

— Да. Он похож на этот…, но он другой. Он состоит из магии, как море состоит из воды. Там два солнца и три луны, там растут цветы в милю величиной, а в черном небе видны летающие космические чудовища. Я живу в городе кошек. Город каменный, огромный, и очень красивый. И я очень благодарен тебе за свое освобождение. Провести несколько лет в шкатулке, даже если у тебя астральное тело, так себе удовольствие.

— Извини, но ты не очень похож на астральное существо. Кровь моя тебе, я смотрю, очень понравилась.

Котик облизнулся.

— Когда я попадаю в этот мир, то, разумеется, становлюсь наполовину таким, как все живое тут. Деваться некуда! А вообще, ты мне нравишься. И спас меня, и кровь у тебя вкусная. Давай сделаем так — когда стану нужен, тебе будет достаточно позвать меня по имени, и я тут же появлюсь.

— Спасибо, конечно, — сказал я, — но чем ты можешь мне помочь? Ты все-таки маленький котенок.

Стикс немного обиделся.

— Не такой уж я и маленький. Драться я умею.

Он широко раскрыл пасть, и я увидел показавшиеся клыки — для его габаритов они были просто огромны. Конечно, поменьше, чем у леопарда, но все-таки.

— Я постепенно буду расти. Как ты учишься магии, получая опыт, так буду делать и я. Клыки у меня тоже вырастут. И когти. И еще я начну уметь кое-что, что тебе точно пригодится. Говорили, что в твоем мире я смогу получить по меньшей мере двенадцать уровней — сейчас я на первом.

— Не буду я тебя звать ни на какую драку, — сказал я. — Зубы у тебя есть, но тем, с кем мне приходится иногда воевать, ты сам будешь на один зуб.

— Не волнуйся за меня, — ответил котенок. — Если я тут погибну, это будет означать лишь то, что мое тело будет некоторое время восстанавливаться в астральном мире, и вызывать меня ты не сможешь.

— Хорошо, убедил, — сказал я. — Если будешь мне помогать — большое тебе спасибо!

— Буду, — потянулся кот. — А сейчас я отправлюсь к себе. Я там давно не был.

И он начал становиться прозрачным, пока не исчез совсем.

Котенок вернулся в астральный мир, а я — к поезду.

Большую часть камней уже разобрали. Некоторые так просто было не оттащить, поэтому их сначала рубили на куски, а потом, поддевая железными ломами, сваливали в сторону.

Около паровоза стояло несколько пассажиров. Им стало скучно, как и мне, вот и решили развеяться. Нового нападения уже никто не ждал. Среди них я заметил девицу из моего вагона, смотревшую на окружающий мир так, будто его не существует. Но сейчас у нее лицо более человеческое, без высокомерия.

Вышла из купе, забыв надеть маску? Или обычная минутная слабость? В любом случае, забавно, хотя не думаю, что кто-то, кроме меня, заметил это. Люди очень невнимательны, как говорил один мой знакомый, по молодости сидевший за карманные кражи.

Скоро поедем, и может, как-нибудь удастся с ней поговорить. Она очень симпатичная.

И вдруг, из-за ближайшей скалы, словно минометный выстрел с закрытой позиции, вылетел огромный булыжник и упал на решетку, закрывающую окно на паровозе.

Сразу за этим на скалу вылезло нечто, напоминающее снежного человека — серое, волосатое, с обезьяньей мордой, только метров десять в высоту. В руках у него был еще один камень, и монстр кинул его в пулеметную башенку за паровозом, смяв ее, словно бумажный стаканчик. Пулемет не успел сделать ни одного выстрела.

Люди закричали. Все, кроме солдат и девушки, кинулись в вагон. Началась беспорядочная стрельба, тело монстра окрасилась пятнами крови, но не похоже, чтобы пули могли убить его. Шкура, наверное, в сто раз прочнее бегемотовой.

Затем на скалу взобрался еще один монстр, не меньше первого, и тоже с камнем. Бросил он его в солдат. Кто-то из них успел отпрыгнуть, а кто-то — нет. Раздался жуткий хлюпающий звук — одного из солдат раздавило.

Монстры спрыгнули со скалы. Перед ней лежали камни поменьше уже прилетевших в нас, но любого из них хватило бы на то, чтобы раздробить кости человеку, даже, наверное, одетому в какую-нибудь магическую броню.

И тут я заметил, что девушка что-то произнесла, и у нее в руке появилось копье бело-голубого цвета, будто сделанное изо льда. Она бросила его в ближайшего монстра, и лезвие вонзилось ему в горло.

Эта штука оказалась посильнее солдатских винтовок — зверь захрипел, обливаясь кровью, схватился за торчащее копье, сломал его, и медленно опустился на землю. Второй монстр закричал так, что заложило уши, и бросил камень в девушку.

В этот момент она что-то колдовала и не заметила летящего камня. К счастью, девушка стояла недалеко от меня, я прыгнул, сбил ее с ног, камень пролетел над нами и разбился о стальное паровозное колесо.

Спасая девушку, я упал прямиком на нее (так получилось, специально я этого не добивался). Чуть ниже плеч она оказалась совсем не худенькой, и лежать было даже приятно, но вдруг я почувствовал запах ее духов — именно такой, что витал около моего купе.

Так-так-так, мысленно пробормотал, я. Однако сейчас было точно не время разбираться с этим. Я вскочил на ноги, скастовал призрачный меч, и начал рубить им горного великана.

Кровь от ударов шла, но меч вонзался очень неглубоко, и чудовище отбивалось от него руками.

Девушка тоже не стала терять времени, сделала второе копье и швырнула его, но в этот раз так попала не так удачно — оно вонзилось в плечо. Зверь заревел, выдернул его из раны, бросил в нас еще пару камней — один в меня, другой в девушку, мы успели уклониться едва-едва, а потом побежал на нас.

Я понял, что не смогу его остановить. Призрачным клинком рубить эту тушу надо долго, голема зверь разорвет за секунду, а про замедляющие растения говорить просто смешно.

— Стикс, — сказал я. — Стикс, выручай. Все очень-очень плохо.

Не знаю, на что я рассчитывал. Скорее всего, уже ни на что, хотя сдаваться не собирался.

Котенок появился в метре от меня и долго раздумывать не стал — побежал вперед и прыгнул, буквально влетел в воздух, и вцепился монстру в глаз. Офигеть, насколько высоко он умеет прыгать.

Зверь заревел еще громче, чем раньше, остановился, присел от боли и схватился обеими лапами за морду. Несколько секунд мы выиграли, и этого оказалось достаточно — ледяное копье проткнуло ему горло, и он умер так же, как и первый монстр.

Тело котенка, раздавленное чудовищной лапой, лежало рядом. Понять, что это он, можно было, только зная об этом.

— Стикс, — позвал я его, вспомнив, как он говорил, что вернется после смерти. Сейчас в это особо не верилось.

Глава 12

Но после того, как я его позвал, у меня перед лицом призрак котенка — туманный, смутный. Котенок лежал на берегу огромной реки, а над ним было черное небо. Я услышал голос Стикса:

— Подожди. Мое новое тело еще не готово.

Видение исчезло, а я чрезвычайно обрадовался — мой кот жив! Как ни крути, именно он спас мне жизнь.

И мне, и девушке из соседнего купе.

Я оглянулся на нее с мыслью, не надела ли она опять свою высокомерную гримасу. Если да, то, клянусь, никаких спасений больше не будет.

Нет! Лицо человеческое, дружелюбное. Девица подошла ко мне, и я снова почувствовал аромат духов.

— Вы спасли мне жизнь, — задумчиво сказала она. — Я вам очень благодарна.

— Я не мог поступить иначе, — ответил я.

Она слегка поклонилась и ушла, а у меня в голове закопошились вопросы.

Судя по метанию ледяных копий, она маг из клана Воды. Случайно оказалась со мной в одном поезде? Возможно, но маловероятно. И даже если случайно, ей наверняка сказали присматривать за мной. Аромат ее духов спутать с другими невозможно. Она стояла ночью под моей дверью. Но какой в этом смысл?

Поняла ли она, что я раскусил ее? Наверное, мне пора действовать в открытую.

Я собрался уходить, но увидел, что солдаты топорами и пилами вскрывают головы убитым горным великанам. Я спросил, зачем, и они посмотрели на меня странно. Мозги этих тварей, как объяснил мне один из солдат, используют в магии и медицине. Они стоят очень дорого. Жаль, добавил он, шкуры не разрешили снять, потому что это дело долгое, а надо ехать. Эти шкуры очень прочные. Винтовочная пуля их пробивает, а пистолетная — едва ли.

…До вечера не случилось ничего. Ехали спокойно. Солдаты меняли покореженные камнем броневые листы на башне прямо на ходу. Большой кусок металла уронили, и он загромыхал по камням мимо моего окна.

Потом наконец-то стемнело, и после ужина я решительно направился к купе таинственной девушки.

…Я постучал, и она открыла, не спрашивая кто это. А может догадалась. Или подумала, что пришел проводник, а затем успела скрыть удивление.

Она предложила мне сесть и сама села на диван напротив.

Халат у нее синий, шелковый, почти до пола, но на груди запахнут не полностью. До чего же это зрелище отвлекает от серьезного разговора.

— Что привело вас ко мне в столь поздний час? — спросила девушка.

— Очень важное дело — ответил я. — Меня зовут Александр. Не покажусь ли я слишком бестактен, если спрошу, как к вам можно обращаться.

— Яна, — ответила она.

— Скажите, Яна, — спросил я — вы являетесь магом воды, правильно?

Она приподняла брови, раздумывая, что ответить.

— Да, так и есть. Но, полагаю, вам известно, что афишировать магические способности у нас не принято.

Как интересно она сказала — «у нас». «У нас» — это у кого? В клане «воды»? Или в этом мире? Если второе, то она осведомлена о моей истории.

Я поморщился. Хватит играть в джентльмена, сказал себе. Все она знает.

— Зачем вы шпионили за мной? — спросил я, не отрываясь глядя ей в глаза.

— Как вы смеете так говорить?! — возмутилась девушка. — Я, конечно, благодарна вам за спасение жизни, но прошу соблюдать в разговоре приличия!

— Извините меня, пожалуйста. Дальше все будет очень прилично. Я не скажу ни слова об этом. Но Герману мне придется сообщить, что вы пользуетесь духами, которые нельзя перепутать ни с какими другими, поэтому понять, что вы проводите, непонятно зачем, долгие ночные часы около моего купе, никаких трудностей не составляет. А узнав, что вы маг «воды», да еще и такого высокого уровня, что способны одним заклинанием убить горного великана, любой на моем месте сложил бы «два и два». Одно мне непонятно — что за существо вы прислали в купе, и как это сделали.

— Разновидность водного голема, — после долгой паузы ответила Яна. — Он пролез через замочную скважину и должен был почувствовать ваши сны. Во сне человек беззащитен и не скрывает своих желаний. Надо было узнать, собираетесь ли вы выполнять то, что вам поручили.

— И что, собираюсь? — насмешливо спросил я.

— Неизвестно. Ваш мозг закрыт. Он настороже, даже когда вы спите. Удивительно. Я с таким еще не сталкивалась.

— Я не первый, за кем вы следите?

— Конечно, нет, — сказала Яна. — Не говорите, пожалуйста, ничего Герману. Он сообщит князю, а я только что не смогла по своей вине выполнить одно его поручение. И если сейчас будет вторая ошибка, то мне будет очень плохо. Князь — человек очень резкий и вспыльчивый.

— Хорошо, — я пожал плечами. — Даю слово, но ничего не скажу.

Девушка успокоилась…, но не слишком. Она села по-другому, положив ногу на ногу, при этом халат соскользнул с бедра, оставив его почти полностью обнаженным перед моими глазами. Поправлять одежду девушка не стала, продолжая сидеть и смотреть на меня. Я ответил тем же — глядел на нее молча и не шевелясь.

Через минуту этой игры в гляделки Яна развязала на халате пояс и сбросила одежду вниз. Под халатом было лишь обнаженное тело. Я решил, что сидеть дальше будет совсем невежливо и подошел к ней. Яна начала снимать с меня рубашку.

…Через час, уже устав, мы лежали на диване, слушая стук колес.

— Пожалуйста, не говори ничего Герману.

— Ничего не скажу, я же обещал.

Она снова обняла меня.

— Спасибо.

— Не знаю, что тебе посоветовать, — сказала она. — Задачу тебе поставили невыполнимую. Я с самого начала не понимала, зачем наш род ввязался в аферу с переносом тебя в наш мир…, а теперь не понимаю еще больше. В далеком прошлом ты был одним из самых сильных магов, может, даже самым сильным, но возможности одного человека ограничены. За вызов Баира — даже если его вызывали другие, а мы лишь наблюдали за этим, главу рода могли лишить всех титулов или сделать что-то гораздо хуже. Был риск, что вместо Баира сюда явится какая-нибудь тварь, безмозглая, но не уступающая ему по силе, и она уничтожила бы не один город, прежде чем с ней удалось бы справиться. Если бы еще удалось!

Я развел руками.

— Поживем — увидим.

— Мурманские контрабандисты не слабее любого княжеского рода, хотя они почти не используют магию. Я не могу представить, как можно заставить их отказаться от торговли материалами из «зон»… и главное — зачем! Деньги у нашего клана есть, и идти на риск войны с контрабандистами ради сравнительно небольшого увеличения доходов по меньшей мере глупо. Клан «огня» в свое время решил получить контроль над несколькими заводами — и после того, как погибло сто человек, император издал указ о признании рода незаконным. «Огненных» били все. И кланы, и армия. Мало кто выжил, да и тех потом на годы заперли в тюрьмы и сумасшедшие дома, где имперские инквизиторы проводили над ними лишающие магии процедуры.

Она вздохнула.

— Не знаю, сможем ли увидеться, когда приедем. Это очень опасно. Возможно, мне придется надолго уехать из Мурманска с дипломатической миссией в Петербург. Мои големы-шпионы там пригодятся, и император это знает. Но это будет потом…, а сейчас… ты отдохнул? Да? Я хочу продолжения… есть занятия поинтереснее разговоров.

Я ушел от нее ночью, пока никого нет, чтобы не дискредитировать даму. Для всех мы остались просто попутчиками.

Остаток ночи прошел без происшествий и где-то через час поезд остановился в следующем городке. Не в деревне, но в очень, как я понял, небольшом.

Я, да и многие другие, вышел размять ноги. День был пасмурный и нежаркий. К нам в вагон, до сегодняшнего дня полупустой, село еще несколько человек.

Все, как один, господа важные, степенные, толстощекие и пузатые (видать, хорошо питаются). Я порадовался, что ко мне никого точно не подселят — у меня купе считается одноместным.

Побродив по вокзалу, я заглянул в буфет — там толстый усатый дядька продавал горы всевозможных сладостей. Я купил пару сахарных булочек. Не смог устоять, хотя в вагоне-ресторане чего-то такого было хоть завались.

Один человек на перроне показался мне странным, даже подозрительным.

Одет в лохмотья, отрешенный взгляд, ходил, опустив голову, вдоль пути вперед-назад. Хотя на вокзалах всегда полно бродяг и непонятных личностей — идти им особо некуда, и рано или поздно они оказываются здесь.

Потом я вернулся в купе. Проводник стоял около входа, высматривая, все ли зашли, и сказал мне, что поедем через пару минут.

Однако через пару минут мы не поехали. Не поехали и через пять. А когда мы не поехали через полчаса, я подошел к проводнику — он до сих пор стоял на перроне.

— Почему не едем, что-то случилось?

— Вроде того… — ответил Сергей. — Дама из нашего вагона… такая высокая, темноволосая, может, помните, в ресторане ее часто видели… так вот она ушла и до сих пор не вернулась.

— Почему?

— А вот это я бы хотел знать! Но если не придет в течении десяти минут, едем без нее. Такие у нас правила! Если б она ехала вторым классом, мы бы уехали раньше. А третьим-четвертым — не стали бы терять ни секунды.

— А она куда ехала?

— В Мурманск! Выйти раньше она не могла. Выбегала в буфет, одетая совсем не так, как одеваются, когда покидают поезд, и никаких вещей с собой! Одна маленькая сумочка!

Я помчался на вокзал. За пару минут я обежал все помещения, заглянул в подвал и даже на примыкающие к вокзалу улицы.

Ее не было нигде, и я вернулся к проводнику.

— Без нее ехать нельзя. Вероятно, что-то случилось.

— А вам-то что, позвольте полюбопытствовать? — удивился проводник. — Она вам кто, родственница али еще какая связь между вами? Я не видел, чтоб вы с ней даже разговаривали. Иль не заметил чего?

Последнюю фразу он произнес с ехидной улыбкой.

Я несильно, но достаточно, чтобы он не смог вздохнуть, двинул его кулаком в бок.

— Ты, смотрю, разговорился…

— Никак нет, ваше высокоблагородие… — выдавил Сергей, хватая ртом воздух.

— Будем искать ее. Пока не найдем, никуда поезд не поедет.

— Нельзя… никак нельзя… такие правила… в крайнем случае, это решает начальник поезда…

— Беги к нему, — скомандовал я.

Проводник, согнувшись в три погибели и кашляя, побежал к паровозу.

Вернулся оттуда он через пять минут, уже оклемавшись.

— Я поговорил с начальником… короче, дело такое…

— Какое?

— Начальник поезда вошел в положение, сказал, что неужто мы не люди, не может подождать, коль человек возможно в беду попал…

— Больше ничего не сказал?

— Совсем немного! Пятьсот рублей, сказал… за пять часов стоянки. И еще пятьдесят кочегару, чтоб он сломал клапан парового котла и начал не спеша его чинить. Иначе нельзя, кто-нибудь с поезда обязательно доложит наверх, что не по правилам задержались. Сейчас докладчиков тьма-тьмущая! Откуда они, подлецы, берутся, не понимаю!

Сумма, конечно, аховая, но я выложил ее без разговоров. Проводник заметно повеселел, опять побежал в сторону паровоза, сказал мне «все хорошо», и пошел по вагону предупреждать, что поезд задерживается на стоянке из-за сломавшейся детали, но не волнуйтесь, господа, мы все починим.

…Время у меня появилось, но его было немного. И самое плохое заключалось в том, что я не представлял, как действовать. А вообще не зря ли я выложил деньги? Кто она мне такая? Разоблаченная шпионка, вот кто. Да, приятно провели время в постели, да, рассказала кое-что…, но не мало ли этого, чтобы ввязываться в очередную авантюру?

Ладно, что сделано, то сделано, сказал я себе и пошел на вокзал.

Погубят тебя когда-нибудь бабы, думал я, открывая дверь в привокзальный полицейский участок.

…Маленькая прокуренная комнатка с убогой мебелью и крохотным окошком. Смежное с ним помещение представляло собой камеру и отделялось от кабинета полицейского дверью-решеткой. Сейчас камера пустовала, но, судя по доносящемуся из нее запаху, бродяжий народ там бывает и бывает часто.

За столом сидел моложавый розовощекий полицейский лет тридцати пяти и медленно тыкал указательным пальцем в клавиатуру печатной машинки. На мое появление он обратил внимание не сразу (настолько увлекся составлением документа), но заметив меня, тут же вскочил.

— Сержант Петр Ерофеев! — отрапортовал он. — Главный и единственный полицейский на вокзале! Чем могу служить? Надеюсь, у вас не украли кошелек, потому что такие тяжелые преступления мне раскрывать не приходилось, хотя я уже пятнадцать лет в полиции.

— Нет, — ответил я. — все гораздо хуже. Пропала девушка, пассажирка первого класса. Вышла на минуту в буфет и не вернулась. На поиски у нас есть несколько часов. В паровозе сломался клапан, пока не починят, он не поедет.

Полицейский побледнел и покраснел одновременно. За секунду по его лицу пробежало не менее десятка разнообразных эмоций — от простого смятения до жуткого страха.

— Извините… — невероятным усилием воли он взял себя в руки — а вы кем ей приходитесь?

— Родственник, — соврал я.

— Тогда пишите заявление о пропаже человека. В установленные законом сроки мы его рассмотрим, и если будут основания для признания человека без вести пропавшим, незамедлительно примемся за поиски!

— И сколько вы будете его рассматривать?

— Десять дней, как полагается! А потом два месяца искать. Если за два месяца не найдем, то розыскное дело придется остановить.

— Перестать искать?

— Ну да! Таков закон! Раньше столько народу пропадало, просто кошмар! И чтоб хоть как-то разгрузить полицию, приняли такой закон. И это касательно пропавших благородных кровей. А крестьян и прочих никто не ищет вообще. Государство у нас большое, народу пока хватает.

— Ясно, — сказал я. — проблема только в том, что пропавшая — влиятельное лицо из клана Воды и если какой-то полицейский будет писать бумаги и терять драгоценное время, то, боюсь, как бы он однажды сам не пропал. Люди там мстительные, а места в округе дикие, леса и болота.

— Что же вы сразу не сказали?! — полицейский аж позеленел от новой волны ужаса. — Побегу искать! Только куда бежать, не знаю вообще. Опыта нет никакого.

— За все время работы не находили никого из пропавших?

— Отчего же! Находили! Многих! Исчез из дома какой пастух, мы приняли заявление, и ждем, может, сам домой заявится. Частенько так бывало — ушел кто, и пьет где-то днями напропалую с дружками. Пропьется — и домой с повинной башкой, к жене, ухватом по загривку зарабатывать. Ну а полиция в отчетах пишет, что разыскала человека, ночей не спала, все по лесам да оврагам бегала. Так что показатели у нас неплохие, не хуже, чем в других районах. Иногда и премии получаем. Редко, хочется почаще.

Я вздохнул. Глубоко-глубоко.

— Вспомни, может, какие банды у вас тут орудуют? Похитят человека и выкуп за него требуют? Было такое?

Сержант Петя замялся.

— Ну… как бы нет, но как бы да.

— Это как?

— Была у нас действительно банда. И не простая, людоедская. Обитала где-то в лесу, питалась человечинкой. Но выкупов не требовала!

Сержант развел руками.

— Немеркантильные, значит, людоеды. Однако проблемы с ней были — статистику нарушала. А пять лет назад уважаемого купца с этого вокзала утащила — больно толстый он, не смогли людоедыы сдержаться! Слюнки, видать, текли аж до земли. Ох и получили мы за это дело звездюлей от начальства. Вся районная полиция получила, не только я. Поэтому…

— Что «поэтому»?

— Начальником районной полицейской управы у нас тогда служил Матвей Семеныч. Мужик — кремень, кулак ейный — с голову. И работу знал, и про себя помнил — носили ему местные лавочники и коммерсанты денежку за то, что их делами хитрыми не интересовался да за налоги не спрашивал. Вот он после этого вышел как-то на главного из людоедов и договорились они, что те больше никого из знатных не трогают, а на пожрать себе деревенских забулдыг пусть забирают. И снова наступила у нас тишь да благодать!

Глава 13

— Как увидеть этого Матвея Семеныча?

— Ой, сложное это дело! Его за хорошие показатели в работе год назад во Владивостокскую область перевели, на генеральскую должность! Туды ехать долго! Злые языки говорили, что неспроста он район оброком обложил, чтоб генералом стать, надо столько в Главный полицейский департамент занести! Добрые языки, кстати, говорили то же самое. Когда все очевидно, злые и добрые языки утверждают одно и то же.

— Людоеды, думаешь?

— Все может быть! Но зачем она им, такая худая. Ни сварить, ни пожарить. Только как приправу к основному блюду… Да и уговор был, вроде…

— А откуда ты знаешь, что она не толстая? Интуиция подсказывает?

Полицейский вытер со лба пот.

— А я видел ее, как она по перрону в буфет шла… Она это была, больше некому. Других женщин у поезда вообще не видел. В синем платье, высокая, лицо гордое, ступает, как рысь. Я нарочно на улице задержался, чтоб посмотреть, как она назад пойдет, уж больно баба красивая, но она из буфета долго не выходила, выбирала плюшки, видать, тщательно, и мне уже некогда стало.

Я задумался.

— Значит, буфет… А больше ей идти на вокзале некуда.

— Ну да, некуда совсем.

— А ты знаешь буфетчика?

— Конечно! Богдан Платоныч отличный человек! Сам всегда стоит за прилавком, чужим людям такое ответственное дело не доверяет. Семьянин, непьющий, в день рожденья Императора скидку на ватрушки делает. Любит он Императора. Кабы не он, говорит, уже б нас петербургские завоевали…

— Идем к нему, — прервал я болтливого сержанта.

Я уже был в буфете, но тогда на Богдана Платоныча внимания не обратил. А сейчас пригляделся, и он мне не понравился страшно. Рожа хитрая, нервная, угодливая, лоснится от жира.

— Чего изволите? — он сделал вид, что не замечает наших хмурых физиономий.

— Заходила к вам не так давно девушка в синем платье?

— Не помню! — испуганно пожал плечами буфетчик. — Столько людей приходит, как всех запомнишь.

Он врал. Народу с нашего поезда к нему пришло всего ничего, а не запомнить Яну нельзя было никак. Полицейский, например, запомнил ее очень хорошо.

— Девушка зашла к вам и пропала. Как это может быть? — мрачно спросил я.

— Не знаю! — буфетчик не отступал от своего, — видать, не заходила.

Я тихонько сделал знак «видения» и прошел за прилавок. Не знаю, что я хотел увидеть. Хоть что-нибудь.

— Сюда нельзя, — замахал руками Богдан, — это территория продавца!

— Можно, — хмуро сказал я, начиная заглядывать во все шкафы.

Буфетчик в поисках поддержки оглянулся на полицейского, но тот предпочел не вмешиваться.

Я осмотрел все пространство за прилавком и пошел в соседнюю комнату. Там находилась кухня. Стояло несколько огромных шкафов на стенах виднелись ряды полок.

Опять ничего, кроме пятен грязи, незаметных обычным глазом, но хорошо замечаемых колдовским. Не могла она провалиться сквозь землю, потому что никаких люков не было. Крови — тоже, а ее заклинание, как я убедился видит очень хорошо. По крайней мере Яну тут не зарезали, хоть какое-то утешение.

Я открыл дверцу последнего места, куда еще не заглядывал, так называемого «ледника» — встроенного в стену шкафа, где хранились продукты. Ввиду отсутствия холодильника они обкладывались льдом (как добывали здесь лед, я пока не узнал).

И тут показалось нечто странное. На полке лежали несколько обычных с виду кусочков мяса, но от заклинания они будто фосфоресцировали, только не зеленым, как другое мясо рядом с ними, а ярко-красным, жутким и мерзким цветом.

Отгадка этого напрашивалась, но верить в нее я очень не хотел.

— Что это за мясо?

— Обычное мясо! — развел руками буфетчик.

— Есть его будешь? — спросил я.

— Конечно! Если хотите, могу даже сырым… — он слегка улыбнулся.

А вот эти слова он сказал зря. Все понял даже бестолковый сержант полиции. Челюсть у него отвисла до самого пола.

Я схватил буфетчика за горло. Он захрипел и упал на колени. Полицейский стал рядом и мешать мне не собирался.

— Что это за мясо? — второй раз спросил я.

— Просто мясо… — прохрипел буфетчик.

Я сжал сильнее и рожа у него начала чернеть.

— Говори правду! Иначе сдохнешь прямо здесь.

— Не ее… — кое-как проговорил он.

Это уже относилось к делу.

— А чье?

— Крестьянина…

— Какого крестьянина?

— Федора… с третьей улицы…

Я посмотрел на полицейского. Он стоял бледный, как лист бумаги.

— Есть заявление о пропажи такого… это же надо…

Тут случилось то, чего я никак не думал увидеть — полицейский кулаком врезал булочнику по роже. Потекшая кровь начала заливать белоснежный фартук.

— Ублюдок, — сказал полицейский. Его руки тряслись.

Не ожидал я от него таких эмоций. Все-таки оказалось в нем что-то человеческое, не только канцелярские бумажки он способен писать. Хорошая новость. Я не один перед лицом этих событий.

— А где она?

— Не знаю… увели в лес…

— Кто?

— Они… я человек маленький… что мне прикажут, то и делаю… страшно отказываться!

— И человеческое мясо очень вкусное, — добавил я.

— Нет, — ответил булочник… — но его надо есть, иначе ты будешь для них чужой. Мне сначала не нравилось…, а потом я привык…

— Ну а потом и понравилось, да?

Булочник долго не отвечал, но все-таки пробормотал:

— Да…

— Как ее схватили? — спросил я.

— Ткань с усыпляющей жидкостью… она уснула и ее унесли через заднюю дверь…, а лес недалеко…

— Ты проведешь меня туда, — сказал я.

— Не могу! — взмолился он. — Я там не был ни разу, меня не пускали! Я встречался с ними в лесу, и все!

— А кто водил тебя в лес?

Булочник ничего не ответил, а потом его глаза закатились, и он повалился на бок. Обморок.

Я ударил его по щеке, но полицейский остановил меня и приложил палец к губам. Что он задумал?

Сержант достал наручники и надел их на запястья людоеда, при этом одна из железных балок, поддерживающих потолок, оказалась между закованных в «браслеты» рук. Теперь он точно никуда не убежит. Если только не отгрызет себя конечность. Затем полицейский засунул ему в рот кляп — найденное на кухне маленькое полотенце.

— Идем, — тихо сказал полицейский.

Мы вышли в буфет и повесили снаружи табличку «закрыто на пятнадцать минут». К счастью, нас в это время никто не видел.

— Я знаю, кто второй, — сказал сержант. — Заместитель начальника вокзала Назар. Больше некому. У них всегда были какие-то странные отношения, я и не знал, что думать. Постоянно вместе, даже в лес ходили вдвоем! — полицейский с отвращением поежился, — но теперь все понятно. Даже жрать он ему готовил отдельно, приносил с хитрой мордой в кабинет ему какие-то котлетки. Я сам это видел.

— Котлеты очень аппетитно пахли, — глухо добавил сержант и закрыл рот ладонью, потому как начало тошнить.

Через полминуты он пришел в себя.

— Идем в его кабинет.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по темному коридору.

— Вот его дверь. Что будем говорить?

— Что-нибудь, — ответил я.

…Назар оказался серым непримечательным человеком лет пятидесяти. Худенький, на лбу — залысины. Он сидел за столом и отмечал карандашом что-то в бумагах. Увидев нас, он удивленно поднял голову.

Глазки, однако, высокомерные.

— Стучаться надо, — произнес он.

— Сейчас я тебе постучусь, — ответил я, схватил его за шиворот и бросил на пол.

На столе я заметил блюдо, накрытое большой салфеткой. Под ней — пирожки. Разломив один, я снова скастовал «видение», и мясные внутренности пирожка засветились знакомым красным светом.

— Сейчас ты у меня сам пойдешь на пирожки, — сказал я лежащему на полу.

Однако он оказался не робкого десятка.

— За свои поступки вы ответите по закону, — сказал он, не предпринимая попыток подняться. Понимал, падлюка, что это бесполезно.

— Вас, — он покосился на сержанта, — тоже ждет тюрьма, потому что вы с ним заодно.

— Это ты до тюрьмы не доживешь, — пообещал я.

— Извольте объясниться!

Я сделал «призрачный клинок» и аккуратно, держа его руке, отрезал Назару кусок воротника.

— Если ты не прекратишь строить из себя дурака, я отрежу тебе ухо.

Тот пожал плечами.

— Я не боюсь ни смерти, ни боли. Значит, такая у меня судьба — умереть от рук разбойников.

— А что за мясо в пирожках, сказать не хочешь?

— Не знаю. Мне принес их буфетчик. Что он туда положил, с него и спрашивайте.

— Пропала важная особа из клана «воды», — сказал я. — Скоро они будут здесь. Поверь мне, умирать ты будешь долго. А еще у ее родственников хватит денег, чтобы пригласить некроманта, поэтому смерть для тебя концом не окажется. Так что думай. Кстати, насчет некромантов — тут есть недалеко прикомандированный к полиции. Замечательный человек. Принципиальный. Он поможет тебе осознать последствия своих поступков.

Лицо лежащего на полу человека на секунду скривилось от ярости.

— Чего вы хотите?

— Ответов на вопросы.

— Хорошо, задавайте.

— Кто вы такие и откуда взялись с вашими гастрономическими взглядами?

— Семье, — он произнес это слово с каким-то придыханием, — уже много веков. И мы всегда следовали традициям.

— Поедать людей?!

Он посмотрел на меня с презрением.

— Не только. Но и возносить молитвы великому демону Без Имени, обитателю иных миров, научившему нас быть счастливыми, а также научившему истине, которой вам, простым людям, никогда не понять.

— И не собираюсь понимать. Сколько вас?

— Двадцать два человека вместе со мной. Буфетчик не считается, он был слугой.

На его глазах вдруг показались слезы.

— Тот, кто не имеет имени, накажет меня за предательство. Но я умный человек… поэтому знаю, что у меня нет выбора.

— Где вы обитаете?

— В лесу. Под корнями «дымящегося дерева». Здесь, в этом грязном мире среди людей только я один. Мы — семья. Мы живем так уже не один век. Мы все состоим в родственной связи. Мы женимся только на своих. Старики умирают, но рождаются дети и они следуют традициям.

Что за «дымящееся дерево», я решил пока не спрашивать.

— Среди вас есть дети?

— Уже нет… — Назар снова скривился, — сейчас они рождаются с увечьями и не выживают…

— Конечно, — сказал я, — так бывает, когда родители — близкие родственники.

Назар ничего не ответил.

— Она там, где дерево?

— Да.

— Живая?

— Да. С ней пока ничего не собирались делать…

Эта информация мне, конечно, понравилась, но почему не собирались?

— А зачем вы ее утащили?

— Главный велел. Ничего не объясняя.

— Веди меня к дымному дереву, — приказал я.

— Хорошо, — неожиданно быстро согласился Назар.

Сержант взял меня за локоть и отвел на шаг в сторону.

— Думает, что сможет заманить в ловушку, — прошептал он на ухо.

— Я это понял. Придется рисковать.

— Если вызвать подкрепление, полицейские, пока соберутся… Пройдет тьма времени. Я пойду в лес тоже.

— Нет, — ответил я, — ты останешься с булочником. Надеюсь, я справлюсь один.

— Хорошо, — кивнул сержант.

— Вставай, — сказал я Назару, — и веди меня к вашему логову. Вдруг что-то пойдет не так — тебе конец.

В здании, к моему счастью, никто не встретился, и мы, никем не замеченные, вышли на улицу. Лес начинался метрах в двухстах. Рядом с дорогой стоял заброшенный двухэтажный дом, а больше не было ничего. Тут средь бела дня слона можно в лес отнести, и никто не заметит.

На всякий случай я связал за спиной Назару руки найденным в кабинете обрывком веревки, засунул ему кляп, и мы начали свой путь по густеющему с каждым шагом лесу.

Назар, несмотря на связанные руки и тряпку во рту, оказался очень вынослив, и шел быстро. Я не отставал, и мы прошли, наверное, километров десять. Потом началась настоящая чаща, но Назар повел меня по едва заметной тропинке.

Вот как они ходят к станции, думал я, оглядываясь по сторонам.

Людоед шагал очень уверенно, не переживая о том, что будет дальше. Это могло означать только одно — где-то меня ждет засада.

Возможно, у них выставлены часовые — в таком случае он заметит меня, позовет подмогу или ударит в спину сам, поэтому я смотрел по сторонам во все глаза и пару раз «обновлял» заклинание «видения».

Оно меня и спасло. Миновав крохотное озеро, среди густых ветвей дуба я будто в инфракрасных очках заметил яркий силуэт. Метрах в пятнадцати над землей сидел человек, а поскольку чужие здесь не ходят, он был явно из «них».

Назар вел меня прямиком под это дерево, при этом, как я заметил, начал больше шуметь — а то вдруг часовой заснул, такое тоже бывает.

Я вызвал «призрачный меч» (с такого расстояния и в лесу он был практически не замечаем), и шел следом, делая вид, что ничем не встревожен.

Интересно, есть ли у него огнестрельное оружие, подумал я. Если так, то он может выстрелить в меня совсем издалека.

Но ружья у него не было. Зато был арбалет, я смог рассмотреть его колдовским взглядом. Большой арбалетище, с таким хоть на медведя. Пока он опущен вниз. Часовой хотел подпустить меня вплотную.

Выстрелить ему я не дал — клинок, которым я мог управлять вдалеке от себя, впился ему в грудь, и мертвый людоед свалился на землю.

Ни на кого из виденных мной здесь он не был похож и близко — у него была даже не куртка, а какая-то накидка, сделанная будто из старого картофельного мешка, и абсолютно лысая голова, обмазанная белой краской или гримом.

Назар в этот момент шел впереди. Уверенно и не оглядываясь, будто мечта всей его жизни заключалась в приведении врага к родному дому. Но, услышав шум, он повернулся, однако вместо меня со стрелой в горле он увидел что-то другое: окровавленное и изломанное тело своего родственника.

План не удался, понял людоед-железнодорожник. Этот тип, откуда он только взялся, тихо убил часового, сейчас находится в шаге от нашего места обитания и виноват в этом только я.

С такими или с похожими мыслями он, обезумев, побежал на меня. Зрелище было страшным и жалким одновременно — со связанными руками и кляпом он мог разве что попытаться меня забодать.

Но и это у него не получилось. Решив поберечь кулаки, я шагнул вперед и ударил локтем навстречу.

Назар упал, будто протаранив бетонную стену. Я поднял его нетяжелое тело, отнес подальше и привязал к дереву — если выживу после того, что мне предстоит, он будет свидетелем для полиции. А не выживу — не велика печаль, если до него доберутся дикие звери. Тот, кто пожирал людей, пусть будет съеден тоже.

Потом я вернулся к дереву с мертвым часовым. Вещей у него никаких, кроме деревянной дощечки в кармане с выжженным рисунком кого-то рогатого монстра. Наверное, господа людоеды поклоняются именно ему, решил я, сунув дощечку в карман.

Но мне нужно их логово. Где оно? «Видение» в очередной раз за сегодня меня выручило — среди травы показалась тонкая, едва заметная тропинка. Очевидно, именно по ней ходили людоеды к дереву для несения караульной службы. Значит, по ней идти и мне, только в противоположную сторону. Но пойду я не совсем по этой дорожке, а рядом с ней, так меня будет сложнее заметить.

Сказано-сделано, и скоро я крался между деревьев, осторожно поглядывая по сторонам.

Дуб, который я увидел, был чудовищным. Не слишком высокий, но толстый невероятно. Наверное, и двадцать человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Кора была вся в каких-то язвах и наростах, а ветки гнулись словно от боли.

У земли — дупло. Хотя, почему дупло? Пещера, в которую может не наклоняясь шагнуть самый высокий человек. И оттуда доносится кровавый свет, будто далеко под землей горит костер.

И еще — я не сразу это заметил — из ствола из шел дым. В коре виднелись небольшие отверстия, из которых струился темный дымок, как из печных труб. Совершенно безумное зрелище.

Внизу готовили есть, догадался я.

Снаружи — никаких признаков людей. Ни построек, ни примятой травы, ничего.

Глава 14

С первым людоедом я столкнулся, еще не успев зайти. Он шел наружу, а я в другом направлении, и мы едва не столкнулись лбами. Белой краски на людоеде виднелось меньше, чем на часовом — всего несколько тонких полосок на щеках. Зато он был голый по пояс, без куртки. Его кожа казалась бледной, будто он никогда не находился под солнцем. Лицо уродливо настолько, что не передать. Правая часть деформирована, будто ее скоренько лепили из расплавленного воска.

Закричать он не успел — призрачный клинок, который я держал в руках, одним ударом снес ему голову. Кровь ручьем пролилась на ствол дерева.

Мне почудилось, что кора зашевелилась и в ней приоткрылись маленькие дыры, и они, словно рты чудовищ, принялись глотать кровь.

Вниз вела круговая земляная лестница с невысокими утоптанными ступеньками. Пока я спускался, не встретил никого. Идти пришлось долго, на глубину метров в тридцать, не меньше.

А затем я очутился около огромной пещеры и осторожно выглянул из-за стены.

Пещера вдвое больше волейбольной площадки. Посередине горел костер, а на нем коптился котел жутких размеров — в такой можно поместить быка и еще останется много места.

Но интуиция мне подсказывала, что в котле здесь обычно варят отнюдь не говядину.

Весь дым уходил вверх к темному отверстию в потолке. Как это делалось, не знаю. Наверное, магия. Пещера освещалась костром и десятком вставленных в стены факелов.

Дикари сидели вокруг котла. Три десятка человек, не меньше. Все размалеванные, кто больше кто меньше, но белая краска виднелась на лице у каждого. Мужчины — обнаженные по пояс, женщины — в серых туниках без рукавов.

Каждое лицо страшно по-своему. У одного выступают вперед зубы, у другого голова маленькая, почти с кулак, у третьего — наоборот, она огромна настолько, что лежит на плече — шея не может ее удерживать.

В стенах я заметил несколько дверей — наверное, за ними находились еще комнаты. Яна, скорее всего, за одной из них.

Если, конечно, она не варится сейчас в котле.

Детей среди дикарей я не заметил. Это очень хорошо, потому щадить никого из собравшихся я не собирался.

Для начала я вызвал заклинание «растений» — из гладкой, утрамбованной за века земли показались побеги-вьюны и начали хватать людоедов за ноги. Раздались крики, дикари вскочили, начали отдирать от себя растения, но у большинства это получалось не очень, а потом ситуация для них стала еще хуже — я скастовал другие растения, зубастые, и полилась кровь.

Потом к ним добавился голем — своими руками-молотами он проламывал черепа каннибалов одним ударом. Несколько дикарей, сумев вырваться из адского травяного ковра, кинулись на голема с дубинками и топорами, но большого вреда они нанести ему не могли.

Меня жители подземелья до сих пор не замечали, но прятаться мне надоело, и я шагнул в зал.

Увидев меня, дикари, догадавшись, кто является причиной их бед, заорали еще громче, и пробираясь через растения, побежали ко мне, но их встретил мой колдовской клинок.

Никто до меня не добрался. Прилетело несколько копий, но я успел уклониться. Один из людоедов, видимо, был шаманом или чем-то таким, потому что он, не обращая внимания на грызущие ему ноги растения, принялся колдовать, но завершить заклинание не смог — меч пронзил его насквозь, и людоед упал на землю к радости зубастых цветов.

Через минуту все завершилось.

Из живых в помещении остался я один, да еще голем, огорченно застывший оттого, что ему стало некого бить. Вдоволь наевшиеся человеческой плоти растения пока еще возбуждённо шевелились, но скоро они должны засохнуть — их жизнь в этом мире недолга.

Весь пол был залит кровью и забросан мертвыми телами.

Стараясь не смотреть на это, я побежал к закрытым дверям. За одной лежали какие-то корзины с овощами и фруктами (людоеды питались не одной человечиной), за другой — лопаты, топоры и прочие инструменты, за третьей… за третьей была Яна.

Живая. Даже вроде целая и невредимая. Правда, прикованная к выступающему из стены кольцу, а вокруг шеи и рта намотана не дающая говорить тряпка. Но это легко исправимо.

— Я думала, что все, — сказала Яна, повиснув на моей шее (до чего же она красивая, особенно когда не изображает на лице высокомерие).

— Ошиблась, — ответил я.

— Зачем ты пошел меня искать? Кто я тебе?

— Самая очаровательная шпионка, которую я только видел.

А что я еще мог сказать?

— Пошли отсюда побыстрее, — добавил я. — Не уверен, что прикончил всех людоедов. Вдруг кто-нибудь вернется и подкараулит.

— Подожди минуту, мне надо кое-что глянуть.

У дальней стены, за продолжающим кипеть котлом был стол, на котором валялись книги и ворохи каких-то бумаг. Яна подбежала к нему, начала их перекладывать, и скоро нашла то, что искала. Издалека я заметил, что это какой-то рисунок.

Она принесла его мне.

— Смотри.

На рисунке была изображена она. Тщательности, в точности. Даже браслет такой же, как на ней сейчас. На обороте — ее имя, название поезда, вагон, номер купе, дата и время прибытия поезда на станцию.

— Они не собирались меня есть. Им заказали мое похищение. Кто это сделал, надо будет узнать, — сказала она, пряча листок.

— У тебя есть враги?

— Как им не быть, — рассмеялась она. — Они есть и у меня, и у нашего рода. В наше время друзья быстро становятся врагами, если это выгодно. Вот теперь идем. Подумаю, как объяснить князю, что ты меня спас. Скажу, соблазнила тебя, чтоб выведать что-то. А Герману скажу, что ты любовник гораздо лучше него.

— О как, — только и сумел пробормотать я, и мы поспешили наверх.

Никого из людоедов там не нашлось.

Назар лежал там, где я его оставил. В сознание он уже вернулся. Лежал, извиваясь как уж, в попытках освободиться от веревки.

Заметив нас, он понял все. С более ненавидящим взглядом я пока не встречался, но меня он смутил не слишком. Я положил его себе на плечо и понес через лес. Такой ценный свидетель пригодится для расследования.

…Когда мы вернулись на вокзал, у нас осталось еще с полчаса купленного мной времени до отправления. Хотя теперь можно уже не боятся, что уедут без нас — полиция наверняка имеет право задержать поезд из-за расследования.

Кстати, о полиции. Около здания вокзала красовался полицейский автомобиль, а на улице бродил взад-вперед мой старый знакомый, прикомандированный к следствию некромант Андрей. Расхаживал, о чем-то сосредоточенно размышляя, и заметил нас далеко не сразу.

Глаза у него от удивления стали размером с блюдца. Назара я положил на землю рядом с собой, и Андрей переводил ошеломленный взгляд с меня на Яну, а с Яны на извивающееся тело.

— Это пропавшая, баронесса Яна, — сказал я. — А это — один из людоедов. В миру большой начальник на станции, очень уважаемый человек. А как ты здесь оказался?

— Ну ты даешь… — только и сумел выговорить Андрей. — Нас срочно вызвали для подмоги, хорошо, что я был в соседнем районе.

— Ты с тем следователем?

— Нет, он уже пошел на повышение. Наградили за новаторский подход к ведению расследования, то есть за то, что он предложил с помощью магии допросить умершего и проявил настойчивость, когда все отговаривали его от этого.

— А он предлагал?!

Андрей рассмеялся.

— Ты же помнишь, как все было на самом деле. Ну да мне не жалко, пусть станет большим начальником. Уж лучше он, чем какой-нибудь придурок — там таких полно. Стоит одному залезть в следствие, так он тут же всю родню и друзей туда тянет. Но это сейчас не очень актуально. Скажите вы в порядке? — он обратился к Яне.

— Вполне, — ответила она. — Отделалась легким испугом и парой ссадин, когда меня связывали.

— Отлично, — сказал Андрей.

Он вызвал полицейских и те отнесли людоеда в один из пустующих кабинетов здания. Как сказал Андрей, для допроса, а если не будет говорить, то для допроса с применением специальных методов дознания.

Потом приехавший с Андреем следователь (моложе Алексея Палыча, и в общении человек куда более приятный), допросил нас о случившемся. Мы рассказали почти все, утаив только наши отношения и находку портрета, после чего, распрощавшись с некромантом, вернулись к поезду.

— Какой же род стоит за этим, — вслух размышляла Яна, пока мы шли по перрону. — Да какой угодно, кроме огненного, потому что он уничтожен. А может, магия тут ни при чем — кто-то из правительства решил получить информацию о наших делах.

Клапан чудесным образом починился через десять секунд после того, как мы зашли в вагон. Проводника Яна попросила ни о чем не спрашивать и вести себя так, будто ничего не произошло. Тот вытянулся в струнку, сделал понимающее лицо и все обещал.

— Я приведу себя в порядок, — сказала Яна, — а как стемнеет, приходи ко мне. Утром мы будем в Мурманске. Эту ночь терять нельзя.

Поэтому остаток дня я ждал темноты, но еще задолго до того, как солнце склонилось к закату, в дверь постучали.

Яна.

— Дожидаться ночи нет никаких сил.

Она зашла в купе и сняла платье.

…- Я точно недолго буду в Мурманске — сказала она под утро. — у меня осталось невыполненное поручение на другом конце света.

— Надеюсь, не соблазнить не кого-нибудь? — спросил я.

— Тоже на это надеюсь… хотя, если он окажется симпатичным, почему не соблазнить, — засмеялась она. — В жизни не так много удовольствий…, а с этим вообще мало что сравнится. Ревнуешь?

— Нет, — мрачно ответил я.

— Правильно делаешь. В Мурманске много красивых женщин. Некоторым из них ты наверняка понравишься. Ни к кому я тебя тоже ревновать не буду… разве что немного позавидую ей…

Она обняла меня.

— Теперь я пойду к себе. Выходим на вокзале порознь. Вдруг увидишь меня в городе, пройди мимо. Если будет возможность, я найду тебя сама. Забыла спросить, сколько ты заплатил начальнику поезда за то, чтобы он подождал?

— Нисколько, — соврал я.

— Зачем ты обманываешь?

— А зачем ты спрашиваешь?

…Спал я недолго, но утром почувствовал себя отдохнувшим. В дверь постучался проводник.

— Через полчаса город! Конец путешествия! Надеюсь вам понравилось?

Я начал подсчитывать, сколько раз меня могли убить во время дороги, сбился, потом решил сложить вместе деньги, которые я отдал проводнику, опять сбился, после чего ответил:

— Очень понравилось! Надеюсь, когда-нибудь поеду еще!

— Буду ждать вас в своем вагоне! — расплылся в улыбке проводник.

…А вот и город. Совсем не похожий на деревушки и станции, которые я повидал. На окраинах еще виднелись маленькие одноэтажные домики, но вокзал оказался недалеко от центра и поезд проехал мимо огромных для этого мира пятиэтажек и не уступающих им размерами особняков.

По вымощенным улицам ездили автомобили, как две капли воды похожие на те, которые я видел на картинках-иллюстрациях жизни городов начала двадцатого века. Машин, правда, было немного — население больше передвигалось на извозчиках.

Поезд остановился у квадратного здания вокзала, на перроне тут же появились полицейские, разгоняя толпу нищих, чтобы дать пройти важным господам из вагона первого класса.

Я вышел, отказался от услуг носильщика, и сам донес чемоданы до выхода в город. Извозчики, несмотря на летнюю жару, все в каких-то напоминающих тулупы одеяниях, выстроились передо мной в ряд. Я, не выбирая, подошел к одному из них, показал адрес, и через полчаса мы были уже на месте.

Четырехэтажный дом, в котором мне предстояло жить, внутри оказался лучше, чем снаружи, потому что там он был побит и обшарпан, но квартира моя оказалась очень ничего. Не роскошь, но вполне добротная мебель, чисто и даже уютно. Четвертый этаж, под самой крышей, из окна видать далеко. Все как я люблю. Хозяйка — пожилая, худенькая и немногословная женщина в толстых роговых очках, подозрений не вызывала.

А еще поблизости было море. Оно немного виднелось с окон, а еще чувствовался его запах, и один раз донесся пароходный гудок.

Я оставил вещи и пошел на берег.

…Порт находился в нескольких минутах ходьбы от меня. Он разделялся на две части. Первая, военная, представляла собой огороженную невысоким металлическим заборчиком территорию. Перелезть через было раз плюнуть, но по ту сторону забора маячили хмурые моряки-часовые с винтовками.

Впрочем, военные корабли виднелись и со свободной для посещения территории. Я насчитал их двенадцать штук — два огромных линкора с пушками чуть ли не двухметрового диаметра, восемь кораблей поменьше (из них три совсем небольших катера), и две мрачные, едва выглядывающие из воды подводные лодки. Недалеко от берега находилось здание, в котором, как я понял, располагался флотский штаб — на нем висели разнообразные флаги, и около входа виднелись роскошные черные автомобили.

Невоенных судов стояло у берега втрое больше, хотя таким огромным, как линкоры, был только один корабль, подъемные краны на палубе которого поднимались выше закопченных труб.

Остальные — обычные перевозчики грузов и рыболовные. Мне запомнился только один китобой, на носу которого стоял гарпун размерами едва не с орудие линкора. Конечно, я преувеличиваю, но все равно — кого стрелять таким монстром? Да он проткнет насквозь оба борта любого из соседних кораблей! Или я еще не видел китов этого мира?

Последнее объяснение мне показалось самым правдоподобным. Стало даже немного жутко, но в то же время очень захотелось воочию поглядеть на такого зверя. Может, еще получится.

Налюбовавшись, я пошел дальше вдоль берега. За последним рыболовным траулером началась улочка с невысокими старыми домиками. Интересным, что на ней не было ни одного человека, да и все дома выглядели нежилыми — окна разбиты, двери распахнуты. Мусор, грязь, подъезды заросли травой. Как так, подумал я, и пошел дальше. Странный контраст с заполненным людьми портом.

Но не успел я сделать и двух шагов, как откуда ни возьмись (точнее, из соседнего дома, который я посчитал заброшенным), появились два парня, весьма похожих друг на друга. Стрижки короткие, телосложение атлетическое, идут, бицепсами поигрывают. Одеты тоже одинаково.

Неужто грабители? Нет, что-то здесь не так. Но к драке готовым быть надо. Вдруг будет недостаточно кулаков — применим магию. Правда, очень не хочется.

Подошли почти вплотную. Остановились, рассмотрели меня. Переглянулись удивленно, будто увидели пришельца с другой планеты.

— Что ты здесь делаешь? — спросил один.

Я решил пока не ругаться.

— Шел по берегу, — пожал я плечами, — увидел улицу, решил пройтись. А что, нельзя? Если нельзя, не пойду. Я сам не местный, первый день в Мурманске.

Парни слегка улыбнулись и посмотрели на меня, как владельцы модных ресторанов на деревенщину.

— Нет, нельзя. Совсем нельзя. Дальше не ходи, а то плохо будет.

Интересно, подумал я, но доиграл роль до конца. Ясно, что разговариваю с бандитами, но кто они?

— Подскажите, а что здесь находится? Если можно, конечно.

Один из моих собеседников презрительно отвернулся и обратно пошел к дому, а второй все-таки ответил:

— Эта улица принадлежит группе «рассветных».

Сказал гордо, с вызовом, а затем тоже ушел, решив, что сообщил достаточно.

«Рассветные»… Именно о них мне говорил Герман. Контрабандисты. Бандиты, орудующие в городе практически открыто. Банда, с которой не может справиться ни полиция, ни магические кланы…, а вот я, по мнению некоторых, смогу. Хотя бы подвинуть ее с «крышевания» кое-какого бизнеса.

И настанет тогда в Мурманске спокойствие и справедливость. Точнее, не настанет, но доходы от вещей с «зон» будут доставаться «водному» клану, а остальное господ аристократов интересует мало.

Меня их проблемы интересуют тоже не очень. Но выполнять поручение придется, иначе те, кто пытался меня убить (и считает, что я мертв), узнают, что я выжил, и постараются исправить это недоразумение. Хотя до этого, скорее всего, не дойдет. «Водные» пришьют меня сами, без лишних хлопот. против одного из самых могущественных кланов империи у меня шансов негусто.

Поэтому пора начинать действовать, а дальше будет видно.

Глава 15

Я вернулся в порт. Для начала, по-хорошему, надо вникнуть в тему походов в «зоны», то есть найти так называемых «сталкеров», и, вероятнее всего, стать одним из них. Если все сложится, работа предстоит опасная, но деваться некуда.

На берегу с удочкой сидел мальчик лет тринадцати. Я удивился — что можно поймать в порту? Но, подойдя ближе, удивился еще больше. Паренек на свое удилище-хворостинку уже наловил десяток рыбин, каждая из которых весила по несколько килограмм — как он их только вытащил. Самая большая была вообще чуть ли не в половину его роста. И с зубами! М-да, купаться здесь надо осторожно. И, если такое плавает у самого берега, то колоссальные гарпуны на китобойных судах такими быть и должны.

— Клюет? — я решил выведать у мальчика информацию не спеша.

Он пожал плечами.

— Так себе… Мелочёвка. Вчера брало хорошо. Хотя я чуть сам не попался. Стая трески откуда-то издалека к нам заплыла, и среди них мутанты оказались. Тащил одну рыбину, тащил, а она — рраз! — из воды как выпрыгнет на берег, и на меня поползла, зашипела. Насилу я ее копьем заколол.

Я присмотрелся внимательнее и увидел, что у воды лежит рогатина, с которой можно ходить на медведя, кузнечный молот и топор. Это что, набор рыбака?

— Дядя, ты какой-то странный, — паренек заметил мой удивленный взгляд. — Кто сейчас ходит на рыбалку без рогатины! Страшнее рыбы зверя нет. Но и она не всегда помогает. Частенько надо топором еще, а если кровавая семга попадется, то у нее на голове панцирь, его топором не расколешь, приходится молотом. Был у нас сосед дядя Ваня, здоровенный мужик, одним ударом семгу глушил, та несколько минут в себя приходила. Жаль, пропал месяц назад.

Мальчик грустно вздохнул.

— Ушел на лодке рыбачить, только его и видели. Наверное, акула вместе с лодкой заглотила — видели тут косяк огромных акул, с линкора по ним даже залп дали, чтоб борта не погрызли, а то случалось такое, или кальмар щупальцем прихватил. Но жена говорит, что сны приходят, будто он на дальних островах с водными девами забавляется — утащили они его туда, а он и доволен. Ревнует его! Хотя чего ревновать, водные девы — страшные, хорошеньких из них одна из десяти. У остальных губы, будто их пчелы покусали. Дядя, ты взрослый, скажи, зачем бабам такие губы? Что ими можно делать?

— Даже не знаю, — я пожал плечами. — Я с этим не сталкивался. Но что-то можно наверняка. А подскажи, я только сегодня в город приехал, где найти «сталкеров»?

— Хочешь пойти в сталкеры? — с мальчик грустно посмотрел на меня. — Оно тебе надо? Сталкеры долго не живут. А когда кто-то из них погибает, его тело тоже сдают мастерам для изготовления чего-нибудь. Некоторые вещи, я слышал, без человечины не сделать. Особенно женские украшения. «Рассветные» их в Петербург отправляют, тамошним модницам.

— Так ведь отношения с Петербургом вроде не очень…

Мальчик наклонил голову.

— Ты уверен, что не вчера родился? Даже во время войны контрабанда шла, не останавливалась! Кому война, а кому — прибыль. Тут воюют, там торгуют. Во время войны в человеческой крови недостатка не было, бриллианты шикарными получались. Когда перемирие наступило, в модных салонах, что наших, что Петербургских, аж затосковали.

— А ты не боишься это рассказывать?

— Ты с какой тайги вышел? — снова удивился мальчик. — Об этом все знают! «Рассветные» никого не боятся, делают что хотят! Договорились с властью, что они в политику не лезут, ну и в их дела тоже никто не суется. Воевал с ними недавно адмирал наш, да ничего не вышло.

— Адмирал? — я сделал удивленное лицо.

— Да. Он малый не промах, сделал себе батальон из флотских отставников — бандиты еще те! — и решил прижать контрабандистов, чтобы самому заниматься темными делишками. Но звездюлей получил первостатейных.

Мальчик даже рассмеялся, видимо, не любил он адмирала.

— Он батальоном руководит неофициально — тот как бы охраной занимается, но все знают, кто хозяин на самом деле. Много с батальона людей погибло в той войне, хотя и контрабандисты тоже своих хоронили. А потом все вмешались, даже императорский чиновник приехал разбираться, что у нас тут происходит, и настал мир.

— Честно говоря, не верится, что контрабандисты такие сильные, — сказал я. — Десяток выстрелов с кораблей и от них мокрого места не останется.

— Останется, еще как останется. Их логово глубоко под землей, никакой снаряд не достанет. Главарь их, Альбинос, на землю никогда не выходит, оттуда руководит. И самое главное — он к себе привлек большими зарплатами лучших инженеров Империи, они ему такие изобретения делают, закачаешься! От самоходящих роботов и огнеметов настолько мощных, что металл прожигают, до маленьких подводных лодок, которые любой корабль взорвут. Выстрелишь в «рассветных» — сам взлетишь на воздух. Но сейчас никто ни с кем не воюет.

— А главарь их — Альбинос — он кто такой?

— Никто не знает как его зовут. А Альбинос — потому что он никогда не выходит на поверхность. Без солнца кожа его и побелела. Он давно здесь, я даже не знаю, сколько. А чего ты так много спрашиваешь, не шпион, случайно?

— Да какой шпион… — я махнул рукой, — хотел пройти на улицу «рассветных», вышли двое, сказали, нельзя. А я и не знал, что нельзя. Так забредешь, куда не надо, и застрелят. Обидно будет! Скажи мне, где в сталкеры можно записаться? Другой работы я для себя пока не вижу.

— Если уж так хочешь, или прямо, увидишь старый ангар, там группа под названием «Лучники» собирается. Это их место. «Лучники», наверное, самые сильные из сталкеров. Самые многочисленные — точно. Они к себе часто берут людей…, но смотри, новые для них — расходный материал. Они их не жалеют. Старых своих берегут, а тех, кто со стороны к ним записывается… Но это по слухам. Как на деле, не знаю. Ладно, пока! Мне надо рыбу ловить!

Он вернулся к своей удочке, а я пошел дальше по бережку. Где этот ангар?

Вот он. Совсем недалеко от моей новой квартиры. Старый, огромный, с проржавевшей крышей. Хранились тут когда-то грузы с кораблей, а теперь он никому стал не нужен, вот сталкеры и обосновали тут свое логово.

Точно, они, даже знак их нарисован на стене — натянутый лук на зеленом фоне.

Часовых вроде нет, так что можно заходить.

Зашел.

Темновато в ангаре, но кое-что разглядеть можно.

Человек пять стоят, гыгыкают, развлекаются тем, что ножи в деревянную мишень кидают. Рядом стол, на котором горит лампа, и огромный кожаный диван, что он тут делает, непонятно, в виде трофея, что ли, принесли.

На диване — какой-то мужик лет сорока, здоровый, седой. Борода — как у лесоруба. Увидел он меня, вскочил, приблизился.

— Ты кто такой?

— Александр мое имя. Первый день в городе, хочу записаться в сталкеры.

— Похвально, — ответил дядя, и оглядел меня с некоторым сомнением.

— Парень ты, похоже, крепкий, но на охотника не похож. И вообще больно прилично выглядишь.

— Так я и не охотник! А одежа у меня со старых времен. Сейчас денег нет, вот я и решил в сталкеры податься.

— Жаль. Стрелять немного умеешь?

— Не особо, — ответил я. — Хотя ружье в руках держал.

Стрелять у меня получалось, раньше даже на охоту захаживал, но это было давно. И на охоте я делал то, что говорили опытные товарищи. Не профессионал, короче. О том, что я умею колдовать, решил пока не распространяться. Не спрашивают, ну и не говорю.

— Хорошо, пригодишься и так. Тебя не полиция прислала? Хотя какая разница, мы закон не нарушаем, лицензия у нас на походы в «зону» имеется. У тебя есть деньги?

— Есть… — удивленно ответил я. — А что?

— Сейчас дадим тебе ружье, постреляешь, и мы посмотрим, умеешь ли ты вообще на курок нажимать. А патроны денег стоят, у нас не бесплатный тир, мы тебя знать не знаем. Настреляешься, а потом мы тебя не увидим. Ну уж нет.

Я заплатил ему (совсем недорого), и прошел вглубь ангара. Металлическая стена, ведущая в море, напоминала сито из-за того, что в нее вылетели тысячи пуль.

Мне дали охотничью двустволку серьезного, почти слоновьего калибра. Оружие мощное, но дешевое — приклад обработан кое-как, металл явно подгонялся грубым напильником. Оружейник — лысый, покрытый шрамами невысокий тип — показал мне нарисованный на стене небольшой круг.

— Туды стреляй, — сказал он.

Расстояние было метров пятьдесят, я бабахнул и попал. Грохот в закрытом помещении пошел жуткий, но никого из присутствующих это не смутило. Люди, видать привычные.

Я выстрелил из второго ствола и тоже попал. Приклад больно стукнул меня в плечо, но я не подал вида — надо же как-то зарабатывать уважение!

Через полчаса я расстрелял двадцать патронов. Точнее, девятнадцать — с одним вышла осечка. Попал все под одобрительное кивание оружейника. Нормально, мол.

Потом я вернулся к мужику, с которым разговаривал в самом начале. Он записал меня в толстую амбарную книгу.

— Завтра в четыре утра чтоб был здесь. Выезжаем мы всегда рано, потому что надо успеть вернуться засветло, ночью в зоне погибель. Не явишься — больше сюда не приходи. Ясно?

Конечно, сказал я, попрощался и отправился бродить по городу — времени-то еще полдня до заката. Зайдя в магазин, купил себе походную одежду — показывать свои сверхдорогие защитные шмотки я пока не хотел.

Подумав, приобрел еще парочку ножей — один большой, тяжелый, с лезвием под тридцать сантиметров, и второй поменьше. Без ножей сталкеры точно никуда не ходят. Пригодятся наверняка. Ну и, войдя во вкус, сумку-вещмешок, спички и что там еще полагается иметь в наборе для выживания.

…Проснулся я в три часа ночи, благо в квартире были часы-будильник. Солнце показываться еще не думало, а я уже спускался по лестнице с вещмешком за спиной.

На месте оказалось, что я, хоть и рано вышел, пришел последним.

У ангара стоял грузовик, а около него в ночной темноте виднелось больше десятка фигур разного роста. Самым крупным был наш главный — главарь «лучников» Прохор. Дядька под два метра длинной и в плечах почти столько же. Здоровый тип, короче.

Его заместитель Антип, тоже не мелкий, едва доставал ему до плеча. Еще с нами должен поехать пожилой Игнат, человек редкой профессии (таксидермист), и девять других — пять таких же, как я, новичков и четыре опытных сталкера. Еще один новичок, как выяснилось, не явился, предположительно запил. Может, это спасло ему жизнь, подумал я.

Главный построил нас в шеренгу.

— Сейчас едем к «зоне», — прорычал он. — Делать что-то только по команде — моей или Антипа, а если нас нет — кого-то из этих четверых!

Оказалось, что вся речь обращена только к новичкам.

— Кто ослушается — пусть пеняет на себя! Зона — место не опасное, а смертельно опасное! Никаких рассуждений, что сказали, то и делаем! Поступил приказ снять штаны и бегать по кругу — снимать штаны и вперед! Думать, зачем это, будете завтра! Если выживите, конечно.

Выпятив подбородок, Прохор оглядел нас испепеляющим взглядом.

— Помимо адских существ в зоне полно других неприятностей. Земля может стать болотом, в которое провалишься с головой, камни могут ожить и откусить ногу, а легкий ветерок превратится в черный вихрь, который поднимет тебя в воздух, а потом бросит вниз с высосанными внутренностями. Поэтому от группы не отходить!

Затем нам раздали оружие — мне досталась вчерашняя двустволка и к ней сорок патронов. Примерно такие же ружья получили и остальные. Старые члены банды были вооружены и получше нас — помимо винтовок в кобурах у них лежали крупнокалиберные револьверы.

Мы залезли в грузовик. Начальник и заместитель — в кабину, остальные — в открытый кузов, и мы поехали по ночным колдобинам города Мурманска, сопровождаемые взглядами редких прохожих и совсем редких полицейских. Под ногами в кузове лежали мешки с длинными веревками и крючьями. Интересно, зачем они.

Через полчаса автомобиль миновал окраины. Дальше началась дорога совсем разбитая, на которой машина подскакивала в воздух каждые сто метров. Вдоль дороги шла степь, потом ее сменил лес, затем началась снова степь и меловые холмы.

Машина проехала мимо двух заброшенных деревушек, один в один с теми, что стояли у железной дороги. Ни человека, ни огонька. Половина домой в одной была когда-то сожжена. В кузове все сидели молча, не проронив ни слова.

Затем солнце поднялось над горизонтом, мир посветлел и настроение немного улучшилось.

Ближе к шести утра машина остановилась и Прохор скомандовал вылезать.

Остановились мы очень интересно — около жестяного знака с надписью «Стой! Дальше начинается ЗОНА!» И клыкастый череп ниже черной краской.

Дорога тут действительно заканчивалась. Автомобили — я так понимаю сталкеровские — доезжали именно до этого места, потому что дальше дорога заросла травой и стала почти не видна. Нам, судя по всему туда и надо. Впереди холмы — где пологие, где с обвалившимися склонами.

А еще я понял, как узнать, где начинается зона, безо всяких предупреждающих знаков.

Небо над в ней в черных тучах. Дождя нет, но небеса темные, будто в ожидании тропического ливня. Тучи кружатся в жутком хороводе, кое-где высоко поблескивают молнии, но грома почти не слышно.

Прохор опять нас построил, но после этого сказал лишь «сейчас пойдем». На груди у него теперь висел здоровенный бинокль.

Дальше говорил Антип.

— Ружья у всех заряжены? — спросил он, и, когда мы утвердительно закивали, продолжил:

— Сегодня идем недалеко. Через два холма — местность, называемая сгоревшей пустошью. Вчера там объявились гиены, или не знаю, как их называть, здоровенные зубастые твари размером с лошадь. Наша задача — настрелять их десяток, снять шкуры и быстренько свалить. Крючьями будем вытаскивать туши с этой самой сгоревшей пустоши, потому что на ней лучше надолго не оставаться. Всем все понятно?

Вопросов не было, и мы пошли.

Впереди главный с биноклем, Антип — замыкающий, перед ним — дедушка таксидермист с кожаным позвякивающим баулом, в котором лежали инструменты для снятия шкур, а между ними — все остальные с ружьями, веревками и напряженными взглядами.

До холмов мы добрались без приключений. Идти пришлось мимо здоровенной кучи земли, наподобие тех, которые оставляют кроты, но эта выросла на поверхности метра на три с половиной. Я тихонько спросил, что это, и один из опытных сталкеров ответил, что такие здесь кроты, но тут они, к счастью, давно не появляются.

Вид с вершины был жуткий. Впереди, почти сразу за склоном, на несколько километров вперед располагалась черная выжженная земля.

Ни травинки, ни деревца. Только длинные трещины, из которых иногда на метр-другой вырывались языки пламени. Погорят с полминуты — и пропадают, затем появляясь в другом месте.

А на земле лежали создания, за шкурами которых мы и пришли.

Они и впрямь напоминали гиен, только огромных. Пасти чуть ли не как у крокодилов. Твари не спеша бродили по черной пустыне, совершенно не опасаясь огненных струй. Поначалу было непонятно, что этим «гиенам» тут надо, пока из расщелины не выскочил серый кабанчик.

Убежать ему удалось недалеко, гиены мигом сбросили с себя сонливость и догнали его за секунды. Наелись они им явно не очень, мелковат он для их туш, но таких обитателей здесь явно в избытке.

Гиен около нашего холма я насчитал тридцать пять штук.

— Стреляем по команде, — сказал Прохор.

И мы начали палить по гиенам. От одной пули они не падали, только от нескольких. Я думал, что они бросятся на нас, но твари, потеряв половину стаи, побежали в противоположную от холма сторону.

Стрельба прекратилась. Мы перезарядили ружья и стали ждать, что будет дальше.

Глава 16

Прохор молча осмотрел пространство в бинокль, потом сказал:

— Не шевелятся. Достаем веревки.

Они были тонкими, но, наверное, очень прочными, потому нам придется тащить звериные туши весом в тонну. Заканчивались веревки изуверского вида стальными крючьями.

— На поле возиться с ними нельзя. Поэтому надо зацепить гиен крюками, приволочь поближе и тут уже снимать с них шкуры.

Убитых тварей валялось девять штук. Планировалось настрелять десять, но одной меньше, одной больше — не так важно.

А дальше случилось то, что меня поразило.

На поле, как выяснилось должны были идти только шестеро таких же как я новичков. Остальные, как распорядился Прохор, остаются на холме и прикрывают их сверху.

Теперь понятно, зачем «лучники» набирали людей со стороны. Для самой опасной работы. Использовать в качестве расходного материала. Выжившие гиены далеко не ушли. Сгрудились в километре от нас за пределами точной стрельбы из ружей и чего-то ждали.

Когда мы по ним стреляли, валились на землю они не быстро. То ли калибр мелковат, то ли твари очень живучие. Если они решат напасть, успеем ли мы их прикончить до того, как они до нас доберутся? Может начаться что-то вроде африканской охоты, когда на людей несется буйвол, те палят в него, попадают, а он все равно бежит и рогами врезается в толпу.

Стоит ли мне использовать магию? Решил, что пока не надо. Ружье в этих условиях почти так же эффективно, как клинок и другие заклинания, а если сталкеры узнают, что я — маг, то неизвестно, как отреагируют. Отношения с кланами простыми у них быть не могут. Поэтому не удивлюсь, если кто-то шмальнет вместо гиены в меня и назовет это несчастным случаем.

Пятеро моих коллег по рискованному походу за тушами совсем не удивились разделению охотничьей группы на людей первого и второго сорта, смиренно взяли веревки и начали спускаться с холма.

Крюки нам не пригодились, потому что легче было просто обвязать тушу. Крюки, наверное, для совсем проблемных случаев.

Но тащить огромное животное оказалось удовольствием еще тем. Вшестером мы справлялись едва-едва, несмотря на то, что ребята мы крепкие и почва была ровная и гладкая.

Отволокли одну тушу (к ней сразу подбежал старичок-шкуросниматель), и принялись за другую. Гиены по-прежнему стояли в отдалении и мстить за своих вроде не собирались. Это хорошо.

Одна туша, вторая, третья… умаялись мы до чертиков, но согревало то, что пока на нас не нападали. И таксидермист работал настолько быстро, что прям удивительно. Окровавленные шкуры он и сталкеры запихивали в мешки. Килограмм пятьдесят такой груз весил наверняка.

Осталось последнее туша. Я уже подумал, что сегодня все закончится без происшествий, но…

Зря мы боялись гиен. Мордой они может и злые, но, как оказалось, пугливые. А вот то, что полезло на нас из расщелин… Не одни кабанчики внизу живут. Подземный мир «зон» богат, обширен, и чего там только нет.

Какие-то лисы. Размером с большую собаку, рыжие, хвостатые и злые до безумия. Волной выскочили на поверхность и бросились к нам.

Пуля из крупнокалиберного ружья разносила лису чуть ли не на куски, но выстрелов они не боялись. Ни ружейного грохота, ни очень вероятной гибели.

Дыра в земле, из которой существа появились, находилось от нас в трех десятках шагов, но ружья мы держали наготове. Первая волна полегла вся, но потом надо перезаряжаться, а на это требуется время, и звери добрались до нас. На холм и даже к его подножию, на котором лежали туши гиен, они не побежали.

Люди закричали. Лисы сбивали их с ног, вгрызались в горло, в ноги, куда угодно, до чего могли дотянуться. Никому помочь я не мог — мне бы самому выжить.

Первого напавшего на меня зверя я отбросил пинком, второго — прикладом ружья. Потом я выхватил тяжелый нож, и он показал себя весьма эффективным оружием. Головы тварям он срубал на раз. Оставшиеся на холме стреляли вниз. Чей-то выстрел спас мне жизнь — лиса прыгнула на меня, отскочить я не успевал, но в воздухе ей оторвало голову.

Нападение закончилось так же внезапно, как и началось. Звери, словно по команде, бросились обратно в свою расщелину и исчезли.

Вытерев со лба пот, я оглянулся.

В живых из новичков остался я один. Понять, кому принадлежит какое тело, я не смог — они были изорваны и почти съедены. Первый же поход в «зону» стал последним.

С холма сбежали остальные охотники, быстро обвязали последнюю гиену и вытащили ее к холму, а потом кинулись помогать старичку снимать шкуры.

Прохор и сам работал, и подгонял остальных. Убраться отсюда ему не терпелось. Антип спустился к выжженному полю и ножом снял несколько лисьих шкур.

— Пригодятся, — коротко сказал он мне.

Когда со всем этим было покончено, двое сталкеров запихнули одно из человеческих тел в мешок. Я изумился, а потом вспомнилось, что для украшений нужны человеческие останки… вот и они. Другие тела остались валяться на черной земле. Учитывая, сколько здесь хищников, лежать им недолго.

Не специально ли нас подставили руководители группы? Пусть кто-нибудь погибнет, а мы за вас денежку получим? От этих мыслей стало совсем не по себе.

…Все — и шкуры, и тело убитого мы погрузили в кузов и поехали обратно в город. У меня настроение было так себе, зато у сталкеров очень даже хорошее. Добыли то, что нужно, и не получили ни царапины. Новички погибли, ну так они знали, куда шли.

Вернулись мы не к ангару, как я ожидал, а приехали на совсем другую улицу. Почти в центре города стоял небольшой двухэтажный особнячок с двориком за забором. Мы объехали его и остановились с другой стороны — там, где черный ход. А с третьей стороны дома виднелась дверь магазинчика.

Прохор нажал звонок, дверь открылась, он зашел и через минуту вернулся.

— Заносите, — коротко сказал он.

Мы выгрузили все, включая мертвое тело, на землю, потом затащили в подвал особняка и вернулись к грузовику. Прохор вышел через десять минут и остановился около машины, будто кого-то дожидаясь.

Я угадал верно. Скоро к нему подошел парень, очень похожий на тех, которые не дали мне пройти на улицу контрабандистов. Он шел очень уверенно, хотя был куда меньше габаритами, чем Прохор, который при виде него даже ссутулился, как нерадивый подчиненный на глазах начальника. Незаметно для всех я вызвал «видение» (оно позволяет не только лучше видеть, но и слышать), поэтому смог разобрать их разговор.

— Как сходили? — спросил парень у Прохора.

— Нормально…

— Потеряли кого?

— Нет! Ну, разве что пятерых новичков… я как чувствовал, что какие-то твари из расщелин полезут. Так что они пригодились.

— Сколько тел принесли?

— Одно, а больше пока не нужно. Хватит на все. Можно было бы про запас и остальные, но их мы бы не донесли. Шкуры тяжеленные, с ними мороки хватило.

— Ха, — засмеялся контрабандист, — что, все новички сгинули?

— Нет, один остался. Крепкий парень, сходим еще разок, если он не побоится, посмотрим на него, может, к себе подтянем по-настоящему.

— Это правильно, — зевнул бандит, — а теперь давай деньги.

— Сколько? — замялся Прохор.

— Сколько положено! Или ты думаешь, что я лишнее себе возьму? Чтоб ты в следующий раз предложил мне еще в карман, а меня попросил бы сказать Альбиносу, что вы добыли меньше, чем на самом деле? Я твои желания насквозь вижу! Но я не полицейский, взяток не беру. Да и Альбинос, если узнает, на куски порежет и меня, и тебя. Так что глупых вопросов чтоб я от тебя впредь не слышал!

Прохор вздохнул, достал кошелек и вынул оттуда деньги.

— До следующих встреч! — засмеялся бандит, шутливо ткнул Прохора кулаком в грудь и скрылся за углом.

Прохор залез в машину и на этот раз мы уже поехали к ангару. День клонился к вечеру.

По приезду он отозвал меня в сторону и протянул несколько купюр. Сто рублей. Не так уж и мало.

— Вот твоя доля, — сказал он. — Тут даже больше, чем полагается. Премия за то, что выжил. Тем, кто остался в зоне, деньги ни к чему.

— Одного мы захватили с собой, — я внимательно глянул на Прохора, но тот только пожал плечами.

— У тех, кто хочет заработать на зоне, жизнь такая. Сегодня ты несешь чье-то тело, завтра — твое. Или остаешься кормить монстров. Еще раз пойдешь или испугался?

— Пойду, почему нет. Я всегда был смелым.

— Ну, молодец, — Прохор пожал мне руку, и моя ладонь утонула в его ручище. — Тогда завтра в девять вечера будь здесь.

— Вечера? — удивился я.

— Да. Пойдем ночью. Некоторые вещи можно добыть только в темноте. Риск, но денег будет больше.

— Мне, как новичку, опять достанется самая опасная работа?

Прохор посмотрел на меня исподлобья.

— А ты, я смотрю, быстро смекаешь что к чему. Нет, в этот раз будет иначе. Да и ты хорошо показал себя. Такие, как ты, нам нужны. А то, что новичков отправили вперед… кого мне еще направлять? Своих? Кого я знаю много лет? Это тоже неправильно…

Прохор развел руками

— Короче, заболтались мы с тобой. Я все сказал. Завтра в девять, если не боишься, будь здесь. И не вздумай болтать о том, что видел! Особенно про мертвое тело в магазине. Хотя о таком все знают и так. И жители, и полиция. И никого это не интересует.

Он скрылся за дверями ангара, а я не спеша побрел на берег раздумывая над тем, что узнал сегодня. Сталкеры действительно платят «рассветным», и у тех в банде царит жесткая дисциплина. Не показывающего носа на поверхности главаря боятся, и очень. Тот, кто забирал у Прохора деньги, сегодня мог неплохо заработать, но не стал. Интересно.

Я полюбовался морем и пошел к себе. Хозяйка принесла ужин, я быстро перекусил и лег спать. Сегодня день был нелегкий и полный опасностей, и завтра будет ничуть не легче.

…Проснувшись, я решил, пока не настал вечер, сходить в магазин, к которому сталкеры привозили добычу из «зоны». Интересно, что там продается. То, что я один из сталкеров, там знать скорее всего не должны — когда переносился товар, никто к нам не выходил, и из окон на нас не выглядывал.

Я оделся как можно приличней, ведь магазин наверняка не из дешевых, и отправился его искать. Нашел легко, зрительная память у меня все-таки есть.

Вывеска на входе оказалась очень лаконичной, безо всякой рекламы, лишь надпись «Антикварный Магазин», и время работы — с девяти до шести.

Дверь так просто не открывалась, но на стене висел звонок. Я нажал кнопку, через несколько секунд неведомый механизм издал щелчок, и дверь слегка подалась наружу.

Магазин, к моему удивлению, находился в глубоком подвале, в который вела узенькая винтовая лестница. В конце ее меня ждала еще одна дверь, сделанная из обитого железом красно-черного дерева, а за ней, наконец-то, и само помещение магазина. Покупателей не было ни одного. То ли из-за раннего времени, то ли сюда вообще редко кто заходит. Бывают магазины «для своих» — этот, возможно, такой же.

Зал был небольшим и полутемным. Света от парочки крохотных ламп едва хватало, чтоб не споткнуться. За прилавком стоял жилистый мужчина лет шестидесяти в кожаной жилетке, он поздоровался со мной и спросил, что меня интересует.

Я ответил, что сначала хочу посмотреть на все, что есть в магазине. Продавец кивнул и сказал «все к вашим услугам».

А поглядеть в магазинчике, несмотря на темень, было на что. На плечиках висела одежда, за стеклянными витринами лежали кольца, браслеты и другие украшения, а в дальнем углу на полках стояло оружие — клинки и ружья с револьверами.

Однако никаких ценников и вывесок, что это и из какого материала, я не заметил.

— Спрашивайте, — пожал плечами продавец, как-то разглядев мое недоумение. — Я Виктор, владелец магазина. Те, кто приходит сюда, обычно знают, чего хотят. Тем, кого я не знаю, двери не открываются.

— Но вы меня увидели впервые в жизни, — удивился я.

Виктор усмехнулся.

— Ну как же, ведь вы были в команде сталкеров, которая вчера приносила материалы из зоны.

Я опешил, но быстро взял себя в руки. А Виктор-то остроглазый. Из окна, что ли, украдкой выглядывал и запомнил меня?

— Вы правы, — сказал я, — но сталкеры — не та публика, чтобы посещать ювелирные магазины. Денег у них не слишком много. Большие шансы на то, что двери в таинственный подвал перед ними просто не откроются.

На это Виктор опять заулыбался.

— Они бы ни за что не открылись, не заметь я, что вы, когда к Прохору подошел «рассветный», осторожно сделали заклинание, чтоб услышать то, о чем они говорят. Какой интересный человек, сразу подумал я. Маг, но скрывающий свою магию. А значит, не использовавший ее на «зоне», где она могла сильно помочь.

Вот это новости. Я почувствовал, как у меня сжимаются кулаки. Я шагнул к Виктору.

— Чего вы хотите?

Однако тот лишь улыбался.

— Я? Ничего. Ну или почти ничего. Я стал свидетелем чего-то непонятного, и решил, что смогу извлечь из этого пользу… какую, пока не знаю.

— Не боитесь оказаться там, где вас не ждут?

Виктор махнул рукой и поморщился.

— Нет, не боюсь. Я уже старый, повидал много чего, смерть мне страшна не слишком. Сталкеры мне безразличны, они смелые только с зоновскими тварями, а в городе цепенеют от ужаса только при виде кого-то из «рассветных». И сами «рассветные» мне нравятся не слишком… как и любые бандиты. Я плачу им за охрану (они называют это так), но на деле отдаю часть прибыли, и мне это надоело. О том, что я их не люблю, они прекрасно знают, но убивать меня им смысла нет, поскольку заменить некем, и прибыли они лишатся.

— Но ты не из «рассветных», — проговорил Виктор. — Свой человек среди сталкеров им не нужен, они и так их полностью контролируют. Да и с магами у них нелюбовь. Вместо магов у них лучшие в империи инженеры. И с адмиралом у тебя, скорее всего, никаких дел, шпионы — не его стиль, да и зачем ему сталкеры. Какая-то еще сила решила попробовать вмешаться в драку за товары с «зоны»? Тогда сообщаю, что буду работать с кем угодно.

Он засмеялся.

— Вы очень проницательны, — сказал я, — но немного не угадали. Я действительно знаком с магией, но я прибыл сюда издалека. С кланами у меня сложные отношения, общаться с ними я не хочу, а жить на что-то надо. Умение колдовать я скрываю, не люблю оказываться на виду. Только и всего. Буду вам очень благодарен, если вы никому не передадите свои наблюдения и содержание нашего разговора.

— Отличное объяснение, — кивнул Виктор, — меня оно вполне устраивает. Я никому ничего не скажу. Большое спасибо, что не стали угрожать мне — вот тогда бы я действительно сообщил о странном человеке везде, где только можно. А так — да пожалуйста. От вас мне никаких обещаний не нужно, можете даже сказать «рассветным», что они мне надоели, и увидите, как они начнут смеяться. После того, с чем я сталкивался на «зоне», не мне бояться людей.

Он развел руками.

— А теперь скажите, что хотели бы приобрести в моем магазине.

— Расскажите коротко, что у вас есть.

— Хорошо, — улыбнулся Виктор, — начнем с одежды. Куртки, брюки, рубашки, пиджаки и много чего еще, с трудом пробивающееся ножами и даже пулями. Насчет пуль, хочу сказать заранее — при попадании ребра они скорее всего переломают, поэтому тот, кто опасается покушения, одевает под куртку железный доспех. Да и пули бывают разные. Есть на зоне «железные черепахи» — из их панциря делают пули, перед которыми не устоит ничего. Работы много, но стоят такие патроны гораздо дороже золота. Что интересно, до обработки черепашьи панцири не такие уж и прочные. Впрочем, от огня, электричества, кислоты и всего, что так любят применять колдуны, одежда защищает лучше, чем от пули, хотя тоже не на сто процентов.

Глава 17

— А вот, — он вышел из-за прилавка и подошел к полкам с оружием, — кое-что другое. Стволы из металла, который добывался в шахте на краю «зоны» — жаль, сейчас ее закрыли. Бой удивительно точный! Револьвер стреляет, как винтовка! Отдачи почти нет, и весит, как перышко! А если зарядить его хорошей пулей — слона можно уложить! Ну и клинки, конечно. Острейшие — а не тупятся, хоть железный лом ими руби. И перерубят, если чуть-чуть сил потратить!

— Ну и украшения, как без них — Виктор широким жестом указал на витрины. — Особенно полезны для магов. Немного увеличивают запас магии, усиливают заклинания, все как обычно.

— А нет ничего, чтоб уровень повышало?

Виктор посмотрел на меня странно.

— Как говорится, спасибо за комплимент, но увы. Таких артефактов во всей империи, может, с десяток найдется. И стоят они, как хороший корабль. Не так давно было кольцо с простеньким заклинанием воздуха, тоже редкость, хоть и не такая — ушло влет за безумные деньги. Выкупил его, кстати, клан «воздуха», то есть их человек. Сказал, что и им пригодится, и не надо, чтоб в посторонние руки такая мощная вещь попадала. Ты не разговаривал ни с кем из клана «воздуха»? Настоящие аристократы. Наверное, последние в наше смутное время. Так что, будете что-то покупать?

— А есть что-нибудь из холодного оружия? Незаметное? То есть, чтоб выглядело, как обычный клинок?

— Есть, — усмехнулся Виктор, — думаешь, ты первый обратился с такой просьбой?

Он достал тяжелый широкий нож. Лезвие — сантиметров тридцать. Небольшая гарда и простая деревянная рукоять.

— Смотри.

Виктор ушел за прилавок и вернулся с видавшей виды табуреткой. На сиденье он положил металлическую пластину, а на нее — толстенный гвоздь в полтора сантиметра толщиной.

Нож Виктор протянул мне.

— Бей. Можно не изо всех сил, а вообще как хочешь.

Я с сомнением посмотрел на нож и ударил.

Раздался звон и гвоздь разлетелся на две половинки. На ноже — никаких отметил. Бритвенно острое лезвие не повредилось ни капельки.

— Сколько? — спросил я.

Виктор замялся.

— Бери в подарок, — ответил он, перейдя на «ты». — Он стоит огромных денег, но я могу позволить делать подарки. Забирай.

— Спасибо, — только и смог произнести я.

До вечера времени оставалась еще уйма, и я решил сходить к морю. Было интересно понять, насколько велика та «улица контрабандистов», и живут ли на ней вообще люди. Те дома, которые я видел, стояли заброшенными. Логово «рассветных», по рассказам, у берега под землей, но, возможно на поверхности тоже что-то происходит. Ни в какие конфликты ввязываться я не собираюсь, скажут уйти — уйду, но перед этим может чего и узнаю.

Я пошел с другой стороны, не через порт. Там меня уже видели, и при втором появлении едва ли поверят, что снова заблудился.

Табличек, обозначающих улицы, ближе к территории контрабандистов я не встретил, но то, что началась их территория, стало понятно сразу — пошли разбитые двух и трехэтажные дома. Такие же, как на другом конце улицы — с окнами без стекол, с разбитой черепицей на крышах и другими признаками того, что здесь никто не живет.

Похоже, я опять зашел на запретную территорию, но пока на это никто не обращал внимания. А как обратят, снова придется косить под дурачка. «Сами мы не местные заблудились». Гулял в этом районе я один, лишь однажды встретил какого-то человека в куртке с большой эмблемой на которой был нарисован парусник.

Скорее всего он не моряк, а из батальона охраны — личной гвардии адмирала, которую он использовал для темных дел. Человек мельком глянул на меня и пошел дальше. Что он здесь делает, ведь ему тут совсем не полагается быть — флот с «рассветными» на ножах. Тоже, что ли новичок, пошел и заблудился?

Но, как бы то ни было, мы разминулись по пути в разных направлениях. Он — к выходу с улицы, а я наоборот, поглубже в запретный квартал. Мне хотелось найти вход в подземелье, хотя я все больше предполагал, что оно спрятано в одном из старых домов.

И тут в окне показалось чье-то суровое лицо, а потом его обладатель выбежал ко мне из подъезда. «Рассветный». Какой-то он совсем злой. В прошлый раз с контрабандистами-часовыми мы поговорили и разошлись, а этот примчался, и не сказав ни единого слова схватил меня за воротник.

Парень он, конечно, крепкий — ниже меня, но шире в плечах, однако захват я сбросил за полсекунду. О борьбе бандит имел смутное представление, и когда я слегка вывернул ему руку, на его роже появилось удивленное выражение. Я отпустил его, он отпрыгнул, но только для того, чтоб наброситься на меня с кулаками.

— Тебе конец! — прошипел он. — По нашей улице нельзя ходить!

— Да я тут заблудился! — миролюбиво сказал я, увернувшись от парочки размашистых ударов.

— Мне плевать! — ответил бандит, и снова замахал руками, как мельница.

Нехорошо получилось, подумал я. Гражданин тупой и упертый. Объяснить ему ничего не получится. Другой бы уже двадцать раз догадался, что противник, так легко ускользающий от его кулаков, опасен и даже очень. Но бандюган, пыхтя, продолжал молотить воздух. С этим надо было заканчивать, и я ударил левым боковым навстречу. Коротко, но прямо в челюсть, и к тому же удар усилился из-за того, что бандит еще и сам на него налетел.

Он упал на спину, как подкошенный, потеряв сознание еще в воздухе, и ударился затылком о лежащий на земле камень. Жуткий треск ломающегося черепа я то ли услышал, то ли он мне померещился.

Под головой бандита начала образовываться лужа крови. Я пощупал его пульс. Он отсутствовал.

— Мертв, — пробормотал я и выругался.

Такого убийства в моих планах не было совсем. Теперь надо уходить, и шустро. Есть шансы, что меня никто не видел, поэтому я очень быстрым шагом удалился тем же путем, которым пришел. Никто меня не преследовал.

До вечера я сидел дома, ожидая, что в дверь постучатся коллеги невезучего контрабандиста. Однако никто ко мне не явился, и я стал собираться для похода в «зону».

Впрочем, «собираться» — громко сказано. Взял те же вещи, с которыми ходил в первый раз, только нож заменил на «элитный», подаренный мне владельцем магазина, и надел защищающие от вражеских зубов вещи. По виду они не слишком отличались от обычных, сталкеры, скорее всего, ничего не заметят. Обитающие на «зоне» существа меня впечатлили, и даже очень, поэтому дополнительные меры предосторожности не помешают.

В девять около ангара стояли все те же люди и тот же автомобиль, но с некоторыми отличиями. Новичков — ни одного (если не считать меня), также нет старичка-шкуроснимателя, зато сталкеров — два десятка. Ружье я получил то же, что и день назад. А еще каждому выдали по медному электрическому фонарю, (их полагалось крепить на плечо), и большие черные резиновые перчатки. Перчаткам я удивился, а потом увидел огромные резиновые мешки и удивился еще больше. Это что туда складывать нужно будет?!

А еще у каждого был длинный нож, напоминающий мачете. Мне хотели вручить такой же, но я сказал, что у меня есть свой, хотя и поменьше размерами. Выдававший оружие сказал, что большим сподручнее будет, но настаивать не стал.

О цели поездки знали все, кроме меня. Я тихонько поинтересовался у Прохора, зачем мешки, но он в ответ лишь пробурчал «узнаешь на месте».

На месте, так на месте. Залезли в кузов, поехали.

Сегодня дорога была немного другая. Из города выехали тем же путем, а потом свернули. Но черное грозовое пятно в небе говорило о том, что мы едем именно к «зоне», и никуда больше.

Когда автомобиль остановился, уже наступила темнота.

Мы построились для инструктажа.

— Повторяю для тех, кто не знал или забыл. Идем к озеру охотиться на светящихся медуз. Ночью они вылезают из воды и летают вдоль берега. Убиваем их и складываем в мешки. Брать только в перчатках, медузы сделаны из едкого вещества! Пули на них действуют слабо, поэтому лучше использовать ножи. Опасайтесь щупалец. Если среди медуз окажутся слишком большие — разворачиваемся и уходим, мы не смертники. Кому чего не ясно?

Всем было ясно все. Мы включили фонари и зашагали цепочкой к озеру. Идти пришлось несколько километров, и по дороге на нас напала какая-то похожая на чудовищного хорька тварь. К счастью, мы услышали приближение чего-то большого из темноты и встретили ее дружным залпом, который она не пережила.

Пришлось задержаться на несколько минут, вырезая с туши когти и клыки — Прохор сказал, что они стоят «хороших денег». Пока занимались этим, появились мелкие крысы-падальщики, но к нам они не приближались, терпеливо ожидая неподалеку. Понимали, что мы сейчас свалим и все мясо достанется им. Если, конечно, не прибегут поужинать какие-нибудь зверюги побольше.

…Опасно мы идем, думал я, когда путь возобновился. Фонари светят, как новогодние елки. Нас видно за десять миль, а мы не видим ничего, кроме кое-как освещенного пространства длинной в сотню шагов. Я сделал «видение» — оно выручало меня уже не раз — и с ним стало поспокойнее. Теперь местность вокруг хоть и не как днем, но видна.

Однако и без «видения» я заметил впереди сияние. Будто разгорелся огромный костер, но костер ярок, а этот свет был тускло-розового цвета. Понять, что там происходит, мешал небольшой перелесок. Пройдя его, мы оказались на берегу большого озера, над которым парили розовые светящиеся медузы.

Зрелище красивое, но страшное. Колокол медуз мог достигать метра-другого в диаметре, а еще вниз свешивались длиннющие щупальца. Медузы — существа хищные. Я увидел, как одна из них, пролетая над озером, опустила в воду щупальце, а когда вынула, оказалось, что она держит им небольшую рыбку. Потом медуза сунула ее себе в колокол и скоро рыба там напрочь растворилась.

— Штук шесть на убить нужно — сказал Прохор. — Совать в мешок надо быстро, иначе они растают. Жалеть их нечего, они хищники и нападают на все что увидят. По сторонам глядеть постоянно, из воды еще какая-нибудь тварь может вылезти!

Мы начали стрелять из-за деревьев, но пули и дробь большого вреда медузам не наносили. В них появлялись дыры, но они продолжали летать, как ни в чем не бывало. Наконец одна из них, изреченная пулями в решето, медленно опустилась на прибрежный песок.

По команде Прохора мы кинулись к ней, но остальные медузы, наконец, увидели врага и кинулись к нам. Они стегали нас жгучими щупальцами, а в верхней части колоколов у них был острый клюв, как у осьминога. Моя одежда и толстые кожаные куртки сталкеров более-менее защищали от яда, хотя, судя по вскрикам, кое-кого все-таки обожгло.

Медузы оказались не такими уж и непрочными. Я несколько раз заметил, как мачете застревало в их телах. А мой нож не подводил — резал, как раскаленная проволока масло.

Прошло минут десять и берег был усеян кусками тел медуз. У нас погиб один сталкер — тварь вцепилась ему клювом в голову, и у многих были ожоги. Меня одежда не подвела — во время боя я несколько раз чувствовал, как меня хлестали щупальца, но яд сквозь ткань не пробрался.

Выжившие медузы улетели на озеро и погрузились в воду. Розовый свет померк.

— Быстро собираем все и идем отсюда! — рявкнул Прохор. — Неспокойно мне.

Скоро все резиновые мешки были наполнены, завязаны… и тут озеро взорвалось. Что-то вылетело из воды, подняв огромную волну, обрушившуюся на берег и захлестнувшую нас почти до колен.

Медуза, похожая на тех, с которыми мы только что дрались, только в сто раз больше. И щупальца настолько же длиннее и толще. Медуза бросила их на берег, словно рыболовную сеть, и мы все в нее попались.

Все до единого человека, настолько много их было много, и они потащили нас в воду. Сталкеры принялись рубить их, но ни у кого, кроме меня, это не получалось. Мой нож быстро разрезал щупальце, и оно, отделенное от колокола медузы, начало извиваться, чуть ли не сплетаясь в узел.

Но чтобы спасти остальных, я вызвал «призрачный клинок». Он рассекал щупальца с не меньшей легкостью, чем нож. Я не дал никого утащить в воду, а потом принялся рубить саму медузу.

Несколько ударов, и в озеро потекла розовая полупрозрачная жидкость. Я и не знал, что у медуз бывает кровь. Соприкасаясь с водой, она вспыхивала и разлеталась маленькими искорками.

Вдруг медуза набухла и почернела — в ней будто появился бурдюк, наполненный чем-то темным.

— Берегитесь! — крикнул кто-то, и оказался прав — эта черная жидкость выплеснулась нас. Мы едва успели отскочить, но на многих попали брызги и прожгли в кожаных куртках дыры. Несколько капель долетело и до меня, однако моя куртка выдержала.

Но больше медуза сделать ничего не сумела. Мой меч изрубил поверхность ее колокола на лохмотья. В воздухе она держаться тоже больше не могла — упала в воду и медленно утонула.

— Уходим! — крикнул Прохор, мы похватали мешки и бросились через лес в направлении автомобиля. Тело убитого осталось лежать на берегу.

Дорога назад заняла меньше времени, чем сюда. И к машине мы шли гораздо быстрее (даже не шли, а бежали), и водитель (он с нами в зону не ходил), ехал, будто за ним гнались.

Мешки мы снова принесли в особняк Виктора и погрузили в тот же подвал. Представитель «рассветных» ночью нам не встретился, и Прохор никому деньги не отдавал — скорее всего, он это сделает позже, и мы без происшествий добрались до ангара.

— Завтра в три часа подходи, — сказал мне Прохор. Денег сейчас он мне не дал, видимо, это должно произойти тоже завтра.

Я вернулся домой и улегся спать. Мешали заснуть две вещи — убитый контрабандист и то, что я нежданно-негаданно раскрыл свои магические способности. Правда, всех спас, но вопросы наверняка возникнут. Ну, утро вечера мудренее.

Спал я почти до обеда, а потом отправился к ангару.

Там было человек тридцать — наверное, вся группа «лучников». Мало того, у меня сложилось впечатление, что именно меня и ждали. Ангар оказался освещен, горела куча расставленных по периметру ламп, и когда я зашел, то почувствовал себя будто под прицелом множества глаз.

Прохор подошел ко мне, и, не здороваясь, протянул пачку бумажных купюр — мою долю за поход. Потом он, пробуравив меня взглядом, произнес:

— Вчера ты всех спас. За это тебе большое спасибо. Но теперь нас волнует один вопрос — кто ты такой и почему не сообщил, что ты маг?

Сохраняя спокойствие, я спрятал деньги в кошелек.

— Мое имя — Александр, я его уже говорил. А что касается моих магических способностей… Во-первых, вы о них не спрашивали. А во-вторых, у нас не принято кричать о них направо и налево.

— Если бы сказал, что умеешь махать каким-то чёртовым лезвием, может, никто бы и не погиб!

— Если бы кто-то объяснял, что нас ждет и с чем мы встретимся, я мог бы планировать, что мне делать. — ответил я. — Как играть в открытую с людьми, которые делают тайну на пустом месте, мне неизвестно.

У меня создалось впечатление, что мой ответ понравился многим сталкерам. В их глазах читалась фраза «а ведь он, черт побери, в чем-то прав!», хотя открытой поддержки никто не выражал. Неодобрительно скривился только второй человек в группе — Антип.

Прохор почувствовал, что проигрывает словесный поединок этому непонятно откуда взявшемуся новичку.

— Хорошо, я понял тебя. А теперь скажи — ты хочешь быть участником нашей группы? Настоящим, не новичком, которые приходят, а потом либо гибнут в зоне, либо никогда больше тут не появляются?

— Да, хочу, — ответил я, чувствуя какой-то подвох.

— Тогда тебе предстоит драка со мной. Бой безо всякой магии, на одних кулаках. По правилам бокса. Ты должен продержаться одну минуту. Я видел, что ты парень сильный. Мы тут часто проводим поединки. Готов?

Глава 18

— Да, вполне, — ответил я.

Сталкеры образовали большой круг, посреди которого нам предстояло драться. Антип принес две пары перчаток — кожаных, совсем небольших — нечто среднее между классическими боксерскими перчатками и ММАшными. Никаких кап тут не наблюдалось, и я понял, почему у некоторых сталкеров была недостача зубов.

— В пах и по затылку не бьем — надеюсь, ты знаешь правила. Как решишь, что хватит, станешь на колено. Если, конечно, успеешь, — ухмыльнулся Прохор.

Я только пожал плечами. Мы сняли куртки и немного размялись.

Весом Прохор превосходил меня килограмм на тридцать-сорок. Но большой вопрос, умеет ли он боксировать…

Умеет!

Главарь сталкеров не бросился на меня с колхозными «размахайками», как можно было ожидать, а шагнул вперед и коротко ударил с передней руки. Я принял удар на предплечья — иногда я так делал, чтобы прочувствовать, настолько сильно бьет противник.

…Противник бил сильно, и даже очень. Плюс ко всему, несмотря на свои габариты, он оказался быстрым и боксировать умел. Неудивительно, в противоположном случае он вряд ли затевал поединок. А так он хотел показать, кто тут хозяин, несмотря на мои магические фокусы. Поэтому мне предстояла задача побить соперника в его же игре и на его территории.

Для начала я решил подвигаться и стал уходить от ударов на ногах вправо-влево. Ответных ударов я пока не наносил, но и кулаки Прохора меня не доставали, проносились в нескольких сантиметрах, хотя пару раз чиркнули мягкой набивкой по щекам. Прохор заметно озадачился, но упорно продолжал меня преследовать, нанося «двойки» — удар передней левой рукой, и сразу вслед за ней — правой. Через полминуты он понял, что пора что-то менять, и выбрал другую тактику — второй удар стал бить не в голову, а в живот.

Его спрятать сложнее, и один раз он приложился довольно неплохо. Дыхание не сбил, но толпа вокруг довольно закричала. Ободренный успехом, Прохор помчался на меня с удвоенной энергией, и я решил, что пора отвечать, хотя минута, которую я должен продержаться, уже благополучно завершилась.

Поэтому я, когда он снова ударил передней рукой, отклонился немного назад, совсем чуть-чуть, чтобы кулак на волосок не долетел до меня, и когда Прохор начал отводить руку назад, ударил справа и попал точно в подбородок.

Прохора качнуло, и я добавил еще левый крюк, он тоже угодил в челюсть. Главарь сталкеров зашатался, но добивать я не стал, надеясь, что поединок сейчас закончится. Однако не тут-то было. Быстро оклемавшись, Прохор вновь замахал кулаками.

Хорошо, сказал я, и изменил тактику — начал раз за разом бить в его правый бок, то есть по печени. Уклоняюсь от удара — и левый крюк. Раз за разом, и очередного удара Прохор уже не выдержал. Скривившись от боли, он встал на колено, а потом и вовсе лег на пол, даже тихонько застонав.

Вокруг меня стало тихо. Такого, как я понял, не ожидал никто. Поединок превратился в унижение для руководителя сталкеров. Что же теперь будет?

Ко мне подошел Антип и, не глядя в глаза, мрачно процедил:

— Ты принят. Завтра приходи в течении дня, обсудим детали. А сейчас уходи.

Тому, что сейчас надо уйти, я обрадовался. Очень уж неприятная ситуация с избиением их главаря.

Вернувшись домой, я стал думать, как поступить дальше. Драка с Прохором была инициативой не моей. Он мне предложил повоевать на кулаках, не я ему, но теперь у меня такое чувство, будто я заполучил новых врагов.

Сказать себе, что сам виноват — на это способны немногие, и на лице Прохора с Антипом было написано то, что они привыкли действовать, а не терзаться угрызениями совести. А самое плохое в том, что поскольку в таких бандах главарь обязан быть самым крутым, вполне возможно то, что меня попытаются устранить. Там, куда мы ходим, полиции нет. Да и в городе толку от нее не особо, как я уже понял.

Пошагав в раздумьях по комнате, я решил сходить к Виктору, в его подвал-магазинчик. Может, подскажет что дельное.

Через полчаса я был уже там. В магазине снова не оказалось ни одного покупателя и на месте продавца опять стоял Виктор, загадочно улыбающийся, как Сфинкс.

Я рассказал ему о том, что случилось.

— Не знаю, как поступить. С одной стороны, меня приняли, я теперь в авторитете, но что-то мне все не нравится. Боюсь, не простят то что, я заставил их главного валяться на полу.

— Правильно рассуждаешь, — кивнул Виктор. — Очень правильно. Прохор — человек простой, он может и скоро забудет, как получил по физиономии, но у его заместителя Антипа характер другой. Мерзкий и злопамятный, за это его в банде многие очень не любят, и он там только оттого, что Прохор доверяет ему. А сейчас авторитет Прохора упал и положение Антипа тоже пошатнулось. Да и вообще, исключать того, что через несколько месяцев к тебе подойдут сталкеры и предложат возглавить банду, исключать нельзя. Вероятность, что Антип во время очередного похода выстрелит тебе в спину, почти стопроцентная.

Я грустно вздохнул.

— И что же мне делать, застрелить его первым? Как-то не хочется.

— Да и нельзя. Такого тебе не простят, даже если ты сделаешь все тихо. Тебя обвинят в любом случае и против тебя встанут даже те, кто не любит Антипа, потому что новичок, в первый день избивающий главаря, а на второй убивающий второе лицо, всех напугает. А сталкеры люди простые, от того, что их пугает, они постараются избавиться. Неуязвимым ты не являешься точно.

— Ясно. Из «лучников» придется уходить. Но чем заниматься дальше, не знаю… Хоть в охранники подавайся. Или другую группу сталкеров ищи, но, думаю, они общаются с «лучниками» и узнают, что произошло. Захотят ли связываться с таким человеком — вопрос.

Виктор рассмеялся.

— Конечно, не захотят… Мутный тип с магией и умением залепить в челюсть — от таких надо держаться подальше.

А затем он хитро посмотрел на меня.

— Как ты думаешь, откуда появился этот особняк и магазин?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Подумай. Ответ лежит на поверхности.

— Даже не подозреваю.

— В молодости я был сталкером.

Я присвистнул.

— Никогда бы не сказал.

— А про это уже мало кто знает, — улыбнулся Виктор. — Да, был сталкером, неплохо заработал на этом, потом стал нанимать мастеров и делать из добычи разные вещи…, а дальше всему научился сам, и почти перестал нуждаться в посторонних. Конечно, приходится платить «рассветным», но времена такие, что платить кому-то придется — не им, так полиции или дикому батальону нашего адмирала. Я мало чего боюсь, но воевать со всем миром у меня желания нет.

Я слушал молча. А Виктор-то человек очень интересный.

— Заработал в сотни раз больше, чем другие сталкеры, потому что входил в правильную группировку. Угадай, в какую?

— Откуда мне знать, — удивился я. Мне никто, кроме «лучников», не известен.

— Все ты знаешь, — ухмыльнулся Виктор, — потому что ответом будет «ни в какую». Я ходил в зону один! Разве что иногда брал специалиста по разделке туш — я с этим возиться не люблю.

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Как ты это делал? Звери в зоне ходят толпами, с ними и много народа едва справляется!

— Все так говорят! Но они не правы. Точнее, не совсем правы. Надо браться за такие задания, которые не требуют больших войн. Тихонько пробраться вглубь и что-то утащить — вот что один человек сделает лучше большой группы. Много народу легче заметить — к ним сбегаются хищники, а добыча, если у нее немножечко есть мозги, наоборот, прячется.

— Вот как, — сказал я.

— Да! — развел руками Виктор. — И я это делал, не владея, как ты, магией. Поэтому в самый центр «зоны», к лучшим вещам я так и не добрался. Но ты, если захочешь, можешь попробовать.

Я задумался.

— А проблем у меня со сталкерами у меня не будет?

— Нет. В Мурманске их немного и они друг с другом не ссорятся. Если будут что-то делить, «рассветные» им быстро все объяснят. Тут они за порядком как раз следят.

— А сами рассветные что скажут?

— Ничего абсолютно. Платить все равно придется, поэтому какая им разница, ходишь ты на зону один или с кем-то? Больше добычи — больше прибыль, вот и все их рассуждения. С ними я тебя, если что, сведу, и сам обо всем договоришься.

— Но как я узнаю, где находятся ценные вещи? И что они из себя представляют? Для меня что шкура гиены, что кусок медузы или зуб хорька — все едино.

— Я тебе помогу. Я и сам многое знаю, и сталкеры мне рассказывают. Что-то они добыли, что-то не смогли — но видеть-то видели! Значит за той добычей может сходить кто-то другой.

— Подумаю, — сказал я, хотя все про себя уже решил. Тем более, что других вариантов не оставалось. Но мне не хотелось мгновенно соглашаться.

— Подумай, а пока у меня для тебя кое-что есть.

С хитрой усмешкой Виктор достал из-под прилавка лист пергамента. На нем карандашом изображался шестиугольник стихийной магии. Нижний угол, соответствующий магии «призрачных клинков» был заштрихован. А под ним виднелся рисунок — человечек протягивал вдаль длинную-длинную руку.

— Что это?

— Очень большая редкость. Телекинез, заклинание призраков. Полезная штука, насколько я могу судить. Позволяет двигать вещи на расстоянии. Много лет лежало у меня, никому не нужное. Ни один мастер клинков ко мне не заходил. Их всегда было мало, а потом и те почти все сгинули.

— Сколько оно стоит?

— Пятьсот рублей, — ответил Виктор. — Извини, больше дарить ничего не могу.

Я выложил деньги и забрал пергамент. Дорого, но заклинания — не то, на чем стоит экономить. Тем более заклинаниями «клинка» — учителей, похоже, тут днем с огнем не сыщешь.

…Прибежав к себе, я принялся медитировать. Замок теней оказался на месте и пустил меня к себе. А через полчаса я уже мог переставить вещи на полке у другой стены дома.

Для расстояния, на котором действовал телекинез, квартиры было мало, и я вышел на улицу во двор. Прохожие отсутствовали и мне никто не мешал. Проведя серию экспериментов, я установил, что могу двигать нетяжелые предметы на расстоянии метров до тридцати. Дальше — никак. Долбануть телекинезом по морде тоже не получалось, я даже расстроился. Ну да ладно, и так неплохо. Пригодится.

Пока я занимался потихоньку, наступила темнота. Я вернулся в квартиру и вдруг со стороны порта послышались выстрелы. Один, второй, третий, потом еще и еще. Я сбился со счета, вышел на балкон, но оттуда ничего не было видно. Дальше раздались несколько взрывов, и стрельба начала стихать. Что же случилось?

Что бы там не произошло, меня это не касалось, но любопытство не позволило оставаться дома. Я пошел в порт.

На берегу рыбачило несколько мужчин. Как я понял, они только пришли на ночную рыбалку — наверное, в темноте рыба клюет чаще, но пока что улова почти никакого было не видать.

Разве что у одного за спиной лежало и разевало пасть какое-то страшилище, напоминающее глубоководного морского черта или как называют эту рыбину, у которой пасть в половину тела. У самой воды рыбаки на шестах повесили лампы — рыба должна увидеть огонь и приплыть ближе.

— Не знаете, почему стреляли? — спросил я у ближайшего мужика. Несмотря на ночь, он был в панамке и постоянно приглаживал отвислые усы.

— Отчего же не знаю, очень даже знаю. «Рассветные» воевали с «батальоном». Ну и пусть воюют, это не мое дело. Такое иногда случается.

— А из-за чего воевали?

— Давеча убили часового «рассветных». И еще так странно, голыми руками и на их территории, куда никто в здравом уме не заходит. А поблизости видели кого-то из батальонных. Кого — неизвестно, но на него и подумали. Вот и начались «разборки». Постреляли малость друг друга. Ну да ничего, постреляют и успокоятся. Лишь бы большая война у них не началась, а то всю рыбу распугают.

Вот оно что, как выяснилось. К счастью, меня, кроме погибшего, никто не заметил. Повезло, но больше я в тот район не пойду. Слишком опасно.

Дома я уже собирался лечь спать, а потом вспомнил про своего астрального котенка. Не пришел ли он в себя после той битвы с горными великанами?

— Привет — промяукал Стикс, появившись у меня на столе. — Ты не забыл про меня?

— Привет — ответил я. — Очень рад тебя видеть. Закрутился, но и работы для тебя не было. Опасностей случилось через край, но нужно было скрывать, что что я маг. А появись ты… впрочем, теперь, наверное, можно. Меня все равно разоблачили.

Мне показалось что котенок улыбнулся.

— Будь поосторожнее — сказал он. — У меня для тебя хорошие новости. Смотри.

И он вдруг на моих глазах начал расти и за секунду превратился в большого взрослого кота.

— Ух ты, — только и смог произнести я.

— С великанами я дрался недолго, но новый уровень получил, — потянулся Стикс и выпустил когти.

А коготочки-то теперь у него очень ничего. Такими располосовать кого-нибудь нехорошего можно запросто.

— А ты случайно ничего не знаешь про «зоны» в этом мире? — спросил я. — Почему они появились и откуда в них столько жутких тварей?

— Увы, — ответил котенок. — Я в твоем мире ориентируюсь плохо. У нас ничего такого нет. Тишина и спокойствие, даже скучно. Поэтому я с удовольствием буду приходить тебе на помощь.

— Эх, бросить бы все, да попасть к тебе, — улыбнулся я.

— Не получится. Да ты и не захочешь. Тебе нужны приключения, а у нас тихо, — ответил Стикс и начал медленно растворяться в воздухе. — Пока!

— Счастливо! — ответил я, погасил лампу и свалился на кровать.

Проснувшись утром, я решил, что хочу все-таки сходить к сталкерам, сказать, что в «зону» с их командой больше не пойду. Мало ли где еще придется столкнуться, и лучше сохранить нормальные отношения.

Если я буду в стороне, то так и случится — формально я с ними не ссорился, никаких претензий на захват власти у меня нет, а то, что их босс дерется хуже, чем кто-то… ну, он же наверняка не считал себя чемпионом планеты по боксу.

А про то, что я решился быть сталкером-одиночкой, я промолчу. По крайней мере сейчас. Дальше будет видно, как и что.

Рожа Антипа, встретившего меня около базы «охотников», была мрачной, но заметно посветлела, когда я сказал, что больше не в их группе.

— А почему? — как бы расстроился Антипа, при этом облегченно вздохнув. — Чего тебе так не понравилось? Боец ты сильный, и маг к тому же. Мог бы рассчитывать на хорошую зарплату.

— Нет, — ответил я, — не мое это. Буду заниматься другими делами.

— Ну, как знаешь. Второй раз мы тебя к себе не позовем. У нас строгие правила.

Пожав друг другу на прощанье руки, мы разошлись, и я пошел к магазину Виктора.

— Согласен, — сказал я, оказавшись в подвале. — По крайней мере, попробую, может, и получится. Но шкуры драть я не умею, как вывозить добычу, я не знаю, на местности не ориентируюсь, и где брать заказы, кто бы подсказал.

— Ну насчет заказов ответ простой — пока что я буду говорить тебе, что нужно. Снимать шкуры — есть в городе живет два десятка человек, специалистов в этом вопросе. По моей рекомендации любой из них пойдет с тобой, а потом будет держать язык за зубами, это у них профессиональное. И автомобиль я тебе разыщу — не грузовой, он тебе не нужен, а обычный, но с большим багажником.

— Вот это хорошо, — кивнул я. — Тогда давай задание.

— Одну секундочку, — ответил Виктор, открывая дверь возле прилавка. — Я сейчас.

Вернулся он действительно быстро, и принес с собой карту. Точнее, карандашные наброски, но сделанные хорошо и красиво.

— Смотри, — сказал он, расстелив карту на прилавке. — Есть место, до которого я добраться не смог. Точнее, смог, но ничего сделать у меня не получилось. Вот тут начинаются границы зоны — кстати, если ты будешь внимательным, то почувствуешь, что воздух в ней чуточку наэлектризованный, наверное, поэтому твари ее не покидают. Здесь остановится машина, дальше ты пройдешь несколько километров пешком. Опасностей особых не встретишь, если только большая зверюга сюда заберется, но вроде таких не наблюдалось.

Глава 19

— Но не подходи к большим лужам, — продолжил он, — это не лужи, а глубокие ямы, и под водой может спрятаться все что угодно. Проходишь до заброшенной деревни — она стояла тут еще до того, как появилась «зона». Местных там уже нет — всех сожрали, хотя, по слухам, кое-кто выжил и превратился черт знает во что. Страшно?

— Нет, — ответил я. — Я уже что-то такое видел.

— Вот и чудненько. Мимо брошенных домов быстрым шагом, и через пару верст увидишь цветочное поле, но котором растут эдакие одуванчики, только в метр высотой. Вот эти цветочки и есть тут самое страшное. Они слепые, но чувствовать — чувствуют, и еще хищные. Выдирают корни из земли и ползут, причем ползут быстро. Голова этих одуванчиков состоит из стрел с оперением, ими они кидаются метров на тридцать запросто. Стрелы ядовитые. Яд не очень сильный, в меня пара таких стрел втыкалась, вроде выжил, но приятного мало. На поле много скелетов валяется — и животных, и человеческих. Не всем так повезло, как мне. Защитная одежа на мне была, что надо, но спасала лишь отчасти.

— Да уж… от одуванчиков мне бегать пока не приходилось.

— Ага! Резать цветочки не надо — пойдет тревога. Их надо аккуратно обходить и идти к реке. Около нее растут совсем странные цветы — увидишь, сам догадаешься. Светятся и шевелятся. Вот один из них надо срезать. Магию он излучает сильную, для чего-то точно пригодится. Подойти к нему не выйдет — берег болотистый, причем земля, как я подозреваю, немножко живая — очень уж она лихо сожрала двух сталкеров прямо на моих глазах, никакие зыбучие пески так не могут. Если ты магией сможешь срезать цветок и перенести его через голодную землю — заплачу пятьсот рублей. Веревкой тащить не пробуй, земля почувствует, что по ней что-то движется, и сожрет вместе с веревкой. Я пробовал парочку хитрых приспособлений, но ничего не вышло.

— Ясно, — согласился я, — попытаюсь сделать. А одуванчиков тех тебе не нужно? Наверняка придется срезать парочку.

— Пока нет. Из них можно стрелы для арбалетов делать, но арбалеты сейчас идут плохо. Люди обленились, им только огнестрельное подавай, хотя магический арбалет посильнее будет. Но сейчас стрелять из арбалетов не умеют. Эх, были люди в наше время… Так, значит — приходи завтра в девять сюда, тебя будет ждать автомобиль. Куда ехать, водитель знает, карту, если хочешь, можешь взять с собой. Все понятно?

— Да, более чем. Думаю, все получится. Что ж там за цветы страшные. Надеюсь, не взорвутся у меня в сумке.

— Тоже на это надеюсь. Но, скорее всего, не взорвутся. Таких случаев еще не было. Хотя все когда-то случается впервые.

…Автомобиль, поджидавший меня следующим утром, выглядел более чем оригинально. Увидев его, я поначалу не поверил глазам. Специфическое чувство юмора у Виктора, ничего не скажешь.

Катафалк. Самый настоящий. И водитель, длинноволосый худощавый мужчина лет сорока, вышедший мне навстречу, черным одеянием удивительно напоминал гробовщика.

— Игорь, — представился он.

— Вы от Виктора? — на всякий случай спросил я, хотя автомобили в городе настолько редки, что случайного совпадения быть просто не могло.

— Да, — гордо сказал водитель-гробовщик, — именно от него! С предписанием отвезти вас в «зону», а если что пойдет не так, то и похоронить. Не волнуйтесь, похороны уже оплачены. Все будет сделано по первому разряду. Если б вы были живыми и увидели, как вас хоронят, вам бы очень понравилось.

— Но зачем катафалк?! — не удержавшись, спросил я. — Почему именно он?

— Потому что очень удобно! Места впереди — для людей, там двое-трое вполне усядутся, а задняя часть автомобиля — для добычи! К тому же, «зона» — место рискованное, и часто бывает, что кто-то, ехавший к ней на переднем сиденье, возвращается уже в заднем отсеке… но, опять-таки, очень удобно! Гроб в машине у меня всегда имеется. Гробовщики — люди предусмотрительные. Где поедете, спереди или сзади? Чем удобно сзади, там можно поспать во время дороги. Да и, с вашей работой, к поездке в грузовой части катафалка надо привыкать.

— Нет, — мрачно ответил я, — на переднем сиденье. А обратно — это уж как получится.

Гробовщик действительно оказался парнем запасливым. В багажнике у него лежал плотно закрывающийся бурдюк, из, как было сказано, «обработанной кожи», которую не возьмет никакая кислота, огромная аптечка с кучей лекарственных препаратов и набор жуткого вида ножей для снятия шкур.

Ну и, разумеется, гроб. Качественный, большой, глядя на него, гордо сказал гробовщик, даже высокий парень вроде вас влезет.

Очень хотелось посоветовать ему заткнуться, а то и просто дать по роже за такие прогнозы, но я сдержался.

Ехали, к счастью, молча. Перед глазами покачивался подвешенный на зеркале маленький скелет.

— Буду стоять тут до темноты, — сказал на прощанье гробовщик. — Если до этого времени вы не вернетесь в живом виде или хотя бы в умирающем, я поехал, меня клиенты ждут.

— Понятно, — ответил я и зашагал по отмеченной на карте тропинке.

Дорога проходила по степи, поросшей чахлой невысокой травой. Почва сухая, но по пути, как и говорил Виктор, встретилось несколько больших луж-водоемов, выглядевших здесь очень странно.

Две из них я обошел далеко стороной, а около третьей меня все-таки разобрало любопытство, и я решил ненадолго задержаться, посмотреть, что же это такое.

Сначала постоял минуту-другую на расстоянии двадцати метров, но не заметил ничего. Тишина, поверхность воды гладкая, только иногда рябь от налетевшего ветерка. Подошел ближе — тоже ничего.

Может, все не так страшно? Вот я уже в пяти шагах от лужи. Присмотрелся — а из воды какие-то тоненькие, черные, как у насекомого, усики торчат и пошевеливаются. Спасибо, я все понял, пробормотал я, и попятился назад. Встреча с их обладателем в мои планы сейчас не входила.

И вообще, я человек меркантильный — скажут мне принести черепную коробку сидящего в луже монстра — принесу, не скажут — помашу ему издаля ручкой. Ничего личного, просто бизнес.

Больше пока ничего страшного не встречалось. В небесах, правда, я заметил неторопливо парящую птицу, что-то вроде орла, причем размеров громадных, но она ко мне интереса не проявила. Видимо, мелковат. Ей бы кабанчика весом в полтонны, а с меня какой прок, даже перекусить перед обедом не получится. А потом она и вовсе улетела. Как-то птичка ухитрялась лавировать среди бушующих в небе ветров.

Через несколько километров в низине показались брошенные деревенские домики. Черные, полусгнившие, как ядовитые грибы в лесной чаще. Виктор говорил, что местных там нет, хотя и без полной уверенности. Я скастовал «видение», положил ладонь на рукоять ножа и двинулся между домов.

Заклинание «видения» — штука хорошая, но если его постоянно использовать, нервы быстро станут ни к черту. Контуры предметов искажаются, что-то светится замогильным светом, что-то шевелится, отовсюду какие-то потусторонние звуки… Брр. Это заклинание надо валерьянкой запивать. И лучше всего спиртовым раствором.

Однако сейчас, судя по звуку, что-то действительно происходило. За домом раздалось шуршание и оно потихоньку приближалось ко мне. Как же лучше поступить? Может, просто убежать? Звук приближался медленно.

Но на обратном пути мне идти той же дорогой, а существо к этому времени может затаиться в засаде и так просто его уже не обнаружишь. Так что лучше уладить вопросы сейчас.

Шуршащее создание показалось из-за стены, и я содрогнулся. Такие звуки оно издавало потому что ползло, а выглядело оно как… как симбиоз человека и змеи.

Человек, туловище которого лишилось рук и ног, зато вытянулось на десяток метров. Наверное, крестьянин, который жил здесь, когда появилась зона, и мутировавший из-за ее темной магии. Увидев меня, он зашипел.

Голова у него была почти обычных размеров, ну, может, немного распухшая, но змеиное тело… если такое обовьется вокруг тебя, дышать ты уже сможешь. Именно так убивают добычу анаконды. Поэтому ждать, пока он ко мне подползет, я не стал — бросил в него магическим булыжником и тот снес ему череп. Зверь в агонии принялся извиваться. Зацепив хвостом, чуть не снес стену одного из домов…, а потом затих и я пошел дальше.

…А вот и обещанное поле с одуванчиками. Шикарные цветочки. Что там говорил Виктор, в метр высотой? Давно он тут не появлялся. Под два метра цветочки уже вымахали, а то и больше.

И то, что головы «одуванчиков» состоят из стрел с пушистым белым оперением, видно даже отсюда. Растут цветочки не часто, расстояние между ними метров пятнадцать — двадцать, но чует мое сердце, просочиться незаметно не выйдет.

Защитит ли меня одежда от метательных снарядов? Ножом-то она не прокалывается, но кто знает, что эти могут. А еще они умеют передвигаться, поэтому если один убьешь, сбегутся все, а поле огромное, как в колхозе-миллионере.

Подумал я и решил кое-что попробовать. Сделал голема и приказал ему идти на поле, стоять там неподвижно, ни в какую драку не ввязываться, что бы не случилось. Голем — он земляной, его не жалко отправлять в разведку.

Дальше случилось то, от чего моя челюсть упала до земли. Голем — ростом под два метра, хороший, толстый, ни в чем не сомневающийся, пошел на одуванчиковое поле… и не дошел.

Одуванчики извивались, как одержимые дьяволом, и кидали в него стрелы, превращая моего истукана в огромную подушечку для булавок.

Это я предвидел, но считал, что ему от этого не будет ни холодно, ни жарко. Зомби на кладбище от него здоровенные куски отгрызали, а он знай себе лупил их кулаками…, а тут три-четыре десятка впившихся стрел, и он замедлился, потом встал и рассыпался грудами земли.

Пара «одуванчиков» приковыляла к нему — я сказал «приковыляла», но на самом деле они подошли к нему со скоростью идущего быстрой походкой человека, однако, убедившись, что он не из плоти и крови, потеряли к нему интерес. А то б скорее всего сожрали.

Обалдеть. Отравленные что ли стрелы? Специальным антиголемовым ядом? И что мне теперь делать? На поле, кстати, кое-где валялись скелеты и животных и людей. Есть повод для пессимизма.

От злости я рубанул один цветок «призрачным клинком». С одного удара он не упал, только с трех, и тут же на всем поле раздался сигнал тревоги — к упавшему подбежали десятки его собратьев, зловеще наклонив белые головы — дескать, кто тут напал на наших. Я к счастью, отошел далеко и почувствовать мое присутствие они не смогли.

Я сел на землю и перебрал в голове все доступные мне заклинания. Ничего не подходило. Уничтожать каждый одуванчик — никакой энергии не хватит. К тому же я, дурья башка, своим големом и уничтожением одного растения собрал на пути у себя целую толпу.

А если…

Про огненный шарик из кольца я совсем позабыл. Сжечь поле не выйдет, но, возможно, получится отогнать одуванчиков… и энергии заклинание просит всего ничего…

Первый шарик ударился о землю в пяти шагах от ближайшей твари и превратился в маленький, быстро затухающий костер. Опасности для одуванчика не было никакой, но тот живо ретировался от него на своих корнях-ножках, причем весьма далеко.

Ага! За первым шариком полетел второй, третий… И скоро для меня на поле образовался широкий проход. По идее, если я буду двигаться в центре, меня не заметят…

Однако заклинание «каменной кожи» я все-таки наложил. Хуже не будет подумал я хотя идти в этой каменно-земляной обертке было страшно неудобно.

Как средневековый рыцарь, которого в доспехах на лошадь подъемным краном сажали. Однако поле миновал без неприятностей. Ни одна стрела испытать прочность заклинания не прилетела.

Пройдя поле, я «шкуру» тут же сбросил. Может, штука и хорошая, но не по мне. Подвижность исчезает, жарко, ни черта не видно… когда обломки «кожи» с меня спали, я взял большой кусок и попробовал его пробить ножом.

Получилось. С трудом, но все-таки. Защита, выходит, далеко не стопроцентная на этом уровне. Хотя мой нож и стальные гвозди рубил, не напрягаясь.

Будем надеяться, что самое сложное позади. А впереди река — вон она, за лесочком. Идем туда…

А перед ней — цветок, за которым я пришел. Похож на мак, такой же красный, но гораздо больше и в тысячу раз ярче. Жаль такую красоту рубить…, а нет, не жаль — растет цветок прямиком из человеческого скелета. Нашел на этом берегу кто-то свою судьбу, а растение оказалось людоедом.

И земля вокруг него какая-то странная. Будто перепаханная, хотя кому тут ее пахать, и сырая, какой она бывает после долгих дождей. Но в десятке метров от нее дожди почему-то не шли. Все высохло, аж потрескалось. Поэтому я на нее ни ногой. Да и Виктор предупреждал.

Ладно, дальше по идее, все просто. Срезаю цветок «магическим клинком» и утаскиваю «телекинезом». Одуванчики проход еще не загородили, а если это сделают — снова отгоню.

Упал цветок на землю, срезанный одним взмахом клинка. Ничего не случилось после его падения. А потом я, как и планировал, поднял его «длинной рукой» и ей же положил в бурдюк. Прикасаться к цветку-людоеду желания нет. Вот и все. Я сделал то, что годами ни у кого не получалось. И вдруг…

Земля, вид которой мне так не понравился, вздыбилась, и из нее появилось чудовище. Что-то вроде моего земляного голема, только втрое больше и рук у него целых четыре. Монстр разинул пасть и направился ко мне.

Я опешил, но взял себя в руки быстро. Первым делом я вызвал своего голема — надежды, что он справится с этой тварью, не было, но хоть задержит.

Задержал, но совсем ненадолго. Разлетелся на куски от нескольких ударов. Я ударил монстра «призрачным клинком», но эффекта не было никакого.

Дальше стало еще веселее — разогнанные мной одуванчики заняли проход, по которому я сюда попал, поэтому бежать не получится. Как вовремя, однако. Не из единого ли центра управляются все прибрежные твари?

Я сделал еще одного голема, чтобы отвлечь внимание от себя еще хоть на чуть-чуть (сил вызов отнимает много), и осмотрелся.

Да, я был прав, как никогда. В отдалении рос еще один цветок, один к одному с тем, что лежал у меня в заплечном мешке, причем это проклятое растение извивалось, будто жестами руководя происходящим на берегу спектаклем.

Но как дотянуться до него? Через землю, из которой вылезают такие твари, идти нельзя, а для всех заклинаний слишком далеко. Хотя…

— Стикс! — заорал я, что было силы. — Стиииикс!

Котенок появился мгновенно, и уже не совсем как котенок, а в облике большого кота с жуткими когтями.

— Ого, — флегматично сказал он, оглядев земляную тварь, добивавшую второго голема. — И что с этим делать?

— Вон цветок, — заорал я, — он тут главный! Только на эту землю не наступай, к одуванчикам не подходи, и вообще будь осторожней! Тут какая-то жесть творится!

— Понял, — коротко сообщил Стикс, одним прыжком перепрыгнул полосу нехорошей земли и помчался к жестикулирующему цветку.

Я тем временем сделал еще одного голема, и тупой монстр опять отвлекся на него. Однако после этого я почувствовал себя так, будто пробежал кросс с полным кирпичей рюкзаком.

Стикс прыгнул на цветок, однако тот поймал его руками-стеблями, после чего кот вместе с ним упал на берег. Поднялась пыль, скрывшая их место битвы, и понять, что там происходит стало невозможно.

Земляная тварь разорвала очередного голема и пошла ко мне. Я попробовал вызвать еще одного, но не смог. Силы кончились.

Чудовище приближалось не спеша, будто понимая, что я никуда не денусь, и шансов у меня не больше, чем у пойманной кошкой мыши. На его лице появилось подобие ухмылки, хотя, скорее всего, мне это просто мерещилось.

Глава 20

И тут чудовище замерло. Просто застыло с приподнятой для шага ногой, а затем начало рассыпаться. Я посмотрел на берег и увидел там своего котенка. Он вернулся в свое первое тело и, держа в зубах отгрызенный цветок, очень напоминал рисунок на поздравительной открытке.

Земляной монстр рассыпался окончательно, а Стикс перепрыгнул ко мне.

— Цветок питается кровью, — сообщил он. — Будь с ним поосторожнее.

— Спасибо, — поблагодарил я его, и бросил хищное растение в бурдюк.

— Как вообще дела? — просил Стикс.

— Нормально. Вот, на работу устроился. Добываю тушки непонятных зверей. Платят хорошо, но работа нервная.

— Понятно. Чем-нибудь еще помочь?

— Нет, спасибо и за это. Если б не ты, не знаю, что бы я делал. Есть еще вон те адские одуванчики, но я с ними как-нибудь сам разберусь.

— Тогда пока. Если будет нужно — зови! — сказал Стикс и растаял в воздухе.

Я посидел минут десять на травке, отдыхая и приходя в себя. Потом нашел на земле какую-то ветку и потыкал ею в странную землю. Ветка уходила глубоко, как в песок, но из земли никто новый не вылез.

С одуванчиками проблем не возникло, я разогнал их по уже наработанной схеме. Всех, кроме одного — тот почему-то никак уходить не хотел. Разозлившись, я срубил его «призрачным клинком» и почувствовал, как внутри меня что-то вспыхнуло — я получил новый уровень в этой школе магии!

Сначала я несказанно обрадовался, потом так же несказанно погрустнел. Получить уровень мало, надо, чтоб кто-то провел меня в «замок теней» за новыми заклинаниями, а делать это некому совершенно. Ну, такова жизнь успокоил я себя. Может, повезет в дальнейшем.

— Живой? — удивился моему появлению водитель-гробовщик. — Вот это да. Пятерых я подвозил на это место и ни один не вернулся. Последний раз я так расстроился, что пошел искать и нашел одного, правда, совсем мертвого. Но хоть что-то! Надоело порожняком гонять, а так хоть груз в багажнике появился.

— Живой, — ответил я ему. — Вези, пожалуйста, назад.

Я сначала решил вернуться к себе домой и только потом нести добычу Виктору. В том виде, в котором я был сейчас, по улице идти стыдно — весь потный и грязный от магических битв и «каменной кожи». Хотя сил уйма — спасибо новому уровню.

Так что я принял душ, пообедал (обед мне принесла хозяйка), и пошел к Виктору.

— …Ишь ты, — покачал он головой, рассмотрев содержимое мешка — целых два вместо одного. Сложно пришлось?

— Не без того, — ответил я, рассказав ему, как все происходило.

— Хорошо, что у меня не получилось срезать цветок, — вздохнул он. — С такой тварью я бы точно не справился. Хотя я носил с собой ружье чудовищного калибра. Выстрелишь — и отлетаешь на землю, такая у него отдача. Синяк на плече месяц проходил. Но против земляных монстров от него никакого толка. То, наверное, был не голем, а элементаль. Земляные твари похожи.

— Очень может быть, — согласился я, пряча деньги. — Что будем делать дальше?

— Пока не знаю, надо подумать. Скажи мне свой адрес, чтобы я, если что, мог прислать за тобой кого-нибудь.

Я продиктовал, он записал, а потом предложил мне:

— Ты не хочешь приобрести что-нибудь огнестрельное? Как дополнение к магии пойдет очень хорошо. Разрешение на ношение оружия я тебе сделаю прямо сейчас, а потом занесу двести рублей полиции, тебе и появляться там будет не нужно, хотя по закону положено. Тут еще и такой момент — если ты не хочешь, чтоб о твоей магии знали, лучше пистолета это ничего не сделает. Стычки неизбежны и одними кулаками справиться получится не всегда, поэтому придется колдовать. Ну или стрелять.

Мысль интересная.

«Призрачный клинок» — штука хорошая, но иногда приходится орудовать и обычным. Да и голыми руками, при наличии в арсенале летающих булыжников и големов. Угу, действительно пора обзавестись огнестрельным.

— А что ты можешь посоветовать?

— Вот, смотри, — Виктор достал с полки серебристый револьвер.

Железо — как новое, а рукоять потерта. Откинул барабан — показались шесть пустых патронных камор.

— Металл — даже не с зоны, а с небес. Кто-то нашел давно метеорит и сделал из него этот револьвер. Легкий, прочный, не ржавеет, хотя в каких только переделках не побывал. Патроны к нему обычные, но пули вылетают со страшной силой — космические вихри в стволе, что ли, образуются и ускоряет их. Убойность у него — как у хорошего ружья. Кабана завалит с одного выстрела.

Цена револьвера оказалась просто аховой, но устоять я не смог. Приобрел и его, кобуру скрытого ношения и сотню патронов (с запасом, чтоб потренироваться). Если стреляет с такой мощью, может, и отдача соответствующая? Надо будет для начала испытать на мишени. Сюрпризы в перестрелке — последнее дело.

Я собрался уходить, но тут в подвале зазвенел колокольчик — к Виктору пришел покупатель. Прям удивительно, подумал я. Оказывается, к нему приходит еще кто-то, кроме меня.

Этим «кем-то» оказалась молодая женщина. Очень миловидная, сероглазая, на щеках ямочки. Лет двадцати четырех. Не слишком худенькая, и ей это очень шло. Одета прекрасно. Я не слишком разбираюсь в женских нарядах, но это было понятно даже мне.

При виде ее Виктор расплылся в улыбке.

— Добрый день, Марина, чем могу быть полезен? Давненько вы ко мне не заходили!

— Много дел…, но наконец-то смогла выбраться.

— Кольца, как обычно? — спросил Виктор.

— Да, пожалуй… — с задумчивой улыбкой ответила Марина.

В сумраке я увидел, что она незаметно смотрит на меня.

Марина выбрала что-то из драгоценностей и расплатилась.

— Вы с водителем? — поинтересовался Виктор.

— Нет… решила пройтись пешком. Гулять полезно для здоровья.

Виктор нахмурился.

— Вы купили очень дорогое кольцо, а в городе орудуют банды. Некоторые высматривают тех, кто выходит из ювелирных магазинов. Идти одной очень опасно.

— Тогда… — улыбнулась Марина, — тогда меня проводит этот молодой человек.

И посмотрела на меня.

Такого оборота я не ожидал и застыл, не зная, что сказать.

— Если он, конечно, захочет.

— Разумеется, я провожу вас, — сказал я. — Времена действительно неспокойны.

— Тогда мы пошли, — улыбнулась Марина, посмотрев на Виктора.

Тот в ответ поклонился.

Когда мы выбрались на улицу, Марина рукой в перчатке дотронулась до моего плеча.

— Извините меня.

— Ничего страшного, я уже собирался уходить.

— Спасибо вам, — сказала Марина. — можно узнать — кто вы?

— Меня зовут Александр и я… сейчас я сталкер.

— Вы не похожи на сталкера, — удивилась Марина. — И вы, как я догадалась, что-то покупали у Виктора, а в его магазине все жутко дорогое. Очень любопытно. От вас веет какой-то тайной.

Я ничего не ответил, и мы молча прошли несколько переулков.

Потом Марина остановилась.

— Мой муж — большой начальник в мэрии Мурманска. Он гораздо старше меня и целыми днями пропадает на работе. Я не люблю быть дома. Там мне все жутко надоело. Поэтому я снимаю небольшую квартирку. У ней мы и идем. Муж не против того, что я часто отсутствую дома, для него главное работа и деньги. Он очень богатый человек. Наши отношения формальные к тому же он часто уезжает. Сейчас его нет уже неделю. Когда-то я играла в театре, но после свадьбы мне пришлось с этим закончить. Порой мне становится грустно.

— Понимаю вас, — сказал я.

— Очень этому рада, — ответила Марина.

Мы подошли к пятиэтажному дому, немного похожему на мой, но гораздо роскошнее и ухоженнее. Красивый дом. Окошки, балкончики, цветы около подъездов.

— Приглашаю вас к себе в гости — сказала марина. — если не боитесь, конечно.

— Я смелый, — последовал мой ответ, на что Марина усмехнулась.

Мы поднялись на последний этаж.

— Не люблю, когда кто-то у меня над головой, — засмеялась она, открывая дверь.

Квартира оказалась обставлена дорого, но уютно. В окна лился вечерний свет.

— Пойдем, кое-что покажу, — сказала она. — Такого ты, наверное, еще не видел.

За одной из дверей оказалась ванная — и какая! Такие огромные мне еще не встречались действительно. Не ванная, а почти бассейн. И огромное окно, в которое видно море.

— Когда строили дом, укрепляли стены, чтоб она не провалилась к соседям. Из-за ванны я и сняла эту квартиру.

А потом она посмотрела мне в глаза совсем с вызовом.

— Хочешь искупаться?

— Если только вода будет не слишком холодной, — ответил я.

— Не будет, — пообещала Марина и открыла кран. Действительно, вода полилась теплая и приятная.

— Раздевайся и залезай, — сказала Марина и вышла из ванной комнаты.

Сняв одежду, я лег в наполняющуюся водой ванну. Что-то сейчас будет, подсказывали предчувствия.

И они не обманули. Через минуту Марина вернулась. Наверное, тоже захотела принять ванну. Потому и разделась догола. А когда ванная достаточно большая, в ней можно получать удовольствие не только от купания.

…После всего мы лежали в ванне и смотрели в окно на закат. Огромное солнце медленно опускалось в море, окрашивая облака в красный цвет.

— Кто ты на самом деле? — в десятый раз спросила Марина. — И кольцо у тебя странное. Оно точно не магическое?

— Я же тебе все объяснил. Приехал из другого города и решил зарабатывать на жизнь добычей редких вещей с зоны. А кольцо обычное, подарок.

— Обманываешь — вздохнула она. — ну да ладно. Может расскажешь в другой раз. Ты же хочешь… еще… вот так?

— Очень хочу — сказал я и добавил:

— Да, обманываю. Как-нибудь расскажу.

Она сообщила адрес особняка, где проживает с мужем. Несмотря на то, что семейная жизнь у нее такой только называлась, мужу не понравилось бы, что она в открытую слишком часто и надолго уходит из дома (наверняка ведь к любовнику!), поэтому мы разработали сложную систему оповещения о том, когда она будет в этой квартире и готова меня принять.

Мне надо смотреть на окно ее спальни и рассчитывать день и время, исходя из положения штор и цветов на подоконнике. Прям шпионский фильм получился, но если по-другому никак, то что делать.

На ночь я здесь не остался и ушел к себе с чувством, что жизнь потихоньку налаживается.

Но дома ждал сюрприз — хоть и не страшный, но неприятный точно. Хозяйка встретила меня у подъезда, сказала, что посыльный принес мне записку, и тут же вручила ее. Записка была от Германа. Он предлагал мне завтра прийти по указанному в бумаге адресу. Якобы надо поговорить.

Делать нечего, приду.

И завтра поутру я был уже там.

Квартирка была маленькая, в старом здании, и Герман оделся на встречу скромно, чтобы не слишком отличаться от жителей этого квартала. Неподалеку от дома я заметил высокую кирпичную стену, а за ней огромные заводские корпуса — наверное, большинство местных работало на том заводе.

— Расскажи, как устроился и чем занимаешься, — попросил Герман. Доброжелательно, но интонациями он напоминал о том, благодаря кому я мало того, что живой, так еще и живу лучше большинства в этом городе.

Я рассказал ему все, кроме как о близком знакомстве с Мариной, о разговорах с Виктором и о схватке с часовым «рассветных», из-за которых тот распрощался с жизнью. Герман выслушал меня с непроницаемой физиономией, под конец кивнул.

— Хорошо, но ты, пожалуйста, не забывай о главном. А главное для тебя -поручение насчет «рассветных». Они не должны контролировать доходы с «зон». Бандиты должны знать свое место. В следующий раз, скорее всего, будем встречаться вот на этом адресе.

И он протянул мне записку.

Мне очень хотелось спросить, почему клан Германа все считают тоже бандитами, но я сдержался. На том мы и распрощались. У меня сложилось впечатление, что Герман должен периодически докладывать о том, что происходит, кому-то наверх, для того-то он меня и вызвал. Хотя какая разница.

По возвращению меня ждала еще одна записка. Какой-то записочный день честное слово. От кого же на этот раз? От Виктора. Приходи через час. Что-то случилось или дело есть?

Явился в магазин немного в напряженном состоянии.

В подвале меня ждал не только Виктор, но и лысый здоровенный мужик с перебитым носом. Когда я зашел, они о чем-то мило беседовали, улыбались, смеялись.

Лучшие друзья, да и только.

— Знакомьтесь, — сказал Виктор. — Николай, это Александр. Александр, это Николай. Не перепутайте, пожалуйста.

— Хахаха! — Николай засмеялся такой тонкой шутке. — Не знаю, как он, но я постараюсь не перепутать. Потому что в нашем деле путать нельзя!

Что за «наше дело», я не знал. Но о роде деятельности Николая я догадался сразу. Если б она у него на лбу была написана крупными светящимися буквами, то очевидней ее не это сделало бы. Бандит, бандит, и еще раз бандит.

— Где нам поговорить? — обратился он ко мне.

— Да где угодно. На улице можно запросто.

— Надеюсь, вы найдете общий язык, — сказал Виктор нам на прощанье.

— А иначе и быть не может! — широко улыбнулся Николай. Во рту у него не хватало пары зубов.

Распрощавшись с Виктором (Коля напоследок его даже обнял), мы вышли на свежий воздух.

— Какая хорошая погода! — вдохнул полной грудью воздух Коля. — Но в лесу дышится еще лучше. Есть такая наука экология, изобрели ее недавно. Говорят, в нее будут брать тех, кто физику с математикой не потянул. Она утверждает, что человек вредит природе своими заводами и фабриками. А о том, как она вредит человеку своими комарами, молчит.

Я тоже молчал, понимая, что это все вступление к разговору.

— Ты знаешь, откуда я? — спросил Коля.

— Из университета, профессор экологии.

— Хахаха! — залился хохотом Николай. — Веселый ты парень. Ты мне нравишься. А ежели серьезно?

— Думаю, ты из «рассветных».

— Очень правильно думаешь! Очень! Да, из «рассветных», по поручению Альбиноса слежу за тем, чтобы никто без нашего ведома не посещал «зоны».

— А я и не собираюсь скрываться, — пожал я плечами. — Мне Виктор говорил, что познакомит меня с кем-то из ваших, я и ждал встречи.

— Молодец, все понимаешь правильно. Сейчас ты нам ничего не должен, за тебя заплатил Виктор. Его не поймешь — он то жадный, как не знаю кто, то царские подарки делает. Но на будущее давай условимся, чтоб не было конфликтов — с любого товара, принесенного с «зоны» и проданного Виктору или в другой магазин, девяносто процентов — наша доля. Не волнуйся, она пойдет на благое дело. На поддержание порядка и все такое. Готов к такому сотрудничеству?

— Девяносто, — я даже покрутил головой. — Обалдеть. Не много ли?

— Так повелось с самого начала, — ответил Коля. — И не нам это менять.

— Тогда готов, — пожал плечами я. — Если иначе никак.

— Правильно, — улыбнулся Коля, — иначе — никак! Пробовали разные граждане иначе…, но где они сейчас. Ни одного не видать на горизонте!

Я промолчал. Общение с Колей мне уже начало надоедать. Но он не унимался.

— А ты правда один на зону ходил? Как Виктор в старые времена?

— Правда. Один. Сначала с «лучниками» попробовал, но мне там не понравилось.

— «Лучники» — они странные, — кивнул Николай. — Но Прохор у них знатный боец. Драться любит и умеет. Дисциплину поддерживает. Пытался с нами немного права покачать, но его быстро урезонили. Мы, наверное, единственные, кого он боится. Ладно заболтались. Всего хорошего! Если тебя не съедят, увидимся!

— Подожди, — остановил я его. — Куда мне деньги приносить? А то потом скажете, что я о вас забыл.

— Правильные вопросы задаешь! — похвалил меня Коля. — Далеко пойдешь, чувствуется! Знаешь где наш квартал?

— Не очень. Около порта, а где дальше искать, понятия не имею.

— Да, там. Проще всего идти с порта. Но там тебя остановят дальние часовые, а они ребята бестолковые, сразу кидаются драться, а то и похуже. Поэтому у края разбитых домов сворачиваешь налево проходишь до старого пня и заходишь в первый подъезд стоящего рядом с ним дома. Там скажешь, что сталкер. Всем все станет ясно и к тебе выйду я или кто-то еще.

— Теперь понял, — сказал я. — до встречи!

Глава 21

С удовольствием закончив общение с этим не слишком приятным господином, я вернулся в свою квартиру, надеясь, что сегодня уже никаких дел не будет.

Однако через два часа в дверь постучали.

— К вам пришли… — хозяйка даже развела руками. — Посыльный. Записка.

Они что, издеваются?

Почему-то похожий на оборванца «посыльный» передал мне записку, получил от меня пару монет и убежал с такой скоростью, будто я, прочитав ее, начну его преследовать.

Записка от Виктора. «Приходи, важное дело».

Ну раз важное, надо идти.

Пришел.

Виктор был опять не один.

И человек, который стоял рядом с ним в подвале, выглядел удивительно.

Я говорил, что контрабандист Николай был лысым. Но увидев этого человека, захотелось взять свои слова назад. Коля — всего лишь бритоголовый амбал. А этот…

У него не то что голова гладкая, как бильярдный шар, у него даже бровей и ресниц нет. Сколько лет ему, непонятно совсем. Где-то от сорока до шестидесяти. Все лицо в шрамах, в глубоких и не очень. Высокий, повыше меня, и худой, как скелет. Но двигался он гибко, пластично, в нем чувствовалась сила и уверенность в себе. Одет в черную кожаную куртку, какую носят не то байкеры, не то сатанисты. Плюс ко всему дядя еще и улыбался белозубой улыбкой, блестевшей в сумраке подвала почти как лампочка.

— Александр, это Савелий. Савелий, это Александр.

— Не перепутаем, — улыбнулся Савелий.

— Я тоже постараюсь не перепутать.

Мы пожали руки. Ладонь Савелия на ощупь оказалась будто стальными клещами. Такой же твердой и ледяной.

— Есть любопытная информация о «зоне», и есть заказчик. Но работа очень сложная.

— Хорошо, — сказал я. — И что там?

Виктор расстелил карту.

— Вот тут начинаются холмы, даже, можно сказать, небольшие горы. Сталкеры (не «лучники»), недавно здесь видели Черного Зверя.

— И что это за «черный зверь»?

— Волк. Но настолько большой, что просто волком назвать его нельзя. Его спина выше макушки самого высокого человека. Говорят, что этот зверь магический. Берет ли его оружие — неизвестно.

— Потрясающе, — пробурчал я. — То есть кто-то хочет, чтобы я это установил.

— Ну, вроде того, — ответил Виктор. — То есть мы не знаем, сможем ли его убить. А вот он человека сможет легко, людьми он питается, полностью пропавшая группа сталкеров, скорее всего, на его совести. Видели издалека, как он кого-то доедал. В общем, надо убить его и снять шкуру.

— Я шкуры снимать не умею, — я отрицательно помахал головой.

— Понятно, что не умеешь. За такую шкуру даже бывалый таксидермист не возьмется. Вдобавок, времени на ее снятие будет мало, и нести ее в одиночку не унесешь. Район тот — один из худших на всей «зоне», хотя люди были в ней не везде.

— Предоставьте снятие шкуры мне, — проговорил Савелий. — Я с ней разберусь. Такого опыта, как у меня, нет ни у кого.

— Да, если кто это сделает, причем быстро и качественно, так это Савелий, — кивнул Виктор. — Мы с ним ползоны исходили.

— Ага, — улыбнулся Савелий, — Как меня с работы уволили, так я к тебе и пошел.

— А что за работа была, если не секрет, — спросил я.

— Какой секрет, никакого секрета. Я работал палачом.

Раньше я не знал, как выглядят палачи, а теперь знаю. В принципе, для его внешности род деятельности подходящий.

— Самых опасных преступников мне предоставляли. Убийцы, каннибалы, насильники, сумасшедшие — все были мои, — мечтательно вздохнул Савелий. — Хорошее было время.

— Работал бы дальше, если б не начудил, — сказал Виктор.

— Это да, но что теперь об этом говорить.

— Попросили его украсть голову одного маньяка ученые. Интересно им было поизучать ее, как в ней столько зла помещается, и как оно туда попало. Савелий, добрая душа, и принес им ее.

— Даже денег не взял, — вздохнул Савелий.

— Вскрылось это, и император своим указом отстранил его от работы. Что ты так смотришь? Палачей испокон веков только императоры назначают и снимают, так уж повелось.

— Когда поедем? — спросил я, опасаясь, что Виктор с Савелием сейчас углубятся в обсуждение нюансов работы палача.

— Когда хочешь, но лучше не затягивать, — ответил Виктор.

— Тогда завтра утром. И хорошо бы еще выработать план, потому что я не совсем понимаю, как действовать.

— Можешь мне довериться, — сказал Савелий. — Я кое-что придумал. Завтра встречаемся здесь.

На этом мы и договорились, и, пожав друг другу руку, разошлись. Я шел и надеялся, что больше сегодня никаких записок.

А еще я надеялся, что будет новый водитель. Не Игорь-гробовщик. Ничего не имею против гробовщиков, но на катафалке поездка получается очень уж мрачная. А если гробовщик будет в компании палача…

Увы мои надежды не оправдались. Выйдя из-за угла, я заметил мирно беседующих около катафалка Игоря и Савелия. Похоже, они давно знали друг друга.

— Как приятно встречать старых знакомых, — улыбнулся палач, показывая рукой на гробовщика. — Сто лет не виделись. С тех самых пор, когда перестали ездить на «зону».

— Да, прекрасные времена… — мечтательно вздохнул Игорь. — Работы была уйма, а еще и эти поездки. Помнишь, как мы спорили с тобой? Я сказал, что однажды повезу тебя обратно в гробу, а ты не соглашался?

— И оказался прав!

— Нет, потому что мы договаривались о ста поездках, а сделали только девяносто. Виктор решил прекратить, и наш спор закончился ничем.

— Ну, так получилось, — пожал плечами Савелий. — Тут еще вопрос, как бы я узнал, лежа в гробу, что проиграл спор.

— Забыл, что ли, что я обещал отвезти тебя к некроманту? Он бы оживил тебя на пять минут, и все.

— Ни за что бы я не ожил! — отмахнулся Савелий. — Ожить только затем, чтоб увидеть твою довольную физиономию? Ну уж нет! Этого вы бы от меня не добились.

— Мне очень неудобно, но, может, мы все-таки поедем? — спросил я. — Время проходит, а желательно управиться до темноты.

— Да, наш друг прав! — воскликнул Савелий.

И через полминуты наш катафалк рванул с места так, что завизжали шины.

…Мы сидели втроем на переднем диване. Места было предостаточно, я приземлился около окна, думая, как поменьше слышать этих двоих, если они снова начнут обсуждать что-то веселое по их мнению, но гробовщик с палачом молчали.

Ехать пришлось долго. Дольше, чем в прошлые разы, и при этом петлять по разбитым сельским дорогам. Игорь мастерски выруливал на низком катафалке по колдобинам, хотя машину трясло немилосердно. Один раз на ухабе я даже неплохо приложился о потолок.

Проезжая через деревни, я увидел, как крестьяне махали нам руками — дескать, счастливого пути. Что они имели в виду, непонятно.

И вот, наконец-то, зона. Она, черт бы ее побрал. Территория под вечно кружащимися черными тучами. Эта ее часть, насколько было видно, состояла сплошь из холмов и скал. Кое-где покрытых травой, а где-то черных, осыпающихся.

— А дожди в «зоне» бывают? — спросил я.

— Редко, — ответил Савелий. — Зато, если вдарят, то мало не покажется. Таких ливней, как здесь, я нигде больше не видел. А еще молнии, гром, только уши зажимай, чтоб не оглохнуть. И после дождя всякие твари из луж и озер вылезают.

Савелий вытащил из багажника огромный ранец, в котором, как я понял, лежали шкуроснимательные инструменты и нацепил на пояс два кремниевых пистолета. Заметив мой удивленный взгляд, он гордо сказал, что не доверяет этим новомодным штучкам вроде револьверов.

Игорь начал закрывать багажник, но тут из гроба, без которого катафалк не ездил, раздался шорох.

Я вытаращил глаза и непроизвольно потянулся к оружию. Но гробовщик и палач остались спокойны. Будто в подполье деревенского дома заскреблись мыши. А стук между тем не прекращался. В багажнике лежало три гроба — два, как я мысленно пошутил, для нас с Савелием, а третий уже был кем-то занят, оттуда и доносились стук и шуршание.

— Не надо волноваться, — пожал плечами гробовщик. — Это норма.

— Там кто-то живой?!

— Не совсем…

— Зомби?!

— Тоже не так…

Игорь, решив, что на словах не объяснишь, снял крышку гроба и я увидел лежащего внутри толстого дядю лет шестидесяти в черном костюме. Он лежал и тряс руками. У меня мурашки побежали по всему телу.

— Это не человек, — терпеливо объяснил Игорь. — а его подобие. У него нет ни мозга, ни души. Он ничего не понимает и не чувствует.

— То есть кто это?

— Маг, а не разбираешься, — пробурчал Игорь. — Гомункул, выращенный растительным способом. Не как алхимики делают, в реторте, а на грядке. Император запретил клану некромантов человеческие жертвоприношения, вот они и выкручиваются, заменяют.

— Не всегда заменяют, — ухмыльнулся палач. — Уж я-то знаю.

— Ну да. Не всегда. Но в большинстве случаев — точно. А выращивают таких гомункулов в клане земли, на своих подземных фермах, и продают. Частенько мне возить их приходится.

Игорь вернул крышку гроба на место.

— Кстати, у некромантов сейчас акция — пообещай им свое тело после смерти, и они тебе хорошо заплатят.

— Не, — ответил Савелий, — не хочу. Кто их знает, что они потом с ним делать будут. Хорошо, если просто превратят в зомби и на цепь посадят, а может, чего и похуже придумают.

— Многие так рассуждают, поэтому плохо к ним народ идет, хотя они и наняли лучшего имперского специалиста по рекламе.

— Все, пойдем, — прервал я их беседу.

Гробовщик пожелал нам удачи, и мы отправились.

Взойдя на ближайший холм, Савелий решил достать бинокль и осмотреться.

— Не видать нашего зверя, — сказал он, — хотя глупо рассчитывать найти его так просто.

Мы достали карту.

— Его замечали в нескольких километрах отсюда, — он показал направление. Я в этих местах был.

— А если и там его не окажется?

Палач похлопал бок своего ранца.

— На этот случай у меня кое-что припасено… — ухмыльнулся он.

Скоро мы оказались на указанном картой месте, в широкой расщелине между двух холмов. Мрачно тут. Редкая засохшая трава, мертвые деревца и метровые каменные глыбы, непонятно откуда тут взявшиеся. А над всем этим — черное жестокое небо.

— Здесь будем делать засаду. — сказал Савелий.

Но перед этим мы поднялись на пригорок. Он достал бинокль, а я скастовал «видение».

— Посмотри туда, — указал рукой Савелий, не отрываясь от бинокля.

Я взглянул.

Зрелище было не из приятных. Каменистый пригорок, и на нем мёртвые тела. Человек двадцать нашли тут финал своей жизни. Многие из мертвецов были разорваны на куски, некоторые почти съедены. Все произошло совсем недавно, тела еще не превратились в мумии.

Сталкеры, как я понял.

— Неделю назад здесь пропала группа. Новички. Только сколотили шайку, дали ей гордое название — какое, не знаю, — и отправились на подвиги. Начать решили с охоты на «черного зверя», мелочиться не стали. В принципе, резон был. Если б получилось — рекламы сделали бы себе потрясную, все богачи в очередь к ним бы выстроились. Но не срослось. И теперь лежат здесь. Как интересно, даже падальщики их не трогают. Боятся.

— «Черный зверь»? — спросил я.

— А кто же еще. Это не первые охотники, с которыми он так обошелся. И ружья, глянь, у них неплохие, стволы чуть ли не пушечные. Но не помогло.

Савелий говорил это совершенно спокойно, а мне, признаюсь, стало не по себе. Мы что-нибудь с этим чудовищем вообще сможем сделать?

— Пошли вниз, — палач взял меня за локоть стальными пальцами.

Мы спустились, и он открыл свой «саквояж».

Из инструментов таксидермиста внутри оказался только большой нож (правда, совершенно адской формы — черный, тонкий, изогнутый, лезвие с зазубринами), а большую часть сумки занимало свежее мясо. И еще там лежали две странные прозрачные фляги — одна с жидкостью зеленого цвета, другая — красного.

Савелий выложил на камень мясо так, что оно стало немного напоминать огромную человеческую голову, а затем полил ее зеленой жидкостью.

— Яд, — объяснил он. — Жуткий яд. Достал по знакомству из тюремной лаборатории, там его делают из подземных грибов, растущих на удобренной телами убийц земле. Надеюсь нашему волчонку этого хватит. Ну а чтобы он наверняка прибежал, зная его любовь к человечине, мы польем мясо свежей кровью.

— Она из той же лаборатории?

— Нет. Из косметической клиники. У столичных красоток сейчас новая мода — периодически устраивать себе небольшое кровопускание. Согласно научным исследованиям, это позволяет избавиться от лишнего веса.

— Ух ты.- только и произнес я. — А он точно учует запах?

— Он разнесется на десятки миль. Никуда зверь не денется.

Оставив приманку, мы отошли подальше и спрятались за камнями. Теперь только ждать. Я боялся, что придет какой-нибудь другой хищник и попытается все сожрать, но Савелий сказал, что зверья тут мало — монстр, которого мы ищем, напрочь разогнал всех конкурентов в округе.

Однако господин бывший палач оказался неправ.

Воровато оглядываясь и высовывая раздвоенный язык, к мясной голове приполз огромный варан. Метров пять длинной, с серой морщинистой кожей. Зубы размером с мою ладонь. Из пасти капала слюна.

— Мерзкая тварь, — сказал Савелий, — я с такими сталкивался. Тоже человеческое мясо предпочитает остальным блюдам. Зверье из «зоны» старается держаться подальше от ее краев, но этим ящерицам правила не писаны. Слышал, что даже на крестьян нападали. То ли крестьяне зачем-то забрели в зону, хотя они боятся ее до смерти, то ли эти смогли выбраться.

— Пугануть его? Голема, например, вызвать…

— Бесполезно. Если ты не архимаг, не глава магического клана, то от твоего голема толку не будет. Эх, не хотелось бы с ящерицей драться. Все наши планы сбивает.

Я опустил руку на кобуру с «наганом». Давно хотел его испробовать, но так этого и не сделал. Не настало ли время?

— А стрелять можно? Не напугаем ли волка? На охоте лучше не палить понапрасну.

— Он стрельбы не боится. Скорее наоборот — прибежит туда, где пальба, ведь там же люди, то есть пища.

Ну, значит пробуем. Расстояние для пистолетной стрельбы было далековато, но Виктор, расхваливая оружие, говорил, что оно стреляет прям как винтовка. Сейчас и проверим, не преувеличил ли он.

Я задержал дыхание, прицелился и выстрелил.

Никакой особенной отдачи и чрезмерного грохота, но пуля, пролетев огромное расстояние, попала точно туда, куда я целился — в шею кровожадной твари.

Наган, да и почти любой другой револьвер, как известно, с одного выстрела редко когда останавливает нехорошего человека, особенно если он пьяный или находится под веществами. Это в кино кого-то шпагой проткнули и он тут же скончался. Пьяный головорез, размахивая топором имеет все шансы добежать до тебя, даже нашпигованный пулями. А тут не человек, а зверь весом в тонну. Тут и охотничье ружье не каждое подойдет.

Но оружие в моих руках было совсем другого уровня. Пуля, пробив толстенную кожу, ударила зверя так, что он свалился на бок. Кровь потекла ручьем. Еще живой, он поднялся и зашипел, выискивая взглядом врага, но тут прозвучали еще два моих выстрела. Одна из пуль угодила варану в голову и все было кончено. Он упал и перестал шевелиться.

— Хорошее оружие у Виктора, — кивнул Савелий. — Перезаряжай пушку. Чую я, лишней она не будет.

И тут раздался вой. Откуда — непонятно. Мне показалось, что выло все пространство вокруг.

— А вот и гости, — произнес Савелий, в предвкушении потерев ладони. Железные нервы у человека.

Вой прекратился так же внезапно, как и возник. После него наступила тишина, даже ветер будто перестал шелестеть.

А потом у входа в нашу расщелину показался ОН.

Не узнать его было невозможно.

Волк. Саблезубый. Клыки высовывались из пасти. И рост у него побольше, чем у носорога. Намного больше. Шерсть черная, отливающая сединой.

Глава 22

Посмотрел по сторонам, поднял голову, будто принюхиваясь к воздуху, и пошел к приманке. Подойдя к ней вплотную, еще раз ее понюхал и замер, будто размышляя. Что-то ему явно не понравилось. Затем он поднял к ней голову еще раз, снова втянул воздух, после чего быстро развернулся и зарычал. Глаза волка налились кровью, лапой он провел по земле, оставив жуткие полосы от когтей.

Он стал поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, пока наконец не уставился в сторону камня, за которым прятались.

— Хитрый дьявол, — пробормотал Савелий. — Почуял яд, а теперь и нас заметил. Осталось только стрелять.

Он пальнул из дуэльных пистолетов, а затем и я следом расстрелял весь барабан своего револьвера.

Результата не было никакого.

Пули, по всей видимости, просто застревали в толстой шкуре зверя. Одна из них срикошетировала от его лба и зазвенела о камни.

Зверь завыл и бросился к нам.

Я швырнул ему под ноги «скользкую землю», и она его ненадолго задержала. Передние лапы подкосились, волк упал, но тут же поднялся и медленно пошел дальше. Следом я запустил кусачие растения, но они с таким же успехом могли кусать телеграфный столб — эту шкуру не пробили выстрелы из колдовского револьвера.

Чтобы отвлечь зверя, я вызвал голема — но волк схватил его зубами за туловище и разорвал пополам, задержавшись разве что на секунду. Я мог сделать еще голема или вызвать какое-нибудь существо, но это бы только растратило энергию. То же самое можно сказать о вызове Стикса.

Последнее средство — «призрачный клинок» — оказалось так же бессильно. Меч не мог пробить шкуру.

И что делать?

— Мда, ситуация, — поморщился Савелий. — Причем нехорошая. Давай быстрее на вершину скалы.

И мы, как заправские альпинисты, полезли на самый верх, надеясь, что волк туда не заберется.

Залезли высоко. Как на крышу семиэтажного дома или около того.

Успели вовремя. Я лез последним и спиной чувствовал горячее дыхание монстра, на которого мы от большого ума решили поохотиться. А потом у меня над ногами что-то жутко клацнуло. Оглянувшись, я увидел, что это были волчьи челюсти, они не достали совсем чуть-чуть.

Зверь попробовал схватить меня в прыжке, не дотянулся и скатился вниз по склону. Это ему совершенно не повредило, и он сел поодаль. Такое впечатление, что собрался нас караулить.

— Не даст уйти, — сказал Савелий. — Оружие наше и твоя магия оказались слишком слабыми. А мозги у него есть. Решил заморить нас голодом и жаждой.

Логика в действиях волка присутствовала. Ни воды, ни еды на каменном пятачке в несколько шагов мы добыть не могли. И что же нам делать?

— Надо подумать, — сказал Савелий. — В разных я бывал переделках, но в таких еще никогда.

Однако волк времени на раздумья нам решил не давать.

Он подошел к подножию скалы и ударил передними лапами о скалу. Когти вошли в камень, как ножи. Повиснув на них, он подтянулся, а затем смог зацепиться и задними лапами. Потом он повторил трюк, снова вонзив передние когти, но уже повыше, и опять подтянулся.

Скоро он до нас доберется.

Мы снова начали стрелять в него, но бронированная шкура спасала монстра. Не помогала даже стрельба в морду — кроме нескольких царапин, никаких повреждений не замечалось.

— Одна радость, — сказал Савелий, — не повезет меня Игорь в деревянном ящике. Даже формально доказать мою смерть не сумеет — может, мне в «зоне» так понравилось, что я решил тут навеки поселиться. Устал, дескать, от людей, подался в отшельники. Других хороших новостей нет. Давай, наверное, прощаться.

Но мне прощаться ни с Савелием, ни с жизнью не хотелось. Камни под скалой были острые, а весил волк очень много. Если свалится, шкура его не спасет. Она не батут, падение не смягчает.

Я скастовал клинок и начал рубить скалу в тех местах, где в нее вцепились волчьи когти.

Посыпалась каменная крошка, и от скалы сначала оторвалась одна лапа, затем вторая, и зверь полетел вниз, к поджидающим его остроугольным камням. Он попытался вывернуться и упасть на лапы, но у него ничего не получилось, и он грохнулся спиной.

Над холмами вновь раздался вой, но на этот раз не такой громкий. От удара зверь, похоже, переломал себе все кости. В агонии он начал грызть скалу, но скоро затих.

Все кончено.

— Ух ты, — восхитился Савелий. — Живы. Удивительно.

Мы слезли обратно в расщелину. Спускаться было тяжелее — мы все-таки не альпинисты, и снаряжения у нас никакого, но справились, хотя пару раз я чуть не отправился следом за волком.

Из брошенного при отступлении ранца Савелий достал свой адский серповидный нож, кожаный передник с нарукавниками, и большой кусок прочной ткани, наподобие брезента, с приделанными к нему веревками.

— Волокуши, — объяснил Савелий. — Чертова шкура будет полтонны весить, на руках мы ее не дотащим. Смотри по сторонам, а я приступаю к работе.

Я подумал, что разрезать шкуру будет очень тяжело, учитывая, как в ней застревали пули, но опасения оказались беспочвенны — нож Савелия, как он сказал, был сделан далеко не из простой стали.

Через пару часов шкура уже лежала на волокушах и мы потащили ее обратной дорогой. Череп тоже захватили с собой.

Во время пути нам встретилась стайка мелких падальщиков — хотя мелкими они казались только в сравнении с «черным зверем», а так их размеры ничуть не уступали крупной собаке.

Да они и напоминали собак, но с по-крокодильи вытянутыми зубастыми мордами. Чтоб отпугнуть их, я вызвал голема, но только пугаться они его не собирались, а навалившись всей толпой, быстро разгрызли на мелкие кусочки, хотя одна «собака» все-таки осталась лежать с проломленной башкой.

Пришлось стрелять, и выстрелы доказали зверью, что связываться с нами не стоит. Пули из моего револьвера разносили тварей на куски.

— Туда идите, туда, — заорал на них Савелий, указывая рукой направление, откуда мы пришли. — Там несколько тонн свежего мяса. А тут его нет, один кровавый запах!

Удивительное дело, но падальщики его послушали и умчались в указанном направлении. Чего ж он раньше молчал, может, обошлось бы и без стрельбы.

…Гробовщик бродил около автомобиля и собирал букетик цветов. Удивительно милая картина.

— Живые, — не то изумился, не то обрадовался он.

— Мы тоже очень удивлены, — ответил Савелий.

— Идите сюда, кое-что покажу, — сказал гробовщик.

Мы прошли по дороге метров тридцать и увидели тело змеи метра в четыре длинной. Не такая уж и огромная, но если схватит, мало не покажется. По бокам у нее я заметил маленькие лапки. Голова змеи была с дыркой.

— Такие у нас не водятся, — развел руками гробовщик. — Однако ползла уже за пределами зоны. Причем в моем направлении. Пришлось стрелять.

— Ты с оружием? — удивился я. Никогда не видел у него ничего огнестрельного.

— Конечно! В наше время быть без невооруженным — признак плохого тона. Вот, смотри.

Он извлек из кармана маленький черный «браунинг». Настолько маленький, что его можно спрятать чуть ли не в кулаке. Интересная вещица, но попадать из такой надо точно, иначе толку не будет.

— Стрелять я умею, — будто услышав мои мысли, гордо произнес Игорь. — Поработай с мое гробовщиком, и хочешь — не хочешь, но научишься.

Не очень понятно, о каких клиентах он говорит, неужели о тех, что лежат у него в деревянных ящиках, но я решил отложить расспросы на будущее. А пока надо домой, отдохнуть и развеяться. Сегодня меня в очередной раз чуть не сожрали. Нервная это работа — посещать «зону».

И мы отправились домой той же дорогой. Поначалу ехали спокойно, в открытые окна посвистывал ветерок, автомобиль приплясывал на колдобинах, перед лицом колыхался висевший на зеркале заднего вида скелетик, а потом гомункул принялся опять биться в своем гробу. Салон машины наполнили стуки и шорохи.

— Как он мне надоел, — скривился Игорь. — Больше никогда не поеду, прежде чем не отвезу груз.

Я все хотел спросить, зачем в машине салонное зеркало, ведь в него все равно ничего не видно, там же глухой багажник, хотя и со стеклянным окошком. Но потом ответ пришел сам — в зеркале показалась оскаленная рожа. Выбрался кое-кто из гроба.

— Черт побери, кровь со шкуры его так перевозбудила, что ли, — вздохнул Игорь. — Хотя там возбуждаться нечему, он растение. Но крови теперь он явно хочет и нашей тоже.

Гробовщик остановил машину, совсем буднично сказал «я сейчас», достал браунинг и вышел. Раздался негромкий хлопок и шорохи в багажнике прекратились. Гробовщик вернулся, пряча браунинг в карман. Из ствола вился легкий дымок.

— Товар попорчен, но все претензии некроманты пусть «земляным» предъявляют. Мое дело маленькое. Я тут извозчик и не более того.

— Да обойдутся и расстрелянным, — успокоил его палач. — К нам они часто приходили, оставшееся после казни забирали, даже договор купли-продажи с тюрьмой заключили. В каком бы состоянии тела не были. Говорили, что сойдет и так. Нормальные ребята эти некроманты, по крайней мере некоторые из них. Веселые, общительные. Молодежь, я имею в виду. Как придут к нам за товаром, там мы по рюмашечке в нашем подвале с ними потребляли и за жизнь болтали. С некромантами приятно за жизнь поболтать. А те, кто постарше, от долгой некромантской практики сами на трупы становились похожи. Но и это нормально.

Скоро мы въехали на окраины Мурманска и миновали огромный завод. Судя по внешнему виду, он давно не работал. Многие окна разбиты, из них вылетали птицы. Огораживающий цеха забор был весь в дырах, залазь — не хочу. Судя по следам в траве возле них, местные как раз хотели, и растаскивали завод по домам, справедливо полагая, что в хозяйстве пригодится все.

— Странные вещи творятся, — сказал Савелий, глядя через стекло на завод. — Собственность «земляного» клана, но ладу ему дать так и не смогли.

— Это ухитриться надо, такой завод потерять. — кивнул Игорь. — тут выпускали гвозди, шурупы, проволоку, все нужное, спрос колоссальный. Вроде продают завод некромантам, насколько я слышал. За бесценок, наверняка.

— Да, «земляные» захирели совсем, а какие сильные были раньше! — согласился Савелий. — Их глава — странный тип. Я с ним немного общался. Разговариваешь — а он тебя будто не слышит, о чем-то своем думает. Но в клане его боятся. Пытались против него выступить и кончилось это для них плохо. Несколько человек пропало, а одного из своих он подставил и обвинил в убийстве. Его по приговору лишили магической силы и дали тридцать лет лагерей, но он до отправления на Колыму не дожил — кто-то удавил его в тюремной камере.

— Смутные времена, — глубокомысленно вздохнул гробовщик и дальше мы поехали молча.

…Шкуру в подвал Виктора затаскивали не мы, а два молчаливых грузчика. Виктор расплатился очень щедро, попросив зайти завтра в районе обеда. Я пошел домой, заглянув в порт посмотреть на море, а Игорь повез некромантам содержимое катафалка.

На следующее утро я отправился платить контрабандистам их долю. Шел и размышлял над услышанным вчера о клане «земли». Почему у них все так плохо? Завод потеряли… И, скорее всего, это не единственная их финансовая проблема. Очень все непонятно. Даже если завод решили продать, то хотя бы охрану поставили, а то скоро внутри ничего не останется. Но даже это для когда-то могучего аристократического рода слишком сложно.

И при этом у них сильный и жестокий глава — вон как расправляется с теми, кто с ним спорит. Да что они, я все это на себе испытал! Меня пытались кончить тоже с его подачи! То есть отправлять убийц по следу он может, а поставить парочку дедов-сторожей с берданками у забора — нет. Очень непонятно.

Наверное, если заглянуть вперед, мне надо действовать так. Для начала выполнить то, о чем просят меня «водные», пусть даже через убийство главы «рассветных». Жалеть его не стоит, на нем столько убийств, что не сосчитать, после этого я, возможно, сближусь с «водными», и попробую использовать их, чтобы вернуться в свой родной клан «земли» и навести там порядок. Хотя посмотрим, что из себя представляют «контрабандисты». Сил у них предостаточно, а то, что бандиты… так «водные» тоже бандиты, хотя и именуют себя аристократами. Мне они не помогают, меня они используют. Порядочных людей тут днем с огнем искать. Как часто здесь повторяют, времена такие!

Интриги — лучший способ борьбы с интригами, а может, и единственный. Так что пока мне самому неизвестно, к какому лагерю стоит примкнуть. Но в одиночку тут не выживешь точно.

Подумал — и глубоко вздохнул. На словах все просто, а на деле… Ну, буду потихоньку действовать в этом направлении, а как иначе. Если не выполнить задание с контрабандистами, большие шансы погибнуть самому. И даже без этого, шансы просто-напросто однажды не вернуться с «зоны» огромны. Постоянно везти не может.

Вот и улица «рассветных». Прекрасно. А где обещанный «старый пень»? Вот он. Что же за дерево тут росло?! Метров тридцать в диаметре пенек. А дерево, наверное, было в милю высотой. Зачем его спилили? Или оно упало само? Похоже, что все-таки само по себе, и в стародавние времена — древесина пня аж окаменела от времени. А то что пенек сейчас гладкий, так это его недавно пытались облагородить, устроить на нем площадку. Танцевальную, наверное.

Трехэтажный дом рядом выглядел так же, как остальные в округе — нежилой и разваливающийся. Если я правильно помню, мне в первый подъезд…

Зашел и увидел, что подъезда как такового и нет. Лестница к верхним этажам отсутствует. Зато есть широченная пещера — темный проход вниз, в те самые легендарные катакомбы контрабандистов. Ступеньки, а рядом гладкий съезд, как в подземном переходе — если чего-то ввозить-вывозить придется.

Ничем пещера не закрыта, никаких дверей, охраны тоже нет… Что за бардак!

— У вас все дома? — крикнул я в пещеру.

Никакого ответа не последовало.

— А? Ну и ладно! — развел я руками и начал спускаться.

Пусть только кто-нибудь скажет мне, что я тут незаконно. Потребую встречи с руководством, объясню, что я честный терпила, то есть налогоплательщик, принес господам бандитам деньги, а их тут ни одного.

Через двадцать метров лестница закончилась, и началась пещера с полукруглыми каменными сводами. Широкая, автомобиль даже проедет. И темная, поэтому я запалил «видение».

— Есть тут кто? — снова повторил я, намекая, что не лазутчик. Блин, как по тайге идешь, топая и распевая песни, чтоб медведь в кустах на пути успел проснуться.

Никого.

Через сотню шагов пещера закончилась, слева показалась, широченная дверь, я постучался, открыл ее и оказался на железном балкончике, висевшем над огромным залом. Причем висевшем высоко, мне показалось, что стою на крыше шестнадцатиэтажного дома.

Внизу были какие-то станки, ходили люди, горели огни… Балкон находился над всем периметром зала, но пройти дальше я не успел.

Меня наконец-то заметили.

— Кто такой? — заорал голос, и с двух сторон по балкону ко мне побежали люди.

— Сталкер, принес деньги, Николай сказал прийти сюда! Я пришел, н никого не застал! — ответил я, поднимая руки.

Ко мне подбежали, и, совсем на манер полицейских, ощупали на предмет оружия. Но я сегодня с собой ничего не взял. Ни ножа, ни револьвера.

Уяснив, что я не вражеский лазутчик, контрабандисты начали относиться ко мне лучше. Похлопали по плечу, даже сказали «не бойся», но с балкона вытолкали обратно в пещеру, сказав, что посторонним тут нельзя находиться.

Скоро прибежал растерянный бедолага — часовой. По дороге он собрал несколько подзатыльников. Огрызаться не пытался, только втягивал голову в плечи и оправдывался, что ушел только на минутку.

Глава 23

— Где Николай? — спросил я его. — Кому мне отдать деньги? И вообще, это нужно мне или вам? Что за бардак, черт побери?

«Рассветные» засмеялись. Не знаю, что за люди меня встретили — тут было около десятка человек, в основном молодые, но парочка мужиков была и постарше — но, как мне показалось, мою смелость они оценили, причем оценили положительно.

Видимо, привыкли, что их все боятся, а тут пришел кто-то вроде платить дань, но ситуация возникла действительно смешная.

— Если у меня сейчас же не заберут деньги, я запишусь на прием к директору! — воскликнул я.

А вот тут смех уже затих. Видимо, контрабандисты не хотели, чтоб о ситуации стало известно «директору». Здешний директор, говорят, скор на расправу.

Ко мне подбежал какой-то запыхавшийся дядя, сказал «я вместо Николая». Я сунул ему вырученные за шкуру купюры и сказал, что надеюсь на его порядочность. В ответ прозвучало, что здесь собрались не полицейские, а люди чести.

— Ладно, — сказал я на прощанье, — до новых встреч!

Контрабандисты снова засмеялись, кто-то из них сказал «счастливо», кто-то даже пожал мне руку, и я ушел.

Сходив домой и пообедав, я направился к Виктору.

Знакомая дверь мне открылась, но в подвальчике-магазине был не Виктор, а мальчишка-продавец. Он сказал, что Виктор ждет меня, и провел в другое подземное помещение, в разы побольше магазинчика.

Зал был большой, пустой и каменный. Не такой, который я только что осматривал с балкона, но тоже немаленький, где-то с половину футбольного поля.

В нем находились три человека. Виктор, и маленький, пожилой и очень суетливый дядя, ранее мной не виденный, в сером костюме с отливом, наверное, дорогущем, и девушка.

Высокая, красивая, видимо, жена гражданина в костюме. Это косвенно подтверждалось тем что он периодически пытался обнять ее за талию, правда, для этого ему приходилось высоко задирать локоть.

А в центре зала под светом стоящих рядом с ним ламп стоял «черный зверь». Стоял на четырех лапах и скалил зубы. Но не выл, и не набрасывался на людей потому, что был чучелом — набитой опилками и зашитой шкурой.

Надо же, как быстро все сделали. Практически за ночь.

Я подошел и поздоровался.

— Александр, сталкер, добывший для нас этого жуткого зверя. Иннокентий, главный архитектор Мурманска и его жена Оксана. Иннокентий очень захотел увидеть того, кто не побоялся встретиться с чудовищем лицом к лицу.

Иннокентий просеменил ко мне короткими ножками и схватил обеими руками мою ладонь. На каждом из его пальцев было по драгоценному перстню, и они звенели как кастаньеты.

— Боже мой, — воскликнул он, — так вот вы какой, убийца монстров!

Я удивленно взглянул на Виктора. Тот чуть заметно улыбнулся и кивнул мне — дескать поддакивай.

— Ага, вот такой, — ответил я господину архитектору и пожал плечами.

— Скажите честно — все-таки было немного страшновато?! — он уставился на меня совершенно идиотским взглядом.

Я заметил, что его жена вдвое моложе него, на голову выше и смотрит на супруга с почти не скрываемым отвращением. Я на секунду встретился с ней глазами, но она отвела взгляд и покраснела.

— Никак нет, — по-военному ответил я, — риск — моя профессия. Я знал на что иду.

— Удивительно… удивительно… — забормотал архитектор. — Как бы я хотел бросить все, и так же, как вы, бродить по «зоне» с револьвером в руке… Жаль, город меня не отпустит. Кто, кроме меня, будет следить за эстетикой в градостроении… Никто, пожалуй! А сейчас надо доставить чучело в наш дом. Я, к сожалению, не могу сам этим заняться, через полчаса важнейшее совещание у мэра, но, я уверен, моя супруга вполне справится с работой.

После этого он пожал нам руки, встав на цыпочки, поцеловал жену (она от скривилась или мне это показалось?), и убежал.

Через вторую дверь четверо грузчиков внесли огромный ящик, в который и засунули чучело еще недавно наводившего ужас на «зону» черного зверя.

Затем в зале появился продавец и позвал Виктора. Явился покупатель и хотел поторговаться, а полномочия продавца были ограничены, и без Виктора договориться не выйдет.

Раскланявшись, он ушел, но и мы тоже тут не остались — вышли вслед за грузчиками на улицу. Они уже почти запихнули чучело в кузов.

Оксана повернулась ко мне.

— Этот зверь внушает ужас… вы не проводите меня?

— Конечно провожу. Хотя бояться его уже нечего.

Рядом с грузовиком стояла вторая машина, легковая, и Оксана, к моему удивлению, села за руль сама, предложив место рядом.

Мы поехали не спеша, показывая дорогу грузовику, и через несколько минут, пропетляв по нешироким улочкам города оказались около большого четырехэтажного особняка.

Оксана вышла из автомобиля, попросив меня подождать ее, распорядилась открыть ворота, и грузчики в сопровождении слуг в ливреях понесли ящик ко входу.

— Все отлично знают, что нужно делать, — мрачно сказала она. — У нас весь дом в чучелах. Кого только нет. И с каждым днем их становится все больше и больше.

Потом с едва заметной улыбкой посмотрела на меня.

— Я отвезу вас домой.

— Что вы, — ответил я, — я прекрасно дойду пешком!

— Я отвезу, — сказала она голосом, не терпящим возражений, и повернула ключ зажигания.

…Ехали мы долго, я даже удивился. От меня до магазинчика Виктора по прямой несколько минут ходьбы, и чучело везли к особняку столько же — но Оксана крутила руль одетыми в кожаные перчатки руками чуть ли не полчаса.

Какую-то странную дорогу она выбрала…через окраины города. А потом вообще в лес направилась.

Я улыбнулся. Забавно притворяться наивным перед собой.

Мы остановились на узкой проселочной дороге. Со всех сторон нас окружали огромные сосны, чуть слышно шумел ветер.

Оксана принялась снимать перчатки, но потом остановилась.

— Или хочешь, чтобы я осталась в перчатках?

— Да, пожалуй… так я еще не пробовал…

Через час после отлично проведенного времени на заднем сиденье автомобиля мы ехали к моему дому (точно туда), но остановились все же немного поодаль.

— Зачем ты пошел в сталкеры? — спросила Оксана.

— Деньги, — пожал плечами я. — А зачем ты вышла замуж за этого придурка?

— Деньги, — ответила она, передразнив мое движение плечами.

Потом добавила:

— Он ужасный человек. Всем улыбается, все у него друзья, а приходит домой и рассказывает, какие эти люди ничтожества по сравнению с ним. Но нам с тобой пора расставаться.

— Да, пора.

Но Оксана вдруг закусила губу.

— Нет, не пора. Прохожих на улице мало, стекла машины темные. Я хочу сделать тебе приятно еще раз. Не знаю, увидимся ли еще.

…Лежа дома на диване, я вспоминал старую шутку — «говорили, что для дураков, а мне понравилось». Так и у меня — все считают профессию сталкера недостойной приличного человека, а девчонки-то вон как ко мне в объятия прыгают… Устройся я на работу в какую-нибудь адвокатскую контору, вряд ли бы такое случалось.

Стемнело, я посчитал, что на сегодня приключений уже достаточно, но ошибся.

— Там человек к вам, — сообщила хозяйка.

Она испуганная или мне показалось?

— Пусть зайдет, — сказал я.

— Он хочет, чтобы вы вышли к нему на улицу…

Как интересно. Не киллер ли? Хотя так убивать по меньшей мере глупо… но, может, пришел как раз глупый киллер. Или муж Оксаны с разборками. Вот это весело будет совсем.

Но деваться некуда. Оделся, спустился. На всякий случай захватил револьвер, он под курткой почти не виден.

Около подъезда стоял парень атлетического вида, не очень похожий на посыльного, одетый в какую-то полувоенную форму, а рядом с ним был автомобиль, почти не уступающий в роскоши автомобилю Оксаны.

Водитель догадался я. Но после девушки-водителя, да еще такой интересной, все водители-мужики вызывали у меня неприязнь.

— Добрый вечер — сказал парень. — Я по поручению Измайлова.

— А кто такой Измайлов? — спросил я.

Эту фамилию я действительно слышал впервые.

Парень на мгновение осекся, не зная что и сказать. Как можно не знать господина Измайлова, говорило его недоумевающее лицо.

А оказалось, что очень легко.

— Я недавно в Мурманске — объяснил я.

Лицо шофера смягчилось. Мир немного вернулся на прежнее место.

— Михаил Измайлов — глава военного общества «Север», обычно здесь именуемого «батальоном». Правая рука адмирала Зарецкого.

— Вот теперь понятно. Про «батальон» я, конечно, слышал.

— Михаил Измайлов хочет встретиться с вами в ресторане «Берег» и обсудить некоторые вопросы.

— Когда?

— Желательно прямо сейчас. Он будет там через несколько минут.

— Вообще-то о встречах предупреждают заранее, — сказал я. — А если бы я был занят?

— Когда с кем-то хочет поговорить господин Измайлов, ему нужно бросить все дела, — абсолютно серьезно произнес парень.

Как интересно. Похоже, этот Измайлов у них что-то вроде божества.

— А если б я в этот момент общался с адмиралом Зарецким, как тогда? — я решил поставить собеседника в тупик.

Но его это логическое противоречие не смутило совершенно. Он наверняка и слова-то такого не слышал — «логика».

— Если бы вы сейчас разговаривали с адмиралом, я бы к вам не приехал, — сказал он с некоторым возмущением.

— Хорошо, поехали, — сказал я. — Коль такой большой человек хочет меня видеть, деваться некуда.

Ресторан находился в самом центре Мурманска, недалеко от мэрии. Уж не главный ли это ресторан во всем городе, спросил я себя, глядя на большое аляповато украшенное скульптурами и барельефами здание. У входа стояли швейцары в ливреях, а на парковке виднелся десяток автомобилей — хотя машин в Мурманске было все ничего.

На широкую ногу живет гражданин, понял я. Хватит ли мне, если что, расплатиться за ужин? Хотя я был вроде приглашен, да и нехватки денег после удачных походов на «зону» не чувствовал совсем.

Стоит ли потом доложить о встрече моему «куратору» от «водного» клана Герману? Посмотрим. Для начала надо послушать, что скажет сеньор командующий городской полувоенной полубандой.

Решив сделать так, я смело шагнул на ступеньки у входа.

Не успел я поставить ногу, как ко мне подлетел швейцар.

— Господин Захаров?! — не то спросил, не то воскликнул он с безумно счастливым лицом. Такое бывает только у музыкальных фанатов, вдруг столкнувшихся в лифте со своим кумиром.

— Он самый, — пробурчал я. — А вас я, увы, не помню.

— И не надо меня помнить! — улыбнулся швейцар, — главное, что я вас помню. Господин Измайлов тоже вас помнит, он только что прошел в кабинет и ждет вас!

— Ну тогда проводите меня к нему, — сказал я.

— Конечно-конечно, ведь это моя работа!

Мы направились по лестнице на третий этаж. Ресторан изнутри блестел позолотой, всюду стояли растения в огромных горшках и разнокалиберные скульптуры. В общем, дорого-богато.

Я достал из кармана купюру в пятьдесят рублей и сунул ее швейцару.

— А что, господин Измайлов у вас часто появляется?

Швейцары обычно знают очень много, и обзавестись таким информатором не помешает, решил я.

Одна его физиономия буквально одеревенела, и он вернул мне деньги.

— Я не против пообщаться с вами о ком угодно, тем более, что вы так щедры…, но только не о господине Измайлове. Я считаю себя человеком смелым, но жизнь у меня одна, я ей очень дорожу, а господин Измайлов не любит, когда о нем рассказывают, и если узнает о таком, отреагирует эмоционально. Если хотите, я лучше расскажу о любовниках княгини Воропаевой. Сегодня их у нас в ресторане всего два, но обычно вечером не меньше трех-четырех. Лучшие люди города!

Интересная княгиня, подумал я. Из какого же она клана? Замужем, нет? Если да, то муж тут тоже бывает?

— Кто же не знает любовников княгини Воропаевой, — ответил я. — Весь город в курсе.

— Недавно появилась парочка новых, — хихикнул швейцар, — а от одного старого она избавилась, чем-то он ее перестал удовлетворять.

— Напрасно. Такая женщина!

Швейцар только развел руками — дурак он, мол, я бы на его месте ни за что…

Через несколько шагов мы оказались около закрытой двери.

Швейцар постучал и открыл.

— Господин Захаров прибыл! — доложил он человеку за столом.

Я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Мужчина встал, пожал мне руку, и я смог его рассмотреть.

Лет сорок ему. Высокий, с меня ростом, крепко сложенный, волосы короткие, с проседью. Лицо жесткое, как у боксера, даже нос немного сдвинут на бок. Много дрался по молодости?

Жестом он предложил мне сесть.

На столе чего только не было. Непонятно, как зачем это для одного человека или даже для двоих. У меня аппетит не настолько большой, а вообще я привык к аскетизму.

— Будете пить? — спросил Измайлов. — Я — нет, алкоголь не употребляю, но если вы хотите…

— Тоже нет, — ответил я. — Спиртное мешает находиться в хорошей форме, а для моей работы она необходима.

— Приятно видеть человека, разделяющего твои взгляды на жизнь, — кивнул Измайлов. — Тогда рекомендую вот этот сок. Его доставляют специально для меня из Африки. В нем нет никакого спирта, но он хорошо снимает стресс и добавляет энергии.

Он наполнил стакан красной жидкостью из кувшинчика.

Мы выпили. Действительно вкусно. Надеюсь, не отравлено. Потом начали есть. Рыбные блюда! Неудивительно, море ведь рядом.

На какой минуте ужина мне сообщат, в чем смысл этой встречи?

Скоро Измайлов перестал есть. Отложил нож с вилкой и уставился на меня. Взгляд тяжелый-тяжелый. И как правильно поступить в такой ситуации — ответить ему таким же? Чревато конфликтом на первой минуте знакомства.

Для начала хотя бы понять, что происходит. Поэтому я сделал вид, будто не понимаю, что на меня смотрят, как полковник на новобранца, продолжил слегка улыбаться и жевать вкусные кусочки жареной рыбы.

Пауза затягивалась, но потом Измайлов все-таки кое-что произнес.

— Обычно я не общаюсь со сталкерами и тем более не приглашаю их поговорить в ресторан.

Это уже совсем походило на оскорбление. Что-то надо в ответ сказать! Вопрос, что. Не хотелось бы доводить до дуэли.

— Видимо, у вас какое-то важное дело. Не знаю, смогу ли я вам как-то помочь. Я в городе человек, новый вашу фамилию услышал сегодня впервые.

Брови Измайлова приподнялись.

— Даже так… — он покачал головой. А потом снова жестко на меня посмотрел.

— Кто вы? На сталкера вы не похожи, хотя то, как смело и эффективно вы ходите на «зону» и послужило причиной нашего разговора.

— Я много ездил по стране… жил в разных городах. Учился магии и боевым искусствам… теперь приехал в Мурманск. Работа сталкера не совсем, то что мне очень нравится, но за нее платят. К тому же я люблю риск.

— А отчего так — ездили по стране? Почему не осели где-то? Проблемы с законом?

— Вроде нет, — ответил я. — В тюрьме не сидел.

— Маг и боец одновременно — таких людей очень мало. Мне известно, что вы победили в боксерском поединке главу «охотников». Да еще и как! У него не было ни единого шанса. Я тоже умею боксировать и в состоянии оценить ваши левые «крюки» по печени. Так мало кто делает, все предпочитают тупо бить по голове. Прохор — один из лучших бойцов в Мурманске, однако свалился, как новичок. Где вы тренировались?

— В разных местах, — пожал я плечами, — но в основном сам.

— Самоучка, — недоверчиво хмыкнул Измайлов. Однако и голос, и взгляд его смягчились.

— Не совсем. Интересно, откуда вы в таких деталях знаете, как проходил наш поединок. Если бы вы присутствовали в толпе, я бы вас запомнил.

— У нас много друзей. Или тех, кто по разным причинам рассказывает нам о том, что происходит в городе и в окрестностях.

— Вы работали с кем-то? Ну, с какими-то организациями? — спросил Михаил.

— Безусловно. Я — наемник. Мне платят, и я работаю.

— Отлично, — сказал он. — А вам хоть что-то обо мне известно?

— Теперь я понял, что вы начальник военного общества «Север», иначе именуемого «батальоном». Бывший флотский офицер. Друг адмирала Зарецкого. Я немного слышал о «батальоне», но почему-то пропустил вашу фамилию.

Глава 24

— Бывает, — согласился Измайлов, — а что же вы слышали? Надеюсь, хорошее?

Я развел руками.

— «Батальон» в основном занимается охраной. Ну и другой деятельностью.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — усмехнулся Измайлов, — да, от «другой деятельности» в наше время никто не застрахован. Полиция работает неэффективно, поэтому люди часто обращаются к нам в надежде найти справедливость. Разумеется, не бесплатно. Как вы относитесь к этому?

— Абсолютно нормально. Времена нелегкие, податься людям некуда, а любой труд должен быть оплачен. Тем более, рискованный.

Измайлову явно понравились мои слова. Улыбка у него стала чуть менее кривой, чем раньше.

— А как вы вообще относитесь к коммерсантам?

Вопрос был мне понятен. И как следует в таком обществе отвечать на него — тоже.

— Недолюбливаю. Они хитрые, злые, их интересуют только деньги. У них нет принципов. Пьют кровь с тех, кто на них работает.

— Точно! — воскликнул Измайлов. — Очень правильные слова.

Если я в чем-то раньше и сомневался, то теперь перестал. Все ясно. «Крышуют» эти господа разные коммерческие структуры. Ну или просто вымогают с них деньги. По факту это одно и то же. Я все-таки профессиональный спортсмен в прошлой жизни, а спорт и криминальные круги всегда ходили вместе.

— Как вам ужин? — спросил он.

— Очень вкусно! — ответил я и не соврал.

— Попробуйте все блюда, в ресторане очень хорошо готовят.

— Спасибо, я уже сыт. Лишняя еда мешает поддерживать форму.

— Тогда я предлагаю вам сейчас поехать со мной. Я хочу показать вам свой «батальон». Думаю, будет интересно.

— Спасибо, с удовольствием посмотрю!

Измайлов нажал кнопку, из-за дверей появился официант.

— Счет, пожалуйста.

Через минуту официант принес счет, я, не успев в него глянуть, потянулся за кошельком, но Михаил остановил меня.

— Встреча была по моей инициативе, плачу я.

Машина, на которой я сюда приехал ждала у входа. Измайлов сел вперед, а я развалился на огромном заднем диване. «На таком только девчонок встречать», подумал я. Мягко, широко, просторно.

Мы поехали к морю, но остановились, не доезжая до порта, около огромного здания за забором. Никакой вывески на воротах я не увидел.

Раньше я проезжал мимо, думая, что здесь какой-то завод, потому что за административным зданием в глубине виднелись другие большие строения, напоминающие производственные корпуса.

Об этом я сказал Измайлову.

— А раньше тут действительно завод и был. Клана Земли. Купили у них по дешевке, и теперь тут наша база.

— По дешевке?

— После аварий и пожаров завод не работал. Почему они случились — сказать не могу. Но последнее время у «земли» постоянно что-то происходит. Сглазили, что ли. Но это не моя проблема. Любить их не за что. И они никого не любят, даже своих.

Потом добавил:

— Нам оборудование не нужно, только помещения. А этого тут в избытке.

Рядом с железными воротами виднелось окошко контрольно-пропускного пункта. Оттуда, похоже, заметили, что за автомобиль к ним подъехал, потому что ворота начали открываться еще до того, как мы затормозили.

Из дверей рядом вылетел человек с винтовкой за спиной, наклонился к автомобильному окну, рассматривая, кто приехал, и замер, как ресторанная статуя.

Измайлов немного опустил стекло со своей стороны.

— Никаких происшествий на объекте! — доложил охранник.

— Хорошо, — вальяжно ответил Измайлов, и мы проехали на территорию.

— Требую, чтоб даже мой автомобиль не пропускали, не убедившись, что именно я приехал, — сказал он. — Дисциплина — прежде всего. Когда-то я был капитаном военного корабля, и никто на флоте не поддерживал дисциплину так, как я.

Рассказывали мне эту историю, подумал я, как ты убил матроса за какую-то мелочь, а потом едва избежал тюрьмы.

Но вслух, разумеется, этого произносить не стал.

Мы прошли в административное здание — у входа было еще одно КПП, дежурившие там выстроились доложить об отсутствии происшествий, но Измайлов взмахом руки велел им молчать.

Последний четвертый этаж, как оказалось, целиком занимал его кабинет. Такого я еще не видел. Огромный пустой зал с высоченным потолком, отделанный мрамором и позолотой, а в конце у окна маленький стол. Точнее, не совсем маленький, даже, скорее, большой, т-образной формы, за которым можно проводить совещания, но на фоне чудовищного кабинетного пространства он выглядел крошечным.

Освещение было тоже необычным — от электрического выключателя загорелись десятки встроенных в стены и потолок газовых ламп.

— Это мой кабинет, — на всякий случай сообщил мне Измайлов.

А то вдруг я не догадаюсь.

— Красиво, — соврал я, потому что всегда презирал показную роскошь, а тут ее было столько, что не передать.

— У императора кабинет меньше, — добавил Михаил как бы между прочим. — За дверью около стола — мой личный спортзал. Поддерживаю себя в форме.

— Обязательно надо, — закивал я.

Измайлов погасил свет.

— А теперь я покажу еще кое-что.

Мы вышли из офисного здания и направились в соседнее — в большую бетонную коробку без окон.

Внизу, в невысоком, но очень длинном подвале, находилось стрельбище. Стрелять можно было и из винтовок на дальнее расстояние, и из револьверов, если повесить мишени поближе. Вдоль стен лежали манекены для отработки штыковых ударов. Все есть! Разве что гранаты нельзя кидать.

— Дальше в полу за металлической стеной сделаны окопы для метания гранат, — сказал Измайлов. — Надо быть готовым к любым неожиданностям. Теперь пойдемте наверх.

Там был уже обычный спортзал — правда, огромный. С кучей «железа» для силовых тренировок, полосой препятствий, боксерским рингом, борцовскими матами… Всем, чем угодно.

Михаил подвел меня к боксерскому мешку и протянул перчатки. Улыбнулся.

— Покажи, как ты бил Прохора по печени.

Я пожал плечами и сделал несколько левых «крюков». Полутемный зал наполнился грохотом.

— Неплохо, — сказал Михаил. — Даже очень неплохо. А теперь давай поговорим о деле.

Наконец-то, подумал я. А то уже казалось, что этого никогда не случится, и что меня кормили ужином и показывали все это богатство просто так, по доброте душевной.

— Предлагаю тебе вступить к нам.

Я промолчал, ожидая, что он скажет еще.

— Не рядовым бойцом — для этого ты слишком силен. Ты будешь с нашей помощью и с нашей защитой заниматься тем же, что и сейчас — ходить на зону, добывать разные вещи. Но с нами работать гораздо выгоднее. Никаких чудовищных процентов, которые ты отдаешь «рассветным» сейчас, платить будет не надо. Кроме того, в твоем распоряжении будет много людей — ты сможешь пускать их впереди себя, а сам идти сзади, в безопасности. Да, всем известно, что «зона» не любит больших толп. Когда в ней находится сотня людей, случаются совсем жуткие вещи — их или убивает грозой, или земля под ногами превращается в болото, или еще что-то. Но пару десятков человек она потерпит. И нам будет не жаль, если они все погибнут. Такие времена, повторю в очередной раз.

— А как же «рассветные»? Они будут очень недовольны.

— Жить тебе придется некоторое время здесь, на нашей базе. Рассветные очень захотят застрелить тебя у подъезда или подложить бомбу под дверь. Но это временно. «Рассветные» не вечны, и, только никому об этом, времени им отведено не так уж и много. А может, не случится даже и этого — нападение на нашего, тем более, приближенного к руководству, означает войну, а она им не нужна.

— Здесь ты будешь жить очень хорошо, — продолжил он. — Спортзал, еда, какую только пожелаешь… Женщин будем тебе привозить. Даже аристократок. Ты удивлен? Не у всех дам с гордыми фамилиями достаточно денег для того образа жизни, который они любят, вот и приходится подрабатывать телом… Так что подумай.

— Сколько у меня времени на размышление?

— До завтрашнего вечера. В десять к тебе приедет автомобиль, и если ты согласишься, можешь сразу сложить в него вещи, и тебя отвезут сюда.

Затем он посмотрел на меня так же жестко, как в начале встречи.

— Если ты откажешься, это не будет означать, что ты нанес нам какую-то обиду. Скорее всего, ты не врешь, и ты действительно только приехал в Мурманск и не разбираешься в происходящем. Даже если ты решишь работать с другими людьми, с теми, с кем мы в плохих отношениях, это мало что будет значить — ты наемник, и с тобой всегда можно договориться. Но если встретимся на поле боя, то не обессудь. Все понятно?

— Да, конечно. Завтра вечером я скажу ответ.

Мы попрощались и автомобиль отвез меня домой.

Заснул я не скоро. Что означает это предложение? По меньшей мере то, что «водные» будут очень недовольны. Плюс ко всему, они могут, чтобы сделать мне плохо, сообщить тем, кто пытался меня убить (клану «земли»), что я жив. Есть конечно риск и для них, если вскроется, что они мне помогали, но насколько он велик?

В лучшем случае меня будет ожидать роскошная жизнь, но взаперти. На базе батальона. В город смогу выйти не скоро. С девушками не познакомишься. Привозить конечно привезут, тут Измайлов не обманывает…, но какая же это скукотища. Однако вопрос, смогу ли я найти для себя лучший вариант.

Убить главу «рассветных», который никогда не выходит на поверхность земли нелегко, а Герман скоро потребует результатов, и если я их не смогу предоставить, то что меня ждет? Живой я им как носитель компромата, способного поссорить с другим кланом и с «рассветными», не нужен.

А вообще, какого черта столько внимания к походам в «зону»? У каждого клана столько всего в собственности, и сравнивать с этим доходы от продажи шкурок монстров?! Час езды по городу, и проехал мимо двух заводов, которые клан «земли» продал за бесценок… и едва ли они были последними. Даю голову на отсечение, похожая недвижимость есть и у других.

Непонятно.

И стоит ли рассказывать о встрече Герману? А если узнают сами? Тут всюду глаза и уши, был кто-нибудь из них в ресторане, и все.

Наверное, схожу-ка я к Виктору, поговорю с ним. Других вариантов нет.

Утром, почти совсем ранним, я звонил в дверь магазинчика. За прилавком стоял мальчишка-продавец. Узнав, что мне нужен Виктор, он отвел меня к нему. Тот, очевидно, только проснулся, сидел, одетый халат, в большой комнате своего особняка и не торопясь пил кофе. На работу, то есть за прилавок, он явно не спешил.

— Не знаю, что стряслось, но советую выпить со мной кофе, — сказал Виктор. — Я кофеман. Трачу на кофе огромные деньги, но по-другому не могу. Да и, в конце концов, можно себе позволить хоть что-то. Я столько лет бродил по «зоне», рискуя быть убитым и сожранным.

Кофе мне понравился, хотя я, стыдно сказать, в нем не разбираюсь совершенно. Капучино от латте не отличу даже под дулом пистолета. Хотя утром пил его часто.

Растворимый из банки.

— Так что у тебя случилось? — спросил Виктор.

Я рассказал ему про вчерашнюю встречу с Измайловым.

— Не знаю, что делать. Вообще не знаю.

О своем появлении в этом мире и о задании «водных» я говорить не стал. Настолько я Виктору пока не доверяю.

— И почему, черт побери, такое внимание к «зоне»? Какие тут деньги по сравнению с другими источниками дохода?

— Правильно рассуждаешь, — похвалил меня Виктор, — но не забывай, но всех хитросплетений местной политики ты пока не знаешь. «Зона» здесь, во-первых, имеет символическое значение. Кто контролирует сталкеров, тот обладает большим статусом, несмотря на то, что какая-нибудь швейная артель может приносить больше денег. А во-вторых, добыча с «зоны» позволяет создавать уникальные вещи, такие, которые заменить невозможно, и они могут давать огромное преимущество. Ни я, ни другие мастера не могут продавать их самостоятельно. Только с разрешения «рассветных». А самое лучшее выкупают они. Не забирают, а именно выкупают — контрабандисты здесь ведут себя честно.

— И как же мне поступить?

— Не торопись, я еще не все рассказал. Измайлов и его старший товарищ адмирал Зарецкий — люди хитрые. Они только строят из себя простых вояк. Предложение тебе работать с ними — скорее всего, начало большой и долгой интриги. Начнешь работать ты, и если с тобой ничего не случится, на это посмотрят другие сталкеры, и тоже захотят уйти от «рассветных» к «северным», тем более если те предложат лучшие условия.

— Что-то такое я и предполагал.

— Начнется война за передел сфер влияния, но политическое преимущество будет за «северными» — не они это как бы затеяли, поэтому мэрия с полицией будет на их стороне — им стрельба и взрывы в городе не нужны. А может, они тоже будут получать доходы с «зоны» — «рассветные» ни с кем не делятся, а у нас и мэр, и начальник полиции ради лишней копеечки все что угодно сделают, а уж на нескольких чиновников Измайлов деньги найдет.

— Но в любом случае ты будешь разменной монетой, — добавил Виктор.

— Меня это не устраивает.

— Смотри сам. Я тебя ни к чему не призываю. А может, где-то и ошибаюсь. Я тоже всего знать не могу.

— Спасибо большое! — сказал я. — Буду думать. Никому о нашем разговоре я не скажу.

— А мне плевать, — сказал Виктор. — Если что, запрусь дома и буду отстреливаться. Мой особняк, на самом деле — крепость, хотя и выглядит обыкновенно. Стекла в окнах пуленепробиваемые, и еще много сюрпризов для тех, кто захочет взять его штурмом. Уж лучше так погибать, чем от старости. А вообще я решил, что как почувствую приближение смерти, пойду на зону, и оттуда уже не вернусь. Бывших сталкеров не бывает.

Я пожал ему руку, отправился к себе, но, пройдя несколько переулков, замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

Давно я не общался с Мариной, подумал я. И женщина она интересная, прямо огонь, а еще у нее муженек — большая шишка в администрации, поэтому она, вероятно, знает много всяких сплетен. А сплетни нередко — самый достоверный источник информации. Выведаю у нее кое-что под разными предлогами. Нехорошо, конечно, но на кону моя жизнь. А Марине от этого будет ни холодно, ни жарко.

И я отправился к ее дому — к тому, в котором она живет с супругом большую часть времени. Расположение занавесок — знак, говорящий о том, где она… и он сообщил, что Марина сейчас на своей второй квартире.

Как раз то, что мне нужно.

Помчался я туда чуть ли не вприпрыжку.

Дверь открыла чернокожая служанка — я ее мельком уже видел. симпатичная деваха. Стройная, длинноногая. Одета в легкий просвечивающийся солнцем сарафанчик. Увидела, меня заулыбалась.

— Марина у себя? — спросил я, улыбнувшись в ответ.

— Да… — голос у нее был совсем без акцента.

— Доложи ей, что я пришел!

— Заходите! Ничего докладывать не надо, я знаю, что Марина будет рада вас видеть…

Я зашел, сел на диван. Чернокожая девушка куда-то убежала, но тут же вернулась.

— Марина сейчас в ванной комнате. Если хотите, можете подождать ее здесь, или навестить ее там.

— Пожалуй, я пройду к ней. Чего времени терять-то.

— Я соскучилась, — сказала Марина, увидев меня. Она лежала в ванной, прикрытая пеной, словно одеялом, но как бы невзначай привстала, чтобы ее грудь появилась над водой.

— Лезь сюда.

— Конечно. Только, если ты, не против, я сначала разденусь.

— Совершенно не против. Раздевайся. А я буду на тебя смотреть.

Забравшись в ванну, я хотел у нее что-то спросить, но она приложила пальчик к моим губам.

— Все вопросы потом. Для начала кое-что другое…

— Вот тебе спрашивай, — сказала она через полчаса. — Теперь мысли о кое-чем не отвлекают. Точнее, не будут отвлекать некоторое время.

— Ты знакома с адмиралом Зарецким?

— Конечно. Часто видела его. Он общается с моим мужем. И дома у нас бывал много раз.

— А что он за человек?

Она пожала плечиками.

— Ничего плохого сказать не могу. Я не слишком люблю военных, они обычно люди простые, что на уме, то и на языке, но этот не такой. Умный, жесткий, скрытный. Любит деньги, но куда он их девает, не знаю. Никакой роскоши дома у него нет. Зато его лучший друг, Измайлов…

Глава 25

— А кто это? Слышал фамилию, но не могу вспомнить.

— Начальник общества «Север». Так называемого «батальона».

— Ааа, да, вспомнил! И что этот Измайлов?

— Вот кто купается в золоте. Во всех смыслах слова. У него даже ванная из золота.

— Бывший коммерсант?

— Нет, бывший капитан корабля. Очень жестокий, его весь город боится. Убил матроса, за это его уволили с флота и чуть не посадили. Не знаю, сколько он денег отдал, чтобы остаться на свободе… А потом Зарецкий сделал «батальон» и назначил его главой. Напрямую военные не имеют права вмешиваться в то, что происходит в городе, а через «батальон»… вроде как они не при чем, хотя все всё понимают.

— Ты сказала, что все его боятся. Прям-таки все? И полиция тоже?

— Полиция? Конечно, боится. Ее гораздо меньше, чем «северных». Она с ними не ругается, хотя те закон в открытую не нарушают.

— А кланы?

— Кланы… — улыбнулась Марина. — Кланы живут своей жизнью. В городе все поделено, никто на чужую территорию не заходит. Одна фабрика находится под «крышей» «батальона», другая — под каким-нибудь «водным» кланом… Кто сильнее, кто слабее, сказать сложно. Каждая сторона способна ответить.

— А эти, контрабандисты? «Рассветные»?

— Они с «батальоном» на ножах. Было много стычек. Последняя случилась совсем недавно, погиб часовой контрабандистов, и якобы его убили «северные». Начали мстить, «северные» тоже не захотели уступать, заявили, что они к этому не причастны… В общем, погибли и с одной, и с другой стороны. Хотя «северных» вроде погибло больше.

— Какие крутые контрабандисты, однако.

— Да, вот так. И ничего с ними сделать невозможно. В их распоряжении пещеры под городом, чтоб их оттуда выкурить, нужна целая армия. Как зовут их главного, никто не знает. Только прозвище — «Альбинос». Он такой же жестокий, как Измайлов, или даже хуже. Тот, кто никогда не выходит из подземелий, внушает ужас уже этим. А почему тебя все это так интересует?

— Думаю, не предложить ли свои услуги «северным». Хорошие бойцы им нужны.

— Лучше не надо, — покачала головой Марина. — Ты не сможешь. У них как на корабле, капитаном которого был Измайлов. Жуткая дисциплина. Чуть что не так — в тюрьму. У них есть своя тюрьма на заводе, где их расположена их база. Могут месяцами держать там человека в темноте и почти не кормить. А если нарушение серьезное, то… Многих они повыбрасывали в море с гирей на ноге. Даже кое-кого из своих заместителей Измайлов на дно отправил. А уж рядовых бойцов… люди для него — пыль. И, что удивительно, чем суровее он с ними обращается, тем больше его любят. Весь «батальон» готов за своего командира жизнь отдать. Душа человека очень странная. Но ты не такой… ты любишь свободу. Поэтому и лежишь в моей ванной.

Она улыбнулась и мазнула меня рукой в пене по носу.

— Спасибо тебе… — сказал я, убирая пену. — Нет, с такими я работать не буду…

— Спасибо? — прищурилась Марина. — Ну уж нет, одного спасибо будет маловато… иди ко мне и благодари по-настоящему…, а то больше я тебе ничего не скажу…

Из ванны мы вылезли только потому, что невозможно находиться в воде целый день, и перешли в соседнюю комнату — в спальню, на Маринину широченную кровать. Там было почти так же удобно, как в ванной.

Мы занимались любовью до темноты с перерывом на обед. Еду приносила чернокожая служанка. Как мне показалась, она смотрела на нас, ожидавших ее под одеялом, с нескрываемой завистью. Ей нынче тоскливо пришлось. Просидела весь день на кухне и в другой комнате, слушая Маринины стоны.

В общем, сегодня я к Герману не попал. Занимался более важными делами. Завтра. Все будет завтра.

Домой я пошел уже по темноте. А темнота здесь хорошая, почти полная. «Улицы разбитых фонарей», точно. В самом центре освещение еще есть, а чуть дальше или если не подворотни, то абсолютно пустые черные улицы.

Там-то меня и встретили четыре головореза. Вышли из темноты, как вурдалаки. Да они и были на них похожи — косматые бороды, одеты в лохмотья, на головах, несмотря на лето, полинявшие меховые шапки… Разбойники в своем первозданном виде. Трое с ножами, а четвертый– без оружия, стоит в стороне, руки на груди скрестил.

— Деньги давай, — сказал тот, что был впереди. Главарь, наверное.

— И шмотки снимай, больно они у тебя хороши, — добавил второй.

— Кольцо с руки тоже, — третий.

Промолчал только четвертый. Вообще не вступил в разговор.

— А почему этот молчит, — спросил я, указывая на него. — Пусть бы тоже что-нибудь попросил.

Бандиты переглянулись.

— Он над нами издевается, — сказал первый.

— Похоже на то, — ответил второй.

— Ничего отдавать не хочет, — продолжил разговор третий.

Последний из их банды опять промолчал.

— Эх… — вздохнул первый.

Дожидаться, когда они на меня бросятся, я не стал. Можно было покрошить их «призрачным клинком», но убивать никого не хотелось. Когда целый день занимаешься любовью, становишься добрым и склонным прощать. Хотя такое поведение глупо — едва ли я первый, кого эти господа встретили, и если они сегодня закончат свою земную жизнь, плакать никто не будет.

Я бросил им под ноги «вьюнов» — заклинание «земли» первого уровня, и они обвили своими стеблями ноги. троих, которые стояли впереди. Четвертого я посчитал безобидным.

Я думал, что этого будет достаточно. Банда поймет, что она не на того напала, и разбежится.

Но какое там.

— Тьфу ты, опять маг попался, — выругался главарь и начал кромсать ножом растения. Двое других молча последовали его примеру.

Я, признаюсь, обалдел. «Опять»?!

— Наум, ну сделай с ним что-нибудь, — сказал главарь.

Что он имел в виду, я понял быстро.

Стоявший в отдалении Наум что-то нарисовал в воздухе, и я почувствовал, как мою голову будто стиснуло щипцами. От боли я упал на колени, схватился за виски, но это не помогло — перед глазами все поплыло, я забыл, где я нахожусь.

«Ложись и усни», заговорил в голове чей-то голос, «упади на землю и не сопротивляйся. Все будет хорошо. Совсем не больно. Это так благородно — отдать свои вещи и жизнь кому-то».

Ну уж нет, сказал я, и, не совсем понимая, что делаю, швырнул в Наума волшебным камнем.

Попал. Послышался удар, затем стон, и боль исчезла так же мгновенно, как и появилась. Вместе с ней исчез и предательский голос. Зато вернулось зрение — улица, хоть и темная, едва освещенная далекими фонарями и окнами, снова появилась перед глазами.

Бандит-маг лежал на земле, схватившись за ребра, а трое его собратьев чувствовали себя неплохо. Они уже освободились от вьюнов и подходили ко мне с ножами и оскаленными рожами.

Шутки закончились, сказал я, и в воздухе появился «призрачный клинок». Троица была настолько тупа, что не поняла, что это означает, пока клинок не полетел им навстречу и не снес голову первому, а затем и второму. Головы в меховых шапках отлетели на несколько метров, кровь забила фонтанами. Третий, вместо того, чтобы остановиться и попросить о пощаде, швырнул в меня нож. Я уклонился, и он пролетел мимо.

Ты сам выбрал судьбу, подумал я, и ударил его мечом. Лезвие прошло через плечо и почти разрубило человека надвое.

Взяв меч в руку, я подошел к лежащему. Камень ударил его жестко. Грудная клетка, похоже, была переломана.

— Только попробуй что-нибудь наколдовать, — сказал я. — Порежу на куски, моргнуть не успеешь.

— Я понял, я понял…- захрипел бандит. — Вот, возьми…

Он стянул с пальца кольцо и протянул мне.

Я скастовал «видение», но ничего в кольце не заметил.

— Что это?

— Кольцо… очень сильное… оно защищает от магии «разума»… которой я тебя ударил…, а может и еще что-то может… я не знаю…

— Кто вы такие? — спросил я, — где ты научился магии и как к тебе попало это кольцо?

— Мы… люди простые… — закашлял Наум. — Нас было шестеро… год назад прятались в лесу от полиции… около села Нижнее… это в ста верстах отсюда… нас искали после того, как обнаружили тело почтальона, у которого мы забрали деньги…

Он снова закашлялся.

Мы наткнулись на Паука. Он стоял на поляне. Все испугались, а я подошел к нему, и он научил меня магии… хоть я его и не просил. Я вообще не знал, что это, только потом понял, что это магия «воздуха»… А потом было плохо, очень плохо.

— Что плохо?

— Пришла ведьма, и с ней был волк. Он напал на нас, загрыз двоих, остальные убежали…

— А кольцо? Где ты взял кольцо?

— Около Паука лежало тело… кто-то давно умер, не знаю, почему… и у него было кольцо. Я взял его, а потом появилась старуха с волком.

— Получается, Паук учит магии воздуха?

— Нет… он настолько древний, что может научить любой магии того, кто ей не владеет, даже если у него нет таланта…, а того, кто умеет в нее, повышает уровень и дает заклинания.

— Откуда ты это узнал?

— Многие местные про него знают, но не могут найти… Тех, кто его ищет, кружит леший… почему мы вышли на него, понять не могу. Если ты хочешь найти Паука, езжай в село…, но поможет ли это… А теперь отпусти меня, я рассказал все, что знаю.

— Хорошо, — подумав, ответил я. — Иди и не вздумай сообщать в полицию. Сможешь уйти отсюда?

— Да… смогу…

Я пошел по улице, оглядываясь, не задумал ли побитый бандит чего-то плохого. В принципе, он заслужил быть зарезанным вместе со своими дружками, но я по-прежнему не мог вот так хладнокровно убить человека.

Это не совесть, а что-то другое, сказал я себе. Ты оставил его в живых, чтобы он выздоровел и напал на кого-то еще. Ничем другим он заниматься не будет. К тому же владение магией дает ему огромные возможности.

Злой на себя, я прошел очередной двор и оказался почти около своего дома. Темно, хотя и не так, как на месте стычки с грабителями. Людей по-прежнему — никого. Все сидят по вечерам дома, на улице из-за бандитов делать нечего.

И тут я услышал тихий шум. Услышал только потому, что еще действовало «видение». Я оглянулся и обомлел.

Между домами летел оставленный мной Наум.

И он летел безо всяких приспособлений и даже не размахивая руками.

Размышлять, как он это делает, было некогда, и я скастовал «каменную кожу» второго уровня. Ту самую, одевающую тело в каменно-земляной доспех.

Она мне жутко не нравилась, поскольку стесняла движения, но сейчас я с ней угадал — мой мозг снова ударило заклинание, от которого я чуть не погиб полчаса назад, но теперь я его едва почувствовал. Не прошлый нокаутирующий удар, а легкий тычок. Затем еще один и еще, но вреда от них не было никакого.

Наум, судя по физиономии, раздосадованный тем, что не смог застать меня врасплох, приземлился. Что-то подсказало мне — он не может долго летать, это недоступно магу «воздуха» даже самого высокого уровня.

Вот теперь тебе точно конец, подумал я, и рядом со мной появился «призрачный клинок».

И тут произошло то, чего я предвидеть не мог никак. Где-то блеснул огонек, и от Наума в разные стороны побежали десятки двойников.

Таких же, как он. С точностью до миллиметра. Так же одетые, с такой же оскаленной от ненависти физиономией.

Заклинание «иллюзии», понял я. Едва ли копии мне причинят вред, но какой Наум — настоящий? И почему «видение» не помогает отличить реальность от иллюзии?

Я рубанул одного «Наума» мечом. Тот лопнул, как мыльный пузырь, но на смену ему появился другой такой же.

Еще два удара, еще две исчезнувших иллюзии… и две новых, «отпочковавшихся» от других «Наумов».

А потом они начали колдовать — рисовать какие-то знаки, и меня что-то ударило. Будто бревном. Сначала в спину, потом в грудь. «Каменная кожа» выдержала удары, но от каждого с нее осыпались мелкие камешки и земля.

Интуиция заставила меня пригнуться, и удар, направленный в голову, лишь зацепил мой «земляной шлем», но это уже было похуже ударов по туловищу. «Шлем» защищал голову целиком, оставляя лишь узкую прорезь для глаз, но что будет если этот «воздушный удар» именно туда и попадет?

Он — не призрачный клинок, резать на куски не умеет, но по башке двинет так, что мало не покажется. Магия «воздуха» оказалась очень крутой. И понять, какой из врагов настоящий, было невозможно.

— Стикс, — прошептал я.

Мой котенок сразу явился на зов, и был он уже не котенком, а огромным котом с когтистыми лапами.

Не знаю, зачем я его позвал. Наверное, от отчаяния. Чем он мог мне помочь? Тут нужны десятки Стиксов — по одному на каждого вражеского двойника.

Но дальше произошло нечто совсем странное. Стикс, абсолютно не растерявшись от увиденного, кинулся куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел там огромную крысу с жуткими горящими глазами. Я ее не заметил раньше, потому что все внимание было приковано к Науму. А может, она пряталась с помощью магии.

Размерами крыса оказалась немногим меньше моего котенка, схватившего ее с диким воплем. Она что-то шипела, отбивалась, но ее время было явно сочтено.

Затем случилась очередная странность. Наумы — двойники стали вести себя странно. Замедлились, начали отворачиваться и перестали колдовать.

Все, кроме одного. Тот по-прежнему рисовал магические знаки, запуская в меня полупрозрачные воздушные бревна (если присмотреться, они становились немного заметны).

Теперь ты от меня не спрячешься, подумал я.

Один удар призрачным клинком — и все закончилось. Наум лежал в луже крови, а неподвижные двойники медленно растворялись в ночном воздухе.

Я бросился помогать котенку, но он справился сам. Изорванная когтями тушка крысы неподвижно валялась на земле. Стикс отошел от нее, посмотрел, наклонив голову и сказал:

— Нет, крысиную кровь я не хочу. Невкусная.

— Что это такое? — воскликнул я, сбрасывая «каменную кожу».

— Фамилиар, — ответил Стикс. — Подружившийся с тем человеком, как я с тобой. Но он не из моего мира, или с его темной стороны. Таких я еще не видел. Хотя какая разница. Крыса всегда крыса. Увидел ее — задушил.

— Это она сделала двойников?

— Да. Дерется она слабо, а в магии немного разбирается. Причем в огненной магии, вроде только там есть такие иллюзии.

— А почему мне не помогло «видение»? — спросил я.

— Крысиные двойники были намного выше уровнем твоего «видения», — ответил кот. — Она очень сильна в магии, очень. Как этот тип ее только выцепил.

— Повезло мне, что она не появилась сразу…

— Недооценили бандиты тебя, — промурчал кот и добавил:

— Шел бы ты отсюда, пока полиция не заявилась. Убийство все-таки, а полицейские, когда они не нужны, появляются очень быстро.

— Да, ты прав, — согласился я и быстрым шагом пошел к своему дому. — Пока, Стикс. Спасибо тебе, ты опять меня выручил.

— Пока, — промурлыкал кот и исчез в темноте.

Дома пришлось накладывать заклинание лечения. Болело все! Каменная кожа смягчала удары, но не полностью и синяки занимали у меня чуть ли не половину тела. Но лечение работало и кожа приобрела нормальный оттенок прямо на глазах.

Похоже, тут вечером надо выходить на улицу сразу в каменном доспехе, пошутил я. Ну а что. Жизнь дороже. Закон, наверное, не запрещает. Ни один хулиган и близко не подойдет.

Какая сильная штука — заклинания воздуха. И необычная. Мозги мне отключила мгновенно. Едва хватило силы воли справиться. Еще и летать позволяет. Но воздушный клан, насколько я помню, в общественной жизни участия не принимает. Не воюет за недвижимость, не участвует в бандитских разборках. Аристократы! О них и не слышно ничего. Но, может, в тихом омуте черти водятся. Чем больше узнаешь об этом мире, тем больше кажется, что так и есть.

А что это за крыса? Откуда она? Хотя какая разница откуда. Крысиные иллюзии, когда их не получается распознать — вещь тоже обалденная. Поди догадайся, кого бить. Хотя теперь понятно, что надо было использовать «растения» или другие заклинания, работающие по площадям, и смотреть как реагируют цели. Или позвать голема — может, тот умеет отличать вымысел от реальности. Ладно, в следующий раз обязательно.

Глава 26

Теперь надо посмотреть на доставшееся мне кольцо. Якобы оно защищает от магии «разума», которой меня били. «Видение» не показало ничего странного, даже признаков магической силы. Хотя здесь ее принято скрывать, может предыдущий хозяин что-то с ним и сделал.

Ничем не примечательное колечко. Серебряное с узорами. Ну да оно мне не для красоты. Девчонки меня и так любят.

А еще это кольцо, по словам Наума, возможно, умеет еще что-то. Но что? Не травить ли своих хозяев страшным ядом?

Но жизнь такая, что надо рисковать, поэтому я нацепил кольцо на палец правой руки — на левой было «огненное» кольцо, а как я помнил, на одну руку два магических артефакта надевать нельзя.

Не почувствовал ничего такого. Хотя, что я должен был ощутить? Никто вроде мои мозги не атакует.

Все, теперь спать. Завтра надо будет сходить к Герману и все-таки доложить о предложении вступить в «батальон». Может, сказать что-то вроде «но я решил остаться преданным вам»? Нет, это будет чересчур. Да и не перед кем унижаться я не намерен, даже с какими-то далеко идущими целями.

А еще мне надо найти того «Паука». Если он может повысить магию, то это просто замечательно. Но найти его будет точно нелегко.

…Сны приходили сегодня странные. Таких я раньше не видел. Я плыл на огромном корабле, и его сопровождали огромные чудовища, летел на странном воздушном шаре, причем настолько высоко, что планета стала небольшим шариком внизу, шел в странной светящейся пещере… Очень непонятно. Наверное, мне их навеяло кольцо.

Утром я вскочил бодрый и веселый, будто вчера вечером меня не молотили магическими бревнами. Но синяки уже сошли целиком, да и голова, испытавшая вчера впервые в своей жизни воздействие «магии разума», не болела и разума вроде не лишилась. Поэтому надо сбегать к Герману, если он, конечно, дома, а на обратном пути я решу, стоит ли рассказывать Виктору о «пауке». Он может что-то посоветовать, а с другой стороны, докладывать ему о каждом своем шаге хочется не очень.

А вечером ко мне приедет водитель Измайлова, которому я сообщу, что вынужденно отказываюсь от столь шикарного предложения и прям не знаю, как буду жить дальше.

Я сделал зарядку, вдоволь наотжимался, помолотил кулаками воздух и даже провел небольшой «бой с тенью», после чего направился к Герману, оглядываясь по дороге даже при свете дня после вчерашних приключений. Но грабителей я не встретил ни одного. Движимый любопытством, я прошелся по местам вчерашних побоищ.

Что я увидел? Ничего! Тела убраны, никаких полицейских ленточек, огораживающих территорию и оперативно-следственных групп, упорно собирающих улики. Ни-че-го! Эка невидаль, покромсали кого-то ночью на куски. Полиции некогда ерундой заниматься.

Удивительно, но сейчас это мне на руку. Доказывать, что они первые на меня напали, очень не хотелось, а свое бандиты уже получили.

Герман дома был. Похоже, собирался уходить, но не успел. «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро».

После моего рассказа на его физиономии возникло озабоченное выражение.

— Измайлов решил затеять войну с «рассветными»? Иначе объяснить такое поведение я не могу. Но зачем такой сложный предлог? Сымитировали бы нападение на кого-то из своих, вот и все. С другой стороны, могут и не поверить. А тут все очевидно. Какой-то новый в городе человек решил сходить на «зону», а нехорошие контрабандисты устроили войну. Хотят привлечь на свою сторону полицию и армию? Сомнительно… Но посмотрим, что будет дальше. Ты правильно сделал, что не согласился. Твоя жизнь потом бы ничего не стоила. «Рассветные» костьми бы легли, но тебя убили. А приспособлений для убийства у них в пещерах припрятано столько, что не передать. Теперь будь осторожен. Хотя, скорее всего, Измайлов пока трогать тебя не будет. Он человек упрямый, попробует завербовать тебя еще раз. Ты молодец, что рассказал все. В будущем поступай так же.

Затем я пошел к Виктору.

Не буду я ему ничего рассказывать, просто скажу, что несколько дней меня в городе не будет.

…Виктор лишних вопросов не задавал. Коротко кивнул и пожелал удачи.

Я решил потренироваться до самого вечера. Махал руками, ногами, прыгал по комнате… Потом решил, что это несерьезно, и отправился в лес. Мурманск — город не такой уж и большой, лес окружает его со всех сторон, так что с направлением не ошибешься.

Беговых дорожек в сосновом лесу не наблюдалось, но земля была достаточно ровная для того, чтобы бегать по ней без особого риска сломать ноги.

По итогу я остался собой доволен. И без магии чего-то стою. Всю энергию к вечеру еще не истратил, подумал, не проверить ли, на месте Марина или нет, но решил, что не сегодня.

Потом. Все будет потом, без спешки.

…В назначенное время ко мне подъехал тот же автомобиль с тем же водителем.

— Нет, — сказал я ему. — Я не готов вступить в вашу организацию, хотя я очень уважаю господина Измайлова. Может, как-нибудь потом. А пока что, признаться, просто боюсь.

Водитель внимательно выслушал меня, кивнул, и, не произнеся ни слова, сел в авто и уехал.

Так закончился мой сегодняшний день.

А утром меня ждал вокзал.

Я долго искал на настенной вокзальной карте село Нижнее, о котором говорил Наум, но так и не нашел его. Пришлось обратиться за помощью к дежурившему городовому. Он поначалу тоже не знал, но когда я тихонько сунул ему десятку, наступило некоторое прозрение. Он позвал кого-то из вокзальных рабочих, объяснил ему ситуацию, тот позвал еще кого-то… Цепочка была долгой, но результат на ее конце обнаружился.

Село Нижнее действительно обитало в ста верстах от Мурманска. Правда, Наум не упомянул одну несущественную деталь — сто верст было по железной дороге, а потом от станции еще верст двадцать по проселочной дороге, которую дорогой назвать сложно.

Глушь, короче, невероятная. Но это еще полбеды. Народ в том селе странный, нелюдимый, живет своей жизнью, из села почти не выезжает. Чужие там пропадают нередко, и ищут их только на бумагах. То ли нечисть какая в окрестностях, то ли разбойники, то ли сами местные жители чужих не любят, а вероятнее всего и первое, и второе, и третье одновременно.

Так что зачем вам туда, спросил меня городовой, голову потерять можно и где-нибудь поближе. Ценю ваш юмор, ответил я ему, пожал руку и отправился покупать билет.

Первым классом решил не ехать, слишком подозрительно для человека, высаживающегося в глухомани. Третий привлечет ко мне внимание — не ровен час, захочет какая-нибудь шайка проводить до леса и даже помочь поднести тяжелые вещи (хотя их у меня не было, одна небольшая сумка), а второй — самый раз.

…Доехал быстро и без приключений. В попутчики мне достался старый отставной полковник, который пытался развлечь меня рассказами о том, как он в составе пехотной дивизии Сибирской империи воевал с войсками проклятой Центральной республики, половина которых была оживленными зомби.

Из-за чего случилась война, какое были у нее результаты, я так и не понял. К счастью, общение было недолгим. Вояка остался в поезде, а я выскочил на станции.

Первая мысль, которая появилась, когда я вышел, звучала примерно так — «куда я попал?!». Станция представляла собой одно небольшое строение, от старости наполовину ушедшее в землю.

И очень-очень странное.

По всей видимости, это билетная касса — внутри был небольшой зал с десятком полуразвалившихся деревянных стульев, и зарешеченное окошко, в котором эти самые билеты и покупают. Окошко закрыто –заложено изнутри деревянным щитом.

Снаружи по периметру домика такие же маленькие и зарешеченные окошки, причем без стекол — осколки валяются на земле, и валяются уже годами. А если немного отойти, то увидишь, что вокруг стоят столбики высотой по пояс человеку, на них висят разноцветные тряпки, а на некоторых — зубастые черепа монстров.

Столбики явно имеют магическое значение. Вопрос, какое. Но они являются еще одним подтверждением того, что тут невесело.

Я вернулся в зал и начал стучаться в окошко. В нем долго никто не появлялся…, а потом кое-кто все-таки появился.

Седой дядя с ружьем. Да еще с каким, с пятиствольным! Такого я еще не видел. И каждый ствол толщиной огого! Хорошо хоть на меня его сразу не направил. Но потом мы разговорились, он успокоился, даже вышел наружу. Ружья с плеча, однако, не снял. Я спросил у него, можно ли купить билет обратно.

Как выяснилось, дядя — работник этой железнодорожной станции. Больше тут никого нет. И я его лучший клиент, потому что за пятнадцать лет работы только я захотел приобрести билет.

Зачем станция существует, дядя не знал. Положено, наверное! Вот он и сидит тут сутки через двое, а живет в селе под Мурманском, приезжает сюда на поезде. Зарплату платят, а чего еще человеку надо. Работы немного, то есть нет никакой вообще.

Единственная проблема в том, что места здесь дикие. Село близ станции вымерло еще во время Эпидемии, но вымерло не очень — многие местные превратились в зомби, разбрелись по лесам, а иногда и приходят к станции. Но и помимо них всякой нечисти здесь в избытке. Оборотни, болотные чудища, дикие звери…

— Смотри, — разгорячился дядя и достал патрон из одного из стволов своей пушки. — Видишь? Весь в рунах! Это от вампиров и оборотней! Вроде помогает! Серебряный пошел бы еще лучше, но дорого!

Дядя с гордостью погладил ружье.

— Сам сделал. Три ствола дополнительных припаял. Нижние гладкие, для дроби и картечи, а верхние пулевые, для дальних расстояний. Столбы видел вокруг станции? Посоветовали мне сделать, но толку от них никакого. Отпугивают разве что пассажиров, то-то их не видать. Ночью спать не приходятся, только и стреляешь. Когда ты внутри, то не особо опасно, хотя какая-то тварь, когда я задремал, двухаршинную лапу между решеток просунула и чуть меня за зебры не схватила. Но последнее время чудища пробуют через крышу залезть, а она не особо прочная. Приходится выходить на улицу и стрелять уже оттуда. Опасно!

Он вздохнул и развел руками.

— Но моя «Маруся» — я так назвал ружье — меня еще не подводила. Жена от меня съехала, когда я ей обзавелся. Сказала, что ружью больше внимания уделяю, чем ей. Ну что сказать — права она! Бабе до ружья далеко. Мужское сердце к огнестрелу льнет сильнее, чем к женскому организму. Удовольствия ружье дает больше. Один раз, правда, Маруся меня чуть не угробила, но я сам виноват. Впопыхах нажал все пять курков, и она бабахнула так, что зомби полетел в одну сторону, а я отдачей в другую! Думал, кости переломало прикладом, но вроде нет. С месяц заикался.

— А та деревня, которая тебе нужна, в двадцати милях отседа. Там совсем страшно. Старосту ихнего я однажды видел — ненормальный! А жена у него, говорят, совсем ненормальная. Не советую тебе туда. Не ровен час, принесут в жертву какому-нибудь лесному демону.

— А о «Пауке» не слышал? — спросил я дядю.

— Не. О таком не знаю, и знать не хочу.

Мы поговорили еще, и он посоветовал мне не пешком идти, а плыть на лодке по реке, что за селом — вода к нужному месту и выведет. Но река тоже штука опасная. Ухи надо держать на ней востро.

Я распрощался со словоохотливым дядей и пошел, обходя лужи, по дороге к селу.

Его как такового не было. Что не сгнило, то сгорело. Редкие домики выжили, но выжили, так, как люди, превращенные в зомби. Не жизнь, а ее подобие.

К счастью, никто из местных, если тут такие и были, на меня внимания не обратил, и я спустился к реке. На берегу торчали столбы с привязанными лодками.

Они оказались сделаны из более прочного дерева и некоторые из них были внутри почти сухими, разве что немного залитыми дождями. Весла лежали тут же. Я снял цепь, оттолкнул лодку и поплыл вниз по течению.

Я ожидал, что к обеду выглянет солнце, но не тут-то было. Небеса оставались пасмурными и обещали дождь. Берега дополняли удручающую картину. Черный лес, непроходимые заросли, и еще мне постоянно казалось, что за мной следят. Кто — непонятно. Я отбросил эту мысль. По берегу за мной не угонишься, лодка плывет быстро. Мерещится, вот и все.

Нередко поодаль в тишине плескала рыба. Маленькая, побольше, и очень большая, которая плюхалась в воду с грохотом оружейного выстрела.

Через несколько часов лодка вдруг остановилась. Не налетела на невидимую отмель, а застыла, будто остановленная чьей-то невидимой рукой. Греб я не особо, лодку несло течение, но когда она встала, я взялся за весла всерьез, однако и это не помогло.

Что за чертовщина, разозлился я. И, как выяснилось, оказался прав.

Около борта из воды показалась обнаженная девушка. Красивая-красивая. Блондинка. Лицо, как у актрисы. Смотрела на меня и улыбалась.

— Привет, — сказала она. — Кто ты?

— Мое имя — Александр. А ты кто?

— Я тебе скажу свое имя… потом! — кокетливо улыбнулась девица.

— Потом — это когда? — поинтересовался я.

— После того, как между нами что-то будет…

— Ты это о чем? — я прикинулся страшно непонятливым.

— Большой мальчик, а не знаешь! — засмеялась водяная девушка. — Прыгай в воду!

— Не хочу. Там мокро и холодно. Объясни, что ты за существо?

Она пожала голыми плечиками.

— Человек… как и ты…

— Люди в реке не живут, насколько я знаю!

— Некоторые — нет, а некоторые — да… на воздухе так скучно…а под водой свобода. Плыви, куда хочешь.

— Я дышать под водой не умею, — сказал я. — Поэтому мне такое точно не подходит.

— Я тебя научу, — проворковала девушка. — Этому и еще кое-каким вещам, о которых земные девушки не имеют ни малейшего представления…

Глаза у нее вдруг стали больше. Или мне это кажется? Огромными… я больше ничего не вижу, кроме этих глаз… И они зовут меня к себе. Зовут в реку.

Надо идти. Иначе никак. Ничто не сравнится со счастьем быть рядом с такой красивой девушкой. Я расстегнул куртку и начал ее снимать…

Стой. Колдовство, гипноз, — мелькнули спасительные слова у меня в голове. Я вздрогнул и вызвал заклинание «видения».

Эх магия. Зачем ты только нужна. Такую красоту испортила.

Существо, держащееся за лодку, было чешуйчатым, грязно-зеленого цвета. Голова напоминала рыбью. Особенно отвратительным казался рот — черная безгубая дыра с неровными линиями зубов.

— Нет не пойду я с тобой, не в моем ты вкусе.

И я достал из воздуха «призрачный клинок».

Тварь поняла, что ее раскусили, скривилась, сморщилась от ярости, и, не испугавшись меча, качнула лодку так, чтобы та зацепила бортом воду.

— Конец тебе, — проскрежетала она совсем другим голосом. Не тем, которым соблазняла меня минуту назад.

Я не стал ничего говорить и молча ударил ее клинком. Он пробил чешую и вонзился глубоко в тело. Полилась и запенилась зеленая кровь, глаза неведомой твари закатились, она отпустила борт и медленно скрылась под водой.

Лодку снова подхватило течение, и она заскользила по реке как и прежде.

— Видение хоть не снимай, — сказал я, вытирая со лба пот.

Но с ним тоже тяжело. Глаза устают и мир выглядит странновато.

Что это за существо? Русалка? А почему такая страшная? Хотя страшная она, только если приглядеться колдовским зрением. А без него — вполне. Милое личико и большая грудь.

Каждую бабу теперь буду проверять магией, решил я. А то бывают случаи… вот как сейчас, например.

Не знаю, сколько миль я проплыл по реке — двадцать, которые мне называл дядя с гаубицей на плече или больше, но до села Нижнее я добрался только к вечеру.

То, что по правому берегу показалось именно оно, было очевидно.

Или фантазия у меня разыгралась, или действительно она будто почувствовала меня, но было такое ощущение, что деревня искоса наблюдает за мной. На реке я уже один раз такое почувствовал и оказался прав — всплыла мерзкая русалка. А здесь что?

Глава 27

Лодка ткнулась носом в песок, я вылез, и, сделав доброжелательное лицо, медленно пошел к домам. Людей пока не видно. Деревня будто мертвая. Окна — слепые, запыленные. Трава около домов, словно они давно брошены. Тишина. Только скрип какой-то слышится. Жуткий и мерзкий.

Дойдя до центра села, и не увидев ни одного человека, я понял, что издавало такой звук.

Деревянный колодец, из которого качалась вода в бочку. Механизм работать заставлял человек, крутивший ручку на колесе.

Хотя какой он человек. Метра три ростом, а лицо — как у младенца. Одет в лохмотья. На меня — никакого внимания. Крутит, старается. Пыхтит, от напряжения даже язык высунул.

Гомункул. Я их уже несколько раз видел. Да, в деревне знают толк в магии. Вырастить гомункула не так просто.

Я подошел ближе, стал рядом, но тот продолжал крутить, даже не удостаивая взглядом. Стоять в нескольких шагах от этого существа было неприятно, и я решил отойти подальше.

Но где все? Или гомункул — единственный оставшийся житель этой деревни?

И вдруг, как по команде, стали появляться люди. Мужики, бабы, старики, дети. Начали выходить из дверей. Лица у всех серьезные, неулыбчивые. Что у взрослых, что у детей.

Непонятные лица. Смотрят на меня, и о чем думают — неизвестно. Я тут в своей городской одежде практически инопланетянин. В принципе, мне это не слишком важно, я сюда приплыл не затем, чтобы навеки поселиться, но все равно мурашки по коже.

Из толпы вышел высокий узкоплечий мужчина лет сорока. Не дойдя десятка метров, остановился, осмотрел меня с ног до головы, затем шагнул ближе.

— Кто вы?

Голос, как у часового, встретившего постороннего на охраняемом объекте. Какой добрый народ здесь обитает.

— Александр, я из Мурманска. Здесь проездом по одному важному для меня делу. Если вы мне поможете, я хорошо заплачу. Я не буду вам мешать. Я сам по себе, не из полиции, не из какого-то клана или организации.

Мужчина ничего не ответил, продолжая смотреть на меня немигающим взором. Будто размышляя — а почему бы не убить тебя сейчас и не забрать все деньги? Не проще ли так сделать, вместо того, чтобы дожидаться оплаты за помощь?

— Пойдем, — вдруг резко сказал он и направился к ближайшей избе.

Я — следом за ним. Люди, увидев, что мы ушли, тоже начали расходиться кто куда. В центре села остался лишь гомункул. Не обращая ни на что внимания, он продолжал вращать колесо.

В избе (к моему удивлению, довольно чистой), ярко горела лампа и отбрасывала странные тени. Половина избы была скрыта протянутой у потолка занавеской. Там явно кто-то был — доносились шорохи и невнятная речь.

Мы сели за большой некрашенный деревянный стол.

— Чего ты хочешь? — спросил меня мужчина. — Просто так люди у нас не появляются. Гостей мы не любим. От их прихода редко когда случается что-то хорошее.

— Можно узнать, кто ты? — вопросом ответил я. Мне, по большому счету, его манеры абсолютно безразличны, но некоторые люди, когда их не ставишь на место, начинают наглеть совсем.

— Дмитрий, староста деревни, — помолчав, ответил он.

— А я сталкер из города. Я хочу увидеть Паука. Ты знаешь, где он?

Дмитрий отвел глаза и начал смотреть в пол. Долго смотрел, потом все-таки взглянул на меня.

— Примерно. Мы стараемся туда не ходить.

— Почему?

— Много причин.

— Например?

— В тех местах много нехорошего. Злого. Людям туда не нужно.

— Чего именно там много?

— Топи, мертвяки, болотные чудовища, живые деревья. Да и сам Паук — откуда он взялся? Что ему здесь нужно?

— Не так уж и страшно, — сказал я. — Не думаю, что опаснее, чем на «зоне». А Паук потому и интересен, что появился здесь неизвестно откуда и неизвестно зачем.

— Не знаю… — пробормотал Дмитрий, глядя в пол. — Люди не возвращаются и из «зоны», и из наших лесов. А еще там прячутся преступники, которых ищет полиция. Они знают, что туда за ними не пойдут. Но и полиция понимает, что немногие там выживут. Просто ждет, пока их убьют чудовища.

Почему-то мне показалось, что староста не договаривает. Но почему он так делает? Что ему с того, выживу я или меня съедят болотные твари? Судя по встрече, судьба чужих — это последнее, о чем беспокоятся жители деревни.

— Ты говоришь мне не все, — жестко посмотрев на него, сказал я. — Какая тебе разница, что со мной там случится? Я предлагаю тебе деньги за помощь. Если они тебе не нужны, тогда другое дело.

— Нужны, — усмехнулся староста. — Они нужны всем. Нужны даже здесь.

— Ну так, а в чем вопрос? Я тебя не понимаю, и мне это не нравится.

— Ни в чем. Мы просто не любим, когда к нам приходят посторонние. Мы живем сами по себе, и нам никто не нужен. Завтра я покажу тебе, в каком направлении идти, чтобы оказаться перед лицом Паука. Что с тобой будет потом, меня не касается. Паук, по слухам, может быть и очень добрым, и очень злым. Каким он будет с тобой, если ты даже доберешься до него, я не знаю.

— Подожди меня одну минуту, — добавил он и вышел из избы.

Я послушно скрестил на груди руки и стал ждать, прислушиваясь к тихим шорохам, доносящимся из второй части избы.

Но вдруг за занавеской что-то завозилось совсем громко, а потом из-за нее показалось лицо.

Женщина. Лет сорока, хотя точно сказать трудно. Рот оскален, глаза безумные. На шее — железное кольцо с привязанной цепью. Жена старосты. Он ней мне говорил станционный смотритель. Из-за чего-то сошла с ума. Но спрашивать у Дмитрия будет нелепо.

Женщина посмотрела на меня невидящим взглядом, что-то пробормотала, потом занавеска закрылась.

Я снова остался в тишине, разбавляемой что-то бормочущей за стеной сумасшедшей, но скоро вернулся староста.

— Пойдем со мной, — сказал он, глядя вниз. — Покажу, где переночевать, а утром пойдешь к Пауку, если не передумаешь.

Изба для меня оказалась на самом краю деревни. По-моему, тут давно никто не жил. Даже дорога к избе изрядно заросла травой. Большая комната, печь, за одной дверью улица, за другой — сарай и хлев для животных. Их, к счастью, не было, так что спать мне никто не помешает.

Из мебели только стол и кровать — высокая, но узкая, под которой виднелся огромный, окованный толстым железом сундук. Никаких шкафов и полок, только большие гвозди из стен торчат. На них, похоже, развешивали вещи. Но сейчас ничего нет.

А почему, кстати, она необитаема?

Либо село вымирает, и народу становится все меньше и меньше, либо что-то еще. Но, может, и одно, и другое. Ощущения от избы нехорошие. Хотя заклинание «видения» ничего такого не показало. Да, брошенный дом, но не более того. Хотя «видение» — тоже не панацея.

Никаких следов постели или даже матраса я не обнаружил. Ну и не больно-то хотелось. Здешний народ не слишком дружелюбен, поэтому чего ожидать. Мы, сталкеры, народ аскетичный, поэтому как-нибудь переживем. В поле ночевать еще хуже. Печь, понятное дело, не топится, но в доме не холодно.

Ужина мне тоже никто не предложил. К счастью, я был запаслив и захватил в сумке немного еды.

Хоть лампу оставили, и на том спасибо. Горел светильник призрачным светом, и тени от него по стенам так и бегали. То рожи какие-то кривляющиеся, то изогнутые человеческие фигуры протягивали ко мне лапы. Волшебная лампа, что ли? Но я не нервная барышня, не мне теней бояться. Если со стен не слезут, пусть что хотят делают.

Все, теперь спать. Обе двери я запер, никто ко мне неслышно не пролезет. Лампу тушить не стал, только убрал под стол — света убавилось, но темнота в комнате не полная.

А потом я, подложив сумку под голову, растянулся на твердых досках кровати.

…Не знаю, сколько я проспал. Час, два, может больше, и проснулся от непонятного скрипа. Едва слышного, как я только услышал его во сне. Хотя в такой избе сон по-любому будет чуткий. Очень уж обстановка влияет.

Когда я открыл глаза, меня ждал еще один сюрприз — лампа светить почти перестала. С чего это вдруг, непонятно, масла в ней было под завязку, и расходовалось оно едва-едва.

Что-то происходит, решил я и сделал «видение», мигом вытащившее комнату из ночной темноты.

…Лампа, как я и предполагал, перестала светить не по причине того, что закончилось топливо. Она по-прежнему горела, но на нее словно было наброшено темное дымчатое покрывало, в котором свет терялся, как в тумане.

А еще потихоньку открывалась дверь в сарай. Засов, который я проверял перед тем, как лечь спать, и который мне очень понравился своей увесистостью, был отодвинут, и в комнату входило нечто.

Не то мужчина, не то женщина, не то ребенок, не то старая бабка. Ростом — чуть выше метра.

Рожа сморщенная, нос кривой, зубы высовываются изо рта. Ног не видно, платье спадает до пола. Вытянуло существо коротенькие ручки и потопало к моей кровати.

Э, нет, пробормотал я, и в моей руке появился «призрачный клинок».

— Чего тебе надо? — спросил я, а затем ударил клинком.

Удар разрезал тварь на две половинки. Одна отлетела к окну, вторая — обратно к двери.

Крови, к удивлению, почти не было.

Вот и все. Жаль, поспать не получилось. Надо звать старосту, пусть прикажет убрать хладные останки этого существа.

И тут верхняя часть туловища шевельнулась, встала на руки, и на них побежала навстречу к другой части. Та, в свою очередь, приподнялась на ноги и сделала пару шагов вперед. Затем они слиплись воедино и тварь, будто ничего случилось, опять ринулась на меня, хотя туловище сидело на ногах несколько кривовато.

— Я хороший, — сообщило мне существо блеющим голосом.

Ну ладно. Теперь ты одним ударом не отделаешься. Я не посмотрю, что ты хороший.

И я раскромсал существо на куски. Бил мечом, как свихнувшийся мясник. Куски тела разлетались по всей комнате. Даже голову разрубил на несколько частей.

Однако пользы от этого оказалось мало. Каждый кусок тела пополз к другому, и они снова соединились в одно. Налепились невпопад, криво, но этот клубок, спотыкаясь, шел на меня.

— Я хороший, — донеслось откуда-то из середины туловища.

И что с ним делать, с таким хорошим? Можно, конечно, попробовать убежать, но…

Мысль пришла нелепая, однако другие не появлялись.

Я вытащил из-под кровати сундук, открыл его, и когда это бессмертное существо приблизилось, насадил его на меч, а затем поднял и сбросил с лезвия прямиком в сундук.

Крышка захлопнулась. Сундук оказался с замком, в который был вставлен ключ, я повернул его, и тварь оказалась взаперти.

Лампа сразу загорелась нормально, так, как светила, когда я вошел в избу. Я думал, что чудовище начнет стучаться и царапаться, но оно, к моему изумлению, затихло, как попугайчик, клетку которого накрыли полотенцем.

— Как ты там? — спросил я, наклонившись над сундуком.

Ответа не последовало. Я постучал по крышке сундука, но было по-прежнему тихо.

Но на всякий случай я, припоминая, что неведомое чудовище умеет открывать засовы, забил дверцу сундука выдернутыми из стены гвоздями, используя волшебный клинок в качестве молотка.

Вроде получилось. Сундук тяжеленный, дерево прочнейшее, гвозди входили с трудом, тварь лежит и не ворочается. Очень креативно.

Что теперь? Идти будить старосту? Но тут мне в голову пришла вторая мысль — гениальная и идиотская одновременно.

Я засунул сундук обратно под кровать и лег спать.

Ну а что делать. Идти куда-то, объяснять, проситься в другую избу… Не хочу. Я человек гордый. Подумаешь, комната кровью залита, как мясницкая, и непонятная тварь в сундуке под кроватью. Эка невидаль. Плюс ко всему, впечатление на местную публику это должно произвести. Будут знать, что бывает с теми, кто не дает мне спать по ночам.

…Спал, к своему удивлению, неплохо. Утром появилось какое-никакое, но солнышко. Сундук по-прежнему был закрыт и тих. Шебуршений и скрипов ночью не слышалось. Да и то, что я жив, уже говорило о многом — тварь в сундуке и пока что не выбралась.

Пора все-таки идти звать хозяев?

А что это даст? Тварь, вне всяких сомнений, существует с их ведома, даже если она завелась тут самостоятельно. Ночлег в заброшенной избе мне организовали только для встречи с этим созданием. Интересно, меня тупо хотели убить и ограбить, или здесь что-то еще?

Наверное, стоит избавиться от монстра окончательно.

С этой мыслью я выволок сундук из-под кровати, поднял его (тяжеленный, падла!), и, пошатываясь от огромного груза в руках, вышел из дома и пошел в лес, который, к счастью, был рядом.

Метров тридцать-пятьдесят, и я нашел то, что искал — небольшую полянку, заросшую редкой травой.

Отлично.

Я поставил сундук на ее центр. Снова наклонился, прислушиваясь, и снова ничего не услышал. Только птички пели, но они точно не из сундука.

Затем я пошел собирать ветки и хворост.

План был до смешного прост — сжечь эту тварь к чертовой бабушке. Где меч неэффективен, сработает огонь. А может, создание уже задохнулось в сундуке, тогда задача сильно упрощается. Но надежды особой на это нет.

Костер я собрал хороший. Сундук прочен, легко он не загорится, поэтому огня надо много. Подкладывая ветки, я смотрел по сторонам — не пришел ли кто из местных посмотреть, чем я тут занимаюсь? Вроде нет. Никому не интересно. Подумаешь, гость ушел сжигать хозяйский сундук. Мы по три раза в день сундуки сжигаем, и ничего. Хахаха.

Все готово. Надеюсь, лес не заполыхает.

Я отошел подальше и швырнул в хворост «огненной вспышкой».

Костер загорелся почти сразу. Пламя весело поползло по сухим веткам и начало облизывать почерневший сундук своими длинными языками.

Да, твари внутри сейчас невесело. Испеклась уже наверное. Температура-то как в печке. И стенки сундука, похоже, все-таки вспыхнули, хотя и долго держались.

Костер разгорелся до конца. Огонь уже выше моего роста, гудит и потрескивает. Дым — столбом вверх.

Все, наверное. Ничего живого остаться в сундуке не может. Сейчас прослежу, чтоб не вспыхнул лес, и пойду разбираться со старостой.

И тут костер взорвался.

Горящие деревяшки полетели в разные стороны. Сундук лопнул, и из него вылез ночной монстр.

Как он сейчас выглядит, понятно не очень, потому что его тело обуглилось, стало черным, а потом и загорелось. Кошмарный горящий силуэт на двух кривых ножках.

— Я хороший… — проревело сквозь пламя существо и пошло ко мне.

Грязно выругавшись, я вызвал «земляного голема», и тот принялся лупить монстра своими кулачищами, сильно сгибаясь в пояснице, потому как тварь была по сравнению с ним очень маленькой.

Я ожидал, что существо не сможет голему ничего противопоставить, ведь оно было живучим, но не крепким, «призрачный клинок» разрезал его в два счета, однако, к моему удивлению, оно не отлетало от каждого удара, а било в ответ своими горящими ручонками, а потом вообще вцепилось в голема и повисло на нем.

Голем, постояв десяток секунд, упал и развалился на части.

Похоже, монстр выпил из него жизнь.

Выбравшись из-под обломков, он снова направился в мою сторону.

Я ударил его «призрачным клинком».

Без особого результата. Он вошел очень неглубоко. Совсем не так, как ночью. Видать, монстр, изжарившись, покрылся прочной корочкой.

Через несколько секунд он почти перестал гореть, пламя лишь кое-где пробегало по его телу.

Я швырнул в него «камнем». Тот ударился и отлетел в сторону.

Мысль сжечь это создание в огне была гениальной.

Шел он небыстро, я мог убежать, но вместо этого сделал «трансформацию земли» — под ногами монстра появилась скользкая грязь, и он тут же плюхнулся в нее.

Попытка встать не увенчалась успехом. Ноги его держали не особо.

А дальше я вызвал «зубастые растения», и они начали его грызть.

Монстр от них не отбивался. Он пытался встать, но раз за разом падал в грязь, а хищные цветы тем временем откусывали от него кусочки.

Через полчаса он был съеден полностью. Костер к этому времени перестал гореть, чему поспособствовал начавшийся небольшой дождь.

Я вытер со лба пот. Все, приключение закончилось, пошел обратно в деревню и сразу встретил на улице Дмитрия.

Знает ли он про того, кто живет в избе? Конечно, знает. Не может не знать.

Показалось, что взгляд у деревенского старосты немного удивленный. Не ожидал, что ли, встретить меня живым?

— Что это было? — спросил я

— Где?

— Пришло ночью ко мне. Резал его на куски, но они срастались. Пришлось засунуть в сундук. Там эта тварь вроде затихла. А затем сжечь.

Староста замялся.

— Это было испытание… ты сильный, если смог одолеть кровяного гомункула, поэтому я скажу тебе, куда надо идти, и даже не возьму за это денег. Но берегись. Там тебя ждет гораздо худшее, чем-то, что ты видел ночью. Сжигать, кстати, его не следовало, от огня он умирает, но перед этим ненадолго становится гораздо опасней.

Кланы Сибирской Империи 2

Глава 1

— Зачем вы это затеяли? Ну оказался бы я недостаточно сильным, погиб бы в болотах… и что такого? Мне рассказывали, что там пропали очень многие… От того, что к ним добавится еще один, они не исчезнут, — удивился я.

— Нет, не так. — возразил староста. — Ты маг, и тебе нужен Паук. Бывает, что некоторые приходят к нему случайно — леса непредсказуемы, но путь к нему охраняет Ведьма. Я скажу, как ее найти, но если ты будешь слаб, то она не пустит тебя к нему и попросту убьет. А потом разозлится на нас, на наше село.

— И что это за ведьма?

— Никто толком не знает. Старая женщина с почерневшим лицом. Она поселилась в лесу несколько лет назад. Иногда она помогает нам, иногда мы ей что-то приносим. Она поведала нам о Пауке. Сказала, что, возможно, к нему будут приходить люди за волшебной силой и советом, но слабые их не получат.

— Получается, кто-то к Пауку уже ходил?

— Да. Трое. Точнее, один. Первого загрыз ее волк. Человек был сильным магом, но он ей не понравился. Тогда мы еще не испытывали людей. Второго убил кровяной гомункул, и кровь этого человека стала его частью. А третий… у третьего все получилось. Через пару дней он вернулся в добром здравии и очень-очень довольный.

— А кто он?

— Не знаю.

— Хотя бы как выглядел?

— Он изменил свою внешность. Нельзя даже было понять, старый он или молодой.

— Любопытно… — сказал я, — а как он справился с гомункулом? При помощи какой магии?

— Какие-то заклинания «земли». Он даже не стал убивать гомункула, просто связал его корнями растений, будто намотал вокруг катушку ниток. Утром он спросил, зачем мы привели к нему гомункула. Я честно все объяснил, он кивнул и сказал, что так и думал. Этот человек был очень могущественен, очень.

— Из клана «земли» или посторонний, использующий их магию?

— Не знаю, — развел руками староста. — Спрашивать было глупо.

— Ясно, — ответил я. — В том смысле, что не ясно почти ничего.

Я достал из кармана кошелек.

— Сколько я вам должен?

— Нисколько.

— Но все-таки?

— Нет. У нас свои принципы.

— А почему Паук для вас так важен?

— Он… он знает, что случится в будущем. То, что он может сделать кого-то сильнее — ерунда. Главное то, что скажет. И он скажет это лишь достойному.

— Я понял тебя. А теперь скажи, как мне идти.

…Путь, как мне объяснил староста, был неблизок. До ведьмы, если повезет, я дойду лишь к вечеру. Паук где-то неподалеку от ее дома, но самому искать его не стоит. Староста дал мне маленькую щепку — «пропуск». Его я должен буду показать ведьме, он означает, что испытание в деревне пройдено.

Сначала дорога пойдет более-менее, но потом все хуже и хуже, а потом мне придется идти по болоту, где можно попросту утонуть, если до этого меня никто не убьет.

С ведьмой надо вести себя очень вежливо. Ей, наверное, несколько сотен лет, и возраст накладывает отпечаток — она очень нервная, странная. Лесная нечисть ей подчиняется, так что конфликт с ней ничем хорошим не кончится.

По болоту следует идти, выбирая путь через островки твердой земли. Если прыгать по ним, то ноги не замочишь. А там, где вода, можно мгновенно уйти с головой, и больше тебя никто не увидит.

Поблагодарив начальника поселения, я отправился в лес.

Поначалу идти было более-менее, и земля ровная, и никаких колючих кустов и буреломов. Лес — смешанный, дубы, сосны, тополя, елки, над кронами иногда даже проглядывало солнце. Но потом все стало гораздо хуже.

Слово «чаща» к тому, среди чего мне пришлось идти, очень подходило. Начали появляться лежащие деревья разной толщины, и заросли, которые я иногда рубил ножом.

Дальше мне пришлось идти через сгоревшую территорию — стволы деревьев, лишенные коры и ветвей, вытягивались к небу, как телеграфные столбы, а за ней уже началось болото.

Мерзко оно выглядело. Деревья редкие, тоненькие, не то сухие, не то сгнившие. Земля идет узкими полосками, в одном шаге берега– жижа с вырывающимися наверх пузырьками газа.

Мне надо в самый центр болота.

На всякий случай я скастовал «видение» — не знаю, чем оно может мне сейчас помочь, но пусть будет. Ничего нового с ним я пока что не заметил, поэтому аккуратно, чтобы с поскользнуться и не упасть, пошел дальше.

…Шел долго. Солнце миновало цент неба, начало клониться к закату, а я все шел, и конца этому видно не было. «Видение» уже прекратило действовать, но не происходило ровным счетом ничего, и я успокоился.

Главная опасность, судя по всему, была в том, чтобы не утонуть.

Наступили сумерки, а никакая избушка ведьмы так и не показалась. Хотя… Что это там, слева вдалеке?

Что-то вроде палатки. Заново «включил» видение… Да, палатка. Старая, низкая, висит на кольях. Не похоже, чтоб там могла жить ведьма, но прогуляться в ту сторону стоит.

…Палатка, перед ней — давно погасший костер, над ним тренога с котелком. В котелке когда-то что-то варилось, но теперь оно уже сгнило и высохло. На островке валяются вещи, инструменты…

Вход в палатку загорожен пологом, что внутри — не видать даже колдовским зрением. Разве что аура какая-то нехорошая над ней. Черная, будто дым. Только не улетает в небо, а стелется внизу. И все-таки любопытство взяло свое, я взялся за полог…

Но убрать его не успел. Из палатки на четвереньках начал с рычанием вылезать мертвяк. Зеленый, раздутый, смотрит полувытекшими глазами на меня. Крупный, куда больше человека. Голова — с две моих. Беглый зэк, наверное. Убежал от полиции, помер от чего-то, и превратили его болотные миазмы в умертвие.

Однако разожрался он тут неплохо. Не похудел точно. И недавно перекусывал, вся пасть в крови.

Но выбраться он не успел. Я запустил в него «летающим камнем», и тот с жутким чавкающим звуком раздробил ему голову. Зомби упал и перестал шевелиться. Все, закончилась и его жизнь после смерти. Темная аура над палаткой быстро развеялась, но внутрь я не полез — ничего интересного там быть не может.

Когда же я наконец новый уровень себе смогу сделать хотя бы в магии «земли», подумал я. Заждался уже, дальше некуда.

Еще час ходьбы по болоту. Страшно идти, но с колдовским зрением более-менее видно. Оно немного напоминает инфракрасное, но картинка не зеленая, а разноцветная. Правда, очертания предметов иногда искажаются. Что-то выглядит меньше, чем оно есть, что-то — больше. Порой это напрягает. И цвета становятся кислотные, будто настойку из мексиканского кактуса принял на грудь. Глаза от такого устают.

Но сейчас я устал уже не только глазами, но и весь целиком. Особенно ноги. Разумеется, не одну милю по лесу, а потом по болоту отмахал. Даже у тренированного организма есть свои пределы.

Поэтому я решил немного передохнуть. Снял «видение», сел на камень около деревца, прислонился спиной к стволу и перекусил взятыми из города бутербродами. Что же делать дальше, может, переночевать здесь, а утром идти? Как-то не хочется по темноте скакать по болоту, хотя тут и днем лучше ненамного.

Но вдруг раздался крик.

Кричала женщина, судя по голосу, молодая.

— Помогите! — кричала она. — Помогите кто-нибудь!

Крики перемешивались с рыданиями.

Но кто это? И откуда она тут? Странно как-то. Но спасать девицу из предательских болот надо, по-другому нельзя.

Снова «видение», и снова я поспешил по едва выдающимся из воды холмикам. Крик тем временем затих, иногда слышалось только рыдание. Совсем плохо девушке, думал я, торопясь насколько мог.

Так, и где же она? Над болотом начинался редкий лесок. Деревца — тонкие, сухие — едва доставали мне до макушки. Девушка, ты где?

Опять раздался крик. Рядом в тридцати метрах. Бегом туда.

Вот она, красавица. Стройная симпатичная. Сидит на пеньке в белом платье и плачет. Видение ничего подозрительного не замечает, но разумом я понимаю, что здесь явно что-то не так.

Платье белое, почти как у невесты, а вокруг топь непролазная. Прилетела, что ли? а где вещи? Забыла в гостинице?

Девица меня заприметила, протянула руки.

— Иди ко мне, мой спаситель!

— Переигрываешь, — сказал я, не трогаясь с места. — Совсем как актриса провинциального театра.

— Я? — обиделась девушка. — Да ни капельки! Как вы можете такое говорить!

При этом она как сидела на пеньке посреди большого островка, так и продолжала сидеть.

— Вставай, пошли, — вздохнул я. — Или у тебя ноги болят?

— Все у меня в порядке! — с надрывом воскликнула она. — Я хочу, чтоб ты подошел и обнял меня!

— Ой, какие интересные желания…

— Нормальные человеческие желания! — вмиг посерьезнела девушка и пожала плечами. — разве не так полагается, когда спасаешь девушку?

— Не уверен… — ответил я. — Впрочем, есть идея! Раздевайся!

Глаза девушки округлились.

— Это еще зачем?

— Так полагается! Думаешь, когда рыцари спасали девиц, те одним поцелуем отделывались?

— А чем же еще?! Неужели мужчинам этого мало?

Я почесал в затылке.

— Пожалуй, я пойду. У меня полное ощущение, что здесь что-то не так.

— Это из-за того, что я не раздеваюсь?

Вот что сказать в такой ситуации?

— Эээ…да!

— Подожди минуту, — серьезным голосом произнесла девушка, уставилась взглядом в землю и застыла, будто медитируя или получая указания по радиосвязи.

Но через минуту, как и обещала, она очнулась.

— Хорошо я разденусь. Но ты подойди ко мне хотя бы на расстояние двух шагов.

— Зачем?

— Чтоб лучше видеть меня!

— И отсюда нормально, — проворчал я. — Я все-таки пойду. Не знаю, кто ты, но такое впечатление, что в болоте тебе самое место. Ты уж не обижайся.

Девица воздела руки к небу.

— как ты можешь говорить такое после всего того… Вы, мужчины, эгоистичные и бессердечные создания. Вы думаете только о себе. Вам безразлична судьба тех, кто рядом.

— Все, пока. Счастливо оставаться, — сказал я и попятился. Спиной к ней поворачиваться почему-то не хотелось.

— Погоди, — заговорщицки сказала девушка. — Сейчас ты увидишь то, чего еще никогда не видел!

И она взлетела на воздух.

Земля около таковой не являлась — судя по брызгам, там находилось болото, покрытое травой настолько тщательно, что заметить это было невозможно, а сама девушка оказалась частью щупальца огромного спрятавшегося под водой осьминога.

Сейчас он уже перестал скрываться и всплыл, показав туловище величиной с самосвал и огромные, налитые кровью глаза.

Девушек-щупалец раньше я действительно не видел, но теперь пробел в образовании был заполнен. Как я понял, щупальце могло менять цвет и принимать любую форму, а сейчас его верхняя часть стала чем-то вроде девицы. Сгустки кожи достаточно точно изобразили даже белое платье. Магии в этом не было никакой, поэтому видение мне не помогло.

Какая мерзость.

Щупальце попыталось меня схватить, при этом бабенка даже что-то истерически проорала и растопырила руки.

К счастью, я успел отпрыгнуть в сторону, и руки хватанули лишь воздух. Колдовать было некогда, я вытащил револьвер и расстрелял весь барабан в голову осьминога. Особого вреда патроны ему не принесли, но он оказался понятлив и решил со мной не связываться — ушел под воду, даже не попрощавшись.

Щупальце с бабой он, понятное дело, захватил с собой.

Я перезарядил револьвер и спиной вперед стал возвращаться к тому дереву, около которого услышал вопли о помощи, ежесекундно ожидая нового появления осьминога, но тот окончательно решил мне не мстить.

Умная тварь, подумал я. И это очень хорошо. С такой махиной легко не справиться.

Но спать здесь точно не стоит, поэтому я побрел дальше, остановившись лишь затем, чтобы включить «лечение» — оно немного сняло усталость. Надо мне было попробовать его раньше.

Но где же ведьма, чет побери? Появляйся наконец, хотя бы в виде осьминожьего щупальца. Надоело таскаться по болоту.

…Вот она.

Точнее, не она, а ее изба, но это уже что-то. Ведьма наверняка где-то рядом.

Изба обычная с виду. Сложена из темных бревен, в окнах свет не горит. Кто рубил ее здесь, непонятно. Может, жители села Нижнее к работе привлекались, о чем староста решил мне не говорить, хотя какая тут тайна?

Около избы — небольшое озеро. Поросшее кувшинками, но с чистой водой, не с проржавевшей болотной.

Спит что ли старушка. Света нет, тихо. Или шныряет где-то по своим ведьмовским делам? В любом случае, надо подойти и постучаться.

Но не дошел я. Дверь открылась, и на пороге показалась ведьма. Лицо, изрезанное столетними морщинами, волосы седые, спина согнутая. Опирается на палку. Как только дверь распахнулась, из-за дома вышел черный волк. Огромный, хоть и не настолько, как тот, с кем мне пришлось сражаться на «зоне». Смотрит совсем как человек.

Ведьма не говорила ничего, должно быть, ждала моих слов.

— Добрый вечер. Я Александр. Староста велел мне кое-что передать вам при встрече.

Я подошел к ней и протянул щепку.

Она взяла ее, молча осмотрела и бросила на землю.

— Я хочу увидеть Паука.

— Зачем? — спросила ведьма.

А голос-то у нее молодой. Вот как бывает.

— Хочу научиться у него магии.

— А как ты узнал о нем?

Я решил говорить правду.

— В Мурманске На меня напали грабители. Один из них стал колдуном после встречи с ним.

Ведьма с минуту молчала.

— А если Паук разозлится на тебя? Не боишься?

Я пожал плечами.

— Если что-то пойдет не так, значит, судьба.

— А зачем тебе магия? Врагов много?

— А кого их нет…, но вообще-то я сталкер, хожу на «зону». Больше магии — больше шансов выжить.

— Ты не похож на сталкера.

— Все так говорят, — развел я руками.

— Хорошо. Заходи.

Ведьма, оставив дверь открытой, скрылась в избе. Волк тоже куда-то исчез, убедившись, что его хозяйке ничего не угрожает.

Внутри было мрачно, пахло травой. Да и как тут ей не пахнуть, если ей все стены увешаны. И не только травой — на гвоздиках колыхались высушенные человеческие руки, кости, какие-то амулеты. Что-то такое я уже видел в доме другой ведьмы, когда только попал в этот мир. Но та была помоложе и посимпатичнее.

Ведьма поставила на металлическую миску, сняла со стены большой лист, чем-то напоминающий кленовый, растерла его над миской в ладонях и подожгла. Воздух наполнился дымом с горьковатым запахом.

— Что это? — спросил я.

— Не наркотик, — усмехнулась ведьма. — Не бойся. Надо окурить тебя дымом перед встречей с Пауком. Снять городскую скверну. Очиститься от зла и предательства, которыми пропитаны каменные стены. Все воюют со всеми. Все друзья, и все враги. Если кто-то за тебя, значит, ему сейчас так выгоднее.

Голова у меня закружилась, я облокотился на стену и молча смотрел на ведьму.

— Рассказать, откуда я это знаю? — спросила ведьма. Улыбка у нее стала странной.

Я пожал плечами. Мне почему-то стало легко и спокойно. Без разницы, что будет дальше. Бесконечные схватки уже надоели. Хочет, пусть рассказывает. Не хочет — пусть молчит.

— Валяй, — махнул я рукой. Тоже мне, новость хочет поведать. Что вокруг одни интриги, известно, наверное, и рыбкам в реке.

Дым усилился, заволок всю комнату. Подумал, что сейчас задохнусь, однако нет, дышалось по-прежнему легко. Будто не дым, а лесной ветер.

Потом дым сгустился настолько, что я перестал видеть что-то в паре шагов от себя, а затем к моим ногам что-то упало.

Голова ведьмы.

Я поднял ее.

Нет, не голова. Обычная маска из мягкого каучука или чего-то такого. И сверху к ней прилеплен парик седых волос. Затем рядом со мной упали тряпки — я кое-как разглядел, что это платье ведьмы.

А потом дым рассеялся.

Ведьма стояла передо мной, ничуть не похожая на ту себя, которой она была несколько минут назад. Вместо древней согнутой старухи передо мной стояла девушка лет двадцати. Рыжие волосы, худенькая. Никакой одежды на ней. Улыбается.

— Узнаешь? — спросила она.

— Да, — ответил я. — По улыбке. Улыбка такая же.

— А ты остроглазый. Не полицейский случайно, нет?

— Честное слово, не он.

— Тогда иди ко мне. Мне так скучно в этой глуши.

Глава 2

…Через час мы, решив сделать паузу, лежали на кровати, занимавшей чуть ли не половину комнаты.

— Как тебя зовут? По-настоящему? — спросил я.

— Почему я должна тебе это говорить?

— Мне так хочется, — пожал я плечами. — Но если боишься, не надо.

— А вторым вопросом будет — кто я и как сюда попала?

— Ты умная, — ответил я. — Да, так и будет.

Ведьма засмеялась.

— Перевернись, я сделаю тебе массаж. Устал, наверное, пока сюда добирался. А потом еще и проклятая ведьма, затосковавшая по мужским объятиям.

Я лег на живот, и она начала мять мне спину. Какие у нее сильные пальцы.

— Если расскажешь мне о себе, тогда, может, услышишь и мою историю.

— Сталкер из Мурманска. Ничего любопытного.

Девушка ущипнула меня за плечо так, что я чуть не вскрикнул.

— Обманщик. Я знаю, как выглядят и как разговаривают настоящие сталкеры. Ни с одним из них я бы в постель не пошла.

— Я необычный. Не все сталкеры одинаковые. Чем-то надо на жизнь зарабатывать.

— Я давно в глуши, но кое-какие вести до меня доносятся. По слухам, кто-то призывал великого демона Баира. Не слышал ничего об этом?

Я молчал, думая, что ответить. Руки девушки тем временем соскользнули с моей спины ниже, продолжая гладить напряженное тело.

Боже как приятно.

— Что-то слышал, но деталей не знаю.

— Неужели? Кто-то из клана «земли» позвал его к нам. Даже не подумав о том, какой это риск.

— А что здесь такого?

— у бессмертных свои интересы и своя логика. Люди для них — игрушки. Которые можно сломать и выбросить, и кто-то поставил под угрозу существование целой империи, чтобы попросить демона что-то сделать… Например, перенести душу человека из другого мира в чье-то мертвое тело… Как сильно ты вздрогнул, надо же.

— Откуда тебе это известно? Ты же давно здесь?

— А вот известно…

Она начала целовать меня в спину.

— Если не расскажешь, откуда ты знаешь такие вещи, то я — сталкер и не более того.

— Хорошо, уговорил. Я — Ольга. Раньше жила в Мурманске и была близко знакома с одним влиятельным человеком из клана «земли». Он выступил против главы клана. Говорил, что тот сошел с ума из-за желания бесконечной власти и вечной жизни.

— Твой любовник, — сказал я.

— Да, все именно так. Он был хорошим человеком… я скучаю по нему. Он хотел вернуть в этот мир душу предыдущего главного в клане и свергнуть нынешнего. Для этого он позвал из Космоса Паука. Увы ничего не получилось. Паук не был высшим демоном. Он безумно силен, но все равно не смог миновать Раскол между мирами и попал к нам искалеченным. О заговоре стало известно, хотя призыв Паука и желание вернуть душу того человека осталось неизвестным. Моего любовника убили, а мне пришлось бежать в лес и притворяться ведьмой. Хотя я действительно разбираюсь в магии. Теперь я здесь. Иногда я прихожу к Паку. Двигаться он не может. Его душа находится между сном и явью, но иногда с ним можно поговорить. И сделать сильнее он тоже может. Он добрый. Наверное, поэтому не смог миновать Раскол. Помогает тем, кто к нему приходит, не думая, что перед ним разбойники и убийцы.

— Паук почувствовал появление Баира, — продолжила она, — и даже почувствовал ритуал оживления, который он сделал. И еще он понял, что человек, который звал Баира, погиб.

Я перевернулся и посмотрел на нее. Лицо Анны было совершенно спокойно, будто она говорила о погоде или о чем-то таком.

— А ко мне эта история имеет какое отношение, — спросил я.

— Паук сказал мне, что вернувшийся в этот мир граф Ковалев идет сюда.

— Надеюсь, ты будешь молчать, — сказал я.

— Мне некому это рассказывать, — ответила она. — Мы в одинаковом положении. Если клан «земли» найдет меня, то убьет. Так же, как тебя, узнав, кто ты на самом деле. Хотя ты — он лишь отчасти. Другая личность. В тебе сейчас лишь крохи от его души. Ты — тень.

— Скажи мне, что ты знаешь о нынешнем главе клана? Почему его так ненавидят?

— Я могу передать лишь то, что слышала сама. Но этому есть подтверждения. Клан деградирует. Князь предал своих людей. Он ведет дело к развалу клана. Зачем — никто не понимает. Такое не укладывается в голове. Слишком странно.

— Неужели его никак нельзя просто уничтожить? Зачем такие сложности с демонами и переносом души?

— Нет, нельзя. Он один из Великих Магов. Его остерегается даже император. Если бы остался в живых тот, кто позвал Баира, он мог бы рассказать тебе, что надо делать. Но его нет. А сейчас мы еще раз займемся любовью, и потом пойдем на встречу с Пауком.

…Еще через час мы вышли из дома и направились прямиком в чащу. Откуда-то взявшийся волк тихо последовал за нами. Я скастовал «видение», чтобы не переломать ноги по пути. От этого заклинания глаза немного начинают светиться, как у кошки (видел себя в зеркале), и я заметил, что у Анны глаза стали такими же.

Тоже владеет «землей»? Вот как! Не обманывает ли она меня? Не из «земельного» ли клана девушка? Допустим, она любовница заговорщика — но зачем ее было трогать? Тут нравы весьма свободные, я в этом уже убедился. Если каждую любовницу перешедшего тебе дорогу убивать, то баб в Мурманске не останется. Что-то она не договаривает. Так что осторожнее.

Лес был жутким. Почти такое же болото, только еще и деревья. Стволы извивались, как в судороге. Какая-то огромная тварь смотрела на нас из-за зарослей, но решила не связываться и отступила в темноту.

Наконец-то мы вышли на небольшую поляну.

Вот он, Паук.

Огромный, черное тело в несколько метров, а еще лапы… Думал, мне станет мерзко от такого существа, однако нет.

Взгляд будто человеческий. Удивительно.

А еще со спины течет кровь. Красная, как у меня. И там, где она капает на землю, растут странные, немного светящиеся, цветы.

— Я ждал тебя, — сказал Паук.

Голос у него спокойный, уставший.

— Эфирным потоком меня затянуло в этот мир. Потом я узнал, откуда это колдовство. Но я не смог ничего сделать. Я был ранен во время пути. Я не привык к такому. Я просто путешествовал в космосе и никогда не вмешивался в дела людей и демонов. Это работа Баира и таких же как он. Они с ней справятся.

— Ты знаешь обо мне, — сказал я.

— Да. Я чувствовал. Я умею чувствовать вибрации магических сетей, тянущихся на сотни миль. Ты нередко дотрагивался до них.

— Могу я помочь тебе? — спросил я, внезапно почувствовав жалость к этому существу.

— Нет. Я не смогу ни залечить раны, ни уйти отсюда. Мой путь окончен. Я ткал паутину из событий, чтобы ты пришел сюда. Некоторые люди узнавали обо мне, и я сделал так, чтобы это знание пришло и к тебе. Но скоро обо мне станет известно и другим. Тем, в чьих руках много власти. Они найдут способ забрать меня в город, и я буду годами лежать, прикованный цепями в подвале одного из кланов, а моя кровь будет усиливать его магию. Этого приблизит конец мира.

Он вздохнул и пошевелился. Я заметил, что некоторые его лапы остались неподвижны, будто парализованные.

— Скоро случится то, по сравнению с чем Великая Эпидемия покажется мелочью. Прольется кровь, загорятся города, моря выйдут из берегов, сдвинутся континенты. Земля разверзнется и родит чудовищ.

— Что это значит? — спросил я. — Как сделать, чтобы такого не случилось?

— Я сказал достаточно, — пошевелился Паук. — Ты сам все узнаешь. Сможешь ли изменить судьбу мира — я не знаю. А сейчас смотри мне в глаза и молчи. Я отправлю тебя в «замок теней. Там, помимо прочего, ты найдешь то, что не умеет почти никто из людей. Время порой останавливает свой бег. Извини, но большего сделать я для тебя не смогу.

Я уставился в черные немигающие глаза-блюдца, и почувствовал, что меня уносит темный вихрь. Голова закружилась, но это быстро прошло.

Вот он, замок.

…Я пришел в себя, когда уже начало светать. Я лежал на куче травы. Наверное, Оля подстелила ее. Позаботилась, как смогла.

А на поляне догорал костер. От тела Паука почти ничего не осталось. Одни тлеющие угли лежали, образовывая силуэт.

— Когда ты потерял сознание, он велел чтобы я к нему не приближалась, и загорелся. Я оттащила тебя подальше и ждала, когда ты проснешься, — сказала Оля. — Пока он горел, я думала о его словах, и решила, что мне без разницы, что случится с миром. У меня было много друзей, даже в Императорском дворе, а когда случилась беда, никто не пришел на помощь. Поэтому пусть будет, что будет.

Мы вернулись к ее дому.

— Прощай, — сказала она. — Хотя, может, мы еще увидимся. Кто знает, что будет дальше. Жаль, Паук не сказал, сколько времени осталось у этого мира.

— Кто знает, — вздохнул я, попрощался и отправился тем же путем что пришел.

За ночь я спал столько времени, сколько валялся без чувств после «замка теней», но уставшим себя не чувствовал.

Скорее наоборот. Сил и энергии во мне было через край. Даже пророчество о конце света отступило на второй план — когда-то оно случится и случится ли вообще.

В замке теней я побывал не где-нибудь, а в коридоре «призрачных клинков» и научился многим заклинаниям, хотя пока не узнал, что Паук имел в виду, когда говорил о том, что «время останавливает свой бег».

Я почувствовал себя чуть и не всемогущим. Попадись мне сейчас кто угодно — зомби, оборотень, болотный осьминог — разорву на части даже не останавливаясь.

Но это, конечно, шутка. Я решил вернуться в Мурманск и там уже в спокойной обстановке разобраться с новыми навыками.

До деревни я добрался под вечер и без происшествий. Люди теперь не обращали на меня почти никакого внимания, гомункул по-прежнему крутил колесо у колодца. Староста поздоровался кивком головы, ничего не спрашивая и не интересуясь встречался ли я с Пауком.

— Мне бы переночевать, — сказал я. — желательно без кровавых гомункулов. Если можно конечно.

Староста шутку не оценил и не говоря ни слова отвел меня в другую пустующую избу, очень похожую на прошлую. Там меня даже накормили — пожилая женщина принесла мне нехитрую деревенскую еду в плетеной коробке.

Наевшись, я лег спать, запретив себе сейчас пробовать заклинания. Не время и не место.

Заснул я быстро, однако ночью меня разбудил свет — мрачный красный.

Окно выходило на сельскую «площадь», я выглянул и увидел, что посередине ее пылает костер, на котором горит огромный деревянный человек. Голова, руки, ноги — все было сделано из досок. Его рост достигал метров пятнадцати, не меньше.

Селяне сидели вокруг костра молча и неотрывно смотрели на огонь. Деревянная статуя, в отличии от них, шевелилась — крутила головой в разные стороны и поднимала руки-ветви. Какой-то колдовской ритуал, подумал я. Хотя что мне до этого. Мне надо выспаться.

Я завесил окно найденной в комнате тряпкой (штор здесь не было), и снова заснул.

Утром от костра ничего не осталось и спрашивать, что происходило ночью, я не решился. В ведьминой и лесной магии я все равно не разбираюсь. Старосты нигде не было видно, искать я его не стал, молча вернулся в лодку и поплыл к железнодорожной станции.

Русалок (или что это хотело в прошлый раз утащить меня в воду), на этот раз не встретилось. Путь был спокоен, хоть я и каждую секунду ожидал каких-нибудь злобных гостей. Но нет.

…А вот и станция. Жив там господин смотритель, нет?

Жив-живехонек! Обрадовался, едва обниматься не кинулся.

С крыши свисал, зацепившись за что-то и оттого не свалившись на землю, труп какого-то зубастого змееобразного существа (однако с руками и ногами). Как объяснил смотритель, эта тварина хотела забраться к нему через трубу, но он подстрелил ее с улицы. Что это за мерзость, он не знает, потому что не зоолог и в классификации не силен.

— Теперь снимать ее, я этого страшно не люблю, — злился он. — как хорошо, когда они на земле валяются. Свои же сожрут и ничего закапывать не надо.

…Когда подъехал поезд, он все еще старался сковырнуть его вниз длинной палкой.

Однако я мысленно был уже в городе. Поезд сильно задержался, что-то случилось на пути, но я не стал выходить. Дома я оказался только вечером.

Ночью опять проснулся. За окном стреляли. Выстрела четыре-пять. Опять, что ли, «рассветные» с «северными» что-то не поделили?

Но выспаться все-таки выспался, и утром, ни свет ни заря, побежал в пригородный лес проверять новую магию.

Вот хорошая полянка, подойдет. Далеко от дороги, никто здесь не появится.

Главная новость — я теперь смогу вызывать заклинания не только знаком, но и словами! Это умение я должен был получить гораздо позже, но Паук дал мне его сейчас!

До встречи с ним у меня было всего два заклинания клинков — меч и телекинез. Потрясные штуки, но этого мало! А теперь я аж второго уровня, и я получил, условно говоря, целых двенадцать заклинаний.

Совсем новых — пять, но у каждого — два уровня: первый, начальный, более легкий, но тратящий меньше энергии, и второй, помощнее.

Я и клинком первого уровня рубил всяких тварей направо и налево, а что же будут теперь?!

Теперь — почти то же самое, только сильнее. Призрачный клинок потяжелел и немного проиграл в скорости. Но зато одним ударом перерубил не самое тонкое дерево. Никакой дровосек на такое не способен. Расстояние, на котором я мог управлять мечом, почти не увеличилось, но мне хватало и этого.

Телекинез тоже остался телекинезом, хотя брать я теперь мог более тяжелые вещи. И кидать их! Даже лучше, чем рукой. Очень мне понравилось — берешь камень в нескольких метрах от себя и швыряешь противнику в лоб. Пока не в лоб, а в дерево, но вражеские лбы, как подсказывала мне интуиция, не за горами.

Теперь у меня появились доспехи! Аналог «каменной кожи», но не такой тяжелый и гораздо приличнее выглядевший. В них я не напоминал криво слепленный из глины и камней памятник.

«Доспех» обволакивал тело прозрачным, не слишком заметным покрывалом. Совсем легким на первом уровне, и чуть потяжелее — на втором. Однако каменная кожа была все-таки крепче. От порезов «доспех» более-менее спасал, хотя я смог пробить его своим стальным мечом (чуть не задев себя), тупые удары передавал на тело почти полностью, в чем я убедился, со всей силы двинув себя кулаком в грудь. Было больно!

Следующим было лечение. Ну, лечение — оно везде лечение. Почти такое же, как «земляное», только аура другого цвета. Хрустального. Призрачного, тут же все призрачное!

Дальше — големы! Первого и второго уровня. Габаритами с «земляных», но постройнее и будто стеклянные. Били кулаками деревья так же, как их каменные аналоги, правда, у меня закралось сомнение, что они будут такие же прочные.

Сквозь них, блин, деревья видны, а стекло — не самый прочный материал. Ну что тут поделаешь. В чем-то каждая школа сильнее, в чем-то слабее. Будет драка — испробую. Бить их сейчас стальным ножом я не решился. Нельзя так, хотя големы как бы и не живые.

Размышления о том, какой голем круче, отступили даже не второй план, а на третий-четвертый-пятый, когда я узнал, что могу делать себя невидимым. Не совсем, конечно, но все-таки!

Полупрозрачным, как все то же стекло. Призрачным! Слегка на первом уровне, и посильнее — на втором. При свете заметить можно, но в темноте — затруднительно. Если позади меня будет гореть какая-нибудь свеча, то ее пламя сквозь мое тело донесется запросто. Днем с невидимостью хуже, хотя тело и не блестит, как это делают стеклянные фигурки. Очень интересно. Как применять это — подумаю.

Но вишенкой на торте стало «видение» — оно так и называлось на пергаменте. Аналог заклинания «земли».

Я помню, как мне говорили, что «призрачные клинки» — самая странная магия из всех. «Неправильная», плохо укладывающаяся в классификацию.

«Видение» первого уровня действительно было таким же, как «земляное». От второго я особо ничего не ждал, кроме более четкого зрения и слуха…, но ошибся.

Я скастовал его, и мир замер.

Глава 3

Не совсем, конечно, но все-таки. Звуки исказились и почти исчезли, трава и ветки, которые только что колыхались ветром, стали двигаться едва-едва.

Я даже немного испугался. Начал поднимать руку, но она перемещалась страшно медленно. С прежней скоростью только текли мысли, и еще я мог, не поворачивая голову, быстро переводить взгляд с одной точки на другую.

Я произнес еще раз заклинание, «отключив» его и мир снова стал прежним.

Я перевел дух. Что это было? Какая польза от него?

Любопытство заставило скастовать заклинание снова.

Мир опять замедлился. В руке я держал камешек, специально ради эксперимента. Разжав пальцы, отпустил его навстречу земле. Он начал падать, и я все понял.

Сравнив скорость моих движений с миром вокруг, я понял, что они замедлились не настолько. Пока камешек летел вниз, я смог свободно помахать под ним ладонью. Раньше так у меня не получалось. Получается, что реакция и быстрота моих движений возросли многократно.

Матрица. А как назвать это иначе?

Прекращать заклинание в этот раз я не стал, но оно оказалось недолгим — закончилось само собой через полминуты.

Теперь я понимаю, почему магию «призрачных клинков» так не любили. Чтобы справиться с тем, чему я сейчас научился, надо очень постараться, и все равно не факт, что получится.

Я поднял руки к небу и закричал от восторга, почувствовав себя чуть ли не всемогущим.

Сил, правда, заклинание отнимало уйму. Почти столько же, сколько получасовое размахивание «клинком». То есть эта штука очень специфическая, и применять ее надо с умом.

Поздравив себя с приобретениями и отдохнув, повалявшись немного на травке, я направился домой.

Светило солнышко, пели птички. Душа радовалась. Паук, конечно, обещал какой-то апокалипсис, но когда-то он будет, да и будет ли вообще. Всевозможные пророчества появляются регулярно, и так же регулярно не сбываются.

Я был уже на самой окраине леса, когда навстречу мне вышли двое.

Грабители, без вариантов. Потертая одежда, рожи пропитые, битые жизнью. У каждого в руке по револьверу, и они направлены мне в голову.

— Кошелек, драгоценности, и куртку снимай, она у тебя дорогая. Клади на дорогу и беги в лес. Тогда останешься живой, — сказал тот, что был впереди.

— А если я не захочу этого делать?

— Что с ним разговаривать, — вздохнул второй.

Я разглядел, что его указательный палец, лежащий на курке, начал сгибаться. Сейчас раздастся щелчок, потом будет вспышка, и из ствола вылетит свинцовая пуля. Но я ничего этого не увижу, потому что буду мертв.

Или не буду?

«Матрица» кастовалась одним коротким словом, я успел произнести его до того, как ударник щелкнул по патрону.

Все вокруг опять застыло.

Страшно медленно, как в воде, но еще медленней, я наклонился влево, и только теперь раздался металлический щелчок, ствол револьвера вздрогнул, озарился огнем, и со странным коротким грохотом выплюнул пулю.

Она полетела туда, где только что находилась моя голова.

Только что — но не сейчас.

Пуля пронеслась мимо в нескольких сантиметрах от виска, и я почувствовал, как она всколыхнула волосы.

Почти сразу вслед за этим сверкнула еще одна вспышка — выстрелили и второй бандит. Пуля полетела туда же, куда и первая, но цели сейчас там не было.

Доставая нож, я ринулся к бандитам.

Они что-то заметили, какой-то смутный непонятный вихрь, бросившийся к ним, начали переводить на него стволы, но было поздно — тяжеленным ножом я отсек голову одному, а затем ударил в горло другого.

Отделившаяся от шеи голова почти замерла в воздухе рядом с изогнувшимся в агонии телом. Второй бандит выпустил из руки револьвер и попытался схватить себя за перерезанное горло, и тут заклинание кончилось.

Оба бандита упали на земли. Один мертвый, второй умер через несколько секунд.

Спасибо Пауку. Без его науки сейчас бы я валялся с простреленной башкой. А еще он говорил, что так мало кто умеет. Очень на это надеюсь! Возможно, я овладел редчайшим, практически «эксклюзивным» заклинанием.

Я проверил карманы бандитов, но не нашел ничего стоящего. Два старых револьвера с полусотней патронов, два ножа, один кастет, отмычки… Зачем мне отмычки? Пока не нужны, но забрал на всякий случай.

Воткнув нож в землю, я отчистил его от крови, потом отволок тела подальше в кусты (чем позже найдет их полиция, тем лучше), и ушел в город.

Таким образом, что у меня сейчас получается: я специалист второго уровня в магиях «земли» и «призрачного клинка». При этом у меня есть очень редкое заклинание «замедление времени» (буду называть его просто «замедлением» или «матрицей»), и еще я быстро учусь — то, на что у других уходят годы, у меня может занимать чуть ли не дни.

Таким образом, перспективы у меня хорошие. Плохо то, что учить «клинкам» некому вообще, да и с «землей» ситуация похожая — почти все специалисты в клане, который меня пытался убить, и непременно постарается еще, если узнает, что я выжил.

Перед возвращением в свою квартиру я решил прогуляться по берегу. Море — это красиво. Смотришь на него, и душа успокаивается. Утро выдалось на редкость нервным.

Но увиденное на берегу настроение испортило окончательно.

Еще издалека я заметил приставшую к берегу лодку, а вокруг нее людей. Целая толпа, десятки, а то и сотни молча стояли рядом.

Я подошел ближе и понял, в чем дело.

Лодка оказалась прибита к берегу течением, потом люди привязали ее, чтоб не унесло волной, и вытащили тела трех человек.

Они лежали рядом. Трое мужчин возрастом от двадцати до сорока лет. В рыбацкой одежде. У всех перерезано горло. Других ран я не заметил.

Люди ничего не говорили. Смотрели, и все. Не плакали, не горевали, лишь неотрывно смотрели.

— Кто это, — тихонько спросил я у замершего около меня пожилого мужчины.

— Рыбаки, — помолчав, ответил он, не повернувшись ко мне.

— А за что их убили?

— Хотели заработать контрабандой.

— Это «рассветные»?

Мужчина развернулся и посмотрел на меня, как на недоумка.

— Нет. Их убили «рассветные». Контрабандой можно заниматься только им. Они предупреждали всех об этом, но некоторые все равно рискуют. Если «рассветные» их ловят, то…

Теперь все стало понятно. Даже то, что от тел не избавились, хотя чего проще — выкинуть их в море, и с концами. Нет, было нужно демонстративное убийство. Еще раз напомнить о том, что можно, и что нельзя.

Но у меня в голове не укладывалось вот что. Большая часть «рассветных» была такими же местными рыбаками. И они с безумной жестокостью убили своих соседей, тех, кого знают много лет, только за то, что они нарушили запрет на «контрабанду»?

Седой мужчина будто услышал меня.

— Это Марат, — сказал он. — Его люди. Они зарезали. Чтоб все видели. Только они так делают.

Мужчина плюнул на землю.

— А… кто это? Извините, я в городе недавно.

— Марат — заместитель Альбиноса. Второй человек у «рассветных». Он у них начальник «гвардии». Это они убивают.

— Альбинос знает об этом? — я задал второй идиотский вопрос.

Мужчина снова странно взглянул на меня.

— Как он может не знать. Ему вообще без разницы, сколько людей погибнет.

Больше я решил ничего не спрашивать.

Через несколько минут подъехала полиция. Люди в форме, никого ни о чем не спрашивая, положили тела на носилки, занесли в машины и уехали. Насколько я знаком с работой следователей, в таких случаях обязательно опрашивают свидетелей, осматривают место происшествия (лодку), но сейчас ничего такого не произошло.

Хотя чему я удивлен, полиция не хуже рыбаков знала, кто убил, но ничего предпринимать не собиралась. Это настолько очевидно, что даже спрашивать не надо.

Я знал, что закон и порядок в городе существует очень ограниченно, но одно дело знать, а другое — увидеть своими глазами. Постояв еще немного и посмотрев на волны, безразлично выкатывающиеся на берег, я пошел домой.

…Пару часов назад мне очень не нравилось задание убить главу контрабандистов. Понятно, что бандиты, но одно дело, когда на тебя нападают, а хладнокровно, из-за угла… Но теперь я решил, что жалеть их нечего. Это убийцы. Кровь увиденных мной троих бедолаг-рыбаков, решивших немного подзаработать — далеко не первая, которую пролили «рассветные».

Морской батальон и люди из магических кланов лучше их ненамного, но, по крайней мере я пока не сталкивался с проявлением такой их жестокости.

А затем пришла мысль. Поначалу она показалась мне сумасшедшей совсем, а затем по мере размышления я стал понимать, что некоторые шансы у меня есть. Герману я пока ничего говорить не буду, он мне далеко не лучший друг.

Сегодня ночью я сделаю вот что — попытаюсь пробраться в подземный город контрабандистов и убить их главаря. Вход охраняется по-разгильдяйски, там темно, а у меня есть заклинание невидимости. Средь бела дня использовать его опасно, однако в сумерках уже другое дело.

Посмотрим, что получится. Если что — убегу.

Ну или меня там застрелят.

До прихода ночи я еще раз сходил прогуляться, затем от нечего делать немного поспал…, а потом солнце опустилось за горизонт.

Пора идти.

До квартала контрабандистов я дошел, как все люди, не привлекая внимания. Как бы прогуливался, хотя больше никого на улице не было, и ночные прогулки здесь, как я уже убедился, опасны для кошелька и здоровья. С собой у меня стальной нож и револьвер, но пользоваться ими очень не хочется.

Однако ни одного бандита сегодня мне не встретилось, и скоро я увидел знакомые заброшенные дома. Темно, но у меня заклинание «видения».

Вот он, ночной город контрабандистов. Вслед за «видением» я скастовал и «невидимость».

…Через несколько минут я увидел чудовищный старый пень. От «видения» он немного светился, какой-то бледно-зеленоватой аурой. Дерево, похоже, росло на нем магическое. И зачем его спилили?

Рядом дом со входом в подземелья…

Снаружи никого. И даже если бы кто был, меня ему не заметить. Фонари тут не предусмотрены, а сегодня даже луны на небе нет.

Я заглянул в подъезд… А вот там уже сидел часовой. Здоровенный лысый парень. Приволок огромное старое кресло, поставил недалеко от дыры под землю и спал в нем, откинув голову. На коленях — двуствольный обрез.

Спи, дорогой, не просыпайся. Ты правильно решил, что никто сюда ночью не пойдет. А если что увидишь — так то сон. Проснуться будет вредно для жизни.

И я, аккуратно ступая по земле, пробрался вниз.

Знакомая пещера с полукруглыми каменными сводами. В ней тоже никого.

Тишина. Ни звука.

Сотня шагов, и дверь. Замка не видно. Стучаться в этот раз я не буду. Дверь не скрипнула, когда я ее открывал, и вот я уже на балконе. Метрах в пятидесяти внизу огромный зал, я его видел в прошлый раз. Света почти нет, и людей — тоже, но некоторые станки работают. Гудят, на некоторых вращаются какие-то детали. Блестят сигнальные лампочки.

Это цех, как я понял. Станки в основном для обработки металла. Токарные, фрезерные, но предназначения некоторых я не понял.

Неподалеку видна крутая железная лестница вниз. Стоит ли спускаться? Не уверен. Мне нужен Альбинос, а он вряд ли будет жить рядом с производством. И шумно, и статус не позволяет.

Балкон проходил по всему периметру зала, и на противоположной стороне виднелась дверь. Схожу-как я лучше туда.

Железный балкон, если ступать неаккуратно, громыхал, а на мне заклинание невидимости, а не неслышимости, поэтому шел я очень осторожно. Вдобавок, люди внизу все-таки были. Я заметил двух человек, они лениво прохаживались между станков, подолгу останавливаясь рядом с работающими — видимо следили за ними. Сомневаюсь, что с такого расстояния они могли меня разглядеть, вдобавок, точно не их дело, кто там ходит, но лучше перестраховаться.

Открываю дверь… Она похожа на ту, которая была у входа. За ней каменная лестница вниз.

Этажом ниже — извилистые коридоры со множеством дверей. Я зашел, походил и понял, что здесь находятся жилые комнаты. Десятки и сотни, под разными номерами. Большинство закрыты на замки. Зачем их тут столько, неясно, ведь контрабандисты, как я понял, в основном ночуют дома, а сюда ходят, как на работу.

На всякий случай, наверное. В коридоре — к счастью, широком — стояли два человека и о чем-то разговаривали. Меня они не заметили. В конце коридора находилась еще одна дверь, большая, высокая, но она была заперта.

Коридор ниже вел к складам — некоторые помещения открыты, некоторые — за дверями. В открытых я заметил сложенные на полках коробки, тюки, ящики. Контрабандные товары?

Потом лестница долго шла вниз. Спустившись, я увидел два огромных помещения — спортивный зал с разными тренажерами, а через стену от него — что-то вроде цирка. Круглая площадка и поднимающиеся ряды зрительских мест. Соревнования, что ли, тут проводятся? В спортзале был только один человек. Не спалось ему ночью, вот и таскал чудовищного вида гири. Здоровенный дядька. Невысокий, но плечи ширины невероятной.

Предназначение коридора ниже осталось мне неизвестным. Длинный, широкий, темный, с кучей больших дверей, но все они закрыты. Тут, кстати был и часовой. Тоже дремал, как и его товарищ наверху, только не в кресле, а на неудобном стуле.

Еще ниже — другие цеха. Огромный зал, наподобие того, что наверху, был поделен крашеными деревянными перегородками, в которых сделали закрытые на замки двери.

Почти декоративные, их можно выбить одним ударом ноги, но делать этого я не мог. Заглянув в щель между досок, я разглядел огромную и непонятную машину, переливающуюся электрическими искрами. Около нее — полки с железными заготовками.

Очень интересно, но непонятно.

Ладно, двигаемся дальше. Хорошо одно — никого нет. Правда, апартаментов Альбиноса тоже не видно.

Еще один коридор, последний…

Выглядит он гораздо приличней, чем другие. Чистый, подметенный, вымытый, стены облицованы черным камнем, огромные цветы в горшках. Так-так-так…

Длинной он метров сто, боковых дверей нет, зато в конце что-то вроде ворот. Где-то за ними Альбинос, понял я. Иначе невозможно. Для кого еще такая роскошь?

Но около дверей кто-то был. Причем не человек, не животное, а напоминающее огромную механическую собаку устройство.

Самую настоящую собаку, только собаку-робота. На четырех лапах, с металлической зубастой головой на уровне моих плеч и такими же металлическими боками.

Вроде спит. По крайней мере, не шевелится. Дверь, в которую я хочу пройти, в пяти шагах от нее. Стало немного не по себе. Что это вообще такое?

Но идти придется. Раз пришел, то надо доводить начатое до конца, и я тихонечко, на цыпочках, стараясь оставаться подальше от вделанных в коридор тусклых светильников начал подкрадываться к двери…

Когда я подошел на два десятка шагов, глаза зверя вдруг вспыхнули красным. Я застыл, но делу это помогло не особенно — железный зверь шумно задышал и начал водить головой из стороны в сторону, будто всматриваясь.

Меня он не видел. Я в этом уверен по двум причинам. Первая — потому что я стоял в темноте, ближайшая лампа от меня черт знает где. А вторая заключается в том, что если б заметил, уже бы бросился на меня или поднял тревогу.

Но что-то его все-таки насторожило.

Монстр наклонился и начал втягивать воздух. Совсем как насос. Запах, понял я. Сейчас он учует меня по запаху.

Я вытащил нож, и правильно сделал, потому что зверь проскрежетал лапами по полу и ринулся ко мне, разевая пасть, полную зубов-штырей.

Унюхал, гад. Хорошо хоть тревогу не поднял.

Я не стал дожидаться, когда он меня схватит, и прыгнул ему навстречу, метясь ножом по голове.

Попал!

Железо на его башке оказалось не таким уж и прочным, хотя и нож у меня не из простых — ведь это даже не нож, а тесак, легким движением перерубавший толстенные гвозди в магазине Виктора.

Глава 4

Точно так же он сейчас разрубил морду железного пса на две части. Монстр упал, в разные стороны полетели куски железа, колесики и шестеренки. К сожалению, все это сопровождалось страшным грохотом. Очевидно, из-за сигнализация, которая в подземелье все-таки присутствовала. Она если не заработала, то перешла в предупреждающий режим — лампы на стенах загорелись ярче и начали переливаться красно-белым светом, и плюс к этому от них стало раздаваться прерывистое и тревожное гудение.

Миссия провалена, понял я и побежал к выходу. Правильно сделал, потому что в других коридорах светильники тоже начали гореть в аварийном режиме, и там стали появляться люди.

Меня они не видели, но, судя по тому, что большинство из них были вооружены, а многие даже держали револьверы в руках, мое обнаружение было делом даже не минут, а секунд.

Поэтому я несся наверх, как угорелый. На лестнице, к счастью, по-прежнему царил полумрак, и мимо одного человека я промчался, оставив его в недоумении, что это за ветер друг просвистел рядом.

На балконе все оказалось хуже. Железные листы предательски загрохотали под ногами, позади меня выбежали люди, я вот-вот ожидал выстрела, но его не случилась.

Последний коридор перед спасением…, но в нем стоял детина-часовой. В одной руке он держал ярчайшую лампу, отбрасывающую на стены адский красный свет, а во второй — обрез дробовика, который до этого держал на коленях.

Не заметить мой силуэт часовой не мог, и я проговорил «замедление времени».

Сказать, что вовремя — не сказать ничего, потому что тотчас помещение озарилось вспышкой выстрела, и я увидел, как мне в лицо широким снопом медленно летят дробинки.

Не в грудь — куртка у меня магическая, небольшую дробь она, возможно, и выдержала бы, а именно в голову.

Медленно летит. Но мои движения в «матрице» тоже замедленны. Я начал уклоняться и прикидывать, что произойдет быстрее — мой череп уйдет с линии полета дроби, или она вопьется мне в физиономию. Заклинание хорошее, но не для слабонервных. Даже мне закралось желание прикрыть глаза.

Но фортуна сегодня решила не оставлять меня, и вражеский свинец пролетел мимо. А потом моя нога, так же медленно устремилась в солнечное сплетение стрелка, и, в отличии от дроби, в цель попала — углубилась в тело глубоко-глубоко, и с каждым сантиметром погружения глаза часового становились все больше, а рот открывался все шире.

Несколько минут дышать ты будешь с большим трудом, подумал я, и тут заклинание кончилось.

Дробь шмякнула в стену, контрабандист, уронив обрез, схватился за грудь, захрипел и упал на землю. Я пронесся мимо, подавив желание двинуть ему еще раз, и вылетел на улицу.

Отбежав подальше, я оглянулся. Приключение закончилось?

Не тут-то было, понял я. Вслед за выбежавшими вооруженными людьми из подъезда показался механический зверь, брат-близнец того, которому я раскроил голову около покоев Альбиноса, и этот робот сосредоточенно нюхал землю. Совсем как полицейская ищейка.

Домой идти нельзя. Они пройдут по следам.

Поэтому я побежал в лес. Там, где я был в последний раз, неподалеку протекала речка, я тогда даже подумывал, чтобы пойти искупаться. Но теперь плавать точно придется.

Домчавшись до реки, я остановился и прислушался, надеясь, что оторвался от них далеко, и что робот быстро взять след не сможет. Но какое там! Преследователи уже вошли в лес, огни мелькали за деревьями в паре сотен метров от меня. А в лесу им будет еще проще — и следы заметнее, и трава помятая.

Поэтому я, вздохнув, бросился в воду, и что было сил поплыл куда подальше. Через минуту или меньше я увидел фонари около берега.

Очень любопытно, сможет ли механический пес переплыть реку, чтобы поискать мои следы, когда я выберусь из воды. В худшем для меня случае, их у контрабандистов два, и один пойдет по одному берегу, а второй — по другому.

Но, к счастью, никто никуда не пошел — постояв некоторое время у берега, толпа медленно пошла назад, смирившись с тем, что вражеский лазутчик оказался им не по зубам.

Я облегченно вздохнул и выбрался на берег.

Мокрым возвращаться не хотелось, но, видимо, придется, и лучше это сделать до того, как взойдет солнце. Поэтому я, пройдя подальше по лесу, вышел в город и побрел домой, снова скастовав заклинание «невидимости» и выбирая для пути самые темные переулки.

Завтра наверняка весь прибрежный район (а то и весь город), будет гудеть о том, что на Альбиноса состоялось покушение. Каждые полчаса начнут появляться неизвестные подробности, число нападавших увеличиваться в геометрической прогрессии и так далее.

Но меня это не должно волновать. Самое главное сейчас — высушить одежду так, чтобы этого никто не заметил, потому факт, что пробравшийся в логово контрабандистов убежал через реку, тоже станет известен всем.

…Следующим утром я зашел в гости к Виктору. Поболтать, ну и услышать новые сплетни. Сейчас они, как ни странно, актуальны.

— Говорят, что в Альбиноса стреляли, — сказал Виктор, когда из магазинчика вышла купившая драгоценности пожилая супружеская пара.

Я присвистнул.

— Так он же из подземелий вроде не выходит!

— Там и стреляли, — пожал плечами Виктор. — Кто-то прокрался вниз, обошел охрану и добрался до покоев главного контрабандиста.

— А он живой, Альбинос? Попали в него?

— Живехонек. Стрелявший промахнулся. Убил только охраняющий механизм. Инженеры горюют, сложное устройство мол, долго делали, а тут заявился кто-то, и крышка ему.

— Кто же мог это устроить? Заказать убийство?

— Кто угодно, — усмехнулся Виктор. — «батальон», полиция, кланы… Даже администрация города могла нанять убийцу! Они у нас такие. С виду тихие, но тихони — самые опасные. А могли и свои. В бандитской среде доверять никому нельзя.

— Любопытно — протянул я — стрелявшего, значит, не поймали.

— Нет. Убежал. Поговаривают, что это был не человек, а призванный в этот мир демон. В подземельях его никто не разглядел, потому что он или отводил глаза или использовал заклинание невидимости, но около выхода показал свое истинное лицо. Ростом он под три метра, кожа синяя и на голове — рога. Часовой стрелял в него в упор, но он оказался пуленепробиваемым. Убежал и скрылся в реке. Вот так-то.

— Верят часовому?

— Вроде да. Он у них рядовой боец, но давно в банде хорошо себя показал. И самое главное, демон, убегая лягнул его копытом так, что переломал ребра, а парень-то здоровый. Но теперь месяц ходить перемотанному бинтом. Человек так ударить не может даже с перепугу.

— Ну, с перепугу, мне кажется, может, — не согласился я. — Стресс он иногда так силы увеличивает, что прям диву даешься. Ну да ладно. Демон — так демон. Теперь надо ходить и смотреть по сторонам, а то вдруг он и на других нападать начнет. А что «рассветные» теперь делать будут?

-Не знаю. Может, по привычке контрабандисты вызовут на разборки «батальон» (у них правило — в любой непонятной ситуации предъявляй претензии «батальону»), а может, и нет. Но охрану усилили. Проходов в их логово много, но теперь у каждого по несколько человек, а кое-где и механизмы-детекторы.

— Многие думают, что это «водный» клан, — продолжил Виктор. — Напоминал убийца кого-то из водных существ. И скрылся в реке. Почему не в море? Да потому что если бы там, то вообще никаких вопросов бы ни у кого не возникло.

— Понятно…, а еще хочу спросить — почему «рассветные» убили трех рыбаков? Те вроде контрабандой решили подработать, но зачем это делать? Их теперь будут ненавидеть. Наказали бы как-то и все. Зачем убивать?

— Тут немного сложнее, — ответил Виктор. — Убийствами и наказаниями занимается второе лицо в иерархии контрабандистов — Марат со своей гвардией. Он очень жестокий человек. Альбинос о проблемах, которые он считает мелкими, вроде нарушителей запрета на контрабанду, скорее всего, даже не осведомлен, а Марат тут как тут и он знает только один способ — убивать. Его и бандиты не все любят, но, конечно боятся. Всего у Альбиноса три заместителя — этот самый Марат, Петр — он отвечает именно за работу по доставке грузов, в его подчинении основная часть банды, и начальник инженеров Антон. Инженеры — отдельная каста. Если ты увидишь Антона, то не поверишь что он большой начальник в мафии. Скромный нескладный очкарик.

— Как же он в банду попал?

— Соблазнил инженеров Альбинос… государству сейчас не до науки, а там им вольница. Занимайтесь какими угодно исследованиями, только оружие и другие полезные вещи делайте. Вот и вступил Антон в банду и своих туда подтянул. Ученые — они без науки не могут. А чему она послужит, хорошему или плохому — уже для них дело двадцатое. Но идея Альбиноса насчет инженеров оказалась гениальной. Без них банду давно бы уничтожили. Не знаю кто. Батальон, кланы — да кто угодно. Побежали бы наперегонки. Контрабанда — дело прибыльное, а деньги любят все.

— Интересный человек этот Антон.

— Да. Я его видел пару раз… и, кстати, он хоть и худенький да щупленький, драться умеет. Когда учился в институте, его часто обижали. Он разозлился, записался на бокс и так научился бить, что не поверишь. Я сам дрался, поэтому знаю, о чем говорю. Без замаха с десяти сантиметров в челюсть двинет — и здоровый бугай будет полчаса в себя приходить. Вот так-то.

— Ничего себе. — сказал я. — как бы этого Антона увидеть.

— Он иногда лекции читает для студентов в городском Университете, — ответил Виктор. — Дать чуть-чуть денег охраннику на входе и он тебя пропустит. А в огромной аудитории никто не будет смотреть, студент ты или нет. На лекции часто приходят посторонние, увлеченные наукой. Не все имеют возможность учиться в университете.

— Спасибо! — поблагодарил я его. — А где этот Университет?

— Не так уж и далеко, — сказал Виктор и на бумажном листочке нарисовал, куда идти. — Антон последний месяц частенько там вечерами выступает. Зайди, пожалуйста, ко мне завтра утром. Возможно, будут интересные новости.

Я забрал лист и вышел на улицу. Утро началось не так уж и плохо. В нападении подозревают парнокопытного водного демона, а не меня. Ну, пусть ищут. Вдобавок, какой комплимент насчет моих боевых умений! Человек не может так бить, ха! Может если захочет.

Подумав, я решил сходить в Университет. Надо глянуть на Антона. Может, какая-нибудь полезная информация появится. Какая, не знаю, но просто сидеть и ждать — не вариант.

…Университет был огромен. Старинное здание с огромным входом и колонами. Толпы студентов бегают. И не только студентов, но и студенток! Некоторые очень даже симпатичные. Будь я преподавателем в универе — развернулся б тут на полную.

Зашел в коридор, дальше меня не пустил охранник. Но сейчас мне туда было и не особенно нужно. Я спросил фамилию Антона и нашел его лекцию в расписании, оно к счастью висело тут же на стене. Ага, сегодня вечером. Схожу, прогуляюсь. Посмотрю на этого «бешеного ботаника», мафиозного авторитета с жутким ударом. Теперь домой, время обеда.

Но там меня ждал сюрприз. Хозяйка со словами «вот, принесли», протянула мне запечатанный конверт.

Открыл. Записка от Германа.

«Немедленно приходи».

Видать, что-то случилось. Ладно, приду немедленно.

— Все хорошо, — успокоил я хозяйку, которая почему-то решила, что в записке какие-то страшные известия. — Я скоро вернусь.

…Герман встретил меня весь красный и взволнованный. Едва поздоровавшись, он перешел к делу.

— В Альбиноса стреляли. Кто-то ночью проник на их базу и добрался до его комнаты. Ты знаешь об этом?

Отпираться смысла не было. К тому же, мне необходимо показать, что я выполняю их проклятое задание. По крайней мере, пытаюсь.

— Знаю, — ответил я. — но никто в него не стрелял. Преувеличивают. Может, специально.

Дураком Герман не был и сразу понял все.

— Это ты залез к ним, — покачал он головой. — Очень смело. Теперь расскажи, как все произошло.

Я пожал плечами и рассказал. Ничего не утаив, кроме того, что владею заклинанием «замедление времени». И о том, как у меня появилась новая магия «клинков», тоже поведал не все. Не надо ему знать о ведьме. Не угадаешь, для каких целей это знание можно использовать. А Паук из другого мира — да, был, но умер и сгорел.

— Жаль, что не вышло, — пробормотал Герман, когда я замолчал. — Повезло тебе, что у них почти никакой охраны. Но теперь они ее усилят. И просьба — если возникнут еще такие ситуации, пожалуйста, не беги к реке. «Рассветные» истерят, что к ним приходил какой-то водный демон, хотят с нами поговорить. По большому счету, все это ерунда, кроме смутных подозрений, им предъявить нечего. Думаю, они сами это понимают, но им нужно как-то реагировать, чтобы не упасть в глазах населения, а народ болтает про «водяного демона», и хоть что с ним делай.

— Хорошо, — пообещал я. — Реки, моря и озера теперь буду обходить за десять миль.

Герман махнул рукой.

— За десять, может, и не надо, но все-таки. А в остальном ты молодец. Жаль, что не получилось. Мир стал бы чище.

Я попрощался и ушел.

Насчет того, что «мир станет чище», у меня были сомнения, но вслух я их говорить не стал. Думаю, Герману было бы неприятно слушать правду, заключающуюся в том, что если на место контрабандистов придет «водный» клан, закона и порядка в городе не прибавится.

…Вечером, но еще задолго до темноты, я зашел в Университет. Путь мне опять преградил старенький охранник в черной униформе, но я тихо отвел его в сторону, сунул ему в карман рубль и сказав, что хочу побывать на Антоновой лекции, и тот быстро сменил гнев на милость. Даже объяснил, где находится аудитория.

Я поднялся на второй этаж и выяснил, что лекция уже шла. Наверное, время в расписании указали неправильно, или я сам что-то напутал. Деваться некуда, я кивком головы извинился, и чтобы не идти далеко по аудитории, сел на первый стол.

Народу присутствовало очень много. Огромная, возвышающаяся позади аудитория была забита, и не только студентами — я видел скромно сидящих в уголках людей, не похожих на учеников ни одеждой, ни возрастом.

Антон выглядел типичным доцентом-очкариком. На вид ему лет тридцать, худенький, скромный, с залысинами, и, разумеется, в очках. Говорил тихо, будто немного смущенно, и писал мелом на доске. Вот ты какой, страшный мафиози. Но я заметил кое-что любопытное — костяшки пальцев у Антона слегка в мозолях. Такое случается только по одной причине — человек тренируется на боксерском мешке, причем бьет его голыми кулаками, не надевая перчатки, очевидно, из принципа.

Лекция шла об электричестве. Много формул, рассказов о научных экспериментах — все, как полагается. Народ сидел спокойно, не разговаривая, и записывал за Антоном в тетради.

Вдруг Антон решил пошутить или привлечь провокационным способом больше внимания и сказал, что вода не проводит электричество. Люди вытаращили глаза, стали недоуменно переглядываться, и Антон спросил, неужели никто об этом не знает?

Знал я! Помнил кое-что из школьного курса физики и сейчас это оказалось очень к месту. Поднял руку и сказал, что дистиллированная вода ток не пропускает, потому что его проводят не молекулы воды, в растворенные соли.

Физику в школе я любил не особенно, но этот научный факт почему-то запомнился. Человеческая память вообще странная штука.

Антон очень обрадовался, подтвердил, что я говорю правильно. Но при этом взглянул на меня как-то странно, будто мы с ним где-то виделись. А может, мне это показалось.

Когда лекция закончилась, я немного задержался у выхода и заметил, что Антона ожидал черный автомобиль с густо тонированными стеклами. Антон сел на заднее сидение, и машина уехала примерно туда, где находилась база контрабандистов.

Глава 5

Утром я, как и договаривались, пришел к Виктору. Вчера тот обещал «кое-что интересное». Интересно, что.

— Покажи свое кольцо, — попросил меня он.

Я снял с пальца кольцо и протянул ему.

— Интересная вещица. Когда я впервые увидел ее, то подумал, что она гораздо сильнее, чем выглядит, то есть в ней много спрятанного и сейчас нам неизвестного. Полистав книги в библиотеке, выяснил, что так и есть. Это древнее кольцо «четырех заклинаний».

— Видишь, — спросил он у меня, — тут четыре маленьких знака. Три тусклых, а один, хоть и немного, но блестит. Значит, он уже открыт.

— Похоже на то. Кольцо защищает от атак на мозги. От «магии разума».

— Отлично! Но это не все, что оно умеет. Мне говорили об алхимике, который умеет извлекать тайные свойства вещей. Тебе было бы неплохо с ним увидеться. Возможно он, сумеет помочь. Обидно носить на пальце такую великолепную вещь и не пользоваться тем, что она может.

— Я всей душой «за»! — ответил я. — Где он живет? И как с ним разговаривать?

— Имя его — Фома, и Обитает он в горах. Отсюда около двухсот миль. А как с ним договариваться, я не знаю. Может, он денег захочет. А может, сделать что-то. Я его не видел, но по рассказам, он очень странный. И очень древний. Сколько ему лет, боюсь, не знает и он сам.

— Как мне до него добраться?

Виктор объяснял мне довольно долго, но я все-таки разобрался. Станция, деревушки, и поход в лес мимо них. Не так уж и сложно.

Еще он сказал, что путь будет лежать через деревни, принадлежащие некромантам. Крепостное право отменили, но крестьяне никуда не уехали, так и живут там по-прежнему. И они весьма странные. Не похожие на других, хотя и не злые.

Однако меня сейчас взгляды крестьян на жизнь интересовали не очень.

Я сбегал на вокзал, посмотрел расписание. Поезда ходят часто, я успеваю даже на ближайший. Надо только захватить кое-какие вещи, поэтому я пошел домой и вернулся, держа в руках сумку и полностью готовый к путешествию.

Как и в прошлый раз, отправился вторым классом. В купе — никого, и это меня очень устраивало, хотя ехать не так уж и далеко. Добраться должен до вечера, потом переночую, и утром отправлюсь к Фоме. Времени еще уйма.

Поезд ехал быстро, паровоз раскочегарился на всю, в открытое окно даже залетали клубы дыма. За окном — леса. Ну и, как без них, парочка брошенных деревень. В одной, правда, я заметил жилой дом, и около него девушку. Не страшно ей здесь, в такой глуши?

Потом я забыл о ней. Видеть кого-то пару секунд — это слишком мало. Я о чем-то задумался, глядя в окно и сидел так с полчаса, но тут поезд начал тормозить. Такое впечатление что кто-то дернул стоп-кран. Колеса заскрипели по рельсам, как нож по стеклу. Хорошо что я сидел, а то б мог бы и свалится.

Проскрежетав несколько сот метров, поезд замер. Стало ясно что случилась какая-то неприятность. Проводник на мой вопрос только пожал плечами и сказал «что-то лежит на пути», затем добавил — «не волнуйтесь скоро поедем», но как-то неуверенно.

Он вышел из вагона, попросив пассажиров остаться и вернулся через несколько минут, сказав только одно слово — «крот». Сказал очень мрачно, разведя руками. Я здешних кротов пока не видел, но остальные пассажиры похоже понимали, о чем идет речь потому что расстроились страшно.

— И когда же мы теперь поедем? — воскликнула одна женщина, на что проводник ничего не ответил.

— Пойду посмотрю, — сказал я, и проводник послушно мне открыл дверь.

…Признаюсь это было нечто.

Гора земли возвышалась прямо на рельсах. Они изогнулись и задрались вверх — титанических размеров крот, когда вылезал на поверхность, поднял их своей головой. Неужели не мог выбрать другое место, подумал я.

Около кротовой кучи стояли люди — начальник поезда, несколько проводников и солдат.

Я подошел к ним и спросил, когда отправимся.

Вопрос оказался сложным. На поезде везли «мостик» — рельсы, которые набрасываются на поврежденный участок дороги, чтобы проехать и освободить место для ремонтной бригады, которая починит уже по-настоящему, но главная проблема заключалась в том, что крот мог напасть, когда рабочие будут устанавливать мостик.

— Гигантские кроты очень злые, очень, — покачал головой начальник поезда. — Вылезет из земли — глазом моргнуть не успеешь. Схватит кого-нибудь непременно.

В общем, что делать, не знал никто. В поезде был тяжелый пулемет, по идее, его огромные пули могли убить крота… Но все равно, железнодорожники, занятые починкой становились практически смертниками.

Что-то надо придумать.

Взрывчатки, чтобы взорвать прорытый тоннель и крота вместе с ним, в наличии не оказалось. Трубы, чтобы пустить под землю дым от паровоза и попытаться если не удушить, то выкурить крота, тоже… Но делать что-то надо.

Идея пришла внезапно.

А что, если…

Я поговорил с начальником поезда и командиром отделения солдат, сопровождающих состав. Те покрутили головами, почесали в затылках, но за неимением лучшего согласились попробовать, и через несколько минут солдаты установили в лесу напротив места происшествия крупнокалиберный пулемет.

Все, кроме меня и двоих пулеметчиков, вернулись в поезд, а я сделал заклинание вызова голема.

То есть план был таков: голем идет к тоннелю крота, начинает там возиться, изображать какую-то деятельность, имитируя работу людей, крот набрасывается на него, и в этот момент мы расстреливаем его из пулемета.

Замечательный план, подумал я. Надежный, как швейцарские часы. Что может пойти не так? Ничего не может, однако нехорошие предчувствия так и ползали по коже в виде мурашек.

Голем восстал из камней грязи незамедлительно. Солдаты дружно сказали «ух, ты» и принялись его рассматривать, как непонятную диковинку на ярмарке (големов они еще никогда не видели).

Появившийся каменный человек начал оглядываться в поисках того, кого ему бить (за другим големов не вызывают), и, не найдя, смиренно застыл, словно истукан с острова Пасхи.

Но стоял он так недолго, потому что я велел ему пойти к кротовьей норе под рельсами и засыпать ее землей. Голем методично принялся за дело.

Через полчаса земляной холм заметно уменьшился, но крот так и не появился. Может, он и не придет? Далеко уполз или его съели подземные чудовища? Тогда пусть рабочие устанавливают «мостик». Бояться уже будет не надо.

И вдруг земля рядом с големом взметнулась на воздух. Ошмётки грязи долетели даже до пулемета, около которого прятались мы с солдатами. Рельсы раздвинулись в разные стороны еще больше, и между ними протиснулась покрытая шерстью черная кротовья морда невероятных габаритов, в пару раз больше головы слона. Вокруг рта — десятки розово-красных беспорядочно двигающихся щупалец.

Солдаты на секунду обомлели. Крот схватил голема зубами и потащил в нору, несмотря на то, что он был явно несъедобный. Тут солдаты пришли в себя, и пулемет прогрохотал длинной очередью. Пули выбили из тела крота фонтанчики крови, но это не помешало ему скрыться в норе со своей добычей. Впрочем, буквально сразу за этим из норы вверх взлетела куча грязи, в которой можно было узнать остатки голема — крот пожевал его и выплюнул.

Живой, значит. Патроны больше ладони величиной особого впечатления на него не произвели. Что же будет дальше?

А вот что.

Земля недалеко от нас затряслась, покрылась трещинами, разорвалась и оттуда появилась окровавленная морда крота. Солдаты, бросив пулемет, кинулись в лес, но далеко отбежать не успели — крот настиг их с невероятной быстротой. Первого он ударил лапой, и изломанное человеческое тело кубарем покатилось по земле. Второго он схватил зубами и сожрал, как обычный садовый крот маленькое насекомое.

Затем он повернулся ко мне.

Убежать я не успею, крот гораздо быстрее человека. Убить такую зверюгу заклинанием тоже не выйдет — магических сил у меня пока недостаточно.

— Стикс! — крикнул я.

Не знаю, зачем. Маленький котенок против многотонной туши?

Стикс появился сразу. Ничуть не смутившись видом противника, он прыгнул и вцепился ему в отросток-щупальце около морды. Опять потекла кровь. Это место у крота, по всей видимости, было очень чувствительным, потому что тот заверещал, начал мотать головой и попытался схватить Стикса лапой. Однако тот быстро спрыгнул вниз и спасся от чудовищных кротовьих когтей.

Монстр ринулся к нему, но котенок быстро отскочил в сторону.

Я же схватился за пулемет и развернул ствол в сторону крота. Подействует он или нет, неизвестно, но сейчас это мое самое мощное оружие.

Пулемет загрохотал у меня в руках. Пули впивались в тело крота. Однако он был настолько огромным, что будто этого не замечал.

Однако нет, все-таки развернулся, оставив котенка, к более опасному противнику.

Теперь пули били его прямо в морду. Он снова заревел и помчался ко мне.

…Ствол пулемета раскалился докрасна, я расстрелял не одну сотню патронов, но все-таки победил — зверь, не добравшись до меня десятка метров, упал, и начал хватать в агонии воздух.

Дергался он долго, но потом все-таки затих. Вот это чудовище! Хороший кит будет поменьше. А до Мурманска такие случайно не добираются? А то будет весело всем.

— Как самочувствие? — промурлыкал Стикс и потерся о мою ногу.

— Отлично, — сказал я и взял его на руки. — Ты опять спас мне жизнь.

— Иногда мне становится скучно, — улыбнулся кот. — Так что зови.

Затем он исчез. Последней растворилась в воздухе его улыбка.

Ко мне подошел начальник поезда и командир военных. Начальника поезда изрядно трясло.

— Никогда не видел такого огромного… — пробормотал он. — Что происходит? Последние дни настают… выберутся из земли чудовища и сожрут людей… никто не спасется…

— Успокойтесь, — ответил я. — Это крот, просто крот. Теперь он мертв. Давайте ремонтировать дорогу и поедем.

— Попрошу у начальства взрывчатку, — сказал военный. — и пушку дополнительно к пулемету.

Спустя пару часов поезд аккуратно проехал по наложенному мостику. Срезанные куски рельс валялись у насыпи, как напоминание о произошедшей схватке. Времени потеряли с чертовым кротом уйму, поэтому я добрался до нужной мне станции уже затемно.

А станция, между тем, была огого. Вроде и сельская, но красивая, чистая, покрашенная. Здание вокзала — прям загляденье. В Мурманске вокзал менее ухоженный.

Вышел здесь я один, остальные пассажиры поехали дальше. Проводник, когда я спускался на перрон, смотрел на меня с недоумением, мол, чего тебе в этих местах нужно. Однако не сказал ничего, и, сделав счастливую улыбку, пожелал мне удачи.

В полутемном зале ожидания был только один человек — мужчина лет тридцати пяти, в синей железнодорожной униформе. Я решил узнать у него, где находится гостиница, в которой можно дождаться утра.

Я подошел к дяде и решил, что он пьян. Или не пьян, а употребил что-то влияющее на психику, до такой степени у него была счастливая и добрая физиономия. Он смотрел сквозь меня, будто не видя, и улыбался. Мне стало изрядно не по себе.

— Добрый вечер, — осторожно произнес я. — А у вас есть где-нибудь гостиница? Мне надо переночевать.

Человек не ответил, продолжая смотреть прежним безумным взглядом. Какого дьявола его держат на такой работе, если он сумасшедший?

— Спасибо, — произнес я через полминуты и, не дождавшись ответа, развернулся, чтобы уйти.

Спрошу лучше в кассе, подумал я.

— Выходите, и направо. Второй дом отсюда. Побеленный забор, зеленые ворота. Там даже табличка есть, поэтому ошибиться невозможно, — произнес мне в спину железнодорожник.

Я посмотрел на него, но он, рассказав о местонахождении гостиницы, снова замер, вернувшись к прежнему состоянию, которым только что встретил меня.

Ну ладно, подумал я, вышел с вокзала и побрел в указанном направлении.

На сельской улице горели газовые фонари (причем светили ярче, чем в Мурманске), дорога была ровной, выложенной камнем… куда я попал?!

Вот и гостиница, совсем недалеко. Ворота с резными фигурками. Я постучался, никто не ответил, но поскольку они оказались не заперты, я прошел во дворик и заглянул в дверь небольшого двухэтажного дома.

Заглянул и отшатнулся. Внутри за столом сидела девушка-администратор, молоденькая, симпатичная, фигуристая, но с таким же кошмарным выражением лица, как и у администратора на вокзале.

Обалдеть. Одна улыбка на двоих. Что это значит? Гигантский крот меньше заставлял нервничать.

— Мне бы переночевать, — мрачно сказал я.

— Конечно-конечно! — воскликнула девушка, не меняя восторженного взгляда. — Разумеется! Пойдемте, я вас провожу!

Я спросил о цене, расплатился, она провела меня наверх и ушла. Я облегченно вздохнул. Не доверяю я сумасшедшим.

Ладно, хоть кровать нормальная, а больше мне ничего не нужно.

Я принял горизонтальное положение, одна спать было еще рано, и я решил выйти на улицу, немного пройтись, подышать воздухом.

Пройдя с километр и полюбовавшись чистыми улочками с аккуратненькими домиками, я пошел обратно. Людей на улице — никого. И тишина. Даже собаки не лают. Наверное, их здесь нет. Как может в деревне не быть собак? А вот так, запросто.

А, идет по улице кто-то. Бабушка. Совсем пожилая, не спеша передвигает ноги.

Когда наши пути пересеклись, на моем лбу мгновенно выступил пот.

У бабушки — та же улыбка, то же умильное выражение лица.

Что-то здесь явно не так.

Я сделал «видение», но оно ничего не показало. Разве что какую-то слабенькую ауру зеленоватого цвета над бабушкиной головой. Но что она значит, непонятно.

— Привет, бабуль, — сказал я. — А где все? Почему народу никого на улице?

— Дома сидят, — ответила бабушка после паузы, — вечер уже. Людям положено днем работать, а ночью спать. Так заведено.

— У нас в Мурманске и по ночам гуляют, — пожал плечами я.

— Мурманск — город грешный, неправильный, — с улыбкой ответила бабушка. — Скоро падет он в геенне огненной. Спасутся только те, кто живет правильно.

— А кто вам это сказал? Откуда столь интересная информация?

— Барины наши так говорят. Повелевают нами и воспитывают нас так, как нам нужно.

— Так ведь крепостное право отменили, — возразил я. — Кто вами повелевает? Вы свободные люди. Может идти куда угодно.

— Ну и что, что освободили. Никто никуда не ушел, все остались здесь. Добровольно отдали себя в руки тех, кто лучше знает, что для нас лучше. Оттого мы всегда радостные и довольные. Нет среди нас тех, кто недоволен.

Тут явно происходит что-то жуткое, решил я. Но что? Это не люди, а какие-то зомби. Хотя чему удивляться, если тут владения некромантов?

— Счастливо тебе, бабушка, до дома добраться, — произнес я. — Только скажи, отчего собак в селе нету?

— Собаки нас не любят, — с улыбкой ответила бабушка и пошла дальше.

Покрутив в недоумении головой, я вернулся в гостиницу. За столом сидела знакомая администраторша, и в руке она держала флакон с темной жидкостью.

А на мне сейчас было заклинание «видения». И флакон в нем светился страшным темно-зеленым светом. Аура текла во все стороны и пузырилась, как болотная вода.

Девушка явно намеревалась это зелье выпить.

— Стой, — заорал я и кинулся к ней и выхватил флакон из руки.

На лице девушки возникло удивление. Улыбка, впрочем, никуда не ушла.

— Почему ты забрал у меня лекарство? — хлопая ресницами, спросила она.

— Какое это к дьяволу лекарство. Я — маг, и умею видеть ауру некоторых вещей.

— Это хорошее лекарство, — сказала девушка. — мне восемнадцать лет, и я пью его каждый день, сколько себя помню. Его все пьют. Каждый человек в нашей деревне. Это лекарство не пьют только в Мурманске, поэтому там люди живут в ненависти и грехе.

Где-то я такое уже слышал, подумал я. Бабушка на улице говорила. Да у них, похоже, не только одно выражение лица на всех, но и одни и те же мысли.

Глава 6

— В грехе, значит, — кивнул я. — Но грех иногда не самая плохая штука на свете. Спасает жизнь, не дает умереть от скуки. А откуда тебе известно такое про Мурманск? Ты там когда последний раз была?

— Никогда, — ответила девушка, — но нам так говорил наш барин, и его люди тоже так говорили.

— Барин — это кто?

— Лев, наш барин. Мы были у него в холопстве до того, как крепостничество отменили. Он хороший. Заботится о нас. Ночами не спит, только и заботится.

— Некромант, как я понимаю?

— Да, верно. Он защищает нас от злых зомби, которые, если мы перестанем его слушаться, непременно на нас нападут.

— Вот как…

— Да-да-да, именно! Как только кто-то с деревни сделает что-то неправильно, тотчас с кладбищ зомби лезут, съесть нас хотят. Спасибо Льву, отправляет их обратно!

— А никому в голову не приходила мысль, что этот Лева сам оживляет мертвых, чтоб запугивать людей?

Девушка замахала руками.

— Грех такое говорить! Кто так думает, тех зомби и поедают! А Лева хороший, он придумал лекарство, от которого становишься добрый и счастливый. Ты его как раз держишь. Дай его мне, пожалуйста.

— Ничего ты не получишь, — жестко сказал я. — Ваш барин все мозги вам опоил.

— Лучше отдай, — улыбнулась девушка.

— Нет, — повторил я.

И тут приветливая девичья физиономия исказилась в приступе бешенства. Изо рта показалась пена, глаза превратились в злобные щелочки. Девчонка выпрыгнула из-за стола и бросилась на меня, вытянув вперёд руки и растопырив пальцы, чтобы выцарапать мне глаза.

Я выронил проклятое «лекарство» и схватил ее запястья. Девчонка оказалась неожиданно сильной, хотя в этом наверняка была огромная заслуга нахлынувшей на нее ярости.

Девушка попыталась двинуть меня ногой в пах (знает, однако, куда надо бить), но я успел подставить колено, затем свалил ее на пол. В шкафу рядом оказалась веревка, и я связал сумасшедшей руки и ноги. Она начала проклинать меня всевозможными проклятиями, поэтому я нашел кусок ткани и засунул ей в рот в качестве кляпа.

— Хоть бы день спокойной жизни, — вздохнул я и понес девушку наверх в свою комнату. Там я положил ее на кровать и привязал к ней за руки и за ноги. Деваха извивалась, будто в нее вселились все демоны одновременно, но разорвать веревки не смогла.

Покрутившись, она успокоилась и затихла. Только глаза с ненавистью продолжали за мной. Аура над головой у нее светилась, как у бабушки, только гораздо сильнее.

Я поставил стул на центр комнаты и стал думать.

Хотя что тут думать, тут надо действовать.

И я скастовал «лечение». Почувствовав прикосновение заклинания, девчонка начала дергаться с утроенной силой, Даже кровать заскакала по полу.

Но прыгала она недолго — «лечение» свою работу знало. Зеленая аура тускнела и исчезала.

Постепенно девушка успокаивалась и ее лицо приобретало человеческие черты.

Какая она красивая, когда не улыбается, как идиотка.

Через несколько минут девушка смотрела на меня совершенно нормально, и от ауры не осталось никаких следов.

Я рискнул и вытащил кляп.

— Спасибо, — сказала она. — я Ира. А как зовут тебя?

— Александр.

— Ты не мог бы меня развязать, — попросила Ира. — Очень неудобно.

— А ты не будешь пытаться выцарапать мне глаза? — вопросом ответил я и не дожидаясь ее слов перерезал веревки.

Она села на кровати, потирая запястья.

— Объясни мне, пожалуйста, что за жесть у вас тут происходит — сказал я.

— Барин велит всем принимать лекарство, — вздохнула девушка. — А я вообще пью двойную порцию, потому что когда пила столько, сколько все, слишком много думала и мало улыбалась.

— За тобой наблюдали?

— Да. Родители, братья, сестры, соседи. И докладывали барину, что со мной что-то не так. Остальное ты знаешь.

У нее потекли слезы.

— Успокойся, — сказал я, сел рядом и взял ее за руку. — теперь все хорошо. Объясни, почему барин опаивал вас этой дрянью?

— Люди сами хотели ее пить, — в слезах выкликнула девушка. — С ней легче. Никаких грустных мыслей. Все хорошо, ты доволен жизнью. Барин — сволочь еще та, но если бы люди не захотели ее принимать… Все пили, все! Я не слышала ни об одном недовольном. Отказывалась только я… пока однажды мои родители не позвали подручных барина. Те связали меня и залили мне в глотку немерено этой драни. Это было год назад. С того времени я живу, как в дурацком сне.

Я погладил ее по спине.

— А если… с вашим барином что-то случится?

— Ничего не изменится. Люди хотят так жить, понимаешь?!

Мне не оставалось ничего, кроме как вздохнуть.

— Что ты теперь будешь делать? — спросил я.

— Не знаю… через три часа поезд… уеду в Мурманск… там меня не найдут. Даже искать не будут. Не представляю, чем там буду заниматься, но в любом случае это будет лучше, чем жить здесь.

Я достал кошелек и протянул ей почти все деньги, которые у меня были.

Она изумленно вытаращила на меня глаза, не желая брать купюры, но я насильно вложил их ей в ладошку.

— Я провожу тебя к поезду.

— Нет, — ответила она. — Нас не должны видеть вместе. Вдруг кто-то будет на улице.

— Хорошо. Иди сама, а я пойду следом. Одной тебе на вокзале быть опасно.

Девушка опустила глаза, с минуту молчала, а потом дерзко посмотрела на меня.

— Поезд будет еще нескоро. У нас еще время. Знаю, что я тебе нравлюсь.

Она шагнула ближе и начала расстегивать мне рубашку.

…Через пару часов мы, обнявшись, стояли на краю поляны в лесу недалеко от станции. Можно было и еще полежать в постели, но решили поторопиться. Я сообщил ей адрес своей квартиры — вдруг что-то будет нужно, пусть приходит.

Но она заявила, что разберется со своими проблемами сама, и я настаивать на своей помощи не стал. Соскучится — придет, хоть я не представляю, чем она будет заниматься в Мурманске.

Мимо нас прогромыхало несколько товарных составов — быстро, не сбавляя скорости, обдав потоками воздуха. Ира сказала, что товарняки у них никогда не останавливаются.

Я молча кивнул, соглашаясь, но скоро ее словам пришло опровержение. Точнее, не пришло, а приехало. Длиннющий товарный состав въехал на станцию медленно, не торопясь, а потом и вовсе замер в ночной темноте. Паровоз остановился почти напротив нас и выпустил длинную струю пара.

— Ничего не понимаю — сказала Ира.

Мы увидели, что из кабины машиниста вылез какой-то человек. Лет тридцати, невысокий, не худой и не толстый. Длинные светлые волосы тщательно причесаны, выражение лица — надменное и презрительное. На плече небольшая сумка.

Человек спрыгнул на землю, осмотрелся по сторонам, явно намереваясь идти к станции, но вдруг заметил Иру и меня.

Он удивленно рассмотрел нас, а затем подошел ближе. Уже по походке можно сказать, что это человек мерзкий, дальше некуда. Знаю я этот типаж. К тому же он еще и пьян, кажется.

— это Михаил, брат барина. Он меня знает. Наверняка понял, что я хочу уехать — испуганно прошептала Ира. — Нам надо было спрятаться в лесу.

— Не бойся, — ответил я.

Михаил стал от нас на расстоянии в несколько шагов и начал рассматривать Иру с головы до ног. На меня он демонстративно не обращал внимания.

— Я разбил автомобиль и вернулся вот так, на поезде, — засмеялся он. — А ты что здесь делаешь? — спросил он у Иры.

Интонации, как у гопника. Вот какие аристократы бывают надо же.

Ира заметно испугалась.

— Гуляю…

— А, гуляешь… — издевательски усмехнулся он. — В ожидании поезда.

А потом резко скривился.

— Убежать вздумала?

— Нет, почему вы так решили — залепетала Ира.

— Я не слепой… и даже умею видеть немного больше, чем другие… Какое странное у тебя лицо? Ты чем-то недовольна? Тебе здесь плохо жилось?

— Нет, хорошо…

— Ты даже школу закончила. И работаешь не в поле, как все, а сидишь, записываешь постояльцев… которые появляются раз в неделю. Какая глупость была — давать вольную крестьянам, а тем более строить для них школы. Чем глупее человек, тем он счастливее. А теперь марш обратно в гостиницу! А утром мы разберемся, что тут происходит.

— Вот что, придурок, — сказал я. — Или ты сейчас быстренько свалишь отсюда, или тебе будет больно так, как не было никогда.

Михаил посмотрел на меня так, будто только что увидел.

— С ума сойти, какой самоуверенный! Или это от страха? Кто ты? Рекламный агент? Инженер? Железнодорожник? Не пойму по твоей одежде.

Он что-то неслышно сказал, и глаза у него сверкнули. Я понял, что он скастовал заклинание «видения» или как оно у некромантов называется.

— Маг, что ли, — пробормотал Михаил, глядя на меня. — Но скрываешь это. Впрочем, какая разница. В плохую историю ты попал. В очень плохую.

Он отошел на несколько шагов, снова что-то произнес, и начал покрываться какой-то толстой шкурой серого цвета. Она была вся в гнилостных пятнах и издавала мерзкий запах. «Шкура мертвеца», догадался я. Она наползла даже на его лицо, оставив открытыми только глаза и нос.

Я скастовал «призрачный клинок» и увидел, как глаза Михаила округлились. Он махнул рукой, и я оттолкнул от себя Иру — она упала на землю, но деваться некуда. Лучше свалиться, чем попасть под заклинание.

А оно не замедлило себя ждать — от руки Михаила отлетел какой-то темный сгусток, рваное облачко в пару метров диаметром, и оно с огромной скоростью понеслось на меня.

Я отпрыгнул в сторону, и этот снаряд только слегка зацепил меня по руке. Но я почувствовал, что она на секунду онемела, ее словно обожгло чем-то невыносимо холодным.

За первым облаком последовало второе и третье. Тоже пролетели мимо, но это стоило мне больших усилий. Они двигались очень быстро и были огромными, от тех же камней магии «земли» уклоняться куда проще.

Не оставалось ничего, кроме как сделать «замедление времени». С ним стало легче, и я смог, пригнувшись к земле, с размаха ударить некроманта «призрачным клинком».

Увы, пользы от удара оказалось немного. Михаила качнуло, но «шкура» явно выдержала удар.

Ситуация ухудшается, понял я и ударил еще несколько раз, но опять без эффекта.

Потом «замедление времени» прекратилось, но еще раз делать его я не стал — очень уж оно утомляет, а бой судя по всему, будет долгим.

— Стикс — позвал я своего кота.

Он возник мгновенно. Так же мгновенно оценил ситуацию и прыгнул на некроманта, однако налетел на появившееся магическое облако и упал на землю безжизненным меховым клубком.

Я пришел в ярость. Умом понимаешь, что котенок через какое-то время восстановит тело, но все равно.

Скастовав «призрачную защиту», я убедился, что она спасает от этих магических снарядов только отчасти — холод, боль и оцепенение, когда «облако» попало мне по ноге, я почувствовал очень.

И что мне делать? Подумал, что мне стоит вызвать голема — он, по меньшей мере, отвлечет некроманта, но!

Даже если я управлюсь с Михаилом при помощи земляных заклинаний, то найти меня будет не особенно сложно, а искать будут всем кланом, потому что я убью одного из них. Этого не простят точно, и в такой войне я не выиграю. Опытный маг легко сообразит по остаткам земли, что здесь создавали голема, а тем более, если я брошу семена хищных растений.

Поэтому… поэтому я бросил в лицо некроманту маленький огненный шарик из кольца. Уклониться тот не успел, и шарик ударил его в лоб, разлетевшись на мириады искр.

«Шкура мертвеца» оставила отверстия для глаз и дыхания поэтому Михаил закричал и схватился за лицо.

Ага, мрачно подумал я. Будь ты хоть четырежды волшебник, без хорошей реакции не обойтись.

Следующий огненный шарик без особого вреда разбился о защищенные «кожей» руки некроманта, а потом я, даже не задумавшись о том, что делаю, прыгнул к нему и ударил сбоку ногой по голове.

Удар получился страшным. Я вложил в него всю злость, плюс к этому, некромант не видел его и не ожидал. Голова Михаила откинулась, будто по ней ударили бревном, и он упал, как неживая кукла.

Похоже, он и вправду стал неживым. От удара, по всей видимости, сломались шейные позвонки.

Некромант лежал, не шевелясь. Надетая на него броня-шкура стала на глазах ссыхаться и отпадать. Я перевернул его и взглянул в остекленевшие глаза. Да, мертв, никаких сомнений.

Я расстегнул его сумку. В ней лежала полупустая бутылка с водкой, пакет с едой, бумажник, нож для вскрытия конвертов, еще какие-то мелочи вроде блестящих запонок, колоды карт, зажигалки и прочего и странное устройство, похожее на маленький, устанавливаемый на треноге тупоносый отбойный молоток.

Ира подошла ко мне.

— Ты убил его, — сказала она дрожащим голосом.

— Что мне еще оставалось, — ответил я. — Так-то я не хотел.

— А котенок… погиб?

— Не совсем. Восстановит потихоньку тело. Правда, не сразу.

— Они будут нас искать. А потом мстить, — опустив глаза, прошептала Ира. — Надо спрятать тело. Никто не знает, что он сюда приехал. И никто не знает о драке.

Я вздохнул.

— Надо… вопрос куда. Просто отнести подальше и закопать — не выйдет. Найдут по следам. А что это такое, не знаешь? — и я протянул ей странное устройство, найденное в сумке Михаила.

— Это… — ответила девушка — это… я знаю, что это такое. Мой отец — кузнец и он делал их по заказу барина. Он давал отцу чертежи — откуда только он их взял. Это устройство для вызова гигантских кротов.

— Зачем вызывать кротов?! — изумился я.

— Не знаю, но отца просили их делать и он делал. С этой штукой крота можно даже к городу подозвать, хотя они обычно людей стороной обходят.

— Гм… и как она работает?

— Ставишь на землю, включаешь, оно начинает стучать и чуть-ли не через несколько минут из земли появляется пасть крота. Они эти штуки страшно не любят. Проглатывают их, как только доберутся. А ползают они под землей быстро, человек так бегать не умеет.

— Ага… — в размышлениях я заходил туда-сюда по полянке. — А если…

Мы поставили треногу. Ира нажала выключатель и поршень начал бить по земле, причем в каком-то странном ритме, делая то длинные паузы между ударами, то выстреливая их несколько за пару секунд.

Вплотную к треноге я положил тело некроманта. На всякий случай даже калачиком его свернул вокруг механизма.

Мы отошли настолько далеко, насколько можно, чтобы не потерять их из вида.

Ожидание было томительным, но через полчаса ноги почувствовали легкую вибрацию, участок земли под телом и механизмом заходил ходуном, а потом они провалились, будто утонули в воде, и наружу показалась чудовищная кротовья морда, из пасти которой торчали ноги некроманта. Крот высунулся из земли, как акула из моря, и тут же нырнул обратно, с шумом и треском.

Все, нет ни Михаила, ни его вещей, ни вызывающей кротов машинки. Одна пробоина в поверхности земли, да и та уже полузасыпанная.

Пусть теперь все желающие ищут его. Даже если каким-то чудом выловят крота, понять, как некромант попал к нему в желудок, будет невозможно.

Мы обошли станцию с другой стороны и стали поодаль от перрона, спрятавшись за деревьями — а то вдруг кто-то решит проверить, что за шум. Но никто не явился. Зомби-жители некромантской деревни мирно спали и улыбались во сне.

Скоро появился поезд. Ира поцеловала меня и побежала к открытым дверям вагона. Я постоял еще немного, дождался отправления и не спеша побрел обратно в гостиницу.

В домике не было никого, я благополучно вернулся к себе и завалился на кровать. Спалось, к удивлению, хорошо.

И утром в гостинице никто не появился. Я проснулся, умылся, позавтракал запасенной в сумке едой и спокойно отправился дальше.

Путь мой лежал через всю деревню, к лесу за ней. Идти было немного жутковато. Людей мне встретились десятки, и у каждого на лице знакомая улыбка. У кого-то сильнее выражена, у кого-то слабее, но улыбаются все.

Просто кошмар. Но что я могу поделать. К тому же им нравится. И домики красивые, ухоженные.

Вот и конец деревни, за ней — тропинка. Старая, почти заросшая. Никто по ней не ходит. Вот и хорошо. Пойду я. Она доведет меня до реки, а там отправлюсь берегом и около ориентира (огромного камня), найду жилище алхимика. Как оно выглядит — не знаю, но множества домов там точно не будет, так что разберусь.

Я оглянулся на деревню, облегченно вздохнул от того, что наконец из нее убрался, и зашагал по тропинке.

Солнышко проглядывало сквозь кроны деревьев пели птички… Настроение заметно улучшилось.

А что это за топот позади?

Глава 7

…Пятеро мужиков в возрасте от тридцати до сорока. Крепкие, высокие, широкоплечие. Все, как один, с бородами разной длины. И все улыбаются той самой улыбкой, которой самое место в ночных кошмарах.

Что же им от меня надо?

— Здравствуйте, — сказал, судя по самой густой бороде, старший из них и слегка поклонился. Остальные вслед за ним тоже поздоровались и поклонились.

— Вы же ночевали в гостинице, да? — спросил старший.

— Ночевал, а что?

— Там девушка была… заведовала всем…

— Была. Точно помню, была. А ко мне это имеет какое отношение? Кто вы вообще такие? Почему спрашиваете меня о каких-то девушках?

— Не сердитесь барин… мы тут это… того… на охрану нас наши господа поставили! Следить за порядком! Мы и следим… пропала куда-то девушка из гостиницы. Вот мы и интересуемся — не знаете ли куда?

— Понятия не имею, куда она пропала и пропадала ли она вообще. Я пришел, заплатил деньги за ночевку, а утром пошел по своим делам. Девушки с вашей деревни меня не интересуют, у меня жена есть. Так что идите своей дорогой, а я — своей.

— Нет, так не получится, — сильнее заулыбался старший, — мы должны проверить ваши документики и доставить вас нашему барину, а он пусть решает, что делать дальше. Не серчайте, такие правила. На всякий случай мы еще свяжем вас. Беспокоиться не надо, веревка у нас с собой.

Он достал из кармана моток веревки и показал мне. Наверное, чтобы я сильно не переживал. Но я переживать и не думал. А вот разозлился очень сильно.

— Бегом отсюда, придурки, — сказал я. — Иначе вам очень повезет, если останетесь живы.

Но они отсюда не побежали.

Они переглянулись и побежали на меня.

Впереди несся главный — тот, который со мной разговаривал. Просто так бежал, даже не поднанимая рук для защиты.

Я решил повременить с заклинаниями и не доставать лежащий в кобуре револьвер. Вместо этого я сделал шаг левой ногой вперед, навстречу их главарю, и ударил его правым локтем.

Удар получился кошмарный. Локтем по физиономии вообще очень больно, а тут этот тип еще и бежал навстречу. Получилось, что он с разбега будто налетел мордой на столб, только еще хуже, потому что столб тоже быстро двигался.

Зубы и кровь полетели россыпью. А их бывший обладатель никуда не полетел, он осел на землю мешком с картошкой и лишился чувств.

Но его коллег такое развитие событий не остановило. Второй мужик, помоложе первого и не такой бородатый, махнул в меня кулаком. Я нырнул по руку, проскочил вбок, и, выпрямляясь, воткнул кулак ему в солнечное сплетение. Дядя свалился на четвереньки, безуспешно пытаясь схватить ртом воздух.

Трое оставшихся на ногах, увидев то, что произошло, резко поумнели, и решили окружить меня, и только потом напасть. Троих сразу он ударить не сможет, по всей видимости, рассуждали они.

Но я дожидаться их не стал и сам напал на ближайшего. Точнее, не совсем напал, просто шагнул к нему и схватил за запястье левой руки, немного вытянутой вперед. Двое его друзей решили, что их время настало, и кинулись ко мне.

Этого я и добивался.

Тот, кто бежал со спины, получил ногой в рожу прям как в китайских боевиках. Не знал он, что так можно бить, за это и поплатился. Второго ударить я не успел, поэтому он все-таки вцепился в меня, но счастье оказалось недолгим — я швырнул его на землю броском «через бедро» и добил футбольным ударом по голове.

Остался последний. Самым разумным для него в этой ситуации было бы убежать, но он не стал искать легких путей, а пошел на меня с размашистыми ударами.

От первого удара я отпрыгнул, а от второго немного уклонился назад, чтобы вражеская рука не добралась до меня совсем чуть-чуть, и сразу ударил кулаком в подбородок. Не слишком сильно, но этого хватило, чтобы наглухо отключить крестьянина.

Я перевел дух. В принципе, получилось идеально. То, что я владею магией, удалось скрыть. Напала группа колхозников на неизвестного боксера и получила звездюлей — такое бывает.

Теперь надо как-то сделать, чтобы они, очухавшись, не организовали погоню. Большой толпой, с огнестрелом, по уму, то есть. Этого мне точно не нужно.

Решение оказалось простым.

Я связал их предназначенной для меня веревкой по рукам и ногам, а также разорвал рубаху одного из них и запихал им кляпы.

Погибнуть они не погибнут, потому что смогут ползти, а до деревни недалеко. Побитые, ободранные, но доберутся. А я к тому времени буду уже слишком далеко, и, может быть, даже проделаю часть пути вплавь, чтобы окончательно запутать следы.

На словах было все гладко, но шагом я пошел быстрым, и оглядывался часто. Мало ли что! Может, эту пятерку хватятся через минуту. Прибегут другие такие же, разрежут веревки, вытащат кляпы, узнают, что к чему, и помчатся рысью в погоню. Все может быть.

Единственное, что меня порадовало после случившегося мордобойства, так это то, что кошмарные улыбки с бородатых рож послетали. Вернулись граждане с небес на землю, пусть через пинки и удары по физиономии.

Тропинка вышла к реке и закончилась. На другой берег когда-то был проложен мост, но сейчас он сгнил и разрушился. На противоположную сторону реки селянам было не нужно. Мне, кстати, тоже. Но на всякий случай как-то надо замести следы.

Поэтому я разделся, смотал все вещи в узел и поплыл, подгребая одной рукой, а второй держа вещи над поверхностью. Плавать так не слишком легко, но я человек тренированный, и километр-другой одолеть даже этим способом для меня не проблема.

Гипотетически, если за мной устроят погоню, то могут пойти с собаками и по одному берегу, и по второму, чтобы найти место, где вылез, но я надеялся, что до такого дело не дойдет. А если дойдет, то у меня есть магия и револьвер с тридцатью патронами. Мало не покажется никому.

Я нашел на берегу место покаменистей, и вылез, наступая на прибрежные булыжники, чтоб не оставлять следов хотя бы рядом с водой. Допрыгал по камням до леса, оделся и возобновил свой путь к неведомому алхимику.

Идти было легко. Лес сосновый, без ям и буреломов. Такая благодать, и некромантам в ведение досталась. Неправильно это как-то. Хотя какой в каком тут клане хорошие люди? Ни в каком, наверное. Одни бандиты и интриганы. Дерутся за власть, не разбирая способов. Может, «воздушный» клан не такой, но с его людьми я пока не общался. Хотя слышал, что они очень высокомерные.

Я шел до вечера, но камня, который мне описывал Виктор, так и не встретил. И никаких домиков, в которых мог бы поселиться одинокий алхимик-отшельник.

Теперь надо как-то переночевать. Вопрос, как. Дикого зверья живьем в лесу я пока не встретил, но следы наблюдал во множестве. И большие, и маленькие, и очень большие, и настолько огромные, что даже оторопь брала. Некоторые — следы копыт, а некоторые — с когтями. Так что надо соблюдать меры предосторожности.

Что же делать, развести костер? Но огонь виден в ночном лесу очень далеко. Поэтому осталось только одно — залезть на дерево, там обвязать себя веревкой и попробовать поспать. Других вариантов нет.

Сосна для этих целей подходит не очень, что-нибудь другое… Ага, вот и дуб. Затесался в этот лес и правильно сделал.

Здоровенное дерево. На ветке метрах в пятнадцати над землей даже полежать можно будет. Поэтому я залез наверх, как следует привязался, и закрыл глаза. Темень к этому времени уже наступила.

…Однако скоро пришлось просыпаться. Я открыл глаза (тьма вокруг кромешная), и услышал, что по дереву кто-то взбирается. Скастовал «видение», и моим глазам предстал огромнейший медведь, не спеша цепляющийся когтями за ствол и поглядывающий в мою сторону.

Как здорово, что я чутко сплю. Первой мыслью было зарезать мишку «призрачным клинком», но потом передумал, и запустил в него камнем «земляной» магии. Булыжник двинул зверя точно по башке, и тот свалился под дерево, как перезревшее яблоко.

Лежал, не шевелившись, несколько минут (я уже подумал, что настал ему конец), но потом встал, помахал головой, обиженно посмотрел на меня и ушел. Я облегчено вздохнул и снова задремал, надеясь, что если появится еще один хищник, то я опять смогу вовремя проснуться.

Но никто больше ко мне не пришел, я благополучно слез с ветки, дошел до реки, умылся и направился дальше.

Час-второй ходьбы, и я увидел на берегу огромный серый камень. Настоящую скалу, лежащую здесь, чтобы об нее разбивались плывущие лодки.

Ага, камень нашел. А где избушка алхимика? Ее мне обещали здесь в шаговой доступности. Неужели обманули?

Я обошел берег в радиусе мили, но не нашел ничего и никого. Пожал плечами сплавал на другой и тоже просмотрел все окрестности. Нету!

Изрядно погрустневший, я залез на скалу и уселся в размышлении о том, что теперь делать.

Нет никакого домика алхимика. И не было его здесь потому, что если б он сгорел, то оставил бы после себя пепелище, а в этих местах, такое впечатление, за сто лет я первый появившийся человек. Неужели я неправильно понял Виктора?

Сидел я так, сидел, подумывая, как возвращаться в Мурманск — ведь путь совсем не близкий, через деревню теперь идти не вариант, как вдруг увидел на воде рябь. Что это еще такое, спросил я себя, решив, что там чудовище с нехорошими намерениями.

А что я еще должен был думать?

Потом вода вздыбилась и на поверхности начала показываться крыша маленького домика. Да именно так. Он всплывал потихоньку, но неуклонно, как настоящая подводная лодка.

Если забыть, что он находился в реке, то выглядел домик вполне обыкновенно — деревянный, с черной треугольной крышей, торчащей из нее печной трубой, небольшими окошками и крыльцом. Вода стекала ручьями.

Через пару минут жилище алхимика (а кого же еще?) полностью выбралось на поверхность и застыло над водой в десяти метрах от берега. Дверь распахнулась, и на пороге появился ОН. Алхимик!

Дедушка неизвестно скольких лет. Высокий, почти с меня, гордо выпрямившийся. Седая борода и седые всколоченные волосы. Взгляд — заносчивый и немного непонятный. Одет человек в серую монашескую рясу, в руках — посох.

— Кто ты и с чем пожаловал, — обратился ко мне алхимик.

— Александр, — ответил я. — А как ты догадался, что я пришел именно к тебе?

— Нет? — переспросил он, — тогда счастливо оставаться. А я отправляюсь обратно на дно для продолжения алхимических исследований.

Он повернулся и шагнул к двери.

— Стой! — заорал я. — Да, я действительно к тебе! Я от Виктора!

Виктор говорил мне, что он никогда не встречался с Фомой, а тот о нем вообще ничего не слышал, но может решить, что он его просто-напросто забыл.

— Как? От самого Виктора? — воскликнул Фома.

— Да-да, именно от него.

— С ума сойти! Мы так давно не виделись? Как он?

— Отлично! — воскликнул я. — Велел передавать привет.

— Я так рад, что у него все хорошо! — обрадовался Фома. — Ой, чего же я держу тебя на скале. Заходи!

— Конечно, спасибо! — я замахал от радости руками, — только как? Хотя я могу и вплавь, конечно.

— Ни в коем случае! — успокоил меня Фома. — Секундочку.

Он заглянул внутрь, что-то там нажал, и из-под крыльца выехал к берегу железный мостик.

— Осторожнее, он скользкий, — предупредил меня Фома.

— Ничего, я осторожно, — ответил я и прошел в его жилище.

Раньше я никогда не бывал дома у алхимиков, но теперь этот пробел был ликвидирован.

Квартира представляла собой лабораторию с большой печью, внутри которой на огне в реторте что-то булькало, и столом, заставленным химической посудой. Стен почти не видать из-за того, что по ним сверху донизу шли полки, на которых рядами выстроились разные коробки, стеклянные банки, куски железной руды, металлические пластины и прочее.

Кровать алхимика ютилась в уголке. Поскольку места в комнате мало, ее ширина составляла, наверное, сантиметров сорок. Ветка, на которой я ночевал сегодня, и то толще. Как Фома не сваливается с нее во время сна, не знаю.

— А как ты не падаешь с кровати ночью? — спросил я, хотя это и не совсем вежливо.

— Почему не падаю? — слегка обиделся Фома. — Еще как падаю! Иногда раз по десять за ночь! Наука — она такая. Требует жертв.

— Конечно-конечно, — успокоил я его.

— Предлагаю отправиться на дно, — сказал Фома. — Серьезные вещи надо обсуждать только на дне. Я потому и построил плавучий дом, чтобы уйти от мирской суеты.

— Давай, конечно.

Около дверей торчало два рубильника. Сначала Фома нажал меньший и железный мостик свернулся обратно, а потом со скрежетом опустил второй, побольше. Заработал невидимый двигатель и дом начал медленно погружаться в воду. Она поднималась все выше за оконными стеклами пока, не ушла совсем наверх.

Через минуту дом мягко ударился и дно реки, покачнулся и застыл. Двигатель перестал работать, а в окна стали заглядывать рыбки маленькие и побольше.

Фома усадил меня на стул и заварил чай в стеклянной колбе. Затем он разлил его в две большие пробирки, и мы начали пить. Чай, несмотря на необычную посуду, оказался очень даже ничего.

— А теперь рассказывай! — серьезно сказал Фома. — С чем многоуважаемый Виктор послал тебя ко мне?

Сразу после этих слов к окну подплыл большой сом и уставился на нас через стекло, будто решив подслушивать.

— У меня есть магическое кольцо, — сказал я, снял его с пальца и протянул Фоме. — Говорят, оно очень могущественное, но пока что действует только одно его заклинание, а их вроде четыре. Не мог бы ты мне помочь с этим?

— Ишь ты… — Фома повертел кольцо в руках. — Да, сильная штука. Древняя. Уникальная. Второй такой нет. Дай-ка еще посмотрю…

Он погасил свет, взял с полки чудовищное по своим габаритам увеличительное стекло и начал щурясь рассматривать.

— Мда… — сказал он через несколько минут. — Мощный артефакт. Интересно, кому он принадлежал, потому что он зачем-то закрыл почти все его возможности. Даже не знаю, что можно сделать.

— Ну попробуй, пожалуйста, — сказал я. — Очень нужно, честное слово.

Фома широко развел руками.

— Я, конечно, могу попробовать сломать защиту и сделать доступным еще одно свойство…, но для этого мне потребуются очень мощные ингредиенты, а как их достать, я не знаю!

— Может, у меня получится, — сказал я. — Пока что все выходило, за что я не брался.

— Нужно что-то такое, что бы сняло преграду… — проворчал Фома. — Субстанция, в которой соединены и магические силы и физическая мощь… если высвободить ее алхимическим путем, то все будет хорошо… Придумал!

Я радостно посмотрел на него.

— Придумал, но это бесполезно.

— Почему?

— Еще не родился тот человек, который смог бы победить в схватке подземного циклопа-людоеда!

— А зачем мне его побеждать?

— Чтобы вынуть из головы его мозг, зачем же еще! — Фома недоуменно пожал плечами, мол, как можно не понимать таких очевидных вещей. — мозг маленький, но магии в нем — огого. Плюс к этому он управляет огромным телом, наделенным страшной мощью.

— Прям уж там страшной. Справиться можно с кем угодно.

— В нем десять метров роста, четыре руки, и…

— И один глаз? — перебил я Фому, вспомнив то, что я знал о циклопах.

— Нет! У него вообще нет глаз! Наверное, потому, что он живет в пещере, хотя и не совсем темно. Он использует слух и обоняние, чтобы найти свою жертву, которую потом съедает!

И Фома несколько раз клацнул зубами, чтобы показать, как именно циклоп пожирает людей.

— Разберемся мы с циклопом, — заверил я. — И не с такими справлялись. Где его искать?

Фома, недоверчиво посмотрев на меня, объяснил, как пройти к пещерам.

— Иди вдоль реки, а как она разделится на две части, так держись левого потока. Он выведет к горам, а сам пойдет вдоль них. Но он тебе уже будет не нужен, гора с пещерой окажется в двух шагах. Как войдешь внутрь, иди дальше направо, а не прямо. В той пещере живет циклоп. По слухам, уже сотни лет.

Глава 8

Алхимик поднял рычаг, домик всплыл, двери открылись, и по железной дорожке я выбрался на берег.

— Надеюсь, ты справишься, — сказал Фома. — хотя, чего врать, не надеюсь совсем. Это я так, из вежливости. От меня уже уходили двое в те пещеры. Увидишь их тела, передавай привет.

Я пообещал, и отправился вдоль реки дальше. Домик у меня за спиной тем временем погрузился обратно на дно реки.

Путешествие до развилки времени заняло не слишком много. Да и горы, хоть и невысокие, хорошо виднелись из-за деревьев. Я свернул и где-то через час уже был на месте.

Вот он, вход в пещеру. Огромный, парочка слонов пройдет сразу. И черный, мрачный. Завывает в нем ветер. Темно, поэтому я в очередной раз сделал «видение», и только потом направился вглубь.

Мда, невесело тут. Кости валяются, чьи — непонятно, то ли человеческие, то ли звериные. Наскальные рисунки — на одних люди копьями тыкают в чудовищ, на других наоборот, чудовища хватают зубами людей.

Я прошел где-то с километр, пока проход не разделился на две части — прямо и направо. Фома говорил, что мне направо. Подземный циклоп обитает где-то там. Значит, двигаю в ту сторону. Иду тихо, потому что зверь ориентируется на слух, глаз у него нет.

И тут раздался грохот, а за ним полетели клубы пыли. От неожиданности я присел.

Обвал, мелькнула мысль. Да, точно, обвал. Шум длился недолго, всего несколько секунд потом все затихло. Надо немедленно возвращаться.

Но возвращаться было некуда. Пещера позади меня оказалась наглухо завалена грудами каменных глыб. Я похолодел и пошел вправо, но и там меня ждали обвалившиеся камни.

Стало невесело совсем. Теперь у меня только один путь — вперед. Если и там тупик, то я умру на оставшемся пятачке от голода и жажды.

Однако пещера продолжалась и продолжалась, внушая в меня некоторый оптимизм. Как-нибудь выкручусь. Пещеры редко бывают с одним входом.

Через километр впереди неожиданно начало светлеть. Я очень удивился. Может, я прошел гору насквозь? Маловероятно, поскольку дорога шла немного вниз. Однако светлело очень заметно, я даже снял «видение», чтобы оно не искажало очертания предметов.

Еще сотня шагов, и я оказался в невероятном по размерам гроте. На потолке тускло светились сталактиты, а под ними, метрах в двухстах, лежало огромное озеро с прозрачной водой. Насколько оно велико, понять я не мог — дальний берег не разглядеть. Влево и вправо оно уходило на километр-другой, и там под стенами шли узенькие берега.

Около входа места было побольше. Большой каменистый пляж, а у стены, около которой я стоял — высокие скалы. Метров по десять, если не больше.

Впечатляет.

Я решил, не затягивая время, обойти озеро в поисках выхода. Сейчас это главное, сказал я себе, и пошел по берегу.

…Путь занял много часов, и ничем меня не порадовал. Я обошел озеро по кругу и вернулся на то же место, откуда пришел. Выхода из грота не было. Посреди озера виднелось несколько небольших скалистых островков.

И что же мне теперь делать? Оставаться здесь навсегда? Пока шел, заметил, что в озере водилась рыба. Плескала, выглядывала из воды. Наверное, ее можно есть. Только как ловить и как готовить — непонятно. Удочку я с собой не захватил. Не догадался, что она может понадобиться.

А тем временем сталактиты на потолке начали тускнеть. Судя по часам, наступал вечер, значит, они брали пример с заходящего солнца? Пещера, в которой есть день и ночь — с ума сойти.

Ладно, лягу спать, а утром придумаю, что делать. Или не придумаю.

Я походил вдоль берега и понял, что в озере водится не только мелкая рыбка, но и твари покрупнее. Во всяком случае, об этом говорили следы. Для сна лучше забраться повыше.

Скалы здесь гладкие, но кое-как я влез.

Наверху меня ждал еще один сюрприз. Там лежало мертвое тело. Давным-давно оно оказалось здесь. Уже высохло, превратилось в мумию.

Человек — мужчина. Возраст непонятен, но, скорее всего, гораздо старше меня. Одет в походную одежду, лежит на одеяле. Рядом большая сумка, какие-то вещи и приборы. Наверное, он был ученым, изучал пещеру, но отчего-то погиб.

Надо похоронить, как же иначе. Процедура неприятная, но ее придется сделать.

Кое-как, с трудом, обвязав тело веревками, я спустил его вниз, ножом вырыл яму и закопал, накрыв одеялом и наложив сверху камней. Потом я снова поднялся наверх. Там я обнаружил походные принадлежности (котелок на треноге и другую посуду), непонятные мне приборы (наподобие барометров, но стрелки у всех стояли на нуле), еще одно одеяло в сумке, рыболовные принадлежности (удочку с катушкой, запасной леской и крючками), и, самое интересное, раскладное копье.

Другого оружия нет, а копье — есть. Зачем оно тут — кто бы подсказал. Но мне оно не помешает точно.

На скале человек разводил костер, и, присмотревшись, я понял, что горело в качестве топлива. Водоросли из озера! Они в сушеном виде лежали здесь же, рядом. Я видел их, когда шел по берегу, но не подумал, что они могут гореть. Однако, как выясняется, вполне.

Значит, что получается. Смерть от голода и жажды мне пока не грозит. А как выбраться отсюда — вопрос второй. Пока что надо поспать, сталактиты практически погасли.

Я расстелил одеяло, улегся и провалился в сон.

Однако пробуждение случилось скоро, и оно было не из приятных.

Какой-то монстр выполз из озера и пытался залезть на скалу. Очевидно, его интересовал я, и с гастрономическими целями.

Зверь напоминал рыбу с огромной, в половину тела, головой, в которой виднелись чудовищные клыки-сабли. Плавники были не как у обычных рыб, коротенькие и неуклюжие, а наоборот, длинные, узкие, пропорционально с туловищем они выглядели, как руки. Ими монстр ловко цеплялся за выступы в камне, и, как хороший скалолаз, быстро полз наверх.

Колдовать я не стал, а схватил копье и, когда голова чудовища оказалась рядом, ткнул острием монстра в раскрытую пасть. Оно вошло очень глубоко, ливанула кровь, глаза зверя закатились, и он тяжелым тюком свалился к подножию.

Упал, подергался, и перестал шевелиться.

Мертв. А я жив. Отлично. Но теперь предположение, что в подземном озере водятся хищные твари, получило доказательства. Спать придется чутко, никаких гарантий, что за убитой тварью не последуют другие такие же. Решив, что избавиться от тела лучше «утром», я снова заснул.

Но опять спалось недолго. Меня разбудили какие-то голоса. Много голосов. Похожие на человеческие, но странно высокие, резкие, нечленораздельные. И они где-то рядом со мной.

Открыв глаза и свесившись со скалы, я увидел, что тушу убитого монстра облепили маленькие, похожие на людей, существа. Голые, с кожей зеленого цвета, их безволосые головы из-за огромного рта напоминали рыбьи.

Костяными ножами они отрезали куски мяса, складывали их в сетки и исчезали под водой, Очевидно, переносили добычу в логово. На меня они не обращали никакого внимания, будто меня не существовало. Весьма опрометчиво с их стороны, но воевать с ними у меня причин не было — хотят избавить от соседства с гниющей тушей подземного чудовища, ну и пожалуйста.

Особой опасности от них я не чувствовал. Ростом эти существа меньше метра, из оружия у них только ножи и недлинные копья с наконечниками из рыбьих клыков или чего-то такого. Даже если нападут толпой, ничего со мной сделать они не смогут.

Возможно, конечно, что копья отравлены, или что существа сведущи в магии… Но пока что об этом не говорило ничего. Так что кушайте, не обляпайтесь. А как поедите, дайте поспать.

Минут через пятнадцать они отскоблили скелет напрочь. Ни кусочка плоти на костях не осталось. Закончив работу, последний человечек отошел от скелета на несколько шагов, последний оглядел его, как художник законченную картину, и, оставшись удовлетворенным, прыгнул в воду.

Снова настали тишина и спокойствие.

Я заснул в третий раз за ночь. С мыслью о том, что, наверное, придется проснуться еще не раз.

Однако плохой прогноз не оправдался. Больше на берег около моей скалы никто не выбирался, во всяком случае, я ничего не слышал. Сталактиты под потолком засветились ярче, и, проснувшись, я почувствовал прилив сил и оптимизма. Не знаю, как, но я выберусь из подземной ловушки, даже если мне для этого придется разобрать гору по кусочкам.

Еда и вода у меня есть, а впасть в тоску мне не позволят озерные чудовища. Предстоящие драки с ними — какое-никакое, но все-таки развлечение. Поэтому все будет хорошо. Не первая безнадежная ситуация, из которой мне приходится выбираться.

Я попрочнее привязал веревку и сбросил ее вниз — буду слезать по ней, а на ночь сворачивать ее. Потом, если быстро не уберусь отсюда, свяжу веревочную лестницу и буду лазать к себе с комфортом.

Но пока что я и так без особых затруднений спустился вниз, умылся, и даже немного поплавал. Опасное это дело, что и говорить, но я повесил на шею нож, а в прозрачной воде было нетрудно следить, чтобы к тебе кто-нибудь не подобрался.

Теперь надо что-то поесть. Человек, который жил здесь до меня, судя по всему, успешно ловил рыбу, поэтому ничто не помешает это сделать и мне. Короткая удочка с крючком-тройником, привязанным стальным поводком к толстой леске — вот она. Если не подводила его, то не подведет и меня.

Но где брать наживку? Почесав в затылке, я отправился подальше от берега и раскопал ножом яму. В ней тотчас показались разные червячки и прочая мелкая живность. Извините, но вы-то мне и нужны.

Нацепив самого жирного червяка на крючок, я забросил удочку. Леска на ней длинная, приманка улетела далеко, куда дальше, чем место, до которого я доплывал, когда купался.

Эх, подумал я, жаль, что на леске нет поплавка. Как я узнаю, что рыба схватила приманку?

Через секунду я понял, что очень легко. Вообще элементарно.

Удочка рванулась из моих рук с такой силой, что я чуть не кувыркнулся в воду.

Обругав себя последними словами за то, что оставил катушку на защелке, я сдвинул ее, и леска с треском и без остановок начала разматываться.

Прекрасно. Судя по габаритам пойманной рыбешки, ее мне хватит надолго. Однако лески надолго не хватит точно, потому как останавливаться она не собиралась — добыча отплывала от меня все дальше и дальше, и подматывать леску, когда напряжение на ней спадет, возможности не было никакой. Такое впечатление, что она прицепилась за бампер автомобиля, и тот поехал.

Обидно будет после первого заброса остаться без крючка, хотя есть еще и запасные, но повлиять на ситуацию я не мог.

Дзынь! — леска размоталась полностью, и меня потащило к воде. Ну уж нет, пробормотал я, упершись в землю ногами. Невидимая рыба продолжала тащить, но справиться со мной у нее не получилось.

Леска держала! Не зря она была такой толстой. И катушка справилась — ее тоже сделали с запасом прочности. По моим прикидкам, пара килограмм стали на нее ушла точно.

Ощутив прилив оптимизма, я начал скручивать леску обратно. Очень нелегкая работа, пальцы начали болеть чуть-ли не сразу, но я справлялся.

Несколько раз пришлось ставить катушку на защелку и давать руке отдых, но победа неуклонно приближалась. Рыбина (если на крючке она, а не какое-то другое существо), начинала уставать, перестала тянуть в одну сторону и заходила кругами, а иногда даже брала паузы и висела на леске неподвижным грузом.

Через пять или пятьдесят минут (время на рыбалке течет своеобразно), она приблизилась к берегу, и я смог разглядеть ее в кристально чистой подземной воде.

Батюшки, да она больше меня ростом. Да и весом тоже. Пасть, хоть и небольшая, но зубастая. Зубами она раз за разом хватала стальной поводок, но перекусить не сумела.

Извини, дорогая, я тебя съем.

Но для начала она чуть не съела меня. Вытащенная на берег и поначалу смирно лежавшая, она изогнулась так, что едва не вцепилась мне в ногу. Мозги у нее, похоже, соображали. Делала вид, что сил у нее не осталось, чтобы я к ней подошел поближе. Отскочить успел едва-едва.

Вернулся с копьем. Видимо, мой предшественник в пещере его и держал в основном для рыболовных целей, и я решил поступать также — проткнул хищную рыбину лезвием.

…Через час завтрак был готов. Сварился в котелке и сжарился на сковородке. Завтрак без соли, хлеба и овощного гарнира, но съел я его с удовольствием.

Но пойманной рыбины мне хватит ненадолго. Соли нет, а рыба портится быстро.

Поев я принялся думать.

Главный вопрос, который меня начал беспокоить, я сформулировал так: откуда взялись эти маленькие рыболюди? Подводных тварей они напоминали не очень: жабр я не увидел, и за время пребывания на берегу они спокойно дышали воздухом. Скорее всего, под водой они просто могут надолго задерживать дыхание.

Но где они тогда обитают? На островках посреди озера? Не очень похоже. Я проходил неподалеку, и не видел никаких следов. И обратно бы они поплыли не под водой. Что-то здесь не так. Скорее всего, под поверхностью озера есть проход в другую пещеру.

Но как туда попасть? На пару минут, допустим, я дыхание задержу. Но хватит ли этого? Подводный лабиринт может тянуться километрами, и утонуть в нем — идея так себе.

Наверное, надо исследовать островки. Нельзя исключать того, что там можно сыскать что-нибудь полезное. В любом случае, поскольку мое пребывание в пещере затягивается, и надо знать, что находится рядом.

Поэтому я занес вещи на скалу и отправился вдоль озера.

Вот они, острова. Три штуки. Метров по триста-четыреста диаметром. Скалистые. Камни загораживают то, что находится посередине.

Я разделся, связал одежду в узелок, и, держа его над головой, поплыл к ближайшему острову, во все глаза высматривая то, что находится под водой. Очень не хотелось попасть на ужин к родственнику лезшего на скалу чудовища или к кому-то на него похожему.

Хотя смогу ли что-то сделать, если замечу их, непонятно. Скорее всего, придется просто наблюдать, как они медленно подплывают ко мне. Из оружия у меня один нож. Хотя, стоит попробовать, может, призрачный клинок под водой действует.

Я нашел место между скал и вылез на берег. Ничего любопытного. Голые скалы… и я голый, ха. Одеваться не стал — холодно не было, а защитная одежда мне тут не нужна, потому что никого нет. Камни поросли мхом (скользким, один раз чуть не упал), кое-где росли чахлые деревца. Я пошел вдоль края воды, и на другом берегу, за большим камнем, меня ждал сюрприз, да еще какой!

Лодка с веслами. Небольшая, деревянная, но абсолютно сухая и ухоженная. Она была не привязана, такое впечатление, что ее прибило течением, хотя никаких течений в подземном озере со стоячей водой не наблюдалось. Наверное, это лодка погибшего человека. А сюда ее оттащили рыболюди, хотя зачем — непонятно.

То есть на следующий остров я поплыву уже как уважаемый человек, а не озирающееся водоплавающее существо. Отлично.

Я обсох, оделся, взял в руки весла и начал грести.

Через пятнадцать секунд я понял, как мне повезло с лодкой.

Из глубины озера ко мне стремительно приближалось огромное зубастое существо.

Неудачливую рыбу-альпиниста оно не напоминало совсем. Скорее, вымершего плезиозавра — у него тоже была длинная шея и небольшая, сравнительно с телом, зубастая голова.

Хотя какая она небольшая, ногу откусит запросто. Нож для такой твари мелковат. У меня еще есть револьвер, но стрелять в пещере очень не хочется. Один обвал уже случился, а грохот выстрела может устроить следующий.

Поэтому я ударил «призрачным клинком». Лезвие воткнулось в шею, хотя и не с такой силой, как на воздухе, но вполне успешно. Вода окрасилась кровью, чудовище мотнуло головой, однако продолжило двигаться к лодке. Тогда я вытащил клинок из воды, поднял его повыше и с размаху вонзил монстру в глаз.

Глава 9

Такого тот уже не пережил. Лапы грести перестали, огромное туловище остановилось, перевернулось под водой кверху брюхом и начало медленно тонуть. Глубина здесь огромная, тонуть оно будет долго, поэтому смотреть на это никакого смысла, и я подналег на весла.

Вот он, берег.

Заглянув за все скалы, я не нашел ничего, кроме следов костра. Наверное, его разжигал таинственный исследователь пещеры.

Теперь на последний остров. Он самый большой и мрачный из всех. Скалы высоко над озером, прям как стены средневекового замка.

Чтобы забраться на них, пришлось приложить усилия. А когда залез, то даже присвистнул.

Жертвенный камень – вот что находилось посреди острова.

Понять это нетрудно.

Камень, невысокий, всего с метр, но широкий и плоский, был весь в потеках высохшей крови. Хотя какие потеки – с него текли настоящие ручьи.

А позади камня – сложенная из плоти фигура человека.

Ростом выше меня, но в плечах гораздо уже. Вместо головы – кусок мяса. Вместо туловища рук и ног – тоже. Скручено проволокой, чтоб не распадалось. Мясо уже высохло, но запах вблизи все равно стоит.

На всякий случай я сделал «видение». В магическом взгляде человек запылал красным. «Мясной голем», прошептало что-то внутри меня. Лучше убираться отсюда подобру-поздорову.

И тут голем шевельнулся, поднял голову, а потом шатающейся походкой пошел ко мне.

Наверняка не затем чтобы пожать мне руку.

Я вызвал «призрачный клинок».

Тварь оказалась живучей, но непрочной. Лезвие изрезало ее на куски, но каждая часть тела продолжала трепыхаться и куда-то ползти.

А потом над озером начал подниматься ветер.

Я сначала не поверил своим ощущениям – откуда он в замкнутом пространстве? Но ветер действительно возник и становился все сильнее. А потом светящиеся сталактиты начали медленно темнеть.

Что-то происходит. Пора делать отсюда ноги.

Я помчался к лодке, прыгнул в нее и начал грести к своей скале. Лодка быстро скользила по покрывающейся волнами воде. Ветер дул не в каком-то одном направлении, а крутился вихрями, поднимая брызги.

Хоть бы вещи не унесло, подумал я. Такого как-то ожидать не приходилось.

Добравшись до берега, я бегом потащил лодку к скалам. Не знаю, что тут происходит, но пусть она будет поближе. Я привязал веревку к ее носу, взобрался наверх, втащил туда же лодку, а потом привязал и ее, и остальные вещи.

Сталактиты окончательно потемнели, и над озером началась буря.

На берег выплескивались волны высотой в несколько метров и били в основание скалы, на которой я лежал. Ветер выл как сумасшедший, подхватывал мусор и мелкие камешки. Над водой роились смерчи. Они поднимали воду к потолку и обрушивали ее обратно.

Какого черта я полез на последний остров, спросил я себя. Не жилось спокойно. Хотя моей вины здесь никакой. Знать о том, что случится, я не мог никак.

Больше всего я опасался за лодку – ветер ворочал ее немилосердно. Я вцепился в борт, чтобы его не разбило о камни, хотя, если подумать, мне стоило больше беспокоиться о своей собственной жизни – если ветер усилится еще, он вполне может сбросить со скалы и меня.

Потом он стал потихоньку прекращаться, а сталактиты светлеть. Хотя нет, не совсем правильно - ветер действительно стихал, а свет в пещере начал приобретать жуткий красный оттенок.

Что-то будет, понял я. Что-то точно будет. Кому-то или чему-то мясной голем на острове был очень нужен. Осквернил я место жертвоприношения. По незнанию, но кому это сейчас интересно.

А затем, когда ветер прекратился, озеро начало уходить. Сначала незаметно, а потом все быстрее и быстрее, и вот уже десяток метров дна показались над водой.

Что мне делать, слезть или остаться наверху? Тут есть некоторая защита, но на берегу я смогу, если что, перемещаться. Знать бы, с чем придется столкнуться.

Вопрос этот оставался без ответа недолго.

На противоположной от меня стороне озера стали слышаться крики, вопли, и к моему убежищу побежали толпы маленьких зеленокожих рыбных людей. Тех самых, что съели убитую мной рыбу. Не из воды вынырнули, а вышли откуда-то. Не мокрые, насколько я смог заметить.

Их было несколько сотен. Пасти оскалены, в руках копья. Что-то яростно кричат. Очень обиделись, судя по всему, на осквернение их жертвенника. Интересно, кого они там резали? Не друг друга ли?

За толпой этих человечков следовали существа побольше. Тоже смутно напоминающие людей, но габаритами с хорошую гориллу. Мускулистые, мощные, а вот головы – с кулак. Мозгов у этих тварей явно совсем немного. Они даже идти в одном направлении не могли, постоянно останавливались, начинали кружиться на месте.

Рыбные люди на них кричали и подталкивали.

Подталкивали к моей скале.

Такие твари будут поопасней мелких, несмотря на свою тупость. И наверх они залезут. Обезьяны лазают неплохо, и эти наверняка исключением не являются. Их шло ко мне десятка три или даже больше.

Я приготовился к схватке.

На всякий случай сделал «видение», потом скастовал защиту – но не каменную кожу, а заклинание от «призрачных клинков». Пусть она и не такая прочная, зато в ней явно легче двигаться. Возможно, что придется бегом слезать вниз, а в каменной коже на берег можно разве что упасть.

Воевать не хотелось, хоть я и понял, насколько подземные обитатели кровожадны. Что с них взять, с пещерных дикарей. Тут, наверное, так веками заведено.

Я подумал и решил вызвать голема, причем не одного, а двоих – земляного и призрачного. Может, им хватит сил разогнать толпу.

Появились, красавцы. Один полупрозрачный, будто стеклянный, в кровавом освещении пещеры он выглядел очень зловеще. Второй – земляной, хотя здесь он сложился из камней на берегу.

Призрачный справа, каменный – слева. Не испугались их аборигены, налетели, что-то вереща и бросая копья.

От копий толку не было никакого – ударялись и падали. Но запрыгнуть големам на спины мелким тварям удавалось вполне, и скоро те были облеплены кровожадными зелеными телами с ног до головы.

Големы стряхивали их с себя, били кулаками, ногами. Каждый удар приводил к тому, что изломанная и наполовину красная, наполовину зеленая окровавленная тушка аборигена отлетала, как футбольный мяч. Думаю, големам было по силам одолеть всю эту толпу, но тут подоспели обезьяны.

Страшно проорав и побив себя кулаками по груди, они бросились к големам и почти мгновенно сбили их с ног. Столкновение с несколькими такими сильными тварями что для одного, что для другого было чересчур.

Големы перестали быть видны за обезьяньими спинами, а потом из этих жутких куч наружу полетели камни и прозрачные осколки.

Обезьяны разорвали големов на куски.

Можно было вызвать еще двоих, но я не стал. Пользы не будет. За полминуты повторят судьбу предшественников. Еще можно попробовать застрелить обезьян из револьвера… но лучше оставить это на крайний случай. И патронов не так много, и грохот в пещерах не рекомендуется. Да и помогут ли выстрелы – обезьяны явно очень живучи. Одной из них голем напрочь оторвал руку, но на тварь это особого не повлияло. Стоит сейчас, смотрит на меня, вертит своей микроцефальской башкой. Приценивается. Слишком тупая, чтобы обращать внимания на раны.

Я начал бросать вниз семена зубастых растений. Несмотря на каменистый берег, они росли очень хорошо и быстро. Для мелких рыболюдей хищные цветочки оказались погибелью – если человека они могли схватить только за ногу, то карликам они впивались в горло.

В борьбе с обезьянами, увы, от растений не было никакой пользы. Те будто с удивлением смотрели, как цветок грызет их ноги, а потом, будто сообразив, что это нехорошо, одним движением вырывали их с корнем.

Через минуту воевать с цветами научились и рыболюди. Отбросив копья, они быстро орудовали ножами, пока растения вылезали из под камней.

А потом вся эта нечисть – и зеленые человечки, и обезьяны – кинулись к моей скале. Вокруг меня засвистели копья. От большей части я уклонился, но поскольку прилетело сразу штук тридцать, парочка из них все-таки в меня попала – одна в плечо, другая в ногу. «Призрачную» защиту они не пробили, к тому же, на мне была моя прочная куртка.

Но если твари заберутся и сбросят меня вниз…

Толпа побежала к моей скале. И обезьяны, и рыболюди. Полезли вверх наперегонки.

Я начал рубить их «призрачным клинком».

Рыболюдей лезвие резало, как куски масла. Половинки разлетались в стороны, сыпались к подножию скалы, как выброшенные с балкона вещи. С обезьянами было сложнее. С одного удара они не погибали, приходилось бить несколько раз, и пока я это делал, они быстро вбирались на мой карниз.

Иногда лезвие не успевало, и ему приходилось помогать ногой – парочку обезьян удалось сбросить только пинками.

Ситуация становилась все хуже и хуже – под скалой вырос холм из порубленных тел, и по нему враги поднимались ко мне гораздо быстрее, чем в начале, когда они цеплялись за неровности в камне.

Копьями они уже почти не кидались, убедившись в их бесполезности, но несколько раз я уже только чудом смог увернуться от длинных обезьяньих лап, попытавшихся схватить меня за ноги.

Моя гибель становилась вопросом времени. В отчаянии я швырнул при помощи кольца в одну из обезьян огненным шариком и неожиданно это принесло результат.

Шерсть чудовища сразу занялась огнем, оно завопило, упало вниз, и начало бегать по берегу, не догадываясь, что нужно всего лишь шагнуть в воду. Огонь обезьянам был совершенно незнаком.

Рыболюди об огне и способах борьбы с ним представление имели, начали орать на обезьяну и даже колоть ее копьями, пытаясь загнать в воду, но та на них не обращала внимания и металась вперед-назад, даже затоптав кого-то из своих хозяев. Побегав, она упала на камни и больше не двигалась, превратившись в меховой костер.

Я понял, что нужно делать, и в каждую из горилл полетели огненные шары.

В живых к этому моменту их оставалось штук десять, и загорелись они все, повторив судьбу первой. Ни одна из них не прыгнула воду.

Теперь мне стало гораздо проще. Рыболюди особой угрозы не представляли, хотя страх и сомнения им были неведомы абсолютно. Что-то вереща, они лезли по телам своих товарищей, и только затем, чтоб через секунду быть разрезанным стеклянным лезвием на части.

Мне опять стало их немного жаль, но себя жаль было гораздо больше. Если бы я попал к ним в руки… страшно даже представить, что тогда могло случится.

Через несколько минут на берегу озера из живых остался я один.

Все вокруг было завалено изрезанными телами. Стоял кошмарный запах крови.

А потом из озера на этот запах полезли разные твари.

Некоторые напоминали убитого в первую пещерную ночь монстра, другие по виду являлись ящерами, третьи – змеями, а некоторых трудно и описать. Не то рыбины, не то кальмары… брр.

Никто из них не обращал на меня никакого внимания. Все сосредоточенно бросились жрать валяющиеся на берегу трупы обезьян и рыболюдей.

Я, захватив вещи, осторожно пробрался между ними и побежал к противоположной части озера.

Откуда взялась напавшая на меня толпа? Не из воды вылезла. Появилась, когда вода ушла. Что-то тут явно не так, и это надо проверить. В любом случае, на том берегу, где я первоначально расположился, оставаться невозможно.

…Я оказался полностью прав.

Схлынувшая вода обнажила проход, раньше находившийся ниже линии берега. Надо идти, что бы там меня не ждало. Здесь оставаться бессмысленно и невозможно.

И я спустился вниз.

Пещера оказалась не слишком узкой, но и неширокой. По ней явно много ходили, камни внизу раздроблены бесчисленными шагами. Она шла вперед, не думая заканчиваться, а тем временем под ногами начало хлюпать. Отлив в озере был явлением временем, и теперь вода возвращалась.

Пещера, по которой я шел, находилась под берегом, следовательно, ее должно затопить. А жабр у меня нет, мрачно думал я, мчась по темному пространству, как бегун на олимпийских играх.

Вода залила пол по щиколотку, затем поднялась до колена… неужели мне суждено здесь утонуть?

Нет! Пещера вдруг резко пошла вверх. Миновав крутой склон высотой с пятиэтажный дом, я оказался в небольшом, но совершенно сухом гроте. Сюда озеро не доберется точно. В ином случае берег, на котором я ночевал, тоже оказался бы затоплен. Темно, но со мной магическое зрение.

Я вытер со лба пот. Кому суждено быть повешенным – тот не утонет. Хотя с чего я решил, что мне суждено быть повешенным, непонятно.

Из грота был еще один проход, в конце которого, если присмотреться, что-то светилось. Пожав плечами, я направился по нему – все равно идти больше некуда. Метров через пятьдесят он закончился, и я вышел на каменный обрыв.

Зал, в который я попал, выглядел колоссальным. Гораздо больше чем тот, с озером. Он уходил на громадное расстояние и вверх, и вниз, и вправо, и влево. Через пропасть вперед вел широкий мост, сделанный из каменных плит, с другой его стороны виднелась еще одна черная пещера. Вниз вела лестница с рядами выщербленных ступенек. Длинная, почти бесконечная. Слабый свет шел от потолка – светились все те же сталактиты, и еще что-то сияло у основания лестницы.

Я лег на живот и свесил голову.

Вот откуда пришли рыболюди.

Внизу с помощью магического зрения я разглядел маленькие деревянные хижины-вигвамы, около которых суетились рыболюди. Рядом, в больших клетках, сидели обезьяны. А светились, как выяснилось, крохотные пруды, раскиданные по всей территории, занятой рыболюдьми. Что было в тех прудах, с такого расстояния понять невозможно.

Получается, что главная территория рыболюдей – здесь, а у озера они появлялись лишь эпизодически, для жертвоприношения на острове или еще для чего-то. Надо побыстрее идти дальше – скоро они хватятся пропавшего войска. Что тогда будет, не знаю, но спасибо вряд ли они захотят мне сказать. Страх этим существам неведом. Будут нападать на меня, пока все не погибнут или не убьют меня.

Стараясь не шуметь, я пошел по мосту. Кто его сделал? Явно не рыболюди. А кто же? В пещере обитают и другие существа? Причем они должны быть уровнем развития явно повыше.

Пещера, в которую меня привел мост, кружилась в каменной толще почти как лабиринт. На всякий случай я делал на стенках метки, но, как я мне показалось, большинство разветвлений через какое-то время сходилось в одном коридоре. Хорошо это или плохо, не знаю.

Темень тут непроглядная. Даже с магическим зрением приходилось напрягать глаза. Свет будто пожирался черным пространством.

Однако через час ходьбы впереди замаячило что-то вроде выхода. Обрадованный этим, я быстрым шагом направился вперед, но едва я вышел из тоннеля, земля под ногам стала веревочной сетью, и она взмыла вверх, опутав меня по рукам и ногам. Сеть оказалась настолько густой и запеленала меня настолько плотно, что я даже не мог видеть через нее.

Почти сразу после этого мой кокон опустился и уложил меня на твердую поверхность. Не зная, что происходит, я проговорил заклинание вызова призрачного голема, но тут же последовал тяжелейший удар по голове, и я потерял сознание.

…Пробуждение было не из приятных. Я лежал на земле со связанными руками и ногами, а во рту у меня был кляп. Голем явно не справился со всеми моими похитителями. Помещение, в котором я пришел в себя, оказалось очень темным, но по счастью заклинание «магического зрения» еще держалось.

И я увидел тех, кто поймал меня.

Не рыболюди, нет. Другие.

На человека столпившиеся вокруг походили больше. И ростом, и телосложением, и даже подобием одежды из обернутых вокруг бедер кусков шкур. Что-то вроде дикарей с грязными и злыми ассиметричными лицами. У каждого в руках копье или каменный топор.

Глава 10

От людей, в принципе, их отличало только одно — отсутствие глаз. Полное, абсолютное. Не белые слепые глаза, как у некоторых обитателей глубин, а закрытые кожей глазницы. У всех, не у одного. А их стояла вокруг меня целая толпа.

Безглазые троглодиты, вот кто они. В темноте глаза им не нужны, поэтому полностью атрофировались. Зато они, наверное, очень хорошо слышат и чувствуют запахи. Это позволило им сделать ловушку, в которую я попался.

А может, они телепаты? Говорить я не могу из-за кляпа, а то бы сейчас рядом появился «призрачный клинок» и ситуация бы в корне изменилась, но если попробовать им сказать что-то мысленно?

— Отпустите меня, — подумал я, — Я награжу вас. Развяжите мне руки, и я покажу, чем могу быть полезен. Я не держу на вас зла. Понимаю, что я вторгся на вашу землю, но я сделал это не специально. Если со мной что-то случится, меня будут искать люди из Мурманска. Много людей. С ними вы не справитесь.

Однако ни заинтересовать их, ни напугать у меня не получилось. Вероятно, телепатами дикари все-таки не были, и они как стояли вокруг меня, так и продолжали стоять. От моих слов они даже не пошевелились.

— Ублюдки, — подумал я. — Грязные уродливые животные. Чтоб вы сдохли. Вытащите кляп, и я покажу вам, что такое настоящая магия. Хотя, скорее всего, мне хватит даже кулаков.

Эта фраза тоже ничего не изменила.

А потом они подхватили меня за ноги и за плечи, и куда-то понесли.

Тащили недолго, но по настолько узеньким проходам, что едва могли в них пролезать с грузом на руках (со мной, то есть).

Потом мы оказались в зале величиной в половину футбольного поля. Пустой, только в стенах горят факелы. Для кого — непонятно. Впереди — широченный тоннель с полукруглой крышей.

Посередине зала стоял огромный плоский камень, что-то мне очень напоминая. Меня положили на него и отошли назад. Как мне показалось, прислушиваясь к звукам, доносящимся из тоннеля.

Я не ошибся.

К тоннелю вышел один из дикарей, наверное, жрец или вождь. Грязную копну волос на его голове венчал головной убор, представляющий из себя железный обод с воткнутыми в него темными перьями, большая часть которых была поломана.

Жрец высоко поднял руки и завыл, явно обращаясь к тому, что обитает в тоннеле. Провыв, он шустро отбежал от тоннеля подальше и стал позади меня, смешавшись с толпой.

Через несколько минут в тоннеле что-то зашуршало, задвигалось. Дикари от этого пришли в возбуждение, радостно засмеялись и принялись хлопать в ладоши.

Я судорожно попытался освободиться. Или развязать руки, или выплюнуть кляп, сделать хоть что-нибудь. Доставаться на ужин неведомой подземной твари мне не хотелось очень, а дело именно к этому и шло.

Увы, у меня ничего не получалось. Безглазые дикари умели связывать. Вероятно, опыт у них был большой, и я не первый, кого они сюда притащили. Какого черта я не посмотрел, куда бегу.

Шуршание в тоннеле усилилось. Кто-то с усилием волочил по земле свое тело. Похоже, монстр с глазами, для него тут зажигают факелы.

И вот он показался наружу. Да, с глазами. Огромными, налитыми кровью.

Почти такой же дикарь, как и те, которые меня тащили. Но он отличался от них не только обладанием глазами.

Величиной он превосходил человека вдесятеро. В такой пасти уместится половина теленка.

Монстр выползал из тоннеля, упираясь руками в землю, волоча по ней жирное упитанное брюхо. Полз и скалился, глядя на меня глазами-тарелками, предвкушая, как он будет меня пожирать. Когда он вылез целиком, я увидел, что ног у него почти нет — маленькие, атрофировавшиеся, они безжизненно болтались за спиной.

Видимо, все, подумал я, отчаянно пытаясь разорвать веревки. Чтобы сделать хоть что-то, я крутнулся, желая упасть с камня, но монстр вытянул лапу и не дал мне этого сделать.

Он наклонился надо мной, раскрыл пасть, и тут ему в щеку впилась стрела. Одна, затем рядом с ней другая, монстр заревел, закрыл лицо лапой и сделал это вовремя — в нее вонзилось еще штук пять стрел.

Позади меня, там, где стояли троглодиты, раздались крики, удары и лязг оружия. Я повернул голову и увидел, что в зал вбежали люди с мечами и арбалетами. Их было меньше, чем дикарей, но сопротивляться у безглазых получалось плохо и за несколько секунд они все оказались на земле с перерезанным горлом или утыканные стрелами.

Вылезший из тоннеля монстр, видя такое дело, перепугался и бросился назад, забыв об обеде в моем лице. Вдогонку ему полетели еще стрелы, но чтобы убить такую тушу, их калибр оказался явно недостаточен.

Однако все-таки я спасен.

Руководила ворвавшимися в зал людьми женщина. Молодая, высокая, стройная, светловолосая. Одета в кожаную куртку и брюки. Кожа у нее была тоже очень светлая, и это понятно, в подземелье загорать негде, а эти люди, похоже, тоже живут здесь.

С ней были еще пятеро мужчин. У каждого за спиной висел небольшой арбалет и блестящий прямой меч. Сейчас, правда, все лезвия были вымазаны кровью троглодитов.

Девушка подошла ко мне, ножом перерезала веревки. Я вытащил кляп изо рта, закашлялся и сел, потирая затекшие конечности.

— Кто ты? — сурово спросила девушка. Спасти меня она со своими людьми спасла, но доверять явно не доверяла.

— Александр, — ответил я. — Сталкер из Мурманска.

О Мурманске она слышала.

— Как ты сюда попал и зачем пришел в пещеры?

Я пожал плечами и решил рассказать все, как есть. Пытаться что-то выдумывать в такой ситуации слишком опасно.

— Я — сталкер, и моя работа — добывать редкие вещи. Меня направили сюда, чтобы я добыл мозг циклопа. Он вроде как обладает огромной магической силой. К сожалению, едва я успел зайти в пещеру, произошел обвал, и я не попал к циклопу, и даже выйти наружу не смог. Я добрался до озера, переночевал там пару дней, а потом на меня напали маленькие зеленые рыболюди за то, что я уничтожил мясного голема на островке. Они бросились на меня огромной толпой, мне удалось отбиться. Вода в озере ушла, я прошел в другую пещеру, и попал в ловушку к этим…

Я махнул рукой в сторону лежащих тел троглодитов.

— Остальное вы знаете.

— Ты хотел убить циклопа? — недоверчиво протянула девушка.

— Да, — пожал плечами я. — Такая у меня работа. Мне говорили, что он очень страшен, но мне приходилось убивать разных тварей. Я маг, и вроде не самый плохой. Эти безглазые со мной бы не справились, не угоди я в засаду.

Девушка молча рассматривала меня, о чем-то явно размышляя.

— Судя по всему, ты не обманываешь, — сказала она. — Мы только что узнали о том, что кто-то вырезал огромную толпу рыболюдей (мы называем их так же, как ты). Но справиться с циклопом… Тварь, которой безглазые хотели тебя скормить, ничто по сравнению с ним. Но теперь пора уходить. Скоро здесь будут сотни безглазых. Ты можешь или идти с нами, или действовать сам.

— Лучше с вами, — попросил я, — я об этих местах ничего не знаю. Думал, что мое путешествие будет гораздо короче. Или я циклопа, или он — меня, но все должно было закончиться быстро.

— Тогда поторапливаемся.

Мы выбежали из зала, быстро преодолели еще одну пещеру, затем мост над огромной пропастью. Что находилось внизу, я разглядеть не успел. Потом мы долго бежали по широкому тоннелю вниз, пока не вышли в поистине чудовищный по размерам зал. Наверное, он был в несколько раз больше того, с озером.

На земле росли грибы больше человеческого роста и трава, между ними текли неглубокие ручьи. Освещалась эта красота все теми же сталактитами.

Далеко впереди виднелись огромные скалы (почти горы), испещренные темными точками. Пещеры, догадался я. Там подземный город, в котором живет девушка и пришедшие с ней. Вот это да. Как ее хоть зовут? Надеюсь, сама скажет. Спрашивать неудобно.

— Теперь можно не спешить, — сказала девушка, когда мы оказалась в этом зале.

— Мое имя — Лика, — сказала она и гордо добавила — я командир отряда разведчиков Города-на-скалах. Вот он, впереди. Я подчиняюсь только мэру. Больше никто не имеет права давать мне указания, что делать. Но работа у меня опасная. Как только что-то случается, меня отправляют на разведку.

— А случается тут что-то постоянно, — вздохнула она. — Спокойной жизнь под землей не бывает.

Неожиданно она остановилась и прислушалась к чему-то. Слух у нее явно превосходил мой в разы. Хотя у меня есть «магическое зрение», а оно, помимо прочего, позволяет лучше слышать.

Я сделал заклинание и понял, что по пещере, из которой мы только что вышли, бегут какие-то твари. Раздавался шум от десятков лап, цепляющих пол когтистыми лапами, поскуливание и негромкий лай.

— Безглазые послали гончих, — проговорила Лика. — Добежать до города мы не успеем. Теперь только драться.

Да, убежать — никак. Я скастовал «призрачную защиту», клинок, вызвал обоих големов и бросил перед входом семена вьющихся и зубастых растений. Наших преследователей ждет большой сюрприз.

Глаза Лики при виде моих заклинаний округлились. Наверное, с магией в подземном городе дела обстояли не особо, и такие вещи для нее в диковинку.

Бойцы тоже подготовились к бою — зарядили арбалеты и достали клинки.

Шум усилился. Гончие уже рядом. Еще несколько секунд… вот они.

Звери троглодитов выглядели так же безобразно, как хозяева. Огромные, почти до человеческого плеча, абсолютно без шерсти со шкурами отвратительного розово-коричневого цвета.

Глаз у них не было тоже. Зато были жуткие пасти их которых капала слюна.

Первые вылетевшие из пещеры твари попались в травяные ловушки. Вьюны мигом сплелись вокруг их лап, заставив падать, и тут же в дело вступили зубастые цветы. Шкуры собак мигом окрасились в красный цвет.

Как вырваться, чудовища не понимали. Тупо пытались подняться, трясли мордами, а хищные цветы в это рвали их за ноги и бока.

Потом в дело еще вступили големы, и положение монстров стало незавидным совсем. Кулаки големов разбивали им морды так, что зубы летели россыпью.

В общем, схватка закончилась бы легкой победой, не будь этих тварей так много. Вторая волна ринулась к нам по телам своих товарищей. Растения не смогли поймать почти никого, а на големов собаки не обратили внимания, догадываясь, что главные тут не они.

Я понял, что заклинаний будет недостаточно. Пока «призрачный клинок» зарежет одну тварь, другие набросятся на нас, и не факт, что нам удастся выйти победителями.

Пора стрелять, решил я. Надеюсь, каменные своды на голову не обрушатся. Заряженный револьвер был при мне. Дикари не догадались о предназначении этого странного устройства и не забрали его у меня, пока я валялся без сознания.

Я стал удобней, взял револьвер в левую руку, а в правую — свой железный нож, и выстрелил.

Первая пуля попала ближайшей собаке в лоб, та кувыркнулась вперед, и осталась лежать мертвая у меня под ногами. Другими пулями я тоже попал в цель, хотя не все твари сдохли сразу. Две сумели добраться до разведчиков и успокоились лишь после ударов мечей.

Теперь надо перезарядить револьвер, и несколько секунд на это уйдет. Патроны у меня лежали в ускорителях заряжания, иначе называемых спидлоудерами — это такой круглый диск, удерживающий патроны, благодаря ему их можно вставить в барабан сразу все, а не возиться по одной, но пока я это делал, несколько тварей оказались около нас.

Перед началом стрельбы я держал на всякий случай в правой руке нож, однако, начав перезаряжать, бросил его на землю. Теперь я ненадолго оказался безоружным, а разъяренное чудовище бежало ко мне, как молния. Единственное, что мне оставалось — это встретить ее пинком.

Носок ботинка угодил ей в челюсть. От удара я немного потерял равновесие, но собаке пришлось хуже — челюсть у нее оказалась явно сломана, она шмякнулась на бок, попыталась подняться, однако лапы ее не держали.

Я схватил лежавший рядом нож и прикончил ее одним ударом. Затем я наконец-то вставил в барабан новые патроны, защелкнул его и оглянулся оценить ситуацию.

Она была не очень.

Рядом с каждым из разведчиков, включая Лику, находилось по адской псине. Из каждой торчало по стреле или даже не по одной, но это не мешало им с остервенением прыгать на людей, почти не обращая внимания на раны. Разведчики отскакивали в стороны и размахивали клинками, однако им приходилось тяжело.

И тут Лика поскользнулась, упала на землю, выпустив меч, и собака прыгнула на нее. Лика выставила вперед руку, но остановить чудовище это не могло.

Я вызвал «замедление времени» и мир вокруг снова почти замер.

Собака медленно летела к Лике, а я поднимал револьвер. Тоже страшно медленно, тягуче, но все-таки быстрее, чем любое движение вокруг. Когда ствол направился в голову чудовищу, я нажал курок. Не спеша вылетело пламя, странным эхом раздался выстрел, и блестящая пуля, как в замедленном киносъемке, пролетев несколько метров, впилась в собачий череп, и он будто взорвался изнутри.

Эта собака мертва, понял я и начал поворачиваться по очереди ко всем остальным, чтобы также выстрелить им в голову. Когда время замедленно, это несложно, и все пули попали туда, куда я и хотел.

Когда заклинание сошло, все монстры упали на землю и затихли.

Они были последними. Все кончилось.

Мы победили. Парочка последних тварей еще шевелилась, но их добивали големы и доедали хищные растения.

— Спасибо, — коротко сказала Лика, поднимаясь с земли. — Ты спас мне жизнь.

— И ты только что мне ее спасла, — ответил я.

— Значит, мы квиты, — улыбнулась она. — А теперь в город. Безглазые очень расстроились из-за того, что ты убежал. Я никогда не видела столько собак сразу.

Схватка выдалась опасной, но никаких травм, кроме пары царапин, никто не получил, и скоро мы подходили к городским скалам.

Часовые нас увидели, и на землю упали веревочные петли, по одной на каждого человека. Мы стали на них, и невидимые механизмы, заскрипев, потащили нас наверх.

Люди в городе оказались под стать Лике и ее разведчикам — высокие и белокожие.

Все без исключения ходили с оружием, только не с длинными мечами, а с кинжалами наподобие моего. Их лица казались мне беспокойными, они то и дело посматривали на равнину под стенами. Неужели, подумал я, двадцатиметровые стены могут не спасти? Кто на них может забраться — рыболюди, безглазые, еще кто-то? Или тут водятся твари, которых я еще не видел?

С вопросами подземные жители не приставали. Не спрашивали, откуда я тут взялся. Или ждали, что я сам все расскажу, или все знали и так. Меня это очень устраивало.

Сам город оказался пещерами в пещере. Длинные, но чистые, ухоженные и подметенные тоннели уходили вглубь горы, и в их стенах были сделаны комнаты.

Большинство без окон, только некоторые выходили стенами наружу и в них прорезались отверстия. Комнаты с окнами означали, что их владелец занимает привилегированное положение в подземном обществе.

Лика отвела меня в отведенную мне комнату. Окно выходило на равнину. Красота! Подземный день шел к концу, сталактиты тускнели, и местность лежала, залитая неярким красно-розовым цветом. Огромные грибы поблескивали, а некоторые из них даже шевелились.

— Моя комната — соседняя, — как бы вскользь сказала Лика.

А потом повела меня на стену.

— Я хочу рассказать о нас. Триста лет назад наши предки ушли в пещеры, прячась от варваров, которые постоянно совершали набеги на их поселения, и опасаясь катастроф — о них говорили провидцы. Люди были готовы к тяготам и лишениям, но оказалось, что здесь можно жить не хуже, чем на поверхности, хотя опасностей хватало. Мои предки вырубили в скалах город и поселились в нем. В дальних пещерах мы держим домашних животных и выращиваем грибы. Здесь есть даже железная руда, из которой выплавляется оружие.

Глава 11

— Все хорошо, — вздохнула она. — К сожалению, многие погибли в боях с подземными чудовищами. Но тут ничего не поделаешь. Мой отец — мэр этого города. Но я стала командиром разведчиком не благодаря его содействию! Он был как раз против, хотя никто не справится с этой работой лучше меня. Никто не умеет так, как я, драться, стрелять и фехтовать. Да и смелости такой тоже ни у кого здесь нет!

Сказав это, она с вызовом посмотрела на меня.

Я молча кивнул, соглашаясь.

— Пошли, покажу еще кое-что, — сказала Лика.

После недолгого путешествия по коридорам она привела меня к большой двери, открыла ее и пропустила меня внутрь.

— Ух, ты, — только и смог выговорить я.

Передо мной простирался большой бассейн с прозрачной голубоватой водой. Потолок был выложен осколками сталактитов, и он мерцал, придавая помещению совершенно фантастический вид.

— Если хочешь искупаться, то пожалуйста, — сказала Лика. — Никто к тебе не зайдет. Тут много таких бассейнов. Этот — разведчиков.

— Да, искупаться не мешает, — сказал я.

После сегодняшних приключений я был весь в пыли, грязи, и во вражеской крови.

— Раздевайся и лезь в воду, — пожала плечами Лика.

Она явно не собиралась никуда уходить.

Я замешкался. Что, прям так, взять и раздеться?

Лика заметила мое смущение.

— Ты, что ли, стесняешься? — засмеялась она. — Хорошо, я покажу тебе пример.

Она отошла на несколько шагов, наверное, для того, чтобы мне было ее лучше видно, затем быстро сняла с себя всю одежду, с победной улыбкой взглянула на меня и прыгнула в бассейн.

— Иди сюда, — позвала она. — Не бойся, вода теплая. Тут горячие ключи, мы провели к ним трубы.

Я принял вызов и тоже разделся. Во время этой процедуры Лика не спускала с меня глаз. Точно сказать не могу, но, кажется, я стал красным, как помидор. Впервые в моей жизни меня так рассматривали. Пристально и насмешливо.

Вода и впрямь оказалась изумительно теплая. Мне стало очень хорошо. Я мгновенно понял, как устал за день, но все страхи и напряжения быстро растворялись в воде.

— Ты сильный, — сказала Лика. — Это было понятно сразу, но теперь я увидела еще и мышцы. Очень сильный. Умеешь драться. И не только драться, но и делать заклинания. Как это у тебя только получается. У нас в городе с магией почти что никак, но я выходила на поверхность и разговаривала со многими волшебниками. Задохлики они какие-то. Хотя и умные. Поэтому я решила, что-либо магия, либо сила, но потом появился ты.

Мы поплавали с полчаса. Лика ныряла как рыба. Я так не умел. Глядя на это, она предложила мне посоревноваться кто первый доплывет до другого края бассейна.

Конечно, победила она! Я отстал на полкорпуса. Да и как не отстать, если Лика во время состязания делала такие махи двумя руками, что чуть ли не целиком выпрыгивала из воды.

Смотреть на нее в эти мгновения было куда интереснее, чем стараться обогнать.

…В бассейн можно было не только прыгать, но и спускаться по широким каменным ступенькам. Лика села на первую, немного выглядывающую из воды.

— Плыви ко мне и ложись сюда, — скомандовала Лика. — Сделаю тебе массаж. Массаж — лучшее лекарство от стресса. Скажи, ты очень нервничал, когда тебя хотел съесть бог безглазых?

— Так, немного, — пробормотал я. — Неприятно, когда тебя пытаются сожрать живьем, а ты ничего не можешь сделать.

Я лег на живот, и сильные Ликины пальцы начали мять мои все еще напряженные мышцы, не пропуская ни одного сантиметра.

Как приятно. Не зря я направился в пещеру, точно не зря. Ради такого удовольствия я был готов еще полежать на жертвенном камне безглазых.

— Перевернись, — велела Лика. — Хороший массаж — не только массаж спины.

— Как прикажешь, — пошутил я, и послушно перевернулся. Игра получается интересной. Буду как бы ничего не понимать до последнего.

Лика, с абсолютно спокойным лицом, начала разминать мне шею, затем плечи, спускаясь вниз. После мышц живота она перешла на ноги, а после пальцев ног обратно, наверх.

— Как странно, — сказала она и нахмурилась, — я делаю массаж, делаю, а кое-где ты по-прежнему очень напряжен. Почему так, не понимаю.

— Хватит надо мной издеваться, — ответил я и привлек ее к себе. Она не сопротивлялась. После минутных поцелуев мы спустились в воду, решив, что там будет удобнее.

…Ночью меня разбудил странный звук — за окном раздавались громкие шорохи и шипение. Я, еще не до конца проснувшись, посмотрел на постель рядом с собой, но она была пуста.

После бассейна, кое-как одевшись, мы перешли в мою комнату, но потом Лика ушла к себе, заявив, что привыкла спать одна. Меня это очень устроило. Я давно понял, что иногда быть одному очень хорошо. Ощущение свободы не заменить ничем.

Вскочив, я подошел к окну и увидел, что к городу приползла огромная змея. Метров пятнадцать длинной, с широченным туловищем и пастью, способной проглотить человека в два счета.

Остановившись недалеко от скал, она шипела, высоко подняв голову.

На стене раздавались голоса часовых, взволнованные и озабоченные. Но чего они так перепугались? По гладкому камню змея наверх не залезет, а если и попробует, то порубить ее мечами на куски будет не так уж и сложно. Клинки у подземных жителей отточенные как бритвы и орудовать ими они умеют, я это уже видел.

Хотя, наверное, я чего-то не знаю.

Поэтому я оделся и пришел на стену.

Там было уже человек двадцать. Все с оружием и лица у всех напряженные.

— Что случилось? — спросил я.

— Змеи, — ответил один из стоящих на стене.

— Я вижу только одну змею, — возразил я.

— За первой появляются остальные. Обычно они живут в глубине — там, куда не спускаются даже безглазые. Но раз в год, примерно в эти дни, они почему-то становятся беспокойными поднимаются выше и нападают на всех.

— Эта змея — разведчик? Он настолько умны?

— Может, и так. Кто их знает.

— И они смогут залезть на стену? — спросил я.

— С трудом, но смогут. Наши предки даже специально шлифовали стены чтобы они стали совсем гладкими, но это помогает лишь отчасти.

— Понятно, — сказал я.

Судя по всему, предстоит еще одна схватка.

На стену пришла Лика. Тоже с оружием и тоже с суровым взглядом. На меня она посмотрела вскользь и начала давать указания часовым. То, что произошло между нами несколько часов назад, на ее лице никак не отразилось.

Потом на стене появилось еще несколько человек, видимо, местных начальников, среди них выделялся один — уже в возрасте, с залысинами, в богатой одежде. Все смотрели на него почтительно, и, склонив головы, слушали то, что он говорил. Мэр, догадался я. Отец Лики.

Змея, продолжая шипеть, начала ползать вдоль стен, будто изучая их. Я не выдержал и подошел к Лике.

— Давай я попробую ее убить? Что ей здесь нужно? Она будто разведкой занимается.

Лика вздохнула.

— Бывали случаи, когда змеи ползали внизу, а потом убирались и не нападали. Не угадаешь, как лучше сделать. И учти, что они живучие. Чтоб убить змею, ее надо разрезать на куски или пробить ей голову. Стрелы на них почти не действуют. Мы метим в глаз, но попасть в него не так уж и просто.

— А они ядовитые?

— К счастью, нет, — Лика аж вздрогнула. — Только этого нам еще не хватало.

— Я бы все-таки убила ее, — продолжила она. — Нечего ползать у нашего города. Может, змеи поймут, что мы сильные и не будут нападать?

Она ушла к группе людей, стоявших около мэра. Как я понял, там сейчас как раз обсуждался вопрос, что делать с чешуйчатой тварью внизу.

Тем временем на стену прибывали люди, и через несколько минут здесь собралось, наверное, все взрослое население города.

Все с луками, арбалетами и мечами. Помимо этого, наружу выкатили несколько тяжелых арбалетов со стрелами, больше напоминающими копья. Чтобы натянуть тетиву, двум людям приходилось крутить рукоятки. А еще сюда принесли с полсотни кувшинов с фитилями. Там находилось масло или какая-то другая горючая жидкость.

Город приготовился к осаде основательно.

— Бывали случаи, чтобы змеи забирались в город? — спросил я у кого-то.

— Один раз, — мрачно ответил он. — Давным-давно. Тогда они убили половину людей, прежде чем их удалось уничтожить. А так каждое нападение забирает чьи-то жизни. Еще не было такого, чтоб отбились без потерь.

Лика вернулась ко мне.

— Я уговорила отца. Он очень осторожный, но согласился, что эту змею нужно убить. Ты попробуешь это сделать своими заклинаниями или мы начнем стрелять в нее из осадных арбалетов?

— Давай, наверное, я. Попытаюсь сделать это быстро и аккуратно. Палить из револьвера не буду. Справлюсь и так.

Я прошел к месту, напротив которого сейчас лежала змея. Ползать она, к счастью, прекратила. Я скастовал свой любимый «призрачный клинок» и начал медленно поднимать его над головой змеи.

Отрубить ей голову быстро не получится, очень уж толстое туловище. Попробую ударить в глаз… Тогда она не успеет ни залезть на стену, ни уползти, ни позвать друзей.

Еще чуть-чуть… Удар! Попал точно! Клинок вошел глубоко в череп. Тварь закрутилась кольцами по земле, но через минуту затихла.

Люди молча уставились на равнину. Что теперь будет? Ждать змеиной мести или все обойдется?

Полчаса ничего не происходило. Никто не появился, никаких движений в отдалении. Мэр велел всем разойтись, оставив только усиленный наряд часовых и осадные арбалеты с горшками-бомбами.

Но далеко мы отойти не успели.

Раздался крик часовых.

— Они идут! — кричали с разных краев стены.

Началось.

Черные и зеленокожие змеи величиной не меньше той, которую я прикончил, грозно шипя ползли к городу со скоростью бегущего человека. Сколько их? С полсотни, если не больше. Патронов для револьвера на всех у меня не хватит.

Я «надел» призрачную броню и вызвал перед городом двух големов, хотя и сомневался, что у них получится справиться с такими огромными тварями.

Так и случилось. Големы, почти не успев помахать кулаками, мигом оказались погребены под свивающими узлами змеиных тел. Спустя пару секунд змеи уже ползли дальше, оставив на земле две кучи — стеклянную и земляную.

Громко лязгнули осадные арбалеты. Но их был всего десяток, а змей гораздо больше. И не все попали. Всего четыре стрелы пронзили змеиные черепа. Остальные или пролетели мимо, или вонзились в их туши, не причинив особого вреда.

Люди бросили горшки-бомбы, те взорвались и облили чудовищ горящей жидкость, но сильно загорелись лишь несколько из них. Попылав, они затихли, но других огонь не задержал ни на сколько.

Змеи бросились на стены.

Лезли они не очень уверенно, некоторые даже срывались и падали, но, свалившись, снова карабкались наверх.

Вместе с жителями города я рубил их понимающиеся над стенами тела. Призрачный клинок глубоко вонзался в змеиную плоть, хотя с одного удара перерубить змею пополам не удавалось.

Стальными мечами выходило не лучше. Люди смело набрасывались на чудовищных тварей, но те, даже изрезанные сверху донизу, успевали схватить кого-то зубами или обвиться вокруг чьего-то тела.

Одна страшная морда, появившись над стеной, нацелилась на меня, не обращая внимания на других. Я схватил призрачный клинок руками и когда она бросилась, прыгнул в сторону и вонзил его прямо в пасть. Чудовище, мгновенно умерев, сползло вниз за стену, но несколько их еще оставалось наверху.

Мне ничего не оставалось кроме как замедлить время и достать револьвер.

…Я расстрелял все патроны. Все до единого. Хотелось сэкономить их для циклопа, но не вышло.

Я рубил змей призрачным клинком, а потом, когда «замедление времени» кончилось, я скастовал его еще раз…

В драке иногда случается так, что ты теряешь память. Перестаешь помнить, что происходит. Чаще такое происходит с новичками, но иногда и с опытными бойцами, вроде меня.

Сознание ушло, и я пришел в себя, только когда все закончилось. Я сидел на стене, привалившись спиной к камню, тяжело дышал, а в руке у меня был мой нож. Почему я дрался им — не знаю. Наверное, истратил всю свою магическую силу.

Ни одной змеи в живых не осталось. Их тела сбрасывали вниз, к подножию города, там клали на телеги и отвозили подальше.

Где Лика, мелькнула мысль. Жива?

Да, вот она. Живая, и даже не раненая.

Она подошла ко мне и села рядом.

— Все, мы отбились, — сказала она.

— Много людей погибло?

— Нет… не очень.

— А ранено?

— Ни одного, если не считать ушибов при падении. Если змея тебя схватит, то ты мертв. Раненых в таких схватках не бывает.

Она помолчала, затем пристально взглянула на меня.

— Ты впал в бешенство, — сообщила она. — Кидался на монстров, как сумасшедший. Как древние берсерки, я о них читала. Когда у тебя кончилась магия, ты резал змей ножом.

— Такое впервые со мной, — я покачал головой. — Надеюсь, больше этого не случится. Драться надо с холодной головой.

— Все хорошо, — сказала Лика. — жаль погибших, но могло случится и хуже. Так много змей на нас еще не никогда не нападало. Теперь мы примем меры. Наши ученые изобрели вещество, им можно покрыть скалы, и они станут скользкими как лед. Змеи не смогут лезть наверх.

Мы посидели еще несколько минут, ничего не говоря, и тут на скалу вывели какого-то сгорбленного древнего старичка в странной, украшенной костями одежде. Сам он идти почти не мог его поддерживали за руки.

— Кто это? — спросил я у Лики.

— Шаман, — ответила она. — У нас другая магия, шаманская. Не боевая. Но пользу она иногда приносит большую.

— А что он будет делать?

— Смотри сам. нам нужно избавиться от тел.

Шамана поставили на парапет. Двое вскарабкались рядом с ним, держа его, чтобы он не свалился. Постояв с полминуты, шаман поднял руку и начал нараспев что-то говорить.

Говорил он негромко, но через минуту поднялся ветер, сталактиты замерцали и растущие на подземной равнине огромные грибы пришли в движение.

Сначала они просто шевелились, а потом пошли к телам убитых змей и облепили их.

— Что происходит? — спросил я у Лики.

— Грибы съедят змей, только и всего, — пожала плечами она.

Шаман повыл еще несколько минут, потом его сняли с парапета, поставили вниз и повели обратно. Проходя мимо меня, он остановился, оглядел с головы до ног и что-то сказал на непонятном языке. Затем он продолжить ковылять дальше.

— Что он сказал?

— Он хочет поговорить с тобой — ответила Лика.

— А на каком языке мне с ним общаться?

— Не волнуйся, он умеет не только на шаманском. И вообще, скажу тебе по секрету, он не совсем такой, каким ты его увидел. Это он притворяется перед народом. Через полчаса я отведу тебя к нему.

Полчаса прошли быстро. В это время я, сделав для лучшей видимости магическое зрение, наблюдал, как грибочки питаются змеями. Думал, это будет выглядеть очень омерзительно, но оказалось, что не слишком. Грибы через ножку высасывали из змеиных тел все внутренности, оставляя лишь скелет, а потом как-то справлялись и с ним.

Заночуешь рядом с таким, и привет. Даже следов потом не найдут.

— Пойдем, — на стену вернулась Лика и взяла меня под локоть.

— Пойдем, — отозвался я, — а как его хоть зовут?

— Анатолий. Я оставлю вас и уйду. Он хочет пообщаться с тобой наедине.

Я думал, мы отправимся вниз, в какие-нибудь таинственные пещеры под городом, но мы пошли в противоположном направлении, на самый верхний этаж.

Лика постучалась и ушла, а я шагнул через порог.

Шаман, как она мне и говорила, у себя выглядел совсем другим, не таким, как на людях. Теперь ему явно было не двести лет, а хорошо, если шестьдесят. Спина у него стала прямая, двигался он шустро, даже морщины куда-то поуходили.

И комната у него была совсем не жуткого вида. Ни одной сушеной головы, никаких подвешенных под потолком сушеных мышей. Кровать, картинки с подземными пейзажами и столик с откупоренной бутылкой. Рядом — рюмка. Пахнет подозрительно.

Глава 12

Похоже, шаман решил отметить избавление от змеиных тушек.

— Приветствую, — сказал он, вскочил со стула и пожал мне руку. Рукопожатие у него оказалось весьма крепким.

— Анатолий.

— Александр.

— Очень приятно видеть тебя в нашем подземелье, — сказал Анатолий. — Кто ты, осмелюсь спросить?

— Сталкер из Мурманска. Попросили меня добыть голову пещерного циклопа, за ней сюда и отправился. Но едва успел зайти сюда, как пещера обвалилась.

— Бывает, — закивал шаман. — Пещеры — дело такое, за ними нужен глаз да глаз.

Затем он Анатолий хитро улыбнулся.

— По чуть-чуть за встречу? — он кивнул на бутылку.

— Нет, спасибо. Не употребляю. — ответил я. — Постоянно в пути, постоянные тренировки. Пить нельзя совсем.

— И раньше не употреблял, — кивнул шаман, будто припоминая что-то.

— Раньше? — удивился я.

— Раньше! — повторил шаман.

— Когда это мы виделись раньше?

— В прошлой твоей жизни, — спокойно ответил шаман. — До того, как тебя убили и Баир тебя воскресил.

Я отпрыгнул к дверям и положил руку на нож, но шаман лишь улыбнулся.

— Подумай сам, если бы я хотел причинить вред, разве стал бы говорить тебе о том, что я знаю? Включи логику!

— Нет, конечно, — согласился я.

— Садись, — шаман пододвинул мне второй стул. — Поговорим.

Я приземлился на стул. Мысли в голове кружились, как осенние листья на ветру. Что все это значит? И как мне теперь действовать?

— Откуда ты узнал про Баира?

— У нас есть древние устройства, способные чувствовать появление существ, подобных ему. В тот день стрелки крутились, как сумасшедшие.

— А как догадался, что он будет кого-то воскрешать… причем меня?

— Тоже древние приборы! — развел руками шаман.

— Ты то откровенен, то обманываешь. Или, вернее, просто шутишь, — скривился я. — Но эти шутки довольно глупые и несмешные.

— Хорошо, скажу правду. Мы немного общаемся с кланом «воды». Они консультировались у нас по некоторым вопросам.

— Вот как…, а что ты можешь сказать об этом клане?

— Бандиты, что о них еще скажешь. Будто тебе об этом никогда не говорили!

— Говорили… — согласился я. — причем постоянно.

— Такие времена, — кивнул шаман. — ничего не поделаешь. Какая жизнь — такие и люди.

— Увы, — согласился я.

— Если ты думаешь, что мы в пещерах ничего не знаем, то ошибаешься, — улыбнулся шаман. — Не так-то все и просто.

— Значит, из этих пещер есть еще какие-то выходы на поверхность, кроме того, заваленного?

— Конечно. И не один, много. Ты не останешься здесь навсегда, даже если захочешь. Я бы на твоем месте захотел, но возникнет много проблем.

— Расскажи… ты встречался со мной… то есть с ним… со мной в прошлой жизни, я даже не знаю, как это назвать!

— Да. Всего один раз, но такие встречи запоминаются. Ты захотел пообщаться со мной, не я. Ты приехал втайне от своего клана, да и вообще втайне ото всех к этим горам. Внутрь идти не захотел, я вышел к тебе. Мы проговорили всю ночь.

— А как я вызвал тебя?

— Ты послал летучую мышь с запиской, — пожал плечами шаман. — Как же еще. А мне было очень интересно увидеть тебя. Легенду!

— О чем мы разговаривали?

— Как о чем… конечно, о девочках! — серьезным голосом произнес шаман. — Ты любил худеньких брюнеток, а я — блондинок с большой грудью.

— А если серьезно?

— Если серьезно, речь шла о возможном конце света.

— Я слышал что-то такое.

— И он слышал. То есть ты в прошлом обличье. И решил поговорить с нами, потому что лучше нас в этом никто не разбирается. Именно из-за пророчеств о конце света наши предки ушли в пещеры, надеясь, что здесь можно будет выжить.

— А клан «водных» тоже на эту тему с вами общается?

— Да. Они обеспокоены возможным апокалипсисом и на всякий случай подыскивали себе место в пещерах. Пещеры идут глубоко-глубоко… далеко-далеко… тут много залов наподобие этого в котором наш город.

— Только конца света еще не хватало — сказал я. — А откуда информация о нем?

— Нашли древний свиток. Там коротко говорилось о том, что придет эпидемия, превращающая людей в монстров, а за ней вторая, еще хуже, и она явится не одна. Свитку поверили только наши предки и поэтому ушли в пещеры. Эпидемия их не коснулась. И теперь доверия древним пророчествам куда больше чем прежде.

— Ясно — кивнул я. — и что же теперь делать?

— Решай сам. Оставить мы тебя здесь не можем, «водным» это не понравится, а нам не нужны конфликты с ними. Возможно, тебе и на самом деле придется попробовать вернуть себе место главы клана Земли. Того, кто сейчас руководит «землей», я не знаю, и сказать о нем ничего не могу, кроме одного: у него очень странные отношения с кланом некромантов. Он доверяет им больше, чем своим родственникам. Почему так — не знаю. И, наверное, никто не знает. Он очень жесток и злопамятен. Если он узнает, кто ты, все силы будут брошены на твое уничтожение. Некроманты же, насколько мне известно, сейчас ведут себя тихо — никуда не лезут, ни во что не встревают, ни с кем не ругаются. Недавно, правда случилось происшествие — в деревне неподалеку отсюда пропал один из аристократов. Куда, почему — никто не знает.

— Получается, я в ловушке. Только выполнять поручение «водных», и никак иначе.

— Вероятно, так и есть. Хотя, повторю, они мне не друзья. Если захочешь поступить иначе — действуй.

— Некроманты могут что-то замышлять?

— Конечно, могут! Тут все могут что-то замышлять. Если не плетешь интриги, в наше время долго не проживешь.

— А зачем ты мне все это рассказал?

— Кто знает, что случится в будущем… может, у тебя все получится, и у тебя окажется огромная сила и власть. Тогда мы будем очень полезны друг другу.

— Полезны мы будем, если не случится конец света, — сказал я. — Как предотвратить его, нигде ничего не говорится?

— Увы, нет. Но, как полагают ученые, он случится из-за того, что к нам придут «высшие демоны» вроде Баира. Поэтому его появление, когда он переносил твою душу в другое тело, вызвало большой ужас.

Шаман явно о чем-то не договаривает, подумал я. Но спасибо и на этом.

— А эти «высшие» могут прийти сами или нужно, чтобы их кто-то позвал? Открыл им ворота?

Шаман одобрительно поднял руку.

— Не зря тебя вернули в этот мир, ох, не зря. Ты смотришь в самую точку. Без приглашения скорее всего у них не получится. Поэтому… думай сам.

— А кто может их пригласить? Кому это нужно? Да и высшие… я разговаривал с Баиром и мне не показалось, что ему понравится уничтоженный мир.

— Кому нужно пепелище вместо планеты — сказать не могу. Сумасшедших много…, а может, у них есть некий план, просто мы его не понимаем. А что касается высших… там не только такие, как Баир. Там много существ наделенных силой, но не разумом. Тупые бессмысленные существа, способные сжечь мир. И кто-то умный может их использовать.

Мы поговорили еще с полчаса. Я хотел расспросить его о Мурманске, о водном клане, но он мало что знал или притворялся. Зато немного рассказал о пещерном циклопе.

Огромнейшая тварь, сказал он и добавил, что не представляет, как с ним можно справиться. К счастью, к городу он не выходит. Живет в своей пещере, ловит рыбу в озере, другую живность, ест грибы. Видели его всего несколько человек.

Откуда взялся циклоп, не знает никто — когда первые жители появились в городе, циклоп уже жил, и был таким же старым и седым, как сейчас. Он очень злобный, кидается на все, что появится рядом с ним. Так погибли двое разведчиков — шли по пещере вроде далеко от логова циклопа, но он, к несчастью, ненадолго его покинул.

На этом мы закончили разговор, и я пошел к себе отдохнуть и поспать. Упав на постель, отключился сразу, и спал безо всяких сновидений.

…Меня разбудила незнакомая девушка, принеся завтрак. Мясо (какого животного, не знаю), и грибы. Оказалось очень вкусно. Поев, я решил сегодня же отправиться к циклопу. Если удастся его победить, вернусь в город с мозгом чудовища, и подземные жители выведут меня на поверхность. Если нет… значит, мои косточки останутся здесь, под землей.

Я сходил искупаться в уже знакомый бассейн (Лика там, к сожалению, не появилась), потом вернулся, нашел ее сам и попросил, чтобы кто-нибудь отвел меня в пещеру циклопа.

Лика грустно посмотрела на меня и позвала одного из своих разведчиков (он был в группе, которая спасла меня от демона безглазых). А еще дала мне большую кожаную сумку, в которую я положу мозг циклопа, если мне каким-то образом удастся его победить.

На этом приготовления закончились, и мы отправились в путешествие.

Сопровождающий меня оказался очень немногословен (пока мы шли по пещерам, он не сказал вообще ничего).

Только оказавшись перед развилкой, на которой лежал рогатый череп какого-то большого животного, он развел руками, указал мне правый проход и сказал:

— Циклоп там. До его логова примерно миля. Я подожду тебя здесь четыре часа. Если ты не придешь, значит…

— Значит, все закончилось для меня печально, — ответил я. — Но ты можешь и не ждать — я запомнил дорогу. Не заблужусь.

Он отрицательно покачал головой и сел на камень, а я свернул в правый тоннель.

Идти было достаточно светло. Сталактиты горели под невысоким потолком. С них сочилась вода, капая на землю она, разбивалась огненными брызгами.

Но мне было не до этой красоты. Я шел, стараясь не шуметь, и думал, как мне справиться с циклопом. В принципе, если что, можно будет удрать — циклоп, судя по рассказам, огромный, и в тоннель, по которому я сейчас иду, не протиснется.

Но мне нужен не побег, а злобные циклоповы мозги.

Ни одно из имеющихся заклинаний с такой зверюгой быстро не справится, если справится вообще. «Призрачный клинок» — мое основное оружие — с одного удара глубоко не вонзится. Замедление времени и невидимость — очень хорошо, но не для этого случая. Особенно невидимость для безглазой твари. Гипотетически мог помочь револьвер, но все патроны расстреляны.

Ладно, для начала надо выглянуть из пещеры. А там, может, слухи о колоссальных габаритах циклопа окажутся преувеличением. Вон, кстати, и выход в какой-то большой зал.

Я сделал «магическое зрение», «призрачную защиту» и «невидимость». Зачем «невидимость» — не знаю. С ней как-то спокойнее, наверное. Хотя в пещере она помогала гораздо хуже, чем на воздухе — отблески от света сталактитов отражались на мне, как на елочной игрушке.

Стараясь идти как можно тише, я прокрался ко входу в логово циклопа.

Представший моим глазам зал был больше, чем тот, в котором находился подземный город. Только сталактиты светили в нем куда мрачнее, и вместо травки и прозрачных ручьёв на земле лежали кости и черепа животных, доставшихся циклопу на обед.

Ходящие грибы в этом зале были, но гораздо в меньшем количестве, чем около города, и очень мрачной расцветки — черно-красной, кровавой. Они ползали от одного скелета к другому, но сожрать их явно не успевали.

Циклоп спал поодаль. Тихо, без храпа. Я понял, что говорившие о том, что он огромный, ошибались. Он был не огромный, а безумно огромный. Если бы он встал, то оказался б высотой с десятиэтажный дом. Глаза у него отсутствовали. Даже глазных впадин не было. Зато весь покрыт седой шерстью.

И что мне с ним делать? На такие мероприятия надо захватывать с собой пушку. И то не факт, что поможет.

Я посмотрел внимательнее на землю и увидел множество человеческих черепов. Откуда они здесь? Шаман говорил, что у них погибло только двое или вроде того, точно не помню. Кем были тогда эти люди, чьи кости валяются по всему залу?

Но в любом случае циклоп является людоедом. Жалеть его нечего. И как мне отомстить за погибших?

Потом я благодаря магическому зрению увидел странные огоньки под землей. Множество огоньков. непонятного зеленоватого цвета.

«Элементаль», шепнуло мне что-то. Элементаль. Зародыши элементаля земли, и их очень много. Раньше я тоже иногда встречал такие огоньки, но редко и их было совсем мало. А тут просто невероятное число.

Я могу сделать огромного элементаля земли и заставить его драться с циклопом.

Наверное, это единственный вариант.

Я вытер вспотевшие ладони и произнес заклинание.

Ой, сколько сил на него ушло. Я почувствовал себя так, будто в одиночку разгрузил вагон с углем.

Огоньки со всей равнины полетели в одну точку неподалеку от меня, слились в тусклый зеленый шар. Затем он упал, погрузился в землю, и она вздыбилась, из нее показалась чудовищная фигура человека.

Ростом он оказался не меньше циклопа.

Элементаль напоминал голема, которого я много раз вызывал, но тело по форме у него было почти человеческое, не слипшиеся комья земли.

Пещера задрожала. Я увидел, что циклоп проснулся и вскочил на ноги.

«Убей его», приказал я элементалю, и тот пошатывающейся походкой направился к циклопу.

А потом начался ад.

Пещера тряслась так, что, казалось, скоро обрушится. Во все стороны летели комья земли, камни, осколки костей. Сталоктиты, будто почувствовав, что происходит что-то невообразимое, запылали по-настоящему безумным красным светом.

Элементаль и циклоп сначала обменивались ударами, от которых у меня заложило уши, потом сцепились и покатились по земле. Оба ревели от ярости.

Грибы-пожиратели плоти попытались спастись бегством, но вышло это не у многих — большинство оказалось раздавлено борющимися телами.

Я скрылся в пещере, по которой сюда шел, и выглядывал, наблюдая за ходом сражения. Оно шло с переменным успехом. Элементаль за время схватки потерял чуть-ли не треть слепившей его земли, а шерсть циклопа стала мокрой и красной от его крови.

Закончилось все внезапно. Элементаль поднялся на ноги, а циклоп остался неподвижно лежать на земле. Мертв, понял я. Это было заметно даже колдовским зрением — мёртвые тела в нем выглядели иначе, не так, как живые.

Все кончено. Я победил монстра-людоеда. Точнее, не я, а призванный мной элементаль, но в данном случае нет никакой разницы.

Элементаль, неподвижно постояв еще минуту, рассыпался и стал кучей земли на полу пещеры. Видимо он сумел победить из последних сил. Еще немного и бой выиграл бы циклоп.

Элементаль, как выяснилось, заклинание мощнейшее. Но только там, где есть его «зародыши», которые можно связать заклинанием в одно. Тут их было очень много, поэтому и получился такой гигант. Но даже если будет поменьше, в большинстве случаев может хватить. Теперь надо смотреть внимательнее.

А сейчас мне предстоит процедура не опасная, но неприятная до ужаса. Придется раскалывать циклопу мозг и вынимать его.

…Я справился. При помощи летающих камней кое-как раздробил людоеду черепушку и достал мозг. Он оказался почти с грецкий орех. Прям как у первобытных динозавров. Но волшебный, светился в колдовском зрении, словно черный бриллиант. Я его побыстрее запаковал в сумку.

Когда я вернулся к перекрестку, ждавший меня разведчик, уж на что спокойный и выдержанный, и то разинул рот от удивления. Не ожидал, что я вернусь. Совершенно не ожидал.

Потом он подумал, что я просто решил не связываться с циклопом — вид-то у меня был совершенно не уставший. Но я победно показал ему содержимое сумки, и он стал смотреть на меня, как на пришельца из космоса.

Потом он все-таки, слегка заикаясь, спросил, как я это сделал, на что последовал мой ответ «так просто не объяснишь».

И мы возвратились в город. Ходьба по пещерам заняла много времени, и приближался вечер. Народ смотрел на меня с недоумением. Знали, дескать, что ты неплохой боец и волшебник, но чтоб настолько…

Потом ко мне подошла Лика. Посмотрела на меня и сказала, что идет в бассейн. Я кивнул. Мы поняли друг друга.

…Вода была такой же теплой, как при первой нашей встрече.

— Утром ты уйдешь, — сказала Лика, прижимаясь ко мне, — поэтому не будем терять времени.

Глава 13

…И мы не стали его терять. Ни на ступеньках бассейна, ни держась за ограждающие его поручни, ни еще в десятке мест.

Мы делали это молча, ни о чем не говоря. Только один раз Лика не выдержала, обернулась и спросила:

— Как ты все-таки это сделал?

— Элементаль, — коротко ответил я. — В его логове земля была полна энергетических зародышей, элементаль получился огромный, и убил циклопа. Я сам такого не ожидал.

— Вот это да, — покачала головой Лика. А потом добавила, положив руку мне на бедро:

— Продолжай, не отвлекайся. И не спеши, я люблю медленно…

Спал в своей комнате я один, и утром Лика провожать меня не вышла. Да так, наверное, и правильно. Неизвестно, когда увидимся снова, и увидимся ли вообще.

Провожали меня к выходу десять человек, все вооруженные. Места, через которые мы шли, были явно неспокойны. Один раз лоб в лоб столкнулись с отрядом рыболюдей, но они нападать не стали. Мы молча посмотрели друг на друга, и разошлись.

Меня рыболюди, скорее всего, не узнали и не поняли, что это я уничтожил их войско. Иначе бы, наверное, бросились в атаку. Страх им совершенно неведом.

В другое пещере на нас вышло какое-то существо, похожее на огромного волка, но, порычав, скрылось в темноте. Слишком большой отряд у нас, объяснили мне, иначе нападения было бы не избежать.

Еще полчаса ходьбы — и впереди засиял выход. Светил он иначе, не так, как сталактиты. Настоящим дневным светом.

Ура. Наконец-то я не в окружении камней. Хотя с Ликой в бассейне было очень хорошо… Но впереди еще много интересного.

Сопровождающие объяснили мне, как выйти к реке и затем к тому камню (об алхимике они тоже знали). Я распрощался с ними и пошел указанной дорогой. Когда шел, глаза слепило солнце. Отвык от него за пару дней.

…И вот я уже у знакомого камня. Домика нет, наверное, он под водой. Я залез на камень и стал ждать, но алхимик появляться не спешил. Помер он там, что ли? Или он мне говорил, как его позвать, а я забыл?

Я набрал камней и стал кидать в то место, откуда дом всплывал в тот раз. Никакого эффекта. Наверное, тонут они медленно, и не стучат по крыше.

Я разозлился окончательно, положил сумку на камень, снял куртку и ботинки, и прыгнул в воду. Вот он, домик. Не слишком глубоко. Я подплыл к окну и заглянул в него.

Жив господин алхимик! Стоит в огромных защитных очках около печи и поджаривает на огне колбу с зеленым содержимым, ничего не замечая вокруг. Я вежливо постучал в окно. Сначала слегка, затем сильнее. Второй стук алхимик уже услышал, изумлённо поднял голову (наверное, когда дом находился под водой, к нему еще никто никогда не стучался), и всплеснул руками, узнав меня.

Я покивал ему, махнул рукой — всплывай, дескать, после чего вернулся на берег.

Спустя несколько минут домик, как средневековая подводная лодка, уже торжественно приподнимался над водой, а потом на берег выкатилась дорожка.

Дверь распахнулась, и на пороге появился алхимик.

— Я думал, что больше тебя не увижу! — воскликнул он. — Из пещеры ты должен был вернуться быстро, или не вернуться вообще, причем второе куда более вероятно. Где ты пропадал так долго? Или ты не ходил к циклопу?

— Очень даже сходил я к нему, — гордо ответил я. — До чего мерзкое чудовище — не передать. И я принес то, что ты просил.

Я поднял над головой сумку.

— Долго выбирался назад, потому что ход завалило.

И скромно добавил:

— А то бы я разделался с циклопом за полчаса.

Глаза алхимика от такого стали величиной с блюдце, и он замахал мне обеими руками.

— Заходи скорее!

Я прошел по загремевшему мостику, алхимик закрыл дверь, нажал рычаг, и дом начал медленно погружаться в воду. Опять, как в прошлый раз, в окнах появились удивленные рыбьи физиономии.

— Давай сюда мозги, — руки алхимика дрожали от нетерпения.

Я протянул ему сумку. Он раскрыл ее и с удивлением уставился на содержимое.

— Какой маленький, надо же…, а с виду такой большой человек, если циклопа можно называть человеком.

— У многих больших людей маленькие мозги, — ответил я.

— Да, ты прав… еще кольцо сразу давай.

Я с сомнением протянул его.

— Не испорть, пожалуйста. Оно работает, хоть и не на полную силу.

— Не волнуйся, в первый раз, что ли…

И началась химическая работа — измельчение, разогревание, выпаривание, дистилляция… Я и половины названий тому, что происходило, не знаю. Вонь поначалу поднялась немилосердная, но хозяин лаборатории включил злобно загудевшую вытяжку, и та мигом исчезла.

Интересно, откуда он берет воздух? Никаких торчащих из реки труб я не видел. Но откуда-то берет, раз мы не задохнулись.

Спустя небольшое время отвар был готов. Выглядел он очень мерзко. Темно-зеленая жидкость с противным запахом.

— Сейчас мы ее испытаем, — подмигнул мне алхимик, — у меня не только твое кольцо дожидается раскрытия свойств.

Он достал из шкафа большого жука с прозрачными крыльями. Я присмотрелся и увидел, что он механический — сделан из бронзы, стекла и еще каких-то материалов.

— Не двигается, — развел руками алхимик, — но посмотрим, что будет теперь…

Взяв пипетку, он набрал в нее зеленого отвара и капнул. Зеленая жидкость, попав на жука, зашипела, запузырилась, начала дымиться и постепенно исчезла.

Почти сразу после этого жук поднял голову, задвигал лапками, пополз по столу, а потом взлетел и начал нарезать круги по комнате, издавая негромкое жужжание.

— Действует! — заорал алхимик, и настолько громко, что наблюдавшие через окно за опытами рыбки отскочили подальше, — ура!

Жук продолжал летать, иногда задевая стоявшие на полках стекляшки. После того, как одна из них упала и разбилась, алхимик бросился его ловить. Однако механическое насекомое ожило настолько, что ловко избегало его рук. Не знаю, сколько бы это все продолжалось, но алхимик откуда-то извлек сачок для бабочек и только с помощью него смог утихомирить жука. Попа в сеть, он сразу затих, перестал шевелиться и махать крыльями.

Алхимик положил его на стол, а я ради интереса взял жука в руки. Какой тяжелый! Но, с другой стороны, чего я хотел. Металла в нем много.

— Теперь твое кольцо, — пробормотал алхимик. — С ним, возможно, будет посложнее. Смотри внимательно — если жидкость уйдет, значит, все хорошо.

Он положил кольцо на столешницу и нажал над ним пипетку. Капля отвара упала на поблескивающую поверхность кольца. Никуда пропадать она не спешила, алхимик даже недовольно нахмурился, но потом зелёная отрава все-таки начала шипеть и превращаться в дым.

— Сработало! Сработало!

У меня тоже застучало сердце в груди. Сейчас я научусь кое-чему интересному.

— Медитировать можешь в том углу, — объявил мне алхимик. Как выяснилось, он разбирается в таких делах.

— А я пока еще поэкспериментирую с отваром. Честно тебе скажу — его ты мог бы продать за огромную сумму, но я бы хотел, если ты не возражаешь оставить его себе.

Я абсолютно не возражал и уселся в уголке комнаты, подальше от печи, из которой то и дело вылетали искры. Очень любопытно, что случится, если во время транса на тебя попадет горящий уголек, но лучше мне это так и останется неизвестным.

Я надел кольцо сел и закрыл глаза.

Вот он, знакомый замок и коридор, в котором не переставая дует ветер…

Я очнулся просто обалдевший. Иначе это не назовешь. Сердце от волнения стучало будто я пробежал десять миль.

— Всплывай, — сказал я алхимику. — Всплывай, пожалуйста, и побыстрее. Мне нужно много свободного пространства.

Тот понял, что все серьезно, не стал задавать лишних вопросов и нажал рычаг. Загудели невидимые машины и домик направился вверх.

Скоро он был уже на поверхности. Алхимик открыл дверь и хотел выдвинуть мостик до берега, но я остановил его.

— Не надо, — сказал я. — Скорее всего он сейчас не нужен.

Я встал в дверном проеме, произнес новое заклинание и взлетел. Ноги оторвались от пола, и я повис над ним в десяти сантиметрах. Затем, подчиняясь мысленным командам, мое тело полетело вперед поверх воды. Оказавшись над берегом, я отключил заклятие и приземлился на землю. Происходящее немного напоминало полет на реактивном ранце, хотя на нем я никогда не летал.

— Вот это да, — прокричал мне алхимик. — Я знал, что маги воздуха умеют летать, но никогда не видел, как они это делают. Ты только поосторожнее. Долго полет не длится.

— Разбиться точно не хочу, — ответил я.

Алхимик помахал мне рукой и сказал, что на пару часов удалится на дно, чтобы закончить опыты, потом снова всплывет, а я за это время могу поэкспериментировать с полетами. На том мы и договорились.

…В общем, через два часа я узнал, что пролететь за раз могу метров сто и подняться на высоту метров в двадцать. Магическую энергию и силы полет забирал немилосердно. Если идти по ровной дороге, то проще проделать это путь пешком. Выше двадцати метров взлетать тяжело совсем — я попробовал над рекой, но устал, будто жал с груди двести килограмм, после чего начал снижаться и еле сумел вырулить на берег, чтобы не плюхнуться в воду.

Управлялся полет мысленно и очень легко. В общем, прикольнейшая штука. Особенно хорошо, что у меня теперь иммунитет к падениям в пропасть — притормаживать скорость полета нетрудно и энергии на это уходит не особо.

В качестве проверки я несколько раз спрыгнул в воду с огромной сосны на берегу и всякий раз медленно опускался к реке, а потом летел вбок на землю. Практическое применение этому умению наверняка найдется, об этом даже не стоит говорить.

Через обещанные два часа алхимик, как и обещал, всплыл. Я залетел в открытую дверь, слегка стукнувшись головой о косяк, после чего мы попили из пробирок чаю и поговорили о разных вещах.

Что происходит в Империи, алхимик толком не знал. О возможном апокалипсисе слышал, но опасался его не особо, надеясь, если что, пересидеть под водой.

— Запасов еды у меня тут много, — довольно улыбался алхимик. — мясо лично коптил над печью магическим огнем. После такого оно сто лет храниться будет. Уйду на дно и всплыву через десять лет, когда все закончится. А не закончится — не всплыву. Мне и тут хорошо.

На прощанье он рассказал мне, как идти к железнодорожной станции (к другой, которая не в некромантском селе), и я пошел по лесу, иногда не отказывая себе в удовольствии немного полетать.

…Село, около которого проходили рельсы, оказалось нормальным. Кто тут являлся главным, не знаю, но дороги между домов были плохонькие, сами домики неказистые, но зато никто не улыбался! Рожи у крестьян — хмурые, не выспавшиеся, а то и с бодуна, но это куда лучше, чем прошлые зомби-улыбки.

Я купил билет, сел в поезд и вернулся в Мичуринск. Как ни странно, я по нему уже слегка соскучился.

Поспав, как убитый, до самого утра, я отправился к Виктору — узнать новости, похвалиться успехами и купить патронов для револьвера.

Виктор, увидев меня, очень обрадовался. Сказал, что уже не ожидал встретить меня снова. Я рассказал ему о своих приключениях, не упомянув разве что о Лике. Виктор удивленно покачал головой, услышав о подземном городе.

Он знал, что в пещерах живут люди, но понятия не имел, что там целый город, и попросил меня не распространяться об этом, а то найдутся желающие заглянуть к ним в гости, и кто знает, с какими целями.

Заказов из зоны для меня пока что не появлялось никаких. Откуда я знал, что ты вернешься, откровенно сказал Виктор, вот и пришлось поработать с другими бригадами сталкеров. У одной, кстати, не получилось из похода ничего хорошего — ингредиенты добыли, но сами потеряли много людей, и не только новичков.

Но теперь, пока я жив, все заказы только мне, и никому другому.

После я заглянул к особняку Марины — она, как нельзя кстати, оказалась в своей квартире. Я нагрянул, как снег на голову, но ей мое внезапное появление очень понравилось. С тобой я готова заниматься любовью когда угодно, сказала она и потащила меня в постель, где мы и провалялись до самого вечера.

Затем пора было идти домой, но до подъезда дойти не получилось.

На улице около входа стоял черный автомобиль, и когда я приблизился, из него вышел Антон.

Тот самый инженер — заместитель альбиноса. Один из главных в банде контрабандистов. Ботаник со сбитыми костяшками пальцев, на лекцию которого я однажды сходил, специально чтобы посмотреть на него.

— Привет, — застенчиво улыбаясь, сказал Антон.

— Привет, — ответил я ему, пытаясь сообразить, какими он тут судьбами и что ему тут нужно.

— Помнишь меня? — спросил он.

— Конечно, помню. Я однажды был на твоей лекции в университете.

— Понравилось?

— Да, интересно, — кивнул я.

— Я тоже тебя запомнил, — сказал Антон. — У меня хорошая память на лица., а до этого я тебя мельком видел, когда ты приходил к нам в катакомбы и приносил деньги. Я тогда очень удивился — сталкер, а с чувством юмора! Обычно они не такие. Совсем не такие. То ли специфика работы, то ли еще что-то. А потом, когда ты задал вопрос на лекции я поразился совсем.

— Не все сталкеры одинаковы — ответил я.

— Думаю, ты занялся этим только затем, чтобы зарабатывать деньги.

— Конечно ты прав, — пожал плечами я. — Ходить туда, где полно чудовищ, каждую секунду ожидая что тебя сожрут — так себе удовольствие.

— На всякий случай спрошу — ты знаешь, кто я?

— Конечно знаю. Как не знать. О тебе известно всему городу.

— И кто же?

— Преподаватель точных наук в университете, кто же еще, — я развел руками.

— Хахаха, — засмеялся Антон. — Ну а помимо этого?

— Называть вещи своими именами? — поинтересовался я.

— Разумеется, как же еще. Мы не на светском балу. Я их кстати, ненавижу.

— Ты — Антон, один руководителей банды контрабандистов, заместитель Альбиноса. В твоем подчинении находятся инженеры, во многом благодаря которым контрабандисты и держатся на плаву, никого не боясь.

Антон помолчал.

— Ты все сказал правильно… кроме одного слова. «Один из руководителей банды». Почему — банды? Мы не хуже и не лучше любой другой организации в Мурманске, да и во всей Империи. Да, мы занимаемся не совсем законной деятельностью…, но где эти законы сейчас? Только на бумаге. Среди нас есть свои негодяи, но где их нет. Но так или иначе, только благодаря контрабандистам я могу заниматься наукой, потому что Империи на нее плевать. А без науки я жить не могу.

Хм, как легко удалось смутить большого мафиози. Хотя он прав — контрабандисты действительно такие же, как все. Живут по тому же «праву сильного», как и аристократические круги, с единственным отличием — контрабандистов не принимают в Императорском дворе, не награждают орденами, не дают титулов и званий.

— Согласен, больше не буду его употреблять, — сказал я.

— Вот и хорошо, — слегка улыбнулся Антон. — Теперь перейдем к главному вопросу. Тебе, наверное, очень интересно, почему я сюда приехал.

— Да, — ответил я, — очень. Я чуть было не подумал, что кому-то перешел дорогу и меня хотят увезти в лес в багажнике.

— Нет, — снова улыбнулся Антон, — совсем нет. Даже более того — наша организация предлагает тебе поехать к ним. С почетом, на переднем сиденье.

— Прошу прощения, не понял.

— Тогда объясняю более коротко — мы предлагаем тебе вступить в нашу организацию, только и всего.

Вот это поворот, подумал я. Не ожидал.

— Ээээ… вступить… кем? И чем там заниматься? А Альбинос в курсе?

— Начну с конца — Альбинос, конечно, обо всем знает. Он давно знает о тебе как о смелом сталкере, сведущем в магии. То, как ты нокаутировал главу одной из сталкеровских организаций, уже сделало тебя известным в наших кругах. Прохор считался одним из сильнейших бойцов в городе. Но ты еще и маг! Виктор был единственным, кто ходил на «зону» в одиночку или почти в одиночку, и ты повторяешь его путь. Все это удивительно.

Глава 14

— Гм… — сказал я. — То есть Альбиносу нужны бойцы, я правильно понял?

— Не совсем. Бойцов у нас предостаточно. Как бы ты ни был силен, один человек не увеличит возможности организации. Я буду с тобой предельно откровенен. Я являюсь инициатором приглашения тебя. Уже на лекции я убедился, что ты не тупоголовый сталкер или солдафон. Ты ближе к нам, к инженерам. К тем, кто не занимается непосредственно контрабандой и не участвует в разборках с флотскими. Ты нужен скорее нам. Не все в организации довольны тем статусом, который у нас есть.

— Интриги, заговоры… все это вас не миновало, значит.

— Вроде того. Со временем сам все поймешь.

— И чем я буду заниматься, если соглашусь?

— Для начала тем же самым. Будешь ходить на «зону». Часть денег оставлять в «общаке» — причем меньше, чем сейчас, и это еще одна причина согласиться с моим приглашением. Рядовым бойцом ты не станешь. Формально подчиняться будешь только мне, хотя мне сто лет не нужна никакая власть… однако порой приходится вести себя, как большой начальник, иначе люди не поймут. Жить можешь дома, приходить в катакомбы утром, там тебе скажут, чем заниматься, или договориться, если по каким-то причинам не можешь. В случае чрезвычайного происшествия, например, стычки с флотскими, бросать любые дела и участвовать в войне. Все, в принципе.

— Любопытно, — сказал я.

— Ну и еще ритуал посвящения в наши ряды. Он недолгий и не болезненный. Почти.

— Почти?

— Придется драться с тремя противниками по очереди. Но я думаю, что справишься.

— А как же твои инженеры такое проходили, — засмеялся я. — неужто дрались в кровь с тремя головорезами?

Антон развел руками.

— Ну как тебе сказать… договаривался с Альбиносом, что процедура будет формальной. Выходили драться, но никто их и пальцем не трогал. Но потом я стал заставлять своих тренироваться! Жизнь такая, что надо быть готовым ко всему.

— Все ясно, — кивнул я. — Можешь дать мне время до завтрашнего утра?

— Разумеется. Обдумай все и прими решение. Но помни — в одиночку здесь выжить сложно. Каким крутым ты бы ни был, с целой армией не справишься. Налаживать отношения с кем-то придется, и большой вопрос, с кем и на каких условиях.

Мы пожали друг другу руки, машина уехала, а я медленно побрел к себе.

С одной стороны, отличная новость, думал я. Для выполнения задачи «водных» это именно то что нужно. А если я не захочу это делать, то уже буду под защитой могущественной организации, с которой побоится конфликта любой клан. А с другой — если контрабандисты узнают, что я связан с «водными», да еще и у меня есть приказ разделаться с их главным, то, однажды спустившись в их катакомбы, назад я уже точно не выберусь.

Да и будут ли меня действительно защищать? Кто я такой, чтобы за меня воевать с «землей», если там поймут, кто я на самом деле? Я просто стану разменной монетой… да еще и очень мелкой.

А что там за интриги внутри организации? Давят на инженеров и им нужен телохранитель?

Походив по комнате и поразмышляв я решил дойти до Германа и рассказать ему о встрече. Это сделать необходимо. Если я приму приглашение, он и так все узнает. К тому же это лишний повод продемонстрировать, что я их человек. Лояльный, подконтрольный, ничего плохого не замышляющий.

Подождав часок, пока совсем стемнеет, я окольными путями отправился к Герману, по дороге осматриваясь в поисках слежки. Однако никого замечено не было и скоро я зашел в его квартиру.

Как оказалось, он в данный момент был с какой-то девицей в постели, но ради моего прихода бросил все, и, одетый в синий шелковый халат проследовал со мной в одну из комнат.

— Что случилось, — спросил он.

Герман был очень раздосадован, что его оторвали от нежного девичьего тела, но старался не подавать виду. Интересы клана превыше всего.

— Меня пригласили вступить в банду контрабандистов, — ответил я, скромно разведя руками.

Герман ахнул. Такое впечатление, что он мигом забыл обо всех девушках на свете.

— Как? Когда? Почему?

— А вот так, — кивнул я, наслаждаясь его изумлением, и передал ему содержание разговора с Антоном.

Герман выслушал, не шевелясь и не прерывая. После того, как я закончил, он спрыгнул с кресла и забегал по комнате.

— Это надо использовать… однозначно надо… да, ты должен вступить в их общество. Лучше и не придумаешь. Я доложу о ситуации главе клана, но тут двух мнений быть не может — только соглашаться с Антоном. Очень интересно, что у них там происходит. Похоже на какие-то разборки между собой… хотя чего мы хотим, это происходит в любой банде.

— Разумеется, — поддакнул я. — Банды — это ведь не магические кланы.

Герман на меня странно покосился, но ничего не сказал.

— Ты правильно сделал, что пришел проконсультироваться. Молодец! Некоторые из наших в тебе сомневались, но ты поступил честно. Однако сейчас нам лучше стать предельно осторожными. Какое-то время следует совсем не общаться, или только при крайней необходимости. Тебя однозначно будут проверять и следить за тобой.

— Да, наверное, так и надо, — довольный, согласился я.

Подумал, и добавил:

— Шел сюда, а за мной какой-то тип всю дорогу.

Никого, разумеется, не было, но я хотел пореже здесь появляться и выслушивать поменьше указаний.

Герман испугался и подбежал к окну.

— Никого нет, — сказал он, рассмотрев всю улицу. — но ты все-таки будь очень осторожен.

— Конечно. Осторожность превыше всего!

Мы пожали руки, я вышел за дверь, а Герман направился к оставленной на время любовнице.

Разговор прошел удачно, подумал я. Теперь какое-то время можно делать все, что хочешь, без оглядки на мнение «кураторов». Если что-то пойдет не так, скажу «извините, ошибся». Ну и самое приятное — меня в ближайшем будущем не погонят на убой, не будут требовать рисковать. А дальше посмотрим.

Похвалив себя за сообразительность, я улегся спать.

Ночью меня разбудили несколько выстрелов и криков, напомнив о том, насколько опасны ночные улицы Мурманска, но больше никаких происшествий не случилось.

На следующее утро, точно сверив время по часам, подгадывая, чтоб оказаться на улице секунда в секунду, я вышел из подъезда и увидел, что ко мне сворачивает вчерашний автомобиль.

Из машины вылез Антон.

— Что ответишь на мое вчерашнее приглашение? — спросил он, после того, как мы поздоровались.

— Думал всю ночь, и все-таки решил, что надо соглашаться. Всю жизнь в одиночестве не провоюешь. Надо становиться частью приличного общества.

От последней фразы Антон хмыкнул, но в целом остался доволен.

— Тогда вперед, не будем терять времени.

— Ничего, что я с револьвером?

— Ерунда.

Он сел за руль, а я приземлился на переднее сидение, и мы поехали. Езды оказалось всего ничего. Несколько минут тряски по городским ухабам, и мы приехали в тот самый квартал контрабандистов, в котором разбитые здания и где со мной случались не очень хорошие приключения.

Но мы пошли не к известному мне входу, а в другое здание. Такое же обшарпанное, но охранялось оно не так, как лестница «для всех».

Едва автомобиль остановился, к нему выбежало трое парней. Один из них даже бросился что-то докладывать Антону, но тот отмахнулся и не захотел слушать. Я заметил, что бандиты очень внимательно меня рассматривали. Наверное, затем, чтобы в следующий раз узнать в лицо и пропустить без разговоров.

Лестница вниз оказалась побогаче, чем прошлая. Каменная и не слишком побитая. В подземелье к Антону подбежал какой-то тип, постарше тех, что дежурили на улице. Как я понял, это был начальник охраны или что-то вроде того.

Антон сообщил ему, что я теперь «с ними», и меня должны пропускать вниз с любого входа. Охранник сказал «будет сделано», Антон сказал, чтобы я отправился с ним, и мы зашли в темную комнату, где меня сфотографировали огромным старым фотоаппаратом при вспышке магния.

— Людей у нас много, надо дать им фотографию, не все сейчас тебя видят, — как бы извиняясь, развел руками начальник охраны.

Я кивнул, вернулся к Антону, и мы двинулись еще дальше вниз.

Лестница прошла в стороне огромного зала, через который я заходил в прошлые разы, но рядом с ним. Я даже заметил его через приоткрытую дверь на одном из этажей.

Наконец лестница кончилась. Мы оказались в полутемном коридоре в конце которого была дверь. Навстречу нам медленно вышел толстый лысый человек в каком-то подобии рясы, подпоясанный веревкой. Вроде монаха, но точно не монах. Я заметил, что он походил к Антону почтительно, но без того подобострастия, которое я видел наверху.

— Человек изъявил желание стать одним из нас, — сказал Антон. — Альбинос в курсе. Ритуал надо провести быстро.

— Хорошо, — кивнул человек, взял меня под локоть и завел в дверь. Антон остался снаружи.

Я оказался в большом и совершенно темном зале. Ни одного источника света. Тишина, лишь посвистывал подземный ветер. Когда человек в рясе вышел и закрыл дверь, темнота стала абсолютной. Я подумал, не сделать ли «видение», но потом решил, что пока не надо.

Стоять мне пришлось долго, несколько минут, как минимум.

— Назови свое имя, — вдруг прогремел голос, и я не понял, это говорил тот, кто встретил здесь нас с Антоном или кто-то другой.

— Говори честно и ничего не утаивай. Тот, кто солжет, станет мертв.

— Александр, — ответил я.

— Кто ты?

— Сталкер из Мурманска, — ответил я и пожал плечами.

— Почему ты здесь?

— Я хочу стать одним из вас.

— Ты знаешь, кто мы?

— Да, конечно.

Похожие вопросы шли один за другим. Я старался отвечать спокойно и просто. Отдельная часть разговора была посвящена рассказу, что я буду убит в случае предательства, трусости в бою, отказа выполнить приказ руководителей и всему такому. Я со всем соглашался.

Потом неярко загорелся свет, и ко мне вышел толстый. В той же рясе, но на лице у него красовалась темная маска. С ним было два сопровождающих, один из них с кожаным саквояжем.

В таких же рясах, масках, но телосложения атлетического. В руках толстый держал белый лист бумаги с каким-то текстом. Затем толстый вручил его мне, и я, прочитав, узнал, что на нем написана моя клятва в вечной преданности обществу «рассветных».

Дальше было еще веселее. Толстый проколол мне палец иголкой и заставил кровью подписаться под текстом. Палец, скотина, он мне проколол глубоко. Потом, правда, намазал его какой-то медицинской мазью, после чего кровь мгновенно перестала идти, да и боль ушла напрочь.

— Ты не боишься? — спросил толстый.

— Нет. А чего мне боятся?

— Чтобы стать одним из нас, ты должен выстоять в бою против трех соперников по очереди. Бой с каждым будет длиться по три минуты.

Получив мое согласие, сопровождающий толстого расстегнул саквояж и достал кожаные боксерские перчатки.

Я снял куртку, разулся, положил к стене револьвер, патроны, нож, и помощник толстого надел мне перчатки. Тут я увидел, что в зал прошел Антон и скромно встал в отдалении.

Интересно ему, как будут проходить бои? Антоновы инженеры, как он мне сам говорил, просто потолкались с противником и на этом все закончилось.

Я на базу контрабандистов пришел вроде тоже по рекомендации уважаемого человека… будут ли пытаться меня сильно бить? И какие вообще правила? Ногами, локтями, коленями — можно? Бороться, наконец? А засветить лбом в рожу — это как? Ну, если очень захочется?

Из дверей вышел голый по пояс здоровенный бугай в боксерских перчатках. Почти босиком, на ногах что-то вроде легких тапочек.

— Запрещается наносить удары в пах и головой в лицо, — произнес толстый. — Все остальное — можно. Бить лежащего на земле — тоже. Бросать, душить, ломать руки — разрешено.

Ишь ты, прям как в первых боях без правил. Ладно, посмотрим. Почему-то мне казалось, что реального боя все-таки не случится. Драться не хотелось, хоть я и настроился.

Меня же сам Антон привел, черт побери! Вон он, стоит в уголочке!

Толстый поставил на пол песочные часы — отчитывать время боя. Из ворот вышли еще двое в перчатках — один очень высокий, за два метра ростом, а второй наоборот, маленький, приземистый, весь в бугрящейся мускулатуре. По весу, кстати, оба намного тяжелее меня.

— По команде стоп бой прекращается. Начали!

…Нет, никаких бонусов из-за того, что я «от Антона», мне не досталось. В этом я убедился буквально на первой секунде. Уважаемый оппонент махнул правым кулаком так, что не убери я голову, валяться мне в глухом нокауте.

Мелькнула мысль — а если все можно, значит, магию тоже? Сейчас как нацеплю на себя каменную кожу и бейте меня сколько хотите. Или голема запустить, пусть он за меня дерется. Правил-то нет! Эх, наверное, нельзя.

Но тем хуже для вас. Буду зарабатывать авторитет кулаками. Такое мне не впервой.

Бил противник неплохо, но размашисто и двигался он так себе.

Махать ногами я отучил его быстро — он попробовал нанести высокий боковой удар, но я скользнул вниз, схватил его и бросил на пол. После того, как ситуация повторилась, когда он решил двинуть меня в бедро (я просто-напросто поймал его голень), он решил сосредоточиться на ударах руками.

Но если ты постоянно бьешь правой, да еще и размашисто, будь уверен, подготовленный соперник тебя на этом рано или поздно поймает. В нашем случае это случилось рано, удара после третьего-четвертого. От них я либо отпрыгивал, либо уклонялся, а последний принял на блок, чтоб контрабандист немного почувствовал уверенность — он же попал, хотя и в перчатки!

Попал — значит, надо продолжать в том же духе, говорит, а таких случаях человеческая психика и очень ошибается. От следующего удара я уклонился влево, в сторону бьющей руки, и ударил сам. В боксе это называется «бить с правой на правую», и это один из самых страшных ударов. Массы противников сталкиваются и точкой столкновения является чья-то голова.

Так и случилось. Я бил вроде несильно, но попал точно в челюсть, и противник свалился, как подкошенный. Хорошо хоть не лицом вниз, а то бы нескольких зубов лишился.

Бой окончен. Первого я прошел.

Из дверей выскочили четверо, без боксерских перчаток и обычно одетые. Они отволокли нокаутированного в сторону, слегка привели его в чувство, потом потащили из зала. Он повис на плечах двоих, а остальные шли следом.

-Эй, — окликнул я их как можно более приветливым голосом, — не уходите все. Сейчас второго понесете.

От такой наглости присутствующие молча переглянулись, однако два человека из числа медперсонала действительно пришли обратно.

Я сказал это специально. В стрессовой ситуации такие вещи легко выводят из себя, а мне это и нужно.

Следующим противником был длинный. Дрался он в левосторонней стойке, то есть левая нога у него была впереди, руками и ногами он бил хорошо, грамотно, все делал по науке…, но в скорости он мне сильно уступал. А скорость убивает — не помню, кто это сказал, но он абсолютно прав.

И я принялся отбивать ему переднюю ногу своими лоукиками. Что бы он не делал, какой бы удар не наносил — в ответ ему следовал жесткий хрясь по бедру. С внешней или с внутренней стороны беда (а изнутри больно совсем).

Эпизодически я бил по голени, и то, что так, оказывается, можно, оказалось для противника полной неожиданностью. Пару раз он после этого удара оказывался на полу — не смертельно, но неприятно, и уверенности в себе падение не добавляет.

Через две минуты контрабандист стоять на левой ноге уже не мог, настолько она у него оказалась отбита, и, получив очередной удар, с искаженным от боли лицом повалился на пол.

Толстый остановил бой. Поверженного противника оттащили подальше, а затем увели из зала.

Второй готов.

Рожа третьего мне не понравилась сразу, а перед схваткой он, покраснев как рак, сделал характерное движение, проведя рукой по горлу.

Это что значит? Меня пообещали убить? Ой, напрасно. Не хотелось делать больно, но придется.

Глава 15

Товарищ оказался борцом. Тупым и быковатым. Не мудрствуя лукаво, он на первой секунде наклонился и бросился мне в ноги.

Я ждал чего-то такого, и этой бой закончился быстрее, чем все остальные. За секунду. Я поймал его бросок и двинул коленом в голову.

Колену от удара стало больно, а голове — больнее в разы. А еще в голове есть мозг, и он от удара отключился. Еще один нокаут.

Закончив работу, я скромно отошел от поверженного тела.

Толстый распорядитель вздохнул и объявил:

— Бой окончен.

Потом сделал торжественный вид и объявил:

— Ты принят.

Я пошел надевать куртку, затем направился к Антону. Он кивнул мне.

— Ты очень силен. Такие люди нам нужны.

Только тут я понял, что в Антоновых силах было сделать бой абсолютно формальным, но он не захотел этого и решил своими глазами посмотреть на меня. Ах ты хитрый очкарик, подумал я. Ну ладно. Хотя чего я хотел.

— Теперь пойдем к альбиносу. Он захотел на тебя посмотреть.

Как интересно. Ну, пойдем. Должен же я увидеть того, кого мне приказали убить.

Мы вышли из зала и пошли дальше от лестницы.

— А кто это? — спросил я. — Толстый, я имею в виду?

— Он отвечает за прием новых людей и подчиняется лично Альбиносу.

— А кто выставляет бойцов для драки? Эти трое умели драться. Если они так будут с каждым, кто к вам приходит, то придется новых коллег долго лечить, а только потом они приступят к работе, — засмеялся я.

— Тоже он. Но все бои проходят, конечно, по-разному. Проверяется не тело, а дух, готовность сражаться. А для тебя выставили одних из лучших.

— Я же не инженер!

— Да, но сейчас у тебя будут другие задачи. Все прошло удачно. В первый же день ты заработал авторитет, а он точно пригодится. Рядовые бойцы уважают силу…, а больше не уважают ничего.

Коридор оказался длинным и почти совсем темным. В конце его нас встретила дверь, а перед ней двое часовых с револьверами. При виде Антона они не ушли в сторону, а вопросительно смотрели на него.

— Со мной Александр, новый член нашего братства. Альбинос просил привести его к нему. Вам говорили об этом?

Один из охранников, по-видимому, старший, согласно кивнул, и они отошли в стороны, пропуская нас.

За этой дверью оказался еще один переход, после него — дверь еще с двумя телохранителями. Антон повторил им слова обо мне, и они открыли дверь.

За ней появился спадающий с потолка красный шелковый полог. Отодвинув его, Антон пропустил меня внутрь. Я зашел и оказался в самом натуральном гроте, темном и странном.

Помещение не было огромным — размерами с большую студию, только с высоченным, теряющимся в темноте потолком. Стены задрапированы тем же красным шелком. В центре боком к нам находился огромный кожаный диван того же красного цвета, перед ним — огромный черный стол, на котором неярко горела лампа. Настолько неярко, что в паре метров от нее царила темнота. Пахло каким-то благовонием, причем настолько густо, что с непривычки я даже поморщился.

Стол был завален бумагами и книгами.

А за ним сидел человек в красном халате.

Он встал, и, с улыбкой и скрестив руки, посмотрел на нас.

Альбинос.

Вот ты какой.

Намного выше меня и гораздо шире в плечах. Кожа и волосы — белого, как бумага, цвета. Подземные жители, у которых я только что гостил, по сравнению с ним выглядели загорелыми жителями юга.

Он поздоровался с Антоном за руку, а потом и со мной.

Так сильно ладонь мне еще не сжимали. Или Альбинос был чудовищно силен или специально изо всех сил сжал пальцы, чтобы произвести впечатление. Скорее всего, первое потому что на его лице не отразилось никаких усилий.

— Вот ты какой, — насмешливо сказал Альбинос, оглядев меня с головы до ног. — слышал о тебе, слышал.

Я стоял молча, глядя немного вниз, скромно стараясь не встречаться с ним взглядом. Черт его знает, как тут принято общаться с большими начальниками. Антон со мной разговаривал очень просто, но вдруг он один такой.

— Как прошел экзамен на поступление к нам?

Я слегка пожал плечами. За меня ответил Антон.

— Нормально. Два нокаута с отключкой, а один — технический, боец не смог продолжать и будет долго лечить ногу.

— Какой ужас, — усмехнулся Антон, — в первый же день пребывания у нас ты вывел из строя троих бойцов. А что дальше-то будет?

— Так получилось, — пожал я плечами. — Деваться было некуда, ребята на полном серьезе хотели оторвать мне голову.

— Да, отрывать головы у нас умеют, — хохотнул альбинос. — Но когда дело доходит до необходимости головой думать, тогда ситуация хуже… А где ты так научился драться?

— Особо нигде, — снова пожал плечами я. — Как-то само собой получилось.

— Талант, получается… А с магией — тоже само собой?

— Был родственник, мелкий предприниматель, он постоянно крутился с магами. А потом выяснилось, что у него есть способности. Как и у меня. Но у меня — побольше. Он и научил, хотя серьезного образования в области магии у меня нет.

— Я не доверяю магии, — вдруг посерьезнел альбинос. — До тебя здесь не было магов, кроме, разве что, гостей. Но Антон смог меня убедить в том, что не нужно избегать ее, хотя сам он — научный работник. Да, Антон?

— Именно так, — подтвердил тот.

— Значит, решили. Поступаешь под Антоново руководство. Все вопросы согласовываешь с ним. Таскать артефакты с «зоны» или откуда-то еще — дело полезное и важное, но мы должны знать, куда ты ушел и зачем. А теперь самое главное.

Альбинос замолчал. Его глаза сузились, и он внимательно посмотрел мне в лицо. Ой, какой тяжелый взгляд. Боксер с таким взглядом половину боев выиграет до их начала.

— Здесь собрались странные люди со всех уголков континента. У кого-то есть деньги, у кого-то нет, кто-то учился в университете, кто-то половину жизни провел в тюрьме. Но всех тут объединяет одно — они являются частичками большой и сильной организации, которая никого не бросит в трудную минуту и которая будет воевать за любого, независимо от того, какую должность он здесь занимает. Такого нет больше нигде. Ни в армии, ни в полиции, ни в деградирующих аристократических кланах. Помни об этом. А теперь можете идти.

Антон слегка поклонился, я, глядя на него, сделал то же самое, и мы вышли в коридор.

— Это Альбинос, — улыбнулся Антон.

— Уже догадался, — ответил я.

— Сейчас я покажу тебе наше подземелье, — сказал Антон. — Конечно, не все, кое-где тебе находиться пока не положено. Потом мы в канцелярию, тебе сделают медаль — то есть пропуск, удостоверение личности, которое будет говорить, что ты состоишь в нашем братстве.

…Мы походили по подземным коридорам. Кое-что я уже видел, когда пробирался сюда в прошлый в попытке убить Альбиноса. Больше всего мне понравился спортзал. Все, что надо для тренировок там было, и даже сверх того.

Когда мы пришли, там тренировалось человек тридцать. Кто-то таскал железки или занимался на турниках, кто-то боксировал, кто-то боролся. При виде Антона народ встрепенулся, но не получив никаких указаний, продолжил занятия.

Мне, честно говоря, не терпелось и самому потренироваться. Сейчас у меня это получалось, пусть и от случая к случаю, но работу со штангой, тренажерами, а тем более спарринги никакими отжиманиями от пола и боксированием по воздуху заменить не получится.

— Если меня не будут знать, где искать, то скорее всего найдут здесь, — сказал я Антону.

Он слегка улыбнулся.

— Я тоже сюда захожу… обычно один, ночью, когда никого нет. Не люблю толпу. Таскать тяжести тоже не люблю, а колотить боксерский мешок — с удовольствием. Снимает все напряжения.

Потом Антон засмеялся.

— Не веришь?

Он поднял с лавки боксерскую лапу и протянул мне.

— Надевай и подними.

Я поднял лапу на уровень своего плеча, Антон дотронулся до нее, и, отведя руку буквально на десять сантиметров, резко ударил.

Чего-чего, а такого я не ожидал. По руке словно врезали бейсбольной битой. Ладонь заболела, несмотря на толстый слой набивки. Грохот от удара разнесся по всему залу.

— Как-то так, — скромно сказал Антон.

— Бить ты умеешь, — с уважением сказал я.

— Да. Умею. Жизнь заставила уметь, — кивнул Антон, будто вспоминая что-то.

Он меня вроде не торопил, и я несколько минут смотрел на тренировку контрабандистов.

Мда, ребята здоровые, но с техникой у большинства явные проблемы. Бьют с размаха, корпус не доворачивают, ноги в удар не включают… Про умение двигаться я даже не говорю. Спарринги выглядели как простой обмен ударами. Ты мне, я — тебе, и посмотрим, чья голова крепче.

Братцы, ресурс головы не бесконечен. Несколько нокаутов, и будешь падать от легкого тычка.

Тренера, кстати, я не заметил. Занимались сами, кто во что горазд. И это тоже плохо. Даже если ты суперчемпион, человек со стороны всегда видит лучше, и он быстрее поймет, что ты делаешь не так. Хотя чего я лезу не в свое дело.

С борьбой дела обстояли тоже не лучшим образом. И что самое неправильное, схватка у них заканчивалась, когда кто-то оказывался на спине, то есть на лопатках.

Перепутали вы олимпийские игры с реальной жизнью, думал я. Если меня уложить на землю, то я оттуда в два счета смогу задушить вас или провести болевой на руку. Несерьезно как-то, хотя бойцовского духа контрабандистам явно не занимать.

Потом мы пошли в большой зал, где стояли станки.

По сути, это был завод. Здесь могли сделать все, что угодно, от маленькой булавки до орудийного ствола. Даже самостоятельно выплавить металл из руды, хотя плавильная печь сейчас не работала и, похоже, не работала никогда.

Заметив мое удивление, Антон сказал, что они готовы к тому, что не смогут получать металл и тогда им придется добывать его самостоятельно из шахт, расположенных на морских островах. Эту фразу я запомнил. У контрабандистов имеются свои шахты, и не где-нибудь, а в море! С ума сойти.

— Есть склад, на котором лежит сделанное нами оружие, — сказал Антон. — Я тебя туда отведу, но не сегодня это тема отдельного разговора. А теперь идем в доки.

Доки? А где корабли стоят? А откуда у контрабандистов корабли? Хотя маленькие лодочки должны быть. На чем-то надо же товары перевозить.

…Подводная лодка метров в сто длиной — вот что я увидел в первом доке. Она напоминала подлодку времен второй мировой войны, с орудием на носу и торпедными аппаратами, но была гораздо шире, наверное, из-за того, что на ней перевозятся грузы.

Док был сухим, то есть без воды. Лодка ремонтировалась. Одетые в черное контрабандисты-ремонтники газовыми горелками срезали помятый железный лист на правом боку лодки.

— Даже с торпедами, — я покачал головой, изобразив восхищение.

Хотя я и действительно был неслабо потрясен.

— А как же, — усмехнулся Антон. — Без них нельзя. Теперь ты понимаешь, почему с нами даже флот боится связываться?

— Понимаю. Но у них все равно преимущество. Оружия у них больше.

— Больше. Но большие армии не всегда выигрывают сражения. И даже если они победят — будет ли победа того стоить? Не лучше ли не лезть не в свои дела, и пусть все идет своим чередом?

— Да, ты прав.

Подлодку, очевидно, сделали инженеры. Теперь понятно, почему у него тут такой высокий статус. Без этого вооружения «рассветным» конец настанет быстро.

А потом я задал вопрос, над которым много размышлял.

— Неужели доходов от контрабанды хватает, чтобы содержать целую армию?

— Они не так малы, как кажется. Но, конечно, помимо них, мы помогаем различным предпринимателям. Большим, маленьким, очень маленьким и очень большим. Многие из них не только в Мурманске. За это они делятся с нами прибылью.

В общем, все, как и везде. Называется это «крышеванием», и больше не называется никак.

Антон понял, о чем я думаю, и пожал плечами.

— Любая коммерческая деятельность сейчас находится под чьим-то прикрытием.

— Знаю, не маленький, — ответил я.

Потом показал рукой на бок подводной лодки.

— Врезалась об скалу?

— Нет, — Антон покачал головой. — какая-то водяная тварь ударила. Может, акула, может, кальмар, или еще кто-то. Хотя кальмар — маловероятно. Он бы лодку на глубину утащил.

— В море неспокойно, — кивнул я, стараясь не показать изумления. Это какая нужна силища, чтоб вмять такую сталь.

— Чего только там не обитает, — вздохнул Антон, — и чем дальше в море, тем хуже. Даже торпеды применять иногда приходится. К тому же, такое ощущение, что «водный» клан заставляет чудовищ нападать на наши лодки. Проклятые ублюдки. Попадись мне кто-нибудь из них или из тех, кто с ними работает…

— Мешают?

— Сейчас не особо. Были разборки, хотя до серьезной войны не дошло, быстро поняли господа, что им тут ничего не светит.

— А чего хотели? — как бы промежду прочим спросил я.

— Они хитрые. Заявили, что, дескать, мы берем дань со сталкеров, а это нехорошо и мешает получать вещи с «зоны». На самом деле, конечно, они хотели занять наше место.

— Негодяи, — сказал я.

— Сейчас все одинаковые — усмехнулся Антон. — Это я тебе говорю с научной точки зрения.

От военных подлодок эта, помимо толщины, отличалась еще и рядами иллюминаторов по бокам. Некоторые из них были разбиты от удара, но вода, как я понимаю, внутрь не попала.

— Стекла повылетали, но лодка уцелела?

— Да. Иллюминаторы необычные. Разбить их можно, но гибкая пленка на стекле не пропустит воду.

— Я так понимаю, на лодках перевозятся грузы?

— Да. Это большая, для дальних поездок. В соседнем доке мелкие, для доставки товаров, когда корабли подплывают к границам. Сейчас покажу.

Мы перешли в соседний док — уже не сухой, наполненный водой. Там находилось с десяток лодочек вчетверо короче первой. Похожие на нее, только без пушки, торпедных аппаратов, и целые.

— С ними очень удобно. Быстрые, юркие, незаметные. И потерять одну-вторую нестрашно.

— А если поплыть поверху? Ведь флот не хочет с вами связываться?

— Кто знает, что может случиться. Приказа стрелять кораблям никто не отдаст, но человеческий фактор еще никто не отменял, а случись что — и большая война. Поэтому все придерживаются правил игры. Так лучше для всех.

Он помолчал.

— К тому же, следует опасаться диверсий. В Петербурге считают, что Сибирская империя образовалась незаконно, и хотят силовым путем вернуть ее под свою власть. Война давно закончилась, но мир шаток. И если им удастся взорвать корабли, то…

— В Петербурге то же, что и здесь… — задумчиво сказал я.

— Конечно, — пожал плечами Антон. — И еще важный момент — петербургские занимаются интригами. Хотят стравить одну группу против другой и главная их цель — сделать так чтобы пострадал флот. Поэтому император строго-настрого потребовал от адмирала, чтобы тот ни во что не вмешивался.

— И он послушался? — хмыкнул я.

— Ага, конечно… он очень хитрый и умный. Сам как бы особо не лез в интриги, но зато создал «охранное общество» во главе со своим больным на голову приятелем…, но адмирал ведь сам не при чем!

— Как все запутанно, — вздохнул я. — Ходи и озирайся.

— В нашей организации тоже непросто. Тоже надо смотреть по сторонам. За каждым углом может кто-то стоять и дожидаться, пока ты пройдешь мимо.

Потом мы пошли в другие цеха — в те, в которые я не попал, когда ночью тайно пробирался к контрабандистам. В этот раз они были открыты.

Там делались более сложные вещи, чем в огромном зале недалеко от входа. Станки — странные, ничего похожего я раньше не видел. Обрабатывают металл огнем, электричеством, капают на него какими-то жидкостями.

То и дело по помещению проходят вспышки света, непонятные звуки. Воздух до того наэлектризованный, что волосы пытаются дыбом встать. Народу мало. В основном инженеры сами за станками стоят. В защитных кожаных передниках и стильных очках, закрывающих половину физиономии.

Дальше мы отправились на оружейный склад. Там было на что посмотреть. Еще есть бомбы, патроны, снаряды, торпеды, сказал Антон, но они не здесь, а далеко, чтобы в случае диверсии и взрыва база уцелела.

Глава 16

Но и тут глаза разбегались. Ружья, бьющие электричеством, пушки стреляющие кислотой, картечницы, огнеметы… чего тут только не нашлось. А еще кольчуги, шлема, латы на манер средневековых, превращающие человека в какого-то космонавта — не зря Альбинос позвал Антона, точно не зря.

Но самым интересным были роботы, сделанные по принципу собаки, которая охраняла покои Альбиноса и погибла от моего удара — около стены стоял десяток таких. Но они выглядели проще и были двуногими, похожими на людей и способными нести оружие.

Их тоже было немного, штук пятнадцать, но в случае заварухи они шороху наведут. Обычными пулями их так просто не убьешь, а если им дать в руки огнеметы… даже страшно стало.

— Хотим сделать еще полностью биологических роботов, но пока не особо получается, — сказал Антон. — Альбинос требует их потому, что они проще в производстве, чем эти, но наука приказам не подчиняется.

Пока мы ходили, Антон знакомил меня со своими подчиненными. Вот вы какие, суровые контрабандисты! Прям кафедра технического университета. Худенькие лысеющие очкарики с отсутствующими взглядами. В большом кабинете, где они собирались на совещания, была доска на манер школьной, вся исписанная мелом, висели мишени для игры в дартс, валялись книги бумаги инструменты… в общем очень творческая обстановка.

Дальше, сказал Антон, надо получить удостоверение, поскольку одной моей фотографии для охранников мало.

Удостоверение у «рассветных» — всем удостоверениям удостоверение! Фотка на нем не нужна и вот почему. Написано оно кровью в самом прямом смысле. У меня взяли немного крови из пальца смешали ее с чернилами и этой смесью написали на пергаменте мое имя и какие-то знаки зашифрованные знаки обозначающие должность.

Зачем такие сложности мне было продемонстрированно тут же — выписавший бумагу одноглазый седой старичок взял по виду волшебный фонарь в медном корпусе в который был встроен циферблат с тонкой стрелкой и поднес сначала к моей руке, а затем к надписи.

Фонарь засветился одинаковым оранжево-красным светом. При этом стрелка остановилась на одном и том же делении пройдя где-то треть шкалы. Потом человек понес фонарь к своей руке — свет стал другой, и стрелка прыгнула дальше.

— Нет людей с одинаковой с кровью, — сказал дедушка-писарь и засмеялся жутким хохотом.

На этом обязательная часть моих сегодняшних дел у контрабандистов была завершена. Настало время обеда, и мы пошли в столовую.

Огромный зал делился перегородками на несколько отдельных помещений — для всех, то есть, для рядовых контрабандистов, для руководителей среднего звена (к ним я формально сейчас принадлежу, хотя в подчинении у меня — никого), для самых главных (то есть для альбиноса, его заместителей и лиц еще немного ниже), и отдельное — для инженеров.

Сюда мы и пришли. То, что инженеры принимали пищу сами по себе, очень красноречиво говорило о том, насколько они здесь отдельная каста. Антон тоже всегда обедал здесь, а не в зале для привилегированных.

Наверное, это неправильно, подумал я, с политической точки зрения. Нельзя так отделяться от остальных, можно потерпеть полчаса присутствие тех, кто тебе, может, и не особо нравится. А иначе тебя действительно никто не будет любить… и придется приглашать в свой коллектив человека на должность телохранителя или чего-то такого.

Скажу ему это, но не сегодня. Не стоит лезть с глобальными советами к человеку, которого знаешь всего два дня.

После вкусного обеда (в основном из морепродуктов, что неудивительно), Антон сказал, что я могу идти куда угодно, то есть даже к себе домов, но завтра утром я должен быть здесь.

Если не будет никаких дел, то можно находиться здесь до обеда, причем где угодно, хоть в спортзале, но желательно сообщать Антону или его заместителю Глебу (я с ним уже познакомился, молодой, даже моложе меня, парень, толстенький, но очень энергичный), где меня искать.

Но я отправился в спортзал. Очень уж соскучился по нормальным тренировкам. Оказался там один — все, наверное, на обеде.

Сначала позанимался с тяжестями, потом перешел к мешку. Ой, хорошо-то как! Пока бил, начал подтягиваться народ. Смотрели все на меня хмуро, а особенно хмурые глаза были у тех трех, что участвовали со мной в спаррингах при зачислении в контрабандисты. Сегодня они по некоторым причинам не тренировались. Сидели на лавочке и вздыхали. У двоих забинтованы лбы, у одного — нога, и ходил он временно на костыле. Ну извините, ребята. Вы выполняли свою работу, а я — свою.

Моя ударная техника людей интересовала очень, хотя вида они старались не показывать. Кто я такой, откуда взялся на нашу голову — непонятно. Странные какие-то инженеры пошли. Антон тоже умеет вдарить, но он псих-ботаник, а этот, похоже боец самый настоящий. В общем, купался я в чужом внимании.

А оно, кто бы что ни говорил, сил прибавляет, поэтому летал у меня мешок, как перышко.

Как следует натренировавшись, я сходил в душ, а потом направился домой.

День складывался удачно. В спаррингах победил, да и выяснилось, что у контрабандистов все цивилизованно, то есть жить можно.

Я выбрался из подземелья (через первый вход, который «для всех»), и пошел в магазин к Виктору, рассказать о новостях.

Виктор выслушал молча, правда, пару раз хмыкнул.

— Ну что же, — сказал он. — Поздравляю. Ты первый в Мурманске сталкер-контрабандист. Уважаемый человек! Но будь осторожен, — посоветовал он. — Все только начинается. Антон не такой уж простой, как тебе кажется, да и все остальные. Антон со своей бригадой, конечно, там чужой. И то, что он получил, возможно, самого сильного бойца в округе, не напугает тех, кому он не нравится у «рассветных». Так что ходи и озирайся.

— Так и делаю, — кивнул я. — Нет каких-нибудь заданий?

— Завтра, возможно, будет. Скорее всего, несложное, хотя и по деньгам не особо.

На том мы и договорились — завтра вечером я заглядываю к нему и все узнаю.

Вернувшись домой, я повалялся на кровати и как следует поразмыслил.

В ближайшее время никаких покушений на жизнь Альбиноса от меня не будет точно. Проверить, мог я это сделать водные не сумеют поэтому опасности никакой. Да и большой вопрос стоит ли мне вообще так поступать.

Мир лучше, убив одного бандита, я не сделаю — на его место придет другой, а для меня риск огромный. Да и потом не лучше ли вообще прибившись к «рассветным», так с ними и остаться?

Если «водные» захотят со мной разделаться по причине моего «предательства», то я смогу просто-напросто переселиться в подземелье, а дальше посмотрим. У меня на «водных» тоже компромат есть. Воскресили они меня в этом теле неспроста. Так что не исключено, что если я кое-что расскажу, то не миновать войны с «землей, а это им точно не нужно. Да и за призыв Баира император по головушке не погладит.

Так что все более-менее хорошо!

Сказав себе это, я решил узнать, где там Марина. А то может она опять сегодня на второй квартире, и тогда вообще все замечательно.

Прогулялся до ее особняка — и точно, шторовая почта говорит, что она там. Помчался в нетерпении к нее второму месту обитания, позвонил, потирая ладошки, и дверь открыла Альба, чернокожая служанка.

Передник на ней, а под ним прозрачное платьице. Без передника оно было бы совсем как занавеска.

— Привет, Марина у себя? — спросил я, ожидая услышать привычный ответ «да, она принимает ванну».

Вместо этого я увидел хитрую белозубую улыбку и услышал «заходи».

Интересно. Вошел.

— Хочешь искупаться? — снова с улыбкой спросила Альба.

— Отчего же не искупаться, — немного озадаченно ответил я, понимая, что она к чему-то клонит, но к чему — непонятно. — Валяться в ванной я люблю.

В общем, разделся я, залез, открыл горячий кран. Но где Марина? Какие-то непонятные игры происходят. Вышла на пять минут и сейчас вернется?

И тут дверь в ванную не спеша распахнулась, и на пороге появилась Альба. Без передника.

Вообще без всего.

— Марина будет только завтра, — сообщила она. — Но она просила в ее отсутствие позаботиться о тебе. Намылить спинку и все такое.

— Давай начнем со всего такого, — попросил я. — А то сейчас с ума сойду.

— Я тоже сгораю от нетерпения, — ответила Альба и шагнула ко мне в ванну.

…Даже не знаю с кем было лучше — с ней или с Мариной. С такой дикой страстью я здесь еще не сталкивался. Иногда даже становилось страшновато — как бы чего она мне не повредила! А то будет комедия — трое здоровенных бандитов в рукопашных схватках ничего не могли сделать, а стройная девушка…

Но все закончилось благополучно. Спустя какое-то время я уже лежал в ванной, отдыхая, а Альба, как и обещала, мылила мне спинку.

— А где все-таки Марина, — спросил я.

— Неужели со мной тебе нужно было хуже, — засмеялась Альба.

— Ты что, ревнуешь? — удивился. — Так же здорово, но мне хотелось с ней поговорить, кое о чем рассказать.

— Расскажи мне, — посоветовала Альба, закончив гладить мне спину и перейдя часть тела ниже ее. — Марина с мужем на дне рождения у большого чиновника из администрации. Она очень не хотела идти, но пришлось.

— Понятно, — ответил я. — Хотелось рассказать ей, что меня пригласили вступить в организацию «рассветных», и что я принял приглашение.

— Ух, ты, — сказала Альба. — Здорово. Я знакома с Альбиносом.

— Знакома? — я даже перевернулся на спину. — Как ты с ним познакомилась?

— Долго рассказывать, — вдруг посерьёзнела Альба.

— Но все-таки, — попросил я ее.

— Хорошо, — согласилась она.

— Я жила в Северной Африке в довольно обеспеченной семье. Меня даже учили разным наукам, и я могла говорить на нескольких языках. А потом на нас напали. Нет, не белые, а соседнее племя. Они убили мою семью, а меня угнали в рабство. Потом они что-то продавали на приплывший в Африку Петербургский корабль, и кому-то из матросов я очень понравилась. Он рассказал обо мне своему капитану, тот специально приехал посмотреть и выкупил меня из рабства.

— Но ты попала в другое.

— Нет, со мной очень хорошо обращались. Поначалу я боялась, но капитан был такой милый, он мне очень нравился… Он поселил меня в своей каюте. Говорил, что у него давно не получалось ни с какой женщиной, кроме меня.

— То есть он заставлял тебя спать с ним.

— Почему заставлял? Мне этого хотелось! Мы долго плыли на север, а потом в холодном море среди льдов и айсбергов к нам подплыла подводная лодка, на которую мы перегружали товары. И на меня снова обратили внимания — теперь контрабандисты. Они предложили огромные деньги, и капитан расстался со мной.

— Идиот, — сказал я.

— Наверное, — улыбнулась Альба. — Они привезли меня в пещеры под Мурманском и привели в странную комнату, занавешенную красным…

— Комната Альбиноса. Я знаю.

— Я стала наложницей Альбиноса. Он хороший…, но странный. Очень странный. Иногда мог по несколько дней ни с кем не разговаривать, даже со своим ближайшим окружением. Просто не хотел! Иногда был очень добр, а иногда почему-то приходил в ярость и крушил все в комнате. В некоторые дни мы занимались любовью часами напролет, но порой он не прикасался ко мне месяцами. А потом в подземелье отмечали какой-то праздник, и пришли разные люди из администрации Мурманска.

— Вниз? К контрабандистам?

— Да, — пожала плечиками Альба. — Они нередко заходили туда и раньше. Среди пришедших была Марина с мужем. И она попросила Альбиноса, чтобы он отпустил меня с ней, потому что мне хочется наверх. Альбинос спросил меня, хочу ли я уйти. Я сказала, что да, и на следующий день жила в особняке Марины. Здесь, конечно, лучше, чем под землей, хотя Альбинос никогда не выходит наверх.

— А какой он, все-таки, Альбинос?

— Я же сказала тебе — странный. То такой, то другой. Но он очень умный. И сильный. Однажды при мне согнул руками металлическую статуэтку — как он это сделал, ума не приложу! Его все боятся. Считают, что он владеет магией, но какой — неизвестно. Другой, не такой, которую используют кланы. Хотя сам он говорит, что не любит магию.

— Даже так, — покачал головой я.

— На него было несколько покушений. Два при мне. Одного из убийц поймала охрана, а второй проник в его комнату, отведя глаза часовым, но его убил сам Альбинос. Почему-то он не смог выстрелить, и Альбинос оторвал ему голову. Вот так, взял и оторвал. Как волк отрывает голову курице.

— А кто они, убийцы? Откуда? Флотские, точнее, из охранной организации?

— Неизвестно, но скорее всего нет. Вроде их направляли кланы. Водный, скорее всего. Но доказать это не удалось, потому что тот, кого поймали, сам не знал, кто заказчик. Он был профессиональным убийцей из Владивостока, его специально привезли сюда, но кто вел с ним переговоры он и сам не знал. Если бы знал, то сказал. Он месяц жил в пыточной камере заместителя Альбиноса Марата, а потом его скормили морским пираньям. У Альбиноса за занавеской стоит огромный аквариум с пираньями. Они и съели того человека. Живьем. Их и сейчас подкармливают человечиной — но не убивают людей, а забирают из морга трупы всяких бродяг. Хотя иногда и врагами. Поэтому, как ни хотят некоторые Альбиноса убить, последнее время ни о каких покушениях не слышно. Хотя и охрана усилилась. Раньше было проще, Альбинос никого не боялся.

— Да, Альбинос странный, — закашлялся я.

— Что с тобой? — испугалась Альба.

— Не знаю, вдохнул воздух как-то не так.

— Даже очень странный. Но тех, кто ему предан, он в обиду не дает. Защищает и помогает деньгами. Поэтому контрабандисты его любят.

Мы поговорили еще, но больше ничего интересного Альба не знала.

— Чего болтать зря, — сказала она, — если можно заняться кое-чем гораздо более приятным. Я чувствую, что ты уже отдохнул и готов продолжать.

…Нет, день точно удался, говорил я себе, возвращаясь. На сто процентов. Альба свою хозяйку заменила полностью. Во всех вопросах. Какое тело у нее… как статуя из черного дерева. И сколько энергии… Я мог не шевелиться, она бы сделала все сама, и были бы прекрасные ощущения.

Но куда важнее полученная информация. Альбинос — псих и безумец, но «водные» не лучше. Они направили меня на убой, иначе это никак не называется. Почему не сказали мне о судьбе предыдущих киллеров? Не хотели пугать? Или что-то еще? Ладно, разберемся. Но пока действительно никаких лишних движений.

На темной дороге мне встретился грабитель. Молодой парень с бледным лицом, похожий на наркомана. Хотя может я на него и наговариваю, но он стоял в тени, держа руку в кармане, и дожидался, когда я пройду.

Заметил я его благодаря «видению», по ночным улицам Мурманска я решил ходить теперь только так. Я вызвал призрачного голема и приказал ему подойти к гражданину как можно ближе, но пока ничего с ним не делать.

Парень взвизгнул, когда стеклянное чудовище припечатало его к стене.

— Кто такой? — спросил я.

— Я просто так здесь стою, просто так! — парень упал на колени.

— А в кармане что?

— Нож, я ношу его для самозащиты! На улицах неспокойно!

Парень трясущимися руками отдал нож мне.

— Да уж знаю, — ответил я. — И что мне с тобой делать?

— Ничего, пожалуйста, буду век вам благодарен, — завопил парень.

— Наркоман, судя по всему?

— Совсем немного…, но я скоро вылечусь, обещаю… я уже три раза вылечивался…

— Ладно, иди, сегодня я добрый, — вздохнул я, и парень, ежесекундно оглядываясь и спотыкаясь, убежал от меня по разбитой дороге.

А теперь все, спать.

Завтра ни свет, ни заря вставать на работу. Ее много — бумажки, отчеты, справки, служебные записки, только и успевай печатать. Характер у начальника противный, если опоздаешь, тебе снизят премию и скормят пираньям в аквариуме. Все, как в любой бюрократической конторе, не лучше и не хуже. Хахаха.

С этими мыслями я и уснул.

Глава 17

…На следующее утро, ровно к назначенному времени я был на пороге кабинета Антона. Мы поздоровались, он сказал, что дел пока нет, и я пошел тренироваться — а что еще делать?

Железки таскать не стал — с ними лучше каждый день не заниматься, надо давать мышцам отдохнуть, а мешок опять лупил, что было силы.

Я пришел в спортзал первым, но потом явились еще люди. Размялись и разошлись, кто куда. Кто-то — на тренажеры, кто-то — боксировать, кто-то — бороться.

Сегодня в основном боролись. Сняли куртки и пыхтели, стараясь уложить противника на землю. Причем не просто на лопатки, а задушить или взять на болевой.

Я бил мешок и поглядывал на них — интересно ведь! А они косились на меня. Все знали, что в подземелье появился странный инженер.

Через полчаса один бугай (целая гора мышц, на голову выше меня), не выдержал, подошел и предложил побороться. Ну не мог он поверить, что я смогу с ним справиться.

Я согласился. Насчет правил мы определились так — три раунда по пять минут (в зале на стене висели огромные часы). Я снял майку, и мы сошлись. Народ бросил тренироваться, все подошли ближе и стали смотреть.

Здоров он был — просто ужас. И бороться немного умел. Но именно что немного, и для поддержания своего боевого имиджа я решил схитрить и заодно удивить публику.

Немного «пободавшись» с ним в стойке, я сам упал на спину и потащил его на себя.

Контрабандист удивился и обрадовался, но радость была очень недолгой — я схватил его руку, и вывернулся вбок, прижав его выпрямленное предплечье к своей груди.

Этот болевой прием довольно известный (правда, не здесь). Тянул руку я довольно осторожно, чтобы не сломать, бугай некоторое время терпел боль, а потом постучал ладонью по ковру — сдался.

Мы встали, я мельком посмотрел на толпу — там была тишина, люди сидели с глазами, как блюдца, будто говоря «а че, так можно было?!»

Можно, и не только так.

Бугай захотел побороться снова, надеясь, что сможет взять реванш. Я кивнул, и мы снова сошлись. Несмотря на силу, свалить его я мог, но мне снова захотелось выиграть эффектно.

Поэтому я снова без особых причин упал на спину. Бугай насупился, помня о том, что случилось в прошлый раз, и начал действовать осторожнее.

Но его ждала другая ловушка — так называемый «треугольник». Я обхватил его шею и руку ногами, отчего дышать ему стало невозможно, и он опять замолотил лапой по ковру.

Рожи наблюдавших за этим контрабандистов описать невозможно. Я в их глазах окончательно стал каким-то монстром из параллельного мира.

После этого я сказал, что все, сегодня бороться больше не буду, надел перчатки и я вернулся к мешку. Люди разошлись заниматься, причем некоторые из тех, кто пошел бороться, пытались повторять мои приемы. Выходило не очень.

Тренировка продолжилась спокойно, но вдруг послышались негромкие возгласы:

— Марат идет!

Все кинулись собирать разбросанные вещи, одежду, перчатки и складывать их аккуратненько на лавки. Потом снова начали тренироваться, но смотрели больше не на соперника, а на дверь.

Через пару минут она открылась, и в ней появился тот самый Марат — лысый, коренастый, покрытый шрамами мускулистый дядька лет пятидесяти. Лицо спокойное и жесткое. При виде его все вскочили и замерли, будто в зал фельдмаршал зашел. Я не встал, потому что и так стоял и бил мешок. Но, конечно, остановился, стал молча смотреть на Марата.

Тот, оглядев всех, махнул рукой — «вольно», дескать — спросил «все хорошо?», на что люди хором ответили «да». Он сказал «занимайтесь» и вышел из зала.

Вот ты какой, Марат, думал я, вбивая в мешок хуки и апперкоты. Я помнил, что именно он стоял за смертью рыбаков, осмелившихся заработать немного денег на контрабанде. Он куда более жесток, чем Альбинос.

Натренировавшись, я пошел в душ и обратил внимание на табличку, висевшую на одной из дверей — «комната массажа». Заглянув туда, я увидел вполне современный массажный кабинет, в котором был стол с дырой для физиономии, чтобы голову можно было держать ровно, пока тебе массируют шею.

На стене висела бумага — «правила пользования кабинетом». Из нее я узнал, что массаж предоставляется только «офицерам и лицам, приравненным к ним». Но я как бы попадаю под эту категория. Есть тут разделение по рангу, однако. Душ для простых контрабандистов находился, кстати, тоже в другом месте. Я это только сейчас заметил.

Настало время обеда. Я сходил в столовую, потом заглянул к инженерам (Антона не было), и сказал, что иду домой. Надо еще заглянуть к Виктору, узнать, какое у него задание. Меня никто здесь не держал, поэтому я, ни о чем не думая, направился к выходу.

Однако уже на улице ко мне подошел незнакомый мне контрабандист и сказал, что мне нужно пройти с ним, «тут недалеко».

Мне это понравилось не очень. Какая-то ловушка, что ли? Однако парень выглядел миролюбиво.

— Указание руководства, — сообщил он.

— Какого руководства? Антона? Я его сегодня не видел, и если бы он хотел мне что-то передать, то сделал бы это через инженеров.

— Нет, не Антона. Выше! — парень важно поднял палец вверх.

— Альбиноса?

Контрабандист сделал жалобную физиономию.

— Пойдемте со мной, вам все объяснят.

Очень странно, но я пошел. По дороге незаметно, но настороженно смотрел по сторонам и даже скастовал «видение».

Мы вышли к дороге, там стоял черный автомобиль. Такой же, как тот, на котором ездил Антон. Наглухо тонированный, но благодаря видению я узнал, что там один водитель.

— Садитесь, — сказал парень.

— Зачем? Я никуда ехать не собираюсь.

— Да не волнуйтесь вы так! Если бы вам хотели сделать плохо, никто бы не затевал такие сложности.

Успокоил так успокоил. Ладно, я открыл дверь, сел на заднее сидение. Сопровождавший меня парень остался снаружи и ушел.

— Куда мы едем? — спросил я у водителя.

— Недалеко, — лаконично ответил он.

Больше я не спрашивал.

Однако он не соврал, ехали мы действительно недалеко и остановились у небольшого ресторана или даже кабака. Он располагался в подвале двухэтажного здания. Не убогого, но и не шикарного.

— Вам туда, — сказал водитель, указывая на подвал.

Уж не там ли меня грохнуть хотят?

Ладно, иду. Вдруг действительно ничего плохого не намечается, а я покажу себя трусом. Так нельзя.

Я спустился по железным ступенькам, открыл дверь, и ко мне сразу подскочил худенький администратор.

— Вам в тот кабинет!

— Меня ждут?

— Да, — с умильной улыбкой закивал парень.

— И кто?

Тот испуганно всплеснул руками.

— Очень уважаемый человек!

Да что же это такое, куда ни плюнь, попадешь в уважаемого человека. Я прошел к двери, толкнул ее…

Ого. Человек, сидевший за столом и ждавший меня, был действительно уважаемым. В узких кругах и не только. Марат, заместитель Альбиноса. Тот, кто заглядывал на тренировку и перед которым все бандиты в спортзале прыгали на задних лапках.

Что-то будет.

Надо быть осторожным и вести себя достаточно скромно. Он не мой непосредственный начальник, но все-таки.

Он встал, молча пожал мне руку, жестом предложил сесть за стол. Кроме чайника и чашек, там не было ничего.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Марат.

— Да, конечно, — я пожал плечами.

— А я почти не знаю, кто ты, — последовал ответ. — Но сейчас это не слишком важно. Какие у тебя отношения с Антоном?

— Нормальные, какие же еще.

— А как он тебя нашел?

— Познакомились, — я снова пожал плечами.

Разговор быстро принял форму допроса, а мне это нравилось не очень. Да и сам Марат не нравился.

— Просто странно, вы слишком разные. Он инженер, а ты боец.

— Так получилось.

— И какие задачи он тебе поставил?

— Пока особо никаких. Тренироваться, знакомиться с коллективом, ждать указаний.

— Понятно, — мрачно сказал Марат. — И как тебе Антонов коллектив?

— Обыкновенные люди. Ничего особенного, — уклончиво ответил я.

— Ага. Ничего особенного, — кивнул Марат. — Точно. Сидят очкарики-дохляки в подземелье и занимаются неизвестно чем. Прям точно ничего особенного?

— Ну, они вроде как делают оружие и другие полезные штуки для организации, — как бы удивился я.

— Делают. В свободное время. А в основном ставят непонятные им сами опыты и занимаются наукой, не имеющей отношения к нашей жизни.

— Вот как, — я даже покачал головой.

— И смотрят на всех высокомерно. Поверь мне, и на тебя тоже. Ты для них — пустоголовый боец, пусть даже слегка владеющий магией. Они взяли тебя на работу в качестве слуги, телохранителя, спасителя от кого-то из наших, кому не понравится их брезгливый взгляд. Неужели тебе нравится?

— Такого я пока не замечал, — сказал я. — Что дальше будет, не знаю. Я в организации всего два дня, мне трудно о чем-то судить.

— Я такое замечал, — махнул рукой Марат. — Они здесь чужие и очень хорошо понимают это. Да, они делают важную работу, не спорю. Но это не повод считать себя высшей кастой.

Я молчал, ожидая того, что будет дальше.

— Посмотри на себя. Ты — другой. Ты получаешь удовольствие от сражения и от вида поверженного противника. Ты безжалостен. Трое избитых тобой на экзамене парней не дадут соврать. Любишь женщин. Наверняка тебе нравятся роскошь, деньги, власть. Когда перед тобой стоит толпа, готовая бегом выполнить любое твое указание… это восторг.

Он сделал паузу и глубоко вздохнул.

— Поэтому я предлагаю тебе перейти от Антона ко мне в личную гвардию Альбиноса. Там будет все, о чем я только что говорил. У нас ты будешь своим. Только у нас ты получишь уважение, которого такой боец, как ты, безусловно заслуживает.

Вот так поворот. Хотя чего-то такого в глубине души я ожидал, но не думал, что это будет так просто и откровенно. Антон — плохой, мы — хорошие, давай к нам. Ну хоть не сказал, что если откажешься, тебе будет плохо.

— Если откажешься, мной и многими другими это будет воспринято очень негативно.

Эх, кто тянул за язык меня так думать. Уже пошли угрозы. О каких нормальных отношениях в коллективе может идти речь, когда так разговаривают? Или ему надо, чтобы я просто ушел от Антона, а там трава не расти? Не нравишься ты мне, Марат, очень не нравишься.

— Пока не хочу переходить куда-то, — дипломатично сказал я. — Меня все устраивает и там. Я мирный человек, хочу спокойной жизни, а у Антона такая у меня и получается. Деньги, власть — для меня они не особенно важны.

— Понял тебя, — подумав, мрачно сказал Марат. — Можешь идти. Надеюсь, наш разговор останется между нами.

Я встал, попрощался с ним (он не ответил), и вышел из ресторана.

В этой части города я еще никогда не был, но как идти домой, разобрался быстро.

Однако перед этим я решил заглянуть к Виктору, рассказать о сегодняшних событиях и узнать, что там нужно достать с «зоны».

— Поздравляю, — сказал Виктор, выслушав меня. — На второй день ты сумел поругаться с самым могущественным человеком в банде.

— А как же Альбинос?

— Он, конечно, начальник, и его приказы Марат исполняет без оговорок, но большинства дел не касается. Есть еще второй заместитель, но на нем висит вся работа, и Марата он побаивается, хотя, если формально смотреть, народу в его подчинении в десятки, а то и сотни раз больше.

— И что же мне было делать? Переходить к нему?

— Тоже не вариант. В том коллективе отморозков и убийц тебе бы точно не понравилось. А любой конфликт мог привести к тому, что с тобой бы случилась какая-нибудь неприятность. Поскользнулся и упал с лестницы, или бомба по недоразумению рядом с тобой оказалась и взорвалась. Альбинос более-менее следит, чтобы конфликты далеко не заходили, но на ведомство Марата он давно махнул рукой. Мол, разбирайтесь сами у себя.

— Марат хочет понизить статус Антона, — продолжил Виктор, — который сейчас как бы на его уровне, и перевести инженеров в свое подчинение — формальное или неформальное. Для этого он будет использовать все средства, в том числе и запугивание.

— Так как же мне теперь вести себя?

— Осторожно, больше ничего сказать не могу.

— А Антону стоит сообщить о разговоре?

— Не думаю. Антон не самый простой человек, умеет добиваться своего и идти, если нужно, по головам. Он вполне может использовать предложение Марата в своих целях, и тогда тот взбесится окончательно.

— Черт побери, насколько все сложно, — вздохнул я.

— Ну а как ты хотел.

— Попроще, — развел руками я. — А что там нужно сделать на «зоне»? Хочу сходить, побить монстров и малость развеяться.

— Это можно. Но сильно не отдохнешь, задание простое.

Виктор достал схему и объяснил, что нужно делать и куда идти.

Выходило действительно несложно — пробраться всего лишь на несколько километров вглубь, застрелить или прикончить как-то иначе живущее на берегу чудовище (не особо крупное, главная проблема, чтоб оно не сбежало в реку), и притащить его шкуру в город. Ни гробовщик, но палач со мной не поедут, их услуги дороги, отправится молодой парень, умеющий снимать шкуры, и машина будет новая.

Я согласился. Недалеко, несложно — то, что мне сейчас необходимо.

Поэтому я пошел назад в катакомбы отпрашиваться у Антона.

Шел и думал — рассказать ему о предложении Марата? Виктор сказал, что не надо. Но тут тоже опасности. Марат сам, чтобы ухудшить мои отношения с Антоном, может сказать ему, что предлагал мне перейти, но я отказался, и тогда Антон уже будет недоволен. Не, лучше поговорить с ним откровенно.

Антон — мне повезло — оказался один в своем кабинете. Сидел за огромным столом и что-то помечал на чертеже.

— Привет, — сказал он. — Вернулся? Мне сообщили, что ты уже ушел. Что-то случилось?

— Да нет, ничего, — ответил я. — Хотел завтра на «зону» сходить, заказ поступил.

— Иди. Одним днем туда и назад?

— Ага. Иди. Постарайся не погибнуть, пожалуйста.

— И еще… тут можно говорить?

— Да, конечно… никто не подслушает.

Я передал ему разговор с Маратом.

Антон сидел молча, постукивая пальцами по столу, потом вскочил.

— Ублюдок. Как он мне надоел. И всем тут надоел, кроме его бригады. Увидишь их — носят красно-зеленые повязки… Я бы на месте Альбиноса давно от него избавился. Чего ждать от человека, непонятно. Власти он хочет… с каждым днем все больше и больше.

Антон опять сел за стол.

— Спасибо тебе, что рассказал. Все это я знал, но не верил, что он может настолько запросто говорить такие вещи… Будь осторожен, пожалуйста. Я подумаю, что делать дальше. Самое неприятное, что Марат отчасти прав — ты действительно тут для того, чтобы защищать нас. А что мне было делать? А насчет высокомерия… познакомься с моими людьми поближе. Они настолько увлечены наукой и настолько далеки от размышлений, кто выше по статусу…

На прощание мы пожали друг другу руки, и я отправился домой, чтобы выспаться перед завтрашним походом.

…Все прошло быстро и удачно. Никаких проблем не возникло. В обед я уже был дома. Тварь, напоминающая гигантского бобра, сдохла быстро и так же быстро лишилась шкуры и головы. Я даже не стал пользоваться магией, а по-простому застрелил ее из револьвера. Хватило двух пуль. Правда, на берегу я обнаружил несколько черепов — похоже, кое-кто из сталкеров оказался менее удачлив, чем я. Зверюга была явно злобной.

Перекусив, я отправился в подземелье с намерением как следует потренироваться. Антона я встретил в коридоре, он довольно улыбнулся, узнав, что я живой.

А в спортзале меня ждал сюрприз.

Там находилось несколько человек с красно-зелеными повязками — подручные Марата. Среди них выделялся один — громадный человек с лысой башкой и густой рыжей бородой, как у викинга. Остальные контрабандисты смотрели на них настороженно. Такое соседство их явно напрягало.

Такое впечатление, что именно меня они и ждали, потому что едва я успел размяться ко мне подошел рыжебородый и предложил сразиться на ринге по правилам бокса.

Глава 18

Не поспаринговать, а именно сразиться.

Я пожал плечами. Сразиться — так сразиться. Сколько раундов? Договорились о шести по три минуты. Судья — один из контрабандистов (не из пришедших маратовских подручных). Пока стоишь — тебя можно бить. Лежишь — так и быть, лежи.

Похоже, Марат решил меня унизить и притащил какого-то своего супербойца.

Если он умеет боксировать, то может быть тяжело. Руки-то километровые, попробуй такие обойди. Огромная голова — а как бы не храбрились боксеры, говоря что-то вроде «большие шкафы громко падают», падают большие шкафы все-таки не особо. Чем больше в теле килограмм, тем лучше оно амортизирует удар. Простая физика.

Да тут до головы еще допрыгнуть надо, уж больно высоко она над полом. Бить по корпусу — но тот шириной с два моих, и весьма покрыт амортизирующим жирком.

Марат наверняка слышал о моих подвигах на экзамене. И, выставляя против меня кого-то из своей бригады, наверняка на что-то рассчитывал.

Ну, посмотрим.

…Боксировать он умел, и очень неплохо. Даже скорость для такого гиганта была очень хорошей. Но самую большую проблему мне доставлял его джеб — удар с передней руки. Из всех ударов в боксе он самый слабый, но бьют его часто, а для высокого боксера он обычно является главным оружием, позволяющим не подпускать противника на дистанцию атаки.

По физиономии джебом маратовский головорез попадал мне часто, несмотря на все мои нырки и высоко поднятые руки. Даже через перчатки было неприятно очень. А когда я все-таки прорывался поближе, бандит безо всякого стеснения хватал меня, судья растаскивал нас, и мне приходилось начинать все снова.

В голову противнику в первом раунде я не попал ни разу, за исключением парочки ударов вскользь. В общем, первая часть осталась явно за ним.

Этот парень явно сильнее всех, кого я видел в подземелье. Да и во всем Мурманске.

Одна радость — я не устал, и, сидя во время перерыва на табуретке в своем углу, думал, что бы мне поменять в тактике.

Мысленно почесав в затылке, я решил сосредоточить усилия на вражеском корпусе, каким бы массивным он ни был. Причем бить не в правый бок по самому болезненному месту — печени, потому что он ее грамотно прикрывал локтем, а в другой бок и в солнечное сплетение.

Других вариантов я пока не видел.

Сказано — сделано, и в ответ на почти каждый джеб мой правый кулак начал влетать бандиту в бок и в живот.

Поначалу он переносил удары довольно легко, но попадания в корпус имеют свойство накапливаться, и каждое следующее будет все больнее и больнее.

Так случилось и в этот раз. Рыжебородый начал морщиться даже от ударов вскользь, и его левый бок покраснел, как румяное яблоко. А потом я хорошо залепил ему в солнечное сплетение, и он опустился на колено.

Судья отсчитал до девяти, причем считал настолько медленно, что прошло почти полминуты, и только тогда бандит встал. Я судью не виню — ему еще тут жить, поэтому лучше не ссориться с маратовскими.

Тем более, что рыжего это уже спасет. Локти рефлекторно он сдвинул ближе, защищая пострадавшее пузо, ну а мне только это и было надо — левый боковой замечательно вошел в область печени.

Больно. Очень больно. Бандюган свалился на пол с искаженной физиономией. Судья считать не стал, все и так ясно. И руку он мне поднимать не стал, но причины этого понятны.

Коллеги побитого высыпали на ринг и подбежали к лежащему коллеге. На меня они смотрели… нехорошо они на меня смотрели. Очень им хотелось наброситься на меня всем скопом. Но нельзя.

Я вылез с ринга, снял перчатки и направился в душ, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, я поединок выигран. С другой — Марат унижен, а это он так не оставит. Что случится в следующий раз?

Постояв с полчаса под душем и обмотавшись полотенцем, я постучался в массажный кабинет. Давайте, девчонки, приведите меня в чувство, выгоните из мышц все стрессы и напряжения.

За столом сидела белокурая девица в белом халатике, но она, как выяснилось, была врачом, а массаж делала другая. Она сейчас придет, поэтому я могу ложиться. Затем блондинка ушла, а я, как она и советовала, улегся на массажный стол, уткнув лицо в прорезь и стал любоваться видом каменного пола — больше я не видел вокруг ничего.

В одиночестве я лежал недолго. Послышался стук каблучков по полу, а затем я почувствовал, как на мою спину пролилось массажное масло. Пришедшая бесцеремонно стащила с меня полотенце, оставив совсем голым, после чего сильные пальцы начали мять мои напряженные мышцы.

Я лежал и блаженствовал. Интриги Марата и всех остальных стали для меня безразличны. Сейчас они в каком-то другом мире.

Девушка перешла с плеч ниже, а потом еще ниже. Как же хорошо, черт возьми. Я чуть не застонал.

— Все нормально? — спросила массажистка.

Ее голос мне показался знакомым.

— Просто замечательно, — ответил я, по-прежнему глядя в пол.

Потом, поразмыслив, спросил у нее:

— А мы нигде раньше не встречались?

— Может, и встречались, — загадочно ответила девушка. Судя по интонациям, она улыбалась.

Я приподнялся на локтях, посмотрел на нее и ахнул.

Вот это встреча. Ира. Девушка, сбежавшая в Мурманск из деревни некромантов. В изящном белом халатике, вся такая красивая-красивая.

— Обалдеть, — сказал я.

— Да, я теперь здесь, — засмеялась она. — И мне тут очень нравится. А уж по сравнению с тем, как жилось в деревне…

— Тебя, наверное, ищут, — сказал я. — но здесь не найдут.

— И даже если найдут, что они мне сделают? Придут сюда забирать меня? Они придурки, но не идиоты. Теперь я среди «рассветных», и меня тоже будут защищать, как и любого другого. Альбинос — человек принципиальный!

Разговаривая со мной, она не переставала делать массаж.

Мы поболтали еще несколько минут, она сказала, что случайно встретилась на улице с одним из офицеров «рассветных», и тот, догадавшись, что ей некуда идти, пригласил ее в их подземелье. Ей предложили пойти в медицинскую службу, пока что в массажистки, потому что она сейчас в медицине не разбирается.

Ира согласилась, и осталась очень довольна.

— Изучаю медицину и делаю массаж офицерам. Мне нравится.

Она засмеялась.

— Я поняла, чего мне так не хватала в деревне. Мужского тела в моих руках.

— Не пристают к тебе? — я задал давно вертевшийся на языке вопрос.

— Нет, тут дисциплина. Не знаю, как ведут себя маратовские бандиты, сюда они не приходят. У них свой спортзал и своя жизнь. Ко мне пристают… только те, кто мне нравится.

Я услышал шуршание ткани. Кто-то снимал с себя одежду. А если учесть, что в комнате нас было двое, а я был к тому же голый…

Я перевернулся на спину. Ира, сбросив с себя все, стояла рядом и улыбалась.

— Ты правильно понял. Я соскучилась по тебе.

…Потом мы сидели в маленькой комнате, примыкавшей к этой, и разговаривали.

— Я мало что знаю, — говорила Ира. — я здесь только что появилась. Что тут происходит — могу только догадываться. Альбиноса я видела всего несколько раз. Марата часто. Его здесь почти все не любят и боятся.

— Он такой страшный?

— Люди из его бригады считаются лучшими бойцами среди рассветных. Он запрещает им тренироваться вместе со всеми и выступать на соревнованиях — тут, кстати, иногда они проводятся. Говорят, что он поит их какими-то отварами, чтоб те стали сильнее и бесстрашнее. Правда, кто-то от них умер — не рассчитал дозу или зелье было не то.

Антон, сказала она, в спортзале почти не появляется. Только иногда, глубокой ночью, когда знает, что тут никого нет. Его инженеры обходят зал стороной. О втором заместителе Альбиноса, Петре, она ничего сказать не могла, кроме того, что на нем очень много работы — по сути все, чем занимаются «рассветные», и он по коридорам почти что не ходит, а бегает.

Ира с радостью согласилась мне помогать, то есть сообщать все, что она узнает. Я сказал, что меня пригласил Антон, а Марату это не понравилось, и мне надо понять, как вести себя. Про задание «водных», я ей, разумеется, не сообщил.

В одиночестве ей было все-таки неуютно, а с ней мы уже кое-какие испытания прошли и доверие друг к другу появилось. Мы договорились, что будем с ней встречаться в массажном кабинете (лучше места для общения не отыскать), а потом сможем поговорить в этом кабинетике, где нас никто не подслушает.

Если для меня будет какая-то важная информация, она повесит около двери в душевую полотенце — на него никто не обратит внимания, а я буду знать, что нам надо срочно встретиться.

На этом мы и расстались. Я пошел домой, по дороге заглянув на берег. Побродив у воды и полюбовавшись закатом, я вернулся к себе и лег спать, вспоминая сегодняшний массаж и его продолжение.

…Следующим утром я, как обычно, зашел к Антону, отметился о приходе на работу, и отправился в спортзал, надеясь, что сегодня не придется воевать ни с кем из маратовых головорезов.

Они действительно отсутствовали, но я не успел даже размяться. В зал вошли двое — их я никогда не видел, но, как я понял, офицеры (это слово по отношению к начальникам контрабандистов мне резало слух, но поскольку его использовали все, ничего не остается, кроме как привыкать).

— Александр? — спросил один из них, и, услышав подтверждающий ответ, сказал, что мне нужно пройти с ними на совещание.

— На какое совещание? — удивился я.

— Руководства, — последовал короткий ответ.

— Может, надо сказать Антону?

— Он уже там, — сказали мне.

Деваться было некуда, и я пошел, думая, что это все может значить.

Пройдя по коридорам, мы оказались перед огромной дверью из черного дерева, рядом с которой стояло двое вооруженных охранников. Сопровождающий открыл дверь, пропуская меня вовнутрь, но сам в кабинет не зашел.

Но мне идти пришлось. Я перешагнул порог и оказался в большом полутемном помещении. Там были расставлены несколько столиков, за ними в глубоких кожаных креслах сидели Антон, Альбинос, Марат и Петр. То есть, все руководство контрабандистов.

Я сделал вид, что очень разволновался, хотя на самом деле меня охватила злость. Что они тут придумали на мой счет?

— Добрый день, — поздоровался я с легким поклоном.

— Добрый, добрый, — задумчиво кивнул Альбинос.

Повисла пауза. Альбинос сделал пару глотков из чашки и спросил меня:

— Ну как тебе у нас, нравится?

— Да, — ответил я, — очень! Я наконец-то успокоился. Понял в каком напряжении жил раньше. Здесь я могу тренироваться. И я знаю, что если вдруг случится неприятность, я нахожусь под защитой могущественной организации.

— Правильно ты говоришь, — снова закачал головой Альбинос. — Очень правильно. Ты умный парень. А чем бы ты хотел у нас заниматься?

— Я бы хотел помогать Антону в его разработках.

— А ты что, инженер? — хмыкнул Альбинос.

— Нет, но я быстро учусь. К тому же, я немного владею магией, и это наверняка может пригодиться.

— Интересная мысль, — протянул Альбинос, — но это дело будущего. Возможного будущего. А мы пока что живем в настоящем и видим перед собой первоклассного бойца, который побеждал всех, с кем встречался. К тому же он является сталкером-одиночкой, выживающим в проклятом мире «зоны». Если я ошибаюсь, поправь меня.

— Нет, вы абсолютно правы.

А что я еще мог сказать?

Еще по дороге сюда у меня появилось нехорошее предчувствие, а сейчас оно выросло до невероятных размеров. Похоже, что-то будет.

— Антон говорит, что ты нужен в его подразделении. Марат жалуется, что ты побил его бойца и заявляет, что такой талант не должен прозябать среди винтиков и чертежей. Кто же из них прав? Думаю, прав Петр, который молчит и не вмешивается в ситуацию. Поэтому я решил сделать так: ты формально остаешься у Антона, но будешь вместе с людьми Петра иногда сопровождать грузы и участвовать в опасных путешествиях. Шутки шутками, но в них мы часто теряем людей, а ты со своими умениями можешь спасти не одну жизнь. Вот такие у тебя сейчас задачи. Как будет дальше — посмотрим. Можешь идти.

Я поклонился и вышел за дверь.

Жизнь моя немного меняется. Спокойно теперь не потренируешься, меня ждут опасные приключения. Хотя, может, это и к лучшему. Но однозначно хорошо то, что я не попал к Марату. Какой же он интриган, однако. Если он жаловался Альбиносу на то, что я побил его бойца, и поэтому такого монстра нельзя оставлять в инженерах, значит, рыжего специально отправил ко мне на убой? А я, наивная душа, думал, чтоб тот набил мне морду и таким образом отомстил.

Какой же я наивный. Хотя попробуй разберись в этих хитросплетениях.

Я вернулся в кабинет Антона и стал ждать. Дверь была не закрыта, а инженер сказал, что Антон не против, если к нему заходят в его отсутствие.

Он появился только через полчаса, и вид у него был чернее тучи. Приземлился за стол, мрачно вздохнул и произнес:

— Понял все?

— Не знаю, все ли, но кое-что понял.

— Марат сходил к Альбиносу и попросил его приказать перевести тебя к нему. Альбинос вызвал меня и с улыбкой наблюдал, как мы ругались с Маратом, после чего принял решение «ни тебе, ни мне». Ты как бы остаешься у меня, но часто будешь ходить в море на подлодках. Охранять грузы и наводить порядок на наших островах.

— Островах?!

— Да, далеко в море у нас есть шахты на островах. Там мы добываем редкую руду, минералы и кое-что еще. Часть используем сами, часть продаем, в том числе и в другие страны.

— Интересно…

— Да, пожалуй. Теперь слушай внимательно: Петру наши разборки с Маратом по барабану. Он хочет быть в хороших отношениях со всеми, и у него это получается. Маратовские головорезы в путешествия отправляются редко, но все-таки в них бывают. А на островах или в шахтах разделаться с человеком элементарно. К тому же, я не удивлюсь, если Марат завербует кого-то из людей Петра и через них попробует подстроить несчастный случай.

— Ясно. В общем, опасаться всех.

— Именно так. Но сегодня случилась еще одна неприятность, которой я давно ждал — один из маратовских приближенных поцапался с моим инженером, причем на пустом месте. Явно искал стычки и нашел ее. Дуэли с оружием у нас запрещены, но вызвать на ринг легко и просто. Инженер не знает, куда надевать перчатки, на руки или на ноги. Подерешься за него?

— Да, конечно. В какие бы путешествия меня не послали, я с вами. Когда драка?

— Спасибо, но пока подожди. Может, еще обойдется. Пока сходи к Петру — он целыми днями в доках пропадает, найдешь его там — спроси, когда отплывать. Я говорил с ним, и мы решили, что постоянно в море ты не будешь. И еще, мой совет, купи одежду потеплее — в море и на островах бывает жутко холодно.

Я кивнул, отправился в доки и сразу нашел там Петра. Он стоял и разговаривал с тремя офицерами, пока из большой лодки череда носильщиков таскала тюки с неизвестным содержимым. Тюки были тяжеленные, люди шатались под их весом, один из грузчиков едва не свалился в воду.

Потом собеседники Петра ушли, и я подошел к нему.

— Привет, — сказал он.

Похоже, он мужик простой, без заморочек.

— Добрый день, — ответил я. — Антон отправил меня узнать, когда плывем?

Петр вздохнул.

— Наверное, завтра. Отвезем кое-какие товары в Петербург, потом дойдем до шахты на острове, проверим, как там что, порешаем возникшие проблемы, и захватим у них минералы. Несколько дней путь займет как минимум. Приходи пораньше, отплываем в шесть утра. И одежду с собой возьми. На севере холодно, а мы идем именно туда. Главным на лодке будет Вадим, он капитан и отвечает за перевозки. Если хочешь, поговори еще с ним. Хотя ничего сложного тут нет. Опасное — есть, а сложное отсутствует.

— Не буду забивать ему голову, он и так, наверное, сейчас занят. А на шахтах, что там за проблемы?

Петр только махнул рукой.

— Там всегда проблемы. Шахты на островах — гиблые места. Мы возим туда рабочих, платим им в десять раз больше, чем получают в шахтах под Мурманском, и все равно люди туда не стремятся. Не волнуйся, скоро сам все увидишь. Ладно, мне работать дальше.

Глава 19

Петр ушел, а я остался смотреть на лодку. Скоро все товары из нее вытащили, и начали заносить в нее другие — предназначенные для Петербурга.

Я подумал — а как это будет происходить? В порт, что ли, зайдем? Война войной, а контрабандные товары необходимы? Хотя нет, наверное, остановимся где-нибудь у границы, и там перегрузим.

Тем временем в лодку понесли винтовки, револьверы, снаряды для носовой пушки и пару огнеметов, мне Антон их показывал на складе. Что же такое происходит на шахтах, для чего нужно все это оружие.

Понаблюдав, я отправился в спортзал. Долго тренироваться не буду, так, разомнусь, потому что несколько дней своей любимой боксерской груши не увижу.

Побив ее с час, пошел в душ, а потом, одевшись в полотенце, в массажный кабинет, предвкушая встречу с Тиной.

Увы, сегодня вместо нее была другая девушка, Настя. Как выяснилось, массажистки меняются и работают то через день, то через два, а то и через три. Ира должна быть завтра.

Нет, Настя хорошо делала массаж. Не хуже Иры, а может, и лучше. Так же бесцеремонно сорвала с меня полотенце и втерла в уставшие после тренировки мышцы массажное масло.

Увы, этим все сегодня и закончилось. Была бы Ира, думаю, ситуация сложилась иная. А налаживание близких отношений с Настей я решил отложить на потом. Сегодня времени нет.

Я ей, кажется, понравился, хотя она и делала строгую и неприступную рожицу. Посмотрим, удастся ли тебе сбежать от меня, красавица.

Пообедав (в столовую, как оказалось, можно приходить в любое время), я пошел к Виктору. На кабаки я деньги не трачу, девушки меня любят бесплатно, поэтому буду тратить деньги на хорошее снаряжение.

Но для начала я рассказал ему все новости.

— Не уймется Марат, — вздохнул Виктор. — Будь очень внимателен. А если предстоит путешествие, в которое, помимо тебя, отправятся несколько телохранителей Марата, отказывайся от него под любым предлогом. Заболел или что-то еще. Ногу, если что, я тебе сломаю.

— Спасибо, но лучше обойтись без этого.

— Зря смеешься. Когда-нибудь поймешь сам.

— А на островах… что там происходит?

— Все, что угодно. Во-первых, люди там соглашаются работать только отмороженные, не один раз побывавшие в тюрьме. Они даже сами по себе представляют собой угрозу. Во-вторых, на островах живут разные звери и чудовища, иногда такие, что им место на «зоне», а не в обычном мире. И с воды могут вылезти такие твари, что мало не покажется. В-третьих — минералы добывают в пещерах, а пещерный мир жесток и не изведан. Ты сам кое-что видел, но на островах может оказаться гораздо хуже. А четвертая опасность, самая главная — это дикари.

— Дикари?

— Да, они самые. Убийцы и каннибалы. Живут во льдах и плавают на кораблях, изготовленных из костей и шкур больших животных. Холода они не боятся. Они вообще ничего не боятся! Используют странную магию. Договориться с ними невозможно. Нападают на суда. Гибнут в больших количествах, но их это не останавливает. Мухоморы что ли едят, не знаю. Живучие как зомби. А может, они наполовину зомби и есть.

— Они нападают на шахты?

— На каждой шахте есть вооруженный гарнизон, да и шахтеры могут тоже постоять за себя. Но если дикарей будет слишком много… ружей у них нет, но из луков они стреляют отменно. И костяные ножи режут не хуже стальных. Поэтому шахты — то еще место. С ними есть радиосвязь, но она очень плохая. В тех широтах часто случаются бури, метели, шторма, а они глушат радиоволны.

— Ясно, что путешествие предстоит рискованное, — вздохнул я. — Посоветуй, что можно купить из зимней одежды? Желательно чтоб еще и защитными свойствами обладало.

— Правильно мыслишь, — сказал Виктор. — Есть у меня такое. Куртки, шапки, брюки, ботинки — все из «зоновских» материалов. Защитит и от холода, и от сырости, и от вражеского ножа, если он не будет чересчур острым.

Цена у одежи была аховая, но скупиться я не стал. Моя жизнь еще дороже.

…На следующее утро я с большой сумкой, в которой лежали купленные вещи, стоял в доке около подводной лодки. К отправлению все было готово. Товары и оружие занесены, люди ожидали команды забираться на борт.

Всего нас было примерно пятнадцать человека экипажа (очень немного!), и столько же «силовиков» — то есть лиц, которые должны разобраться с проблемами на острове.

Людей мало. Большая часть пространства лодки забита грузом. Ну, посмотрим. Перегрузить товар нас хватит, а что будет в шахте и около нее, мне неизвестно. Если напали полчища дикарей, то и тысячи человек окажется недостаточно.

Начальников было два. Капитан лодки Вадим, невысокий дядька лет сорока с моложавым лицом, и командир «силовиков» Дмитрий — того же возраста, но толще Вадима вдвое. Получается, я поступаю к нему в подчинение? Наверное, да, как же иначе.

Ровно в половину шестого прозвучала команда, и мы организованно залезли в лодку. Я боялся, что места в ней будет очень мало, но страх оказался напрасным.

Для матросов и бойцов предназначались каюты на несколько человек, для капитана, его помощника, Дмитрия и меня как офицера каюты были отдельные, чему я очень обрадовался. Делить комнату с кем-то — это не по мне. Я привык к свободе, хотя временами она называется одиночеством.

Каюта — маленькая, но уютная. Самое главное в ней — иллюминатор. Я еще никогда не наблюдал подводный мир через окно, но теперь пробел будет ликвидирован.

Около двери загорелась сигнальная надпись «погружение», и вода начала подниматься вверх по стеклу. Через минуту, когда иллюминатор полностью скрылся, лодка двинулась вперед.

Обычно, как я понимаю, лодки выходят из доков в надводном положении, но здесь это невозможно, потому что видеть нас не должны.

Все, плывем. Двигатели работали абсолютно бесшумно. Мимо проплывали небольшие рыбешки, вода была светлая, но затем дно резко ушло вниз, мы погрузились на глубину и видно стало не очень, хотя некоторые морские существа светились.

Жутковато смотреть, как сближались два огонька, побольше и поменьше, потому что когда они сталкивались, меньший исчезал — то есть оказывался в желудке хищника.

Где-то через час ко мне постучал капитан.

— Вадим, — сказал он, — а то мы вроде не знакомы.

— Александр, — представился я.

Мы пожали руки, и он предложил пройти к нему позавтракать. Я, разумеется, согласился, и скоро мы сидели в его каюте.

— Не люблю столовых, — сказал Вадим, разливая кофе по чашкам, — и вообще больших скоплений людей не люблю. Разговоры, суета. Под водой спокойнее.

— Полностью согласен, — сказал я.

Его каюты оказалась побольше моей, и выглядела очень уютной. На полу расстелена шкура неизвестного мне животного, на полках за стеклом — множество книг. Капитан, похоже, человек образованный и со вкусом.

— Могу ли я спросить, что привело вас сюда в организацию? — улыбнулся Вадим.

— Никакой тайны здесь нет, — ответил я. — Антон пригласил.

— Но, насколько мне известно, вы не инженер.

— Да, я маг, помимо этого умею немного драться на кулаках, хотя и не слишком это люблю. Антон затевал исследования в области магии, хочет сделать аппараты, использующие некоторые магические принципы, а также ищет способы противодействия ей. Для этого он меня и позвал.

— Ну и конечно иметь такого хорошего бойца у себя не откажется никто, — по-прежнему улыбаясь, кивнул Вадим.

— Спасибо за комплимент.

— Сейчас мы отойдем подальше, — сказал он, — и поднимемся на поверхность. Так проще двигаться, и, помимо прочего, в наши задачи входит наблюдение за морем. Времена опасные и понимать, что происходит в наших водах необходимо. Можно выходить наверх, но при этом учитывать, что лодка скользкая и даже может покрываться льдом. Разные твари запросто утаскивают людей в воду, и если что-то случится, лодка начинает экстренное погружение независимо от того есть, кто-то наверху или нет. Чтобы забраться внутрь есть меньше полуминуты.

— Понял, буду учитывать это. А что за существа охотятся на людей?

— Их столько, что полдня рассказывать. Сами увидите. Еще не было ни одного похода, чтоб не случилось какого-то происшествия. И чем дальше от берега, тем хуже.

Мы посидели еще, поговорили о разных мелочах. Капитан любил бокс, но не разбирался в нем совершенно. Кое-что я ему объяснил, а потом пошел к себе.

Единственно важное, о чем еще рассказал капитан, было то, что он раньше являлся капитаном торгового судна, принадлежащего клану «земли», но потом его продали одному посреднику, тот — другому, а в конце концов корабль выкупили некроманты.

— А с ними я работать не буду никогда, — сказал Вадим. — Они только притворяются нормальными людьми. Большинство из них, по крайней мере. Хитрые, себе на уме и что-то замышляют. Перевозили на пустынный остров огромного крота — какие-то опыты на нем ставили. Использовать его хотели для своих целей, черт их знает, для каких. Вживили ему радиоприемник, чтобы он подчинялся их командам. Я после того, как отвез его на остров, и ушел.

— Я видел гигантских кротов. Неужели такого огромного?

— Ну, не совсем взрослую особь, но уже не маленькую. Рыла им ходы в указанном по радио направлении.

…Через несколько часов, как он и говорил, мы всплыли, и я решил выйти на палубу, несмотря на все опасности.

Люк был открыт, и там уже находилось несколько человек — два матроса, дежуривших около орудия, и Дмитрий — командир бойцов. Он стоял, молча смотрел вдаль, и настроение у него было явно мрачным. Разговаривать ни с кем он точно не хотел.

Я стал поодаль от него и тоже стал смотреть на море. Лодка шла быстро, брызги то и дело залетали на палубу. Действительно скользко, но, к счастью, палубу обрамляли металлические ограждения. Вдруг что, можно схватиться.

Неожиданно матросы засуетились и начали разворачивать орудие направо. Там, в миле от нас, из воды то и дело высовывался огромный темный горб — кусок спины какого-то животного. Лента с огромными патронами, точнее, со снарядами была уже вставлена, и матросы готовились в любую секунду открыть огонь. К счастью, спина морского зверя начала удаляться и постепенно исчезла.

— Испугался? — спросил меня Дмитрий.

— Нет, конечно, — ответил я. — Он был далеко, и я видел в своей жизни много монстров.

— Это хорошо. Думаю, нам предстоит большое веселье на острове.

— А что там случилось?

— Связь пропала. Радиостанция не работает. А учитывая то, что было еще запасная…

— Вот как, — вздохнул я.

— Да. Думаю, там все не плохо, а очень плохо. и нас очень мало.

— А почему не отправили больше людей? И вообще, получается, что на остров мы заглядываем после того как отдадим товар? Почему медлим?

— Начальству виднее, — пожал плечами Дмитрий. — Кто-то убедил Альбиноса не рисковать большими силами.

— То есть, потеря трех десятков человек и лодки для организации — пустяки?

— С чего ты решил, что трех десятков? Только пятнадцати. Матросам строго-настрого запретили высаживаться на берег. Лодка будет далеко от берега на безопасном расстоянии. Погибнем только мы.

— А раньше матросы помогали в таких ситуациях?

— Всегда.

— Ничего себе, — пробормотал я. — А кто дал такие указания?

— Максим, начальник нашего флота. Он как бы подчиняется Петру, но, помимо этого, выполняет прямые указания Альбиноса и очень не хочет ссориться с Маратом.

— За нашу возможную гибель отвечать будет Петр. А он, такое впечатление, этого не понимает или не хочет понять, поэтому прислушивается к тем, кто убедил его, что это лишь проблемы с радиосвязью. А чьи указания выполняют связисты, можно только догадываться.

— Если там случилась катастрофа, посмотрим издалека и убежим.

— Не выйдет. Нам так или иначе придется спускаться в шахту и столкнуться с тем, с чем не справились готовые ко всему три сотни вооруженных людей.

— Нерадостные новости, — сказал я. — Очень нерадостные.

— Сомневаюсь, что вернусь домой, поэтому и так откровенен с человеком, которого впервые вижу.

— Не в моих интересах передавать разговоры, — ответил я, на что Дмитрий лишь хмыкнул и пошел к люку, чтобы вернуться в лодку.

Я постоял еще несколько минут. Такое впечатление, что все складывается к одному. Идет атака не только на Антона, но и на Петра, причем одновременно. Меня отправили в это путешествие затем, чтобы я из него не вернулся. Со мной погибнет весь отряд, отправленный Петром на помощь шахтерам, после чего он наверняка будет смещен со своей должности. Тут же пойдет давление на Антона.

Угадать, кто за этим стоит, нетрудно. Марат, больше некому. Хотя, наверняка не один он. У него здесь есть высокопоставленные союзники. Понимает ли это Альбинос, или он сам участвует в интригах? Скорее всего, нет. Он бы и без интриг расправился с теми, кто ему неугоден.

Из раздумий меня вывела пушка. Выстрел бабахнул с такой силой, что заложило уши, а через секунду раздался рев. Существо, похожее на кита, но с огромными зубами, окровавленное от попадания снаряда, выпрыгнуло из воды в паре сотен метров от нас.

Быстро уйти под воду оно не успело и получило еще пару снарядов. Я ожидал, что оно начнет атаковать лодку, но ничего не случилось. Скорее всего, пушка убила его. Снаряды, ка я прикинул, калибром не меньше сорока пяти миллиметров, для живой твари это очень много.

Подождав несколько минут, я подошел к стрелявшим матросам. Они, к моему удивлению, оказались совершенно спокойны. Поговорив с ними, я узнал, что такое случается постоянно. Хищники принимают лодку за огромную рыбу и пробуют нападать.

В совсем тяжелых случаях приходится бросать пушку и бежать внутрь. Лодка тогда выпускает установленные по бокам лезвия и разрезает морское чудовище. Самой крайней мерой являются торпеды.

День уже близился к вечеру. Солнце уходило за горизонт. Я полюбовался закатом, вернулся к себе и лег спать. Прибыть для перегрузки товара мы должны ранним утром, и я решил выспаться, хотя мероприятие никаких неприятностей не обещало.

Однако ночью я проснулся.

В иллюминаторе виднелось зарево — гирлянды переливающихся огней. Как у самой кромки воды, так и выше, будто расположенные на высокой горе. Что это такое, я не понял и решил выйти на палубу.

Люк оказался открыт, два матроса (уже другие не те, с кем я разговаривал) дежурили около орудия.

— Что это такое? — спросил я.

— Дикари жгут костры — последовал ответ. — Не волнуйтесь, они далеко.

— А зачем они их жгут?

— Никто не знает. Может, готовятся к чему-то.

Я ушел спать дальше. К чему же это они могут готовиться? А может, отмечают удачный поход? На остров с нашей шахтой, например.

…Когда я проснулся, лодка, не двигаясь, покачивалась на волнах. Очевидно, мы ждали корабль, на который должны перегрузить товар. Я посидел в каюте, потом выбрался на палубу. Там стоял капитан и несколько матросов.

А вдалеке виднелся приближающийся корабль.

Большой, черный, но не военный, как я понял. Чтобы лучше его рассмотреть, я наложил заклинание «видения». Название крупными буквами на боку — «Кронштадт».

Да, не военный. Три трубы, дым из них небольшой, двигатели работают не на полную. Время тянулось долго, но он все-таки подплыл на расстояние в несколько сот метров, с него спустилось несколько лодок и направилось к нам.

На первой из них был капитан в сером кителе, на остальных — матросы. Оба капитана, наш и с парохода, отошли подальше ото всех и начали о чем-то разговаривать. Минут через пять Вадим дал отмашку:

— Грузите товар в лодки!

Матросы поспешили в трюм и начали вытаскивать наверх тюки. Их сначала клали на палубу, потом перегружали в лодки. Когда лодки отплывали обратно, кто-то из наших матросов сидел в них и обратно привозил небольшую сумку или саквояж, который тут же заносился в трюм.

Я понял, что там деньги. Или бумажными купюрами, или золотом-серебром, судя по тяжести.

Глава 20

Мероприятие длилось несколько часов. Все это время капитаны стояли и болтали, как старые друзья. Даже смеялись, наверное, анекдоты друг другу рассказывали. А между прочим их государства не так давно воевали и сейчас находятся на грани возобновления боевых действий.

Неожиданно Вадим подошел ко мне и предложил присоединиться к их разговору.

Удивившись, я подошел. Как выяснилось, в беседе он оборонил, что на лодке находится сталкер, и капитан парохода этим очень заинтересовался.

— Нельзя ли попросить кое-что принести, жена очень хотела кое-какие украшения, а для них нужны материалы «оттуда», — спросил он у меня.

— Конечно, можно, — ответил я. — Только скажите, что и где искать.

— Отлично! — обрадовался тот, — как узнаю, передам. Или через Вадима, или через других людей. Большое спасибо! С оплатой тоже решим так или иначе.

На том мы договорились. Интересно, подумал я, нет ли в моем согласии ему помогать какой-нибудь «измены Родине». А то отправят в тюрьму ни за что, ни про что. Хотя тогда надо туда отправлять половину Мурманска. Да и Петербурга, наверное.

В конце концов все тюки оказались на пароходе. Он дал нам прощальный гудок и отплыл в том же направлении, откуда прибыл.

После этого капитан велел всем залезть внутрь. Недалеко, как сообщили ему с парохода, находятся военные корабли Республики. Зачем — непонятно. Возможно, с ними с парочка подводных лодок, поэтому рисковать не будем и прячемся под водой.

Так началась вторая, самая опасная часть нашего путешествия. Дурным предзнаменованием явилось еще то, что какая-то огромная зверюга заинтересовалась лодкой. Пришлось выпускать боковые лезвия и несколько раз резко сменить курс, чтобы зацепить ими чудовище.

Удалось в полной мере — вид из иллюминатора вдруг помутнел из окрасившей воду крови, а потом мимо безжизненно проплыли куски разрезанного пополам чудовища, к которому уже устремились акулы и хищные рыбы поменьше.

Через час ко мне постучал Дмитрий.

— Хотел бы поговорить, — сказал он.

— Да, конечно.

Он зашел и сел на стул.

— Как будем действовать завтра? Мы подплывем ночью, но, полагаю, стоит дождаться утра. В любом случае, даже если покажется, что с шахтой все хорошо. То есть горят огни и все такое.

— Да, конечно, правильно.

— Команда корабля нам помогать не станет. Максимум, что они сделают, это поддержат огнем пушки.

— Спасибо и на этом, — сказал я.

— Предлагаю поступить так. Целой командой высаживаться я не хочу, чтобы не подвергать риску всех. Направлять разведчиков тоже затея не слишком удачная, потому как что бы они не нашли, взять и уплыть после не получится. Нам надо точно знать, что произошло и как действовать, поэтому, если ты согласишься, вариант действия такой: нас с тобой высаживает лодка на берег, потом отплывает подальше и ждет нашего возвращения. Мы или вернемся, или, что гораздо вероятнее, наши тела останутся на острове. Но, по крайней мере, никто не скажет, что мы струсили.

— Согласен, — ответил я. — Но почему ты видишь ситуацию такой мрачной? Может, все обойдется.

— Ни черта не обойдется, — вздохнул Дмитрий. — Если не работают рации, значит, их некому чинить. А дело это совсем несложное, хватит элементарных знаний, которыми на острове обладают по меньшей мере человек пятьдесят. Поэтому…

— То есть, если мы погибаем, лодка уплывает?

— Да. Таково будет мое указание, капитан вмешаться не сможет. Хотя у него может возникнуть хитроумная идея срочно доложить о случившемся нашему руководству, но я сомневаюсь, что они пошлют моих бойцов на берег. Скорее всего, здесь появится вторая лодка с большой, хорошо вооруженной командой.

— Значит, так и сделаем, — кивнул я.

Я ушел к себе и, насколько позволяло пространство каюты, помахал кулаками, то есть потренировался. День прошел быстро, и когда начало темнеть, лег спать. Завтра предстояло опасное мероприятие.

Ночью я проснулся от того, что лодка остановилась. Мы на месте, или что-то случилось? Я быстро оделся и вышел на палубу. Там стоял Дмитрий, рядом с ним капитан, и все пятнадцать человек из команды Дмитрия.

Тишина. Никто не произносил ни слова.

Я понял, почему. В миле от лодки в ночной темноте угадывался берег, и он был абсолютно темный. Ни огонька.

Мы стояли у острова, на котором располагалась шахта. Я сделал заклинания «видения» и рассмотрел постройки — несколько двух или трехэтажных домов, вход в шахту, огораживающий территорию высокий деревянный забор и пулеметные вышки.

В любом поселении людей ночью светятся фонари, хотя бы несколько. Люди просыпаются, зажигают свет в окнах, потом снова ложатся и выключают его…, но тут все было не так.

Я подошел к Дмитрию с Вадимом. Дмитрий был спокоен, а Вадим казался слегка потрясенным.

— Живых там нет, — сказал Дмитрий. — Никого.

Я ничего не сказал. Все было и так ясно.

— Не передумал идти со мной? — спросил Дмитрий.

— А если передумал, что ты сделаешь?

— Пойду один, — пожал он плечами.

— Нет, я составлю тебе компанию. Вдвоем веселее. И безопаснее.

— Тогда ждем рассвета. Он будет уже скоро.

Солнце действительно не заставило себя ждать. Но при его свете ситуация не прояснилась. Дома стояли такими же мертвыми. Никаких движений. Никто не вышел на работу. В бинокль было видно, что пулеметы на вышках направлены внутрь территории за закрытыми дверями.

Матросы опустили на воду шлюпку. Двое сели за весла, Дмитрий залез следом за ними, а через несколько минут к ним присоединился и я, сбегав за оружием — револьвером, для которого у меня было три десятка патронов, и купленным у Виктора большим ножом. Тёплую одежду я решил не надевать — вопреки ожиданиям, было не так уж и холодно.

…Мы с Дмитрием высадились на берег, а лодку отправили держаться от него метрах в пятидесяти. Матросы смотрели на нас виновато, но подчинились приказу.

Я достал револьвер, подумав, что в случае внезапного нападения он будет удобнее всего, а Дмитрий зарядил свое монструозное четырехствольное ружье. Помимо этого, у него на поясе висел большой револьвер. Хорошее оружие, но не из магических материалов, как у меня.

Оглядываясь по сторонам, мы подошли к воротам. Закрыто. Стучать, нет? Дмитрий вдруг приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал на отверстия в деревянном заборе.

Пулевые.

Пули, вылетая изнутри огороженной территории, выбивали щепки из дерева и уносились в море. Стреляли точно изнутри, это было ясно по пробоинам.

Мы все-таки постучали. Никакого ответа. Постучали громче, что было сил побив ногами по воротам — и вновь ничего.

Надо ломать, но как? Ворота прочные. Тут я вспомнил, что с недавних пор умею немного летать. Прошептав «сейчас», я сделал заклинание, взлетел в воздух и оказался внутри.

…Едва моя голова поднялась над забором, я увидел, что все очень плохо. Очень-очень, хотя причины этого пока оставались неизвестны.

Открыв два засова, запиравших ворота, как я на понял, на ночь, я впустил Дмитрия на территорию.

…Всюду валялись человеческие тела. Изорванные и полусъеденные. Рядом с некоторыми лежало оружие. Им или не успели воспользоваться, или оно не помогло. Кровь заливала почти все пространство между домами.

— Что будем делать? — спросил я.

— Надо пойти сообщить нашим, а потом узнать, кто напал.

— Дикари?

— Нет, не похоже. Что-то другое.

Мы вернулись на берег, лодка с двумя матросами подплыла к нам, и Дмитрий рассказал о том, что мы увидели. Лица моряков побелели. Один из них сказал, что, может, нам не стоит идти дальше, на что Дмитрий не ответил. Моряки поплыли на подлодку, а мы направились обратно.

— Пока не хочешь вызывать группу? — спросил я.

— А какой смысл? Если это смогло убить несколько сот человек, то от пятнадцати пользы не будет.

Мы обошли все здания, которые были на территории, и везде увидели одно и то же. Растерзанные человеческие тела. Кого-то смерть застала на посту, как пулеметчиков на вышках, сумевших разрядить половину ленты в неведомого противника, а кто-то не успел выбраться из спальни и умер в двух шагах от кровати.

Исходя из этого стало точно понятно, что нападение произошло ночью. Вход в шахты находился недалеко от жилых домов и склада, на его пороге тоже лежало несколько тел.

Склад, кстати, был забит светящимися кристаллами. Теми самыми, ради добычи которых шахту и строили.

— Разумом нападавшие явно не обладали, — сказал Дмитрий. — Кристаллы стоят уйму денег. Они применяются для обработки металла, с ними он становится прочнее. Даже дикари ухитрились бы продать их кому-нибудь. А тут все лежит нетронуто.

Так кто же все-таки напал?

Скоро нам повезло. Около тела шахтера мы увидели еще одно — маленькое, но с очень длинными, почти паучьими конечностями и огромным лягушачьим ртом. Существо попало под пулеметную очередь, и та разрезала его пополам, но понять, как оно выглядело при жизни, было можно.

— Прыгун, — содрогнулся Дмитрий. — Вот кто здесь был. Они съедают тела своих, но этого забыли. Какая мерзость.

— Что это за тварь?

— Смесь человека и насекомого. Как они появились в этом мире — не может сказать никто. Они обладают некоторым разумом и живут глубоко под землей, в пещерах. Они могут напасть на одинокого человека, но на толпу людей — такого еще не было. Все считали, что их мало. Но теперь все ясно. Они толпой вылезли из шахты и кинулись убивать. Странно, что их присутствие не почувствовали шахтеры. Хотя, может, и не обратили внимания.

— Эти твари меньше человека, — сказал я. — Сомневаюсь, что у них получалось бы справиться с людьми один на один. Наверное, их были тысячи. Чем они питались под землей, что так размножились?

— Понятия не имею. Получается, мы многое не знали о них.

Вдруг из шахты послышался топот бегущего существа, и на пороге появилось что-то вроде собаки, но только вдвое больше самого крупного пса, с зеленой, покрытой струпьями кожей и огромной пастью, из которой капала слюна. Завыв, существо бросилось на нас.

Я выхватил револьвер, но Дмитрий меня опередил. Ружье висело у него на груди, а палец он все время держал на спусковом крючке, поэтому пуля в голову монстра не замедлила себя ждать.

Калибр штуцера был если не слоновий, то близко к нему, и голова «собаки» от выстрела разлетелась на куски.

— А это еще что такое?! — изумился я.

— Прыгуны умеют подчинять себе некоторых подземных тварей. Хотя, наверное, не они сами, а какие-то их высшие существа.

Мы замерли, ожидая встретить новое нападение, но в шахте было тихо. Шорохи послышались с другой стороны, с только что осмотренного нами склада. Из дверей показался пожилой седой человек. Его правая рука была перевязана окровавленным бинтом. По одному взгляду становилось понятно, насколько он изможден.

— Не стреляйте, — прошептал он. — Свои.

Мы подошли к нему. Не в силах стоять, он опустился на землю.

— У вас есть вода?

Дмитрий протянул ему флягу. Человек жадно выпил ее целиком. Я наложил на него заклинание «лечения», и ему сразу стало легче. Он посмотрел на меня с удивлением и благодарностью — мага он тут увидеть явно не ожидал.

— Кто ты? — спросил Дмитрий.

— Шахтер… Вернулся с каторги и не нашел работу в Мурманске… поэтому подался на шахту. После каторги шахта для меня ерунда… Думал, подзаработаю… Через месяц должен был смениться, но тут появились они… я убил одного, но когда понял, что их слишком много, спрятался за тюками с кристаллами…

— Как получилось, что вас застали врасплох?

Человек пожал плечами.

— Не знаю…мы видели их в шахте, но буквально нескольких…, а одного мы даже застрелили — он зачем-то пошел на нас, медленно, не желая убегать, когда мы на него закричали… В пещерах встречаются разные твари, если боишься их, то под землей тебе нечего делать… В ту ночь, когда они полезли, было предчувствие чего-то нехорошего, и не только у меня.

— До берега дойти сможешь? Или придется тебя нести?

— Дойду, дойду сам… я крепкий. Крови только из меня вытекло многовато.

Втроем мы отправились на берег, посадили шахтера в лодку, и та увезла его на наше подводное судно. Помимо перевозки раненого, матросы должны были доложить ситуацию по радио и спросить, что делать дальше. По-хорошему, Дмитрию надо было бы все рассказать самому, но он не захотел это делать, чтобы от нас не потребовали спускаться в шахту для получения дополнительной информации.

— Кто может такое сказать? — удивился я.

— Да кто угодно. Максим, заведующим нашим флотом, и еще парочка человек. А Марат так вообще влегкую. Ему на людей наплевать.

Мы сели на камни.

— Прыгунов рождает гнездо, — сказал Дмитрий. — Живая куча плоти, от которой они отпочковываются. Сам я ее не видел, но читал об этом. Она где-то глубоко под землей. Может разрастаться до гигантских размеров, если есть чем питаться.

— Неужели шахтеры их подкармливали, — мрачно пошутил я.

— Ага, точно.

Мы просидели где-то с час, а потом лодка поплыла назад. А за ней вторая. Мы увидели, что в них сели бойцы Дмитрия. Все, в полном составе. Все пятнадцать человек.

— Так… — мрачно вздохнул он.

Вместе с ними к нам отправился капитан. Зачем — скоро узнаем.

Лица всех, вылезших на берег, оказались очень невеселы. С собой люди захватили оружие — винтовки и даже оба огнемета.

— Марат сказал, что вы должны спуститься вниз и сжечь гнездо, — глядя в сторону, сказал капитан. — Вы ему, пожалуйста, не говорите, но такое впечатление, что он спятил. Сказал, что в нашем распоряжении могущественный маг, и он точно справится.

— Похоже, что спятил. Или всегда был сумасшедшим. — вздохнул Дмитрий. — В общем, сбылись самые плохие прогнозы.

— Матросам запретили помогать вам, — сказал капитан, — но я хочу тоже пойти вниз. Иначе как мне потом жить?

— Нет, это исключено, — отрезал Дмитрий. — Сильно ты нам не поможешь, а если там узнают, что ты ослушался приказа…

— Мои будут молчать.

— Сейчас родственников сдают за две копейки без зазрения совести, — поморщился Дмитрий. — А если Марат еще и припугнет… Поэтому — нет. На берегу командую я. Отправляйся на лодку и жди нас там. Сиди около рации, а то потребуют тебя и спросят, куда пропал.

— Хорошо, — согласился капитан, и, стараясь не смотреть на нас, сел в лодку и приказал матросам отправляться.

А мы пошли в шахту. Как далеко нам идти — неизвестно. Вернемся ли — неизвестно еще больше.

Впереди мы поставили огнеметчиков. На каждого из них я наложил заклинание каменной кожи. Парни поначалу ворчали и жаловались, что им неудобно, но потом замолчали.

Больше двух заклинаний «кожи» и его «призрачного» аналога наложить, как я выяснил раньше, невозможно, поэтому призрачную защиту я потратил еще на двоих помощников огнеметчиков, переносивших емкости с горючей смесью. Полностью тратить ее нам нельзя, надо оставить для гнезда. Другими способами от него избавиться невозможно.

За этими четверыми идем мы с Дмитрием, остальные — следом. Если проходы в шахте будут не слишком узкими, они смогут стрелять.

Я еще наделялся на големов. Буду создавать их впереди, может, отвлекут тварей от нас.

…И вот мы прошли ворота и начали спускаться вниз. Шахта — как шахта, хотя раньше я их видел только на картинках. Деревянные стойки для укрепления потолка, рельсы с вагонетками, груды камней, разбросанные молотки.

Свет кое-где еще горит — лампочки в потолке кровожадные твари не тронули. А еще под ногами светится пыль от кристаллов. В другой ситуации я бы полюбовался.

Проходы очень узкие. Идти можно было максимум по двое. Но шахту мы миновали без приключений. Вот он, последний забой.

Из стен виднеются куски светящейся руды, ей же наполнены вагонетки. А дальше — большие пещеры. Шахта по мере своего углубления врезалась в подземные пустоты, жильцы которых людям совсем не рады.

Тут на нас и напали.

Глава 21

Прыгуны оправдывали свое прозвище и неслись на нас длинными прыжками, иногда отталкиваясь от стен и даже от потолка. Первая группа была небольшой и ее всю сожгли огнеметчики, я даже не стал тратить энергию на создание големов. Один шустрый прыгун успел добежать до огнеметчика и вцепился зубами ему в ногу, но каменная шкура с честью выдержала испытания, а монстра застрелили из винтовок.

Второе нападение было похуже. Десятки тварей атаковали нас нескончаемой волной. Големов я сделал, они вступили в бой и убили нескольких прыгунов, но не отвлекли на себя толпу, как я надеялся.

Зажигательной смеси мы потратили уйму. До огнеметчиков добрался не один ошалелый прыгун, как в прошлый раз, а штук пять. Быстро убить их не удалось, но шкура опять спасла. Я бросил перед несущейся толпой семена, но появившиеся растения тут же были сожжены огнеметами — пламя не разбирало, где свои, а где чужие.

Попутно оно чуть не спалило и стеклянного голема. Каменному на огонь было плевать, а этот чуть не сгорел полностью, и после огненного душа двигался уже медленнее и бил явно слабее.

По прочности до своего каменного аналога, как я убедился еще раз, ему далеко. Да и лупил «земляной» вроде сильнее, хотя точно сказать невозможно.

У каждой школы магии — свои плюсы и минусы. К сожалению, мой любимый «призрачный клинок» в этих условиях был не слишком эффективен.

А потом мы все чуть не погибли. Спасло нас то, что пещера, обычно шириной метров в десять, здесь сузилась почти впятеро, и огромная, похожая на носорога тварь, наткнулась на заново созданного мной земляного голема, «закупорившего» собой проход.

Рассмотреть, что это за монстр, мы толком не успели, потому что тут же покрылся пламенем. Дело довершили десятки выстрелов из винтовок и револьверов.

Потом на нас напали «собаки», похожие на ту, которую застрелил Дмитрий на поверхности, да еще и в сопровождении прыгунов. Но огнеметы опять сделали свое дело, хотя и с трудом. Твари добрались не только до огнеметчиков, но и до их помощников.

«Призрачная» броня выдержала укусы челюстей, хотя синяки под ней оставались. Очень хорошо сработала четырехстволка Дмитрия — верхние стволы он зарядил картечью и она превращала тела монстров в фарш.

Мы добрались до круглого грота и остановились посовещаться.

— Хочу сходить на разведку, — сказал я. — Надо посмотреть, что впереди. У меня есть заклинание «невидимости» — не полной, но в сумраке меня, может, и не заметят.

— Тебя учуют по запаху, — возразил Дмитрий. — И шум шагов ты тоже не спрячешь. Для пещерных жителей зрение не главное.

— Все-таки надо попробовать, — я развел руками, — толпы врагов становятся все больше, а если на нас бросится несколько носорогов, я даже не знаю, что мы будем делать. Рассчитывать, что еще раз удастся так удачно поднять голема, не стоит.

Все, даже Дмитрий, со мной согласились, и я произнес заклинание, превратившее мое тело в кусок тонкого прозрачного стекла.

Вперед. К счастью, пока что пещера шла прямо, безо всяких боковых ответвлений. Заблудиться негде.

…Десяток прыгунов сидело в примыкавшем к проходу гроте, а с ними находилось целых три «носорога». Эти твари действительно очень напоминали носорогов. Такие же по размеру, с ногами-тумбами и рогами на голове. Только подземные были толще и с огромными челюстями, служащими явно не для пережевывания травки.

Меня они не видели, не слышали, и не чувствовали, хотя я находился в трех десятках метров от них. Один из прыгунов был необычный — с большей по размерам головой и короткими руками и ногами. Наверное, местная элита и именно он контролирует «носорогов».

Но они явно ждали нас. Когда мы начнем подходить, «носороги» нас сметут.

Подумав, я решил действовать самостоятельно и вызвал прямо посреди толпы двух големов — «земляного», и «стеклянного». Продержатся они недолго, но отвлекут тварей, а я, тем временем, ими займусь другими способами.

И вот, к изумлению подземных жителей, рядом с ними ниоткуда возникли два силуэта. После секундной паузы на них кинулись все, кто был рядом. Големы отбивались мужественно, хотя было ясно, что жить им осталось мало. Им бы еще ума, хотя б немного. Какой смысл лупить кулаками «носорогов», лучше б мелкими прыгунами занялись,

Ну да ладно. Пока твари приканчивали моих големов, я им под ноги бросил всевозможных семян из «земляной» магии и вырастил на поле боя чудный садик — некоторые растения хватали за ноги, другие кусались, в общем, подкинул я проблем в прямом и переносном смысле.

Даже землю сделал скользкой — об этом заклинании я несправедливо подзабыл, но тут оно пригодилось очень — ноги «носорогов» разъезжались только в путь.

Скоро все прыгуны были мертвы — разорваны плотоядными цветочками. Големы мои, правда, тоже погибли, да и выращенный мной адский садик носороги вытоптали почти полностью. Но это меня мало волновало. Я поднял големов снова и скастовал «призрачный меч».

Стрелять мне не хотелось. Грохот выстрела разнесется на многие мили, и местные поймут, что мы приблизились. Поэтому я исподтишка начал резать «носорогов» клинком.

Они оказались очень живучими с толстой шкурой, но клинок справился, хотя ударов пришлось нанести не два и не три, а с полсотни, и вызвать големов в третий раз.

Устал я после всего этого очень и поплелся обратно к своим. Пришел, буквально свалился на землю, чтобы отдохнуть, и рассказал о состоявшейся резне.

Все выслушали внимательно. Стало ясно, что если бы мы шли, как раньше, «носороги» втоптали бы нас в грязь за две секунды. Поэтому мысль о том, что мне стоит сходить на разведку еще раз, а мы пока тут посидим, появилась в каждой голове сразу по окончанию моего рассказа.

Первой ее озвучил Дмитрий. Однако сделал он это в своей героической манере, предложив себя в сопровождение. Вдвоем пойдем, сказал.

Я замотал головой. Сделать невидимым, помимо себя, я мог еще одного человека, но от Дмитрия особой пользы в разведке не было. Он не маг, тихо действовать не сможет. Его четырехствольная гаубица привлечет внимание всей округи, к тому же дым выстрела ясно покажет, где находится стрелявший, даже если снова удастся использовать невидимость так удачно.

Поэтому я, отдохнув, я снова отправился один. Сделав себя невидимым, я миновал место прошлой битвы и прошел еще пару миль, не встретив по дороге никого.

А потом я оказался у входа в какой-то зал. Я осторожно заглянул в него и обомлел.

Большое помещение. Размером почти с футбольное поле, не меньше. Не слишком темное из-за сталактитов.

В центре — маленькое озерцо. А поодаль — гнездо, которое мы искали.

Выглядит безумно и отвратительно. Зеленый подрагивающий студень шириной в два десятка метров, со множеством ртов и щупалец.

Покрыт полупрозрачной кожей, под которой виднеются созревающие прыгуны. В некоторых местах кожа прорвалась, и наружу высовывались шевелящиеся лапы или морды прыгунов. Вонь стоит непередаваемая.

А около гнезда…

Рядом с ним лежало несколько тел шахтеров. Одного из них на моих глазах прыгуны запихнули в чавкающий зубастый рот.

В зале сотни прыгунов, десятки «носорогов» и еще каких-то существ. Одна группа, состоящая из двадцати прыгунов, пяти «носорогов» и существа, похожего гигантского жука, стоит отдельно.

Такое впечатление, что она готовится идти нам навстречу.

У противоположной стороны гнезда еще кое-что странное. Даже не знаю, как это назвать. Огромное растение. Сине-зеленое с большими листьями, а на земле плод размером с карьерный самосвал, в котором виднеется небольшой для таких габаритов рот, сейчас закрытый.

Изо рта капает слюна. Но только это не слюна, а кислота прожигающая камень — внизу под растением она уже сделала небольшую яму. Падающие капли шипели и превращались в дым. Наверху, прямо над этим корнеплодом — деревянная клетка, а в ней еще один «элитный» прыгун, судя по всему, как-то управляющий этой живой емкостью с кислотой.

Зачем тварям нужна кислота, я узнал через минуту.

Четыре прыгуна принесли огромный металлический чан-кастрюлю и поставили его подо «ртом». Потом прыгун в клетке повернул какой-то рычаг, и изо «рта» в чан полилась кислота, наполнив ее до половины. После этого прыгуны подняли ее, дотащили до озера в центре зала и вылили дымящуюся кислоту в воду.

Вода потемнела, забурлила, и на берег стала выбрасываться рыба. Много рыбы! Весь берег скоро был устлан рыбьими телами. Прыгуны начали собирать ее и складывать в кучу.

Вот как у них стало достаточно еды для увеличения колонии. Все дело в яде из этого жуткого растения.

Я стал думать, что делать дальше. Вести сюда отряд — не вариант. Тварей слишком много. Мы не отобьемся ни в проходе, ни как-то иначе.

В голову не пришло ничего, кроме мысли позвать своего котенка. Он меня много раз выручал в бою, может, подскажет еще и советом.

— Стикс! — негромко позвал я его, отойдя подальше.

Он тут же появился.

— Давно ты меня не звал, — промурлыкал он. — Я соскучился по хорошей драке.

— Такая как раз намечается. Но не уверен, что хорошая. Врагов слишком много. Есть какие-то соображения?

Я наложил на него заклинание «невидимости», и мы вернулись ко входу.

— А что это за растение? — негромко произнес Стикс.

— Делает ядовитую кислоты. Прыгуны выливают ее в озеро, и из него выбрасывается рыба.

— Надо же, как придумали, — удивился Стикс. — А управляет всем тварь в клетке.

— Похоже на то, — кивнул я.

Затем я рассказал ему о сложившейся ситуации. О нападении прыгунов на шахту, о том, как наш отряд продвигается по подземелью.

Стикс выслушал внимательно, потом сказал:

— Мало у вас сил. Если они кинутся всей толпой…

— Да, будет плохо. Особенно опасны «носороги» — их быстро не остановишь ни пулей, ни магией. А они как живой таран.

Стикс задумался еще на минуту.

— Есть идея, — сообщил он. — Я могу попробовать тихонько добраться до клетки, убить существо в ней, а потом…

— Что будет потом?

— А потом будет весело.

Тут я понял его замысел. Ишь ты, котенок маленький, а голова у него соображает. Не зря обратился к нему за помощью, очень не зря.

— А ты пролезешь сквозь прутья?

— В такой обличье — запросто. А внутри превращусь во что-нибудь побольше.

И, не дожидаясь моего ответа, Стикс прозрачной тенью побежал к клетке, стараясь держаться в тени и подальше от чудовищ.

Вот он уже рядом, а теперь протискивается через прутья…

Тварь в клетке заметила его, только когда перешел в другую форму — большую, с клыками и зубами.

Драка была недолгой и тихой, никто из собравшихся в пещере уродов ничего не услышал. А потом я увидел, что Стикс передвигает рычаг, и не на чуть-чуть, как это делалось, когда яд лился в чан, а сильно, до предела.

Яд полился из растения, как из пожарного брандспойта. Растение тряслось, раскачивалось, и струя яда металась по помещению, обливая всех тварей, какие здесь только были.

У монстров случился шок. «Носороги» и другие отличные от прыгунов твари были привязаны и не могли никуда деться, а прыгуны бросились закрывать своими телами гнездо. Но это особо не помогло. Гнездо уже успело получить порцию кислоты и, дымясь, расползалось, как старый свитер по швам.

От него отваливались куски, изнутри выпадали еще не родившиеся прыгуны. Они пытались ползти, но тут же погибали, политые ядом.

Я думал, что прыгуны попытаются выбежать из зала (помимо прохода, в котором стоял я, виднелись темные дыры еще нескольких пещер), но инстинкт заставил их всех броситься к гнезду.

Кислота превращала их тела в желе. Прыгуны кричали, как демоны в преисподней, но не уходили.

Мне казалось, что все происходит целую вечность, но на самом деле яд закончился через минуту. Зал был усеян полурастворенными телами прыгунов, «носорогов» и других тварей. К потолку поднимался дым.

Только гнездо еще оставалось живым. Может, и умирающим, но пока что оно немного двигалось и шевелилось. Его рты раскрывались и закрывались, щупальца размахивали в воздухе.

Стикс, уже вернувшись в форму маленького котенка, прибежал ко мне. Мордашка — довольная дальше некуда.

— Ну как? — спросил он.

— Ужасно, — сказал я, — в том смысле, что прекрасно! У тебя все получилось!

— Я старался, — скромно заметил Стикс.

— Что бы я без тебя делал, — вздохнул я. — Уже б давно находился не на этом свете.

— Что дальше? — спросил котенок.

— Наверное, ничего. Твоя помощь сейчас не нужна.

— Ну тогда я возвращаюсь к себе. Пока! — сказал Стикс и растворился в воздухе.

Стикс вернулся в астральный мир, а я к — к своему отряду и рассказал о том, что произошло. Дмитрий сказал, что я всех спас, и что теперь он мой должник и я могу обращаться к нему за помощью в любое время дня и ночи.

Однако дело не было завершено. Гнездо еще жило, поэтому мы отправились в зал и дотла сожгли его из огнеметов.

Вот теперь — все. Месть за нападение на шахту завершилась. Возможно, каким-то прыгунам удалось спастись, но восстановить логово быстро они не смогут, к тому же люди теперь будут периодически заглядывать сюда и наблюдать.

Мы засобирались на поверхность, но тут у меня перед глазами возник образ Стикса. Такое впечатление, что снова захотел со мной поговорить.

— Стикс, — второй раз за день позвал я его, и он возник из ниоткуда к изумлению команды.

— Я что-то чувствую, — сказал котенок. — Что-то очень волшебное.

— Где?

— Там, где было гнездо этих тварей.

Я взял котенка на руки, чтобы он не ходил по еще дымящейся расплавленной жиже, и пошел к гнезду. Оно сгорело полностью. Пепелище.

— Посмотри, что там, — котенок указал лапой на темную обгоревшую фигуру.

— Не успевший родиться прыгун, — ответил я.

— Кастуй «видение», балбес, — неласково отозвался котик о моих умственных способностях.

Я послушал его, сделал заклинание и понял, что котенок прав. Никакие это не останки, а небольшая статуя. И светится она магией, как новогодняя елка.

— Ты прав, — сказал я. — Что это такое?

— На опасное, похоже, но пока не знаю.

Мы подошли ближе. Я посадил Стикса на плечо, взял статую и смахнул с нее пепел. Статуя — сделанная из мрамора на манер древнегреческих обнаженная женщина — просто пульсировала магией. Даже «видение» не требовалось.

И тут я понял, что она — «предмет силы», дающий доступ в «замок теней» и повышающий уровень заклинаний.

— Уровень, — пробормотал я вне себя от счастья.

— Да, — промурлыкал кот.

— Спасибо тебе!

— Не за что. Зови, если что, — ответил Стикс и исчез с моего плеча.

— Теперь может идти, — сказал я Дмитрию, и мы отправились обратно.

…Матросы на лодках, судя по их лицам, увидеть никого живыми не надеялись, и смотрели на нас, как на привидений, но потом пришли в себя и бросились обниматься.

Через несколько минут все уже были на подводной лодке. Мы с Дмитрием отправились в каюту капитана и рассказали ему о том, что случилось, а потом доложили это по радио. Разговаривал с нами сам Петр.

На базе после рассказа некоторое время было тишина, но спустя минуту Петр пришел в себя и велел возвращаться, сказав, что на остров приедут другие лодки с большой командой бойцов и новыми шахтерами. А еще он сказал, что мы молодцы. А похвала — такая штука, что ее приятно слышать даже от контрабандистов!

После этого я распрощался с Дмитрием и капитаном, вернулся в свою каюту, и, дрожа от нетерпения, вошел в транс и посетил «замок теней».

…Когда я пришел в себя, мы уже плыли обратно. Над водой. Я вышел на палубу, постоял немного. Очень хотелось испробовать новые заклинания прямо сейчас, но я сдержал себя. Завтра. Все будет завтра.

Выйдя из транса, я обнаружил, что скульптура раскололась на несколько частей и магия из нее исчезла. Я развел руками. Что тут поделаешь! Свою работу она выполнила. Тот, кто ее создавал, наверняка так и задумывал.

Прощай, неведомое произведение искусства. Не знаю, кто тебя сделал и как ты попала в логово прыгунов, но спасибо тебе за все. Выйдя на палубу, я похоронил ее в море (ни в коем случае не выбросил).

Глава 22

…На базе контрабандистов нас встречали, как героев. Всех, и меня в том числе. Но довольная физиономия была не у каждого. Марат, хотя и улыбался, обмануть мои глаза не смог. Он явно предпочел бы узнать, что я остался на острове где-нибудь в глубокой шахте, а мои косточки обгладывают маленькие пещерные падальщики.

Но не судьба!

Всем бойцам Дмитрия и мне вместе с ними выписали за героизм денежную премию. Приятно, хотя в деньгах я сейчас не нуждался.

Потом мы с Антоном закрылись у него в кабинете, я рассказал ему, как что происходило, в том числе, как нас отправили в шахту на убой.

— Я расскажу это Альбиносу, — ответил Антон, — но большой вопрос, послушает ли он меня. Надо, чтоб был удобный случай.

Единственный негативный момент от моего путешествия был в том, что теперь меня захотят отправлять чуть ли не в каждое рискованное плавание. Такие специалисты по решению проблем нужны всем и всегда.

Но Антон пообещал разобраться. Начнем какую-нибудь исследовательскую программу по изучению магии, сказал он, в которой без твоего присутствия никак. Хитро он придумал! Голова у него варит.

Приплыли мы утром, и после всех встреч и разговоров я побежал тренироваться. Но тренировка оказалась недолгой. Из дверей выглянула Ира и пригласила меня (разумеется, когда я освобожусь), на массаж.

При этом белый халатик на ней был такой короткий, и ножки виднелись из-под него ну так хорошо, что я сдался и побежал на медицинские процедуры едва успев размяться.

Массаж тоже был недолгим и перерос в кое-что еще более приятное. Мы начали на массажном столе, потом перешли в душ, потом я узнал, что в соседнем помещении есть сауна и маленький, но уютный бассейн… в общем, я задержался надолго.

— А если придет кто-то из офицеров на массаж? — спросил я Иру, когда мы взяли пятиминутную паузу.

— Я попросила Настю подменить меня, если что, — ответила Ира. — Кстати, ты ей очень нравишься.

— Ты не ревнуешь? — поинтересовался я.

— Абсолютно нет, — пожала голыми плечиками Ира. — Что тут такого. Если у вас с ней что-то произойдет, не думаю, что ты покалечишься и станешь ни на что не годен.

Я засмеялся, а потом мне стало не до смеха, потому что Ира, быстренько отдохнув, снова взялась за мое тело.

…Уходил я через массажную комнату. На столе физиономией вниз лежал кто-то из офицеров (кто, я, разумеется, не понял), а спинку ему массировала Настя. Было жарко, поэтому она вытащила руки из рукавов халатика, и обвязала его вокруг пояса. Грудь при этом оказалась совершенно обнаженной. Когда я прошел мимо, Настя ничуть не смутилась и поприветствовала меня улыбкой.

Я понял, что стоит сходить сюда не в смену Иры. Разнообразие — штука очень хорошая, а в некоторых вопросах просто незаменимая.

Поэтому я помахал Насте ручкой и улыбнулся настолько широко, насколько смог.

Теперь домой, оставить вещи и бегом в лес, пробовать заклинания.

Бегом — не бегом, но шагом я шел очень быстрым, и минут через сорок был уже в лесу.

Итак, приступаем.

Сначала магия земли. Она более классическая, от нее особых сюрпризов можно не ждать.

Летающий камень третьего уровня неожиданно стал меньше, но лететь начал быстрее и сила удара у него явно возросла. Какого-нибудь монстра средних размеров оглушит, даже если у него бронированный череп. Хотя «носорогов» островной пещеры — едва ли. Ну, там и гаубица Дмитрия едва справлялась.

Теперь голем. Подрос! И в высоту, и в ширину. Кулаки тоже увеличились. А еще, когда я заставил его пробы ради лупить по дереву, он неожиданно для меня схватил его и содрал огромный кусок коры. Так-так-так, то есть в распоряжении голема появился новый боевой прием? Отлично!

Проверить, как поживает элементаль, я не смог. В округе зародышей для его создания не было. Но ничего. Если они появятся на поле боя — первое, что я сделаю, это приглашу элементаля. Очень уж мощная штука, хотя она, наверное, больше зависит от магии, сокрытой в месте, где находишься. В прошлой пещере вон какую зверюгу удалось создать! Терроризировавший всю округу циклоп погиб в схватке!

Лечение. Наверное, оно стало сильнее, во всяком случае, разноцветных огоньков при его вызове появилось больше. Но проверить, к счастью, я его не смог, потому что был цел и невредим.

Видение. Та же песня. Видеть стал дальше, слышать стал лучше, а еще внезапно я почувствовал запахи, которые витали в лесном воздухе. Любопытно. Как это применить, пока не знаю, но что-нибудь придумаю наверняка.

Превращение в волка. Не нравится мне в кого-то превращаться, но попробовать надо. Разделся догола, чтобы не повредить одежду, и перевоплотится в нечто четвероногое и зубастое.

Побегал в таком виде по округе. Всей радости — бежать легко. Конечно, четыре лапы больше, чем две ноги. Пока вижу одно применение для способности — если надо совершить долгий марш-бросок, то легче и быстрее сделать его в форме волка. А как тогда переносить вещи? В зубах? Не, надо еще думать.

Зато в заклинании «вызова» волк мне понравился! Здоровенный! Надо будет почаще его использовать, а то я все големы и големы. В качестве отвлекающей меры, големы действительно получше, но и пасть этого волчары внушала глубокое уважение.

Дальше у шла трансформация земли. На двух прошлых уровнях она превращалась и жидкую и скользкую грязь, а что у нас теперь? Теперь в земле появилась яма. Не особенно глубокая, всего метра два, и в ширину немногим больше. Особой пользы я поначалу не увидел, разве что против какого-нибудь пещерного «носорога» (прям запали они мне в душу). Все остальное из ямы выберется в два счета. Хотя…

И я, почесав затылке, наложил на кусок земли, в котором появилась яма, заклинание трансформации предыдущего уровня и аж подпрыгнул от удовольствия. Края ямы стали скользкими, будто неделю шли ливни, а под конец ударил легкий морозец. Вот теперь так просто из ямы не выкарабкаешься! Конечно, побольше бы ее и поглубже, но, может, со временем так и будет.

Теперь настало время каменной кожи. В принципе, все то же самое, только еще толще и неудобней. Наверное, еще и прочнее, но подолгу ходить в этих средневековых латах удовольствия никакого, подумал я.

А потом поправил себя — ой, не зарекайся. Ситуации бывают разные. Напялишь эту хрень и будешь прыгать до потолка т радости (хотя в «каменной коже» третьего уровня подпрыгнуть почти невозможно).

Потом — «растения», на них я возлагал большие надежды. С мелкими тварями и даже с людьми они помогали очень. Надежды оправдались! Новый вид адских цветочков начал пуляться иголками, как разозленный дикобраз. Иголки, правда, не особо большие, и летели не слишком далеко, но все равно!

Против небронированных врагов подойдут очень даже. Особенно если те сначала упадут в яму. Уж я там садик выращу еще тот. Что-то будет держать, что-то кусать, третье — швыряться иголками…

Прозанимавшись с магией «земли», я устал и даже сходил на речку искупаться. Поплавал, немного позагорал на солнышке (ведь тут нет никого), отдохнул и с новыми силами вернулся к волшебным занятиям. Теперь на очереди «магия призрачных клинков». Что она для меня приготовила?

Я решил начать с клинка — главного сейчас заклинания, но потом передумал. Самое вкусное — напоследок.

Первое — лечение. Оно по эффективности мало чем отличалось от «земного» (я его все-таки испробовал на синяках и царапинах, больших травм и ранений со мной, к счастью, пока не случалось). Наверное, теперь стало еще эффективней.

Примерно тот же эффект усиления случился и несколькими другими заклятиями. Голем, броня, телекинез, замедление времени, полет, невидимость — все стало лучше, дольше, прочнее. Вот и хорошо.

А насчет клинка интуиция мне подсказывала, что там меня ждет сюрприз — и она не обманула! Вместо меча в руке появился небольшой нож. Я сначала удивился, а потом понял, что нож можно кидать, и на его вызов энергии тратится очень немного.

Я швырнул его, он полетел, как стрела, воткнулся в дерево и растворился в воздухе через несколько секунд. Пролетел он гораздо дальше, чем меч, хотя энергией такой не обладал.

О как! Потом я швырнул еще один нож, а дальше третий, четвёртый, пятый… очень даже хорошо! Конечно, пуля револьвера на данном этапе гораздо сокрушительнее, но это тоже неплохо. Если сравнивать с летающими камнями магии «земли», то те обладали скорее оглушающим эффектом, а ножи резали. Против каждого врага — свое оружие.

Все испробовал, можно уходить. Уже сделал несколько шагов по направлению к дому, как вдруг перед глазами появился образ моего котенка. Хочет увидеться.

— Стикс! — позвал я его, и он появился передо мной.

— Ты опять обо мне забыл!

— Как я мог о тебе забыть?! — удивился я. — Ты сколько раз спасал меня!

— Забыл! — промяукал котенок. — Забыл о том, что я повышаю уровень вместе с тобой и у меня появляются новые способности!

— Виноват! — согласился я. — Покажи в какую форму, ты можешь сейчас превратиться. Вероятно, клыки и когти у тебя станут еще больше?

— Как просто ты смотришь на мир, — вздохнул котенок. — Останутся теми же. Зато смотри…

Он что-то произнес, и свет вокруг померк. Я ахнул от удивления, но пространство выглядело так, будто на него опустилось темное облако. Ночь была не абсолютной, присмотревшись, очертания предметов разглядеть было можно, но все-таки!

Я сделал два десятка шагов и вышел на по-прежнему освещенное солнцем место. А рядом с ним — тьма. Для эксперимента я снова зашел внутрь и скастовал видение — сначала одно, затем другое. Стало лучше, но ненамного. В обычной темноте видение работает эффективнее.

То есть попросить котенка сделать ночь, а потом, сколдовав видение, бить врагов руками и ногами особо не получится — я буду смотреть не намного лучше, чем они. Но все равно, классная штука! Когда находишься внутри, окружающий мир вдалеке тоже особо не разглядишь. То есть в радиусе пятнадцати метров можно практически наводить слепоту.

— Часто призывать тьму не могу, — сказал котенок. — Сил забирает очень много. И делается недалеко от меня.

— Ничего, — ответил я. — Заклинание очень даже пригодится! Надо только подумать о тактике его применения.

— Ага, — сказал котенок, довольный похвалой. — Подумай, а я пошел к себе.

После чего привычно растворился в воздухе.

Я тоже пошел к себе. Настроение было отличным. Однако, когда я вернулся, хозяйка мне его как следует подпортила, передав записку от Германа с требованием немедленной встречи. Причем она должна состояться не у него, а по новому адресу, на какой-то конспиративной квартире.

Вот кого я не хочу видеть, так это Германа. Чего ему надо? Договорились же, что не будет тревожить некоторое время. Нет, неймется ему. Увидят нас вместе — и плавать мне в аквариуме Альбиноса, пока его рыбки будут меня не спеша обгладывать. Ладно, схожу. Других вариантов нет.

Как стемнело, я отправился по адресу в записке и попал в мурманские трущобы — ну, не совсем, но близко к этому. Трех-пятиэтажные дома, многие заброшены, почти как на улице контрабандистов. Но там хоть безлюдно, а тут народ шастает, причем доверия своим видом не внушает.

Рожи помятые, алкоголические, смотрят на тебя, как на пришельца из космоса. Того и гляди, позовут братву, и толпой подвалят ко мне с просьбой одолжить кошелек и прочие ценные вещи.

Перепрыгивая через лужи и называя Германа нехорошими словами, я добрался до нужного дома. Где там квартира? Свет горит только в нескольких в подъезде. В таких домах никаких номеров на дверях не висит. Спросить, что ли, вон у того алкоголика, развалившегося на деревянной лавке?

Я подошел к алкашу и меня разобрал смех. Никакой это был не алкаш, а Герман собственной персоной. Одет в лохмотья, небритый, нечёсаный… мастер конспирации, одним словом.

— Чего смеешься, — обиделся Герман.

— Отдаю должное твоему умению маскироваться, — сказал я.

— Приходится! — развел руками мой «куратор». — Между прочим, все ради тебя. Чтоб не заметили и не заподозрили. Я тут сутки уже вживаюсь в роль. Хоть пить начинай для максимального сходства с окружающими.

— Не, это не надо, пьяные советы мне ни к чему.

— Я тоже так думаю, — пробурчал Герман. — Расскажи, что у тебя происходит.

— Что-то случилось? — как можно более наивным голосом спросил я. — Мы вроде договаривались какое-то время не общаться? Я не против, но все-таки страшно. С предателями у «рассветных» разговор короткий. Или длинный, что еще хуже.

— Нет, ничего, — быстро ответил Герман. — Руководство потребовало постоянно общаться с тобой. Держать руку на пульсе, так сказать. Обстановка сложная.

Соврал, понял я. Что-то «водные» узнали и теперь хотят услышать это от меня. А вот мне врать нельзя — если мой рассказ будет отличаться от проверенного факта, быть беде.

И я рассказал ему все, кроме некоторых моментов, чтобы Герман не заподозрил, что мои отношения с Антоном весьма доверительные. И о волшебной статуе на пепелище гнезда тоже промолчал. Не стоит кое-кому знать, насколько я стал сильнее.

Герман хмуро выслушал, спросил:

— А с чего прыгуны полезли наверх, есть у «рассветных» соображения?

— Пока не знаю, — пожал плечами я. — Не разговаривал на эту тему. Но, конечно, думают. Как тут не думать, когда такое происходит.

— Но все-таки, что говорят?

И тут у меня мелькнуло озарение. Я все понял. Все стало на свои места. И внезапный вызов меня для общения, и подробный расспрос о шахте… Но сейчас, главное, ни в коем случае не показать, что ты не так глуп, как некоторые полагают.

— Говорят что кто-то прыгунам помогает.

— С чего так решили?

— Они слишком тупые. Сами не могли до такого дойти. Откуда у них появилось растение с ядом? И напали они зачем? Так-то они лазят у себя в пещерах и люди их не слишком интересуют.

— Ясно…, а кто тогда помогает? С Мурманска кто или даже Петербургские?

— Этого пока не знают. Но будут выяснять конечно. Если у тебя есть соображения, то скажи мне. Это повысит мой статус!

— Он у тебя и так взлетел до небес после твоих подвигов — проворчал Герман.

— А теперь станет еще выше! Может стану заместителем Альбиноса! Представляешь, как круто будет!

Мне бы заткнуться, но остановить себя я не мог.

— Не станешь — мрачно ответил Герман. — И что теперь будут делать бандиты? Проверять каждую шахту?

— Не слышал еще. Но вполне возможно. После такого-то! Прыгуны, как я понимаю, живут чуть ли не на всех островах, где есть шахты. А основной доход контрабандистов оказывается, не с контрабанды, а с них.

— Да вот же, — вздохнул Герман. — Столько денег и в руки бандитов попадает.

— Еще хочу спросить, — сказал я. — Какой прок от убийства Альбиноса? Власть перейдет к Марату, а он даже хуже! Альбинос со странностями, а этот просто злобный и обожающий власть!

— С Маратом мы договоримся, точно знаю, — сухо сказал Герман. — Можешь не волноваться на этот счет. Тебя это вообще не касается. А теперь давай расходиться. Я пошел в свою квартиру, черт бы ее побрал, а минут через пять и ты уходи. В следующий раз, когда сюда придешь, одевайся похуже. Здесь женихи на свадьбу выряжаются скромнее.

Герман, покачиваясь, будто пьяный, ушел. Я отсидел положенные пять минут и, размышляя об услышанном, направился к себе.

«Водные» натравили прыгунов, больше некому. Они способны незаметно доплыть до островов, найти тайные проходы в пещеры, получить власть над безмозглыми прыгунами и научить их добывать больше пищи, чтоб те размножались, как кролики.

А теперь господа аристократы испугались, что это выползет наружу, и тогда пойдет война на уничтожение. Не знаю, какими силами обладает клан «Воды», но мало им не покажется точно.

Глава 23

Бандитами «водные» контрабандистов называют…, а сами кто? Хуже бандитов. Убили ради своих политических интриг несколько сот человек, которые даже были не контрабандистами, а простыми шахтерами, поехавшими заработать. Что же это такое, куда не пойдешь, всюду негодяи.

И еще, очень важно! Оказывается, с Маратом «водные» могут договориться? Никогда бы не подумал. Договориться в данном случае означает одно — к клану «воды» отходит по меньшей мере какая-то часть источников доходов контрабандистов.

И что, Марат добровольно их отдаст? Не похож он на такого человека. Или на него имеется жесткий компромат, или… или он ищет помощи на стороне, чтобы стать у «рассветных» главным… Хотя эти поиски — тоже компромат. С ума сойти…

Пока шел, заметил, что на противоположной стороне улицы группа человек в пять при виде меня остановилась, коротко что-то обсудила и направилась за мной следом. Наверняка не затем, чтобы спросить, как пройти в библиотеку, вздохнул я, развернулся и быстрым шагом сам пошел к ним.

От такой наглости они остолбенели. Я, не сказав ни слова, подошел к самому крупному из них, двинул его кулаком в грудь, и грабитель полетел вверх тормашками.

Оставшиеся четверо возмущенно охнули, на что я произнес заклинание, подлетел вверх на полметра и достал револьвер.

— Даже не думайте, — с угрозой произнес я, нависая над ними. — Сожру ваши души вместе с потрохами.

— А мы че. мы ниче… — пятясь, замахали руками жители неблагополучного района, а потом и вовсе побежали от меня, как тараканы от вспыхнувшей лампочки.

Я приземлился и шел дальше без приключений, лег спать, а утром побежал «на работу» — то есть на базу контрабандистов, размышляя как рассказать Антону о том, что могут произойти нападения на другие шахты и что их все желательно проверить и как можно быстрее.

Не придумав ничего лучше, я изложил свои соображения все как есть. Обманывать и говорить, что нашел какое-то свидетельство появления посторонних в пещере прыгунов я не стал — может выйти себе дороже.

Антон выслушал меня внимательно.

— Ты прав, — сказал он. — И так думаешь не один ты. Сейчас на всех островах усилены меры безопасности. К тому же и сами шахтеры, узнав о произошедшем, начали сооружать баррикады и без оружия забои не посещать.

— Этого недостаточно. С таким числом зверья, которое видели мы, шахтеры не справятся.

— Хорошо — кивнул Антон. — Через полчаса я иду к Альбиносу и выскажу эти соображения.

— Отлично. А я пока пойду тренироваться.

Я пришел в зал и налег на тренажеры. Но выкладываться решил не полностью — пройдя мимо массажного кабинета через полуоткрытую дверь я заметил, что сегодня работает Настя, а у меня в планах было зайти к ней и познакомиться поближе. То есть совсем близко! Скорее всего, она не будет сильно сопротивляться. Ира сказала, что я ей нравлюсь. Так что нельзя упускать момент.

Закончив поднимать железки, я побил мешок, побегал, попрыгал и пошел в душ, планируя план наступления на нежное Настино тело. Как начнется массаж, говорил я себе, я скажу ей это, если она ответит так, то продолжу эдак, если иначе — перехожу к плану «б»…

…Вся стратегические планы разрушились за секунду. Едва я успел зайти в душ, раздеться и открыть воду, как дверь открылась, и ко мне заскочила Настя, на ходу снимая халатик. Лицо — серьезное и деловитое.

— Мне тоже надо искупаться, — сказала она. — Тут места хватит обоим.

— Конечно-конечно, — от неожиданности пролепетал я. — Хватит еще как.

Но потом самообладание ко мне вернулось. Ты, девушка, решила поиграть? Отлично, давай поиграем!

Как ни в чем не бывало, я отвернулся от нее, с удовольствием подставив голову под льющуюся воду. Настя сделала то же самое под вторым душем, расположенным в полуметре от меня.

Несколько минут прошло в полной тишине. Потом я начал затылком ловить недовольно-удивленный Настин взгляд, а затем она произнесла:

— Можно тебя попросить намылить спинку.

— Разумеется, — пожал плечами в ответ я. — Я умею мылить женские спинки.

Через полминуты дело было сделано — намылил. Хорошо намылил, не пропустив ни сантиметра. От шеи до бедер, мысленно нарисовав линию, за которую заступать нельзя. Однако Настя почему-то осталась недовольной. Даже не знаю, почему. Попробуй Пойми этих женщин. Попросила — сделал. Что не так?

Она повернулась ко мне, пристально посмотрела в глаза. Я стою, моргаю, лицо довольное, ни о чем не думающее. Кажется, она поняла, что я валяю дурака.

— Сейчас я научу тебя мылить спинку, — сказала она немного угрожающим тоном. — Будет круче, чем массаж.

Она подержала кусок мыла в ладонях и положила руки мне на живот.

— Обожаю, когда руки скользят по телу, — прошептала она.

…Через несколько минут я понял, что обожаю тоже, но раньше об этом не знал. Из душа мы вышли минут через сорок. Массажа я сегодня не получил, хотя нисколько не жалел об этом. Хотя в какой-то мере он произошел, правда, состоял в основном из очень приятных, но необычных для классического массажа поглаживаний и прикосновений.

…Расставшись с Настей, я отправился обратно к Антону. Кабинет был пуст, но через полчаса мой начальник вернулся и сел за стол.

— Одна новость хорошая, одна плохая, — сказал он.

— Если можно, начни с хорошей, — попросил я его.

— Альбинос внял твоим доводам. С сегодняшнего дня работа на шахтах прекращена. Шахтерам запрещено спускаться в забой. Входы приказано временно закрыть и напротив них расположить пулеметы.

— Замечательно, — сказал я. — А какая плохая?

— Завтра по островам — а их у нас двенадцать штук, помимо того, на котором ты был — отряжается большая вооруженная экспедиция. Шахты должны быть зачищены от прыгунов и прочей нечисти. И угадай, кто должен обязательно присутствовать в походе.

— Догадываюсь, — вздохнул я.

— Да. Едешь, и в обязательном порядке. Начальником экспедиции будет Дмитрий. Он хорошо показал себя в тех боях и у него есть опыт. Сейчас можешь идти, а завтра в шесть приходи в док. Вооружены вы будете гораздо сильнее, чем в прошлый раз. С вами поплывут еще несколько инженеров для управления кое-какими аппаратами.

Возражать я не мог, да и не особо хотел. Девчонок, конечно, в экспедиции не будет, но есть надежды на то, что в каждом гнезде я найду что-то магическое. Зыбкая, но есть. Мы пожали руки, и я пошел в город, но не домой, а к Виктору. Может, у него есть для меня и кой-какое задание, да и просто поговорить о сложившейся ситуации. Виктор знает много, может, чего и подскажет.

Когда я пришел, его в магазине не было! Удивительное дело. Я уже так привык, что он никуда не выходит, а тут на тебе! За прилавком помощник, он попросил подождать около часа. Поэтому я вышел на улицу и слонялся все это время по округе, наблюдая за людьми и неожиданно став свидетелем того, как полиция задержала преступника.

Хорошо одетого молодого человека в шляпе и с бородкой неожиданно сбили с ног двое встречных прохожих, и потом к ним подбежали еще четверо. Преступник, несмотря на свой интеллигентный вид, похоже, действительно был опасен — невзирая на то, что его скручивали шесть человек он успел выхватить револьвер и даже выстрелить.

К счастью, полицейский поднял его руку вверх, и пуля улетела в небеса. А потом наконец-то оружие у него отняли, надели наручники и запихнули в подъехавший автомобиль с надписью «полиция». Лицо у задержанного к этому моменту стало сильно разбито.

— Так ему и надо, — прокомментировал сцену задержания мужчина, стоявший недалеко от меня.

— А кто это? — спросил я.

— Анархист!

— А чего они добиваются?

— Чтоб не было закона и порядка!

— А сейчас они есть? — улыбнулся я.

— И сейчас нет, но если эти придут к власти, их не будет еще больше! Начнется гражданская война! Города будут разграблены! Они пропагандируют свои идеи среди жителей окраин! Хотя какие там идеи, грабь да убивай! Уууу, ненавижу! Думал, что их всех уже пересажали, но нет.

Мужчина потряс в воздухе кулаком, слегка поклонился мне в знак того, что приятная беседа окончена, и зашел в двери дорогого магазина.

Боже мой, тут есть еще и анархисты. Хотя, если дядя прав, их организация переживает не лучшие времена.

Потом я снова пришел в магазин Виктора. Хозяин уже вернулся, и продав покупателю — старенькому дедушке какой-то старинный кинжал, освободился и повернулся ко мне.

— Чего ты такой взволнованный? — с улыбкой спросил Виктор.

— Есть для него причины, — вздохнул я и рассказал о своем путешествии на подводной лодке. О разговоре с Германом, разумеется, я не упомянул, хотя сказал, что, по моему мнению, прыгунов кто-то направляет и помогает им получить власть над пещерными тварями.

— Ты абсолютно прав, — согласился Виктор. — скажу даже больше. Эти твари (прыгуны) первоначально поселились в зоне, а потом их кто-то перевез на острова. По идее, вне зоны они жить не должны, но кто-то сумел изменить их. На зоне тоже есть пещеры… сказать, что они гиблые места — не сказать ничего. Сталкеры туда не лезут. Я пару раз попробовал, ничего не добыл, но безумно рад, что унес ноги. А кто-то, получается, договорился с прыгунами или поймал достаточное для размножения число особей.

— А «рассветные» об этом знают?

— Знают, но не верят. Это больше легенда, доказательств ей нет. Не знаю, кто бы мог зайти в пещеры и осуществить это. Сталкеры гибнут десятками на гораздо менее сложных заданиях.

— Тогда я, наверное, спрошу так… кто бы мог довезти прыгунов по морю до островов, и сделать это так, чтобы ни контрабандисты, ни шахтеры об этом не узнали?

— «Батальон», то есть Измайлов при помощи своих флотских друзей мог запросто. Подводные лодки есть не только у Альбиноса. «Водные» могли.

— А у них тоже подлодки?

— Не знаю! Но даже если нет, они могли использовать водных монстров для перевозки.

— Это как?!

— Далеко в море есть жуткие существа, у которых в теле есть полости, где могут помещаться люди и различные грузы. Эти твари плавают под водой. Говорят, их используют дикари со льдов. Ну а если эти могут, то «водные» колдуны тем более. Хотя это страшная тайна.

Я содрогнулся.

— Брр… не хотел бы я оказаться внутри такой твари…

— Да, на железной подлодке наверняка приятнее… — улыбнулся Виктор.

— А еще кто мог затеять перевозку прыгунов?

— Больше, наверное, никто. Хотя от наших некромантов ждать можно чего угодно. Клан «земли», называя вещи своими именами, они по-тихому подмяли под себя, хотя как глава «земли» такое допустил, не понимаю. Жестокий, злой, держит всех железной рукой…, а имущество распродает некромантам за копейки.

Я почесал в затылке.

— Да, загадочно…

А потом решил перевести разговор на что-нибудь другое, чтобы Виктор не решил, что мой интерес к теме подозрителен.

— Хорошо хоть анархистов победили!

— Ага, победили… — усмехнулся Виктор. — Они непобедимы, как плесень. Думаю, еще не один чиновник будет застрелен ради дела революции. Готов даже поспорить.

— Спорить не буду! А новых заданий нет?

— Есть одно небольшое, но ты уплываешь, поэтому попрошу кого-нибудь из сталкеров.

— Эх, жаль, — сказал я, на что Виктор развел руками.

И я ушел домой. Там проверил револьвер, заново собрал только что выложенные в шкаф вещи и лег спать.

Утром я был в доке.

Подлодка ждала, готовая к отплытию. Та же, на которой я только был, с тем же капитаном. Это хорошо! Команда бойцов на этот раз состояла не из пятнадцати человек, и из пятидесяти. Огнеметов тоже прибавилось, и калибр винтовок у людей за спинами увеличился.

Это хорошо, но сомневаюсь, что даже такой выстрел сможет остановить несущегося на тебя «носорога». Но не тащить же с собой пушки. От их выстрелов получишь контузию, и хорошо, если потолок не обрушится.

Руководил бригадой по наведению порядка в шахтах Дмитрий. Ходил по берегу с насупленными бровями и покрикивал на подчиненных. Увидев меня, бросился обниматься, а потом сообщил новость:

— На двух островах ночью произошли нападения.

Я ахнул.

— И как?

— Худо-бедно отбились. Шахтеры теперь научены жизнью. Наволокли камней и бревен ко входу, стащили с вышек пулеметы и поставили напротив. Немногие прыгуны смогли прорваться. Потом они, правда, вышли за пределами территории и атаковали там, но заборы везде прочные, а люди злые и умеющие стрелять. Обошлось почти без потерь, но шахты не работают. Ждут нас.

— Ясно, — ответил я. — Будем надеться, что справимся.

Отдельной группой около лодки стояли три инженера. С ними я уже сталкивался в кабинете. Никакого удовольствия предстоящий поход им не доставлял, но деваться было некуда.

Рядом с ними находились аппараты, которые должны помочь нам победить подземную нечисть и ради которых инженеров в поход и позвали.

Первым делом бросались в глаза решетки на колесиках с длинной рамой позади, из которой вниз торчали острые шипы. Выяснилось, эти приспособления в узких проходах мы должны будем толкать впереди себя, а при появлении «носорогов» втыкать шипы в землю, и тогда твари не смогут их сдвинуть и затопать нас.

Возможно, это сработает…, но я бы сделал решетки из металла потолще. Когда в них врежется с разбега туша весом в несколько тонн… Ну, посмотрим.

Прямо на этих сбежавших из древнеримских войн устройствах лежал хайтек — ружья, бьющие электричеством! Вооруженный этим человек надевал на манер рюкзака аккумулятор и подключал его к космического вида ружью.

При выстреле, как мне объяснили, из ствола вылетал расходящийся сноп молний и долбал все, чему не повезло находиться впереди на расстоянии до десяти метров, при этом молнии еще и расходились в стороны на несколько шагов.

Третьим видом чудо-оружия были арбалеты, стреляющие огромными шприцами с зеленой жидкостью. Ядом, как объяснили инженеры. На мой вопрос, подействует ли, ответили уклончиво. Пока сказать трудно, но скоро разберемся. У многих тварей физиология работает странно, бывали случаи, когда отрава только сил прибавляла!

Последняя фраза ввела меня в ступор. Может, не надо тогда шприцы брать, сказал я. Но ученые были непреклонны. Мы, сказали они, не просто идем освобождать шахты от подземной нечисти, мы делаем нечто большее, ставим научные опыты!

Услышав это, я понял, что найти общий язык будет затруднительно и отошел в сторону. А через несколько минут прозвучал громкий сигнал к погрузке на борт.

…Рассказывать, как все произошло, смысла нет. За несколько дней мы проплыли по всем двенадцати островам и прошли каждую шахту. Теперь нас было много, мы знали, с чем столкнемся, не нервничали, и особых проблем не возникало.

Решетки на колесиках работали! Когда в них врезалась носорожья туша, казалось, что такой удар сшибет вагон с рельс, но эти заграждения держались. Запаса топлива для огнеметов у нас было много, и мы продвигались по пещерам, используя принцип «в любой непонятной ситуации включай огнеметы на полную катушку».

От мелких тварей они спасали очень хорошо. Тесла-ружья тоже показали себя с лучшей стороны, но применялись они с опаской — если молния заденет металлическую решетку, то любой, кто до нее дотронется, получит удар током.

Испытания шприцов увенчались частичным успехом. Зелье на носорогов действовало, хотя не так, как мы надеялись. Твари не помирали, а просто сходили с ума и начинали хаотически бегать по округе. От этого были и плюсы, и минусы. Один носорог убежал невесть куда и вернулся, когда о нем все забыли. Пробежал мимо и врезался в стену, только потом его застрелили. Новые тяжелые ружья с одного выстрела уложить такую тварь не могли.

Но в другой раз шприцы удалось воткнуть сразу в трех носорогов, они умчались в зал, где было гнездо, и все там разгромили к чертовой бабушке. Нам осталось только немного поработать огнеметами.

Глава 24

Логова прыгунов были стандартными. Они делались там, где в пещеру выходило море, и в каждом логове росло адское кислотное растение. А волшебных статуй на развалинах гнезд не нашлось ни одного, Печаль. Ну да ладно. Постоянно везти не может.

А еще я нашел на одном острове в примыкающей к логову маленькой пещерке сожженные документы. Кто же мог это сделать? Неужели прыгуны огонь развели? Нет, не прыгуны. Люди. А поскольку на маленьком несгоревшем кусочке бумаги обнаружился знак клана воды то я не стал находку выбрасывать, а на всякий случай припрятал.

Теперь господин Герман, и на тебя у меня есть маленький компромат. Доказать, что я нашел это здесь, будет сложно, но лучше что-то, чем ничего.

Вернулись без потерь. Несколько человек получили ранения, двоих сильно шибануло током, но все остались живы.

Благодарностей и премий в этот раз мы не получили. Это понятно. Нынешнее посещение островов было уже не подвигом, а работой.

…По приезду я первым делом побежал глянуть, как там Марина. Несколько дней без женской любви — это тяжело, к тому же Марину я не видел уже довольно давно. Вроде на второй квартире, на которой ее муж не появляется, но когда я туда пришел, дверь была закрыта.

Куда-то ушла. Наверное, бродить по магазинам. Я тоже погулял, правда, всего лишь по улицам, часа два — три, знакомясь с Мурманском, а потом вернулся к Марининой квартире.

Дверь открылась! Альба, чернокожая служанка. Одета, как обычно, легко. Улыбается.

— Марина дома? — тоже заулыбавшись, спросил я, подумав, что если ее нет, то потащу в постель Тину, тем более что Марина совсем не против.

— Дома… — еще шире расплылась в улыбке Альба. — В ванной. Ждет тебя. Мы видели с улицы, как ты приходил. Марина сказала, что такой целеустремленный мужчина, как ты, обязательно придет сегодня снова.

— Она оказалась права! — сказал я, и побежал прямиком в ванную. Марина лежала в ванной, еще не добавив пену и вода была восхитительно прозрачной, не скрывая ни сантиметра ее тела.

— Привет! — сказала Марина. — Иди ко мне, я так соскучилась.

— И я соскучился, не передать, — ответил ей, раздеваясь.

Но едва я приземлился к ней под бочок, дверь открылась, и на пороге появилась Альба. Абсолютно голая. Тоже юркнула в ванну.

Увидев мой обалдевший взгляд, Марина невинно осведомилась:

— А что такое? Ванная достаточно широкая… Неужели наш герой испугался, что не справится с двумя хрупкими девушками?

— Справлюсь, — заверил я. — Очень даже справлюсь. Еще пощады попросите!

…Было очень круто. Я справился, но пощады девчонки не просили. Даже были готовы еще продолжать, но мне хотелось поговорить с Мариной наедине.

— Меня пригласили в контрабандисты, — сказал я.

— Знаю — ответила Марина. — Знаю даже то, что ты его принял.

— Откуда? Тина рассказала? Ах она болтушка… зови ее сюда, я шлепну ее по голой попе…

Марина засмеялась.

— Она рассказывала, но мне это известно и без нее.

— Только не говори, что ты тоже была рабыней в Африке, а потом тебя выкупили моряки и Альбинос.

— Хорошо не скажу. Хотя история интересная. Говорят, что африканские мужчины очень хорошие любовники. Но на деле было иначе. У Альбиноса очень хорошие связи с администрацией Мурманска.

— Я никогда в этом не сомневался.

— Нет, масштаб этого трудно представить. Как ты считаешь, откуда у моего мужа особняк, слуги, автомобили и все остальное? Зарплата в администрации не такая уж и огромная.

— Взятки берет?

— Взятки он, разумеется, тоже берет. В администрации нельзя не брать взятки, иначе ты станешь чужим и тебя выгонят с работы. Но это не основной его доход.

— И какой же основной?

— У него есть связи в Петербурге. Остались еще от родителей. И он, используя их, сводит Альбиноса с покупателями контрабанды минералов из шахт и продавцами того, чего не хватает в Сибирской империи. Как ты думаешь, Альбинос будет жадничать в отношениях с таким человеком?

— Нет, конечно.

— Ты прав. Но мой муж трус. Он страшно боится Альбиноса, поэтому берет с него очень немного по сравнению с тем, сколько мог бы. Но мне это безразлично. Лучше бы он заказал себе какие-нибудь средства от импотенции из Азии.

— Для этого у тебя есть я!

— Да, единственная радость. Ты и удовольствие поваляться в ванной. А когда еще и ты в ванной… — она обняла меня.

— Но он не один такой, думаю? — спросил я.

— Конечно. Еще у нескольких человек с администрации очень хорошие отношения с Альбиносом, а у многих — хорошие, но не настолько доверительные. Сам понимаешь, вопросов возникает много.

— А что ты знаешь о Марате?

Лицо Марины помрачнело.

— Убийца и отморозок.

— А можно поконкретней. Кого он убил?

— Многих. Очень многих. И не только здесь.

— Во всей Империи?

— И не только.

Марина пристально посмотрела мне в глаза.

— Иногда ты кажешься мне таким наивным, что я даже не знаю, что сказать. Думаешь, только у нас в Мурманске и в Сибирской империи нет закона и порядка? Нигде нет. Ни в одной стране нет справедливости. Кто сильнее, тот и прав. Многие в Петербурге заказывают убийства у Альбиноса, то есть у Марата, потому что Альбинос передает заказы ему.

— Все очень просто, — продолжила Марина. — Приплывает подводная лодка к границе, оттуда с помощью уже маленькой подлодки высаживают на берег убийцу… он делает то, за что заплачены деньги, и возвращается назад. Никого полиция не найдет.

— У меня конфликт с Маратом, — сказал я. — Он предложил мне перейти к нему, я отказался, а потом мне пришлось избить его бойца. Думаю, за это он отправил мой отряд прямиком в шахту, на верную смерть. Мы чудом выкрутились.

Марина очень расстроилась.

— Ссориться с Маратом — плохая идея… А ты его еще и прилюдно унизил. Тебе надо быть очень, очень осторожным.

— Все будет хорошо, — сказал я. — придется внимательно смотреть по сторонам, только и всего.

— Иди ко мне, — сказала Марина, начав гладить меня руками по всему телу. — И сейчас без Альбы. Только ты и я.

…Второй раунд наших любовных игр закончился через час. Я чмокнул Марину в щечку, начал вылезать, и тут она сказала:

— А ты знаешь, что скоро в ваших катакомбах состоятся соревнования?

— Нет, — удивился я. — Какие?

— По боксу, борьбе, фехтованию на мечах и всему такому, точно не помню. К вам приедут со всех уголков Империи.

— Кто приедет?

— Кто, кто… бандиты! Спортсмены из разных банд. Кто с Хабаровска, кто с Владивостока, кто еще откуда-то. Нас с мужем уже пригласили. Два билета в ложу. Она будет закрыта темным стеклом, чтоб никто не видел наших лиц. Там будут люди с администрации, с полиции, разные коммерсанты и много кто еще из числа тех, кто по идее не должен общаться с бандитами.

— Скорее всего, меня Альбинос отправит выступать, — покачал головой я.

— Сто процентов. Не отвертишься.

— Ну да я и не слишком боюсь, — ответил я, оделся и вышел.

Пока я шел ко входным дверям, откуда-то из-за угла вылетела, как африканская пантера, Альба. Голая, наверное, не одевалась с тех пор, как вылезла из нашей ванны. Она приложила палец к губам и затащила меня в соседнюю комнату.

— Мы сделаем все очень быстро, — прошептала она, сев передо мной на диван и расстегивая мне брюки.

— А если Марина узнает?

— Она не узнает, и она не запрещает. Думаешь, ты первый у нее любовник? До тебя еще были… несколько. Некоторые мне нравились…, а я им. И из Марининой ванны они шли не очень быстро…

Возразить ей я не смог.

Следующим утром мое хорошее настроение изменилось в худшую сторону. В своем кабинете сидел мрачный Антон. Он сообщил мне, что произошла стычка одного из его инженеров с головорезом Марата.

Якобы они нечаянно столкнулись в коридоре (хотя на деле это все было подстроено), маратовский подчиненный выронил стакан с каким-то напитком, который он нес, и облился, после чего назвал инженера очень нехорошими словами и дал ему пощечину.

Теперь либо «дуэль чести» на боксерском ринге, либо смиряться с положением униженных. Антон как-то раз, только попав сюда, дрался в ринге за своих, но потом Марат это дело своим заместителям запретил.

Инженеры понимают, что история будет продолжаться, и, наверное, через такое пройдет каждый. Вдобавок им намекнули, что тот, кто захочет покинуть организацию, столкнется с большими неприятностями, а может даже и смертью от несчастного случая. Так что, как и предполагалось, цель Марата такая — понизить статус инженерной службы, и желательно до положения прислуги.

Насчет него, сказал Антон, наверное, мысли такие — ждать, когда он психанет (а все знают, что он может), после чего или убить или снять с должности и поставить на это место кого-нибудь бесхребетного (среди инженеров такие есть). Работа из-за этого пострадает, но несильно. Однако власть Марата возрастет неимоверно.

— Мне можно подраться за инженера? — спросил я, понимая, что Антон именно к этому и подводит, но говорить прямо и приказывать пока не хочет.

— Да, — ответил он, — запросто.

— Тогда хоть сейчас, — сказал я и размял пальцы.

Мне даже хотелось набить морду какому-нибудь маратовскому головорезу. В идеале самому Марату, но пока что возможностей нет.

— Не боишься? — в последний раз спросил Антон. — От Марата можно ждать чего угодно.

— Тут в любую секунду можно ждать чего угодно, — ответил я, пожимая плечами.

— Ты абсолютно прав. Идем.

Мы пошли с Антоном к кабинету Марата. Выяснилось, что его нет, он, вероятно, в спортзале.

Так и оказалось.

Марат гордо расхаживал рядом с боксерским рингом, а неподалеку бродили человек пять из его свиты, в том числе и зачинщик разборок. Он, что удивительно, не казался чересчур сильным. Худощавый, ниже меня, и не казался спортсменом — у меня взгляд на это наметан, я в большинстве случаев по походке могу сделать выводы.

Мы подошли к Марату.

— Готовы к «дуэли чести». От нас будет драться он, — и Антон показал на меня.

— Неужели? — осклабился Марат. — А я думал, твой подчиненный взрослый человек и может постоять за себя.

— К сожалению, дуэли в области интеллекта у нас не предусмотрены. Вот и приходится воевать с обезьянами на их поле, — ответил Антон.

Рожа Марата скривилась от ярости после слов Антона, и я решил хоть как-то перевести разговор в спокойное русло.

— Ничего страшного, — сказал я, — рабочая ситуация. Двое что-то не поделили — это нормально. Давайте быстренько устроим поединок и разойдемся.

— Да, так и сделаем, — немного успокоился Марат. — Но коль вместо виновного от вас пришел другой человек, мы своего тоже заменим.

И он показал рукой на другого своего бойца.

Тот выглядел повнушительней виновника конфликта. На полголовы выше его и мускулистей. На лице свежие синяки и ссадины — похоже, последние дни он не вылезал со спаррингов, будто готовился к чему-то. Попробую угадать, к чему. Марат явно не оставил мечту унизить меня на боксерском ринге.

— Хорошо, — сказал я.

— Нет, не хорошо, — вдруг раздался громкий голос, и все чуть ли не присели от страха. — Очень нехорошо.

Пока мы разговаривали, за нашими спинами в зал прошел Альбинос собственной персоной, и теперь высказал свое мнение. Народ в зале осторожно приблизился к нам и стал вокруг, поглядывая на Альбиноса, как на божество.

Тот был одет в черные брюки, красную шелковую рубашку и скалой возвышался над нами.

— Антон, скажи, чем у тебя занимаются люди в течении дня?

— Работают, — кивнул Антон. — Делают чертежи, считают, вычисляют…

— А у тебя? — Альбинос повернулся к Марату.

— Сражаются с врагами за наше братство! — воскликнул тот.

Марат рассмеялся.

— Сражаться-то они сражаются, но как часто? Последняя война, хвала богам, была давненько… Сейчас они чем занимаются белым днем?

— Тренируются, — выдохнул Марат. — Тренируются, не покладая рук, чтобы защитить нас от происков врагов.

— А оружие им нужно, или они всех победят голыми руками?

— Нужно, — помрачнел Марат. — Но, если будет приказ, они побегут на врага, не жалея собственной жизни, потому лучше погибнуть с честью в бою, чем…

Альбинос махнул рукой, остановив этот поток слов.

— А кто делает оружие? Можешь не отвечать. Оружие и многие другие важные вещи делают инженеры. Думаю, будет неправильным, если они забудут о своей работе и начнут не вылезать из спортзала. Мы приглашали их не для этого.

Марат сжался, будто в ожидании оплеухи.

— Поэтому… — протянул Альбинос, — на ринг со стороны твоих людей, Марат, выйдет непосредственный участник конфликта, а не его приятель. А инженера Александр может заменить вполне. Так что вперед, на ринг.

Я, находясь в легком шоке от того, что случилось, нацепил перчатки, перемахнул через канаты, запрыгал и замахал руками, разогреваясь.

Мой соперник лез на ринг медленно, оглядываясь на Марата, и во взгляде его читались две фразы. Первая — «мы так не договаривались!», а вторая «ну сделай что-нибудь». Однако теперь помощи ждать было неоткуда.

Разминаться бандит не стал. Наверное, забыл о том, что это нужно сделать, настолько его потрясло предстоящее мероприятие.

Затем на ринг забрался исполняющий обязанности судьи.

— У кого есть часы? Засекайте! Хотя я вижу их на стене. Один раунд в три минуты. Думаю, этого будет достаточно, — сказал Альбинос.

Похоже, ему было интересно посмотреть на то, чем все закончится.

Судья махнул рукой, и мы приступили.

Хотя, «приступили» — это громко сказано. Когда мой противник поднял перчатки и стал в стойку, я понял, что боксировать он не умеет вообще. Не знаю, какую роль он выполнял в ведомстве Марата, но точно не специалиста по рукопашным боям.

Теперь понятно, отчего он так распереживался.

Я решил его слегка бить в течении всего боя, обойдясь без нокаутов и даже без нокдаунов. Синяков наставлю, и этого ему будет достаточно. Демонстративная порка приведет только к усугублению конфликта.

Поэтому я коротким ударом с передней руки несильно двинул бандита в живот.

Однако то ли мое тело сработало «на автомате», то ли противник в этот момент решил сделать вдох… короче, моя рука вошла ему в пузо чуть ли не по локоть.

Бандит упал на ринг и начал хватать ртом воздух. Судья отсчитал до трех, а потом бросил, потому что все стало ясно, и кинулся приводить пострадавшего в чувство.

В зале послышался хохот. Это смеялся Альбинос. Остальные молчали и стояли не шевелясь.

— Быстро как-то получилось, — сказал Альбинос. — Не вышло у меня сегодня посмотреть хороший бой, Ну да ладно. Пошел я к себе. Тут светло, а мои глаза этого не любят.

Уже у самых дверей он оглянулся.

— Очень советую не доводить дело до конфликтов, — веско проговорил он. — Это касается тебя, Антон, и тебя, Марат. Особенно, Марат, тебя, и твоих людей.

После этих слов он вышел.

— Пошли, — сказал мне Антон, и мы вернулись в его кабинет.

— Таких звездюлей при мне Марат еще не получал, — произнес Антон. — Переживет он это с трудом. Однако в ближайшее время никаких провокаций точно не будет.

— Альбинос решил показать Марату, кто тут главный?

— Вроде того. И как рассчитал момент… в спортзале последний раз он появлялся, может, несколько месяцев назад.

— Ну да ладно, — продолжил Антон. — У меня для тебя еще одна новость: через несколько дней в нашем подземелье состоятся соревнования.

— Какие еще соревнования? — решил удивиться я.

— Самые разные. Между, ээ, группировками, подобными нашим. Они приедут с разных городов.

— Все контрабандисты?

— Нет. Только те, которые с Владивостока и приграничных городов. Остальные просто…

Антон замялся, думая, как сказать.

— Просто бандиты?

— Я бы не рекомендовал тебе употреблять здесь это слово, хотя оно… напрашивается. Скажем так, лица из неофициальных силовых структур, зарабатывающих деньги разными, не всегда предусмотренными законом способами. В основном они живут тем, что защищают за деньги разные коммерческие структуры.

Глава 25

— От кого защищают?

— От друга, разумеется. И от самих себя, — усмехнулся Антон. — К нам приедет человек пятьсот. Из них только часть спортсмены, остальные — местное начальство, их жены, любовницы, болельщики и прочие. Примерно из десяти городов будут. Сейчас решается вопрос, чтобы полиция не вмешивалась с проверками документов и с задержаниями, потому что некоторые из числа тех, кого мы ждем, будут в розыске.

— И мне, видимо, придется выступать.

— А как же! Ты, скорее всего, самый сильный боец у нас. Правда, некоторых маратовых я в деле еще не видел, в том числе и того, с кем он хотел свести тебя в боксерском поединке. Он у нас новенький. Марат собирает к себе бойцов по всей Империи. Он в шоке от того, что какой-то инженер лупит его гвардию, даже особо не напрягаясь.

— А когда будут официальные известия?

— Скоро. Очень скоро. Я организацией мероприятия не занимаюсь, но знаю, что все скажут.

— Тогда я пошел тренироваться.

— Да, сейчас это самое главное.

…Марина и впрямь знает, что тут происходит, думал я, потихоньку охаживая мешок. Как это можно использовать?

Но чтобы использовать ее знания, надо понять, чего я хочу. Альбинос, безусловно, преступник и убийца, но клан «водных» ничуть не лучше — одни нападения на шахты чего стоят! К тому же, не стоит забывать и о более далекой задачи — возвращению меня в клан «земли», который принадлежит мне по праву, и который сейчас разрушается.

Ссориться ни с кем нельзя. Отказаться работать с «водными» — они расскажут моему клану, кто я, и те объявят на меня охоту. Убить Альбиноса, как они меня просят — не факт, что это будет перемены к лучшему. Придет к власти Марат, да и помимо этого, знаю я, что наемные убийцы — расходный материал.

Как все сложно! И как выпутаться отсюда, непонятно. Ясно только одно — надо собирать информацию, заводить знакомства и становиться сильнее. Учусь я очень быстро. То, на что у других уходят годы, я узнаю за недели.

Помимо этого, как бы моей главной целью не стало избавление от Марата. Он мой открытый враг, тормозов и принципов у него нет. Как бы было хорошо, если б он пошел по лестнице, споткнулся и сломал себе ногу. Хотя какую ногу! Шею! Чтоб потом роскошные похороны. Очень уважаемый человек погиб, какая беда. Разумеется, говорить об этом нельзя никому, даже Антону, хотя Марат и его враг тоже.

Бонусом к этому будет то, что, возможно, затея с убийством Альбиноса для «водных» станет менее актуальна — его не на кого будет менять.

А дальше… дальше посмотрим. Сейчас надо узнать где живет Марат, где бывает… и как сделать, чтобы меня ни в чем не заподозрили.

Пока я раздумывал, в зале появился какой-то человек и передал указание Альбиноса — всем перейти в соседний зал, будет важное объявление.

А соседний зал представлял собой «цирк» — во всяком случае, я называл его именно так, потому что иначе назвать его невозможно. Круглая арена и поднимающиеся ряды сидений — что это если не цирк?

«Цирк» размером даже побольше спортзала. Влезет в него народу — не сосчитать. Вот и сейчас набилась, наверное, целая тысяча хотя места осталось еще очень много.

Все затихли, когда в центр вышел Альбинос со своими заместителями.

— В этом году мы очень много работали и героически сражались против наших врагов, — сказал Альбинос. — Поэтому мы заслужили развлечение. Объявляю, что через два дня начнется Чемпионат Империи по боевым искусствам, и проходить он будет, как всегда, на нашей территории, в этом самом зале! Уже завтра к нам начнут приезжать первые гости, и я прошу отнестись к ним с уважением. Кто хочет выступить — может записываться.

Ответом ему были аплодисменты и крики одобрения.

Альбинос еще постоял, поулыбался, потом слегка поклонился толпе и вышел.

Дальше взял слова Марат.

— В спортзале будет сидеть человек, подходить к нему и записываться. Потом мы решим, кого допускать, а кто еще пусть потренируется. Если желающих будет слишком много, придется кого-то отправлять к запасным. С остальными вопросами подходить к своим руководителям, а те затем идут ко мне. Большой спортивный зал будет во время соревнований работать так же, он закреплен за нами. Приезжающим командам оборудуют спортзалы рядом с местами их проживания. Время открытия и расписание схваток будут написаны на листочках и расклеены у входа. А теперь все свободны и расходятся по местам.

Я пошел к Антону и подождал, пока он придет, в его кабинете.

— На соревнования приедут из Владивостока, Хабаровска, Благовещенска, Иркутска, Омска, Оренбурга, Норильска, Барнаула, с Уфы и Воркуты. Выехали уже давно, потому что путь кое-откуда не близкий, но об этом было строжайше запрещено говорить. Будут смешанные схватки, то есть бои с разрешением ударов и борьбы, драки в доспехах на учебных мечах и копьях, бокс, борьба и стрельба из лука. Весовых категорий нет.

— Даже в стрельбе из лука? — пошутил я.

— Представь себе, даже в ней.

— А куда записали меня?

— Тебе отвели главную часть — смешанные бои. Можно было бы тебя еще на бокс и на борьбу, но по правилам нельзя. Только на стрельбу из лука можешь, если сильно хочется.

— Я лук держал в руках только в детстве! Думаю, без меня специалисты в этой области найдутся.

— Значит, обойдешься без лука. Теперь самое важное. Гости наши будут спокойно бродить по всему подземелью (то есть почти по всему), а у некоторых из них хорошие отношения с Маратом. Провокации очень возможны, я дам приказ, чтоб инженеры никуда в эти дни особо не ходили.

Сказав это, Антон ударил кулаком по столу и вскочил.

— Жесть полная! Будто за девками слежу, на улицу в вечернее время не выпускаю, чтоб не пристал кто. Когда-нибудь этот цирк закончится?!

— Закончится, — сказал я. — Обязательно закончится.

— Хорошо, что ты такой оптимист, — вздохнул Антон. — За собой тоже следи. Ты — один из врагов Марата. Публика приедет разная, приказ Альбиноса, в случае конфликтов драк избегать, бить морды только если совсем припечет. Ясно?

— Очень даже ясно, — ответил я. — Пойду тренироваться.

И я вернулся в спортзал.

Там был Дмитрий, начальник команды, с которой я зачищал подземелья. Оказалось, что он будет участвовать в драках на мечах, с которыми он давно тренируется. Я обрадовался. Рядом будет еще один человек, с которым можно поговорить.

Дмитрий показал мне доспехи, в которых будут проходить бои — они очень напоминали японские, даже шлема были так же закрыты решеткой. Но мечи выглядели иначе — прямые. Даже в своем деревянном виде они казались настоящими.

В зал принесли манекен — ростовую фигуру человека, обмотанную веревками, и Дмитрий лупил мечом по ней так, что некоторые веревки скоро не выдержали и полопались. Железным оружием он бы, наверное, перерубил манекен с одного удара.

Потом пришел один из его подчиненных, которого тоже заявили на соревнования. Интересно, подумал я, а если они выйдут в финал оба, поднимется ли рука врезать своему начальнику? Но спросить вслух об этом я не решился.

Боец Дмитрия тоже попрактиковался на манекене, а потом они начали спарринг. Выглядело внушительно! Думал, деревянные мечи сломаются от ударов, но нет. Поединок был почти равный, оба пропускали удары, но Дмитрий, кажется, попадал немного чаще.

Потом он снял доспехи и уселся на лавку, чтобы отдохнуть, и мы разговорились. Вспомнили наши недавние бои с монстрами в пещерах, то, как нас отправили на верную смерть, но мы выжили. Дмитрий по-прежнему ненавидел Марата, говорил, что это из-за его указаний мы пошли вниз на первой шахте, не зная, с чем столкнемся.

Разговор о Марате был как раз тем, что мне нужно, и я постарался потихоньку собрать информацию.

— Марат как и Альбинос, почти все время живет здесь? — спросил я.

Дмитрий удивился.

— С чего ты решил?! Он ходит сюда, как на работу. Точнее, не ходит, а ездит. У него шикарный особняк недалеко от университета.

— А, такой темный, двухэтажный! Слева от универа. Вспомнил! — сказал я, хотя никакого темного двухэтажного особняка я не помнил, даже если он там был.

— Нет! Белый, трехэтажный, за сплошным железным забором. Справа по улице обойти университет и пройти метров пятьсот. Как раз за полицейским участком. Спутать его особняк ни с каким другим невозможно — у всех заборы решетчатые, а у этого глухой, скрывающий двор. И уйма собак. И стекла в окнах пуленепробиваемые, за невероятные деньги ему сделали их в Петербурге.

— Боится за свою жизнь? Я думал, он смелый. Охраны, наверное, у него в доме тоже не один сторож с берданкой.

— Его не понять. Он то ведет себя очень дерзко, то шарахается от каждой тени. Псих, одним словом. Охраняют Марата его же бойцы, в доме их не меньше десяти человек.

— Понятно, — сказал я, и ушел к своему тренажеру — боксерскому мешку, размышляя о том, что надо будет как-нибудь ночью наведаться к дому Марата, посмотреть, что там и как.

Через несколько минут ко мне подошел молодой парень. Высокий, здоровый, я его часто видел в спортзале. Ему, наверное, и двадцати еще нет. Поздоровался и предложил поспарринговать. Сказал, что тоже записан на соревнования, победить не надеется, но хорошее выступление даст карьерный рост.

Я согласился. Спарринги перед боями — очень хорошая штука, без нее не обойтись. Улучшают рефлексы и чувство противника.

Парень принес маленькие перчатки с открытыми пальцами, и мы приступили.

Силушкой его бог не обидел, и характером тоже (пер на меня, не боясь, не испытывая никакого уважения к авторитету), но техника была так себе.

Что в ударах, что в борьбе. Лупил размашисто, передвигаться не умел, а главным борцовским приемом у него был «схватить, поднять и повалить».

Сильно бить я его не стал, щадил, насколько мог. Человек он неплохой, и лишать его уверенности перед соревнованиями не стоит. Показывать ему новые приемы я тоже не стал — за два дня их не выучишь, а в бою надо налегать на то, что умеешь давно, пусть даже оно не так эффективно.

В перерывах мы с ним разговаривали. Он сказал, что является охранником подземелья, то есть его начальник — Петр, и опасается, что будет приглашение к Марату. Он туда не хочет, потому что «там все какие-то злые».

— Неужели он будет тебе мстить, если откажешься? — я сделал удивленное лицо.

Парень явно опасался говорить о Марате, но все-таки сказал.

— Он все помнит. Любую мелочь! Он очень злопамятный.

Если так, подумал я, одним из врагов Марата является сам Альбинос. Наверняка он его не раз ставил на место. Один из таких случаев я только что наблюдал лично. Поэтому версия тайного сговора Марата с «водными» представляется реалистичной, и даже очень.

Мы поспарринговали еще, парень ушел, а на его место явился еще один — постарше и в общении приятный не очень. Рожа бандитская, уши переломаны. Говорил уважительно, но это, как я понял, было больше от страха. Крупный парень, хотя и с лишним весом. На соревнования он не заявлен, просто хочет попрактиковаться.

В поединке я навтыкал ему по первое число. Подразбил рожу, а один раз даже пробил печень, отчего он валялся на полу, морщась от боли. Не стал я его жалеть.

На этом мы закончили, и я, как обычно, пошел на массаж, мысленно потирая ладошки от того, что одним массажем, скорее всего, дело не ограничится.

Однако так и случилось. Сегодня работала третья девушка — Мина, черненькая, с крупными формами, не такая худышка, как Ира и Настя. Лицо у нее было серьезным, и заигрывать с ней я не стал (во всяком случае, сегодня).

Мы немного поговорили, и она сказала, что с завтрашнего дня массажи отменяются — женщинам велено не появляться на базе контрабандистов, потому что приедут посторонние, чего от некоторых из них ждать — непонятно, люди могут оказаться дикие совсем, поэтому решили вот так.

Но сюда привезут множество работниц городских борделей, за услуги которых уже заплачено, сообщила она, сделав презрительное выражение лица.

Меня это заинтриговало.

— А что тут такого, — как бы невзначай сказал я, — девчонки зарабатывают, как могут. Бывают разные жизненные ситуации.

— Все равно, — ответила она, втирая крем мне в бедра, — не понимаю, как можно заниматься любовью с человеком, которого знаешь меньше полугода, не испытываешь к нему глубоких романтических чувств, и с которым не состоишь в законном браке.

Произнесла она это с таким пафосом, что я чуть не свалился с массажного стола. Я почувствовал, что судьба поставила меня перед еще одним вызовом — надо как-то соблазнить эту девицу, при этом не пообещав на ней жениться.

Я поблагодарил ее за массаж и ушел, раздумывая, как навести о ней справки. Узнать, что она любит и все такое. С какой стороны к ней заходить. Хотя фигура у нее настолько шикарная, что я готов с любой. И спереди, и сзади. Особенно ярко мне представилось, как это происходит сзади. Я даже головой помотал, чтоб отогнать эту картинку, а то сильно отвлекала.

Вернувшись после обеда домой, я увидел записку от Виктора. «Срочно приходи», не больше, не меньше. Неужели что-то случилось, подумал я, и помчался к магазину.

Как выяснилось, случилось, но не с Виктором.

— Все уши прожужжали этим любителям полетов, чтоб не приближались к «зоне», — мрачно говорил Виктор, — но какое там. Им все неймется. Сколько аэропланов и воздушных шаров погибло, не сосчитать. Особенно раньше. Воздушные потоки и грозы безжалостны.

— Попробую угадать. Кто-то неудачно слетал в зону и его надо спасти?

— Да, именно так. Лучшим пилотом в Мурманске является девушка по имени Клара. Баронесса Клара. Аристократический кровей дама. Надо признать, она настоящий ас. Просто так управлять аэропланом не любит, скучно ей. Надо, чтоб или вниз головой, или постоянно крутить мертвые петли. Под мостами любительница пролетать, вызывая истерику у людей, под ногами у которых внезапно появляется аэроплан. Ее даже на три месяца в тюрьму сажали за такое, но без толку.

— Какая интересная девушка, — сказал я.

— Не то слово. Отмороженная на всю голову. Красивая — дальше некуда, выскочила бы замуж за какого-нибудь богатого придурка…, а потом бы подсыпала ему отравы в чай и жила бы себе спокойно, но нет! Душа просится в небо.

Виктор развел руками.

— А теперь большие шансы на то, что долеталась. Решила стать первым человеком, который пролетит «зону» насквозь, но, как это часто случается, «что-то пошло не так». Благодаря мастерству ей удалось кое-как посадить самолет, но сама с зоны она не выйдет.

— А как узнали, что самолет приземлился?

— Радиосвязь. она в «зоне» работает плохо, но все-таки.

— И теперь моя задача — спасти девушку.

— Именно так. Ее многочисленные родственники до того, как обратиться ко мне связались со всеми группами сталкеров, но те отказались — она приземлилась в очень гиблом месте.

— Я, конечно, возьмусь за работу, но думаю, что девица уже сама пробирается к выходу. Не в ее характере ждать помощи.

— Нет, пообещала ждать на месте до последнего. Тут ей можно верить. Денег тебе заплатят достаточно.

Виктор достал карту.

— Место приземления самолета где-то здесь. Идти придется через реку, и это большая проблема. Около мостов неизменно дежурят разные твари, готовые сожрать тех, кто на них сунется. Но главная проблема даже не в этом.

— А в чем?

— Путь лежит через деревню на реке — сначала по одному мосту к ней, а потом, по другому — дальше. До появления «зоны» в деревне жили крестьяне, уходить с насиженных мест не захотели и мутировали, превратились в чудовищ.

— В каких?

— Затрудняюсь сказать, но судя по тому, что там полностью полегли две группы сталкеров, в очень страшных. Поэтому путь будет нелегок. Девушка скорее всего жива, самолет она посадила в чистом поле, а там обычно поспокойнее.

— Я все понял и бегу отпрашиваться на завтрашнее мероприятие.

Глава 26

…Антон, когда я ему все рассказал, пожал плечами и согласился.

— Только ты там, пожалуйста, поосторожней.

— Непременно, — ответил я. — Как же иначе.

Сегодня отправляться на зону смысла нет — до конца светового дня не так много времени, придется девушке переночевать одной. Рискованно, но пробираться ночью деревне мутантов, сожравших две группы сталкеров — риск еще больший.

Автомобиль завтра рано утром приедет за мной, а на вечер у меня есть мероприятие — сходить к особняку Марата. Надеяться, что он оставит меня в покое — наивно. Днем идти нельзя, могут узнать по лицу. Да оно и вечером могут, подумал я, и сбегал в магазинчик, в котором был прилавок, торговавший, помимо прочего, всякой ерундой для актеров — париками, накладными бородами и всем остальным.

Подумав, я приобрел себе усы. Примерив их, убедился, что даже такая маленькая деталь очень меняет внешность. Здесь же я купил новый комплект одежды и шляпу — если надвинуть ее на глаза, то становится совсем хорошо.

Как только стемнело, я в этом наряде отправился к университету. Когда проходил мимо главного входа, случилось невероятное совпадение — почти рядом со мной остановился автомобиль, из него вылез Антон и направился читать свои лекции. Меня он не узнал, и это большой повод для радости. Работает маскировка!

Я обошел здание университета, как и советовал Дмитрий, и принялся искать белый трехэтажный особняк. Много времени это не заняло. Вот он. А напротив него — небольшое административное здание, в котором сбоку уютно расположилось отделение полиции.

Специально, что ли, Марат поселился тут, чтоб полиция его оберегала.

Хотя она была и не слишком нужна.

Забор вокруг дома — выше человеческого роста. Увидеть, что во дворе внутри, возможным не представлялось. Окон горело немного, и все они были занавешены глухими шторами, к которым за все время моего пребывания на улице никто не подошел.

А учитывая то, что они еще и пуленепробиваемые…

Сделав заклинание «видения» и пройдя мимо забора, я услышал, как на территории рычат собаки. Несколько, штук пять минимум. И не маленькие собачонки, а что-то большое. Не лают (видно, хорошо дрессированные), но когда кто-то у забора — настораживаются. Мда, весело.

Пешком домой Марат не ходит, только на автомобиле, который заезжает во двор. А автомобиль, как кто-то говорил мне, тоже бронированный. В общем, куда ни кинь, всюду клин. Плюс еще и полиция, будь она неладна.

Я — человек упрямый, так просто не сдаюсь, поэтому побродил по окрестностям, обойдя маратовский особняк со всех сторон, но никакого результата это не дало.

Эту крепость в лоб не возьмешь.

Использовать магию тоже очень сложно — всем будет понятно, кто за этим стоит. Клану магии «земли» Марат по барабану, а специалистов в «призрачных клинках» можно пересчитать по пальцам.

Вздохнув и мысленно разведя руками, я отправился домой. Снять усы я забыл, и хозяйка поначалу не хотела меня пускать.

…Утром автомобиль в нужное время ждал меня у подъезда. Водитель — неизвестный мне парень, которого прислал Виктор. Спокойный, немногословный, он не задавал лишних вопросов, и меня это очень устраивало. Никаких шкуроснимателей со мной сегодня не было — я в зону не за добычей, а спасать сумасшедшую девушку-пилота.

По приезду на место я попросил, чтобы он ждал меня до ночи, но тот сказал, что будет стоять тут хоть неделю. Выяснилось, что он работает на отца Клары, и тот дал указания сделать все, что можно. Ну, тем лучше, подумал я и отправился к месту жесткой посадки аэроплана.

Далековато! Не одна миля. К счастью, дорога пока шла ровная. Точнее, не дорога, а степь, заросшая невысокой травой. Над головой бушевала гроза, хотя дождя не наблюдалось и молнии в землю не били. Ветер высоко над землей проносился сильнейший. На моих глазах порыв подхватил птицу и затащил ее в черные облака. Жуть.

И куда ты, дурочка, полетела на своем аэроплане? Или хотела пронестись низенько, над деревьями? Ладно, как увижу — спрошу. Если увижу, потому что эту ночь девушка вполне могла не пережить. Надеюсь, она захватила с собой в путешествие какое-нибудь оружие и не вылезала из кабины.

До речки я добрался почти без приключений. Почти — потому что какая-то непонятная тварь, похожая на огромную саблезубую крысу, решила сделать засаду у меня на пути. Спряталась в траве, наполовину закопавшись в землю, но не учла, что благодаря заклинаниям я ее прекрасно увижу. Поэтому окончила она земную жизнь благодаря моему новому заклинанию — метательному лезвию.

Дальше меня ждала река и мост через нее. Река — широченная, по такой корабли могут ходить. Мост — под стать ей. Широкий красивый… был когда-то. Сейчас — сгорел и сгнил. Ниточка оставшихся бревен еще соединяет оба берега, но выглядит очень ненадежно. Хотя главная опасность в зоне, разумеется, ее живность.

Я вытащил бинокль и начал следить за рекой. Вода, такая спокойная и безмятежная, иногда взрывалась всплесками и водоворотами, свидетельствовавшими о том, что в ней что-то происходит. То какая-то чудовищная пасть схватит выпрыгнувшую из воды рыбку габаритами с человека, то вода просто вдруг закипит и окрасится кровью.

Потрясающе.

Купаться тут не стоит. И даже на лодке плавать. Если только на бронированном миноносце. Да и то, не факт, что какая-нибудь зверюга на дно не утащит.

Пока я наблюдал, небольшое существо, похожее на обезьянку, решило перебраться на тот берег. Зачем — вопрос не ко мне. Видать, сильно надо ей было.

Пройти обезьянке удалось метров тридцать, а потом… потом из воды неожиданно вылетело щупальце и утащило ее в воду. Точнее, не щупальце, а рука, потому что заканчивалась она ладонью с раскрытыми пальцами и изгибалась не по всей длине, а только в локте. Цвета «рука» была зеленоватого, вероятно, от долгого пребывания в воде. Размеры ее… в общем, человека с крыши пятиэтажного дома снимет.

Вот это да. То есть нечто заметило тихо пробирающуюся обезьянку и утащило к себе в пасть.

Меня, совершенно очевидно, оно заметит точно так же.

Воевать с такой крупной тварью — удовольствие для извращенцев.

Что же делать?

Вздохнув, я подкрутил колесико у бинокля, увеличив кратность, что посмотреть, что происходит на берегу. Невооруженным глазом я видел почерневшие крестьянские домики, а вооруженным…

…Я увидел их обитателей. Бывших. То, во что они превратились.

Туловища людей на паучьих туловищах сновали по берегу около моста. Ловили рыбу. То и дело одна или другая тварь тыкала в воду своей конечностью и вытаскивала на берет пронзенную ей рыбу.

После этого несчастная рыбешка разрывалась на куски и сжиралась с плавниками и чешуей.

Как слегка изменившиеся крестьяне отреагируют на мое появление, объяснять не надо.

С восторгом. Побегут ко мне всей толпой, вопя от радости.

Дождаться, пока когда они уйдут с берега, не выйдет — на смену одной твари приходила другая. Тут у них, похоже, рыбное место.

Что бы придумать…

Наверное, только одно — наложить на себя «невидимость» и надеяться на плохое зрение тварей, потому что невидимость у меня не совсем невидимая. Солнца, правда, нет, погода пасмурная… Но, даже если не разглядят, смогут запросто учуять или услышать. Лететь через реку — далеко.

Сколдовал и пошел, осторожно ступая и оглядываясь. Бревнышки на мостике едва держатся, а во мне под сто килограмм. Может, все-таки сделать «полет» и перелетать от одной точки к другой?

Пока думал, добрался до места, где водная тварь поймала обезьянку. Пошел совсем тихо, пригибаясь к бревнам, чуть ли не пополз. В воде ничего не видно — она мутная, непрозрачная.

Фу, вроде прошел и никто меня не поймал. Один раз перепугался — прямо под ногами раздался плеск, но выяснилось, что это была рыбешка. Дальше я пошел более спокойно — хотя причин для него не было никаких. Тварь вполне могла не сидеть на одном месте, а не спеша плавать под мостом. Но когда глаза мне видят, беспокойства меньше.

…Шагнул на землю. Одно препятствие пройдено. Осталось миновать крестьян-арахноидов. Их тут толпы! Бегают, суетятся. Мозги, похоже, у них ликвидировались совсем. По поведению — ну точно пауки.

А что это? Между высоких деревьев натянуты паутины и в них видны запутавшиеся птицы. Один «паук» полез наверх и принялся грызть птичку, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что кто-то ее отнимет.

Идти мне с километр. Остров посреди реки огромный, а пауки бегают по непонятным траекториям. И чего им на месте не сидится.

Но надо идти, я глубоко вздохнул и осторожно добрался до второго моста — по состоянию, копии первого.

Было несколько рискованных моментов, когда твари оказывались рядом со мной. Один крестьянин, пробегавший в паре десятков метров от меня вдруг остановился и начал втягивать носом воздух.

Все учуял, подумал я и приготовился к бою. Но посопев так с полминуты, он успокоился и убежал дальше по своим паучьим делам.

…Второй мост. Есть тут в воде хищные твари? Наверняка есть, но деваться некуда и ничего нового я не придумаю.

…Где-то посередине моста вода в округе зарябила, словно стая рыб поднялась к поверхности. Что за чертовщина подумал я, но потом река успокоилась.

Я подумал, что самое страшное позади, но увы — когда я приближался к берегу, на мосту обнаружилась змея. Не слишком большая по местным меркам, всего-то в несколько метров длинной, но наверняка ядовитая. Зашипела, почувствовав вибрацию от моих шагов, и бросилась навстречу.

Я резанул ее «призрачным клинком», и обе ее половинки, извиваясь и брызгая кровью, упали в реку. Плавали они недолго — в каждый кусок тут же вцепились несколько голодных челюстей, больших и поменьше.

Я, после такого, начал перебираться по бревнам с удвоенной осторожностью. Упадешь — и поминай, как звали.

Но и до второго берега я добрался благополучно.

Еще с моста, приложив глазам бинокль, я заметил вдалеке маленькую точку, напоминавшую самолет. Он стоял на травяном лугу. Рассмотреть его в деталях я пока не мог, но решил идти прямиком к нему — карта Виктора советовала то же самое.

Час осторожного пути — да, самолет. Аэроплан с двумя парами крыльев. Шасси при посадке поломано, поэтому нижнее правое крыло зацепилось о землю и тоже сломалась.

Наверху сидит человек. Девушка в летном комбинезоне. Никакой враждебной живности вокруг не видать, поэтому я сбросил заклинание невидимости и открыто пошел к самолету. Пусть лучше деваха увидит меня заблаговременно. А то не разберется, кто это, пальнет, и будет мне хорошо.

— Привет, — заорал я, приближаясь. — Не стреляй, свои.

Девушка спрыгнула с крыла и стала молчать смотреть на меня.

Какая же она красивая! Волосы — рыжие, фигура — хоть сейчас в модный журнал и желательно без лишней одежды, черты лица — правильные, точеные…, но выражение этого самого лица почему-то вредное. Смотрит девушка на меня с сомнением и неприязнью.

— Клара? — спросил я. Более дурацкого вопроса задать было нельзя. Можно подумать, десятки девушек одновременно на своих самолетах полетели в «зону» и теперь ждут спасения.

— Допустим, — мрачно сказала девушка.

Вот так тут встречают спасителей. Да уж.

— Тебя послал мой отец? — таким же недовольным тоном спросила она.

— Я ничего не знаю о твоем отце. Меня направил Виктор, владелец магазина редкостей. Не знаю, знакома ли ты с ним.

— Аааа, Виктор… Что слышала. Бывший сталкер. Ты тоже сталкер?

— Меня зовут Александр. Да я сталкер в свободное от работы время.

— А почему ты один? Сталкеры ходят толпами.

— Не всегда и не все. Я предпочитаю одиночество. Никто не мешает можно пройти незаметно.

— Все с тобой понятно, — сказала девушка. — Одну глупость я сделала — сообщила по рации место приземления, пообещала два дня дожидаться спасителей и только потом идти в город самой. А я если что-то пообещала, то выполню это, чего бы оно не стоило.

— Одна ты не пройдешь — возразил я. — Там опасно.

— Что значит, не пройду? Еще как! Запросто! Ты же как-то тут появился!

— Ну так я… — даже задумался, что сказать-то, — так я профессионал!

Клара расхохоталась.

— Видала я вас, профессионалов… учили меня в свое время летать. Если бы я их слушала, до сих пор бы на земле училась рычаги переключать.

— Зато теперь, благодаря своей свободе и независимости, сидишь здесь на разбитом самолете, — улыбнулся я.

Самоуверенность девушки начала меня раздражать, и я решил ответить на ее насмешки.

Она насупилась от злости.

— Ты решил, что разбираешься во всем лучше меня?

— Ну, почему во всем… Управлять самолетом я не умею совсем. А что касается, например, драк…

— Это каких драк? — девушка поставила руки в бока. — Рукопашных?

— Любых, — отмахнулся я. — нам пора идти.

— Сейчас пойдем, — сказала Клара, — но ты, если я правильно расслышала, сказал — любых?

— Да, именно это слово. Тебе не показалось.

— Предлагаю пари. Сейчас мы с тобой подеремся на голых кулаках, и если я тебя побеждаю, то когда мы отсюда пойдем, ты заткнешься и не будешь говорить мне, что делать!

— А если проиграешь?

— Если проиграю… тогда я пересплю с тобой! Вам мужчинам, только одного надо, уж я-то знаю.

Замечательное пари, подумал я. И какая самоуверенность, в голове не укладывается.

— Договорились. Только можно еще добавить к спору — если ты проигрываешь, то идешь со мной и беспрекословно выполняешь мои указания?

— Хорошо! Сейчас ты увидишь, почему я так легко соглашаюсь на твои условия — потому что победить меня невозможно! Сколько у меня было схваток с мужчинами, они все заканчивались одинаково — нокаутом спустя несколько секунд!

— Нокаутом кого? — немного поиздевался я.

— Их, разумеется!!! — рассвирепела девушка. — Не меня же!

— Понял. Какие будут правила? Удары руками, ногами, борьба — разрешены?

— Разрешены!!!

И девушка взвилась в воздух. Нет, безо всякой магии — прыгнула на меня, намереваясь врезать мне в полете ногой по башке. Так любят прыгать каратисты и таэквондисты. Эффектно, но если ты умеешь двигаться, то не слишком эффективно.

Я нарочито не спеша отошел в сторону, и нога в соблазнительно обтягивающем ее летном комбинезоне пронеслась мимо.

— Ух, ты, — сказал я, покачав головой, — красиво.

Клара, очевидно, не поняла, что ее промах не случайность, а тенденция, и прыгнула на меня снова. Но с такого расстояния опытного бойца (а я именно такой), достать этим ударом можно, только если он о чем-то сильно задумается. А я, хоть рассматривал девушку с ног до головы, контакта с реальностью все-таки не терял, и снова шагнул в сторону.

Личико Клары стало озадаченным, но в упорстве ей отказать было нельзя, и она пошла в атаку уже не прыгая, а нанося удары ногами. Боковые (маваши), вертушки, прямые… Полный список.

Ногами она била великолепно. Как по учебнику. Быстро, хлестко, коротко. Проблема в том, что удары ногами, если тебе противостоит не новичок, надо подготавливать ударами руками, а боксу девушка не училась (во всяком случае, я этого не заметил).

Ее ноги пролетали мимо моего лица, и воздух шевелил мне волосы. Я уклонялся, отходил, отпрыгивал в сторону. Она не коснулась меня ни разу.

После счет ее ударам перевалил за второй десяток, я решил, что с этим пора заканчивать, и после очередной эффектной, но неэффективной вертушки сделал «проход в ноги», то есть, наклонившись, схватил девушку за бедра и повалил на землю. Улегшись сверху, я придавил ее своим телом и схватил за руки.

— Может, хватит? — пытаясь выглядеть спокойным, спросил я.

— Что значит «хватит»! — воскликнула девушка! — Отпусти меня, грязное чудовище! Как ты смеешь лежать на мне без моего разрешения?!

Глава 27

— Так мы вроде договорились, что борцовские приемы можно применять, — удивился я.

— Можно! Но это нечестно!

Вот она, женская логика во всей красе.

Ну хорошо. Я отпустил Клару и встал.

— Закончили?

— С чего ты решил?! Защищайся!

И она снова помчалась на меня. Теперь девушка поняла, что одними вертушками результата не добьешься, и добавила к ним удары руками. Но насколько хорошо она била ногами, настолько же плохо — руками. Попади она мне таким по лицу, даже синяк не появится.

Я опять немного поуклонялся и снова повалил ее захватом за ноги. Можно было и другим приемом, но мне так понравилось хватать ее за попу.

— Теперь все?

— Нет! — ответила она. — Немедленно отпусти меня!

— А то я вызову полицию, — пробормотал я, вставая.

Клара шутку не оценила.

Я решил уменьшить число ударов до падения и повалил ее теперь уже после четвертого или пятого.

— Все?

— Нет!!!

— Так, — сказал я, — давай урегулируем правила, иначе это будет продолжаться до бесконечности. Сколько раз ты должна упасть, прежде чем согласишься, что проиграла? Заранее говорю, цифра «сто» меня не устраивает. Если что, я просто-напросто свяжу тебя и в таком виде понесу через «зону».

— Десять, — подумав, сообщила она, явно испугавшись такой перспективы.

Она оказалась десять раз на земле почти за полминуты. На каждое ее движение я отвечал захватом ног. Пару раз она хотела встретить меня коленом в голову, но я был готов к такому развитию событий.

— Десять, — сказал я, когда мы в очередной раз поднялись.

— Не девять? — как-то немного жалобно спросила девушка.

— Нет, я точно считал. Десять. Или идем, или связываю.

Клара вздохнула.

— Значит, так и есть. Я проиграла. Надо быть сильной и уметь признавать поражения. Теперь мы с тобой быстренько согласно договора переспим и отправляемся.

— Пошли уже! — махнул рукой я. — Некогда ерундой заниматься, день скоро закончится!

— Не поняла… — изумилась девушка, — ты что, не хочешь меня?!

— Ты меня уже замучила, — ответил я. — Если бы я знал, какой у тебя характер, ни за что бы не пошел сюда.

— Ах вот как?! Ну ладно. Отвернись!

Я отвернулся, стараясь не думать, зачем она этого потребовала.

— Можешь поворачиваться.

Она стояла абсолютно голая и смотрела на меня.

— Что теперь скажешь?

— Что скажу, — пробурчал я, — скажу, что нам уже давно пора идти! Одевайся или идти в таком виде, если хочешь.

— Рыцарь-спаситель оказался импотентом, — ахнула Клара. — Вот это да.

— Никакой я не импотент. Просто ты меня уже достала своими причудами!

Клара вспыхнула от возмущения и снова кинулась на меня, но уже не с каратистскими ударами, а пытаясь просто по-женски залепить мне пощечину. Я уклонился, схватил ее и повалил в тысячный за сегодня раз, но теперь уже на себя, сам упав на землю.

Я-то был в куртке, а она голая. Обдерет еще себе спину. Схватил ее и впился в губы поцелуем, надеясь, что в эту минуту к нам не подкрадывается местный хищник.

…Через полчаса пари было выполнено ко взаимному удовольствию обеих сторон. Мы бы продолжили еще и еще, но идти действительно было пора. Клара, как ни странно, после любовных объятий совершенно успокоилась, быстро собрала вещи и проверила свой «браунинг» — единственное оружие, которое она захватила в полет.

Теперь я знаю, как успокаивать, подумал я. Вот что на тебя, девушка, благотворно действует. Так что только попробуй начать меня не слушаться…

Скоро мы были у моста.

— Идем максимально тихо, — сказал я. — В воде находится черт знает что. Я скастую заклинание, оно сделает нас почти невидимыми.

Став прозрачной, Клара с удивлением рассматривала себя.

— Ничего себе…

А потом посмотрела на меня.

— Ты кто такой на самом деле? Мастер рукопашного боя, да еще и маг? Как это может быть?

— Как видишь, может. Теперь пошли.

Мы начали осторожно пробираться по мосту. Вода под нами снова несильно забурлила, но никто, к счастью, из нее не появился.

Дальше была деревня с арахноидами.

Клара ахнула, увидев их.

— Вот это чудовища…

— Да, не то слово.

Мы решили пройти вдоль берега. Часть его была скрыта густыми кустами и деревьями, подступавшими к самой воде, и мы надеялись, что там будет безопаснее.

Большую часть пути так и было, а потом откуда-то нам навстречу появился «паук». Он тоже шел вдоль берега, и деться мы никуда не могли — расстояние между кустами и рекой узенькое, ломануться в кусты — о нас догадаются по движению ветвей.

Клара выхватила браунинг.

— Не стреляй, — прошептал я, и вызвал «призрачный кинжал» — последнее изученное мной заклинание.

Паука надо будет убить очень быстро, иначе беды не миновать.

Тщательно прицелившись, я метнул нож.

Он попал распухшему крестьянину-пауку в глаз, и тот мгновенно повалился на землю.

Мертв.

Упал монстр неслышно, мягко повалившись на землю. Другие пауки не прибежали проверять, что случилось, и за кустами тело погибшего тоже было не видать.

…Когда мы переступали через него, он будто ожил — его глаза распахнулись мертвым взглядом, пальцы скрючились, а длинные паучьи ноги задергались, будто в судороге. Клара вытащила браунинг, но я успел схватить ее за руку.

— Он живой, — прошептала Клара, кривясь от омерзения.

— Нет, — ответил я. — Тут наверняка что-то другое.

Я скастовал «видение». Аура паука была не такой, как у живых существ, и она тихо таяла, словно снег под весенним солнцем. Какого черта он шевелится?

Мы уже миновали паучью тушку, но стояли и оглядывались, опасаясь идти дальше — кто его знает, вдруг чудовище оживет окончательно и прыгнет на нас сзади? Я швырнул в него еще парой «призрачных лезвий», но они не произвели на него никакого впечатления — он продолжал дергаться и смотреть сквозь нас подернутыми прозрачной пеленой глазами.

Пожав плечами, мы собрались идти дальше, но вдруг причины этих странных движений стали ясны — грудь монстра разорвалась, и из нее толпой полезли маленькие пауки.

Настоящие пауки, не человекообразные. Размером с ладонь, с крестами на брюхе. Десятки, если не сотни. На нас они, к счастью, не обратили никакого внимания и спрятались в кустах.

От такого зрелища едва не затошнило, но мы справились с собой и поспешили отсюда убраться, пока остальные пауки-крестьяне увлеченно ловили рыбу.

«Чтоб вам попалось что-то большое и зубастое», с ненавистью подумал я, и «зона» будто услышала мои слова — у берега реки раздался громкий плеск, и мы увидели, как огромная, похожая на черную акулу рыбина вцепилась одному пауку в ногу и потащила его в воду.

На помощь неудачливому рыбаку побежали его товарищи, и там закипела кошмарная битва, в которой мы от всей души пожелали успеха обеим сторонам.

Во многом благодаря этому сражению мы беспрепятственно добрались до второго моста.

Аккуратно миновав его до половины, я сказал Кларе, что теперь стоит вести себя еще тише и осторожнее.

— Там что-то вроде осьминога, но вместо щупалец у него человеческие руки. Я пойду первым. А ты иди за мной на расстоянии.

— Это почему? Потому что ты считаешь меня слабой женщиной, о которой надо заботиться, и которая неспособна за себя постоять? Вот вы какие, мужчины! Все сводите к одному!

Возмущалась она не слишком громко, но обезьянка утром вела себя в сто раз тише, однако досталась на завтрак подводному монстру.

Я попробовал успокоить Клару, но слова не действовали. В моем распоряжении осталось последнее средство.

Схватив девушку, я молча начал стаскивать с нее стаскивать с нее комбинезон. Она поначалу сопротивлялась, но я был сильнее. Возражала она, впрочем, недолго и формально.

Возможно, чего-то такого она от меня и добивалась.

Успокаивающая процедура была рискованной. Бревна раскачивались под нашими телами, а где-то внизу, спрятавшись под глубоким слоем воды, нас поджидал голодный монстр.

Нет, я ошибся.

Ни в какой глубине он нас уже не поджидал.

Он всплыл почти к самой поверхности и смотрел на нас из-под тонкого слоя воды.

Была видна только многометровая голова, и она до странности напоминала человеческую — такие же черты, только увеличенные в сотни раз. Натуральный зомби-утопленник, разросшийся до невероятной величины.

И он смотрит наверх. В нашу сторону. На нас.

Мы, конечно, благодаря заклинанию почти прозрачные, но слово «почти» в данном случае очень важное.

Да еще и бревна раскачиваются в такт нашим движениям. Способен ли монстр на несложные логические выводы? Может ли он понять, что это все не просто так?

— Бежим, — шепнул я Кларе, но она вцепилась в меня двумя руками.

— Почему мы должны убегать? Мы еще не закончили… Вот сделаем все до конца, и пойдем. А то, что он смотрит… неужели тебя не заводит риск? Когда-нибудь мы полетим с тобой на моем аэроплане и займемся любовью на крыле. Правда, здорово?

После ее слов и надвигающейся перспективы грохнуться без штанов с километровой высоты я почти перестал бояться подводного чудовища. Осталось только смущение от того, что на меня в эти минуты кто-то смотрит, но я и его быстро преодолел.

В общем, еще несколько минут, и после того, как нам стало совсем хорошо, мы оделись и пошли дальше.

Клара даже послала монстру воздушный поцелуй.

Его он, скорее всего, не заметил.

Потому что ответного поцелуя не послал.

Ни воздушного, ни подводного. Никакого!

Монстр еще немного помаячил у поверхности и снова скрылся в адских глубинах темной реки.

Все завершилось благополучно. Клара успокоилась во второй раз за день, и препятствие в виде моста мы миновали, не вступив ни с кем в схватку и миновав чудовищное подводное существо.

Дальше нас ждал луг, а за ним — автомобиль.

Я совершенно расслабился. Свою роль тут сыграло и приятно проведенное на мосту время, и знание о том, что на открытых пространствах на «зоне» обычно тихо и почти ничего не происходит.

Увы, не в этот раз.

Клара заметила опасность первой и схватила меня за плечо.

На нас неслышно, безо всякого лая, рева или визга, неслась орава непонятных существ, по виду похожих на больших, величиной с крупную собаку, хорьков.

Ну или на каких-нибудь чупакабр, судя по клыкам и костистым гребням на спине.

Я первым делом вызвал земляного голема, чтоб он отвлек их на себя, однако у тварей соображалка была, что надо — они обогнули недоуменно взирающего на них голема и продолжили мчаться к нам.

Я схватился за револьвер, но Клара меня опередила.

Она показала себя во всей красе.

Не думал, что женщина на такое способна, да и мужчина, пожалуй, тоже.

Клара буквально за секунду расстреляла всю обойму своего миниатюрного браунинга, и каждая малюсенькая пуля впивалась в оскаленную морду чудовищного хорька, буквально взрывая его голову, заставляя кувыркнуться вперед, а потом лежать на земле мертвой тушей.

Перезаряжала пистолет Клара тоже за мгновение. Выброшенный из оружия магазин еще не успевал коснуться земли, как в пистолете уже оказывался новый, затвор передергивался и очередные пули с грохотом начинали вылетать из ствола.

Клара два раза сменила обойму и расстреляла все патроны. Последний попал уже в подбегающего зверя, тоже последнего. Он упал к ее ногам, не дотянувшись до них какой-то десяток сантиметров.

Я понял, что Клара не промахнулась ни разу. Я же не успел сделать ни единого выстрела и стоял, завороженный тем, как она владела оружием. Она одна уничтожила всю стаю.

— Я неплохо стреляю, — заявила Клара, убирая пистолет в кобуру.

Она явно наслаждалась произведенным на меня впечатлением, наверное, посчитав случившееся маленькой местью за то, что я так невежливо обошелся с ее навыками рукопашного боя, а потом весьма жестким способом прекратил ее истерику на мосту.

— Да, очень неплохо, — кивнул я. — Неплохо — не то слово. А браунинг у тебя обычный, или из «зоновских» материалов?

— Не скажу, — гордо ответила Клара. — В любом случае, из чего бы он не был сделан, на точность стрельбы это мало влияет. Калибр маленький, но я большие и не люблю. Главное не размер, а умение им пользоваться!

Тут она призадумалась, и, закусив губу, задумчиво посмотрела на меня.

— Хотя нет, размер иногда тоже имеет значение. И знаешь, что я думаю…

— Что?

Вместо ответа Клара начала расстегивать свой комбинезон.

— Да мы же только этим занимались… — ахнул я.

— И что теперь? Тебе не понравилось, и ты не хочешь повторить? Или не можешь?

— Все понравилось, — выдохнул я. — Я все могу и хочу. Хоть целыми сутками, без отрыва на еду и сон.

— Вот и отлично, — улыбнулась Клара, решительно снимая остатки одежды. — Если ты устал, ложись на травку и не шевелись. Я сделаю все сама. Можешь разве что тихонько стонать от удовольствия. Надеюсь, с этой несложной задачей ты справишься, но если нет, ничего страшного.

В ответ я промолчал и, подчиняясь рекомендации, лег на травку, мрачно ожидая очередной за сегодняшний день порции удовольствия.

…Через некоторое время мы все-таки добрались до автомобиля, больше не встретив на пути никаких хищных тварей и ни для чего больше не останавливаясь, хотя Клара пару раз на меня посматривала странно, опять закусывая губу.

Вот она, черная машина, которая вернет нас к цивилизации. А рядом с ней — безмятежно жующий травинку водитель.

Лишних вопросов он не задавал и повел себя как таксист, забирающий людей с вечеринки. Интуиция мне подсказывала, что ему было не привыкать привозить Клару домой после разных приключений.

…Когда мы подъехали к дому ее отца (огромный особняк, вдвое больше, чем у Марата, наверное, один из самых больших, которые я только видел в Мурманске), Клара повернулась ко мне и сказала, строго глядя в глаза:

— Пока. Не ищи меня. Я сама тебя найду. Спасибо тебе. Без тебя я бы погибла. И еще…

Она наклонилась ко мне и прошептала в ухо:

— Ты отличный любовник. Наверное, лучший из всех, которые мне встречались.

Потом она сняла с пальца тонкое кольцо. Я замечал его раньше, но оно не показалось мне чем-то особенным.

— Возьми. Волшебное. Мне оно ни к чему, а тебе может пригодиться. Говорят, оно очень сильное. Может, и не обманывают.

После этого чего она вышла, и, не оглядываясь, скрылась в огромных воротах. Я вышел из автомобиля, и он медленно поехал за ней во двор.

Я надел кольцо, сделанное из странного металла, и у меня сразу знакомо закружилась голова — темным призраком перед глазами мелькнул «Замок Теней».

…Домой я вернулся довольный. Вопреки прогнозам, все получилось не так и тяжело — самым сложным было утихомирить не в меру крутую и самоуверенную девицу, но я нашел способ. Возможно, он сработает и с другими женщинами. Во всяком случае, попробовать точно стоит. Вдобавок, еще и магическое кольцо! Такие вещи для меня важнее любых денег. От них зависит моя жизнь.

Я сел медитировать и зашел в Замок. Но попал не в один из коридоров, а в странную комнату, где на большом столе были разложены «карточки» заклинаний, которыми я овладел. Мне нужно выбрать одно из них… Зачем — не знаю. Но, очевидно, не просто так.

Я взял в руки «матрицу» — заклинание «замедления времени» магии клинков. В комнате сразу возник жуткий вихрь, бумаги разлетелись по комнате, свечи погасли, и я вернулся в свою квартиру.

Кольцо с пальца исчезло. Наверное, выполнило свою задачу. А как действует теперь заклинание?

Оказалось, что точно так же. Никаких изменений.

Я расстроился, но ненадолго, решив, что дальше все станет ясно.

День еще не закончился, я съел принесенные хозяйкой блюда (а то ж ты остался без обеда! — переживала сердобольная женщина), и вышел на балкон с чашечкой кофе полюбоваться на предзакатное море.

Но вдруг время остановилось. Мир замер, как от заклинания «матрица». Но это, черт побери, оно и было — я даже услышал слово, которым его нужно вызывать.

Только я его не произносил.

Что происходит, удивился я.

А затем понял.

В окне соседнего дома, расположенного очень недалеко, стоял человек с винтовкой. Оружие было направлено на меня. Из ствола вырвалось пламя и не спеша выпорхнула маленькая серебристая пуля. Переливаясь на солнце, она медленно полетела мне в голову.

Глава 28

…Мир замер. Двигалась в нем только летевшая в меня пуля. Нехорошо, если она в меня попадет, мелькнула у меня очевидная мысль, и я, насколько мне позволяло заклинание, начал уклоняться. Успеваю, нет? Пуля из винтовки летит быстро… да, успеваю.

Серебристый кусок металла, едва не коснувшись моей щеки, врезался в стену. «Матрица» закончилась в эту же секунду, и я, сделав заклинание «полета», прыгнул вниз.

План был прост — поймать того, кто стрелял. Не убить, это я мог попробовать сделать и с балкона, например, бросив призрачный кинжал, мне было нужно поймать стрелявшего и узнать кто за ним стоит, потому что едва ли он действовал сам по себе. Слишком многим я здесь перешел дорогу.

Падал вниз я медленно, не спуская глаз с человека с винтовкой. Казалось, что я его где-то видел, но лицо было загорожено прикладом и оптическим прицелом.

Раздался еще один выстрел, и вновь заклинание «матрицы» сработало автоматически, без участия с моей стороны. Мир снова замер, и я снова, уже в полете, изогнулся, пропуская мимо себя пулю, теперь летевшую мне не в голову, а в грудь. Выстрел, кстати, был довольно тихий. Или на винтовке стоял глушитель или использовалась какая-то магия.

Потом я приземлился и, ожидая новых выстрелов, побежал вокруг дома к подъезду, чтобы по лестнице добраться до нужной квартиры, в которой находился стрелок.

До верхнего четвертого этажа я добрался без приключений. Вот она нужная дверь.

Закрыта.

Я дернул ручку, и сквозь дверь, сделав аккуратное отверстие, пролетела еще одна пуля. «Матрица» в этот раз не сработала. Наверное потому, что выстрел был мимо.

Спрятавшись за стеной, я быстрым ударом ноги смог выбить замок, на что последовал еще один выстрел.

Что же дальше? Запустить голема? Но он оторвет киллеру голову, а мне он нужен живым.

Использовать «матрицу» самому, не дожидаясь выстрела?

И тут у меня появилась идея.

— Стикс, — позвал я котенка, и, когда он появился, попросил:

— Сделай, пожалуйста, темноту.

Стикс долго себя ждать не заставил, и на лестничной площадке и в стреляющей квартире повисла темень. Я, в свою очередь, создал «видение», позволившее более-менее видеть в этой искусственной ночи.

Изнутри раздался недоумевающий вопль, прогремел новый выстрел (сделанный, очевидно, от испуга), и сразу вслед за ним я ворвался в квартиру.

Вот он, голубчик. Стоит с длиннющей винтовкой в руках и протирает глаза, не понимая, что случилось.

Одной рукой я схватил ствол, а другой двинул киллеру-неудачнику в солнечное сплетение, тот свалился, хватая ртом воздух.

Стикс, сообразив, что колдовская темнота больше не нужна, убрал ее.

Батюшки, так вот кто по мне стрелял. То-то его рожа показалась мне знакомой.

Тот самый подручный Марата, который провоцировал конфликт с инженером Антона и которого я нокаутировал первым же ударом во время боксерского поединка. Теперь понятно, почему он не умел драться — его специализацией была стрельба, а не размахивание кулаками.

Он снял квартиру в доме напротив, чтобы меня застрелить. Какая шикарная у него винтовка. Я сделал «видение» и понял, что ствол у нее заколдованный, поэтому выстрел получался тихим.

На полу лежал моток веревки — не знаю, зачем, но сейчас он мне очень кстати. Разрезав его, я связал начавшему приходить в себя киллеру руки и ноги. Стикс сидел рядом и возвращаться в свой мир не спешил.

— Рассказывай, — сказал я. — Кто тебя послал. Не заставляй меня делать тебе больно. Не хочется, но я себя заставлю. Когда человека пытаются ни за что, ни про что убить, он становится очень злым.

— А то ты не знаешь, — пробормотал киллер. Лежать на полу ему очень не нравилось, но выбора не было никакого.

— Знаю, — ответил я. — Но хотелось бы услышать это от тебя. Кстати, мы еще не знакомы.

— Захар.

— Так кто же тебя, уважаемый Захар, отправил меня убить?

— Марат, — сквозь зубы ответил он.

— А чем я ему так не понравился?

— Всем. Ты мешал ему. Он хотел получить убрать Антона, а потом, может быть, даже Альбиноса.

— Ух, ты, — восхитился я. — Планы серьезные.

— Когда ты должен будешь встретиться с Маратом и доложить ему, что убил меня?

— Как убью, — пожал плечами киллер. — Скорее всего, сегодня. Позвонить ему домой и встретиться в лесу около реки. Там, где когда-то ловили сбежавшего из подземелья демона.

— Знакомо мне это место, — кивнул я. — Сколько денег он тебе за это обещал?

— Пятнадцать тысяч.

— Даже не знаю, много это или мало. Ладно, полежи, немного еще.

Я привязал его веревкой к батарее и позвал Стикса в коридор, чтобы киллер не услышал нашу беседу.

— Сможешь позвать сюда Антона? Я тебе нарисую, куда идти.

— Смогу, — ответил Стикс. — Но ты лучше еще записку напиши.

— Точно! — согласился я и сделал на куске бумаге рисунок с планом подземелий, а на втором — записку Антону с описанием того, что случилось и с просьбой прийти,

Затем я сделал импровизированный ошейник на Стикса из куска ткани, привязал записку и наложил на котенка заклинание невидимости.

— Поспеши, пожалуйста, а то заклинание сойдет, и удивятся контрабандисты твоему приходу.

— Постараюсь побыстрее, — ответил ставший прозрачным котенок и сиганул в открытое окно.

…Антон прибежал через пятнадцать минут, и с ним — два его инженера. Стикс сидел у Антона на плече. Как любой кот, он абсолютно не возражал, чтобы его носили на руках.

Я впервые услышал, как Антон нецензурно выразился, посмотрев на связанного киллера и винтовку.

— Я тебя помню, — сказал Антон. — Зря ты согласился на предложения Марата, очень зря.

Я погладил Стикса, затем он, довольный тем, что в очередной раз помог, отправился в свой мир, а мы с Антоном перешли в другую комнату.

— Что будем делать? — спросил я.

— Или мы сейчас избавимся от Марата, или не сделаем этого никогда. Если этот просто скажет, что он действовал по указанию Марата, то этого будет мало. Я кое-что придумал.

Антон достал из кармана маленькую металлическую коробку.

— Знаешь, что это? Новейшее изобретение — диктофон! Записывает голос, а потом говорит то, что он записал. Мы дадим это стрелку на встречу с Маратом. И еще кое-то…

Он положил на стол два шприца. В одном была зеленая жидкость, в другом — красная.

— Зеленая — яд, действующий через несколько часов, красная — противоядие. Если будет вести себя так, как скажут, ему сделают два укола. Если нет — умрет в муках. Этой публике доверять нельзя. Он не из Мурманска. Думаю, Марат специально для таких убийств привлек его к себе из другого города.

Мы вернулись в комнату и Антон, невзирая на выпученные в ужасе глаза киллера, сделал ему укол зеленым шприцом, а затем объяснил о противоядии и о диктофоне.

— Сейчас ты едешь с нами, звонишь Марату и договариваешься о встрече. В кармане у тебя будет лежать диктофон. Так что никаких тайных знаков. Разговор должен быть таким, какой должен быть. Понятно?

— Да, — ответил киллер-неудачник.

Мы залезли в автомобиль и поехали в какую-то организацию, где был телефон. Киллер позвонил Марату, тот оказался дома, и попросил быть на месте как можно быстрее. Все хорошо, добавил киллер.

— Правда? — оживился Марат. — Очень хорошие новости! Буду через пятнадцать минут!

Мы прыгнули в машину и как можно быстрее направились в лес. Проехав подальше, мы спрятали машину среди деревьев, а затем отпустили киллера, положив ему в карман диктофон.

Тот начал меланхолично бродить по полянке в ожидании Марата.

Тот появился буквально через пять минут и бегом направился к Захару. Мы скрывались за деревьями. Я сделал «видение», но оно все равно не позволило услышать разговор. Наконец киллер-неудачник махнул рукой — то есть сделал знак, что Марат наговорил на диктофон достаточно.

Я достал револьвер, и мы вышли на поляну.

Марат при виде нас позеленел от ярости и было полез в карман за своим оружием, но мой выстрел в воздух разубедил его это делать.

— Застрелю прямо здесь, — пообещал я. — Так же, как ты хотел убить меня.

Затем я обыскал Марата и забрал у него все его оружие — револьвер и два ножа.

— Доигрался, — сказал я ему. — Никто тебе не виноват.

Затем я связал ему руки веревкой. Антон в это время отошел в сторону с диктофоном. Прослушав, о чем говорили Захар с Маратом, он расцвел в улыбке.

— Думаю, можно дать противоядие. Никуда не денется.

Я согласился, и Марат уколол Захара из второго шприца, перед этим также связав тому запястья.

— Не вздумай потом врать, — пригрозил он.

— Не буду, — мрачно ответил Захар.

Мы сели в машину и подъехали ко входу на нашу базу. Остановились, однако, в отдалении

— Я пошел к Марату, а вы ждите здесь, — сказал Антон, когда мы с ним вышли из автомобиля

— Если сейчас отправимся в подземелье, к нам придут маратовские головорезы.

Поэтому мы остались ждать. Но ждали недолго.

К автомобилю прибежало с полсотни вооруженных людей. Я уже начал прощаться с жизнью, но потом понял, что среди них нет ни одного подчиненного Марата. Это были люди из охраны. А за ними шли Антон и Петр.

— Альбинос потребовал этих двоих к себе, — сказал Антон, а Петр достал из сумки два мешка.

— Надо надеть им на головы. У нас гости, не хочется, чтоб все видели наш позор.

В сопровождении охраны мы проследовали до апартаментов Альбиноса. Туда уже зашли только я, Антон, Петр и Марат с Захаром.

…Альбинос сидел на диване, и взгляд у него был мрачный настолько, что дальше некуда.

— Правда то, что тебя нанял Марат, чтобы убить нашего человека? — спросил он у Захара.

— Да, — ответил он.

По его лицу прошла судорога. Я понял, что он приготовился к самому худшему. Хотя как к нему будешь готовым.

— Кто еще участвовал в заговоре?

Захар открыл рот, чтобы ответить, но Альбинос остановил его и хлопнул в ладоши.

На звук вошли двое охранников.

— Забрать этого и допросить. Если расскажет, кто действовал совместно с ними, пусть проваливает. Дадите ему денег на билет до Владивостока, и пусть едет отсюда. Увидим его еще раз здесь — будет убит. То же самое его ждет, если будет врать.

Потом он повернулся к Марату.

Альбинос смотрел на него с минуту, ничего не говоря. Марат не встречался с ним взглядом и опустил лицо. Но это не было жестом раскаянья — я видел, как у него играли желваки. Марат искал спасения, выхода из ситуации. Но взяться ему, похоже, было неоткуда.

— Развяжите его, — вдруг сказал Альбинос.

Снова вбежали охранники, и один из них разрезал стягивающие запястья Марата веревки.

— Что ты скажешь в свое оправдание? — спросил Альбинос.

— Я хотел сделать лучше для нас всех, — ответил Марат. — Он враг. Он всех нас погубит.

С этими словами он кивнул на меня.

Я хотел что-то сказать, но Антон схватил меня за руку.

— То есть, ты за нас? — снова спросил Альбинос. — И готов отдать жизнь за организацию?

— Да так и есть, — ответил Марат. — Я не лгу.

— Тогда возьми — и альбинос к моему изумлению протянул ему револьвер.

Марат откинул барабан и даже я увидел что он полон патронов. Тогда Марат, еще не веря своим глазам, пальнул в стоящую неподалеку вазу. Она разлетелась на куски и Марат направил ствол на Альбиноса. Лицо Марата исказилось от ненависти.

— Ты что-то задумал…, но мне плевать, что. Сейчас мы вместе выйдем из этих катакомб. Если со мной ничего не случится, я отпущу тебя. А если нет…

Он засмеялся.

Что вообще происходит, подумал я. Он сейчас нас всех застрелит, и этим все закончится.

— Никуда ты не уйдешь, — сказал Альбинос. Его голос мне показался странным. Он говорил медленно и растягивал слова, как гипнотизер.

— Тогда умри, — ответил Марат и начал нажимать на спусковой крючок.

Неожиданно его лицо побелело и стало испуганным. Я понял, что Марат не может нажать курок.

— У тебя ничего не получится, — проговорил Альбинос тем же голосом. Голосом гипнотизера.

А потом я увидел, что рука Марата, в которой он держал револьвер, медленно поворачивается и наставляет оружие ему в лоб.

Марат побелел, схватился за пистолет другой рукой, но она тоже отказалась ему подчиняться.

— У тебя был шанс, — сказал Альбинос.

Затем раздался выстрел, и тело Марата с простреленной головой упало на ковер.

— Вот и все.

Альбинос подошел к стене и отодвинул красную штору. За ней оказался чудовищный стеклянный бассейн, в котором плавали рыбины с кулак размером. Увидев людей, они кинулись к стеклу.

— Уберите тело, — сказал Альбинос, и четверо слуг, подставив к бассейну раздвижные лестницы, потащили тело наверх. Потом они привязав к ногам камень, бросили Марата в аквариум.

Тело едва успело опуститься на дно, как было разорвано в клочья. Кровь окрасила воду. Рыбы набросились на Марата так, будто их не кормили годами.

Альбинос закрыл штору.

— Скоро от него ничего не останется. Надеюсь, в нашей памяти тоже. Теперь все внимание соревнованиям. Через пару часов открытие, я, если кто не знал, перенес время.

Я наконец-то покинул его кабинет. То, что здесь происходило, мне не понравилось очень. Марат, конечно, предатель и преступник, но все равно. Поэтому я вернулся в спортзал и неспешно бил мешок, не вкладываясь в удары. Для меня это что-то вроде медитации. В зале, помимо меня, находилось еще с десяток человек. Но они на соревнованиях выступать были не должны, поэтому тренировались по полной.

Через два часа, как и обещал Марат, всех позвали в зал собраний — в круглое, напоминающее цирк помещение, в котором и должны были проходить схватки. Но перед этим надо было сдать оружие, и я оставил револьвер в соседнем помещении.

…Народу туда набилось уйма. Помимо зрителей, расположившихся и в зале, и в ложах для привилегированных персон, сразу за входом стояли команды. Как ни странно, все было спокойно. Не как на футбольных матчах. Меня попросили стать вместе с нашими — с теми, кто будет выступать. Нескольких человек из них я уже видел. Костяк команды составляли люди из маратовской бригады. Как я понял, они еще не знали о том, что случилось с их начальником.

Но это уже не мое дело. Пусть Альбинос сам им говорит, когда захочет. Если они сейчас узнают об этом, то выступят, разумеется, плохо. Не те эмоции будут, чтобы выигрывать первые места.

Антон и другие заместители заняли место в зале, а на середину площадки вышел Альбинос и с ним еще несколько человек — главные из приехавших к нам команд.

— Приветствую вас, дорогие друзья, — улыбаясь, сказал Альбинос.

Я думал, что его не будет слышно в таком большом помещении, потому что микрофона у него в руке не было, но акустика сделала речь Альбиноса громкой и понятной во всех уголках.

Альбинос открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но вдруг подземелье слегка задрожало. Что это, землетрясение? О том, что они здесь возможны, мне никто не говорил. Альбинос удивился не меньше меня, замолчал и начал, как и все, осматриваться по сторонам. Но к выходу никто не бежал. Никому не верилось, что потолок может внезапно обрушиться.

Но это было лишь начало. К дрожанию стен добавились странные усиливающиеся стуки и шорохи. Они эхом разносились по залу.

— Что это такое? — спросил я у стоявшего рядом со мной контрабандиста, но тот только пожал плечами.

— Даже не представляю, — ответил он. — Никогда такого не случалось.

Люди начали перешептываться. Кто-то потихоньку даже попятился к выходу. Я увидел, что нахмурившийся Антон вскочил со своего места и побежал в центр зала, к Альбиносу и его гостям, а инженеры пулей вылетели из помещения.

Но ничего объяснить Антон не успел. Через несколько секунд все стало ясно и без его слов.

Огромный кусок стены в зале обрушился на головы зрителей, и в открывшейся пещере показалась морда гигантского крота. Похожего на того, которого я убил на железной дороге, но только гораздо больше.

Глава 29

Убежать успели не все. Слишком много народу было в той части зала, и в начавшейся давке монстр начал хватать людей своими ротовыми щупальцами и лапами. Некоторых он пожирал, словно насекомых, других разрывал на части когтями.

Оружия не было ни у кого — все, включая меня, оставили его перед входом. Несколько мечей и копий, предназначенных для соревнований и брошенных в крота, ситуации не изменили.

Около выходов началась давка. Контрабандисты хоть и были людьми смелыми, такого еще не видели.

Альбинос был одним из немногих, побежавших не от опасности, а наоборот, к ней. Он схватил копье и воткнул в чудовищную морду крота, но тут же и погиб, отброшенный огромной лапой.

К счастью, крот застрял в стене и не сумел полностью пролезть в зал — в стене были железные балки, поддерживающие свод, и он не мог их разломать так же легко, как камень, благодаря этому через несколько минут зал опустел — остались лишь убитые кротом и погибшие в давке.

Да еще я и несколько контрабандистов. Я кидал в крота заклинаниями, не причинявшими ему большого ущерба, люди швыряли в него копья и ножи.

Крот потихоньку протискивался в зал, я подумал, что сейчас кто-то должен принести оружие помощнее, и оказался прав — в зал вбежал Антон с несколькими инженерами. Однако они притащили не тяжелый пулемет и не пушку, а какие-то странные устройства, похожие на ружья с очень толстыми стволами. А еще у них в руках были странные приспособления, напоминающие ловушку на крота, которую я использовал в деревне некромантов.

Антон и инженеры направили ружья на зверя, и в подземелье раздалось гудение. Гудели ружья. Акустические волны, понял я, и оказался прав.

Кроты, даже чудовищных размеров, очень чувствительны к такому. Через несколько секунд после того, как оружие заработало, крот начал биться в конвульсиях, на его морде показалась кровь, и еще через десяток секунд он упал замертво.

— Получилось, — сказал Антон, вытирая пот со лба.

Он подошел к кротовьей туше и ножом взрезал кожу на затылке. Под кожей оказался металлический передатчик, наподобие радио.

— Вы как узнали, что может напасть крот? — спросил я.

— Именно так. Знали. Говорили Альбиносу, но он не поверил. И поплатился за это. Мы стали готовиться сами, но не ожидали, что нападение случится так скоро.

— И все-таки, как вы узнали?

— У нас в подземелье есть девчонка- массажистка, Ира. Она раньше жила в деревне некромантов и рассказала об их устройствах, привлекающих гигантских кротов. Мы поняли, что это неспроста и начали готовить оружие. Это — акустические ружья.

— Она жива?

— Да, жива, не пошла в зал и правильно сделала. С ней все в порядке.

— А это что? — я указал на механизмы.

— Отпугивающие кротов устройства. Мы сейчас расставляем их по всему подземелью. Если на нас произошло нападение, то одним зверем тут не ограничится. Но все равно, надо уходить.

Мы вышли из зала.

Народ, похватав оружие, спешил к выходу из подземелья. Инженеры тащили разное оборудование.

— Все руководство погибло, — сказал Антон. — Я, получается, остался за главного.

Я отыскал свой револьвер и мы тоже вышли наверх.

Над городом поднимались столбы дыма. Раздавались крики, слышались выстрелы.

Контрабандисты стояли между домов на их улице, не зная, куда идти. Приближалась ночь.

— На город напали, — кричали люди.

Откуда-то показался мужчина в морской форме. Заметив Антона, он направился к нему.

— Скажи своим, пусть идут к берегу. Сейчас не время выяснять отношения. Десятки кротов атакуют город. Корабли своими орудиями не дают им подойти к берегу, а прокопаться снизу у них пока не получается, там скалы, хотя они хотели уничтожить порт. Адмирал послал меня к вам.

— Город цел? — спросил Антон.

— Да, — ответил офицер. — Но «батальон» и военная часть погибли почти полностью. Под ними кроты выкопали огромные ямы, и здания в один момент просто рухнули туда.

— Некроманты подняли восстание, — сказал Антон.

— Похоже на то. Но сейчас для начала надо спасать людей. Командуй, чтоб все бежали на берег!

И мы помчались к морю. Людей там было уже очень много. Тысячи, хотя большая часть жителей Мурманска решила не выходить из своих домов, надеясь, что нападение их не затронет. На расстоянии в несколько сот метров от воды валялись останки трех кротов — видимо, они хотели добраться до берега по земле, но были расстреляны тяжелыми орудиями с кораблей.

Сейчас пушки не стреляли.

У воды нас встретили еще офицеры. С ними было три десятка вооруженных матросов. Остальные, как я понял, находились на кораблях.

— У нас есть отпугивающие кротов устройства, — сказал им Антон. — Надо расставить их вдоль берега.

Один из офицеров скомандовал матросам нам помочь, и мы потащили механизмы подальше от воды. Установив, матросы остались их охранять — мало ли что сейчас может случиться.

Устройства точно работали, потому что показавшийся недалеко из земли крот, после включения механизма тут же судорожно пополз от него и закопался в землю на другом конце улицы. Убить его, к сожалению, нам было нечем.

Затем прямо на берегу, немного поодаль от толп людей, мы начали совещание.

— Если у вас есть какие-то предложения, — сказал один из офицеров, — то мы готовы его принять. Потому как что делать, не знает никто.

— Была информация о том, что некроманты пробуют использовать гигантских кротов, — ответил Антон, — правда, мы не знали, как это будет и когда. А такого предположить вообще никто не мог. Но мы сделали акустические ружья, отпугивающие устройства и даже наоборот, механизмы, привлекающие кротов. Нам помогла девчонка, видевшая их в деревне некромантов. Поэтому есть мысль…

— Какая?

— Взять все оружие, которое сможем увезти, выехать куда-нибудь в поле, включить приманки. К ним должны будут приползти кроты. Приманки перебьют сигналы, управляющие тварями. Там мы их уничтожим.

— Рискованно, — сказал офицер. — Но делать нечего. Выбора никакого. Предлагаю поехать к Южному лесу — там есть огромная скала, на нее можно будет залезть, она задержит кротов, если что-то пойдет не так.

Так мы и договорились. Моряки откуда-то раздобыли два крытых грузовика, на которые погрузили ловушка, оружие и два тяжелых армейских пулемета на всякий случай. Часть инженеров осталась на берегу, следить за отпугивающими устройствами, остальные, и с ними несколько матросов-пулеметчиков, залезли в грузовики.

Я и Антон сели в кабину, и мы поехали.

Город был цел. О нападении напоминали кое-где встречающиеся горы земли, появившиеся там, где кроты вылезали на поверхность. Людей было мало, все сидели по домам, а те, кто выходил на улицу, носили с собой оружие, хотя оно было бессильно против гигантских тварей.

До скалы за городом мы доехали без приключений. Правда, забираться на нее было сложно — она представляла собой огромный кусок камня с почти отвесными стенами двадцатиметровой высоты, непонятно как оказавшийся посреди степи.

К счастью, у матросов нашлись веревки, и мы сделали из них лестницы. Один из моряков оказался настоящим акробатом, быстро забрался наверх и скинул их остальным (мне даже не пришлось использовать заклинание полета). Потом мы затащили наверх тяжеленные пулеметы и приманки.

Сначала мы хотели поставить их в поле, но решили, что так делать нельзя. Кроты просто-напросто сожрут их, вынырнув из-под земли, и на этом все закончится. Нет, придется ставить себе под ноги, на скалу.

Все готово.

Включили приманки и фонари.

Дрожь от приманок чувствовалась даже через камень. Ну что, приползут звери, нет?

Приползут!

Уже через полчаса земля метрах в пятидесяти вздыбилась, и оттуда показалась чудовищная морда.

Акустические ружья сразу загудели, и крот, едва успев вылезти, неподвижно распластался на поверхности.

Один есть. Первая победа.

Но дальше все пошло намного страшнее. Почва вокруг скалы превратилась в фарш, и из нее кроты полезли десятками. Акустические ружья не успевали справляться, заработали пулеметы, но все равно несколько кротов успели зацепиться лапами за поверхность камня.

Сыпались гильзы, летела кровь. Я не колдовал, решив сохранить силы — толку от заклинаний против таких огромных тварей особенно не было.

Спустя час все закончилось. Кротовье нашествие прекратилось. Скала находилась посреди огромной мясной кучи.

— Неужели все, — сказал я.

— Не думаю, — ответил Антон. — Боюсь, это только начало. Поехали в город.

Увы, он оказался прав.

…Первых зомби мы заметили уже на подъезде. Они неспешно брели к городу в покрытой землей истлевшей одежде. Целые толпы при бледном свете луны.

Там были и «обычные» зомби, издали мало отличимые от людей, и огромные раздутые человекообразные существа, и страшные монстры, состоящие из нескольких слипшихся воедино тел.

Некоторые монстры мне показались странными совсем, потому что они напоминали не зомби, а полулюдей-полурастений. Они брели в толпе вместе со всеми.

Когда наши автомобили поравнялись с ними, чудовища кинулись на автомобиль, но задержать нас не смогли. Некоторые были раздавлены колесами, другие отлетели в стороны, но, так или иначе, мы прорвались.

Как выяснилось, эта толпа была не первая. Многие монстры уже дошли до города и врывались в дома, нападали на людей. Улицы были наполнены криками. Гремели выстрелы, сыпались стекла, один дом загорелся.

— Что будем делать? — спросил я у Антона.

— Сначала к берегу. У нас с собой нет оружия против них.

Берег ярко освещался прожекторами. Люди пытались навести импровизированные баррикады, стреляли в подступающих тварей, рубили их мечами.

Корабельные пушки молчали, в этой ситуации толку от них не было.

Пули на зомби действовали слабо, если только не попадали в голову.

Мы на грузовиках сначала проехали вдоль берега, тараня зомби, потом остановились.

Среди офицеров, с которыми мы разговаривали, оказалось несколько людей, которых я раньше не видел. Один — седой худощавый мужчина в возрасте за шестьдесят, и второй, такого же возраста, но крупный и полный.

Выяснилось, что это были представители воздушного и водного клана. Берег стал центром сопротивления нашествию. Прошлая вражда оказалась забыта.

— Кроты пропали, — сказал офицер. — У вас все получилось?

— Да, — ответил Антон. — Акустические ружья и ловушки сработали. Но откуда взялись еще и зомби?! И еще какие-то твари, похожие на растения?

— Клан «земли» и клан некромантов объединились, — мрачно объяснил офицер. Теперь они управляются одним человеком.

— Я даже знаю, кем, — сказал я. — Теперь все стало на свои места — вот почему имущество «земли» распродавалось некромантам за копейки.

— Глава «земли» — его настоящее имя Роман Зотов — стал еще и главным некромантом, — сказал представитель воздушного клана. — Они очень хорошо подготовились. Некоторые из некромантов и «земных», не поддерживающие их планы, успели сбежать. Кое-кто даже пришел на берег.

— А чего он хочет? Власти?

— Да. Захватить Мурманск, а потом и всю империю. Сначала посеять хаос в городе, уничтожить всех, кто может сопротивляться, а потом выдвигать политические требования.

— Нам надо создать несколько групп и зачищать улицы, — сказал Антон. — Из наших, моряков, магов… да всех, кто может держать оружие.

Он с офицерами и магом водного клана ушел собирать людей, а я остался с попросившим меня задержаться Николаем из клана «воздуха».

— Я знаю, кто ты, — сказал он.

— Очень хорошо, — вздохнул я. — Но чем это может нам сейчас помочь?

— Толпы зомби будут увеличиваться с каждым часом, — ответил он. — Твари идут со всех кладбищ, которые только есть в окрестностях. Не уверен, что мы сможем долго сопротивляться. А скоро среди них появятся некроманты и «земные» — они будут поддерживать существ своей магией.

— И что нам делать?

— Насколько стало ясно, твари — и зомби, и «земляные» — управляются магическими механизмами, установленными на территории поместья «земли». Если их разрушить, существа перестанут подчиняться магии и атаковать город. Большинство из них, скорее всего, умрет после этого.

— Надо атаковать поместье?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Нет, не выйдет. К этому они готовы. У нас не хватит сил. Там слишком много охраны. Но есть другой способ. Очень рискованный.

— Какой?

— Ты владеешь магией «земли», поэтому для тварей ты можешь остаться своим. Особенно если наденешь вот что.

Он протянул мне амулет — на простом шнурке висел маленький переливающийся камешек.

— Не думал, что он для чего-то пригодится, но именно так и случилось. С этим амулетом ты сможешь идти мимо зомби и он на тебя не нападет. Существа, охраняющие поместье, тоже не обратят на тебя внимание. Надо будет сломать машины управления существами.

— Только и всего, — я покачал головой.

— Да, — развел руками маг. — К сожалению, «амулет власти» у нас только один, поэтому идти тебе придется одному.

— Откуда вы знаете, что я соглашусь? — не удержался я.

— Знаю, — грустно усмехнулся мужчина. — Мы давно следили за тобой.

— А если я встречу Романа, главу «земли» и «некромантов»?

— Постарайся избежать этого. Он сейчас невероятно силен. Тихонько сломай механизмы и уходи. Чтобы справиться с ним, придется собирать целый отряд… и это если удастся успокоить все призванных тварей.

— Значит, отправлюсь к нему, — пожал плечами я.

Мужчина пожал мне руку.

Я нашел Антона, уже уходившего с отрядом на соседнюю улицу, и сообщил ему о своих намерениях. Он почти ничего не сказал, лишь пожелал удачи.

Я надел амулет и пошел.

Твари уже заполонили улицы. Их становилось все больше. Они бродили по улицам и пытались лезть в дома. Кое-где им это удавалось, но многие двери пока еще были закрыты, а из окон доносились выстрелы. Жители Мурманска все-таки ребята отчаянные, так просто не сдаются.

Очень хотелось помочь, но ставить под угрозу свою миссию я не мог. Если вмешаюсь, спасу несколько жизней, если нет — могу спасти тысячи.

Будь проклята эта арифметика.

Зомби и другие твари меня не замечали в упор. Я пару раз прошел специально рядом с ними, приготовившись, если что-то пойдет не так, сносить ножом головы, но это не понадобилось. Сколдовав «видение», я заметил, что от меня исходит странная зеленовато-гнилостная аура. Наверное, именно она была так мила сердцу зомби (если у них есть сердце).

Идти было далековато. Поместье клана «земли» находилось далеко за городом. Путь займет несколько часов… нет времени. Поэтому я начал смотреть по сторонам в поисках бесхозного автомобиля, и нашел его. Двери открыты, ключ вставлен. Наверное, водитель, увидев зомби, перепугался так, что забыл его вытащить.

Возможно, этим он оказал большую услугу человечеству.

…Автомобиль рулился так себе, пару раз я едва не въехал в дерево, но потом освоил науку управления доисторическим автомобилем.

Зомби не обращали внимания и на машину, я боялся, что встречу кого-нибудь из вражеских магов, но пока не было никого.

Я проехал город, но остановился поодаль от поместья. К нему подъезжать точно не стоит. Зомби на машинах не раскатывают.

…Вот она, цитадель зла, иначе не назовешь. Пара километров до него, но крыша немного выглядывает над верхушками деревьев. По дороге идти нельзя, не может быть, чтоб не выставили посты, поэтому придется через лес.

И, наверное, скастовав невидимость.

…Первый «пост» я обнаружил очень скоро. Странно, что стоящий за деревом не услышал звук моего автомобиля, но этому можно было только радоваться. Молодой парень, на несколько лет моложе меня. Лицо злобное, самодовольное. Стоял рядом с тропинкой, следил, не идет ли кто. К дереву были прибиты дощечки-ступеньки, чтобы, если что, на него можно было быстро взобраться. Дерево высокое, обзор с него очень хороший.

Я мог пройти мимо. Так было бы даже лучше, безопасней, но не стал. Парень был одним из тех, кто затеял бойню в городе, поэтому он заслужил наказание.

…Умер он мгновенно и бесшумно — лезвие «призрачного» кинжала перерезало ему горло, и все закончилось. Я оттащил труп подальше, хотя не сомневался, что его, если надо, быстро найдут.

Через километр был второй пост, там находилось уже два человека. Их я обошел стороной, не став ничего делать. Это уже слишком опасно.

А дальше — забор. Высокий, метров пять. Собак не слышно — наверное их нет здесь совсем. Да какие собаки, мысленно выругался я, тут другие твари обитают! Если б тебя кто учуял, ты бы уже об этом узнал. Поэтому я, не снимая с себя невидимости, использовал заклинание «полет» и просто-напросто перелетел через забор, приземлившись за высокими кустами.

На улице были люди и разные существа — как зомби, так и ходячие растения. Атаки враждебного клана или военных здесь явно опасались.

А где же подземелье, в котором стоят механизмы?

Найти его оказалось неожиданно просто. Невзрачное здание в отдалении от дворца-поместья ни за что бы не привлекло внимания, если б не оттуда не доносился протяжный вой и глухие удары.

Двери открыты. Мне однозначно туда. Охраны совсем рядом нет, а на мне заклинание невидимости.

…Охрана на самом деле была, но только внизу. Двое некромантов, я это понял по знакам на одежде. Заклинание «видения» скастовать они не догадались, поэтому меня не заметили, и умерли очень быстро — так же, как их товарищ в лесу, с разрезанными «призрачным» клинком шеями.

А потом я спустился в огромный зал. Величиной с те, которые я видел в пещерах, когда ходил охотиться на циклопа.

Но здесь меня ожидало кое-что похуже.

Впереди, в самом конце зала, виднелся чудовищный по размерам поблескивающий механизм — что-то наподобие часового, со множеством вращающихся колесиков и шестеренок. А перед ним на кресле сидел человек.

Он был очень стар. Я это сразу понял, хотя он сидел ко мне и его лица я видел.

Это тот, кого я ищу, понял я и достал револьвер.

Если он меня не замечает, то лучше я убью его отсюда и этим все закончу.

Его затылок виден хорошо.

Но выстрелить я не успел — за долю секунды до того, как пуля вылетела из ствола, голова человек покрылась чем-то стеклянным.

«Призрачной броней» из магии клинков.

Пуля отрекошетила в стену. И за ней вторая.

Человек встал и повернулся ко мне. Действительно, очень старый. Лицо покрыто сеткой глубоких морщин. Лицо спокойное и властное.

— Может снять невидимость, — сказал человек. — Ты все равно у меня как на ладони.

Он рассмеялся.

— А ты смелый. И удачливый. Но однажды я уже убил тебя, хотя тогда ты был гораздо сильнее, чем сейчас. Поэтому ты умрешь и сегодня. И больше не будет никаких Высших Демонов, которые тебя оживят.

Я убрал револьвер и бросил в него призрачный нож. Тот отлетел в сторону, как и пуля.

— Ты вообще ничего не сможешь сделать мне.

Я вызвал земляного голема. Он направился к магу, но тот вынул из воздуха огромный камень и бросил его.

Камень снес голема, как грузовик забытый на дороге чемодан.

— Пора заканчивать это, — сказал человек, и следующий булыжник полетел в меня.

Я успел отпрыгнуть в сторону, но за ним вылете второй, третий… А потом земля под ногами задрожала, и из нее полезли руки с когтями — такие, которые я видел, только появившись в этом мире, но гораздо больше.

Затем ко мне пошел земляной голем — похожий на того, каких делал я, но вчетверо крупнее. Мои заклинания только на секунду останавливали его.

— Скоро все закончится, — сказал человек.

К моему большому сожалению, скорее всего он был прав.

— Стикс, — позвал я своего котенка.

Он явился незамедлительно.

— Плохо дело, — произнес он, глядя на приближающегося голема. — А ты заметил, что колдун — не совсем живой? Жизнь в нем поддерживает эта машина. И в нем, и в тварях в округе.

И прежде чем я успел что-то ответить, он кинулся к механизму.

В него полетел сноп камней, под его лапами разверзлись ямы, в которых росли зубастые растения, но Стикс был неуловим и мигом оказался рядом с вращающимися шестеренками.

— А он поймет, как отключить ее? — вслух спросил я, накладывая «замедление времени», чтобы успеть уклониться от огромной големьей лапы, как вдруг механизм заискрил, будто елочная гирлянда, в которую попала молния, и голем застыл.

Не так, как это случается при заклинании времени, а совсем. Полностью.

Я перевел взгляд на мага — он покрылся черными пятнами, а затем он начал падать, будто потеряв сознание. Я убрал «замедление времени» и он действительно упал на землю. А вслед за ним свалился и голем — исчезла поддерживающая его магия.

Как все просто, мелькнуло у меня в голове. Как просто.

Маг был, скорее всего, уже мертв, но на всякий случай я кинул в него несколько огненных заклинаний, и тело занялось огнем.

Все кончено.

Как мне повезло со Стиксом.

Я побежал к механизму и начал крушить его — неровен час, сюда ворвутся люди из клана и она снова заработает. Через несколько минут включать было уже нечего — разломанные части лежали на земле. Особенно помогли мне в этом големы. Ломать — это их призвание.

— Машина давала ему силу, — повторил Стикс, наблюдая, как я швыряю магические булыжники. — Она была всем для него.

— Да, — согласился я и сел отдохнуть, приготовившись к тому, что сейчас маги из поместья догадаются, что здесь что-то случилось, бросятся вниз и мне придется с ними драться.

Но не происходило ничего.

Я сидел, наверное, с час, боясь подойти к выходу, решив, что чем больше я восстановлю силы, тем больше шансов у меня отбиться (если они вообще у меня есть хоть какие-то).

А потом в подземелье все-таки появился человек. Но не вражеский маг. Совсем нет

Это был Антон.

Я бросился к нему, не веря своим глазам. Котенок побежал следом за мной.

— Откуда ты здесь?

Антон засмеялся.

— В один момент твари перестали нападать. Некоторые начали тупо ходить кругами, а большинство упало на землю и сдохло. Мы поняли, что у тебя все получилось, и кинулись к поместью. Вместе с нами пошли люди из клана некромантов и «земли», не желающие подчиняться Зотову. В поместье произошел бой. Сейчас оно горит, но никого из врагов в живых не осталось. Все кончено.

— Все кончено, — повторил я, чувствуя, как с плеч спадает невероятный груз.

— Да, все, — сказал Антон. — Теперь Мурманску ничего не угрожает. И еще — теперь ты глава Клана «Земли». Все считают, что так должно быть. Если ты, конечно, этого захочешь.

ЦИКЛ ЗАКОНЧЕН

Дина Сдобберг Танцующая с грозой

Пролог

Старый, всеми забытый, полузаброшенный дом. Спертый воздух с запахом тлена словно давит на плечи, пригибает к полу, высасывает последние силы. Куда ни посмотришь, взгляд цеплялся за паутину, грязь, запустение.

Ей было сложно дышать в этом доме, ощущение сырости и затхлости мешало и раздражало. Раздражало даже в ее состоянии. Боги, зачем она здесь? Что ее держит, кроме проклятой памяти и наследной гордости? Она помнила кто она, какого рода. А сейчас от нее остался лишь полусгнивший труп. Что за издевка, нелепая насмешка судьбы. Родовая гордость у полусгнившего трупа. Для чего? Зачем? Она устала, знали бы разгневанные боги, как она устала.

Раз за разом перескакивая на нового носителя, раз за разом продлевая свое паразитическое существование, раз за разом переживая вот это существование в гниении. И с каждым разом срок до необходимости сменить очередное тело становится все короче и короче. Срок сложно предугадать: месяц, неделя, год, пара дней. Сколько времени пройдет до того момента, как ее душа снова будет искать новую жертву? Они все слабы, не те, не то, все не то…

Сгорбленное тело, замотанное в широкую хламиду с капюшоном с видимым усилием выпрямилось перед зеркалом. Редкие клочки седых волос на пергаментно-ломкой коже, плотно обтянувшей торчащие кости. А ведь это тело было очень молодым, когда она завладела им всего два выбора назад.

Родовой камень на шее тускло блеснул, показывая, что сил в нем осталось — крохи. Впрочем, как и во всем, что ее окружало. Сколько ещё раз она сможет переместиться? Раз, два? А главное, зачем? Неспешный взмах руки и отражение в зеркале меняется. Возвращая ту, которую не видели в этом мире больше сотни выборов.

Из зеркала, по-прежнему надменно, смотрела последняя Лангран. Последняя драгоценность великого рода.

К сожалению, семейная склонность к некромантии и верность богине Гроз не способствовали многочисленности рода вообще, и долгожительству в частности. Она смотрела и словно прощалась, хотя нет, не словно. Она действительно устала. Ей пора уходить. Символично. В эту ночь бушует гроза.

Но одновременно с очередной, расколовшей небо вспышкой, ее разум озарила странная, чуждая ранее ей мысль. Сумасшедшая, самонадеянная, нереальная. Она собрала столько жизней, так может, стоит напоследок спасти хоть одну? Угасающую не по времени, не по жребию. Она же сможет? Грохот ликующих небес ей показался ответом. Что ж… Богиня, услышь, я готова принять твою чашу!

Глава 1

Рвешься, рвешься.… Стремишься наверх, всю жизнь, посвящая глупому слову "надо". Надо учиться, надо работать, надо строить карьеру. Учиться идёшь, ни куда хочется, а куда надо. Общаешься с тем, с кем надо. Работаешь, правильно, как надо.

И вот стоишь у окна больницы и понимаешь. Уже не надо. Ты одна. Да, карьера. Да, работа. Уже давно даже любимая. Но вот ни разу за время твоей болезни, твои цифры бесконечных аналитических отчётов не спросили: "ты как?".

И вроде, ты как бы выиграла, ненадолго правда. Всего лишь первый раунд. А праздновать не с кем. И не хочется. Смотришь на постоянных клиентов онкологического отделения и понимаешь, что все. Тебе не надо. Ты не будешь бороться за эти жалкие крохи существования.

Неделя. Всего неделя, чтобы превратить твою жизнь в бумажки. В деньги конечно. Но бумажками они от этого быть не перестали. Взбесится мать, уже рассчитывавшая на твою квартиру и приличный депозит в банке. Виновато промолчит отец. Этот вечно виноватый взгляд у сильного мужика, вечное молчание и сжатые губы. Уже не трогает и не цепляет.

Из всего своего имущества, я оставила только заброшенный дом в далёкой деревне в Красноярском крае. Старый, ещё прадед ставил, до войны. Бабушка его мне оставила, и все эти годы я платила за него налоги. А сейчас еду подыхать в родовое гнездо. Зато никакой жалости, ни терплю ее. Ни по отношению к себе, ни по отношению к другим.

Сколько лет меня здесь не было? Дай бог памяти. Лет пятнадцать? Переводила небольшую сумму местному леснику, он за домом и приглядывал. Каждый месяц говорила себе, что это последний раз, что и так я, наверное, одна из немногих, кто знает, как делается почтовый перевод. Бог с этими развалинами, кому они нужны. А вот оказывается, мне самой и нужны. Но странное дело, чем дальше от привычной жизни, тем глубже и ровнее дыхание. И просыпается странное, давно забытое детское чувство предвкушения.

И вот, я стою перед знакомым забором, мне на встречу спешит Михаил Елисеевич. Вот и ни словом больше, Елисеевич. Местный лесник. Здоровенный, кряжистый дед. Вспоминаю, как будучи мелкой, искренне считала его лешим за всегда находившиеся у него "лесные гостинцы". Я давно выросла, а он все такой же, только борода гуще, да седины больше. Сколько ему сейчас? Около восьмидесяти? А походка уверенная, да и осанка на зависть.

— Ну, с приездом значит, чернобурка! — говорит, улыбаясь, а я, словно и не с бедой сюда вернулась, удержать ответную улыбку не могу.

— Спасибо, дядя Леший!

— Ой, смотри-ка, не запамятовала. Ну, пошли, вещи оставишь да ключи примешь, а потом уж к нам.

К нам, так к нам. Здесь не поспоришь. Хватило нескольких минут, чтобы оглядеть дом. Да уж, с развалинами я погорячилась. Добротный сруб из толстенных просмоленных брёвен, утепление между внешними и внутренними стенами. Тут любая зима не страшна, а при затопленной печке ни один мороз не пройдет, каким бы лютым не был. Хотя ещё бабушка позаботилась, и при доме появилась и газовая плита, правда газ из привозных баллонов, и санузел в доме, с выгребной ямой конечно, но все не во двор по нужде бегать. Да и для помывки за старым садом стояла банька. В доме было на удивление чисто, не пыльно и солнечно.

— Дочь ходит, раз в неделю прибирает. Но все одно, дому без хозяина тяжко. Тоскует дом.

Да уж, пригляд был на совесть.

А меня уже ждали за накрытым по-простому столом. Казалось бы, и угощения-то все проще некуда, но до чего же вкусно или у меня аппетит нагулялся на свежем, лесном воздухе.

Да и не секрет ни для кого, что жена у местного лесника знатная повариха. Она и приехала сюда в юности по распределению, окончив кулинарный техникум. Здесь же и встретила мужа, старше себя почти в два раза, вышла замуж, родила дочь. Обычная история, обычной женщины. Но как только она вставала к печи или плите в столовой при карьере, она становилась кем-то от ведьмы до богини, но точно не простой смертной.

Так что ужин для меня и вправду был равноценен подарку.

Да и дочь лесника, моя ровесница, уродилась в мать. Рукастая и домовитая, с тем удивительно теплым и искрящимся взглядом, что так редко можно сейчас встретить среди офисов и кабинетов.

За столом сидел и ее муж. Тоже местный "умелец". Раньше, ещё при Союзе здесь были карьеры по добыче природных минералов. Здесь же их и обрабатывали.

Сейчас многие в сохранившихся деревнях занимались тем, что на старых приисках добывали поделочные камни. Часть сбывали для последующей продажи, часть шла на свои "поделки". Сами шлифовали, сами резали камень и дерево. Возили на ярмарки, тем и жили. И сейчас это был очень неплохой доход. А с приходом эры Интернет-торговли, посылки с местными каменными чудесами шли по всей стране. Пользуясь случаем, напросилась сразу и в мастерскую, и в предстоящий поход на прииск.

Но открытием вечера для меня стала старшая внучка лесника. Девчонке шел девятнадцатый год, но она жила медициной. Она горела своей мечтой.

Какой? Да уж, удивительной мечтой сделать лучше то место, где родилась. Молоденькая девочка мечтала стать медиком и снова открыть амбулаторию в деревне. Да, в деревне почти в тридцать жилых дворов не было врача. Уже лет двадцать как.

Нагревшись в чужом уюте, я шла домой, все глубже погружаясь в отступившие было мрачные мысли. Я прошла по дому. Странное ощущение, словно идёшь по архиву собственной жизни. Большой портрет на стене. Молодой капитан, с иронично приподнятой бровью и хитрой полуулыбкой, бережно обнимает белокожую и темноволосую девушку с удивительно притягательными глазами. А ведь и не скажешь, что бабушке здесь почти тридцать. Что уже родились мой отец и его старший брат. Тут же в ножнах висит дедушкин офицерский кортик. Деревянная этажерка со всякими мелочами, выкинуть которые после смерти бабушки у меня не поднялась рука.

Книжные шкафы. Наугад достаю большой словарь. Я помню, что между страницами должно лежать перо "жар-птицы". На самом деле павлинье, в пятьдесят восьмом бабушка впервые была в московском зоопарке, и на память она забрала себе вот такой сувенир. Когда я его случайно нашла, мне было около пяти. То яркое ощущение чуда я помню и сейчас. Да, перо на месте. А на душе удивительное тепло.

А вот камень преткновения. Одна из самых сильных ссор с моей матерью произошла, когда через месяц после бабушкиных похорон она собралась выкинуть "весь этот хлам". В том числе и огромный, деревянный сундук с резными боками и навесным замком. Отстояла, сохранила и перевезла сюда. "Невестин сундук". Бабушка смеялась, что вот как накопим приданного под крышку, так и замуж можно будет идти.

Над ним на стене большое зеркало, в тяжёлой бронзовой раме.

Это зеркало особое. Ещё из бабушкиного приданного. Прошло по всем гарнизонам от Хабаровского края до Московской области, через Краснодар. Это зеркало помнит меня от рождения. Перед ним делались первые прически, в нем отражалась я в самых красивых своих платьях. В памяти его отражений затерялась я, уверенная в том, что мир вращается только ради меня, что нет такого, с чем я бы не справилась. Где- то там есть я, потерянная, с ощущением сломанных одиночеством крыльев. Пора добавить новое отражение.

Я внимательно вгляделась в зеркальную гладь. И сердце пропустило удар. Позвоночник превратился в металлический прут. Спина взмокла, и дыхания не хватало.

В зеркале отражалась красивая, статная женщина. Не просто красивая, а красивая той удивительной, какой-то инфернальной красотой. Темные волосы окутывали ее хрупкую фигуру почти до колен, скулы, линия носа, кожа — все кричало об ее непростом происхождении, как и дорогое платье в стиле средневековья. "Богиня, услышь, я готова принять твою чашу". Эта фраза словно звучала в моей голове.

Гром за окном отвлёк меня от зеркала. Повернув голову обратно, я увидела обычное зеркало. Старое, в патине, но обычное. Без всяких странных, пугающих отражений. Хотя…

У моего лечения возможна побочка в виде галлюцинаций, редкая, но возможная. Переезд, воспоминания, гроза.

Спать я легла только под утро. Почти всю ночь провела на широком подоконнике, любуясь бесподобным безумием грозы в небе. Всегда любила этот разгул стихии. С детства замирала у окна, летом убегала на улицу. И отойти от окна сейчас тоже не смогла.

Проснулась с чувством, что отдохнула и полна сил. А меня ждал быстрый завтрак и визит в мастерскую к Николаю, зятю лесника. А ещё, у меня четко оформилась мысль, оставить этот дом Анастасии, так удивившей меня вчера.

Правильно было сказано, что дому нужен хозяин. Нужен хозяин, который будет беречь дом, а дом будет хранить его покой. С этим и пошла в дом к леснику.

Шла я к Михаилу Елисеевичу с полным пакетом документов. Пришлось рассказывать все. И про диагноз, и про перспективы, а про взаимоотношения с родителями здесь и без меня все знали. Ну не хотела я, чтобы этот дом оставался разрушаться. Хотелось, чтобы и в его стенах звучал детский смех, чтобы в нем была жизнь.

Поход в мастерскую откладывался. Но день как-то слишком быстро пролетел. Решить вопрос с транспортом до нотариуса, к самому нотариусу надо записаться заранее. Хорошо хоть особых очередей не было.

Еду я домой, точнее, пока домой, дом подарен с пожизненным правом проживания, а ощущение, словно ещё одну лямку отцепила. Знаю же, что мое "пожизненное" очень ненадолго.

Слушать меня, конечно, никто не стал, на все мои устала и нет аппетита, меня, сурово сдвинув брови и тоном, не терпящим пререканий, отправили мыть руки и за стол.

Разговор за столом тек плавно, неспешно. Начался с грибов, перетек на лесные приметы и окончательно закрепился на местных историях и легендах. Наверное, и Бажов когда-то вот так же сидел за щедрым столом, слушал и влюблялся в особый колорит и красоту уральских историй.

Под вечер я всё-таки уговорила Николая сходить со мной в мастерскую. Благо идти не далеко, на окраину деревни. Пошли почти всем семейством. И я, в очередной раз, поймала себя на удивительном ощущении родства с этими людьми, что не были мне родней по крови.

Я зашла в мастерскую и пропала для остального мира. Николай оказался действительно мастером, и умело сочетал резьбу по дереву и работу по камню. Я ходила как зачарованная. Пальцы так и скользили по граням и срезам, обводили контуры. Первым меня зацепил объемный браслет из халцедона, жёлтого агата и яшмы. Три ряда крупных бусин и подвес в виде лисёнка. Желто-оранжевая гамма, плавный переход. Словно кусок солнечного дня или застывший язык пламени, и задорный лисёнок колыхался при каждом движении. Нет, я однозначно влюбилась, не отдам уже, моё.

Николай с улыбкой подсунул мне целый ящик с деревянными пластинами, на которых крепились украшения. Я ни сколько не преувеличиваю. Это действительно были украшения, я перекладывала одну паллету за другой, восхищаясь не переставая. Красиво. Но запала только на комплект из лазурита. На ошейнике, сплетенном из мелких камней, крепились капельки на разной длины наборной нитке. И серьги в пару, с длинными подвесами.

И браслет, и комплект я забрала, собираясь на утро принести плату за них. Но уже на выходе, словно споткнулась.

Среди различных фигур стояла она. Статуэтка, вырезанная из дерева, располагалась на небольшом куске лазурита и двумя руками держала чашу из радужного обсидиана. Набатом в голове звучала фраза, услышанная из отражения:

" Богиня, услышь, я готова принять твою чашу".

Рука сама потянулась.

— Кто это?

— Так понятно же кто, Мара. Из древних богинь — Николай по-прежнему улыбался. Ещё бы, моих восторгов наслушался на год вперёд — сейчас многие ими интересуются. Приглянулась? Так бери. И пойдем, а то опять гроза начинается, успеть бы до дома.

Уже поднимая фигурку, я заметила, что где-то успела поранить палец и оставляю кровяные следы на резьбе.

Дойти до дома я не успела. Ливень словно ждал, когда скроются за порогом лесник с зятем и внучкой. А я пошла к себе, прижимая к груди выбранные сокровища. Перед самой калиткой остановилась, залюбовавшись грозовым небом.

Резкая боль неожиданно прошила позвоночник, со всей силой ударяя в голову. Я скрючилась на земле не в силах даже закричать. Судорога выгнула спину одновременно с громовым раскатом. Капли дождя казались раскаленным металлом, прожигающим кожу.

В голове эхом звучал напевный, зовущий голос. Незнакомый, чужой, надоедливый, добавляющий лишних мучений. Теряя сознание от боли, я почувствовала только облегчение. Эта пытка закончилась.

Первым вернулся слух. Шум ветра в листве, щебетание птиц, значит я все ещё на улице. Видно болезнь усиливается, раз так стало накрывать. То галлюцинации, то такие дикие приступы боли. Хотя такое со мной было впервые.

Мысли лениво ворочались в сознании. Значит, в себя я можно сказать пришла. Открыла глаза. И вот зря я это сделала. Очень зря. Зажмурилась, переживая всплеск острой боли в висках. Руки затекли, сжимая что-то. Хотя, вспомнились вчерашние приобретения.

Надо хоть как-то добраться до дома, до кровати. Собираюсь с духом и снова открываю глаза. Мешанина зелёных оттенков вращается перед глазами, вызывая резкую тошноту. Пытаюсь собраться, оторвать тело от земли. Встала на карачки, руки и ноги дрожат, еле держат, уши снова заложило, звук идет, словно через толщу воды. Успела отодвинуть поделки перед тем, как вывернуло. Каким усилием отползла, сама не знаю.

Небо надо мной закрыл темный силуэт. Кто-то приподнял мне голову, вытер лицо и дал напиться. Холодный напиток с мятным вкусом прокатился по горлу, гася пожар, бушующий внутри. Знакомый голос что-то говорил, на абсолютно непонятном мне языке. Но судя по интонациям, ругался. И похоже, что на меня. Но меня уже мало интересовало, что происходит вокруг. На меня навалились усталость и сонливость, которым я не смогла противостоять.

Второй раз в себя я пришла уже ночью. В какой-то глуши. Насколько я могла видеть, вокруг были только деревья. Никаких домов и улиц. Единственным источником света был костёр. С одной его стороны лежала я, с другой, присев на бревно сидела моя знакомая из зеркала.

— Где я? Что произошло? Кто вы?

— Ну надо же, сколько вопросов. Впрочем, ты имеешь право на ответы. Вот только захочешь ли их услышать.

— Вы знаете, я очень люблю приходить в себя неизвестно где и вести философские беседы неизвестно с кем, — сказать, что я была напугана своим положением, это ничего не сказать, но как всегда в такие моменты в моей жизни, бразды правления брала в свои руки внутренняя язва.

Глава 2

Искры отрывались от пламени и таяли в незамысловатом танце, уносясь в ночное небо. Тихий треск костра. Мы обе собирались с силами. Она рассказать, а я услышать.

Наконец, она начала разговор, а я слушала, время от времени качая головой, отказываясь верить в услышанное.

Сейчас, в реальности, я спала, набираясь сил. А это, все то, что я вижу, это лишь в моем сознании. Именно поэтому, я понимаю ее речь, а она мою.

Магия, боги, некроманты — безумный бред, выверт сознания. Но почему вот это все и со мной? Да, я читала много развлекательных историй на эту тему, но не мечтала оказаться, так сказать, в гуще событий. И вообще, в моей книжной подборке давно и прочно поселились воротилы криминального мира и асы бизнеса, с непреодолимой тягой к спорту и не старше сорока лет. Все герои, как один жили желанием найти, подобрать, ну или отобрать у другого, тут уж как повезёт, а потом защищать, оберегать и на каждом шагу доказывать беззаветную любовь к героине. Но при этом обязательно властные и очень нежно-ласковые.

Так какого же рожна мое собственное сознание выдаёт мне историю, больше смахивающую на приключения небезызвестного Ведьмака? Ну, на самом деле! Я хоть стрелять умею, да и где криминал или бизнес, там деньги, а где деньги там и аналитик пригодится. Помогла бы мужику.

А тут? Вот что я буду тут делать? И ладно бы увидеть знакомый до оскомины сюжет. Скрытые таланты, спасение мира и куча мужиков, стремящихся, срочно женится. Где? Где мой влюбленный дракон, заботливый вампир или оберегающий меня высший Лич, бывший при жизни каким-нибудь эльфийским принцем.

Ну, хоть бы какой завалящий орк, готовый носить меня на руках. Нет, у меня всё как всегда. Мир спасать не надо, магии у меня ноль, мои знания здесь и даром никому не нужны.

Зато есть некромант, точнее некромантка, которая не понятно с какой радости, решила меня облагодетельствовать жизнью вот здесь.

Итак, с моей прежней, относительно подошедшей к концу, жизнью покончено. И с момента, как я приду в себя, для меня начнется новый отсчёт. Я пыталась разложить по полочкам весь тот сумбур, что сплошным потоком врывался в мои мысли.

Как рассказала мне новая знакомая, она, Алиена Лангран, последняя из сильного рода некромантов.

Поколение за поколением они совершенствовали свою магию, раз за разом расширяя границы достигнутого, частенько при этом переступая и дозволенное. Новые виды некроконструктов, катакомбы-накопители, опыты по ступенчатому преобразованию живой энергии в некро, ритуалы на стыках некромантии, рунной магии и магии крови.

Достижения родственников моей новой знакомой можно было бы долго перечислять, и она явно гордилась ими, с таким вдохновенным блеском в глазах вспоминала, что становилось, право слово, неловко прерывать.

А вот местное население таких восторгов не разделяло, от слова совсем. И всеми возможными способами старалось прервать восхождение к совершенству.

Беспрерывной чередой на пути научно-магического прогресса вставали вояки всех мастей. Устав восстанавливать библиотеки и лаборатории после очередного разгрома и пожарища, предки Алиены решили подумать и о безопасности. Кто додумался пустить слух, что пламя начисто уничтожает магию, неизвестно. Но следовали этому совету неукоснительно, лишь добавляя работы скорбящим родственникам очередного не признанного современниками гения.

Поэтому на немногочисленном семейном совете было принято решение считать старый храм богини Гроз семейной собственностью и вообще родовым гнездом.

Храм располагался на горном перевале, что делил этот мир на четыре части.

Весь восток континента принадлежал нагам, запад подмяли под себя оборотни, здесь их было аж три вида — волки, медведи и "кошки разные". Вспомнилось из беззаботного детства "ой, всей той нечисти у нас вупыр, вомпер и щось таке зубасто". Югом владели ночные эльфы, сколько фэнтези перечитала, а о таких не слышала.

Все три государства признавали территории, прилегающие к горам на три дня пути, нейтральными и использовали для культовых и религиозных мероприятий. Главным из которых, был ритуал выбора, но о нем позднее.

А вот север был необитаемым. Местные верили, что за перевалом уже земли мёртвых, земли бесконечных Гроз. Сами горы были труднопроходимыми, что давало новому дому рода Лангран естественную, природную защиту. Но и члены семьи использовали на максимум свои знания и возможности.

Невзгоды, преследовавшие род, в основном в лице любителей причинять справедливость по найму, прекратились. Но с все возрастающим могуществом Лангранов возрастала и семейная паранойя.

Каждое поколение все добавляло и добавляло улучшений в защиту замка. Крепость воистину стала неприступна.

Отец Алиены, кто ее мать и куда она делась, не знала и сама Алиена, последние годы жизни трудился над чем-то, превосходящим все ранее созданное. Он, правда, не рассчитывал, что эти годы для него последние, но на это очень рассчитывал его воспитанник.

Бывший раб, приобретенный в числе многих для испытаний и оставленный в качестве живой игрушки для дочери, проявил склонность к наукам и смог втереться в доверие, став для некроманта и помощником, и секретарем, и даже собеседником. Для Алиены же первой и последней любовью.

Во время наложения последнего заклинания защиты на замок, маг затратил максимум своих сил, став на время уязвимым, чем и воспользовался фэнтезийный Брут. Жить дальше долго и счастливо с Алиеной, он тоже не стремился, вопреки собственным словам. Но вовремя заподозрившую что-то нехорошее для себя девушку убить не смог, только смертельно ранил.

Сил девушки хватило на две вещи.

Проклясть предателя и помогавших ему живых слуг и воспользоваться личным артефактом, разработкой и гордостью юной некромантки. Грубо говоря, душа, память и разум владельца артефакта переносились в подходящий телесный сосуд, бросив старое тело.

Что за защиту наложил отец, она не знала. Но уже наутро живых в замке не осталось. Их изуродованные тела с застывшими в ужасе лицами оказались за воротами замка.

Видимо последнее проклятье Алиены достроило заклятье ее отца и завершило его.

За столько лет, здесь год именовался выбором, в честь того самого ритуала, многие охотники получить легендарные богатства Лангранов пытались пробраться в замок. Но оказалось, что выжить при этом невозможно.

Местные светила магии смогли только учуять, что те, в ком нет крови Лангранов, находится в замке, не смогут. На этом массовые попытки самоубийства, путем ночёвки в замке, прекратились. А согласно королевскому артефакту великих родов во всем мире был только один живой Лангран — это Алиена, которую никто не видел и не мог найти.

Однако и сама девушка не могла заявить права на семейное имущество. Ведь в новом теле той самой, пресловутой крови Лангранов не было. Поэтому поселившись в позабытом охотничьем домике, находившемся в одной из горных долин, она тихо, мирно доживала век, время от времени перепрыгивая в новое тело.

И так, пока в один далеко не прекрасный момент, она не поняла, что сил артефакта осталось на один, максимум два переноса. И то, при условии, что она уже и забыла, что такое не быть старой, так как любое тело сразу после переноса стремительно старело.

Поэтому, вопреки семейной специализации, она решила причинить немотивированное добро первому попавшемуся человеку, точнее женщине, ещё точнее — мне. Моего мнения и согласия никто естественно спрашивать не собирался ни до, ни собственно после.

При полной затрате нескольких мощных артефактов, построении сложной пентаграммы для переноса и благословении богини Гроз, которым оказались отмечены сама Алиена и собственно я, Алиена смогла провести ритуал переноса.

На попытку откреститься от великой чести заявлением, что я и близко не знаю о чем речь и богини такой так же не знаю, мне со смехом указали, что конечно не знаю, но даже в посмертие взяла с собой ее статуэтку.

Серьёзно? Я?

С усилием вспомнила, что действительно, придя в себя, я отпихивала свои последние покупки в том мире. Браслет, комплект из ожерелья с серьгами и фигурку славянской богини.

Мара, Марана, Марена. Богиня смерти и справедливости. Обрывающая жизнь и провожающая в загробный мир. Именно поэтому ее символы серп и ладья, на многих изображениях превратившаяся сначала в братину, а затем и просто в чашу.

Чашу, твою мать.

Именно про чашу и ее принятие, я слышала от Алиены в отражении, именно эта фраза билась в моих мыслях, когда я корчилась под грозой в родном мире. Здесь же богиня носила имя Морина, и символами ее были чаша и гроза. Богиней Грозы ее называли, землёй бесконечных Гроз звали земли мёртвых.

Грозы, прокатывающиеся по миру раз в год, были временем траура и потерь.

Сезона Гроз боялись. Это была божья кара за многолетнюю войну на уничтожение. Не просто так богов здесь называют разгневанными, и гнев их до сих пор не прошёл.

Кто и зачем начал эту бойню уже мало кто помнил, что стало последней каплей в чаше терпения богов, никто не знает. Кто-то утверждал, что одна из армий, захватив очередной город, в наказание за сопротивление, согнала всех детей в один из храмов, который и подожгли. Кто-то доказывал, что из-за насилия, пережитого от захватчиков, женщин считали нечистыми и недостойными. И несчастные женщины, от которых отказались их рода, и семьи сами прерывали свою жизнь.

Но есть описание, что однажды небо почернело посреди дня и раскололось под ударами молний. И в головах людей зазвучал голос, говоривший каждому, что переполнены боги гневом. И что раз не ценят дети их ни жизни, подаренной им, ни женщин, что должны хранить и продолжать рода, ни детей, без которых дальнейшая жизнь бессмысленна, значит, боги заберут свои дары.

И вернут только, когда все обретут осознание и научатся ценить даденное.

С тех пор, раз в год около двух недель, во всем мире бушуют Грозы, как посланники Великой богини. Они собирают жизни, как плату и наказание. И хотя лица ушедших озаряет улыбка, их родным от этого не легче.

А через три месяца после Гроз наступает время выбора. И вот тут, как бы так сказать, чтоб не сматериться. Выбор этот двойной, и зависит от расы и происхождения.

Первый, только для человечек. Причем обычных нормальных девушек. Люди, они же живут на всех землях и самое главное, абсолютно спокойно подходят для представителя любого другого народа. Так вот, есть ритуал "черного" выбора. Когда на площадке открытого храма проводят призыв, и отголосок этого обряда сам находит наиболее подходящую молодую девушку. На запястье осчастливленной появляется вязь символов, и девушку просто тянет к тому, кто ее позвал. Он, значит, ждёт в храме, а она идёт, и не важно, откуда, даже через всю страну. Отказаться она не может, сгорит, если будет противиться зову.

И это не боги придумали, это маги подсуетились. А противились многие. Ничего достойного в таком выборе не было.

Человеческие жёны использовались для зачатия и вынашивания наследника, зачастую после родов, многие и не видели своих детей больше никогда.

Те же волки и вовсе держали отдельные дома для таких несчастных, а детей растили, живя с женой из своего народа. Если у тех, же нагов, претенденты на тело бедняжки сразу вставали в круг призыва, то у оборотней жену могли просто передать в пользование брату, например, или другу.

Или просто поспорить с друзьями, смогут те ли соблазнить дурную человечку.

Пожелание стать "волчьей невестой" в этом мире приравнивалось к проклятью.

А вот эльфиек, нагинь и оборотниц было настолько мало, что они выбирали сами, без всяких ритуалов. Могли выбрать даже нескольких мужчин сразу. К таким же выбиральщицам относились и дочери великих человеческих родов, считай магички.

К счастью, метка выбора могла появиться только до двадцати лет. А уже потом девушка могла вне зависимости от своего происхождения выбрать себе мужчину. Простолюдинки-человечки могли выбирать в последние три дня выборных недель среди воинов или рабов из борделей.

Да, это вообще отдельная песня. Так как мужчин был перебор, а содержать здесь никто никого не собирался, они шли в основном в воины. Благо куда применить армию было. И зверьё такое, что на зачистку шли именно военные соединения. И мятежное самопровозглашенное королевство "идущих по пути света". Мутные ребята, подчиняющиеся правящему ордену, не признавали исконных богов и считали, что необходимо истребить всех не людей и магию, как явление.

Секта. Хорошо подготовленная, воинствующая секта.

Поэтому любой мог прийти и поступить на службу. Контракт заключался на год. До следующих гроз. По этому соглашению, выплачивалась определенная сумма, и мужик шел воевать, а его семья получала за него деньги.

И все бы хорошо, но бордель предлагал больше. И будь ты хоть десять раз героем, твой род мог продать тебя на очередной год не в армию, а в бордель, потому что выгоднее. При этом посещали сии заведения вовсе не женщины. А любое сопротивление легко ломалось при помощи дурманящих средств.

И если у тех же оборотней вообще была проблема с рождаемостью, и там любого ребенка ждали и обожали заранее, то у нагов отношение к сыновьям было далеко не трепетное. А вот нагинь! Рождение каждой девочки праздновалось всей страной. И ими явно никто не торговал.

Пока я была в ступоре и пыталась прийти в себя от такого беспредела, в мою голову скромно постучалась мысль о том, что я вроде как бы тоже женщина и не знатная, и как бы мне самой не обзавестись рисунками на запястье.

Алиена рассмеялась и мягко намекнула, что я, как бы, не юная девушка, чтобы подпадать для выбора, а уж насколько не юная она сама — страшно представить. Меня уверяли, что проблемы с этими выборами меня не коснуться.

Заодно, мне объясняли суть проведенного ритуала. Точнее нескольких ритуалов одновременно.

Первый, перенос и привязка моего тела к этому миру, второй, установление родства, грубо говоря, меня на старости лет удочерили. И третий, перенос души Алиены в мое тело, но не с вытеснением, как обычно, а с объединением. И вот оказывается, теперь, чтобы благополучно все завершить, я должна была, добровольно согласится на присутствие в моем теле души Алиены, не навсегда, конечно, а лишь до того, как закончится отмеренное ее артефактом время. То есть для нее, что перенеслась бы она сама ещё пару раз, что перенести меня разницы никакой не было.

Ага, добровольно. Ещё скажите в здравом уме!!! Откуда? Если мне вот такие подвыверты сознания мерещатся.

Оказалось, что без этого слияния мне придется очень и очень трудно в этом мире. Без языка и элементарных знаний, без какой-либо защиты, без семьи. Моя дорога по этому миру, длилась бы до первого встречного, что не поленился бы сцапать меня за загривок и продать в ближайший бордель. С простолюдинками здесь не церемонились, не аристократки и не дочери высоких народов.

Это за нагиню бы так разъяснили бы неправоту такого поступка, что небеса бы кровью плакали. А не пойми что лопочущая баба из "человечек" сама дура и виновата.

Так что надменно фыркать и отказываться, все равно, что подписать себе приговор. Причем не просто сдохнуть, а самым мерзким и унизительным для женщины способом.

А с другой стороны…

А я ничего и не теряю. Я пересела к Алиене и протянула к ней обе руки, подставляя раскрытые ладони. Почти сразу почувствовала мягкое касание к своим рукам. Наследница некромантов улыбалась устало и с благодарностью. А ее взгляд укутывал теплым одеялом.

Обряд объединения душ. Смущало, конечно, что в родном мире наличие второй личности в одном теле называется шизофренией, но обнадеживало, что не навсегда, а значит, лечится.

Тьма заполнила собой все вокруг, заклубилась ласковыми змеями, обвивая, согревая и даря покой. Далёкая и почти забытая колыбельная зазвучала хрустальным перезвоном. Ощущение светлого и радостного счастья смывало тревоги и обиды прошлого. А главное, дарило чувство обретения кого-то очень близкого и родного.

Утро ворвалось в сознание громкой и многоголосой птичьей трелью. Что за манера у меня появилась спать на улице? Смешок в мыслях. Не мой. А значит все прошло прекрасно. Но сейчас необходимо привести себя хоть в мало-мальский порядок, и отправляться в охотничий домик Лангранов. Ибо теперь, это мое убежище в этом мире.

И все было прекрасно. Ленивые разговоры с самой собой, точнее с Алиеной, милая компания ее бывшего тела, а ныне верной слуги и помощницы, ну и что, что слегка не живая? Зато она верная и жалования не просит. Кстати, магии во мне не проснулось, как заверила Алиена, рисунок моей ауры не поменялся, хоть и является очень интересным, но магией я вряд-ли овладею.

Ну, значит, и приглашение принять участие в выборе для аристократок ко мне тоже не прилетит. И ведь такое прекрасное настроение было. Ровно до привала. Пока я не нашла в мешке Алиены маленького зеркала.

Из отражения на меня смотрела я, та, которой была в восемнадцать лет. И как-то само пришло осознание, что вот явно не к добру это вот. Явно. И запястья поутру лучше проверять пока лежишь.

Во избежание непредвиденных падений.

Глава 3

Я не любительница использовать в речи мат.

Но сейчас у меня просто не осталось никакого иного выбора. Привал пришлось продлить на панику и истерику. Ну а кто бы на моем месте остался бы в радостном настроении? Особенно, после того, как сама же громко возмущалась от подробностей местных брачных обычаев.

Всю дорогу до моего нового дома мы рассуждали, пытаясь понять, как же нас так угораздило, и главное, почему так вышло.

В результате, мы пришли к выводу, что это последствия проведенного ритуала. Ведь переносилось полностью и тело, и сознание, и душа. То есть после этого ритуала, я стала существовать в этом мире. И в то же время, я никогда не рождалась под этим небом. Вот такой вот метафизический парадокс, поэтому для этого мира я всего лишь новорожденный младенец. Именно поэтому мое тело стало так стремительно омолаживаться, и хорошо, что хоть только тело.

А дальше, я приняла в свое тело душу Алиены, которая была живой, но не жила. Ещё один образчик бытия.

А мироздание не терпит колебаний и стремится к равновесию. Поэтому, как только душа обрела постоянное пристанище, магия мира возобновила отсчёт жизни некромантка с того самого момента, когда это самое течение жизни было прервано.

То есть, в восемнадцать лет.

А так как в выборе не участвовала ни она, и уж тем более, ни я, то ближайшие два года для нас будут сплошной русской рулеткой. Ещё же и не понятно, что предстоит именно нам.

Алиена призналась, что не может пользоваться своими силами на полную, не хватает моего резерва, но в то же время чувствует, что сможет гораздо больше, чем раньше. Но зато, она меня обнадежила, что я наверняка узнаю, что нас ждёт.

Потому что если этот мир зачтет магию Алиены, как мою, я обнаружу амулет-портал, который меня перенесет на арену выбора. А если во внимание возьмётся отсутствие личной магии, тогда, здрасте подчиняющее тату и гадостные претенденты на пользование телом.

Осталось-то всего лишь подождать три месяца. Почему именно три? Так сезон Гроз закончился вчера, а выбор ровно через три месяца. Точнее предположить было невозможно, так как проведенный ритуал был авторским, аналогов и примеров не имел. Так что все сами, все на своей шкуре. Те ещё комсомольцы-добровольцы.

К тому моменту, когда на исходе сумерек, я оказалась на пороге домика, мы пришли к соглашению, что готовиться будем к самому, что ни на есть худшему варианту. А если выйдет хоть чуть лучше, чем рисует мне моё пессимистическое предчувствие, будет повод порадоваться. В любом случае, наличие хоть какой-то подготовки к неприятностям, лучше тупого ожидания их наступления.

Сил вечером хватило лишь на то, чтобы перестелить кровать, свалив грязное белье на пол, и уснуть. Как ни странно, женихи толпами в мой сон не стремились, впрочем, как и все остальные явления не мешали моему крепкому и здоровому сну. Да и утро наступило ближе к обеду.

Пока завтракали тем, что было в этом доме, а хватило моей фантазии на бутерброды из хлебной лепешки, мяса и зелени с ягодно-травяным отваром, мы приступили к составлению плана по выживанию.

Перво-наперво, мы учим язык, мне обещали дикую головную боль, но быстрый результат. А пока Алиена в моем сознании делает из меня полиглота, я собиралась провести капитальную уборку дома.

Нет, поймите меня правильно, я дико ненавидела убираться всегда. Уборка всегда была наказанием, повинностью, обязанностью. И, как каждый перфекционист, я выполняла эту обязанность на отлично. Но, именно в процессе уборки, мне легче всего думалось над глобальными вопросами. К тому же, уборка именно этого места, была просто насущной необходимостью. Как минимум, три месяца я буду здесь жить, и жить мне хотелось бы в комфорте. А сантиметровый слой пыли почти во всех комнатах, комфорту не способствует.

Дом. Совсем недавно даже и не мой. Но вызывающий странное ощущение принадлежности именно к этому месту. Спрятанный от посторонних глаз среди скал, поросших диким лесом, он сам выглядел притаившимся. Словно покрытый броней хищник. Я не могла налюбоваться. Дом создавал ощущение надёжности для своих и опасности для всех остальных.

Само здание стояло на площадке, к которой вела небольшая лестница, и состояло из трёх частей. Первая с центральным входом и несколькими окнами, что давали достаточное количество дневного света для огромной залы-гостинной внутри. Плавные переходы, покатая крыша, покрытая каменной черепицей, в виде плотно прилегающей друг к другу чешуи. Вторая часть, высилась квадратной и двухэтажной башней донжоном, в которой располагались спальни.

И наконец, третья. Спрятанная в горе, к которой вплотную прижимался дом. Состояла она из разветвленной системы пещер. Там находились лаборатории, хранилища, камеры для пленных или подопытных, какая прелесть, кажется, я нашла, куда поместить тех самых кандидатов, если они конечно появятся. Ага, поместить и забыть, и вообще…

Горы, обвалы, а мне так идёт черный цвет!

Но самое главное, здесь была пещера с горячими водяными источниками. За время, что они пробивались из земли, вода вымыла в толще пород идеально гладкие чаши, а включения слюды отражали свет зажженного огонька и создавали иллюзию звёздного неба.

А можно я перетащу кровать сюда и буду здесь жить? Так что фронт работ предстоял больше, чем обширный.

Но и Алиена не собиралась терять время даром. Начать было принято с самого необходимого. С языка. Точнее двух.

Первый — всеобщий, что не менялся с древности, и был единым для всего мира. Не знаю, как бы я выкручивалась, если бы это было не так.

И второй, лично разработанный предками Алиены для своих записей. Скорее обширный шифр, но, тем не менее, его было тоже необходимо выучить.

В детстве я мечтала, чтобы в моей голове был такой механизм, который бы сам все учил. Так вот. Какая же я была дура. Пока я убивалась на ниве домашнего хозяйства, разбирая, разгребая и отмывая свое пристанище, Алиена вкладывала в мое сознание, необходимые знания. Постоянная ноющая боль в голове стала моей спутницей почти на две недели.

Казалось, что мой мозг распух, давит на стенки черепа, грозя вот-вот его разломать. Но к концу этого издевательства над бедной мной, я даже сама не осознала, что не только говорю, но и думаю на ранее чужом и незнакомом языке.

А в доме царит порядок. Дальше мы составили список того, что может помочь мне остаться в максимальной безопасности, по пути к мужу или мужьям, да и при совместном проживании тоже.

Алиена смогла сделать мой браслет неснимаемым. Причем, используя некромантские обряды и заклинания, а также идеи своего папеньки, привязала его так, что снять его не получится даже с моего хладного трупа.

Зато я могла в любой момент сделать его невидимым и неосязаемым. Зато пакостить с его помощью, да как здрасте. Благо браслет состоял из трёх нитей крупных бусин из натурального камня. А Алиена, доводя меня до носовых кровотечений от напряжения, смогла привязать чуть ли не к каждой бусине очередной шедевр семейного магического потенциала.

Также "на дорожку" она придумала искажающее зелье. Выглядело оно как кусочек темно-серого льда. Его нужно было проглотить, и на три месяца оно превращало тебя в худшее отражение тебя. То есть, была высокой и с царской осанкой, но все будут видеть и ощущать горбатую карлицу. Особая прелесть состояла в том, что зелье искажало и ауру точно таким же образом. Алиена учла даже запах, и возможность попадания в зоны магических аномалий. Как она мне пояснила, либо само рассосётся по истечению срока, либо несколько природных артефактов могут отменить действие зелья, выведя его из организма, как яд.

— Миленько вышло — заявила она, когда мы рассматривали лысое мерзкое нечто, совсем недавно бывшее вполне себе миленькой белкой.

А ещё она вдалбливала в мою несчастную голову травы, минералы и грибы. Как собирать, где и когда, как сушить или варить. Как делать яды и противоядия из всего, что оказывалось под рукой.

— Ну а вдруг пригодится? Простенький рецепт яда лишним в семейной жизни точно не будет. Наверное. — Голос в моей голове был задумчив, словно его обладательница судорожно вспоминала, что ещё может пригодиться мне в возможной семейной жизни.

Хотя под этим девизом меня заставили выучить не только яды и прочие зелья. Я прекрасно метала в цель тонкие и длинные шпильки, благо в свое время сама Алиена умела это в совершенстве. Меня обучили нескольким проклятья, активировать которые я могла и без магической силы.

А ещё я знала особые болевые точки представителей разных народов, и, воздействуя на них, наверно могла вызывать различные реакции тела: от паралича до смерти.

Короче, по истечению трёх месяцев, даже я не понимала, к чему меня готовили. К принудительному замужеству или к работе убийцы-диверсанта в глубоком тылу врага.

А ещё я очень полюбила наш дом. Все в нем было настолько правильно спланировано, так гармонично размещено, что лучшего пристанища и придумать нельзя. А ещё в этом доме были камины. Настоящие, замирать рядом с которыми с кружкой чего-нибудь горячего было огромным удовольствием.

Я смотрела на пламя, бьющееся в каменном зеве камина, и вела мысленный разговор с Алиеной.

Каждое утро мы начинали с осмотра запястья, каждый раз выдыхали с облегчением, видя чистую кожу, но чувство надвигающихся проблем не оставляло. Только становилось сильнее с каждым днём. До окончания срока выбора на этот год оставалось всего несколько дней. Но ни меток, ни амулета-портала не появлялось. Продержаться чуть-чуть и свободна до следующей церемонии через год.

Проснувшись и не услышав в мыслях голоса Алиены, которая взяла себе привычку торопить меня с пробуждением, я поняла, что видимо случилось. Осталось только узнать, насколько глубокая задница образовалась в моей жизни.

Первым делом, я осмотрела запястья.

И мой стон, наверное, распугал всех птиц в округе.

Браслет. Широкий и цветной. Значит множественная привязка сразу. Наги. Твою же мать! Ненавижу змей, даже безобидных ужиков боялась до обморока. Хотелось визжать и крушить все, что попадется под руку.

- Давно я красуюсь с этой дрянью? — вопрос, конечно, в воздух, но не могу я сейчас мысленно общаться.

— Почти сразу после полуночи — тем не менее, ответ я всё-таки получила.

Собирались почти не торопясь. В принципе, мы были готовы к худшему. Но вот именно сейчас, легче мне от этого не становилось.

Собрав походный мешок, и ещё раз проверив наличие всего необходимого в артефакте-хранилище, я прошлась по дому. Попрощавшись и прося его, меня ждать. Здесь же оставалась и Тень. Так я назвала бывшее тело Алиены. В наше отсутствие, она будет следить за порядком и охранять дом, что бы в случае чего, нам было куда возвращаться.

Хотя Алиена, как истинная Лангран, там такой защиты навертела, что я заранее сочувствовала, решившим поживиться в этом доме.

Выпив зелье, заботливо подготовленное моим магически-одаренным Альтер-эго, я отправилась по зову браслета. И хотя Алиена предлагала мне воспользоваться переносом по зову, я отказалась. Такой амулет у нас был только один, и я решила понапрасну его не расходовать.

Тем более, что я ничего не нарушала. И тату-ошейник вело себя спокойно, не доставляя мне дискомфорта или неприятных ощущений.

Зато я имела отличную возможность увидеть, как живут в этом мире. Всё-таки слова и рассказы это одно.

А узнать самой, совсем другое.

Глава 4

Поначалу я просто шла по лесу, все дальше уходя от гор на восток. Пара ночёвок в лесу в очередной раз доказала мне, что я исключительно ребенок цивилизации. Красиво, кто ж спорит. Но спать удобней в кровати. А вот на четвертый день я вышла на тракт.

Иногда меня подвозили, ночевала я на постоялых дворах, благо вот в чем, а в финансах Алиена не нуждалась.

Ещё бы! Зелья, лично ею сваренные из ей же собранных трав, были необыкновенно действенны. Она с удовольствием их продавала по тройному весу в золоте, а потому была весьма обеспеченным приведением.

А ещё чаще, я оставалась на ночёвку на стоянках, для торговых караванов. И вот тут, пользуясь тем, что теперь обладала вполне себе отталкивающий вид и грязную, больную ауру, я могла спокойно перемещаться по лагерю. И увиденное, чаще всего, возмущало меня до глубины души.

Здесь рабство процветало махровым цветом. Причем попасть туда можно было и помимо продажи. Тебя могли схватить по дороге и продать в бордель. Легко. Однажды я видела целую клетку, в которой содержали нескольких таких несчастных.

И лишний раз возблагодарила Алиену за ее чудесное зелье.

Имела возможность налюбоваться и на отношение к человеческим женам. Неужели и меня ждёт вот такая жизнь? Неужели смогу промолчать, и не убить навязанных мне ничтожеств?

Потому что ну не может нормальный мужик вот так измываться над любым другим живым существом. И если для меня уготовано такое же отношение, ты ритуал привязал меня явно не к мужчинам, а к чему-то несуразному, но мужского пола.

Недели две спустя после начала своего пути, устав топать пешком, я прикупила себе место в караване, идущем в столицу наагатского королевства. Так как заплатила я полную цену, а выглядела так, что вызывала тошноту и диарею, а не похоть, то особо я не переживала.

Да и репутация начальника каравана была достаточно прозрачной. Ну и Алиена заверила, что этот тип, не имеет темных мыслей в отношении меня.

Мне выделили место в одном из фургонов, ознакомили с правилами и запретами, объяснили, что готовлю и кормлю я себя сама, при исчезновении искать никто не будет, караван пойдет дальше. Но и меня никто не трогает, обязанности у меня только перед собой. Так что меня все отлично устраивало, и я была уверена в том, что никаких проблем меня не ожидает.

Но этот мир меня явно не взлюбил. В том же караване, в нескольких фургонах впереди меня направлялась в столицу местная семья. А точнее гарем. Редкостная мерзота, выдающая себя за девушку, с визгливым и неприятным голосом, и несчастные, которых она выбрала пару лет назад.

И вот чем этой красотке могла помешать молчаливая и страшненькая я?

Всеми силами она демонстрировала всем окружающим свою власть над мужчинами. И ведь ее терпели. Терпели, не смотря на постоянные придирки и истерики, на откровенную грубость и дурость.

А ещё она пыталась меня постоянно задеть. Зачем? Да богу известно. Но я старалась возле нее не находится и даже случайно не проходить. У меня появилась привычка, гулять вокруг стоянки, до самого сна, даже есть я себе предпочитала готовить в стороне.

Это и привело, в конце концов, к странным событиям.

Собирая хворост для костра на очередной ночной стоянке, я забрела глубоко в чащу. И только то, что смотрела я себе под ноги, пусть и, погрузившись в свои мысли, спасло меня от падения в волчью яму.

Мне повезло, в отличие от уже полудохлого, но здоровущего зверюги, похожего на нашего волка. Судя по торчащим из его тела сразу нескольких верхушек кольев, зверь уже не жилец.

И разумней было бы уйти, и вообще, кто-то ужин собирался готовить. Но! Когда и кто слушает очень разумные доводы собственного разума? В данной ситуации, точно не я.

Я, вопреки всем правильным мыслям, начала разговаривать со зверем, веря, что он меня поймет. Надежда основывалась на заявлении Алиены, что это видимо оборотень. Волк на меня среагировал, слегка подняв голову и приоткрыв глаза, поэтому воодушевившись, я решила его спасать. Вытянув из хранилища верёвку и обвязав ее вокруг дерева, я спустилась на дно ямы.

Стянуть волка с кольев, было той ещё задачей. Но я и с ней справилась. Создав под телом волка своеобразную рыболовную сеть, используя собственное тело как противовес, я смогла, не только стянуть волка с кольев, но и вытащить его из ямы. И даже смогла остановить кровотечение, естественно с помощью Алиены. Но волчара живее от этого не стал.

Ну не хочет задорным козликом прыгать, сам виноват. Зря, что ли у меня голова трещала от знаний, которые вбивала мне в голову Алиена.

А что? Лежит себе в обмороке, зубами не щёлкает, а у меня только теория, практики никакой. Да и жалко животинку. Даже сейчас, весь в грязи и крови, он просто шикарен. Мощные лапы, широкая грудь, под шкурой бело-серебристого цвета перекатываются литые мышцы. Зверь. Именно так, с большой буквы.

Я бы конечно предпочла обратиться за помощью к более опытным ветеринарам, чем я. Но проблема в том, что внутри что-то очень сильно возмущалось и не соглашалось показывать нашу находку в таком беспомощном состоянии кому-либо. А за столько лет я привыкла доверять своей "чуйке".

Да и потом, я сама может и ничего сделать толком-то и не смогла бы, но я же, как тот шампунь, два в одном. И вторая личность в моем теле потомственный некромант, и судя по тому, что она мне рассказывала, уж основы медицины знает как никто.

Так что, максимально ускорившись, я развела сразу два костра. На одном готовилась еда, благо уж элементарную кашу с кусочками мяса приготовить не сложно даже в походных условиях. А вот на втором бесконечно кипятилась вода.

Вытащив из хранилища чистое, белое полотно, я разорвала его на тряпки, которыми смывала кровь. Тот, кто мыл крупного пса с густым подшёрстком, поймет, во что я ввязалась.

Единственное, что меня напрягло, так это потемневшие края раны. Почему-то мне, выросшей на романах Дюма и исторических жизнеописаниях, сразу вспомнилась месть Дианы де Монсоро герцогу Анжуйскому.

Алиена почти сразу подтвердила мои подозрения. И заявила, что времени готовить противоядие, нет, и придется залезть в хран за уже готовым средством. Один состав, я наносила на сами раны, вытягивая яд непосредственно из места ранения, а вот второй состав нужно было влить в пасть пациента.

Вы видели, какие там зубы? Там клыки с ладонь. А мне предлагается эту пасть разжать и влить редкостную гадость.

Я же попробовала, горечь неимоверная. Но зверь видимо слышал все мои рассуждения, потому что сам поднял трясущуюся башку и вылакал, даже не поморщившись.

Навозившись с лечением, я сняла кашу с огня, и решила, что могу немного полежать, пока еда остывает. Уплывающим в сон сознанием я отметила, что бревно, на которое я облокачивалась, стало как-то мягче и очень, очень горячее.

Разбудило меня не пение птичек, и не голос Алиены. Меня разбудило чавканье! Эта зверюга лежал, обняв котелок лапами и долизывал его изнутри.

От чего я сделала вывод, что каша точно остыла. Совсем и бесследно. Мой вчерашний покойничек вполне себе нормально себя чувствовал, правда слабость была заметна невооружённым взглядом. Именно поэтому, прокрутив в голове несколько раз хорошо известную фразу, что человек в ответе за тех, кого вовремя не удосужился послать, я назначила себя парламентером и отправилась договариваться.

В конце концов, Алиена утверждала, что это оборотень. А значит и какой-то разум быть у него должен.

Волку я рассказала, где и в каком состоянии я его нашла. Мне показалось, что слушал он меня очень внимательно. Более того, когда я рассказала ему о том, что края ран темнели, и что это следы отравления, а значит, что ямку копали специально под его тушку, и колья заранее заботливо обмазали ядом лично для него, он явно кивнул мордой, соглашаясь со мной.

Посчитав свою заботу и ответственность за братьев наших меньших выполненной, я, со спокойной душой, отправилась к стоянке каравана. Но путь мой оказался недолгим. Буквально пару метров.

Ровно до понимания, что эта махина идёт прямо за мной.

— Так. А вот на продолжение знакомства я не рассчитывала. Давай ты сейчас развернешься и отправишься отгрызать голову своим врагам самостоятельно, да? — мне совершенно не светило вляпаться в ненужные мне разборки из-за элементарной жалости. И так проблем полна запазуха.

Но волк, шатаясь на еле держащих его лапах, подошёл и ткнулся мордой в плечо, шумно выдохнув. Ну не могла я его бросить слабого и беспомощного. Не могла. Это отдавало какой-то подлостью.

Но расставить все точки над "и" всё-таки, посчитала необходимым.

— Слушай, приятель. Давай договоримся сразу. У меня своя дорога, вот видишь? — я сунула запястье волку под нос — так что, все, что я могу, помимо твоего спасения, это поухаживать за тобой, пока ты будешь набираться сил. Понимаешь?

Волк тяжело вздохнул и мотнул головой, что я приняла за знак понимания и согласия.

Вообще, очень странная ситуация сложилась с момента моего появления в этом мире. Я почти не разговаривала, я всегда была одна. Разговор с Алиеной больше напоминал размышления, а больше я никого и не видела.

Даже договариваясь о месте в караване, я обошлась минимумом слов, да и те, запинаясь, так как впервые разговаривала на новом для меня языке. Алиена посоветовала мне даже имя мое не называть.

Я ещё не забыла, какой у нее самой был шок, вплоть до предложения имя сменить, но я наотрез отказалась. Вся загвоздка была в том, что я Марина. А имя самой страшной богини этого мира — Морина.

Караванщик и так считал меня кем-то вроде безобидной дурочки. Представляю, что он мне скажет, когда я заявлюсь к отправке каравана с "собачкой".

— "Ничего не скажет. Будет очень терпелив и услужлив. Ты плохо меня слушала. Что я рассказывала тебе об укладе жизни оборотней? — в Алиене пропадал педагог, и с каждым днём мне все больше хотелось, чтобы он пропал окончательно. — Показателем места в иерархии оборотней, является наличие белого цвета в окрасе шерсти. Чем больше, тем выше носитель!"

Я споткнулась, вспомнив, что найденный мной образец белоснежно белый.

От неожиданности, даже рассмеялась. Мне стало интересно, чего же он тогда не оборачивается, на что Алиена предположила, что возможно из-за раны или яда, или по обеим причинам сразу, застрял в обороте. Или зверь вырвался, мол, было такое пару раз.

Глава 5

Появление в лагере было фееричным. Караванщик без спора разрешил "собачке" следовать вместе с нами, более того, предоставил, что-то вроде матраса в фургон, чтоб было мягче спать.

А ещё у меня образовалась помощница. Кто бы вы думали? Ну конечно, наша "замужняя". Эта истеричка с амбициями завалилась в мой фургон с чем-то дымящимся и словами, что сама приготовила.

— Прям совсем сама?

— Ну, конечно же, все свободное время потратила, мужья-болваны даже ничем не помогли

Я внимательно посмотрела на волка.

— Уверен, что выдержишь второе отравление подряд?

Волк словно случайно наступил лапой в кастрюльку, переворачивая все блюдо. Но разобиженная фря качать права не решилась. Поэтому убрав бардак, мы завались спать. Закрыв глаза, чтобы ускорить процесс засыпания, я расспрашивала Алиену. Уж она-то точно сразу поняла, кого мы вытащили. И оказалась права.

Выловили мы ни много ни мало, а местного правителя. Здесь недалеко находился город, недалеко от которого было большое святилище богини Живы и приют женщин. Возглавляла его жрица богини и бывшая наемница.

А наш знакомый приперся сюда, видимо, для встречи с отцом, бывшим королем, и дядей-канцлером, родным братом бывшего короля. Они оба обивали стены приюта и не отдалялись от него уже около пятидесяти лет.

Кстати, наш потерпевший свою жену нашел в том же приюте, где она воспитывалась с рождения, и куда он сопровождал отца во время паломничества. Девушка не разговаривала, так как попала под проклятье, ещё в колыбели и была лишена второй ипостаси. Но настырный принц так звал девушку, в которой почуял пару, что пробудил и волчицу. А первый оборот не зря считают вторым рождением оборотней. Хотя и сейчас говорят, что она редко кого удостаивает разговором, больше молчит, но говорит почти все по делу, чем заработала себе славу очень умной женщины.

Так получилось, что король был покорён настоятельницей. Тем более сталкивался с ней во времена военных компаний, но она люто ненавидит и его самого, и его брата за то, что сотворили с ее сестрой.

А вот сестра у нее пара канцлера, который все никак не может добиться ее прощения и вернуть женщину себе, более того, считал ее погибшей долгое время. Рассказ о том, как зверь канцлера вырвался из под контроля разума и при всем дворе скулил, как побитый щенок, и полз на брюхе к своей паре, а та в ужасе отдернула подол платья от морды зверя и отказалась даже выходить из кельи, облетел весь мир.

История там была сложная и по мне, так дико мерзкая.

Старому вожаку, деду моего пациента, сильно повезло. У него было целых три наследника. Все с проявленной и сильной ипостасью, все сильные бойцы. Про каждого были договоренности о свадьбе с сильными кланами. И все было практически прекрасно.

Старший даже вот уже успел жениться, более того, успел порадовать папеньку волчонком, трехлетний принц, часто бегал по огромному саду белым волчонком.

А вот младшенький папу расстраивал. Нашел, не пойми где, безродную девку, живёт с ней, забыв обо всех обязанностях, а на вопрос о свадьбе заявил, что собирается разорвать договоренности, так как встретил свою пару. Попытки надавить обязательствами и долгом провалились с треском.

Попытка соблазнить закончилась тем, что несостоявшаяся невеста была выведена под конвоем из спальни принца голышом, через весь дворец.

И тогда папенька в короне и папенька из влиятельного клана, при помощи среднего братца решили вопрос кардинально. Братец воспользовался тем доверием, которое испытывал к нему младший брат, и подлил ему в вино зелье, забивающее зов пары. А в это время мужчины клана невесты похитили девушку.

Через пару дней канцлера привезли в небольшой домик, где якобы развлекалась пропавшая девушка. Увидев ее в компании нескольких мужчин, а главное в постели с оборотнем, который совокуплялся с ней, находясь в полуобороте, канцлер развернулся и ушел, оставив девушку там.

Но через несколько часов сильнейшее магическое возмущение вынудило его вернуться обратно. На месте домика зияла оплавленная воронка, выжили только два оборотня. И те, кто присоединился к "веселью" буквально перед приездом канцлера и наделённых властью отцов, а потому не успели поиздеваться над девушкой.

Они то и рассказали, что девушка умудрилась что-то сделать, что-то вроде магии крови. Благо из-за разрывов и ран от когтей и клыков в этой самой крови недостатка не было.

Почти сразу появилась какая-то женщина, которая оставила только обожженный пустырь на месте преступления. Но предварительно, она выпытала всю подоплеку истории, благо там развлекались аж сразу два братца несостоявшейся невесты.

Поэтому она воспользовалась правом на справедливость. И боги признали это право. Все очень просто, любой в мире мог обратиться к богам за восстановлением справедливости. Суд был скор и жесток, а главное богам все равно кого судить, последнего простолюдина или короля. Но не приведи Господи, попытаться воспользоваться этой возможностью из корысти или, пытаясь обмануть. Кара была такой, что правом справедливости не решались воспользоваться даже в крайних случаях.

А тут…

Оба рода получили кровное проклятье. С того дня не было ни единого случая, чтобы от кого-то из мужчин забеременела хоть одна женщина. Те же, кто был в положении, беременность не сохранил. А вот все причастные к случившемуся неожиданно приболели. Они гнили заживо, мучаясь в приступах агонии. И не умирали.

Воняющие, беспомощные полутрупы, лишенные сил и возможности даже в туалет сходить самостоятельно. Вынужденные помимо вечной боли, терпеть ещё и унизительное положение, многие ломались и пытались выпросить прощение. Но двери храмов закрывались перед носилками. Боги отказывали, даже не пуская на порог. Лекари и маги бессильно разводили руками. За попытку прекратить страдания проклятых путем убийства последних, проклятье перекидывалось сразу на нескольких членов семьи.

Только один из старых воинов, ставший после войны служителем Морины, смог подсказать решение проблемы. Нужно было просто напросто исправить причину проклятия. Как только девушка будет счастлива и искренне простит своих насильников, проклятие исчезнет само собой.

Всего-то, делов-то. Но и тут незадача. Нужно было, как минимум найти, теперь уже действительно, пропавшую. Канцлер, не получивший очередную дозу зелья, быстро пришел в себя и понял, что происходило на самом деле. Тем более отец признался, что девушке сообщили, что якобы это канцлер отдал её. А он хоть и пришел, но не спас, не защитил, а развернулся и ушёл.

К моменту озвучивания условия для получения прощения, он уже лапы по брюхо стёр, рыская по всему миру и разыскивая пару и, как он вдруг объявил, жену. Но, в пустую. Более того, ни один амулет поиска ее не показывал. Что говорило о том, что девушка, скорее всего, не смогла пережить произошедшего.

Но несколько лет назад, во время очередного паломничества с просьбой снять хотя бы часть проклятия, ту самую, касающуюся рождения детей аж сразу в двух кланах, включая королевский, обе семейки припёрлись в храм богини Живы, отвечающей за исцеление и зарождение жизни. Королева к тому времени уже умерла, но принц то тоже рисковал остаться бесплодным.

Тут уже стоял вопрос о преемственности власти. К тому же здесь присутствовал и единственный оставшийся в живых наследник клана Алгрейн.

Сначала всех удивила настоятельница, встретившая королевскую семью с явной неприязнью и агрессией.

Затем канцлер, который с трудом удерживал оборот, хотя все знали, что зверь не простил ему предательства пары и лишил канцлера оборота.

Потом принц, столкнувшийся с немой девушкой в саду и не пожелавший ее отпускать, заявив, что они со зверем встретили свою пару. На что настоятельница, вспомнив боевое прошлое, объяснила засранцу куда он может пойти и где свернуть со своей парностью. Когда же ей, скромно намекнули, что пара для оборотней свята, у настоятельницы, что говорится "слетела резьба". И она припомнила королевской семейке свою сестру, оказавшейся той самой девушкой.

Добил всех правитель, который узнал в настоятельнице хорошо известную наемницу, к которой и раньше испытывал тягу, но был послан воспитывать ребенка. Наплевав на собственный статус, явно плохое настроение женщины и ещё кучу сопутствующих, приобнял женщину и заявил, что ребенок уже воспитался, так что он вернулся.

Но вишенкой на торте стало случайное появление очень красивой и печальной женщины, в которой старожилы из придворных лизоблюдов узнали пару канцлера, считавшейся погибшей. Вот тут зверь канцлера и сорвался со всех поводков и добровольно появился, впервые за долгие годы. Воя и поскуливая, виновато прижимаясь к земле, он полз к испуганной женщине. Но та не дала возможности прикоснуться даже к своей одежде, не то, что к себе. Общаться тоже отказалась, точнее просто не ответила. Ни королю, пришедшему объяснять ей все подробности гнусной интриги, ни канцлеру, скулящему под дверью, ни наследнику Алгрейнов.

Чьи гены проснулись в парне не понятно, но явно не семейные черты. Так как он заявил, что мужчины его клана поступили мерзко и подло, он считает себя, как наследника фамилии, обязанным, хотя бы минимизировать то горе, что причинили его родственники. Как минимум, женщина, пострадавшая от их интриг не должна ютиться в каменном склепе, называемым кельей, и обеспечивать себя милостью богов и собственным трудом. Поэтому, он предложил свой род, свое имя и огромное состояние, для обеспечения комфорта женщины.

С чем был не согласен канцлер, уже давно считающий ее своей женой. Забыв правда, уточнить мнение самой причины спора.

А тут ещё и правитель решил, что достаточно пожил на благо страны и со словами, что "он научился на братовых шишках", передал всю полноту власти сыну. Правда в ответ услышал, что "знаться с подлючими собаками никто не собирается". Ну, никакого пиетета перед монаршими особами у бывших наемниц.

Но и на данный момент, не смотря на непрекращающуюся осаду, бывший правитель и почти бывший канцлер успеха не добились. А моему подопытному, в случае необходимости, приходится прыгать порталом к приюту и обратно.

И вот теперь, у меня в голове без конца крутился вопрос. А кто сбил настройки портала и обеспечил настолько мягкую посадку. А самое странное, место-то возле оживленного тракта, причем рядом с местом постоянных стоянок. То есть, вероятность обнаружения очень высока. Эх, знать бы ещё, что за яд применили. Судя по тому, что обернуться волк не мог, пытались видимо выставить оборотня неуправляемым зверем. А там, как знать. Но из-за нашего с Алиеной вмешательства, он хоть себя контролирует. А может сейчас, удерживая на кольях, пропитали основным составом яда, а потом добавят какой-нибудь травки-приправки в суп и все, получите хладный труп. Как тут с многокомпонентными ядами?

Волку мои мысли не понравились. Судя по выражению его морды, придется одному канцлеру отрывать задницу от сидения на монастырском пороге и вспоминать про свою должность. И вообще, пора отчизне пользу приносить.

Волк повсюду меня сопровождал. Как пояснила Алиена, он, таким образом, меня охранял и выказывал свое расположение к моей персоне. Как ни крути, а он мне должен свою жизнь.

Жизнь то может и должен, но на кольях висел он, а не я. И его туша, шастающаяся за мной след в след, только нервировала.

Особенно градус повышал пристальный взгляд одной мадамы. Вот интересно, на что она рассчитывает? Если даже я знаю, что парность это такая гадость, необъяснимая какая-то дрянь, но все ей должны подчиняться и принимать во внимание. А этот экземпляр счастливо женат на той самой пресловутой паре. Так чего ж из кожи перед волком выворачиваться да круги перед мордой наворачивать. Довела мужика, что он аж рычать при ее приближении начал.

А виноват в этом кто? Ну, правильно, я! Выгляжу я сейчас горбатой, рахитичной и почти лысой образиной, со странным запахом и больной аурой. Ну какая из меня виновница всех бед? Но вот, поди ж ты. А уж попытки накормить волка лично состряпанной едой, настораживали уже даже наш фургон, не говоря уже о разумных.

Наконец объявили, что через два часа будет стоянка до утра. Но не в лесу, а в городе. Уррра! Цивилизация близко!

Я надеялась, что волк-правитель вернётся к себе, так как уже сегодня ночью он, пусть и ненадолго, но превращался в человека во сне. Значит, остатки яда тоже почти покинули организм.

Мне спалось плохо. Зато было время поговорить с Алиеной.

Я рассуждала вслух, а Алиена меня просвещала по поводу обстановки в королевстве. Я все пыталась понять, что за глупое покушение. А главное, зачем. Если на крайний случай, трон может занять и прежний король. В конце-концов, когда я додумалась до вывода, что возможно просто хотели на подольше удалить из дворца именно короля, потому что нравится королева, не выдержал волк и подойдя ко мне, прижал мою голову к подушке. Непрозрачно намекая, что думать у меня получается не очень.

Так что сидела я сейчас невыспавшаяся, а потому злая. И ждала, когда смогу попасть в город, представляя ужин и ванну. Именно отсутствие возможности помыться в нормальной горячей ванне, меня угнетало всю дорогу. Но, как известно, хочешь чтобы день прошел насмарку? Тщательно его распланируй.

Так и тут, не успели мы попасть в город, как наткнулись на помост посреди площади, на котором собирались сжечь молоденькую девушку. Алиена сразу подсказала, что такая смерть только за убийство ребенка. Но девушка плакала и повторяла, что она ничего не делала, что она не могла, что богиня отвернулась бы от неё.

Я просто не могла пройти мимо. Это просто не в моих силах. А потому я полезла на помост. И саму бы меня, скорее всего, прогнали бы прочь, но белый волк рядом добавлял всем присутствующим огромное желание меня выслушать.

Оказалось, что этот городок родовая вотчина начальника личной королевской гвардии. Своеобразный спецназ этого мира. Элита. Где он сейчас и находился. Вместе с двумя девушками.

Глава 6

Оборотницей, которую встретил уже после выбора. И девушку-травницу, на которую тот самый пресловутый выбор и указал. Магии у Элины не было, а вот старательности, аккуратности и знания трав аж в избытке.

Уехав на объезд на три дня, вернулся Ард, так звали незадачливого вояку, к трагедии. Оборотница утверждала, что стоило ему уехать, она поняла, что беременна, и ее мучила тошнота. Тогда она попросила Элину, чтоб та ей помогла, ведь средство от утренней тошноты простое. Но злобная травница, якобы дала другое средство, от которого оборотница потеряла ребенка.

Слезы, обвинения, истерика. Кто там стал слушать жалкую человечку?

Я обернулась к волку с требованием погасить долг жизни, и отдать мне жизнь этой девочки.

С трудом обернувшись и едва успев прикрыться, волчара выполнил мою просьбу. Вызвав возмущение толпы.

Но нам ли бояться? Раз уж влезла, то стоило разобраться. Я попросила Элину рассказать, что произошло. Оказалось, что ее попросили сварить микстуру, она проверила и перепроверила зелье. А через пару часов за ней пришли солдаты.

Я потребовала вызвать знахарку или повитуху, что осматривала "пострадавшую". И оказалось, что ее никто не осматривал. Просто служанки нашли ее в луже крови и все. Я упёрлась рогом и потребовала осмотра. Причем знахарку притащили, чуть ли не из гарнизона. И оказалось, что девушка не могла потерять ребенка, так как не была беременна, и не могла быть.

Эрар Третий обрадовался исходу и собирался отправить Элину обратно к Арду, раз выяснилось, что она невиновна, но тут уже я полезла в бучу. С чего бы вдруг она должна куда-то там возвращаться, если сама она желанием явно не горит, а ее жизнь принадлежит мне.

Алиена в голове попыталась мне объяснить, что с момента выбора и до смерти выбранной, устанавливается связь, налагающая определенные обязательства. Именно поэтому, несмотря на скотское отношение, оборотни предоставляли жилье и содержание человечкам, а просто не убивали их, к примеру. Иначе срабатывал откат, как от невыполненной клятвы.

Вспышка в мыслях. Резко развернулась к оборотнице, якобы потерявшей ребенка, и спросила

— Ну и зачем тебе было нужно, чтобы начальник королевской гвардии попал под откат и не смог нормально выполнять свою работу?

Испуганный взгляд и слишком торопливая речь, в попытке объяснить все банальной ревностью, выдали девку с головой.

Да и Эрар уловил мою мысль с ходу. И пока девицу отправили выяснять что и зачем, я подошла к Элине, мне нужно было задать ей пару вопросов.

— Ну вот видишь, обвинения с тебя сняли. Можешь возвращаться в дом мужа. А можешь отправиться жить в мой дом. Если я переживу свой выбор, так же хорошо, как и ты, то возможно вернусь. Если нет, то дом будет твоим.

— Я не хотела бы возвращаться в дом рода Гордаранов. Ничего хорошего я там не видела. И хотела бы, если возможно, отправиться с вами. Я могу помочь и с волосами, и с одеждой, да и вам знахарка не помешает. Все-таки наги…

— Дорога вряд ли будет простой и лёгкой

— Все лучше, чем жить с мужчиной и думать смогу ли оправдаться каждый раз, когда ему приспичит от меня избавиться.

— Смелая ты. Мне переться бог знает куда. И как там встретят непонятно, но явно не теплом и лаской. Не боишься, что нахлебаешься со мной лиха? — мне очень хотелось поверить, в симпатию, возникшую из ничего, в возможную дружбу. Я просто устала молчать, даже возможность говорить вслух, я воспринимала, как подарок.

— Так на мне уже родовой браслет Гардаранов. Даже последние отбросы не тронут. — Девушка показала мне запястье с широким браслетом-манжетой. — Его теперь с меня не снять, так что может хоть так, какая польза будет. Да и дойдем спокойнее.

Уже вдвоем, под пристальным и очень недобрым взглядом солдат, окружавших помост, мы пошли к местной гостинице. Заказав простой ужин и приняв ванну в бочке, за которую пришлось доплатить, мы расположились за столом в снятой комнате, справедливо решив, что ужин в общей зале нам не к чему. И так много лишнего внимания привлекли, как бы ни прикопали под ближайшим кустом.

— Как собираешься продолжать путь? — Девушка ещё чувствовала себя неловко, но как только был утолен первый голод, посыпались вопросы. — И как мне к тебе обращаться?

— Доедем с караваном, как я и хотела. А там вот эта мерзость подскажет — показала браслет выбора — а обращаться ко мне можно по имени, Марина.

— Чтто? Как? — она так испугалась — тебя действительно так зовут?

— Ну да. Это просто имя.

— Это не просто имя. Какой родитель так назовет дитя? Все равно, что отдать ребенка Грозе.

— А может, наоборот? Попросить защиты и покровительства?

— Ну, судя по браслету, не получилось. Тут и не скажешь, что лучше. Один волк или три нага.

— А ты в браслетах понимаешь?

— Да что тут понимать? Вон у тебя ровная широкая лента и переливается, как чешуя, значит — наги, а по количеству цветных полос можно судить о количестве вызывающих.

— Ну, судя по тому, как мы встретились и с каким энтузиазмом ты готова идти куда угодно с незнакомым человеком, лишь бы от муженька подальше, тебе тоже не особенно повезло.

— Это, кто бы спорил. Если бы повезло, на запястье, появился бы растительный орнамент. И сразу бы начала работать защита. И никуда идти не надо было бы. Эльфы сами приезжают за своими выборными.

— Странно, с чего такая разница?

— Эльфы и от проклятья богов меньше всех пострадали. У них женщин очень мало было ещё до войны, поэтому особое отношение у ночных к женщинам было и без наказаний. Женщина, попадая к эльфам, сама выбирает мужей. Тот, что по выбору, становится старшим, он же решает споры между остальными. Узнает, кто пытается попасть в его семью. Все мужья защищают свою женщину и ее интересы, всегда в приоритете.

— Слушай, Элина, а у этих ночных правят женщины?

— Женщины? Правят? — Элина зашлась смехом — Не обижайся, но ты из какого леса? Ну кто в здравом уме доверит власть женщине? Их берегут, ценят. Исполняют прихоти и капризы. Но сами по себе женщины ничего не решают. Ну если они, конечно, не наемницы.

— Особые отношения?

— Ну да, они воины. А тут, хочешь не хочешь, а считаться придется. Правительница нагов бывшая наемница, кстати. Уже после гнева богов, когда появились мортисы, именно наги встали на пути этих порождений. Она прославилась, хоть и была человечкой. Но ее мужья не раз чешую сменили, пока ее согласия добились. Но это единицы, обычно нам судьба быть рожающим мясом.

— Было настолько плохо? — сказано было настолько мертвым голосом, что ответ напрашивался сам собой.

— А ты как думаешь? Меня ещё спасало то, что я знахарка. И могла себя лечить. Да и гарнизонные за помощью приходили, поэтому развлечений за мой счёт не допускалось. Хотя до рождения ребенка, развлечения допускают только уж последние твари. А я уже год отвар пью.

— Чтоб не забеременеть? Слушай, а мне сваришь? Хотелось бы сначала посмотреть, что мне судьба подкинула, а уж там решить, продолжать тот род, или не стоит способствовать размножению.

— Марина, ничего хорошего нам судьба не подошлет. Мы человечки, ни богатства, ни магии. Готовься к самому худшему, что можешь представить. Глядишь и не разочаруешься

— С каждым часом не легче. Ну неужели не бывает, счастливого исхода?

— Про жену канцлера слышала? Как тебе исход? Думаешь, она счастлива?

— Ну там вроде же как все наказаны…

— Ой, ей конечно сразу легче стало. То- то по сей день от мужчин шарахается. И то, опять же, ее сестра спасла, тоже наемница, да ещё и с искрой. А не явилась бы та сестра, и умерла бы под насильниками, и никто, и никогда не узнал бы, что она не виновата. Так и считали бы шлюхой, сбежавшей развлекаться. Это сейчас, после того как отец нынешнего правителя пришёл к власти, первым указом запретил насилие, похищение и убийства человечек. Иначе смертная казнь. Так что ещё повезло.

— Какое-то странное везение, хотя ты права, смотря, с чем сравнивать. Давай уже ложиться, завтра вставать рано.

Мы уже вернули посуду после ужина, и забрались в кровать, когда в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату зашли Эрар и Ард.

Мне не понравилось, выражение их лиц.

— Мы хотели бы поговорить. — Ард надменно оглядел нас обеих, что мне естественно не понравилось.

— Хотите дальше. А мне хотелось бы узнать какое наказание будет для вашей подстилки. Ведь насколько я помню, папенька Эрара указом запретил убийства человечек. А тут оговор, ложь, чуть девушку не убили…

— Подождите, но она оборотница… — вытянувшиеся лица оборотней, почему-то добавили мне уверенности. Оба настолько удивились, что даже не обратили внимания на намеренное оскорбление оборотницы.

— И что? В указе есть слова, что если преступление совершает женщина, то ей прощается?

— Марина, не надо, наверное… — Элина попыталась удержать меня от раздувания конфликта.

— Как? Марина? — интересно, каждый раз, когда слышат мое имя, будет вот такая реакция.

— Да, Марина. И я требую суда над этой женщиной. По справедливости. Или мне придется ехать в монастырь к небезызвестной настоятельнице? Спрашивать, как воспользоваться правом? — у главы гвардии сжимались кулаки, но сказать он, ничего не смел, так как я была права. А вот Элина аккуратно дёргала меня за рубашку на спине.

— Требование справедливо, и действительно, действия Вараны, чуть было не привели к плачевным последствиям — Эрар быстро взял себя в руки

— Смерть на костре по ложному обвинению, вы называете "плачевными последствиями"?

— Ты говоришь с королем, человечка! — прорычал Ард.

Но он-то не знал, что мне, выросшей совсем в другом мире, и привыкшей работать с финансовой подноготной успешных бизнесменов, чихать хотелось на статусы и короны. Да и такой бонус, как Алиена, придавал уверенности.

— Как замечательно, что вы о себе напомнили! — ну вот люблю я показательно изображать из себя идиотку.

— Марина, я же могу к тебе обращаться так? Мы, собственно, и пришли поэтому… — что-то мне не нравилось происходящее. Когда руководство начинает разговаривать с тобой, так по-доброму и уважительно, это не к добру.

— Да? Тоже поняли, что и его под суд надо?

— За что? — от моей наглости Эрар просто опешил

— А что, это разве не очевидно? Какая-то левая баба, облилась, не пойми откуда взятой кровью, заявляет о выкидыше, и обвиняет в этом законную жену. А муж рад стараться, отправляет женушку на костёр. Благополучно забыв проверить, а был ли выкидыш? Уж если я с ходу просекла эту историю, то почему глава королевской гвардии, на минуточку так, даже мысли об этом не допустил, а вот суд с исполнением приговора провели моментально. Тут явно сговор. Точно. — Как приятно удивлять уверенных в себе мужиков, особенно, когда им и нечего тебе возразить.

Звучный, хорошо слышимый скрежет зубов, очень порадовал мою внутреннюю ехидну.

— Марина, мы разберемся со всем, но Ард вернулся, когда уже приговор был вынесен.

— И не захотел разобраться? Странно.

— Он считал, что погиб его ребенок и…

— И находился рядом с лживой дрянью, вместо того, чтобы разбираться во всем, я правильно понимаю?

— Правильно, но поймите же, ребёнок…

— Все я понимаю, к сожалению. — Надеюсь, что разочарование в моем голосе тоже хорошо слышится.

— Но вернёмся к вопросу, из-за которого, я решился вас побеспокоить — ну вот чую, сейчас будет грандиозная гадость. — Я в долгу перед вами. И долг жизни священен. Вы могли потребовать спасти вашу жизнь или попросить чью-то жизнь в уплату.

Ощущение надвигающейся задницы становилось просто осязаемым. Но все равно, продолжаю усиленно не понимать, к чему все идёт.

— Ну, так я и попросила. Все честно, долг погашен.

— Это не совсем верно. Вы попросили жизнь приговоренной девушки, и я просто заменил смерть на служение вам. Но выяснилось, что девушка невиновна, и казнить ее было нельзя, о чем вы и говорили. К тому же есть ещё один момент. Девушка, выборная жена для начальника моей гвардии, если её не вернуть под его ответственность, магия связи расценит это, как нарушение клятвы.

— Так правильно и посчитает. Могли бы и не приходить, и без дополнительных пояснений все понятно. — Волк не удержал лица, пусть не надолго, но недовольство моим "непониманием" проявилось очень читаемо. Но он быстро взял себя в руки и продолжил.

— Я бы попросил вас отказаться от своего выбора. Можете выбрать любого другого или оставить меня в должниках, а Элину вернуть под опеку мужа.

— Зачем? Меня всё устраивает. К тому же, девушка согласилась меня сопровождать. Сами понимаете, помощь лекаря мне может понадобиться, с учётом цели моего путешествия.

— То есть как, согласилась сопровождать? Это невозможно. Моя жена не может покидать город!

— С чего бы вдруг?

— Если Элина покинет город, то вся тяжесть отката ударит по Арду

— Ага. То есть, если живая и здоровая покинет город, то вашему другу достанется, а если бы сгорела на костре все было бы хорошо?

— Нет, в том то и дело, что Варана специально создала эту ситуацию, что бы подставить под удар начальника гвардии. Вы же умная девушка, я успел убедиться в проницательности ваших рассуждений, не всех правда, но это незначительные мелочи. И я уверен, что и сейчас мы решим возникшее недоразумение.

Вот почему, когда мужчина нахваливает твои ум и сообразительность, то это почти всегда означает, что тебя хотят использовать, как последнюю дуру?

А ещё, мне не понравилось выражение лица Элины. Она даже не сомневалась, что ее сейчас передадут в "заботливые" руки муженька. Я прекрасно понимала, что, скорее всего, мужика каким-то образом "отвлекли" от последствий казни для него, да и он был уверен, что Элина виновна, а значит, никаких откатов не будет. Но он вовсе не мальчик на побегушках. Он доверенное лицо правителя, и обязан понимать, что удар по нему может этого правителя ослабить, а потому проверить и перепроверить и любую информацию, и свое окружение, и просчитать последствия своих действий или бездействия.

А отдавать девушку обратно туда, откуда она хотела вырваться хоть куда? Ну уж нет.

— Зря уверены. Я не считаю попытку убийства и попустительство вашего главы гвардейцев недоразумением. Не остановил казнь и не перепроверил все как следует, не смотря на слова самой Элины. Согласитесь, его не заботил откат, о котором все знают. А сейчас, это почему-то должно заботить меня? Все, что я хочу знать, это какое наказание — смертная казнь или каторга, будет применена к любовнице вашего подопечного, и завтра утром мы с караваном уходим из города. И на всякий случай, прошу помнить, что на всякую силу, найдется большая сила.

— Какая казнь? Оборотницу казнить?

— А вы что, рассчитывали, что достаточно посадить её под домашний арест или сплавить замуж? Элина, нам все-таки придется прервать свое путешествие и направиться в монастырь. Думаю, у канцлера за последним годы сформировалось понятие справедливости и правильности.

— Да ты сущая Лангран — Ард готов был наброситься на меня с кулаками, сдерживало его видимо только присутствие короля.

— То есть вы покрываете преступницу, которая посягала не только на вашу жизнь, это б было ладно, но и на безопасность правителя, лгала, клеветала, практически убила невиновного, а виноваты в этом Ланграны?

— Но ведь не убила же…

— Упорствуем, значит, да, Ард? Видишь ли, ничего у нее не получилось, только потому, что вмешались обстоятельства, которые она не могла предугадать, случайность, от нее не зависящая. А значит, ее преступления считаются свершенными!

— Вы действительно готовы настаивать на своем требовании, столь жестокого наказания? — Эрар смотрел очень внимательно. Сложно было понять, почему правителя интересует мнение человечки.

Алиена сразу подсказала "Боги". Да, боги, которые в этом мире слышат обращения к себе, и про пример такого обращения Эрару рассказывать не надо. Плюс, хоть и погашенный, но долг жизни. Помощь, мои рассуждения, иногда, мы не видим очевидного под носом. Но дураком волчара не был. И странный сбой портала, и подготовленная яма, и яд, и вывод из игры одного из его доверенных лиц. И мне влезать в это все не хотелось, но отдавать Элину не хотелось ещё больше.

— Скажите, правитель, а если бы на месте Вараны была человечка? Что бы ее ждало?

Прелесть. Две смущённые моськи, с опущенными глазками.

— Ну, так что? Ответите?

— Повешение.

— Вот видите. И никого бы не смутила жестокость наказания. Я не прошу же ничего особенного. Ваши же законы, вот и выполняйте! Справедливо?

— Справедливо. Но я всё же прошу вас рассмотреть возможность замены долга.

— Я бы хотела уже спокойно лечь спать. Нам завтра в дорогу, а путь не близкий.

Мужчины покинули нашу комнату, и покинули сильно недовольными. Но только я собралась наконец-то лечь, когда в дверь постучали снова. Но, слава богу, всего лишь обслуга гостиницы, забрать бочку, в которой мы купались. Один из работников замешкался и тяжёлая посудина опустилась на ногу другому.

— Да чтоб тебе, Лангранам дорогу перейти!

Уже закрывая глаза, я беседовала с Алиеной. Разговоры с ней, обсуждения произошедшего за день, ее рассказы об этом мире давно стали привычной необходимостью. И ждала я этих бесед с нетерпением.

— Марина — Элина позвала меня тихим шепотом

— Да?

— Ты была великолепна. Я никогда не видела, чтобы так разговаривали с мужчинами. С оборотнями, и тем более, с правящими. Твои родители всё-таки дали тебе правильное имя.

— Ну, вон, муженёк твой мне сказал, что я Лангран!

— Ой, не обращай внимания. Лангранами у нас всегда ругаются. Добрых снов.

— Добрых, спи.

Элина вскоре уже спала.

— Алиена, а ты в курсе, что твоя фамилия здесь оскорбление?

— Я бы хотела быть в курсе, смогли бы они так распускать свои языки, если бы в живых был бы хоть один мужчина моего рода.

— Ты же слышала, мне сказали, что я "сущая Лангран". И знаешь… Это повод для гордости!

— И для меня.

В качестве разнообразия проснулась я от топота за дверью. Собравшись на завтрак, мы узнали причину утренней беготни. Городок взбудоражила новость, что на рассвете, за оговор и покушение на главу гвардии казнят оборотницу Варану. Мы позавтракали, и уже отправляясь из города, караван оказался на той же самой площади, где вчера я вытащила с эшафота Элину.

Как назло, караван притормозил в тот момент, когда сквозь живой коридор к виселице вели оборотницу. Она и сейчас не верила, что все всерьёз. Что ей что-то угрожает. И только на ступенях она начала вырываться и верещать.

Но увидев меня, она словно взбесилась.

— Ты… Все ты! Как ты посмела, ты…

Помимо моей воли мое тело встало и распрямилось, словно со стороны я слышала свой голос, уверенно разносящийся над площадью. В этом голосе надменности и холода было столько, что им можно было замораживать.

— Уверена, что стоит перед ЕЕ взглядом наживать лишних врагов?

Не понятно, что увидела Варана, но она замолчала и стремительно побледнела. Дожидаться итога казни мы не стали. А вот у ворот нас ждал сюрприз, точнее два.

Глава 7

Эрар решил проследовать с караваном до приюта, куда и собирался. За ночь он успел воспользоваться амулетом и успокоить жену, предупредить доверенных людей и усилить охрану, даже согласовать пару арестов.

И вроде ехал верхом, был предельно вежлив, но я несколько раз ловила на себе его ехидные взгляды и гадала, стоит ждать мести, или он все же посчитает мое упрямство мелочью?

С ним рядом все время околачивался и Ард. Ну, тут все ясно, он был мрачен и всем недоволен. Пару раз пытался давать распоряжения Элине, и я уже собиралась вмешаться, но оказалось, девушка и сама прекрасно справлялась. И от того, что я видела, как она потом тряслась от страха и волнения, спрятавшись за стенкой фургона, ее смелость вызывала большее уважение.

Вечером на стоянке произошел очередной казус, когда Ард попытался заползти спать в наш фургон. Пришлось объяснить товарищу, что, не исполнив обязанностей, прав он больше не имеет и привилегий тоже. Оборотень в корне был с этим не согласен.

А я, не выдержав его наглой самоуверенности, в сердцах пожелала ему спотыкаться на каждый пятый шаг, лёгкое тепло на запястье, где был спрятан браслет с лисенком, меня насторожило. Ещё больше, насторожила ругань за бортом фургона. А уж когда я увидела разьяреного Арда с обвинениями, что я ведьма, я точно поняла, что неспроста это тепло было и хихикающий голос Алиены тоже.

— Помилуйте, какая ведьма? Была б у меня хотя бы маленькая искорка, выбирали б не меня, а я. Видимо, вы настолько неправы, что уже силы этого мира начинают вам намекать, что было бы неплохо пересмотреть свои убеждения.

— Я выведу тебя на чистую воду. Ты явно что-то скрываешь. Я не встречал пока ещё простолюдинок, по памяти декламирующих законы и нагло шантажирующих правителей. Да и рассуждения, о которых говорил Эрар, тоже не свойственны человечкам. Да и речь перед эшафотом… Даже у меня мороз по коже от того взгляда. Так не смотрят простолюдинки. Никогда. Духа не хватает.

— Ой, ну конечно! Потерянная в младенчестве наследница рода. Ни у кого дочь не терялась?

— Смейся, ведьма, но я вытащу твою подноготную.

— Что ж. Удачи. Но судя по успешности вашего выбора и недавним событиям, мне б ничего не грозило, даже будь я самой Мориной.

— Лангранова тварь!

— И вам добрых снов.

— Вы закончили обмен любезностями? Можете, конечно, не торопиться, до рассвета ещё далеко — Элина стояла ухмыляясь и сложив руки на груди.

Вот кто бы ожидал, но Ард явно опешил от такой смелости от забитой и робкой девушки.

Он видимо хотел что-то сказать, но смог выдать только неразборчивое шипение. Уже опуская полог фургона, я специально громко спросила

— Слушай, а он точно не наг? А то так душевно шипит

— Да какая разница- то, что оборотни, что наги — и те, и те козлы — также громко и четко ответила Элина.

А потом уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть озорной смех.

Наш путь в дальнейшем происходил под пристальным вниманием Арда. Он все время старался оказаться рядом, каждый раз испытывая, какая реакция будет на его распоряжения. И меня почему- то сильно радовало, что Элина реагировала или насмешками, или игнорированием. И хотя спотыкания прошли уже на третий день, я была виновата во всем, что происходила с этим горе-мужем.

Каждый раз, он все больше убеждался, что я не та, за кого себя выдаю, а я каждый раз ему объясняла, что, кем бы я не была, брать на себя обязательства перед непонятными мужиками и подпадать под магическую клятву принуждения, так себе развлечение.

Каждый наш спор заканчивался задумчивыми взглядами Эрара, и заключением Арда о том, что я дурно влияю на его жену.

Каждый раз, когда Элина это слышала, она не ленилась напоминать "Слава Морине, уже бывшая".

На последней стоянке перед приютом при храме богини Живы, Эрар попросил меня уделить ему время для "сложного" разговора. Дело в том, что сопровождать нас дальше он не собирался, тем более, что территория его королевства заканчивалась через два дня пути.

Дальше для нас начинался самый лёгкий участок пути по землям эльфов. Эти ребята не позволяли двуногой нечисти бедовать на своей территории. Патрули без конца прочесывали территории, при попытке похитить девушку, направляющуюся по выбору к нагам или оборотням, или причинить ей какой-либо вред, пытающиеся вешались на ближайшем дереве и уходили на подкормку леса. Так что можно было расслабиться хоть ненадолго.

И как бы мне не любопытно было взглянуть на ту самую настоятельницу, что обозвала королевскую семейку "подлючими собаками" и не побоялась воспользоваться правом на справедливость, но времени на это не было. К моему сожалению.

Я отошла в сторону от лагеря, для разговора, я ещё планировала успеть на вечерние посиделки. Подростки и дети пересказывали друг другу страшные истории. И главными героями этих мрачных легенд были Ланграны. Было забавно слушать ребятню и возмущения Алиены, что опять все переврали. Да и точка зрения некромантов на всяких героев-освободителей как то не совпадала с общепринятой.

— Вы, наверное, понимаете, что скоро наши дороги разойдутся. И я помню, что вы для меня сделали. И хотя я знаю, что вы считаете мой долг погашенным, я бы хотел быть уверенным, что ваша судьба не будет к вам сурова. Да и признаюсь откровенно, предложение, которое я собираюсь вам сделать, выгодно и для меня.

— Меня уже настораживает такая забота.

— Ну, заботы как таковой в нем мало.

— Вы о каждой человечке так переживаете?

— Далеко не каждая человечка, кинется спасать оборотня, и потратит на него пару редких зелий. Мои лекари, что перенеслись порталом ко мне в вотчину Арда, были очень удивлены тем, кто бы мне мог их одолжить. А ещё открою вам тайну, заметьте, даже не беру с вас клятву молчания, у каждого оборотня правящей семьи есть свой, уникальный дар. Я вижу истину

— И что это значит?

" То, что он видит тебя настоящую, а не ту, которую сделало из тебя зелье"

— Что я сильно удивился, услышав описание вас от других.

— И никому не сказали?

— Нет, и не собираюсь. К тому же понимаю, что это скорее артефакт или зелье, чтобы преодолеть долгий и небезопасный путь.

— Вы проницательны. И да, правы. Мой вид лишь на время. Но что за предложение?

— Вы же знаете, что выбор это чистая магия, чтобы выжить. Чтобы не вымерли наши народы. В нем нет божьей воли. И поэтому этот выбор не окончательный и есть артефакты, позволяющие установить связь даже после истечения срока выбора. Есть такой артефакт и в моей семье. Я бы хотел его использовать.

— Использовать на мне? Зачем? Мне бы от того, который есть избавиться.

— Так бывает, что выбор падает одновременно на одну девушку, для представителей нескольких народов. И тогда действуют иные правила. Девушку не могут принудить к близости. Не могут передать родственнику или побратиму. Скажем так, для вас это более достойные условия и возможность вернуться обратно в свою страну. На Арда не стоит надеяться, он едет с вами только из-за Элины, так как уверен, что сможет вернуть дурочку домой. Защищать вас он не станет.

— Да это и понятно. Скорее ещё и сам проконтролирует, чтоб точно прибили, наверняка. А вот вам какой интерес?

— Мой интерес в том, кто будет на обратной стороне связи. Мой друг. Лучший, с которым мы прошли не один бой, и который не раз прикрывал мою спину. Дарден Варлах.

— Я так понимаю, что с ним что-то не так?

— Я все больше убеждаюсь, что Ард интуитивно, но угадал. Не все так просто с вашим простолюдинством. Вы редкая умница, а для человечки и вовсе удивительная. Дарден сейчас не просто единственный наследник в роду, он вообще единственный Варлах. И мне не нравится то, что происходит в его личной жизни. Скажем так. Существует дама, из не очень благонадежного семейства, которая дёргает его как марионетку. И мне необходимо, что бы его мозги прочистились на свежем воздухе подальше от дворца.

— А не будет ли ваш друг вам настолько благодарен за организацию такой прогулки, что попросту прибьет меня?

— Скорее всего, захочет. Но на пути его желания встанут закон, клятва выбора и личное расположение королевской четы

Алиена посоветовала мне соглашаться, в ее советах мне не было нужды сомневаться. Поэтому чуть выше змеиного "подарочка" появилась ещё одна полоска символов.

Кто он, тот несчастный оборотень, которому навязали меня? Какой? Сможем ли мы стать друзьями или постараемся изжить друг друга. Почему-то таких мыслей в моей голове не было, когда появился первый браслет. Может потому, что я все больше вживаюсь в этот мир? И проблемы важные для его жителей становятся важными и для меня.

— Чую, благодарность вашего друга за навязанную ему уродину будет высказана громко и площадной руганью. Как оправдываться будете?

— Зачем оправдываться — Эрар рассмеялся — Я искренне удивлюсь, о какой уродине речь.

Под утренним моросящим дождем от нашего каравана отделились несколько всадников. Я проводила их взглядом, гадая, пересекутся ли ещё когда-нибудь наши пути.

***

Интерлюдия.

В королевском дворце шумел бал. Дочери кланов разодетые и обвешанные драгоценностями, как новогодняя ёлка игрушками, старались показать себя в самом выгодном свете в расчете на привлечение более знатного поклонника. Мишура, лицемерные улыбки, тихий обмен сплетнями.

Зал бурлил и перетасовывался непрерывно. Кто-то пристально наблюдал за этим, а кто-то сам окунался в этот водоворот, а Эрар полностью был сосредоточен на жене. Она единственная волновала его мысли и сердце. Его зверь давно присягнул ей на верность.

Но времени и сил он достаточно потратил, чтобы отвадить местных вертихвосток поджидать его в темных коридорах, а уж сколько ждали его в спальне. Благо, он с первого дня ночует только в постели своей жены, а потом и вовсе переселился в ее покои.

Но необычная тишина привлекла его внимание. Так и есть, его друг опять, словно под менталом, стоит и млеет перед этой дрянью. А она придумала очередное развлечение для себя и унижение для него.

Благо его Катрина понимает его с полувзгляда, мягкая улыбка и кивок головы, и он знает, что жена не обидится, что он оставил ее ненадолго.

А сцена разворачивалась прениприятнейшая. Дарден стоял, сжав в руках родовой браслет.

Стерва перед ним максимально громко, с явным расчетом, чтобы слышало как можно больше народу, задавала вопросы и смеялась.

— И что же вы так скромно держите в руках? Неужели рассчитывали на то, что я приму ваш родовой браслет? Браслет вымершего и почти разорившегося рода?! Зачем только притащили? — вокруг послышались презрительные смешки

— А с чего вы взяли, что браслет предназначен вам? Разве время выбора не закончено? — Эрар умел говорить холодно и надменно.

— Но… Ведь все знают, что вы забрали амулет особого выбора…

— И вы, конечно, решили, что это для вас? Что вы такая необыкновенная, что мой друг попросит меня израсходовать уникальный артефакт, а я на это соглашусь? Да уж, не забудьте предупредить вашего будущего супруга, что вы необоснованно завышаете себе цену.

— Но… Ваше величество… Браслет же…

— И что? Для наследника рода Варлах нашлась удивительная невеста. И, конечно, уговаривать такую девушку без родового браслета — время тратить.

Эрар раздражённо развернулся и практически утащил из зала растерянного друга. Зайдя в кабинет, он разлил по бокалам выдержанное вино, и, пододвинув один из бокалов другу, начал непростой для себя разговор.

— Скажи, сколько раз эта дрянь должна ткнуть тебя мордой в дерьмо, чтоб ты наконец-то умылся и пришел в себя? Ты не видишь, что из себя представляет эта пустышка?

— Меня тянет к ней. Сам знаешь, после очередной ее выходки, она словно меняется, становится очень милой, извиняется…

— Играется и выставляет тебя дураком. Она уже заключает пари, через, сколько дней, после очередной обиды, ты будешь бегать за ней щенком на привязи. Расскажи-ка мне, друг, как так вышло, что ты притащил родовой браслет?

— Вчера Анья спросила, насколько я серьезно отношусь к ней, и что если я готов преподнести браслет, она его примет. И я… Демоны! Может мне тоже съездить в храмовой приют?

— Без тебя съездили. Жену я тебе сам нашел.

Эрару пришлось долго рассказывать обо всем, что с ним произошло за время отсутствия. И то, что он заключил выборный брак от лица друга и тому нужно просто подтвердить свое согласие перед любым алтарём.

— Поверь дружище, это лучший вариант из возможных. Она человечка. Никаких влиятельных родственников, требующих, боги знают чего. Никакого давления! Девушка, сирота! Понимаешь? Вообще никаких родственников. Редкая удача. При этом воспитание и манеры, не у каждой придворной стервы такие встретишь.

— Отличные манеры, что вынудила казнить оборотницу?

— Заслужено. Она справедливо указала на то, что любого другого казнили бы за такие дела. Понимаешь, эта девочка натолкнула меня на мысль, что если все бы знали, что исключений перед воздаянием не будет, то у нас в стране многое бы поменялось. Того, что произошло с моей семьёй просто бы не могло бы быть. У моего дяди уже бы бегали бы волчата по всему поместью, а второй не гнил бы заживо в северной башне.

— Ты сейчас всерьёз говоришь, чтобы уровнять оборотниц и человечек? Очнись, Эрар, если человечек освободить от клятвы выбора, ни одна не пойдет за оборотня. Они нас ненавидят.

— А чья в том вина? Не наша ли? Но я лично видел ту, которая лишена этой ненависти. Она явно не будет стараться тебя унизить и насмехаться над тобой. А если ты сам отнесешься к ней достойно, то возможно ты приобретаешь и достойную супругу.

— Я рискну, сам понимаешь, хуже, чем сейчас уже не будет. Хоть посмешищем перестану быть.

Чуть позже, перед алтарём в храме королевской семьи, стоял коленопреклоненный оборотень. Даже сейчас было понятно, что он высок. Широкие плечи, мощные руки. Он не мог похвастаться изяществом эльфом, да и рядом с Эраром казался тяжеловесным, грудой мышц. Что в принципе объяснялось тем, что Дарден был медведем.

Но его неповоротливость была лишь кажущейся. Каждый, кто видел его в бою, навсегда запоминал этот бешенный, неутомимый ураган. Короткий ёжик темных волос, небольшая, но плотная щетина, покрывающая щеки. Красивое, мужское лицо, без слащавости, без излишней мимики. Почти всегда сведённые брови и сжатые губы. Янтарно- жёлтые, звериные глаза.

Всем они казались холодными, но если б кто постарался действительно рассмотреть и понять, то понял бы, что это не холод, а звериная тоска по родному отклику, по зову. Этот зверь устал быть один.

Поэтому сейчас, услышав предложение друга, он решил рискнуть. Кто как не сирота, поймет другого сироту. А потому, он без сомнений возложил браслет на алтарь и удовлетворённо хмыкнул, почувствовав на своей ауре метку выборного.

Браслет, сверкнув камнями глаз на литых медвежьих мордах, исчез. Парный проявился на его руке.

— Ну что ж, жена. Еду знакомиться!

Глава 8

Наш путь продолжался размеренно и спокойно. Ну, практически, за одним исключением.

Отпрыск семейства Гардаранов все ещё верил в свою непонятную идею о сокрытии мною своей личности. А потому, своим желанием докопаться до всего и вся начал выводить из себя даже Алиену. Она, для личного удовольствия, вспоминала ритуальное мучительство с Ардом в главной роли, но смотреть-то эти картинки приходилось мне. Ну, я-то в чем виновата.

Любая беседа с появлением этого говнюка заканчивалась либо моей ссорой с ним, либо насмешками над ним со стороны Элины. И чем больше времени проходило, тем больше во мне крепла мысль, что этому идиоту нравятся эти пикировки, и он сознательно на них нарывается.

Вот и сейчас. Элина принесла порошок, из которого делали напиток похожий на привычный кофе. И я ляпнула, что люблю его утром и с молоком. Откуда нарисовался этот оплот надёжности имперской обороны не известно.

— Интересное дело. И в какой же части нашей империи безродные человечки могут позволить себе по утрам тауре?

— Видимо в той, куда некоторые высокородные лорды не добираются, к счастью — Элина отбила, даже не к ней обращенную фразу.

— Что-то не в меру разговорчива ты стала, видно забыла о наказании…

— С памятью проблемы явно не у меня. И уж поверьте, не забуду. А наказывать меня теперь в праве только моя госпожа. А вы на госпожу как-то не похожи.

— Специально для тебя постараюсь!

— Специально для меня вы уже старались, не впечатлило!

— Ах ты, дрянь! Но уязвить меня не получится. Мои любовницы всегда были довольны. Да я вообще образец…

— Как не надо? Охотно верю.

— Тебе откуда знать, что с чем сравнивать?

— А вот это не ваша забота.

И это могло продолжаться часами. Ард вообще вел себя странно. Задевал меня, цапался с Элиной, но все время крутился рядом. При этом я несколько раз ловила его на том, что он тайком провожает Элину, если та в одиночку покидает стоянку, чтобы сходить за водой или хворостом.

Зачем? Вот кто мне объяснит, зачем он это делает по отношению к женщине, которую и в грош не ставил, которая в открытую говорит о наказаниях и грубом обращении? Если она ему интересна, то почему раньше все это было вот так? А если нет, то чего он так уцепился за эту клятвенную связь.

Я в задумчивости бродила по лесу, недалеко от стоянки каравана. Пользуясь тем, что мы уже были в глубине эльфийских территорий, я успокаивала мысли во время таких вот прогулок. Сегодня караван остановился рано, и во время лесной прогулки я успела поймать последние солнечные лучи.

Словно безгранично длинные копья, они пронзали плотную листву, создавая переливчатое кружево солнечных линий. Словно указка заботливого учителя, они указывали на удивительные картины лесной жизни. Прекрасный цветок или кисть со спелыми ягодами, обвитый цветущим плющом ствол или незнакомые, но от этого не менее красивые грибы.

Удивительное спокойствие мягко опустилось на плечи. Пропало даже раздражение от появившегося браслета на руке. Помимо первого, словно вытатуированного на коже, змеиного, на запястье той же руки болтался теперь ещё и второй — с медвежьими мордами. И хотя сам браслет мне понравился и казался красивым, смысл который он в себе нес, меня выбешивал.

Но здесь и сейчас, я была спокойна и в гармонии с собой и своими мыслями. Я и не заметила, как вышла на небольшую поляну. Вот ты хоть убей, а я не смогла бы рассказать, как пришла сюда.

Но зрелище, уведенное мною, стоило любых плутаний по лесу. Посреди небольшой поляны росло огромное, могучее дерево. Я никогда бы не смогла обхватить его ствол. Ветви его кроны простирались на многие метры, извивались и переплетались. И мне казалось, что я вижу ещё и мощные корни.

Глядя на это дерево, я видела сердце. Огромное, живое, чувствующее сердце этого леса. Оно позволило себя увидеть.

Дало мне возможность, прикоснуться к себе, подарило тот счастливый покой, что я сейчас ощущала. И я знала, просто знала, что меня не собираются удерживать и обманывать. Меня просто поддерживают. Аккуратно делятся своей силой.

Я подошла вплотную к стволу, и прижалась к нему лбом. Тихо прошептала "спасибо". И мне почудилось, что и Алиена почувствовала то же самое, что и я. Так как было такое ощущение, словно поверх моих ладоней, к теплой, чуть шершавой коре прижимались призрачные ладони прекрасной некромантки.

Мне так не хотелось уходить, но я помнила о своем пути, и об Элине, что теперь зависит от меня.

Я повернулась, чтобы вернуться обратно и столкнулась с мужчиной, что внимательно меня рассматривал. Он выставил вперёд обе ладони, слегка улыбнулся и одарил меня лёгким поклоном.

— Я не хотел никого пугать и не ожидал встретить кого-либо здесь. Древо не пускает к себе сразу двоих, не состоящих в связи или родстве. Мое имя Лернарин.

— А мое Марина — я с интересом смотрела на нового знакомого, но он лишь устало улыбнулся и пугаться моего имени не собирался. — Видно дерево уже понимало, что я ухожу, поэтому вы и прошли.

— Вы путешествуете с караваном, что стоит на стоянке у трёх каменных перстов?

— Я плохо понимаю в местных достопримечательностях, но три каменных столба, там действительно есть.

— Вы достаточно далеко ушли. Давайте я вас провожу, думаю, именно поэтому, меня дерево и вывело на вашу тропу.

И вот кто мне объяснит, почему я поверила и не чувствовала угрозы. Но мне казалось, что не просто так этот мужчина пришел к дереву. Оказалось он эльф, ну ожидаемо, если честно. Кого ещё можно встретить в эльфийском лесу? Изящный, но при этом достаточно широкоплечий, выше меня на голову, темноволосый и смуглокожий. Вежливый и сдержанный спутник, уважительно державший себя, пока провожал, и хотя я уже встречала знакомые мне места, он все-таки считал нужным довести меня до стоянки.

Но наше молчаливое путешествие было прервано появлением очень шумного вихря, наскока которого я не выдержала и упала.

— Ты куда опять ушла? И пропала. Я уже и ужин сделала, и отвар, и даже тауре. А тебя все нет и нет…

— Тише, Эля, все хорошо. Заплутала по лесу, вот добрый эльф вывел обратно.

Почему то мне никому не хотелось рассказывать о сердце леса. И заметив понимающую улыбку эльфа, поняла, что поступила правильно. Мы пригласили его к стоянке. Он согласился разделить с нами ужин, уделяя равное внимание и мне, и Элине, чем вызывал явное неприятие и раздражение у Арда. Мы обе пошли проводить Лернарина, пусть недалёко, но все же.

Но заметив листья, светящиеся по контору нежно синим цветом, спросила что это. И получила сразу три ответа: от Алиены, от Элины и эльфа. Он же рассказал нам и эльфийскую легенду о "следах Морины".

— Извините, я со своими вопросами задержала вас, а дома вас, наверное, ждут

— Наверное. Пока ждут.

И сказано это было с такой болью, что нужно было быть даже не бревном, а булыжником на дороге, чтобы не почувствовать этого.

— Почему же "пока"?

— Пока у меня есть дочь. А через три дня, я останусь одиноким и никому не нужным

— Дочь выходит замуж?

— Если бы. Через три дня она перестанет быть моей дочерью и относится к моему роду.

Могла ли я пройти мимо и не сунуть свой нос в дело, которое меня ну никоим образом не касается? Да, конечно, нет!

Могла ли промолчать девушка, которая готовила лекарства для любовницы мужа, не попытаться хотя бы выслушать о беде чужого ей существа, но не сделавшего ей ничего плохого? Риторический вопрос.

С десятком вопросов, как и почему, эльф был усажен, чуть ли на землю, благо подвернулось поваленное дерево, заверен, что мы ну вот точно никуда не спешим и спать не хотим, и никто нас искать не будет, и переживать из-за нашего отсутствия тоже.

Эльф, как-то горько усмехнувшись, видимо что-то для себя все же решил. Так как начал рассказывать.

— У моей матери была всего одна дочь. И пятеро сыновей. Каждый, впрочем, добился определенных успехов, обеспечив себе хорошее приданное и жильё.

— Приданное? — Я просто не удержалась, за что получила шипение с двух сторон — от Элины и Алиены. Но отнюдь не задела своим удивлением Лернарина.

— Да. Мужчина же обязан иметь жилье и доход, если решил обзавестись семьёй. Он же должен обеспечить жене достойные условия жизни. Но если мои братья были верны военной стезе, я же хотел творить. Но мне повезло, и я нашел свое призвание в игре камней и металлов, я ювелир. И достаточно известный. Мы с братьями прекрасно осознавали, чуть ли не с рождения, что все имущество семьи перейдет к сестре, любимице и наследнице матери. Поэтому достигнув совершеннолетия, уходили на свои хлеба. Так, кажется, говорят люди? Сестра же к нам никогда не тянулась. Да что там говорить, встретив кого-то из нас на улице, могла пройти мимо и не поздороваться. В своем высокомерии она совершенно не занималась таким плебейским делом, как управление имуществом. И в результате, почти разорила род. Но в военных действиях погибли три моих брата, и их имущество вернулось в семью, тем самым спасая ее от позора. Она попритихла, и попыталась создать хотя бы видимость родственных отношений. Для нее это было огромным шагом навстречу нам. Когда я привез свою выбранную жену, она ее не задевала нарочно, даже порекомендовала портних и учителей для нее. Публично приняла мой выбор, а когда родилась дочь, она лично поздравляла нас. Но несколько лет назад моя жена погибла, она очень любила животных и заботилась даже о хищниках. Один из таких, будучи раненным, ее и убил. А несколько дней назад сестра пришла в мой дом и принесла доказательства, что я бесплоден. А значит, моя дочь не может быть моим ребёнком. Через три дня состоится совет родов и меня лишат ребенка, а ее — права носить мое имя. Она станет простолюдинкой, без рода, имени и средств.

Мы замолчали. Я перебирала подробности услышанного, что-то не давало мне покоя. А Элина без конца прижимала руку к солнечному сплетению. Видимо и ее тронула эта история. А меня наконец-то осенило, хотя ответ лежал на поверхности.

— А у вашей сестры сейчас нет никаких проблем со средствами? — Эльф смотрел на меня непонимающе — Может быть, все не так, как вы видите? Если у вас не станет дочери, ну то есть если вас лишат ребенка на этом совете, она сможет наследовать вам?

— Нет, конечно. Мое имущество с того момента будет принадлежать роду, к которому относилась моя семья.

— А вы верите в собственное бесплодие и измену жены?

— Только если произошло насилие, и жена скрыла это от меня. Мне казалось… Да нет, я был уверен в ее чувствах ко мне, все время, что провели вместе. Я поэтому и не привел в дом другой женщины после ее смерти. Наша песня еще звучит для меня. Но бесплодие! Я ведь проверился, и артефакт проверки выдал подтверждение.

Алиена в моей голове просто шипела, что сестрица- то дрянь. И надиктовывала мне вопросы.

— А вы проверяли кровь на некое зелье "лишние ветви"?

Наблюдая за вытянувшимся лицом эльфа, мысленно пристала к Алиене с вопросом о чем, собственно, речь.

— Достаточно редкое зелье, сейчас уже почти позабытое. Но раньше высокородные мужчины его принимали, чтобы не плодить бастардов. Но так как многие, после длительного приема этого зелья, теряли способность к продолжению рода вообще, его перестали использовать. Оно не имеет магической составляющей, поэтому не определяется амулетами. А вот если кровь нанести на тонкую пластину изумруда и накалить, то кровь получит радужный перелив.

— И откуда ты только все знаешь? — в который раз, подивилась я знаниям и памяти Алиены.

Эльф сидел молча, но его взгляд выдавал бешеную работу мысли. Это самокопание прервал вопрос Элины. Девочка держалась за грудь, ее что, так тронула история, что сердце защемило?

— А если вы действительно бесплодны, и ваша жена вам, когда то изменила, чтобы подарить вам ребенка? Вы бы отказались от дочери, зная наверняка, что она не ваша?

— Как это не моя? — Лернарин не задумался ни на секунду — я беседовал с ней каждый день, пока она была под сердцем у жены, грел ее своими ладонями. Я не оставил жену и в момент родов, и принял девочку на руки, обтирал с нее родовую кровь и слышал ее первый крик. Я сам ее нарекал, сам первый раз приложил к груди жены. Я знаю каждый ее страх и ее мечты. Как это не мой ребенок? А жена… Жене я был бы всю жизнь благодарен, она подарила мне возможность быть отцом, скрыв ото всех мою ущербность, как мужчины.

Элина недолго молчала в ответ.

— Знаете, есть зелье, которое может доказать или опровергнуть родство.

— Я знаю, о чем вы. " Цветок родового древа". Но для меня это не реальный вариант.

— Почему? — Тут уже я не поняла, что такого нереального, если можно сварить какое-то там зелье и решить все проблемы разом — даже если нет возможности сварить, то можно же купить!

— Это зелье не варят просто так. Очень редкие и ценные ингредиенты, травы, что не у каждой хорошей травницы есть. Плюс очередность добавления, чуть ли не в определенную фазу небесных светил. Срок приготовления этого зелья семнадцать лет. А самое главное, последний ингредиент — цена получения зельем магической силы. Дыхание жизни варившего его. Последнее. Кто согласится его продать? А приготовить сам не могу, смысла не будет. Ведь девочка должна будет себя обеспечивать и в следующий выбор… Куда она попадет, что с ней будет? У меня жалкие крохи времени, а нужно семнадцать лет.

— Если ваша дочь не ваша по крови, вам будет достаточно доказать, что вас планомерно сделали бесплодным. И обвинить сестру, как наиболее заинтересованную сторону. После подтверждения наличия " лишних ветвей" в крови, никто не осмелится потребовать доказательств вашего родства с дочерью. Но я, почему то верю, что жена не могла вам изменить, даже ради вашего же отцовства — Элина сделала знакомый мне пас. Именно после такого проявляется мой браслет с лисенком. А на шее девушки проявилась плотная цепочка, держащая каплевидный флакон. — Вы правы. "Цветок родового древа" никто не согласится продать. Но его можно подарить. Просто пусть ваша девочка будет счастливой, ей для этого всего-то и надо, что остаться с вами, со своим папой.

Эльф с каким-то благоговением опустился перед Элиной на колени, принял флакон в дрожащие ладони.

— Моя мама сварила зелье с запасом. Хватит на два раза. Первый, вы можете использовать, чтобы лично убедится в верности жены, а второй, чтобы прилюдно подтвердить родство с дочерью.

Я много раз слышала фразу "он смотрел на нее, как на богиню". И не могла понять, это как именно? Но сейчас, глядя на Лернарина, я понимала, что только вот такими глазами можно смотреть на божество. На богиню, вернувшую надежду, на ту, что помогла сохранить самое ценное в жизни.

Глава 9

— Элина, а зачем твоя мама его варила? Зелье, скажем так, необычное — два вопроса жгли кончик языка, начать я решила с самого интересного.

— Моя мама была знахаркой и очень хорошей травницей. И когда заболел один аристократ из оборотней, ей велели явиться. Она не могла ослушаться. И лечила как всегда, вкладывая в свой труд всю душу. А мама даже перед смертью была красива, что уж говорить о том времени, когда она была юной. Болезнь ее пациента была следствием тяжёлого проклятья. Но мама смогла сильно ему помочь. Она умудрилась даже создать два зелья, благодаря которым проходили и болевые ощущения, и видимые последствия болезни. Но стоило этому, якобы "благородному", почувствовать себя лучше, он изнасиловал мою маму. Утром, едва придя в себя, она смогла убежать из комнаты своего насильника и выбраться из замка. Просто потому, что страже не пришло в голову остановить знахарку, идущую из замка в лес за травами. Мама бежала в самую глушь, туда, где никто и не подумал бы искать. К грозовому перевалу. Уж лучше Ланграны под боком, чем такие вот "благородные", считала моя мама. Но не успела она обустроиться на новом месте, как поняла, что тяжела. Для травницы это конечно никакой проблемой не было. Но мама решила подарить мне жизнь. Но она хотела, чтобы я никогда не прошла через то же, что и она. Поэтому она начала варить это зелье. Она хотела, чтобы я пришла к отцу и доказала родство. Ни ей, ни мне не нужны, ни титул, ни богатства. Но доказав, что я его дочь, я уже не подпадала под черный выбор.

— Подожди! Но ведь, когда я тебя встретила, ты как раз уже и выбор прошла и огребла по полной. — Я была в недоумении, наверное, она просто не успела, думала я.

— Я никуда не ходила. Зачем? Флакон с зельем, я привыкла носить, как память о маме. А вот такого папашу заиметь? Да лучше в грязи вываляться. Не хочу я такого родства.

— Мдааа… Правду говорят, кровь не вода, хоть ты как ее дави, а она проявиться.

— О чем ты? — В глазах Элины было явное недопонимание моих слов.

— Ну, вот гордость эта. Считаешь себя выше того, что бы попросить о защите того, кого презираешь.

— Это не гордость. Это не желание марать образ мамы и окунаться во всю эту аристократическую грязь. В итоге у меня же все хорошо. Даже от навязанного муженька избавилась. Хотя про кровь ты сказала правду. Я всю жизнь считала, что унаследовала дар мамы видеть и понимать травы, а кровь отца, слава богам, спит. Но на костре так испугалась… В общем, вот — она протянула мне свою ручку, украшенную звериными когтями, я подняла на нее взгляд и замерла, увязнув в янтарном меду волчьих глаз.

— Поздравляю, мать! И как теперь быть?

Ответом мне был только весёлый смех.

— А ни как. Ипостась только проснулась, пока силу наберёт, пока сроднимся. Сейчас я ее чувствую, как любопытного волчонка. Но ей нравятся травы, я это заметила, потому что мой нюх становится тоньше и сильнее. Значит поладим.

— А не боишься, что тебя выдернут на отбор для аристократок?

— Пока я в услужении у тебя, нет. Надеюсь я проживу рядом с тобой ещё много-много выборов, и когда-нибудь встречу мужчину, что полюбит меня и разбудит мои чувства.

— А как же браслет…

— Если в девушке просыпается магия или ипостась, то прежние узы исчезают. Более того, она может потребовать себе компенсацию от мужа по выбору и забрать рождённых ею детей. Такое редко, но случается. В гвардии как раз сейчас один такой служит. Все к ушедшей жене в отпуск сразу после сезона Гроз ездит, все надеется вернуть ее и четверых малышей. У нее как раз сразу после вторых родов, когда мальчишек — близнецов опять хотели забрать, магия и проснулась. Забирающих вымело из комнаты сквозь стены. А под жилье ей муж чердак определил. Не спасла даже хваленая регенерация.

— Ну, хоть какая-то надежда, что все в тебя будет хорошо — я села рядом с ней и обняла девушку за плечи — А теперь, я бы хотела полюбопытничать о вашей сестре, Лернарин.

— Я отвечу на любой, вы в своем праве, а я не чувствую в вас угрозу. Да и сердце не позвало бы к себе человека с гнилью в душе. Я сам шел, за советом, за ответом, как спасти дочь, но получил много больше ожидаемого. И я ничем не могу вас отблагодарить. Так что, ответы — малая капля.

— Я жила очень далеко и почти в уединении, поэтому многого не знаю. Возможно то, о чем я вас спрошу, покажется вам глупостью или всем известными вещами, но мне многое в вашем рассказе не понятно.

— Так спрашивайте — эльф открыто улыбнулся и развел руками.

— Почему наследница ваша сестра, а не старший сын?

— Потому что только женщина точно знает, чьего ребенка она родила, поэтому наследование только по женской линии. Если дочерей нет, то все уходит к ближайшей родственнице по женской линии. И только если никаких женщин в роду нет, то имущество делится в равных долях между сыновьями, а род перестает существовать. Если же мужчина погибает, ему наследует жена или дочь. Если таковых нет, то мать или сестра. Если мужчина бесплоден или так и не обзавёлся семьёй, то он переходит под опеку главы рода, и уже она распоряжается его имуществом и его жизнью. Например, моя бы сестра после совета, если смогла бы доказать мое бесплодие, могла бы продать мою мастерскую и дом, заставить выполнять какие-то поручения. Или и вовсе продать меня самого в бордель на год, и вольно распоряжаться имуществом.

— Так вы же ювелир!

— И что? Прославленные в боях воины попадают в качестве игрушек на койки борделей. Кого заботит счастье и благополучие мужчин?

— Но зачем вашей сестре такой долгоиграющий план? Она же богата, глава рода! — Моему возмущению не было предела

— Я уже говорил, что она не способна к управлению. Она уже однажды почти разорила род. Ее спасла гибель братьев и переход их имущества под ее руку. Но у меня-то была и жена, и дочь…

— А вы не думаете, что и смерть жены, как то уж очень ровно вписывается в попытку присвоить ваше имущество? Вы же, как ювелир, явно владеете большим, чем ваши братья воины?

— Я уже ни в чем не уверен. Но если… Если я смогу доказать этот ее замысел… Главное, что моя девочка останется в безопасности.

— Как жаль, что мы не узнаем, получилось ли у вас — Элина была очень расстроена этим

— Элина, вы очень добры и милосердны, видимо не просто так дар целительства выбрал вас. Я не знаю, кем был ваш отец, но он явно многое потерял в этой жизни, раз такая дочь, как вы, не желает признавать родство с ним. Но я могу решить проблему с вашим незнанием результатов совета. Вы с караваном ещё неделю будете идти по нашей территории. Если у меня будут ваши вещи, я смогу увидеть каждую из вас. От вас, Элина, у меня есть флакон — Лернарин выжидательно посмотрел на меня.

Я скинула с плеч свой мешок, с которым не расставалась, даже идя в кустики. Там были мелочи важные для меня. И под бубнеж Алиены в голове с перечнем проклятий, которые можно наслать на человека по его вещи, я выгребала все из мешка в поисках простенькой цепочки. Ещё из моего мира. А вот когда нашла и протянула эльфу, тот этого не заметил. Так как рассматривал мое ожерелье и серьги из лазурита. Пришлось даже его позвать. Лернарин бережно вернул мои вещи мне, а цепочку завернул в тряпицу. И прежде чем попрощаться, я задала свой последний вопрос.

— А почему у вас мужчина готовит себе приданное? Я думала это всякие одеяла, перины, подушки, что девушки в дом мужа приносят

— Девушки, сами бы пришли и уже радость — радостное настроение вернулось к эльфу- и без подушек примут, и одеяло найдется. А приданное, это то, что придает мужчине вес в глазах женщины. Дело, доход, дом. Поэтому и называют так.

Мы тепло попрощались с ним, обняв и заверив, что будем ждать вестей. И всячески желая ему удачи. Пора было возвращаться в лагерь, пока нас действительно не хватились.

***

Интерлюдия

Девушки ушли, даже не замечая, внимательных глаз, что задумчиво смотрели им в след. Ард уже было двинулся за ними, когда почувствовал клинок у своей шеи.

— Ты ведь понимаешь, оборотень, какой долг у меня перед этими девочками?

— А ты, эльф, понимаешь, что одна из них моя жена?

— Бывшая, и не желающая тебя знать. Если я почувствую, что девочки в беде, я воспользуюсь правом мести, запомни. И подумай об этом.

Буквально в следующий миг волк понял, что остался один. Эльф растворился в лесу.

— Мда, ювелир называется. Но мне и так есть о чем подумать.

Арда волновал его зверь, что с момента, когда его друг и король заставил его выпить очищающее зелье, вел себя более, чем странно.

Оказалось, что Варана подлила ему зелье " Ложной пары". Зелье с недолговечным действием, пару-тройку месяцев всего, которое имитировало тягу человеческой половины к женщине, как к паре. Зверь на это зелье не реагировал. Если была пара, тогда мог и порвать дуру, решившую соблазнить чужого самца. А если пары не было, то зверь снисходительно наблюдал за развлечениями своей человеческой половины.

И если, пока Эрар его распекал за беспечность не подобающую начальнику гвардии, волк лишь ехидно скалился, то, когда они подошли к Элине и ее новой хозяйке, заметался в сознании, начал рваться вперёд. Арду стоило огромного труда его удержать. Зверь заставлял сопровождать и защищать Элину, он же требовал согревать ее ночами. И только запрет этой высокомерной, ехидной простолюдинки, которую зверь воспринял как старшую самку в "стае" Элины, то он точно бы остался ночевать в фургоне.

Теперь он понимал, в чем дело. В Элине проснулась ипостась. И ее волчица, пусть и маленькая, пусть пока без полноценного оборота, пара его Зверя, его пара.

Пара, готовая быть служанкой у какой-то выскочки, но лишь бы не возвращаться к нему. Да о чем речь, если она не воспользовалась возможностью стать аристократкой? Ард невольно вспомнил сколько презрения и какой-то брезгливости было в голосе всегда спокойной девушки, когда она говорила об оборотнях — аристократах.

Вернётся ли? Если к отцу не пошла под угрозой попадания под " черный отбор"? Если не заявила о своем происхождении даже при угрозе быть сожжённой на костре? Как живой прозвучал ее голос, говорящий о наказаниях и насилии, и что она об этом не забудет. Как говорила только что, на этом самом месте о надежде встретить мужчину, чтобы полюбить и быть любимой им. Чужим мужчиной. Не о нем речь шла, явно.

Он вспомнил канцлера, зверь которого появлялся только перед парой, не считаясь с нуждами самого канцлера.

И тут его прошиб холодный пот. Он знал, знал кто отец его жены. Если он узнает, о шрамах от плети на спине Элины за то, что, по словам Вараны, Элина специально ее облила…

— Не если, а когда — поправил Ард сам себя, под утробное рычание Зверя, готового бежать, добывать самого сильного зверя в этом лесу, чтобы впечатлить обиженную пару добычей, греть, вылизывать и, конечно, зализывать те самые, памятные рубцы.

Ард взвыл не хуже волка в зимнюю ночь!

Глава 10

Мы спокойно путешествовали вдоль эльфийской границы. Останавливались на подготовленных стоянках. Несколько раз видели эльфийские патрули.

Ард все время тёрся возле Элины. Если б у него был хвост в человеческой ипостаси, он бы его оббил, виляя перед девушкой. Он старался наложить ей в тарелку побольше и всего повкуснее. Даже ягод умудрился где-то набрать для нее. Больше не было грубых намеков на прошлое и насмешек. Да и про наказания больше не напоминал.

Зато интересовался ею, что нравится, спрашивал про какие-то травы, почему она собирает их в разное время и так далее. Сам уходил в лес, часто возвращался волком и всегда с добычей. Словно красовался перед девушкой, показывая и другую сторону себя. С неприглядной Элина была уже прекрасно знакома.

Сама девушка держалась с ним строго и холодно. Вроде и упрекнуть не в чем, и в то же время уж лучше бы открыто посылала. Такую уничтожающую вежливость я встречала только у собственной бабушки, когда она вынуждена была общаться с дико неприятным ей человеком.

Исключение было только одно, когда Элина говорила о своих травах. Вот тут можно было подумать, что беседуют два очень хороших знакомых или друга даже. Сейчас Ард словно начинал видеть ее действия в другом свете. Он узнал траву, которую Элина подмешивала в сено лошадям, как оказалось, эта трава напитывает своим запахом тех животных, которые ею питаются. А всякие мушки, оводы и слепни этого запаха не переносят и перестают кусать лошадей.

Глава каравана, услышав это, горячо поблагодарил Элину и велел загнать лошадей пастись на это поле.

— Ну вот, видите? А вовсе не животы вздуваются у лошадей.

— Так никто ж не знал…

— Никто не поверил.

По тому, как Ард начал резко пытаться перевести разговор, я поняла, что что-то там не так с этой травой и этим недопониманием.

— Наказали? — ответом был тяжёлый вздох девушки.

— Неделя на хлебе и воде, и взаперти.

И вот так всегда. Мне уже казалось, что проще перечислить, за что ее не наказывали. Видно поэтому она и была такой худенькой. Сейчас хоть синяки под глазами пропали и щёчки появились. А милые ямочки на щечках и блестящие глаза и вовсе сделали девушку очень привлекательной. Даже в караване многие засматривались. Да и эльфы из патрулей очень старались заинтересовать собой Элину.

Такие моменты меня искренне веселили, так как Ард бесился, иногда до полной потери человеческого облика.

Но что показательно, замечаний не делал и не обвинял. Зато обязательно после такого мы лицезрели волка. Помнится, был в бабушкиной деревне мужик. Быков разводил. Таких… Здоровенных, до тонны весом. Помню, как напугалась однажды, когда эта туша побежала за мной.

Так вот, этот волк мне казался ничуть ни милее. Он явно был крупнее Эрара. Этакая зверюга под метр восемьдесят в холке. И веса там наверно с полтонны точно.

— На самом деле не так уж он и крупнее белого — Алиена тут же отозвалась на мои мысли. Она вообще в последнее время очень много объясняла, рассказывала. Словно видела во мне ребенка — Ты бы и Эрара без амулетов на верёвке не вытянула. Этот просто вояка. Чем ему кроме тренировок заниматься?

А вот Элина к Арду-волку относилась явно с большей симпатией, чем к Арду-человеку.

Оказалось, что оборотни частенько отпускают тормоза для своего зверя. Дают ему выгуляться. Фактически, в этот момент человек в оборотне перестает существовать. И вот эта серо-стальная зверюга с большим удовольствием ошивалась рядом с Элиной. В лесу, во время сбора трав, корней и грибов.

В полуразвалившейся сторожке лесника, куда по настоянию Вараны, жаль второй раз ее уже нельзя прибить, поселили Элину. Из мебели там был только стол, и спала девушка на полу перед очагом. А когда приходил волк, он ее и отогревал, и периной служил. К тому же, волк всегда приходил не с пустыми руками, то есть пастью. Его добычи хватало Элине на несколько дней, как минимум.

К тому же я заметила, что даже с волком девушка держит себя по-разному. Секрет заключался в том, что когда она встречала волка и протягивала к нему руку, словно давая почувствовать свой запах, и так определяла, контролирует ли сейчас Ард зверя. Если да, то волк просто дёргал носом, принюхиваясь, и Элина вела себя как обычно. А вот если нет, то волк облизывал ей руку, и тогда Элина улыбалась, тискала зверя и позволяла ему спать в фургоне. Причем зверь, прежде чем отдать власть человеку, всегда уходил.

И Ард о подобном взаимопонимании и привязанности между Элиной и своим зверем не знал.

В последнюю ночную стоянку на территории эльфов мы с Элиной проснулись одновременно посреди ночи. Нас обеих тянуло в сторону леса. Мы переглянулись и улыбнулись.

Эльф! Тихонько выбрались из фургона, и пошли на зов. Буквально сразу за кромкой леса у стоянки нас встретил Лернарин.

Рядом с довольно улыбающимся эльфом стояла невысокая, изящная фигурка. Девушка скинула с головы глубокий капюшон, высвободив копну темно-русых волнистых волос. Слегка смугловатая, как и у Лернарина, кожа, словно отсвечивала в ночном свете. Красивые, крупные глаза с приподнятыми к вискам уголками рассматривали нас с любопытством и доброжелательностью. Лернарин подошёл к дочери и крепко прижал ее к себе. Когда они стояли рядом, то, что эти двое — близкие родственники, становилось ясно, даже если особо не приглядываться.

— Мы решили рассказать вам о совете вместе с дочерью.

— К тому же я хотела лично вас поблагодарить за помощь. Поэтому уговорила папу взять меня с собой.

Было ощущение, что мы встретились со старыми добрыми знакомыми, настолько теплой стала атмосфера в нашей небольшой компании.

— Вернувшись от вас, я сразу проверил свою кровь на "Лишние ветви". Уже не особо удивившись радужной пленке на поверхности крови. А потом я позвал дочь. Я рассказал ей о подаренной вами возможности. Я понимал, что показав на совете свою кровь, легко отобью нападки сестры. Но уже дочь настояла на проверке ещё и "цветком". И да, родство подтвердилось.

— На совет папа шел счастливый, как на свадьбу. При полном параде и регалиях. Я потратила три часа на прическу и наряд. Более того, я демонстративно надела родовые украшения. Те, которые считаются папиными шедеврами и которые он делал для мамы. Ах, видели бы вы, как перекосило тётушку. — Открытый и заливистый смех подкупал и заражал весельем.

— Интересно с чего бы это? — Засмеялась в ответ я.

— Моя сестра выдвинула свои обвинения перед советом, возмутившись, что непонятно чьего ублюдка вынужден был кормить ее род. Следом я взял слово. Под ехидные комментарии сестры я рассказал о жизни с женой, которой не было нужды скрывать связь, с кем бы там ни было. Так как я был ее единственным мужем, и она могла взять в семью сколько угодно мужчин, но никто кроме меня не вызвал у нее чувств и привязанности. И никогда, до самой ее гибели, не было у меня и мысли об ее измене. Затем я сообщил, что, будучи уверен в верности жены и принадлежности моей дочери к моему роду, я начал выяснять, каким образом я вдруг стал бесплодным. Уже после публичной проверки на наличие зелья, главы родов хотели закрыть вопрос.

— Но папа настоял на продолжении, мол, не хватало ещё повторения всяческих сплетен и слухов. Когда же отец сообщил, что у него есть зелье "Цветок родового древа", зал ахнул. Тетка аж подскочила со своего места. Ну как же — такая редкость и ценность. Проверили и подлинность зелья. А потом, когда мы с папой повторили опыт с проверкой, все и вовсе замолчали. Ну а после, отец выдвинул обвинения тётке. И совет, ещё находясь под впечатлением, одобрил проверку. Благо на совете присутствовал один из сослуживцев погибших братьев отца, менталист. Он и провел проверку, правда, задел какие- то там блоки.

— В гибели моей жены, сестра оказалась невиновна, но именно это событие подтолкнуло ее к мысли захватить мое имущество, так как род опять на грани разорения. Более того, она не хотела рожать, считая, что у нее достаточно времени для этого, так что детей у нее нет вообще никаких. И так как во время проверки были нанесены повреждения, которые нельзя восстановить, она не может быть и дальше главой рода. Собственно из-за таких последствий ментальное считывание к женщинам применяется крайне редко. А единственной женщиной в нашем роду оказалась моя дочь. Так что Лианара теперь глава рода.

— Ага, там такой бардак в делах, в доме, с мужьями… Что я и не знаю, за что хвататься в первую очередь, и какие дыры латать.

— А как же мужья бывшей главы — не могла не полюбопытничать я

— Самоё мерзкое, что и там все не хорошо. Очень не хорошо. Эта дрянь держала их в качестве рабов. Сдавала в аренду в бордель или своим подругам, таким же сволочным…

— Лианара, ну… Ты теперь глава рода.

— И что? Ты видел, что они сделали с мужчинами? Руки бы за такое рубить и калёным железом прижигать. И это женщины, хранительницы семейного древа. — Девушка сжала кулаки от злости. — Вы простите меня, но мне сразу после совета пришлось разыскивать троих первых мужей этой… Хорошо, папа, только по твоей просьбе. Первых мужей бывшей главы. По борделям! Куда она их просто сдала. Выкупать обратно. А потом ещё и лечить, и троих выкупленных, и двоих, которых вернули от ее подруг, и ее последнего мужа. Совсем молодого воина. Тетушка на славу оторвалась в так называемую "первую ночь".

— Лечить? — ну все, Элина услышала любимое слово — а как ты лечишь?

— У меня проснулась магия. В тот вечер, когда папа встретил вас, от всех этих переживаний и страха за отца, искра вспыхнула. В нашем роду раньше были сильные целительницы. Но ни бабка, ни тетка даром не обладали. Обычно дар просыпается после первого расцвета, но, спасибо бывшей главе, у меня проснулась на двадцать выборов раньше. И вовремя, иначе бы двоих я бы точно не вытянула.

— А ты уверена, что они не будут тебя обижать?

— Уверена, клятва роду не даст. Да и сама я прошла обучение на рейнджера. В любом случае, они теперь под моей ответственностью.

— А как же будет, когда ты приведешь своих мужчин? — Элина смотрела на эльфийку с таким сочувствием, что я невольно заулыбалась. — Столько мужчин в одном доме… Готовься, будут одни склоки и драки.

— Ну… Я тут подумала, вообще… А зачем мне другие мужчины? — девушка смутилась, — ведь правда, па?

— Конечно. Это только тебе решать. Но мужчины все достойные и уже многое пережили вместе, не будет ни ревности, ни драк. Да и тебя будут беречь. Они знают, как бывает… по- другому.

Лернарин бережно поцеловал красавицу-дочку в лоб. А потом наклонился к своему мешку, на который мы до этого момента не обращали внимания, и достал резную шкатулку из светлого дерева.

— Я хотел бы, чтобы у вас была память о встрече с нами, наш дом открыт для вас в любое время и что бы ни случилось. Элина, я помню, что вы не желаете признавать родства со своим отцом, но если все же вам придется встать с ним лицом к лицу, я хочу, чтобы все видели, какое сокровище вы собой представляете. Пусть они принесут вам удачу и счастье.

На темной подушке, внутри шкатулки лежал изумительный комплект из колье, серёг и диадемы, выполненных из цитринов и раухтопазов. Коньячно — коричневые камни напоминали цвет глаз самой Элины, а насыщенно — жёлтые, мерцающие цитрины были так похожи на глаза ее волчицы, что смотрели на меня в ту ночь, когда она призналась в проснувшейся ипостаси.

Вторую коробку, уже темно-бордового цвета, эльф протягивал мне.

— Я взял на себя смелость, дополнить ваш комплект.

Две вещи лежали на подушке. Но какие! Сердце замерло, а потом рванулось бегом.

Даже Алиена поделилась со мной своим восхищением. Широкий браслет-наруч переплетался вязью серебряного кружева с вкраплением темно — синих кристаллов. Несколько цепочек тянулись от края браслета гармоничным продолжением к кольцу с крупным кристаллом, что надо было одевать на средний палец. По темно — синему камню шла белая прожилка, напоминающая ветвистую молнию, что лично меня привело в восторг.

— Я почему-то догадывался, что вы оцените, несмотря на все суеверия, что связаны с грозовым камнем.

— Спасибо, действительно прекрасно. Когда вы только успели?

Эльф польщено улыбался, протягивая мне вторую часть комплекта. Перевёрнутую корону из белого, "звёздного" серебра, как прошептала Алиена, и тех же самых грозовых камней. Плавные переплетения нитей серебра, усеянных каплями кристаллов, сходились на лбу острым углом, оканчивающимся каплей — подвесом. А от висков начинались зубцы короны, причем каждый следующий был чуть выше предыдущего, и располагались полукругом. Самыми низкими были те, что располагались у висков, самыми высокими те, что прикрывали затылок.

Переливающиеся кристаллы, из которых и были выточены эти зубцы, завораживали.

— Эти сокровища должны быть родовыми, корона грозового перевала — Алиена выдохнула эти слова и замолчала. А я промолчать не смогла.

— Корона грозового перевала.

— Но грозовой перевал принадлежит Лангранам.

Я могла, только молча улыбнуться, с сожалением отрывая кончики пальцев от украшения и убирая шкатулку в хран.

Глава 11

— Марина, почему ты меня не спрашиваешь об отце? — Элина внимательно смотрела на меня.

— Под ноги смотри! А то пересчитаешь все кочки. — Я улыбнулась и подмигнула задумчивой травнице — Мне на самом деле не важно кто этот мужчина, да и к чему мне эти знания. Что они изменят в моей жизни и в моем пути в этой жизни? Когда- нибудь, когда ты сама захочешь мне это сказать, я выслушаю.

Элина резко остановилась и, дёрнув меня за руку, крепко обняла.

— Ну, ты чего? Элина, ну что за слёзы?

— Я… Я… Если вдруг, я все что смогу…

— Сможешь, если что, сделать лекарственное зелье вкусненьким?

Элина несколько секунд молчала, а потом открыто засмеялась. У этой девушки была удивительная особенность. Она заряжала своей энергией и весельем всех окружающих. Не поддаться ее озорному очарованию было просто невозможно.

Наверно, выглядели мы очень странно. Две девушки посреди лесной тропы, за пару часов до рассвета, стоят, держаться за руки и смеются. Вышедший на тропу медведь, тоже видимо так подумал.

Веселится, сразу перехотелось. Ну а кто бы веселился, если бы увидел здоровущего медведя в паре метров от себя.

— Медведь…

— Нет, Марина, это оборотень. Оборотень-медведь. Это, наверное, к тебе.

— С чего бы вдруг?

— Ну, это же у тебя на брачном браслете медвежьи морды! Иди, вон, с мужем знакомься.

— А если это не мой муж?

— Нууу… Если нормальный зверь, можно и прикормить. А что? Корона грозового перевала у тебя, вот и чувствуй себя аристократкой.

Медведь заинтересованно наклонил голову, явно принюхиваясь и рассматривая меня.

Я не смело улыбнулась, и, помня, как встречала волка Арда Элина, протянула вперёд руку, раскрытой ладонью вверх. Медведь сделал осторожный шаг вперёд. Шумно втянул воздух, обнюхал ладонь, а потом уткнулся лобастой башкой мне в живот. От сильного толчка я упала на спину, а медведь решил, что утро уже наступило и пора умываться, так как начал меня вылизывать.

— Ну, нет, этот точно твой. Только у него, похоже зверь на воле. Зови его за собой.

— Слушай, приводить за собой к каравану всякое зверьё становится уже моей дурной привычкой. То волк, теперь медведь.

Но вопреки опасениям, медведь очень доброжелательно пошел следом за мной без особых усилий с моей стороны.

А вот утром разразился грандиозный скандал. Общаясь с Алиеной и Элиной, я совсем забыла, как я сейчас выгляжу. Эрар видел меня настоящую, а Ард искренне не переваривал из-за характера, моя внешность его волновала меньше всего.

А вот обернувшийся поутру новоявленный муженёк, столкнувшись со мной у котла, где я готовила завтрак на нашу компанию, сдержать гримасу отвращения не смог.

— Так ты и есть та девка, которую мне навязал Эрар?

Наверное, обычно его лицо считалось бы красивым, но сейчас презрительное, высокомерное выражение портило все впечатление.

— А ты, наверное, и есть тот увалень-недотепа, которому мозг проветрить надо?

— За языком следи, человеческая дрянь!

— Ой, дураааак! — поддержка от Арда? Неожиданно. — Ты бы сам сначала думал, что несёшь.

— Я прекрасно понимаю, что говорю. А у этой девки ни должного почтения, ни манер. Да и внешне… Стыдно видеть на ней свой браслет.

— Дарден!

— Разбирайся со своей самкой, я как нибудь сам справлюсь. Девка! — не, ну ты посмотри какой вежливый. — В следующий раз осмелишься разговаривать со мной в таком тоне, получишь плетей. Сегодня я тебе это прощу. Первый и последний раз. Ты меня поняла?

Дарден грубо дёрнул меня за предплечье, но моя кожа под его рукой заискрила, тело оборотня выгнулось, и его несколько раз тряхнуло, словно от удара током.

— Ещщще раз… — я не узнавала в этом злобном шипении свой голос — и сдохнешь! Ты меня понял?

Я была в ярости, я готова была спустить с него шкуру ремнями. Нет! Это вот это моя страховка от плохого обращения нагов? От него самого кто бы застраховал. Наглый, самоуверенный, охамевший разносчик блох.

К сожалению, ума у муженька с утра не прибавилось. Сорок раз прошёлся по поводу моей внешности, манер и воспитания. Но, обижая меня, он обидел и Алиену. А та, не стесняясь, нашла с десяток его собственных упущений. Которые я, с огромным удовольствием, ему и озвучила.

И я бы порадовалась, удивлённому и раздосадованному выражению лица у вербера, если бы не заметила, просто лучащуюся ехидством морду волка.

— Вот, Дарден, а ты говоришь плохо воспитана! Воспитание-то как раз в наличии, но ты смотри как человечки из деревенек, забытых даже богами, знают тонкости этикета, даже на глаз определяют недочёты в изображении герба. Может ты, исключительно по-дружески, выяснишь из какой конкретно деревеньки твоя жена? Это я так, на будущее интересуюсь, собственных детей отправлю, на обучение. — И заржал так, что лошадь, запряжённая в фургон, шарахнулась в сторону.

Я впервые была благодарна Арду, его насмешливые замечания и подначки, давали возможность выдохнуть и отвлечься от постоянных склок с медведем.

Не добавляло хорошего настроения и само путешествие. Мы уже шли по территории нагов. От увиденных иногда сцен становилось мерзко и противно.

Я, почему то, представляла себе земли нагов обжитыми и чистыми. Почему мне не пришло в голову поинтересоваться у Алиены? Та лишь презрительно фыркала: "аргсы" и не вдавалась в объяснения.

Заверяла, что мне бояться нечего. Но чем больше мы углублялись по территории нагов, тем страшнее мне становилось. Полудикие поселения, укрепленные жилища кланов, повсеместная торговля себе подобными.

Наги строили так, что фактически, их жилища представляли собой разветвленную сеть катакомб. Переходы, залы, пещеры… Алиена рассказывала много и подробно. Про каменную отделку, подземные источники и термы. И, может быть, где-то там, под землёй все так и было. Но я видела совсем другую картину, которая никак не сочеталась с рассказами.

Меняющаяся от неимоверной жары до леденящей сырости погода. Сплошной камень и серость. Местность все больше становилась гористой, поселения нагов располагались в часто встречающихся долинах, со всех сторон, окруженных горами.

И в каждом, каждом поселении было уже ненавистное для меня место. В центре, что бы было легко добраться, и было видно со всех сторон, располагался торг. Всегда вымощенный большими, шлифованными плитами. Всегда с каменным помостом в центре.

На этом помосте проводились торги, покупались и продавались люди и наги — мужчины. Нагини частенько развлекались, заставляя соплеменников демонстрировать себя во всех подробностях. Никого не стесняясь, громко и уверенно обсуждали и комментировали увиденное.

Особо "трепетные и беззащитные" гадины, деланно возмущались взгляду, слову. В общем, находили настолько незначительный повод "оскорбиться", что я удивлялась — не задевает ли чешуйчатых, что несчастный, привлекший их внимание, вообще смеет дышать. И тогда следовало наказание.

Звук хлыста, рассекающего воздух, преследовал меня даже во сне. Звук хлыста и запах горящей плоти. На таких помостах всегда стояли жаровни. И в них всегда находились прутья.

Забавно же приложить раскаленное железо к живому существу, правда? Такому же нагу. Прожечь чешую хвоста или оставить ожог на животе или шее. И вполне счастливой и веселой отправиться в таверну полакомиться охлаждённым ягодами. А то такие забавы, да на солнцепёке, так утомляют.

Но было и ещё одно предназначение этих помостов. На них проводились наказания. Наказания человечек. Тех девушек, что по злому року оказались, связаны с местными змеями.

Дарден и Ард несколько раз силком утаскивали меня в закрытую часть фургона, чтобы избежать проблем и конфликтов.

Как справедливо заметил Ард, в этой стране обязанных мне жизнью правителей не было.

Алиена пыталась успокоить, шепча ласковые слова и создавая ощущение теплых объятий, в которых я плакала, зажимая самой себе рот кулаком, стараясь быть неслышной. Мне хотелось выть от той непомерной жестокости, которую я видела в этой стране постоянно.

— Алиена, почему? Почему им все это сходит безнаказанно с рук? Разве их не заботит откат?

— Каждая нагиня, считается "богиней на земле" — тихий шепот в голове, такой родной, такой успокаивающий голос — любое оскорбление считается нарушением закона. А за нарушение закона нужно отвечать. Именно поэтому оборотни тебя уводили и ограждали, как могли, уже понимая, что ты не сможешь промолчать.

— Но это же просто… Какие твари! Встретить бы тех магов — уродов, что придумали этот ритуал "черного выбора", и стереть в порошок, до седьмого колена, чтоб не повадно было всякую дрянь придумывать!

— Маленькая, ты повторяешь любимую фразу моего отца- грустная улыбка слышалась в этих словах

— Алиена, это какой-то проклятый мир. Мерзкий и подлый. Несправедливый. Не удивительно, что боги разгневанны, явно не таким они видели свой мир. Ну, неужели нет у этих нелюдей, никаких чувств и привязанностей к тем, кто живёт рядом, вынашивает и рожает детей, обеспечивает продолжение родов и народов? Неужели все согласны с таким скотским отношением к женщинам? Эти нагини — богини всего лишь развращенные, ошалевшие от вседозволенности и безнаказанности пустышки. Да боже упаси, чтоб такая дрянь жила с моим сыном и вынашивала моих внуков. Такую наследственность ни одним воспитанием не исправишь. Как всё-таки жаль, что у меня нет ни единой крупицы магии. Может быть, если бы я постоянно тренировалась, мне бы хватило сил на одно единственное за всю жизнь волшебство?

— Может быть… Все может быть.

Я улеглась, поджав ноги к груди. Поза эмбриона. Именно так я засыпаю, когда устала или мне больно. Но сейчас ласковое тепло гуляло по телу, словно чьи — то заботливые ладони гладили и успокаивали, усмиряли истерику, готовую пойти на второй круг. Мягкий голос тихо напевал о небе, усеянном звёздами, об искрах пламени, что вечно летят в небеса, об отраженье души в темных пещерных озёрах.

Лёгкий запах ночной фиалки наполнял собой кибитку фургона и возвращал мне покой. Слава всем богам этого мира, завтра последний город-поселение на пути. И больше никаких стерв нагинь, помостов и наказаний.

Выдержать последнее сборище уродов и простится с караваном. Их путь лежал до столицы, а моя дорога уводила меня все глубже в горы. На территории древних храмов и старейших кланов

Глава 12

Проворочавшись полночи, я все-таки не выдержала и решила больше не мучить саму себя, пытаясь уснуть. Я крадучись, буквально выползла из фургона, стараясь не разбудить Элину.

Она тоже заснула поздно, расстроившись из-за вынужденной задержки в этом месте. Так как мы выкупили у владельца каравана два фургона, чтобы продолжать путь в комфорте, мы могли ночевать не на земле у костра, а в относительном покое.

Осмотрев наше приобретение, мужчины решили, что необходимо провести лёгкий ремонт уже имеющихся двух фургонов, чтобы не случилась поломка в пути. Да и прикупить как минимум ещё один, для различного походного скарба. И поэтому, мы вынуждены были торчать здесь три дня, вместо одной ночёвки. Спорить ни я, ни Элина не стали, признав правильность решения, принятого оборотнями, чем не мало удивили последних. А смысл спорить на пустом месте и не по делу?

Если до этого настроение просто было плохое, то сейчас его не было совсем. Так что может и хорошо, что я сейчас не сплю. Посплю днём, глядишь, и пропущу местную "развлекательную программу". Только Алиена ворчала, что я загоняю себя. И вообще, переживать за всех и вся дурная привычка, не способствующая душевному здоровью.

Я подошла к костру, надеясь сварить для себя отвара, но неожиданно столкнулась с медведем. Не я одна, видимо, решила полуночничать. Дарден сидел, обложившись какими-то бумагами и толстенными книгами. Я, молча и не отвлекая мужчину, наполнила котелок водой и подвесила над костром. Дождавшись готовности, налила отвара в кружку и присела на бревно, чуть в стороне от вербера. Мне стало любопытно, что же такое изучает муженёк. Благо просмотренные бумаги он откладывал в сторону, и я могла подглядеть.

Стараясь, чтобы не попасться на этом деле, я вытянула шею и просматривала документ. Какое-то узнавание… Да это же отчёт! Обыкновенный бухгалтерский отчёт.

Местная метрическая система строилась по принципу арабских цифр и правил математики, так что освоила я ее легко. Да и Алиена всегда подскажет.

Я и не понимала, как соскучилась по своим цифрам, пока не увидела этих бумаг. Потом мне попалось несоответствие, забывшись, я полезла искать начало ошибки.

— Держи, это за более ранний период.

Я резко вскинула голову, вербер смотрел пристально и задумчиво. Ой, ну гадостей не говорит и уже хлеб.

— Это откуда? — должна же я понимать, что проверяю. — Я так понимаю, что ты не против того, что я посмотрю

— Варлахи владеют шахтами по добыче оранда. Это один из основных источников дохода для моего рода. Но сейчас, с каждым годом все заметнее, доходы падают, а расходы растут. Скоро, видимо, придется закрывать совсем. Так что хуже, ты точно не сделаешь.

Ну, добро получено. Словно оголодавший работяга, я набросилась на бумаги. Почуяв себя в родной стихии, я не замечала ни времени, ни усталости. На рассвете к нам присоединилась и Элина. Моменты, вызывавшие вопросы, я по привычке выносила на отдельные страницы, уточняла, выспрашивала всю подноготную. Доказывала свою точку зрения. Втянувшись в спор с медведем, мы оба не заметили, что наши спутники успели и проснуться, и завтрак приготовить, и по тарелкам разложить. А теперь наблюдали за нами.

— Если жила не иссякла, то объем добычи падать так катастрофически не может! Жила может вильнуть в сторону, но не исчезнуть!

— Так может, выбрали все за столько времени, не думала?

— Оранд — камень, который "растет" сам из себя. То есть, необходим определенный состав почвы и все. А оранд, как гриб будет распространяться по площади — мне, почему то, представлялись формирующиеся в ускоренном режиме друзы кристаллов — почва та же, условия те же, а камня нет? Так не бывает. Что изменилось на шахтах?

Дарден старательно вспоминал, через некоторое время он довольно заулыбался.

— Лет тридцать назад, шахты затопило, почти весь западный коридор. Да и на центральных горизонтах работать стало не возможно. От светильников загорался воздух.

— " Ну не воздух, а мелкая пыль оранда в воздухе — даже мысленно я чувствовала ехидное превосходство Алиены — видимо вода затопила не только шахты, но и воздуховоды, а новые никто не проложил, и воздух не чистил. Добытчики!"

С каким удовольствием я это озвучила. А выражение смущённо поникшего лица высокомерного оборотня, наконец- то подняло мне настроение.

— Я не особо всем этим интересовался, все больше по военным компаниям… Думал, успею во всем разобраться. А потом пришлось быстро вникать.

— Ну, раз ты такой вникающий, может, объяснишь, почему по твоим словам, две трети шахт уже лет тридцать заброшены, а судя по твоим книгам, закупка горючего для освещения не сократилась?

— Быть того не может.

— На, сам смотри! А ещё замена опор. Там же затоплено все! Чего меняли тогда? Да тебя в наглую обворовывают.

— Странно, может ошибка?

— Из месяца в месяц и на такую сумму?

— Мне посоветовали дельного управляющего, он дальний родственник… — медведь резко замолчал

— Твоей распрекрасной обоже, которая пудрила тебе мозги и не давала вникнуть в дела рода, держа тебя в столице? Ничего не упустила?

— Надо пригласить мага, для прокладки новых воздуходов. — Так забавно наблюдать, как здоровенный, всегда такой самоуверенный мужик, вдруг резко пытается закрыть тему.

— Не обязательно. — А Элина тоже оказывается, внимательно слушала. — Можно заказать формы, как для кадильниц и оставлять на несколько часов тлеющую смесь аргорики и семян бьяна. Они напитают воздух и находящуюся в нем пыль оранда маслянистыми выделениями, и получится орибест, который можно будет собрать и использовать.

— Куда использовать?

— Орибест, очень прочный и почти не знает износа. Им раньше мостили дороги и мосты. Но застывает, буквально за пару часов, после выноса из шахты.

— А как же раньше его использовали, не строили же дороги и мосты исключительно рядом с месторождениями оранда?

— Было секретное зелье — Вербер вклинился в нашу беседу с Элиной, по поводу его имущества.

— " Тоже мне, секретное. Настой цветов нарисов и бьяна на белом вине"- Алиена уже откровенно смеялась.

Ну а я, недолго думая, озвучила ее слова.

— Интереснее и интереснее. Я уже боюсь предполагать, что ещё мы выясним о твоей супруге — Ард был доволен, словно лично поймал меня на краже королевских сокровищ. — Вот сегодня мы обнаружили, что жёнушка у тебя, а я напомню человечка из глухомани, о которой и не знает никто, отлично разбирается в хозяйственных книгах, считает не хуже казначея и замечает то, чего ты тридцать лет не видел. А ещё знает рецепт зелья, которое закупали твои предки у Лангранов, и кроме них этого рецепта никто не знал. Удивительная глухомань!

Ответить мне помешал гонг с торга. Его звук несколько раз повторился, обозначая призыв собраться.

— Вернёмся к этому разговору вечером, а сейчас пойдем закупимся до конца и кузнеца найдем.

Ага, вернётся он, сейчас! Буду отпираться всеми лапами. И думать, прежде, чем говорить.

— Может, я лучше вас здесь подожду — попыталась отвертеться от посещения торга я.

— Ну нет, одну и без пригляда оставлять за границей деревни? Здесь не эльфийский лес.

Дарден впервые взял меня за руку и повел за собой. Периодически внимательно присматриваясь, словно решая что-то в своей голове.

Время пролетело в заботах и покупках почти не заметно. Я настолько увлеклась приобретением припасов, обсуждением, что необходимо с Элиной и Дарденом, который не старался меня оскорбить или задеть, что забывшись, пошла через площадь с помостом, которую раньше обходила стороной и по кругу.

Запах ночных фиалок стал плотнее, окутывая словно плащом, я попыталась отыскать источник аромата и застыла, увидев происходящее на помосте.

Наказывали человечку, которая опрокинула настольный светильник с маслом на нагиню. Шепотки в толпе говорили о том, что наказание длится третий день, то есть ещё до нашего приезда началось это измывательство. Каждый день с несчастной ударами хлыста сдирали кожу с одного из участков тела. Ноги и спина уже представляли из себя кусок мяса. Сегодня очередь дошла до живота.

Оставив после нескольких ударов кровавое месиво, распорядитель сообщил, что следующий удар "эта самка" не перенесет. И предложил желающим выкупить "дохлятину, что не в состоянии достойно принять наказание".

Желающих выкупить не было. Кроме меня. Не помня себя, я оказалась на помосте, достав из хранилища несколько драгоценных камней по совету Алиены. Увидев их, распорядитель даже не стал спорить и выяснять, кто я и откуда. Хотя по толпе пронесся ропот — "человечка". Не знаю, прошло бы это все гладко, если бы за моей спиной не вырос Дарден, которого хорошо знали, как близкого друга правителей оборотней.

Прислуживающие у помоста, под руководством Арда и Элины понесли мою покупку на нашу стоянку. Хорошо, что девушка была в беспамятстве, иначе как ее доставить к нам, не причинив ещё большей боли, я не знала.

Я собиралась идти следом, но меня остановил ехидный голос "пострадавшей" мол, неуважение уйти с торга во время неоконченных наказаний. Да и уходя с покупкой, по традиции необходимо оставить пожелание бывшим владельцам. Иначе это страшное оскорбление.

Дарден крепко сжал мою ладонь, удерживая подле себя. А на помост тем временем вытащили последнего наказуемого. Мужчину — нага. Сквозь кровавые разводы и рваные раны проглядывали остатки ярко синей чешуи, отливающей перламутром. Сегодня был заключительный день для него.

Распорядитель огласил его вину и наказание. Действительно, страшная вина. Наг, проданный в бордель собственной семьей, осмелился ткнуть местной зазнайке, что его род гораздо древнее, а значит и происхождением он изначально выше. А главное, отказался принимать унизительную позу подчинения перед этой выскочкой.

Десять дней плетей и сегодня, в последний, оскопление и ослепление. Я старалась не вмешиваться. Уткнувшись лицом в бок Дардена, забыв о неприязни к нему от ужаса, происходящего на помосте, я выдержала последние для нага удары хлыста. Но перед последним этапом, услышав ритуальную фразу распорядителя, подняла зареванное лицо к Дардену. Тот одними губами ответил

— Он уже нежилец.

— Все равно…

— Мы и этого забираем.

Расплачивался Дарден сам, уже местными деньгами.

А вот речь потребовали от меня. Запах фиалок, что преследовал меня в дороге несколько дней, стал невыносим. Когда я снова поднялась на помост, произносить речь, сильный порыв ветра закружил вокруг меня целый ворох лепестков.

Толпа резко замолчала. Присутствующий здесь служитель змеиной богини побледнел. Видимо где-то поле с цветами, отсюда и запах, и лепестки, решила я. Я хотела тихо-мирно сказать спасибо и уйти.

Но картины, что я здесь видела, всколыхнули все те болезненные мысли, что преследовали меня всю дорогу по землям нагов. Пожелать? Что же, я пожелаю. Искренне и от всей души.

— Я желаю вам прозреть и вспомнить, что ни одна смертная, кем бы ни была, не может зваться или быть равной богине. Что, приравнивая обыкновенную нагиню к богине, вы оскорбляет истинных богов.

Я желаю вам прозреть и понять, кто действительно спасает ваши жизни и дарит вам продолжение вашего народа. И кто имеет истинную ценность.

Я желаю вам прозреть и увидеть собственную вину. И я желаю вам искреннего желания прощения и искупления.

Сильный ветер пронесся по площади, осыпая всех лепестками фиалок, и исчез.

— Воля богов — дрожащим голосом произнес жрец из храма.

Наги разом повторили за ним. Уходить нам не мешали, нас не останавливали и не спрашивали ни о чем.

— " Алиена, что происходит?"

— " Сбылось твое желание, у тебя нет магии, но твое желание одобрили боги. Нарисы символ богов"

Нарисы?

— Дарден, а что за цветы принес ветер?

— Нарисы, подтверждение воли богов, их знак.

Слов не было, никаких. Вот тебе и безобидные ночные фиалки.

Глава 13

К нашим фургонам я возвращалась почти бегом. Прекрасно понимая, что я притащила кучу проблем и работы для Элины. Без нее вытянуть этих двоих не представлялось возможным.

Я бесконечно бегала за водой, которую Элина тратила в неимоверных количествах. Ард крутился рядом с ней, то поднося дрова для костров, то помогая переворачивать нежданных пациентов. Дарден умудрялся готовить есть, и следить за мужчинами, пригнавшими купленный нами ранее фургон.

Я уже успела вытащить из храна несколько зелий и достаточно редких трав и отдала их Элине. Кто знает, может именно для этого, они и оказались у меня под рукой.

Девушка несколько раз приходила в себя, но Элина ее усыпляла, не давая ей уйти в беспамятство от боли. Но ее поведение меня настораживало. Не пришла ли к ней помощь слишком поздно. Вытащенная практически с эшафота девушка, в короткие моменты осознания пыталась целовать руки Элине и мне, прося милосердно убить, но не возвращать ее в дом к мужьям.

Только через пару часов мы смогли отойти от нее, чтобы заняться ещё более пострадавшим нагом.

— Все что могли мы сделали, теперь пусть спит. — Элина устало потерла лицо. — Покой и зелья, вся наша надежда. Где-то часов через пять будет переломный момент. Вытянем, будет жить. Не справимся, считай, что эти твари её убили.

Элина редко когда была такой злой, всегда мягкая и сочувствующая девушка, сейчас готова была приговорить каждого, кто был виновен в таком состоянии ее пациентки.

Но пока мы занимались девушкой, сонное зелье с дурманящими травами, которым напоили нага, чтобы обезболить, уже почти перестало действовать. Хоть он и пострадал сильнее девушки, но у него была регенерация, о которой людям приходилось только мечтать. Да и не ожидали мы, что эффект от зелья так быстро закончится.

— Новую порцию давать нельзя, не чаще раза в оборот — взволнованный взгляд Элины метался от меня на нага и обратно. — Придется просить мужчин, чтобы держали. Справятся ли?

Но вот зря, что ли меня Алиена учила воздействовать нажатием на определенные точки? Кажется, пришло время переводить теорию в практику.

— Давай я попробую отправить его в глубокий сон. А если не получится, тогда уж будем просить держать. Но думаю, так он себе лишь больше навредит.

Я с уверенностью, которой и близко не ощущала, подошла к уже начинавшему шевелится и стонать нагу. Присела рядом с ним на колени и не удержалась, погладила по голове.

— Тише, нужно обработать раны и наложить повязки, что бы все скорее зажило. — Наг приподнял голову и, словно он плохо видел, повернул ее на звук моего голоса, и с болезненным стоном опустил голову мне на колени.

Ещё несколько раз, проведя ладонью по его волосам, давая понять, что не обижу, как делала бы с бездомным животным, я аккуратно, старясь не потревожить жуткие раны, нащупала слегка выпирающий третий позвонок и резко нажала, надавливая под него. Наг сразу обмяк, значит у меня получилось. И у нас есть несколько часов его беспамятства, чтобы помочь.

Я с облегчением выдохнула и посмотрела на Элину. Но увидела ошарашенные взгляды оборотней.

— Деревенька. Глухая. Угум. Я б в ту деревеньку, без роты гвардейцев не ездил. И вообще б не ездил. — Ард опять пытался меня поймать, но развернуться ему не дала Элина, отправив снова за водой. Теперь уже для нага.

Мы провозились, почти до темноты. Элина уже явно вымоталась, а ведь самый сложный период для пациентов ещё впереди.

— Все что могла, я сделала. Жаль, конечно, что чешую нагу мы не спасём.

— Почему? Я думала, что все заживёт…

— Да какой там. До кости вон прорывали. Да ещё и прижигали. Если сейчас его перемолотым каменным корнем с жиром намазать, тогда да, даже лучше станет. Крепче. Но где ж мы его здесь найдем? Жалко его, для нагов чешуя это и броня, и предмет гордости.

Элина расстроилась, а я уже лезла в хран. Второй раз за день, и опять на глазах оборотней, но выбор был или помочь нагу, или сохранить в тайне запасы, которыми меня обеспечила Алиена.

Это оборотни ещё в шоке от происходящего, да и загружены по самые уши. А то б ещё и про камни вспомнили. Опять бы Ард завел любимую песню, про "в какой же деревне…".

Увидев вытащенный мною горшок, и сняв с него промасленную бумагу с руной сохранности, Элина счастливо взвизгнула и потащила меня долечивать змея. Мы, в четыре руки, не пропустили ни одной раны, а весь хвост ещё и пропитанным в жиру полотном обернули.

Довольные от проделанной работы мы, наконец — то, уселись ужинать. Каша с мясом и дикими травами, хоть уже и была подстывшей, но показалась безумно вкусной.

Только не успела я доесть, как к нам пожаловали гости. Вот черт их принес! К нашему лагерю, разбитому за окраиной поселения неспешным шагом подошли несколько мужчин, судя по одеяниям, все служители Ссаарды, богини нагов.

После обмена приветствиями с оборотнями, с нами, жалкими человечками, естественно никто здороваться не собирался, эти жрецы спросили разрешения у оборотней поговорить со мной. Я сначала хотела фыркнуть и уйти в фургон.

Подобное отношение сильно задевало мое самолюбие. И я знала, что Алиена меня поддержит. И того, что она навертела на мой солнечный браслет, мне хватит, чтобы очень сильно удивить местных вершителей судеб.

Но все же я решила немного схитрить. Считают ничуть не отличающейся от неразумного животного? Да бога ради, ко мне меньше вопросов. Тем более, что в присутствии Дардена, чей браслет красноречиво обхватывал запястье, разговаривали со мной почти вежливо.

— Человечка, кто научил тебя тем словам, что ты произнесла на площади?

Видала я ту площадь, мощеный пустырь посреди деревни.

— Никто не учил, почтенный. Сама не помню, как оказалась на помосте и что говорила.

— Как же так, ведь слова ты сказала злые и угрожающие.

— Я? Я не помню, но не могла… Нет. Какие угрозы… Нет, что вы! Все этот запах и лепестки, несколько дней донимали. Голова болела. Но я не могла угрожать, да и чем — я лепетала несвязный бред, словно была растерявшийся и испуганной дурочкой, а в душе потешалась над самодовольным выражением, появившемся на лицах нагов.

Как будто в поисках защиты я повернулась к оборотням, и это чуть не стало моей ошибкой. Что Ард, что Дарден стояли, вытаращив глаза и раскрыв рты. Из последних сил, я еле-еле удержала испуганное и растерянное выражение на лице.

— Можно мне уже в фургон? — Дарден, к которому я и обращалась, от растерянности кивнул.

И я пулей метнулась под прикрытие стен фургона, где уткнулась лицом в подушку, что бы никто не услышал моего смеха.

Визит жрецов был не просто так. Как я смогла подслушать когда немного успокоилась, мало того, что все наги на площади видели знак воли богов, так еще и как магически одаренные существа, почувствовали колебания на аурах.

Да и еще несколько произошедших инцендентов заставили хвостато-чешуйчатых задуматься. Уже этим вечером, одна из нагинь, остановила нага, идущего куда-то по своим делам в сопровождении «выборной» жены. Нагиня потребовала, чтобы во время беседы девушка стояла, согнувшись в поклоне. Когда нагине показалось, что девушка посмела чуть разогнуться, она возмутилась и потребовала наказания.

Муж последней поспешил порадовать обратившую на него вниманию нагиню, благо помост был недалеко, а возле него всегда для этих целей есть распорядитель-палач. Но к удивлению, получил откат в полной мере. Как и затеявшая все это нагиня. Вот в чем прелесть!

А самое интересное, что сейчас трое мужей нашей пациентки метались в жару и бреду. А целители ничем не могли им помочь. Откат для предавших клятву отнюдь не удовольствие. И девушку я им не верну. Пусть хоть передохнут. Благо платила за нее я, и она теперь является моим имуществом.

Глава 14

Размышляя о том, что теперь делать с двумя живыми существами, чья судьба теперь зависела от меня, я дождалась, когда незваные гости наконец-то уберутся восвояси и вылезла фургона. Я за сегодня успела вычерпать свои силы до дна, а если учесть ещё и прошедшую бессонную ночь, многого от меня ждать не стоило.

Но я помнила, что самый сложный период для нага и незнакомки ещё впереди. Поэтому отправила Элину спать, так как ей отдохнуть было нужнее. Она закончила готовить отвар, в который добавила смесь каких-то сушёных ягод, и без всяких споров, отправилась спать, велев себя разбудить, как только больные начнут приходить в себя.

Не уверена что Элина успела даже уснуть, когда я заметила приближающуюся к нашему лагерю маленькую процессию. Около десятка крепких мужчин тащили паланкин, за которым следовало ещё несколько нагов. Не поняла!? Это что за паломничество началось. Лично я вроде никого не звала и не приглашала.

У границы лагеря паланкин остановили. Наги помогли спуститься на землю красивой женщине. Нагине, как я понимаю. Осмотрев все вокруг взглядом полным брезгливости и высокомерия, эта сильно уверенная в себе красотка решила осчастливить меня своим вниманием.

— Человечка, я пришла забрать жену моих сыновей. — И тишина. И вдоль дороги, нет не мертвые, а наги, пока живые.

Пауза затягивалась, я спокойно допивала отвар. Надо поблагодарить Элину, бодрит и очень вкусно. Со стороны гостей послышались возмущенные шепотки.

— Человечка, отвечай госпоже — какой-то слишком услужливый наг рванулся ко мне и попытался схватить за шею.

С какой целью непонятно, но буквально в следующее мгновение он катался по земле, скуля от боли и баюкая руку, которая выглядела так, словно ее ошпарили кипятком.

А вот помнится Дарден, как-то по достойнее вынес боль, когда пытался меня схватить в день знакомства. Но ответить надо было. Я поднялась, сложила руки на груди, внимательно посмотрела на воюющего нага, улыбнулась и поинтересовалась:

— Ещё индивидуумы с лишними частями тела есть? — возмущенный ропот, но никаких телодвижений. Показательно, однако.

— Что ты себе позволяешь, мерзкая дрянь…

— Выслушивать оскорбления не собираюсь. Я вас не звала. Девушка, выкупленная перед смертью с эшафота, до конца своей жизни моя собственность, даже не до следующего сезона Гроз. Возвращать ее я не собираюсь, ни за деньги, ни по просьбам. Рискнете посягнуть на принадлежащее мне… Ну, вон на того, шустрого, полюбуйтесь. Разговор окончен.

— Ты смеешь мне отказывать, да я велю отходить тебя хлыстом…

— Велела уже одна такая сегодня. И как? Уже пришла в себя или все ещё визжит в бреду? — Да, именно это удивило жрецов.

Нагиня же ничего не сделала, почему же так должна страдать бедняжка!

А вот стоящая передо мной задумалась. Получать отказы и видеть, что она и ее хотелки ничего не значат, она не привыкла.

Но эта явно была старше, а потому взяла себя в руки. И даже попыталась со мной говорить не в приказном порядке.

— Мой клан богат и мы даже вернём потраченные на покупку Миалии средства.

Какая прелесть! Они ДАЖЕ вернут! Но хоть теперь знаю имя своей покупки.

— Спасибо. Ни к чему. Миа останется со мной. Сделка обратной силы не имеет.

— К чему тебе она? — нагиня в недоумении развела руками. — Она ничего не может. Не услужить, не доставить удовольствие своей госпоже. Да ещё и своенравная. Когда ко мне пришли подруги, и я велела ей раздеться, чтобы развлечь нас зрелищем близости, она начала вырываться и даже облила меня горячим маслом из светильника, пытаясь убежать из комнаты.

У меня потемнело в глазах. Что? Эта тварь совсем ничего не понимает? Это серьёзно вот сейчас мне рассказывают, что вся вина девушки, с которой заживо сдирали кожу в наказание, состояла лишь в том, что она противилась насилию? Это развлечения такие! Отдать, вернуть девочку вот в этот ад? Да ни за что.

Но нагиня видимо меня поняла по-своему.

— Вижу, ты расстроена! Но давай я подарю тебе раба-мужчину? Один у тебя есть, но очень неудачный. Не дрессированный. Бывший воин. Его и в бордель продали, потому что кому он нужен со шрамами? Видишь, я оказываю тебе честь.

— Честь? Стоя передо мной и оскорбляя, глядя мне в глаза? Вы уровняли меня с собой, считая, что мне понятны и приемлемы ваши взгляды, что я опущусь до откровенной подлости ради грязных развлечений? Убирайтесь. Или можете попросить справедливого решения вашей проблемы у богов.

Что-то такое я сказала, что испугало нагиню. Она резко дернулась в сторону и болезненно зашипела.

— Ну так что? Оставляете меня в покое или пойдем в храм?

Хвост нагини извивался кольцами, выдавая нервное состояние своей хозяйки. Но вот почему-то, такая уверенная в своей правоте буквально несколько минут назад, доказывать ее в храме, перед ликом жестоких, но действительно справедливых богов она не захотела.

— Но мои сыновья страдают! Да и если жену им не вернуть, у них не появится детей. А я так надеялась на них. Девочки это продолжение рода, мальчики хороший доход для клана.

Эта странная женщина, видимо решила показать мне за раз все самое худшее, что я могла себе представить.

— Мальчики значит страдают. А Миалия не страдала, ей не было больно? Разве это заботило ваших «мальчиков», может кто-нибудь из них остановил тот ужас, что вы творили? Хотя бы попытался остановить издевательство над девушкой? Так почему вы ожидаете, что кто-то будет переживать из-за страданий этих существ? Они получают, то что заслужили в полной мере. — Так хотелось задеть этих непомерно жестоких змеев, сказать что-то болезненное и обидное. И тут я вспомнила уничижительное словечко Алиены в отношении нагов. — Жалкие аргусы!

Нагиня дернулась так, словно я с размаху влепила ей пощечину. Но направилась в свой паланкин. Вряд ли она успокоилась, видимо будет искать новые способы забрать девушку, раз с наскоку не получилось.

Я отступила немного назад, но наткнулась на стену. Повернувшись назад обнаружила стоящего за моей спиной Дардена. Злой, холодный взгляд в сторону нагов, жесткая усмешка на лице, рука на рукояти двухстороннего топора.

— Давно тут стоишь?

— Да как только всякие лапы протянули.

— Так ты же сам обещал мне плетей.

— Сам я муж, и обещал, не значит, распустил руки, и уж, тем более, что позволил бы кому-либо подобное. Иди к раненной, она уже минут пять, как в себя пришла, Элина с ней рядом.

Я подошла к девушке, которая испуганно смотрела на меня. Испуганно, но с каким-то безумным огнем в глазах.

— Не бойся, мы тебе вреда не причиним. И возвращать тебя никто не собирается. Обещаю.

Девушка принюхалась к воздуху, словно пытаясь уловить ей одной ведомый аромат, несмело улыбнулась и резко выхватила из под рук Элины небольшой нож. С размаху полосонула себя по ладони и ухватилась окровавленной рукой за мою ладонь.

— Клянусь, не предам, не отступлю, не промолчу. — Хрипловатый, сорванный от криков на помосте голос звучал ровно и уверенно. — Моя кровь, моя верность.

— Видно это были последние крохи сил, так как девушка обмякла, и я еле успела ее поддержать. Пока мы с Элиной продолжали бороться за жизнь Миалии, я все-таки спросила у Алиены, кем я все же обозвала нагов.

— А, это пустяки. Полуразумный, говорящий скот. Это понятие вывел еще мой прапрадед, доказывая, что наги не являются разумной расой. Мол, если украсть человека и нага, и поселить в равные условия, то человек будет пытаться сбежать, выкрутиться, хотя бы отомстить обидчику. А наг очень быстро смирится, потому что в предках рабочий скот, и нагам привычны такие условия.

— Какой замечательный и рассудительный дедушка!

— Да, маленькая, у тебя был бы замечательный дедушка.

Глава 15

Интерлюдия.

Две девушки суетились возле костра, то что-то мешая в подвешенном котелке, то что-то вливая в рот несчастным, за чьи жизни сейчас шла борьба. Две темно-русые головки склонялись над ранами, изящные кисти рук, лёгкими и, казалось совсем не весомыми, касаниями, что-то проверяли, прощупывали, затем без конца меняли компрессы и наносили мази.

Девушки понимали друг друга с полувзгляда, общаясь почти без слов. Они настолько были поглощены своей работой, что совсем не обращали внимания на тихие перешептывания и пристальные взгляды двух мужчин.

— Ну вот, видишь, ничего не изменилось! — Ард даже не старался скрыть своего внимания к Элине, следя за каждым ее движением. — Хотя я тоже, сначала подумал, что что-то случилось с нашей язвой.

— Нашей? — Дарден, в отличие от друга, взгляд от жены отрывал, хотя бы для того, чтобы дать понять другу, что он посягает на чужую территорию.

— Нашей, нашей. Я от Элины отказываться не собираюсь. И так вопросом мучаюсь, куда я раньше смотрел и что творил. А эта лангранова заноза ей и подруга, и сестра, и ещё черт знает кто. Но если попытаюсь поссорить, со мной и разговаривать не станут. И проклянут заодно.

— Это я и без тебя понял. Марина тут причем?

— При том, мой ревнивый друг, что если я собираюсь вернуть себе жену, придется смириться и с ее семьёй, а она именно так воспринимает, твою жену. Сам что ли не видишь? Так что придется мне налаживать отношения и с ней. А она вон какая!

— Чего ты все к ней цепляешься? Мелкая она ещё, мира совсем не видела. Всех защитить пытается, а ей самой тяжело приходится, с ее-то внешностью. Поди, столько насмешек пережила…

— Да я тебя умоляю! Какие насмешки? Ты слышал, как она с нагиней разговаривала? Что б меня мороз прошибал от чьего-то голоса? А тут, как новобранец перед первым боем.

— Что ты придумываешь-то все? Жрецов вон как испугалась. И на площади… Она так плакала на площади, от чужой боли заходилась. Ты мне хоть одну из высокородных назови, чтоб сердце так пело?

— Ты своего романтика-медведя на поводок посади. Я слышал, как она у эшафота говорила, днём на торге, сейчас перед нагиней. Не струсила, не спасовала, ни на кого не надеясь, говорила. Поверь, я знаю, о чем говорю. Она привыкла брать и нести ответственность, понимаешь? Она привыкла к уважению и своей значимости. Она мужчин даже равными не считает, ей это ещё доказать надо. Речь, манеры, привычки. Ты же сам видел, как она ест. И потом, смотри внимательно, да не зверем, а сам, как воин оценивай. Посмотри на кисти рук, словно от чужого тела взяты, но думаю, они настоящие. А ступни? Видел?

— Видел, когда вчера охранял во время купания. И спину твоей жены видел. Думаешь, забудет, с такой памяткой?

— Не забудет, веришь, лапу бы отдал, чтоб вернуть все назад, остановить вовремя, теперь вот как исправлять. Иди, докажи теперь, что достоин.

— Доказать что достоин? Человечке? Вон как ты заговорил, кто б подумал. А сам в свое время про канцлера говорил…

— Слушай, что ты все по больным мозолям топчешься? Тебе твое знакомство с женой напомнить? Про плети, самку и прочее? Не о том ведь речь сейчас. Тебя ни чего не смущает? Зелья, травы, знания? Секреты Лангранов, словечки Лангранов, а видел, чем она за девчонку заплатила?

— Ну конечно, точно, Марина пропавшая дочь Гардмира Ланграна. Самому не смешно? И по возрасту не проходит, и по внешности. Видел я портреты Лангранов. Красивы, как демоны. А Марина…

— Дарден, ты совсем дурак. — Ард тяжело выдохнул. — Правильно про тебя говорили, что вот на передовой цены тебе нет, а в разведку с тобой, только если сдаваться. Девочка она умная. Отправилась бы одна, через всю страну "красивая, как демон"? Поди, явно парочка амулетов припрятана была. Может, она не Лангран конечно, но что-то про них знает, это точно. Смотри. Вот Элина, любую болезнь, что чует все равно, правильно?

— Ну да, заметил. Так дар у нее.

— А ты когда на Марину смотришь, что чуешь?

— Слабая больная аура и запах, как от болезни, хотя зверь его не чует. Только человеком.

— А как ты думаешь, чтобы сделала Элина, если бы Марина болела?

— Да мы бы на каждой стоянке задерживались, она б своими зельями-мазями Марину замучила бы…

— А ты хоть раз такое видел? Значит, нет там болезни никакой. Наведенное это, как личина. А значит и внешность не та. Прячется девочка. А вот зачем и от кого, это другой вопрос. — Ард еле успел перехватить Дардена, направившегося к девушкам. — Ты куда сорвался?

— Спросить чего боится, кто обидел? Найду ведь!

— Я, конечно, молодец, нашел с кем догадки обсудить. Ты ей кто, чтоб она тебе спину прикрывать доверила?

— Она сама согласилась на связь со мной.

— Потому что Эрар ее попросил!

— Вы не могли бы помочь — Элина прервала разговор двух оборотней — нага надо перевернуть, а мы его с места не сдвинем.

Оборотни даже и не подумали спорить, а поспешили выполнить просьбу. Почему то с каждым днём быть нужными для двух с виду обычных человечек становилось все важнее.

Ночь прошла. И слава богам. Мне казалось, что время, убегающим песком царапает кожу ладоней. То нужно было перемешивать отвар, пока Элина накладывала стягивающую мазь на края ран, что бы следы от хлыста были как можно незаметнее. О ней самой в свое время, так никто не заботился.

То надо было, как можно быстрее нанести охлаждающую мазь на хвост нага, чтобы снять зуд. То у Миалии жар начался, то у нага кожа словно высохла и трескаться начала, то какая-то пена пошла, как сказала Элина это она дала зелье, чтобы остатки дурмана вывести.

Мы уже физически не справлялись. Элина даже попросила мужчин, что-то обсуждающих на краю лагеря, о помощи. Как ни странно, но нам не отказали. И это была очень весомая помощь. А уж когда нас обеих отправили спать, незадолго до рассвета, я и вовсе готова была расцеловались на радостях, даже вечного надоеду Арда.

Не лучшим образом мы провели и следующие два дня. В первую голову отправляли отсыпаться Элину. Я хоть и с опаской, но оставалась следить за больными. Что-то объясняла Элина, что-то подсказывала Алиена.

Все чаще в ее голосе проскальзывали заботливые нотки, все больше тепла и заботы чувствовалось в наших беседах, все чаще тихое "спи" в мыслях, дарило ощущение домашнего уюта и безопасности. Удивительное чувство открытости с другим существом. С тем, кто понимает, кто живёт твоими мыслями. Гордится совсем мелкими успехами, поддерживает и успокаивает, когда не получается. Сейчас я получала то, чего была очень давно лишена в своем мире. Да и сам мир вспоминался все реже. Там я была лишней.

— "А здесь ты нужна. Элине и Миалии, что погибли бы без тебя. Может и ещё кто ждёт, когда ваши пути пересекутся. А ещё ты нужна мне, моя маленькая искорка!"

К полудню третьего дня, мы наконец-то покидали это селение. Наши больные временами приходили в себя. Болезненное беспамятство сменилось исцеляющим сном.

Девушку мы разместили в своем фургоне. А вот нага в третьем, сложив часть вещей к оборотням. Пара смирных лошадок послушно тянула фургон в след за первым, при помощи длинной привязи, и особого внимания к себе не требовали.

Но когда мы проезжали небольшой, но очень старый храм, я попросила ненадолго остановиться. Пока собирали лагерь, я нарвала букет. И сейчас отнесла его к статуе богини.

Под недовольным взглядом старого жреца прикоснулась к резным чешуйкам хвоста и тихо прошептала "спасибо". Хулиганистый ветер растрепал волосы, собранные в высокий хвост, обдал запахом фиалок и донес тихий, похожий на перезвон колокольчиков, смех.

Вернулась к фургонам я, улыбаясь, думая, что раз я смогла вытащить из кошмара хотя бы две души, это очень и очень неплохо. Значит и путь этот явно не зря. На открытом задке фургона меня поджидала Элина с кружкой ягодного отвара и куском мяса, завернутого в лепешку. Ответив улыбкой на улыбку Элины, я кивнула собственным мыслям. Да, совсем не зря.

***

Интерлюдия.

В полутемной комнате слышалось хриплое дыхание, словно кто-то пробежавший с непривычки марафон, все никак не мог отдышаться. Старый целитель старался хотя бы напоить теплым молоком, неожиданно оказавшихся на его попечении, сыновей хозяйки.

В поместье небольшого, но очень гордого наличием целых двух дочерей клана, этим троим змеям принадлежало целое крыло. Сюда они и привели в свое время жену по выбору. Сюда же часто приходил и лекарь. К девушке. Не раз и не два, он залечивал ее тело, но перед ранами души оказывался бессилен.

Но в этот раз его подняли посреди ночи, потому что плохо стало именно сыновьям главы и хозяйки клана, что сейчас металась в большом зале в основном доме. Она ничего не могла поделать.

Уже все камни-амулеты для связи оповестили всех нагов об изменениях. Изменениях, которые так изменили все ее планы. Кто эта человечка? Почему богиня, не каждого своего служителя почтившая знаком, вдруг открыто поддержала исполнение гадкого желания? Дважды ответив на слова какой-то безродной. Да, благодаря служителю, уже все знали об утреннем визите человечки в храм.

Может, стоило ей подарить украшений или ткани? Пригласить в дом? Может, если бы она пообещала больше не привлекать жену сыновей для своих развлечений, эта странная человечка согласилась бы вернуть девку обратно? Нет, что-то она сделала не так. Точно, надо написать письмо, приложить к подаркам и отправить вдогонку. В конце концов, она сама жена по выбору, и едет на территории древних кланов. Ей будет лестно перед будущими мужьями показать, что с ней общаются другие наги. Интересно, а это выскочка умеет читать?

А тем временем, сыновья старшей самки клана понемногу приходили в себя. Все еще ощущая боль от отката, они не могли отделаться от смутного беспокойства. Что-то было неправильно, не так. Не было заботливо приготовленного завтрака и свежей одежды, никто не озаботился наполнить неглубокий бассейн, не смешал воду с каким-то отваром, после которого кожа между чешуйками не сохла долгое время и не доставляла дискомфорта.

Из комнат постепенно уносился легким ветерком легкий запах спелого яблока и мяты, что всегда появлялся с приходом Миалии, и от этого почему-то становилось так тоскливо на душе.

Глава 16

Дорога… Ощущение во время длительного пути, наверное, одинаково во всех мирах и пространствах. Скучно, муторно и волнительно. Потому что не всегда знаешь исход своего путешествия, не всегда радует конечная цель этого пути, не всегда дорога в радость.

Серая каменная лента, широкой извивающейся полосой тянулась, сколько хватало глаз. То ныряла за скалистые выступы, то прячась в разломах, но всегда одинаково ведущая меня к моему будущему. И судя по тому, что я видела во время путешествий, к будущему безрадостному. Сейчас я чувствовала себя, как Мария — Антуанетта на пути к площади Согласия через весь Париж.

Мысли становились все мрачнее, даже Алиена была не в силах выбить из меня эти упаднические настроения. Элина, понимая мое состояние, сочувствующе молчала. Иногда, словно чувствуя, как близко я подошла в своем ожидании к откровенной панике, она присаживалась рядом и обнимала меня, без всяких слов поддерживая и давая понять, что я не одна. За меня есть, кому беспокоиться, кроме Алиены.

Алиена… Был в моей жизни человек, который всегда стоял особняком, на отдельном пьедестале. Моя бабушка, что была лучшим другом, наставником и советчиком. Человеком, к которому я могла прийти с любой проблемой, рассказать о самом позорном своем поступке и всегда, всегда получала свою порцию понимания. Мы всегда могли докопаться до истоков этого поступка, разобрать все, почему и зачем. Единственный человек, который знал меня от и до, которому я никогда не врала. И который никогда в жизни не попрекнул меня моими ошибками, тем, о чем знала, благодаря моей откровенности.

И сейчас, с каждым днём всё ближе, Алиена поднималась к тому самому пьедесталу. Я пряталась в ее тепло и заботу, стараясь забыться и найти хоть немного чувства уверенности в своем будущем. В том, что я справлюсь, смогу, попросту выживу!

Мы проехали последнее крупное поселение, которое изначально было столицей государства нагов, но позднее звание столицы получил другой город. А этот, сочли небезопасным из-за соседства с грозовым перевалом и его хозяевами, Лангранами. Предки Алиены считали эти земли, чем-то вроде охотничьих угодий и часто наведывались за трофеями. В буквальном смысле. Сапоги из кожи нагов отличались прочностью, надежностью и по ноге садились изумительно.

Опасаясь привлекать к себе внимание и лишние неприятности, мы проехали город насквозь, минуя центральную площадь. Даже думать не хочу, что там могло происходить. Если уж в небольшом поселении творились такие зверства, то, что говорить об одном из самых крупных городов.

Лагерь мы разбили в полудне пути от города. Здесь мы решили сделать небольшой перерыв и недолго отдохнуть. Во-первых, раненным нужно было хоть чуть-чуть восстановиться, а дорожная тряска этому не способствовала. Во-вторых, дождаться возвращения Дардена.

За несколько дней в дороге я закончила проверять его бумаги, и он при помощи портала отправился в собственную вотчину, чтобы прояснить весьма туманные моменты. А также начать реализовывать наши идеи, которые мы измусолили за последнее время.

Миалия уже начинала вставать и пыталась хоть чем-то «быть полезной». Все порывалась готовить или помочь со стиркой. Наши вопросы не вызывали у нее отторжения, она откровенно рассказывала о своей жизни, хотя и считала, что скрывать там в принципе нечего.

«Как у всех»! Страшен мир, где у всех такая жизнь. Мама ее была портнихой, и дочь обучила своему ремеслу. Миалия умела, и ткать полотно, и окрашивать ткани, и из куска тряпки создать вещь, и украсить вышивкой нитью или драгоценными кристаллами. А вот ее бабушка была кухаркой в трактире всю свою жизнь. И даже будучи маленькой девочкой, Миалия с удовольствием помогала ей на кухне.

А еще она надеялась, что и ее минует выбор. Как это произошло с ее бабушкой и мамой. Чем уж женщины не угодили неизвестно, но и бабушка, и мама так и не обзавелись уродливыми символами на запястье. А когда пришла пора забеременеть, воспользовались услугами обыкновенного городского борделя.

Но вот этой мечте было не суждено сбыться. И в положенный срок, проснувшись одним далеко не добрым утром, девушка обнаружила на запястье змеев браслет. Бабушка и мама, горько рыдая и прощаясь навсегда, выгребли из дома все сбережения, но обеспечили Миалии безопасный проезд к нагам, избавляя ее от опасности, хотя бы на время пути.

Девушка надеялась, что сможет послать им весточку и успокоить, когда прибудет на место, к мужьям. Но ее пребывание в доме нагов больше напоминало кошмар. И она просто боялась обратиться с просьбой о вестнике, чтобы не привлекать лишнего внимания к двум беззащитным женщинам.

К нашему дружному удивлению, Ард предложил послать вестника сейчас, за что был удостоен благодарных взглядов и улыбки Элины. Письмо с объяснениями еле уместилось в несколько листов мелким почерком, но девушка, уверенная в том, что теперь ее родные не будут за нее волноваться, старалась объяснить все самым подробным образом.

С нагом дела обстояли намного хуже. Он уже давно пришел в себя, но передвигаться самостоятельно еще не мог. Наг был угрюм и молчалив. На вопрос об имени сообщил, что родового имени больше нет, поэтому как решит хозяйка, так его и будут звать. Я долго пыталась его уговорить, что-то объясняла. Но потом просто разозлить

— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Раз как я решу, то с сегодняшнего дня ты Зубейр. Сильный и упрямый. И ведешь себя, как больной зуб. — с этими словами я оставила этого упрямца в покое.

Но помимо ожидания возвращения Дардена и ухода за раненными, у меня было и еще одно занятие. Недалеко от нашей стоянки я обнаружила одинокий храм. Как мне подсказала Алиена, это был храм Морины. Здесь не было служителей и посетителей. Лишний раз привлекать внимание Грозной к себе, желанием никто не горел.

А потому, красивые барельефы на стенах были покрыты пылью, а алтарь пустовал. Разглядывая искусную резьбу и удивительные переливы красок, я поймала себя на мысли, что запустение в этом месте меня раздражает.

А потому, не собираясь себе отказывать в моральном удовлетворении и нуждаясь в упорядочении своих мыслей, я занялась уборкой в этом небольшом храме. Элина и Миалия, не побоявшись хозяйки этого места, мне активно помогали, а раз этим занималась Элина, значит и Ард был тут же.

Интересно, Элина действительно не замечает упрямого стремления волка быть рядом. Я улыбнулась про себя. Хотя, положа руку на сердце, не понимала, что нужно сделать этому мужчине, чтобы добиться желаемого, после всех тех дров, что он так успешно наломал.

Так что следить за лагерем был оставлен наг. Благо, что постоянного присмотра и заботы он уже не требовал.

На четвертый день своего отдыха от дороги, мы почти закончили с уборкой. Я как раз отмывала алтарь, прикасаться к которому никто из моих спутников не захотел. Мое внимание привлекла картина над ритуальной чашей, где были изображены молнии. Ветвистые яркие разряды по темному небу и переливающийся шар. Несколько секунд рассматривания, узнавание и я, словно по мановению волшебства, оказалась в далеком-далеком детстве.

Тем летом умер мой дедушка. А я, в силу возраста, не могла понять, насколько эта потеря напугала бабушку. Всегда уравновешенная и логичная в своих поступках бабушка, вдруг стала суеверной и боязливой. И потому, до истечения сорока дней, бабушка практически не выпускала меня из поля зрения, а мне, привыкшей считать войсковую часть чуть ли не личной территорией, такая опека была непонятна. Убежав без предупреждения с подружками на пруд, а плавать я не умела всю свою жизнь, я напугала бабушку настолько, что это был тот самый, единственный раз, когда я получила от нее ремня.

В непонимании и обиде, я решила наказать бабушку своим уходом от нее, и отправилась через лес к родителям, жившим в соседнем поселке. В дороге меня застала гроза, и я решила ее переждать, спрятавшись под одним из трех высоких дубов, что росли на окраине пустеющей деревеньки, что постепенно превращалась в полудачный поселок.

Гроза почти закончилась, когда в нескольких метрах от себя, я заметила яркий переливающийся и пульсирующий шар. Заворожено я смотрела на переливы от ярко-красного до слепяще белого цвета, плавящийся вокруг этого шара воздух отливал сиренево-розовым. Никогда больше ни до, ни после я не видела ничего более прекрасного. Никакими словами нельзя передать красоту того момента.

Когда это чудо двинулось в мою сторону, я тоже сделала шаг на встречу и протянула вперед ладонь, желая прикоснуться к этому явлению, вызвавшему искренний восторг. Но неожиданно этот шар живого пламени резко ушел вниз, в землю. И только тогда я почувствовала, что кожа на ладони покраснела и покрывается волдырями, словно я сунула ее в кипяток.

Место куда ушло мое личное чудо, запеклось и напоминало по виду кирпич-сырец. Круглой формы пятно голой пропеченной земли посреди травяного поля. Я развернулась и вернулась домой, к бабушке. Взрослый, многое повидавший в своей жизни человек, ни на минуту не усомнилась в словах взбалмошной внучки. Она обработала мне ладошку и рассказала о шаровых молниях. На следующий день мы вместе сходили на то место и еще раз все осмотрели, а бабушка мне объяснила, чего никогда нельзя делать в грозу и уж тем более при встрече с шаровой молнией.

Но что-то в тот момент изменилось во мне самой. С тех пор, я безумно полюбила безумство стихий в грозу. В детстве я прилипала к окну, с восторгом встречая каждый раскат грома. Уже взрослой часто выходила на улицу в сад, чтобы снова ощутить как бешеный ветер и струи дождя бьют по телу, под ослепляющие разрывы неба и вторящие раскаты грома.

Дааа, тяжело мне будет в этом мире, где выйти на улицу в грозу считается самоубийством.

Глава 17

Затерявшись в своих воспоминаниях, я бездумно обводила по контору рисунок барельефа. В себя меня привела резкая боль. Я сильно порезала пальцы о скол. Как это часто бывает, от небольшой ранки тут же побежали капельки крови, падая прямиком в ритуальную чашу. Элина испуганно вскрикнула, Миалия кинулась оттаскивать меня от алтаря, даже забыв о собственном страхе и нежелании даже близко приближаться к чаше. А заметив еще и резко побледневшего Арда, я поняла, что в их понимании сейчас происходит что-то страшное.

— Ну, и по какому поводу паника? — Я действительно не видела чего-то серьезного в обычном порезе. Случайность, не более.

— Ты пролила свою кровь на алтарь Грозной Богини. — Элина прошептала еле-еле, но с такой трагедией в голосе, словно сообщала мне, что я при смерти и умру вот просто в следующую минуту.

— И что? Что такого произошло! И вообще, мы приходим сюда четвертый день. И каждый раз с пустыми руками. А мне есть, за что быть благодарной Морине. И если ничего больше у меня нет, то пусть даром будет моя кровь, это будет правильным и справедливым.

— А ты всегда делаешь так, как правильно и справедливо? — Ну надо же, а у упрямого нага, оказывается очень приятный голос, когда он не бурчит, словно ты каждое слово из него клещами тянешь, и не отделывается односложными фразами. — А как же тогда твое желание воспользоваться правом выкупившего жизнь приговоренного, чтобы получить рабов?

Даже стало смешно. Я оказывается весьма корыстная особа. Ты посмотри, какая продуманка.

Заливистый смех Алиены в сознании и сдерживаемое хмыканье Элины снесли последнюю преграду. Наверное, никогда под этими сводами не звучало столь искреннего смеха. А недоумение на лице нага только провоцировало новые взрывы смеха. Далеко не сразу я смогла взять себя в руки и расставить все нужные точки.

— В общем, так, мечта всех рабовладельцев. Об упомянутом тобой праве, я узнала, непосредственно находясь перед эшафотом и ни минутой ранее. Никаких планов на присвоение твоей тушки и в мыслях не было. Меня и мои сапоги вполне устраивают. — Каюсь, не удержалась, вспомнила о рассказах Алиены и не смогла удержать язык за зубами. — Просто пожалела. Знаешь, есть такое чувство — жалость. Сначала пожалела, потом не могла позволить умереть. Вот собственно и все. И да, свой поступок считаю правильным. А у тебя есть претензии и возражения? Так не стесняйся, скажи. Может, я тебе обломала исполнение детской мечты.

— Причем тут, как ты выразилась «моя тушка» и твои сапоги? — Опешил наг.

— Ну как же, просто единственное практическое применение нага в моей жизни, это лишь сшить сапоги, говорят по ноге хорошо садятся! — новый приступ смеха не заставил себя долго ждать.

— Не смешно абсолютно! Зверства проклятого рода это трагедия для нагов. Твое веселье оскорбительно. — Наг, словно увеличивался в размерах, по его телу и лицу проявлялись и пропадали чешуйки ярко-синего цвета.

— Дааа? А веселье ваших девок над издевательствами не оскорбление? Насилие над девушками, как развлечение — не оскорбление? Ланграны значит зверствовали.… А на эшафоте я что видела? Проявления гуманизма?

— Чего?

— Ард, не лезь всех богов ради!

— То есть, ты не собиралась получать власть над выкупленными? — Как же сложно до нага доходит очевидное.

— Вообще нет, ни единой мысли об этом. Любой мог оказаться на твоем месте. И абсолютно любому я бы постаралась помочь.

— Хочешь сказать, что если я сейчас решу уйти и не служить тебе, то ты не воспользуешься своим правом и моим долгом за спасенную жизнь?

— Нет, можешь идти. Мне нет смысла держать тебя рядом. Ты хорошо себя чувствуешь и почти здоров, раз свободно передвигаешься, контракт с борделем аннулирован, глава клана власти над тобой теперь не имеет, заново продать не сможет. Так что выход прямо за твоей спиной.

— И даже для постели не интересен?

— Чего? Тебя все время по голове били или только в армии? Я как бы и так по выбору еду. До сих пор не знаю, как от такой радости в жизни отвертеться. А, по-твоему, помимо троих навязанных я еще и добровольно четвертого прикупить должна? Ты мне лучше скажи. Ты сам обеспечивать себя пропитанием сможешь?

— Да.

— Ну и в добрый путь.

— Я ухожу.

— Как-то слишком медленно ты это делаешь.

— Я действительно собираюсь уйти.

— И? Мне тебе схемку нарисовать, как ноги переставлять или хвостом шевелить? Хочешь, уходи, хочешь, уползай. Любой каприз.

Наг развернулся и, все время оглядываясь, пополз к выходу, чуть замешкался на пороге. Я улыбнулась и помахала вслед. Наг нерешительно кивнул в ответ и молча, исчез за порогом.

В лагерь мы вернулись с разным настроением. Я, почему то пребывала в приподнятом расположении духа, чему-то своему радовалась и Миалия. Элина вела себя как обычно, а вот Ард был сосредоточен и мрачен.

А в лагере нас ждал сюрприз. Немного разозленный, от чего-то нервничающий Дарден Варлах собственной персоной. Мы поздоровались, а потом, заподозрив что-то по выражению лица Арда, медведь приступил к допросу.

Хотя это преувеличение. Допроса не было. Ард сдал все пароли и явки после слова «здрасте».

— Твоя жена, стоило тебе скрыться в портале, нашла старый и заброшенный храм Морины. Таскалась туда все четыре дня, вымывая от пола до потолка. Потом замерла перед алтарем, о чем-то явно мысленно прося у богини, или просто обращаясь к богине. А самое главное, порезав руку, пролила свою кровь в чашу, заявив, что это дар богине. А под конец, взяла и отпустила раба просто на все четыре стороны.

Не знаю, что именно в этой речи волка обрадовало Дардена, но настроение у него заметно улучшилось.

— Ну, отпустила и отпустила. Сегодня купила, завтра отпустила, пусть ползает и радуется.

А вот ситуация с моей кровью, преподнесенной на алтарь ему не понравилась. И пришлось долго объяснять, что ничего такого страшного я в этом не вижу. Зато вытрясли из него подробности его побывки дома.

Мы оказались правы. Дардена обворовывали, и как признался прижатый к стенке управляющий, даже и думать не хочу, как именно это выглядело, львиную часть уворованного он отправлял в казну клана, то есть матери той самой вертихвостки, которая так не нравилась Эрару.

Подготовленная зельеварами смесь, что рекомендовала Элина, действовала безупречно. Зелье, секрет которого сообщила я, тоже давало прекрасный результат. И уже сейчас начались работы по всему поместью.

Оборотни мостили дороги, укрепляли берега рек и крепостные стены. Резко стало не хватать рабочих рук. К тому же Эрар обеспечил друга заказами для королевства на год вперед. Так что род Варлах уже больше не был «почти разорившимся». А после завершения подготовительных работ, Дарден планировал возобновление работ по добычи столь редкого минерала в центральных шахтах.

Удивительным было другое. Закончив рассказ о столь насыщенном пребывании дома, медведь сгреб в свою лапищу обе мои ладони.

— Спасибо, сам бы я даже и не увидел очевидного. Не говоря уже о прокладке дорог по поместью. Да и рецепт сохраняющего зелья, я вряд ли нашел бы.

И не разрывая взглядов, оборотень оставил на внутренней стороне запястья быстрый и очень неожиданный для меня поцелуй.

Глава 18

Опять чесалась кожа под вязью змеиного браслета. Чем ближе к месту вызова, тем все сильнее. Уже и Элина приготовила для меня охлаждающую мазь, чтобы снимать зуд, и Миалия обматывала браслет какой-то тряпицей с нанесенными на нее рунами. И надолго не помогало.

Мне казалось, что я уже стёрла себе кожу в кровь, и расчесала все до мяса. Кроме этого, меня что-то беспокоило, не давало покоя, гнало все быстрее и быстрее вперёд. Если бы я была одна, то, скорее всего, не останавливалась бы даже ночью. Я не могла найти себе места, не могла спокойно уснуть, даже есть не хотелось.

Если рядом не было Дардена. Стоило появиться рядом медведю, и как будто кто-то резко выключал притяжение. Вот и сейчас, только почувствовав начинающийся зуд, я перебралась поближе к оборотню, что не осталось для него незамеченным.

— Что, опять? — медведь добродушно усмехнулся и притянул меня к своему боку. — Иди сюда, спрячу тебя от приставучих змеев.

Как не удивительно, но именно вот это мое тревожное состояние в последние дни, сблизило меня и вербера. Я подсаживалась к нему на привалах, и ощущать его руку на собственном запястье уже становилось привычкой. Сидя рядом во время пути, или у костра, или шагая вслед за фургонами по горному серпантину, мы спорили, обсуждали дела в его поместье, или просто он рассказывал о тех местах, где мы проезжали, а я слушала.

Дарден сам отлично знал историю своего мира и был прекрасным рассказчиком. А мне было любопытно и интересно. В такие моменты я напрочь забывала о каких-то там, ждущих меня, нагах.

Сам Дарден даже и не скрывал, что доволен тем, что я ищу защиты именно у него, и что его нахождение рядом со мной действует подобным образом. Спать я тоже укладывалась рядом с ним. Он выпускал на ночь Зверя, и я благополучно засыпала, под надёжной охраной.

Зверь Дардена мне безумно нравился, я ему, видимо, тоже, так как он терпел мои приставания, позволял мне себя тискать, чесать за ушами, и даже несколько раз разрешил прокатиться на себе.

Путешествовать на спине медведя оказалось настолько комфортным, что я могла заснуть прямо во время движения, распластавшись на медведе. Запах осеннего леса, мерное и уверенное биение сильного сердца и звериная забота приучали к себе, приручали, незаметно, но уверенно становились необходимостью.

А Дарден-человек отвлекал разговорами и спорами, составление смет и бюджетов, обсуждениями планов по развитию семейного дела. А ещё устраивал каждодневные сюрпризы.

Здесь часто встречались горячие ключи, что смогли пробить себе выход на поверхность. Оборотень и сам был очень чистоплотным, и наши ежедневные помывки не оставил без внимания. Каждый раз мы останавливались на ночёвку около водоёмов, как-то само собой получилось, что кто-то из мужчин провожал нас и охранял во время купания и стирок. Причем мы забирали и одежду мужчин, чтобы привести ее в порядок.

Это конечно не отменяло шуток и подколок в течение дня, но все эти насмешки становились какими-то "беззубыми". Они дразнили, но совсем не обижали. С каждым днём, тем для разговора становилось все больше, а желания развернуться и спрятаться в фургоне, как это было раньше, все меньше.

К тому же, мы продвигались по древним территориям нагов. Дороги здесь были вымощены огромными обтесанными плитами. Частенько серпантин нырял в рукотворные туннели и, особой прелестью, было наличие на стенах картин, выложенных цветной мозаикой.

Сюжеты всегда были разными, но всегда на тему борьбы и подвигов. В такие моменты в разговор вступала и Алиена. Странные это были, конечно, разговоры. Один собеседник в моей голове, другой по эту сторону сознания, так сказать. И я, как связующее звено между ними. А еще я не забывала про одного очень внимательного слушателя.

Надо отдать должное, Дарден рассказывал о сражениях и событиях прошлого так, что и я, и Элина, и Миалия слушали, не отрываясь, буквально ловя каждое слово. Это Арду было не интересно, и порой он спрашивал, как нам не надоедает слушать всю эту ерунду, что случилось давно-давно.

А с замечаниями Алиены, которые я озвучивала, очень часто все эти истории превращались в красивые, развернутые споры, когда оппонент хочет не столько переубедить тебя и доказать правильность своего мнения, сколько поговорить на интересную и понятную для нас обоих тему.

Несколько раз мелькали и сцены героических сражений с главами проклятого рода, так наги звали Лангранов.

— «Пфф… Герои! Чудом выжил, дай боги, чтоб каждый двадцатый. И то, только потому, что прапрапрабабушка Рианнон, хоть и была вспыльчивой, но быстро остывала и уже не злилась. Потрясающего темперамента была женщина». — Алиена говорила о нагах с некоторой долей презрительной снисходительности.

А когда мы наткнулись на эпическое изображение обороны нагами клана Полуночи крепости «Горный клык», Алиена и вовсе рассмеялась, заявив, что дяде было просто лень добивать нескольких сопляков, и вообще у него как раз завершался какой-то эксперимент.

Зато Ард знатно повеселился над изображением того самого дяди. Честно говоря, лично я, видела какое-то темное облако с радостным оскалом голодного тираннозавра и кроваво-красными глазами.

— «Это ж надо так было перепугаться-то! Что за бред? Ну, включали бы мозг хоть иногда, пусть и такой недоразвитый, как у нагов. У дяди что, кровоизлияние было или травма глаз? Обычные у него были глаза, фамильные, темно-карие! Это, между прочим, отличительная черта нашего рода»

Не улыбаться от таких замечаний было просто невозможно.

Но был и еще один момент. Каждое утро оборотни тренировались. Раздевшись до пояса, не просто принимая красивые позы, а именно сражаясь, стараясь найти слабые места противника и ударить по ним.

Это было очень красивое зрелище. И очень смущающее. Элина и вовсе заливалась смущением, как маков цвет и сбегала, ни разу не досидев до конца тренировки, а потому и не видела слишком уж довольной и радостной улыбки Арда, которому каждый раз нужно было не взять заранее приготовленный кувшин с водой, чтобы попить, а именно попросить Элину его напоить. Ну а я подавала воды Дардену, который всегда брал кувшин из моих рук так, чтобы обязательно сжать ладони. И пил, не отводя взгляда от моего лица.

А глупое сердце, словно и не прожило уже целую жизнь в сорок лет, оглушительно билось, и мне казалось, что Дарден прекрасно слышит этот звук. Еще больше смущало, что оборотень видел совсем не настоящую мою внешность. Однако тянулся ко мне и притягивал меня к себе, все чаще заставляя улыбаться без причины.

Однако, ничего не может длиться бесконечно. И эта, оставившая столько светлых воспоминаний, дорога тоже завершилась.

Мы стояли у подножия лестницы, что уходила бесконечным количеством ступеней на один из горных уступов. Где-то там, в вышине, едва заметно виделась часть открытого храма. Подниматься туда, я обязана была одна. На этом пути мне уже никто не мог помочь, даже Дарден.

— Ничего не бойся! Тронут, и будут тебе и сапожки и ремешок, поняла? — Дарден сжал мои плечи своими лапищами, а я в ответ могла только кивнуть, слыша в голове почти слово в слово туже фразу, только уже от Алиены.

Я поднималась, понимая, что вот он — мой Рубикон. На резную ручку храмовой двери легла моя, чуть дрожащая, рука. Легкий нажим, и дверь с тихим скрипом поддается вперед…

Ну, что сказать? Не особо эти наги и скучали, дожидаясь свою нареченную, то бишь меня. Блюда с фруктами и мясом, пустые и полные кувшины с вином.

Трое крупных нагов вальяжно развалились на вышитых подушках. Один, самый широкоплечий отличался черной, глянцевой чешуей, что странно гармонировала с янтарно-желтыми глазами. Его я про себя окрестила ужиком. Двое других были очень похожи между собой и смутно кого-то напоминали. Сине-серебристая чешуя напоминала мне почему-то о снеге. А вот глаза у обоих были серыми, Не насыщенного цвета грозового неба, а какими-то светлыми.

Рассматривая синих нагов, я не заметила резкого броска черного Ужика, который схватил меня за шею и приподнял над полом.

— Что за мерзкое и уродливое существо привязал к нам ритуал? Оно вообще, какого пола? — Наг не особо переживал, что причиняет мне боль и что мне не хватает воздуха.

Черный повернулся к двоим, издевательски хохотавшим нагам, и хотел что-то им сказать, но не успел. Темно-синий ураган снес его одним ударом и отшвырнул к стене. Та же участь постигла и двоих смеявшихся, что попробовали, было напасть на неожиданно появившегося четвертого нага.

И пока трое моих так называемых мужей приходили в себя, меня аккуратно подняли на ноги и внимательно осмотрели.

— Ты как? — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь снова его увижу.

Глава 19

Интерлюдия.

За несколько дней до проведения ритуала выбора.

Яркие лучи полуденного солнца проникали в комнату сквозь широко распахнутые окна. Просторное помещение было почти лишено мебели, но все равно кричало о роскоши и достатке.

Одного только дерева в этой комнате было больше чем в ином поселении. Ромбовидные дощечки разного оттенка плотно прилегали друг к другу, создавая мозаичный переход на потолке от более темного цвета к самому светлому. Светлые деревянные панели на стенах, что полностью закрывали каменную кладку.

Низкое, опять же деревянное ложе, на котором при желании можно было разместить целую многодетную семью, да еще и на дедушек, и на бабушек места хватило бы. Темно синие шторы из паучьего шелка, собственная купальня, зеркало во всю стену, резной столик у кровати, на нем чеканный поднос с золотым кувшином, отделанным гравировкой и инструктированным драгоценными камнями.

Но разъяренному молодому нагу было наплевать на стоимость всего этого. Одним ударом хвоста он снес и столик, и прибор с него, запах дорогого эльфийского вина разнесся по комнате.

Тяжело дыша, он остановился у зеркала. Хорош! По всем статьям хорош! Что собственно и стало причиной проблем.

Восьмой сын черного клана змеев Гаррал Корс уже достиг брачного возраста. И как он сегодня узнал, на него поступило предложение. Черному клану, одному из самых богатых в государстве нагов, не было нужды продавать своих сыновей в бордели. Более того, жили последние в свое удовольствие. Никто не отменял обязанностей и обязательной воинской подготовки, но чувствовали себя наги в этом клане, вполне себе уверенно и в безопасности.

Тем сильнее был удар от полученных новостей. Старинная приятельница его матери из зеленых, хотя какие они зеленые, если цвет чешуи напоминал болотную тину, решила омолодить гарем.

Приглашения, а фактически договор купли-продажи собирались отправить в несколько кланов. В том числе, в черный или клан Полуночных и синий. Древнейшие кланы, чьи родоначальники еще стояли бок о бок на стенах «Горного клыка». Память о той страшной битве была жива до сих пор. Кланы дружили между собой из поколения в поколение, всегда были союзниками, неоднократно роднились между собой, даже сейчас, сам Гар приходился двоюродным племянником сегодняшней главе синих и близким другом ее сыновей, близнецов Сида и Рафа.

Гар смотрел на себя в зеркало. Высокий и крупный даже для нага, с мощной грудью и широкими плечами, обхватить его шею руками удавалось не каждому. Черная с глянцевым отливом чешуя, такие же черные волосы и яркие, выразительные глаза, цвета застывшей смолы.

Он не привык себе отказывать в чем либо, не привык подчиняться, не собирался быть в услужении у кого бы то ни было. И уж тем более, не собирался ублажать дряхлую стерву, что была старше его матери. А потому, поистерили и хватит. Нужно позвать человечек, что были замужем за братьями. Пусть приведут тут все в порядок, а он пока навестит друзей, с которыми провернул уже ни одну авантюру, вряд ли они обрадовались нарисовавшимся перспективам.

Сказано, сделано. Несколько часов и он уже беседует с близнецами. Те, тоже в ярости и готовы почти на все, лишь бы избежать попадания к зеленой старухе. Впрочем, другого он и не ожидал. Раф, более эмоциональный и не сдержанный, без конца свивал кольца хвоста. Его речь была торопливой и выдавала его нервозность.

— Эта престарелая грымза уже окончательно сошла с ума. Да у нее дети старше нас!

— Но при этом у нее девять дочерей! И клан не из последних. Поэтому, я думаю, ее предложение примут. — Гар ни минуты не сомневался в своих словах. — И быть нам послушными мышатами и ползти в ее спальню по первому свистку.

— Да ты с ума сошел? Лучше вон в солдаты. — Раф не мог усидеть на месте.

— Ага, а потом как старший братец, покрыться шрамами, и как неприглядный для нагинь отправиться в бордель. Мать уже и забыла про Зура. — Сид как всегда был язвителен и зол на всех и вся. — А уж как он старался, шкуры не жалел во славу рода. А мы? Думаешь, хоть на минуту задумается? У нашей матери всего одна дочь. Одна! Она внучек ждет как восхода солнца. Да она согласится, не успев даже дочитать это поганое письмо!

— Внучек говоришь? Может, мы еще и сможем выкрутиться! — Шальная, бредовая, но от этого не менее привлекательная мысль завладела всем вниманием Гара. — Парни, нам нужно жениться!

— Чего? — Дружный и одинаково возмущенный крик синих нагов.

— Ничего! Жениться говорю надо, но не по чужой указке, чтоб хвост вылизывать, а самим. На человечке! — Чем больше Гар об этом говорил, тем все более привлекательной казалась эта мысль. — Хозяевами и господами будем мы, связываться еще с кем-то заставить не смогут, как минимум мы получим несколько месяцев отсрочки.

— Но тогда идти и проводить ритуал необходимо сейчас, иначе, как только мать получит предложение, она не допустит срыва своих планов. — Идея была настолько хороша, что даже Сид воодушевился.

Проскользнуть на площадку храма для троих тренированных мужчин никакого труда не составило, слова ритуала знал каждый мужчина в этом мире сызмальства. Прошло не более десяти минут, как изменить никто и ничего уже не мог.

Они приняли выбор и где-то, возможно очень далеко отсюда, какая-то девушка, проснувшись, обнаружит на руке плотную вязь сине-черного цвета. И скоро придет сюда, а они пока подождут. Не страшно. Будет время придумать как они будут развлекаться с женушкой.

И потянулось время ожидания. Находится все время здесь, без права выхода им не нравилось. Наги пили и злословили. Мысли о будущей жертве их развлечений становились все жестче, а планы все грязнее.

Редкие новости из поместий ничего нового не сообщали. Ну, разве что Зур вернулся. Какая-то сумасшедшая выкупила бывшего лучшего воина клана, а ныне бордельную подстилку, вылечила и отпустила.

Смешно. Мать уже и домик его отдала, и оружие выставила на продажу, пришлось возвращать. И прогнать нельзя, и матери он больше не подчиняется. Та, конечно пыталась, как и пыталась выставить Рафа из родового храма, но общая кровь, что текла в жилах, позволяла ему здесь находиться. Собственно, как и все наги, что находились в кровном родстве.

Глава 20

Я растерянно смотрела в светло-серые глаза, и пыталась понять, как ушедший в никуда наг смог оказаться сейчас здесь, в этом храме, куда кроме меня и выбирающих больше войти никто не мог? Видимо, я задала этот вопрос вслух, так как неожиданно получила ответ.

— Это единственное, что тебя сейчас волнует? Я-то думал, что и по важнее вопросы есть. Как выжить, например. Нет? — Бывший раб, как и в прошлый раз, разговаривал немного свысока.

А вот мои мужья желанием поговорить, совсем не горели. Близнецы снова бросились в драку, отвлекая на себя моего защитника. А Ужик хлестанул своим хвостом мне по ногам. Точнее попытался.

Мгновение, и из нападающего он превратился в огребающего, причем непонятно от кого. На его теле сами собой появлялись узкие, но глубокие кровоточащие разрезы, не спасала даже хваленая чешуя. Сам наг, извивался, словно оказался на раскаленном железе.

Драка прекратилась, синие наги смотрели с испуганным удивлением за происходящим.

— " Отпускаем? Или пусть получше усвоит урок?" — голос Алиены был непривычно холоден и безразличен.

— "Алиена, что происходит? В первый раз защита не сработала…"

— " Я ее накладывала уже после появления браслета. Поэтому его магия воспринималась как норма, а источник этой магии вот эти цветные червяки, поэтому и смог обидеть" — тихий высокомерный смешок в моих мыслях.

— «Воспринималась? А сейчас уже нет?»

— " Конечно, уже нет! Я все поправила, и закрепила воспитательный эффект, без добровольной отмены тобой, урок будет продолжаться". — А Алиена, кажется, разозлилась.

Но, наш мысленный диалог, был грубо прерван распахнувшимися дверьми и появившейся синехвостой нагиней, в сопровождении нескольких нагов. Не пойму, они здесь в одиночку вообще, что ли не ходят, все время толпой?

— С мужьями, вот, знакомлюсь. — А что ещё я могла ей сказать, если она очевидного не понимает?

— А что происходит с Гарралом? — испуганный взгляд красавицы никак не сочетался с властными интонациями в ее голосе.

— А это, уже он знакомиться с новыми правилами жизни. Меня трогать без моего согласия нельзя!

— Ты, человечка! Ты призвана по отбору, ты должна подчиняться по первому слову! — А это у нас выступил один из синеньких близнецов.

— Я человечка! Но! Измываться надо мной никто не будет. И если уж и придется подчиняться, то я лучше подчинюсь моему первому мужу — Дардену Варлаху, а не кидающемуся на всех подряд змею. И вообще, мне сказали, что в этот храм могу войти только я и те, кто встал в круг ритуального призыва. А тут какой-то проходной двор! — Не знаю, правильно ли я сказала про очередность мужей, но первым из них, я увидела Дардена.

— Как это прекратить, может позвать лекаря или мага? — Нагиня не забыла о корчившемся черном, в отличие от меня.

— Остановить! — сказала наугад, но видимо важнее было мое желание и добровольность.

Судороги, выгибающие тело нага, прекратились, перестали появляться новые порезы. Ужик тяжело дышал, приходя в себя.

— Не стоит оскорблять храм. Он родовой. Сюда в любое время может войти каждый, кто имеет общую кровь с нашим родом. И ритуал наги давно доработали, привязка происходит ни к определенному мужчине, а к роду. Поэтому и мужчин в первом круге всегда несколько. И их можно заменить. Если у тебя из детей будет больше рождаться девочек, то будут и другие мужчины. — Нагиня объясняла спокойно. Но от этого ее спокойствия меня начинало потряхивать.

Вспомнила Миалию, у нее моей защиты не было, не было Алиены, что оберегала каждую мою минуту в этом мире. Каково это, вот так на обряде, узнать, что ты теперь, в независимости от симпатий и желаний, просто инкубатор?

Что в любой момент…

Даже думать об этом не хочу. И остальным не советую.

— Никаких других мужчин, не факт, что ещё и этих приму. Да и вербер, вряд-ли одобрит ваши пожелания. Так что, держите свои планы при себе! — Да, я откровенно грубила, осаживала.

Но в этот момент даже эти слова требовали максимум возможной выдержки от меня.

— Да уж, медведь нам многое подпортил. Решать теперь, где ты будешь жить. Мне только оборотня не хватало в собственном доме. — Ох, чую, не заладились у меня отношения со свекровью.

— Ещё перед проведением ритуала, я велел построить жильё для будущей жены. Там она жить и будет. — Черный ещё хрипел от пережитой боли, но былая уверенность в себе стремительно возвращалась. — Мы сами будем к ней приходить, чтобы не разочаровывать ее видом родичей.

Да ладно? Почему-то я думаю, нет, я правда думаю, с количеством мужей у меня явный перебор. И даже знаю с кого начать сокращение в семейных рядах.

Тем временем, нагиня, одарив черного согласным кивком, подползла к сыновьям и что-то им тихо выговаривала. А я смотрела и сравнивала.

Да, внешность близнецам досталась явно от матери. Слегка смугловатая, какая-то даже золотистая кожа, русые волосы и удивительные светло- серые глаза, что выделялись на смуглом лице, притягивали взгляд.

Парни были красивы, но на эту красоту лучше было любоваться издалека. Очень-очень издалека. Они хоть и уступали в размерах черному, но тоже не отличались ни стройностью, ни хрупкостью. Мощная шея, сильные руки, хорошо прокачанный пресс. Ребята явно не чтением увлекались.

Но как только заканчивалось любование внешностью, начинались все минусы, которые невозможно было прикрыть никакой красотой.

Окинув всю эту компанию взглядом еще раз, я развернулась и вышла из храма. Спускалась по лестнице практически бегом. Только оказавшись у фургонов, я почувствовала себя в безопасности.

У фургонов, в кругу родных мне девочек, не важно, что знала я их без году неделя, и в объятиях своего медведя. Дарден не задумываясь, позволил впечататься в его грудь с разбегу, и обнял своими ручищами, прижимая меня к себе ещё теснее.

— Напугали? — теплое дыхание в волосах и быстрый, мимолётный поцелуй в висок. Было? Или показалось?

Я взахлёб рассказывала о произошедшем в храме, о разговоре. Обо всем, что сказала мне нагиня и черный наг. Умолчала только о защите, что дала мне Алиена, говоря, как и всегда, что не знаю, откуда это во мне.

Я сидела у костра, отпиваясь заботливо приготовленным Элиной отваром, и наблюдала, как Дарден готовит место ко сну. "Сегодня спишь со мной!", ему осталось только топнуть, чтобы я осознала его решительность, в принципе я и так спала всю дорогу с ним или на нем, ничего нового, а вот он чего так озаботился?

Лёгкий шорох сбоку. Миалия. Подошла, посмотрела и медленно опустилась рядом со мной на землю и положила голову мне на колени. И было в этом молчании больше понимания и взаимной поддержки, чем в самом откровенном разговоре.

Глава 21

Утро началось для меня с шумного, но размеренного дыхания в затылок. Медведь не отпускал от себя даже во сне. При попытке отодвинуться, меня тут же подгребали обратно. Так что ночь у меня была жаркой и тяжёлой. В том смысле, что Дарден, самовольно взявший на себя обязанности одеяла, всю ночь накладывал на меня то руку, то ногу.

Да и то ли он сам по себе был таким, то ли у оборотней температура тела выше, но мне он казался очень горячим. Так что да, было жарко.

Это была первая совместная ночёвка именно с Дарденом — человеком. И мне было комфортно. И спокойно. Вербер не раздевался, оставшись на ночь в лёгких штанах, не приставал, не намекал на то, что положение жены, вроде как бы обязывает. Нет.

Только щедро подаренное ощущение покоя и защищённости. Я чувствовала себя так, словно вокруг меня непреодолимые крепостные стены. И я верила этому чувству, знала, что оно не мнимое.

Я пыталась найти в себе истоки этого знания, понять, откуда это взялось, и никак не могла найти ответа. Но я была уверена, что вербер не ударит в спину. В лицо скажет, вычеркнет из своей жизни, но не будет бить исподтишка, подленько подставляя за спиной.

Зато я поняла, что первым, что тянет меня к этому мужчине, стало именно вот это ощущение. Надёжность. И честность. Невероятная, искренняя честность.

Что следующим я смогу распознать? Какая новая грань характера Дардена меня привлечёт? Вспоминала нашу первую встречу, как он тогда меня разозлил! Но, даже тогда, я обратила внимание на крупное, мощное тело, на красивое лицо и усталый взгляд.

Можно ли в этом мире, будучи человеком, стать необходимой и, главное, незаменимой для такого мужчины? Могу ли я рассчитывать на его верность? И куда девать нагов? Желание вычеркнуть и забыть все, что связано с этими существами, сильнее и сильнее с каждым днём. И не напридумывала ли я себе того, чего и близко нет в реальности.

Дорога, походные условия… А когда он вернётся во дворец? Туда, где оборотницы, аристократки и его обожаемая вертихвостка. Останется ли его отношение ко мне, без изменений? Вряд-ли.

Но сейчас, я же могу себе представить на несколько минут, что все хорошо? И браслет на моем запястье не навязанный, не страховка от группового изнасилования, а символ чего — то светлого, родного, чего-то родом из мечты. Втянула носом запах медведя. Да, все тот же горьковато-древесный аромат, запах осеннего леса. Приятный, мне нравится.

— "Ну, и чего я стесняюсь-то? Спит же все равно".

Улыбнувшись хулиганским мыслям, я быстро приложилась губами к его груди, там, где ровно и басовито билось сердце медведя. Сильные руки обхватили меня покрепче, сам медведь перекатился на спину, а я оказалась полностью лежащей на нём, обнимаемая со всех сторон.

— Так будет удобнее! — Дарден довольно улыбался. — Ну, и где продолжение?

— Издеваешься? — я готова была провалиться сквозь фургон от стыда и смущения. Ну, надо же так было попасться!

— Так, я понял, продолжения не будет, а так замечательно утро начиналось. Целовать мужа, значит, больше не хотим? Да? — резкий перекат, и я уже оказываюсь под оборотнем, мое лицо аккуратно сжато большими ладонями.

Взгляда не отвести, не оторваться, я увязаю в янтарно-карем меду. Не вырваться, да и желания такого нет.

— Я же страшная — ну я же знаю, какое чудо он видит.

— Вот пусть, все так и думают, я ревновать меньше буду. Внешность давно забыта, размывается под взглядом, голос слышу, как твое сердце поет, слышу, мысли твои. Знаю, как уголок губы прикусываешь, когда задумываешься, как глаз прищуриваешь, когда видишь то, что тебе не нравится, как приподнимается левая бровь, когда удивляешься. Так что, твой способ разбудить, мне очень понравился! — Дарден, не торопясь, склонял свое лицо к моему, давая мне возможность его остановить, передумать, отказаться.

Ага, сейчас! Твердые, тёплые губы прикоснулись к моим, замерли на мгновение, а потом словно осмелели, сминали, покоряя и устанавливая свое право. Доказывая каждым прикосновением мою принадлежность ему. Первое, немного неловкое касание языков, почти мгновенно превратилось в яростную схватку. Мои руки скользили по его шее и плечам, прижимая к себе ещё сильнее, ближе. Пьяный дурман в голове становился гуще, скрывал все ненужные размышления. Его руки уже вовсю гуляли по моему телу.

— Дарден, срочный вестник от Эрара! Нападение… Ой, мааать! — Ворвавшийся с новостью в фургон Ард замер, запнувшись на полуслове и вытаращив глаза. — Ну, я… это, выйду тогда…

Волк исчез, так же, как и появился. Я не посчитала, что момент упущен. Да, я была сильно смущена, просто чувствовала, что щеки горят, но не сожалела. Это моя тяга, моя реакция на этого мужчину. Мой выбор, в конце концов. Дарден усмехнулся, проведя носом по щеке.

— Не сбежишь? Когда вернусь, для меня ещё будет место? — Улыбается, зараза. Открыто, ярко, с хитрющим блеском в глазах и ямочками на щеках.

С ума сойти, посмотришь, гора мышц, а у него ямочки на щеках. Но послание от Эрара лишало нас возможности остаться внутри фургона, ещё хоть на некоторое время. Я вышла первой. Дарден задержался одеваясь.

Уже полностью собранный Ард о чем-то разговаривал с Элиной, аккуратно держа ее ладонь в своих.

Миалия собирала удобный перекус в дорогу для двоих мужчин. К ней я и направилась. Арду и Элине есть, что обсудить, им каждая минута на вес золота. А мы позаботимся, что бы, куда б ни попали наши мужчины, у них было что перекусить, когда у них появится возможность нормально поесть, предугадать невозможно.

Дарден подошёл, закрепляя свой топор за спиной. Заулыбался, увидев приготовленный мною для него свёрток. Вербер коварно схватил меня за руку, в которой я держала его еду, и притянул к себе. Подошедшие Ард и Элина о чем-то спорили.

— Марина, я и Дарден должны уйти, на какое время не известно. — Ард смотрел на меня очень серьезно, без привычной насмешки. Здесь и сейчас он разговаривал с равной. — Вы остаётесь втроём. Три девушки, без мужской защиты. У тебя есть непонятно откуда взявшаяся, но действенная защита. А Элина и Миалия такой не обладают. Что они смогут противопоставить нагам? Я предлагаю переправить их в мое поместье. Элину там знают, как мою жену…

— Которую ты и в грош не ставил. И про порку кнутом и прочие наказания там тоже все прекрасно знают. Хочешь, чтобы ее опять там шпыняли и заставляли прислуживать? — Идея отправлять девушек куда-либо, мне не нравилась, но и оставлять их здесь, без реальной защиты, все равно, что дразнить быка тряпкой.

Отношение к человечкам, я здесь уже видела без всяких прикрас, верить, что ничего не случится, и девочек не тронут, глупо. Но и у оборотней ситуация не лучше. При этом обе девочки связаны со мной клятвой. Я могу, конечно, дать прямой приказ, который они не смогут проигнорировать, и то, что они меня покинут, не затронет клятву. Но могу ли я быть уверена в их безопасности на территории оборотней?

Отправить к эльфам, попросив о помощи Лернарина? Возможно, это единственный вариант. И я уже хотела его озвучить, заткнув поглубже эгоистичную мысль, что мне без них будет гораздо сложнее и попросту одиноко, когда меня позвала Алиена. Никак не привыкну, что мой ангел-хранитель всегда рядом и начеку.

— " Напои девочек своей кровью, а я растяну защиту и на них. И в хране два браслета-заготовки. Достань. Сделаем для них перенос в дом эльфа, куда вас звали даже с бедой за плечами". — Алиена мне казалась довольной и улыбающейся.

Как мама, чей ребенок поступил правильно.

— Элина, дай мне свой нож, а лучше помоги руку порезать. — Сказать, что все были в шоке, ничего не сказать. — Ну же, давай быстрее, нечего мужчин задерживать.

После моего требования пить кровь из раны, на меня смотрели, как на безумную. Но просьбу выполнили. Лёгкое свечение рябью прошло по телам девушек. А ещё я, по просьбе Алиены, как можно подробнее вспоминала лицо Лернарина. Не сразу, словно проходя через густой туман, в мыслях составлялась четкая картинка.

Эльф сидел в ярко освещенной комнате и что — то рисовал на пергаменте, наверное, придумывал новый шедевр. Вдруг Лернарин резко вскинул голову и посмотрел точно на меня, словно я стояла сейчас перед ним, в его комнате.

— Марина?! Что случилось? Где ты?

Я не смогла ответить, всё-таки магии во мне нет. Но в моих мыслях, словно кинофильм промелькнули все события, произошедшие с момента нашего расставания. И суть моей просьбы эльфу была понятна.

— Конечно, какие могут быть сомнения. Даже не думайте.

Я улыбнулась эльфу и поклонилась, он в ответ, с той же открытой улыбкой, прижал руки к сердцу. Миг, другой и я снова на поляне, под озадаченными взглядами.

— Так, девочки, без споров одеваем браслеты. В случае реальной опасности, вас перенесет в дом Лернарина, он все знает и ждёт. — Дождалась, когда щелкнувшие запором браслеты превратятся в неразрывную полоску плетенного металла, и продолжила — но, по идее, сейчас на вас должна действовать та же защита, что и на мне. На ком бы проверить. Оборотней жалко! А никого ненужного у нас нет.

Иногда, видя происходящие события, я все больше убеждалась, что боги этого мира — ребята с юмором и присутствуют везде и в каждую секунду жизни своего мира. Стоило проговорить, как мы заметили приближающихся к нашему лагерю нескольких нагов.

Оказалось, прибыли посланцы от свекрови Миалии, с письмом и подарками для меня. А потому, наги вспомнили о моем существовании. Мне предлагалось явиться, получить присланное, ответить, а то ждут бедняги-гонцы, и отправиться в жилище, приготовленное для меня по распоряжению черного нага.

А то вчера они просто забыли про меня, дорвавшись до свободы. Представляю, как именно они дорвались. Видимо мое лицо красноречиво скривилось, так как не осталось не замеченным прибывшими нагами. Самого недалёкого не остановил браслет медведя на моей руке, да собственно и сам медведь, стоявший рядом тоже.

— Мерзкая уродина, ещё смеешь морду кривить! — Резкое, смазанное для меня движение вперёд.

Но меня уже не достать. Я надёжно прикрыта и спрятана за спиной Дардена. Не смотря на его знание о том, что я под защитой, мужчина явно не собирался позволять всяким чешуйчато — хвостатым на меня кидаться.

А обе девушки кинулись к разозленному нагу, оказавшись одновременно на линии удара хвоста. Но удара не последовало. Бедного змееныша скрутило с двух сторон. Казалось, что кто — то неведомый забавляется, то связывая тело нага узлом, то выгибая под немыслимым углом. Остальные смотрели на происходящее в ужасе. А мне надо было, чтобы они передали о том, что здесь произошло всем остальным своим соклановцам.

— Надеюсь, все поняли, что не стоит тянуть лапы к чужой собственности? Или может, ещё кому нужно, отдельно продемонстрировать? — От испуга наги даже не заметили, что отвечают человечке, так презираемый ими обычной, бесправной человечке — Тогда забирайте эту падаль и убирайтесь. Мы придем.

Наги поспешили убраться. Привыкшие к тому, что они хозяева жизни перед такими, как мы, они сильно пугались, получая достойный отпор. Для них это было чем-то сверхъестественным.

Успокоившись на наш счёт и уверившись в нашей безопасности, оборотни начали прощаться. Очередное нападение на землях, граничивших с самопровозглашенным государством "воинов света", произошло ночью. Следы нападения обнаружили только утром. И теперь Эрар собирал своих в срочном порядке, искать, догонять, отбивать захваченных и мстить.

Переливающееся свечение портала. Первым идёт Ард. Неожиданно тормозит рядом с Элиной. Долгий-долгий взгляд, словно хотел ее загипнотизировать, а потом, на выдохе, прижал девушку к себе и поцеловал. Резко, мне показалось даже грубо, но смущенная Элина только улыбалась, прижимая к губам ладонь и глядя в след волку. Перед тем, как нырнуть в портал, волк обернулся, посмотрел на меня.

- А ты полна сюрпризов, Марина!

Теплое дыхание обдало ухо, Дарден говорил шепотом, только для меня.

— Надеюсь, что когда нибудь заслужу столько твоего доверия, что ты сама расскажешь мне о них, этих твоих секретах! — Дарден не стал меня целовать у всех на виду, просто прижал к себе на мгновение, но мне и этого было достаточно. К чему нам торопиться?

На встречу с нагами мы решили идти втроем, и вообще, не расставаться, так будет проще уследить друг за другом, и уберечься от беды. Мы прошли мимо знакомой мне лестницы к храму, почти сразу нас встретили наги, которым было поручено проводить нас в приемный зал.

При входе у меня попытались было забрать мой походный мешок, с которым я не расставалась никогда, даже во время кратковременных отлучек в лес, но хватило одного слова, чтобы меня оставили в покое.

Свекровь у Миалии не отличалась, ни умом, ни сообразительностью. Письмо я прочитала вслух. Меня заверяли в добром ко мне отношении, в том, что сожалеют о недопонимании, что возникло между нами, и сообщали, что я могу не волноваться с мужьями Миалии все хорошо, мальчики себя прекрасно чувствуют и ждут встречи с женой.

— Я могу не волноваться. А я волновалась? Серьезно? Когда? О собственных, привязавшихся не переживаю, за чужих волноваться должна. — Мне было даже смешно ознакомиться с подобным образцом самоуверенности.

В знак подтверждения добрых намерений мне прислали несколько рулонов ткани, пару шкатулок с украшениями и с десяток коробок с различными специями. В том числе и красный перец. Жгучий красный перец, который я безошибочно узнала. Вот спасибо, вот это угодила. Ну, пусть теперь попробуют меня подоставать! Подсыплю перца под хвост, в буквальном смысле и в лучших традициях беззаботного детства.

Но оказывается, мои слова задели некоторых здесь присутствующих. Как это я посмела не переживать и не радоваться привалившему счастью, в виде трех змеиных туш? Черный, которого здесь все звали Гар, урок все-таки учел и попытался меня схватить за одежду, а не за тело. Но своими когтями порвал мне рюкзак, и от рывка на пол высыпалось все его содержимое. В том числе, и статуэтка Мараны, которая к счастью, упала сверху и не повредилась.

- Ты обалдел? — Я бережно прижимала статуэтку к груди. — Какого демона ты, ремень недоошкуренный, портишь мои вещи?

Ответом мне было молчание. Наги шарахнулись от меня и прижимались теперь к стенам залы. Точнее не от меня, а от фигурки, так напоминающей им о самой грозной богине их пантеона.

-Кого вы притащили, остолопы? Служительницу Грозной? В жены?

Глава 22

Наверное, это было бы смешно, если бы не выглядело так нелепо. И так уродливо. Наги, прижавшиеся к стенам, нервничали, хвосты извивались кольцами, некоторые из нагов оскалились и демонстрировали появившиеся клыки. И все из-за одной очень красивой статуэтки.

На меня и так смотрели, как на мерзкое насекомое, а уж сейчас. Особенно, теперь, когда выяснилось, что это именно я — та человечка, из-за которой начались проблемы по всему королевству.

Кроме этого, гонцы передали и еще одно письмо с просьбой позволить своей «рабыне» получить слово от мужей. Хотелось, конечно, подтвердить статус-кво гонцов и послать их всех и разом, но не думаю, что в этом мире существует исконно русский адрес.

Ужик Гар прошипел что-то невнятно оскорбительное, и только взяв себя в руки и немного успокоившись, смог вернуться к понятной другим речи.

— Сейчас, после того, как ты ответишь уважаемым гонцам, тебя проводят к твоему жилищу. Будь готова к вечеру, мы придем подтвердить брачную связь.

— К своему жилищу, как я понимаю, я должна была отправиться еще вчера. Не так ли? Гонцам мой ответ дожидаться не долго. Никакого недопонимания нет, есть просто непонимание. Письмо Миалия если захочет, прочтет, если нет, то и не такие рукописи горели. — От наглости этого черного я сама начала общаться с шипением и рычанием. — Что касается моей готовности, то никаких подтверждений не планируется, по крайней мере, с вами. Ни с одним из вас. Вы вчера наподтверждались.

— А наша жена ревнует? Уже? — один из близнецов ехидно скалился.

— Нет. Брезгует. И да, уже! — даже для моего, не слишком опытного взгляда, было понятно, чем и с кем занимались наги этой ночью. — Мне, мужья испоганенные близостью с чужими женщинами и даром не нужны, и за деньги не сдались. Ложка и муж, вещи сугубо личного пользования, а тут общественное, да бывшее в употреблении.

Обернувшись, я поймала взгляд Мии. И испуг в нем боролся с восхищением. В ее глазах, я сейчас совершала подвиг. И милая, скромная девочка, видевшая в своей жизни очень и очень много зла, вдруг слегка заметно кивнула своим мыслям и решительно подошла к посланникам рода бывших мужей. Вскрыла письмо и начала читать его вслух.

— «Миалия. Не смотря на то, что ты позволила себе бросить нас пока мы болели, мы все же решили, что можем простить тебе твой необдуманный отъезд. И даже готовы полностью возместить потраченные на твою покупку средства. Надеемся, что ты понимаешь, насколько благодарна, ты должна быть, за наше великодушие». Нет, не понимаю. — Миа нервничала и поджимала губы.

— Вот и правильно. Не понимай, к тому же ни к чему тебе такое понимание. — Я хотела поддержать девочку, дать ей понять, что ее мужья не смогут до нее добраться.

— Ты настолько наглая, что еще и чужих жен учишь неповиновению мужьям? — а вот, и второй близнец подключился к разговору, но отвечать ему я не планировала вовсе. Хоть бы прикрыл царапины от женских ногтей на плечах. — Давно видно плетей не получала.

— «Пусссть только рискнет отдать приказ, я еще многое могу!» — Кажется, кому-то сейчас прилетит, и это не мне.

— Никаких наказаний, девочка вправе обидеться на ваше невнимание. — Нагиня, что полулежала на возвышении, красноречиво скосила глаза на фигурку богини.

Бедные наги, это как же надо бояться, что из шкуры выворачиваться всего лишь видя отдаленное сходство.

На этом, прием был окончен. Те самые наги, что привели нас сюда, проводили нас до каких-то зарослей ивняка, сквозь которые была прорублена тропа к небольшому земляному ходу, напоминающему вход в чью-то нору.

Даже не дожидаясь, когда мы дойдем до этого лаза, провожающие развернулись и, махнув рукой, что дом где-то там исчезли из поля зрения.

Дойти до этого, с позволения сказать дома, много времени ни потребовало. Как и осмотреть это строение, которое жилищем назвать было просто невозможно. Небольшое расширение сразу за порогом, длинный коридор, оканчивающийся большой каменной норой, и две норы по правую сторону коридора, меньшие по размеру, но с дырками на улицу. Видимо это были окна. Ни стекол, ни дверей, ни мебели. Даже очага не было. Просто наскоро пробитый коридор в толще камня.

— Это оскорбление. Даже для нагов. Даже по отношению к человечке. Жильем и пропитанием они обязаны обеспечить по клятве. — Миалия сжала кулачки до побелевших костяшек.

— Подожди, Миалия, а ты можешь повторить обязательства мужей-нагов по этой клятве? — Меня уже очень напрягал вопрос о возможности разорвать эту связь, а невыполнение условий клятвы это возможно, единственный шанс.

В то, что наги сами меня отпустят, отказавшись от связи, я не верила. Не теперь, когда я так душевно потопталась им по хвостам.

— Да там, тех обязательств… Жилье и пропитание, жизнь и защита. Из-за невыполнения второй части, и я, и Элина здесь. На свободе.

— А назвать эту трехкомнатную пещеру жильем нельзя. И пропитания я не вижу. А значит первое условие не выполнено. Клятва нарушена.

В воздухе появился знакомый запах фиалок, тепло прокатилось по запястью волной, а такой ненавистный браслет стал почти незаметен, разом потеряв все краски. Мы с девочками внимательно рассматривали его, с радостью и удивлением.

— А где-то на территории оборотней сейчас радуется один медведь! — Элина весело рассмеялась. — Интересно, он почувствовал ослабление браслета нагов?

— Элина, а один волк там рядом не радуется, нет? — Я тоже умела быть ехидной. — Давайте сегодня переночуем в лагере, в фургоне. А завтра уже посмотрим, что можно придумать с этим «жилищем».

Вечером у костра, поужинав кашей, мы сидели с отваром в руках и думали, наверное, каждая о своем личном. Молчание прервала Миалия.

— Я все думаю о твоем браслете. Все-таки первое условие не такое важное, если браслет не исчез. И если его заменит родовой, то уже разорвать этот брак будет невозможно.

— Миа, чтобы заменить браслет на родовой, в этом случае, нужно физическое подтверждение близостью. А это может произойти только с моего согласия. Каковы шансы у нагов его заполучить?…

— Больше, чем ты думаешь. — Миа резко перебила меня. — Думаешь, тебя будут уговаривать? Ждать? Просто один будет держать руки, а второй вольет зелье, смешанное с кровью нагов. И ты будешь корчиться от похоти, и согласишься на все, что угодно, лишь бы хоть чуть стало легче. Даже если тебе на утро жить не захочется от воспоминаний. А еще есть одна забава… Напоить этим зельем и бросить в закрытой комнате для наказаний. Даже не связывая. Неудовлетворенная похоть причиняет боль, похлеще любой пытки. Ползаешь и умоляешь помочь. Не важно кого, не важно как, не важно, что потребуют взамен. Но наги могут продержать в таком состоянии долго, очень долго. Потом дождаться когда несколько раз подряд вливаемое зелье начнет отпускать и выполнить твои просьбы, что звучали под воздействием дурмана. И смеясь говорить, что так твое тело мягче. Как правильно замаринованный кусок мяса. И даже когда ты останешься наедине с собой, покоя не будет. От мыслей и постыдных воспоминаний. Но даже если мучения не продлятся долго, то от этого зелья такой откат, что любое похмелье сказкой о любви кажется. Суставы выламывает, в животе, словно огненный ком. Тело то плавится в горячке, то леденеет от озноба. Тошнота и дикая головная боль. И жажда, которую нечем утолить. Потому что воды нет. И надо добраться до колодца, через весь дом. А в глазах все плывет и кружится, ноги не слушаются. А на пути всегда есть кто-то, кто даст тебе поручение от нагини и попробуй не выполнить. Плети не самое страшное, что может быть.

— Миа… Ты ведь сейчас о себе? — Порвала бы скотов, мало им досталось.

— Да, о себе. Поэтому, Марина, ты ничего не ешь и не пьешь в доме или из рук нагов. Ничего, чтобы до тебя не попробовала бы я! Понимаешь? Даже глотка прозрачной воды!

— Но если там будет зелье… То как? — Элина слушала эту исповедь с ужасом.

— Никак. Перетерплю. Мне не привыкать. А Марина не должна оказаться под нагами. А что касается последствий…. Вы же меня не бросите? Поможете напиться?

Что можно было тут сказать? Как объяснить, что творилось на душе. Особенно после слов про воду? Только молча кивнуть. И обнять, утешая и поддерживая плачущую навзрыд девушку.

Глава 23

Утром меня разбудила Элина. Травница всегда просыпалась раньше всех. Несмотря на вчерашние события, настроение у всех было хорошим. Даже Миалия, видимо выплакав свои слезы, решила закрыть дверь в свою замужнюю жизнь. Более того, она поставила себе целью уберечь меня от того, что пережила сама.

Завтракая, мы беседовали о том, что нам теперь делать с той норой, что мои мужья посчитали достойным жилищем. Отказаться и жить в фургонах, как вариант. Но только до первых ночных перепадов температур.

Мы, оказывается, очень вовремя приехали. В самый комфортный период. В другое время в этих местах днем жара такая, что от нагрева камни трескаются, а ночью все покрывается инеем. Фургоны, хоть и хорошие, но подобного не выдержат, и не защитят ни от зноя, ни от холода.

То есть, это убожество, по любому придется приводить в порядок. Но как? Магии у меня нет. Надеяться, что Алиена все решит? А если от ее вмешательства будут зависеть наши жизни, моя или девочек? А у нее не будет сил, так как она потратит те крохи, что есть сейчас, на создание нам комфортных условий для жизни? Я не была готова так рисковать.

На наше счастье, Миа, помогая бабушке в трактире, прекрасно знала устройство очага и кухни в целом. Нам теперь было необходимо подобрать камни, из которых возможно было бы сложить очаг.

— Мне нужно походить по окрестностям. — Элина окинула все вокруг очень задумчивым взглядом. — Помнишь про зелье Лангранов? Я говорила, что очень многие хотели его повторить. Как раз один зельевар-наг открыл похожий по действию состав. Но действовал он на обычную горную породу. И местный минерал — змеевик, который по своим качествам ни годится не для чего. Так, сверкает на солнце красиво.

— А по окрестностям зачем? — спросила я, воодушевившуюся знахарку.

— Большинство трав из состава этого зелья свободно произрастает в наагских горах. Если мы их добудем, то сможем спокойно переделывать это, как ты выразилась, убожество. Причем, это будет не сложнее, чем из мокрой глины лепить.

— Элина, ты наше чудо! Значит, пойдем сейчас гулять, заодно посмотрим, что здесь и как!

Девушка смущенно зарделась, напомнив об одном моменте, о котором я очень хотела узнать, но все не было времени.

— А чего ты так засмущалась, когда разговаривала с Ардом перед их уходом? Чего же такого тебе этот волчара сказал? — Да, я влезала на личную территорию, но любопытно же. К тому же, по заинтересованному взгляду и озорной улыбке Мии, было видно, что не мне одной.

— Ну, он посетовал, что уже очень давно не отпускал зверя погулять на волю. Примерно с эльфийского леса.

— То есть, как это не отпускал? Да он же почти каждую ночь.… Погоди! Так это что получается? Это все время был он? Вот… Хитрохвостый! — Мы с Мией рассмеялись. Почти сразу к нашему смеху присоединилась и Элина.

Прогулка по окрестностям удалась на славу. Мы собрали все, что нам было нужно. А еще я посмотрела на этот хваленый змеевик. Напоминал нашу слюду. Только был ярко желтого цвета. И был теплым.

И меня посетили сразу две безумные идеи. Первая, что если размягчить этот змеевик и растянуть тонким слоем? Возможно ли будет потом вмуровать полученное в те дыры, что должны были служить окнами? Тогда получится привычное «застекленное» окно.

И вторая! А много ли здесь этого камня? Ведь можно набрать его побольше и просто, залить им пол. Ну и чем не «теплые полы»? А каменные стены, если их выровнять, можно будет прикрыть плетеными щитами из ивняка, или очень похожего на него кустарника, что заполонил все в округе.

Обе девушки смотрели на меня очень удивленно. Потому что представить, о чем я говорю, они не могли. Да и материалы, которые я предлагала использовать, их смущали.

— Знаешь, я готова повторить любимую фразу Арда. И в какой же деревне… — Элина развела руками и улыбалась. — Но я первый раз слышу о подобном использовании змеевика и наговки! Собственно, я вообще первый раз слышу, чтобы их как — то использовали, да еще и с пользой. Это вообще-то мусор. Да и наговка, это сорное растение. Как не борись с ним, бесполезно.

— А почему тогда змеевик и наговка? — мне было смешно от созвучия названий со змеями и нагами.

— Ой, это своеобразный юмор Лангранов! — Теперь уже смеялась Миа — Кто-то из них как-то заявил, что от этого камня пользы столько же, сколько и от змеев, то есть ровным счетом никакой. Поэтому и камень так назвал. А при прокладке дорог, а все дороги здесь проложены Владом Ланганом, наги только добавили резьбу, этого удивительного мужчину очень раздражал этот кустарник. И вот, как-то в сердцах он заявил, что это растение такое же ненужное и ползучее, как наги.

— Ой, теперь вопрос! А у нагов, что-то не связанное с Лангранами вообще есть? — надо переставать смеяться, живот уже начинал побаливать.

— Нуу… Знаешь, какое самое страшное пожелание для нагов? — Миа смотрела, хитро прищурившись

— Стать сапогами?

— Какая у тебя скудная фантазия! Полюбить Ланграна!

Мы рассмеялись так, что мне казалось, что сейчас начнется обвал.

Мы уже направлялись обратно, чтобы успеть приготовить нужный состав и испытать на нашей будущей норе. Вдруг сначала Миа, а через некоторое время и Элина, начали мне кивать куда-то в сторону кустов. Приглядевшись, я заметила небольшой синий хвост, мелькающий между веток.

Мы остановились, и я обратилась к владельцу хвоста.

— Вы не находите невежливым преследовать нас?

— Я не преследую, правда! — Раздался неуверенный детский голос. — Я шел рядом, вдруг вы заблудитесь? А я эти горы хорошо знаю, я здесь часто прячусь.

Почти сразу после этих слов из кустов выполз очень худенький и бледный мальчишка, на вид лет десяти. Кажется вчера, он был в зале. И был одним из немногих, кто не шарахнулся от вида статуэтки.

— Я видел вчера, куда вы пришли вместо дома. И принес одеяла, что бы вы не мерзли, посуду. И еду. Но вы куда-то шли, и я решил проводить вас.

— С чего такая забота? — и хоть я старалась, чтобы голос звучал строго, на самом деле этот мальчишка умилял.

— Это позор для клана, если кто узнает о том, куда вас поселили. А я не хотел, чтобы вы злились.

— Почему?

— Потому что я хотел попросить вас помочь мне обратиться к Грозной богине. Все говорят, что я не переживу следующего сезона гроз, вон и чешуя блекнет и опадает. А кроме меня, мою маму некому защитить. Как только меня заберет гроза, ее дни сочтены. Я готов выполнить любое условие, но остаться с мамой еще хоть немного.

От слов ребенка, веселье сняло, как рукой. Но мы пригласили его с нами, обещая выслушать его просьбу со всеми подробностями. Я впервые жалела, что в действительности не являюсь служительницей Морины.

Глава 24

— А давай, ты проводишь нас до лагеря и поможешь приготовить ужин, хорошо? — Элина подошла к ребенку и заговорила так, словно мы действительно нуждались в его помощи. — Раз ты, так часто здесь прятался, то может и дороги покороче знаешь?

Мальчишка приосанился, расправил узенькие плечи и, несмело улыбнувшись, протянул Элине ладошку.

— Я проведу — даже кивнул для важности.

Змееныш действительно провел нас совсем другой стороной, но возле лагеря мы оказались гораздо быстрее. Пока готовили походный суп, вроде нашей солянки, рецепт которой мы с Элиной переделали ещё в начале пути, Миа успела узнать всю нехитрую историю маленького нага.

В свое время нагиня Арисса, глава клана и моя свекровь по совместительству, не отдала троих сыновей в мужья нагине из соседнего клана зелёных, и, с ее благословения, они провели ритуал, благодаря которому мать мальчика и оказалась здесь. Девушка очень быстро забеременела, но уже под конец беременности, когда та самая нагиня гостила у синих, человечка чем-то умудрилась ее оскорбить.

Ох, знаю я эти оскорбления. Но неужели наги не защищали от подобного даже беременных жен? В данном случае нет. В качестве уступки положению девушки десять ударов хлыстом должны были быть получены по плечам. И были получены полностью.

В ночь после наказания у нее начались преждевременные роды. Недоношенный ребенок всё-таки выжил, но роды проходили так, что больше забеременеть и родить девушка не могла. Но ребенок то был, и ее мужья не могли завести другую. Маленького нага назвали Наарис. Мальчишка очень рано понял, что его маму любой может обидеть, и что никто за нее не заступится.

Как уж так наги не доглядели, или может, решили, что раз ребенок слаб, то не стоит их внимания, но Рис рос рядом с матерью и любил ее безмерно.

Лет пять назад, та самая зеленая нагиня повторила свое предложение, благо придраться можно было и к тому, что человечка слишком часто дышит. Но не тут-то было. Рис так испугался за маму, что в нем проснулась магия. Обычно у нагов она проявляется в одиннадцать-двенадцать лет, но от страха и стресса у мальчонки магия заискрила в пять.

Мать мальчика больше никто не трогал, да и на него обратили внимание. Все-таки маг, да еще и такой сильный. А сам Наарис мечтал, что когда его сила проявиться на полную, он купит или построит дом, куда заберет маму и будет с ней там жить.

Но то, что его маме не дали его нормально выносить и родить, все сильнее проявлялось. Он был мельче сверстников, слабее, и потому был желанной жертвой для насмешек для каждого чешуйчатого засранца.

Только раз он дрался по настоящему, когда кто-то из детей оскорбил его маму. И тогда, мелкий и худой Рис кинулся на обидчика. Конечно, его избили, конечно, он потом отлеживался. Но слезы мамы и ее переживания о нем задели его сильнее собственных травм. Поэтому он научился прятаться, становиться совсем незаметным, отлично знал все окрестности.

И оставалось ему до проявления магии совсем чуть-чуть, еще один сезон! Но, как сказал сам Наарис, видимо его магия сжигает его изнутри, ей не хватает его сил. Потому что он стал очень сильно болеть и терять в весе. Уже никто в клане не сомневался, что следующий сезон гроз, он просто не переживет.

И он вовсе бы не спорил с волей богини, но кто тогда защитит его маму? Ну не ее же мужья, от которых она его и родила? Нет. Он знает, что последнее желание в жизни мага это всегда закон, волю магов не оспаривают. И маленький Рис все время думал, как бы ему обратиться к Морине, чтобы она его услышала, ведь боги очень редко откликались на просьбы, сколько не ползай на брюхе перед их статуями.

А вчера, увидев фигурку богини у меня в вещах, он решил, что это знак судьбы и никак не иначе. К тому же я сама человечка, может, и пожалею его маму. Ведь вступилась же за его дядю и Миалию. Да и мое пожелание, благодаря жрецам было передано по всему королевству, чуть ли не с точностью до интонаций. Так что мальчишка еле дождался возможности смыться и рванул за нами со всей скоростью, на которую был только способен.

Уведенное жилище шокировало даже его. Это же такой позор, а если в черном клане узнают об этом, то и сам Гар может встать к позорному столбу, так как его матушка на удивление странно относилась к женам своих сыновей из человечек. Даже одно время перестала общаться с зеленой нагиней, из-за того, что та вечно требовала каких-то наказаний для девушек.

Рано утром, проснувшись и предупредив маму, куда он идет, змееныш сорвался к нам, прихватив еды и одеяла с посудой. Он и так переживал, как же мы проведем эту ночь.

— Мне одной кажется, что слишком часто упоминается эта зеленая нагиня? Да и болезнь как вовремя случилась! — Я внимательно смотрела на Элину, что мешала что-то в своем особом котелке.

— Нет, не смотри на меня так, мне не кажется. Я точно уверена, что что-то с этой болезнью не так. — Элина процедила отвар и слила его в кружку. — Ну вот, пусть остывает пока.

Пока мы поели, отвар действительно успел остыть, и Элина уговорила парня его выпить. Минут через десять ему стало плохо и его начало тошнить, какой-то черной желчью.

— Так и есть, травят мальца.

С этого момента мы словно приняли его под опеку. По крайней мере, был он с нами рядом с утра до поздней ночи. И хотя мы работали не покладая рук, пока позволяло солнце, мальчик приходил каждый день и помогал всеми силами.

А помогать было, где и чем. Элина без конца варила свое размягчающее зелье, которое мы просто использовали просто ведрами, а мелкий наг следил за тем, чтобы у нее всегда был запас растений.

Во-первых, провели перепланировку норы. Теперь появился коридор, заканчивающийся тремя равными комнатами. Из одной комнатушки с окном мы сделали кухню, а вторую отдали в пользование Элине, обустроив ей там лабораторию.

Во-вторых, я изодрала себе все руки, срезая этот местный ивняк, шкуря его, и превращая в тонкий плетень, что утаскивался в нору, где укреплялся на стенах и полу. Зато перед входом зарослей почти не осталось, и нам было хорошо видно любого, кто шел по направлению к нашему жилищу.

В-третьих, Миалия и Каяна, мама нашего змееныша, которая пришла к нам на следующий день вместе с сыном, перетаскали весь змеевик с ближайших склонов. Мы растапливали его и заливали им полы. Еще когда мы делали кухню, Рис нанес часть жидкого змеевика на стены, закрытые плетеными щитами. Получилось так, словно плетеные жгуты белого дерева залили янтарем, да так и оставили.

А когда делали большую общую комнату, я, нагородив что-то вроде стремянки, умудрилась вмуровать куски этого камня в потолок. Теперь, когда мы разжигали там камин, выстроить который помогла Миалия по принципу очага, и зажигали свечи, тысячи бликов отражались в ломаных гранях, множились, переливались огненно-красными сполохами и завораживали. Это понравилось всем, и поэтому таким же образом мы украсили и потолки в спальнях, которые добавили к норе благодаря зелью Элины.

Подобное украшение я сделала и на входе. С двух сторон входной двери я вылепила витые столбы, по образцу старославянских резных украшений, и обсыпала мелкими кусочками змеевика. Также мы выровняли спуск. Сделав восемь очень пологих ступенек, где-то метр шириной каждая. Посуда и вещи перекочевали из фургонов в нору, Сами фургоны стояли невдалеке, а лошади паслись рядом с ними.

Кушали мы только то, что готовили сами. Вяленое мясо подходило к концу. Все больше в еде становилось местных грибов и растений, Рис показал нам небольшие озерца, где водилась некрупная, но очень жирная рыбка. Он же ее сам, в основном, и ловил на нас всех. Маленький, а уже добытчик и мужчина!

Но особую мою благодарность, он заслужил, показав нам пещеру за небольшим водопадом, где можно было вволю отмокаться в горячих ключах.

Те несколько дней, что он провел рядом с нами, и не получал яда, что медленно его убивал, зато ложился спать весь измазанный мазями, что делала лично для него Элина, явно пошли ему на пользу. Осталось только найти ту тварь, что убивала ребенка. Очень чистого, очень по-хорошему правильного ребенка. Узнаю кто, сама в руки хлыст возьму и отхожу так, что точно не выкарабкается.

Глава 25

Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая облака в малиново-золотистый цвет. Красиво вокруг было неимоверно, ну или просто у меня было отличное настроение.

Стройка и отделка, наконец — то закончились, нам, правда в процессе пришлось добавлять ещё две комнаты, для практически поселившихся у нас Каяны и Наариса. Миалия из рулонов ткани, что надарила ее бывшая свекровь, нашила занавесок и покрывал для кроватей. Кровати у нас получились особые, не сдвигаемые.

Основу мы делали из того же змеевика. Камень был теплым, причем настолько, что даже отопления не надо было. Начинающиеся ночные морозы не пробирались в нашу нору, а постоянный подогрев от стен и пола, позволял сохранять комфортное тепло. В жару же, зной не мог пробиться сквозь толщу камня, а природную прохладу перекрывал змеевик.

Поэтому мы и решили, что нужно основания кровати делать из него же. Толстые, ровные ветви местного ивняка мы укладывали внахлест друг на друга, а концы вмуровывали в боковины, полученной из камня основы.

А потом Каяна нам подсказала, и мы все вместе собирали местную колючку, точнее ее шишечки с семенами, плотные листочки, что прикрывали семена, отлично заменили твердую кокосовую койру, и прекрасно держали форму. А вот второй матрас уже был мягким.

Во время сбора змеевика со всех ближайших склонов, Миа и Каяна нашли заросли перьевки. Цветы этого растения напоминали пучки пуха. Вот мы их и приспособили. Я вспомнила, как бабушка перелицовывала перины, и показала девочкам, что это такое.

Мягкие матрасы, подушки, теплые одеяла в спальни. Пышные накидки, которые можно было привязать к твердой основе и получить низкие диваны, небольшие подушки, чтобы можно было накидать у камина. Нас остановило только то, что ткани закончились. Мы использовали всё, что прислала свекровь Мии. Да ещё и Рис с мамой натащили из дома синих.

Но мягкие перины и подушки оценили все, здесь такого не делали. А наги, и вовсе, спали на жёстких подкладках, свернувшись в кольца.

Для кухни и лаборатории, как вслед за мной начали называть комнату для приготовления зелий, мы наделали кучу каменной посуды. Элина была в восторге, для зельевара это была роскошь, что не каждый может себе позволить. А супы и каши в каменных горшках готовились хоть и дольше, но получались гораздо вкуснее.

Варить размягчающее зелье в прежних объемах мы уже не могли. За нужными травами приходилось уходить все дальше от норы. И хотя наше жилище уже было уютным и красивым, мы все равно звали его норой. Сделав запас необходимых трав, благо Элина умела их сохранять, мы уже и угомонились с ремонтом.

Последним штрихом оказался подарок от Алиены. Она с интересом наблюдала за нашими действиями, и ей очень нравилось, что мы стараемся сами, а не дёргает ее каждый раз, используя вместо безотказной палочки-выручалочки.

Теперь по ее воле, переступить через порог нашего дома без нашего согласия или с плохими мыслями было невозможно. А если бы нас напоили дурманящим зельем и внушили бы что — то, то проходя через входную арку, мы бы ушли из под воздействия, как грязь бы смыли.

Да уж, желание максимально обезопасить жилище — это видимо фамильная черта Лангранов!

Нас никто не беспокоил, нежданных гостей не появлялось, даже Каяну и Риса никто не искал, а потому мы слегка расслабились. Я взяла для себя в привычку каждый вечер уходить в водяные пещеры.

Несколько часов в бурлящей горячей воде, делали из меня очень жизнерадостного и приятно расслабленного человека. С собой я брала несколько мазей и отваров Элины, которые она с воодушевлением готовила специально для нас. Для волос, для кожи, чтобы руки были мягче.

Я не помнила ни одного, даже самого разрекламированного средства моего мира, которое было бы также эффективно. И хотя из-за морока на внешности этого было не заметно, сама себя я ощущала каждый раз, чуть ли не переродившейся. А ещё я обязательно грабила кухню, набирая с собой местного "кофе" с молоком, бутербродов и печений или сладких пирогов, до которых Миа оказалась большой мастерицей. И рассказы Алиены воспринимались как интересная книжка. Так что я получала массу удовольствия.

А ещё мне поднимал настроение белый браслет с медвежьими мордами, очень часто я гладила медведей по мордам и вспоминала вербера. Никаких вестей от него пока не было, но я чувствовала, что ничего плохого с ним не случилось. А ещё в такие моменты от браслета шло тепло. Что на фоне почти выцветшего змеиного браслета просто не могло не радовать.

Вот и сейчас, и закат чудесный, и пахнет в воздухе чем-то неимоверно приятным, и даже один из синих близнецов не напрягает.

Стоп! Что? Этот откуда взялся? Насколько я знала с рассказов Риса, свекровь решила не афишировать мою якобы связь с богиней Гроз. А обесцветившиеся во время "семейного совета" сразу у трёх нагов браслеты списали на то, что я обиделась на развлечения мужей с другими.

Ой, да я вам скажу, развлекайтесь от меня подальше. Вообще не вижу проблемы, что за крики посреди моего спокойствия? А лучше киньте в меня камень и побольше, я, конечно, увернусь и в душе порадуюсь, но вслух заявлю, что это нападение и до конца разорву доставучую клятву.

Но, тем не менее, эту троицу посадили на "голодный паек", да ещё заставили отмываться с каким-то жгучим средством. Как сказала свекровь, ну, мол, не зря же я сказала про то, что они грязные, может, я запах чувствую. И вот теперь один из этих отмытых стоит тут передо мной, посреди моей дороги. Стоим, молчим, я ожидаю гадости, он внимательно меня рассматривает.

— Понятно, все ещё злишься! — наг растерянным жестом взъерошил свои волосы. — Да кто ж знал, что ты-то так это воспримешь?

Минуточку, он сейчас о чем вообще? Больше недели о нас никто не вспоминал, а тут пустые претензии не пойми о чем!

— Ты что здесь делаешь? — спросила, желая узнать, какая ещё гадость случилась, а я и не в курсе.

— Нууу… Охотился. — Наг развел руками.

— На меня? — сказать, что я удивилась, ничего не сказать. — Зачем?

— На гардов охотился, их много в долинах. Вот, тебе нес, то есть вам, ну то есть тебе, но ты же ни одна живёшь. — Бедный наг совсем запутался. — А то я спросил на кухне и мне сказали, что еды вы не получаете и сами не берете, подумал, как вы столько времени живёте.

— Ааа! То есть это ты вспомнил о том, что вы вроде как должны мне пропитание обеспечивать? Впервые за почти полторы недели? Похвально.

— Ну да, плохо получилось. Неправильно. Не проследили, но у нас же жён никогда не было, как о вас заботиться мы не знаем.

— Да боги упасите меня от вашей заботы. Всю дорогу на каждом помосте за проявлениями этой "заботы" наблюдала. И что же ты тогда с пустыми руками? Или охота была неудачной? Что, Акелла, промахнулся?

— Я не Акелла, я Рафиль. Раф.

— Ну, спустя почти четыре месяца брака, узнать имя одного из мужей очень своевременно.

— Так это ты долго шла, а добыча вон на камнях, надо до вашего жилища донести. И разделать помочь.

Я с опаской, немного отставая, стараясь не подходить близко к хвосту, пошла вслед за нагом. Действительно, я вскоре заметила тушу, по виду напоминающую земного поросёнка. Пряно-сладкий запах в воздухе усиливался, иногда чуть горча запахом мороза. А буквально, через пару шагов я замерла не в силах оторваться от представшего зрелища.

За выступом горы, заглянуть за который мне просто никогда не приходило в голову, пряталось целое море цветов, напоминающих наши петунии. Они устилали все сплошным ковром, иногда нарушаемого кустиками жасмина. Голубого жасмина. Удержать восхищение на моем месте не смог бы никто.

— Какая красота!

— Где? — наг недоуменно осмотрелся по сторонам. — Ты про следовки что ли?

Я присела рядом с ближайшими цветами и понюхала. Голова закружилась от сильного аромата.

— Ты чего улыбаешься?

— Красиво же. И пахнет чудесно.

— Так это из-за травы? Правда? Чего в ней хорошего — то?

— Это не трава, это цветы. Их вообще-то принято собирать в букеты для украшения или дарить.

— Зачем? — Раф смотрел очень удивлённо.

— По разным причинам. Поздравляют с чем — то, просто хотят приятное сделать или прощения просят.

— И тебе будет приятно получить пучок травы? Так я сейчас нарву, не донесешь.

— Не надо. Ты же их погубишь. Постоят пару дней и завянут, а так, в земле, еще сколько цвести будут. Буду приходить сюда любоваться, благо от моего жилища не далеко.

— Ну, от твоего-то да, а от центрального дома прогуляться придется солидно.

— Так и незачем никому из центрального дома сюда ходить. Точнее ползать.

— Как это некому? А я, Сид и Гар?

— А зачем вы мне здесь? Как то до сего дня вполне себе так неплохо обходилась.

— Странная ты! На ерунду обижаешься. От следовок в восторге, траву за подарки считаешь, — наг опустился рядом со мной и внимательно разглядывал мое лицо. — Да, странная.

— Я странная? Сначала отселяют, чтоб не скоро добраться, потом заявляют, что будут приходить. Смысл тогда отдельного жилья? Я думала, поселили и забыли.

— Так всегда человечек отдельно селят! Так предки завещали. Ни к чему их в доме держать.

— Дааа? И почему же предки так вам завещали. — Мои руки сами собой сложились на груди.

— Мы наги, у нас чешуя. А она сохнет. И поэтому мы очень любим влажность. Спим возле каменных чаш. Чтобы из воды, сразу на кровать и грязь на хвост снова не цеплять. А человечкам плохо, они мерзнут, дрожать начинают, болеют. Да и не нравилась им сырость. Вот предки и придумали, отдельное жилье ставить, зачастую и строили по человеческому образцу.

— Так предки завещали так делать, потому что ни к чему человечек в доме держать или все же, потому что человечкам плохо, они болеют и вообще, сырость не нравится? А еще, чтобы угодить никчемным человечкам, ваши великие предки даже жилища для них строили такие, что бы девушкам привычно было. Ничего странным не кажется?

Наг молчал, живая и подвижная мимика хорошо отражала, о чем он сейчас думает. Привычные для него с детства вещи, освещались по-другому. Получалось, что предки заботились о своих выборных женах, не ограничиваясь буквой клятвы, даже старались угодить. Но тогда выходит, что отношение к человечкам сейчас противоречит заветам тех же предков.

Пока наг перекраивал картину своего мира, пытаясь найти доказательства прежней теории и линии поведения, я разглядывала цветы. Аккуратно, стараясь не повредить нежных лепестков, рассматривала голубые соцветия жасмина.

— Это «Верность Арилы». Растет только в наших горах. Даже Ланграны не смогли заставить прижиться у себя в замке.

— Верность? Интересное название для цветов.

— Это из легенды. Первый муж Арилы погиб, тогда постоянно приходилось защищать границы от оборотней, Лангранов, других кланов. И ее решили выдать замуж за младших братьев ее мужа. Обещая за согласие и дом, и богатства. Но девушка попросила только ночь в храме провести и обещала, что наутро все узнают ее ответ, Арила провела ночь в храме, прося богов помочь ее душе найти душу ее мужа. А когда наутро наги пришли в храм, то нашли там только уже холодный труп. И записку, что своему мужу она не изменит, и все богатства нагов не заставят ее забыть о нем. Говорят, что боги выполнили ее просьбу. По крайней мере везде, где была Арила, появились цветы, которые и назвали следовками из-за того, что они росли в следах девушки. А возле ее дома и на ее могиле появились вот эти голубые цветы. И когда их пытались увести и посадить в садах, они гибли, как бы за ними не ухаживали.

- Печальная история о красавице-нагине…

— Не смей так говорить. — Раф не на шутку разозлился. — Это мечта. Заветная и тщательно хранимая, встретить ту, что полюбит вот так. И ни на кого и ни на что не согласится променять. И между прочим, Арила не была нагиней, она была человечкой.

— То есть, ваша легенда о верности и любви человеческой девушки к мужу-нагу?

— Да!

— И ты говоришь, что наги мечтают, чтобы их жены к ним относились так же, как девушка из легенды? Но при этом насилуете, унижаете, измываетесь. Позволяете жестоко мучить даже беременных. За что вас любить? Если вы творите такое, что любая нормальная девушка будет мечтать только об одном, чтоб ее мужья сдохли побыстрее.

Наг смотрел на меня удивленно. Словно я ему Америку открыла и доказала заодно, что земля круглая и вертится. А я все лишь назвала вещи своими именами.

Глава 26

Появление меня, в сопровождении нага, вызвало переполох дома. Мои домашние как-то сразу оказались все на улице. Наш маленький защитник и настоящий мужчина потянул меня за руку себе за спину, где очень злой толпой стояли девушки, готовые защищаться и защищать меня от нага.

— Ты зачем пришёл? — Детский звонкий голос только подчеркивал решительность змееныша. — Тебе здесь не рады.

— Я заметил. — Наг опустил тушу гарда на землю и выставил вперёд ладони. — Успокойся, я не собираюсь подходить к твоей матери.

— К остальным тоже не стоит.

— Рис, угомонись. Я просто мяса принес и собирался помочь с разделкой. — Никакой насмешки в голосе нага слышно не было.

— Я Наарис. Рисом меня могут называть только мои близкие, мама и мои женщины! — ого, какой собственник, а нас зачислили в родню и присвоили себе.

Но очень приятно.

— Начнем с того, что, как минимум, одна женщина здесь моя. И я принес ей еду. Согласно клятве, есть возражения, мелкий? — Не смотря на возраст Риса, разговаривал с ним старший наг, серьёзно, как с достойным противником.

— Есть, согласно клятве еду, вы должны были приносить сразу и в течение всего времени, а я вас тут за полторы недели не видел ни разу. Или вы так о ее фигуре печетесь?

А Рис-то, оказывается, та ещё язва ехидная.

— Наша вина, признаю, но будем исправлять. Вот начали уже.

— Фхх, не нуждаемся! Я в состоянии обеспечить едой своих близких. — Чего добивается этот мелкий змееныш?

А вот Раф, видимо, прекрасно понимал, потому что скрежет его зубов слышали даже мы. А ведь стояли не так чтобы близко. Но Раф подумал ещё совсем не долго, прижал руки к груди и склонил голову.

— Я признаю нарушение клятвы моим родом. Я признаю вину за своим родом. Наша жена в праве потребовать искупления от моего рода.

Теплый воздух прошёлся по рукам, по еле заметным синим полоскам в змеином браслете пробежалась рябь, а когда она исчезла, поверх этих полос появились темные руны. Но Раф ещё не закончил говорить.

— Позволишь ли ты, как взявший опеку на себя, принести пищу моей жене?

— Позволяю. — И Рис отошёл в сторону. — Тетя Миа, куда мясо нести.

— К фургонам, где костёр и каменные столы. Ох, всю ночь разделывать будем.

— Пойдем уже, кормилец ты наш. — Рис пополз вперёд, показывая дорогу.

А я смотрела ему вслед и улыбалась! Ах, ты мелкий продуман! Зная законы и обычаи своего народа, сейчас он заставил Рафа признать за родом синих долг. Нарушенная наполовину клятва, признанный долг… Вот ещё бы у него и черного получилось прижать.

Умный мальчишка растет. Интриган, но благородный. И благодарный, не развращенный, не испорченный, знающий чувства любви и признательности.

Как хорошо, что в нем проявилась магия, и парнишку не продадут в какой-нибудь бордель и не отдадут, под видом женитьбы, какой-нибудь дряни.

Переглянувшись с девочками, мы взяли с кухни всякие принадлежности, и пошли к фургонам. Ещё в первую ночь мы решили, что здесь у нас будет хозяйственный двор, здесь рядом с природным карнизом, мы выставили фургоны буквой "Г", один конец которой упирался в горы. Доделав под карнизом опоры и коновязь, мы застелили полы мягкой корой от использованных веток, чтобы у наших лошадок отдыхали и не мёрзли копыта от стояния на голых камнях. Лошади эти прекрасно переносили перепады погоды, за что и ценились владельцами караванов. Сейчас они днём паслись, а на ночь возвращались обратно.

С противоположной от импровизированной конюшни стороны мы разместили два здоровенных самодельных стола из камня и большое, постоянное кострище, вокруг которого разместили небольшие сглаженные валуны змеевика. И красиво и тепло, сидеть по ночам у костра. А такие посиделки мы очень любили.

Сейчас же нам было не до костра. Кто хоть раз в своей жизни участвовал в разделке и заготовке мяса, тот поймет и без слов. Но очень скоро я полезла руководить процессом.

Оказывается, наги брали в пищу только само мясо, вырезку. Все остальное стаскивали вглубь пещерных ходов, подкармливали местную подгорную живность. Но меня это не устроило совсем.

Уже через некоторое время, на костре в походном котелке поджаривались кусочки сердца, печени, языка и грудинки. Засаливались куски сала и укладывались в каменные чаши, подсаливались мясные ребра, готовились полоски вырезки для вяления и копчения. Закладывалось мясо на хранение под действием амулета сохранности.

Кусок шеи я утащила и замариновала под шашлык. Еще в дороге я начала соотносить привычные для меня продукты с местными. Так что сейчас трудностей при приготовлении привычных блюд не возникало. А вот измельчить обычный лимон в маринад стало проблемой. Мясорубок здесь отродясь не водилось. Закончили мы только к полуночи, но расходится, никому не хотелось.

Ночь, треск костра, веселые голоса близких тебе людей, аромат подрумянившегося шашлыка и теплого хлеба, который поджаривал на костре Рис. Шутки и разговоры ни о чем. Все было наполнено таким умиротворением, таким спокойствием, что все чужие чувствовали бы себя здесь неуютно. Вот наг и чувствовал. Дарден и Ард легко бы вписались в нашу компанию, рассказывали бы забавные истории, как это делали на привалах в дороге. А вот наг, явно ощущал себя не в своей тарелке.

Синий хвост то и дело мелькал рядом с моим сидением, сам наг молчал, вроде и порывался что-то сказать, но все равно больше слушал. Прервал нашу идиллию второй близнец.

— Всем нужно быть в центральном доме. Гости из зеленого клана, мужья вон той девки и мать Гара. И все в одно время, как назло.

Мое мнение и желание, как всегда, никого не интересовало.

Глава 27

Скандал набирал обороты. Разгораясь, как пламя на ветру. Нет, я, конечно, в курсе, что гость в дом, счастье в дом, а много гостей, так прям того счастья привалило. Но я-то тут причем? С какого такого перепугу, я должна, по первому свистку, срываться посреди ночи, чтоб покланяться непонятно кому? Да если б не этот добытчик чешуйчатый, мы бы спали давно.

О чем я и пыталась сказать Сиду. Но тот уперся, как тот бульдозер, должна и все.

— Кому должна, давно простила. — Похвасталась перлами уличного остроумия перед нагами. — Они мне кто, чтобы я срывалась и бежала по свистку? С какой такой целью явились бывшие мужья Мии? Браслет исчез, клятва в отношении нее не действует, так чего им понадобилось? Не пойму, это у меня настолько серьезные проблемы с дикцией или у них с мозгами? В словах "никто возвращать Мию не будет", что можно не понять? А две нагини, это гостьи вашей матери. Не мои! Вот пусть она перед ними скоморохом и выплясывает!

— Но ты должна…

— Когда успела задолжать?

— … проявить уважение! — Синий наг возмущался так, что я думала, у него хвост сейчас узлом завяжется!

— Не думаю, что ради проявления уважения наша жена обязана куда-то идти. — Что удивительно, но Раф с самого начала спора встал на нашу сторону. Говоря, что если мы придем не прямо сейчас, а завтра с утра, ничего страшного не произойдет. Все равно все гости сейчас с дороги перекусят и по гостевым комнатам расползутся.

— Нарга только в дом заползла, сразу у матери спросила, где же наша жена, что породнила в очередной раз синих и черных. Ей хотелось бы посмотреть. — Этот тупица, с упорством достойным лучшего применения, все пытался мне доказать необходимость отправиться на поклон.

— Мне все равно, кому и чего хочется! Я! НЕ! ХОЧУ! Вопросы? — меня взбесило подобное требование.

— Хорошо. — Сид не собирался сдаваться так просто. — Ты можешь не считаться с приездом мужей своей рабыни, они — то себя бывшими не считают и прибыли за женой. Ты можешь не принять во внимание прибытие главы клана зелёных. Но ты обязана проявить внимание и уважение к шиа Маиссе.

— Я не знаю, кто такая шиа Маисса. Так что не вижу причин для особого отношения.

— Шиа — вежливое обращение, дань заслугам по отношению к главе клана. Маисса глава клана черных и мать Гара. А Гар твой муж! — Сид тоже едва сдерживался.

— И что? Что такого сделали мои мужья, что я должна быть благодарна их матерям? Чем заслужили особое к себе отношение? Да вы даже минимума, что требует от вас клятва, не делаете! — Я протянула под нос нашу руку с браслетами.

Увидев руны, Сид взорвался и начал орать на брата, что он не думает, прежде чем делает.

— Ты ещё ноги начни ей целовать! — Кричал этот бешенный, тыкая брату, что я всего лишь человечка, а он ведёт себя так, словно я цветок, что ему сама богиня вручила.

Значит я "всего лишь" человечка? Отлично!

— Никогда я не позволю тебе целовать мои ноги, даже если умолять будешь и от этого, будет зависеть твоя жизнь! Убирайся, пока не получил, как ваш черный, если не сильнее.

Я прекрасно понимала, что для девушек, живущих здесь это норма. Норма, что могут поднять среди ночи и потащить невесть куда, невесть зачем. Норма, выполнять, не пререкаясь любую блажь, что появится в змеиной голове. Это правила выживания.

И, возможно, только возможно, но надо было бы засунуть свою гордость подальше и поглубже и пойти на встречу. Хотя бы для того, что бы понимать, откуда ждать беды. Да и эта зелёная Нарга, уже наследившая своим хвостом, явно не крепкого здоровья мне желала. И ее интерес к моей персоне не сулил мне ничего хорошего.

Но! Все внутри вставало на дыбы от мысли, что придется пресмыкаться перед какой — то змеюкой. Нет! В конце-концов, я вытерплю даже порку хлыстом. Не гордо и молча, себе-то я могла не лгать, боль я переношу очень плохо, но как-нибудь выживу. Зато клятву аннулирую! И вернусь в свой дом, где сейчас хозяйничает Тень.

А кто тогда будет жить здесь, в норе? В норе, которую мы облагородили, вычистили, превратили в достойное, комфортное и очень богатое жилье по меркам нагов? Подарить Рису и Каяне? А не потравят ли парня и следом его мать, как только я, Элина и Миа уйдем? Как сложно-то все!

Хочется сжать виски руками и закричать, что есть мочи. Я взрослая, состоявшаяся женщина! Привыкшая, что только я отвечаю за себя. Но только за себя! А сейчас за несколько месяцев я обросла связями больше, чем за всю жизнь на земле.

Элина, Миа, Дарден, Каяна, Рис! Алиена, без которой в своем мире я бы сейчас загибалась от онкологии, а в этом не прожила бы и пары дней. Насколько ещё увеличится этот список? Почему я, всегда избегавшая привязанностей, сейчас беру на себя ответственность за стольких существ? И самое главное, потяну ли, смогу ли всех защитить от этого жестокого мира, есть ли у меня для этого силы, и хватит ли их?

Все больше погружаясь в уныние под гнётом этих вопросов, я не заметила ни ухода обескураженного моим заявлением Сида, ни того, как вокруг меня мягко обвились кольца змеиного хвоста, аккуратно притягивая к Рафу, ни сильных рук, что подхватили безвольное тело, ни того, как мы оказались уже в норе. Почему — то в память врезалось только, как Раз спросил Каяну, показывающую, где моя комната.

— Все хотел спросить. А чем ты тогда так оскорбила Наргу?

— Я была уже на последних месяцах беременности, и мой живот был огромным, Рис обещал родиться сильным и крупным младенцем, и не смогла поклониться до земли при встрече с нагиней.

— Что… Но…

— Все уже в прошлом. Главное, что Рис выжил, остальное мне не важно.

— Но твои мужья…

— Тоже не важны. Единственный мужчина в моей жизни — мой сын. Даже если Ланграны возвратятся и начнут уничтожать нагов, меня это не озаботит. Да на здоровье, лишь бы сына не тронули.

— И ты ни разу о них не пожалеешь?

— О чем? — Каяна горько рассмеялась. — Что хорошего я от них видела? Спроси их, как меня зовут? Мне просто интересно, что они ответят.

Остальной разговор я не слышала, голоса все отдалялись, мир затягивал туман тяжёлого, беспокойного сна, после которого просыпаешься с ощущением, что наглоталась затхлой воды. А может мне и привиделся тот разговор, как привиделось, что Раф осторожно погладил ладошку и запястье с браслетом прежде, чем уйти.

Утро началось с вкуснейшего запаха яичницы с местными травами и тёртым солёным сыром, свежеиспечённого хлеба и кофе. За завтраком в компании уже родных девочек, настроение от отметки «безнадежность» поднялось до «к бою готов». А к моменту, когда мы выходили из норы, прочно укрепилось на значении «всех порву».

Во время завтрака было решено, что идем мы в центральный клановый дом все вместе. Как оказалось, попасть туда, еще ни каждому доведется. Круче только заглянуть в пещеры совета, где решались глобальные, важные для всех нагов, вопросы. Там же собирались все наги на период гроз, что показательно, человечек никто не брал.

Я осмотрела нашу компанию. Испуганная Миа, но старающаяся не подавать виду. Уверенная в себе Элина, что смогла оставить за плечами муторное и тяжелое замужество. Или это так влияла ипостась, что понемножку, но с каждым днем сильнее, проявлялась у девушки. Собранная, держащая «глаза в пол» Каяна, привыкшая быть незаметной для окружающих. Серьезный и сосредоточенный Рис.

Узнать в мальчике того змееныша, что приполз к нам за помощью в обращении к богине, было практически невозможно. Я мысленно воспроизвела его образ из того дня и сравнила с тем, какой он сейчас. Никаких впавших глаз и синяков под глазами, облезающей лохмотьями чешуи и ссутуленных плеч. Очистившись от отравы, что сжирала его изнутри, парень пошел на поправку в бешеном темпе. Отоспался, отъелся, золотистый загар только подчеркнул красивые ярко-голубые глаза и клыкастенькую, белозубую улыбку. Но самое главное, появилась осанка, уверенность в себе. С каким осознанием своей правоты он вчера спорил со старшим родственником, и ведь добился своего.

Особого внимания просто требовала чешуя — предмет гордости любого нага. Это я запомнила, еще, когда выхаживали дядюшку Риса, который после своего фееричного появления в храме пропал и нигде не мелькал.

Уж не знаю, что сотворила наша кудесница, но ее стараниями хвост змееныша больше не шелушился и не облазил. Яркая, переливающаяся от голубого к темно-синему цвету, чешуя была очень крепкой. Глянцево блестела в свете солнца.

На этом фоне страшненькая, но нагленькая и упертая я, наверное, смотрелась очень комично. Но это не мешало мне идти с Рисом за руку и окидывать насмешливым взглядом сопровождающих. Этот торжественный конвой простоял у входа в нору с самого рассвета, но ни приблизиться, ни тем более войти, так и не смогли.

Нашу дружную компанию провели в большой зал, тот самый, где меня первый раз увидел Наарис. Изменения были на лицо. Три постамента вместо одного, три нагини вместо одной. Нагов в разы больше, а вот мужья, не вальяжно развалились на ступеньках перед пьедесталом старшей нагини, а стоят, расправив плечи, с правой стороны, между пьедесталами синей и черной нагинь. И не полуголые, демонстрирующие отметины, оставленные их любовницами, с которыми они развлекались. А одетые в плотные, глухие рубашки под горло, в цвет чешуи у черного и белые, у синих.

— Рис, что ты делаешь с человечками? — свекровь номер один вместо приветствия опять выдвигает претензии. — Забросил занятия и лечение, мне жаловались на тебя.

— А на то, что мальчика травят, а ваши лекари этого старательно «не замечают» вам не жаловались? — Война с порога? Ну, так кто им виноват. — Еще повезло, что со мной, возможно, лучшая травница в королевстве, которая смогла распознать отравление и вывести яд из организма мальчика.

— Это недоказуемо. Кто будет верить пустым словам человечек? — Прорезался голос у сидевшей слева от синей нагини. Неприятная коричнево-темно-зеленая чешуя, которой напоминала о подсохшей тине.

— Я могу доказать! — Рис сделал два шага вперед. — Я освоил «зеркальную память».

Несколько пасов руками и на сине черном фоне, как на экране события полуторанедельной давности.

Элина варит зелье, объясняет, зачем оно и как будет действовать, при этом многие наги кивают головой подтверждая, что знакомы с таким зельем. А потом Риса начинает выворачивать черной желчью. Элина командует мне приготовить отвар с сушеными ягодами, по типу барбариса, А Мие тащить воды и побольше.

Настороженная тишина стояла в зале. Наги даже не перешептывались. Да и как бы они не старались, отрицать что мальчик выглядит гораздо лучше, чем раньше никто бы не смог.

— Ты почему не в своем доме, разве тебе кто-то разрешал тащиться сюда? — Крупный наг с волевыми чертами лица, квадратным подбородком и настолько широкими плечами, что на них можно было бы сидеть, как на скамейке, смотрел на Каяну зло и недовольно.

В ответ на его слова, Рис резко развернулся и в буквальном смысле зашипел. Однако до выяснений дело не дошло.

— Постой, брат, это я попросил Каяну, так зовут твою жену, кстати, помочь моей жене освоиться здесь, у нас. — Раф говорил это тому нагу, но так, чтобы слышали все.

— Что же, похвальная забота, но может мне кто-нибудь объяснит, почему у девочки браслет еле-еле видно, да он еще и перекрыт рунами отторжения? — Красивая нагиня с антрацитово-черной чешуей смотрела внимательно и строго, но не высокомерно. А ее глазки, цвета расплавленного золота, сразу показали, в кого моськой уродился Ужик. — Я жду объяснений, Гар!

Глава 28

— Ожидание появления нашей жены после ритуала затянулось. И мы были не в самом лучшем настроении, скажу прямо, я был разочарован, увидев ту, кого связал с нами ритуал. — Черный наг, стоял перед матерью по стойке смирно.

Это было забавным зрелищем. Часть хвоста нага свивалась кольцами на полу, а верхняя часть словно твердела. Получался такой, столбик с хвостиком. Сдержать ухмылку я не смогла. Но, поймав на себе взгляд шиа Маиссы, как я поняла это была именно она, решила оправдать эту гримасу и ответить черному заодно.

— Я тоже в восторг не пришла, три нетрезвых, валяющихся на полу туши с упреками и претензиями. — Словно в беспомощности развела руками.

— В момент знакомства, вместо того, что бы представиться я был груб…

— Ну, допустим мы и сейчас не знакомы. Из троих только Раф соизволил сообщить, как его зовут. А груб это ты про оскорбления, или про то, что чуть меня не придушил?

— Сейчас я смотрю, вы живы и здоровы — чего неймется этой странной Нарге? — Видимо, ваш супруг все-таки взял себя в руки, хоть и был разочарован, как он сейчас сказал.

— Нет, это его взяли в руки. Хорошо так взяли, что он аж все стенки в храме собой протер. — А что? Так все и было. И я прекрасно помню, кто за меня тогда заступился.

— Марина выкупила одного из моих сыновей с помоста, вместе с одной из своих рабынь, вылечила после наказания и отпустила, подарив свободу. Он вернулся чуть раньше и влез между девочкой и мужьями. — Арисса недовольно дернула синим хвостом.

— Меня больше интересует, почему мой сын вел себя подобным образом, что его жену пришлось защищать от него же? И почему остальные мужья не прекратили этот беспредел? Почему не состоялось представление, как положено? — Как много неудобных вопросов задает черная нагиня своему сыну, да прилюдно или как это сказать, когда кругом толпа змей?

— Маисса, пока мальчик успокаивался, а я разговаривала с Сидом и Рафом, их жена решила уйти, не дожидаясь разрешения. С ней прибыл и ее первый муж, вербер Дарден Варлах, поэтому возвращать ее никто не осмелился. — Так вот чему, а точнее кому, я обязана спокойной ночью!

— Выйдя из зала ритуалов, мы с братьями решили развлечься. Привычным образом. — Черный решил продолжить себя закапывать. И, судя по сузившимся глазам его матери, справлялся с этим весьма успешно. — Наутро мы предупредили жену, что вечером придем, чтобы подтвердить брачную связь в жилище, которое ей выделили. Но жена разозлилась, узнав о других самках, и отказала, заявив, что брезгует и мужья «общественного пользования» ей не нужны. Поэтому связь до сих пор не подтверждена.

— Я запретила им посещать самок для развлечений и бордели и заставила хорошенько вымыться с отваром шершавки, чтобы ни запаха, ни следа от чужих прикосновений не было, раз уж это оказалось так важно для человечки. — Если Арисса думала, что раз помылись, то ничего и не было, то придется ее разочаровать.

— А они так увлеклись помывкой, что и вовсе забыли о своих обязанностях. — Ну, топить так, топить, чтоб уж наверняка. — Да и насчет жилища, вы, ребята, сильно погорячились. Рис, можешь то заклинание выполнить так, чтобы мои воспоминания показывало?

— Наверное… — мальчик неуверенно посмотрел на меня, на мать, моих мужей, снова на меня. Потом решительно кивнул. — Да, могу.

Моим экраном стало грозовое небо, что вызвало удивленно-настароженный вздох у собравшихся змеев. Все-таки, все, что связано с грозой здесь очень-очень не любили.

А моя память демонстрировала, как нам кивнули в какую сторону идти, даже не проводив толком, чем присутствующие здесь провожатые заслужили злющий взгляд от синей нагини. Потом наше знакомство с норой, и какой она была. Потом приход Риса, его лечение, наш разговор и выводы.

— Какая же тварь? Зачем, чем ребятенок-то помешал? Узнать бы кто, да найти, шкуру бы спустила на сапоги, и ходила бы в них исключительно мусор выносить да помои выливать. И из черепушки подставку для щетки из нужника сделала бы, раз там такое дерьмо вместо мыслей водится! — Возмущалась я на экране, и смущенно отвела ладошки за спину я в зале.

— Слушай, что ты все время поминаешь эти сапоги? Вот зацепили они тебя! Такое чувство, что в твоей деревне все поголовно ходили в сапогах из нагов, одна ты была обделенная, просто мечта детства! — Смеялась над моими планами мести Элина.

Тяжелый труд от рассвета и допоздна, пока хоть какие-то силы есть. Израненные и обожженные руки, заканчивающиеся запасы еды, что оставили Дарден и Ард. Радость от уловов Риса, что взялся нас кормить. И нора в конце, та, которая сейчас. Надежная, светлая, роскошная и очень уютная.

Раф, принесший еду и, под давлением Риса, признавший долг, появление черных рун.

Действие заклинания закончилось. Я огляделась. Ой, кажется, я сильно переборщила. Бывают у нагов инфаркты? Думаю, сейчас узнаю. В голове зазвучал веселый смех Алиены.

Арисса в ужасе прикрыла рот ладошкой. Мужчины в зале смотрели с явным осуждением. На нагов, не на меня. Даже тот здоровяк, что пристал вначале к Каяне, сейчас сверлил взглядом близнецов, и сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки.

Маисса взглядом разделывала сына в фарш. Никогда бы не подумала, что яркий, насыщенный желтый цвет, может быть таким ледяным и убивающим. Кончик ее хвоста метался и стучал по плитам пола с такой силой, что те начали крошиться. Наг с огромным количеством шрамов, что стоял рядом с ней, явно воин в прошлом, сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки.

Но самой интересной оказалась реакция, собственно, мужей. Удивление, неверие, растерянность, злость.

— Ты сказал, что жилье берешь на себя — это Сид Гару.

— Я велел сделать, но сам его не видел. Недосмотрел. — Растерянный наг, это прелестное зрелище.

— Почему ты смолчала, ни сразу, ни вчера? — А это уже упрек от Рафа мне.

— Мой клан, конечно, не самый богатый и влиятельный, и не славится своим бережным отношением к человечкам, но запихнуть жену в такое? Не припомню, чтобы такое случалось. — Коричнево-зеленая пакость проявилась. И почему она меня так раздражает?

— Сын, есть разговор. — А это тот самый наг со шрамами.

— Сначала, разговор есть у меня. Очень серьезный разговор. — Судя по взгляду и шипящему шепоту, то я сегодня немного овдовею.

А еще три, совсем чуждо смотрящихся здесь, оранжево-красных нага. Они молчали, но пристально рассматривали Мию, словно пытались рассмотреть каждую черточку, заметить каждое изменение. Шумное дыхание и раздувающиеся при вдохе ноздре и вовсе навевали мысль об аромате самого любимого блюда, которое готовы были сожрать прям сейчас.

Я, вспомнив расцветку приползавшей требовать назад Мию нагини, поняла, что это те самые, явившиеся мужья. Но Миа умничка, ни разу даже не взглянула в их сторону. Да, я им больше внимания уделила. Слава местным богам, но потребовать от Мии эти змеи ничего не могли. Во-первых, я ее купила. Во-вторых, клятва разорвана по их вине. Так что они могли сколько им угодно называться мужьями, по факту они ей теперь никто. Меркнущее напоминание о неприятном прошлом.

— Ну, все? Больше на нас никто не хочет посмотреть? Возвращаемся? — А это уже я, пусть сами разбираются, а мы домой.

Каяна сделала небольшой шажок в мою сторону и, взяв за руку, тихо прошептала на ушко.

— Останься на чуть-чуть, хотя бы на церемонию знакомства с матерью, ой, матерями, потому что если после истории с твоим жильем, ты еще и отвернешься от этого, кланам не отмыться от позора. Я позже объясню. — Она шептала еле слышно, но я хорошо видела пристальный, задумчивый взгляд ее мужа на нее.

— Только потому, что ты просишь и Рис тоже в этом клане. — Я отвечала тихо, но надеюсь слух у змей не хуже, чем у оборотней.

Судя по облегченному взгляду на меня и благодарному на Каяну, я не ошиблась. Это как же их припекло, что нагиня благодарна человечке. Глава клана, на минуточку, благодарна бесправной жене по выбору.

— Можешь остаться в моем доме, он комфортен и достаточно просторен, чтобы все мы могли разместиться, не мешая друг другу. Да и Рис предпочитает оставаться там, так что вы сможете продолжить лечение.

Я уже хотела ответить согласием, но обстоятельства все решили за меня и быстрее. В сопровождении нескольких нагов охраны, а точнее, почти повиснув на них, в зал заполз Зубейр. Но боги, в каком виде! Да на нем места живого нет. На лице синяки, по торсу царапины, гематомы, пара рваных ран, на хвосте в нескольких местах содрана чешуя до мяса, рука висит плетью. Он что, опять под наказание попал? Но спина целая, не пораненная, по крайней мере, хлыстом.

Мы с Элиной, забыв обо всех нагах вместе взятых с их разборками, чуть ли не бегом отправились к этому собирателю побоев. И куда он только опять вляпался? Это же, видимо, было интересно и его матери. Арисса даже отмерла немного от того шока, в котором прибывала после моих воспоминаний.

— Зубейр, что с тобой? Откуда?

Но наг смотрел только на меня, хоть и ответил. Правда, тоже не понятно кому. То ли матери на заданный вопрос, то ли мне на невысказанный.

— После ритуального зала, я ночевал возле вашего лагеря, видел вестника, и уход твоего старшего мужа. Я многое обдумал в дороге, и понял, что воспользовался твоим разрешение уйти сгоряча. Оценил отношение и заботу, только уже наблюдая со стороны.

— Вижу, как ты оценил заботу! Словно и не выхаживали тебя, опять весь подранный. — Я все пыталась хотя бы взглядом оценить все повреждения.

— Я ничем не мог обеспечить твой комфорт, не на что было даже мелочей взять, которые так радуют девушек. Поэтому сопроводив вас немного, я ушел в клан, несильно опережая вас, чтобы забрать свое личное оружие. А дождавшись вашего прихода, и видя, что происходило в зале ритуалов и потом, на стоянке, окончательно уверился в правильности принятого решения. После прошлого совета клана, я ушел на арены. — Наг взял мою руку в свою здоровую и продолжал смотреть, не отрывая взгляда.

— Что значит «ушел на арены»? — Я уточняла, хотя судя по картинке, что подбросила мне Алиена, это были те самые, хорошо известные в моем мире гладиаторские бои, со временем, ставшие боями без правил. Миры разные, а игрушки у мужиков одинаковые.

— Бои лучших воинов на выживание. Я простоял на арене неделю, как и договаривались. Получил свой выигрыш и сразу направился сюда, игнорируя желающих нанять меня в охрану и предложения поступить в войска. Сейчас, у меня есть мое оружие, небольшое состояние, я могу выкупить или приказать построить дом для тебя и твоих близких, могу нанять лекаря, который сможет помочь тебе выздороветь. — Наглый, хоть и израненный, хвост плотно обвивался вокруг моих ног, а змей при этом не останавливался. — С этого момента, мой след всегда повторяет твой след, мой взгляд стремится за твоим, мое дыхание после твоего вдоха. В присутствии четырех кланов и всех богов, клянусь — я живу для тебя!

Я онемела, впрочем, как и все присутствующие. Ветер в закрытой комнате настораживал, тепло на запястье многострадальной руки с браслетами пугало, а знакомый запах фиалок, ну вот вообще ничего хорошего не предвещал.

Под дружный возглас я, молча, рассматривала новый браслет. Оскалившийся змей обвивал запястье яркой синей лентой.

— Оооой…, Дарден будет очень недоволен! Это даже не муж, это Тень.

— Так, потом расскажешь. Каяна, твое приглашение в силе? Отлично, показывай дорогу, пока я еще кем не обзавелась, а с тобой поговорим после того, как вылечим. — Я ткнула пальцем в грудь улыбающегося нага.

— Как прикажешь, моя луна — змеиные клыки блеснули в широкой ухмылке.

— Вот муж приедет, будет тебе и луна, и звезда, и солнце с морем заодно. — повернувшись обратилась к стражникам — помогите нам дойти до жилища Каяны.

Развернувшись и не прощаясь, я отправилась вместе с все разрастающейся толпой особых для меня людей, правда, кто мне теперь этот наг, и как с этим быть, я пока не представляла. Я спиной ощущала прожигающие меня взгляды, но решила, что ничего страшного от этого со мной не случится, а значит, можно не переживать и не оборачиваться.

Мы вышли из центрального дома, прошли через весь сад, миновали явно хозяйственные постройки, и только в конце территории увидели прижавшийся к горам домик. Комментарии излишни. Мы уже почти дошли до широкого крыльца, как меня остановила выскочившая у меня на пути девушка.

— Слушай ты, уродина! Думаешь такая особенная, раз браслет от оборотня подцепила? Думаешь, можешь чего-то там требовать? После первой же порки заткнешься, тварь! Уж я постараюсь, чтоб она наступила побыстрее! Сид мой, слышишь! Мой! Он наслаждался моим телом до ритуала и пришел ко мне сразу после. Тебе, страшилище, со мной не тягаться…

— Я, правда, должна выслушивать этот визг? Серьезно? — Я в недоумении посмотрела на окружающих. — Суть ваших претензий мне не ясна. Так что идите и научитесь говорить, а не вопить, для начала.

Стражники сделали несколько шагов в сторону девушки, когда она подняла ком земли и замахнулась, явно желая кинуть в меня. Остановил ее голос Нарги.

— Ты, кажется, забылась, самка! Следуй за мной. Жаль, что мы так и не успели познакомиться с вами поближе девушки. Мне, правда, очень жаль. Но мы все же еще встретимся и наверстаем упущенную возможность. — С этими словами нагиня поползла обратно к дому, следом за ней пошла и резко замолчавшая девушка, дикий взгляд который сменился затравленным и испуганным.

— Я смотрю, мужья у меня себе ни в чем не отказывают. Надоедливую женушку сплавили, любовницу под бок подгребли, красота!

— Какую любовницу, ты о чем? Это самка из кланового дома удовольствий. Человечки, что сами себя продают. Наги ими и пользуются, как хотят. А они живут в открытой части дома удовольствий. — Каяна говорила, как само собой разумеющиеся, что тут есть легальный бордель, и что даже женатые наги, там частые гости.

— Что значит, открытой? — вот этот момент, почему-то меня сильно напряг.

— Потому что, есть и закрытая, куда девушки попадают не по своей воле. И не дай бог, туда попасть. Любое, даже самое страшное наказание, раем покажется. — Каяна смотрела прямо, не давая и на мгновение усомниться в своих словах. Миа только молча, кивнула.

Что? Что еще я должна узнать такого об этом мире? С какой гадостью я еще не столкнулась? С каждым днем, королевство нагов напоминало мне какой-то кошмар. А ведь здесь на троне сидит человечка. Наемница, но от этого она же не перестает быть изначально просто человеком? Почему же даже у оборотней уже, сколько лет есть законы, ограничивающие беспредел в отношении человеческих девушек, хоть как-то, но защищающие жен по выбору?

Голова полнилась мыслями, а руки выполняли работу. Команды Элины были понятными и четкими. Ей бы больницу организовать, с каким-нибудь учебным корпусом, где можно было бы собрать толковых ребятишек и учить их травничеству.

Вот вернется Дарден, пережду бурю, связанную с новым браслетом, и поговорим на эту тему. Элина неожиданно трансформировала руку в звериную лапу и легко прорвала ткань на бинты, с которой мучилась пару минут. Ее ипостась взрослела очень быстро, и думаю, скоро мы познакомимся с одной любознательной волчицей.

Мы только закончили обрабатывать раны Зубейра, как в дверь дома постучали.

Глава 29

Интерлюдия.

Она была в ярости! Задыхалась от собственного бешенства и невозможности выплеснуть хоть часть своей злости. Крики дурной самки из дома удовольствий синих не приносили привычного расслабления. Развлечения ее сыновей могли перенести не многие человечки, но, именно, звуки чужой боли и чужие, бесполезные мольбы ее всегда успокаивали.

Только не сегодня! Столько трудов, столько ее сил, столько времени, потраченного на никому ненужные теперь интриги. И что в итоге? Все рухнуло из-за такой ерунды! Всего лишь человеческая девка!

Она, Нарга, глава зеленого клана, проиграла. Истратила кучу уникальнейших ресурсов клана и проиграла. Нагиня без сил упала напротив окна.

Клан зеленых! Не существовало никогда такого клана. Были бурые, презираемые предатели змеиного рода, подлые, недостойные считаться нагами. Она могла бы очень долго перечислять нелестные эпитеты для своего рода, что так щедро отвешивали эти идиоты из «Славных родов». Ха! Самонадеянные дураки!

Чешуйчатый фарш, вот как их звали Ланграны. Это в змеиных легендах, что читать было невозможно из-за непомерного пафоса, некроманты сражались с нагами на равных. В реальности же… Кто-то сражается с комарами? На равных?

Помилуйте, просто уничтожают. Уж она-то это знала прекрасно. Потому что в ее семье дураков не было. И пока черные и синие шли в бесконечные и безрезультатные атаки, обескровливая свои кланы в бесполезных бойнях, бурые давали клятву на служение и становились слугами некромантов.

Да, хозяева были…своеобразными, но надежными, и всегда компенсирующими незначительные неприятности. Конечно, на взгляд самих некромантов. Но клановая казна была создана именно в те времена, в хранилищах клана было множество откровенно сворованных, уникальных вещей, разработки самих Лангранов.

Когда последний хозяин исчез, а новая хозяйка не торопилась принять оставшихся вне стен замка слуг под свою руку, бурым пришлось выкручиваться самим. Появление большого количества нагов, якобы существовавших несколько поколений в рабстве, под сенью грозового перевала, никого не удивило.

Тупицы проглотили слезливую историю о бесчинствах и злодеяниях злобных некромантов. Клан расселился в свободной долине между черными и синими, на территории, принадлежавшей белому клану, но шло время, и перестало хватать ресурсов и места. Клану жизненно были необходимы новые территории.

Почему бы не отхватить у соседей? Все равно же не пользуются. У черных это сделать было невозможно, пока у власти Маисса. Слишком прозорлива, логична и прирожденный политик. А вот дуру Ариссу можно было использовать на полную.

Даже первоначальный отказ от брака сыновей Ариссы с ней, что лишил ее возможности потребовать земли, в качестве приданного за старших сыновей, ее не расстроил

Даже новость о том, что неизвестная девка, которую предпочли ей, почти сразу забеременела, ее не расстроила.

Много лет назад, клан серых поднял вопрос об особом положении нагинь. Мол, самки их расы должны получать приоритетное отношение перед самцами и уж, тем более, перед самками других рас, и ни в коей мере не должны быть равны с человечками. И ведь смогли убедить. Большинство голосов совета ушли за принятие.

А потом ужасный мор, и кланов серых и, поддерживающих их во всем, мраморных, больше не существовало. Ах, какое горе! Нарга злобно усмехнулась. Мор, да как же! Просто никогда, именно у этих кланов, не было защиты от ментальных заклятий подчинения и внушения.

А в запасах зелёных, уже зелёных, хватало амулетов подобного плана. А после, когда закон был принят, в этих жалостливых придурках, принявших "столь жестоко пострадавших собратьев из зелёного клана", не было. Зато была опасность, что кто-то из глав других кланов заметит вмешательство и подчинение, или кто — то разболтает, как долго и настойчиво убеждал старый бурый наг главу белых.

На тот момент, у деда Нарги не было наследников, и ему нужно было изменить право наследования. А то, что из бесправных приживальцев, зелёные стали законными владельцами освободившихся территорий, стало просто приятным бонусом.

Он добился своего. Всего-то меньше двухсот выборов, а нагини и главы кланов, и ограничений никаких нет, и статус земных богинь.

Им-то Нарга и воспользовалась, требуя наказания для беременной самки, что просто физически не могла поклониться. Нарга недолго ждала своей мести. Помост, палач, давно подкупленные лекари. Да девка, от одного только страха должна была скинуть!

Но тварь оказалась выносливой и живучей. Не сдохла от боли, не сдохла от пропитанных отравой хлыстов, не сдохла от начавшихся раньше времени родов, не сдохла даже от кровотечения, а рвали ее лекари, якобы освобождая пути для ребенка, качественно, на совесть. На хорошо оплаченную Наргой совесть.

Но дрянь выжила, и ее недоносок выжил. А придушить дуру было уже поздно. Нет, это была не ревность, совсем не ревность. Земли, территории, жизненно необходимые клану, что могли быть переданные, как свадебный дар от семьи мужчин.

Но Арисса предпочла возможность появления детей в клане, возможности породниться с главой "дружественного" клана зелёных. Действовать открыто она не могла, что злило ее больше всего. Улыбаться, вместо того, чтобы вцепиться намертво в горло.

Ей пришлось отступить в тень, а после того, как недоносок разнес половину центрального дома в возрасте пяти лет, защищая свою мать, она сама разнесла половину дома удовольствий своего клана. Скольких девок покорежили по ее приказу, и она сама, пока успокоилась. Как это могло случиться?

Но даже из этого она смогла получить свою выгоду. "Обрадовавшись" появлению нового сильного мага в клане "подруги" она "даже" отдала сюда замуж одну из своих племянниц. Толку — то от нее, бесплодной. Но здесь, у синих, это были ее глаза, уши и иногда руки. Она не могла допустить расцвета Наариса, как мага! Она собиралась повторить свое предложение. Или предложить ещё более интересное! Две нагини ее клана, не в связи, без привязки к конкретным самцам.

Лакомый кусочек, как она думала. Одну для черных, одну для синих, два жирных куска земли, которые она бы за них потребовала уже были зарисованы на карте в ее кабинете, как земли клана.

Но опять ритуал, ритуал выбора для человечки! Связаны старшие, теперь связаны младшие. Как подобраться? У черных, из правящих был неженат только один наг. Был.

Откуда, ну откуда появилась эта девка? Почему сейчас, когда она почти гарантированно добилась своего. Мало того, что теперь, как минимум год, она не сможет предложить племянниц младшим сыновьям Ариссы, так эта дрянь влезла и порушила и другой ее план.

Какова, а? "А вам не жаловались, что мальчика травят"!!!! Нет! Не жаловались, потому что в голову никому бы не пришло, проверять нага на отравление. Наги вообще очень много знают о ядах, и всем отлично известно, что наги невосприимчивы к ядам, вообще.

Вот только Лангранам забыли об этом сообщить. А запасов отравы почти и нет. Последние крохи отданы племяннице, что аккуратно травила недоноска.

Не станет его, и старшие сыновья Ариссы свободны. И ждал бы их бордель, или военные отряды смертников, в лучшем случае. А тут бы она повторила свое предложение! Откуда только вылезла эта лангранова тварь! Мальчишка жив, до расцвета и вхождения в полную силу считанные месяцы. А вокруг этой уродины будут прыгать сейчас, словно она пуп земли.

За возможность искупить и замять скандал с клятвой, Арисса и Маисса из кожи вывернуться раза три. Но эта дрянь хороша! Не отнять! Нарга даже была бы готова восхититься этой выскочкой, если б она не встала у самой нагини на пути.

Как она вывернула! Старая змея была готова встать и зааплодировать. Ничего ведь, по-факту, сверх приемлемого обращения с человечкой, зазнавшиеся мальчишки не сделали. Даже их собственные братья обошлись с женой так, что ей пришлось вызывать лекаря прямо в зал ритуального вызова. "Подтвердили связь" так, что их жена чуть не сдохла.

А тут, подумать только! Человечка отказала нагам в их праве, из-за проведенной с другими самками ночи. Но теперь, даже якобы просто для зачатия не получится подсунуть свою нагиню. Арисса не рискнёт вызвать гнев и обиду этой человечки.

Теперь, когда она может одним словом опозорить два клана на все королевство, уж точно нет. Да и девка далеко не так проста, как хочет показаться. Слишком мало в ней страха, слишком много достоинства, слишком насмешливый взгляд.

Сколько она видела в своей жизни человечек, открыто насмешничающих над мужьями-нагами? Правильно. Ни одной. А тут и обернуться не успели, а и сами виноваты, и оба клана в долгу. Она готова поспорить на собственную чешую, что к концу сегодняшнего дня и черная полоса браслета украсится рунами признанного долга.

За этими размышлениями нагиня и не заметила, как успокоилась, и ее мысли потекли по привычному для нее руслу. У нее нет больше ни права, ни возможности ошибиться ещё хоть раз. Иначе клан будет попросту уничтожен.

Девка разобижена, да ещё и аж дважды удостоилась вниманием богов. Она, к сожалению, может диктовать условия. А Арисса всю чешую отдаст за возможность получить долгожданную внучку.

Внучку, внучку, внучку…. А может… Да нет, не сейчас, когда есть Тень. Сколько прошло времени, когда эта клятва произносилась в последний раз?

Последний Тень отдал свою жизнь королеве, человечке-наемнице. Хм, и тут человечка. Нет, убить не получится. А вот приобрести такую самку для своего клана, было бы неплохо. Злость и ярость бессилия ушли, им на смену пришло деятельное возбуждение. Ей срочно нужно проверить кое-что в хранилище клана.

Значит, пора попрощаться с глупыми хозяевами. Вот после церемонии и попрощается. Нет у нее времени на этих идиотов. Ей надо многое обдумать. Очень многое. И выбрать из мужчин клана тех, кто сможет объездить эту норовистую человечку и сделать покорной. В закрытой части и не таких ломали и превращали в послушных и дрожащих. Нагиня довольно улыбнулась. Ещё не всё потеряно. Ещё не всё.

Услышав стук в дверь, я только устало вздохнула и пошла навстречу новым неприятностям. Как-то с хорошими, приятными сюрпризами у меня в этом мире не заладилось.

На пороге, заняв все крыльцо кольцами мощного хвоста, стоял, тот самый наг, что на совете стоял за плечом Маиссы и заявлял, что у него есть серьезный разговор. Правда к Гару, чьим отцом, кажется, и являлся. Ко мне — то тогда зачем?

— Моя супруга, шиа Маисса просит вас о возможности разговора. — Спокойный негромкий голос, уважительный тон, никаких требований и приказов. А этот наг, умеет удивлять. — Если вы не против беседы, то могли бы мы узнать, когда и где вам было бы удобно встретиться, чтобы поговорить?

Я несколько раз моргнула и потрясла головой. Я с кем сейчас разговариваю? Единственный раз, когда я слышала такую речь, был во время разговоров с Лернарином. Но эльфов тут точно нет. Я непроизвольно подозрительно прищурилась. Этот наг точно воин, а не дипломат? Уж больно красиво он вывернул, вроде и они хотят поговорить, а отказать неудобно мне. Да ещё в такой форме, что и не придраться. А вот любопытно стало.

— А чем сейчас занята шиа Маисса — ну мы, конечно, не аристократы в боги знают каком поколении, насмешливый фырк от Алиены, но тоже кое-что можем.

В срочном порядке пробудила в голове воспоминания о литературе восемнадцатого века, которой зачитывалась в подростковом возрасте.

— Шиа решила отвлечься от тяжёлых впечатлений от совета созерцанием и отдыхает в саду. Клан синих, широко известен мастерством своих садовников и цветоводов, даже магия их, чаще всего, проявляется во взаимодействии с растениями. — Наг открыто улыбался, не показывая при этом клыков.

— Вы так потрясающе описываете мастерство местных садовников, что становится неловко, что проведя здесь столько времени, ни разу не посетила эти великолепные сады — да, да, намек на косяк сыночки очень прозрачный. — Встретится с шиа Массой для беседы, я могла бы и сейчас, но удобно ли будет отвлекать ее от созерцания местных красот, разговором со мной?

Мне было любопытно, как выкрутится старый вояка. Ведь он пришел как бы просить о разговоре, я как бы согласилась. Но согласилась побеседовать прямо сейчас. Согласится, значит, даст понять, что другого и не ждали, мол, может ли человечка отказать нагине. Откажется, тогда не понятнож. когда я соглашусь и соглашусь ли снова? Неприкрытое удивление во взгляде нага было приятно. А вот понимающий насмешливый взгляд, одобрительно прошедшийся по мне от макушки до пяток, удивил уже меня.

— Красивое зрелище, разделенное на двоих, делает его только прекраснее. А начало родственных отношений положенное во время созерцания прекрасного, будет гармоничным и искренним. — И тут этот наг мне подмигнул.

Мол, мала ещё пытаться переиграть старых змеев. Попросив "позволить мне потратить немного времени", что бы предотвратить волнение близких, предложила подождать меня в большой общей комнате, и, после откровенного смешка нага, получив заверения, что ему вполне комфортно будет подождать меня на улице, я убежала вглубь дома. Сообщив девочкам, хлопотавшим на кухне, куда я направляюсь, с кем и для чего, заглянула в комнату, где разместили Зубейра. Наг после обработки всех его ран и сонного отвара Элины спокойно спал. Ну, значит, я свободна.

Муж Маиссы встретил меня у порога и предложил пойти вместе с ним. Чем глубже мы уходили в старую часть сада, тем больше я понимала, как он был прав.

Подобной красоты я не видела нигде и никогда. Ручейки, мостки, переходы, увитые гортензией арки и каскадные клумбы. Буйство цветов и красок. Смешение ароматов. Наги учли даже сочетание запахов и их плавный переход.

На одном из камней, выложенных дорожкой через ручей, я поскользнулась, но меня ловко поймал на руки наг. Дальше я путешествовала на руках.

— Хард.

— Что, простите?

— Мое имя. Хард. Я один из четырех мужей Маиссы и отец того оболтуса, что достался тебе в мужья.

— Марина. Как оказалось жена того оболтуса, что достался вам в сыновья.

Ответом мне стал весёлый и добродушный смех мужчины.

— Это точно! Ты не думай, он не сволочь. Дури много, тут не поспоришь. Но мы сейчас к вечеру устроим тренировку. И дури в нем останется в разы меньше.

— Что ж вы так редко с сыном тренируетесь? — удивленный взгляд нага — ну вы же говорите, что за одну тренировку дури станет в разы меньше, а ее, мол, в нем много. Значит, не часто вы вместе тренируетесь. Что же вы так мало внимания подрастающему поколению уделяете?

Наг закинул голову и расхохотался, а через пару минут сгрузил меня на широкую подушку рядом с удивленной, но улыбающейся нагиней и со словами: " Все, принес ребенка. Сползаю на кухни принесу чего нибудь перекусить", наг исчез в зарослях.

Но перед этим нагиня улыбнулась только ему и ласково прижала его ладонь к своей щеке. Настолько откровенную ласку между мужчиной и женщиной я видела впервые в этом мире.

Маисса смотрела на меня внимательно. Что меня удивило в ней, ещё тогда, в зале, так это проскальзывающее во взгляде очень умных глаз отношение. Равное отношение к нагу и человеку.

— Глупо, наверное, представляться, если мы обе знаем имена друг друга?

Глава 30

— Особенно, когда мы обе понимаем, что вы меня позвали не садом любоваться, и не уточнять, хорошо ли я запомнила, как вас зовут. — Я понимаю, что неоправданно резка, но не могу строить из себя милую и домашнюю девочку.

Здесь, я каждую минуту, как на войне. Жду удара в спину, не переставая. Понимаю, что под защитой. Что Алиена обезопасила меня так, что сама спокойна за меня. А спокойствие Ланграна — это просто фирменный знак, с учётом их помешательства на собственной безопасности. Но все равно, все время настороже.

Защита позволила нагу подхватить меня на руки, значит, опасности для меня он не предоставляет. Однако, "чего-нибудь перекусить" я пробовать не буду. Ни к чему оно. Даже мое нахождение здесь и в этом обществе уже риск. А принятие пищи — риск неоправданный.

— Я понимаю, что от нагов ты видела мало хорошего…

— Мало? Да вы оптимист, как я посмотрю. — А я, судя по всему, не в состоянии справиться с собственным языком.

— Да, не без этого. Поэтому верю, что несмотря на нелестное мнение, что сложилось у тебя, за время пути, о нагах в целом, и о моем сыне в частности, ещё не поздно все исправить. — Нагиня смотрела на меня очень внимательно и выжидающе.

— Мне, правда, нечего вам ответить. Я бы с удовольствием бросила вот это все и вернулась… — поймала себя на мысли, что хотела сказать "с медведем", но вовремя исправилась. — Домой.

— А домом, как я понимаю, ты считаешь замок Дардена Варлаха? Это видно, потому как часто ты гладишь браслет. — Маисса доброжелательно улыбалась, но было видно, что улыбка даётся ей нелегко. — Думаешь, в его замке, к тебе будут относиться, как к хозяйке, уважать и считаться с твоим мнением? Или считаешь, что он тебе не изменяет, и у него нет тех же развлечений, которых ты не можешь простить нашим сыновьям?

Нагиня шумно выдохнула, и отвернулась, поджав губы. Умная женщина, понимала куда бить. Да и про некую Анью, я тоже не забыла. Но вот ведь, в чем кроется очень важный для меня нюанс, медведь ни один раз вставал на мою сторону, меня тянуло к нему, я скучала, и даже не будучи рядом, он защищал меня.

Он не видел во мне кого — то недостойного, кого — то второго, а то и третьего сорта. Он не унижал меня, как женщину и как жену, открытой демонстрацией интереса к другой, не говоря уже о следах близости. Я понимающе усмехнулась, показывая нагине, что ее хитрый ход разгадан.

— С Дарденом у нас есть серьезный общий интерес. И да, этот интерес заставит со мной считаться, как с хозяйкой и уважать мое мнение. Я веду счета, принадлежащих ему рудников по добыче… Так, не помню этого названия…

— Орун! Варлахи, единственные, кто его добывали, но говорили дело почти сошло на нет и захирело. А сейчас наследник и старые шахты открывает, и говорят, мостит все дороги на своей земле особым составом с пылью оруна, разбить их нереально. — Маисса рассказывала, возбуждённо размахивая руками, даже забыв, кому она, собственно, рассказывает. — Но из-за качества дорог, их надёжности и охраны, которую предоставил Гордаран, многие владельцы караванов готовы сделать крюк, но проехать часть пути по спокойным местам. Говорят, организуются постоянные стоянки, возводятся таверны…

Я улыбалась, выслушивая свекровь. Да, все наши планы себя оправдывали, и более того, начали давать результат гораздо раньше, чем мы рассчитывали. А нагиня тем временем продолжала.

— Говорят, что за последние пару месяцев, он очень сильно увеличил свою казну. Разговоров, что Варлах разорился больше не слышно. Все только удивляются, почему наследник не занялся этим раньше. — И тут ее взгляд замер на мне, видимо простейшие расчеты сложились и дали результат, такой очевидный и такой ошеломительный для нагини.

— Ну я же вам сказала, у нас очень серьезный общий интерес. — Я довольно улыбалась.

— Так в чем проблема? Я тебя такими "серьезными общими интересами" обеспечу на две жизни вперёд.

— А смысл мне стараться? Чего бы ради? Если ваши сыновья об меня публично ноги пытаются вытереть. Дарден меня ни перед кем не унизил, защищать рвался. Даже когда с нами сцепились из-за Мии.

— Даже! Скажешь тоже. Что ему наги. С Дарденом Варлахом мало, кто выйдет в схватку. Не уверена даже, что Хард с ним справится. Воин. Другого определения здесь и нет. А по поводу поведения моего сына…

Нагиня схватила меня за руку, ту самую с браслетами. Ее хватка оказалась неожиданно крепкой для таких изящных рук.

— Я, Маисса, глава клана Полуночных нагов, принимаю долг за нарушение клятвы и признаю право на виру.

— Зачем? Помню, Сид был сильно возмущен, что брат признал этот долг. А тут, сама глава клана и сыну при всех обещает разговор, и на меня время тратит, и занятие по душе обещает. Я, конечно, слышала, что в клане черных особое отношение к человечкам, но чтоб настолько? С чего такое человеколюбие? — Мне вся эта история была подозрительна. Слишком отличалось поведение нагини от всего, что я видела по пути сюда.

— Нет у меня никакого особого отношения или человеколюбия. — Маисса устало прикрыла глаза и потеряла кончиками пальцев переносицу. — Это остальные никак не поймут, что добровольные союзы с людьми, единственный шанс для выживания расы. Сколько раз я объясняла это своим детям. Но пока не набьют шишек, не понимают. Наворотят дел, а потом из кожи вывернуться пытаются, что бы обратно вернуть, что было, чтоб доверие заслужить, чтобы не от них бежали, а к ним. Как донести, что человеческие девушки — это последний дар богов?

— В смысле последний дар богов? Вы о чем? — Я первый раз о таком слышала, Алиена тоже была удивлена.

— У всех рас, что считают себя первыми народами, огромные проблемы с продолжением рода. У всех. Но появились люди, первоначально их не было в мире. И вот их плодовитость заставила бы саму природу позеленеть от зависти. Но самое главное, человеческие девушки сохраняли и передавали своим детям, все признаки более сильного родителя, будь то хвост, ипостась или магия жизни. Что это, как не дар? Если завтра исчезнут наги, человечки вздохнут спокойно и будут жить себе дальше, мирно и размеренно. Если завтра исчезнут человечки, наги, вымрут через сотню выборов напрочь! Более того, все люди владеют скрытой искрой. Есть великие рода, такие, как Ланграны к примеру, а есть те, кто хранит эту искру и на протяжении многих поколений, ни единого раза не почуют силу. И порой, матери-человечки передают эту искру детям. Понимаешь? Только от союза нага и человека может появиться наг, наделённый магией. Если мать любит и хранит свое дитя от первого удара сердца, ещё в чреве. А как мать будет любить дитя, если ненавидит отцов? Если готова сбежать по единственному возможному пути. За перевал. И знаешь, магия клятвы, всегда, считает это виной нагов. Всегда, мужья получают страшенный откат и доживают максимум до ближайшего сезона Гроз. А дети… Что ты знаешь о нагах? — Маисса подобрала свой хвост в кучу и сложила руки на груди. Понятно, начинается серьёзный разговор.

— Я вот не уверена, что стоит начинать с оскорблений — ну на самом деле, ничего хорошего о нагах я не думала.

— Ой, девчонка! Я же спросила, что знаешь, а не что думаешь. — Нагиня заулыбалась. А что я могла сказать?

— Ничего! Можете не верить, но вообще не считала, что мне, когда-нибудь понадобятся знания о нагах. — И ведь, ни словом не соврала.

— Нагини могут зачать ребенка только до определенного возраста. И то, если есть связь с самцом. Связь эта устанавливается за период всего в пару сезонов. То есть даже встреть своего самца, но позже и не будет ни связи, ни детей. Гар мой последний ребенок. И у меня почти сразу установилась связь с моими мужчинами, я почти сразу забеременела, дважды были двойни. Так что я, очень везучая. Многие не дотягивают и до троих детей. Сколько протянет народ нагов без человечек? Человечек, которые могут принять мужчину, просто по велению сердца, по эмоциональному порыву и привязаться к нему. Человечка может подарить своему самцу дитя вне зависимости от того, когда она его встретила, и есть ли у нее уже самцы. Жена моих старших сыновей и племянника ждёт уже двенадцатого ребенка, семеро из моих внуков одарены ею магией. Моего племянника она приняла четвертым мужем, просто потому что полюбила, когда он защищал ее от нападок моих сыновей. И, с моего разрешения, увез Раллу в свой дом, когда я узнала о поведении своих сыновей. Девочка была беременна, Лир увез и оберегал ее, а мои сыновья, спохватившись, обивали порог его дома. Долгих восемь сезонов им понадобилось, чтобы она позволила им видеть старшую дочь.

— И вы позволили?

— А было заслужено! И потом, это их ни видеть, ни знать не желали, а мы с моими мужьями были желанными гостями. Слава богам, Ралла не обладала твоим характером, и поэтому, ещё два года спустя приняла мужей обратно.

— И ее больше не обижают? — с трудом верилось в подобные изменения.

— Самые сильные обиды ей нанес мой старший сын. Она его просто боялась до трясущихся рук и безудержных слез. Знала бы ты, как он лез на стенку, видя такую ее реакцию. Как крушил стены в зале для тренировок. И каким счастливым был, когда она впервые прикоснулась к нему сама. Собственно, именно после того случая, Нарга перестала быть гостем в моем доме.

— Нарга? И у вас пыталась беременную наказать? — Нет, определенно, мне не нравилась эта нагиня.

— О, ты уже в курсе той истории, с матерью Наариса? Нет, у нас она приехала и пожелала принять ванну. А подвернулась ей под руку Ралла, что тогда ждала первого после применения ребенка. Нарга велела ей натаскать воды, а Сайрус взбесился. Ему не понравилось, что от его жены потребовали таскать тяжести и вообще напрягать, и говорили с ней грубо, и, вообще, смотрели неправильно.

— А как же, что нагини, это богини и их прихоть — это закон?

— Мой сын уже тогда говорил, что его единственная богиня, это его жена. А спорить с воином храма? Ну, таких дураков нет. Они имеют право казнить даже нагинь, если докажут вину. А у них с этим быстро. Нарга предпочла убраться, и больше не останавливаться в моем доме, но только не связываться с храмом. А Ралла испугалась, что сейчас ему достанется за грубость по отношению к нагине и главе клана, и пыталась за руку оттянуть мужа подальше, уговаривая, что ей не сложно натаскать воды. До этого, она его прикосновения лишь терпела. А тут сама, и испугалась за него.

— Обрадовался?

— Да я потом их по всему поместью находила, смотрела, как сын обвивался вокруг жены и чуть не мурчал, подставляя под ласку ее рук свою дурную голову, и судорожно вспоминала, когда в семье оборотни-кошки отметились. — Нагиня задорно смеялась, этот смех отражался блеском в ее глазах. Но она резко вернулась к сосредоточенно-серьезному состоянию. — А сейчас, я вижу, как ошибки старшего брата повторяет мой младший сын. Только ты, совсем не мягкосердечная Ралла, как бы ты не пыталась скрываться, я вижу в тебе характер, как у клинка глефы. И я знаю, что тогда ждёт моего сына. Я всю жизнь пытаюсь оградить свой клан от этих потерь. Запретила дома удовольствий, запретила наказания хлыстом и железом, все наказания только через разбор в центральном доме. Объясняю каждый раз, привожу примеры, разжевывая очевидное. И вроде, все хорошо. Но стоит самцам вырваться за границы территории клана, и их пьянит принятая везде вседозволенность, тоже хочется получать, не заслуживая и не добиваясь. А потом… Два моих племянника стали отшельниками. Они "развлекались" компанией. Но богиня, видимо, услышала мольбы девушки, к которым оказались глухи мужчины, или в ней самой была малая толика наагатской крови. Только установилась парная связь, как с нагиней. Товарищей по развлечениям племянники расшвыряли в момент, но слишком поздно. Девушка потеряла разум, остался только страх. Не выходит на свет, ест только, если рядом никого, сидит, забившись в самый темный угол пещеры, построенных жилищ боится. А племянники ничего не могут сделать. Не достучаться, не помочь забыть пережитое. Приносят еду и сторожат ее покой, не подпуская никого к пещере. Знаешь, какое самое сильное проклятие для нагов?

— Полюбить Ланграна?

— Да, полюбить того, кто никогда не опустится до тебя и не поднимет тебя до своих высот. Того, для кого ты меньше чем ничто.

— Знакомо звучит, где же я интересно с этим сталкивалась? — Язык мой враг мой, но ничего не могу поделать.

— Повсеместно на территориях нагов. А после твоего пожелания… Ты несколькими словами заставила всех "полюбить Лангранов". Потому что почти для всех жён-человечек их мужья просто мразь, знать которую не желают. Наги считают, что можно всё исправить, просто начав баловать и выполнять желания. Только в большинстве случаев, желание больше никогда этих нагов не видеть. Вообще никаких, а мужей в особенности. Я прошу тебя, дай им возможность исправить вашу встречу в ритуальном зале храма синих. Просто не гони. Я не прошу принять в семью с распростёртыми объятиями. Они виноваты, и сильно виноваты. Накажи, как считаешь нужным, чтобы почувствовать удовлетворение и успокоение от отомщенной обиды, но не лишай шанса на надежду.

— Я подумаю. Я постараюсь, но не могу обещать, что будет в итоге. Мне непонятна сама система жизни с несколькими мужьями. Если бы у моего мужчины было несколько женщин, я бы сошла с ума от ревности. Я не уверена, что смогу принять их и полюбить всех равно, а без этого какая может идти речь о семье.

— Марина, я и этого не ожидала. У тебя доброе сердце. Может…может ещё все и наладится.

Я оставила нагиню, не дожидаясь возвращения ее мужа с перекусом.

— " Ну и очень зря, к чему тебе, как говорят оборотни, лишние репьи на хвост? — Алиена никогда не давила и не заставляла. Мы рассуждали, и я всегда чувствовала ее поддержку и одобрение. Как она понимала, когда мне нужно побыть в тишине, а когда меня надо было дотолкать и вывести на разговор. — Проблемы нагов, это проблемы нагов. Всех не переделаешь, не обогреешь. Каким бы не было твое сердце, это не значит, что надо напихивать туда и лохматых и чешуйчатых и пару магов в комплект. А что? Чтоб уж каждой твари прибыло. По змеям правда перебор, так что ещё трех магов, двух оборотней и как это я про эльфов забыла? Трёх эльфов. Вооот. И бежать из дома! Быстро".

Я шла под весёлый смех и взаимные насмешки, но увиденная картина резко оборвала веселье и заставила собраться. Впереди, прижавшись спиной к дереву, стояла Каяна, перед ней ее старший муж и видно было, что разговор начался недавно.

— Я хотел поблагодарить тебя, что уговорила человечку остаться и не позорить клан — со стороны было видно, как кончик хвоста нага аккуратно тянулся к краю юбки женщины. — Может хочешь чего? Просто как благодарность, ничего взамен.

— Ничего не хочу. Только оставьте меня в покое, и дальше не вспоминайте. Не за что благодарить, мой сын тоже из этого клана, ваш позор и его коснется.

— Да, сын сильным магом растёт, и с отравой ему помогли справиться. Мы ведь до сих пор не преподнесли тебе дар за дитя…

— Что? — в голосе девушки стали появляться истерические нотки. — Вспомнили, спустя почти одиннадцать лет? Лучшим даром была бы помощь в выкармливании и выхаживания сына, а не когда за лишнюю чашку молока, я должна была терпеть вас, едва перестав кровить после родов.

— Возможно мы ошибались, в любом случае, это в прошлом. — С каким бы удовольствием я б сейчас разбила ему морду в кровь.

— Не для меня! Каждый миг помню. Для меня тот ад все ещё настоящее.

— Ты не должна так говорить. Сын слышит и относится к нам с отчужденностью, не признает до сих пор.

— Сын не слышит. Сын знает. — Наг, услышав последние слова девушки даже шарахнулся в сторону. — Как ты думаешь, кто вытаскивает меня из моих кошмаров, кто успокаивает и вытирает мои слезы. Для чего он освоил столь сложное заклятье, как зеркало памяти?

Что бы понять, от чего я так боюсь закрывать глаза по ночам.

Каяна развернулась и со всех ног кинулась в сторону дома. Наг ещё долго смотрел ей вслед, мешая мне пройти. В конце концов, я не выдержала и прошла мимо него. Он даже головы не повернул. Да уж.

Новость, что сын — сильный маг, знает, как издевались над его матерью и явно не настроен прощать, вгонит в ступор кого угодно. Ну, тут сами виноваты, посеешь ветер, пожнёшь бурю. И ни жалости, ни сочувствия у меня для мужей Каяны не было, как впрочем и для племянников Маиссы. Кроме как справедливым воздаянием, я произошедшее с ними считать не могла. Но дойти до дома спокойно, мне видимо было не суждено.

Глава 31

Где-то в этих зарослях, я свернула не туда. И вместо того, чтобы прийти к дому, пришла на хорошо утрамбованную площадку с небольшим ограждением. Зато сразу стало понятно, почему перекусить нам так и не принесли.

Хард, в срочном порядке, наверстывал упущения в воспитании сына. Ну, или площадка ему показалась недостаточно утрамбованной, и он ее доутрамбовывал. Сыном. Сын пытался сопротивляться, но я, по понятным причинам, болела за отца.

Странными вещами забита моя голова. Два нага, сильных, гибких, нереальных для моего мира существа, старательно пытались взять верх над друг над другом. А в моей голове звучала музыка из "Спартака", того самого, мрачного балета с Лиепой.

Я помню, как заворожено, я смотрела на тренировочный бой Дардена и Арда, восхищаясь ощутимой силой и мощью. А сейчас, я любовалась хищной яростью, немыслимой гибкостью и настолько быстрыми ударами, что порой не могла их отследить. Особенностью нагов в бою, было использование хвостов. Это было красиво! Очень красиво, но не мое.

Я любовалась, мне нравилось то, что я видела, но того чувства собственнического любования не было. Если бы я спешила, и мне не было бы любопытно, как именно "убавляют дурь" у нагов, я бы спокойно могла пройти мимо. И если за Дарденом я следила, не отводя взгляда и задерживая дыхание, то сейчас сидела себе на ограде и с удовольствием кушала вкусненькое кисло-сладкое яблочко, так напоминающее "Мельбу" из бабушкиного сада.

От последней мысли, чуть не подавилась. Еле проглотила кусочек и закашлялась.

— Ну чего ты? Так хорошо кушала. — Мягкое постукивание мужской ладони по спине. — Решила, что подсунул отравленное? Можешь не отвечать, на твоем лице все написано.

При этом Раф ехидно посмеивался.

— Ты чего так подкрадываешься? — Я помнила о словах Мии, про привычку нагов решать вопросы при помощи зелий, что вызывают похоть.

— Это не я подкрадываюсь, это кое-кто засмотрелся на нашего черненького, да так, что даже не видит, у кого и что берет.

— Ну, так красиво же, но посмотрела и хватит. Домой пора. Я и так кажется, заблудилась. — Я решительно спрыгнула с ограды.

— И что, вот так спокойно уйдешь, не досмотрев? — Наг искренне был удивлен. — Хард очень сильный воин, лучший в клане черных. Его тренировки мало кто откажется посмотреть.

— Так я и посмотрела, лучше домой проводи.

— Оу! Провожу, конечно. Значит, Гар с отцом не впечатлили? — Ой, какой любопытный наг.

— Почему? Сильные, ловкие, смертельно опасные. — Не признать красоту того действа, что я наблюдала, было бы глупым и не справедливым.

— Однако ты разворачиваешься и уходишь? Значит, сила тебя не впечатлила? — Наг изогнулся так, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Ну, нет, — я рассмеялась — сила меня очень впечатляет, только я наблюдала за тренировочным боем Дардена.

— Ух, и как? — Глазки у Рафа блестели, как у мальчишки, что разворачивал подарок из под ёлки. — Говорят, в бою он напоминает легендарного демона.

— Ну, настоящий- то бой я не видела! Но и то, что видела, это…это неимоверно круто! — перед глазами всплыла картинка утренних упражнений медведя и волка.

— Круто? — Раф удивился, услышав непонятное ему слово.

— Здорово, великолепно, завораживающе!!!! — я старалась подобрать наиболее точный синоним. — Груда, просто гора литых мышц, пугающая мощь, скорость…

Сильное тепло от браслета обволокло запястье.

— Понятно — добродушная усмешка — Черный в пролете! Может я смогу тебя удивить?

— Это чем же?

— Смотри, уже пришли. Это мой уголок души. — Наг остановился и, придержав меня за плечи, развернул к себе спиной. — Я не самый сильный воин. И магом всегда был слабым, ни на что серьезное моих сил не хватило бы. А вот договариваться с землёй и растениями я мог, чуть ли не с младенчества.

Как описать то, розовато — сиреневое великолепие и буйство цвета, что я увидела? Небольшая деревянная беседка в японском традиционном стиле, была просто утоплена в цветочном море. А чуть дальше, почти до земли склонялись обсыпанные ветви вишен, яблонь и груш. Аромат и басовитое гудение пчел дополняли, почти сказочную для меня, картину.

— А говорил "пучок травы"! — припомнила я Рафу нашу первую встречу.

— Нууу…. Так все говорят, что только в садовники и гожусь. С таким восторгом, как ты, на цветы ещё никто не смотрел. И уж точно никто не думает о том, что сорванные цветы быстро погибнут. Поэтому, я и решился привести тебя сюда. Кстати яблоки, что тебе понравились, воон с того дерева. Хочешь домой набрать?

— Конечно! — Яблоки я обожала ещё в своем мире.

Где-то на задворках мыслей мелькнула мысль, что был один известный змей в религии моего мира, тоже вот любитель яблочек предложить. Но я, слегка усмехнувшись, отодвинула ее на потом. Раф притащил откуда-то большую плетёную корзину, и мы вместе собирали в нее угощение.

Точнее собирала я, а наг, подхватив мое тельце и удерживая на своем плече, позволял мне собирать яблоки с веток повыше.

Набрав полную корзину, мы всё- таки отправились домой, к Каяне. Некстати вспомнился эпизод по дороге от черной нагини. О котором, я, недолго думая, рассказала Рафу. Нет, ещё не доверяя, но мне хотелось узнать и мнение нагов. Раф слушал, сильно наморщив лоб.

— Тут не самая простая история. Видишь ли, как оказалось, мои братья сразу почувствовали сильную тягу к своей выборной жене. И стыдились этого, потому что она человечка. Ну и срывались на ней же, пытаясь всем доказать, что она для них ничего не значит. Человечка же, мол, деваться некуда. И сильно перебарщивали. Настолько, что это не одобряли даже многие наги. Один из лекарей и вовсе пришел к матери и, сообщив о беременности Каяны, потребовал запретить доступ мужей к ней в дом. То распоряжение матери все ещё в силе, кстати. А когда она, после наказания, родила раньше срока, все решили, что Наарис не жилец и оставили его с матерью. А потом заметили, что он выправляется и попытались забрать. Вот тогда-то он и разнес полдома. Для него и его матери построили отдельный дом, подальше ото всех построек и жилищ остальных нагов.

— А почему этот, муж который, заявляет, что сын его не признает?

— Потому что Наарис, не просто наг. Он магически одарен. И сильно одарен. Мать вообще боится, что как бы он не подрос, и, войдя в полную силу, не начал мстить за обиды матери. Отцов держит за чужаков. Слышала, как он зашипел на совете? Вот так всегда, стоит тем приблизиться к Каяне. А их тянет, по-прежнему, вот и стараются ее выловить, когда сына рядом нет. Все пытаются подластиться к ней. Как это, а вспомнил! "Приучить к себе, чтоб не боялась". Ага, спохватились!

— Ну и кто бы говорил! Сами-то, как себя в храме вели?

— Да растерялись мы, когда Гар тебя схватил. Ну и да, шутки смешными показались.

— Да? А чего сейчас тогда не смеётесь? Над шутками? — смешно им было, когда у них на глазах человек задыхался.

— Не смешно стало. — У нага на глазах испортилось настроение.

К дому мы подошли оба недовольные и хмурые. И гости у порога, настроения не добавили. Оранжево-красные наги оккупировали крыльцо нашего временного пристанища и вовсю наседали на Мию.

На крыльце стояла, упирая руки в бока, Элина, рядом с ней спокойно облокотился на стену наш подраненный боец, а сама Миа стояла на верхней ступеньке и что-то объясняла сразу трем нагам. И если двое о чем-то спорили с девушкой, размахивая руками, то один стоял слегка в стороне, сложив руки на груди, но при это кончик его хвоста фактически облокачивался на ногу девушки.

А та, видимо путая с балясиной перил, даже не обращала внимания. Разговор дошел уже до той стадии, когда забыт и страх, и опасения. Миа резко вытянула руку вперёд, задев наклонившегося к ней нага по лицу. Но тот даже не дернулся и не огрызнулся.

— Вот! Видите?

— Ничего не вижу — ответил тот самый "обласканный".

— Вот именно, а раньше тут был браслет. Все! Перед богами я вам больше не жена. Принудить вы меня не можете, силой забрать тоже. Клятва, данная мной Марине, не позволит без ведома и согласия Марины, быть вдалеке от нее. — Про защиту промолчала, умничка. — А добровольно, я лучше в костер прыгну, чем с вами знаться буду. С чего вы всем заявляете, что вы мои мужья, я не понимаю. Я теперь никому не жена! Все, ритуал не действует. Связь выбора расторгнута!

— Другой ритуал проведем. Свадебный. Выкуп твоей родне пошлем, как положено все сделаем. — Ты смотри, Как запели — Ты не думай, если мать боишься, она тебя больше не заденет, не обидит.

— Хочешь, вообще в другой дом уедем, построим не хуже, чем у твоей госпожи. Только с большими окнами, как ты любишь. — А это второй подпевает.

— А ещё я люблю спать по ночам, не вздрагивая от каждого шороха. И еще я люблю пить и есть, не боясь получить дозу зелья, от которого потом загибаться буду. И ходить по дому или улице, не боясь, что меня схватят и потащат «развлекать гостей», я тоже очень люблю. — Четкий, строгий голос Мии совсем не походил на тот, который я привыкла слышать.

— Чем же она тебя так приворожила, что пообещала, что вы за ней вслед идете из дома? Бросив все и не заметив этого? — У любителя хвост распустить тоже голос прорезался. — Миа, между нами много обид и ошибок. Но ошибки на то и ошибки, чтобы их исправлять. Разве нет? Ну что, что она может тебе дать такого, чего не сможем обеспечить мы?

Ошибки значит. Исправил и все, подумаешь. А я вот помню слезы девочки у костра, испуганный голос и просьбу не оставлять ее без воды. И письмо, недавно полученное, тоже помню. Не важно, что писали они его уже давно. И что за время пути многое могло поменяться. Рисковать спокойствием девочки я не буду. Поэтому пора приструнить этих слишком четко нарисовавшихся.

— И что это за любители протянуть конечности к чужой собственности? — Все три нага вытаращились на меня, как чистюля на таракана. — В словах, сказанных Мией «оставьте меня в покое» вам какое непонятно? Мне что, просить, чтобы нас оградили от вашего навязчивого внимания у глав кланов?

— Мы хотели бы обсудить ваши условия, для возврата нам жены… — А они точно наги? Не дятлы, нет?

— Нет таких условий. Я Мие желаю всего только самого хорошего. А вы у меня с хорошим не совмещаетесь.

— А возможности стать матерью, вы ей тоже желаете? — Вот… Вот же пресмыкающийся.

И взгляд у Мии сразу становится больным. Наотмашь бьет. Ну, как говорили в моем военном городке «только тронь, и драка будет».

— Конечно, желаю! И не один раз. Сейчас определимся с набором мужей и местом жительства, обживемся, пообвыкнемся. И дайте боги! А вас это почему интересует? — ловушка расставлена. Наг довольно улыбается, думая, что смог меня перехитрить. Ага, наивный ты змееныш!

— Для того, чтобы получился ребенок, нужен мужчина!

— Само собой, это и маленькие дети знают. Вы-то тут, с какого бока? Вас-то это как касается? — Вытянувшиеся морды всех присутствующих нагов, включая и синих, рассмешили не тольк5о меня, но и Элину с Мией.

— В смысле, с какого боку мы? А от кого еще Миалия может забеременеть? — Наги, а рычат, как цепные псы.

— Да от кого угодно. От любого понравившегося мужчины, которого выберет. Которого полюбит. Может, съездим на отбор в последние дни. Наверняка кого по душе найдет. Девушка она у нас красивая, умненькая, хозяйственная, работы не боится. А как готовит, за одно это можно всю жизнь на руках носить. А мужчины, хлебнувшие лиха в жизни, в момент оценят такое сокровище. Так что уж без чего, а без мужика явно не останется.

— Нне посссмеешшс! Нашшшса! — кажется, я немного переборщила с красками, расписывая будущий выбор Мии. Мне поверили. И взбесились.

— Угомонились! Сами виноваты! Женщины в своем праве — Зубейр, не смотря на раны, одним движением оказался между мной и взбешенными нагами.

Те, шипя и огрызаясь, уползли. Но все время оборачивались на Мию, пока деревья окончательно не скрыли нас от них.

— Это было жестоко! — Раф стоял побледневший и прикусывал губы.

- А они на что рассчитывали? Что их тут с пряниками ждут и распростертыми объятиями? Обойдутся. В конце концов, только Мие решать, как будет дальше.

Только мы зашли в дом и поставили воду под полюбившийся отвар с ягодами, как услышали слабый, какой-то неуверенный стук в дверь. Я в бессилии закатила глаза. Хоть часок покоя будет сегодня? Может у меня сегодня приемный день, а я не в курсе*? Тяжело вздохнув, я пошла открывать, в сопровождении Элины и Мии, которая боялась, что это опять красные приползли. Но за дверью оказалась девочка-нагиня, едва ли старше Риса. Смущенная и нервничающая, но упрямо поджимающая губы.

— Малышка, ты к кому? — Элина присела на корточки перед девочкой.

— Вы, те человечки, что спасли братика? — девочка решительно выпалила, заливаясь румянцем пуще прежнего.

— Ну, мы. А что такое? — мне стало любопытно.

— Рис, он хороший. Все смеются, а он бабочек запускает, и мне крылышки выращивает, как у бабочки. Правда летать не получается. А потом он болел, сильно-сильно. И все говорили… А вы спасли. Ия, я вот. Это вам. Спасибо. — Маленькая нагиня быстро нагнулась, подняла какие-то свертки и корзинку, впихнула нам в руки и уползла с такой скоростью, что казалось, будто она испарилась.

Мы переглянулись и вернулись в дом. Надеюсь на этом все визиты на сегодня, точно закончились!

Глава 32

Ни один из амулетов не сработал на опасность. Даже Алиена ничего не почувствовала. А мы смотрели на разложенные на столе свёртки и все равно пытались найти подвох.

Даже объяснения Каяны, что Иллая, она же Ия, вряд ли могла участвовать в чьей-либо каверзе, не сразу отмели наши подозрения.

Девочка была очень одинока, богиня одарила ребенка очень страшным даром. Маленькая Ия чувствовала душу. Ее бесполезно было пытаться обмануть, она видела суть. Всю тьму и болотную муть, что есть в душе у каждого. Весь свет и истинные чувства, что скрывались под панцирем показного спокойствия. Поэтому девочку очень не любили и сверстники, и взрослые.

Мама девочки была очень болезненна, а беременность и роды очень тяжёлыми, в результате Ия осталась сиротой. И хотя и отцы, и мать девочки были нагами, а, одаренный подобным образом, ребёнок оказался никому не нужным. Росла она, конечно, в центральном доме, и бабушка ее щедро одаривала, но никто не дарил девочке самого главного — любви и заботы. Искренней и от сердца.

Уж как получилось, что пересеклись Ия и Рис, никто не знал, но в жизни каждого из малышей появился родной и искренне переживающий человечек. Когда Рис начал болеть, Ия места себе не находила, частенько оставаясь ночевать рядом с братом. Сама брала у лекарей масла для чешуи, сама мазала, сама распускала дорогущие простыни на бинты.

Новость, что мальчишку вылечили, для нее действительно была радостной. В отличие от многих старших клана. Потому что, как подозревала Каяна, если бы Рис умер, не надо было бы думать, а не начнет ли он мстить. А с его силой… С одной стороны статус клана, с другой безопасность того же клана. И что перевесит, непонятно.

А Ия считала, что за любое добро надо благодарить. Вот и отблагодарила, чем смогла. В корзине лежали белые сливы, очень редкое лакомство, им баловали только девочек-нагинь, даже взрослые нагини уже его не получали.

А в свертках лежал бесцветный паучий шелк. На каждый из этих рулонов можно было построить очень хороший дом, а она притащила их целых три. Каяна сказала, что, скорее всего, девочка распотрошила собственное приданое. Паучий шелк не мялся, покрашенный в любой цвет никогда не выцветал, а особый перелив этой ткани, без слов говорил окружающим о достатке носящего подобную вещь.

Но главное, этот материал был настолько прочен, что мог выдержать скользящий удар когтей или клинка. Даже сейчас эта ткань струилась по рукам, ластилась к коже, казалось, что над руками клубится плотное облако. Как не жаль было расставаться с этим чудом, но мы решили, что пользоваться искренней привязанностью ребенка и возможным не пониманием ценности ее подарков это подло. А значит, нужно было вернуть. Вчетвером, оставив нага следить за хозяйством, мы отправились с ответным визитом.

Недалеко от центрального дома, на небольшой полянке, закрытой от посторонних глаз густым цветущим кустарником, слышался весёлый детский гомон и смех. Рис и Ия были облеплены несколькими детишками помладше.

На краю поляны полулежала и сама Арисса, что встрепенулась, заметив нас, и напряжённо замерла. Мы подошли, слегка поклонились, приветствуя, нагиня предложила присесть. Услышав в чем состоит наша проблема, она рассмеялась.

— Зря беспокоились! Ия очень умная девочка, и раз ее душа попросила о таком даре для вас, значит, все правильно. В любом случае, я не оспорю ее решения, и не приму от ее имени дар обратно. К тому же, она совершенно права. Наш клан и так должен виру, а за спасение Наариса благодарности не выказали. Подумай до завтра, а завтра на церемонии представления матерям скажешь, чего бы ты хотела получить. И не стесняйся, наш клан очень богат. Я могу выполнить почти любую твою фантазию или блажь. Только не проси заставить сыновей отказаться от связи. — Нагиня смотрела с тревогой, явно переживая о чем-то. — Я знаю, что ты разговаривала с Маиссой, и знаю о ее просьбе. Знаешь, я всегда была не согласна с ней, но в последнее время, все чаще думаю, что заблуждалась я, а не она. И вон, лучшее подтверждение ее слов.

Нагиня указала ладонью в сторону детей. Ия что — то шептала мальчику на ухо, а тот улыбался и кивал. Повернул голову в нашу сторону, радостно замахал, увидев и узнав нас.

А потом вышел на середину поляны, все дети замерли вокруг него. Мальчик поднял руки, раскрытыми ладонями вверх, и с его рук вспорхнули два огромных огненных феникса, сделали круг над поляной и по спирали устремились в уже темнеющее небо.

Огненные птицы оттолкнулись друг от друга и рассыпались сотней искр в небе. Каждая искорка делилась ещё и ещё. И вот уже все небо взрывается волшебным фейерверком. Подбежавшая Ия схватила меня за руку и утащила за собой в толпу бешено скачущих детей со словами: " привыкай, твой медведь подарит тебе много медвежат".

Что это? Шутка или истина, увиденная благодаря дару девочки? Пророчество? Обо мне и Дардене? Волна тепла прошла по запястью. На мгновение мне показалось, что за спиной встал Вербер. Я отчётливо ощутила тяжесть его ладоней на плечах и тихий шепот " Скоро. Скучаю".

Впечатленная ощущением, я отошла в сторону и облокотилась спиной на дерево, наблюдая за тем, как все новые и новые птицы превращались в искры, а искры опадая, становились цветами, напоминающими лотос. Один такой подплыл по воздуху ко мне и опустился в ладони, не обжигая и не раня. Я наблюдала, как медленно истончаются лепестки цветка, как отражаюсь я сама в переливах становящегося почти прозрачным кусочком волшебства.

— Я тоже, когда-то так мог.

Я подскочила, испугавшись голоса, раздавшегося из темноты. Резко обернулась и непроизвольно выдохнула, узнав одного из близнецов.

— Сид! Ты меня чуть заикой не оставил!

— Не думал, что ты так увлечется детскими фокусами.

— А ты тоже маг? — уточнила, потому что не слышала о его способностях.

— Уже нет. Я выгоревший. — И столько горечи в этих словах.

— Как выгоревший? Почему?

— Я был чуть старше Риса, когда заболел. Я несколько дней метался в бреду, а придя в себя не смог уже ничего. — Усмешка существа, желающего показать что ему все не важно.

— И прям совсем ничего? — А вот мне это зачем?

— Почему совсем? Когда сильно зол или волнуюсь внутри, словно столп искр, все жду когда дым из ушей повалит.

— "Хм… а знаешь, кажется, ты можешь вернуть змеенышу магию — вмешательство Алиены оказалось неожиданным — очень напоминает изобретение одной из моих прабабок, для детей, в ком рано проснулся дар. Она придумала как его блокировать. Спроси, наг не помнит, не пил ли он чего мятного перед тем как "заболел"? Странно это. Яд для нагов, которые к ядам невосприимчивы, из лабораторий нашего замка, если и этот под блокиратором способностей, разработанным моей родней, то станет ещё непонятней, откуда и в чьих руках знания моего рода?"

Я видно сильно задумалась, потому что отвлекло меня, прикосновение нага.

— Сид, а ты ничего мятного не ел, перед тем как твоя магия пропала?

— Что — то точно ел, что не помню, но этот вкус стоял во рту несколько недель. Именно поэтому, я терпеть не могу этот запах — наг от воспоминаний даже передёрнул плечами, а потом резко развернулся, ошарашено уставившись на меня. — Откуда… Откуда ты знаешь?

— Я просто слышала, что было такое зелье, для детей магов. Кажется, Ланграны придумали. — Я старательно запоминала все, что мне говорила Алиена, и, попутно, ещё и с нагом поддерживала беседу. — Вроде же есть зелье для отмены, но это с Элиной надо договариваться, чтобы помогла. А я постараюсь состав вспомнить, если подействует, через столько-то лет.

Я решила не обнадеживать лишнего, хотя Алиена говорила, что все будет хорошо, не враги Ланграны были собственным детям и роду. Я успела только договорить последнюю фразу, как оказалась в тугих кольцах наагского хвоста. Сид вплотную приблизил свое лицо к моему и сжал руками предплечья.

— Вспомни! Вспомни, пожалуйста! Даже если не уверена, будем варить и пробовать. Доделывать и снова пробовать. Пожалуйста… Все, что захочешь, сделаю! Ручной собачкой буду…

— Так! Охолонись, парень! Нам ещё с Элиной поговорить надо, может она, вообще, это зелье сама прекрасно знает? А то не сделано ещё ничего, а он уже обещаний надавал. — Я прекрасно понимала, что сейчас чувствует Сид. Для него, я могла вернуть ему его смысл жизни.

Теперь понятно, почему он все время злился, сам не зная на что. Сила что не имела выхода давила и не давала покоя. Но наг услышал только то, что нам нужно найти Элину.

Я и глазом не успела моргнуть, как этот сумасшедший выгреб меня из колец собственного хвоста и, прижав к себе, рванул через всю поляну.

Элина выслушала сначала нага с историей о его болезни, потом меня. Зелье действительно оказалось ей знакомо. Похожее делали для пробуждения способностей у оборотней. Менялись только несколько компонентов.

Но дело в том, что все эти составляющие нужно было собирать. И если почти все не составляло труда найти, то с одним мы застопорились. Я знала название, которое давно устарело, а объяснить не могла.

Выручила нас, как ни странно Миа. Оказывается, крошащийся камень, который мы не могли опознать, всего лишь грозовик. И его применяли в окраске тканей, но редко, потому что он давал только несколько синих оттенков. А цвет грозового неба здесь был непопулярен, по понятным причинам.

Но камень этот был широко распространен, а уж в местных горах наравне со змеевиком заполонили всю округу. Проснувшись на заре и прихватив подготовленную с вечера еду, мы отправлялись за компонентами для нашего отвара.

И хотя вечером Сид сказал, что будет ждать, мы сильно удивились, обнаружив спящего нага на крыльце. Он и не уползал, оказывается. Чуткий сон нага мы прервали только своим появлением, но уже через пару мгновений он был бодр и готов к пути, перехватив разом все наши котомки.

Глава 33

Все в мире преображается с наступлением рассвета. Прозрачный предрассветный сумрак дрожащей вуалью окутывает предметы, скрадывает четкие линии очертаний, оставляя только размытые силуэты.

Но уже первые, еще робкие солнечные лучи, разбиваясь в тысячах росинок, преломляются, отражаются, переплетаются между собой, наполняют мир особой, завораживающей симфонией пробуждения.

Встретить рассвет в горах, редкая удача, что не каждому выпадает в жизни. Такие моменты делают душу чище, мысли яснее, истину важнее. Чувствуя рядом древних исполинов, что встретили свой первый рассвет, наверное, вместе с сотворением мира, становится понятной и различимой вся тщетная и корыстная суета, что мы, по какой-то нелепой ошибке, стали считать настоящей жизнью.

Вот и я отвлеклась от поиска так нужного нам грозовика, не в силах справиться с чувством ликования от наступления нового дня. Мы собрали почти все нужные нам растения. Элина, что руководила процессом сбора, по одному только ей ведомому принципу, выбирала из десятка одинаковых на мой взгляд растений одно единственное.

Алиена одобрительно комментировала действия травницы и поясняла все непонятные для меня моменты. Сухое, свободное от росы растение не подходило ни для чего, слишком покрытое росинками тоже. Одну травинку мы искали на открытых для солнца местах, точно такое же, но растущее в постоянной тени, уже не забиралось. Другую же, наоборот, рвали именно там, где солнца не бывает.

Мне доверили собирать грозовик. Вот тут точно ничего не напутаешь. К тому же была у меня задумка. Раз уж обзавелись настолько ценной тканью, как паучий шелк, а Миа обещала сшить самые лучшие платья, что она только могла, то я собиралась попросить ее покрасить платье именно в темно-синий цвет. В моей голове, уже лет двадцать, как засел образ платья, которое я бы никогда себе не позволила, просто потому, что в таком платье нужно парить по паркету под вальсы Штрауса или опускаться в грациозном реверансе, а не стоять по три минуты перед зеркалом раз в год.

Мою идею с цветом платья никто не оценил. Но Миа сказала, что если я хочу именно этого, то она сделает. Только для меня, чтобы доставить мне радость. Элина тоже смотрела встревожено, но потом, что-то вспомнив, улыбнулась и кивнула головой. Наверное, про комплект, подаренный Лернарином. Сид же наоборот помрачнел, заявив, что у меня, конечно, есть основания для опасений, и для претензий лично им, но ритуальный брак с ними, не настолько кошмарен, чтобы заранее траурное платье шить.

Решивший идти вместе с нами Рис, который сейчас занимался костром и приготовлением отвара под легкий перекус, вообще заявил, что глупость мы придумали страшенную. Он прямо заявил, что его дядя ничем не заслужил от меня такой милости, и с чего мы все так дружно решили напрячься, чтобы «сделать нашего врага сильнее», он искренне понимать не желал. Сид на это только тяжело вздохнул и предложил клятву на крови о неприченении вреда мне и моим близким.

Рид, конечно же, согласился и потребовал немедленного исполнения данного слова, чем умилил Алиену. По ее словам, она впервые видела такого смышленого и продуманного нага, а с учетом возраста Наариса, его поступки только увеличивали свою значимость.

— «Даже среди тех нагов, что прислуживали на черных работах в замке, не было таких умненьких — некромантка явно умилялась, словно над пушистым котенком — либо мальчик уникален, либо постоянное скрещивание с людьми дало все-таки свой результат и наги стали более разумны».

Что-то царапнуло меня в этих словах, я прокручивала их снова и снова, пока не поняла. Наги, прислуживающие некромантам?

— «Алиена! У вас были слуги наги? — Не состыковывались у меня повсеместный страх и ненависть перед Лангранами и служба на них же. — Пленные что-ли? Рабы?

— Нет, что ты, ребенок! Какие пленные и рабы? — В моих мыслях послышался смешок Алиены. — Эти шли только на опыты да на ритуалы, целый клан прислуживал, добровольно и за плату. Убирались, в саду порядки наводили, возили колесницы, наагские шкуры выделывали, остатки тел жгли. Ничего важного им доверить все равно нельзя было. Что сами были какого-то невнятного цвета, что мозги у них были такие же невнятные. Да вон у нага спроси».

— Сид, можно спросить? — Я отвлекла нага, старающегося взять на себя максимум физической нагрузки, чтобы нам помочь. — А были такие наги, что сами служили Лангранам?

Синий змей развернулся ко мне, чуть ли не подпрыгнув на месте.

- Откуда ссзнаешшс о позоре наагского рода? — Сид оказался около меня буквально за секунду.

— Слышала где-то…

— Очень странные вещи ты «слышишь». То про зелье блокирующее силы, то про возможность отмены его действия, теперь вот про тщательно скрываемое и запрещенное к воспоминанию любое упоминание о предателях. — Наг обвил меня своим хвостом и сжал руками предплечья. Крепко, но аккуратно. — Не упоминай и больше ни у кого не спрашивай об этой мрази, хорошо?

Дождавшись моего кивка, наг тяжело вздохнул, но все-таки рассказал, что существовал клан бурых. Что предали свой народ. Они служили и помогали некромантам, приводили их войска в тайные убежища, помогали заманивать и уничтожать молодняк.

Существовала одна очень страшная и трагическая легенда о том, как отряд молодых нагов из синего рода, встретил в горах израненного нага. Тот рассказал, что попал в засаду вместе с дочерью. Мол, отряд прислужников некроманта потащил его дочь в замок и чтобы юноши уходили отсюда, так как напавшие вот только-только скрылись за ближним утесом. Но юные наги, забыв о любой осторожности, кинулись спасать, якобы попавшую в страшную беду, нагиню.

Через три дня в родовом храме погасли семнадцать светильников. Эти светильники появлялись сами по себе, как только рождался новый наг. И угасал с его смертью. Но судьба и богиня ССаарда их жестоко покарала, уничтожив вслед за ушедшими Лангранами.

Бурые? Бурые… Бурые! Вот какого цвета чешуя у Нарги! Видимо не всех уничтожили, раз откровенно бурая нагиня, глава зеленого клана. А может, я просто предвзята? И готова видеть чудовищ просто в откровенно гадкой бабе? Ну не могли же наги так просто ошибиться и спутать, к примеру, два разных клана? Нужно будет узнать об этом клане, как можно больше.

Домой мы вернулись хоть и довольные, но очень уставшие. А еще ведь предстояло все это подготовить и, собственно, приготовить само зелье. С готовкой Элине смогла помочь я, взяв на себя подготовку компонентов полностью. Благо Алиена тщательно контролировала мои действия. Что вызвало удивление у внимательно наблюдающего за мной нага. Но Сид промолчал.

Когда зелье было готово и остужено, Элина налила первую порцию и предупредила нага, что он должен пить его этот состав каждый день в течении тринадцати дней, и чтобы не ждал, что сила сразу проснется. К тому, же ему в любом случае придется заново учиться ей владеть.

Наг серьезно взглянул и кивнул, молча, сжал в руке кружку с первой порцией зелья и еще раз всех окинул взглядом. Пробежавшая по его спине дрожь выдала его страх, который он пытался скрыть. Страх, что надежды не сбудутся. Мне стало его жалко. Как то позабылись насмешки и смех надо мной. Я, не говоря не слова, подошла и сжала свободную руку нага. Сид удивился, улыбнулся с благодарностью и сжал мою ладонь в ответ. Так, держа меня за руку он и выпил зелье.

Несколько минут простоял, молча и с закрытыми глазами, а потом радостно улыбнулся.

— Заискрило! Просто так, откликнулась и заискрила.

И хотя эмоции от удавшейся задумки переполняли, и становилось только теплее на душе от мысли, что мы все вместе разделяем эту радость, нагу вскоре пришлось уйти. Скоро должна была начаться церемоний представления меня матерям.

Когда мы вернулись, нас уже ожидали посланцы от Маиссы и Ариссы. Нагини озаботились тем, что прислали всем платья и украшения для церемонии, с пояснением, что это скромный дар. Просто знак расположения и что возврату он не подлежит. Арисса все-таки ехидная змеюка. Припомнила мне желание вернуть подарки Иллаи.

Миа и Элина получили светло — сиреневые платья, Каяна синее, в цвет чешуи мужей, а мне досталось ярко — синее с черным воротом и рукавами.

Платье больше напоминало длинную. Слегка приталенную ночную рубашку. Но с той фигурой, что видели все окружающие, другого они и не могли придумать. И так то, спасибо обеим свекровям за заботу. Потому что лично я и не думала, в чем я предстану перед всеми на этой церемонии.

Собрались мы быстро, и в сопровождении Зубейра и Наариса отправились в центральный дом. Но проходя мимо хозяйственных построек, натолкнулись на страшную картину. На повозку с низкими бортами сгружали изуродованное тело девушки. По какой-то ужасной иронии ее лицо было относительно цело и узнаваемо. Та самая красотка, что скандалила со мной пару дней назад и угрожала мне поркой.

— Что случилось? Кто это сделал — Наги не рискнули проигнорировать вопрос входящего в силу Наариса и ответили ему,

— Зеленые развлекались. Вот, велели убрать перед церемонией.

Развлекались. Они просто развлекались, а девушка мертва, и умерла она далеко не легкой смертью. Может если бы не я, не мое показательное выступление в первый раз перед нагами и не та встреча в саду, когда она нарвалась на Наргу, она была бы сейчас жива? Значит ее смерть — моя вина?

Глава 34

Ток крови барабанной дробью в висках, «виновата, виновата, виновата»! Заигралась, забылась, уверовала в собственную правоту, не замечая, меняю чужие дороги.

Я привлекла внимание Нарги, следом за мной она оказалась на той тропе. Именно из-за меня там же оказалась и эта дурочка. Я их столкнула. Убрать одно звено — меня, и этой страшной смерти не было бы!

— «Даже и думать не смей! Вот весь этот бред, что я слышу уже добрых пять минут, собрала в кучу и отправила в помойную яму? Поняла? — Алиена была в гневе, и впервые, причиной этого была я. — Виновата она! В чем? Удиви меня своими размышлениями. Давай, попробуй! Или все, кроме того мусора в мыслях, больше ничего не скажешь? Слушай меня внимательно! Нарга глава клана, которую ты подозреваешь в отравлении Риса и Сида, которую ты подозреваешь в принадлежности к бурому клану, и надо признать очевидное цвет чешуи у нее действительно, как у слуг в замке отца. Если ты права, а права ты с очень высокой вероятностью, то именно ты, сильно помешала Нарге. И мешаешь все сильнее. Что ты выберешь? Помочь Сиду и спасти Риса или не привлекать внимание этой змеи? Честно, сейчас, зная, что будет дальше, что ты выберешь?

— Алиена, ты ведь знаешь мои мысли, как свои. И прекрасно знаешь, что вот о чем, но вот об этих своих поступках я не пожалею, даже если Сид и Наарис когда-нибудь используют полученное мне во вред. — Я действительно верю в свои слова.

— Тогда и расплачивайся за свой выбор с гордо поднятой головой. Это ответственность за твои решения. И никогда не забывай, что я приняла тебя. Пусть не по крови, но по духу ты Лангран. И ныть из-за какой-то там скотины? Или ты собираешься стать первой Лангран, боящейся нага? Причем, нагло обворовавшего тебя нага.

— Не поняла, а когда она меня обворовала и, главное, что она могла у меня украсть? — я недоумевала и перебирала, что бы ценного у меня можно было найти и украсть.

— Эта нагиня пользуется плодами знаний и труда наших предков. И все это без нашего согласия. Не принося нам результата и дохода, не являясь нашим вассалом. Это разве справедливо? Необходимо наказать. И наказать именно тебе! Ты преемница и наследница. Понимаешь?

— То есть, будучи женой «скотин» я позорю славный род? — ну не могла не поддеть некромантку.

— С чего это вдруг? — явное недоумение Алиены удивило уже меня. — Мой род никогда не навязывал какие-то рамки в выборе увлечений. Был бы жив отец. Его бы даже заинтересовало, какое потомство получится. И повлияет ли источник магии на цвет чешуи, и чьи наследственные черты проявятся в большей степени. Да даже если бы ребеночек получился бы глупеньким, как все наги, ну мог бы он уродиться в родню мужей, хотя бы чисто теоретически? То и в этом случае он был бы желанным в роду. Так что хочешь змеек? Заводи себе змеек. Хоть на каждый день месяца нового. Я тоже в детстве всякую живность в дом тащила.

— Ну, одно дело «всякая живность» и другое дело муж — наг. Если для некромантов они считаются чем-то между верховых животных и прислугой…

— Марина, ну причем тут статус? Если исходить из этого, то ни один из нашего рода никогда не нашел бы свою пару. Кто сравнится с нами в силе и древности рода? И ты должна помнить об этом. И нести свою ответственность гордо и осознанно. Но не брать на себя лишнего. Как сейчас, например.

— Я не беру на себя лишнего сейчас!

— Да неужели? Как ты любишь говорить, серьезно? А кто тут только что обвинял себя в смерти продажной девки? Давай я тебе сейчас напомню о ком, собственно идет речь. В открытой части дома удовольствий живут те, кто сам, обрати внимание, сам и добровольно продал себя в услужение нагам. Сделать это могут только не подлежащие выбору, то есть бесплодные. Сказать, в результате чего, человечки чаще всего становятся бесплодными, если даже после насилия они беременеют и рожают сильных и умненьких детишек? Или сама сможешь догадаться? А теперь, ты сама мне напомни, с какой целью эта дрянь приперлась к тебе? Запугивать и угрожать. И если бы от нее действительно хоть что-то зависело, тебя запороли бы ей на потеху. В угоду ее себялюбию. Она, ровно, то же самое, что и та оборотница, которую ты отправила на эшафот, что и те нагини, которые по твоему желанию получают откаты от придуманных наказаний. Сколько загубленных, подставленных и изуродованных девушек на ее совести? Так что будь уже добра запомнить семейный девиз, но не перебарщивать с его исполнением».

Я не сразу почувствовала прикосновения к своим рукам и лицу. Как оказалось, девушки уже несколько минут не могли меня дозваться. В то время, пока я беседовала с…с мамой, да, именно с мамой, они пытались привести меня в чувство и добиться, хоть какой-нибудь реакции. И сильно напугались. Зато, теперь я точно знала, какие желания в исполнение долга я потребую с клана синих. Успокоив взволнованных девчонок и заверив, что все хорошо, просто общалась с близким мне человеком, продолжила путь к центральному дому. Элина и Миа загадочно и хитро улыбались, видимо решив, что я говорю о Дардене.

В холле центрального дома клана нас встретили мои мужья, поприветствовав нас поклоном, и выстроившись клином впереди нас, повели в знакомый зал, где проходил совет. Нагов здесь словно стало в два раза больше. Мои змеи проползли поближе к возвышению, на котором располагались нагини, поклонились и каждый, обращаясь к своей матери, сообщил мое имя и произнес: «Я благодарен богам за их волю в моем выборе».

Затем была трапеза, на которой наги сами помогали мне с выбором блюд, накладывая мне в тарелку небольшие кусочки. И так как я была человеком, то мне в качестве сидения предлагались хвосты мужей. Тот, чья очередь была подрабатывать табуреткой, накрывал часть своего хвоста расшитым полотном, видимо, что бы не смущать меня.

Когда пришло время сообщить Ариссе о своем выборе виры, мужья встали в нескольких шагах за моей спиной.

— Мои желания, скорее всего, будут вам неприятны и вызовут негодование — я старалась начать издалека.

— Можешь не опасаться нашего раздражения, чтобы ты не попросила, это твое право. — Арисса улыбалась мне, и впервые искренне.

- Первое, я прошу клятвы, что подтверждение брачной связи состоится не раньше того, как я буду готова принять мужей, как мужчин в свою жизнь.

— Мы принимаем виру — ожидание. — Арисса тяжело вздохнула.

— Второе, в синем клане никогда больше не должно быть закрытой части дома удовольствий. — Произнесла и замерла.

Гневный ропот прокатился по залу. Но быстро смолк под пристальным взглядом Наариса и подчиняясь приказу Ариссы. Та долго думала, но все же подтвердила мое право. Легко выхватив узкий клинок из прически. Она надрезала руку и произнесла ритуальную фразу клятвы на крови.

Не успела я облегченно выдохнуть, как громкий голос у распахнутых дверей известил:

— Ард Гордаран и Дарден Варлах.

Вернулся. Слава всем богам, вернулся!

Глава 35

Бегом, чувствую себя птицей. И не важно, что вокруг полно нагов, не важно уже ничего. Я улыбаюсь лишь ему, для него. И тело рвется вслед за душой. Темная, жадная половина меня довольно бурчит: " Мой"! И пусть ничего не определено, пусть мы только в начале, но все внутри меня решило, что вот он будет моим.

А он словно понял, почувствовал, распознал. Стоит, такой огромный, ощущение, что пол зала собой занял. И весь мир загородил собой. Для меня. А потому, смело бегу через весь зал к довольно ухмыляющемуся медведю в широко раскрытые объятья. И счастливо смеюсь, взлетая в воздух. И не боюсь, когда мощные руки обхватывают в крепком не объятье даже, захвате.

Доверчиво прижимаюсь лбом к склонившемуся ко мне лицу. Дарден размыкает свои руки, накрывает уютно устроившиеся на его широкой груди ладони, утыкается в них лицом. Поднимает взгляд и видит вязь нового браслета, того самого, что появился после клятвы Зубейра.

Словно штормовая волна прокатилась по песку, стирая все следы. Так и улыбка Дардена гаснет, стекает, исчезает. Нет ее больше. Плотно сжатые губы. Глаза, в которых пламя домашнего очага сменилось лютой стужей.

— Что это? Кого ещё присвоила себе моя жёнушка? — злые слова, колкие. Сам медведь отступает, отходит в сторону, чуть ли не рычит.

— Я принес госпоже клятву Тени — между мной и Дарденом, вырос синий наг, загораживая меня собой, словно вербер мог меня ударить.

— Дар, остынь. Не руби сгоряча, сейчас же ляпнешь, потом жалеть будешь. Ну чего ты творишь. — А это Ард оттягивает друга в сторону.

А я стою оглушенная. Не понимаю, что я сделала не так? Что за перемена такая? Ведь он же рад был. Был! Я видела, я чувствовала.

Меня тоже потянули куда — то в сторону. Мягко, но настойчиво. Не сразу я поняла, что это Арисса. Расстроенная и задумчивая нагиня пыталась отвести меня в сторону.

— Пойдем. Пусть мужчины решат между собой. А нам с тобой нужно кое — что обсудить. Ты ведь на слово мне не поверишь. Знаешь, какой дар у моей внучки, Ии?

— Наслышана, бедный ребёнок.

— Да. Но зато гарант искренности и правдивости тех, кто с девочкой рядом. Я уже попросила ее позвать.

И действительно, Иллая стояла сразу за дверью. Беспокойно заглянув мне в глаза, она решительно взяла меня за руку.

— Пойдем, я покажу тебе кое — что. Опасаться не стоит. Клянусь, я не замышляю против тебя, но надеюсь, что то, что ты сейчас увидишь, немного поменяет твое мнение и поможет нашим сыновьям.

— Бабушка не обманывает. — Маленькая змейка подтвердила слова нагини.

Мы шли уже знакомой дорогой, а сразу за хозяйственными постройками повернули резко влево. В самом дальнем углу, скрытый густыми зарослями стоял небольшой одноэтажный дом, больше напоминающий какой — то крепкий барак.

— Пройдём. Это наш дом удовольствий. — Губы Ариссы скривились в презрительной усмешке.

Сразу за порогом была большая комната, в которой обнаружилось около десятка девушек, различной степени раздетости. Девушки были явно напуганы визитом высокородной гостьи. Арисса только устало махнула рукой и повела меня вглубь строения.

Маленькая нагиня лишь наморщила носик, словно от неприятного запаха и пробурчала: "завистливые гадюки".

Зайдя в одну из комнат, Арисса подошла к глухой стене между шкафами и сделала пару непонятных пассов, потом проколола палец и приложила к, одной ей видимой, выемке. Несколько минут ничего не происходило. А потом стена начала медленно истончается, пока не образовался арочный проход, в который мы зашли вслед за нагиней.

По ее команде начали зажигаться светильники. Картина, представшая в их свете, удручала. Несколько комнат, выходящих в общий коридор. Давно пустых комнат. О чем свидетельствовал толстенный слой пыли и настоящие тенета паутины.

— Закрытая часть дома удовольствий пустует уже около столетия. Даже мои старшие дети не застали того времени, когда она была доступна. Я сама была чуть старше Иллаи, когда моя мать запретила ее использование. — Арисса горько усмехнулась. — Мои братья, что делили вместе со мной чрево матери, возжелали магичку. По закону они могли ее получить, только если бы она их выбрала, но они решили не выпрашивать крохи ее внимания. Вот для таких случаев и существуют закрытые части. Но даже амулет блокирующий магию их не защитил. Проклятья, посланные с последним дыханием, не знают преград и не ведают отмены. Видела, может, что у всех мужчин моего рода на правом плече переплетаются синие линии? След родового проклятья и напоминание. Она пожелала каждому мужчине моего рода сдохнуть в муках, добиваясь внимания женщины. Всем и каждому. А потом ее сила вырвалась и испепелила ее саму и моих братьев. Вон та комната, без двери. Мать не позволила даже убрать прах. Так что, самое лёгкое желание из возможных для выполнения.

— А чего же тогда ваши наги, так злобно шипели. — Чего возмущаться было, если и так все под запретом?

— Потому что своим желанием ты посягнула на их право удовлетворять свои желания по праву более сильного. Получать запретное, то, что по закону им никогда не познать. Номинальное право, которым в моем клане не пользуются с тех пор, как закрыта "закрытая" часть, уж извини за нелепое звучание.

— И вы показываете это мне…

— Чтоб ты знала, что мои сыновья никого не принуждали, им не было нужды применять силу. Ты же так носишься с этим. Разрушаешь привычный уклад, семьи… Нравится видеть, как страдают наги, да? Насмешничать над душевной болью? Тыкать раз за разом в ошибки прошлого? Даже не давая возможности их исправить? — нагиня резко развернулась и я с удивлением обнаружила слезы в ее глазах.

— Арисса, вы сейчас о чем вообще?

— О мужьях твоей рабыни.

— А вот тут я советую вам остановиться! Не вам, продающей собственных сыновей на потеху развращенным ублюдкам в бордели, меня в чем-либо упрекать! И Вы смеете меня осуждать за то, что я защищаю близкого мне человека от жестоких извращенцев? От этих чудовищ? Или вы сделаете вид, что не знаете где и при каких обстоятельствах наши дороги с Мией пересеклись? — я чувствовала, как меня захлёстывает ярость. — Очень бы мне хотелось, чтобы на месте Мии оказалась бы хоть когда — нибудь ваша собственная дочь! И вот, когда вы увидите ее на помосте, изувеченную и на последнем издыхании, пережившую насилие и издевательства, вот тогда я посмотрю, как вы, лично вы, дадите ее мучителям шанс на получение прощения и вернёте ее тем, кто стал для нее палачами.

Я развернулась, и, подхватив юбки, побежала обратно, к центральному дому. От разочарований сегодняшнего дня, обид и разбуженных воспоминаний, что копились в моей душе, всю дорогу по землям нагов, слезы застилали глаза. Ничего не видя перед собой, я все равно продолжала бежать, хоть так давая выплеснуться болезненным эмоциям.

Поэтому и не заметила препятствия, врезавшись с разгону в вышедшего искать меня Дардена. Тот поймал меня в объятья, придержав за плечи. Внимательно всмотреться в мое лицо и, тяжело вздохнув, предложил.

— Поговорим?

Я кивнула в ответ, так как голос не слушался от непролитых слез. Но говорить мне не потребовалось. Говорить начал Дарден. Но лучше от этого мне не стало. С каждой фразой становилось только хуже и больнее, а болезненный комок в горле мешал говорить.

— Я оборотень, Марина. Не просто мужчина, не человек, даже не наг. Я не могу просто выбрать женщину и спокойно себе жить. У меня есть зверь, что един со мной от рождения. И мой зверь выбрал пару раньше меня. Тогда, на тропе, когда вы с Элиной шли со встречи с каким — то эльфом. Но я был против. Первое мое впечатление это разочарование. Не красотка, ни тихая скромница, что такое послушание не ведающая вообще. Из-за разлада со зверем, я стал раздражителен, начал озлобляться. Срывался на тебя, старался не видеть очевидного. Но зверь раз за разом тыкал меня мордой с размаху в истину, раз за разом обращая внимание на главное. И с каждым днём я прикипал вслед за зверем. Понимал, что вот оно — моё. Видел то, о чем говорил Эрар и был искренне благодарен другу за подаренный шанс. Я был уверен, что уж сейчас — то я вцеплюсь всеми клыками. Я верил в это, уходя отражать нападение, верил каждый день, что мы провели в погоне и зачистках, верил, получая и чувствуя тепло твоего сердца, верил, что мне есть, если не куда, то к кому возвращаться, верил, заходя в это гадючье логово. Я вернулся, но… К кому? К женщине, принявшей мой браслет или к женщине, что обвешана этими браслетами, как дерево желаний при главном храме? Я ни мгновения не сомневался, что стоит этим болванам раскрыть глаза, как они будут виться вокруг тебя, пытаясь вернуть то, от чего так рьяно и так замечательно отказывались. Но я был уверен, что ты тоже уже выбрала! Меня выбрала, понимаешь?! И я был готов благодарить всех богов за этот выбор! А оказывается, что я наивный полудурок, опять повёлся на запах мёда. Или ты думала, что я приму вот этот…этот гарем? Буду дожидаться очереди на твое внимание и делать вид, что все правильно, и я счастлив? Может, мне ещё и есть из одной тарелки с твоей игрушкой, как бы он там себя не называл? Нет. Я никогда не смогу делить свою женщину с кем бы то ни было. Продажную девку? Да. Служку в борделе подавно. Но не жену, не признанную моим зверем. Я с ума сойду от ревности и злобы. Моя жена может быть только единственной у меня, но и я должен быть для нее единственным мужем и мужчиной вообще. Я собственник. И жена, это не предмет дележки с друзьями или вообще бог весть с кем! Да, странные рассуждения для оборотня, да для всего мира странные. Но в моем роду иначе никогда не было. Я и сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не порвать к демонам все это кодло. Поэтому выбирай. Если то, что я чувствовал тогда на рассвете не лживая игра, то на твоей руке мой браслет, и ты знаешь, что делать. Если нет, оставайся со своими нагами, играйся в этой грязи и тешь свое самолюбие, всеми теми плясками вокруг себя, что тебя сейчас окружают. Я сказал. И мой выбор таков.

Дарден развернулся и ушёл. А я смотрела вслед уходящему мужчине, заливаясь слезами и беззвучно умоляя его взять свои жестокие и несправедливые слова обратно, обернуться, просто остановиться, да хоть что-нибудь…

Всплеск света. Значит, портал. Ушёл. А у меня, словно отобрали последние силы. Я опустилась на землю и, впервые за 36 лет прошедших с моего рождения, плакала из-за мужчины.

Разве я тщеславна? Разве я хоть в чем обманула? Я держала даже те обещания, которые ему не давала. Я ждала, думая о нем и вспоминая. Это он не давал о себе знать. Ни единой весточки. Я навязывалась, я напоминала о себе при помощи браслета, и только раз он ответил.

Игры, танцы вокруг меня… Да где? Пару-тройку дней, как обо мне вспомнили. Почему, в чем он меня обвинил? В том, что не забаррикадировалась в норе? Что не сыплю проклятий в адрес нагов или, в его понимании, не должна была знакомиться с матерями навязанных мне ритуалом мужей. Неужели, если бы зависело от меня хоть что-то, я бы ещё была здесь? Да я просто не пошла бы сюда, если могла бы сама разорвать эту связь.

Я не лгала Маиссе. Я не считаю семью с несколькими мужьями или женами настоящей или правильной. Я сама не смогла бы полюбить нескольких мужчин одновременно и в равной степени. Не смогла бы разделять интересы, желания и мечты сразу нескольких мужчин. Хотя я видела Маиссу с ее Хардом, заставала ее за общением с мужьями, оставшимися дома.

Но, видимо, я тоже собственник. Странный неправильный собственник. Сейчас, при мысли, что мой медведь ушел и оставил меня другим, в душе смешивались боль и бешенство. Хотелось одновременно плакать, кричать и избить до боли в руках, до сбитых костяшек первого, кто попадется под руку. И очень хотелось, что бы этим кем-то оказался один высокий, широкоплечий и такой нужный придурок, что может обращаться медведем.

Чьи-то руки подхватили меня с земли, взволнованные голоса Элины и Мии раздавались рядом.

— Ну, ты чего разревелась-то? Ну, подумаешь! А давай, мы тебе нового медведя найдем? — Если Ард считал, что напоминая об уходе его друга, он меня утешает, то он сильно ошибался.

— Не хочу никакого нового — да мне все равно, что звучит это по-детски.

— Не хочешь нового? Отлично, а зачем тогда змеюшник развела возле себя? К этому недобитому Дарден ревновал, еще, когда он пластом лежал, неужели не заметила, как Дар обрадовался, когда этот свалил? — Ард вроде и подшучивал, но смотрел серьезно.

— Да мне кто-нибудь объяснит, что происходит? В чем я виновата? Я развела, я завела…

— Марина, ты что, действительно ничего не поняла? Ты столько всего знаешь, и мы решили, что и традиции и правила нагов тоже. — Миа и Каяна взволнованно переглянулись. Потом Миа, прикусила губу и начала мне объяснять, что собственно происходило. — Когда проходит ритуал с человечкой, наги, а чаще всего это братья, члены одного рода, приходят в центральный дом клана и говорят: «мы принимаем выбор богов». То есть смиряются и соглашаются терпеть волю богов. Человечек при этом не приводят, перед всем родом не показывают, да и не в состоянии те, чаще всего, куда-то идти. Так было со мной, так было с Каяной, да со всеми человечками. А теперь, что было вечером?

— Что? Я про долг озвучила…

— Не только, Марина, не только.

Элина подала мне полюбившийся отвар, Наарис накинул на плечи мягкий плед. А Миа и Каяна, сев рядом и обняв с двух сторон, начали объяснять то, чего я не заметила.

Глава 36

В моменты, когда тебе по — настоящему плохо, когда обидно, когда не хватает сил и хочется просто лечь, свернувшись в позе эмбриона, и замереть, нужно, чтобы кто — то оказался рядом. Чтобы просто обнял и сказал тебе, что ты со всем справишься, вот сейчас немножко отдохнёшь, позволишь себе немножко слабости и слёз и справишься. Чтобы в момент, когда ты слаба и беспомощна, тебе протянули руку и спрятали в своих объятиях, и дали возможность вздохнуть полной грудью.

Такие люди в минуты трудностей, боли и страха всегда рядом. Не выпячивают свою заботу, не кричат на всех перекрестках о своей помощи тебе. Они, просто молча, встают впереди тебя. Загораживают своей спиной, собой, своим светом.

И в нашей эгоистичной картине мира такие люди, всегда в категории "свои". Мы не готовы их отпускать, мы многое им прощаем из того, за что всех остальных распяли бы без сожалений. Мы слишком сильно реагируем на их обиды и слезы, на несправедливость по отношению к ним. Мы готовы порвать весь мир за них.

Потому, что свои. Потому, что когда плачешь ты, именно их ладони вытирают твои слёзы. Именно в их плечо, ты утыкаешься лбом, и именно им выпадает сомнительная привилегия выслушивать о твоих мечтах и надеждах, обидах и разочарованиях.

Я никогда не верила в таких людей, всегда была одиночкой. За моей спиной были только могилы дедушки и бабушки, а вставать впереди, заслоняя от всех бурь и ветров, желающих, не было. А здесь, неожиданно для себя, я обнаружила сразу четверых.

Слабых, мало решающих, да и в принципе мало что значащих для этого мира, без происхождения и богатств, один так и вовсе, ребёнок. Но когда человек слаб, то закрывая тебя от твоей беды, он рискует большим? Разве нет? А ещё…

Ещё этот мир подарил мне заботу и веру в тебя, на которую способна только мать. За каждым своим вздохом, я чувствовала поддержку. Не удушающую опеку и жёсткий контроль, а ласковые руки, что ложатся на плечи в твой самый волнительный день. Озаренные внутренним светом глаза, что ты видишь в двойном отражении. Я уже не одна, и пора разобраться во всей той каше, что заварилась вокруг меня.

Заметив, что моя истерика сходит на нет, и больше я не захожусь в рыданиях, девочки начали объяснять мне то, чего я не замечала.

Начала Каяна, и начала очень издалека.

— Марина, ты вообще знаешь, кто такие Тени?

— Охранник, телохранитель…

— С ума сойти! Ты серьёзно не знала? — Ард аж подпрыгнул от удивления. — А я говорил этому…

— Помолчи, пожалуйста! — Элина совсем перестала церемониться с волком.

— Тень, это особый статус. — Каяна старалась объяснить максимально понятно. — Такое название им дали не просто так, Тень всегда с тобой. Нет ничего и никого, кто мог бы встать между вами. Тебе принадлежит его жизнь, ты вправе приказать Тени убить себя, и он выполнит приказ. Никто не может разлучить тебя с Тенью. Даже если ты замужем, и муж против Тени, именно мужу придется смириться или уйти. Если ты позовешь Тень на свое ложе, то ни один ритуал не посчитает это изменой. Дети от Тени, считаются твоими и равны со всеми детьми, что ты родишь от мужа. Хочет он там, не хочет. Никто и не спросит. Понимаешь?

— Вот это засада! Этак любой является, произносит набор слов, а его ребенок претендент на наследство? — Я даже о собственном расстройстве забыла. — Теперь понятно, отчего Дарден взбесился, увидев браслет от той клятвы. Я бы тоже не оценила, если б у него такая "тень" появилась, если честно.

— Ну, любой не может. Клятву Тени может дать только мужчина, доказавший, что он сильный воин. И то, боги могут не принять клятвы. Тень должен искренне желать посвятить свою жизнь своей госпоже и должен быть способным ее защитить. Может быть, пытаются и многие, но на сегодня я знаю только два случая подтвержденной клятвы. Один из них, это ты и Зубейр.

— А второй? — Ну, кому ещё так повезло? Кто там у меня в сестрах по несчастью.

— Аранта, единственная жена нашего короля, и Ассур, из багряного клана. — У ответившего Наариса загорелись глаза, тааак, понятно, кто кумир у молодежи.

— Подожди, но разве, единственная жена короля не королева? И вроде, в жены ваш король взял наемницу?

— Да, она королева, и в прошлом, наемница. Сейчас, говорят, гвардию тренирует и собственных детей.

— Но… А как же дети? Раз равные в правах, а тут вопрос о престолонаследии?

— Равные в правах. Но говорят, Аранта не допускала близости с кем-то одним до появления наследника. — Каяна тяжело вздохнула. — Бедная, и как только вынесла?

— Это кошмар какой-то! Нет, ну, правда! А меня спросить перед этим не надо было? — Просто кто — то взял и за тебя решил, что тебе нужно вот именно это.

— А зачем? От Тени не отказываются!

— А я бы отказалась! Зачем? Вот зачем? — Я действительно не могла понять, как можно, самовольно, навязать кому-то другому ответственность за свою жизнь. — Но вы продолжайте, я уже хочу узнать действительные размеры того болота, которое разлилось у меня под ногами сегодня вечером.

Миа кивнула, глядя на меня. И продолжила уже она. И с каждой минутой я понимала обиду и ярость Дардена, но и его слов, и ухода простить медведю не могла.

— Как мы уже говорили, наги, не представляют жен — человечек матерям. И своей ритуальной фразой говорят, что они смирились. Раз боги решили, то наги, принимают их волю. И не более. Удивляться мы начали уже, когда прислали платья. Особенно твое, в цветах обоих кланов. То есть наги даже твоей одеждой показывали, чья ты. А обычно, кроме браслета ничем не заморачиваются. Одежду прислали и нам, но, подчёркивая нашу принадлежность тебе, признавая твое право на ближний круг. А какой ближний круг у человечки? Здесь у нагов жёны по ритуалу сами на положении служанок или рабынь. — Миа тяжело вздохнула и поджала губы. Опять эти чёртовы воспоминания.

— Потом твои мужья встретили тебя на пути в зал, и выстроились клином впереди, ритуальное построение, показывающее, что наги, готовы отражать нападение и защищать. Защищать тебя и твоих близких. Понимаешь? — Каяна волновалась, объясняя мне все эти, казалось бы, незначительные мелочи.

— Что я должна понять, Каяна?

— Марина, я здесь одиннадцать лет. Ни один из моих мужей не поинтересовался даже, есть ли у меня близкие, знают ли они где их дочь и не волнуются ли.

— Если что, у меня есть вестник! — Ард улыбаясь, помахал нам от двери, где стоял, облокотившись на косяк.

— Ни один не подумал, что я нуждаюсь в защите, даже когда я была беременна Наарисом. А тут, открыто и демонстративно, заявили о неприкосновенности тебя и твоего ближнего круга. — Каяна сжала пальцы до побелевших костяшек.

— Но главное, они все изменили ритуальную фразу. Не принимают волю, а благодарны за выбор. Они прямым текстом заявили, что это им оказана честь таким выбором ритуальной связи. Даже если жена — нагиня и то, не всегда звучит эта фраза. Я уже молчу, что все они пришли в парадной одежде кланов и при регалиях. — Миа вытащила из моих ладоней пустую кружку из под отвара. — А потом, я и вовсе не могла поверить своим глазам.

— Что ещё было настолько интересным и удивительным? — я слушала и просто фиксировала каждую свою ошибку. Ничего не сделала, а столько наворотила.

— Твои мужья сами тебя кормили.

— Неправда! Я сама ела.

— Да? А кто выбирал самые лучшие кусочки и подкладывал в твою тарелку? Кто демонстративно пробовал, понемногу отрезая от каждого, показывая, что еда безопасна и не несёт вреда? — Элина встала в свою любимую позу, уперев руки в бока. — Разве ты не знаешь, что и оборотни, и змеи, демонстрируя свою связь с самкой, первым делом преподносят ей пищу! Еду, что добыли сами? А на ваш стол подавали только то, что принесли с охоты твои мужья.

— Какую ещё связь? Я же взяла в уплату долга…

— Не путай. Ты потребовала права самой решить, когда позволить подтвердить брачную связь. То есть, близость. А нагини иной раз и по несколько лет мужей не подпускают, да и никто не ждал, что ты сегодня же согласишься разделить ложе с мужьями. Не после того, как после них, твою еду пробовала Миа.

— Но ведь эта связь почти разорвана! — Как же меня злила эта ситуация.

— Почти, Марина, почти. А не совсем. Ты просто, грубо говоря, заявила, что на детей от тебя, они могут в ближайшее время не рассчитывать. Вот и все. Но приняла еду, допустила в свой круг, помогаешь и поддерживаешь, показала, что они не противны тебе и ты принимаешь их как мужчин. — Каяна мягко гладила меня по плечу.

— Чтооо? Когда я такое показала? С чего это вообще взяли? — Я вскочила от нелепости подобного заявления.

— Когда позволила им себя касаться, когда позволила им обеспечить тебе комфорт собственным телом. Ты весь вечер сидела при всех у них на хвостах. Если ты обратила внимание, то кроме тебя, так же располагались Маисса и ещё несколько нагинь. — Каяна развела руками, показывая, что тут уже ничего не изменить.

— Да твою ж… И за что мне это?

— "За то, что не слушаешь, что тебе говорят и даже не подумала вспомнить о ритуальных для нагов действиях, о которых я тебе твердила, всю дорогу. — "Ну я же тебе говорила" в исполнении Алиены Лангран!

— Мам! А теперь мне, что делать? И Дарден ушел…

— Тоже мне, трагедия года! Ушел, гордо развернувшись, приползет на брюхе, униженно скуля и вылизывая землю у твоих ног. А то разбросался женой. А ты тоже красавица, слезы водопадом. Хорошо хоть вслед не кинулась, я б сгорела со стыда. — Ну да, это для меня Алиена стала мамой, а для всех этих браслетодарителей тёщей. — А позволь мне поинтересоваться, а что собственно сделал этот медведь, чтобы стать твоим мужем? Чтобы завоевать право на мою дочь? Может он, для того, чтобы доказать, что достоин тебя, совершил великий подвиг, спас мир, раз этак пять? Спас тебя от страшной опасности? Возраст у меня конечно не юный, но с памятью проблем у меня нет, а я такого не помню. Между прочим, у меня согласия на брак с моей дочерью тоже никто не спросил".

От этих слов я не сдержала улыбки. А отсмеявшись, натолкнулась на пять очень внимательных взглядов.

— Давай, рассказывай уже, что с тобой? Почему ты иногда, словно переносишься в другое место, хотя тело остаётся здесь? Я это ещё в дороге заметила. — Ну, кто бы сомневался во внимательности Элины.

Я выдохнула, и как в холодную воду.

— С мамой разговариваю!

Шок. А я умею удивлять.

— Как с мамой? Но если она может общаться с тобой на расстоянии, то она магичка!? А ты… — первой отмерла Элина.

— А я вот. — Пожала плечами.

— Ну, зато теперь многое встало на свои места. — Как же довольно улыбался Ард, ведь, как он думал, он почти угадал. — И что мама говорит?

— Ругается, что не слушала, что она говорила про нагов.

— Это понятно. А про Дара что говорит?

— Что пусть теперь ей докажет, что достоин быть моим мужем!

— Уууу! Попал мишка. А давай, ты по — быстренькому мне расскажешь, что твоя мама любит, а я Дару передам, а? Давай? — Ард продолжал дурачиться, а у меня словно разбирали завал камней на душе.

Прошло совсем немного времени, а я из беспроглядной темноты вернулась в надёжный и теплый дом, полный близких, по — настоящему близких, мне людей. Засыпала я с улыбкой и верой, что все будет хорошо.

— " Спокойной ночи, мама!

— Спи сладко, дитя!"

***

Интерлюдия 1.

Нарга расслаблено полулежала на помосте — возвышении и лениво осматривала зал, наблюдая за наполнявшими его нагами с ленивой улыбкой. Уставшая от всего глава клана, буквально через силу, выполняющая свои обязанности.

Но если бы, хоть кто-нибудь, мог, хотя бы на секунду, заглянуть за эту маску, он был бы поражён тем количеством усилий, что прилагала старая нагиня, чтобы удержать безразличный и скучающий вид, и сколь ужасные картины жестокой расправы мелькали в ее голове.

Как ей сейчас хотелось, вместо того, чтобы лежать и улыбаться, одним броском оказаться около этой уродливой дряни, обвить хвостом тщедушное тельце и медленно сдавливать, наслаждаясь предсмертными хрипами, ощущать сопротивление ломаемого тела, слышать хруст сминаемых костей, видеть панику и агонию в таком дерзком сейчас взгляде.

Нарга понимала, что остались буквально секунды времени до полного провала всех ее планов. Эти молокососы стелются под ноги безродной девки, дорогу ей выстилают, словно не замечают оскорбительной перепроверки, преподнесенной ими пищи. Подставляют свои хвосты вместо сидения, забывая о собственной гордости, думают лишь об удобстве этой страхолюдины.

Младший из синих близнецов вытянул хвост позади этой Марины, поддерживая ее спину. Нарге пришлось сжать клыки, когда следом черный подсунул свой хвост ей под ноги. Наг терпит, что человечка расположила на его хвосте свои ступни! А что же не сразу на морду?!

Нагиня украдкой кинула взгляд на Маиссу, видит или нет? Видит. И одобрительно кивает сыну. И никого не смущает, что эта тварь, только что заявила о том, что в ближайшее время связь с мужьями подтверждать, не намерена.

В принципе и ничего страшного. Сама Нарга подолгу не звала мужей в спальню. Но она нагиня! А эта… Старший близнец снял с шеи шарф и им вытирает руки своей неказистой жены.

Конечно! Он теперь каждое ее слово, как глоток воды в южных песках воспринимать будет. Нарге уже донесли, что пришедшая человечка смогла найти способ вернуть ему магию. Действующий способ.

Тварь! Все неймётся ей, лезет, ломает. Все ей надо, до всего дело есть. Слишком много знаний в этой голове. С каким бы наслаждением она проломила бы этой мерзавке голову! Ей, Нарге, пришлось столько унижаться, восхищаться расплывшейся Ариссой, что бы получить доступ к новорожденным.

Каждый наг, владеющий магией усиливал клан, а она не могла допустить усиления синих, ещё большего их обогащения. Сколько усилий приложено, чтобы не допустить успешного развития задуманных ими дел, сколько раз приходилось инсценировать то стихийные бедствия, то обвалы, то нападения, что бы только не допустить получения прибыли кланом.

Сколько сил потрачено, чтобы убедить Ариссу продавать "ненужных" самцов в бордели. Ее сыновьям очень нравилось использовать в качестве игрушек именно синих, в большинстве своем, сильных воинов. Зачем синим сильные и опытные воины? В конечном итоге "зелёным" потом будет сложнее занять их территории и присвоить богатые ресурсы.

Сколько синих нагов было уничтожено, лишь бы знание об этих ресурсах не дошли до ушей Ариссы. А воины это защита. Безопасность клана. Так что незачем они этой дуре, пусть продает. А сыновья Нарги вволю наиграются над одурманенными и надёжно скованными жертвами.

Не выживут? Ну, такова доля бордельных игрушек. Доставлять удовольствие тем, кто их купил, всеми доступными способами. А те, кто выдерживал, оказывались под вниманием нагинь ее клана. А потом… Потом помост, порка, ослепление и оскопление, и никому ненужный, выброшенный кусок мяса, вместо воинов. Воинов, одного из которых боги признали достойным быть Тенью.

Она, Нарга, методично ослабляла синих, день за днём. Сид был последним, у кого она смогла заблокировать силу. Больше этой отравы в хранилище клана не было. Но кто же знал, что это зелье имеет обратный эффект?! Оказывается, вот эта дрянь знала.

Нет времени исправлять план. Нужно срочно менять ситуацию. Первым делом уничтожить эту человечку. Но как? Муж — оборотень, наги не из слабых, что у нее чуть ли не с рук едят. Оказывают почести, что не каждая нагиня за всю жизнь дождётся.

Синие то, уже не стесняясь, дружными змейками вокруг нее вьются, стараются желания предугадать. Черный ещё осторожничает, напугать боится, оттолкнуть опасается, слова старается подбирать.

Что? Что там происходит? Да они с ума посходили! Этой дикарке вдруг понадобилось посмотреть, как крепится чешуя, а этот черный дурень встопорщил чешую и положил хвост ей на колени, с блаженной улыбкой наблюдая, как она водит кончиками пальцев по основанию чешуек.

А что сразу паховую щель ей не подставил? Чего только чешую показывать? Давай уж все демонстрируй, чем боги наградили.

Земли законно теперь не получить. Наги и сами не допустят близости с другими самками, и Арисса им голову оторвёт, она ради возможных внучек на все согласится, а верность сыновей выбранной жене и вовсе пустяк.

Девку нужно срочно убирать пока она еще, чем не "помогла"! И так, можно считать, двух магов вернула синим, и одного из сильнейших воинов этого поколения. А что, если завтра она "попросит" вернуть проданных в бордели ранее? Может она их и от последствий постоянного применения к ним дурмана излечит? Демоны ее знают.

Поздно, вербер вернулся! Ластится у всех на глазах. Руки целует. Оборотень, лорд, ближайший друг короля и эта дрянь! Чем она их берет, чем привораживает? Ведь видно же, что защищать ее кинуться, о любой ревности забыв. К ней не подобраться, наги — мужья в постель с ее племянницами не лягут!!!! Боги, за что вы так несправедливы!

Хотя… Какой- то скандал… Аааа, всего то Варлах недоволен появившейся у жены Тенью. Ревнует. Да что там ревновать? Только горб выломать в обратную сторону потехи ради. Куда это Арисса ее потащила? Неужели эта курица решила продемонстрировать давно заброшенную закрытую часть дома удовольствий?

Глава клана называется, все нутро готова вывернуть ради расположения какой- то человечки. Я бы показала этой гадине закрытую часть! Я бы наслушалась ее криков, напиталась бы ее болью. Смаковала бы каждый момент ее унижения.

Боги, все, все рушится! Столько времени и сил, столько риска! А она, Нарга, не только собой рисковала, она всем кланом рисковала. А тут ничего не удержишь, ни за что не схватишься.

Арисса сейчас ухватится даже за призрачную возможность получения девочек нагинь…. А может… Может на этом и сыграть? Рискнуть? Если она согласится подлить сыновьям и черному "змеиную похоть"… Но ведь шанс последний. И этого зелья капли остались. Мол, пока связь не подтвердили…

А девку эту куда, ведь если она узнает, нет. При ней Арисса точно не рискнёт. А если… Предложить "инсценировать" похищение, мол, мужья потом найдут и она их с испугу и на радостях примет.

Если согласится, то девку в клан, сыновьям поручить не дать ей легко сдохнуть. Жаль сама не посмотрю. Ну да ладно, воспоминания просмотрю. Да велеть, не сильно рвать, чтоб опознать смогли. Пока мужья от действия зелья отойдут, пока спохватятся, дрянь три раза сдохнуть успеет. Их ещё и откатом накроет.

Да! Реальный шанс. Надо сейчас решать! Ариссу додавить, чтоб подумать не успела или обсудить с той же Маиссой. Та на такое не поведется. А эта… Даром, что глава клана, мозгов, что у курицы. Встречусь — ка я с "подругой". Мне, оказывается, есть, что ей предложить.

***

Интерлюдия 2.

Он полз за ней. Смотрел ей в спину и старался вдохнуть поглубже, захватить побольше воздуха наполненного ею, ее запахом. Когда он успел так привязаться к этой, показавшейся с первого взгляда совсем невзрачной, человечке? Когда полз рядом с фургонами и, молча, наблюдал или когда она выхаживала его? Или в тот момент, на помосте, когда столкнулся взглядом с глазами полными слез от боли, боли за него.

Он тогда решил, что бред или последствия того, что его долго держали на дурманных настойках, боясь, что он убьет желающих с ним развлечься. Женщина переживает за мужчину? Не в этом мире! Человечка, жалеющая нага? Да конечно, только если в легендах.

Но он тогда поверил, слишком сладок был тот бред. Не плач, еле шептал он разорванными губами. Я выдержу, обещал этим глазам. Не отводи взгляда, просил, готовясь навсегда ослепнуть после ритуальных слов служителя. Но она не смотрела. Она что — то быстро шептала мужу, явно прося о чем — то.

Нет, ну пожалуйста. Посмотри! Не отнимай последних мгновений. Пусть они будут счастливыми. Ее муж недовольно сдвинул брови, но его слова, прозвучали громом среди ясного неба. Он выкуплен. Выкуплен, ее мужем, по ее просьбе. Для нее?

Она подходит, берет чашу, что- то туда льет, объясняя… А он не понимает. От боли, от желания сохранить это видение. Глупенькая, о какой боли ты мне говоришь, зачем объясняешь. Я безропотно приму из твоих рук даже яд, не споря, пью.

Говорят, достойным сама богиня подносит чашу, милосердно давая умереть. Так и ему, это видение протягивает чашу, заливаясь слезами. Он помнил, как выныривал из марева боли, и помнил этот запах рядом, помнил это тепло, помнил, как из последних сил уткнулся головой ей в колени.

Она же богиня, да? А разве не должен смертный преклониться? А у него тело совсем не слушается, но, хоть так, покажет ей, что почитает, что верен заветам, что помнит истинное призвание грозной богини, милосердие к павшим воинам. Не просто так она идёт по полям сражений с чашей.

Следующее его пробуждение было ужасным. Казалось, что ему залили вовнутрь раскаленный металл, который потоком лавы стремился вырваться наружу. Его выворачивало, словно кто-то решил вывернуть его чешуей вовнутрь. Но на пути дикой боли встали чьи — то заботливые руки и тихий голос, что просил чуть-чуть потерпеть.

И он терпел. Терпел ради этого голоса, что шептал слова утешения, ради этих рук, что оттирали его лицо, поддерживали, не давая упасть в собственную рвоту, нежно прикасались к позвоночнику. А потом темнота, но даже сквозь марево тьмы, его окружавшей, он слышал этот голос, чувствовал прикосновение этих рук, что проходили по каждой ране, уменьшая боль, охлаждая пламя, жгущее его.

Никогда в его жизни, даже когда он был воином, да даже раньше, когда он ещё был сыном главы клана, он не знал таких нежных прикосновений. Он не был слишком груб или излишне жесток с человечками, но ни одна не дарила ему таких чутких и ласковых касаний.

А она спрашивала, как его зовут. Какое дело тебе, моя госпожа, до имени грязного и жалкого нага, что не имеет ничего, даже принадлежности к роду? Кем назовешь, тем и стану. Любое имя приму, как чашу принимал из твоих рук.

Упрямый и сильный. Так она меня назвала, такое имя дала, на неведомом языке, но так созвучное с моим, данным от рождения. Но то имя я никогда не назову ей, нельзя ей его произносить. Грязное имя, имя бордельной игрушки, которого любой мог купить, заплатив хозяину борделя.

Не хочу, чтоб она этого касалась, пачкалась об это имя. Новое мне нравится. Но мысли прояснялись, становились чётче. И с каждым днём росло понимание, что перед ним не богиня и не госпожа. Она смертная. Боги, как вы жестоки! Как вы допустили, что у смертной сохранится такое сердце. Поющее для других.

Он видел браслет на ее запястье и понимал, в чей клан она направляется. Что ее там ждёт? Кто из бывших братьев получил право издеваться над ней? Он испугался, испугался, когда понял, что привязан к ней. Что чутко ловит отзвук ее голоса или лёгкий шорох ее шагов, старается различить в сотне запахов, присущий лишь ей.

Он хочет ее. Хочет ее себе. Чтобы с ним была связана. Хочет, чтобы все ее прикосновения принадлежали лишь ему. Но что ей может предложить он? Бывший сын главы, бывший воин, бывший раб из борделя? Что уже хуже?

Но он шел за ней, слушал ее разговоры. Ее слова в храме. Он резко ей отвечал, ограждая от своей грязи, пытаясь разорвать свою связь с ней, о которой она даже и не подозревала. Он ушел. Его никто не ловил, не удерживал, не использовал долг жизни.

А он ушел из последних сил. И проклял собственное решение. Он был рядом почти всю дорогу, но уже не мог подойти. Уже не с ним она разговаривала, он уже не ждал прикосновений. А потом, на площадке храма, увидев ее, задыхающуюся в лапах черного, он готов был убивать.

Никогда до этого он не испытывал такой злобы и ярости. Что могли противопоставить ему три сосунка, если он бился за нее? Именно тогда, как ему казалось, он нашел выход.

Он ушел на арены бывшим рабом. А вернулся воином, подтвердившим свою силу и право. Воином, что может обеспечить свою госпожу и кровом, и пищей и дорогими украшениями. Что ему смешки малолетних идиотов, осмеливающихся шутить и насмехаться над ее внешностью. На пороге смерти он видел ее глаза, полные сопереживания и сочувствия, и ничего прекраснее, он в своей жизни не видел.

Клятва Тени, древний ритуал, не подлежащий отмене, который нельзя оспорить. Даже произносить слова клятвы уже большая честь. А его голос дрожал от страха, как ему казалось, что не успеет договорить, что она не захочет услышать, не примет. Что боги останутся глухи.

Он, каждым словом жил, всего себя, вкладывая в древние слова клятвы. Этой клятвой воин вручает свою жизнь в руки своей госпожи. Но не он. Он просто сообщал всем, кому он теперь принадлежит, для кого живёт, за кого умрёт.

А потом был его личный рай. Она снова лечила его раны. Злилась, ворчала, но его не обманешь. Ее прикосновения были полны ласки и заботы. Он готов каждый день получать раны, лишь бы она так же их лечила.

А сейчас он ползет вслед за ней, ее Тень. Он видит то, что пытаются всем сказать своим поведением братья и черный. Они разглядели, увидели, почуяли. Как мало начинает значить внешность, когда разглядел душу и услышал, как поёт сердце. И как, в оглушительной тишине, в зале, где и яблоку не упасть, столько здесь нагов, слышится робкий перестук сердца Каяны, каждый шаг которой несчастными взглядами провожают ее мужья, что из-за дурной гордыни потеряли такое сокровище и сына, что не признает родства с ними, что стыдится того, что от их семени он родился.

Эхом звучит еле слышная трель сердцебиения Миалии, чьи бывшие мужья готовы сожрать собственные хвосты, лишь бы выцарапать свою птичку обратно. Засыпают ее дорогими подарками, ползают вокруг дома, даже тренировки чуть ли не перед крыльцом проводят, телом красуются, пытаются привлечь, но лишь напоминают о том, что она пережила в их лапах. И летят их подарки с крыльца, даже не распакованные. Идиоты!

Звонкой капелью стучит сердечко Элины, но то сердечко уже явно занято, и хоть стараются наги что синего, что черного клана привлечь взгляд травницы, она словно сквозь них смотрит. Пока не появился на пороге волк. Вот для кого это сердце бьётся, хоть и лелеет ещё обиды на него, но тот медленно, как самый ловкий и везучий разведчик, прокрадывается в ее душу, потихоньку стирает следы своих ошибок и бед, что причинил этой девочке.

Да уж, собрали боги шкатулку с сокровищами! И даже медведь не в силах отнять у меня мое! Пусть смиряет свою ревность, а рычать на моё живое чудо пусть даже не смеет. Каким бы он не был прославленным бойцом, я не побоюсь выйти с ним на арену. Я буду знать, за что я бьюсь. За право слышать это сердце, и может быть, когда-нибудь, это сердечко споёт и для меня.

Нарга слишком резко покинула свое место. Упустить из виду эту тварь? Помня, для кого чаще всего становился развлечением? Ну, уж нет.

Медведь что-то горячо и быстро говорил Марине, что-то резкое, и мне бы хотелось остаться рядом и услышать этот без сомненья важный для меня разговор, но тревожное чувство гнало вперёд, то самое, что многие зовут чутьём или интуицией. И оно меня не подвело. Две нагини о чем-то спорили. Разговор явно начался не только что.

— Арисса, ты пойми, эта человечка не понятно даже примет ли твоих сыновей вообще, у нее медведь есть, и вон старшенький твой. — Нарга настойчиво убеждала Ариссу. — Ну, отправь ее куда-нибудь видами любоваться, нам и надо — то ненадолго ее отвлечь, а она и не узнает. А если родятся парни, заберу в клан. Ваш клан славится воинами, и маги часто рождаются. Девочки или девочка уйдут к вам. Скажешь дальняя родня, сиротка. Иллаю же она хорошо принимает, глядишь, и тут пожалеет. О! А давай, мы изобразим, что ее похитили. Подержу чуть-чуть в закрытой части, а потом ее мужья "спасут". И они герои, и про близость с другими не всплывёт. Да она и не вспомнит о своих выкрутасах. И мальчиков оценит. Может даже и примет сразу.

— Нарга, а если пока они будут с твоими племянницами и потом, пока доберутся, ее кто- нибудь обидит?

— Ты что, считаешь, что я в своем клане не могу проконтролировать одну напуганную человечку? Ну, хочешь, я поклянусь, что не причиню ей вреда, хочешь? Была б она нормальной, и речи бы о таких сложностях не было бы. К тому же связь же ещё не подтвердили. Вот потом, это измена, тут не поспоришь. А сейчас? К тому же, ну мои племянницы точно не попрутся к ней, как та девка из дома удовольствий, что в подробностях ей доносила о своей близости с Сидом. Может от этого человечка сильнее и разозлилась. — Нарга давила все настойчивее.

— Нарга, дай мне клятву! Что девочка не пострадает?

— Арисса, мы столько лет дружим! Но раз тебе так спокойнее будет, мне не сложно. Я клянусь, что не причиню человечке Марине никакого вреда, да я пальцем ее не трону!

— Страшно это все, а вдруг что не так?

— Ну что может пойти не так? Чем ты рискуешь? И от самочек моего клана приплод получим, и твоей невестке покажем, что не такие плохие у нее мужья, как она там себе напридумывала.

Согласилась! Мать согласилась. Ему не надо было рассказывать, что есть зелья, что лишают воли или заменяют действительное на желаемое. Можно не сомневаться, что мужья Марины окажутся в постели с чужими самками, и Мартина обязательно об этом узнает. А значит мужей уже точно не примет.

Она не примет. Они ее все равно не отпустят. А если она когда-нибудь узнает о подлитом зелье, может и простить.

Только его мать могла поверить Нарге, что та действительно только напугает несговорчивую человечку. Он прекрасно представлял, что ожидает девушку в закрытой части дома удовольствий зеленых. Но это реальный шанс разорвать ее связь с мужьями и забрать себе. Да и не примут эти глупцы ее, как жену, после того как она побывает в чужих лапах. Может, еще и сами откажутся от связи.

А то, что ей придется пережить…. Он поможет забыть. Он будет рядом, вылечит ее раны, как она лечила его собственные. Заслонит собой от всех воспоминаний. После всего, ее не оттолкнет все то, что он пережил за время жизни в борделе.

Он не предаст свою клятву. Он просто промолчит.

Утро началось по-домашнему. С тихих разговоров в глубине дома и вкусных запахов. Зайдя на кухню, я застала девчонок за обсуждением платьев, какого они будут цвета и фасона. Миа все никак не могла решиться на покраску шелка в темно-синий и раскройку по моему эскизу. Ну не приняты здесь оголенные плечи. В конце концов, сложив и шелк, и эскиз в небольшой расшитый походный мешок, который по моему примеру везде таскала за собой, стала помогать накрывать на стол.

Но позавтракать нам не удалось. За нами пришли из центрального дома, приглашая на общую трапезу. Судя по удивленным лицам девушек, опять что-то из того, что наги никогда не делали по отношению к человечкам. Но на завтрак мы пошли все вместе.

За дверью нас ожидал и Зубейр, что ночевать остался сегодня ночью на крыльце дома. Видно не просто ему далось возвращение домой. Вчера весь вечер ходил мрачнее тучи, а рассказать в чем дело отказался.

Зато сейчас очень аккуратно обвил хвостом, прижал к себе и, поцеловав в висок, попросил запомнить, что чтобы не произошло в моей жизни, он всегда рядом. Что это с ним? Может, слышал наш разговор с Дарденом и теперь вот так успокаивает?

Мы спокойно шли к центральному дому, мне не хотелось лить слезы, и вчерашняя обида уже не жгла настолько яростно. С одной стороны, я понимала Дардена. Ну, кому понравится наличие у жены или мужа каких-либо претендентов на внимание и совместное проживание?

Но сейчас, когда успокоилась, уже и у меня появились упрёки. Во-первых, если уж начистоту, то браслет нагов появился раньше медвежьего, и от меня в этом вопросе ничего не зависит. А если сравнить как и в каких условиях здесь живут другие девушки, то я и вовсе как сыр в масле катаюсь.

Во- вторых, он порядки нагов знал прекрасно. И ушел. Оставив меня, в зависимости о мужей и их клана. А что может произойти с девушкой, оказавшейся женой нагов? Да все, что угодно. Вон, далеко за примером ходить не надо.

Пока мы обсуждали фасон придуманного мною для себя платья, к Каяне опять пришли ее мужья. На этот раз, с подарками. Видимо, насмотревшись на змеев, что не давали прохода Мии, эти тоже преподнесли дорогущие масла для тела, от которых кожа приобретала мягкость и блеск.

Местные нагини наносили эти масла на открытые участки тела, что бы привлечь к себе внимание. А Каяна всегда ходила в закрытых наглухо платьях, ее плечи и верхняя часть спины выглядели так, что напоминали замороженный фарш. Даже Элина была бессильна убрать все эти рубцы и шрамы, хотя и уделяла этому занятию время каждый день. Так что подарок вручили, настроение девушке испортили, Риса разозлили.

Мальчишка подхватил подношение, впихнул папашам в руки и вытолкал их на улицу, где и объяснил, что с подарком те не угадали от слова совсем. Змеиные морды покрылись пятнами, только непонятно, это они от злости или до них, наконец- то начало доходить хоть что-то. Проблема была в том, что в дом к Каяне они приходили, когда им хотелось и если бы не давнее распоряжение Ариссы оставить Каяну в покое, думаю они и вовсе бы не уползали.

— Каяна, а ты не хотела бы вместе с Рисом переехать в нору? Строили вы тот дом наравне с нами, столько сил и труда вложили, охрана на вас настроена и лишних гостей не пропустит, да и домик у нас получился удобней и просторней этого. — Я говорила и видела, как загораются у девушки глаза, видимо, нора ей тоже пришлась по душе. — Да и мне голову не ломать, кто там хозяйничать будет, когда вся эта эпопея закончится.

— Ты все надеешься, что наги тебя отпустят? — Каяна смотрела на меня с сочувствием.

Пока мы дошли, вопрос с их жильем уже был решен. И на вопрос, от чего мы так улыбаемся, я с удовольствием рассказала, что уже вечером начнем переезд. Наги не обрадовались. Старший муж Каяны даже со злости снёс хвостом большую напольную вазу с цветами. Но особо внимания на это никто не обратил.

За столом было очень неспокойно, и активно обсуждались тревожные вести, что сезон Гроз в этом году начнется гораздо раньше, примерно так же, как лет десять назад. Мол, уже по всему хребту были слышны предвестники и громовые раскаты. Наги волновались. И главами кланов было принято решение собираться в пещерах, пережидать грозы.

Так же вызвало замешательство, что в этом году придется открывать даже дальние пещеры, потому что народу будет гораздо больше, чем обычно.

— У вас в этом межсезонье уже столько новых нагов родилось? — ну действительно, интересно же откуда такой прирост.

— Нет, но многие мужья отказались расставаться со своими женами человечками на время гроз, как это было обычно. — Хотя Нарга уехала еще на рассвете, некоторые члены ее клана еще задержались в поместье, вот и сейчас мне ответил кто-то из зеленых.

— Думаю, волноваться по поводу размещения, не стоит. Кто- то приведет жену в пещеру, кто-то останется рядом с ней, как мы. — Что-то я не поняла, а с какой радости мужья Каяны решили ее настолько осчастливить.

Судя по недоумению, появившемуся на лице девушки, она тоже первый раз слышала об этих планах. Она переглянулась с сыном, посмотрела на меня, и, пожав плечами, спокойно сообщила:

— Да мы вроде и вдвоем с сыном спокойно переживали грозу, и сейчас справимся как обычно и как привыкли.

— Как обычно больше не будет! И от твоего как обычно, придется отвыкать. — Надо бы узнать, как зовут этого нага, а то я его все старший муж Каяны, старший муж Каяны. Вот ведь повезло Каяне. Упертый донельзя.

В ответ ему раздалось яростное шипение, Рис уже весь покрылся чешуей и хлестал хвостом по полу, но нага это видимо не пугало. Он навис своей тушей над мелким змеенышем, говорил строго, явно демонстрируя разницу в возрасте и силе, но без превосходства. Так, словно указывал на очевидное, но не хотел ссор и обострения конфликта.

— Чего бы ты ни хотел, но я твой отец. И твоя мама моя жена и никто не вправе вставать между нами, даже наш собственный сын. — Как вовремя папаша о сыне вспомнил, судя о том, что я знаю, до этого наличие сына его не особо волновало. — Ты же хочешь нормальную семью? Значит, не будешь мешать уладить нам разногласия между нами.

— Я хочу, чтобы мама была счастливой, а пока вы рядом это невозможно. — Рис уже умел одной фразой стирать довольные улыбки с лиц.

Мы бы еще, наверное, долго слушали этот спор, но нас прервало появление вестника перед Маиссой. Слушая о чем, собственно, речь. Маисса бледнела просто на глазах.

— Что случилось? Что-то дома? — Хард взволнованно смотрел на жену.

— Это от Сайруса. Девочка рожает…

— Но, ведь еще рано, разве нет?

— Марина, Элина. Девочки, помогите. Вы же, вытащили уже не одного нага с той стороны грани, а тут такая же как и вы девочка, человечка. — Маисса сложила руки в молитвенном жесте.

В голове всплыл рассказ нагине о жене ее старших сыновей, что сейчас ждала двенадцатого ребенка.

— Но как мы сможем помочь? Пока доберемся…

— У меня есть амулет переноса. Слабенький, но вернуться туда хватит, а потом я помогу добраться, куда скажешь.

Сборы были не долгими, буквально пару минут. На самом деле, дольше спорили должен ли кто из нагов нас сопровождать и кто это должен быть. В результате, в черный клан отправлялись: Маисса с мужем, я, Элина, Миа, Рис с матерью, которую он просто боялся оставить одну, и мой Тень. Мои мужья должны были ждать меня здесь, в доме клана, чтобы потом, вместе с девочками, сопроводить в пещеры.

Недолгое тянущее чувство, легкое головокружение и мы уже в просторной комнате с изображением черных змеев на стенах. Но нагиня нам практически не дала нам опомниться. Буквально в секунду она сорвалась с места. Я бегом еле поспевала за ней.

Маисса притормозила только у комнат, рядом с которыми, царило нездоровое оживление. Все куда-то ползли, что-то тащили. Внутри комнаты оказался мечущийся в панике наг, абсолютно белого цвета. Он попытался, что-то спросить, увидев нас, но Элина не дала ему такой возможности.

Уже не в первый раз я замечала, что стоит Элине почуять больного, как куда-то пропадает наша милая и улыбчивая подружка и появляется настоящий полководец, четко знающий кто и что должен делать.

Даже белый наг подчинялся ей беспрекословно, маленький рис помогал. Несколько часов и комнату огласил громкий крик крупного младенца. Однако мать этого дитя была в беспамятстве и в себя не приходила. Ее мужья облепили кровать, нежно и трепетно прикасаясь к девушке, и что-то шептали ей.

Алиена подсказала, что ей просто не хватает жизненных сил. Но разве могла я спокойно наблюдать за тем, как этот мир покидает столь необходимая своим близким девушка. Точно следуя инструкциям Алиены, я положила руки на виски роженицы и представила, что по моим рукам бегут искры, скатываются с кончиков пальцев и впитываются в безмолвную девушку. Перед тем, как темнота накрыла меня, я увидела, как она с тихим стоном открывает глаза.

Легкая приятная слабость, ощущение слабого покачивания. Так уютно и спокойно. Что открывать глаза совсем не хочется. Но голоса рядом мешают, тормошат.

— Ну же, Маришка, приходи в себя, самое интересное пропустишь. — Голос Алиены полон азарта и предвкушения, а еще ехидства. Именно в такие моменты я вспоминаю, что Алиена, фактически перестала жить, когда была совсем юной девушкой. — Вон и твоего блохастика-шатуна вспоминают.

Действительно, я уже различала голос Элины и Арда, периодически раздавалось шипение Риса, возмущенный шепот Маиссы, которая грозила всех вышвырнуть за территории клана вообще, если не прекратят мешать «ее девочкам». Какой-то совсем чужой голос чуть в стороне шептал, чтоб его не смели бросать, что он тут же вслед за грань уйдет и еще что-то, но, слава богам, явно не мне. Еще одного мужика рядом я просто не вынесу!

Были в моей земной жизни пару историй, оставившие после себя только горький и неприятный осадок. Да и погруженная в учебу, карьеру, гонку за статусом и достатком я все откладывала на потом. Успею, думала я. Так что, не смотря на самостоятельность и внешность, вниманием мужчин я не была окружена. Зато сейчас обрастаю связями и обязанностями на глазах.

— Вас сюда вообще никто не звал. — Элина, судя по голосу, была рассержена. — Ладно сам пришел, хотя использовать порталы, что вам дал Эрар, ради того чтобы вслед за женами прыгать не самое лучшее решение, но этих то зачем притащил?

— Значит, все-таки за женой, да? — если бы точно не знала, что зверь Арда это волк, решила бы, что он кошак, так сильно слышалось мурчание в его голосе. — Ну, виноваты мужики. Кто же спорит? Но хоть шанс-то на исправление надо дать. Как просить прощения, если к той, перед кем виноват и не подступиться? Им каждая секунда рядом с ней на вес оранда.

— А, так ты мужскую солидарность проявляешь? За счет правителя оборотней? — и у кого Элина научилась язвить в ответ?

— Сочувствие. Им сложнее, чем мне. Мне нужно вернуть жену, а им еще и сына.

— Это им надо. А ни Рису, ни Каяне они, как говорит Марина, ни даром не нать, ни за деньги не нать. — Элина козырнула моей фразой.

— То есть ты категорически против их примирения? Отговаривать будешь? Или Риса настроишь не прощать отцов?

— А Рис-то тут причем? Они не перед ним виноваты, а перед Каяной. — Мне тоже было любопытно, что думает Ард сейчас, как изменились его мысли за время нашего с ним знакомства.

— Как это они не виноваты перед Рисом? Элина, ты чего? Парню всего одиннадцать, а он рос как единственный мужчина в семье. От чего сейчас такие проблемы? Только потому, что он считает себя единственным защитником матери, потому что пока он рос, других мужчин рядом не было. Отца не должны были этого допускать. Как так? Их трое, а мальчишка только при матери растет, их чужими считает, никакой привязанности нет. — Ард говорил, а по его голосу было понятно, как его задело отношению к ребенку. — Когда ты мне родишь волчонка, я сам его всему научу и на лапы поставлю.

— А если он будет слабым, если его лапы держать и не будут? — интересно, а с какой целью такие уточнения?

— Отварчиков для лап сваришь, ты наверняка знаешь какие-нибудь, от слабых лап. А пока я его в зубах потаскаю. Ребенок, это же что-то особенное. Твое продолжение, тот в ком проснется очередной боец, воин, зверь. Тот, кто займет место ушедших, благодаря которому память о моей стае не канет за перевал. Ты думаешь, Дарден от своего медвежонка хоть на шаг отойдет? Да как же! Никакой силой не оттянут. Из него Марина сможет любые веревки вить, а при словах «это надо ребенку», он и за перевал метнется лишь бы достать и принести. Я тебе говорю, вот посмотришь, как только он поймет, что Марина тяжела, конец ее вольной жизни, она у него от любого сквозняка забаррикадирована будет и в три одеяла укутана.

— Какие дети? Он же ушел. — Ох, Элина, больной вопрос.

— Да куда он денется, бесится от ревности, что сделать не знает. От мужей-нагов еще откупиться можно, а Тень куда? Прибить если только.

— Как это откупиться, кто этот откуп возьмет? — Маисса шипела шепотом, но слышно ее было очень хорошо. — Может, это нам, откупиться от мужа-оборотня или прибить? Чем ему, интересно, наги мешают, обеспеченные, обученные, а то, что Марину обидели, то искупят. Я лично прослежу. И медведю вашему передай, что трепать девочке душу и доводить, что она от слез сама не своя и идти не может, я ему не позволю!

— Попал, Дарден! Как думаешь, есть шанс уговорить Марину не рассказывать, прям уж совсем все про то, как Дар сорвался, ее матери? Эллина, ну что ты смеешься? Там же магичка, а у них и так характер не очень, а тут еще и доченьку обидели, причем заметно балованную и любимую. — Ард уже старался помочь своему другу.

— Мать Марины магичка? — Маисса была очень удивлена. — Я думала, она сирота.

— Мы тоже все так думали. Пока Марину не вынудили признаться, что и мама магичка и общается она с ней на расстоянии. А шла она, чуть ли не от северной границы. Вот и представьте силу той мамочки, если она до нагаата добивается. — Ард выдавал свои догадки как истину в последней инстанции.

— Ой, надеюсь, эта мамочка о встрече в храме не узнает — Маисса заволновалась.

— Надейтесь! Но мамочка все знает. — Голос Алиены явно намекал на ее хорошую память.

Сдержаться от того, что бы не засмеяться было невозможно. Но из пересохшего горла вырвался только кашель. Мне тут же подали чашку с теплым питьем. На удивление, чувствовала я себя очень хорошо и была полна энергии и желания действовать.

Подтянувшись, я уселась на кровати. Оказалось, что находилось я в той, же самой комнате, куда для меня притащили вторую кровать. Пока я была в беспамятстве, в поместье черных заявился Ард с мужьями Каяны. А голос что я слышала, принадлежал тому самому белому нагу Сайрусу, старшему сыну Маиссы.

Сейчас он, обвив хвостом и руками, баюкал в своих объятьях хрупкую и очень бледную блондинку. Что-то шептал ей на ушко, что-то от чего девушка улыбалась сквозь слабость. Оказалось, что у этой семьи беда совсем в другом. Они почти все время проводят вместе, и чувства, что появились и до сих пор ярко горят между ними. Приводят к близости между ними. А девушка желала подарить своим мужьям как можно больше детей, копий любимых ею мужчин.

На нагов, как правило, плохо действовали всякие яды и отвары, поэтому принимать средства, не допускающие беременность, приходилось ей. А она просто переставала их принимать. Закономерный итог — скорое наступление очередной беременности. Но организм то не железный, и частые роды с небольшими перерывами в год-два между беременностями привели к тому, что вчера она чуть не умерла.

Чем до крайности напугала своих нагов. А я смотрела и не понимала. Ведь Маисса мне рассказывала, что ее невестка боялась старшего мужа до дрожи и истерик. Но, как мог обижать свою жену тот мужчина, что сейчас с такой нежностью и заботой обнимал и окружал вниманием и лаской. Что с такой благодарностью в голосе сообщал своей жене, что у них дочка и кажется, что у девочки будет дар.

— Дурак был. Слепой дурень! — не ожидала, что белый змей мне ответит.

— Неужели я задала вопрос вслух?

— Нет. Но у вас живое лицо, а я воин храма, мой дар чувствовать эмоции, чуять их словно по запаху. Вот сейчас у вас проснулось любопытство. Цвет чешуи? — Разговаривая со мной, наг не забывал кутать свою жену в легкую простынь и целовать ее глазки. — Моя жизнь, устала? Ты слаба еще после родов. Пойдем, я отнесу тебя в нашу спальню, а то братья тоже испугались, но ждут, когда я смогу надышаться и успокоиться настолько, чтобы выпустить тебя из рук.

Удивительно, но нас всех словно не существовало в тот момент, когда он говорил с женой. Вот была она. Ее комфорт и безопасность были важнее всего. Сказать ей как она важна для него. Вот что было главным для этого нага. И при этом он не был и не казался ни слабым, ни смешным, ни безвольным подкаблучником. Мужчина, что нес на руках свое сердце. И хотела бы я посмотреть на того, кто осмелился бы косо посмотреть или хоть слово сказать. Но вот я уверена, что способ самоубийства можно найти и менее болезненный.

Сайрус вернулся достаточно скоро. Но когда он протянул ко мне раскрытую ладонь, я прижала лапку к груди. А то хватают всякие, а потом браслеты, клятвы и прочие долги. Наг на этот жест лишь рассмеялся. Но все же объяснил.

— Не каждый решит поделиться своей жизнью с другим, чужим для него человеком. Не каждый, кто готов, сможет это сделать. Даже я, храмовник, не могу. А чтобы и уметь, и желать и не из корысти? Впервые такое на моей памяти. Я могу принести вам камней по вашему весу, могу принести столько паучьего шелка, что на пол стелить будете. Но вам это ни к чему. Поэтому я дам вам единственное, что есть у меня и может быть ценным для вас. Защиту и помощь для вас и ваших близких. На ваших пальцах появится вязь моей клятвы. Как только вы окажетесь в беде, я появлюсь рядом с вами.

Алиена ответила согласием и подтолкнула мою руку навстречу с ладонью нага, одновременно объясняя мне, кто такие храмовники. Особая каста воинов, редкая сила и талант которых сделали их достойными принятия богиней в своеобразную личную гвардию. Чешуя таких нагов становилась кипельно белой, а цвет радужки глаз фиолетовым, в цвет приснопамятных фиалок.

После появления на моей многострадальной руке очередного новшества, наг обернулся к Элине.

— Вы что-то хотите мне сказать, но не решаетесь. Говорите, не бойтесь меня.

— Да я хотела не сказать, а отдать. Это отвар для вашей супруги, чтобы побыстрее поправилась. А вот это…это вам. Оно сильное, трех капель на стакан воды и на целое межсезонье никаких беременностей. Принимать только надо мужчинам. — Элина опустила глазки и покраснела. — Я хотела отдать, но посмотрела как вы с ребенком и не знаю теперь… Вам решать.

— И на нагов подействует? С нашими особенностями? Мать говорила, что в семью вошла сильная травница, но чтоб настолько…

— И на нагов подействует. — Элина улыбнулась.

— В смысле, вошла в семью? — голосом Арда можно было ягоды морозить.

— Марина жена моего брата, — Белый ухмылялся, — а не заметить сильной связи между этими четырьмя, может только совсем безглазый. Но твоя мысль мне тоже нравится. У меня полно холостых братьев.

А Ард, оказывается, так красиво рычит!

Глава 37

Я наслаждалась солнышком, что играла на моих щеках. Легкий ветер ерошил пряди, которые успели выбиться из косы. Между поместьями черного и синего кланов был всего день пути. Ух, сколько споров мне пришлось вынести и выдержать, чтобы отправиться в этот небольшой совсем путь.

Столько причин… От того, что я не совсем оправилась после помощи, до начинающегося сезона гроз и отправки в пещеры нагов. Но мы с девочками решили, что сезон гроз переживем в своей норе. Поэтому нам надо было обеспечить необходимый запас продуктов и успеть наконец-то доделать коридор в скалах от нашей норы до пещеры с купелями, чтобы не выходить на улицу, для того чтобы помыться.

Ехало нас десяток, прибывших от синих, и двадцатка охраны, которую приставила к нам Маисса. Еще у нас был вестник, который нас обязали отправить, когда мы доберемся до дома. Для передвижения, раз уж порталами воспользоваться мы могли не все, Маисса всучила нам паланкин. Так что с забавной мыслью, что я теперь знаю, каково было Шамаханской царице, я любовалась окружавшими дорогу горами.

Раздавшийся одновременно с двух сторон крик об опасности и грохот катящихся со склонов камней, заставил подскочить. Наш небольшой караван остановился. Уже в нескольких местах завязались схватки между нашими нагами и чужими, замотанными по самые глаза и с замазанными хвостами.

Мы вышли из паланкина. И меня прошиб холодный пот от мысли, что ни Каяна, ни Рис не защищены, в отличие от нас.

— Браслет! Оставь себе с подвесом-лисенком, а два отдельных отдай. Быстрее! — Четкая команда от Алиены не дала запаниковать.

Легкий пас проявляющий огненно-солнечный браслет на руке, быстрым движением одеваю по одному ряду на тонкое запястье Каяны и детскую ручку Риса, вижу вопросительный взгляд старшего мужа Каяны.

— Защита. — Только и успеваю сказать ему, получаю в ответ кивок, что он понял.

Но большего уже не успеваю, на нас налетает толпа чужаков. С одного края их сдерживают мужья Каяны, с другой ураганом раскидывает нападающих Тень, Ард прикрывает Элину и Мию. Вот один из бандитов сносит голову черному нагу-охраннику, прорывается и заносит клинок над Миалией. Сталь встречается с ответным ударом Арда, доли секунды и чужак мертв, а испуганные девочки виснут на оборотне. Одновременная вспышка нескольких порталов. В двух скрываются девочки.

Я облегченно вздохнула, срабатывают те самые порталы, которые мы готовили на крайний случай. Все, девочки и Ард у Лернарина, в эльфийском лесу. Теперь им ничего не грозит. Они в безопасности.

А еще на месте схватки появился белый наг, что горячим ножом сквозь масло пробивается ко мне. Кто-то из чужаков что-то кричит и сразу два нага прорываются ко мне. Один кидает что-то мне за спину, а второй разворачивается и ударом хвоста отправляет меня в недолгий полет. Я еще успеваю заметить, как корежит ударившего меня нага, как его собственные кости прорывают чешую, слышу безумный крик боли, но светящееся марево все закрывает перед глазами.

«Портал» короткая мысль. И я падаю спиной на каменный пол. Сильный удар выбивает воздух из легких. Я судорожно пытаюсь вздохнуть и подняться, но знакомый голос над головой действует похлеще удара.

— Ну, вот мы и снова встретились, дрянь!

— Нарга!

— Как лестно, что жалкая, уродливая человечка меня запомнила. — Нагиня довольно улыбалась, внимательно меня, разглядывая и даже не скрывая своего торжества.

— Ну, и смысл в этой встрече? Сейчас покромсают твоих слуг, размотают тряпье, смоют краску и поймут, кто нападал. — Очевидно глупый поступок.

— Не разочаровывай меня, человеческая самка. Среди нападавших, нет ни одного из моих соклановцев. Выкупленные и сломанные рабы, что выполнят любой приказ. А после работы ментала, при всем желании не вспомнят кто они, кто и что им приказал и зачем! Тебя не найдут. Точнее найдут, но ты тоже ничего не сможешь рассказать. Мертвые вообще малоразговорчивы. — Нарга улыбалась, но эта улыбка ее только еще больше уродовала. — Ты же у нас так проявляла любопытство в отношении закрытых частей домов для удовольствий. Радуйся, редкая возможность побывать в закрытой части у нас, в клане зеленых.

— Зеленых или бурых? — мои подозрения сложились с воспоминаниями Алиены.

Нагиня злобно зашипела, но я почувствовала и ее страх.

— Умная дрянь, я не ошиблась. С кем еще ты поделилась своими подозрениями? А! Не важно. Жаль, что я сама не могу с тобой развлечься, но я подобрала тебе отличную компанию. Не мечтай легко сдохнуть, тварюшка. А мне пора возвращаться и поддержать подругу, что будет озабочена твоим розыском. И да, на мужей, что могли бы тебя почувствовать по связи, пока ты жива, не надейся. Наги, в момент близости, поглощены только похотью, но ты скоро все прочувствуешь на себе, так что не будем терять время.

— Близости? — сердце пропустило удар и болезненно сжалось.

— А ты разве не знала? Сейчас они, все трое с моими племянницами пытаются зачать детенышей. Именно поэтому Арисса их и оставила дома, а меня попросила тебя отвлечь и задержать, подержав несколько дней в закрытой части и показав, что бывает со строптивыми человечками. Но ты меня так раздражаешь своим длинным носом, что ты, к моему сожалению, не выживешь. — Нагиня зашлась в злобном хохоте.

Пребывая в отличном настроении, Нарга скользнула в портал. От стены отделились три тени, очень быстро приобретшие черты крупных нагов. Их глаза горели предвкушением расправы над беспомощной человечкой.

— Брат, помни, мать велела лицо не уродовать, чтобы могли опознать. — со смешком напомнил один из них другому.

— Разорванный рот опознанию не помешает. — Ответил другой.

Они стояли полукругом передо мной, прижавшейся спиной к стене. С жуткими подробностями рассказывали, что меня сейчас ожидает, наслаждаясь описываемыми мерзостями и предвкушая мой страх, мою боль, мои слезы и мольбы. Они уже были готовы наслаждаться моей беспомощностью.

Только, к их сожалению, беспомощной я не была.

— Никто! Не посмеет! Тронуть! Мою! Дочь! — даже у меня пошел мороз по коже от этого голоса. — Извини, дитя, но тебе придется побыть в стороне.

Секундное головокружение, и я словно со стороны, смотрю за происходящим. Мое тело распрямляется, меняется взгляд, появляется уверенная и пугающая усмешка на губах. Четкие и быстрые пассы руками и удивление на лицах бурых нагов сменяется болезненными гримасами, а затем паникой.

Наги пытаются отползти от моего тела, но Алиена, которая сейчас владеет им, скрючивает пальцы, словно птичью лапу, и непонятная сила тянет нагов обратно, срывая с них пластами кожу с чешуей. Я слышу хруст их костей, что повинуясь приказу Алиены, начинают ломаться, прорываясь острыми сколами наружу. Кровь заливает их лица, прорываясь потоками из ноздрей, рта и глаз. Я зажмуриваясь, пытаясь хоть так уберечься от воспоминаний о том, что здесь происходит. Я зажимаю уши, но крики тех, кто так любил быть палачами, все равно слышны.

Я не сразу поняла, что наступила тишина. Вспышка, и в комнате я уже не одна. Рядом белый наг, что моментально загородил меня своей спиной, ограждая от любой опасности. Но единственная опасность в этом помещении, это я.

— Что это? — спрашивает, указывая на перемолотые почти в фарш куски мяса.

— Защита моей матери, ей очень не нравится, когда мне пытаются причинить вред. — У меня не было сожалений, что три сильных молодых мужчины, умерли столь ужасной смертью, и виноватой я себя не считала. Как и не посчитала Алиену чудовищем. Нет, сейчас она восстановила справедливость.

— Давай, я переправлю тебя в пещеры? — Сайрус протянул ко мне руку.

— Нет, сначала в дом к синим. Хочу посмотреть на мужей. — Верить на слово Нарге, великая глупость. Но не проверить сказанное ей я не могла себе позволить.

Белый только кивнул. И вот я стою перед закрытыми дверьми комнаты, как понимаю, моих мужей. Звуки, что слышны даже в коридоре не оставляют сомнений, чем они сейчас заняты.

Но я одним движением распахиваю двустворчатые двери и внимательно смотрю на представшую картину. Смотрю, запоминая детали, каждым штрихом выжигая в своей душе только начавшуюся зарождаться привязанность, разрываю в клочья мелькающие сомнения, что возможно стоит принять правила этого мира с их многомужеством.

Чувствую руки белого нага, что пытается заставить меня отвернуться, прекратить смотреть. Шаг вперед. Уже не я, уже Алиена. Всю эту мешанину переплетенных тел расшвыривает, прикладывая с размаху об стены. Нагиням достается больше, они уже не могут подняться, я знаю, что внутри них нет ни одной целой кости. Их позвоночники перемолоты.

Что-то проясняется в головах змеев, что были моими мужьями, да, были. Злость во взглядах сменяется сначала непониманием что происходит, затем осознанием того, что я увидела. В коридоре слышны голоса Ариссы и Нарги, приближаются, Арисса вползает в комнату.

Бледнеет, видя меня и белого нага, покалеченных нагинь и еще не полностью пришедших в себя нагов.

Нарга испугана, смотрит по сторонам, ее захлестывает паника. Она явно пытается удрать, раз за разом сбрасывая с рук темные шарики. Но ни один портал не активируется. Алиена сильно ограничена, но и тех крох, что ей сейчас доступны, хватает на то, чтобы удержать эту тварь.

— Куда же вы так торопитесь, глава клана бурых? Неужели в закрытую часть, что вы так любезно мне продемонстрировали? — Откровенно злорадничаю. — Так должна сообщить, что она более непригодна к использованию. По крайней мере пока не уберут тот фарш, что остался от ваших сыновей.

— Что? Бурых? — Арисса не может скрыть страха и удивления.

— А вы не знали, с кем договариваетесь о том, чтобы мне преподали урок, пока ваши сыновья совокупляются с этими вариациями червей? Хотя и сами такие же мерзкие черви.

Белый разбираться не стал. Вокруг одна за другой вспышки порталов, из которых выходят такие же, как и он, белые наги. Им никто не сопротивляется. Особенно, после того, как один из них приложил Наргу каким-то заклятием. Всех, кто еще оставался в центральном доме синих они перенесли в пещеры, где сейчас уже собрались, почти все наги. Разбираться в произошедшем должен был большой совет нагаата.

Иду вслед за ползущим впереди белым. Думаю о том, как Каяна и Рис, я не спросила о них у белого, не успела. Чувствую легкое прикосновение к руке.

— Марина…

— Даже не смей произносить мое имя, и тем более прикасаться ко мне. — Передергивает от омерзения, Раф замечает это и опускает голову.

Наг что-то пытался сказать, но его голос заглушают раскаты грома. Сезон Гроз начался.

Глава 38

По дороге в эти земли Алиена мне много рассказывала о рукотворных красотах нагаата. Сейчас, то время, казалось каким-то далеким, беззаботным, полным открытий и приключений. Иногда страшных, иногда таинственных, иногда приносящих искристое ощущение радости и счастья.

Как в детстве, когда самые страшные и тяжелые моменты скрадываются, а самые незначительные радости увеличиваются. То самый случай, когда старенькая бабушка с улыбкой смотрит на детские качели и вспоминает, ни с чем несравнимое чувство полета из детства.

Для меня тот путь стал первыми шагами, знакомством с этим миром, преподнес мне встречу с людьми, что стали самыми близкими. И самым спокойным и беззаботным временем.

Сейчас, когда я шла по облицованным мрамором коридорам пещер нагов, я не чувствовала никакого восхищения и восторга от открывающейся красоты. Отполированная поверхность стен, украшенных затейливой резьбой, отражала свет факелов, преломляла блики, и казалось, что все стены горят сотнями граней драгоценных камней.

Без украшений камнями тоже не обошлось. Растительный орнамент, выложенный мозаикой из самоцветов, в любое другое время меня бы захватил на несколько часов. Но сейчас в душе не было любопытства и радости, только гулким эхом носилось беспокойство за Каяну с Рисом и мою Тень.

Я видела, как он один сражался с несколькими противниками, видела, как его зацепили, но он даже не заметил раны и продолжал бой. Я не задавала себе вопроса почему? Что вело его в этом сражении? Клятва, благодарность за спасение, призвание воина или та, щемящая нежность, с которой он обнимал меня на крыльце дома Каяны в наше последнее утро в доме синих. Не важно. Но он сражался за меня, не жалея ни собственной жизни, ни врагов, один заменяя половину охраны, что отправила с нами Маисса.

О чем думала Арисса, избавляясь от такого воина? Лишить собственный клан такого бойца. Сколько там принесла его продажа? Эти копейки перевесили такой залог безопасности для всего клана? Не верю.

Мрачные мысли терзали всю дорогу. Ведь все, что сказала Нарга, совпадало. И измена, и ее племянницы в комнате моих мужей, и нападение. И Арисса была в доме. Вместе с Наргой. Я видела испуг на ее лице, она знала, что происходит. Не без ее ведома и одобрения, происходил весь этот разгул, что я наблюдала.

Да и наш последний разговор в той самой закрытой части, может я не все услышала, что она мне сказала? Не зря же мне Нарга сообщила, что Арисса хотела, чтобы я получила урок и была посговорчивее. Может, поговори я с ней тогда откровенно, а не тыкала бы ее собственными ошибками, этого всего бы и не было? Но жизнь и история не имеет варианта «если бы».

Эти уже кажущиеся бесконечные коридоры и переходы закончились огромной каверной. Рядами ложи уходили вверх, как в амфитеатре, и все было заполнено нагами. В ярком свете от их чешуи уже рябило в глазах.

Краем глаза зацепилась за странную сценку, явно беременная девушка стояла, прижимаясь к нагам с ярко зелеными хвостами, «изумрудный клан», как мне сразу пояснила Алиена. А один, такой же изумрудохвостый, только покрытый шрамами, держал на вытянутой руке желто-коричневого нага и объяснял, что не стоит смотреть на их жену и, вообще, сидели бы они спокойно дома, как всегда, кушали бы вкуснющие пирожки, что готовит жена, зачем их только сюда притащили. И все это время коричневый бедняга болтался в руке, которой изумрудный так эмоционально размахивал.

— Да я только сказал, что «какая миленькая человечка»! — Полузадушено хрипел наг.

— Ты всегда такой дурак, или это на тебя гроза так влияет? Ползи отсюда. — Шрамированный никак не успокаивался.

Но на помощь коричневому пришел кто-то из белых.

— Вард, уползет, как только ты его отпустишь! — Только после этого наг отпустил горе-комплементщика. — А ты куда полез? Разве не в курсе, что любого, кто пытается приблизиться к его приведенной, Вард готов растерзать? Он нагинь-то, что пытались добиться наказания для его жены, регулярно на суд богов в храм таскал, достал уже всех. А тут ты с комплементами к его самке?

Приведенной? Точно. Вот что меня зацепило. На руке девушки браслеты были не как рисунок на коже, а из белого, переливающегося металла с выложенными изумрудами змеями. Теперь понятно чего этот наг такой нервный, попробуй защитить жену при таких порядках. Эти вот смогли, чудом, не иначе.

Но надолго увлечься этими мыслями мне не дали. Еще пара шагов и меня буквально снесли Каяна и Рис. Сотни вопросов, быстрые прикосновения, тщательный осмотр на предмет повреждений и снова вопросы. Я волновалась за них, а они места себе не находили от страха за меня. Даже маленький Рис с самым серьезным и озабоченным выражением осматривал мое платье, и, обнаружив на нем кровь, испуганно вскрикнул.

— Тише, это не моя кровь. Это от бурых. Испачкалась.

Поговорить нам не дали. Нас всех вместе, аккуратно поддерживая, повели в центр своеобразного Колизея. Вплотную к стене располагались уже привычные для глаза лежаки, на которых расположились наги и нагини. Наги все были в возрасте, всех украшали шрамы. И все, как один, были награждены белой, как снег чешуей.

Справа от них, среди таких же белых нагов, только гораздо моложе, стояли скованные бурые с Наргой во главе. Там же была Арисса. Туда же подошли и мои недомужья.

Я, Каяна и Рис, а также мужья Каяны, что подползли вплотную к жене и держались рядом, не смотря на заметные серьезные ранения, стояли четко напротив. Сюда же стремительно подполз Зубейр. С тревогой и какой-то болью осмотрел, прерывая свои же вопросы поцелуями рук и запястий. Только после десятка заверений, что со мной все хорошо и, если не считать удара при падении, физически я не пострадала, он расположился рядом, аккуратно обвив мои ноги хвостом. Иногда по его телу пробегала дрожь, которую я ощущала.

Все наги, что располагались в ложах, могли нас спокойно видеть со всех сторон. Как и мы их. Осталось всего одно пустующее место среди членов совета. Кто-то задерживается, а я пока рассматривала нагов, что расположились рядом с центром, где и будет, словно на сцене, происходить разбор всех полетов.

Взгляд снова зацепился за изумрудную семейку, что казалась вообще из другого мира. Девушка явно не боялась своих нагов, спокойно расположилась на их хвостах, а тот самый, бешенный Вард аккуратно массировал ей поясницу.

Какое-то оживление у входа. Я вижу стремительное приближение Маиссы с перекошенным от злости лицом. Ее, со словами «мама, подожди», пытается удержать Сайрус. Но куда там. Маисса и сама сильный воин клана, по молодости участвовала в рейдах зачистки, где и познакомилась со своим Хардом. Одно точное движение хвоста и Гар согнулся пополам. Но Маиссе мало, взмах когтистой ручки и щека ее сына украшается ярко красными полосами.

— Не вашшшжно, что решшшит сссоветс, я лично ссс тебя сшшшкуру спушщу, сслиззсняк! — Да, Сайрус явно поторопился рассказать матери о произошедшем.

Я даже вздрогнула, когда Маисса резко оказалась передо мной. Сжала лицо ладонями, всматриваясь в глаза, что-то заметила для себя и чуть облегченно выдохнула. И только после этого заняла то самое, пустующее место. Вот это да, оказывается Маисса не просто глава богатого и влиятельного клана, она входит в совет нагаата, своеобразный парламент при короле.

Пауза, затихают все разговоры, все внимание сосредоточено на нас. Я не думаю, кто и как должен начинать. Я для себя все решила. И раз все молчат, значит, мое время говорить.

— Я требую окончательного разрыва брачной связи с нагами из черного и синих кланов! — Судорожный выдох, Раф с болезненным стоном опускается на пол, Сид и Гар застывают каменными статуями. Плотнее сжимаются кольца хвоста Тени.

— Из-за измены? Но верность выбранной жене не является обязательным условием сохранения брачной связи. Есть вопросы и поважнее. — Наг с бронзовой чешуей и высокомерной мордой попытался отмахнуться от моих слов.

— Для меня нет ничего важнее! Все остальное ваши проблемы, возникшие из-за вашего недосмотра и откровенной глупости. А мне эта вся ваша грязь не нужна. — А не все ли мне равно кто этот наг и что он там думает. — Наги, ставшие моими мужьями по ритуалу, уже добились того, что их браслеты на моем запястье видны только из-за знаков принятого долга. Я их своими мужьями не вижу, и принимать, не готова и не собираюсь. Так что и смысла оставаться здесь и дальше, для меня нет.

— Пока связь ритуала действует…

— Вот и прервите. По-моему законное требование!

— Я понимаю всю вашу обиду, — бронзовый тяжело вздохнул — тем более, с учетом того, что в тот момент, вы как раз нуждались в защите…

— А что она вообще делала одна вдалеке от дома и без мужей — вопрос от изумрудного со шрамом, вот не зря он мне сразу понравился. — Значит, старшие братья, сорвались вместе с женой, а эти развлекаться остались? Права девчонка, зачем они ей сдались?

Для того чтобы все поняли что произошло синим и черным змеям пришлось рассказывать, начиная с проведения самого ритуала, и моего появления вместе Элиной и Мией, выкупая которую я и произнесла уже известное пожелание. Эта новость вызвала негромкий ропот среди нагов, все-таки человечка, попавшая в интриги нагов, и попавшая в интриги нагов человечка, которую дважды отметила их богиня, две большие разницы.

О моей реакции на развлечения мужей и побледневший браслет, о лечении, а фактически спасении Риса, о возвращении магической силы Сиду, о помощи жене Сайруса, и о том, как я поделилась жизненной силой с женщиной.

— Идиоты! Еще и неблагодарные. Ну, ведь откровенное скотство же! Они ей должны по затылок, а никакой даже благодарности. — Опять изумрудный. Видно, что он из той же когорты, что и Дарден. Что думает, то и говорит.

— Давайте не раздувать пламя, а? — Бронзовый, что вел «допрос», начал злится. — Если из-за каждой измены человеческие девушки начнут от мужей уходить…

— А вот нечего изменять, и хамить, и душить при встрече. Тогда и убегать не захотят. — Я уже начинала понимать, почему этого Варда, здесь так не любят.

— Все, хватит! Нагов наказать. Можно плетьми, раз думать не хотят, отмыть и вернуть жене, вместе с извинениями от глав кланов и дарами за помощь и доброе отношение к роду мужей. — Бронзовый от злости хлестал хвостом по полу. — Вам же, придется принять мужей обратно. Хотите, потребуйте искупления. Но простить, повторяю, придется. Отпускать вас никто не намерен. Да и куда вы пойдете? К сбежавшему и бросившему вас верберу, на поклон? Здесь вы будете диктовать условия своего проживания. Или обратно, откуда вы там? Жить как скот? Или быть оберегаемой невесткой, мы все видели, реакцию шиа Маиссы, думаю, вряд ли она позволит подобному повторится…

— А с чего вы взяли, что я жила как скот? Что условия, в которых я оказалась здесь, вообще, могут дотянуться до тех, к которым я привыкла? Что все ваше «великолепие» в состоянии приблизится к моему уровню жизни? — Меня распирало от злости, не хватало выдержки, остановится и подумать. — Рис, помоги мне с памятью.

Никто не успел и дернуться, как на грозовом фоне появились картины моих воспоминаний. Но от злости и раздражения я не контролировала, что показываю, в какие личные моменты пускаю кучу посторонних зрителей. Все видят происходящее в доме синих, события в доме удовольствия бурых, разговор с Наргой и ее признания, вызвавшие возмущенный гул среди нагов и яростное шипение мужей, рывок и мое представление матерям.

Рывок, совет клана, где я заявляю, что Риса травили.

Рывок, все видят пещеру, что «щедрые» супруги определили мне как жилье. Все слышат разговоры о заканчивающейся еде, что оставили оборотни и радостные возгласы, с которыми мы встречали добытчика Наариса с рыбалки. Шквал негодования и оскорбительных высказываний в сторону мужей прорывается даже сквозь марево, что накрывает меня.

Рывок, первая встреча в центральном доме, где меня встречают расхристанные наги, демонстративно выставляющие напоказ следы своих развлечений.

Рывок, и встреча в храме, мое удушение и драка между нагами.

Рывок, уборка в храме Морины и моя кровь, что каплями падает в чашу.

Рывок, воспоминание о том самом помосте, где я выкупаю Мию и Тень.

Рывок, и кончики моих пальцев скользят по граням подарка Лернарина и громкий голос Алиены «Корона грозового перевала», слышу испуганный выдох.

Рывок, и все видят оставленный за спиной охотничий домик, с камином и отделанными деревянными панелями стенами.

Рывок, и я стою перед зеркалом в бальном платье и диадеме перед выпускным. Голос бабушки полон слез и гордости, что я выросла.

Рывок, я сижу у дедушки на коленях и осторожно открываю обложку большой книги с «Уральскими сказами». Дорогая подарочная вещь. Мелованная бумага, изумительные иллюстрации, тяжелая деревянная обложка с отделкой натуральными камнями.

Рывок, я бегу к дедушке, еще в форме, еще действующий офицер. Командует учениями, на которые взял и меня. Дедушка был высоким, крепким мужчиной, а мне ребенку казался и вовсе великаном. Но он улыбается, подхватывает меня на руки и усаживает себе на плечо. Перед ним вытягивается лейтенант по стойке смирно и просит разрешения доложить. Орудийные расчеты готовы к ведению стрельбы. Дедушка отвечает за артиллерию. Его слово начнет огненную бурю, шквал, канонаду взрывов.

дедушкин друг и старший по званию, командир всех учений смотрит с улыбкой и одобрением. Дедушка тоже хитро прищуривается и шепчет «Давай». А я, с взбесившимся от радости сердцем, кричу, что есть силы «Батарея, огонь». Мою команду поддерживает дедушка. Опускаются взметнувшиеся красные флажки, и тихое утро разрывают звуки артподготовки. Отрывистые команды на перезарядку и новый залп. А я визжу от восторга, восхищаясь грохотом и огненными росчерками летящих снарядов.

Легкое прикосновение выдернуло меня из воспоминаний. Что я успела показать, что успели увидеть наги? Но Рис смотрел на меня восторженным взглядом. Хвост Зубейра сжимал уже ощутимо. Я попросила его отпустить меня, что он сделал с нескрываемым сожалением.

— Марина, Нарга, лгала. Не было договора о каких-либо уроках, она обещала, что не причинит тебе вреда. — Арисса пыталась взять меня за руку. — И не вини мальчиков. Они не знали. Нарга дала мне зелье, а я отправила им. От матери вино приняли.

— Зелье? Но зачем? Настояли бы на разрыве связи и устраивали бы потом им случки.

— Они бы не согласились, ты не должна была бы всё это узнать. Это было только для получения потомства, просто для возможных детей. У нас сейчас в клане только две девочки. А когда ты примешь мужей непонятно. А я просто хотела побыстрее девочек — нагинь. И…и чтобы детки были красивые…

— Что? Причем тут внешность планируемых детей? — Последнего аргумента я понять ну никак не могла.

— Девочкам тяжело было бы с твоей внешностью. Вдруг они родятся, как ты, страшненькие. — Эта женщина совсем дура? Она вообще не понимает что произошло, и чего она натворила? Что за детский лепет, что за бред она несёт?

— Ты подсунула собственным сыновьям непонятную дрянь, участвовала в организации моего похищения, и ещё целый перечень, что ты сделала не так, а попрекаешь меня, что я могла бы родить моим мужьям "страшненьких" детей? — Мне безумно, до почесухи в руках, хотелось ее ударить. — Причем тут моя личина? Могла ли я, с вашими порядками идти без такой внешности? Смогла бы вообще выжить? Ваши же сыновья считают, что девушка, проснувшаяся и обнаружившая на руке ваш поганый браслет, вполне спокойно дойдет и без всяческих проблем. Ваши мужья-герои способны только руки распускать и задницы отсиживать по храмам, напиваясь в ожидании. Дети от меня страшные будут! Переживает она! Это мне нужно переживать, чтоб от ваших сыновей уродцев не нарожать.

— Так это не твоя внешность? — старый белый наг с одним глазом смотрел слишком внимательно, словно видел меня насквозь. — Так может, примешь слезу богини и предстанешь со своим истинным лицом?

— " Соглашайся, слезы это редкая вещь. И лечит, и показывает истину. А личина все равно и так в любую минуту растает. — Мама была спокойна. В ее голосе снова появились нотки аристократического высокомерия. — Порадуем муженьков на последок.

— Как на последок? Мама, что ты с ними собралась сделать?

— Посмотрим, что решит этот их совет! А потом я внесу свои предложения, которые они не смогут не принять".

- Я согласна, давайте ваши слезы. — Мне показалось, что в зале перестали дышать.

— Ну, слезы не наши, а богини. — Одноглазый шутник.

Старый храмовник сделал несколько пассов, и в воздухе появился поднос, который он бережно принял на руки. В высокий хрустальный фужер, что стоял на этом подносе, он влил переливающуюся жидкость из флакона, что носил на цепочке на груди. А потом, подал этот фужер мне.

Но его перехватил Рис, и под возмущенные выкрики сделал глоток и замер. Только потом передал мне и кивнул, что можно пить. Я улыбнулась такой детской самоотверженности и решительности. Раз уж я для него член семьи, то защищать он меня будет ото всех и от всего.

Лёгкое покалывание пробежалось по всему телу, словно волны черного тумана вились вокруг меня, истончаясь и исчезая. У меня появилось ощущение, что я только что вышла из душа. Кажется, что даже дышать стало легче. Поднимаю глаза и вижу кругом одни только ошарашенные взгляды.

— Полюбить Ланграна — еле слышным шёпотом произносит Маисса и смотрит испуганным взглядом в сторону моих мужей.

***

Интерлюдия.

(Сразу после совета клана, когда Марина сообщила, что Наариса пытались отравить)

Мальчишка, едва отошедший от грани кастует заклинание, что не каждый взрослый наг в силах сотворить. А я смотрю на воспоминания своей человечки и холодею. Я отдал распоряжение, но сам не проследил. И был уверен, что все в норме. Но увидев это…

Слов нет, прощение нужно не просить, его нужно заслуживать. Так всегда говорил отец. А тут… Если бы все осталось как прежде, я бы забрал девочек в свои комнаты и лично оторвал голову этим горе-строителям. И заставил сделать так, что и моя мать не нашла бы к чему придраться.

Но четыре хрупких человечки и больной, умирающий ребенок сделали нечто необъяснимое. То, каким стало это жилище, полным дерева и светлого, солнечного камня, напоенное живым теплом и уютом делало его роскошным, даже по меркам глав клана. Что сделать, чтобы перебить всю эту роскошь. Но как и откуда?

И как, как можно было не проследить, чтобы человечки получали достаточное количество еды с кухни? Мы не проследили, они не попросили, а в результате виноваты мы. И мы действительно виноваты. Встреча, обидели своими развлечениями, жилье, еда.

Богатый набор, не успели исправить одно, как уже новый перечень. И чувствуешь себя словно помоями облитый, и сделать ничего не можешь. И дело даже не в том, что позорище на весь нагаат, минимумом обеспечить не смогли, и не в грозном взгляде матери, что не предвещает ничего хорошего.

Странное чувство, что упускаешь что-то очень важное. Что не понимаешь главного. Того, что в свое время понял Сай, опустившись перед женой на колени. Того, что зажигает взгляды отца и матери, стоит им посмотреть друг на друга.

А моя человечка раздает всем иголок под брюхо, не скупясь. Язва мелкая. Только появилась, а уже, словно пламенем прошла. И сама она, как искра, светится, маленькая, хрупкая, кажется и не стоит ничего загасить ее. А она от любого ветра пожаром вспыхивает.

Отец вкладывал понятие об уважении к жене и будущей матери своих змеенышей под видом тренировки. В какой-то момент я увидел ее, забавная. Сидит на ограде, ногами болтает. А глаза сверкают, как у дикой кошки. Нравится, значит на драки смотреть?

Залюбовался, красоваться начал. За что и поплатился, улетев несколько раз подряд на землю от подсечек отца. Что самое обидное, под улюлюканье моей искорки. Жена моя, а поддерживает моего противника, и все равно, что это мой отец.

— А моя жена, всегда болеет только за меня!

Отец тоже обратил на это внимание.

Однажды, застав брата за измочаливанием очередного бревна, после того как у его жены случилась очередная истерика от встречи с ним, я спросил зачем ему это?

Сайрус ответил, что это дорога через демоновы поля, но угли на этой дороге разложил он сам. Вот и мы, думали, как разобрать то, что наворотили.

Оба брата уже места себе не находили. Раф поделился, что отвел Искорку в свой сад, и в каком восторге она была, и как аккуратно прикасалась к цветам, как мягко срывала яблоки, что ей так понравились, и как была довольна таким скромным подарком. Это о многом говорило, даже я, да даже Сид и Арисса ни разу не были допущены в этот уголок сада. А жену Раф отвел. И сидит теперь довольный.

А Сид… Сид боится спугнуть, оттолкнуть, не дай боги обидеть. Даже напоминать, прося прощения, боится. Наша жена и ее рабыни, к которым она относится, как к сестрам, собрались попытаться вернуть Сиду магию. Если и была какая-то возможность заслужить его бесконечную преданность, то только поняв боль его потери. Кто б сомневался, что Искорка почувствует и разделит. Но она же еще и пытается исправить. За одну эту попытку, которую не предпринял никто из клана, Сид готов порвать любого, кто косо посмотрит или обидит.

И не успели мы с отцом и Рафом вернуться с охоты, где добывали зверя для сегодняшней церемонии, как в купальни ворвался Сид и показал, что его руки искрят. Он чувствовал свою магию. Не до конца, не в полную мощь. Но это в разы больше, чем еще утром.

Перед церемонией я показал парням уже обрабатываемые пещеры, рядом с «норой» нашей жены, надо же было так назвать собственный дом. Из одной большой пещеры были проходы в четыре поменьше и купальни, а так же сейчас доделывалась комната в конце главного коридора, одна из стен которой, была общей с жильем нашей Искорки. Очень всем понравилось, как я стал называть жену и ей, безусловно, подходит.

Все еще голое, грубое, жену сюда, конечно, не приведешь. Но надо по максиму успеть до сезона гроз, что так рано наступает в этом году, плюс запастись едой и сюда и Искорке. Время потерь мы решили провести рядом с женой.

На церемонии, мы, не сговариваясь, старались максимально исправить то, что натворили раньше. Показывали значимость и важность жены в нашей жизни. Да и заслуживала она именно такого обращения. Яркая искорка, с острым язычком и пламенеющим сердцем.

А дальше все пошло кувырком. Мы выматывались на охоте и отделке собственного жилья, ожидая возвращения Марины домой. Арисса вызвала нас в центральный дом, сообщила о вестнике, что прислала мать, мол, все хорошо. Марина опять отличилась, поделившись жизненной силой с женой брата, оттого и задержались, но сейчас уже направляются домой. Мы выпили по бокалу вина из личных запасов Ариссы, что она так щедро преподнесла, и мир вокруг стал двоиться.

Искорка оказалась рядом, извивалась всем телом, сверкая темной чешуей. Но у нашей жены нет же чешуи. У нее вообще нет хвоста, есть ножки с изящными и узкими ступнями. Но она так ласкалась, разве мог я ее обидеть отказав? Только что-то внутри вопило о неправильности происходящего. Две искорки стонали… Две? Да что творится?

Усилием вырываюсь из вязкого тумана и встречаюсь взглядом со своей Искоркой, настоящей, истинной. Рядом с ней брат, что и не скрывает разочарования и презрения. Но не это страшно. Страшен взгляд жены. В котором, приговор. И никак, и ничем не отмыть, не оправдаться. Уда о стену почти не замечаю, настолько больно внутри.

Еще как в тумане вижу появление Ариссы и Нарги. Плохо понимаю речь своей жены. И надо бы подойти и поговорить. Объяснить, разобраться, что и как произошло. Но она смотрит на нас с таким омерзением, словно ей и дышать рядом с нами противно. И от этого так больно внутри. Чешуя прорывается на поверхность, еле сдерживаю боевую ипостась, что видимо тоже хочет схватить, сжать, удержать.

Мне не дают обернуться появившиеся воины храма, которых вызвал брат. Мы идем в пещеры, переходы стационарными порталами. Раф пытается заговорить с женой, но та запрещает даже имя свое произносить.

И начинается наш личный кошмар. Удар матери воспринимаю, как должное. Сам бы себя измордовал. Да и что в том ударе, куда сильнее то, что я вижу в воспоминаниях своей жены. Слышу угрозы от Нарги и ее сыновей, что обещали ад на земле для одной Искорки, пока я и братья-близнецы волдохался с непонятно откуда взявшимися племянницами той же Нарги. Что это, как не предательство? Как еще это расценить? Мы должны были быть рядом, почувствовать беду, а мы в этот момент допустили близость, которая должна была быть только с женой. Правильно она требует избавить ее от нас, только я не отступлюсь. Я ведь буду за ней той самой тенью ползать, но не отпущу.

Боги, спасибо вам за столь любящую и заботливую мать у моей разгневанной девочки! Кем бы она ни была, она заслужила мою благодарность только одной этой защитой. Жалко ли мне сыновей Нарги? Легко отделались твари!

Знакомые моменты воспоминаний проходят, я вижу знакомые ручки на короне из драгоценных камней, цвета грозового неба, слышу голос холодный, аристократический, наши нагини так говорить не умеют. «Корона грозового перевала». Что? Какое отношение имеет моя жена к сокровищам этого проклятого места? Что за девушка в зеркале в платье, каких и не знает никто в нагаате и с короной в волосах? Кто этот мужчина, которого с таким восторгом вспоминает моя женщина? Огромный, мощный, чьей силой и внешней красотой веет даже сквозь воспоминания. Откуда у него такие странные и богато отделанные книги. А последнее воспоминание… Неужели в родичах у моей жены легендарные огненные демоны? Но как? И где они обитают? И почему тогда их дитя попала на отбор простолюдинок?

Старый жрец говорит о личине, преподносит ей бокал со слезами богини, что снимают наведенные проклятия и ложные облики. И весь зал замирает, наблюдая, как меняется моя Искорка. Милостивые боги! Куда ж ее прятать? Хватит ли сил у двух кланов, чтобы ее охранять? Куда там свалил этот шальной медведь, такой боец нам не помешает! Стройная, хрупкая фигурка, укутанная пышным каскадом темно-темно-русых волос, светлая нежная кожа, длинные ножки, изящная шея.

— Да уж, дети точно страшненькими не будут! — Да прибейте вы, наконец, этого изумрудного умника, а то я сам не вижу.

Нет в этом мире, ни у одного народа таких черт. Красива, как демон. Но такой красотой отличались лишь некроманты, носители крови проклятого рода. Говорят, многие наги сами опускали оружие, не в силах справится с замершим в восхищении сердцем.

Глубокий вздох красивой грудью, вид и очертания которой, даже сквозь платье вышибает все мысли напрочь, и мое обиженное сокровище распахивает глазки цвета горького лакомства с далекого юга.

Фамильного цвета рода Лангран.

Глава 39

Тишина. Удивленная, восхищенная, напуганная, задумчивая. Сотни взглядов, любопытных, злобных и, как бы это не удивляло, сочувствующих.

И шелестящий шепот по рядам, на все лады повторяющий «Лангран, Лангран, Лангран». И слышатся в этом эхе сотни эмоций от жгучего интереса до истерического страха.

— «Почему они считают меня Лангран? Я же рождена в другом мире, и кровного родства у нас, к моему сожалению, нет. — Я совсем не была против, считаться Лангран, но хотелось понять подобную реакцию окружающих.

— Мы действительно похожи. Фигурой, формой лица, цветом волос, главное, цветом глаз. Обрати внимание, желтые, серые, зеленые, голубые глаза есть, а карих, больше ни у кого нет. Это фамильная черта нашего рода. Посмотрим, как хорошо они помнят, что такое гнев Лангранов».

Пока все, замерев, судорожно пытались понять, как теперь себя со мной вести, маленький желтый змееныш, на вид даже младше Риса, тихонько подполз ко мне и ткнул пальцем в ногу, посмотрел мне в глаза и, подергав за руку, довольным шустро уполз, видимо в сторону родителей со словами: «Настоящая, правда, настоящая».

Забавный момент, словно оживил атмосферу и разбил то напряжение, в котором застыли наги. Бронзовый откашлялся и каким-то резко охрипшим голосом предложил вину моих мужей оценить после выяснения всех подробностей произошедшего.

На раскаяние и желание «содействовать следствию» со стороны бурых никто не рассчитывал. В центр площадки вышли несколько белых нагов, в том числе и одноглазый. Как оказалось, все вышедшие наги, были отмечены даром менталиста.

Допрос с помощью этих магов действительно страшное зрелище. Никто не церемонился с бурыми, ломая блоки и вытрясая наружу мельчайшие подробности всех воспоминаний. Каверна наполнилась криками болезненной агонии, некоторые наги не выдерживали и падали замертво. Только беспамятство совсем не означало передышки.

С каждым вновь открывающимся эпизодом, атмосфера нагнеталась все больше и больше. Бурые, как ядовитая плесень, заражали все, куда только дотягивались. Интриги, убийства, откровенная, гнусная подлость, предательство, обман, махинации — все это сплеталось настолько плотным клубком, что и представить все эти нити по отдельности, было невозможным.

Мелькали в тех воспоминаниях-показаниях и синие. И нагиня отравительница, которую тут же сковали, и подкупленные лекари, что во время родов Каяны, наносили ей как можно больше повреждений, добиваясь смерти от кровопотери.

Впервые я поняла значение слов «мертвая тишина». Казалось наги забыли, как дышать от ужаса осознания того, что творили их руками бурые «кардиналы». Сколько горя принесла эта кучка отщепенцев. Почти не было такого клана, где бы ни отметились, эти лицемерные сволочи.

И, к сожалению, в большинстве случаев, уже ничего нельзя было исправить. Ну, вот что могло изменить слепое бешенство мужей Каяны, которые обратившись в огромных змеев, накинулись на лекарей клана, таких же синехвостых, но предавших свою родную кровь? Их еле-еле оттянули от испуганных жертв, но это как-то было способно вернуть Каяне возможность забеременеть?

Эту тяжелую, вязкую тишину прервал Наарис, что звонким, детским, но таким по-взрослому решительным голосом потребовал признать на основе этих воспоминаний, что его отцы не обеспечили его маме безопасность даже в момент его рождения. А, следовательно, признать брачную связь между нагами синего клана и его матерью ничтожной и недействительной.

Такого удара от мальчишки никто не ожидал, особенно отцы. Но беда была в том, что оспорить данное утверждение никто не мог. Ни один из мужей Каяны, не смог привести ни одного аргумента, за который наги совета могли бы уцепиться и отказать. Только одноглазый жрец попытался поспорить с Рисом.

— Если связь будет разорвана, то твоя мама останется без поддержки клана. Где она будет жить? Что кушать? Какой клан возьмет на себя ответственность за эту человечку? Что с ней будет, если глава твоего клана, запретит тебе общаться с ней и поддерживать ее? — усталый голос, давал понять, что и менталистам вся эта процедура далась очень нелегко. У многих шла кровь из носа и даже из ушей от перенапряжения.

— Марина, перед которой у меня долг за мою жизнь, предложила маме и мне разделить с ней кров и стол, я сам, сколько себя помню, защищаю маму и добываю пропитание для нас. А сила с каждым днем лишь пребывает. Так что как наг, владеющий магией, я возьму на себя ответственность за благополучие своей матери. — Ошарашил всех совсем недетскими рассуждениями Наарис.

— Не дайте боги мне дожить до того момента, чтобы собственный ребенок посчитал меня недостойным быть рядом с его матерью. — Изумрудный наг был искренне возмущен. — Это что же за отношение такое было к матери, что сопливый малец вынужден был ее защищать?

— Но если ответственность будешь нести за женщину ты, а ты относишься к синим, то твоя мать все равно останется под властью клана. Так какой смысл разрывать связь? — Бронзовый уже второй раз за вечер, делает все, что бы сохранить связь между нагами и женщиной, что хочет прямо противоположного.

— Я еще не закончил. — Нашего Наариса было не так-то легко запутать. — Я требую проведения ритуала отторжения. И как свободный наг, наделенный силой, я имею право образовать свой клан. Это древнее право.

Наги совета переглянулись, явно не зная, что теперь делать.

— Ты знаешь, что ритуал отторжения это вообще-то позорное действо. Род отказывается от нага. — Белый жрец, что поил меня «слезами» разглядывал Риса.

— Позор принадлежать к такому роду. — упрямого змееныша сложно было переубедить, а он для себя уже все решил.

— Но ведь во вреде, причиненном твоей матери, виновата Нарга, целиком и полностью. — Наивный бронзовый, раз верил, что у Риса не найдется ответа и на этот аргумент.

— Клан и мужья матери допустили возможность причинения ей этого вреда. Что-то в результате попытки обидеть беременную женщину в клане черных, Нарга перестала там появляться вообще. Клятва о защите жизни не выполнена, а значит недействительна.

Легкий звон отразился от стен, а с руки Каяны синей лентой опал браслет, что раньше опоясывал ее запястье. С торжествующей улыбкой Рис выхватил нож и, порезав себе руку и кончик хвоста, прошипел непонятный для меня набор звуков. Но видимо очень понятным для остальных, так как уже бывшие мужья Каяны, не сговариваясь, попытались помешать мальчишке. Не успели. Чешуя Риса стремительно темнела, превращаясь в темно-серую.

Дикий, безумный, разрывающий крик заставил вздрогнуть, наверное, всех. Кричал старший муж Каяны, которого я как то застала за разговором с Каяной. Два брата, еле удерживали его на месте. А мне хотелось его еще и добить.

— Кричать надо было, когда позволяли какой-то посторонней бабе издеваться над своей беременной женой. Вот тогда было в самый раз. — Судя по взгляду, этот наг с этого момента будет ненавидеть ни априори всех Лангранов, а конкретно меня. — Сейчас-то хоть оборитесь, что изменится?

Однако все произошедшее позволила совету вспомнить из-за чего собственно, начались разборы полетов. Все вернулись к синему клану. И теперь менталисты взялись уже за синих. Но как оказалось, кроме нескольких откровенно подлых змеев, что за услуги или иную «благодарность», предавали интересы клана, ничего значимого не нашли. По сравнению с бурыми, даже все скромно и скучно. А природная дурость и внушаемость Ариссы, хоть и сыграла на руку Нарге. но злым умыслом не являлась.

Арисса все пыталась объяснить и как могла доказать, что Нарга ее оболгала, и никакого вреда мне причинять она не хотела. Просила жрецов показать мне ее воспоминания, что бы я сама, лично увидела и услышала клятву, что она взяла с Нарги.

— А что ты скажешь об этом, Тень? Тебе ведь есть что сказать? — Одноглазый наг смотрел четко на Зубейра, плечи которого опускались, словно под неимоверной тяжестью, а взгляд метался по моему лицу.

— Прости, — глухой, безжизненный голос и опущенная голова нага.

Что? Какое отношение ко всей этой мерзости имеет моя Тень? Нет, он не мог предать! Как же клятва? Или…

Глава 40

Ощущение надвигающейся беды сдавило горло, смотрю, вспоминаю. Анализирую мельчайшие эпизоды, судорожно пытаюсь найти, что я пропустила. Нет, не может он предать, что-то в словах белого я, наверное, поняла не так. Я же не принуждала, не звала, он сам пришел. И эта клятва была для меня неожиданностью, я в принципе не понимала ее сути. Если он собирался причинить мне вред, то зачем такие сложности?

Сквозь туман паники и уверенности, что принесенная клятва, гарантирует мою безопасность, вдруг вспоминается вечер церемонии. И то, что в тот вечер наг был раздражен и замкнут, что даже ночевать остался за порогом. А на утро… «Чтобы не произошло в твоей жизни, помни, что я всегда буду рядом»! Так он мне сказал на пороге дома Каяны.

Я задаю вопрос, но сама боюсь получить на него ответ. Понимаю, что, скорее всего, подтвердятся самые мрачные мои предположения. Но одно дело понимать самой, другое получить доказательства.

— Зубейр, что произошло в вечер церемонии моего представления? — боги, только бы я ошибалась.

Наг долго молчит, сжимает кулаки так, что наверняка его ногти впиваются в кожу его же ладоней. И в тяжелой тишине раздается его глухой голос. Каждое слово, раскаленным металлом жжет кожу, выжигает воздух в легких, тугим ошейником ложится на горло.

— На церемонии, я заметил уходящую почти сразу после вас с Ариссой, Наргу и последовал за ней. — Ответ змея перебила истеричным смехом Нарга, что даже допрос менталистами выдержала с высоко поднятой головой. Но тот, быстро продолжил. — Я застал почти конец разговора. Но слышал, как Нарга уговаривала мать подложить под твоих мужей своих племянниц, пока тебя якобы похитят, чтобы ты не узнала. Слышал, как они думали, куда б тебя отправить, что бы это похищение организовать, но тут им судьба шанс предоставила. Мать действительно взяла с Нарги клятву, что та не причинит тебе вреда. И Нарга действительно давала клятву, что лично она тебя и пальцем не тронет, как легко, оказалось, обойти эту клятву, ты знаешь сама. Мать и правда не собиралась подвергать тебя опасности и, тем более, отдавать тебя для развлечений в клан бурых. Это ложь. Хотя об этом и так все уже знают…

Я стояла, ни жива, ни мертва. Казалось, в этом зале враз исчез весь воздух. Легко обойти оказалось не только клятву, что давала Нарга, но и ритуальную клятву Тени. А наг тем временем продолжал свои вынужденные откровения, каждым новым словом о своих мыслях гася в душе понимание, сострадание, желание помочь, тем, кто слабее или просто в беде. И веру. Выжигая каленым железом веру в чужое благородство и преданность, не оставляя ни капли внутри.

— Я был уверен, что с нападающими я справлюсь, «зеленые» никогда не были сильны, да и воинское искусство презирали. А зная, где тебя искать, именно я бы тебя и вытащил. Я и не представлял, что Нарга желает тебя уничтожить. А насилие… Насилие, даже самое жестокое, можно пережить, забыть, затереть воспоминания. Если есть рядом тот, кто готов отогреть после пережитого и заслонить собой от всех воспоминаний…

— Серьезно? Ты действительно говоришь, то, что думаешь? Всего лишь насилие? — я ушам своим не могла поверить. Слова слышала, а понимать, мой разум отказывался.

— Я просто люблю тебя, и мне, казалось, выпал шанс остаться рядом с тобой не просто тем, кого ты пожалела. — Голос нага то дрожал, то хрипел

Любит. Любит! Любит? Как можно настолько извратить, изгадить такое сильное, такое светлое чувство? Как можно оправдать откровенную низкую подлость любовью?

— Ты… Ты знал, что готовят для меня твои родственники, и молчал? — Огненный комок боли от осознания предательства мешал дышать полной грудью. — Посмотри на меня! Ответь, глядя в глаза, как в тот момент, когда клялся жить для меня.

— Знал… — Быстрый взгляд на меня, одно движения сильного тела, и наг опускается на колени, утыкаясь лицом в каменные плиты пола в позе смирения и раскаяния в паре сантиметров от моих ног. Той самой позе, что требовала от него неизвестная нагиня, когда он был готов пойти на страшную и позорную смерть, но не смириться. — Надеялся, что тогда твои мужья не смирятся с тем, через что прошла их жена, и откажутся от брачной связи. И ты примешь меня. Прости…

Прочь. Бегом. Отсюда. Бежала, чудом уворачиваясь от рук и хвостов, пытающихся удержать меня мужей. На выход. Туда, где небо уже разрывали огненные плети молний.

Как я угадываю повороты в этих чертовых, бесконечных переходах? Не знаю. Чутьем, механической памятью, на удачу. Слышу за спиной шорох быстрых движений, голоса, знакомые и нет, что просят остановиться, успокоиться, вернуться. А я бегу, не чувствуя прикосновений холодных плит пола к ступням. Мне душно, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь.

Большая арка центрального входа мелькает смазанным силуэтом, отмечаю лишь боковым зрением. На свободе! Несколько быстрых шагов, и из под ног сыпется мелкая крошка камней в бездонную пропасть. Меня останавливает только сильный порыв ветра, что не бьет, а удерживает, не дает сорваться.

В небе клубятся почти черные тучи, сырой, насквозь пропитанный запахов влаги воздух. А я чувствую, как губы растягиваются в безумной улыбке. И то ли мне кажется, то ли еще действует заклинание Риса, что показывает мои воспоминания, но я слышу звучание скрипичного трио. Узнаю бессмертные ноты любимого в прошлой жизни Вивальди. С восторгом встречаю буйство стихии, замираю на самом краю обрыва, под хлесткими струями, под сверкающей яростной плетью молнии, слышу бой барабанов и грохот литавр, в знаменитом сонатном аллегро.

Не боюсь, доверяю, безумно смеюсь, и плевать на зовущие голоса. Широко, словно крылья, развожу свои руки, открытой грудью встречаю очередной шквал грозового ливня, растворяюсь в объятиях игривого ветра, что путается в волосах и бьется в мокром подоле платья.

Вскидываю руки к небу, вытягиваюсь скрипичной струной, что звучит сейчас чистым надрывом, разворот по оси, прогибаюсь назад в позвоночнике, волосами касаюсь земли. Резко распрямляюсь, схлопываю руки над головой, нога идет вверх, резкий сгиб и рывок в колене, повтор, выход на шпагат. Как давно я не стояла у балетного станка, а тело прекрасно помнит.

Почти не контролирую себя, на автомате отмечаю выполнение антраша, слишком резкий и высокий жете, разворот, арабеск. Не боюсь сорваться, не думаю ни о чем. Есть только я и гроза, что наполняет собой мою кровь, мое сердце и душу. Страха нет, границ нет, нет ни времени, ни пространства. Есть безумие в сердце и безумие в небе, что так созвучны, так легко отражают друг друга. Я словно пытаюсь предугадать, опередить очередную вспышку. И молния словно поддается, играется, дает себя поймать на мгновение и вторит раскатом грома, что закладывает уши.

Крепкая хватка на талии, чье-то тело дрожит, но прижимается к ногам в крепком объятии. Опускаю глаза, с трудом выныриваю в реальность и вижу испуганные глаза Риса. Осматриваюсь, ненадолго приходя в себя. Почти весь склон занят вышедшими из пещер нагами. Трясущиеся, боящиеся, откровенно напуганные и такие жалкие. Ждут, что сию секунду начнут падать замертво, выпитые грозой.

— Марина, пойдем, пойдем в пещеры. Нельзя под грозу, вернемся — быстро шепчет малыш. Не побоялся, значит, пойти за мной, увести от опасности.

— Не бойся! Идем со мной! — подхватываю мальчишку на руки, и раскручиваю вокруг собственной оси.

И мы уже вдвоем смеемся под струями воды и искрящимися белыми молниями.

Возвращаюсь в реальность от жжения на руке. Смотрю на Риса и не могу удержать улыбки.

— Ты тут, говорят, новый клан организовал? А как будешь называть? — наги же именуются по цветам. Рис задумался и с шальной улыбкой выдал:

— Грозовой! Мы будем грозовой клан! — Словно подтверждая его слова, небо раскалывается под ударом десятка молний одновременно. И под громовою волну на граффитово-серой чешуе Наариса проявляются снежно белые, изломанные линии молний.

А с моей руки с тихим звоном опадают брачные браслеты, грязными разводами размывается браслет Тени. В сложенные ладони птицей слетает молния, превращаясь в давно знакомый пламенный шар, задерживается на секунду, словно приветствуя, и взмывает в светлеющее небо.

Я свободна! Слышу испуганный шепот змеев. Смотрю на сиротливо валяющийся брачный браслет медведя. И забираю. Единственное, что забираю на память о своем замужестве. Протягиваю руки Каяне и Рису, что без страха, вкладывают свои ладони, и обращаюсь к самому родному в мире человеку.

— Я хочу домой, мама!

Тихий, счастливый смех, нежное тепло, что окутало с ног до головы и мягкий, нежный голос, что я слышу, стоя на пороге охотничьего домика Лангранов.

— С возвращением, дочь!

Глава 41

Интерлюдия 1.

Отдельные шепотки переплетались, сливались в неровный гомон, что отражался от стен, бился под самым потолком, усиливался с каждым вернувшимся в пещеру нагом.

Скованные бурые с каждой минутой отчаивались все больше. До них все с возрастающей ясностью доходило, что случилось нечто столь непонятное и страшное для нагов, что однозначно вызовет очень бурную реакцию. И последствия этой реакции самым неприятным образом могут ударить именно по ним.

Члены совета тревожно переглядывались. Только черная нагиня почти лежала на своем сидении, массируя тонкими пальцами виски, словно у нее дико болела голова. Она пыталась собраться, понимая, что сейчас она будет решать не только вопрос дальнейшего существования нагов, но и судьбу сына.

Наги, еще недавно бывшие мужьями Марины и Каяны по какому-то одним им известному принципу, и только никому ненужный бывший Тень стоял посреди зала, раскачиваясь всем телом, словно в забытьи.

Но долго это продолжаться не могло. Бронзовый начал призывать всех к порядку, просил всех успокоиться, чтобы вернуться к обсуждению ситуации.

— А что ее, эту ситуацию обсуждать? Есть несколько идиотов, что довели до ручки собственную жену. А тут сюрприз, жена оказалась с небольшим таким секретом. — Изумрудный давно говорил, что необходимо принять защищающие человечек законы, как минимум. Но его высмеивали и не слушали, а сейчас пожинали вполне себе ожидаемые плоды. — У меня только один вопрос, она сейчас просто решила одна побыть или к родственничкам направилась, обсудить, так сказать, трудности своей семейной жизни. И что-то мне подсказывает, что скоро мы об этом узнаем. Потому что если второй вариант верен, то трудности скоро исчезнут. Вместе с семейной жизнью, и половиной нагаата заодно. Вы, остолопы, родом жены не могли поинтересоваться?

— Мы вообще думали, что она сирота! — Огрызнулся Сид.

— Вы чего делали? И как результат? Есть ощущение, что получилось? — В голосе одноглазого белого ехидство мешалось с презрением.

— Хватит! — Маисса резко поднялась со своего места. — Есть вопросы и поважнее ошибок моего сына и его побратимов! И смею напомнить всем, излишне остроумным, что попади Марина в любой другой клан, к другим мужьям, последствия могли быть гораздо хуже и наступить гораздо раньше

— Неправда, — Желтый наг, примерно одного возраста с Сидом и Рафом, говорил, держа на руках того самого змееныша, что проверял насколько настоящая Лангран здесь находится. — В нашем клане с ней ничего плохого бы не случилось.

— Да человечек, попавших в ваш клан, больше никто и никогда не видит. — Чей-то выкрик с места

— Правильно! — Усмехнулся желтый, — потому что жен своих прячем, чтобы ни одна посторонняя нагиня не причинила вреда.

— Молчать! Шиа Маисса права, необходимо решить множество возникших проблем, а времени на это у нас, как я думаю, не осталось. — После требования белого жреца, тишина начала устанавливаться, хоть и прерываясь иногда выкриками с места. — Во-первых, у нас новый клан. И клан без территории, а значит, при поддержке некромантов, может начаться передел территории с зачисткой занимающих их кланов. Конечно, все это будет преподнесено, как месть, за случившиеся с девушкой их крови. И, как не мерзко это признавать, но упрекнуть их в этом никто не сможет.

— А до этого значит могли? Нет, я не утверждаю, что не хотели. Но хотеть и мочь, две большие разницы. Только в прошлые столетия, мы выдерживали натиск Лангранов на последнем издыхании и неся колоссальные потери. Что мы можем противопоставить некромантам сейчас? Когда бойцов, сравнимых с воинами прошлого, один-два на каждый клан? А не каждый первый, как это было во временя войн с Грозовым перевалом. Из действительно сильных магов, способных к боевой магии, я могу назвать десяток, включая создавшего новый клан малолетнего Наариса. — Изумрудный Вард выполз в центр, прямо перед помостом членов совета. — Я уже сотню лет твержу как заведенный, что наги вырождаются, теряют силу. Что уже с пару десятков кланов просто исчезли, а были сильнейшими. От багровых один наг остался, и тот, Тень королевы. А ведь черные, багровые и синие всегда были основной ударной силой нагаата.

— И все это, конечно, потому, что не все наги согласны носится с женами-человечками. как яйцом вымершего феникса, в отличии от тебя? — Презрительная насмешка в сторону изумрудного пришла от красно-оранжевого нага. Миа бы с легкостью опознала бы в нем родного брата своей бывшей свекрови.

— Слушай, ваш род не просто так носит чешую цвета пламени, помнится, чуть ли не каждый третий в вашем роду мог выжигать все, включая магию, на многие метры вокруг себя. Перечисли мне, пожалуйста, огненных магов в вашем роду на данный момент. Хочешь, подскажу? Ни одного. И это ведь спасая человечку именно от твоих племянников, эта самая Марина произнесла свое уже знаменитое пожелание? — Изумрудный был не только сильным воином, но и очень непростым соперником в споре. От того его и не любили. — Заметь, пожелание благословленное нашей богиней-покровительнецей.

— Вот и у меня вопрос, почему эта девка…

Выступление оранжевого было прервано резко кинувшимся на него Рафом. Синий наг, считавшийся безобидным и, вообще, середнячком неожиданно оказался очень силен. По крайней мере, оранжевый ничего не смог с ним сделать, как не пытался вырваться на свободу.

— Чшшшто ты там сссказал про мою сшжену? — Разъяренно шипел синий, сжимая полузадохнувшегося оранжевого.

— Она вас всех бросила — сипел придушенный наг.

— Как бросссила, так и подберет. — Даже прибывающая в истеричном состоянии Арисса удивилась такой решительности и жесткости от всегда уступавшего сына. — А проблем с переделом территорий не будет, если вы переделите их до вмешательства некромантов.

— Это, каким же образом — бронзовый явно заинтересовался.

— Есть территории двух кланов, которые незаконно заняли бурые. Передайте их Наарису Грозовому. — Раф ударом хвоста снес потрепанного оранжевого и развернулся к совету, члены которого рассматривали его внимательно и задумчиво.

— А это действительно решение. — Бронзовый потер подбородок, размышляя о плюсах этого неожиданного предложения. — Насколько мы теперь знаем, глава бурых причинила вред и самому Наарису, и его матери. Что касается последней, то вред непоправимый. Справедливо, что отнятые у них территории, перейдут новому клану.

Совсем немного времени понадобилось членам совета на обсуждение данного вопроса, а учитывая, что со всех сторон неслись выкрики «О чем здесь думать», «Пусть забирают» и «Мы с умными минами башками кивать будем, пока молнией под хвост не прилетит», вопрос решился в пользу передачи территорий Наарису Грозовому и его клану.

Но тут выступил бывший старший муж Каяны.

— Ну, раз новый клан признан, и даже обзавелся собственной территорией, то я требую права на поединок за самку. — Мрачный взгляд и сжатые до скрипа зубы без всяких сомнений говорили о решимости доведенного до крайности змея.

— Это право не использовалось, боги знают, с каких времен! — Даже бронзовый, что настоятельно требовал от Марины смириться с вынужденным прощением для мужей, и тот был возмущен подобным требованием.

— Но не отменен же! Я имею право сражаться за свою женщину — скорее крик, чем ответ.

- Ну да. Сразу видно, какой матери ребенок. Во-первых, судя по опавшему браслету, вспомнил ты о том, что она твоя женщина поздновато. Во-вторых, раз уж ты такой почитатель традиций, то должен знать, что если в клане остался единственный мужчина, и он болен, ранен или вообще ребенок, то любой наг, сочтенный богиней достойным воином, может стать хранителем рода и опекуном, до вхождения в полную силу старшего мужчины в роду. — Я Кайр Де Орд, старший жрец и воин храма принимаю на себя бремя хранителя клана Грозовых и готов ответить на вызов бывших мужей Каяны, матери Наариса Грозового.

Тишина, воцарившаяся в пещере, могла соперничать с моментом прекращения действия амулета Марины. Такого не ожидал никто. Только что сильнейший воин храма открыто заявил о своем покровительстве новоявленному клану и, главное, о личной защите человечки, что только что освободилась от уз брака. Красивой человечке. Человечке, входящий в ближний круг девушки, явно относящейся к проклятому роду.

А защита старшего жреца, по слову которого, все белые наги возьмутся за глефы. и который сам, не только воин, но и сильнейший менталист своего поколения, значила очень много.

— Хватит, все твои идеи по возвращению жены, не дали никакого результата. Только хуже делали. — Неожиданно вспылил еще один из этой троицы. — Я хочу понять ее, понять, насколько сильно она обижена, увидеть все ее глазами, чтобы знать, как исправить, с чего начать. Я слышал, что менталисты могут, если у них есть вещь, принадлежавшая разумному существу, дать окунуться в его мысли. Если это возможно, то я прошу оказать мне эту милость, помочь в понимании своих ошибок.

— Это возможно, но стоит ли? — Одноглазый горько усмехнулся. — Ко мне однажды уже обращались с подобной просьбой. Тот наг, пережив все, что довелось испытать его жене, просто сошел с ума и перебил всех, кто хоть когда-нибудь причинял боль его жене. А закончив мстить, попросил у жены прощения и покончил с собой у нее на глазах. Так что не стоит окунаться в озеро женской души. Можно захлебнуться.

— Я настаиваю.

— Твое право. Двери храма открыты. Но остается вопрос с бурыми и Тенью-предателем. Может еще, у кого светлые идеи есть?

— Есть — тяжелый вздох Маиссы дал понять, что предложение не из легких. — Необходимо поступить по справедливости и так, чтобы некромантам не за что было мстить нагам. Ведь не зря наша богиня так пристально следила за шагами Марины, не зря дважды одарила ее вниманием. А ведь ближний круг, почти семья, у Марины состоит из трех человечек, все жены по выбору. Все прошли непростой путь. Видимо богиня знает, что единственный шанс предотвратить истребление нагов некромантами, это смешать проклятую кровь с кровью нагов. Общее потомство положило бы конец извечному противостоянию. Дало бы новый приток сил. Тем более сейчас, когда в девочке проснулась ее магия, странная, пугающая, но такая завораживающая.

— Но почему были выбраны кланы черных и синих? — все никак не угоманивался желтый с ребенком на руках.

— Ну, я то, откуда это знаю? Может у нее любимая игрушка в детстве была в виде черной или синей змейки. Цвет понравился. — С нескрываемым раздражением сказала Маисса. — Лучше бы обратили внимание, что Гроза отошла, после танца, а в пещере все живы, хотя раньше ушедшие были каждый день. Так что и про благодарность забывать не стоит.

***

Интерлюдия 2.

Утренний промозглый туман еще клубился в долинах, когда предрассветную тишину повсеместно разорвал надсадный бой гонга. Наги во всех поселениях собирались у главных помостов.

Местные жрецы выходили на середину и активировали амулет присутствия. Теперь каждый наг, чувствовал, видел и слышал, что происходит у стен главного святилища нагов за тысячи километров от любого жилья.

На большом помосте были выставлены невысокие плахи, рядом с каждой из которых стоял белый наг в церемониальной одежде и с ритуальной глефой в руках.

Бронзовый наг, что носил титул глашатай совета, выполз вперед и зачитал перечень преступлений бурого клана, включая и похищение человечки Марины. Единственной милостью, что оказал совет нагов этому клану, так это то, что дети и женщины-нагини невиновные в кознях Нарги примут легкую смерть. Приговоренных вывели на пост и прижали головами к плахам. Взметнулись хищные клинки. Безумный женский вой пронесся над площадями.

Нарга, что вынесла допрос при помощи ментальной магии даже не поморщившись, билась в цепях и выла, как зверь, глядя на то, как уничтожается ее собственный клан. Она смеялась над гибелью приютивших когда-то их кланов, сама травила не задумываясь. Но сейчас переживала самую страшную для себя пытку.

Все мужчины клана были подвергнуты порке хлыстом. Выжившие, также были обезглавлены. С самой же Нарги была заживо снята чешуйчатая шкура. И только потом, окончательно обезумевший от боли кусок мяса был обезглавлен.

Арисса, после тридцати ударов хлыстом, была лишена всех регалий главы клана и сослана в дальний храм, где должна была до конца своих дней помогать в уходе за прошедшими все круги демоновых полей человечками, которые просто чудом выжили за стенами домов бурого клана. Ссылка должна была начаться сразу, как только придет в себя один из ее сыновей, который по собственному желанию, заново прожил последние двенадцать лет, окунувшись в душу своей бывшей жены. По эту сторону грани его удерживал только шепот матери, что без конца повторяла, что он должен справиться. Должен стать сильнее, найти жену и сына, ведь никто не сможет заботиться о них и защищать лучше того, кто осознал собственную вину перед ними.

После расправы над кланом бурых на помост снова поднялся бронзовый наг. На этот раз он зачитывал подробное изложение того, как связанный долгом жизни Зубейр. стал Тенью Марины. И как предал, решив промолчать, что знал о предстоящем нападении бурых. По решению совета Зубейр был изгнан из рода синих. и уже на помосте он стоял с бесцветной, грязно-серой чешуей. Свои тридцать ударов он вынес молча, словно мыслями был совсем в другом месте. Совет решил, что раз предавал он молча, то и приговором ему будет молчание до конца его жизни. По окончании порки бывшему Тени прилюдно вырвали язык и наложили запрет на нахождение на территориях нагов. Зубейр был изгнан из нагаата.

Раф исчез сразу после выхода из пещер, и ничего о его судьбе не было известно очень долгое время.

Гар и Сид в составе дружественного посольства направились ко двору Эрара, в надежде найти Дардена Варлаха и уже вместе с ним искать жену.

А над темным замком на Грозовым перевалом, впервые за многие — многие годы взвились над шпилями парадные полотнища флагов с фамильным гербом. Через месяц после знаменитого в землях нагов совета, после которого принимались законы о защите человечек на территории нагов, родовой замок торжественно принимал в своих стенах новую Лангран.

Глава 42

Лучший способ отвлечься от тяжелых мыслей, это сосредоточится либо на цифрах, либо на том, как не свернуть себе шею. Когда увлекаешься прогулками по горной местности, второй способ, как никогда актуален.

Нет, меня повсюду сопровождала няня, то тело, что было последним пристанищем Алиены. Когда-то, в первые дни, я назвала ее Тенью. Сейчас же, не желая бередить и без того тяжелые мысли, я обращалась просто Няня. Жаль сменить имя уже нельзя, привязка прошла именно по этому обращению.

Каяна и Рис, к моему удивлению, к нахождению у меня дома, свободно передвигающегося мумифицированного тела, что сейчас выполняло функции домосмотрителя и охранника одновременно, отнеслись очень спокойно. И мое обращение «няня» к этому чуду их вовсе не коробило.

Видимо пребывание души Алиены в этом теле, установило какие-то особые связи, которые не разорвались, а действовали до сих пор. Ничем другим объяснить мягкую заботу, давно ничего не чувствующего и фактически мертвого тела я не могу. Няня, могла посреди ночи поправить на мне одеяло, или накрыть пледом, если я засыпала у камина, или придержать за плечо, усаживая обратно за стол, если я не доела или не поела вовсе. Няня могла вынести на ступени крыльца кружку горячего местного кофе, приготовленного, как я люблю. Няня всегда меня сопровождала на прогулках, и именно няня всегда брала питье и бутерброды, на случай, если я задержусь.

— Она тебя очень сильно любит. — Как то шепнула мне Каяна.

И действительно, у меня не было сомнений в отношении этого существа ко мне. А еще я точно знала, что это мой последний рубеж обороны. Что бы ни случилось, няня будет прикрывать меня до последнего.

Почти сразу по прибытии домой, при помощи Алиены я связалась с девочками. И поняла в чем главный минус ментального общения. Ты слышишь и чувствуешь все мысли того, кто на обратной стороне связи. Оглушающий рев водопада моментально ворвался в мои мысли. Смесь страха, бешенства от собственного бессилия, переживаний и облегчения от осознания, что со мной все хорошо, накрыла меня очищающей волной, что смыла весь грязный осадок после последних событий у нагов. Девочки скоро будут, как только буден настроен портал, и они смогут безопасно переместиться ко мне.

Браслет вербера лежал в шкатулке на каминной полке, поэтому запястье, привыкшее к его тяжести, казалось пустым. Но и носить его дальше я больше не могла. Как только браслет защелкивался на запястье, меня накрывало волной паники, явные попытки дозваться меня раздражали. Я что, балалайка? Бессловесная игрушка? Захотел, пришел, захотел, ушел? Чего, собственно, волноваться, если прекрасно знал о судьбе жен-человечек на территории нагов. Однако оставил на волю судьбы. Ну и зачем мне все эти волнения? Хватит с меня. Один заботливый уже был, второго раза я могу и не пережить.

И все чаще в моей голове мелькал образ одинокого старого замка-крепости, что словно корона, венчал горную гряду. Все чаще я просила Алиену рассказать мне о доме. Все чаще проявлялось желание увидеть колыбель некромантов. Это становилось навязчивой идеей. Может и мои прогулки по склонам, всего лишь первые шаги навстречу к моему дому?

Я решила для себя, что дождусь возвращения девочек и обязательно дойду до замка. Хоть немного посмотреть издали на родовое гнездо моей мамы. Хоть на минуту прикоснуться ладонью к стенам, помнившим ее рождение и взросление. Добраться до родового замка стало новой целью моего бесконечного пути.

Сегодня у меня был особенный день. Условленного часа я ждала с нетерпением. Все в доме было готово. И комнаты, и вкусный ужин, и горящий камин. Не хватало только самых долгожданных гостей в этом мире.

Именно сегодня, спустя почти месяц, я наконец-то увижу Элину и Мию. Наконец-то смогу обнять обеих не в мыслях, а в реальности.

Хоть родство наших душ и дало Алиене очень многое, в плане использования своих способностей, она все еще была ограниченна в возможностях и очень далека от былого могущества Лангранов. На мою защиту и уничтожение нагов во время моего пребывания в клане бурых она израсходовала слишком много сил. И теперь, для обеспечения стабильного и безопасного портала, мы копили крохи сил, постепенно приближаясь к необходимому уровню.

Сильно помогла и пробудившаяся во мне магия. Хотя порой она и доставляла массу хлопот. Я представляла эту силу, как дикого хищного зверя, которого я потихоньку, аккуратно приручала. И привыкала сама. И не важно, что до сих пор замирала, любуясь на пляску молний в своей ладони.

Не меньше моего, волновалась и ждала Каяна. и только Рис, серьезный и сосредоточенный, пристально вглядывался во все уплотняющееся марево уже открывающегося портала. Секунда. Один стук сердца. И дружный радостный визг уже взлетает, разбивает вдребезги напряженную тишину ожидания.

Обнимаясь вчетвером, ощущая одновременно столько тепла и участия, я отогревалась. Отступали обиды, возвращалась вера в тех, кто рядом. И я верила, что окажись в тот страшный момент рядом со мной только девочки, ни одна не отошла бы. Более того, я была уверена, что знай хоть одна из них о разговоре между Ариссой и Наргой, я бы об этом знала в тот же миг.

Это были не просто люди, с которыми нас просто свела судьба в тяжёлый и сложный для всех момент. Это были действительно родные души, это была семья. Та, о которой я всегда мечтала, фантазируя о том, что у меня есть ещё пара-тройка сестёр, любящих, надёжных, поддерживающих меня и принимающих помощь от меня. Выбирающих всегда меня, выбирающих всегда семью.

Сам ли этот мир или боги его создавшие, это уже и не важно, но для меня создали самую надёжную привязку из всех возможных. Мне было подарено материнское тепло и любовь, мне подарили тех, кто пусть и не по крови, но своим отношением и любовью ко мне, заслужили мое доверие и ответное тепло. Тех, кого я давно уже считаю не подругами, а сестрами.

Разве этого мало? Разве за такой щедрый дар этот мир не заслуживает ответной любви?

Я жадно разглядывала вернувшихся девочек. Всего-то месяц в разлуке, но как же я скучала по каждой. Как же обе изменились.

Элина словно наполнилась силой и уверенностью в себе, появилась та самая, нечеловеческая грация, что всегда отличала оборотней. Даже цвет глаз немного изменился. Добавилось немного красного янтаря в темный дымчато — серый раухтопаз. Да уж, эта девушка, ещё заставит одного волка покусать себя за хвост.

Изменилась и Миа. Расправились плечи, замерцали глаза, а красиво изогнутые губы не желали прятать озорную и хитрую улыбку. Ооо! Кажется, нам будет, о чем посекретничать сегодня ночью.

Неужели, нашелся тот, кто смог заставить этого пугливого зверька себе поверить. Только бы это был ни кто — то из мужей дочери Лернарина. Любой другой, да хоть последний раб. Выкупим, если так. Но терять этот блеск счастья в глазах девушки я не хочу.

Но на этом сюрпризы не закончились. Вместе с девушками к нам пришли гости, которые вежливо дожидались, когда немного успокоятся наши восторги от встречи друг с другом.

Из пришедших четырёх эльфов, знакомы были только Лернарин, которого я искренне была рада видеть, и его дочь, визит которой был и вовсе сюрпризом. Эльфийка нежилась в объятиях не по-эльфийски крупного и широкоплечего мужчины. На то, что ему пришлось многое пережить, красноречиво указывала изуродованная правая сторона лица. А вот то, что этой самой стороной, он повернулся к жене, не боясь отпугнуть шрамами и зияющей раной на месте уха, говорило о том, что юная эльфиечка смогла отогреть этого мужчину, заполучить его доверие и любовь, которая отражалась в его глазах, когда он любовался своей женой, пока она отвлеклась на наше приветствие, и в той деликатной нежности, с которой он прикасался к ней. А главное в том восторге, что он и не думал скрывать, когда жена открыто, демонстрировала свои чувства к нему и его значимость в своей жизни.

Ещё одним гостем-незнакомцем оказался внешне молодой эльф с явной военной выправкой и голодным, жадным взглядом, которым он провожал каждое движение Мии. Да к нам никак сваты приехали? Ну- ну, посмотрим, в любом случае решение будет за Мией.

А ещё мы все получили подарки. Вот о чем мы не подумали, так вот об этом. И было бы очень неловко перед эльфами, ели бы меня не выручила мама.

Из ее личного хранилища дочери Лернарина было подарено зелье, которое нужно было принимать по капле три дня подряд. Оно изменяло состав крови настолько, что тело начинало само растворять любой яд, попавший в организм.

Более того, я передала предупреждение Алиены о том, что если мама принимает это зелье во время беременности, ребенок тоже получает защиту от яда. Ни беременности, ни новорожденному это зелье не вредит.

Эльфы не сразу поняли про что речь, видимо эльфийка и сама ещё не понимала этого, пока я не озвучила то, что заметила Алиена. Но когда до них дошло… Было полное ощущение, что у нас в комнате засветилось отдельное солнце. Безухий эльф не скрывал счастливой улыбки и подозрительно блестящих глаз, стоя на коленях перед женой и с благоговейным трепетом прижимаясь лицом к ещё совсем плоскому животу.

Радовался и Лернарин, даже незнакомый эльф — вояка с искренней улыбкой поздравлял будущих родителей. Только Каяна, украдкой смахнула слезу, но улыбка ее была открытой и радостной, не смотря на свою личную боль, она действительно была рада за ребят.

Лернарину был преподнесен набор чего — то, напоминающего скальпели, но судя по довольному лицу эльфа, с подарком угадали. Оставшиеся эльфы получили от нас по комплекту парных кинжалов. И будь их воля, уже тут бы проверили их в бою. Но то, что они были в гостях и беременность эльфийки, сильно сдерживали их пыл.

Когда мы сели за стол, я, наконец- то узнала, зачем к нам пожаловали эльфы. Оказалось, что за время пребывания в доме Лернарина, он и Миа умудрились полюбить друг друга. Эльф, что сохранял целибат со времени гибели жены, вновь ощутил безумное желание сердца, которое впервые после гибели жены "запело".

Второй эльф, оказался командиром рейнджеров, что патрулировали границу. Как оказалось, он просил принятия его в семью и новый род. Но Миа открыто им заявила, что является моей рабыней. И эти два умника пришли просить позволения предложить совместный путь Мие, это у них так звучало предложение руки и сердца. А у меня собирались выкупить свободу для девушки.

Я обиделась. Нет, ну, правда. Разве я считала Мию рабыней хоть когда нибудь? Но радость за то, что после ужаса первого замужества, она смогла найти свое счастье, пересилила обиду от глупого недопонимания. А то что с ювелиром и воякой она будет счастлива, я не сомневалась.

Но когда мы остались без гостей, я сообщила девочкам о своих планах посетить замок Лангранов. Страх, ужас, растерянность. Вот что я поняла в чувствах девушек, но видимо успокоить все же не смогла. Разволновавшись Элина начала метаться по комнате. Видно она очень сильно испугалась. Так как уже вскоре, в комнате оказалась молодая, но очень красивая волчица.

И все бы ничего, но начиная от носа, по всей спине и полностью захватывая хвост, по шерсти волчицы шла широкая полоса белой шерсти. Кажется, я знаю, кто ее отец!

Бело — рыжая волчица вольготно растянулась у камина. Первый оборот у Элины прошел прекрасно, если не считать того, что вернуться обратно, в человеческую ипостась, пока не получалось.

Мы все были обнюханы и облизаны, комната, что мы подготовили для Элины, тщательно обследована, кровать проверена на прочность приземлением волчьего тела, подушки и одеяла явно получили одобрение, так как волчица долго в них закапывалась, довольно порыкивая. Под конец, схватив зубами одну из подушек и притащив ее к камину, волчица легла и успокоилась.

Рис, который подполз к волчице и сейчас мягко почесывал между ушами и вовсе, заслужил волчье одобрение и расположение.

А мы обсуждали мое решение пойти в замок мамы. Против, были все, даже сама Алиена, несмотря на свою тоску по дому. Но как иногда бывает, меня тянуло со страшной силой, я не могла понять и объяснить, что мне надо и почему меня так тянет в место, в котором я никогда не была.

Но в моей голове уже поселился целый десяток образов старой крепости-храма. Кончики пальцев зудели от желания ощутить под ними камень крепостных стен. Я, словно слышала собственные шаги по коридорам и галереям, ощущала ветер, что свободно гулял на смотровых площадках.

Алиена только тяжело вздыхала, говоря, что ощущение надежного дома у Лангранов в крови. Это непреодолимая потребность. При этом сами Ланграны из поколения в поколение столько вкладывали самих себя в этот дом, что Грозовой замок, смело можно было бы считать местом силы нашего рода.

И вроде все смирились, что мой поход на перевал неизбежен. Но заявили, что одна, я и шагу из дома не сделаю. И что идем мы все. На мои возражения, мне ответили, что доводы я, конечно, могу попытаться привести и их, конечно, выслушают, но решение уже принято. Раз мне так надо в этот замок, значит идем. Но все вместе, мало ли какая помощь понадобится.

А на заявление, что надо оставить в охотничьем домике хотя бы Риса и не таскать за собой хвостом ребенка, возмутился сам ребенок. Он же у нас маг, и мужчина и сам с хвостом!

После этого все начали строить предположения, что нас может ждать на подступах и в самом замке. А то, что ждать нас может очень много сюрпризов, сомнений не вызывало. Когда мы дошли до обсуждения возможных огненных ловушек, я решила подразнить нашу волчицу.

— Элина, а у нас противоожеговая мазь закончилась. Совсем. Может успеем пополнить запас перед дорогой?

Волчица резво поднялась на лапы и решительно прошла в лабораторию, и даже попыталась взяться зубами за котелок, но поняв, что руками будет удобнее, уступила место человеческой половине. Зато Элина настолько уже была сосредоточена на приготовлении лекарства, что даже этого не заметила, продолжая выставлять необходимую посуду и собирать с пучков нужные ей травы, благо запас у Алиены был шикарный. Ну, а мы теперь знали, что делать, если Элина застрянет в обороте.

Только к полуночи мы окончательно определились с нашими дальнейшими планами. Последним штрихом этого вечера стало рассматривание подарков, что преподнесли нам эльфы.

Элина получила брошь-веточку в виде листа папоротника с застывшими каплями росы. Вроде и скромное растение, без ярких цветов, но здесь это символ травников. А то, с каким искусством была выполнена эта брошь, делало ее драгоценностью, которую не стыдно было надеть и на бал к королю.

Длинноволосая и зеленоглазая блондинка Каяна получила парные заколки для волос с ярко зелеными самоцветами, которые зажимали волосы с двух сторон, создавая эффект тонкой вязи на волосах.

Маленький Рис получил дорого отделанную перевязь для хвоста, куда крепились парные метательные ножи, так любимые мальчишкой, отделанные ковкой и камнем рукояти делали баланс клинка идеальным и очень удобно ложились в ладонь. И ритуальный доспех нагов, который закрывал плечо и часть груди, оставляя вторую руку свободной. Особенностью этого доспеха было то, что благодаря магии, вложенной создателем, эта броня всегда будет впору своему владельцу. А после привязки на крови, которую подсказала провести Алиена, никто чужой не сможет воспользоваться этими дарами. Зато к хозяину они вернуться, даже через огромные расстояния. Застежка перевязи, рукоятки ножей и пластина доспеха на предплечье были украшены символом молнии. Именно с таких вещей и начинаются родовые сокровищницы. В общем, эльфы явно знали, что дарить, и покрасневшие щеки Мии прямо указывали на подсказчика.

Не осталась без подарка и я. В небольшой резной коробочке, что сама по себе уже была произведением искусства лежала очень статусная вещь. В дополнение к моему комплекту, выполненная в том же стиле, лежала серьга-каф. На длинной цепочке крепилось три колечка, что должны были цепляться в ухо, на вторую и третью дырку на мочке и третье в высокий прокол на хрящике. От каждого колечка дополнительно шла еще одна цепочка с каплей из темно синего кристалла на конце. Такой каф продолжал основную серьгу и показывал высокий статус владелицы. Такое украшение могла одеть только потомственная высокородная, наследница древнего рода, обладающая магической силой. Все остальные могли остаться и без головы, за попытку надеть такое украшение.

А еще Миа принесла нам свертки, в которых находились платья из паучьего шелка, что подарила нам юная нагиня. Эти вещи были изумительно прекрасны и очень шли своим хозяйкам. К тому же Миа, на свой страх и риск, покрасила платье Каяны не в цвета клана синих, а в зеленый. Глядя на Каяну в платье и с подарком эльфов в волосах, я очень жалела, что вот такой ее не видят ее идиоты мужья. С шикарной гривой волос, искрящимися глазами-изумрудами, цвет которых только подчеркивало платье, легкого, парящего покроя. Лесная нимфа, да и только. Что же вы, дураки, наделали?

Настала пора и мне развернуть свой сверток, к тому же фасон, что я рисовала для Мии, в этом мире был совсем незнаком. Я развернула платье и задохнулась от восхищения. Дружный вздох за спиной подсказал, что не я одна. Плотный корсет, расшитый бело-серебрянной нитью и россыпями темно-синих кристаллов, обхватывал тело, подчеркивая талию и приподнимая грудь. По ногам струилась многослойная юбка. Каждый слой имел разную длину и выгнутые наружу края, что держались за счет очень тонкой и невесомой проволоки, вшитой в шов по низу. Широкие рукава крепились в одном месте к корсету и обхватывали запястья высокими и плотными манжетами. В противовес корсету, юбка и рукава не были украшены. Само платье оголяло плечи и пышным облаком вилось у ног, создавая ощущение, что это и не платье вовсе, а обрывок грозовой тучи с проблесками миниатюрных молний. Даже в моих представлениях, это платье не было настолько великолепным, как в действительности.

Раннее утро, заглянув в наш домик, застало суету сборов. Элина проверяла и перепроверяла наличие всех своих зелий. Каяна и Миа взяли на себя перекусы в дорогу. Рис, надевший свои подарки, с самым серьезным выражением лица собирался охранять нас в пути. И только я мысленно торопила время, пребывая в нетерпении. Но, наконец, мы перешагнули порог гостеприимного домика, что бы снова отправиться в путь.

И пусть эта дорога была не особенно долгой, всего-то сутки пути, но именно она стала для меня самой волнительной, ведь возможно, только возможно, я возвращалась домой.

Хорошо утоптанная лесная тропа вскоре сменилась вьющимся серпантином, забирающимся все выше и выше, бегущим мимо отвесных скал, огибающим сурово высящиеся уступы. То, взлетая к самым пикам, что тонули в набегающих облаках, то, опускаясь в глубокие разломы, куда еще, и не каждый луч солнца мог пробраться. Несколько раз подныривал под струи горных водопадов и скрывался в целых анфиладах пещер. Но уже на закате мы вышли на площадку, оканчивался путь для порталов.

На противоположной стороне глубокого разлома величественно высился замок, что действительно казался короной, чьи острые зубцы венчали неприступный, отвесный утес. Два склона пропасти соединял арочный мост, что заканчивался подвесной частью, сейчас гостеприимно опущенной.

Здесь, на портальной площадке, я и оставила сестер, дожидаться меня до рассвета. А сама направилась в замок. Как только я переступила порог, за моей спиной начал подниматься мост. Но страха не было, хотя сердце и сорвалось на бешеный бег. Я, с непонятно откуда взявшимся благоговением, шла по пустынным дворам и переходам, водя пальцами по гладким каменным стенам. Окидывая взглядом каждый булыжник мощеных полов, каждый шпиль, что пронизывал небо, напитывалась восхищением от скрытой силы этого места.

— Здравствуй, старый дом! Сможешь ли ты принять меня под своей сенью?

Солнце все быстрее опускалось за горизонт, возможно, отсчитывая мои последние часы, если мама не сможет пробить родовую защиту замка и перенести меня отсюда в критический для меня момент.

Я поднялась на крепостную стену. На той стороне, на портальной площадке, был разожжен большой костёр. Заметив меня, четыре фигуры выросли рядом с пламенем, чтобы мне было хорошо их видно. Мне тяжело дался этот шаг за ворота, именно потому, что было сложно убедить всех остальных остаться в безопасности и позволить мне испытать свою судьбу.

Но этот костёр на той стороне согревал меня. Не своим пламенем, но своим значением. Я прошлась по внутреннему двору и замерла перед тяжёлыми двухстворчатыми дверьми, где по толстому деревянному полотну вились змеи шипастой ковки. Уцепившись двумя руками за тяжеленное кольцо, я еле смогла приоткрыть дверь на расстояние, которого едва хватило, чтобы я смогла протиснуться вовнутрь.

Внутри замка было темно и пахло застаревшей пылью. Промучившись с четверть часа, я все-таки смогла зажечь факел. Но его света хватало, чтобы разогнать тьму на пяточке метра полтора в диаметре. Но даже этого света хватило, чтобы понять, что в замке есть зал, куда я попала и широкая лестница наверх. Никаких коридоров, дверей и комнат. Никаких других лестниц ни вверх, ни вниз. Для замка я все ещё была чужой, поэтому, даже ходить по себе, он мне не хотел позволять.

Я медленно поднялась по лестнице, ведя пальцами по широким перилам, почему то, представляя темноволосую озорную девчушку, что со счастливым визгом скатывалась по ним. На втором этаже была такая же зала, как на первом, с той лишь разницей, что здесь был выход на широкий балкон.

Единственным украшением, кроме самих перил, была статуя какого — то крылатого зверя. Явный хищник, судя по клыкам, что были так красиво представлены в дружелюбном оскале, словно застыл за секунду до взлёта. Его чешуя, так напоминающая наговскую, даже под слоем пыли, казалась опасной. Схватившись за одно из полотенец, что были с собой, я решила всю эту грязь стереть. Сложно объяснить, но чем-то меня эта пыль раздражала. Вот именно здесь, она была абсолютно лишней. Уже очень скоро статуя сверкала антрацитово — черной чешуей.

Правда, без приключений не обошлось. Один раз я чуть было не сорвалась вниз. А потом сильно поцарапала руку, протирая зверю морду, и измазала ему своей кровью всю пасть. Окончив мини уборку, я уселась на парапет, прижалась к богу статуи и, глядя на горящий вдалеке костёр, перекусила.

Закат давно сменился ночью, усталость постепенно брала свое. Я лениво переговаривалась с мамой вспоминая горгулий Нотр-Дама, спрашивала, сколько таких красавцев в замке, на что Алиена сказала, что видимо их поставили в последний день, так как она не помнит этих статуй. Сил хватило на то, чтобы расстелить что-то вроде походного одеяла и улечься спать. Уже закрывая глаза, я вспомнила, что оставила отвар и еду на парапете, возле статуи, но решила, что уберу завтра.

Завтра наступило очень неожиданно. Я резко вскочила и прислушалась, пытаясь понять, что меня разбудило. В кромешной тьме слышались чавкающие звуки, кто-то, или скорее что-то, учитывая увлечения рода, с явным удовольствием ел оставленную мной еду.

Алиена приготовилась атаковать, раз уж портал не срабатывал. Напротив меня, у перил балкона, кто-то возился и шумно дышал. Сгусток тьмы, что был чернее окружающей темноты, развернулся. На меня смотрели горящие багрянцем глаза.

От испуга мне стало казаться, что и темнота-то рассеялась. По крайней мере, я чётко видела огромные лапы и мощное тело. Крылья, что рвались в небо. Этот зверь обладал гибкостью кошки и мощью какого-то бронированного динозавра. Как такая груда мышц, сочеталась с такой грацией, мне было не понятно. Да и не до этого было.

Зверь шел прямо ко мне. Остановился в паре метров, когда Алиена уже была готова выпустить заклинание на волю. Зверь сел, совсем как домашний кот, и склонил голову набок. Шумно втянул воздух.

— Хозяйка! Явилась, наконец! — пророкотало чудовище. — Раб ждал.

От удивления, я и слова сказать не могла. Мы сидели и смотрели друг на друга. Наконец я собралась с мыслями.

— Раб? Какой раб?

— Я раб, раб замка и хозяйки. — Понятней, конечно, ничего не стало. — Раб хранил дом.

А вот теперь ясно, почему никто не выживал из тех, кто отваживался переступить за границу крепостных стен.

— Как твое имя? — ну надо же было познакомиться с таким верным сторожем.

— Раб. Так звал старый хозяин. — Мне, всего на секунду, показалась, что в багровом пламени мелькнули отголоски грусти.

— То есть, имени у тебя нет? — И как же к нему, такому красивому, тогда обращаться?

— Нет, имени нет. Хозяин дал жизнь. Дал Цель. А имени и крови не дал. Хозяйка пришла, напоила кровью. Имя даст? — Странное существо, странный разговор, но страх отступал.

Я вспомнила предания некоторых народов о таких существах — хранителях, и имя появилось в голове само.

— Кельт. Нравится?

— Кельт, Кельт… Как камень падает. Красиво. Нравится. — И зверь улыбнулся. Нет, правда, улыбнулся.

Эта улыбка выглядела жутко и завораживающе одновременно. Алиена, видимо разобравшись в том, что происходит, с восторгом сообщила, что ее отец смог создать этого хранителя, оживив часть самого замка, наделив его разумом. Но по понятным причинам не успел завершить. А я, без сожалений отдав кровь, когда порезалась, завершила ритуал привязки.

То есть, все это время, Алиена могла в любом из своих тел прийти, и намазать кровью морду статуи хранителя. И быть здесь полновластной хозяйкой. Как минимум, пока не сменила бы носителя.

— А ты только ночью оживаешь? — Мне было по-детски любопытно.

— Я никогда не сплю, Кельт может ждать! Просто Кельт любит наблюдать. — Прелестно, то есть, я полировала полотенчиком монстра, который просто ждал, что я буду делать дальше, но при этом мог растерзать меня в любой момент.

Хранитель отступил на шаг, поджал одну переднюю лапу и низко склонил крупную голову передо мной.

— Грозовой замок рад служить своей хозяйке и хранить ее покой! Приветствую тебя, дочь рода Лангран!

Одновременно вспыхнули сотни факелов, освещая всю территорию замка. На смотровых башнях взвились языки пламени сигнальных костров, что извещали весь мир о том, что родовое гнездо Лангранов вновь живо. Ночную тишину разорвали в клочья звуки призрачных боевых рогов. Растворялась туманным маревом, казавшаяся, ещё на закате монолитной, кладка, открывая множество коридоров, переходов, арок. Крыльями ночных птиц развернулись полотнища родовых знамён и гордых стягов. Огненными письменами расцвел древний девиз: " Верны лишь богине".

Я чувствовала торжество и ликование мамы и все же, задавалась вопросом — кто я? Кем я стану, кем меня вспомнят следующие за мной поколения? Осколком славного рода, тенью великих предков? Или новой главой в истории рода Лангран?

— Добро пожаловать домой, Марина Лангран!

Мироздание окончательно определилось, кем считать эту найденную сквозь времена и пространство душу. На гобелене в сокровищнице правящего рода оборотней, что являлся одним из древнейших и уникальнейших артефактов, который показывал генеалогические древа всех древних родов этого мира, от имени Алиены Лангран протянулась серебряная нить к новому имени. К имени Марины Лангран, дочери и наследнице.

Дом. Каждый вкладывает в это слово что-то свое. Кто-то теплые воспоминания, кто-то надёжные объятия, кто-то память о самых близких. А когда дом имеет свое собственное сердце? Когда рядом с тобой, идёт разумная часть древнего здания, сущность замка из ночных страшилок?

Странное чувство сопричастности, ощущение единства, что становилось все сильнее с каждым шагом по родовой твердыне. Хранитель шел рядом, опережая меня всего на полшага, показывал мне дорогу и рассказывал обо всем, что я видела или о чем спрашивала.

Так, выяснилось, что хранитель чувствует всю территорию замка, видит, слышит и знает обо всем, что на ней происходит. Любой может попасть в замок по моему приглашению, но стоит этому "любому" замыслить что-либо вредное для меня, моих близких или тем более, будущих детей, замок, в лице своего Хранителя быстро проведет воспитательно-разъяснительную работу.

Сейчас, я могу больше не опасаться даже предательства от самых близких, как это случилось с отцом Алиены. Мой дом будет биться за меня до последнего, пока останется хоть один камень на камне.

Моих тихих шагов за тяжёлой поступью Кельта было почти не слышно. Но каким-то необъяснимым образом, я не чувствовала себя в гостях или на экскурсии по средневековой крепости, где-нибудь в Англии. Нет, я была хозяйкой, признанной и долгожданной. Утром я приглашу в эти стены девушек, что стали для меня близкими, свою семью. А сейчас, я шла отдать последние почести тем, продолжением чьего рода стала.

По переходам и лестницам мы спустились в подвалы, прошли мимо лабораторий и пустых камер в огромный ритуальный зал. В расчерченной на полу гексаграмме до сих пор лежало тело моего деда. Границы магической фигуры все ещё полыхали языками темного пламени, все ещё горели алым символы нескольких ритуалов и призывов. Тлен не коснулся некроманта. Словно все земное отступало перед любимцем богини Грозы.

Кельт сказал, что только носитель крови хозяев замка, может без вреда для себя переступить через огненную границу. Задержав дыхание, я переступила черту. Пламя взвилось и опало, впитываясь в камень пола. Вслед за мной прошел и Хранитель.

Именно он поднял на руки тело и именно он нес его в родовой склеп. Почему-то в моих мыслях, отец Алиены представлялся более пожилым. Но в реальности, я смотрела на, словно уснувшего, высокого и широкоплечего мужчину, чем-то неуловимым напоминавшего портреты Влада Басараба. Спокойное достоинство. Даже сейчас, на ложе каменного саркофага, этот мужчина был повелителем, тем, от чьего имени до сих пор начинаются кошмары у половины королевств.

Тела Алиены, мы не нашли. Из-за выброса силы при применении артефакта от тела юной тогда некромантки остался лишь пепел. Но волей хранителя, магический вихрь собрал даже мельчайшие частицы и поместил в чашу в виде лилии. Я подошла к ней и прижала к ее створкам свои ладони. Хоть на мимолётное мгновение стать ближе и ощутить тепло прикосновения. Но только холодный мрамор не желал делиться теплом.

Слишком тяжёлый, хоть и необходимый шаг. Не успев обнять и пожить, купаясь в заботе, уже пройти через, своего рода, расставание. Впервые я задумалась о том, что когда-нибудь, мне придётся прощаться с мамой уже по-настоящему. Насколько там хватит этих амулетов?

Тяжёлые мысли требовали простора, хотелось выйти за пределы охраняющих меня стен. Хранитель проводил меня в сад.

Никогда, ничего даже сравнимого с этой красотой я не видела. Даже, когда была у нагов. Мне хотелось потеряться в этих дивных зарослях. Я шла по извивающейся тропинке и вместе с Алиеной, которая пыталась отвлечь меня от церемонии в фамильном склепе, восхищалась просто удивительным по своей красоте и гармоничности садом.

Сама Алиена утверждала, что ничего подобного и рядом не было в замке. Как пояснил Хранитель мол, слуга приходил. Оказалось, недавно здесь был какой-то наг, который и сотворил это все. Но так как Хранитель ещё при своем создании имел четкое представление, что наг это раб и слуга, а сам наг ничего плохого не замышлял, то Кельт позволил ему работать в саду.

Что за наг здесь ошивался, я начала смутно понимать, когда увидела кусты "верности Армиллы" рядом с каменным алтарём, на котором лежал обуглившийся браслет, что ещё недавно был нестираемым рисунком на коже моего запястья. Вспомнились слова Рафа о том, что эти цветы не растут нигде, кроме всего нескольких мест и что пересаживать их бесполезно. Они просто гибнут. Мол, даже некроманты не смогли. А тут цветут… Кто же этот садовник? Я задавалась этим вопросом, пока не увидела выбитых на камне алтаря строк.

" Моя возлюбленная, моя госпожа! Отвергшая в гневе, и лишившая ничтожного нага возможности греться в сиянии твоих глаз и прикасаться к теплу твоего сердца. Где найти мне слова, чтобы рассказать тебе, как тоскует душа ненужного своей госпоже змея? Как уверить и доказать, что вынесу с улыбкой любую кару от той, что живёт в моих мыслях, потому что нет страшнее наказания, чем твоя немилость. Моя возлюбленная, моя госпожа, как убедить тебя заглянуть в мое сердце, что словно сад без света солнца гибнет вдали от тебя? Но наивно пытается сохранить последние цветы, чтобы сложить их к твоим ногам, устилая их лепестками твой путь. Я не прославленный воин, не оделен магической силой, мой дар скромен и не стоит ничего. Но пусть цветы нашепчут тебе о тоске позабытого нага».

Глава 43

Старый замок оживал. За прошедшие пару недель я, где только не полазила с тряпкой в руках. Нет, Хранитель относился к своим обязанностям очень трепетно. Замок был в идеальном состоянии. Но я помнила запах пыли, что почувствовала, стоило только переступить порог.

Кельт утверждал, что это запах забвения, так пахнут забытые игрушки и потерянные вещи, выброшенные книги и опустевшие дома. Для замка это был запах медленной смерти. Тоски, от которой может излечить только живое сердце.

А ещё, по заверениям Хранителя, очень сильно помогает громкий детский смех и топот маленьких ножек по залам и галереям. Агитацию за появление маленьких Лангранов Кельт начал сразу после памятного разговора в саду, когда узнал что у меня браслеты четырёх мужей. Хранитель быстро посчитал, что необходимо появление как минимум четырех наследников, чтоб от каждого мужа лучшие черты забрать. Багровые глаза загорелись восторгом предвкушения. Хранитель очень задумчиво осматривал все четыре угловые башни, явно мысленную перепланировку под детские комнаты.

Но к утру, мне было заявлено, что нужно будет еще и дочку, ну, от кого-нибудь самого любимого. Будет же у меня кто-то любимый? Не успела я откашляться от пошедшего не в то горло отвара, как Хранитель уже изменил свое мнение, сообщив, что выделять в семье кого-то одного это нехорошо. Это откровенно плохо, а значит, и порадовать рождением дочери, я должна каждого из мужей.

— Да и число мужей какое-то непонятное, незвучное. То ли дело семь или даже тринадцать, а можно и вовсе же…

— Нет, не можно! Мне четырех мужей и Тени за глаза. — Расстройство на морде хранителя быстро сменилось любопытством. — Я вообще собиралась сначала избавиться от всех, потом меня попросили принять браслет медведя. И мне безопасней, да и его пожалела. Потом решила остаться с одним, а вышло, что или я не нужна со своими проблемами, или мне весь этот испоганенный грязюшник не сдался.

— Медведя пожалела, Тень пожалела, этих в край осиневших гадов тоже пожалела. — Элина обиделась на поступок нагов даже сильнее меня, причем, будучи сама травницей то, что наги были опоены, во внимание не принимала. — Всем помогать кидалась. И что в ответ? Письма он тут пишет. А что ж не дождался, в глаза не посмотрел и прямо не сказал, мол, виноват, что хочешь, делай, но не гони?

— А тебе Ард что сказал? Много в глаза смотрел? Чтоб эти самовлюбленные, жестокие и высокомерные самцы свою вину признавали? Про исправлять я вообще молчу. — Каяна, которая раньше все больше молчала, сейчас становилась все более уверенной в себе.

Как выяснилось, Ард сорвался по очередному вызову Эрара. То тут, то там происходили нападения. Причем как оказалось не только у оборотней, но и у эльфов, и у нагов. У нагов вообще поздно спохватились. Одна из горных школ, куда отправляли мальчиков-подростков, оказалась совершенно пустой. Красноречивые следы борьбы и сопротивления просто кричали, что случилась беда.

Поэтому Ард сейчас мотался по всему королевству оборотней, пытаясь поймать тех, кто этим занимался. Но каждый день, благодаря одному из парных артефактов из сокровищницы Гардаранов, Элине приходили записки от Арда и небольшие сюрпризы. То какая-то заколка для волос, то сплетенный ремешок с деревянными бляшками, то какая-нибудь приглянувшаяся волку веточка. С последним часто происходили осечки. Элина возмущалась, если видела загубленное лекарственное растение.

Мы буквально выпытали у Хранителя в обмен на рассказ, что произошло у нагов, историю о том, как Раф разводил здесь сады. Как поведал Кельт, наг пришел на закате и опустился перед воротами в позе смирения. Хранитель, привыкший и знающий, что наги это слуги даже не удивился. А когда наг начал просить духов, стерегущих замок, позволить ему заняться садом при замке, и вовсе уверился в своей правоте. Раф почти не уползал из сада, выкладываясь настолько, что даже хранитель его пожалел и поделился как-то раз собственной силой.

От нага же Хранитель и узнал, что тот старается, чтобы успеть к возвращению госпожи. А так как Кельт чувствовал, что кровь Лангранов все еще жива, то таким новостям очень обрадовался. Для него, хозяин или хозяйка, наследница рода, это все равно, что сердце для человека. Именно поэтому у провинившихся мужей нашелся самый верный защитник в лице Хранителя.

Глава 44

Проказливый ветер игриво трепал мои волосы. Я стояла на самой высокой смотровой башне, над аркой крепостных ворот. Только появившись здесь, я поняла, почему мама, увидев диадему работы Лернарина, назвала ее "короной грозового перевала".

Именно так выглядел сам замок, что расположился на плато, на месте вершины самого высокого пика горной гряды. Если смотреть с балкона жилой части, то сначала начинались небольшие стрелковые башни внутренней обороны, за ними шли стеновые, и замыкали круг смотровые башни внешних стен, замыкаясь самой высокой, которая защищала центральные ворота.

Забавно, моя корона представляет собой схематическое изображение башен моего же замка.

Отсюда открывался потрясающий вид на сам хребет, на плато и на подъем к крепостному мосту. У подножия плато иногда мелькали цветные точки. Самые отважные из разведчиков отваживались приблизиться к мосту, чтобы рассмотреть бьющиеся на шпилях флаги рода, говорящие о том, что хозяева вернулись в свой дом.

Хранитель лениво и довольно улыбался, ночью кто-то осмелился подняться к самому мосту. Даже я слышала испуганные крики, проклятья, призывы богов для защиты. Странные существа. Лезут незваными в чужой дом, а получая отпор, просят у богов защиты. А виноваты во всем оказываются жители замка, которые из этого самого замка

носа не показывают.

— Там красные суетятся. Опять пытаются вызнать здесь ли ты с ближним кругом. Все не угомонятся, предположения интересные строят. — Кельт, хитро прищурившись, смотрел на меня, склонив голову набок. — Обсуждают, стоит ли им обращаться в храм, как кокой-то синий, чтобы понять собственную жену. Не из твоих такой догадливый?

— Нет никаких «моих»! И Миа этим красным не жена уже давно. — Я уже хорошо знала, что подобные разговоры надо прекращать на корню. — И потом, как то не сложилось у меня с замужней жизнью, от слова совсем. Страшно и гадко.

— Это у тебя с мужиками не сложилось! А все почему? Потому что дома надо расти, а не шляться пока не вырастешь незнамо где. И замуж надо дома выходить, тогда б и мужья смирными были, уж я бы проследил. К тебе, кстати, почтовый вестник пробиться пытается.

— Так чего же ты не пропускаешь?

— А у меня не перелетный двор, а приличный замок. — После этих слов мне прямо в руки опустилось письмо с гербовой печатью королевского дома оборотней.

Эрар делился радостной новостью. После стольких лет безнадежных уговоров и преданного служения своей паре, лорд-канцлер добился ее прощения. И перед церемонией связующих уз собирался, как и положено, представить свою избранницу родне. И все б ничего, но родня-то жила во дворце. Тот еще гадюшник. И приводить туда женщину, пережившее подобное тому, что выпало на долю паре канцлера, да еще и вся страна столько лет это разбирала до мельчайших подробностей, идея так себе, мягко говоря. Вот поэтому Эрар и просил меня прибыть ко двору, поддержать женщину.

Но предупреждал, что на данный момент во дворце находятся посольства эльфов и нагов. Среди которых есть те, что представляются моими мужьями. Поэтому он поймет, если я отвечу отказом.

Что ж, это было честно, по отношению ко мне. И я это оценила. Я поеду во дворец, но отвечать пока не буду.

Глава 45

Интерлюдия

Дарден Варлах пребывал в бешенстве. При дворе к нему уже опасались подходить, вербер в своей ярости особо не разбирал, кто перед ним. Тихим шёпотом придворные лизоблюды пересказывали друг другу, как пару недель назад, он, с громким скандалом, выставил из своей спальни оборотницу-медведицу.

Это раньше никому дела не было до единственного наследничка почти разорившегося рода. А сейчас, владелец единственных в королевстве шахт по добыче ценнейшего минерала и близкий друг короля, в одночасье стал очень желанной добычей.

Да и родовое имение, весьма немалых размеров и ставшее приносить огромный доход, только добавляло притягательности для него в глазах местных вертихвосток.

Уже и между гвардейцами начались ставки, как скоро медведь будет выкидывать очередную "умную", что решила прибрать к рукам казну рода Варлах, осчастливив ее владельца созерцанием очередной голой девки. К радости гвардейцев, Дарден не считался ни с происхождением, ни с "девичьей" репутацией, ни с влиянием семьи. В прямом смысле выкидывал из своих покоев обнаженную красотку.

Неудавшимся соблазнительницам частенько приходилось притормаживать свой полет с помощью стены коридора или оканчивать его, рухнув на пол. Гневные требования семей, что как он смел, опозорить и оскорбить в самых нежных чувствах, напрочь игнорировались с, зачастую публичным, пояснением, что опозорить девицу, что лезет голышом в постель к чужому и к тому же, женатому мужчине, в принципе не возможно.

Тем не менее, Дарден не стал менять покои, не стал отправлять в свою спальню вперёд себя гвардейцев или слуг. Он просто забрал свои личные вещи и отправился жить в гвардейские казармы. Ему там, кстати, было гораздо комфортнее, чем во дворце.

Гвардейцы, которые не просто в красивой форме во дворце стояли, а ещё и первыми были в любой мясорубке и не раз уже видели молнии над головой, совсем по другому относились к жизни. Они не стеснялись высказать свое мнение в открытую, их шутки редко становились насмешками. Но тепло и заботу они умели видеть и ценить по достоинству.

Тому же Арду пришлось очень тяжело, когда в казармах стало известно о происходившем в его поместье, о его отношении к жене. Осложняло ситуацию то, что девушка была травницей и знахаркой. А у воинов, которые зачастую возвращались с порога земли мёртвых, только стараниями вот таких девушек, отношение к знахаркам было особым.

Они были вне категорий, пользовались уважением и защитой. Ни один гвардеец не отступал в сторону, если требовалось вступиться за ту, что иной раз выхаживала раненых бойцов прямо на поле боя.

Зато желание выпросить прощение у жены и вернуть её обратно у всех вызвало понимание. И то, Ард думал, что придется ему, переселятся в каморку к Рурху, который тоже потерял жену.

Почти сразу после вторых родов, у девушки проснулся спящий дар, и привязка по ритуалу перестала действовать. Но вместо того, что бы повторно принять браслет мужа, подтверждая тем самым выбор ритуала, девушка воспользовалась своим правом и, стребовав с мужа и его рода компенсацию, забрала новорожденных детей и старших близнецов, и покинула владения семьи своего мужа.

Рурх теперь каждую появившуюся передышку рвался к жене и детям, пытаясь ее уговорить, дать ему шанс исправить все, что он натворил, ошалев от вседозволенности. Но каждый раз, бывшая жена только отправляла его к бывшей же любовнице-оборотнице и вновь повторяла запрет на приближение к детям.

В казарме бедняга тоже ни сочувствия, ни поддержки не получил и жил изгоем, в отдельной каморке. Зато служил отрицательным примером, многие холостые оборотни из гвардейцев, глядя на итог "семейной" жизни этого гвардейца, проводя ритуал выбора, старались быть мягче с женами, зачастую сдерживая собственных родственников и защищая от них девушку.

Так что Ард очень сильно рисковал столкнуться с неповиновением и открытым отказом, признавать его, как старшего. Все-таки элита армии оборотней, могла себе позволить чуть больше, чем остальные оборотни. И то, что Ард был знатного рода, а большинство гвардейцев похвастаться происхождением не могли, значения не имело.

Именно поэтому, появление Дардена на пороге казармы с вещами, никого особо не удивило. Медведь с первого дня заявлял, что женат, а о попытках занять место его любовницы знал наверно не только весь дворец, но и весь город. И если аристократия была возмущена таким отношением вербера к предлагаемому счастью, то среди простых оборотней настроение было совсем другим.

Особенно, такими попытками были возмущены купцы и владельцы торговых караванов. Ведь теперь, через огромные владения Варлахов протянулись широкие и крепкие дороги, которые оставались удобными не зависимо от погоды. Постоялые дворы и охранные разъезды наемников из Гардаранов и вовсе делали путь безопасным и комфортным.

А купцы и караванщики давно уже знали, кому именно стоит говорить за это спасибо. Идиоты в торговле надолго не задерживались, по крайней мере, в роли владельцев и торговцев, а значит подсчитать сохранённую прибыль от неиспорченного и не разворованного товара при транспортировке, могли все.

К тому же, скорость передвижения выросла, а риск не вернуться из поездки снизился. Да и товарный оборот вырос. В итоге одни получили безопасность, комфорт в пути и прирост прибыли, а казна Дардена постоянный прирост.

Жители были при работе, а значит получали стабильный доход, выплата податей сюзерену теперь не тяготила, как прежде. Многие товары оказывались в поместье раньше, чем в столице. Жители перестали покидать земли Варлахов, более того, возвращались целыми семьями. А на самих землях наводился порядок.

Дороги стали тем самым камнем, от которого шли круги по водной глади, разрушая смертельно опасное затишье.

И вот, все это могло прекратиться из-за того, что какая-то высокородная продажная девка, не в состоянии ноги вместе держать? То есть, как возмущался один купец в трактире, мне снова переться по полгода, через гиблые болота, теряя до половины товара и обозной охраны, только потому, что какая-то, возомнившая о себе, шкурка залезет в постель к женатому самцу? Позвольте! Что за неуважение к брачным узам!? Как так можно-то вообще?

Уже были известны случаи, когда некоторые купцы отказывали в обслуживании семьям, чьих дочерей выставляли из спальни вербера. Сама того не зная, но жена Дардена пользовалась большой поддержкой у торгового сословия.

Но ещё большей поддержкой и уважением она пользовалась у смотрителя над шахтами. Старый медведь из семьи потомственных добытчиков, которого по совету Марины, Дарден уговорил взять на себя контроль над шахтами и добычей, неустанно восхищался Хозяйкой, и именовать её иначе, просто отказывался.

Дар был вынужден признаться в ссоре с женой старому мастеру.

— Да ты никак совсем умом тронулся? — возмущался смотритель. — Это как она противиться ритуалу-то должна была? Связь же она с ними не подтвердила? Не подтвердила. Так что предложил бы свой дом под жильё, похвастался бы шахтами, залы с кристаллами необыкновенной же красоты! Жену б туда сводил, пусть полюбуется. А потом и мужей её, чего уж там, почти родня. Я б ради таких гостей сам бы молодость вспомнил, за отбойник взялся бы. Пришли, походили, посмотрели. А потом… Ой, беда, беда! Обвал. Ну, так случается. Такое горе, ну просто вот слёзы еле сдерживаем. И всего делов. Без воздуха под камнями даже змеи не выживут. Нет, этот умник жену бросил, сама, мол, решай. Явно, при твоём зачатии родители увлеклись процессом, про мозги забыли.

Разговаривать со старым и склочным медведем было бесполезно. Дардену он в глаза говорил, что тот дурень. И самое обидное, Дарден с ним был полностью согласен. Только вот от его согласия лучше никак не становилось.

Вторым поклонником его жены был новый управляющий поместьем. Проекты, предложенные Мариной, он разбирал до мелочей, по некоторым пунктам был не согласен, по некоторым спорил, но его замечания были дельными и частенько принимались к работе. Сейчас должны были начать реализовываться сразу две идеи Марины, мастерские при тавернах, и открытые торговые площадки. Жена предположила, что купцы просто не берут многие товары из-за малого срока хранения, а сохраняющие амулеты не каждый может себе позволить, к тому же их использование сильно увеличивает цену, превращая любой такой продукт в роскошь. Или же, например, хрупкий товар.

Управляющий читал послание с изложением этой идеи с удивлением. С удивлением, что никто раньше не додумался до такого простого и изящного решения, и восторгом, что "эта красавица видит деньги буквально в воздухе". На вопрос, почему красавица, если управляющий его жены ни разу не видел, Дарден получил ответ, что девушка с такой головой — красавица, вне зависимости от внешности.

Планировалось одновременное открытие четырех таких площадок. Поэтому управляющий наседал на медведя с требованием срочно отыскать "нашу умницу, надо же таким идиотом быть, чтобы упустить такое сокровище".

И в королевствах творилось черт-те что. А ему, если честно, было не до всего этого. У НЕГО ПРОПАЛА ЖЕНА!

Он и сейчас помнил пламя бешенной ярости и ревности, что охватило его в тот день, когда он и совершил роковую ошибку. Он забыл обо всем, обо всех сложностях. Ему жизненно важно было, что бы она сделала выбор, выбрала его. Он хотел знать, что нужен он, почти разорившийся, не особо влиятельный оборотень.

В душе он эгоистично представлял, что змеи не поймут, как им повезло, и жена по прежнему будет искать у него тепла и защиты. В своих мыслях он легко получил согласие на выкуп жены из брачных уз, привез ее в свой замок и уже таскал за загривок пару медвежат.

Но оказалось, что пока он бегал за похитителям, у этих змеев резко улучшилось зрение, и они разглядели, какое чудо им досталось. Более того, всеми силами пытались продемонстрировать уважение к жене и ее ценность своим кланам. Что говорило сразу и о многом.

Что стало с его головой в тот момент? Почему те резкие и несправедливые слова сорвались? Почему он ушел? Почему, побоявшись почувствовать ее эмоции и сорваться обратно, соглашаясь на все, в тот лангранов вечер закрылся от браслета. Только зверь изводился от беспокойства, требуя вернуться к паре.

Как так получилось, что непонятное самолюбие стало в тот момент важнее, почему он остался ждать ее прихода? Дарден не мог ответить. Да уже и не важны стали эти ответы. Его поступки потянули за собой такие последствия, что он теперь и не знал, как их исправлять. Главное найти жену, хотя бы это. Может, есть ещё шанс.

Буквально спустя пару дней, после своего идиотского ухода, он почувствовал сильное волнение жены, пробившееся даже сквозь его закрытый браслет. А потом ее злость и ярость. И вместо того, чтобы бросив все, перенестись к жене, он решил, что раз страха нет, то и опасности для нее нет.

Но всего несколько часов спустя он почувствовал такую боль жены, что его самого пошатнуло. В страхе, что пока он терял время на договоры с собственным зверем, что рвался к паре, срываясь с контроля, случилось непоправимое и виноват в этом он и его глупость, он перенёсся сразу на место последнего отклика браслета жены. И похолодел, увидев небольшой карниз со следами бивших в него молний.

Здесь ещё ощущался запах жены, немного изменившийся для него, но абсолютно узнаваемый его зверем. Обернувшись, он рванул по ее следам, только чувство, что его девочка жива, останавливало его на грани боевого безумия. Берсерк, потерявший пару, существо опасное для всех.

Он застал конец совета нагов, он слышал достаточно, чтобы его жажда убивать сорвалась с последних удерживающих ее цепей. Тень. Мерзкий слизняк, которого его девочка спасла от участи, худшей, чем смерть, выходила и подарила свободу, позволил дотянуться до нее тем, кто собирался терзать его жену, окуная в самую грязь извращённых издевательств. Пусть и в мыслях, но он допустил, чтобы ей причинили боль. Только случайность, защита, о которой никто не знал, спасла его жену, пока он лелеял придуманные обиды и свою ревность.

Бой с Тенью был страшен. Медведь просто рвал его на куски. Но страшнее всего было то, что змей не отвечал, принимая это, как наказание за свое предательство. А кто накажет самого медведя за его предательство? Ведь получается, он ее бросил на произвол судьбы, не обеспокоился ее защитой. Характер можно было показывать, и когда она была бы в полной безопасности.

Был и очень тяжёлый разговор с черной нагиней. Дарден до сих пор помнил ее слова, что ни один из мужей не сможет сделать Марину счастливой, потому что сам не любит ее. Желает да, испытывает тягу да, благодарен — безусловно. Но в нашем отношении слишком много эгоизма, себе, для себя. Мы словно напрочь забыли, что наша жена не смотря на удивительную силу воли и характер, оставалась человечкой. Слабой, хрупкой и такой уязвимой.

И сейчас, когда проснулся её дар, не факт, что она вспомнит о брачных узах, что были ей навязаны. Ничего ведь хорошего она ото всех нас не видела. И её слова, что она хочет домой, говорила лишь о том, что и элементарные безопасность и покой мы обеспечить ей не смогли. Четыре мужа, легендарный Тень, а со всеми проблемами и сложностями она справлялась в одиночестве, взвалив на себя ещё и наши.

Как сказала шиа Маисса, она бы после такого отношения к своему ребенку и на порог не пустила бы, а отправив дочь, куда-нибудь отдохнуть и вернуть душевное равновесие, заживо шкуру бы содрала и солью присыпала, чтоб неповадно было даже смотреть в сторону бывшей жены.

Только моя жена, бывшей для меня не стала. Она моя! Не захочет быть женой, будет хозяйкой. Никого и близко не подпущу. Главное найти. Найти и пережить гнев ее матери, что мне кажется, будет очень непросто!

Глава 46

Как же долго тянется время. Особенно, на всех этих дурацких церемониях. Титул, звание, обязанности аристократа, все это, словно тугой ошейник передавливает горло. И я трачу так необходимое время на то, что стою пугалом, рядом с троном.

Только два дня назад, вернулся от последней из известных сильных магичек, у которых имелись дочери возраста Марины. И каждую, каждую из них я посетил, разыскивая собственную жену, которая оскорблённая и разозлившаяся, разорвав брачные узы, перенеслась к матери. И везде я наблюдал одну и ту же картину, меня выслушивали, и выставляли из дома, зачастую с оскорблениями, часто приходилось уворачиваться от разрядов магических заклинаний.

Ни одной из этих ведьм не пришлось по нраву, что дочь какой-то магички оказалась в такой ситуации. Удивительная солидарность. К тому же, я и сам понимал, как мерзко вся эта история выглядит со стороны. Но мой последний визит, во время которого, я все же надеялся, наконец, увидеть ту, мысли о которой ни на секунду не покидали мою голову все это время, надолго выбил меня из равновесия. Меня приняли весьма благодушно. И даже выслушали с улыбкой. А потом просто вынесли потоком воздуха за порог.

— Единственное что вас сейчас спасает, лорд Варлах, так это только то, что возможность снять с вас вашу блохастую шкуру принадлежит матери вашей жены. И придя ко мне, вы ошиблись, моей дочери восемнадцать исполнится только через несколько лун. Но выслушав вас, я приняла решение, что если к тому времени, у дочери не откроется дар, я лично буду ее сопровождать. — Магичка стояла на пороге, сложив руки на груди. А ее голос просто сочился ядом и презрением. — Надеюсь, вы понимаете, что мое терпение не безгранично и ваше пребывание на моей территории нежелательно.

Не желая ещё больше злить и без того, раздражённую женщину, я убрался подальше с ее глаз. Если так начинают злиться абсолютно посторонние люди, то, что чувствует по отношению ко мне мать Марины. А ведь мне ей в глаза смотреть, когда она задаст вопрос, почему я не уберёг ее дочь.

А ведь Ард мне только об этом и говорил, на пальцах объяснял, а я слушать не желал. Друг и сейчас разговаривал со мной сквозь зубы. Обвиняя меня, боги ведают в чем. Он был вынужден вернуться из эльфийского леса, оставив там свою Элину, которая по прежнему не подпускала его к себе. Вроде и письма его читала, принимала недорогие подарки, и даже отвечала иногда. Как-то раз и вовсе зелье прислала, что очень помогло от местных комаров. Но кроме одного единственного поцелуя, тогда, после первого нападения на деревни, большего Ард добиться не смог.

Мне же Ард высказал много неприятного. О моей тупости и эгоизме. О том, что я даже не поинтересовался, а знает ли девочка о том, что такое Тень. И как ей было больно и плохо после моего ухода. Высказал после драки. Жестокой и методичной. Словно я не его близкий друг с далеких детских лет, а злейший враг.

Я уже не знаю где искать. Проверить монастыри и приюты? Может там, как канцлер, найду свою пропажу? Попытки докричаться до нее с помощью браслета тоже успехом на увенчались. Иногда мелькали отголоски, как, будто она брала браслет в руки, но одевать не спешила. Сложно ее за это осуждать. И я понимаю ее желание не иметь ничего общего с кем-либо из мужей.

Понимаю, но не принимаю! Найти бы только. Измором возьму, буду таскаться за ней, как приклеенный. Из дома заберу, чтобы не думала, что из-за происхождения или состояния её матери, добиваюсь ее возвращения. Отдарюсь, как положено, раз уж она не сирота.

— Дарден, я так вас ждала, так хотела с вами поговорить! — Анья уже с момента моего прибытия не даёт прохода. — Вы один? А где же ваша жена, о которой так много говорят эти купчишки?

— Ваше какое дело до моей жены? — Как я мог не замечать этого кривлянья и высокомерного отношения к тем, кто ее же кормит?

— Я вижу, она совершает страшную ошибку, не разглядев в вас очень благородного и сильного мужчину. — С этими словами она обхватила ладонью мою руку и прижалась к моему боку всем телом.

Зверь, что с сегодняшнего утра был сам не свой, все тянул меня куда-то вглубь замка, то в сад около башни, где доживал дни дядя Эрара, попавший под проклятье, за участие в похищении пары канцлера, сейчас и вовсе сорвался. Одним движением оттолкнул от себя прилипчивую девку, которая такого явно не ожидала и поэтому упала, чем привлекла ненужное внимание. Которое впрочем, отвлёк на себя появившийся в дверях проклятый принц, как называли среднего дядю Эрара.

Надо же, даже отшельник вылез из своего убежища. Да и не один ещё. На его локоть легко опиралась девушка, при взгляде на которую, присутствующие в зале оборотни замирали, жадно рассматривая, впитывая облик незнакомки. Моему зверю это почему-то не понравилось. Странно, он очень негативно реагировал на всех самок, кроме своей. А тут…

Стоит признать, что девушка, конечно, невероятной красоты. Темные волосы свободными волнами окутывали фигурку, спускаясь до бёдер. Изящная шейка и скулы, точеные черты лица. Изящная хрупкость, ощущение, что смотришь на статуэточку.

Украшения, стоимостью в годовое содержание гвардии, если на больше, смотрелись на ней удивительно гармонично. Странная корона, словно вспарывала зубцами волну волос, прорываясь между прядями и пересекая высокий лоб, заканчивалась мерцающей синей каплей. Длинные серьги подчеркивали изгиб шеи, драгоценный каф демонстрировал всем, что девушка из благородных высоких родов. Изящное, удивительное в своей красоте колье, плотным ошейником обхватывало шею.

Платье, самого странного покроя, непривычно оголяло шею и плечи, обтягивало стройное тело и вилось облаком вокруг ног. Само платье было цвета грозового неба, переливалось, и было все время в движении, выдавая, что сшито оно из паучьего шёлка.

Бедные её мужья! Это ж, сколько их нужно, чтобы такую красоту охранять. Девушка небрежным жестом поправила волосы правой рукой, на которой ослепительно блеснул родовой брачный браслет Варлахов.

Чтооо? Какой браслет? Сердце забилось птицей у самого горла, дыхание перехватило. Зверь победно зарычал. В несколько шагов пересёк зал. Все равно, что все смотрят. Все равно, что скажут. Мне на всех и все плевать. Тень? Мужья-наги? Все не важно. Жива, здорова, невредима. Одно желание в голове. Схватить, сжать, спрятать ото всех этих взглядов, укрыть собой от праздного любопытства.

Последний шаг, обхватываю точеную фигурку своими руками, прижимаю к груди под ликующий рёв зверя, утыкаюсь мордой в волосы, наслаждаясь запахом. Настоящим, истинным. Пусть ударит, пусть оттолкнет, но главное рядом. Все, попалась!

— Жена! — громкий рык на весь зал, и даже я слышал в нем довольное ликование зверя.

Иронично приподнятая левая бровь. Моя девочка явно собиралась сказать что-то колкое и язвительное, но не успела.

— Может, представишь мне свою супругу, как твоя эффери я хотела бы видеть мать твоих будущих детей. — Анья высокомерно улыбалась, будто и не она только что вытирала собой пол.

Зверь взвыл от ярости и сейчас, я не собираюсь его сдерживать.

Глава 47

Из замка Лангранов мы выехали на рассвете. Сборы были в принципе недолгими. Платья, украшения, подарки. С последним вышла загвоздка. Что можно подарить такой женщине? Простить, что твой мужчина отвернулся и ушёл, оставив тебя в лапах мучителей, что поверил чужим словам? Смогла бы я простить свою поломанную судьбу оказавшись на ее месте?

— А чего гадать? — Голос мамы был полон язвительности. — По Тени не скучаешь? Он бы тебе такие приключения на раз устраивал. Опыт уже имеется, да и места, куда обратиться, знает.

Уснувшая было злость, вновь всколыхнулась мутной водой. Тварь! Мерзкая, неблагодарная тварь. Любит он, думал остаться единственным. А о том, что после подобного я просто не выживу, или не захочу выживать, он не подумал? Что могу навсегда остаться изуродованным, пребывающим в вечном страхе существом, подумал?

Что, если бы я разделила участь той девушки, что из-за насилия лишилась разума? Зато как красиво клялся! Мороз по коже пробегал от слов древней клятвы. И ведь сражался, себя не жалея. Я помню, там, в ущелье, это был смертоносный смерч, машина по уничтожению.

Как же много грязи и откровенного сволочизма прячется за такой красивой внешностью мужчин этого мира. С Тени мысли перекинулись на Рафа, подарившего мне самый изумительный сад, что я видела. Сумасшедший мальчишка. О чём он думал, придя в твердыню тех, кого наги считают, чуть ли не первородным злом этого мира? Почему решил, что именно сюда я вернусь? Только из-за цвета глаз? Он хоть понимал, как рисковал? Мне даже глаз не надо было закрывать, чтобы вспомнить Рафа.

На стоянке возле норы, когда мы сидели у костра, показывающего мне свой сад и помогавшего собирать яблоки с тяжело опустившихся ветвей. И в той комнате, плотно переплетенный с буро-серой нагиней.

Опять! Опять это чувство ярости! Желание прибить, уничтожить, сделать как можно больнее. Мало я тогда этих гадин приложила. Жаль, вернуться в тот момент нельзя и ещё добавить. Это мое! Как вспомню, аж челюсть сводит. Знали, гадюки, знали, чьи мужья, и что не по доброй воле с ними, что опоенные. И осмелились. Протянули лапы. И почему я их и вовсе по стенам фаршем не размазала? С какой стати церемонилась? Поди, залечили уже свои переломы, и опять рядом ползают.

— Да ну? Девочка моя, а в тебе просыпается собственница! — Мама заливисто смеялась, пока я ошалело хлопала глазами, осознавая, что за мысли гуляли в моей голове. — Значит, фу, грязные и вообще, пошли вон, но мое никто не тронь?

Звонкий, довольный смех мамы и меня заставил улыбаться. Как тогда, когда я замирала, любуясь садом, и читала строки послания моего волшебного садовника, чувствуя, что сердце сжимается, а на глазах появляются слёзы. И, наверное, будь Раф в тот момент рядом, я бы рыдала у него на груди.

Но всю романтику в тот момент разрушил ехидный голос Алиены. Мол, это кто ж тебя, дочка, козой считает, что столько травы заготовил.

Мама сильно изменилась. Исчезла из голоса обреченность и какая-то тоска. Она все чаще смеялась, радостно, открыто. Словно перестала ждать конца и начала дышать полной грудью. Да и понимание, что легендарный род не окончился на ней, сняло с ее плеч огромный груз.

Немного подумав, мама предложила подарить один старинный артефакт. Его изобрела ещё одна из прапрабабок Алиены, у которой были проблемы с зачатием. При постоянном контакте с носителем, артефакт максимально увеличивает возможность деторождения. Как невесело пояснила Алиена, после пережитого, паре канцлера такой подарок, точно лишним не будет.

Мы спокойно передвигались, пройдя до ближайшего поселения порталом, а там пристроившись к каравану. Хоть сейчас скрываться нужды не было, мы всё же путешествовали под личинами. Благо амулетов, меняющих внешность, в замке было хоть отбавляй.

Уже вечером первого дня, я поняла, что скучала по этому странному состоянию, жизнь в дороге. Так привычно и уютно было сидеть у костра, получить в руки кружку отвара от улыбающейся Элины, слушать весёлый гомон от соседних костров. Такое спокойствие посещает душу, когда наблюдаешь за кружащимися, словно в вальсе искрами костра. Так легко и просто совладать с собственными злобными и низменными порывами, упиваясь безграничным спокойствием и красотой необъятного звёздного неба.

Нас ожидала неделя пути до столицы оборотней. И попадаем мы туда, если все будет хорошо, за день, до намеченного события. Как раз успеем привести себя в божеский вид, чтобы людям не стыдно показаться было.

— Не в "божеский"! А такой, чтобы эти самые люди потом друг другу пересказывали и сами себе не верили, что такое в своей жизни видели. — Мама, как всегда. Все, что касается Лангранов, должно быть в превосходной степени.

На третью ночь нашего путешествия мой сон сменился темным маревом. Мне казалось, что я не сплю, а словно разделилась. Тело лежит, уютно укутавшись в одеяло, а сознание находится на сторожевой башне замка.

— Не бойся, это кровная привязка с Хранителем сработала. — Слава богам, мама здесь, а значит, ничего страшного не происходит. Просто новая грань моего наследства.

Рядом с собой я увидела Кельта и позвала его.

— Хранитель! Кельт, ты меня слышишь? — Мой голос дрожал и даже мне казался испуганным.

— Конечно, слышу, Хозяйка! — Морда у зверя была необычайно довольная. — К нам тут борцы с нечистью пожаловали.

— Чтоо? Где?

— Да вон, у подножия копошится темное облако, видишь? — голос Хранителя выдавал его состояние азартного предвкушения и нетерпения. — Амулетами пообвешались и думают все у них хорошо. А вот и не все. А ведь чего только нет! И отвод глаз, и невидимость, и поглощение звука, и даже запаха! Молодцы, какие, обо всем позаботились.

— Кельт, что сейчас будет? Кто это и зачем они здесь? — Мне было страшно за замок, за его Хранителя. Я переживала, что им причинят вред.

— Нууу, будет сейчас поздний ужин с разминкой для лап! — обаятельнейшая улыбка, демонстрирующая острые клыки. — Зачем точно они припёрлись я, конечно, не скажу, тут возможны варианты. А вот кто это вполне понятно. Трупы. Пока, правда, ещё живые. Но это ненадолго. Хотя, вдруг передумают или наниматься пришли?

— Подожди, а если они сейчас нападут и порушат здесь всё? Какая нибудь защита здесь есть? Ведь как-то же замок простоял столько лет один и сохранился?

— Не переживай, ребёнок! Это они думают, что они войско и что их много. На самом деле, за пару минут останется только прах и пепел. — Кельт ласково потрепал меня по голове, по крайней мере, я так это ощутила.

— Кельт, ты, что, их уничтожишь? Даже не спросив, зачем они пришли? Может это ошибка? — Мне все ещё хотелось верить в чудо, хотя я и понимала, что идущие с таким количеством предосторожностей и пытающиеся скрыть свое приближение люди, явно пришли не моим здоровьем поинтересоваться.

— Хозяйка приказывает не причинять вреда пришедшим? — Кельт очень внимательно смотрел на меня.

— Нет, Хранитель, — призрачная я протянула руку к груди хранителя, туда, где должно было быть сердце. — Я не помешаю тебе защищать мой дом. Но прошу тебя, дай им шанс уйти, не нападая. Если же они им не воспользуются, то ты лучше знаешь, как поступить.

Ответом мне послужил кивок Хранителя и его довольная улыбка. Одна непонятная команда, после которой послышался звук, словно рядом лопнул надувной шарик, и амулеты идущих перестали действовать.

Ярко вспыхнули огни на крепостных стенах, и большой отряд оказался, как на ладони. Здесь было несколько сотен человек. В доспехах, с оружием. Они явно пришли воевать. Хотя нет, они пришли завоёвывать, уже считая себя победителями, так уверенные в своей силе. Но сейчас, почувствовав, что защищающая их магия исчезла, весь отряд замер. Но поняв, что их видят, отбросили уже не нужные маскировочные плащи.

— Воины света! — прошипела мама. — Быстро же новости расходятся!

Мелкое религиозное закрытое королевство. По факту, военизированная секта. Очень агрессивная секта. Очень часто остальным королевствам приходилось силой напоминать забывшимся светоносцам о границах их королевства. Они огнем и мечом несли "свет" в чужие страны, считая, что всех, в ком есть иная кровь или магия необходимо уничтожить. И тогда, воцарится их "свет". Вот сейчас видимо «свет» принесли в родовое гнездо Лангранов.

Секундное напряжение Хранителя, резкий взмах крыльев и грациозное, мощное тело поднимается в воздух. Пару ударов сердца и посредине арочного моста, перед которым столпились эти рыцари, неожиданно появляется грозовое облако, из которого царственно выступает Кельт. Минутная пауза. Я вижу вытащенные из ножен мечи, агрессивно наклоненные копья. С задних рядов вдруг раздается истеричный выкрик.

— Смерть некромантке!

Кельт демонстративно оглядел себя, осмотрелся по сторонам и ответил несдержанному у крикуну.

— Где? — Потом с насмешкой поинтересовался, — вы что же, падаль, думали вас встречать сама Хозяйка выйдет? Ей, по-вашему, больше заняться нечем, чтобы лично к воротам бегать?

— Мы не падаль, нечисть!

— Извиняюсь, вы будущая падаль. Это ведь так значительно все меняет, не правда ли? Но у моей Госпожи очень доброе сердце и она просила за вас. И только поэтому, убирайтесь отсюда и сохраните свои жизни. Или откажитесь от подаренной милости и окрасьте стены замка Лангран своей кровью! — С каждым словом, голос хранителя менялся от насмешливо издевательского тона до холодного и серьезного.

Он не пугал, он предупреждал. Торжественно, гордо, непредотвратимо. Страшно. Мороз продирал до костей от звука этого голоса. Но видно промытые мозги не способны были адекватно оценить ситуацию.

Движение в рядах нападающих, сопровождающееся металлическим лязгом. Перестройка в клин, и вот уже первые ряды, ощетинившиеся голодным металлом, ступают на мост.

Хранитель поднимает голову к небу. Громогласный рев прорезает пространство, отражается от стен и горных утёсов, множится и дробиться. Чудится, что со всех сторон, на рев вожака радостно и торжественно отвечают его подданные. Легко оттолкнувшись от моста, Кельт взмывает в небо с ликующим рёвом. Словно запоздалое отражение, от него отделяются тени, уплотняются, обретают собственную мощь. И вот уже в небе около двух десятков Хранителей, что резко пикируют на металлическую змею, заползающую на мост.

Разворот крыльев, и в её теле, зияющая пустота, первые стоны и крики. Удар мощной лапы, и несколько воинов падают в своих покорёженных доспехах. Хвост рассекает пытающегося напасть со спины светоносца с такой лёгкостью, словно не человека из плоти и крови, а лист бумаги. Оружие отлетает от бронированной чешуи, не причиняя никакого вреда. Ломается и бьётся, словно стеклянное.

Но вот Хранитель и его отражения взмывают в воздух, сжимая в когтях по добыче. Вся верхняя кромка крепостной стены вспыхивает огнями, что горят сплошной линией. Секунда. И тонкая огненная нить превращается в поток раскаленной лавы, что скатывается со стен и заполняет собой все вокруг. И ущелье, и мост, и площадку перед ним. Крики страха и боли наполняют воздух и затихают, оставляя после себя лишь запах сожжённого мяса и черные комья пепла.

Хранители, отлетев чуть дальше, бросают наземь оставшихся в живых воинов, не все могут подняться из-за пережитого страха.

— И воины вы дрянь, и доспехи у вас дрянь, и манеры такие же. Убирайтесь! — Хранитель не церемонился с проигравшими.

— Ты их пожалел? — Спрашиваю, а саму еще потряхивает от увиденного.

— С чего бы? Это так. Должна же как-то родится очередная легенда об ужасном замке на Грозовом перевале!

Глава 48

Я проснулась ещё до караванной побудки. Сегодня, последний день недолгого и спокойного пути. Сегодня, мы прибываем в столицу королевства оборотней Варгоберг. И нервничаю, и беспокоюсь, и успокоиться не могу.

Там, во дворце находится посольство нагов, в котором присутствуют наги, что зовут себя моими мужьями. Интересно кто из троих, или все сразу? Зачем они здесь? И как мне быть? А ведь здесь я могу еще, и встретиться с Дарденом. Ведь он, скорее всего, тоже будет здесь. Вряд ли оставит друга без поддержки.

Я помню, что он мне сказал. И обида до сих пор не прошла. Да и понимание, что останься он рядом, то, возможно, Нарга не осмелилась бы нападать. Хотя для него, пусть и невольная, но измена нагов, была бы только на руку.

Боги, о чем я думаю? Месяц прошёл, а из всех мужей о себе напомнил только Раф, да и тот ушёл, не став дожидаться встречи. Кого интересуют мои обиды? Кто собирается разбираться в моих мыслях и чувствах? Кому это надо?!

Нагам больше не грозит гарем престарелой змеи, медведь больше не разорившийся аристократ, что еле сводит концы с концами. К чему им воспоминания о неудачных браках? Но сегодня мне предстоит встретиться, если не со всеми, то с несколькими выборными мужьями. И я надеюсь, что у меня хватит сил вести себя достойно, и никому не показать, что до сих пор колет обида на уход одного и измену других. Что до сих пор перед глазами картина как решительно и уверенно уходит, даже не обернувшись, медведь, а под сенью ветвей вечернего сада ещё слышится горькое эхо его жестоких слов. Что не могу стереть из памяти сцены, что увидела в доме синих, как и убедить саму себя, что нет в произошедшем вины нагов. Что до сих пор, словно лезвием по сердцу, слова Тени, что он знал и был готов допустить, чтобы я прошла через весь ужас застенков дома удовольствий. И больно, и гадко, и выхода не вижу, но оба браслета с собой.

Всю дорогу эти мысли не давали мне покоя, но уже через несколько часов, пересекая широкие ворота крепостных стен столицы, я напоминала себе, что в самом плохом случае, всегда можно спрятаться за родовую гордость. Главное, чтобы на лице была улыбка, даже если сердце обливается кровью.

Вестника о своем прибытии я отправила Эрару, уже находясь в видимости дворцовых стен. Неожиданно, но у въезда во дворец нас встречал сам оборотень, явно удивленный способом нашего прибытия. Он-то ждал, что я приду порталом, и уже не надеялся на мое прибытие, так как я не ответила на его письмо. Но покои он нам подготовил.

Зная от Арда о появлении в моей жизни близких мне людей и предполагая, что я если и явлюсь, то со "свитой", Эрар выделил нам целое крыло с отдельным выходом в сад, во двор северной башни. Выдержанные в холодных сине-зеленых тонах, красиво обставленные комнаты имели выход в общую гостиную. В сдвоенной комнате мы разместили Каяну с Рисом, вызвав таким решением удивление и смущение у оборотня, он предполагал, что эту комнату займу я. Хотя, зачем мне, совмещённая комната, я так и не поняла. Ещё три комнаты заняли соответственно я, Миалия и Элина. И одна осталась свободной. На мой вопрос для кого, получила рассмешивший меня ответ.

— А разве ваша достопочтимая матушка, не почтит нас своим присутствием? — Эрар очень напряжённо смотрел на меня, в ожидании ответа.

-" Передай ему "гархар дэ арг сарго дес", только точно передай, доченька"! — судя по хулиганистому тону мамочки, передаю я что-то очень и очень нецензурное.

И, видимо, абсолютно права, судя по покрасневшим ушам и вытаращенным глазам Эрара. Оборотень скомкано попрощался и, сославшись на дела и заботы, связанные с подготовкой к балу, практически убежал. А меня снова настигла моя паническая неуверенность. Тепло улыбнувшись девочкам, я вышла в сад.

Да уж. Пусть сад и королевский, и даже очень красив, но с чудесами сада Лангранов не сравнить. А ещё в моем саду никто не плакал, да ещё так горько и навзрыд. За буйно разросшимся кустом с пышными шапками сиреневых цветов, плакала девушка, вся сжавшаяся в комок, и то и дело вытирающая, а точнее размазывающая, слезы по лицу. Увидев меня, она сначала испуганно шарахнулась, а потом и вовсе припустила бегом. Пришлось догонять и расспрашивать.

Оказалось все просто, банально и от того, ещё более мерзко. Дворцовый повар давно положил глаз на маленькую посудомойку, живо интересующуюся кухней. И. возможно, где-то в другом месте, все давно было бы, как ему того хотелось. Но здесь, во дворце, Эрар за подобное мог и выпотрошить заживо. И это не фигура речи, а если учесть, что восемнадцать Ариде, так звали девчонку, исполнилось пару месяцев назад, то легко бы повар не отделался.

Так что, получив резкий отказ и не один раз, а у девушки был хоть и очень слабый, но дар, так что взять ее при помощи черного ритуала не вышло бы, мужик обозлился. И начал создавать ситуации, когда девушка была бы вынуждена лечь в его постель.

Сначала, пользуясь её готовностью помочь и старательностью, начал незаметно продвигать. Девушка очень быстро из посудомойки стала младшей кухаркой. И все вроде шло хорошо… Но! То, вдруг исчезла дорогая приправа, а последней кто её брал, была именно она. То, пригорело мясо, следить за которым поручили именно ей. То, у ковшика отвалится ручка, и кипяток выльется на замороженные редкие фрукты. И вот одно за другим, а девчонка уже почти два месяца без жалования и перебивается объедками на кухне. Да и плетей уже несколько раз получала.

А сегодня главнюк на кухне, с плохо скрытым злорадством, отправил её на вторую кухню, что запускалась только на очень большие праздники, сообщив, что именно она будет готовить на третьи столы, где располагаются посольства от малых народов.

— Вы простите высокородная госпожа, что я тут вам все это рассказываю. — Арида всхлипывала, теребя в кулачках передник. — Но мне, или идти топиться, или… А потом все равно топиться! Потому что он мне поручил готовить для орков. А они никакой еды кроме своей не признают. Северная рыба и грабсы. И как их готовить, я даже приблизительно не знаю.

Слезы новым потоком полились из очень красивых серо-синих, как штормовое море, глаз.

— Так, слушай! Вытирай-ка слезы и пойдем, посмотрим, что это за грабсы такие и что это за рыба такая, особенная, что её и приготовить по нормальному нельзя!

— Госпожа…

— Ага, без году неделя уже! Пошли на эту твою вторую кухню.

Удивлённо распахнув и без того огромные глаза, девушка, спотыкаясь и не выпуская из рук передник, провела меня в полуподвальное помещение. Где на столе, в корзинах, стояли отлично знакомые мне лисички и так называемая "северная" рыба. Свежая и соленая. Жирная, с отменным вкусным запахом, сёмга!

На всякий случай, я несколько раз внимательно осмотрела грибы и понюхала. Особый запах лисичек, хорошо знакомый каждому любителю тихой охоты, каждый раз мне говорил, что я не ошиблась.

Передав Ариде список необходимых мне продуктов, я с предвкушением потерла руки. Значит, тушим лисички в сметане, делаем с ними же жульен, жарим крупные стейки на сухом жару, так как я хорошо знала, что жирная рыба масла не любит, начинает горчить и скапливать излишек жира. И помимо нарезки из слабосоленого филе, собрали салат.

Оказывается, такое блюдо здесь в принципе было незнакомо. Салат отсутствовал, как кулинарное понятие. Поэтому Арида смотрела на то, как я выкладываю слоями, смешанный с яйцами тертый сыр и соус, наподобие нашего майонеза, порезанную кубиками рыбу, и помидоры, просто затаив дыхание. Переворачиваем глубокую миску и засыпаем сыр с яйцами, который оказался сверху, мелкими орешками с орочьих же земель.

Уходила я с кухни, только когда дождалась прихода знакомых ещё по поездке из поместья Арда гвардейцев и, объяснив им подоплеку происходящего, получила уверения, что уж они проследят, чтобы ничего с блюдами и девушкой не случилось.

Довольная и провожаемая восхищённым взглядом кухарки, я вышла в сад. Скоро уже надо было собираться на вечер. Но по дороге к своему входу неосторожно наткнулась на весьма болезненного вида мужчину. Лёгкое столкновение заставило его сжать зубы и с усилием втянуть воздух, словно я ткнула в болезненную рану. Я рассыпалась в извинениях, пытаясь одновременно, и загладить вину, и исправить случившиеся.

На вопрос мужчины, представившийся Бердом, куда же я так спешу, пришлось рассказать и о помощи кухарке, и о предстоящих сборах на бал. Но что-то меня выдало, так как следующий вопрос меня немного ошарашил.

— Для вас же этот вечер имеет и личное значение, да? — такая понимающая улыбка, словно заранее все знает.

А как отрицать, если пока готовили, я узнала все дворцовые новости. И то, что Дарден Варлах упорно заявляет, что женат, и то, что переселился в казарму, что бы избавится от через чур внимательных к нему дам, и то, что всех магичек объехал в поисках своей тёщи.

Мелочное, эгоистичное внутреннее я ликовало. Значит, плохо ему, значит, замену мне не нашёл. Вот и пусть мучается, а я буду не я, если не стану сегодня такой, чтобы и взгляда оторвать нельзя было, уж мама поможет. Пообещав, что позволю новому знакомому проводить меня до тронного зала, я со всех ног рванула собираться.

Девчонки, встретив и выслушав новости, с энтузиазмом начали мне помогать. Результат поразил нас всех. Девушка, смотревшая на меня из зеркала, была прекрасна, без всяких преувеличений.

В бальный зал я входила уверенная в себе и ничего уже не боявшаяся. А рванувшийся ко мне, едва меня заметив, медведь и вовсе поднял настроение и самооценку, забив все сомнения в самый дальний угол. И только я хотела поехидничать на тему поисков тёщи, как нас прервали.

Наглая и уверенная, весьма симпатичная девушка. И на какое-то мгновение мне показалось, что у нее есть основания, публично называть себя "эффери". Грубо говоря, любовница и хозяйка дома, когда у оборотня есть жена по выбору, но он встречает пару. Вот эта пара и носит титул "эффери". Но взъярившийся медведь доказал обратное. На пару не рычат. И уж тем более, не отшвыривают когтистой лапой в полуобороте от себя. Но это дело добром не кончится. Не могла эта девка, выросшая при дворе не понимать, что я не простолюдинка. А значит пара, там нет, а ни о какой эффери и речи идти не может. А значит ей нужно вывести медведя из себя. Что с него потом потребуют? А вот в бабские разборки никто не полезет. Заодно и всем остальным покажу, что стоит держаться подальше от того, что я считаю своим. Как говорит мой Хранитель, должна же родится новая легенда. А потому…

— Стоять! — Надо же, как я умею рыкать, аж медведь замер, хотя, девка и так поняла, что не рассчитала своих сил. Платье порвано, ладони ободраны. — Драгоценный мой супруг, ты меня, конечно, предупреждал, что в замке жил постольку поскольку, предпочитая казармы и военные лагеря, и потому, дом немного запущен, но что мне придется еще и паразитов выводить… или паразиток?

— Я с момента вручения тебе браслета и близко к ней не подходил, — волнуется мишка, рычит, опасается, что приму слова первой встречной дуры за чистую монету.- Она не смела к тебе приближаться, и требовать, чтобы тебя ей показывали, словно она права имеет, как хозяйка дома.

— Так ее семья столько лет разворовывала твое имущество, что ей уже и не сложно было перепутать, — успокаивающе глажу вербера по плечу.

— Это ложь, он меня ударил! Все видели! Мой род потребует…

Ну, я так и предполагала, что дело не чисто. Но что там и кто собирался требовать мне все равно. Я еще не совсем в ладах со своим даром, но кое-что могу. Резко выброшенная вверх рука, с которой разом срывается десяток молний, бьющих рядом с верещащей выскочкой. И снова, подпаливая платье и волосы. И снова, попадая по рукам. Оглядываю зал, как учила мама, словно все не достигают и моего плеча, и самым холодным тоном, на который только способна, задаю всего один вопрос.

— Кто еще желает что-либо потребовать с хозяйки Грозового перевала?

Глава 49

— Я хочу, — тихий шепот медведя над головой. — Хочу забрать свою жену.

— Так в чем же дело? Где бросили, там и забирайте. — Непонимание на красивом лице, почему то вызывает чувство раздражения. — Насколько я помню, у вашей жены была весьма насыщенная жизнь в ваше отсутствие. Наги бурого клана расстарались.

— Ты обвиняешь в этом меня? — Спокойный голос, без возмущения, даже с какой- то грустью

— Зачем мне вас обвинять? По-моему, то, что ваш браслет больше не является подтверждением брачных уз, а ритуал утратил силу, говорит лучше меня. — Хотелось уколоть его, заставить прочувствовать тоже, что и я тогда, в саду.

— Ритуал потерял силу, потому что у тебя проснулся дар…

— Или боги сочли ваш демонстративный уход нарушением вашей клятвы!

— Марина, мой браслет, все ещё на твоей руке. — Ещё и улыбается, скотина.

— Снять и вернуть его вам? — не успела договорить, как широкая и теплая мужская ладонь легла на запястье, обхватывая сразу и руку, и браслет на ней.

— Не надо, мне теплее на сердце, когда знаю, что ты его носишь, пусть и заблокированным, — шумное дыхание в волосы и горячий быстрый шепот над головой. — Я пришёл, Марина, сорвался, как только почувствовал твою боль, тот отголосок, что пробился. Я искал тебя все это время. Оббивал пороги всех магичек, имеющих дочерей. Забросил поместье и шахты. Ард перестал общаться, устроив мне трёпку. Зверь с ума сходил. Я с ума сходил. Я без конца звал тебя через браслет, пытаясь передать хоть каплю тех, чувств, что рвали изнутри и не давали покоя. Я не предавал, не отказывался. Я просто ушёл…

— Канцлер вот тоже, просто ушёл! И что мне от того, что вы искали меня потом. Окажись я в застенках бурых, без защиты матери, многим ли мне помогли бы ваши поиски, которые потом?

Наши выяснения прервали одинокие, но ритмичные хлопки в ладоши. Возле возвышения, на котором располагались троны, стояла женщина, что могла бы быть живой иллюстрацией Малефисенты, сходство подчеркивало и похожее платье.

Опиралась она на простой деревянный посох с крупным шаром на конце. Но только вот, не верила я в простоту этой вещи. Слишком уж неброско, слишком невзрачно. Ни резьбы, ни украшений, кожаная оплётка чуть выше середины, да несколько металлических обручей у навершия. Но уж слишком гулко стучит эта деревяшка по мрамору полов королевского дворца. Утяжеленное основание? И вот совсем не удивлюсь, если и в навершии есть сюрприз другой. И почему то мне кажется, что бывшая наемница легко вспомнит, все, чем была так знаменита в свое время, при малейшей угрозе.

Эта красивая, статная женщина с удивительно добрыми глазами смотрела прямо на меня и улыбалась.

— Вот и я говорю об этом, уходят, когда не надо, приходят, когда никто не зовёт, ищут, хотя никто не просит. И удивляются, что никто не ждёт с распростёртыми объятиями. Но я не представилась. Саира, настоятельница обители при храме Живы.

— Марина. — Я вспомнила занятия бальными танцами и, даже ни секунды не сомневаясь, подхватила край юбки, небольшой скользящий шаг в сторону, вторая нога легко уходит назад, и тело, словно и не было стольких лет перерыва, опускается в реверансе, сохраняя спину прямой, а голову почтительно склоненной.

Женщина, прошедшая сквозь горнила боёв, но сохранившая достаточно света, чтобы посвятить свою жизнь помощи тем, кому не на кого больше надеяться, достойна уважения, как не каждый король. Поднялась я под удивленные, и даже ошарашенные взгляды окружающих.

Но мое собственное внимание привлекли те, кто стоял на том самом возвышении, куда пришли, видимо, когда мы Дарденом выясняли отношения. Эрар держал за руку темноволосую девушку с живым любопытным взглядом, наверное это и есть та самая, молчаливая королева. Рядом стоявший мужчина лет тридцати- тридцати пяти, внешне очень схожий с Эраром, даже на первый взгляд, очень крепко прижимал к себе очень хрупкую и явно напуганную русоволосую женщину.

Красоту этой тростиночки не уничтожили ни время, ни случившаяся с ней беда. И мужчина рядом с ней испепелял меня взглядом. Да уж, попросил Эрар о поддержке, а я со всем старанием да по больным мозолям. Даже сейчас, канцлер, а я уверена, что это он, обнимал так, что создавалась впечатление, что он прячет свою пару от всего мира. и пока я раздумывала над тем, стоит ли извиниться за свои неосторожные слова, произошло сразу несколько событий.

Ко мне подошли мои близкие, да не одни, а в сопровождение членов эльфийского посольства. Я искренне была рада видеть обоих эльфов. А уж Лернарин и вовсе давно был добрым другом.

А к Эрару подошли мой новый знакомый из сада и второй мужчина, бывший точной копией Эрара, только с небольшой поправкой на возраст.

И вот с этого момента, что-то пошло не так. Берд начал резко принюхиваться к воздуху и внимательно оглядываться, пока его взгляд не замер на ком то, прямо за моей спиной.

Изображать удивление я не стала. Я и так всю голову сломала, каким образом родилась Элина, если королевский род под проклятьем, которое, помимо всего прочего, ещё и препятствует деторождению.

Но кандидатов на отцовство было трое, отец Эрара, канцлер и их средний брат, тот самый, что в свое время подлил канцлеру зелье блокирующее связь с парой, благодаря чему, девушку смогли похитить и вдоволь поизмываться над ней. А насколько я помню из рассказа мамы, сестра девушки, оказавшаяся настоятельницей обители при храме богини Живы, особо не мелочилась и проклинала всех и каждого, кто имел отношение к страданиям её сестры. Причём сразу целыми родами.

А ведь мама Элины выхаживала именно проклятого аристократа, как рассказывала сама Элина, после того, как подарила Лернарину зелье, что готовила её мама. Значит, принимая во внимание белую шерсть волчьей ипостаси знахарки, и то, что её папаша страдал от неснимаемого проклятия, ведь условия его снятия, лично мне, представляются просто невыполнимыми.

Искреннее прощение и счастье жертвы. Каким образом? Была бы я счастлива после пережитого, если бы сыновья Нарги выполнили бы свои угрозы, когда считали, что я в их власти? Простила бы их, тем более искренне? Что должно произойти в моем мире, чтобы это стало реальностью? Поэтому хоть и понятно, что отец, почти со стопроцентной вероятностью, именно Берд, но каким образом?

Но, пока я предавалась недолгим размышлением, этот мужчина развернулся и сделал несколько шагов по направлению ко мне, потому что именно за моей спиной стояла Элина. Её платье, из ткани цвета гречишного мёда, имело одну интересную деталь. У него был глубокий капюшон, так как знахарки, традиционно покрывали голову. Но Элине это безумно шло. Понимая, что сейчас, видимо, состоится знакомство с "папой", которого Элина никогда не желала, и происходит это из-за меня, я отступила назад, прикрывая её собой.

Но оборотень, явно превозмогая дикую боль, все увереннее шёл к нам, с каждым шагом все быстрее преодолевая разделявшее нас пространство. Остановившись, буквально в шаге от нас, Берд не спросил даже, а прохрипел.

— Кто ты?

Я судорожно соображала, как ответить, не подставляя Элину, но она обошлась и без моей помощи.

— Кем бы я ни была, вас это не касается. — Я даже обернулась, чтобы посмотреть, точно ли Элина это произнесла, столько ледяного презрения было в этом голосе.

— Ты говоришь с принцем, человечка! — чей-то визгливый голос царапнул по нервам. Но Элина даже головы не повернула, по-прежнему, продолжая надменно глядеть на своего отца.

— Уверен, что касается, — тихий ответ. — Я чувствую в тебе родную кровь, как, если бы ты была моим ребёнком. Но я знаю, это невозможно.

— Вот и знайте дальше! Насильник моей матери, никогда не будет моим отцом! — Сжатые кулаки, режущий взгляд и просто замораживающий голос.

— Верда? Твою мать звали Верда? — столько тоски и надежды, но Элина их не расслышала, зато взбесилась окончательно. Зашипела так, что куда там тем нагам.

— Не ссмей марать имя моей матери своим поганым языком! Принц! — Не произнесла, а выплюнула титул Элина.

— Я никогда не насиловал твою мать! — Пытался убедить девушку оборотень.

— Но видимо ей забыли об этом рассказать! Она, ничем другим, это никогда не считала!

— Возможно, я был несдержан, поддался страсти, но как устоять, когда зверь признал пару? Возможно, для невинной девушки это показалось…

— Заткнитесь, и избавьте меня от мерзких подробностей вашего выверта! — Я уже просто стояла рядом с Элиной, которую трясло от злости, надеясь ее вовремя удержать, если она решит кинуться на папашу с кулаками.

— Берд, это что? Эта девушка — твоя дочь от той, пропавшей целительницы? Я правильно понимаю? — Канцлер загораживал собой свою женщину, словно это на нее сейчас кричали и были готовы напасть. — Но как? Проклятье же…

— Только не в этом случае. — Раздался голос настоятельницы. — Целители, травники, знахари всегда были под покровительством Живы. Но среди них выделялись те, кто мог почти невозможное для остальных. Те, кто " лечил душой". Получившие благословение богини. Насколько я понимаю, именно поэтому, девушку в свое время и позвали во дворец. А когда я просила справедливости, я тоже обращалась к Живе. И проклятие, наложенное ее именем, никогда не навредит ее избранным. Поэтому, если любая другая девушка, при любой магии и амулетах, даже если бы и смогла забеременеть, то никогда бы не выносила ребенка. А вот благословенная Живой, да ещё и принявшая своё дитя, без всяких сомнений, смогла преодолеть проклятие на вымирание рода. Ведь избавиться от беременности, ваша мама и не пыталась?

— Нет, мама всегда говорила, что неважно, от кого дитя, и при каких обстоятельствах было зачато. Главное, что это ее дитя. — Мягкая нежность такая привычная в голосе Элины.

— Вот, собственно, и все! Разве могла богиня отнять желанное дитя у своей избранной? — Настоятельница развела руками.

— Надо принять тебя в род, объявить…

— Нет! — Элина резко перебила принца. — Никаких принятий и объявлений. Я к вашему роду никакого отношения не имею, и мараться таким родством не собираюсь.

— Так дело не пойдёт! Детские обиды, особенно за мать, это серьезно. Но ты должна быть в семье. — Канцлер и бывший король явно пытались надавить на Элину, тяжёлое напряжение ощущала даже я.

Отец Элины вдруг снял камзол, демонстрируя пропитавшиеся сукровицей и гноем бинты, и обернулся. Когда-то сильный и красивый зверь, сейчас был болезненным и ослабевшим, но упорно пополз к дочери, порыкивая и подвывая, явно зовя непослушного ребёнка. К этому зову присоединился и отец Эрара, тоже сменив ипостась.

— Я! Сказала! Нет! — Элина резко развернулась спиной к наполненному залу, сдернула с головы капюшон и в секунду скинула платье, оголив изуродованную спину.

Волк ее отца даже сначала шарахнулся в сторону от увиденного, потом разъяренно зарычал, а бывший король замер разглядывая уродливое шрамированое месиво. Но уже через секунду, на месте Элины стояла красавица волчица.

Оскал, рывок, и ее челюсти сжимаются на груди бывшего короля, и если бы он не рванулся в последний момент, то волчица вцепилась бы ему в глотку, ещё один рык в сторону отца, и оба волка отступают, тем не менее, напряжённо рассматривая наследницу одного из братьев короля и принцессу крови. Девушку, для которой родство с королевской семьёй, худшее из возможных оскорблений.

Боги, дайте сил! Элина, в свое время, предпочла промолчать об этом родстве. Даже чёрный отбор её не сподвиг на принятие этого факта. И кто б её осудил? Уж точно не я. Ведь винила она принца не только в насилии над матерью, но и в её смерти.

Конечно, можно было бы начать уговаривать, мол, выслушай мужика, может это ошибка, может недопонимание какое-то, но, с какой стати Элина должна себя ломать? Даже сейчас, спустя столько лет, когда явно было время подумать, проанализировать, разложить все по полочкам, оборотень заявляет, что нет, насилия не было, просто не сдержался.

Просто! Ну, бывает, конечно, подумаешь, ерунда, какая. Нет, не ерунда! Зверь признал пару, у мужчины была тяга. При этом, насколько я помню, мама Элины смогла почти убрать и обезболить последствия проклятия, практически вернуть к нормальной жизни этого оборотня. А элементарное чувство благодарности, вообще, здешним мужчинам знакомо? Или, быть благодарным человечке за собственное спасение, это ниже мужского достоинства?

Допустим, я могу понять, что появились определенные желания, и желания сильные. Но это повод тащить девушку в койку? Не спросив ее мнения, не считаясь с ее желаниями и согласием? Насколько я успела узнать, притяжение пары, вещь обоюдная. И немного времени и настойчивости в ухаживании, и была бы любящая и заботливая жена.

Но нет! Зачем это? Мы свое «хочу» здесь и сейчас будем тешить. В результате мы имеем, погибшую женщину, что могла бы сделать Берда счастливым, ненавидящую его дочь и выход из этого тупика только один, оставить девушку в покое.

Но пока эти мысли молниями бились у меня в голове, оборотни решили предпринять вторую попытку, приблизится к волчице. И я их даже понимала. Проклятый род, дети не рождаются, вырождение даже не на пороге, а, собственно, вот уже, перед носом. А тут такой подарок. Взрослая девушка, детородного возраста, с сильной проявленной ипостасью, да ещё и с даром к целительству! Причем с ярким даром, ведь про саму Элину, как и про ее маму когда-то, говорят, что она лечит душой или что ее руками водит Жива. И как не прибрать такое сокровище к рукам?

Но вот незадача. Само сокровище категорически против. И, судя по вздыбившейся холке и оскалу, отстаивать свою точку зрения собиралась до конца. И не факт, что не до конца жизни кого-то из королевской семейки. Так что надо, каким-то образом эту схватку предотвратить. Тем более, что папаня Элины и так еле на лапах стоит, а бывший король, только пытается дозваться и уворачивается.

Я стояла рядом с волчицей Элины, надеясь, что смогу ещё раз призвать молнии и остановить двух волков. Пришлось встать чуть сбоку, чтобы не перекрывать волчице обзор. Боковым зрением замечаю Мию, что встала с другого бока. Слышу за спиной шелест шёлка и шуршание чешуи, значит, Каяна с Рисом прикрывают спины. Никто не звал, не было просьб и призывов. Просто молча, при первом намеке на опасность. Волна тепла внутри. Мама. Вот это и есть семья, а не то, во что пытаются силком втянуть Элину.

Но неожиданно между нами и королевскими оборотнями выросло препятствие, закрывающее обзор сразу и всем. Просто огромный мужчина встал перед нами, закрывая нас собой. Я считала Дардена крупным мужчиной. И действительно, в этом зале он сильно выделялся ростом и статью. Но сейчас, глядя на эту гору перед нами… Мдааа! А Дардену, оказывается, не мешало бы подкачаться что ли.

Мужчина, с по-настоящему черными волосами, собранными в высокий хвост и бронзовой кожей, как от очень сильного загара, полученного где-нибудь на Средиземном море, казался одиноким утесом среди моря. Без всяких преувеличений, но ни одна из нас не была выше его груди. А какая там была спина, да в норе наш обеденный стол был уже. Увитые венами, сильные руки, с красиво прорисованными мышцами были украшены татуировками на предплечьях. Интересно, какой у него зверь? Кит? Алиена засмеялась: " просто орк". Это орк? Я-то думала они зеленокожие!

— Девушка, кажется, ясно дала понять, что против и признавать родство отказывается. — Хорошо поставленный голос с хрипотцой выдавал привычку мужчины командовать, уж больно тон был…нетерпящим возражений.

— Не лезьте не в свое дело, Армунд! Девушка просто однобоко оценивает ситуацию, не признавая право другой стороны на попытку оправдаться. Но это не отменяет ее родства с нами. — После этих слов я поняла, что неприязнь с канцлером будет у нас взаимной.

— Значит, не нужны ей эти оправдания. И это её право, канцлер. И предупреждаю, волкам пасть я рвал ещё сопляком и голыми руками. Так что не стоит делать опрометчивых телодвижений. — Мне все больше нравился этот парень. Не боится, не отступает, не обращает внимания на регалии и титулы.

— Как не стоит делать и опрометчивых заявлений, все-таки угрожаете королевской семье. — Заявляет канцлер.

— Вообще не угрожаю. Просто защищаю понравившуюся девушку, что уже явно натерпелась от оборотней. И предупреждаю.

Оборотни отступили. Буквально пара минут, и перед нами снова два мужчины, поправляющие свою одежду. Орк развернулся и опустился перед волчицей, усевшейся на задние лапы, на колени. Медленно протянул руку, ладонью вверх, чтобы волчица могла её обнюхать, что та и сделала. После этого орк, сначала медленно, а потом все увереннее, начал наглаживать волчицу, без конца повторяя, какая она красавица, и умница, и глазищи у неё "чистая отрава, раз увидел и не забудешь уже", и что он, Армунд, больше никому не позволит обидеть или напугать, если ему позволят защищать его "Звёздную", ведь позволят, да?

Но тут, как всегда и бывает, припёрся муж, и все испортил.

— Её есть, кому защищать! — Ард рычал на орка.

— Где же ты тогда был, когда девочку уродовали, защитничек? — Орк даже не обернулся к оборотню, продолжая ласкать зверя Элины.

А этот Армунд был очень красив. Прямой нос, глаза, что казались омутами, и не только из-за темно-зелёного цвета, но и из-за того, насколько сильно эти глаза затягивали. Четко очерченные губы. Единственное, что роднило его с привычным для меня образом, это небольшие клыки, что не сильно, но торчали из-под губ.

— Да известно где. Вокруг любовницы брачные танцы выплясывал. Собственно, и порка эта была, чтобы расположение лживой потаскухи завоевать. — Дааа, в Мие явно умер дипломат. Причем давно. — А потом ещё и без какой- либо помощи бросили, даже кровь не остановили. Результат вы видели.

Взгляд, который бросил орк в сторону Арда без всяких слов говорил о том, что оборотню теперь будет очень проблематично даже приблизиться к Элине. Но волчице не понравилось, что от неё отвлеклись. И она ткнула носом в щеку орка, вызвав у того улыбку. Армунд откинул голову, как можно сильнее назад и, глядя на волчицу, спросил:

— Пометишь?

Та, чуть ли не с радостным визгом, с хорошо читаемым удовольствием на морде, сильно цапнула орка за кожу на ключице. Потекшую ручейками кровь, сама же виновница и слизала, за что была, поцеловала в нос. И смутившись, сбежала, оставив человеческую ипостась, теперь со всем разбираться.

Растерявшаяся и смущенная Элина оказалась сидящей на полу, прямо перед весьма заинтересованным орком. Парень наклонился, сгребая Элину с холодного мраморного пола к себе на колени, ещё и обернув при этом руками так, что только нос девушки наружу торчал.

Каяна резво подобрала платье знахарки, которое та сбросила перед оборотом, и быстро накинула на Элину, вместе с Мией расправляя складки и помогая принять положенный вид. И все это, под бдительным взглядом орка, который до конца прикрывал девушку от слишком любопытных глаз. Только, когда Элина накинула на голову капюшон и, едва слышно прошептав спасибо для Армунда, встала мне за спину, я смогла выдохнуть и оглядеться.

Рядом со мной стоял Дарден, обмотавший тяжёлую шейную цепь вокруг костяшек, и прикрывая подходы к нам. Прямо перед ним стоял Эрар, сложив руки на груди и молча, но красноречиво разглядывал кулак медведя. С другой стороны от оборотней нас ограждали Лернарин и Терриэл, кандидат во вторые супруги Мии. А вот позади нас стоял Наарис, широко разведя руки.

— Рис, что ты собираешься делать? — Меня насторожило сосредоточенное лицо парня.

— Я собираюсь пустить огненный вал, как тогда, помнишь? — Ещё бы я не помнила. Мы с Рисом много тренировались вместе, каждый из нас пытался совладать с теми силами, которые проснулись. — Вот только пусть дернутся!

И только Ард еле сдерживался от того, чтобы не набросится на орка, что осмелился предложить себя его жене и паре его волка.

Миротворцем выступил Эрар.

— Давайте, все успокоится, и не будем обострять и без того, очень сложную ситуацию. Тем более, не стоит пугать и давить на ребенка, что рос вне рода. — Эрар сделал паузу, собираясь с мыслями. — К тому же, так сложилось, что я знаю, что до проявления ипостаси, девушка вышла замуж по ритуалу "чёрного отбора", и мне известны некоторые подробности этого ее замужества. Я понимаю сам, и прошу вас мне поверить, ее неприятие оборотней обоснованно. Элина, Элина же? Правильно? Я, действительно, понимаю твою неприязнь, но давай, просто встретимся и поговорим? Хорошо? Если для тебя так будет спокойней, то можем встретиться на твоей территории…

— У меня нет " моей территории" — уточнила Элина.

— Хорошо, не будем спорить. На территории твоей госпожи. Вот это тоже вопрос, который необходимо решить. Марина, помните, я уже обращался к вам с подобной просьбой, правда, по другой причине. Но сейчас… Вы же сами понимаете, что даже если сама Элина не признает отца, это не отменяет, что она нашей крови. Я готов подтвердить свой долг жизни перед вами и предоставить любую компенсацию, за ваш отказ от своего права распоряжаться жизнью Элины.

— Эрар, мне все равно, на, что вы там готовы. Моего согласия на передачу Элины вам нет, и никогда не будет. Я семьёй не торгую, в отличие от вас! — Я перевела дыхание, собираясь ещё много сказать и о папаше, который не мог не чувствовать, что где-то есть его дитя, но при этом не искал ее, и про заслуженную неприязнь Элины к оборотням. И кто в этом виноват.

Но меня грубо перебили. Высокий, жилистый старик, за плечом которого пряталась потрёпанная Анья.

— Вы очень вовремя заговорили о правах и компенсациях, мой король. — Желчный, скрипучий голос старика резал слух. — По какому праву, эта девка заявляет, что она аристократка, если как мы все знаем, что она сама была связана черным отбором? Заявляет о себе аж как, о хозяйке перевала, носит регалии, и оскорбляет тех, в происхождении кого сомнений никаких нет. Откуда эта девка? Ни у одной из магичек нет такой дочери! Ни в одном аристократическом роду нет такой девицы. У меня шестнадцать внуков, и я точно знаю, сколько девушек и в каких семьях. А эта нигде никогда не упоминалась и не показывалась. Никто и ничего о ней не знает. Но она осмелилась поднять руку и оскорбить мою внучку! Поэтому я требую, и отказать мне вы не можете, проверки этой дряни на артефакте родов и по итогу, наказать самозванку!

— Да, сорок плетей и обрезать ей уши! Дрянь! — Анья злорадно верещала из-за спины старикашки.

— " Пусть проверяют, нам же лучше"- шепот мамы, и ее предвкушение передалось и мне.

Но меня обвивают сильные руки, знакомый запах, бешеный стук сердца под ухом.

— Никто не посмеет тронуть мою жену, кем бы она ни была. Иначе, я объявлю войну кланов! — Дарден говорил не очень четко, из-за прорывающейся ипостаси.

— А я требую! Никто не смеет отказать или препятствовать в исполнении права проверки крови, права дарованного богами.

Эрар и на этот раз прекратил истерию.

— Право есть и будет удовлетворенно, Марина не пугайтесь, я не позволю причинить вам вред. Дар, уничтожишь всех, обидевших твою жену потом, вне стен дворца. Отец, помоги принести артефакт.

Дарден судорожно прижимал меня к себе, все время, утыкаясь лицом в волосы, даже корона ему не мешала. За те несколько минут, что потребовались бывшему королю, чтобы доставить артефакт, медведь с десяток раз спросил у Эрара правильно ли работает артефакт, и не может ли он ошибиться.

А мне все твердил, что разорвет любого, и чтобы только я никого не боялась, пока на него не рыкнул Эрар, заявив, что уже он всего боится, и что это был последний раз, когда он допустил присутствие во дворце нашей парочки одновременно с большим количеством оборотней.

Посреди зала оставили высокую подставку-пюпитр, на которой лежала здоровенная, красиво и дорого украшенная книга. Первым к ней подошёл Эрар, и, сделав надрез, приложил кровоточащую ладонь к обложке. Раздался щелчок, и книга раскрылась на первой странице, где не было ничего, кроме нарисованной ладони. Все посмотрели на меня. Я поняла, что настала моя очередь. Протянув руку Элине, чтобы она сделала надрез, кому ещё я бы доверила такое в этом зале, я подошла к книге и положила свою ладонь поверх нарисованной. Лёгкое тепло и неяркое золотистое сияние окутало руку до локтя.

— Аристократка, наследница, кровь правителей… — раздавались шепотки в зале за моей спиной.

Но очень быстро теплое сияние стало темнеть, менять золотистый цвет на темно-синий. Сама книга заискрила. Над ней появилось широкое светящееся полотно с яркой точкой в самом низу. И от него разбегались всполохами линии, рисующие родственные связи древнего рода. Безжизненный голос, раздавшийся в тишине, заставил вздрогнуть.

— Марина Лангран, дочь Алиены Лангран, истинная наследница рода Лангран.

Несколько мгновений тишины. Истеричный визг на одной ноте расколол эту тишину на осколки. В зале началась паника. Кто-то пытался бежать из зала, кто-то упал в обморок, кто-то продолжал биться в истерике.

Но все оборотни словно отхлынули из центра зала, сжавшись кучками вдоль стен, оставляя на виду мою семью, орка и эльфов, представителей королевского рода с настоятельницей и ее сестрой, Арда и Дардена, который заявил артефакту, словно тот был живым существом, что я давно Варлах, на что артефакт начал заново озвучивать мою принадлежность к роду некромантов. И Анью, с ее уже совсем не высокомерным дедом.

— Я… Я приношу изв… извинения, и претензий больше нет — старик еле смог выговорить одну короткую фразу, так его трясло.

— Да неужели? А вот у меня есть! — Злость, давно копившаяся во мне, наконец-то нашла выход. Перед глазами словно была пелена, такая ярость бушевала внутри.

— Значит, говорите, что за оскорбление высокородной положены плети? Отлично. Как вы там просили? Сорок? И обрезать уши? — Я медленно двигалась в сторону Аньи и ее деда. — Ты, посмела явиться и виснуть на мужчине, который открыто заявлял, что женат. Ты мне в глаза заявила, что претендуешь на роль привилегированной подстилки в доме моего мужа, которого дружно обворовывали всем родом. Не смотря на то, что тебе это никто не предлагал. Просто потому, что посчитала себя выше по происхождению жены человечки. Оскорбляла лично меня, угрожала расправой и наказанием плетьми. Что за тяга такая, к плети? Может это особый признак аристократов? Может и мне пора опробовать?

Молния в моей руке легко подчинилась, став гибче, мягче, потеряв острые изломы. В далёком детстве, как-то неожиданно, в городке среди подростков стало модно ходить с кнутом. Наверно, потому что большинство летом подрабатывало в близ расположенном совхозе. Но управляться обычным пастушеским кнутом научились все. В том числе и я.

Первый удар пришелся по старому оборотню, следующие градом посыпались на высокородную потаскушку Анью. Эта идиотка пыталась сбежать, сменив ипостась. Резкий свист искрящегося хлыста, и визг волчицы взлетает до особо высоких нот. Перебитый хвост висит на тонкой полоске порванной шкуры. Сильные руки обхватывают со спины, прижимают к твердому, горячему телу. Дар. Не испугался, пытается успокоить.

— Тшшшс… Убьёшь ее, сама потом мучиться будешь, какой бы дрянью она не была. Не марай рук.

Но проснувшаяся злость, так легко уступать и успокаиваться не хотела, будоража кровь мыслями, а что было бы, если бы я не получила признания, а следовательно не принадлежала к великому роду? Если бы не Алиена, ставшая моей матерью? Запороли бы и изуродовали, просто по прихоти высокомерной, лживой твари, что готова продаться ради денег? Что ж. Пусть и получают то, чего желали для других.

— Всё, что было украдено за это время у Варлаха, вернуть в трехкратном размере. Проверю лично. И не дай боги, хоть зерна не досчитаюсь. Собственных предков выкопаете и разденете до нитки, лишь бы откупиться. И не позднее сегодняшней полночи, и лично ты, старик, так рьяно отстаивающий наказания за придуманные аристократками оскорбления, принесешь обрезанные уши этой твари. И упаси тебя богиня, попытаться меня обмануть и принести чьи-то чужие. И я надеюсь, эта дура уяснит, что не стоит находится в одном городе с моим мужем. В следующий раз, только ушами не отделается. Я потребую голову. Её и тех, кто допустил, что выросла такая редкая дрянь. Убирайтесь!

— Тихо, маленькая, все! Все закончилось. — Дарден подхватил меня на руки и понес в сторону выделенных мне покоев, дорогу в которые ему показывали Миа и Каяна. Элина с Рисом уже ушли на ту самую кухню, где я сегодня помогала готовить для орков, чтобы приготовить мне успокоительный отвар

Глава 50

Интерлюдия.

Эрар метался по кабинету. В своем поколении, он единственный в роду. Но сколько себя помнит, рядом всегда были Дарден и Ард. Два самых близких, самых надёжных, самых верных. Он знал, что оба вынесли бы любую пытку, но не предали бы его. Эрар просто каждой клеткой тела ощущал, что если он когда и получит удар в спину, то только в том случае, если оба друга будут мертвы. Иначе, хоть один, но прикроет.

И сейчас он не знал что делать. Как быть? У кого просить совета и помощи?

Ард сидел на полу у камина и смотрел в огонь стеклянными глазами. Эрар уже не первый раз наблюдал эту картину. После возвращения из эльфийского леса, его друга.… Ой, давай хоть самому себе не врать, обоих оборотней Эрар иначе, чем братьев, и не воспринимал уже очень и очень долгое время. Его брата все время что-то сильно гложет, мучает, лишает сна и покоя.

И сейчас, что он сам, что его зверь разрывались между братьями, желая одновременно поддержать и помочь, и нашедшейся сестрой. Зверь лютовал, почувствовав самку одной с ним крови, младшую и родную. И обиженную. Воспоминание об уродливом застывшем месиве на спине девушки не хотело исчезать, так и стояло перед глазами.

Зверь требовал схватить ребенка за шкирку и утащить, спрятать ото всех. Попросить свою пару помочь. Пара успокоит и защитит, пара не обидит. Зверь не понимал, почему нельзя утащить потеряшку в логово и заботиться? И охранять. Ото всех. Если у щенка плохой отец, а щенок нам родной, значит, себе заберём.

Как, вот как объяснить зверю, что живёт инстинктами и своими понятиями и представлениями, что ребенок находится в услужении, пожизненном. И что забрать ее нельзя, клятва служения не даст. Зверь все выслушивал и соглашался, что забирать надо всех, все хорошие самочки, о которых никто не заботится, а пара будет рада, у пары доброе сердце.

Зверь рвался найти и разорвать того, кто обидел и оставил такие следы. Эрар еле сдерживал зверя. Но взгляд все равно нет-нет, да и возвращался к Арду. Аж руки чесались начистить ему рожу, по-братски. Ну, как, как можно было до такого довести.

Он, Эрар, всю сознательную жизнь бьётся, чтобы прекратить эти измывательства над человечками, дать хоть какую-то защиту, а самый близкий соратник с упоением топчется по этим граблям. Ведь подобное отношение ударяет в первую очередь по самим оборотням. Как такое могло произойти?

Историю про братьев и проклятье они знали чуть ли не с пелёнок. Все детство они играли, представляя, как с мечами наголо ворвались в убежище и вовремя спасли пару канцлера, и никому не дали причинить ей зла. Сколько раз представляли, как благодарная за спасение девушка назначает именно их своими рыцарями и защитниками. Но прошли годы, все трое успели жениться и, забыв о детских мечтах и идеалах, наворотили таких дел!

Оба готовы на коленях ползать и руки вылизывать. Да только не дают им и этой возможности.

— Ты так и будешь сидеть? — Эрар решил растормошить Арда. — Ждёшь чего? Думаешь, если ты будешь по закоулкам прятаться и скрывать свои чувства, лучше станет? Поможет?

— А что я могу сделать? — Ард подскочил и сорвался на крик. — Зверь вдалеке от Элины беснуется, а когда она рядом, рвется из под контроля так, что того и гляди, посреди зала обернусь. Я рядом с ней хочу быть, хочу помочь забыть все, что было плохого между нами, загладить вину…

— А спину ты ей тоже загладить собираешься? — Эрар фактически прорычал, а потом уселся в кресло, и закрыл лицо руками. — Ты хоть понимаешь, каково мне сейчас? Я же тебе говорил, чтоб гнал от себя эту мутную девку. Чтоб жене внимания побольше оказывал, а не унижал публичной демонстрацией наличия любовницы. Но нет, ты никого не слушал. Злился, еще не хватало, чтоб ты перед человечкой стелился. В поместье уехал, где волю продажной подстилке дал, проморгал, что тебя опоили и под откат от клятвы подвели. Меня холодный пот прошибает, когда думаю сколько случайностей должно было совпасть, чтобы Марина вовремя оказалась возле того эшафота и, по-факту, вытащила Элину из пламени. Я тогда еще еле сдержался, чтобы тебе трепку не устроить. А сейчас, зная, что это моя сестра… Башку бы тебе оторвать! Думай теперь, что предложите жене Дара, что бы та согласилась отпустить Элину. Еще не хватало, чтобы волчица королевской крови из-за придури мужа на побегушках была.

— Ничего! — Ард снова уставился в огонь. — Нет нужды выкупать. Элина при Марине не на побегушках, и ни каких обид не испытывает. Поверь, она сама не уйдет от Марины. Эти девочки друг за друга порвут. Поверь, ради любой из этого круга они себя не жалеют. Они равны во всем…

— Ты думай, что несешь! Равны! Марина оказалась Лангран, Элина моя сестра, думаю, дядя теперь землю с небом местами поменяет ради нее. Если еще и оставшиеся две, вдруг окажутся наследницами из каких-нибудь легенд, то можно смело самим на плаху ложиться, не дожидаясь, когда разгневанные родственники сотрут нам пол королевства с лица земли.

— Я не о происхождении говорю, они о нем и не вспоминают. Я о силе, что кроется внутри, о характере, о той тяге, что вызывают у мужчин. Дяде твоему, могу посоветовать, не обольщаться и не надеяться. Элина навряд ли примет что-либо от него. Он для нее убийца матери и не меньше.

Оборотней прервал звук тяжелых шагов.

— Вот, еще один «счастливый недобрачный» идет, которому приходится жене доказывать, что она его жена. — Эрар даже ехидничал устало.

О появлении Дара оповестила распахнувшаяся дверь.

— Какого демона, Эрар! Ты король здесь или тряпка для протирки трона? С какого перепугу все, кому не лень, в твоем дворце тебе диктуют кого, за что и как ты должен наказать? — Медведь в гневе ударил по столу с такой силой, что тот подпрыгнул.

— Охолонись! Ничего! Повторяю специально для тебя, ничего твоей жене не грозило, даже если она бы и оказалась самозванкой, я бы прикрыл. Но, испугавшись, может быстрее бы твой браслет приняла. Повторно.

— Эрар, ты что, специально молчал? Ты видел, что произошло? Марина и силы затратила, и морально истощена! В беспамятстве. А в себя придет, вспомнит про плети и уши, и себя винить начнет. А тебе все шутки?

— Дар, чего ты докопался-то? — Ард стоял за плечом у Эрара. — Я же сразу говорил, что она аристократка.

— Ты говорил, что она Ланграново отродье.

— Так я и имел в виду, что она «от рода»…

— Называл ее Ланграновой тварью…

— Дар, успокойся, я так сократил «творенье».

— А ты, Эрар, говорил, что она сирота и у нее нет родственников.

— Ну, почти. Кроме матери, Алиены, все давно умерли, — Эрар медленно отступал от медведя.

— Ребята, не хочу вас расстраивать, но не думаю, что такая мелочь, как собственная смерть остановит Лангранов, если их дитенка подвергнут реальной опасности. Все-таки некроманты. Специфика дара… Да и богиня Гроз им всегда благоволила. Не зря же даже дочь ее именем нарекли.

— У Марины свое имя!

— Ну, конечно, вдруг богиня бы не так поняла такой жест? А так и покровительства попросили, и к богине не прировняли. Все-таки Ланграны удивительно умные. все продумают. А с кем, ты жену оставил, заботливый ты наш?

— С ней и Каяна, и Миа с наагенком, и Элина со своими отварами, еще и кухарка там же трется.

— Ты оставил, пятерых девушек, одна из которых в беспамятстве, и ребенка, без охраны? — Ард подлетел к Дару.

— Почему без охраны? Там орки вызвались помочь.

— Кттоооо? — Ард стрелой вылетел из кабинета.

Глава 51

Уютный треск поленьев и запах горящего дерева потихоньку возвращали краски в мою уютную темноту. Осторожными разведчиками они проникали в мою тишину, вытягивая меня из спокойствия беспамятства в реальность. Стоило осознать себя, как широким потоком в мои мысли ворвались воспоминания о произошедшем на балу.

Боги, во что я превращаюсь? В кого? Чем я буду отличаться от той же Нарги или Аньи? К чему эта жестокость? Может, хоть у кого-то хватит ума заступиться за эту дуру, попросить за нее. А могу ли я, позволить себе такую роскошь, как столь лёгкое прощение тех, кто мне угрожал? Ладно я, но что будет, если решат тронуть моё.

Если я так легко отступаю, значит, можно попробовать на прочность, а если что попросить о прощении. Допустим, нападут на замок. Нууу… Удачи. На меня? Пытались уже.

А если попытаются наказать меня, через моих близких? Что будет, если в лапы той же Аньи попадет Элина или Каяна, Мия? Что ждёт девушек? Смогут ли они это пережить, смогу ли я это пережить. Зная, что все произошедшее случилось исключительно из-за моей жалости и боязни взять на себя ответственность, как жить дальше, если с моей семьёй случится хоть что-то?

Нет. Как бы ни было тяжело, решений я менять не буду. Пусть это будет для всех показательным уроком. Но как же тяжело смириться с этим решением, как же хочется все отменить, не замараться в чужой крови и боли.

Мой Рубикон. Моя вина. Но, если ради спокойствия и безопасности моей семьи, мне нужно стать новой страшной легендой этого мира, я ей стану. И только моя душа будет знать, какова цена, которую я готова заплатить за покой моих близких.

Сколько времени уже прошло? Надеюсь, Эрар простит мне сорванный бал и представление жены его дяди. Да уж, отвлекли внимание от женщины. Боюсь, про нее никто и не вспомнил.

Тихие голоса прервали мои мысли. Элина… Ард? Не открывая глаз, прислушалась к разговору, который, видимо, начался совсем недавно.

— И услышав, о том, что нас охраняют орки, ты все бросил и сорвался сюда? — Элина старалась говорить потише, оберегая мой покой.

— Эти орки чрезмерно навязчивы. — Раздражения Ард даже и не скрывал.

— Навязчивы? В чём же? Я не вижу никаких оскорбительных для меня действий. Наоборот, защищают, помогают, охраняют…

— А предложить себя замужней женщине это не оскорбление? — Ард заводился все больше.

— Вообще-то… Нет. Наличие нескольких мужчин в семье обычное дело. И потом, я не замужем.

— Замужем! За мной, Элина, ты замужем! То, что у нас проблемы, и я совершил многое, за что мне нужно заслужить прощение, не означает, что я позволю разорвать нашу связь! — Это он сейчас серьёзно? А кто, интересно, собрался спрашивать его позволения? — Я во многом виновен, но ведь можно же всё исправить…

— Исправить? Что, например? Может, я чего-то не понимаю, но как можно исправить несколько месяцев кромешного ада? Скажи, есть такое унижение, через которое ты не заставил меня пройти? Кроме, как быть отданной для развлечений твоей прислуге, я испытала всё: от словесных оскорблений до эшафота! — Голос Элины по-прежнему был тих и спокоен, и это пугало больше всего. — С того момента, как я переступила порог храма, что было хорошего в моей жизни до встречи с Мариной?

— Не было, девочка, ничего хорошего не было. Но ведь будет! Всё сделаю. Всё чего тебе захочется, ни на шаг не отойду. Я же не спорю, я всё помню и знаю. Просто дай мне шанс! Ты же, как вода из рук ускользаешь. А я много не прошу, один шанс, одну возможность! Мне нужно твое прощение…

— А зачем, Ард? Какой смысл в моем прощении, если совместного будущего у нас нет? — Странно, мне казалось, что Ард Элине не безразличен и вроде они общались, все те записки и подарки, лекарственные зелья в ответ, и вдруг, будущего нет?

— Почему ты так говоришь? Боишься, что снова обижу? Сделаю больно? Снова буду принуждать или применю силу? Ну, не молчи, пожалуйста. Скажи, что мешает? Не можешь переступить через свои обиды? Так позволь мне их искупить! — Даже я слышала волнение в голосе оборотня.

— А ты готов услышать? Сам ты, конечно, ничего не понимаешь? Ну что же. Я на многое не надеялась, идя к мужу, полученному в результате ритуала. И ожидала не самого хорошего. Но не того, что муж подтвердит связь, затолкав меня просто за угол, причинив мне боль и унизив, позволив окружающим, хоть и не видеть того, что происходило, но слышать мои крики. И смеяться над моей болью и моим унижением, добивая мою гордость советами и насмешками. Не того, что, даже не дав утихнуть болезненным ощущениям, меня заставят прислуживать любовнице мужа, которую представят, как хозяйку дома. А чтобы искупить ее обиду от моего появления, которого я как раз и не желала, ведь не я проводила этот чертов ритуал, я буду обязана каждый раз, при встрече с твоей подстилкой опускаться на колени и утыкаться лицом в пол, или грязь, или в пыль, много вариантов, и стоять так, пока мне не будет позволено встать. Я не ждала, что меня засунут в полуразрушенную хижину, с дырами в крыше и с земляным полом. И что мне придется ждать наказания каждую минуту, за каждый вздох, за любой взгляд или слово. — Боги, дайте мне сил, не сорваться и не убить этого скота. А Элина все продолжала говорить обо всем, о чем молчала до этих пор. — Я не ждала, что буду вынуждена ходить в рваных лохмотьях, едва прикрывающих тело. Что смогу по пальцам одной руки посчитать сколько раз ела досыта за время так называемого замужества…

— Всё! Тише, девочка, пожалуйста! Не надо больше, не вспоминай. Я ведь знаю, что будет в продолжении. Я помню. Но… Поверь, я всю оставшуюся жизнь буду искупать это время. Просто по пунктам. Я сам встану на колени, хоть перед всем двором сразу. Ты ни в чем не будешь знать отказа. Дом? Все что я имею, твое. Ты хозяйка всего, и меня самого. На руках внесу в поместье…

— То самое, где каждая собака помнит, сколько времени я провела обнаженной у столба для наказаний? Где каждый, каждый старался подлизаться и угодить твоей любовнице и шпынял меня? Тычки, плевки, подножки, вылитые на меня помои… Рассказать, сколько раз и кто рассуждал, как скоро ты позволишь им развлечься со мной и будешь ли со своей любовницей за этими развлечениями наблюдать? После того наказания, твои слуги ещё всю ночь держали меня на привязи и обливали исполосованную кнутом спину кипятком с солью, и ржали, видя как я корчусь и извиваюсь от боли и слушая мои крики. А знаешь, почему я редко ела и помимо тех случаем, когда твоя девка оставляла меня без еды в наказание? Потому что твои слуги, всегда ставили мою тарелку на пол и демонстративно мочились в еду. В это поместье я должна вернуться? Вот рядом с этими тварями жить? И по прежнему бояться каждого шороха, понимая, что любой может меня изнасиловать, причинить любую боль, подвергнуть любому унижению. Ведь это ты им показал, что так можно!

— Убью тварррей! Я не знал! Этого, не знал! Я и не представлял, чего ты натерпелась помимо того, что я помню. Лин, я…я сравняю это поместье с землёй, вздерну каждого, кто посмел причинить тебе боль. Клянусь, я залижу каждую рану, искуплю каждое оскорбление… Боги, я… Ли, девочка, я ведь все равно тебя не отпущу. Хочешь, сам к столбу встану. Выместишь на мне все свои обиды и боль, может, и правда легче станет? Ну?

— Не станет, Ард. У меня слишком хорошая память. Тренированная, как у всех травников. Ты навсегда убил во мне женщину. И даже если я смогу, когда нибудь простить, я не смогу принять мужчину. Любого мужчину. Заставить себя поверить, что может быть не так, как запомнило мое тело. Как только Марина придет в себя, я поговорю с Армундом, он должен знать правду о моём изъяне и неспособности стать женой и матерью, после пережитого. А что касается нас с тобой… Если у человечки просыпается сила или ипостась, она может или вновь принять браслет мужа, или потребовать компенсацию, помнишь?

— Элина, о чем ты?

— Ард, это твой браслет. Держи. Я требую в компенсацию за время замужества, чтобы ты никогда ко мне не приближался!

— Малышка, нет, не…

— Не заставляй втягивать в это главу моего рода. И я сейчас не об Эраре говорю.

— Да я сама втянусь — я еле сдерживала гнев на этого урода, что не знал и не думал, и не видел!

— А я поблагодарю за желание мне все рассказать и намерение быть честной со мной. Для меня это многое означает. И прослежу, чтобы твое требование соблюдалось. — Орк выступил из темноты и встал перед Элиной на колени, склонившись к ее руке.

Глава 52

Иду по коридорам королевского дворца вслед за распорядителем, которого прислали справиться о моем самочувствии и узнать, готова ли я вернуться в тронный зал. Именно появление этого господина, спасло одного недоумка от расправы. Потому что мне хотелось, его растерзать. Просто и без всяческих изысков.

Говорят, в древности, на Земле, кочевые племена привязывали приговоренного за руки, за ноги к лошадям, а тех направляли в разные стороны. В результате преступника просто разрывало. Именно благодаря этой казни, родилось выражение "послать на четыре стороны". Вот и мне хотелось послать, причем именно тем, исторически верным способом.

Как мне сообщили, зал уже привели в порядок, но, если, вдруг, я пока ещё нехорошо себя чувствую, то вполне можно все перенести и на завтра. Его величество и придворные очень переживают за мое хрупкое здоровье. Считай, интересуются, в состоянии ли я держать себя в руках, а то репутация у Лангранов та ещё. Вдруг я ещё в бешенстве?

Заверив, что чувствую себя хорошо и готова вернуться в тронный зал, а переносить из-за меня ничего не нужно, я получила в ответ заверения, что главному распорядителю дворцовых церемоний совершенно не трудно подождать, пока я приведу себя в порядок. Я верю, конечно, что вот кроме, как ждать меня, других занятий у распорядителя совсем нет, но со сборами всё-таки поторопилась.

Благо, за время жизни в замке Лангранов, Миа переделала для меня несколько парадно-выходных платьев матери. Богатые, благородные ткани, искрящиеся самоцветы в отделке, отделка серебряной и золотой нитью. Сколько же времени нужно было, что бы расшить изящной и сложной вышивкой хотя бы одно платье? А у меня их только с собой десяток. А сколько осталось в замке, тех, которые мы не успели переделать! Увидев содержимое гардеробных, я наотрез отказалась заказывать новые платья, вполне достаточно было немного переделать те, что есть и подогнать по фигуре.

Вот и сейчас, основное платье из бархата глубокого чёрного цвета, украшали плотный корсет со шнуровкой из расшитой серебром тяжёлой парчи, ассиметричные рукава и юбка, расходящаяся по переду и открывающая тяжёлые бархатные складки. Платье удивительно сочеталось с родовыми украшениями. Теми, что были на многих портретах, украшая моих бабок и прабабок. Те самые украшения, которые в этом мире знает каждая собака. Может, и стоило одеть именно их с самого начала, может, тогда бы и держались от меня подальше. Тяжёлая чеканная корона из черненого серебра, которая мало того, что держит на расстоянии в два шага вокруг меня щит, который не преодолеет никакое оружие, так ещё и позволяет мне чувствовать эмоции окружающих. И кольцо — печатка с рельефным изображением замка, перечеркнутого молнией. Фамильный герб. Это кольцо и подпись, и печать и ментальная защита.

Но помимо прочего, именно это кольцо позволяет порабощать окружающих. Лёгкий пас активации, и на несколько метров вокруг, будут только самые преданные лично мне рабы, готовые выполнить любое желание. Абсолютно любое. Не терзаясь моралью и прошлыми связями. Родственники, друзья, возлюбленные, братья — ничто и никто не сможет остановить попавшего под воздействие.

О скрытых функциях фамильных регалий никто не знал. Но Лангран при параде, стоил целого войска. Защита себя, дома, семьи всегда была превыше всего. Само наличие этих украшений на мне, подтверждало для каждого мою принадлежность к роду, мое право наследовать. Пусть смотрят. Смотрят, и в страхе судорожно вспоминают свои насмешки, любопытствующее ожидание моего наказания и публичного унижения. Пусть боятся. Может, этот страх заставит держаться подальше от меня и моей семьи. Может, этот их страх избавит меня от разборок, подобной сегодняшней.

Поэтому я иду, уверенная в каждом своем шаге, с гордо поднятой головой и высокомерной улыбкой, я Лангран. И за моей спиной те, кого я буду защищать. И ради них, я не могу позволить себе слабость. Широко распахнутые двери тронного зала, звон удара гонга и звучный голос всех извещает о моем прибытии.

— Марина Лангран, фрея Грозового перевала, с ближним кругом.

Мудрый распорядитель ещё в начале своего визита уточнил, как ему стоит представлять мою свиту, заставив меня задуматься и подготовить разговор к маме. А сейчас, отставая от меня буквально на пару шагов, за мной шли Элина, Миа и Каяна, а замыкал наше шествие Наарис.

Юный глава нового клана и сильный маг. Уже. Сейчас. Мальчик, что рос как и сотни, тысячи других до него, но при этом смог сохранить такое сильное и такое любящее сердце. Мальчик по возрасту, но мужчина по духу, что шел сейчас в подаренном эльфами доспехе, прикрывая наши спины. И вроде шел спокойно и расслаблено, но я, после долгих часов совместных тренировок знала, что именно с этого положения рук, он начинает кастовать самые разрушительные заклинания, из тех, что смог освоить.

Изменения в зале бросались в глаза. Придворные жались по углам. Многие опускали глаза, боясь вызвать раздражение или гнев. Ведь хищнику нельзя бросать вызов, глядя в глаза. Оборотни, во многом живущие по правилам животного мира, хорошо это понимали. И многие из них, сразу признавали себя слабее, а потому старались не привлекать внимания.

Страх. Страх витал в воздухе, густой патокой был разлит среди придворных. И ведь боялись не меня, боялись имени. Немного любопытства, направленного на моих девочек лишь чуть разбавляют тревожное ожидание моей следующей выходки.

А ещё, в зале появилось второе возвышение, расположенное рядом с первым и на котором стояло массивное резное кресло. Рядом с ним расположился Дарден, в ожидании моего появления.

Стоило мне остановиться, миновав чуть больше середины зала, как он быстрым шагом направился ко мне. Жаркое восхищение мужчины окружило меня собой, отсекая липкие нити чужого страха. Именно медведь подвёл меня к своеобразному трону.

— " Бедняги, замучились, поди, кресло вровень с королевскими искать — ехидничала между тем Алиена — ну, правда! Вдруг сочтешь за оскорбление и ещё одну пару ушей потребуешь. И собственного короля принизить нельзя, и тебя не задеть. Та еще задача.

Какая ты, оказывается у меня страшненькая! Ууу, а твой медведь совсем поплыл".

Действительно, дождавшись, когда я устроюсь в кресле, рядом с которым встали девочки, а на верхней ступени раскинул кольца хвоста Рис, Дар уселся прямо на первую ступень, и поставил мои ноги себе на бедро. Чей-то короткий смешок раздался со стороны зала. Медведь резко развернул голову и пристально посмотрел в ту сторону. Смешок сменился кашлем. Что-то знакомое царапнуло память в этом жесте…

-" Замени оборотня на нага и вспомнишь. Демонстрация принадлежности, признание власти над собой и права распоряжаться своей жизнью. — Алиена была в прекрасном настроении, поэтому активно указывала мне на незаметные для меня мелочи. — А все-таки блохоносцы, задерживаются. Не сильно, конечно, но всё-таки, ты их ждёшь.

— Мам, ну вроде как я в гостях, а они хозяева. И у них целое королевство в подчинении, а меня просто попросили поддержать женщину с очень тяжёлой судьбой. Страшно представить, что она пережила за те пару дней и в тот момент, когда увидела своего любимого, в том месте и в тот момент.

— Ну, судя по тому, что ритуал единения на носу, и приняла, и простила. Какой ценой, другой вопрос. И думается мне близко к ней больше никто не подойдёт. Как канцлер собирается заниматься чем-либо, кроме охраны жены, не понятно. Вон, смотри как этот "любимый" любой взгляд отслеживает, а как на тебя "добро" смотрит, смотри дымиться не начни. И медведя своего пни что — ли, чего он у всех на глазах тебе ноги наглаживает?"

Дарден на самом деле старался привлечь мое внимание, аккуратно гладя меня по щиколоткам. В зал действительно уже вернулась королевская семья. Стоило мне вернуться в реальность, как я столкнулась с пристальным взглядом канцлера, который словно ждал, когда же я начну творить всякую жуть. Этот мужчина заранее уже подозревал меня во всем и сразу. А вот Эрар, напротив, как мог показывал свое расположение. Более того, решил озвучить причину моего появления здесь.

— Марина, я ещё раз благодарю тебя за оказанную мне помощь в сложной ситуации из-за сбившегося портала. Я очень рад, что тогда, ты не прошла мимо, а вытащила и выходила. Я благодарен тебе за вмешательство, которое привело к спасению дочери нашего рода. Но кроме всего этого, я признателен тебе за то, что ты откликнулась, и пришла поддержать в сложный для нас день. Я надеюсь, что дурость отдельных оборотней, не повлияет на сложившиеся между нами отношения, которые я надеюсь станут надёжным залогом союза Грозового Перевала и Королевства оборотней.

Закончил свою речь Эрар глубоким поклоном, на который я ответила. Но не успела вернуться на свое кресло, как распорядитель объявил о вновь прибывших.

— Посольство нагаата!

Глава 53

Вздрогнула от слов распорядителя. И ведь знала. И о том, что в составе посольства прибывают бывшие мужья, меня Эрар честно предупредил и заранее. И, вроде, казалось, что я готова к этой встрече. Но услышав, что наги здесь, что остались секунды до того, как они появятся в зале, я теряюсь и никак не могу унять появившуюся дрожь.

Мое состояние не укрылось от моих близких. Рука Элины легла на плечо и незаметно сжала. Уверенно улыбается Миа, упрямо сжал губы Рис. Каяна застыла натянутой тетивой, сжала ладони в кулаки, но обернувшись, вдруг, мне подмигнула. Горячие пальцы медведя оплетают ладонь, чувствую согревающее дыхание на запястье.

— Тебе нечего бояться — шепчет еле слышно.

— Я не боюсь — боюсь, конечно, но стараюсь убедить себя в обратном. Боюсь неизвестности.

— И волноваться тоже нечего. Это наги сейчас с ума сходят, им уже сообщили, что здесь Лангран, и не в самом лучшем настроении. А им воздуха не надо, лишь бы ты была рядом. Любой из нас шкуру за возможность быть твоим отдаст, не думая.

Я хотела уже ответить, что для нагов мой род давно не новость, а сама я им не особо-то и нужна, раз, по посольствам спустя столько времени, мотаются, а не ко мне пришли, но не успела.

Опережая послов буквально на секунды, в зал ввалились Ард и Берд, отец Элины. Но, боги, в каком состоянии?! Камзолы порваны. У Берда носом кровь. У Арда разбиты губы и содрана кожа со скул и щёк, словно его лицом по брусчатке возили. Папаня Элины болезненно морщится при каждом вдохе, и держится за ребра ладонью, все костяшки сбиты так, как, будто он неоштукатуренную кирпичную стену лупцевал. Зато Ард припадает на правую ногу, где стремительно распухает колено. Я успела схватить Элину за руку в последний момент.

— Стоять! Ты куда это собралась? — В который раз убеждаюсь, что ее желание помогать сильнее её самой. Если разобраться, оба волка такого наворотили, что пусть хоть поубивают друг друга, а она чуть не рванула лечить и спасать.

— Им же больно, надо помочь! — И вот о чём я, собственно, и говорила.

— Твоя мама уже помогла одному, которому было больно. Напомнить, чем это для нее закончилось? Добра они не помнят и хорошего отношения не ценят…

— А вам обязательно тыкать в самые больные места, напоминая о самых страшных ошибках прошлого? — Рядом с Бердом стоял канцлер, и говорил громко, на весь зал. — Нравится наблюдать, как мучаются мужчины, которым не дано исправить прошлое или хотя бы искупить его? Получаете удовольствие, глядя, как готовые на все, ради одного единственного шанса получить самое желанное в жизни, лишаются последней надежды? Вы, не задумываясь, мешаете даже исполнению предназначения, лишь бы усилить муки оступившихся и виновных. Не перед вами виновных. Добиваете тех, кому и так в жизни ничего не мило, и царит беспросветная тьма, даже белым днём. Вы не знаете и не представляете, что такое потерять пару, жить в разлуке с нею, знать, что это по твоей вине, что не сохранил и не уберёг. Понимать, чувствовать, сходить с ума от того, что не можешь найти, защитить, утешить. Выпросить прощения и просто знать, что с твоей драгоценностью все хорошо. Чувствовать каждый раз ее слезы и боль, и быть бессильным исправить хоть что-то. Ни один палач в этом мире не сможет причинить и десятой доли той боли. Но вы смогли! Не зря говорят легенды, что Ланграны способны оживить самые страшные кошмары для любого под этим небом…

— Серьёзно? Вы обвиняете меня в собственной дурости, подлости и жестокости? — Плевать, кто он и какова его вина, меня захлестывала злость. — Ланграны, значит, чудовища? Палачи, оживляющие кошмары? А кто эти кошмары создаёт? Что, разве Ланграны подливали вам в своё время зелье, блокирующие связь с парой, что бы вы не почувствовали, что случилась беда? Разве Ланграны придумали и осуществили ту чудовищную затею? Или, может, Ланграны издевались толпой над девушкой, уничтожая, унижая, причиняя боль, уродуя судьбу и убивая? Я, значит, люблю по больным местам тыкать? Хорошо. Меня учили оправдывать возлагаемые на меня надежды. Ответьте мне, пожалуйста, КА-АНЦЛЕР, я специально выделяю вашу должность, когда вас привели в тот дом, допустим из-за зелья, вы не чувствовали эмоций своей пары. Но, объясните мне, каким образом, оборотень на вашей должности, умудрился не понять того, что там происходило? Не увидеть ран и следов принуждения, слёз, не услышать криков? Вы, простите, не в состоянии отличить добровольное участие в непотребстве от насилия? И не надо на меня рычать! Рычать надо было там и тогда! А не сейчас упрекать меня, что, мол, прошлым тыкаю.

— Я тебя саму этим зельем напою, хорошенько так накачаю. А потом спрошу, сможешь хоть что-то адекватно воспринять и понять?

— Я позволяла обращаться ко мне на ты?

— Лангранова тварь! Заткнись! Ты не в моих ранах копаешься своим ядовитым жалом…

Сразу две вещи произошли одновременно. Между мной и канцлером встал Дар, а самого канцлера обняла его пара, прижавшись со спины. И в мгновение разъяренный, готовый убивать зверь, превратился в мягкого и ласкового, думающего только о своей паре, откровенно наслаждающегося ее прикосновениями.

Этому мужчине было все равно, что происходит вокруг него, главное в его жизни, было в его руках, в его объятиях, под надёжным присмотром. Женщина, удивительно красивая, с безумно печальными глазами, знающая о жестокости и подлости не понаслышке, совершенно не боялась этого вспыльчивого и агрессивного мужчину. Доверяла его рукам. В ней не было страха перед ним. Ни капли.

Эти двое просто купали друг друга во взаимной нежности. Только им слышимый шёпот, разделённое на двоих дыхание, столько пламени было во взгляде оборотня, что становилось неловко наблюдать за этими двумя, казалось, что я лезу с барабанами в тонкое звучание флейты, что рушу что-то удивительное, хрустальное, словно промаршировала в кирзовых сапогах по клумбе с цветущей петуньей.

А между тем, канцлер, выслушивая что-то, в чем его горячо убеждала его пара, внимательно смотрел на меня. В одном он был прав, забывшись в своей злости, своими словами я будила болезненные воспоминания, заново вскрывала и без того кровоточащую рану. Выдохнув, набираясь смелости, я сделала то, что до меня не делал ни один Лангран.

— Канцлер, я признаю вашу правоту, я, действительно, своими неосторожными словами в споре с Вами, напоминала о неприятных событиях прошлого Вашей жене. За что приношу Вам свои извинения. — Тишина в зале стояла просто мертвая. От моих слов растерялся и не знал, что ответить даже канцлер. — Однако, это не меняет моего отношения к поступку Вашего брата, низость которого он отказывается признавать до сих пор…

— Я никогда не отказывался отвечать за свои поступки. — Берд стоял, прилагая заметные усилия, чтобы справиться с болью. Но в его голосе звучала только решимость и уверенность. Резко полоснув себя по руке, этот мужчина продолжил. — Я прошу богов быть свидетелями моих слов. Я прошу справедливого воздаяния за свои собственные дела. Я, действительно, опоил брата тем зельем. Но я ни на секунду даже не заподозрил, что это такое. Отец сказал, что брат в беде, что его поят каким-то приворотным, что он сам себя не помнит, а мерзкая человечка, что выдает себя за его пару, вертит им, как ей вздумается и изменяет брату. Отец сожалел, что никак не может уговорить брата выпить с таким трудом добытых "слез богини", говорил, что еле-еле выпросил у нагов флакон. Что если бы брат раз — другой принял «слезы», то любое бы зелье прекратило дурманить его голову, а девку подержали бы на расстоянии от него, что бы, когда придет в себя, сам решил, зачем она это делала и какого наказания достойна. Я богами и собственной кровью клянусь, что если бы хоть на мгновение я заподозрил ложь, если бы мог почуять или предположить козни против пары брата, я бы сам, лично ее охранял, пока брат был на службе. Но отец так искренне сожалел… Я поверил. Не перепроверил, не убедился лично, не потребовал доказательств. Я не ждал такого подлого удара от отца. Когда это вскрылось, когда стало известно о проклятии, наложенном на оба рода, сопричастных в этом преступлении, я не пошёл в храм Живы. Настоятельница, что присутствует здесь, может подтвердить, что я мог обратиться к богине и попросить ее суда, также, как это сделала сама настоятельница. Я не злоумышлял ни против брата, ни против его пары. Меня самого обманули и использовали, смешали мое имя с грязью, все королевство знает меня, как самого подлого предателя, замешанного в посягательстве на пару родного брата. Но я принял проклятие, как заслуженную кару. Я не роптал на тяжесть наказания, зная, что по моей, пусть и невольной, но вине, чистая и хрупкая девочка пережила настоящий ад. Что брат, потерявший из-за моей доверчивости и пару, и зверя сразу, день за днём переживает, куда большие муки. Оскорбительные слова невесты, отказавшейся от помолвки, уже ничего не меняли. Сам себе я говорил гораздо худшие вещи. И проклятие делало свое дело. Пока я мог, я всеми силами помогал брату в поисках, надеялся, что успеем найти его жену, думал, все сам ей расскажу, объясню, что бы она поняла, что вины брата нет, чтобы не боялась простить и подпустить к себе. Но время шло, я уже не мог вставать с кровати, а время таяло. Брат превратился в озлобленную тень, старший, став королем, издал не любимый многими закон о неприкосновенности человечек, а я становился гниющей обузой. Дальнейшее я не помню. Все мое существование превратилось в тот самый кошмар. Боль, ослепляющая и дурманящая, стала моей постоянной спутницей. Я ничего не соображал. Ни какое время сейчас, ни что происходит вокруг, ни кто я сам. Пока однажды в моей бесконечной пытке не появился просвет. Чуткие прохладные ладони, снимающие жар одним прикосновением, самый вкусный запах, что окутывал и избавлял от боли. Звонкий стук сердца рядом, что был моим единственным ориентиром. И голос, мягкий, певучий, наполненный таким состраданием и пониманием. Мне хотелось во всем повиниться этому голосу, все рассказать, мне было важно, что бы та, что рядом, знала обо мне всё, до мельчайших подробностей. Я тянулся, мне жизненно необходимо было это тепло, хотелось пропитаться им, насытится, присвоить себе. Одна единственная мысль билась в голове. Моё, забрать, не отпускать. Я без конца твердил клятву верности, повторял слова брачного ритуала раз за разом, даже не знаю в реальности или в бреду. Помню яркую вспышку подтвержденной связи с женой. Помню хлынувший следом испуг, боль. Только не понял, что почувствовал боль пары, а не свою. В себя пришел только утром, от того, что зверь бесновался внутри. И только увидев простыни, понял, что мне не привиделось, что действительно рядом была моя пара, что я взял ее в жены и подтвердил связь. Но видно напугал девушку. Да и выглядел я гораздо хуже, чем сейчас. Как рассказали братья, даже кожа с лица и тела сползала лохмотьями. Зверь слышал пару, а найти не мог. Если пара жива, а зверь не может найти к ней дорогу, значит, ты совершил что-то очень плохое в отношении своей пары. А я не знал что, не мог выяснить. Зелья, составленные по рецепту знахарки, что меня вытащила, помогали, то ли талантлива была донельзя, то ли сыграло роль, что она моя половинка, но результат был на лицо. И все девятнадцать лет, я чувствовал ее страх передо мной и ненависть. А через какое-то время и ее переживания за кого-то родного и беззащитного. Я почувствовал, что у моей пары появилось продолжение, ее след. Но не мог понять, откуда? Думал, что из-за проклятия не могу иметь детей, а одинокая девушка вполне могла стать жертвой какого-нибудь мерзавца. Но я бы принял это дитя, как своего. Я никогда бы не попрекнул, появлением ребёнка. Думал, что напугал или был противен со своими язвами и ранами. Я и подумать не мог, что то, что я ощутил, как самое правильное в жизни оборотня, для нее было насилием, от которого она сбежала на другой край королевства. А когда почувствовал её смерть, то только мысль, что где-то есть продолжение моей пары, её кровь, ее дитя. Без защиты и, возможно, в одиночестве, я умолял братьев помочь и найти. Перетрясли все королевство, не сунулись только в земли Лангранов, потому что и в голову не пришло, что кто-то отважится уйти туда и там поселиться…

— А что же вы вестника не отправили? Вон, Эрар нашел меня за пять минут. — Лучше я буду задавать вопросы, потому что от этой исповеди уже слезы стояли в глазах.

Одна ошибка, одно недопонимание, а сколько боли. И Берду и его паре, и их ребёнку, Элине.

— Вестник находит только того, кто сам дал разрешение к себе обратиться. Вот Эрар смог вам отправить послание, а Дарден нет. — Принц держался из последних сил. — Поэтому и я не смог найти свою жену и ребёнка. Неужели думаете, я бы согласился отказаться от такого дара? О чём и мечтать не смел. Даже если бы у Элины не проснулась ипостась, даже если бы она не была травницей и знахаркой, все равно, я бы не переставал благодарить богов за столь щедрый подарок.

Я не знала, что и ответить, вроде и виноват, как не крути, а получается, что сам жертва и настрадался не меньше тех, кому причинил вред. Но больше меня волновала побледневшая и растерянная Элина, которая не понимала, как теперь относится к произошедшему много лет назад и к своему отцу, что все это время для нее был, наверно, единственным, кого она ненавидела и презирала.

Берд пошатнулся, это и решило вопрос. Отбросив все колебания, Элина метнулась к нему. Целительница, она и есть целительница. С другой стороны подошёл орк, что подхватил оборотня и помог ему выйти из зала в сопровождении Элины.

К Эрару подошёл церемониймейстер с уточнением, можно ли теперь уже запускать нагов. Неудобно вышло. Продержали посольство на пороге. А я закрыла глаза, сделала несколько вдохов, и только потом посмотрела на прибывших.

Ехидный изумрудный и одноглазый жрец впереди. Рядом с ними Гар и Сил, что смотрят на меня, словно перед голодающим положили истекающий соком кусок ароматного жареного мяса, несколько незнакомых нагов и, принесло же их, бывшие мужья Каяны и Мии. И если рядом с последней сразу нарисовались эльфы, то рядом с Каяной были только я, Рис и Дар. Что, однако, не помешало одному из ее мужей, метнуться к ней, забыв о приветствиях, и с диким шипением обвившись вокруг неё, уткнуться головой ей в живот.

Таак… Разбираться с тем, что это означает, будем потом.

Глава 54

— Вард Изумрудный, какая встреча! Как поживает ваша красавица — супруга? Вас уже можно поздравить или все ещё в ожидании? — Откровенный и язвительный наг запомнился мне ещё по пещере совета нагов, и, увидев его сейчас, я с радостью воспользовалась возможностью отвлечь внимание от Каяны и ее, словно сошедшего с ума, бывшего мужа, который никак не отлипал от девушки и что-то ей горячо и торопливо рассказывал. — Надеюсь, дорога до пещер и обратно не сильно ее утомила?

Серьёзное выражение лица нага таяло от моих слов, меняя его почти до неузнаваемости. Исчезал суровый и сосредоточенный воин, а ему на смену появлялся счастливый мужчина с теплым светом глаз и открытой искренней улыбкой.

— Польщён, что фрея Лангран помнит скромного нага. Уже можно поздравлять. У нас близнецы, два отличных парня. Подрастут, я их начну обучать, и когда сам стану сдавать, будет, кому защитить семью и мать. — Наг просто светился от удовольствия. Казалось, что дай ему волю, и до конца вечера он только и будет говорить о появившемся потомстве. — Но меня очень смущает ваше внимание к моей супруге.

— От чего же? — мне действительно стало любопытно.

— Да очень нехорошая закономерность сложилась, как только вы обращаете внимание или проявляете заботу по отношению к женщине, та сразу же уходит из семьи и бросает мужей. Вон, уже целая коллекция собралась, Миалия Огненная, Каяна Синяя, да сами тоже отличились. Вот и получилось не посольство, а передержка брошенных мужей.

— Закономерность, к сожалению, в другом, я обращаю внимание на девушек, оказавшихся на эшафотах, помостах, боящихся за свою жизнь и жизнь своих детей. Причем не за что, не за совершённые преступления, а по чьей-то извращённой прихоти, ради развлечения. — Как ни горько сознавать, но такие случаи сплошь и рядом. А скольких девочек я просто не увидела, просто не успела. Сколько ещё истерзанных душ томится за стенами клановых домов и поместий? — Так что, если вы не планируете подобных представлений, то вам не стоит опасаться моего внимания к вашей жене. Я искренне рада за каждую, кто смогла обрести свое счастье и тех, кто его сбережёт. Примите это от меня в знак расположения и как подарок на рождение ваших первенцев.

На моей раскрытой ладони появились два серебряных плечевых браслета с изумрудами. Они не были артефактами, не несли никакой дополнительной функции. Просто украшение, просто знак отличия. Просто парные украшения, которые очень подошли для подарка, о чём мне подсказала Алиена, помнящая все содержимое храна наизусть.

Изумрудный наг, прижал руку к сердцу и низко поклонился. И только потом, приблизился и, с хорошо заметным почтением, забрал подарок. Наг был польщён и доволен. У него не было страха, от него не шла волна паники. Я чувствовала его эмоции, знала, что он воспринял этот знак внимания с благодарностью и гордостью.

Как ни крути, но каждый клан нагов может перечислить свои поражения от Лангранов и своих погибших. Но похвастаться, тем, что кто-то из Лангранов отметил кого-то при рождении? Такого ещё не было.

К моему креслу подошёл Эрар. Встретив мой удивленный взгляд, он рассмеялся и ответил.

— Ну, это чтобы послов не смущать, а то они явно забыли, в чьем дворце находятся и к кому ехали. А так мы рядом находимся, голову не ломать, кого приветствовать.

— А мы и не ломали — одноглазый жрец отвлекся от наблюдения за Каяной, чтобы ответить Эрару. — Оборотни пусть и сильные, но всего лишь союзники. А Ланграны это меч в руках судьбы, те, кто могут уничтожить, а могут и позволить выжить. Те, для кого существование самого народа нагов, лишь вопрос личной прихоти. Тем более ценно для нас, что наследница рода Лангран, после брака по чёрному отбору, не обрушила весь гнев Проклятого замка на земли нагов. Более того, не пожалела личных магических сил, чтобы отвести от нас грозовую жатву. И, как посчитал совет нагаата, видимо удержала от мести старших членов рода.

— Не сочтите за оскорбление, ваше величество. Но вы, как обредший пару, поймёте нас лучше кого бы то ни было. — Вперёд вышел Гар. — Никакие титулы и протоколы не могут быть важнее, чем возможность хотя бы любоваться той, для кого бьётся сердце.

Черный наг сверкал чешуей на извивающимся хвосте, выдававшим волнение хозяина. Гар то сжимал кулаки, то прятал ладони за спину, не зная, куда деть руки. То наклонялся вперёд, словно готовый ползти ко мне, то отклонялся назад.

Зал замер, наблюдая за этой сценой. Наверно и внукам будут рассказывать, как к ведьме Лангран боялся приблизиться даже собственный муж.

Представляю, как выглядит со стороны эта картина. Я, в чужом замке, в королевском дворце оборотней, при полном комплекте родовых регалий, фактически сижу на кресле, не отличимым от трона, на спинку которого облокотился местный правитель, в паре шагов с каждой стороны стоят мои названные сестры в окружении, одна будущих мужей, вторая в кольцах бывшего. Рядом с ней стоит уже разозленный Рис, который что-то втолковывает одному из своих отцов.

А у подножья трона, облокотившись на него спиной, сидит оборотень, на которого я поставила ноги. Так чей это дворец и кто принимает посольство нагов? Для нагов ответ очевиден. А сам Эрар, судя по его эмоциям, доволен и веселится, свалив на меня ещё и этот самый прием послов.

Дарден слегка мотнул головой в мою сторону, и черный наг одним движением оказался рядом.

— Моя госпожа и супруга, — я и слова сказать не успела, как Гар склонившись, целовал край подола бархатного платья.

— Бывшая супруга, брачная связь разорвана.

— Можно расторгнуть брачную связь, но невозможно разорвать притяжение сердца, как невозможно утолить жажду души, моя госпожа. — Упрямый. Но развлекать двор оборотней подробностями своей личной жизни я не собираюсь. И так достаточно. Любопытство уже начинало перебивать даже страх. Поэтому я молчу, когда Гар, располагается другой стороны от моих ног.

— Может, госпожа позволит и мне занять место рядом с ней. — Сида кидало от обречённости до безумной веры в надежду. Я только молча, кивнула. Позже расставлю все акценты и точки.

— Остальных забирать будете? — Вард ехидно улыбался.

— Ну что вы! Не моё, не мне, не надо! И так переизбыток мужей ощущается.

— Так я вам и не предлагаю. — Изумрудный уже откровенно смеялся.

Я взглянула на Мию, которая спряталась за эльфов, опустив голову и сжав губы. А вот Каяна все никак не могла прийти в себя. Но ей на помощь пришел жрец.

— Саар, отползи от девушки. Тебе явно не рады и не заставляй меня применять силу. Я вас предупреждал, что пока я опекун Каяны и Наариса, чтобы вас без их согласия рядом не видел.

— Подождите, — вот это было интересно. — Что значит опекун? И каким образом вы им стали?

— После того, как вы нас покинули, во время окончания судилища, Саргус, старший из бывших супругов Каяны, бросил вызов Наарису Грозовому, за право обладать собственной женой. Но, так как Наарис, ещё очень юн, то я взял на себя право быть опекуном, а, следовательно, и принять вызов. — Жрец говорил чётко и сжато, самую суть. Но ситуацию это не спасало.

— Значит, сначала мы ведём себя так, что даже почти рабская связь обоснованно расторгается, а потом бросаем вызов собственному сыну, ребёнку? Чтобы опять закабалить его мать? А никого не смутило, что, прежде всего, Каяна в моем ближнем круге? Я старшая в роду. И ваш вызов, прежде всего, вызов мне…

— Да хоть самой богине Гроз! — старший братец Рафа и Сида смотрел на меня исподлобья, словно я виновата во всех его неудачах. — Я на что угодно готов, но верну свою жену. Назначай испытание, требуй откуп…

— Ничто не удерживает Каяну от возвращения к вам, кроме вас самих…

— Аршен Гардаз к фрее Лангран. — звучно объявил распорядитель.

Побледневший и потерянный дед Аньи шел на негнущийся ногах. Его одежда была залита кровью, как и руки, и даже лицо. На вытянутых руках он нёс небольшое металлическое блюдо, на котором лежали два окровавленных комка.

Только Алиена знала, чего мне стоило не отвернуться и не отвести взгляд, а сохранить холодное и высокомерное выражение лица, когда старик поставил это блюдо около моих ног.

— Я… Я выполнил ваше требование, госпожа! Позволите ли вы, позвать лекаря, чтобы облегчить муки моей внучки. — Мне приходилось напрягать слух, чтобы точно расслышать, что говорит оборотень.

— Пригласите. Это не противоречит моему требованию.

Пока старик уходил из зала, настолько быстро, насколько только мог, я почувствовала интерес и недоумение от нагов.

— Девушка, претендовавшая на место любовницы при одном из моих мужей, усомнилась в моем происхождении и потребовала для меня сорок плетей за ложь и отрезать мне уши, за то что я её оскорбила. Как видите, наказание она выбрала для себя сама.

— Мы бы тоже хотели обсудить тему наказаний и за действия, и за оскорбления. — В миг собравшийся и посерьёзневший наг меня насторожил.

По его кивку несколько нагов принесли огромные сундуки на длинных шестах и откинули крышки. Эти ящики были полностью наполнены измочаленными плетьми, которые все были перепачканы, а скорее, просто залиты кровью.

— Клан бурых нагов теперь действительно не существует. После окончания совета, все мужчины клана были подвергнуты порке хлыстом и обезглавлены.

— А женщины и дети? — Боги, только бы хватило сил пережить ответ изумрудного нага.

— Совет рискнул позволить им умереть быстро и без дополнительных истязаний. Шиа Маисса утверждала, что подобное милосердие не вызовет вашего гнева.

— Совет решил уничтожить весь клан? — Подобное действие для меня было чудовищным.

— За этим кланом числилось столько преступлений, что иного выхода не было, только полное уничтожение, чтобы не осталось тех, кто решил бы отомстить или вернуть былое влияние клану, повторив путь тех, кто когда-то пришел в нагаат из замка Лангранов. — Наги объясняли мне как можно подробнее, словно оправдываясь, но не понимали, что мне чужда подобная страшная рациональность.

Уничтожать весь клан до единого, за преступления отдельных его членов или за то, что было совершенно в прошлом. Но мог ли совет рисковать будущим, оставляя тех, кто мог набрать силу и пожелать отомстить? Может ли служить оправданием принцип меньшего зла? Но мои испытания сегодня, ещё видимо не завершились.

Вынесли ещё четыре сундука, уже небольших, но на двух я опознала руны сохраняющих заклинаний.

— Арисса, бывшая глава синих, также получила наказание плетью — откинута крышка одного из сундуков. — Приговор получил и предавший вас Тень, после экзекуции он был изгнан с территории нагаата, с запретом появляться на этих землях когда-либо.

Ещё один сундук с окровавленной плетью. Встреча со мной началась для него с плетей и закончилась ими же. Изгнание сразу после экзекуции? Надеюсь, ему хоть какую-то помощь оказали, дали хотя бы в себя прийти? И где он сейчас?

Остались только два сундука, и почему то мне казалось, что самые страшные "дары" именно в них. Придворные в зале уже дышали через раз, пропал любой интерес ко мне. Липкий ужас шел волнами от столпившихся оборотней. На их глазах подтверждались самые худшие легенды о кровожадности моего рода.

— Что касается, Нарги, главы клана бурых, то мы все видели воспоминания, где вы говорили, что когда найдете того, кто травил Наариса, тогда ещё из клана синих, то вы спустите шкуру с этой твари, а из головы сделаете подставку. Поэтому. после того, как бал казнён весь клан, Нарга подверглась порке. После этого, по вашему желанию с неё содрали шкуру. После чего, отрубили голову. — Жрец договорил и отбросил крышки с последних сундуков.

Даже мертвое лицо Нарги было перекошено мукой. И почему-то, мне кажется, что не физической. А от осознания, что именно из-за нее. погибли все те, ради процветания кого, она и вершила даже самые омерзительные дела.

Только голос мамы смог меня удержать от позорной истерики. И хотя внешне я была равнодушна и спокойна, внутри всё билось и захлебывалось слезами. Но пусть все те, кто здесь собрались, ни на секунду не смогут увидеть моих истинных эмоций.

— Раз с приветствиями закончено, может, пройдем в соседний зал? А после совместного обеда, я предложил бы пройти в зал совещаний и открыть совет. — Эрар встал так, чтобы загородить от меня последние сундуки. — Я был бы благодарен, если бы и хозяйка грозового перевала приняла в нем участие, так как проблема похожая во всех королевствах, а Ланграны, хоть и не коронованы, но давно стоят наравне с правителями этого мира.

— Я приму участие в вашем совете. Хоть Ланграны и не требуют к себе обращения, как к королям, но всегда отвечали за судьбы тех, кто им доверил свою жизнь

Эрар, как глава принимающего королевства протянул мне руку, чтобы проводить в обеденный зал. И идя рядом, наклонился и еле слышно шепнул на ухо.

— Умыла! Одной фразой и ответила, и во все промахи разом ткнула.

Глава 55

Обеденная зала поражала воображение. Ни окон, ни отделки. Входная дверь и дверь за столом королевской семьи. И камин, огромный, топить который, наверное, надо было целыми брёвнами. Массивные камни кладки были прикрыты шпалерами с гербами, развешанными на равных расстояниях друг от друга, и на этом все украшения зала заканчивались.

Видно на моем лице что-то отразилось, так как Эрар начал пояснять по пути к большому столу, за которым нас уже ожидали жена Эрара и его отец с настоятельницей.

— Это одна из самых старых частей замка, когда при строительстве, главным критерием была безопасность, поэтому окон, через которые так удобно нападать, здесь нет.

— Нападать через окна-бойницы тоже было бы проблематично. Но сейчас и особо напрягаться не надо. Залезть на крышу и сбросить в дымоход быстродействующий яд, который распространялся бы в воздухе или с дымом. Вся задача подгадать время обеда. — Что-то я сказала не то, потому что лицо Эрара застыло, вся веселость сразу исчезли.

— А такой существует? — Пришлось многозначительно пожать плечами, но на камин Эрар смотрел уже очень задумчиво. — Не зря говорят, что ваша семья, настолько помешана на безопасности, что моментально просчитывает даже самые невероятные способы нападения. Говорят, именно по этой причине, нет ни одного замка, которого не смогли бы взять Ланграны, просто внимательно на него посмотрев.

— Этот замок когда-нибудь подвергался атаке моей семьи?

— Нет, но…

— Потому что не нужен, и, видимо, ваши родственники не лезли "спасать мир от темного колдуна или колдуньи". Вот вам и весь секрет. — На самом деле предки не нападали первыми, все легендарные кровавые походы были местью. Жестокой и показательной. Но причины давно забылись за давностью лет, а память о жестоком ответе осталась. Вот к нагам почему-то было совсем другое отношение.

— Ну, кстати, один из моих очень далёких предков ушел в ваши земли, больше его не видели и о нем не слышали. Прославленный был воин.

— И что же понадобилось этому воину в наших землях?

— Ваша далёкая прабабушка, говорят, он смог стать одним из ее мужей. — Эрар довольно заулыбался, усаживаясь рядом с женой и вернув мою руку Дардену, который помогал мне устроиться за столом.

— " Единственным. — Вспомнила семейную историю Алиена. — Остальные, которых приписывают Арне Злобной, даже наложниками не были.

— Злобной? Действительно была с таким тяжёлым характером?

— Я бы на тебя посмотрела, если бы единственный муж изводил бы тебя своей ревностью и успокаивался, только если ты была у него на виду, а лучше в спальне. Хотя, имею все шансы посмотреть без всяких "бы". Именно от этого оборотня Ланграны приобрели некоторую вспыльчивость и агрессивность. Кстати, именно Арна смогла придумать зелье, которое приглушает парный зов, оставляя несильную тоску. Догадайся, почему?"

А чего тут думать? Потому что, видимо, муженёк достал со своим чувством собственника, ревностью и парностью, что работала как привязка, а Ланграны никаких ограничений воли не признавали изначально.

— Мне говорили, что иногда вы словно перестаёте воспринимать окружающее, и что в эти моменты вы разговариваете со своей матерью. Сейчас был один из таких моментов? — Эрар и не скрывал своего любопытства.

— Да, именно такой.

— И что говорит ваша мама, если не секрет, конечно?

— Не секрет. Ваш предок был единственным мужем, а не одним из. И что именно этой крови мы обязаны некоторыми, не самыми лучшими чертами характера.

— Единственным? Удивительно. Ведь, насколько я помню, та ваша прабабушка носила именование "Злобная"? — заинтересовался беседой и отец Эрара.

— А что вы хотите? У нее муж был оборотень! — Королевское семейство дружно рассмеялось.

А вот за столами для придворных и членов посольств было совсем не так весело. Придворные сидели и вовсе, как на тризне, боясь привлечь к себе внимание. Эльфы были напряжены, понимая, что возможен конфликт с нагами, из-за Мии, и что не один из эльфов отступаться, не намерен.

Оборотни-коты, хоть и формально входили в состав королевства оборотней, но жили замкнуто в своих границах, фактически являлись вассальным княжеством. Поэтому сейчас держались особняком, уточняя обстановку и расстановку сил при дворе. Взгляд одного из послов от котов неотрывно следовал за каждым движением Мии. Даже заметив мой пристальный взгляд в свою сторону, мужчина просто учтиво поклонился.

Это действие не укрылось не от ювелира, не от командира эльфийских патрулей. Теперь острые колючие взгляды заискрили уже между эльфами и оборотнями-котами. Мы с Эраром только понимающе посмотрели друг на друга.

— Ну почему? — Эрар тихо спросил, подняв глаза к потолку.

— Потому что нельзя, быть в этом мире красивой такой — ответила я под смешки канцлера и бывшего короля, вспомнив творчество уже забывающегося мира.

Оживление началось и за столами орков. Эти бравые ребята, совершенно не дожидаясь, когда, согласно правилам дворцового этикета, можно будет приступать к трапезе, уже вовсю угощались. Пробовали ложку-другую, и начинали что-то говорить.

Подобная реакция не укрылась от стоящего рядом с распорядителем неприятного на вид мужчины. Нет, он был очень аккуратно и чисто одет, видно было, что ухаживает за собой, и помывка для него, это не последствия неприятного стечения обстоятельств, когда вынужден промокнуть под дождем. Но, заплывшие глазки, пухлые, подобострастно сложенные ручки, а главное злобненькая, предвкушающая улыбка, делали его каким-то мерзким.

Я решила проверить свою догадку, уточнив у Дардена.

— Это главный повар?

— Да, он всегда присутствует на приёмах, следить за сменой блюд и чтобы гости были сыты и довольны, его обязанность.

Гомон за столом орков уже привлек всеобщее внимание. Два орка, сильно похожих внешне, и напоминающие чертами лица Армунда, который сейчас помогал Элине лечить Берда, вышли вперёд, на середину зала. И спросили, кто готовил угощения на столы для них, орков.

Эрар перевел взгляд на кухонного главнюка. Тот, даже не скрывая злорадства со словами "сейчас, сейчас" вылетел из зала.

— Подождите, пожалуйста, пару мгновений, сейчас разберёмся. — Эрар непонимающе нахмурился.

— Да уж, разобраться придётся. — Так хотелось добавить, что и руки оторвать заодно, но памятуя, чем обернулись мои неосторожные слова, о шкуре и голове того, кто травил Риса, я промолчала.

— Думаете вмешаться? — поинтересовался канцлер.

— Да, я собственно уже вмешалась, сейчас осталось только завершить начатое.

Распахнулись входные двери, и повар втолкнул ничего не понимающую, но уже со слезами на глазах, Ариду.

— Вот она! Это та мерзавка, что испортила угощение для господ послов. Я уже распорядился, сразу же, как она выйдет отсюда, получит плетей. — Слишком много предвкушения в голосе, видно уже празднует победу. Его даже не смутил дружный рык от обоих орков.

— И сколько же плетей положено за испорченный ужин послов? — Поинтересовалась с улыбкой у главного повара.

— Тридцать, госпожа!

— А выдержит ли такое количество девушка?

— Что поделать, наказание для всех одинаково. — Он даже попытался состроить сочувствующую мину на лоснящемся лице.

Орки не сговариваясь, утянули Ариду себе за спину, а с их стола послышался возмущённый ропот.

— А может, мы тогда у самих послов поинтересуется, чем именно им не угодило угощение? — Интересно, если вдруг действительно не угодили, какая будет реакция, когда я скажу, что готовила я?

— Позвольте мне объяснить, а то совсем неразбериха получается. — От стола орков вышел крепкий и уже пожилой орк, но возраст и седина нисколько не умоляли его красоты и сдерживаемой силы. — Мои сыновья в состав посольства не входят. Просто для них запели звёзды. У орков женщин нет, даже девочки, родившиеся в орочьих семьях, всего лишь чуть выше и крепче человечек, но наследуют расу матери. Но для каждого орка приходит время, когда он чувствует зов, как еле слышную песню. Значит, звёзды решили, что пора попытаться встретить свою судьбу. Старший у меня уже давно женат, внуками порадовал, а вот второй и младшие близнецы, все молодцевали одиночками. А тут мне в посольство выпало ехать и этих охламонов потянуло. Эти-то двое давно себе места найти не могут, все по дворцу лазили, искали, а старший спокоен был, пока вы не появились. А как вашу девочку-волчицу увидал, так и совсем с катушек слетел, забирать полез. Только я выдохнул, как эти за столом чудить начали. Мол, к этой пище прикасалась, та, к кому их тянет. У младшего ещё и нюх, хлеще, чем у волка, он у меня знатный следопыт. Говорит, две женщины готовили, и одна из них наша. Я ему, мол, балбес, мужик здесь главный стряпчий. А они упёрлись и всё. И вон, правы оказались. Из-за этого и развели птичий базар на прибрежных скалах. А угощение знатное, уже и пузо набито, а кусок все равно в рот просится. Особенно рыжки удались, первый раз так приготовленные грабсы пробую.

— Так вы просто пару почуяли, и увидеть захотели? — Канцлер расслабленно улыбался. — А кто вторая женщина?

— Госпожа Лангран, это она готовила, я только помогала. — Тихий голос из-за спин здоровенных бугаев было если слышно, но эффект от слов был поразительным.

В зале было слышно даже дыхание. Спокойно на новость, что я умею готовить, отреагировал только Дарден, и то, потому, что провел много времени со мной в дороге.

— Вы умеете готовить?

— Канцлер! Ну, какая же нормальная женщина не умеет готовить? Хотя бы простые блюда.

— Но… Ваша семья…

— И что? Моя мама, когда учила меня готовить, говорила, что уж что-что, а приготовить для мужа я должна уметь.

— " Дааа? Вообще-то, эта фраза звучала "уж что-что, а приготовить надёжный яд для надоедливого мужа ты должна уметь" выкинула всего пару слов, а как изменился смысл. Талантливо недоговариваешь, доченька"!

Посмеявшись про себя, над маминым уточнением, я все же вернулась к раздосадованному повару.

— Только я не поняла, если угодить послам настолько важно, то почему этим занимался не сам повар? А самое главное, почему он единолично решает кого, когда и сколько наказывать?

— Госпожа, это рабочий момент на кухне, я не думал… просто отвлекать в такой ситуации… — испуганный мужичонка покрылся испариной.

— Вы не думали, что кому-то до этого будет дело. А ведь такое уже не в первый раз. Лишаете жалования, назначаете наказание, прячете, к примеру, приправу, а потом обвиняете в воровстве. — Я повернулась к канцлеру.

— Подскажите, возможно ли, подтвердить или опровергнуть подобные моменты, если они были. Девочка, конечно, всего лишь человечка, кто там будет разбираться, но чисто в теории хотя бы? — Да, я сейчас подло давила на больное место канцлера, ведь его любимая тоже была "всего лишь человечкой", я, более, чем уверена, что разбираться будут, и тщательно.

— Мне интересно другое, почему в моем дворце без моего ведома, назначаются и проводятся какие-то наказания? — Эрар злился, его не сдерживала даже ладошка супруги на предплечье, а главный повар уже трясся от страха, понимая, что ничем хорошим для него это не закончится.

— Проверить это легко и достаточно быстро — канцлер мрачнел с каждой секундой, один кивок в сторону, и к повару подходит неприметный с виду оборотень.

— Не сопротивляйтесь, будет хуже.

А уже через несколько минут мы знали все подробности и планов, и намерений, и гнусных подстав. И даже, сколько удовольствия получал этот скот, наблюдая за наказаниями девушки и за ее мучениями.

Арида вместе с пожилым орком еле удержали братьев от немедленной расправы. Пока вокруг все выкрикивали варианты наказаний, я молчала. Но стоило всем угомониться, как я внесла свое предложение.

— К чему все эти споры. Пусть получит ровно столько, сколько получила по его вине девушка. И сегодняшние тридцать плетей включить. Это, по-моему, будет справедливо.

— "Как же ты любишь это слово! Но от того результата, который получается порой мороз продирает".

— Я согласен с фреей Лангран. Только я буду ещё более справедливым. Того, кто самолично, без моего ведома и согласия исполнял эти наказания, найти и подвергнуть тому же наказанию. Исполнять!

Оборотни в форме подхватили верещащего, уже бывшего главного повара, и вытащили из зала.

— А что теперь делать мне? — Смущаясь, спросила Арида.

— Как что? Присматриваться и решать. Знакомиться, глядишь, и приглянутся мои оболдуи.

Они только с виду дикие, так-то их мать вроде правилам приличия учила — добродушно усмехался глава орочьего посольства.

А между тем, сами "оболдуи", окружили девушку, что-то совсем тихо ей говорили. Один из них держал ее за руку, полностью скрыв узкую ладошку в своей лапище.

— Но позвольте, а кто же теперь будет готовить? — раздалось, откуда то из-за столов придворных

— А что, при дворе не осталось нормальных женщин? Или для своих мужчин никто не готовит? — Ну не могла я не ткнуть придворных сорок в то, что они уже давно перестали быть нормальными, если они такими были, конечно.

— Я могла бы на время заменить повара — раздается голос Мии, эльфы заулыбались, явно причисляя себя к счастливчикам, чья женщина будет их баловать собственноручно приготовленной едой.

Но не только эльфы оценили умения и готовность Мии занять место на кухне. Глаза оборотня-кота тоже загорелись. Уже через пару минут было выяснено, что вполне себе так не бояться кухни и готовы выручить Эрара на время поисков нового повара сама Арида, Миа, Каяна, я и Элаида, пара канцлера.

И вот, вроде проблемы у всех закончились. Зато начались у меня. Дело в том, что дворцовый этикет за время отшельничества Алиены сильно изменился. И как пользоваться некоторыми приборами она не знала, а я и подавно. Поэтому. глядя на кучу всяких приспособлений рядом с тарелкой и на непонятный бело-зеленый паштет на тарелке, я растерялась, каким образом это есть? Но мое затруднение было понятно совсем по-другому.

— Я тоже терпеть не могу эту замазку, но говорят это вот элитная кухня. — Громовым шепотом поделился со мной Дар.

— А нормальное здесь что-нибудь есть, или только эта ваша элитная кухня? Может мне за стол к оркам попроситься пока не поздно?

— Нормально, это когда еду сам добыл, сам свою жену кормишь самыми вкусными кусочками. С рук. А не всякие железяки рядом с ней наваливаешь! — Добавил от себя недовольства сервировкой Гар, который занял место отсутствующей Элины.

— А если у тебя жена из рода Лангран, то тем более, всякие железяки от неё и вовсе надо держать подальше. — Съязвил бывший король.

— Кушали бы вы, молча, ваше навязчивое невеличество! — заступилась за меня настоятельница.

Королевский обед прошёл в дружеской и непринуждённой обстановке. Ну, можно так считать. Осталось только пережить совет, из-за которого здесь и собрались представители всех королевств.

Глава 56

Ранее утро только пробирается по улицам столицы, а мы уже вовсю бегаем по кухне. Большой, дворцовой. Народу здесь, с утра пораньше, впрочем, собралось, куда больше, чем планировалось.

Но Миа и Арида, оказавшиеся в своей стихии, быстро всех лишних озадачили, кого растопкой очага, кого чисткой овощей, а кого и к мытью посуды пристроили. Так что, не смотря на титулы и расы, все были при деле. И орки, и оборотни всех мастей, и наги, и даже один канцлер сосредоточенно начищал ведро картошки.

Мы решили, особо не заморачиваясь, приготовить сразу и на обед, и на ужин. Благо, что вполне все прекрасно сохранялось благодаря специальным артефактам. К тому же, после моего вчерашнего появления, и подарков от нагов, количество придворных, желающих заняться делами в своих домах и поместьях резко возросло. Как сообщил распорядитель, от числа придворных осталось примерно меньше трети, что резко сократило количество необходимой готовки.

Уже отправив всех мужчин готовиться к завтраку и совету, после которого собирались отправиться в храм Живы, где канцлер и его пара, наконец-то, собирались обменяться брачными клятвами, мы с девочками заканчивали уже последние блюда. Позавтракать решили здесь же, чтобы не торопясь, собрать вещи и подготовиться к совету.

За столом с отваром и фаршированными блинчиками шла неторопливая и очень теплая беседа. Все-таки, совместная тяжёлая и кропотливая работа сильно сближает. Вот и сейчас, Миа расспрашивала Элаиду, от чего та, иногда, так меняется в лице. Та недолго гладила бока кружки, собираясь с мыслями и силами, но все же ответила.

— Не хочу становиться обузой для своего мужчины. Ох, лучше бы он меня и не находил.

— Ты что такое говоришь — всплеснула руками Арида — как это не находил? Да ты знаешь, как он тут с ума сходил? Все королевство вверх дном поставил и перетряс. Сама знаешь, что если бы не укрывающий от поиска артефакт, нашел бы он тебя гораздо раньше.

— А зачем?

— В каком смысле? — Тут уже я не понимала. — Вы любите друг друга, вина канцлера, насколько я поняла, только в том, что он под дурманящей гадостью с порога не определил что происходит. И, наверное, он все же ее как-то загладил, раз ты с ним? Или он зря столько лет просиживал у твоих дверей?

— Вот именно. Его вины вообще для меня нет. Но… Зачем я ему, что могу дать любимому мужчине, кроме повода для насмешек над ним, что женится на пользованной человечке? Ни титула, ни силы у меня нет. Да и… Пустышка я. Мало того, что при попытке… ну… близости в беспамятство проваливаюсь от страха, и сделать с собой ничего не могу… Так ещё… Пустоцвет я. Я никогда не подарю своему волку продолжения рода.

— Это так всегда было? — Тихий голос Каяны разбивает, ставшую вмиг хрустальной, тишину.

— Нет… После… Сестра вытащила меня фактически с демоновых полей. На мне места живого не было, практически везде. Она и лечила, и жизненные силы в меня вливала, вытащила, но… Не просто так оба рода, что участвовали в той истории, лишились возможности появления потомства. — Элаида обречённо опустила голову.

— Слушай, ну что ты так… Ты же его пара. У него так и так потомства не будет. Или с тобой, или никак. — Миа развела руками.

А вот фраза, о возможности деторождения, меня царапнула. Я много уже слышала и знала об оборотнях. И пара… Пара, это вне категорий. Даже самый охамевший и разнузданный скот становится самым ласковым и самым заботливым, потому что безопасность и покой пары — превыше всего.

И конечно, потомство! Зверь, почувствовавший пару, сделавший свой выбор, всегда верен! Ни одно зелье не может добиться исключения. А значит, у канцлера действительно нет выбора.

Додумать эту мысль мне не дали девочки, вспомнившие про совет. Благо, что идти туда предстояло только мне, поэтому мне помогли надеть платье из тяжёлой парчи глубокого малахитового цвета и забрать волосы. Из украшений я выбрала родовые артефакты, уж больно хорошо над ними предки поработали.

Зал совета. Овальный зал, посередине которого полукругом стоят столы. Немного подумав, я заняла место почти с самого конца получившегося крыла. Левая сторона шла вдоль стены, обшитой панелями темного дерева, а вот самый край, приходился как раз на монолитную стену.

Алиена многозначительно хмыкнув, указала мне на то, что я сама по себе, села так, чтобы максимально обезопасить спину. Ведь никто не знает, панели прикрывают камень кладки или потайной ход?

Ситуация по всем королевствам была удивительно похожа. Внезапные нападения, похищения детей и подростков, фактически методичное вырезание взрослых и отступление. Быстрое, словно заранее спланированное и подготовленное. А для народов, у которых такие проблемы с деторождением, потеря такого количества детей уже приближалась к катастрофе.

Проводить ритуалы вне определенного периода? Но это надо менять заклинание привязки, так как те маги при составлении самого заклинания опирались именно на период сразу после Гроз, и сработает ли сам ритуал как надо в случае таких изменений, никто предсказать не мог.

Более того, слишком много случаев, когда едва почувствовав связь проявившегося браслета, призывающие чувствовали смерть человечек. Значит, девушки, обнаружив такое украшение, вместо того, чтобы следовать по зову связи, просто накладывали на себя руки, лишь бы не попадать к оборотням или нагам.

Слишком много историй, слишком безрадостные подробности, слишком много жестокости и боли. Многие предпочитали уйти за грань, но не попадать в фактическое рабство. И таких оборванных связей становилось все больше с каждым призывом. Уходили наиболее подходящие, от которых можно было бы ждать самое сильное потомство, молодые, сильные, не давая призывающим и шанса, растворялись во времени, исчезали. Исчезали те, от кого зависело существование народов, что столь гордо именовали себя первыми.

Сам собой возник жаркий спор, стоит ли проводить ритуалы отборов. С одной стороны сезон гроз пришел слишком рано, всего более полугода прошло. Но, с другой, он все таки был. И возможность получить дополнительные брачные метки упускать не хотелось. Но и возможной паники среди человечек, которая могла привести к резкому скачку добровольно уходящих за перевал, тоже никто не желал.

— Спохватились. Столько поколений издевалось, унижали, растаптывали, уничтожали одну за другой. Чего добивались? Страха, ужаса, возможности показать свою власть? — Я влезла в этот, все набиравший обороты спор. — Говорите, человечки не хотят идти в жены и рожать следующее поколение палачей и мучителей? Это интересно, почему же? Живут себе в тепле, заботе, не о чем не думают, их же наверно берегут, особенно во время беременности, да? А может, они не обязаны подвергаться тяготам и опасностям длительного пути, или не становятся живыми и бесправными игрушками для извращенцев и садистов всех мастей? Наверное, их не унижают все кому не лень, да? И что же их не устраивает- то, раз только при проявлении браслета, лучше руки на себя наложить, чем даже попытаться рискнуть, а вдруг хотя бы вменяемые попадутся?

— Но так было и при дедах, и при прадедах. Человечки, это низшие, как их можно ровнять с первыми народами? — Высказался какой-то оборотень.

— Ну, тогда готовьтесь к вымиранию. Законченные мечтательницы скоро закончатся, и человечек, просто не станет. Сколько ещё вы протянете? Поколение? Два? А что будет потом? Как только я добралась до родового храма, где провели призыв, по которому я попала в жены к нагам, шиа Маисса прибыла познакомиться и просила меня о разговоре. На той встрече, она сказала очень интересную вещь, что и она, и ее отец, и даже дед, все пытаются донести мысль, что люди в "первых" народах не нуждаются. Она сказала, что, исчезни завтра наги, человечки облегчённо выдохнут и пойдут дальше, жить своей собственной жизнью, постараюсь забыть чешуйчатых мужей, как страшный сон. А вот если исчезнут человечки, то и наги, и оборотни просто вымрут, причем очень скоро.

— Бесполезно объяснять, я пытался добиться понимания этого много и много лет, но получил лишь насмешки и славу скандалиста — мрачно заметил Вард Изумрудный. — После вашего пожелания, изменилось очень многое. Многие наги, пытались наладить отношения с жёнами. Но натыкались на глухую стену.

— Смысл вам рассказывать, если пример Мии из Огненного клана и Каяны из Синих, над которыми вы взяли опеку, у вас перед глазами. — Продолжил белый жрец. — Самые отчаянные в попытке понять, почему не могут получить прощения, проходят ритуал разделения памяти. Уже и не знаю, что хуже, когда мужья не понимают своей вины, или понимают ее настолько хорошо. Отказать в проведении ритуала мы не можем, а сошедшие с ума от горя и ненависти к самим себе наги, отнюдь не улучшают ситуацию. Причем, многие девушки, по вашему примеру, приходят в храмы и требуют справедливого воздаяния и освобождения от оков. Больше половины нагинь слегли с последствиями откатов.

— Извините, что перебиваю, но откатов от чего и почему? — Те гадины, которые придумывали сами себе на что оскорбиться и отправляли девочек под плеть, жалости у меня не вызывали.

— Откатов от причиненного ими вреда женам-человечкам. — Спокойно озвучил жрец. — Ведь согласно вашему желанию, получившего благословение нашей богини, нагини потеряли свой статус и приравнивание своего слова к закону. Но, вы понимаете, что положение девушек вы этим не улучшили? Сейчас, большинство мужчин, наглядевшиеся в пещерах на последствия потери выборной жены, просто не выпускают девушек из колец. Даже те, кто не собирался пытаться расторгнуть связь…

— Или уже потеряли надежду…

— Да, Марина, или те, кто потерял надежду, просто не могут выйти из дома. И в дома никого не пускают. Девушки, привыкшие, что их уже оставили в покое, почти не вспоминая, и держат за прислугу, резко оказались в центре внимания тех, от кого этого внимания не ждут и не хотят. Перед самым отъездом мне пришлось разбираться с подобной историей. Вернувшийся из пещер наг, как он говорит, хорошо обдумал, как он и братья жили с женой, вспомнил все то, что делала жена. Как он утверждал, вернувшись в дом, который обихаживала жена, и, увидев ее саму, он впервые понял, что им с братьями досталась мягкая, тихая и беззлобная самочка. Поэтому, проснувшись посреди ночи и вспомнив, что комната жены находится почти под крышей, то есть, скорее всего, мерзнет, так как в нагаате по ночам очень холодно, решил проследить, чтобы та не замёрзла этой ночью, а утром переселить в более комфортные условия. Но девушка, проснувшись и увидев в комнате нага, с испугу отскочила к стене, не рассчитала расстояния и чуть не выпала в окно. Этот идиот решил, что и его жена решила их бросить и уйти за перевал, поэтому пришлось его усыплять, чтобы вызволить девушку из объятий, которые он не собирался размыкать ни под каким видом и предлогом, что бы она не смогла себе навредить. И я могу рассказать уже сотни подобных историй. Любой из нагов готов перенести физическую боль, но к душевной оказались просто не готовы.

— У оборотней пока все не настолько катастрофично, но и у нас уже идёт эта волна. — Высказался седой волк, мне незнакомый. — Вскрываются ситуации, когда зверь бунтует против человека, вырывает контроль при попытке причинить вред человечке, которую зверь считает своей самкой. Так что, думаю и оборотней, вскоре коснется та же проблема, что и нагов. А тут ещё и эти похищения молодняка…

— Ну, это смотря, каких оборотней. У нас такой дичи не творится. — Высказался оборотень-кот, который рассматривал Мию на обеде. — Как можно не беречь мать своих котят?

Красивый мужчина. Статный, широкоплечий, но при этом не создаётся ощущения неповоротливости. Наоборот, под обманчивой леностью и неторопливостью движений, чувствуется сдерживаемая стремительность и порывистость.

Очень светлые, почти белые волосы, коротко подстрижены, и все равно непослушные пряди падают на лицо, придавая мужчине какой-то хулиганистый вид. А в сочетании с ярко-зелеными, хитро прищуренными глазами и вовсе, создают притягательную ауру очарования. Которую не портили даже синяк на скуле и широкая ободранная полоса на шее. Заметив мой взгляд, отец Армунда рассмеялся и пояснил для меня.

— А этот кошак к вам в родню набивается. Вчера, вон, к девушке полез, да нарвался на эльфа, что свою будущую жену без пригляда не оставляет, особенно сейчас, когда по дворцу её бывшие ползают — орк радостно оскалился, словно не замечая недовольных гримас на лицах большинства нагов. — А тот, долго церемониться, не стал, по морде надавал, да к дереву шеей прижал. И так душевно придушивал, все время, пока вел просветительскую беседу о способах знакомства с девушкой мммм…. Залюбуешься!

— А вы и любовались — не остался в долгу кот.

— Конечно, чего лезть, когда и без меня справляются?

— А что вы все, вообще, делали возле крыла, где нас разместили? — Не могла не задать этого вопроса.

— Так я, знамо что! Охраняли же. Девчонка, которую вы от плетей спасли, Арида, в той башне и ночует. В каморке, под лестницей. Мои младшие бутозеры, естественно, там же.

— Что "там же"? Там же ночуют? — Неужели я ошиблась? Рано расслабилась.

— Да какой там. Девчонка упёрлась, в наши комнаты она жить идти отказалась. С одной стороны, правильно. С другой, ну не в этом гадюшнике нормальной девочке одной оставаться. — Теперь недовольные гримасы появились на лицах оборотней. — Ну, короче выяснили мои орлы, где ночует девчонка, перетащили туда из своих комнат матрасы, подушки и одеяла, устроили ей гнёздышко поуютнее, а сами охраняли, чтоб больше никто лапы не протянул. Армунд и так понятно, от своей волчицы не отойдет, хоть ты его палкой отгоняй. Да и чего удивляться, девочки чистые, домашние, им бы семью и детишек, кто ж от таких самочек добровольно откажется? Только полностью безголовый. Ну, а я уж на старости лет, так, подсоблял. По саду гулял, да смотрел, чтобы лишних гостей к вам не добралось. А желающих было, хоть отбавляй. Одних змеев девять штук, один медведь, волк, правда, ненадолго пролез, но его Армунд выкинул.

— А эльфов, вы, значит, пропустили? — Меня заинтересовала такая избирательность.

— Так хорошие же ребята, порядок понимают, да и наслышан про обоих. — Старый орк пожал плечами, словно говорил о само собой разумеющемся.

Но мне хотелось вернуться к коту.

— Так зачем вы лезли к Миалии, и как так вышло, что у всех оборотней проблемы есть, а у оборотней котов нет?

— К Миалии я лез, чтобы узнать понравился ли, есть ли шанс, что могу заинтересовать собой, чтобы идти уже за разрешением ухаживать. К тому же, обоих эльфов знаю. И если Лернарина так, шапочно. То вот со вторым мужем и в совместных рейдах не раз были, и границы у нас как раз общие, так что сообща и защищаем. Прибыли мы буквально перед посольством нагов, и о том, что девушка долгое время была замужем за нагами, я не знал. Узнал уже во время беседы с Терриэлом. — Оборотень отвечал спокойно, глядя в глаза.

— Прошлое Миалии что-то изменило для вас в отношении нее? — Все государственные проблемы подождут. Проблемы моих девочек для меня важнее.

— Да, и сильно. Знал бы заранее, никогда бы не полез. Вовремя меня эльф перехватил, не успел напугать и настроить этим против себя. Я бы подошёл, когда девушка не одна, с близкими людьми и чувствует себя в безопасности. А не как придурок, ночью в окно и с цветами, рискуя напугать и нарваться на взбешённую некромантку.

Да уж, везёт Мии. Не успела отдохнуть от одного замужества, а уже второе наклевывается. И кандидатов в мужья все больше.

— Ну, а теперь могу и рассказать, почему у нас таких проблем, как у нагов и остальных оборотней, нет.

Оборотень немного помолчал. А потом начал открывать весьма неприглядную истину.

— Все у нас было примерно также, как и во всем королевстве. Если не хуже. Смертность женщин зашкаливала. Более того, наши маги умудрились перекинуть привязку не на мужей, а на род. Понимаете, чем это обернулось для человеческих женщин? Отец моего прадеда принял княжество в состоянии, ну, примерно как сейчас в нагаате. Но он сам был магом. Не сильным, но пытающимся свою силу увеличить. А для этого он разыскивал труды Лангранов. Как он позднее говорил, именно благодаря этому, он приучился думать, анализировать и сопоставлять. Мол, без этих умений, редчайшие манускрипты из библиотеки некромантов просто невозможно прочесть. Через десять дней после своего прихода к власти, он созвал старейшин родов и ткнул их мордами в происходящее. Что рождаемость упала, многие женщины просто не донашивают детей, большинство детенышей остаются без зверя, да и сам зверь мельчает. Мельчают и сами оборотни. Оборотней с даром единицы на все княжество. Жёны, буквально за считанные месяцы, сходят с ума или добровольно уходят за перевал. И именно это, отношение к женщинам, он выставил, как первопричину происходящего. Более того, привел в пример период наибольшего расцвета княжества. И все старейшины согласились, что и воины тогда были не в пример, и маги, и проблем с рождаемостью не было. В каждой семье котята мурчали. Тогда мой предок вытянул свиток со стихами прославленных менестрелей того периода и попросил почитать вслух. И оказалось, что почти все они посвящены любви к человеческим женщинам, воспевают красоту и умение позаботиться о муже и детях. Превозносят преданность и силу чувств к мужьям. Пока старейшины переваривали прочитанное, князь велел принести хроники летописцев за тот период. Мы в отличие от волков и медведей тщательно храним события для потомков. А там и про порядки в княжеском замке, и про перестройки, которые наводили и затевали именно выборные жены. Оказывается, ритуал изначально не привязывал, а находил самую лучшую самочку для вызывающего мужчины. Более того, на время военных походов, власть передавалась именно жене, и, если мужья погибали, то именно она воспитывала наследника и правила, пока тот не вступал в силу. После этого, все закопались в летописи, искали, когда и как мы пришли вот к тому, что было. Под конец, глава рысей психанул и заявил, что нечего пыль глотать по библиотекам. Мол, пока они тут в книжках копаются, лучше не становятся, и нужно не искать, почему так стало, а исправлять. Согласились с ним все. В тот день, было принято около тридцати законов, защищающих женщин. Старейшины распотрошили семейные сокровищницы, вытащили все артефакты-накопители. Оставшиеся маги сидели сутки над изменением ритуала. В результате, была восстановлена привязка именно к мужьям, числом не более трёх, и перенос оборотней сразу к будущей жене. Чтобы сама она по пути в княжество не подвергалась опасности. Эту идею честно заимствовали у эльфов, только усилили, чтобы сократить время, пока девушка одна. А потом, особо непонятливым, показательно объяснили, что жёны, главная ценность рода, от которой и зависит существование этого рода, как такового. Более того, князь лично порубил в щепки котов, которые спустя два года после памятного совета решили устроить "охоту на невесту".

— Простите, что? — Очень хотелось уточнить, что это значило.

— Призванную жену выкидывали в лес, давали фору, а потом устраивали облаву. Кто первый поймал, тот и получал, что хотел. Первым. Потом остальные. Связь подтверждали. Тогда девушка нарвалась на моего предка, убегая от мужей. Первого выбежавшего, князь изрубил. Остальных показательно отправил под плеть и оскопление. И продал к нагам в бордель. Чтобы прочувствовали, что сами творили. Если такие случаи вскрывались, то наказание было очень жестоким. Но уже мой прадед почти не сталкивался с подобным. Всего сто — сто пятьдесят лет жесточайшего контроля за соблюдением законов, а результат был такой, что даже самые упёртые поверили. И как положено самым упёртым, стали самыми преданными блюстителями закона. Попробуйте у горных пум, к примеру, допустить, чтобы беременная жена несла что-нибудь тяжёлое. И сразу жизнь станет весёлой, ага.

— А что стало с той девушкой? — Было и страшно, и любопытно услышать ответ.

— Я уже упоминал, что тот князь был отцом моего прадеда? Так вот, та девушка, стала матерью моего прадеда. И именно она сдерживала бешеный нрав своего мужа. Ее так и звали "Милосердие княжеского престола".

Так что с того совета, мужчины, что могут содержать семью и не нашли ещё пару, проводят ритуал. И как только есть отклик браслета, порталами, которые настроены на откликнувшийся браслет, уходят к своей самочке. Забирают и отправляются в закрытую долину, на месяц гона.

— Что ещё за месяц гона? — Честно, уже страшно представлять, чтобы это могло значить.

— Месяц, когда мужья приучают к себе жену, показывают себя, приручают. Больше всего в этом деле, кстати, помогает зверь. Троих мужчин, женщины боятся, а вот трёх котов, не важно, рыси или княжеские барсы, нет. При виде мужчин плачут, а котов накормят и приласкают. Парадокс. А звери и рады стараться, потом ещё и за человеческую половину ходатайствуют. Позволяя сменить ипостась, но, не отпуская разум.

Прикинула, когда у котов этот месяц гона случается… Мдаа, март он и в другом мире март.

— А почему вы не говорите человечки? Женщины, самочки, жёны, человеческие женщины, но не человечки. — Обратила на это внимание с самого начала, а сейчас задала этот вопрос.

— Потому что не человечки, не чужие, не из другого народа, а наши, приходящие подарить счастье и продолжение роду. Согреть дом своим теплом и уютом, подарить воину место, где его ждут, в него верят, куда ему можно вернуться. Какая же это человечка? Самочка, самая лучшая!

— Но в окно с цветами лезть не стоит?

— К девушке, пережившей брак у нагов? Нет.

Я не могла не улыбаться. Значит, зверь княжеской семьи это барс. Что же, кажется, у Мии появился в поклонниках Барсик. Очень умный. Я бы сказала, потомственно умный. Решение только за ней. Как и что делать с бывшими мужьями нагами. Что уже успели передать традиционные подарки от своей мамы.

— А у вас, кто самым умным оказался? — Обратилась я к орку.

— А никто. Говорят, наш мир погибал, и горстку выживших пожалел уходящий бог моря, и забрал с собой в другой свой мир. Дал землю, дал пищу. Но оказалось, что среди пришедших, не оказалось ни одной женщины. Не спасением, а отсрочкой неминуемого вымирания оказалась помощь бога. Но звёзды этого мира, что видели всю землю с небес, пожалели орков. И подарили оркам возможность слышать свои голоса, и с тех пор подсказывают каждому орку, куда идти за нареченной. Может это и легенда, но мы в нее свято верим. Да и женщин у нас не рождается. Поэтому вот так рисковать подаренной звёздами парой? Да и потом, прогневить небеса таким отношением к жене может один, а наказаны будут все. Поэтому нет, у нас такие порядки не прижились. Услышал зов, поблагодарил небеса и звёзды и пошёл за женой. Если она не замужем, привез домой.

— А если замужем?

— Если эльфы или коты, то заслуживают любви своей звёздной и становятся ещё одним мужем, если остальные оборотни или наги, то выкупают и привозят домой.

— В смысле, выкупают? А если есть дети? — У меня волосы на затылке зашевелились от таких вариантов.

— С детьми и выкупают. У оборотней воруют и везут домой. А у нагов сыновья не ценятся. А если дочери, то воруют и опять же, домой. Ну, или смотря, что нагам предложить. Мою мать отец выкупил беременной у нагов за морской жемчуг. Мы его никуда не продаем. Только в обмен на женщин отдаем.

— Беременной? А что потом с детьми от бывших мужей?

— Да, двойня была. Брат мой старший и сестра. Оба рыжие и с такими же хвостами. Вы правильно подумали — увидев мое недоумение, сказал орк, — мужья вашей девочки им бы были племянниками, двоюродными но все же. А так, на наших землях гласит правило, выращенный орком, орком и становится. Так что есть у нас и хвостатые, и в зверей обращающиеся — и все орки.

— Но нам-то что теперь делать! У нас нет ста — ста пятидесяти лет, что бы все исправлять! — высказался кто-то из оборотней.

— А у нас и подавно! — недовольные и посмурневшие наги уже просчитывали, возможно ли, применить модель котов на нагаат.

Нас ненадолго отвлекли распахнувшиеся двери зала при появлении Наариса. Я настояла, что как будущий глава клана он обязан знать, что такое большой совет и как он проходит.

Парень свил кольца рядом со мной и, пользуясь моментом, рассматривал одноглазого жреца. Тот интерес змееныша заметил, но виду не подавал. Позволяя тому чётче сформулировать вопросы, а себе подготовиться давать ответы.

— У нагаата нет времени на раздумья и медленные изменения. — Выступил, уже знакомый мне по выступлениям в пещере, бронзовый наг. — Слава всем богам, большинство женщин живы. И если мужья готовы просить прощенья, то, что за пустое упрямство? Все совершают ошибки. Но это было раньше. Что за дикая идея уходить! Куда? Кто и где ждёт человечек? Ритуалы проведены, связи подтверждены. Я предлагаю оказать любую поддержку магам, чтобы внесли обоюдную привязку. Что бы жены, не могли уходить от мужей.

— Только посмейте провернуть подобное! — Я шипела любой змее на зависть. — Я лично ваших магов спалю, и пепел с солью смешаю.

— Но как тогда быть?

— Скотами не надо было быть, издеваться не надо было, презрение к "грязным человечкам" всеми силами показывать. — Хотелось лично, каждого нага заставить пережить все то, что они устроили для собственных жен, напоить тем самым зельем, про которое нам рассказывала Миа, и оставить на неделю! — Вы упорно добивались именно такого отношения, так что же не радуетесь? А то привязку они внести решили. Мозгов внести в свои головы вы не решили?

— Поймите, фрея Лангран, это одно, максимум два поколения! Я повторяю, что видимо, то, что есть сейчас это результат ошибки, чьих то заблуждений, что за столько лет, стали нормой. Но как это исправить, если и шанса не дают? Нет времени на изменения законов. Просто нет. Нападение. Опять эти воина света. У нас по всей горной гряде бои, а мы войска передвинуть не можем. Какие бойцы из змеев, что боятся взгляд от жен отвести? Бои идут кровопролитные, змеи отступают под натиском, скоро начнутся населенные территории. Думаете, при захвате наших территорий светоносцами, девушек что-то хорошее ждёт? Намертво стоит только перешеек на замок Лангранов. Но его защищают отверженные. Они фактически смертники.

— Что значит отверженные, что-то я не припомню такого. — Именно этот наг меня раздражал. Его рассуждения будили во мне бешенство.

— Во время разбирательств была проведена инспекция борделей. Проданным туда нагам был предложен выбор: оставаться, вернуться в клан или покинуть нагаат. Но быстро прошел слух, что кто-то то собирает нагов, готовых держать оружие, и защищать границы грозового перевала. Мы сначала думали, что это вы. Но потом подумали, зачем вам для этого наги? В любом случае недолго им осталось сопротивляться.

— Это почему? — С чего бы, если до этого все получалось.

— Смотрите — бронзовый поставил передо мной небольшой кристалл, в котором отражались чьи-то воспоминания. Волна закованных в латы рыцарей приближалась к гористому склону, потом разделилась на два потока, один из которых уходил к виднеющимся в вдалеке шпилям моего замка. А ещё был там один приметный рыцарь, со шрамом через все лицо. Именно он командовал нападением на мой дом.

— Скоро они обогнут вот эту гряду, если уже не обогнули, и ударят в спину, сминая воинов — бронзовый тыкал когтистым пальцем в кристалл.

— Это вряд-ли. Наарис покажи, пожалуйста. — Мы много тренировались вместе. И заклинание памяти в том числе.

И заметили, что если я крепко держусь за Риса, то картинка выходит, словно от него. Вот и сейчас, Рис понял меня с полуслова. Вот, словно мальчик стоит на стене, вот нападение и огненный вал прокатывается, оставляя нескольких испуганных и пораненных человек.

Во взглядах собравшихся испуг смешивается с уважением и оценкой юного нага. Оборотни и наги традиционно союзники, но недолюбливают друг друга. А сейчас, глядя на это юное дарование, просчитывают выгоду от такого родства, думая, что то, что они видели, это сила Наариса.

— Мы выставим подкрепление! — Эрар отдает короткий приказ, и даже здесь слышится шум быстрых сборов. — Перекинем порталами, нападение необходимо отбить. И уже решать, как исправлять ситуацию в семьях.

— А начинать со своей будете? — Я решила поделиться своими мыслями.

— В каком смысле?

— Скажите, канцлер, ваш отец был полоумным?

— Нет, конечно. К чему этот вопрос. — Все смотрели на меня с непониманием.

— Ваш отец, провернул ту историю с похищением вашей пары. Но как оборотень, он не мог не знать, что тем самым обрекает вас на невозможность стать отцом, и вообще быть с другой женщиной. Ни одна выгода династического брака не могла перекрыть важность устойчивости королевского рода. Более того. Скажите, с кем была помолвка у вашего брата, что вас опоил?

— Это и я могу ответить — выступил Лернарин — с родом Таринтилов, глава совета, очень влиятельный и сильный род. Именно они начали патрулирование эльфийских территорий силами своего рода.

— То есть, участие в такой истории, однозначно ставило крест на возможном браке между оборотнем и эльфийкой?

— Да, конечно.

— Повторяю свой вопрос. Ваш отец был безумцем?

Тишина в зале совета стала настолько осязаемой, что казалось, её можно коснуться. Канцлер сидел, нахмурившись, но живой взгляд отражал его мысли. Он вспоминал, сопоставлял. Сейчас и здесь был не мужчина, сейчас и здесь был принц и глава безопасности. Бывший король и Берд переглядывались. Коты, орки и эльфы что-то тихо обсуждали. То явно отрицая, махали головой, то соглашаясь, хмуро кивали. Но как бы не были болезненны воспоминания, пора было уже разобраться, что вообще происходит.

— Итак. Старший сын женат, хоть и не на паре, но сын уже есть. Второй сын помолвлен с эльфийкой, а младший, не успевший связать себя с девушкой из весьма обеспеченного клана, находит пару. Пару! Залог того, что у младшенького будет много здорового, крепкого потомства. Что у детенышей будет зверь, и зверь сильный. А может, и сила перепадёт. А значит, королевский род очень сильно укрепляет свои позиции, обеспечивает преемственность власти в любом случае. И что делает король? Король, вдруг оказывается, настолько заинтересован, именно в том самом обеспеченном роде, что словно забывает, что он оборотень. Что без признанной пары у сына детей не будет, что, даже пройдя обряд, подтвердить связь тот не сможет. Да и сама девка рискует, зверь же и порвать мог, насмерть. Причем, до этого, в особой дурости король был не замечен. Словно ему мозги прополоскали.

Задумались все, кто-то выдвигал какие-то версии. А я никак не могла принять ни одну, что то крутилось на кончиках пальцев, но не давалось в руки. Задумавшись, я запустила руки в волосы. Кончики пальцев наткнулись на обод короны. Корона из комплекта родовых артефактов, одним из свойств которых являлось ментальное внушение! Внушение! Конечно, вряд-ли могли повторить филигранную работу моих предков. Но внушить мысль, веру в то, что девушка не является парой сына и мешает? Возможно ли?

— "Мам, такое вообще реально?

— Конечно, ребёнок. Что-то поддерживающее постоянное воздействие надо искать. Кольцо, кулон, амулет. Возможно с привязкой. Скорее всего, с привязкой.

— И король, сам, согласился привязать к себе украшение? Не родовое, неважное для него?

— Вот, подозрительное мое дитя, привязка могла быть готова, но не активирована. Маги, осматривающие подарки, могли и не увидеть спящего заклинания. А при первом контакте, могли активировать. И король получил привязку на артефакт с ментальным воздействием.

— Мама, а ты сможешь определить, было ли украшение таким артефактом, если оно столько лет не использовалось?

— Конечно! Магический след окончательно не стирается — в мыслях перезвоном зазвучал довольный смех Алиены. — Дело за малым, найти. Справишься?"

— Господа, а не появлялось ли, незадолго до этих печальных событий, у вашего батюшки вдруг полюбившегося украшения? Или оружия, с которым бы он не расставался вообще? — Обратилась я к братьям.

— На подписании договора о намерениях, глава клана Алгрейн, подарил отцу цепь с кулоном из редкого камня… — задумчиво ответил канцлер.

— То есть, вы тогда ещё пару не встретили?

— Нет. — И этим ответом, канцлер разрушал мою красивую версию.

А что, если я слишком узко смотрю. Ведь в мои артефакты заложено заклинание, а какое внушение я буду делать, зависит только от меня и ситуации. А что, если целью был не королевский род оборотней?

— Берд, а на какой стадии была ваша помолвка с эльфийкой?

— Был назначен день свадьбы.

— А можно поподробнее о невесте, точнее о ее семье? Лернарин, поможете?

— Не понимаю, зачем это, но никакой тайны нет. Выдающийся род, обладающий огромным влиянием, некоронованный короли эльфийского леса, по факту. Ещё во время войны, приведшей к проклятью, ратовали за изменение отношения к женщинам, побывавшим в плену, человечкам и женщинам других народов. Яростно опровергали, очень распространенное и захватившее умы почти всех, учение о чистоте крови и рас. Наоборот, доказывали на собственном примере, что браки с представителями других народов только положительно влияют на потомство, а так называемая "чистота крови" приведет к вымиранию, так как кровь в потомках не будет обновляться. И смогли удержать совет от принятия множества законов в поддержку теории о чистоте. Некоторое время этот род был в союзе с Лангранами, именно Эрик Лангран, ваш прадед, предоставил расчеты и выкладки, неопровержимо доказывающие, что буквально пара сотен лет, и из-за постоянного смешения одних и тех же кровей, начнутся необратимые изменения. Потеря родовых особенностей, физические уродства и слабоумия, проявляющиеся чуть ли не во втором-третьем поколении. Даже опыт предлагал провести. На нагах.

— Мне, почему то кажется, что тот опыт он все же уже начал. — Съязвила я, глядя на бронзового нага.

— К тому же, как я уже говорил — продолжал Лернарин — именно воины Таринтилов, первыми начали выходить в рейды, не только защищая границы, но и сопровождая идущих человечек, охраняя, вылавливая бандитов и мародеров. Команда "на корм лесу" впервые прозвучала от них. Потом уже и остальные за ними подтянулись, а сейчас это уже…правило!

— А могла ли эта свадьба повлиять на положение человечек в королевстве? Отношение к ним? — Очень важный вопрос.

— Шутите? — Влез отец Эрара- закон, который я принял после беды брата, готовился под свадьбу Берда. Это было обязательное условие заключения помолвки. А к чему вы это спросили?

— Смотрите, что получается. — Я немного помолчала, систематизируя все, что услышала. — Сначала теория о чистоте крови, ещё превосходства рас нам тут только и не хватало. Но особого успеха не принесла, захлебнулась на эльфах. Затем, находят самое уязвимое место всех народов, рождение детей, и бьют по нему. Каким-то образом, некто умудряется подселить мысль о том, что человечки, чуть ли не грязные животные, и заслуживают только быть рабынями, прислугой и служить для всяческих развлечений, а проявлять уважение, испытывать какие-то чувства к ним — позор страшенный. И эта мысль приживается, и набирает обороты, крепнет, превращается в норму. Опять же, кроме эльфов, орков и вовремя включивших голову оборотней-котов. На землях же нагов и волков с медведями, эта дрянь цветет махровым цветом. И тут, у оборотней намечается свадьба одного из наследников с эльфийкой, причем из того самого рода, что и человечек рьяно защищает и, в свое время, вовремя открыл глаза соплеменникам. И свадьбы ещё нет, а законы меняющие положение человечек, уже принимаются. Поэтому, эта свадьба явно стала поперек горла кому-то, кому первые народы совсем не нравятся, но сил уничтожить одним махом не хватает, поэтому приходится ослаблять исподтишка. А тут, так удачно канцлер со своей парой подворачивается. Если допустить, что на короля ментально воздействовали, заставив забыть, что девушка является парой сына и чем это все ему грозит… Вопрос только, как в этом замешаны Алгрейны? Что это за семейка… Ммм… была?

— Захудалый, обнищавший род. Были вынуждены даже заняться торговлей. Но после этого, на торговле как раз резко и поднялись. Меньше ста лет, и они стали самым богатым и одним из самых влиятельных кланов.

— На торговле? — Вспомнилось, что в древности, именно купцы совмещали ещё и функции разведки. — Можно ли посмотреть на тот самый "подарок"? Хотелось бы определить, остались ли на нём магические следы. Если нет, то мы где-то свернули не туда, если же да, то вот вам и понимание, что происходит и для чего некто, пытается добиться вырождения первых рас. Одно только пока у меня не складывается. Эта история с порабощением и уничтожением человечек, длится далеко ни одно поколение. Кто может столько прожить? Но сейчас, может, попросите принести тот кулон?

— Это невозможно. Отец завещал похоронить вместе с ним. И вам придется спуститься в склеп.

— Что ж! Спустимся, кто меня проводит?

Провожать меня пошел весь совет. Дорога заняла совсем не так много времени. И вот, я уже стою перед каменной гробницей. Эрар с отцом снимают крышку. А я отдаю власть над телом матери.

Уже Алиена протягивает руку над обезображенным проклятьем телом старого вожака. Останавливает ладонь над тусклым камнем кулона, что покоится на груди мертвеца. Несколько минут сосредоточенного молчания. И торжествующий голос Алиены.

— Подарочек с сюрпризом. Пожизненная привязка, мощное одностороннее ментальное воздействие. Настолько сильное, что определить это, могут и маги среднего уровня силы, даже сейчас. Как же вы так прошляпили-то?

— Не все же настолько гениальны как Ланграны! Это у вас семейное, все интриги просчитывать за пару минут — обиженно заявил Эрар.

А я смотрела на канцлера. Смотрела и впервые понимала, что такое оборотень. Что такое ЗВЕРЬ! Горящие янтарем глаза, приподнявшиеся в оскале губы, обнажающие вылезшие клыки. Сжатые в кулаки руки, вспученные вены, по которым яростным потоком бьётся кровь. Глухой, полный боли и ненависти голос.

— То есть, моя жена досыта напилась боли, просто из-за того, что какой-то гнили был неугоден союз оборотней и эльфов?

Волк не повышал голоса, но мороз прошёлся по коже, поднимая дыбом все волоски на теле. Канцлер обернулся и пристально посмотрел мне прямо в глаза. А потом, резко опустился на колени передо мной и схватил меня за руки.

— Найди мне его! Ту тварь, что за этим стоит. Если кто и может, то только ты! Подари мне шанс, вцепится в его горло клыками, упиться его грязной кровью. Я клянусь, моя жизнь будет положена на служение роду Лангран. Я буду верным псом у ворот, шавкой у ног, послушной любому приказу, буду рвать любого не по слову, по одному взгляду. Кровь Лангран превыше своей считать до конца своих дней буду. Только помоги добраться до этой мрази.

— Я сделаю всё, что смогу — почему-то шепотом ответила я.

Что-то такое было в словах этого мужчины, во взгляде, в напряжённом теле, что только сейчас я поняла, какую боль все это время носил этот оборотень в своем сердце, как сжигало изнутри произошедшее много лет назад, и невозможность исправить хоть что-то. Здесь и сейчас, я не сомневаюсь, предложи ему выбор, он не задумываясь, забрал бы себе всю боль, что досталась его паре, все воспоминания о пережитом ужасе.

Предложи ему отдать жизнь за гарантию, что его пара никогда не познает того унижения, согласится, даже не дав договорить.

Развернувшись, я шла к выходу, держа спину и придерживая пальцами тяжёлые юбки. Я не ответила на его клятву, но и я, и канцлер понимали. Я сожру саму себя бесконечными размышлениями и поисками, но найду, кто стоит за реками слез, и тысячами загубленных судеб. А он… Он станет тем самым палачом, которому достанется честь единственного удара.

***

Интерлюдия.

(Ночь перед советом)

Лунный свет озарял уснувший сад, около северной башни. Сонную тишину нарушали только перекрикивания ночной стражи, да шум шагов патрулей. Покой непростых гостий охранялся особо.

Из уст в уста передавались истории о чудовищной фантазии некромантов. А мстили они, и за меньшие провинности. И как мстили. Чего только стоит история, как один из придворных наступил на ногу Эрику Ланграну. Говорят, он заставил того придворного самому себе отпилить ногу, зажарить и съесть. И все это осознавая, что происходит.

А нынешняя-то, поговаривают и вовсе зверюга, говорят, какая-то оборотница на балу что-то не расслышала, из сказанного наследницей Лангран, так ведьма потребовала ей на ужин уши подать от той оборотницы. А куда деваться? Подали. Шутка ли, кто это отродье злить осмелится?

Говорят, только муж с ней и справляется. Ну, помогите боги, мужику, медведь воин знатный, мож и при такой жене выживет. А вот возле башни мы потише пройдём! Кто ее знает, что за сон у неё, потревожишь ещё и будешь потом, собственные ноги жарить к завтраку, чтоб больше не топал по ночам.

— Эй, младшой, ты чего притормозил-то? — Раздался сердитый шепот старшего патруля, которому на такой-то обход новичка подсунули, сопляка деревенского.

— Да девки на кухне судачили, что некромантка эта красива так, что местные вертихвостки и близко не стояли.

— А тебе какое дело до той красоты?

— А вдруг не спит, может, увижу? Хоть издали.

— От дурень! Ты на голову чтоль обиженный! Вот оно тебе надо? Додумался дурень, на Лангранову дочку среди ночи смотреть!

— А что, думаете, проклянет?

— Она то может и нет, слышал она за кухарку вступилась. — Влез в разговор третий из патруля, но тоже шепотом. — А вот муж ее, Варлах, долго думать не станет. Так проклянет, да от души и со всего размаху. Сам видел, как он кулаком камень крошил, твоя башка пустая точно не выдержит. На некромантку он посмотреть захотел. Ты ещё королю под хвост загляни, там, девки говорят, тоже красиво, вон сколько лет он кроме жены и не видит никого, а они все подлезть пытаются. Видать зрелище, незабываемое. Иди, давай!

— Нашли чем удивить! — Бурчал незадачливый новобранец, идя следом за старшими товарищами, прочь от башни. — Камень он крошит. Я и сам могу, да у меня и дед так может, хоть и седой уже весь. Камнетесы мы, мы камень хоть рукой, хоть головой. То же мне, эка невидаль…

— Побурчи ещё! Вперёд иди, а то доведешь до греха…

Стоило патрульным скрыться из виду, как от раскидистого тенистого куста отделился небольшой кусочек темноты. Метнулся к стене, скользнул по карнизу и перетек через подоконник в комнату с распахнутым окном.

Оказавшись в комнате, тень словно разрослась, приняв очертания крепкого мужского тела. Мужчина оглядел комнату, повел носом, словно принюхиваясь. Бесшумно скользнул к кровати и замер. Спящая девушка сжалась в комок и обняла себя руками, пытаясь согреться, спрятаться от ночной прохлады. Мужчина простоял буквально мгновение, а потом осторожно подошёл и натянул на Элину одеяло, видимо, сброшенное во сне. Невесомыми, осторожными движениями подоткнул со всех сторон, укутывая и ножки с маленькими ступнями и худенькие плечи. Задумавшись на секунду, всё-таки позволил себе опуститься на колени рядом с изголовьем кровати, и замереть, наблюдая, как трепещут ресницы, и расслабляется согревающееся тело.

Ночной ветерок ворвался в комнату вслед за тенью и, расхулиганившись, бросил спящей девушке на лицо, и без того непослушный, локон темно-русых волос. Девушка сразу поморщилась, как от щекотки.

Мужчина улыбнулся, и почти не дыша, боясь разбудить, убрал прядь на место. Наклонился, враз став серьёзным и собранным, его губы замерли в миллиметрах от виска девушки.

Если бы кто-нибудь мог заглянуть в этот момент, в отливающие янтарем глаза, то увидел бы в них такую жажду, что не каждый пересекающий пустыню испытывал хоть раз. Но мужчина сдержался, шепнул, почти не потревожив тишину в комнате: "Только когда примешь и позволишь", и отступил спиной вперёд от кровати.

Именно поэтому он и не увидел, как от стены отделился второй кусок тени и резко выбросил вперёд руку, одновременно, разворачивая к себе лицом и хватая за горло. Другой рукой, прижимал палец к губам, призывая к молчанию. Почти одновременно с ним, тот же жест отзеркалил и любовавшийся Элиной мужчина.

Лишь на минуту замерли на пороге, когда согревшаяся во сне Элина, откинулась на спину. Переждав немного и удостоверившись, что не разбудили девушку своей возней, они и покинули ее спальню, по-прежнему сцепившись друг с другом.

— Ну и чего ты удумал? — Орк почти рычал, не хуже любого оборотня. — А если б она проснулась, а над ней твоя морда с капающей слюной? Ты вообще о ком-то, кроме себя, думать в состоянии? Или кроме своих хотелок ничего не вижу, не знаю и знать не хочу?

Короткий замах, и в челюсть оборотню прилетает тяжёлый орочий кулак. Пошатнувшись, но быстро сгруппировавшись, Ард начал уклоняться. Однако, от четких ударов Армунда уворачиваться получалось не всегда. Тем не менее, в ответ, орк не получил ни одного удара. И именно это немного остудило мужчину.

— Так зачем тебя понесло в спальню к Элине? Тем более, пока она там спит.

Улыбаясь разбитыми в кровь губами, Ард вытащил из-за пазухи головной платок Элины.

— Ты долго думал? Она же травница! — удивился орк.

— Я помню. Я оставил ей другой. А этот мне нужен. Ты же был там… Когда она рассказывала… Мне нужны имена.

— А спросить?

— Чтобы она заново все это переживала? Ну, уж нет. Я и так все знать буду. Слышал про ритуал нагов "разделение памяти"? Только вещь нужна, которая долго бы с девочкой была. А у меня из таких только родовой брачный браслет. — Волк нежно провел пальцами по платку.

— А тебе его жалко стало? — орк сложил руки на широкой груди.

— Нет. Просто надеюсь…

Ночь уже вошла в свои права, родовое поместье Гардаранов было щедро освещено огнями. Многие, из живущих в замке, уже расслаблялись и отдыхали после прошедшего дня. Не стала исключением и компания, играющая в граники, расположившись в каморке стражи. Стражники уже достаточно выпили, а потому и языки распустили, вспоминая хозяев.

— Да уж, когда б ещё так развлекались — гоготал рябой детина, после воспоминаний, как выплескивал кипяток на исполосованную спину хозяйской женки. — Я, правда, думал, что он все ж её в казармы отдаст, хоть на ночь, ан нет, пожадничал хозяин.

— Зато сейчас не обделю. — На пороге комнаты стоял оборотень.

После ритуала, что провел для него одноглазый жрец, он сорвался сюда, кипя от переполнявшей его ненависти. И ему хватило запаха, голоса, что бы узнать тех, кто издевался над его женой, углубляя те обиды, что сейчас лежали пропастью между ними. А последними словами был подписан приговор.

Ард не просто так занимал пост главы гвардейцев. Даже Эрар не всегда мог с ним справиться, особенно сейчас. Когда он шел мстить, пытаясь хоть так затушить огонь собственной боли. Когда вырвался Зверь, что пришел мстить за свою пару.

К рассвету, когда в поместье не осталось никого, кто хоть раз обидел Элину, само поместье заполыхало. Почти тут же прибывшим гвардейцам и магам из близ расположенного гарнизона, Ард бросил только одну фразу.

— Не сметь тушить!

А следующих два рассвета зверь отлеживался в полуразвалившейся хижине в лесу, показывая своей человеческой ипостаси, как здесь было хорошо, совсем недавно.

А Элина. проснувшись в день совета, с удивлением обнаружила на месте своего платка другой. Со всеми знаками, отличающих травников и знахарей, только в родовых цветах Гардаранов.

Глава 57

Душащие стены королевского дворца остались позади. Вместе со всеми своими подковерными играми, интригами, испуганными взглядами и боязливыми шепотками в спину.

Но желание урвать свой клок удачи, а главное выгода, оказалось сильнее страха. Даже вся, годами наработанная, репутация предков не спасла от лизоблюдов, лицемерных подхалимов и брачных предложений.

Мне обещали милых, послушных мальчиков, умеющих ублажать женщину и быть интересным развлечением. Так гадко, как после таких предложений, я себя никогда не чувствовала. Благо, что не оценила подобных предложений не только я, но и наги с вербером.

Рядом со мной постоянно кто-то был, а все желающие ко мне подойти для приватного разговора, натыкались либо на приветственный оскал оборотня, либо на бронированные хвосты нагов. Тем же, кто все же пытался привлечь мое внимание, очень вежливо предлагалось пройти к конюшням, обсудить, так сказать, некоторые нюансы моего положения.

Я даже не злилась на подобные заявления. Боги с ними, пусть лучше выбивают дурь из этих "жаждущих" они, чем я буду не вылезать из подобных разборок. Правда, в результате, за нагами и медведем закрепилась слава вспыльчивых и неуравновешенных мужланов, одичавших вдали от дворца.

И чем дальше уводил меня от этого дворца выстроенный магами портал, тем спокойнее я становилась. Тем легче мне дышалось, не смотря на кокой-то мондраж, который я объяснила для себя предстоящим торжеством.

Сегодня брачный ритуал между канцлером и его парой. А потому, самые близкие и получившие особое приглашение, будут присутствовать на церемонии, в том самом храме Живы, в приюте при котором и жила все это время женщина.

Удивительно, но из придворных, здесь присутствовали буквально оборотней пять, зато посольства были почти полным составом. Благо, хоть бронзового нага со товарищи оставили во дворце, его бесконечные намеки, что я должна войти в положение нагов и прочее, прочее, прочее, раздражали безмерно. Из нагов здесь присутствовали жрец, бывшие мужья Каяны, Гар и Сид.

Брачные ритуалы оборотней совершались именем Живы и Луны, и всегда на рассвете, знаменуя тем самым, начало новой жизни для двоих. К моему удивлению, прошли мы не в храм, а на поляну, тихий и укромный уголок, вдалеке от любопытных глаз. По центру этой поляны росли три мощных дерева, а между ними уютно устроилась тонкая рябинка. Для живущих в этом мире, это был одновременно и знак богини, и символ семьи, рода, продолжения.

Мы все, плотной кучкой столпились у края, чтобы не мешать, но иметь возможность разделить красоту этого момента с любящей парой. Стараясь быть подальше от бывших мужей, Каяна встала так, что оказалась чуть впереди. Рядом с ней стоял и Рис, а вот Мия и Элина оказались в окружении обоих эльфов и орков, да и барс ошивался рядом.

Стоило только первым рассветным лучам прорезать небосвод и отразиться в миллиардах капелек росы, как на поляне появился канцлер. Свою пару он нёс на руках, и хотя, как ехидно заметил Эрар, к алтарю будущие супруги должны были идти вместе, символизируя, что весь дальнейший жизненный путь они преодолеют рука об руку, канцлер решил по-другому.

Сложно было не заметить, с какой гордостью и счастьем в глазах, он шел со своей ношей к увитому буйно цветущим вьюном алтарю. Элаида смущённо спрятала лицо, уткнувшись в шею своего мужчины.

Выпросил, уговорил, убедил. Смог достучаться, дозваться сквозь болезненные воспоминания прошлого. И сейчас, с полным правом победителя, охранял самую желанную добычу на свете. Даже перед алтарём он не спустил её с рук, без конца утыкаясь лицом в волосы и, с явным наслаждением, вдыхая её запах.

Мне было интересно послушать, как звучат брачные клятвы оборотней. Ведь ни одна из нас их не слышала, и рассказать, поэтому, не могла. И я, и Элина были выборными женами, а таким не приносят клятв. Не обещают беречь и заботиться, не уверяют в собственной верности и преданности. Но и в этом, эта парочка отличилась.

Канцлер и Элаида свои клятвы шептали только друг другу, одновременно. И проказливый ветерок доносил до нас лишь обрывки слов.

— Клянусь…

— Обещаю…

— Навеки…

— Всегда…

Но, зная историю этой пары, даже эти слова вызывали щемящее счастье, когда сложно сделать вздох, ну с лица не сходит улыбка. И такое чувство было не только у меня. Украдкой вытирала глаза Элина, Мия никого не стесняясь, всхлипывала в объятиях Лернарина. А Каяна улыбалась сквозь слезы, которые беспрерывно скатывались по ее щекам, что-то беззвучно шепча небесам.

Неожиданно начался дождик. Теплый, светлый, не тот, что не затягивает небо тяжёлыми тучами, а тот, который сплетает свои капли с солнечным светом, раскрашивая небеса. Вот и сейчас, яркая радуга сверкала в небесах.

— Богиня услышала — громкий шепот настоятельницы, и напуганный, напряжённый голос.

— Что услышала? — резко повернул голову канцлер.

— Чью-то мольбу…

Дикий, режущий болью, крик прервал настоятельницу, не дав ей договорить. Да и не до разговоров сразу стало. На руках канцлера выгибалась от боли Элаида, а подол ее платья все сильнее окрашивался кровью.

— Мама…

Вслед за невестой, а теперь уже женой канцлера, на землю опускалась Каяна. Обхватив руками живот, и точно также заливая платье кровью. Ведомая только одной ей понятным чутьем, настоятельница кинулась к Каяне. Аккуратно придерживая ее за плечи и вглядываясь в полные боли глаза, обратилась к девушке с мольбой.

— Каяна, о чем ты просила богиню? Хоть пару слов скажи!

— Что бы Элаида могла хоть одного ребенка родить, это же несправедливо, что… — Каяна не смогла договорить, сжавшись, видимо, от новой волны боли.

Одновременно от толпы гостей в сторону девушек рванули несколько мужчин. К брату, держащему на коленях, ушедшую в беспамятство от боли, жену, кинулся Берд, откуда только и силы взялись. И, что удивительно, последний представитель рода Алгрейн, что уже много лет проживал в приюте при храме, пытаясь, хотя бы обеспечением комфорта, загладить вину своего рода перед Элаидой.

Старший муж Каяны уже обвил ее тело кольцами, притягивая к себе и закрывая ото всех руками, уговаривая не сдерживать крик и не сжимать зубы, а лучше кусать его. Рядом с ними оказались и оба других брата. И жрец, ставший опекуном нового рода. Сейчас он разговаривал с настоятельницей, та объясняла, что произошло, и от чего обе девушки сходят с ума от боли, заливая мужей своей кровью.

— Эта девочка, попросила справедливости для моей сестры, понимаешь? Даже не для себя. И ее искреннее и, действительно, чистое пожелание было услышано. Но справедливость богов не может быть однобокой. И так как с ней самой, видимо, случилось нечто подобное, то богиня и ее одарила. — Сбиваясь и волнуясь, постоянно оглядываясь то на одну девочку, то на другую, говорила настоятельница.

— Подкупленные лекари, во время родов, лишили ее возможности снова подарить дитя — пояснил жрец.

— Вот видишь, ее одарили ровно тем, чего она просила для другой, лишённой того же, что и она. Но ничего не берется из ниоткуда. Сейчас, у обеих вскрыты все те раны, что были получены тогда… Как они это переживут? Я тогда одну сестру еле вытянула, постоянно ее своей на крови держала…

Услышав слова настоятельницы, старший муж Каяны, выхватил у Риса кинжал, подаренный эльфами и висевший на поясе, и полоснул себя по запястью.

— Ну же, змейка моя, давай, вот так, по чуть-чуть, по глоточку. Ну, давай, хорошая моя, свет мой, небо мое, ещё немного — без остановок твердил наг, стараясь отдать Каяне, как можно больше своей крови, единственный способ поделится жизненной силой для тех, кто лишён магии.

— Ты что творишь? — Голос Берда полон возмущения.

— Все честно, моя жизнь во искупление вины рода. — Решительный мужской голос. — Надо как-то привести ее в чувство.

— Ты ополоумел? Ты хоть представляешь, что она сейчас будет испытывать? — Прохрипел канцлер, у которого на глазах повторялся самый страшный момент в его жизни, только сейчас, в отличие от прошлого, он держал свое сокровище на руках. Тем страшнее для него было понимание, что как он тогда мог не понять, не увидеть, в каком кошмаре оказалась его пара.

— Я могу дать возможность забрать часть боли тому, кто согласится. — Сказал белый наг. — Перетянет на себя сколько сможет.

— Так чего ты ещё не сделал? Кидай, давай — срывается на крик канцлер.

— На кого? — Спрашивает жрец, что-то чертя на земле.

— На меня — заявляет Берд- мне не привыкать к боли.

— И меня. — Отрывается от Каяны второй муж, тот самый, что прошел обряд "разделения памяти".

— Посмотрим, сколько вы выдержите. Это вам не от ножей и глеф ранения перетерпеть, это боль лютая, как сотни переломов сразу. Сейчас, все нутро-то и вылезет. — Полушепотом говорил жрец, расчерчивая вокруг обеих девушек какие-то знаки на земле.

— Так на себя возьми — заявляет Эрар.

— Не могу. Между Каяной и этими. долгая связь через ритуал и сына, у канцлера пара и жена, а значит, и с братом по крови связать могу. А я, и там, и там чужой. — Было заметно, что наг торопится. — Условия, чистосердечное желание разделяющего и постоянный контакт с тем, у кого хотите забрать его боль. Надрез на ладони по линии жизни у себя и у девушки…

Наг ещё не успел договорить, а мужья Каяны уже сгруппировались вокруг неё так, что девушка оказалась полностью окружённая кольцами своих бывших мужей. Самый младший брат, забрал девушку себе и расположил на своем хвосте. С одной стороны, возле неё был старший, который по-прежнему вливал в ее рот свою кровь, делая лишь короткие перерывы, чтобы дать девочке хоть немного отдохнуть. А средний оказался с другой, укутав ее ноги кольцами своего хвоста и сжав ее ладошку в своих руках. Старший дотянулся хвостом до Риса и рывком притянул мальчишку в этот змеиный клубок со словами: " ты нам нужен".

— Все, готово. Попробуйте закрыть глаза, и представить, что вы капля крови внутри тела. Найдите боль, словно это что-то инородное, чуждое, и попробуйте вытянуть это на поверхность. Сколько сможете…

Жрец ещё что-то объяснял, но по враз побледневший лицам мужчин, что нага, что Берда, все поняли, что ограничивать они себя не стали. Забирая, сколько могли, без остатка

И по началу, все шло хорошо. Вроде и крови стало меньше, и девушек уже не выгибало от болезненных спазмов и судорог, и даже румянец стал возвращаться на щеки девушек. Мы уже начали с радостью ожидать окончания этого страшного момента, и возможности подойти к Элаиде и Каяне, куда нас не пускали жрец и настоятельница.

Но неожиданно, обе девушки закричали и забились в руках мужчин, что были рядом с ними, и, не смотря на все усилия, облегчить их муки ни у кого не получалось.

Элина сделала несколько шагов вперёд, сосредоточенное выражение лица подсказывало, что она для себя решила что-то очень важное. Знахарка обернулась, улыбнулась мне, Мие и Армунду, словно прощаясь. Дурное предчувствие пережало грудь. Девушка сделала последний решительный шаг, встав так, чтобы образовался равносторонний треугольник, в верхней вершине которого стояла она сама, а в двух оставшихся находились Каяна с мужьями и Элаида с мужем, его братом и Алгрейном. Что-то прошептав, девушка направила руки к Элаиде и Каяне и начала нараспев читать заклинание.

— "Дыхание Целителя"- с благоговением выдохнул в стороне от меня Эрар.

— Что это? — резко обернулась к оборотню я.

— Она отдает за них свой дар и свою жизнь. — Прозвучало громом в моем сердце, набатом, бьющей в виски крови.

Теплое золотое свечение окутывало хрупкую фигурку, худеющую и сереющую на глазах, но искры-золотинки от ее рук, все смелее и быстрее неслись к девушкам.

Хлопок портала в паре шагов от Элины, и на поляну вываливается полуголый Ард, весь в синяках, ссадинах и колотых ранах, бросил всего один взгляд на орка, мечущегося по краю поляну, но почему-то, так и не сумевшего переступить ее границу, словно какая-то преграда не пускала его.

Ард, кажется, все понял сразу. Потому что и мгновения не прошло, как оборотень оказался на коленях перед Ли, вцепился в ее бедра и глядя в ее глаза снизу вверх, попросил.

— Не надо! Не уходи. Надо, возьми у меня. Все, что захочешь и сколько потребуешь, ничего не жаль. Только не уходи. Мое сердце, моя душа, мой зверь, моя жизнь в твоих руках, забирай и владей. Твоя воля — мой закон.

Время, словно остановилось. Как будто из последних сил сдерживало свой собственный бег, давая последний шанс, последнюю возможность.

Слабо улыбнувшись, Элина покачала головой в отрицающем жесте.

— Это не предложение, моя светлая, и не вопрос, — одним движением Ард застегнул возвращенный ему в королевском дворце брачный браслет своего рода на тонком, уже почти просвечивающемся запястье Элины. — Перед ликом богов и смертных, перед жизнью и смертью, я, Ардан Гордаран, объявляю Элину-травницу своей женой и владеющей моим сердцем, с этого момента и до времени последней песни, я клянусь своей кровью, душой и дыханьем, быть защитником и хранителем. Я прошу богов сплести наши жизни до последнего вздоха на пути под Луной.

Пока мы все, остолбенев, слушали разносящиеся громовым раскатом слова, Ард, оказавшийся Арданом, вскочил на ноги, притянул к себе Элину, и, прижав ее лицо к своей груди, так, чтобы её губы оказались напротив кровоточащей раны, сам прокусил проявившимися клыками кожу на шее девушки. И пока длился этот кровавый поцелуй, тело Арда словно растворялось, становясь серебристым туманом, что лентами окутывал тело знахарки, смешивался с золотистыми искрами и опутывал обеих девушек, что сгорали от боли на руках у мужей.

Орк, видя, что происходит, с диким, пробирающим до костей криком отчаянья рванулся на поляну и, в этот раз, смог прорваться, сквозь не пускавшую его до этого преграду. С ревом дикого зверя, он в несколько прыжков оказался у замершей пары оборотней.

Выдирая пучки травы, голыми руками очертил вокруг них круг, обозначил символы, которые я видеть просто не могла. Из ножен на груди вылетел кинжал. Орк уверенным движением распорол обе свои руки от локтя до запястья и обхватил этими руками и Элину, которую обнял со спины, и почти исчезнувшего оборотня, нараспев зачитывая заклинание на незнакомом языке.

— " Язык мёртвого мира. — Прошептала мама, — но если хочешь спасти своих названных, сейчас у тебя единственный шанс"

Услышав эти слова, я подхватила тяжёлые юбки и, как могла быстро, побежала к Элине, даже не вспомнив о преграде, ещё недавно окружавшей поляну. Видимо ее прорвал или уничтожил орк. За спиной шелестели по траве чьи-то шаги.

Добежав, до Элины, я схватилась обеими руками за запястье травницы, краем глаза отмечая, что за вторую руку вцепилась Мия, чьи глаза сияли странным, неестественным светом.

Поняв, что преграды больше нет, бывший король и Эрар тут же оказались возле канцлера, поддерживая и отдавая собственную силу братьям, что вытягивали из-за грани Элаиду.

Эльфы заключили в свои объятья Мию, а барс, услышав тихое "помоги, Каяне", уже вплетал свою энергию в потоки, что лились к Каяне от бывших мужей, жреца и сына.

Неприятное, тянущее изнутри все силы, чувство вдруг исчезло, как только на моей талии сомкнулись горячие руки оборотня.

— Я же берсерк, во мне силы и жизни на десяток. — Ответил вербер, улыбаясь, встретив мой удивленный и вопросительный взгляд. — Справимся.

— Бери, не жалей, наги живучие. — Шепот Гара и черный змеиный хвост, оплетающий ноги.

— Не бойся, вытягивай семью, — мягкое прикосновение, и руки Сида, обхватившие бёдра.

Резкий, шумный выдох, и отец Армунда, встав в середине получившегося треугольника, буквально в двух шагах от нашей, переплетенной объятиями… семьи, резко, словно преодолевая препятствие, направляет руки в стороны, к Элаиде и к Каяне.

Я смотрела, и не могла оторвать взгляда от видимого потока сплетённых сил и энергий, что бурным горным ручьем стремился к притихшим девушкам. Девушкам, что получили такой желанный шанс, и вынуждены были заплатить такой страшной ценой, за попытку его принять.

Золотистые сердечные нотки дара и жизни Элины, плотно оплетенные серебряными нитями силы Арда и прозрачно бирюзовыми, словно морскими, волнами энергии Армунда сливались с бело-зелёными вьюнами жертвенного дара Мии и поддерживающих ее эльфов и свивались с толстенными темными жгутами, цвета древесной коры, непобедимого духа берсерка и жемчужно-стальными силами нагов. И по всему этому потоку проблескивали разряды молний. Моих, с синим отблеском.

Мне казалось, что мы пытаемся напоить своими силами песок, так как уже появилась ломота во всех суставах, усталость накатывала волнами, а видимых результатов все не было. Все, что мы отдавали, уходило, как казалось, в никуда.

Но вот, раздался первый, судорожный, захлебывающийся вздох Каяны, почти следом ему вторит хрип, в котором, с огромным трудом, узнаю голос Элаиды.

Старый орк прервал все потоки, а мы без сил повалились на землю. Словно необходимость удержать девочек, была единственным, что нас самих держало на ногах.

И уже с земли, я наблюдала, как прильнул к губам Элины Ард, истончаясь и осыпаясь песком к ее ногам, как последние искры жизни покидают его тело, обвивая ласковым облаком девушку и на глазах превращаясь в призрачного, сотканного из серебристого тумана волка.

Зверь вскидывает морду к небу, и хоть на небосклоне нет луны, приветствует ее победным воем и рассыпается облаком серебряных искр, что послушными ручейками обвивают руки орка, проникая сквозь раны в его кровь.

Боги, как же тяжело и больно… Как хорошо, что меня окутывает моя тьма. Я не сопротивляюсь ей, а приветствую, как добрую подругу. Покой…

— Какой букет! И кто же это догадался его принести? — Знакомый голос пробивается сквозь сон, словно издалека.

— Я. Ваши девушки эти цветы рвали, сказали очень полезные, от них сон спокойнее. — И этот голос я знаю, помню. Он… он чем-то важен, а чем? — Вот я и нарвал, сколько унести смог, все вазы заняли, что вместе с нагами найти смогли.

— Корень! Корень этого растения полезен, заботливые вы мои. Именно от отвара, из этого корня, разведённого пять капель на кувшин чистой воды, наступает крепкий и спокойный сон. А вы натащили в комнату целый стог цветов!

— Так что плохого, пахнут очень приятно — кто-то аккуратно провел ладонью по моим волосам — может Искорке приснится, что она по цветущему саду гуляет. Раф говорил, что она очень любит цветы.

— Конечно, приятно! Только от этого аромата у здорового человека головные боли неделями длятся. Поэтому и зовут этот цветочек болиголовом!

Резкий сквозняк в комнате, и звон бьющегося стекла неподалёку.

— Вазы-то в чем оказались виноваты? Их-то в окно зачем? — С каждой минутой мысли становились чётче и, словно бы, ярче.

Я уже узнавала эти голоса вокруг меня. Глаза было тяжело открывать, словно после тяжёлой болезни. И в первые секунды, все плыло перед глазами. Но, уже скоро, приобрело свои привычные очертания. В комнате возле меня оказались наги, вербер и настоятельница.

Оказалось, что после распада связей, мы почти все остались без сил, в тяжёлом и болезненном беспамятстве. Фактически, «на ногах» смогли удержаться только мужчины. Тяжелее всех, конечно, пришлось Каяне и Элаиде, которых до сих пор подпаивают своей кровью мужья.

Как мне рассказывали мужчины, быстрее всех отошла от последствий нашего вмешательства Мия. Удивительно, но та искра дара, что хранится в каждом человеке, решила проснуться именно сейчас. Не когда сама Мия нуждалась в помощи, а когда уже она сама хотела защитить и помочь. Дар девушка потеряла, так толком и не обретя, по крайней мере, никаких проявлений больше не последовало. Зато она стала очень много гулять среди диких участков леса на территории приюта. Ее тянуло к таким местам, на радость барсу и эльфам.

Следующей, вернувшейся к бурной деятельности, оказалась Элина, которая едва придя в себя, рванула помогать остальным и оплакивать Арда. Мягкое сердце целительницы хоть и помнило о прошлом, но не требовало жестокости в ответ. А оборотень… Оборотень сделал всё, чтобы его клятва не осталась просто набором громких слов. Он в каждый звук вложил собственную душу и защитил Элину, даже от неё самой, готовой пожертвовать собой ради жизни других.

Вот поэтому, сейчас Элина разрывалась между Армундом, пребывающим в горячке, и Бердом, что все уверенней шел к своему перевалу. Но в недолгие часы бодрствования он разговаривал с дочерью.

Рассказывал и рассказывал, обо всем, делился даже самым сокровенным, тем, о чем никогда не говорил даже с братьями. О небольшом, но крепком и уютном домике в лесу, неподалеку от столицы, ведь его травнице наверняка бы понравилась близость леса. О самолично вырезанных из дерева забавных игрушках для незнакомого ему ребенка. О заказанном и давно хранимом браслете, на котором по травяному полю бежал серебристый волк.

О надеждах искупить вину перед братом и его парой, и уже свободным от заслуженного наказания найти свою собственную, убежавшую от него пару. О сотнях вариантов той встречи, которую он представлял в своих мыслях раз за разом. Сначала в этом мире, а когда почувствовал её уход, то и на лунных полях. И просил, чтобы на его последнюю тропу в этом мире, он ушел с тем самым браслетом и прощением дочери.

Он не оправдывался за случившиеся между ним и матерью Элины. Не отказывался от своей ответственности за все, что пережила женщина, а главное, за ее ранний уход. И все, что пришлось пережить самой Элине, Берд считал следствием своих собственных ошибок. Оборотень, практически сгоревший от проклятья, но без раздумий и сомнений, решился помочь брату и принять на себя непредставимую по своей силе боль. Однако не струсил и не отступил. И его тело просто уже не выдерживало. Невозможно склеить уже разбитую чашку. И Элина старалась как можно больше времени провести рядом с отцом, хотя совсем недавно, ненавидела его больше всех на свете.

Вторым полюсом ее внимания оказался Армунд, что умудрился провести ритуал погибшего мира, обретение тотема. Чем и удержал зверя Арда, привязав его к себе. Поэтому сейчас и метался в жару и бреду. Зверь тяжело обживался в новом теле.

Первые дни, я приходила в себя лишь ненадолго, уставая даже от разговоров. Даже когда, не смотря на все усилия Элины, Берд закрыл глаза навсегда, прощаться с ним и последним Алгрейном я была вынуждена, находясь на руках у медведя, который будто и не чувствовал моего веса.

И я не знаю, как долго бы ещё я приходила в себя, если на третий день после посмертного ритуала, громом среди ясного неба в мою тишину не ворвался крик о похищении Миалии.

Паника накрыла волной. Как похитили, кто? Болезненным пульсом эта мысль отдавалась в висках. Рядом с Мией всегда был кто-то из эльфов или барс.

Не мешали, не давили, не держали под жёстким контролем, держа все время на виду. И, тем не менее, берегли, не попадаясь на глаза, давая возможность побыть в уединении, но при этом могли примчаться на любой вскрик. Да и что эльфы, что барс, мало того, что прекрасно умели договариваться и чувствовать лес, так ещё и очень гордились тем, что буквально с первого взгляда на Мию, у них началась формироваться связь истинных, позволяющая ощущать пару на расстоянии.

Барс, который сегодня сопровождал девушку, забеспокоился, когда почувствовал, что Мия удаляется. Но девушка была спокойна, поэтому он решил, что она просто глубже ушла в лес. Но как только расстояние между ними резко увеличилось на дни пути, и от Мии пришла волна паники, барс передал импульс эльфам, с которыми недолго думая побратался на следующий день, после спасения Каяны и Элаиды. Втроем они быстро нашли место, с которого и была похищена их пара. По остаткам каменной крошки от накопителей, мужчины, не раз сталкивавшихся с такими вещами в своих лесах на границе, определили, мародеров.

Холодный липкий пот проступил по спине. В начале своего путешествия, еще, когда я была совсем одна и только покинула гостеприимный охотничий домик Лангранов, я несколько раз на стоянках натыкалась на этих выродков. Я не вызывала их интереса, благодаря ложному облику и больной ауре. Но я видела клетки, в которых они держали попавших в их лапы несчастных.

Избитые, запуганные, замордованные девушки, внешность которых уже сложно было опознать, в ужасе забивались в самый дальний угол грязных, вонючих клеток, стоило кому-либо из этих мордоворотов подойти и протянуть руку к прутьям. Отбросы всех рас и слоёв общества сбивались в шайки, нападали на караваны, похищали девушек, идущих к выборным мужьям, занимались работорговлей.

Маги слабосилки, желающие быстрой наживы, бастарды и выродки, лишенные ипостаси, и самое страшное — люди. Выжившие, научившиеся убивать за кусок хлеба, ни в грош не ценившие даже собственную жизнь, что уж говорить о чужой. Именно они отличались особой жестокостью, любовью к пыткам и издевательствам. И вот, среди этих уродов оказалась Мия.

Я, даже мысленно, боялась представить ее в одной из тех клеток! От мысли, что может ожидать девушку, внутри все леденело от ужаса. Я впервые подумала, что смерть тогда, на помосте, была бы милосердием. Благо эльфы не кинулись геройствовать в одиночку, а рванули к нам, за помощью, так как шайки мародеров могли насчитывать и больше сотни человек, да и использование пусть и не очень мощных, но магических самоделок, делало их опасными противниками.

Барс по горячим следам выяснил, что за ограду монастыря, Мию выманила одна из девчонок-нищенок, которых кормили при храме и приглашали в приют, многие оставались насовсем, но были и те, кто, отдохнув, возвращался на улицу, попрошайничать и воровать. Когда я, пошатываясь, зашла в комнату, эта подлая тварь, зная, что как девочке ей ничего серьезного не сделают за человечку, с насмешкой говорила:

— Ой, да ничего вашей девке не будет! Ну развлекутся, подумаешь. Потом может, даже выкупить сможете.

Буквально чувствуя, как утекает такое драгоценное время, и что для Мии каждая секунда промедления, может стоить жизни, я забыла даже о собственной слабости и поддерживающих руках Сида. Откуда только взялись силы в моем теле, но от недавнего болезненного бессилия и вялости не осталось и следа. Даже, при всем желании, не вспомню, как я оказалась около мелкой гадины, оттеснив мужчин, пытавшихся добиться от неё хоть чего-то, кроме насмешек и грязных предположений. Схватила ее за рубашку и хорошенько тряхнула. Девчонка, вглядевшись в мое лицо, мгновенно растеряла всю свою наглость и гонор. От страха ее начала пробивать хорошо заметная дрожь.

— Прекрасно! Вижу представляться мне нет необходимости. Чтобы ты понимала, дрянь, ты покусилась на одну из моих близких. И молись всем богам, чтобы с ней обращались, как сошедшей с небес богиней! И тогда, ты просто сдохнешь. Быстро и безболезненно. Наверно, но не гарантирую! — Мой голос напоминал шипение болотной гадюки. Тот же Эрар и его отец смотрели на меня с явным осуждением, ведь я угрожала девочке, которая уже через пять-шесть лет могла бы быть чьей- то выбранной. — Но если, не приведи боги, хоть что-то… Ты будешь подыхать каждый день! Опробуешь на себе каждую пытку, известную моему роду! Поняла, тварь?!

— Яяаа… Меня нельзя убивать… Я…я девочка… Закон…

— Мне! Плевать! Я Лангран, и я сама себе закон. — Я активировала одну из бусин браслета, что готовила для меня в свое время мама, желая обезопасить от всяких нападений и проблем, и девчонка словно покрылась изморозью.

Теперь она будет так стоять, пока я её не избавлю от действия этого заклинания. Как заверила меня Алиена, пытающаяся меня успокоить, ощущения, что будет испытывать эта мелкая, но уже подлая девка, приятными не назовёшь.

— И как нам теперь узнать, кому она помогала? — С долей ехидства и осуждения спросил Эрар.

— Мне нет необходимости это узнавать, я пройду по следу портала. — Мама обещала мне помочь и направить, а сил, чтобы выстроить путь по имеющемуся следу, мне уже хватало и своих.

— Марина — позвала меня настоятельница — Я понимаю твои чувства, правда. Но… Ринка просто оступилась. Ей просто никто не показал, как надо жить и поступать!

— Значит, я покажу как не надо!

— Убив? Она же ребенок!

— А ты, когда нашла сестру в том доме, много думала о детях двух родов, которые ты приговорила своим проклятием? Младенцы, что ещё не успели родиться, как были виноваты в произошедшем, если понесли кару? — Настоятельница побледнела, словно я ударила ее со всей силы. — Запомните раз и навсегда. Любой, кто осмелится покуситься на моих близких, будет уничтожен, не взирая на пол, возраст и титул. Это мое слово!

Через несколько минут, на месте, где обрывался след Мии, уже стояла небольшая, но очень решительно настроенная группа. Я, без всяких сожалений, готовая убивать любого, кто был замешан в похищении. Эльфы и барс, демонстрировавшие одинаковые оскалы, хотя оборотнем был только один. Мужья Каяны и Эрар с канцлером, оставившие жён на попечение Элины и Риса. Отец Эрара, огорошивший всех новостью, что нагов, бывших мужей Мии, во дворце не оказалось. Жрец и старый орк, уже заранее сжимаюшие в руках оружие. Гар и Сид, вставшие по бокам от меня и готовые защищать в случае нападения. Дарден, что встал за спиной, на минуту прижал к себе и прошептал:

— Не бойся! Мы справимся и вытащим нашу девочку из передряги. Переходов, скорее всего, будет несколько. Магам мародеров нужен будет хоть какой-то отдых, чтобы активировать следующий портал. И я думаю, Мию похитили не просто так. В любом случае мы успеем, правда.

— Я не могу не бояться за нее! Но… Дарден, не надо умирать, доказывая мне что… что-то.

— Пока жива надежда, что я хоть самую малость могу быть нужным одной гордой некромантке, я не умру.

Наше внимание отвлек Армунд, еще очень бледный, но уже твердо стоявший на ногах.

— Я с вами.

— Так ты же в горячке был еще утром из-за волка — обратился к нему Гар.

— С волком мы договорились — усмехнулся орк.

Выступив вперёд и сосредоточившись, внимательно слушая Алиену и действуя по ее подсказкам, я открывала арку перехода, что с каждым мгновением набиралась сил и сияла все ярче.

Все, что я могла сейчас, это только просить богов и удачу, позволить нам успеть. И мысленно обещать себе, что если возникшие у меня подозрения оправдаются, и огненные наги, действительно имеют отношение к тому, что Мия оказалась в лапах отбросов, то смерть Нарги покажется им лаской любящей женщины.

Первый переход оборвался недалеко от какой-то каменной стелы. Ну, это для меня она была какой-то, а вот остальные оживились, явно узнавая места. Лернарин стоял, закрыв глаза, но по бегающим ресницам, и иногда проявляющимся морщинам, создавалось ощущение, что он ведёт оживленный разговор.

Я оказалась почти права. Только выйдя из перехода, эльф, первым делом, попытался связаться с Мией, узнать как она, успокоить. Чем ближе она находилась, тем сильнее была их связь, и если получится докричаться до девушки, значит она недалеко. Эльф смог.

Не чётко, не очень ясно, но по мыслям Мии он понял, что самый сильный амулет переноса мародёры уже использовали. А после второго перехода их маги выжаты и ждут подкрепления, чтобы уже уходить дальше, в лагерь.

Меня насторожила такая безалаберность разбойников. То, что они вслух, при Мие, обсуждают свои дела и планы, тащат ее в свой лагерь, даже не завязав ей глаза, для меня было плохим знаком. Этими мыслями я поделилась с остальными, и все со мной согласились. Но тем не менее, Лернарин не пожалел сил, чтобы отправить Мие волну спокойствия и уверенности и тепло своего чувства к девушке.

— Искорка, сколько у нас времени — опустился передо мной Сид.

Я никак не могла понять, почему именно "Искорка", ведь не рыжая и магия у меня не огненная, но бывшие мужья лишь улыбались в ответ и не объясняли.

— Мама сказала, что часа полтора мне необходимо, иначе в самый ответственный момент наступит откат, и я стану не боевой единицей, а обузой. Хотя даже без магии, я вполне неплохо владею метательными ножами. — Сказала, ласково поглаживая перевязь, что когда-то отдала мне Алиена, а ей в свое время подарил на одно из дней рождения её отец.

— И давно у тебя эти ножи — заинтересовался Сид.

— С первого дня в этом мире, это ещё мамины. — Ощущение оружия под рукой добавляло мне спокойствия.

— Всегда? — и дождавшись моего кивка, сделал необычный вывод. — Идиоты!

Наг пристально смотрел на рукоять, где на каждой стороне был выточен герб Лангранов.

— А зачем тебе время нашего отдыха? — Моя паранойя уже начинала подозревать всех.

— Эта каменюка, на которую ты облокотилась, памятник договору между оборотнями и твоими предками. Земли Лангранов переставили считаться частью королевства оборотней, оборотни выплачивали разовую дань редким и ценным северным смолистым деревом, а Ланграны обещали нарушать границы оборотней не чаще раза в сотню лет, если иного не потребуют обстоятельства.

Я перебила нага своим смехом.

— И что смешного? Это соглашение, между прочим, результат многолетнего труда наших дипломатов — влез Эрар.

— Это нервное, извините. — Ну не сообщать же оборотням, что они оплатили такой грандиозный развод? " Если иного не потребуют обстоятельства". Да под эту формулировку, что угодно можно подогнать. Ну, предки!

— И стоит этот знак возле города Оринга, где живут мои братья. — Продолжил наг — их отец, человеческий маг, выкупил их у моей матери, поэтому они живут вне клана, занимаются наемничеством вместе со своим побратимом из серых. Хорошо известные сильные воины, нам же они не помешают? Я могу отправить вестника?

— Наёмники? А если они сейчас под зелёным флагом? — Спросил Армунд.

— Как только узнают, что надо помочь выручить из беды девушку — человечку, снимут даже зелёный флаг.

— Отправляй, конечно! Но, что за история с зелёным флагом? Оппозиция?

— Кто? — удивился канцлер.

— Ну организованная несогласная с политикой правительства часть населения, зачастую ставящая своей целью свержение правительства. — Выдала я одно из определений из учебника по политологии. Сколько лет прошло, а я все помню.

— Боги, в каких безумных местах вас растили? — Удивился отец Эрара — у нас такой пакости нет. Зелёный флаг вывешивают наемники над своим домом, если у них есть дом, или повязывают зелёные шарфы на предплечья, когда показывают, что у них период отдыха, свободный от найма. И будь ты хоть королем, хоть канцлером королевства, предлагай любые блага… Тебе, молча, укажут на зелёный флаг и закроют перед твоим носом дверь.

Едва бывший король договорил, чуть в стороне раскрылась арка портала, из которой появились три нага в полном боевом облачении нагов. Ну, это для нагов, полное боевое! Для всех остальных это выглядело следующим образом: кончик хвоста, где-то сантиметров на сорок, закрыт шипованым, бронированным, острым наконечником, перевязь с удлиненными клинками на бёдрах, и закрытое бронёй плечо и рука. Причем, плечо могло быть и правым, и левым, в зависимости от того, какая рука у воина выполняла функцию щита. Из оружия помимо ножей, была традиционная для нагов глефа. Удлиненное древко заканчивалось двумя, хищными даже на вид, лезвиями.

Сами наги тоже привлекали внимание. Два близнеца с темно — синей чешуёй, я так поняла, что у синих рождение близнецов явление не редкое, красивые ребята, но какие-то отстранённые, словно внутри каких — то своих мыслей. Такими у нас изображали фэйри или эльфов. А второй наг серо-стального цвета отличался длинными рваными полосами шрамов на хвосте, здоровенным шрамом округлой формы на груди, словно там была татуировка, которую буквально выжгли, и ожог на одной стороне лица. А ещё у всех троих на запястьях были ожоги одинаковой формы, присмотревшись, я смогла увидеть очертания переплетённых змей. Однако, мои разглядывания заметили.

— Вас чем-то заинтересовали наши брачные браслеты? — Холодный, но не надменный, а просто равнодушный голос.

— Я удивилась, увидев одинаковые ожоги, не более.

— Это не ожоги, это, как я уже сказал, браслеты, у нашей жены такой же. Ничего удивительного. По крайней мере, не настолько удивительно, как Лангран, спасающая человечку в компании нагов. — Продолжил серый наг.

— Потише, Мия близкий для нашей жены человек. — Влез Сид

— Кого? Жены? Ты издеваешься? Что случилось с того дня, как мы с братом были изгнаны из клана, после того, как отец нас выкупил, что дочь проклятого рода согласилась принять нага мужем? — Удивился один из синих и посмотрел на меня с недоумением.

— Да врут они! Ещё б сказали, что звёзды с неба научились доставать…

— А может, мы всё-таки отправимся за Мией? — Прекратила я эти разговоры.

— Но твоя мама сказала полтора часа, а прошло максимум минут сорок. — Тихо уточнил Дарден.

— Не знаю, Дар, меня тянет поспешить. Считай это предчувствием или интуицией.

— Помни, если станет плохо или не хватит сил, ты всегда сможешь взять у любого из нас. — Медведь аккуратно сжал мою руку.

— Нет, медведь, вы опытные воины. И вы будете нужнее, чем я, когда попадём в лагерь.

С этими словами я повторно воспроизвела собственные действия, и уже более уверенно открыла для нас проход на вторую стоянку похитителей.

Ушли они видимо недавно, так как угли от их костра ещё продолжали давать жар. У меня слегка закружилась голова, поэтому я присела немного отдохнуть. Лернарин нашел шарф Мии, которым та подвязывала волосы, забирая их в хвост. И сидел рядом со мной, пропуская ткань между пальцев.

— Лернарин… Я хотела спросить…

— Что будет, если мы всё-таки опоздаем, и Мию обидят? — Словно прочитал мои мысли эльф. — Для нас чувство вины, что не уберегли, но… Мы ведь не откажемся от нее, это как отказаться дышать.

— Я рада, этим мыслям.

— Любая беда женщины, чаще всего вина мужчины.

Мы замолчали, а через десять минут, я уже поднимала своды последней арки перехода, в которую ворвались наги и эльфы в первых рядах. Последней прошла я. Сразу попадая в ад. На большой поляне горел один большой костер и с десяток поменьше. Перед большим костром стояла клетка, в которой, сжавшись в середине, сидела Мия. Чуть в стороне, на кольях были тела трёх нагов с содранной кожей и обвешанные какими-то побрякушками, которые Алиена определила, как лечебные амулеты, именно из-за них наги ещё были живы.

Кругом были десятки мужчин в разной стадии опьянения, которые с ором неслись на нагов, оборотней и эльфов. Но разницу между воинами, бойцами и этой швалью я увидела сразу. Сид занял позицию рядом со мной, открывающей клетку, и никого не подпускал, используя и магию ветра, которая к нему вернулась, и ножи, которые очень активно метал по набегающим целям. Эльфы бились парными клинками спина к спине, вербер просто разрубал в щепки мерзавцев своим двусторонним топором, барс сразу сменил ипостась, его зверь не ведал ни жалости, ни усталости. Оба орка сначала орудовали двуручными фламбергами, а потом, Армунд словно подернулся дымкой, поплыл очертаниями, и на его месте появился здоровенный волчара. И вполне узнаваемый, так как среди мародёров послышались возгласы "Гордаран".

Наги просто завораживали сочетанием силы, гибкости и смертоносной грации. Жрец и здесь выделялся. Легко перемещался по поляне, казался белым убивающим торнадо, застывал на секунду идеальной скульптурой и снова бросался в бой. Но долго я не любовалась, почти сразу выпуская смертоносные плети молний. В какой-то момент, я увлеклась, ведь в настоящем бою я участвовала первый раз, и оказалась среди большой группы разбойников.

Спасло меня то, что медведь не выпускал меня из виду и почти сразу оказался рядом. Схватил за руку, и, словно в танце, отвёл себе за спину, встречая волну мерзавцев ударами топора, я успела пару раз ударить молниями, когда меня подхватили руки Гара, поднимая над землёй и кружа, словно в вальсе, пока его хвост, просто выкашивал рядами нападающих. Это безумное танго на троих продолжалось недолго.

Разбойничий лагерь не был готов к нашему визиту, как и сами разбойники. Шайка перестала существовать за считанные минуты. У нас из потерь, был только Армунд, который не мог обернуться обратно. Ну, так это не смертельно.

Но было ещё одно мерзкое дело, пока Мия рассказывала, захлебываясь слезами, что ее похищение оплатили и заказали бывшие мужья, но не поделили что-то с главарями шайки и в результате… Результат сейчас был передо мной. Воинами красные никогда не были, и за свою попытку сопротивления жестоко поплатились. Но это ни на грамм не умаляло их вины.

— Когда у меня родились подозрения на ваш счёт, я пообещала предать вас самой жуткой смерти.

— Не выйдет, Лангран. Нас оставили живыми, чтобы мы видели, какая судьба ждёт Мию. А сейчас… Даже самая страшная смерть будет благом — прохрипел один из красных нагов.

— " Будь милосердна, дитя"! — Тихая просьба матери, и три клинка летят в нагов один за другим, обрывая их мучения.

Мы только вышли из лагеря, когда меня окликнул поравнявшийся со мной барс, со спящей девушкой на руках, жрец опять применял свои умения.

— Марина, я прошу у вас позволения, на рассвете, совершить брачный ритуал между мной, эльфами и Мией.

— Если Мия согласится я только за. Но к чему такая спешка?

— Вот из-за этого. Княжну правящего рода, не осмелятся тронуть даже самые оголтелые из мародёров.

— Тогда, а чего вы так долго тянули?

Глава 58

Оставаться на ночлег неподалёку от разгромленного лагеря, я отказалась наотрез. Ещё чего не хватало для счастья! Поэтому, наплевав на усталость и опасность перенапрячься, собралась отправиться ночевать на ту самую поляну, где увековечили грандиозную аферу моих предков. Услышав об этом, наги — наемники предложили нам свой дом в качестве приюта.

Я собиралась вернуться, опять пройдя по следам, только теперь уже своим, когда меня остановил Дарден. Утянув меня в сторону ото всех, занятых обсуждением обыска лагеря мародёров и каких-то находок, которые теперь тащили с собой, прокусил свое запястье и поднес к моим губам.

— Я не буду это пить! Что у вас всех за манера, чуть что кровью разбрасываться? — Шепотом отказывалась я — клянутся кровью, лечат кровью, странно, что детей молоком вскармливаете.

— Будешь! — Медведь запустил свои пальцы в мои волосы, недвусмысленно намекая, что отвертеться не выйдет. — Иначе ночуем здесь.

— А не много ли ты на себя берешь? — Именно сейчас его самоуправство меня почему — то разозлило.

— В самый раз! Если ты сама о себе думать не хочешь, то это должен делать кто-то другой. Ты утром ещё еле с кровати вставала, а весь день то порталы открываешь, то в бой лезешь. Ты бледная уже до синевы, да я мертвецов видел порумянее тебя! Я понимаю, что род обязывает, но ты не сможешь взвалить на себя решение всех проблем этого мира! Не сможешь в одиночку защищать всех своих близких. У тебя есть я, есть наги…

— И я должна выбрать между тобой и нагами, я помню!

— Нет, магия ритуала никогда не ошибалась! Самцы идиоты сами загубили собственные судьбы. И я не лучше. Но если ритуал связал с тобой нас четверых, значит и нужны тебе мы все!

— А как же, дай-ка вспомнить, у моих предков всегда была единственная жена, но и они были только единственными мужьями!?

— Пей уже, запоминающая моя! — Медведь прижал уже полностью испачканное в его же крови запястье к моему рту. А пальцами массировал затылок. — Если бы мои предки могли прийти и дать совет, то посмотрев на неугомонную тебя, даже самые стойкие блюстители традиций сказали бы "внучек, ищи побратимов"! Безумное ты моё сердце! Не умею я так говорить, чтобы красиво было. И стихов никогда не писал, с чего бы? Может и вовсе тебе дурнем кажусь. Я и хочу рассказать, как сладко дышится рядом с тобой, и слов подобрать не могу. Как, словно от дурмана, голова плывет, когда к тебе прикасаюсь. Как вспоминаю то время, когда ты засыпала рядом, уткнувшись в медвежью шкуру. Хоть ты к менестрелю иди и проси речь написать.

Медведь, кажется, даже и не собирался отбирать свою руку. Но из-за его горячего шёпота всё желание спорить пропало. И только обида, родившаяся в день его ухода, все не хотела опускать флаги.

Вскоре я сама почувствовала, как отступила усталость, как наполнилось энергией и силой тело. Медведь уже позволил оторваться от собственной раны. Открыв походную флягу с водой, я достала чистое полотенце, промыв как следует рану, и смыв кровавые потёки на запястье, перевязала. Все это время медведь смотрел на меня, улыбаясь.

И только закончив с его перевязкой, я поняла, что вокруг тишина, а все присутствующие смотрят на нас. Наги — наемники, пряча улыбки, предложили уже отправляться домой. Как оказалось, у них с собой были сильные амулеты переноса. А так как конечной точкой был их собственный дом, попасть туда они могли из любого места, и необходимости в моих усилиях просто не было.

Когда портал был уже открыт, к медведю, державшему меня на коленях, подполз Гар, и заметно нервничая, предложил помочь. Я, думая, что он собирается подать мне руку, согласилась. Но оказалось, что у нага совсем другие планы. Меня легко подхватили на руки, и направились к порталу. Из-за плеча чёрного нага, я наблюдала, как Сид протянул руку Дардену и помог подняться. В портал они направились сразу на нами, рядом друг с другом.

Выйдя из портала, мы оказались на широкой, вымощенной ровным камнем площадке. С одной стороны, ее ограничивал каменный забор, что шел здесь по периметру большого участка, а с другой, помещение, построенное из того же светлого камня, что и забор. Интересная постройка. Для дома, слишком маленькая, для сарая слишком аккуратная.

— Что-то вроде лечебницы. — Ответил, заметив мой интерес, серый наг. — Мы же наёмники, и иногда возвращаемся подраненными. И сразу сюда. Травы, зелья, перевязочные — все под рукой.

— Удобно придумано, помощь быстро можно оказать. — Я оглядывалась, замечая все новые и новые детали, и насколько они продуманны и удобны.

— Раньше здесь была лаборатория нашей жены, здесь она разбирала и сушила травы, готовила лекарственные составы, а с другой стороны была лавка. Сейчас она закрыта.

— Почему? Насколько я знаю, правильно собранные травы и сваренные зелья всегда имеют спрос. Ваша жена решила отказаться от травничества? — Говорила, и сама себе не верила.

Травники, знахари и целители это ведь не просто каста или профессия. Это призвание, благословение, жребий. Это как Элина, которая будет спасать даже самого никчемного или лично её обидевшего человека.

— Нет, она так не решала! — резко помрачнев, сказал наг и отполз от меня.

Странная реакция. Но не мне в этом разбираться и копаться в чужом грязном белье. Спросив разрешения пройтись по саду, я потакала своему любопытному носу. Но здесь реально было чему поучиться, и что взять на заметку. Даже Алиена оценила многие решения.

Как, например, многоярусные грядки с травами, разделение участков с лекарственными травами и участков, где росли травы пряные.

Большой прямоугольный участок был обнесен высоким каменным забором, дорожки между участками, строениями, задний двор, площадка для порталов и небольшая площадка перед домом были выложены камнем, а значит во время дождей здесь не было грязи.

Небольшой двухэтажный дом стоял среди клумб и буквально утопал в цветах. За ним шли несколько огородов, потом хозяйственные постройки, а за ними начинался молодой сад, который был разбит не больше лет трех-четырех назад.

Вскоре меня позвали в дом. Большое и широкое деревянное крыльцо с резными балясинами перил, просторная светлая прихожая вела в гостиную. А уже отсюда можно было подняться к спальным комнатам по лестнице из темного дерева, либо пройти к кухне и лаборатории, либо через проход на противоположной стороне комнаты к купальне.

Дома было очень чисто, не смотря на то, что мужчины были наемниками и явно подолгу отсутствовали дома. Видимо, их жена уделяла домашнему хозяйству очень много времени. Но размещали нас сами мужчины, на стол подавали тоже они, к обеду перед отдыхом, женщина тоже не спустилась. Может, устала, а может, была недовольна наплывом гостей, но мы злоупотреблять гостеприимством были не намерены, а уж раздражать незнакомую нам женщину, устроив столпотворение в ее доме, которому она посвящала много времени и сил, и подавно.

Поэтому, уже выходя из-за стола и предложив свою помощь в уборке со стола, поблагодарила за столь необходимое нам гостеприимство и предупредила, что завтра утром мы уже покинем этот дом, и не будем создавать неудобства жене нагов.

— Оставайтесь сколько необходимо, никому вы никаких неудобств не создаёте — ответил один из синих братьев.

— Да и наша жена всегда была рада гостям. — Поддержал его второй.

— Тогда почему она нас избегает? — Спросила Мия.

— Потому что наша жена не живёт с нами. — Произнес, отвернувшись в сторону, серый.

— Почему? — в моей голове уже сложился образ этой стервозной красотки.

— А вы решили полную коллекцию мужей — полудурков собрать? Ну, тогда вот вам пополнение, ещё два экземпляра. Я и братец мой! — Как и в паре близнецов Сид и Раф, здесь также один из братьев был более импульсивен. А так как мне было действительно интересно, я все-таки повторила свой вопрос. И как не странно мне ответили.

— После того, как отец выкупил нас из клана синих, и мы перестали принадлежать к этому роду, мы попали в обучение. Есть такие вроде школ, условия там тяжёлые, тренировки каждый день. С рассвета и до заката. А с закатом, начинается уже борьба на выживание между учениками. Стараясь выжить, мы сошлись и подружились с парнем из изгнанных, видите цвет чешуи у Асера? — Указал синий на серо-стального нага. — Так бывает у тех, кто именно изгнан из клана, или сам разорвал связь с семьёй, а нас продали на постоянной основе нашему же отцу, поэтому цвет чешуи сохранился. А так, по серому цвету изгнанных и отличают. Ну, так вот, все время обучения и потом, мы трое были вместе. Ещё задолго до выпуска мы сроднилась так, словно Асер был нам третьим братом, а не случайно встреченным товарищем. Да и потом, мы же сразу в наёмники подались. Вместе голодали, вместе еле ползали, залечивая раны, столько всего пережили и все вместе. Мы отлучились проведать отца, Асер его недолюбливал и поэтому остался в городе. В этом городе. А по возвращении, мы его не нашли. И было видно, что в комнате, что мы снимали, он давно не появлялся. Тогда мы кинулись искать, расспрашивать, хоть что-то. И выяснили, что когда его видели в последние разы, он появлялся с девушкой, а до этого расспрашивал и очень интересовался травницей, что держала лавку неподалеку от гостевого дома. Мы тоже пошли к ней, поспрашивали у девушки про нага, та очень удивлялась. Мы ушли, а через пару дней израненного и окровавленного друга нашли мальчишки беспризорники на пустыре, за домом травницы. Когда мы увидели Асера, поверьте, картина была ужасная. Раны, ожоги, на груди просто срезана кожа до мяса. Мы притащили его к нашему отцу. Асер был в горячке и бредил, в бреду часто разговаривал с какой-то девушкой и спрашивал, за что она с ним так. И ещё мы узнали, что она выжгла свое имя на его груди, как клеймо, а он вырвавшись, просто его срезал. И часто повторял "травница, дом травницы"…

— И вы решили, что та девушка это травница? — Чую, что история мне не понравится.

— Да, так и решили. Явились в лавку, начали оказывать знаки внимания, пригласили прогуляться. Девушка краснела и стеснялась, а мы считали это подлым притворством. Вскоре мы смогли настолько очаровать девушку, что уговорили ее выйти за нас замуж. Благо, скоро должен был начаться сезон гроз, а потом ритуал отбора. Девушка согласилась. Мы уговорили живущего здесь нага, сделать металлический браслет, и надели на запястье жены раскаленным, убеждая, что так и надо, раз она наша жена не по ритуалу. По-другому, мол, связи не будет, и брак считаться не будет.

— Боги, какие же вы…

— Да, фрея Марина, любой эпитет будет справедлив. Мы много чего натворили, желая унизить и отомстить. Пока не подвернулся выгодный заказ. Когда мы собирались, вернулась жена и слышала наши разговоры, в том числе и о ней. Она спросила про то как же она, обряд, ребенок. А мы ответили, что никакого обряда не было, и что этот ожог ей на память, и что лучше пусть с нас шкуру спустят, чем мы позволим такой как она, родить от нас детей. Вернулись с заказа мы через неделю, уже в пути получив весть, что побратим пришел в себя. И вот тут-то и открылось, что девушкой была дочь местного купца, Урсула, а на пустыре нашего друга нашли, потому что сбежав, он хотел добраться до травницы, чтобы получить помощь. Поэтому и говорил в бреду о ней, так как ее лавка и дом были его целью. Узнав, что мы натворили, пока он болел, он нам чуть головы не поотрывал. Мы порталом примчались сюда, но соседи сказали, что наша жена ушла на сбор трав, такое и раньше было, поэтому мы не удивились. А начали убираться и готовиться к ее возвращению. Но караван, что вскоре вернулся в город, принес черные вести, что видели, как лесная рысь растерзала травницу.

— Но вы говорите, что жена от вас ушла…

— Мы, все трое пошли к тому же нагу, что выковал браслет для нашей жены. И сделали тоже самое. Чуть не сдохли, правда, от боли. И потом, когда с обожженными руками надо было и готовить, и по дому работу делать. И тогда, так как в доме полно вещей, принадлежавших жене…

— Ритуал "разделения памяти"? — спросил один из мужей Каяны.

— Да. И ещё. Шрамы от ожогов действительно стали брачными браслетами. И мы знаем, что жена жива. Но где она, найти не можем. Поэтому и ждём ее здесь. В ее доме.

Я смотрела на этих горе-мстителей, и никак не могла понять. Как? Как могло такое произойти, что ни отдельные идиоты, ни семьи и даже не кланы, а целые народы превратились вот в это? Ну, неужели мозги работают только в двух направлениях — размножиться и самоутвердиться в надуманном превосходстве, издеваясь над другими! Над хрупкими девушками, чья вина только в том, что оказались привязаны мерзким ритуалом, который и не они даже проводили, к незнакомым им мужикам?

Или, как вот эта травница. Просто, из-за того, что какой-то мужик в бреду произнес слово "травница" в её жизни нарисовались эти два мстителя! А за что мстили? Сами объяснить не в состоянии.

А ещё, глядя на этих, таких серьезных героев печального образа, во мне поднималась привычная волна злости на полудурков, что умудрились так испоганить жизнь и ни в чём не повинной девушке, и самим себе.

И ведь, вроде, не плохие сами по себе. И я ещё помнила слова Сида о том, что стоит им сказать, что помочь надо попавшей в беду человечке, то они и отдых свой отменят. Но желания настучать по головам это не отменяло. Но обратилась я к бывшему мужу Каяны.

— А как вас на самом деле зовут? А то мы-то вас все "старший бывший" да "старший бывший".

— А разве Каяна или Наарис не называли наших имён? — спросил, внимательно всматриваясь в мое лицо наг, словно по его выражению хотел понять, что-то важное для себя.

— Нет, с чего бы? Им вспоминать нечего, а мы и не расспрашиваем.

— Сарг, но если не желаете как к близкому, можете обращаться Саргус. — наг продолжал ожидать чего-то непонятного от меня, ну, его надежды, его проблемы.

— Так вот, Сарг, придется тебе уступить пьедестал первенства по идиотизму и упорству в разрушении собственной жизни. Тут новые претенденты на победу!

— Не тот приз, за который я стал бы бороться, забирайте — расплылся в улыбке, непонятно почему, довольный наг.

— А теперь к вам, герои-отомстители! А дождаться, когда ваш брат придет в себя, нельзя было? Нет, я вас прекрасно понимаю, случись, что с моими близкими, я бы желала порвать и уничтожить немедленно! Но мстить, не зная кому, за что и почему? Выяснить, например, что за девушка была с вашим побратимом, или травница единственная девушка в городе была? И потом, каким, таким образом, ТРАВНИЦА по вашему мнению, могла бы издеваться над кем-то?

— Не в обиду вам, Марина, но матушка ваша, Алиена Лангран, вообще была целительницей по дару. — Влез в беседу жрец.

— Ну и? Кого она запытала или над кем от души поиздевалась? Может кто-либо видел горы трупов лично ею убитых? И потом, целительство и некромантия — это смежные специализации. — От последнего заявления лица у всех присутствующих вытянулись, словно я объявила истиной невозможную дичь. — Просто, основываясь на том, что израненный наёмник, пытался добраться туда, где ему наверняка окажут помощь, да и перед исчезновением узнавал, как найти лавку травницы, вы обвинили в произошедшем девушку. Ведь для наёмника к травникам и целителям обращаться совсем не свойственно, это прям такое уникальное событие. И вы решили жестоко отомстить. Ага. Женившись. Точнее, убедив девушку, которая к вам видимо искренне потянулась, что женитесь. А у девушки свое дело и, судя по тому, что именно ее рекомендовали вашему побратиму, как лучшую, дело, приносящее хороший доход. Свой дом в городе, причем не на окраине и далеко не в проблемном районе. Классно вы пристроились мстить, просто самой, что ли так, кому помстить? Мне вот интересно, а что б вы делали, "мужья", когда б на ее запястье браслет ритуала проявился?

— Риа не подлежала чёрному отбору — сообщил один из близнецов.

— То есть? — А вот это уже удивило.

— Рианнон Каарий обладала слабым, но даром, и была из хоть и обедневшего, но аристократического рода. — Тихо пояснил серый наг.

— Обеспеченная сирота-аристократка с даром. Действительно, других кандидатур для мщения в этом городе просто больше не было.

— Хватит над нами ехидничать, и без вас знаем о своей ошибке. И намеков на достаток и происхождение нашей жены не надо, сами не бедствуем — взорвался более импульсивный из близнецов.

— Но живёте вы в её доме…

— Вот тут вы не правы — вмешался серый — мы выкупили тот самый пустырь. Теперь там сад, о котором мечтала жена, но не было места под него. Там же поставили беседку, эскизы которой нашли в бумагах жены, полностью восстановили забор, от которого раньше были только ворота, перекрыли крышу, фундамент обложили, заменили, а кое-где вставили, окна, восстановили мансарду и весь второй этаж, раньше жилым был только первый этаж и то, не полностью, дорожки по участку. Сохранили ее клумбы с цветами и огородики с травами. Хозяйке будет куда вернуться.

— Какие молодцы! Прям хвалю! Только ко всему этому прилагаются два садиста-насильника и муж — сюрприз, которого девушки вообще навязали без ее ведома и согласия.

— Какие ещё насильники? — Возмутился более спокойный из близнецов. — Мы, конечно, были не самыми внимательными и заботливыми любовниками своей женщине, но насилия между нами и женой никогда не было! И это все, что вам нужно знать. Все, что происходило в спальне между нами и Рианнон, никого больше не касается, и обсуждать мы это ни с кем не намерены!

— Серьёзно? Вот это да! Сарг, забирай свое первенство обратно!

— Обойдусь! — развернувшись, наг выполз из комнаты.

Я проводила нага взглядом, и вернулась к тем, с кем, собственно, и вела беседу. Тяжело вздохнув, продолжила.

— Ребят, я уверена, что она не вернётся. Понятно, что вы чувствуете, что она жива. Непонятно как и почему, но ваши одинаковые ожоги действительно стали браслетами, а вашу "свадьбу понарошку" магия и боги этого мира посчитали истинной. Возможно, кто-то из оборотней ей помог инсценировать собственную гибель, видели же напавшую рысь другие люди. Но, тогда тем более, она ушла, бросив дом, дело, все что имела, чего добилась, а потом вдруг раз и вернется, рискуя ребёнком?

— Каким ребёнком? — Насторожившись, уточнил серый. — Марина, с чего ты взяла, что был ребёнок?

— Ну, так вы же сами пересказали разговор, когда она подслушала ваши откровения, не именно ваши, конечно, а ваших побратимов, но это не особо важно на самом деле. Девушка тогда спросила, а как же я и ребёнок, и ещё про что-то, а братья ей ответили, что не позволили бы ей родить ребёнка от них. А потом девушка резко исчезает, и появляются правдивые слухи об ее смерти, подтвержденные свидетелями. И только, непонятно как установившаяся брачная связь, ее смерть опровергает. Хотя требовать логики от результатов ритуалов…

— Она не говорила о ребёнке, но если только узнала, а тут тот разговор… — вспыльчивый братец даже без сомнений, принял мои слова. Без доказательств, не проверив. — Мы решили, что она перечисляет все, что связано с семьёй, в том числе и ребёнка. А она видимо, уже знала о малыше.

— Стой! Это мое предположение! А если она не была беременной? — Ну, я же могу ошибиться? Я же не истина в последней инстанции, чтоб мои слова воспринимать, как откровение.

— Нет, вы правы, Марина! Все бросить и сбежать в никуда, инсценировать собственную гибель или воспользоваться ситуацией, чтобы все так думали, человек, а тем более женщина, может только либо спасаясь сам, либо спасая нечто очень ценное. — Второй брат хоть и оставался на месте, но кольца хвоста становились все мельче и сжимались все сильнее.

Пока мы разговаривали с одним братом, второй притащил карту и расстелил ее на столе, и начал наносить какие-то обозначения прямо на неё. Заметив, что все мужчины увлеклись обсуждением местности, а Мия задремала на плече барса, я вышла на улицу.

Вообще, планировала прогуляться по саду и посмотреть на беседку, что сделали наги по эскизам неизвестной мне девушки, но увидев приоткрытую калитку, пошла на улицу. Уже за забором меня посетила очень своевременная мысль, я ушла, никого не предупредив, в незнакомом мне месте, одна… Я гениальна! Или меня начинает подводить чувство собственной неуязвимости. Как-то быстро я забыла о похищении бурыми.

Задумавшись, я налетела на нага, поймавшего меня и не позволившего мне растянуться на мостовой.

— А что ты здесь делаешь? — Странно было видеть Сарга таким уставшим и поникшим.

— Смотрю.

— В смысле? Куда смотришь? — Наг кивком головы указал вперёд.

— На них.

Улица здесь заканчивалась широким тупиком, который местные жители, видимо, превратили в площадку для игр малышни. Сейчас здесь была целая семья, три нага, женщина с черными волосами и пара мальчишек очень похожих друг на друга. Один, который помельче сидел на руках у одного из нагов, и активно болел за брата, старавшегося попасть метательным ножом в одну из мишеней, развешанных на столбах.

Второй мужчина что-то ему тщательно разъяснял, улыбаясь и ероша волосы на макушке. Женщина смотрела на эту сцену, почему-то хмурясь, и обняв себя за плечи.

Третий наг, что полулежал под деревом на краю площадки, резко вскинулся и тут же оказался возле женщины. Положив руки ей на плечи, развернул к себе, что- то начал ей говорить, а потом крепко обнял, прижав к себе и целуя в висок. Женщина подняла голову, подставляя под поцелуи губы. Развернувшись, облокотилась спиной на мужчину и наблюдала за обучением ребенка уже с улыбкой.

Так сложилось, что именно после этой улыбки, мальчишка поразил цель. И с криком "Попал, я попал! Мама, ты видела? Попал!" маленький наг рванул к матери, получать свои наградные объятия. А второй детёныш ликовал, подпрыгивал на руках у отца, вскинув вверх руки и издавая крики, которые издавали мальчишки в моём мире, изображая индейцев.

После того, как маленький воин немного успокоился, семья направилась к воротам дома напротив. Вдруг женщина остановилась и, что-то шепнув своим мужчинам, направилась к нам. Подойдя ко мне, она взяла меня за руку, и сжав мою ладонь в своих, произнесла только одну фразу.

— Иногда, чтобы найти счастье, нужно просто перешагнуть через тьму прошлого. Это посложнее многих подвигов, но оно того стоит. — Она улыбалась, и ее улыбка отражалась в серо-зеленых глазах. А ещё мой взгляд зацепился за широкую седую прядь у виска.

Видно и у нее была своя тьма. Наверное, до конца она ещё не забыта, раз иногда ее накрывают воспоминания, как совсем недавно, у мишеней. Но сейчас, ее счастье было неподдельным и очень щедрым, раз она решила подойти ко мне. Что она заметила или почувствовала во мне, раз подошла?

— Жаль, что этих слов не слышала Каяна… — Сарг поднял лицо к небу, на мгновение мне показалось, что он просто прячет от меня глаза, чтобы я не увидела что-то очень личное. — Братья уже догадались, что их жена уходила, скорее всего, беременной, или ты им просто подсказала?

— А ты… Ты как? — Этот наг в последнее время меня сильно удивлял

— Как я догадался? Предположил. Девочка сама по себе была в безопасности. Вполне могла пойти к местным властям с жалобой. Аристократка с даром, поверь, никто бы не разбирался насколько сильный там дар и что за род, сам факт. Уважаемая горожанка, сама понимаешь, травница. Одно её слово, и все следующие заказы в своей жизни братья принимали бы в местном борделе. А она в панике сбежала. Думаю, она не просто перечисляла, когда спрашивала, что будет дальше с ней и с ребенком. Женщина, когда любит свое дитя, на многое пойдет, чтобы ему было хорошо.

— Откуда познания? А… Каяна?

— Каяна.

— Слушай, вот объясни мне одну вещь. Вроде ж вы нормальные мужики. То бывшую… Хорошо, не рычи только! То жену кидаетесь спасать, рискуя закончить, как Ард. То Мию выручать помогаете. Средний из вас и вовсе ритуал прошел. Вокруг Наариса петли с кругами вырисовываете. Если думаете, что ваши утренние тренировки с мальчиком тайна, то зря. Наарис сам пришел и рассказал о вашем предложении. Только, где ж ваши мозги раньше-то были? Неужели, унижение и боль другого существа настолько притягательны?

— Мозги? Сопливый дурак с больным самомнением потому что был. Как же! Вдруг кто заметит, увидит, как пришедшая жена понравилась. Надо рыкнуть на нее, чтоб никто не сомневался, насколько ты крут, показать, кто здесь хозяин. Но испуг в ее глазах злит, уничтожает все хорошее. Но и это не настолько задевает как… разочарование в ее глазах. И просыпается бешенство. Ии… А потом, словно выныриваешь из-под толщи воды, и ужасаешься. Думаешь, откуда это в тебе, почему. Хочешь кинуться, успокоить, поклясться, что это больше не повторится. Но в ее глазах только страх, уходишь, чтобы дать успокоиться. Идёшь в храм, думаешь, как и с чего начать, а от этих мыслей вдруг просыпается злость и бешенство, и все по новой. А потом, ты понимаешь однажды, что чтобы ты не сделал, в её глазах ты не мужчина. Я бесился, Марина, из кожи вылезти хотел, когда смотрел, как она беседует с животом, в котором рос Наарис, как гладит… Ни к одному из нас она так не прикасалась. Смешно. Но я мечтал, чтобы она хоть раз вот так, как с животом с выпирающим бугорком… В ночь, когда родился Наарис, я пришел после того, как ушли лекари. Я вернулся с охоты и узнал о наказании жены. И про роды, раньше времени. Спрятался под окном. Слышал ее крики, думал роды всегда так… Знать бы тогда… Я тогда ее первый раз своей кровью поил. Она почти без сознания была. А потом, я как-то принес молока, глупо, но я просто не знал, что ещё нести. А она спросила, что она должна будет за него. Так Наарис стал предметом шантажа. Мне не нужен ритуал. Я и так помню. Я так боялся, когда в доме были нагини из чужих кланов, а она выходила из своего дома…

— Ты поэтому, накинулся на нее, в тот день, когда стало известно, что Риса травили?

— Да. Как ещё, кругом наги. Не мог по-другому. Хотя, знаешь, вру. Трусливое дерьмо. Тому же Варду Изумрудному было бы чихать на всех, но жену бы не обидел.

— Подожди, ты говоришь, в храме накрывало бешенство? — Что-то царапнуло в этих воспоминаниях.

— Да. Бесполезная трата времени. Ещё лит тридцать назад в надежде, что если наги будут в храме каждый день, то богиня всё же вернёт нам свое внимание, всех нагов поголовно обязали приходить в храм на ежедневный ритуал воззвания. Так что, как идиоты, в полдень тащимся в храмы.

— Сарг, поправь, если путаю. В храме проявлялось неконтролируемое бешенство, потом словно пьяный себя чувствовал, раз говоришь, что как сквозь толщу воды выныривал, сам охреневал от собственных дел, а потом шел в храм и все по-новой?

— Что- то звучит как- то…. Но, да, так и было. Ты что, хочешь сказать, что такую жестокость в нас вселяла наша богиня?

— Нет, тут явно что-то другое. Почему именно в полдень?

— " Храмы на поверхности, в полдень температура достигает пика, и кровь у нагов бежит по сосудам в разы быстрее"- Мама, как всегда, видела самую суть.

— Кровь значит, у вас быстрее бежит. Чем быстрее бежит кровь, тем быстрее она разносит отраву. Отрава на нагов не действует, но может быть вот такая побочная реакция. А как она попадает в кровь эта отрава? Вы пьете что-то на этих ритуалах, едите?

— Нет. Точно нет. — Сарг понял к чему я клоню, и весь подобравшись тщательно вспоминал. — В храмах не продохнуть от благовоний, так что ничего не хочется.

— Благовония? Благовония!

— К жрецу?!

До дома мы не добрались, так как уже возле калитки нас дожидался Гар. А я-то надеялась, что ушла незаметно. С первого взгляда на нас наг понял, что мы оба нервничаем и озадачены, но выступаем единым фронтом, а не сцепились на почве выяснения "кто в доме хозяин, а кого и на порог не пустят".

— Что вы раскопали? — Ну, хоть не "что вы натворили" и уже хорошо.

— Где жрец? — Не сговариваясь, мы с Саргом спросили одновременно.

— В доме — удивился подобному единодушию с нашей стороны Гар.

Проходя мимо него, я ухватила нага за ладонь и потянула за собой. Нам сейчас каждая голова нужна. В комнате царила обстановка, напоминающая подготовку к какому-то сражению. Несколько карт, какие-то значки, тут же блюдо с закусками, пододвинутое поближе к Мие. Сама девушка, укутанная пледом, с ошарашенным взглядом наблюдала за мужчинами, которые в данный момент увлеченно спорили.

— Как это ты не знаешь, живут ли здесь оборотни-рыси? Ты же князь! — С возмущением спрашивает один из синих наёмников.

— Я не князь. Я сын князя, причем далеко не старший. И надеюсь, моя очередь никогда не дойдёт. Слишком тяжкая эта ноша. Коты — свободолюбивые оборотни. Многие живут за пределами княжества, женятся, заводят котят, или, наоборот, до конца жизни наемничают, даже не показываясь в родных краях. Многие коты и вовсе княжества никогда не видели. И потом, для вас может, конечно, и новость, но не все кошки, и даже рыси, оборотни. — Ответил барс.

— Если это не оборотень, то как Рин уговорила дикого зверя помочь? — Спросил второй.

— Почему мы решили, что это инсценировка, а не реальное нападение лесного зверя? — Уточнил серый, за что тут же получил, прилетевшей в лицо подушкой.

— Думай, что несёшь! — Братья высказались хором.

— Ну, почему сразу нападение, если девушка уходила на сбор трав в одни и те же места, то вполне могла прикормить и приручить зверя. А обмазаться кровью, да хоть купленной на рынке, труда не составит. — Подсказал жрец.

Наги переглянулись и, решив утром поговорить с охотниками, не знают ли те мест обитания рысей поблизости от того места, где по словам очевидцев якобы погибла их жена, поблагодарили белого за подсказку.

— А не мог бы ты и нам кое-что подсказать? — Поинтересовалась я.

— Я? Подсказать самой Лангран? Это что-то новое в истории нагов! — Съехидничал жрец.

Рассказывать, в чём именно нам нужна подсказка жреца, начал Сарг. И чем дальше он говорил, тем серьезнее и мрачнее становился жрец. С каждым словом, все острее проступали змеиные черты, лицо словно каменело, а выражение "ледяной взгляд" переставало быть художественным эпитетом. Сейчас я понимала, почему этот мужчина имеет такой статус в нагаате. Мало кто б решился с ним спорить. Наг сжал в ладони небольшой кристалл, который достал из кармашка на широком ремне, что-то прошипел и резко бросил на стол. Потом обратился уже к нам.

— Братья получили мое обращение, и уже сейчас начинают перетрясать общинные храмы в поселениях. — Сказал наг.

— А ваш храм? — Поинтересовалась я.

— Наш храм, скорее напоминает небольшое селение. И воззваний у нас не проводится. Зачем? Если каждый из нас и так принят богиней. Также знаю, что кланы наемников не посещали эти ритуалы, жалобы и кляузы поступали и на изумрудных, и на жёлтых, и на песчаных. Благовониями мы не пользуемся. В нашем храме цветы растут в специальных чашах. — Разъяснял белый, между тем, явно о чем-то размышляя.

Неожиданно от кристалла пошел белый дым, быстро сложившийся в фигуру нага.

— Приветствую. Воины проверяют все общинные храмы. Потоком идут сообщения, везде находят благовония, которые привезли с юга. — Отчитывался незнакомец.

— С юга? Но ведь благовония делают на севере, потому что их основа это смола, а смолистые деревья растут только там! — не могла не влезть я.

— Вы правы, фрея! — Ответили мне. — Но эти благовония для храмов по всему нагаату поставлял клан бурых и именно с юга. В смоле сок цветов аруты.

Наги дружно застонали в голос.

— Что не так с этими цветами? — Я не боялась показать, что чего-то не знаю, страшнее было упустить что-то важное.

— Сок этих цветов разводят с водой и понемногу дают нагам-воинам, во время войны. Перед безнадежным боем. Наги не помнят себя, становятся агрессивными и кровожадными. Шанс умереть достойно, забрав как можно больше врагов. Но таких войн давно не было, поколения, которое могло узнать запах давно нет, я бы и сам не опознал. — Пояснил мне жрец. — В воспоминаниях многих бурых мелькали эти благовония. Но мы посчитали их просто заработком, источником дохода для клана, вполне безвинным на фоне прочего. Твари! Слишком легко они сдохли!

— Вы жалеете, что казнь была недостаточно жестокой? — Взвился Сарг — а как нагам теперь это исправлять? Как перед женами оправдываться? Прости, родная, это был не совсем я, а так я хороший, дай ножку поцелую? А у кого жёны… Кто без жён остался? Им как быть?

— Подождите! Благовония с отравой привозились с юга, тот род оборотней, неожиданно разбогатевший на торговле с югом — молчаливый кивок Эрара в подтверждение. — А на Юге у нас разве не королевство воинов света, чей основной постулат, уничтожение рас отличных от людей и всех наделённых магией. Разве нет?

— Да, но это слишком долгий план, никто не прожил бы достаточно, что бы воспользоваться плодами этой победы.

— Правители могут меняться, а империя будет стоять. — Вспомнила я одно известное изречение. — Сил для удара по нагам и оборотням одновременно, у этих светлячков никогда бы не хватило. Поэтому максимально ослабили, довели, фактически до грани вырождения. Уровняли шансы, ведь воинов таких, как раньше у нагов нет, магов той силы тоже, у оборотней магов и вовсе нет. А сейчас, вдруг, ещё и неожиданное, но массированное нападение в ту же копилку.

— Слишком. Слишком жуткий план. Они же люди! А под удар на протяжении всего этого времени подпадали именно человечки. — Прошептал канцлер.

— И кого это останавливало? Легенды о проклятье вспомните, что там про отношение к женщинам? А тут, рожающие для нелюдей? Ну и пусть дохнут. Кому их жалко? Явно не этим воинам света. — Я перебирала в голове все вскрывшиеся моменты, и становилось жутко от того, что столько времени никто не замечал того, что сейчас казалось таким очевидным.

Одноглазый жрец что-то усиленно нашептывал в кристалл, остальные мужчины были просто раздавлены этой новостью и пытались ее переварить.

— Я всё-таки прогуляюсь по саду — предупредила всех и вышла из комнаты.

Ещё совсем молодые деревья шелестели листвой на ночном ветерке, напоминая о другом саде, и наге, его создавшем. Где он сейчас? Куда ушёл, вернётся ли? Широкая деревянная беседка с резными стенами была увита цветущей глицинией нежно розового цвета. Усевшись на ступеньках, облокотилась спиной на резной столбик входной арки и рассматривала звёзды, что густо-густо усеяли весь небосвод.

— О чём задумалась? — Поинтересовалась Мия, присаживаясь рядом и протягивая мне кружку с горячим отваром.

— Ни о чем. Звёзды рассматриваю.

— Моя мама мне рассказывала, что каждая звёздочка это женская душа, погибшая во время той войны, из-за которой боги отвернулись от нас. — Тихо сказала Миа.

— Как много…

— Да. Мы теперь в нагаат, обратно?

— Зачем? Миа, мы, пусть и случайно, нашли одну из причин, того что творилось. Но это не отменяет очень и очень многого. Объясняет, почему вовремя не нажимали на тормоза. Тут не поспоришь. А жестокость, издевательства, унижения… Это все не зависело от отравы. Кто-то надышавшись, действительно, раздражался от каждого вздоха и впадал в ярость, а потом ужасался содеянному, старался, исправлял. Тот же Сайрус из чёрных. А кому-то просто нравилось такое. Мальчишки мучают котят на улицах, а они жён. — Я немного помолчала, собираясь с мыслями. — Эта новость многое объясняет, но не оправдывает никого из нагов. От одного этого знания, им их прегрешения не простятся. А вот тем нагам, которые на самом деле не были чудовищами, будет ой как не просто. В первую очередь перед собой. Но вот мне там, делать нечего. Тут наги должны исправлять все сами.

Глава 59

То ли теплый поздний вечер, наполненный ароматами ночных цветов, то ли атмосфера этого места, ещё помнившего светлый дар своей хозяйки, так умиротворяюще действовали на меня. Но всё, чего я сейчас хотела, это оказаться дома. В замке. В библиотеке. Залезть на широкий подоконник, укутавшись в одеяло, и читать один из многочисленных дневников моих предков. Или слушать добродушное ворчание Хранителя.

Вспомнив Кельта, я почувствовала, насколько сильно соскучилась по его рассказам, разговорам с ним, его постоянной опеке и вездесущей заботе. Перед глазами встал настолько живой образ Хранителя, словно я находилась всего в паре шагов от внимательно наблюдающего за чем-то существа.

Неожиданно Кельт поднял голову и улыбнулся, смотря чётко на меня.

— Вспомнила! Наконец-то! Я уж думал, опять пропала невесть на сколько.

— Я не знала, что так можно! Иначе бы вспоминала чаще. — Искренне порадовалась встрече. — Я скучаю!

Вырвавшееся у меня признание обрадовало Хранителя. Но не поворчать в привычной для него, ехидной манере, он просто не мог.

— Так там же, возле тебя, мужья околачиваться должны, аж трое, насколько я понимаю. Что ж ты у них по старой развалине-то скучаешь так, что вон, даже дозвалась? — Но при этом на морде расцвела довольная ухмылка.

— Ну, вот как-то так. А почему думаешь, что возле меня трое? — Как же тепло на душе становится от этих разговоров! Хочу домой!

— Так, твой влюбленный садовник, вон он! Только успевает огребать. А не, ты смотри, как отмахивается! А то все цветочки, лепесточки, деревца, веточки… — Кельт задумчиво почесал когтистой лапой затылок. — Хм… Интересно, а может его заставить такие вьюнки вдоль рвов у замка посадить, а? Мне определенно нравится этот огородник.

Я невольно осмотрелась. Сейчас, находясь в днях пути от меня, Хранитель вольготно развалился на выступающем карнизе. Внизу, на небольшой площади дна ущелья, шло сражение. Как я не услышала шума боя сразу? Наверное, Хранитель перекрывал или такая особенность, ведь физически мое тело находится в саду с Мией.

Я внимательно вглядывалась в происходящее внизу, пытаясь найти того самого "садовника". Около десятка нагов оказались прижаты воинами-людьми в доспехах и с белыми эмблемами, в виде руки с бьющими из нее лучами. Уставшие и израненные наги яростно отбивались, но даже мне было понятно, что долго они не продержатся. К тому же, к рыцарям подошли новые отряды.

Чуть сбоку, так что его оказалось очень хорошо видно с карниза, отражал атаки молодой синий наг, в котором я сразу узнала Рафа, не смотря на непривычно суровое лицо, свежий шрам на щеке и коротко остриженные волосы. Он за секунды выращивал на голых камнях толстые шипастые лианы, что набрасывались на рыцарей голодными псами. Их шипам рыцарские доспехи не были помехой.

Судьба павших товарищей рыцарей не страшила, они старались достать, именно этого нага. Причина стала ясна, когда я разглядела на груди Рафа клеймо в виде герба Лангранов. Заметив, что именно я разглядела, Хранитель язвительно прокомментировал подобное дополнение к внешности нага.

— Аааа, заметила? Ну что, простенько и с большим вкусом. Дед твой, правда так лошадей клеймил. Но и на муже неплохо смотрится. Зато, как на этих светочей действует, лезут, словно им обещают сразу трон, корону и вечную жизнь каждому. А наш парень, я смотрю, явно знает толк в растениях, смотри, уже скольких покрошил.

Но и этот успех не спасал ситуацию. Я повернулась к Хранителю, собираясь попросить вмешаться, но Кельт меня опередил. Что-то рыкнув, резко ударил лапой по скале. Лёгкая, секундная дрожь под ногами и карниз, на котором мы беседовали, осыпался вниз крупной крошкой, погребая под собой нападавших. А тех, кто остался по ту сторону завала, быстро добили, воспрявшие духом наги.

— Ну что ты так на меня смотришь? — Кельт улёгся на выступ повыше. — Я Хранитель, и храню всё, что принадлежит Лангранам. Муж, считай, тоже самое имущество, насколько ценное, другой вопрос. Так что, вот. Присматриваю.

— Я думала, ты силён только в замке. — Прижалась к мощному крылу, желая почувствовать тепло древнего Зверя. Безуспешно, правда. Здесь от меня был только образ, мысль, кусочек сознания.

Тем временем, крики внизу усилились. И, из совсем недавно, бывших почти победными, превращались в крики ужаса и предсмертные хрипы.

— О, мой любимец пожаловал. Только его так встречают. — Проговорил Хранитель, но все мое внимание было сосредоточенно на входе в ущелье, где появился отряд серых нагов.

Мрачные и решительные, они просто прорезали скопище рыцарей, проходя смертоносным клином, сквозь дрогнувшие ряды воинов света. Четкие, уверенные движения, выверенные удары бойцов, явно знающих о сражениях не понаслышке, завораживали, притягивали взгляд.

На острие этого клина, бились несколько нагов, чье смертоносное мастерство восхищало. Столько ярости, столько опасной силы! Они не дрались, не воевали. Они жили этим состоянием боя, растворялись в нем. Жнецы войны. По другому и не скажешь. И в этой, такой ужасной, но такой родной для них стихии, они были удивительны и прекрасны.

Их вожак, единственный наг с закрытым лицом и телом, безо всякого доспеха, кидался в самую гущу противников, словно боялся, что на его долю не достанется врагов, в самых жарких схватках, всегда мелькал край черного платка, которым были обмотаны голова и лицо мужчины, оставляя только небольшую щель для глаз.

— Кто он? — Уж Хранитель то точно должен знать. — Почему защищает мои земли?

— Да кто ж его знает? Лица не открывает, все время молчит, о себе не рассказывает ни кому, на привалах укладывается отдельно. — Кельт пошевелил крыльями. — Дожили, наги охраняют покой Лангранов. В фамильный склеп боюсь заглядывать, там уже от таких новостей, наверное, поколений восемь поднялись, и девятое собирается. Но дерутся красиво! Этого не отнять. А вот тебе, детёныш, уже пора!

Я, хоть и помня о нематериальности своего тела, все равно прижалась к Хранителю, обнимая его на прощание. От довольного рыка и расцветшей улыбки заулыбалась сама. И…

Возможно это глупо, но я спустилась к Рафу, устало опустившегося на камни. Бой дался ему нелегко. Я, пользуясь тем, что сейчас, я лишь кусочек собственного сознания, внимательно рассматривала этого нового Рафа. Резко повзрослевшего, с обострившимися чертами. Я так увлеклась, что и не заметила, когда он распахнул глаза и начал вертеть головой, словно выискивая кого-то и все время облизывая губы кончиком языка, как будто пробовал воздух на вкус.

— Моя Госсспожсса… — и столько восторга и радости в глазах, хотя видеть он меня не мог, ведь пришла я к Хранителю.

Но, я улыбнулась в ответ, и накрыла ладонью собственный герб на мужской груди.

— Береги себя! — Не знаю, услышал или нет, в следующую секунду я ощутила себя уютно облокотившейся на арку беседки.

— Боги, как ты меня напугала! — Мия и не скрывала, что волновалась.

— Мийка, пора уже привыкнуть — сказала, обнимая девушку.

— С мамой общалась, да?

— Нет, с Хранителем. И видела нагов, сражающихся с воинами света. Но ты мне лучше скажи, когда примешь предложения эльфов и барса? — Перевела я тему. — Не уверена? Или боишься?

— Нет, что ты! Они… Они просто… Просто я хочу им нравиться, понимаешь? Они заботливые, добрые, с ними тепло. — Мия говорила, все больше загораясь, улыбаясь только ей известным моментам, важным и значимым именно для нее. — Марина, я не боюсь, когда они предлагают мне пищу или питье.

— Тогда почему мы ещё не гуляли на свадьбе? Только всем присутствующим нужно запретить чего-либо просить и произносить слово "справедливость" даже мысленно!

— А как же ты? — Миа резко погрустнела и смотрела на меня глазами, полными слёз.

— А что я, Миа? Мне будет тебя очень не хватать. И я буду безумно скучать по приготовленным тобой обедам и ужинам. Но я буду при этом безумно счастлива знать, что ты счастлива! Что у тебя надёжные и любящие мужья, что есть, кому кинуться через всю страну и тратить последние силы, чтоб поддержать и успокоить тебя, если вдруг какие неприятности. Я буду с нетерпением ждать, когда же тебя можно будет поздравить с появлением у вас эльфят или котят!

— Я чувствую себя, словно бросаю тебя…

— Миа, ну что ты такое говоришь?! — Наши объятия стали крепче. — Помнишь, в ту ночь, когда ты впервые пришла в себя, ты поклялась?

— Помню, конечно. Каждое слово.

— А помнишь слова о моей воле? — Я дождалась кивка девушки. — Так вот тебе, моя воля! Иди, и стань самой счастливой и любимой девушкой этого мира! И вообще, не пора ли успокоить своих мужчин? А то мне кажется, что вот в тех кустах уже пару раз мелькал белый кошачий хвост.

Миа рассмеялась и, поцеловав меня в щеку и пожелав мне самых лучших снов, убежала в дом. Из тех кустов, на которые я ей показывала, действительно, вылез барс. Подошёл, понюхал руку, ткнулся головой в живот и убежал вслед за девушкой.

Но в одиночестве я пробыла не долго. Очень скоро к беседке вышел медведь с зажатым в пасти одеялом. И растянувшись под яблоней, положил свёрток рядом с собой. Завернувшись в одеяло несколько раз, я этакой куколкой вытянулась под теплым медвежьим боком. В эту ночь мне было тепло и спокойно. И только звёзды подмигивали с небес.

Глава 60

Проказливый солнечный лучик пробежался по лицу, вызывая сонную улыбку на губах. Какие-то любопытные пичуги обсуждали что-то над моей головой. Я замерла на грани между сном и явью. Уже вынырнувшая из тишины и покоя сновидений, но ещё не готовая распахнуть глаза, и позволить новому дню впорхнуть в свою жизнь, неся новые заботы, тревоги и открытия.

Аромат цветов, запах свежих листьев и травы, смешивался с запахом осеннего леса и чистого, раскаленного на солнце песка. Я лежала на чём-то теплом и очень упругом. Не смотря на утреннюю свежесть, мне было очень тепло, я бы даже сказала жарковато. При этом то, что спиной я облокачиваюсь на медведя, я понимала отчетливо. Запомнила это ощущение ещё по путешествию в нагаат.

Тогда, простите, а на ком я сплю? Четкое и громкое сердцебиение под ухом, не оставляло сомнений, что забралась я на живое существо. Широкая лента тепла прошлась по ногам, навевая мысль о хвосте и подсказывая мне разгадку. Потянувшись до хруста в позвоночнике, я все-таки решила просыпаться.

Как оказалось, спала я в настоящем змеино-медвежьем гнезде. Спиной я прижималась, как и думала, к медведю, обнюхавшему мою шею и лизнувшему ухо, как только я повернула к нему голову. Моим матрасом был Гар, который смотрел на меня сейчас с таким выражением блаженства на лице, словно у него заветная мечта исполнилась. А с другого бока, этаким бортиком своеобразной кровати, оказался Сид, и именно кольца его хвоста служили мне одеялом с подогревом.

— И как вы все здесь оказались? — Я точно помню, что когда засыпала, рядом был только медведь.

— Ты вчера не вернулась ночевать, и хотя мы знали, что с тобой Дарден, пошли проверить, все ли в порядке, и нашли вас здесь. — Сид мягко улыбался, хотя я заметила тревогу в его глазах. — Ты уже так сладко спала, что беспокоить тебя и будить, чтобы перенести спать в дом, не хотелось. К тому же на равнинах ночи ещё очень тёплые, не то, что у нас в горах.

— Да и обеспечить тебе спокойный и комфортный сон на открытом воздухе, мы в состоянии. — Негромко проговорил Гар. — Хоть на такую мелочь сгодимся.

— Ну, и к чему этот уничижительный тон? — Помрачневшая физиономия нага мне не очень нравилась. К тому же, медведь куда-то ушёл, как только я проснулась.

— Мне хотелось бы быть героем и прославленным бойцом, как мой отец или старший жрец. Хотел бы, как Сайрус, уметь просчитывать ситуацию наперед. — Гар тяжело вздохнул. — Я даже не маг, в отличие от Сида или Рафа. Что я могу предложить, чтобы стать нужным?

— А оно тебе надо? Быть мне нужным? — Понять мотивы этих нагов я до сих пор не могла.

Я даже не успела понять, что произошло, как оказалась сидящей на наге и в окружении его хвостовых колец, а под щекой, прижатой к мужской груди, в безумной скачке билось сердце.

— Так! Это что ещё за самоуправство? Я что? Разрешала с собой играться или тискать, как котенка? — Я готова была к разговору, но не к тому, что кто-либо решит, что ему позволено распускать руки. И наглый хвост.

— Но ведь так удобнее. Правда? — И озорная улыбка нашкодившего хулигана, довольного своей выходкой.

— Почему ты так сторонишься прикосновений? — Поинтересовался вернувшийся с заставленным подносом медведь. От тарелок шел неимоверно вкусный запах, видимо Миа снова оккупировала подвернувшуюся кухню.

— С чего ты это взял? Просто для меня прикосновения, это показатель отношений. Какие-то и вовсе допустимы только наедине. И проснувшись, будем говорить, в объятиях троих мужчин, чувствую себя некомфортно — Решила сразу уж и поговорить откровенно.

— Про прикосновения это всем понятно. Прикасаться к чужой самке запрещёно. Или если твоя самочка на тебя разгневана и сердита, и не принимает тебя, то тоже нельзя. Чужая самка не может сидеть на хвосте или трогать хвост, такие прикосновения только для своей самочки, так она показывает расположение к своему самцу. — Объяснял мне Сид. — Но почему тебе неудобно проснуться с несколькими мужчинами? Мы же все равно твои мужья. Пусть уже и не по ритуалу, а по собственному выбору.

— Минуточку! По какому ещё выбору? — неужели я опять что- то традиционно-значащее сделала и не заметила?

— Наш собственный выбор. Ритуалы же не только насильственной привязки существуют. После того, как закончился совет, и Раф ушел неизвестно куда, мы пошли в храм. И попросили о ритуале искупления. Если женщина рвёт связь ритуала, а ее супруг или супруги не хотят с ней расставаться, то они просят у богини сохранить связь в одностороннем порядке. Они не могут претендовать на самочку, хоть и считаются номинально мужьями, но могут служить ей, пытаясь искупить свою вину перед ней и вернуть жену в свой род.

— Как у вас все сложно! На каждый чих — три ритуала, пять обрядов и десяток ещё чего-нибудь. — Иногда действительно казалось, что в этом мире и "здрасти" без какого-либо обряда не скажут. — А что значит, что Раф ушёл неизвестно куда?

— После того совета, когда ты сняла ложный облик и сбросила браслеты, Раф досидел до конца, сжимая в руках твой браслет с потемневшими змеями, а потом, не говоря и слова, ушёл. Больше мы о нём ничего не знаем. Сид, как близнец, чувствует, что тот жив, но и всё на этом. — Рассказал Гар.

— Хмм, ну тогда, наверное, я знаю о нем чуть больше вашего. Он приходил в замок Лангранов, до моего появления там. Но охраняющая мой дом сила, посчитала его моим мужем, не смотря на разорванную связь. — Попыталась объяснить, как наг мог находиться в замке, не рассказывая при этом про Хранителя. — Там он провел некоторое время и создал, пока там был, удивительно прекрасный сад, равного которому, я никогда не видела. Он смог даже уговорить прижиться в саду некромантов те самые цветы — "Верность Арилы". Он оставил мне послание, сказав, что этот сад подарок мне и напоминание о нём. Свое послание он скрепил моим же браслетом, что появился в свое время, после того, как вы провели ритуал выбора. А сейчас, насколько я знаю, он сражается среди тех, кто защищает проход к Грозовому Перевалу.

— Раф? Сражается? — Удивился Сид — Да у него глефа в руках не держалась никогда! С оружием в руках он больше опасен для самого себя, чем для врагов.

— А разве я сказала, что он сражается оружием? — Было забавно наблюдать за удивлением нага после таких новостей о брате. — Раф очень сильный маг и сражается магией, в моем видении, в котором я осматривала свой дом, он выращивал бешеные лианы, что перемалывали рыцарей в фарш.

— Тогда Раф сильно изменился…

— Да, Сид, он сильно изменился. По крайней мере внешне. Это уже не озорной мальчишка, выросший на территории клана. При виде него, сомнений в том, что видишь воина, не возникнет. И ещё… Он нанес себе на грудь клеймо в виде моего герба.

— Правильно. Заявил о принадлежности. — Уверенно произнес Гар. — Ни одна самка не посмеет покусится или проявить интерес к самцу, носящему знак своей женщины. Тем более из рода Лангран!

— А такое могло быть? — Удивилась я.

— Конечно. Мы и так из богатых, влиятельных кланов. Одних из древнейших в нагаате. А уж заиметь в собственном гареме одного, из пусть и выгнанных, но самцов Лангран, очень польстит самолюбию любой нагини. Хвастались бы перед всеми, как редкой зверушкой. — Пояснил Сид.

— То есть, хочу я или нет, вы все равно мои мужья? — Смысл тогда во всех этих браслетах, если от их снятия ничего не меняется?

— Принимать нас, в качестве мужей или наложников, или нет, твое право. — Серьезно и уверенно продолжал Гар. — Но служить своей госпоже уже наше право и наш выбор. И никто, даже боги, не могут отказать, если решение принято.

— Мы совсем тебе противны после… После всего? — Сид смотрел на меня так, словно от моих слов зависла его дальнейшая жизнь.

— Я не знаю Сид. Сказать, что мне противно, или неприятно от вашего присутствия или прикосновений я не могу. Но и сказать, что люблю, что вижу в вас тех, с кем готова построить семью тоже не могу. Хотя, в отношении всех вас четверых, чувствую и ревность, и чувство собственника. Стоить подумать, что хочу вас отпустить, не мешать создавать свои семьи с другими девушками, все внутри бунтует и бесится, требует присвоить себе, обозначить, что мое. Но решить, что всё, начинаем жить вместе, как семья я тоже не могу. Не готова я к этому. Да для меня это дикость несусветная! — Как объяснить ещё понятнее, я не знала.

— Почему же дикость? — Спросил Дарден, подавая мне кружку с отваром и тарелку с оладьями, щедро политыми сметаной. — Несколько мужей у одной женщины это не причуды, не прихоть, это необходимость. Мало того, что мужчин в разы больше, чем женщин. Так ещё и самочку нужно оберегать и охранять. Ей и потомству нужны дом, уют, пища и покой. Уверенность, что никто не тронет. Одному мужу со всем этим не справиться.

— И это мне говорит оборотень, у которого в роду пары были единственными друг для друга.

— Мои предки всегда женились на оборотницах, и всегда искали свою пару. Браслет рода Варлах, никогда до меня, не передавался жене по выбору, потому что ритуал отбора моими предками никогда не проводился. Я первый. — Медведь широко улыбался.

— Так везде, редко встретишь семью, где один муж. Скорее помимо мужей, будут ещё и временные мужья и наложники. — Развел руками синий наг.

— Там, где я росла, семья это всегда один муж — одна жена. По крайней мере, официально.

— Твой отец был единственным мужем? — Спросил Дар

— Да! И отец, и дед… А мне тут получите, распишитесь. Семья — это ведь не просто близость и совместное потомство! Это ещё и много, много, много труда, вкладываемого в отношения. Как вы не понимаете? Каждый муж, это живое существо, у которого свой характер, свои привычки, свои предпочтения. Свои интересы и свои проблемы, в конце концов! И каждого нужно учиться понимать, каждый должен знать и понимать, что он нужен, что он важен. Что он всегда может быть уверен, что любую его проблему или беду, с ним разделят и не бросят разбираться в одиночку. Что он любим, что нужен не как охранник, или добытчик, а как муж, мужчина, отец будущих детей! Нужен именно вот он, а не любой другой наг, оборотень или эльф! Что именно от его присутствия сердце бьётся быстрее, что именно его запах приятен и именно в его объятиях самый спокойный сон. Что близость с ним желанна и необходима, как физическое выражение тех чувств, что испытываешь именно к нему. А все остальные, какими бы красавчиками, воинами и ещё кем-то там не были, каким бы достатком не обладали, попросту не интересны и неприятны. И что, как бы они не лезли вон из кожи, они не заинтересуют его женщину! А теперь объясните мне, как это осуществить, если муж не один? А если мужей четверо? — Я не говорила, я скорее выплескивала, все свои мысли.

Оборотень и наги слушали меня очень внимательно, замерев и почти не дыша, словно боясь что-то спугнуть. Но счастливые улыбки и мерцающий свет в глазах наталкивали на мысль о внезапно проявившиеся безумии или сверх грандиозном выигрыше. Первым возникшую между нами тишину нарушил Гар, с блаженным выражением лица и, сбиваясь от непонятного волнения на шипение, он задал неожиданный вопрос.

— Ты дейсссшствительно ссшшчитаешшшшь, что сссемьсс, должна бытьсс такой? Что к мужшшьям надо относссситьссся вот так?

— Я другого не видела, я выросла в такой семье! — Сказала и вспомнила, что моих бабушки и дедушки в этом мире не было, в этом мире я Лангран.

— " И что? Никто и ничего не знает ни про мою мать, ни про мою жизнь после исчезновения. — С улыбкой подсказала мама. — Просто однажды пропала я, а много-много лет спустя появилась ты. Тебе вовсе не обязательно забывать тех, кого любишь. Эти драгоценные воспоминания можно и совместить".

Пока наги и оборотень пытались прийти в себя после моих откровений, в наше утро ворвался барс. Шел он, словно специально, топая, как можно сильнее. Видно, что бы точно не нарваться на сцену, не предназначенную для чужих глаз.

— Фрея, вас приглашают обсудить новости и план действий. А потом отправляться обратно в монастырь.

— Надеюсь, на этот раз новости не из разряда, что кто-то пропал, опять напали или кого-то похитили? — Съязвила я.

— Нет. Все на месте, нападение успешно отбивается. А вот одно похищение тщательно планируется. — С улыбкой сказал барс и подмигнул мне.

— А похищаемая согласна? — Улыбнулась в ответ я, понимая, что оборотень говорит о свадьбе с Мией.

— Слава всем богам, да!

Глава 61

Это утро я встречала с улыбкой. Всегда становится легче, когда скидываешь камни из своей ноши. Вот и сегодня, объяснив разницу в восприятии семьи для меня и для моих мужей, я почувствовала, что один такой здоровенный булыжник все-таки выкинула. Не уверена, конечно, что меня правильно поняли, но хотя бы услышали.

Кроме того, я была очень рада за Мию. После мрака и безнадежья ее брака по ритуалу, после всех тех издевательств, что она пережила, вновь поверить мужчине, любому мужчине, это подвиг.

Ставя себя на её место, я бы скорее возненавидела весь нагаат и держалась от самцов, как можно дальше. От самцов?! Хм, даже в мыслях я уже стала говорить, словно и родилась в этом мире. Можно говорить, что я слабая духом, истеричка и, вообще, дура. Да даже, что лишена женской мягкости и, вообще, ни разу не совершенство, но вот так, как Мия, оставить тьму за плечами и поверить в новый рассвет, я, наверное, не смогла бы.

Я не спорю, от мужчин тоже многое зависело. И если, кто и смог бы добиться доверия Мии, то только Лернарин. А с его мудростью, он к Мие ни одного урода не подпустит. Хотя, насколько я поняла, Мия свой круг замкнула. В этом мире так говорили, когда женщина ограничивала количество мужей для себя, и более не рассматривала ничьих кандидатур.

А законы эльфов и княжества котов полностью вставали на защиту женщины. Коты вообще к замужним женщинам у себя в княжестве обращались "корайа"- сердце рода. Да и Терриэл был командиром тех самых лесных егерей, что не раз и не два выручали девушек- человечек, идущих к мужьям. Сколько было на его счету вылазок, подобных той, когда спасали от мародёров Мию? Сколько спасённых жизней? Моя интуиция или чутьё, что никогда меня не подводило, даже в прошлой жизни, сейчас дарило уверенность, что Мия в самых надёжных руках, которые только можно представить.

Переступая порог дома наёмников, я все ещё улыбалась, но царившая здесь атмосфера очень быстро настраивала на серьезный лад. Вся мебель, за исключением нескольких низких столов, оказалась сдвинутой к стенам или вынесенной в другие комнаты. Отдельный столик был выделен под кристаллы связи, с учётом, что несколько таких камней лежали с краю и стали мутными, показывая, что энергии и силы в них не осталось, значит, работали они всю ночь.

То есть, большинство здесь собравшихся в эту ночь, в отличии от меня, поспать не смогли. Осунувшиеся лица и покрасневшие глаза выдавали усталость мужчин. Значит, причины и новости, заставившие их не спать после зачистки лагеря мародёров, были очень важны и не предусматривали отсрочек.

Пока все завтракали, я выслушивала новости и только диву давалась, какая однако пакость водится в этом мире, и как легко собственная выгода перекрывает интересы целого народа.

Почти сразу после моего ухода, Кайр дэ Орд, получил новости от нервничающего бронзового, оставшегося в королевском дворце оборотней. Пока белый жрец, присутствовал на свадьбе канцлера и помогал спасать Мию, бронзовый озадачился поисками летописей и хроник, что бы выяснить, по примеру котов, об отношении к человечкам в нагаате в самом начале. И как только получил шокирующие вести, сразу поделился с Кайром.

Почти во всех храмовых библиотеках обнаружили пропажу летописей раннего периода. Во многих книгах были просто вырваны страницы. Какие-то крохи были обнаружены в хранилищах при Храме, где располагались воины богини, во дворце и в нескольких заброшенных храмах. В том числе, и в том, который нашли после совета, где я показывала свои воспоминания.

И даже этих крох хватило, чтобы наги оказались в шоке. А уж в сочетании с вестями, что при помощи благовоний, поставляемых с юга кланом бурых, во всех храмах, ежедневно травили нагов, превращая в обезумевших зверей, и вовсе сработали, как хорошая бомба.

Этой ночью был экстренно созван совет старейшин кланов, на котором присутствовал и владыка нагаата. Услышав про благовония, он велел бросить все силы на проверку любых товаров с юга и те рода и кланы, что занимались их поставками. И уже вскоре был получен результат.

Так, популярное в последнюю пару столетий ягодное вино, которое также поставлялось с юга, имело в своем составе, очень сильно разведенное, то самое зелье, вызывающее похоть, о котором говорила Миалия. На нагов оно действовало кратковременно и не сильно, как и любая отрава. Но при накопительном эффекте и в сочетании с благовониями, давало чудовищный результат.

Перед глазами всплыла картина встречи в родовом храме синих. Пустые кувшины из под вина, и неприятный сладковатый запах. И сильные пальцы Гара, сомкнувшиеся на моем горле. Картинка была настолько яркой, что рукой безотчетно потерла шею. Чёрный видимо прекрасно понял, что я вспомнила, потому что одна его рука оказалась на моей талии, а вторая легла поверх моей на шее.

— Что бы там ни было, я себя этим не оправдываю. — Шепнул наг мне на ухо. — Но мои руки больше никогда не причинят тебе боли. Поверь, если сможешь.

Наг отполз чуть в сторону, а я хоть и была растеряна от такого его поведения, но успела заметить довольные улыбки жреца и старого орка. Те ещё интриганы-сводники.

Совет был открытым, все что на нём происходило, транслировалось на весь нагаат, как когда-то казнь бурых. Наги, которых чуть ли не силком вытащили из их домов, в большинстве своем пребывали в шоке. Они так верили, что на них не действуют ни яды, ни отвары, ни всяческие зелья. А оказывается, используя всего лишь несколько трав, о свойствах которых прекрасно знали все, включая самих нагов, можно превратить целый народ в толпу озабоченных зверей.

И сейчас, неодурманенные, оценившие и понявшие значение презираемых ими ранее человечек, они понимали размер той пропасти, что выкопали сами. Многие человечки, что были тут же, хоть и понимали, что наги доставшиеся им в мужья были сами не свои, но легче их обиды от этого не становились. И воспоминания о замужней жизни тоже более приятными не стали.

За очень недолгое время дурь о том, что испытывать к человечке чувства, хотеть ей понравиться, ухаживать за собственной женой и проявлять о ней заботу, это позор и недостойно нага, куда то пропала, словно испарилась. Уже никому и в голову не приходило насмехаться над нагом, взявшем жену на руки или покупающим какую-нибудь безделушку.

И все было прекрасно, только жёны, хлебнувшие уже по самое не хочу от нагов, относились к этим переменам настороженно, считая очередным извращённым издевательством. Не было известно случаев, что бы хоть одна женщина, махнув рукой на прошлое, с распростёртыми объятиями кинулась на шею нагам. Нет, такого не было. Было недоверие, страх, ненависть и желание свободы. Очень многие женщины оказались в том же положении, что и я. Браслет снят, а мужья провели ритуал искупления и все равно шипят рядом. Только бедняжкам ещё и идти было некуда.

А по законам нагаата, обеспечить жилье для самки, пусть и человечки, должны были мужья. Такого всплеска строительства в нагаате не было с тех времён, когда Ланграны, вывозя от оборотней драгоценный смолистый лес, заставили нагов строить дороги по всему королевству.

По этому поводу даже шутки уже пошли после того, как артефакт оборотней подтвердил мое родство с Лангранам. Мол, строительство дорог это ещё одна фамильная черта рода Лангран, ведь на землях Варлахов именно с этого я и начала наводить порядок.

И теперь, когда многие наги узнали, что до такого состояния и до этого зверства их планомерно и специально доводили, эмоции выплеснулись наружу. Злость от собственного бессилия что-либо изменить, невозможность исправить причиненное и вернуть возможность доверия к себе, желания быть с собой и как с мужем, и как с мужчиной стали основой очень опасного коктейля. Лавки родов поднявшихся на торговле с югом были разгромлены, от самосуда и расправы над ними спасать пришлось жрецам и воинам храма. Погромы по торговым кварталам предотвратили с большим трудом.

Желая выяснить истину, и как в действительности относились предки к женам по выбору, многие стали требовать, чтобы огласили то, что нашли в уцелевших летописях. Может это была последняя надежда оправдаться, хоть в собственных глазах, мол, предками так заведено, вот и шло по накатанной. Может, действительно, хотели разобраться. Но вот только новости только увеличили груз вины, добавив ещё и не соблюдение заветов тех самых предков, к уже имеющемуся кому проблем.

Никаких оправданий для нагов больше не осталось, никаких отговорок. Хотя большинство и не отрицало своей вины, не считая одурманивание достаточной причиной для оправданий. Но как оказалась…

Оказалось, что условие, что мужьями могут становиться лишь братья, члены одного рода, либо побратимы, стало обязательным для ритуала, чтобы избавить женщину от постоянной делёжки между мужьями и сцен ревности. То есть, да, вот до таких мелочей все продумывалось, теми самыми предками, которые якобы завещали презирать человечек.

Перед периодом проведения ритуалов выбора, повсеместно проводились соревнования и бои. И только лучшие и сильнейшие входили в храмы для проведения призыва. Такое право на ритуал было честью, наградой. О каком уж тут презрении речь!

Но за прошедшее время от того, что было, осталось только обеспечение жильем и гарантия, что мужья жену не убьют.

Так же нашли свидетельство о первоначальных попытках изменить отношение к человечкам среди нагов. Некие проповедники начали ходить по общинам кланов и говорить, что необходимость строить семью с человечками унижает нагов и несовместимо с их достоинством. Мол, они грязные и вообще низший народ. Но, к сожалению данных доброжелателей, выбрали они не те кланы. А рассказывать наёмникам о том, что жёны, которые ждут, ухаживают и рожают детей, грязные и вообще почти животные, годные лишь для размножения, было очень плохой идеей. Но где-то в других местах видимо дали благодатные всходы. И последствия этих всходов сейчас горькой полынью отправляло жизнь сотен и тысяч нагов.

Я пребывала в шоке от вскрывшихся подробностей. Чего уж там говорить о нагах, если даже меня, кого коснулась вся эта ситуация лишь краем, так потрясло. Но на этом, новости не закончились.

Владыка нагов, после обсуждения сложившейся ситуации и учтя все вскрывшиеся подробности, наложил запрет на проведение ритуала чёрного отбора. Нет, если девушка сама желает и согласна, как это было в случае с Вардом Изумрудным, то милости просим, храмы открыты. Приходите, проводите ритуал единения, приносите жене клятвы и плодитесь на здоровье. Владыка только поддержит, и заранее обязал глав кланов, обеспечить безопасность и покой таких семей. И не допустите боги, что-либо нехорошее произойдет. Владыка обещал лично разбирать каждый случай.

Также были запрещены повторные ритуалы. Те наги, у которых жёны погибли, по собственной воле или не пережив наказаний, навсегда лишались права призвать в свой дом женщину. Каждый, кто хоть раз уже проводил ритуал, но жена погибла, был обязан подать прошение в совет нагаата, и только там, после рассмотрения всех обстоятельств, те, кто был действительно не виноват, могли получить второй шанс на семью.

А следить за правдивостью и честностью разбирательств, обязали новую главу клана синих, юную нагиню Иллаю, способную чувствовать правду.

Полетели головы и во дворце правителя. На территориях, относящихся к домену правящего клана, никаких благовоний и вин с добавками не нашли. Да и публичных наказаний не проводилось. И пока правящий клан, с повелителем во главе, был сосредоточен на охране границ от лезущего зверья из лесов пограничья, на территориях древнего нагаата образовалась настоящая гнойная язва, что словно гнилая плесень расползалась по всему королевству нагов.

А наги, обязанные о подобном знать и сообщать владыке, почему-то не посчитали это важным. Как и совет старейшин кланов, что возомнил себя вправе решать, что должно быть правильным.

На попытки некоторых нагов уговорить повелителя всё-таки отменить свое решение в отношении проведения ежегодного ритуала, владыка разразился гневной тирадой, смысл которой сводился к тому, что никакого итога от этого ритуала не будет, если наги не смогут обезопасить своих жён, удержать от ухода за грань. И лучше потерять год, чем возможность возрождения вообще.

В срочном порядке, правитель нагаата обратился за помощью к барсам, по совету одного бронзового нага, взяв именно их ритуал и возможность мгновенного переноса мужей к выбранной девушке, за основу. Благо в королевской сокровищнице хватало ещё сильных артефактов, для осуществления этой идеи.

Так же правитель предложил создать что-то вроде охраняемых общин, для тех жён, которые не пожелают остаться с мужьями-нагами. Но вот тут ему пришлось отступить, так как иначе разгневанные наги просто начали бы гражданскую войну против него. Потому что именно невозможность уйти для их жён, давала нагам шанс за время, проведенное рядом с женщинами, добиться прощения за прошлое, доказать, что действительно многое изменилось. А тут, такой добрый правитель решил отнять последнюю, хоть и призрачную, но возможность.

— Дурдом! Просто слов нет! — Злость на такую непростительную "близорукость" и ужас от осознания ситуации вызывали одновременно дрожь и желание взять всех этих умников за шкирку, и потрясти до звона в головах. — Так, я собираться на свадьбу близкого мне человека! Всё остальное, потом! И я искренне надеюсь, что до конца церемонии больше никаких вестей из этой…этой кунсткамеры не будет!

***

Интерлюдия.

Я любовался ею, ловил гневные всполохи в таких манящих глазах и наслаждался. С той самой минуты, как вновь увидел свою Искорку, не мог оторвать от неё взгляда.

Странно, но замечая жесты или интонации, которые помнил ещё по тому, ложному облику, я испытывал чувство радостного узнавания. Всю дорогу до королевства оборотней я не находил себе места, не зная, как примет, позволит ли быть рядом, хоть в каком качестве. Не знал я и о том, примирилась ли Марина со своим старшим мужем или нет, и позволит ли он нам приблизиться к ней. Позволит ли она поговорить с собой, захочет ли выслушать лепет нелепых оправданий.

Возможно, если бы у меня была подтвержденная боями слава сильного воина, или если бы Сид был известен, как маг, то Дарден Варлах рассмотрел бы наши кандидатуры хотя бы для охраны. Но ни того, ни другого сказать о себе мы не могли.

Я помнил о том, как красива моя жена, как умела держать себя. Даже представая в своем ложном облике, она притягивала взгляд, привлекала, очаровывала. И внешность становилась абсолютно не важной. Я волновался и боялся, вползая в тронный зал оборотней. Волновался, потому что секунды отделяли от того момента, как увижу ее вновь. И боялся увидеть в ее глазах все тоже презрение и отвращение, что и тогда, в доме синих.

Но стоило только взглянуть на неё, и время остановилось, весь мир остановился, только кровь стучала кузнечным молотом в висках, да бой моего сердца, казалось слышали все в этом зале.

Смешно, но в королевском дворце оборотней, она была единственной королевой. Все остальные, и правители, и высокородные послы терялись рядом с ней.

Фрея Лангран, Марина, Искорка, госпожа.

Весь этот напыщенный дворцовый сброд перешептывался, обсуждая её жестокость, вспоминая ужасы, приписываемые её семье, ища свидетельства её кровожадности. А я видел, сколько ужаса было в ее глазах, когда послы нагаата демонстрировали доказательства того, что все её обидчики понесли суровое наказание. Видел, как на секунду опустились ресницы, закрывая полные боли темные озёра глаз.

Держись, Искорка! Только держись. Не дай этим падальщикам даже намека на свое чистое и доброе сердце. Спрячься за репутацию рода, так часто и так тщательно подтверждаемую твоими предками.

Только взгляни на меня, только дай понять, что позволишь, и я загорожу тебя от всех этих грязных, липких взглядов, что ищут в тебе отражение собственных чудовищ! Но корона не просто так украшает ее голову. Малышка держит удар. И медведь, что сидит у ее ног с гордостью короля, смотрит на нее снизу вверх, с хорошо заметным для меня чувством благоговения, ведь сам я испытываю ровно тоже самое.

Кивок вербера, указывающий мне на свободное место у ее ног, был все равно, как приглашение для вора в королевскую сокровищницу. Тот, кто и не надеялся даже на взгляд, по праву оказался рядом со своей мечтой. Пусть даже по правилам этого убогого королевства.

Моя королева, моя госпожа! Нежная и ранимая на троне, жесткая, словно редкая сталь родовых клинков, если дело касается защиты семьи. Я видел ее за эти дни разной. Беспечной, открытой и доверчивой в окружении близких. Жестокой, расчётливой и надменной на королевском совете.

Я видел, как она изворачивалась, не замечала намеков, ускользала от любых обещаний сотрудничества и от любых намеков на договор. А привлечь такую силу, как наследница грозового перевала, хотели бы очень многие. Да, что там темнить! Любой правитель был бы горд, объявить себя союзником легендарного Рода!

Жуткого до дрожи, опасного, но ни разу за века, не ударившего в спину. С какой гордостью рассказывал барс о союзе между своим далёким предком и Эриком Ланграном. А Марина лишь внимательно слушала и не подавала и виду, что заметила намек на возобновление союза.

Зато выводы из этих рассказов сделала потрясающие, сведя вместе, казалось бы, совершенно разрозненные события, разложила по полочкам, словно это было настолько очевидно, что и слепой заметил бы.

И я видел ее совсем другой, готовой пожертвовать всем ради спасения своих "девочек". Не считающейся с ценой за их счастье и жизни. Готовой загородить их собой от любой угрозы. Ради семьи, она забывала даже о собственной боли, находила силы в ослабленном теле. В фурии, влетевшей в комнату, где находилась бродяжка, заманившая Мию в ловушку, никто бы и не заподозрил слабую и беззащитную девушку, что только при помощи вербера и за счёт силы воли, смогла подняться с кровати ещё утром.

Хотел бы я значить так много хоть для кого-нибудь? Заветная мечта каждого наагёнка! Совершить подвиг, что-то невообразимое, в одиночку остановить полчища врагов, но почувствовать себя нужным, услышать, что ты важен и тебя будет не хватать. Увидеть гордость во взгляде, обращённом на тебя.

Ту самую гордость, которой засияли глаза моей Искорки, стоило в зале совета появиться Наарису Грозовому. Со времени совета в период ранних гроз, прошло совсем немного времени, но парня было не узнать. Раздался в плечах, вытянулся, все ещё по-детски стройный, но уже заметно окреп. Расправил спину, гордо держит голову, будущий глава и правитель. Воин и маг. Единственный наг, державший на ладонях молнию и принявший ее благословение. Гордо носящий имя и знак грозы на чешуе.

Но главное, это взгляд. Взгляд, полный уверенности и веры в ту, что, в жесте поддержки и единства, опустила на мальчишеское плечо изящную руку с родовым перстнем.

Мечтал ли я о таком? Зачем травить душу несбыточным? Мне ещё повезло. Мать нас любила и, по-своему, дорожила сыновьями. Никого из нас не ждала участь бордельной игрушки. Нет, нас отдали бы в мужья, в богатые и влиятельные кланы. Так что, мне ли жаловаться.

Но почему-то, что-то царапает по сердцу, при мысли, что меня никогда и никто не поддерживал вот так. Не верил в меня. Не кинулся бы вытаскивать из-за грани, рискуя собой. Просто потому, что семья. Только семьёй для моей госпожи были они — Элина, Миалия, Каяна и Наарис.

Мог ли я занять место в этом круге, не испорти я все в самом начале? Если бы не начал общение с пришедшей женой с угроз и насмешек, не оскорбил бы визитом в дом удовольствий, сразу после ее появления?

Такое отношение к мужу, мужчине? Смешно. Смешно и горько. Потому что муж, всего лишь добытчик и охранник. Да и к тому же…

Она Лангран, а я всего лишь наг. Кто я для нее? Забава? Животное, что можно держать как домашнюю зверушку, готовое за малую толику ласки, выполнять любую команду, любой каприз и прихоть. И я ведь буду, не вспоминая о гордости. Буду кидаться на ее врагов, выйду против каждого, приму любой, даже самый безнадёжный бой, ради этого места возле ее ног, ради права чувствовать ее ножку на своем хвосте.

А потому, ни секунды не думал, направляясь за ней в портал. Посягнувшие на близких моей жены, и пусть назвать ее так я могу только в мыслях, сами подписали себе приговор. И хотя я был уверен, что в конце пути мы встретим огненных, что, видимо, окончательно потеряв надежду уговорить Миалию, вернуться в их род, как жену, пошли на самые крайние и безумные меры, я был готов столкнуться с ними в бою.

Но к чему я готов не был, так это к ярости и боевому азарту собственной жены. Ни секунды сомнений, ни малейшего намека на жалость. Ее сила разила смертоносным клинком. А не думал, что увижу когда-нибудь что-то более прекрасное. Когда она оказалась в толпе выродков, я не думал о себе, о стратегиях и расчётах, не вспомнил и об опасности. Я рванулся к ней. Закрыть, уберечь, принять удар на себя.

Видно, те же мысли были и у Дардена. Но похоже, что боги решили по полной посмеяться над дурным нагом, что посмел мечтать о недосягаемом. В горячке боя, Марина, словно абсолютно доверяя, позволяла подхватывать себя на руки, вынося из-под удара, абсолютно не боялась, когда медведь перебрасывал ее мне, словно была уверена, что кольца моего хвоста, обязательно подхватят вовремя и не позволят упасть.

Не задумываясь, била молниями по этому сброду, прикрывая меня и прижимаясь к моей спине. Я чувствовал себя единым целым с той, о ком мог лишь думать, и то украдкой. Тот бой слишком быстро закончился.

Но ещё опьяневший от ощущения ее тела в моих руках, ещё одурманенный запахом самой желанной в моей жизни самочки, шалея от собственной смелости, я предложил ей свою помощь, после того, как медведь поделился с нею своей силой.

Сейчас, а не в горячке боя, все ощущалось совсем по-другому. И тепло ее тела, что я украдкой прижимал к груди, словно так было легче нести, ощущалось сильнее, обволакивало, дарило чувство покоя. А хотелось обвиться вокруг нее плотным коконом, и чтоб даже нос наружу не торчал. Чтобы никто не видел, чтобы только моя была.

Как я сейчас понимал тех нагов, что придя в себя, боялись выпустить жён из рук. Я отпускал свою ношу с таким сожалением, словно сердце из груди вырывал. Поэтому, увидев Марину спящей под боком у обернувшегося медведя, недолго думая, вытянулся рядом и затянул девочку на себя. Сид тут же оказался сбоку, накрывая ее кольцами хвоста поверх одеяла. Медведь, довольно рыкнув, подоткнул носом край одеяла, что малышке было тепло.

— Тишше ты, разбудишь ещё! — Шипит Сид на довольную медвежью морду и аккуратно целует пальчики, сжатые во сне в кулачок!

Побратим подпирает голову кулаками и наблюдает за спящей женой, а я все пытаюсь успокоиться. Ведь мое сердце так бьются в груди, что мне кажется, Искорка сейчас проснется от этого грохота.

Сон не шел, только мысли бесконечным потоком в голове. Нет, не о том, что было бы если… Нет такой силы, что бы повернуть время вспять. Только в воспоминаниях. А сейчас… Как уберечь, сохранить это мгновение. Что мне сделать, чтобы оно когда-нибудь повторилось? Встать на колени? Принести клятву верности? Какой смысл в пустых словах и жестах, если сердце давно уже бьётся для нее. Если когда ещё и не видел ее истинного лица, я уже строил планы по ее завоеванию.

Меня манило тепло, что чувствовалось в ее отношении к тем, кто входил в ее ближний круг. И я хотел тоже быть для неё нужным, тоже хотел этого тепла.

Ночь прошла слишком быстро, как мне казалось. Мне хотелось продлить ее, как можно дольше. Но наступившее утро преподнесло такой дар, что зная о нем заранее, я, наверное, разорвался бы от желания как можно дольше наслаждаться близостью и теплом жены и необходимостью услышать сказанное ею.

Впервые Марина разговаривала именно с нами! Со мной! Откровенно. Искренне. А я слышал и ушам своим не верил. Какой она, оказывается, видит семью! Что значит для нее муж и какое место отведено этому мужу в ее жизни.

Старый Лангран тщательно скрывал, кто был матерью Алиены, никто и никогда не видел его жены. Теперь понятно. Кто же позволит кому-либо узнать о существовании такого сокровища. Жена, для которой важна уверенность мужа в том, что для нее он самый важный и лучший, что его не заменят на того, кто моложе, симпатичнее, сильнее.

Сказка, легенда, мечта. И от этой мечты я сам отказался, променял на развлечения с продажными девками, вместо того, чтобы ползти за женой и упрашивать простить за грубость в храме и за каждое поганое слово насмешки, что слетело с языка. Боги, есть ли хоть малейший шанс все вернуть и исправить? Искупить?

Нет, моя родная, моя драгоценная, если до этого разговора был очень мизерный шанс, что когда-нибудь я все же смирюсь и уползу с твоего пути, то сейчас… Мне не нужна жизнь без тебя, ты и есть моя жизнь! Я из кожи вон вывернусь, но ты никогда и не вспомнишь о том говнюке, что осмелился поднять на тебя руку, едва увидев.

Пусть пока в тебе говорит только ревность, но однажды, может быть, ты всё-таки назовешь меня своим. Мужем, мужчиной это уже не важно. А до того времени, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о том, что позволила одному тупому червю занять место у твоих ног.

А потому, переглянувшись с Сидом, чей взгляд полыхал счастьем, надеждой и жаждой, я развернулся к жрецу, который явно не все рассказал нашей жене.

— Что ещё произошло на совете, и как это всё касается Марины Лангран?

Глава 62

Кайр немного подумал, стоит ли уступать требованию мальчишки, что считает себя в праве требовать ответа только потому, что его жена, не перестающая удивлять жреца своими взглядами и отношением к окружающим, вместо того, чтобы требовать исполнения всех своих капризов и просто выгнать разозлившего мужа вон, старается решить ситуацию, не оскорбив и не унизив мужей по ритуалу?

Жрец прекрасно знал истории, когда нагини или человечки-аристократки и за куда меньшие ошибки, отдавали мужей в наказание под плеть или продавали в бордели. Мысли о том, как себя поведёт девица из рода некромантов, занимали его всю дорогу.

Видев пробуждение ее силы, зная слишком много о ее предках, понимая, что судя по воспоминаниям, росла она окружённой вниманием и позволялось ей сызмальства куда больше, чем могла себе представить любая из нагинь, Кайр был уверен, что себялюбие и гордость там на первом месте. Он ждал, ждал, когда гнев проклятого замка пройдет кровавым смерчем по нагаату. И тщательно узнавал врага.

Жрец собирал любые крохи знаний о Марине, и с каждой новой вестью все больше впадал в недоумение. Наследница грозового перевала и сама обустраивает свое жилище? За оскорбление себя, требует в качестве долга рода уничтожить закрытые части домов удовольствий? Находясь под защитой матери, ни разу, кроме того самого случая у бурых, не воспользовалась ею? Скромно прибывает в нагаат с караваном, живёт фактически на улице, ну, не считать же дорожные фургоны достойным жилищем, спасает по пути раба из борделя и полумертвую человечку, вытягивает из-за грани мальчишку, из клана который встретил ее оскорблениями, а потом ещё и возвращает одному из мужей силу, и ни разу не опустилась до угроз и оскорблений.

Ни истерик, ни капризов, ни слёз и жалоб. Все было бы не так удивительно, если бы речь шла не о Лангран! Он даже поговорил с Маиссой, пользуясь тем, что когда-то они вместе ходили в рейды в лесах пограничья. Он пришел, не как Глава стражей богини к Главе клана, а как один боевой товарищ к другому.

Тот разговор очень многое открыл ему, но и вопросов породил не меньше. По словам Маиссы, Марина отличалась рассудительностью и очень добрым сердцем, уважением к чужой жизни. Девушка совсем не стремилась к власти и положению, но не боялась нести ответственность за свои решения и поступки. А ещё, преданностью и заботой о близких.

Даже Арисса говорила, что в девушки нет гордыни, но есть достоинство, и что даже в день знакомства, когда никто и подумать не мог, кто стал женой ее сыновей, она, глава клана, чувствовала себя рядом с ней разодевшейся бродяжкой, заползшей на трон. Жреца вовсе не удивило отсутствие страха у девушки перед советом. Когда спала личина, это и идиоту стало понятно, а он идиотом не был.

И столько несоответствий просто не укладывалось в его голове. Не давало сделать правильный вывод. И поэтому жрец не знал, как себя вести. Он ждал истерики, как посмели притащить к ней бывших мужей, капризов и желания унизить всех нагов, отыгрываясь за время своего недолгого пребывания в нагаате. Но увидел правительницу, действительно наследницу великого рода. Не бахвалящейся своей силой по пустякам, но от того только больше пугающей.

А сейчас… Сейчас белый наг уже устал ошибаться в своих предположениях относительно этой женщины. Демоны знают, где и как её воспитывали, к чему готовили, но только не сделав ничего из того, чем славились ее предки, она вызывала больше уважения и страха перед своим именем, чем многие из Лангранов, не раз топивших предгорья нагаата в крови.

Для многих, живущих в нагаате, фрея Лангран стала символом воздаяния. Слишком часто начало звучать рядом с её именем определение «справедливая».

Решительная, жёсткая, даже жестокая, если дело касалось ее семьи, но не чуждая милосердия и сочувствия, обладавшая силой, но не демонстрирующая её на каждом шагу, находящаяся на невообразимой высоте по праву рождения и крови, но с таким теплом относящаяся к тем, кто и голову поднять к тем высотам никогда не подумал бы! Непонятное, невозможное и пугающее сочетание.

Стоит ли удивляться, что имя Марины Лангран не раз звучало на том совете. В конце концов, девушка сама приблизила бывших мужей к себе, откуда бы он мог знать, какими правами она их наделила? Ночь-то они провели вместе, а уж что там было или не было, сейчас обсуждает весь нагаат.

Так что вполне можно и поделиться подробностями с этим, так рьяно взявшимся за защиту интересов жены, чёрным. Пусть теперь он думает, как все это рассказать супруге.

— Сарг бронзовый сообщил совету и повелителю, что сопоставила все эти фрагменты и сделала такие выводы именно ваша жена. Я, конечно, не смог утаить, что и проверку храмовых благовоний мы начали после ее догадки, что что-то не так с этими воззваниями и окуриваниями храмов. Более того, всех интересовало, удовлетворена ли Марина свидетельствами полученного наказания, всех причастных к неудачной попытке её похищения. Кроме этого, вскрылись случаи, когда нагини пытались в своих домах продолжить привычный им уклад, в том числе, и по отношению к человечкам. Благо, кроме испуга, физического вреда причинить не успели, вмешались мужья женщин.

— Они обезумели? — Жреца перебил Саар, мужчина после ритуала разделения памяти с Каяной, очень резко воспринимал подобные моменты. — Избалованные, развращенные пустышки!

— Напомнить, почему именно, многие нагини, особенно последних поколений такие? — Жрец славился тем, что всегда называл вещи своими именами. — Может, вы напомните мне, за что получила то свое наказание Каяна? Или, может, кто-то из вас воспротивился этому? Вот и молчите. Но, тем не менее, вопрос тоже решили. Жена нашего владыки предложила провести перепись всего населения нагаата. Взрослые, дети, наги, человечки… Не важно! Все рода. Так и видно будет, кто рождается, кто умирает и куда пропадает. Так же лекарям кланов наденут браслеты, как казначеям. И под клятву обязуют сообщать о любом насилии над женщинами. И перепись, и защиту, будут осуществлять воины храма. В конце-то концов, существование народа нагов зависит не от сотни другой бесполезных гадюк, как сказала наша правительница, а от тех самых человечек. Только не стоит теперь считать, что человечкам все дозволено и теперь уже они могут творить, что им угодно. За преступления будут и воздаяния. Правда определить, что считать преступлением, правительница затруднилась. Ведь, если та же Миалия потребует голову матери своих бывших мужей, то, по словам жены владыки, какое же это преступление? Справедливая и обоснованная месть. Всех нагов, имеющих жен — человечек, обязали обзавестись отдельным жильем, а глав кланов предоставить земли под строительство и средства. Если территорий не хватает, то владыка готов помочь с переездом и обживанием новых земель, правда общины придется уже заселять не по родовому признаку. А вот дальше, несколько моментов, касающихся Марины напрямую. Владыка заявил, что нагаат и проклятый замок всегда были по разные стороны поля боя. И если уж наследница Грозового перевала, сама протянула руку мира, негоже ему её отталкивать. Артез Ядовитый прибудет ко двору Эрара для личного знакомства с фреей Лангран и участия в совете. Так как проблема оказалась не только в похищениях, как было первоначально заявлено. В связи с тем, что под угрозой и безопасность нагаата, и существование нагов, как народа, он считает свое присутствие необходимым. С собой он берет наследника.

Выждав, когда поутихнет гневное шипение нагов, с ухмылкой продолжил:

— Младшего, Ярла. Династический брак, повелителя, конечно, обрадовал бы, но старший сын уже нашел пару, а второй, подходящий по возрасту не выползает из приграничных боёв. Так же, повелитель хотел бы, совместно с Мариной, определить статус тех нагов, что ушли сражаться за грозовой замок. Ну и последнее, шиа Маисса спросила, как Марина отреагировала на ваше появление в составе посольства. Бронзовый рассказал, что гнева это не вызвало, и что вы оба получили публичное разрешение приблизится и занять место у трона, на котором восседала Марина. Так же отметил, что позже вы последовали за своей супругой на бракосочетание канцлера. Тут уже мне пришлось рассказать о похищении огненными их бывшей жены, и о том, в каком состоянии мы их нашли, после ссоры с нанятыми ими бандитами. Не думал, что увижу это когда-нибудь, но поднялась волна просто бешеного негодования нагов. Многие посчитали, что Лангран слишком мягко обошлась с теми, кто так рисковал женой, мол, такой лёгкой смерти не заслужили. Ну, а на вопрос, где вы тогда сейчас, почему вас нет в комнате, я ответил, что Марина ушла отдыхать, так как посчитала, что её присутствие ничем не поможет, а нагаат и без нее прекрасно справится, а она не собирается влезать в дела другого государства и «учить всех похлебку хлебать». А после того, как пришел барс и сообщил, что вы, все вместе, расположились одним клубком в саду, мы решили не тревожить покой семьи и не нарываться на ситуации, когда станем случайными свидетелями сцен, не предназначенных для посторонних глаз.

— Марина вас убьёт, как только узнает! — Выдал Гар, как только смог справиться с удивлением.

— Возможно, но не факт. За то, сколько нагов воспрянуло духом, а сколько девушек — человечек задумалось. Ведь если сама Лангран приняла обратно оскорбивших, обидевших и предавших мужей, может, стоит дать хоть один шанс? Тем более, что я ни словом не соврал. — Уже смеясь в голос, закончил жрец.

— Марина должна это знать! О последнем так в особенности. — Рыкнул Гар.

Глава 63

Так иногда случается, что выходишь, громко хлопнув дверью, а потом вспоминаешь что-то и приходится возвращаться. Конкретно мне, нужно было пройти к купальням. И услышав за дверью голоса и свое имя, я замерла, слушая рассказ нага. В чем-то, соглашаясь с правителем нагов, как в случае с решением о поголовной переписи и с тем, что лекари будут обязаны сообщать немедленно о насилии и причинении вреда. Иначе, эти домашние филиалы гестапо не прикрыть.

Да и решение о расселении, мне тоже понравилось. Ведь, не живи мужья Мии с матерью, у той не было бы возможности издеваться над девочкой.

Идея о заселении и обживании пустующих территорий понравилась не только мне.

— "На наших территориях вообще почти никто не живёт, кстати. А это плохо. — Мама уже размышляла не только о возрождении земель Лангранов, но и об их дальнейшем процветании. — В наших ущельях полно хорошо укрепленных плодородных долин.

— Мам, мы что? Собираемся нагов к себе пригласить? Нам-то, зачем на наших землях подданные другого государства?

— Подданные другого государства нам действительно ни к чему, а вот, например, те наги, что теряют чешую на перевале, нам бы пригодились. Дай им цель. Пусть сражаются не от безнадёжности, а за мечту. А о чем мечтают никому ненужные, преданные своей семьёй, пережившие, боги знают какие, унижения по борделям мужики?

— Покоя, уюта, и чтобы рядом был тот, кто любит? — Предположила я.

— Кто принимает со всем тем прошлым, что накопилось за плечами. Неужели по Тени не поняла? — Я просто видела, как перед Алиеной раскрывается карта земель Лангранов. — Дом! Дом, в котором они хозяева и их никто и никуда не выгонит! И в который они смогут привести пару. Который будет принадлежать только им.

— А нам обжитые территории…

— Не только, ребёнок. Рано или поздно найдутся те, кто в очередной раз, решат попробовать на прочность стены нашего замка. А тебе в тот момент понадобятся воины. Хранитель это уже последний рубеж обороны и полагаться только на него не стоит. Иногда, вся магия не может противостоять одному удару кинжалом. И вот те наги, которые получат приют, надёжный приют навсегда, а не на время, теми самыми воинами и будут. И поверь, сражаться за тебя они будут так, что даже если их разрубят на куски, каждый кусок будет продолжать бой. Они пришли сами, но ты не можешь не оценить их дара. Они жертвуют своими жизнями, единственным, что у них осталось. Это бесценная жертва.

— Хотелось бы знать, что их привело в мои земли.

— У тебя будет возможность спросить".

А разговор, между тем, набирал обороты. Вот уже речь зашла и обо мне. Что ж, статус нагов, что сейчас охраняют рубежи моих земель, я уже определила. И без правителя нагов.

А вот история, что моим именем пользуются для получения нагами прощения, мне не понравилась совсем. И говорить мне об этом, судя по всему, не собираются!

Они ополоумели! Мои мужья меня не насиловали, не запарывали плетьми на потеху. По факту, кроме далеко неласковой встречи, породившей разлад между нами изначально, мне и обижаться не на что. Та сцена, в доме синих… А если бы меня напоили тем самым зельем, когда, по словам Мии, похоть настолько овладевает разумом, что уже неважно кто рядом… И что было бы со мной?

Ревность, конечно, плохо слышит голос разума. Но сравнивая ошибки своих нагов, с поступками остальных, я понимала, что это мелочь, не стоящая и внимания. И как, можно было приравнять мою ситуацию с тем, что пережили большинство человечек.

Но мужья-то какие молодцы, стоят, слушают. Значит, уже сами решают, что мне стоит знать, а о чем они промолчат? Я постепенно закипала. Но уже следующие слова Гара охладили, так и не успевший разбушеваться вулкан.

Даже после моих слов, что я не хочу больше загружать свою голову проблемами нагаата, чёрный понял, что есть вещи, которые я должна знать в любом случае. То, что он решил рассказать, хоть и, опасаясь нарушить то, хрупкое перемирие, что зародилось в саду, а не промолчать, доказывало мне, что его слова не пустой звук.

— А я уже все знаю! — Сказала, распахивая дверь. — Думаю, Кайр, Вы понимаете, что это был последний раз, когда Вы используете моё имя в своих интригах! В следующий раз, я потребую ответа за каждое слово!

— Я признаю, что перешёл границы допустимого. — Ответил разом побледневший наг, сгибаясь в поклоне. — Я приношу свои извинения и заверяю, подобного не повторится, фрея.

Надменно кивнув нагу в ответ, я прошла к купальням. И только у самого входа обнаружила Сида, следующего за мной по пятам. На мой недоуменный взгляд наг ответил:

— Замка на двери нет. Я останусь здесь.

— "Это на случай, если кто вдруг подглянуть решит? Ну, так вроде Ланграны сглаза не боятся!" — раздался в мыслях смеющийся голос мамы.

Глава 64

Верховный магистр ордена света прогуливался по портретной галерее своих предшественников. Наступал час торжества! Осталось всего несколько шагов и они, достигнут цели, к которой шли целыми столетиями.

Когда-то очень давно, еще, когда люди только пришли в этот мир, не все люди согласились жить на положении слуг и рабов. Принимать подачки от "великодушных" хозяев, жить, где укажут, выполнять грязную работу были готовы далеко не все. Благо ещё умели сражаться и помнили, что значит держать в руках оружие.

Вот тогда, пришедшие и разделились на тех, кто смиренно принял участь скота и живых развлечений для исконных народов, и тех, кто выбрал путь достоинства и гордости, путь света. С каждым поколением пропасть между ними росла и ширилась.

Одни все больше превращались в рабов, используемых на грязных работах, для развлечений первородных и для воспроизведения всей этой нечистой мерзости. Вторые превращались в орден, братство воинствующих странников. У них не было своего места, их отовсюду гнали, братья гибли. С боями, с потерями они пробились в предгорья нагаата, нашли необитаемые долины в ущельях, и получили долгожданный отдых.

Вскоре, приняв решение обосноваться здесь, начали обустраиваться, заняли ещё несколько найденных долин. И все было прекрасно. Пока, в один из самых страшных дней в истории ордена, посреди долины не открылся портал, и оттуда не вышел молодой мужчина с темно-карими глазами.

Сначала он представился и заявил, что орден обосновался на территориях, принадлежащих его роду, и он требует покинуть эти земли до заката. Подобная самоуверенность вызвала недоумение и смешки, ведь мужчина пришел совершенно один. Самые горячие головы вытянули клинки и бросились на зазнайку.

Но пришедший не испугался, только ироничная усмешка сменилась злобным оскалом. Несколько движений руками, и воины ордена остановились и, развернувшись, кинулись на своих же товарищей. Многие и вовсе выхватывали клинки и вспарывали самим себе горло.

Спустя четверть часа, стоя посреди залитой кровью и заваленной телами павших братьев площади, смеющийся Лангран повторил свое "До заката!" И ушел, активировав портал.

Это был первый раз, когда орден столкнулся с магией такого порядка. И ничего не смогли ей противопоставить.

Пока справились с паникой, потому что такая сила напугала многих, пока решали, что делать теперь и хоронить ли погибших., время уходило. Самые упрямые предлагали вступить в переговоры, вызнать за это время все о противнике и уничтожить.

На закате вновь появился хозяин местных земель, даже не поинтересовавшись принятыми орденом решениями, с тяжёлым вздохом и словами "Что же вы такие настырные идиоты", он расстегнул камзол и приступил к тому, что позже назовут "кровавым изгнанием".

Этот выродок просто устроил обвалы, завалив и долину, где был обустроен тренировочный лагерь для молодняка, погубив при этом почти все подрастающее поколение воинов, и те долины, в которых располагалось жилье.

А потом, началась просто травля выживших. Некромант спустил свою нежить. Умерщвленные и изменённые магией наги, без устали гнали израненных и окровавленных людей до границ проклятых земель.

Но надеждам на передышку не суждено было сбыться. На территориях нагаата их встретили неласково. Не оказав помощи и отказав в припасах, уже живые наги велели убираться с их земель.

Эти чешуйчатые твари припомнили несколько разоренных общин и угнанных женщин. Но ведь женщин отбили, в ходе сражения, где люди потерпели поражение, отбили и так нелегко доставшуюся добычу и вытеснили орденцев в горы.

Воины света были вынуждены отступить в необитаемые, как они тогда думали, земли, потому что рассвирепевшие из-за человеческих, между прочим, девок наги, пленных не брали, просто вырезая отряды воинов.

Подумать только, какая ценность! Шлюхи, предавшие свой народ. Подстилки этих нелюдей! Если бы не необходимость получения новых воинов, их следовало бы вырезать, чтобы не допустить смешения крови! А эти змеехвостые уроды вздумали мстить! И даже спустя пару лет не оставили эту идею.

Тот день навсегда поселил в сердцах выживших лютую ненависть к Лангранам и нагам! Крепкую, непреодолимую. Такую, что выжить в этом мире могли либо только они, либо только воины света.

Ещё около десятка лет понадобилось воинам света, чтобы пробиться далеко на юг и закрепиться. Даже основать свое "небольшое" государство. Да, действительно небольшое. В стенах, о которых все знали. Но в необжитых южных хребтах, плодородных долин было даже больше, чем на грозовом перевале.

Хорошо укрытых самой природой, тщательно охраняемые воинами ордена, они гостеприимно принимали привозимых со всех концов мира человеческих мальчишек. Никому ненужных, напуганных и таких доверчивых.

Девочки были тоже. Но гораздо в меньших количествах. Всё-таки и орденцам нужно было размножаться. Особенно магистрам. Всё же, свое место хотелось передать не просто воспитаннику, но тому, в ком текла твоя кровь.

Магистр остановился у одного из самых старых портретов. Его далёкий прадед. Первый верховный. Именно он обосновал необходимость сохранения жизни мальчикам, владеющих магией. Пусть отрабатывают свой презренный и грязный дар во славу ордена, потому что без собственных магов, невозможно победить наделенного магией врага.

Магистр на портрете и магистр перед портретом ехидно улыбались друг другу, зная, что без магии в мире, где магия составляет суть жизни, прожить невозможно. Сам магистр, как и почти все его предки обладал немалым даром, но тщательно его скрывал. Пока скрывал.

Следующий портрет сохранил для потомков облик Ульриза, третьего магистра. Именно он разработал и смог ненавязчиво разнести по миру очень популярную в свое время теорию о чистоте крови. И ведь она работала! Всего-то и потребовалось, что набраться терпения! Их ближайшие соседи, оборотни-коты, уже шли к собственному закату. Но! Это демоново, грёбаное "но"!

К власти пришел наследник барсов, выросший на трудах некромантов, пропитанный их идеями. Союзник Эрика Ланграна. И он смог вывести, вытащить из, казалось бы, уже неизбежной пропасти свой народ. Более того, смог намертво вбить в котов уважение к этим мусорным тварям. Слишком ревностно теперь относятся эти оборотни к своим женам, не выцарапать.

Но тропа уже была намечена, ошибки учтены. А ещё надо было избавиться от выродка с перевала. Следующий портрет занимает особое место. Магистр Марлоз. Пока головы всех магистров ордена были забиты разработкой мельчайших деталей нового плана, сотни советов, нескончаемые споры, все ресурсы были направлены на воплощение нового плана, который должен был уровнять силы нелюдей с человеческими. А в идеале привести к полному вырождению. Пока лекари ордена испытывали сотни трав и отваров на пленных нагах, магистр занялся воспитанием.

Все свое время он посвящал самым маленьким из привезенных ребят. Почти не расставался с ними. У многих это вызывало недовольство, пока не уехала первая партия личных воспитанников магистра под видом рабов на невольничий торг, где частенько Лангран набирал рабов для своих опытов. Замысел магистра был изящен и прост. И он сработал. Одна из партий полностью была отобрана в замок некромантов. И один из воспитанников смог пробиться в ученики и помощники к некроманту. Больше о нем ничего не было известно, но вскоре пропал и Лангран и его дочь.

А дальше… Дальше тихими шагами, неспешно, аккуратно приводились в жизнь планы по самоуничтожению зазнавшихся тварей! Тщательно распыленная сеть доносчиков передавала просто уйму информации. Орден знал всё и обо всех. И выжидал, наращивая собственную мощь.

Возвращение проклятого рода, конечно, сильно портило планы. Эта девица, как её там… Марина, кажется… Уже ничего не успеет изменить, хоть и лезет своим носом везде, куда не просят. Наги падут первыми! Они уже не воины и ничего не смогут противопоставить военной мощи ордена. Скоро их сметут, раздавят, уничтожат, а на их территории придут они — рыцари ордена.

Появись эта, вот уж воистину, Лангранова тварь пятьдесят лет назад и неизвестно, сработал бы их план или нет. Вскройся правда о благовониях и вине раньше, влезь она в интригу с оборотнями-волками, уничтожили бы наги бурых предателей…

Да столько всего! Но главное, раньше не было того, что есть сейчас. А сейчас орден мог найти управу даже на такую силу, как Лангран! Магистр замер перед последним портретом. С грустью и невысказанной гордостью легко провел пальцами по руке запечатленного с какими-то бумагами и чертежами мужчины. И тихим, срывающимся голосом произнес.

— Мы закончили, отец. Твое детище увидело свет. Труд всей твоей жизни увенчался успехом.

— Магистр, простите, но когорты готовы выступать. — Юный мальчишка оруженосец склонил колено перед мужчиной.

— Встань, Терек. Сегодня знаменательный день! Проводим же наших воинов. Но не подобает мне быть вдалеке от решающего боя. Пусть готовят кортеж. — Голос магистра был полон участия и тепла. А вот взгляд, упирающийся в склоненную голову полон разочарования.

Терек, младший внук магистра, обладал сильным даром. Но был слишком идеалистом, слишком романтиком, слишком благородным. Видимо, к огромному горю магистра, из сражения юный воин не вернётся. Стоило за этим проследить особо.

Но ликование быстро прогнало тяжёлые мысли. Стоя на балконе и провожая одну за одной когорты тренированных и натасканных воинов, готовых погибнуть, но вырвать победу даже зубами, магистр не мог скрыть своей гордости.

Рев боевых рогов, направляющих движение. Грохот барабанов, отсчитывающий гвардейский шаг. Стяги легионов, развивающиеся на ветру.

В самой сердцевине идущего войска, на хорошо укреплённой и защищённой платформе, к будущему месту сражения, двигалось главное детище ордена. Артефакт уничтожения. Разработанный отцом магистра на основе пентаграммы — ловушки, напитанный досыта силами едва ли на сотен детей, обладающих даром или ипостасью, этот артефакт мог вытянуть магическую силу до последней крупицы и обратить в пепел все на многие дни пути. Злобная усмешка искривила губы магистра.

— Посмотрим, как тебе понравится наш подарочек, Фрея Лангран!

Громкий, победный смех разнёсся над площадью, едва последняя когорта воинов скрылась за крепостной стеной.

Глава 65

Самым верным и надёжным способом успокоиться, расслабиться и действительно отдохнуть для меня всегда была горячая ванна. Вот там, я могла пропадать часами. А если ещё и набирала с собой вкусненького с большой кружкой кофе! Да если попадала в руки ещё нечитанная история или вдруг тянуло на одну из любимых! То всё, выманить меня из этого горячего водяного оазиса не могло ничто и никто.

Вот и сейчас я расслаблялась не менее трёх часов. Даже из головы вылетело, что я гость в чужом доме. Но наги отнеслись к этой моей слабости с пониманием и улыбками. Так как сами принимали горячие ванны при любой удобной возможности.

И мое такое пристрастие было замечено и умиляло обоих нагов, претендовавших на место в моей семье. Более того, аккуратно постучав и дождавшись разрешения войти, мне принесли несколько горшочков и плотную жестковатую мочалку. Слегка запинаясь и сбиваясь, Сид объяснил, что и в каком из горшков находится, чем вызвал язвительные комментарии мамы.

Мол, ну конечно, уж чего-чего, а вот средств для ванны у наследницы Грозового перевала точно нет, и чтоб мы делали без нажьей помощи. И вообще, маме было интересно, осмелится ли Сид, предложить свою помощь в помывке, а то как же так, совсем одна, и спинку некому потереть.

Я сидела на краю купальни, закутавшись в полотенце. Поблагодарила его за заботу и ждала, что ещё он мне скажет. Я видела, что он вроде и хочет что-то спросить, но не решается. Немного помявшись на пороге, наг все же собрался уходить.

— Ну… Я… Я пошёл? Я там, за дверью. Зови если, ну, нужно будет.

— Да, конечно, Сид! — Смущающийся и робеющий наг вызывал улыбку.

Нежась в горячей воде, я раз за разом прокручивала в голове ситуацию. Сейчас, когда уже было понятно, кто стоит за столь ужасными изменениями в отношениях к женщинам, когда уже была понятна и цель этих изменений… Да что уже юлить-то? Когда уже был виден более, чем красноречивый итог многовековой интриги, у меня в мыслях все громче звучал один и тот же вопрос.

Я очень хотела получить на него ответ. И боялась его задать. Потому что предполагала, что мне ответят.

Просто… Больше половины женщин в каждом поколении уходило, благодаря черным отборам, в нагаат и к оборотням. Благодаря мародёрам, каждая третья просто не доходила. Сколько гибло потом, неизвестно. Но! Новых девочек для следующего отбора рожало все меньше и меньше человечек.

Простейшая обратная прогрессия. То есть, очень скоро, в ближайшие несколько поколений, черные отборы прекратятся сами собой. Некого будет отбирать. Неужели об этом никто не подумал? Не озвучил? Куда и зачем похищали детей? Ведь их так и не нашли. Что за самоубийственная атака ордена на нагаат? Да, наги ослаблены. Да, воинов света огромное число, я помнила ту лавину, закованную в доспехи. Но у нагов союз с оборотнями. Нападение отбивается. Так какой смысл?

Воины света явно дураками не были, раз смогли задумать и осуществить такую сложную комбинацию. А значит… Значит, нам кинули пушечное мясо, стянули силы, отвлекли. Да и где гарантия, что вот эта армия, единственная в распоряжении ордена? Ну, почему в наших вузах не преподают ни тактику, ни стратегию!

Нет, придется все же делиться этими мыслями с правителями. Может они увидят, что меня настораживает во всем этом.

Из купальни я выходила замотанная в несколько оборотов полотенцами, только нос на улицу и торчал. Но ушла я недалеко. Сразу за дверью, Сид подхватил меня на руки и понес в отведённую мне комнату.

— Ты же босяком, замёрзнешь.

— "Ага, обязательно замёрзнешь! Простудишься ещё, не дай боги. А вообще, тебе, ребёнок, нужно пересмотреть свой рацион! Откормить тебя что ли? — Мама прибывала в отличном настроении, а потому с удовольствием подшучивала над крепко прижимающим меня к груди нагом, порозовевшие скулы которого, выдавали его смущение. — Глядишь, и перестанут чуть, что на руки хватать.

— Мам, ну, они же заботиться пытаются.

— Да нет, это они тебе признаются в своем отношении. Просто они не понимают, что ты, можешь и не знать всех их заморочек с правилами, обычаями, церемониями и прочей ерундой. Ну что с них взять? Наги же!

— Только не говори мне, что и это таскание на руках что-то означает?

— Ну, если ты так просишь, так и быть. Не скажу". — Звонкий смех зазвучал в сознании.

А любопытство начало вгрызаться все сильнее.

— "Мам, а может, расскажешь?

— Да, конечно! Наги — они же те ещё заносчивые и высокомерные гады. Для них ущемление их достоинства, это прям тяжкое оскорбление. Не приведите боги, поклон недостаточно низкий. Всё, обид будет на полвека. А тут они вроде, как слуги, носильщики. Понимаешь? Каждый раз, беря тебя на руки, твои наги всем объявляют, что твой комфорт и удобство для них важнее и приоритетнее собственного достоинства и гордости. — Мама снова рассмеялась. — А ты никак не реагируешь. Ну, потаскали и ладно. Спасибо ребята. А с другой стороны, а на что они рассчитывали? Помнится, отец, вообще, нагов в колесницу запрягал".

С ума сойти! У этих нагов все имеет значение и скрытый смысл. Ну, и как тут не ошибиться? Да это не реально в их заморочках разобраться.

Тем не менее, нам было пора возвращаться в приют при храме Живы. Но внизу, на выходе из дома, я с удивлением обнаружила всех троих наёмников. В полном облачении, с браслетами — хранами и оружием в руках.

— Уже на новое задание? — Поинтересовалась у них.

— Нет, фрея. Мы хотели бы просить вас о милости. — Я почувствовала, как приподнялась от удивления бровь. — Помогите нам найти жену.

— Каким образом? Как я могу найти женщину, что вот уже больше шести лет прячется так, что вы ее найти не можете? — Что-то я совсем не понимала, что хотят от меня эти мужчины.

— Нам сейчас некуда торопиться, ваши близкие извещены, что госпожа Мия найдена, спасена и в окружении своих мужей. Мы просим вас подумать и подсказать, в каком направлении нам искать. Ведь наша жена сейчас не пойми где и как живёт. Когда может жить в покое и уюте. Мы можем принести вам клятву, что мы не будем давить на Рианнон или, тем более, принуждать, к чему-то. — Пытался мне объяснить один из близнецов.

— И, по-вашему, я должна сесть на порожек и начать думу думать? А потом вам этак: "идите туда-то и туда- то. Сразу за забором налево, три дня лесом, два дня полем, а там, как говориться, и рукой подать"?

— Нет, но… До памятника договору можно добраться за день пути. Место, где пропала жена там, немного в стороне. Может, вы что-то увидите?

— Серьёзно? Шесть лет спустя? Даже, если бы я обладала самым сильным чутьём, что бы я смогла найти спустя столько времени? Может, вам с нами в храм Живы? Ведь травники и целители под ее крылом. Если уж кого и просить о помощи в этом вопросе, то её. — Ничего другого я просто не могла предложить. Но наги расцвели улыбками и оживились.

— Действительно! Как мы сами не подумали? Можно же обратиться к богине и попросить…

— А вот это, ребята, сами и без меня. — Я уже присутствовала, когда у этой богини попросили помощи. Спасибо. Хватит. Воздержусь.

Но наги собрались идти вместе с нами. Мы ждали только барса. Оказалось в этом городе обитает одна из побочных ветвей княжеского рода оборотней-котов. Но представители этой самой ветви, хоть и имели зверя и ипостась барса, были отличными воинами, но от родства открещивались, как могли. Общались сквозь зубы и жили за пределами княжества. Всё это мне рассказал орк, который с довольным выражением подставлял лицо лучам вечернего солнца, украдкой наблюдая за развалившемся на земле волком.

Барс вернулся нервным и рассерженным, бубня себе под нос, что-то об упрямых ослах, баранах и идиотах, не желающих признавать свою кровь из-за одного мерзкого комка шерсти, чтоб ему все посмертие полевкам прислуживать.

В храмовый приют мы вернулись уже вечером. Стоило только выйти из портала, как я была снесена громким и радостным вихрем. Элина и Каяна, ждавшие нас, осмотрели и меня, и Мию. С улыбками и слезами мы все четверо стояли, обнимая друг друга. Никто не решался подойти к нам и нарушить наш такой тесный и сплочённый мирок.

Расцепились мы не сразу. Элина вытерла мокрые от слез щеки и вскрикнула, увидев волка. Побледневшая травница словно застыла, не отводя взгляда от зверя. А тот, словно поняв и почувствовав, рванул к Элине. Ткнулся лобастой башкой девушке в живот и с урчанием, достойным самого настоящего кота, вылизывал травнице руки, а затем и лицо.

— Элина… Это Армунд, он обернулся во время боя, и обратно не может. — Сказала я.

— Я поняла. Помнишь, как я определяла, когда передо мной зверь, а когда Ард? — Элина ласкала зверя, начесывая здоровую волчью голову за ушами.

Зверь млел под руками травницы, благодарно облизывая и вновь подставляя голову под любимую ласку. Потом начал подталкивать девушку в сторону храмового парка. Элина улыбалась сквозь слёзы, потом отошла за дерево и через некоторое время появилась уже волчицей, которая подошла к волку и куснула его за ключицу, словно напоминая о метке, что поставила орку в первую встречу. Я проводила пару волков взглядом.

А потом заметила, что и Каяна без внимания не осталась. Ее мужья уже обвились вокруг неё. Саргус держал ее на руках и что-то увлеченно ей рассказывал. В то время как Саар закрывал её собой с другой стороны.

— Ну, зачем ты встала? Ещё бледная совсем. Ты легче стала. Совсем не ела в эти дни. Мы бы все к тебе пришли, всё рассказали бы. — Саргуса было не узнать. Вечно с застывшим и надменным выражением лица, сейчас не мог отвести взгляда от лица Каяны. Говорил прерываясь на то, чтобы уткнуться носом в волосы жены.

Мия, незаметно для остальных, ткнула меня в бок локтем и кивком головы указала на эту картину. Тем не менее, наги нашли в себе силы оторваться от любования женой и обратили внимание на Наариса. Мальчишка с хорошо узнаваемым выражением лица разговаривал со жрецом.

Жрец рассказывал Рису подробности сражения в лагере, все время посматривая на Каяну с плохо скрытой завистью. Лернарин напомнил нам, что завтра их свадьба с Мией, и всем не мешало бы выспаться. Мы все тепло распрощались друг с другом, погружаясь в атмосферу покоя и ощущения, что все неприятности остались позади.

Ночь уже вовсю властвовала в мире, а сон ко мне все не шел. Устав бесцельно смотреть в потолок, я подошла к окну. Краем глаза заметила движение и вгляделась в сидевшую на скамейке фигурку.

Каяна посреди ночи оказалась в саду и одна. Она устроилась на нешироком сидении, подтянув ноги и уткнувшись головой в колени. Я подхватила тонкое одеяло и, завернувшись в него, вылезла в сад через окно. Но пока я добиралась до скамейки, Каяна уже оказалась не одна.

Глава 66

Напротив Каяны полулежал незнакомый мне наг. И когда только успел? Судя по количеству свитых колец хвоста, легендарный Каа сильно уступал этому змею в размерах. Темнота, разбавленная лунным светом, не давала возможности точно определить цвет его чешуи, но точно что-то светлое. Шириной плеч этот наг вполне мог посоперничать с медведем или орками.

— Вы простите, что нарушил ваше уединение, но я слышал, что фрея Лангран вернулась. А насколько мне рассказывали, к вам она относится, как к очень близкому человеку… — очень приятный, какой-то бархатистый голос, словно укутывал и гипнотизировал одновременно.

Даже в сумраке ночи я заметила, как резко напряглась Каяна.

— Если вы решили, что сможете от меня узнать, что-либо касающееся сестры, вы сильно ошиблись! — Голос Каяны был полон решительности.

Ни задумчивости, ни сомнений. Девушка даже попыталась встать и уйти, хотя явно не просто так оказалась ночью в саду. Но наг со стремительностью, которую сложно было предполагать в столь крупном теле, оказался с другой стороны скамейки и удержал Каяну за руку.

— Простите, я, если честно, был бы рад узнать о Марине Лангран поподробнее и из самых достоверных источников. Я действительно очень хочу с ней пообщаться. Не как с врагом, и даже не как с женщиной. А как с умной и дальновидной правительницей. И я в растерянности, потому что не знаю, чего ожидать от нее. Но сейчас я хотел просто уточнить, действительно ли девушка вернулась, и могу ли я рассчитывать на беседу с ней.

— А как бы я могла ответить вам на этот вопрос? — Удивилась Каяна. — Я какое отношение имею к делам правления? Если Марина посчитает нужным, то она сама с Вами встретится.

— Но разве она не сообщает вам о своих планах, или вас просто ставят перед фактом? — Поинтересовался незнакомец.

— Знаете, что? Марина не интересовалась моим мнением и не уведомляла о том, что планирует спасти моего сына. А просто взяла и спасла. И ещё очень много чего просто взяла и сделала. А сейчас, вы очень аккуратно, исподволь, пытаетесь у меня вызнать хоть что-то о ней. Почему бы вам не дождаться утра и не обратиться к самой Марине с просьбой о разговоре?

— Вы очень проницательны и тактичны. Теперь я понимаю, почему вы так заинтересовали Кайра, и почему ваши мужья…

— Вот давайте, вы сейчас остановитесь? Вы вообще сейчас лезете в то, что вас точно не касается. — Перебила нага Каяна.

— А вот тут вы ошибаетесь. Не мне вам рассказывать, какая ситуация сейчас в нагаате, который вы покинули. Тем более, что ваш сын, не смотря на юный возраст, уже достаточно известен, как сильный маг, владеющий, редкой для нагов, силой огня. А сейчас у нас каждый одарённый на счету. Но дело не только в этом. Если честно, я понимаю, что у моего народа сейчас беда. Страшная, смертоносная. Но я никак не представляю, каким образом хотя бы начать ее решать. У меня вообще в последнее время, такое странное ощущение, что я уснул, а мне за это время королевство поменяли. Предгорья нагаата, где традиционно большее влияние принадлежало совету старейшин, это просто сквозная рана. Как ее залатать? Я понимаю, что вам это все не интересно, да и не нужно. Но мне кажется, что от количества мыслей, у меня скоро голова закипит. Я поэтому и выполз в сад, остыть и подумать. А увидел вас и не удержался. Решил пообщаться.

— Это я понимаю, сама уснуть не смогла.

— Думаете о мужьях? — К моему удивлению, Каяна, молча, кивнула, отвечая на вопрос. — Боитесь?

— Кто бы на моем месте, не боялся?

— Но они же изменились? Они же больше не посмеют обидеть или причинить вред. Неужели нет ничего, что стоило бы того, чтобы дать хоть один шанс?

— Изменились. И сильно изменились, и я боюсь замечать эти изменения. Слишком они… Разрушительные для моего решения, держаться от бывших мужей подальше. Но эти изменения, ни на крупицу не уменьшают всего того, что я пережила по их вине. И возможно, они больше не посмеют. А возможно, через некоторое время, им захочется вновь испытать те эмоции и ощущения, что они распробовали тогда. И что будет, кто от этого застрахует? И да, у меня в душе и в сердце много чего, что просит и уговаривает хотя бы попытаться. Но ещё больше у меня в памяти. Того, что и слышать не хочет ни про какие шансы и попытки. — Каяна говорила, но смотрела, как будто в никуда.

Иначе бы заметила то, что уже видела и я, и её собеседник. На тропинку, ведущую к скамейке, выполз Саргус, старший муж Каяны. Он, уже было, решительно направился к жене, но замер, услышав последние слова. Но ненадолго.

Очень быстро наг оказался рядом с женой. Думала, подхватит на руки, но нет. Сар практически распластался по земле, опускаясь так, что бы его лицо оказалось на одном уровне с Каяной. Обеими руками обхватил ее ноги и уткнулся лицом в ее колени.

Незнакомец, который, как я поняла из разговора, и был тем самым повелителем нагов, аккуратно стек со скамьи и, пожелав доброй ночи, уполз в сторону дома для приезжающих в храм. Но ему никто не ответил. Я вообще не уверена, что его уход кто-то заметил.

— Я уже знаю с десяток ритуалов — донёсся до меня, охрипший голос нага. Так бывает, когда хочется плакать, а не получается, не можешь. И голос хрипнет. Но разве может такое быть с ним? Наг, мужчина, воин. Я видела, как он расправлялся с бандитами во время спасения Мии. — От простого ментального контроля до полного подчинения. Я устал, Каяна. Я ничего не хочу, мне ничего не надо. Только рядом будь. Я на все готов. Мы же в храме практически. Хочешь, любую клятву дам. Мы виноваты. Я виноват. Хочешь, потребуй наказания, искупления, равноценного пережитому. Я готов жить под подчинением, но лишь бы с тобой. Любой ритуал добровольно пройду, даже "куклу"!

— Ты с ума сошел! — Воскликнула Каяна, сжав его лицо в ладонях. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Это заклятье, а не ритуал, и уже после первого применения, последствия необратимы. Его же только для преступников разрабатывали. Для магов, перешедших черту. Хоть и пишут, что "кукла" имеет временное ограничение, это неправда. Даже после снятия, человек не сможет быть прежним. Да он жить полноценно не сможет.

— Откуда ты знаешь? Я еле нашел информацию о нём. Тебе… Тебе что, угрожали этим? Кто?

— Я видела, как это заклинание разрабатывалось. Видела испытания. Видела тех, на ком его применяли, после прекращения воздействия.

— Откуда…

— Это заклинание — личная разработка моего отца. Кайла Леройда, верховного мага и высокого лорда.

— Твой отец Кайл Огненный? — Саргус был ошарашен и растерян.

— Ну, а от кого, по-твоему, Рису досталась такая сила огня в наследство? — Как-то устало ответила Каяна. — Во мне сила не проснулась. А вот в сыне…

А у меня крутилась только одна мысль. Рису тринадцать лет. Они что, за все это время не поинтересовались полным именем жены? Да и папаша хорош, неужели не переживает где его дочь и что с ней? Что тут можно сказать? Только: "Твою же мать"!

Глава 67

Саргус с недоверием смотрел на Каяну. А потом начал мотать головой, словно стряхивал что-то.

— Подожди! То есть, ты, по происхождению, аристократка? Но ты же пришла сама, без сопровождения. Все это время сама вела дом, убиралась, готовила, мыла посуду и нянчилась с Рисом, пока он был маленький. — Наг чуть ли не пальцы подгибал, перечисляя все несоответствия поведения Каяны с поведением аристократок. — Да мы за все время ни одного письма не получили с предупреждением. Каяна, я помню, как ты вошла в храм. Помню, как брат спросил твое имя. Ты назвала только личное, без родового, как простолюдинка. Почему?

— То есть, что Марина пришла сама, готовила и в дороге, и в норе, а имя свое вообще в храме не назвала, никого не удивляет? — Усмехнулась Каяна. — Почему не назвала род отца? Он отрекся от меня, когда стало понятно, что сила, скорее всего, не проснётся. Отец женился по обязанности, ради продолжения рода, мама умерла в родах. А я росла на попечение слуг, отец был вечно занят. Мне уделял внимание изредка, когда подходил срок очередной проверки пробуждения дара. И с каждым разом, получая отрицательный результат, все больше и больше был недоволен. Когда мне было десять, одна из его любовниц родила ему сына. Мальчик искрил с рождения, как и Рис. С того дня, я для отца перестала существовать. Он сказал тогда, что мое рождение не стоило его усилий, и он, словно забыл о моем существовании. А мне так хотелось быть нужной, чтобы меня любили. Я помогала слугам, почти все время проводила на кухне, там и научилась готовить. Стирка, уход за садом и даже за лошадьми… Я не считала это чем-то недостойным или унизительным. Наш повар ликовал, когда я впервые сама смогла от начала и до конца приготовить ужин. Он радовался за меня и без конца хвалил. Управляющий показывал мне учётные книги по поместью отца, объяснял и учил, позже я частенько его подменяла. Отец, получая отчёты, даже не замечал разницы. А моя старенькая няня, жена нашего садовника, всё время говорила, что повезет тому, кто возьмёт меня в жёны, и что в моем доме будут жить счастье и любовь. Я и выросла в ожидании этого момента, когда я выйду замуж. Мечтала глупая, что буду заботиться о муже, доме. А когда появится малыш, он будет самым долгожданным и любимым.

Даже я, находясь на расстоянии, слышала слёзы в голосе девушки. Хотелось подойти и обнять, но я понимала, что возможно, это первый раз за всю жизнь, когда Каяна выплескивала все обиды, что накопились.

Сейчас, ее нельзя было перебивать. Сейчас, ее нужно было выслушать. Сейчас, нужно было дать ей возможность выговориться, а потом, укутать теплом и заботой, о которых она так мечтала в детстве.

Наг перестал обнимать её ноги, а вместо этого, стянул девушку со скамейки, усадив к себе на верхнюю часть хвоста, и обнял её и руками, и хвостом.

— К моим восемнадцати, стало абсолютно понятно, что проходить отбор я буду, как простолюдинка, но меня это не пугало. Уж на высокомерных лордов я насмотрелась. Да и получить в мужья такого, как мой отец, я не хотела. И я была рада, что он забыл про меня, и мою судьбу решит отбор. А не как обычно, договор между высокими родами, когда девушка, в которой не проснулась сила, в день своего восемнадцатилетия, выходит замуж. Поэтому, увидев на руке как-то утром змеиный браслет, я не испугалась. К тому же, дочь нашего повара за пару лет до этого вышла замуж за нагов. Часто писала письма, даже приглашала отца в гости. Это только недавно я узнала, что жёлтые наги исключение из правил. А тогда, я летела, как на крыльях. Из дома отца я уходила, не попрощавшись с ним. Даже не сообщив о появлении браслета. Брат моей няни возил в нагаат древесный уголь, вот в его караване я и приехала к вам. На угольщиков никто и никогда не нападал, моей задачей было только одеться в мешковатую мальчишескую одежду и спрятать волосы, да сидеть в фургоне с углем, особенно не отсвечивая и не привлекая внимания. Когда я прибыла в ваши земли, я три дня потратила на отмывание и приведение себя в порядок. Так хотела понравиться своим мужьям. Чтобы они остались довольны увиденным, не были разочарованны.

До меня донёсся смех Каяны. Но смех ядовитый, полный горечи. Наг тоже это понял и почувствовал.

— Я помню. Дверь аккуратно открылась, если бы я в тот момент не повернул голову, отвлекаясь от разговора с братьями, мы бы и не заметили, что кто-то зашёл. Такие тихие у тебя были шаги. Лёгкое зелёное платье и огромные глаза, мерцающие, словно в них разгоралось изумрудное пламя. До сих пор помню, как в тот момент сжалось сердце, а потом кровь словно взбесившись, побежала по венам. И пока Саар спрашивал, как тебя зовут, Радмал, наш младший, ткнул меня в бок и спросил, что со мной. А я смотрел на тебя, улыбающуюся Саару. Я помню тот гнев, что я выставляю себя идиотом, а ты даже не удосужились взглянуть. Помню захлестнувшую волну злости и ярости…

— Я запомнила тот момент. Много раз потом, я вспоминала… Ты замер и смотрел, не отводя взгляда, Саар отвлёк меня вопросом, а когда я снова посмотрела на тебя, ты уже смотрел на меня злобно, с заледеневшим лицом и с усмешкой, больше напоминающей оскал.

И наг, и Каяна замолчали, явно оба вспоминая, чем закончилась та встреча в храме. Первым эту тяжёлую тишину нарушил Саргус. Сглотнув, словно прогоняя ком в горле, и без конца сжимая Каяну в объятиях и утыкаясь лицом в волосы, как будто старался надышаться впрок, наг начал говорить.

— Я потом… Когда проснулся, нашел твоё платье. Точнее, то, что от него осталось. Я боялся идти в лекарское крыло. Не мог понять, что произошло. Ведь понравилась же, такая хрупкая, такая маленькая. Красивая, как игрушка, в своем платье. Хотелось ползти немедленно, валяться в ногах и зацеловывать каждый пальчик, все до чего дотянусь. Но никто же так не делал, не говорил о таком, я не знал, как быть. И, как последний идиот, пополз в храм. По дороге увидел лавку, а в витрине платье. Зелёное. Отправил домой. Тебе. А приполз уже опять бешенный. Я ведь когда покупал его, думал, какая ты в нем будешь красивая…

— А я не хотела больше быть красивой, и нравиться не хотела, и вообще привлекать к себе внимание. Хотелось заползти в какую-нибудь дыру, свернуться калачиком и больше не просыпаться. С той встречи, я не надевала ничего, что было бы зелёного цвета.

— А я метался, словно под камнепад попал. Приходил в себя, словно из мутной жижи выныривал, и от ужаса сотворенного выть хотел, помнил, что хотел поговорить, попросить прощения, все исправить. А сделал все ещё страшнее, ещё хуже. Полз, как от пожара, в храм, а там дурел от гнева и ярости. А потом новость, как ледяной водой обдало. Ты беременна, а нам нельзя к тебе приближаться. А я в обход всех запретов полз к тебе, смотрел издалека. Видел, как ты улыбалась, придерживаясь рукой за живот, увеличивающийся с каждой неделей. Помню, как впервые увидел, как ты засмеялась, когда ребёнок затолкался. Ты была счастлива. Одна. Точнее с ним. Я ни разу с момента встречи, больше не видел тебя улыбающейся. Никогда. А тут… И я не нужен тебе был, только о ребёнке и думала. Словно… Словно потерпела уродов, зато получила свое личное сокровище, и даже не вспоминаешь…

— Саррг, ты что, ревновал к нерожденному ещё малышу? — Каяна от удивления даже развернулась в кольцах нага.

— Как ты меня назвала? — голос Саргуса стал тише, мягче, таким вкрадчивым.

Каяна действительно произнесла сокращённое имя по-особому. Мягко, с немного затянутым "эр".

— Ну, чего ты отворачиваешься и краснеешь? Каяна! Позови ещё раз. Пожалуйста! — Каяна повторила, а на лице нага расплывалась блаженная улыбка. Саргус запутался пальцами в волосах Каяны.

— Да, ревновал. Рис словно стал для тебя всем миром. Из-за его рождения, ты чуть не умерла. Я не знал тогда о лекарях. — Лицо нага перекосила такая злобная гримаса, что меня посетили смутные сомнения о судьбе тех самых лекарей. — Но, даже истекая кровью, находясь на грани, даже в бреду, все твои мысли были только о нём. Ради него ты на все была готова…

— Подожди! — Каяна перебила нага и начала вырываться из его объятий. — Так это был не сон! Ты был там, в комнате, сразу после родов!

— Был.

— Кровью поил? — Каяна упёрлась руками в грудь нага и застыла, ожидая ответа.

— Да. Я тогда вернулся с охоты. И узнал о порке. Рванул к тебе. А мне сказали, роды начались и нельзя, мол, ты с лекарями и нельзя мешать, и отвлекать. Я за окном был. Как только тебя оставили одну, заполз в комнату, через окно. Даже говорить не хочу, в каком состоянии ты была. Но я-то решил, что это из-за родов! Из-за Риса! И не мог понять. Он своим рождением тебя чуть не убил, причинил неимоверную боль, но ты ворковала над ним и с рук не спускала. А при виде меня застывала, и взгляд леденел.

— Почему? Почему ты тогда это делал, зачем тратил свою кровь? Я думала, что ты меня не пойми, за что ненавидишь, презираешь за то, что я человечка.

— Я не мог тебя отпустить. Не мог тебе дать уйти. Но если бы не вышло, ушёл бы за тобой. Можешь не верить, но…

— А зачем тогда вынуждал приходить к тебе, когда нужно было что-нибудь сделать для Риса? — Каяна неожиданно ударила кулачком в живот нага, но тот даже не дернулся.

— Я построил небольшой дом, думал увезти тебя туда. Но когда Наарис разнёс полдома, все планы посыпались песком. И я по-прежнему не мог к тебе приближаться. Мне казалось, это хорошей идеей. Думал, привыкнешь, поймешь, что не стоит меня бояться, что не причиню боли. Ведь не причинял же? — Наг обхватил лицо Каяны руками и смотрел ей в глаза.

— Нет, не причинял. Но ты хоть представляешь, как я себя чувствовала? Приходя в постель к мужчине, чтобы что-то получить от него? Как девка из дома удовольствий. Даже мысль была, чтоб лучше ты туда ходил.

— Каяна! Я тебя сейчас вот реально укушу! Какой ещё мужчина? Что значит "что-то от него получить"? Твой муж! Дурной, скот, идиот, но! Твой! А насчёт получить, так я тебе скажу, нагини, без интереса, и вовсе в свою постель мужей не пустят. Такие, как Маиса редкое исключение. А вот что касается дома удовольствий, вот не угадала, родная моя. С момента, как ты переступила через порог храма, ни в доме удовольствий, ни в борделях, ни в ночных комнатах я не был. Ни с женщинами, ни с мужчинами. На любом алтаре подтвержу. Да и братья тоже. И все это знали. Кроме тебя! Потому что твой мир крутился исключительно вокруг Риса.

— Всё ещё ревнуешь? — Как мне казалось, Каяна улыбалась.

— И что? Даже если он наш сын…

— А он ведь так похож на тебя. Даже сердитесь вы одинаково. И когда злится, также закусывает щеки изнутри.

— Да весь клан видел, что Наарис моя точная копия внешне. Хорошо хоть мозгами не в меня уродился. Упертый, настырный, столько воли в нем. Он на тренировках такие петли выписывает! Не поверишь! Знает, что мелкий, что в силе уступает. Так ловкостью берет, скоростью, изворотливостью. Гибкий неимоверно…

— И твой сын — мягкий голос Каяны казалось, мог бы усмирить любого зверя.

— И мой сын. Который этого стыдится. Перед всем северным нагаатом отрёкся. За дело, не спорю. Но не легче от этого. Знаешь, нас в посольство брать не хотели. Думали, что он или ты, примете наше присутствие в штыки. Братья поклялись, что один недовольный взгляд и они убираются. — В темноте сверкнули белоснежные клыки нага, когда он засмеялся.

— А ты?

— А что я? Сказал, что уйду, если действительно тебе буду не нужен.

— А с чего ты взял, что нужен?

— А ты докажи, что нет! — Довольный наг уткнулся девушке в шею. — А там, в зале, я чуть с ума не сошел, когда тебя увидел. Саар и вовсе сорвался к тебе, его бы и войско не остановило. А говорила, что больше не надевала зелёного.

— Иллая подарила Марине за спасение Риса паучий шёлк. А Марина с Мией решили сшить всем платья. К тому же Мия умеет, и шить, и красить ткань. Даже самую сложную. И я хотела серый цвет, а она решила по-другому. Отказаться я не смогла. Она же так старалась, душу вкладывала в подарок. Как не принять?

— Каяна, а… А от меня примешь? В подарок?

После этого вопроса ненадолго воцарилась тишина. Каяна несколько раз тяжело вздохнула и кивнула головой, соглашаясь.

— Можно, теперь я задам вопрос? — Судя по голосу Каяны, наг мог, конечно, не отвечать, но тогда бы это был не только первый, но сразу и последний раз, когда они разговаривали.

— Любой. Я отвечу на любой, даже если это будет непросто.

— Твои срывы… Когда ты приходил в бешенство. Они же прекратились, почти сразу, как только я поняла, что жду ребёнка. И потом, когда я приходила… Почему, они прекратились, если в храмах нагов регулярно травили? И до этого отрава на тебя действовала.

— В тот день, ты была снова у лекарей. Старик Эрзу, сказал, что видеть нас не желает и чтобы ползли от его крыла, пока он нам сам перца не насыпал во все отверстия. До храма я не дополз, по дороге вымещал злость на подвернувшейся каменюке. А потом, пока держал опухшие от ударов по камню руки в ручье, думал, почему я иду в храм за помощью, за подсказкой, как всё исправить, а в итоге, всё только хуже и хуже. Наверное, богиня, к которой мы так тщательно взываем, против того, что бы наги были с человечками, чтобы были нормальные семьи. Счастливые. Что бы жёны любили своих мужей, как в легендах. Я понял, что мне надо выбрать, там, у того ручья. Богиня или жена, которая ещё неизвестно каким чудом пожелает принять обратно после всего, что произошло.

— И… Как ты…

— Хвоста моего больше в храме не было, даже в родовом.

— Но ведь посещения воззваний обязательны! — Каяна была растеряна, но по-прежнему докапывалась до самой сути.

— Жрецы верили, что если сказали обязательно, то все и поползли. И никогда не проверяли и по головам не пересчитывали. — Саргус ехидно усмехнулся.

— Подожди, но тогда получается… Получается, ты отрекся от своей богини? Но она-то тут не причем! Торговцы, бурые, орден света, да даже жрецы…

— А почему она не вмешалась? Не прекратила всего этого беспредела? Почему позволила поколениями превращать своих сыновей в обезумевших скотов, сходящих с ума от похоти? Каяна, ты серьёзно думаешь, что я один такой? И что сейчас больше половины нагаата не задаётся теми же вопросами?

— Боги не няньки, не прислуга, приставленная к младенцам!

— Мы её дети! Хотя, какие матери из нагинь… Над нами, как ты над Рисом, никто не трясся. Да о чем я тебе говорю, если моя мать своих сыновей в бордель продавала.

— Саррг — все же Каяна действительно произносила имя нага по-особенному. — Это все равно не правильно. Ты не должен отворачиваться от богини из-за её служителей. И сходить в храм тоже надо.

— Я там ничего не забывал!

— Упрямый!

— Какой есть! Я выбрал.

— А если я попрошу сходить? Отнести дары? Если скажу, что мне не спокойно, что ты без покровительства богини? Саар и Радмал тоже?

— Да, братья меня выслушали и согласились. Для тебя действительно это так важно? Тогда вот с тобой и пойду!

— Ага, а для начала не пошли бы вы спать! — На тропинке появился возмущенный Наарис. — Ночь уже к исходу, холодно на улице, а они тут выясняют, кто на кого похож, что делать, кто виноват и о богах спорят!

Саргус откинул голову и засмеялся. Но быстро стал серьёзным. И еле слышно спросил у Каяны:

— Позволишь? — Дождавшись кивка смущённой девушки, поднялся вместе с ней на руках, и бережно понес её в дом.

А меня начал мучить вопрос. А действительно, сколько нагов отвернулись от своей богини, когда вскрылась вся эта история с отравлениями в храмах? И не поэтому ли так охотно откликнулась эта богиня на мою просьбу на помосте?

Глава 68

Утром я себя чувствовала разбитой. Подслушав, такой важный и такой личный разговор, я уснула только под утро. Мне было о чем поразмыслить.

Это уже был второй такой судьбоносной разговор. Первый, между Элиной и Ардом, привел к полному разрыву между парой, а потом и к гибели Арда. Второй, между Каяной и Саргусом, вроде, помог вскрыть очень много застаревших нарывов.

А ещё, я впервые подумала об одном очень важном моменте. Всю ситуацию с женами по отбору, я всегда рассматривала только с одной стороны. Я всегда принимала позицию девушек, по воле отбора пришедших в нагаат. Мия, Каяна… Как-то так само собой получилось, что сами наги воспринимались как противники, как что-то враждебное, опасное. "Плохие" по определению.

Но вот слова Саргуса напомнили, что наги тоже живые, тоже чувствующие. Умеющие любить и признавать свои ошибки. Ещё совсем недавно, человечки в нагаате были существами не имеющими ничего, никаких прав. Низшие, недостойные, оскорбительная необходимость ради продолжения рода.

А уже сейчас по всему нагаату начал действовать закон, по которому за насилие над женщиной предполагается смертная казнь. Над любой женщиной, будь она нагиней или человечкой. Правда, была поправка о проверке заявления воинами храма, так как они остались единственными, кто не вызывал сомнений в своей честности и неподкупности.

И ещё одна. Вроде незначительная, но для меня очень важная деталь. Человечка, могла изменить судьбу своих обидчиков, взяв их к себе рабами. Нагини и прочие нет. То есть сами наги понимали, что большинству нагинь обвинить самца, чтобы нацепить на него ошейник или отправить на плаху, ничего не стоит.

Саргус в разговоре сказал, что он не один, кто находится в такой ситуации. А я никогда не удосуживалась хотя бы попытаться понять нагов, представить, что твориться у них в душе. Сколько из них отказались от своей богини? Сколько оказались в ситуации, когда не понимают, что с ними происходит, понимают, что сотворили ужасные вещи, но не знают, как это исправлять. А отпустить жену просто не в состоянии.

Одни и те же вопросы по кругу. И надменный Саргус, который оказался готов на всё, на любые ограничения, выполнять любые пожелания. Наверное, именно по-этому до утра мне снился какой-то психоделический сон, в котором на арене цирка, Каяна щелкала хлыстом, а Саргус, по команде, прыгал с тумбы на тумбу, полз по жердочке и проскальзывал в горящий обруч.

Утро началось суматошно, через несколько часов должен был состояться обряд для Мии и выбранных ею мужчин, а мы не могли найти Риса, да и мужей Каяны на месте не оказалось. Жрец, которого оставили охранять Каяну, сказал, что они собирались в поселение, за стены приюта.

Услышав это, Каяна побелела и буквально сползла по стенке, не прекращая повторять слово "нет"! А потом фурией взвилась с пола и накинулась на жреца, с вопросом, куда именно они пошли, и с кем из магов они общались.

Настоятельница сообщила, что магов поблизости всего два. Один со слабым огненным даром, и держит свою кузницу, а не оказывает магические услуги. А второй, то, что называется мастер на все руки. Может даже с менталом помочь. Вот его адрес Каяна и потребовала, рванув бегом со всех ног, как только настоятельница выделила ей провожатого.

Видя страх девушки, вслед за ней сорвались все. На бегу, отвечая на вопрос канцлера, чего она так переполошилась, Каяна рассказала, что вчера ночью разговаривала с Саргусом, и тот ей рассказал, что обдумывал и искал обряды, и ментальные заклинания, чтобы уверить ее в собственной безопасности.

— Вы не понимаете, это фактически самоубийство. Существо под менталом послушно и не опасно для хозяина, но это уже не то существо. Остаётся только тело. Душа от этого гибнет. А если ещё и неудачно пройдет наложение, то получится овощ! Который ни сказать ничего, ни пошевелиться сам не в состоянии! — Каяна почти плакала.

Но добежать до мага мы не успели. Из-за ближайшего поворота на нас выползли наши потеряшки. Все четверо серо-стального цвета с белыми росчерками молний по чешуе. Довольные и улыбающиеся. Но увидев нас, а главное заплаканную, перепуганную Каяну, резко остановились.

— Может, вы объясните, куда подевались с утра пораньше? Никого, не предупредив и напугав жену. — Канцлер взял себя в руки быстрее всех.

Но его проигнорировали. Все трое нагов обвились вокруг девушки. Мужья только и успевали заключать её по очереди в объятия, целовали руки и волосы.

— Перешшшивала? Исспугаласссь? За насс? — Довольно шипели наги, успокаивая Каяну.

Я дернулась, почувствовав на своей талии руки. Обернулась и столкнулась с мягким взглядом Дардена. Медведь или наги, все время были со мной рядом. За последние дни я к этому начала привыкать.

— Мы все равно твои — объяснял между тем Саргус Каяне. — Поэтому и попросили Риса принять нас в клан. Мы больше не имеем никакого отношения к синим. Мы, как и ты, и сын, теперь относимся к Грозовым. А ещё… Помнишь про власть слова главы клана?

Каяна и Мия кивнули одновременно.

— Рис просто приказал, что твоя жизнь, здоровье и счастье в приоритете! — Улыбался Саар — и даже ни клятв, ни заклятий не понадобилось.

— А ещё я сказал, что если они тебя обидят, мам, я их всех в пепел сожгу и развею! — Высказался Рис.

Ещё только отзвучали последние слова Наариса, сказанные так, словно кроме него и матери рядом никого не было, как Дарден прижал меня к себе покрепче и тихим шепотом задал неожиданный вопрос.

— Марина, что с Каяной? Она, словно новобранец после первого боя. — Слова Дара заставили пристальнее вглядеться в девушку.

Широко распахнутые глаза, сжатые, до превращения в узкую линию, губы, побледневшая кожа. Наги вокруг девушки тоже явно поняли, что что-то не так. Потому что Саар начал растирать ей ладони, но видимо поздно. Слова Риса словно взвели тетиву на арбалете.

— Зачем. Вы. Втягиваете. Во все это. Ребёнка? — Голосом Каяны сейчас можно было замораживать.

— Каяна… — начал Саргус, но был перебит девушкой

— Что? Что Каяна? Четырнадцать лет уже Каяна. Ты! Ты вчера мне рассказывал про свои обряды и заклинания ментала. Я просила тебя. В который раз уже просила! Не делать этого, даже мысли выкинуть. Ты, если искал и узнавал про эту магию, должен был знать, что применение подобного необратимо! И в большей половине случаев вредит не только тому, на кого применяют, но и тем, кто с ним кровно связан. И все эти случаи происходили, если применяли ментал к существам, лишенным магических сил, а в их первом кровном круге были маги! Вся ваша затея ударила бы по моему ребёнку! Что я должна была подумать, когда утром не нашла в комнате сына? — Глаза Каяны действительно начинали напоминать изумрудное пламя. — Ты хоть понимаешь, что у меня никого и ничего дороже него нет? Что я готова была жизнь по капле за него отдать? А вы посмели рисковать им ради своей прихоти? Это я должна была подумать?

— Мы же никуда не пошли, мы были здесь. Никакого мага, никакого ментала, никакой опасности для нашего, нашего Каяна, сына! — Радмал попытался успокоить Каяну уверенностью в своем тихом голосе. Наверное, считал, что если попытается убедить девушку в том, что считает Риса своим сыном, та сможет расслабиться и перестанет злиться. Но это оказалось неправильным решением.

— Нашего? Нашего? А где ты был, когда НАШ сын родился? Почему, никто из вас не взял его на руки, как положено по вашим же традициям? Или, может, я вас просто не заметила в своей комнате, когда надо было его выхаживать из-за того, что он родился недоношенным? Может, хоть кто-то из вас принес ребенку свой собственный клинок, признавая его "НАШИМ" перед всем кланом? Чего вы молчите? Кто из вас осадил змеенышей вашего клана, когда они устроили травлю Риса? — Искры мелькали уже не только в глубине глаз, но и плясали по волосам и коже девушки. — А сейчас, что? Вы вообще очешуели в край? Всё, по-вашему, замечательно и прекрасно. Вы в одном клане со мной и с моим сыном, можем начинать жить счастливой и радостной семьёй? А гарантом моей безопасности рядом с вами, будет служить обязательство моего сына уничтожить своих отцов. Прекрасно. А вы, хоть на мгновение, задумались, как, потом, с таким грузом ребенку жить? Ему, вашу мать, тринадцать!!! Он играть должен, хулиганить, драться, а не в королевских советах участвовать! И не о безопасности матери думать! Ни друзей, ни игр, ни детства. Что ещё вы отнимите у моего сына?

Голос Каяны взлетел до высоких нот, волосы взвились, словно от сильного ветра, и девушка вспыхнула огненным факелом. Резким движением рук она хотела оттолкнуть Саргуса, но получилось, что отталкивала она его уже горящими ладонями. Запах паленой кожи появился в воздухе, но упрямый наг не отступал.

— Каяна, всё так. Но на него, никто не навешивает этого решения. Ему не придется выполнять свою клятву. — От боли Саргус еле шипел, пот выступил на висках. — Я не могу вернуть все назад, слышишь? Не могу. Виноват. Перед тобой, перед сыном. Что я должен сделать? Скажи! Ну же! Каяна! Всё что мне дано, только до последнего вздоха, каждый день доказывать…

Резко бросившийся с боку на Саргуса Наарис, сбил нага, буквально отрывая его тело от рук матери. И пока все приходили в себя, этот мальчишка без малейшего сомнения и страха схватил Каяну за руки и сжал в своих ладонях. Огонь, гуляющий по коже девушки, превращая ее всю в один большой язык пламени, совершенно не обжигал Риса. То ли узнавая в нем родную кровь, то ли признавая родственную стихию.

— Мам, ты послушай меня, хорошо? Ты у меня такая… Красивая, хрупкая, нежная и не подлая. Тебе дай волю, ты бы и в старой Нарге нашла что-то доброе. А если Марина не уследит? А если со мной что случится, или я не досмотрю, и тебя похитят, как Миалию? Как нам тогда жить, зная, что не уберегли, мам? Тебе нужна защита. Защита тех, кто сам тебе никогда не сможет причинить вреда, не сделает ничего против твоего желания. Только поэтому, твои бывшие мужья в клане, только поэтому, я спокойно смотрю, как они вьются возле тебя. — Я не могла соединить слова, что я слышала, и мальчика, которого я видела. Ну, не думают мальчишки в тринадцать лет о таких вещах, не продумывают такие серьёзные вещи на несколько шагов вперёд. — Но поверь мне, мамочка, только пусть осмелятся хоть голос повысить, хоть один звук, и я, не задумываясь, исполню свою угрозу. И никогда не усомнюсь и не раскаюсь в своем поступке. Он никогда меня не будет тяготить. Потому, что я готов принять их, как воинов клана, я приму их, как твоих мужчин, если ты так решишь, возможно, когда-нибудь я смогу испытывать к ним уважение, как к более опытным воинам. Но я никогда не приму их, как своих отцов! Поэтому ничего страшного со мной не произойдёт, успокаивайся, попытайся обуздать свое пламя, иначе ты сама сгоришь. Понимаешь, надо успокоиться. Пожалуйста, мама!

— Не сможет! Проснувшаяся сила такой мощи, у взрослого и на эмоциях… Безнадежно. Сама не справиться. — К Рису на расстояние вытянутой руки приблизился незнакомый наг-мальчишка, по виду ровесник Наариса, с чешуей цвета старого золота и темно-бордовыми разводами по всему хвосту. — Я ядовит, и небольшая порция яда ее усыпит на некоторое время. А пока она будет во сне, эмоции, которые питают её пламя, спадут. Только мне ее укусить надо. Можешь пламя чуть оттянуть на себя? Клянусь, не причиню вреда.

Рис кивнул мальчишке и буквально на несколько секунд заставил языки пламени освободить небольшой кусочек кожи на запястье. Золотисто-бордовый наг стремительно прижался к запястью Каяны и укусил, и буквально сразу отстранился.

Падающую девушку подхватил на руки жрец, оттянул веки, внимательно разглядывая глаза, прощупал пульс. И успокоив Риса, что все хорошо и что Каяна придет в себя буквально через пару часов, понес девушку к зданию гостевого дома.

Все больше я понимала, что свадьба в нашей семье, явление катастрофическое, сулящее крупные неприятности и срабатывающее лучше любых примет. А ещё меня не оставлял в покое вопрос.

Что значит "уже 14 лет Каяна"?

Следующие пару часов этого суматошного утра, мы провели в комнате Каяны, дожидаясь ее пробуждения. Во избежание ещё одного выброса силы, все мужчина были выставлены прочь. Что не помешало им расположиться под открытым окном. Упрямец Саргус, едва обработав раны, был там же.

В комнате остался только Рис и его самовызвавшийся помощник, прибывший с отцом накануне, наследник нагаата Ярл. Удивительно, но мальчишки быстро нашли общий язык и сейчас спорили, разбирая какую-то из битв, разнося некомпетентность полководцев и опровергая аргументы друг друга. Причем, схему сражения они рисовали по памяти.

В комнату вошла настоятельница.

— Как у вас тут? — Поинтересовалась она, осматривая Каяну, хотя нужды особой в этом не было.

Элина, находившаяся здесь, от постели Каяны не отходила, да и жрец осмотрел ещё раз, едва принес девушку в комнату. А сейчас распекал нагов-мужей. А звуки ударов, иногда доносящиеся через окно… Нууу, это он, наверное, на эмоциях кулаком по ладони стучит. Наверняка. И узнавать я не буду. Эти охламоны заслужили хорошую взбучку.

Тем не менее, настоятельница прощупала пульс, потрогала виски, и пыталась прослушать сердцебиение. Чтобы было удобнее, она отвела руку Каяны в сторону, и ее внимание привлекло темное пятно, находящееся почти в подмышечной впадине. Мы с настоятельницей переглянулись и стали рассматривать повнимательнее. Пятно представляло собой, то ли залитый краской ожог, то ли татуировку в виде переплетённых знаков, заключённых в двойной круг.

— Ого! Сильная вещь! — Настоятельница даже присвистнула. — Моя сестра носила подобное, когда укрывалась от поиска королевской семьи, успешно кстати. А тут на несколько порядков сильнее.

Настоятельница посмотрела на меня вопросительно, но даже те крохи, которые я знала, пересказывать, кому бы то там не было, я не собиралась. Эта тайна Каяны, и если она для себя перечеркнула ту жизнь, что была да нагаата, значит таков ее выбор. Поэтому я только пожала плечами, оставив невысказанный вопрос настоятельницы без ответа.

За время нашего осмотра Рис и Ярл успели сползать на кухню и притащить воду смешанную с кислым соком, на подобие нашего лимона. Минут через десять Каяна начала приходить в себя. Первый судорожный вздох и девушка закашлялась. Дав ей отдышаться, мы помогли ей сесть, облокотившись на подушки. Рис тут же подполз с кружкой в руках.

За окном воцарилась тишина. Но ровно до тех пор, пока туда не выглянула Мия, вполне себе уже никого не боящаяся, тем более нагов. Она заверила всех, что Каяна чувствует себя хорошо, и разогнала эти мужские посиделки. Мия заявила, что если уж наги, своим нежеланием думать, испоганили ей утро невесты с прощальными посиделкам с подружками, то если сам обряд не пройдет идеально, воспламеняться начнет уже она, и решительно захлопнула окно.

— Ты сильно на меня злишься? — Тихо спросила Каяна, привлекая к себе внимание.

Я без слов залезла к ней на кровать и обняла ее за плечи.

— Я вообще на тебя не злюсь. Хочу чтобы ты понимала, что мне не важно, кем ты родилась, кто твои родители и все остальное. Ты, Элина, Мия, Рис и мама — единственные близкие для меня в этом мире. И мое отношение к вам не изменится, как бы вас не звали в прошлом, настоящем или в будущем. Понимаешь?

Каяна всхлипнула и уткнулась лицом мне в плечо, уже рыдая навзрыд. Дав ей успокоиться, я подала ей ещё одну кружку, чтобы она смогла напиться. То ли после отравления, то ли из-за выплеснутых в плаче эмоций, но пить она хотела очень сильно.

— Мой отец…

— Я знаю, Каяна. Я невольно подслушала твой разговор ночью. И с повелителем нагов, и с Саргусом.

— Осуждаешь? — Волнуясь, спросила она. — Ведь Мия, своих бывших так и не приняла, даже говорить с ними отказалась, а я…

— А что ты? — Влезла в разговор Мия. — Давай, я расскажу тебе почему я не стала слушать бывших, и почему не дала бы им и шанса, чтобы приблизиться ко мне? Скажи, ты, когда-нибудь пила зелья нагов?

— Пила. Саргус заставлял пить. Такое, вяжущее рот, которым они своих раненных отпаивают. И когда Рис начал болеть в последний год, когда его травили, а мы ничего не могли сделать, успокоительным.

— И как? Какие были ощущения? — Мия присела на край кровати.

— После восстанавливающего, чувствовала себя сильной, даже молока приходило больше. А от успокоительного, прекращалась даже самая сильная истерика моментально. Я бы и сейчас не отказалась, такой ясной головы и четких мыслей как после него у меня не было никогда. — Вспоминала Каяна.

— А теперь представь, как действовали зелья, разработанные специально для нагов на самих нагов. Ты извини, что я об этом напоминаю, но хочу, чтобы ты понимала. Это невозможно контролировать. Разум отключается, сила воли исчезает. Остаётся только одна мысль, одно желание. Я могу тебе подробнейшим образом рассказать, как действует то зелье, что вызывает похоть, и которым поили втихую нагов. Знаешь, я б на месте повелителя, не носилась бы теперь с человечками, как с даром богов, уговаривая и убеждая. Я бы просто напоила каждую смесью этих зелий, вызывающих ярость и похоть, и заперла бы на сутки в комнате с мужьями. Сразу бы по-другому на это посмотрели. Поверь.

Мы с удивлением вытаращились на Мию. Вот уж от кого, но от нее высказываний в защиту нагов никто не ждал. Тем более таких высказываний. А она между тем продолжала.

— И не смотрите так! Вы бы сильно удивились самим себе на утро! Я испытала на себе только одно. Но осуждать нагов, что под воздействием этих зелий причиняли вред женам, не могу. Именно за это, нет! А вот огненные в храм не ходили, понимаешь? И не набрасывались в неконтролируемой ярости, которую невозможно удержать, когда себя не осознаешь, когда за тебя действует отрава, что овладела твоим телом. Нет. Они издевались, не торопясь, получая от этого удовольствие. Смотрели, как я пытаюсь удержать себя, или загибаюсь от боли после их дряни, и радовались моему унижению. Чувствуешь разницу? Когда причиняют вред, но не осознают себя, или когда это один из способов получения удовольствия. Именно поэтому, я ни разу не согласилась их выслушать или, не приведите все боги этого мира, остаться с ними наедине.

— Мия, там, в лагере мародёров, эти змеи, умирая, переживали за тебя. За то, что их ошибка дорого обойдется тебе. — Я не могла промолчать и не сказать о тех словах.

— Так я и не говорю, что я была им безразлична, и они не хотели меня вернуть. Или что лично вот они готовы были делиться своей личной игрушкой с другими. Нет. Они даже по-своему заботились обо мне. По крайней мере, лекаря вызывали вовремя. — Мия невесело усмехнулась.

Мне начинало не нравится то направление, на которое свернул разговор. Создавалось впечатление, что мы усиленно сватаем Каяне её же бывших. Словно никакого другого выбора нет вообще! Что-то ни Элина, ни Мия надолго вольными пташками, после разрыва брачных связей, не остались.

Элину сграбастал себе орк, который ходил за ней неотступно, хоть и в волчьей шкуре. Как вытянуть его обратно, мы пока так и не поняли. А Мия сегодня выходит замуж. Она, в отличие от меня, идею с несколькими мужьями странной не считает. Порхает счастливой птахой вокруг эльфов, всё ещё смущается рядом с барсом, но абсолютно не боится. Да и по поводу бывших не переживает, считая, что те получили, справедливую расплату.

Миалия произнесла потрясающе верную фразу. Смысл переживать о прошлом, если оно уже прошлое. Она его пережила и перешагнула. Её ждали любящие мужчины, свой дом, где она будет хозяйкой. И я надеялась, что ещё очень долгая и счастливая жизнь.

Чего не скажешь пока о Каяне, которая очень тщательно все взвешивала, обдумывала и только потом, принимала решение. И сейчас она тоже, о чем-то размышляла.

Тишину в комнате нарушил стук в дверь. После разрешения, в комнату заполз Кайр. Жрец был раздражён, но пытался удержать лицо, что у него не очень хорошо получалось.

— Ваш бывший старший муж сказал, что вы знаете, что это и согласились от него это принять. — Белый с громким стуком поставил на стол несколько деревянных коробок, которые принес.

Каяна нахмурилась, но видимо вспомнила свое ночное обещание принять подарок от Сайруса и кивнула.

— Вы позволите осмотреть вас? Все-таки отравление, хоть и не сильное. У его высочества кардинальный способ успокаивать. — Обратился жрец к Каяне.

— Зато действенный — улыбнулась девушка. — Осмотрите, если считаете нужным, но Элина уже неоднократно меня проверяла.

— А вот после того, как ты пришла в себя ещё не успела, да и наверняка, наг лучше заметит, если что пойдет не так, после яда другого нага. — Вдруг сказала Элина и отвернулась к столу, хотя я успела заметить её хитрую улыбку.

Так-так-так… Значит, взгляды жреца на Каяну заметила не только я. Да и относились мы к бывшим Каяны предвзято. То ли потому, что не знали всех подробностей замужества Каяны, то ли потому что не хотели знать, а то немногое, что было известно, приводило к совсем нелицеприятным выводам.

Ярл, пользуясь тем, что находится за спиной белого нага, толкнул локтем в бок Риса и кивнул тому в сторону жреца. Рис в ответ ухмыльнулся и развел руками. Но вслух, максимально серьёзным тоном обратился к самому жрецу.

— Кайр, вы только как можно внимательнее осмотрите маму. А то и магия неожиданно проснулась, да с таким всплеском, и отравление, да ещё на фоне недавнего подарка богини. — Так как я сидела на кровати рядом с Каяной, я прекрасно видела, что удерживать серьёзное выражение лица Наарису все сложнее.

Но жрец, тем не менее, принимал его слова за чистую монету. Хотя мне и Мие было заметно, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие. Однако Каяна поняла это по-своему. И вот за это "по — своему" почему-то захотелось накрутить хвосты ее муженькам.

— Спасибо за заботу и внимание, но если вам неприятно ко мне прикасаться, то не стоит себя неволить. — Проговорила эта дурында, рассматривая свои сжатые на коленях ладони.

Поэтому и не видела широко распахнувшихся от недоумения и возмущения, вызванного её словами, глаз. Сжавшихся до проявления желваков челюстей и дрожащих от волнения ноздрей.

— Каяна, я понимаю, что не удивлю вас своими словами, но вы редчайшее сочетание необыкновенной красоты и удивительного характера. Вы очень мягкая, теплая и умная самочка. Нормальному самцу не может быть неприятно прикасаться к вам, поверьте. — Наг вытянулся перед девушкой и сжал кулаки.

Удивлённая Каяна вскинула голову, резко подняв лицо вверх. А вот жрец наоборот, резко наклонился к ней и поцеловал, а потом стремительно направился на выход, не оборачиваясь.

— Стоять! — рявкнула я так, что на меня с удивлением посмотрели все сразу. Но продолжила я, куда более, мягким тоном. — Вы, кажется, забыли осмотреть Каяну. А как недавно упоминалось, у Элины не хватит опыта заметить, если будут какие-то осложнения от яда нага.

Жрец разворачивался очень медленно. Взрослый мужик, а покраснел, как девушка от первого комплемента.

— " Ребёнок, а ты у меня жестооокая — рассмеялась Алиена. — Мне даже интересно, как он её сердцебиение от своего отделять будет. Ты за что на него так обозлилась? Все не забыла допущенной им двусмысленности насчёт твоих отношений с мужьями?

— Нет, мам, так само случилось.

— Ну, да конечно. Судя по его лицу и дрожащим рукам, единственное, что он хочет, это уволочь Каяну в какую-нибудь пещеру и прописать ей строго постельный режим"! — продолжала забавляться Алиена.

А между тем, действительно, пальцы нага, выдавали его волнение с головой. Сейчас он, наверное, пытался прощупать те места, где должны были располагаться лимфоузлы, что бы проверить, не увеличились ли они от яда. Но было больше похоже, что он старался украдкой погладить шейку девушки.

— Всё хорошо, побольше питья, после укуса ядовитых нагов жажда очень сильная и…и все хорошо! — Белый жрец с облегчением сбежал из комнаты.

— Ну, а что? — Толкнул в плечо Риса ядовитый Ярл. — Хороший род, при этом жилье и состояние у него свое, долгов перед родом и кланом нет. Не женат и никогда не был. Да и фигура он очень значимая. Про то, что он один из сильнейших воинов, говорить не буду, сам понимаешь.

— Так он и так опекуном и защитником вызвался быть. — Рис мягко улыбался энергично размахивающему руками мальчишке, с которым нашли столько общих интересов.

Но наследник нагаата останавливаться на достигнутом не собирался, шустро заполз на кровать, подвинув Мию.

— Тетя Каяна! Берите белого себе! Он Вас ото всех защитит. Его даже раньше нагини боялись, ни одна даже в мыслях шипеть не осмелится. А то, что он страшный со всеми этими шрамами и глаза нет… Ну, вы не смотрите на него с той стороны. И всё!

— Ярл, ты ошибаешься. Кайр очень красивый и сильный мужчина. И его шрамы, это знаки его доблести. Понимаешь? — Каяна отвечала мальчику спокойно, но румянец на щеках показывал, что внимание жреца ей приятно.

Раздавшийся грохот из коридора, как, будто кто-то опрокинул напольную вазу возле нашей двери, заставил всех дернуться. Любопытные мальчишки тут же поползли выяснять, кто же там такой неуклюжий. А мы, наконец, перестали сдерживать рвущийся наружу смех. Тем более, мы прекрасно понимали, что, скорее всего, это именно жрец задержался у двери и, наверняка, прекрасно слышал слова Каяны.

— Ну, что, Каяна, заберёшь к себе "страшненького" нага? — Веселилась Мия.

— Мия, ты, что не слышала? Он сильный, красивый и доблестный! — С важным видом повторяла Элина.

— Не забудь, что ещё из хорошего рода, и со своим жильем и состоянием! — Напомнила я.

— Кто о чём, а Лангран все о казне! — Озвучила Элина расхожую мудрость этого мира.

— Ой, девочки! Ну, о чём речь вести? Он, действительно, свободный и состоятельный наг. Завидный муж. А я…

— А кто ты, Каяна? — перебила ее я. — Красивая, молодая, способная подарить ребенка, сама с силой, сын один из самых сильных магов нагаата, не смотря на возраст…

— Марина, — Каяна взяла в руки мою ладонь. — Не знаю, нужна ли тебе эта информация, нет… Но давай, я и правда отвечу на вопрос "кто я"? Просто, раз ты приняла меня и Наариса в семью, справедливо, чтоб ты знала, кого зовешь сестрой и поддерживаешь.

— Хорошо, если считаешь нужным…

— Мое полное, родовое имя Наирида Леройд, я старшая дочь Кайла Огненного. — Элина резко развернулась к Каяне, но промолчала, не желая перебивать. — Силы во мне не было, как вы понимаете, и мне предстояло пройти черный отбор. Но наивная и романтичная я, верила, что когда я приду к мужьям, те оценят мою заботу, верность и ответят тем же. А потом, однажды, они скажут мне, что любят, а я им, что жду сына. Не знаю почему, но я всегда мечтала о сыне, хотя рождение дочери подняло бы мою ценность в любом королевстве. Готовиться я начала заранее, моя няня, которая меня фактически и воспитала, во всем меня прикрывала. Я, пользуясь тем, что ходила, где хотела, разузнала про тайники отца в его лаборатории. Открывались они кровью. В тот день, когда проявился браслет, отец должен был уезжать, но что-то его все время останавливало и задерживало. Когда он все-таки, наконец, уже открыл портал, уже в последние секунды остановился и сказал, что по его возвращению, нас ждёт серьёзный разговор. Уже зная, что к его возвращению меня в поместье не будет, я ответила, что конечно. Из отцовского хранилища я стащила амулет перехода, достаточно мощный, чтобы добраться до оборотней и артефакт сокрытия. Один из самых мощных, что были у отца. Он рассасывается и остаётся как отпечаток на коже, уже почти четырнадцать лет прошло, а все действует. Но самое главное… У меня был амулет, меняющий последнее воспоминание так, что даже при ментальной проверке не восстановить то, что было. Мой отец был помешан на ценных артефактах, которые были созданы в лабораториях твоего рода, Марина. А я очень любила закапываться в библиотеке. Поэтому, когда черные копатели притащили очередной свой улов, а отца не было, и я увидела знакомый по описанию предмет, я его забрала и сохранила. Моя няня была свято уверена, что видела на моей руке браслет оборотней, и что ушла я порталом, и к оборотням. Хотя я и ни мгновения не сомневалась, что отцу на меня плевать, ведь я была пустышкой. Даже громкое имя не оправдала. Поэтому Наирида Леройд вошла в портал в земли оборотней и исчезла. А в нагаат прибыла Каяна. Когда я зашла в храм, мне казалось, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я волновалась и не могла найти себе места от смущения. Тем более, что я и представить не могла насколько наги, могут быть красивы. Мне казалось, что я попала в легенду, в сказку. Просто остолбенела, увидев Саргуса. А потом… Сказка оказалась страшной. Как и весь следующий месяц, пока лекарь не определил, что я беременна. До сих пор, когда мне снятся кошмары, начинаются они с того, что я стою на пороге родового храма синих. В какой-то момент, мне начало казаться, что я схожу с ума. Каждый раз, когда мужья просыпались, приходили в себя, я уже и не знаю, как это назвать, они просто были другими. Притаскивали меня к лекарю, или лекаря ко мне, что-то говорили… Тот месяц я провела в полубреду. Потом была беременность. Тихая и спокойная. Пока я не нарвалась на Наргу. Роды. Как мне казалось, измученное сознание само придумало, что в той комнате был Сарг, что поил кровью и просил держаться, уговаривал, повторяя, что я сильная девочка.

— И тебя ни разу не удивило, что твое сознание, выставило именно этот образ? — спросила Элина.

— Нет, потому что я мечтала об этом всегда. Даже беременная, гуляя по саду синих, я представляла, что он рядом, смотрит, кладет руки на живот, общается с малышом. Даже его жестокость не смогла вытравить из меня этого. Поэтому нет, наверное, это в тот момент был единственный способ заставить меня бороться за жизнь.

Девушка замолчала, то ли переводя дыхание, то ли вспоминая. А во мне проснулось мое чёртово любопытство.

— Каяна, ты сказала громкое имя…

— А? Да. Наирида — Пламя Хранящая. Отец любил имена со значением.

— Но тогда получается, что Наарис?

— Пламя Покоривший или Повелитель пламени. — Подсказала Каяна.

— Ты хоть понимаешь, что точно в соответствии с именами ты, силу огня сохранила и передала сыну, а он ее принял и покорил? А обращаясь к нему сокращенным вариантом Рис, мы дружно зовем его повелитель?

Я слушала историю того, как попала Каяна в нагаат и концы с концами не сходились. Уже куча вопросов крутилась буквально, на кончике языка. Да и Элина, тоже очень хотела что-то сказать. Но мы обе давали возможность высказаться Каяне. Ей это было сейчас нужнее. На уточнения и вопросы время будет потом.

А Каяна вспоминала самые непростые для неё моменты, выплескивала накопившееся непонимание и обиды. И как Саргус пришел с молоком, а на вопрос что она должна за это, ответил "тебя". И как в следующие пять лет жизни, как только Рис засыпал, она шла в комнату к мужьям. Да, она в это время ни в чем не нуждалась. У неё и ребенка было все необходимое и даже сверх того. Её ни разу за то время не ударили. Но она прекрасно знала, что расплачивается за все это по ночам. В понимании Каяны, мужья приравняли её к девкам из борделя или ночных комнат.

— Лучше бы били, та боль хоть проходила после лекарственных зелий, а куда деться от собственных мыслей и осознания, что ты продажная девка, отдающая тело в обмен на хорошие условия жизни? — Каяна на эмоциях ударила по одеялу. — Потом, когда попытались забрать Наариса, и у него проснулась сила нам выделили тот домик, а Рис больше на пустил меня к мужьям. Маленький, но такой серьёзный, он тогда сказал, что нам ничего не надо, мы сами проживем, но больше я по утрам плакать не буду. Жили мы далеко не так комфортно, как в главном доме, еда стала гораздо проще. Питались мы в основном добычей Наариса.

— Подожди. Рису тогда было пять лет, какая добыча? — Удивилась я

— Он ставил силки на птицу и мелкую дичь, а когда подрос, ещё и ловить рыбу научился. — О сыне Каяна всегда говорила с гордостью.

— Каяна. Мальчик в пять лет, пусть даже такой умненький и замечательный, как твой Рис, но ставить силки и обеспечивать добычей себя и мать? Как? — У меня подобная картинка не складывалась совсем.

— Очень просто. Если рядом есть три взрослых нага, которые, скорее всего, и обеспечивали наличие добычи в силках Наариса. — Ответила Мия.

Она и Элина, с нескрываемым недоумением, переглядывались во время рассказа Каяны. И как у меня возникли вопросы к началу истории и тому, как пятилетний ребенок обеспечивал семью пропитанием, точно так же и у них вызвало сильное удивление, то, что сейчас рассказывала Каяна.

— А почему они тогда сразу не сказали об этом? — Упрямилась Каяна.

— Может, потому, что были уверены, что если открыто, принесут, ты не примешь, а если расскажут про подсунутую добычу, то вы и от этого откажетесь? — Элина задумчиво перебирала пальчиками край своего платка.

— Чего вы ищете Ланграна в тёмной комнате? Ой, извини, Марин!

— Ничего, Мия. Я уже привыкла.

— Я в смысле, что не надо ничего придумывать и додумывать. Будешь за подарки благодарить и спроси в лоб. Они или нет. Вдруг, ещё кто тебя замечательной "самочкой" считает, а ты и не знаешь? — Рассмеялась Мия. — Ты и так себе напридумывала, боги ведают что! Я одного не пойму. А почему на всех отрава продолжала действовать, а на твоих перестала?

— Саргус сказал, что он после… Ну, короче, шёл в храм, к богине, просить просветления. Почему получается так, что он сам по себе не хочет причинять мне зла, что я ему нравилась, что прощения не знал как выпросить. А потом впадал в ярость и себя не помнил. И так по кругу. И потом решил, что эта ярость появляется именно из-за его походов в храм. И отрекся от богини. Перестал вообще туда ходить и Саару с Радмалом объяснил. Те с ним согласились. Перестали ходить в храм, пропала ярость, а до вина они и так были не любители. Они же охотники, весь клан обеспечивали добычей. Когда им особо пить было? Только вот пока в родовом храме сидели, меня дожидаясь.

— Вот ведь умные же мужики! — Не выдержала я — Что же тогда так с тобой-то напортачили? Неужели не поняли, что они своим шантажом причиняют не меньше боли, чем когда под отравой ходили. Я удивляюсь.

— Я тоже. — Скептическим тоном заявила Мия, а Элина поддержала ее кивком головы. — Ладно, Марина! Там хоть понятно, на землях демонов за Грозовым перевалом явно не особо интересуются и нагами, и оборотнями, и людьми заодно.

— Подожди? Причем тут демоны и я? — Не спросить такое я не могла.

— Ой, Марина, да весь нагаат уже в курсе, что твоя мать Алиена Лангран взяла в мужья родовитого демона с той стороны перевала, и живёт там, и тебя там же воспитывали. Твои же воспоминания видел весь северный нагаат, мелкие наагята даже играют в твоего дедушку, когда он врагов громом с огнем уничтожает. Ярл Рису рассказывал.

— " Дааа? Ну, надо же, а у меня оказывается, насыщенная семейная жизнь"! — рассмеялась Алиена.

— Поэтому твое поведение, незнание каких-то моментов, отношение и взгляд на обычные, в общем то вещи, никого не удивляет. Ты, словно не из этого мира! — Почти угадала Элина.

— А вот как вышло, что Каяна не знает этих вещей, не понятно. Даже притом, что она аристократка. Дочери магов и магинь, в которых не просыпается магия, точно так же проходят черные отборы, как простолюдинки. Каяна, человечкам не оставляют рождённых ими детей даже на день, не то что на пять лет! Никому и никогда. Это все знают. Ребёнка сразу забирает отец или его род, и всё. Это если, вдруг, у девушки проснется сила или ипостась, она может забрать рождённых ею. А так, родила и пошла вон. Пока следующего не понесешь. И никакого баловства и всего прочего, в обмен на тело не предоставляют. Да вообще речи об этом не зайдёт. Сидишь в своей каморке, на голом полу и молишься, чтобы мужья о тебе не вспомнили. А если вспомнили, то твое нет, никого не интересует. Как и то, хорошо ли ты себя чувствуешь, спит ли ребёнок, которого тебе вообще оставлять не должны были. Да любой человечке расскажи, как ты жила пять лет после появления Наариса, да ещё и сама малыша воспитывала, тебя спросят, а плакала ты тогда чего, и что, собственно, не устраивало? Красивые мужики, обеспечивают, боли не причиняют, ребёнка оставили…

— Мия, ты сейчас это так рассказываешь, что Каяне нужно пойти и прощения ещё попросить. — Разозлилась я — они не могли не видеть в каком состоянии Каяна после ночёвок с ними, что ей плохо, больно и тяжело, что что-то совсем не так, как должно быть. Могли и поинтересоваться, почему она их не принимает.

— Да с чего она-то должна ещё и прощения у них просить? Не она отраву принимала и в зверье превращалась. Я о том, что она саму себя накрутила этой своей "продажностью"! — Разъяснила Мия.

— Саргус сказал, что они просто хотели показать, что боли больше не будет, думали, что я так привыкну со временем и буду доверять. — Еле слышно произнесла Каяна, глядя в окно.

— Ты не сможешь им доверять. Они вкладывают в свои поступки один смысл, а ты видишь совсем другое. — Снова обняла ее я — а чтобы непонимания не было, нужно спрашивать, мол, и что все это означает. Для этого должно быть желание понимать и не должно быть страха спросить.

— И… Каяна! Твой отец ищет тебя до сих пор. — Решившись, сказала Элина. Каяна, словно вся вскинулась на эти слова, а травница продолжала. — Я как-то случайно подслушала разговор Арда с каким-то оборотнем из высокопоставленных, когда он брал меня с собой в расположение гвардии. И, если честно, позавидовала, что у кого-то есть такой отец, который застращал целое королевство оборотней и главу гвардии до истерики довел за дочь без силы. Твой отец, после твоего исчезновения, потребовал от Эрара, сообщить где его дочь и предупредил, что один синяк или царапина на его дочери, и на месте жилья того покойника, что пока числится его зятем, будет выжженная пустошь, а весь род без команды не вздохнет. Тогда прочесывали всех, кто проводил отбор, искали, проверяли. После того, как Кайлу Огненному сообщили, что тебя не нашли, он разорвал все отношения с оборотнями, вплоть до соглашений о военных союзах и поставках амулетов ментальной магии. Архимаг тогда заявил, что хочет, что бы все запомнили, что максимальный срок действия амулета сокрытия пятнадцать лет, потом период, когда новый амулет не ставят, он просто не действует. И он найдет дочь. И если его хоть что-то в ее состоянии не устроит, он прокатит огненный вал по королевству, цитирую "туда, обратно, и ещё раз туда, для надёжности". Ард метался на каждый случай пробуждения силы у человечек. И очень ругался, что ни родинок, ни родимых пятен, ни приметных шрамов у дочери Кайла нет, зеленоглазых блондинок среди человечек хватает. Ард обещал, что когда найдёт тебя, оторвёт твоему мужу хвост, чтоб запомнил, что прежде чем жениться, не плохо бы было узнать, как папеньку жены зовут.

— Этого не может быть. Отцу я всегда была не интересна, он презирал меня за отсутствие силы, он сказал, что даже мое рождение не стоило его усилий…

— А вот теперь, Каяна, очень подробно. Сам сказал, глядя в глаза? — Вцепилась я в девушку.

— Нет, мне няня рассказала, она пошла, просить отпустить меня с ней в город, а то отец строго настрого запрещал ей выпускать меня за пределы ограды замка и посторонних не терпел в самом замке. Я общалась только со слугами и с няней. А тот и выдал, чтобы не тратила его время на меня.

— А об этом запрете, тебе тоже говорила няня? — Я дождалась утвердительного кивка и взорвалась. — Какая интересная у тебя няня была! Понятно теперь почему все, абсолютно все, знают про нагов и их отношение к выборным женам, а ты летела сюда в ожидании романтической любви и уверенности, что вот оно счастье! Тебя вырастили в изоляции, за стенами замка, тщательно вбивая в голову, что лучше замуж по отбору, чего бояться, но с чем смиряются все человечки, чем договорной брак, где муж будет прекрасно осведомлен о том, чья ты дочь, и что с ним будет, если не дайте боги, лишняя пылинка сядет. И такое удивительное совпадение с копателями! Именно в тот день, когда твоего отца не было дома, и именно амулет, меняющий память! Причем принесли этот амулет именно тебе, дочери человека, который увлекается ментальной магией, как я поняла, и который наверняка проверять будет именно при помощи ментала.

— Увлекается ментальной магией? — Рассмеялась Элина. — Кайл Огненный, помимо огромной силы огня, как ты поняла по именованию, сильнейший менталист во всех королевствах. Он использует многие приемы твоих предков, говорят у него самое крупное собрание рукописей Лангранов в мире. Поговаривают, что, судя по силе и тяге к ментальной магии, он какой-то очень дальний родственник или потомок Лангранов. Может не признанный, потому что блондин с зелёными глазами, как и Каяна.

— Хотелось бы мне узнать, кому и для чего надо было рассорить этого блондина с зелёными глазами с оборотнями, на срок в ближайшие пятнадцать лет. Что хотели сделать и подготовить за это время? — У меня появилось очень не хорошее предчувствие, что в любом случае скоро узнаем.

— Если всё, так как выглядит сейчас, то, сколько же ошибок я совершила. — Прошептала Каяна, потирая то место, где как я знала, был след от амулета сокрытия. — С отцом, с мужьями, с сыном. Ведь такое его отношение к отцам из-за меня.

— Любую ошибку, нужно найти, понять и признать. А потом можно и исправить. Тем более, что не стоит на себя брать грехи за всех и сразу. Твой отец мог не доверять твое воспитание полностью другому человеку, мог уделять тебе больше времени, а не просто мрачнеть, понимая, что с каждым годом ты все ближе к черному отбору, а сила все не проявляется. — Я старалась поддержать Каяну и не дать ей впасть в уныние. — Твои мужья могли и пораньше сообразить про свое странное поведение. Могли быть рядом во время беременности, сотни раз поговорить откровенно и объяснить, а не строить непонятные отношения, которые ты считала унизительными. Могли видеть в сыне ваше общее продолжение, а не соперника за твои чувства и внимание. Тут каждый отметился. Так что давай выдадим нашу Мию замуж и начнём со всем разбираться!

— Да, давайте уже выдадим меня замуж!

глава 69

Лунный свет серебрил силуэты на поляне, выбранной эльфами для проведения брачного ритуала. Придавал загадочности и эфемерности происходящему. Красавица невеста в серебряном платье с яркой вышивкой зелёного цвета, трое мужчин с обнаженными торсами, которые, словно не могли оторвать жадного взгляда от своей добычи, сердца рода, жены, Миалии.

Мы, присутствующие, но старающиеся не мешать даже лишним шорохом. Эрар, не выпускающий из рук свою волчицу. Перед началом ритуала они сообщили необыкновенно радостную весть, что ждут волчат. Именно так. В королевском семействе ожидалась двойня.

Канцлер, с бешеной любовью смотрящий на Элаиду, которая только сегодня начала самостоятельно вставать с постели, дар богини ударил по ней сильнее, чем по Каяне. Но все же она радостно улыбалась, глядя на Мию. И только стоило ей увидеть Каяну, как она оторвалась от груди канцлера и буквально кинулась к девушке, обнимая её, целуя в обе щёки и без конца повторяя "спасибо". Ведь для Элаиды, невозможность подарить своему мужчине волчонка, была неизбывной болью. Поэтому, за такой дар, преподнесенный богиней по просьбе Каяны, она была готова перетерпеть любые муки. И благодарила всех, кто помог ей его принять. Бедный Армунд в шкуре волка уже прятался от неё за хвостами нагов.

Сама Каяна надела платье, подаренное Саргусом. Наг действительно расстарался, выбирая наряд жене. Струящиеся слои воздушной ткани, высокий ворот-стоечка со спины и глубокий вырез каре на груди. И, конечно, насыщенного изумрудного цвета.

Интересно, как давно Сарг держал это платье в хране? Но Каяне оно безумно шло. Под это платье были и туфельки из мягкой замши, аккуратно облегающей ступни. Зелёные камни колье мерцали в ночном свете. Каяна была прекрасна, не уступая даже невесте.

Мужья окружили ее плотным кольцом, стараясь незаметно прикоснуться, хоть на мгновенье. В их взглядах было столько обожающего восхищения, что их отношение к девушке, было понятно и без всяких слов. И это они ещё не знали, что по окончанию церемонии их ждёт осень серьёзный разговор.

Элина, стояла рядом с волком, запутавшись пальцами в его шерсти на холке. Лёгкое платье цвета морской волны, оттеняло цвет ее желто-дымчатых глаз. Пора вытягивать орка! Я хочу и на свадьбе этой красотки поднять полную чашу.

Сама я стояла рядом с медведем и нагами, которые сверкали довольными улыбками. Ну, ещё бы! Ещё в комнате, стоя перед зеркалом и глядя на себя, понимала, какую провокацию я собираюсь создать, появлением в этом платье.

Ярко-синее платье, цвета берлинской лазури, имело большую вставку черного цвета в форме песочных часов, которая закрывала собой лиф и клин по переду юбки, и точно отражало цвет чешуи всех мужей-нагов. Всё платье было расшито родовым серебром Варлахов.

— "Может, не стоит именно его! Мам, я же, получается, даю надежду, причем всем и сразу, но сама совсем не уверена и не готова. А они только ждут. Рядом. Но как крепостные стены. Защищают, но не греют. Ждут моего решения, моего шага. А тут я такая в их цветах…

— Ри, ну чего ты распереживалась? Ты молоденькая девушка, почти не замужем, самое время флиртовать и дразнить поклонников. А надежда, кошелёк не облегчает. Так что давай смело!" — У мамы было прекрасное ехидно-веселое настроение.

Когда я вышла из комнаты, то нарвалась на ошалевшие взгляды и полную тишину. Ужик Гар гулко сглотнул. Мужчины несколько раз осмотрели меня с головы до пят и обратно. Когда я встретилась глазами с мужчинами, мне показалось, что в коридоре резко закончился воздух, такое обжигающее пламя там полыхало. Дыхание у них стало такое частое, что казалось камзолы, начнут рваться прямо сейчас. Я протянула вперёд руку, ожидая, что меня поведут именно так, под руку.

— Ну, нет. Пешком ты не пойдёшь. — С хриплым рычанием в голосе заявил медведь. И что удивительно, наги согласно кивнули.

Дар подхватил меня легко, и бережно, но крепко прижимал к груди, опаляя шею горячим дыханием. И сейчас, каждый из них находил повод наклониться, взять за руку, что-то сказать. Сколько радости мужчинам доставляет простое лицезрение своих цветов на женщине, которую они хотят видеть своей.

Я ещё раз осмотрела всю эту толпу. Каждый по-своему свой, почти каждый занял свое место рядом со мной и моей семьёй, к каждому протянулась своя ниточка.

Краем глаза заметила, что Каяна снова трёт руку с внутренней стороны, наверное, шов на рукаве неудачно сделан и натирает. Вот они минусы того, что платье, в котором предстоит провести всю ночь, получаешь непосредственно перед тем, как надеть.

Между тем, момент, который мы все выжидали, настал. Луна в небе достигла какой-то определенной точки, её свет стал гуще, насытился сверкающими частичками. Камни ритуального круга до этого, словно еле-еле тлевшие, разом вспыхнули, осветив всю поляну нежным и одновременно мистическим светом.

Мия встала в центр круга, где казалось клубится туман жемчужного цвета, за ее спиной стояли барс и Терриэл. Лернарин встал напротив девушки, заключив ее в объятия и положив ее руки себе на грудь. Мы замерли, вслушиваясь в слова эльфа.

— Я, сын леса, нареченный матерью Лернарин, в благословляющем свете Луны, разделяю свое дыхание и жизнь с откликнувшейся на песнь моего сердца. И прошу ответа. Миалия, ты признаешь меня своим? Мужчиной, мужем, имеющим право хранить и защищать?

— Да… — тихий и нежный голосок Мии, тем не менее, был хорошо слышен. Как и дрожь волнения в нём.

— Ты разделишь со мной плод обряда лунного благословения? — Голос эльфа неожиданно охрип.

— Да. Конечно, Лернарин! — А вот голос Мии наоборот, стал звонче и уверенней.

Стоило Мии только проговорить, как туман вокруг них взвился, превращаясь в живые ленты, плотно окутывающие пару. Несколько мгновений, и на руках Мии и теле Лернарина остаётся только красивый светящийся орнамент, который медленно тускнел, словно уходя под кожу.

— Благодарю тебя, мое сердце!

Эльф поочередно поцеловал обе ручки нашей Мии и встал за ней, обнимая её со спины. А его место занял Терриэл. Он слово в слово повторил слова Лернарина за исключением вопроса про плоды и обряд благословения. Меня это удивило.

— " Это очень редкий и тяжёлый обряд, Марина. Ты не представляешь, что сейчас сделала эта девочка для своего мужчины. Если эльф, на другие народы этот ритуал не действует, теряет способность к деторождению, то его жена может пройти с ним этот обряд. — Даже в сознании мама старалась говорить шепотом, чтобы не разрушить торжественность происходящего. — Девушка обязательно должна знать все подробности этого обряда и условия. И желать этого всем сердцем, абсолютно добровольно и бескорыстно. Потому что возможность получить дитя от этого эльфа будет только один раз, а плата очень велика. И он, и она отдали по десять лет жизни в обмен на общее дитя. Дар любви. Редко, когда кто-то из женщин соглашается на такое. Большего для своего мужчины и сделать нельзя".

С одной стороны, я была очень рада, что у Мии и Лернарина появилась такая возможность, ведь я помнила, что сотворила сестра эльфа. С другой, цена казалась слишком высокой.

Но если Мия настолько хотела этого чуда, что и цена не отпугнула, то я была за нее счастлива. И уж Лернарин, точно тот мужчина, который действительно оценит и силу чувства этой девушки к нему, и такой драгоценный дар.

Получив свое "да" от Мии, Терриэл тоже её обнял, встав от неё с левой стороны.

Барс преодолел расстояние до невесты в два шага и опустился на колени.

— Я, Мэрдэт Лорг, третий наследник княжеского престола, прошу тебя принять меня и моего зверя, как мужчину, мужа и пару. С этой минуты и до момента последней песни мое сердце, моя жизнь и мой зверь принадлежит тебе.

После этих слов и лёгкого касания пальцев Мии к волосам барса, Мэрдэт обнял Мию с оставшейся, правой стороны, замкнув, таким образом, вокруг девушки круг. Мия посмотрела на каждого со счастливой улыбкой. А потом над поляной зазвучал голос девушки.

— Я, Миалия, принимаю сына леса Лернарина своим мужчиной, своим мужем и защитником. Я, Миалия, принимаю сына леса Терриэля своим мужчиной, своим мужем и защитником. Я, Миалия, принимаю Мэрдэта Лорга, моего барса, своим мужчиной, мужем и парой. Я хочу разделить с Вами свою жизнь, свое дыхание и свое сердце.

Необыкновенно яркие и радостные улыбки засияли на лицах мужчин, ярче полной луны на небе. Одобрительный гул перешептываний прокатился по гостям. Дочь Лернарина, прибывшая порталом с мужьями и родичами Терриэля, и вовсе издала боевой клич эльфийских егерей. Я поняла только, что Мия сделала что-то не так, как положено. Но настолько по-хорошему "не так", что одно это осчастливило ее мужей.

— " Она переделала весь ритуал. — Возбуждённым шепотом объясняла мама. — Женщина, которая выходит замуж, просто говорит, согласна принять. И всё. Если женщина согласна на полный ритуал, то говорит, что позволяет разделить с ней жизнь. А наша Мийка сразу всю себя отдала и без остатка. Это огромная честь и доверие для мужчин. Особенно эльфов".

Лунный туман вытянулся широкими лепестками от центра ритуального круга, где стояли, обнявшись, молодожены, к пяти вершинам звезды, вписанной в круг. Со стороны это смотрелось, словно Мия с мужьями стояла в центре огромной лилии, лепестки которой вздрогнули, поползли вверх и закрылись бутоном. А затем, с лёгким звоном, взвились во враз потемневшее небо, где, словно из сверкающего белого песка неизвестный мастер рисовал удивительную картину.

Из четырех, закружившихся песчинок, вверх взметнулись тонкие, но сильные побеги. Уже через несколько секунд они превратились в молодое дерево со множеством ветвей. Под дружный выдох гостей, налетевший ветер превратил дерево в вихрь, который распался на четыре ленты и устремился к молодожёнам.

На поляне стояла поразительная тишина. Каждый боялся первым разрушить хрустальное ощущение чуда. На предплечьях мужчин и на запястье Мии жемчужным светом сверкали брачные браслеты. Далёким гулом начались удивлённые перешептывания, переросшие в громкие поздравления с получением столь явного благословения небес.

В этом шуме почти потонул болезненный вскрик Каяны, схватившейся за руку. Над ней словно вырос большой мыльный пузырь, который с громким хлопком лопнул.

— Что это было? — Спросил кто-то.

Бывшие Каяны и жрец закрыли ее со всех сторон, приготовившись отбивать атаку неизвестных противников. Рядом встали Наарис и его друг Ярл.

— " Я, так понимаю, что проснувшаяся сила выжгла амулет сокрытия. — Задумчиво протянула Алиена. — Не хочешь Эрара предупредить"?

Я уже подошла к Каяне и мужчинам, ее защищавшим, когда рядом, буквально в двух шагах открылись воронки двух порталов, из которых появились два мужчины. Их отличал только возраст. Внешнее сходство между ними было поразительным. Между ними и Каяной.

Оба были яркими блондинами, только если у старшего глаза были зелёными, то у младшего уже горели тем самым огнем, после которого, ещё утром вспыхнула Каяна. Распахнутые сюртуки и не застегнутые до конца воротники рубашек намекали на то, что оба сорвались сюда, как только получили какой-то знак. Скорее всего, от амулетов поисковиков.

Эрар уже и сам все понял, так как переводил взгляд с Каяны на Кайла и обратно.

— Нееет, боги! За что? — С горестным выдохом он поднял глаза к молчаливым небесам.

— Я предупреждал вас, Ваше Величество! Что рано или поздно, но этот момент настанет…

— А я говорил, что на моих землях вашей дочери нет! Каяна все это время была у нагов! И здесь она в свите Марины Лангран, так как входит в ее ближний круг. — Сразу открестился Эрар.

— Каяна? — удивился маг.

— Я взяла это имя, как только проявился браслет отбора, отец. — Выступила из-за спин нагов Каяна. — Ты меня искал?

— Искал, Огонёк, четырнадцать лет, два месяца и восемь дней! И каждую минуту я жалел, что столько лет шёл на поводу твоего желания быть в уединении! — Столько боли и горя в этом голосе — Я готов был королевства сравнять с землёй. Ты жива, моя кровинка. Я дождался. Ты нашлась. Теперь всё-всё-всё будет хорошо, веришь?

Маг смотрел в полные слёз глаза дочери, и суровая маска начинала трескаться, выпуская наружу ещё несмелую, но уже улыбку. Казалось, что он резко сбросил с плеч огромную тяжесть! Словно даже плечи заметно расправились.

— Что вообще происходит? — Раздался за моей спиной шепот повелителя нагов.

— Вы знаете, кто такой Кайл Огненный? — Также шепотом ответил Эрар.

— Кто же не знает "второго Ланграна"? — Удивился наг.

— Так вот, у него пропала дочь много лет назад. Последнее, что было о ней известно, это то, что она попала под черный отбор. И почему-то, её отец считал, что именно на территорию оборотней. Он обещал сжечь все королевство, если не дайте боги что…

— Только не говорите, что Каяна и есть его дочь. — Выдохнул наг.

— Я вам сочувствую, но тут сложно не понять, даже внешне что отец, что сын, что дочь. На одно лицо. А вы ведь знаете историю Каяны? — Сочувствие в голосе Эрара звучало очень явно.

Тем временем, Кайл Огненный наконец-то обнял свою дочь. Одно движение ладонью по спине девушки, и лицо мага каменеет, взгляд вспыхивает пламенем.

— Кттооо?

— Моя вина, я не досмотрел! — Выполз вперёд Саргус.

— Не досмотрел??? Я с тебя сейчас с самого шкуру сдеру и на сапоги пущу! — Маг шипел, не хуже любого нага, задвигая дочь себе за спину.

Но посмотрели все почему-то на меня.

— Они точно родственники! — Прошептал за моей спиной Эрар. И этот его шёпот достиг ушей мага.

Кайл вскинул голову, пристально вглядываясь в меня. Эрар был вынужден влезть во встречу отца и дочери и представить меня.

— Марина Лангран, фрея Грозового перевала.

— Марина? — Удивился Огненный.

— Дочь Алиены Лангран. — Добавил Эрар.

Кайл Леройд внимательно смотрел куда-то в сторону моего левого виска. Потом отвесил церемониальный поклон.

— Позвольте приветствовать вас, фрея Алиена! Я восхищен вашим искусством расщепления сознания. — Я остолбенела от этих слов.

В голове всплыло, что отца Каяны называли самым сильным менталистом этого мира. И, видимо, не зря. А маг продолжал добивать.

— Среди прочих документов о работах ваших предков, мне доставили Ваш портрет. И я всегда считал, что художник Вам польстил, опасаясь имени рода. Но видя Вас, сейчас, признаю свою ошибку. Вы прекрасны. И я благодарю Вас и Ваше дитя за поддержку, оказанную моей дочери.

— Дочери и внуку, папа. — Тихо сказала Каяна. — Наарис Грозовой, мой сын.

Этого оказалось достаточно, чтобы маг напрочь забыл обо всём мире вокруг.

Глава 70

Кайл Огненный и Наарис Грозовой внимательно рассматривали друг друга. Во взгляде первого, неверие смешивалось с радостью и восхищением. Рис смотрел серьёзно, но его упрямство боролось с его же любопытством и отражалось в глазах. Это был безмолвный поединок между восходящей звездой нагаата и живой легендой этого мира.

Мальчишка стойко выдерживал давление воли своего деда, расправив плечи и дерзко вскинув голову. Кайл с каждой секундой терял свою серьезность и уже вскоре, все могли наблюдать редчайшую картину. Старый Леройд откинул голову и заразительно засмеялся! Резко подхватил Риса на руки и раскрутил. Радостно выкрикивая:

— Ты смотри, какой упрямец! Сразу видно, наша кровь! Парень, я задолжал тебе подарки за четырнадцать лет! Чувствую, что сила есть. А дар? — Улыбка полностью преобразила строгого и надменного мага.

— Огонь. — ответил Наарис. — и благословение Грозы. Могу плеть выдать.

— Потрясающе! Опробуем? — Предвкушающе потёр руки Кайл. — Обещай, что мы обязательно устроим, хотя бы небольшой бой?

— А вы, вот так просто меня признаёте? Сына от дочери, лишённой дара? Нага? — С недоверием уточнил Рис.

Лицо Леройда старшего вмиг стало серьёзным и сосредоточенным. Маг опустился на колени перед Рисом и взял парня за плечи.

— Запомни, семья — превыше всего. Ни дар, ни сила, ни слава. Только семья, круг, повязанный и объединенный одной кровью. Сколько бы поколений и времени не прошло Вороний коготь на южном перевале, всегда ждёт тех, в ком есть хоть капля нашей крови. Самое гнусное предательство, это отвернуться от тех, кто является твоей семьёй. — В этом голосе звучала сила и вера в свои слова. Настолько искренняя, настолько горящая, что не поверить магу было просто не возможно.

— Да! Предательство семьи, самое мерзкое и подлое, что может быть. Я знаю это с детства! — После этих слов Риса Саргус зашипел, как от боли. За что получил очень внимательный и очень не добрый взгляд от Кайла и его молодой копии. — Только, как же тогда так вышло, что мама оказалась Вам не нужна?

— Что? — раздалось сразу с двух сторон.

Маг распрямился, развернулся к дочери, сжал руки и, глядя ей в глаза, спросил:

— Почему мой внук считает, что его мать оказалась ненужной, Наири? Я не спорю, сильно давил, заставил тебя заниматься с учителями, постоянно пытался вывести в свет. Я помню, как ты избегала людей, тяжело переносила новые лица. Я ограничил допуск в дом, чтобы тебе было комфортней. Все дела и встречи перенес за стены замка. Почему я не заслужил твоего доверия, дочь? — Вся застарелая боль в одном вопросе.

— Я не была для тебя той дочерью, которой мог бы гордиться сам Кайл Огненный. Мне не чем было удивить и обрадовать. Я видела, как омрачалось твое лицо, и сжимались губы каждую проверку.

— А как иначе? Если я видел, что сила в тебе есть и не просыпается. Каждый раз, как кипятком по голой коже. Каждый раз на очередной шаг, ближе к отбору. Чему мне было радоваться? — Маг буквально повторял мои слова.

— Моя няня ещё жива? — Каяна сжала губы, и взгляд был полон отчаянной решимости.

— Нет. Через несколько дней она умерла. Отрава. Она оставила письмо, что не может жить с грузом такой вины и с мыслями, что позволила тебе попасть в беду.

— Отец, какое письмо? Няня была безграмотной! Ей всегда все письма и записки читали или я, или управляющий! Мы успеем разобраться во всём, папа. Я больше не собираюсь прятаться и убегать. У меня только один вопрос. Мое пятнадцатилетие. Няня пошла к тебе, чтобы отпросить меня на ярмарку. Что ты ей сказал? — Сжатые кулаки Каяны подсказывали, что вот именно сейчас наступил перелом в её судьбе. И от ответа отца очень многое зависело в дальнейшей жизни дочери.

— Я вызвал твою няню, так как утром просил предупредить, что твой день рождения собираюсь отметить выходом в ратушу, на бал. Потому что, сколько можно прятаться от мира в саду и библиотеке? Айка пришла расстроенная, сказала, что ты просишь не тащить тебя туда, что тебе там плохо. Я настоял. Сказал, что мы едем, чтобы ты выбирала платье. А через четверть часа я увидел тебя убегавшую в сад с заплаканным лицом. Я пошёл следом. И слышал, как ты рыдала. Вернувшись в замок, я отменил все распоряжения и больше на тебя не давил.

Твою же… Как филигранно выкручивали ситуацию и искажали события те, кто с хирургической точностью рассекал связи между союзниками.

— Позвольте поинтересоваться, а откуда в вашей семье появилась такая замечательная няня? — Поинтересовалась я.

— Задолго до рождения Наири, я купил её по просьбе жены для помощи. При покупке проверил все, что мог. Обычный набег на одну из южных деревень орденом. Многие человечки именно так попадают на невольничьи рынки. Служила она верой и правдой, гибель жены оплакивала очень долго.

— Южная деревенька, орден… Знакомые ноты в этой песне. — Процедил сквозь зубы канцлер.

Каяна вдруг обняла отца и расплакалась у него на груди.

— Папа, прости! Мне столько нужно тебе рассказать, столько…

— Я знаю, Огонёчек, знаю. Обязательно расскажешь, да? И про внука, и про мужей, и про спину…

— И про сестёр…

— Про сестёр в первую очередь. — Сказал маг, баюкая в объятиях найденную дочь.

Сайрус попытался подползти ближе и нарвался на совсем не дружелюбный оскал. Однако, на прежнее место не вернулся. Следом за ним рядом оказался и жрец.

— Какие-то вопросы? Ты кто вообще такой? — Встал на пути жреца парень, явно являющийся братом Каяны.

Внешнее сходство было просто поразительным. Единственное, что отличало его от сестры это заострённые ушки, торчавшие из блондинистой шевелюры.

— Я жрец богини, и старший воинов храма. Сейчас опекун Наариса Грозового и его матери, Каяны. Но, я собираюсь претендовать на честь стать ее мужем. — Ну, надо же, решился-таки.

— У меня есть предчувствие, что моя сестра скоро овдовеет — Взгляд юного Леройда окатил ледяным пламенем всех трёх нагов. — Так что можете и собираться, и претендовать. Позвольте представиться Наарлейд Леройд.

— Не слишком ли ты торопишься, братик? — Каяна выпутывалась из объятий отца. — Мои мужья не игрушки, которые я разрешала тебе ломать, когда ты был маленьким. Это живые существа. С ошибками, чувствами, надеждами…

— А они помнили, что ты живое существо? Хочешь сказать, что они задумывались о твоих чувствах? — Вкрадчивым тоном поинтересовался остроухий.

— Знаешь, они мои! Такие, не такие, но мои! И свои проблемы мы решим сами.

— Ты уже нарешала, сестрёнка! После твоего исчезновения, отец мне так гайки прикрутил. Я шагу не мог ступить, что бы ни наткнуться на волнующийся взгляд отца. Ты даже представить не можешь, на какие только ухищрения мне приходилось идти, что бы только вырваться…

— И благодаря этим ухищрениям, тебя стараются заполучить все тайные службы существующих королевств! — Рассмеялся Кайл.

— А твои игрушки… Я их все починил, все до единой. Думал, что если исправлю, то ты перестанешь обижаться и вернёшься, сестрёнка! — Наарлейд обнял и раскрутил растроганную девушку. — Но знаешь, я тебе отомщу! За все четырнадцать лет! У меня теперь есть племянник, и я надеюсь, верный союзник во многих шалостях!

— Может не стоит, прям так резко, обещать парню приключения, в которых он может свернуть шею? — Аккуратно вставил Саар, после прохождения ритуала он прекрасно понимал чувства и опасения Каяны.

— А вы имеете право голоса? Насколько я понял, сестра ещё не решила вашу судьбу. — Этот парень умел быть язвой.

— Почти…

Наги тут же окружили девушку.

— Что мешает? Скажи. Ты ведь знаешь, что готовы на любое искупление. — Мягко спрашивал Радмал.

— Хочу понять, насколько действительно меняют те зелья. Определить, действительно ли не возможно им противостоять. Мне нужны они оба. Я собираюсь принять и ваше зелье ярости и зелье, вызывающее похоть, попросить настоятельницу запереть меня в надёжной келье. А наутро вы получите мой ответ!

Глава 71

На поляне повисла просто гробовая тишина. Казалось, даже ночные птицы и сверчки замерли от неожиданности.

— Каяна, — Мия осторожно приобняла девушку за плечи. — Ты чего это удумала? Это из-за моих слов, да? Так я в сердцах же сказала. Кто бы додумался, сам, добровольно и на такое?

— Какие слова? — Заинтересовался повелитель нагов.

— Я, сегодня утром, сказала, что нужно разделять тех нагов, которым вполне все нравилось и которые издевались над женами в качестве развлечения, и тех, кто действовал под воздействием этой пакости. А потом, я бы жен нормальных нагов, вот этой мерзкой смесью и напоила бы, чтоб они поняли, что чувствовали их мужья, и что сейчас реально всё будет по-другому! Но ведь не собиралась же на самом деле никого поить! — Разъясняла Мия.

— Но идея-то правильная! Иначе, я никогда не смогу через это перешагнуть. Даже если решусь, все равно сомнения меня сгрызут. — Пыталась донести до нас свои мысли девушка.

— Каяна, ты представь, если это зелье у нагов пробуждало дополнительные силы и ярость, даже у полумертвого существа. Что с тобой будет? — Я попыталась её переубедить. — А с учётом твоей проснувшейся силы? Ты же сама сгоришь и вокруг все спалишь!!!

— Змейка, родная! Какое ещё тебе зелье, вызывающее похоть? Его человечкам нельзя! Оно такую боль вызывает! Зачем тебе ещё и это? — Саргус нервничал, пытался обвить Каяну хвостом.

— Я знаю, Мия рассказывала. Подробно. — Мия тут же оказалась в коконе рук мужей.

Терриэл с шепотом: " И после всего, ты нас приняла…" уткнулся в волосы невесты. А Каяна все не сдавалась.

— Поэтому и прошу запереть меня в надёжной келье, без мебели. А силу… Силу можно заблокировать на время. Я помню, когда у брата только проснулся дар, он любил бегать по поместью живым факелом, поджигая все вокруг. Отец создал ему браслет. Я всё думала, после утреннего разговора, где найти что-то подобное. — Каяна прикусила губу и посмотрела на отца. — А папа вдруг появился. Ну, как вы не поймёте? Мне это важно! И… И это знак небес, что я на верном пути.

— Сестрёнка, лучше бы ты половину фамильной сокровищницы попросила. Ей богу! Ну, что за блажь? Дрянь глотать? Я слышал про чистку в нагаате и про эти зелья, но ни разу не подумал, что это коснётся нашей семьи — Наарлейд теребил кончик острого уха.

— Ярость потребует выхода, Серябринка, её надо будет выплеснуть. А если кругом только стены, то как? — Радмал утянул Каяну в свои кольца, прямо из под носа у Саргуса. — Нет, одна ты в любом случае не останешься…

— Ты что творишь? Ее отговорить надо от этого, а он потакает! — Взвился Саар. — Должен же быть другой способ? Принять это может и кто-то из нас, а ты со стороны посмотришь? Так же лучше?

— Я не посмотреть хочу, а почувствовать!

— Да! Вдруг ты претворяешься, хитрый змей?! — Высказался Наарлейд.

— В монастыре есть помещение, защищённое от магии. — Сказала настоятельница — обычно, там некоторое время живут девушки, у кого магия проснулась при плохих обстоятельствах. Но заведомо причинять себе вред, чего ради? Определить насколько они виноваты? Так я и без всего этого могу сказать. Виноваты. И эти, и все остальные. Поколениями это все длилось. Да они даже ухаживать не умеют! Привыкли или издеваться над жёнами, или по-рабски приказы нагинь выполнять!

— Мы не о том сейчас. — Нахмурилась Каяна. — Меня мало волнуют проблемы нагаата, и справедливость происходящего. Я не хочу философствовать на тему, как же так и достойны ли, теперь, наги прощения. Я не правительница, и даже не глава клана. Я… я просто Каяна, мама и жена. Я просто мечтала об уютном доме, полном тепла и счастья, о семье. Меня волнует только эта самая семья. Если есть шанс поймать падающую тарелку, почему я должна отступать в сторону и позволять ей разбиться?

— Змейка, ну, не так же! Почему опять через твою боль? — Практически простонал, уткнувшись лицом в затылок жене, Саргус.

— Я мог бы попытаться перебросить боль на кого-то из вас, как во время свадьбы канцлера. Или усыпить, в крайнем случае. — Сказал жрец.

— А я смотрю, у вас свадьбы интересно так проходят, насыщенно! Я, пожалуй, останусь-ка с сестрой! — Влез остроухая язва.

— Ты все решила уже. — Кайл дождался кивка дочери. — А если я предложу тебе, ментальную проверку мужей?

— Да что вы ее слушаете? Каяна, правда, не обижайся, но тебя по ходу мужья сильно по голове приложили во время того месяца, до беременности. И не один раз. — Вспылила Мия. — Тебе на них белый свет клином сошёлся, что ли? Отец с братом искали и ждут, Марина тоже не прогонит и не откажется от тебя, сын красавец и защитник. А она травиться дрянью собралась, и загибаться потом весь день! Чего бы ради?! Да они даже не ухаживают за тобой, только ошиваются рядом да хвостами обвивают по поводу и без! Да они даже положенного дара за дитя не преподнесли до сих пор!

— Да я готов любую прихоть, любой каприз… — начал было Саргус.

— И тут бедным змеям не везёт. Каяна-то, даром, что аристократка, совсем не капризная. — Съехидничала, молчаливая в последнее время, Элина. — Ну, вот всё против нагов, да?

— Да уж, а про цветы там, подарки… Не слышали, нет? — Поинтересовался братец Каяны. — И вообще, насколько я помню, сестру даже из библиотеки можно было выманить шоколадом, даже когда она сердилась и обижалась. Цените мою доброту. А вот про дар вовремя вспомнили. Держи! Я ее добыл в поединке, но мне она не покорилась, с характером дрянь.

Наарлейд вытащил из храна традиционную для нагов глефу. Эта, правда, отличалась. И сильно. Цвет стали под определенным углом отливал то в ярко- красный, то в насыщенно синий. Но при любом наклоне, была хорошо видна травленая вязь по хищным лезвиям, над которым дополнительно ещё размещался острый клинок, массивный у основания и превращающийся почти в спицу на конце.

Стоило Наарису взять древко в руки, как по оружию прокатилась искристая рябь, окончившаяся зеркальным отблеском на лезвиях. Оружие нашло своего воина. Проделав огромное расстояние, сменив десятки рук, но попало к тому, чье рождение почувствовало сквозь пространство. Рис, без напоминаний, резанул руку сначала об одно лезвие, потом о другое, и крутанул над головой, читая заговор на единение сути.

— Прими и от меня дар, внук! — Кайл протянул мальчишке медальон. На толстой цепи, якорного плетения переливался ярко — алый кабошон. Словно сгусток пламени застыл на мгновение, в окружении бронзовых крыльев. — Это наша суть. Пламя, породившее этот мир. Никто и никогда не снимет его с твоей шеи. А пламя никогда не оставит тебя. Даже если тебя запрут в комнате, защищённой от магии, в магических путах, посреди земель, лишенных магической искры.

Рис почтительно склонился перед дедом, позволяя ему самому застегнуть на шее внука массивную цепочку, которая моментально стала неразрывной.

— Не рано ли ребёнку такие дары? — Уточнил правитель нагов, заметив хищный блеск в глазах собственного сына.

— Для правильных подарков, по возрасту, существуют родители. А дяди, дедушки и бабушки, исключительно, чтобы баловать и мешать воспитанию. — Рассеялся Наарлейд, заметив очередной взгляд отца в мою сторону. Точнее туда, где он видел образ Алиены Лангран.

Почему то в моей голове мелькнул образ мага, обнимающего стройную брюнетку с озорным взглядом темно-карих глаз и держащего на руках очаровательного кареглазого блондинчика с пухлыми щёчками.

— " Ты что придумала? А как же огненный демон? — прошипела мама — он тебе, вроде как отцом должен приходиться!

— Мамочка, а не кажется ли тебе, что огненный маг рядом, гораздо лучше предполагаемого огненного демона где-то там, за перевалом? — Ну как не подшутить в такой момент.

— Надеюсь эту картинку видели только мы с тобой".

Но, судя по тому, что встретившись со мной взглядом, маг мне озорно подмигнул, мама надеется зря!

Я не знаю, как получилось, что Каяна, умудрилась переупрямить всех. Саргус и Саар до последнего, пытались ее отговорить, но когда обычно спокойная и неуверенная в себе Каяна, чуть ли не с рыком стала что-то активно им объяснять гневным шепотом, сдались и они. С каждым предложением лицо нага вытягивалось от удивления и растерянности.

Под конец, ошарашенный наг, повторил уже знакомый мне жест. Как когда-то Зубейр склонился в позе подчинения, точно так же сейчас, Саргус уткнулся лбом в ноги Каяны, обхватывая ее ступни крупными ладонями. Но Каяна не отшатнулась. Удивительно было видеть, как Каяна, которая несколько месяцев назад, во время разговора в саду, осыпала бывшего мужа упреками и держала на расстоянии холодностью и презрением, схватила Саргуса за руки и потянула вверх.

Жрец что-то серьезно обсуждал с повелителем, тот долго не соглашался, но под конец смирился. Вскоре, перед Каяной оказался сдерживающий браслет и два флакона. Элина сама отмерила буквально несколько капель каждого зелья, никого больше и близко к ним не подпустив.

— Пей, если уверена в том, что делаешь. Здесь ровно на половину солнечного оборота. Я буду считать минуты! — Мы стояли вчетвером. Снова обнявшись, разделяя на всех тяжесть опасного решения.

Щелчок браслета отдавал эхом внутри, мне казалось время перестало бежать, а тянулось густой карамелью, пока Каяна выпивала смешанную с вином отраву. Но стоило ей отстранить бокал от своих губ, как тут же рядом появился Саргус, подхвативший на руки, отказывающиеся слушаться тело. Настоятельница лично провожала наго, несущих девушку на руках. С ними же ушел и жрец.

А мы, понимая, что никто не сможет уснуть, устроились неподалеку от приютских стен, у костра. Слова переживания и поддержки, сменились обсуждениями ситуации у других семей нагов и незаметно для нас самих, попытка спрятаться от переживаний за сестру у костра, переросла в военный совет. Когда известен противник и почти ясны его методы и цель, но ещё не известны его козыря.

Глава 72

Наступал самый темный час ночи. Густая черничная темнота впитывала в себя даже самый незначительный свет. В этом мире, ночь гасила даже светила, сияющую луну и далёкие россыпи звёзд. Все замирало, казалось, даже ветер стихал. В это время все старались укрыться от темноты за, пусть даже не самыми надёжными, но стенами.

Но не мы. И не сегодня. Слишком много событий за сегодня.

— Вы не согласны с решением сестры? — Тихо поинтересовался правитель нагов. — О, простите, я лично ещё не имел возможности представиться, хотя даже мой сын уже опередил меня в этом. Артез Ядовитый. До недавнего времени, считал себя правителем нагов. Но, как оказалось, на большее, чем смотритель границы с лесом, не тяну.

— Марина Лангран, — Я протянула вперёд руку, которую тут же аккуратно сжали под пристальным взглядом оборотня. — Вы к себе слишком предвзято относитесь. Решали первоочередную задачу, обеспечивая безопасность своего народа. К тому же вашу территорию, родовой домен, интриги ордена света обходили стороной. Ну что плохого, что столь малочисленные нагини, дочери вашего народа, будут иметь чуть более особый статус, или неужели о каждом наказании человечек, необходимо докладывать правителю? В конце концов, законы нарушают все, в не зависимости от принадлежности к определенному народу.

— Марина, вы потрясающая, одной фразой убедили меня, что я ещё могу пригодиться, и не только для того, чтобы пыль хвостом в тронном зале собирать. — Наг ещё раз мягко сжал мою ладонь и разжал руки. — Лорд Варлах, вам нет причин расчленять меня взглядом. Я давно обрёл свою пару и жену, пламя моей души. Мое восхищение фреей Мариной не несёт в себе мужского интереса. Просто, меня действительно волнует отношение вашей жены к решению её сестры. И хотя я не вижу между девушками ни кровной связи, ни ритуальной, их отношение друг к другу красноречивее любых слов.

— И почему же для вас вдруг так важно, как относится Марина к выборы Каяны? — прищурившись, спросил Дарден.

— Потому что, если бы не великодушное прощение моей жены, я давно бы ушел за грань. Благо, не в одном бою принимал участие. И я, как никто знаю, к каким ужасным и недопустимым последствиям могут привести спесь, гордыня и предубеждение. — Артез невесело усмехнулся. — Вы пробовали заслужить любовь и доверие обиженной на вас наемницы? Справедливо обиженной. Притом, что она является женой, брошенной вами сразу после ритуала? А если вы ещё и не знаете, что это ваша жена? Даже и не пытайтесь! Очень, знаете ли, опасная затея. Но моя супруга смогла простить мне и тот ритуал, и то хамское подтверждение связи, и все гнусные слова, что я говорил. Я понимаю, что тяжесть проступков различна, что искупление необходимо, что большинство нагов до конца жизни не сможет искупить причиненного своим женщинам вреда. Но я искренне рад за каждую возрожденную семью. Я лично благодарен каждой женщине, повторюсь каждой, которая смогла дать шанс, связанным с ней нагам. Иногда всплывают такие истории, что не перестаю удивляться силе человеческих женщин, их духу, характеру. Способности сохранить сердце открытым, принять и любить. Перед самым моим отправлением сюда, должна была состояться казнь одного из нагов, в одном из поселений вдоль караванного пути. Может вы, и были там, во время своего пути к мужьям. Но на помост вышла женщина и сказала, что казнь свершится только после того, как ее сердце перестанет биться. Служители не осмелились причинить вред женщине, а воины храма уже обратились в столицу. Наг обвинялся в убийстве мужей той женщины. Выяснилось, что как и говорила совсем недавно Миа, наги продолжали жестоко обращаться с женой. Но тут в дом вернулся их родственник, сын матери от другого отца, который несколько сезонов был в войсках нагаата и воевал в лесах. Он вступился за женщину, но его братья, не привыкшие получать отпор, кинулись на воина. Идиоты!

— И что с ними стало? С этим нагом и женщиной? — задала вопрос Элина.

— Я их приговорил! — рассмеялся Артез. — Его пожизненно охранять самочку, содержать и обеспечивать, её находится с ним рядом. Насколько знаю, они отправились на север. Вместе. Подозреваю, что они подались на перевал. Еще и из-за таких моментов я хотел бы обсудить судьбу нагов, что ушли туда ранее. Понимаю, что вы их не звали…

— Извините, что перебиваю, Артез, но обсуждать тут особо нечего. Моя мама сказала, что эти наги жертвуют последним, что у них есть, жизнью. И это самый ценный дар, который они могли преподнести. Поэтому, как только будет возможно, я планирую вернуться домой. На перевал. Нагам, которые сейчас там сражаются, я предложу остаться и создать себе дом. Насовсем, без условий. Их дом. — Сразу определила я. — В землях Лангранов, достаточно земли и места. Желающий жить в мире, сможет найти там свое место. Единственное, чего я не допущу, так это порядков северного нагаата в своих землях. За такое, наказание будет сразу. Смерть.

— Вы уже все решили? — Наг смотрел на меня удивлённо.

— Я только предложу решение, а принимать его или нет, выбор за воинами, которые сражаются за перевал.

— Вы великодушны. И щедры. Честно, не ожидал. — Артез смотрел пристально, но без враждебности или подозрительности. — А ещё меня не оставляет в покое мысль, что ваша сестра права.

— Каяна?

— Нет, наша сегодняшняя новобрачная, — повелитель с улыбкой склонил голову в сторону Мии, что сидела между обнимавшими её эльфами и игралась с волосами барса, млевшего и почти мурчащего от этой ласки. — Что мы упускаем, что далеко не все наги пострадали от интриг ордена. Кого-то действительно все устраивало.

— Их легко будет отличить. — Выполз из тени Гар. — Место рядом с тобой все ещё моё?

Чёрный улыбался. Улыбался, когда свивал свои кольца рядом. Улыбался, когда достал из-за спины белый цветок с перламутровыми лепестками. И когда аккуратно вплетал его в мои волосы, хитро прищуривая глаза.

— Этот цветок называется змеиные слёзы, Искорка. — Прошептал Гар, прежде, чем обернуться к Артезу. Сразу становясь серьёзным. — Сейчас же ведется перепись?

— Да, уже начата…

— Так пусть воины храма обращают внимание на тех, у кого нет вот этого — Гар вытянул вперед руку, и все увидели тонкую вязь на внутренней стороне запястья. — Не возможно не считать себя невиновным после того обращения, что пережили женщины. Об искуплении мечтаешь, ждешь не как наказания, а как самой высшей награды. И если клейма о пройденном ритуале нет, то почему?

Усевшись рядом, наг поставил мои ступни себе на бедро и прижался щекой к колену.

— «Доченька, мне кажется, тебя решили настойчиво охмурять»!

— В этом действительно есть зерно истины. — Задумался наг. — Служители говорили, что ритуалы служения и искупления проводятся массово. К тому же если добавить вопрос о количестве жён… Хорошая идея, правда, очень хорошая. Но опять же, то, что от таких мужей девушек надо забирать, это однозначно. А куда? На что они будут жить, кто их будет защищать?

— Мне понравилась ваша идея об охраняемых поселениях. Но это как то напоминает загон для скота. — Попыталась предложить решение проблемы я. — Может предоставить девушкам возможность заняться любимым делом? Кто-то готовит, кто-то шьёт… И дело, и доход, да и способ прийти в себя. А там, и до новых семей дойдёт.

— А я всё думаю, почему сам, пережив, что-то подобное, вы не задались вопросом о том, что происходит? — Спросила Элина.

— Вы сейчас о чём? — Не понял Артез.

— Ну, вот вы рассказали, что обидели жену…

— А вы считаете, что обидеть можно исключительно под воздействием? По собственной дурости такого не происходит? — Невесело усмехнулся правитель. — В нагаате существует масса особых традиций и обычаев, которые характерны именно для определенной местности. Я, тогда ещё просто наследник, счастливо избежал брачных сетей придворных "невест" и слинял в войска. А почти на самой границе с пограничным лесом, есть людская коса. Несколько человеческих поселений. Вроде и обычные люди, но что-то в их крови есть такое… В общем, они чуют землю, на которой живут. Где зверьё под охоту, где дерево под сруб, когда волна пойдёт из пограничья. И что странно, их женщины никогда не подпадают под отбор. Но часто помогают войскам, как знахарки, следопыты. Добычу приносят, там все население занимается охотой, чуть ли не с младенчества. В общем, понимаете, ссориться с ними нельзя ни в коем случае. А тут мы ещё и с раненными бойцами… А нам, с ходу, мол, кто первый в хату постучал, тот значит жених лесной, забирайте девка на откуп. У них, видите ли, если лес перестает кормить да в поселении беда, какая случается, они проводят свадьбу с лесом. Собираются в отдельно стоящей на краю деревни хате и ждут. Кто первый постучал, того значит лес прислал. Я в ярости. От придворных стерв открутился, а тут нате. Но не уважить обычаи, это разрыв всех отношений, а у меня три десятка раненных на руках, больше половины тяжёлые. Скрипя клыками, согласился жениться. Пока бойцов разместил, пока охрану выставил, спокойнее не стал. Местные привели меня в землянку, ну знаете, одна стена из бревен с дверью торчит, а остальное землёй засыпано. Вроде холм, а там жильё? Туда же чуть погодя втолкнули девчонку. Худенькая, страшная, в истерике бьётся, одета в одну грязную рубаху. Тут у меня и совсем разум отказал. Я ж принц, а мне тут что подсунули. Взбесился, невесту встряхнул, чтобы успокоилась, а она на меня с кулаками и ножом. Связь подтвердил, девчонку просто отшвырнул в угол, сказал, что с утра разберусь, что с ней дальше делать. И улёгся спать, забыв надеть браслет новоявленной жене. Наутро я оказался один, девушка сбежала. Но она уже не просто девка деревенская, она мне жена. Пошли искать, деревенские нам помогать. Пока искали, выяснилось, что жена моя сирота, родители у неё охотниками по крупной дичи были, так с охоты и не вернулись. Из родни только сводный брат матери, что после смерти родителей жены, вместе со всем своим семейством переехал в богатый дом и на хозяйство, приглядывать, пока племянница не подрастет. А на самом деле заселились, и Лиса у них, как прислуга была, носила обноски, всю работу выполняла по дому. А тут возраст подошёл, со дня на день прогонит племянница заботливую родню со двора. Видно, на их счастье по деревне мор прокатился, болели очень многие, мало кто из заболевших выжил. Вот они свадьбу с лесом и сыграли. А жена моя тогда только второй день, как вставать после болезни стала. Я у местных спрашиваю, мол, вы-то куда смотрели, а у них один ответ на все: лес решит. Ну, я, как жених из этого леса и решил. Вздернул всю семейку на ближайшем дереве! Кровопийцы болотные. А лес мы начали прочесывать, беглянку мою искать. Но, нашли только травницу, которая шла за помощью в деревню. Она нашла в лесу девушку, то ли мародёрам в руки попала, то ли на зверя нарвалась, то ли сначала к мародёрам, а потом и зверьё добралось, только места живого на ней нет и лицо обезображено. Девушка умерла, и похоронить её надо по обычаю, а то переродится в лесовицу, не к добру это. По срокам и по рубашке, выходило, что это и есть моя сбежавшая жена. Браслетов нет, брак не в храме, жену не чувствую. Да и не жена она мне была, по нашим, наагским законам. Ну, это предыстория. А лет десять спустя, выручая попавших в яму бойцов, это низменность между холмами, а зверьё любит сверху атаковать, столкнулся с отрядом с соседнего лагеря. И там, среди вояк была девушка-наемница. Как она дралась! Я глаз отвести не мог. А она, когда заметила мое внимание, окатила такой волной презрения, что не по себе стало. Вскоре лагеря объединили. Я часто её видел, но девушка меня люто ненавидела, а я не понимал за что. Потом, заметив, что она и раны врачует, на мой вопрос её сослуживцы ответили, что она из местных, ученицей травницы была у крайнего поселения. Я тогда решил, что она соотнесла состояние погибшей девушки со мной. Мы служили бок о бок пять лет, я игнорировал призывы отца вернуться. Десятки раз спасали друг другу жизни, были абсолютно гармоничны в бою, идеально дополняя друг друга, и также абсолютно чужими в лагере. Я стал ее вторым напарником в рейдах, потеснив багрового, но не мог побороть её неприязнь ко мне. И только когда ее отряд попал в переделку, на простом, казалось бы, сопровождении раненных, а моя жена прикрывала отход телег с раненными до последнего, и оказалась изранена пограничным зверьём, я узнал правду. Уж свою метку на спине у жены я узнал сразу. Это её в принципе и спасло. Мы с бордовым притащили её бессознательное тело на алтарь, и я женился уже по полному обряду, одновременно с багровым. А у ритуала с ядовитыми нагами есть одна особенность. При полном ритуале, наг кусает жену, и она получает невосприимчивость к ядам. Правда даётся это нелегко. Трое суток жара, бреда и судорог. Но мы справились. Так что моей жене было, за что меня ненавидеть, но она выбрала совсем другой путь. Ещё через три года мой побратим и второй супруг моей жены стал ее Тенью, а ещё через год родились близнецы, потом дочь, и вот тринадцать лет назад Ярл. Но к моим ошибкам орден никакого отношения не имеет. Все исключительно сам.

— Мдаа, орден мне покоя не даёт. Сначала попытка разделить народы по признаку вида, потом человечки становятся низшими, разрыв возможного сильного союза между эльфами и оборотнями. Затем между оборотнями и родом Леройд. А нагов усиленно травят вином и благовониями. Такая мощная, многовековая подготовка к чему… — эти вопросы постоянно крутились у меня в голове. — Из последних событий сбившийся портал Эрара и его падения в яму с кольями с неизвестным ядом, и попытка подвести главу гвардии под откат от брачной клятвы. То есть к началу нападения на нагов, приказ о помощи со стороны оборотней было бы просто некому отдавать. Похищения детей, для чего? Причем так нагло и демонстративно. Такое ощущение, что вот-вот должно что-то произойти, а мы под собственным носом ничего не видим.

— Я боюсь, нагаат ждёт война на два фронта. — С тяжёлым вздохом ответил Артез. — но где брать столько воинов?

— По борделям! — Подсказала я. — В нагаате это способ заработка для обезумевших нагинь. Предложите всем проданным, а не только из северного нагаата и не только нагам, возможность вернуться к нормальной жизни, дайте гарантии, что больше женщины не смогут продавать тех, кто идёт в вашу армию. Выведение своих воинов из под власти глав кланов над их жизнями. Результат вас удивит, я уверена.

— Мы предоставим отряды орочьих мастеров — решил старый орк.

— Эльфийские егеря подойдут порталами — следом высказался Лернарин.

— Коты не останутся в стороне.

— Мы тоже зажжем, да пап? — А это уже братец Каяны.

— Грозовой перевал примет эту светозарную нечисть с распростертыми объятиями! — Усмехнулась я. — Как, оказывается, решаются вопросы о военных союзах. Когда выдвигаемся? Надеюсь, стены этого монастыря будут надёжной защитой моим сёстрам, пока мы не вычистим перевал.

— Я знахарка, и не из последних. Так что я с вами! — возмутилась Элина.

— Я с мужьями и слушать ничего не хочу. — Сложила руки на груди Мия.

— Я с вами. — Просто сказала настоятельница.

Словно дождавшись последних слов, когда все решения уже приняты и самое главное прозвучало, время рвануло вперёд, к новому рассвету. Ночная темнота налилась предрассветной синью, уснувших ночных птиц сменили самые ранние птахи. Ещё час-другой и светлеть начнет с каждой минутой.

Элина добавила пару веточек в котелок на костре, и над поляной поплыл мятно — лимонный запах. Я заулыбалась, зная, что Элина добавляет местную сон-траву только тогда, когда хочет разогнать всех спать. Отвар приобретает особый, терпкий вкус с лёгкой кислинкой, и сон после него глубокий и ровный.

Она часто делала так, специально для меня, во время пути в нагаат. Вот и сейчас, я приняла из её рук чашу, улыбаясь и предвкушая хотя бы несколько часов спокойного сна. К завтрашнему полудню мне будут нужны все мои силы.

Стоило мне подняться, отрываясь от оборотня и Гара, как ко мне подполз Сид, предлагая руку в качестве опоры. Мы совсем недалеко успели отойти от костра, когда ползущий рядом наг взял меня за руку.

— Помнишь, как дома, в саду, Рис запускал огненные фигурки в небо? — Спросил он улыбаясь. — Я тогда ещё сказал, что и сам мог раньше что-то подобное?

— Помню, конечно. Незабываемое по красоте было зрелище — также улыбаясь, ответила я, действительно вспомнив беззаботное веселье и восторги маленьких нагов.

Сид легко взмахнул рукой, сделав еле уловимый пас, и с его пальцев сорвались несколько светлячков. Чуть поднявшись в темное небо, они превратились в крупных, ярко-голубых бабочек, выписывающих невообразимые петли и кульбиты, рассыпая мириады искрящихся звёздочек вокруг себя. Лёгкое движение пальцев нага, и бабочки сталкиваются, перекручиваются и становятся ярко-зелеными.

Я уже не могу сдержать эмоций, мне кажется это настолько сказочным и прекрасным, что я, не задумываясь, бегу к ним. И сама, как тот ребёнок, пытаюсь поймать сверкающих красавиц. Сильные руки подхватывают и легко поднимают вверх, подкидывают, так что я едва касаюсь завораживающих крыльев, и я приземлюсь в надёжные кольца хвоста. Смеющийся змей подтягивает меня к себе и спрашивает:

— Ещё?

Я не могу ответить, только быстро киваю несколько раз подряд. Я взлетаю ещё выше, бабочки вьются вокруг моих рук, но не даются, а только манят, снова меняя цвет, теперь уже на сиреневый. А я с визгом и смехом несусь вниз, все, падая и падая.

Сид ловит меня в свои кольца уже у самой земли. Я без сил выпутываюсь из его хвоста и остаюсь лежать на земле, с улыбкой наблюдая, как уже бирюзовые волшебные создания вьются в замысловатом танце на фоне темно-синего неба.

Бабочки начинают одна за другой рассыпаться искрами, осыпающимися прямо над нами сверкающим дождем. А последняя летит прямо в мои протянутые руки, доверчиво опускается прямо в подставленные ладони, даёт хоть на несколько мгновений прикоснуться к чуду, и превращается в копию цветка, все ещё вплетенного в мои волосы. И только потом истаивает туманом прямо в моих руках.

— Спасибо! Это… Это было очень красиво. — Искренне поблагодарила я нага.

— Тебя так легко порадовать и вызвать улыбку. — По-прежнему улыбался наг.

— Но ведь действительно волшебно…

— Сказала наследница самого известного магического рода! — Усмехнулся Сид, и резко скрутив мои ноги хвостом, применил ко мне самый подлый из всех возможных приемов.

Меня начали жестоко и беспощадно щекотать. Я извивалась и пыталась оттолкнуть его, перехватить его руки и безудержно смеялась. И замерла, когда оказалась лежащей под нагом, с удерживаемыми над головой руками и почти соприкасаясь с ним носами.

Обычно узкий вертикальный зрачок, сейчас расширился, закрывая собой всю радужку, крылья его носа хищно трепетали, словно почуяв поблизости добычу. Его дыхание касалось моих губ, и сердце, почему-то вдруг сорвалось на бег и застучало так, что мне казалось, что его было слышно даже у костра.

Лёгкое, почти невесомое касание губами и наг замер, словно закаменев, ожидая моей реакции. А я растерялась и молчала, только облизала пересохшие от волнения губы. На которые тут же обрушился с торопливым и жадным поцелуем Сид. Момента, когда он отпустил мои руки, я и не заметила, почувствовала, что их уже не удерживают, а ладони нага нежно и бережно сжимают мое лицо.

— Ну, долго думал-то? Нашел место, прямо на холодной земле! — Раздался над нами голос Дардена.

Мы, как застигнутые за проказой дети, дернулись друг от друга, и я тут же оказалась на руках у оборотня. Но и змей не отступил и не исчез. А подхватил с земли туфельку, которая слетела, когда я отбивалась от его щекотки. И ничуть не стесняясь присутствия медведя, поймал мою голую ступню и, прежде, чем надеть туфлю, сжал пальчики ноги зубами, вызвав незнакомую, но приятную дрожь во всем теле. И только после этого, довольно улыбаясь, прошептал, прижавшись ненадолго к уху:

— Самой темной ночи, Искорка!

— Ползи уже! — Добродушно усмехнулся медведь.

Но наг остался на месте. Просто стоял и улыбался, в след уносящему меня медведю, сложив руки на широкой груди. А когда заметил, что я смотрю на него из-за плеча медведя, ещё и подмигнул.

Медведь занёс меня в комнату, где меня уже дожидалась огромная бадья с горячительными камнями, отгороженная от остальной комнаты ширмой. И пока я, смывала все тревоги сегодняшнего дня и ночи, мне принесли хлебных лепёшек с солёным мясом и высокий глиняный бокал с закрытый крышкой. Но даже это не помогало скрыть содержимого бокала. По комнате поплыл знакомый, густой запах шоколада.

Дарден, увидев, что я уже вышла из-за ширмы, укутавшись в огромное полотенце, поставил поднос с едой на прикроватную тумбочку, а мне вручил свёрток, который достал из храна. Оборотень, все также продолжая улыбаться, свернул ширму и, подхватив бадью, вытащил ее в коридор.

Какая же силища запрятана в этом вербере! Огромная, бурная, но не пугающая. Во мне живёт странная уверенность, что мне не стоит бояться этой силы, этой дикой мощи. Здоровенная бадья полная воды, а Дарден вытащил ее в одиночку.

Пока медведь разбирался с водой, я размотала тот свёрток, что он мне вручил. Внутри оказались укороченные мягкие брючки на завязках и такая же рубашка, приятного цвета карамели. Мягкая ткань, напоминающая на ощупь байку, была необыкновенна приятна. Комплект сел точно по фигуре.

— Тебе идёт. Напоминаешь озорного сорванца. — Раздалось от порога.

Дарден окинул меня внимательным взглядом. И в этом взгляде было столько предвкушения и темного пламени, что я рефлекторно оглянулась на распахнутое окно. Вербер мой взгляд заметил и рассмеялся. Одно движение, и я уже усажена на колени медведя, а на мои собственные колени водрузили поднос с едой. От такого крупного самца даже и не ожидаешь такой скорости и реакции. Но я решила заняться едой. Безопасней будет.

— С этой стороны перевала принято пить шоколад горьким. — Начал Дар, подавая мне бокал с лакомством. — Не знаю, как тебе его готовили твои родичи, но я люблю подогреть топленое молоко и растворить в нем кусочки шоколада. Попробуешь?

— " Ну, хоть один путевый ухажёр из всей этой толпы. Единственный, кто догадался с прикорма начать. — Зазвенел смех мамы. — Ты смотри, ребёнок, чем вкуснее приманка, тем надёжней капкан"!

Вволю отсмеявшись и заранее посочувствовав медведю, так как "столько стараний, столько стараний, а Элина тебя сонным отваром напоила, эх, не судьба мне стать бабушкой с такими-то твоими сестричками", мама оставила нас наедине.

Иногда, ее душа, живущая во мне, словно засыпала. Но я всегда ощущала её присутствие, и от этого становилось легче и теплее. А сейчас в комнате повисла уютная тишина. Мне было очень удобно в объятиях медведя. А ещё я ловила себя на мысли, что не чувствую себя виноватой из-за поцелуя с нагом, свидетелем которого стал оборотень.

— Эх, жаль, у меня с собой каких-нибудь счетов нет или записей от управляющего. — Вдруг вздохнул Дарден.

— Зачем они тебе? — Удивилась я.

— Вспомнил, как ты украдкой стащила пару отчётов, а потом увлеклась и чуть ли не из рук вырывала. — Засмеялся вербер. — Маленький, хитренький, любопытный лисёнок! Нахмурилась, губки закусила, глазки серьёзные — серьёзные, документы мне не отдаёт…

— Да, когда я тебе не отдавала документы?

— А ты не помнишь? Ты так увлеклась, что когда я попытался забрать у тебя один из отчётов, то получил по рукам. — Продолжал веселиться Дар.

— Ну, бывает, увлекаюсь иногда.

— И управляющий по тебе скучает. У него столько идей и планов, а со мной обсуждать он их не хочет. Говорит, что со мной, что с деревом, только время терять!

— А что с шахтами? — Не удержалась от улыбки уже я.

— Все с шахтами хорошо, там тебя тоже ждут. А мне там тоже говорят, что я идиот. Я уже смирился. — Улыбка медведя стала грустной.

— Почему ты всем позволяешь насмехаться над своей якобы глупостью и недогадливостью? — Нахмурилась я, просто мнение о Дардене, как о недалёком вояке, способном только топором во время битв махать, совершенно ему не соответствовало.

Медведь был внимательным и очень наблюдательным, упорным, а ещё очень верным. Все, что его не устраивало, он говорил в лицо, а не интриговал за спиной. Даже когда он только присоединился к нам в пути, и целыми днями мы придирались друг к другу, то и тогда, в момент угрозы, он стоял рядом, готовый прикрыть меня от нападения. Да, он не политик, он не будет затевать интригу, в нем нет изворотливости. Но разве это делает его глупцом?

Пустой поднос и бокал вернулись на тумбочку. А Дарден развернул меня так, что я оказалась сидящей к нему лицом, и уткнулся мне в шею, пока его руки сжимали мою спину. И не успела я возмутиться такому произволу, как меня цапнули за ухо, с довольным рыком сжав зубы на мочке и царапая щетиной шею.

— Вы чего сегодня на меня нападаете? — Довольный смешок в шею и шумное обнюхивание, — вот-вот, и нюхать меня стали постоянно. Что происходит-то?

Вместо ответа меня перевернули на живот и, оседлав мои ноги, задрали рубашку, оголив спину. Я услышала какое-то звяканье, но мою попытку обернуться и посмотреть, медведь пресёк. А когда на позвоночник начали капать теплые масляные капли, я и сама догадалась. Дар начал аккуратно размазывать масло по спине, а я полностью стянула с себя рубашку и убрала волосы, подставляя под его руки ещё и плечи с шеей. Он только хмыкнул, заметив мой манёвр, но судя по тому, что на плечи тоже стал наносить масло, намёк был понят и принят.

— Решил приучить к рукам? — Все продолжала допытываться я.

— Решил этим рукам дать волю! — Ответил медведь. — Все думаю, откажись я тогда уходить по зову Эрара, или удержи свою ревность…

— Дар, — замерла под его руками, — не откликнись ты на просьбу о помощи друга, тем более в таком вопросе, и я бы перестала тебя уважать, как мужчину, как воина. Громкие слова, понимаю. Но, именно вот эта твоя верность, надёжность… Они и делают тебя особенным. Выделяют среди всех. Когда ты рядом, мне… Мне спокойно, понимаешь? Рядом с тобой я могу побыть просто Мариной, просто девушкой, просто слабой. Тебе не страшно доверить свои сомнения и неуверенность.

— Для тебя это имеет значение? Что можно побыть слабой и доверится мужчине? — Даже его руки замерли на моей спине.

— Да, Дар. Для меня это очень важно и ценно. Даже ветер затихает среди надёжных стен. А я всего лишь женщина.

Вместо ответа мне весьма чувствительно прикусили кожу, чуть ниже основания шеи.

— Что касается того, что мы тебя обнюхиваем, — Дар продолжил отвечать на мои вопросы, как ни в чем не бывало. — Не забывай, мы все с внутренним зверем. И много именно звериных повадок в нашем понимании, это как норма. Понятие "пары", к примеру.

— Но я ведь не имею зверя. Как я могу быть парой твоему? А вдруг через несколько лет ты встретишь её и уйдешь? Мне тогда как быть?

— Пара это не обязательно девушка с ипостасью. Тогда бы, сколько оборотней без пар были? А я не уйду. Мой зверь свою пару уже нашел и выбрал. И сильно не доволен, что на тебе нет нашей брачной метки. Я тогда… Когда ушел, взбесившись из-за Тени, думал, что зверя потеряю. Я ревновал, а зверь не понимал, почему мы оставили нашу самочку без охраны и защиты. Если на неё претендует плохой самец, его надо просто порвать и все, а если хороший, сильный, чтоб потомство можно было доверить охранять, то нужно тоже порвать, но не сильно, просто чтоб понял, кто главный. — Дарден ненадолго завис, словно заново переживая тот момент, — Зверь вообще сразу понял, что ты наша, ещё тогда на дороге. Это я все выделывался. Ну, и если честно, то мне нравилось тебя злить! Тебе это шло. Хотелось схватить этого злобного котёнка и затискать. А сейчас и подавно. Поэтому и обнюхиваем, ощущать запах пары очень важно, нужно. Особенно, если пара не подпускает к себе. Это единственный способ для зверя определить, что пара не болеет, сыта и довольна.

— Ты поэтому об ужине позаботился?

— И поэтому тоже. Чем сильнее зверь, тем сильнее звериное отражается на человеческом. Самец обязан обеспечить самочке еду. А вот у нагов сложнее. Что-то ты там намудрила со своим пожеланием.

— В смысле? — Я удивилась, потому что первый раз слышала про какие-то другие последствия, кроме откатов за действия.

— А тебе ещё никто не рассказал? — Удивился в ответ Дар. — Ну, давай я расскажу, что знаю. После твоего пожелания у нагов повысилась чувствительность к запаху связанной с ними женщины, не важно, какого народа. Но в основном, конечно, человеческих женщин. Очень быстро установилась связь, основанная именно на запахе, если наг его не чует длительное время, начинает нервничать, становится раздражительным. Многие наги говорят, что до этого ничего такого не было. Они даже не могут сказать, какой запах был у жен в начале.

— Вот это да!

— Только… Не знаю, знаешь ли ты это, но запах человека меняется, не сильно, но для нас понятно, от тех эмоций, что он испытывает…

— А человечки испытывают в основном страх и неприязнь.

— Да, а у нагов связь на подобии связи "зверь — пара", а когда пара тебя боится или презирает… Помнишь гвардейца Арда, у которого жена детей забрала?

— Помню, конечно!

— Ард его несколько раз из петли вытаскивал. И во всех вылазках приглядывал, потому что он рвется вечно в самое пекло.

— Хочешь сказать, и у нагов тоже самое может быть?

— Может. Сейчас их, скорее всего, удерживает от такого шага необходимость и потребность обеспечить самочке удобство и безопасность. Ну и надежда. Что будет потом, не известно.

— А если для тебя и твоего Зверя так важна эта метка, почему же ты ее не поставил и даже речи об этом не завел ни разу? — Спросила я.

— Ты знаешь, когда ставится эта метка? И для чего? — Усмехнулся медведь. — А ты ещё и не решила, принимать нас обратно или нет. А пока не принесены брачные клятвы ни мною, ни нагами, никто из нас не допустит близости. Никто не позволит себе подобного оскорбления в твою сторону.

— Почему оскорбления? — Даже стало любопытно.

— Потому, что ты наша самочка, нужная, желанная, необходимая. Та, от которой хочешь потомства, о которой хочешь заботиться. Ты пара, жена. А не девка из дома удовольствий. Так что нет! Сначала клятвы и законное право называть своей, потом все остальное.

Я молчала. Молчала и улыбалась, расслабляясь под сильными, но такими чуткими руками медведя. И уже погружаясь в наплывающий сон, почувствовала, как меня укутывают одеялом и куда-то несут.

Глава 73

В моем сне, я гуляла по берегу, по тёплому песку, почему-то синего цвета. Песок шевелился сам по себе, издавая приятное шелестение, то вздымался волной до самых бедер, то шершавой лентой скользил по ступням. Ветер шумел где-то над головой, напоминая отдаленный шёпот, смешанный с гулкими ударами большого барабана.

Рядом начала порхать какая-то местная бабочка, то усаживаясь на нос, то щекоча щёку и шею. Я попыталась спрятаться от назойливого насекомого, отвернувшись, но эта дрянь начала теперь порхать вдоль позвоночника и по пояснице. Я попыталась поглубже закопаться от этой надоеды в песок. Песок ответил крепкими объятиями и смехом.

Я раскрыла глаза и встретилась с искрящимся довольным взглядом Гара, на котором я снова расположилась, и стараясь увернуться от приснившегося насекомого, я закопалась ему подмышку. Он отвернулся вместе со мной от Сида, спрятав меня между собой и Дарденом.

Сид держал в руках какой- то цветок, и так как добраться до моей спины и шеи он теперь не мог, то злобно усмехнувшись, одним движением оказался возле моих ступней, которые были опутаны его же хвостом. И начал водить по ним бедным цветком. Пока Дарден не подхватил меня на руки, резко поднявшись.

— Ну, что проснулась? — Спросил медведь.

— Да уж, проснулась… Разбудили. — Недовольно пробурчала я. — Опять спали на улице?

— Ну да, удобно же? Элина уже приходила искать. Ты так сладко спала, что мы бы и дольше не будили, но времени осталось только умыться и позавтракать. А потом будем ждать, когда появится Каяна с братьями Сида и жрецом.

Вспомнив о том, что к полудню должно закончится действие отравы, которую приняла Каяна, я даже дёрнулась. Чем вызвала очередную усмешку Дара. Мы почти дошли до комнаты, когда нам на встречу вышел Армунд. Уже орком. Я с визгом выкарабкалась из объятий медведя и повисла на шее орка.

— Ты как? Смог? — Зачастила вопросами я.

— Смог! — Довольно сказал орк. — Еле вывернулся из волчьей шкуры. Потом обратно в зверя, и снова собой. Матерая зверюга, лютый!

С едой на этот раз приполз Сид. И пока я наворачивала кашу, медведь успел сходить и переодеться. Ровно в полдень мы стояли перед тяжёлой дверью, больше напоминающей каменную плиту. Эта махина медленно приоткрывалась, подчиняясь запущенному механизму. В комнате было тихо. Испугавшись, мы с Элиной и Мией влетели в помещение, даже не дожидаясь, когда дверь откроется полностью.

В самом дальнем углу, спутавшись хвостами, был целый клубок змеиных тел. Белые петли смешивались с серыми. Учуяв или услышав нас, змеи зашевелились. Вперёд вылезла Мия и подала платье в этот клубок. Недолгое шевеление, сопровождаемое шипением и тихими разговорами, и к нам выходит Каяна. Смущённая, с покрасневшими щеками, не знающая, куда деть глаза и руки, с поломанными ногтями.

— Каяна… — Осторожно начали мы.

— Это… Это было ужасно. Не дайте боги ещё раз это испытать, — тихо прошептала девушка.

— Что? — Каяна начала всхлипывать.

Наги в мгновение ее окружили, начали что-то ей говорить, убеждать. Саргус пытался взять ее на руки, но девушка не далась. А мы стояли, окаменев. На нагах просто места живого не было. Все в царапинах, укусах и кровоподтёках, местами содранная чешуя. Чешуя! Которая в бою вместо доспеха! У жреца следы когтей на лице. Бровь рассечена, рубец старого шрама на лице снова покрыт кровью. У Саара на шее прокус до крови, у Радмала вся грудь и живот в глубоких царапинах. И сейчас наги пытались успокоить Каяну, а та все твердила, что это ужасно и что им нужно помочь. Принимать помощь, пока Каяна в таком состоянии, они отказывались наотрез. Поэтому Элина предложила пойти в комнату, с нормальной кроватью, где она сможет дать Каяне успокоительные и обработать раны нагов.

Уже не дав девушке возможности увернуться, Саргус схватил её на руки и пополз с драгоценной ношей в отведенные им комнаты. Что удивительно, наги не смотря на свое состояние, счастливо улыбались и переживали только за Каяну. От Саргуса только и доносилось "змейка, девочка, дыхание моё". Змей не спускал жену с рук, даже когда Элина поила ее своим отваром, чтобы та хоть чуть-чуть успокоилась. И только потом очередь дошла до нагов.

— Что вы вообще там делали? Показательные бои устраивали? — Спросила я.

— Нет, это я…

Мы все в удивлении обернулись к Каяне. Но спросить ничего не успели. В комнату влетел Рис и замер на пороге, рассматривая Саргуса. Точнее кусок оголенной кожи чуть ниже живота, там, где у человека должно было быть бедро. Чешуя оттуда была просто сорвана. Хорошо, что у Элины была та мазь, которую она готовила ещё для Зубейра. У Риса вопросов, откуда это, не возникло, зато другой он задал сразу Каяне.

— Мам, это ты чем так? — Удивился змееныш, тыкая пальцем на рану.

— Зубами — и после этого словно прорвало плотину. — Это просто страшно! Ощущаешь себя зверем, забываешь, что вокруг живые, злоба захлёстывает. И ты просто… Ты не человек! Ты даже не животное! Я не знаю как назвать это существо. И ты все помнишь. Что говорила, что творила, и никак не можешь остановиться. Контролировать? Удержаться? Нет, не получится. И я… Потом

— Тишшшше, ну, тише! — Каяну обнял белый жрец. — Ничего страшного не произошло! Ничего из того, что мы не смогли бы пережить! Мы мужчины, в конце концов, а раны нанесенные рукой любимой и вовсе, скорее метка принадлежности, чем раны. А что было потом, никого кроме нас не касается! И лично для меня будет очень ценным воспоминанием.

— Все равно. Я чудовище. — Каяна обхватила себя за плечи. Освободившийся Саргус, не обращая внимания на только что наложенные повязки, притянул ее к себе и осыпал быстрыми поцелуями её глаза, щёки и волосы.

— Ты не чудовище, и никогда им не была. Ты моя. Моя змейка. Я благодарен этой ночи. Ты смогла выплеснуть хоть часть обид, несоразмеримо малую, по сравнению с той болью, что причинили мы или допустили, чтобы тебе ее причинили другие. — Змей обвился вокруг девушки, спрятал её в своих объятиях, только макушка и торчала. — А потом, ты подарила нам ночь, прекрасную, потому что ты приняла нас, потому что мы были тебе нужны, потому что не вызывали страха или отторжения, потому что этого хотела ты. Но теперь, как честная человечка просто обязаны забрать нас себе!

Наг довольно заулыбался и тут же замер, когда голова Каяны качнулась, подтверждая согласие с ним. Наги переглянулись, не уверенные в том, как это понимать. Саргус аккуратно отклонился от девушки, медленно выпуская ее из объятий.

— Каяна, девочка, ты не шути так. Или скажи, как есть, а то…

— Я заберу. Да. — Шёпот Каяны был еле различим, но нагам хватило. Мгновенье, и девушки просто стало не видно за кольцами змеев.

— Не задушите, смотрите, осчастливленные вы наши! — Раздалось от двери, откуда за происходящим наблюдали Леройды и повелитель нагов.

— Простите, что вмешиваюсь, но если вы решили восстановить брачную связь с мужьями и принять мужем жреца, то позволите ли вы ваш ритуал продемонстрировать нагаату? — Обратился к Каяне Артез, — как только вернёмся на земли нагов, любой храм будет рад открыть перед вами двери.

— Храм? — Подозрительно переспросила Каяна и судорожно вздохнула.

— Вряд ли храмы в нагаате, это то место, которое будет вызывать доверие в ближайшую сотню лет. Но провести обряд можно и здесь. — Поняла испуг Каяны настоятельница. — В двух днях пути отсюда, есть заброшенный храм богини — покровительницы нагов. Обряд можно провести и там.

— Согласишься? — Саар отобрал девушку у брата и, дождавшись ее кивка, расцвел в улыбке.

С этого момента, время сорвалось с привязи, утекая в суматошных сборах, прощаниях и отправлении из приюта. Перед выездом я сняла заклятие с Рийки, той самой девчонки — побирушки, что заманила Мию в ловушку.

К моему удивлению, девушка попросилась с нами. Без спеси и гонора. А гарантом того, что она больше не причинит никому вреда, выступили Рис и Ярл, которые, по словам настоятельницы, проводили много времени рядом с девушкой, пока она была под заклятьем.

Мы делали небольшой крюк до храма, а потом нас ждала дорога на перевал. Домой.

Глава 74

Дорога. Состояние неопределенности на пороге перемен. Состояние надежды и ожидания. Ещё в своем мире, я очень любила такие моменты.

Из-за похищений детей, передвигаться порталами мы не могли, да и на территориях, близлежащих к храмам они просто не работали. При этом путешествия порталами мужчины посчитали небезопасными. Элаида, жена канцлера, и Каяна после дара богини толком не отошли, плюс проснувшаяся магия Каяны и ее эксперименты. Как на них отразится ещё и прыжок порталом, было не ясно, поэтому решили просто не рисковать.

Да и Элина, что ехала сейчас со мной в одном фургоне, сильно удивила с утра пораньше. Брачный браслет Гардаранов, который ей надел перед смертью Ард, налился цветом и отливал красным, как мне объяснили, показывая всем, что девушка носит под сердцем наследника рода.

Вечер нашего возвращения, после спасения Мии, когда она выпустила волчицу и провела ночь со зверем Арда, дала свои плоды. Заметив изменения браслета, Дарден поднял лицо к небу, и некоторое время молчал, словно мысленно обращаясь к ушедшему другу. Я несколько раз видела Дара и Эрара, сидящих молча рядом.

Понимала, что потеря язвительного, но верного друга, для них очень серьёзна и болезненна. Поэтому и серьёзные глаза Эрара, и его просьба к Элине, позволить принести клятву верности ей, как жене Арда, от его вассалов была понятна и не вызывала недоумения. А теперь и наследник. Новый Волк Гардаранов.

И все благодаря Армунду. Потому что именно орк, рискуя собственной жизнью, привязал зверя и часть сознания самого Арда к себе. Словно объединив в себе две личности: орка и оборотня.

Эрар уже с утра отправил вестников во все владения ушедшего друга с радостной новостью. А Армунд обещал на вечернем привале выпустить на волю зверя.

Я же всю дорогу занималась расчетами. По прибытии на перевал, первым делом, я собиралась поговорить с нагами и предложить им возможность создать свою новую жизнь. Новый дом, новую землю, новый порядок. А значит, времени у меня было в обрез. Мало предоставить место под строительство жилья. Нужны материалы. Здесь, конечно, пригодятся навыки отделки норы, официальной резиденции главы клана Грозовых в нагаате. Благо змеевика и наговки и на моих территориях было выше крыше.

Дороги, проходы, возможность сообщения жилых долин между собой и с замком. А значит и охрана. Возможность неожиданного и скрытного нападения необходимо исключить уже в момент выбора места под заселение. А потом встанет вопрос, как и на что жить этим нагам? На подачки из замка?

Тут меня обнадёжила мама, уверив, что наги прирожденные охотники и отлично освоились в горах. А в землях Лангранов расплодилась уникальная живность, подобной которой больше нигде нет. Пещерные черви с ценной кожей и жиром, ярки, за чей мех на рынках всего мира происходят драки. А кроме того растительность, способная прокормить не одно поколение, даже без вложений, и залежи руд и минералов.

— " Но ты должна знать, что все это бесполезно, если лежит мертвым грузом в земле или гниёт из года в год, созревая и осыпаясь. — Мама была как никогда серьёзна. — Ты правительница и должна понимать, что ты не можешь открыть границы и объявить, идите все, кому не лень. Это право нужно заслужить, что бы желанным было. Оплатить! Потом, кровью, жизнью. Самой дорогой ценой!

— А те, кто придут потом?

— У тебя не приют. Как бы жестоко это не звучало, слышишь? Никто и никогда не оценит того, что им преподнесено на блюдечке и в рот положено. Твои земли — награда, право на них жить — великая честь. И пока будет так, это будет цениться. Ты делаешь одолжение, принимая защитников перевала, а не они, тебе, согласившись жить на твоих землях. А значит, ты дала земли и ресурсы, а условия они обязаны создать себе сами. Понимаешь? Обязаны!"

Вот и сидела теперь, переносила показываемые Алиеной долины на карты. Чертила линии будущих дорог. Заставший меня за этим занятием Дар, засмеявшись, сказал, что вот как только восстановят порталы, можно будет перекинуть каменную пыль для дорог, да и камень для отделки.

Уже поздно вечером, остановившись на первую ночёвку, я оторвалась от расчетов примерных затрат на обустройство первых поселенцев и школу для травников. Пока закипала вода для отвара, я сидела, облокотившись спиной на дерево, и лениво наблюдала за подготовкой к ужину. Когда сначала подскочил Эрар, а вслед за ним и правитель нагов.

Глава 75

Наступившее тревожное оживление в лагере, заставило меня покинуть приглянувшееся место для отдыха.

— Что случилось? — Я заметила в руках Эрара сферу вестника. — С чего такая паника?

— Недалеко отсюда разъезд нарвался на большой отряд мародеров. С пленниками. Просят подмоги. — Пояснял Артез — Я предложил оставить женщин под небольшой охраной здесь, а воинам воспользоваться помощью Кайла и Наарлейда Леройд, чьи порталы пробивают даже храмовые ограничения. Вопрос только в том, не оскорбит ли это вас? Ведь почти все здесь, идут как ваше сопровождение.

— Вы с ума сошли? Я никогда не нуждалась и не требовала, чтобы мне хвост заносили! Конечно, давайте отправляться! — Я готова была уже лезть в арку портала, машинально вспоминая активацию боевых заклятий. В моем арсенале их было пока не много, но пользовалась я ими уверенно.

Меня остановили обнявшие со спины сильные руки вербера.

— Марина, позволь мужчинам и воинам решить все самим? Ни к чему тебе ещё раз окунаться во всё это. Не место женщине на поле боя. — Меня аккуратно развернули к себе лицом. — Пусть нам будет ради кого побеждать.

Я кивнула, соглашаясь и уже переживая. Ведь это бой. А если ранение? А если эти бандиты будут использовать магию или яды? И только после этого заметила, какая тишина в нашем лагере. Но услышав мой ответ, сборы отряда на выручку, ускорились так, словно счёт времени шёл на секунды. С нами оставались Армунд с отцом, серый наемник, Сид и Саар, настоятельница и отец Эрара, ну и конечно Рис и Ярл. Как только мужчины определились, кто остаётся охранять нас, а кто идёт в бой, Огненный начал открывать портал. И тут неожиданно к ним кинулась Рийка. Нахмурившись и сжав от волнения кулаки, она начала как можно громче, даже не говорить, а просто выпаливать слова.

— Среди шаек, ну, которые за детьми охотятся, всегда чужаки есть. От них нужно держаться подальше или вырубать первыми. Узнать их легко, они всегда прячутся под капюшонами и на одежде знак ладони с лучами. — Девочка несколько раз сглотнула. — Не знаю, какие они воины, но они чуть что, сразу разбрасываются пузырьками с голубой дрянью. Она воняет, что аж глаза слезятся и слепнут, а если попадает на человека или животного, то сжигает до костей. А ещё, у них есть особые шкатулки, куда приходят вестники. Если открыть просто так, то они просто взрываются. Чужаки на них кровью своей льют, на крышку. Вот. Все, что видела.

Справившись с удивлением, девочку поблагодарили. То, что она заметила, а потом и решила рассказать, могло сохранить чью-то жизнь или уберечь от ранений.

— Спасибо. — Сказала я ей, когда она проходила мимо, обхватив себя руками.

— Не за что, не ради вас. — Буркнула Рийка в ответ.

Мужчины с оружием наизготовку пропадали в арке портала, а я все стояла и смотрела вслед уже закрывшемуся проходу в пространстве. Впервые я оставалась ждать. Впервые принимала извечную женскую долю — верить и ждать.

Чтобы хоть как-то ускорить время, мы занялись подготовкой лагеря. Ужин, перевязочные материалы и всевозможные зелья уже были готовы. Мы собрали несколько больших вязанок хвороста, чтобы если вдруг понадобятся не бегать за ним по всему лесу.

Все дела уже были переделаны, а вестей все не было, и сохранять спокойствие становилось все сложнее. Раздавшийся со стороны леса шум и хруст веток привлек внимание и насторожил. Но когда на поляну, вывалилась маленькая девочка-нагиня с сине-сереневым хвостом, все подскочили. Нагиня? Ребёнок? Здесь?

Девочка резко остановилась, а потом, так же резко рванула к нагам.

— Помогите, пожалуйста, помогите! Там сестрёнка и Рыся. Их скрадут, скрадут и убьют. — Зачастила маленькая нагиня.

Что произошло в тот момент, никто не понял. Ни у кого не мелькнуло мысли, что это ловушка, что нужно как-то разделиться… Нет, в лагере остались Элаида, Каяна, Элина и Ярл с Рийкой. А все остальные побежали в лес, туда, куда указывала девочка, которую с первых минут подхватил на руки серый наёмник.

Бежать пришлось совсем недолго. Кто бы знал, что буквально в пятнадцати минутах бега от нашей стоянки, расположилась ещё одна шайка. И сейчас, у этих тварей было веселое развлечение.

Прижавшись спиной к дереву и оскалившись, вторая малышка крепко сжимала в ручке нож, больше похожий на тот, которым Элина срезала свои травы. Перед малышкой стояла ощетинившись крупная рысь, мышцы на ее холке перекатывались, показывая готовность к нападению. В нескольких шагах от воинственной парочки собралась приличная толпа разбойников.

Этот сброд глумился и мерзко шутил, получая удовольствие от страха ребёнка и её готовности сражаться до последнего. Уходить эти существа, видимо, никуда не собирались. Так как большая часть занималась обустройством стоянки под ночлег. И наше появление для этой своры было большим и, надеюсь, неприятным сюрпризом.

Схватка началась сразу. Те, что толпились у дерева, даже не успели понять, что происходит. Сид разметал их ударной волной. Серый наёмник кинулся ко второй девочке, прижал её к себе вместе с той, что выбежала на нашу поляну.

— Всё будет хорошо! Правда. Вам больше ничего не грозит. — Говорил он, успокаивая девочек.

Те, с серьезным выражением на симпатичных личиках, кивнули в ответ на слова и мягкую улыбку нага. Но когда наёмник развернулся к бандитам, ни мягкости, ни улыбки не было. Ну, не считать же за улыбку тот звериный оскал, перекосивший и так изуродованное ожогами и шрамами лицо. От нага веяло такой дикой, животной яростью, что бандиты, кинувшиеся было на нас, невольно отступили назад.

Удар хвостом швырнул зазевавшегося, а потому оказавшегося ближе всех, разбойника о ближайшее дерево с такой силой, что на коре остался кровавый след, а раздавшийся хруст, дал понять, что вот конкретно это существо, больше никому зла не причинит. Резкий рывок вперёд, в гущу столпивших мародеров, и выхваченная из храна глефа начала свою смертоносную партию.

Армунд с отцом встали на двух флангах. Их секиры наполняли воздух басовитым гудением. Три острия смертоносной жатвы. Словно какой-то разгневанный бог раскаленным трезубцем пронзал сейчас безликую серую массу, способную только паразитировать на чужом несчастье. Словно плесень, разрастаясь на чужих жизнях и уничтожая все светлое, чистое, радостное. И сейчас на этих чудовищ обрушилась справедливая кара, воздаяние по справедливости.

Сид и Саар заняли позиции сразу за Армундом, прикрывая его и усиливая его прорыв. Настоятельница и бывший король оборотней, шли следом за старым орком. Рис легко нашел общий язык с рысью и охранял малышек. А мне оставалось только следить за тем, что происходит и, по мере сил, страховать наемника.

А тот словно с цепи сорвался. Он не замечал ни ран, которые уже покрывали его тело, ни времени. Ни какие враги не вызывали ни мгновения раздумий. Горячий нож. Единственное сравнение, которое приходило на ум. Он вёл этот бой. Растворялся в этой стихии. Он мстил. За испуг этих малышек, за весь этот мир, испоганенный вот такими выродками, как те, чьи жизненные нити он сейчас рассекал, одну за другой.

Кровь из многочисленных ран уже покрывала его полностью, но он не останавливался, до тех пор, пока не осталось всего пару выживших. И то, потому, что их нужно было допросить. И орки просто оттащили из подальше от разъяренного змея.

Стоило только схлынуть горячке боя, как израненный наг просто рухнул на землю. И не успела я даже позвать на помощь, как к нему метнулись обе малышки — нагини и незнакомая рыжеволосая девушка, которая наскоро убедившись, что девочки не пострадали, начала наносить какие-то мази на раны и останавливать кровь.

— Мам, а если он ничейный, можно мы его себе заберём? — Выдала одна из мелких змеек.

— Да! Он сильный, и хороший. А то папы всё не идут и не идут. И добрый. И заступается. Мам, правда, давай заберём? — добавила вторая.

Глава 76

— Лирасса, нельзя любое понравившееся живое существо тащить к себе домой и заставлять с собой жить! — Голос у травницы был мелодичным и звонким. — Тем более, нельзя пользоваться тем, что кто-то нуждается в помощи. Я уже молчу о том, что нуждаться в помощи этот мужчина стал из-за того, что сам помогал нам.

— Мам, так по нему же видно, что о нем никто не заботится! Смотри, какой он покоцанный…

— Лира! Как так можно? — Девушка одновременно занималась воспитанием девочек и продолжала обрабатывать раны нага. — У этого нага, видимо, была очень тяжёлая жизнь. Но, не смотря на это, он сохранил сердце, раз спасал вас, не боясь рисковать собой.

— Мам, а разве честно, что он такой вот, с сердцем, а его самого никто не спасает? — Спросила вторая девчонка. — Вот помнишь, я прошлой зимой за кочергу взялась? И у меня ожог на ладошке был? А вот у этого дяди такие на лице и шее. И их никто не лечил, мам!

— Марисса, подай мне из сумки порошок в оранжевом пузырьке. Лирасса, аккуратненько зажми вот здесь. Рыся, беги домой и неси одеяло. Поняла, моя хорошая? — Травница словно и не замечала, что на поляне есть ещё и мы.

— Простите, — привлекла я к себе внимание девушки. — А может мы бы могли бы помочь?

— А вы с дядей? Он ваш, да? — Уточнила одна из близняшек.

— Нет, этот дядя не мой. — Рассмеялась я, получилось нервно, сказывалась и прошедшая схватка, и переживание за тех, кто сейчас возможно до сих пор сражается или также лежит израненным. — Вы не сочтите за наглость, но у нас лагерь недалёко, мы могли бы его сейчас переместить отсюда или лучше не трогать?

— Место здесь, конечно, не хорошее, но перетаскивать тоже не лучшая идея, раны могут опять открыться. — Девушка внимательно оглядела нага, а потом подняла лицо ко мне.

Ярко рыжие волосы, белая кожа, огромные глаза, цвета летнего безоблачного неба. И очень добрая улыбка. Её внешность и голос располагали к себе мгновенно. К нам уже подобрались и остальные мои спутники.

— У меня есть амулет, помогающий перемешать по воздуху, — вспомнила я тот самый артефакт, что помогал мне вытаскивать Эрара в волчьей ипостаси из охотничьей ямы. — Да и вы сможете отдохнуть. И если нам по пути, то и продолжить дорогу вместе с нами, или мы поможем вам добраться до дома. Так будет безопаснее.

— Тогда конечно, лучше переместить отсюда туда, где можно будет создать комфортные условия для этого воина. А вот провожать нас не надо. Мы живём здесь, возле храма нажьей богини. Здесь было очень спокойно. Подобное нападение впервые. — Девушка обеспокоенно нахмурилась. — Но если возможно, я бы хотела позаботиться о ранах вашего спутника. Это самая меньшая благодарность за вашу помощь. Я прибежала сюда в тот момент, когда он кинулся в бой. В сражении от меня пользы никакой. Ну, хоть вот так…

— Вы живёте у храма? — Удивилась уже я, — а мы как раз туда и направлялись, остановились на ночлег. Свадьбу сыграть хотели.

— Свадьбу? — Протянули хором малышки, засверкав любопытными глазками. — А можно будет подсмотреть? Мы свадьбу никогда не видели. А кто будет жениться?

— А вон, видите того серьезного нага с белыми полосами на серой чешуе? Его зовут Саар, вот он один из женихов. — Рассказала я девчонкам.

На поляну вернулись орки и отец Эрара. Армунд подошёл к нам, посмотреть, что с Аскером, нагом-наемником. Заодно и сообщил, что живых бандитов больше нет. И это был отряд, отколовшийся от той самой банды, на которую нарвался разъезд, запросивший о помощи.

Мародеры прочесывали местность, вылавливая девочек-оборотниц и человечек с даром. Приходящие с юга чужаки хорошо оплачивали живой товар. А тут такая удача. Целых две маленькие нагини.

Да, многие знали про расположенный неподалеку храм Ссаарды, змеиной богини, но все были уверены, что он заброшен. А то, что там прижилась рыженькая травница с двумя дочками-нагинями и ручной рысью, никто и не подозревал.

И пока Рис превращал тела бандитов в пепел, скрывая следы побоища, я решила проверить одну свою догадку. Представившись сама и представив своих спутников, услышала в ответ и имя девушки, как и её дочерей. И хоть полное имя она не назвала, представившись коротким Риа, я всё больше убеждалась, что она и есть та самая Рианнон Каарий, инсценировавшая свою гибель при нападении рыси.

Видимо, той самой, на чьей спине сейчас расположилась отбивавшаяся от бандитов Лирасса, обвившая тело животного хвостом. А вот Марисса путешествовала за ручку с Рисом, очень часто принюхивающегося к девчонке и посему-то начинавшего заметно нервничать, если она от него далеко отходила.

В лагерь мы возвращались гораздо дольше, чем бежали от него до поляны. Встретившая нас Элина только руками всплеснула, помогая расположить раненного на одной из заранее подготовленных лежанок. Пока нас не было, оставшиеся в лагере получили вестник. Наши мужчины задерживались.

И хотя бой уже завершился, и серьёзные ранения никто из наших не получил, но были тяжело раненные среди гвардейцев патрульного отряда. Да и допросить старших шайки мародёров и схваченного чужака было необходимо.

Прилетела и благодарность Рийке за подсказки. В шкатулке для вестников оказалось много интересной информации, да и Кайл обещал вытрясти из копюшононосца все, что только сможет. А когда такие обещания даёт менталист, думаю надо полагать, что мы будем знать даже то, что этот "чужак" когда-то видел краем глаза, и сам значения не предал.

Тем временем Элина и Риа хлопотали над Аскером. Накладывали швы, сменяли повязки. Над лагерем поплыл знакомый аромат восстанавливающего зелья Элины, которая тоже догадалась, кого именно мы случайно встретили, судя по её фразе, что некоторые по возвращении сильно удивятся.

Ну, эти две родственные души нашли друг друга. Элина восхищалась аккуратными стежками и действием незнакомого ей заживляющего зелья. Риа, чуть ли не с благоговением принимала чашку с отваром, который потом, буквально по паре капель, вливала в серого нага, расположив для удобства его голову на своих коленях.

Напоив нага и дождавшись, когда он снова уснёт, девушка начала проверять как идёт заживление, постоянно еле слышно повторяя: " Сколько ран".

— Да, ему досталось. Но свои шрамы он получил не только в боях. — Внимательно наблюдая за реакцией рыженькой, рассказывала Элина. — Он попал в плен к одной ненормальной, которая его пытала ради собственного удовольствия. Все эти шрамы от ожогов… Да и тот, что на груди. Она выжгла там свое имя, а он срезал кожу до мяса, чтобы избавиться от этого клейма.

— Руки бы ей самой за такое сжечь! Как же так можно? За что? — Яркие голубые глаза наполнились слезами.

Риа очень нежно провела кончиками пальцев по щеке нага. Той самой, изуродованной следами от раскаленных прутьев. Наг, даже в беспамятстве, почувствовав тепло и мягкую ласку, потянулся за рукой травницы, и обвился вокруг нее хвостом. За этой сценой пристально наблюдали, как оказалось, не только мы.

— Ну, я же говорю, что надо забирать! — Раздался сердитый шёпот Лиры.

Вторая близняшка молча и решительно кивнула головой, соглашаясь с сестрой. Сами девочки уже вполне освоились, нас, чужаков для них, они не боялись. Марисса уже помогала Элаиде, как и по-прежнему крутящийся возле неё Рис. А вот Лира, нарисовав на дереве мишень, кидала в нее пару небольших ножичков. Компанию ей составлял Ярл.

— Собираешься, стать наёмницей? — Задал он вопрос сиреневой змейке.

— Неа, буду как мама, травницей. — Ответила Лира.

— Да? А ножи учишься метать, словно наёмница. — Удивился наследник нагаата. За что тут же получил рукояткой ножа по лбу.

— Я сказала, что буду травницей! Тебе что? Не понятно, что ли?

Мне пришлось закусить щеку, чтобы не рассмеяться. Не знаю, передался ли девочке дар матери к целительству, но пациенты у нее в любом случае будут смирными и спокойными.

Рианнон попыталась отойти от серого нага, но тому сразу, словно углей подсыпали в постель. Он заметался, распахнул ошалелые, ещё в беспамятстве глаза и начал судорожно принюхиваться. Потом, видимо определив, в какой стороне девушка, пополз к ней, не взирая на все свои раны. И на мощную лапу рыси, попытавшейся придавить уползающего больного опять к лежанке.

— Мам, а когда израненный и весь перемотанный следом ползет, это уже можно считать за согласие? — Лира видимо очень серьезно была настроена пристроить серого в семью.

— Лира! — Рыжая травница вместе с Элиной укладывали успокоившегося, как только почувствовал на себе руки Рианнон, нага и в который уже раз, проверяли повязки на его ранах. — Вашим отцам явно не понравится присутствие в доме другого самца. Да и воспринимать действия кого-либо под отварами, как осознанные, нельзя. Может, он сейчас в своем сознании свою жену видит? Просто принимает меня за нее. — Мне показалось, что сказано это было с какой-то затаенной грустью.

Словно она сама себе запрещала думать иначе. А вот наш раненный себе в своем бреду ни в чем не отказывал. Так как стоило только девушке замолчать, как он начал издавать очень странные звуки. Смесь шипения с каким-то клекотом, но с очень мягким, успокаивающим звучанием. При этом он притянул девушку к себе, да ещё и плотно обвил её ноги своим хвостом. А сам расположился на её коленях, уткнувшись лицом в живот.

Элина посмотрела на пару сместившихся повязок и только устало прикрыла глаза ладонью. Марисса присев рядом с матерью на корточки, погладила нага по коротко остриженным волосам и с тяжёлым вздохом произнесла.

— Ну, да. Обознался. И нюх подвёл. И мешки на дёснах тоже по ошибке набухли.

— Какие мешки? — Мне стало любопытно. Всё-таки о нагах я знала мало.

— Вот смотрите. Видите? — Девочка показала мне на вздувшиеся уплотнение под кожей нага. — Если ему губу приподнять, то вы увидите, что это на десне, как пузырек надулся, прямо над клыком. С другой стороны не видно, но если повернуть его голову, то там тоже такой.

— И что это такое? — Потому что такие бугорки я видела и у своих нагов, но не придавала значения.

— Ну, когда тебе что-то очень сильно нравится, и ты хочешь, что бы все знали, что это твое и не подходили, то вот такие мешки появляются. И если то или того, кто нравится укусить, то в ранку из клыков хлынет твой личный след. Мы маленькие и маму и Рыську так помечали.

Тааак… Получается, что у нагов вырабатывается, что-то вроде феромона, которым они помечают "что им нравится".

— " И чтоб никто не подходил, не забудь! Зато можно смело сказать, что у нагов на тебя зубы чешутся"! — Засмеялась Алиена.

От дальнейших шуток нас отвлекла засиявшая чуть в стороне арка портала, из которой выходили уставшие, запачканные кровью и пылью мужчины. Всё. Самое страшное позади. Неведение о том, что с ними происходит, что там за противник, справятся ли, закончилось. Больше никаких пугающих мыслей, что, а вдруг врагам подоспеет подмога, или кто-то из раненных и притаившихся решит напоследок дорого продать свою шкуру.

Всё. Вернулись. Быстрый, какой-то лихорадочный осмотр, дающий возможность убедится, что с ними все в порядке. Сейчас смоют с себя всю эту грязь, и я смогу обработать те раны, которые все же есть. Несерьёзные, с виду не опасные, но мне так будет спокойнее.

Дар, наклонившись, подхватил меня одной рукой под колени и поднял, прижимая к себе. Я, не задумываясь, прижалась к его губам. Сама. Медведь сначала растерялся, а потом выронил свой любимый топор, сжимая меня уже и второй рукой, не позволяя отодвинуться или прервать поцелуй.

— "Да тут больше уже на "покусай" похоже, а не на "поцелуй". Ты смотри, ребёнок, а то медведь последнее время очень много с нагами общается, вдруг и у него сейчас от такой встречи чего набухнет"? — Забавлялась мама.

Особенно весело ей стало, когда, не успев выпутаться из объятий вербера, я почувствовала, прижавшегося со спины нага, гладящего мне плечи и осыпающего поцелуями волосы и шею.

— " Ну, вот, парочку мужей встретила, и умываться уже не надо! — Ехидничала некромантка, с даром целительства. — Слугам воду не таскать, мыло не переводить. И кровать не нужна, да и дрова запасать необязательно. Полезная в хозяйстве вещь, эти мужья. И видимо, чем больше, тем лучше".

— " Мужья полезны не только этим, драгоценнейшая. — Раздался в моей голове густой бархатный голос менталиста. — Мужья это защита, покой, внимание и забота…

— Ага, а кролик — это не только мягкий мех, но и немного вкусного мяса" — вспомнила я, под озорной смех мамы, ускользнувшей из моего сознания и оставившей высокого лорда без ответа.

— Риа? — Дружный выдох близнецов — наёмников привлек всеобщее внимание.

Девушка испуганно дёрнулась, пытаясь спрятать за собой двух любопытных девчонок. Аскер, хоть и в полубессознательном состоянии, но почувствовал эмоции девушки. Серый змей, слегка пошатываясь, встал, загораживая собой рыженькую от побратимов, которых не узнавал из-за своего состояния. Да и нехороший, очень нехороший, прищур глаз рыси не сулил братьям ничего хорошего. Естественно, вскочивший с лежанки серый опять сорвал кучу повязок, чем вызвал уже раздражение Элины.

— Марина, да выруби ты, наконец, этого оглашенного, как тогда Зубейра! Ну, сил же уже никаких нет! Сколько можно накладывать ему повязки заново, пока он тут выделывается перед собственной женой!

— Как женой? — От удивления Рианнон забыла даже про опасения перед своими синими мужьями.

— А это пусть тебе твои мужья сами объясняют — сказала я, зажимая на спине не ожидавшего от меня такого нага, определенную точку.

— Лира, помнишь, когда мама уходит в город, зелья продавать, она нам всегда подарки привозит, если мы хорошо себя ведём? — Начала Марисса. — Это, наверное, папы, и их долго дома не было, а мама, наверное, себя тоже хорошо вела, вот они ей этого, мужа, и привезли, в подарок.

— Не знаю. — Нахмурилась более бойкая Лира. — Что там за папы, ещё не понятно, а вот этот серый точно хороший, уже проверенно. Так что подарок забираем точно.

Вечер затягивался. Пока отправили мужчин к ручью мыться, пока обработали все ранки и даже царапины, кто знает, что там за оружие, как за ним ухаживали и не смазывали ли каким-нибудь ядом… Когда мы усадили мужчин ужинать и выспрашивать, что происходило у них там, уже хорошо стемнело. Синие наёмники почти не участвовали в разговоре, пожирая глазами то жену, то двух очаровательных озорниц, которые сидели рядом с мамой и с любопытством рассматривали братьев.

Сама Рианнон заметно волновалась и явно не находила себе места. Зато мне, сидящей напротив, было заметно, как оба нага, словно случайно, все время задевали девушку хвостами. Заметила это не только я. Рысь, что лежала растянувшись, немного в стороне, поднялась и перелегла за спину девушки. И после этого, каждое поползновение хвоста наказывалось ударом когтистой лапы. И при этом у этой зверюги было такое ехидное выражение морды, что я еле сдерживала улыбку.

Даже то, что мы сами попали под перекрестный допрос о произошедшем на поляне, и о том, что удалось узнать оркам. Радовало, что меры принятые ещё на памятном совете в замке Эрара, работали и помогали предотвращать похищения детей.

Вот и сейчас выяснилось, что орденом, было нанято несколько шаек, но от трёх уже вестей давно не было, а как выяснил Эрар, они были уничтожены во время нападения на поселения. Бандиты не ожидали сопротивления, но нарвались на наёмников Гардаранов, что наравне с гвардейцами имели сейчас опорные пункты по всему королевству. Плюс, получив сигнал тревоги, сразу прибыло подкрепление.

Мародёрам не помогли ни амулеты, ни оружие, ни взрывные зелья, щедро поставляемые орденом, поддерживающим разбойничьи шайки на территории оборотней. Эта же орава была более везуча, около десятка девочек они всё-таки смогли отловить. Сейчас девочек переправили в приют Живы. Прийти в себя и отдохнуть, а дальше будет видно, как устроить их судьбу, ведь родителей почти у всех убили бандиты.

К концу ужина неожиданно пришел в себя и Аскер. К костру он полз с остановками, и слегка заваливаясь, но даже смог съесть жидкой похлёбки с измельчённым мясом, приготовленной специально для него.

Спохватившись, что уже глубокая ночь, и отправив детей спать, хотя некоторые и возмущались, что уже взрослые, и вообще глава клана, мы наводили порядок.

Собрав всю грязную посуду, я утащила Рианнон к ручью. Девушка первой начала разговор.

— Вы знали? — спросила она, сжав в руках глубокую миску, которую натирала местным аналогом чистящего порошка.

— Догадалась — не стала отпираться я. — Про свою жену, и про то, как обидели решив, что ты и есть та мадам, что пытала их побратима, наги рассказали почти сразу после знакомства. Уверилась, когда ты представилась, ну и когда во время перевязки нага у тебя на запястье сбился платок закрывающий… Как это… Брачный ожог?

— Это просто ожог. Они меня обманули, сказали, что раз нет связи и не в сезон выбора, то надо так. А я поверила, вот и…

— Нет. Они когда разобрались, себе точно такие же сделали, просто прикрыли кожаными браслетами. Ну а серый решил, что раз, ты пострадала из-за него, то он тоже будет твоим мужем. Я его так и дразнила, муж-сюрприз. Ты лучше скажи, почему у тебя девчонки пап ждали? Я так поняла, что они про отцов знали.

— Знали, конечно. Не всё. Что папы наги, что наёмники… А остальное… Ну, как я могла остальное рассказать? Стыдно же.

— В смысле? — Я чуть отмытый уже котелок не утопила в глубоком ручье.

— Да в прямом. Ну, вот как такое девочкам рассказать?

— Да, какое ещё такое? — Я отняла у девушки посуду и усадила ее на лежачее рядом бревно, а сама села перед ней, сложив ноги "по-турецки" и взяв ее за руки. — Давай, рассказывай все с начала. И вместе уже решим, такое там или не такое. А то у нас уже одна надумала себе, еле разгребли четырнадцать лет спустя.

Девушка попыталась сначала вырвать руки и встать, чтобы уйти. А потом, видимо решив что-то, несколько раз глубоко вздохнула, как перед прыжком с большой высоты и начала, сначала тихим, запинающимся голосом, а потом все увереннее. Словно сама вернулась в те дни.

— Родители у меня умерли рано. Мама в родах, а папа, когда мне было лет пятнадцать. С рождения я была на кормилице, которая потом стала моей няней. Сама она была из человечек, не попавших под отбор, работала в таверне, на окраине. Там же ее и обидел один из постояльцев. А когда она не смогла работать, из-за большого срока беременности, хозяин её выгнал. На улице её обокрали и избили. Отец нашёл ее почти умирающей и принес домой. Мама была целительницей. Вместе с папой они сделали, что могли, но ребёночка Надди спасти не смогли. А через пару дней и у мамы случились роды. Остановить кровотечение не смогли, и мы с папой остались вдвоем. Папа не знал, что со мной делать, но я для него была не просто его ребенком, но и частичкой мамы, её даром. Поэтому, когда Надди взялась меня кормить, ведь у неё молоко было, а ребенка, к сожалению, нет, отец обрадовался, что будет, кому позаботиться обо мне. Так и получилось. Отец ходил охранником с караванами, а мы с Надди ждали его дома. Я очень рано потянулась к целительству и маминым книгам, проснулось мамино наследство. А вскоре и папин дар проявился. Папа мог понимать зверей, это как общаться картинками. Вот и я смогла. А когда мне было пятнадцать, папа погиб при нападении на караван бандитов. Нам привезли только тело. Через год ушла и Надди. Последствия того избиения все время давали о себе знать. Я осталась одна. Сначала продавала травы, потом начала составлять зелья, от самых простых до все более сложных. Потом начала и лечить. За три года со смерти отца, я смогла заработать репутацию хорошего целителя, не смотря на возраст, и ко мне шли со всего города. А ещё очень многие наёмники, у нас же город чуть ли не их столицей считается. У меня даже на лавке были охранные знаки от нескольких гильдий, в благодарность за лечение и зелья для них. Так что, жила я спокойно, никого не боялась, врагов никаких не было. Не очень богато, но сыто. Хватало даже на то, чтобы потихоньку ремонтировать дом. А потом в моей лавке появились они. Сильные, красивые, что-то спрашивали про травы, какие-то зелья попросили сделать для них.

— Понравились? — Даже в темноте было заметно, как смутилась девушка.

— Конечно, понравились. Они не вели себя, как те, от кого всегда предостерегала Надди. Гулять приглашали всегда в людные места, и пока на улице светло. В дом не напрашивались. Вольностей не позволяли. Зато много рассказывали о том, что успели повидать. Брали с собой на тренировки и на бои. И когда они мне сказали, что я им очень нравлюсь, и они бы хотели предложить мне их выбрать, я была очень счастлива. И, конечно, я согласилась. И даже сложности с браслетом, которые они мне объяснили тем, что сезон выбора уже прошёл и нужно будет немножко потерпеть, меня не испугали и не насторожили.

— А то, что они вели себя по-хамски тоже? — Да уж, каким бы не был мир, а наивные молоденькие девочки всё также влюбляются без памяти и видят всё сквозь те же самые розовые очки.

— Да нет. Меня не били, ну разговаривали порой грубо, но я себе объясняла это тем, что мужчины и наёмники. Просто не понимают, что меня такие слова и тон обижают. Не помогали, по дому ничего не делали… Так мужчины же. И опять же, где б они научились нормально жить. Я думала, привыкли в своих походах. Я только больше для них старалась. Приготовить повкуснее, рубашки сшить, ремни вооружения пропитать, чтобы были прочнее, но кожу не натирали. Следила, чтобы зелья и мази были на все случаи жизни. Мало ли что в походе случится. — Рианнон замолчала и продолжила уже другим, каким-то убитым голосом. — А потом у меня голова закружилась и резко тошнота накатила, когда я в лавке была. Обычно я там была до определенного времени. А тут… Проверить и понять, что со мной, ведь дело нескольких минут было. Я и полетела домой быстрее ветра. Думала, что обрадую. А застала сборы, и разговор непонятный. Но поняла, что возвращаться обратно те, кого я считала мужьями, не собираются. И с дуру спросила, как же тогда семья, я, ребёнок. Мужья рассмеялись и сказали, что никакой семьи нет и не было, что я дура, погревшая их постель, а ожог это так, сувенир на память. Мол, и жить они в моей полуразваленной хибаре не собираются, и помои, что я готовлю до конца жизни хлебать не намерены, да и как любовница я никакая, от бревна удовольствия больше, а я ничего не умею. А чтоб они позволили такому недоразумению, как я, их ребёнка родить? Чтоб и не мечтала. Я вспомнила судьбу Надди, что всего несколько ударов, и она потеряла малыша, и промолчала, убежав обратно в лавку. Долго я не думала. Дождалась, когда они уйдут, собрала самое ценное и с ближайшим караваном ушла, якобы за травами. В лесу у меня давно была подружка. Рыся. Я её всю израненную нашла за несколько лет до этого. Выходила и часто навещала. Она-то мне и помогла, специально, как будто напала на меня. Я же боялась, что вот вернуться они в город, а тут я, беременная или с дитём. Что они сделают? Решила не рисковать. С Рысей сюда добрались, она мне это место показала. Здесь и жили, при храме, в домике, где раньше жрецы жили. А потом когда уже роды начались, я поняла, как сглупила. Я же одна совсем. Кто роды примет, кто ребенка убережёт, если я, как мама… Уйду. Из последних сил доползла до алтаря. Все равно было, что богиня не моя покровительница, я не за себя просила. За ребёнка. Уже в бреду видела, как прибежала с охоты Рыся, как она женщиной стала и роды принимала с руганью. Она же не совсем рысь, она раньше оборотнем была, но делала что-то плохое, что и сородичи её осудили, не смотря на то, что она самка, и зверь от неё отказывался. Она тогда испугалась и совершила "последний оборот", это когда звериная ипостась живёт, а человек так, на краю сознания. Из княжества её изгнали, настоящую травлю устроили, поэтому она и была тогда так поранена. А меня она пожалела, а потом и привязалась, ждала, когда я за травами приду и охраняла. Поэтому ни один дикий зверь и близко не подходил. Да и нескольких двуногих она тоже пригрызла по-тихому. Во время родов она так за меня испугалась, что зверь выпустил на время человека, чтобы мне помочь. Почти три луны она была прежней, пока я в себя не пришла и не смогла за собой и девочками ухаживать. Ну, вот и жили. А девочкам я рассказала, что папы у них наёмники и уехали, и когда приедут, никто не знает. Ну, вдруг бы они встретились бы, когда выросли. Не хотела я, что бы они отцов ненавидели или тем более знали, что те были против их рождения. А теперь, вроде и понимаю, что девочек-нагинь они не тронут, а все равно страшно.

— Почему? Наверняка же заметила, что они сами тебя спугнуть боятся, что сама опять сбежишь. Они же тебя искали и ждали, да и серый, даже полутрупом к тебе тянется…

— Я их упрёки вспоминаю… Все же по-прежнему. Ну, зачем я им такая. — Прошептала она так, что я еле разобрала.

— "А ты заметила, что вас слушают? Вооон из-за тех кустов". — Предупредила мама. Ах, слушают, ну сейчас я им добавлю в жизни остроты.

— Ну, слушай, жильем и едой это вообще-то мужья должны обеспечивать. А вот про любовницу и бревно, так легко же исправить. — Девушка посмотрела на меня с немым удивлением. — Скажи, в вашем городе, есть бордели?

— Конечно, есть. Я туда даже ходила достаточно часто.

— Как это? Зачем? — Прибалдела от таких подробностей я.

— Так там же с теми, ну, кого туда продают, обращаются жестоко. И тратить деньги на их лечение никто не хочет. Вот я и ходила. Лечила, просто так. Жалела. Больше то я ничем им помочь не могла. — Сказано это было таким тоном, словно это было само собой разумеющимся, ходить в бордель и лечить тех, кого туда продали за бесплатно. То-то я смотрю, что первый раз о таком слышу.

— Ну и тем более, значит, там тебя встретят, как родную, и помогут. Возвращаешься, приходишь в бордель, в какой ты там ходила? Выбираешь себе парня, а лучше двух, желательно из тех, кого сама же и лечила, и говоришь, мол, ребята, помогите. Научите, как мужчине удовольствие доставить. Они там такого навидались и натерпелись, что только обрадуются помочь, тем более тебе. И научат, и покажут, и напрактиковаться помогут.

— Я об этом не подумала. Что можно так…

Договорить девушка не успела, стремительно метнувшаяся из кустов серая тень опутала ее хвостом до самого пояса, а ещё два нага обнимали, спрятав ото всех, закрыв собственным телом. Но смотрели все трое на меня. Очень злобно смотрели. Видно, не по вкусу пришлась моя идея с обучением их жены.

— " Ребенок, и в кого ты у меня такая ехидная язва"? — Со смешком уточнила мама.

Оставив горе-мстителей наедине с женой, я собрала чистую посуду и пошла в лагерь. Чуть в стороне от кустов, в которых прятались наги, я заметила уткнувшуюся мордой в лапы рысь. И я готова была поспорить, что оборотница оценила мою подсказку где, как и чему подучиться опекаемой ею девушке, и сейчас просто умирала со смеху, выслушивая заверения этих недотеп, что все у их жены прекрасно получается, и сами научат, и вообще, это мужская забота, а она нашла, кого слушать, мало ли что от небольшого ума ляпнули два идиота наемника.

Глава 77

Утро у всего лагеря оказалось поздним. Даже неугомонные змейки спали, свернувшись комочками под боком у внимательно посмотревшей на меня Рыси. Но я только поправила одеяла на спящих рядом, хоть и чуть в стороне, Ярле и Рисе.

Ещё перед сном, Гар рассказал мне о, так называемой, привязке. Иногда, нагам очень сильно везёт. Не иначе, как сама богиня, оказывает милость, и даёт возможность встретить свою наалис, пламя сердца. У каждого это происходит по-разному, кто-то сразу чует, какая удача ему улыбнулась. Кому-то нужно время. Но эта связь меняет не только отношение, за счёт эмоциональной потребности в другом существе.

Изменения происходят и на физиологическом уровне. Рядом с парой у нагов теплеет кровь. А тепло для хладнокровных нагов одна из самых важных характеристик. Действительно, я часто слышала от нагов определения "тепло" и "теплая", когда они старались объяснить, что им хорошо, но не придавала этому значения.

А ещё, у всех нагов, у которых образуется привязка, начинает вырабатываться тот самый след, про который я узнала вчера. Эти особые железы начинают свою работу только при появлении пары, или у ребенка по отношению к родителям. Но, с учётом отношений в наагских родах, такое тоже не часто.

А вот у Каяны такая метка от Риса была, маленький змееныш, цапнул маму, как только проклюнулись клыки. Да и от мужей она такие не получила, только потому, что они хотели это сделать в храме, во время брачного ритуала, как знак, что пара их приняла.

Мне стало очень любопытно, и я поинтересовалась, когда у бывших Каяны стал вырабатываться этот феромон. И если Саар и Радмал назвали время после рождения Риса, то вот Саргус промолчал, уткнувшись в шею Каяны. Туда, где белели два шрамика от змеиных клыков, после встречи в родовом храме.

Так что Аскеру очень повезло, что девушка, чьим мужем он стал из желания исправить ошибку побратимов, не только нашлась, но и оказалась его парой. Ну, или наоборот. Девушка, оказавшаяся его наалис, была той самой женой побратимов.

После такого объяснения, я поняла радость правителя нагов, наблюдавшего как Рис с Ярлом, словно коршуны кружат возле малышек, пытаясь скрыть набухшие под верхней губой мешки. А уж когда мелкие озорницы начали беспокойно ворочаться и смотреть в сторону лежанки, где расположились друзья, правитель и вовсе заулыбался и предложил, постоянно посматривающим в сторону девочек подросткам, переместиться поближе, чтоб всем было спокойнее.

Вернувшаяся Рианнон, видимо по привычке, легла рядом с дочерьми, там же расположилась и рысь. А вот наги — наемники, где им расположиться, не знали. С одной стороны, их вроде как ещё не приняли обратно, после того памятного разговора с женой. С другой, расставаться даже на ночь и выпускать из колец собственную жену, очень не хотелось.

Вот и получилось, что в головах у девочек спала Риа, между ними лежала рысь, обогревая сразу обеих, с трёх сторон их всех закрывали "папы", включая серого, а замыкали "границы" Рис и Ярл. Мальчишки полночи вертелись, пока одна из мелких, судя по деловитости Лира, не подползла к Ярлу, нахмурив сонную мордашку, и не цапнула его за шею.

— Всё! Спи теперь! — Буркнула мелкая "пара" аккуратно придерживающему ее наследнику.

Честно, я не знала, то ли посмеяться такой непосредственности, то ли порадоваться за Ярла. И судя по лицам взрослых, не я одна. А вот сдержаться, когда и вторая сестричка подползла к Рису и, смущаясь, спросила разрешения "тоже сделать кусь", сил уже не было. Тем более, что с такой готовностью шею под клыки еще, наверное, никто не подставлял.

Засыпая, в уже становившемся привычным окружении медведя и нагов, я почувствовала непонятную радость и ликование внутренней собственницы, заметив характерные выпуклости на челюсти нагов. Что впрочем, не осталось не замеченным для внимательно наблюдающих за мной мужчин.

Думала, что после переживаний вчерашнего дня, наутро я проснусь вымотанной и разбитой. Но вечер, в кругу своих, наполненный теплом и светом добрых эмоций, перекрыл весь страх переживаний. Так что проснулась я в прекрасном настроении и с огромным желанием сделать что-то такое… Обычное. Простое и нужное, и о многом говорящее.

Поэтому, выпутавшись из пытавшихся уложить меня обратно рук, я направилась готовить завтрак. Спать без меня, мужьям показалось уже не так уютно, поэтому вскоре, все трое оказались около меня. И не смотря на активно мешающих под видом помощи мужчин, с приготовлением завтрака я справилась.

Ничего, казалось бы, сложного, обычный омлет и оладьи, благо наличие магии и хранов позволяло брать с собой в дорогу массу различных продуктов. Но сколько удовольствия на лицах мужчин! А ведь готовилось для всех, а не специально для них.

Вспомнился Раф, который сейчас на перевале. Пусть и под присмотром Хранителя, но все равно в постоянной опасности. Кто позаботится о нём? Явно, некому там ему завтраки готовить. Перед глазами встали строки его письма, и сердце сжалось недобрым предчувствием. Словно прощался, словно на память о себе оставлял последнее откровение.

И видимо эмоции добавили необходимой силы, что бы снова увидеть перевал. Ведь с того раза, как не старалась, я больше так и не смогла пробить расстояние и оказаться там, хотя бы частью сознания.

Раф спал. Среди многих, таких же израненных бойцов, как и он сам. Видно последние дни на перевале, выдались тяжёлыми. Даже во сне между бровями залегла тревожная складка. Знаю, что бесполезно, но не удержалась и запуталась пальцами в коротких прядях, провела кончиками пальчиков по скуле. И почти сразу наткнулась на внимательный, боящийся ошибиться взгляд.

— Марина… — и столько радостной надежды в голосе, что слёзы побежали по щекам сами собой, а голос куда-то пропал.

В ответ я смогла только кивнуть. Даже не зная, видит ли он меня, или просто чувствует. В себя я пришла на руках у Дардена. Укачивающего и вытирающего слёзы со щек.

— Что случилось? Где? — Неподдельная забота и внимание успокаивали и согревали, давали так необходимую сейчас опору. — Тебя опять утянуло?

— Да. На перевал.

Меня прижали к широкой груди, давая возможность спрятать лицо с заплаканными глазами. Обещая, что осталось уже не долго, и скоро мы будем уже на перевале сами. Ведь, правда же? Мы справимся, заставим этих светоносцев забиться обратно в их норы, где они сидели столько лет, вот только отобьём желание плести гнусные интриги. И все будет хорошо.

Следующие полтора дня дорога сменялась недолгими стоянками. Только на ночь прекратили движение. Рядом с Эраром и главным нагом без конца появлялись вспышки вестников. Видно, хорошо потрясли бандитов, раз из-за полученной от них информации столько активности.

Да ещё и главный наг занимался организацией ритуала. Ведь он хотел показать всему нагаату, что путь сквозь обиды к счастью возможен, что заслужить прощение реально и надежда есть. Некоторые сообщения заставляли, его хмурится и злится, но накануне свадьбы он нам не рассказывал, что вызывает такую реакцию. Наверное, не хотел омрачать предстоящее событие.

Но я и так понимала. Слово с делом у правителя не расходилось. А значит, проверки шли полным ходом, и были те, кого всё устраивало и перемен они не желали. А наг не собирался оставлять и шанса на сохранение подобных порядков.

Когда говорили о заброшенном храме, я представляла почему-то, какие-то руины. Но оказалось, что заброшенный, не значит развалившийся. Полукруглые ступени вели к арочному проходу среди высоких, увитых цветущими вьюгами колонн. Почти плоская крыша, украшенная по карнизу изображением змей. И просто море цветущих фиалок, хоть и назывались они здесь по-другому. В самом храме было очень чисто.

Как оказалось, Рианнон, сначала сама, а потом и с девочками, следила за чистотой и порядком в святилище. И уже знакомая статуя сиреневой нагини. Длинный хвост свивался множеством колец, сверкающих аметистовой чешуёй. Верхняя часть туловища была прикрыта белой туникой, расшитой узкой золотой лентой по краю. И удивительно живой взгляд янтарных глаз статуи. Взгляд, в котором смешались ехидство и радость. И не смотря на насмешливую улыбку, чуть изогнувшую красивые губы, я не чувствовала никаких опасений в этом месте. Ну, должна же у нас хоть одна свадьба пройти нормально?

Глава 78

В отличие от эльфов и оборотней, наги самые важные ритуалы проводили при ярком солнце. Чем более серьёзное значение имел конкретный обряд для нага, тем ближе к зениту солнца он проводился. Поэтому времени у нас было предостаточно. Тем более, что всю организацию проведения самого ритуала и украшения храма взяли на себя правитель нагов и прибывшие воины храма.

Увидев фиолетовые проблески в воздухе, я уже было приготовилась к нападению, но Кайр меня успокоил. Одноглазый жрец сообщил, что пробить защиту храмов, чтобы перенестись порталом, могут только Ланграны и Леройды. А белым жрецам дано такое право самой богиней. В её дома они могут приходить свободно. Вот в храмы других богов, уже нет.

Белые поздравляли своего главу, с любопытством посматривали в сторону Каяны, вызывая ревнивое бешенство у женихов и ехидные улыбки у Наара. Братец Каяны очень громко выспрашивал про положенное количество мужей, про возможные ограничения и всё, что касалось появления возможных соперников для мужей сестры. А потом, демонстративно просвещал сестру, что она, оказывается, может себе целый гарем завести и мужей по дням недели менять или даже месяца.

А может, и вовсе, всех прогнать и уехать. Хочет к сыну, хочет к названной сестрёнке, а хочет к папе с братиком. А если папе очень повезёт, то навещать папу и сестрёнку можно будет одновременно.

Смущающаяся Каяна только улыбалась и прятала лицо на груди нервничающего Сарга. У того уже шипение прорывалось, чуть ли не в каждом слове. И его можно понять. Каяна действительно могла принять ещё сколько угодно мужчин своими мужьями. И ни он, ни кто-либо другой ничего не могли с этим поделать. А он братьев-то и жреца с трудом переносил. С первыми его примиряла родная кровь, со вторым, неоднократная помощь самой девушке. Что же касается внимания всех остальных к собственной паре, то оно будило в нем желание растерзать любого, кто осмелится попытаться привлечь внимание и заслужить расположение его жены. Поэтому, наг злобной шипящей тенью маячил рядом с Каяной, старающейся его успокоить и вернуть в доброе расположение духа.

Однако, ревность не обошла стороной и остальных мужей. Саар тоже отслеживал каждый взгляд брошенный на жену.

Красивая, хрупкая и изящная блондинка с мягкой улыбкой привлекала внимание многих. Тем более это были воины храма. Сильные, испытанные в боях, не поддавшиеся внушению, достойные даже благословения отвернувшейся от своего народа богини. К тому же, ее историю знали очень многие. Правда, только в части касающейся замужества. А сейчас, когда вскрылось ее происхождение, она тем более будила интерес.

Старшие воинов отчитывались правителю и своему главе о ходе переписи и проверок. Эрар обратил внимание, на пояснения рядом с женскими именами "безродная, сирота". Мол, одна такая безродная сиротка вдруг оказалась наследницей Лангранов, а вторая единственной дочерью Леройда. И везде синий клан отличился, может, стоит и других жён этого клана проверить, вдруг там и пара дочерей демонов найдётся?

На что ему порекомендовали проверить жён друзей, а то у самого один оказался женат на той самой Лангран, а второй на наследнице королевской крови.

Сама Элина в данный момент разговаривала с прибывшим в числе прочих Сайресом, старшим братом Гара. Белый со смехом рассказывал о малышке, уже проявляющей большую заинтересованность в оружии и счастливо верещащую, когда её брали наблюдать за тренировками. Маленький хвостик радостно извивался на руках у мамы или отцов, забывая даже о любимых погремушках.

И о том, что мама тоже хорошо себя чувствует, кушает с аппетитом и все пытается полностью забрать на себя заботу о детях. А ещё, что старший сын, по возрасту чуть старше Риса, начал осваивать глефу. Пока из успехов только куча царапин и красивая стойка, но желание совладать со своенравным оружием никуда не делось. Саму Элину поздравили с "биением жизни", как я поняла, наг почувствовал беременность девушки. Да и по ладоням орка, постоянно прикрывающим живот знахарки, можно было догадаться.

Армунд окружил Элину вниманием с первой встречи, проявляя свою заботу мягко и не навязчиво. Много рассказывал об орочьем укладе, в котором причудливо смешались традиции мертвого мира и народов, живущих в королевствах. Даже пытался вспомнить и рассказать о каких- то особых шаманских зельях, которые готовил отец. В общем, находил десятки тем для бесед. Но чаще всего я видела орка, держащим свою "звёздную" на коленях и рассказывающим ей легенды своего народа.

Засмотревшись на эту парочку, я и не заметила, как Сайрус подполз ко мне. Наг взял мои ладони в свои и прижал их сначала ко лбу, потом к сердцу. Напоминая о признанном им долге, за помощь его жене, во время последних родов. Белый тепло приветствовал Гара, обняв брата на несколько мгновений. После обряда, свободные от переписи воины должны были выдвигаться в предгорья северного нагаата, чтобы там останавливать орденцев, передвижение которых сейчас отслеживали оборотни и эльфийские егеря.

Пытаясь ненадолго спрятаться от суеты подготовки, я зашла в храм. К моему удивлению, там же я застала и правителя нагов. Артез щедро лил свою кровь в чашу для даров на алтаре своей богини. Заметив, что в храме он уже не один, он улыбнулся мне, и опять сосредоточил свое внимание на дарственной чаше. Только через несколько минут, обмотав пораненную ладонь шарфом, наг отошёл от алтаря.

— Ты удивилась моему дару? — Все с той же еле заметной улыбкой спросил Артез.

— Не особенно, если честно. Кровь это жизнь. А жизнь самый дорогой дар, как я тебе уже однажды говорила. — Ответила ему. — Серьёзная просьба?

— Нет! Исключительно благодарность. — Наг, как-то совсем по-мальчишески улыбнулся. — Хоть и принято считать, что богиня отвернулась от нас, как и остальные разгневанные боги, но мне есть, за что ее благодарить. Ссаарда милостива ко мне и моему роду. Посуди сама, моя богиня сплела мою дорогу с судьбой моей пары, моей наалис. Подарила мне верного и надёжного побратима. Благословила наш брак тремя сыновьями. Двое старших горят призванием, один в науках, второй в военном деле. Младший, тот, которого выбрал амулет наследования, одарён. Ярл интуит, его практически невозможно обмануть, да и его предвидение часто помогает. Как в ситуации с той девочкой, Рийкой. Помнишь, когда сын просил за неё, он сказал. Ей нужно быть с нами? А потом этот ее порыв? Эти знания оказались важны. Благодаря им, мы вскрыли ещё одну интригу ордена, пусть и касалась она больше оборотней, на территории которых устроили заповедник для всякой сволоты. Но время ли сейчас считаться, что кого больше касается? Двоих из трёх моих детей богиня одарила привязкой. Взаимной, что главное. У старшего уже сын и дочка. Маленькая Лира от Ярла не отползает, приняла его. Сразу, без тяжёлого пути обид и ошибок. И моёму народу дан очень серьёзный шанс на возрождение. На возвращение тепла в жизни. Поэтому я верю, что богиня нас всё же оберегает.

— Получается, что ты не веришь, что ваша богиня от вас действительно отвернулась? — Мне действительно было интересно.

— Разгневана, наказывает, но присматривает, за нами — непутевыми! — Засмеялся наг.

За разговорами и подготовкой время пролетело незаметно. И вот уже сотни солнечных лучей, пойманные и отраженные многочисленными маленькими зеркалами, раскрашивают весь храм сотнями радужных пятен. Установленные по периметру амулеты расширяют пространство, не только дают возможность видеть происходящее в храме тем, кто собрался на площадях в своих поселениях, но и нам позволяет слышать их и видеть.

Словно ритуал проводят особы королевской крови, позволяя своим подданным прикоснуться к происходящему в венценосной семье.

Саргус заполз в храм первым, с Каяной на руках. Он вообще последнее время редко позволял ей самой ходить. По толпам далёких зрителей прошла первая волна шёпота. Чисто для себя я отметила, что этот шепот был одобрительным, хотя для нагов публичное ношение на руках и было сродни самоунижению. Однако подобное отношение к жене не вызывало отрицания, и я посчитала это добрым знаком.

Поставив девушку в центр выбитого прямо в плитах пола "змеиного ока", наг отполз к остальным "женихам", образуя полукруг позади жены.

Я уже замерла в ожидании начала ритуала, когда на одной из площадей началось непонятное оживление и вперёд выползли несколько нагинь. Мне категорически не понравилось их выражение лиц. Смесь презрения, высокомерия и чувства собственной безнаказанности.

— Я, Риисса из клана красных, пользуясь правом выбора нагини, заявляю свое право на понравившегося мне самца и требую отдать мне Кайра, белого жреца. — Громко заявила эта наглая девка с самоуверенной ухмылкой. Следом раздались подобные же заявления и в отношении Сайруса, Саара и Радмала от её подруг. Мгновенный гневный ропот поднялся вокруг. Прекратил его Сайрус.

— Мне всё равно, что вы там себе придумали и решили в своих безмозглых головах. — Без всяких сомнений и так, чтобы было всем хорошо слышно, ответил наг, обнимая Каяну и успокаивая её. — И на ваш выбор также. Я сейчас проведу ритуал с единственной желанной и имеющей для меня значение женщиной, а потом просто сверну шею твари, посмевшей огорчить мою пару.

— Мне бы тоже хотелось поинтересоваться, с какой радости, ни в дни выбора, ни на ритуальных площадях, ни среди свободных самцов, кто-то заявляет о каких-то правах? — Злобно прищурившись, и нарочито спокойным голосом поинтересовался жрец.

Подружки этой самой красной как-то потеряли свою самоуверенность и даже сделали попытку отползти обратно в толпу, но эта самая толпа им этого сделать и не дала. Однако сама нагиня туч над своей головой ещё не почувствовала.

Я стояла, стараясь успокоиться, взять себя в руки. А ведь мне о подобных заявлениях рассказывали Гар с Сидом, когда я им рассказала о метке на груди Рафа. Тогда я не придала особого значения этому. А сейчас во всей красе развернулась, кажется, типичная ситуация, когда привыкшие к вседозволенности и выполнению любых своих прихотей нагини, требовали себе то, что им не могло принадлежать. И назойливой мухой крутилось в голове, а как часто эти дряни заявляли о таком своем праве?

Тем временем, Каяна решительно выпуталась из объятий мужа и вышла вперёд. Сейчас ее происхождение бросалось в глаза. Надменная и отстраненная, с ледяным пламенем в изумрудных глазах, Каяна окинула нагинь насмешливым и презрительным взглядом.

— Что ж. Право есть право. Только уж и заявляйте его по всем правилам. — Девушка остановила, метнувшегося было, к ней жреца доброй улыбкой прежней Каяны. — Приходите и забирайте. Только я, Каяна, в девичестве Наирида Леройд, клянусь перед ликом богини Ссаарды, что превращу в пепел любую дрянь, осмелившуюся посягнуть на моих мужей. На любого из моих мужчин.

Как подтверждение её слов, на ее руках вспыхнуло ревущее пожаром пламя. Нагини шарахнулись в сторону, испугавшись даже на расстоянии. Побледневшие, с испуганно бегающими глазами, они явно уже жалели о своем появлении. Кроме Рииссы. Та быстро взяла себя в руки.

— Ну, эта хоть аристократка. Но я — нагиня. Сокровище своего народа. Не какая-то двуногая тварь, годная лишь для рождения потомства тем, на кого не обратили своего внимания мы, имеющие один образ с богиней! — Девка высокомерно ткнула на статую Ссаарды и конкретно, на её извивающийся хвост.

— Может я и двуногая тварь, и конечно не аристократка, но справедливость для всех едина, и право на неё есть у всех — из толпы вырываясь из рук двоих нагов, вдруг вышла невысокая девушка. Светлые волосы, заплетённые в тугую толстую косу, были переброшены через плечо на пышную грудь. Серые сердитые глаза и закушенная в волнении губа довершали образ.

— Несколько дней назад, мужья, а замужем я уже второй сезон, уговорили меня пойти с ними к горному озеру. Возвращаясь, я подвернула ногу. Поэтому часть пути старший муж нес меня домой на руках. Почти у самого дома мы столкнулись вот с этой компанией. И Риисса также заявила право на моего мужа, муж отказался. Служитель местного храма пытался его заставить пойти с этой дрянью. Тогда Фарг сказал, что это будет изменой мне, его жене. Риисса повторила свое требование, заявив, что ее мало волнуют переживания человеческой подстилки. Муж все равно отказался, напомнив, что он женат. Тогда за отказ развлекать эту девку, служитель приказал дать десять ударов плетью мужу, а потом, когда заживёт спина отдать его Рииссе, во исполнение права. Сейчас муж в подвалах храма, как его там лечат и лечат ли вообще, неизвестно, к нему никого не пускают…

— Не переживайте — перебила девушку, еле сдерживающую слёзы, я, понимая, что силы и уверенность её вот-вот оставят.

И обратилась к просто лучащейся от самодовольства нагине.

— То есть, вы считаете себя чем-то особенным, только потому, что как и статуя богини имеете хвост? И на этом основании позволяете себе разрушать и так хрупкие и только зарождающиеся семьи? Пользуясь правом, введённым бурыми обманным путём, и между прочим отмененным правом, продолжаете толкать нагов в вырождению? — О таких нюансах нагини видно не подумали, а ведь они кардинально меняли их положение, только после моих слов, до них стало доходить, что сила отнюдь не на их стороне. — И что это за служители такие, что продолжают нарушать законы? Где этот выродок?

Я чувствовала, как магия начинает вырываться из под контроля, пробегаясь искрами по коже.

— До этого поселения мы ещё не дошли. Прошу воинов храма из ближайших поселений перенестись в эту общину. Служителя в казематы, вместе со всеми сопричастными к подобным деяниям. После свадьбы лично разберусь — шипел жрец. — Нагу оказать всю возможную помощь и вернуть семье. Проверьте, нет ли там и других самцов с той же ситуацией. Дома и гаремы нагинь проверить досконально, каждый камень перевернуть. И если там окажутся наги, которых подобным же образом…

— Окажутся! — Перебила Кайра я. — Эти твари привыкли так развлекаться. Неужели непонятно? Видели самцов, оказывающих внимание и заботу своим жёнам, и требовали себе, разрушая зарождающуюся возможность к примирению. И все это с полной поддержкой служителя. Сколько ещё таких служителей и таких нагинь ползает по нагаату и развлекается подобным же образом? Только потому, что статуя в храме имеет хвост? Они настолько уверились в своей ценности и значимости, что уже решили, что и границ для них не существует. Раз сошло с рук подобное в своей общине, то и на весь нагаат можно "захотеть"?

С каждым словом гнев на этих змей нарастал все сильнее. Они же уже почувствовали, что игры закончились. И черту, когда ещё они могли скрывать свои выходки, они перешли. Даже красная растеряла всю свою самоуверенность и сбилась в кучку с подружками. Но их испуг меня уже только сильнее подхлестывал.

— Вам значит необходимо большое количество самцов? Определиться не можете? — В голове всплыло заклинание быстрого гниения для мусора, которое я учила, когда еще была в замке. — Ну, разве можем мы отказать в такой прихоти? Пусть так и будет.

Отпущенное заклинание начало проявляться болезненными судорогами и гнойными язвами на теле всех четырех нагинь.

— Отныне и пока не сдохнете, ваше место в борделе. Переступите порог этого заведения — начнёте гнить. Откажете в близости хоть одному самцу — начнёте гнить. Попытаетесь просто жить в борделе, не выполняя своих новых обязанностей — начнёте гнить. Можете не отправляться в бордель. Двое суток гниения и смерть. Узнаю, что кто-то ещё так развлекается — я окинула взглядом толпы, что были видны в пространственных амулетах — и этот кто-то разделит вашу судьбу. Думаю, вполне справедливо!

Мою речь прервал грохот за спиной и звонкий смех, хорошо слышимый всем и каждому. Я обернулась посмотреть, что произошло, и замерла в изумлении. Впрочем, как и все остальные. Статуя богини изменилась. Нет, все тоже лицо. Все тоже пламя в глазах. И даже туника все та же. Только вместо хвоста, у богини были ноги. Ссаарда явила свою волю.

Потратив некоторое время на наведение порядка, и заметив, что девушка у которой отняли мужа исчезла вместе с появившимися на площади белыми, как и два других нага, что стояли все время за её спиной, мы вернулись к проведению ритуала, под хорошо слышимые удивлённые высказывания на площадях.

— Что там у этих синих творится? То Лангран, то Леройд…

— Только выдохнули, что Ланграны не будут мстить, теперь нате вам…

— Так девушки сами же пришли и сказали, что сироты и родов не называли…

— Магия поздно проснулась, потому и пришли…

— Да запретить им в отборах участвовать! А то они в следующий раз кого призовут? А точно свадьбой отделаемся?

— Ну, вон не отдала же… Простила, значит, а она, сколько лет женой пробыла…

— Вон и семья невесты на ритуале…

— Везёт же! И за что их приняли?

А тем временем, солнце достигло зенита. В храме стало становиться очень жарко. Аромат фиалок заполнил собой все пространство. Появившийся неизвестно откуда теплый ветер засыпал и храм, и находящихся в нём нежными лепестками.

Саар подполз к Каяне и подхватил ее на руки. Саргус опустился перед девушкой на пол и снял с ножек туфли. Забрав жену из объятий брата, поставил ее на кольца собственного хвоста ещё и опутав, чуть ли до бедер, для надёжности.

Я наблюдала за происходящим, облокотившись спиной на грудь медведя и рядом с Гаром и Сидом. Один обвил мои ноги до колен кончиком черного хвоста, второй держал за руку, поддерживая и успокаивая.

Саргус взял ладошки Каяны в свои и прижавшись лбом к её, начал говорить.

— Я, Саргус из клана синих, перед тобой, как перед единственной своей богиней — я с тревогой проглядела на статую богини после этих слов, но получив порцию лепестков на голову, успокоилась. — Говорю, что ты тепло моей жизни, мое дыхание и моя кровь. Ты единственное пламя, согревающее сердце. Единственная хозяйка моей души. Я прошу тебя принять меня своим и позволить прожить свою жизнь рядом с тобой.

— Ты мой муж, — тихо произнесла смущённая вниманием сотен нагов Каяна.

— Позволишь? — Прошипел Саргус и, дождавшись кивка, прижался клыками к шее девушки. Пара капель крови побежали по коже. Но наг поймал их и слизал.

Неожиданно Каяна подалась вперёд и сомкнула зубы на коже нага. А тот только крепче прижал ее к себе и радостно шептал "сильнее". Под радостный рев толпы по груди Саргуса пробежали несколько капель крови из прокушенной насквозь раны. Такую самодеятельность невесты наги приняли на ура.

Саар и Радмал слов Саргуса не повторили. К моему удивлению, каждый просил принять его по-своему. И каждый просил позволения на метку наалис. А смущённой до ярко-красных щёк Каяне, пришлось повторять свой порыв, к радости собравшихся. Дошла очередь и до жреца.

— Я не связан с тобой нитями жизни ребёнка, я не молод, увечен, не наследник славного клана. Я всего лишь воин богини. Но моё сердце впервые потеплело при взгляде на чужую самочку, волнующуюся за свою сестру и прижимающую к себе сына. Я клянусь тебе в верности и в вечном служении, я клянусь, что и принимая посмертие, я останусь хранителем твоей крови. — Изумлённый выдох толпы дал понять, что обещает жрец, что-то запредельное. — Я прошу твоей милости и принятия меня, как единственной возможной для меня судьбы.

— Кайр… Ты давно мой. С того дня, как взял под свою защиту запутавшуюся женщину и ребёнка. Но в моей душе больше нет места для благодарности тебе. Ты мне нужен как мой мужчина, как мой муж. Я принимаю тебя четвертым моим мужем и замыкаю круг. — Каяна произнесла ритуальную фразу, означающую, что больше мужчин в её семье не появится.

Жрец казалось, засветился от счастья и радости.

— А… А можно я тоже… — Каяна поняла его без слов и, улыбаясь, подставила шею, где уже красовались следы от клыков троих мужей.

— Как ей только не больно? — Удивилась я.

— След сразу убирает боль от укуса. — Подсказал Сид на ухо. Успев при этом лизнуть шею.

Зализав след от своих клыков на шее своей уже жены, жрец замер в ожидании. Каяна засмеялась.

— Это же просто порыв! Я же не нагиня и не оборотень! — Она погладила пальчиками кожу на груди белого.

— Это очень ценный и важный порыв…

— Ты точно хочешь?

— Да — жрец поцеловал Каяну и прижал её к своей груди, прикрыв глаза от удовольствия и поглаживая её по волосам, пока получал такую важную для него метку.

Не успели отзвучать приветственные крики нагов с поздравлениями и пожеланиями, как освободившееся место перед алтарём снова заняли.

Аскер, державший весь ритуал Рианнон в объятьях своего хвоста и что-то шептавший ей на ушко, с неверием в ошалелом взгляде выполз в центр "змеиного ока" с девушкой на руках. Еле сдерживая прорывающуюся от волнения дрожь, наг помог девушке встать босыми ногами на свой хвост. То ли от волнения, то ли желая спрятать от чужих взглядов, но своими кольцами он оплел девушку почти до живота.

Побратимы тут же помогли девушке немного выбраться из тесных объятий. Хотя у старшего, Барга, заметно дрожали руки, когда он разматывал платок, скрывающий руку девушки от кисти и до локтя, а точнее широкий, сантиметров десять, шрам от сильного ожога.

Многие в толпе ахнули, послышались возмущенные выкрики, сменившиеся удивлёнными, когда все три нага сняли кожаные браслеты, прикрывающие идентичные шрамы на их собственных руках.

Синие наёмники просили прощения. За обиду, причиненную по незнанию. За отношение, за собственную глупость. И за то, что не заботились во время беременности, что их не было рядом во время родов, и не они помогали появиться на свет своим дочерям. А потом просили милости и разрешения быть рядом.

Их клятвы больше напоминали рабские, нежели брачные. А вот Рианнон удивила, повторив клятвы мужей дословно, добавив, что в семье, каждый получает, столько же, сколько может отдать. Её робкая улыбка после этих слов, была встречена шквалом сумасшедших поцелуев. Казалось, новоиспечённые мужья собрались покрыть поцелуями жену целиком, буквально. Начиная с кончиков пальцев на ногах.

А вот серый наг, был очень и очень краток.

— Моя жизнь в твоих руках, потому что ты и есть моя жизнь.

Но даже этих простых слов хватило богине, что бы принять их, как клятву. Ведь для неё было не важно, что говорят. Она видела мысли и все чувства, до самого донышка души, до самых укромных уголков.

Лёгкий перезвон далёких колокольчиков, и яркое сиреневое сияние обвивается змеёй по рукам стоящих перед алтарём и застывает витым чешуйчатым браслетом. Три змея, два синих и один серый, обвивали лист папоротника. А уродливый шрам пропал, словно и не было. Правда, только у Рианнон.

— Марина, ну, Марина… — я почувствовала, что кто-то дёргает меня за юбку. — Вот, скажи, это наши папы? Да?

— Да, а что такое? — Девочек — нагинь я между собой различала с большим трудом. Больше угадывала по характеру, и по мальчишкам. Судя по тому, что сейчас нагиню сопровождал Ярл, то это Лира.

— Ну, я вот тут подумала, раз они перечисляют, все, что должны были делать для мамы и не делали, и обещают это всё исправить, то и нас с сестрёнкой это тоже касается? Или как? — Девчонка задумчиво теребила расшитый поясок туники.

— В каком смысле? — Не поняла вопроса я.

— Ну так они же папы, а папины дела не делали. Драться не научили, стрелять из лука тоже, ножи метаю, как получится, а не как надо. Охотиться не умею. Значит, и это всё они тоже будут исправлять и учить? — В красивых, голубых глазках было столько надежды.

— А вот то, что ты перечислила, это весь список, чего папы должны сделать? — Ох, чую, травница вырастет ещё та!

— Неее, это так, чтоб долго не перечислять.

— А ты писать умеешь?

— Конечно! Нас мама научила. Мы ж не неучи! — Искренне возмутилась змейка.

— Ну, вот и пиши список! Ярл поможет, если что. Потом пап обрадуешь! — Я довольно улыбнулась.

А то жена у них неумелая и неопытная. Вон, дочек сначала научите!

На улице разожгли большие костры, жарилось мясо, томились отвары. Мужчины показывали удаль, устраивая дружеские схватки на утрамбованных площадках.

Как только была готова первая партия мяса, Саргус и Аскер подхватили подносы с мясом и чаши с отваром и отнесли на алтарь. Угощение от каждой семьи. До этого, я была только на одном празднике у нагов, на собственном представлении клану. И сейчас, судорожно вспоминала, что и как положено делать. К моему облегчению, никаких особых знаний не потребовалось.

Единственный смутивший меня момент состоял в том, что наги, а вслед за ними и медведь, кормили меня с рук. Выбирали самые вкусные на их взгляд кусочки мяса и ломтики овощей и скармливали с пугающим блеском в глазах. Последний раз с такой фанатичностью меня кормили в детстве, с ложечки, чтоб наверняка все съела.

Но потом я обратила внимание, что и Рианнон, и Каяна тоже сами к еде не прикасаются.

— Это традиция, практически ритуал. — Прошептал на ушко Гар. — Муж обязан обеспечить свою самочку пищей. И именно так он даёт понять, что с ним девочка не будет голодать, что накормить пару, всегда будет важнее, чем утолить собственный голод. А самочка принимая пищу, показывает свое доверие к выбранному самцу. А главное, свое расположение. Показывает всем, что именно этот мужчина ей приятен, и она не брезгует прикосновением к нему.

Желание похулиганить подняло голову. И когда Гар подносил к моим губам очередной кусочек, я схватила его так, что сжала зубами кончики пальцев и провела по ним языком, мягко зализывая место укуса.

Мою выходку заметили, и следующие кусочки мне уже подавали с явным ожиданием. Но повторяться мне показалось скучным, однако и обижать мужчин невниманием я не собиралась. Поэтому Дарден поплатился укушенным ухом, а Сид плечом. Самое забавное, что мои покусания вызывали у мужей приступы умиления, а правитель нагов, заметивший наши игры широко улыбался и подмигнул мне, когда мы встретились взглядами.

Мы уже думали о том, как размещаться на ночь, когда в открывшийся портал, буквально вывалился, израненный белый наг.

— Нападение. Солдаты ордена нанесли удар по поселению синих. Нападение отбито, но нескольких девочек с соседних территорий похищены. Также как и Иллая Синяя.

Новость была подобна грому среди ясного летнего неба. Ещё недавно шумный праздник замер, тишина была настолько густой и тяжёлой, что ощущалась удушливым одеялом. Я встретилась и испуганным взглядом Риса и кивнула в ответ на невысказанный вопрос.

— Грозовой клан поддержит синих. — Голос юного нага был полон решимости.

Первое решение главы самого молодого клана.

Я успела заметить, как переглянулись наёмники. Недолгая заминка и наги оказались перед Наарисом.

— Мы просим принять нашу семью в клан Грозовых. — Опытные воины склонили головы перед мальчишкой, который участвовал всего в одной схватке.

— Я, Наарис Грозовой, принимаю вас под сень своего дома. Отныне вы кровь от крови клана Грозы. Ваша жизнь — жизнь клана, сила клана — ваша сила. — Наарис вытянул свой клинок, созданный специально для него Лернарином и сделав надрез на своей руке, протянул и клинок, и пораненную руку побратимам-наемникам.

В воздухе запахло приближающимся дождём, даже небо потемнело на несколько мгновений. Наёмники приняли от Наариса клинок и, сделав надрез, каждый уронил несколько капель в ладонь Риса. По руке мальчишки пробежали несколько молний, а цвет чешуи нагов стал меняться. Минута, и все три нага красовались с темной серо-грозовой чешуёй с разводами ветвистых молний. И это была последняя наша задержка перед броском по следу отступающих с боями орденцев.

— Грозовой перевал поддержит родственный клан. — Сказала я, и эти слова, словно стали сигналом для начала перемещения.

***

Интерлюдия.

Маркид, оруженосец ордена и внук последнего великого магистра, испытывал несвойственное ему чувство ярости. Само чувство ему было, впрочем, хорошо знакомо, но он впервые испытывал его по отношению к таким же сынам ордена, как и он сам.

Читая о лишениях, которые вынуждены были терпеть люди в новом мире, о жестокости тех, кто их встретил, об ужасах сегодняшнего существования женщин, кулаки сжимались до побелевшие костяшек.

С самых ранних лет мальчишка пропадал на ристалище. Клинок давно стал родным продолжением руки. Несмотря на юный возраст, далеко не каждый из мастеров-наставников отваживался встать с ним в пару. Но мало кто знал, что Маркид занимался не только в библиотеке и на ристалище. В подземельях башни магистра существовало несколько полигонов, где единственный наследник магистра тренировал боевую магию, готовясь бить врага его же оружием.

И сейчас, когда дед объявил о начале великого освободительного похода, он готов был быть тем, кто первым вспорет многовековое ярмо унизительного рабства для людей. Он знал, какой может оказаться цена, но он готов был ее заплатить. Он считал свою жизнь достойной оплатой прекращения бесконечных мучений человеческих женщин.

И вот учебные доспехи сменены на тяжёлые боевые, родовые регалии гордо красуются на нагруднике и предплечьях, он не собирался скрываться. Враг должен знать, кто принесет отмщение за все пережитое людьми.

Но его с отрядом отрядили далеко в глубь наагских территорий с самой непонятной целью, которую он только мог представить. Деду потребовались девочки-нагини. Зачем? Какая честь воину в этом? Какая слава в нападении на беззащитных? Он-то думал, что они сейчас покажут, что есть, кому заступиться и за людей. Что они тоже представляют собой силу, с которой давно пора начать считаться! А получился…

Получился какой-то разбойничий налет! С трудом отбиваясь от наседавших нагов, они убегали, поджав хвост. Воины ордена не старались организовать отпор, не отступали организованно, нееет! Они убегали, по подлому укусив беззащитного, и теперь, старались сохранить свою шкуру.

Но нескольких девчонок не отпускали, упрямо тащили их вперёд, в головную часть войска. И по тому, что делали и как действовали воины света, Маркид понимал, что "бывалые и опытные" воины привычны именно к такому.

Неужели столько лет вот это и были, те самые "славные деяния" и "дерзкие вылазки" во славу ордена?

Но последней каплей для него было, когда услышав испуганный пронзительный крик, он рванул к клетке с пленницами. "Славные" воины света решили скрасить себе досуг и выплеснуть эмоции от того, как наги загоняли их словно диких зверей, уничтожив больше половины отряда.

Но уподобляться тем, чей гнет они мечтали сбросить? Старшие решили, что пленницы стали слишком серьёзной обузой, а потому стоит их прикончить. А раз им все равно помирать, то почему бы перед смертью этим нелюдям не искупить вину всех этих первых народов перед ними, воинами света?

Но выскочивший, словно из под земли специально отправленный подальше сопляк, врезавшись всем телом в уже схватившего маленькую синюю нагиню воина, оттолкнул его и загородил собой подход к клетке.

— Ну, что ж! Значит придется сообщать магистру горестную весть, что его внучок пал от рук подлых нагов. — Гнусно усмехнулся, достав меч один из зачинщиков "веселья". — Он, правда, не сильно расстроится!

Мальчишка понял, что как бы силен и успешен в воинском деле он не был, его просто сомнут числом. Но отступить и допустить откровенную мерзость и подлость, гнусную расправу над безвинными и беззащитными, он тоже не мог.

Не тем принципам он научился, читая хроники до исхода из старого мира, когда ещё белые плащи вместо светлой длани, украшали кровавые кресты. А потому, отступив на два шага от клетки, позволяя испуганным девочкам выйти на волю и шепнув, чтоб ползли со всех ног, как только завяжется схватка, он достал из храна, которым пользовался втихаря ото всех, свою любимый полуторный фламберг.

Первому же напавшему он распорол живот, второму почти насквозь прорезал бедро, повреждая артерию. Напавших парой, он связал боем, постоянно перемещаясь за спиной одного из них. Но времени на красивые поединки у него просто не было. Он готовился выиграть время для пленниц и дорого продать свою жизнь, забирая с собой тех, кто предал то, что лично он считал целью существования братства, добиться равных условий для достойной и безопасной жизни и для людей в этом мире.

Краем глаза, заметив смазанное движение, он на голом инстинкте пригнулся, и арбалетный болт впился в горло одного из нападавших. Бесшабашно рассмеявшись и раскрутив меч над головой, он ринулся в смертоносную и опасную атаку, которая должна была захлебнуться в его собственной крови.

Но раскрывшиеся за спинами отморозков в рыцарских доспехах порталы не дали этому свершится. Всего несколько минут потребовалось пришедшим, чтобы уничтожить остатки отряда. Всех, кроме него.

Спор длился уже добрых минут двадцать и никак не собирался прекращаться. Иллая Синяя отстаивала жизнь мальчишки, хотя, скорее подростка в доспехах ордена. Тот же упрямо молчал, опустив голову и рассматривая связанные руки.

Я тоже молчала. Ну, как молчала… В голове шёл не менее ожесточенный спор с мамой. Только предметом спора был не вопрос "оставлять ли мальчишке жизнь", а "каким образом она должна быть сохранена и на каких условиях".

Небольшую передышку нам всем подарило возвращение Кайла и Наарлейда, которые переправляли малышек нагинь в безопасность, под опеку стен приюта Живы, куда уже ранее переправили освобождённых пленниц ордена.

Эти же девчонки, хоть и были нагинями, хоть и имели чешую определенного рода, но оказались без семей. К матерям их не подпускали, а оставлять их в семьях стало невозможным, так как в результате проверок вскрывались порядки, царившие в их родах. Отцы девочек и главы рода были родственниками по духу бывших мужей Мии. Что делать с этими мужчинами, ещё предстояло решить.

А вот девочек, как и женщин, под свою опеку взяла юная глава клана синих. Благо было и где разместить, и на что содержать. Да и ближний круг, тех, кто в будущем станет опорой главе клана, Иллае необходимо уже формировать, а в клане синих с девочками была проблема.

Так что такое решение лично я посчитала очень правильным и взаимовыгодным. Именно поэтому эти нагини и оказались в жилых общинах клана синих. Сейчас же их отправили, что бы они могли успокоиться и пришли в себя после пережитого. А нагам предстояло, как следует прошерстить территории жилых территорий, чтобы избежать подобных нападений повторно.

Вот только сама Иллая отправляться никуда не собиралась. Более того, она выползла рядом с подростком и заявила, что берет его под свою защиту и не позволит его казнить, как одного из бандитов ордена.

Мужчины, ещё не отошедшие от горячки боя, попытались отмахнуться от заявления девочки, но не тут то было. Серьезная воздушная волна разметала защитников и заставила вспомнить о том, что перед ними хоть и очень юная, но глава клана.

— В нём нет злой тьмы! — Заявляла Ия, — он не собирался причинять зла сам и не позволил другим!

— Он один из воинов света. Воспитанный орденом, для ордена и в правилах ордена. — Пытался убедить её повелитель. — Да, юноша проявил благородство, не допустив издевательств, и поступил по-мужски, очень достойно. Но и он же был среди нападающих. Эти скоты являлись его соратниками. Они воспитаны одной рукой и ради одной цели. Один достойный поступок всего этого не перечёркивает. Оставлять его в живых просто опасно. Для вас же в первую очередь.

— Нет. — Упрямо твердила синяя.

— Этого юношу не подвергнут пыткам или позорной казни. Достойная и быстрая смерть. Остальным орденцам такой чести не выпадет. — Обещал Артез.

— Как вы не понимаете? — Уже возмущалась Иллая. — Вот у остальных… Словно в болоте увязаешь, мерзко, страшно и противно. А он светлый! Правда, светлый, по-настоящему! За ним нет зла, говорю же. Именно он не позволил задержаться в поселении для грабежа, не позволил убивать женщин, не дал добить раненных. Сказал, что это противоречит кодексу ордена, что они рыцари, а не шайка отбросов!

В моей голове, как озарение всплыли воспоминания о моем увлечении историей моего бывшего мира и теми самыми историческими парадоксами. Подвиги во имя прекрасной дамы и переломанные кости на лице собственной жены. Прекращение поединка ради того, чтобы дать возможность противнику перевязать раны и сменить сломанное оружие, и в противовес, нападение на хозяев принявшего гостей замка, убийства и насилие над оставленной в живых наследницей, ради титула и земли, пусть и небольшого кусочка. Времена рыцарства, кодекса чести и поединков истины.

Поэтому и решение стало простым и понятным. Я подошла к спорящим и внимательно посмотрела на подростка, спокойно ожидавшего решения своей участи. Ни слёз, ни просьб, ни обещаний… А ведь многие из тех, кто ещё недавно был воинами ордена, прямо на этой поляне и плакали, и умоляли, и на коленки падали, прося пощадить.

— Я предлагаю тебе "почётный плен". — По сразу вскинувшемуся парню, я поняла, что он знает, о чем я говорю, а значит, я не ошиблась.

— Я заявляю на него свое Право! — Извивающийся хвост нагини выдавал её волнение.

— Твоя клятва о защите Иллаи и не причинении вреда, и мы даже оставляем тебе оружие. Заодно своими глазами увидишь, сколько "света" принёс ваш орден остальным народам! — Обратилась я именно к самому парню.

Мальчишка сжал губы, посмотрел вокруг, посмотрел на Иллаю и резко кивнул, соглашаясь, чем вызвал улыбку у нагини. Разулыбавшаяся девчонка оглянулась и заметила смотрящего на неё Наарлейда. Маг просто не отводил от юной нагини глаз. А потом опустился перед ней на колени.

— Может, вы заглянете и в мое сердце? — Тихо, только для Ии сказал брат Каяны.

— А вы примете мое Право выбора? Зная, что возможен второй супруг? — Все ещё улыбаясь, спросила она.

— Я смогу это принять, смогу быть верным другом и побратимом.

— До моего выбора ещё долго ждать…

— Меньше десяти лет. Разве это срок? — Наарлейд поцеловал ладошку засмущавшейся девчонке.

— Если мой второй выбор не будет принят, вы останетесь единственным. И в день выбора я закрою свой круг. — Прошептала она в ответ.

— Клан синих нагов просто разобрал у меня всех детей! — Шутя, возмущался Кайл.

Глава 79

Чувство неясной тревоги гнало вперёд. Оно преследовало меня по ночам, подсылая ко мне кошмары, в которых я куда-то бежала и каждый раз не успевала. Оно сжимало стальными когтями сердце днём.

Я замкнулась, мало участвовала в разговорах. Меня бесило, что в мире, где всё завязано на магии, эта самая магия ограничена, словно специально. Какой бы силы ты не был, как маг, но потратившись на бой и портальные переносы, будь любезен дождаться, когда твой магический резерв восстановится.

Использовал амулет переноса, значит либо доставай новый, если амулет был одноразовый, либо жди, когда зарядится использованный. Прошёл путь переносом, потерял часть силы и энергии. Чёртов закон равновесия!

Вот и тащимся, как черепахи, уже второй день. С одной стороны, видим северный нагаат, те изменения, которые начинают происходить, словно ледяная корка тает по весне.

Но чем дальше в предгорья, тем чаще мы нарываемся на следы ордена. Маркид обычно чернеет лицом, а в глазах застывает холод. Парень словно спрятался в панцирь, ещё с того вечера, когда он принес клятву Иллае.

Мы нашли среди вещей орденцев уже знакомую нам шкатулку для переписки. Интересная вещь, можно узнать содержание всех вестников, что приходили. Для парня было шоком, что его дед, великий магистр, как он себя называет, уже не просто ждёт вестей о гибели единственного внука, но и начинает поторапливать старшего отправленного отряда.

Как мне хотелось отправить в ответ "заботливому" дедуле голову этого старшего! Останавливало только то, что в последнем вестнике, отправленном магистру, говорилось о том, что задание выполнено, и что хоть и с трудом, но они оторвались от погони и скоро присоединятся к отряду. Заданием, как мы все знали, были похищенные девочки. А вот для чего?

Маркид сказал, что официально говорилось, что мол, спасают невинных от той участи, что их ждёт, и что живут они в закрытых горных долинах. Что это будущие жёны воинов храма. Но после доставления в цитадель ордена их никто не видел. Есть ли те закрытые долины, живы ли дети? Сильно сомневаюсь.

Да и то, что часть южного предгорья испещрена, как сыр дырами, вот такими долинами-полигонами, для оборотней и нагов стало очень неприятным открытием. А значит и численность ордена сильно недооценена. Последний мой вывод подтвердил и парень, рассказав, что из цитадели он вышел со второй частью войска ордена, и что ещё часть ордена осталась по долинам и в самом городе. То есть, даже справившись с этой гнилью здесь, на перевале, мы не уничтожим ее до конца. Придется еще, и вычищать горные норы ордена. Хорошо обжитые и привычные норы, хочу заметить.

Мое беспокойство к вечеру достигло апогея, я не могла найти себе места, поэтому уговорила спутников не останавливаться на ночь. Благо, с учётом местности, загруженные фургоны хоть и шли быстро, но лошадей никто не загонял, а дорога была широкой и расчищенной.

Ближе к полуночи, мы уже издалека видели зарево пожарища, и ветер доносил до нас крики и звуки боя. На такое короткое перемещение сил магов уже хватало, а я воспользовалась одним из одноразовых амулетов. Вывалилась из портала посреди хорошо освещённой площадки, чем привлекла к себе внимание.

Это был один из полевых госпиталей. Несколько десятков нагов, с разной степенью тяжести ранений отходили здесь от боёв и при помощи регенерации и нехитрых мазей, готовились вернуться в строй. И именно на этот лагерь напали, видимо, выдвинувшиеся на встречу уничтоженному нами отряду орденцы. Наги как могли, организовали оборону, но почти все были изранены, да и числом они явно уступали нападающим. И их участь была бы предрешена.

Меня обуяла такая злость, замешанная на ненависти к этим "борцам с нечистью", что порой капризничающая магия, в этот раз откликнулась мгновенно. Ее бурлящую силу я ощутила всем телом сразу. Почувствовала, как злобная усмешка перекосила мое лицо, когда на ладони расцвел цветок из сине-белых молний.

Словно горящий мяч, я запустила его в самую гущу воинов храма, в напирающие задние ряды. От неожиданности, все замерли, даже бой прекратился на несколько мгновений.

— Насколько я помню, я не звала воинов ордена на земли Лангран. Так что вам отказано в пребывании на моей территории. — Мой голос звучал холодно и надменно, а в душе клокотала ярость.

Ничего более подлого, чем нападение на беззащитных, представить я не могла. Я прекрасно понимала, какая участь ждала раненных нагов, как только орденцы смяли бы сопротивление не многих воинов охраны лагеря и тех из нагов, кто хоть как-то мог держать оружие.

Много лет, разыскивая собственного прадеда, что сгинул в горниле войны, я не понимала, зачем он вообще туда пошел, ведь после полученных в первую мировую ранений, призыву он не подлежал. Когда смогла выяснить подробности его гибели, долго недоумевала. Зачем он спрыгнул с отправляющегося эшелона и кинулся к зенитному орудию? Много ли он там смог при налете авиации? И только сейчас, находясь в другом мире, для меня встало все на свои места.

"Массированный налет авиации во время эвакуации раненных из полевых госпиталей", так было сказано в документах. И сейчас, столько лет спустя, я оказалась ровно на его месте. И понимаю, что вот здесь, ровно на границе своей земли, я готова выжать себя досуха, но уничтожить как можно больше тех, кто готов был устроить бойню, упиваясь своей силой.

Я почувствовала, как где-то вдалеке, Хранитель ощутил мое возвращение. Я просто знала, что Кельт сейчас преодолевая пространство, мчится ко мне, чтобы защищать и оберегать. Но сейчас, я сама готова была защищать свой дом, и тех, кто защищал его в мое отсутствие.

— Лангран! — зазвучало с разных сторон.

И в звуках моего имени смешалось многое. Страх, ненависть, надежда, усталая обречённость.

Но этих мгновений замешательства хватило, чтобы в распустившихся арках порталов появились мои спутники и белые наги, которые быстро оттеснили защитников лагеря себе за спину, закрывая бреши в линии обороны. Маги стояли на изготовку, выплетая кружева заклятий.

Щелчок, секундный блеск стали, прыжок и перекат в сторону. Я сделала это на автомате, даже не задумавшись. Точно также, как и приняла руку, помогавшего мне встать нага.

Действительно огромный, покрытый сеткой застарелых шрамов и свежих ран, одна из которых прочерчивала глубокой, ещё кровоточащей бороздой ребра и живот. Светло серые, почти бесцветные глаза в обрамлении густых темных ресниц, резко очерченные, выпирающие скулы, тяжёлый подбородок, прямой нос. И голос. Если его и можно с чем-то сравнить, то только с густым мёдом.

— Красивым девочкам не место в бою! — Пророкотал этот титан в чешуе, старательно направляя меня вглубь лагеря.

— Как только встречу красивых девушек в бою, сразу им передам. Спасибо! — Ответила ему и сбежала, коротким переносом оказываясь сразу за позициями нагов, перед разъяренной толпой солдат, у которых только что вырвали, буквально из рук, лёгкую добычу.

Внимание я привлекла к себе сразу. Перекошенные от злости и ненависти лица, ничего человеческого.

— Проклятая тварь… — начал один из тех, кто стоял ближе всех.

Вылетевший из ладони метательный нож, хищной птицей впился в его горло, затыкая навеки. Дожидаться следующего шага врагов я не стала. Колючая плеть молнии обрушилась на первые ряды, сминая, разрывая, сея первые семена паники.

Разумная часть меня, словно перестала существовать. Я не помнила, что передо мной люди. Их так воспитали, так натаскали, приучили. Пусть эти мысли появятся потом. Сейчас я просто выплескивала, накопившуюся злость на тех, кто легко приговорил целые поколения. На тех, кто ни мгновения не задумался о судьбах несчастных, кто будет страдать в результате интриг ордена. Я просто методично уничтожала гниль, грозящую поглотить всё вокруг.

Шаг за шагом я продвигалась вперёд, огибая светлых, стараясь оказаться за их спинами, чтобы им некуда было отступать. Краем глаза я видела яркие огненные всплески. Леройды хоть и исчерпали резервы на переносах и порталах, но совсем безоружными не остались. Да и Наарис с наследником не пожелали отсиживаться в лагере с фургонами и лошадьми. Сейчас там остались только женщины, орки и несколько белых для охраны. Мародёров никто не отменял.

Очередной комок молний летит в орденца, левая рука направляет нож в очередной полёт, а сбоку с рёвом бешенного быка на меня летит светлый с занесенным мечом. И нарывается на лезвие топора, что практически разрывает нападавшего вместе с доспехами.

— Марина! — Разъяренный медвежий рык и лапища дергающая меня за спину медведя, — ты куда полезла? Одна? А если тебя кто поранит? Да я тебя тогда сам убью!

Что такого смешного я нашла в волнении мужчины, даже я сама не поняла, но рассмеявшись, обернулась и наткнулась на спину черного нага, прикрывавшего меня сзади. Одним прыжком я залезла на какую-то каменюку поблизости, позволяя нагу и медведю драться во всю свою мощь. А сама ограничилась метанием ножей и молниями. С других сторон орденцев теснили магией и оружием, свободным для отхода оставался только узкий перешеек, к которому, осознав поражение, и поспешили солдаты ордена.

Но я была ближе. Не задумываясь, я кинулась наперерез отступающим и оказалась прямо у них на пути. Грозный рык над моей головой оповестил всех о прибытии Хранителя.

— Рррразвлекаешься, мелочь? — Вроде добродушная фраза, а по спине рой мурашек.

Или это не от рыка Кельта, а от ощущения такой силы за спиной. Светоносцы застыли, боясь шевельнуться, понимая, что их ждёт, и что надеяться на снисхождение не стоит. Но мне было мало их смерти. Мне хотелось, что бы в свои последним минуты они ощутили, хотя бы отголоски той боли, что причиняли всем вокруг. Просто не желая мирно сосуществовать, рвясь к власти над чужим миром.

— "Заклятье каменной стражи"- прошелестел в голове голос мамы.

Это жуткое изобретение кого-то из далёких предков, сейчас мне показалось самым правильным и верным способом наказать. А потому, громко и чётко, чтобы слышали все до единого, я произносила приговор, что гремящим эхом отражался от щедро залитых кровью склонов.

Поднимающееся солнце, словно предчувствуя картину, что увидит с небосвода, окрасило небеса в алый, больше похожий на закатный цвет. Собирающаяся сила заклинания расцветала молниями на ладонях.

— Принесшие боль и смерть на мои земли, вы приговариваетесь к смерти и к вечному служению в посмертии. Ваши души не уйдут на перерождение, пока не будет искуплена последняя капля крови, пролитая вами и последняя слеза, упавшая по вашей вине. А до того момента, вы останетесь каменными псами, стерегущими покой этих гор от непрошеных гостей. По справедливости!

Срывающиеся с ладоней молнии прицельно бьют в каждого выжившего светоносца. И с этого момента, живая плоть начинает превращаться в камень, принося неимоверную боль проклятому на служение. Как бы ни сложилась моя судьба, но любой перешагнувший границы земель Лангран со злым умыслом, столкнется с лишенными посмертия стражами, чья цель теперь защищать всеми силами земли, на которые они нападали.

Последние искры пробежали по каменным изваяниям, навсегда запечатляя дикую муку на лицах и, погружая души в вечное переживание этой боли. Уже сегодня ночью они нападут на отряд бывших соратников, которых отправил на разведку магистр, так и не дождавшийся ни пленников, ни вестей от отрядов, ни "печальных" для него новостей о судьбе внука. Но мы об этом узнаем только несколько дней спустя.

А сейчас, моих сил хватило только на то, чтобы пройти сквозь строй статуй к мужьям и облокотиться на мощное тело вербера, окунаясь в такую надёжную ауру силы, кутаясь в крепкие объятия, даря самой себе секунды слабости перед тем, как снова стать сильной и решительной фреей Лангран.

— Как же ты меня напугала, ярое мое сердце! А если бы я не успел? — Дарден шептал на ухо, проверяя горячими ладонями, нет ли на мне пусть даже и незначительных ранений под бдительно-ехидным взглядом Кельта.

— Ругаться будешь? — Таким же шепотом в ответ.

— И ругаться, и кричать. Все буду. Вот только останемся наедине, чтобы никто не слышал, что какой-то медведь смеет повышать голос на саму наследницу Лангран. — С тихим рыком Дар уткнулся мне в шею, сжав так, что мне самой послышался хруст моих рёбер. — У меня зверь бесится, наружу рвётся.

— Что с ним?

— Да понятно что. Переживает, что его самочка не в безопасности, что не пойми, кто рядом с ней мечами размахивает, и из арбалета стреляют. — Оборотень шумно втянул воздух. — Мой медведь скоро побелеет весь. Предки увидят, не признают.

— Я не могла по-другому…

— Я знаю. — Тихий шепот у самых губ сменяется лёгким касанием. И тут же нежное прикосновение превращается в жёсткий захват. Это не поцелуй, это буря, обрушившаяся на мои губы. Дарден умудрялся обжигать, клеймить, выплескивать все свое волнение и весь пережитый за меня страх, продолжая меня целовать.

— Хмм… — Раздался ехидный смешок над головой. — А наследников вы тоже прямо сейчас создавать начнёте, или все-таки дождетесь менее людных мест? Спальни, например, нет?

Мне показалось, что на щеках у меня вспыхнул пожар. Пережитые эмоции утихали, оставляя после себя усталость и смущение. Да и напоминание Кельта о том, что мы здесь не одни… Я с неохотой отлипла от мужа и в сопровождении Дардена и Хранителя пошла в лагерь. Туда, где находились раненные.

По пути взгляд зацепился за странный выступ из-за камня. Не сдержав любопытства, пошла посмотреть. И от накатившего смеха, перетекшего в истерику не смогла даже держаться на ногах. Один из орденцев, видимо, желая избежать справедливой расплаты, спрятался за здоровенный валун и сложился в три погибели, поджав колени и уткнувшись лицом в землю. Так его и настигло заклятье. Провести вечность в унизительной позе, выдающей труса с потрохами. Вот вам и доблестные воины света!

Вскоре, со мной смеялись очень многие. И пусть этот смех был почти истерикой, но он был. И он уносил с собой тень смерти, что совсем недавно накрывала собой лагерь для раненных

На ходу я поинтересовалась у Хранителя одним очень важным для меня вопросом, и сейчас шла уже уверенная в том, что мне есть, что предложить первым встреченным мною защитникам перевала. Тем, кто оказывал мне помощь сам, по каким-то своим причинам, но сейчас нуждался в ответной помощи от меня.

К своему удивлению, я заметила в лагере и женщин. Не много, но они были. Я отдавала встреченному по пути Наарлейду свои накопители из храна, чтобы он с отцом могли перевести сюда женщин и охрану с фургонами, когда заметила мечущегося среди раненных мальчишку, что явно кого-то искал. Только увидев ползущих белых, что несли на мягких носилках очередного раненного с места схватки., он с тревогой на лице кинулся к ним.

Все наги здесь были серохвостыми, безродными, и найти нужного было не так то легко. Как только нага уложили на подстилку, паренёк кинулся к нему, осматривая и тут же промывая все раны. И старые, и новые. Наг и человеческий мальчишка? Удивительная дружба.

Но я отвлеклась ненадолго. И почти сразу, в ожидании возвращения оставшейся части нашего отряда, а главное Элины и Рианнон, для которых здесь было работы непочатый край, я наравне со всеми готовила лежанки, и устраивала места для расположения воинов. Устанавливая котелки над огнем, для приготовления отвара и нарезая холодное мясо. Собирать хворост для костров меня не пустили, как и других женщин, объяснив запрет тем, что не хватало ещё нарваться на отбившихся орденцев или передовых очередного отряда.

— " Ещё этой погани не хватало на нашей земле! Развелось без хозяйского пригляда! Отец с дедом, наверное, уже три раза перевернулись в склепах! — Разгневанной змеёй шипела Алиена. — Может я и не права, но вытравить эту гниль надо так, чтоб до конца времён зареклись даже смотреть в сторону перевала"!

— Почему же не правы? Правы. Никакой правитель не потерпит такого непотребства на своей земле. А Ланграны свои земли всегда охраняли строго и бережно. — Высказался наг с медовым голосом.

Лёгкая тянущая боль в затылке, что всегда появлялась, когда мама смотрела моими глазами.

— " Мало нам было мага — менталиста, вот ещё подарочек богов! Видящий! — с тяжёлым вздохом объяснила происходящее мама. — Я-то думала, что они уже только легенда"!

— Ланграны тоже совсем недавно считались уже только легендой. А я вижу двух дочерей древнего рода и словно два светила сошлись на одном небе…

— Уверен, что имеешь право распускать язык? — На серого налетел Гар.

— Успокойся, черный. Я хоть и признаю красоту дневного светила, но сердце забилось в приветствии ночному солнцу. — Наг, с ярко покрасневшим лицом, развернулся и исчез среди лежанок и других нагов.

— " Так, так, так… Сердцебиение, значит, у нагов вызываем, мамочка? — язвила я.

— Ребёнок, что ты мне все сватаешь то мага, то нага? Чтоб ты помнила, по всеобщему мнению, у меня где-то муж-демон ошивается. — Ответила мама.

— Ну, так он где-то, а ты у нас такая красивая — здесь!

— Лучше вон, Ужика своего угомони. А то у него улыбка странная и ядовитая слюна с клыков капает — обратила мое внимание на нервничающего Гара.

— Гар не ядовитый…

— Был! Пока с тобой не познакомился. Так что ты там повнимательнее. Мало ли какие ещё изменения обнаружатся? Рога, например, вырастут…

— В смысле? — не поняла я. — Он же наг! У них мужей всегда несколько, так что, какие ещё рога?

— Ну, вон видишь какие, на законных основаниях. — Рассмеялась Алиена.

— Маам, а… А ты не думаешь, что я вот так смеюсь над возможными рогами нага, когда только что превратила почти сотню людей в злобных призраков… Что это…

— Это правильно! — Перебила меня мама. — Они припёрлись на твои земли, напали, грабили, убивали твоих подданных!

— Ну, мам, наги ещё не знают, что они мои подданные! — Улыбнулась я.

— А вот это уже их проблема, и вообще несущественная мелочь"!

Разговор с мамой, словно вдохнул в меня свежие силы. Ее уверенность в правильности моих поступков поддерживала меня лучше любых заверений и пространных рассуждений. А пока, я действительно, обратила внимание на нага.

— Ну, ты чего? — Уткнулась лбом в напряжённые мышцы спины мужчины.

Меня тут же обняли, резко обернувшись, и подхватив на руки, поползли вместе со мной к костру, где уже хозяйничали прибывшие травницы.

— Ревную! — Просто и без уверток сказал чёрный. — Того и гляди ещё один муж нарисуется. И тех, что есть-то перебор!

Я засмеялась, вспомнив мамины слова про рога нага, появившиеся на законных основаниях. Уже сидя за кружкой отвара и выслушав благодарности не по первому разу, я перешла к тому, что собственно хотела предложить.

— Вы же понимаете, что оставлять раненных в этой долине, или в любой другой такой долине, небезопасно? Мало того, что днём сейчас очень жарко, а ночью холодно так, что приходится жечь всю ночь костры по всей долине, так ещё и опасность нападения. А если в следующий раз не отобьетесь?

— Мы и так максимально отодвинулись от дорог и мест постоянных боёв. — Сказал один наг.

— Сейчас по всему перевалу и предгорья безопасных мест просто нет, — добавил другой.

— А если, я предложу переместить раненных в замок Лангран? — спросила я.

Ответом мне стала удивлённая тишина.

— В замок? Но Ланграны никогда и никого туда не пускали, тем более нагов — кто-то осторожно недоумевал.

— Но и наги никогда не защищали грозовой перевал. — Ответила я. — Я же вас не звала, наград не обещала… Зачем нагам, защищать исконного врага? Что вы хотели получить, когда победите?

— Победим? Вы смеётесь? Без магов, с ножами и только с глефами? Мы даже не думали о победе. — Нахмурившись, прохрипел тот самый наг, возле которого крутился мальчишка

— А зачем же вы тогда пришли?

— Фрея, кого вы видите перед собой? Достойных сынов клана? Воинов? Мы все отказники. Все из борделей, игрушки для развлечений. — Продолжал тот же израненный. — Мы здесь, чтобы получить шанс умереть с честью.

— А если я предложу вам с честью жить? — Задала я самый важный вопрос.

Настороженная, дрожащая от напряжения, тишина. Пронизанная сомнениями и недоверием, а ещё боязнью, страхом поверить в жестокую насмешку. Наги переглядывались, но молчали. Не решаясь озвучить свои мысли и задать вопросы. Может, ждали подробностей от меня.

Я тоже молчала, думая, как не обесценить то, что я хочу им предложить, не унизить, не создать ощущения, что их просто хотят закабалить. Но и не я должна была просить нагов, осчастливить меня своим согласием проживать на моих землях. Очень тонкая грань, по которой я обязана была пройти и не упасть.

— Ни я, ни моя мать не приглашали вас на свои территории. Территории, которые сотни лет спокойно обходились без строгого надзора и охраны. — Я усмехнулась, оглянувшись назад, туда, где замерли статуи новых охранников границ. — Но вы пришли. Пришли, не надеясь на награду, защищая чужую для вас землю. Территории исконных врагов. Как сказала моя мама, вы принесли в дар свои жизни, делая его бесценным. И я не могу его не принять. Поэтому здесь и сейчас, я предлагаю вам сражаться не ради того, чтобы погибнуть свободными. Я предлагаю вам сражаться за свой дом, в котором вы будете свободными. Воинами, охотниками, торговцами, мастерами. Вы будете защищать земли Лангранов, но и эта земля будет считать вас своими и защищать вас, ваши дома и ваши семьи. Не скрою, вам придется многое вложить. Строительство домов, обеспечение, защита. Ради всего этого придется работать, просто так, с неба, ничего не посыплется. Вот это, я и называю жить с честью и достоинством.

Наги замерли, но я видела уже разгорающееся пламя в глазах. Все ещё медленно, но с каждым мгновением ожесточеннее сжигающее чувство обречённости и смирение со своей участью. Своими словами я дала им шанс. Шанс, за который они и хотели бы ухватиться, но всё ещё боялись поверить.

— А гарантией будет наличие мужа из нагов у наследницы Лангран? — Спросил кто-то из задних рядов.

— Никаких гарантий. Тем более, что Ланграны всегда сами выбирали себе пару, не обращая внимание ни на что, кроме собственного сердца. И так будет и впредь. — Ещё мне не хватало, навешивать брачные обязательства на собственных потомков. — Повторяю, вы пришли на мою землю, и принесли в дар свою жизнь. Я этот дар приняла. Но предлагаю вам не ограничиваться массовым жертвоприношением, считать вашу службу, нууу… Скажем, долгом вассальной клятве.

— Я один не понял, когда мое желание сдохнуть, превратилось в вассальную клятву верности Лангранам? — Уточнил наг, рядом с которым сидел беспокоящийся за него мальчишка.

— Ну, вот как-то так. — Засмеялась, разведя руками, я.

— Всё это, конечно прекрасно. И внутри что-то закипело, но… А потом-то что? Понятно, что с магией Лангранов и союзниками, отбиться от ордена шанс есть, и не малый. — Продолжал всё тот же наг-пессимист — И я даже не сомневаюсь, что Грозовой престол выполнит свои обещания. Возведем дома и все прочее. А для кого? Все же знают кто мы и откуда. Те, кто подпадают под ритуал, настолько запуганы нагами, что пройдут десятки лет, прежде чем нам начнут снова доверять. Если начнут, конечно. А свободные… Ну, на кой, той, что может выбирать из лучших, сдался потасканный раб из борделя?

И сказано это было с такой болью и отчаяньем, что мне показалось, что говорит он о ком-то конкретном.

— Может, не стоит говорить сразу за всех? Да и вряд ли лично вы выясняли, нужны ли именно вы своей свободной. — Мало ли через что пришлось пройти этим мужчинам, что же прям так откровенно, ставить на себе крест.

Вот где я не ожидала сложностей и о чем точно не думала, так это о том, что им всем ещё и помощь психолога-мозгоправа необходима. Только, где ж его взять в этом мире?

— А об этом ещё и спрашивать надо было? — Взвился наг, видимо, я удачно наступила на самую любимую мозоль. — Как вы себе это представляете? Приползти, поклониться и прям, как на духу: «Видите ли, госпожа, я без вас тоскую и жду, когда вы снова решить купить себе игрушку, каждый раз гадая, как долго в этот раз я буду счастлив рядом с вами, один или несколько оборотов? А заберите меня к себе насовсем, что-то же вам во мне нравится, раз уже несколько лет вы приходите только ко мне? Заберите, потому что, только когда вы покупаете меня, меня не нужно принуждать и накачивать отравой, чтобы был послушным и не сопротивлялся". Вот так это должно было выглядеть? Представляю её реакцию от такой наглости.

— А ты не представляй! Ты спроси! — Вдруг зашипел, любому нагу на зависть, мальчишка.

Ой, сдается мне, что и не мальчишка это вовсе. И судя по ухмылке того самого нага, которого мама назвала видящим, он то прекрасно знал, кто оказался в лагере.

— А ты кто? — Напрямую обратилась… к кому интересно?

— Да почти на выходе из поселения, сразу после ухода из борделя, прибился к нам, беспризорник. — Ответили мне из толпы.

— Я не про это. Личина, амулет? — Перечисляла я, известные мне средства, чтобы сменить внешность и запах.

— Нет, просто такой дар. — С тяжёлым выдохом ответил… А нет, ответила уже девчонка в мальчишеской одежде.

— Моя госпожа…

— Ага, твоя. Только сам сбежал, даже слова не сказал, что свободен. Как от прокаженной. — Девушка обхватила сама себя за плечи. — Под отбор я не попадала, дар проснулся ещё в раннем детстве. Правда странный и бесполезный. Иллюзия. Картинки могу представлять, сама могу поменяться, как угодно, ну и всё. Тем и зарабатывала, развлекая представлениями в таверне в городе и по приглашению в богатых домах. А его по договору продали. На пять лет, в бордель. Я случайно его увидела, на ярмарочной площади, во время наказания. Вот и копила, думала, выкуплю… А когда все эти продажи и договора отменили, обрадовалась. Думала…

Девушка замолчала, собираясь с силами и явно пытаясь справиться с голосом, но её чувства выдавали побеждавшие по щекам слезы. На нага, который не знал, то ли он может обнять иллюзионистку, то ли нет, остальные смотрели с осуждением. А тот всё никак не мог определиться, то тянул к девушке руки, то снова отдергивал. А она собралась с силами и, дерзко вскинув голову, продолжила.

— Думала, что нравлюсь. А он даже не спросил. Сам всё решил…

— Да я же… Да думал же… Ну, недостоин, грязный. Ты же все знаешь, что… Сама на неделю — две выкупала и лекаря нанимала… — наг метался, оказываясь то с одной стороны от девушки, то с другой. Не зная, что сказать и как успокоить. Да он даже о своих ранениях забыл.

— И что? Ты сам туда пошел, что ли? Грязный он! — Девушка вскочила напротив нага и стояла, вытянув вдоль тела руки со сжатыми кулаками. — А я два года, между прочим, была постоянной клиенткой БОРДЕЛЯ! Деньги платила за мужчину, представляешь? Мало того, за нага, да скажи кому, решат, что развязная извращенка!!! Мне себя за это тоже считать недостойной ничего? Грязной? А потом ещё и сама за этим нагом бегаю, по полям, лесам и горам, чуть ли не к Лангранам в задницу залезла… Ой!

— Ничего, ничего. Вы продолжайте! Может вас, послушав, ещё кто вспомнит, с кем попрощаться забыл. Или спросить там о чём. А то, как послушать, так все бедные, несчастные, никому не нужные. А чуть повнимательнее посмотришь… Ну, так что, есть смысл обживаться? Или пойдем дружно буйные головы класть, на радость светлякам?

— Я… Я принимаю вашу милость! — Наконец-то определившийся наг, обвил свою иллюзионистку кольцами хвоста и прижав её лицом к своей груди, пряча от любопытных взглядов.

Вслед за ним, сначала робкие, но с каждым новым нагом, все более увереннее зазвучали слова о принятии моего предложения и подтверждении клятвы верности владыкам Грозового перевала.

Следующие два дня я запомнила с трудом. Постоянные прыжки порталами, раненные наги, размещенные по долинам, разговоры. Впрочем, меня уже ждали, связь, какая-никакая, но между нагами была. Принятие присяги и перемещение нагов в замок.

Хранитель открыл под госпитали казармы и дома, где раньше располагались слуги. А слугами у Лангранов были не только люди, но и наги, те самые бурые. Сам замок, кроме большого холла и зала, больше никуда не пускал. Кельт не собирался особенно увлекаться гостеприимством. Как сказал сам Хранитель, " а в сокровищнице им не постелить"?

Сюда же, в помощь нашим знахаркам, переместили и женщин, что про тем или иным причинам, оказались среди нагов на территории Лангранов.

Последним пунктом моего назначения стало расположение основных сил нагов. Оказалась я там, уже поздней ночью. Часть нагов выдвинулась в соседнее ущелье, где были замечены отряды орденцев. Измотанная за последние дни, я уснула прямо у костра, уткнувшись головой в подаренный нагами в одной из долин боевой шлем, украшенный объемной резьбой. Почему то мне эти украшения напоминали рога горных баранов. Проснулась я только на рассвете, ощутив непонятное волнение.

И только открыла глаза, как потерялась в бушующем синем пламени.

Глава 80

Интерлюдия.

Она здесь. Словно древком под дых получил. Каждый глоток воздуха прокатывается по горлу с болью, обдирая глотку в кровь.

Увидеть! Издалека, прячась в тени. Подкрасться, как последний вор в подворотне. Воспользоваться тем, что она ещё спит, что не узнает никогда и не вспомнит. Принятые ею мужья отступили. Знают ли, поняли? Или просто видят, что я обезумел. Каждый миг на грани, путаю реальность со сном. Иначе, как объяснить, что дважды чувствовал её рядом. Ту, чье имя запеклось кровавой пеной на губах в последнем крике. Ту, о ком каждый сон, граничащий с бредом. Ту, от одной мысли о которой, тело сводит судорогой запретных желаний.

Схватить, обвить, сжать в кольцах до хруста, до вскрика. Каждой чешуйкой прочувствовать нежную кожу. Обманщица. Прятала себя, скрывала, не позволила увидеть себя настоящую. И покорила. Аж клыки ломит от ноющей боли! Впиться, прорвать эту тонкую бледную кожу, почувствовать ток её крови всем существом. Чтобы поняла, чтобы почувствовала, чтобы всё про меня узнала каждый вздох, чтобы со мной разделила. Каждый глоток воздуха, каждый толчок крови по жилам.

Маленькая, хрупкая, нежная. Но такая сильная! Горящая, горячая, обжигающая. Мне хотя бы искру её тепла! Хоть вот так, тайком, пока спит. Пока не видит, пока не знает, что осмелился приблизиться, рассматриваю, любуюсь. Хмелею от её запаха, пьянею от того, что она так близко. Все равно, что небесную звезду на собственных ладонях увидеть.

Над телом ладонью провожу, прикоснуться боюсь. Никогда и ничего не боялся. А тут, трясусь весь, дрожь по позвоночнику бежит, кипятком кожу ошпаривает. Чувствую, как воздух рядом с ней искрит.

Ты только спи, моя единственная! Спокойно и крепко. Дай мне ещё хоть пару минут просто рядом побыть, обо всем позабыв. Просто представив, что ты так сладко спишь, потому что знаешь, я рядом. Придумать, что ты знаешь, кто стережет твой покой, и самому в это поверить.

Наклонился и словно слепой в темноте, вожу мордой над разметавшимися во все волосами. Опутал бы, укутал собой, ни одного клочка кожи не оставил бы наружу. Украл бы, спрятал, всю осыпал бы поцелуями. Не для неё всё это! Походы, война, ночёвки на земле у костра.

Я бы её уложил на самый нежный шёлк, осыпал лепестками самых красивых цветов, не позволил бы земли касаться.

Нельзя, нельзя, нельзя! Нельзя, чтобы твое сердце знало о грязи, которой полно в этом мире, в жизни, в душах, в мыслях! Ради своего сокровища нужно лезть на самые высокие скалы, чтобы твоя собственная грязь и мерзость никогда не коснулась единственного светлого, что осталось в твоей судьбе. Все планы глупость, все риски неоправданны. Даже не жизнью своей рискуешь, а чем-то немыслимо большим, что и вообразить себе трудно.

Из под плаща показалась миниатюрная, словно вырезанная из ценного белого аргата, ступня. Глупышка, замёрзнешь же! Прижался к ножке кончиком хвоста. И замер. Не дайте боги, разбужу!

А самого бьёт огненной судорогой от кончика хвоста до затылка! Всю свою оставшуюся жизнь отдал бы до мгновения, лишь бы прижаться сейчас к её ножке щекой, смотреть в глаза, цвета самой ласковой тьмы и слушать её голос. Я так мало хочу и так много. За бесценок все сокровища разом…

Кто ж мне позволит!? Да, я сам себе не позволю. Приблизиться, напомнить… Раньше надо было. Но я же не знал, не понимал. Но кому интересны жалкие, трусливые оправдания. Даже мне мерзко их слушать. Самому от себя противно. Для меня мой свет уже погас.

Осторожно отодвигаю хвост, чтобы исчезнуть, раствориться среди других. Но меня останавливает вербер. Гар и Сид уже растянули походные одеяла рядом с лежанкой Марины, Раф только приполз, но оторваться от любования женой не может, даже ради того, чтобы поприветствовать брата.

— Куда собрался? Ложимся. Только девочку не потревожьте. — Что он несёт? Спятил? Последние мозги отбил? Отрицательно мотнул головой и попытался уползти.

— Хорош выкабениваться, ты, с печальным образом! — Медведь взъярился непонятно от чего. — Сейчас, все ложимся, и спим. И чтобы жене было тепло, спокойно и уютно. Утром мы с тобой идём смотреть что здесь и как, Гар и Сид готовят воду и завтрак, а Раф стережёт жену, пока не проснется. И только разбуди мне жену раньше времени своими метаниями и выкрутасами. Ей и так достается, не каждый правитель вывезет, чтоб ещё самцовые самокопания наблюдать! Лег, я сказал, пока я тебя не вырубил!

Дурной медведь! Не знаю, что ему ударило в голову, но я искренне ему благодарен, за этот украденный кусочек счастья. Моего незаслуженного счастья!

Мое утро началось с яблок. С самых настоящих яблок. Как я по ним соскучилась! А ещё я соскучилась по тому, кто запомнил о моей любви именно к яблокам.

— Марина…

— Спасибо! И за яблоки. И за сад. — Он улыбался, светло и радостно.

Словно не пережил за недолгое время расставания половину кругов ада. Я не удержалась и протянула вперёд руку, думала, возьмёт, сожмет в ладонях. А он прижался щекой, накрывая мои пальцы сверху и прикрывая глаза. Застывая, только нервно раздувающиеся ноздри и часто вздымающаяся грудь, выдавали насколько тяжело ему держать себя в руках. Второй рукой запуталась в коротких выгоревших волосах.

— Обрезал?

— Мешали. — Отмахнулся наг.

Замирая, когда мои пальцы побежали по всем шрамам, которых было огромное количество, на ещё недавно ровной коже. Куда пропал домашний мальчик, вечно находящийся в тени брата и лучшего друга?

— Я смешон, да? — Такой бесхитростный, открытый. — Не знаю, как себя вести. И молчать нелепо. И сказать страшно.

— Нет, не смешной. А вести… Когда я не знаю, как себя вести, я перестаю думать, как надо сделать и делаю, как хочу. — Зря я это сказала.

Потому что уже в следующую минуту, я оказалась лежащей среди опутавших меня колец нага. А сам Раф, крепко прижимая меня к себе, несколько раз перевернулся. И совершил самое подлое нападение. Начав щекотать бока и кусать шею одновременно. Я отбивалась и выворачивалась, как могла. Но добилась только того, что смогла немного приподняться, опираясь ему на грудь.

Под ладонью я ощутила переплетение шрамов. Вся весёлость разом пропала. Я обвела конторы собственного герба, запечатлённые ожогом.

— Зачем? — Просто я понимала, какая это боль, и никакой гордости или удовольствия от этого, я не получала.

— Просто, что бы хоть так считаться твоим. Мне, правда, все равно кем. С того момента, когда я рассказывал легенду о верности жены погибшему супругу дерзкой девчонке, восхитившейся красотой цветов, и не разрешившей нарвать для себя букет, я не представляю своей жизни, в которой не было бы тебя. — Раф, заправил мне за ухо выбившуюся из косы прядь.

Я не знаю, к чему бы привел этот разговор, если бы не зычный крик, разрушивший утреннее умиротворение, царившее в лагере.

— Нападение! Орденцы в северном ущелье!

Лагерь мгновенно преобразился. Защёлкали застёжки карабинов ремней для глеф. Большинство нагов были без доспехов.

— Этого добра в замке навалом. Правда, старое всё. — Хранитель без всяких слов понимал, о чём я задумалась. — Переплавить и подогнать. И на две таких армии хватит.

Сделала себе заметку на память, надеюсь вспомнить об этом после боя. Когда было необходимо наги, перемещались стремительно. Меня попытались в очередной раз отговорить от моего появления на передовой. В очередной раз безуспешно. Переглянувшись, Гар, Сид и Раф, сгруппировались рядом со мной. Как я поняла, они решили, что раз невозможно меня отговорить, то они проследят, что бы я не огребла от какого-нибудь ушлого орденца мечом в бок или по голове.

— Где Дарден? — Спросила у скользящего ближе всех ко мне Гара.

— С рассветом ушел осматривать лагерь и укрепления — Похолодела услышав ответ.

Скорее всего, медведь сейчас среди тех, кто первыми встретил нападавших. Никогда ещё я не бегала с такой скоростью. Но увиденное на позициях, немного успокоило. Центр обороны уверенно держался. Воины держали позиции, сражаясь за линией укреплений. То есть, в случае чего они могли отступить под защиту.

Медведь выделялся среди всех, даже во время боя. Он действительно был необыкновенно хорош в бою. Яростен и грозен. Его огромный двухсторонний топор сверкал смертоносными лезвиями, мелькая вокруг Дара. Чуть поодаль от него дрался уже виденный мною в первое перемещение, и потому, наверное, смутно знакомый наг с закрытым лицом. Любимец Хранителя. Каждый из них выводил собственную симфонию смерти, но при этом было заметно, что выступают они в паре, следя друг за другом и прикрывая друг другу спины во время атак.

Чуть в стороне, словно ограничивая с двух сторон центральную часть, расположились Кайл и Наарлейд Леройды. Каждого прикрывало по несколько белых нагов, давая возможность магам сплетать заклятья в безопасности, с флангов орденцев зажимали серые наги.

С левой стороны, судя по вспышкам пламени в виде направленных огненных шаров, расположились Наарис и неразлучный с ним Ярл. Однозначно, и мужья Каяны там же. А значит, мне остаётся только усилить и поддержать магией правый фланг.

К тому же, светляки, видимо сообразив, что с той стороны заклинаний не прилетает, стали переносить всю силу удара именно туда. Часть нападающих перестроилась и, выстроившись клином, ударила по серым нагам, надеясь прорвать оборону и дальше обойдя нагов со спины, ударить со стороны укреплённых позиций самих нагов. Я смотрела, а в голове всплывали выученные ещё в далёком детстве строки:

А впереди, по звонким льдинам Гремя тяжёлой чешуей, Ливонцы едут грозным клином – Свиной железной головой. Был первый натиск немцев страшен. В пехоту русскую углом, Двумя рядами конных башен Они врубились напролом.

Судя по всему, стратегии орденцев от мира не зависят. И атака "свиньёй" любимая тактика.

В этот раз сила охотно отозвалась, пробежала по телу, заискрила в руках, и даже на шлеме, и верхнем платье с высокими разрезами для удобства. Взревел, приветствуя магию наследницы, Хранитель рода. Легко оттолкнувшись от поставленной лапы, в высоком прыжке я отпустила своё заклинание. Изломанные плети молний ударили по рыцарям, ещё даже не успевших достичь линии обороны. Острие клина было сметено начисто.

Приземлилась я в объятия, тут же отправившего меня себе за спину, Гара. Выдвинувшиеся вперёд Сид и Раф слаженно атаковали. Один, раскидывая воздушной волной, второй, выращивая свои хищные лианы. И стоило, только что пережившим магический удар, рыцарям, кинуться в атаку, решив, что маги теперь заново плетут следующие боевые заклятья, как в бой, впервые открыто, вступил Хранитель.

Кельт распахнул крылья, вскинул увенчанную роговыми наростами голову, торжествующий рёв закончился струёй всё уничтожающего пламени. И пока Хранитель поливал нападавших огнём, наги вступили в бой.

И отступить у орденцев уже не получалось. Увидев мои молнии и догадавшись, что я нахожусь на самом опасном участке, Дарден и его напарник, начали пробиваться ко мне, уничтожая все на своем пути.

Наги хлынули в образовавшуюся брешь, расширяя её, прижимая светляков к укреплениям, подводя под уничтожение. Видя происходящее и понимая, что до полного разгрома остались буквально пару шагов, командование ордена, видимо, дало команду отбой.

Хотя это уже было скорее попыткой сохранить хорошую мину при плохой игре, так как сами светляки уже поддались паники и бежали с места сражения. Этот сигнал был подан скорее для того, чтобы вывести из битвы тех, кто сражался до конца, даже осознавая поражение. Тех, кто действительно был достоин называться воином, хоть и был нашим врагом.

А дальше началось самое сложное и тяжёлое. Раненные требовали срочного внимания, перевязки, отвары, подпитка, транспортировка. Недолгий разговор с девочками в замке. Перекус на скорую руку. Проверка укреплений.

И хотя мужчины все уже осмотрели и наметили, где и что нужно исправлять, я свой нос не могла не сунуть. Просто, чтобы успокоиться. Давать советы и делать замечания, если в фортификации я вообще ничего не понимала, не смотря на то, что выросла в семье военного, мне казалось полной глупостью. Задать вопросы, потом, без свидетелей, возможно. Но это, скорее уточняя для себя, нежели для внесения каких-то предложений. А ещё обеспечить всех обедом. И самое тяжёлое…

Те, кто не пережил этой битвы, должны были быть достойно погребены. А для этого нужно было их сначала найти и вынести с поля боя. А ещё главарь нагов нашёл раненного орденца, который был более менее в состоянии сам передвигаться, и вместе с ним отправил послание, что готов гарантировать, что никто не нападёт, пока светляки будут забирать своих погибших. Раненных орденцев не было. Пока я была в замке, наги, не привыкшие к сантиментам и понимающие, что сегодняшний раненный завтра снова будет в строю нападающих, просто добили всех кого нашли.

Ответ на послание пришел где-то через час. В виде лошади, привезшей труп отправленного орденца. Рис и Наарлейд переглянулись, и после того, как сами проверили, что ни одного нага не осталось на поле, слаженно пустили огненные волны, сжигая все в пепел.

— "Отправь их по следу памяти! Чтоб неповадно было про последний долг соратникам забывать"! — Алиена восприняла ответ орденцев, как подлость.

А я давно заметила, что определенные принципы были у мамы, то, что называется, сильнее смерти. Опираясь на её знания и помощь, я выплетала новый для меня конструкт заклинания. Поднявшийся по периметру ветер, подхватывал пепел и нёс в ту сторону, откуда пришли нападавшие.

— И что это будет? — Поинтересовался Кайл Огненный.

— Жгущий пепел. Обжигающий, забивающий горло, воспламеняющий и очень долго кружащий в воздухе, как память. — Устало ответила я.

— Изощрённо и жестоко, но справедливо. — Оценил мамину идею маг.

Наше внимание привлекла небольшая, но все увеличивающаяся компания нагов, окружившая Риса и Ярла. Я, было, дёрнулась к ним, но меня удержал Дар.

— Не переживай, все хорошо. — Пророкотали над головой.

— Что значит хорошо? Толпа мужиков после боя окружает двух подростков, — возмутилась я.

— Не подростков, а наследника нагаата и главу клана, отражавших атаку на равных с опытными воинами. Ярл первым поднял тревогу, а Рис сдерживал нападавших огнём, лишая орденцев преимущества внезапности нападения. Погибших и раненных было бы в разы больше. А так и воины подтянулись быстро, и оборону организовали. Но мальчишки не вышли из битвы, а приняли командование флангом, ещё и нас, обеспечивая магической поддержкой, пока не подоспели Леройды. — Подробно разъяснял мне вербер, прижимая при этом к себе. — Те, кого ты видишь, сражались с парнями бок о бок. Скорее всего, благодарят или высказывают признательность. Ведь оба только что подтвердили, что носят свои титулы не по стечению обстоятельств, а заслуженно.

Дар оказался прав. Наги, видевшие бой от начала и до конца, были впечатлены. Настолько, что Наарису поступили больше трёх десятков просьб о принятии в клан, под его власть и руку.

Только к вечеру лагерь успокоился и вошёл в привычную колею. Я много разговаривала с воинами, почти три часа провела с Рафом, показавшим мне найденные им пещеры с водяными ключами. И только в сумерках заметила небольшой костер в стороне от основного лагеря. Жестом, попросив двинувшихся за мной мужей, оставить меня одну, направилась к хозяину костра. Им был тот самый наг, скрывающий свое лицо. За весь день я видела его только мельком, издали. Он словно избегал меня.

— Не возражаете, если я присяду к вашему костру? — Ответом мне послужил жест располагаться и свёрнутый в несколько раз плащ, предложенный, как сидение.

— Я в лагере уже второй день, но ещё не успела вас поблагодарить. Это же вы привели нагов сюда? — Кивнул, продолжая молчать, не отрывая взгляда от огня.

Мужчина явно был не настроен со мной общаться, поэтому решила больше не навязываться.

— Извините, что нарушила ваш отдых, своим появлением. Просто хотела сказать спасибо. Я понимаю, что я вам по каким-то причинам неприятна и общаться вы не хотите, что ж… Больше не буду надоедать. — Встала и развернувшись отправилась обратно к мужьям.

Точнее попыталась. Стремительным змеиным броском, наг оказался передо мной, мотая головой в отрицающем жесте. Что это с ним? Не могу понять. Сердце забилось как сумасшедшее. Память заворочалась, ловя знакомые черты… Наг опустился передо мной в позе покорности, рубашка мужчины, выбившаяся из под ремня, задралась, открывая исполосованную шрамами спину. Очень хорошо знакомыми шрамами…

— Тень? — Я начала разматывать шарф, скрывающий его лицо, руки дрожали, поэтому движения получались рваными. — Зубейр! Но почему ты молчишь? Обет молчания? Не хочешь говорить?

— Он не может, Искорка! — тихий голос Гара за спиной. — В наказание за то, что утаил знания о планах Нарги, по приказу совета ему вырвали язык.

— Что? — взгляд метался от одного нага к другому, перед глазами потемнело и последнее, что я почувствовала, сильную боль от удара головой.

Глава 81

Этот день для Маркуса Лидона был чернее ночи. Таким же безрадостным, лишенным света. И надежды.

Дурное предчувствие мучило его ещё с начала похода, а последнее время просто выло диким волком в полнолуние, зазывая беду, стучало предупреждающим набатом в сердце. И вот оно…

С первого своего дня, который он помнит, с того самого момента, когда открыл глаза в орденской повозке, не зная кто он, и откуда, и как оказался здесь, рядом с ним был Дрейк. Тот, кто протянул к пересохшим губам неглубокую чашку с водой, кто менял повязку, закрывавшую рану на пол-лица. Как им потом объяснили, уже в цитадели ордена, воины света в своих походах не только защищали людей, но и если находили вот таких, как он, никому не нужных сирот, то забирали с собой.

Мол, ничего хорошего этих ребят не ждало. А так, крыша над головой и цель в жизни, не допустить того же, что пережил сам, для других. Маркус и сейчас не знал, что же он пережил, почему ничего не помнит, откуда взялась та рана, но иногда воспоминания пытались прорваться из небытия.

Тогда он чувствовал запах гари, забивающий лёгкие, слышал стоны и крики, видел зарево пожарища и знал, что ему надо успеть и кого-то спасти. Кого-то очень важного! И хоть его разрывало от ощущения боли, но этот кто-то был важнее.

Но стоило только проснуться, попытаться ухватиться, хоть за какую-то деталь, и он словно натыкался на каменную стену. Все эти годы единственным близким и родным для него существом, был Дрейк. Друг, напарник, брат. Точно также подобранный, только на невольничьем рынке, мальчишка!

Они выживали в орденской школе, защищая друг друга во всех драках и стычках. Они вместе впитывали пыль тренировочных площадок. У обоих была цель. У Дрейка найти отказавшихся от него родственников, у Маркуса отомстить. Те воины, что подобрали его на месте побоища, рассказали, что это нападение было совершенно приспешниками Лангранов, все ещё не теряющих надежду найти проклятых некромантов, и вновь вернуться к ним на службу.

Он рос, росло его умение, и росла его ненависть к этому роду. Особенно болезненным для него, стало открытие, что и в его жилах течет отравленная магией кровь. Но и в этой беде он не остался один. У Дрейка тоже проснулась презираемая им сила.

Они оба "чувствовали" кровь. Могли остановить небольшое кровотечение, могли заставить кровь бежать быстрее или медленнее, а самое главное, могли узнавать правду по крови. Сколько они просидели тайком в библиотеке, в самом закрытом углу, там, где попадись они старшим, с целой шкурой не выбрались бы. Но им везло.

Они оба знали, что у обоих проснулась редкая разновидность целительства, магия крови. Обрывки знаний из библиотеки ордена, да неудачные попытки узнать хоть что-то о себе. Вот и всё, что отличало их от остальных. А ещё вера в то, что спину всегда надёжно прикроют.

Уже давно не было испуганных и израненных мальчишек. Были самые сильные мастера меча в цитадели, сотни боевых выездов, чтобы прикрыть от оборотней возвращающиеся караваны. Несколько военных компаний, когда оборотни или эльфы, в очередной раз, нападали на орден. Сколько раз они отличились во славу ордена? Никто и не считал. Они стояли лишь на ступень ниже магистров, и то, чтобы не зарастать плесенью от постоянных заседаний в совете. Ну, как они считали.

Единственное, что они себе позволили, это одинаковое отличие доспехов. Синяя узкая окантовка по краю всех частей брони. Но подобное выделение было не единственным камнем преткновения и споров с верхушкой ордена. Дрейк все чаще начинал погружаться в себя, его мучили тяжёлые размышления и мысли. Мысли превращающиеся в очень странные вопросы к главе ордена. Например, для каких таких целей привозятся девочки с даром или ипостасью, а нагини? Если орден считает необходимостью уничтожать всю магическую заразу, то почему не просто девочки-человечки? И куда они деваются потом? В закрытые долины? В какие? И кто решает, по каким признакам определяют тех, кто получит туда доступ? И да, конечно, он хотел бы удостовериться… свои вопросы он задавал открыто и перед всеми, как и подобает. И Дрейку обещали, что по возвращению из похода он не только удостоверится, но и сможет сам выбрать себе жену.

Поход… Они первыми покидали цитадель. Каждому была оказана великая честь, каждый возглавлял целый поток. Оба были хороши не только в одиночных поединках, но и могли и умели командовать, понимая рисунок битв, знали особенности осады и обороны, имели опыт. Ничего удивительного, что когда магистры получили весть о том, что над перевалом снова веют родовые стяги Лангранов, они приняли решение о нападении на замок, чтобы нанести упреждающий удар. И о подготовке на территории северного нагаата плацдарма, для удара по всему нагаату и выхода к границам эльфов.

Маркус готов был вырывать зубами это назначение, притихли даже странные сомнения, посеянные вопросами друга. Из цитадели он выезжал в приподнятом настроении, отмахнувшись от слов друга, что просто сливают грязную пену. Ведь с каждым часом он был ближе к главной своей цели. Мести всем Лангранам.

О словах Дрейка он вспомнил несколько дней спустя, когда уже сбился с ног, прекращая стычки по всему лагерю, предотвращая нападения на мирные караваны. И это воины света? Какое-то отребье!

— Ведём гниль на убой! Магистр избавляется от тех, кто окончательно сорвался и потерял уже любые различия с бандитской швалью, и от тех, кто слишком часто задавал неудобные для магистра вопросы. — Так в тот вечер сказал Дрейк, но он отмахнулся от слов брата.

Как отмахивался и ранее, привыкнув, что у Дрейка постоянно вызывает недоверие, то, что им преподносили, как неоспоримую истину. С каждым годом всё чаще и больше. Даже рассуждения о кровавой бане, устроенной выродком Лангранов первым орденцам, вызывали ступор и сеяли в мыслях смуту.

— Ланграны первые враги ордена! А как они ими стали? — Рассуждал с возмущением Дрейк. — На их земли, в их дом, припёрлись чёрт знает, кто и начали занимать место, наводить свои порядки. Кому это понравится? Что ты сделаешь, когда в твой дом придут непонятные бродяги и начнут обустраиваться? Лично я, возьмусь за меч и нашинкую в мелкую труху любого. Лангран же дал время, чтобы убрались без потерь. Послушать наших магистров, так за каждым углом прячется, кто-то из этого рода и пакостит ордену.

— Это дела глубокого прошлого. Но ведь напали же на место, где я жил…

— Кто? Приспешники Лангранов? Какие? — Друг повторял вопросы, которые иногда сам себе задавал и Маркус.

Действительно. Откуда известно, что именно они? И кто это такие? Что за неуловимые такие приспешники, все о них знают, куча всяких нападений, но при этом, никто не видел и ни разу не поймал. Ни одного!

Но все эти мысли он легко отодвинул, как только увидел темные башни Грозового замка.

Это сложно было назвать битвой, боем, сражением… Это было, демоны знают что, но только не столкновение двух врагов. Да от них просто отмахнулись. Как от надоедливых насекомых! Ни одного воина! Никого! Кроме ручного монстра. Или нескольких монстров. Маркус помнил свой ужас, помнил свой страх, ощущение чужой, превосходящей все, что он только мог представить, силы. И понимание того, что при таком уровне дара никто не будет растрачиваться на каких-то приспешников, нападающих тишком на никому неизвестные караваны и поселения.

Выжили только единицы. Всех вынесли из огня те самые монстры, копии того, что насмехался над ними перед мостом в замок. И как странно отметил разум мужчины, выжили те, кто задавал вопросы и сомневался в слове магистра. Как определяли чудовища кто перед ними непонятно, но факт, никого из головорезов, как их звал Дрейк, среди выживших не было.

Магистр, конечно, разозлился, когда прибыл с основными силами и таинственным артефактом, который должен был "подарить нам победу над проклятым врагом". Все обсуждали эту новость, предполагали, как эта конструкция будет действовать, и только Дрейк ходил темнее тучи и мрачнел с каждым днём. И вот утром он не выдержал и потребовал ответа от магистра, что это за артефакт, от которого идут такие эманации, что мороз по коже даже у него, прошедшего ни одному битву. И от которого даже на расстоянии фонит магией крови! Запрещённым под страхом смерти, разделом целительства, который многие относят в область некромантии.

Магистр обещал, что на вечернем совете магистров, куда пригласят, как положено во время военных действий, весь круг мастеров, он ответит на все вопросы. И вдруг неожиданная атака, якобы, что бы выбить угрожающих безопасности лагеря укрепившихся нагов. В какой-то момент, Маркуса с Дрейком оттеснили друг от друга. Атака явно захлебывалась. Наги не дрогнули, более того упёрлись, быстро сгруппировались, а с подоспевшими магами начали контратаковать.

Но даже при этом, все сразу почувствовали, что что-то изменилось. А когда, пытавшийся пробить оборону нагов, отряд просто разметало ударами молний, все поняли ЧТО! На позиции прибыла сама Лангран.

А потом Лидон увидел знакомого ему монстра, и все что он мог, это начать орать, чтобы отводили назад молодняк. Он увидел Дрейка, прикрывающего отход вчерашних оруженосцев. И только потом, уже отступая, сам увидел знакомые латы с отличительной окантовкой. Его лучший и единственный друг, и брат был мёртв.

А ещё он видел, как солнце в небе, рану от кинжала под лопаткой. Сочленение доспехов было повреждено, а вытекшая кровь выделяла место удара. И он был в состоянии отличить удар глефой нагов и орденский короткий кинжал. Маркуса оттащил от тела кто-то из ветеранов.

А после, в лагере, когда магистр с презрением отверг предложение нагов позаботиться о павших воинах ордена и приказал убить воина, якобы пошедшего на сговор с врагами, все сомнения превратились в уверенность, что погиб его друг не из-за боя. А именно из-за тех, вопросов, которые он задавал.

Единственное чего он теперь хотел, это хоть на мгновение увидеть друга и попросить прощения, что сомневался, отмахивался и, в результате, не уберег. Решение пришло само собой, когда Лангран сама позаботилась о павших.

Едва дождавшись сумерек, он удалился подольше от границ лагеря, и попытался провести один из ритуалов, о котором когда-то читал. "Последнее прощание".

Сначала все шло вроде хорошо. И, как ему показалось, все получалось. Осознал он себя, перед костром, на полях Морины, где ещё можно встретить не ушедшие за перевал души. Он старался вспомнить, как ему теперь найти друга, когда его раздумья прервал ехидный женский голос.

— Так, так, так… И кто же у нас тут балуется магией крови?

Необыкновенно красивая брюнетка в вороненых доспехах с золотой окантовкой и диадемой, прикрывающей лоб, стояла, сложив руки на груди, и насмешливо рассматривая нарисованную самоучкой печать призыва кровника.

— А можно, я это все быстренько зарисую? Детям буду показывать, как НЕ НАДО делать, если конечно жить, ещё не надоело.

— Нет, ну, что за извращённый способ самоубийства? — Продолжала рассуждать вслух, видимо, пришедшая на зов заключённых в пентаграмму рун, девушка в облегченных доспехах.

Значит, в бою она надеялась не на силу, а на скорость и гибкость. Или свой дар! Кто она? Эльфийка, оборотница, кто-то из свободных магичек? Маркус судорожно пытался опознать мертвую красавицу. Ну, а кто ещё, кроме погибших и не успевших уйти за перевал, мог так свободно разгуливать здесь? Те, кто осуществлял призыв, как, например, он сам, передвигаться по полям Морины не могли.

— Нет бы по старинке, яд или клинок…

— Я не собираюсь убивать себя! — Не выдержал насмешек брюнетки Маркус.

— Как это не собираешься? — Почти искренне удивилась его собеседница. — А, по-моему, именно что собираешься. Одно только построение пентаграммы чего стоит. Сколько раз говорили, начертательная ритуалистика это основа! А у тебя что? А где руна стабилизации призыва? А обратного переноса? Ты здесь поселиться собрался? И самое интересное, руны призыва наполняют кровью, или составом с частицей призываемого!!! Ну, или с пеплом вещи, которая была с ним в длительном контакте. А у тебя что? Какой идиот тебя научил добавлять СВОЮ кровь?

— Я нашел манускрипт с этим ритуалом в библиотеке ордена. — Может и излишняя откровенность, но врать в полях Грозовой богини не мог никто.

— Ах, в библиотеке ордена! Ну, тогда это, конечно, всё меняет. Вас там много, так что не жалко. — Девушка откровенно издевалась.

— Да кто ты такая? — Мужчина вскочил и замер, натолкнувшись на смеющийся взгляд темно-карих глаз. — Лангран! Тварь!

— Да, неужели? — Засмеялась она, — а ты у нас, видимо, рыцарь в сверкающих доспехах. Только, что ж ты, рыцарь, магией-то балуешься? Неумело, коряво, но это самого факта-то не отменяет. А как же ваш постулат, что магия зло и подлежит уничтожению?

— Зло, это ты! Некромантское отродье! — Маркус выхватил меч. — Ты и твоя семейка причина…

— Серьёзно? Напомни мне, сколько сотен лет, Ланграны даже не появлялись в этом мире? — В руке некромантки появился узкий изящный клинок, с чуть суженным остриём и с закрывающей руку гардой. — Тебе-то каким образом Ланграны успели на хвост наступить, или что там тебе оттоптали?

— Вы убили мою семью! — Маркус резко крутанул клинок и направил по дуге в сторону противницы.

— В смысле? Каким образом? — Девушка легко уклонилась, даже на мгновение не утратив высокомерно-насмешливого выражения на лице.

— Не самолично, конечно. Ваши приспешники. — Маркус берег дыхание.

— Ого, что-то новенькое. Теперь уже и приспешники завелись. — Девушка легко рассмеялась, закрутив мельницу, приближаясь к Маркусу.

И пока он отслеживал движение основного клинка, девушка, приблизившись на расстояние удара, выхватила короткий парный клинок и ударила в сочленение доспехов на плече. После чего, резко отскочила на пару шагов, оказавшись в недосягаемости.

— Позволь спросить. А где эти самые приспешники сейчас? Почему ни одного отряда нет? Куда делись? — Справедливый вопрос немного охладил пыл мужчины, но столько лет тщательно выращиваемой ненависти не рассыпались прахом от одной здравой мысли.

Но времени на беседы он не тратил. Обманный выпад, заставляющий противника открыться, удар который должен заблокировать орудие противника и его меч упрется острым краем в горло проклятой девке! Но Лангран перекинула клинки из руки в руку, делая ведущей левую, резко поднырнула вниз, буквально садясь на полушпагат. Его собственная рука с мечом оказалась заблокирована вторым клинком бестии, а вот основной упирался острием прямо в горло, немного вспарывая кожу, словно намекая, что его жизнь в её руках. Но некромантка резко отступила.

— Мастер клинков говоришь… Ну-ну. — С той же ухмылкой произнесла она, оценив знаки отличия на его доспехах. — А маг ты случайно не великий? Нет?

Окончательно взбесившийся Маркус, с трудом взял себя в руки. Последняя возможность попрощаться с другом становилась все более недосягаемой, а он тратил драгоценные мгновения на насмешки этой ведьмы? Короткая серия ударов обрушилась на Лангран. Хрупкая девушка не могла на равных противостоять такому бугаю, как Маркус. А время и место для маневра он ей сильно ограничил.

Однако и она не собиралась сдаваться. Парировала удары, прогибалась и подныривала под клинок, нанося многочисленные порезы и колотые раны, все больше его ослабляя. Тяжело дыша, они застыли друг перед другом, тесно прижатые и с клинками, упирающимися в шею другого.

— Ты смотри, как расстарался! — Съязвила она.

— Всё для тебя, родная! — Ответил он в том же тоне.

— Глазками не вышел, что б мне родней быть! — Усмехнулась девушка, пристально глядя в его глаза, тёмно-синего цвета.

Она бросила клинок и уперлась рукой, блокируя его меч, при этом резко подалась головой вперёд. И не ожидавший такого коварства рыцарь получил лбом в переносицу и по инерции сделал два шага назад. Этого девушке хватило, чтобы подхватить свой клинок и вернуть себе простор для манёвров.

— Злыдня! — Бросил в её сторону Маркус.

Но и он сам не смог бы сказать, чего больше было в его чувствах — досады или восхищения. А то, что она виновна в смерти его близких… Ну, она-то точно нет, а вот ее семья? А могли ли подобравшие его орденцы ошибиться, или выдать за правду свои предположения? Или это его сейчас околдовывает эта некромантка?

Почему-то же возвращается взгляд к ней вновь и вновь? Хотя обычно он был равнодушен к женскому полу, а призывные взгляды, непонятно откуда бравшихся войсковых девок, вызывали только брезгливое ощущение липкости. Хотя к их палаткам выстраивались, чуть ли не очереди готовых расстаться с небольшими ценностями ради недоступных в цитадели плотских утех солдат.

Нет, в те несколько редких вылазок в город, когда он сопровождал грузы для торгующих с орденом купцов, Дрейк затаскивал его в бордель, где они заказывали себе человечек. Но никакого бурного восторга он не почувствовал. Да и опасался, что вдруг получится так, что снятая девка понесёт, а ребенок унаследует его дар?

Сейчас же, глядя на эту, закованную в сталь доспехов фигурку, так уверенно сжимающую клинки, его собственное тело предавало, выпуская на волю жгучее желание совершенно не сочетаемое с местью!

Расстояние до неё он преодолел в один прыжок, резко выбивая из её рук тонкий меч. Но и его полуторник полетел следом. Маркус схватил растерявшуюся девушку за талию, резко прижал к себе, поддерживая за бёдра и заставляя обхватить себя ногами. А вторая рука наконец-то запуталась в ее волосах, сменяя ветер, что играл в них совсем недавно.

— Скажи мне здесь и сейчас, в месте, где невозможно солгать, что ни ты, ни твоя семья не имеете отношение к гибели моей! — Требовал он, словно не замечая, что острие ее кинжала, который она так и не выпустила из рук, упирается ему в шею с левой стороны.

— Так себе у вас методы допроса, скажу я вам. Но нет, я даже понятия не имею кто ты и откуда! И уж тем более ни я, ни моя семья не имеет к произошедшему с тобой никакого отношения. Ты сам-то здесь зачем оказался… — договорить он ей не дал, впившись в ее губы, выделяющиеся на белой коже, словно ягоды дикой вишни на снегу.

Оторваться от этого лакомства, также, как и от подмороженной вишни, его не заставили бы никакие силы. А вот девушка была другого мнения. Резко откинувшись назад всем телом, она упала на вытянутые руки, и, сделав рондад, оказалась от него на расстоянии.

— Я искал своего побратима, погибшего сегодня. Дрейка. А нашел тебя… — дыхание, сохранявшееся даже во время своеобразного поединка, сейчас заставляло грудь тяжело и часто подниматься.

— Нашёл он… Учи ритуалистику, самородок! И руны. А то, в следующий раз, так и останешься неприкаянным здесь и бесчувственным телом там. — Лангран сделала несколько пасов, издав какой-то гортанный рык, одновременно с этим с ее ладоней сорвался сине-черный сгусток, ударивший его в солнечное сплетение.

— Живи — тихим шепотом от неё

— Я тебя всё равно найду — хриплым криком от него.

Пришедший в себя Маркус, чувствовал жжение и боль в месте удара силой Лангран. Но все равно улыбался. Улыбался, возвращаясь в лагерь, улыбался даже укладываясь спать в палатке, которую со времён возвращения из под стен Грозового замка, делил с Дрейком. Он все равно найдёт как вызвать душу друга, только уже завтра, ведь вещей Дрейка здесь было полно.

Но не пришлось. Едва его сморил сон, как он услышал того, кого ещё недавно искал среди полей мёртвых.

— Здравствуй, брат!

Мой сон был наполнен темнотой и туманами, но фигуру побратима я видел также отчётливо как, будто он стоял рядом.

— Ты? Как? Я искал тебя…

— Знаю. Я теперь многое знаю. — Невесёлая усмешка проскользнула на губах Дрейка, — и хорошо, что могу тебе рассказать. Сам бы пробиться не смог.

— И как же ты тогда? — Столько всего хотел сказать, а несу какую-то чушь.

— Я встретил девушку с карими глазами. Точнее, она меня нашла. Помогла пробиться, — тут он рассмеялся, весело, от души. — Заодно, в пух и в прах раскритиковала твои способности в ритуальной магии.

— Дрейк, ты прости друг, я…

— Молчи, Маркус! Тебе не за что просить прощения. — Сразу стал серьёзным призрак. — Это бой, и мог погибнуть любой. А уж тем более, от удара в спину. Ты же понял, что погиб я не от руки нагов?

— Да, понял. Тоже думаешь, что магистр…

— Не думаю, знаю. А ещё знаю, что артефакт, который притащили из цитадели, напитан эманациями смерти под завязку. Вот для чего нужны были все те девочки, а вовсе не в жены воинам света. — Гримаса гнева исказила обычно улыбчивое лицо друга. — И сейчас несколько отрядов рыщет, чтобы собрать девчонок и усилить артефакт во время боя. К сожалению, большего я не знаю. Зачем и как он будет действовать, тоже. Да и времени у нас в обрез. Тебе надо просыпаться и аккуратно убираться из палатки.

— Подожди ты со своей палаткой. — Мысли метались, словно птицы в силках. — Но это выходит, что орден, просто прогнил насквозь. Да какой это орден? Шайка разбойников и убийц. Получается, так?

— Почти. Не все в ордене замараны в этом. Но таких, вроде нас с тобой, держали в цитадели, ну и позволяли редкие вылазки в ближайший город. — Дрейк задумчиво потёр подбородок. — Нападения, похищения… На ордене много грязных дел. Мы думали, что та накипь, которую мы уводили из цитадели, просто… Не справились с внутренней гнилью, что они исключения. А исключения, это такие, как мы. И от нас избавляются, посылая на заведомо невыполнимые задания или ударом в спину. Даже если это собственный внук. Магистр отправил его с одним из отрядов и уже устал ждать вестей о его гибели.

— Тварь! Это же его родная кровь!

— Как твой отец или ты? Или твой дядя, отец Маркида? — Горькая усмешка вернулась на лицо друга. — Один из доверенных магистра не отходил от тебя пока ты не очнулся, и очень внимательно в тебя всматривался, оценивал твою реакцию на себя. И ушел, только поняв, что ты ничего не помнишь. Бросив кому-то у фургона, что можно оставлять. А потом много позже, когда младший сын верховного погиб во время очередной вылазки к эльфам, чтобы якобы отомстить, и в цитадель привезли Маркида…

— Мой лучший ученик!

— И с каждым годом все больше похожий на тебя. Жаль, на портретах все магистры уже в преклонном возрасте и седые. Но тёмно-синие глаза только чуть выцветают, а во всей цитадели черноволосых только двое, ты и Маркид. — Дрейк тяжело вздохнул. — Сколько таких мальчишек, как ты, не доехало до цитадели, просто потому, что помнили лица нападавших… Прощай, друг. И не торопись за перевал!

Дрейк крепко обнял меня и с его тихим "пора", я подскочил на лежанке. Что там говорил Дрейк? Убираться из палатки? Доспехи в хран, сейчас они будут только мешать. Разрезал плотное полотно палатки с противоположной от входа стороны, причем сделал разрез горизонтальным, почти у самого пола. Палатка хоть и стояла на отшибе, но все равно, на фоне белого полотна, моя фигура была бы слишком заметна. А интуиция мне подсказывала, что стоит остаться незамеченным.

Я почти по-змеиному отполз за низкую поросль кустов, когда услышал осторожные шаги и скрип сочленений доспехов. Вот поэтому-то, я их и не нацепил, в отличие от своих слишком поздних гостей.

— Может сначала ножом, для надёжности? — Прошептал один.

— Идиот? Думаешь, не проснется, как только ты попытается зайти в палатку? — Прошипел в ответ другой. — Нет, кинем издалека. Если выбежит, то добьем. А так, я не полезу.

После этих слов в мою палатку полетели небольшие мягкие мешочки с фитилем. Буквально за секунды палатка разгорелась, привлекая к себе внимание. Но голоса ещё далёко. И как-то не особо торопятся спасать. Что ж. Мой путь с орденом явно разошёлся.

Нужно ещё мальчишку найти и понять, правда ли мы с ним родня или Дрейк все же ошибся. Но в душе стало тепло от того, что мой любимый и лучший ученик, может быть моим племянником, моей семьёй.

Двое несостоявшихся убийц шустро исчезли в тени других палаток, а я, также ползком, постарался исчезнуть в темноте. Я знал, куда я пойду. Моя некромантка должна знать, что на поле боя ее ждёт неприятный и пока неизвестный сюрприз. МОЯ некромантка???! А с другой стороны, мне нравится, как это звучит. Да и мой страх, что у моего ребёнка проявится мой дар, можно будет забыть. Уж такая мамочка точно научит правильно ритуалы проводить.

Но мне, как минимум, нужно было оказаться на территории нагов. Наги… Не знаю как все остальные, но здесь, на землях Лангранов, они вели себя так, словно это они были рыцарями, а мы так, полулюди — полузвери. Наги бились до последнего, но ни один раненный не попал к нам в руки! Они не сдавались на милость победителя, предпочитая забрать с собой как можно больше врагов. И они не оставляли павших. Несколько раз, в разведывательном патрулировании, я видел, как на местах сражений они собирали своих погибших, даже если бой был проигран. Ждали нашего отхода и возвращались.

Я ни разу не дал сигнала к бою, ни разу не донес об этом, признавая право павших на достойное прощание. Все это вызывало уважение к этим змеям. И в тоже время, бесполезную злобу на наших магистров, включая верховного. "Не стоит тратить время и силы, наши братья растворились в свете, мы на землях врага, мы не можем тащить за собой тех, кто не способен дойти до лагеря сам и держать оружие". И много ещё таких постулатов.

Занятый этими мыслями, я миновал наши посты, территорию до нагов пересёк короткими перебежками. А вот на территорию лагеря нагов, так просто попасть не вышло. И тут они нас умыли! Сами ли, или при помощи Дардена Варлаха, которого я видел сегодня во время боя, сталкивался в одном сражении я с ним впервые, но наслышан был уже давно, да и изображения видел, но остановили меня, как только я оказался в той самой долине, где ещё днём был бой.

— Я иду к фрее Лангран. — Сказал, протягивая руки вперёд, показывая, что не имею злых намерений.

— Ну, идти ты можешь куда угодно. А вот дойдешь ли? — Проговорил выступивший из темноты тот, о ком я только что вспоминал.

— А ты это решаешь? Может, пусть сама Фрея решит, дошёл я до неё или прошёл мимо? В конце концов, как рыцарь и воин, я обязан поблагодарить девушку за огромную услугу, не считаешь? — Выдержать взгляд этого медведя оказалось непросто.

— Конечно, сама решит. Я даже сам провожу. Уж очень мне любопытно, какую такую услугу могла оказать орденцу моя жена.

— Жена? — Ну что же, я и не ожидал, что буду единственным мужем. — И много у нее уже мужей?

— Тебе-то что? — Пробасил медведь.

Он повел меня куда-то вглубь лагеря. Уже вскоре до нас стали доносится странные звуки. То ли музыка, то ли плач. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее становилась мелодия. Незнакомая, но так выворачивающая что-то внутри.

Девушка, стоявшая к нам спиной, играла на вийке, а подползшие с разных сторон наги, слушали, боясь спугнуть её даже звуком. Среди толпы я увидел нескольких женщин и даже детей. Но даже сквозь плач вийки, она услышала наши шаги. И сняв с плеча инструмент бродячих артистов, так и повернулась, по-прежнему сжимая в руке смычок.

— Марина, к тебе тут гость из ордена. Говорит, благодарить пришёл за услугу.

А я стоял и не узнавал. Вроде и похожа, но не она. Явно не она.

— Ты не она! — Не сдержался я.

— Простите? — У девушки, красивой не спорю, но не той, удивлённо приподнялась одна бровь. Но неожиданно, она прикрыла глаза, казалось, что она заснула стоя, а потом весело рассмеялась.

— Вот в чём дело! — Знакомая ехидная интонация зазвучала в её голосе. — Я действительно не она. На полях Морины вы встретили мою маму, Алиену Лангран. А я Марина Лангран.

— Маму? — Да она выглядит не старше своей дочери. — А могу я увидеть её сейчас?

— К сожалению нет. Она здесь не присутствует. — Некромантка младшенькая развела руками и смущённо улыбнулась. — Просто, во время недавнего разговора, я сильно понервничала (я отметил виноватую морду серого нага), и потеряла сознание, а мой муж не успел среагировать и поймать (ещё одна виноватая морда, теперь черного нага, и разъяренное шипение от двух синих, одного я видел в бою, второй печально известный Цветочник, как его называли у нас) и сильно ударилась головой. Поэтому мама, испугавшись, и искала меня там, а нашла вас с вашей, как она сказала кривой пентаграммой.

— А, понял. — Девочка явно была совсем молоденькой, и я не удержался от вопроса. — А сколько вам выборов?

— Нуу… Скоро будет девятнадцать. — Сказала по-прежнему улыбаясь эта…эта мелкая!

— Сколько? Боги! — Вспомнил, что она была там, на самом опасном участке и похолодел от мысли, что главный враг ордена — ребёнок, едва переступившая порог совершеннолетия, девчонка. — Да вы с ума сошли! Что ребёнок делал посреди сражения?

— Таак! Мужей у нас навалом, этого запишем в кандидаты в папы! — Д довольным оскалом пророкотало то самое Чудовище, что было у стен фамильного замка и по которому сейчас с удовольствием лазали две девчушки — нагини. — Осталось только найти того, кто осмелится это маме сообщить.

— Да уж! С этим придется что-то решать. — С какой-то грустью вздохнула кареглазая малышка.

Боги и Чаша Света вместе взятые, орден воюет с ребёнком, пытаясь его победить, убивая других детей! С ребёнком, который просто защищает свой дом.

Глава 82

Подмосковная войсковая часть, в небе грохочет очередной раскат грома, все слепит от вспыхнувших молний. А я бегу под холодными струями и смеюсь во весь голос. Сбежала! Опять сбежала под грозу. И бабушка не заметила, и дедушка не заметил, только соседский Фриц, откормленный пёс породы немецкая овчарка, пытался удержать за край юбки, да куда там!

Каждую вспышку в небе я встречаю высоким прыжком, кружусь, пока перед глазами не начнет все вертеться, среди высокой, мне по пояс, травы.

— Ну, что? Набегалась, егоза? Иди сюда, чернобурочка! — От дерева отделяется высокий и мощный силуэт в плащ-палатке, но никакого страха у меня нет.

Я с визгом лечу в объятия деда и крепко держу его за шею, пока он несёт меня домой под горячий душ. А потом, завернутая в махровую простынь с головой, буду лакомиться горячей картошкой, поджаренной, как только бабушка умела, с еле теплым молоком.

Я это знаю, поэтому улыбаюсь, наблюдая со стороны за таким сильным и добрым дедушкой, несущего на руках непоседу-внучку.

— Пороть тебя явно забывали!

— Да вообще никогда пальцем не трогали. — Улыбаясь, ответила я, но узнав голос, резко развернулась. — Мама?

— Мама, мама… — Алиена надвигалась на меня, недобро прищурив глаза. — Ты что творишь? Да я чуть сама чешуёй не покрылась от страха, когда не смогла тебя дозваться!

— Алиена, драгоценная, ну, успокойтесь! Я же сразу вам говорил, что девочка здесь, просто сильно ударилась при падении головой о камень. — Кайл Леройд, пытался убедить маму, что ничего страшного не происходит. — Обычное беспамятство. Просто сознание сбежало туда, где хорошо и радостно, и где нет никаких нагов, которым…

Договорить маг не смог. Одновременно, на него разъяренной гадюкой зашипела мама, и наг, Видящий, закрыл ему рот рукой.

— Не напоминай! Испугаешь девочку — серый наг медленно отпустил увлекшегося уговорами мага.

Я сделала всего один шаг навстречу маме, как была сметена настоящим вихрем по имени Алиена. Как оказалось, когда сразу после падения, моя мама не смогла меня дозваться, она испугалась до паники, но физически сделать ничего не могла.

Однако ее метания одновременно заметили Кайл и Торрен, серый наг, которые прибежали на зов Гара. Хранитель, почувствовавший панику Алиены, тут же перенес из замка Элину и Рианнон сразу, да ещё и с увязавшимися змейками. Знахарки еле вырвали меня из рук медведя, но надолго те свободными не остались. Дар дорвался до виновников моего падения. Точнее, до не успевших меня поймать нагов.

— Не вовремя его оттащили от этих дыроруких! — Возмущалась мама. — Впервые я была абсолютно согласна с медведем. Наги! Воины! Вдвоем одну девочку не поймали. Правильно вербер сказал, что больше им тебя не доверит. Пусть идут, мячик потренируются сначала ловить.

— Мам, он их там не сильно…

— Я там сильно! Ты хоть представляешь, что я почувствовала? Ты сейчас, что-нибудь чувствуешь?

— Ветер. Сильный ветер, словно толкает куда-то! — Описала я свои ощущения.

— Слава всем богам! Не сопротивляйся, ребёнок. Иди. — Алиена быстро прижалась губами к моему лбу.

— Больше не убегай, чернобурочка! — повторила мама моё домашнее прозвище из такого далёкого детства, и волна тепла и любви к ней наполнила душу.

— Не буду. Правда, мам.

— Мы проводим её мимо полей, не переживайте фрея. — Серый наг ткнулся головой в колени Алиены.

— Спасибо. Она моё всё. — Мягко ответила мама, проводя ладонью по щеке нага.

— Не волнуйтесь, всё хорошо, уже всё хорошо. — Маг очень нежно поцеловал вторую ладошку, и, сделав шаг ко мне, протянул мне руку, за которую я и уцепилась.

— Мам? — Оглянулась я на Алиену.

— Иди. А я пока побуду здесь. Мне кажется, я чую кое-что интересное. — Она уже успокоилась и её глаза снова зажглись ехидством и азартом.

Мне показалось, что я только сделала шаг, а ощутила себя лежащей в глухой темноте. А, нет! Просто надо открыть глаза. Очень надо, потому что до меня доносятся голоса Дардена и Рафа, единодушно распекающие и Зубейра, и Гара. Дарден уже дошёл в своих обещаниях до того, что общаться со мной, оба нага теперь будут либо, когда я лежу, либо, когда я на руках у него, Дардена.

— Шшшш… Дар, хватит рычать. У Искорки ресницы задрожали. Приходит в себя. — Над головой раздался голос Сида.

И сразу рядом стало очень тихо. Только шумное, взволнованное дыхание. С огромным усилием я смогла открыть глаза и тут же зажмуриться, потому что свет показался слишком ярким, хоть и расположили меня в тени.

— Ну и устроила ты тут всем забег по оврагам! — Элина мягко улыбалась, осматривая меня, но было заметно, что и она волновалась и до конца ещё не успокоилась.

Я попыталась привстать, но тут же закружилась голова, да и рука оказалась сжата в ладонях Сида. Тут же, рядом были и остальные.

— Куда собралась, торопыга? — Рианнон поднесла мне неглубокую чашку с резко пахнущим травами отваром. — Пей. Это снимет боль и головокружение, а то если ты ещё где упадешь, один взбесившийся медведь нас тут всех порвет.

— Ну, не такой уж я и бешенный. — Проворчал Дар, помогая мне усесться, облокотившись спиной на его грудь. — Может ты в замок, с девочками пойдёшь?

Ну, начинаются старые песни о самом главном.

— И что я там буду делать? — не могу я отсиживаться в безопасности, когда здесь такое происходит, а от меня хоть какая-то, но польза.

— Детьми заниматься! — неожиданно рявкнул Хранитель.

— У меня их нет. Где я их возьму? — пробурчала я.

— Действительно! Но ты не переживай. — Хранитель ласково погладил своей лапищей по голове. — Вот вернёмся в замок, я тебе книжку найду о том, где детей берут. С картинками!

И сам же засмеялся первым. И судя по хитрым взглядам, что бросали на меня Дар и Раф, шутки на эту тему продолжились, если бы весь лагерь не всполошили крики дозорных.

— Караван! Раненные!

Мы все, как могли быстро отправились встречать прибывших. Один из нагов, подползший к нам по пути, из тех, кто принес клятву Наарису, уже рассказывал нам подробности.

Один из орденских отрядов всё-таки выполнил задание магистра, и возвращались светляки вполне довольные собой. Но нарвались на один из патрулей нагов. Отправив вестника за подмогой, парни встали намертво и караван с маленькими пленницами не пропустили. Да и получившие вестник, сделали почти невозможное, оказавшись на месте столкновения в кратчайшие сроки.

Поэтому, орденский караван доставил пленниц и раненных, кто не мог идти к нам, в лагерь нагов. К моему удивлению, девочки нагов совсем не боялись. Хотя ни одной нагини среди пленниц не было. Воины снимали девчонок с телег, передавали по рукам к кострам, где уже готовили отвары и бульоны для девочек, так как непонятно, как их кормили во время плена. А одна девочка все время держала в руках плотный мешок, крепко прижимая его к груди.

Наши сестрёнки-нагини быстро втянули её в свой шумный междусобойчик. И уже буквально через минут десять, девочка была умыта, причесана и тщательно расспрошена. Тисса оказалась из бродячих артистов, и всё что осталось от её прошлого, это тот самый мешок. Внутри которого оказалась знакомая мне скрипка. Здесь её называли по-другому. Но быть скрипкой она от этого не переставала. Или вийка.

Я не имела музыкального образования и знала всего несколько мелодий. Их и играла вечером на подаренном инструменте. Тисса сказала, что сама играть не умеет, а по тому как я прикасалась к вийке, она поняла, что я буду хорошей хозяйкой для инструмента. К тому же, один из раненных нагов, что и получил свои ранения, прикрывая девочку с собой, попросил Кайра, белого жреца, провести обряд удочерения. Насколько я знала, Тисса уже успела перетащить свою лежанку поближе к нагу, и с восторгом рассказывала, что у нового папы «вот такой хвост»!

Спать мы легли далеко за полночь. Мамино "чую, кое-что интересное" оказалось мастером меча ордена света! И есть подозрения, что старшим внуком самого верховного магистра. Завтра у нас будет возможность это узнать. На рассвете захлопнется тщательно продуманная ловушка, и орден окажется, заблокирован союзниками.

С памятного совета, в ночь свадьбы Мии, прошло достаточно времени, но никто из присутствующих там и тогда, от своих слов не отказался. Эльфы и оборотни широкими крыльями обхватывали войска орденцев, вычищая заодно леса и дороги и от многочисленных отрядов самих орденцев, и от шаек их приспешников и подельников, мародеров.

При храмах Живы и Ссаарды были организованны приюты и жилища для тех, кого освобождали во время таких зачисток.

Кайл Огненный обеспечивал связь между всеми, и отлично справлялся. Ни разу, ни одно послание, не попало не в те руки. Да и неудивительно, попробуй перехватить ментальное послание!

Орки перекрыли северный хребет и сейчас были на расстоянии одного перехода от уютной долины, где расположились воины ордена.

Высокие обрывистые скалы в этом месте ограждали две совмещающиеся долины. Сверху они напоминали песочные часы с широким перешейком. Одна долина была намертво ограничена отвесными скалами со всех сторон, попасть в нее можно было только через ту самую часовую горловину из второй долины, где и расположились орденцы, рвущиеся на Грозовой перевал, и дальше, к замку Лангранов.

Эльфы и оборотни-коты с одной стороны, и орки с остальными оборотнями с другой, должны "сомкнуть крылья" на нашей стоянке, и уже вместе с нами, сужая дуговую линию фронта, выдавить орденцев в ту самую, закрытую долину.

Вставал только один вопрос. Как не допустить того, чтобы часть светляков отсиделась по пещерам или ушла еле заметными горными тропами, чтобы уже через несколько сотен лет заново раскидать паутину своих гнилых интриг. Кто-то должен был встречать светляков в той долине, должен был стать той наковальней, на которую должен был упасть орден, чтобы молот союзных армий раздавил эту мерзость навсегда. Кому-то предстояло встать между шансом на спасение и армией ордена.

И этими безумцами, смертниками, камикадзе стали наги. Это был их выбор. Артез Ядовитый обнародовал всё, что мы смогли выяснить, ни скрывая даже предположений, приводя примеры из истории котов. В ответ, наги потребовали от правителя вернуть те самые благовония из храма народу. Сотни и тысячи нагов шли на пункты сбора. Многие из них уже потеряли даже надежду на счастье, многие понимали, что прощения не будет, и их женщины их ни примут, не смотря ни на клятвы, ни на ритуалы. Многие шли мстить. За слёзы и раны, за то, что уже не вернуть и не исправить.

Небольшими отрядами под скрывающими амулетами, наги просачивались в место будущего боя по горным тропам и сквозным пещерам, готовясь только к одному решающему бою. Поэтому ни одного нападения на орденцев в тех местах не было. Чего стоило нагам пропускать мимо себя разъезды и патрули орденцев, известно только богам.

А завтра должны были подтянуться и основные силы, уже сегодня ночью начались переходы. С основной частью, только уже порталами, к своим воинам прибудет и Артез с советом старейшин кланов в полном составе.

А значит и юная Иллая Синяя со своим защитником Маркидом, бывшего оруженосца верховного магистра. Так что завтра Маркус даже сам сможет узнать одной он крови с магистром или нет. Только вот, самого магистра звали Матэо. Все имена начинались на одну и ту же букву. Может и совпадение, а может, и нет.

А вот новости про неизвестный артефакт были очень неприятным сюрпризом. Хуже всего было то, что мы не могли предположить какое действие должен иметь этот артефакт. Учитывая, что его напитали эманациями смерти, действие должно быть разрушительным. Единственное, до чего мы додумались, что с его помощью хотели уничтожить как можно больше воинов противника, даже если магистр и рассчитывал, что столкнется только с нагами.

Маркус тут нам помочь не мог, о планах магистра он вообще ничего не знал, так как особым доверием отмечен не был. Зато с численностью, расположением горных долин, и с четким планом цитадели он нам здорово помог. Заодно и сообщив, что в цитадели остались совсем мальчишки и ветераны, непригодные к бою, а все воины от тринадцати и пока могут сражаться, включая всех магистров, здесь. По численности обе армии были почти равны. На стороне ордена неизвестный артефакт, у нас маги.

Уже засыпая, попробовала подшутить над мамой, что пристроила дочку добровольцам в мужья, а сама на свидание с новым кавалером.

— Какой ещё кавалер? Да я старше этого их, самого престарелого! И потом, мастер меча ордена и Лангран?! — Но игривый тон быстро сменился серьёзным. — Не забывай, ребёнок, я с тобой, только пока есть сила в родовых артефактах, как только она иссякнет, я исчезну. Какие уж тут мужья.

Засыпала я с мыслью, что как только окончим разбираться с орденом, надо будет что-то придумать. Привлечь к решению этой задачи Кайла. Неужели знаний Алиены и Огненного, Хранителя да и всей библиотеки Лангранов не хватит, чтобы придумать, как вернуть тело одной отчаянной некромантке?

Прибывший с нагами Маркид возможному родству очень обрадовался. Всё-таки предательство деда, которого он считал единственным родственником, парня сильно задело. Но результатов ритуала, который я проводила под чутким контролем мамы, он ждал с явной надеждой. И когда родство крови подтвердилось, радостно кинулся к любимому наставнику. Как только первые восторги утихли, Маркид подвёл Маркуса к заметно волнующейся Иллае и нагло ухмыляющемуся Наарлейду.

— Я хотел бы тебе представить мою невесту и будущую жену, Иллаю, и побратима, Наарлейда Леройд, также супруга Иллаи в будущем. — Парень сжал вторую ладошку змейки в жесте поддержки.

— Я, к моему сожалению, познакомить тебя со своей невестой не могу. — Улыбнулся в ответ мастер меча. — Она у меня натура романтичная, все больше по полям гуляет и неплохо владеет клинком.

— Простите, мама очень интересуется, а ваша невеста, согласна с тем, что она невеста, да ещё и ваша? — Съязвила я.

— А если сладкого лишу, а пару лишних тренировок с мечом назначу? — Ответил, вполне себе освоившийся, Маркус.

После того, как он услышал, что орденцев будут проверять Иллая, со своим даром, и Ярл, а подстраховывать ещё и Кайл, известный не только, как маг огненной стихии, но и как менталист, настроение у него заметно улучшилось. Всё-таки не все в ордене знали или догадывались о том, что происходит за стенами цитадели. И судьба таких орденцев, его сильно заботила.

— Не переживай, ребёнок! — Кайл обратился ко мне так, как делала это мама. — Придёшь к папе Кайлу, специально для тебя раздобуду пару-тройку пирожных.

— Держи, — Торрен подсунул мне кружку с отваром и кусок сладкого пирога. — А то пока от этих воспитателей дождешься…

— Куда? Она даже поесть ещё не успела. — Встрял Дарден, явно намереваясь отобрать вкуснятину.

Но прямо перед ним словно случайно оказался Зубейр, загораживая ему дорогу, а вокруг меня обвился Раф, пряча ото всех за кольцами своего хвоста и попутно ещё подсовывая пару любимых мною яблок. Эту радостную перепалку нарушил Хранитель своим тихим: "Пора".

Мы не собирались рисковать и испытывать судьбу, надеясь, что вот точно все мародёры и орденцы, шатающиеся по окрестностям, выловлены и согнаны в одно место, и в наш собственный лагерь не ворвётся один из таких незамеченных нами отрядов, пока мы в бою. Всех женщин и детей отправляли вместе с раненными в замок, в безопасность. Даже Иллаю, хотя та и напирала на свой статус главы клана. В лагере остались только настоятельница, я и Маисса.

Разговоры смолкали сами собой. Воины защелкивали карабины ремней, на которых держались доспехи, благо всё серое воинство Хранитель обеспечил на полную. На хвостах появлялись специальные, с зазубренными гранями, наконечники, превращавшие хвост в дополнительное и очень сильное оружие.

Предрассветная дымка становилась все прозрачнее, скоро уже должно взойти солнце. А мы выдвигались на позиции, которые зачищались ещё ночью. Сегодня ни один орденец не вернулся из своих разъездов и обходов. Караульных сняли почти одномоментно, тревогу поднять никто не успел.

С первыми лучами солнца, орденцев разбудил рев боевых рогов и хлобыстание на ветру штандартов. Но надо отдать должное, паники не было. Недолгая, деловая суета, и первые три шеренги воинов ордена уже перекрыли границу орденского лагеря. С удивлением узнала в этом построении македонские фаланги. К тому же, пока мы рассматривали лагерь, полностью готовых к бою шеренг стало семь.

— Железный строй… — выдохнул кто- то из нагов.

— Вскрыть этот щит нам дорого встанет. — Добавил кто-то ещё

— Подождите! — Я судорожно вспоминала школьную программу по истории древнего мира.

Мне повезло. Наш учитель свой предмет знал, любил и буквально заражал интересом к этой дисциплине. Он разъяснял нам такие тонкости, умел так преподнести самый нудный материал, что что-то заучивать было просто ни к чему. Но я и сейчас помнила разницу в захоронениях фараонов в зависимости от династии.

Македония, Македония… Походы Александра… Но фаланги создал его отец, Филипп, причем не от хорошей жизни. Ему нужно было построение, в котором смог бы воевать даже самый необученный новобранец. Точно! Команду «стоять» знали все! А маневрировать, сохраняя строй, учить было некогда, поэтому фаланга могла остановить любой лобовой удар, даже тяжёлой конницы. Но ничего не могла противопоставить ударам с флангов и тыла. Другой вопрос, что сейчас перед нами были хорошо натасканные воины, а не вчерашние землепашцы. Но проверить-то можно!

Я вышла чуть вперёд, с рук сорвались две ветвистые молнии, улетевшие в ряды орденцев. Послышались первые крики, но снова продемонстрировав отличную выучку, на место выбитых тут же продвинулись воины из задних рядов. Но моей задачей было не вскрыть строй, а прощупать противника, и либо подтвердить свою догадку, либо опровергнуть. Новые молнии полетели по флангам. Рис, словно поняв мою задумку, отправил широкую огненную волну по центру, а Раф, вырастил свои лианы со спины. Пользуясь тем, что все отвлечены на первые прощупывания противника, я переместилась чуть в сторону и нанесла удар сбоку.

Орденцы быстро заполнили собой пробоины, но разворачиваться в полноценное каре не стали. А ведь могли бы! Ощетинься они длинными копьями со всех сторон и прикройся щитами, наподобие римской черепахи, и мы положили бы только на преодоление этого заслона стольких бойцов, что орден сразу получил бы значимое численное преимущество.

Следующие плети молний били уже прицельно именно в бок фаланге, более того, как будто прочитав мои мысли, а может и прочитав, Кайл что-то крикнул Наарлейду, и огненные шары полетели в другой бок построения противника.

И возможно, орденцы устояли бы и сейчас, но сверху на них посыпались эльфийские стрелы, прицельно выбивая копейщиков. Серые наги, почти полностью получившие графитово-зеркальную чешую с белыми разводами, резко вскинули глефы, я поняла, что сейчас один стремительный бросок, и начнется лобовая атака на фалангу, которая, не смотря ни на что ещё держала строй и по-прежнему была грозной силой. Всё-таки слава орденского "железного строя" была заслужена.

Но буквально за мгновения до начала атаки, вперёд вышел Сид, отправивший в сторону светляков свою воздушную волну. Только на пару минут он смог приподнять хищно наклоненные копья, но нагам этого хватило, чтобы прорваться и лишить орденцев возможности восстановить построение. Железный строй распался, превратившись в поединок, стенка на стенку. Но свою роль выполнил, основные силы ордена, а главное их непонятный артефакт, отходили в соседнюю долину, где перекрывая возможные пути к отступлению, стояли наги.

Эльфийские рейнджеры вели обстрел самого лагеря, не позволяя приблизиться к месту боя подкреплению и разделяя войско ордена на несколько групп. Обходя по дуге бой, в долину хлынули оборотни-гвардейцы. Лагерь запылал, закрывая небо смогом пожарища.

Казалось, сопротивление в этой части захлёбывается, но тут вернулась часть ранее ушедших орденцев. Те, кто уже практически оказался во второй долине и теперь принес весть, что отступать некуда, что речь идёт не о боёвом столкновении, а об уничтожении.

В нашу сторону полетели сосуды с огненным маслом, а стоило пересечь половину вражеского лагеря, как мы попали под прицельный обстрел требушетов. Орденцы, сообразив, что их командование сильно просчиталось со своими планами, впали в отчаяние. Сражение перешло на совсем новый уровень. Сейчас светляки бились не за богатства и новую территорию, не ради эфемерной мести за прошлое, а за возможность выжить. И это делало их, куда более опасными противниками.

Понимая, что как воин, я не просто слаба, а вообще из себя ничего не представляю, я старалась проскочить как можно ближе к требушетам и вывести их из строя при помощи магии. В ордене тоже были не дураки и на мою надоедливую особу обратили внимание. Стоило мне на полную отправить разряд в сторону орудия, как не успев толком выдохнуть, я увидела, что оказалась между летящим прямо на меня снарядом, и разъяренным орденцем, чей меч уже опускался на мою голову.

Почти одновременно Раф меня вытолкнул из под удара снаряда, а Сид принял на себя удар меча. Я даже не поняла, каким образом у меня в руках оказался, кем-то оброненный клинок, перед глазами стояла картина моих окровавленных нагов. Я подскочила к вновь замахнувшемуся воину, собирающемуся добить нага, и всадила клинок в открытый участок шеи, несколько раз провернув от злобы.

Бой перестал быть важным, я не знала что делать, чтобы сохранить жизнь спасшим меня мужчинам. Как наяву зазвучал голос Ариссы, рассказывающий о проклятии всех мужчин синего клана. Как я могла забыть!

— Рииииссс! — Никогда в жизни я так не кричала.

Меня, наверное, слышали даже на другой стороне долины, но то ли Рис действительно услышал, то ли был недалеко, но он оказался рядом.

— Принимай их в свой клан! Быстро! — Пропахший дымом, грязный по самые глаза мальчишка понял меня с полуслова. Хранитель переносил в замок, в надёжные руки Элины, уже нагов Грозового клана.

За это время, сопротивление ордена здесь было сломлено, кто был в состоянии, отступили в соседнюю долину, где тоже кипел бой. Остатки армии ордена напоминали расширенный зрачок в обрамлении двух наших частей союзных войск. И именно сейчас их магистры решили активировать свой артефакт.

Едкая, серо-зелёная пылевая волна пронеслась во все стороны. Тех, кто был ближе всего, просто развеяло, но самый страшный удар пришелся по магам. Дико болезненная судорога скрутила так, что практически стало невозможно дышать. Сквозь слёзы боли я видела, как вперёд вышел Рис, сжимавший медальон, подарок деда. Его волна пламени хоть и была в разы слабее предыдущих, но прошла, словно выжигая, что-то в воздухе, давая возможность встать.

— Эта дрянь не просто уничтожает, она высасывает магию! — Голос мамы был полон страха и напугавшей меня решимости. — Второй волны, мы все просто не переживём.

— Мама, что ты задумала, что…

— Последний зов Лангранов, пока в родовых артефактах есть хоть капля силы.

— Мамочка, мама… Нет…

— Нет времени на разговоры, дитя. Это очень страшный и тяжёлый выбор, но он потому и тяжёлый, что имеет свою, очень высокую цену. Что значит моя окончательная смерть, против тысяч жизней, получивших шанс на будущее? Всегда помни, что ты моя дочь, чтобы ни было в самом начале. Я люблю тебя и горжусь тобой! — Напротив меня, словно отражение из памяти, стояла Алиена Лангран.

Та, которую я увидела в старом зеркале своей бабушки. Лёгкое, невесомое касание ее губ к моему лбу. И вот, красавица-аристократка стоит почти напротив артефакта и словно обезумевшего верховного магистра, готового вновь использовать артефакт.

Мама, в своем черном бархатном платье с родовым медальоном из ярко- оранжевого камня на груди, только надменно вскинула голову в ответ на его усмешку.

— Я, Алиена Лангран, по праву рода и крови, призываю семью из тьмы времён!

Мама резко сжала в руках амулет, от которого, как круги на воде от упавшего камня, стали расплываться ярко оранжевые полосы, заполненные непонятными рунами. От камня один за другим отделялись черные сгустки, становящиеся черепами, но земли касался уже воин в доспехах с родовым гербом. Многих узнавали, называли по именам, но мне это было не важно.

Мама превращалась в тень. Тонкие струйки пепла уносились ветром от ее силуэта, в котором уже невозможно было узнать гордую некромантку. В какой-то момент, я даже не знаю, потому что не могла отвести глаз от мамы, призванные Ланграны единой волной заполнили собой пространство вокруг артефакта и только дикий крик магистра дал понять, что его детище не срабатывает.

А перед ним самим вырос канцлер королевства оборотней. Один удар и магистр на коленях, а клинок оборотня вспарывает его шею, как и обещал сам канцлер в фамильном склепе королей.

Темно-синяя завеса душ Лангранов качнулась и завертелась вокруг помоста на колесах, на котором был расположен артефакт, образовывая вокруг него воронку торнадо. Нас всех разметало взрывом такой силы, что ему эхом ответили обвалы в горах.

Ко мне даже ещё толком не вернулась способность слышать и видеть, а я со всей силы звала маму, ища хотя бы отголоски её тепла, что всегда присутствовало в моём сознании. Но чувствовала только холод и пустоту… Оглушающую тишину, как бы не кричала…

— Мааааама, нет, нет, нет…

Абсолютной пустоты не бывает. И если где-то что-то исчезает, значит, скоро это место заполнится чем-то другим. Чем-то новым, возможно, совсем противоположным исчезнувшему.

Обжигающая холодом тьма, разрывающая сердце своими шипами до кровавой пелены перед глазами. Иссушающее все светлые чувства, раскалённое пламя боли от невосполнимой потери. Вот что заполняло мою душу всё больше с каждой минутой. Всё моё существо кричало и требовало мести, уничтожения тех, кто осмелился прийти на мою землю и отнять самое дорогое.

Пошатываясь, как после удара чудовищной силы, я шла вперёд. Краем глаза отмечала замершие войска, и наши, и ордена. Магов, к которым ещё не вернулась их магия. Где-то на краю сознания слышался разъяренный рёв стремящегося сюда Хранителя. Почувствовав уход одной из Лангран, он оставил замок, который должен был охранять, и возвращался на место битвы.

Мне было все равно. Что-то теплое кольнулось где-то в сердце, когда я заметила, что вместе со мной, всего на шаг отставая, идёт Дарден и ползут Гар и Зубейр, не отговаривая от смертоубийственной атаки, а признавая мое право на месть, и молчаливо поддерживая в этом праве.

Отделялись от толпы и направлялись вслед за мной Кайл, Торрен и Маркус. Я уже почти дошла до Наариса, что стоял ближе всех к артефакту, сейчас закрытом все больше распухающей воронкой торнадо.

Что-то происходило с моим зрением. Я видела туманные силуэты, пронизанные яркими нитями, яростную пульсацию сердец.

— Ярость Лангран… Ярость… Гнев некромантов… — слышалось со всех сторон, долетало неясными обрывками.

С Наарисом тоже что-то происходило, туман его силуэта клубился, уплотнялся, темнел.

Но я не остановилась. Чувствуя безумную жажду уничтожения, я стремилась туда, где грязно-желтым туманом с редкими чистыми проблесками золота находились виновные в моей боли. Меня не волновала разрастающейся вихревая воронка за спиной, темнеющее небо, которое быстро затягивали грозовые кучи, свист ветра, заглушавший все звуки вокруг.

Крик, рождавшийся где-то глубоко внутри, вдруг покатился словно цунами, выплескиваясь наружу.

— Лааанграан! — То ли звала, то ли предупреждала я.

И вместе с этим безумным криком, я выплескивала всю тьму, что сейчас царила в моем сознании, что лилась потоками темного пламени, пронизанного слепяще-белыми разрядами молний. Ровно такими же, что уже исполосовывали грозовое небо.

Я рвала, вырывала светящиеся нити жизни, собирая кровавую жатву среди орденцев. Слышала приветственные крики нагов с той стороны долины, панические вопли этого светлого стада. Скорее почувствовав, чем увидев, что вслед за мной качнулись союзные войска, я развернулась буквально на секунду.

— Стоять! Это только мой бой! Никто не смеет встать между мной и убийцами моей матери! — Это был не голос, а рык злобного зверя, уже успевшего запустить клыки в горло своей добыче.

Целый атомный гриб сверкающих молний рос из моей груди. Я уже не могла его удерживать в своей воле и с диким, ломающим мои ребра, криком разорвала связующую нас нить. Часть этой силы упала на армию ордена, уничтожив одним страшным ударом, практически половину. Часть оплела силуэт Наариса, а остатки ударили по воронке.

Яркий, сине-фиолетовый свет разлился на месте платформы с артефактом, открывая портал в мир, где даже небо бушевало пожаром, и только на скалистом плато скопились живые.

Затянутые в кожу и металл женщины и мужчины с кипельно-белыми волосами и темно-графитовой кожей. Они приветствовали открытие портала воинским салютом клинками и хлынули потоком на нашу сторону. Огненные волны лавы уже захлестывали площадь, на которой они до этого стояли.

Последними в портал вошли пять старух и закрыли за собой арку перехода. Секунду они медлили. Потом одна из них протянула в мою сторону свой посох с кристаллом навершием.

— Вот та, что наполнила своей силой светлый лик Тёмной Прядильщицы. — И склонила голову в знаке признательности и уважения.

Пришедшие не тратили больше времени, оценив происходящее, и в неимоверных прыжках достигли линии войск ордена, превращая бой в истребление.

Болезненный то ли рык, то ли вскрик, словно вернул меня обратно. Я развернулась и остолбенела. Наарис корчился в диких судорогах, его хвост извивался и сплетался, его отцы и белый жрец пытались влить в него силы и забрать себе его боль. Мальчишка полностью покрылся остроконечной чешуёй, огромные роговые наросты вспарывали кожу на голове и хребте. Чудовищно-гротескный зверь увеличивался, вспарывал землю огромными когтями появившихся четырёх лап. Здоровенный горб прорвался, выпуская на свет мощные кожистые крылья. Крылья, что уже через мгновение подняли небольшой смерч, поднимая эту тушу в небо, где новорожденного дракона встретил Хранитель.

Несколько синхронных разворотов, два зверя стрелами взмыли к самым тучам, приветствуя очередной раскат грома торжествующим рёвом, и сумасшедшее пике к остаткам воинов ордена. И в десятке метров от земли, прямо посередине зажатых между нагами и пришельцами орденцев и Кельт, и Наарис выплеснули широкую огненную струю, что сжигала все на своем пути, и даже землю пропекала глубоко внутрь.

Вместе с пришельцами пришли и здоровенные, с хорошую собаку ростом, пауки, которые спеленовывали некоторых орденцев белой нитью и оттаскивали в одну сторону, а некоторых, черной и тащили в другую.

Одна из тех пяти, видимо главных у этих народов, заметив мое недоумение, скупо объяснила, хоть и было заметно, что для нее сложно вместо привычных слов слышать речь этого мира.

— Эти отличаются аурой, — ткнула она в сторону светлых коконов. — А эти, на прокорм детей Прядильщицы.

Самая молодая из пятёрки вдруг мягко тронула меня за руку.

— За что ты их истребляешь, Открывшая врата? — Голос был полон участия, а не любопытства.

— Они виновны в гибели очень многих. Детей, женщин… Моей мамы. — Даже произносить это было больно, а не то, что смириться.

— Дочерний долг нам понятен. — Склонили головы мои собеседницы.

Я ответила им тем же. Кто они и как они теперь будут жить, решится позже. А сейчас я срываюсь и бегу туда, где сейчас самое пекло.

Озверела? Возможно. Сошла с ума? Наверное. Проснулась семейная кровожадность? А зачем вы её будили?

Не прошло и часа, как с воинством ордена было покончено. Из той лавины, что хлынула в предгорья нагаата, выжили только те, кого отобрали пришельцы, которых я про себя начала называть "дроу". Судьба тех, кого пауки обмотали черными нитями, была ужасна. Но я посчитала, что заслужили. За все свои дела заслужили.

Моя месть ордену свершилась, но не принесла мне ни облегчения, ни удовольствия, ни радости. Только чувство тупой опустошенности.

В небе все тише громыхали раскаты грома, уже почти не сверкали молнии, словно сама стихия собрала богатую жатву и, насытившись, удалялась. Я устало подняла глаза и замерла, боясь спугнуть даже слишком громким дыханием то видение, которое было передо мной.

Словно в далёком детстве, я разглядывала шар пульсирующего пламени. И от этого узнавания в душе поднималась волна тепла. И надежды.

— Ритуал "Привязка душ", — прозвучало в моей голове.

И как оказалось, не только в моей.

— Нет. — Рыкнул Хранитель. — Этот ритуал изобретён Лангранами, и Лангранами же запрещён. Слишком опасен, слишком мал шанс и высока цена…

— Кельт… Она моя мама…

— Не получится. Ты — якорь. Но в каждую вершину пентаграммы должен встать связанный с тобой член рода. В случае неудачи погибнете все.

— А если разделить… — влез Кайл. — Допустим, что мы станем якорями для притянутой обратно души Алиены? Свяжем ритуалы, заключив пентаграмму в пирамиду брачного обряда… Тогда…

— Тогда, в случае неудачи, сдохнете все. — Разъярился Хранитель.

Дар и Гар, оказавшиеся рядом, обняли, пряча между собой.

— Решай, а мы с тобой.

— И мы — неуклюже из-за ран и наложенных повязок, подползали Раф и Сид. — Еле вырвались от Элины, но портал откинул нас, чуть ли не к лагерю.

— Вершин пять, а мужей, слава богам, только четверо. Марина, твоя мама не позволила бы тебе так рисковать, поверь мне! — Кельт опустил голову. — Но и хорошо, что ты не сможешь провести этот самоубийственный обряд.

Чей- то хвост обвил мои щиколотки. Я развернулась в объятьях мужей и встретилась взглядом с улыбающимся Зубейром, молча ударившего себя кулаком в грудь.

— Пятый…

Прости меня, мама, но кажется, я выдам тебя замуж!

Глава 83

Я всегда наивно полагала, что самое главное на войне, это закончить сражение. Но суровая реальность грубо разрушила мои глупые представления. До этого, подобные моменты меня обходили стороной. Сейчас же…

Мало победить врага. Каждый бой, это открытая, рваная рана, которую нужно лечить. Первым делом, было необходимо развернуть лекарские шатры. Как я поняла, примерно, то же самое, что наши полевые госпитали. Собрать раненных, натаскать воды в количестве… Ну, вот представьте, что вам надо отмыть пяти — семиметрового змея. А если сотню таких змеев? И не по одному разу?

Дрова для костров. Обеспечить питанием выживших. Собрать все оружие с места битвы.

И самое страшное. Оказать последние почести павшим. И если с орденцами разобрались, пока я носилась, как попрыгушка — стрекозёл, между главной лекарской палаткой, опустошая свой хран, щедро делясь запасами трав, зелий и подпитывающими амулетами и жилым лагерем, опасаясь, что у меня будет новая вспышка ярости. То вот тех, кто погиб, будучи верен союзному долгу, я считала обязанной себя проводить с почестями.

Пока похоронные команды, под начавшимся моросящим дождём собирали тела, я стояла у входа в ту самую долину.

— Что тебя гложет? — Рядом раздался усталый голос Хранителя, что несколько часов пытался достучаться до моего разума и убедить, что стоит отказаться от безумной затеи вернуть маму.

— Мысли. Через сколько столетий все забудут, что здесь произошло и почему? Забудут, как все вместе защищали свой дом от лютого врага. — Сколько таких примеров было в истории моего мира.

— И что ты хочешь?

— Хочу наполнить это место памятью, чтобы каждый, кто сюда приходил, вспоминал о сегодняшнем дне. — Неясные образы в голове обретали все более четкие черты. — Я хочу, чтобы здесь был мемориал.

— Что? — Хранитель искренне не понял о чём это я.

— Место, куда каждый может прийти, вспомнить и почтить память павших.

— Ааа… Ты хочешь воздвигнуть престол богов. — Кельт ненадолго задумался. — Достойная идея и высокая честь для воинов.

— Престол… Что? — теперь не понимала я.

— Место, посвященное определенному богу-покровителю, его символ. Если прах покоится в таком месте, то в час великой нужды, воины могут быть призваны для защиты. Говорят, такие места до сих пользуются особым покровительством богов.

— Да. Поможешь? — Одна я не справилась при всем бы желании.

— Как только все подготовят, и живые покинут долину.

Через несколько часов, я стояла ровно посередине прохода, образованного двумя горными уступами. Сразу за моей спиной, положив когтистые лапы мне на плечи, стоял Кельт. Мне так проще было открыть свое сознание для Хранителя, а ему направлять потоки силы, меняя подвластные ему земли.

Я знала, что за моей спиной застыли собравшиеся воины, совсем недалеко, те, кто давно стали родными и близкими. Но я, даже чувствуя все эти взгляды, не оборачиваюсь. У меня сейчас иная цель.

От замершей меня в сторону уступов стремится бело-синее облако. Резкий, неприятный, просто режущий слух звук заполнил обе долины. Облако силы разделилось у самого входа в долину и двинулось вдоль отвесных склонов, соединившись на противоположной от входа стороне.

Воздух наполнился каменной пылью, зависшей словно туман, закрывающий все происходящее. Рядом встал Сид, запуская свои вихри и разгоняя этот пыльный туман, и открывая нашим взглядам происходящее.

Горные остовы, разделявшие долины и придававшие им форму тех самых песочных часов, теперь оканчивались скульптурными группами воинов всех союзных войск. Отвесные скалы, обрамляющие долину, украсились барельефами со сценами боя. От самого входа в долину сверкала белым мрамором широкая дорога, оканчивающаяся у ступеней, что вели к двум пьедесталам.

На одном, стояла увеличенная копия статуэтки, принесённой мною ещё из прошлой жизни, и давно уже ставшей для меня образом Морины. А на втором, расположилась статуя Ссаарды, какой я запомнила её в заброшенном храме, где была свадьба Каяны.

Между двумя статуями расположилось высокое, вытянутое вверх здание, фасад которого, был выполнен в виде дерева, держащего на своих ветвях полную луну. Корни этого дерева были увиты вьюнком Живы. А чуть выше, два паука держали в своих тенетах боевой рог, символ бога орков.

— Храм всех богов… — прошелестело по толпе за спиной.

А мне оставалось последнее… Вдоль всей дороги, на высоких, кипельно — белых столбах, открыли свои лепестки погребальные чаши — бутоны. Я выдохлась. Сердце стучало, как сумасшедшее, если бы не поддержка Хранителя, я упала бы выжатой тряпочкой.

Неожиданно, в погребальные костры одновременно ударили слепящие молнии, мгновенно воспламеняя их. Лёгкий ветер подхватил ещё горячий пепел и бережно опустил в тут же закрывшиеся и ставшие монолитными чаши.

Вся земля, оставшаяся свободной, покрылась сиреневой дымкой, а когда та развеялась, оказалось, что вся долина покрыта разноцветным ковром следовок. Значит, это место будет под охраной богов каждого народа. И это было очень важным.

Но мне предстояло ещё одно, не менее важное событие. Я не могла провести ритуал по возвращению мамы, пока нет тех, кого я могла бы поставить в углы пентаграммы. Мелькнула мысль о девочках, но я быстро ее откинула. Я могла рисковать своей жизнью, но не ими.

К тому же, уже от каждой из них тянутся нити к другим существам. Тем, которые любят их и для кого, жизнь без девочек потеряет смысл. Молчу уже о том, что в положении Элины и вовсе не стоит принимать участия в любых ритуалах.

Поэтому, практически единственным вариантом для меня были мужчины, что уже столько времени провели рядом, с которыми столько вместе пережито, и которые каждый раз оказывались рядом, поддерживая и раз за разом доказывая, что достойны доверия и просыпающихся чувств.

Мысль о таком количестве мужчин в семье по-прежнему вызывала панику и смущение, но вместе с тем, их поведение в последнее время давало надежду, что мы сможем достичь взаимопонимания. Раз уж даже непримиримый Дарден принял нагов, как членов своей семьи.

Однако был и ещё один очень спорный момент. Тень. Я помнила, на что он был готов, и пошёл на это, желая разорвать мои связи с мужьями по выбору. Для меня самым болезненным было понимание, что ради своих интересов он оказался способен на удар в спину. Смогу ли я доверять ему, как остальным? Не станет ли он отверженным уже во второй своей семье? Но сейчас, мне нужно было, что бы в пятой вершине стоял связанный со мною член рода и семьи.

В палатку впорхнула Мия.

— Ты готова? Все уже ждут только тебя. — Она окинула меня задумчивым взглядом, узнавая сшитое ею платье и украшения, созданные её мужем. — Я думала, что ты будешь в родовых…

— Нет, Мия. Те украшения принадлежат старшему в роду. Сейчас, моей маме. Заявив на них права, я словно для себя приму, что её нет. — Я вскинула голову к потолку, надеясь удержать слёзы. — Я всегда считала, что в этот день она будет рядом.

— Всё получится. Вы справитесь. — Мия обняла и прижала меня к себе, делясь своим теплом. — Я, правда, в это верю.

Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, я вышла из палатки. Шквал приветственных криков оглушил. Стоило мне переступить порог, как меня подхватил на руки Гар и пополз куда-то в центр толпы. Я видела уже знакомые артефакты, которые показывали происходящее здесь сразу в сотнях мест. Гар полз с гордо поднятой головой, опуская её только чтобы коснуться волос мимолётным поцелуем. Затем передал меня Сиду.

— Ты с ума сошел? Ты же ранен! — Я попыталась убедить нага, что дойду сама. Безуспешно.

— Всё зажило. — Сид рассмеялся. — Элина сказала, что не допустит, что бы мужья её сестры были не в состоянии носить её на руках.

— Не бойся и не переживай, хорошо? — Успокаивал меня Раф, принимая меня на руки в свою очередь.

Небольшая заминка произошла только тогда, когда перед нами вырос Тень. Даже толпа смолкла. Он неуверенно протянул руки вперёд, словно ожидал, что я откажусь, заранее глядя на меня глазами побитой собаки. Но я только улыбнулась. Мои сомнения, возможно, разрешатся, а возможно никогда не оправдаются. Поэтому не стоит из-за них наносить обиду, к тому же публичную, тому, кого принимаешь в свою семью.

Как только Зубейр взял меня на руки толпа взорвалась криками и свистом. Особенно старались наги, что под его началом защищали перевал, радуясь за своего командира. Со мной на руках и с Гаром, Сидом и Рафом за спиной, он пересек большую половину второй долины и поставил меня на ноги перед тем храмом, который мы с Хранителем создали буквально несколько часов назад. Тут же с двух сторон от меня встали Хранитель и дракон — Наарис. Первым ко мне подошёл Гар.

— Я не маг, не великий воин. Я обычный наг. И уже успевший нанести тебе не одну обиду. Но ты единственная, от кого теплеет моя кровь и ради кого, я готов отдать эту кровь до капли. В моем небе только одно солнце, моя Искорка. Я прошу тебя, прими мою жизнь и сердце в свои руки. — Наг начал обвивать мои ноги своим хвостом.

— Я принимаю твою жизнь. Пусть она навсегда будет связана с моей. — Гар смотрел на меня с такой надеждой и счастливым неверием, словно сейчас сбывалась его заветная мечта.

— Моя госпожа, — Раф прижался лицом к моим ладоням. — Я давно принадлежу тебе и душой, и сердцем. В моих мыслях ты одна. И так будет до моего последнего вздоха.

— Я не хочу быть твоей госпожой, я хочу быть женой. Ты разделишь со мной свою жизнь? — Моя рука легла на украшенную моим родовым гербом мужскую грудь.

— Это самое заветное мое желание. — Сияя, ответил Раф, делая своим хвостом несколько витков вокруг моих ног.

— Мое сердце служит тебе, моя сила покорна тебе, моя душа умирает без тебя, в моей жизни нет смысла без тебя. — Сид смотрел мне прямо в глаза. — Прошу тебя, прими меня или убей.

— Я сохраню твою жизнь. Но и ты храни нашу семью.

— Я буду хранить её живой или мёртвый. — Сид прижался губами к моим запястьям, его хвост обвивал уже колени.

Зубейр подошёл последним. Он смотрел мне в глаза, не отводя взгляда и прижимал мои руки к сердцу.

— "Загляни в моё сердце, прошу…"- в голове зазвучал уже давно не слышанный голос Тени.

— Как…

— "Подарок богини"- улыбнулся Зубейр, видя мое недоумение, поймал мой взгляд, и я словно нырнула в толщу воды.

Я не видела ничего, но знала точно, какой силы чувства обуревали этого змея. Одержимая тяга, жажда… Я понимала, что он просто не будет жить дальше. Он не ждал ничего, он был благодарен за возможность быть рядом, сам факт принадлежности приводил его в восторг и дарил надежду на счастье.

— Не предавай меня. Никогда, слышишь? — Меня начинало пробивать нервной дрожью от происходящего.

Тень вдруг распорол клинком себе кожу на груди напротив сердца и прижал к ране мою ладонь, по-прежнему не отводя взгляда. Я, молча, откинула голову, зная, как горячо желание нагов оставить свои метки на моей шее. Короткая боль действительно быстро прошла, зато по телу одна за другой прошли волны жара.

Стоило нагам разомкнуть объятия со всех сторон, как появился вербер. Резко подхватил на руки, и, смеясь, закружил, заражая своей радостью и ликованием зверя.

Вокруг вдруг резко наступила тишина. Даже вездесущих воробьев не было слышно. Вокруг резко потемнело. Все подняли головы к небу. Я не сразу поняла, почему все вокруг, даже недавно пришедшие дроу, опускаются на колени в восхищённом почтении. Следом за остальными я посмотрела наверх.

Луна взошла на небе днём и закрывала собой солнце. Полное лунное затмение. Пик силы. И знак редчайшего расположения богов для оборотней.

— Всё, что у меня есть, мой зверь, и я сам давно принадлежим тебе. Одной тебе и никому больше, мое беспокойное сердце! — Спрятанная в объятьях этого огромного и сильного мужчины, я почувствовала себя увереннее, все сомнения отступили.

Если у меня одной могло и не получиться, то с ними всё получится обязательно.

— Ты мой! — Шепнула только для него.

Его губы накрыли мои, срываясь в безумный танец. Жадный, голодный, обещающий сжечь дотла поцелуй, подаренный моим медведем, вызвал задорное улюлюканье и споры, будет ли следующий Лангран иметь ипостась или все же хвост.

Тем не менее, оставалось лишь несколько часов до начала подготовки ритуала привязки. Все вокруг, словно понимали, насколько сложное и опасное действие мы собираемся совершить.

Долина, где был лагерь светляков, была расчищена. На выровненной, лишённой слоя дерева площадке, я, под тщательным контролем Кельта и Кайла, чертила пентаграмму. Каждый символ был доведён до абсолюта, не малейшей погрешности не допускалось.

Как только я закончила и встала в центр фигуры, Хранитель водрузил туда же чашу с прахом Алиены, ещё того, родного для неё тела. Мужья заняли свои места. Чуть отступив от границ пентаграммы, Кайл самолично чертил фигуру для брачного ритуала.

Но когда он, Торрен и Маркус заняли свои места, я с огромным удивлением заметила, что серые наги встают кольцом вокруг места проведения ритуала, спиной к нам. Следом, встали белые воины богини, потом, как ни странно, дроу и гвардейцы Гардаранов вперемешку с орками. Уступы заняли эльфийские егеря.

— Что происходит? — Спросила у Хранителя.

— Во время ритуала, ты будешь уязвима. — Я сразу вспомнила про отца Алиены. — Охраняют!

Стоило луне, второй раз за сегодняшний день войти в зенит, я наполнила руны в центре пентаграммы своей кровью. Речитатив заклинания, составленный на языке, который изобрели для своего, внутри семейного пользования Ланграны, буквально вымораживал все вокруг.

Начиная от центра, побежали дорожки инея, края фигуры вспыхнули тёмным пламенем, языки которого стягивались к центру и сплетались прямо надо мной. Чаша пошла мелкими трещинами, и уже скоро частицы пепла стали вплетаться в черный кристалл с множеством блестящих граней, что образовался на месте пересечения языков пламени. Удар молнии разбил его, как скорлупу, осыпавшуюся сотнями осколков. А в воздухе осталось тело с хорошо узнаваемыми чертами.

Последняя и самая опасная часть. Я покрепче сжала ритуальный нож. Короткий взмах и клинок протыкает мое собственное сердце.

Поле, бескрайнее поле летнего разнотравья и бушующая в небе гроза. Но я точно знаю, куда стремиться. Мама. Сидит, облокотившись на одинокую берёзку и подставив лицо дождю, прячет за ним свои слёзы.

— Мам…

— Марина? — Удивление, неверие, страх за меня. Столько всего в любимом и родном голосе. — Что произошло?

— Всё хорошо. А я… Я за тобой. — Мне нужно только схватить ее за руку и вернуться туда, где ярким маяком в самой густой тьме горят сердца моих якорей.

Моих мужей.

Пять ладоней слаженно вырывают клинок из груди. На рану и в приоткрытый в последнем крике рот льется зелье из сокровищницы Лангранов. Первый хриплый вздох. Эхом слова брачного ритуала. И падающее тело ловят одновременно трое мужчин.

Я чувствую огромную слабость, но совершая немыслимое усилие, протягиваю руку и ловлю теплеющую ладонь мамы, которую укладывают рядом со мной. Всматриваюсь в её лицо и встречаюсь с затуманенным взглядом таких же, как у меня, карих глаз.

— Что… Что произошло?

— Ничего страшного мама. Ты просто вышла замуж

— Это… — маме явно тяжело говорить, да и голос ещё хрипит. — Это кому же так жить надоело?

Но и она, и я уплываем в спасительное беспамятство, переходящее в живительный сон, не дожидаясь ответа.

Завтра утром, проснувшись, мама обнаружит на своей руке красивый браслет, где серый змей сплетается с ярко-зеленым пламенем и синей лентой. А пока, я перестаю бороться со своей слабостью, слыша стук медвежьего сердца и чувствуя согревающее тепло обвивающих меня хвостов.

Эпилог

— Лолиара! — Завтра у девчонки день рождения, весь замок на ушах, а я не могу найти свою старшенькую.

Она не очень любит разные торжества, зато сбежать в самый неподходящий момент это она может. Особенно, если рядом оказывается кто-то из оборотней… Ох уж эта королевская семейка!

Стива, старшего сына Эрара, я скоро сама на цепь посажу в воспитательных целях. А Лоли привяжу напротив.

За двадцать лет изменилось очень многое. Дроу, пришедшие в наш мир в день той злополучной битвы, очень заинтересовались местностью рядом с пограничьем, которую увидели в амулетах связи. Твари, что были головной болью десятка поколений нагов, для дроу оказались вполне себе достойным противником. Они использовали этих панцирных и для изготовления предметов быта, и в пищу.

Повелитель нагов с удовольствием помог дроу с обустройством и об потерянном куске территорий не жалел. И хотя на границе и сейчас случались прорывы, поэтому воинские соединения там были на постоянной основе, но сама жизнь в пограничье стала более спокойной. К тому же, сами дроу говорили о себе, что народ они очень воинственный агрессивный, поэтому постоянный враг им необходим.

Но уже пять лет назад, началось изучение пограничного хребта и прилегающих к нему лесов.

С советом пяти старейшин были очень дружественные отношения, главы народа дроу спокойно и без эксцессов влились в союз народов, который так и не распался после той битвы. Гораздо проще было находить и решать проблемы всем вместе и сообща. А внучка первой старейшины была лучшей подружкой Лолиары.

Цитадель ордена стала чем-то вроде военной академии, обучится здесь мастерству воинского ремесла, стало очень почётным. В следующем году будет уже первый выпуск. Лучшим в этом выпуске будет Ард Гордаран, первенец Элины.

Рожала его Элина в ипостаси волчицы, и несколько месяцев мы наблюдали за волчонком, пока однажды наблюдая за оборотом мамы, он сам не обернулся четырёх месячным младенцем. Лучшими друзьями наследника Гордаранов стали его же кузены, Стив, сын Эрара, и Тодеуш, сын канцлера. И когда эта троица появлялась на пороге портального зала, мы все понимали, что спокойной жизни пришел конец. Потому что с этого момента в мою старшенькую, как демоны вселялись. И начинались подвиги. Вот и сейчас я получила с десяток гневных петиций от устроителей ярмарки в соседнем городе.

Да, на территориях Лангран сейчас росли и крепли пятнадцать городов, соединённые широкими дорогами между собой и главным центром, городком, недалеко от Грозового замка.

— Лолиара, вот ты где! — Я нашла свою девчонку-сорванца в тронном зале. — Оу… Простите Ваше Величество!

Я, смеясь, присела в реверансе перед троном, на котором восседала моя дочь от Дардена. Кареглазая, как и все Ланграны, миниатюрная статуэточка. Длинные густые волосы были заплетены в простую косу. Свет из высокого стрельчатого окна добавлял темно-русой шевелюре рыжего отблеска.

— Я смотрю, Кельт опять разрешил тебе играться с родовыми украшениями? — Сказала я, поправляя съехавшую на бок корону.

— Я попросила под мою ответственность. Мне же завтра восемнадцать, и я сразу стану взрослой. — Дочка нахмурила брови. — А вдруг не справлюсь и опозорюсь…

— Так ты тренируешься? — Обняла свою хулиганку. — Конечно, ты справишься! Ведь ты у меня столько знаешь и умеешь. Даже бабушка уверена, что научила тебя всему. И даже совсем крохой ты ни разу нас не подвела. Так чего ты распереживалась сейчас?

— Я разговаривала с Астой сегодня. Дроу пребудут завтра с утра… — Щеки дочки залились ярким румянцем. — Она сказала, что уговорила бабушку подарить мне двух своих старших братьев.

Да, у дроу был жёсткий матриархат. Я бы сказала махровый. Мужчины-дроу это слуги, рабы, сильные воины, мальчики для развлечений, самцы для продолжения рода и жертва богине, если что вдруг. И всё в одном лице. К счастью, дроу не навязывали свои порядки и законы остальным народам. Сохраняя свою иерархию, но, не нарушая и чужих законов.

Были, конечно, свои отщепенцы, как были они и у оборотней, и у нагов, и даже у эльфов. Но обычно, объединенные патрули таких находили, а суды всегда были публичными. Как и наказания. Я, лет десять назад, предложила, что было бы неплохо отдавать преступников на кормление детей Прядильщицы, огромных пауков. Оказалось, один просмотр сего действа, значительно повышает желание быть законопослушным у остальных.

— И чем же обусловлен такой подарок? — Всё-таки на сторону дроу своих не отдавали, мужчины были общей собственностью женщин дома.

— Аста сказала, что братья у неё очень хорошие. И красивые. И им тяжело приходится в доме. Вот она и хочет пристроить их в хорошие руки. — Ребёнок замялась, но продолжила. — и ещё, я помогала ей доставать зелье тети Элины для нагов, ну…то самое.

— Это какое? — Переспросила я, смутно уже догадываясь о всей ситуации.

— От детей. — почти шепотом.

— Иии…

— Пять лет, что они его принимают, от них детей ни у кого нет. И их теперь хотят сделать игрушками. — Лоли тяжело вздохнула. — Аста сказала, что это все равно, что пушечное мясо. Долго не проживут. А я вот думаю… Мам, а разве можно так? Они же живые…

— Видишь ли, малышка, у каждого народа свои законы, традиции и менталитет. Свое понимание, как правильно. В любом случае не переживай по этому поводу, пристроим куда-нибудь этот подарочек. — Улыбнулась я.

— По этому не переживать, значит… А по какому переживать? — Тут же уловила намек маленькая хитрюга.

— Традиционная торжественная одежда нагинь тебе, конечно, очень идёт. — Я оглядела открытые плечи, живот и глубокое декольте. — И бабушка Маисса придет в восторг, увидев, что ты решила отметить день своего совершеннолетия, надев ее подарок. А вот папа явно не оценит.

— Думаешь? Но красиво же! — Одним взмахом девчонка создала зеркало и покрутилась перед ним.

Бедный Дар, его маленькая звёздочка выросла, а он до сих пор над ней трясётся. Даже не представляю, что начнется в нашем доме в дни отбора.

Отправив дочь переодеваться, я пошла, встречать Риса и Ярла. Близняшки — нагини выросли удивительными красавицами. И уже порадовали супругов, так и оставшимися единственными, змейками-дочками. Нет, в начале, придворные змеи очень настойчиво пытались привлечь внимание и наследника, и молодого главы уже знаменитого клана. Но сестрёнки быстро отвадили местных хищниц, убедительно показав, что они особенные целители, то есть могут не только лечить, но и наносить ранения.

Наарис только появился, а мелкая Исси, уже слетела с папиных рук и шустро ползла к Каяне и Мии, окруженными целым выводком разновозрастных детишек. А Наарлейд развлекал всех, создавая в воздухе огненных зверей. Таким образом, он давал возможность отдохнуть Иллае, которая уже ждала третьего ребёнка.

— Мама, смотри, как я могу. — Самая младшая из пяти моих детей, семилетняя Тинара, вытянула вперёд руку и призвала силу, застывшую острым изогнутым клинком.

— Впечатляет. — Ребенок грезил битвами и подвигами, впрочем, как и все пятеро моих дочерей в свое время. — А папа уже видел?

Меня обняли со спины и прижались губами к шее, там, где были заметны парные шрамики укусов. Значит, видел.

— Ну вот, пока мы пытаемся регулировать этот ураган гостей и опасную концентрацию мелких бандитов на один замок, он тут жену обнимает. — К нам подошёл Дар, демонстрируя радостный оскал, как бы он не ворчал, но я знала, что ему, долгое время бывшему одиноким, весь этот сумасшедший дом нравится. — Я тоже хочу!

Но праздничный беспредел нравился Дардену только до тех пор, пока в зал, где собрались не только наши родные и друзья, но и все желающие поздравить "ещё одну Лангран" и заодно представить сыновей, племянников и прочих родственников, помня о скором отборе, не вошла Лолиара. Виновница торжества шла, гордо вскинув головку украшенную короной, и в обтягивающем черно — серебряном платье, в родовых цветах отца.

Правда, платье было сшито в традиционном для нагаата стиле, что было понятно, так как большинство наших подданных, а земли Лангран ещё двадцать лет назад стали королевством, были именно нагами.

Маисса, узнавшая свой подарок, даже прослезилась от умиления, она одинаково нежно относилась ко всем моим детям, вне зависимости от того, кто был их отцом. К тому же дочь Гара, Меллисандра, с огромным удовольствием проводила время у бабушки, в клане, где вместе с Маиссой пропадала на тренировочных полигонах или разбирала дела по управлению кланом. Старшая нагиня готовила себе преемницу.

Как я и предсказывала, Дарден фасона не оценил, мне пришлось сжать его ладонь, чтобы немного успокоить. Лолиара, сохраняя на лице мягкую улыбку, прошла к трону, развернулась и поприветствовала всех собравшихся реверансом, и только потом грациозно опустилась на краешек трона.

— Доча, видишь два белобрысых столба среди дроу, что на голову выше остальных? — Тихо зашептала мне на ухо подошедшая Алиена. — Кайл сказал, что у них чуть сердце не остановилось, когда они девочку увидели. Слушай, надо брать! Представь, как понервничает твой медведь?

Я посмотрела в сторону Кайла, держащего на руках, как и в моем видении много лет назад, белокурую малышку с карими глазками, задумчиво пускающую по кончикам пальчиков маленькие язычки пламени. Папа мне ехидно подмигнул.

Началась церемония поздравления. Все было хорошо ровно до тех пор, пока перед троном не оказались дроу. Аста, подруга дочери, уже полгода как достигла совершеннолетия и выполняла обязанности главы рода.

— Лолиара, пусть мой подарок послужит залогом дружеских отношений между нашими родами. — Тяжёлый взгляд Дардена не отрывался от выступивших вперёд, тех самых, рослых парней, которые в свою очередь, кроме моей дочери похоже вообще никого не видели. — Мои единоутробные братья теперь под твоей рукой.

Ритуальная фраза передачи прав на жизнь и смерть двоих мужчин прозвучала. А вот с дочкой происходило что-то странное. Она встала с трона, пошатнулась. Тень и Дарден рванули к ней, как и оба дроу, но помощь не понадобилась. Просто в дочери проснулась ипостась, признавая братьев своими.

Ночью того же дня, моя дочь прошла через брачный ритуал и закрыла свой круг.

А я до утра выслушивала, какая необыкновенно красивая и изящная у неё ипостась, а какие клыки, и густая черная шерсть…. Ну, понятно! Папа был счастлив.

***

Ещё пять лет спустя…

— Рейс, Лиар, быстро пришли в себя! — Шипела я на побелевших мужей старшей дочери. — С Лолиарой все в порядке. Она рожает! С ней Элина и Рианнон, я и моя мама. А ваши горестные стоны и крушение стен ей не помогают! Хватит убиваться.

— Действительно, я их сам сейчас убью! — Рычал Дарден.

Какое счастье, что когда я рожала, я отправляла ВСЕХ мужей из замка! Это ужас какой-то! И это мужики, прошедшие не одно сражение! Вернувшись в комнату, я уже вскоре держала на руках свою первую внучку, Марану. В комнату шатаясь, словно пьяные от переживаний, вошли зятья и мои мужья. Дождавшись, когда все перецелуют ещё слабую Лоли и успокоятся, убедившись, что все хорошо, мы выпроводили всех лишних.

Пусть дочь и её мужья налюбуются на свое маленькое сокровище. Новое поколение Лангран.

Дина Сдобберг Поющая для Луны Пролог.

Израненный, весь перепачканный в своей и чужой крови, мужчина с трудом перевернулся на спину. Шум прибрежных волн обрывал его последнюю надежду. Его загоняли, как зверя на охоте, травили, зная, что далеко он всё равно не убежит, если только на порог последнего приюта, за перевал, в земли мёртвых.

Горькая усмешка застыла на изорванных крючьями губах. Он прекрасно осознавал, что максимум через час, его вернут обратно в рабский загон. Работорговцы с проблемным товаром особо не церемонятся, особенно, с такими, как он. Потерявшими товарный вид.

Полная луна отражалась от водной глади, освещая все вокруг. Ночные облака казались черными пятнами на чернильно-синем бархате неба. В такие ночи, оборотни и эльфы играли свадьбы, надеясь получить благословение Луны для новых семей. А ведь где-то и для него должна быть половинка...

Нет, на этот раз, он уже видимо не выкарабкается. Какая ещё половинка? Что за бред лезет в его голову? Даже если она и есть, то посмотрит на изуродованное шрамами тело, узнает, где он провел последние годы и брезгливо отвернётся, как он сам отворачивался от тех, кто носил ошейник бордельного раба.

Тихий всплеск и девичий вскрик, словно она неожиданно почувствовала под ногой холодную воду вместо ворса мягкого ковра, заставили его повернуть голову. И застыть.

От воды, придерживая намокшие юбки, шла девочка-подросток. Она была настолько светлой и чистой, что сияла едва ли ни ярче Луны. Заметив его, она замерла, а он еле сдержал болезненный стон. Он даже представить не мог, что существуют настолько красивые существа в их проклятом мире. Ему стало больно только от мысли, насколько противно ей на него смотреть. Не желая видеть её презрения, он закрыл глаза и не сразу понял, что происходит, когда рядом с ним кто-то опустился на колени.

- Тише, тише, мой хороший... Ты же живой, да? Живой? - Мягкие прохладные ладошки аккуратно ощупывали его лицо, шею и грудь. - Я сейчас. Сейчас помогу, и будет легче, правда. Потерпи чуть-чуть, хорошо?

Ему казалось, что он сходит с ума, что перед смертью его разум решил побыть немного счастливым. Он готов был согласиться на всё, чего бы ни попросил этот тихий и нежный голос. Потерпеть? Да что угодно, любая боль утихнет.

А она стала напевать странную, но такую прекрасную песню о хрустальной заре и чьей-то вековой печали. Он слушал, впитывая каждое слово, каждый взмах длинных угольно-черных ресниц. Любовался переливами жидкого лунного серебра её волос, что окутывали всю её фигурку и даже ложились шелковыми локонами на его грудь. Её кожа мерцала, как редчайшие слезы моря, а глаза по цвету напоминали живую ртуть.

Впервые за несколько лет отозвался, казалось бы, загубленный зельями зверь. Сейчас он наливался силой и мощью и рвался на свободу, чтобы уткнуться носом в эти белые волосы и лизать пальчики на нежных ножках. Он вдруг заметил, что от ран и истощения не осталось и следа.

- Извини, я пела... Мне так легче сосредоточится. - Его девочка-греза смущённо улыбнулась.

Ему! Игрушке для развлечений садисток, имеющих золото для посещения подпольных борделей. Он легко поднялся с земли и подхватил на руки своё чудо. Нечего ей сидеть на мокром песке. Целительница, из высших. Безумная редкость, он о таких, как она, только читал, ещё в той, нормальной жизни. Чтобы с ним теперь не сделали, его побег стоил этого. Того, чтобы увидеть её, чтобы держать на руках...

И от следующей мысли его словно кипятком обдало! По его следу идут, и они будут здесь. Здесь, где она, хрупкая и сияющая. Он не допустит, что бы мерзкие лапы работорговцев протянулись к этому сокровищу, никогда грязь его существования не замарает её.

- Слушай меня... За мной погоня, я уведу их от этого места. А ты прячься и жди рассвета, потом спасайся. - Его зверь уже слышал дрожь земли под ногами охотников за беглыми рабами. - Что бы ты ни услышала, не выходи.

- Они тебя так... Да? - В её глазах задрожали драгоценные слёзы.

- Тише, маленькая. Ты, главное, выживи и не попадись им, хорошо? - Он позволил себе обнять её на мгновение и вдохнуть запах её волос. - Я всё переживу, если буду знать, что ты избежала их лап.

Он помог ей спрятаться в небольшой пещерке под камнем, которую вымыли волны во время приливов, а сам вернулся чуть назад, дождался, когда его заметят, и побежал в сторону. Как он и думал, разбираться, где он был, никто не стал. Зачем отслеживать его следы, если поймали его самого?

А через час он уходил порталом, послушный приказу подавляющего волю артефакта. Но в душе ликовал и бесновался от радости его зверь. Его истинную, его пару, его собственный лунный свет никто не нашёл.

Воины рода Лангран и элитные бойцы гвардии Гардаранов, пришедшие по следу спонтанного портала юной наследницы Лангран не успели всего на четверть часа, чтобы подарить ему свободу. Но один из самых крупных подпольных рабских рынков этой ночью перестал существовать.

Дайгир Сильв, потомок побочной ветви княжеского рода оборотней, узнал об этом спустя несколько месяцев, когда купившая его дроу срывала на нем злобу за невозможность приобретения новых игрушек. В гневе она сыпала проклятиями на голову вездесущих Лангран, что в поисках какой-то девки разорили все разбойничье побережье и с такой жестокостью продемонстрировали, что будет с теми, кто продолжит лишать других свободы, что по норам забились все главари шаек, промышляющих похищениями и продажей рабов.

Озверевшая дроу так и не поняла, от чего этот наглый раб так счастливо улыбался под пытками, и решила, что он наконец-то сломался и сошёл с ума. А значит ей не интересен и может отправляться на нижние арены.

Глава 1.

Пять лет спустя. Грозовой замок.

- Да демоны побери эти гребанные отборы и выборы! - Я в бешенстве швырнула кубок с водой в дверь. – Да, почему? Зачем мне это надо?

Следом за кубком полетела тарелка из под сладостей и ваза с фруктами. Я обернулась к портрету на стене, с которого на меня ехидно смотрела легендарная Марина Лангран, Справедливая. Именно так её называли ещё при жизни, так её называли и сейчас.

О ней до сих пор говорили с уважением и почтением, как о той, кто смогла совершить невозможное. Она смогла создать союз, благодаря чему были спасены от уничтожения все народы нашего мира.

- Лучше бы ты сделала невозможное и смогла бы отменить вот этот балаган с выборами и отбором! - Но знаменитая прабабка продолжала насмешливо молчать.

- Для собственных потомков бабушка вообще рекомендовала чёрный отбор, между прочим, сама она именно так встретила своих мужей. - В комнату, аккуратно переступая через бардак у двери, вошла мама.

- Да, только вот ты ни в каких отборах не участвовала, приехала в гости в Вороний замок и выбрала себе Ариэля Леройда в мужья и всё. - Было обидно, что со времён прабабушки, я первая, кто будет проходить этот унизительный ритуал.- Ты даже второго мужа не взяла, хотя тебя чуть ли не со слезами уговаривали! И бабушка Лолиара обоих дедушек увидела на собственном дне рождения среди делегации дроу. И тоже никаких третьих и пятых мужей, и никаких отборов! А я...

- А ты так похожа на прабабушку! Не только внешне. И хоть она ушла от нас до твоего рождения, характер у тебя тот же. - Мама обняла меня за плечи. – Ты, как и она не принимаешь навязанные рамки и готова признавать только те обязательства, которые взяла сама и добровольно. Только вот знаешь, первый поступок Марины Лангран в этом мире, это требование равного отношения ко всем, не зависимо от достатка и происхождения. И сама она всегда поступала также. Отбор, который тебя так злит, это право, а не наказание. Если ты не встретила свою половинку до определенного возраста, то это твой шанс.

- А если там не будет того, кто является моей половинкой? - Сердце замерло в ожидании ответа.

- Селена, слушай только себя, к кому потянется твоя душа. Может, для тебя в этом мире создан не один мужчина?- Мама даже не догадывалась, что моя душа уже пять лет тянется к тому, кто ушел в темноту и больше не вернулся. - В конце концов, твоя прабабушка встретила своих мужей не сразу, а приняла их вообще год спустя. Но главное, чтобы твое сердце отозвалось.

- Как твое на папу?

- Как мое на папу, - рассмеялась мама.

- И больше никто никогда не заинтересовал? - Отец у мамы был единственным мужем, хотя везде были приняты семьи где жена была одна, а мужей несколько.

- Нет, кроме твоего папы, я просто никого не вижу и не замечаю. - Мама прижалась губами к моему виску. - Если на отборе тебя никто не привлечёт, ни неволь себя. Вернёшься домой, проведем черный отбор, уж он то точно найдет твою пару. А сейчас ложись спать. У тебя завтра тяжёлый день.

Мама вышла, пожелав мне тёмной ночи, а мне спать, совсем не хотелось. Потянувшись к своей силе, я приласкала её, как большую кошку, хотя зверя у меня не было. С кончиков пальцев упало несколько капель белого света, превратившихся в храмовых пауков дроу, только цвета лунного серебра. Вот такая у меня была магия.

Ланграны всегда были учёными и экспериментаторами во всем. Даже в собственной семье. Мол, а давайте возьмём в жены или мужья кого-нибудь необычного, а потом посмотрим, кто у нас такой интересный родится. Моя бабушка получила от своего отца зверя, мне самой, видимо от дедушек, досталась вот такая магия призыва пауков, от отца я получила умение строить порталы. А от матери моей прабабки, не менее знаменитой Алиены, которая приходилась мне родней и по маме, и по отцу, так как этот брак объединил две ветви одного рода, я получила редкий дар целительства и целую библиотеку знаний по некромантии. И это только то, что проявилось, каких ещё сюрпризов ждать никто предсказать не мог.

Понаблюдав, как серебристые паучки собирают разбросанные мной фрукты и посуду, я проскользнула по коридору на лестницу и вышла в сад. Здесь у меня было любимое место, куда я всегда убегала. Среди цветущих кустов верности Дариллы был каменный алтарь, на котором когда-то мой прадед оставил Марине письмо. Я водила пальцем по высеченным буквам, хотя наизусть знала каждое слово. И просила всё силы, что меня слышат только об одном.

Глава 2.

Дайгир Сильв.

Сколько прошло времени с той самой ночи, я мог сказать только очень приблизительно. Сюда не проникали солнечные лучи, здесь был только свет от факелов и магических светильников.

Раз в десять дней проводились бои для развлечения тех, кто мог внести огромный взнос за присутствие на боях, и у кого была рекомендация, гарантирующая, что этот гость не приведет за собой отряды гвардии. Между боями мы отлеживались и зализывали раны. Кто был посильнее, тренировался. Это был единственный способ выжить в этом царстве мрака.

Иногда сюда спускались лекари. Если ты нравишься толпе, то в случае серьёзных ран, тебя могли и подлатать. Если нет, то однажды приходили похоронщики и вытаскивали носилки с очередным беднягой. Каменные камеры-клетки с решеткой, вместо передней стены, были рассчитаны на двух рабов, но бойцы здесь так часто дохли, что почти все жили по одному.

Два раза в сутки раздавали густую баланду из фасоли, за день до боёв в ней даже появлялись кости. Перед боями давали только воду. И вперёд, под глумливый рёв толпы. Не владеешь оружием, будешь драться голыми руками и зубами.

Судьбу проигравшего решали зрители, а они редко были милостивы. Но зачастую, победитель завидовал побежденному. Потому что победителя могла одарить своим вниманием одна из высокородных тварей. Назвать этих кровожадных самок женщинами, язык не поворачивался. Здесь были, кажется, все, и дроу, и эльфийки, и оборотницы, и нагини.

Не было только человечек. Что там не так устроено в тех головках у этих человечек, но ни разу и никто не слышал историю о том, что жена-человечка продала мужа или запорола до смерти, или отдала подружке "на воспитание".

Говорят лет двести пятьдесят - триста тому назад, самцы всех народов чуть ли не извели человечек под чистую. Девушки, получившие браслеты, становились по положению хуже рабынь, там хоть жалели уплаченных денег.

Сейчас от тех историй волосы на загривке вставали. Привести в дом человеческую самочку было большой удачей. В них не было этой дикой женской жестокости, пугливые, недоверчивые, словно дикие оленята, но такие щедрые на тепло и заботу. Многие, из попавших сюда, ещё помнили другую жизнь, рассказывали о соседях, родственниках...

Тем противнее были оценивающие взгляды тех, кто за стенами подпольных арен, были главами семей и играли роли, сбрасывая свои лживые маски лишь здесь. Показательно было и то, что именно среди человечек чаще всего просыпался дар целительства. Дар, который никогда не прорастал в темных душах.

Стоило вспомнить о целительстве, как в мыслях замелькали картины самой счастливой ночи. Драгоценный образ был настолько реален, что я словно снова почувствовал мягкий аромат ночных цветов и нежное прикосновение её волос к моей коже. Только несколько мгновений я держал своё сокровище на руках, прижимал к себе и дышал с ней одним на двоих воздухом...

Резкий звон прервал мои мысли. Этот гонг каждый раз оповещал нас о начале новой жеребьевки, в которой счастливчик умирал от честного удара на арене. С каким бы удовольствием я бы всадил клинок в жирное брюхо надсмотрщика, но артефакт-ошейник не позволит напасть.

Каждый ждал своей очереди. Ни желания победы, ни проблеска надежды во взглядах, только обречённость. Вот и мой выход. Противник знаком до колик в печени, сколько раз мы уже сталкивались с ним на этой арене? Десятки? Сотни?

Темно-изумрудный наг ещё в юности сбежал из дома за своей неожиданной любовью. Яркая нагиня, гораздо старше его, стала для сопляка, едва переступившего порог совершеннолетия, непреодолимым соблазном. Она даже взяла его в мужья, а когда вволю наигралась, Рейгар оказался здесь.

Он в этих камерах сторожил. Отличный и опасный воин. Любимец озверевших самок на трибунах, и это ничуть не облегчает его участь.

Бой начался, как всегда стремительно. Его бросок, мой уход из под удара его хвоста. Мои когти вспарывают мышцы на его боку, его клинок царапает мои рёбра. Мы не враги друг другу. Просто соперники за это существование. Мы бьёмся из последних сил, нанося друг другу десятки ран. Под кровавыми разводами не видно уже ни моей кожи, ни его чешуи. Кровавый туман становится плотнее, а шум в ушах все сильнее, пока не перерастает в оглушительный грохот и визг, но я вижу только песок арены.

Время забилось болотной мутью, не могу понять что со мной, и что происходит вокруг. В голове эпизоды, фрагменты, отрывки. Сложить из них целостную картину очень сложно. Словно в тумане мелькают гербы на предплечьях у крепких бойцов, узнаю Гардаранов, Леройдов, эльфийских егерей и Грозовой перевал.

Хочется засмеяться, но, получается, только побулькать, потому что рот полон почему-то солёной слюны. Как не скрывались, как не таились владельцы этого ада в катакомбах под южным хребтом, а всё равно их нашли и переловили. Участь, которая ожидала устроителей этого теплого местечка, могла бы ужаснуть любого. Кроме тех, кто вынужден был здесь подыхать на потеху.

- Эй, сюда. Этот ещё живой! - Раздается надо мной голос.

- Уууу... Какой же это живой? Дайте парню умереть спокойно. - Прогудел другой.

- Слушайте, здесь же недалёко до портала на место отбора. - Кто-то ещё присоединился к беседе. - Там и лекари, и одарённые... Может его и заберёт ещё себе кто?

- А хорошая идея. Давайте ещё и второго этого, зелёного, всё равно здесь, с такими ранами, он не жилец, а там шанс есть у обоих.

Марево вокруг качнулось, закрутилось волнами. Я старался крикнуть, что мне нельзя на этот отбор, мне нечего там делать. Но даже я не слышал своих хрипов.

А потом мои мысли заполнил яркий свет, жар охватил тело, какие-то крики, полные возмущения. И синий цвет, что заслонял собой всё. Он даже пробрался в мой бред, вытесняя ночное небо и смешиваясь с бережно хранимой мелодией.

Следующее мое пробуждение было тяжёлым, болело казалось вообще всё. А надо мной склонилась, довольно улыбаясь, незнакомая мне девушка, с темными волосами и карими глазами. Лангран! Кто, интересно, из знаменитого семейства?

- Ты очнулся, наконец-то! - Непонятно чему обрадовалась она. - Сейчас, подожди... Вот, по чуть-чуть...

Девушка приподняла мою голову и, аккуратно придерживая, начала поить каким-то отваром из небольшой ложки. С каждым глотком, я словно оживал. Но тут мне на глаза попалось запястье собственной руки. С четкой вязью брачного браслета!

- Это...что? - С трудом выдавил из себя.

- Это мой браслет. Я тебя выбрала. - Она с такой радостью сообщила мне мой приговор.

Дикая ярость затопила разум. Хотелось уничтожить все вокруг. Мужчине невозможно разорвать брачные обязательства! Да кем бы она ни была! Ну, надо же! Девица аж из самих Лангранов облагодетельствовала своим вниманием и признанием меня в качестве мужа. Только кто просил её лезть? Я был на свободе, пока подыхал на арене, а придя в себя, обнаружил себя снова рабом.

И не важно, что хозяйка у меня теперь одна, она распорядилась моей жизнью по своему усмотрению, уничтожив даже призрачный шанс найти ту, что была моей парой, мой Лунный свет. Волна ненависти захлестнула меня с головой. Я был готов придушить эту самоуверенную вершительницу чужих судеб.

Её радостная улыбка выбесила окончательно, и хоть физически я не мог причинить ей вреда, я ни секунды не собирался ей угождать. И смиряться с произошедшим тоже.

- Выбрала? - Я смотрел и не мог понять, отчего все восхваляют наследственную внешность представителей этой семейки. Все в этой девке вызывало неприязнь. - А меня спросила? Как, по-твоему, я должен принять новость, что снова раб? Или ты думаешь, что право греть твою постель, равноценная замена свободы?

Глава 3.

Селена Лангран.

Утро и, правда, выдалось сложным. Почти всю ночь я не спала, думая о предстоящем дне. Представляла...

Каждый год, через три месяца после сезона Гроз, начиналось время отборов. Эльфийки, оборотницы, нагини и дочери высоких родов, то есть семей, наделённых магией, выбирали себе мужей. Весь период отбора длился десять дней, девушки должны были определиться с выбором за первые семь, оставшиеся три оставались девушкам из простых семей, у которых просыпался зверь или сила до наступления совершеннолетия.

Мужчины там собирались из тех, кто либо потерял свою пару или право на проведение ритуала выбора, либо решил не ждать, когда ему выпадет честь его провести, либо те, кого заставили главы рода или собственное честолюбие.

Были ещё и те, кому просто некуда было идти. Освобождённые рабы. Многие из этих мужчин попадали в рабство, когда их продавали собственные жёны. Ещё больше становились рабами, если выживали во время разбойничьих набегов.

С этой напастью боролись ещё со времён прабабушки. Даже такие слова, как "рабство", "бордель", "продажа живого товара" вызывали у неё удушье и неконтролируемые всплески ярости. Говорят, однажды, во время визита к дроу, кто-то из их знати, женщин разумеется, пригласил ее на развлекательную программу. С укладом дроу и их привычками это была катастрофа. С тех пор, при прибытии ко двору дроу любого Ланграна, начинает действовать особый протокол. Потому что заново отстраивать полдворца, да ещё и в условиях пещер, больше никто не хотел.

И вот теперь, впервые за всю историю рода, я должна оказаться там, ходить среди этих мужчин и всматриваться в них, пытаясь понять, нужна ли я? Подойду ли? Словно... Словно пытаюсь саму себя сбыть, как залежалый товар! Словно последний шанс сбагрить с рук. Вот или сегодня продам, или завтра выброшу!

Я не понимаю, что хорошего может быть в этом отборе. Мало того, что мужчины там собираются по принципу "хоть бы кто", потому что иначе вообще никого. Так ещё и ты сама должна навязываться!

Девушки, прибывающие на отбор, использовали это время не только, чтобы выбрать мужей, но и чтобы продемонстрировать достаток рода и отдохнуть, развлекаясь самыми возможными способами. А я считала эту процедуру просто унизительной! Хуже было бы, если только нацепить на шею табличку со словами "хочу замуж, возьмите хоть кто-нибудь" и бегать за каждым мимо проходящим мужчиной. Ужас какой-то!

Я с тоской оглядела несколько сундуков, что доставят в шатры с родовыми гербами, которые уже наверняка поставили недалеко от "круга выбора". На самом деле там большая площадь, на которой мужчины находятся в ожидании того, как их выберут. И можно выбрать в первый день и забрать мужчину с собой. Но жить все эти десять дней все равно придется именно в долине Отбора.

Вот этот факт очень злил моего отца. Одна, без присмотра, далеко от дома, и вообще, как-то слишком рано я выросла. Поэтому на отбор я отправляюсь с элитным отрядом воинов Грозового клана. И под личную ответственность дяди Норда, главы клана. Может и смешна кому-то такая озабоченность отца, но я-то помню, как он чуть с ума не сходил, когда у меня проявилась способность перемещаться порталами. Пока я смогла это контролировать...

Так уж вышло, что, не смотря на многочисленных родственников, родных братьев или сестер у меня не было. Во время первой маминой беременности несколько разбойничьих шаек объединились и необоснованно поверив в себя, напали на наших ближайших соседей, северный нагаат. Отец, естественно, повел отряды наших воинов на подмогу друзьям и союзникам. А через несколько дней прибыл запыленный гонец с сообщением, что отряд попал в засаду и перебит.

От страха за отца у мамы начались преждевременные роды. Бабушка Лолиара говорила, что мою маму спасло только то, что моя сила проснулась в момент моего рождения. То ли кровь многочисленных предков оборотней сыграла свою роль, то ли моя магия приняла самый сильный из возможных источников пробуждения, ведь Луна тогда была в самом пике своих сил, но родилась я напитавшаяся её светом и силой. Собственно, именно поэтому я и получила свое имя. В легендах и сказках, что во множестве рассказывала своим детям и внукам Марина Лангран, именно так обращались к светлой, полной сил Луне.

Ворвавшийся в комнату отец, чуть не поседел, увидев маму, и не знал за кого хвататься, за измученную ранними родами жену, или недоношенную дочь с проснувшимся даром. Успокаивая маму, отец говорил, что я чудесная и самый красивый ребёнок на свете. Хоть они и думали, что я такой и останусь, со светящейся белой кожей, белыми волосами и почти бесцветными глазами, но за то цепляющей силой любого, кто приближался к люльке. И только через несколько месяцев, когда проявившийся дар успокоился, родители обнаружили, что я похожа на маму, бабушку, прабабушку... В общем, обладаю всем набором фамильных черт, положенных урождённой Лангран и наследнице престола Грозового перевала.

С возрастом, я научилась применять силу, оставаясь собой. Но получалось это только когда требовалось небольшое усилие, а я оставалась спокойной. Но стоило мне разволноваться, или щедро черпнуть силы, и я опять выцветала. Даже мои пауки, которых я неожиданно начала призывать лет в пять, чем вызвала умиление всего совета старейших матерей дроу полным составом, и те были белыми и отсвечивали морским перламутром.

Скучно мне было на их совете, куда меня мелкую принесла бабушка Лолиара. Вот и представляла повторяющийся всюду рисунок паутины на пальцах. А если есть паутина, должны быть и паучки. А то, что они живые, сильные и ядовитые... Ну, зато с виду белые и безобидные.

Я последний раз взглянула на себя в зеркало. Невысокая брюнетка, немного бледновата, зато губы выделяются ярче. Закрытое синее платье, обтягивающее от самой шеи и до бёдер, с расходящейся широкой юбкой и объёмными рукавами до кистей рук. В случае необходимости в этом платья я смогу и бегать, и сесть на лошадь, и даже драться.

С парными клинками, традиционных для дроу, я не расставалась с того самого совета, когда сестра моих дедушек мне их подарила. И неплохо ими владею. По крайней мере, далеко не каждая дроу может со мной справиться.

Резко выдохнул, я вышла из комнаты. Сразу за порогом я попала в лапы Кельта, Хранителя рода и земель Лангран. Огромный, страшный, сильный Зверь и самый надёжный соратник по всем шалостям моего детства, от воровства сладостей с кухни до ночного полета в грозу. Ну, а кто бы ещё отважился? Дядя Норд тогда сказал, что от гнева моего папы его не спасет даже драконья ипостась, что просыпалась у всех потомков Наариса Грозового.

- Ну, что, готова? Боишься? А чего боишься? - Сейчас легендарный ужас Грозового замка напоминал любопытного кота. - Слушай меня! Никого не слушай! Бери всех, кто понравится!

- А если я ошибусь? Если вдруг появятся какие-то проблемы? - Идя к портальной площадке, я делилась своими тревогами. - Ребёнок, например?

- Чего? Это когда ребёнок вдруг стал проблемой? - Хранитель даже с шага сбился. - Проблема их отсутствие, или когда их мало. Вот это проблема.

- А если я никому не понравлюсь? Если буду неприятна? - Эта мысль не давала мне покоя. - Я всё время думаю...

- И всё время не получается! – Кельт, как в детстве, посадил меня к себе на спину. - Послушай доброго совета. Оставь голову дома и доверься сердцу. Оно решит за тебя и найдет ниточку, что приведет тебя к тому, чей портрет ты нарисовала пять лет назад и хранишь в шкатулке у кровати. Ты же чувствуешь, что он жив?

- Да. Но иногда так слабо... Может он и не помнит обо мне. - Сердце болезненно сжалось от этой мысли.

- Ну, так найди и освежи ему память! Ты же Лангран! - Хранитель легко оттолкнулся и взмыл в небо. - Но я готов поспорить, что ни дня не забывал.

Прощание у портала не затянулось. Короткие объятия с родителями, последний десяток наставлений от папы, улыбка от мамы, и я делаю шаг в марево арки переноса. Стоило выйти по ту сторону портала, как я тут же оказалась в окружении нагов Грозового клана. Хоть дядя и смеялся, что его отправляют, чтобы отгонять от меня кандидатов в мужья, но к моей безопасности он относился серьёзно.

Возмущённые крики привлекли мое внимание. Группка девиц почти визжала от негодования и требовала немедленно убрать "это", чтобы не оскорблять их, таких высокородных, присутствием "этой потасканной дохлятины". Заметив меня, эти местные звёзды заметно стушевались, на лицах расцвели заискивающие улыбки, голоса стали гораздо тише, а вот требования прекратились, да и приказной тон как то испарился.

Глядя на этих лицемерных пустышек, кричащих на каждом шагу о своем высоком происхождении, так и хотелось спросить, а сами-то вы, без гордых родовых имён, из себя хоть что-то представляете? Может быть, можете встать с мужьями плечом к плечу, защищая свой дом? Или способны помочь заболевшим и раненным? А если останетесь одни, без слуг и мужей, сможете выжить?

- Что здесь происходит? - Удержаться от ехидной усмешки было выше моих сил. - Что так задело собравшихся здесь девушек?

Наг, с выгравированным гербом Лангранов на доспехах, склонился в приветствии.

- Фрея Селена, мы смогли накрыть целую связку торговцев живым товаром. В этот раз нашли так называемые арены. Ворвались прямо во время развлечений, бои шли полным ходом, - Наг с гордостью рассказывал о произошедшем, и этим воинам действительно было чем гордиться. - Этих двоих нашли прямо на аренах. К сожалению, с нами не было настолько сильных целителей, что бы могли им помочь. И мы приняли решение перенести их сюда, но столкнулись с неприятием высокородных особ.

- Вы сделали все правильно, сразу надо было не сюда, а к моим палаткам. - Я шагнула в сторону двух лежащих тел. - А вот в рейды без сильных целителей ходите зря. Перевал не может позволить себе терять своих защитников.

Я мягко провела по запястью нага, показывая ему свое восхищение и признание заслуг этих воинов.

- Ну, так целители-то в основном девчонки! Они и так с нами после каждого рейда носятся. - Взрослый мужчина и опытный воин не смог скрыть смущения. - Да и кто их с собой в такую клоаку потащит? А если какой шальной заденет?

- Я поняла, выпускницам целительского университета под вашей опекой бояться нечего. - Основанный ещё прабабкой, которая и дала такое странное название, этот университет собирал тех, у кого был дар и тяга к целительства и травничеству. - Много свадеб ждать?

Наг не успел ответить, да и у меня все желание шутить пропало, как только я увидела вблизи этих "бойцов с арены". Один был нагом и, судя по цвету чешуи, из изумрудного клана. Я напрягла память, кажется, у них пропал лет пятнадцать назад кто-то. То ли женился, то ли просто сбежал. Что бы там ни было, и кем бы ни был наг, которого я сейчас бегло осматривала, судьба к нему была очень жестока.

Я вливала силы в израненное тело, привычно фиксируя повреждения. Бабушка Лолиара всех внучек обязала обучиться лекарскому делу, хотя бы обязательному минимуму. А мне, с моим наследным целительством, пришлось помимо обучения в университете, ещё и дополнительно обучаться, дома. Ланграны, хоть и были некромантами, но целительству уделяли очень много внимания.

Краем сознания отметила, что мужчина силен и красив, и что многочисленные шрамы его не портят. И что я не чувствую отчуждения и равнодушия. Я рада, что ему помогла именно я. Но странности своих ощущений я оставила на потом. Попросив обеспечить этому нагу покой и сон на ближайшие пару дней, я подошла к лежащему в стороне, чтобы не задели, если наг вдруг начнет метаться, второму пострадавшему.

И словно оказалась вновь на ночном берегу. Мне не надо было прилагать усилий, что бы узнать это лицо. Все вокруг перестали существовать, а важнее всего стало удержать его здесь, по эту сторону грани. Его надо забрать отсюда. В шатёр, но... Да боги со всем этим. Мой отбор закончился в то же мгновение, как только я увидела его.

- Он! Я выбираю его!

Глава 4.

Селена Лангран.

Я попросила всех оставить меня с выбранным наедине. Только помочь и принести воды. Дядя настаивал на том, чтобы со мной остались хоть пара нагов, чтобы помочь. Ему не надо было объяснять, что такое уход за раненным, тем более за таким. От взгляда опытного воина не могли укрыться ни состояние моего выбранного, ни количество ран и свежих, и застарелых. Но я настояла на своем.

Тихий треск походного очага, шепот закипающей воды, шум ветра за полотнищами шатра, внутри полумрак разгоняется только магическими светляками. Сейчас мне свет даже и не нужен. Боясь опоздать, я решилась на крайнюю меру. Напоила его собственной кровью, щедро вливая собственную силу жизни. И только удостоверившись, что он ещё держится, а не заносит ногу над гранью, приступила к лечению.

Родившись раньше положенного срока, я была достаточно слабым ребёнком, а потому была окружена вниманием и заботой. Говорят, спала я всегда на руках у бабушки или в лапах Хранителя, не оставлявших меня без присмотра. Укачивая капризничающую внучку, бабушка Лолиара пела. Эти песни были чужды этому миру, как и многое другое, что принесла с собой Марина Лангран.

Был момент в истории рода, когда от всей семьи осталась только юная Алиена. Мужчина, которого она полюбила, а её отец принял, как ученика, предал их, организовав заговор. В результате фамильный замок на долгие годы опустел, а сама Алиена была вынуждена скрываться в другом мире.

Никто до сих пор не смог узнать, как она смогла уйти и вернуться спустя долгое время с дочерью, про отца которой никто и ничего не знал. Многие верили, что отцом Марины был один из упоминаемых в легендах демонов, но я почему-то думала, что родила Алиена от того самого, любимого, но не любящего. Страшная участь для женского сердца.

Ответа на этот вопрос не было даже в семейных хрониках, но косвенно мои мысли подтверждались тем отношением, которое было у первой в нашей семье целительницы к своей дочери. Даже когда на запястье прабабушки появился браслет черного отбора, Алиена не оставляла её, ментально присутствуя рядом каждую секунду. И навесив на дочь всю возможную защиту. И хотя Алиена встретила своих мужчин, и была счастлива замужем, подарив мужьям детей, отношение к старшей дочери всегда было особым.

В мире, где, как все думают, пряталась Алиена, её дочь только достигла восемнадцатилетия, а в этом минули сотни лет, Ланграны остались только в страшных легендах. Но Марина запомнилась всем жёсткой, но не жестокой правительницей, превратившей одичалые и непроходимые земли с единственным замком в надёжное, сильное и богатое королевство. Умудрилась сделать щедрые, но суровые земли родными для сотен существ, которые, не задумываясь, будут их защищать в случае опасности, а за столько лет были и нападения, и попытки пробраться под видом переселенцев.

Но за надёжными стенами замка Марина не была правительницей, она была безумно любимой и любящей женой и матерью, окружавшей всех теплом своего сердца. При большом количестве детей, а она порадовала Хранителя аж пятью дочерьми, в замке не было ни нянек, ни кормилиц. В семейной библиотеке есть целая полка со сказками и легендами, которые она рассказывала своим детям. А бабушка пела мне десятки безумно красивых песен из тех, которые ей самой пела Марина.

Иногда, я мечтала найти то заклинание, благодаря которому, Алиена смогла переместиться, чтобы самой увидеть те земли, где родились эти мелодии. Именно они, с самого детства, были для меня символом покоя и надёжности. Ну, в самом деле, что может случиться с ребенком на руках у любящей бабушки? Особенно, если бабушка, помимо магии, может и озвереть? В прямом смысле, обернувшись медведицей. Размахивать боевым топором своего отца, Дардена Варлаха, она, конечно, не могла, но располосовать когтями запросто.

Поэтому, когда мне нужно было успокоиться и сосредоточиться, я всегда напевала любимые с детства песни, что слышала вместо колыбельных. Вот и сейчас я напевала про сияние синих звездных слёз, призывая своих пауков, которых бабушка называет странным словом "фамильяры", и одновременно искала лучами силы каждую рану выборного.

Вязь браслета только начала формироваться, а когда на его запястье будет полный браслет, я смогу называть его мужем. И от этой мысли обдало такой теплой волной, что я почувствовала, как мгновенно восполнились потраченные и на нага, и на него самого силы.

А между тем, высыпав в чашу для омовений специальный порошок, который растворяясь окрасил воду в розоватый цвет. Это было изобретение одной из названных сестёр Марины, теперь этим раствором можно было промывать раны, при этом не только смывать кровь и грязь, но и сразу предотвращать заражение.

Пока в голове теснились мысли, руки выполняли привычную ещё по учебным практикам работу. Пусть я и была единственной наследницей, но с опахалом вокруг меня никто не бегал. И может. мое воспитание покажется странным большинству высокородных, но и я собственных детей собиралась воспитывать также.

При мыслях о детях я не удержалась и окинула взглядом лежащего мужчину. Щеки сразу загорелись, как было всегда, когда я краснела. Даже сейчас, израненный и в беспамятстве, он был красив так, что дыхание перехватывало. За те пять лет, что прошли с той встречи на берегу, он раздался в плечах, руки и грудь бугрились мышцами. Вены выпирали и змеились по слишком светлой коже. То ли из-за потери крови, то ли он не был на солнце несколько лет.

Но сколько ран! И не только полученных недавно. Застарелые, зажившие кое-как. Такое ощущение, что их даже не перевязывали, я не говорю о том, чтобы лечить. Иначе, как объяснить, что внутри воспалившихся мышц я нашла обломок какого-то наконечника? Мышцы срастались кое-как, местами перекосившись. Фактически, он постепенно терял свои силы и реакцию из-за этого, видимо, поэтому и так пострадал на арене. Но когда я дошла до порванных сухожилий на ногах, которые могли повторно повредиться от любой нагрузки или резкого поворота, удержаться от слёз я уже не смогла.

И вдруг почувствовала его зверя! Он отвечал мне, я его слышала, слышала его волнение и желание успокоить. И от этого только сильнее слёзы бежали по щекам. Интересно, кто он в звериной ипостаси? Волк или кто-то из котов? Медведи в человеческом теле гораздо крупнее. Хотя о чём я думаю, его не лечили толком, а ведь он, выступая на арене, приносил рабовладельцам деньги. Кто там за его питанием следил. Да и, судя по давно не мытым и клоками срезанным волосам, можно понять в каких условиях он существовал. Потому что это ни жизнь, ни разу!

Один из мужей Марины тоже был бойцом, и тоже прошёл через рабство, причём в самом худшем своем проявлении. Говорят, Марина выкупила его прямо из под топора палача. Теперь понятно, почему она с такой ненавистью относилась ко всему, что связано с рабством. Если бы сейчас мне предоставили возможность, я бы всем этим охотникам за живым товаром лично сначала бы разорвала мышцы, а потом срастила наперекосяк и отправила на арену, защищать свою жизнь.

Я переходила от одной раны к другой, поднимаясь от ступней, благо самые опасные я уже срастила. Мелкие перламутровые паучки, следуя за моими руками, заматывали уже обработанные раны пластами плотной паутины. Я ещё в детстве заметила, что так раны заживают гораздо быстрее, чем под бинтами.

Мысли метались от радости, что мы снова встретились, до смущения от того, что я его забрала себе. А ведь это уже второй раз, когда я его лечу. Я улыбнулась, вспоминая, как перепугавшись, вбухала в него большую часть собственного резерва и жизненных сил. Я тогда даже говорила с трудом, и не смогла остановить, когда, спрятав меня, он ушёл. А ведь именно из-за этого его личный ад продлился дольше на целых пять лет.

Сама не заметила, как ещё раз подпитала собственной силой его зверя, но не жалела, хотя от слабости начала кружится голова. Из последних сил стащила с походной кровати подушки и одеяло. Одну подложила ему под голову, вторую под правую руку, из которой я и вытащила тот обломок. Накрыла его одеялом, и, сама шалея от собственной смелости, осторожно вытянулась рядом с ним, опустив голову ему на плечо. Сон всегда был лучшим лекарством от переутомления и истощения сил, но сейчас, просто прижимаясь к мужчине, о встрече с которым мечтала пять лет, я чувствовала, что внутри, словно все наполнено маленькими пузырьками.

Утром я проснулась полная сил, словно и не вложилась вчера на полную. Но что удивительно, мой муж тоже вскоре начал ворочаться, как будто не был вчера при смерти, а сейчас это был обычный, утренний, а потому чуткий сон. Я замерла, склонившись над ним, наблюдая за трепещущими ресницами. И потому сразу увидела, когда он открыл глаза. Я плохо разобрала их цвет, во время недолгой встречи пять лет назад, а сейчас затаила дыхание, ловя взгляд ярко-зеленых глаз.

Понимаю, что сейчас он дико хочет пить, а ещё его надо было напоить восполняющим силы зельем. Благо, что подготовила я всё ещё с вечера. Взяв кружку с прохладным отваром и маленькую ложечку, расположила его голову на своих коленях и по ложечке вливала зелье ему в рот. Я негромко что-то ему говорила, убеждая, что сейчас всё будет хорошо, хотя необходимости в этом не было.

А ещё мне очень хотелось, прижаться к его губам. Я как-то застала целующихся родителей, и в моем представлении мой мужчина тоже меня всегда целовал. И я затаив дыхание, ждала, когда же он это сделает.

Он вдруг нахмурился, разглядывая браслет на запястье.

- Это что? - Спросил он мрачно.

- Это мой брачный браслет, я тебя выбрала! - Сердце зашлось в счастливом предвкушении.

Не узнать вязь браслета, было невозможно, но он, наверное, уточняет чей? Вместе ли мы? Мне сложно было представить, что будет дальше. Но он же мужчина, и, наверное, сам знает, как и что делать с женой.

Но даже сквозь радостное возбуждение я заметила, что мужчина мрачнеет с каждым мгновением. А когда он начал говорить меня и вовсе, словно ледяной водой обдали. Он уровнял меня с теми, кто лишил его свободы. Говорил так, словно мужчина... муж для меня очередное развлечение, прихоть. Как он может такое говорить? Зачем? Вся эта грязь про постель и прочее? А он тем временем только все больше распалялся и уже не сдерживал свою злость. С размаху, пинком откинул кружку с остатками отвара.

- Довольна? Привязала к себе браслетом и ждёшь благодарности! - Мужчина был просто в ярости, срывал наложенные повязки и буквально выплевывая оскорбления в мой адрес, забывая, что я, как минимум, дважды вытянула его практически с того света. - А за что я должен быть тебе благодарен? Ты своей прихотью меня уничтожила, дрянь! У меня есть пара! И это не ты, Ланграново отродье! Слышишь? Не ты! Ты и близко никогда не сравнишься с ней. Подавись ты своим браслетом, я никогда по доброй воле не признаю себя твоим мужем.

Каждое слово, словно каленое железо к голой коже. Напридумывала, напредставляла себе... А у него есть пара. Я знала, что такое для оборотня пара. Всё, чего я опасалась, сбылось. Я не нужна, неприятна, и я насильно навязалась мужчине, который ненавидит меня настолько, что забыл об элементарной благодарности. Что тогда было на том берегу? Спрятал меня от работорговцев? А я то... Но и терпеть все то, что сейчас происходит, я не обязана.

- Чего застыла? Ах да. Я же теперь муж. Что, не терпится получить исполнение обязанностей от раба? - Он сорвал с себя повязку заменявшую нижнее белье, оставаясь совсем обнаженным. - Не ты первая, с кем мне приходилось ложиться, сцепив зубы, так что и тебя вытерплю. Но морду лучше к стене отверни, исключительно в качестве супружеского подарка.

- Хорошо запомни этот момент! И поверь, я тоже никогда не забуду! - я петь лет искала, ждала, мечтала...

А у него, оказывается, есть истинная. И все, на что он способен, это только поливать меня грязью и оскорблениями. Пора взрослеть, Селена! И жить с этим мужчиной, терпя его ненависть и принуждая быть моим мужем, я точно не буду. Что ж! Я найду способ разорвать этот брак. Не будь я Лангран! А сейчас нужно просто удержать эмоции, чтобы никто и никогда не понял и не узнал, как мне сейчас больно.

- Угомонись! И прикройся! - С окаменевшей прямой спиной и равнодушием на лице я быстро покинула палатку.

Но прошла всего несколько метров, когда увидела нескольких девиц, окруживших нага, которого я вчера лечила. Он выполз в круг отбора, и теперь стоял, ожидая чьего-то выбора. Но приходилось терпеть издевательские тычки пальцами в еле зажившие раны и насмешки. Не только мне сегодня пришлось выслушивать оскорбления.

Вспомнив те странные ощущения, что вчера вызвало во мне лечение этого змея, я приняла решение. Необдуманное, обусловленное обидами сегодняшнего утра и разбившейся на царапающие душу осколки мечтой, но окончательное решение. Я уверено и без всяких сомнений направилась к нагу. Думала, придётся успокаивать разошедшихся девушек, но за те пару минут, что понадобились мне, чтобы дойти, мужчина оказался уже в одиночестве. Я насмешливо посмотрела вслед практически убегающих девиц.

- Сильно достали?- Спрашиваю, а сама ловлю отголоски вчерашних ощущений.

- Да бывало и гораздо хуже, - Змей усмехнулся. - А это так, девочки возомнили себя взрослыми хищницами и гордо ходят вокруг миски с молоком.

Я улыбнулась такому сравнению.

- А как твоё имя? - Сейчас я сразу задам все вопросы.

Хватит. Наслушалась сердца по самое не могу! Кстати, я даже не в курсе, как зовут моего вчерашнего пациента.

- Рейгар Изумрудный. Я бы хотел поблагодарить тебя за своё спасение вчера. - Мужчина склонился в поклоне, прижимая руку к груди. В нагаате так выражали признательность и благодарность.

- Изумрудный? Очень известный клан. Как же ты попал ...

- В рабство? - Рей грустно усмехнулся. - Я был женат. Молодость, самоуверенность и нежелание слушать тех, кто говорит те вещи, которые ты не желаешь слушать, не самое лучшее сочетание. Разругавшись с семьёй, которая отговаривала меня от льстившей моему самолюбию связи, я сбежал из дома. И когда все предупреждения начали оправдываться, изменить сам я ничего уже не мог. А попросить о помощи, пока ещё была возможность, не давала гордыня. Но бывшей жене я быстро наскучил, приблизительно через год она меня продала.

- И больше ты о ней не слышал? - Значит, я правильно вчера вспомнила, только знает ли он, что его клан все равно его ищет?

- Почему же? Она меня иногда навещала. Уже, как клиентка. Или покупая ночь с победителем боёв. Только видеть я её был не рад, и без этих встреч вполне бы обошёлся. - Он говорил, оголяя неприятную для себя правду, но взгляда не прятал.

- Рейгар, может, за это время ты встретил девушку, с которой хотел бы быть? Может нужно кому-то дать знать, что ты теперь свободен? - Вдруг и у этого есть своя "истинная".

- Нет, фрея Селена. Таких девушек нет. - Наг почему то начал нервничать.

- А если я предложу тебе стать своим мужем? - Змей замер, а я решительно выясняла обо всех возможных подводных камнях. - Ты не обязан соглашаться, потому что я Лангран, или из благодарности за лечение. Ты даже в этом отборе не обязан участвовать. Я могу помочь тебе попасть домой. Прежде чем ответить, подумай хорошо. Потому что брак разорвать мы не сможем, а повторно продавать я тебя не собираюсь.

- А ты предлагаессшшь? Или это просто вопрос? - Рейгар качнулся вперёд, его хвост мягко коснулся моих ног. Шипение, проявившееся в речи, выдавало его волнение.

- Предлагаю. - Сказала, вскинув лицо и чувствуя, что кольца хвоста стали плотнее.

- Тогда я скажу, что горд, принять твой выбор. - Мои ладони оказались в плену его рук. - Я сссделаю вссё, что бы ты не пожалела о ссвоём даре.

- Я тебя выбираю. С этого момента, ты мой муж. Я закрываю свой круг. - Хватит с меня и одного мужчины в жизни.

Если я не смогу расторгнуть связь с предыдущим выборным, то я начну поиски его истиной и просто продам ей его. А мое сердце может и отогреется когда-нибудь в тепле Рейгара. Ведь смогла же быть счастливой Алиена Лангран. после предательства того, кого она любила?

Глава 5.

Рейгар Изумрудный.

Иногда я задумывался, зачем я вообще родился? Нет, понятно, что родителям я был нужен. Но... Оглядываясь на свою, пусть и не долгую, жизнь, я не видел в ней смысла.

Наш клан традиционно занимался наемничеством, поэтому отцы за мое обучение взялись сызмальства. И на вопрос "а зачем" я, не сомневаясь, отвечал, что для того, чтобы обеспечивать род, а потом жену и детей, чтобы суметь защитить тех, кто дорог. И я верил в это. Так жили и мои отцы, и деды, и прадеды.

Воинское умение должно быть не для потехи, не для демонстрации силы, а для того, чтобы быть надёжным защитником для своего дома и семьи.

Вскружившие голову немногочисленные победы в нескольких компаниях, где я принимал участие в составе отрядов родного клана, сыграли со мной злую шутку. Мне казалось, что в жизни я достиг всего, и остался последний шаг. Семья. Моя собственная семья, в которой, конечно, я буду в центре внимания.

В каждой встреченной девушке я замечал интерес к себе, чуть ли не каждая казалась мне по уши влюбленной в меня, такого сильного, гибкого, умеющего управляться с оружием. И меня ни разу не смутил факт, что сильным и гибким, и даже владеющим оружием не хуже, а зачастую и лучше меня, был, чуть ли не каждый наг. И интерес во взглядах скорее возникал от мысли "ну, что за идиот", а не от желания срочно взять меня в мужья.

Поэтому, когда приехавшая погостить к дальней родне нагиня обратила на меня внимание, я принял это, как должное. И хоть отцы тыкали меня, как щенка носом, во все моменты, словно кричащие об опасности, я только раздражался и злился, уползая из дому туда, где в уши лился отравленный мёд.

Почему при таком количестве мужей ни у одного нет браслета полного брака, освященного в храме? Потому что все кто с ней рядом не достойны такой чести. А вот со мной будет по-другому. Почему у её мужей столько шрамов, что они вынуждены прикрывать тело тканью? Они грубы и явно заслуживали наказания. Почему она не живёт в клане одного из мужей и старается находить новых вот в таких поездках? Да какая разница и сколько можно придираться.

Глаза открылись быстро, но глупость и гордыня... В конце концов, я оказался здесь, в рабских загонах бойцовских арен. Знал бы отец, что я использую то, чему меня учили, чтобы прожить очередные десять дней. Как скот, в клетке, не видя солнца и свежего воздуха, питаясь... Впрочем, это не важно.

Мысли о семье превратились в недосягаемую мечту. Даже если я каким-то образом выберусь отсюда, кто позарится на вот это, и примет хотя бы мужем по договору, без браслета? Когда кругом столько более достойных, красивых, не измаранных вот этим всем, не изуродованных кое-как зажившими шрамами?

Серьёзно, найдется хоть одна такая, и я буду до самой смерти благодарен за возможность получить хотя бы нормальное отношение к себе. За возможность почувствовать себя мужчиной, а не очередным развлечением для больной фантазии избалованных самок. Как сильно меняются взгляды по эту сторону рабского ошейника!

Невесёлые философствования прерывает звук гонга. Иногда, да не иногда, а все чаще в последнее время, хочется не вернуться после боя. Подставиться так, чтобы наверняка. И единственной ниточкой удерживающей от этого трусливого шага, оставалась только история моего кумира, Тени Лангран. Может, и меня ждёт моя собственная "Лангран"? Я не имею права отобрать у нас последний шанс встретиться хоть когда-нибудь. А потому всё ещё цепляюсь за существование.

Бой с молчуном из клетки напротив, чую в нем оборотня, но зверь или слаб, или мертв. В пару нас ставят все чаще, хотя именно с ним мы раним друг друга яростнее и сильнее, словно спешим оказать друг другу услугу, отправив за перевал, в земли мёртвых. Между нами нет ненависти и нет дружбы, мы соперники за право выжить. Я живу надеждой на чудо, он в него всё ещё верит, иначе, почему, когда бредит после особо тяжёлых ранений, без конца зовёт свой "Лунный свет"?

А ранения он получает всё чаще и всё серьёзнее, доводя себя до такого состояния, что даже если он выиграл, то никто не купит "ночь с победителем". Потому что победитель просто кусок кровавого мяса. Вот такой страшный способ сохранить верность своей единственной. Но пока действует. Хотел бы я посмотреть на ту единственную в тот момент, когда она увидит следы этих его ухищрений. Оценит, поймёт ли, чего ему стоило хоть иногда оставаться верным ей, даже здесь?

Выход на арены, начавшийся так обычно и рутинно, окончился сбывшейся мечтой. На арену ворвались воины карательного рейда. Самое тайное место, сердце сети работорговцев, сюда и попасть-то было сложно. А они нашли! Чудом ли, долгой ли работой, собирая по крупицам сведения, но нашли. И пусть мой соперник, скорее всего, мертв, а я чуть лучше него, но тоже без шансов, перед смертью я наслаждаюсь свободой и осознанием, что к местным заправилам пришла справедливость.

В себя пришел от визгов где-то чуть в стороне. Долетающих обрывков фраз стало достаточно, что примерно понять, что происходит. Надеясь подарить нам шанс выжить, наги из рейда притащили нас в Долину Отбора. А местные красавицы-невесты возмущены, что их вынуждают на нас смотреть. Ну, так не смотрите! Отвернитесь и идите, куда там шли.

Повернув голову, я смотрел на шатры синего цвета с легендарным гербом. Неужели в этот раз на отборе кто-то из Лангран? Может, повезет и хоть одним глазком, посмотрю издалека. В нашем клане хранились браслеты-наручи, которые подарила на рождение детей Варгу Изумрудному сама Марина Справедливая.

Но неужели, девушка из этого рода доросла до возраста отбора и не встретила пару? Мне казалось, что уж ей-то, бедняжке, и ступить некуда, чтобы на пару-тройку женихов не напороться! Породниться с этим родом мечтают, по-моему, все маломальские кланы и семьи.

Замерцала дымка перехода, извещая об открытии портала, наги Грозового клана заняли оборонительную позицию, на случай нападения, прикрывая собой переход, и по эту сторону вышла она.

Мне на мгновение показалось, что меня хорошенько шандарахнули об землю, выбивая воздух из лёгких и заставляя сердце биться где-то в горле. Я и подумать не мог, что такие бывают в жизни, ходят по этой земле, дышат этим воздухом. Слушая многочисленные легенды об этой семье, я считал, что поэты и менестрели, вместе с художниками сильно приукрашивают, если не сказать откровенно врут, желая польстить могущественным магам.

Но сейчас, я боялся моргнуть или отвести взгляд от этого видения. Невысокого роста, настолько изящная, что казалась сотканной из воздуха и света, в скромном, закрытом платье в родовых цветах, что казалось, синим пламенем, она выглядела в разы притягательней и желанней, чем полуголые красотки, продолжавшие визжать в стороне.

А я напрягал все силы, чтобы услышать, что она говорила старшему рейда, здоровенному нагу. И замечал то, чему сложно было поверить. Она держалась с простым воином без спеси, говорила с уважением и признательностью за службу. Сложно было предположить такую манеру общения у той, кто по рождению выше всех здесь собравшихся вместе взятых.

Я вспомнил, что за несколько лет до моей продажи, во время нападения на северный нагаат, в Грозовом замке появилась наследница, вроде по возрасту это она. Назвали её ещё странно, Сияние что ли. Но ей подходит. Она действительно сияла, пока подходила к нам. Но чем ближе, тем сильнее увядала улыбка, а в её взгляде просыпалась тревога.

Я ждал чего угодно, отвращения, презрения, брезгливости, жалости, но не того, что девушка опустится рядом со мной на колени и, не задумываясь о том, что пачкает платье, что как это выглядит со стороны, начнет меня лечить. Её сила была мягкой, окутывающей теплом, утоляющей жажду. Словно на пересушенную землю пролился благословенный дождь. Мне даже чудился этот непередаваемый запах дождя, смешанный с какими-то цветами.

Аккуратно, что бы лишний раз не потревожить раны, она прикасалась пальчиками к моей коже без всякой брезгливости, с упоительной нежностью. Я чувствовал, как проходит боль и отступает слабость, а ещё очень хочется спать, но я боролся со сном из последних сил, боясь упустить хоть секунду этой волшебной реальности. Но эту битву я проигрывал, и уже сквозь сон слышал её просьбу обеспечить мне возможность спокойно поспать. Последним усилием я повернул голову и прижался губами к её рукам. Пусть думает, что это я случайно и в беспамятстве. Но я чувствовал, как губы расползаются в сонной улыбке.

Утром я проснулся с ощущением чуда, полный сил, чего не ощущал вот уже несколько лет. Поднявшись с кровати, умылся и увидел тарелки с завтраком, которые специально для меня принес наг с гербом перевала. Поев, я спросил, где я могу пополнить запас воды и помыть посуду.

- Зачем это? - Рассмеялся парень. - Тебе прописали покой, так что лежи и поправляйся. Это, как наследница и будущая правительница, фрея Селена милая и улыбчивая, а как целитель очень строгая и злюка злобная. Пропишет таких припарок, что сам не рад будешь!

Селена значит, а не Сияние. Удержаться от улыбки после такой характеристики простого воина было просто невозможно. Недаром говорили, что умеют Ланграны привязывать к себе, и что служат им поколениями и не за страх или блага. То, с каким теплом этот парень говорил о своей фрее было очень важным показателем.

Но предписания строгой целительницы я все же собирался нарушить. Я хотел её поблагодарить, да и чего скрывать, хотел ещё раз увидеть и побыть рядом. Поэтому выполз обратно, в круг отбора, но стоял напротив её палатки. Появившиеся девки, что, с казавшимися им остроумными насмешками, глупостями тыкали пальцами в подзажившие стараниями Селены раны, раздражали, как налетевшая мошкара. Чем они собирались меня удивить? Высокомерием? Пренебрежением? Глупым и необоснованным самомнением? Да на трибунах каждая вторая была такой.

Но стоило появиться Селене Лангран, как эти "высокородные" чуть ли не бегом бросились на другой край площади. Моё сердце забилось от радости, когда я увидел её и понял, что фрея направляется ко мне.

Но чем ближе она подходила, тем быстрее меня накрывало волной злости. Что случилось? Какая тварь посмела обидеть? А я видел застывшее лицо и полный боли взгляд. Маленькое мое солнышко, звёздочка, ты только скажи... Пусть я не великий воин, но порву же любого! Я смотрел, и хоть прекрасно знал, что взгляд в глаза у многих, особенно у оборотней, чуть ли не к вызову приравнивается, но для меня сейчас взгляд отвести смерти подобно. А когда понял, о чём она меня спрашивает, я ушам верить отказался. Кто бы и чем бы её ни обидел, но отогреваться она пришла ко мне. Из всех мужчин этого мира, она выбрала меня!

Семью я, конечно, извещу, и попросить прощения за наш последний разговор тоже надо, даже если они и знать меня не захотят. Но какой дурак выберет свободу от неё?

Я никак не мог совладать со своим собственным хвостом, что зажил своей жизнью, словно не веря, что она не шутит, не убежит сейчас, он опутывал её ноги и не желал ослаблять кольца. Я подхватил девушку на руки и пополз в третью, пустующую палатку. Так как в первой, где я проснулся, располагалась охрана, а из второй она вышла в таком состоянии.

Усадив её на кольца собственного хвоста и крепко обняв, я жадно вдыхал её аромат, любуясь проявляющимся браслетом на запястье и прокручивая в мыслях слова о том, что она закрыла круг. Я видел, чуть более яркий браслет на её запястье. Значит, есть второй муж, точнее первый. Запутался пальцами в темном шёлке волос.

- Расскажешь? - Я понимал, что повода доверять мне, вчерашнему рабу, у неё нет. Но если она посчитала меня достойным стать её мужем, причём полноправным, по ритуалу, то, возможно, и доверится мне.

- Не знаю, как объяснить. - В её голосе слышались сдерживаемые слёзы.

- А как есть, если не пойму, то переспрошу, хорошо? - Я сейчас согласился бы на что угодно, а не только выслушать.

Но именно сейчас, мне казалось важным стать ей ближе, а что может сблизить больше, как не разделенные на двоих переживания? К сожалению, я вообще не знал, как ухаживать за самочкой. Тем более такой. Поэтому, доверяясь инстинкту, я мягко поглаживал ее по волосам и спине, и слушал приглушённый голос. Я даже не пытался удержать разгорающееся в крови пламя, понимая, что бесполезно. Глупый наг, попался, сижу как заворожённый, слушаю её голос.

- Я увидела, и словно всю жизнь знала, что вот он мой. Понимаешь? Мне даже и не нравился никто никогда. Ну, с парнями подраться весело, по пещерам полазить или по утесу вскарабкаться. Только, когда тебя лечила, в сердце что-то дёрнулось. Я и на отбор попала, потому что никого не встретила. - Она с обезоруживающей откровенностью, так доверчиво посвящала меня в свои тайны и переживания, даже не понимая, какую радость доставляет мне своими признаниями. - Я так обрадовалась, даже думать обо всем забыла. А он пришел в себя и обвинил, что я его в раба опять...

А вот это мне не нравилось совсем! Как я понял, вторым супругом был мой вечный соперник по арене. Девочка почувствовала тягу и выбрала его. Но этот скот не просто не принял её дара, он втоптал его в грязь, еще и унизив жену своими сравнениями. Она же впервые влюбилась, потянулась...

Хорошо, что она такая смелая и яркая, как жаркое пламя. Что у неё хватило духу после такого подойти ко мне и предложить стать её мужем. Боги с ним, этим идиотом! Но пусть попробует ещё раз её обидеть, выплеснуть ту грязь, что копилась последние годы нашего выживания, сам заново переломаю всё, что Селена ему вылечила.

- И что ты собираешься теперь делать с ним? - Спросил, что бы знать, к чему быть готовым. Но она меня снова удивила.

- С ним? Ничего. Мне нужно было пройти отбор и выбрать мужа, я выбрала. Приедем домой, познакомимся с родителями. К бабушке съездим. - Она вздохнула, успокаиваясь. - А на счёт этого, не знаю, как зовут, не успела спросить, попрошу помощи у бабушки. Если не смогу расторгнуть брак с ним, значит, будем искать его пару. И продам его ей.

- Боюсь, продать после ритуала не получится. Ритуал связывает навсегда. - И мне совсем не было жалко, этого идиота.

Может его "Лунный свет" и пара ему, и вообще собрание всех достоинств, но по отношению к девочке, что спасла его жизнь, он поступил подло и мерзко. И ещё неизвестно, та девушка его вообще помнит? А от возможного счастья с Селеной он так глупо отказался.

- Ой, я же осмотреть хотела...

- Селена, ты с ума сошла? Ты зачем закрыла круг? - В палатку ворвался глава клана Грозовых, Норд Грозовой.

Я на чистом инстинкте спрятал девочку за свою спину и обнажил клыки. Оружия под рукой не было, но для нага и клыки сгодятся. Вошедший замер, протянул вперёд открытые ладони в успокаивающем жесте.

- Тише, парень! Я был резок, признаю! Ещё не привык, что племяшка вдруг выросла и обзавелась мужьями. - Наг, из единственного рода, что имел боевую ипостась дракона и один такой приравнивался к целому войску, осторожно, тихонько отползал назад. – Потом, короче, поговорим.

Из под моей руки, выглянула любопытная мордочка. Жена смотрела на меня с таким нескрываемым восхищением во взгляде, что мне просто нужен был сейчас какой-нибудь враг. Сильный, мощный и опасный, чтоб я мог с него голыми руками спустить шкуру, ради того, чтобы моя звёздочка продолжала на меня вот так смотреть.

- Против дяди никто не хочет выступать! И дорогу ему не заступают. Никогда. Он же дракон! - Я тонул в мерцающей тьме этих удивительных глаз, и не собирался выплывать.

Боги, Силы, Само Мироздание! Позвольте мне заслужить любовь этого чудесного создания! Добиться права быть для неё не только выбранным, но и признанным. Чтобы она никогда не пожалела о сегодняшнем дне. Ещё вчера я не понимал к чему мне моя жизнь, а сейчас я обнимаю жену, которая словно моя ожившая мечта, моя собственная Лангран, без всяких переносных смыслов…

Глава 6.

Дайгир Сильв.

Припадок ярости прошёл, почти сразу, как только она вышла из палатки. Даже в мыслях не собираюсь называть её женой. Этот ритуал... Хуже рабского ошейника, тот хоть снять можно.

Зверь внутри недовольно зарычал. Ему не понравилось, что девушка, которая нас лечила, ушла, и ушла обиженной на нас. Обычно своего барса я ощущал на грани сознания, было время, когда считал, что и вовсе потерял зверя. Рабов с ипостасью держат на специальном зелье, которое обессиливает зверя. А если попадётся оборотень-подросток, каким был я, когда сбежал из дома за подвигами и приключениями, то зверь может и погибнуть.

Моего спасла встреча с моей лунной девочкой. Мой белоснежный котёнок, какая ты стала сейчас? Какой выросла? Помнишь ли обо мне?

В ту ночь она спасла не только меня, но и моего зверя, влив в нас столько собственной силы, что одним махом перебила десять лет травли. К тому времени, барс даже не откликался, собственно, и отраву мне перестали вливать именно по тому, что поняли, что всё, не выкарабкаться зверю.

А после никто не проверял. Да и смысл? Если мой зверь, настолько слаб? Чего от него ждать, если я пятнадцать лет его не выпускал? Ипостась давно превратилась во внутреннее чутье. А тут...

Рычит, карабкается наружу, чувствую, что злится на меня, недоволен, что я прогнал его самочку. А наследницу Лангранов он воспринял именно так. Предатель! Как он не чувствует, что у нас есть другая пара, настоящая, истинная! Видно совсем слаб, если даже связи не чувствует, но на волю упорно рвётся. Боюсь даже представить, как сейчас выглядит мой зверь.

Наворотила девка дел! Вот и кто её просил лезть. Даже если она хотела помочь и подлечить, в мужья брать для этого обязательно? Какого демона она вообще на этом отборе забыла? Зачем? В историю, что действительно мужа искала, я не поверю ни на секунду. Это совсем идиотом надо быть, чтобы поверить, что у наследницы Грозового перевала недостаток в желающих получить звание и статус её мужа. Да только один слух, и отпрыски самых высокородных родов, лучшие воины и маги, в линеечку выстроятся, и из кожи вон лезть будут, чтоб хоть посмотрела.

И дело даже не в том, что она красоты необыкновенной. По мне, так и вовсе глянуть не на что. Какая-то бледная, глаза-провалы тёмные, вся какая-то унылая и тусклая. Но она Лангран! За такое родство любой оборотень сам с себя шкуру спустит. А она мало того, что сама прётся на этот дурацкий отбор, так ещё и выбирает раба! Уж она то не могла не знать, откуда меня притащили! И что? Как, достойный супруг для правительницы? Полудохлый раб, с которым за определенную плату, мог делать кто угодно и что угодно! Не странный ли выбор?

Или она могла почувствовать мою ипостась, понять что за зверь у меня? Ну, конечно! Как просто-то всё, оказывается. Я даже рассмеялся, горько и зло. Ошиблась, дрянь! Как же ты ошиблась! Даже любопытно увидеть выражение твоей высокомерной морды, когда до тебя дойдёт, как ты промахнулась! Мой зверь - Барс! Снежный барс княжеской семьи оборотней - котов. И кровь у меня с ними общая тоже есть, но я не имею никакого отношения к этой семейке!!!! Ни-ка-ко-го!

Просто, когда-то, один из князей взял понравившуюся ему девчонку себе в рабыни, хоть и женат был, и наследник уже взрослый и в силе имелся. И к счастью, в скором времени сдох.

Его наследник, кстати, приятель Эрика Ланграна, начал свое правление со знаменитой в истории котов "ночи сотни законов", когда во время заседания совета, молодой князь доказал, что коты уничтожают сами себя. А старейшины родов, осознав ситуацию и стараясь ее изменить, приняли больше сотни законов, защищающих человечек.

Но наложница князя, воспользовавшись именно этими законами, покинула пределы княжества, хоть и была на тот момент беременна. Её дневник с подробным описанием того года её жизни до сих пор хранится в семье. И хоть мы являемся родственниками по крови, этого родства с княжеской ветвью мы не признаём. Просто есть вещи, которые не прощаются и не забываются.

Хотя княжеская семья из поколения в поколение пытается наладить отношения, каждый раз получая категоричный отказ. Так что породниться с котами за мой счёт не выйдет.

Но, а вдруг я ошибаюсь? Что если за пятнадцать лет, я остался единственным наследником семьи? Что если княжескому бастарду посчитали нужным дать во владение какую-то землю? А тут, раб с наследством, какая удача! Поэтому и подлечила, и в мужья сразу! Без усилий, переговоров, завоевательных походов получить кусок территории, сохранив при этом со всеми хорошие отношения. А мужа-раба можно и запереть где-нибудь в замке, чтоб не путался под ногами и не раздражал.

Красиво вывернула, как менестрель по нотам, только раз маску не удержала. Это ее "Угомонись и прикройся"! Вот в этот момент она была настоящей! Выслушивать нелицеприятную правду от раба она не собиралась, да и как мужчина я ей не интересен. Уж я-то научился это определять. А у неё даже любопытства к мужскому телу не было. Только холодное равнодушие. Что ж, посмотрим, каким образом эта лживая, корыстная тварь будет добиваться от меня подтверждения связи! К сожалению, ждать долго не придётся, ночь наступит быстро.

До конца дня я метался по палатке, от злости даже кусок в горло не лез, хотя за время рабства я чётко усвоил истину, что есть нужно при любой возможности, потому что неизвестно, когда сможешь поесть в следующий раз. За пологом шатра уже наступила ночь, но Лангран в палатку не вернулась.

Ночь я провел на ногах, пытаясь угомонить зверя, что с каждой минутой все больше впадал в ярость, обвиняя меня в том, что прогнал девушку, вместо того, что бы поблагодарить за помощь. Ну, конечно! Она за эту помощь ещё и последнюю шерсть сострижёт!

Утром, не выдержав неизвестности, я вышел на улицу. Лангран с волосами, заплетенными в простую косу, с какими-то цветами, нелепо вплетёнными сбоку и в светлом платье, какие носят все горожанки, стояла, что-то помешивая в одном из больших котлов, стоящих на треноге над огнём.

А рядом с ней обнаружился давний знакомец по рабским загонам и арене, наг с зелёной чешуёй. Выглядел он сейчас ни в пример лучше себя прежнего. Чешуя, что раньше была тусклой и напоминала мутную болотную воду, что и цвет то было сложно определить иначе, чем что-то зелёное, теперь просто горела изумрудным огнём, темно-русые волосы блестели на солнце. Сам наг лениво полулежал рядом с кострами, и с улыбкой наблюдал за суетящейся у котлов Лангран.

С улыбкой! И этот взгляд... Он любовался этой лицемерной куклой, и ему определенно нравилось то, что он видел. Лангран налила в кружку отвар и вместе с тарелкой чего-то подала змею. Тот протянул руку, и я увидел на его запястье брачный браслет. Такой же, как и у меня.

Но зачем ей ещё один раб в мужьях, да ещё и змей? И я чуть сам не дал себе подзатыльник! Совсем одичал в рабстве. У нагов клан очень легко определить по цвету чешуи. А изумрудный клан известен далеко за пределами северного нагаата, где располагаются клановые территории. Кстати, по соседству с королевством Лангран. Территории...

Нет, ну ты посмотри какая умница! Всё в семью, всё в дом! Много ли рабу для счастья надо то? А тут и подлечила, и вон жрать прям сама готовит, и руки целовать позволяет! Даже смущённо глазки опустила. Что-то только вчера не смущалась, когда я перед ней нагишом расхаживал. Распутная тварь и лгунья! Зато понятно, где она ночью шлялась! Нашла более сговорчивого дурака! Поди, уже и связь успела подтвердить.

К костру стали подтягиваться другие наги из шатров, получали свой завтрак, благодарили и устраивались чуть в стороне, видимо не желая мешать новоявленным супругам. Однако, заметив моё приближение, улыбаться эта актриса перестала. Лицо окаменело, не выражая ничего, кроме равнодушия. Даже во взгляде не мелькало ни одного отголоска чувств, куда только делась и улыбка, и смущение.

- Ну, надо же, как интересно! А я один задаюсь вопросом, отчего наследница Грозового престола не смогла выбрать себе в мужья никого получше, чем бывшие рабы? - Я поймал на себе с десяток, не обещающих мне ничего хорошего, взглядов, но высокомерная лгунья даже бровью не дёрнула. – И ведь не побрезговала! Или секрет такого "милосердия" нам откроется после подтверждения брачной связи? Что хотите поиметь с клана изумрудных, высокородная Лангран? Неужели, действительно, настолько ценное, что не противно в собственную постель рабов таскать? Нет? А вот меня почти выворачивает!

- Закрой рот, щенок! - Матёрый змей, с кулоном из красного камня на груди, начал подниматься, сверля меня взглядом.

- К сожалению, не щенок. Может быть, тогда я был бы избавлен от необходимости участвовать в этом фарсе. - Зверь внутри забился, я физически ощущал его гнев на себя. - К сожалению, меня не спросили, когда притащили сюда. А я лучше б сдох, чём хотя бы приблизился к этой напрочь прогнившей...

Договорить я не смог. Сильное тело одним броском откинуло меня в сторону. Мне казалось, что за столько лет, я прекрасно изучил своего постоянного соперника, и был уверен, что физически, мы с ним почти равны. Но сейчас он меня скрутил, как слепого котёнка. Пара минут, и после нескольких мощных ударов кулака в грудь и лицо, он просто поднял меня, сжав шею, над землёй и тряханул с такой силой, что у меня челюсти клацнули.

Наг изменился до неузнаваемости. Я ни разу его не видел таким, а ведь наши клетки были друг на против друга. Сжатые в полоску губы, проступившие змеиные клыки, раздувающиеся от гнева ноздри и сузившиеся глаза, с одним желанием во взгляде, растерзать на мелкие клочки.

- Ессли ты, ессчё расс откроешшь ссвою пассть... - Наг шипел и яростно хлестал хвостом по земле.

- Не надо, Рей. Отпусти его. Пожалуйста. - Лангран положила ладонь на локоть разъяренного змея.

Змей ещё раз тряхнул меня и отшвырнул с такой силой, что я даже перевернулся несколько раз, когда упал. Наг загораживал собой эту тварь, и сжимал кулаки. Однако, она оставаться за спиной мужа не пожелала. Отойдя от него в сторону, она вцепилась в свои юбки, это было единственным, что выдавало её, показывая, что не так уж она и спокойна.

- Моим мужем, ты будешь только номинально. Пока я не найду способа избавиться от тебя. - Этим голосом можно замораживать воду в жаркий день. - Ни о каком подтверждении брачной связи и речи не идет, и идти не может. Дядя Норд, мне хотелось бы, чтобы до гвардейцев Грозового перевала было доведено, что сталкиваться с этим оборотнем, я больше не желаю.

- Я могу передать гвардии приказ и близко его не подпускать. - Тот самый наг, что велел мне заткнуться, несколько минут назад, смотрел на мою потрепанную тушку с мрачным удовлетворением. - А этот может отправляться в конец каравана, под охрану.

- Да, дядя. Я подтвержу этот приказ. - Сказала глухо, словно сдерживаясь из последних сил. - А ты, не попадайся мне на глаза! Не заставляй пожалеть о потраченных на тебя силах.

Подхватив юбки, эта сумасшедшая сорвалась бегом в сторону небольшого леса, что начинался в небольшой низине. А меня скрутило такой судорогой, что все пережитые ранее пытки показались детским развлечением. Замерший было на последних словах этой Лангран, сейчас зверь сходил с ума и рвался за ней, срывая контроль и все заслоны, не вспоминая, что в том состоянии, в котором мы оба сейчас находимся, один из нас может погибнуть при обороте.

Зверь исходил лютой злостью на меня, за то, что Лангран отказалась от нас. Барса это не устраивало, и он прорывался на волю, намереваясь вернуть себе свою самочку.

Глава 7.

Селена Лангран.

От слёз, застилавших глаза, я не видела куда бегу. Но мне надо было спрятаться. Что бы никто не увидел меня такой. Ещё на поляне я поняла, что сейчас опять обесцвечусь вся, от макушки и до пяток. Даже кончики пальцев пришлось прятать в складки юбок. Поэтому, как можно скорее постаралась скрыться с глаз.

Я не понимала причин такой лютой ненависти, такого желания унизить, растоптать. Да, я совершила ошибку, придумав себе взаимность там, где её не было. Но я же не собиралась держать его пленником! Почему вместо спокойного разговора, вот эти помои в душу?

Представляю, сколько бы я выслушала насмешек и издевательств, если бы он меня увидел вот такой, побелевшей. Сравнение с полинялой тряпкой и могильным червем после этого, мне показались бы комплементами. Ещё и как дура нацепила на себя заколки-черепа, что сделала для меня подруга из эльфийского леса.

Я рассматривала свои засветившийся белым светом руки, гадая, как много времени мне понадобится, чтобы прийти в себя и вернуться в лагерь. Бездумно выплетала на пальцах рисунок паутины и игралась с паучками, что довольно бегали по пальцам и рукам.

Вчера вечером, я всё-таки уговорила нага, дать мне себя осмотреть. Я помнила про кучу переломов, порванных мышц и запущенных ран на оборотне, поэтому и подозревала, что у нага смогу найти примерно тот же набор. А разве я не должна заботиться о муже?

Сначала я думала поступить так же, как с барсом, но оказалось, что отмыть нага от застаревшей грязи между чешуйками, местами застывшими из-за попавшей под них крови, не так-то просто. Поэтому я попросила, чтобы принесли большую лохань, и нагрела в ней воды при помощи амулета. Наг там поместился с трудом.

Сначала он чувствовал себя неловко и ворчал, что вовсе это и не обязательно. Но уже вскоре, он расслабился, и ему явно нравилось ощущение горячей воды на коже. К сожалению, понежиться вволю, я ему дать не могла, не те условия, да и раны, хоть и подзажившие, но лучше было бы их не тревожить лишний раз.

Поэтому пока Рей, прикрыв глаза, расслаблялся в воде, я вылила ему на голову мыльный отвар и решила заняться его волосами. Раз, не смотря на мои заверения, что труда мне это не составит, мыться он решил сам, то хоть тут помогу.

Можно подумать во время целительской практики, когда мы сопровождаем отряды в рейдах, раненные к нам в руки попадают уже помытые. Слегка надавила кончиками ногтей на кожу головы под волосами и наг почти замурлыкал. Из-за чего я рассмеялась, а он засмущался.

Я аккуратно провела пальчиками по ожогу на его лбу, в виде надписи «наг». Это кому было не понятно кто перед ним? Я не раз сталкивалась вот с такими следами бессмысленной, неоправданной жестокости, и не понимала, вот откуда это? Что не так должно быть с существом, чтобы сознательно причинять боль другому, ради развлечения?

Я не буду его спрашивать об этом, не буду напоминать. Я просто уберу это. Подниму семейные рецепты зелий и избавлю Рейгара от этих шрамов. Как и от ошейника. Хоть и говорят, что после перехода лучше поберечь силы, а я выкладываюсь второй день, но только приду в себя после того, как вылечу, и сниму. Не буду ждать специального артефакта, сама справлюсь. Жаль только несколько седых прядей в темной шевелюре уже не исправишь.

После ванны я напоила его сонным отваром, и только дождавшись, когда он уснет, приступила к лечению. Так и мне легче, потому что многое пришлось сначала снова ломать, а потом сращивать, как надо. И хоть я знала, что боли он не чувствует, все равно переживала.

А ещё я не хотела, что бы кто-нибудь видел меня такой, какой я становлюсь, когда эмоции на пределе или пользуюсь силой. Помню, ещё в детстве я увидела себя в зеркале в такой момент. Я испугалась. Правда! Вот приведение, как оно есть. Я и любовь оборотня себе придумала, наверное, потому, что он то меня видел именно такой, немочью бледной, и на руках нес... Ой, хватит! Просто тогда он, наверное, ещё не забыл что такое благодарность!

- Вот это да! Ну, ничего же себе! - Раздался рядом девичий голос. - Ты чего убежала то в эти дебри?

Из кустов напротив, вышла рыжеволосая девушка, с лицом усыпанным веснушками.

- Ты кто? Ты за мной следила? - Было неприятно попасться так глупо.

- Лисан Олди. И нет, не следила просто за тобой побежала. - Девушка перепрыгнула через небольшой ручей и присела рядом, но не вплотную ко мне. - Мужей себе выбирала. Тоже из бывших. Вот и видела представление. Слушай я, конечно, понимаю, ты Лангран и все такое... Но этот крикун порку заслужил! И за меньшее его б прибили по-тихому. Странно, что его твои наги не растерзали за его язык. Я б добавила ещё пару определений, но боюсь ты обидишься.

- Ну, он не очень рад брачному браслету. - Развела руками я. Эта странная девушка была мне симпатична, и как-то потянуло к ней, словно мы знали друг друга лет сто. - А почему именно из бывших рабов?

- Так я из торговцев, сирота. Из всей семьи осталась я да сестра, на два года младше. Так что на мне и семья, и дом, и дело. - Говорила она, не хвалясь, а просто рассказывая. - Вот пока Ида от своих травок отвлеклась, я на неё дела скинула и за мужьями, раз время пришло. Так что мне мужья нужны, чтобы и работы не боялись, и чтоб дом и семью ценили. А этих павлинов высокородных пока ощиплешь, пока в чувство приведешь... Да я разориться успею! Да и на выслушивание истерик от мужиков ни сил, ни времени, ни желания.

- Зверя не чувствую. У тебя магия? - Спросила, чувствуя, что начинаю успокаиваться.

- Есть немного, огневик я. Волну там, или плеть я, конечно, не сделаю, но моего огненного шара вполне хватает, чтобы троих испепелить. Проверено. - Лисан невесело усмехнулась. - Ну, так чего ты убежала - то?

- А ты не видишь? Не хочу, чтоб такой уродиной видели. - На глазах опять вскипели слёзы. - И ты никому не говори, пожалуйста.

- Уродина? Серьёзно? - Лисан ещё что-то хотела сказать, на уставилась куда-то мне за спину. - Ну, я тогда лучше пойду.

Я обернулась и увидела замершего Рейгара. Ну, вот почему мне так не везёт. Сейчас и он решит, что...

- Селена? Что ты такое говоришь? Ты с чего взяла, что ты некрасива? - Сам наг оставался на месте, а вот его хвост опять начал на меня охоту, по крайней мере, вчера, всё время лечения, он обвивался вокруг моей ноги, хотя Рей спал. - Можно я подойду?

- Ну... Если правда не отталкивает то, как я выгляжу, то можно. - Кивнула, внимательно наблюдая за змеем. - Это пройдет. Успокоюсь и снова буду нормальная. А пока вот. Бесцветная.

- С ума сойти! Ты не бесцветная, ты вся светишься, как редкие слёзы моря. Или как если бы в огненные кристаллы, вместо пламени заключили сияние горных вершин на солнце. - Мужчина смотрел на меня так, словно я действительно, была необыкновенно красива сейчас. - И как ты это делаешь?

- Я не делаю, я пытаюсь удержаться от этого. Но стоит начать пользоваться даром или вот как сейчас... - Неужели ему действительно нравится то, что он видит.

- Кажется, я понял. У тебя это, как ипостась у оборотней. - Наг вдруг резко втянул воздух. - Не поверишь, у тебя даже запах немного меняется. Обычно, ты пахнешь как лунница в дождь, а сейчас запах дождя исчез, оставив только цветочный. И ничего более красивого я в своей жизни не видел.

- Правда? - Сложно было поверить в эти слова, когда всю жизнь пряталась в такие моменты.

Наг молча взял мою ладонь и просто прижал к своей груди, где бешенной птицей билось сердце.

- Ты сама, как тот цветок, хрупкая и нежная, окружить бы со всех сторон собой и любоваться без конца - Рей шептал, словно боялся, что кто-то подслушает этот очень важный секрет.

Он прижался носом к моей переносице, продолжая удерживать мою ладонь, как будто стоило ему отпустить, и я тут же убрала бы руку. Открыв глаза, я наткнулась взглядом на ту надпись, так разозлившую меня вчера. Кончиками пальцев, которые даже кололо от избытка силы, я проводила по его лбу, без конца очерчивая контуры шрамов. Под моими пальцами кожа выравнивалась, застаревшие ожоги бледнели, а потом и вовсе исчезли.

А Рей все смотрел и тяжело дышал, словно только что прополз полосу препятствий, что устроил дядя Норд для своих гвардейцев.

- Ты с меня потом можешь шкуру снять, говорят, Ланграны из них сапоги шьют, но я это сделаю! - Пока я пыталась понять, что он собирается сделать и, причём тут сапоги, Рейгар наклонился и быстро коснулся своими губами моих.

Я замерла не понимая, что происходит, но точно зная, что не почувствовала ни злости, ни отвращения. Это прикосновение было приятным. А наг, переведя дух, снова прижался к губам, нежно и ничуть не обижая этим. Моя рука скользнула по его шее и наткнулась на ошейник раба. Я даже сама не поняла, как так получилось, что это дрянь осталась у меня в руке. И я с удовольствием бросила уже сломанный ошейник на землю.

Обратно в лагерь мы возвращались вместе. Точнее, Рейгар нёс меня на руках, прижимая к себе и улыбаясь. А я любовалась его серыми глазами, доставшимися ему от его мамы, как мне успел рассказать муж, и думала, что уж этот выбор точно был правильным.

Глава 8.

Возвращаясь в лагерь, я готовилась пережить новое столкновение с оборотнем, знать бы ещё как его зовут. А то всё оборотень, оборотень.

Положа руку на сердце, я бы очень хотела, чтобы все сложилось по-другому. Чтобы не приходилось прятать свои чувства от него, чтобы не было этой его злости. Если уж совсем честно, хотелось, что бы и пары никакой у него не было.

Только с каждым днём, проведенным рядом с нагом, я понимала, что если бы оборотень принял меня, и мой брачный браслет не вызвал бы у него такой ненависти ко мне, то я, наверное, отмахнулась бы от тех ощущений, что появились, когда я только взглянула на Рейгара. И потеряла бы этого мужчину.

Я знаю-то его всего пару дней, но когда змей рядом, мне спокойнее. Мне хорошо и уютно в кольцах его хвоста, нравится ловить на себе его взгляды и отвечать ему улыбкой. Нравится самой разглядывать его, пусть пока и украдкой. А ещё. все приятнее для меня становится мысль, что вот он - мой!

Надеюсь, что всё-таки смогу прекратить действие ритуала и отпустить оборотня, и в моей памяти он останется очень болезненной, но зажившей раной. А ещё уроком, что в мире всё не так, как в моих мыслях и мечтах. Главное сейчас выдержать, если оборотень решит всё же снова начать с оскорблений.

Но на поляне, где мы расположились лагерем на все десять дней отбора, нас ожидала удивительная неожиданность. Наги перевала недоуменно переговаривались, окружив кого-то, чуть в стороне от котлов. Сердце пропустило удар, когда я подумала, что оборотень решил не ограничиваться оскорблениями меня, и вывел-таки гвардейцев из себя.

Они все бывалые воины, на счету каждого сотни рейдов, отец отправил со мной лучших! Вряд ли они стали бы церемонится с порядком разозлившим их оборотнем, или терпеть, как я, или останавливаться, как сделал Рей по моей просьбе. Но того, что я увидела, я точно не ожидала и представить себе не могла.

На поляне, в окружении нагов, пытался устоять на лапах барс. Он поднимался, шатался, лапы подгибались, словно они у него затекли и не слушаются, и опять падал.

- Что это? - Спросила я, с непониманием рассматривая зверя.

- А это твой горластый! - Ответил мне дядя Норд. - После того, как ты ушла, его начали скручивать судороги. Я-то думал, всё, доорался, а он вот. Минут двадцать, как зверем стал, только встать все не может, словно костей в лапах нет.

- Дядя, но это же барс! - Измождённый, худой настолько, что все кости торчали, грозя порвать шкуру с проплешинами, но барс. Уж зверя правящей княжеской семьи я узнала без ошибки. - Каким образом оборотень-барс мог оказаться на аренах на такой срок?

- Может коты утаили, что у них кто-то пропал? - Предположил Рейгар. - Сами найти не смогли, а больше никому не сказали, что бы скрыть ненадежность охраны своих территорий?

- Нет, Рей, такого быть не может! - Я покачала головой в отрицающем жесте, словно слов было недостаточно. - Понимаешь, княжество котов, правящие дома оборотней и нагов, первый дом дроу, орочье побережье, Гардараны и Варлахи, черный и синий кланы нагов, Леройды, эльфийский лес и Грозовой перевал, включающий в себя Лангранов и клан Грозовых, это не просто союзники, мы все связаны многочисленными родственными связями. Мы семья. Большая, ветвистая, запутанная, но семья. И если бы пропал кто-то из этой семьи, поверь, этот мир перетрясли и просеяли бы мелким ситом. Престиж и прочая ерунда даже не рассматривались бы. Если бы такое произошло, вестники полетели сразу, как только пропажа обнаружилась. И Лангранам, в первую очередь!

- Я вообще не помню, чтобы у барсов кто-то терялся! - Дядя Норд задумчиво потёр подбородок. - Даже ты умудрялась пропадать, что тебя по всем окрестностями искали, а вот у них такого не было.

- Но спорить-то бесполезно. Это барс? Барс. Откуда он и в каком состоянии тоже видно. - Болезненная мысль отозвалась уколом в сердце. - Может я почувствовав к нему тягу ошиблась? И приняла зов родственной крови за... другое чувство? Всё-таки бабушкина сестра вышла замуж за наследника княжеского престола... И это какой-нибудь мой далёкий родич?

Услышав мои слова, Барс бросил попытки встать на ноги, и пополз ко мне на брюхе, оставляя на траве клочки шерсти. Я переглянулась с Рейгаром, не зная, как озвучить свою просьбу. Но он понял меня без слов. Улыбнулся, кивнул и подполз к следящему за ним оборотню. Наг резким рывком подхватил зверя на руки и пополз в сторону шатра, где я оставила оборотня.

- Надеюсь, ты всё же благородней своей человеческой половины, и гадить по углам палатки не начнёшь. - Усмехнулся Рей.

- Но тапки всё равно на виду не оставляй, - донеслось от дяди Норда.

- Я не ношу тапок! - Даже остановился наг.

- Тем будет обиднее! - Засмеялись гвардейцы. - Представь, ты их даже не носишь, а тебе в них нагадили!

Кажется, Рейгара уже приняли, как своего.

Небольшой столик в палатке уже через десять минут был заставлен всевозможными пузырьками и горшками с мазями. Я выпотрошила свой лекарский хран. И сейчас, просто на ходу, готовила дополнительные смеси. Сложность в том, что объем лечения предстоял очень большой. И подобрать средства надо было так, что бы компоненты отвара, не противодействовали компонентам мазей. Пока я готовила и выставляла всё в удобном для меня порядке, Рей отмывал зверя. Как-то сами собой отошли на второй план недопонимание и обиды. У оборотней так бывает, когда отношение у окружающих к самому оборотню и к его зверю разное.

- Интересно, когда мы с него смоем всю эту пену, на нём хоть какая-то шерсть останется? - Рей притащил ещё два ведра чистой воды для барса. - Каким чудом он интересно сумел зверя сохранить?

- Действительно, чудом. - Ответила я, накидывая на выползшего из лохани зверя большую простынь. - Я даже не знаю, сколько ему потребуется сил и времени, чтобы полностью восстановиться. Многие теряют зверя уже оттого, что нет возможности выпустить его на волю. А работорговцы обычно оборотней специальной отравой накачивают. Да ещё и постоянные ранения, и сильные. Я на нём живого места не нашла!

- Он специально себя до этого доводил. - Наг замялся, и мне показалось, что не хотел говорить дальше.

- Говори, уж, как есть! - Понимаю, что есть подробности, в которые он бы не хотел меня посвящать, но только я и так уже знала о многом из того, что происходит в подпольных борделях и на аренах. Знала, видела, лечила.

- Видишь ли, у работорговцев нет строгого деления по видам "развлечений". А разгоряченные видом боёв самки, охотно развязывают кошельки и платят за "ночь с победителем". Подробности я опущу, прости. - У мужа сжались челюсти и проступили желваки на скулах, а я оставила отряхивающегося барса, подошла к мужу и крепко обняла, прижавшись всем телом. Зачем я так сделала, я не знаю, просто почувствовала, что ему сейчас это очень нужно. - Так вот, что бы избежать этого и не ублажать посторонних самок, он во время боя всегда несколько раз подставлялся. Специально. К концу боёв, он, даже побеждая, никому не нужен был.

- Боги! Какой ужас. Зачем?- Я просто представила, сколько боли он вынес.

- Чтобы остаться верным своей паре. Он звал её в бреду, она для него всё время была светом. - Наг крепче прижал к себе, понимая, что сейчас объятья нужны уже мне.

И какой бы болью не отзывались в моем сердце слова мужа о ценности другой женщины в жизни любимого мужчины, я все с большей ясностью понимала, что не смогу встать между барсом и его парой.

Зверь был настолько слаб, что после помывки, я с трудом его будила, чтобы влить очередную порцию необходимого лекарства. А когда втирала в шкуру мази, он только довольно порыкивал сквозь сон. Закончили мы уже во второй половине дня и оставили замученного лечением барса отсыпаться.

А для нас занятие нашел дядя. Он позвал Рея на тренировку своих бойцов. И сам встал с ним в пару! Бойцы ухмыльнулись со злорадным облегчением, от того, что не им сегодня выпала великая честь протереть собой всю площадку для тренировок. С одной стороны, мне хотелось это всё остановить. Справиться с дядей, мало кому удавалось, а Рей и так только после лечения.

Но мне не хотелось, что бы все остальные подумали, что я не уверена в том, что он сможет меня защитить, или чтобы это не выглядело, что Я защищаю ЕГО. И уж тем более, мне не хотелось, что бы о том, что я в нём сомневаюсь подумал сам Рейгар. Поэтому для себя я решила, что начну смотреть, а если Рей будет уступать дяде, то уйду. Мол, потренировались? И хорошо, а я не видела ничего лишнего.

После короткой разминки и растяжки, начались по парные схватки. Сначала все были сосредоточенны на собственном сопернике, но постепенно все взгляды обратились на пару в центре. Рей, конечно, уступал, но дяде было сложнее, чем обычно, и это было заметно. Мой муж оказался непростым соперником, он выворачивался, наносил удары издалека, при этом сам старался под удар не подставляться. Я глаз от этого змея отвести не могла.

Но дядя Норд начал уходить на обманный маневр, сейчас он постарается нанести несколько ударов сбоку, якобы окружая хвостом, а когда противник дернется, чтобы уйти из под петли, то подставиться по полной. Резким прямым ударом хвоста, дядя зацепит своего соперника и протащит хвостом несколько метров, сдирая кожу. Я вскочила от эмоций и испуга за Рея.

Но муж вдруг крутанулся назад, словно нарочно загоняя себя в петлю дядюшкиного хвоста, и в последний момент поддел, обвил своим и дёрнул на развороте. Дядя Норд, не ожидавший такого, только руками взмахнул и упал лицом в землю. Над площадкой стояла просто мертвая тишина, да какой там. У нас в фамильном склепе шума больше.

- Хард Чёрный, был, конечно, великим воином, но в изумрудном клане знали, как ему ответить. - Рей сложил руки на груди и довольно улыбался.

Его грудь часто вздымалась, дыхание было частым и прерывистым, на висках блестели капельки пота, но озорная улыбка сверкала так, что не ответить было невозможно. Я на месте тоже не удержалась и бегом через всю площадку, на глазах у всех, кинулась поздравлять мужа. Потому что повалить моего дядю, это дорогого стоило.

- Ах ты, щенок! - Дядя поднимался, недобро прищурившись.

- Что вы, дядя, все щенок, щенок! Вы нам тут лишней живности не пророчьте. Нам с женой и котика за глаза. - Вместе с Рейгаром уже смеялись все, даже сам Норд Грозовой.

- Завтра с утра на тренировку, со всеми вместе, шутник ты наш! - Подумав, дядя довольно хмыкнул. - Лично тебя понатаскаю.

Смеющиеся взгляды бойцов сразу стали сочувствующими.

- И оружие заодно тебе подберём! - Продолжал дядя.

Но при этих словах, при упоминании оружия улыбка мужа, словно застыла. Заметив это, я потянула его в сторону, с предложением побыть на свежем воздухе. Рей был молчалив и задумчив. Мне пришлось самой спросить, что такого сказал дядя, что муж сразу расстроился.

- Про оружие. Я ведь ушел из дома со своей глефой и перевязью с ножами и родовым клинком. Где теперь это всё? Клинок отец подарил, на мое рождение, по традиции в колыбель положил. - Судя по взгляду, муж сейчас был глубоко в своих мыслях. - А глефа у меня была особенная. Дедова. Наемники редко доживают до того возраста, когда оружие нужно отпустить. А он дожил. И подарил мне, как старшему внуку. Ни в одном бою не сгинула, а вот так... Да, чего уж теперь.

Рей прижал меня к себе и уткнулся лицом в волосы. Поэтому и не увидел моей улыбки. Теперь я знала, какой подарок можно ему сделать. Думаю, его родители с удовольствием расскажут мне всё, что знают о его бывшей жене, в том, числе и где красотку можно найти. Главное помнить, что мне нужно просто забрать оружие Рейгара, а не оторвать этой гадине ноги, руки, голову и хвост.

Спать мы устроились в его шатре. Вообще планировалось, что в самом большом шатре будет располагаться охрана, в самом маленьком я, а в этом, среднем будут жить муж или мужья, которых я выберу. Но в результате, оказалось, что мне жить негде. Поэтому и прошлую ночь я провела с мужем, а на этот раз он меня не отпустил, попросив остаться с ним и пообещав, что он не собирается меня торопить. И если мне не тяжело, и не сложно, он хотел бы знать, что я рядом.

Я, конечно, все равно смущалась и чувствовала себя неловко, но не из-за прошлого Рея, а из-за собственной неопытности и незнания. Когда я рассказала об этом мужу, он сначала смотрел на меня, молча и только моргая, а потом начал смеяться. Нет, он, конечно, пытался сдержаться, но неудачно.

Но заметив, что я расстроилась почти до слёз, что выгляжу смешной, обнял и начал объяснять, что для него главное, знать, что мне нравится быть с ним рядом, что он не отталкивает меня, мол, ему есть за что переживать. А все остальное, должно прийти само. Не потому что пора или по обязанности, а потому что нам вдвоем хочется стать ещё ближе. И что он как бы догадывается, что наследницу Лангран учили многому, но явно не тому, о чем я даже говорить стесняюсь.

Перед сном мы много разговаривали, он рассказывал о своем детстве, мы делились проказами, кто и как умудрился разозлить взрослых. И засыпала я в кольцах его хвоста довольная и спокойная. Пока посреди ночи на наш шатер не свалилось нечто непонятное, подняв по тревоге весь лагерь.

Оказалось, проснувшись ночью, барс решил поискать нас. А наги в шатёр его не пустили. Тогда этот кот, почувствовав себя совсем здоровым, решил обхитрить нагов, забрался по дереву на ветку, располагающейся над шатром. Но лапы, видимо, всё же подвели, и эта недокормленная тушка свалилась на крышу шатра. Тяжело вздохнув, Рей и ещё пара нагов притащили в нашу палатку ещё одну кровать и поставили её на другой половине шатра.

- Ты спишь здесь! - Наг строго ткнул барсу в застеленную кровать.

И уже засыпая, проворчал, что надо было заводить рыбок. Они тихие и не норовят залезть спать к нему в постель.

Глава 9.

Дайгир Сильв.

Седьмой день отбора и пятый, как я в шкуре зверя. Точнее, как зверь гулял на свободе. Мы, словно поменялись местами, и теперь я был тенью на краю сознания Зверя. Сейчас я мог только слушать и наблюдать. И терпеть выходки барса.

Ещё ребёнком я видел выступление бродячих артистов. На потеху публики у них выступали дрессированные животные. Вот мой зверь себя сейчас вел так же. Приклеился к нагу, крутившемуся около Лангран, и выслуживался перед этой лицемеркой, как только мог.

Зверь позволял ей все, что той было угодно. Глотал отвары с ложки без всяких протестов, позволял втирать в шкуру всякие мази. Я только ощущал блаженную расслабленность зверя в такие моменты. А когда я пытался прорваться, ухватить контроль, рыкнуть на эту надоеду со своими вонючим притираниями, Зверь подавлял молниеносно и жёстко, не позволяя мне-человеку покидать разрешенных зверем границ.

Каждый раз, когда я совершал подобные попытки, барс выбегал из палатки, тряс головой и тёр лапой ухо, словно отмахиваясь от назойливой мошкары. Чем очень веселил Изумрудного и Лангран.

- Правильно, мусор надо вытрясать за порогом. - Как-то с улыбкой прокомментировал это действо наг. - Даже если он в голове.

Поэтому, все эти дни, я вынужден был наблюдать за Лангран. Нет, отрицать глупо, моему барсу явно пошло на пользу лечение. Я сам чувствовал, как напитывается силой зверь, матереет, становится увереннее. И опаснее.

Но не рядом с ней. Рядом с ней, он словно забывал про клыки и когти, забывал, что он хищник и становился бархатной игрушкой. Заметив, что наг демонстрирует всем, что наследница принадлежит ему, обвивая кончиком хвоста ее ногу, барс теперь повторял этот жест. Садился рядом и обвивал вторую ногу. Но кошачий хвост не мог обхватить так плотно, как змеиный, и поэтому мой зверь все время поправлял кончик хвоста и придерживал его лапой, чтобы петля вокруг лодыжки Лангран не распадалась.

И каждый день, после того как она вливала в него помимо зелий очередную порцию силы, благодарно вылизывал руки. Всё внутри меня бунтовало против такого унижения! Я, пусть и зверем, лизал ей руки! Мерзко до тошноты!

Интересно, у неё резерв безграничный что ли? После перемещения, да ещё и лечения, что меня, что нага, у неё сил вообще быть не должно, но порция для барса находилась каждый вечер.

А Зверь начинал красоваться перед ней, играть шкурой, демонстрируя появившийся плотный, густой подшёрсток. Хвалился силой. Умудрился даже на охоту сходить. Я готов был провалиться, осознавая, что это мой зверь с такой гордостью тащит через весь лагерь свою добычу для Лангран, как заботливый самец для своей самки. Полдня слежки и пара часов погони, и молодая косуля стала охотничьим трофеем.

- Ты смотри, какой не жадный! - Смеялась Лангран, гладя подставившегося под ласку барса.

- Ну, это он не щедрость демонстрирует, это он скорее тебе намекает, что самец из меня так себе. Потому что, вместо того, чтобы кормить тебя, сам ем то, что ты приготовишь. - Утянул девку к себе на хвост наг.

Мне оставалось только наблюдать. И видел я многое. Что-то вызывало недоумение, а что-то раскрывало настоящее лицо Лангран, которое время от времени прорывалось сквозь всю показуху, что она устроила.

Нага начали мучить кошмары. Зверь, обладавший тонким слухом, просыпался и, не смотря на темноту, видел, как мечется змей по кровати. Просыпалась и она. Что-то шептала нагу, прижимала его голову к груди и укачивала, не давая проснуться. Но ни разу она не сказала ему об этом, хотя наг много чего говорил во сне, не оставлявшего сомнений о том, что пришлось пережить змею в рабстве. А утром "милая и заботливая" провожала мужа на тренировку с гвардейцами, с улыбкой и шутливыми просьбами пожалеть её старенького дядюшку. Но стоило только нагу скрыться, как у деточки сжимались кулаки, а появляющемуся оскалу позавидовал бы любой оборотень! А какие обещания давала эта красотка! Даже меня, проведшего пятнадцать лет в рабстве и, казалось бы, научившегося отстраняться от своей и чужой боли, пробирала дрожь.

Наг, словно вообще ослеп, и не видел очевидного. Смущенная девочка, чьи поцелуи он урывал украдкой, прячущая лицо каждый раз на его груди, исчезала в неизвестном направлении, стоило только ей взяться за свои мази, отвары и железяки. Как, ну, как, мне просто интересно, в его голове ни разу не вызвало вопросов такое преображение?

Магичка, с огненным даром, с которой здесь, на отборе, начала общаться Лангран, тоже выбрала себе мужей из рабов. И один был очень плох. Буквально перед обнаружением арен, его вернули от одной любительницы развлечься. Рабов ей сдавали в аренду по тройному тарифу, потому что выживал только каждый третий. У парня начался жар. И его жена прибежала к Лангран. Я впервые в жизни видел, чтобы женщина одевалась за минуту.

Естественно, барс и наг пошли за ней. И не знаю, почему на это никто не обращает внимания, неужели не видят, ослепли все и разом? Холодный, расчётливый взгляд, фиксирующий ей одной видимые признаки. Четкие, выверенные движения, уверенная рука. Никаких сомнений в действиях. Когда она достала мягкий кожаный свёрток, и раскатала на столе, я чуть сам в истерике не забился.

На длинном полотнище, прошитом множеством фиксирующих петелек, располагался целый ряд всевозможных лезвий. Я такого даже у той дроу, пять лет назад не видел, а она была фанатом пыток.

Лангран назвала в разговоре с рыжей эти лезвия "скальпелями". И то, как она ими действовала... Этого зелёного идиота действительно не смутило, с какой уверенностью эта "милая девочка" всаживала в живого мужчину лезвие, вскрывая кожу и мышцы? Как спокойно реагировала на кровь, как без всякой неуверенности что-то делала там внутри? С какой безмятежной и довольной улыбкой мыла руки после, заставляя рыжую записать какие отвары и когда давать, и прочие указания?

Ей восемнадцать всего! Много ли молоденьких девушек смогли бы вот так? А этот змей себя, кажется, птичкой вообразил, воркует чуть ли не с восхищением.

- Устала? - Наг буквально обвил собой девку.

Конечно, она устала! Особенно, если учесть, что даже в темноте заметно, как довольно сверкают глазищи. Ещё бы! И душу отвела, и прикрыла всё помощью и лечением. Вот только есть один момент, а сколько времени пройдет, прежде, чем она перестанет искать причины и повод? У нага нигде не мелькнула мысль, как скоро он окажется привязанным на крестовине и на собственной шкуре испытает остроту лезвий в том самом свёртке?

Ну, какая идиллия! Змей ползет, неся ее на руках, а она положила голову ему на плечо. Прям истинная пара! Куда деваться. Только что же тогда она меня в мужья потащила? Почему сразу в своего змея не вцепилась?

Вопрос "почему я" не давал мне покоя. Лангран действительно не знала обо мне. И что за зверь у меня, поняла только, когда я обернулся. Так чего она в меня вцепилась, позабыв даже о своем наге? Или она его потом нашла? Одни вопросы, и получить ответы на них у меня не получалось.

Зато получалось наблюдать за тем, как проявляется ещё одна грань истинной Лангран. Въедливая, умеющая сосредоточится на одной цели, отбрасывая все на второй план. Она часами рассылала вестников пытаясь найти ниточку к моему прошлому. С княжеским семейством перекидывались вестниками чуть ли не постоянно. Те заверяли, что у них точно никто не пропадал, проверили и перепроверили всех отсутствующих дома. Тогда Лангран предположила, что я, скорее всего бастард, на что тут же получила ответ, что уже несколько сотен выборов все котята рождаются в семьях. Зато вспомнили о моих родичах.

Правящий князь поделился тем, что найденный барс, может быть из той ветви, но связи потеряны, точнее их не было, и установить их не получилось ни у кого. Однако обещал сделать всё, чтобы хотя бы уточнить расположение моей семьи для отправки вестника. И ни разу, никто, не отказался решать проблемы или отвечать на вопросы этой пигалицы. Все воспринимали, как норму её требования. Хотя правила сейчас её мать, а она лишь когда-нибудь должна была занять престол. Но опять никто ничего не заметил.

Да и при появлении нага, она менялась до неузнаваемости. Спрашивала, как прошла тренировка или обход лагеря с патрулём караульных, больше никуда наг от нее не отлучался. А тот с энтузиазмом рассказывал. Дааа, сильно видать ему голову повредили на аренах, если ему элементарно не хватает ума понять, каким идиотом он выглядит.

Она наследница богатого, сильного государства! Просто жить в землях Лангран, это мечта для большинства. Потому что это безопасность и защита, потому что плевать некромантам на то, в каком государстве случилась беда с их подданным, потому что любой простой житель может прийти со своей бедой к Грозовому замку. И от него не отмахнутся, его выслушают и проверят, что там происходит.

Ещё до моего рождения была известна история, как один старик пришел жаловаться, что пропадает скот. Одна-две овцы в неделю с горных пастбищ. Ну, какой правитель стал бы проверять, что там за беда у овец? Может, сорвались, где в ущелье или хищники. А эти полезли. Нашли в результате лежку бандитов, которые наивно решили, что спрятаться от Лангранов на виду у самих Лангранов это отличная и забавная идея. Так вот нет, у самой язвительной и ехидной семейки нашего мира весь юмор заканчивается сразу, как только дело касается того, что принадлежит им. А внимание некромантов к мелочам давно уже вошло в легенды.

Так вот, наследнице таких земель очень интересно выслушивать про охрану временного лагеря и про то, сколько раз за тренировку её мужа-раба ткнули мордой в землю? Серьёзно? В это кто-нибудь, кроме самого нага, верит?

Тем не менее, у Лангран поменялись планы. Вместо Грозового перевала, после окончания отбора, мы направимся к давно отошедшей от правления Лолиаре Лангран, что была сейчас в гостях у первого дома дроу. Наш путь должен пролегать через земли Варлахов, где правит сейчас младший сын Лолиары, у которого проявилась ипостась медведя. Говорят, мощью он не уступает своему деду, Дардену, и такой же неукротимый в пылу битв.

А ещё с удовольствием обсуждают, что по молодости медведь хорошо погулял, да так, что одна из его девок умудрилась понести. И Карел Варлах-Лангран привел её в дом супругой. Правда, ненадолго. Вскоре, он остался один с новорожденным сыном, о котором только и слышно было, что об участии в очередном рейде или зачистке бандитских оплотов.

А вот дядюшка наг такие новости воспринял, как должное. Даже не пикнув, что сейчас, после отбора, когда даже порталы работают не стабильно, переться чуть ли не на другой край мира дело хлопотное и не быстрое. Нет, зачем опытному воину и главе клана спорить с малолетней соплюшкой?

Зверь начал понемногу давать мне чуть больше воли. В такие моменты я терпел даже её прикосновения, понимая, что взбрыкни я сейчас, и, возможно, навсегда потеряю шанс вернуться в человеческое тело. Смиряться с её присутствием в своей жизни я всё равно не собирался.

Сейчас зверь опять словно ослабил мой ошейник и расширил границы моей клетки. И хотя ветер обдувал морду барса, чувствовал эти дуновения я.

- Вот ты где, я думала ты опять на охоту убежал. - Раздался над головой ненавистный голос.

Она села на землю рядом, уже привычным жестом подпихивая свои колени мне под голову, точнее под голову зверя. И начала отдавать ежевечернюю порцию силы. Я попробовал сам пошевелить лапой. И чуть не закричал от радости, поняв, что мое тело слушается меня.

Пока зверь не понял моего желания, и не задавил меня в своём сознании, резким взмахом лапы с проявившимися когтями, я со всей силой полосонул по ее ноге, разрывая ткань платья, кожу и мышцы до кости. Жаль, что это только нога, а не живот или горло.

Её испуганный и болезненный вскрик был самой лучшей музыкой для моих ушей. Только наслаждался я не долго. От мощного удара хвостом, я кубарем отлетел от девки. И пока Зверь выл в ужасе, что это его когти причинили боль, якобы его самочке, я смог перехватить контроль и подняться на ноги уже человеком. Правда, только для того, что бы столкнуться с разъяренным нагом. Тот даже говорить, не мог только шипел и раздувал ноздри, готовясь к новому броску. А у меня наконец-то появилась возможность высказать всё, что накопилось за время пребывания в звериной шкуре.

- Что, готов меня растерзать из-за этой лицемерной дряни? - Смотрю прямо в глаза нагу.

- Единственная дрянь и лицемерная тварь здесь, это ты, - припечатал змей.

- Да неужели? - Пришлось уворачиваться от обманного маневра змеиного хвоста. - Я тебя понимаю. Ради того, чтобы выбраться из рабства и под храмовую паучиху дроу ляжешь, и улыбаться будешь. Может, и меня однажды так скрутит, что буду этой девке в любви клясться и как ты, руки целовать. Только если бы не она, мы бы уже были свободными.

- Если бы не она, мы были бы никому не нужными и дохлыми. - Прилетело вместе с несколькими подряд ударами, от которых захрустели рёбра.

- То-то я смотрю, ты так счастлив, что кошмары по ночам снится стали. А вот под ареной ты по ночам не стонал! - Не мог не ткнуть ему я.

- Какие кошмары? - Немного удивился Рейгар.

- У жёнушки своей спроси, каждую ночь узнает о развлечениях с тобой много интересных подробностей... - от пропущенного удара кулака рот наполнился кровью.

- Хватит! - Лангран кое-как остановила кровь и пыталась встать, не опираясь на пораненную ногу.

Для нага сразу всё перестало существовать, он кинулся к ней, подхватывая на руки и стремительно пополз к шатрам, не переставая просить У НЕЁ прощения, что недосмотрел и расслабился. Только и доносилось, что "девочка", "маленькая", "звёздочка".

Вдруг на моей шее сомкнулась удавка, разом перекрывая доступ воздуха. Я не сразу понял, что это Норд Грозовой, подполз сзади и схватил меня пальцами за шею.

- Слушай сюда. - Шипел Грозовой мне на ухо. - Не понимаю, зачем ты сдался Селене, но это был последний раз, когда ты вывернулся. Поэтому очень тебя прошу, будь ласков, сотвори ещё какую дурь, и я лично разуделаю тебя так, что не спасет даже вся сила моей племянницы.

С этими словами Норд дотащил меня до стоящего в стороне фургона и швырнул во внутрь, словно я вообще ничего не весил, и отдал короткий приказ подоспевшим нагам своего клана.

- Он напал и ранил Селену. - Раздался дружный гневный рык. Они же наги, шипеть вроде должны. - Глаз не спускать. Из фургона он выходит только оправиться.

Но меня уже мало интересовали слова и распоряжения нага. Мой зверь не простил мне нападения на Лангран. Я перестал его чувствовать и не мог дозваться.

Глава 10.

Дайгир Сильв.

Со мной никто не разговаривал. Никто не говорил о планах и о ранении Лангран. Хмурые наги с видом, что им противно даже видеть меня, приносили и ставили еду. Выходил я несколько раз в день, и только до нужника и обратно.

А зверь, по-прежнему, не откликался. Я пытался его дозваться, поговорить, но ответом была только холодная тишина. Даже в рабстве я ощущал его сильнее и ярче, чем сейчас.

Потом начались торопливые, но слаженные сборы. Все знали, что и куда, и в какой последовательности. Никакой лишней суеты. Несколько минут на ожидание и караван уже пошёл. На самом деле от долины отбора шли несколько таких караванов. Прибывали-то все порталами. А вот обратно приходилось так. Поэтому и сбивались вот в такие группы попутчиков.

Как ни странно, но в нашем направлении отправлялось не так много новоявленных семей. Но уже к середине первого дня пути смотреть в открытый полог фургона мне надоело, и я вернулся обратно вглубь фургона. Днём в пути было душно, ночью не мог уснуть. Видно от того и мысли стали лезть в голову странные. Почему-то в моих воспоминаниях, всё чаще мелькали моменты последних двух недель. И в том, как Лангран отдавала силу, чудилось что-то знакомое.

Саму Лангран, как и Изумрудного я не видел. Видимо, про меня решили забыть. С одной стороны, именно этого я и добивался. С другой, почему-то злило, что меня так легко вычеркнули, ну да спишем на привязанность зверя.

На третью ночёвку мы остановились на небольшой полянке, уютно устроившейся рядом со склоном местных гор, поросших лесом. Возвращаясь обратно в фургон, я встретился взглядом с парнем, которого тогда лечила Лангран. Он нахмурился, окинул меня взглядом и несогласно качнул головой перед тем, как отвернуться. Он явно осуждал меня. Да какое им всем дело!

От постоянного сидения в фургоне я начинал сходить с ума. Меня мучило какое-то беспокойство, я не мог найти себе места. Тревожный сон сморил ненадолго, и лопнул, словно мыльный пузырь. Я прислушивался к ночной тишине. Какой-то шорох, с одной стороны, чуть дальше... А потом послышался слаженный свист, оканчивающийся звонким стуком. Да это же стрелы! Лагерь методично обстреливают стрелами.

Я аккуратно перебрался через борт фургона и залёг под ним, осматриваясь, пока не наткнулся на смотрящего на меня нага из тех, кто меня стерёг. Почти одними губами я ему прошептал.

- Нападение...- но меня прервал звук боевого рога, и лагерь, погруженный в тишину, мгновенно наполнился лязганьем походных доспехов и шумом выскальзывающих из ножен клинков.

- Да ты что? А мы-то думали, что это такое - Насмешливо ответил мне наг. - Спасибо что подсказал.

Над лагерем таяли прозрачные щиты, что и защитили всех от обстрела. Караульные, видимо сделавшие вид, что нейтрализованы или уснули, резко отступили от черты, ограждающей лагерь, вглубь. А нападавшим пришлось быстро менять планы, столкнувшись с тем, что, не учтя магическую защиту лагеря, им придется сражаться, а не добивать раненных. Я решение принял быстро, кем бы они ни были, обратно возвращаться в загоны я не собираюсь. А потому увидев, как один из нападавших упал, я подхватил его меч и кинулся в бой.

Может, я и не великий воин, но я умею биться ради того, чтобы выжить. Поэтому и своего первого противника я уложил достаточно быстро. Развернувшись, ударил в открывшийся бок соперника, оказавшегося рядом нага. Подрезал сухожилия ещё одному. Бой превратился в свалку, а из леса и со склонов к противнику шло подкрепление. Рыжая магичка, особенно не церемонясь, закидывала врагов фаерболами, стараясь прикрыть своих, уже мужей.

Наги перевала крошили напавших просто в мелкое крошево, но численный перевес, раскачивал чашу весов и однозначно предположить чью-то победу было сейчас просто невозможно.

И тут меня, как плетью огрели вдоль спины. Эти слова я повторял в самые страшные мгновения моего пребывания в неволе. Эта мелодия звучала в моих мыслях, спасая от безумия. Этот голос, чуть изменившийся, уже без детской звонкости, но такой же чистый и тонкий, манящий, звучал в моих снах.

Центр лагеря прошили лучи жемчужного лунного света, расползаясь до самых границ боя и дальше, в темноту. Светлые комочки, в которых я узнал очень редких белых пауков дроу, взбирались на противников и быстрыми укусами отправляли их в беспамятство или сразу за грань.

Я не разбирался, потому что пробивался к этому голосу, всем своим существом стремясь успеть к ней, упасть перед моей лунной девочкой на колени, прижаться, впитать тот сумасшедший, дивный запах ночных цветов.

Даже среди оглушающего шума битвы я услышал этот голос, и эту мелодию я узнал бы из сотен. Молчавший до сих пор, зверь внутри встрепенулся, чувствуя знакомую силу, что практически возродила его однажды.

Нападавшие ничего не смогли противопоставить этой магии, их судьба была предрешена. А я, с ожесточением берсерка пробивался туда, где в окружении плотного кольца нагов Грозового клана стояла она. Единственная, ради кого я жил. Наконец-то, я увидел, встретил, дождался.

Я не задавал вопроса, как и откуда она здесь. Главное рядом. Осталось только миновать заслон из ряда зло смотрящих на меня змеев. Но тут с ней стало происходить что-то непонятное. Я замер посреди затухающего боя, не в силах отвести от неё взгляд.

Мягкий свет вокруг неё угасал, лунное серебро волос темнело, наливалось цветом. Менялся и запах, словно над поляной с цветущей лунницей прошёл прохладный дождь. С каждой минутой сквозь знакомый облик моей девочки-грёзы проступали черты моей жены. Селены Лангран. Той, от которой я отказался, которой клялся, что ни за что не стану её мужем, которой столько наговорил... Сейчас я готов был забрать назад каждое слово.

Но окинув меня равнодушным взглядом, наследница Грозового престола скрылась за спинами лучших бойцов этого мира, у которых был приказ и близко меня к ней не подпускать. А я смотрел ей вслед, с ужасающей очевидностью понимая, почему она выбрала меня, почему решилась связать нас брачной вязью, почему так радовалась, сообщая об этом мне, почему вливала столько собственных сил и редких зелий, что бы снова вытащить и меня, и зверя. Моя девочка, мой Лунный свет...

Почти у самого входа в шатёр она покачнулась, видимо силы её окончательно оставили. Тут же оказавшийся ряд Рейгар подхватил Селену на руки и занёс в шатёр. Да и сколько можно? Переход, спасение меня, потом нага, спасение барса, постоянная подпитка моего зверя своей силой, теперь бой.

В памяти вспышкой пронеслось, как когти барса разрывают ей ногу и мое злорадное удовлетворение от нападения. Меня скрутило от такой боли, словно эти когти прошли сквозь мое сердце. Боги! Почему наг меня тогда не убил?

Мне было все равно, что творится вокруг, раненные, нападающие, погибшие, какие-то фразы, пролетающие мимо, даже если были обращены ко мне. К демонам всё! Я раненым зверем метался вдоль оцепления вокруг её шатра не в силах отойти или успокоиться. Мысли метались всполошенной птичьей стаей. Как теперь вернуть, исправить, стереть из её памяти эти две недели?

А воспоминания каленым железом, шипованной плетью по воспаленной коже... Как сейчас вижу себя только обнаружившего браслет... Боги, что я нёс? Разделся, требовал отвернуть "морду"... И её обещание никогда не забывать этот момент! Из мыслей меня выдернул толчок в плечо.

- Оглох что ли? Третий раз обращаюсь. - Передо мной стоял "дядюшка" Норд. - Ты чего мечешься? Зайди в палатку.

Сердце чуть не проломило грудную клетку. За перевал гордость и что там ещё! Только бы позвала к себе, позволила быть рядом с собой.

Внутри шатра было светло от жаровен и магического светляка, горящего над столом. Рядом, в глубоком кресле сидела она, уставшая, бледная. Уже сменившая штаны и рубашку, в которых была во время боя на платье. С глубокой тревожной морщинкой между бровями. Рядом с ней сложил хвост кольцами Рейгар.

- Селена - начал я, но она перебила.

- Фрея Лангран. - Ее голос обдал ледяной стужей. - Мне не интересно, из-за каких соображений вы дразнили гвардейцев, охраняющих мой шатёр, своим присутствием. Но раз уж вы здесь, сообщу некоторые новости. Я известила о случившемся нападении своего дядю, Карела Варлаха, который вместе с сыном выдвигается с отрядом нам на встречу. До его прибытия мы остаёмся здесь, во избежание новых нападений. С собой дядя Карел прихватил по моей просьбе амулет переноса, так как построить портал самостоятельно, я сейчас не в силах. С надёжными гвардейцами, при помощи этого амулета вы будете отправлены домой, к вашей семье. Как только я найду способ расторгнуть брачные обязательства, вас известят. Тогда и решим, как поступать и будет ли необходимо ваше присутствие для расторжения.

Сейчас со мной говорила высшая аристократка, наследница, которую с младенчества готовили к трону. И не смотря на то, что никакой короны на её голове сейчас не было, сомнений в том, что это правительница не было никаких.

- Я не согласен покидать тебя... вас, фрея Лангран. - Я надеялся на несбыточное, что у меня есть хоть мизерный шанс загладить всё то, что я натворил и быть с ней рядом. - И я хотел бы просить вас сохранить связь брачного ритуала со мной. Я понял...понимаю, как сильно ошибался и виноват, что заслужить прощение за мои поступки будет не просто, я во многом переступил черту недопустимого, но я очень постараюсь вернуть ваше желание видеть меня рядом с собой.

После моих слов в шатре установилась такая тишина, что было слышно дыхание присутствующих. Селена отставила высокий серебряный кубок, из которого пила, по резкому травяному запаху я узнал зелье для восстановления сил. Ей настолько плохо?

Она поставила локти обеих рук на стол и оперлась подбородком на переплетенные пальцы. Внимательно осмотрела меня, а потом начала повторять такие знакомые мне слова, которые сейчас я ненавидел всей душой.

- "Я тебя понимаю. Ради того, чтобы выбраться из рабства и под храмовую паучиху дроу ляжешь, и улыбаться будешь. Может, и меня однажды так скрутит, что буду этой девке в любви клясться и как ты, руки целовать". - Каждое слово набатом приговора. Она уже объяснила себе мое желание остаться моими же словами. - И вот мне очень интересно, что же такого страшного в вашей жизни произошло, Дайгир Сильв?

- Разум включился, - ехидно подсказал Норд Грозовой. - В его случае, действительно, беда страшная.

- Селена, ты моя пара! – Решился сказать и, словно перед тем, как нырнуть в ледяной прорубь, задержал дыхание.

Глава 11.

Селена Лангран.

Весь день я старалась хотя бы немного подремать, потому что ночь обещала быть бессонной. Буквально за день до окончания отбора, дядя Норд поделился со мной новостью, что наги его отряда заметили появившихся соглядатаев.

Странные лазутчики ничем себя не выдавали, только наблюдали. И наблюдали они, именно за нашим лагерем. Уже вечером, когда дядя пришёл в наш шатёр, мы решали как быть дальше. Гвардейцам перевала не составило бы труда схватить этих чрезмерно любопытных, но тогда мы никогда не узнали бы, кто их послал и зачем. И нам бы пришлось, постоянно находится в ожидании удара. А как известно, именно ожидание отнимает больше всего сил.

Решая, как быть, мы выбирали такой путь, чтобы не зацепило никого, кто оказался рядом случайно. Поэтому, решили выезжать сразу, как только погаснут огни в сигнальных чашах, что извещали всех о начале и об окончании отбора. Да и маршрут выбрали по старой дороге, которой почти никто и не пользовался.

Она была короче, так как срезала большой крюк, но была грунтовой и пролегала вдоль окончания горного хребта. С одной стороны эту дорогу ограничивал горный склон, с другой, старый, густой лес. Дядя, я и Рей полночи просидели над картами, думая и рассчитывая, какое место мы бы выбрали для того, чтобы напасть или задержать. Я сдалась уже на втором часу обсуждений.

А вот наги пришли в выводу, что самым удобным местом была бы своеобразная полянка в виде подковы, в нескольких днях пути отсюда. И уже на следующий день, они на пару разрабатывали стратегию, как заманить врага и понять, что ему надо. Это был самый непонятный момент во всей истории.

Я с удовольствием наблюдала за тренировками воинов. Дядя держал слово, его постоянным соперником был Рей, и дядя его гонял безщадно. В буквальном смысле, до седьмого пота. Впрочем, троим его сыновьям доставалось не меньше, насколько я помню. И эти тренировки шли моему змею только на пользу.

Он стал увереннее, расправились плечи, он перестал опускать голову, словно в вечном поклоне, отчего казалось, что он сутулится. А самое главное, он перестал стараться быть незаметным. Хотя, не с его внешностью надеяться, что пройдут мимо него.

Я часто ловила взгляды других девушек на моего мужа. Их не смущало даже то, что я находилась рядом. А ведь в первые дни они буквально испарялись, стоило мне показаться. Был и неприятный момент, после которого мне было стыдно, а Рей был доволен и загадочно улыбался. Я направлялась навестить Лисан и проверить как идёт выздоровление её мужа, когда опять повело пораненную барсом ногу. Сил у меня почти не осталось, последние крохи, что я умудрялась скопить за день и то, при помощи восстанавливающих отваров, я отдавала барсу. А сейчас приходилось ждать, когда резерв восполнится самостоятельно. Поэтому и залечить последствия нападения, пока не было возможности.

И пока я отдыхала в объятьях своего мужа, недалеко расположилась стайка девиц, одна из которых очень нагло и оценивающе рассматривала Рейгара.

- Что же такого замечательного в этом змее, что даже наследница перевала не стесняется демонстрировать эту связь? Я не отказалась бы узнать. - Громко заявила она.

- Одна оборотница, как-то решила посягнуть на мужчину моей прабабки. Осталась в результате без ушей. - Даже не скрывая угрозы, ответила я. - А вам стоит опасаться узнать, каково это - жить без ушей.

Девушка резко побледнела и быстро ушла в противоположную от нас сторону. А вот Рей только крепче прижал к себе.

- Значит, твой мужчина? - Улыбался он.

- Мой! - Упрямо повторила я.

- Ну, вот тогда и слушайся! Хоть иногда. - С этими словами он подхватил меня на руки и дальше уже донёс сам.

Я старалась не допускать, чтобы Рей постоянно носил меня на руках, да ещё и когда кругом посторонние, помня о том, что для нагов это действо имеет особое значение и смысл.

Барса я не видела, но это не означает, что я забыла о его существовании. Я по-прежнему пыталась выяснить кто он и откуда, благо зверь у него был редкий, и это существенно сузило поиски. После нападения я поняла окончательно, что эту ошибку надо исправлять. И чем быстрее, тем лучше. И для меня, в первую очередь.

Потому что я умудрилась полюбить придуманный мною образ, наградив его в своем воображении самыми наилучшими качествами. А на самом деле, за любимым обликом, оказался злобный, жестокий и не знающий об элементарной благодарности мужчина. И я бы поняла, если бы таким он был только со мной, ведь он считал, что я повторно отняла у него свободу. Но он постарался побольнее уязвить Рейгара, рассказав тому о кошмарах, что мучили змея по ночам. Зачем? Просто ради того что бы другому было больно? Лишний раз поковыряться в незажившей ране? Для меня этот поступок был мерзким. Даже хуже нападения на меня, там я хотя бы понимала причину.

Только, после слов кота, Рей словно потерялся, замолчал, замкнулся. Принёс меня в палатку и попытался уйти. Ага, так я его и отпустила. Не удалось вылечить рану мазями, будем прижигать.

- Рей, скажи, что поменяли слова барса?- Мне надо было пробиться сквозь стену, за которой пытался спрятаться от меня наг.

- Ничего. Просто напомнили, что я недостоин. - Змей отворачивался от меня, пряча лицо. - Что несу всю эту мерзость в твою жизнь.

- Рейгар, - я обхватила его лицо ладонями, вынуждая смотреть на меня. - А что было бы, если бы в рабство попала я? Ты бы отказался от меня?

Его глаза сначала наполнились удивлением, потом зрачки резко расширились, а сам змей стремительно обвился вокруг меня.

- Нет! Не думай даже об этом! - Я слышала испуг в его голосе. - Но я бы никогда от тебя не отказался. Нет.

- Ну, так, а почему я тогда должна отказаться? - Мне казалось важным донести до него, что вот не прошлое делает его достойным или нет.

И кажется, мне это удалось. Потому что проснувшись на следующую ночь во время очередного кошмара и встретившись со мной взглядом, Рей вдруг улыбнулся и, затянув меня к себе на грудь, ошарашил неожиданным заявлением.

- Я понял, для чего в моей жизни было то время. Чтобы я мог получить тебя в награду. - Муж нежно поцеловал меня, прежде чем продолжить, - Только верь, всегда верь, что я от тебя никогда не откажусь и ни на что не променяю. Запомнишь....жена?

- Запомню, муж! - Ответила, прежде чем вернуть ему поцелуй.

После этой ночи кошмары прекратились.

Уже в пути я получила ответный вестник от главы побочной, или, как её называли правители котов, "младшей" ветви княжеского рода. У них действительно пропал один из членов семьи. Правда, не пять, а пятнадцать лет назад. Дайгир. Дайгир Сильв. И портрет, с которого на меня смотрели такие знакомые глаза.

Только у нарисованного Дайгира, в отличии от настоящего, глаза горели озорством и лукавством, отражаясь широкой, открытой улыбкой. Пятнадцать лет рабства! Бедная его пара, я искренне ей сочувствовала, понимая, из какого ада ей придется вытаскивать его душу. И также искренне надеялась, что силы её чувств к этому измученному и практически изувеченному мужчине, для этого хватит. Ведь парность не появляется просто так.

Даже моя собственная боль от разочарования в первом чувстве, от того что мою собственную любовь отвергли с таким презрением и ненавистью, становилась меньше. Ведь мне есть, кому доверить свое сердце, а вот найдет ли он свою пару, и сможет ли она принять и спасти его от его же собственной памяти, неизвестно.

И когда я уже смирилась с мыслью, что память о барсе придется спрятать глубоко в сердце, прозвучали слова, которых я ждала меньше всего.

- Селена, ты моя пара!

Глава 12.

Селена Лангран.

- Да неужели? - Я еле удержала истерический смех. - Я ведь помню не только то, что Вы сказали моему мужу. Те слова, что Вы говорили мне после своего пробуждения, я тоже хорошо запомнила. Что за игры?

- Я ошибся... - попытался, что-то объяснить мне барс.

- Ошибся тогда, потом выясниться, что ошибаешься сейчас? - От всколыхнувшейся злости я забыла, что решила держаться с ним с холодной вежливостью. - А когда ты тогда не ошибался?

- Пять лет назад, ночью, на побережье. - Дайгир одним броском оказался на коленях возле моего кресла.

Но и дядя не зря уже столько лет возглавлял воинов перевала. Хищное остриё длинного кинжала упиралось в горло барса.

- Просчитался ты, парень. То, что пять лет назад, в результате спонтанного выплеска магии Селена Лангран оказалась на укреплённых территориях бандитских шаек, знает каждый в этом мире. Именно по этой причине, наплевав на всю подготовку, что только велась, объединенные силы Лангранов, Варлахов, Леройдов и нагаата, ударили по побережью, пройдясь огнем и каленым железом по всей территории. - Норд Грозовой смотрел на барса с каким-то снисходительным презрением. - И о том, что мы перерыли всё побережье в поисках парня-оборотня, что спрятал Селену, выиграв для нас время, необходимое для переброса сил и нападения, знают если не все, то каждый второй. Знал бы ты, сколько этих самых "оборотней-спасателей" объявлялось у порога за это время! Так что очередным "тем самым" нас не удивишь. Все вон, до сих пор, гадают, какого рода в действительности был тот парень, и что за магия проснулась тогда у Селены.

- Портальная. Портальная магия, наследие Кайла Леройда. - Дайгир ни на что не обращал внимание, смотрел только мне в глаза. - Выйдя портала, ты оказалась на мелководье, но холодной воды под ногами не ожидала, поэтому вскрикнула. Потом просила потерпеть и все спрашивала живой ли я. Хочешь, дословно повторю, что ты пела, когда лечила меня и возрождала моего зверя? Ты сказала, что тебе так легче собраться с силами. Я ушёл тогда, потому что меня искали, я уходил от погони. Я помог тебе спрятаться в небольшой пещерке и просил дождаться рассвета, и спасаться.

Я, лёгким касанием к руке, попросила дядю убрать оружие. Даже в висках резко заболело. Я ничего не понимала. Что сейчас происходит, что было до этого? Ещё и это странное нападение. Хотелось сорваться, наорать и швырнуть чем-нибудь в стену. Несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь восстановить хотя бы подобие равновесия. Горячие ладони Рейгара, сжавшие плечи, в этот момент были единственным ориентиром.

- Я ничего не могу понять! Придя в себя, ты готов был меня растерзать. Вылил столько откровенного дерьма, готов был на все, что угодно, лишь бы оскорбить посильнее и унизить побольнее. - Боль в висках нарастала, сказывалось постоянное истощение и нахождение на пределе сил.- Ты почти проклинал и этот брак, и меня вместе с ним. Всё, ради того, чтобы вырваться к своей паре. А сейчас заявляешь, что твоя пара, это я? Как это? То есть, ты всё это время хотел избавиться от меня, чтобы быть со своей парой, которой являюсь я? Ты серьёзно думаешь, что я в это поверю? Или решил, что если ты знаешь подробности той ночи, то всё? Я и так тебя узнала, но это не означает, что я действительно твоя пара. И что ты сейчас не врёшь, желая оказаться рядом для непонятных мне целей. А помня твои слова в день нападения, могу предположить, что ты узнал нечто такое, что заставило тебя даже меня признать, как жену, несмотря на всю твою ненависть ко мне. Узнать ты это мог только во время нападения. Так что, скорее всего, тебе передали, что кто-то из твоих близких, а возможно та самая пара, в плену у нападавших. Что с тебя потребовали в обмен на её жизнь и безопасность?

- Нет, Селена, нет, пожалуйста. Только не думай так. - Он попытался обнять мои ноги, но задел ещё не зажившие раны от когтей его зверя. От боли я дёрнулась, но получилось, что оттолкнула его ногой. - Я понимаю. Не веришь, не заслужил, недостоин. Но ты ведь помнишь, что той ночью ты выглядела по-другому. Я запомнил девочку, словно созданную из лунного света, я запомнил твой запах, именно это для меня стало единственным, по чему я мог найти свою пару. Мы ведь даже имена не называли!

- Ты же оборотень! Как ты не почувствовал притяжения пары? - Спросил его дядя.

- На момент встречи с Селеной, я уже смирился, что потерял зверя. Он не отзывался и не реагировал, даже чутье и реакция стали замедляться и пропадать. Да мне уже и ту дрянь, что убивает ипостась, перестали вливать. - Дайгир отвечал дяде, но смотрел на меня, пытался заглянуть в глаза, поймать взгляд. - Я не знаю, что ты тогда сделала, но той ночью я ощутил своего барса впервые за несколько лет. И сейчас... Я не поверил Зверю, посчитал, что он не помнит и не чует, потому что столько времени провёл на грани. Селена... Посмотри на меня. Пожалуйста. Все не так, как ты сказала. Я не предам. Хочешь, я поклянусь в верности...

- Ну, да. Сначала в верности, потом в любви. Руки для поцелуев подавать? - Слишком сложно было поверить в его слова. - А как же тогда Зверь напал на меня?

- Не Зверь, я. Барс давал мне понемногу воли, видно хотел, чтобы я увидел, почувствовал... А я... - Двумя пальцами, стараясь делать это незаметно, он гладил край подошвы моей лёгкой туфли.- Зверь не простил нападения, он не откликается на зов. Только во время сегодняшнего боя, когда почувствовал твою магию, Селена.

Я прикрыла глаза, давая время себе все обдумать. Дядя ещё задавал какие-то вопросы, Дайгир что-то отвечал. А я пыталась справиться с усталостью, болью и своими подозрениями. А потому, просто прекратила этот бесконечный разговор.

- Достаточно, я устала. Дайгир, поверить в твои слова, как бы правдоподобно они не звучали, я не могу. Оставляя тебя рядом, я рискую не только собой, но и своими близкими. - Это было не решением проблемы, а скорее возможностью отложить это самое решение. - До момента прибытия отряда Варлахов, мое намерение неизменно. Но пока, я верну тебе свободу передвижения. Однако, напоминаю, не стоит создавать опасные для других ситуации. А сейчас я хотела бы отдохнуть.

Видя, насколько нелегко мне дался сегодняшний удар силой по нападающим, дядя не стал спорить. Да и Дайгира аккуратно подтолкнул к выходу. Барс задержался на пороге, оглянувшись.

- Когда я предлагал тебе подтвердить брачную связь после того, как очнулся в твоём шатре, ты сказала, чтобы я запомнил этот момент, и что сама будешь его помнить. - Он немного помолчал, словно успокаивался перед тем, как договорить. - Сейчас я готов на всё, чтобы ты об этом забыла. Я готов снова вернуться туда, откуда меня вытащили во время рейда, и провести там ещё пять лет до следующей встречи с тобой, только ради призрачного шанса заслужить прощение. Я понимаю, что поверить мне после всего невозможно, и что возможность быть с тобой рядом, которую ты мне подарила, я феерично про... упустил. Но... Но я твой, и без тебя, меня давно бы уже не было. И спасибо тебе, что раз за разом спасала, и что даже после того утра, не отвернулась ни от меня, ни от зверя.

Оборотень выскочил из палатки, словно его кипятком ошпарили, а я со стоном опустила голову на столешницу.

- Совсем плохо?- Раздался тихий голос нага.

- Даже описать сложно. Кажется, любая мысль царапает голову изнутри, а перестать думать не могу. – Призналась, как есть.

- А давай-ка, возьмём немного ягодного отвара и сладких лепёшек, и пойдём к роднику. - Рейгар даже не спрашивал, а ставил перед фактом.

Но у родника, где воздух был свежее и прохладней, головная боль начала утихать. А после кружки горячего отвара со сладкими лепешками, кажется, что и вовсе прошла.

- О чём молчишь? - Муж умел задавать правильные вопросы.

- О нападении. Очень странное. Именно на нас... Но если целью была я, то почему сейчас? - Я вслух раскладывала общий ворох сведений по полочкам. - Меня проще достать на практиках или в рейдах, на заготовках трав или на охоте. Да сотни более удобных и менее затратных способов! И потом, и я, и дядя владеем даром. Почему на нападающих ни одного амулета? Даже защитного. Дядя прав, когда говорит, что это нападение организованно впопыхах, на скорую руку.

- Ты не права, амулеты у них есть. Точнее были, у каждого. Те самые, странные бугры у основания шеи, про которые говорил Норд. Если их вскрыть, то обнаружатся вшитые под кожу амулеты ментального подчинения. - Вдруг выдал Рей. - Проверь. Их специально так вшивают, чтобы невозможно было от них избавиться. Я когда знакомые бугры увидел, сразу понял, что из рабов бойцы.

- В смысле "знакомые бугры"?- От предположения, откуда он мог это знать, мороз прошёлся дрожью по коже.

Руки сами метнулись к его затылку, опережая любые вопросы и ответы, пальцы, запутавшись в волосах, нащупали большой шрам круглой формы с рваными краями.

- Ты же сказал, что невозможно избавиться! - Я даже боялась предположить, каким образом он смог.

- Воинов нашего клана тренируют сдерживать даже ментальные атаки. За это изумрудных и ценят. - Рей прижался щекой к внутренней стороне руки. - Это было очень больно, пришлось довольствоваться собственными когтями, но зато избавился от амулета-паразита.

- Рано или поздно, но я ведь доберусь до них, знаешь?- я шипела, как последняя гадюка. - Не получится у семьи вечно меня опережать. И однажды, я окажусь первой, и лёгкой смерти те, кто это делает не дождутся.

- Моя воинственная и хищная девочка! - Улыбался наг. - Ну, а как иначе бы я попал к тебе? Если бы не они?

- Рей! Оно того не стоит, может я бы в гости приехала, или даже в рейде столкнулись. - От мыслей, что ему было плохо, а ему никто не помог, я только больше злилась. - Но не так!

- Послушай, что я сейчас скажу. Вы, Ланграны, вернувшись в этот мир, начали его менять. Но меняя, вы не подумали, что помимо тех кто страдает, есть и те, кого все устраивает. - Сейчас со мной говорил не Рей, а Рейгар Изумрудный. Настолько серьёзным был он сам и его слова. - И что терять эту власть, и эту безнаказанность они не захотят. Не обращала внимания, что все эти шайки имеют разбросанные по миру укреплённые лежки, перегоняют рабов порталами. Целые загоны, как были на том побережье, или те же арены. Амулеты, оружие они ведь откуда-то берутся. Иногда работорговцам удается уходить из-под облав...

- Отец тоже думает, что их кто-то направляет. - Ответила я.

- И это нападение... Норд сказал, что бойцы все смертники, все без языка и у всех косичка с бусиной, в которой спрятан яд. - Напомнил о странной особенности напавших Рей.

- Да, и если бы только яд. У них ещё и печать развоплощения выжжена. Даже ритуал призыва не провести. - Поделилась с ним уже я.

- Да уж, даже мёртвые ничего не расскажут...

- Что ты сказал? - Перебила его я.

- Даже мёртвые ничего не расскажут. - Послушно повторил наг.

- Идём к дяде. Я, кажется, поняла, почему напали и так срочно. Я же писала всем, расспрашивая про Дайгира, то есть все знали, что я выбрала в мужья...

- Бывших рабов с арен. - Сразу понял меня Рей. - Что такого мы видели или знаем, что нас решили убить? Да ещё и с такими усилиями?

- Или о чём вы можете рассказать? - Добавила я, вставая.

- Селена, - вдруг остановил меня муж. - Ты ведь понимаешь, что теперь отправлять барса нельзя?

Глава 13.

Рейгар Изумрудный.

Я смотрел на спящую жену и пытался ухватить за хвост хоть одну из тех мыслей, что металась сейчас в голове.

Она разная, изменчивая, непостижимая, каждый раз открывающаяся с новой стороны. Наивная, юная девочка, переживающая, что мальчик, который ей понравился, её грубо отверг. Добрая, искренне готовая бороться за своего пациента до конца, целительница. Нежная, заботливая жена. Внимательная и рассудительная правительница.

Каким образом Ланграны растили и воспитывали своих детей, никто не знал. Все видели только результат. И я видел. Видел, как она уставала. Видел, как тяжело ей давалось то или иное решение. Но она никогда не сдавалась. И главное, она признавала, что она не может быть всегда правой, что не может знать всего.

Она не стеснялась спрашивать совета, и всегда выслушивала все мнения. Ни разу за всё время, что я рядом с ней, она ни от кого не отмахнулась.

И потом, желая отдохнуть и спрятаться от этой тяжёлой ноши, она утыкалась мне в грудь и обнимала. Нам было очень уютно в этой, разделенной на двоих, тишине. Моя звёздочка! Самая яркая, самая родная. И больше всего на свете, я хотел, чтобы моя жена была счастлива. Чтобы у неё не было сомнений и сожалений о принятых решениях.

Она была моей путеводной звездой из мрака моего прошлого, она своим светом отогнала от меня жестокие кошмары, одним словом разрушив клеймо раба на моём прошлом. Только она, единственная в этом мире, могла так легко перешагнуть через все это, и принять мужем меня, после всего того, что она слышала, пока я рвался в путах кошмара. Эта девочка не просто спасла меня и мою жизнь. Она сама стала моей жизнью, моей душой, моим сердцем. А потому, я сделаю всё, чтобы сохранить её собственное сердечко.

Я не лгал ей, когда вечером у родника, говорил, что не чувствую ревности к барсу. Жалость к идиоту, отказавшемуся от собственного счастья? Да, чувствую. А ревности нет.

Наги растут с мыслью, что несколько мужей нужны самочке, чтобы лучше заботиться о ней и потомстве, чтобы лучше охранять и обеспечивать семью. Чтобы один мог удержать второго от ошибок и обидных для жены поступков. Что себялюбие мужчины не стоит слёз женщины.

И ещё я точно знал, что в сердце моей жены есть мое собственное место, которое я занял очень прочно, и никто у меня его не отнимет. И даже с появлением второго мужа, я не буду забыт или лишён её тепла. А тут...

Барс слишком сильно ранил Селену. Слишком глубоко зародил в ней семена недоверия к себе. Жена не готова была даже рассматривать вопрос о его возвращении. Даже признав, что возможно, действительно, является его парой, она по-прежнему собиралась расторгнуть связь брачного ритуала. Я пытался её убедить не отказываться от этого дурака, может быть со временем обида станет меньше, и тогда можно будет попробовать начать с начала?

Моим кумиром с детских лет был Тень, я знал о нём всё. И о тех, кто был с ним рядом тоже. И меня всегда мучил один вопрос. Та травница, названная сестра Марины Лангран, смогла быть полностью счастлива после гибели своей пары? Она не смогла простить нескольких месяцев совместной жизни и дать ему шанс всё исправить. Не жалела ли она об этом потом?

И я вообще не хочу задаваться такими вопросами в отношении собственной жены. Так получилось, что пять лет назад она встретила барса и полюбила, иначе не тосковала бы о нём всё это время. О том, что барс сходил по ней с ума, я знал лучше многих. Подпусти его сейчас к жене, и он ей по земле ходить не даст!

А потому я старался убедить Селену хотя бы оставить барса рядом. Благо, это нападение в этом вопросе сыграло барсу на руку.

- Зачем тебе это? - Спросила она. - Ведь ты можешь остаться единственным.

- И всю жизнь, видя тебя грустной, думать, что это из-за разорванной связи с парой? Думаешь, мысль о том, что я один являюсь твоим мужем, сможет перекрыть тот момент, что ты несчастна? - Я улыбался, понимая те чувства, что испытывала моя самочка.

Она одновременно боялась рискнуть и попытаться дать шанс оборотню, и обидеть меня этой попыткой, и ошибиться, отказавшись.

А ещё я наконец-то то понял собственного прадеда, Варга Изумрудного, что когда-то давно, ещё во времена, когда представить для человеческой девушки судьбу горше, чем попасть женой в нагаат, выступил против всего. Против правил собственного народа, против устоев. Когда за свою жену человечку он готов был сражаться до конца, когда не побоялся стать тем, над кем насмешничали все вокруг. Какими же жалкими и глупыми ему казались эти все, особенно, когда он приходил домой, где его ждала его теплая, любящая самочка!

Не удержавшись, поцеловал жену в висок, в очередной раз почувствовав набухающие мешки со "следом", тихо, чтобы не разбудить, прошептал, что скоро вернусь, и выполз из палатки.

Наги перевала, оставшиеся на дежурстве, не смотря на то, что сейчас десятки магических амулетов защищали лагерь, кивали мне с улыбкой. Выбор их фреи меня своим мужем стал своеобразным пропуском через границу, делящих всех на чужих и своих. Совместные тренировки, дали возможность оценить друг друга. А принятый бой, где мы сражались бок о бок, поставил точку. Меня определили как своего.

Я подполз к фургону, где размещался барс и прислушался. Оборотень нервно мерил шагами небольшое пространство. Надеюсь, он сейчас думает, как вернуть Селену, а не как смыться из лагеря, испугавшись осознания всего того, что он успел натворить всего за две недели. Ударив кулаком по борту фургона, дал ему знать о своем присутствии. Полог сразу откинулся. Взъерошенный барс, с сумасшедшим блеском в глазах, тяжело дышал. Переживает. Накрыло парня. Не зря гуляет поговорка, что истинная пара для оборотня, что казна для Ланграна.

- Ну, что? Поговорим? Или по сложившейся традиции начнем с мордобоя?- Подтянувшись, сложил кольца хвоста на краю фургона. - Как собираешься жену возвращать?

Глава 14.

Рейгар Изумрудный.

Услышав меня, оборотень как-то сразу поник, и тяжело вздохнув, уселся напротив.

- Рей… Какая разница, что я думаю? Она не вернётся. Никто бы не вернулся после такого. - Дайгир взъерошил свои волосы. - Как она сможет поверить, если я сам сейчас не верю самому себе? А ведь так логично всё казалось, особенно по началу. А сейчас вспоминаю... И хоть ты иди и головой о камни побейся.

- А что же не так? Если всё логично у тебя, было? - Не смог удержать ехидной злости я, потому что помнил, как застывала от его слов Селена, как плакала после его очередной выходки.

- Издеваешься? - Устало спросил Дайгир.

- Нет, действительно интересно. Что ты там такого мог надумать, что элементарного «спасибо» не смог девочке сказать - Вот это меня цепляло больше всего. - Как бы то ни было, но кидаться на молоденькую девочку, которая спасла тебе жизнь, было мерзко и незаслуженно.

- Сколько ты провел в рабстве? - Задал неожиданный вопрос барс.

- Около пятнадцати. Как и ты. - Ответил не скрывая. - Что это меняет?

- Да, как и я. Как сбежал из дома в пятнадцать, так через месяц уже оказался на рабском помосте в первый раз. - Оборотень рассказывал, закрыв глаза. - И насмотрелся вот на таких "девочек" за глаза и уши. По-разному себя вели. Некоторые, сначала были добрыми, даже заботились. Даже подлечивали. На самом деле-то это я сейчас понимаю, что вливали каплю жизненных сил и все. Но мне-то казалось, что лечат. Несколько раз я думал, что судьба или боги смилостивились. Но это был очередной способ развлечься. Ведь не интересно бить и так озлобленного зверя, а вот если сначала приручить, а потом ударить...

- Ты решил, что Селена...

- Да, Рей. И это в том числе. Тот побег у меня был уже, наверное, восьмым... Я же не знал, где нахожусь. Окрестности, как ты понимаешь, нам не показывали. И когда увидел берег, понял, что всё. Но и возвращаться не собирался. Думал, немного отлежусь и в воду. Лучше утонуть, чем обратно. - Барс замолчал, а на его лице вдруг появилась улыбка. - Ты её, когда она другая, сегодня первый раз видел?

- Нет. Первый раз был, когда ты обернулся. Она тогда просто прикосновением убрала у меня со лба клеймо. - Я внимательно слушал Барса.

- Тогда ты поймешь, о чём я. Мне казалось, что я брежу. Она вся ...такая... Думал, сейчас заметит, побрезгует подходить. Потому что она вся светится, красивая, что забываешь, как дышать. - Даже голос у Дайгира стал мягче, с кошачьими мурчащими интонациями. - А она бегом ко мне, на колени рядом. Ребёнок совсем. И к коже голыми руками. Ты же знаешь, что высокородные к рабам без перчаток не прикасаются? А она вот так, напрямую, через прикосновение лечила. И запах... Мне казалось, я пьянею. Маленькая, хрупкая, лёгкая, как пушинка. Я её такой запомнил... На зверя не надеялся. Он только от грани отошёл. И в мою дурную башку ни разу не пришла мысль, что она за пять лет выросла. Что я запомнил девочку - грёзу, а она уже девушка! Меня не озарило, что перед тем, как меня отдали на арены, моя последняя хозяйка бесновалась, что Ланграны уничтожили всё на побережье из-за поиска какой-то девки, как она тогда сказала. Понимаешь?

- Честно говоря, не очень. - Я действительно не понимал, что такого в этих словах.

- Ланграны разыскивали девочку, и пришли за ней на побережье - медленно, чуть ли не по слогам объяснял мне оборотень. – Значит, Ланграны знали, где эту девочку искать. И моя девочка буквально при мне перенеслась на то побережье. Значит, моя пара как то связана с Лангранами, по крайней мере, они знают кто она. Мой Свет лечила прикосновениями, и Селена делает это так же. Все эти отвары и мази, только подспорье, лечит она силой. И потом, меняется запах, цвет волос, глаз... Но черты-то остаются те же. Скулы, нос, губы... А я...

- А ты сразу все это сообразить не мог? Вместо того, чтобы хозяйством перед девочкой трясти, лучше бы пригляделся, - не сдержал зла я.

- Не напоминай... Как вспомню...

- И чушь, про то, что она хотела что-то с Изумрудного клана получить, взяв меня в мужья, что ты нёс перед всем лагерем, не забудь. - Напомнил я.

- Я там столько всего нёс! Такой бред! И ведь все, все это слышали. - Он с усилием потёр лицо руками. - Понимаешь? Все слышали, как какой-то облезлый кошак поливал оскорблениями наследницу Грозового перевала! Раб! И вот как она теперь должна меня при себе оставить? После всего? Как она тогда выглядеть будет? Да и родственникам её подобное явно не по вкусу придётся. Представляю, что скажет Марана Лангран. И что, ей ещё и перед семьёй краснеть и объясняться? Чего бы ради? Из-за того, что я её пару минут на руках нёс? Ну да, очень ценное умение и качество.

- Ты совсем дурак? Она пять лет тебя искала, она тогда заставила своих старших родичей все побережье перерыть. - Я начал злиться на непонимание оборотня, насколько он важен для Селены. - Чтобы ты был в курсе, она два года, после вашей встречи, не вылезала из лекарской. Попросту жила там. Наставники целительского университета от неё прятались! Она в пятнадцать лет ушла с нагами перевала в свой первый рейд! Она сама в рабских загонах чуть ли не каждого осматривала. Как ты думаешь, для чего? Она с той вашей встречи, свое детство коту под хвост пустила! И не с кавалерами на балах отплясывала, а с бойцами, с лекарской сумкой наперевес! Тебя идиота искала! Нашла, называется...

- Нашла... И снова из-за грани вытаскивала. А я ей, чтоб морду отвернула во время подтверждения брачной связи... - барс начал стучаться затылком о стену фургона.

- Давай! Посильнее ударь. Чтоб она ещё и с истощением после боя, вместо того чтобы спать, твою проломленную голову лечила. - Я понимал, что будить совесть оборотня не надо, она и так благополучно проснулась, и, подтянув память, весьма успешно организует для барса личный ад. - Я одного не пойму. Это я тебе должен объяснять о значении пары, связи и притяжении?

- Вот именно. А Я! НА СВОЮ! ПАРУ! НАПАЛ! И пару предал, и зверя! С какого я вообще напал? На целительницу, спасшую меня?- Мне не нравился блеск, появившийся в глазах барса. - За такое, без всяких оправданий шкуру спускают. Знахарки, травницы они же на особом счету. Целительницы и вовсе драгоценность редкая! Может, я опасен? Может, у меня окончательно в голове всё тьмой затянулось?

- Ерунды не неси! - Повысил голос я. - У оборотня не может настолько помутиться в голове, что он убьет пару! Его собственный зверь за это уничтожит. Я уверен, что если бы ты занёс лапу ещё раз, мы с тобой бы сейчас не разговаривали. А заставить тебя извне... Либо менталист должен быть рядом и заранее тебя обработать, либо вшитый амулет. На амулеты нас проверили пять раз, плюс лечение Селены. Она же что тебя, что меня собственной силой насквозь... Все переломы на костях, которым по боги знают, сколько лет, и те исправила. Так что амулеты бы нашла. И потом, никто не знал, что мы попадём на отбор, и что нас выберет Селена. А про то, что ты её пара никто и не догадывался! Иначе бы тебя не держали на аренах, а пытались бы использовать, как козырь против Лангранов.

- А может...

- Не может! Я пять лет в клетке напротив слушал твой бред! И даже увидев Селену в Лунной ипостаси, не догадался, что она и есть твой Лунный свет. - Оборвал я его рассуждения.- Бери себя в руки и договаривайся со своим Зверем! Может ему, и знать тебя не хочется, но Селену он выбрал и не предаст. А Селене сейчас нужна помощь и защита. Донеси это до Зверя! И определись, ты будешь сокрушаться о том, как ты виноват или будешь это все исправлять и возвращать доверие жены.

Я уже даже успел немного отползти от фургона, когда оборотень меня окликнул.

- Рей...

- Чего тебе? - Обернулся я к барсу.

- Спасибо. Я не уверен, что я бы стал заступаться за соперника. - Честно признался барс.

- Думаю, что стал бы. Если бы видел, что твоя пара не может быть полностью счастлива. - Ответил ему и направился обратно к спящей жене.

Но Селена уже не спала, а взволнованно ходила по шатру.

- Где ты был? - Встретила она меня вопросом.

- Разговаривал с Дайгиром. - Даже и не собирался скрывать я. - Решил обсудить, что он теперь думает и что собирается делать.

- Что он думает?! Что он собирается делать???- Голос жены начинал звенеть от непонятной мне злости. - И ты пополз с ним обсудить. Отлично! И как? Обсудили?

- Селена, я не понимаю. Я решил...

- Что ты решил? Что я должна принять оборотня обратно, как только он соизволит, наконец-то, согласиться быть моим мужем? - Кубок с отваром полетел в стену шатра. - А позволь мне узнать, с чего ты вообще решил, что можешь что-то решать за меня? Принимать мне барса или нет, и как для меня будет лучше? Кто тебе сказал, что это зависит от тебя?!?

Я замер, словно налетел на стену. Каждое слово било наотмашь. Ещё совсем недавно я был уверен в чувствах жены, а сейчас... Я склонился в поклоне, положенном при встрече с тем, кто выше по рождению.

- Я Вас услышал, фрея Лангран!

И вышел из шатра.

Глава 15.

Селена Лангран.

Какое-то смутное чувство неудобства заставило открыть глаза, прогнав остатки сна. Но, даже проснувшись, я не сразу поняла, что не так. И стоило только повернуть голову, как я тут же поднялась на локтях.

- Рей... - позвала я нага, но ответа не получила.

Нага не было рядом, не было в палатке, на обход лагеря или с патрулями он не собирался. Может, вышел ненадолго? Но почему не предупредил? Не сказал? Лагерь хоть и охранялся нагами, помимо магии защитных и сторожевых амулетов, но всё равно, опасности никто не отменял. Если таинственный некто был готов пожертвовать целым отрядом подготовленных бойцов, лишь бы добраться до мужчин, побывавших в рабстве, то на что ещё этот неизвестный враг пойдет, чтобы всё-таки добиться желаемого? А Рей сам даёт ему такой шанс.

Мысли с поиска причин отсутствия змея переключились на то, как быстро я привыкла засыпать с ним рядом, окутанная его запахом и кольцами его хвоста. Всего две недели прошло, а стоило нагу уползти, и я уже не могу спокойно спать.

Неожиданно вспомнилась моя ревность. Рей смеясь, заверял, что для неё нет причин. Но я помню тот оценивающий и заинтересованный взгляд, которым его окидывала та аристократка. Да она глаз от него не могла отвести! И ей было абсолютно всё равно, что он чужой, что он МОЙ! Слава богам, что в лагере из женщин, я и Лисан, которая настолько была напугана нападением, что попросила их палатку обнести дополнительным кругом оповещения, если кто-то подходил ближе, чем на шесть шагов. Так что уже бы весь лагерь знал, если бы кто-то зашёл или вышел из той палатки.

Боги, о чем я думаю! Но ведь и забыть не получается. Все эти взгляды, как они кружили вокруг нага буквально за несколько минут до того, как я его выбрала! А сколько раз он был победителем на арене? Так, в сторону эти мерзкие и глупые мысли! Он этого не хотел.

- Дааа? - Зашипел в мыслях какой-то мерзкий голос, от которого стало больно в груди. - А из дома он за девкой сбежал, потому что тоже ничего не хотел?

Кошмар! А если бы в лагере были женщины, я бы как привязанная за Реем ходила, чтобы никто глянуть не смел? А что со мной будет, когда мы вернёмся в замок? А ведь повода для сомнений мне муж не давал. Хотя можно подумать, для этого нужен повод! Сильный, красивый мужчина, один взгляд чего стоит! Конечно, на него будут обращать внимание, и наверняка будут попытки обратить на себя уже его внимание.

Я вспомнила, как наблюдала за аристократками, что наизнанку выворачивались перед дядей Карелом и его сыном. Ох, в каких глубоких реверансах приседали эти разряженные девки! Представила что-то подобное, только перед Рейгаром... Зубы заскрипели так, что сама испугалась. Мой! И только!

Да где его носит? Чем он там занимается посреди ночи? Надо пойти и найти. А если он вышел по необходимости? Или может с дядей Нордом сейчас что-нибудь обсуждает? А тут я такая. И как Рей будет выглядеть? Он же не дрессированная зверушка, чтобы его за поводок дёргать. Нет, ну что такое! Что если он пошёл, а ему стало плохо? Он при смерти был две недели назад, сегодня уже в бою участвовал. А если его поранили чем-нибудь смазанным ядом?

- Селена! Ты идиотка! - Вслух сказала сама себе. - Ну, какой яд, если Рейгар наг?!

Я уже места себе не находила, и в голову лезли мысли, противоречащие сами себе, когда змей наконец-то вернулся. И от его слов меня накрыло! Зачем? Почему он так настойчиво навязывает мне барса. Я прекрасно понимаю, что такое пара. Я прекрасно осознаю, что тяга к барсу никуда не делась! Но я не собираюсь смиряться и принимать его только потому, что между нами эта идиотская связь.

Но наг настойчиво убеждает и убеждает меня сделать по-другому, поступить вопреки собственному понятию правильного и справедливого. Я совсем ничего для него не значу, раз он так легко готов принять в семью ещё одного самца? Да ещё и это его "я решил"! Он решил! Белое, яростное бешенство, сродни боевому безумию берсерков накрыло с головой. В себя пришла от таких холодных и чужих слов, произнесенных моим мужчиной. "Фрея Лангран"! Ни Селена, ни девочка, ни звёздочка. Фрея Лангран!

- Рей...

Только наг уже выполз из шатра, и то ли не слышал, то ли не захотел слышать. Я без сил опустилась на постель.

С самых ранних моих лет, самым надёжным способом заставить меня что-то сделать, была просто фраза! Сказать мне, что строго настрого нельзя, потому что мы так решили и всё. Я тут же сделаю с точностью до наоборот! Мне надо было всегда объяснять, что так делать не надо, потому что...

Но стоило только попытаться навязать свою волю, или сделать что-то касающееся меня, не учтя моего мнение, и начиналось стихийное бедствие. Меня несло! Как говорил папа в таких случаях, фамильный норов проснулся, осталось дождаться, когда проснется фамильный ум. А сейчас...

Я так устала от разом свалившейся на меня ответственности, от всех этих разборок с барсом. И потом, столько времени на грани истощения, вычерпывала свой резерв до донышка, а восстанавливаться, просто не успевала.

Маг, который не в состоянии пользоваться силой в привычном для него объеме, это нервное и злобное существо. Во время синдрома ПМС, потери магических сил, маги ощущают себя так же, как оборотни, потерявшие зверя. А я ещё себя и накрутила к приходу Рея. И он мне ещё и выдал, что что-то там решил.

Ну, почему я такая дура! Почему я никогда не держу свой дурной характер, где подальше, а? С первого дня Рей носится со мной, успокаивает, поддерживает, а я? Я, получается, думаю, что он за моей спиной и мне же во вред что-то делает?

Вспомнить бы теперь дословно, что я сейчас ляпнула. Да какая разница! Рейгар не капризная барышня, а его реакция красноречивее любых слов. Я его обидела, задела самолюбие, забыла, что он мужчина, что воин. Надо идти и просить прощение. Стыдно-то кааак! Не за то, что пойду извиняться, а за то, что обидела. Что смогла сделать больно и неприятно тому, кто мне поверил, кто открылся для меня.

Поджав ноги к самой груди и свернувшись в клубок, я уткнулась носом в подушку, на которой обычно спал Рей. Но так и не смогла уснуть. Утром, ещё до рассвета, я отправилась к котлам. К тому времени, как лагерь проснулся, завтрак был уже готов.

Появление Рейгара я почувствовала раньше, чем заметила его. Схватив тарелку с кашей, ничуть не сомневаясь, что поступаю, не только правильно, но и так как нужно лично мне, отправилась к нагу.

- Рей, я...- хотела признать, что вчера была сильно не права, но он меня перебил, не дав договорить.

- Спасибо, фрея, я не голоден. - Наг был учтив и холоден. - Позавтракайте лучше сами, вам нужно восстанавливать силы.

И уполз. Оставив меня так и стоять, с тарелкой в руках. Видевшие это наги, даже есть перестали, настолько все привыкли, что Рей меня оберегает от любого сквозняка.

- Спасибо, нет аппетита. - Прошептала в пустоту.

Вернув тарелку к раздаче, прямо так, с кашей, я поставила ее на теплые камни.

"Только не расплакаться, только не расплакаться" - повторяла про себя, отходя от поляны. И только дойдя до родника, где ещё совсем недавно пряталась от всего мира с его проблемами в надёжных объятиях нага, дала волю слезам.

Странный шорох за спиной и напугал, и отвлёк. Резко обернувшись, я увидела, мнущегося в стороне барса. Огромный кот неуверенно переступал с лапы, на лапу. Делал пару шагов в мою сторону, и сразу возвращался обратно. А потом просто улёгся на живот и, скуля, пополз ко мне. Совсем как тогда, в долине отбора. Только не было рядом надёжного и сильного змея, что поднял на руки эту махину и затащил в палатку.

Барс отчего-то без конца фыркал, обнюхивал, а потом уткнулся носом в больную ногу, что я аж дёрнулась, как и во время разговора с Дайгиром. Но барс не отстранился, сдвинув край юбки носом, уставился на следы своих когтей. Если бы коты могли изображать ужас, то я бы сказала, что вот именно эта эмоция сейчас была на морде у барса.

Аккуратно прижав ногу, барс начал мягко, самым кончиком языка вылизывать раны. И хотя он старался не задевать воспаленную кожу языком, обрабатывая все раны собственной слюной, было все равно больно.

Для оборотней вылизывать раны было обычным делом, особые вещества в слюне заживляли и помогали природной регенерации. Но действовать барсу приходилось осторожно. Это для шкуры с толстым мехом, его язык не опасен. А вообще, даже обычные дикие кошки способны "слизать" своим шершавым языком с пойманной добычи мясо до кости. Что уж говорить об оборотне!

И мне бы прогнать его, что б шел, куда глаза глядят. Но не было сил, навалившаяся апатия не давала даже встать и хотя бы вернуться в палатку. Только слёзы бежали по щекам.

Барс начал нервничать, тыкался носом в мои мокрые щеки, пытался подлезть под руку с урчанием. Потом, видимо, и у него терпение для меня закончилось, и он куда-то убежал. Это стало последней каплей, я уткнулась носом в колени и разревелась.

Даже не поняла и не услышала, что на поляне я уже совсем не одна. Перед глазами все плыло, голоса пробивались, как сквозь вату. Мир вокруг закачался, словно меня несли на руках, я ещё различала яркие всполохи пламени. Но это было не важно. Самое главное, что меня окутывал знакомый запах, и я чувствовала рядом бой сердца самого важного для меня мужчины.

Глава 16.

Дайгир Сильв.

Разговор с нагом оставил двоякое ощущение. С одной стороны, удивил. Потому что я не стал бы помогать сопернику. Да и потом, жена к нему явно очень хорошо относится. Прыгает вокруг него, словно орочий шаман с бубном!

За все время, с тех пор, как я пришел в себя, я не видел их порознь. И если такое случалось, то значит, наг либо тренировался с дядей Селены, либо патрулировал границы лагеря. При этом зачастую Селена присутствовала на этих тренировках, переживая и болея за своего мужа. Они всё время были вместе, казалось нагу физически больно выпускать её из своих рук.

Да и насколько я слышал, жена, закрыла круг сразу после того, как наг согласился быть её мужем. Я ему и рядом не соперник в борьбе за чувства и отношение жены.

Селена явно для себя всё решила, и то, что мы с ней пара, для неё вовсе не основание для изменения этой ситуации. Любую другую, это может, и остановило бы, но не Селену Лангран.

И вот зачем самцу, который имел все шансы быть единственным у своей самочки, помогать другому, вернуть расположение жены?

С другой стороны, этот разговор обрадовал и дал надежду. Потому что только совсем слепой и глухой идиот не заметит, что ради Селены и её счастья, наг три раза шкуру сменит. Значит, для этого самого счастья Селене нужен я.

Пусть даже необходимость обусловлена связью пары. Но это пусть и призрачная, но надежда, что жена всё-таки подарит мне шанс заслужить прощение. Ведь, если верить нагу, а сомневаться в его словах, причин нет, то она меня искала. А значит, помнила.

Но наг прав. Для начала, мне надо было примириться с собственным Зверем. Я растянулся на полу фургона и сосредоточился на зове. Зверь ощущался еле-еле, где-то на самом краю, и откликаться совсем не хотел. А я старался открыть ему свои мысли, показать, что я увидел, что я понял, что я раскаиваюсь. Лёгкое шевеление зверя пришло в мои мысли, как насмешливо-презрительное хмыканье.

Все что я мог, это просить о помощи. Не для себя! Нашей девочке, что снова спасала нас обоих, нужны силы и забота, пока они восстанавливаются. А наг, один, все успеть не может. Меня же она видеть не хочет. Только на зверя одна надежда. Разве может барс отказать в помощи своей самочке?

Глухое рычание зверя сменилось уже знакомой судорогой, правда, проходящей гораздо проще, чем в прошлый раз. Небольшая вспышка боли, и я осознал себя уже зверем. Точнее, Зверь позволил мне быть в его сознании. Но на этот раз, воля барса подавляла и контролировала гораздо жёстче, чем в прошлый. Я понял, что Зверь решительно настроен, не допустить никаких угроз с моей стороны для пары.

Пару раз рыкнув, видимо, чтобы я точно усвоил, что слишком сильно дёргаться мне противопоказано, барс выпрыгнул из фургона. Зверь обошёл лагерь несколько раз, изучая территорию, на которой пока обосновалась его пара. Выяснив одному ему понятные подробности, зверь пошел искать Селену.

Девочка сидела у родника и плакала. Барс растерялся, в его представлении пара должна была быть на нас злой. Уставшей, возможно голодной, потому что зверь запомнил, что это она кормила самца, но злой. Я ощущал, что зверь не знает, что делать. Идти к ней или не беспокоить? Но потом всё-таки решил, что нужно быть рядом с девочкой, что она его увидит, разозлится и покусает, а плакать перестанет.

Но заметив барса, Селена попыталась скрыть слёзы. Однако зверь напрягся от другого. Тонкий нюх зверя учуял запах застарелой крови, исходящий от пары. Совсем немного времени понадобилось барсу, что бы найти рану. Я видел то же, что и он. Глубокие, воспалённые следы от когтей, сочащиеся сукровицей. От ран, нанесённых оборотнем, мази и отвары мало помогают.

Боги! Да у неё же даже сил нет, чтобы себя вылечить! Странно, одновременно чувствовать гнев своего зверя на себя, его желание перегрызть тебе глотку, и всепоглощающую нежность к паре. Барс старался помочь, лечил, как мог и умел, как подсказывал инстинкт. А я только переживал, чтобы он не слишком потревожил раны, ведь судя по воспалению, они и так доставляли Селене боль.

Почему-то, именно сейчас вспомнил, как морщился, когда Рей целовал руки Селене. Представил, что когда-нибудь, она вот также, как нагу, протянет мне свою ладошку.

Барс, оставив ногу девушки в покое, начал вылизывать мокрые щёки, но Селена не успокаивалась, становилось только хуже. Где этот облезлый наг? Почему не рядом? Чем он там таким занят, в конце-то концов. Впервые за две недели зверь полностью был со мной согласен, и, оставив Селену одну, побежал искать этого дурного самца.

Наг, ожидаемо, нашелся на утоптанной площадке, где тренировался, хотя больше было похоже на то, что срывал злость и бешенство, на подвернувшихся деревьях и нагах перевала. Обычно он стоял в паре с дядей Селены, но сегодня того не было. Он ещё ночью, с частью охраны, отправился встречать Варлахов.

Барс подбежал к нагу, рыкнул и сделал пару шагов в сторону родника. Змей никак не отреагировал, хотя, как казалось Зверю, было более, чем понятно, что он зовёт за собой. Тогда зверь, разозлившись, напал на хвост нага и сильно прикусил. Вскрикнув от неожиданной боли, наг вырвал свой хвост и обернулся к барсу. Но зверь прыжком оказался за спиной у Рейгара, и толкнул его головой в сторону места, где осталась Селена. До того момента, пока наг понял, что ему надо идти за барсом, зверь ещё несколько раз его толкнул.

Барс побежал обратно, и поначалу вынужден был притормаживать, чтобы наг не отстал. Недалеко от родника, Рей вдруг замер, так как тонкий слух донес приглушённые всхлипы Селены. Рейгар изменился в лице и со всей возможной скоростью рванул к девочке. Почти не притормаживая, наг обвил самочку своими кольцами и попытался заглянуть ей в лицо.

- Что, что случилось? - От волнения по коже нага волной проявились чешуйки. - Поранилась, болит? Что?

Но Селена не отвечала, она, словно вообще не понимала, что происходит вокруг. Наг подхватил её на руки и пополз к костру. Наша жена ни на что не реагировала, ни на прикосновения, ни на вопросы, обращённые к ней. Только дрожала, словно от холода.

Наг завернул ее в одеяло и сжал в объятиях, попытался напоить отваром, но питье проливалось мимо, как будто онемевших губ. Я-барс свернулся клубком вокруг её ног, спрятав маленькие ступни на своем животе, но ничего не помогало.

Меня всё сильнее захлестывала паника. Я уже сам не мог ни на что реагировать, кроме того, что происходило с Селеной. Даже шум на краю лагеря меня мало волновал. Зверь, думая, что от меня-человека пользы будет больше отступил. Но я ни разу не лекарь, и друзей с таким даром у меня тоже с роду не было, как и родственников! Что я мог сделать? Попытался растирать ей ступни, которые казались ледяными.

- А это значит, тот самый оборотень, которого от моей сестры воротит? - Раздался какой-то рычащий мужской голос за спиной.

Я даже не почувствовал приближения, только как кто-то схватил меня за шкирку, как нашкодившего котёнка и хорошенько встряхнув, отбросил от Селены. Перекувырнувшись, я вскочил на ноги уже лицом к напавшему. Краем глаза заметил, как старший по лагерю, что-то рассказывает Норду и показывает на Рейгара и в сторону котлов, где готовили пищу. Но особо вдаваться в подробности я не стал. Было очень некогда, когда мне в грудь прилетел кулак размером с кузнечный молот.

- Варес, ты что творишь? Ты совсем одичал в своих рейдах, так набрасываться на незнакомого оборотня? - Раздался другой, но очень похожий на услышанный ранее, голос.

- Варес Варлах-Лангран, брат Селены. - Даже кивнул в мою сторону головой высокий, мощный парень, с такой шириной плеч, что казался в два раза шире Рейгара. - Всё, теперь знакомы. И я не нападаю. Я решаю его проблемы.

Со стремительностью, которую сложно ожидать от обладателя такого массивного тела, этот воспитанный сын, приблизился ко мне и нанес серию ударов, после которых я даже мяукнуть не смог бы. Понимая, что в прямом столкновении с, как я понял, младшим вербером мне не выстоять, я начал уворачиваться и уходить из-под ударов.

- Это, какие же такие его проблемы ты решаешь, сын? - Не переставал задавать вопросы Варлах-старший. - Избавляешь от излишней смазливости?

- Да до одного места мне его смазливость! Я его избавляю от такого ненавистного брака! - С рыком, этот бешенный меня всё-таки достал и схватил за глотку. - Сейчас пришибу, и больше никаких браков у него не будет. Свободный будет, как паучок, с которым эта блохастая шкура сравнил мою сестру!

- Варес, брось его. - Короткая команда от хмурого Норда Грозового. - Что с Селеной?

Вопрос был обращён к Рейгару, но тот ничего не смог ответить, а выражение паники на его лице было заметно всем. Однако дяде Норду, да и второму, видимо, дяде Карелу, все стало понятно без слов после беглого осмотра нашей жены.

- Что? Опять?- Влез в переглядывания старших родственников мой недавний соперник.

- Она сразу после перехода. была почти всё время на грани истощения. - Сухо ответил Норд. - Плюс нервы ей кошак знатно потрепал. Она держалась только за счёт змея, но и тот сегодня отказался признавать её парой.

- Что?- Мы выкрикнули это с Реем в один голос.

- Чтосс ты несссешшь?- Взъярился Рейгар. - Я сссдоххнус быстрее, чем откажусссь от Сссселены.

- Напоминаю. Ты, сегодня утром, при свидетелях, отказался принять еду из рук жены. - Норд тоже начал злиться, о чем красноречиво говорили сжавшиеся кулаки и желваки на скулах! - Или ты не знаешь, что этот ритуал означает?

Рейгар, словно на стену наткнулся, зрачок расширился настолько, что перекрыл радужку глаз. А руки, прижимающие к себе кокон из одеяла с Селеной внутри, напряглись так, что казалось, мышцы сейчас прорвут кожу. Наг явно не отдавал себе отчёта, что сжимает уже бессознательное тело жены. Видя и правильно оценивая происходящее, Норд попытался забрать у змея нашу жену, и тут же получил такой удар хвостом, что даже отлетел. Гвардейцы грозового перевала оцепенели. Чтобы их глава и не смог кого-то мордой в землю ткнуть?

А Рейгар тем временем окончательно поссорился с рассудком. То тряс Селену, уговаривая открыть глазки и выслушать его, что он и думать о таком не собирался, что ему показалось, что она ему напомнила, кто он есть без неё. То огрызался на Норда Грозового, разъяренно шипя, что в забытом склепе он видел и традиции, и ритуалы, и обряды вместе с ними. Что он признает только один ритуал, по которому Селена взяла его в мужья. Потом снова начинал просить жену не бросать его, накричать, избить, прогнать из шатра, но только не застывать. При этом все крепче сжимая её в кольцах.

Понимая, что бесполезно ждать от него хоть какого-то разумного шага, когда у него в голове страх, что Селена, тоже решила, что он отказался от нее, смешался с ужасом от того, что он ничего не может сделать с её состоянием, я переглянулся с Варесом, и мы одновременно шагнули к Рею.

- Рей! - Попытался я обратить на себя его внимание. - Родичи Селены знают, что с ней. Дай им помочь малышке!

Наг услышал только о помощи. На какие его мысли наложились мои слова, я не знал, да и знать не мог, но змей, удлинившимися клыками, вспорол себе кожу ладони и старался влить кровь в рот жене. Я слышал о таком, так называемый "последний дар", когда один делится собственной жизнью с другим.

Меня самого накрывали волны паники, руки тряслись, как у любителя мерзянки, но необходимость позаботиться о паре была сильнее собственного страха и чувства вины. Я схватился за одно из колец, обхватывающих бёдра жены и потянул на себя, пытаясь разжать, раз сам наг уже не мог справиться с собственным хвостом. Рей делал глубокие вдохи, пытаясь сконцентрироваться и вернуть себе контроль над своим телом. С другой стороны и чуть ниже ухватился Варес. Вербер напрягся, мышцы вздулись, делая его ещё больше. Сведённые мышцы змеиного хвоста стали поддаваться, когда мы тянули кольца в разные стороны, да и Рей, наконец-то, начал брать себя в руки.

В шатёр девочку он понес сам, никого и близко не подпустив к жене. Но на полпути мы вынуждены были остановиться, потому что в лагерь на полном скаку ворвались трое незнакомцев. Все трое были уже в возрасте, когда многие покидают своих потомков, но при этом энергия и сила от них чувствовалась даже на расстоянии.

Двое мужчин-дроу, резво, даже без учёта возраста, соскочили с коней и помогли спешиться женщине. Та, хоть и была затянута в традиционную для дроу одежду из черной кожи с хитиновыми накладками, но дроу не была. Её внешность не портили ни морщинки, ни седые пряди. А темно-карие глаза горели интересом и жаждой жизни. Даже в своем возрасте Лолиара Лангран была красива и притягивала взгляды. Но сейчас она сама кинулась к внучке.

- Магическая лихорадка? Опять? - Лолиара оглянулась на Норда. - Она же была всё время под охраной и на отборе! Когда она успела шагнуть за грань?

- Я виноват, - сказали мы одновременно с Рейгаром.

Старшая Лангран внимательно осмотрела нас обоих, задержала взгляд на окровавленной руке Рейгара.

- Ну, раз вы виноваты, значит, вы и будете исправлять!

Глава 17.

Рейгар Изумрудный.

Очередная волна судорог пробежала по всему хвосту, отзываясь тянущей болью в спине. Уже привычно отмахнулся от болезненного ощущения. Страшнее было понимание, что не уследил и не уберёг. Что сам подтолкнул жену к опасной грани.

Мне было все равно, что и кто думает, я просто не отлеплялся от тела жены. Выносил на улицу, на свежий воздух, пока барс и Варес Варлах проветривали шатёр и меняли постель. Держал на руках, пока Лолиара вливала в неё редкие эликсиры, о существовании которых, многие в нашем мире даже и не знали. И, не смотря на запрет, поил свою звёздочку собственной кровью. И хотя в мыслях я был согласен с Варесом, что гнать нас обоих нужно от его сестры, я боялся оставить её даже ненадолго. Барсу и медведю вчера вечером пришлось уже выгнать меня из палатки.

- Слушай, давай уже собери нюни и вот это всё, и приведи себя в порядок. Смотреть уже страшно. - Варес тащил меня за предплечье к бочкам с нагретой водой. - То в обиды кидается, то в истерику скатывается! Ты мужик или так, приложение к жене?

Инстинкт велел обвить Селену хвостом, как можно крепче и никуда не отпускать, чтобы и не думала от меня сбегать. Удерживаться от этого становилось всё сложнее. Третьи сутки пошли, как Селена мучилась в лихорадке, не приходя в себя. То жар поднимался такой, что её губы моментально пересыхали так, что кожа лопалась. И тогда мы с барсом обтирали ее водой смешанной с каменной кислотой. То её начинал бить озноб, что аж зубы стучали. И тогда я прятал ее в объятьях и кольцах хвоста, тщательно себя контролируя, а Дайгир менялся со Зверем, и уже барсом сворачивался меховым клубком у жены в ногах.

Большего мы сделать не могли, дара у нас не было, да и опасно было сейчас делится с Селеной именно магической силой. Иначе бы её бабушка давно бы это исправила. Даже не смотря на то, что в отличие от внучки-целительницы, сама Лолиара была некроманткой. Когда я спросил, не навредит ли подобное смешение сил Селене, та смеялась до слёз. Ту ночную беседу я буду помнить очень долго. Так стыдно за самого себя, мне не было ни разу в жизни.

- Моя мама всегда говорила, что целительство, всего лишь один из видов некромантии. - Вспомнила Лолиара с улыбкой. - Но, я так понимаю, что вы оба, за все это время даже не задумались о том, а кто она - ваша жена? Что ж. Будем приобщать вас к мудрости и пониманию насильно.

- Мне нет нужды задумываться о том, кто моя жена! - Ответил я. - Она лучшее, что видел этот мир, и как вы правильно сказали, "наша жена"!

Лолиара расположилась в кресле Селены у стола, и с улыбкой рассматривала меня, играя при этом маленьким ножом, который жена использовала для срезания печатей с вестников.

- О! Узнаю упрямство Изумрудных. От твоего прадеда лез на стенку весь совет кланов в свое время.- Лолиара как-то неожиданно напряглась, и улыбка исчезла с её лица. - Первые десять часов от начала лихорадки самые страшные, собственно они и решают, будет ли перейдена грань. Поэтому спать этой ночью нам всем не придётся, так что потратим время с пользой.

- Может тогда, вы нам объясните, что делать и какие отвары ей вливать и когда, и пойдете спать?- Предложил Барс.

- А в случае, если начнут рваться связи души с телом, пентаграмму призыва ты чертить будешь? - Бывшая правительница смотрела на Дайгира с насмешливым снисхождением. - Давайте сразу казну подсчитаем, как говорится. При всём моем уважении ко всем живущим в общем, а к барсам и Изумрудным в частности, моя собственная кровь мне важнее. Я искренне переживаю обо всех этих страшных вестях о похищениях, рабских рынках, нападениях. Но если бы это всё не несло угрозу тем, кто присягнул Лангранам, я ограничилась бы сочувствием и словесным осуждением. Возможно, это звучит жестоко и цинично, но свои всегда ценнее, чем чужие. А Селена, единственный ребёнок моей старшей дочери! И то, что я нашла её в таком состоянии, мне отнюдь настроения не улучшает.

- Если бы мы могли это исправить... - Начал я.

- Не надо было этого создавать! - Перебила меня Лолиара, это у них, похоже, тоже семейная черта.- Мне совершенно не нравится, что девочка загнала саму себя, бесконечно помогая мужьям. И что вы эту помощь преспокойно принимали! Раз за разом подводя её к закономерному итогу. Я, конечно, изувечу вас обоих, если конечно успею вклиниться между сыном, внуком и собственными мужьями, но сейчас вы оба нужны, чтобы удержать Селену.

- Я не буду с вами драться! - Резко ответил я. - Вы женщина, и женщина в почтенном возрасте!

- Да уж не на кулаках в круг с тобой выходить собралась, - рассмеялась она. - Мне достаточно дать чуток сил твоему прадеду, с которым я лично была знакома, и просто понаблюдать, как от тебя чешуя в разные стороны полетит. Вард Изумрудный за твои капризы и отношение к самочке переломал бы тебе то, что в принципе сломать не получится. Довести Лангран до грани, это же умудриться ещё надо!

- Отлично. Вызывайте! Потом, хоть прадеда, хоть Зубейра Тень, хоть саму Ссаарду! - Вспылил я, чувствуя её насмешку, но не улавливая в чем конкретно. – Но потом! А сейчас, не могли бы вы объяснить мне, тупому нагу, что происходит с моей женой? Что ещё за магическая лихорадка? Это проклятье?

- Ты смотри, как разошёлся! А Марину Лангран ради тебя не побеспокоить, нет? Она-то всегда знала, на что применить, как ты сказал, тупых нагов. - Лолиара отпила отвара прежде чем продолжила. - Иногда я думаю, что чувства к мужчине, что порой просыпаются в сердце, и есть самое страшное проклятье.

- Магической лихорадкой называют несколько дней перед смертью сильного мага, если он вычерпав резерв, начал расходовать жизненные силы. - Глухо пояснил Дайгир. - Маг хоть и находится в беспамятстве, но переживает всё: жар, озноб, судороги...

- Что... - Мне показалось, что за мгновение земля и небо поменялись местами несколько раз. - Ты знаешь это и молчал? Не предупредил, чем опасно истощение сил для Селены?

В этот момент только еле слышный стон жены удержал меня от убийства оборотня. И последующие слова Лолиары.

- Верно, но лишь отчасти. Когда маг, исчерпывает резерв и идёт на то, чтобы задействовать силы жизни, потом получает равноценный откат. Он платит цену. Это закон равновесия, ничто не берётся из ниоткуда! - Некромантка была серьёзна и сосредоточенна. - И тогда, если нет связей, что способны удержать душу, или если они недостаточно прочны, маг уходит. Теряет свою жизнь. Когда Селене было тринадцать, и у нее начались скачки силы, предвещая появление ещё одного дара, к изначально имеющемуся целительству, мы решили, что ребёнка нужно загрузить занятиями и обязанностями, чтобы и было, куда излишек сил девать, и времени поменьше оставалось на проказы. Но не учли, что благие намерения, не всегда приводят к хорошему в итоге. А когда нас навестили оборотни со всем своим двором, и некоторые придворные начали навязывать девочке знакомство со своими отпрысками, боясь, что до отбора в случае Селены, снова не дойдёт, девочка сорвалась.

Представив на минуту, как вокруг маленькой Селены крутились эти лицемерные придворные подпевалы, чуть не зарычал от злости на зависть барсу, которого от, видимо, схожих мыслей тоже перекосило.

- Представьте, ребёнок выбегает из бального зала, открывает дверь в соседнюю комнату и исчезает, не переступая порога. - Продолжала тем временем Лолиара. - Как позднее выяснилось, Селена так хотела избавиться от всех вокруг и от тех обязанностей, которыми мы ее загрузили, что у неё проснулось наследие Кайла Леройда, портальная магия. Даже опытный маг, даже просто проходящий через портал, теряет свои силы, а тут подросток, у которого только проснулась магия.

- И она сразу начала исцелять меня и возрождать моего зверя. - Сказал Барс.

- И на этом не ограничилась. Когда подоспели отряды наших войск она еле стояла на ногах. Отправить её обратно порталом мы не решились. - Некромантка сделала небольшую паузу, и после продолжила. - Селена всегда была упряма, а когда старшие ещё и испытывали чувство вины перед ней, что спровоцировали подобное событие, она легко добилась нападения на укрепления работорговцев. Мы не знали о том, что она уже выложилась на лечение пары, поэтому обеспечив безопасность, не озаботились проследить, чтобы она не увидела лишнего и не полезла помогать. А она ещё и расспрашивала... Мы допрашивали главаря, когда в помещение, где мы были, ворвалась Селена. Тот урод, в ответ на её вопрос о парне-оборотне, рассмеялся, и в подробностях расписал, как он лично буквально час назад наказывал нескольких строптивых рабов. А также предложил покопаться в золе и пепле, может и опознает. Договорить он тогда не смог. Наша светлая девочка, с целительским даром, подвесила главаря на силовых нитях, и, сохраняя собственной силой его в сознании, заживо содрала с него кожу. От увиденного остальные чуть ли не наперегонки кинулись рассказывать всё, что знали. К сожалению...

- Тогда был аукцион, продавали сотнями... - вспомнил Дайгир.

- Да, и Селена чувствовала, что тот парень, то есть ты, жив. Но это было последнее, что она нам тогда сказала. Это был первый раз, когда она скатилась в это состояние. Селена провела на грани неделю. - От слов Лангран у меня волосы зашевелились. Особенно от фразы "в первый раз".- А когда она очнулась, то мы поняли, что упрямство наследницы было сильно недооценено. Преподаватели университета вскоре уже боялись попадаться ей на глаза, любое знание она выжимала до капли. А в пятнадцать был первый рейд. Мы решили отпустить её под присмотром гвардейцев перевала, опасаясь, что иначе она просто уйдет одна. Мало того, что она принимала участие в сражении, благо мои мужья были уверены в её способностях бойца, всё-таки тренировали они её сами, так ещё и в загоны для рабов она ворвалась в числе первых. После боя, где она использовала и клинки, и магию, она на полную выложилась, спасая освобождённых. Не разбирая, свои ли это подданные или чужие, мужчины или женщины. Когда Норд спохватился, что слишком надолго упустил племянницу из виду, то ворвавшись в очередной барак, увидел, как с трудом удерживаясь в сознании, она заживляла раны на спине одной из девушек. Это был её последний пациент. Обратно в замок, Норд принес Селену уже в беспамятстве. Пока она боролась за возвращение с полей Морины, мы решили, что это был не только первый, но и последний раз, когда она участвовала в подобном. И как только она пришла в себя, сообщили ей свое решение.

- Вы решили?- Вспомнил я реакцию Селены на моё слово "решил".

- Да, мы решили. - Усмехнулась Лолиара. - В результате, за последние три года, моя внучка участвовала в 59 рейдах. Вот вам и решили! И это всё я вам рассказываю, что бы вы поняли, что Селена вовсе не та девочка в парадном платье и родовых украшениях, которую вы видели на отборе. К своим восемнадцати годам, она успела стать своей среди отрядов, которые ведут войну с работорговцами. А это именно война. Она заслужила личную преданность гвардейцев перевала и многих подданных. Да, кстати, не завидую, если о ваших "подвигах" узнают в кузнечной слободе. В одном из рейдов, Селена спасла и вернула домой двух сыновей кузнечного старшины. За её срывами всегда стоит причина. Но сама она может до последнего её не замечать, рвясь вперёд, делая больше возможного. Я прекрасно тебя понимаю, Рейгар Изумрудный, в Селене ты увидел девочку, которая нуждалась в тебе, твоём тепле и поддержке. Но, видишь ли, невозможно быть рядом и всю жизнь взвешивать каждое слово, и просчитывать, как его поймет другой. Невозможно всю жизнь быть слабой, хотя поддержка и понимание необходимы всегда. А забота, это не только носить на руках и ножки греть, это ещё и не дать сорваться, перегореть, не позволить тянуть на себе неподъемную ношу. Какая Селена, нужна тебе? Готов ли ты увидеть и принять её настоящую? Ведь утром твоя гордость оказалась важнее примирения.

- Не было там гордости, я просто уполз, как можно быстрее. - Сейчас это казалось такой глупостью. – Думал, пусть будет, как она хочет, сама всё решает, как скажет, так и будет, я больше лезть не буду. Пока думал, казалось всё правильным и вполне себе выполнимым, а увидел, и понял, что не получится у меня так. Я всю её хочу, целиком, навсегда, а не вот эта пародия. Подумал, что надо остыть, взять себя в руки и попытаться объяснить, что всё, что я сделал, я делал, желая ей добра. Что я не собирался давить на неё или требовать от неё чего-то. И уж тем более, я не готов принимать её помощь, если она вредит ей самой. Я понятия не имел об этой вашей лихорадке!

- Открою вам секрет. Я давно подозревала, что ни та, образовавшаяся во время переноса, связь, ни вновь выбранный муж, особой радости не принесут. А если вскроется, что в руках работорговцев пара наследницы перевала...- Лолиара очень серьёзно посмотрела на нас с барсом - Связь пары нельзя разорвать, как и связь брачного ритуала. Но можно заглушить! И если бы было хоть одно подозрение, что муж или пара, будут паразитировать на связи с девочкой... Вы же понимаете... Я бы сейчас, если честно, прикопала бы вас обоих, пока лес кругом. Но, во-первых, не уверена, что моя внученька не перекопает весь этот лес ради ваших поисков, а во-вторых, надо же было так совпасть, что связь брачного ритуала легла поверх связи пары.

Тот разговор закончился, а его эхо до сих пор звучит в мыслях. Очевидные вещи, которых я не понимал, пока мне в них не ткнули. Сейчас, когда в состоянии Селены, был очередной недолгий период покоя, я любовался женой. И понимал, что вот сейчас я готов ответить на вопрос Лолиары Лангран. Я готов узнать, какая она, моя жена. Хочу узнать её настоящую. Но я по-прежнему хочу, чтобы она нуждалась во мне, хочу быть для неё опорой! Я провел кончиками пальцев по её щечкам, носику...

- Возвращайся ко мне, пожалуйста! Я тебя очень жду!

Глава 18.

Селена Лангран.

Ненавижу туман! Чувствуешь себя беззащитной, глаза ищут в этом мареве опасность, слух напряжён до предела. Постоянное ощущение, что ходишь среди мокрых, холодных тряпок. Когда я дома, то когда замок погружается в туман, предпочитаю проводить время у камина, с книжкой, с кружкой шоколада и облокотившись спиной на Хранителя.

Но сейчас я не дома. И даже не в мире живых. Поля Морины. Говорят, именно здесь Алиена Лангран встретила одного из своих мужей.

Здесь я была уже не в первый раз за последние пять лет. Дважды я попадала на эти туманно-дымные просторы из-за лихорадки. И десятки раз, тайком от всех, кроме Хранителя, в поисках своего оборотня в те моменты, когда чувствовала, что связь ослабевает. Сейчас я понимала, что, скорее всего, в те моменты, он получал очередные ранения. Но тогда...

Постоянный страх, что он погибнет, так и не дождавшись помощи, что больше не встретимся, гнал вперёд. Я как никто усвоила, что на одной силе далеко не уедешь! Та же Марина не была самым сильным магом. Своими молниями она пользовалась крайне редко, а по воспоминаниям родных, в обычной жизни силой почти не пользовалась, и вообще её не демонстрировала.

Единственным исключением было наступление сезона Гроз. Она ждала громовых раскатов, как самых дорогих родственников. Играла на вийке под струями дождя или танцевала среди всполохов молнии. Вот тогда сила бурлила и искрила вокруг неё.

Я знала это дурманящий и пьянящее чувство. Я не умела играть на инструменте прабабушки, у меня не было грозовой магии. Но я обожала подниматься в небо, чтобы насладиться стихией. С того самого первого раза я влюбилась эту феерию безумия. Жители городка, расположившегося рядом с замком, видя носящегося среди молний хранителя со мной на спине, просто говорили "Ну, так Лангран же"! Как будто это сразу и многое объясняло.

А я вставала на цыпочки между крыльев Кельта и, раскинув руки, встречала раскрытой душой каждый порыв. И оттолкнувшись, падала под рёв громовых раскатов, зная, что лапы Хранителя поймают у самой земли, дав вдоволь насладиться самостоятельным полётом. И когда мама в очередной раз отчитывала меня за эти кульбиты, глядя в горящие от восторга глаза, Хранитель только тяжело вздыхал и с улыбкой урчал, что это любовь.

Но моя любовь совсем не напоминала этот восторг. Она была больше похожа не на костёр даже, а на тлеющие угли. Обиды, непонимание, страх, что не поймут, что не примут...

Бродить в полях можно бесконечно. Здесь один и тот же пейзаж, одно и то же время суток. Бег времени тут замирает, не понятно, что и откуда появляется и куда пропадает. Но впервые, мне хотелось вырваться отсюда, ведь мне здесь некого искать, все кто нужен и дорог остались по ту сторону. Только уйти обратно не так-то легко. Либо у тебя достаточно сил для рывка сквозь границу, либо тебя страхует ритуальная схема с той стороны или кто-то другой. Ну, или тебя выпрут отсюда, как в свое время Алиена Маркуса.

Мне остаётся только ждать, когда мой резерв достаточно восстановится. А пока есть время, подумать. Что делать с барсом? Насколько он виноват в том, что все сложилось именно так? А я? Я виновата? Больше всего меня волновал вопрос, на кого нападал оборотень? Конкретно на меня, Селену Лангран, или на тот сложившийся за годы рабства образ высокородной аристократки?

Ссора с Реем показала мне, насколько болезненно для меня любое отдаление с ним. А для него? Он переживает? У нас ничего не получится поодиночке, и недопонимание возникнет ещё не раз. Справимся ли мы с ним? Сможем ли донести до другого суть своей обиды, или так и будем убегать при каждой ссоре? Я бы на многое согласилась, чтобы знать, что за мысли у него сейчас, чего он хочет. И как желанный глоток воды в знойных южных песках, на грани слуха эхо знакомого голоса.

- Возвращайся ко мне, пожалуйста! Я тебя очень жду.

Я бы сорвалась, я бы сейчас... Но я останусь по эту сторону грани, дожидаясь, когда хватит сил на один единственный рывок.

- Удивительно, не зря говорят, что вы, Ланграны, на особом счету у Морины! - С усмешкой произнесла вышедшая из тумана дроу.

- Ты кто? - Подскочила я с земли.

- Явно не враг, иначе не предупредила бы о своем приближении, Селена. - Дроу спокойно опустилась напротив меня, скрестив ноги.

- Мы знакомы? - Я не могла её вспомнить.

- Лично нет. Я одна из наследниц пятого дома. Была, одной из наследниц. - Она нахмурила брови, то ли размышляя, то ли вспоминая.

- Как тебя зовут?- отвлекла её от этих попыток я.

- Не помню. Знаю, что я мертва, знаю, что меня убили. Некоторые знания эпизодами. Знаю, кто ты, хотя лично тебя не видела. Знаю свой дом. Собственно всё. Несколько обрывков. - Тихо ответила дроу.

- Тебя напоили серебрянкой перед убийством, судя по тому, что нет воспоминаний. - Я ахнула от догадки.- Ты поэтому не можешь уйти?

- Нет. Меня держит другое. Даже не месть, хотя я бы хотела, очень хотела, что бы мои убийцы пожалели о содеянном, чтобы моя смерть принесла им больше проблем, чем моя жизнь со всеми знаниями. - Она задумчиво смотрела на меня. - Но меня держит иное. Родная кровь, что нуждается во мне. Я знаю, что у меня есть сестра, и что она пропадет без меня. Почему я не помню. Но ей нужна защита и поддержка.

- Пятый дом, сестра недавно погибшей наследницы...

- Ты готова принять долг перед мертвой, в обмен на помощь? Согласишься? - Вдруг спросила она.

- У меня и искры сил нет, что бы провести ритуал подтверждения. - Указала ей на очевидное.

- Ни к чему! Я поверю твоему слову! Я уйду, вытолкав тебя обратно, а ты найди мою сестру, если сможешь. Может, я увижу её раньше тебя, если её постигла та же участь, что и меня. - Дроу сжала кулаки.

- Я сделаю всё, что могу. Слово Лангран. - Ответила ей, понимая, что поступила бы так же, даже если бы она не предложила свою помощь в ответ.

На моём запястье распустила свои черные лепестки подгорная орхидея, герб пятого дома. Дроу осмотрела этот знак моих добрых намерений с нескрываемым восторгом.

- Если случайно, ну вдруг, наткнешься на моих убийц, призови! - Она схватила меня поверх цветка порезанной ладонью, заливая рисунок собственной кровью.

Последнее, что я почувствовала, это резкий толчок в грудь.

Глава 19.

Селена Лангран.

Первый испуганный вдох. Ещё даже не осознавая, где я и что происходит вокруг, попыталась открыть глаза. И сразу зажмурилась, потому даже от приглушенного света внутри шатра, на глазах выступили слёзы.

- Тшшс... Не торопись. Всё хорошо, опасности нет. - Голос Рейгара я узнала сразу, даже не смотря на то, что он говорил шёпотом. - Пить хочешь? Хотя, конечно хочешь. Что за глупости спрашиваю. Сейчас, моя звёздочка.

Мою голову приподняли, а губ коснулся прохладный край бокала. Пила я жадно, захлебываясь, и никак не могла напиться. Со второй попытки открыть глаза и посмотреть вокруг, получилось почти безболезненно. Правда, пришлось несколько раз поморгать, прежде чем расплывчатые силуэты обрели четкость очертаний.

Во всем теле ощущалась сильная слабость, как и всегда, после долгого пребывания в лихорадочном состоянии. Но я заметила, что нет ощущения покалывания в руках и ногах, как только начинаешь ими шевелить. Стоило голове коснуться подушки, как я расслабилась, словно после тяжёлого труда.

Встретившись глазами с внимательным и встревоженным взглядом нага, не смогла сдержать улыбки. Значит, мне не показалось в самом начале, он был рядом.

- Рей! - Прошептала, улыбаясь ему, и протягивая руку, чтобы прикоснуться к его груди.

Но мою руку перехватили, и змей прижался к внутренней стороне ладони щекой, целуя запястье. Я вспомнила о своем обещании, посмотрела на другую руку, обнаружила знак орхидеи на месте и успокоилась. Позволяя себе провалиться теперь уже в спокойный здоровый сон.

- Будешь рядом? - Еле слышным шепотом спросила у нага, почти засыпая.

- Буду, даже если будешь прогонять. - Наг развернул меня на бок и обнял, прижавшись к моей спине. - Спи крепко, моя маленькая.

Снова проснулась я уже ближе к обеду. Присутствие в шатре еще кого-то, кроме нас с Рейгаром, я почувствовала, раньше, чем открыла глаза. И сразу наткнулась на чью-то руку, недовольно отстукивающую рваный ритм ногтями по подлокотнику.

- Бабушка! - Обрадовалась я.

- Бабушка, бабушка! - Проворчала Лолиара Лангран. - И сейчас на правах бабушки, как всыплю тебе ремня, раз больше некому.

- Не дам! - Проворчал Рей за спиной.

- Тебя забыла спросить, как собственную внучку воспитывать.- Бабушка не меняется, за язвительными фразами прячется беспокойство и тревога. - Ты мне лучше расскажи, как, находясь в беспамятстве, ты умудрилась влезть в непонятные обязательства?

- Погибшая наследница пятого дома попросила позаботиться о её сестре, если она ещё жива. - Ответила я.

Кроме всего прочего, я надеялась на помощь бабушки в этом вопросе. Но ответ заставил меня напрячься.

- Пятый дом? Ты не перепутала? - Некромантка задумчиво терла висок. - Это во что же могла вляпаться наследница этого дома, чтобы её убили?

- Её перед смертью напоили серебрянкой и кроме нескольких обрывков, она ничего не помнила. - Рассказала, усаживаясь на кровати.

- Ожидаемо. Знаешь, какой профиль у пятого дома? - Поняв, что я даже приблизительно не знала о чем речь, бабушка продолжила, - ожидаемо. Пятый дом, это военная разведка дроу. Есть ли наследницы, сколько их, где они и чем конкретно сейчас заняты, не знает никто. Только глава дома, лицо так сказать официальное. Сколько лет Матери пятого дома никто не знает, даже не удивлюсь, если она участвовала в битве в долине памяти.

- Чтооо?- Я на некоторое время даже отвлеклась от нага, который меня обнимал, делая вид, что поддерживает. - И как узнать про ту девушку, о которой меня просили позаботиться?

- Только ехать к дроу. Самой! - развела руками бабушка.- Единственное, чем я смогу тебе помочь, это написать сестре твоих дедушек. Ну, и напомнить, что сейчас у дроу месяц траура по гибели своего мира и гостей они не принимают. А то вдруг, ты, конечно, знала, и чисто случайно забыла.

Казалось бы, всё так просто и легко. Попросить бабушку узнать, кто из наследниц определенного дома погиб, и у кого из них осталась сестра.

Но! Именно сейчас, дроу обрывают все связи с внешним миром, отдавая дань памяти своему погибшему миру. И вишенкой на торте, мне нужно узнать о наследнице самого скрытного дома! Дома, о котором известно только, что он, собственно, есть. Ну и ещё его глава присутствует на советах.

Но кто-то, сумел не только поймать одну из ключевых фигур в иерархии дома, но и постарался уничтожить так, что бы даже с помощью некроманта, невозможно было выяснить, ни кто убил, ни почему. Эликсир, который называют серебрянкой за характерный цвет, стоит столько... Ну, если в золоте, то где-то расчет идёт по весу один к двадцати семи. Где единица, это вес эликсира. Сколько его надо, чтобы напоить сопротивляющуюся дроу? Дороговато обошлось этому кому-то убийство.

Да и потом, особенностью наследования у дроу, являлось то, что мало было родиться у правящей матери, нужно ещё было и доказать, что ты лучший! Стать асом! Титул наследницы могла получить любая дроу дома, даже не являющаяся дочерью или внучкой правящей. Поэтому, если моя знакомая попалась и не смогла спастись, то ресурсы задействованы нешуточные. А вот для чего? Что пытались скрыть? Одни вопросы.

А ещё какое-то спонтанное нападение на нас. Сложно делать предположения, когда не понимаешь цели. Одну из лучших в разведке дроу убили, что бы что-то скрыть. На нас напали, что бы что-то не всплыло. И там, и там задействованы очень редкие и дорогие эликсиры. И там, и там организатор тщательно продумал последствия, сделал все, чтобы даже некроманты не допросили погибших. Ну, можно ещё добавить, что и я, и погибшая дроу носим титул наследниц. Но мне кажется, что это незначительная деталь, просто совпадение. А вот всё остальное...

Где дроу и где отборы. Да у них даже понятия "брак" нет. Мужчина собственность дома. И это сразу и судьба, и приговор.

Голова начала ныть. Нужно набраться сил, а потом сесть и выписать все вопросы и видимые детали по каждому происшествию. Но с бабушкой, в любом случае, необходимо всё обсудить. Я не настолько самоуверенна, чтобы отказываться от её опыта и знаний.

К тому же, прямо сейчас, у меня есть и более значимая проблема. С той минуты, как я очнулась, Рей всё время рядом. Даже на тренировки перестал ходить. И вроде заботлив, и обнимает, и мои руки к лицу прижимает, но есть такое ощущение... Словно всё равно, что-то не так, словно он опасается чего-то. И я весь день это чувствую!

- Рей, - поймала я собирающегося отойти нага. - Давай, поговорим?

Муж окинул меня испуганным взглядом, но, тем не менее, согласно кивнул. Я наблюдала за хвостом змея, зная, что именно он обычно выдает эмоции хозяина.

- Только я не знаю с чего начать, - тихо произнёс Рейгар. - А можно, я тебя к себе утяну? Мне так спокойнее, если честно.

Я не сдержалась и рассмеялась. Мне тоже казалось, что на хвосте у нага, мне будет явно удобнее, чем в кресле. По крайней мере, всегда смогу спрятать лицо.

- Я не могу дословно вспомнить, что я тебе наговорила в тот вечер, но понимаю, что очень много лишнего. - Начала первой, чтобы не струсить и не позволить этой ситуации остаться неразрешенной. - Я себя не оправдываю ни усталостью, ни большим расходом сил. Я тоже поступаю... Ну, вот как в тот раз! Просто... Просто запомни, пожалуйста, что для меня твое прошлое не имеет значения. Нет. Не так сказала. Оно имеет значение, как пережитое, как... Не могу объяснить!

- Я понял! - Улыбнулся Рейгар, сжимая мои руки в своих ладонях. - Тебя оно не отталкивает, но меня ты жалеешь.

- Нет, не жалею! Сочувствую, сожалею, что тебе пришлось это пережить. До белых пятен перед глазами и шума в ушах хочу со всех этих уродов шкуру содрать! И с твоей жёнушки, в первую очередь! - Разозлившись, я не заметила, как в голосе стало слышаться рычание, да ещё и тыкала пальцем мужу в грудь при каждом слове.

Но Рея это только рассмешило, чуть ли не до слёз. С довольной улыбкой он начал поддразнивать меня, даже не скрывая, что ему это нравится!

- С кого-кого? - Рейгар переспрашивал, делая вид, что плохо расслышал, и обнимал меня при этом. - Вот, незадача! Жёнушка-то у меня одна, и это ты.

- Как это? - Не поняла я.

- Ну, полноценного заключения брака в прошлый раз не было. Я переходил в собственность нагини, она же передо мной никаких обязательств не несла. Но мне очень приятна твоя ревность! - Воспользовавшись моим замешательством, наг коварно укусил меня за мочку уха. - Не все же мне с ума сходить, видя, как чужие самцы перед тобой землю хвостами прибивают.

- Какие ещё самцы? Нет возле меня никого! Я же Лангран, меня боятся. - Возмутилась от его слов.

- Ага, так боятся, что ты, даже совсем мелкой, научилась порталами переноситься, лишь бы ото всех избавиться! - Вдруг наг стал очень серьезным и, обхватив мое лицо ладонями, заставил смотреть себе в глаза. - У меня была, есть и будет только одна жена, моя пара, моя единственная. Селена Лангран. И никакие ритуалы, отказы и прочая наверченная ерунда этого не изменит. С того момента, как я просил тебя верить мне и в меня, ничего не изменилось.

- Рей, я...

- Послушай, Селена. Ты моя! Ты сама дала мне это право, выбрав меня в мужья! И да, я буду лезть, и буду решать! Не за спиной, не втихую, и никогда во вред тебе! - Я замерла, слушая нага, почему-то сейчас его слова не раздражали, а согревали словно теплым пледом в ветреную ночь. - Я не дам тебе больше так сжигать саму себя. Твоя бабушка права, как не стыдно это признавать. Два здоровых мужика, бойца с рабских арен, позволили хрупкой девочке загнать себя дальше всех разумных пределов, ради помощи самим себе! Я даже думать не хочу, как ты там собралась жить, прогнав пару.

- Рей, о барсе...

- Тише! Дай мне договорить, хорошо? - Снова перебил меня наг.- Дайгир дел наворотил, что теперь до конца жизни не разгребет. Но он твоя пара! И для тебя, в ком течет столько крови оборотней, что странно, что ты сама не имеешь звериной ипостаси, это все гораздо важнее, чем, если бы ты была человечкой или просто одаренной. Я не прошу, и тем более не требую, принять его и простить. Понимаю, что поверить ему и в возможное общее будущее для вас, после этих двух недель сложно. Но, Селена, две недели против пяти лет? Пяти лет, когда даже в бреду он звал тебя и просил дождаться, когда он вырвется к тебе или встретить его по ту сторону грани. Когда он раз за разом готов был умереть, но остаться верным своему "Лунному свету". Тогда, на побережье, он ведь обратно, в рабство, вернулся, только чтобы разыскивая его, не нашли тебя. Добровольно пошёл на это. Ради тебя. Да, он запомнил тебя другой, для него и запах был другим. Да, он не узнал тебя и его поведение сложно оправдать. Про нападение я вообще тактично промолчу. Но разве он не заслуживает хотя бы шанса на прощение? Я просто прошу вспомнить о том, что он пережил, помня о тебе, прежде, чем выносить ему окончательный приговор.

- Я думала ты мне сейчас в пример Марину и Тень приведёшь. - Постаралась улыбнуться, глядя на него.- Всегда и все с ней сравнивают.

- Марина Лангран, конечно, восхищает. И, скажу честно, не особенно-то вспоминают её подвиги на поле боя, к тому же более, чем скромные. Больше, и в основном с завистью, говорят о её семье, об отношении к мужьям. - Рей вдруг начал стараться опустить лицо, разговаривая со мной. - И я с большим уважением отношусь к твоей прабабушке. Но люблю я тебя, а не её. И ты совсем не новая Марина, ты другая. Ты Селена.

- А что за странная фраза про ритуалы, обряды и прочее? - Я уточнила непонятный мне момент.

- Утром, когда ты пришла ко мне с завтраком, я понял, что не могу сдержаться и вести себя так, как тебе бы хотелось. Ну, мне так показалось, после разговора в шатре. И я как можно быстрее ушел от тебя подальше - Наг тяжело вздохнул и посмотрел прямо на меня. - Я отказался от пищи из твоих рук. Как мне напомнил твой дядя, этот жест, является для нагов ритуальным и означает отказ от связи.

- Что? – Внутри, неожиданно для меня, всё сжалось и стало очень больно. - Отказ от связи? Со мной?

- Звёздочка, я даже и не помнил об этом! Иначе бы съел всё до последней крошки, ещё бы и руки облизал, чтоб наверняка. - Говорить наг стал, словно с набитым ртом, присмотревшись, я заметила набухшие под верхней губой мешки с жидким "следом".

- То есть, по незнанию, мы поучаствовали в ритуале, в результате которого, как минимум для нагов, мы не пара? - Уточнила у нага.

- Мне плевать на ритуалы. Твоему дяде я об этом уже сообщил. И тоже при свидетелях, - упрямо заявил Рей.

Я провела кончиками пальцев по набухшим мешкам. Я прекрасно знала, что это означает.

- Кусай! - Подставила шею под клыки нага.

- Ты только что пережила лихорадку...

- И переболею заново, если мой муж, сейчас же не исправит собственную ошибку! - Перебила его теперь уже я.

Рейгар недолго сомневался, а потом впился клыками в шею. А мне вдруг стало невыносимо жарко. Резкое и болезненное покалывание по коже. И яркое свечение дало понять, что моя лунная ипостась проявилась. И не только проявилась, но и с удовольствием вцепилась в шею нага в ответ.

Неожиданно в шатёр вбежала Лисан.

- Пока вы тут грызетесь, там вашего барса сейчас загрызут!- выкрикнули она.

Глава 20.

Рейгар Изумрудный.

Я тяжело вздохнул, прижимаясь лбом к переносице Селены, и крепче прижимая её к себе. Понимал, что надо бежать, разбираться, что опять случилось, но давал себе ещё несколько мгновений этого настоящего наслаждения.

- Я всё ещё за то, чтобы сменить этого дурного кота на рыбок. Правда, рыбки лучше! - съязвил, выпуская жену из объятий. - Хотя этот котяра, пролезет, сожрёт всех рыбок, и опять поселится с нами.

- Ну, значит, будем считать, что он был голодным и не удержался! - ответила Селена на бегу.

Найти, где именно, пытаются загрызть барса, труда не составило. Вокруг площадки, облюбованной нагами под тренировки, столпились все свободные воины и дружно поддерживали соперника барса.

- Карел, вздрюч его! - эмоционально выкрикивал дядя Норд, видимо решивший уступить право воспитания этого супруга своей племянницы, приехавшему родственнику.

- Давай, вломи этому языкастому!- кричали наги.

- Батя, дави... - поддерживал отца Варес.

А вот один из дедушек Селены стоял молча, аккуратно подравнивая ногти кинжалом. Но вот взгляд, который он бросал на ристалище, был настолько красноречив, что оказаться на месте Дайгира я не захотел бы и в страшном сне.

Протолкнуться сквозь толпу болельщиков мы смогли с большим трудом и замерли у границы площадки. Огромный чёрно-бурый медведь, с клыками, мало что не с мою ладонь, гонял по ристалищу крупного, но все равно, сильно уступающего в размере и в массе, барса.

Кошак сейчас ничем не напоминал тот линяющий скелет, каким он был ещё на поляне отбора. Сейчас это был уверенный в себе, сильный и крепкий зверь. Шкура переливалась и лоснилась. Шерсть из тускло-серой стала искрящегося бело-стального цвета, с контрастными черными пятнами. Расширилась грудная клетка, выпрямились и потяжелели лапы, да и веса зверь значительно набрал. Правда выглядел он все ещё, больше поджарым и гибким, нежели массивным. Но как противник смотрелся достойно.

Барс пригибался к земле, отпрыгивал, наносил резкие и быстрые укусы, изматывая медведя. Медведь же четко контролировал и поле, и перемещения барса. И в очередной раз, стараясь укусить медведя за бок, барс нарвался на сильный удар лапой, откинувший его к границе площадки. Удар был встречен радостным рёвом толпы собравшихся.

Дайгира в лагере не любили, и скрывать этого никто не собирался. Его поведение, большинство сопровождающих Селену восприняло, как личное оскорбление. И если бы не брачный браслет, свернули бы ему голову уже по-тихому и сказали что это он сам, собственной желчью подавился.

- А что произошло? - спросил я у стоящего рядом парня из нагов.

- Да Варес с этим недоумком сцепились за обедом. - Ответил тот, не отрывая взгляда от дерущихся, и потому, не замечая Селену. - Варес ему и выдал, что если б он не был уверен, что сестра кинется в очередной раз лечить этого скота, то давно бы сделал из котика птичку, выломав ему все рёбра наружу. Ну, а этот разъерепенился, мол, ты знать меня не знаешь, и что произошло тоже, а зубами скрипишь так, что клыки скоро сотрешь. Младший вербер ему и ответил, что после тех помоев, которые он вылил, его и знать уже никто не хочет. И, кстати, прав! Ну, а этот вскочил и заявил, что от того, что сказал, он не отказывается. А тут Карел проходил, ну, за шкирку и сюда, ума добавлять. А так как человеком там и речи нет, кто кого раскатает, вот они зверями меряются.

- А он сказал, что от слов своих не отказывается, или от того что их сказал? - уточнил я, - может его просто не поняли?

- Слушай, а что он за птица такая, редкого полёта, что все должны головы себе засорять, что он там хотел сказать и правильно ли его поняли? - спросил другой наг. - Он, знаешь ли, не единственный в мире, кому от жизни пинков прилетело вместо пряников! Но вот такую дичь, как он, мало кто творил. Понял, что ничего с ним не сделают вот и измывался над девочкой, самца включал. Так что за дело огребает.

В этот момент, барс поднырнул под лапу медведя, целясь оскаленной пастью в живот. Медведь победно взревел, и когтистая лапа понеслась вниз, намереваясь окончательно пригвоздить противника, но удара не последовало. Наглой кошачьей морды каким-то образом, не оказалось в месте столкновения с лапой медведя. Не ожидавший такого финта вербер, потерял равновесие и покачнулся по инерции собственного замаха. Чем и воспользовался барс, вцепившись в шею медведя сбоку, где тот не мог достать его ударами лап. А при попытках вырваться рисковал оставить в пасти барса приличный кусок собственной шкуры.

Несколько мгновений, силуэты зверей поплыли, и два разгоряченных мужчины стояли друг перед другом.

- Ещё раз повторяю, да, я много чего наговорил. И от сделанного не отказываюсь и оправданий себе не ищу, - упрямо повторял Дайгир, пытаясь одновременно с этим ещё и дыхание восстановить, всё-таки схватка с Карелом была тяжёлым испытанием. - Но отвечать за это я буду только перед собственной женой, а не перед каждым, кто сначала слушал семейные ссоры, а потом пересказывал всем желающим.

- Ах ты, поганец, - возмутился Норд,- это я значит, по-твоему, подслушивал, а потом сплетни разносил...

- Даааа, парень, я смотрю, умеешь ты родственные отношения строить и налаживать. - Вдруг засмеялся Карел Варлах, - ты хоть понимаешь, что тебе сейчас просто повезло?

- Как и много раз до этого! - ответил кот, уже повернувшись и увидев Селену.

- С утра, вместе с Варесом, ко мне! Чтоб не на везение надеяться, а быть уверенным в своих силах. - Выдал ему вербер.

- Я смотрю, в вас с Нордом прям педагоги наставники проснулись! - ехидно улыбался дедушка-дроу, - разобрали себе по воспитаннику. Только один от пары отказывается, а второй и вовсе её не признавал.

- При всём моем уважении, тут главное, чтобы Селена нас признала! - выпалил Дайгир, развернулся и уже в прыжке обернулся.

От земли оттолкнулся человек, а приземлился уже барс, скрывшийся в зарослях. И только тут я почувствовал, как расслабилась жена в моих руках. А вот её дедушка при взгляде на жену, вдруг весело рассмеялся.

- А вот и расплата! Карел, сынок, помнишь, что было, когда кто-то без спроса брал её игрушки? - дроу наблюдал, как Селена шла к дяде через поле. - Советую вспомнить, и быстро!

- Дядя, мы могли бы поговорить?- очень-очень вежливо спросила Селена.

- Если ты о следах укуса на твоей шее, то вот с удовольствием! - усмехнулся Карел, - а если про барса, то нет! Потому что родственников убивать нельзя. И даже взглядом! А ему явно не помешают хорошие тренировки!

- Дядя, знаю я ваши тренировки! Я Вареса-то после них устала отпаивать! А Дайгир после плена...

- Селена! - перебил жену родственник, - Давай, я тебе расскажу об очень простых и важных вещах. Не смотря на прошлое обоих твоих парней, они оба самцы! Мужики! И ты уж определись, ты им жена, или мамочка, спешащая сопельки подтереть и на бо-бо подуть?

- Я не собираюсь "сопельки подтирать"! - возмутилась Селена.

- А это тогда что сейчас было? - ответил ей вербер. - Этому коту просто необходимо научится сначала думать, а потом говорить. Некоторым, конечно, тоже не мешает связать действия с мыслительным процессом, да, Рей? Но барс, это разговор особый. Вы не просто семья. Вы те, кто долгие годы будут ассоциироваться и с королевством, и с родом Лангран! Его основной, правящей ветвью. И вот такие истерики, как у этого твоего парного, ещё долго будут ходить, как забавные истории. Тебе это нужно? А роду? Ну, а физическую форму подтянуть, никогда не помешает! Вы пока думайте, а я пойду, пообедаю, а то от голода уже война в брюхе.

- Дяяядя, ну в каком брюхе??? - заулыбалась Звёздочка, поняв, что мудрый дядюшка, вовсе не собирается превращать Дайгира в меховую тряпочку. - Ты у нас красавец, мы тебя ещё женим!

- А вот давайте без проклятий, девушка! Я на этих галерах свое отгреб, возвращаться желания никакого! - расхохотался Карел.

Проводив дядю взглядом, Селена развернулась ко мне и, уткнувшись носом в грудь, обхватила меня руками. Некоторые особо внимательные наги, проползая рядом, обращали внимание на укус на шее жены и начинали многозначительно улыбаться. И удивлённо приподнимали брови, когда видели след от ответного укуса. Это было очень большой редкостью, мечтой, исполнения которой ждут, надеясь на чудо! Найти свою истинную, получить разрешение на подтверждение привязки и получить ответную метку! И пусть попробуют мне теперь сказать про свои дурные ритуалы!

- Устала?- улыбаюсь, буквально утопая в темных глазах, ловлю в них искры ответной улыбки. - Может, поедим?

Получив в ответ согласный кивок, взял жену на руки, прижимая к себе и наслаждаясь этими мгновениями. А вот кормить свою пару сегодня я намеревался сам. Я услышал, о чем говорил Карел, но мои выводы явно отличались от того, что хотел донести он. Селена и так, слишком часто слышала подобные речи, слишком часто её сравнивали с Мариной Лангран, доведя подобное сравнение до состояния болевой точки. Поэтому я считаю, что семья должна быть не эмблемой напоказ, а стеной, за которой наша жена могла бы спрятаться и отдохнуть. Где она может быть просто Селеной, женой, желанной самочкой, молоденькой девушкой, а не наследницей, правительницей и прочим перечнем регалий.

Утром я хотел просто сменить обстановку для Селены, которая уже несколько дней находилась почти безвылазно в шатре. Но сейчас порадовался своей предусмотрительности. У того самого родника, где мы с Селеной разговаривали в прошлый раз, я решил устроить небольшой костер и расстелил толстое одеяло. Селена, которая удерживала в руках плед и несколько подушек, радостно улыбалась. Смотреть на неё было безумно приятно, её глаза горели таким предвкушением, что обычный, в общем-то, пикник, действительно становился чем-то особенным.

Заранее замаринованное мясо уже шкварчало над углями костра, когда Селену заинтересовало что-то в кустах, на противоположной стороне ручья, что начинался от родника. Переворачивая мясо, я заметил вопросительный взгляд Селены.

- Решай сама. Пусть тебе будет хорошо и спокойно. - Ответил своей девочке, давая понять, что она и её комфорт дороже всего остального.

- Хватит прятаться. Иди сюда. - Позвала она.

Из кустов выполз барс, что было вполне ожидаемо. Я, кстати, совсем не удивлюсь, если из соседних кустов вылезет пара медведей или пяток-другой нагов. Пометавшись немного по берегу, барс закусил кончик своего длинного хвоста, чтобы не намочить, и перешёл через ручей. Но сделав несколько шагов, улёгся на живот и пополз к Селене. А когда она протянула руку ему на встречу, зверь сорвался и чуть ли не повизгивая начал ластится.

Смотрелось это настолько комично, что я не сдержался и рассмеялся. А барс с самым гордым и невозмутимым видом обвил кончиком хвоста лодыжку Селены и прижал кончик лапой, что бы не раскручивался. И пристально наблюдал за тем, как я кормлю Селену сам, впервые традиционным для нагов способом кормления пары, с рук. И счастливее меня в этот момент никого не было в этом мире.

Глава 21.

елена Лангран.

Ночь самое странное время. Мир вокруг вроде и замирает, затихает, погружается в покой. Но в то же время и оживает, наполняется новой симфонией жизни. Распускаются ночные цветы, наполняя своим дивным благоуханием всё вокруг. Выводят свои трели ночные птицы, хищники выходят на охоту. Луна наполняет весь мир своей силой, питая и одаривая щедрой дланью.

Я стояла в лучах светила и каждой клеточкой кожи принимала этот дар. Напевая завораживающие меня с детства слова. Но мысли были очень далеко от происходящего, как и в несколько последних дней.

Я никак не могла представить собственную семью. Не ту, в которой я родилась и выросла, а ту, которая должна была образоваться благодаря брачным связям. Все пять лет я мечтала, что найду, помогу вырваться из плена, залечу все раны своего мужчины, своей пары. Сейчас, даже смешно было вспоминать, как наша предполагаемая встреча выглядела в моих мыслях.

Но в реальности я столкнулась с проблемой, которую и предположить не могла. Не смотря на мой выбор и брачные метки, с Рейгаром мы осторожно знакомились, всё больше и сильнее привязываясь друг к другу, всё сильнее и явственнее ощущая парный зов. А с Дайгиром все отношения были пропитаны настороженностью и опасением снова столкнуться с его бешенством и неприятием меня, как пары. С его же стороны, просто физически ощущалось раскаяние и чувство вины, которое давило и мешало.

Вот мы и сосуществовали последние три дня после моего возвращения с полей Морины странной компанией - я, Рей и барс.

В человеческом виде я замечала второго мужа крайне редко и со стороны. В основном, во время тренировок с дядей Карелом. Как только я пришла в себя, оба мои дяди взялись за моих мужей всерьёз. Даже наг приползал в таком состоянии, что напоминал мокрое полотенце, что уж говорить о барсе, которого зачастую и вовсе притаскивал на себе Варес. Ворчал, конечно, что он ни разу не подряжался дохлятину на себе таскать, но исправно доводил обессиленного барса до дома.

Лёгкий шелест чуть в стороне. Поворачиваю голову и, вполне ожидаемо, вижу выползающего из под сени деревьев нага. За его спиной слышалось недовольное рычание.

- Дайгир злится, что я помешал тебе, - хитро улыбается змей.

- Не помешали, - улыбаюсь ему в ответ.- Идите сюда.

Сейчас я настолько была полна энергией и светом, так хотела поделиться своей радостью от единения со своим источником силы, бурлящей в крови, что решение, маячившее туманным намеком в неясных мыслях, вдруг стало таким логичным и очевидным. Рейгар без раздумий оказался рядом, а вот барс недоверчиво замер у границы лунного света.

- Дайгир, - позвала не барса, а оборотня.

Барс резко замотал тяжёлой головой, начиная пятиться назад, в окружающий нас лес.

- Дайгир, - повторяю, давая понять, что не зову, а прошу.

Барс нервно крутился на одном месте, он явно хотел уступить, сделать, как я прошу, но опять сомневался. А я ждала, ждала его решения. Потому что я одна, и даже вместе с Реем, не смогу создать семью. Настоящую, крепкую, настолько тесно связанную, чтобы каждый из нас троих чувствовал остальных, как необходимую и неотделимую часть себя. У моих мужчин было страшное прошлое, и не могу сказать, что настоящее прям вот всё в радужных красках. Да даже не факт, что ссор никогда больше не будет.

Но может, вместо бесцельных метаний, пора попытаться? И, наверное, для начала, нам стоит определиться, мы вместе, как семья или как временные попутчики? Именно поэтому сейчас я спрашивала и давала Дайгиру возможность решить, начнем ли мы с начала, или останемся в памяти друг друга ярким, но болезненным воспоминанием.

Судя по тому, что силуэт барса поплыл, и вместо зверя к нам подошёл сам Дайгир, он всё же решил рискнуть.

- Ты действительно хочешь попытаться? Со мной, после всего? - спрашивает, пристально вглядываясь в мое лицо, мужчина. Просто молча, киваю в ответ и протягиваю ему вторую руку.

- Боги, Селена! - Дайгир прижался лицом к ладони, а потом, рухнув на колени, словно ноги перестали его держать, и, крепко обняв за бедра, уткнулся в мой живот. - Я уже даже не надеялся, даже не мечтал... Вру! Мечтал, конечно. Но это было... Несбыточно. Я же никто. Из всех достоинств, только Зверь. Я так виноват, я до конца жизни не смогу искупить, исправить, вернуть всё назад. Чтобы ты не знала, не видела и не слышала всего, что я наговорил.

- Наговоришь другого, чтобы о прошлых словах забыла, - засмеялась, глядя в счастливые глаза оборотня. - Но знаешь, у меня, как и у всех Лангранов, память очень хорошая. И характер недоверчивый. Так что придётся постараться!

- Я докажу. Ты никогда не будешь во мне сомневаться! - прозвучало словно клятва, искренняя и обжигающая. Как признание, в котором за каждым словом пряталась целая буря чувств и эмоций.

Я стояла, чувствуя лёгкое опьянение от избытка силы внутри, в тесных мужских объятьях с двух сторон. Наверное, впервые за последние пять лет, я была по-настоящему спокойна. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько цельной, никогда ещё всё происходящее не воспринималось настолько правильным.

Я даже не поняла, когда избыток силы стал выплёскивается наружу, меняя привычный облик на лунную ипостась, к нескрываемому восторгу Дайгира. Я как будто заразила мужчин своим опьянением. Потому что нежные, но крепкие объятия и бесконечный шепот признаний с двух сторон дарили чувство эйфории.

Конечно, нам предстоял ещё не один очень серьёзный разговор между мной и мужчинами. Конечно, нам предстояло разрешить ещё сотни спорных моментов. Сейчас мы словно с трёх разных сторон делаем первый шаг навстречу друг другу. Вопреки обидам и самолюбию, вопреки всем обидам и недоверию, вопреки урокам прошлого и страху перед будущим. Засыпала я уверенная в правильности принятого решения, но обсуждать подробности сейчас я была просто не в состоянии.

Проснулась я задолго до рассвета, ощущая себя полностью восстановившейся и отдохнувшей. И дожидаясь пробуждения мужчин, прокручивала в голове, как и какими словами попытаюсь объяснить свой выбор.

Лагерь на днях планировалось свернуть и отправиться в путь до перевала. Но я собиралась изменить наш пункт назначения. Вместо Грозового замка, я хотела бы выбрать местом нашего проживания, небольшой охотничий домик на границе с оборотнями.

Я не боялась продемонстрировать свою связь с моими мужчинами, не стеснялась их, не вспоминала о каких-либо различиях. Но вспоминая обычаи тех же котов, мне, почему-то, показалась очень привлекательной мысль, что первый месяц нашего брака, можно провести вместе и в уединении. Когда мы сможем узнавать друг друга, и о друг друге, привыкать и притираться. Чтобы никто не влезал, не мешал, не лез со своим праздным любопытством. И конечно, с искренним желанием научить и объяснить, как правильно строить отношения в семье.

Мысли сами собой перескочили на отношения в семье Марины, её чувства к каждому из мужей, которые она вопреки принятым "правилам" не скрывала. Никакие правила и обычаи не могли её заставить поступиться отношениями к дорогим ей людям. Даже при дворе дроу, мужья Марины имели особый, неприкосновенный статус. Значит, ей хватило силы характера и воли, поставить себя так, чтобы никому и в голову не приходило посягнуть на её семью.

Говорят, Марина ушла, склонив голову на алтарь с признанием одного из её мужей, создателя волшебного сада в Грозовом замке. Её мужья, хоть и были в тот момент в разных местах замка, мгновенно перенеслись к супруге. Бабушка рассказывала, что ее отцы за мгновения постарели и лишились сил, а стремительно темнеющее небо запылало безумием молний. Стихия бушевала сутки, оплакивая свою любимицу, а по окончанию Грозы траурные стяги взметнулись не только над замком, но и над резиденцией главы Грозового клана нагов, и над замком Гардаранов и даже над княжеским замком котов и эльфийский лесом.

Вслед за Мариной ушли не только её мужья, но и связанные с ней её названные сестры. В ту ночь ушло легендарное поколение, те, кто смог переломить ход истории и подарить миру шанс на возрождение. И впервые со дня битвы с орденом светлых, в долине мемориала запылали погребальные костры. А я всегда замирала, пытаясь себе представить те чувства, из-за которых для моих прадедушек жизнь потеряла смысл и значение, после ухода прабабушки.

Но сейчас, я впервые задумалась о том, а насколько же любила сама Марина, чтобы заслужить такие чувства в ответ.

За такими мыслями я наблюдала, как светлеет вокруг, подсказывая, что за стенами шатра уже рассвет. Однако, пробуждение наступило гораздо раньше и резче, чем я рассчитывала. Дедушка Дрейк решил, что я достаточно окрепла для маленькой легонькой тренировки. Ну, в его понимании конечно. А потому, первые настоящие солнечные лучи солнца, я встречала с клинками в руках и на ристалище, куда за бесплатным представлением подтягивались наги и воины Варлахов. А вот Варису, дяде Карелу и дяде Норду приходилось большую часть своего внимания уделять моим мужьям, норовившим всё это дело прекратить и утащить меня с площадки куда-нибудь в безопасность!

Глава 22.

Дайгир Сильв.

Сколько раз за жизнь судьба может сделать резкий разворот? Сколько раз может кидать от безнадёжности к счастью, и, подарив надежду, скидывать в самые темные и страшные свои подземелья?

Я родился и рос в хорошей семье, с хорошим достатком, с учителями и наставниками, вечно мною недовольными и обвиняющим меня в лени и несерьёзном отношении к занятиям. Я сбегал, я портил тренировочное оружие, я отказывался учиться, говоря, что вся эта ваша лабуда мне ни к чему. Что семья у нас, сколько помним, была наемниками и что мои противникам все равно, знаю я там, что или нет, всех будет больше волновать, как я владею оружием. Такой самый все знающий и во всем разбирающийся засранец.

Гордый и уверенный в себе, я сбежал из дома не задумываясь, что по моей вине переживут мать и отцы. Жизнь быстро ткнула меня носом в мое место. Показав, что я на самом деле значу. Какое оружие, какое мастерство, зачем такие усилия? Сонный порошок дурню в вино, которое он пил явно на показ, и забирайте! Благо "очень умный и всё знающий" уже растрепал, что сбежал "в жизнь"!

И когда мне казалось, что всё, я уже на своем финише, судьба подарила мне встречу с Селеной. Когда я почти сдох на аренах, богам было угодно снова подарить мне очередную перемену. Но что делаю я? Я, как всегда вцепился в свое "я". Не видел, не слышал и не замечал очевидного. Всё, все, что не подтверждало мою точку зрения, я просто вычеркивал и высмеивал.

А теперь метался, как по углям, думая постоянно как вернуть то, чего не оценил и от чего так бездумно отказался. И никаких мыслей не было. Никаких дельных. Я себя всё время сравнивал с Рейгаром. И сравнение всегда было не в мою сторону. Хоть Рейгар и был старше меня всего на несколько лет, но рядом с ним, я себя действительно ощущал дерганным подростком, вечно влипающим в неприятности.

Все чаще я отдавал право решения зверю, всё больше времени проводил в звериной шкуре, потому что у барса вины перед парой не было. Единственное, в чём я не мог себе отказать, это млеть от мягких прикосновений Селены к морде зверя, от того, как она зарывалась пальчиками в шерсть, когда задумывалась. Мне было очень интересно, какие мысли в её голове, но кем был я и какое имел право на её доверие?

Тренировки, которые мне в приказном порядке предложил

Карел Варлах, были не шуткой. Вот тут я и понял, что моя уверенность, что я представляю из себя хоть, сколько-нибудь достойного противника, просто дым вчерашнего костра. Одно счастливое везение, действительно не значило ничего. Вербер взялся за меня с таким рвением, что мне стало страшно. Он реально не понимал слов «не могу» и «не получается». А его ехидные комментарии били по самомнению с такой силой, настолько задевали, что на задание которое он давал, я кидался, как на врага.

- Ты оборотень! То, что за пределами возможностей человека, вполне доступно зверю, - объяснял мне медведь. - А каждый раз, чуть переступая за грань своих возможностей, ты эти самые грани раздвигаешь, делаешь себя сильнее. Но ты и зверь, это не два разных существа, вы взаимосвязаны, вы кровь друг друга, вы суть друг друга. Когда один из вас становится сильнее, возрастают силы и второго. Скажи, не потому ли ты прожил эти пять лет, что Селена в вашу первую встречу спасла твоего зверя? Не он ли давал тебе силы?

- Силы мне давала мечта! - уже из чистого упрямства спорил я с Карелом. - Любой ценой продержаться и вырвать шанс быть с парой.

- А кто платил эту "любую цену"? Не барс? Не за счёт нечеловеческой живучести ты выкарабкивался каждый раз? - вдалбливал он мне в голову. - Ты дожил только потому, что твой зверь разделил твою мечту и принял твою пару.

Но его слова удивительным образом зародили в моей душе семена сомнений. Я, привыкший считать зверя слабым, совершенно отделил себя-человека и своего зверя. Забыв о сущности оборотней. Поэтому, каждый день, не смотря на не проходящую усталость, я шёл на эти тренировки, и занимался с таким упорством, которого никогда не видели мои наставники.

Но дело было не только в желании стать сильнее, не только в желании быть единым со своим Зверем и перестать быть для него обузой. Я хотел стать тем, кто был бы для своей пары надёжным защитником, тем, кто смог бы успеть принять направленный на неё удар.

Но я совершенно не подозревал и не представлял, что увижу, как этот удар направляет в её сторону её же дедушка.

На четвертый день после того, как Селена пришла в себя, Рейс решил, что ей не помешает вспомнить танец с клинками. Что у меня, что у нага взвыли все инстинкты. Зверь метался в сознании, словно в клетке, желая вырваться и закрыть собой пару.

- Тише, вы, оглашенные! - её дяди и брат втроём еле удерживали нас двоих. - Отец тренирует Селену с пяти лет!

- Нас эти слова должны успокоить или что? - шипел Рей. - Она только в себя пришла, только силы восстановила. Какие тренировки, какие ещё учебные бои?

- Учебные? - взвыл я, - Рей, там клинки не учебные! Что у дроу, что у девочки!

- Что? Да вы ошалели? - наг рванулся в сторону приветствующих друг друга перед поединком дедушки и внучки.

Норду и Варесу пришлось буквально повиснуть на Рее, чтобы удержать его. Я воспользовался тем, что Карел остался один и попытался рвануть на ристалище.

- Тихо. - Спокойный, но мгновенно подчиняющий голос Лолиары Лангран. - Ваше единодушие в желании защитить мою внучку очень похвально, и лично меня радует, но попрошу помнить, что как-то она без вашей опеки до восемнадцати лет дожила.

Но нам уже было не до чьих-либо слов. Потому что бой начался. И я видел, что никаких поблажек этот престарелый дроу не делает. Только притормаживает удар в миллиметрах от цели. На Селену сыпался град ударов. Наша девочка изгибалась, уворачивалась, блокировала удары, несколько раз переходила в нападение. Стройная фигурка двигалась то плавно, буквально растекаясь в воздухе, то меняла темп движений на резкий и рваный, перестраивая свою защиту.

Рейс совершил серию обманных движений, и на развороте, оба клинка параллельно друг другу понеслись рубящим ударом к Селене. Я и Рей одновременно вырвались от держащих нас родственников и неслись к середине площадки, где происходил бой. Но замерли, потому что то, что вытворила Селена, заставило нас остолбенеть. Изогнувшись назад, фактически коснувшись затылком земли, она ушла из-под удара. Приняв вес тела на руки, она перекинула ноги, разворачивая корпус. Толчком, при падении на колени, протянула собственное тело вперёд, проскальзывая между ног дроу и нанося удары по бедренным артериям.

Оказавшись за спиной деда, Селена вскочила и, скрестив клинки, зажала шею Рейса в перекрестье смертельных ножниц, заканчивая бой.

- Очень интересно,- тихо произнесла проходящая мимо нас Лолиара. - откуда это, хотелось бы мне знать, моя внучка знает о приемах боя пятого дома? Очень странное совпадение. Очень!

Чуть позже, после того, как мы успокоились, осмотрев и обнюхав жену с ног до головы, и потренировались сами, все время отвлекаясь на неё, мы отправились в шатёр, вместе с ее родственниками. Селена поняла наша состояние и никуда не ушла с площадки, давая нам возможность постоянно её видеть, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. И хотя стол был накрыт, кусок в горло не лез.

Наша жена получила долг от мертвой дроу пятого дома, у нее на запястье символ с герба этого дома, и у нее вдруг проявились знания о боевых секретах этого дома. Как пояснил Лиар, особенность дроу такова, что каждый дом, это как княжество котов, в королевстве оборотней. Автономия со своей наследственной властью. Только в случае с дроу, подчиняющаяся единому совету старейших или правящих матерей. И обучение воины дома проходят отдельно, внутри дома. Секреты техник тщательно охраняются. Вплоть до показательной казни, осмелившегося обучить кого-либо не принадлежащего к дому секретам боя.

Мужья Лолиары принадлежали в свое время к первому дому. Соответственно и Селену они обучали именно по техникам своего дома, других они просто не знали. Видеть со стороны приходилось. В дни празднеств у дроу очень популярны поединки бойцов. И вот по таким "ножницам" опознавали пятый дом. У них считалось особым шиком поймать голову соперника именно так. Фирменный знак дома. Как геральдическая орхидея. Не важно, что лица детей дома всегда скрыты масками, герб на предплечье и вот такой, коронный удар, говорили сами за себя.

Но одно дело видеть, а другое знать как. И получалось, что Селена этого тоже знать не могла.

Лолиара выспрашивала подробности встречи внучки и погибшей дроу. А я пытался поймать какую-то недооформившуюся мысль. То ли обрывок горячечного бреда, то ли позабытой легенды. Слова Селены о том, что дроу просила её вспомнить о себе, если наша жена столкнется с её убийцами, помогли.

- Память души? - спросил одновременно у всех.

- Я тоже об этом подумал, первым делом. Но потом отказался от этой мысли.- Ответил второй муж Лолиары, Лиар. - Передача памяти души это не просто. Это ритуал. Сложный и опасный, уже не все матриархи помнят его и в состоянии провести. Я могу согласиться, что в пятом доме вполне могли остаться уникумы, у которых хватило бы опыта, знаний и сил. Но если с момента смерти прошло долгое время, то душа уже отдалилась от тела и результат непредсказуем. А риск слишком велик. Да и серебрянка оставляет явные следы, и тот, кто нашел тело, понимал, что у души этой самой памяти и нет.

- А если гончие пятых нашли тело, и смогли провести ритуал, - ухватилась за эту мысль Лолиара, - но ритуал направленного действия, то есть получить обрывки знаний и воспоминаний должен был определенный человек, точнее дроу. Но душа, которая в этот момент общалась с Селеной, могла сделать свой выбор?

- На этот вопрос не ответит никто. Особенности этого ритуала мало кто знает и помнит. - Развел руками Рейс.

- Если сами дроу плохо помнят этот ритуал, то откуда про него знаешь ты? - спросила у меня жена.

- Я бы не хотел об этом... - перед глазами уже несколько минут стояла картинка пятилетней давности, как отвлекшаяся от развлечений дроу надиктовывает вестник, требуя вызнать подробности передачи знаний мертвых через память души. Я ведь не понял, что это речь о ритуале.

- А если от этого зависит жизнь и безопасность жены? - слова Рейгара в мгновение заставили понять, что сейчас каждая мелочь важна.

- После того, как я ушел, спрятав Селену, меня забрала дроу, что частенько навещала "загоны". Она прикрывала лицо маской, но её выдавал цвет кожи и волос.- Я вспоминал со всей тщательностью, на которою был способен. - Где-то неделю спустя, она от кого-то требовала узнать про эту память, потому что те работорговцы, которых вы казнили, унесли с собой много информации, которая была известна только им.

- Дроу? Дайгир, ты на путаешь? Дроу, работавшая с работорговцами? - вскочила Селена и подлетела ко мне. - Ты уверен, что это была не иллюзия?

- Уверен. Я провел у неё три месяца. - Голова сама собой опустилась вниз.

- Значит, вот в чём причина нападения...

Глава 23.

Селена Лангран.

Слова Дайгира прозвучали громом в чистом небе. Я стояла оперевшись на стол и чувствовала себя так, словно внезапно попала под горный обвал посреди узкого ущелья.

- Не может быть! Просто не может быть! - перед глазами мелькали картинки и события.

Между разрозненными фактами начинали тянуться ниточки. Как во время того же обвала, один камень может потянуть за собой остальные, так и слова Дайгира, потянули за собой лавину мыслей, каждая из которых жалила пчелиным укусом, ядовитой колючкой, подлым кинжалом в спину.

- Почему не может? - удивился Дайгир. - Дроу такие же эгоистичные и обезумевшие от вседозволенности, как и наши аристократки. Ничем не лучше. Что такого удивительного в том, что, как минимум, одна из них якшалась с работорговцами?

- Дроу жестоки, их уклад жизни таков, что жизнь мужчины не стоит и не значит ничего. - Тихим, но уверенным голосом заговорила Лолиара. - Привязанностей к мужчинам у женщин дроу нет. Чтобы ты понимал, если случается беда, не хватает ресурсов, к примеру, то мужчины дроу уничтожаются, просто, как ненужный балласт. Оставляют десяток другой самых сильных, на семя, остальных под нож. Сестра моих мужей в этом плане уникальна, она не посчитала заботу о братьях слабостью и сделала в свое время всё, чтобы они избежали участи всех мужчин дроу. С таким укладом они пришли в этом мир, так они и живут.

- Когда они пришли в наш мир, - продолжила я, - их собственный уже практически погиб в волнах подземного пламени. От населения мира осталась горстка в несколько тысяч, женщины первых пяти домов. Да и они понимали, что обречены, потому что сил всех их амулетов не хватало для того, чтобы уйти в другой мир. Сила от разрушения артефакта смерти, созданного орденом света, и грозовая магия Марины Лангран пробила барьеры между мирами, открыв проход для дроу в наш мир. Обязанные своим существованием Марине, в битве в долине мемориала, они приняли сторону союза народов.

- Как это исключает возможность того, что дроу связаны с работорговцами? - уточнил Рейгар.

- Да уж! Ребята, вам иногда и, правда, лучше помолчать. Вот спроси вы такое где-нибудь на совете, и выставили бы и себя, и Селену в неприглядном свете. - Дедушка Лиар насмешливо улыбался. - Хотите вы или нет, но помимо боевки придется и всё остальное подтягивать. Законы, традиции, обычаи, нормы и знание исторических событий, с этикетом заодно. Вот и мне нашлось, чем вас замучить.

- Традиции, нормы, этикет? - удивился Дайгир. - А это ещё зачем? А как же "Ланграны сами себе закон" и "На каждое правило найдется свой Лангран"?

- Ой, вспомнила, как мама рассказывала, как она под личиной путешествовала и истории про Лангранов слушала, и как её Ланграновым отродьем называли. - Рассмеялась Лолиара. - Дайгир, мы Ланграны. Но не дикари же!

- После завершения сражения поднялся вопрос, как быть с новым народом. - Продолжила я, потому что не видела ни единого повода для шуток. - И если вопрос с территориями решился почти сразу, проблемное приграничье для дроу оказалось очень комфортным, то вот порядки и уклад жизни вызывали множество неприятных вопросов. Решение было принято. Дроу продолжали жить по своим устоям, но строго внутри своего народа. Марина Лангран, там же, на поле боя, клятвенно пообещала, что если хоть один житель её мира, любого народа, окажется на территориях дроу против воли, или если дроу окажутся замечены в интригах, вроде тех, что плёл орден Света, то дроу будут истреблены! Понимаете? Дайгир - свидетель нарушения клятвы, позволяющей дроу существовать в этом мире.

Тишина, воцарившаяся в шатре давила на плечи. И если бабушка и дедушки не позволили ни одной эмоции отразиться на их лицах, то Дайгир и Рейгар были явно обескуражены.

- Селена, подожди! - обратился ко мне Рейгар. - Но ведь может же быть и так, что та дроу была единственной, кто, наплевав на договор между советом матерей и правителями этого мира, связалась с работорговцами, ради удовлетворения своих извращённых желаний. Почему отвечать должен весь народ?

- Потому что и гарантий обратного нет, потому что об этой клятве знают все дроу от мала до велика. - Голос бабушки звучал холодно и четко. - Эта дроу, что посмела перейти черту... Гарантами клятвы выступали Ланграны и Совет матерей. Связавшись с работорговцами, она вынесла приговор всем дроу и бросила вызов Грозовому перевалу. По окончанию месяца памяти я извещу совет и объявлю сбор правителей всех государств.

- А что, если именно этого и ожидают? Может это отщепенка, мстящая собственному народу? Может её изгнали, ведь пещера, в которой держали Дайгира, могла быть где угодно! - Рейгар в который раз удивлял отсутствием жестокости и озлобленности.

- А могла ли об этом узнать та, мертвая дроу?- вдруг выдал Дайгир.

Каким-то непостижимым образом, совершенно несовместимые ранее детали стали идеально подходить друг к другу. Если предположить, что наследница пятого дома, а фактически глава военной разведки, узнала о подобном, что бы последовало? Какой ответ на подобные известия дал бы совет матерей?

Даже не сомневаюсь, что уничтожили бы и саму виновницу, и как бы ни весь дом, к которому она принадлежит. Во избежание и для острастки на будущее. Спасая весь свой народ, Правящие зачистили бы все следы, даже если бы обнаружились рабы из других народов, то и их бы уничтожили. Только бы нигде и никогда даже подозрения не всколыхнулось! Я не обманывала себя. Я знала, что сейчас права, и абсолютно правильно предполагаю.

В какую-то минуту, мне перестало хватать воздуха в шатре. Я почти на ощупь вышла на улицу. Вот почему этот таинственный некто не жалел ресурсов ради сохранения тайны. Тут и серебрянка безделицей покажется, когда на другой чаше весов собственная жизнь. Но только ли связи с рабскими рынками и свои жестокие развлечения скрывали за убийством Пятой и нападением на нас?

- Селена... - голос барса за спиной заставил вынырнуть из тяжёлых мыслей. - Получается, что действительно из-за меня было то нападение?

- А ты думал иначе?- удивилась я.

- Да что мог знать и видеть раб, который провел пять лет даже не в чьём-то доме, а на аренах? Ну, правда? - Дайгир сжал мою ладонь обеими руками. - Твари на трибунах всегда были в масках, гербов и имён тоже никто не демонстрировал и не называл. Какие-то дела при нас, тем более не обсуждались. Увидеть кого-то среди рабов? Как сам-то выглядишь, не особо помнили, да и видели только три клетки напротив. Что важного я или Рей могли знать. Я думал, что напали скорее из-за того, что наследница Лангран не под защитой замка.

- Не думаю, лично от меня было гораздо проще и легче избавиться во время практик или рейдов. - Ещё раз объяснила я барсу.

- А... А может ли быть так, что та дроу... - Дайгир замялся. - Ты только не смейся, ладно? Мне может вообще лучше рта не раскрывать, как Лиар сказал. Но, вдруг, та дроу не жертва?

- В смысле? - я чуть не оступилась от такого предположения. - Как это не жертва, если её убили, и память попытались стереть?

- Может и убили. И память стёрли. Только, что бы она не смогла рассказать за что. - Дайгир смотрел на меня, а я только молча, открывала и закрывала рот, пытаясь взять себя в руки. - Вот смотри. Рейгар правильно сказал, что развлекаться она могла где угодно, не обязательно у себя дома. Скорее всего, не у себя дома, чтобы не рисковать понапрасну. То есть она должна была отлучаться, и подолгу находится вне дома. И чтоб никому случайно не понадобиться. А тут, этих пятых в собственном доме никто не знает, не то, что за его пределами. Да и сфера деятельности такая...

- Что всегда всё можно списать на работу разведки... - Закончила я.

- А парень далеко не дурак, я о таком повороте даже не подумала. - Раздался голос бабушки за нашими спинами.

- Но среди нападавших не было ни одного дроу! - потому что если Пятая не жертва, а преступница, то пытаться убить Дайгира должны были по приказу Правящих.

- Женщины дроу рожают не только от мужчин своего народа. - Бабушка тяжело вздохнула. - И эти дети не всегда похожи на матерей. Вспомни свою маму, разве она похожа на дроу? Тут та же история. А тут все проще. Если у ребенка отличительные черты внешности дроу, он считается дроу. Нет, он полукровка. Полукровки есть во всех домах. Это особая каста. Их готовят как солдат, да даже как пушечное мясо.

- Но среди тех с кем мы столкнулись, дроувскими клинками никто не владел!- уточнила я.

- Селена, полукровки это позор дома, ни одна женщина дроу не признается, что у нее есть сын полукровка, девочек это особо не касается. Кто же позволит им прикасаться к традиционному оружию воинов? - бабушка говорила немного снисходительно, а я понимала, что знания о порядках других народов нужно подтянуть не только моим мужьям, но и мне.

Мы отправились на ужин к кострам. Хотелось вырваться из духоты шатра, отвлечься от тяжёлых мыслей. А просвета всё не было. Кем ты всё же была, протянувшая мне руку помощи безымянная дроу? Жертва коварных убийц? Или всё-таки сама предательница собственного народа? Кто ты? Как узнать правду и что с этой правдой, потом делать?

Погрузившись в мысли, я пропустила большую часть разговоров у костра. Хотя дядя Норд говорил что-то о поздравлениях, презентах и о том, что нужно будет отвечать. Все подарки проверяли наги на всякие неприятные сюрпризы. Те, которые не вызывали сомнений откладывались в сторону и потом переносились в один из фургонов.

Обычно дарили украшения или оружие, какие-то ароматические масла. Иногда подарки вызывали недоумение, просто никто не мог угадать, что это такое и что с этим сделать.

Я лениво потянулась к резному деревянному ящичку, всё ещё погруженная в свои мысли. Но за мгновение до того как я его коснулась, меня в прыжке повалила на землю Лисан, сидевшая рядом со мной.

- Нельзя! Слышишь, нельзя его трогать!- повторяла она.

- Что случилось?- тут же рядом оказались Рейгар и Варес.

- Этот ящик трогать нельзя! - Повторила Лисан. - Партию таких ящиков мать доставляла для кого-то, перед самым своим исчезновением. Эта древесина пропитана ядом каких-то насекомых. Почти не определяется и почти не опасна для оборотней, нагов вообще ничем не потравишь, а маги и люди умирают через несколько дней. Мне мать объяснила с тумаками, когда я пыталась повнимательнее рассмотреть и отковыривала обёртку. И вот этот знак хорошо запомнила!

Девушка указала на почти незаметный рисунок-значок в самом углу ящичка-шкатулки.

- Значит, говоришь, точно не на тебя покушались? - рядом рассерженным котом шипел Дайгир.

Подарок оказался без обратного адресата, хотя таких было много. Но смысл этого поступка? Как только я бы почувствовала недомогание, я могла исцелить себя сама, или тут же рядом оказался бы кто-то из моей семьи. Максимум, чего могли этим добиться, при успешном для приславшего развитии событий, это несколько дней моей слабости или недомогания.

- Может для того, чтобы задержать здесь? - я видимо рассуждала вслух, потому что ответил на мои мысли Рейгар.

- Отлично! Значит, снимаемся с лагеря! - решила я.

Буквально пару часов спустя, караван разделился. Часть направилась к перевалу, часть в Медвежий удел. А наши три фургона, под амулетами сокрытия, разработанными в лабораториях замка ещё отцом Алиены, двинулись к домику на границе между землями Лангранов и королевством оборотней. Один фургон занимали мы, во втором путешествовали Лисан и её мужья, а третий заняли Карел и Варес, решившие, что вот без них мы не обойдёмся. Старая и почти заросшая лесная дорога встречала нас птичьим гомоном и солнечными лучами, пробивавшимися сквозь густую листву.

Глава 24.

Дайгир Сильв.

Наверное, впервые за всю мою жизнь, я с такой жадностью выслушивал наставления и грубоватые разборы своих ошибок. Впервые ощущал такое дикое желание прыгнуть выше собственной головы. Впервые я считал всё, что мне готовы были дать, нужным и необходимым. Даже Карел заметил эти изменения. И порой меня притормаживал.

- Не торопись одним махом отказываться от всего, что знал раньше. - Разъяснял он, не жалея на меня времени. – То, чему учили тебя твои наставники, твои родители... Весь тот опыт, который тебе старались передать, он не взялся из ниоткуда! Он нарабатывался поколениями. Знаешь, мой дед всегда говорил, что воинский устав написан кровью. Так вот я тебе скажу, что цена за опыт не меньше. И твое выживание на аренах... Был бы ты совсем никчёмным, давно бы лапки склеил. И то, чему ты научился там, что помогло тебе выжить, это тоже опыт, который нельзя сбрасывать со счетов. Всё нужно использовать. Это должно стать твоей сильной стороной. Понимаешь?

И я понимал. Понимал, что пять лет я выживал, отвечая только за свою шкуру. А сейчас у меня появилась семья. И любой мой промах, любая ошибка могут стать опасными в первую очередь для них, для неё. Всё свободное время, пока оно ещё было, я тратил на тренировки. Вспоминал, чему меня учили дома, вспоминал, как побеждал противников на арене, как побеждали меня, где находили бреши.

Вспоминал как можно подробнее и детальнее, как попался, где держали, клички, какие-то имена, обрывки разговоров. Даже если мне казалось это неважным и обычным, все равно записывал, потому что это я ничего не видел, а тот же Карел или Селена, могли найти какую-нибудь ниточку.

Я буквально выжимал себя, просто падал без сил, вытягивался во весь рост на полу фургона, неважно зверем ли, человеком ли... Млел от ощущения её пальчиков на натруженных и гудящих мышцах и блаженно жмурился, слушая её голос.

Я понял одно, чтобы там не говорила Селена, тех, кто с удовольствием поставил бы точку в семейной истории Лангран, предостаточно. Слишком они иные, слишком многое меняют в мире вокруг себя. Отнимают слишком сладкий кусок пирога, и нет бы, оставляли себе, тогда у всех этих паразитов жирующих на чужих бедах, оставался хотя бы маленький шанс получить свои крохи после пира хищника. Но Ланграны уже несколько поколений просто последовательно и методично искореняли работорговлю.

Не зря же на трибунах не было открытых лиц. Боялись. И виноватыми в этом страхе назначались, конечно же, Ланграны. Неважно кто из них по имени.

И сейчас, после того "поздравления", я понял, что какой бы решительной, сильной и одаренной не была наша девочка, она всего лишь юная и хрупкая девушка, которая нуждается в защите, в том, чтобы ее оберегали. И возможно, больше остальных из-за своего светлого дара.

И любая моя слабость, мой промах, мое неумение открывают желающим её убить, путь к ней, возможность подобраться на расстояние удара. Поэтому наплевав на усталость, пока есть время, я искоренял все недочеты, которые мог. Я не мог знать, что у нас получится с женой, сможем ли мы однажды просто забыть наши ошибки, примет ли она меня в свою жизнь окончательно. Но я точно знал, что жена давно уже единственный смысл моей жизни, и я загрызу любого, кто осмелится её обидеть. Ей меня и моих выкрутасов после ритуала до конца жизни хватит, на остальных места уже нет.

Слова Карела, сказанные им на одной из самых первых тренировок, начали оправдываться. Я сам ощущал своего зверя изменившимся. Более мощным, более стремительным, словно ставшим крупнее. Я понимал, что пара недель не изменит меня значительно, но эти, первые результаты обнадеживали. По крайней мере, если раньше Варес валил меня с ног с первого же удара, то сейчас я уже успевал нанести пару ударов ему самому.

Дорога пока ещё была спокойной. Никаких происшествий, подозрительных находок или внезапно падающих поперек пути деревьев. Днём мы продвигались в сторону Междухрамья. Вообще у города было другое название когда-то, но прижилось вот это и осталось единственным.

На расстоянии нескольких дней пути друг от друга находились два храма. Храм Живы и приют при нем и храм Ссаарды. Когда вернувшиеся Марина и Алиена Лангран начали наводить порядок в своих землях, именно сюда, в безопасность, отправлялись раненные, и отбитые у мародеров дети и девушки, сюда, как и в земли Лангранов уходили жёны-человечки из семей, созданных ритуалом чёрного отбора.

Временный лагерь постепенно превратился в отдельно стоящие домики, к ним присоединились соседние, образовывались улицы, и через год на месте временного лагеря было вполне себе хорошее поселение. На одном из советов было решено, что это поселение станет основой города. Сейчас Междухрамье был многолюдным и ярким городом с одной особенностью.

Любому желающему покуролесить в городе, найти себе развлечений за счёт жителей или не приведите боги жительниц стоило сразу разворачиваться в противоположную сторону. Жители здесь такие вопросы решали очень быстро и жёстко. Здесь даже на окраинах было тихо и спокойно, да и привычного деления на зажиточные кварталы и победнее здесь не было.

Лисан и её мужья как раз туда и направлялись. В свое время именно соседи помогли сиротам отстоять дом и лавку пропавшей матери от посягательств непонятно откуда взявшегося компаньона. А мы останемся на границе земель Лангранов. Даже любопытно было побывать в этих охотничьих угодьях.

Утром и вечером мы тренировались, даже мужья Лисан не отлынивали, хотя из всех только я начал позже всех, даже тот, которого лечила Селена, и тот раньше меня оказался на ристалище. У парней таких проблем не было, они были безумно рады, что сразу из рабства попали к своей рыжей. Это они на меня смотрели как на законченного идиота.

- Мы думали, что ты из-за пережитого совсем одичал и обезумел. Тут аристократы, воины, маги стоят и выбора, как милости, ждут. - Рассказывал во время одной из первых ночёвок в пути Шарс, один из мужей Лисан. - А выбирают нас! А ты... Слушай, лично хотел подойти и затрещин навешать.

- Зря не подошёл, - отвечал я,- может мозги бы быстрее на место встали. И прощения было бы проще заслужить.

- А ты его типа сейчас что-ли заслуживаешь?- недовольно буркнул Отор, тот которого лечила Селена. - По лесу едем, так хоть раз бы жене цветов принесли! Или она, по-вашему, если Лангран, то и ухаживать за ней не надо? Или решили, чего напрягаться, браслет-то и так есть?

На меня словно кружку воды плеснули. Ведь и правда, это Селена то лечит, то спасает, то снова лечит... Еду готовит, гудящие после тренировки мышцы разминает, когда я барсом вытягиваюсь... А мы? А я? Мурчу громко и всё.

Поблагодарив за подсказку и предупредив Вареса, что я неподалеку, отошёл в лес. Как-то с букетом получалось не очень. Я впервые этим занимался и старался выбрать самые красивые цветы, но в сумерках их было очень мало, а ночные пахли вкусно, но вид обычно имели скромный. Зверь почуял сладкий ягодный аромат спелой земляники. Решение пришло мгновенно. Набрать ягод же лучше чем цветов? Да и собрать их можно букетиком. Благо нюх вполне помогал справиться с темнотой.

Я незаметно для себя углубился в лес, увлекшись собиранием ягод, когда до чуткого слуха зверя донеслись звуки боя. Похолодев от мысли, что там могла оказаться Селена, я рванул в ту сторону!

Глава 25.

Селена Лангран.

Барс убежал в лес, Карел с Реем и Варесом занимались лагерем, а я, Лисан и её мужья отправились собрать хвороста для костров. С собой взяла лук и колчан, на случай встречи с мелкой добычей. Мы набрали уже две вязанки и зашли достаточно далеко в лес, когда я услышала звуки боя.

- Дайгир, - не сказала, а просто выдохнула и сорвалась с места, словно сама была стрелой.

Но с барсом мы столкнулись на краю поляны. В свете сумерек было видно, что опоздали мы совсем на чуть-чуть, бой уже закончился. Одинаково одетые в черные одежды воины не подавали признаков жизни. Мы стояли немного в растерянности, не понимая, что здесь только что происходило, и как произошло, что они просто перебили друг друга. А главное, что нам теперь делать?

- А... Это тебе. - Протянул мне букетик лесной земляники Дайгир, не отводя взгляда от поляны.

- Спасибо... - приняла я, не зная, куда теперь девать и убрала в хран.

Ну не кушать же ягодки рядом с целой поляной мертвых! От лагеря подоспели Карел, Варес и Рейгар, за которыми побежал один из мужей Лисан. Мужчины принесли факелы, а я и Лисан запустили сразу несколько светляков. С поляны донёсся тихий стон. И мы всё рванули на звук.

Залитая кровью девушка-дроу, с таким количеством ран, что традиционная форма висела мокрыми лентами, с трудом открыла глаза. Но меня узнала и вцепилась в руку.

- Спаси... Пятый... Предупреди... Предали... - хрипела она, захлебываясь кровью, вливаемые в неё мной силы просто не задерживались в ее теле.

Слова девушки ещё не отзвучали, а её взгляд уже затянулся туманом полей Морины. Отпустив руку уже умершей девушки, я огляделась по сторонам. Навскидку здесь было примерно тридцать трупов. Мы стали осматривать поляну и погибших, надеясь хоть что-то понять. Слова девушки прекрасно вписались в уже известную нам картину, но не прояснили её. Что она хотела сказать? Что нужно спасти, предупредив, что Пятый дом предатели? Или что нужно спасти Пятый дом, предупредив, что их предали?

- Давайте осмотрим всё, а потом я проведу ритуал общего призыва. - Предложила я единственный возможный вариант понять хоть что-то!

Мы разошлись по поляне, Лисан и её мужья вместе Рейгаром стояли по краям поляны и держали факелы, а мы с Карелом и Варисом осматривали погибших. Дайгир остался, как сторожевой наблюдатель, на всякий случай. Вскоре, ко мне почти одновременно подошли и дядя, и брат. Нам осталось осмотреть буквально человек пять.

- Пять дроу в боевой экипировке, - начал Карел. - Полная боевая звезда, на другом конце мира от территорий дроу! У всех метки пятого дома на шевронах.

- Остальные без языков, все с подчиняющими амулетами под кожей. Рабы или полукровки. - добавил Варес, - от этих думаю, ты ничего не узнаешь.

Последних осматривали уже чисто для очистки совести, но именно тут нас ждала большая неожиданность. Белые волосы и смуглая кожа выдавали чистокровного дроу, коротко остриженные волосы наталкивали на нехорошие мысли. Короткая стрижка у дроу знак позора. Либо этого дроу осудили, но тогда почему он жив, либо его сделали рабом! И тогда остригли, просто желая унизить.

Я опустилась рядом с телом на колени и аккуратно перевернула его на спину. И не смогла удержаться от испуганного крика.

- Нееет! Нет, нет, нет! - не хотела я верить своим глазам, потому что именно этого дроу я очень хорошо знала.

Я судорожно ощупывала его шею и затылок. И застыла, нащупав характерный бугорок на затылке, указывающий на наличие подчиняющего амулета. Но самое главное, я почувствовала очень слабый, еле-еле прощупывающийся пульс. Я практически сразу начала одновременно искать раны и вливать силы. Пока мою руку не сжали пальцы дроу.

Дроу, которого я знала с детства, который был моей постоянной нянькой на время визитов нашей семьи на территории дроу. Один из сынов первого дома, который пропал лет семь назад. Я думала, что он погиб, просто нам не хотят говорить. Альд попытался что-то сказать, показывая на свой рой со шрамом от уголка губ и на пол щеки.

- Я знаю, всё знаю. Молчи пока, хорошо?- повторяла, желая успокоить и понимая, что языка, как и у прочих с амулетами, скорее всего, нет.

- О, потеряшка! Нашёлся!- пробасил Карел. - Селена, амулет.

- Я помню. - И уже обращаясь к Альду. - Ты сейчас уснёшь, очень крепко. Мне нужно вытащить эту дрянь из-под твоей кожи. Понимаешь? Просто уснёшь. Не умрёшь, не погибнешь. Всё будет хорошо. Ты мне веришь?

Альд сжал мою руку и прижал сначала к губам, потом всей ладонью к сердцу, ко лбу и прижался щекой к внутренней стороне.

- И что это значит? - как-то очень холодно спросил Рей.

- Если кому и верю, то только тебе, сердце моё - перевел жесты в слова Варес. - Альд вообще жениться на Селене обещал.

- Чеегооо?- дружный выдох мужей.

Оторвавшись от уснувшего дроу, подняла взгляд на мужей.

- Рей, Дайгир, ну вы то что?- смотрю на сжатые губы и злые глаза. - У меня два мужа и круг закрыт. А он изранен и ему лечение необходимо.

- Привычка называть чужую жену "сердце моё" не способствует скорейшему выздоровлению. - Оттаивая, проворчал мой змей.

- Ага. И долголетию вообще! - добавил Дайгир.

Глава 26.

Рейгар Изумрудный.

Неожиданная находка пробудила во мне чувства, о существовании которых я в себе и не подозревал. Ревность злобной, голодной тварью грызла изнутри. Такого бешенства я уже очень давно не испытывал. Если честно, то думаю, что и вообще никогда.

"Сердце моё"! Сердце? Его? Да я ему сейчас лично вырву тот кусок мяса, что является сердцем и покажу. Чтоб запомнил, как выглядит ЕГО сердце, и не путал. Мне даже было наплевать, что он был ранен и при смерти. Да чхать я хотел на его состояние, если он тут тянет свои лапы к моей жене! Моей!

Я еле сдерживал себя, по мышцам пробегала судорога от желания обвить хвостом этого сердечного и сжать до хруста! Чтоб даже дар Селены был бессилен всё восстановить.

Но жена одним только звучанием голоса успокоила непонятно откуда появившееся чудовище. Это её удивлённое про закрытый круг и мужей! И всё, теплой волной окатило от напоминания, что у нашей жены есть мы. И тут же стыдом, что Селене сейчас нужна помощь, что увидеть близкого родственника или друга вот так, при таких обстоятельствах... Ворчал я уже больше для отвода глаз, но сам думал, как помочь жене.

- Селена, может его лучше... Ну, в лагерь?- предложил Дайгир, пряча виноватый взгляд, видно и у него мысли были не лучше моих.

- Там и удобнее, и чище, и можно сразу оставить его спать в нормальных условиях, а не тут, на земле, среди мертвых. - Подхватил слова барса я.

- Но лагерь... - растерялась от нашего напора Селена.

- Ничего страшного, - сжал я хрупкие плечики. - Донесём.

Дайгир молча кивнул, и улыбнулся. Жена посмотрела на меня, потом на Дайгира, на этого, Альда, и снова подняла взгляд на нас с барсом. И столько в этом взгляде было благодарности и тепла, что я готов был нести этого полумертвого дроу хоть до грозового перевала! Карел отдал нам свой плащ, на который мы переложили раненного. Благо нести можно было, не боясь, так как кровотечений уже не было. Он по-прежнему был тяжело раненым, но уже не смертельно.

Селена задержалась, очерчивая охранный круг и планируя вернуться сюда ночью. А мы, впервые делали что-то именно для неё. Не заботясь о жене, не охраняя её. А именно для неё, и напрямую её не касающееся. Помогали ей, вытащить кого-то близкого и важного для неё.

Мы оба, и я, и Дайгир, просто пытались ей показать, что мы на одной стороне. Следующие два часа прошли в напряжённой суматохе. Мы грели воду, помогали держать этого бедолагу, или удерживали его голову в нужном положении, пока Селена вытаскивала этот мерзкий амулет из-под его кожи. Меня передёрнуло от воспоминаний, от фантомного ощущения ледяной руки внутри черепа.

Но отвлекаясь от своего очередного пациента буквально на секунду, Селена окидывала нас с барсом таким взглядом... Таким, уверенным что-ли. А то, появился тут! Сердце, видите ли, его! Сердце-то может быть и твое, а жена моя. Ну, наша, с барсом.

И сколько ещё таких воздыхателей где-то бродит. Рейды, зачистки, практики и всякие посольства. Сколько всяких разных самцов видели, какая она, сколько хотели приграбастать это сокровище к рукам.

Некстати вспомнилось, сколько родственников у жены среди нагов. И что Селена рассказывала, как в детстве любила бывать в кланах. Представляю, а как в кланах любили её приезды! Поди, вились рядом неотрывно стараясь приучить к себе, втереться в доверие. Знаю я эти змеиные уловки! Готов спорить, ещё и показательно скрывали какие-нибудь царапины, мол, ерунда, на тренировке получил. А Селена, конечно же, лечила, а эти недобитые ещё ж и по принципу, что она теперь за них ответственность взяла.

Эх, что-то меня понесло совсем не туда! Я сейчас додумаю, что весь мир спит и видит, как занять мое место рядом с женой. Но ради этого взгляда с тёплыми и мягкими искорками радости, я готов вновь и вновь доказывать собственной жене, что её выбор не был ошибкой. И как же мне нравится, как это звучит! Жена! А "моя жена" вообще душу греет! Даже шевельнулось какая-то благодарность к этому дроу.

В тот момент, когда Селена отодвигалась от спящего мужчины с довольной улыбкой человека, выполнившего свою работу на отлично, она протянула нам свои руки. Не обняла, не поцеловала, а именно протянула руки. Благодаря за помощь, и показывая доверие к нам. Ещё один маленький шажок навстречу друг другу.

А перед тем как уйти в темноту, окружавшую лагерь, потому что близилось время для проведения ритуала, Селена вдруг внимательно посмотрела на нас по очереди.

- Может... Может, вы со мной?

И я не сдержался. Как тогда в лесу на поляне после отбора. Хвост обвил её тело, пальцы запутались в волосах, а прикосновения к её губам вышибали последние проблески разума.

- Если что, то вас позвали на не самый приятный некромантский обряд, - услышал я Карела,- а не на подтверждение брачной связи. А то, змей, кажется, не так понял.

- Всё я правильно понял, - отвечал я Карелу, но смотрел в любимые темные глаза, - мы же семья?

И моя звездочка, улыбаясь, уверенно кивнула мне в ответ.

Глава 27.

Селена Лангран.

Пик ночи, когда Луна достигает вершины своего магического совершенства, уже приближался. А я заканчивала все приготовления к ритуалу. Дайгир и Рейгар, пошедшие со мной, не подпустили меня к телам погибшим. С меня стребовали подробности того, что и как мне нужно, и в точности выполнили. Сами.

Я, в очередной раз за сегодня, почувствовала просто захлестывающую меня с головой волну благодарности к мужьям. Я прекрасно поняла, что появление друга из детства моих мужей не обрадовало. И то, какими глазами они на него смотрели, заставляло опасаться за его жизнь. Но они оба перешагнули через это неприятие, усмирили свою ревность и сделали всё, чтобы мне помочь. И эта мысль наполняла теплом и надеждой.

Я ещё раз обошла, проверяя и общий внешний ритуальный круг, и каждый индивидуальный, вокруг каждого тела. Рейгар и Дайгир единственное, что сделали сами, спросив, не помешает ли это мне, это вырезали подчиняющие амулеты. Змей просто ненавидел эту дрянь, я помнила, что сам он от подобного избавился, но хоть это и была просто потеря времени, я поняла, что для Рея этот вопрос очень важен, а потому не противилась.

Земля внутри двойного круга пентаграммы была пропитана кровью погибших, я, занявшая место в центре, в самом сердце ритуальной схемы, сразу почувствовала отклик. Наполняя линии пентаграммы своей силой, я не напрягалась, не чувствовала сопротивления. Даже целительский дар не кололся, хотя обычно я чувствовала неприятие между гранями наследственной силы.

Видимо из-за того, что я не вырывала душу из посмертного покоя, а наоборот, провожала сквозь грань. Над знаками, вписанными в линии пентаграммы, взвилось зелёное призрачное пламя. Оно наливалось силой, разгоралось, меняя цвет. В тот момент, когда пламя стало искрящимся синим, мир вокруг затянулся дымкой тумана.

Серое свинцовое небо, тучи набрякшие дождём. Я всё также сидела в сердце пентаграммы, только сама пентаграмма находилась среди полей Морины. А вокруг стояли дроу и те, кто служил непонятно кому. Все вместе, не разделяясь на друзей и врагов. Сильный ветер рвал волосы и трепал одежду.

Дроу встали рядом друг с другом, а их противники, поклонившись мне, уходили в туман, растворяясь в нём. Вдруг один из них опустился на колени и ударил себя кулаком в грудь. Потом указал на свой затылок, изобразил волну рукой и повторил удар в грудь, только глядя мне в глаза и улыбаясь. Я провожала его взглядом, стараясь уловить смысл его пантомимы.

- Ну, тут всё понятно - раздался знакомый голос за спиной. - Ушедший благодарит тебя за возможность лёгкого посмертия и просит передать его благодарность и признательность твоему змею за то, что тот избавил их от гнёта чужой воли.

Я обернулась и увидела ту самую дроу из пятого дома, лишённую памяти.

- Ты здесь? Ты же ушла в прошлый раз. - Удивилась я встрече.

- Почти ушла. Но пока есть возможность, я хочу быть как можно ближе к миру живых, - она задумчиво осматривала пятерых девушек, что сами смотрели на неё не отрывая взгляда. - Я чувствую нити, что привязывают меня к миру живых. Раньше она была одна. Сейчас их три. Одна из них тянется к тебе, это я чувствую. А две другие от меня скрыты. Но если ты чужая мне и между нами только взятые тобой обязательства, то от тех, тянет теплом и родной кровью. И я поняла, что не могу уйти, не помня о себе ничего. Да и если тебе повезет и ты столкнешься с моими убийцами, выдернуть меня отсюда, будет легче, чем из-за грани.

- Не помня о себе ничего? Даже за порогом? - спросила старшая из оставшихся дроу и позволила эмоциям отразиться на своем лице.

Сейчас она не была дроу, она не была опасным воином, она не была старшей боевой звезды. Сейчас она была душой на пороге посмертия.

- Серебрянка. - Просто сказала я, одним словом ответив на множество вопросов. - Поэтому я хотела задать вопросы вам.

- Спрашивай, наследница Открывшей врата. Мы верны нашему долгу. - Дроу уселись в ряд по ту сторону ритуальных линий.

- Кто вы? К какому дому принадлежите? Что произошло на поляне? О чём ты меня просила? - вопросы посыпались градом.

- Пятый дом. Мы одна из кровных пятёрок, безымянные. Вы знаете, кто это?- дроу ждала моего ответа.

- Да, - кивнула я, вспоминая иерархию внутри домов.

Кровные пятёрки, это особые, подчиняющиеся только своей ату, что значит «принявшей», боевые подразделения. Их клятва верности, это нечто такое, что переступить невозможно даже за гранью. Девочки, не прошедшие первый отбор, в силу слабости, болезни или происхождения, могут уйти в служение при храме Прядильщицы, или быть младшими внутри своего дома. Прислугой. Чуть выше мужчин.

Либо могут пойти под руку принявшей, той, кто сама уже добилась своего положения, завоевала статус. Вот она может взять себе до трёх полных звёзд под свою личную ответственность. За действия принятых все претензии выносятся их ату. Они её личная охрана, они её дополнительные руки, живая и смертоносная тень.

- Мы принадлежали наследнице пятого дома. Айриль Ночной ветер. Это ваше имя, госпожа - поклон в сторону встрепенувшейся дроу, сейчас моя знакомая напоминала хищника в момент перед броском.

Названное имя что-то задело в струнах этой души. Видимо не зря говорят про дроу, что их имя обладает особой силой и властью над носящим его. Дроу тщательно скрывают свои имена, пользуясь вторыми, официальными именами или прозвищами.

- Некоторое время назад, около года, начали поступать сведения, сильно насторожившие госпожу. - Продолжала тем временем дроу. - Пропадали мужчины дроу, полукровки. Несколько очень сомнительных смертей. Госпожа начала проверять и выяснять. Вскоре госпожа обнаружила предателей в нескольких домах, в том числе, и в своем собственном. В чём заключалось предательство, мы не знали, но госпожа была в ярости и одновременно напугана. Первым делом началась зачистка в собственном доме. Правящая мать, узнав о гнили в собственном доме, сама отдала приказ собственной пятерке. Потом госпожа сообщив, что уходит на встречу, и, наказав охранять её сестру, исчезла. Сегодня ночью, точнее уже вчера, мы получили вызов с амулета на крови. Этот вызов представляет собой сигнал о помощи. Мы использовали портал и перенеслись по сигналу амулета. Но вместо госпожи нарвались на засаду. Нас ждали, сразу после выхода из портальной арки, нас обстреляли дротиками с ядом, замедляющим реакцию и мешающим ориентироваться. Увидев вас, и помня о том, кто вы, я и передала с вами послание для главы пятого дома.

- Вы были настолько готовы рискнуть? - удивилась я.

- Пятый дом почти мёртв, нет никого, способного принять бразды из слабеющих рук правящей. Две последние дочери, прячутся от всех. Даже внутри семьи их в лицо никто не видел и не общался. - Горькая ухмылка исказила лицо дроу. - Про одну из этих дочерей я могу сказать. Это сестра госпожи, которую мы охраняли. Даже не столько её, сколько анфиладу, в которой она жила. Но... Дроу не владеющая оружием???? Больше и сказать нечего.

Две теории сложились в моей голове. Верными оказались обе. Ну, почти. И меня попросили спасти девушку, дроу по происхождению, но судя по всему, совершенно далёкую от мира и правил своего народа. А о том, что за предательство могло одновременно напугать и вызвать ярость у Айриль, я тоже догадалась.

- У меня есть доказательства, что дроу поддерживают работорговцев. - Сказала я пятерым дроу.

Шок, удивление, ярость, неверие и страх. Вот те эмоции, что пронеслись по их лицам. Сейчас они, как и я, понимали. Это приговор.

Возможно, они бы и хотели задержаться, как их госпожа, но грань уже звала их. Почувствовав этот зов, воины дроу отдали последний воинский салют своей госпоже и мне, и направились на только им слышимый зов. Однако беседовавшая со мной дроу задержалась.

- Я знаю, что тяжесть проступка преступивших неизмерима. - Глухим голосом сказала она. - И я не прошу ни о милости, ни о жалости. Но я прошу вас о справедливости!

Волна тумана накатилась прибоем, разбиваясь о линии пентаграммы. А когда туман рассеялся, я увидела кругом лес в предрассветных сумерках и встревоженные лица мужей.

Глава 28.

Селена Лангран.

- Оооу, - все тело прошило сотнями маленьких острых шипов.

От долгого нахождения тела в одном положении, затекли и руки и ноги. Сейчас они ощущались ватными и лишенными костей. Вот именно поэтому, если некромант проводит долгий ритуал, он ложится! Я же рассчитывала, что задам пару вопросов и провожу души погибших, и всё.

Но время в мире и на полях Морины течёт иначе. Вместо максимум часа, я потратила на ритуал большую часть ночи. И сейчас расплачивалась за свою непредусмотрительность. Как любила повторять бабушка, рассказывая нам о периоде возвращения нашего рода в этот мир, все самые гениальные планы, рушатся из-за непроработанных мелочей. Вот и у меня так, не учла всего-то временные потоки, а расплата не заставила себя ждать.

- Не слушаются? - сразу понял, что со мной барс, - это сейчас пройдёт, мы сейчас поможем. Давай, иди сюда!

Дайгир легко подхватил меня на руки, словно я и не весила ничего. Это впервые он себе позволил что-то большее, чем подержать меня за руку.

- Селена, а как дроу относятся к огненному погребению? - спросила Лисан, что находилась здесь же, хотя я никого кроме мужей не звала.

- Дроу вообще к погребению хорошо относятся, - ответила я, - считая, что это знак уважения и признания, а уж по каким обычаям им не важно.

- Да? А тебе больше ничего не надо? Там осмотреть или ещё что?- поинтересовалась магичка.

- Нет, мы уже сделали всё что могли. - Ответила уже через плечо Дайгира, уносящего меня к фургонам.

Лисан кивнула головой мне в ответ, и начала выписывать пассы руками. По контору внешнего ритуального круга забилось живое яркое пламя. Горячие сгустки летели с ладоней магички в центр пентаграммы и расплывались огненными ручейками по всему периметру, сжигая все на своем пути. Я чувствовала отголосок лопающихся от очистительной силы огня связей, ощущала всей кожей, как сгорает всё внутри пентаграммы. Даже земля, пропитанная кровью и темной аурой смерти. И в душе росло ощущение очень правильного шага. Все ушедшие с той поляны заслужили свой покой.

Почти не притормаживая у костра, где сидели Карел и Варес, барс буркнул, что мы всё закончили и запрыгнул в наш фургон. Уложил меня на расстеленную походную постель и начал растирать затекшие ноги и руки. Рейгар, расположившись с другого бока, ему в этом помогал.

Я себя чувствовала немного неловко. Всё-таки два взрослых мужчины, и хотя никакого подтекста в их действиях не было, всего лишь желание помочь, я все равно смущалась. Онемение в теле сменилось покалыванием, но уже не болезненным, а приятным, как боль в натруженных тренировкой мышцах.

От этих ощущений и от усталости меня разморило, уплывая в сон, я почувствовала тепло, приятно окутывающее тело. Тратить силы на борьбу с дремотой я не стала. К тому же мне было настолько удобно сейчас, как редко удается устроиться специально.

Мягкое укачивание, как будто тебя бережно несут на руках, грохот далёких барабанов, жар щедрого очага и запах смолистого дерева и трав, дарили покой и ощущение надёжной защиты вокруг. Ни одна тревожная мысль не беспокоила, не нарушала это состояние правильной безмятежности. Только жарко немного.

Я попыталась отодвинуться подальше от растопленного очага, даже не пытаясь связать последние воспоминания с ощущениями в настоящем. Но на мои попытки мне ответили недовольным рычанием над головой. Меня притянули обратно, да ещё и ногу сверху закинули, предотвращая повторные попытки отодвинуться.

Для меня это было настолько необычным и неожиданным, что глаза открылись сами собой. Я по-прежнему лежала на постели в фургоне, сам фургон двигался, поэтому я и ощущала те покачивания. Рядом со мной спал мужчина, прижимавший меня к себе даже во сне, судя по размеренному дыханию над моим ухом. Это от него исходил тот жар, который я во сне приняла за очаг.

Чуть повернула голову, в принципе понимая, кого увижу. И не ошиблась. Дайгир спал с блаженным выражением на лице, словно там в его сне, его барс гулял по полю с цветущей кошачьей травкой. Попыталась сосредоточиться на своих ощущениях.

Нет, ничто во мне не противилось происходящему. Обида была. И периодически, подняв знамена, рвалась в бой, требуя мести и наказания. И да, я хотела убедиться в раскаянии барса. В том, что его выбор не от безысходности. Да и что-то внутри злобно вопрошало "с чего это мы должны принимать его в мужья с распростертыми объятиями"?

Но на душе все равно становилось теплее от взгляда, от каждого жеста пропитанного заботой.

То ли я своими ерзаниями разбудила Дайгира, то ли он сам почувствовал, что я уже проснулась. Но его ресницы задрожали, и я как всегда замерла, всматриваясь в зелень его глаз.

- Проснулась? - хриплый с спросонья голос мужчины, напоминал мурчание большого кота. Он собственно и был большим котом. - Может, проголодалась? Ты уснула, не дождавшись завтрака. Хочешь, принесу покушать или ещё полежишь, отдохнёшь?

- Нет, кушать я не хочу, а вот от отвара я бы не отказалась, но придется ждать до привала. - Озвучила я.

- Не думаю, Рейгар позаботился. - Дайгир развернулся и откуда-то из-за своей спины достал флягу, в которой я узнала вещь дяди Карела.

Он у нас любитель горячего отвара и у него всегда с собой есть несколько фляг, с рунным дном, благодаря чему питье внутри фляги остаётся горячим. Я тут же уселась, облокотившись на борт фургона. Правда, Дайгир успел подпихнуть мне за спину свою подушку, а себе под голову подтянул мою. Барс лежал вытянувшись на животе и разглядывал меня, повернув голову набок.

- Что-то не так?- спросила, теряясь от этого взгляда, всё-таки рассматривать меня так явно ещё никто и никогда не осмеливался.

- Почему ты так решила? - всё тем же, мурчащим голосом спросил барс.

- Ты так внимательно рассматриваешь, словно у меня на лице весь рунный алфавит эльфов прописан. - Ответила, пытаясь скрыть свое смущение.

- Ну, нет, рунные алфавиты мне не интересны! - усмехнулся барс, - тобой любуюсь. Ты очень красива.

- Дааа? А не храмовая паучиха, нет?- припомнила я ему его же слова.

- Нет. На паука ты совсем не похожа. Скорее котёнок. Или мышка. Пушистая мягкая мышка. - В его глазах разгорался странный свет.

- Ну, вот. Я мышка, ты кот, опять не совпадаем, - ответила я отставляя пустую флягу. - Кошки на мышек охотятся обычно.

А вот зря я отвела от него взгляд, потому что наглый кот этим и воспользовался. Секунда, и я пойманная, лежу прижатая к кровати, придавленная телом этого охотника. А он продолжает рассматривать мое лицо, только уже нависая надо мной.

- Самая желанная добыча. - В голосе мужчины я слышу рычание зверя. - Не надо напоминать мне обо всей грязи, что я наговорил. Я и так это помню, мой Лунный свет, мое ночное чудо. Я бы мог бесконечно оправдываться, рассказывая, что не узнал, не почуял пару, а кроме неё все остальные мне не нужны, кем бы и какими бы они ни были. Что любая женщина, кроме той, что просила жить на ночном берегу, мне противна и неприятна. Только вот эти слова ничего не исправят. А значит, они и ни к чему. Я с того момента, как узнал, что моя жена и моя единственная это одна и та же девочка, просил мир и богов дать мне один единственный шанс. И ты позвала. Меня, который после всех выходок и смотреть в твою сторону не должен. Но этот шанс мне дороже моей жизни. Я снова стану тем, о ком ты помнила всё это время и искала. Я верну тебя себе, Селена! Ты, единственная Луна моего сердца!

Дайгир прижался губами к моему виску и, улыбнувшись, переместился на крышу фургона. Я не раз уже видела, как барс, наступая на перекрестье опор, перемещается по крыше с задней площадки фургона в головную часть, где размещается место для возницы. Вот и сейчас он повторил этот трюк, оставив меня в фургоне одну.

Короткий привал на обед я встречала уже полной сил. Но Рейгар все равно не дал мне спуститься самостоятельно. Стоило мне подойти к краю фургона, как он протянул руки мне навстречу.

- Я бы могла и спрыгнуть. - Сказала ему с улыбкой.

- Конечно, могла бы, я и не сомневался. - Ответил улыбкой мой наг, - Но тогда, у меня не было бы сейчас возможности лишний раз тебя обнять. А мне это нравится!

- Мне тоже!

- А мне нравится, когда есть горячий обед! - проворчал Варес. - И вот без ваших обнимашек я прекрасно обойдусь, а без обеда нет.

- Посмотрю я на тебя, когда женишься! - буркнула я, утыкаясь носом в шею Рейгара.

- Если мне вместо обеда будут предлагать пообниматься, то точно не женюсь! - ворчал, разжигая костер, Варес.

- Ну, всё-всё, не бурчи! - я действительно приступила к приготовлению обеда.

- Да это не я, это брюхо возмущается, что день в разгаре, а еды все нет,- Варес все продолжал, устанавливая держатели над огнем и выливая в котел воду.

- Слушай, а как же ты в бой-то ходишь? А вдруг враги нападут во время обеда? - уже начинала насмешничать я.

- Слушай, сестрёнка, ты слышала, что я порой становлюсь берсерком во время боя?- продолжил Варес.

- Удивил, это же родовая особенность Варлахов!

- Ничего не знаю! Но когда мне мешают или не дают спокойно поесть, я зверею просто на глазах, - рассмеялся брат.

- Иди уже, помогай остальным коней распрягать, берсерк недокормленный! - прикрикнула на него Лисан, засучая рукава и приступая к чистке овощей для походного супа.

- А чего это ты мной командуешь? - Варес продолжал смеяться, довольный тем, что обед уже готовится.

- Так это я одолжение твоей будущей жене делаю, - в тон отвечала Лисан, - а то достанешься какой-нибудь бедолаге вот таким, совсем диким, и что ей делать?

- Как что? Прикармливать!- рядом оказался Дайгир с листом лопуха, свёрнутым в кулёк. Аромат дикой малины, прогретой на солнце, пьянил и приманивал.

- Нууу... Мысль в целом верная, но на ягодки я не поведусь! Мне б мяса!- в Вареса захотелось запустить какой-нибудь корягой!

Вот же зараза ехидная!

Глава 29.

Аромат от котла плыл по поляне. Походный суп, так мы называли похлёбку из подкопченного мяса с мелко порезанными овощами, готовился легко и быстро, а вкус никогда не подводил. Главное не солить, потому что при варке хорошо просоленное мясо отдавало достаточно соли.

В ожидании готовности блюда, мужчины уже расселись рядом с костром и провожали каждое движение голодными взглядами. Лисан сидела рядом с одним из своих парней, тем самым, которого я лечила, и что-то тихо, но бурно обсуждала.

Карел использовал свободное время, чтобы в очередной раз уделить внимание своему оружию. Дома шутили, что если появится девушка, которую дядя обнимет прежде, чем устроит коня и приведет в порядок все свои любимые железяки, её надо будет срочно скрасть и не выпускать, пока она не согласится быть ему женой.

- Ооо! Я даже не удивлён, - высказался подошедший Варес. - Что, пап, до идеала не дотягивает? Пара лишних пылинок прилипло?

- Глупый ты ещё. - Беззлобно ответил старший Варлах, - оружие, это то, что спасает твою жизнь. Верный друг и опора, любую твою беду примет, жизнь сохранит...

- Вы о железе, как о живом существе. О жене не многие так скажут. - Оторвался от разговора с Лисан её муж.

- Железо... Сразу видно, что ты не воин, хоть и знаешь с какой стороны за клинок браться. - Фыркнул Карел. - Оружие, оно жизнь спасает. И мешать ему, выполнять свою работу, просто не заботясь, чтобы оружие не подвело в нужный момент из-за твоей же лени, это глупо. А когда столько лет зависишь от него, то уже и другом воспринимаешь, и братом. А жена... Ну, жена и жена. И что?

- Что значит "и что"? - вскинулась Лисан, - вы уж извините, но то, что вам с женой не повезло, не значит, что теперь всех надо в неудачники записывать.

- Почему это мне не повезло? - удивился Карел. - Как это не повезло, если у меня сын есть? Значит, уже хорошо. Вон, какой бугай вымахал. И мозгами боги не обидели, так что я-то точно себя несчастным не считаю.

- Но женщин избегаете! - вставила Лисан.- Просто из-за того что вам дрянь попалась.

- Я б попросил. - Голос Карела резко похолодел. - Моя жена была взбалмошной и безответственной, но не дрянью и не мерзавкой. Просто ждала она совсем другого. Эххх... Я тогда совсем сопляк был, чуть старше Вареса. И думал совсем не головой, какие там переживания о последствиях. Да и проблематично чтоб не у пары потомство появилось. А среди девиц, мелькающих в моей постели, моей пары не было. Да и сама Иза пришла ко мне, чтобы избавиться от ребенка помог. А я вместо этого, её за шкирку и жениться. А она этого не хотела, но пришлось. И ребёнок ей в тягость был, но смирилась вроде. Потом уже когда отревелась, что связь со мной загубила её жизнь, она вдруг решила, что раз она теперь хоть и через брак, но Лангран, значит, ждут её балы и развлечения, причем круглогодично и все, куда она даже и не мечтала попасть раньше. Хоть и аристократка, но поместная, и выше городской ратуши её никто и никуда не звал. А тут опять не срослось. Я требовал беречь себя, всё-таки она моего зверёныша вынашивала. Ну и сорвалась она, от злости, что получилось, что вообще дома сидит, что толстеет, что некрасивая стала. Я в рейде, а тут жеребца в подарок от орков привезли. Ну, и кто бы ей слово поперёк в мое отсутствие сказал, точнее сказать-то сказали, но кто б ещё слушал. И хоть пять раз сказали, что необъезжен ещё конь... Итог страшен. Маме и бабушке пришлось три недели удерживать почти отошедшую душу, чтобы дать возможность сыну хоть чуть окрепнуть. И то, семимесячный родился.

- Так получается... Получается, что...

- Да, Лисан. Мать моего сына, можно сказать, погибла задолго до его рождения и чуть не забрала мальца с собой, - рассказывал никому за пределами семьи неизвестные подробности Карел. - Если бы не покровительство Морины нашему роду, неизвестно, вытянули бы. Многие считают, что именно тогда Марина Лангран потеряла столько сил, что вскоре ушла. А я... Пары не встретил, может, и нет её для меня в этом мире. Всё хорошо, сын моя гордость, Медвежий угол в надёжных руках оставляю. Сам себе хозяин, поступать, как надо и правильно, себя не заставляю, ради чужого комфорта себя не ломаю, своих привычек не отменяю.

- Знаете, знаете...- глаза у Лисан заблестели непролитыми слезами, - так же нельзя, что вы уже так решили-то всё. Никогда не знаешь, где и как встретишь свою половину.

- То-то сама такая не решающая, мужей выбрала, как скот, по физическим характеристикам, одного вообще говорят полудохлым взяла, что аж еле стоял. - Встрял в разговор Варес, - да и связи до сих пор не подтвердила...

- Не правда! - вскочила со своего места Лисан, сжав кулаки. - Да, на мне дело матери и младшая сестра, которую ещё учить надо. И сама я в одиночку не вытяну. Это время, до моего совершеннолетия, нам с сестрой нелегко далось. А живи мы в другом месте, давно б захлебнулись. И да, на отбор я шла найти не только мужей по обряду, но и помощников, и защитников. И да, услышав, что на отбор только что доставили освобождённых во время рейда рабов, я пошла посмотреть. Потому что, к тому времени уже успела прогуляться по всем площадкам и ни разу сердце не дернулось. И я своим мужьям честно рассказала о своей ситуации. А для подтверждения связи сроков не стоит, и простите, вот ни разу к высокой аристократии не отношусь, чтоб хватать парня и не смотря на его состояние и желание в постель тащить!!! В дороге, где у всех всё на виду! Есть вещи, которые касаются только членов семьи, а не всех у кого тонкий слух и полог фургона не преграда для того, чтобы всё слышать.

- То есть не из-за того, что они на аренах жили? Не потому что рабами, хоть и бывшими, брезгуешь? - продолжал давить Варес.

- Чтооо? - Лисан готова была кинуться на Вареса с кулаками, если бы её не удержали её же собственные мужья.

- Всё, всё, всё! Я понял - Варес смеясь, поднял руки вверх, - Не хотел обидеть, просто уточнял. Согласись, появилась на отборе и потом хвостом за Селеной, и шкатулку ту опознала...

- Ну, действительно! Если ты направляешься в одну сторону с тем, кто может гарантировать безопасность в пути, то конечно, нужно ни в коем случае не соглашаться на предложение отправиться вместе или самим нельзя попроситься в попутчики, да? - с ехидством ответила Лисан.- И поэтому лучший способ узнать, кто я и что из себя представляю, это наговорить всякого? Ну, куда уж нам, обычным торговцам до вас!

Девушка развернулась, скрывая злые слёзы, и хотела уйти. Но я не могла допустить, что вот так это всё и осталось. А потому именно я встала у неё на пути.

- Лис, ну, подожди. Не знаю, что на брата нашло. Но зачем уходить?- я смотрела в её полные слёз глаза и снова чувствовала тот непонятный отклик, как тогда в лесу, на отборе. - Давай просто ему добавки на обед не дадим, чтоб знал как обижать тех, кто ему еду готовит.

- Так, ребята! Дайте пройти. Да не трону я вашу жену, - ворчал Варес на мужей Лисан, которые встали между ним и девушкой. И судя по взглядам, плевать им было и на происхождение, и на славу берсерка Вареса. Обижать свою жену они позволять не собирались. Да и сама Лисан смотрела на подошедшего Вареса совсем не добрыми глазами.

- Я прошу прощения, что обидел, - начал объяснять брат, - но я эмпат, слабый правда. Но когда человек выведен на сильные эмоции, у меня появляется возможность, то, что называется, заглянуть в его душу. Ситуацию ты знаешь сама. Тут любой будет перестраховываться. Поэтому и наговорил всякого. Ну, и вообще-то, парни твои тоже для себя кое-что важное узнали.

Варес лукаво подмигнул всё ещё злящимся парням, а по смутившемуся одному из них, стало понятно, что да, узнали.

Обед проходил уже во вполне дружественной атмосфере. Только вот между Лисан и её мужьями, что-то незримо изменилось. Вроде всё так же, как и всегда. Но словно между ними все время искрило напряжение, заставляющее саму девушку смущаться, а её мужчин мягко улыбаться.

- Ну, вот считай, помог! - не смог не подколоть заметивший перемены Варес.

- Чтоб тебе самому так помогали!- огрызнулась, всё ещё обижающаяся Лисан. - Ой, чуть не забыли!

Она что-то тихо сказала Паргу, тому парню, которого пришлось лечить после ритуала. Тот взял листки, над которыми они с Лисан сидели уже не один привал, и подошёл ко мне.

- Вот. Я когда увидел тот знак, почувствовал, что он мне напоминает что-то. Я постарался вспомнить... И Лисан немного подсказала. - Парень протянул мне листки бумаги, на которых был немного коряво изображён хорошо знакомый мне герб. Да и не только мне. - Когда меня забирали последний раз, та...

- Тварь, говори, уж как есть! - подсказала обнявшая мужа со спины Лисан.

- Ну, да! Она думала, что я уже не выживу. Поэтому глаза мне не завязывали, как по пути туда. И вот это изображение я видел. Если убрать границу щита и вот эти знаки то получится...

- Метка с ядовитой шкатулки - договорила за него я. - Спасибо. Правда. Это важно.

И это было действительно важно. Потому что в руках я держала изображения герба одного из сильных магических родов.

Глава 30.

Дайгир Сильв.

Я в очередной раз признал правоту Карела. Про себя конечно, но всё же... Стоило Варесу и Селене увидеть рисунок Отара, как им сразу стало что-то понятно, без дополнительных объяснений. А мне б и в нос ткнули, я бы не понял.

Просто раньше считал, что мне это не нужно, а потом, вот последнее о чем я думал, это о геральдике и у кого, из каких родов и какие гербы. И получается, что толку от меня никакого, и на мою помощь жене рассчитывать не стоит. Не потому, что я не хочу, а потому, что просто не могу. Но те крохи, что я собрал по крупицам из своей памяти, может хоть что-то, да значат?

- Я не знаю, может это ничего не даст, но что смог вспомнить, вот... - я протянул Селене исписанные листки с корявыми зарисовками, и заметками с обрывками разговоров, названия каких-то мест. - Может, конечно, там и путного нет ничего, просмотришь по дороге и...

Я хотел сказать ей, что если ничего толкового там нет, то пусть сразу и выбрасывает, но сбился и забыл, что собирался говорить, встретившись с ней взглядом. Темная бархатная ночь её глаз, наполнялась сиянием слёз. И улыбка, счастливая, какая-то шальная.

- Селена? Ну... Ну, ты чего? - я растерялся, потому что жена одновременно улыбалась и плакала, не говоря ни слова. – Ну, не расстраивайся ты так, в конце-то концов. Хоть что-то уже известно, да и ни одним Лангранам это надо. Прищучат этих сволочей. Ну что ты...

Всё что я смог, это утянуть жену к себе на колени и попытаться успокоить. Видно, устала, ведь маленькая ещё, а тут свалили на неё и разгребай. Понятно, что она наследница. Ну, они б ещё в младенчестве на неё корону напялили и требовали, чтоб справлялась.

- Я не из-за этого, - вытирая глаза и шмыгая носом, ответила Селена. - Просто ты так не хотел вспоминать это, говорить... А тут...

- Боги, Селена! Я уже перепугался. - Внутри всё ликовало от того, что для неё мои жалкие попытки помочь, заметны и значимы. - Должна же быть от этой памяти хоть какая-то польза?

И хотя ничего серьёзного не произошло, и может быть, для кого-то этот момент и не значил бы ничего. Но я до конца дня прокручивал в голове это воспоминание. Это на меня жена смотрела с благодарностью, это был только мой взгляд. Ещё одно воспоминание в мою личную копилку.

Дорога проходила спокойно, Лисан всё ещё иногда огрызалась на Вареса, сохраняя на него обиду за тот неприятный разговор о её мужьях. Сама она старалась окружать мужей вниманием. И вроде ненавязчиво, но создавалась ощущение, что она просто не знала как. Поэтому, иногда такие её жесты выглядели забавно. Ну, это со стороны. А парни улыбались явно по другому поводу.

Селена все время была погружена в бумаги, несколько раз отправляла вестники домой и к бабушке. Что-то уточняла. Но порой, она откладывала всё и перебиралась поближе ко мне или Рейгару, и или сидела, молча просто прижавшись, или дремала.

Зверь внутри довольно рыкнул. Конечно, ещё бы он был недоволен, если Селена сама попросила его выпустить, сказав, что скучает. Мой барс ушел на время в тень, уступив место мне, так как решил, что я должен проявить себя перед нашей самочкой, в том, что он сам давно принят, у зверя сомнений не было.

Пришедший очередной вестник заставил Селену нахмурится, видно новости пришли не самые лучшие.

- Что там? - поинтересовался я, подсаживаясь к ней поближе, зажимая жену между собой и нагом.

- Те несколько мест, что ты вспомнил... Туда отправили отряды в рейды. - Начала Селена. - В двух пунктах обнаружили только перевалочные пункты, причем заброшенные. Бабушка навестила оба.

- Лолиара? Зачем? - Удивился Рейгар

- Она некромант, а работорговцы не заботятся о захоронениях. Немалую часть сведений мы получаем именно так... - с грустью ответила жена. - А вот последнее место всё ещё использовалось.

- Там что-то страшное? - спросил, предчувствуя ответ, по пустому взгляду Селены.

- Подростки. В основном полукровки дроу, но и остальных народов достаточно. Все с ментальными амулетами подчинения. Пытаясь уйти, работорговцы бросили их в мясорубку, чтобы задержать наших бойцов. Наши отряды давно обеспечиваются амулетами стазиса для таких случаев. И Леройдов вызвали, это их родовой профиль. Да и в отряде были наги из Изумрудных. - Тень улыбки мелькнула на её лице при коротком взгляде на Рея. - Но всё равно очень много раненных с обеих сторон, еле справляются, хоть и перебросили полным составом два старших курса целительского университета. Плюс узнали, что работорговцы используют старые тренировочные базы ордена света, как точки сбора "товара". Сейчас туда перебрасывается гвардия Гардаранов и егеря эльфийского леса. К каждому отряду прикрепляются менталисты. Зачистка заброшенных территорий...

- Тебя тянет туда? - тихо спросил я, видя тоску в её глазах.

- Тянет. Я знаю, что могла бы помочь с раненными... Но и... Я знаю, что это ужасно. Но каждый раз, уничтожая одну из этих тварей, я радуюсь. Я действительно рада, что в мире становится меньше тех, кто пестует эту гниль, отравляет собой всё вокруг. - Наша девочка сжала кулаки до побелевших костяшек, - я целитель, но мой дар ни разу не противился тому, что мои руки несут смерть. Вот такой я неправильный лекарь.

- Почему же неправильный? Просто в тот момент, ты врачуешь не живое существо, а целый мир. - Наг обнял Селену и поцеловал в макушку.

Я не смог сдержаться и фыркнул от смеха, такое у неё было удивлённое выражение лица. Наша жена, видимо, никогда не думала о происходящем в таком ключе, и слова Рея похоже успокоили одно из её переживаний.

- Но там справятся и без меня. Моя задача разобраться с происходящим у дроу, в пятом доме. - Селена нахмурились. - И ещё меня известили, что придется навестить поместье одного из магических родов, здесь, недалеко от Междухрамья. Пришло приглашение. Они собираются оговорить участие своих бойцов в составе отрядов зачисток.

- А ты не очень хочешь их посещать? - улыбался я, видя недовольное личико.

- Совсем не хочу. Ещё и вас туда тащить. - Буркнула Селена.

Что-то внутри напряглось и застыло. Да и понятно. Там, на поляне, ее выбор - это видимо был порыв, а сейчас появиться среди всех этих аристократов с мужьями-рабами...

- Стесняешься нас? - постарался спросить ровным и спокойным голосом, чтобы не выдать эмоций.

Селена несколько раз отрицательно покачала головой, а потом, решившись, выпалила "Ревную", и закрыла резко покрасневшее лицо ладонями.

Я и Рейгар одинаково остолбенели от такого заявления. Растерянно переглянулись со змеем, посмотрели на собственную жену, снова друг на друга... Вот как-то это её "ревную", в мою картину мира не вписывалось. Нет, то, что я понимал, что сходить с ума от ревности буду, это очевидно. Но я сам! И что Рейгар с удовольствием придушит особо настойчиво оказывающих знаки внимания нашей жене и скажет, что они сами попадали, тоже сомнений не вызывало. Но чтобы жена нас ревновала?

Губы сами собой расползались, обнажая радостный оскал. Мне даже показалось, что клыков значительно прибавилось, настолько польстило мне-самцу всего одно искреннее слово жены. Думаю, что если бы я сейчас обернулся, то даже морда зверя была бы наглой и самодовольной.

- А с чего это наша ррревнующая жёнушка, рррешила, что нам кто-то кроме неё нужен и интеррресен? - как ни старался, а удержать довольное урчание я не мог, и оно прорывалось в голосе.

- Я же говорил тебе, что ты единственная и чтобы всегда помнила об этом, - добавил Рейгар, но по его довольной улыбке, я понимал, что и его самолюбию ревность жены приятна.

Главное, чтобы она была безосновательна, и не причиняла боли малышке. Но всё равно! Ревнует, значит, считает своими, значит, не хочет отдавать! И для меня это значило очень много.

- Легко вам, говорить. Сейчас, когда мы в лесу и дороге. - Голос Селены звучал расстроено, - а там, на всяких приемах холеные, красивые...

- Чужие, холодные, надменные стервы, которых видеть не хочется, даже если свободен. - Перебил я Селену. - А у нас есть пара. Ну и на кой оно нам это всё?

Наша девочка начала улыбаться и мне казалось, что самое страшное уже позади. Ведь главное, что она успокоилась.

- И... ещё одна новость. После этого приема мы отправимся в охотничий домик. Но нам придется на пару дней переместиться в Грозовой замок. - От чего-то Селена всё ещё волновалась, но смотрела при этом на нас с Рейгаром. - Будет официально объявлено о нашем браке. И... В общем... Там будут ваши родители.

Меня словно в ледяную воду окунули. Я уже отвык от мысли о родителях, так, мелькали эпизоды из совсем другой жизни. Узнают ли они меня? Вспомнят? Всё ещё злятся за побег из дома? Или считают, что я понёс заслуженное наказание?

- Их известили, что вы нашлись. И что были проведены брачные ритуалы между мной и вами. - Жена даже не скрывала беспокойства, пытаясь понять, как мы отнеслись к этой новости.

- Спасибо, - прошептал наг, опутывая жену кольцами своего хвоста.

Я обнял Селену со спины и уткнулся лицом в её плечо.

- Чувствую себя нашкодившим котёнком, - признался я вслух. - Страшно посмотреть родителям в глаза.

- Они очень обрадовались, что вы живы, ваши мамы плакали, они же уже и не верили, что когда-нибудь смогут вас вновь увидеть и обнять! - успокаивала нас жена.

Вечером, мы с нагом попросили Вареса и Карела вместо тренировки, научить, как себя вести на всех этих званных сборищах. Меньше всего мы хотели, чтобы наша жена краснела за нас. Узнав для чего нам это все надо, а главное, услышав имя рода, в резиденции которого будет проходить приём, Лисан заметно напряглась.

- Не самые приятные люди, скандальные и высокомерные, считающие всех вокруг вторым сортом. - Выдала характеристику представителям этой семьи Лисан. - Было несколько непонятных и странных историй. Доказать и обвинить прямо их никто не смог, но душок у тех историй, откровенно с тухляцой. В городе стараются держаться от них подальше.

- Высокомерием страдают многие из аристократов. А скверный характер считается, чуть ли не отличительной чертой магов. - Высказался Варес. - вряд ли они осмелились бы пригласить Лангранов к себе в дом, если бы и, правда, были бы в чём-то замешаны. Поверь, уж как мы пробиваемся в "родовые гнёзда" тех, кому реально есть скрывать! Могут быть просто надменными и неприятными людьми и всё.

Оставшиеся дни пути мы потратили на то, чтобы вспомнить то, что нам преподавали по этикету дома и закрыть пробелы подсказками Вареса или Карела. А вот мужьям Лисан пришлось учить все заново.

Селена предложила ей отправиться с нами, всё равно до города ещё несколько дней пути от поместья. А так отдохнут, да и нам показалось, что Селене не очень хочется расставаться с девушкой, с которой они так сошлись со времени отбора. Судя по тому, что Лисан согласилась, хоть и не горела желанием приближаться к тому поместью, ей тоже не хотелось прощаться с Селеной.

За день то приема мы остановились на постоялом дворе, правда пришлось сделать изрядный крюк, чтобы выехать на торговый путь, где и располагались сейчас все таверны и постоялые дворы. Всем было необходимо отдохнуть и привести себя в порядок после долгой дороги. Да и не являться же на прием с лошадьми и фургонами.

За прошедшее время у Селены восстановился резерв полностью, и она собиралась открыть для всех портал для перехода. Самой большой проблемой, оказалось, обеспечить одеждой нас. Наги, например, традиционно появлялись с голым торсом и односторонним доспехом с гербом клана. Но Рейгар решил надеть короткий камзол. Услышавшая это Селена не смогла скрыть улыбки. Мы запомнили её слова о ревности и сделали выводы.

А с одеждой для всей компании помогла Лолиара, переславшая одежду для всех, включая и Лисан с мужьями. Ожидая внизу, в общем зале постоялого двора, когда Селена и Лисан закончат наряжаться, и спустятся вниз, я и представить не мог, что я увижу.

Я видел свою жену разной. И во время лечения, и в бою, и в пути, и во время ритуалов. Но не разу не видел, как она выглядит, на официальных приёмах. Даже наг, видевший её во время брачного ритуала и тот смотрел не отводя взгляда, а я даже кажется, забыл как дышать.

И вот эта девушка переживала, что кто-то сможет заставить отвести от неё взгляд? Зверь довольно рыкнул, давая понять, что наша самочка самая красивая, и что он готов рвать любого, кто к ней подойдёт.

Поместье, куда мы перенеслись, особо не впечатлило. Странное нагромождение стен и отдельных строений, и все в сплошных зарослях. И слишком много роскоши. В общем, всего слишком много! Словно пытаясь доказать всем свой достаток и богатство, хозяева пытались выставить как можно больше ценного и слишком увлеклись.

Платье дочери главы рода было настолько обильно украшено самоцветами и расшито золотой нитью, что стояло колом. И рядом с Селеной в темно-синем платье из паучьего шелка, с расшитым тонкой серебряной паутиной корсетом, эта девица выглядела глупо и нелепо. Но её презрительный взгляд, полный торжества и превосходства мне совсем не понравился. Ну, да на всякую возомнившую о себе дуру, я внимание ещё буду обращать.

Уже через час этого приема, я был готов согласиться с Лисан, что люди это крайне неприятные. Одно пустое хвастовство. Непрекращающиеся напоминания о том, какие они знатные, какой у них древний род, и как велика сила их дара, передающаяся из поколения в поколение. На пятом за последний час упоминании, я не выдержал.

- Неужели сможете прокатить огненный вал через всё королевство оборотней? - уточнил у главы семейства, вспоминая одну из почти легендарных угроз.

- Юноша, наша сила велика, и расходовать её на детские глупости не вижу смысла. - Сквозь зубы бросил мне этот лорд.

- А как же вы тогда определили, что сила ваша велика? - сделал вид, что не понимаю.

- Я не нуждаюсь в проверках, я и так знаю, что моя сила огромна. - Снизошёл он до ответа.

А ещё, что я, что Рейгар старались не отходить от жены, оказывая ей максимум внимания. Хотя обе дочери хозяина, и старшая, что, кстати, была на последнем отборе, и младшая в своем дурацком платье, старались обратить мое внимание на себя. То воды им нужно подать, то посмотреть, не зацепилась ли одна из них каблуком за нижнюю юбку, а то "что-то мешает".

- Вы уж извините, но я заглядывать под юбку посторонним девкам не собираюсь. Ой, извините ещё раз, посторонним дочерям высоких родов. - Выбесила своей бесцеремонностью и демонстративным желанием отвлечь мое внимание от жены на себя, эта курица.

Перекосившееся в гневе лицо подсказало, что мой ответ поняли правильно. Слава всем богам, эта дура развернулась и ушла из зала, где проходил прием. По крайней мере, я её не видел. Хозяин дома пригласил Селену и обоих Варлахов в свой кабинет, для обсуждения каких-то вопросов о возможном участии этого рода в рейдах против работорговцах. И хотя я видел, что Селене совершенно не хочется куда-то с ним идти, она всё-таки была в первую очередь наследницей.

Весь этот прием был пустой тратой времени. Напыщенные идиоты кичились друг перед другом своей надуманной значимостью.

Но видно на хвост этой семейке я наступил знатно. Потому, что стоило Селене в сопровождении дяди и брата уйти с хозяином дома, как ко мне подошла старшая из сестёр.

- Скучаете? - и, не дав мне ответить, что вот совершенно не скучаю, продолжила, - А правда, что вы и наг были среди тех, кого доставили на отбор после освобождения во время рейда?

- Правда. - Ответил односложно, надеясь, что вот сейчас от меня отстанут.

- Я была на том отборе, но не предала значения тому, что кого-то ещё привели на выбор. К сожалению, да? - сказала она со странной гримасой на лице.

- Не понял вашего вопроса. - Час общения, а я уже сочувствовал её мужьям.

- Многие девочки слышали, как вы возмущались тем, что вынуждены быть мужем этой Лангран и даже обсуждали, что вы отказались признавать её женой. - Ой, ё, вот где начали аукаться мои дурные вопли. Только вот мне все равно, что подумают обо мне все те, кто сейчас жадно прислушиваются к этому разговору.

- Ни для кого не является секретом, что всех рабов имеющих ипостась, держат на отраве, сильно влияющей на разум. - Я усмехнулся, видя, как сползает с лица моей собеседницы её ехидная улыбка. - Реальность воспринимается, как бред. Но моя жена оказалась очень умной девушкой и с пониманием отнеслась к моему поведению в тот период, ведь она прекрасно знала, что я нахожусь под действием зелий и не в себе.

Сколько разочарования в окружающих лицах. Но эта тварюшка всё же решила не сдаваться.

- Да? А я, глядя на ваше поведение сейчас, уж было подумала, что Лангран применила амулет подчинения. - ты смотри-ка, подумала она. – Иначе, почему вы так к ней привязаны?

И смотрит на меня победительницей. Вот только смысл этого? Просто прополоскать имя Селены?

- Любая простейшая проверка покажет, что никаких амулетов на мне нет. Уж на это вашего дара великой силы должно хватить, правда? - как же её перекосило. - А единственное, что притягивает меня к моей жене, это голос моей души.

- Простите, насколько понял, ваша жена, является вашей парой? - громко спросил стоящий в стороне от общей толпы смутно знакомый зеленоглазый блондин, с которым очень тепло здоровались и Варлахи и Селена при встрече.

- Да, вы абсолютно правы. Моя жена является моей парой, которую я обрёл пять лет назад.- Ответил мужчине, не скрывая правды. – Поэтому, я надеюсь, что все понимают, что слова, произнесенные сразу после освобождения, не имеют никакого значения?

- В конце концов, будет очень странно, если живущие на территории оборотней, не понимают значения связи истинных в паре? - задал вопрос, конкретно ни к кому не обращаясь, Рейгар, подошедший ко мне, стоило только, ко мне прицепится этой навязчивой, злобной дуре.

- Просто странный выбор для наследницы... - продолжала уже порядком бесившая девка.

- На то она и наследница, чтобы делать то, что считает правильным и нужным. И не вам её решения осуждать или подвергать сомнению. - Резко и холодно осадил её Рейгар.

Уже не задумываясь о том, как воспримут мой уход все собравшиеся, я вышел на открытую террасу, куда периодически выходили гости, чтобы охладится. Предупредив Рея, где я буду, на случай возвращения Селены и, поблагодарив его за поддержку, я наконец-то вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух. Но в одиночестве я был недолго, через несколько минут ко мне подошёл один из местных слуг.

- Я искал вас, - сказал он кланяясь. - Ваша жена просила вас прийти.

- Да, конечно. - Я пошел следом за слугой, размышляя связана ли просьба жены с произошедшим в зале.

Глава 31.

Селена Лангран.

Приём только начался, а я уже сомневалась в необходимости моего присутствия в этом доме. Слишком много напускного, слишком много ненужного пафоса, слишком много разговоров о различиях между избранными и простым народом. Хотя, очень многие аристократы грешат тем же. Но столкнуться с подобным там, куда тебя пригласили, чтобы предложить помощь в борьбе с работорговцами?

Не уверена, что на воинов этого рода, во время рейдов будут полагаться без опаски. По крайней мере, лично я бы относилась с осторожностью. А в рейдах доверие должно быть безоговорочным.

Или это ревность и раздражение от того, с какой наглостью старались привлечь к себе внимание моих мужей дочери хозяина, настолько мешали мне здраво рассуждать. Был, конечно, и приятный, хоть и неожиданный момент. Среди гостей я увидела Эрика, старшего сына своей тёти, вышедшей замуж за наследника княжеского престола оборотней-котов.

Я прекрасно поняла, зачем он здесь, и его просьба не представлять его полным именем своим мужьям, не стала для меня неожиданностью. Барсы-князья много раз на протяжении многих поколений пытались вернуть родственников в лоно семьи. И только упрямство родни Дайгира было единственным препятствием. А теперь, хоть и окольными путями, но они стали членами одной семьи.

Но больше всего рвущегося наружу ревнивого хищника успокаивало поведение мужей. Меня просто выбешивали совершенно потерявшие понимание приличий дочери хозяина поместья, но тут же охлаждали мой гнев Рей и Дайгир, которые просто не замечали этих потуг.

Когда глава этого рода вдруг пригласил меня и обоих Варлахов в свой кабинет для обсуждения "условий сотрудничества его рода с Лангранами", я мысленно обрадовалась. Наконец-то! Значит, после этого обсуждения можно будет сослаться на усталость и покинуть этот неприятный дом. Права была Лисан. Мне было настолько некомфортно здесь находиться, что просто по коже шло ощущение как от мелких иголочек, как в могильнике всё равно!

Сейчас я должна была выслушать все его предложения и пожелания и заверить, что мы обязательно всё обдумаем. Род действительно считался сильным, но реальной помощи при таких взглядах ждать не приходится. А если начнет давить, требуя немедленного ответа, то просто осажу и покину этот дом.

Уже через четверть часа пустой болтовни восхваляющей самого себя, пришло понимание, что делать мне здесь нечего. Создавалось ощущение, что эта встреча лишь повод похвалить самого себя перед зрителями, а не для того что бы предложить реальную помощь.

Более того, какое-то непонятное беспокойство тянуло меня обратно, в зал к мужьям. Когда ещё через несколько минут, меня начало захлестывать безотчетное чувство тревоги, я просто встала и собиралась выйти, не дожидаясь окончания этих самовосхвалений. Моя интуиция буквально вопила, побуждая к действию, а уж этому чувству я доверяла всегда и гораздо больше, чем своему собеседнику.

- Куда вы? Мы же не обсудили условия, которые будут предоставлены гвардии нашего рода. Всё-таки они элита! - попытался удержать меня обладатель "великой силы", чем только усилил мои подозрения.- Вы не можете уйти посреди обсуждения. Подобное оскорбительное действие не допустимо!

- Закончить обсуждения ваших пожеланий могут и мои дядя с братом. Окончательное решение примет моя мать. - Ответила холодно и резко.

- Нет! Я требую, чтобы мне, как главе рода оказали должное уважение! И переговоры со мной вел представитель правящей ветви Лангранов! - мужчина вскочил со своего кресла, больше напоминающего трон.

В несколько шагов он встал, заслоняя дверь собой. В этот момент, внутри все затянулось в узел от взметнувшийся тревоги. Резким взмахом руки, я буквально оттолкнула его с дороги и пошла туда, куда меня тянуло чутьё.

- Как вы смеете? - бежал за мной этот высокомерный индюк, он даже попытался схватить меня за руку. - Куда вы направляется, это личные территории. Кто вам позволил?

Его слишком активно жестикулирующие руки и резко забегавшие глаза убедили меня, что я на правильном пути.

- Прочь!- уже не церемонясь, я отшвырнула его воздушным щитом в стену и ускорила шаг, слыша и чувствуя, что сразу за моей спиной идут дядя и брат.

Через несколько минут я остановилась, давая возможность своему чутью вести меня. Но необходимости в этом уже не было, так как я слышала голоса Дайгира и одной из дочерей хозяина.

- Я не собираюсь выслушивать весь этот бред. Ваш слуга сообщил, что меня желает видеть МОЯ ЖЕНА! - даже не видя барса, я чувствовала его возмущение. - И если бы не действие амулета, который вы активировали, чтобы ограничить это место стенами, меня здесь уже не было бы.

- Вы были со мной неучтивы, назвали девкой, а я всего лишь... - приторно щебетала его собеседница.

- И именно поэтому вы используете амулет, ограничивающий пространство? И пытаетесь влить в меня зелье "ложной пары"? Насколько я знаю, оно было запрещено уже достаточно давно, сейчас его и узнать то можно только по аромату одной из трав. - Дайгир начинал рычать. - Вы хоть понимаете, что оборотень, обретший пару, просто порвет дуру, решившую напоить его приворотным? Да и как вы собрались заключать союз с Лангранами и используете при этом запрещённые зелья? И не забывайте, я муж Селены Лангран! Явно мою жену не образуют выходки сдуревшей девки.

- Заткнись, раб! - звук пощёчины словно выбил меня из ступора, я двинулась в сторону продолжавшегося разговора. - Времена Лангранов, когда их боялись, и они что-то значили, давно прошли. Плевать я хотела на эту убогую немочь. А ты будешь делать то, что я тебе скажу! И эти, вылезшие непонятно из какой дыры, выскочки ничего сделать не успеют. Я потребую наказания за нападение и оскорбление высокородной. Ты всего лишь раб! Только такая дура, как Лангран могла взять в мужья бордельную подстилку. Знаешь, какое наказание простолюдинам за оскорбление аристократок? Сдохнешь под кнутами, грязная тварь!

- И зачем же тебе так надо, чтобы мой муж умер "под кнутами"? - мой голос звучал спокойно, но хорошо знающие меня дядя и брат начали активировать защитные и щитовые амулеты.

- Я... Я просто разозлилась...- ещё мгновение назад кричавшая о прошедших временах Лангранов, тварь побледнела и запиналась.

- И должен вам заметить, что Дайгир Сильв, является не только мужем фреи Селены, но и моим братом из младшей ветви рода. Так что кто из вас знатнее, ещё предстоит разобраться. - Заявил появившийся из зарослей с другой стороны Эрик, хотя в его заступничестве нужды не было.- И я буду свидетельствовать, что вы пытались использовать приворотное зелье, а когда это не удалось решили солгать. Вам придется давать объяснения вашему поведению.

- Вы не посмеете! Я принадлежу к магическому роду! Я не обязана вам рассказывать! - откровенно визжала, размазывая слёзы по лицу испуганная девка.

- Может, тогда мне расскажешь? А я послушаю. Заодно, и с какой стати ты решила, что можешь безнаказанно распускать руки и поганый язык узнаю? - с каждым словом волна гнева захлестывала все сильнее и яростнее. - А впрочем... Всем расскажешь.

Первую волну злобы я выплеснула силой. Воздушная стена пронеслась в разные стороны, выдергивая деревья с корнем и снося стены. Грохот привлек внимание людей, гости стали выходить из теперь хорошо видимого дома и направлялись к нам. Перешептывающаяся в замешательстве толпа настороженно рассматривала происходящее. Хозяин дома, видимо поняв, что ничего хорошего, его дочь не ожидает, попытался заступиться.

- Подождите! Я понимаю... Мы извинимся! Неужели вы причините девочке вред? Да за что?- он был действительно напуган, история о том, как в подобной ситуации по приказу моей прабабки отрезали уши и всыпали сорок плетей на королевском балу, ещё была жива и известна.

Поэтому страх этого мужчины я поняла, но ещё я поняла, что он знал, что здесь происходит или будет происходить, и именно по-этому старался меня задержать.

Темные истории, которые никто не смог доказать, странное ощущение от самого поместья, отсутствие на приеме недавно обретенных мужей старшей дочери, провокации моих мужей, попытка приворота и клеветы на Дайгира, речи о Лангранах... Все вместе сложилось в мерзкий букет.

Дикое желание повторить поступок собственной прабабки становилось сильнее и сильнее, затопляя взор кровавым туманом. Мягкое прикосновение к сжатой в кулак ладони. Дайгир улыбался, после всего, улыбался. Быстрый взгляд в сторону Рейгара, который как появился вместе с Эриком, так и стоял с ним рядом, подарил мне ещё одну ниточку, за которую я могла ухватиться в бушующем море ярости. Мой змей был спокоен, его вера в меня чувствовалась в уверенном взгляде, в расслабленной улыбке, в спокойно лежащих кольцах хвоста.

Решение пришло мгновенно. Жестокое, показательное, но как любила моя прабабка, справедливое. Тут же кто-то совсем недавно тыкал, что времена, когда боялись Лангранов давно прошли. Я не так сильна в ментальной магии, но вытащить воспоминания человека на всеобщее обозрение со всеми мыслишками мне под силу.

Девка в чрезмерно расшитом платье, вдруг неожиданно для всех стоящих, упала на колени и закричала хватаясь за голову. Дымка ее воспоминаний в воздухе начала насыщаться и обретать узнаваемые очертания.

Видя это, и прекрасно понимая, что происходит, её отец, подошедший ко мне пока пытался уговорить не трогать его дочь, напал на меня. Точнее попытался. Кинжал с длинным лезвием, покрытым темно-коричневыми разводами, вместо того, чтобы вонзиться в мою шею, пронзил плечо барса, закрывшего меня собой, потому что больше ничего он сделать не успевал. Ударом руки, трансформировавшейся в звериную лапу, он ударил нападавшего, распарывая мышцы до кости. Рядом с нами оказался наг и Варес.

А я, желая побыстрее разделаться с гадской семейкой, усилила напор собственной силы на мою личную жертву. Видя всё, что происходит, старшая дочь попыталась скрыться, но ей этого не позволили Лисан и её мужья.

Очень быстро мне стали понятны все странности этого приема. И даром не нужен был хозяевам этого поместья союз с Лангранами. Они ратовали как раз за возвращение к старым порядкам, когда никто и ничто не ограничивал самодурство и жестокость высокородных.

В этом поместье было несколько тайников с "живыми игрушками". В том числе и недавно приобретенные мужья старшей. А ещё очень много разговоров, покупка рабов, похищения, пытки. Вот отчего я чувствовала себя здесь, как в склепе. Мой дар ощущал противоположные для себя эманации.

Я выжимала все, что могла, уже даже не задумываясь, что фактически уничтожаю живое существо. В такие моменты мой дар словно растворялся в моей наследной тьме.

Эрик вызвал своих бойцов, стоявших лагерем неподалеку, что бы оцепить поместье. Карел связывался с Леройдами, потому что без опытных менталистов, провести дознание всех собравшихся в этом доме было бы невозможно.

А я, уничтожив дрянь, желавшую убить моего мужа, именно это было целью всего это спектакля с союзом и приглашением на прием, бросилась к Дайгиру. И хотя наг старался выиграть для нас время, я понимала, что без неприятных сюрпризов не обойдётся.

Глава 31.1.

Рейгар Изумрудный.

Первый выход в свет в качестве мужей наследницы Грозового перевала был для нас с Дайгиром потруднее боя или участия в ритуале. В первом случае, мы знали, что делать, во втором, главным было не мешать. А здесь...

Все не просто, со злобным любопытством, ждали наших ошибок. Здесь все старались нас к этой ошибке подтолкнуть. Жадно ждали скандала. С плохо скрываемым злорадством наблюдали, как стараются дочери хозяина привлечь к себе наше внимание, вынудить оставить жену или отвлечься от неё. И тут же смотрели за реакцией Селены.

В какой-то момент Дайгир, просто наплевав на все правила приличия, начал называть вещи своими именами и грубо обрывал все дальнейшие попытки. А я наг, я изначально здесь на уровне говорящего зверя, потому со спокойной совестью изображал статую рядом с женой.

Хотя сам факт, что я муж Селены, привлекал ко мне внимание. После третьего или четвертого отказа проводить в сад, принести воды, и позволить опереться на свою руку посторонней девке, чтобы та могла отдохнуть, я правда так и не понял, от чего она устала, я достаточно громко заявил, что я наг. А каждый наг обучается с детства, что если твоя жена Лангран, то не смей позволять к себе прикасаться не пойми кому. И даже привел эпизод со словами самой Марины Справедливой, что, мол, её муж должен быть исключительно её, а не общественного пользования. И мне было всё равно на возмущенные фырканья и шёпот о том, насколько я невоспитан, груб и как Селена только меня такого терпит.

Моя Селена еле сдерживала улыбку, и озорной блеск в ее глазах был для меня лучшей наградой.

- Спасибо прабабушке, - улыбаясь, тихо сказала жена.

- А я вот твоей прабабушке спасибо не скажу, - бурчал Дайгир, - у неё же был муж оборотень, она что, не могла то же самое и своему оборотню сказать, при всех?

- За своего оборотня она при всех уши на блюде требовала! - усмехнулся уже я.

- Ой, тут столько обладателей лишних ушей! - деланно удивился барс, чем окончательно рассмешил Селену, которой пришлось закусывать губу, что бы не начать хохотать.

Главное, нашла девочка не переживала, и её не грызла ревность. Совершенно ни к чему нашей жене переживать эти эмоции, и оборотень был со мной в этом полностью согласен. А его зверя посторонние самки просто раздражали, и ничуть не меньше всех этих мужиков, что кружили вороньем и почти не отводили от Селены жадных и неприятно-сальных взглядов.

Наша жена была красива даже во время дороги, даже когда болела, что уж говорить о том, как она выглядела сейчас, во время приема. Остальные на её фоне казались пёстро разукрашенными пугалами.

Во всем зале было максимум с десяток человек, что не вызывали у меня какого-то интуитивного отторжения. Среди них был и тот блондин, который здоровался с Селеной и Варлахами. Судя по схожести с Дайгиром, отдалённой, но всё же хорошо заметной, это кто-то из князей-барсов. Именно поэтому, когда он мне кивнул в сторону террасы, куда вышел Дайгир, после того как отшил обеих дочерей хозяина, я пополз за ним.

Дайгир, конечно, тоже молодец, одну обозвал девкой, вторую выставил сплетницей и дурой, не понимающей элементарных вещей, и вышел из зала, оставшись один. Но на террасе побратима не оказалась. К сожалению, хоть я его считал побратимом, ритуала мы ещё не проводили, и потому я его не чувствовал. А вот моему сопровождающему помог нюх.

Именно так он и нашел поляну, где младшая дочь владельца этого поместья, сначала пыталась обольстить барса (она дура?), потом опоить приворотом (нет, она точно дура), а потом опустилась до угроз (она законченная и безнадёжная дура!).

И пока она, и её отец что-то там блеяли в оправдание, я любовался своей женой. Гнев ей был удивительно к лицу. Но она не переступила черту, не пошла по стопам знаменитой прабабки, требуя частей не понятно на что рассчитывающей девки, позарившейся на её мужа. Она не позволила злости и ревности заглушить голос разума, и сложила все странные детали этого приема в одну общую картину.

Когда она вытрясла на всеобщее обозрение память этой девицы, я моментально почувствовал опасность. Но барс был ближе и среагировал быстрее, закрыв собой жену.

Я понимал, что Селена либо прекращает вытаскивать воспоминания, и больше не сможет к этому вернуться, потому что с такими повреждениями, как у младшей дочери хозяина, не живут. Либо упускает время необходимое для лечения барса. И этот выбор за жену сделал я, кинувшись к Дайгиру и сделав надрезы чуть выше раны, начал высасывать отравленную кровь.

Хотя почти сразу понял, что это был за яд. Белолика это очень специфическая отрава, вызывает длительные боли, тошноту, слабость. Но особенно она опасна именно магам, так как почти моментально разрушает сосуды в определенной части мозга и маг теряет свои способности.

Всего несколько минут понадобились Селене, чтобы закончить со слепком памяти. Вызовом подкрепления и спецов занялись её родственники. А Селена все свое внимание сосредоточила на Дайгире. Её пальцы порхали по распоротому плечу и груди барса, очищая кровь и стягивая края раны.

- Я клянусь, - голос жены звенел от ярости и звучал четко и громко, - если ещё раз, хоть кто-нибудь протянет руки к моим мужьям, я лично найду этого смельчака, и переломаю все до единой из известных мне кости и уничтожу всю семью. Я хочу, чтобы запомнили все и навсегда, нападая на мою семью, вы выносите приговор своей собственной.

Испуганный вздох пронесся над толпой аристократов. О том, что Ланграны словами не разбрасываются, в этом мире знали всегда.

Глава 31.2.

Селена Лангран.

Зачастую, вспоминая того или иного правителя, потомки перечисляют выигранные или проигранные битвы, построенные или разрушенные города, реформы или даже семейную жизнь, напрочь забывая о другой стороне любого правления. Мрачной, выматывающей и тяжёлой.

Создавая из почти диких и безлюдных, но богатых родовых земель Грозовое королевство, Марина обрекла всех своих потомков на эту ношу. И даже захоти кто-либо вернуть всё как было до Справедливой, это было бы уже невозможно.

Читая пересказанные знаменитой прабабкой истории о приключениях, я всегда задавалась вопросом, зачем герои в это лезут? Ведь и так понятно, что вот ничего хорошего их не ждёт, что то, незначительное, что они нашли или узнали, принесёт кучу проблем, прежде всего им самим, если они не остановятся. Сейчас я напоминала сама себе именно такого героя, с той лишь разницей, что выбора у меня не было.

Формально, мы находились на территории оборотней. Но поместья магов, которые селились, где им вздумается, и следовательно никому не подчинялись, являлись этакой "территорией вне территории". Единственные два исключения из этого правила, это земли Леройдов и Лангранов. И то, только потому, что соседство было весьма сомнительным.

Леройды в случае чего могли просто, вместо всяких разбирательств, сжечь незваных поселенцев. Ланграны сначала вытрясали все, что могли, а потом уничтожали. И без разницы на количество и вооружение наглецов, осмелившихся устанавливать порядки на наших землях, боевые заклинания учились, как только просыпался дар.

Мне пришлось достаточно сил потратить на лечение барса. Самым тяжёлым была даже не сама рана, а то, что в кровь попал яд. Для существа, не обладающего магией, он не смертелен. Но последствия очень неприятные. Да и обезвоживание вещь весьма опасная.

Мне пришлось сначала очищать кровь Дайгира. Это ещё надо отдать должное Рейгару, который бросился к барсу и дал мне возможность довести выемку воспоминаний до конца. Именно он перетянул рану, именно он сделал все, чтобы в крови оборотня осталось как можно меньше отравы. Едва я закончила лечение, как оборотень просто перетек в состояние зверя. Особенностью оборотней был особый дар. При смене ипостаси, их тело оздоравливалось. Даже сильные раны затягивались, и зачастую, оборот заменял оборотням первую лекарскую помощь.

Едва сменив ипостась, барс кинулся ко мне, ластясь и громко мурлыча. На плечах я почувствовала ладони нага. Этот момент, наверное, был единственным за весь этот сумасшедший день, что вызывал светлые эмоции. Все остальное было затянуто маревом необходимых, но таких тяжёлых обязанностей.

Те воспоминания, которые я вытащила из дурной головы дочери рода "с великой силы", не могли быть просто переданными кому-то, или оставлены без внимания. И даже то, что это семейство действительно считалось сильным магическим родов, не могло быть оправданием для них. Попытка нападения на Лангран, никогда и никому не сходила с рук.

А потому, с момента оборота Дайгира для меня началась та самая, никому неизвестная сторона жизни всех правителей любого мира. Все гости этого приёма были задержаны и находились под пристальным присмотром воинов княжеского престола.

Как я и предполагала, узнав, что один из моих выбранных мужей, пропавший много лет назад мальчишка из младшей ветви рода, наследник княжества рванул сначала к семейству Сильв, потом сюда, желая познакомиться с родичем, хоть и дальним, без давления наследственной неприязни. Как успел поведать брат, впервые оборотня княжеской семьи встречали в семействе Сильв с радостью. Родители Дайгира уже и не верили, что их зазнайка-котёнок, когда-нибудь снова переступит порог родного дома. Я улыбнулась такому определению.

- Ты не поверишь, - глаза Эрика радостно сверкали. - Если раньше нас и на порог не пускали, даже слушать никогда не хотели, а уговоры, что поступки далёкого и далеко не самого достойного предка, не делают весь наш род никчёмным настолько, что нужно от родства крови открещиваться, как от заразной болезни, не действовали. А тут, стоило только спросить не пропадал ли кто у них в семье лет пятнадцать назад, как меня схватили за шкирку и затащили в дом! И выслушали, и подробности выспрашивали по несколько раз. Пришлось показать им твое письмо! Мужчины рода наёмники, про рабство им рассказывать не надо. И так наслышаны. Поэтому новость, что парень не только жив, и женат, но и зверя каким-то чудом сохранил, даже у отцов семейства вызвало резкий зуд в глазах. И это они ещё не в курсе, что жена ещё и парой их сына оказалась. Передал им приглашение в замок Лангранов и амулет для переноса. Был обласкан, накормлен, заверен, что меня ждут снова, конечно после того, как я пообещал узнать все подробности и обязательно сообщить, и даже за порог меня вежливо проводили всей семьёй, а не вышвырнули, как это было обычно.

Сейчас этот пропавший котёнок с самым суровым видом сидел рядом и рычал на каждого, кого приводили в комнату, которую мы решили использовать для проведения бесконечных допросов. А поводов для допросов было множество. Благо мне уже не надо было самой потрошить воспоминания. На вестник сразу откликнулись из Вороньего когтя, фамильного замка Леройдов.

Сейчас когда магические силы мира были истощены множественными брачными обрядами и ритуалами, Леройды, у которых магия огня сочеталась с менталистикой и магией переноса, были одними из немногих, кто мог перемещаться на сколь угодно большие расстояния. Близнецы Лерг и Терин Леройды вместе со старшим братом появились буквально несколько мгновений спустя после отправки вестника с просьбой о помощи.

Но и к допросам мы приступили не сразу. Воспоминания этой дряни заставили для начала перетряхнуть всё поместье, выискивая тайные помещения, которые использовались для содержания рабов. Их в поместье оказалось больше двух десятков. Но самое страшное, что и недавно выбранные мужья старшей, оказались там же. И видно уже успели испробовать всех прелестей "супружеской жизни". Помощь лекарей понадобилась многим.

Но тут подоспела неожиданная помощь, Лисан попросила помочь переправиться сюда своей сестре Мирии. Из портала вихрем вылетела такая же рыжеволосая, как сестра девушка, только в три раза энергичнее и с двумя сумками наперевес. Эти сумки оказались набитыми всякими мазями и травами для отваров.

- Ну? Где тут у вас ещё не получившие помощь? - эта полная желания помочь красотка задорно улыбаясь, уперла руки в бока и оглядывалась в поисках куда бы приложить руки и силы.

Под руки ей попались как раз те самые мужья. Что показательно, брачные браслеты на их руках были тусклыми и почти незаметными, напоминание о том, что они участвовали в ритуале, но действия и поступки их жены обесценили этот обряд, сделав брачные клятвы ничтожными.

Главу рода и его старшую дочь я погрузила в стазис и накрыла колпаком. Никто не сможет приблизиться к ним, если в его жилах не течет крови Лангран. Так что стояли они себе в качестве живых статуй в уголочке и ничего не могли сделать. Всё-таки заклинание столбняка изумительная вещь. А пока шли допросы.

Каждый входящий с опаской косился на рычащего барса, и я их понимала. Крупный, мощный зверь только у Эрика вызывал довольную улыбку и умиление, когда он заметил петлю хвоста вокруг моей лодыжки.

- Я такой жест замечал раньше только у нагов, - обратил внимание на это Эрик, пока мы были в комнате без посторонних. - Это для змеев важно демонстрировать принадлежность своей женщины, а тут смотри-ка, перенял!

- А он у нас вообще умненький, схватывает буквально на лету! - съехидничал Рей.

Барс словно в ответ на его слова мурлыкнул и подсунул лобастую голову под мою руку. Но добродушный и ластящийся зверь исчез сразу, как только в комнате появился первый из допрашиваемых. Зверь моментально подобрался и оскалился, мгновенно превратившись в опасного хищника, пугающего своей силой. А для местных аристократов это был ещё один повод понервничать.

Одно дело, насмешки над вчерашним рабом, другое, если этот раб вдруг оказался в родстве с правящим родом. Да и после того, как я силой вырвала память одной из дочерей хозяина поместья, взгляды многих резко изменились.

Легко рассуждать, что Ланграны уже не те, что многие рода обладают не меньшей силой, да и вообще, чего бояться какой-то там целительницы? И так приятно убеждать в подобных выводах окружающих и самих себя. Дома, за закрытыми стенами. А каково это, когда за эти слова и мысли приходится отвечать? Когда оказывается, что слухи об уменьшении силы дара в роду Лангран сильно преувеличены? Когда целительница, вдруг вполне себе не боится равноценно ответить на угрозы и оскорбления? И когда лично видишь доказательства того, что Ланграны последних поколений соблюдают условности и правила приличия ровно до тех пор, пока это не противоречит их собственным интересам.

Я задавала вопросы, Леройды по очереди проверяли память допрашиваемых. И особо не церемонились. Если аристократа отпускали, то из комнаты он буквально выползал с носовым кровотечением и жуткой головной болью.

- Вы не имеете права! Вы нарушаете закон!- верещала одна из матрон, ранее с насмешкой и презрением огладывавших моих мужей.

- Своих законов я не нарушаю, а остальное меня мало волнует! - холодно и высокомерно ответила я.

Быть спесивой дрянью я тоже умела. После нескольких допросов были отправлены вестники отрядам из карательных рейдов. Некоторые аристократы считали свои дома неуязвимыми и в своих поместьях имели тайные помещения, на подобии тех, что мы нашли здесь.

В результате, к моменту окончания допросов гостей мы получили весьма неприглядную картину. Хозяева поместья собирали вокруг себя тех, кто был недоволен изменениями последних столетий, тех, кому не по нраву пришлась идея о том, что они не могут вольно распоряжаться жизнью и судьбой тех, кто ниже их по происхождению. Более того, это был своеобразный "круг по убеждениям", они даже взносы делали на борьбу с "самоуправством некромантов". Теперь понятно, откуда у бандитов-работорговцев и оружие, и амулеты.

Мы были вынуждены прерваться, чтобы вызвать представителей королевского дома оборотней. Белые волки имели своё, особое отношение, к попыткам издевательств или насилия над тем, кто просто принадлежит к другому народу или уступает в происхождении или достатке. Пришедший порталом Эрар "далеко не первый", как мы дразнили его в детстве, был в ярости от полученных новостей. Поместья присутствующих тщательно обыскивались, всех членов семей, знавших о рабах, или участвовавших в развлечениях сгоняли под открытым небом. Эрар ждал окончания проверок. Очередь дошла и до последних фигур в этом деле, хозяина поместья и его дочери.

Куда только делась уверенная красавица, демонстративно смерявшая меня жалостливым взглядом. Это верещащее и визжащее нечто, способное только сыпать угрозами и оскорблениями, вызывало только чувство брезгливости. И вот это аристократия. Маги. Ни выдержки, ни достоинства, ни приписываемого благородства. Знала она ещё меньше сестры, та хоть папеньку подслушивала, а эта только о развлечениях и думала.

Самым сложным и тяжёлым оказался допрос хозяина. Но и давшим непростые для осознания результаты. Некто, дроу в маске, очень сочувственно отнеслась к тем проблемам, которые создают всем вокруг Ланграны, что попирают древние права магов и первых народов. Даже дроу, оказывается, страдают от нашего гнёта. Но сбросить эту некромантскую заразу за перевал не так-то просто. Только всем миром.

И среди вот таких "ущемленных" пестовались подобные убеждения, а заодно тянулись деньги на "свержение Лангранов, тиранящих этот мир"! Вот это новости! А мы и не знали. Ну, теперь-то точно знать будем.

Разум мага никто не щадил, из него вытащили всё, что могли. И почти сразу начали приводить в исполнение приговоры, вынесенные четырьмя правящими родами. Лангран, Леройд, и оборотни. Тех, кто лично был замаран в работорговле, казнили, тех, кого вывели из поместий отправили в южные горы, где добывали и тесали камень для строительства во всех королевствах. Те, кто обладал силой, получили в кровь тот самый яд, что готовили для меня.

Во всем этом кошмарном дне, кроме поддержки и понимания от моих мужчин, был только один хороший момент. Сразу в нескольких поместьях были несколько человек, за жизнь и о снисхождении к которым просили сами бывшие рабы. Не обладая властью и силой, зачастую сами, находящиеся в трудном положении, эти люди помогали, чем могли.

Одно из поместий стало свадебным подарком девушке-бастарду, которая вышла замуж за одних из тех, кому помогала. Остальные ушли в казну оборотней, котов ну и Леройдам с Лангранами. В конце концов, мы тратим огромные средства и силы на исправления выкрутасов таких вот аристократов. Так что небольшое пополнение не повредит. Да и мысль пристраивать эту пакость к полезному труду, вместо уничтожения мне понравилась.

Вымотанная донельзя, я буквально доползла до кровати на постоялом дворе. День был чудовищно тяжёлым для меня. Точнее полный оборот. Потому что сейчас на улице вовсю светило солнце, благо плотные тяжёлые шторы не пропускали света, а полог тишины звуков.

Глава 32.

Рейгар Изумрудный.

Просыпался я с ощущением, что все хорошо, что не надо отводить громы и молнии между женой и побратимом. Только пусть очухается настолько, что можно будет провести ритуал братания, и я его за шкирку, как котёнка, притащу в ближайший храм.

Не окажись рядом его родича-оборотня, сколько бы мы его искали? А пройди мы этот ритуал раньше, я бы просто пришёл к нему по связи. В любом случае, как только останемся наедине, я задам ему несколько неудобных вопросов.

Вот что бы он делал, если бы парная связь не потянула Селену к нему? Как бы оправдывался? Как бы доказывал собственную невиновность? Да, Селена, далеко ни один раз говорила о доверии в семье, еще, когда предполагала, что барса отпустит к его паре. Но ведь нельзя же верить бесконечно, любая вера, должна, хоть иногда, получать подтверждение.

И как бы это сейчас не прозвучало, но для нашей семьи темные делишки хозяев поместья, оказались благом.

В сонной тишине занятой нами комнаты, ничто не мешало размышлять и любоваться спящей женой, что так доверчиво обняла мой хвост. Я, как и все наги, чутко реагировал на тепло своей самочки, особенно после привязки. Не раз и не два, я просыпался и обнаруживал, что свернулся вокруг жены коконом, то ли пряча её от всего мира, то ли желая сам быть к ней как можно ближе. А может и то, и другое вместе.

С другой стороны кровати, обняв во сне ноги жены, спал барс, уже человек. Видно, пока мы спали, просыпался и перекинулся. Это днём он держится с осторожностью, лишь иногда позволяя прорываться своим желаниям и истинному отношению. Даже представлять не хочу, насколько ему тяжело и трудно быть на расстоянии с той, к кому рвался всей душой столько времени. И вроде вот уже, жена, чего, казалось бы, больше, все мечты исполнены. Но одна, чудовищная ошибка...

Нет, я Дайгира не оправдываю, что бы там ни было, его поведение и отношение к Селене в начале, иначе, чем скотским, и не назвать, но оказаться на его месте, я бы не хотел ни за какие блага мира.

Хватило того, как я, забыв о традициях своего народа, отказался от еды из её рук. Сейчас-то и её кормлю, и сам с нетерпением жду, когда она решит накормить меня. И под видом вполне себе традиционного способа приема пищи в паре, можно легко куснуть подушечку пальца или лизнуть тыльную сторону ладони. И с огромным удовольствием наблюдать как розовеют от смущения щеки жены. Но озорно блестящие глаза выдают, что и ей нравится такое небольшое хулиганство с моей стороны. Тот, кто ввёл в нагаате обычай кормления пары с рук, знал толк в ухаживаниях за самочкой.

Барс тоже уже просыпается. Вижу, как расплывается улыбка на его лице. Как он втягивает воздух, улавливая ноты аромата пары. У каждого народа есть свои особенности. Для нагов, особое значение имеет то тепло, которое в их крови рождается с появлением пары, для оборотней запах. Дайгиру в этом плане сложнее, ведь аромат Селены хоть и незначительно, но меняется. Но ещё в дороге барс признался, что его зверь чует вообще какой-то другой, особый запах.

Наглый барс, пользуясь тем, что все спят, как он думал, прижался губами к колену жены. Ресницы Селены задрожали, выдавая, что сон её уже чуток и готов вот-вот раствориться. Сейчас мне это романтик недоделанный жену разбудит раньше времени! Чуть подтянул хвост и отвесил его кончиком несильный подзатыльник барсу. Нахмурился в ответ на возмущенный взгляд, и молча, кивнул на заворочавшуюся Селену. Возмущение тут же сменилось на раскаяние. Дальше мы, молча, наблюдали за спящей женой.

Нашей девочке что-то снилось, она то морщила лобик, то начинала улыбаться, реснички дрожали все быстрее. Вдруг она развернулась и с рыком вцепилась зубами в подушку. И замерла с широко раскрытыми глазами и зажатой в зубах подушкой.

- Тааак.... И как вы это объясните, драгоценная супруга? - еле сдерживал я смех. - У неё тут два мужа под боком, а она подушки кусает?

Селена выпустила подушку и закрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть от нас заалевшие щёки.

- Маленькая, рассссскажи, что же тебе такого ссснилосссь? - прорывающиеся шипение лучше всего показывало, что эмоции свои я не контролирую.

Да и не хотел. Настолько хорошо и комфортно мне было рядом с женой и побратимом. Не было нужды держать маску, не надо было скрываться и прятаться за манерами или надменным молчанием. Я верил, что к ним я могу прийти с любым своим страхом и с любой бедой. Что здесь искренне разделят мою радость. Я понял одно, не важно, где мы будем жить, не важно, какой титул у моей жены. Мой дом рядом с ней, мое сердце бьётся для неё. Она сама моё сердце. И подшучивая над ней сейчас, я был счастлив и спокоен.

- Девочка, наверное, голодная, да? - поддержал меня барс. - Снилась охота? Дичь загоняла?

- Нет! - Селена попыталась изобразить злобную и ворчливую мегеру, но сама еле сдерживала смех. - Всю ночь вас ловила. Поймаю одного, второй уползает, верну змея, барс по деревьям карабкается. В конце разозлилась и за холки отрепала! А оказалось подушку.

Селена всё-таки не выдержала и рассмеялась.

- Это у тебя во сне мужья какие-то неправильные! - с хитрой улыбкой заметил барс. - По каким ещё деревьям они там карабкались? Самим надо было самочку за холку потрепать, только очень-очень нежненько.

Селена залилась краской пуще прежнего, правильно поняв намек на брачные игры котов. Я решил выручить вконец засмущавшуюся супругу. Обвил её хвостом и перевернулся, так что она оказалась спрятанной за моим телом.

- Глупости какие, жену кусать! - улыбался я.

- Сказал тот, отметины от зубов которого красуются на шейке нашей жены! - засмеялся в ответ барс. - Но на счёт покушать я не шутил! Совершим разбойное нападение на местную кухню?

- Какое ещё нападение! - Задрала нос к потолку Селена, усаживаясь на кровати. - Мы, Ланграны, не нападаем! Мы делаем предложения, от которых невозможно отказаться!

- То-то оборотни кусок земли отдали, ещё и ценной древесиной приплатили, и памятник поставили этому счастливому событию - захохотал Дайгир.

- А ты не оборотень?- уточнил с улыбкой я.

- Я кот, а мы народ особый, к нам подход нужен...

- Мокрым полотенцем промеж ушей - перебил его я, но вместо обид, все рассмеялись.

Уже спускаясь по лестнице в общий зал, Селена стала задумчивой.

- Надо сейчас осмотреть бывших рабов и проверить Альда, а то он сутки без нас...

- А мне кажется, его уже проверяют, - сказал обладающий более чутким слухом оборотень.

Глава 32.1.

Дайгир Сильв.

- Слушай, я тебе не ваша дроу, так что заканчивай кочевряжиться! - звенел девичий голосок. - Быстро сказал, как себя чувствуешь, где болит или побаливает, выпил отвар и дальше спать и выздоравливать.

Мы с Реем и Селеной стояли молча, прячась за углом какой-то постройки постоялого двора, превращенного в госпиталь с полного разрешения хозяина, и слушали как Мирия разговаривает с Альдом.

- Что ты мне на свой рот показываешь? Я в курсе. Но вот рядом с тобой менталист стоит, тебе надо просто громко подумать! Или именно с «подумать» сложности? - да уж, сочувствия от такой целительницы не дождёшься. - И пытаться заморозить меня взглядом не надо, не напрягайся. Я знаю, что такой магии не существует. Тут, знаешь ли, всем досталось, по самое не балуй, так что ты здесь не единственный умирающий лебедь в округе. И вот это гордое молчание и нежелание помочь в собственном лечении, знаешь, как со стороны выглядит? Я б сама сказала, да Лисан говорит, что я девушка из приличной семьи и у меня строгое воспитание.

- Давай, Альд, не задерживай процесс лечения и оказания помощи пострадавшим! - со смешком ответил незнакомый мне мужской голос. - Ну, вот. Так, госпожа лекарка, немного побаливает голова, как от жара. Болит затылок, где был амулет подчинения. Тянет ребро, когда делает глубокий вдох. И место одной из самых крупных ран.

- Ага, вот с неё и начнём. Ооу... Вот это да, столько ран! И как аккуратно всё. Да уж, мне до такого уровня... Тут лучше всего просто не лезть, что бы не портить работу мастера! Отвар для укрепления тебе, правда, нужно будет немного подправить на усиление крови. Быстрее заживёт. - Со стороны было впечатление, что девушка разговаривает скорее сама с собой, нежели объясняет что-то дроу. - А вот с ребром помочь смогу. На день тугое бинтование, на ночь снимать. И днём делать перерывы. Под бинты вот эту мазь. Обычная, для ушибов, но я туда добавляю масло мяты, так что место ушиба немного холодить будет. Головная боль от раны, тут понятно. Отвар цветов липы с лесной малиной тебе в помощь. А саму рану сейчас посмотрю. Давай сюда свою голову.

Я смотрел на Селену, а она улыбалась, слушая юную лекарку. Её беспокойство за друга детства отступало, тот попал в очень надёжные руки, помогите боги вырваться.

- Ой-ёй! Понятно откуда жар, тут кожа почти до кости повреждена и воспаление начинается. - Продолжала между тем Мирия. - Тут или напрямую силой лечить, но я ни разу ни Лангран, либо прижигать. Но мы же не варвары, правда? Зачем нам шрамы на таком красивом затылке? Нам ещё жениться надо будет...

- Дела плохи. - Прошептал Рей. - Когда лекарь начинает так ворковать, то это точно не к добру.

- Я сейчас обработаю... Так. И вот здесь... - продолжала тем временем девушка. - А теперь вот ремешок зубками сожми, чтоб улыбку не попортить. Объясняю. Сейчас нанесу немного мази, она слегка жжётся, но придется потерпеть пару минут. Она подсушит рану и уберёт воспаление, не создавая корочки, как при прижигании. Всё, наношу.

Через несколько мгновений мы услышали странный шум, словно кто-то с усилием дул на воду.

- Ничего себе! Ну, ты и силён! Даже не застонал. Я думал ты сейчас заговоришь, и девушкам при том разговоре лучше не присутствовать. - Снова тот мужской голос. - И как вытерпел?

- Так он же ни дитё малое! А воин и мужчина. - В голосе Мирии зазвучала гордость, словно дроу был её личным воспитанником. - Зато уже сегодня ночью сможешь спать нормально, на спине и, не выворачивая голову на бок. И да, к вечеру или завтра с утра начнется зуд. Не расчесывай. Вот, держи. Это снимет ощущения. Ой, Терин, чего это он?

- Как чего? Благодарит за помощь и заботу. - Объяснил один из близнецов Леройдов, как оказалось.

- Ааа! Пожалуйста. Только отвар выпей и если в сон потянет, то не сопротивляйся. Сон для тебя сейчас важен и нужен. - Ответила Мирия

- Мири, - какой-то другой парень обратился к лекарке, - там, у Краса кровь пошла. Сильно.

- Как кровь пошла? Во сне?- в голосе девушки зазвучала тревога.

- Нет, он давно проснулся... Просто мы не хотели беспокоить... - начал объяснять парень.

- В смысле давно проснулся? Я вам что сказала? Я на каком языке объяснила, что как только он начнет ворочаться или стонать во сне, меня срочно звать???!! - явно злясь, перебила его Мирия. - Вот только дайте вас вылечить, я вас сама поубиваю, чтоб вы труд целителя научились уважать. Так! Ты, быстро отвар выпил и спать! И не чесаться, а наносить мазь, понял? Отлично. Теперь пошли к вам, не беспокоящие вы мои.

- Давайте выходите, вы слишком громко думаете! - позвал нас Терин.

- Мы проснулись и пошли узнавать, как у тебя дела, а ты оказывается под надёжным присмотром! - улыбнулась Селена дроу. - Мог и отказаться от помощи Мирии, я бы сама посмотрела.

В голове засела очень привлекательная мысль, что неплохо бы этого дроу спихнуть в надёжные руки Мирии насовсем.

- Даже не надейся, - вдруг сказал Терин. - Ида, как зовёт её сестра, недавно справила шестнадцатый выбор, до отбора и брачного ритуала ей ещё два года. Да и дроу её заинтересовал только, как пациент.

- Ида? Она же представляется всем Мирией? - удивилась Селена. - Хотя я помню, что Лисан называла её именно Идой.

- Вообще-то, её полное имя Мириида. - пояснил странность Терин. - только она представляется, сокращая последний слог, а сестра, наоборот, именно его и оставляет. Так что не удивляйтесь, Мирия и Ида это одно и то же лицо.

Дроу в это время активно жестикулировал, что-то объясняя нашей жене. Вообще знаковая речь, первоначально использовалась разведчиками дроу, а потом получила у этого народа широкое распространение. Вот только какой тогда смысл отрезать язык? Хотя в сочетании с амулетом ментального контроля... Да и владеют им кроме самих дроу единицы. И одну такую единицу я вижу перед собой.

Впрочем, Карел Варлах в прошлый раз нам все очень здорово перевел, жаль, сейчас его нет рядом. А то жена так счастливо улыбается этому дроу! В который раз повторяю себе, что Селена, закрыла круг, а этот парень её друг детства... Альд в этот момент посмотрел прямо на меня и начал выплетать руками какие-то символы, обращаясь явно ко мне.

- Я не понимаю... - я действительно не владел этим способом общения и не мог ответить.

- Он говорит, что твою ревность видно даже ночью, но в ней нет смысла. - Взялся переводить Терин, то ли читая мысли дроу, то ли он тоже знал язык жестов. - Для Альда Селена не только друг, но и та звезда, что позволяет не потерять надежду в пути. Глядя на неё, он обретает веру, что есть женщины с живым сердцем, а то, что он рождён мужчиной, не делает его недостойным счастья. Он не хочет омрачать небосклон брака своей тьяри тучами ревности. Но просит не отнимать у него возможность верить и надеяться.

- Тьяри? - уцепился за незнакомое слово Рей.

- Женщина дома, сестра. - Тут же пояснил Леройд. - Ведь оба мужа Лолиары принадлежат именно к Первому дому, как и сам Альд.

А я стоял, оглушенный словами или мыслями дроу. Не так это и важно. Мы мало с ним, чем отличались. Даже путеводной звездой сквозь ужас и тьму для нас была одна и та же, Селена. Я мог как никто понять его, то, что он говорил, мне было близко и знакомо. И даже вся моя ревность не могла бы меня заставить попытаться прекратить его общение с женой. К тому же, зверь в нём соперника не чуял и воспринимал так же, как и Вареса.

- Удачи тебе. Встретить свое счастье нелегко, а удержать ещё сложнее. - Улыбнулся я, хоть и с усилием, но судя по мягкой и нежной улыбке Селены, замеченной мною, когда она взглянула на меня, мой выбор оценили, как верный.

- Ты, кстати давай не нарушай предписаний своей лекарки. Тебе что сказано, отвар и спать. - Ухмыляясь, сказал Рейгар. - А то тебя тоже вылечат и поубивают, чтобы труд целителя уважал!

Альд в ответ тоже засмеялся, послушно беря оставленную кружку с отваром.

- Ты, действительно, поспи. А потом мы поговорим, хорошо? - произнесла Селена, мягко прикасаясь к его предплечью.

Сразу ставший серьёзным дроу только кивнул. А мы пошли к другим, вывезенным из поместья, пострадавшим.

Жена хозяина постоялого двора по мере сил помогала. Но крутилась она в основном возле одного совсем молодого паренька, едва справившегося совершеннолетие. Хозяин тоже на него задумчиво посматривал.

- Что-то не так? Или парень вам знаком? - спросил Рей, так же как и я, заметивший странное поведение хозяев.

- Да как сказать... Бывает же такое! Сейчас и сам поймёшь! Радис, подойди-ка внучек. - Позвал хозяин парня, помогавшего по двору.

- Чего, деда? Принесть что-то? - тут же подлетел светловолосый и сероглазый парень.

- Принести, а не принесть! Спросить хотел, там, если ночью костры жечь щепы хватит или послать наколоть кого? - выдал придуманный повод пожилой мужчина.

- Не, деда! Даже с избытком, не поморозим раненных. - Ответил Радис и убежал обратно.

- А теперь посмотрите на того парня, я сам поначалу чуть не осел, как увидел. –

Хозяин показал на парня, возле которого сидела его жена, украдкой утирая слёзы. Не сдержав любопытства, мы подошли ближе. И удивиться было чему.

- У него ещё и глаза серые. - Тихо сказал Хозяин у нас за спиной.

Конечно, после того, как пригляделись, то спутать парней не получилось бы. Но были они одного телосложения, одной масти, примерно одного возраста, некоторые черты лица были тоже схожи. Теперь стало понятно такое внимание хозяев. Нормальные существа в принципе не могли остаться равнодушными к страданиям других. А тут, когда легче лёгкого представить на месте вот этого безымянного паренька своего внука, тогда и говорить не о чем. Хозяйка подняла заплаканные глаза на подошедшую Селену.

- Фрея, вы только рук не опускайте! Чтоб вам эти гадюки на всяческих приемах не шипели в спину! - тихим шепотом, но горячо убеждала она Селену, которая и так не собиралась прекращать борьбу, начатую ещё ее прабабкой.- Это чего же в жизни не хватать должно, чтоб так измываться? Это же разве нормально? Руки бы поотрывать, пришить наживую и снова поотрывать! Мало вы им отсыпали, они милосердия ни к кому не проявили!

- Чем я буду отличаться от этих чудовищ, если буду поступать как они? - мягко ответила женщине Селена и перевела разговор на паренька. - Про него что-то известно?

- Да, спрашивала, когда в себя приходил. Из рыболовов он, с белого побережья. Сирота, сами знаете, северные края суровые. - Торопливо рассказывала, все, что успела узнать хозяйка. - Жил с дедом по отцу, а когда тот за перевал ушёл, отправился сюда, мир посмотреть хотел... Посмотрел. В дороге и схватили, на лесной ночевке, случайно попался. Думаю, может, не захочет домой вертаться? Не ждёт же там никто. Может, у нас останется? Хороший же мальчишка, уважительный. Радису опять же дружкой будет. Внучек вон тоже все поглядывает, одеяло притащил, кружку свою...

- А ревновать не будет? - такой вопрос только Селене мог прийти в голову.

- Сын у нас младший всё наёмничает, караваны провожает, остепениться не желает. А старший жену привёз, как раз с рыбацких деревень, они там, в большинстве светловолосые и сероглазые, как их море любимое. - Уже со слабой улыбкой говорила женщина. - Рыбу он на торг возит, старший-то наш. Жена при нём. Ждать отказывалась, даже когда Радиса ждала. Так в дороге и родила. Сын роды принимал. И после этого больше невестка не беременела. Сын травки пьёт, жену бережёт. Уж и она просила, и мы, и сам Радис. А он только по столу хлопнул, что ежели мы не знаем, какой это кошмар, то вот он не зверь ни разу заставлять жену через это проходить ещё хоть раз. Ой, дурной, чтоб баба и не знала что такое роды? А тут... Как богами присланный. И с внуком в одну масть.

Хозяйка не удержалась и провела ладонью по взлохмаченным волосам парня.

- Ну, вот в себя придет и поговорите. И ему лучшая доля, и вам помощь, и внуку желанный брат. - Отходя, сказала Селена.

- Вот тебе и злобные некроманты из детских сказок! – тихо проговорил в след хозяин двора.

Мне вспомнились слова дроу о надежде. У каждого она своя, и не у всех она сбывается. Но у конкретно вот этого паренька есть шанс, главное чтоб не упустил.

Здороваясь со всеми, с кем встречались по пути, мы наконец-то дошли до места, которое занимали те самые парни, которые неудачно женились. Один из них лежал на лежанке, в тени натянутого между двумя фургонами полога. А чуть в стороне ещё двоих распекала Мирия. Даже барс сразу встрепенулся от любопытства.

Но тут одновременно произошли два события. К нам подошла Лисан с просьбой к Селене о личном разговоре, и полыхнул попавший в руки жены вестник. Сверкнувший на сургуче, тисненный серебром герб вызвал почему-то неприятное предчувствие.

глава 32.2

Дайгир Сильв.

Получив письмо, Селена долго не раздумывала. Судя по тому, как она нахмурилась и подобралась, содержание ей не только не понравилось, но и насторожило. Я, помня о своих ошибках, опасался лишний раз лезть к Селене и совать свой нос в различные дела. То, что она согласилась не отправлять меня от себя подальше и позволила быть рядом, и так было для меня равносильно чуду.

А вот Рейгару подобные моменты не мешали, потому что в отличие от меня, у него мозгов хватило сразу оценить наше сокровище и вцепиться, как можно крепче. До сих пор, особенно во сне, весь обвивается вокруг жены. Вот и сейчас, именно он озвучил вопрос, который интересовал и меня.

- Новости не из лучших? - тихо спросил наг.

- Да, как сказать. Непонятно ещё, новости ли. - Задумчиво ответила Селена. - Ещё одно приглашение. Посыпались просто. На некоторые откликаются родители, некоторые получают вежливый отказ. А те, что нам по пути и имеют значение, будут пересылаться нам.

- И что тебя настораживает? - не сдержался я.

- Есть такие семейства, о которых и сказать-то нечего. Вот и эти... Маги. Вроде сильные. После битвы с орденом состояли на службе у оборотней. Лет шестнадцать назад, тогдашний глава рода погиб вместе со своей женой-эльфийкой, оставив на попечение уже пожилому и отошедшему ото всех дел отцу ребёнка. Дочь. - Рассказывала, что помнила и знала о приглашающих Селена. - Элиандра Морас, стала появляться на балах и званых ужинах, в качестве наследницы, с шестнадцати лет. Когда дар точно проснулся неизвестно, но то, что сила есть, стало понятно, когда она вместо ответа на вопрос, проснулся ли дар, и имеет ли она право считаться аристократкой, она просто отшвырнула от себя наглеца силовой волной. Насколько помню, тот долго отлеживался, а при регенерации оборотней это очень многое говорит о силе удара.

- Любопытный точно был из оборотней? - спросил Рей.

- Да, один из назойливых лизоблюдов, что вечно отираются при королевском дворе.- Усмехнулась Селена. - Но вот, что именно за дар, так никто и не понял. Сама Андра избегает вопросов о даре, иногда прямо спрашивает, с какой целью интересуются. Но в основном молчит. На этом отборе она тоже была, но я не помню, кого она выбрала. Компания у неё прямо сказать... Рей, помнишь ту девицу на отборе, которой было очень интересно узнать, что ты такого можешь?

- Ну, само событие помню, а вот описать или узнать... Не уверен. - ого, какие события оказывается, прошли мимо меня. - Это она?

- Нет. Это Рианна Антре. А вот рядом с ней сидела задумчивая зеленоглазая брюнетка, смугловатая такая. Вот она Элиандра и есть. Странно конечно. - Продолжала объяснять Селена. - Последний прием в родовом замке Морас был по случаю рождения самой Элиандры. Этот род словно закрылся от всего мира. Ни союзов, ни ярко выраженной позиции. Сама Андра вне стен родового замка не ночует, на отборе это было впервые, и то, сразу по окончанию она использовала дорогущий амулет для перемещения, хотя здесь дороги-то совсем ничего. В замок тоже никого никогда не звали. И тут приглашение... Если судить по её кругу общения, то ничего хорошего ждать не стоит. Но с другой стороны, мы всегда получали разрешение на размещение временных лагерей для раненных во время рейда и освобождённых, из замка присылали припасы без всяких просьб, но сама наследница ни разу не появилась. Вот что хочешь, то и думай.

- А что тут думать? - предложил я, - ты занята, времени, сил и возможности нет. Ты-то при помощи амулетов не прыгала, да ещё и разборки эти.

- Ну, если бы я использовала амулет, как и планировала изначально, мы бы не выяснили кто и зачем за нами следит, не узнали бы про пятый дом, про заговор некоторых аристократов, не нашли бы Альда, - она хитро улыбается глядя на меня, и я не могу не улыбнуться ей в ответ, это само собой получается, - и некоторых других потеряшек. Приглашение придется принять. Первый прием за почти восемнадцать лет, но держаться нужно будет всё время настороже.

- А не по чужим садам собственную жену разыскивать, - опять насмешничает Рей, посмотрел бы я на него, если бы ему сообщили, что жена просит его прийти, уж явно не размышлял бы стоит ли идти или подождать.

- Надо найти дядю и брата, и Эрика и всем вместе решить, как быть с этим приглашением, точнее приемом, - тяжело вздохнула Селена. - Вы с нами?

Этот вопрос был обращён к Лисан, так и стоявшей рядом с нами. За время пути мы уже привыкли друг к другу, эта семья воспринималась своими, хотя все и понимали, что любая дорога окончится. Лисан улыбнулась и кивнула, видно тоже решила немного оттянуть момент расставания.

- Да, если нужна и не буду помехой. - Девушка нахмурилась, услышав голос сестры, распекавшей кого-то. - Селена, я шла к тебе с просьбой. Нельзя ли мою сестрицу пристроить куда-нибудь, где очень большой объем работы? Я думала, что она будет помогать...

- Так она и помогает, - рассмеялась Селена.

- Помогает? Она лезет ко всем и во всё дыры. - Возмутилась Лисан.

- Она лекарь, и сейчас в своей стихии. Это сложно объяснить. Понимаешь, даже у меня ладони колит, ведь там столько тех, кому нужен мой дар. В университете даже специально дисциплину по контролю ввели. И то, юных лекарок из госпиталей иногда просто силком выносят, чтобы не обессилели, - рассказывала Селена. - А она у тебя ещё и сама по себе жизнерадостная и энергичная, ты бы слышала, как она с Альдом разговаривала.

- От той энергии все скоро плакать начнут, ты прислушайся только, - покачала головой рыжая.

Особо прислушиваться и не понадобилось, потому что мы были рядом с бывшими мужьями старшей дочери заговорщика. Селена хотела их спросить, может, слышали или видели что. Впрочем, такие опросы ждали всех освобождённых.

Мириида внимания на нас не обращала у неё были вопросы поважнее. Судя по тому, что один из парней уже спал, экстренную помощь некоему Красу она уже оказала. А теперь прививает уважение к своему труду его товарищам по несчастью, точнее по браку.

- Вы вот совсем остолопы? Объясните мне, для чего по вашему здесь столько лекарей? - разгневанно шипела рыжая на высокого парня с явной примесью орочьей или эльфийской крови, только они обладали такой смуглой кожей. - Чтобы спасти как можно больше тех, кто и так натерпелся! Понимаете? Всё! Норму по боли перевыполнили. Лекари свои силы и знания тратят на то, чтобы исправить, чтобы восстановить, чтобы отогнать эту дикую боль! Зачем её терпеть? И всё, что нужно было, это просто сделать так, как я попросила. Вот что я сказала?

- Когда Крас начнет ворочаться, или стонать во сне, или начнет просыпаться сразу, звать тебя, - наблюдать за тем, как здоровенный мужик, больше напоминающий вставшего на задние копыта быка, смущается перед мелкой, особенно на его фоне, пигалицей, было очень забавно. - Но ты же всю ночь от него не отходила! Думали ничего страшного. Хотели как лучше.

- Ах, ничего страшного? Да? Сейчас я тебе опишу, сейчас я тебе подробненько расскажу, почему я просила сделать именно так, как просила. - Кажется, даже волосы Мирии заискрили, Лисан уже порывалась одернуть сестру, но её остановила улыбающаяся Селена. - Ваша супруга, пошли ей Морина в следующей жизни родиться дождевым червём, чтоб она всю жизнь землю ела и сдохла наживкой для рыбы, повредила ему кишечник. Знаешь такую дрянь, когда вроде гладкая палка при нажатии на определенные места выпускает острые крюки-гарпуны? Вот такой дрянью она и развлекалась. Я тебе больше скажу, ещё бы пара часов и он просто умер бы от внутреннего кровоизлияния, и жара от инфекции. Как ты думаешь, такие повреждения быстро заживают??? Или ощущения от таких повреждений у него сейчас, по-вашему, какие? Как? Лучше вы сделали?

- Что? Она... - я видел, каких усилий стоит этому громиле сдержаться, возможно, только присутствие рыжей его и спасало.

- Она, она. Поэтому трое суток Крас спит! Глубоким сном сытого и сухого младенца в качающейся люльке. Понятно? - мелкая командирша уперла руки в бедра.

- Подожди, Мири, но разве такие повреждения, возможно заживить всего лишь за трое суток? - удивился тот самый парень который прибегал за лекаркой.

- Конечно, если в отвары и мази добавлять корень оленьих слёз. - Ответила Мирия.

- Корень оленьих слёз? Откуда? Это же очень большая редкость. - Вставил первый.

- Нашла, естественно. В северных предгорьях, когда с караваном за травами ходила. Товар забирали в конечной точке, пока караван заново собирался в обратный путь, я там от души налазилась. - Совершенно бесхитростно рассказывала лекарка. - Вот и пригодилась моя находка.

- И не жалко на чужого мужчину тратить? - вдруг спросил тот, который за ней приходил. - На рынке бы тебе дали бы за этот корень огромные деньги, да ещё и благодарили, что продала...

- Стоп, ребята. Куда-то вас не туда понесло, серьёзно. Вот есть тот, кому мой дар и это средство жизненно необходимы, по-другому он просто не выживет. - Без всяких шуток или возмущений, лекарка пыталась донести до мужчин очевидные для неё самой вещи. - Вот она я, и у меня это средство, к счастью, есть. Причём здесь рынок и какие-то расценки? В чём логика-то. Дорин, ты бы вообще не о пустом говорил, а отвар пил. Он уже достаточно остыл. Так что выпил и разделся. Мне швы, что вчера накладывала надо осмотреть. Балдин, ты тоже далеко не уходи. Пока я буду занята, тебе придется смотреть за отваром лично для тебя.

- Ида, лежанку куда пристроить? - тихо спросил подползший наг из Грозовых.

- А вон туда, рядом со спящим. Только тихо. Он хоть и под зельем, но всё равно, у оборотней сон чуткий. - Распорядилась девушка.

Селена смотрела на всё это с улыбкой. Мириида действительно поражала своей энергичностью, своей непоколебимой верой в хорошее. Цена снадобья для неё выражалась не в деньгах, а в том, насколько оно нужно, насколько помогает.

Иногда общаясь с нагами перевала, хоть те и держались настороженно, не желая мне прощать тех обид, которые я причинил Селене, я замечал насколько их взгляды отличаются от взглядов других, не имеющих отношения к Грозовому перевалу, жителей. Хотя вон, с котами отлично ладят.

А сейчас стал потихоньку понимать. Это для нас Селена, Мириида, Лисан кажутся удивительными, притягивают огнем своей души, щедрым теплом своих сердец. Это мы, насмотревшись на всяких "хозяек жизни", начинаем забывать о том, что аристократами мир не ограничивается. Что в противовес всей этой гнили есть вот такие чистые, искренние девочки, девушки, женщины.

А жители перевала видят это каждый день, многих и многих из тех, кто способен не лукавя сказать "вот мой дар и нужное средство, причем тут цена". Если дроу верит в надежде на чудо, то Грозовые точно знают, что это не чудо, что добра и света в нашем проклятом богами мире куда больше. И именно поэтому идут во все эти рейды, сражаются, получают ранения и даже гибнут. Но они защищают ту самую надежду нашего мира на прощение, именно благодаря им, вокруг становится все больше жизни и тепла.

И именно поэтому нет, по факту, у Селены выбора продолжать борьбу и выяснения, что за непонятные истории с заговорами и дроу, или спокойно жить дальше. Успокоиться она сможет только тогда, когда поймет, что сделала всё, что только могла ради того, чтобы больше никто даже мысли не допускал, что можно развлечься, причиняя другому боль и страдания. Чтобы если и появится такое существо, то все и однозначно считали подобное преступлением, а не древним правом, положенным по происхождению.

Тем временем сама Селена подошла в Мирии, которая делала углубление в горячих углях.

- Помощь нужна? - спросила жена.

- Да, нужно посмотреть, всё ли я правильно делаю. - Тут же выпалила рыжая, немало меня удивив. - И Краса обязательно проверить. У него серьёзные внутренние повреждения, да и вытащила я его, считай с самой грани, ещё б немного и отпил бы из чаши Морины. И по лагерю ещё очень много тяжёлых...

- Я всех посмотрю. Но у нас тут лекарей очень много, так что уверена без помощи никто не остался. - Селена присаживалась у костра, а мужчины, Дорин и Балдин, смотрели на неё настороженно.

- Конечно, никто без пригляда не остался. Но один может одно, другой другое, - ответила Мириида, устанавливая в ямку небольшой чугунный котелок, внутрь него другой, поменьше, со смесью вскипевшей воды и трав, а под конец залила место между стенками двух котелков водой. - Поэтому и получается, что если одного и того же больного смотрят несколько лекарей, то ему же лучше.

- Мирия, ой... Здрасте... - немного опешила от количества народа подошедшая девушка с эмблемой целительского университета на груди.

- Привет Эсти, - улыбнулась знакомой Мирия. - Что- то случилось?

- Ага. Орлянка закончилась, у тебя нет с собой? - быстро забыла о смущении девушка.

- Сейчас. Точно есть. Я же брала на все случаи жизни. - Мириида быстро оказалась около своих баулов, которые почему-то считала лекарскими сумками. - Слушай, а тебе семена, корни или вытяжку?

- У тебя вытяжка есть? ООО! Давай! - удивилась и восхитилась одновременно Эсти.

- Орлянка, значит. И семена, и корни и вытяжка заодно. - Пробурчал Балдин. - Тоже сама собирала?

- Конечно сама. У меня все запасы лично собраны и подготовлены. - Даже с какой-то гордостью выдала Мирия. - Ты вот сюда смотри, как только отвар станет сиреневого цвета, берешь вот это полотенце и вытаскиваешь большой котелок и накрываешь крышкой, и сразу! Слышишь, сразу! Переворачиваешь вот эти часы. А я побежала, а то там Краса без меня вылечат.

- Что не так с этой орлянкой? - подсел я к здоровяку.

- Все с ней так. Только растет она на болотах. Чуть ли не на топях. - Пристально следил за отваром Балдин. - Получается она маленькая совсем, ради этих трав то по предгорьям, то по болотам, а потом вот так раздаёт, потому что кому-то нужнее. Странная она, чудная.

- Потому что ценные снадобья раздаёт? - спросил Рей.

- Потому что себя не жалеет. Сегодня почти всю ночь с Красом провозилась, уснула уже на рассвете буквально часа на два. - Мужчина бросил взгляд себе за спину, туда, где две девушки тихо что-то обсуждали, склонившись над пациентом. - И опять побежала. Фырчит, как рассерженная кошка, мол, не позвали вовремя, на каком языке я говорила... А сама ночью одеяло под бок поплотнее подпихивает, чтобы значит, холодно не было. И завтрак сама сварила. И одежду чистую принесла. Так, ты меня не отвлекай. А то провороню сейчас этот отвар, мне, потом этот встрепанный воробушек опять головомойку устроит.

Дорина Селена и Мирия осматривали тоже вместе. Но судя по тому, что Селена только согласно кивала головой и улыбалась, девчонка свое дела знала, и помимо дара и таланта, ещё имела хороший багаж знаний, которым пользовалась и активно пополняла.

Расспросы толком ничего не дали. Секретами с парнями никто не делился, с собой никуда не брал, при них тоже ничего не обсуждал. Их супруга с самого начала рассматривала их как расходный материал. Ведь никаких условий на женщину ритуал отбора не накладывал. Единственное о чем они знали, что их супруга собиралась очень быстро овдоветь.

Разговоры с другими освобожденными решили отложить до момента, когда все поправятся, потому что сейчас было очень много тех, кого лекарки держали в целительском сне.

А нас ожидал приём. Всего трое суток прошло с момента, когда мы вот так же ожидали, когда спустятся девушки, собирающиеся в комнате наверху. И вот также стояли, застыв, любуясь собственной женой. Сегодня она выбрала бело-зелёное платье, что необыкновенно ей шло. Как посмеялся Варес под цвет шкур одного и другого. Лисан же наоборот, была в ярко-голубом.

- Ооой, какая ты у меня красивая! - восторженно запищала Мирия, потом оглянулась на мужей сестры и поправилась. - У нас!

- Может, передумаешь? Время ещё есть? - вновь повторила предложение отправиться с нами Селена.

- Нее, ты что? У меня сегодня Крас первый день без зелья. И за оставшимися двумя глаз, да глаз нужен. - в очередной раз отказалась Мирия, или Мири, как её стали звать её пациенты. - И потом, мы будем наготове, вдруг вы ещё кому поможете? Мы уже и лежанки, и инструменты, и перевязочный материал подготовили. И домой порталом пару раз смотались, я все запасы трав пополнила. Так что вперёд, освобождайте на здоровье, мы все ждём.

- Я уже так и представляю, каждый приём с моим участием заканчивается судом над хозяевами и разрушением очередного поместья! - засмеялась Селена. - Меня перестанут куда-либо звать.

- Ничего, мы сами приползём! - засмеялся в ответ Рейгар.

Впрочем, помимо нас и семьи Лисан, на прием отправлялись Варлахи, Леройды и Альд. Мы ждали реакции на возвращение давно пропавшего дроу. Именно поэтому на нем был амулет полной защиты из семейной сокровищницы Лангранов. На случай, если кто-то решится выказать свой восторг ударом клинка, как сказал Карел.

В этот раз мы переместились на специальную площадку внутри поместья. Вдоль всей дороги от этой площадки и до центрального входа в старинное здание, бывшее центральным домом в поместье, стояли воины, охранявшие путь к дому. Правда дойти мы до него не успели, так как на середине пути нас встретила сама хозяйка, Элиандра Морас.

Для меня эта девушка была незнакома, а вот Рейгар напрягся. Селена представив Лисан и её мужей, как свою подругу с семьёй, назвала наши имена и на этом представление закончила. Хотя аристократка уже два года, как крутившаяся в свете наверняка не нуждалась в знакомстве с наследником барсов или Варлахами с Леройдами.

И мне с первых мгновений не понравился её пристальный и оценивающий взгляд. Уже в зале Селена на мгновение поджала губы.

- Что не так? - тут же спросил Рейгар тихим шепотом, как и я заметивший этот жест.

- Рианна Антре. - Кивнула в сторону очередной слишком броско на мой вкус одетой девушки Селена.

Вспомнил, где слышал это имя, и что потом про ту ситуацию рассказал наг и понял, что вечер может закончиться совсем неблагополучно. Если хозяйка и наследница присутствовала при той ситуации, то для чего она пригласила одновременно и Селену, и эту девицу.

От жены я старался не отходить. Но и эта наследница всё время отиралась рядом. Я постоянно ловил на себе её внимательный взгляд. Особенно, когда что-либо говорил Селене. Хорошо хоть эта Рианна держалась подальше и старалась не попадаться Селене на глаза.

Я отошёл к столам, чтобы принести Селене воды. Казалось бы, просто в конец зала дошёл на минуту буквально. Но ситуация повторялась с ужасающей точностью.

- Знаете, я была на отборе... И, так получилось, что в числе многих, была свидетельницей вашего негодования... - начала Элиандра.

- Вы, в числе многих, были свидетельницей того, как действует на разум зелье, которым поят рабов-оборотней. Не более. - Перебил её я, не собираясь быть вежливым с очередной дрянью.

- Зелье? - какая-то странная интонация была в её голосе. - То есть все, что происходило на отборе, происходило потому, что вы были под каким-то зельем? Все те слова... Все ваши отказы признавать Селену Лангран вашей супругой...

- С какой целью ты задаёшь эти вопросы моему мужу, Элиандра? - раздался голос Селены.

- Селена, я не хотела ничего плохого... Я... Я покажу. - Девушка сначала растерялась, а потом словно решила для себя что-то. - Пройдем со мной? Не посреди толпы обсуждать такие вещи.

- Знаешь, мне совсем недавно говорили почти тоже самое, - усмехнулась Селена. - Ну что же, послушаем, что ты расскажешь.

Селена предупредила Карела и после этого направилась вслед за хозяйкой поместья в её личные покои. Точнее мы пошли. Естественно, в этот раз ни я, ни Рейгар не оставили Селену наедине с девицей с какими-то непонятными намерениями.

С нами же направилась и Лисан, её мужья решительно шагали следом. Время, потраченное на тренировки с лучшими воинами, дало свои плоды. Парни шли уверенно, расправив плечи, подняв голову. Готовые защищать и защищаться. Рядом с ними вышагивал Альд, не сводящий внимательного взгляда с идущей впереди девушки.

- Прошу вас, можете располагаться, как вам удобнее. - Сама Элиандра встала у окна и обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от чего-то непонятного. - Я спрашивала у твоего мужа, Селена, потому что его ответ очень важен для меня. На отборе, я, как и все, должна была сделать выбор. И я выбрала себе мужа.

- Мужа? Не мужей? - уточнила Селена.

- Нет. Именно мужа. Я почувствовала тягу только к одному мужчине. Действительно голос сердца, о котором рассказывал дедушка. - Горькая усмешка скривила её губы. - Думаю, ты не сильно удивишься, если я скажу тебе, что он из освобождённых? Но когда он увидел меня... Версия пробуждения твоего мужа, только в исполнении оборотня-волка. Я вынуждена была держать его под амулетом сна. Помня о твоем муже, я считала, что это необратимые повреждения разума. Но увидев тебя с мужем сегодня... Селена, как избавить оборотня от действия этого зелья?

- Неожиданно! А твой... твой муж и сейчас спит? - удивилась Селена. Как впрочем, и все остальные, ведь такого предположить никто не мог.

- Нет, но пришлось запереть его в тюремных покоях. Может, осмотришь его? Ты же целитель... - девушка нервничала, но не пыталась спрятать свои эмоции.

- Тюремные покои? - уточнил уже я.

- В каждом роду есть свои тайны. И многие из них грязные и постыдные. Эти покои использовал отец моего прадеда для содержания девушек. - Элиандра сжала губы. - А теперь вот я, собственного мужа.

Она подошла к стене, сделала несколько манипуляций и проколола палец о появившуюся иглу. И сразу, резная панель отошла в сторону, открывая проход на лестницу. По мере спуска вниз загорались факелы на стенах. Впечатление, конечно, это производило жуткое. Вдруг девушка, ведущая нас вниз, остановилась и жестом попросила нас остановиться и молчать. А сама спустилась ещё на несколько ступеней. Снизу сразу послышался недовольный рев, очень быстро превратившийся в громкий и гневный мужской голос.

- Опять явилась, тварь! Ну, что? Сегодня развлечения будут по обычной программе или мы всё ещё делаем вид, что видимся в первый раз? - меня прошиб озноб от этих слов, сказанных чужим и незнакомым голосом.

- Знакомо, да?- прошептал мне на ухо Рей, а Селена просто сжала мою ладонь.

- Скажи, тебе, там, где ты был, давали зелье? Чтобы убить зверя? - послышался голос хозяйки поместья.

- Я не собираюсь играть в эти твои игры, мерзкая дрянь, и если ты думаешь, что проведя брачный ритуал, заставишь меня терпеть себя... - начал говорить до боли знакомые слова этот незнакомый оборотень.

- Закрой рот! - в несколько шагов я оказался перед прутьями решетки, заменявшими одну из стен в большой камере. - Поверь мне, потом сам будешь жалеть о каждом слове.

- О! Какие лица! Лунопоклонник! - узнал меня находящийся в камере парень, с которым я несколько раз сталкивался на арене. - И о чём же я буду жалеть? Извини, но я провел с этой тварью далеко ни одну "ночь с победителем", чтобы радоваться вечной связи с подобной "супругой"!

- О чём ты? Какая ещё "ночь с победителем"? Что ты несёшь? Я тебя впервые увидела на отборе! - возмутилась девушка.

- Да неужели? Ты конечно личиком не светила, предпочитая развлекаться в маске. Но твой герб, которым ты так гордишься, выдал тебя с головой! - оборотень кинулся на решётку. - И на стенах, и... Да ты даже кольца с гербом никогда не снимала, мерзота!

- Это ложь! Я не понимаю о чём он! - со слезами на глазах начала говорить Элиандра подошедшей Селене.

- Что? Ложь? Да ты этим самым кольцом выжгла клеймо у меня в паху и теперь слёзы льёшь?- возмутился оборотень.

- Я правильно поняла, некто в маске, не скрывал родового герба и более того, оставил его отпечаток на вашем теле? - уточнила у оборотня Лисан, пока мы в удивлении наблюдали за тем, как подошедший к Элиандре Альд сначала сжал её ладони, а потом аккуратно стёр побежавшие по щекам девушки слёзы.- Так в чём тогда проблема? Давайте посмотрим и сравним. В конце концов, с нами три менталиста из Леройдов, неужели кто-нибудь не согласится проверить воспоминания девушки и всё.

- Неплохое решение, - согласилась Селена.

- Я сейчас открою, - отозвалась Элиандра, как-то странно рассматривая дроу.

- В смысле, вы посмотрите? Вы что не слышали где этот шрам? - ошалел от перспективы оборотень.

- Слушай, как говорит моя сестра, хватит кочевряжиться, надоел за две минуты! - осадила его Лисан, пока мы пытались сдержать смех, видя его лицо.

Замок на решетке открывался по тому же принципу что и потайная дверь в покоях Андры. Но первым в камеру скользнул дроу. Мы все даже не успели сообразить, что происходит, как он одним движением прижал оборотня к стене и приставил к его горлу клинок, успев при этом чиркнуть по завязке штанов.

Бедный парень, а я ему сочувствовал всей душой, потому что понимал, что тут какая-то ошибка, только и успел, что прижать ткань штанов так, чтобы кроме того самого шрама больше ничего не показать. Селена и Андра вместе склонились, изучая шрам, что-то обсуждая между собой и обводя какие-то линии, сличая их с изображением на кольце Андры.

- Девушки, вы что творите? Уймитесь! - красный до корней волос оборотень даже не выдержал, когда его ткнули пару раз подряд, но Альд тут же намекнул нажатием клинка на горло, что стоит стоять молча.

- Смотри, - Селена обвела контур чего-то. - Перевёрнутая корона!

- Я вижу, три основных зубца и два задних скошенных.- Ответила ей Андра.

- Бастард Морас! - воскликнули обе девушки одновременно.

Глава 33.

Селена Лангран.

Далеко не все в нашем окружении поняли, о чем речь. Видя недоумение на большинстве лиц, Андра видимо решила поделиться ещё одной нелицеприятной историей.

- Поднимемся обратно. Я кое-что расскажу. - Она тяжело вздохнула и направилась на выход.

Дайгир замер, его взгляд метался от меня к присмиревшему волку, в спину уходящей хозяйки поместья и опять на меня. Я буквально видела образы из его мыслей, ведь эта ситуация в чём-то так напоминала нашу.

- Ты в состоянии не плеваться ядом и не кидаться оскорблениями? - обратилась я к оборотню, прекрасно понимая, что он нам нужен, точнее то, что он помнил. - Или лучше сразу останешься здесь?

- Я хотел бы понять, о чём вообще речь... - ответил мужчина, все ещё пребывавший в растерянности и недоумении.

- Будешь ли ты только рад этому пониманию, пробормотал Шарс, один из мужей Лисан.

Тем не менее, мы вполне спокойно поднялись обратно. Увидев, вышедшего из потайного хода вместе с супругами Лисан собственного мужа, Андра удивлённо приподняла брови.

- Он обещал себя хорошо вести, - улыбнулась я.

- Меня это как-то не успокаивает, - в голосе девушки мне вдруг послышались обида и тщательно сдерживаемые слёзы.

И видно не мне одной. Потому что Альд, выйдя из прохода следом, прямиком прошёл к креслу, в которое перед этим опустилась хозяйка поместья, и уселся на полу рядом. Альд сделал несколько пассов, одновременно поясняя свой поступок и прося меня объяснить его для остальных.

- Мой брат говорит, что теперь ты можешь быть спокойна. - Выполнила я просьбу дроу, хотя братом он мне был весьма условно, я от этого родства не отказывалась.

- Говорит? - удивление в голосе Андры вытесняло расстройство.

- Теперь он может говорить только так, на языке жестов. - Пояснила я ей. - Он долгое время пробыл в рабстве.

Я внимательно наблюдала за девушкой. Поведение Альда было совершенно не типично для дроу. Так навязывать свое присутствие и заботу женщине дроу себе не позволяли. Они вообще старались не привлекать к себе женского внимания. И решиться на такие безумные поступки дроу мог только по очень важной причине. И мне была важна любая реакция, хоть что-то. Именно поэтому я заметила, расширившиеся от ужаса осознания зрачки, и набежавшие на глаза слёзы. Хороший знак! Но сейчас важнее другое.

- Так что там с бастардом? - напомнила я.

- Всё как обычно. Мой отец обладал буйным нравом, терпеть не мог ограничений, ну, и изрядной долей тщеславия тоже обладал. Когда дедушка сообщил ему, что он обязан присутствовать на приёме в королевском дворце в честь приема эльфийской делегации, и что в числе прочих там будет и его будущая супруга, так как главы семейств уже обговорили этот вопрос, отец взбесился. Назло дедушке он сбежал, несколько лет наёмничал у нагов. Вернулся, только когда дедушка действительно не смог больше в полной мере выполнять свои обязанности при дворе и главы рода. - Рассказывая, Андра словно находилась далеко от этой комнаты. - Вернулся уже не придворным повесой и бузотером. Вернулся воином и наследником, привыкшим отвечать за тех, кто шел с ним в бой. Леса пограничья на юге нагаата до сих пор не самое спокойное место. Вскоре отец встретил девушку, которую полюбил, по иронии судьбы, она оказалась эльфийской и младшей сестрой той самой девушки, от которой мой отец когда-то так резво сбежал. Дедушка радостно объявил о помолвке, но в наш дом явилась женщина, что скрашивала ночи моего отца, пока он был на границе лесов. Из разорившихся аристократов, она пользовалась эффектной внешностью и жила на содержании то у одного мужчины, то у другого. Возвращаясь, отец порвал с ней, оставив оплату за её жилье и на прочие расходы на несколько месяцев вперёд. Но эта женщина, прознав о том что отец вовсе не изгнанник рода, и вернувшись, возглавил его, посчитала, что она отлично подойдёт на роль его жены. Поэтому явившись и чувствуя себя здесь хозяйкой, она пришла в ярость, когда отец отказался на ней жениться. Даже когда она заявила, что беременна и это ребёнок моего отца. Она явилась даже к королю, заявляя, что мой отец совратил её и теперь отказывается содержать. Видимо, она считала себя необыкновенно умной. Король её таковой не посчитал и прямым текстом заявил, что переходя от одного мужчины к другому и живя на содержании, расплачиваясь своим телом, говорить о чести и совращении, по меньшей мере, смешно. Но даже после того, как её выгнали из дворца, эта девка не успокоилась. И пришла к моей матери.

- А это-то зачем? - возмутилась Лисан.

- Как это зачем, рассказать совсем сопливой девчонке, едва переступившей порог брачного возраста, плача и падая перед ней на колени, о великой любви к моему отцу, о том, как он отказался от неё только из-за её бедности. И что вынужденный, по требованию дедушки, выполнить обязательства перед её родом, мой отец бросает на произвол судьбы не только любящую его женщину, но и их ещё нерожденное дитя. - Андра сжала подлокотники кресла с такой силой, что казалось они сейчас начнут крошиться, но при этом голос её оставался ровным и спокойным. - К счастью, в тот момент рядом оказалась старшая сестра моей мамы. Она то и отправила вестника моему отцу. Тот явился сразу и порталом, и от убийства бывшей постельной девки его удержало только то, что по заверению эльфиек, она действительно была беременна. Но, даже испугавшись, по-настоящему испугавшись, она не смогла однозначно сказать, является ли мой отец отцом её ребёнка, так как одновременно с моим отцом принимала "внимание" и других мужчин.

- Редкая тварь! - вдруг выдал муженёк Андры, но тут же смутился, заметив, что привлек к себе всеобщее внимание. - Простите.

- За что? Не знаю, как остальные, а я согласна с этим определением. - Усмехнулась Элиандра. - Зато моя мать была с этим бы явно не согласна. Именно она убедила отца, что за проступки и жизненные ошибки матери, ребёнок не должен расплачиваться. Отец настоял на том, что содержит эту женщину до родов, а потом при помощи амулета крови определит родство, если дитё не его, то при следующей встрече он велит всыпать этой лгунье плетей. Мать бастарда отселили в дальнее поместье, где она и разродилась. Ребёнок, девочка на десять лет старше меня, оказалась дочерью моего отца и по просьбе моей матери, мой отец признал её своей дочерью, но без права наследия. Так и появился этот пресловутый герб с перевёрнутой короной и скошенными зубцами, что означает "незаконнорожденная и усечённая в правах". То поместье было передано девочке, плюс содержание и ей, и её матери. Говорят, такой подарок попросила моя мама у отца на свадьбу, чтобы она не чувствовала, что отняла у малышки самого лучшего из мужчин, отца. Доброта моей матери вышла ей боком, когда сначала одна служанка попалась на попытке подлить что-то в её питье, потом вторая с тканью для нательной рубашки, пропитанной соком огневки. Но тогда об этом никто не подумал. Все думали на службу отца. После того, как я родилась, и был устроен большой бал в этом поместье, родители получили приглашение от соседей. Ради налаживания отношений отец то приглашение принял, моё участие в поездке отменилось случайно. В ночь перед отъездом я плохо спала, и дед отговорил родителей. Мол, только отбор прогремел, магии, чтобы уйти порталом, нет, а с капризничающим ребёнком на руках... А через пару часов артефакты крови, завязанные на маму и отца, взбесились. Дед, не мешкая, поднял наши отряды и активировал амулеты перемещения. Ради перехода в гости их не тронули, а вот как только был дан сигнал об опасности, их не жалели. Но все равно не успели. Хотя их появление оказалось сюрпризом для напавших. Сопровождение было перебито, мама тоже погибла от арбалетного болта. Отец был ещё жив, его бывшая любовница пыталась выбить из него посмертную волю в пользу своей дочери.

- Лорд Морас отомстил? - тихо спросила Лисан, воспользовавшись паузой в рассказе Элиандры.

- Отомстил. Дедушка рассказал, что увидев его, отец заулыбался. И успел только сказать, что бы похоронили вместе с мамой. Эта, как её тут назвали, редкая тварь даже не поняла, что мама была для папы единственной. Они получили лунное благословение. С момента смерти мамы минуты папиной жизни были сочтены. Дед не просто так был столько лет одной из опор трона. Те из нападавших, кто были ещё живы, попали под заклятье паралича. Участь их была не завидна. "Дорога быков" до сих пор у многих на слуху.

- Простите, что перебиваю, но это что? - Рейгар уточнил непонятную для него подробность. - Я о таком не слышал и поэтому не понимаю, что столь устрашающего может скрываться за этой фразой.

- Одним из самых ярких впечатлений детства моего деда всегда было воспоминание об одной встрече с Мариной Лангран. Он, почти на ночь глядя, в числе ещё нескольких подростков, пробрался в северную башню дворца оборотней, где традиционно во время своих визитов останавливалась Марина. Очень уж им хотелось посмотреть на некромантку, - впервые за время рассказа Элиандра искренне улыбнулась. - Даже сложно представить, что дед когда-то был сорванцом. Вобщем застали они фрею в саду, и получилась у них ночь страшилок у костра. Марина тогда рассказала о некой стране, где преступников сажали вовнутрь металлических статуй быков, а под ними костер разводили. Селена, откуда она такие ужасы знала?

- Кто знает, что и откуда знала Марина. Многие знания прабабушки до сих пор непонятны. - Мне самой было это любопытно, но некоторые знания так и остались тайной, даже от собственных детей.

- Ну, вот для этих дед расстарался. Вдоль дороги от поместья и до места гибели родителей выставили вот этих быков и жгли костры. Говорят, что те крики были слышны до рассвета. А та женщина всю ночь ждала, когда освободится бык для неё. К рассвету она была в таком страхе, что умоляла её просто убить.

- Неужели... - Лисан слушала, замерев, да и для меня некоторые подробности открывались только сейчас.

- Нет. - Лицо Андры словно закаменело. - Её мольбы не были услышаны. Дедушка повесил на неё один из самых сильных артефактов, поддерживающих жизнь, которой только смог найти. Содрал заживо кожу и оставил растянутое тело посреди большого муравейника. Лёгкой смерти она не получила. Но десятилетнюю девочку, дед посчитал невиновной в происках матери. Некоторое время она даже жила в этом замке. Дедушка растил нас вместе. Пока однажды, сразу после дождя она не заманила четырехлетнюю меня на крепостную стену. Откуда благополучно и столкнула.

- Как же вы спаслись? - удивился Отор, тот самый супруг Лисан, что вспомнил первый герб.

- Меня спас проснувшийся дар, - горькая усмешка искривила губы девушки. - Но спина иногда болит. Особенно на резкие перепады погоды. Убить собственную внучку, какой бы она не была, дед уже не смог. Но Алтею, это её имя, для тех, кто не знает, сослали обратно, в то самое поместье. Под надзор преданных слуг. Она всё время шлёт мне вестников, умоляет о прощении и просит о встрече. Говорит, что это всё вина её матери вбившей в детскую голову мысль, что это моя мать и я виноваты в том, что она никому не нужна. Только вот... После того падения, дедушка тайком отправил меня подальше из замка, а на мое место привёз похожую девчушку моего возраста. Она погибла незадолго до первого бала. Лошадь неожиданно понесла, а местность у нас своеобразная. Оврагов полно. Но я не очень верю в совпадения. Да и овдовела Алтея буквально через пару месяцев после свадьбы. И тоже лошадь понесла. А теперь вот...

Она взмахом ладони указала на волка, сидевшего на краю кушетки с настолько прямой спиной, что казалось, у него вдоль позвоночника палка привязана. Может он и хотел что-то сказать или спросить, но нас всех отвлёк яркий свет появившегося вестника. Элиандра протянула руку и, осмотрев свиток, вдруг засмеялась. А потом кинула волку.

- Лови, - хозяйка поместья надменно хмыкнула - на печать посмотри!

Судя по лицу оборотня, герб на печати он узнал. Он попытался вернуть его Андре, но та просто качнула в отрицательном жесте головой.

- Читай, - она откинула голову на подлокотник, - надо же узнать, что в этом опусе?

Оборотень послушно сломал печать и развернул свиток, начав читать вслух.

- "Дорогая сестра! Мне больно думать как много лет мы провели, считая друг друга злейшими врагами, и как дорого нам приходиться платить за чужие ошибки. Не устану тебе повторять, что у нас одна кровь и ближе тебя, у меня никого нет.

Знаю, что в этом году на отборе ты должна была выбрать себе мужа. Надеюсь он достойный мужчина и оценил оказанную ему честь. Ну, или мужчины. Прошу тебя, хотя бы ради этого важного события, принять мою просьбу о встрече. Мне тяжело жить, зная, что единственное родное мне существо меня ненавидит. С постоянными мыслями о тебе, твоя сестра Алтея Морас".

Тишину после прочтения нарушил раздавшийся смех Андры.

- Достойный мужчина, оценивший по достоинству... Ой, не могу! Представляю её лицо, если б она видела... - а вот и долгожданная истерика, всё-таки добралась до девушки.

- А идея то необыкновенно хороша. - Размышляла я, наблюдая за Андрой, на случай если надо будет приводить в чувство. - Только нам бы самим у неё в гостях побывать... Заодно и убедиться, что это именно она, та самая дама в маске, но с повсюду развешанными гербами.

- Вы что, предлагаете, моей жене сунуться в логово этой гадины? После всего услышанного? - высказался вдруг волк.

- Вот это поворот! Твоей, да ещё и жене! - зашлась в смехе Элиандра.

Нет. Приводить её в чувство всё-таки придётся.

Глава 34.

Селена Лангран.

Немного подождав, когда первая волна накопившихся эмоций, пробивших брешь самообладания девушки, выплеснется, я подошла к креслу, где она сидела, и положила руки ей на виски, делясь спокойствием и уверенностью. Воспоминания о гибели семьи стали для неё последней каплей.

- Спасибо, - она мягко улыбнулась, глядя мне в глаза. - Не хотелось бы сейчас обессилеть, когда в собственный дом целый клубок гадюк пригласила.

- Это ты сейчас о своих подругах? - усмехнулась я.

- Подруга у меня там только одна. И то, чтобы сохранить друг друга, приходится скрывать истинное отношение. - Андра развела руками. - Нахождение среди высоких родов и прочих высокородных, это вам не правление в Грозовом королевстве и не по рейдам от всего этого сборища стервятников прятаться. Сама-то на подобных мероприятиях крайне редко появляешься, но тебе можно. Ты Лангран, а таким как я не отвертеться. Но это к делу не относится. Сейчас важнее узнать, что происходит в поместье Алтеи. Одно могу сказать точно, через порог моего дома эта женщина не переступит.

- Да уж, охарактеризовала ты высший свет, - ухмыльнулась я. - Но нам и не надо её здесь видеть. Нам к ней попасть надо. Нам повезло, что с нами близнецы Леройды. У них особый дар. Они могут улавливать эманации чувств и эмоций живых существ. Если в поместье твоей сестры есть рабы, братья это просто почуют, какие бы амулеты сокрытия там не стояли.

- Может... Если я приём в честь окончания отбора превращу в долгое празднество? Сегодня вечер, а потом, например, охота? И предложу сестре встретится именно во время охоты, благо охотничьи угодья почти вплотную прилегают к землям её поместья. - Немного подумав, предложила Андра.

- Простите, а овраги там тоже недалёко расположены? - на что-то злясь, спросил волк. - У этой Алтеи или ещё кого уже есть вполне зарекомендовавший себя и отработанный способ избавления от ненужных людей. А мы собираемся, как по заказу...

- Вот именно. МЫ собираемся. - Строго и холодно перебила его Элиандра. - А ВЫ никуда не собираетесь. Если Алтея действительно замешана во всём этом, то ваше появление её спугнет раньше времени. Она сделает всё, чтобы не допустить нас в поместье и вообще, может у неё есть возможность приказать уничтожить пленников, находясь на расстоянии? Не думаю, что мы можем так рисковать чужими жизнями.

- Уничтожить на расстоянии? - я, если честно, не подумала о такой возможности.

- Конечно. Здесь река рядом с обширным подземным руслом, надо было бы быть идиотом, чтобы не организовать на нижних ярусах несколько легко затопляемых камер. - Сколько оказывается секретов у рода Морас.

- И такие камеры есть и в том поместье?- уточнил Рейгар.

- Точно сказать не могу, но в архивах библиотеки точно есть все планы всех поместий Морас. - Ответила Андра. - Моего супруга переведем в башню, там на фальш-этаже находятся тайные покои...

- Ещё одни? - удивился на этот раз Дайгир. - Да сколько же их в вашем замке? Камеры, проходы, покои... Такое ощущение, что все ваши предки либо погрязли в неприглядных секретах, либо страдали паранойей!

- Без всяких либо, к сожалению. И то, и другое сразу вместе. Мои предки весьма успешно совмещали собственные преступления и постоянные ожидания, что кому-то придет в голову совершить то же самое в отношении из самих. - С неприкрытой грустью ответила хозяйка поместья, - по факту, лично у меня после ознакомления с историей рода, уважение вызывают мои предки, начиная с отца моего прадеда, да ещё далёкая прабабка моего дедушки. Кстати, именно она, пока муж был в очередном походе, при строительстве башни устроила тот самый фальш-этаж. Она много раз прятала от изверга-супруга провинившихся слуг, вот для этих целей и появились те комнаты. Кто бы знал, что амулеты, заложенные в стены и полы, чтобы не было слышно стонов раненных, спасут, наверное, сразу три жизни. Но это к делу не относится.

- Почему же? Очень интересно, правда. - Лисан слушала затаив дыхание, Андра на это только усмехнулась.

- Из того похода, её муж вернулся с перекинутой через седло человеческой девчонкой. Спасти её от развлечений собственного супруга Астрея не могла, но верная ей лекарка, жившая при поместье, вместо зелья от беременности, которое велел давать хозяин, поила девушку безопасным отваром, вгоняющим её в полусон. Чтобы ужас всего происходящего был хоть немного размыт, - продолжила рассказывать специально для Лисан Андра, - Астрея спорила с ним, говоря, что зелье опасно для девушки, пока усваивалось, оно вызывало неприятные и болезненные ощущения, но на него ничего не действовало, а от назойливой супруги можно было отмахнуться и кулаком. Астрея надеялась пробудить хоть какие-то чувства к несчастной у своего мужа, хотя бы жалость, но делала только себе хуже. А когда лекарка сказала, что девушка забеременела, то они инсценировали побег. Был бы этот мой предок оборотнем, ничего бы не вышло. А так... Девушка вынашивала ребенка, прячась в тайной комнате, лорд Морас зверствовал, срываясь на слугах и жене, и пил. В ночь родов он устроился прямо под той самой комнатой! Пьяный вдрызг, он вдруг решил сам вернуть на шпиль замка, сорванный ветром флаг. Итог закономерен, даже маги не выживают, упав с такой высоты. Да ещё и на связки учебных копий. Вскоре после этого события выяснилось, что и сама Астрея беременна, хотя в своих дневниках она писала, что уже несколько лет, как была избавлена от визитов своего супруга. Вот так они потом и растили сына мужа от любовницы и дочь жены от любовника. Учитывая верность и самоотверженность тогдашнего начальника гарнизона, не сложно догадаться, кто был отцом девочки на самом деле. Но это и не важно, так как мужем выросшая девочка выбрала того самого бастарда, и прямое наследование рода Морас не прервалось. Историю пары поколений после этих событий можно читать спокойно, не содрогаясь от стыда и отвращения. Но уже правнук Астреи развлекался вполне в духе прадеда. И только дедушка моего дедушки положил конец подобному. Каким образом в таких условиях он смог вырасти благородным воином, уважающим чужую жизнь и сопереживающим чужим бедам, для меня загадка.

- И именно в ту комнату ты собираешься поместить мужа? - уточнила я.

- Да, пока мы не убедимся, что его появление никому не повредит. А потом отправим вестник, с помощью амулета он переместится к нам. - Предлагала решение Андра. - В конце концов, только он может сказать, те ли это комнаты, где он был или нет.

- Можем проще сделать, просто попросить кого-нибудь из братьев Леройдов вернуться за ним и всё. - Упростила решение я. - Так что ему надо будет только дождаться и всё.

- Это будет просто. Случайно эти комнаты никто не найдет и не откроет, даже если будет знать, где искать. Как пользоваться запорным механизмом сейчас знают только трое, мой дедушка, я и моя подруга. - Андра задумалась ненадолго. - Да и будет муж там не один. Но на всякий случай я попрошу Рианну присмотреть.

- Рианну? Я так понимаю речь о Рианне Антре? - насторожилась я.

- Да, о ней. - Ответила Андра. - Она и есть та подруга, о которой я говорила, и единственный человек, которому я могу доверять полностью.

- Странно, что с такими подругами, ты не вложила сестре в руку нож и не повернулась к ней спиной, - высказала общее недоумение Лисан.

- Я могу рассказать о себе, это мое право и решение. Но я не могу, открыть карты за другого. Именно Рианне, я доверила бы свою жизнь, не задумываясь. - Никаких сомнений в голосе Андры действительно не слышалось.

- Да? Девушке, о которой кроме как расчетливая, высокомерная, лицемерная и самовлюбленная других характеристик и не слышно? - об этой девице действительно говорили только так, но при этом её считали образцом для аристократок. - Именно поэтому она при попытках кого-то из Леройдов подойти к ней, весь вечер оказывается в противоположном конце зала?

- Все прекрасно знают, что почти все Леройды помимо огненной или портальной магии обладают ещё даром менталистов. А Рианне есть что скрывать, но это не делает её преступницей или ... - ярко заблестевший гранями камней браслет привлек внимание Элиандры. - Кто-то прошёл в личные покои.

Девушка растерялась, замешательство отразилось на её лице. Альд встал перед ней на одно колено, поцеловал край платья и, легко поднявшись, буквально испарился. Воины дроу умели как никто другой сливаться с окружающей обстановкой. Даже движения становились, словно смазанное скольжение.

Я в очередной раз полюбовалась залившейся румянцем от смущения девушкой. Но ее замешательство уже прошло. Окинув взглядом комнату, она быстро подошла к резным столбикам кровати и начала распускать балдахин.

- На кровать, живо! Молчи и чтоб ни звука! - скомандовал она волку, тот без споров подчинился.

Едва мы успели рассесться, изображая великосветскую беседу трёх девиц, как дверь в комнату отворилась, и вошла Рианна, придерживаемая под руку Альдом. Хотя нам он показал клинок-шило, что упиралось остриём, как раз между рёбер красавицы.

- О, Рианна, это ты? Проходи. Альд, отпусти ее, пожалуйста. И спасибо. - Улыбнулась девушка дроу, который тут же отпустил девицу Антре и уселся обратно, на пол, рядом с креслом Элиандры.

- Я просто заволновалась, ты пропала, вот я и пошла тебя искать. Если все хорошо, может, я вернусь в зал? - с опаской поглядела на меня Рианна.

- Ри, на самом деле хорошо, что ты пришла. Мне нужна твоя помощь. Надо будет подселить волка на время в тайные покои и проследить, чтобы его никто не видел. - Начала без предисловий Андра.

Рианна Антре переводила взгляд с меня на дроу, с дроу на вылезшего из-за балдахина волка, с волка на Андру. В этот момент Рей шевельнулся, мелькнул кончик его хвоста, который заметила Рианна.

Она с диким визгом вскочила с ногами на кушетку и прижалась к стене так, словно хотела с ней слиться. Выступившие бисеринки пота, посиневшие и дрожащие губы, зрачки, почти заполонившие всю радужку, дрожь, пробивающая её с такой силой, что зубы стучали друг о друга, выдавали панический страх.

Я и Андра почти одновременно оказались рядом с ней. Андра, как подруга, а я, как лекарь, увидевший того, кто нуждался в моей помощи.

- Ри! Ри, слышишь меня? Что случилось? - спокойно и мягко, словно с маленьким ребенком говорила Андра.

- Ззз... Змея! - судорожно сглатывая, произнесла девушка.

- Нет, это не змея. Это мой муж, наг, Рейгар Изумрудный. Ты видела его на отборе, помнишь? Он же тебе ещё понравился, и ты хотела познакомиться с ним поближе? Помнишь? - добавляла я, думала, что помогаю.

- Нет, нет, нет!- затрясла головой в отрицающем жесте девушка, словно слов было недостаточно. - Совсем не понравился! Я специально тогда... Чтобы мачехе донесли, чтоб она не думала, что я проявляю интерес к тем, кто был в рабстве.

- Так. Я ничего не понимаю. Но, сейчас ты чего испугалась? - спросила я, теряя последнее понимание происходящего.

- Змеи. Там, я видела хвост и чешуя...

- Всё!- прикрикнула на неё я. - Змей здесь нет. Ты спутала. Здесь есть наг! Это его хвост, но тебя это волновать не должно, потому что он мой муж.

Я говорила, а сама немного вливала в неё свою энергию, заставляя успокоиться. Судя по ледяным и дрожащим ладоням, у нас тут сейчас будет девица в обмороке. Воспользовавшись паузой, я достала из храна пузырек с сильным успокоительным и влила в рот Рианне хорошую такую порцию. Зелье подействовало быстро. Уже вскоре среди нас снова была вменяемая девушка, а не трясущаяся от ужаса паникерша. Лишь слегка замедленная речь выдавала, что спокойствие Рианны не её заслуга.

- Простите, пожалуйста, просто я панически боюсь змей, до потери разума и человеческого облика, - смущаясь, попросила извинения девушка.

- Если ты так боишься змей, то, что за сцена была на отборе? - решила прояснить непонятный для себя момент.

Девушка замялась, посмотрела на меня, на кивнувшую ей Андру... Борьба сомнений явно отражалась на её лице. Но всё-таки решившись, она кивнула своим мыслям, и обратилась ко мне со странной на первый взгляд просьбой. Пригласить сюда, кого-то из Леройдов.

Когда на пороге комнаты появился Терин Леройд в компании с Варесом, она попросила его "смотреть её мысли". И только потом начала объяснять.

- Видите ли, на отбор я прибыла с чётким указанием от мачехи, кого я должна выбрать в мужья. - С тяжёлым вздохом, но, не пряча глаза, рассказывала Рианна. - Она откуда-то знала, кто собирался на этот отбор в качестве кандидата. Но так случилось, что в начале отбора были доставлены освобождённые. И меня сразу потянуло к одному мужчине. Я видела его несколько мгновений, но не могла перестать о нём думать до рассвета. На самом деле, до рассвета я не дождалась. Уже после полуночи, вернулась туда, где разместили бывших пленников. Узнать, не голоден ли, не нужна ли помощь. Потом приходила ещё, каждый раз обещая себе, что это последний раз, и снова нарушала обещание. Выбора я тогда ещё не сделала, надеясь, что тех мужчин, которых мне велели выбрать, разберут. Но мои походы незамеченными не остались, и я получила вестник от мачехи. В ответ я ей написала, что на отборе сама Лангран, что она постоянно среди рабов отирается, ну, и я там же. Вроде на глаза хочу попасть. А та насмешка... Вы простите за эту мерзость. Но если б я так сказала кому-то другому, то неизвестно, какие бы были последствия. И для меня, и для мужчины. А тут я точно знала, что хуже никому не сделаю. Явно Селена Лангран не предложит мне развлечения, со своим мужем в главной роли. Да и на мужчину никто не осмелиться посягнуть. А мачехе донесли, что я стараюсь навязаться в круг общения Лангран, но неудачно, не правильно поняла её общение среди рабов, та и успокоилась.

- А тот, который тебя привлёк? И что это за "велели выбрать" и "не могла выбрать"?- удивилась я.

- Отказаться от Дерека я не смогла, даже с учётом тех сложностей, которыми это решение мне грозит. - Упрямо мотнула головой девушка. - Андра помогла мне его спрятать, тем более, что ему всё равно нужно отлежаться после плена. Но и ещё одного мужа мне пришлось выбрать. Из тех троих остался только один, девушки боялись его выбирать. Даже не смотря на его богатства. Валдес Ривиэль.

- Ого! Воинствующий лорд! - опешила я, услышав имя высокородного наёмника.- Не удивительно, что его боялись выбирать, такая суровая громадина. Даром, что полуэльф.

- От меня он тоже не в восторге. Держится пока на расстоянии, приглядывается словно. Не разговаривает, близко старается не подходить. Ну и слава, всем богам! - призналась Рианна. - Я когда на отборе к нему подходила, думала, не выдержу, завизжу и сбегу. Но он совсем не противный, не злобный. Чего боялась? Но мачеха в восторге, она уже в предвкушении, как доберется до его состояния.

- Отлично. А теперь, давай-ка всё с начала и по порядку! - потому что я уже начинала чувствовать подкатывающуюся головную боль от всех этих непонятных обрывков.

Одно то, что самая высокомерная дрянь среди высокородных оказалась напуганной девчонкой под удивительно правдивой маской выбивало из колеи.

- Прям с самого? - спросила Рианна.

- Сотворение мира и проклятье богов можешь пропустить, - съязвила я.

- Когда мне был год, моя мама умерла. Через некоторое время отец привёл в дом другую женщину. Чтобы за домом смотрела, и нас с сестрой было проще растить и воспитывать. - Рианна зажала ладони в складках юбки между колен. - За воспитание она взялась сразу. За любой проступок нас наказывали. Нет, не били. Сестру, она старше меня на четыре года, она выставляла на стену за окно на широкий выступ. Сестра панически боялась высоты, и для неё это наказание было хуже порки. А меня наоборот... Наш замок стоит на скальной подошве, и есть спуск в пещеры. И там водятся змеи. Кругом вода, есть только небольшой пятачок суши. И там много-много змей. Так много, что весь уступ может скрыться за их телами. С ранних лет я воровала на кухне фарш и яйца. Прятала в хран, а когда наказывали, отдавала змеям. Змеи их любят. Я надеялась, они наедятся и уплывут или уползут. А они только плотнее прижимались к моим ногам, обвивали, что-то шипели. А я боялась даже шелохнуться. Вскоре они стали шипеть и бросаться на тех, кто за мной приходил, я всё время боюсь, что настанет тот момент, когда они не расползутся и не выпустят. Мачеха говорит, что змеи так обвивают свою добычу и ждут, когда та сдохнет, а потом сжирают.

- Дура твоя мачеха! - выдал Шарс. - Змеи тепло любят. В подземелье холодно, вот они к тебе и жмутся, тепла ищут, привыкли же к тебе. Да ты их и прикормила к тому же. Они тебя защищать пытаются, от того и шипят на тех, кто приходит тебя забрать.

- Да? Но...

- Так, давайте о змеях потом, хорошо? - перебила её я.

- Да, о змеях лучше потом. - Согласилась Рианна. - Отец погиб, когда мне было пять, сестре девять, хозяйкой осталась мачеха. Когда сестре стукнуло восемнадцать, мачеха решила выдать её замуж за своего брата, чтобы деньги из семьи не уходили и чужака не принимать, как сказала мачеха. А брат у неё злобный и противный. Сестра отказалась и попыталась сбежать, когда её заперли в комнате. Но её подвёл страх высоты. Она сорвалась и повредила спину. Она лежит в башне, где раньше жили девушки-человечки. Мачеха хотела напоить её ядом, чтобы она не мучилась и не была обузой. Но потом согласилась не делать этого. Пока я слушаюсь её и не причиняю проблем. Она даже покупает специальное зелье, сестра от него всё время спит. Пока она в сознании, её мучают настолько сильные боли в поврежденной спине, что она только кричит и плачет. Если я пытаюсь перечить, мачеха перестает давать ей зелье и заставляет меня слушать крики сестры. А если я послушна, то она покупает специальные мази и зелья, которые помогают в уходе. Когда я согласилась на отборе выбрать тех мужчин, на которых она указала, она приобрела амулет, который, ну... Позволит сестре оставаться чистой и...

- Я знаю, о чём ты. Целительский артефакт, не допускающий появления раздражений, пролежней и опрелостей. - Перебила её я. - Но почему за столько лет, посещая уже года два как, всякие балы и приемы, ты не попросила о помощи? Почему просто не выгнали эту тварь взашей?

- Кто б её выгнал? В поместье только её родственники и люди, как только умер отец, она выгнала всех, кто мог бы испытывать к нам с сестрой сочувствие. - Ответила Ри, - а на приёмах... Кому мы нужны со своими проблемами? У меня кроме Андры никого нет. Если б не её поддержка, я не знаю, как бы выживала. С ней хоть глоток свежего воздуха в этом беспросветье. А так, приходится вести себя так, чтобы мачехе не в чем было меня упрекнуть. Расплачиваться за мои плебейские замашки, как она говорит, придется моей сестре!

- Рианна! Король оборотней! Князь котов! Леройды, Варлахи, Гардораны и ещё с десяток родов! Кто-то из них хоть изредка, но появляется на приёмах. Почему ты не попросила о помощи? - возмутилась я.

- С чего им мне помогать? Я кто? Ладно, там была бы богатая наследница или невеста, а то... - искренне удивилась Рианна. - И потом, мачеха убила бы сестру, пока начались бы все эти проверки. Просто не облегчая её страданий. Белли сошла бы с ума от боли, или ушла бы, не выдержав её.

- Открою тебе тайну, Рианна. Секрет, о котором, ты не знаешь. Но ты и твоя сестра, действительно богатые наследницы, причем наследницы магического рода и как минимум ты, с проявленным даром, - раздался от стены немного хрипловатый, низкий мужской голос.

- Валд, дружище, хватит прятаться! Снимай амулет. - Заржали в голос Терин и Варес.

Сразу после их слов, чуть в стороне от двери пошла небольшая рябь, а потом на этом месте оказался Валдес Ривиэль собственной персоной. Я сразу вспомнила, что земли Варлахов и Ривиэль находятся по-соседству, и обычно весёлый квартет из близнецов Леройдов, Вареса и Валдеса шкодничали все вместе. И в походы ходили вместе. Даже в замок Лангранов они частенько наведывались вместе.

И, ну конечно, друзья знали о планах Валдеса остепениться и завести семью. И увидев своего закадычного приятеля здесь, конечно, полезли разбираться. Хотя уж этот громила в защитниках точно не нуждался.

Несмотря на изрядную долю эльфийской крови и эльфийское имя рода, внешность лорд Ривиэль имел примечательную. Наследственную. Всего немного уступая в росте Варесу, он был таким же широкоплечим и мощным. Его кулаками можно было просто забить насмерть без всякого оружия.

Но самым примечательным было лицо. Словно небрежный камнетес высек его черты. Чёткие, рубленные, лишенные утонченности и изящества, но при этом хорошо узнаваемые, и кажется, что не меняющиеся от отца к сыну. Сами маги земли, они и напоминали обожаемые ими горы.

Валдес Ривиэль больше всего напоминал вдруг оживший утес. Он и по характеру был именно таким. Упорным, строгим и бесконечно надёжным. Но когда, он даже не сердился, а просто был серьёзен, вот как сейчас, собеседники Валдеса начинали нервничать и пытались побыстрее закончить разговор, и вообще исчезнуть. А уж прямой взгляд лорда Ривиэля вообще выдерживали единицы, и те были его друзьями.

А вот Рианна Антре выдерживала. Смущалась, краснела, но взгляда не отводила.

- Ну и? - спросил мужчина, складывая руки на широкой груди.

- Что " ну и"?- спросила Рианна

- Мое состояние так сильно тебя прельщает? - задал вопрос Валдес.

- Зачем мне оно? - удивилась Ри.

- Не врёт, - прокомментировал Терин.

- Моя внешность тебя пугает?

- Нет, - уже увереннее ответила Ри.

- Опять не врёт, - вставил Терин.

- Если бы не приказ мачехи, ты бы меня выбрала? - ещё вопрос.

- Если бы знала, что вы готовы помочь мне и сестрёнке, то в первый же день! - ответ последовал без замедления.

Терин стоял, широко улыбаясь, ничего не говоря, а просто кивнул другу головой, подтверждая слова Рианны.

- А теперь, дорогая супруга, мы с вами начнем, как положено, по порядку. Познакомимся со вторым супругом. Как вы интересно собирались жить дальше, все время его скрывая? И отправимся выручать вашу спящую красавицу. Благо у моих друзей младшая сестрёнка очень хороший целитель. - Валдес протянул Рианне руку, та подумав буквально пару мгновений, вложила тонкие пальчики в громадную ладонь мужчины, особенно по сравнению с её собственной.

И впервые за время пребывания в этой комнате открыто и искренне заулыбалась.

Глава 35.

Селена Лангран.

После недолгого выяснения между Рианной и Валдесом, мы все были вынуждены вернуться в зал. По наскоро разработанному плану, чуть ближе к окончанию вечера, Андра должна была объявить о продлении праздников, и завтрашней охоте. Подробности и детали предстоящего мы собирались обсудить после окончания бала. Супруга Элиандры пока решили оставить в её покоях.

- Надеюсь, сейчас вы поедите, наконец, нормально? Или опять хлеб и вода со стен? - спросила его перед самым выходом Андра.

- Поем, спасибо. - Всё ещё напряжённо, но уже не агрессивно сказал оборотень.

- Благодарю. Не хотелось бы увидеть содержимое блюд на стенах. Я распоряжусь. - В голосе хозяйки поместья не мелькало ни одной эмоции, только сдержанная холодность.

Что ж, её обиду тоже можно было понять. Как и волка. Но это со стороны, главное, чтобы они сами поняли друг друга. И судя по тому, что я за время обсуждений не раз ловила волка за разглядыванием собственной жены, а Андра нет-нет, да и бросала на оборотня взгляды из-под полуопущенных ресниц, шанс на примирение этой пары всё-таки был.

Итогом наших разговоров пока стали два вестника. Один отправляла Андра своей незаконнорожденной сестре, с приглашением присоединиться к охоте, раз уж ей так необходима встреча, и обсудить некоторые вопросы взаимоотношений.

Второй вестник отправляла Рианна. В письме она подробно расписывала мачехе, что происходит. Жаловалась на холодность мужа, который только-только начал проявлять к ней интерес. По совету самого Валдеса, Рианна отписалась, что вместо внимания, лорд Ривиэль пытается подсунуть ей кошелёк. И что её немного раздражает постоянное присутствие рядом Вареса Варлаха, и его слишком настойчивое внимание.

- Пиши, что я всё время насмехаюсь, да в женихи набиваюсь. - Диктовал Варес. - Ну, что ты смотришь? Пиши-пиши. Земли ваши, как раз между Варлахами и Ривиэлем, так что не знать о том, что мы с Валдом всюду вместе таскаемся, твоя мачеха просто не могла.

Ответы пришли сразу. Алтея Морас заверяла в своей преданности и благодарила за возможность встречи и разговора. И, конечно же, она обещала присоединиться к охоте.

А вот мачеха разродилась целым сочинением на тему, какая дура у неё падчерица. Велела от кошелька мужнева не отказываться, внимание его друга принимать и поощрять. И всё вот это нытье про насмешки, страшно и прочее никого не волнует. Передо мной Рианне велели голову низко держать и мило улыбаться, а вот Варлаха велено было держать возле себя, а лучше и вовсе затащить в постель. Сейчас-то отбор, к сожалению, закончился, но чтоб к следующему, он сам бежал связь ритуалом подтверждать.

Варес, читающий этот опус, только ржал на зависть любому жеребцу. А сама Рианна сидела белая как мел.

- Нет, нет! Правда. Я не смогу... - испугано повторяла она, даже не замечая, что крепко вцепилась в ладонь мужа.

- Не поверишь, я тоже! - смеялся в ответ Варес. - Я вообще в эту петлю лезть не собираюсь. Зато, если мы явимся в твое поместье, ни у кого вопросов не возникнет. И никого не насторожит, что я завалюсь в поместье вместе с вами.

- Тебе никто и не предлагает, нас и так уже двое, куда больше-то? Да? - лорд Ривиэль с еле обозначившейся улыбкой посмотрел с высоты своего роста на жену.

- Мне и этого много. – Выпалила Рианна. – И поместье не мое, а наше. Наше с сестрой. Осталось только доказать это мачехе.

Вот и в просторном бальном зале, лорд держался поближе к Рианне. Варес же, помня о том, что кто-то ещё, кроме самой наследницы Антре, сообщает новости её мачехе, тоже увивался рядом с Рианной, сыпля комплементами и оказывая ей знаки внимания.

Толпа гостей, конечно, приняла новости с восторгом. Конечно, пришлось завершить сегодняшний вечер раньше запланированного, но зато ещё минимум три дня развлечения будут за счёт Элиандры Морас.

Едва дождавшись, когда хозяйка распроводит всех гостей, выслушает пожелания на завтра от толпы бездельников, раскланяется со всеми "важными и родовитыми" и наконец-то выдохнет "всё", мы направились в башню, где располагались тайные комнаты.

Мы дожидались в саду, когда Андра приведет своего волка. Аромат вечерних цветов наполнял воздух, даря какое-то умиротворение. Вокруг моей талии обвились руки Рейгара.

- У тебя сейчас такой мечтательный вид. Ты словно немного расслабилась и успокоилась. - Шептал мне на ухо мой змей.

- Так и есть. - Я откинула голову на грудь мужу. - С той встречи на полях я себя ощущала, словно слепой котенок. Мне казалось, что я кожей чувствовала, как убегало время. Не могла вздохнуть полной грудью. А тут одна ниточка, вторая... Вроде разрозненные события, но то одно, то другое, а я чувствую, что мы по шажочку подбираемся к непонятным событиям у дроу. А ещё, Рей, веришь, я эти пять лет жила так, словно мне сердце железным ободом сковали. И этот обод так давил, так мешал... Жить мешал, понимаешь? А сейчас его нет. Лопнул, осыпался осколками, и те в пыль разлетелись.

- Это был твой страх за твою пару... - я развернулась в объятьях мужа и, поддавшись порыву, прижалась к его губам, запуская пальцы в короткие пряди.

- Я получила больше, чем мечтала. Правда, Рей. - Я прижалась щекой к ладони нага, пьянея от шалого взгляда мужа.

- Селена, - в голосе мужа проявилось странное то ли мурчание, то ли тихое порыкивание. - Звёздочка моя, ты бы видела сейчас свои глазки! Будешь на меня так смотреть, связь подтверждать будем гораздо раньше.

- Размечтались! - подскочил к нам Варес. - Сначала активные встречи с родственниками всех мастей и разной степени родства, а уж потом собственные связи устанавливать будете.

- Вот теперь ты понимаешь, почему я хочу не в замок, а в охотничий домик? - спросила я у Рея, уже смеясь.

- Теперь уже и я хочу в охотничий домик, - так же улыбаясь, шептал мне на ухо наг.

В башню мы поднимались цепочкой. Первой в комнату проскользнула Рианна. На кровати на животе лежал мужчина, нам от порога были видны только его ступни и перетянутая полотняными компрессами спина. Рианна на цыпочках, быстрыми шагами приблизилась к изголовью и присела на краешек кровати.

- Дерек, ты как? - тихий голос, почти шёпот.

- Ри? Вырвалась всё- таки? Да сиди ты, отдыхай, накрутилась, поди. - Парень перехватил девушку за руку и утащил её ладонь к себе под голову. - Я тут всё время о тебе думаю. О малой твоей. Точнее старшей сестре, но раз ты её оберегаешь, то воспринимается она младшей. Ри, дуристика какая-то! Вот смотри, сестра у тебя высоты панически боялась, да? Так чего же она поперлась-то на эту высоту? Бежать же хотела, а как бежать, раз она от страха каменела? Рианн, тут дело нечисто. Я только оклемаюсь, я отсюда прямой дорогой домой. Я ж из варлаховских, камнетесы мы. Лорды у нас справедливые, кинусь в ноги, попрошу защиты, не оставят. Только бы тебя на это время лорд Ривиэль под своё крыло взял. Чего его не устраивает, чего он всё на расстоянии держится?

- Уже не держится, Дерек, и всё устраивает, и к лорду тебе торопиться не стоит, сами пришли. Тебе какого? - пробасил Валдес.

Лежащий оборотень в мгновенье подорвался с кровати, и спрятал Рианну себе за спину, приготовившись встречать возможного противника лицом к лицу.

- Остынь, парень, поговорить надо. Да и обсудить кое-что. - Вылез вперёд Варес.

Глава 36.

Селена Лангран.

Даже увидев лордов, которым собирался в "ноги кидаться", Дерек оставался напряжённым и по-прежнему закрывал собой жену, ещё и придерживая её рукой, чтобы не выскользнула из-за его спины. И только потому, что он не видел её лица в этот момент, он не мог оценить восхищения в её глазах. Вот вам и светская стерва и насмешница!

Обычный мужчина, далеко не самый красивый, без состояния, с очень нелегкой судьбой и сделал-то, по сути, обычную для нормального мужчины вещь, загородив свою женщину от опасности. Но смотрела на него Рианна так, словно он к её ногам все богатства мира положил и выиграл давнюю битву с орденом в одиночку.

Тонкие пальчики легли на мужские плечи, стараясь не задеть и так потревоженные повязки.

- Дерек, всё хорошо! Лорд Ривиэль обещал помочь с Белли. И фрея Селена. И ты сам говорил, что лорды у вас хорошие, достойные. - Рианна старалась одновременно, и объяснить происходящее, и успокоить своего мужчину. - Только тут дела такие, что непонятно за что хвататься в первую очередь. Вот и надо всё обсудить.

Но он и сам стал уже успокаиваться, видя, как вслед за лордами в комнату входят мужья Лисан, Рейгар, которого он тепло поприветствовал, вызвавший улыбку Дайгир.

- О! Лунопоклонник! Живой, зараза! А мы-то уж успели тебя похоронить, думали, что на этот раз точно не выкарабкаешься, и твой Лунный свет не поможет! - Дерек и Дайгир сжали ладони друг друга в приветствии. - Ты как?

- Выкарабкался, как видишь. - Улыбнулся в ответ Дайгир.

- Что? Опять, твоя Луна? Вытащила с грани?- воскликнул Дерек.

- Она самая. Только она и может. - Ответил барс, смотря при этом на меня.

- Почему "Лунопоклонник"? Второй раз уже слышу... - поинтересовалась я, чтобы скрыть неловкость и смущение, возникшее от пристального внимания мужа.

- Так весь наш подвал знал, он как напорется, что только сдохнуть и остаётся, всё в бреду "Лунный свет" звал, такие признания всё повторял... - объяснял мне муж Рианны. - Оборотни-то и так Луну почитают, а этот к ней как к единственной. Вот его и прозвали. Имени-то он никому не говорил. Да там многие не говорили. Знаете, толком и поговорить-то, тоже не получалось. Почти все по одному сидели и только клетку напротив и видели. Это я с напарником сидел, да ещё несколько счастливчиков. А то и речь можно было бы забыть.

Мужчина на глазах расслаблялся и успокаивался. Появилась улыбка, выпустил, наконец, жену из-за своей спины, потеплел взгляд. И тут в комнату вместе с Терином Леройдом зашёл присмиревший муж Андры. Оба одновременно замерли, словно споткнулись, а потом дёрнулись друг к другу.

- Дерек! Живой, тебя же забрали! - сжал в объятиях мужчину повеселевший оборотень, но тут же выпустил, заметив, как тот скривился. - Извини...

- Да, ничего. Зажило почти, это моя всё беспокоится. - И было в этом « моя» столько мужского довольства, что не понять того, что уж он-то точно доволен своей судьбой было сложно. - Я тут видишь, при жене. А ты, какими путями?

- Да теми же. Тоже. При жене. - Резко погрустнев, ответил муж Элиандры.

- Надеюсь, на этом мы можем, наконец, перейти к решению более насущных вопросов, чем кто на ком женился? - как всегда съехидничал Варес.

- Посмотрю я на тебя, когда свою пару найдёшь, - хмыкнул Дайгир. - Будут ли для тебя более важными другими вопросы.

- Ну, знаешь, меня эта беда миновала пока. И надеюсь и дальше, дадут боги разминуться. - Став серьёзным, ответил Варес. - Что хорошего в том, чтоб пару свою встретить? Постоянно в страхе за неё быть? Вон Рейгар не знал, не ведал, а с сестрёнкой моей столкнулся и всю чешую готов сам содрать и отдать, лишь бы ей хорошо было. Валд на доступных девок морду кривил, мол, ещё б не хватало, чтоб он из общей чаши воду пил. Ему сколько браков предлагали? Без разницы, что невеста трусочкой тряслась от одного его вида. Сколько он отклонил предложений, потому что уже был второй муж или кандидат на брак? А сейчас, пожалуйста. Тянет, видите ли! И второго мужа нормально воспринял, и впрягаться уже готов. Да он на отбор поехал, потому что предчувствие потянуло. Если у меня сработает предчувствие, что я пару встречу, развернусь и в противоположную сторону на предельной скорости. У мужиков же даже инстинкт самосохранения отключается напрочь. Вон, на Альда посмотрите, что с ним происходит. Нет, встретить пару это сродни проклятью.

Сам Альд в это время вполне себе удобно расположился рядом с Андрой, и сидел рядом с её креслом с таким видом, словно нигде места лучше и удобнее не найти.

- Я бы тоже хотела понять, - начала Андра. – Может, тогда я смогу разобраться и в собственных чувствах.

Мгновенно развернувшийся к ней лицом дроу, остался стоять на коленях. Альд резко распахнул короткий китель и рубашку под ним, обнажая грудь, потом взял и прижал руки Андры раскрытыми ладонями к своей груди напротив сердца. Дыхание девушки участилось, глаза лихорадочно заблестели, выдавая крайнюю степень волнения.

- Ой, - вскрикнула она, но не отдернула рук от груди дроу. - У тебя красивый голос...

- Голос? О чём она? - не поняла я.

- Тише! - зашипел на меня Терин, - он открыл ей душу, его мысли для неё теперь не секрет, она его слышит не ушами, а мыслями, сердцем... Теперь только... Примет или нет...

То, что происходит, что-то удивительное и жизненно важное, почувствовали все. Потому что стояли и сидели, стараясь не шевелиться, чтобы не нарушить лишним звуком то необъяснимое, что происходило сейчас между этими двумя. Лично я боялась даже вздохнуть глубоко.

Что-то менялось вокруг, сам воздух наполнялся тихим хрустальным звоном, что звучал все громче с каждым мгновением, мельчайшие искры света, что больше напоминали золотые пылинки, стекались к рукам Элиандры, обвивали её запястья, складываясь в удивительный узор. Что-то знакомое почудилось в этом...

Ну конечно! У бабушки на запястьях тоже есть золотистой узор, только двумя линиями на обеих руках. А на груди дедушек узор темно-чернильного цвета... Словно в ответ на мои слова в воздухе появились тонкие нити черного тумана. Эти паутинки чистой тьмы появлялись из ниоткуда, но все стремились к громко бьющемуся сердцу Альда, просачиваясь сквозь пальцы Элиандры. Не надо было быть лекарем, чтобы узнать в гуле, нарастающем вокруг, биение сердца.

- Я буду твоим светом, - зазвучал голос Андры, но я готова была поклясться, что она не размыкала губ.

- Я буду тьмой, что вечно бережёт свет, - ответом прозвучал голос Альда, но он-то точно не мог говорить.

Элиандра отстранила от груди дроу ладони, открывая взглядам восьмилучевую звезду, с острыми гранями, больше напоминающими трехгранные клинки. Но эту звезду держали, обнимая со всех сторон, лепестки чёрной лилии. И всем было понятно, что острые шипы не ранят беззащитные перед ними лепестки, а те берегут свое сокровище.

Темный, почти черный рисунок на груди дроу, появившийся сам по себе, лишь немного отливал фиолетовым. В раскрытых ладонях Альда появился саркс, клинок последнего шанса. Необъяснимый дар Прядильщицы мужчинам-дроу. Никто, никогда и никакими силами не мог отнять его у мужчины. Говорят, что он хранился в сердце каждого мужчины и появлялся только тогда, когда мужчина был окончательно готов распрощаться со своей жизнью, прервав её течение.

Черная рукоятка из слёз земного пламени, обсидиана, так ценимого дроу. И четырехгранное лезвие клинка кобальтового цвета. От этого оружия веяло силой и опасностью. И сейчас дроу сам протягивал его вперёд рукояткой Андре. Я замерла, ведь острие клинка смотрело прямо в сердце дроу. Стоило девушке просто оттолкнуть его руки и хищное оружие само вопьётся в доверчиво представленную грудь.

Элиандра аккуратно развернула саркс рукоятью к дроу и накрыла лезвие своими ладонями. Тонкие ручейки крови проступали между её пальцев, но она продолжала улыбаться, глядя в глаза Альда, даже сквозь набежавшие слёзы. Всё равно улыбалась.

- Я буду беречь твоё сердце, - тихо прошептала она дроу перед тем, как её пальчики соскользнули с его ладоней, из которых исчез клинок.

- Обретение дроу! - с каким-то то ли восхищением, то ли благоговением произнес Терин за моей спиной. - Я думал, что никогда такого не увижу.

- Почему? - удивился Дайгир.

- Потому что единственный, после прихода в этот мир, случай обретения, после которого мужчина дроу выжил, это брак Лолиары Лангран. - ответил Терин. - Ты как думаешь, почему мужчина подаёт клинок повернутым остриём к своему сердцу? Интересно, это из нее клинок силы выпил вместе с кровью или просто переволновалась?

И только тут я обратила внимание, что Альд держит Элиандру, находящуюся без сознания, на руках.

- Клади на кровать! - предложил Дерек, и тут же получил в ответ рычание и оскал не хуже звериного.

- Серьёзно? Положить свою женщину в кровать другого мужчины? - Усмехнулся Варес. - тем более, ты представляешь, что значит для дроу женщина, принявшая его, как обретенного?

- Подождите вы шутить, может, ей помощь нужна? - подошла я к дроу, бережно поддерживающего девушку.

К счастью, моя помощь не потребовалась. Буквально через несколько минут девушка глубоко вздохнула и открыла глаза. Но встретившись взглядом с Альдом, залилась краской смущения, проступившей даже на её смуглой коже. А дроу только улыбался так открыто и счастливо, что казалось, что улыбка сейчас сомкнется у него на затылке.

Я была искренне рада за него, но нам предстояло обсудить ещё очень много далеко не самых приятных вещей. И откладывать дольше, мы не могли. Конечно и Дерек, и нервничающий оборотень-муж Элиандры рвались вместе со всеми выводить на чистую воду сестрицу-бастарда. Но у одного была куча едва заживших ран, а второй, одним своим появлением, мог погубить тех, кого возможно держали в застенках поместья, отданного Алтеи Морас.

- Не думаю, что она отважится нападать сразу и во время охоты, - говорил Терин. - Скорее постарается зазвать к себе, на свою территорию, где она полновластная хозяйка. А нет, так я могу аккуратно внушить ей эту мысль. Вопрос в том, что эта мысль не должна у неё вызывать отторжения. Если она пока не готова избавляться от Андры, то её могут и насторожить такие желания.

- Необязательно привязывать мысль о приглашении меня к себе с моим убийством, - подсказала сама Андра. - возможно просто попытаться усыпить мою бдительность и осторожность. Развеять мое недоверие.

Услышав, зачем мы собираемся в поместье Алтеи, Дерек тоже, словно с цепи сорвался. К тому же, я подлечила его, как смогла, и он чувствовал себя готовым к любому бою.

Во время разговора выяснилось, что Дерек из пропавшего лет десять назад отряда молодых парней, что готовились вступать в ряды воинов Варлахов. Часть из них потом сумели найти и вернуть, но некоторые из парней так и пропали. Варес смеялся, что по возвращению в лагерь кого-то ждёт большой сюрприз.

И только потом сознался, что близнец Дерека, сотник Дорх, сейчас как раз с ним. Этого сотника я прекрасно знала. В бою он не щадил ни себя, ни врагов. Там где он бился, всё было просто устлано поверженными врагами, работорговцев он не выслушивал, тех, кто им прислуживал, уничтожал без всяких сожалений. И даже появившаяся два года назад жена не смогла сделать его мягче. Нет, с ней он был и мягок, и внимателен. А вот остальным такого отношения не доставалось.

Слава богам, но затопляемых темниц или камер с опускающимися потолками в поместье Алтеи не было. Но те темницы и потайные камеры которые были, располагались настолько глубоко под землёй и пробираться к ним нужно было настолько запутанными ходами, что даже чувствуя куда идти, мы добираться будем полдня.

Поэтому наша задача была, попасть в поместье, и дать возможность близнецам почувствовать эманации живых существ, если они там есть. Оставив в тайных покоях в башне обоих оборотней, мы возвращались в свои покои. Желая поднять настроение совсем поникшим мужьям Рианны и Андры, я сообщила им, что чувствую зверей у обоих. И что позже можно будет посмотреть, что можно сделать и насколько сильно пострадали звери. Дерек обрадовался и долго благодарил, а вот второй весь вечер был погружен в свои мысли.

Уже укладываясь спать между нагом и барсом, я поделилась своими наблюдениями с мужьями.

- Оно и понятно. - Ответил Рейгар. - Я уверен, что он уже и без визита в то поместье понял, насколько сильно ошибся. И явно понимает, насколько несправедлив был к девушке, что выбрала его.

- А теперь судорожно соображает, как это всё исправить и искупить. Да и дроу рядом с женой, его тоже явно не успокаивает. - С какой-то горечью в голосе сказал Дайгир. - Сложно вернуть то, что было. То отношение, которое сам же и изгадил. А когда рядом с твоей половинкой есть другой самец, который заботится и оберегает, которому доверяют в отличие от тебя, это становится почти невозможным.

- Ты ведь сейчас не о нём говоришь. Точнее не только о нём? - то ли спросил, то ли уточнил Рей.

- Да какая разница? - Дайгир уселся на кровати, облокотившись спиной на изголовье, и всматриваясь в окно. - Ситуация у нас одна и та же. Он ли, я ли... Что один придурок, что второй сами, по своей дури, отдали жену другому.

- Жалеешь, что есть я? - я замерла в ожидании ответа Дайгира на этот вопрос Рея.

- Нет, честно нет! - почти не задумываясь, ответил барс. - Не будь тебя, кто бы заботился о девочке? Оберегал её даже от меня? Не будь тебя, неизвестно, вернулась ли бы жена с полей Морины, смогла бы оставить меня при себе... Или я бы уже успел такого наворотить, что и речи не могло бы идти об этом? Тяжело знать, как могло бы быть, видеть отношение любимой к другому и понимать, что с тобой не так. И что сам заслужил вот это вечное расстояние и настороженность.

- Мне просто нужно время. - Призналась обоим сразу я. - Я просто боюсь, очень боюсь, что опять будет больно. Боюсь сделать что-то не так. Боюсь обидеть и оттолкнуть...

- Как много у тебя страхов, моя девочка, как много, - Рей прижал меня спиной к своей груди, целуя в затылок. - Время у нас есть. Вся жизнь впереди.

- И эта жизнь только твоя и для тебя, - продолжал слова нага барс, обнимая с другой стороны. - Все твои страхи пусть развеются. Давай их все прогоним, один за другим. Чтобы ни одного не осталось! Тебя никто никуда не торопит, мы никому ни должны отчитываться и что-то там доказывать. Это только наша семья, и нам решать какой она будет. Только нам, Селена. Я не могу все, что на душе, описать, чтоб понятно было и мысли свои открыть, как дроу, тоже не умею. Только знаешь, моя грёза, мне всё равно как ты будешь делать, так или не так. Главное, чтобы ты была уверенна в том, что ты делаешь. А мы будем рядом. И я лучше сдохну, но тебе больше никогда не будет больно.

- Вот если с вами, с каждым из вас, хоть что- то случится, ты даже не представляешь, как мне будет больно! - в панике начала объяснять я. И вдруг мысль, режущая и колючая, заискрила в сознании.- Дайгир! Ты что, решил, что если я не билась в истерике, когда тебя ранили, то мне всё равно? Что мне легко это далось? Ты, что...

- Ччч...- Дайгир мягко прикрыл мне рот ладонью, не дав мне договорить. - Моя жена, уже в который раз, спасла мне жизнь. Не жалея сил, ни магических, ни жизненных. Моя жена, не считаясь с положением и выгодами, поклялась, что уничтожит весь род любого, кто осмелится посягнуть на меня или Рея. Понимаешь? Моя жена не истерила, а спасала мою шкуру. Поэтому нет, я ни на минуту не думал, что тебе всё равно. Но слышать твое признание, что мы нужны тебе, необыкновенно приятно.

- А теперь закрывай глазки, звёздочка, завтра у нас тяжёлый день! - шептал мне на ухо наг. - Так что сейчас, засыпай. Мы рядом.

- Мы не подпустим к тебе ничего, что потревожили бы твой сон. - Вторил ему Дайгир. - Пусть стук наших сердец будет тебе колыбельной.

Глава 37.

Дайгир Сильв.

Утро началось с завтрака в малой гостиной в личных апартаментах Элиандры. Перед охотой все гости завтракали в покоях, которые им были отведены, но нас пригласили в небольшую комнату между двумя спальнями, которые занимали Андра и Рианна. Вообще, как мне объяснила Селена, это супружеские покои. Только вместо супруга, Андра поселила там подругу.

- Подожди, что значит супружеские? - не совсем понял я.

Мужей обычно селили в смежной комнате со спальней жены, то есть чтобы пройти в спальню мужчин, нужно было пройти через комнату супруги. Это даже скорее была не комната, а закуток с кроватями. Это делалось для того, чтобы мужчины могли и позаботиться о женщине, и защитить если что.

- У многих магов-аристократов заведено, что муж и жена проживают в отдельных покоях. - Объясняла нам Селена. - Обычно или жена приходит к мужу для зачатия, либо муж к жене. Но это если они равны в происхождении. А то могут и на разных этажах жить. В некоторых замках покои супругов находятся в разных крыльях замка.

- А в Грозовом замке как устроено? – спросил, затая дыхание.

- А никак. Как было до возвращения Лангранов, никто не помнит и не знает. Марина с мужьями не разделялась, да они вообще в основном в саду ночевали, особенно в пору цветения. - Жена рассказывала, улыбаясь чему-то в своих мыслях, пытаясь одновременно привести себя в порядок.

- Давай лучше я. - Забрал у неё расчёску, волосы моей Грёзы мне давно не давали покоя. - Ну, так потом то и Лолиара, и твоя мама...

- Бабушка и дедушки и сейчас, спустя столько лет, не могут долго быть порознь. Что уж говорить о том, времени, когда они только встретились. - Селена прикрыла глаза, позволяя мне расчёсывать и заплетать свою гриву. В свое время я часто причёсывал младшую сестрёнку, так что плести косы умел, и за прошедшее время не разучился. - А мама в свое время выбрала круглую комнату в башне, когда она встретила отца, то выяснилось, что из окон её комнаты прекрасно видно подъемный серпантин. - Подползший Рей внимательно смотрел на то, что я делаю, словно запоминал. - Она спать не может, когда папа уезжает. Порой только от усталости глаза закрывает и дремлет там же, сидя на подоконнике.

- А у тебя? Где ты выбрала себе покои? - спросил уже наг.

- О! Мои комнаты на самом верху! - пришлось сжать зубы, чтобы не выдать расстройства, у неё всё-таки комнаты, а не комната. - У меня комнаты в два этажа, одна над другой.

Совсем решила добить нас обоих супруга, потому что особой радости у Рейгара от этих новостей я тоже не заметил. А Селена между тем продолжала.

- Я в свое время с боем отвоевала себе эти комнаты. Точнее комнату под самой крышей. Наверху, под самым шпилем башни, получилась мансарда с большим окном. Там у меня мои травы, зелья и отвары! - Селена рассмеялась. - А внизу большущая комната. И там окна, с такими широкими подоконниками, что на них можно спать или устраивать чаепития. Но главное вид из этих комнат. Ночью луна в своем пике, заглядывает прямо в окно. Днём виден наш сад и вершины гор, пронзающие небо. Они настолько высокие, что на их вершинах всегда лежит снег. Осенью все вокруг утопает в золоте листвы. Но больше всего я люблю зиму. Вьюжную, с метелями и снегопадами. Замок и всё вокруг укутывается снегом, который искрится и переливается, как бессчетное количество самоцветных камней. Жаль, зима спускается к нам с горных вершин не часто и не надолго, хотя нагам она совсем не по нраву, даже такая недолгая. А ещё... Главное не пропустить зимний рассвет! Когда после вьюги, все кругом в снегу, все деревья, каждая самая маленькая веточка покрыта кристаллами инея, и всё искрится, сияет... Медленно меняет цвет с голубого на розовый, а потом вспыхивает, словно редкая слеза гор. У меня кровать стоит специально прямо рядом с окном... Так, подожди, а к чему эти расспросы?

- Ну, ты же сама сказала, что у магов-аристократов принято даже равных по происхождению мужей отселять от себя. - Рейгар переплел пальцы с женой и счастливо улыбался. - А ты Лангран.

- Ну, то маги-аристократы, а я, как ты правильно заметил, Лангран. - Только что увлеченно рассказывающая жена, вдруг стала серьёзной. - Но если вдруг у вас какие-то вопросы, задавайте их сразу и прямо. Иначе мы с вами просто запутается в том, что и кто себе напридумывал, услышав какую-то фразу.

С момента возвращения Селены с полей Морины из-за походных условий, мы всё время были вместе. Вместе принимали пишу, спали, участвовали в обсуждениях дальнейших планов. Даже не смотря, что мы со змеем столько лет были оторваны от жизни, да и раньше не особо интересовались всеми этими аристократами, родами и прочим. Мы пытались расспросить Норда Грозового, но дядя Селены, только сплюнул.

- Ребята, поверьте! Эти аристократы и иже с ними, такой гадский гадюшник! - забавно было слышать подобное от нага.

Однако, то что мы многого просто не знали, никому не мешало выслушивать наши идеи и предложения. Что-то сразу отметались с объяснением почему, что-то дорабатывалось, но за всё время мы ни разу не почувствовали себя лишними.

Иногда, ещё в самом начале у меня мелькала мысль, что пройдет время и флёр очарования и восхищения парой утихнет и развеется, а на его место придут привязанность и привычка. Но наблюдая за Селеной день за днём, я находил очень многих черт удивлявших и восхищавших меня. Её умение слушать, принимать чужой опыт с благодарностью... Да одно то, что она не считала себя всезнающей и во всем понимающей, да вообще истиной в последней инстанции, делало её удивительной.

Заканчивая плетение причёски собственной жены, я вдруг вспомнил, как читая истории о возвращении и воцарении Марины, я все время возмущался отношением её мужей к ней. Бегали за ней через полстраны, задрав хвосты. Прям вот деваться некуда, какая она вся особенная. Что там такого в ней было, что её мужья вокруг неё так вились? Кто бы мне тогда сказал, что пройдет время, и я сам отвечу на этот свой вопрос. Если прабабушка хоть немного напоминала свою правнучку, то ни у Дардена Варлаха, ни у Гара Чёрного, ни у остальных мужей Справедливой просто не было ни единого шанса, чтобы устоять. Да ещё в те времена.

- Ну, вот и всё! - закончил я заплетать Селену.

Коса начиналась сразу над правым ухом и извивалась, пересекая затылок несколько раз, собирая прядями волосы, как река забирает в себе сотни ручьёв. Селена, сверкая глазами, вертелась перед зеркалом, пытаясь получше рассмотреть.

- Гир, это просто... Ой, спасибо! - смеющаяся жена быстро поцеловала меня в щёку, довольная прической.

- Как ты меня назвала? - замер я от разливающейся в груди волны тепла.

- Гир... Просто думала, как сократить, а то всё время полным именем, и получается всё очень официально. - Ответила моя девочка, засмущавшись. - Но если тебе не нравится...

- Очень нравится! Просто для меня очень важно и приятно, что ты мне сама дала домашнее имя, для семьи! Так тепло у тебя получается, по-кошачьи. - Перебил я жену и сгреб её в объятья, целуя в губы.

И пусть я ещё не заслужил права на это, но пусть попробует меня кто-нибудь осудить.

Помня о предстоящей охоте, уже на завтрак Селена пошла в брюках и рубашке, поверх которых одела странное платье без рукавов, длиной всего по колено и с широкими разрезами по бокам. Как она пояснила, специально для верховой езды, мне, кстати, тоже придется влезть в седло. Но Селена предложила сослаться на плохое самочувствие после посещения прошлого приема и воспользоваться повозками нагов.

Под прикрытием дани уважения к охоте должен был присоединиться Норд Грозовой со своими нагами. Змеи не могли передвигаться верхом, поэтому традиционно на большие расстояния наги перемещались либо порталами, либо в дорожных фургонах, ну либо ползком.

Даже в мирной жизни это накладывало на нагов ограничения. А во время войны практически лишало войска нагов возможности передвижения. И именно поэтому очень долгое время основным манёвром против армии нагов был массированный удар конных всадников по линиям обороны воинов-змеев. Главное выманить нагов на равнину и не дать успеть окопаться.

Но Марина Лангран умудрилась создать, как она это назвала, кавалерию нагаата, подарив рисунки и схемы "боевой римской колесницы" мастерам-оружейникам змеиной армии. Почему она римская, никто не знал. Но в нагаате прижилась очень быстро, первые бои с участием колесниц прошли на пограничье и произвели настолько ошеломительное впечатление, что подобное новшество буквально моментально было принято нагами.

Сейчас в нагаате даже турниры проходят по управлению повозками. А в поселениях пришлось вводить ограничения на использование колесниц. Вот сейчас, Норд Грозовой присоединиться к охоте именно на таких колесницах.

Судя по тому, как загорелись глаза Рейгара, управлять колесницей он умеет. Я решил не упрямиться и послушать совета жены. Стоило нам появиться в малой гостиной, где проходил завтрак, как Эрик обратил внимание на причёску Селены.

- Какое плетение! Красиво. Кто заплетал? - добродушно усмехался наследник княжества, как я недавно узнал, и мой дальний родич.- Хотя зачем я спрашиваю, прическа уж больно говорящая.

- В каком смысле? - удивилась жена.

Эрик обошёл Селену и, встав у неё за спиной, провёл пальцем по извивающейся косе.

- Наг.- Просто пояснил родич, затем провел по прядям, вплетающимся в общую косу. - Следы от когтей оборотня - кота, коса поверх, значит наг старший муж. Круг замкнут.

Эрик провёл по голой шее жены, словно показывая, что вся длина волос Селены убрана в плетение, оставляя шею голой.

- Пометил, значит? - жена смотрела на меня, хитро улыбаясь. - Ну, вот и будешь теперь по утрам сам меня заплетать!

Ну, наказала, так наказала! Повинуясь порыву, я подхватил её чуть выше колен и, подняв вверх, закружил, под её счастливый смех. Где- то позади остались обиды, нанесённые мною моей жене. Сейчас моя девочка доверчиво радовалась в моих руках.

И только проводив жену за стол, я заметил какими глазами на нас смотрят Рианна и Элиандра. Что сказать? Между возможностью рассмешить Селену и непонятно кем придуманными правилами приличия, я выберу первое. Для меня это важнее и значимее.

За столом Селена, по просьбе Вареса, вдруг предложила Рианне войти в свою свиту. Та растерялась, впрочем, как и все мы.

- Я... Можно мне немного подумать? Я, правда, не ожидала. - Рианна нервно теребила салфетку на коленях.

Моё непонимание длилось ровно до тех пор, пока Рей не толкнул меня хвостом по ноге. И не кивнул в сторону служанок Рианны, постоянно мельтешащих за спиной. Понятно, проверяют отношение служанок к той, с кем они всё время рядом. Только и проверять особо нечего, вон та, что понесла графин с водой в спальню и, словно случайно, задевая бедром Валдеса. По тому взгляду, что она кинула на Рианну, окатив ту высокомерной насмешкой, думая, что никто этого не видит, все было более, чем понятно.

Однако сам Валдес заигрывания служанки без внимания не оставил. Резко отодвинувшись, он развернулся к девке.

- Это что сейчас было? - в тихом и вроде бы спокойном голосе слышался гул приближающейся лавины. - Я похож на того, об кого каждая мимо проходящая девка может пообтираться?

- Простите, господин, я случайно, просто ногу в сторону повело. - Лепетала, опустив голову, явно испугавшаяся служанка.

- Голову подними. - Дождавшись выполнения своего приказа, Валдес продолжил. - Ещё раз подобное и в камень заживо вгоню. Поняла? А теперь вон пошла и не смей заходить в спальню моей жены.

Рианна, как и все наблюдавшая за этой сценой смотрела на лорда Ривиэля полными слёз глазами.

- Что? - удивился Валдес.

- Спасибо, - ответила девушка.

- Ну и чего тогда глаза на мокром месте? Улыбайся, и кушай, давай. А то скоро на эту охоту переться. - Пробурчал лорд, даже и не думая скрывать, что ему приятно, что его жена оценила такой простой и логичный с его точки зрения поступок.

Сказать, что эта их охота меня не впечатлила, это ничего не сказать. Толпа ряженых верхом на лошадях гоняет по огороженному полю заранее выпущенного туда зайца! Ещё одна толпа развалилась не далёко, чтобы наблюдать за этими гонками, поедала угощение с расставленных на земле блюд и болела за того или иного аристократа. Лично я болел за зайца и очень порадовался, когда пройдоха скакнул на какой-то выпирающий корень и, перемахнув через ограждения, смылся в неизвестном направлении.

Приунывшую было толпу завлекли наги, устроившие на том поле гонки на колесницах. В которой, к моему удивлению, приняли участие и оба Варлаха. Наш Рейгар пришёл вторым, немного уступив Норду. И надеюсь, только я заметил, что он немножко придержал коней.

Мы со всей нашей компанией расположились немного в стороне от гостей Андры. Сначала Рианне пришел вестник, который она читала при всех. Её мачеха написала всего четыре слова. "Немедленно соглашайся, дура! Иначе..." Что иначе, даже сомневаться не приходилось. Иначе второй сестре достанется. И, судя по враз побелевшей Рианне, это была не пустая угроза.

Лорд Ривиэль заметив реакцию жены со всей аккуратностью, на которую наверно был способен взял её ладони и потянул на себя, пересадив девушку с пледа к себе на колени.

- Отпишись прямо сейчас, что уже согласилась. Прямо на охоте. И что Варес Варлах обратился ко мне с просьбой принять и его в семью и твои мужья. Что мы заедем за родительским разрешением, а потом вернёмся ко двору Лангран. Мол, мне нужно найти, кто будет присматривать за моими владениями, ведь сам я буду на перевале, во владениях Лангран. Родни то у меня нет, чтобы просто переложить ответственность. Пусть думает, как свои жадные лапы протянуть к моему состоянию. - Рианна доверчиво уткнулась лицом в плечо мужа, и потихоньку успокаивалась, пока Варес гладил её ладонью по спине, как маленького испуганного ребёнка. - А я тебе обещаю, мы приедем в твой дом, и я лично сверну шею этой твари. Хорошо? Веришь?

Рианна уверенно кивнула в ответ и прямо сидя на коленях лорда, начала писать мачехе то, что ей надиктовал Валдес. И кстати, её совсем не смущало, что они с лордом Ривиэлем тоже нарушали все эти дурацкие этикеты и правила приличия.

Не успела девушка отправить ответный вестник, как на поляне поднялся шум, известивший о прибытии неприятных, но долгожданных гостей. Сестрица Элиандры производила странное впечатление. Вроде милая, улыбающаяся, внешне даже красивая. Но... Вот как упавшее яблоко, яркое, красивое, а либо внутри гниль, либо сбоку. Даже не зная подробностей её детства, даже если отбросить подозрения в связях с рабовладельцами, то всё равно хотелось держаться от неё подальше. Ну, вот в своем доме я бы точно не хотел её видеть.

Особенно с тем радостным оскалом, с каким она пыталась кинуться к Андре. Благо Альд не ворон считал и заслонил Алтее дорогу. Увидев дроу, она даже на мгновенье перестала держать маску, показав неприятное удивление.

- Ты выбрала в мужья дроу? Но они не участвуют в отборах. - Вместо приветствия выдала эта гостья.

- На отбор доставили освобождённых с арен, и я выбрала мужа среди этих мужчин. - Ни словом не соврала Элиандра. - Присаживайся, угощайся. Жаль, что ты задержалась. Чувствую, скоро придется заканчивать развлечения, а мы даже и поговорить, толком не успеем. Я так устала за эти дни. А нам с тобой действительно нужно многое обсудить.

- А кого ещё притащили с арен? Кто там был? - не смогла удержать видимо по-настоящему волнующий её вопрос Алтея. - Так какая беда? Поедем ко мне, как закончишь. Гости уже размещены, знают, где отведенные им комнаты в твоём поместье. Да и слуги на что. А мы спокойно обсудим возникшее недопонимание. Мы же сестры.

- Вот! А ты переживала! Смотри, как прекрасно всё складывается. - Вмешалась в разговор Селена. - Не вздумай отказываться! Вам нужно все решить, вы же семья. Сколько раз я тебе это говорила!

Я еле смог удержать удивление, чтобы не выдать его. Когда это Селена, успела такое сказать хоть раз? И ещё, я ни разу не слышал у жены такого высокомерно-наставительного тона.

- Не переживайте, - это Селена уже с улыбкой говорила Алтее. - Мы, конечно же, сразу после окончания охоты отправимся в ваше поместье, Алтея.

Вот теперь я понял, что происходит. И даже тому, что после этих слов Селена, окружила сестру Андры вниманием и практически не отпускала от своей юбки, я не удивился.

Как Селена вывернула! Отказать теперь Алтея не сможет, хоть и было заметно, что она совершенно не рада такому повороту. Но сказать, что она приглашает только сестру, это означает оскорбить Лангран! А это не какая-то местная выскочка, кричащая о "великой силе рода"! Поэтому пришлось этой девице выдавать оскал за радостную улыбку.

Но особое чувство удовольствия я испытал, когда эта красавица поняла, что будет не просто Андра и Селена с мужьями. Будет вся свита Лангран. И Леройды, и Варлахи, и Рианна с мужем, и Лисан, опять же с мужьями. А ещё Эрик и Норд, со своей охраной. Ну, как же можно наследникам и без охраны!

В результате, на территории поместья Алтеи Морас оказалась приличная такая толпа. Причём не просто кто-то там, а большая часть это маги и опытные воины. Мы даже не успели отойти от портальной площадки на несколько шагов, как я увидел, как меняется в лице Терин Леройд. Ярость, бешенство, жажда убивать. Его взглядом можно было испепелять.

- Откуда в вашем поместье рабы? Причём рабы, буквально недавно пережившие пытки? - голосом мага можно было просто замораживать.

- Что? Откуда... - растерялась Алтея.

- В отличие от вас, они не обвешаны амулетами против ментального вмешательства. - Выдал Терин. - Но знаете что? Вся эта шелуха работает, только пока её не трогают. Я не трогал, чтобы не насторожить одну препоганейшую гадину. А сейчас в них нет нужды.

Что сделал Терин, я не понял, но Алтея Морас взвыла, хватаясь за виски. Селена тут же скастовала на неё заклятье паралича, оставив возможность только разговаривать. Но охрана в этом поместье тоже не запросто так ела свой хлеб. Вооруженные мужчины выбегали и с ходу нападали, ввязываясь в схватку.

- Девушек в круг! - рявкнул лорд Ривиэль.

Сквозь открывающиеся порталы проходили новые воины перевала и княжества. Всё-таки в выучке и опыте, охрана поместья сильно проигрывала пришедшим воинам.

Я, Рейгар, мужья Лисан и Альд, защищали девушек. И я отчётливо понимал, что ещё очень долго не смогу на равных биться с Варлахами или Леройдами. Сейчас я бы просто мешался под ногами. Но у меня была, возможно, куда более важная задача. Чтобы ни один шальной ватажник даже рядом с девушками не оказался, даже случайно.

А они пытались прорваться всё чаще. Так как уже только идиот бы не понял, что спасти их жизнь может только чудо. И этим чудом многие посчитали ценную заложницу. Только кто бы им позволил протянуть свои лапы?

К тому же девушки тоже были не из робких и послушной овцой на заклание идти не собирались. Лисан страховала мужей своими фаерболами. А вот Рианна внимательно следила за Валдесом. Вот один из тех, кто вроде бы лежал без движения, подскочил за спиной лорда и замахнулся клинком для удара в спину. И был сметен и впечатан ураганом в ближайшую стену с такой силой, что сползал по этой самой стенке, оставляя за собой кровавый след. Лорд только обернулся на мгновение, улыбнулся, хотя у многих хищников оскал, куда более доброжелателен, и довольно рыкнув "Моя", вернулся к своим противникам.

Надо сказать прямо, число охранников мельчало просто на глазах. Огромные топоры Варлахов просто сносили врагов. В какой момент к нам, защищающих наших жён, присоединились муж Андры и Дерек, я не заметил. И вдруг просто стало тихо. Противники закончились. Наги и коты, небольшими группами зачищали поместье. Периодически, то здесь, то там слышались недолгие звуки схватки. Оборотень Андры вдруг подошёл к Алтее.

- Что ты собрался делать? - остановила его Селена.

- У той, что меня пытала, есть шрам. Вот тут. - Показал он на внутреннюю сторону руки чуть ниже подмышки. - Одна длинная линия, пересеченная тремя короткими.

Мужчина поднял вверх руку неспособной сопротивляться Алтеи. Шрам, о котором он говорил, увидели все!

- Падаль! Ты же должен был сдохнуть! - визжала Алтея. - Я чувствовала, что надо было тебя тогда добить...

- Закрой рот. Мне ведь совершенно не нужна твоя способность говорить, чтобы выпотрошить все, что ты знаешь. - Спокойно, тихо, но от этого только ещё более жутко сказал Терин.

- Надо снять у неё слепок воспоминаний... - начала Селена.

- Нет! - перебил её Терин. - Даже того, что я успел увидеть на поверхности, достаточно, что бы нормального человека трясло несколько дней. Сестрёнка, я не позволю тебе в этом копаться. Тем более, что сейчас, по окончанию зачистки, тебе придется оказывать помощь очень многим. Брат уже известил лагерь на постоялом дворе. Мириида ждёт. Но первую помощь оказывать тебе.

Слава богам, Селена не стала спорить, и уступила брату, сказав, что в этом он лучший и у него получится всё гораздо надёжнее.

Через некоторое время, мы все двинулись в само поместье. Нас мало интересовали покои и их убранство. Мы вскрывали обшивку, обнажая потайные ходы. Работали несколькими группами, что бы ускорить процесс. В кабинете этой дряни мы нашли широкий проход, Андра, что была с нами и хорошо помнила план поместья, сказала, что это ход в потайные покои. Примерно как из её спальни.

И уверенно и быстро пошла по этому проходу, помня, что никаких ловушек по плану не было. Она сделала всего пару шагов, как оборотень, влетевший в комнату, повалил её на пол, прикрывая её сверху своим телом, и закрывая ее голову руками, чтобы она не ударилась при падении. А Альд буквально молниеносно поворачивался, отбивая летящие с двух сторон дротики.

Когда наступила тишина, все никак не могли прийти в себя. Потому что только реакция и умения обоих мужчин спасли Элиандру от жуткой смерти.

- Амадей. - Сказал оборотень.

- Что? - не поняла, ещё не пришедшая в себя девушка.

- Мое имя, Амадей. Волк, из чёрных. - Парень приподнимался, помогая при этом встать Андре. - Я помнил разговор про какие-то дротики. А тут как по голове дало. Успели.

- Вовремя успели. Спасибо. - Андру начало потряхивать от понимания, какой опасности она только что избежала. - И за имя спасибо. Значит, наконец-то поверил, что не знала я об аренах и в подобных развлечениях не участвовала?

- Давно понял, только от этого ещё хуже... Я ведь столько...

- Давай потом обсудим, хорошо? - перебила его девушка. Но её улыбка давала надежду, что у них что-нибудь наладится.

Дальше мы продвигались осторожнее. Подобные ловушки срабатывали ещё дважды, но мы с ними уже справлялись, не подставляясь. Оставшиеся группы тоже предупредили. Но и эта дорога закончилась.

Закончилась комнатой, которая, как и говорил Амадей, была чрезмерно украшена гербом с перевёрнутой короной. А ещё она была наполнена оборудованием для пыток и извращённых развлечений. Но самое страшное, что, свернувшись на каком-то тряпье, там находился ребёнок со следами кнута на спине. Он был жив, но очень сильно испуган. Заплаканные глазенки на смуглой дроувской коже и спутанные белоснежные волосы, были последней каплей для Элиандры.

Она побелела, по её коже побежали вены, больше напоминающие молодые зелёные побеги. Из раскинутых в стороны рук ударили потоки света, превращаясь в могучие корни. Через пару минут эти корни просто швырнули перед Элиандрой её сестрицу.

- Как быстро пройти к камерам? - звенящий нечеловеческий голос.

- А не пошла бы ты...

- Хорошо. Без тебя справлюсь. - Всё тот же страшный голос.

А руки корни множились и просто ныряли в пол и стены. Перемалывая всё в пыль. Вынося людей на поверхность, открывая тайные схроны, удерживая своды, пока пришедшие с нами воины также выносили пленников. Четверть часа и от поместья Алтеи Морас осталась груда перемолотых камней. Сама Элиандра, хоть её и шатало от усталости, присела рядом с малышом, которому от роду было года четыре.

- Я напугала тебя? Может, давай я уйду, чтоб ты не боялся? - мягко спросила девушка.

Но мальчишка всех удивил, кинувшись к ней на шею, повторяя, что не боится и не надо уходить. Подошедшая Селена аккуратно снимала боль и долечивала раны. Благо их было немного. Несколько ударов. А Андра плакала, гладя малыша по спутанным волосам, и повторяла, что хорошо, что он не боится.

- Очень жаль, что он не твой. Я бы с полным правом, забрала бы его к нам, как твоя жена. - Произнесла она, обращаясь к дроу, видно вспомнив о законе дроу, что если мужчину передают женщине другого дома, то та может потребовать и всех его детей, вне зависимости от пола. Поэтому мужчин дроу редко отдавали на сторону, а за пределы земель дроу тем более.

- А ты и можешь забрать! Ты же так любишь чужие отбросы подбирать и мужьями делать. Почему бы не сделать сыном такого же? Никчёмного полукровку? - истерично засмеялась Алтея. - У этого щенка дроу мать! А отец!!! О! Тебе понравится! А отец твой, как выяснилось, ещё один муж. Волк! Да-да, этот ублюдок, которого ты так нежно успокаиваешь, бастард твоего собственного мужа!

Глава 38.

Селена Лангран.

- Ребёнок-полукровка, у которого мать дроу? - удивилась я.

Дроу не особо жаловали полукровок, следя за чистотой крови. Объяснять им и приводить примеры, было бесполезно. Вот было так испокон веку, и ни шагу в сторону. Даже девушкам-полукровкам было сложнее выживать в обществе дроу, хотя открыто их никто не принижал.

Да и на статусе женщины, родившей от чужака, подобное сказывалось не лучшим образом, особенно, если рождение такого ребенка не было в интересах дома. Поэтому, даже когда дроу и вступали в связь с мужчинами других народов, то старались оградить себя от возможной беременности. Большинство полукровок это дети мужчин дроу.

Желая укрепления связей в этом мире, дроу активно торговали, предоставляли услуги наёмников и охранников. Многие аристократки держали при себе мужчин-дроу в этом качестве, считая это особым шиком. А появившихся детей сплавляли дроу, не задумываясь о том, какая судьба их ждёт.

И найти в поместье Алтеи ребенка, с таким происхождением, для меня было огромной неожиданностью.

- А ты думал, с какой такой радости, тебя почти не поят зельем для оборотней? - продолжала истерить Алтея, обращаясь к, словно окаменевшему, волку.

- Терин, прости, что прошу тебя об этом. Но нам надо знать, все, что знает эта женщина... - попросила я брата, чувствуя себя так, словно стою посреди болота, и знания Алтеи могут спасти от шага в топь.

- Мне не за что тебя прощать, Селена. Я ждал только твоего слова. - Терин вздернул заверещавшую Алтею на ноги и потащил в оставшееся нетронутым хозяйственное помещение.

- Что вы себе позволяете! Я аристократка! - доносились затихающие крики женщины.

- Голова болит? - тихо спросил Рей, видя, как я тру пальцами висок.

- Нет, просто я не хотела бы, чтобы Терин во всем этом участвовал. - Ответила я. - Много лет назад он готов был пройти брачный ритуал. Его избранница была целительницей. Понимаешь, брат ведь менталист. Он все видит. И насколько большая удача для таких магов встретить тех, кто не боится этого дара, готов принять мужчину с такими способностями, и в ком нет гнили, чтобы её скрывать. Находясь в одном из рейдов, брат почувствовал непонятно откуда взявшуюся тревогу, доверившись интуиции, в несколько портальных прыжков он оказался рядом со своей девушкой. На неё во время сбора трав напали работорговцы. Прекрасно зная, что за участь ожидает тех, кто попал в плен, она предпочла уйти за грань, нежели оказаться в лапах бандитов. Брат увидел, как разозленный неудачей и тем, что добыча ускользнула, главарь той шайки пинает труп уже погибшей девушки. О том, что застали на том месте переместившиеся следом родственники, я лучше не буду говорить. Те работорговцы, реально плакали кровавыми слезами. А брат, и до этого относившийся к рабству однозначно, стал непримиримым врагом работорговцев и всех, кто хоть как-то с этим связан. В таких случаях он не проявляет ничего человеческого, не взирая на пол и возраст.

- Разве можно его в этом обвинить? - вроде совершенно просто сказал мой наг, но при этом столько понимания и сочувствия в голосе и взгляде, что не найдя слов, я уткнулась на мгновение лбом ему в грудь.

Эта зараза, что кажется, распустила свои ядовитые щупальца по всему миру, коснулась своим ядовитым дыханием уже, наверное, каждой семьи в этом мире. От рук рабовладельцев страдали все. Но находились те, кто умудрялся это поддерживать и пытаться получать от этого выгоду и удовольствие. Считая древним правом высокого рождения превращать жизнь других в беспросветный мрак.

Понимание супруга и его поддержка словно наполнили меня силой и спокойствием. С неохотой отлипнув от нага, я попыталась разобраться в том, что твориться сейчас вокруг.

Ребёнок полукровка вцепился в Андру, со всей отведенной ему в его возрасте силой. И всё время ластился к ней, как это делают кошки, потираясь головой об девушку. Мальчишка при этом настолько счастливо улыбался, словно у него разом исполнилась самая заветная мечта. Я со страхом начала думать, что то, как с ним здесь обращались, повредило его разум.

Видно те же мысли были и у Элиандры, потому что она прижимала ребенка к себе, что-то ласковое ему говорила, но сама еле сдерживала слёзы. Альд присел на корточки рядом и протянул к малышу руки, тот улыбнулся в ответ, но отлипать от Андры отказался.

А вот Амадей стоял ни жив, ни мертв, переводя взгляд, в котором нарастала паника, с жены на сына и обратно. И не надо было быть менталистом, чтобы понять его мысли. Он и сам-то проявил себя так, что хорошо будет, если не отправят, куда подальше с глаз, а тут ещё и ребёнок. Ну, какая аристократка примет мужем с таким багажом? Тем более его, ещё ничего не сделавшего, чтобы заслужить расположение жены.

Только Андра, кажется уже всё решила, поэтому я старалась вспомнить всё, что нам объясняли о таких случаях. Какая-то мысль крутилась буквально перед носом, но я всё не могла её ухватить.

- Как тебя зовут? - видимо определившись, но с какой-то опаской, спросил Амадей.

- Выродок. - недолго подумав, ответил мальчишка.

- Хорошо. - Интересно, чего хорошего здесь нашёл новоявленный папаша. - А имя у тебя, какое?

- А не какое.- Раздался злой голос Терина у меня за спиной. - Они никак его не назвали. Отказали ребенку даже в имени!

- А где Алтея?- оглянулась я в поисках хозяйки поместья.

- За гранью. Не переживай, я вытащил из неё даже бессознательные детские воспоминания. - Терин дёрнул головой в сторону небольшого здания, откуда пришел. - Наши воины заберут тело. А ребёнку это видеть ни к чему.

- Как это, нет имени? Совсем? - услышав об этом, Андра уже не смогла удержаться.

Слёзы каплями побежали по щекам, всполошив мальчишку, который тут же нахмурился и пытался пальчиками стереть каждую капельку.

- Может, тогда ты сама его назовёшь? - спросил, опустившись рядом с Андрой Амадей.

- Так родители же должны! Ты - отец... - растерялась девушка.

- Говорят, что давая имя, можно повлиять на судьбу. Не уверен, что его судьба до сегодняшнего дня ему благоволила. - Оборотень неуверенно погладил мальчика по голове. - Боюсь, что до сегодняшнего дня он вообще не встречал никого, кто был бы добр к нему. Как ты. Может это и глупое поверье, но я уверен, что имя, данное с чистым сердцем, подарит ему хорошую судьбу.

Альд уверенно кивнул, соглашаясь со словами оборотня.

- Тогда... Астурос. Как самая яркая звезда в короне Змеелова. - Элиандра показала на небо, где в вечерних сумерках, уже появилась пока ещё бледная искра самой крупной и яркой звёзды на небосклоне. - Свет Астуроса видно всегда, даже в самую сильную непогоду. Именно эта звезда помогает найти дорогу всем заблудившимся и потерявшим ориентир.

Мальчишка кивнул с серьёзным выражением на мордашке, явно копируя жест Альда. Дроу рассмеялся и поочередно указал на Андру, себя, Амадея и теперь на маленького Астуроса.

- И что это значит? - смотрела я на них, судя по улыбкам понявших в чём дело, в отличие от меня.

- Ну, смотри. Андра, Альд, Амадей, Астурос. - с ещё плохо заметной, но уже возвращающейся улыбкой пояснил Терин.

- Мальчишка прикипел к Андре с первого взгляда. - Обнимая меня со спины, подметил Рейгар.

- Ещё бы...- Усмехнулся Терин. - Амадей, не мог бы ты напомнить кто ты?

- Так вроде... Оборотень, зверь волк. Чёрный. - Повторил Амадей, то как представлялся Андре, после первой ловушки.

И вот тут я вспомнила и поняла, что именно не давало мне покоя! Чёрные волки, отшельники!

- Среди оборотней тоже встречаются одаренные магией, у кого-то личный дар, у кого-то наследный, родовой. - Продолжал объяснять нам всем Терин. - В период зверств чёрных отборов, такие оборотни стали большой редкостью. Но были и те, кто смогли свой дар сохранить. Чёрные волки один из таких примеров. Немногочисленный клан или даже семейство, но из-за особенностей дара, они не очень любят соседство разумных. И даже если дар не проявился, то он просто спит всю жизнь и передается следующему поколению.

- Дар? - Андра удивлённо посмотрела на волка.

- Был дар. Мои предки, могли ощущать чувства других, ну вот примерно, как Леройд мысли. Но за время чёрных отборов мой род как и все, утеряли эту способность. С каждым поколением рождалось все меньше одаренных. - Волк рассказывал, расстилая свою куртку на земле и усаживая Андру с ребенком удобнее, а то она так и сидела всё время на коленях. – Потом-то спохватились, только толку-то. В последних поколениях были единицы одарённых, в моем, насколько я знаю, никого.

- Дар не исчезает. Он может только уснуть в крови. И даже несколько поколений не проявляться... - тихо объясняла Андра хорошо известную в магических родах истину, мягко поглаживая по голове и спине свернувшегося рядом с ней мальчика.

Как доверчивый котенок он улёгся головой на колени Андры, уткнувшись лицом в её живот. Глядя на эту парочку, никогда не сказала бы, что они увидели друг друга меньше часа назад.

- Вот на это и рассчитывала дроу. Много лет назад, она покровительствовала матери Алтеи. А та узнавала у мужчин, которые пользовались её расположением, некоторые вещи, известные тем по службе. Передвижение отрядов, облавы, перевозку оружия и припасов. А потом на такие обозы нападали мародёры. Или рейды находили только брошенные лагеря. Твой отец, Андра, был настолько жирной рыбой в их силках, что его пытались привязать как могли, в том числе и ребёнком. - Терин делился с нами информацией, которую вытряс из Алтеи. - И твоя мать им сильно мешала. Дроу покровительница требовала быстрее решить вопрос, поэтому и был тот визит к твоей матери. Сначала, получив удаленное поместье и содержание, дроу и бывшая пассия твоего отца решили, что проиграли. Но потом поняли, что они получили хорошую базу, оплот, где можно содержать похищенных рабов или раненных бандитов, главарей шаек, связанных с дроу и с торговцами рабами. Таких поместий несколько. И поместье отданное бастарду Морас, лишь одно из них. Потом решили, что если у твоего отца не будет никаких наследников, кроме Алтеи, то и все земли Морас отойдут им. А потому подкупались или принуждались шантажом служанки. Твоя мать долгое время получала зелье, не дающее забеременеть. Но потом и это сорвалось. Твой отец вычистил всю заразу из своего дома. Потом было то нападение. И дроу стала покровительствовать уже самой Алтее. Люто ненавидящая тебя девка с непомерными амбициями и просто в помешательстве на своем происхождении и желании получить титул, только один раз нарушила приказ своей покровительницы. Когда пыталась тебя убить. За эти годы через это поместья прошли сотни рабов. Многие оставались в здешних казематах. Алтея, подражая своей покровительнице, любила развлечься и никогда не боялась переступить грань. А потом эта дроу решила упрочить и личное положение путем рождения одаренной дочери, уж для чего ей это было Алтея не знала, но рабов с того момента тщательно проверяли. Посетив в очередной раз арены и узнав, что среди рабов в одном из уловов оказался прямой потомок чёрных волков, она решила, что отцом её дочери будешь ты. К тому же, где-то произошла ошибка. И Алтея, и та дроу считают, что дар твоего рода это ментальная магия.

- А менталисты у дроу дороже золота и горных слёз. Их тщательно скрывают, потому что менталисты питают и усиливают весь свой дом. - Вспомнила я. - даже Лангранам, состоящим в родстве с первым домом, о менталистах дома ни разу не рассказали и не дали познакомиться. Да даже Леройдам регулярно делается предложение о связи с девушками дроу, лишь бы увеличить шанс появления ещё одного менталиста для дома.

- Поэтому Амадей и был здесь частым гостем, но зелья ему давали ровно, чтобы сдержать зверя, а не убить. Потому что дроу боялась, что вместе со зверем погибнет и дар. - Продолжал Терин. - Долгожданный ребенок появился только спустя пару лет и родился мальчиком. Больше ни разу зачатия не произошло. И дроу разрешила пустить волка в расход, раз он стал бесполезен. Мальчика планировали дорастить до возраста пробуждения дара, и если нет, то его ждала судьба всех мужчин-полукровок дроу. Только дар у ребёнка давно проснулся.

- То есть? - удивилась уже я.

- Селена, чёрные - эмпаты! Они чувствуют эмоции, чувства, отношения. Этот мальчик рос, ощущая презрение к себе, да и прочие эмоции там ничем хорошим не были. - Терин с улыбкой, посмотрел на Андру. - Как и все дети, он не владеет своим даром. А дар силён не по возрасту. Он мгновенно принимает направленные на него чувства и отражает их же, только во много раз усиливая, и закрепляет, как ориентиры в своей жизни. Впервые почувствовав от Андры сочувствие, сопереживание, тепло по отношению к себе и желание защитить, он мгновенно превратил это все в любовь и безграничное доверие, для него теперь в этом мире нет роднее и ближе существа, а дав ему имя, Элиандра окончательно закрепила эту связь.

- То есть... Он теперь мой сын? - ни страха от такой ответственности, ни недовольства навязанной ролью в голосе девушки не было, а взгляд на задремавшего мальчика был полон тепла.

Альд тоже это почувствовал, и видно мальчик у него никаких негативных чувств не вызывал, ведь и сам Астурос ему улыбался и позволял к себе прикасаться. Накрыв парня как одеялом своей рубашкой и поцеловав улыбающуюся Элиандру в лоб, Альд подошёл к Терину и стал что-то объяснять ему жестами.

- Что? Опять работать? - в притворном возмущении выдал Терин. - Ну, давай уж. Кайся, как докатился до жизни такой.

Мне на мгновение стало стыдно, за все эти дни я не нашла времени поговорить с Альдом и выяснить, каким это образом он пропал и погиб, а потом оказался среди рабов и с подчиняющим амулетом.

- Может не надо? - заволновалась Элиандра. - Не уверена, что в тех воспоминаниях такая срочность, чтобы рисковать собой.

- Мдааа.... Элиандра, вред наносится, когда менталист насильно взламывает память. А чтобы посмотреть воспоминания есть прекрасное заклинание "зеркало памяти". - Успокаивал её Терин. - Да, из-за подчиняющего ментального амулета, у Альда, даже после такого вмешательства несколько дней будет болеть голова, но ведь теперь есть, кому подать ему воды и накапать зелья от мигрени?

Немного рассмешило, с какой серьёзностью Андра кивнула на эти слова. Растеряв всю свою шутливость, Терин приступил к вытягиванию воспоминаний Альда.

Я видела знакомые переходы и галереи первого дома, тревожную складку между бровями Старшей матери Асты, подруги бабушки Лолиары и младшей сестры моих дедушек, обсуждение каких-то столкновений между домами, обвинения в пропаже полукровок. Распоряжение, срочно найти Даяну, отвечавшую за подготовку молодняка. Пропавшие полукровки были как раз под её ответственностью. Я, как свою ощущала растерянность Альда, когда все средства связи с Даяной оказались заблокированы, а самой её во дворце не оказалось.

Решение Альда, за которое его могли ждать большие неприятности, он забрал из хранилища сосуд с кровью Даяны и, при помощи амулета, открыл портал по следу крови. И его недоумение, когда он оказался в непонятных, незнакомых, но явно обитаемых пещерах.

Альд точно определил, что это пещеры не пограничного хребта, слишком светлая порода, и вкрапления известняка и песчаника делали эти пещеры ненадежными. Как временное убежище да, здесь можно было находиться, но жить постоянно? Любая дрожь земли будет приводить к обвалам и прочим прелестям.

Но здесь не было завалов, полы были выметены, по стенам факелы. Судя по пятнам копоти на стенах напротив этих факелов, горели они постоянно и подолгу. Альд прошел несколько пещер, нашел спуск на нижний ярус и решил спуститься вниз.

А потом все испытали его ужас, волной окативший до самых потайных уголков души. Ряды клеток, в которых сидели и лежали рабы, судя по ошейникам. Были со свежими следами истязаний, были ещё пытавшиеся сопротивляться чужой воле, были и те, кто уже смирился. Но даже не это его напугало. Замки на клетках, ошейники... Это были изделия его народа.

Его насторожили чьи-то шаги, и он замер, распластавшись за выступом породы почти под самым потолком. В большую пещеру, где стояли эти клетки вошли несколько дроу-мужчин, которые кидали в клетки куски чего-то, напоминающего хлеб. То есть Альд собственными глазами видел, что кто-то приговорил весь народ дроу к уничтожению, нарушив давние договоренности. А то как он здесь оказался...

Спускаясь с уступа, он задел одну из ловушек на стенах. Каким образом он выбрался из тех пещер, и смог прорваться обратно к амулету переноса, Альд помнил смутно. Но первая, кого он встретил по возвращению во дворец, была Даяна.

- Где ты шляешься и почему о распоряжениях матери, которые ты мне должен был передать, я узнаю лично от неё? - Даяна всегда была высокомерна, груба и показательно жестока с мужчинами своего дома. Вот и сейчас град ударов посыпался на Альда. - Чтобы со всех ног отправился к матери, и объяснил где и каким ветром тебя носило!

Альд растерялся, получается, пока он был в пещерах, Даяну нашел кто-то другой. И если он по следу крови попал в пещеры, а Даяна здесь, то чью кровь он тогда взял в хранилище? А дальше, резкая боль во всем теле и темнота.

Смотреть дальше не было смысла. Да и Альд уже стал бледно серого цвета. А из носа уже побежала кровь. Заметив это, Амадей быстро оказался рядом, перекинул руку дроу через свою шею и помог дроу устроиться рядом с волнующейся Андрой.

- Я так понимаю, что нам уже пора возвращаться. В поместье или в лагерь? - спросил Терин.

- В лагерь. На выживание в поместье, лично у меня нет сил. - Решила я.

Глава 38.2.

Селена Лангран.

Время замерло между днём и ночью, позволяя ещё понежиться, ещё побыть вне проблем и обязательных решений. Эти предрассветные часы всегда так быстро пролетают. Но именно в это время, если я просыпаюсь, то подвожу итоги прошедшего дня.

Лагерь на постоялом дворе скоро опустеет. Уже к обеду прибудут портальщики, чтобы переправить тех раненных, которые нуждаются в длительном лечении, в целительские корпуса при университете. С ними уйдут те, кому уже гораздо лучше и кому есть куда возвращаться. А те, кто потерял всё, вольны выбрать, кому приносить вассальную клятву верности.

В землях нагаата, Лангран, княжества котов, Варлахов, Леройдов, Гардаранов и Ривиэль, всегда рады тем, кто хочет жить спокойно, трудиться и создавать надёжный фундамент для будущих поколений.

Порталом же отправятся и полукровки-дроу с заданием, после окончательного выздоровления, приступить к тренировкам, чтобы они могли нести службу личных телохранителей. Не то, чтобы я нуждалась в охране, но для тех, кому не повезло родиться полукровками, это небывалая честь и доверие. И задача для них ясная и понятная. Чтобы оправдать это самое доверие, чтобы стать достойными такой чести они будут выкладываться наполную. Задача прыгнуть выше собственной головы, заполнит все их мысли полностью, и им будет просто некогда вспоминать о вбитых понятиях о собственной ненужности.

Со двора послышался звонкий смех. Ранние пташки - внуки хозяев, один родной, а второй "подаренный богами", уже проснулись и натаскивали воду в кухню. Освобождённый мальчишка с благодарностью принял предложение остаться и уже вовсю осваивался, разделив с названным братом обязанности пополам.

Я мысленно вернулась во вчерашний вечер. Вечер принятых решений. Одни принесли с собой грусть, а вторые лично меня обрадовали.

Несмотря на желание Андры и готовность её мужей идти с нами до конца, мы, пообещав, что в случае необходимости обязательно обратимся, уговорили их вернуться в поместье Морас. Мне казалось неправильным тащить в неизвестность семью с маленьким ребёнком. Да и Альд, каким бы верным и надёжным он не был, сейчас больше озабочен безопасностью жены. А Андра почти не спускает маленького эмпата с рук.

Даже сегодня, когда мы отправимся якобы погостить в поместье Рианны, опасность будет окружать со всех сторон. А ведь дальше приём в Грозовом замке, там, к сожалению, без Андры и Альда мне будет не обойтись. А потом окончание месяца безмолвия у дроу. Потащить ребёнка-полукровку в земли дроу? Безумие. Тем более, что мальчишка эмпат, такая волна пренебрежения даже взрослого может сломить.

К тому же, кто-то должен наблюдать за руинами поместья Алтеи, и всех кто решит туда наведаться пригласить в хорошо охраняемые камеры, чтоб наверняка нас дождались.

С таким же, если не с большим трудом пришлось уговаривать и Мирииду. К моей радости, Лисан приняла решение остаться со мной, а семейное дело и дом с лавкой оставляла сестре. Тем более, что у той теперь и вопрос с будущим замужеством практически решён. Сколько было возмущения! В какой-то момент мне показалась, что и в младшей сестре сейчас проснется огненный дар. Пообещав вспыльчивой лекарке, что если понадобятся услуги целителя, её обязательно приведут при помощи портала, мы смогли отправить её уже отдыхать и готовиться к завтрашнему возвращению домой.

А нам предстоял переход в поместье Антре.

- О чём задумалась? - Рейгар подтянувшись, уселся на кровати.

- О сегодняшнем дне. Я не воин, я не умею ждать и готовиться. - Делилась с мужем своими страхами я. - Мне легче с ходу ворваться в самую страшную мешанину, когда нет времени думать. Когда одно действие сменяет другое, и решения принимаются мгновенно. А когда уже всё решено и остаётся только ждать, я места себе не нахожу. Чего нам ждать от мачехи Рианны? На что она готова? Постоянные мысли в голове. И всё одно и то же.

- Поэтому ветераны перед боем готовят оружие. - Раздался сонный голос Гира. - Сосредотачиваешься на том, что делаешь. Ты всё равно не сможешь предугадать все поступки и решения другого существа. Только себя изведешь. Сейчас пока позавтракали, пока со всеми попрощаемся, всех проводишь, уже и времени на мысли не останется.

- Легко говорить, что сейчас отвлечется и всё. - Бурчала я, правда ровно до того момента, пока барс не решил самостоятельно меня отвлечь от ненужных сейчас мыслей.

Дайгир резко поддался вверх, словно при отжиманиях, и, подмяв меня под себя, перекатился по кровати. Но чего-то барс не учёл, потому что, перевернувшись пару раз, он свалился с кровати на пол. Дайгир лежал подо мной и стонал. Мало того, что при падении он ударился затылком о деревянный пол, хорошо хоть не каменный, так еще, и я упала на него сверху. Над краем кровати показался смеющийся Рей.

- Дайгир, ты решил, что ещё не все шишки этого мира собрал на свой хвост? Или ты решил, не отходя от кровати, создать жене занятие? - подкалывал оборотня наг.

Когда мы уже шли вниз, наг притормозил около лестницы.

- Дайгир, смотри какая чудесная лестница! А ты с неё ещё не падал! Какое упущение! - ехидно улыбался Рей.

Всё утро у нас прошло под девизом "найди обо что ещё не ударился барс, огрызнись нагу, и пусть Селена объяснит, почему не надо лишний раз травмироваться". Но настроение заметно улучшилось, и улыбалась я мужьям искренне. Вот и сейчас в ответ Рейгару Дайгир оскалился с не меньшим ехидством.

- Ты сначала сам со своими виляниями на этих узких ступеньках справься! - Рею действительно было не очень удобно подниматься и спускаться по узким ступенькам постоялого двора. - А мы пока пойдем, узнаем, чем это так вкусно пахнет.

С этими словами барс перекинул меня через плечо и практически бегом спустился вниз, к ожидающим нас за накрытым столом друзьям и родственникам.

- Барс, девушек носят на руках, даже я это знаю. А не как мешок с овощами! - отметил наше появление Варес.

- Ну, как и кто там носит девушек, я не знаю, а собственную жену, как хочу, так и ношу! - ответил ему Гир, помогая мне расположиться за столом.

За столом послышались смешки. Даже Андра оторвалась от маленького дроу, чтобы кивнуть, приветствуя нас и улыбнуться.

Алтея совершенно не заворачивалась существованием этого ребенка. Даже ел он как животное, лакая из миски. В первый раз, когда мы это увидели, повисла просто такая тишина, что казалось, мы слышали шелест пылинок в воздухе. В этот момент я пожалела, что невозможно свернуть этой дряни шею ещё раз. Алтея это заслужила.

Почувствовав неладное, малыш перестал есть и огляделся. Но Андра сумела объяснить свои слёзы тем, что теперь Астурос испачкался. Теперь мальчишка усиленно осваивает ложку и прикрывает рубашку полотенцем, с гордостью демонстрируя, что остался опрятным даже после завтрака. И любой, кто видел в эти моменты выражение лица Альда, понимал, что ради этой девушки он небо и землю перевернёт местами, столько нежности и пламени было в его взгляде.

Забавно было наблюдать, как осторожно волк вливался в эту компанию. Старался что-то подать, отвлечь ребёнка, чтобы дать Андре отдохнуть... И вот их тащить за собой зная, что впереди неизбежно будут стычки и нападения? Ну, уж нет!

Мы только закончили завтрак, как прибыли портальщики. Сонная и расслабленная тишина сменилась гомоном и суетой. Словно в один момент все сдвинулись с насиженных мест. Собирался лагерь, расходились освобождённые, кого-то транспортировали на носилках. Кто-то обнимался на прощанье, кто-то обменивался названиями поселений и обещаниями обязательно слать вестники, и навестить.

А постоялый двор неотвратимо пустел. Почти все уносили с собой небольшие корзины со снедью, гостинец от хозяев гостеприимного постоялого двора. Мы уходили последними, нам предстояло напомнить одной совершенно потерявшей грань гадине, что поместье Антре принадлежит Рианне и её сестре, Белли.

И никто не смеет шантажировать одну сестру болью, причиняемой другой. Варес уже сейчас предвкушал, как он будет объяснять, что совершенно не стоило жировать, издеваясь над двумя беззащитными девчонками. И хотя Карел Варлах был вынужден отправиться на перевал, нас собирался поддержать перед возвращением к себе в княжество Эрик.

Первыми в логово мачехи отправлялись мы: сама Рианна с мужьями, причем статус Дерека мы решили не обнародовать, Варес, наши с Лисан семьи и небольшой отряд гвардии перевала. Терин тоже рвался с нами, но мы решили, что присутствие Леройда спугнёт женщину раньше времени.

Я решила использовать родовую связь, чтобы даже в случае полной блокировки силы суметь передать Терину сигнал к началу переброски воинов княжества и Варлахов на территорию поместья Рианны. И хотя Терин остался один, без братьев, занятых сейчас на обеспечении рейдов, которые рассылались по тем данным, которые он вытряс из Алтеи Морас, мы были уверены, что в нужный момент подмога придет.

Однако меня не отпускало какое-то предчувствие. Словно, так любимая прабабушкой гроза уже собирала в небе тяжёлые тучи, и всё вокруг замирало в предчувствии первых громовых раскатов.

- Что не так, Селена? - и Гир, и Рей внимательно всматривались в моё лицо.

- Не понимаю... Чувствую, что-то не то, что-то мы упустили. - Тревожное чувство рвалось из груди наружу. - Вот объясните мне, почему эта женщина ничего не боится, и не опасается, замахивается на лордов? Причём, если Ривиэль близкий друг, то Варес Варлах родственник, родная кровь Лангранам! А она уверена, что они будут ей послушны и не несут с собой опасности. Почему?

- Может, стоит тогда отменить всё?- предложил Рей.

- Нет, нам необходимо разобраться в этом. Тем более... Помнишь, тот подарок в ядовитой шкатулке? - спросила я мужа, хотя и была уверена, что он помнит всё, что касалось меня.

- С гербом? - уточнил уже Дайгир.

- Именно. Бабушка узнала, что у того рода есть младшая ветвь. Точнее была, потому что в течение поколений, наверное, десяти, в этой ветви не просыпался дар. И в свое время их обвиняли в том, что они поддерживали орден света, но доказать кроме пары эпизодов, что были больше похожи на жадность и глупость, ничего не смогли. Так вот, в последнем, вконец разорившимся поколении, было восемь дочерей. Сейчас жива только одна, Элен Мортье - мачеха Рианны. А сама Рианна говорит про большое количество родственников мачехи, заполонивших дом. Ну, допустим мужчины... Но... Слишком много этих самых НО!

- К сожалению, мы не сможем узнать ответы на все эти "но", если откажемся от посещения этого поместья. - Обнял меня Рей. – Только ,Селена... Будь за нашими спинами. Мы мужчины, мы привыкли выживать. А в этом замке, как мне кажется, не будет красивых поединков. Отрава и удары в спину. Лучше мы получим ещё десяток ран, чем знать, что не уберегли тебя хоть от одной.

Глава 39.

Селена Лангран.

Портальный переход заканчивался на площадке посреди поля. Когда-то её заботливо выложили каменными плитами, но время немилосердно даже к камню. А заботливых рук здесь явно не было уже очень давно. От самой площадки и до ворот замка вела странная дорога. Странность её заключалась в том, что было практически не разобрать, то ли это когда-то каменная дорога разбита до такого состояния, то ли это закидали камнями выбоины на обычной грунтовой.

- Когда я была совсем ребенком, здесь были сады... - с грустью в голосе сказала Рианна, показывая на несколько сухих деревьев, что ещё остались от некогда обширных фруктовых садов.

- Странно, почему сады погибли? Они же приносили не плохой доход. - Мое беспокойство вновь подняло голову, заставляя во всем видеть опасность или какой-то подвох.

- Наши земли располагаются между двух горных кряжей и слой почвы здесь сравнительно небольшой и не самый плодородный. - На ходу рассказывала Рианна. - Дождей для полива не хватает, воду нужно постоянно подводить. Вот видишь, те канавы, заросшие сорным кустарником?

- Вон те, из которых так удобно пустить болт из арбалета в спину? Конечно вижу, я на них сразу внимание обратила. - Ворчала я, ощущая себя какой-то всем недовольной злюкой.

- А вот это ты зря! - рассмеялась вдруг Рианна. - Это сейчас, наверное, самое безопасное место в нашем поместье. Раньше это были каналы, по которым к садам подводилась вода из верхних озёр. Сейчас они полностью заросли диким тёрном, в наших местах он растет вот таким, стелющимся и вездесущим кустарником. Мало того, что его ветки с шипами не дадут там спокойно находиться, так ещё и на аромат плодов слетаются дикие пчёлы. Так что если кто решит там притаиться, его очень быстро обнаружат.

- Ты много знаешь о поместье... - Задумчиво протянул Варес, вглядываясь в крепостную стену, приближающуюся с каждым шагом.

- Это сестра много знала, она переживала за эти земли. Я всего лишь повторяю её рассказы и то, что помню сама. - Сразу испортилось настроение у Рианны.

Приближающиеся стены и сам замок производил тяжёлое впечатление. Само здание было красиво. Высокие стройные башни стремились ввысь. Крепостные стены охватывали их мощным кольцом, от ворот шла широкая дорога, пусть и разбитая напрочь.

Из-за того, что замок стоял на высоком плато, он казался ещё выше, чем был на самом деле и заметно возвышался на местностью. И сейчас создавал мрачное и неприятное впечатление. Словно детскую резную шкатулку забросили в канаву, где она заросла илом, а потом достали и, не помыв, поставили на место.

Возможно это результат запустения, а может я сама себя накрутила, но в ощетинившийся кольями надвратной решетки зев центральных ворот я входила с опаской, инстинктивно вцепившись в руки мужей, в поисках защиты и поддержки. Подняв глаза на Рея, я встретила ободряющий взгляд и мягкую улыбку.

- Наши воины и Терин рядом. До их прихода, мы с Гиром выстоим, не переживай. - Едва слышно прошептал он мне на ухо.

Изнутри замок выглядел не лучше, чем снаружи. Вроде всё убрано, но взгляд все время цепляется то за одно, то за другое, резко выбивающиеся из привычного и нормального хода вещей. Интуиция буквально забила тревожный набат, когда я заметила удивительную вещь.

Небольшое строение, явно бывшее кузней, стояло с забитыми окнами и проваленной крышей. А кухня была вынесена из замка и размещалась почти у входных ворот, на максимальном удалении от самого замка, но в пределах крепостного кольца.

Жизнь в замке обычно требует, что бы хоть малая кузня, но была. Да и в случае нападения, обороняться придется не только магией, а тут, и починить оружие негде!

И кухня... Обычно её размещали на первом этаже, чтобы сырость из подвала не попадала в замок, это был дополнительный обогрев помещений. Да и носить еду и посуду через весь двор? Это было непонятно, нелогично, и потому вызывало подозрения, которые и так особо не пропадали.

Сама Элен Мортье, в замужестве Антре, встречала нас у крыльца. Она не осталась на ступенях, что было допустимо, так как сейчас она была в роли хозяйки. Мачеха Рианны спустилась на утоптанную землю двора, демонстрируя уважение к более титулованным и статусным гостям. Ни придраться! Идеальное гостеприимство, идеальное владение дворцовым этикетом и идеальная игра.

Удивительно радостная и добродушная улыбка, живые и умные глаза. Ничто в её облике не выдавало жестокую и хитрую натуру. Даже её внешний вид, наверное, вызывал бы расположение к ней, если бы столь резко не контрастировал с состоянием всего остального.

Строгое парчовое платье серо-стального цвета, было расшито по корсажу черным жемчугом, которого хватило бы на то, что бы исправить многое в этом замке. Украшений на Элен было немного. Но меня смутил родовой перстень с гербом Антре на её пальце.

Она вышла замуж за мужчину с двумя дочерьми, в случае смерти, всё, что ему принадлежало, делилось между дочерями. Теми, что были, и если бы она успела родить дочь, то и ещё одной, появившейся в браке. Но жена никоим образом не наследовала вперёд дочерей. Только если доказано, что дочери рождены от другого. Но и тогда имущество переходит главе рода, или женщине его семьи, чья принадлежность к роду не вызывает сомнений. То есть, родная мужчине по крови.

- Вижу вы носите гербовый перстень, но разве вы сейчас глава рода Антре? - спросила, явно намекая, что то она не имеет на это никакого права.

Буквально на мгновение сузившиеся глаза подсказали, что я смогла этим вопросом пробить ледяную броню спокойствия и уверенности в себе. Но лишь на то самое мгновение. Элен расплылась в сожалеющей улыбке уставшей женщины.

- Никто не ожидал, что мой муж так быстро уйдет за грань. Но, оказалось, что кроме меня, у девочек нет никого из близких. Мне пришлось не только продолжить заботиться о девочках, но и управлять поместьем. Уж как получается. - В голосе мачехи ни высокомерия, ни нервозности. Так и хотелось хорошенько её тряхнуть и спросить, почему она настолько уверена в себе.

- Получается что-то не очень. - Пробубнил Дайгир, заставив Элен бросить быстрый взгляд на лорда Ривиэля, услышал или нет.

- Да, вы правы! - быстро вывернула ситуацию себе на пользу мачеха Рианны. - Но, чтобы получать, нужно сначала вложить. А мы только вынимаем. И Рианна, девушка на выданье, нужно было обеспечить ей возможность познакомиться с молодыми людьми нашего круга до отбора, чтобы не выбирать не пойми кого. И Белли... Это моя вечная боль, я не уследила. Девочка практически всё время в бессознательном состоянии. Если честно, я смирилась с тем, что нужно её отпустить. Но Рианна так любит сестру. А я не могу отказать ей. Понимаете, артефакты, зелья, амулеты... Это так дорого стоит, но чего уж там. Я, конечно, больше привыкла к управлению выработками, чем к сельскому хозяйству, но пока совсем по миру не пошли. Ну, что же мы все о делах и у порога? Прошу вас! Вы, верно, устали и голодны с дороги, да ещё и портальный переход... Стол уже ждет, и давайте не будем о грустном. Этому дому так не хватает праздника!

А ещё этому дому не хватало уборки и проветривания! И прогрева! Стоило нам оказаться внутри замка, как я буквально кожей ощутила царящую здесь сырость! И какой-то странный запах, словно часть болота взяли и заперли в подвале. Я поежилась, что не осталось незамеченным хозяйкой.

- Замок очень старый и построен неудачно. Вода с верхних озёр просачивается в пещеры, расположенные под замком. - Объясняла мне состояние замка Элен. - Запах и сырость проникают на все этажи.

Но меня это объяснение не устраивало. Мутило от запаха, мешая сосредоточиться и разобраться в своих ощущениях. И не меня одну. По телу Рея прошла дрожь, и чешуя на хвосте вдруг словно уплотнилась. Прижавшись к мужу и пользуясь тем, что мачеха Рианны отвлеклась на Валдеса и Вареса, провела ладонью по бедру на, подтверждая свою догадку.

- Инстинкты вопят! Чтоб хватал тебя и Гира и полз отсюда, стирая чешую! - тихо сказал Рей, ощутив мое прикосновение.

- Странно... Чтобы у нагов такое чутьё просыпалось... - что могло заставить занервничать всегда рассудительного Рея!

Гостиная зала, куда нас привели, была более теплой, видно из-за двух каминов, в которых еле-еле тлели угли. Зато тошнотворный запах гнилой ряски усилился. Но у меня создалось ощущение, что кроме оборотней, нага, и меня, его никто не чувствовал.

- Лис, - делая вид, что мне надо помочь что-то подправить в шнуровке корсета, позвала подругу к себе. - Тебе не кажется, что здесь пахнет болотом?

- Нет. - Так же тихо и наклонившись к самому моему уху, ответила Лисан. - Но мужья нервничают и принюхиваются.

Дальше я проверять уже не стала, понимая, что мои ощущения верны, а привлекать к себе лишние внимание не стоило. Нужно вообще постараться, и быть более покладистой что-ли? Усыпить бдительность Элен, задача не из простых. Но уговорить саму себя не получилось.

Если до того как я подошла к столу, я просто была настороже, и моя интуиция не давала мне покоя, разгоняя кровь по венам, то стоило мне прикоснуться к резкому креслу, как внутри меня встало на дыбы всё моё существо.

Кресла отличались своеобразной отделкой. Объёмная, пузатая спинка, была украшена розеткой, в виде распустившейся головки астры. Цветок был выкован из железа и впаян в деревянную основу спинки, но не очень удачно, прямо за головой того, кто решил бы расположиться в этом кресле. Затылок как раз был напротив достаточно ощутимых лепестков, хоть они и были закруглены.

- Этот гарнитур из северного дерева я привезла с собой, в качестве приданного и, желая украсить принявший меня дом! - сентиментально улыбалась Элен, посчитав, что я с таким вниманием рассматриваю кресла из-за интереса.

А меня буквально трясло, хотелось оскалиться и зарычать. От напряжения я чуть дёрнула головой, и краем глаза заметила розовый отблеск от бокала с водой. Молния догадки пронзила мои мысли, странные и разрозненные вроде моменты сложились в целостную картину.

- Все назад! Не пить и не подходить к стульям! - заорала я со всех сил.

Меня послушали сразу, даже не задумываясь.

- Что? Почему? - пыталась удивиться Элен Мортье, но маска достопочтенной хозяйки и переживающей за падчериц опекунши, уже начинала сползать.

- Она поводырь хосок, а в бокалах с водой сок семян сонника! - одной фразой объяснила я свое поведение присутствующим и передавая эту мысль Терину.

Сонник это замечательное растение, просто первый друг и помощник боевого лекаря, то есть целителя, сопровождающего воинов в рейдах и во время боевых действий. Все его части полезны и нужны. И сок определенной части растения оказывает разное действие. От лёгкого сна до глубокого беспамятства.

Но именно сок семян этого растения не только обладает самым сильным действием, но и полностью не заметен, не имеет ни запаха, ни вкуса, только придает воде розовый отблеск, и то, заметный только под определенным углом.

Слава всем богам, в любой другой жидкости, кроме воды сонник терял свои свойства. И действовал на всех, без исключений. Даже наги засыпали, хотя уж для них составить действующие зелье было достаточно сложно, а яды вообще не действовали.

Выпив хоть глоток воды за этим столом, мы бы все отправились в глубокий сон. А воду для того и ставят, чтобы сделать глоток перед едой. Но не это было главной опасностью. Самое страшное, что было в этой комнате, это хоски - плотоядные пиявки, способные общаться со своей маткой телепатически. И если найти молодое гнездо хосок, убить матку и кормить пиявок своей кровью, то можно получить послушный поводырю рой. Следующие хоски, вылупляясь, уже изначально будут считать поводыря маткой и слушаться его приказов.

Опасное мероприятие, сложное, но сулящее неимоверный куш. Ведь эти паразиты проскальзывая через нос и уши в голову любого существа действуют как амулет подчинения матке, только не определяются ни одним артефактом. Питаются хоски кровью и мозгом, медленно его разрушая, пока заражённый не погибнет.

Вот почему в замке не было кузни, вот почему кухня вынесена подальше от самого замка, вот почему замок не протоплен. Хоски не выносят огня и солнечного жара, болеют в тепле. Для них нужна сырость и прохлада.

Поэтому оборотни и наги, обладающие более острым нюхом и чуяли этот запах, как и я. Хоски выделяют слизь, обладающую резким, характерным запахом болотного ила.

Я с подозрением покосилась на Рианну, но она доказала, что не подконтрольна мачехе, самым лучшим способом. Воздушная волна снесла стол и все стулья в стену с такой силой, что пузатые спинки стульев полопались, выплескивая из себя жижу кишащую пиявками и открывая механизм выпускающий их на голову жертвы, через тот самый рисунок-астру.

А вот Лисан сообразила быстрее всех. Огненная магичка не переставая, забрасывала фаерболы в лужи жижи, уничтожая хосок.

- Тваарь! - Взвыла Элен, кидаясь на Рианну.

А один из её сопровождающих, что следовали за Элен, как телохранители, пользуясь суматохой, улизнул через вход для слуг. Но был замечен, Варес, я и Дайгир, который крикнул на бегу Рею, что прикроет меня. Вслед за этим приспешником Элен, мы промчались через все поместье и взлетели по винтовой лестнице на верх невысокой башни.

Уже поднимаясь по лестнице, я услышала какой-то грохот. А влетев в комнату вслед за Варесом, я обнаружила обломки артефакта, который держал девушку, спящую на кровати, в беспамятстве.

- Варес, они придет в себя через несколько минут, помнишь, что говорила Рианна о болях сестры?- предупредила я брата, замирая на полуслове.

Помощник Элен опередил нас на несколько мгновений, но успел вылить на губы девушки "вечный сон". Яд переливался перламутром на её губах. Один вздох, один болезненный стон...

"Вечный сон" впитывался в слизистую рта и отравлял мгновенно. Фактически этот мужчина сейчас на наших глазах убил девушку. Варес вдруг взревел, словно напоминая, кто его зверь. Резко схватил мужчину за шею и тряхнул так, что только хруст шейных позвонков послышался. Обвисшее безжизненное тело Варлах вышвырнул в окно.

- Селена! Не спи, лечи её давай! - рявкнул на меня брат, выводя из ступора, а сам склонился над губами девушки.

- Что ты собрался делать? - испугалась я.

- У нас половина семьи наги, Селена, я приучен к ядам. - И начал собирать губами яд с губ девушки и сплевывать его на пол, не забывая полоскать рот.

А я посылала потоки сил, выправляя и совмещая сломанные позвонки. Я уже хотела сказать, что закончила, как девушка распахнула глаза в тот момент, когда Варес прижался к её губам своими.

Глава 40,

Девушка ещё даже толком не пришла в себя, но поняв, что над ней склонился мужчина с однозначным намерением, а предположить что-то другое она и не могла, она сначала завизжала так, что даже у меня уши заложило. Вместе с этим, девушка пару раз ударила Вареса по лицу. И никаких тебе пощёчин. Белли Антре вполне так прилично впечатывала в скулу отшатнувшегося брата кулак с выпирающими костяшками.

Истощение у девушки было на лицо. Однако явная слабость не мешала ей бороться изо всех оставшихся сил с незнакомым ей мужиком с непонятными намерениями. Видимо решив, что толку от её кулаков мало, она вцепилась когтями в лицо Вареса. Варес же все это время внимательно рассматривал девушку и почти не шевелился, что было для него непривычным поведением.

Насколько я помнила, он совершенно никому и никогда не позволял распускать в отношении себя руки. Он и словами мог осадить кого угодно, совершенно не считаясь с тем, кто перед ним.

Помнится, однажды доченька одного из родовитых гостей, что вечно ищут партию повыгоднее, все пыталась навязать Варесу свое общество. Слишком много своего общества. О чем тот ей и заявил. Та, разозлившись, весьма громко заявила, что брат видимо, привык быть в обществе исключительно продажных девок. А в ответ получила признание, что да, она угадала. И ему так проще и приятнее, потому что продажные девки не прячут гнилое нутро под фамильными украшениями, а куча родственников не отсчитывает минуты, когда можно будет появиться и застать пикантную ситуацию.

Получив неприятный ответ, да ещё настолько прямолинейный и при свидетелях, девица попыталась влепить Варесу пощёчину. Видимо, она была очень уж уверена, что раз она девушка, то ей можно больше, чем остальным, и вообще многое сойдёт с рук. И возможно с кем-то другим так и было бы. Но Варес перехватил её руку и сжал так, что девка заскулила.

Его слова о том, что называть себя благородной, и быть ею, две большие разницы, а просто родившаяся в достатке, но по сути, та же продажная девка, не получит от него снисхождения, ещё долго потом передавали друг другу любители сплетен.

И вот сейчас я наблюдала, как едва пришедшая в себя девушка, у которой сил-то осталось, как у воробья отбивается от брата, а тот только медленно отползает от неё по краю кровати, пытаясь ещё и придержать шатающуюся воительницу, чтобы та не упала. Девушка настолько испугалась, что пока даже не вспомнила о своих болях и травмах.

- Варес отойди, ты не видишь, что она напугана?! - я решила, что пора прекращать эту ситуацию взаимонепонимания.

Варес отошёл к стене и стоял, тяжело дыша, не отводя взгляда от девушки. Сама Белли тем временем попыталась вскочить с кровати, чтобы оказаться от Вареса на как можно большем расстоянии. Но долгое нахождение в беспамятстве, многолетняя травма, которую просто не лечили, отсутствие пищи и любого движения, сделали свое дело. Она резко накренилась и почти свалилась с кровати, потому что ноги её не слушались.

Я еле успела её поддержать, удерживая Белли от падения на пол. Ощутив мое прикосновение, девушка дёрнулась и напряглась.

- Белли, я Селена Лангран. - Решила начать со знакомства я. - Тебе вообще ничего не угрожает именно сейчас.

- Сомневаюсь, фрея Лангран, что очнувшись от поцелуев постороннего мужчины, я нахожусь в безопасности, и мне ничего не угрожает. - Голос девушки был хриплым, словно она простыла или слишком давно молчала.

- Послушай, мой брат, Варес Варлах, совсем не хотел ничего плохого. Просто выслушай меня хорошо? - я помогла Белли облокотиться на подушки.

- У нас с вашим братом разные понятия о "ничего плохого"! - девушка начала оглядываться и прислушиваться к себе, словно стараясь определить несоответствие.

Но у меня не было возможности ждать, когда она поймет, что больше не ощущает боли. Потому что меня очень волновало, что сейчас происходит в замке. Дайгир стоял на пороге комнаты и внимательно прислушивался, не бежит ли кто сюда, тоже ожидая возможного нападения. А судя по звукам сражения, доносящихся через окно и хорошо слышимых команд дядя Норда, кто-то сюда прорваться пытался.

- Белли, посмотри вот сюда! Видишь? Перламутровая лужа на полу? - мне казалось, что ещё больше бледнеть некуда, но Белли не сдерживала эмоций. - Вижу, ты понимаешь, что это. Твоя сестра Рианна рассказала нам и о появлении вашей мачехи, и о твоём падении и состоянии сейчас, и о том, что мачеха использует тебя, как способ влияния на неё. Скажу сразу, тебе повезло, что ей нужен был этот способ, потому что она поводырь хосок, которых сейчас уничтожают мои друзья и гвардейцы. Но в момент, когда это вскрылось, один из её помощников побежал сюда. Он разломал амулет, поддерживающий твою жизнь и держащий тебя в беспамятстве, чтобы ты не ощущала тех болей, что мучили тебя. Также. он успел выплеснуть тебе на губы "вечный сон". Варес, зная о том, что мы приучены к ядам, просто собирал яд с твоих губ. Собственно этот яд ты и видишь сейчас на полу. А я в это время исправляла полученную тобой травму и лечила её. Я поделилась с тобой силой, но это не означает, что ты можешь прямо сейчас вскочить с кровати и бежать. Ты столько лет провела в состоянии глубокого сна, что тебе придется долго восстанавливаться. Понимаешь?

- Понимаю, фрея, я действительно за, не знаю сколько времени, помню только боль вспышками и тьму. Спасибо вам. И извините, что набросилась на вас! - последние слова она произнесла, обратившись к Варесу.

А брату было совсем не хорошо. Он почти уже не контролировал зверя, что проявлялось в проявляющихся клыках и когтях. Я с удивлением смотрела на эту картину. Времена, когда Варес не мог сдержать зверя остались уже далеко позади.

Однако сейчас зверь явно забыл о том, что Варес его контролирует. Огромный медведь чуть не снёс кровать, я думала, что сестра Рианны испугается, но девушка пришла в восторг от этого здоровенного зверюги. Медведь обнюхал девушку и начал тщательно вылизывать её шею, руки и лицо, от чего Белли только смеялась.

Впрочем, и я, и Дайгир тоже еле сдерживали улыбку. Похоже, Варес встретил ту самую пару, от которой собирался бежать, как от огня. И если зверь вызывал умиление и желание его потискать, ему позволялось облизывать девушку и за это никто не вцеплялся ему когтями в морду, то вот сам Варес никакого восторга у девушки пока не вызывал.

- Варес, нам нужно уходить, девушка сама не дойдёт, а ты не сможешь ей помочь. Там винтовая лестница, а ты медведь! - напомнил Дайгир ухмыляясь.

Зверь начал тыкаться мордой в ноги Белли и ворчать, порыкивая, потом отошёл от кровати, лёгкое марево заколыхалось около начавшей терять очертания фигуры медведя, и с пола поднялся уже Варес.

- Прости, если напугал. - Варес был серьёзен и заметно волновался. В таком состоянии я видела его только один единственный раз, когда дядя Карел сам проводил его в сокровищницу Варлахов и позволил забрать боевой топор Дардена Варлаха. - Я не придумал лучшего способа убрать яд, и не подумал, как это может быть понято. Ты не против, если я вынесу тебя отсюда.

- Извините, что набросилась, лорд Варлах! И я буду вам признательна за оказанную помощь. Что же касается вашего участия в моем спасении, то я в неоплатном долгу перед вами и фреей Селеной. - Девушка была вежлива, но обращалась официально, с упоминанием титула.

То есть притяжения к Варесу она видимо пока не чувствовала, что обещало значительно усложнить брату жизнь. Он тоже обратил внимание на то, как к нему обращается сестра Рианны, и тревожно нахмурился. Расстояние до кровати он пересёк почти в два шага, но девушку взял на руки очень бережно и нёс, аккуратно прижимая к широкой груди.

- Подожди, - остановил его Дайгир. - впереди пойду я, на случай, если ещё кто притаился.

Но не успели мы спуститься, как снизу послышался голос Рея.

- Селена? Гир? - муж тревожился, и я ощутила тепло.

Рейгару было совершенно наплевать на мой дар, для него я всегда нуждалась в защите и заботе.

- Рей! - крикнула я. - Всё хорошо, мы спускаемся.

Когда мы оказались на улице, наг сразу же обнял меня, быстро оглядев с ног до головы, чтобы удостовериться, что я не пострадала. По всему поместью тянуло дымом.

- Что происходит? - забеспокоилась я.

- Ночевать придётся на улице, - объяснял мне муж. - Мы нашли ещё несколько кладок хосок. Рианна распорядилась жечь костры по всему поместью, все камины замка забиты дровами и растоплены. В некоторых комнатах, где полы каменные и ничем не закрыты, костры развели прямо на полу. Сейчас восстанавливают печи в кухне, как только всё будет закончено, их тоже раскалят. Терин и Валдес допрашивают Элен. Почти всех, кто обитал в этом замке, пришлось уничтожить. Фактически, они давно уже были мертвы. Остальных будут допрашивать.

- Подождите! - вдруг крикнула Белли. - Фрея Селена, я не могу вспомнить, сколько лет назад это было, но я не просто так упала, меня столкнул брат мачехи, по её приказу. Потому что я увидела то, что видеть не должна была.

Глава 41.

Варлах очень аккуратно, словно опасаясь повредить хрупкий цветок или хрустальную вазу, опустил девушку на землю. Точнее, на собственную ногу, всё-таки Белли была в одной длинной ночной рубашке и босиком. Никаких вещей в башне не было.

Сейчас на появившуюся из ниоткуда девушку на руках Варлаха оглядывались многие. Не столько из-за неё самой, сколько из-за необычного состояния Вареса. Медведю все эти заинтересованные взгляды очень не нравились, от слова совсем. Тот взгляд, которым он провожал особо любопытных, был полон кровожадных обещаний.

Воины княжества старались быстренько найти себе занятие подальше от оборотня, благо все поместье напоминало растревоженный муравейник. А вот гвардейцы перевала открыто ухмылялись, помня о громких заявлениях на счёт пары и отношения к чувствам к женщине в целом, которые Варес открыто демонстрировал всю свою сознательную жизнь.

Брат скинул с себя короткий камзол и накинул его на плечи Белли, что бы дать ей возможность хоть немного прикрыться от всех этих взглядов и согреться. Не то чтобы на неё смотрели с каким-то осуждением или мужским интересом, но понятно, что девушке сейчас любое внимание излишне.

Я подошла к ней и остановилась буквально в паре шагов, но продолжить разговор не смогла. Мимо меня с визгом пролетело нечто задымленное и в саже.

- Белли!!!! - успевшая переодеться в брюки с жакетом и вымазанная по самые уши, словно лично и собственным телом прочищала все дымоходы в замке, Рианна вцепилась в едва устоявшую сестру. - Живая! Живая! Всё закончилось, правда, закончилось!

Рианна не выдержала, напряжение последних дней, многолетний страх перед мачехой, давление постоянных мыслей о сестре лопнули, отступили, пролились слезами от наболевшего. Прозрачные капли собирали всю грязь со щёк девушки, срывались с подбородка и падали вниз, унося с собой и то плохое, что пережили эти девочки за последние девять лет.

Белли внимательно вглядывалась в лицо сестры, принимая изменения, которых она не видела, потому что последние четыре года провела в беспамятстве, а в короткие моменты осознания сходила с ума от невыносимой боли.

А сёстры были удивительно похожи. Обе длинноволосые блондинки, с тем оттенком волос, что навевает воспоминания о снеге, с чуть вытянутыми к вискам глазами необыкновенного цвета. Словно кто-то взял кусочек яркого летнего неба и покрыл его льдом. Только старшая была предельно истощена. Амулеты амулетами, но сейчас она держалась исключительно за счёт влитых в неё моих сил.

Заострившиеся черты лица, темные круги под впалыми глазами, резко проступающие скулы и ключицы, почти бесцветные губы и тонкие руки-плети, тонкая, словно пергаментная кожа, и давно потерявшие блеск волосы выдавали её долгое пребывание на грани. Но всё это не мешало Белли открыто и радостно улыбаться, рассматривая сестру. И эта улыбка совершенно её меняла, наполняя глаза теплым сиянием.

- Ты выросла, Ри! Стала такой красавицей! Женихи снесут нам крепостные ворота! - обнимала Белли Рианну. - Как отбиваться будем?

- Белли, я замужем. С того дня, когда ты упала, прошло четыре года. Замок и поместье... Ох, сама скоро увидишь. Садов нет, рыбу давно не ловят, некому. Что происходит сейчас с верхними озёрами, я даже понятия не имею, подниматься в горы, мне было запрещено. Мне полгода, как восемнадцать, и в этом году я была на отборе. Там я встретила Дерека и Валдеса, лорда Ривиэль. Он на первый взгляд пугает, но он очень добрый и внимательный. - Выпаливала Рианна новости скороговоркой. - А какой он сильный. На меня кинулся один из прислужников мачехи, им не понравилось, что я выставляю воздушную стену и мешаю им подбираться к нашим воинам. А Валд поймал его и одним ударом кулака размозжил голову. За весь бой за наш замок, мужья ко мне и близко никого не подпустили.

- Четыре года? - обмерла Белли.

- Да, сестрёнка, четыре года. И неизвестно, сколько бы это продлилось ещё, если бы не друзья моего мужа. Но мы разорены и замок в плачевном состоянии. - Я еле удержала улыбку, слушая Рианну, искренне восхищающуюся Валдесом Ривиэлем.

Она даже не сомневалась, что это всё произошло не ради помощи оказавшимся в беде девушкам, а исключительно потому, что ей повезло встретится с Валдом, и тот решил навести порядок в замке жены. Зато явно заметили с улыбками переглянувшиеся сам лорд и Дерек.

- И что теперь делать? - начала переживать и без того еле стоящая на ногах Белли.

- Замок мыть и прогревать. Пруды чистить, тебя кормить. Много, часто и досыта! - лорд Ривиэль особой многословностью не страдал, все напрямик, чётко и по существу.

- Столько времени прошло, но тогда... Тогда... - растерялась девушка.

- Может, тогда начнём с момента твоего падения? - предложила я, напомнив о начале разговора.

- Может, тогда хотя бы не стоя посреди сада? - начал ворчать Варес. - Белли еле на ногах стоит, только после серьезной и сильно запущенной травмы, раздетая и босая. Самое оно обсудить, что здесь было четыре года назад!

- Спасибо за ваше беспокойство лорд Варлах! - Белли смутилась от такого внимания. - Но думаю, те события имеют серьезное значение для фреи Лангран. Да и для вас, как представителя знаменитого рода.

- Но думаю, мы не сильно потеряем во времени, если дойдём хотя бы для кухни? - настаивал Варес. - Тебе просто необходима порция восстанавливающего отвара и что нибудь лёгкое поесть. Хоть бульон! Селена, я прав?

- Думаю, что да. - Решила я поддержать брата.

- Значит, идём на кухню. Благо она у вас в стороне от замка находится. - Подвёл черту подо все споры Варес.

Самостоятельная, и явно не желающая быть кому-либо в тягость, Белли вполне бодро сделала пару шагов и тут, совершенно отвыкшую от движения девушку, сильно повело в сторону. Но упасть она не успела, так как вновь оказалась на руках Вареса.

- Даже не вздумай спорить! - нахмурился брат.

- Да, я не собиралась... - растерялась девушка.

- Вот и не начинай! - ответил ей медведь с самым серьезным выражением на лице, направляясь вслед за Рианной в здание кухни.

Внутри медведь немного пометался, стараясь найти место поудобнее, чтобы усадить Белли. Наблюдать за Варесом становилось все забавнее. Такое ощущение, что ему вручили нечто такое, от чего он не мог отказаться, но и что с этим делать, он тоже абсолютно не понимал. Пока мы рассаживались, Варес отозвал меня в сторону и попросил помочь с отваром, а сам приступил к приготовлению бульона.

Пока я смешивала травы, Варес мелко резал найденное в холодном шкафу куриное мясо. Пока мы с братом стояли у плиты, Рианна рассказывала сестре, что происходило за эти четыре года. И о том шантаже, что устроила ей мачеха перед отбором.

- Рианна, ты приняла в мужья лорда Ривиэля под давлением Элен? - на лице Белли появилась озабоченность. - Но как ты собираешься дальше жить с этим мужчиной? Он выглядит таким суровым и ...

- Белли, тот приказ от мачехи, возможно... Да нет, единственное правильное дело, которое она сделала для меня! - Рианна говорила с горячей уверенностью человека, искренне верящего в свои слова. - Не знаю, что нашло на эту тварь, но именно благодаря её жадности и самоуверенности, я смогла подойти к Валдесу. Я никогда бы сама по себе не отважилась подойти к такому мужчине. Понимаешь... Лорд Ривиэль он... Как самый высокий горный пик! Таким можно только издали любоваться, но какими силами и уверенностью нужно обладать, чтобы рискнуть подняться, достигнуть его высот? Это явно не про меня. Ну, подумай, где я, кто я? И кто лорд Ривиэль.

- Тот "горный пик", что хочет разделить высоту с тобой, маленькая храбрая и отчаянная птичка. - Валдес положил свои ладони на плечи Рианны, которая и правда на его фоне смотрелась именно птичкой. Рианна, видевшая, что лорд Ривиэль оставив её на попечение Дерека, отошёл в сторону замка, и не ожидавшая его появления за своей спиной, вытянулась струной. - Только мне бы хотелось узнавать о том, что думает обо мне моя жена, не только когда подкрадываюсь к ней тайком.

Даже в свете свечей был заметен румянец на щеках девушки, и смущенная улыбка очень ей шла, делая её мягче и нежнее. Я про себя порадовалась, что она наконец-то сняла маску высокомерной и гадкой девицы. Вошедший вместе с Валдесом Терин был мрачнее тучи. Я взглядом показала ему на Белли, и, дождавшись кивка, подошла к столу с кружкой отвара.

- Его здесь немного, но много тебе пока и нельзя, не стоит нагружать желудок. Пей не торопясь, небольшими глотками и с перерывами, хорошо? - слава богам, что мы не ошиблись, и у самой Белли подселенных паразитов не было.

Сделав первый глоток, и прислушиваясь к своим ощущениям, девушка помолчала, а потом начала рассказывать, и от её рассказа у меня появилось ощущение, что я сражаюсь с ветром. Настолько беспомощной я себя ощутила.

Четыре года назад, после того, как Элен Мортье объявила старшей падчерице, что она выходит замуж за её брата, которого обе сестры справедливо опасались, так как не раз были свидетельницами его жестокости, Белли решилась бежать. Она планировала воспользоваться пещерами под замком, чтобы уйти. Многие из них соединялись изначально, в некоторых пробили ходы специально. Но из замка Антре можно было попасть и в земли Ривиэль, и на территории Варлахов.

Белли планировала попросить помощи и защиты у Карела Варлаха. Она рассчитывала, что сейчас в замке все спят, а она успеет вернуться с подмогой к утру, поэтому отправилась одна, без сестры. Иначе бы она вынесла приговор обеим, как оказалось. Потому что через несколько переходов она услышала крики, стоны, плач... Зная, что ничего подобного в их замке быть не могло, она решила посмотреть, что происходит, чтобы и об этом рассказать Карелу.

Увиденное её потрясло. В пещерах были сотни людей. Рабов. Их загоняли в огороженные пространства, как скот, не жалея, били за малейшую провинность. А мачеха раздавала приказы, кричала, что бы подготовили сотню несчастных для отправки хозяевам. Естественно без охраны эти пещеры не обходились, и сопливая девчонка, которая и близко с подобным не сталкивалась и навыками разведчиков не обладала, попалась почти мгновенно.

Мачеха, увидев кого притащили только хмыкнула и, даже не моргнув глазом, велела столкнуть её, решив, что несчастный случай вполне сможет объяснить. В одной из пещер пол был очень низко, а проход, точнее разлом в породе находился высоко на стене этого природного колодца. Она сопротивлялась, как могла, но что могла противопоставить девушка восемнадцати лет взрослому и крепкому мужчине? Потом она помнит только падение, дикую, не прекращающуюся боль и эхо своих криков.

- Всё верно. - Добавил Терин. - Больше восьми лет, Элен Мортье и её братья использовали поместье покойного мужа Элен как базу, для перегона рабов, поэтому привели в упадок хозяйство и разогнали работников, поэтому старшую дочь хотели женить внутри "семьи". Элен и хосок бы подсадила, но она тогда побоялась, что заметят изменения поведения девочек, а смерть отца, а потом и дочерей привлечет ненужное внимание. В поместье и сейчас несколько десятков рабов. На пещерах стоят ментальные артефакты, прячущие мысли и эмоции живых существ. И настроены большие стационарные порталы, как были на аренах или на побережье.

- Но если Элен так боялась лишнего внимания, то почему приказала выбрать Валдеса и пригласила нас? - удивилась я.

- А вас никто и на звал, она не успела отправить вестника, чтобы Рианна как хотела, так и отговаривала тебя от визита. Ей нужен был Ривиэль и Варес, который так удачно навязывался. А для этого ей хватило бы одного ужина. - делился с нами мыслями Элен Терин. - Она собиралась прибрать к рукам состояние Ривиэля и, главное, захапать черный кряж, чтобы под ним организовывать новые загоны. Она готовилась к большому поступлению рабов, через несколько месяцев.

- Чтоо? Большое поступление? Откуда? - подскочила я, чуть не выбив тарелку с бульоном из рук Вареса.

Глава 42.

Я уже не могла этого выносить. Внутри головы словно образовался хищный комок боли с острыми и ядовитыми иголками, и причинял боль, свободно перекатываясь.

Сколько лет моя семья раз за разом срубает эти ядовитые головы, а такое ощущение, словно на месте срубленной появляются две новые. У меня нет мудрости Марины, нет силы и знаний Алиены, нет опыта Лолиары. Только внутренняя уверенность, что я обязана сделать следующий шаг.

Ощущала я себя при этом, охотничьей гончей, что должна учуять добычу, вцепиться и задержать до прихода охотников. Где бы только взять уверенность, что следуя своей интуиции я не рискую гораздо большим, чем моя жизнь.

- Какая она тяжёлая и зубья острые... - удивилась я, когда Хранитель Кельт впервые позволил мне примерить корону Грозового перевала. - Как же её носить?

- Тяжело, маленькая! Очень тяжело. И иногда больно. Дорога правителей не бывает лёгкой. - Глядя на меня с грустной улыбкой, говорил мудрый Хранитель. - Иногда зубья этой короны превращаются в острые шипы, что пронзают сердце. Помни об этом каждый раз, надевая её.

В этот момент, сидя с несколькими друзьями и родственниками, в небольшой комнатушке, явно бывшей сторожке, я поняла одну казалось бы очевидную вещь. Я найду эту гадину, что распустила свои мерзкие щупальца по моему миру! Найду, обрубая по пути каждую грязную нить, и лично вцеплюсь в горло этой твари так, как даже не снилось и самым натасканным гончим. Потому что не готова терять близких и друзей, не готова рисковать, не смогу выслушать гонца, принесшего дурные вести.

Говорят, в имени моего рода слышны громовые раскаты, но видно я ещё слишком мала, чтобы принять эту ношу и смириться с назначенной ценой. Я не допущу, чтобы зубцы моей короны, стали шипами для моего сердца. Ради тех, в чьих руках это сердце бьётся, я стану раскалённым металлом, что навсегда прижжет эту язву.

И от чувства принятого решения, кровь побежала по венам, разжигая пожар в душе. С этого мгновения я не просто исправляю последствия, я объявляю войну на уничтожение, кем бы эта тварь ни была!

А в кухне тем временем стояла тишина. Мой вопрос словно продолжал звенеть в воздухе, пробуждая во всех тревожные предчувствия. Большое поступление рабов. Настолько большое, что хитрая и осторожная Элен, которая предпочла сохранить жизнь уже приговоренной падчерице и тратиться на зелья и амулеты, чтобы её жизнью шантажировать вторую, решила замахнуться на лорда Ривиэль.

- Я всё не могу найти ответа, почему у Элен Мортье вдруг появилась уверенность, что её дела не вскроются, и ей не придется за них ответить? - спросила я вслух. - Как она надеялась скрыть подселенную дрянь, если в лучших друзьях у Валдеса парочка сильнейших менталистов? И она не могла не знать о вашей дружбе.

- Очевидно, произошло бы нечто такое, после чего, ей было бы не страшно ни родство Варлахов с Лангранам, ни менталисты Леройды, ни сами Ланграны ей стали бы не страшны. - Высказался Рей.

- Нападение на Грозовой перевал? - я испугалась не на шутку.

- Элен не знала таких подробностей. - Вмешался в наш разговор Терин. - Но в её памяти есть некая госпожа, что тщательно скрывала свое лицо и имя. Я вытащил, всё что мог, на неё наложил ментальный ошейник и накрыл колпаком, думаю её надо переправить на перевал.

- Что тут думать? Выпотрошить ей все мозги, а не заморачиваться ошейниками и переправками. - Вспылил Варес. - Рабов надо освобождать, портальные артефакты разрушить, а пещеры обвалить!

- Нет! - в один голос ответили ему я, Валдес, Рианна и Белли. И с удивлением уставились друг на друга.

- Рабов надо освобождать! Устроим Белли и пойдём. Я тоже неплохо знаю ходы под замком и смогу провести. - Начала Рианна. - Но ломать артефакты рано. Наоборот, необходимо разместить здесь гарнизон, но тихо.

- За рабами придут, или приведут новую партию. - Продолжил Валдес.

- И попадут в ловушку. И людей спасём, и эти твари переловятся. - Закончил Дерек. - Может и кто из тех, кто что-то знает, попадётся.

- Никогда род Антре не был замешан в такой мерзости, как рабство. - Тихо и спокойно, но от этого не менее значимо, произнесла Белли. - В нашем роду нет выдающихся магов или обладающих уникальными способностями. Мы не выделяемся особо большим состоянием. Всё, что имели, зарабатывали своим трудом. Получали доход от торговли рыбой и фруктами, по первому зову вставали в строй во время войны, были верны клятве, данной принявшему нас сюзерену. Отец и старший брат моего деда погибли в битве против ордена в Долине Памяти. Но никогда на этих землях не жили за счёт боли и унижения других. Даже во времена до возвращения Лангранов. Мачеха вдоволь напитала эти места страданиями и слезами безвинных, просто так такое не исчезнет, не исправится. И пусть от рода Антре остались только я и сестра, мы обязаны смыть это позорное клеймо.

Нахмурившаяся Рианна кивнула, соглашаясь со словами сестры.

- Знать бы только, кто за всем этим стоит, а то, только и делаем, что бегаем по кругу! - не сдержала я своего раздражения.

- Мне кажется у этих историй разные хвосты, а голова одна. - Подполз ко мне Рей. - Давай я попробую объяснить. Перед тем, как войти в ту комнату, я сказал, что у меня возникает инстинктивное желание, схватить тебя и Дайгира и убираться оттуда, как можно быстрее. Понимаешь, Селена, инстинкт. Не неприятие запаха или и что-то ещё, а именно внутреннее осознание признаков опасности.

- Хоски...

- Водятся только на юге нагаата, на территориях пограничья. На тех самых землях, что отданы на заселение дроу. Элен Мортье из тех мест? - закончил Рейгар.

Обе сестры подтверждали, что мачеха часто рассказывала, что её предки уехали в те края, в надежде заработать и обеспечить привычный достаток. Но и во мне проснулось то странное чувство, словно у меня, что-то под носом, а я в упор не замечаю.

- Терин, ты можешь показать карту? - попросила я, боясь упустить тонкую ниточку мысли. - Нужно выставить метки. Побережье, что мы разгромили пять лет назад, арены, первое поместье, замки Морас и Антре. Смотрите. На побережье, аренах и в двух поместьях мелькает дроу, мать Алтеи Морас и сама Элен Мортье с территорий, соседствующих с дроу. Терин, увеличь карту. Хоски же обитают на небольшой территории болот. Где это?

Изображение карты, послушное сознанию мага, приблизилось. Болота, в которых водилась эта мерзость длинным и узким клином вламывались вглубь территории между первым и пятым домом. А точки, показывающие места, которые я назвала, горели яркими тревожными огоньками. И загорались всё новые. Это Терин отмечал уже известные и разгромленные базы работорговцев. Он добавил чуть больше десятка, и эти точки уже что-то напоминали...

Инстинкты... Инстинкты... разные хвосты, а голова одна, так, кажется, сказал Рей. Я подошла к изображению и по наитию провела линию от одной точки к другой, соединяя две противоположных стороны. Следующую пару точек я объединяла уже смелее. И ещё одну, и следующую... Не для всех нашлась пара, но это значит, что мы её просто не нашли, эту чёртову точку, очередной оплот мерзости в нашем мире.

Схема, получившаяся на карте, хоть и была неполной, но весьма узнаваемо изображала паутину.

- Что это? - спросила Лисан.

- Паутина. Рей правильно сказал, есть в каждом из нас что-то такое, что мы сами считаем правильным, даже не осознавая. Я, как лекарь, сначала буду лечить, Терин закрывать мысли и слушать эмоциональный фон, а дроу считают, скорее даже просто знают, как то, что они дроу, что самым надёжным и прочным способом организации всего в мире, является паутина. Строительство жилищ, расположение поселений, руководство домом - всё строится по принципу паутины. Даже заговоры, как вы видите.

- А что тогда здесь, где должен сидеть "паук"? - ткнул в середину, где пересекались все проявившиеся линии, Дайгир.

Терин без дополнительных просьб начал увеличивать карту.

- Старые выработки, где добывали камень на прокладку дорог ещё во времена Марины. - Подсказал Леройд.

- А Альд нам рассказывал, что перенёсся по крови именно в пещеры, оставшиеся, словно после выработки и явно не подходящие для жилья. - Вспомнила я. - Значит там и дороги рядом. Не оттуда ли должно быть ожидаемое поступление...

- Нет, не думаю. Это должно быть что-то, что сильно подорвёт авторитет Лангранов, и чтобы это было болезненно. - Не согласился со мной Варес. - Давай предположим, по твоей теории про схему паутины, что если нападение на перевал работорговцы пока не потянут, но заявить о себе, как о силе, с которой Лангран на справились, очень хотят. Получается... Если крайняя точка это Перевал, то проводим прямую...

- С одной стороны там земли дроу, значит надо вести в другую. - Поняла задумку брата я. - А там...

- Княжество котов. - Выдохнул Дайгир, уставившись на Эрика, что мрачнел с каждой минутой.

- И тогда, я даже знаю, когда произойдет нападение. - Ответил князь. - Празднование твоей свадьбы и представление супругов, Селена. Я на Перевале, часть войск задействована в поддержке нагов грозового клана и гвардейцев Варлахов и Гардаранов. Плюс неожиданное нападение...

- Надо всё отменять... - вскочила я.

- Ну, уж нет. Не то, что не отменять, мы потратим массу сил, чтобы никто и на заподозрил ничего.- Возразил Эрик. - А мы будем ждать. Пусть птичка считает, что беспечный кот спит.

Хищная улыбка князя в этот момент, лучше всего говорила о том, какая судьба ждёт желающих напасть на его территорию. Это в семье, среди родичей, он был весёлым шутником, это стоило рядом с ним появиться его паре, пышке Айсе, как он превращался в мурчащего котёнка. Но для всех остальных это был воин и правитель, для которого покой его собственного народа был куда ценнее жизней бандитов. Сколько бы их не было.

- А вот рейды в эти карьеры отправить надо. И усиленные, с поддержкой магов. - Предложил Терин, и с ним согласились все.

- Может, нам всем стоит остаться здесь? - спросила я, чувствуя неловкость от того, что я разворотила это осиное гнездо, и собираюсь продолжить путь, оставляя остальным разгребать все проблемы.

- Ты что? Нет! - дружное несогласие родичей меня удивило.

- Ты тот самый камешек, что сдвинул лавину. - Объяснил мне свою точку зрения Терин. - Но чтобы эта лавина становилась все сильнее и мощнее, тот самый маленький камушек, должен катиться всё дальше. Так и ты, одно, другое, третье... А в результате у нас сейчас появляется реальный шанс перестать отбиваться и наконец-то покончить с этой заразой.

- Но это не значит, что мы не рады вашему присутствию в этом доме! - улыбаясь, сказала Белли. - Здесь можете оставаться, сколько душе угодно. Что вы делаете?

А этот возмущенный вскрик относился уже к Варесу, которому надоело смотреть, как Белли, сосредоточенная на разговоре, забывает есть приготовленный им специально для неё бульон. Поэтому, ничуть не сомневаясь, он попытался усадить девушку к себе на колени и накормить собственноручно.

- Белли, я... Я чувствую в тебе свою пару. Я не очень умею ухаживать за девушками, но тебе точно сейчас необходима забота. - Теряясь от непонятного для него ощущения, объяснял брат сердитой девушке. - А в том, чтобы сидеть на коленях у своей пары, ничего такого нет.

- Может, и нет, конечно. Но я то, тут причем! Я благодарна вам за помощь и за спасение собственной жизни, но не настолько же? - возмутилась Белли. - Я в ближайший год собираюсь посвятить себя восстановлению поместья и доброго имени рода Антре. И если меня минует отбор, всё-таки по возрасту могу уже и не быть обязанной его проходить, то и вообще всё это гнездование в мои планы не входит. Не в ближайшие годы, так точно. Пара, привязка или что там ещё есть, это очень здорово и прекрасно. Но терять себя из-за привязанности к мужчине, и начинать ворковать над ним, как, будто он пуп земли и центр мира, я не готова! От слова совсем!

Тишина в кухне после этих слов воцарилась ненадолго. Только Белли и Варес не смеялись, мы же удержаться просто не могли.

Глава 43.

- То есть, в каком смысле не собираешься "терять себя"? - недоумение на лице Вареса было слишком забавным, терять возможность понаблюдать за этим разговором никто не хотел.

- Лорд Варес, вот ответьте, как вы оказались в нашем поместье? - Белли хоть и смущалась, но голос держала ровным и спокойным.

- Да ты и сама только что слышала всю историю, - ответил Варес, показывая рукой на карту. - Пытаемся раздавить того, кто организует вот этот весь беспредел.

- А то, что вы вдруг почувствовали парное притяжение, разом решило все эти проблемы? Стало понятно, кто и зачем это всё затеял? Или может сразу прекратились нападения и похищения? - Белли усилием преодолевала слабость, что была понятна в её состоянии, но продолжала объяснять свою точку зрения. - Я безгранично благодарна вам и лордам Перевала за то, что не прошли мимо нашей беды. Услышали и не отмахнулись. Не многие из аристократов могут похвастаться тем, что Ланграны взяли под свою защиту их семьи. Но это не означает, что раз мы избавились от гнёта мачехиных интриг, то история на этом и закончилась. Только для того, чтобы разобраться, что в действительности здесь происходит, кто получил доступ в наше поместье, в каком состоянии сейчас те, кого держат в пещерах под замком, потребуются время и силы. Рианне восемнадцать, она и так столько лет выживала совершенно одна. Я из себя вообще ничего не представляю, по существу, я понятия не имею, до какого состояния Мортье довела наше поместье, даже сам замок сейчас нуждается в осмотре, чтобы понять, он вообще безопасен, пригоден ли для жилья? Ри сможет провести вас по подземельям, если мачеха и её сообщники не наделали там дополнительных переходов, то мы сможем достаточно быстро найти заточенных там рабов. Но потом их надо размещать, как минимум предоставить возможность поесть и выспаться, прийти в себя. А кухня замка вот... Вы и сами видите, что происходит. Сестре просто несказанно повезло, что оба мужчины, которых она выбрала, такие. Её оберегают и она не просто средство для продолжения рода. А я ещё саму себя толком не осознаю, для меня всё ещё не привычно, что я в сознании, и мир не разрывается от нестерпимой боли, я жду её возвращения каждый миг. Хотя и знаю, что Селена избавила меня от травмы, мне нужно просто восстановиться после стольких лет в бессознательном состоянии. И тут проявляется парность! Вы красивый и сильный мужчина из благородного рода, но сейчас есть обязанности, не исполнить которые и для меня, и для вас просто неприемлемо. Где сейчас те, кто присягал моему отцу и деду, как и на что они сейчас живут? Где устроились они сами и их семьи, после того, как из выгнала из поместья мачеха? Не они нарушили свои клятвы, а род Антре, мы обязаны, понимаете, обязаны, выполнить то, что гарантированно им их присягой. И проснувшееся притяжение не достаточное объяснение для игнорирования происходящего. Я прекрасно знаю, как действует парность. Да к такому мужчине и без всякой парности тянет. Но я не могу допустить, что вы сейчас станете центром моего мира. Я, в каком-то плане не свободна. И пока честь моего рода не будет восстановлена, и моя совесть не будет спокойна, от осознания, что я сделала всё, что могла, для восстановления нормальной жизни в поместье, я предлагаю вам держаться друг от друга подальше. Пока привязка не укрепилась, тяга к паре ещё не сильна. Для нас это единственный приемлемый и достойный вариант решения проблемы.

- Проблемы? Белли, все, что ты говоришь правильно и справедливо, но почему при этом притяжение пары вдруг стало проблемой? - возмутился Варес. - Рианна с Дереком и Валдесом, вон что-то не держатся на расстоянии. Да они уже и мыслят одинаково, понимая друг друга с полуслова. Да и что значит подальше? У тебя под замком работорговцы устроили крысиные норы, в которых уже отлично обжились. Поместье в руинах, кроме замка, от него практически ничего не осталось. А ты мне, что предлагаешь? Найти свою пару и что? Развернуться и бежать в другую сторону? Чтоб не отвлекал своим присутствием от того, что ты собираешься рисковать своей жизнью?

- Так, давайте ваши споры, кому и в какую сторону бежать, оставим на потом. - Я решила прекратить это столкновение характеров, видя, как бледность возвращается на лицо Белли. - Ты сейчас выпиваешь состав для восстановления, и отправляешься спать под надёжной охраной. Тебе это необходимо, Белли. А мы идём в пещеры под замком. Лисан, нам понадобится помощь лекарей. Уверена, что среди тех, кого мы будем поднимать на поверхность, многим понадобятся целители. И нам нужно решить, что делать с замком и с гарнизоном. Кого здесь размещать?

- С замком решать ничего уже не нужно. - Ответил Терин Леройд. - Я обошёл его несколько раз. Многие комнаты совершенно пусты, и я просто прогонял там огненную волну. Остальные обдавал жаром. Все камины растоплены. Замок, правда, придется отмывать от подвалов и до флагштока. Но ни хосок, ни их кладок в замке не осталось. Строения и замковую стену тоже осмотрел.

- Гарнизон обеспечим из бывалых, тех, кто ни один год по рейдам ходил, и умеет сражаться в условиях ограниченного пространства. Ривиэль поможет. - Решил веским словом проблему Валдес.

- Смешанный гарнизон. Отряды от Варлахов тоже задействуем. - Ворчал Варес. – Благо, наши воины привыкли воевать в связках. А то в замке она да сестра, а она держаться подальше собралась. Ответственная какая!

- Варес, мы уже поняли, что ты категорически не согласен с Белли, и держаться на расстоянии не собираешься! - успокаивала я брата.

- Нет, а я что, не прав? Людей нет, не замок, а проходной двор, воинов нет, дохода нет. Сады... Ну, видели мы те корявые сухие бревна, что остались от тех садов. Про пруды страшно предположить. Там те озёра, наверняка пора переименовать в верхние болота! - возмущался Варес. - То есть где, на что и как она жить собралась одни боги ведают!

- Всё, Варес. Угомонись. Пойдем, подышим воздухом, пока девочки вспоминают какие-нибудь секреты этих ходов под замком и готовятся кто к походу, кто к лечению. - Рейгар потащил сердитого брата из кухни на улицу.

- А можно вопрос? - смущаясь, спросила Белли.

- Давай, что тебя заинтересовало? - улыбалась я, ожидая какой-нибудь вопрос о Варесе.

- А почему вы все смеётесь, стоит только начать говорить про пару и Вареса? - поинтересовалась девушка.

Сразу ответить мы ей не смогли, потому что смеялась даже Рианна.

- Понимаешь, Белли, сам Варес совсем недавно категорично заявлял, что все эти пояски вокруг пары ему неинтересны и вообще, кажутся опасной глупостью. - Разъясняла я. - Он громко и очень сильно радовался, что свою пару не встретил, и что в его окружении её нет. Кто же мог предположить, что отправляясь помогать жене друга вернуть отцовское поместье, он найдет свою единственную в твоём лице. Да ещё и полностью разделяющую его мнение, что парность это вот совсем не надо и ни к чему.

- Ну, я же не отказываюсь, просто...

- Сейчас нужно решать более важные проблемы, помним, помним. - Перебила её я, разводя в отваре несколько капель эссенции лунной слезы, редкого горного цветка, цветущего в полнолуние и способного собирать и хранить щедро отданные Луной силы.

Напоив девушку, я отправила её спать, Рианна и Лисан пошли помогать ей устроиться, а Терин собрался проконтролировать наличие надёжной охраны. Сама я пошла в сторону небольшой беседки обвитой вьющимися розами. Рейгар и Варес о чём-то спорили. Хотя думаю, я знаю причину спора. Но слова мужа заставили меня замереть и жадно прислушаться к тому, что он говорил.

- Ты пойми, Варес. Тягу к паре, к своей самочке, нельзя спутать ни с чем другим. Это не влюбленность, не похоть, ни азарт. - Горячо рассказывал наг. - Просто от одного взгляда издали в груди разливается такое тепло... Всё остальное перестает существовать. Хочется быть рядом, быть нужным... Защитить от всего на свете. Оградить, уберечь, спрятать от всего мира, загородить от всех ветров в этом мире. И это не слабость, это не означает, что ты размяк! Просто у каждого должно быть сердце, искра бушующего пламени в крови. И эта наша пара. Значит, боги посчитали тебя достойным, раз позволили получить такой драгоценный дар.

- Ты тоже самое чувствуешь по отношению к сестре? - тихо спросил Варес.

- С первого взгляда. - Не задумываясь, ответил Рейгар. – Я тогда после арен, полудохлый валялся на земле, а она вышла из портала...

- А я думала, что ты тогда был в беспамятстве. - Не стала скрывать своего присутствия я.

- Моя звёздочка. Я даже имени твоего не знал. Думал, что тебя зовут "Сияние". - Улыбаясь, прижал меня к себе Рей. - Моё сияние.

Мы оба словно забыли о присутствии Вареса. Пальцы мужа нежно погладили меня по щекам, скользнули по шее, и замерли на следах от укуса в момент подтверждения привязки.

- Смотришь на вас, и аж зависть берёт. Всё время рядом, и не раздражаетесь от постоянного присутствия друг друга. Вы, как связаны всё равно. - Поделился своим наблюдением Варес.

- Мало связаны. Всего лишь браслет отбора и пара укусов. Я хотел бы опутаться всеми клятвами, что только есть в этом мире, каждую принести тебе, как принёс свое сердце и душу. Хочу быть твоим каждой каплей своей крови, Звёздочка. - Рей шептал почти мне в губы, заставляя мою собственную кровь бежать быстрее.

- У вас минут пятнадцать, не больше. - Ворчал Варес, выходя из беседки и оставляя нас с мужем наедине.

Мне показалось, что ещё и половины отведённого нам времени не прошло, как нас начали звать. Отрываться от Рейгара было тяжело, тем более, что сам Рей явно не спешил разжимать руки и выпускать меня из объятий. Возле кухни нас встречала ухмыляющаяся Лисан.

- Что такое? Опять над Варесом потешались? - полюбопытствовала я.

- Ну, а как ещё? Он поднялся в башню, потому, что мужчины решили, что там надёжнее всего. При этом ему никто не говорил, что мы туда пошли, а он пришел, словно по запаху. Сам все обошёл и проверил, добавил к охране нескольких своих оборотней. Но самый эпичный момент был, когда он выкинул всю постель, и постелил новую, лично её проверив, чуть ли не на нюх. Это хорошо, что пока проверяли замок, Терин нашёл все необходимое. - С горящими глазами рассказывала Лисан. - Но самое главное! Лорд Варлах, сам! Представь только! Сам застелил Белли кровать, уложил её и укутал одеялом. Прям такой мишка-мишка!

- Проявляет заботу, - развела руками я и замолчала, увидев, как из кухни выходят Рианна и Дерек с глубокими тарелками, больше напоминающими небольшие тазики

- Что это? - я с удивлением рассматривала содержимое тарелок, фарш и яйца.

- Мы сейчас же пойдем в пещеры под замком. - Объясняла, немного волнуясь Рианна. - И будем проходить мимо пещеры, где меня наказывали... А муж Лисан мне тогда сказал, что я змей прикормила, что они меня защищали... И их же никто не кормил, и я вот решила, что раз так получилось, то надо отнести им покушать и навестить. Они же тоже живые.

- Ты же боишься змей. - Напомнил Рей.

- Они-то не виноваты и, оказывается, просто искали тепла. Это я после рассказа мачехи боялась. - Ответила Рианна.

Конечно, я не смогла не посмотреть, как Рианна будет кормить змей, которых боялась до паники. Чуть помедлив, Ри свернула в узкий коридор, отходящий от основного. Несколько длинных спусков и мы остановились перед тяжёлой, обитой железными полосами дверью.

Стоило переступить через высокий порог, как под высоким сводом пещеры зажглись сразу несколько светляков. Не очень ярких, но их света оказалось достаточно, чтобы заметить, как на дрожащий голос Рианны ползли тёмные пещерные змеи. Но мне казалось, что в их шипении, нет ни угрозы, ни предупреждения.

За считанные секунды небольшой каменный островок покрылся блестящими чешуйчатыми телами. Рианна какими-то рванными, скованными движениями начала раскладывать фарш и разломанные отварные яйца. Змеи с удовольствием принимали пищу и отползали к Рианне, чтобы как можно ближе прижаться, проскользнуть вдоль руки или ноги.

Валдес опустившийся рядом с женой на колени, аккуратно поглаживая змей по головкам и узким спинкам, убеждая Рианну, что ничего страшного здесь нет. Девушка протянула заметно дрожащую руку к одной, словно замершей змее, и по примеру Валдеса погладила её. Следом к выставленной ладони стали подползать и остальные.

Выходя из пещеры для наказаний, Рианна улыбалась. И хотя её ещё потряхивало от только что совершенного поступка, она уверенно шла вперёд, ведя всех за собой. И в её походке, в том, как она себя держала сейчас, в этой немного сумасшедшей улыбке, словно появилась какая-то уверенность.

И она сохранялась ровно до того момента, как подойдя к очередному ответвлению, Терин не нашёл первый из глушащих артефактов.

Глава 44.

Стоило только Терину подать знак, как я, Рианна и Лисан, оказались со всех сторон окружённые мужчинами. Внимательные и заботливые мужья исчезли, уступив место воинам. Гвардейцы рассредоточились по проходу, максимально приготовившись к возможному нападению.

Маги, идущие впереди, во главе с Терином, один за другим обнаруживали артефакты, помогавшие скрывать пленников. Даже мы, прекрасно знавшие после допроса Мортье о рабах, и то, постоянно ощущали их воздействие. Но с каждым уничтоженным артефактом, идти вперёд становилось легче и проще. В конце мы уже отчётливо слышали голоса.

Рианна обратила на себя внимание, потянув Валдеса за локоть, и молча указав на почти незаметный поворот. Заметивший эти переглядывания Терин, подошёл и внимательно посмотрел девушке в глаза. Рианна так старательно пыталась мысленно что-то объяснить, что ещё и беззвучно, одними губами, повторяла свои мысли.

Терин кивнул и показал, почему-то Валдесу, большой палец вверх, сверкнув на мгновение широкой улыбкой. Сам Терин и с десяток воинов отделились от общей группы и исчезли в том самом проходе, на который указала Ри.

Воины, идущие впереди нас, активировали собственные артефакты, дающие на несколько минут возможность быть не замеченными. Огромная каверна, какие я только в нагаате и у дроу и видела, была почти полностью заставлена клетками. Некоторые были пустыми, но абсолютное большинство было заполнено пленниками.

Кто-то безучастно смотрел в никуда, чьи-то глаза горели огнём непримиримого сопротивления, многие просто лежали, сжавшись в самом дальнем углу своих клеток. Осматривая клетки из-за спин мужчин, пока ещё действовала невидимость, и воины ждали знака от Терина, я почувствовала, что воздуха для вдоха не хватает. Словно я получила сильный удар поддых.

Молодая нагиня, едва ли старше меня, с чешуей красного цвета, старалась просунуть руку как можно дальше сквозь прутья своей и чужой клетки. Она старалась дотянуться до сильно израненного нага, не замечая, что обдирает кожу на руке и плече до крови. Каждый раз, когда ей это удавалось, я ощущала, как она выплескивает свою собственную силу, подлечивая нага.

Нагиня с целительским даром, но не обученная, от слова совсем. Потому что даже силу толком передать она не могла, выплескивая слишком большой объём, а нагу доставались крохи.

Мне хотелось рвануть к этим клеткам, начать срывать замки, но сжав кулаки, я сдерживала себя. Артефакты, которые мы поломали, сделали свое дело. Они скрывали не только пещеры с рабами от нас, но и то, что происходит на поверхности, от тех, кто стерёг пленников. Поэтому, сейчас я стояла и ждала, когда в эту же пещеру, но с другой стороны проникнет Терин и его отряд.

В этот момент один из охранников тоже заметил, что красная змейка пытается подлечить раненного нага. Он медленно поднялся от костра, рядом с которым грелся, вытянул длинный железный прут с рукояткой, которым ворошил угли, и, стараясь ничем не выдать своего приближения, буквально переместился к клетке с нагиней.

Вот только что он был у костра, и вот, практически мгновенно, с размаху втыкает раскалённый прут в хвост не заметившей его приближения нагини. Появившаяся на лице бандита злобная гримаса, изуродовала и так отвратительную внешность. Он знал, какую боль причиняет, и это знание явно доставляло ему удовольствие. Он собирался провернуть прут в ране, но не успел.

Крик боли, который не сдержала нагиня, словно стал сигналом для нападения. Стоять и смотреть, какая ещё мерзость придёт в голову бандиту, никто не смог. Да и не хотел. Сразу несколько клинков пробили тело этой гнуси, обрывая и все его замыслы, и саму жизнь.

Охранники не сразу поняли, что происходит, а времени для того, чтобы разобраться им никто не предоставил. Взбешённые увиденным воины, без всяких проволочек нападали на бандитов, не считаясь даже с тем, что кто-то из охраны сейчас спал. Больше они никогда не проснулись.

У многих наших бойцов оказались амулеты "Кокона безмолвия", которые придумал и создал сам Терин. На тех из бандитов, кто пытался командовать и организовать отпор, их затягивали, как удавку. Охранники под действием этого амулета мгновенно застывали, словно превращались в статую. Ни ментально, ни каким любым другим способом, никто кроме самого Терина, не мог дозваться или достучаться до того, на кого надели активный амулет. И избавить от него тоже.

Услышав, полный боли женский крик, сам Терин ураганом пронёсся по пещере, в мгновение оказываясь рядом. С его клинков капала кровь, что без всяких слов говорило, что на том пути не многие уцелели. Искры безумия вспыхнули в его глазах.

Слишком поздно я поняла, что Терин сейчас не здесь и не с нами. Клетки, работорговцы, девушка... Всё это словно вернуло его в тот день, когда он не успел спасти ту, с кем собирался связать свою жизнь.

Я не могла подойти к клетке с нагиней, потому что возле неё кипел бой, бандиты справедливо посчитали, что именно отсюда идёт нападение и сосредоточились именно тут. Терин убрал короткий клинок в ножны, оставив только любимый полуторник, и зубами сорвал с левой руки перчатку. Я забыла не то, что следить за происходящим, но и дышать.

То, что сейчас делал Леройд означало только одно. Он переступал собственное правило, не использовать в бою ментальную магию, так как в горячке боя, можно было и своих задеть и пленных для допроса не оставить.

Терин врубился в строй врагов со спины. Кого-то просто рубил, кого-то протыкал. Те, кто на свою беду оказывались от него на расстоянии вытянутой руки, погибали от того, что получали через прикосновение сгусток "ментального пламени", заклинания, просто выжигающего мозг.

Яростная схватка вскоре закончилась. И пока воины осматривали бандитов, кого-то и добивая, Терин просто вырвал дверь в клетку, где пыталась свернуться в клубок от боли девушка-змея. Нагиня даже пискнуть не успела, как оказалась на руках у Терина.

- Сейчас... Сейчас, потерпи немного. Хорошо? Селена! - рявкнул Терин так, что я испугалась, что сейчас свод пещеры обвалится. - Вот, давай вот сюда, здесь чисто. Я сейчас рубашку подстелю... Понимаю, что больно, но попробуй расслабить хвостик, хорошо? Селена, где тебя там носит?

- Не ори! Сейчас пещера обвалится. - Потребовала я от брата тишины. - Так, давай посмотрим? Я попробую сейчас обезболить, хорошо?

Девушка была напугана и совершенно не понимала, что происходит. Кто-то появился, уничтожил почти всю охрану, а кто это, чего хотят, пойди, разберись. Одно только что пленников вытаскивали из клеток и толпами, куда-то уводили, могло её натолкнуть на самые страшные мысли.

Лисан, успевшая отправить вестник в целительский корпус ещё до того, как я ушла в сад, сейчас носилась, как водомерка по луже, определяя, кого нужно поднимать к целителям в первую очередь. Эх, Мирииду бы сюда, с её командирским голосом и непонятно откуда взявшимся навыком организовывать оказание помощи пострадавшим, промелькнула в голове мысль. Но и Лисан справлялась, ненамного уступая сестре.

- Что значит, попробуешь обезболить? - злобное шипение вырвало меня из раздумий. - Девочке! Больно!

Я не сразу даже поняла, что это Терин.

- Ты чего? Успокойся, ты больше всех девочку и пугаешь. Что с тобой? Посмотри вокруг. Как ты думаешь, ей легко довериться незнакомым людям? - пыталась привести в чувство брата и одновременно нащупывала рану на хвосте нагини, незаметно обезболивая её.

- Не могу я её пугать! Не пугаю же, правда? - какой-то чрезмерно разнервничавшийся Терин обратился к девушке.

- Терин, тебя даже я сейчас боюсь! Полуголый, весь в крови и пыли, с маниакальным блеском в глазах... - наконец-то я смогла нащупать потоками силы свежую рану. Именно свежую, потому что моя сила ощущала и другие, затянувшиеся и застарелые, но Терину о них сейчас знать не стоит.

- Нет, не страшный. Даже грязный и полуголый. - Тихо, почти сквозь зубы ответила девушка. - Он сейчас весь горит, пылает, как пожар. Только пламя у него двух цветов.

Я чуть было не забыла, что я делала.

- Почему ты так решила? - всё-таки уточнила я, уж больно невероятной была догадка.

- Вижу. С детства у меня это. Только никто не верил, говорили, что я придумываю и обманываю. - Девушка вдруг сильно закусила губу, так что острые клычки прорвали кожу.

- Вот и всё, видишь, в рану попала окалина с прута. Теперь всё чисто. - Я затягивала рану, а сама пыталась осознать, что девушка из клетки для рабов, оказалась Видящей.

Последним, кто обладал таким даром, был один из мужей Алиены. Но ни в одном из потомков от брака Лангран и Леройдов, этот дар не проснулся. Да и странное поведение брата... Это далеко не первое освобождение пленных из рабства. И девушки среди несчастных были. И девушки-нагини тоже. Но никогда Терин Леройд не терял контроля над собой. Возможно, это из-за схожести ситуации с его личной трагедией.

- Рану я заживила. Но лучше сильно не напрягать. Доберешься до поверхности и лежать! Хорошо?

- Я прослежу. Никаких "доберешься". Я сам. - Заверил меня Терин.

- Хорошо. Покой и тепло. Как минимум пару суток. Отвар чуть позже подготовлю. Сам знаешь, для нагов особая рецептура. - Пояснила я для Терина, и обратилась к девушке. - А как тебя зовут? И тот мужчина, наг в соседней клетке, он тебе кто?

- Я Тесса, а Гарф мой дядя. Точнее, он был одним из мужей моей тётки, единственной моей родственницы. Он заступился за меня, и тетка, взбесившись, продала нас обоих сюда. - Я оглянулась, что бы найти того самого нага, чтобы девушка не волновалась, но меня опередил Терин.

- Я сейчас отнесу тебя, чтобы ты смогла отдохнуть, а потом вернусь за твоим дядей. Не волнуйся. Больше тебя никто не обидит! Обещаю. - Терин наклонился к девушке, та немного замялась, а потом протянула ему навстречу руки.

Я провожала взглядом брата с девушкой на руках, что доверчиво, словно знала его всю жизнь, положила свою голову ему на плечо. Может это родство дара так влияет на Терина?

Глава 45,

Долго задумываться о происходящем с братом, времени не было. Меня звали сразу в несколько мест одновременно. Во время короткой схватки пострадали и наши воины. Им помощь нужно было оказывать уже сейчас.

Осматривающие пещеру воины нашли нескольких особо умных охранников, что решили спрятаться и сбежать в общей суматохе. Не вышло.

Пока я переходила от одного пострадавшего к другому, Лисан организовала вывод пленников. Одна группа воинов отправлялась от нас с частью освобождённых, а на встречу к ним уже спешил другой отряд, встречавший их на полпути и принимавший на себя обязанность вывести бывших, уже бывших, пленников на поверхность.

Часть воинов оставалась наверху в полной готовности к бою, на случай появления нежданных гостей. Часть всё время оставалась внизу. Артефакты стационарных переходов никто не трогал. Те, кто должен был рано или поздно прийти при помощи этих порталов был вполне ожидаем. У нас было очень много вопросов, которые очень бы хотелось задать. Осталось только найти и поймать того, кто будет на них отвечать!

В каверне уже не осталось ни раненных, ни рабов. Все пленники были благополучно отправлены на поверхность, где попадали в цепкие и надёжные руки лекарей из целительского корпуса. Какое-то ощущение напряжения в самом воздухе этого места исчезло с последним покинувшим его пленником.

Чуть в стороне, расположившись прямо на камнях, Варес подставил Рианне руку для перевязки. Кто-то из бандитов располосовал ему мышцу чуть ниже плеча.

- Да брось ты! Там царапина. - Как обычно бурчал Варес, крайне не любивший оказываться в роли пациента. - Само зарастет. Я же оборотень.

- Слушай, я конечно не лекарь, но даже я знаю, что занесут заразу в открытую рану, и проблемы обеспечены даже оборотню. - Возмущалась его наплевательским отношением Ри. - А ты думаешь, они вот за своим оружием следят? Ага. Перед каждым нападением тщательно моют и кипятком обдают. Давай, сиди спокойно, я не Селена, но наложить повязку с заживляющей мазью могу.

- Ай! Чего щиплешься? - дёрнулся Варес.

- Ой, чуть потуже затянула. Ничего страшного, я по-родственному. - Ответила Ри.

- Ну, если только по-родственному, тогда ладно. Слушай, Рианн... - замялся всегда насмешливый и решительный Варес. - А что нравится Белли?

- В смысле? - растерялась Рианна.

- Просто хочу, что такое сделать, чтобы Белли порадовалась, чтобы как-то отвлечь от всего вот этого, - Варес обвел руками пещеру. - Судя по тому, что едва придя в себя, она начала спрашивать о вассалах, о работниках, даже о состоянии крепостных стен спросила. А вот про фамильные драгоценности, золото... Даже и не вспомнила. Думаю подарить украшения совсем дурная идея. Вряд ли это будет ей по душе.

- Когда ты успел это понять? - удивление Рианны было искренним, и она его не скрывала. - Белли действительно такая. Замок, люди, род... Для неё это очень важно и значимо. А украшения, драгоценности, даже фамильные, её всегда оставляли равнодушной. Она вообще, больше всего любила украшать себя цветущими ветками. Если бы сейчас был жив наш сад, то в ближайшие дни мы праздновали бы цветение. Целое море цветущих деревьев, танцы, множество столов с угощением... Белли обожала этот праздник.

- Что ты сказала? - обратился в слух Варес, напоминая хищника на охоте, готового схватить свою жертву.

- Белли любила праздник цветения садов и с удовольствием украшала себя цветущими ветками. Но садов сейчас нет, и боги ведают, когда мы сможем снова этот праздник отметить. - Послушно повторила Рианна.

- Спасибо! Я знаю, что делать. Рианна, придумай, как занять сестру на целый день. И подальше от замка. По-родственному, а? - зажёгся какой-то идеей Варес.

- Может, тогда и мою родственную помощь примешь? - спросила я. - Мы собирались воспользоваться порталом и отправиться в храм всех богов, чтобы провести ритуал братания между Рейгаром и Дайгиром. Думаю и Белле с Рианной не мешало бы побывать на рынке, думаю, для замка необходимо закупить множество всего.

- О, Селена! Сестрёнка, я тебя обожаю. Но тебе тогда придется самой забирать Белли, а Рианну я попрошу быть в качестве подсказчика. - Тут же отозвался Варес.

- Подсказчика чего? - уточнила Рианна.

- Завтра всё узнаете. - Загадочно и довольно улыбался медведь.

Видно, не у одной меня было ощущение, словно мы успели! Вот ровно, когда ставишь в лаборатории выпаривать зелье, чтобы увеличить концентрацию, и отходишь за каким-нибудь растением в сад или книгой в библиотеку, отвлекаешься на что-нибудь и когда вспоминаешь, то со всей отпущенной тебе скоростью бежишь в лабораторию, представляя себе уже обгоревшие реторты и закопченную лабораторию. А прибегаешь и понимаешь, что у тебя ещё две минуты, чтобы отдышаться перед самым важным моментом.

Вот и сейчас у меня было именно такое ощущение. Мы успели. В последние минуты, но успели. Словно подтверждая мои слова, почти все воины одновременно подхватились и заняли позиции, удобные для нападения и обороны. Все ощутили колебания воздуха, предвестника открытия портала.

Дайгир, тут же оказавшийся рядом, мгновенно утянул меня и Рианну за широкий выступ горный породы, где нас уже дожидалась Лисан. Арки порталов взметнулись сразу в нескольких местах пещеры. Значит, у работорговцев есть возможность откуда-то уходить сразу несколькими порталами, то есть при появлении отрядов зачистки слишком многие могут ускользнуть.

Послышался грубый и громкий смех, в пещере появились бандиты. Никого не опасаясь, заявились, словно в собственный дом. Заметив тишину в пещере и отсутствие охранников, и пустые клетки, они подняли недовольный крик.

- Эй, ленивые задницы, вы где? Долго ждать? Мы сами должны этот скот рассовывать по клеткам? - Орал один из них на всю пещеру, даже не опасаясь, что его услышат.

Всё, что я могла сделать, это активировать собственные амулеты, блокирующие возможность открывать портал, даже при помощи артефактов переноса. Потому что оставались считанные мгновения до того момента, когда бандиты увидят следы нашего нападения. Трупы бандитов всего лишь оттащили в сторону, а не убрали из пещеры. Да и те, что застыли под воздействием артефактов Терина, тоже ещё находились здесь.

Собственно, понимание ситуации уже начало приходить ко многим. Бандиты даже перестали расталкивать пленников по клеткам. Но полное осознание того, что происходящее сильно отличается от привычной им ситуации, пришло, когда бандиты, решившие вернуться назад, не смогли открыть портальные переходы. Забыв о пленниках, работорговцы вытащили оружие и сбились в кучу. Послышались какие-то панические выкрики.

- Добрый вечер, неблагородные господа! Разрешите представиться. Варес Варлах-Лангран. - вышел вперёд Варес. - Тут ещё где-то ходит мой родич, Терин Леройд. А вот чуть в стороне вы можете видеть Валдеса Ривиэля, вот он дружелюбно машет вам ручкой. А вот там, рядом с ним стоит Эрик, князь котов. Хочу поделиться с вами радостной новостью, можете смело считать нас, меня и лорда Ривиэля, супругами законных наследниц замка Антре. И вот ваши визиты в этот замок им совсем не нравится!

- Вообще не нравятся! Можно сказать, категорически. - Привлек к себе внимание вернувшийся Терин.

Радости от появления Терина, как и от всего перечисления присутствующих, работорговцы почему-то явно не ощутили. Многие поняли, что лучшее, на что они могут рассчитывать, это быстрая смерть во время захвата.

Среди пленников вдруг послышался смех. Его подхватил ещё кто-то. Это отдавало истерией, но это было лучше страха или апатии. Находящиеся рядом воины постарались сместиться так, чтобы прикрыть пленников собой, если у бандитов вдруг появится мысль использовать рабов, как живой щит. Судя по тому, что первые схватки завязались именно в этом направлении, такие попытки всё-таки были, но быстро пресеклись.

Вдруг Лисан и Рианна переглянувшись и кивнув друг другу, прошмыгнули за спиной у Дайгира в сторону рабов. Многие из бандитов тоже решили, что большим числом они смогут смести воинов ограждения, и получат шанс скрыться, взяв заложников.

- Лисан! - скомандовала Рианна.

Лисан сделав полшага вперёд, прикрыла глаза, сосредоточилась и на пределе своих сил, закусив губу до крови от напряжения, выпустила небольшую волну пламени. И сразу отошла назад. А вот Рианна наоборот, сменила девушку на передовых позициях. Её воздушная волна подхватила пламя Лисан, что растеклось по воздушному щиту, как по стеклу, и с огромной скоростью понеслось на работорговцев.

Терин, что смог сориентироваться раньше всех, только чудом умудрился выхватить пару бандитов, что заметно выделялись среди толпы, и чьих приказов слушались остальные. Да ещё одного, привлекшего моё внимание какой-то крысиной повадкой, накрыла колпаком заклинания я. Чем-то это заклинание напоминало действие амулета Терина, его когда-то разработала Алиена для защиты Марины. Но мне показалось важным сохранить этому существу жизнь. Уж больно он старался остаться незамеченным. А вот остальных буквально испепелила прошедшая воздушно-огненная волна.

- Ой, дружище, думаю, ты совсем не теми пугал эту шайку. - Хлопнул остолбеневшего Вареса по плечу Эрик. - Девочками пугать надо было.

- Я, Селена Лангран. В этом доме вам больше ничего не грозит. Как вы видите, законные владельцы этих земель крайне отрицательно относятся к рабству. - Подошла я к рабам, и объясняла происходящее, чтобы успокоить. - Если среди вас есть тяжело раненные, то позвольте оказать помощь. Если нет, то давайте пройдем наверх, где вас разместят на ночь. А завтра будем думать, как нам всем быть.

Послышались вздохи облегчения, кто-то начал плакать, кто-то благодарить. Большая толпа очередных освобождённых двинулась на выход.

И мало кто заметил, как Валдес подошёл к Рианне и стоял, молча рассматривая жену.

- Злишься? - тихо спросила Ри, не отрывая взгляда от строгого лица мужа.

- Испугался. - Коротко ответил лорд Ривиэль. - Пойдём?

- Я не хотела тебя пугать. Просто такая злость взялась, как из неоткуда. Мы с Лисан обсуждали, как бы мы могли усилить друг друга. Вот и попробовали... - Всё тише с каждым словом, говорила Рианна, но ладонь вложила в руку мужа без сомнений и задержек. - Не сердись, пожалуйста.

- Не сержусь. Но буду учить сражаться. - Улыбка лорда заставила Рианну засмущаться, но азартный блеск в глазах выдавал её радость от услышанного с головой.

Глава 46.

Утро началось настолько рано, что я не заметила когда была ночь.

- Не выспалась? - тихо спросил Дайгир. - Может, отменим всё? Проведешь день в постели, отдохнёшь. А то с самого отбора, как белка в колесе.

- Ну, нет. Доделаем все дела, и больше я ни в какие разборки не лезу до нашего прибытия к дроу. - Не согласилась с весьма привлекательным предложением я. - Рей прав. Вам давно пора пройти этот обряд. Я, правда, буду спокойнее, если к каждому из вас будет тянуться ещё одна ниточка. Я очень сильно верю в свое предчувствие, но пусть будет ещё что-то. Да и просьбу брата выполню, отвлекая его пару от поместья. А потом мы уйдем отсюда. Я хочу наконец-то оказаться в тишине и покое, чтобы разложить по полочкам все те знания, которые мы получили во время этого пути. Я хочу пропитаться ощущением семьи и брака. Не потому что был обряд и на наших руках браслеты. Не потому что всю дорогу мы из одной беды плавно вляпываемся в другую, и вы вынуждены помогать, рисковать собой, защищать от летящих непонятно откуда проблем. Я же не воин, я лекарь. Моя доля спасать после боя, отводить чашу во время болезней. А не с мечом в одной руке и вязью боевого заклинания в другой грудью встречать врага. Так могла сделать Марина, Алиена, даже моя бабушка, не задумываясь, возьмётся за меч. А я...

- А ты не Марина и не Алиена, и не твоя бабушка. - Произнес, утыкаясь мне в шею, Рей. - Возможно именно ты, и именно такая нужна миру именно сейчас. Не задумывалась? Говорят, что ваш род под покровительством самой Морины. И что именно поэтому вы называете своих дочерей в честь грозной богини. Ещё до моего попадания на торги, даже среди наемников шли разговоры, что богиня не просто так вернула в этот мир своих любимчиков. Видно тогда мир нуждался в защитниках, а сейчас ему нужно исцеление. Ведь у каждого в этом мире есть своя цель. Твоя просто заключается не в войне, вот и всё.

- Судя по последним открытиям, мир всё ещё нуждается в защитниках Рей. - Тяжело вздохнула я. - И знаешь, самое замечательное это то, что этих защитников становится всё больше и больше. И, наверное, ты прав. Осталось только найти очаг этой заразы и избавиться от него.

Из постели я выбиралась с тяжёлым вздохом. Но уже после лёгкого завтрака настроение поднималось по нарастающей. Я всё больше и больше загоралась весельем и какой-то бесшабашностью. Словно после долгих затяжных дождей вдруг вышло яркое солнце.

Белли уговаривать долго не пришлось. Просто показать количество освобождённых ночью и объяснить, что они останутся здесь на несколько дней, да ещё и гарнизон, а припасов в замке даже не кот на плакал, а мыши по слезинке отжалели. Серьезная и ответственная Белли послушно выпила очередную порцию отвара и после того, как я с ней поделилась силой, была готова отправиться вместе с нами.

Помимо охраны к нам присоединились Терин и Тесса. Я осмотрела вчерашнюю рану на хвосте нагини и с удивлением обнаружила, что рана почти зарубцевалась. И я прекрасно знала, каким образом это могло произойти.

- Терин, а ты ночью спал? - мазь, изобретенная когда-то Элиной Гордаран для Тени Марины, работала превосходно, но вызывала жуткий зуд, и менять повязку надо было каждые два часа.

- Я в порядке, если ты об этом. И даже успел с твоей добычей побеседовать. - Терин улыбался какой-то несвойственной ему, мягкой и мечтательной улыбкой. - Мы же не помешаем, если отправимся с вами в храм всех богов?

- Да вообще нет, может ещё и поможете выбрать всё, что может понадобиться для замка и освобождённых. - Улыбнулась я засмущавшейся нагине.

И только уже по ту сторону перехода я заметила, что Белли чем-то сильно расстроена.

- Что случилось? - я не стала ломать себе голову и решила спросить прямо.

- Я видимо сильно обидела лорда Вареса. - Девушка быстро смахнула набежавшие на глаза слёзы. - Только я же не хотела ничем оскорбить или тем более унизить... А получилось, что оттолкнула.

- С чего ты это взяла? - удивилась я.

- Когда мы уходили, лорд Варес не подошёл, не попрощался. И даже не взглянул в нашу сторону. В мою сторону. - Совсем тихо добавила Белли.

- Даже не думай так. Варес не пустозвон, хоть может и показаться, что он только язвит и насмешничает. Поверь, за свою семью он порвет любого. - Белли слушала меня очень внимательно, и не отводя от меня взволнованного взгляда. - Он, не задумываясь, рискнёт собой, не начнет считаться, кто и насколько серьезно может пострадать. Для него есть "свои". Его близкие и родные. Попасть в этот круг очень и очень непросто. Но если ты заслужила уважение и привязанность Вареса, он никогда от тебя не откажется. Никогда не предаст. Не мне давать тебе советы, как вести себя с мужчиной, со своим парным, я со своей-то семьёй не могу нормально побыть. Но одно могу сказать точно, брата ты слишком рано списала с претендентов на твой выбор.

Храм всех богов когда-то был заброшен, следить за ним было некому, служители его покинули. Такую судьбу разделили множество храмов по всему миру. После наложенного проклятья, боги почти не отзывались на призыв своих народов. Говорят, только Ссаарда отмечала избранных. Да Морина была частой гостьей под этим небом. Но богиню Гроз боялись, и лишний раз призывать её внимание не спешили.

Позднее, во времена возвращения Лангранов, старые храмы начали приводить в порядок. Прабабушка, ещё до того как у неё проснулись силы, идя тропой чёрного отбора, лично наводила порядок в одном из таких брошенных храмов. И даже принесла свою кровь в жертву богине Гроз. Да и уже в нагаате, юную некромантку взяла под опеку сама Ссаарда, дважды откликнувшись на призыв, тогда ещё никому неизвестной человечки.

А помня семейный девиз Лангранов, многие посчитали, что забота хоть и о давно покинутых, но всё же святилищах богов, будет хорошим плюсов в глазах такого сильного союзника как Грозовой перевал.

А потом такие храмы стали местом, куда можно было прийти с просьбой о помощи. В нагаате и вовсе при храмах стали селиться воины богини Ссаарды. Избранные и отмеченные ею. Белые наги не смотрели ни на древность рода, ни на богатства, ни на принадлежность к какому-то определенному народу.

Так и повелось. Сюда приходили провести обряд, попросить о помощи, найти самих себя и своё место в мире.

Охраняемое место привлекало караваны для ночёвок, появились таверны, харчевни и сначала стихийный, а потом и постоянный огромный рынок. Постепенно появились мастеровые, те, чья работа всегда была необходима для торговцев и путников. Оружейники, кожевники, кузнецы, лекари. А между тем, город у храма всех богов, уже более ста лет, как разросся во все стороны, обзавёлся огромным количеством постоянных жителей и принял сегодняшний вид.

Рассвет здесь начинался гораздо позже, чем в горных владениях Антре. Если в поместье уже было утро, то здесь луна ещё не ушла с небосвода, а горизонт уже начинал светлеть, возвещая о пробуждении солнца.

От широкой площадки портала шла удобная каменная дорога к самым ступеням храма. Широкие ступени храма были удобны для выходцев из любого народа, даже наги преодолевали их не замечая. Статуи богов встречали приходящих спокойными улыбками и глазами полными усталой мудрости. Морина и Жива стояли по обе стороны от ствола эльфийского древа, в чьих ветвях запутались луна и солнце. Со стороны Живы, следующей статуей была Ссаарда, а соседом Морины был Торгун, бог воинов и путников.

Весь пол перед статуями был расчерчен сложными пентаграммами, силу которых я ощущала даже на расстоянии. Дайгир и Рейгар одновременно встали в сердце одной из них. Один взмах и две порезанные ладони соприкасаются ранами, смешивая свою кровь. Оба мужчины начали выговаривать слова братской клятвы и звучали они настолько в унисон, словно они долгое время тренировались произносить клятвы хором.

- Я принимаю тебя своим братом духом и кровью, силой и плотью. Мои боги да хранят тебя, как часть меня. Мои пути да будут ведомы тебе. С этого момента и до последнего моего вздоха, мое сердце бьётся с твоим в унисон. - Эхо подхватывало каждое слово и уносило под самый купол храма. Словно сами силы этого мира повторяли за мужчинами. - Пусть услышат меня живые и мертвые, и разнесут эту весть по всем уголкам и здесь, и по ту сторону грани. И примет мой род нового сына.

С каждым мгновением свечение линий пентаграммы становилось всё ярче. Белый свет Луны смешивался с фиолетовым сиянием силы Ссаарды. Чуть ниже плеча у обоих мужчин стали проявляться святящиеся символы, узкой вязью обхватывающие руку. Луна, покровительствующая оборотням, и богиня нагов приняли клятвы. Как только символы погасли, Рейгар и Дайгир сделали несколько шагов в мою сторону и вдруг замерли, словно споткнувшись.

- Что? - удивилась заминке я.

- Брачный круг... - Тихо произнес Дайгир.

Он не озвучивал просьбу, но в его взгляде было столько надежды. Я посмотрела на Рейгара, мой змей, волнуясь, прикусил губу. Непонятное волнение передалось и мне, словно мы и не были женаты ещё с первого дня отбора. Сама не понимая от чего, я шла к своим мужьям, чувствуя робость и слыша бешеный стук собственного сердца.

Глава 46.1.

Рейгар Изумрудный.

В круговерти последних дней, мы чувствовали себя словно во время военного похода. Короткий перерыв, бой, раненные, пленные, допросы... По новой информации шли, искали новую нору, в которую забился тайный враг. И снова схватка.

Портальщики работали без устали, лекари сменяли друг друга, отряды гвардейцев перевала и воинов многих родов постоянно менялись. Бессменными оставались только наги Грозового клана, личная охрана наследницы престола. И ни разу за все время я не услышал ни единого возмущения, усталого ропота или любого другого проявления недовольства.

"Наша фрея" говорили они с улыбкой, выслушивая её объяснения о предстоящих действиях. Молча, били себя кулаком в грудь, принимая её приказы, больше похожие на просьбы. "Я воин перевала" с нескрываемой гордостью представлялись наги с серо-стальной чешуей, украшенной белыми разводами молний.

Удивительно было наблюдать за таким единством в желании раз за разом вставать на пути у чужой беды. И в этом вихре проблем Селена находила время для нас.

Размышляя о том, как сложится наша жизнь дальше, когда Селена вернётся в замок на перевале и снова примет на себя обязанности наследницы престола, я искренне считал, что буду часто ощущать себя лишним и ненужным. Но никакой наплыв обязанностей не сравнится с войной. А именно её сейчас вела Селена.

Удивительно, но молодое поколение правителей и наследников родов, сейчас было на самом острие, в авангарде этого наступления.

Принимая ответственность за чужие жизни и судьбы, Селена умудрялась оставаться той самой девочкой, что прижималась к моей груди, делясь мыслями и переживаниями. Я и сейчас любил эти минуты, когда за нами закрывалась дверь комнаты, или опускался порог шатра, и Селена, пригреваясь между нами двумя, начинала делиться с нами, спрашивать мнения, советоваться. Просто жаловаться на усталость и желание спрятаться от всего мира.

И не передать словами, не описать те чувства, которые распирали грудь от мысли, что прятаться ото всех и всего она приходит в мои объятья. Что в кольцах моего хвоста у неё самый спокойный сон. Что всеми своими сомнениями она делится в первую очередь не с братьями, ни с опытным дядей, главой клана, а с нами, своими мужьями.

И никогда не отмахивается от нашего мнения. Может не соглашаться, но всегда объясняет, с чем именно и почему.

Вспоминая первый раз, когда увидел недосягаемую для меня тогда мечту, и как я назвал её "Сиянием", сейчас всё чётче понимал. Это не было ошибкой. Моя жена для меня действительно Сияние. Теплое, нежное, ласкающее в своем свете, заслонившее собой целый мир. Как так может быть, что любой, даже самый тяжёлый день, становится лучше, стоит встретиться с ней глазами? Или поймав на себе её взгляд? Почему, стоит только ей мне улыбнуться, и моя кровь закипает, как в самый жаркий полдень?

Сразу после обряда братания, ещё чувствуя эйфорию от произнесенной и принятой богами клятвы, мы оба, и я, и Дайгир, направлялись к улыбающейся нам жене. Барс вдруг словно споткнулся. Опустив взгляд на пол, я узнал руническую вязь брачного круга. Уже понимая, почему остановился Дайгир, я медленно поднимал взгляд на Селену.

Мы оба стояли внутри брачной пентаграммы. Селена, случайно или нет, стояла рядом со статуей Морины, держащей на руках Последнюю чашу. Я и барс молчали, но душа и сердце заходились в крике. Мы были женаты, мы прошли ритуал, пусть и каждый по отдельности, мы носили на коже браслеты, подтверждающие нашу связь и принадлежность жене, но сейчас...

Сейчас не она выбирала нас. Мы, оба, выбирали её. Из всех на свете! И молча, просили принять этот выбор и новые клятвы. Не по ритуалу, не по навязанному ей отбору. А по зову сердца. Мне казалось, что я разучился дышать. Только одна мысль билась в голове. Услышь! Я смотрел и смотрел, боясь шевельнуться и нарушить звенящую тишину этого момента. Боясь отвести взгляд от закусившей губу Селены, что переводила взволнованный взгляд с меня на Дайгира.

Среди темного бархата волос начали проявляться серебряные пряди, её кожа наливалась жемчужно-перламутровым светом, широко распахнутые глаза меняли фамильный цвет. Волнуется, переживает...

Что-то изменилось в один миг. Селена сделала один небольшой шажок в нашу сторону, а мы оба протянули навстречу ей руки. Словно сговорились или по условному знаку.

- Селена. - Прошептал Дайгир, заключая жену в объятья и начиная, срываясь, целовать её шею.

- Звёздочка. - Шептал я, обвиваясь хвостом вокруг её ног и прижимаясь к её губам.

Говорят наги не пьянеют. Врут. Нагло и бессовестно. Я пьянел от её запаха, от тепла её тела в своих руках, от искреннего ответа на мои поцелуи, от жадности, с которой она прижимала нас обоих к себе, от её силы, плещущей буйной волной вокруг нас.

Даже бледная Луна на небосводе налилась и заискрила. Тонкими жемчужными нитями силы и ароматом лунниц наполнился храм. Луна первой благословляла наш союз.

Коротко, совсем по-звериному, рыкнув, с шальным и пьяным блеском в глазах, Дайгир опустился перед Селеной на колени.

- Я прошу тебя, не отказывайся от меня. Каждой каплей своей крови я хочу принадлежать тебе, каждый вздох хочу разделить с тобой. Я не приму другой судьбы, кроме той, в которой есть ты. Я прошу тебя принять в свои руки мою жизнь на любой грани этого мира, под сенью любого из богов. - Дайгир ни на миг не отводил взгляда от Селены, и волновался так, что даже то, что он сжимал бедра жены, не помогало скрыть того, как дрожат у него руки.

Когда жемчужный лунный свет начал сплетаться с изумрудной зеленью Живы, никто из нас не заметил. И оборотни, и целители всегда находились под покровительством этой богини. Думаю, что для Дайгира с Селеной внимание Живы к нашему браку было важным моментом.

Лёгким ветерком в храм занесло целый ворох фиолетовых лепестков, смешивая с чистым ароматом лунниц сладкий запах цветов Ссаарды. Не сдержавшись, поцеловал отметины от собственных клыков, самым наглым образом коснувшись языком кожи жены.

- Моё сссолнсце, единсссственный дар моего ссердсса. - Если у Дайгира дрожали руки, то мне изменил голос, и шипение прорывалось в каждом слове. - Я твойс, а ты моя. Хочу сс тобой. И в жиссни, и в посссмертии...

Жена вдруг потянула нас обоих на себя, и, оказавшись полностью спрятанной между нами, улыбалась и повторяла, что мы её, а она наша. И никому не отдаст.

- Я, Селена Лангран, прошу богов-покровителей этого мира связать мою судьбу и душу с судьбами моих мужей. По взаимному выбору и желанию. - Проговорила моя звёздочка, принимая наши жизни.

Где-то на грани слышимости прокатился далёкий гром, к запаху цветов добавился запах дождя. Темно-синие нити силы вплелись в буйство плетения вокруг нас. Богиня Гроз услышала просьбу дочери рода Лангран. А на наших запястьях менялся брачный браслет. На широком плетении фиолетово-синего цвета, изумрудный наг с низу, и летящий в прыжке белоснежный барс сверху, закрывали со всех сторон серебристо-жемчужную лунницу.

Но удивительным образом в последний момент, когда руны пентаграммы уже начали угасать, вязь браслетов словно вспыхнула алым пламенем и края брачных браслетов застыли тонкой кромкой алого цвета.

Даже Торгун не остался в стороне и ответил на просьбу нашей жены о связи с нами. Мы получили благословение всех разгневанных богов.

Преисполненные благодарности и радостью от совершенного обряда, каждый из нашей семьи окропил чашу подношений каждого из богов своей кровью, делясь с богами самым дорогим.

Дайгир выносил жену из храма на руках, даже не обращая внимания на то, что пачкает её платье своей кровью из порезанной ладони. Мы собирались все вместе перекусить, и отправится на рынок. А я не мог налюбоваться на свою девочку. Ту, что наполнила мою жизнь смыслом и жаром истинной любви.

Глава 46.2.

Селена Лангран.

Дядя Норд вместе с охраной встречали нас у порога храма. Увидев изменившиеся браслеты, он удивлённо присвистнул.

- Однако! Даже среди воинов храма, наверное, не вспомнят, когда молчаливый Торгун отвечал на обращённые к нему просьбы. - Дядя провел пальцем по алой кромке. - Удивительное, наверное, было зрелище.

- О, да! - восторженно выдохнула Тесса. - Всё вокруг искрилось и переливалось, словно мы оказались внутри радуги. А ещё, раньше вокруг них было свечение, хоть и смешанное, но всё-таки у каждого своё. А теперь оно у вас единое, и всё сверкает. И ощущается тепло-тепло. Рядом с вами очень приятно находится.

- Как и рядом с тобой. - Не отводя взгляда от улыбающейся девушки, сказал Терин. - Тебе очень идёт улыбка. И я действительно рад, что ты второй день не можешь её сдержать.

- Оно само получается, - засмеялась Тесса. - Просто вокруг столько всех... Таких ярких, без гнили, без пустой злобы. У кого если и есть темные пятна, то только от воспоминаний о пережитой боли или тяжёлых потерях. А постоянно видеть, когда каждый словно обмазан этой мерзкой грязью, очень тяжело. Чувствуешь себя так, словно сам всё время пачкаешься.

- Наши наги - воины. И не понаслышке знают, что такое смерть и война. И им не раз приходилось убивать. Я думала, что это тоже откладывает свой отпечаток. - Мне всегда было интересно, отличается ли "Видение" от ментальной магии.

- Наверное, я вас удивлю, но многие ваши воины поднимают оружие с сожалением, что существо перед ними выбрало себе такой путь в жизни. И что никто раньше не помешал ему нести беды другим. - Улыбка Тессы стала немного грустной, но не исчезла. - Это не та горечь, что отравляет все вокруг.

- А у вас теперь какие планы, молодожены? - поинтересовался дядя.

- Наверно, задержимся ещё на день другой, а потом уйдем порталом в охотничий домик. И так осталось всего пару недель до официального приема и знакомства с родителями всех членов нашей семьи. - Поделилась давно уже утвержденными планами.

- С самого отбора всё к этому домику едем-едем, и никак не доедем. - Рассмеялся Рейгар.

- Да вас всё время заносит, то на пару дней пути южнее, то на неделю дороги севернее! - усмехнулся дядя Норд. - Только может, оно так и правильнее было. Вы пока сигали как зайцы, со всеми проблемами успели разобраться. В самих себя, что самое главное. Отборы это конечно вещь хорошая, только по факту, сталкиваются два разных и чужих друг другу существа. Ни привычек общих, ни воспоминаний, ни взглядов. Да даже вместе пережитых проблем нет. А им семью строить надо.

- Ну, насчёт общих взглядов и воспоминаний я не знаю. А вот проблем уже должны были нахвататься выше головы. - Сказал Терин. - Да и как минимум у Дайгира с Рейгаром уже есть общие привычки.

- Это, какие? - удивилась я.

- Обвивать хвостами твои ноги и спать в твоей кровати. - Рассмеялся брат.

- Ну, тебя! - засмущалась я и сделала вид, что сосредоточена на принесённой нам еде и совершенно не замечаю, как Терин старательно ухаживает за Тессой.

Смеясь и подшучивая друг над другом, мы уплетали за обе щёки, незамысловатое, но такое вкусное угощение. Когда Терин пошутил, что с таким одобрением и нашим горячим желанием сбежать ото всех, на официальном представлении придется объявлять не только о свадьбе наследницы, но и о моем интересном положении. А что оно будет, он как-то не сомневается. Прям точно в традициях Марины Лангран.

На что я ему ответила, что он, судя по всему, тоже в почитатели семейных традиций заделался.

- Какой там дар был у Иллаи Синей, к которой в мужья напросился Наарлейд Леройд? - напомнила я не сразу понявшему намёк Терину, смутилась правда Тесса.

После харчевни мы отправились на рынок. Хорошо, что и у меня, и у Терина, и у дяди Норда были храны. На попытки Белли вмешаться и отказаться от большого объёма закупок, Терин ответил, что это на обеспечение гарнизона и освобождённых. Поэтому ей не нужно считать себя должной или обязанной. И вообще там большая часть денег из средств, награбленных Элен Мортье. Ей-то они сейчас ни к чему.

- Мерзкая женщина. - Передёрнуло Тессу. - Что она, что тетя моя, что их подружка-дроу.

- Подружка-дроу? - замерла на середине шага я. - Ты её видела?

- Ну, да. И в доме тетки, и уже здесь, в замке. Она хоть и прятала лицо, но по ауре я её узнаю, даже через тысячу лет и в любом наряде. - Немного растерялась от моего напора нагиня - я что-то не то сказала?

- Тесса! Ты даже не представляешь насколько то, ты сказала! Ты действительно сможешь её узнать? - я с огромной надеждой смотрела на девушку. - А ты сможешь отправиться с нами к дроу?

- Конечно, узнаю. Это как отличительный знак. Как уродство или дефект, бросающийся в глаза. - Тесса не сомневалась в своих словах. - И мне всё равно, куда сейчас идти. Дома и близких нет. Только дядя, что был со мной. Возвращаться к тетке я не хочу. Я и так там захлебывалась.

- Тётку твою тоже бы навестить надо...

- Сразу после вашего домика! - припомнила нагиня разговор за столом. - На самом деле, надо. Рабов в её доме нет. Но то, как она обращается со своими мужьями, ничем от рабства не отличается.

Вспомнив о тётке, Тесса сразу стала серьёзной. Но продолжить наш разговор у нас не получилось. Мы нагнали ушедших чуть вперёд из-за моей остановки мужчин. Уже вскоре я и думать забыла и о тётке Тессы, и о таинственной дроу.

Погрузившись в хозяйственные хлопоты, я спорила и торговалась с торговцами, отвлекаясь только на мужей, которые по очереди отходили куда-то и приносили удивительные мелочи, которые можно встретить только на больших ярмарках или вот таких постоянных рынках. Жареные орешки или орешки в карамели, леденцы, рогалики, хрустящее тесто с творожной начинкой внутри, холодные засахаренные ягоды или заколки для волос. Рей сам закрепил украшения на моих волосах, поцеловав меня в висок.

А в голове мелькала мысль, что теперь благодаря Тессе, мы сможем выловить эту мутящую воду тварь гораздо быстрее. И настроение от этого становилось только лучше.

Обряд, произошедший в храме, всё ещё наполнял душу эйфорией и ощущением случившегося чуда. И у меня было такое чувство, что сегодня я просто получила самые дорогие подарки от судьбы.

В какой-то момент я поняла, что уже давно не вижу моего змея. Я тут же начала оглядываться, взглядом пытаясь найти Рея.

- Где Рей? - почему-то именно сейчас паника захлестнула меня с головой.

Не получив ответа и видя растерянные взгляды, я начала трясти Дайгира, чтобы он попробовал найти Рея по связи побратимов. Барс сорвался и побежал в сторону хозяйственных построек на краю рынка. Но когда мы прибежали, я замерла от уведенной картины.

Мой змей склонялся в поклоне, в позе добровольного подчинения перед красивой нагиней. Красной нагиней. Та улыбалась, глядя на склоненную у её хвоста голову. Когда-то я думала, что если я увижу, что другая женщина станет для Рейгара более значима, важнее и нужнее ему, чем я, то я сойду с ума от ревности. Но меня сжирала тревога. Я не могла понять, что не так в этой картине.

- Это что за дичь? Я чувствую ярость Рея и боль. А не вот это вот всё! - раздался рядом голос Дайгира.

И после этих слов я стала замечать, что та картинка, которую я вижу, местами "плывёт", как воздух над дорогой в жаркий день.

- Это записанные воспоминания, Селена, заклинание "зеркало памяти", помнишь? - сразу определил Терин, прибежавший следом за нами.

Для него не составило труда развеять этот морок. В тупике уже еле светилась угасавшая арка портального перехода. Там же валялись и тяжело раненные мужчины. Пока Терин, Дайгир и Норд Грозовой с подоспевшими нагами пытались определить, что здесь произошло, я активировала амулет, дающий мне возможность остаться хоть и ненадолго но незамеченной и прыгнула в почти захлопнувшийся портал.

Чтобы не случилось с моим мужем, я буду рядом. А имея две таких сильных связующих нити, как связь побратимов между Дайгиром и Рейгаром, и кровную связь со мной, Терин сможет выстроить переход куда угодно. А я сейчас нужна Рею.

Оказавшись по ту сторону перехода, я застыла, чтобы не привлечь к себе внимание лишним шумом. Делая буквально крошечные шажочки, я отошла чуть в сторону от места окончания перехода. Теперь у меня появилась возможность осмотреться. А главное, я видела своего мужа.

Видимо, для того чтобы его удержать использовали магическую ловушку. Она воздействовала на сознание попавшего в неё, лишая малейшей возможности двигаться, а за попытки сопротивления, можно было дорого заплатить. Вплоть до полной потери разума. Красная нагиня, которую я видела в том воспоминании, что оставили для всех любопытных на рынке, только чуть старше, стояла напротив застывшего Рейгара и выслушивала своего прислужника.

- Госпожа, мы не можем сейчас же отправиться дальше. Этот червь погубил троих наших портальщиков, а двое оставшихся не смогут так скоро открыть второй переход. - Знакомая внешность говорившего меня насторожила.

Воспоминание молнией прошило мои мысли. Похожий на крысу бандит, которого я еле успела вытащить из-под удара огненной стены, что устроили девчонки! Если бы я точно не знала, что он сейчас в темнице поместья Антре, и Терин вытянул из него всё что мог, начисто спалив разум, я решила бы, что это он.

- Напои их эликсирами, используй амулет быстрого восстановления сил. Один портальный переход слишком маленькое расстояние, чтобы чувствовать себя в безопасности. Кто знает, на что способно это некромантское отродье. - Отдавала приказания нагиня. - А пока мы ждём следующего перехода можно немножко и развлечься. Не правда ли, мой изумрудик?

Злобное торжество откровенно звучало в её смехе.

- Извини дорогой, но я не могла допустить, чтобы ты рассказал своей жене о моих маленьких увлечениях. А теперь уже и не расскажешь. - Ликовала бывшая жена Рея. - Даже если ты, каким-то чудом, и в этот раз окажешься на свободе, после того как с десяток людей перескажет ей мое воспоминание, тебя она и слушать не станет. Зато мы с тобой неплохо проведем время, вспомним некоторые так мне нравившиеся развлечения...

Она, не боясь, подошла к Рею. Даже отсюда я видела, каким бешеным пламенем ненависти пылает его взгляд. Но эту женщину подобное только больше раззадоривало. Она провела когтями по груди моего змея, оставляя царапины, быстро заполнявшиеся кровью. И накрыла ладонью паховые пластины нага. Рей вдруг оскалился, обнажая проявившиеся клыки и начал почти незаметно, но рваться из незримых пут. Только струйки крови из ноздрей и ушей показывали, чего ему это стоит.

- О! Вот даже как! Тем интереснее. Я буду очень часто тобой играть, заставляя изменять этой коронованной твари. А потом, как-нибудь, обязательно поделюсь с ней ещё несколькими воспоминаниями. А тебе придется ублажать свою новую госпожу и знать, что твоя жена никогда не примет тебя обратно! Побрезгует. А если ты надеешься, что сможешь оправдаться подчинением, то напомню тебе, что её прабабка, прекрасно знала, что её мужья-наги были опоены собственной матерью. - Стерва специально давила на самые болезненные для мужа моменты, наблюдая как все сильнее становятся у Рея кровотечения, как он бьётся, не жалея себя.

Но я ждать, когда он совсем себя загонит, не собиралась, а потому вышла на видное место.

- И откуда ты только так хорошо знаешь, чему я поверю, а чему нет?- мой вопрос заставил красную резко развернуться, и хотя она пыталась удержать маску высокомерного превосходства, в её глазах я безошибочно увидела страх.

Глава 46.3.

Селена Лангран.

Первым делом я раскрыла "Целительский полог". К сожалению, он не отменял действия ловушки, в которой бился Рей, но зато гарантировал, что никто не переступит границы действия этого артефакта.

Его изобрели специально для целителей, сопровождающих рейды. Столкновения и зачистки не всегда заканчивались победой объединенных отрядов. Бандиты в таких случаях срывали злобу по полной. Лагеря с раненными вырезались под чистую. Не щадили никого. Лекари гибли вместе со своими пациентами. И вот тогда был изобретён этот непроницаемый колпак, который раскрывался над определенной территорией. На работу других артефактов он никак не влиял и носил одну единственную функцию - не допустить посторонних на территорию.

Подельники красной нагини бились, как мухи в окно, но проникнуть к нам не могли. У меня не было возможности попытаться обезвредить ловушку, в которую загнали Рея. Вряд-ли красная стояла бы и спокойно наблюдала бы за тем, как я освобождаю мужа.

Но прекрасно понимая, что увидев меня, Рейгар начнет рваться с утроенной силой, и насколько он успеет себе навредить, я даже не бралась предполагать, я всё-таки отвлеклась от бывшей жены своего нага. Протянув руку, чтобы прикоснуться к кончику хвоста, находившемуся ближе всего к границе действия ловушки, но, не переступая саму эту границу, я влила в нага немного силы, направляя её на то, чтобы усыпить Рея.

Уговорить его не сопротивляться и оставаться в покое, не представлялось возможным, да и времени не было. Рей боролся со сном, но слабость после сопротивления ментальному воздействию сделала свою часть работы. Веки нага потяжелели, его глаза почти закрылись... Что ж, теперь он не сможет себе навредить, чтобы не происходило.

Времени, что я потратила на Рейгара и развертывание полога, нагине хватило, чтобы прийти в себя. Сейчас на меня смотрели с ехидной усмешкой.

- Какая забота, я умиляюсь. - Красная сложила руки на груди. - И что теперь? Ты ведь понимаешь, что не выйдешь отсюда живой?

Я не собиралась оповещать эту тварь заранее, что Терин Леройд наверняка уже взламывает след от портала, и проведет по нему гвардию Грозового перевала. К чему ей это совершенно лишнее знание? Тем более, что у меня к ней были личные счёты.

- А ты? Понимаешь, что посягнула на того, кто принадлежит мне? На! Моего! Мужа! - описала я ей ситуацию, которую она создала.

- Ну и что? Мне уже начинать бояться за свои уши? Или может всыплешь мне плетей? Ах да... У вас, Лангранов, есть особая привычка. Легендарные сапоги из кожи нагов! - она оскалилась, демонстрируя мне клыки.

- Знаешь, что-то как-то много встреч с нагинями красного клана у меня в последнее время...

- Ложь. Я единственная. Наш клан почти выродился и погиб. Отдельное спасибо вашей семейке, сующей свое грязное рыло, куда не просят и мнящей себя вправе наводить везде собственные порядки. - Огрызнулась она.

- Единственная? Неужели? А как же Тесса? - может она не знает о наличии ещё одной девушки собственного клана? Тесса же упоминала какую-то тётку...

Но по стремительно побледневшему лицу своей собеседницы, я поняла, что о Тессе она прекрасно знала.

- Ну, вот видишь, а говоришь единственная. - Выводила её из равновесия я. - Или ты думала, продала племянницу в рабство вместе с одним из своих мужей и всё? Странно только, что Рей её не узнал.

- Она появилась позже, когда я уже продала его на арены... - в пылу спора ответила она, но сразу поняла свой промах. - Ах, ты хитрая тварь...

- Просто любопытная. - Ответила я ей.

Я понимала, что времени осталось совсем немного. Скоро здесь появятся брат и дядя, а мне хотелось самой поквитаться с этой женщиной. За каждый стон моего нага, за каждый кошмар, за каждую пытку, которую ему пришлось пережить, за каждый шрам и рану. Рукояти моих мечей наполнили мои ладони привычным теплом. Появление клинков не осталось незамеченным для нагини.

- Что ты собралась делать? - она стояла и, прищурившись, разглядывала меня.

- Укоротить тебя на голову. В конце. А до этого я бы с удовольствием оторвала тебе руки. Начала бы правда с пальцев. Но это так, мечты. - Поделилась я своими планами на ближайшее будущее.

Нагиня поняла меня правильно, потому что в её собственной руке появилась глефа.

- Ты наверно забыла, что всего лишь жалкая лекарка? Ваш же целительский дар не позволяет вам причинять вред живому. Даже я это знаю, так что, чем теперь ты собралась меня пугать? - нагиня рассмеялась. - Вечно прячешься за спинами воинов рода. Ах, посмотрите, Селена Лангран участвует в рейдах против работорговцев. Каким образом? Целительница! А тут взяла мечи, аж дроувские, и собралась напугать меня? Знаешь, я, пожалуй, проучу тебя. Рабский ошейник скроет тебя от любого поиска. Я воспользуюсь твоей идеей. Отрублю тебе руки. И ты будешь моим любимым развлечением. Наглядным примером остальным. А этого зелёного, я заставлю смотреть на то, как с тобой развлекаются остальные. Как думаешь, это заставит его быть послушным? Одно непослушание, и с тобой играют ещё один час?

Она видимо тоже старалась выбить меня из равновесия. Но меня не пугали её слова. Меня пугала мысль, что она пересказывает уже когда-то свершившееся, просто ставит меня на место жертвы.

Глефа, традиционное оружие нагов. Им учат владеть сызмальства и всех, и мальчиков, и девочек. Но есть у глефы один большой недостаток. Чтобы им пользоваться, надо было задействовать обе руки. И хоть я и была, как мне тут напоминали, всего лишь лекаркой, меня натаскивали не только владеть разным оружием, но и противодействовать ему.

Пока нагиня упиваясь, описывала мне мою дальнейшую судьбу, я незаметно сократила расстояние между нами. Резкий бросок, и один мой клинок пропарывает мышцы на руке нагини чуть ниже локтевого сустава, врезаясь точно между лучевой и локтевой костями. Я с силой потянула меч на себя, отрубая основание костей от лучезапястного сочленения. Разворот на сто восемьдесят градусов, опускаюсь в полном приседе, и уже оба клинка вспарывают чешую на хвосте нагини, разрывая мышцы и разрубая позвонки хвоста.

Наги, как и их оружие, тоже имеют одну слабость. Крайняя треть их тела, почти половина их змеиного хвоста, отвечает за передвижение и координацию движений. После удара я отскочила на несколько шагов, готовясь к реакции своей соперницы. Болевой шок иногда притупляет реакцию и вызывает приступ боевого бешенства.

Тут была та же история. Не помня себя от боли и ярости, захлебываясь собственной злобой, она кидалась на меня, размахивая глефой, превратившейся из грозного оружия в палку с лезвием. Но, тем не менее, она всё равно оставалась опасным противником. Подловив очередной её бросок, я пропустила её мимо себя и, сложив клинки вместе, со всей силы вонзила их в основание позвоночника красной, туда где человеческое тело превращалось в змеиный хвост, собственным весом усиливая удар. Дикий, нечеловеческий крик боли ударил по ушам.

Краем глаза я видела открывающуюся арку портала, но не стала отвлекаться. Красная ещё была жива.

- Благодаря таким как ты, я из простой лекарки, превратилась пусть и в посредственного, но бойца. И я участвовала в рейдах, помогая и клинком, и своим даром. Ты и твои подружки, Элен Мортье, Алтея Морас, дроу... Вы заставили меня научиться убивать вопреки своему дару.- Я видела, как расширились от ужаса её глаза.

Но хотя её жизнь уже утекала, последним ударом я перебила ей шею, ставя точку в существовании этой гадины.

Как только наги перевала уничтожили приспешников красной, я свернула полог обратно, деактивировав артефакт. Терин сразу бросился к ловушке. Чтобы справиться с ловушкой Леройду понадобилось всего лишь несколько минут. А вот Рейгара он приводил в чувство гораздо дольше. Наконец. он опустил расслабленное тело нага на пол. Я сразу выпуталась из объятий перепугавшегося за нас Дайгира, и кинулась к мужу.

- Селена, у меня для тебя новость. Твой муж имеет очень слабый дар менталиста. Скорее всего, это родовое, просто наги его не развивали, или, наоборот, из одной искры раздули способность к сопротивлению ментальному воздействию. - Начал Терин.

- Я знаю. Именно по-этому Рей смог избавиться от амулета подчинения. - Вспомнила я, укладывая голову мужа себе на колени. - Он говорил, что именно из-за этой особенности, способности к сопротивлению ментальному воздействию, наги изумрудного клана особенно ценятся, как наёмники.

- Угу, именно из-за этой особенности, как ты назвала дар к менталистике, твой муж знает всё, что ты здесь вытворяла. Он всё слышал. Так что твоя идея усыпить собственного мужа, пока ты сопернице патлы вырываешь вместе с головой, не сработала. - Весьма ехидно объяснил Терин.

- Она мне не соперница. Рей выбрал меня. А кто там у него был до нашей встречи, меня мало волнуют. - Проворчала я, ожидая, когда мой змей придёт в себя окончательно.

Ждать пришлось достаточно долго. За это время Терин и Тесса с отрядом успели сходить порталом в поместье уже покойной красной. Я только на несколько минут отошла от Рея, перед тем, как воины отправлялись наводить порядок в поместье, принадлежащем теперь уже Тессе. У меня была личная просьба.

Я аккуратно стирала следы крови с его лица и шепотом ругалась на упрямца, который даже не задумываясь, так рисковал собой. Но и после того, как Рейгар пришёл в себя, он с трудом передвигался. Его порой заносило в сторону. Понаблюдав, как Гир подставляет нагу плечо и перекидывает его руку через свою шею. я отошла к Терину, что кивком ответил на мой молчаливый вопрос, получилось ли у него выполнить мою просьбу. Именно поэтому сверток, переданный мне братом, я убрала в хран.

Выходя из портала на площадке возле замка Антре, мы все остановились в недоумении. Было ощущение, что мы все попали не туда. Я даже повернулась к брату. Но он понял всё без слов.

- Мы на месте, не переживайте, это действительно замок Антре. - Усмехнулся Терин.

- Как это... Что случилось? - не верила своим глазам Белли.

- А это тут один доставучий медведь всех достал и замучил! - смеясь и жалуясь одновременно сказала Рианна, спешащая нам на встречу.

- Доставучий медведь? - не сразу поняла о ком речь Белли.

- Варес Варлах притащил магов земли, ещё каких-то магов из своего дома и даже с перевала. Даже родню Дерека и то, сюда же доставил. Тут целый день нельзя было найти ни одного места, чтобы спрятаться и не быть припаханными на возрождении сада. Я же говорю, что медведь доставучий! - говорила Рианна.

- А, по-моему, самый лучший медведь! - тихо произнесла Белли.

- Но это не отменяет того, что он доставучий!

Глава 47.

Селена Лангран.

А посмотреть действительно было на что.

- Стоило только погаснуть арке перехода за вашими спинами, как Варес перестал с милой улыбкой махать вам вслед ручкой и, задав пару вопросов моим мужьям, так же ушёл порталом. - Начала рассказывать о том, что здесь происходило в наше отсутствие Рианна. - И это были последние спокойные часы в поместье. Хотя и не для всех. Мужья Лисан по заданию Вареса пошли к освобожденным. Почти все уже были на ногах, даже из тех, кого только привели. Тут оказывается, и пленные воины-наёмники были, и охранники караванов. Многим некуда возвращаться. Я предложила им принести вассальную клятву роду Антре и принимать то, что осталось от крепостной стены и укреплений. А ещё здесь оказалось много мастеровых, охотников и землепашцев. Я честно им рассказала, что от замка осталось вот собственно всё, что они видят и что фактически с нуля всё поднимать, и ещё непонятно, захотят ли вернуться те, кого прогнала мачеха. Но предстоящие трудности мало кого напугали. В нашем замке решили остаться почти все.

- Но это же прекрасно! - воскликнула Белли, что очень жадно слушала сестру. - Только где же мы всех разместим? Наверное, нужно будет пока в замке всем жить...

- Оооо! Белли, мне показалось, что здесь столько сутолоки и суматохи сразу образовалось. Но чуть позже выяснилось, что я понятия оказывается, не имею, что такое "суматоха". - Рианна изобразила испуганное лицо. - Первым таким намёком, что пора прятаться, было свечение портала, из которого вышла Мириида, ты с ней ещё не знакома, но скоро познакомишься. Вот тут мы узнали, что в такой грязище, что у нас везде царит, у нас скоро сады можно будет прямо в замке разводить. И что это будет проще, чем всё отмыть. Но Мириида пообещала сделать всё возможное, но добиться, чтобы наш дом стал пригоден для жилья. Мол, а для чего ещё нужны друзья, чтобы не помогать друг другу! И, ты знаешь, своё обещание она выполнила. Замок отмыт изнутри и снаружи.

- Снаружи? - удивилась уже я. - Это как?

- Мириида, кстати если ищут Мири, Ири или Иду, это всё к ней, послушав про нашу с Лисан огненную волну, притащила мага воды и более опытного, чем я воздушника, которые попались ей по руку на свою беду. И мы с ними полдня отмывали замок, крепостную стену, надвратные башни и сам внутренний двор. Выглядело это так, я создавала закольцованную воздушную стену, я оказывается, это тоже умею, мне просто руководства не хватало, как сказала Мириида, маг воды заполнял пространство между воздушной и каменными стенами водой, а второй воздушник устраивал в этой прослойке торнадо, которое естественно, заставляло воду двигаться на бешеной скорости. Белли, ты знала, что наш замок вообще-то белый? Но это было только начало. Потом появился старый медведь, как мне сказали управляющий из замка Варлахов. Ух, как он прошёлся по состоянию стен, двора, дороги... Короче, по всему. Почти по каждому замечанию он что-то чёркал на пергаменте, а потом сунул под нос появившемуся с магами земли Валдесу. Я впервые видела, как работают маги земли с камнем. Это было... Впечатляюще! Огромные глыбы вырезались из породы и перетаскивались на указанное место! Или укладывались ровными прямоугольниками в заранее вырытый котлован. Как вам новая дорога к замку?

Дорога действительно была ровной и каменной, и совершенно не напоминала ту, по которой мы шли в прошлый раз.

- Тут под нами полтора метра камня, точно не сотрётся от времени. Да ещё и Лисан прошлась своим огнем, намертво спаивая и выравнивая заодно поверхность каменных блоков. - Продолжала Рианна. - А вот потом вернулся Варес. Маги земли к тому времени уже приступали к расчистке каналов. Ну, как приступали, пытались. Несколько человек из освобождённых, встали грудью и с криком, что нечего все портить, не давали уничтожать заросли тёрна. Мол, это ягоды, варенье, и мёд, благо пчелы уже там есть. Короче, помнишь, с той стороны сада был участок подковой? Такой, со всех сторон окружённый хребтом?

- Брошенный? Где тень слишком сильная? - вспоминала Белли.

- Ага. Тень сильная, а сырости нет. Вот там у нас теперь терновый сад. - Улыбалась Ри. - Несколько магов, что пришли с Варесом, специализировались именно на воздействии и управлении растениями. Они немного подправили криво росшие стволы и теперь там вполне себе привычные деревья. А как мне объяснили, находясь в благоприятных условиях, они больше не будут превращаться в сплошные колючие заросли. Пока маги занимались пересадкой, новые работники, сбивали непонятные ящики с перегородками. А потом устанавливали их под деревьями. Один из мужчин, что кричал про мёд, что-то подкладывал в каждый ящик. И дикие пчёлы, сами, без всякой магии, начали селиться в этих ящиках. Так что у нас теперь есть пасека. И нам обещали мёд сладкий и хмельной. А вот те, кто не дал просто так выкорчевать заросли тёрна, объясняли Варесу и Валдесу, что за столько лет, в оросительных каналах скопился ил, он перегнил, переработался корнями и лучшего удобрения и не придумать. А так как грязную воду после помывки замка, мы выплескивали на пересохшие поля, то получилось, что сами поля подготовлены под внесение этого плодородного перегноя. Варес, Дерек и Валдес о чём-то поспорили, а потом Валдес сам, вычищал каналы и углублял их, чуть ли не до каменного основания. Сразу после него, маги огня, по примеру Лисан, прошли и сплавили каменное русло каналов, чтобы они не оплывали. Всю землю Валдес отправлял ровным слоем на поля. А потом вырастил каменную решетку внутри самих каналов. Когда я спросила зачем, мне хором ответили "дети". А один из самоназначенных садоводов разъяснил, что каналов много и они очень глубокие, когда сады появятся, кронами всё загородят. А когда дети появятся, они обязательно в каналы полезут. А там решётка, от которой до поверхности воды, взрослому чуть выше колена. Детям значит, ничего не угрожает, хоть кораблики пускай, хоть купайся. Хорошо, мол, что в хозяевах головастые мужики и о потомстве заранее думают.

- Не знаю, как там с потомством, а я сама бы кораблики пускала, да и поплескаться в жару самое оно. - Уже представила это развлечение я.

- Ага. Когда пустили воду с озёр по старому руслу, зрелище было то ещё. Я сама визжала, как ребёнок. А потом Варес несколько рас уходил и притаскивал целую гору саженцев, аж с перевала. Наши люди их сажали по расчерченным заранее местам. А маги их укореняли и немного ускоряли рост. - Развела руками в стороны Рианна, показывая цветущее море со всех сторон. - К вечеру сад зацвёл. И у нас здесь чего только нет. А ещё Валдес с Варесом притащили горы мяса и овощей, и мужчины всё это добро жарят на кострах. Вкусно донельзя! А маги украсили цветущие ветви разными огоньками, а на большой площади перед главными воротами уже танцуют. И нас там всех ждут.

- Лорд Варес, наверное, устал... Столько дел переделал. - Проговорила Белли.

- Ничего он не устал. - Возмутилась в ответ Рианна. - Ещё и напрашивается! Спрашивал, а никакого там, рыбного, например, праздника у нас в поместье не было? И очень расстроился, когда я ему сказала, что нет.

- Надо было придумать! - тихо проворчала раздосадованная девушка.

А нас действительно встречали. Храны быстро пустели. Закупленные припасы споро уносились в кладовые замка. Народ веселился, несмотря на то, что для того, чтобы переделать такую работу, пусть и при помощи магов, нужно было потратить уйму сил.

Но этот труд, хоть и был тяжёлым, но был мирным, и все понимали, что обустраивают свой новый дом. А потому сил не жалели.

Круговерть праздника быстро захватила всех. Вернувшись к столу после того, как Дайгир меня утянул в круг танцующих, я застала разговаривающих Вареса и Белли.

- Я осматривал сегодня озёра. - Начинал очень издалека брат. - Всё конечно запущено. Кое-где озера начинают уже серьёзно превращаться в болота. Но восстановить всё шанс ещё есть. Я тут подумал... Может, ну, через несколько дней, когда все отдохнут, попробовать взяться за пруды?

- Это было бы чудесно! Это даже не подарок, это чудо. - Даже в приглушённом свете костров был заметен румянец на щеках Белли. - Но столько сил и времени... Да и я думала сейчас первым делом заняться жильём для новых жителей поместья. Свой дом, это важно. Пока ещё погода позволяет.

- Слушай, а на месте, где мы сегодня брали камень для стен и дороги, осталась здоровенная каменная площадка. - Начал объяснять Белли Варес. - Почему бы там не устроить поселение? И места много и основа для фундаментов хорошая, и дорога считай, уже есть. Завтра сходим, посмотрим?

- Это ты так намекаешь, что и здесь готов помочь? - улыбалась девушка.

- Это я так приглашаю на свидание. - Ответил ей Варес.

Кажется, старания Вареса оценили, раз уже на ты, а не "Лорд Варес". А вот Рейгар весь вечер был молчалив, а сейчас и вовсе исчез. Я обошла празднующих несколько раз, но нага негде не было. Подумав, куда бы мог отправиться муж после произошедшего, предупредила Дайгира, что пошла к Рейгару.

- Иди, мой свет. Ты ему сейчас очень нужна. - Улыбался мой барс. - Куда думаешь идти?

- Буду искать. В темной части сада, в нашей комнате или в купальнях. - Поделилась планами поиска одного мужа с другим.

- Иди сразу в купальни. Не трать время на пустую беготню. - Подсказал Гир.

- Откуда знаешь? - удивилась я.

- Как только заметил, что наг уползает, проследил по-тихому. Была бы ты обычной, как большинство аристократок, ты бы и не подумала о переживаниях одного из мужей. Но ты, это ты. - Засмеялся барс. - Поэтому был уверен, что тебе понадобиться знать, куда наш змей запрятался.

Дайгир оказался совершенно прав. Рей был в купальне. Пар от горячей воды создавал ощущение тумана в купальне. Я опустила щеколду. Рейгар, услышав стук задвижки, а потом и шаги, резко развернулся. И упаси меня боги, когда-нибудь увидеть его таким по отношению ко мне.

Удлинившиеся когти, острые, выпирающие клыки, отсвечивающие перламутром, а значит наполнившиеся ядом. Совершенно змеиные глаза и оскал разъяренного зверя. Но муж сразу успокоился и даже растерялся, увидев меня, вместо нападающего противника. Клыки и когти пропали, плечи опустились.

- Селена... Я... - не знал, что мне сказать Рей.

- Да, я Селена. А это ты. Рейгар Изумрудный. Мой муж. Принявший мой выбор и выбравший меня. - Заметив, что змей словно старался оттереться от непонятной грязи, не замечая, что уже растер кожу до крови, а зажившие царапины снова начали кровоточить, я сбросила платье и переступила через край купельной чаши.

- Сел... Селена, ты чего... – непонимающий, что происходит и растерянный Рейгар вызывал улыбку и желание подразнить, но я задавила его усилием воли, не сейчас.

- Ничего. Просто пришла. Прогонишь?

- Нет, конечно. Но... Боги, я не знаю, что делать. - Признался наг. - Селена, зачем я тебе? Что за самец такой, что жена должна его защищать и спасать? А ты, ты постоянно лечишь, оберегаешь, теперь вот вынуждена была с оружием в руках защищать. А я ничего не мог сделать. Ничего. Пока эта тварь своими грязными лапами...

- Действительно. Следы грязных лап нам ни к чему. - Перебила я мужа, беря в руки бутылочку с мыльным раствором. Губкой, которую муж бросил на пол, только пригоревшие котлы драить или шкуру заживо сдирать. - Эта встреча рано или поздно всё равно состоялась бы. Только она была бы лучше подготовлена, и вред, причинённый этой самкой нашей семье, мог бы заключаться не только в нескольких глубоких царапинах на твоей груди и животе. А так, в этом споре двух самок за одного самца, однозначно поставлена точка. Мне нужно было это сделать самой, Рей. Я оказывается, очень ревнива, и готова уничтожить любую, что вздумает претендовать на моих мужчин.

Взгляд змея наполнялся надеждой. Муж не просто слышал мои слова, он им верил. Набрав на руку немного раствора, вспенила в ладонях и начала намыливать Рея.

- Селена.... - Рей, перехватил мои ладони, прижав к своему телу.

- Рей?- улыбнулась я.

- Что ты делаешшшь, Ссвёздочка? - не говорил, шипел мой наг.

- Помогаю тебе помыться? Или может, я просто хочу, чтобы ты помнил только мои прикосновения? - спрашивала, одновременно залечивая эти демоновы царапины, чтобы и следа от них не осталось.

- Селена, мне ничьих прикосновений больше и не надо. Но, понимаешь, я оказался слаб. Не смог защитить, втянул в это всё, допустил, чтобы ты оказалась в опасности. - Рей опять весь закаменел. - Я ведь всё слышал, что она планировала с тобой сделать. И ты бы никогда не оказалась там, если бы не я.

- Мало ли что напридумывала там себе эта нагиня? Все её планы, не более, чем россказни сумасшедшей. - Снова успокаивала мужа я, понимая, что мне придётся ещё не раз повторять эти слова. - Ты же не жалеешь, что не она твоя судьба?

- Ты думаешь, что говоришь? - возмутился Рей. - Моя увлеченность, замешанная на похоти, самовлюбленности и желании сделать на зло родителям, прошла почти сразу. И если бы не моя дурость, я пробыл бы с ней от силы неделю. Я даже в бреду не додумался бы сравнивать тебя с ней. Никогда. Ты помнишь, что я тебе говорил? Ты моя единственная, ты весь смысл моей жизни. Жалею я! Жалею, что услышав о появлении наследницы в замке на перевале, я не пополз, стирая чешую, выказывать своё почтение и радость!

- А почему тогда ты ушёл от меня сегодня вечером? Из-за слов о том, что я не поверю тебе, послушав тех, кто видел всего лишь воспоминание? - задала главный вопрос.

- Потому что посчитал себя грязным и слабым. - Честно ответил Рей.

- Насчёт слабого мы, кажется всё выяснили, еще, когда ты на тренировке опрокинул моего дядю. - Улыбалась я мужу. - А по поводу грязного, я могу с этим помочь, уже собственно начала.

- Селена, я тебя сейчас укушу. Честно, полон рот слюны. - Прошептал мне, прикусывая край уха, Рейгар.

- Кусай...

Из купальни муж нёс меня в комнату на руках, открыто улыбаясь мне и тихо шепча признания. За закрытыми дверями отведённой нам комнаты, я вернулась к неприятной теме разговора.

- Я подумала, что как бы мы не старались, есть нечто, что всегда будет связывать тебя с этой нагиней. - Начала я издалека. - А мне хотелось бы поставить точку в этой истории раз и навсегда.

- У меня нет с ней никаких связей, тем более навсегда. Если бы не её появление сегодня, я бы и не вспомнил о её существовании. - Ответил Рейгар, даже не понимая, к чему я снова завела этот разговор.

- А твое оружие? - спросила я.

- Чего уж теперь об этом. - Грустно улыбнулся мой змей. - Не думаю, что оно ещё существует, а не уничтожено.

- Клинок и лезвия из редкой стали, украшенные зелёным перламутром и изумрудами ножны. Рукояти с оплёткой из кожи давно исчезнувших в нашем мире ящеров, - Перечислила я характерные приметы. - Такому оружию место в сокровищнице.

- Слишком приметное. - Объяснил мне муж свою уверенность, что его глефа и родовой клинок уничтожены.

- Это точно. - Ответила я, доставая из храна свёрток, переданный мне Терином.

Рей замер, и понимая, что это может быть, и, боясь надеяться. Я положила свёрток на кровать и начала разворачивать. Сначала появились ножны с родовым клинком. Я провела кончиком пальца по выделанной коже, обводя дорогую отделку.

- Возьмёшь? - подняла глаза на мужа.

- Из твоих рук...

Ранним утром мы прощались со всеми, уходя порталом на закрытую территорию земель Лангран. Личную резиденцию для отдыха и размышлений. Уходили втроем, я Рейгар и Дайгир. Друзья оставались здесь, где предстояло непомерное количество работы для каждого.

Варес рвался, как он сказал "оставить напоминание о себе на каждом шагу, чтоб его пара на, чтоб не взглянула, а вспоминала его". А остальным нужен был этот глоток свежего воздуха, тяжёлый труд, но не ради выживания. Не понятно ещё, как пройдет приём в замке родителей, что будет дальше, путешествие к дроу...

Никто из нас не знал, когда у нас будет следующий мирный период. Вот и пытались нахвататься впрок.

Переход окончился на границе королевства оборотней. Дальше на территорию Лангранов можно было попасть только либо по дорогам, либо по выданным одноразовым амулетам-переходам, либо личными порталами. Пропуск был завязан на крови, и являлся этаким подтверждением, что ты являешься кровным родственником или приближенным к семье другом. Ну, ещё был официальный портал, но воспользоваться им тоже мог далеко не любой желающий.

Переходить же на личную территорию семьи, такую как замок, сад, нора на территории нагаата, и вот этот охотничий домик, могли только члены семьи. Самые близкие.

Небольшой домик, притаившийся среди старых гор, поросших лесом, был местом особым. Именно сюда, а не в замок на перевал, вернулись Ланграны. Домик, построенный для отдыха, прогулок и размышлений и что бы было, где остановиться во время охоты на различную дичь, в том числе и на разумных. В истории моего рода были и такие страницы. Может, поэтому в моей семье так серьёзно относятся к длящейся уже несколько столетий борьбе с рабством. Потому что это наше искупление?

Но то, с какой целью был возведен этот домик, нисколько не умаляло его значения для семьи. Здесь, до появления браслета отбора, жили Алиена и Марина. Сюда сбежала от мужей Марина после памятного всему нагаату совета во время ранних Гроз. Сюда вернулась уже с мужьями после битвы с орденом света. Здесь рождались её дети. Сюда пришла бабушка сразу после своего совершеннолетия и оборота. Под эту крышу она сбегала, устав от правления и желая хоть ненадолго посвятить себя мужьям полностью. Сюда бежала и я. Сначала, считая это удивительным приключением, потом желая спрятаться ото всех. А потом уходила сюда уже порталом, наследием крови Леройдов в моих жилах, желая спрятать ото всех свою боль и свои мечты.

Сюда же решила прийти с мужьями. Помню удивительное ощущение правильности, когда приняла это решение.

Стоило нам выйти из портала на площадке со скамейкой возле лестницы, ведущей на крыльцо каменного домика, как сверху раздался грозный рык. И самый любимый голос произнёс:

- Кто осмелился нарушить мой покой? - Хранитель Кельт почувствовал моё присутствие на родных землях и тут же перенёсся, что бы встретить привычной с детства фразой.

Но мои мужья не знали об этом. Я только сейчас вспомнила, что как-то упустила из виду их встречу с Хранителем рода. Увидев смертоносное, огромное чудище, мужья, словно уже десятки раз отрабатывали подобное, заняли оборону. Я оказалась за спиной нага, да ещё и Дайгир прикрыл собой. Мужья мгновенно оказались вооруженными и приготовились к нападению.

Хранитель внимательно посмотрел на эти действия, потом растянулся на краю верхней площадки, как огромный кот, и склонил голову, с любопытством рассматривая моих мужчин.

- Селена, это что это с ними? Они у тебя дикие что ли? Или бешенные? - Кельт когтями почесал у себя под подбородком. - Так ты им отварчику какого-нибудь налей. Что ж они у тебя такие нервные?

- Они за меня испугались, вдруг ты меня обидишь? - улыбалась я, видя растерянные лица барса и змея.

- Я? Обижать тебя? - Хранитель изобразил крайнюю степень удивления. - Я конечно уже очень-очень стар, но не настолько, чтобы так жизнью рисковать!

- Вот и не рискуй! Кто моих детей возьмёт полетать в грозу? - Уже не скрываясь, смеялась я.

- Детей? - Кельт мгновенно расплылся в довольной улыбке. - Вот это правильное направление мыслей! И что? Уже ждём?

- Пока нет. Мы ещё пока даже связь не подтвердили. - Сообщила я Хранителю, который от каждого поколения Лангранов требовал детей и побольше.

- То есть, в смысле? Как это не подтвердили? А чем вы тогда столько времени занимались?- от возмущения даже подскочил Кельт. - Так, Селена. А они точно здоровы? Со зрением как? А с головой беда никакая не приключилась? Давай, признавайся, что с ними не так?

- Почему это сразу не так? - обиделась за мужей я. - Просто не торопят, ждут, когда я буду готова.

- Ага. Ждут они. Мдааа... - Кельт почесал свой затылок. - Ты смотри, какие нынче самцы терпеливые пошли! А я вот тоже жду. Что быстрее будет, второе откровение богов или у тебя детки появятся? А с этими ожидающими дождёшься, ага.

- Ну, не ворчи, Хранитель! - улыбаясь, я прижималась к огромному плечу, самого лучшего и надёжного в мире друга и наставника. - Рейгар, Дайгир, знакомьтесь. Кельт, Хранитель рода Лангран, земли и крови.

- Ужас Грозового перевала! - благоговейно произнёс Рейгар.

- Несокрушимый Страж, - восторженно выдохнул Дайгир ещё одно прозвище Кельта, которым его наградили летописцы, описывая битву с орденом.

- Ребята, вы бы с таким пылом на жену смотрели, глядишь, уже б не ждали, а дожидались бы. - Ворчал заметно польщённый Хранитель. - Ладно, отдыхайте. Я вас позже навещу.

С этими словами Кельт прижал меня к себе, а потом испарился.

- Селена, это же тот самый хранитель? Что оберегал Тень и Рафа-садовника? - спросил Рейгар.

- Конечно! Меняются Ланграны, а Хранитель всё тот же. - отвечала я. - Может, пойдем в дом? А то готовить нам пока мы здесь самим.

Мужья поднялись к крыльцу вслед за мной, с любопытством разглядывая всё вокруг. Но у самого порога меня поймали и подняли на руки. Пока Рейгар открывал и придерживал для барса дверь, сам Гир потерся носом о мой висок.

- Ни у одного народа, невеста сама через порог дома не переступает! - ответить ему, что я вообще-то уже давно жена, я не смогла.

Мой муж смял мои губы поцелуем. Правда, чуть не споткнулся, едва переступив порог, но благо нас обоих поддержал Рейгар. Зажатая между двоих своих мужей, я сейчас меньше всего думала о традициях разных народов. Как-то мне было не до этого.

Глава 48.

Дайгир Сильв.

Неполные две недели нашего уединения подходили к концу. Всё чаще стал появляться Хранитель, всё больше времени тратилось на рассказы о том, что сейчас происходит в Грозовом замке. Все готовились к приёму, хозяева проверяли и перепроверяли уровень безопасности. И это было совершенно не лишним.

Рейды всё чаще заканчивались богатым уловом. В тот день, когда пытались похитить Рея, среди приспешников нагини, оказался с виду неприметный, заморенный мужчина. Такие вечно бегают на посылках, выполняя указания всех остальных. От того они были подлее и с большей злобой отрывались на пленниках.

Селена ещё тогда обратила внимание, на внешнюю схожесть с тем, кто привёл последнюю партию рабов в замок Антре. Терин наблюдения Селены без внимания никогда не оставлял. Он не раз говорил, что интуиция или чутьё у Селены настолько сильное, что можно считать за предвидение. А оказалось, это два брата, которые были кем-то вроде казначеев. И они оба очень много знали.

Родителям Селены пришлось в срочном порядке переформировать отряды для рейдов, укрупняя и усиливая их. Были организованны крупные постоянные лазареты, куда сразу отправляли освобождённых.

За время нашего отдыха, как нам рассказал Кельт, гарнизон в замке Антре трижды встречал заявляющихся с рабами бандитов. В последний, четвёртый раз, пришли просто бандиты, без пленников. Видно кто-то заметил, что в замок уходят, а обратно не возвращаются.

Рисунок паутины на карте, что создали Селена и Терин во время обсуждения на кухне Антре, с каждым рейдом становилась всё чётче. Терин старательно наносил новые точки после зачистки.

Прибывали в замок и гости. Были и те, кто кочует от одного двора к другому, рассказывая о предках, великой силе рода и с нетерпением ждёт сплетен и какого-нибудь скандала. Но были и те, чьё присутствие было для нас необходимо.

Ради этого приёма Мириида пообещала оторваться от своих пациентов, в замке же нас уже дожидалась семья Лисан. Как и семейство Морас. Хранитель рассказывал, что маленький Астуриас отлично влился в коллектив детворы и даже успел влюбиться в портрет Марины Лангран. Терин оставил на попечение родителей Селены свою змейку. Да, уже свою. Видящей и менталисту не понадобилось слишком много времени, чтобы разобраться в собственном сердце.

Бывшая жена Рейгара, чтобы девушка не подпадала под отбор, в этот раз очень сильно ранила её. И магия отбора пропустила Тессу. Зато Терин такое сокровище мимо рук не пропустил. Хранитель сказал, что и у змейки, и у мага брачные браслеты на запястьях.

Компанию Тессе составляли Рианна и Белли, под контролем Дерека. Лорд Ривиэль, Карел и Варес Варлахи и Терин Леройд вместе со своими отрядами сейчас затаились на территории княжества котов. Подготавливая свой собственный приём для тех, кто планировал напасть на родичей и союзников Грозового перевала.

Княжеская семья сейчас уже прибыла в замок Лангран. Вместе с моими родителями. Это было впервые, чтобы две враждующие ветви одного рода открыто демонстрировали примирение.

Я дико волновался перед встречей с родителями. Но не я один. Глава клана изумрудных также уже прибыл в замок. Всей семьёй.

Тревожной новостью стало прибытие посольства первого дома дроу. Хотя до окончания месяца безмолвия оставалось ещё несколько дней. Но Селена почему-то, в отличие от нас с Реем, тревоги не ощущала. Только сказала, что чем раньше задаться вопрос, тем быстрее будет получен ответ.

Жена вообще, как можно больше времени и внимания старалась уделить нам, мне и нагу. А я с каждым днём всё больше понимал привязанность Лангранов к этому маленькому, но такому уютному домику. Думаю, что и для меня он станет самым любимым местом, и я буду прилагать массу усилий, чтобы утянуть супругу сюда.

Переступив порог этого дома, словно куда-то исчезла наследница грозового перевала Селена Лангран. Осталась только наша девочка, жена, любимая. Именно в стенах этого дома мы наконец-то подтвердили нашу брачную связь.

Этот путь от самого отбора был сложен, и иногда казался попросту непреодолимым, но именно благодаря ему, мы смогли переступить через свою память о пережитом в прошлом и поверить, что наша жена нуждается в нас, что мы ей нужны и дороги.

А вот моему зверю, всё ещё были нужны подтверждения. Вот и сейчас барс вытянулся вдоль тела Селены на полу у камина и игрался с её ногой. То слегка покалывая кончиками когтей, то зажимая ступню между клыками и тут же утыкаясь лбом в свод стопы. Словно каждым жестом напоминая, что он не опасен для своей самочки и не причинит вреда. Селена смеялась и зарывалась пальцами в шерсть, нежно проминая шкуру.

На этот раз, наступала наша последняя ночь в этом доме, но и я и Рей прекрасно понимали, что теперь сами будем рваться сюда. Утро мы уже встречали в замке. Селена настояла на том, чтобы встретиться с родителями до начала приёма. Она считала, что они заслужили особого отношения. И должны увидеть сыновей не как все, на приёме, а как члены семьи, что бы была возможность поговорить.

- И спустить с нас шкуру. - Нервничал Рей.

У самого выхода с портальной площадки нас встречали те самые дроу-полукровки, которых Селена, отправила тренироваться, чтобы стать ее личной охраной и телохранителями. Затянутые в темно-синюю, почти чёрную форму, с наплечником в виде серебряной паутины и нашивкой в виде молнии на груди, они выстроились в две шеренги, приветствуя свою элею, как называлась высокородная госпожа дома дроу.

Мы знали от Хранителя, что оба деда Селены, практически не вылезают с тренировочной площадки, натаскивая парней. А те только и рады стараться.

Весть о прибытии Селены быстро облетела поселение, небольшой городок у подножия замковой горы, где располагалась портальная площадка. Жители встречали Селену приветственными криками, кто-то дарил цветы, выкрикивал поздравления и пожелания. Чувствовалось, что Лангранов здесь любили и уважали.

Узкий серпантин, что вёл от подножия к самому замку, я даже и не заметил, волнение становилось всё сильнее. Судя по тому, как метался хвост Рея, он сейчас испытывал схожие чувства. Селена взяла нас обоих за руки. Мягкое тепло от этого прикосновения словно придало сил, чтобы сделать последние шаги.

- Котёнок мой! - моя мама птицей слетела со ступенек замка и уткнулась мне в грудь, обхватила моё лицо ладонями, целовала щеки, нос, лоб.

Гладила и плакала, без конца повторяя "живой, живой". Внимания и ласки досталось и Селене, и Рейгару. Впрочем, мама Рея от моей не отставала. А вот от одного из отцов мне прилетел крепкий подзатыльник. Заслужил. Мало ещё. За слёзы мамы, думавшей, что потеряла своего ребёнка, за её переживания.

А вот отцы Рея пригласили побратима на утреннюю тренировку. Ведь, что может быть лучше после долгой разлуки, чем всем вместе размяться? Другими словами, сыночек, мы маму нервировать конечно не будем, но огребешь ты знатно. Мои папы родственную инициативу с радостью поддержали.

- Мальчики мои, - улыбнулась мама сквозь слёзы, радостная от того, что мужчины обеих семей так быстро нашли общий язык и общие интересы.

А вот мама Рея, оглядев своих зеленохвостых мужей, подбоченилась и строго заявила, что утрамбовывать мальчиками пыль, она не позволит. Видимо подобный процесс воспитания у нагов был не в новинку.

Уже готовясь к выходу в тронный зал, мы узнали, что прибыло посольство дроу. Возглавляла его уже известная нам по рассказу Альда Даяна. И уже случилось несколько скандалов, которые старшему поколению Лангранов пришлось жёстко пресекать.

Дроу увидев полукровок, решили жить в чужом доме по своим правилам. А тут им подчиняться никто не стал. Марана Лангран достаточно резко объяснила, что в её доме, игрушек для дроу нет. И подобные развлечения будут приравнены к нападению на вассалов дома Лангран. Даяна попыталась оспорить это решение, заявляя, что это полукровки дроу. Но получив ответ, что все вопросы на приёме, была вынуждена удалиться в отведенные посольству покои.

Сегодня и я, и Рейгар были в одинаковых камзолах. Синий бархат и белое серебро отделки. Родовые цвета Лангранов. Но когда к нам вышла Селена, мы поняли, что хотела сказать жена, попросив нас одеть именно эти вещи. Её платье было сшито из той же ткани, и точно так же отделано. Изящную шейку обхватывало колье из синих камней, в комплект шла серьга-каф. Руки до самых запястий скрывали пышные рукава. Мне не очень понравилось, что скрыт брачный браслет жены, но зато по одежде видно, что мы семья. И портить жене настроение в ответственный момент я не стал.

В зал мы входили, когда там уже все собрались. Даже не будучи ни эмпатом, ни менталистом, я почувствовал любопытные взгляды. Словно я, это та самая дрессированная зверушка на арене. Рейгар собрал не меньше липких взглядов. Мы переглянулись. Чувство, словно мы на аренах, только теперь не соперники, а самые верные союзники, оберегающие самое драгоценное, что есть в этом мире. Любящее сердце своей жены.

За нами шли почетным караулом полукровки-дроу. Получив новое подтверждение, что их приняли, что относятся с уважением и считают своими, эти парни сделали ещё один шаг к нормальной жизни. Попробуй теперь кто-нибудь у них этот шанс отобрать.

Возле трона, на котором восседала мать Селены, с одной стороны стоял её отец, а с другой стороны Лолиара с мужьями. Помимо знати всех королевств, здесь же были и родственники. Эти смотрели на нас совсем по-другому. В их взглядах открыто сверкала радость за Селену. В этой по настоящему огромной семье очень переживали друг за друга.

Представление нас семье жены прошло просто и без особых придумок. Наша жена назвала нас по именам и попросила родителей принять наш брак. Родители же в ответ спустились к нам, по очереди обняли нас.

- Добро пожаловать в семью. - Просто сказал отец нашего чуда.

- Всё это замечательно и прекрасно! - вдруг раздался голос одной из дроу, Даяны, как подсказала Селена. - Но по какому праву Ланграны вмешиваются в дела домов дроу? Насколько я знаю, вам были переданы только два дроу, ставшие мужьями Лолиары Лангран. Я требую немедленно вернуть носителей крови дроу обратно под власть Дроумвира. Иначе, я заявлю о нарушении соглашения между нашими народами!

- У тебя достаточно для этого полномочий? - спросила ее бабушка Селены. - Насколько я помню, твоя бабка, старшая сестра Асты, потеряла право называться наследницей и ни твоя мать, ни ты, его не вернули.

- К чему ссоры? - вдруг громко и с улыбкой ответила наша жена. - Тем более, что Даяна упустила из виду ещё пару моментов, которые сильно меняют описанную ею ситуацию.

Селена развернулась так, что трон и родственники остались у неё за спиной. А она оказалась лицом к лицу с Даяной, по разные стороны пустого пространства между ними. Селена нашла глазами Тессу, та утвердительно кивнула. Селена только усмехнулась.

- Видишь ли, Даяна, эти мужчины были в числе прочих освобождены из рабских загонов в поместье Алтеи Морас. - Селена пристально смотрела на дроу. - Ведь именно ей ты пыталась отправить вестник сразу после скандала в коридоре? Хотела уточнить, не пропадали ли у неё полукровки? Или тебя интересовал ребёнок черного волка, маленький эмпат Астуриас?

Дроу почти смогла совладать с собой. Почти. Потому что рядом с Андрой, держащей мальчика на руках, стоял Альд. Небольшая заминка у двери, и в зал входят братья Леройды, Варлахи отец и сын, князь Эрик и Валдес Ривиэль. Видно, что они только что участвовали в битве и, даже не отдохнув, пришли сюда.

- Нападение на княжество отбито. Множество пленных и раненых. - Громко и четко говорил Эрик. - Выпускники Университета и их наставники уже почти закончили изъятие амулетов подчинения. Дроу, командовавшие нападением, тщательно допрошены менталистами и уничтожены. В том числе. и Таяла из первого дома дроу, которая вместе со своей сестрой, присутствующей здесь Даяной, уже более тридцати лет организовывают заговор против Лангранов и контролируют работорговлю.

Тревожный шёпот побежал по рядам знати. Одна из дроу, сопровождавших Даяну, неожиданно кинулась к Селене, буквально за мгновения преодолевая расстояние, разделяющее их. Я и Рейгар успели заслонить жену собой, а один из полукровок сбил дроу в прыжке, и, приняв удар ее клинка на свое плечо, просто наискосок прорубил ей шею.

- Это что? – Вдруг отовсюду сразу зазвучал голос Хранителя. - Селена! И как давно твой брачный браслет светиться?

- С утра. - Тихо и спокойно произнесла Селена.

Мы с Рейгаром развернулись так, что аж скрип чешуи и подошвы послышался. Селена, видимо заметив нападение, призвала из храна клинки. От резкого движения рукав её платья задрался, открывая брачный браслет, середина которого сияла.

В молчаливом благоговении я опустился перед своей женой на колени, боясь отвести взгляд от её руки. Боясь поверить в свершившееся. Зверь с бешеным рыком вырвался наружу, и вот уже барс тщательно обнюхивает живот своей драгоценной самочки и прижимается к нему головой.

- Эти слова ложь! Вы пытаетесь меня оболгать. - Отмерла вдруг Даяна, но бегающие глаза выдавали её страх. - Поединок, Лангран! Заодно и право быть наследницей себе верну!

Дроу с размашистого шага перешла на бег. Но столкнулась с мгновенно взбесившимся нагом. Рейгар скользнул навстречу несущейся дроу, пропуская её вперёд, и резко обвил её хвостом в несколько оборотов. Рывок, и дроу летит спиной назад, и Рейгар с бешеной силой ударяет её головой об пол. Громкий хруст позвонков, без всяких сомнений подтвердил, что никакого поединка не будет.

- Рей, - позвала Селена. - Она потребовала право на поединок. Это традиционное право дроу. По закону.

- Ага. У меня самочка беременна, а тут какая-то сумасшедшая прыгает. Допрыгалась. - Рей гладил и целовал запястье жены, чуть ли не мурлыча слово "беременна".

- Сын, - усмехнулся один из отцов нага. - Когда самочка беременна, детёныш не в запястье, а в животе.

- Я знаю, - улыбаясь, ответил Рей. - Но там занято.

- Конечно. Беременна же! - подсказал второй.

После этих слов, отпуская напряжение, засмеялись все в зале.

Но уже через несколько минут Селена попросила слово.

- За время прошедшее с момента окончания отбора, мы собрали множество доказательств, что дроу замешаны в работорговле. Более того, они же её и организовывали. Чем нарушали соглашение с правителями нашего мира и Мариной Лангран. - Селена замолчала, собираясь с силами. - Я требую суда!

Оставшиеся в живых дроу побелели. Видно, не все из посольства были в курсе дел Даяны. А вот про соглашение и обещанную кару помнили все.

- Мы просим разрешения оповестить совет матерей и дома Дроумвира. - Вышла вперёд одна из них. - Но уже сейчас от лица своего народа, я прошу разбирательства.

- Ваше право. - Ответила Селена. - Я прошу пятый дом дроу принять меня на своей территории на время необходимое для выяснения и определения вины всего народа дроу.

Меня захлестнул страх. Отправляться к дроу сейчас мне казалось очень опасной затеей. Но Рейгар только крепко обнял Селену, шумно выдохнув в её волосы.

Напомнив мне, что наша жена ещё и наследница целого королевства.

Эпилог.

15 лет спустя.

Селена Лангран.

Высокий и ещё по-юношески стройный парень, с характерными чертами дроу во внешности, кого-то искал в старом, но очень красивом саду. Вот он замер под ветвями одного из деревьев, смотря в сторону. И тут же к нему на плечи прыгнул притаившийся в листве котёнок-барс. Парень засмеялся и, стянув котёнка к себе на руки, уселся под деревом и начал наглаживать удачливого охотника. Точнее охотницу.

- Астуриас не мог не почувствовать, где притаилась Силин. - Обнял меня подкравшийся со спины Гир, складывая руки на сильно выпирающем животе.

Детёныши почувствовали одного из отцов сразу же, и ответили изнутри сильным толчком.

- Конечно, он её почувствовал. Он уже лет десять, как определяет, в каком направлении находится котёнок. - Проворчал Рей, подходя к нам.

Темноволосая Мара, обвив папу за пояс изумрудным хвостиком, уложила голову ему на плечо и начинала потихоньку дремать. Младшей дочке было всего три года, но мы уже несколько раз ловили её в саду, убегавшей гулять под грозу. А Хранитель ей потакал во всем. Впрочем, как и двум старшим. А уж получивший магический дар Дилон, мог в свои тринадцать выпросить у Кельта всё что угодно, от редких фолиантов, до прохода в лабораторию далёкого прадеда, отца Алиены.

Вот и сейчас, мой сын гордо зашёл в комнату в сопровождении Хранителя и молча выложил на стол два небольших амулета в виде кулона на кожаном шнурке.

- И что это? - поинтересовалась я.

- Охранные артефакты для братьев, - показал он на мой живот. - Они будут сильными воинами, им пригодится. А ещё, в реестре расходов и доходов от караванов, которые снабжают наше королевство, есть очень сильная ошибка.

- Да? И где? - удивилась я, хотя порой мне казалось, что Дилон в свои тринадцать, умнее нас троих вместе взятых

- В организации! Товарные перевозки и пассажирские необходимо разделить! Тогда товарные будут оборачиваться быстрее, а пассажирские окупаться за счёт той платы, что вносят за себя сами пассажиры. - Объяснил мне сын, с видом, что ну это же очевидно.

- Правитель! - умилился Хранитель. - Настоящий Лангран.

Диана Сдобберг Говорящая с ветром

Длинные извилистые коридоры, шепот голосов в волосах, жжение от татуировки на плече. Почти, почти нашла. Только бы успеть. Я приняла этот жестокий мир, я смогла примирить свою душу с воспоминаниями погибшей принцессы пятого дома, я каждый день оберегаю этот самый дом от участи превратиться в руины. И все ради того, чтобы найти тебя! Так что дождись! Только посмей не дождаться!

— И куда ты так торопишься? Да еще и в стенах чужого дома? — ехидный голос полный злобы, раздался из тени, медленно принимающей очертания моей давней соперницы.

— Не уберешься с моей дороги, пожалеешь, что вообще на свет выползла! — мне было не до церемоний, я кожей ощущала, как убегает драгоценное время.

— Как заговорила…

Но я ее не слушала, темное пламя призыва сорвалось с моих рук, даря силы желающим мстить.

Глава 1.

— Ни кочегары мы, ни плотники.

Но сожалений горьких нет, как нет!

Простого морга мы работники, да!

И мы уходим на обед! — весело напеваю себе под нос, пока заливаю рабочие инструменты раствором дезинфекции.

— Лиль, Лиля, Лилечка! Ну, останься, а? Ну что тебе стоит? Ну, горит же экспертиза! Ну, прояви сознательность, ты ж, в конце концов, прокурорская дочь! — шмелём гудел над ухом заведующий.

— Самуил Яковлевич, я ещё и дочь гинеколога. Мне в декрет уйти? — уточнила я.

— Лилит Эдуардовна, вы таки ведьма! — всплеснул руками большой души профессионал и лучший друг отца, дядя Сёма.

— Так имя обязывает! — смеялась я, снимая перчатки и халат. — Сами же уговаривали родителей остановиться на этом варианте.

— Девочка моя, а ты представляешь, как хотели тебя назвать эти изверги, твои родители? — ответил Самуил Яковлевич. — Ядвигой! Вы только представьте себе эту прелесть! А ласково как? Яга, Ягуша? Представить же страшно, какое счастливое детство тебя ожидало.

— Всё, всё, всё. Я поняла. — Быстро обняла друга семьи, наставника и заботливое начальство в одном лице. — Вечером останусь и проведу полный осмотр. Все равно завтра выходной.

— А твой молодой человек? — насторожилось начальство.

— А нет у меня больше молодого человека. Третий день не звонит, не пишет. — призналась я.

— Лиля! Ты что, опять? — возмутился Самуил Яковлевич.

— Ну, что поделать, если я люблю свою работу? А он сам спросил, а у меня в тот день такой интересный труп был! — ответила я.

— Лиля, девочка, послушай старого дядю Сёму! Есть три вещи, о которых не стоит рассказывать своему мужчине. О своей зарплате, работе и любовниках. Мужчины очень плохо на это реагируют. — Учил меня жизни начальник, провожая на выход.

Выйдя из прохладных коридоров морга, я вдохнула прогретый летний воздух полной грудью. Со всех сторон здание моей работы было спрятано за плотным строем елей. Так называемых голубых или кремлёвских. В жару они напитывали воздух запахом хвои и смолы. Несколько прижившихся в тени елей-великанов рябинок, привлекали всяких мелких птичек, и их щебетание поднимало настроение, заставляя улыбаться и подставлять лицо солнечным лучам.

Осталось отработать пару недель, и я уйду в заслуженный отпуск на свои сорок два дня, тридцать из которых, я проведу в Карпатах с командой спелеологов. Нет, это не спортивный туризм в горах. Это именно изучение пещер.

У меня дома стояли удивительные друзы с различными образованиями кварцев. Я могла часами их разглядывать, водить пальцем по граням, порой казалось, что я слышу далёкий шорох сыплющихся камней. Десятки кадров пещерных садов украшали стены большой, трёхкомнатной квартиры. Из отпуска я надеюсь привезти ещё несколько редких кадров.

Особой моей гордостью был отлично сохранившийся паук, что видимо увяз в густой известковой жиже зарождающегося сталагмита, да так и остался. Мне говорили, что повезло, потому что хоть и мутное, но всё равно просматриваемое образование, в пещерах встречается не так часто.

Ну и пошутили, конечно, на счёт странных совпадений. Ведь почти все плечо и лопатку у меня занимала большая татуировка в виде паутины с капельками росы и огромного паука. Даже каждый глазик был тщательно прорисован.

Тату я набила в пику маме, в выпускном классе. Она всё выбирала мне платья на корсете и с открытыми плечами, чего я категорически не хотела. Поэтому, нашла повод сделать так, чтобы открытое платье на выпускном стало невозможным.

Нет, я была очень долгожданным и любимым ребёнком. Мама, сама акушер — гинеколог, помогавшая появиться на свет стольким детям, сама забеременеть не могла. И когда они с папой уже потеряли надежду, я решила появиться на свет.

Ребёнком я была поздним, единственным и потому балованным донельзя. Благо, возможности родителей позволяли. Папа был прокурором, дослужился до хорошей должности, мама давно заведовала отделением. И они оба считали, что я у них самая-самая. Умная, красивая и вообще.

Единственное, в чём они не соглашались, это кем мне быть в будущем. Папа был уверен, что с моим въедливый характером, тренированной памятью и вниманием к деталям, карательная юриспруденция, это вот прямо для меня придумали. Мама же доказывала, что именно эти черты, делают для меня идеальной медицину.

Я прекратила эти споры, объединив всё в одно. В свои тридцать пять я была судмедэкспертом. Патологоанатом и гордо носила звание майора. Оба родителя оказались правы, моя дотошность порой позволяла мне заметить некоторые особенности, что позволяли дать более точные и обоснованные предположения.

— Тебе, как духи шепчут! — часто слышала я от следаков.

— Ну, да, стоят за спиной и стенографируют, кто, что, когда и под каким углом. — Отшучивалась обычно я.

Свои, от природы рыжие, волосы я красила в цвет "рубин", поэтому была обладательницей яркой, красно-огненной шевелюры. С моей смуглой кожей смотрелось… Ну… Впечатляюще.

Спелеологией я увлеклась пять лет назад, когда возраст и время забрали у меня обоих родителей. Папа пережил маму всего на неделю. Словно остался только для того, чтобы достойно проводить маму.

Резко пришедшее в дом одиночество сводило с ума. И тут в гости пришёл Самуил Яковлевич со своим племянником. Яшка, горный инженер по образованию, занимался геологоразведкой. А вот дальняя родственница его работы, спелеология, была любимым хобби. Чуть ли не силком утащив меня развеяться и сменить обстановку, он сам того не зная, подарил мне самое настоящее чудо. Наверное, мою самую горячую, после работы, любовь.

Пользуясь отличной погодой, свой обед я вынесла на уличный столик. И паучок, бегущий по своим делам по краю столешницы, меня не возмущал, а только вызывал улыбку своей деловитостью.

Пауки меня никогда не пугали. Даже большие. Я с удовольствием держала их на руке, позволяя исследовать собственную ладонь. Ну, вот честно, змеи, куда более мерзкие. И тех я не боялась, а скорее испытывала чувство брезгливой неприязни.

Взяв на вынос ещё порцию на ужин, вернулась на работу. Прислушалась к себе, мне не нравилась сильная пульсация в висках. Она усиливалась, вызывая приступ тошноты и резкий болезненный спазм. Пошла проверила давление. Странно, в норме.

Я не очень любила обезболивающие препараты, искренне считая, что боль помогает найти место поражения, и решить проблему, пока она ещё решаема, а не снимать симптоматику до тех пор, пока к нам не привозят.

— Нус, приступим. — Включила я диктофон, чтобы фиксировать процесс экспертизы. — Как там нас по батюшке? Аркадий Дмитриевич, ага. И что же мы, Аркадий Дмитриевич, так нехорошо все закончили-то. Семнадцать ножевых. Семнадцать! Кого же вы так обидели? Чтоб вот так… Приступим к осмотру. Знаете, что меня смущает, Аркадий Дмитриевич? Что орудие, которым наносили удары одно, а ширина проникающего следа разная. Значит либо били с разной силой, либо орудий было два. Что скажете, Аркадий Дмитриевич?

Я всегда разговаривала с осматриваемым, впрочем, как и очень многие из моих коллег. Так легче.

Ирония таких переговоров отгоняет ожесточение, напоминает, что это был человек. Хороший ли, плохой, но человек.

Через несколько часов проведения экспертизы, я с уверенностью доказывала, что орудия было два. И смертельных ран всего две. А остальные наносились уже трупу, причем, спустя меньше часа после смерти. А значит, кто-то хотел скрыть истинного виновника. Тот нож, который нашли следаки, использовался для нанесения маскирующих ран. А вот первый предстоит искать.

Не смотря на усиливающуюся головную боль, я полностью закончила и оформила результаты экспертизы и отнесла начальству на стол. Буквально усилием воли разгоняя туман перед глазами, я доделывала свою работу.

Стол, инструменты и даже пол, должны быть всегда чистыми. И в любой момент готовы к новой работе. Как оружие у воина, так и инструменты у патологоанатома.

Аккуратно и не спеша я шла на выход, опираясь на стену. Видно переработки до добра таки не довели, как и предупреждал Самуил Яковлевич. Странно, никогда такого не было. Внутри черепа словно катался злобный ёж, вспарывая своими иголками всё на своём пути. Так, надо до приёмного покоя дойти. Вот чуть-чуть посижу, в себя приду, соберусь с силами…

Туман вокруг становился всё плотнее. Проникал в ноздри и рот, мешая дышать. Как будто тонешь. Перед глазами клубился сине-сиреневый дым, разъедая глаза до слёз.

Сразу полезли в голову воспоминания обо всех тех странных людях, что порой появлялись. То на Урале местный дедок, у которого мы снимали домик, начал говорить, что видно, что горы меня любят и к себе тянут, свое сердце показывают, то цыганка вдруг выдала, что гадать мне смысла нет, мол, нет моей судьбы в этом мире, потому, мол, я и одна, что ни к чему мне к этой земле привязываться.

Вдруг я начала словно в колодец проваливаться, кусочек неба резко отдалялся. Я не знаю, в какой момент, но это треклятое ощущение полета вниз прекратилось. Меня как будто поймали чьи-то руки. Много рук. Мое безвольное тело передавали и толкали куда-то в сторону. При этом я точно знала, что остаюсь сидеть на лавочке. И это было страшно. До паники страшно.

— Что за испуганный огонёк? — вдруг раздался обволакивающий голос. — Иди сюда.

И меня словно выдернули из стремительно несущегося потока.

Глава 2.

Странное, непонятное ощущение. Совершаешь вроде привычные действия, те, которые с рождения воспринимаешь, как само собой разумеющееся, а результат не тот.

Я стояла на каменном уступе, видела отполированный временем и дождями камень, но не чувствовала под ногами опоры. Всё, что находилось ниже уступа, было скрыто плотным, каким-то бурлящим туманом. Всё, что выше, укутано облаками ярко-синего цвета. И всё это двигалось, текло, кипело и менялось, словно вокруг был сильнейший ветер. Но я не чувствовала ни малейшего движения воздуха вокруг.

Здесь не было солнца, но было светло. Зато туман, клубящийся у кромки утёса, разбивался о камни с шумом морских волн, хотя разум, или что там у меня сейчас было, воспринимал это, как несоответствие. А самое главное, я слышала биение сердца возле уха, ощущала крепкие руки, прижавшие меня к твердому телу, меня обволакивала смесь запаха раскаленных от солнечного жара камней и хвои. Терпкий, мужской запах.

Но я была одна! Только странный обрывок тумана, плотной стеной высившийся за спиной, и в котором почти полностью утопало мое тело, составлял мне компанию в этом странном месте.

— Кто ты? И почему тебя держат ушедшие? — неожиданно зазвучавший сразу отовсюду голос, заставил меня вздрогнуть.

— А кто ты? И кто такие ушедшие? — уточнила я, потому что не чувствовала никакой опасности.

Голос с несильной хрипотцой, каким обычно пели что-то из жанра шансон. Никаких эмоций, кроме любопытства, я в этом голосе не слышала.

— Забавная, как месячный прядильщик. И яркая. Необычно яркая. Настоящий огонь. — Словно сам с собой разговаривал голос.

— Кто ты? — в который раз спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Я дроу. Мужчина дроу. Может так тебе будет привычнее… — Туман за моей спиной колыхнулся, и я оказалась прижата к широкой мужской груди.

Странного цвета кожа, многочисленные шрамы. Хорошо развитые мышцы, грудь, плечи… Тут не только намеренная раскачка мышц была, как у наших культуристов, но и тяжёлый физический труд. Причём с самого раннего детства, встрепенулся во мне профессионал, отмечая специфические признаки.

Абсолютно белые, длинные волосы были просто распущены. И хотя мне никогда не нравились длинноволосые мужчины, конкретно этому мужчине это шло. Но больше всего меня поразил цвет его глаз. Яркого насыщенного фиалкового цвета. Этакая смесь сиреневого и фуксии. Никогда в жизни я таких глаз не видела. Смотрелось жутко и красиво одновременно.

А ещё, я как могла настойчиво, убеждала саму себя, что надо отлипнуть от постороннего мужика и не виснуть на нём. В конце концов!

— Не надо, иначе снова затянет в поток. — Ответил он на мои мысли совершенно непонятной фразой.

Стоп. В смысле на мои мысли, я ведь точно не произносила ничего вслух. Что за расширение сознания? И вот тут меня осенило.

Помнится, лет так десять назад, была у меня очень познавательная поездка в горы Сьерра Масатека. В течение недели мы, а я была не одна такая, готовились к этому самому расширению сознания. В итоге, после почти недельной голодовки, допускалась только вода в немереных количествах и хлеб грубого помола, и тщательной пропитки каким-то благовонным дымом, нам преподнесли "теонанакатль", плоть бога. Как потом выяснилось, высушенные на солнце шляпки обычной псилоцибе мексиканской, галлюциногенного гриба.

Не помню, что точно я творила, но на записи камеры, я сидела почти на краю похожего на этот утёса и несла какую-то чушь из совершенно невразумительных буквенных сочетаний. Как с пеной у рта потом заверял местный гуру и шаман, точнее жрец, я разговаривала на языке ацтеков. Том самом, что звучал в Анауаке ещё до прихода конкистадоров.

Тот старик не хотел меня отпускать, пытался всучить ещё порцию "плоти", называл имена, названия городов. Теночтитлан, Куаутемок… Ну, у меня, выросшей на приключенческих романах Майн Рида и Генри Райдера Хаггарда, эти названия вызвали только приступ ностальгии, по временам школьных каникул, когда можно было провести весь день с интересной книжкой. Ожидаемого просветления не случилось.

Помнится, я тогда поехидничала, что с учётом того, что последний правитель ацтеков Куаутемок погиб в тысяча пятьсот двадцать пятом году, то тут даже патологоанатому делать уже нечего и не с чем. Но при возвращении в Мехико, сделала крюк по дороге в аэропорт. В Мексике этот мужчина до сих пор чуть ли не национальный герой. И на одной из площадей стоит его бюст. Если верить изображению, то мужик при жизни был очень красивым. Да половина современных фитнес моделей ему проигрывали.

Осторожно подняла голову заглядывая в лицо своему собеседнику. Тааак… Либо я опять отправилась в Мексику, но почему-то помню только последний рабочий день. Либо я чем-то отравилась. Ну, либо кто-то совсем с дуба рухнул и подсыпал мне галлюциногенов. Потому что отдаленное сходство у моей, теперь уже точно, галлюцинации с принцем ацтеков было.

Отличались глаза и уши, которые вообще были странной формы.

— Твои мысли интересны и необычны, как и пламя твоей души. — Пытается сдержать улыбку мужчина из моего бреда. — Но ты ошибаешься, это не бред. Это грань. Здесь те, кто окончил свой жизненный путь, мы их зовём ушедшими, и такие как я, которые ушли от своего тела сюда, чтобы дождаться своего конца. И я наделён даром менталиста, поэтому могу уходить сюда, и слышать твои мысли, как и мысли любого живого существа.

Я уткнулась лбом ему в грудь, ну а что? Где я в реальном мире такого умницу найду? Хоть в бреду пообщаюсь с классным парнем, способным понимать меня даже без слов. Интересно, если я расскажу ему о своей работе, он начнет вопить, что это ужас, ужас, ужас и как можно на такой работе работать? Или молча сбежит, как большинство тех, с кем я знакомилась в реальности.

Определенно, мне начинало всё нравиться. Даже жалко будет приходить в себя.

— Боюсь, в себя ты не придёшь. — Он посмотрел на меня с очень грустной улыбкой. — В поток попадают только те, кто уже умер, чья жизнь закончилась. Но ушедшие, почему-то не давали тебе влиться поток и уйти за грань окончательно. Именно они выталкивали тебя, именно по-этому я смог тебя выдернуть и могу сейчас удерживать здесь. Хотя тебя и должно тянуть обратно со страшной силой.

— Нет, не тянет никуда. — Сказала, прислушавшись к себе. — А вот ощущение, что меня как будто зовут куда-то, есть. Но я знаю, что могу отказаться и не пойти.

— Да? Странно. Значит, тебя привели сюда… — задумался он.

— Что значит привели? Убили? — тут же предположила я.

— Нет, иначе бы ты рвалась в туман, видишь? — он указал на муть, клубящуюся у края уступа. — Это и есть поток. В нем души уходят за грань. Твоя жизнь видимо ещё не закончилась, но уже была на исходе. По-другому душа не откликнулась бы на мелодию зова. Значит, кому-то твоя душа очень нужна.

— С чего это ты взял? — прищурилась я, размышляя о всяких странных зовах.

— Это очень сильная магия и очень дорогой ритуал. Потому что, чтобы позвать чужую душу и найти её среди множества миров, нужен проводник. Тот кто найдёт и проведёт, кто будет держать ворота в тот мир, куда тебя зовут. Цена за эту возможность очень велика. Собственная жизнь, огонёк. — Рассказывал он. — И возможно, что далеко не в одном из миров есть подобная магия, но судя по тому, что ты прошла до граней моего мира, тебя звали при помощи наших ритуалов. Вот мне и интересно, кому же ты так понадобилась?

— Сквозь миры, множество миров, ни в одном из миров… Я начинаю путаться. — Кажется, мой разум настолько расширился, что весь этот бред просто не вмещал.

— Мир не один, их множество. Одни рождаются, другие гибнут. Наш народ ушел когда-то из такого гибнущего мира. — Словно сказку рассказывал мне этот менталист и обитатель граней. Почему-то вспомнился Харон, тоже своего рода живущий на грани.

— Почему именно я? Я же… Обычная. — Спросила у него и замерла, прислушиваясь к бою его сердца.

— Нет, ты точно не обычная. Ты сияешь и манишь, привлекаешь ярким светом огня своей души. Он очень красив, и силён. Я никогда такого не видел. — Он внимательно вглядывался в мои глаза. — Как редчайший кристалл "сердца пещер", он переливается от почти белого до почти бордового. И горит так, что слепит. И очень жаль, что у твоего проводника не хватило сил тебя довести, видно слишком издалека пришёл твой отклик на зов.

— Значит, я навсегда останусь здесь? — уточнила у него я.

— Нет. Здесь ты угаснешь. Хочешь, я доведу тебя до конца пути, Огонёк? — предложил он.

— Я не огонёк! Даже имя у меня противоречит огню и свету. Я Лилит, "ночная, тёмная". — Поправила его, сама раздумывая над тем, хочу ли я продолжать это непонятное то ли помутнение во время обморока, то ли приключение во время этого помутнения.

— Ты сказала мне своё настоящее имя? — удивился он. — Я благодарю тебя за оказанную честь.

Мне почему-то кажется, что значение имени мы с моим бредом воспринимаем по-разному.

Глава 3.

То ли голос моего собеседника убаюкивал любые тревожные мысли, то ли в этом месте не было места тревогам и волнению, но страх от непонимания происходящего всё ещё не просыпался. Зато вырвалось на волю любопытство, а мужчина-бред, излучал спокойствие и уверенность и, как можно подробнее, отвечал на мои вопросы.

— А как твоё имя? Или это секрет? — спросила, так и не дождавшись от него представления.

— У меня нет имени.

— Это как это, нет имени? — удивилась я, потому что не представляла, каким образом в жизни можно было обойтись без имени.

— Ты ничего не знаешь о дроу? В твоём мире похожего народа нет, да? — он дождался моего отрицающего жеста и продолжил, точнее начал с самого начала. — У дроу правят женщины. Рождение, продолжение рода, сохранение народа дроу — всё это зависит от женщины. Поэтому жизнь женщины ценна и её власть не оспорима. Мужчина же создан для служения. Если рождается мальчик, то его сразу забирают, не отягчая жизнь родившей необходимостью заботиться о будущем мужчине.

— Что за ужас? — для меня такое положение дел было дикостью, но ещё более ужасным было то, что этот мужчина говорил так, что становилось понятно, он не видит в таком порядке чего-то ужасного.

— До пяти лет за мальчиками наблюдают, ждут, когда откроется дар, если он есть. Многие не переживают младенчества, многие оказываются способными только заботится о доме и женщинах дома, исполняя их желания и приказы. Такие после пяти лет получают имя. — Продолжал рассказывать про половой геноцид, по-другому я не знаю как это назвать, мой собеседник. — А есть те, у кого просыпается дар, такие забираются в обучение. Воинское искусство, чтобы тело было крепче, иначе долго не протянешь. Охота, чтобы умели сосредотачиваться, а потом мы уходим к кристаллам, что питают магические потоки дома, чтобы в любой момент, женщины дома могли пользоваться этой силой. Но менталистов рождается очень мало, у девочек этот дар не проявляется вообще…

— Подожди, то есть, пока твоё сознание здесь со мной, твое тело где-то кормит какой-то камень-пиявку и кучу паразитирующих на этом баб? — перебила его я. — И где это "чудесное место"?

— Я не могу тебе это сказать, это знание блокируют. Менталистов, их количество, размещение скрывают тщательнее, чем боевые традиции домов. Даже не все женщины дома знают о нас. Правящие матери и некоторые из наследниц. — Добивал он меня порядками своего мира.

— И как же к вам… К тебе обращались, пока учили? — всё-таки уточнила я.

— Мясо. — Тихий ответ, на который и сказать нечего.

По крайней мере в моем лексиконе слов, чтобы описать свое отношение к подобному отродясь не водилось. Тут даже великий и могучий, что всегда готов стать опорой во дни сомнений и тягостных раздумий, был бессилен.

Как говорил один из моих сослуживцев, если не укладывается в голове, растяни вдоль спинного мозга. И предполагается, что именно кому-то из этих, умеющих удивлять, женщин понадобилась моя душа, причём настолько, что даже не пожалели особо ценную женскую жизнь, ведь проводить ритуал, как я поняла, кроме женщин никто не мог. Чистой воды ведьмы, инквизиции с её очистительным пламенем на них нет.

— И как же мне тебя называть? Это не правильно, что у тебя нет имени. Оно, должно быть! — спросила, вглядываясь в его глаза, в которых отражалось пока неясное мне волнение.

— Ты хочешь дать мне имя? — осторожно, словно боясь ошибиться сам или спугнуть меня, спросил меня он.

— А можно? — уточнила на всякий случай, но он молчал, только грудь стала вздыматься чаще.

Я задумалась. Я прекрасно знала, что многие народы даже в моём мире, где магия давно не более, чем вымысел и сказка, придают огромное значение имени. Очень многие люди, считают, что оно определяет путь в жизни.

Что же тогда говорить про этот мир, в гранях которого я находилась со слов своего собеседника. Ну, и как назвать мужчину, о котором никто не знает и не помнит? Я как-то не особо интересовалась мужскими именами и их значением. Неожиданно в голове само собой всплыло прочитанное где-то об имени, означающем "память" или "воспоминание".

— Ядгар! Для меня ты будешь Ядгар. — Едва я успела договорить, как небо над нами располосовали разломы искрящих молний. Гром грохотал так, что мне казалось, что содрогается утёс, на котором мы стояли. — Что происходит?

Вот сейчас я действительно испугалась, тем более, что то самое, белое марево тумана у края каменной площадки забурлило, вскипая, словно молоко. Но как быстро всё это началось, ровно так же и закончилось.

— Грани приняли моё имя. И ушедшие подтвердили своим свидетельством, что с этого момента, я Ядгаррр! Мне нравится! — он взял мои ладони и прижал их сначала к сердцу, потом ко лбу. — Спасибо, Огонёк!

— Подожди! Но если это всё не бред, и это другой, чужой для меня мир, то каким образом ваши ушедшие услышали и поняли? И как мы с тобой общаемся? — мозг привыкший анализировать и сопоставлять, вцепился в это несоответствие, чтобы выдернуть сознание из этого сюрреалистического бреда.

— Здесь только души, тень твоего сознания, отражение твоей собственной жизненной энергии. Здесь не нужно знание языка или чего-то ещё. — Улыбался Ядгар. — Здесь нет времени, не мучает жажда или голод, не хочется спать… Но когда я выведу тебя из граней, всё будет по-другому.

— А мне обязательно из этих граней выходить и откликаться на этот ваш ритуальный зов? — уточнила на всякий случай, уж больно меня не прельщала жизнь среди настолько отвратительных порядков.

— Не обязательно, но тогда ты очень быстро уйдёшь на ту сторону граней. — Он осторожно потянул меня в сторону мягкого мерцания почти на краю площадки. — Пойдём?

Не смотря на все свои сомнения, я всё-таки не стала упираться. Выбор был или пойти с Ядгаром, или остаться здесь и умереть. В странное, еле-еле заметное сияние, я входила, крепко держась за руку мужчины, только промелькнувшей мыслью отметив, что идём мы на тот самый голос, зов которого я слышала ранее.

Как объяснил мне Ядгар, чужую душу можно пригласить, попросить прийти, но невозможно заставить. По крайней мере, дроу такого не умели.

Пройдя словно сквозь толщу воды, мы оказались в странной пещере. Уж сколько я успела их повидать за последние годы, но это было что-то совсем странное. Стены и куполообразный свод пещеры, только угадывались, потому что были скрыты за сплошным ковром тёмно-фиолетовых, почти черных цветов, напоминающих лилию или орхидею. Края лепестков слабо светились, но из-за количества цветов, освещения вполне хватало.

Никогда в живую не видела флуоресцентных растений! Тем более, я всегда считала, что таким свойством обладают мхи, грибы, водоросли. Но чтобы цветы? Хотя, Лиля, ты о чём? Тут вон магия в ходу. Мир, в котором не родилось своего Торквемады и ведьмы победили.

Повсюду стояли плашки, в которых в какой-то смоле плавали горящие фитили. От этих светильников исходил слишком душный аромат, отдаленно напоминающий ладан. Зеркально гладкий, обсидиановый пол пещеры отражал все эти огоньки, превращаясь в отражение звёздного неба. И было полное ощущение, что идёшь по воздуху над бездонной пропастью перевёрнутого неба. Белым, искрящимся порошком, на этой пропасти была нарисована странная фигура, напоминающая знак бесконечности, в петлях которой было два тела.

Стоило нам появиться, как сидящая в изголовье одного из тел женщина вскинула лицо, но смотрела, словно сквозь нас.

— Она нас видит? — еле слышным шёпотом уточнила, спрятавшись за спину Ядгара.

— Нет, Огонёк, не видит и не слышит. Но эта мать сейчас в трансе, поэтому почуяла наше появление. — Объяснил мне мужчина.

— И что здесь происходит? — решила выяснить подробности.

— Ритуал призыва. Мать встречает душу, вот там твой проводник. И её сил почти не осталось, очень скоро этот ритуал выпьет ее досуха. — Как можно подробнее объяснял мне дроу. — А вот и причина, по которой тебя звали. Видишь тело, рядом с которым сидит одна из матерей? Эта дроу погибла и её напоили особым зельем, уничтожающим память. Матери решили вернуть этому телу жизнь, призвав душу из другого мира и передав ей остатки памяти погибшей, если они есть.

Осмелев, я не только вышла из-за спины Ядгара, но и подошла к телу, в которое меня звали. Погибшая была одета в костюм из тонкой кожи, плотно обтягивающий её тело. Тренированное, надо сказать, тело, я была в этом уверена, даже не видя тело сквозь одежду.

Некоторые детали костюма напоминали хитиновые пластины насекомых, но я могла и ошибаться. Всё-таки это не привычная мне реальность. Зато вот состояние этого тела было для меня более, чем привычно. Труп. Окончательный и бесповоротный.

Мало того, что девушку напоили какой-то дрянью, судя по количеству дырок с запекшейся вокруг них кровью, её ещё и утыкали как подушечку для иголок булавками. Только беглым взглядом я отметила более двух десятков ран, некоторые были настолько глубокими, что по ранам, виднеющиеся в разрывах костюма, было непонятно, с какой стороны наносились удары. Но то, что тут был перерублен позвоночник, и скорее всего не в одном месте, даже к гадалке не ходи. На убийцы видимо настолько были уверены в живучести конкретно этой дроу, что ещё вдобавок и горло перерезали.

— И это вот это тело эти престарелые леди собираются оживить? — удивлённо посмотрела на Ядгара я. — Да тут перечисление повреждений, несовместимых с жизнью, на три листа мелким почерком! Девушка при жизни явно знала толк в развлечениях и умела находить себе врагов.

— Старшая наследница, принцесса дома, — Ядгар показал мне на перстень-печатку на руке девушки и широкий браслет на запястье, потом ткнул в переплетение каких-то цепочек, болтающихся на плече. — Пятый дом. Сейчас попробую объяснить понятно для тебя… Военная разведка, нашего народа. Сильнейшие бойцы.

— Видно, её это не спасло! Судя по тому, что ты тут по опознавательным знакам прошёлся, со своими убийцами она встречалась при полном параде. Но думаю, нам здесь делать нечего. — Хоть ты тремя магиями обложись, тут можно только похоронить, судя по перечисленным регалиям, с почестями.

— Даже не попытаешься? — с какой-то обречённой надеждой спросил меня Ядгар.

— Попытаюсь что? Допустим, при помощи вашей магии, я соединюсь с этим телом. И всё, что меня ждёт, это максимум несколько минут болезненных судорог. И зачем оно мне? Если уж умирать, то тихо и безболезненно. — Объяснила я свое категорическое несогласие переживать подобную смерть.

Если уж мне суждено было уйти рано, иначе бы моя душа не откликнулась, как сказал Ядгар, то не вот так, не в чужом изувеченной теле.

Я развернулась к Ядгару, собираясь попросить вернуть меня обратно на утёс. Но застыла в удивлении, по лицу мужчины одна за другой прошли болезненные судороги, его тело стало, словно терять краски и истончаться.

Чисто на рефлексе я буквально прыгнула к нему и крепко прижалась к исчезающему мужчине всем телом. Следующие несколько минут напомнили мне, как я однажды с дур ума влезла в «центрифугу», в которой тренируют лётчиков. Вот и тут всё вращалось с бешеной скоростью, тошнота подступила к горлу, глаза заболели.

Хотя почему я испытала эти ощущения, если была вроде как бестелесным духом, я не поняла. Долго размышлять на эту тему мне не дал полный боли мужской стон.

Я вскочила с колен, на которые упала вывалившись из темной круговерти в это место. Оглядевшись, я заметила невысокую площадку или платформу вокруг огромного искрящегося сталагмита, к которому был прикован мужчина. Я даже не сомневалась, кто является этим мужчиной. А рядом с ним стояла женщина-дроу с острым прутом, конец которого она только что опустила в стоящую рядом жаровню.

Запах паленого мяса не оставлял сомнений, для чего она раскаляет прут, и что будет сейчас делать. Даже я, человек далёкий от магии от слова совсем и совершенно неверующий во всю эту метафизическую составляющую нашей жизни, знала о том, что по заверениям эзотериков, больше всего энергии или силы можно отнять у живого существа в момент, когда он испытывает сильную боль. Отсюда все эти якобы магические ритуальные мучительства и пытки.

Этой дряни видно было скучно ждать, когда прут раскалится так, как ей надо, потому что она подошла и со всей силы впечатала окованный мыс сапога под рёбра Ядгара.

— Бесполезная падаль, кусок дохлого мяса. — Каждое слово она сопровождала ударом. — Вечно норовишь сдохнуть.

Она схватилась за прут, вытаскивая его из жаровни и занося руку для удара. Забыв о собственном состоянии, и что я могу только наблюдать и слушать, я рванула к ней, со всей силы желая её оттолкнуть.

Яркой вспышкой мелькнула мысль, что раз в потоке меня удерживали ушедшие, то неужели нет никого, кого замучила эта садистка, и кто хотел бы ей отомстить. Честно, я бы с огромным удовольствием поделилась бы с ними собственными силами или жизнью, что там помогает мне существовать в этом мире, лишь бы хорошенько вмазать этой твари.

Моё тело вспыхнуло темным пламенем. Тот цвет синего, который можно легко перепутать с чёрным. А дроу просто отлетела к стене, да так впечаталась спиной, словно её со всего размаху швырнули с платформы. Она стояла, вытаращив глаза, и как рыба пыталась набрать воздуха для дыхания. И видно ошарашила её не только сила удара.

Потому что она пыталась отдавать какие-то команды тому, кого видела. Только я почему-то ни слова не понимала. Хотя буквально минуту назад понимала её ругательства. Что-то у этой дроу пошло не так, судя по тому, как быстро она соскребла себя с пола и рванула прочь отсюда.

А я просто рухнула на колени перед прикованным к кристаллу-пиявке Ядгаром. Я без подсказок хорошо представляла, что такое болевой шок на фоне общего истощения. И уже, не важно, бред ли это помутившегося сознания или реальность другого мира, у любого живого организма есть свой ресурс. И он очень быстро заканчивается, особенно в таких условиях.

Я проверила пульс, который еле прощупывался, попыталась отцепить мужчину, находящегося без сознания от этого странного, пульсирующего кристалла. Естественно, у меня ничего не получалось.

Если у меня что-то не получалось сразу, я всегда предпочитала отступить и подумать. Но сейчас, вместо вполне разумных действий, я поддалась совершенно неразумной злости. Всё несогласие с порядками этого мира, весь прячущийся страх любого живого перед смертью, всё бессилие изменить что-то и вернуть свою жизнь в привычное русло, вылились в бешеную ярость, с которой я набросилась на цепи, желая отодрать их хотя бы от сталагмита, высасывающего силы Ядгара.

Сколько я, таким образом, проистерила, я не знаю. Но, даже чувствуя на себе знакомые сильные руки, я не сразу успокоилась.

— Тише, тише, всё успокойся! Жаль, что ты это увидела, Огонёк. — Стоя на уже привычном и даже каком-то родном утёсе, Ядгар прижимал меня к себе.

А я смотрела на появившийся новый шрам на его плече. Вдруг резко заискрило, уже практически еле видимое, мерцание, через которое мы ходили смотреть, куда там меня зовут.

— Силы твоего проводника почти на исходе, скоро проход закроется. — Пояснил, заметив мой встревоженный взгляд Ядгар.

— Говоришь, та девушка старшая наследница? — уточнила я, ещё даже сама не веря в то, что собираюсь сделать.

— Да, судя по всему, вскоре она должна была бы занять место правящей матери. А почему ты спрашиваешь? — насторожился Ядгар.

— Я найду, где тебя держат. Правда, найду. Я всё равно уже почти мертва, поэтому рискну. Или умру окончательно, или выживу и найду эту гребанную пещеру с кристаллом. — И не давая себе возможности передумать, я резко дёрнула Яргара за шею к себе и прижалась к его губам своими.

— Что это было? — удивился он, когда я его отпустила.

— Поцелуй. Если выживу, я тебя найду. — Повторила ещё раз.

— Если выживешь, Огонёк, то ты будешь принцессой и наследницей влиятельного дома. Лучшие воины будут в твоём распоряжении. Ты и не вспомнишь о куске мяса, что только и может, что подпитывать собой силы дома. — Грустно улыбнулся он. — Но я сохраню встречу с тобой, как самое драгоценное воспоминание. И буду хранить до самого удара сарксом.

— Саркс? — услышала непонятное мне название.

— Клинок последнего шанса, когда у мужчины дроу заканчиваются силы и желание выживать, в его руке появляется этот клинок. Саркс. И всё. — Рассказывал мне мужчина.

— Отдай его мне! — потребовала я, поняв для чего он нужен.

— Что? Саркс? Ты знаешь, в каком случае женщина принимает этот клинок от мужчины? — удивился он.

— Без разницы. Отдай. Я верну, когда найду тебя в реальности. У меня осталось мало времени! — Указала ему на понемногу затухающее мерцание в стороне.

— Хорошо. Как пожелаете, моя госпожа. — Почему-то лукаво улыбался он. — Я отдам тебе свой клинок, в обмен на ещё один поцелуй.

— Согласна. Давай, заканчивай свои игры в БДСМ, господин или как там у вас положено! — я нервно оглянулась на дорогу к своему единственному шансу.

— Ты, пламя моего сердца, свет, к которому всегда будет стремиться моя душа! Единственный огонь моей памяти. Примешь ли ты мой клинок? — Ядгар опустился передо мной на колени и держал клинок остриём к сердцу напротив своей груди.

— Я приму твой клинок и сохраню его. — Ответила по наитию и без всяких витиеватых комплементов.

И вскрикнула, потому что неожиданно ощутила, как вокруг запястья обвилась горячая лента. Вот я сейчас вроде дух или душа, но почему я в состоянии столько всего ощущать?

А дроу с явным удовольствием и удивлением рассматривал, как на его груди расцветают несколько цветов из той самой пещеры, куда мне предстоит сейчас вернуться, на лепестках которых лежал переданный им мне клинок. А на моём запястье появился золотистый рисунок браслета, рассматривать который мне было некогда. Мерцание уже еле угадывалось.

— До встречи! — прошептала, отворачиваясь от него и только крепче сжимая в руке отданный Ядгаром кинжал.

— Я буду ждать. — Донеслось до меня, когда я уже с разбегу ворвалась практически в остатки мерцающего перехода, и, закрыв глаза, просто побежала на всё усиливающийся зов.

Мгновения тьмы сменились режущим светом и ощущением дикой боли во всем теле. Сквозь слезы, выступившие на глазах я видела склонившиеся надо мной красивое лицо пожилой женщины. Тот случай, когда от былой красоты остались лишь развалины. Но это развалины Колизея. Вот и здесь, даже время было бессильно.

— С новым рождением, пришедшая душа! — её голос отдавался гулом в моей голове.

А для меня с этого момента начался ад.

Глава 4.

Незадолго до…

Самая охраняемая пещера всего комплекса пятого дома была погружена в полумрак. Резная статуя огромной паучихи занимала всю заднюю стену пещеры. Создавая облик Прядильщицы, мастера постарались.

Казалось, что порождение кошмаров лишь на мгновенье застыло перед последним рывком, глаза из черных кристаллов были наполнены хищным блеском. Даже зная, что это лишь искусная работа мастеров, заходящие в святилище вздрагивали и испытывали священный ужас. На фоне выложенных темно-зеленым с черными прожилками камнем стен, огромная паучиха смотрелась сгустком хищной тьмы.

Но аура этого места не пугала распростершуюся на коленях у подножья статуи дроу. Длинные рукава верхнего платья, напоминали крылья птицы, упавшей на землю. В высоких разрезах были видны плотные штаны, обхватывающие ноги. Дроу до последнего вздоха оставались воинами. И не смотря на возраст, готовы были к сражению в любой момент.

Посох, что сейчас лежал рядом со своей хозяйкой, хоть и использовался для подчеркивания статуса и опоры при ходьбе, но мог прекрасно послужить и оружием. Тем более в толще навершия прятались потайные клинки.

Дроу пришла сюда не просить о чуде или милости, не за советом. Женщине нужно было выплеснуть отчаяние, охватившее её душу.

Она была одной из тех девочек-подростков, что едва получили в руки свои первые боевые клинки, когда от всего мира дроу осталось только небольшое плато, окружённое со всех сторон огненной лавой. Пламя недр, как называли её сами дроу.

Настало время последней молитвы. Мужчины-дроу, те, что остались, уже вышли отдельной линией по краю плато, готовясь ступить в лаву. Маленькая ещё Ильрейс, на всю жизнь запомнила, как её мать, тогда ещё одна из наследниц, убеждала правящих, что в этом нет смысла, и уж если народу дроу суждено погибнуть, то пусть уже хоть сейчас они будут равны. Хотя бы перед порогом смерти.

Ильрейс всю свою сознательную жизнь гордилась матерью, самой юной наследницей в истории их дома. Но самое главное, что отличало её мать от всех дроу вообще, это нескрываемая любовь и забота о дочери. Очень часто заканчивая схватку, Ильрейс видела фигуру матери, пристально наблюдавшей за тренировками дочери. И часто пробираясь в святилище дома маленькая Иль встречала уже ждущую её мать, что могла тратить по несколько часов, на то чтобы объяснить ошибки, отработать связки, или научить небольшой хитрости.

А каменная паучиха наблюдала. Всегда наблюдала. И Ильрейс была уверена, что глаза-кристаллы светятся одобрительно.

И так уж распорядилась судьба, что именно Ильрейс увидела мерцание открывающегося перехода в другой мир. И именно её мать выслушала от Марины Лангран слова завета. То единственное условие, что позволяло дроу, считать этот мир своим. От всего мира осталось лишь несколько домов, и сироты чужих домов, которых разобрали под свое покровительство выжившие.

Ильрейс искренне считала, что новый мир встретил своих новых детей с распростертыми объятиями. Как сами дроу в случае гибели дома, принимали под покровительство дома выживших. Им дали землю, им дали врага, а значит и цель, у них были союзники, им позволили сохранить иерархию, законы и устои, их считали равными, на картах этого мира появилась территория с названием Дроумвир, чьи границы признали все правители.

Взамен попросив лишь об одном! Соблюдать одно единственное правило, не лишать свободы жителей принявшего мира. Не нести боль, смерть и страдания. И когда одна из самых младших её внучек, бунтарка Айриль, принесла ей доказательства, что дроу нескольких домов замешаны в работорговле, в том числе и дети её собственного дома, Ильрейс впервые за почти триста пятьдесят лет своей жизни потеряла самообладание.

Твари! Выхарки подземных червей! Чего не хватало? Разве мало дал им этот мир? Она ни мгновенья не сомневалась, что насколько бы не была искусной интрига, Ланграны рано или поздно призовут к ответу.

Расправа над предателями в своем доме была скорой и кровавой! Лишь на минуту Ильрейс отложила казнь, чтобы взглянуть в глаза каждой и спросить. Всего один вопрос, одинаковый для всех. Стоило ли оно окончательной гибели всего народа?

Она не жалела, отправляя собственную дочь и сестру на корм детям Прядильщицы. Самая жуткая казнь. В ту ночь она пришла сюда же, в святилище. Она принесла собственную кровь в жертву и свое право на одно обращение к Прядильщице. Она со священным ужасом читала вспыхнувшие фиолетовым пламенем письмена пророчества.

" Древняя кровь узнает, поймёт,

И отмстить возжелает.

И та, что тяжёлую весть принесла,

Рожденьем души запылает.

Она ваш единственный шанс,

Вновь увидеть рассвет.

В зове последнем

Спасения свет".

Той, что принесла вести, была Айриль, её собственная надежда. Сильнейшая из воинов дома, успевавшая везде и всюду, та, которой сама Ильрейс собиралась передать власть. Она поняла, что "рождение души" это, скорее всего, беременность. А что ещё? И даже успела порадоваться.

Слишком мало было наследниц, слишком многие погибли. Пятый дом и так был самым малочисленным, а несколько смертей подряд, которые теперь представлялись результатом заговора, и казнь заговорщиков практически обескровили дом.

Но Ильрейс считала, что такая, как Айриль сможет с этим справится. И вот сегодня гончие принесли бездыханное тело, со следами серебрянки на губах. Её внучка, её наследница, её надежда.

Впервые правящая мать пятого дома не знала, что делать дальше и ничего, кроме беспросветной тьмы, в будущем не видела.

— Я всегда тебе говорила, что ты слишком рано смиряешься с поражением. — Раздался тихий шелестящий голос над склонённой головой Ильрейс.

— Я не вижу не единого шанса для нашего дома. И даже если какие-то осколки дома смогут выжить, то как решить вопрос с нарушением завета? — правящая мать вглядывалась в закутанную в плотный плащ фигуру, отмечая старческие руки, больше привыкшие к клинку, чем к клюке. — Даже родство Лангранов с первым домом не спасёт дроу.

— Рождение души, моя кровь, это ритуал. Древнейший, один из запрещённых ещё в погибшем мире. — Старейшая дроу тяжело опустилась на пол возле подножья статуи. — Вы, поколение перешедших, уже не владеете сакральными знаниями прошлого мира. Правящие матери на первом совете после исхода решили, что некоторые знания ни к чему. Сейчас о них знают, разве что менталисты домов, да одна подзадержавшаяся по эту сторону грани дроу.

— Мама…

— Что? Я на сорок лет старше тебя! Моих одногодок, да и тех, кто младше уже нет в этом мире. — Дроу провела по седым волосам дочери. — Даже ты уже устала нести эту ношу. Представь, как годы давят на мои плечи. И я чувствую, что силы начинают покидать меня. Так что я сослужу последнюю службу своему дому. И уйду не просто так, а вернув надежду нашему дому. Распорядись принести тело Айриль для прощания сюда и позаботься, чтоб нас не искали.

Ильрейс никогда не перечила матери, и даже после того, как дроу передала дочери титул правящей, воля старшей была законом для младшей. Сейчас Ильрейс отдавала распоряжения, и хотя она совершенно не хотела отпускать мать за грань, она понимала насколько тяжело для мамы ощущать старческую слабость.

Она и сама уже планировала отдать свой титул, как когда-то её мама, и удалиться в святилище. Но видно придется ещё погреть каменный трон старческими костями.

Стоило закрыться дверям святилища, как старая дроу призвала пауков и при их помощи переместила тело погибшей правнучки в потайную комнату за статуей. Ильрейс удивлённо оглядывалась по сторонам, прожив здесь почти всю жизнь, она не знала о существовании этого места.

Подгорные орхидеи, символ их дома, закрыли собой все стены и потолок пещеры. Пол матово мерцал в свете сотни светильников. Посреди комнаты была расчерчена ритуальная фигура, окружённая неизвестными символами.

— Язык нашего погибшего мира. — Пояснила мать. — Знаешь ритуал памяти? Он отдаленно напоминает "рождение души", ведь основан именно на нём. Слушай внимательно, потом мне некогда будет объяснять. Я уйду в грани, и кину зов. Для откликнувшейся души, я буду держать проход в этот мир. Тело само притянет её. Но вот дальше… Душа должна принять новое тело и новую жизнь! Иначе просто умрет. Но даже при принятии, установление связей между душой и телом, будет нелегким делом. Пришедшей будет тяжело. И помни, Ильрейс, по крови она тебе родная. И она, единственная наша надежда, сбереги её. Она получит память тела Айриль, но все эти воспоминания придется будить. А некоторые знания давать заново. Прощай, дочь. Ты всегда была моей гордостью.

С этими словами мать ненадолго прижала свою дочь к груди, и заняла свое место в ритуальном круге.

А для Ильрейс начались два самых тяжёлых и страшных дня в её жизни. Дни ожидания и наблюдения за судорогами, что скручивали оба тела. В какой-то момент она почувствовала чьё-то присутствие, но этот кто-то видно покинул тайную комнату.

С отчаянием Ильрейс начала просить неизвестную ей душу всё-таки рискнуть и принять новую жизнь. В какой-то момент она затаила дыхание, ресницы бывшей Айриль затрепетали. Боясь спугнуть малейшим шорохом, дроу внимательно вглядывался в лицо девушки, пытаясь заметить малейшие изменения.

И дождалась. Девушка резко распахнула глаза и что-то произнесла на непонятном языке.

Единственное, что смутило Ильрейс, это зажатый в руке внучки саркс, которого не было ещё несколько мгновений назад, и рисунок принявшей на запястье. Но сейчас это было далеко не главной проблемой.

Глава 5.

Боль, вязким зловонным болотом тянула вниз, на дно. Не хватало воздуха, что бы сделать вдох полной грудью. Ощущение раскаленного пекла сменялось лютым холодом. Мышцы были напряжены до предела, казалось, что и суставы выворачиваются под неимоверным углом.

И жуткое осознание, сменяющее беспросветный мрак, что это будет длиться бесконечно. Но я бы лучше согласилась на боль, чем на тишину темного безмолвия, когда не ощущаешь ничего, даже самого себя. И единственная твоя задача, вспомнить. Вспомнить кто ты. Хотя бы имя…

И в момент, когда я, словно бабочка между стёкол, билась в отчаянии от собственного бессилия, в руку толкался комок тепла. Словно мифическая нить Ариадны, это тепло тянуло меня за собой.

Вместе со спокойствием приходила память. Я Лилит. Душа, пришедшая на зов. В голове всплывало тело, которое мне предлагалось занять. Или уйти за грань. Умереть по-простому говоря. Но я не могла умереть, я знала, что меня ждут. И ради этого я должна выжить.

Несколько раз меня выкидывало обратно на утёс. И в этот раз поток ушедших тянул меня куда сильнее, неудержимо. И будь я одна, итог был бы закономерен. Только одни и те же сильные руки, что крепко обнимали, удерживая на самом краю, были гарантом того, что я не растворюсь в гранях мертвого мира.

Я упрямо раз за разом, возвращалась в свой кокон тьмы и боли, каждый раз, заново начиная верить, что время, застывшее между жаром и холодом, закончится, и я смогу вздохнуть полной грудью.

Вот и сейчас я опять возвращаюсь к телу погибшей дроу, к которому оказалась привязанной неизвестным ритуалом. Рядом с ним, на коленях сидела та самая, красивая даже в глубокой старости дроу. Она что-то читала речитативом, меняла на теле какие-то повязки.

Заглянула под одну из них. Уууу! Дело швах. Края колотых ран воспалились и сочатся сукровицей. Прикинула уровень развития медицины… М-да, мне будет больно.

Дроу вскинула голову, и пристально посмотрела прямо на меня. И хотя я прекрасно знала, что видеть она меня не может, от этого взгляда стало не по себе. Она аккуратно сняла со своей шеи крупный медальон из камней тёмно-синего цвета и, разрезав свою ладонь и мою, точнее тела, в которое я пытаюсь вселиться, зажала украшение между двумя ранами. А потом, произнося без перерыва одну и ту же фразу, застегнула цепочку на моей шее. Стоило перепачканному в крови медальону коснуться тела, как меня буквально утянуло в плотный туман.

Странное место. Это не пустота, не утёс. Я знала, что я сейчас не в теле, потому что пребывание в теле дроу для меня было очень болезненным. Всё вокруг затянуто густым, почти осязаемым туманом. Только размытый свет, как от небольшого костра, пробивается сквозь эту завесу. Не имея другого варианта действий, пошла на этот свет.

В голове мешалась всякая ерунда. Начиная от воспоминаний о глубоководных рыбах, что приманивают при помощи фотофора, особого светящегося органа, добычу к себе поближе, и заканчивая сказкой о двенадцати месяцах. Ну, искренне надеюсь, что меня там не ждёт какой-нибудь выросший до размеров слона меланоцет Джонсона. Вот вряд ли я обрадуюсь такой встрече.

Но у небольшого костра обнаружилась только очень знакомая дроу. Даже жутко стало от понимания, что я видела её с чудовищными ранами на теле.

— Мне напомнили, что мое имя Айриль Ночной ветер. — Начала она, жестом приглашая меня к костру.

— Лилит, ночная или тёмная. "Темная луна". — Представилась как и дроу, с расшифровкой имени.

— Ты отмечена знаком нашей богини. — Она внимательно рассмотрела татуировку с пауком на моем плече.

— Детская шалость, в моём мире нет культа Прядильщицы. Так, кажется, вы зовете свою богиню. — Ловлю себя на мысли, что я говорю ровно то, что думаю. — Здесь всегда так…

— В полях Морины невозможно соврать. — Она поняла, о чём я спрашиваю. — У тебя глаза, как у Лангран, но ты не из них.

— Обычные карие глаза. О Лангранах первый раз слышу. — Ответила, не понимая, зачем я здесь.

— Странно, но не самое важное. — Она ещё раз внимательно осмотрела меня с ног до головы. — Так ты и есть та душа, которую призвали на моё место?

— А почему меня и из другого мира, а не тебя обратно? — задала давно интересующий меня вопрос.

— Потому что при гибели, если не удержать связи тела с душой, они рвутся и больше не срастаются. — На лице дроу на секунду проявилась грусть, но только на секунду. — Ты хочешь занять моё место? Именно ты сама?

— У меня нет другого выбора! — развела руками, можно подумать она сама не знает.

— Выбор есть всегда. Даже просто уйти, это выбор. Неужели даже мужчина, чье сердце ты приняла, не привязывает тебя к жизни? — она показала мне на рисунок на моем запястье и клинок, зажатый в руке.

Я настолько уже привыкла, что моя ладонь всё время сжимает рукоять саркса, что, наверное, забери его у меня, и мне будет чего-то не хватать.

— Только для того, чтобы вытащить его, я и пытаюсь сделать невозможное. — Призналась дроу. — Только никакое сердце он мне не отдавал, рисунок появился, когда я забрала у него этот нож, он какой-то ритуальный, видимо из-за этого. И насколько я успела понять, мужчины у дроу не сильно ценятся. Так почему ты думаешь, что для меня это аргумент?

— Потому что ты не дроу. И что значит забрала? Саркс невозможно забрать силой. И даже потребовать нельзя, точнее можно, но результата не будет. Этот клинок можно передать только во время принятия, когда мужчина сам его готов отдать в твои руки, вместе со своей жизнью. — Объясняла она мне некоторые нюансы.

Когда я ей рассказала, каким образом у меня оказался саркс она долго смеялась. А потом начала подробно объяснять что, как и почему. У дроу оказывается, не было института брака, а привязанность к мужчине считалась слабостью. Поэтому передача саркса была чем-то вроде брачных игр с самкой богомола. Конец которых, для самца был весьма печален.

Отсмеявшись, дроу, показательно загибая пальцы, разъяснила мне мои ошибки. Дроу не целуют мужчин. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Бедный Ядгар, представляю, каким шоком для него было мое поведение. Ни одна дроу ни при каких обстоятельствах не даст имя менталисту, потому что устанавливается связь, между давшей имя и менталистом. И подпитывать с этого момента он будет её и только её.

Хорошо, что определить, куда уходят силы мало кто может, как заверила меня Айриль, иначе бы Ядгара просто убили бы, как только обнаружили бы, что для подпитки сил дома он больше непригоден. А ещё она рекомендовала мне всей душой молить Прядильщицу, чтобы Ядгар оказался менталистом пятого дома, иначе сложно представить реакцию тех, кто увидит вдруг появившиеся на груди мужчины цветы орхидеи, символа пятого дома.

Но раз я приняла клинок, и мужчина жив, то это что-то вроде связывающего парного ритуала. То есть, грубо говоря, я умудрилась заставить мужчину на себе жениться.

— Не переживай! — отмахнулась дроу. — Для него это небывалая честь. А для тебя ничего не значит. Мужчин, или даже, как принято в этом мире, мужей у тебя может быть сколько угодно.

— Стоп! В смысле, мужей? — насторожилась я.

И как оказалось не зря. В этом мире, из-за нехватки женщин и проблем с деторождением, сложились традиционно полиандрические отношения. То есть женщина, чуть ли не обязана была осчастливить собой нескольких мужчин. Исключения случались всё реже и реже.

Дроу, у которых вообще был матриархат, себя подобной ерундой не утруждали. Всё мужчины дома были собственностью дома, распоряжаться которой по своему усмотрению могли все женщины, принадлежащие к дому.

Вещи, вбитые в голову каждой девочки-дроу чуть ли не с момента рождения, ставшие практически рефлекторными. Настолько естественными, что даже зелье, стирающее память, не смогло эти знания уничтожить.

Мне с моей наивной верой, что когда-нибудь я встречу своего единственного и на всю жизнь, этот мир казался всё более диким. А уж про мое представление, что глава семьи муж и отец, здесь наверное даже думать не стоит, с учётом наличия менталистов? Здесь такие суждения не пользуются популярностью, как я посмотрю.

— А почему ты не ушла за грань? Потому что за тебя ещё не отомстили? — спрашиваю у замолчавшей дроу.

— Потому что осталась сестра, я не помню её, не помню где она и что с ней, но знаю, что она нуждается в моей защите. — Немного помолчав, она продолжила. — И как недавно мне напомнили, весь дом нуждается в этой защите. Получается, я не выполнила свой долг. Долг дочери и наследницы. И чего уж скрывать, я хочу узнать, кто и за что меня убил. И отомстить. Тебя зовут обратно, видишь?

Мое тело действительно истончалось по контуру. Видимо та, старая дроу, всё ещё пытается меня удержать.

— Запомни мои слова. Тебе может помочь Селена Лангран. Найди её, она дала слово. — Второй раз она упоминает эту фамилию.

— Селена? — усмехнулась я. — В моём мире Селена и Лилит две противоположности. Но прежде чем бегать кого-то искать, мне нужно хотя бы ожить, или как это называется.

— Ну, бегать искать тебе много кого. С мужа начиная! — рассмеялась дроу, но быстро стала серьёзной. — Перестань видеть тело моим. Оно теперь твоё! Удержись за свое собственное тело!

— Легко говорить! Я понимаю, что с такими ранами не выжить, тем более они начали воспаляться. — Объясняю очевидное.

— Магия и воля богов. То, о чём ты и не вспоминаешь! — мгновенно оказавшаяся рядом дроу ткнула меня в грудь пальцем. — Важна только цель, а не насколько серьезные препятствия тебе мешают.

От этого толчка я словно начала падать, но осознала себя, смотрящей в глаза дроу.

— Прижги. — Прохрипела я, с огромным усилием показывая пальцем на раны.

Мне оставалось только надеяться, что она меня поймёт.

В этот раз, я почти сразу ушла с головой в своё болото в мире между пеклом и вечным холодом. Но кое-что неуловимо изменилось.

Я больше не ждала, что получится дальше и само собой. Если уж та дроу, что стала моим проводником, верила, что что-то путное из этой затеи обязательно получится, причем настолько верила, что отдала ради этого жизнь. Если верит в это та, вторая, что просиживает рядом дни и ночи, если верит в это погибшая Айриль.

Даже Ядгар, чья участь и вовсе не завидна, особенно теперь, когда проявился символ связи, и тот верил. Да о чём говорить, если сам этот дом, словно живое существо откликнулось, на одну только мысль, что стоит рискнуть и принять покровительство или что там в этом самом доме полагается, хотя бы, для того, чтобы вытянуть Ядгара! Иначе как объяснить, что после того, как я по незнанию, буквально женила на себе парня, на его груди расцвели цветы, известные всем, как символ пятого дома? И вот если они все верят, то почему сомневаюсь я?

Возможно, это сон, бред, состояние комы, влияние неизвестных мне веществ, возможно, я действительно умерла. Но может ли это быть поводом для того, чтобы упускать свой шанс выжить?

Стоило только определиться и принять решение для самой себя, как словно стало легче дышать. Словно свет далекого маяка впереди, в, казалось бы, бесконечном мареве, загорелась еле видимая искра. Появившаяся уверенность, что это знак для меня, придала решительности, и я потянулась в сторону этого света.

Было такое ощущение, словно я пытаюсь пробиться сквозь толщу не воды даже, а какого-то киселя.

— Живи! — тихим шёпотом незнакомый мне голос, и словно непонятная мне сила удерживает меня, не даёт опуститься на дно.

— Живи, слышишь? — а это уже Айриль, хватает за руки и рывком выталкивает ближе к поверхности, туда, где можно вдохнуть живительного воздуха.

— Живи, Огонёк! — встречают крепкие и надёжные руки.

— Живи, девочка, живи! На гордость дому, на зло врагам! — помогают перевернуться старческие руки.

Застоявшаяся, черная кровь потоком выходит с рвотой. Жестокие спазмы сотрясают израненное тело, причиняя сильную боль. Но это хорошая боль, означающая, что, по крайней мере, сейчас, я жива. И могу чувствовать, ощущать.

Силы оставили внезапно. Да и много ли их оставалось в этом теле? Тут скорее действие по инерции

— Куда? — Чувствую, что меня удерживают, не дают упасть обратно, в лужу вылившейся из меня крови. — Вот так, чуть в сторону. Слышишь меня? Понимаешь?

Два раза подряд закрыла глаза, надеясь, что моя собеседница поймет, что это ответ на оба её вопроса.

— Медальон на твоей шее, должен помочь. Он, как ловушка для души, удерживает тебя в этом мире и теле! Но ты должна удержаться, слышишь? — надо мной склонилось взволнованное лицо дроу.

Я на ощупь стала искать выпавший из ослабевшей руки саркс. Видимо, поняв всё без слов, дроу положила мою ладонь на рукоять. Подгребла клинок к себе, прижала к груди и как-то спокойнее стало.

— Я Ильрейс, правящая мать пятого дома. Айриль была моей внучкой, и я рада, что её кровь жива. А тебе надо набраться сил. И исцелиться. — Спокойный и уже уверенный голос пробивался сквозь сон, накатывающий со всей силы, так что противостоять ему не было никакой возможности. — Алтарь Прядильщицы напитает тебя силой и сохранит твой покой во время сна, мое последнее дитя.

Тихий шелест, словно ночной ветер гнал по старому парку опавшую листву, мягкое, покачивающее движение и ощущение прохлады, дарящее блаженство ещё горячему после жара телу. Этот сон был долгим. Порой я чувствовала влажную ткань на теле, и каплями попадающую в рот воду.

Я не могу точно сказать, когда сон сменился пребыванием в темноте. Но через какое-то время, я начала различать контуры огромной статую паука, на каменном возвышении, между лап которого я лежала. Вспомнила, что дроу, представившаяся Ильрейс, собиралась отправить меня спать на алтарь Прядильщицы, богини в образе паучихи.

Странно, но от лежания на камне, ничего не болело и не затекло. Наоборот, во всем теле ощущалась нега, как после хорошего массажа и сна, и расслабленность. Картина, окружающая меня становилась всё чётче, словно зрение фокусировалось, темнота переставала быть значимым препятствием для того, чтобы осмотреться.

Да и слух наполнял мир новыми звуками. Далёкая капель, что частенько можно услышать в пещерах, тихий свист сквозняка, залетающее эхо приносило отголосок движения камней или чьих-то шагов.

Пещерное эхо обманчиво. Оно может донести до слуха шум подземного водопада, расположенного за километры от тебя, а может скрыть опасный шепот осыпающихся камней, предвещающий обвал.

Был здесь и посторонний звук, почему то напомнивший мне злое урчание котов перед дракой. Мой взгляд привлекло колыхание тьмы на одном из карнизов в этой своеобразной, наверное, храмовой пещере. Сама тьма там была гуще, плотнее, и активно вилась какими-то клубками.

Чуть присмотревшись, я стала различать очертания пауков. Живых, настоящих. Только куда более крупных, чем их земные собратья. Несколько пауков прогоняли с карниза другого, который отличался заметными даже в темноте яркими сиреневыми пятнами.

В конце, он сидел, скукожившись на самом краю карниза, пока и оттуда его не прогнали сородичи. Паучок пристроился на одной из лапок статуи и, сжавшись, стал совершенно похож на выброшенного на мороз котёнка.

— Шшш… Иди сюда! — позвала его к себе, не надеясь впрочем, на успех.

Но у этого паучёнка видимо были очень сильно развитые сенсиллы, органы слуха, улавливающие вибрацию у пауков. Это конечно, если он по строению напоминал земных пауков. Лёгкий еле слышный шорох был мне ответом.

— Иди, иди. Не обижу. Если конечно, ты сам меня не обидишь. — С ума сойти, я уже с пауками разговариваю. — Выгнали тебя? Я вот тоже, не пойми где и кто.

Паучок приблизился и замер на краю самой близкой ко мне лапке паучихи-статуи. Немного посидев начал поворачиваться ко мне разными боками.

— Ну… Красивый, да. — Паучёнок замер, приподняв передние лапки. — Ты мне что-то показать хочешь, да? Только я совсем ничего не понимаю. Побудешь со мной, прежде чем бежать по своим паучьим делам?

Мой новый знакомый подошёл совсем близко ко мне, осмелев, даже пробежал по руке, вызвав ощущения приятных покалываний по коже, и забрался мне на грудь. Несколько раз он менял свое местоположение, каждый раз безошибочно останавливаясь на местах, где, как я помнила, были следы ран.

Паучье урчание усилилось. Я-то думала, что различимые звуки способны самостоятельно издавать только североамериканские пауки-волки в брачный период. Хотя, может здесь всё по-другому. Вон, мой восьмилапый знакомый вполне четко диагностику проводит.

— Что не так? Я же не понимаю. — Паучок добежал до моего лица, и начал активно жестикулировать передними лапами.

И задел прядь моих волос. Никогда бы не подумала, что смогу различить на мордочке паука удивление, да ещё и в полной темноте. Аккуратно перебирая волосы лапками, паучёнок на время выпал из реальности, но быстро пришел в себя, и попытался лапами прикрыть мне глаза.

— Спать? Считаешь, мне нужно спать? — уточнила, получив хорошо ощутимую волну радостного согласия от того, что я наконец-то его поняла. — Не могу. Энергия внутри кипит, просто тело не слушается. Так что уснуть не получится.

Паучок явно задумался. А потом зашуршал о чём-то. Неожиданный, но почти незаметный укол в шею, чуть ниже уха. И сон начал наваливаться тяжёлым одеялом. Надо же, он меня усыпил! Последнее, что я запомнила это приятное ощущение копошения в волосах.

Глава 6.

Лилит.

Второе пробуждение в теле дроу получилось значительно легче. По крайней мере, меня слушались руки и ноги. Да и головой я спокойно вертела в разные стороны. Правда, тут же, из-под сбившихся в ком волос, раздалось недовольное посвистывание. Вспомнила своего нового знакомого и уже хотела попытаться с ним пообщаться уже на свежую голову, когда услышала шаги. Пока вдалеке, но быстро приближающиеся.

За лучшее решила не показывать, что уже не сплю. Вошедшая что-то сказала, но для того, чтобы понять её слова, мне понадобилось время. Это напоминало дословный перевод со словарем. То есть, есть определенный объем знаний, не твоих естественно, и ты можешь их использовать, только приложив определенное усилие. Необходимо найти слово и посмотреть значение. Ну, невозможно же взять англо-русский словарь, засунуть себе в голову каким-то образом, прожевать например, и проснуться с идеальным знанием английского языка! Вот и у меня так. Словно кто-то встроил в голову словарь, а я мысленно листаю страницы.

— Благословенна тьма твоего рождения! — сказали мне только что, знакомым голосом.

Видимо это дроу, что сидела надо мной и помогла при оживлении. Иногда, какие-то знания прорывались сами собой, рефлекторно. И тогда я могла не только понимать, но даже что-то отвечать. Наверное, это и была пресловутая память тела. Вот как сейчас, когда я непонятно каким образом знала положенный ответ.

— Да продлятся дни твоего правления. — Непривычные звуки чужого языка, да ещё и произнесенные хриплым, словно после простуды голосом раздражали горло и вызвали кашель.

Недовольный моими хрипами и тряской из-за кашля паучок, выполз из-под волос и возмущённо зашуршал.

— Ну, понимаю, а что делать? Кто бы мне ещё подсказал, как в этом теле апгрейд подключать, чтоб и язык, и знания, и что там дальше по списку? — пожаловалась я пауку на родном языке и решила, что стоит принять более удобную для общения позу.

Я уселась на той же каменной плите, на которой спала, по-турецки скрестив ноги, и стала внимательно разглядывать пришедшую меня навестить. Она же пристально наблюдала за арахнидом, который ловко и быстро перебирая лапками, забрался по моей руке ко мне на плечо, и совершенно спокойно там и устроился.

— Ты знаешь, что на твоём плече сидит смерть? — перевела я очередную фразу дроу и внимательно присмотрелась к совершенно не опасному с виду существу. Ну, это конечно если нет предубеждения к этому виду животных. — Крайне редко, но среди детей Прядильщицы рождаются подобные ему. Видишь пятна? Они свидетельствуют о том, что он смертельно ядовит, одной капли его слюны, достаточно чтобы от простого попадания на кожу взрослого дроу, от последнего осталась только небольшая лужица переплавленных костей. Даже нить, которую он выпустит, может быть ядовита. Он опасен и для других детей Прядильщицы. Поэтому, почти сразу, как только такой прядильщик вылупляется, его выгоняют из гнезда, пока ядовитые железы не успели до конца сформироваться. Неспособный самостоятельно добывать пищу и тепло, которое ему необходимо, он погибает.

Наш разговор, наверное, очень странно выглядел со стороны. Мне что-то говорили, потом в полной тишине я всё это понимала, и пыталась ответить. Оказывается, мой паучёнок практически новорожденный, и в мои волосы закопался, чтобы согреться. Сейчас, словно поняв, о чём идёт речь, он прижался брюшком к плечу, поджав все лапки, словно я уже занесла над ним тапок.

— Почему он должен быть обязательно опасен? Или он не сможет удерживать свой яд? — уточнила у собеседницы, поглаживая паучёнка по спинке одним пальцем. — И не сказать по размеру, что он совсем малыш.

— Они рождаются гораздо крупнее своих сородичей. — Пояснили мне с улыбкой. — Это очень опасный друг.

— Главное, чтобы был другом. — Всё что могла ответить я.

— Ты так подолгу молчишь… Тебе сложно говорить? Болит горло? — разговор сместился с арахнида на меня.

— Сложно. Я знаю язык, но не могу его использовать свободно. Горло немного царапает, видимо из-за того, что давно не разговаривала. — И тут вспомнилось, как я впервые увидела тело, которое теперь мое. И жуткую рану на горле.

Руки сами по себе дернусь к шее, чтобы ощупать то место, где по моим воспоминаниям должен оказаться просто огромный рубец.

— Нет, только тонкая и почти незаметная полоска осталась от той раны. Хочешь себя увидеть? — вдруг спросила та, которая представлялась Ильрейс.

Я, только молча, кивнула в ответ. Ильрейс протянула мне руку, на которую я оперлась. Удивительно, но я не ощутила старческой слабости, наоборот, это меня она поддерживала.

Дроу подвела меня к одной из зеркально отполированных стен и отошла в сторону. Нахмурившись, я разглядывала отражение. Это была не я, и в тоже время не Айриль. И, тем не менее, я видела и свои черты, и погибшей дроу.

Моя кожа стала гораздо смуглее, чем я помнила, но всё же была значительно светлее, чем у дроу. Волосы стали длиннее, но сохранили так любимый мною цвет "рубин". Глаза стали больше, уголки немного приподнялись и вытянулись к вискам, изменился и цвет обычно карей радужки. Теперь они стали сиренево-бордовыми, и больше напоминали спелую вишню по цвету. Зато такого подтянутого и тренированного тела у меня никогда в жизни не было, это явно наследство Айриль.

Но больше всего меня удивила моя татуировка на чужом теле. Мало того, что она появилась там, где ее не было. Она стала более объёмнее, более четкой. Немного коряво выполненный паук, сейчас превратился в опасного хищника, от которого веяло угрозой. Размытые, потихоньку обесцвечивающиеся чернила, заиграли красками. Черный, серо-стальной, синий и сиреневые цвета словно влили в это изображение всю свою мрачную сторону.

А на другом плече сидел другой арахнид, живой, но не менее опасный. И уже не изменный саркс в руке. Надо попросить ножны и что-то вроде портупеи, или как это правильно называется? Потому что оставлять, где бы то ни было, я этот клинок не собираюсь.

Твою мать! Клинок потерять боюсь, а его хозяина?

— Менталисты! В вашем доме они есть? — разворачиваюсь к Ильрейс настолько резко, что чуть не падаю.

— Откуда ты…

— Знаю! Мой… К черту, пусть будет муж. Так вот. Он менталист! — Ильрейс смотрела на меня тяжёлым взглядом, словно уже зная, что я скажу дальше. — Я вам нужна. Нужна вашему дому. И я готова выполнить, всё от меня зависящее, но только в обмен на его жизнь!

— Если бы всё было так просто девочка… Если бы…

Интерлюдия.

Холодная пещера, куда никогда не проникал солнечный свет, озарялась только всполохами на огромном кристалле. Цепи из особого сплава оплетали его, словно корнями. Одновременно, удерживая пленника, что до самой смертью обязан был кормить собой этот прожорливый кристалл — паразит, и передавая полученные от него силы в общие потоки магии дома.

Так было с очень давних пор. И изменилось только совсем недавно. Незримая связь между ним и той, чьё пламя души для него стало дороже собственной жизни, перекрывала привязку к дому. Он знал, каждую минуту знал, где она, что с ней…

Не раз, и не два он стоял над её телом и вместе с главой пятого дома просил бороться и цепляться за жизнь. Не раз и не два он оттаскивал её от края потока, несущего души за грань. Сколько времени он провел, наблюдая, как с установлением связей, между душой его Огонька и телом принцессы пятого дома, последнее меняется, приобретая всё более схожие черты с той удивительной девушкой с утёса.

В сознание он возвращался лишь изредка, предпочитая незримо присутствовать рядом с той, что потребовала у него ритуальный клинок. И от того, что даже на грани жизни и смерти она не выпускает его из ладони, его наполняло таким жаром, что холод его пещеры, тюрьмы и могилы одновременно, становился не властен над его телом.

Вот и сейчас был один из тех редких моментов, когда он вернулся в свое тело. И не вовремя вернулся. В пещеру вошли двое. Его вечный палач и истязатель, и её старшая сестра, одна из наследниц дома. Его тюремщица угодливо кланялась более сильной родственнице и предвкушающе улыбалась.

Прибытие одной из наследниц было более, чем объяснимо. На одном из менталистов, что не мог физически отойти от кристалла вдруг появился знак принятия. Осмотрев мужчину брезгливым взглядом, наследница только поджала губы, более ничем не выдавая своего гнева и страха. Потому что не понимала, как это возможно? Как и кто из пятого дома проник сюда, место, о котором даже не все наследницы дома знают? Сюда, где рождается и наполняется поток сил их дома? Что ж…

— Выжать досуха и убить. — Короткий и холодный приказ. — Нечего содержать чужую падаль.

Она выхватила один из прутьев, засунутых в жаровню рядом, и хотела вонзить в тело мужчины, начиная кровавую баню. Но сделать ничего не смогла. Её мгновенно отбросило стеной плотного черного тумана, взявшегося из неоткуда. Но страшнее всего было то, что она видела в этом тумане тех, про кого точно знала, что они мертвы.

Она видела, как тюремщицу просто перемололо, ей самой досталось, рука висела плетью, в трёх местах торчали кости. Но перед глазами стояло соцветие распустившихся подгорных орхидей. Герба пятого дома. А в ушах все еще звучал смех этого куска мяса.

— Моя жена умеет оберегать свою собственность! — этот червь открыто заявлял, что принадлежит женщине чужого дома!

— Я вам так это не оставлю! — Хрипела она, отползая подальше от проклятой пещеры.

Лилит.

— Для начала, тебе нужно привести себя в порядок. Принять ванну и переодеться. — Ильрейс вытянула вперёд руку в останавливающем жесте. — Поверь, ничего, ровным счётом совершенно ничего не изменится за то недолгое время, что ты потратишь на то, чтобы принять достойный вид. Я буду с тобой, и заодно расскажу о менталистах.

— Может сначала к менталистам? — всё ещё пытаюсь настаивать, помня об условиях, в которых те существуют.

— Ты настырная! Что же. Будь по-твоему, я тебе уступлю сейчас, но напомню об этой уступке, когда придёт время. — Ильрейс даже не скрывала своего раздражения от моего упрямства. — Пойдём.

Идя вслед за размашисто шагающей Ильрейс, я никогда бы не подумала, что это весьма и весьма пожилая женщина. Полы верхнего платья и края длинных рукавов развивались за её спиной, делая её похожей на гигантскую птицу. Я еле успевала за ней, потому что старалась всё рассмотреть. От быстрого шага, крупный кулон с синими камнями болтался и стучал по груди.

При приближении Ильрейс, на каждом переходе от стен отделялись плотные тени, что преклоняли колено. Сама Ильрейс внимания на это почти не обращала, только иногда взмахивала рукой. Я понимала, что это не тени, а затянутые в костюмы на подобие того, в котором сейчас шла я, дроу. Только в отличие от меня, они были скрыты полностью, с головой.

Я, с открытым лицом и свободно развивающимися рубиновыми волосами, вызывала интерес. Даже несколько голов повернулось в мою сторону. Их вполне можно было понять, достаточно представить, как это всё выглядело в их глазах.

Красноволосая и светлокожая дроу, идущая следом за главой дома, в костюме, на котором хорошо различимы следы полученных ранений. Не знаю возможностей дроу, а то может они и засохшую кровь на черной ткани видят. Мало этого, так ещё и паук, которого здесь опасаются даже такие же арахниды, как он сам, сидит на плече.

Через несколько переходов, мы вышли к узкому, выгнутому мосту между двумя краями глубокого пещерного разлома. Очень интересно! Судя по количеству обсидиана, и отшлифованных панелей повсюду, и вкраплений в породе, все эти пещеры вулканического происхождения. А вот такие разломы говорят о том, что и землетрясения тоже приложили свою руку к созданию всех этих подгорных анфилад.

С той стороны, нас ожидала ещё одна тень. От остальных она отличалась тем, что её лицо было скрыто лишь на половину. По открытой части лица было понятно, что она белокожая. Через правую бровь и щёку шёл крупный шрам, повредивший глаз.

— Моя илая! — вопросительно-удивленная интонация в обращении была еле-еле заметна.

— Это Лилит, последняя принцесса нашего дома! Приоритет жизни. — Непонятную для меня фразу эта белокожая дроу видимо поняла без затруднений, так как после этих слов, быстро коснулась коленом каменного пола и ударила себя кулаком в грудь. Причем, не просто обозначая удар, а от души так хлопнув. У меня даже появилась уверенность, что на месте удара, точно должен образоваться синяк.

— Я услышала, ату. — Ответила белокожая.

— Встань, Ардига. И сопровождай нас до сверкающих пещер. — Более Ильрейс не задерживалась.

Переходы, залы, глухие стены, раздвигающиеся сразу, как только Ильрейс прикладывала к ним руку. И я видела, что она не просто так прикладывала, она каждый раз получала прокол на ладони. Видимо открытие этих коридоров, было завязано на крови.

— Тебе придётся пройти процедуру запечатления. — Обратилась ко мне дроу, я только молча, кивнула в ответ.

Сверкающие пещеры представляли собой, целую цепь пещер, полностью заполненных друзами кристаллов. Да даже пещеры больше походили на сердцевину одной большой друзы. И в центре каждой такой пещеры, был хорошо запомнившийся мне пульсирующий кристалл. И пленник возле каждого.

Среди них не было того, кого я искала. К моему горькому разочарованию и проснувшемуся беспокойству.

Огромные камни не вызывали восторга, не завораживали игрой света на произвольных гранях. Я не могла их воспринимать иначе, нежели паразитов, что живут за счёт своих жертв. Тех, кому просто не повезло родиться одарёнными.

— Зачем всё это? — не сдержалась я в одной из пещер.

— Залог выживания всего дома. Малая жертва, ради жизни всех остальных. — Ответила мне дроу, подойдя вплотную к тому мужчине, что был здесь.

— Малая жертва? Какая-то каменюка-паразит, выпивает силы и жизнь из мужчин, а вы называете это малой жертвой? Истязая несчастных день за днём? — для меня всё увиденное было дикостью, в моей реальности, это называлось садизмом и или принудительно лечилось, или за подобное давали серьёзный срок. — Интересно, а своего ребёнка вы бы тоже приковали к этой дряни?

— Мой внук. Старший брат Айриль. — Просто и как-то буднично сказала она, показывая на мужчину у кристалла.

— Это чудовищно! Это даже хуже, чем я могла себе представить… — потрясённо шептала я.

Даже в отношении чужих тебе людей это было ужасно. Но обречь на такую судьбу родное существо, собственную кровь? Для меня это было уже за гранью добра и зла. Боги всех миров и небес, куда я попала? Что за мерзкий мир и как вообще это может существовать? Я могла понять матриархат, даже с перегибами. Могла понять наличие извращенок, получающих удовольствие от чужой боли и унижения. Да такие недосущества есть повсюду. Но чтобы подобное было устройством мира? Ничего, кроме проклятий, этот мир не достоин.

— А это и есть проклятый богами мир. — Сказала Ильрейс, так как видимо я не заметила, что рассуждала вслух. — Выслушай сначала, а потом суди. Наш родной мир погиб, захлебнулся в лаве, что исторгли из себя недра земли. Только чудо и магия Марины Лангран открыли проход в этот мир, в последний момент. Остатки ещё совсем недавно многочисленного народа дроу, едва успели пройти сквозь портал, когда последний участок суши скрылся под толщей пламени. О правительнице Грозового перевала, Марине Справедливой, я расскажу тебе позже. Сейчас о главном. Придя, в этот мир, мы заняли эти земли, так напоминавшие нам привычный дом. Местные жители их избегали, да ещё и всякая жуть, по их словам, лезла без конца. Им приходилось постоянно вести практически боевые действия по зачистке территории, чтобы чудовища не прорвались на обитаемые земли. А для нас, наличие врага, это всегда хорошо. Мы используем этих чудовищ в пищу, для изготовления одежды и доспехов. А ещё, этот мир подарил нам их, кристаллы рождающие магию. Несколько таких кристаллов создают сеть, как паутину, наполненную силой. И эту силу мы можем использовать для заклинаний. Иначе мы теряем эти способности. Так как у кристаллов дети моего дома, то только члены моего дома могут воспользоваться этой силой. Каждый раз, когда новый Менталист приходит к кристаллу, мы проводим ритуал братания, связывающий менталиста и кристалл. С этого момента, мужчина словно попадает в кокон, ему не требуется еда или вода, его тело не стареет, они почти всё время в бессознательном состоянии. Никто не убьет менталиста, потому что такой дар большая редкость. А боль в разумных пределах лишь больше насыщает сеть силой.

— Серьёзно? Боль в разумных пределах? Мало того, что вы фактически приговаривает молодых и здоровых мужчин к банальной коме, во время которой их просто выпьют досуха, так ещё и под издевательства логическую основу подвели? — возмутилась я.

— Пойдем. Приведешь себя в порядок. И продолжим разговор. — Пресекла всё мои возмущения Ильрейс.

Почти на выходе из пещер, я услышала спорящие голоса. И не спрашивая разрешения, пошла на звуки ссоры.

Глава 7.

Лилит.

В самой крайней пещере, где почти не было места, свободного от зарождающихся сверкающих камней, ожесточенно спорили две дроу. Одна из них, практически закрывала собой пленника камня. Вторая удерживала девушку за шею одной рукой, а второй сжимала уже осточертевший мне прут.

— Я давно знала, что эта падаль твоя слабость! Но что ты совсем забудешь себя, я даже в кошмарном сне не предполагала. — Злобно шипела эта "правильная" дроу. — Ты позор нашего дома!

— А вот тут я бы поспорила. — Не выдержала я. Услышав меня, обе девушки опустились на колено. Ну, или заметили, стоящую за моей спиной Ильрейс, если конечно она пошла за мной следом.

— Что здесь происходит? — обдала всех холодом в голосе Ильрейс.

Значит, всё же пошла за мной.

— Илая, я уже в который раз застаю Наргиль за делами, порочащими имя дроу. Пользуясь правом смотрительницы пещер, она лечит раны, зачем-то протирает тела питающих. А после того, как питающим стал этот — она возмущённо ткнула пальцем в сторону мужчины. — Она почти всё время проводит здесь, сидит рядом. А сегодня набросилась на меня, мешая его взбодрить.

Да неужели? В этом кошмаре есть нормальные люди? Ильрейс молчала, и я решила, что она ждёт решения проблемы от меня. Экзамен по ходу действия? Ладно, сдадим без подготовки.

— И для чего понадобилось истязать менталиста? Магии недостаточно? Резервуары сил обмелели? Нормы удоя с отдельно взятой особи мужского пола не выполняются? — по мере того, как я задавала всё новые вопросы, глаза обеих дроу, что стояли передо мной становились шире и шире.

— Нееет… Магические жилы дома полны и щедры к своим дочерям. — Неуверенно ответила дроу.

— Как твоё имя? — спросила я её.

— Флайриль, илая. — Представилась она, бухаясь на колено.

— Так вот, Флайриль, как я понимаю, никакой необходимости выжимать из менталиста больше, чем он и так отдаёт, не было, так? — растерянная дроу кивнула. — Скажи мне, Флайриль, ты воин?

— Да, илая, как и каждая дроу я прошла обучение и честно отслужила свою охоту. — Заверила меня дроу, не понимая, что за скачки вопросов с одного на другое.

— О! Тогда скажи, вот, к примеру, нападение, и в бой вступают два воина. Один, горит желанием зашить свой дом, помочь своим сестрам и видит в бою свое предназначение. Он отдохнул, жил в заботе, тратил время на обучение воинскому искусству и на свою долю работ на благо дома. Второй, истощен и изможден, постоянно подвергался истязаниям, жил впроголодь, спал нормально, только, наверное, пока ещё не родился. Постоянно был загружен непосильной работой. И что в родном доме он каждую секунду боялся умереть, что в чужом доме его ждёт то же самое. Вот скажи, от какого воина больше толка? Кто опаснее в бою и надёжнее? — спросила я очень внимательно слушающую меня девушку.

Взгляд Ильрейс жёг мне спину, даже плечи напряглись от этого ощущения.

— Конечно же, первый! — радостно ответила мне попавшаяся дроу, осталось совсем чуть-чуть, и крышка ловушки захлопнется сама.

— А вот скажи, почему менталистов только семнадцать? Ведь пещер больше и намного? — сейчас всё зависит от того, что знают о менталистах тюремщицы, раз для большинства дроу это тайна, покрытая мраком.

— Так редкий дар! И даже от проявленного менталиста часто ни одна из женщин не может родить ребёнка с даром. — С видом, что объясняет тупице прописные истины, заявляет эта красотка мне, а мне большего и не надо.

— То есть, в отсутствие какой-либо необходимости, ты просто так, собственного развлечения ради, собиралась истязать и ослаблять носителя уникального, редчайшего дара? — во взгляде Флайриль начал проявляться страх. — А с какой целью? А если нападение? А измученный тобой менталист не сможет при необходимости экстренно увеличить количество силы в магических артериях нашего дома? Что мы противопоставим нашим врагам? Или, может, ты в сговоре с врагами нашего дома?

— Я… Да никогда в жизни, я верой и правдой… Я… — Флайриль попалась в расставленную для неё ловушку, и только больше запутывалась.

— А для чего тогда, ты старательно лишаешь наш дом возможности в экстренной ситуации пополнить запас сил? — подталкивала я её к краю. — Мало этого, так ты ещё и отнимаешь у нас возможность увидеть менталистов в новом поколении дома. Что ты так на меня смотришь? Сама же сказала, что если отец обладает даром, то не факт, что этот же дар передастся ребёнку. Кто их этих менталистов знает? Может они доверять женщине должны, быть к ней расположены. А разве такой как ты, будет доверять кто-то из этих мужчин? Ну, что же ты молчишь? Разве ответ не очевиден?

Конечно, столкнись я с более опытной дроу, и та не дала бы так просто вывернуть привычный порядок вещей. Более взрослая, более умудрённая, и конечно, более закостенелая в своих убеждениях тюремщица, вроде той, что пытала Ядгара, задавила бы мои рассуждения на корню. Просто ссылаясь на опыт предков и какие-нибудь культовые догмы, о которых я на данный момент понятия не имела.

Да я совсем недавно еле языком ворочала! Сейчас, видимо в режиме экстренной ситуации, мозг не контролировал язык, и речь шла на рефлексе. Похоже, дела пятого дома действительно совсем не радужные, если на столь важное для всего дома место, поставили двух молоденьких девчонок. Ну, как мне кажется, молоденьких. Они вполне могут быть старше меня.

— Илая, даже в мыслях я не думала предавать свой дом! Я не знала… Не думала так. Я искуплю, правда, искуплю. — В голосе Флайриль слышалось неподдельное переживание.

— Просто делай свою работу достойно. Как ты говоришь, питающие? — сбавила обвинительные обороты я. — Вот питающие отдают свою энергию и силу, чтобы сильнее становился дом. А вы сюда поставлены на для того чтобы развлекаться! Вам доверили нашу надежду! Вот и оберегайте её.

— Принцесса, значит… Значит можно заботиться? Как верхние о своих мужчинах? — спросила молчащая до этого Наргиль.

— Верхние? — может я что-то недопоняла?

— Женщины с поверхности. И нагини, и эльфийки. А человечки и вовсе… — девушка замолчала, как будто смутилась.

А может, нарвалась взглядом на стоящую за моей спиной Ильрейс, правящую мать, как она себя называла.

— А что не так с человечками? — уточнила на всякий случай.

— С ними всё хорошо. Только мужчины дерутся ради права быть выбранным человечкой. И детишек у них много. И не приведи прядильщица на человечку с браслетами косо посмотреть, порвут ведь. — Очень интересную информацию я узнаю, оказывается, дроу не единственный народ в этом мире. Как только они умудряются, не ссорится с "верхними" соседями?

— Мать Наргиль занималась обеспечением дома необходимым с поверхности и слишком часто брала дочь с собой. — Прозвучало из-за моей спины, и девушка моментально напряглась, как струна.

— Ну и отлично! У неё меньше предубеждений и презрения к мужчинам. Может это обязательное условие для рождения ребёнка с даром? — развела руками, оборачиваясь к Ильрейс.

— Вы слышали? Исполняйте свою работу. А ты, паучиха, пойдём, примешь ванну с дороги и поговорим. — Я не сразу поняла, о какой дороге речь, пока не поймала на себе восхищённые взгляды обеих девчонок.

Точнее на дырах моего костюма. И вот ну не могла я отделаться от мысли, что под масками прячутся совсем ещё молоденькие девочки.

— Это почему я паучиха? — спросила, пока мы шли до выхода из сверкающих пещер.

— Потому что сплела паутину, дождалась, когда соплюшка вляпается по собственной дурости, и спеленала. — Усмехнулась Ильрейс. — Ничего толком не сказала, а эти две малолетние надзирательницы теперь из кожи вон вылезут. И своего ты добилась. Питающих они будут беречь, и обхаживать, как никого из мужчин-дроу. Причём обе будут искренне верить, что делают абсолютно правильно.

— И вы не злитесь? — осторожно прощупывала почву я.

— Почему я должна злиться? Я лишний раз убедилась, что ты не дура. Сосуды дома полны силы, а я в состоянии оценить красивое плетение интриги. — Улыбнулась Ильрейс.

— А почему они называли меня "илаей" и "принцессой"? — меня этот момент очень смутил.

— Илая, это обращение к старшей по статусу женщине дома. А принцесса… — дроу даже остановилась, буквально на секунду позволив горю выглянуть из-под маски спокойствия и уверенности. — Ты плохо меня слушала, я говорила тебе о роли нашего дома. Повторю и уточню сейчас. Именно наш дом проникает далеко вглубь опасных территорий, узнает всё о врагах и союзниках. Любую войну, начинаем мы и заканчиваем мы. И это для всех остальных наступает мир, для нас это только подготовка к новой войне. Поэтому, наши лица скрыты даже в стенах родного дома. Без маски теней хожу только я, правящая мать, и та, что примет у меня власть. Вывод о том, кто ты такая, напрашивается сам собой.

— Но неужели ни у кого не возникнет вопроса, откуда я взялась? — удивилась я.

— Весь дом уже знает, что в связи с гибелью Айриль, я отозвала одну и двух оставшихся наследниц. Сестра Айриль, Мириэль, считается наследницей чисто номинально. Она, как паученок в коконе. Живёт в каком-то своем мире. — Подробно объясняла Ильрейс. — Много лет назад после одного из состязаний, я, по совету своей матери, объявила, что титул наследницы завоевали не четыре дроу, а пять. Поэтому, никто не знал ни имени, ни внешности ещё одной принцессы дома, но все знали, что она есть. И сейчас по дому поползли разговоры, что принцесса тянула лямку службы дому со всеми наравне, если вообще не собственным телом все дырки прикрывала, вон даже походный костюм не переодела. И всё новые и новые подробности добавляются к простому факту — непонятная девица-полукровка прошлась по коридорам в драном костюме.

— Подождите! Но если титул наследницы, ваши девушки завоевали, то получается, что они владеют оружием, этими вашими клинками! А я? — теперь попавшейся в паутину ощущала себя я.

— Подумаешь! Научишься. Жить захочешь и научишься. Иного выбора у тебя нет! — на такой замечательной и оптимистичной ноте, оборвала наш разговор Ильрейс, так как уже было видно ждущую нас Ардигу.

— Илая, к ритуалу прощального приветствия всё готово, ждут только вас. — Напомнила она о чём-то Ильрейс.

— Кто-то торопится? Подождут. Лилит нужно привести себя в порядок, а потом мы пройдем в церемониальный зал. — Из этих слов я поняла, что после помывки, меня ждёт какая-то нудная церемония.

Глава 8.

Лилит.

Покои, куда привела меня Ильрейс, представляли собой несколько сообщающихся пещер. Никаких окон здесь, конечно, не предусматривалось. Правда стены и потолок были обложены светлым камнем, даже на вид теплым.

— Я посчитала, что тебе, непривыкшей находится постоянно под землёй, будет легче, если твои покои будут отделаны в светлых тонах. — Дроу наблюдала за мной, пока я осматривалась. — Перед началом ритуала рождения души, я отдала распоряжение. Мне кажется, что мужчины нашего дома выполнили его достойно.

— Даже придраться не к чему. А никто не заинтересуется с чего это такой особенный стиль? — одна из комнат представляла собой спальню.

Ну, то есть посреди комнаты стояла огроменная кровать, где могли разместиться человек пять, совершенно друг друга не стесняя. И пока я обходила по кругу этого кроватного монстра, уточняла некоторые моменты.

— Даже если кому-то и покажется это странным, то мало ли какая блажь в голове у наследницы? Захотела! — отмахнулась от моих опасений дроу.

— А это что? — зашла я в комнату без пола.

Точнее, переступив через бортик, высотою мне по колено, я оказалась в песочнице. Самой настоящей. Мелкий белый песок, напоминающий наш кварцевый, был насыпан таким толстым слоем, что я сразу провалилась по щиколотку, но пола не почувствовала. Почему-то в голове всплыло воспоминание о кошках и мысль о том, что здесь возможно вопрос с гигиеническими удобствами решён не самым традиционным для меня способом, и что возможно не стоит так весело бегать по этому песочку голыми ногами.

— Это арена. Многие дроу, посвятившие свою жизнь охоте целиком, отводят в своих покоях место под постоянные тренировки. — Развеяла мои сомнения Ильрейс. — Но тебе она необходима, чтобы овладеть навыками собственного тела. Тренировать тебя буду я. Не стоит лишним глазам видеть твои падения.

По хищно блеснувший глазам и промелькнувшей улыбке, я поняла, что тренировать меня будут на совесть, прямо не жалея ни времени, ни сил, ни здоровья. Моего преимущественно.

Вдоль дальней стены, на которую я сразу не обратила внимания, располагались стойки с различным оружием. Там же я присмотрела и вполне себе симпатичные набедренные ножны, в которые я сразу и пристроила спрятанный под широкий ремень саркс. Ещё три комнаты были закрыты.

— Там комната для развлечений, там гардеробная, а тут купальня. Тебе сюда. — Коротко обозначила назначение закрытых комнат Ильрейс.

В купальню она зашла следом за мной. И пока я рассматривала местную ванну, она брала с полки какие-то горшки и выставляла их на широкий бортик огромной каменной чаши. Сама чаша примыкала вплотную к стене, с которой в неё стекала парящая вода. Она была настолько горячей, что потребовалось время, чтобы привыкнуть.

— Это надо будет сжечь. — Потыкала своим посохом в сброшенный мною костюм Айриль дроу.

— Нет! — чуть не выскочила из этой каменной ванной, как была, нагишом. — Оставьте.

Мне казалось важным сохранить одежду, в которой погибла последняя настоящая принцесса пятого дома. Всё внутри этого требовало. А своей интуиции я доверяла даже в своем, теперь уже прошлом, мире.

— Тише ты, всполошилась. Нужен, значит оставим. — Ильрейс положила вещи на полку, каких здесь было множество. — А вот теперь поговорим.

Дроу вылила в воду какой-то пузырёк, что вытащила из-за пояса.

— Это "мейтиль". Никто не услышит, о чём здесь говорится, но и мы не сможем рассказать никому кроме друг друга об этом разговоре. — Ильрейс расположилась на бортике каменной чаши, сложив ноги по-турецки и скинув верхнее платье.

Я оказалась права, внизу у неё был такой же костюм, как и у "теней", только без хитиновых пластин.

— А это что? Не опасно? — показала я на изумрудно-радужные переливы на воде.

— Нет, спать лучше будешь. И только. Как впрочем, и я. Так ты готова поговорить? Или дальше возню в паучьей кладке устраивать будем? — почему-то за мягкостью в голосе дроу мне слышался холодный звон металла.

— Да уж хотелось бы ясности, а то как-то странно получилось, вышла с работы и оказалась в теле мертвой дроу. — усмехнулась я.

— Ну, по пути ты ещё умудрилась связать себя с менталистом неизвестного дома. Впрочем, мне это на руку. Есть что тебе предложить. — Ответила мне оскалом Ильрейс. — Но давай начнем с яиц.

— Чего? — чуть не глотнула воды от удивления я.

— Прядильщица. — Закатила глаза дроу. — С начала начнём. О том, как мы оказались в этом мире, ты уже знаешь. Изначально, так как на дроу оказался огромный долг жизни перед открывшей врата Мариной Лангран, дроу, едва перейдя на эту землю, вступили в идущий здесь бой на стороне Лангран и её союзников. После окончания той битвы, Марина Справедливая и совет правителей этого мира позволили нам остаться здесь и жить по своим законам. Но в качестве платы за подаренный шанс, правительница грозового перевала потребовала с дроу клятву, что не будет умышленно причинён вред исконным жителям этого мира. Если точно, то дроу принимали вечное обязательство не порабощать местное население. Я была совсем ребенком, едва-едва получила свой первый клинок, но помню эти слова, как будто они только отзвучали. Марина предупредила, что если хоть один житель мира окажется в рабстве у дроу, если дроу начнут нести боль и страдания, то будут уничтожены. Подчистую. И её кровь гарантия этой клятвы. Вся ярость Лангранов обернётся против предателей. Я видела Марину в тот день в бою, когда погибла её мать. Поверь, не зря про "ярость Лангран" говорят с благоговейным ужасом. Наш дом помимо всего, ещё и следил, чтобы дроу соблюдали свою сторону того соглашения. Долгие годы, а век у местных короче, чем у дроу, всё было тихо. Задумываться я начала не больше пятидесяти лет назад, когда поняла, что мой дом пустеет. Всё больше пустых кресел за столом правящих дома. Всё меньше наследниц, готовых принять знамёна пятого дома. И я начала разбираться. Вроде несвязанные между собой события, вполне обычные для нашей службы вроде засад и столкновений, стали выстраиваться в весьма пугающую картину. Айриль, моя надежда и моя гордость, та на кого, я без всяких сомнений готова была оставить дом, взялась за расследование. Почти десять лун понадобилась сильнейшей из моих наследниц, что бы понять, что происходит и найти неоспоримые доказательства. Сложно представить весь мой ужас, а меня сложно напугать, можешь поверить, когда Айриль принесла эти доказательства мне. Дроу были по уши замазаны в работорговле, с которой Ланграны боролись без жалости и каких-либо уступок. И только вопрос времени, когда они узнают об участии домов в этом. И тогда начнется бойня. Дроумвир ничего не может противопоставить, да уже родственному союзу, народов-хозяев этого мира. Тем более, если их поведут некроманты перевала. Я была слишком высокого мнения о своих соплеменницах. Потому что у меня в голове даже мысли не мелькнуло, что вот этого можно не понимать или надеяться выстоять против такого врага. Да стоило только вспомнить историю нашего появления здесь! Орден Света выстраивал интригу тысячелетие! Изобрели небывалое по своей мощи оружие, ослабили народы и… Их уничтожила молоденькая девочка! Чуть старше саюркенов, самых младших воинов в наших домах. Но самое страшное, что предательство прижилось и в моем доме. Мнимая власть и вседозволенность, так манила, что гнилые семена расцвели буйным цветом. Я лично отдала приказ своим гончим. Все, кто был замешан в нарушении клятвы, не пережил ночь кровавых орхидей. Пошли на корм детей Прядильщицы. Чтобы им никогда не найти пути в посмертие, подлые твари! Айриль ушла, сообщила только, что не только наш дом замаран, и что по возвращению она принесёт доказательства вины других домов. Это был последний раз, когда я видела внучку живой. Вместе с ней пропала и Арха, моя внучка от старшей дочери. Очень умная девочка, но слабая, как воин, как и её мать. Поэтому, ни моя дочь, ни она не носили титула. Связи по крови с ней нет, обрывается… Думаю, её постигла судьба, не лучше, чем у Айриль. На этом, мой род пресёкся. Фактически, дом перестал существовать, потому что некому передать власть, нет нового поколения правящих. И тогда моя мать, та, что открыла для тебя двери и нашла твою душу, напомнила мне о том, что оставшиеся в живых члены дома, знают о том, что есть ещё одна наследница. И помогла мне провести ритуал, уже забытый дроу, так как это знания погибшего мира. Ты мне нужна! Иначе погибнет всё, что для меня было свято, то ради чего жила моя мать! Твоя душа в теле моей внучки, а значит, моя кровь жива. И да, я хочу, чтоб мой дом вернулся во времена, когда стяги с орхидеями, одним только своим присутствием на поле боя, могли решить исход битвы. Я хочу, чтобы ты возродила пятый дом! Про то, что я жажду мести, даже и говорить не буду!

— Каким образом я смогу это сделать? И почему вы уверены, что я захочу это делать? — удивилась я, ну, на самом деле, а Хазарский каганат не возродить? — Я не знаю ничего об этом мире, у меня нет навыков Айриль. Одна надежда на рефлексы, то есть память тела. Как я должна противостоять тем, кто смог уничтожить, не только саму Айриль, но практически и весь пятый дом?

— Раньше я очень переживала, что мне нечего предложить пришедшей душе. Но не сейчас. — Дроу довольно улыбалась. — Я могу предложить тебе твоего мужа. Того менталиста, которого ты выбрала.

— В смысле? — насторожилась я.

— Ты уже знаешь, что он в чужом доме. Забрать менталиста чужого дома можно двумя способами. Первый, вызвать на поединок наследницу или правящую дома, по праву более сильного дома и победить. Второй, потребовать его в качестве личной награды. Мужчин правда в таком качестве редко когда берут, но тут менталист, так что и тут удивление будет не сильным. Но в обоих случаях, за твоей спиной должен быть сильный дом. Так что тебе придётся восстановить могущество пятого дома и славу орхидей!

— И пока я этим буду заниматься, его десять тысяч раз успеют прирезать? — вырвался наружу мой страх.

— Я могу устроить тебе с ним встречу, где и спросишь о том, что с ним сейчас происходит. Ведь рисунок на его груди давно должны были заметить. — Ненадолго задумалась дроу. — Но это будет единственный раз, и так придется истратить редчайший минерал.

— Зачем? — Задала свой последний вопрос я, так как уже понимала, что приму условия дроу.

— Чтобы сильный и могущественный пятый дом тебе был нужен также, как и мне! — ответила мне Ильрейс. — Мойся, а я приготовлю тебе одежду, и пойдём. Прощание не стоит затягивать.

Глава 9.

— Ильрейс, я вот всё думаю, и не стыкуется у меня один момент. — Решила поинтересоваться, раз уж у нас здесь откровенный разговор. — А зачем дроу затевать всю эту возню с рабством, когда у вас мужчины и так в положении рабов?

Паучёнок игрался в лужице воды на бортике, я время от времени посматривала на него, всё-таки не создавалось у меня ощущение опасности от близости этого существа.

— Нет, мужчины-дроу не рабы. Просто прядильщица так создала эти души, что они должны служить. Это роль мужчин. Так живут дети самой Прядильщицы. Почему мы, созданные ею, должны жить по-иному? — таак, всё прелестнее и прелестнее, под это оказывается ещё и такие основания подведены. — Мужчины живут, помогают сохранить род, охотятся, а в случае беды встают на защиту дома. Если настают тёмные времена, то мужчины уходят, чтобы не тратить ресурсов дома на себя. Питающими, опять же, становятся только мужчины, магические дары крайне редко проявляются у женщин. А в этом мире я и не помню такого, по крайней мере, ни один из домов не обнародовал. Мужчины собственность дома! А не конкретной дроу. И развлекаться, не соблюдая предела, ни одна дроу не сможет. Погибнет один мужчина, другой, пятый… И ей просто запретят развлекаться с мужчинами дома. Вот и всё. Да и любая женщина подчиняется той, что выше по статусу. Поэтому запретов может быть множество. Дроу не какая-то вольница, что живёт, как придётся. У нас строгая иерархия! Не устраивает или считаешь, себя достаточно сильной? Создай свой дом, но знай, что пока не докажешь право на существование своего дома, любая наследница признанного дома может ударить в надвратной гонг и в случае победы, подчинить твою семью и тебя себе.

— Как это "создай дом"? А как же магия? — удивилась я.

— Найти кристаллы, рождающие магию не так сложно. Эти горы щедры на них. А вот найти среди своего рода менталиста и связать кристалл родственной связью с кровью своего дома очень сложная задача. Порой неразрешимая. — Пояснила мне Ильрейс.

— То есть кристаллы могут давать магию всё равно кому? И только принадлежность питающего определяет, кто сможет воспользоваться силой? — с вопросами надо было торопиться, потому что Ильрейс уже подавала мне полотенце, намекая, что с помывкой пора заканчивать. — Получается питающие на самом деле не питают кристаллы, а ограничивают для посторонних возможность воспользоваться их силой?

— Не совсем. Насчёт ограничения, ты абсолютно права. Именно для этого и проводится ритуал братания между питающим и кристаллом. Но без силы питающего кристалл быстро гибнет, превращаясь просто в драгоценные камни. — Дроу замерла посреди фразы, потому что паучок, наигравшись в лужицах, захотел большего и смело скакнул в чашу, полную горячей воды. И, конечно же, пошёл ко дну. Спеша подхватить малыша и вытащить, я поскользнулась и чуть не расшибла себе лоб о край бортика.

— Ты что творишь, камикадзе! — испуганно осматривала мокрый комочек. — Вот так и буду тебя звать. Камикадзе. Камик? Или Дзе? О, будешь у меня Дзен! То сам в сон отправляешь, то чуть о бортик, приложившись, не отошла! Нравится, Дзен?

Даже сама понимаю, что несу чепуху, выражение безмерного удивления на лице дроу это подтверждает. А мне всё равно. Я перепугались не на шутку. Это котёнка или щенка я хотя бы представляю как откачивать, если наглотается воды. А паука?

Судя по активному дрыганью лапками, паучёнка имя устроило. Мокрый, но плотно прижимающийся к моей руке, он сейчас совершенно не был похож на то страшное ядовитое чудовище, о котором мне рассказывала Ильрейс. Вдруг Дзен поднялся до сгиба локтя, и я почувствовала резкий укол в вену.

От боли я зашипела. Но неприятное ощущение быстро растворилось в волне тепла и доверия, что хлынула от паучка. Ни с того, ни с сего сильно закружилась голова. Правда, неприятное ощущение быстро прошло, оставив после себя неожиданное открытие. Я понимала Дзена. Это было странное понимание, просто всплывала картинка, визуальный образ. И это было настолько невероятно, что я развернулась к Ильрейс, желая с ней поделиться своими эмоциями.

Но побледневшая дроу стояла замерев, словно статуя, и только широко распахнутые глаза судорожно метались от меня к Дзену и обратно.

— Благословение… Благословение Прядильщицы… — бессвязно шептала она.

— Ильрейс! Ильрейс, что с тобой? — подошла к ней я, закутавшись в большое полотенце.

— Дети Прядильщицы крайне редко выбирают дроу для привязки, Лилит. Это даже не честь, это…

— Всё, я поняла. — Попыталась успокоить её я, да и получить ответы ещё на несколько вопросов.

Особенно меня интересовало, чего ради, надо было кому-то так нарываться? Вот зачем?

— Власть, Лилит. Безграничная, доведённая до абсурда, потому что не имеющая ограничений власть, это абсурд. — Отвечала Ильрейс, уже не первый случай, когда я рассуждаю, а язык озвучивает мои мысли. — Те из нашего дома, кто нарушил клятву, жаждали власти. Хотели жить вне иерархии, собирались отменить клятву, якобы ограничивающую их и мешающую возрождению всего народа дроу. Понимаешь? Раб, это не мужчина дома, за которого могут заступиться и рано или поздно, но призовут к порядку. Раб это… Да вот как камень стен, хочешь, выкинь, хочешь водой залей. Вещь. Всё самые грязные и низменные желания и пороки можно выпустить на волю. Кто устоит перед таким искушением? И сколько готовы за это искушение заплатить все вокруг? А какие это открывает возможности. Ты властвуешь даже не домом, а жизнями и судьбами сотен и тысяч живых, жить им или умереть в твоей власти. Власти, которую не надо завоёвывать или доказывать, что достоин её. Просто приходи и бери. Всё, что мешает, это слова мертвой некромантки и кучка старух со всех домов. Работорговля это только инструмент. Только возомнившие себя выше древних клятв не понимают, что это инструмент уничтожения самих себя. Мир, в котором дроу были правителями, а остальные народы гибли в рабстве, уже был, Лилит. И спасло нас только чудо. Но есть те, кто упорно не хотят помнить уроков собственной истории.

— Думаешь, что за всей этой историей стоят те, кто по каким-то причинам обделён властью внутри домов? — спросила я.

— Не думаю, я знаю. Те кому реальная власть не светила, или они думали, что их излишне ограничивают. — Ответила Ильрейс. — У нас ещё будет время вернуться к этой теме. Мы и так уже слишком задерживаем уходящих.

Ильрейс прошла в гардеробную и вынесла оттуда платье, стоявшее колом от количества нашитых на него самоцветов. Ощущалось это платье, словно я обвешалась утяжелителями. Надеюсь, вся эта церемония будет недолгой.

Следом за Ильрейс я вошла в пещеру, которую мне, и представить было сложно. Она была огромна и украшена уже привычными мне орхидеями. Они были здесь и живыми, и искусно вырезанными из различных минералов темных цветов. На пьедестале стоял самый настоящий трон. Точнее трон и два кресла, на две ступени ниже.

На трон села Ильрейс, а одно из кресел, должна была занять я. Второе полагалось, как мне рассказала по дороге Ильрейс, для сестры Айриль, живущей в своем мире Мириэль. Она присутствовать на церемонии не будет.

Кроме известной мне Ардиги, здесь были ещё несколько женщин, все в возрасте. И очень много мужчин. Все они были без оружия и стояли на коленях, склонив голову. Страшная догадка поразила меня.

Когда у дома не хватает ресурсов, то от мужчин избавляются, так кажется, говорила совсем недавно Ильрейс. А с момента моего появления здесь, я только и слышу, что пятый дом на грани! Неужели… Неужели это церемония прощания именно с мужчинами? Вряд ли их просто выгонят, для этого они слишком много знают. Убьют?

Вышедшая вперёд Ардига начала речь о долге и прочем, а я встала со своего кресла и подошла к Ильрейс.

— Их что, всех убьют? — прямо спросила у дроу.

— Усыпят. — Тихо ответила та. — Яд прядильщиков и они уйдут во сне.

— Но зачем? Тем более сейчас? — меня начинало потряхивать от напряжения и страха за чужие жизни.

— Слишком мало женщин, мы не сможем всех защитить. Не хватает ресурсов. Да мы даже не прокормим такую толпу! — я видела, что на нас обращают внимание и прислушиваются к спору.

— Нет ресурсов даже, чтобы прокормить? — удивилась я и показала на свое платье. — Эти камни просто так, или ценятся другими народами?

— Конечно, ценятся. А что ты собралась предложить? — внимательно присматривалась дроу ко мне.

— Если их спороть, то надолго хватит, как я понимаю, правильно? Убивать мужчин сейчас это глупость! Правда! Это лишит нас единственного шанса выжить! — дроу сжала мой подбородок сильными, не смотря на возраст, пальцами.

— Я уже слышала однажды подобные слова. Их произнесла моя мать, в день гибели нашего мира. И сейчас ты очень похожа на неё. Она оказалась права. Поэтому у тебя десять минут, чтобы доказать уже свою правоту! — громко, на всю пещеру сказала Ильрейс.

Глава 10.

Лилит.

Десять минут! Всего лишь десять минут, чтобы спасти… Сколько их здесь? Даже на беглый взгляд несколько сотен. Тысяча? Две? Где найти слова, что смогут перевесить уже принятое решение? Привычное и отработанное на протяжении всего существования народу дроу, не важно, в каком мире. Как убедить пчёл не выгонять трутней? И все за десять минут.

Одна из женщин вынесла высокую подставку на тонкой ножке. Другая поставила на неё изящную клепсидру. Десять минут, стандартное время поединка, то ли всплыли в памяти чужие воспоминания, то ли навеяло шёпотом эха со всех сторон. Поединок, в моем случае, со смертью. Со страшной и несправедливой смертью всех этих совершенно незнакомых мне мужчин.

Незнакомых, но связанных со мной одной кровью. Получается, что вот все они, это моя семья. Случайно обретенная, ещё неизвестная, но которую я могу потерять уже сейчас. Если не найду нужных слов, достаточно веских для отмены приговора. Иначе я просто их всех потеряю, даже не успев познакомиться. Спина задеревенела, внутри всё дрожало от страха, ладони вспотели от волнения. Нет, паника и истерика не лучший выход. Причем в любой ситуации.

У дроу правят женщины. Правящая мать… Прямо как царица у муравьёв. Муравьи! Я подняла глаза к потолку, спасибо! Пауки ли, память принцессы, боги этого мира, не важно! Осмотревшись и поймав на себе сотни взглядов, в которых отражалось желание верить в надежду и страх, что это всего лишь жестокая насмешка одной из наследниц. Но то, что с этих лиц исчезла обречённость, было достаточным поводом, чтобы испытывать благодарность за подсказку.

Здесь не стоит рассчитывать на жалость и родство, только исключительная полезность дому. Но дроу привыкли просто сбрасывать балласт, они даже не пытаются использовать его по-другому! И как я понимаю, аксиома "всегда и всё зависит от женщины" здесь применяется во всех сферах жизни. Они даже и предполагать не собираются, что это не так.

Живут реально, как в улье, лучше бы муравейник в пример брали. Там тоже матриархат, но своих берегут и не бросают, а в случае нападения даже рабочие муравьишки кидаются на защиту своего дома.

Значит, чтобы спасти всех этих… Кто они мне? Братья, дяди? Короче, чтобы вытащить всех своих, подаренных судьбой, родственников из того места, куда их всех загнали традиции, мне нужно доказать, что это не улей, а муравейник. Так что будем превращать пятый дом в дом "высокой культуры и быта"!

Ильрейс подняла руку, и в огромном пещерном зале образовалась такая тишина, что казалось, её никто не нарушает даже дыханием.

— Наш дом, что был нам надёжным пристанищем и всегда стоял на страже покоя Дроумвира, понес в последние годы тяжелейшие потери! — её не слушали, ей внимали, затая дыхание. — Нет более когорт наших бойцов, от одной только поступи, которых содрогался любой враг! Почти не звучат сигнальные рога наших гончих. Практически некому поднять наши знамёна и стяги! Впервые, с момента пришествия, мы проводим процедуру прощания с сыновьями нашего дома. Ради того, чтобы отбросив лишние побеги, древо нашего дома смогло выжить. Но! Единственная наследница нашего дома, принцесса последней надежды просит о праве сказать свое слово! Право, в котором не отказывают даже приговоренным. Моя мать, что недавно ушла в тенета Прядильщицы, использовала свое право на Плато Скорби! И её мудрое слово было прославлено всеми домами! Поэтому мы готовы выслушать и тебя, Лилит. Твое время до последней капли!

Она указала на клепсидру, которую стоящая рядом с подставкой дроу перевернула. Первые капли упали на дно, пока ещё пустой хрустальной чаши.

— Мать! — не знаю насколько правильно так обращаться к Ильрейс при всех. — Ты назвала меня последней надеждой, но последняя наша надежда не я, а они. Да, наш дом, как раненный хищник, держится из последних сил. Да, нет наследниц, что встали бы на место погибших сестёр. Но! Разве не первая обязанность мужчин, быть опорой и подмогой? Разве не их долг жить ради благополучия дома и всеми силами помогать укреплению его стен? Разве не для того Прядильщица в своей щедрости выплела их судьбы, чтобы в сложный момент, они закрыли собой бреши в обороне дома? Так почему они не исполняют свой долг, а собираются лишить защитниц дома помощи и поддержки?

Звук падающих капель в клепсидре эхом отражался от сводов пещеры. Женщины-дроу начали с подозрением смотреть на стоящих на коленях мужчин. Я брала те самые постулаты, которые здесь на оспаривались и считались истиной в последней инстанции, и переворачивала обратной стороной. Мой отец, готовясь к заседаниям, всегда составлял себе план тезисов, на которые собирался опираться при обвинении. И это был один из его излюбленных приемов.

И про себя благодарила так вовремя всплывшие в памяти мысли и правила. Правила дроу, считающей их нерушимыми. Я просто понимала, что это те законы, по которым жила та, остатки памяти которой сейчас просыпаются. И эти самые законы привели всех нас сюда, в этот зал. А значит нужно показать эти законы так, чтобы они работали сами против себя. В конце концов, я дочь прокурора или где?

— Разве достойно уходить сейчас, когда не хватает рук? Когда дом в беде, которая грозит всем нам исчезновением? — На лицах некоторых дроу проявилось недоумение, другие задумались. — И не выглядит ли это как бегство? Или того хуже, удар в спину защитницам дома? Но их всех нельзя обвинять! Ведь они здесь, потому что послушны воле совета дома и правящей матери. Так что этот удар мы наносим себе сами! Только вот вопрос, кто и когда видел воина, что перед битвой обрубает себе руки?

— Это всё хорошо! Но наследница предлагает нам всем голодать и дружно подохнуть с голода? — Раздалось со стороны женщин-дроу.

— Зачем голодать? Если только в моем гардеробе достаточно платьев? Спороть так ценимые верхними камни и обеспечить дом. — Такое простое предположение вызвало шквал негодования.

— И наследница пятого дома будет ходить, как голодранка без дома и имени? — выкрикнула одна.

— Может, ещё и стены обдерём, чтобы этот скот кормить? — вставила вторая.

— Даже похоронить достойно будет не в чем! — а это уже Ардига.

— В моём костюме тени я буду выглядеть всегда достойно! Не платьями достоинство меряется, уважаемая Ардига. Или наше боевое облачение вы считаете чем-то недостойным? — посмотрим, как она осмелится не поддержать мою веру в то, что боевое облачение, это лучший наряд для дроу.

— Все знают, что боевое облачение это предмет гордости любой дроу! — вздернула голову вверх Ардига.

— Тогда смысл хранить тряпки, уничтожая при этом боевую мощь дома? — Я хоть и не Аннушка, но маслица под ноги дроу заботливо подливала.

— Наши платья шьются целиком из паучьего шелка. — Вставила свое слова Ильрейс. — Одно это делает их неимоверной роскошью, в понимании верхних.

Я испытала чувство огромной благодарности за эту неожиданную поддержку. Один из самых молодых мужчин, что стоял практически у самых ступеней к трону, буквально не отрывал от меня взгляда. При этом глаза с вытянутыми к вискам уголками были настолько широко распахнуты, что он напоминал мультяшного зайку. А в сочетании с поддергивающимися кончиками длинных, заострённых ушек, выглядело весьма забавно. Шепот обсуждений между женщинами-дроу, как возник стихийно, так же и затих. Вперёд выступила Ардига.

— Правящая мать, защитницы дома и верные тебе звёзды согласны с наследницей Лилит. И готовы потребовать исполнения долга с мужчин дома, вместо церемонии прощания. — И хотя слова дроу, говорили о моей победе, тон, каким они были сказаны, показывал, что сама Ардига так не считает.

— Я же сказала, паучиха. — Еле слышно, только для меня, произнесла Ильрейс, и уже громко. — Под ответственность нашей наследницы Лилит, вам сохранена жизнь. Помните, кому обязаны следующим рассветом.

— А как быть с этими? — одна из женщин показала в самый темный угол пещеры, где, только присмотревшись, я увидела около десятка мужчин, с какими-то повязками. И одни носилки, на которых кто-то лежал.

Ильрейс медленно спустилась со ступеней и пошла в ту сторону, я за ней. К сожалению, я не могла как Дзен вытянуться на лапках на моем плече, чтобы рассмотреть, что ждёт меня впереди. При моем приближении отшатывались в сторону даже женщины-воины. Точнее даже не от меня, а от арахнида сидевшего на моем плече. В отличие от меня, они с первого взгляда понимали, что за паук у меня в качестве домашнего любимца. Не меньше внимания привлекала и моя татуировка.

— Ну, что скажешь сейчас? Они тоже годятся для выполнения своего предназначения? — с насмешкой в голосе спросила меня Ильрейс, показывая на мужчин.

Понять её было не сложно. Повязки были пропитаны кровью, у некоторых из-под них сочилась сукровица, что ничем хорошим быть не могло. Но, тем не менее, с уверенностью, которой у меня не было, я громко и четко заявила.

— Да, безусловно! Если им суждено умереть, то пусть это будет славная смерть во славу дома и семьи, а не просто так, потому что среди дочерей нашего дома не нашлось той, что смогла бы элементарную повязку правильно наложить! — ответила я, намекая на грязные бинты.

— Этот точно не дотянет до славного момента. — Ардига пнула носилки, привлекая к ним наше внимание.

"Этот" это достаточно крепкий мужчина, я бы сказала лет сорока на вид, сколько ему было на самом деле, я могла только предполагать. Мужчина был без сознания, тяжёлое, хриплое дыхание выдавало, что у него жар. Причем такой, что он весь пылал. Даже на темной коже были заметны пятна лихорадочного румянца.

Причина такого состояния мужчины тоже была видна. Всё предплечье было недавно разорвано до кости, неумелые, грубые швы стягивали края раны в нескольких местах. Мышечная плоть хоть и начала срастаться, но сочилась сукровицей и нехорошего цвета гноем, а запах тухлой крови вообще не обнадеживал. Мужчина видимо метался в бреду, потому что к носилкам он был привязан.

Шёпот в ушах, неразборчивый, как далёкое гудение шмеля. Иногда он пропадал совсем, иногда, вот как сейчас становился настолько громким, что казалось ещё чуть-чуть, и я начну слышать какие-то слова. Очень хотелось отмахнуться, как от насекомого. А ещё мне хотелось осмотреть этого мужчину и, если возможно, вытянуть его. Почему-то казалось очень важным, чтобы сегодня не было никаких смертей.

— Я простите, каким боком на Прядильщицу похожа, чтобы заранее знать, кому и до какого момента жить? — ответила Ардиге в том же тоне, в каком был задан вопрос. — Но раз, его однозначно списали, заберу себе. Хуже-то ему всё равно не будет. Тащите носилки к ступеням. Вон туда, повыше ставьте.

Дроу напряжённо наблюдали за моими действиями.

— Лютый достойно сражался, можно было бы, и подарить ему достойную смерть, а не отдавать на поигрульки соплячке. — Донеслось приглушённое со стороны женщин в военном облачении.

Да ладно! Ещё не Новый Год, а время чудес уже наступило. Одна из этих повернутых на матриархате признала мужчину хоть в чём-то достойным. Но осмотр почти сразу притушил проснувшееся ехидство. В открытую рану попало что-то, что вызвало заражение. И так как саму рану, дай бог, чтобы водой сполоснули, прежде чем сшивать края, сейчас мы имели вот такой результат. То есть мне как минимум предстояло заново вскрыть рану, вычистить, обработать и заново зашить.

Осложняло всё это несколько моментов. Первый, я ни разу не хирург. Я патологоанатом. И если, чисто теоретически, я могу провести даже полостную операцию, то фактически, взялась бы за такое я только в экстренной, критической ситуации. Но если сейчас не та самая критическая ситуация, то меня зовут не Лилит! И вот он второй момент. Оперировать наживую и без инструментов мне ещё не доводилось. Хотя…

— Дзен, ты сможешь его усыпить как меня, чтоб ничего не чувствовал и не просыпался? — тихим шёпотом спросила у пригревшегося на плече паука, стараясь воспроизвести в памяти пациентов под анестезией, которых повидала не мало, за время практики.

В ответ получила массу картинок застывших в параличе животных и даже дроу. Занятно, я думала, что коллективная память существует только у крыс.

Паучёнок соскочил с моего плеча, пробежался по телу моего пациента и впился в шею. Дружный испуганный вдох раздался со всех сторон. Представляю, как это выглядело со всех сторон. Я что-то шепчу самому ядовитому пауку, и тот набрасывается на безобидного и беспомощного мужика, которому и так жить осталось всего ничего. Ладно, отвлечем дроу от довольного тем, что выполнил мою просьбу, Дзена и от тела их соклановца, или как это у них называется?

— Мне нужно много прокипевшей воды, чистая ткань, тоже много. Какой-нибудь крепкий напиток и… Мда, скальпель я вряд ли здесь найду. — Прикинула что из острого у меня при себе только саркс Ядгара. Интересно, муж сильно обидится, если я его клинком в чужого мужика потыкаю?

Несколько мужчин рванули из пещеры, привычно кинувшись выполнять приказ женщины своего дома. Нервно дёргая длинными ушами, от чего множество серёг-колечек в хрящах позвякивали, тот самый парень-дроу, что напомнил мне зайчика, нерешительно протянул мне небольшую флягу, которую отцепил от собственного ремня.

— Это что? — спросила, принюхиваясь и с удивлением опознавая спиртовой запах.

— Я… Я боялся, госпожа. Но хотел уйти достойно, не позоря дом. — Тихо признался парень, которого я про себя решила звать Зайчиком.

— Хорошо. Уходить никто не будет, так что эта штука мне нужней. — Прихватизировала у парня фляжку. — А зовут тебя как?

— Зайкиль, госпожа. — Я чуть не рассмеялась такому совпадению.

— А скажи-ка мне, Зайчик, не завалялось ли у тебя клинка, размером с мою ладонь, плоского, с одной стороны ровного, с другой расширяющегося волной, с чуть выступающей режущей кромкой? — ну а вдруг?

— Госпоже очень нужен такой клинок? — сделал ещё полшага ко мне парень, разворачиваясь ко мне то, что называется "анфас".

Я на несколько минут даже потеряла дар речи. Так как парень развернулся и откинул назад волосы, заплетённые у лица с одной стороны в две косички, я смогла увидеть, что вся правая сторона у парня покрыта плотной вязью рисунка-татуировки. Кто-то видно хорошо развлёкся, потому что чуть более внимательно присмотревшись, я поняла, что на парне просто вырезали этот рисунок и залили краской.

— Ты даже не представляешь как. Нужно вскрыть рану и очистить. Иначе Лютый точно не жилец. — Припомнила я, как назвали моего будущего пациента.

Зачем я объясняла это парню, я не знаю. Тем более, что здесь явно этим никто не заморачивался, особенно, судя по гневно искривившимся лицам сразу нескольких женщин. Ну, как же, Зайчик не бросился сразу исполнять, а осмелился что-то спросить. Вернулся Зайчик одновременно с теми, кто принес кипяток и стопку сложенных простыней. Я начала с того, что сняла и без того почти сползшую повязку и просто вымыла и саму руку и весь торс мужчины.

— Под него нужно расстелить две чистых простыни, одну на другую. И быстро! — вот что значит, с малолетства привыкшие выполнять распоряжения люди.

Просто за считанные секунды, моя просьба была идеально выполнена. Никаких споров и замешательств, на тему кто и что должен делать. Те, кто стояли ближе, те и бросились выполнять. Я протёрла место будущей операции выпивкой, отобранной у Зайчика.

— Ну, гордись мужик! Ради тебя, впервые вскрываю живого! — приступила к операции я.

Не знаю, сколько по времени все это длилось, я только несколько раз просила Зайчика утереть мне пот со лба. Дзен, сидевший в изголовье у пациента, несколько раз начинал спрашивать, не добавить ли ещё "анестезии". Малыш тоже волновался. Но в конце, я была очень довольна результатом. Вспомнила расхожую шутку о том, что хирург отличается от патологоанатома тем, что в работе хирурга нужно молиться и ждать, а у патологоанатомов только молиться. И сейчас я рада, что мне есть чего ждать.

— Покой и питьё. За ним есть, кому присмотреть или остаться мне? — спросила я у мужчин.

— Найдется, кому присмотреть. Пойдём. — Позвала меня Ильрейс за собой.

Привела она меня, как я поняла, в свои покои.

— Угощайся, думаю, ужин тебе не повредит. — Улыбнулась Ильрейс. — Зачем ты заново вскрыла рану Люрнака?

— Люрнака? А почему его тогда называли Лютым? — удивилась я. — Просто почувствовала, что мне нужно сделать всё для его спасения. Сегодня все должны были остаться в живых. И он особенно. Завтра я осмотрю остальных, что там у них с ранами. Сегодня просто уже нет сил.

— Люрнак был наставником Айриль. Далёко не каждая женщина дома сможет с ним сражаться на равных. — Рассказала правящая. — А ещё он был отцом Айриль. И к дочери испытывал странную привязанность. Он всегда оберегал её. В бою, в него словно демоны вселялись, особенно если он шёл в бой вместе с Айриль. Но мне нередко приходилось слышать, что и Ночной Ветер испытывает к Лютому подозрительную привязанность.

— И чем всё это закончилось? — спросила, ещё толком не справившись с удивлением от таких подробностей.

— У Айриль было весьма странное чувство юмора. И она очень ценила собственные слова. — Усмехнулась Ильрейс. — Услышав подобные речи в первый раз, она сказала, что ещё раз до неё ветер донесёт подобные слова, и тот язык, что их произнес, окажется в заднице. Через пару недель, застав двух защитниц за обсуждением очередной сплетни на эту тему, она вызвала на поединок обеих. И победив, вырвала языки и засунула… Ну, ты понимаешь куда. Причем друг другу. Знаешь, сплетни прекратились. Разом. Завтра я приду к тебе, и мы начнем тренировки.

Пожелав добрых снов, я отправилась к себе. Самое забавное, что шла я по картинкам, что скидывал мне Дзен. В этом переплетении коридоров он ориентировался в сотни раз лучше меня.

В своих покоях я едва выкарабкалась из платья и с огромным удовольствием упала на кровать. Чтобы тут же подскочить. Потому что в моей кровати кто-то лежал. Короткое резкое слово, вырвавшееся на автомате, и под потолком вспыхнули десятки магических светильников, заливая комнату ярким светом. На моей кровати лежал привязанный за руки и за ноги Зайчик!

— Ты что здесь забыл? — выкрикнула я, ещё не придя в себя от испуга.

— Жду госпожу. Вы выделили меня среди всех, и илая Ардига решила, что вы будете довольны, если для развлечений у вас окажусь я. — Пояснил он мне своё нахождение в моей постели.

— Для каких ещё развлечений? — прошипела не хуже змеи. — Мне только постороннего мужика в моей постели, причем без моего ведома и согласия не хватало!

— Для любых, госпожа. — Тихим голосом сообщил мне этот "шоколадный заяц"

— Никаких развлечений! Что за дичь! Отвязывайся, давай, и иди спать! К себе. — Сообщила я парню, перерезая веревки.

— Госпожа недовольна мной? — испуганно вытаращил глаза он.

— Слушай, Зайчик. Вот видишь браслеты? У меня есть муж. И всякие развлечения с посторонними мужчинами, я не приветствую. От слова совсем. Ты очень милый парень и симпатичный. Но я, как бы "другому отдана и буду век ему верна". — Процитировала я известного классика рассматривающему с каким-то благоговением мою руку парню.

— Моя илая! — шептал он. — Я думал, это легенда, миф, которому никогда не стать реальностью, моя госпожа. Вы действительно выбрали мужчину-дроу и назвали его своим супругом, подобно тому, как это принято у верхних?

— Так, всё заканчиваем разговорчики и шагом марш из моей спальни. Мужиков мне здесь ещё не хватало. — Показала ему на дверь.

— Илая, но вы в любом случае не будете пребывать в одиночестве. Развлечения хорошо влияют на настроение и состояние защитниц. Поэтому илая Ардига будет присылать к вам каждую ночь нового мужчину, пока не найдет того, кто сможет вас расслабить. — Просто пояснил он мне.

— А что будет с теми, кто не смогут "расслабить"? — появилось у меня подозрение…

— А ничего страшного. Накажут и всё. Не переживайте. — Отмахнулся он.

Очешуеть… Серьёзно? Подумаешь, накажут, всего делов-то!

— Так! Давай договариваться! Если от толпы мужиков в постели мне не избавиться по-честному, то ты завтра выходишь отсюда с самой довольной моськой, какую только сможешь изобразить! И не дай тебе Прядильщица рот открыть и рассказать, что здесь происходит на самом деле. — Решение у меня созрело за секунды. — Спишь там, меня не трогать. Увижу тебя в купальне, когда я там, или твои руки на себе посреди ночи… Ты пожалеешь!

— Я понял госпожа. Я не предам. — Зайчик ударил себя кулаком в грудь.

— Спи, храбрый Зайка. — Сказала ему, отодвигаясь от него, как можно дальше.

— И буду век ему верна, ему верна — засыпая, я слышала, как он тихим шёпотом повторял слова Татьяна Лариной.

Глава 11.

Лилит.

Мое утро началось с массажа головы. Ещё даже не открыв глаза, я уже начала улыбаться. Правда пока не вспомнила о том, что я не дома. Аккуратно, чтобы не толкнуть Дзена, а именно его лапки копошились у меня в волосах, села в кровати.

Яркий свет, отражающийся в каменных панелях на стенах, создавал ощущение позднего утра и залитой солнцем комнаты. Ильрейс была совершенно права, когда посчитала, что тёплый камень желто-золотистого цвета сможет создать иллюзию того, что и в эти подземелья проникает солнечный свет с поверхности.

— Илая Лилит, вы пройдете к столу, или подать завтрак в постель? — Зайкиль стоял чуть в стороне от кровати, рядом со столиком, на котором стоял прикрытый крышкой поднос.

— С добрым утром! — улыбнулась, делясь с парнем своим хорошим настроением. — Ты даже уже о завтраке позаботился? Спасибо. Я сейчас.

Я подхватила на руки довольно зашебуршавшего Дзена и поспешила в купальню. Воды мой арахнид совершенно не боялся, более того подхватив на передние лапы несколько капель поднес к хелицерам, которые многие называют жвалами. То ли он так умывался, то ли пил, я пока не разбирала.

Усевшись за стол, я обнаружила, что завтрак на одну персону. То есть для меня.

— Ты уже позавтракал? — спросила, подозревая, что парень ещё голодный.

— Нет, илая, с чего меня дополнительно кормить будут? Я уже взрослый и не раненный, и не на войне или охоте. — Ошарашил меня Зайкиль.

Вот это постановка вопроса! Действительно, зачем лишний раз кормить такую ораву? Перетопчутся, не война же!

— Во-первых, давай без вот этих "илая" и прочее. Не привыкла я, чтоб мне илайкали через слово. — Судя по сосредоточенному выражению на лице, Зайкиль пытался запомнить новое для него слово. — Лилит, и этого достаточно. И хватит на меня смотреть, словно у меня рога выросли! Во-вторых, садись за стол и ешь! Дом на осадном положении, а у них солдаты голодные и пока перечислят все положенные регалии при обращении, враги не только "внезапно нападут" но и в дверях толпиться будут!

— Илая… Лилит, — вовремя поправился Зайчик. — Я понимаю, что в рейдах и на охотах не до церемоний, и различия стираются, и можно из одного котла с защитницами есть. Но внутри дома, за одним столом с наследницей…

— Я сказала, ешь! — чувствую, что будем мне, ой как непросто.

Видимо не желая злить непонятную наследницу, Зайкиль подтащил к столу ещё одно кресло. Хотя почему непонятной? Странности в моем поведении он вполне логично вписал в гуляющий по дому слух, что Ильрейс вырвала последнюю наследницу, чуть ли не с поля боя.

Странную массу, напоминающую плохо промятое картофельное пюре, только какого-то салатового цвета, я разделила пополам, отложив одну часть на тарелку с мясом. Не знаю чьё это мясо, и узнавать не хочу. Может они тут поймали и освежевали какого-нибудь земляного червяка? А вот половину мяса отгребла на свою тарелку. Получились две хорошие порции, одну из которых поставила перед Зайкилем. Та же участь постигла и салат из какой-то зелени.

Парень за всем этим наблюдал с таким непередаваемым выражением удивления на лице, что я и без пояснений поняла, что делаю что-то совсем не то.

— Эмм… Лилит, это травы! Пряные травы с поверхности. — Не поняла, он что намекает мне, что это ужас, какой деликатес?

— И что? Приятного аппетита! — прекратила споры я.

Мы уже почти закончили с завтраком, когда в мою комнату без стука и предупреждения влетела Ардига. Увидев Зайкиля за столом, да ещё и завтракающего, она рассвирепела.

— Ты что творишь? — шипела она, подлетев к парню. — Ты что решил…

— А ты видимо решила, что у меня здесь проходной двор, Ардига? — перебила её я, вставая между ней и сжавшимся Зайкилем. — Я позволяла войти в свои покои? Ты смеешь распоряжаться здесь? Или может быть я не в курсе, что обязана тебе подчиняться?

Я понимала, что сейчас очень сильно рискую. Но в условиях столь жёсткой иерархии допустить подобное нарушение было бы непростительной ошибкой. Как я поняла, в обществе дроу, статус решал всё и рамки им накладываемые соблюдались очень строго. И оказалась права. Ардига заметно опешила и растерялась.

Но тут же извинилась, что не известила о своем прибытии и не просрочила дозволения войти. И куда более спокойно выразила свое удивление и негодование по тому поводу, что бесполезный самец осмелился не только усесться в присутствии наследницы, так ещё и жрёт с утра пораньше, хотя время кормёжки только в середине дня. А вообще она пришла уточнить, когда готовить выход на поверхность, раз уж правящая мать свалила на меня обеспечение провиантом мужчин дома.

Я задумалась. С одной стороны, еда нужна в нормальных количествах и как можно быстрее. С другой, я совершенно не представляла какие планы на меня у Ильрейс и когда у меня появится свободное время для выхода в люди. Да и понятия не имею, сколько может продлиться эта поездка, где эти рынки, откуда привозятся продукты и где эта "поверхность" вообще.

— Я слышал, что правящая мать собиралась поздним утром оценить ваши умения и разделить вашу тренировку. Также вы обещали посмотреть раненных мужчин и посетить с проверкой Лютого. А на вечер правящая велела подготовить ритуальный зал. А с завтрашнего рассвета вы свободны. — Склонился в поклоне Зайкиль.

— Ну, вот, а ты говоришь бесполезный! — сказала Ардиге я, обрадовавшись тому, что проблему со временем решили за меня. — Смотри, какой замечательный помощник по хозяйству.

— Так ты решила его при себе вестовым оставить? С учётом Лютого, странный выбор. — Проявила любопытство Ардига.

— Лютый говорят боец, каких мало. Но думаю, кроме как на тренировках, он мне вряд ли сможет помочь. — Выкрутилась я, судорожно вспоминая, каким образом и когда отец Айриль стал моим?

— Это да, за пределами ринга от него толку мало. Зато в поединке действительно соперник, а не мальчик для битья. — Для Ардиги всё встало на свои места.

Ничего удивительного в том, что наследница выделила кого-то из мужчин. Тем более, что одного она будет использовать для тренировок, а второй будет мальчиком на побегушках. А остальное… Ну, подумаешь, ну вот такая блажь, заставить есть из своей тарелки. Все эти мысли буквально читались во взгляде Ардиги. Как только исчезло непонимание, она даже начала улыбаться.

— Значит, готовим отряд на завтра? — уточнила Ардига.

— Да, давай. Если ритуал затянется, то досплю в дороге. — Привычка ещё с прошлой жизни.

— Ну, это только если сидя. — Хмыкнула Ардига.

— Да хоть стоя, в первый раз что-ли? — ответила я.

Ардига ушла, терять время она явно не привыкла. В ожидании Ильрейс, я решила подготовиться к предстоящему лечению вчерашних недолеченных.

— Зайчик… Тьфу! Зайкиль, а где ты вчера достал для меня скальпель? — поинтересовалась у парня.

— В комнате развлечений. — Пожал тот плечами.

И тут я вспомнила, что на ряду с гардеробной, Ильрейс говорила, что здесь есть и эта самая "для развлечений".

— Ну, ка, пойдём оценим, местные развлечения! — решила осмотреть свои покои я.

Развлечения у дроу так себе. В комнате с темными стенами и таким же полом, по которому были проложены небольшие желобки, находилась настоящая выставка пыточных инструментов какого-нибудь испанского средневековья! И вполне узнаваемая дыба, и совершенно непонятные приспособления вполне мирно себе соседствовали. Но меня привлекла противоположная входу стена. На наклонных полках которой, на специальных закрепах, находились такие инструменты, что любой хирург моего мира полжизни бы отдал, лишь бы обладать подобным чудом.

А сколько здесь было скальпелей! В глаза бросился один, чуть увеличенный в размере и с острыми выпирающими зубцами на конце. Если нужно рассечь не только мышцы, но например и сухожилия, или поддеть сустав то лучшего и не придумать!

Ещё не успела в голове оформиться, какая-то пока ещё смутная мысль, как отовсюду сразу раздались громкие удары гонга.

— Вызов… — побелел Зайкиль.

— Вызов? — про вызовы что-то говорила и Ильрейс.

— У главных ворот дома кто-то ударил гонг с требованием поединка. — Чуть ли не запинаясь, пояснил парень

— Бежим тогда. — Поторопила его я, выбегая из своих покоев и устремляясь туда, куда спешили и всё дроу дома.

Благо, ожидая правящую, я натянула на себя костюм, в котором здесь ходили все "тени", только без усиливающих накладок. Единственной заботой было в этой суматохе не потерять Дзена. Но как же я ошиблась.

Лучше бы я сама потерялась где-нибудь по дороге сюда. Действительность быстро отсудила моё любопытство. На широкой и хорошо утрамбованной площадке стояли около десятка женщин — дроу с синими рисунками на лицах, как я поняла, это была просто краска, отличительный знак. Перед ними, на небольшом возвышении, такой природной ступеньке, стояла Ильрейс и внимательно слушала пришедших, впрочем, как и всё дроу пятого дома.

— Третьему дому известно, что ты, правящая пятого дома, даже хотела передать свою власть наследнице, Айриль Ночной Ветер, которой сейчас уже нет. — Продолжали они уже начатый разговор. — И других сильных и достойных наследниц твоего дома мы не знаем. На совете матерей ты их не представляла. А потому, по закону, третий дом в лице двух своих сильнейших наследниц заявляет право на поединок власти.

Лица дроу пятого дома были скрыты масками, поэтому судить как они отнеслись к этой новости невозможно. Но тревогу Ильрейс и даже Ардиги я чувствовала просто кожей. Насколько я вспомнила, Ильрейс упоминала, что отказаться нельзя.

— А это, как я понимаю и есть ваша таинственная наследница? — прозвучал насмешливый голос одной из девиц стоящих в центре площадки. — Не уверена, что бой будет долгим.

Меня окинули таким презрительным взглядом, словно я только что вылезла из мусорного бака.

— Интересный выбор оружия. — Протянула вторая, и я похолодела, сообразив, что у меня при себе только саркс Ядгара и скальпель, зажатый в руке.

Просить бесполезно, эти две дроу уже примерились задницами к креслу правящей. Выйти кроме меня больше некому. Да и не позволят никому иному войти в круг поединка. Что я могу им сказать? Я могу только молчать и надеяться на те обрывки памяти, что остались у этого тела.

В круг я шла, молча, ощущая на себе тяжёлые взгляды. Дроу расступались, освобождая мне путь. Вторая из бросивших вызов вышла за пределы круга, ожидая своей очереди и явно не веря, что она наступит. Я и первая из синемордых обходили друг друга по кругу. Она, сжимая в руках парные изогнутые клинки, я скальпель. Им работала, с ним в руке и умру.

Чисто машинально заметила, что девка еле заметно переносит нагрузку с правой ноги на левую и бессознательно старается выставить под атаку левую сторону тела. Знакомый и ставший привычным за последние дни шёпот появился в ушах. И такой сильный, что будь у меня распущенны волосы, они бы зашевелились, не иначе. Я не понимала ни слова, ни звука, но как из ниоткуда пришло понимание, даже скорее знание, которого у меня быть не могло.

Дождавшись, когда соперница замахнется, а согласно правил поединка, первый удар за вызвавшим, я поднырнула под её руку и стремительно присев, вонзила скальпель ей в колено. Вспомнив анатомию, уж её я знала не только по учебникам, едва успела вырвать скальпель из колена соперницы и резанула по ахиллесову сухожилию, так неосторожно отставленной назад ноги.

И хотя часть меня, моего сознания, билась в ужасе и истерике, вторая, куда как более рассудительная, с ледяным спокойствием вонзила скальпель в основание шеи моей первой соперницы.

И тут же я отпрыгнула в сторону, ожидая, когда в круг войдёт вторая. В её глазах мелькнул испуг, но отказаться не могла уже она. Дзен яростно шипел и воинственно поднимал передние лапки возле кресла правящей, внимательно следящей за мной.

Вторая решила долго не тянуть, и кинулась на меня с разбегу, выкручивая клинками настоящие мельницы. Решение пришло мгновенно. Не моё, чужое решение. Зная себя, я бы до этого не додумалась. Оказавшийся рядом камень полетел прямо в круговерть лезвий, сбивая движение, и отбрасывая одну руку соперницы назад. Инстинкт, тщательно отработанный рефлекс этого тела, бросил меня вплотную ко второй сопернице, и скальпель вскрыл ей горло. Клинок, зажатый во второй руке синемордой, только скользнул по моему боку, вспарывая костюм и слегка задевая кожу.

Над площадкой стояла звенящая тишина. Моих сил хватило только для того, чтобы дождаться подбежавшего Дзена, и так же молча, с каменной спиной вернуться под своды пещер пятого дома.

— Молчаливая смерть…

— Убивающая молча…

Слышалось мне вслед. А у меня всё плыло перед глазами. Я только что убила двух человек. Даже не зная их.

Мир темнел перед глазами.

Глава 12.

Лилит.

— Что с ней? — раздаётся над головой взволнованный мужской голос. — Зайкиль, ты провел с госпожой ночь, и говорят, она оставила тебя при себе вестовым. Ты должен знать!

— А ты должен знать, как голову включать, если она у тебя сама по себе не работает! — а Зайчик-то, оказывается, совсем не такой робкий. — Ты не в курсе, о чём весь дом гудит? Как только гончие доставили в дом тело илаи Айриль, правящая даже без подготовки и извещения вырвала илаю Лилит сюда. Ты не знаешь, что такое переход нашим порталом? Да ещё без обоюдной подготовки? Или не в курсе, что илая Лилит то ли только из боя была, то ли вообще ещё из боя не вышла, то ли отход своих прикрывала, вон даже раны не успели перетянуть и в чистое переодеть! А потом ещё и Лютого лечила, думаешь, только руками?

— Да ну, станет наследница на самца магию и последние силы тратить. — Ответил Зайкилю его собеседник.

— А уговаривать правящую мать сохранить жизни мужчинам? А отдать собственные платья ради пропитания самцов? — начал перечислять мой помощник. — Много ты таких наследниц видел?

— Может её во время боя по голове сильно приложило? — пробормотал кто-то сильно пессимистичный.

— Как тебя при рождении? — язвит Зайкиль. — Вот сюда укладывай, только аккуратно! Сюда точно никто не сунется, даже если искать будут. Хоть дадут в себя прийти. Шутка ли, после таких встрясок в себя ещё толком не пришла, а с одним лезвием против сильнейших наследниц чужого дома выйти!

— Так она их, как только что вылупившихся птенцов, разуделала! Обеих за время одного поединка! Даже звука не проронила! — чувствую, как меня осторожно укладывают на твердую и теплую поверхность, но вот глаза не открываются. — Словно они и недостойны, чтоб с ними разговаривали, как с равными, даже не поприветствовала. Ой, смотри, это что?

— Ты куда лапы протянул, дурачок? У тебя что, конечностей как у прядильщика? Или тебе руки давно не ломали? — ласково так спрашивает Зайчик.

— Так у неё там… — даже в моём состоянии хорошо различаю удивление в голосе мужчины.

— Там куда ты показываешь у илаи грудь! А вот про брачный браслет распространяться не стоит! Понял? — ух ты, каким тоном умеет разговаривать зайка!

— Так это что у неё саркс от живого мужа? — спрашивает парень, на которого я уже хочу посмотреть.

— Нет, от мёртвого! Конечно от живого! А ты глазки притуши и слюни подбери! Всё испарись. И никому не вздумай сказать, куда госпожу отнесли. — Распорядился Зайкиль.

— Скажешь тоже. Кто интересно меня спрашивать будет? — бубнит басом напарник Зайкиля по перетаскиванию моей тушки.

Понимание, что этот послушный парень сейчас уйдёт, подхлестнуло моё любопытство. С неимоверным усилием я открыла глаза. Картинка перед глазами сфокусировалась не сразу. Мягкое прикосновение к щеке, это Дзен прижимается, тоже волнуется.

— Илая… Воды? Сейчас! Вы лежите! — засуетился Зайкиль.

— Да, илая. Вам лучше полежать! — басит причина моего любопытства.

Зайкиль очень осторожно приподнимает мою голову и прислоняет к губам край чего-то каменного. Делаю первый глоток и буквально чувствую, как по телу бежит освежающая волна, придающая сил. Напившись, даже смогла сесть.

— И как тебя зовут? — спрашиваю у крепкого, коренастого парня.

— Рурхир, илая. — представляется парень, про которого я бы в жизни не подумала, что вот он эльф.

Как-то по образам из книг и фильмов в прошлой жизни, эльфов я себе представляла… Стройными и изящными, в роде хорошо известного Леголаса-Орландо. Но здесь, эти "пещерные" эльфы отличались хорошо развитой мускулатурой, широкими плечами и кучей шрамов! И я не уверена, что большинство из этих шрамов получено в бою или на охоте!

В голове почему-то крутилось, про неправильных пчёл, дающих неправильный мёд. Посмотрела на эту парочку и чуть не засмеялась. Ну, вот прямо Винни Пух и Пятачок, только в нашей вариации зайчик.

Воспоминание о поединке слизало хорошее настроение, как волной следы на песке.

— Ребят, можно я побуду одна? — всё время забываю о реалиях этого мира, и что привычное для меня обращение, в лучшем случае, вызовет вопросы.

— Илая, конечно, отдыхайте. Вашего прядильщика тоже забрать? — спрашивает Зайкиль, вызывая своим предложением раздражение у Дзена.

— Спасибо, не надо. Я привыкла, что он рядом, мне так лучше и спокойнее. — Отвечаю им, успокаивая арахнида поглаживаниями.

— Мы будем ждать вас на выходе из садов. — Оба парня испарились, а у меня появилась возможность осмотреться.

Теперь понятно, почему это место называют каменными садами. Даже чувствуя слабость, я всё равно решилась пройтись и осмотреться. Дзен возмущённо замахал лапками, когда я хотела взять его на руки. Он очень ловко передвигался сам, не отставая от меня ни на шаг.

Причудливые наросты с вкраплениями цветных самоцветов и впрямь напоминали цветы. А ещё здесь было много живых цветов. Тех самых, подгорных орхидей. К их наличию везде и повсюду в этих пещерах, я уже начала привыкать.

Но увидев здесь папоротники, я испытала почти шок! Каким образом? Нет, они конечно тенелюбивые растения, но не настолько, чтобы расти под землёй? Я несколько раз обошла вокруг этих кустов. Чуть в стороне заметила ещё клочок с явно не типичной для пещер растительностью. Как их здесь вырастили? Магией?

— Над растениями шахты, сквозные до самой поверхности, в них осколки зеркал. Благодаря ним, свет проникает сюда, и можно любоваться не только каменными цветами, но и живыми, настоящими. — Резко обернувшись на голос, я увидела девушку с очень доброй улыбкой. Она настолько была не похожа на всех, кого я здесь видела, что я безотчетно пыталась найти подвох.

— В мои сады мало кто заходит. Кроме правящей и Айриль, и нескольких мужчин, остальные меня избегают. — Грустно пояснила она, а я начала догадываться, кого я вижу. — Для них я неправильная наследница. Но насколько я вижу, ты не против "неправильных"?

Девушка с улыбкой кивнула на Дзена.

— Нет, совсем не против. Я и сама немного неправильная. — Признаюсь, сама не зная от чего чувствуя, что от этой девушки зла точно не будет. — Ты сестра Айриль?

Лилит.

— Да, я Мириэль. Числюсь наследницей этого дома. Но толку от меня… — девушка развела руками. — Многие вообще считают меня не дроу.

— Я слышала, что ты не владеешь оружием. — Уточнила, внимательно рассматривая действительно ни похожую на дроу девушку.

Мириэль ничем не напоминала своих соплеменниц. Если только ярко выделяющимися глазами. Хотя даже по цвету, насколько я успела заметить, самым распространенным здесь был сиреневый. Но встречались и жёлто-золотистые, как у Зайкиля, и вот такие ярко-ярко синие, как у Мириэль. Вообще, первой мыслью было, что она дроу-альбинос. Потому что вот как раз она и напоминала классических "Толкиеновских" эльфов.

Совершенно белая кожа, закругленные розовые ноготочки, очень хрупкое на вид телосложение. Даже длинные волосы у неё были не белоснежными, как у большинства дроу, а имели золотистый оттенок. И одета она была в свободное платье с широким поясом, а не в костюм, больше всего вызывающий ассоциации с военной формой. Хотя, с учётом структуры общества и образа жизни дроу, это всё одна большая казарма с бушующей в своем расцвете дедовщиной. Точнее будет "бабовщиной".

— Почему не владею? Владею. Просто не считаю нужным применять против таких же живых, как и я. — Присела на ближайший камень эльфийка. — Не вижу чести в том, чтобы вредить и уничтожать тех, кто связан со мной одной кровью.

— Я сегодня убила двух девушек. Наследниц третьего дома. — Признаюсь ей.

— Тебя это мучает? А я слышала, что ты истинный воин, что битвы твоя стихия. — Удивляется она. — А как же война? Охота?

— Добыча пропитания — это естественный процесс. Так же как и защита себя, своего дома и своего народа. Но вот так? Глупо и жестоко? И они пришли готовые убивать, без капли сомнений! — я немного помолчала, подбирая слова. — Сильные, уверенные! Понимаешь? Они могли бы жить, создавать что-то… Просто прихоть, блажь, да придурь откровенная. Устроили из убийства потеху. И я одна из тех, кто в этом участвовал.

— Ты, похоже, тоже — неправильная! — улыбается мне Мириэль. — Но я рада, что ты зашла в мои сады. Я не чувствую в тебе зла… Нет, зло есть в каждом, даже в цветах. В тебе нет кровожадности!

— Я слишком много времени провела рядом со смертью, Мириэль, чтобы считать её развлечением! — говорю, вспоминая свою прошлую жизнь.

— Воин не любящий убивать! Удивительно. — Кивает каким-то своим мыслям девушка.

— А ты считаешь, что каждый воин получает удовольствие, отнимая чужие жизни и рискуя своей? — пришёл мой черёд удивляться. — Вот ты сказала, что владеешь оружием. А каким?

— Метательные ножи, клинок, копьё. Но моя слабость это лук! Я могу часами выпускать стрелы по мишеням. — Признается она.

— Так вот скажи. Когда на наш дом нападут, заметь, я говорю когда, а не если. Так вот, когда на наш дом нападут, ты останешься здесь или возьмёшь свой лук и встанешь рядом с защитниками дома? — наблюдаю за задумавшейся Мириэль, и жду её ответа не торопя её размышления.

— Я поняла, о чём ты говоришь. — Дроу кивнула головой в подтверждение своих слов. — И ещё… Рядом с тобой — встану!

— Я даже не уверена, что мои старые уши правильно всё услышали! Можно повторить специально для престарелых родственниц? — раздался рядом с нами голос Ильрейс.

— Правящая! — мы обе подскочили как по команде и склонили головы в приветственном поклоне.

— Правящая, правящая… У меня сегодня прям день отличных новостей. В отличие от правящей третьего дома. — Ильрейс ехидно улыбнулась. — Уже решила, какой откуп потребуешь за проигранный вызов?

— А мне положен откуп? — удивилась я, переглядываясь с Мириэль, которая пожала плечами, показывая, что тоже не в курсе.

— Конечно. Вызов это право сильнейших, а если тебя победили, то какая же из тебя сильнейшая? И куда ты лезла? За проигрыш всегда нужно платить. Любую цену, которую запросит победитель, кроме престола проигравшего дома. — Пояснила сразу нам обеим правящая.

— Любую? — меня настораживает хитрый взгляд Ильрейс.

— Ну, например, если победившая наследница вызванного дома, вдруг заявит требование выбрать себе пару менталистов, по количеству вызывавших, то будет конечно куча воплей, возмущения и даже угроз. Но выдать будут обязаны. — Очень недвусмысленно намекнула Ильрейс. — Но тебе стоит поторопиться. Объявить свою волю, победитель может в течение двенадцати часов, после этого срока считается, что победитель простил побеждённых.

— Чего? С какой такой радости? Счаз прям! А как мне передать третьему дому про менталистов? И как они определят, каких менталистов мне отдать? — от волнения я подскочила на ноги.

— Вестовые третьего дома, что объявляли нам о вызове от своих наследниц, будут ждать у места вызова до истечения срока наложения наказания. — Пояснила Ильрейс. — Личный выбор можешь поставить условием. Двух любых на твой выбор. Беги уже, я буду ждать тебя в святилище.

— Давай! Беги, скорее! — почему-то переживала за меня Мириэль. — И приходи почаще!

— И ты не сиди здесь, можешь и сама навестить! — говорю ей и, поддавшись порыву, обнимаю.

Дзен без всяких слов и просьб понёсся обратно, показывая мне дорогу. Узкий проход оканчивается аркой, возле которой меня дожидаются Зайкиль и Рурхир.

— Сколько времени уже прошло от окончания поединка? — задаю вопрос, который забыла озвучить правящей.

— Не более часа, илая. — отвечает мне Рурхир.

— Значит так, идём сейчас к месту поединка! Гордо и не торопясь идём! И объявляем мою волю. Слушаем вопли, истерики и возмущения с невозмутимостью на лицах, поигрывая скальпелем у всех на виду. Кстати, где он? — при воспоминании о скальпеле и о том, как мне пришлось его сегодня применять, комок тошноты подкатывает к горлу.

Всё-таки я работала с мёртвыми телами, но не убивала!

— Так вы его оставили на месте вызова, в круге поединка! — подсказывает Зайкиль.

— Точно! Вот это и будет поводом вернуться, мол, именно этот скальпель мне очень дорог и вообще, украшение личной коллекции! — понимаю, что возможно Ильрейс специально не пошла со мной, чтобы я сама разрешила эту ситуацию, в конце концов, она представила меня как наследницу.

К месту вызова я выхожу уже взяв себя в руки. Обе наследницы третьего дома до сих пор лежат в круге. В горле одной из них торчал мой скальпель. Чтобы сохранить на лице надменное и безразличное выражение, мне потребовалось постоянно повторять себе, что это то, с чем я сталкивалась на работе каждый день.

Да, я сама оборвала их жизни, но вопрос "я или они" поставили они сами. И спасибо огромное преогромное тем остаткам памяти этого тела, что помогли вытащить мою тушку из этого капкана. Я наклонилась и одним движением выдернула скальпель.

— Что же вы наследниц своих так неуважительно оставили валяться на земле? Хоть прикрыли бы! Насекомые же! — в голос я вложила всю насмешку, на которую я была сейчас способна.

— Не положено. Пока победитель не объявит о желаемом откупе, или не истечёт время, отведённое на объявление. — Ответил кто-то из хмурых "синемордых", которые где-то потеряли всю свою наглость и самоуверенность!

— Ну, раз такое дело… Я, конечно, ускоряюсь с решением. Можете передать вашей правящей, что за придурь ваших наследниц, я требую двух ваших менталистов по своему выбору. Всё, больше не задерживаю!

— Но это невозможно! Это посягательство на силу дома! — прилетело мне в спину.

— Это вы мне говорите о посягательстве? — резко развернулась я к "синемордым" дроу.

Женщины отшатнулись, заметив Дзена, воинственно поднявшего передние лапки. Он всегда так делал, когда волновался. Но дроу решили, что он собирается атаковать.

— Мы передадим правящей… — донеслось до меня неуверенное.

— Уж постарайтесь передать. Надеюсь, не случится неожиданного обвала в пещерах менталистов и их количество не сократится резко, до полного исчезновения. Мне ваши игрища не интересны. — Кинула сопровождающим наследниц перед тем, как скрыться под сводами длинного пещерного коридора, ведущего на территорию пятого дома.

Про себя отметила несколько удобных природных ниш, словно специально созданных для того, чтобы сдерживать нападающих. Узкий проход с нависающими над ним каменными карнизами создавал идеальные условия для обороны. Да тут с двумя-тремя сотнями бойцов можно удерживать противника во много раз превосходящего по численности. На это хватало даже моих скудных познаний.

Правда, в голове тут же мелькнуло воспоминание о печально известном Фермопильском ущелье и не менее печальной судьбе как раз трёх сотен бойцов.

Ильрейс, как и обещала, ждала меня в святилище.

— Уверена? Может, отложишь на несколько дней? Если твой муж среди менталистов третьего дома, то и вовсе не понадобится. А то ощущения, скажу прямо, не очень! — предупредила меня Ильрейс.

— Нет! Если он среди менталистов третьего дома, то отлично. А если нет? — ответила, занимая место внутри ритуального круга.

— Выпей. — Ильрейс подала мне чашу с чем-то тёмным и вязким.

Пока я выхлебывала горьковатое питьё, правящая в это время зажигала какие-то травы. Потолок над головой начал кружиться, пол под спиной не ощущался, появилось ощущение, словно я была на надутом водяном матрасе. Знакомый цветной вихрь закружился вокруг.

Но вместо знакомого утёса я оказалась в огромном каменном зале с гулким эхом. Высокие потолки были усыпаны сверкающими звёздами, колонны стремились вверх. Каждый шаг отдавался гулким эхом.

— Иди, дитя! Не бойся, я не желаю тебе зла! — раздался переливчатый звонкий голос, сидящей на высоком троне женщины.

Я с опаской приближалась к трону, разглядывая её. Её голова была украшена многочисленными рогами, посчитать которые я так и не смогла. Большие, миндалевидные глаза напоминали по цвету расплавленное золото.

— Кто вы? — спрашиваю её.

— Мои дети зовут меня Прядильщицей. — Улыбается она, но её улыбка была полна грусти.

Она встала и прошла несколько шагов, опускаясь на одну из ступеней, ведущих к трону. Её платье напоминало множество слоёв паутины, многочисленные украшения начинали двигаться при каждом движении.

— Вы богиня? — удивляюсь такой встрече.

— Пока да. — Она о чём-то задумалась, а потом продолжила. — Ты знаешь, как умирают боги? Что делает нас богами?

— Вера? — предположила я.

— Да! Вера наших детей. Когда нас забывают, мы теряем силу, что наполняет нас жизнью. Уходим в забвение… И перестаем быть. — Подтвердила она. — Видишь эти звёзды? Это души моих детей! Когда-то их было так много, что от них было ярко во всех моих чертогах. А сейчас их едва хватает на тронный зал.

— Это больно…

— Ты не представляешь насколько. И я знаю, что потеряю ещё многих. Но есть шанс, что сохраню остальных! — в её руках непонятно откуда появился каплевидный флакон с мерцающей сине-перламутровой жидкостью. — Ты — мой шанс на спасение моих детей! Я не могу открыть тебе память Айриль, но могу облегчить воспоминания тела. Держи! Остальное, пусть решит твое сердце!

Глава 13.

Лилит.

— Моё сердце? Что может всего лишь одно сердце? — ощущение невыполнимой задачи прорвалось горечью в голосе. — Дроу жили так веками и не представляют, как это, по-другому. Они верят, что это твои заветы! Сотни, тысячи… Все дроу считают это нерушимым правилом. Константой в любом мире и при любой ситуации. Что будет, если кто-то попытается у них это отобрать? Да меня порвут на сотню кусков, вместе с моим сердцем! Одно сердце ничего не изменит!

— Неужели? — загадочная полуулыбка появилась на губах Прядильщицы. — Вот скажи мне, на твоей руке подтверждение выбора сердца. Почему ты потребовала у моего сына саркс?

— Так он же собирался… — неужели она не знает?

— И ты не захотела этого допустить, но почему? Кто он тебе? Что тебе до его жизни и смерти? — она опёрлась щекой на когтистую ладонь. — Вот видишь, всего лишь проснувшееся сердце. Признательность, симпатия, ощущение тепла и надёжности… Но даже этих крох хватило, чтобы вопреки собственному разуму, ты приняла решение и пережила боль перерождения. Всего лишь одно сердце, а над моим троном продолжают сиять несколько тысяч звёзд души. Одно сердце, а мой особенный ребёнок не погиб во тьме и холоде, а обрёл имя, дом, семью и надёжного друга. Всего лишь одно сердце, а душа наследницы Мириэль перестала тускнеть. И когда в этом мире появилась Марина Лангран, у неё тоже было только ее сердце. Ну, так как? Много может всего лишь одно сердце?

— Я как-то не связала всё это… — задумалась я. — Но ты же богиня, почему ты не можешь явиться и объявить дроу, что нужно делать? Или хотя бы запретить?

— Боги не живут за своих детей. Как и родители, они позволяют своим детям самим набивать свои шишки. Переживают, плачут, но не вмешиваются напрямую. — Грустная улыбка уставшей женщины. — И потом, ты действительно полагаешь, что появление богини разом выжжет в сердцах и душах подлость, лживость, привычку упиваться чужими страданиями? Даже тебя наделить большими способностями я не могу. Закон един для всего существующего! Ничто не берется из ниоткуда и просто так! Получив чуждую тебе силу, ты просто постепенно сойдёшь с ума.

— Да я, кажется, уже начинаю. — Вспомнила о постоянном невнятном шёпоте. — В важные для меня моменты или когда волнуюсь, мне чудится какой-то шёпот. Непонятный, неразборчивый, но он есть!

— Ты не сходишь с ума. — Рассмеялась богиня. — Любой дроу тебе объяснит! Спроси! Я не буду тебя задерживать, тебя уже давно ждут. Не забудь фимиам. И ещё… Менталист не привязан к кристаллу, это кристалл привязан к менталисту, и достаточно лишь маленького кусочка камня на теле менталиста, что бы связанный с ним кристалл жил.

— Зачем мне эти знания? — осторожно поинтересовалась я, понимая, что совсем не просто так звучат эти слова.

— Когда они понадобятся, ты поймёшь! Иди! — по мановению руки богини передо мной засиял, переливаясь многоцветным перламутром, переход, по ту сторону которого, я видела знакомое молочное марево и каменный утёс.

В переход я вошла без задержек и раздумий, быстро попрощавшись с Прядильщицей. Тем более, что помимо знакомого пейзажа я видела и силуэт мужчины, ожидавшего меня.

— Привет! — поздоровалась я, не зная с чего начать и вдруг почувствовав сильное смущение.

— Здравствуй, моя супруга! — улыбался мне Ядгар.

— Как-то слишком… Официально! — я внимательно осматривала в поиске новых ран и шрамов.

— Здравствуй, Лилит! Так лучше? — исправился муж.

— Лучше! Ты… Ты как? — спрашиваю и боюсь его ответа.

— Не переживай. Твоя защита не позволяет никому приблизиться к моему телу и причинить вред. А без питья и еды тело, питающее кристалл, может прожить очень долго. — Правильно понял он мой вопрос

— Какая защита? — Искренне удивилась я.

— Та, которой ты воспользовалась в первый день, ещё до того, как приняла моё сердце. Помнишь, когда тебя утянуло вслед за мной в пещеру кристалла? — напомнил мне Ядгар. — Она действует и сейчас. Наследница, которую позвала смотрительница пещер, после того, как обнаружила на мне знак твоего дома, как символ принадлежности, приказала меня убить. Но в результате, смотрительница мертва, а наследница получила серьёзные травмы.

— Наследница? А какого дома? — первым делом спросила я.

— Этого я не помню. Во время проведения ритуала братания с кристаллом, часть памяти менталистов переходит камню. Именно так камень привязывается к дому. — Ядгар мягко взял меня за руку. — Ты надеешься, что мы встретимся в третьем доме?

— Да, надеюсь. Это хорошо, что у тебя после того случая появилась какая-то защита, природы которой я не понимаю и не знаю. Но пусть будет, главное, чтобы она не исчезла также неожиданно, как и появилась. — Не скрывала я от мужчины своих надежд и тревог. — Просто у меня появилась возможность познакомиться со всеми менталистами третьего дома. В пятом тебя нет, я первым делом проверила, едва в себя пришла.

— Я знаю! — странное дело, он говорит серьёзно, а глаза сверкают так радостно, словно происходит что-то необыкновенное.

— Откуда? — удивляюсь я.

— Я всегда рядом, всегда около тебя. Я же обещал, что не отпущу! — замираю, разглядывая появляющуюся улыбку.

Ядгар редко улыбается, но ему очень идёт. И хочется, чтобы поводов улыбаться у него было как можно больше. Я рассказываю ему о своей жизни в качестве наследницы пятого дома, забывая, что он, оказывается, всё время видит меня, как когда-то, и я сама наблюдала со стороны за Ильрейс над телом Айриль.

Постепенно разговор уходит всё больше назад, в мою прошлую жизнь, и я рассказываю ему о родителях, походах в пещеры, своих находках. Он слушает всё это с живейшим интересом, задаёт кучу вопросов. И меня совершенно не смущает, что сижу я всё это время у него на коленях, что одна его рука обнимает меня за талию, а пальцы второй переплетены с моими. Мне необыкновенно хорошо! Тот момент, когда весь мир подождёт.

Но переход начинает пульсировать и бледнеть.

— Мне пора уходить? — спрашиваю Ядгара.

— Да, твоему сознанию, пора возвращаться к твоему телу. — Грустно улыбнувшись, отвечает он.

— Если здесь только сознание, то почему я чувствую прикосновения? — уточняю странный для меня момент.

— Потому что не ставишь между нами границ и щитов. — Ядгара выдаёт довольный блеск глаз. — А ты… Я хочу, чтобы ты попрощалась со мной как в тот раз!

— Ты про поцелуй? — а вот теперь чувствую, что щёки начинает печь от смущения.

Вместо ответа дроу замер в миллиметре от моих губ, ожидая моего решения.

Интерлюдия.

Ядгар, прикованный к своему кристаллу, впервые с удовольствием осматривал свою пещеру.

Он прекрасно понимал, что жить ему осталось, ровно до того момента, как смотрительница пещер обнаружит на его груди символ чужого дома. Лилит он об этом не сказал, молясь Прядильщице только о том, что бы успеть увидеть, что связи её души и тела принцессы Айриль установились и окрепли, и девушка жива.

Но как же сильно он ошибался! Он уже однажды чувствовал этот ужас смотрительницы, этот страх узнавания и гнев, исходящий от плотного черного тумана, появлявшегося, словно из неоткуда. В тот самый день, когда душа Лилит оказалась здесь и захотела защитить его. Желание, практически невозможное, в его понимании, для женщины дроу.

Впервые, он закрывал глаза, отпуская свою душу от тела, улыбаясь и предвкушая возможность быть рядом с девушкой, пусть даже так, бесплотным духом. Больше его не беспокоили. Он не знал, заходили ли в его пещеру, вынесли ли останки изломанной черным туманом смотрительницы, пытались ли его вернуть обратно снова. Может быть, нет, а может защита его жены уничтожала тех, кто посягал на принадлежащее ей.

Закрепление связей между душой Лилит и её новым телом шло очень медленно и тяжело. Он несколько раз еле успевал поймать не узнающую его Лилит у самого потока. С огромным трудом получалось удержать ее на самом краю. Но и видеть, как выгибается от болезненных судорог её тело, для него оно было именно её, было страшнее самой жуткой пытки.

Момент, когда Лилит наконец-то пришла в себя, для него стал одним из самых значимых в его не очень богатой на события жизни. Он вместе с Лилит знакомился с её новой внешностью, и с огромной радостью отмечал, как много сохранилось или проявилось от облика её души. И она была красива. Необычная, яркая, не только душой, но и внешне, она притягивала взгляд, заставляла оборачиваться вслед.

Ядгар видел то, чего не замечала сама Лилит. Внимательно рассматривающие её глаза, удивлённые и восхищённые взгляды. И даже страх перед неизвестной наследницей не мог потопить жадного, голодного интереса самцов.

Но Лилит было не до этого, она практически не замечала интереса и любопытства со стороны, она спешила следом за Ильрейс, которую именно за эту стремительность движений звали "ветер смерти". Правда до того, как она сняла маску тени пятого дома и открыла свое лицо.

Ядгар не смог сдержать улыбку, представив себе выражение лиц матриархов семей, когда на большом совете, мать Ильрейс попросила ту, что оставляла след своего особенного и только ей известного удара, словно подпись, снять маску и принять власть из её рук. Очень веселила Ядгара мысль, что правящим матерям было весьма неуютно сидеть на своих заседаниях рядом с той, которая вполне могла решить вопрос в свою пользу привычным ей способом.

Сердце менталиста забилось быстрее от одной только мысли, что его жена спешит в пещеры менталистов в надежде найти его в собственном доме. К сожалению, нет, его кристалла, среди тех, что служили пятому дому, не было.

Но открытием для мужчины стало поведение его жены во время подготовки к прощанию с сыновьями дома. Вот сейчас он поверил, что перед ним будущая правительница и глава дома. И в то же время, он не мог не восхититься её умением держаться, убеждать и доносить до остальных свою точку зрения, да так, что те начинали считать её единственной правильной. И то, как она приняла на себя ответственность за жизнь всех мужчин своего дома, не говоря уже о тех, из числа раненных и болеющих, которых ей просто отдали, чуть ли не на потеху.

А ведь он в отличие от всех собравшихся в этой комнате, за исключением разве что Ильрейс, знал, что Лилит ничего не знает о жизни внутри дома и законах дроу! Что ориентируется буквально по наитию! Но не отступает, до конца отстаивая чужие жизни, каждой минутой этого спора, каждым своим словом, доказывает свое право быть наследницей.

И вместе с остальными мужчинами в этом зале замерев, наблюдал за тем непонятным ритуалом, который она проводила над тем, почти уже ушедшим воином дома. Удивило только, что использовала она при этом одно из тех лезвий, при помощи которых илаи обычно только развлекались. Но в руках его жены, лезвие, обычно приносящее только дополнительные страдания, порхало, прогоняя дыхание смерти.

Не зря её душа пылала огнём. А вот чуть позже, огнём запылала уже его душа. Он сам чуть не вспорол горло этому хитромордому прохиндею! Увидев этого сопляка в постели собственной жены, он испытал такое желание убивать, которого не чувствовал ни разу в жизни.

Чувство, странное и непонятное, не свойственное мужчинам дроу! Ревность! Жгучая, мешающая дышать, бьющая наотмашь и безжалостно. И улегшаяся в глубинах души хищным зверем, только и ждущим, когда начать рвать своими клыками не знавшее этих мук сердце.

Лилит не знала, что в её первую ночь в пятом доме, тот, кого она по незнанию сделала своим мужем, был рядом с её постелью, почти прижавшись к её руке, пытаясь хоть так быть ближе к ней. Ядгар не нуждался не во сне, ни в отдыхе. А вот от тех слов, что сказала Лилит Зайкилю, он улыбался, чувствуя себя счастливым. И ему казалось, что лучшей награды за те переживания, что испытал, в зале прощания, ему и не надо.

Вот только он даже думать не мог, что настоящие переживания ждут его на следующий день. Встречи с женой он ждал с нетерпением. Утес на краю безбрежного марева душ, казался ему тесным. Впервые с того времени, как попал сюда, Ядгар не испытывал привычного умиротворения. Появившуюся в мареве перехода Лилит, он не знал как встречать, как себя вести с ней.

Но девушка совершенно не изменилась. Всё также переживающая, всё с той же открытой и ярко сверкающей душой, такая же теплая и необыкновенная. Он слушал её истории о её жизни, о близких ей людях, и впитывал её воспоминания, сохраняя их в своей памяти.

Чувствуя, что время отпущенное ритуалом стремительно убегает, он осмелел и решился попросить о том, что хотел повторить всё это время.

— Я хочу, чтобы ты попрощалась со мной, как в тот раз. — Шалея от собственной смелости, произнёс он.

— Ты про поцелуй? — тихо переспрашивает она, а Ядгар только замер в миллиметре от её губ.

— Пей подарок Прядильщицы… — отвечает он, гладя Лилит по щеке.

Лилит послушно поднесла фимиам к губам. Стоило тому опустеть, как к её губам прижались губы мужчины. Жадные, голодные, ждущие ответа, надеющиеся на ласку.

— Я тебя всё равно найду! — шептала Лилит между поцелуями.

— Я всегда с тобой рядом! — отвечал ей Ядгар.

Если бы кто-то смог заглянуть на утёс чуть позже, то смог бы увидеть странную для любого дроу картину. Мужчина дроу счастливо смеялся, подхватывая на руки девушку с яркими волосами и в костюме тени. И пока ещё переход не сомкнулся за спинами пары, можно было услышать их смех и торопливые обещания.

Глава 14.

Лилит.

Возвращение в мир живых напоминало выход из сильного тумана. Последнее яркое воспоминание о том, как я, уже без всяких просьб, прижимаюсь к обнимающему меня Ядгару.

— Моё поведение нарушает все правила! — шепчет он, сжимая моё лицо в ладонях. — Любого дроу уже лишили бы головы за подобные выходки по отношению к илае.

— Но ты же не любой… — все, что успеваю сказать ему в ответ до того, как этот новоявленный фанат поцелуев возвращается к столь полюбившемуся ему занятию.

А потом густой серо-черный туман, из которого поочередно, по мере приближения, появляются силуэты с постепенно проявляющимися чертами. Сначала вернулся слух, принеся с собой многочисленные шорохи и шёпот сквозняков. Потом зрение напугало темнотой вокруг, пока не вспомнила, что просто глаза плотно закрыты, да и светильники видимо уже догорели.

Тут же тело отозвалось неприятным покалыванием в онемевших мышцах. Глубокий вдох и резкий откат в сторону. Почему? Потому что кожей на лице ощутила движение потока воздуха, которое бывает только при резком взмахе.

Выброс ног в воздух, словно на так любимую "берёзку", опускаю согнутую в колене ногу к уху и переворачиваюсь. Ноги расставлены чуть шире, чем на ширину плеч, и слегка пружинят. В любой момент я могу оттолкнуться и кинуться на противника. Но откуда бы ему взяться? Здесь, в святилище пятого дома?

— Я же говорила, жить захочешь, вспомнишь! Ну, или научишься заново. — Довольный смех Ильрейс подтвердил мои догадки.

— Как-то не особо тянет радоваться. — Недовольно пробурчала я.

— Почему же? — искренне удивилась Ильрейс. — Ты почувствовала угрозу в движении до того, как тебе что-то угрожало. А значит, память твоего тела жива! И просыпается всё явственнее, и не только, когда ты в смертельной опасности! Ты ведь и сама чувствуешь, когда тело ведёт тебя само?

— А не опасно обсуждать мою прошлую жизнь вслух? — спохватилась я.

— Под куполом безмолвия? — иронично приподняла бровь правящая, показывая на еле заметную радужную плёнку, словно мы с ней находились в огромном мыльном пузыре. — Это магия, и ни единого звука, из произнесённых здесь, не будет услышано с той стороны. Не переживай. Я хоть и древняя старуха, но из ума ещё не выжила.

— Этот купол не просто так. Что ты хотела спросить Ильрейс? — про разговор с богиней я решила молчать.

— Кем ты была в прошлой жизни? Ты не воин, но ты не боишься ранить плоть! Я видела уверенность в твоих глазах во время ритуала над Лютым. Не боишься крови, не истеришь! — с грацией, которой позавидовали бы и юные девушки, эта "древняя старуха" опустилась на пол. — Даже мне изменила выдержка, когда объявились эти недоноски подземного червя! И ты точно знала куда бить! И я уверена, что эти знания были твоими. Расскажешь?

— Да вроде и не к чему скрывать. — Я уселась напротив правящей, копируя её позу и притягивая к себе Дзена. — В своём мире, я была врачом. Лекарем. Но… Необычным. Я… Я заботилась о покое ушедших. Выясняла, почему и от чего те умерли, сами, или кто-то поторопил… Помогала искать этих… Нетерпеливых!

— Ты лекарь мёртвых? К тебе приходили за тем, чтобы ты помогла отомстить? — правящая мыслила понятными ей категориями.

Душа, призванная из далёкого, неведомого мира, вызывала у Ильрейс чувство глубокого и искреннего уважения. Эта девочка, совершенно далёкая от кодекса воина дроу, в душе была настоящим бойцом! Правящая была уверена, что если придёт нужда, если страшная беда окажется на пороге её дома, дома, ради которого до сих пор билось её сердце, о котором были все её мысли и переживания, вот она, эта девочка из далёкого мира встанет на пути любого врага. И вот эта уверенность роднила Ильрейс с Лилит больше, чем кровное родство.

Правящая чуть качнулась вперёд, заключая девушку в свои объятья. Редкая минута эмоциональной слабости. Но сейчас… Ильрейс не верила, что едва очнувшаяся девушка, сможет справиться с двумя наследницами дроу. И не важно, какого дома. Она с опаской ожидала любого столкновения Лилит даже с воинами собственного дома. Ведь девушка совершенно не владела искусством боя.

Правящая уже видела большой погребальный костёр, куда сволокут тела детей её дома победители, чувствовала запах горящей плоти, который казался совершенно реальным. Особенно, когда увидела, что за оружие зажато в руке у Лилит. Лезвие для развлечений! Да тут ни одна память тела не спасла бы!

Ильрейс видела глаза дроу пятого дома, и всё они были полны страха и обречённости. Ей казалось, что все, совершенно все видят насколько испугана Лилит. Морщины, прорезавшие высокий лоб, нахмуренные брови, сжатые в одну линию губы… Ильрейс видела в этом приговор пятому дому.

Ровно до первого удара! Четкий, выверенный удар! Да, память тела проснулась, но в этом ударе чувствовалось знание! То, которого не было у Айриль! Никому уже не хотелось посмеяться над хищным лезвием, легко и быстро оборвавшим две жизни.

Опытный воин, знающий правду о " последней наследнице", Ильрейс сразу поняла, что плохо Лилит стало, не от еле заживших ран. Такое случалось с юными дроу впервые взявшими жизнь врага.

Но, Ильрейс счастливо рассмеялась, поди, докажи теперь это кому-нибудь! Особенно после рассказа Зайкиля о том, что они были в комнате для развлечений, когда прозвучал гонг. Мол, наследница Лилит даже не поверила, что кто-то вызвал её на поединок, и даже переспросила Зайкиля, что это было. А потом, так с лезвием, которое выбирала, и побежала. Выражение лица списали на раздражение и недовольство, что всякие свиристелки, что непонятно как наследницами-то стали, отрывают и беспокоят.

— Да она им и слова не сказала! — громко обсуждали по всему дому. — Мол, ещё клинки я о вас пачкать буду! Да она на них смотрела так, словно ей стыдно было, что у неё хоть что-то в руках есть! Она же… Ну, наша-то вон какая! А эти? Напялили на себя, поди, материны или бабкины доспехи и припёрлись! А она что? Девочка сопливая в их спектакли играть? Думать же надо, кому вызов бросать!

Правящая, идущая чуть впереди довольно отмечала, что головы склоняются в почтении не только перед ней, но и перед юной принцессой Лилит, сделавшей невозможное. Возродившей надежду и гордость детей пятого дома!

— Лилит, не пора ли тебе обзаводиться собственными звёздами? — специально громко спросила Ильрейс, с удовольствием замечая заинтересованные и загорающиеся азартом взгляды.

— Рано мне пока. — Ухмыльнулась я, совершенно не понимая, что ещё за звёзды? — Вот Лютый на ноги встанет, научит меня, с какой стороны за клинки браться, тогда и о звёздах буду думать.

— Это да, за клинки тебя браться, точно нужно обучить. А то ты всё больше за лезвия хватаешься! — Ильрейс пребывала в превосходном настроении.

— Вот-вот. — Поддержала её шутку я, всё ещё пребывая под странным впечатлением, словно кто-то на несколько мгновений дал мне возможность узнать мысли и переживания правящей матери, увидеть всё её глазами.

Ильрейс изъявила желание присутствовать при осмотре и лечении мужчин, которых объявили моими личными "игрушками". Начала я с Лютого. Но бесконечный, нарастающий шум ветра в ушах отвлекал и раздражал.

— Кто-нибудь может перегородить эти гребанные пещеры, чтобы не было сквозняков? Этот шум ветра уже достал! — не выдержала я, и замолчала, увидев, как замерли все вокруг, включая Ильрейс и Зайкиля.

— Дитя, — начала очень осторожно правящая. — А как давно ты слышишь ветер?

— Да с первого дня, как себя осознала! — сказала, в уверенности, что Ильрейс поймёт, что я имею в виду.

Но сказала я, видимо, что-то совсем не то.

— Слышащая ветер! — понеслось тревожным шепотом по коридорам. — Говорящая! Говорящая с ветром!

— Правящая? — не могла понять, что происходит я.

— Потом, дитя! Потом. Хорошо?

Лилит.

— Ну, потом, так потом! — я аккуратно разматываю повязку с руки мужчины. — Очень интересно! Воспаление заметно спало, хотя времени прошло не так много, да и отсутствие мокнущих краёв радует. В себя приходил?

Один из подростков, что ошивался рядом на должности "сбегай, принеси", отрицательно мотнул головой.

— Нет, илая, не приходил. Только ночью, до того как жар спал, мелкого звал. А потом уже вот, спит всё время. — Пояснил он мне.

— Какого мелкого? — удивилась я

— Айриль брала себе мужчину, но родился мальчик. — Раздался голос правящей за спиной.

— Что? И я об этом узнаю сейчас и случайно? — я еле успела прикусить свой язык, чтобы не выдать некоторые особенности своего появления в этом мире.

Тише, Лилит, спокойнее. Вдохни побольше воздуха и поглубже, и выдыхаем! Медленно! Очень медленно. Нет, я тоже хороша, этот вопрос я должна была задать одним из первых. Тем более видя, что за отношение здесь к мужчинам вне зависимости от возраста и заслуг.

— Ну, и где это мелкий сквознячок? — уточнила у подростков.

— Почему "сквознячок"? — поинтересовалась Ильрейс.

— Потому что мать у него Ночной Ветер! — но сейчас мне нужно было сосредоточится на Лютом, ситуацию с мальчишкой можно было разобрать и потом. — Ты, я смотрю, всё-таки упорно стараешься помереть, Лютый, да? Ну а что, тоже решение проблем. Только вот пока ты помирать собираешься, те, кто убил твою дочь, спокойненько себе продолжают жить и этой жизни радоваться. А ещё, единственное, что осталось от Айриль, это сын. Мне тебе рассказать, как замечательно будет ему жить? Или ты уже успел его обучить, и он боец хоть куда? А без обучения кому и зачем он нужен?

Не знаю, зачем я всё это говорила, видимо старая привычка вылезла, когда я разговаривала с теми, кто попадал ко мне на стол. Да, жизнь новая, а привычки старые. Пока я возилась с Лютым, кто-то успел сбегать и привести сына Айриль. Мальчишка прятался за более взрослого товарища и смотрел на меня настороженно. Заметив Дзена, сидящего в изголовье лежанки Лютого, мальчишка бросился вперёд. Ну, попытался, парень, который его привел, вовремя среагировал и сцапал его за шкирку.

— Иди сюда. — Позвала я парня. — Ты хотел прогнать Дзена? А за что?

— А если он укусит райхе? — непонятно, кто такой райхе, но потом разберусь.

— Конечно, укусит, если надо будет. Вот смотри. Иногда, чтобы вылечить, нужно сделать очень-очень больно. Вот как я твоему райхе, когда мне надо было заново вскрыть рану и вычистить её. А Дзен может так укусить, что тот, кого укусили, будет так крепко спать, что совершенно ничего не почувствует.

— Значит он хороший? — уточнил мелкий, которому я как могла, объясняла принцип действия анестезии.

— Ну, если он помогает? Конечно хороший. — Подтверждаю необходимость присутствия арахнида, внимательно рассматривая не по годам серьезного мальчишку, на вид которому лет шесть, не больше. — Хочешь ещё что-то спросить?

Мальчишка заметно переживал, видно, что привык не привлекать к себе лишнего внимания илай, а сейчас приходится с одной из этих страшных илай разговаривать.

— Райхе поправится? — и фиолетовые глазки наполняются слезами.

— Конечно, поправится! — притягиваю малыша к себе и крепко обнимаю. — Мы же вон, все стараемся ему помочь выздороветь, даже Дзен.

— Я нет. Я ничего не делаю. — Отвечает мне мальчишка.

— Потому что для тебя заданий не было, а сейчас есть! Справишься? — смотрю на кивающего головой мальчика и не могу сдержать улыбки, он соглашается, даже не узнав, что надо делать. — Сейчас здесь заменят все постели на лежанках, чтобы после лечения все возвращались на чистые кровати. А когда Лютого вернут на место, тебе нужно взять чашку с чистой водой и чистую ткань. Ткань мочить в воде и промокать Лютому губы время от времени, чтобы вот такими, как сейчас они не были.

— Да, я сейчас! — мелкий шустрик тут же выворачивается и бежит на выход.

Ну, наверное побежал за самой красивой тарелкой и самой лучшей водой. Закончив с Лютым, я занялась и остальными своими подопытными. Тут дела обстояли получше, хотя чистить несколько ран всё равно пришлось.

— Вот и шрамы у вас такие жуткие остаются, потому что заживает всё, как придётся! — ворчала я, накладывая швы. — Всё как и остальным. Не тревожить и не нагружать. Понятно?

Дождавшись кивка от своего последнего на сегодня пациента и окинув взглядом комнату.

— Постель менять раз в сутки, питьё обильное, завтраки-обеды-ужины в обязательном порядке. Или с бельём тоже нехватка? — уточняю сразу, чтобы сюрпризов не было.

— Нет, вот этого больше, чем достаточно. — Успокаивает меня правящая. — Пойдём, тебе нужно собираться в дорогу.

Едва мы переступаем порог моих комнат, как мне прилетает вопрос о мальчишке.

— Сына Айриль тоже решила взять под свою опеку? — Ильрейс делает непонятный пас руками, и комнату перекрывает знакомый мыльный пузырь купола местной "антипрослушки".

— Я так понимаю это намёк на то, что порядочная дроу в ответе за тех, кого вовремя не успела послать? — улыбаюсь, потому что никакого внутреннего протеста это предложение у меня не вызывает. — Вот только чему я его научу, если сама, как слепой котёнок? Хотя если парнишка вырастит без вот такого постоянного издевательства над собой, то уже хорошо! А Лютого на ноги поднимем и подпихнём ему внучка для обучения, вот и будет ему смысл жизни. Заодно меня поднатаскает… Я что-то смешное рассказываю? Совсем нелепо звучит?

— Почему? Наоборот. Ты обрастаешь привязанностями, ответственностью за кого-то. Дзен, Зайкиль, Лютый, остальные… Теперь вот Ранель. Время открытия дара прошло, и у него ничего так и не проявилось, мальчик всего лишь будущий воин. Поэтому уже и имя получил. — Ильрейс довольно улыбалась. — А вот тебя каждая такая ниточка привязывает к этому миру и нашему дому. Как ты сказала "дроу отвечает за тех, кого вовремя не послал"? Хорошая фраза, надо запомнить. Но сейчас разговор не об этом. Ты не знаешь элементарного, известного каждому из нашего народа с рождения. Что-то можно списать на особенности образа жизни, если например, ты всё время была на границах. Что-то на отсутствие должного воспитания, мол, никто не рассчитывал, что очередь наследования дойдёт до тебя. Я если честно, даже и не знаю с чего начинать!

— Это из-за моих слов о сквозняках? — уточнила я.

— В первую очередь. Ты не могла не заметить того, как отреагировали все вокруг? — правящая опустилась в стоящее у стола кресло. — Все дроу знают, что ветер безмолвен, у него нет голоса и запаха. Он переносит те ароматы, которыми напитывается во время своего пути. А вот шум ветра, это голоса тех, кто давно ушёл из жизни. Души ушедших говорят и наполняют звучанием каждый порыв, каждое дуновение. И тех, кто может эти голоса слышать, "говорящих", берегут больше, чем все сокровища дома! Таких единицы в истории всех домов! На моей памяти ни в одном доме не рождалось тех, кто обладал бы подобным даром! Сведения о таких уникальных детях домов остались только в летописях и приданиях. Если ты слышишь голос ветра в пещерах, где ветра нет, то твой дар силён. Все это поняли, и тогда вопрос ко мне как к правящей, как я проглядела, что у одной из наследниц такое благословение?

— Ну, я могла скрывать, и вообще не придавать значение. Ну, слышу, как ветер дует, и слышу! — я действительно пока не понимала такой реакции окружающих. — Что теперь? Праздник устраивать?

— Какой праздник в месяц скорби и безмолвия? — чуть не подскочила на месте Ильрейс. — Оо! Ты же и этого не знаешь! Так. Давай разбираться по порядку. Ты говорила, что в своём мире ты помогала узнавать, как кто-то умер. Как ты это делала? Не было ли чего-то необычного? Что выделялось бы?

— Какое необычное? В нашем мире нет магии. Совсем. И если явление непонятно, значит, мы просто ещё не обнаружили те процессы, которые к нему приводят. — Я почти полчаса отвечала на вопросы Ильрейс о своей прежней работе.

— Всё ясно. — Подвела она итог этому допросу. — Ваш мир беден на силу или вы просто не смогли подчинить себе эти потоки, поэтому твой дар работал именно так. На уровне интуиции, выдавая подсказки умерших, за вывод из твоих собственных знаний. А в этом мире ничего такого, странного для тебя не происходило?

— Да вроде нет… Хотя, подожди! — я рассказала правящей про чёрный туман, что помог защитить Ядгара в первый раз, и защищает его тело сейчас.

Правящая начала смотреть на меня с каким-то странным блеском в глазах.

— Твой муж прав, ты подарила ему защиту ушедших. Поделилась силами души с теми, кто готов был помочь и отомстить за самих себя. Кто откликнулся на твой зов. С этой минуты твое имя — Лилит Говорящая с ветром, наследница пятого дома. — Ильрейс произносила эти слова с нескрываемым благоговением. — Прядильщица милостива к моему дому.

Чувствую, что эта новая приставочка к имени мне ещё не раз и не два аукнется. Но мне хотелось бы узнать ещё и что это за месяц скорби такой, потому что Ильрейс была совершенно права, память тела не давала мне элементарных знаний, того, что даже дети знали.

Оказалось, что дроу до сих пор оплакивают погибший мир и своих сородичей. Поэтому каждый год они на месяц обрывают все связи с внешним миром и закрываются в своих пещерах. Ни гостей, ни писем ничего. Только охрана границ, отряды пополняющие продовольствие в пещерах, в роде того с которым я уйду на поверхность на рассвете, и ритуальные действия. Вызовы на поединок, получение платы за выигрыш или проигрыш, но даже прощание с матриархами проходит в тишине, только внутри дома. Да даже охота на тварей Пограничья затихает, отбиваются атаки, но сами дроу не нападают.

А вот после окончания этого месяца начнётся свистопляска с визитами, общенародными гуляниями, заключениями договоров и формированиями отрядов дроу из различных домов для зачисток местности на охотничьих угодьях, как сами дроу называли неспокойные из-за близкого приграничья районы. Да уж, мне осталось меньше месяца, чтобы настолько сродниться с этим миром, чтобы стать дроу. Хотя, в крайнем случае, можно будет списать и на особенности дара. Но только в крайнем случае.

— И на поверхность и в третий дом с тобой пойдёт Ардига. Старшая из моей звезды. — Давала последние наставления Ильрейс.

— Вот тоже ещё! Что за звёзды такие? — уцепилась я за знакомое слово.

— Дроу-воины, что остались без дома, или недостаточно сильны, чтобы занять более высокое положение в доме, могут быть приняты высокородной дроу в личную свиту. — Охотно разъясняла Ильрейс. — Клятва служения гарантирует безоговорочную преданность. Это надёжная помощь. Как у Прядильщицы её лапы, так у нас дроу, есть наши звёзды.

— А можно вопрос? Дроу вот прямо всю свою жизнь с Прядильщицей сравнивают? — не удержалась я.

— Конечно! — не заметила подкола правящая.

Что ж, надо это запомнить.

Утро началось с массажа головы. Не знаю, отражается ли это на бодрости организма или мыслительной деятельности, но настроение поднимало однозначно. И похоже, что становилось приятной привычкой.

Зайкиль уже ждал у стола. Когда он проснулся, каким образом вышел и вернулся, да ещё и с тарелками, я понятия не имела. Особо чутким сном я никогда не отличалась. Зайчик сверкал довольной улыбкой, на кресле меня ждала местная сбруя, что отличала обычное, повседневное одеяние дроу от походного.

Плотно прилегающие друг к другу подвижные хитиновые пластины закрывали оба плеча и правую руку, грудь и спину. Почему при этом оставался незащищённым живот и бедра, я так и не поняла. Завтрак был лёгким, но сытным. Как я поняла, Зайкиль собирался вместе со мной. Ладно, пускай уже сопровождает.

Мой вопрос о незащищенном животе вдруг получил неожиданный ответ. Вчера после разговора с Ильрейс, мы прошли в её личную оружейную, где несколько часов выбирали мне клинки.

— Почувствуй! Услышь те, что поют для тебя! — предлагала мне правящая совершенно непонятными для меня словами.

Ветер у них говорящий, клинки поющие! Вот как я должна выбрать, если я понятия не имею что это и как это использовать! Выбор я решила предоставить телу, раз у него должна была проснуться обещанная память после того странного напитка, что вручила мне Прядильщица.

Завязав себе глаза плотным шарфом, я на ощупь перебрала два десятка колюще-режущих, пока ладонь неожиданно не ощутила приятную, именно приятную, тяжесть и непонятно откуда взявшееся тепло. Даже не поняла зачем, сделала несколько разворотов и взмахов двумя клинками.

— Занятно! Очень занятно. — Задумчиво протянула за моей спиной Ильрейс. — Из всей моей оружейной ты выбрала именно те клинки, что принадлежали Айриль. Я забрала их из уже мертвых рук внучки.

А вот сейчас Зайкиль подавал мне широкий кожаный пояс, который использовался для закрепления и ношения клинков. Широкий участок пояса закрывал поясницу от бёдер и почти до лопаток. Длинные кожаные ленты, на которые расходились боковые стороны этого ремня, обхватывали тело в несколько раз и застегивались на животе несколькими отдельными пряжками.

К нижней части этого "корсета" крепились ремни набедренных ножен, в которых лежали два коротких клинка, кинжала. Стоя перед зеркалом, я сама себе напоминала этакого двуногого паука или муравьишку. Волосы я заплела в несколько кос от самого лба. Мдааа, ещё бы цепку с драконом и можно орать "дракарис"!

Как только мы вышли из комнаты от противоположной стены оттолкнулась ожидавшая меня Ардига. В её сопровождении мы направились куда-то вглубь пещер, в противоположную сторону от того выхода, где происходил поединок.

— Там выход во внутренние территории Дроумвира, подгорные. — Отвечала на мой вопрос Ардига. — А нам нужно на поверхность!

Проходя, казалось бы, бесконечные пещерные коридоры, я начала чувствовать знакомый запах, и с каждым шагом всё сильнее. Любой любитель тихой охоты сказал бы, что рядом надо искать грибы. Грибы в пещерах? Но уже скоро я увидела очень и очень знакомые белые шапки.

— Ардига, а это что? — боюсь пока раньше времени радоваться. — Это вообще откуда?

— Так здесь же неизвестно сколько веков река текла, течением сюда нанесло ила. А потом реку отвели в сторону, тут лет двести назад поселились несколько семейств оборотней. — Она ткнула куда-то в сторону и наверх. — Сейчас там уже небольшая деревня. А водоросли начали гнить, теперь вот эти растут. Их вон прядильщики утягивают и едят.

— А мы их, почему не едим? — поинтересовалась я.

— Кого? А эти-то? Кто же их есть будет? — удивилась Ардига.

— Ардига, вот скажи, когда детям Прядильщицы не хватает питания, они что делают? — мне на самом деле было интересно, что она ответит.

— Да тянут откуда могут. Вон, смотри! — как по заказу несколько небольших паучков старательно тащили один из грибов, обмотав его ниточками паутины.

— Ардига, мне вот интересно, если дети Прядильщицы, в случае нехватки ресурсов, их ищут, а мы, что, нос воротим? — вспомнились мне вчерашние слова Ильрейс. — Питательно! Вкусно! И под руками!

— Как это вкусно? Ты их что, пробовала? — искренне удивилась Ардига.

— Конечно! Вернёмся, лично приготовлю для нас с тобой целую сковородку! Поверь мне, потом бедным паучкам собирать станет нечего! — улыбаюсь, предвкушая, как удивится правящая, когда я ей расскажу, что оказывается, у неё под боком всё время был резервный источник питания.

— Чего? Вот ещё! Я эту гадость в рот даже с голодухи не возьму! Наследница, это же просто растущая гниль! — возмущалась Ардига.

— Таак… Дети Прядильщицы подают нам, дроу пример правильной и достойной жизни, так как живут по заветам своей матери, правильно? — уточняю у дроу.

— Да! — не сомневаясь не секунды, отвечает Ардига

— А дети Прядильщицы едят грибы? — показываю в сторону белых комочков и смеюсь от того, какое выражение появляется на лице у дроу. — Ладно, не бойся! Просто попробуешь, хорошо? Если не понравится заставлять никто не будет. Мне больше достанется!

Дальше мы шли в тишине, но несколько раз оборачиваясь, я ловила на себе сочувственные взгляды дроу. Не поняла, это они на меня так смотрят из-за того, что я сказала, что ела грибы?

— Бедняжка, вот досталось же ей, хоть и наследница. — Донёсся тихий мужской голос откуда-то с конца колонны.

Глава 15.

Лилит.

Через несколько часов пути, туннель значительно расширился, появился заметный уклон вниз. Уже привычный мрак пещер стал рассеиваться, превращаясь в сумерки. Ещё немного времени спустя, Ардига дала команду на первую остановку. Защёлкали крышками походные кружки. Судя по тому, что поменялось не только освещение, но и запах в воздухе, да и сам воздух стал теплее, мы подходили к выходу из пещер.

— Дальше продвигаемся с осторожностью. — Предупредила Ардига. — Ловушки хоть и отключены для выхода, но мало ли…

Отличная новость! Мне прям нравится! Ловушки, конечно, отключены, но могут и сработать, почему бы и нет?

Дроу, которые внутри дома и в свободное от несения службы время, позволяли себе ходить с открытыми лицами, начали доставать из поясных сумок маски на лица. Мне такую же подал Зайкиль.

Маска состояла из двух частей и напомнила мне шлемы средневековых рыцарей. Нижняя часть представляла собой плотную тканевую балаклаву с нашитыми на неё мелкими пластинами, образующими плотную чешую, начиная ото лба и закрывая макушку, виски и затылок. Сразу за ушами с обеих сторон начиналась вертикальная шнуровка. Она одновременно стягивала саму маску, чтобы та плотно прилегала к лицу, и удерживала вплетенные в неё крепления подвижной части этой маски-шлема.

При необходимости, одним движением с макушки вниз, можно было опустить "забрало", полностью закрывающее лицо, поверх тканевой части маски. Отверстий для носа и рта в ткани предусмотрено не было. То есть для того, чтобы попить, нужно было ослабить шнуровку и чуть приподнять край ткани. Если забрало не опускать, то видно было только глаза. Впечатление немного жуткое. Как если бы манекен в магазине вдруг начал моргать.

А вот вторая часть, закрывала лицо полностью и напоминала черненый металл. Внешняя часть больше всего лично мне напомнила морду какого-то насекомого. Все эти выступы с острыми гранями… Не самое приятное впечатление!

Прорези для глаз были закрыты тонкими пластинами какого-то красного минерала. Такими же пластинами перекрывались и несколько меньших по размеру отверстий, идущих от глаз к вискам. Если смотреть на эту маску с лицевой стороны, то создавалось впечатление, что у этой морды несколько пар глаз. Хорошо, что хоть не обязательно было держать её на лице постоянно. Сейчас она была нужна для того, чтобы глаза привыкли к солнечному свету.

Выход из пещер появился впереди неожиданно, словно вынырнул из-за поворота. Мы оказались на большой круглой площадке, где было значительно светлее, чем в глубине пещер, из-за многочисленных отверстий, в которые проникал солнечный свет. Несколько дроу, охранявших проход, склонились в поклоне. Остальные, уже извещённые о предстоящем выходе, не теряя времени на приветствия приводили в движение систему рычагов и странного вида колёс, заставляющих, казалось бы, монолитные каменные блоки двигаться.

Первый ушёл вверх, открывая ещё два, разъезжавшихся в разные стороны. Проходить под огромной каменной плитой, подвешенной непонятно на чём, было жутковато. Да и вышли мы под карнизом нависающих гор.

Река, что текла здесь раньше, промыла глубокую выемку, когда течение отвели, дроу перекрыли естественно возникший проход в свои жилища и использовали этот коридор, как хозяйственный ход. За прошедшее время растения заняли оставленные водой территории, надёжно закрыв природную нишу густым кустарником.

Как же хотелось стянуть с лица эту маску, почувствовать на коже солнечное тепло, ветер, добежать до видневшейся вдалеке обмелевшей реки, плюхнуться в прохладную воду!

Но вместо этого, в наглухо закрытом одеянии, да ещё и с опущенным забралом, мы старались получить удовольствие от протяжённого марш-броска. Вот тут я и оценила прелесть того, что выход назначили на рассвет, выйди мы позже, уже бы упарились по солнцепёку топать.

Несколько раз мы останавливались, чтобы обменяться приветствиями со старшими дозорных отрядов. Забавно было наблюдать за тем, как часть кустарника отделяется и по мере приближения, становится дроу в камуфляже. Оказывается, здесь искусство маскировки освоили так, как мне и не снилось. Хотя, представляя себе, как сильно мы выделяемся в своих чёрных костюмах, я уже думала как открою для неискушенных дроу новые цвета в военной форме и возможность оставаться незамеченными! А дроу оказывается и без моих ценных подсказок давно обходятся.

Наша пешая прогулка продолжалась до небольшого холма, на вершину которого вела широкая дорога, обхватывающая холм по спирали. На макушке этого холма находился постоялый двор с хорошо укреплёнными стенами и охраной в крепких, даже на вид, доспехах.

Здесь же можно было взять на прокат лошадей и фургоны. Всё просто, оставлялся залог, равный стоимости лошадей и повозок, по возвращении транспорта, этот залог за вычетом суммы проката, возвращался обратно дроу. Я даже засмеялась, сообразив, что здесь работает такой своеобразный каршеринг.

Пока Ардига решала вопросы с вышедшим нас встречать хозяином, я осматривала постоялый двор. Почему-то постоялые дворы я себе по-другому представляла. Мне казалось, что здесь всё должно быть примерно, как в нашем средневековье. Но то, что я видела, сильно удивляло.

Чёткое деление на хозяйственную часть и жилую, никакой слякоти под ногами, вся площадь, кроме небольшого сада и огорода, закрыта твердым и ровным покрытием, напоминающим наш бетон, только синего цвета. Здания каменные, на крыше черепица. Это не европейские средневековые города, где от пожара выгорало всё чуть ли не под чистую.

Видимо от того, что я внимательно всё осматривала, я заметила, как несколько мужчин-дроу, определить их было проще, так как маски у них были ровными, стараясь остаться незамеченными, передали несколько свёртков парням, что работали на конюшне. Интересно!

— Так-так-так… — протянула я с любопытством.

— Наказывать будешь? — раздалось за моей спиной злое шипение.

— Простите? — резко развернулась к говорившей я и замолчала, не веря своим глазам.

Рядом со мной, скрутив половину тела кольцами и сложив руки на груди, стояла, или как это лучше сказать, девушка, половина тела которой была змеиным хвостом.

— Спрашиваю, наказывать парней будешь, за то, что осмелились шаг сделать без вашего позволения? — очень зло переспросила она.

— Смотря, что они сделали. Может, что строго запрещённое? — благо я была в маске и могла сделать вид, что змеиный хвост вместо ног для меня обычное дело.

— Да у вас им, похоже, и дышать запрещёно, причём строго настрого! — услышала я в ответ.

— Вы уж извините, я здесь недавно. — Начала я осторожно.

— Да я уж поняла, к нам сколько ваших не наведывались, а вот такая, красноглазая многоглазка впервые. — Хмыкнула девушка.

— И чего они сотворили? — пытаюсь заставить себя не рассматривать её хвост.

— Мох принесли для лошадей. — Буркнула она.

— И всего-то? За что тут наказывать? А лошадям-то не вредно будет? — я-то думала, а тут просто угощение для лошадей.

— Нет, лошади воспринимают этот мох, как лакомство и едят с удовольствием, а вот чувствуют себя заметно лучше и бодрее, даже после небольшой порции. — Голос девушки потеплел на несколько градусов, но настороженность не пропала. — Ну, и мы в дожди настойку делаем, если простываем.

— А чего тогда тайком? Можно же договориться и меняться! — удивилась я.

— Договоришься с вами. Вы ж всё таитесь, всё бегом. Да даже покупки свои на себе тащите, лишь бы даже лошади не узнали чего лишнего. — Насмешливо сказала она. — Раяна.

— Что?

— Имя моё, Раяна. А тебя как звать, красноглазка? — объяснила девушка.

— Лилит. — И чуть не подпрыгнула от раздавшегося за спиной рычания, незаметно подошедшей Ардиги.

— О! Твоя нянька прибежала! Ща, как задаст тебе хворостиной, чтоб ты больше ни с кем не разговаривала! — рассмеялась Раяна.

— Это вряд ли. Моё имя не такая уж и тайна. Всё равно скоро на каждом углу его озвучивать. — Сказала, больше, чтоб напомнить Ардиге, что я уже почти, что лицо официальное. Даже без маски перед чужими дроу и не только дроу, могу показываться. — Подожди, а если никто не знакомиться, то как же вы нас называете?

— Я лучше промолчу. — Усмехнулась она.

— Ну, уж нет, начала, так договаривай. — Настаиваю, потому что уже самой любопытно.

— Да так и зовём, жуть подземная. — Вот это номер! Хотя глядя на мою маску, по-другому и не скажешь.

— Ардига, а подскажи мне, пожалуйста. — Начинаю тихим шёпотом, наблюдая за тем, как шустро змейка поползла вглубь двора. — У нас что, действительно, никаких договоренностей с ближайшими соседями? Ни на случай нападения, ни на случай пожара или наводнения, или, чтоб не накаркать, болезни какой?

— Нет, зачем? — причём она ведь искренне не понимает.

— Ну, смотри. Допустим, нападение. Зажигают здесь сигнальный огонь и мы знаем. — Отвечаю я.

— И зачем нам знать, что на них напали? — хмыкает Ардига.

— Ты сейчас серьёзно? Затем, что нападут, скорее всего, не на постоялый двор сам по себе, а чтобы спокойненько до нас добраться! А постоялый двор попадёт под раздачу во время зачистки территории! — вот про камуфляж они знают, а про взаимодействие, кажется, нет. — Вот смотри, на гнездо прядильщиков нападает враг, что они делают?

— Отбиваются и сжирают проигравших. — На этот раз Ардига пытается прислушаться к моим словам.

— А вот если рядом несколько гнёзд? И на одно из них нападает враг? — как вовремя Ильрейс мне сказала, что они всю свою жизнь ориентируются на пауков.

— Ну, если найдётся такой дурак, что в колонию сунется, то его все вместе убивают и растаскивают добычу по гнёздам. — С видом, что это, мол, очевидно и все об этом знают, отвечает Ардига.

— А мы-то тогда чего дурью маемся? Вот что легче и проще, и быстрее — заметить сигнальный огонь или пока дозорные обнаружат, что что-то не так, и доберутся до пещер? Если их, конечно, не успеют перерезать за это время! — возмущаюсь я.

— Но они не дроу! — теперь возмущается Ардига

— А это им как помешает просигналить об опасности и предупредить? — дроу задумалась, причём настолько сильно, что даже во время погрузки в фургоны молчала.

Пользуясь тем, что глаза привыкли к свету, я откинула маску, оставив на лице только тканевую часть. Удобно устроившись на краю фургона, я с удовольствием рассматривала окружающую природу. Тем более, что от постоялого двора дальше мы двигались по широкой, мощёной дороге. Причем ровной дороге!

Сама дорога шла по явно искусственной насыпи, а все заросли были тщательно вырублены на несколько метров. То есть напасть неожиданно из леса не получится.

Ещё больше я удивилась, когда навстречу нам попался вооружённый разъезд, старший которого, коротко отсалютовал вознице со словами, что впереди всё спокойно, и не дожидаясь ответа, направился в сторону постоялого двора неспешной рысью.

Посмотрела я на это дело и решила докопаться до Ардиги. Почему-то мне казалось, что если я её смогу убедить, то всех остальных и подавно. Так что, сама того не зная, эта дроу выступала у меня этаким подопытным кроликом.

Разомлевший на свежем воздухе и пригревшийся на солнышке Дзен недовольно зашуршал, когда я его потревожила, перелезая поближе к Ардиге.

— Вот я не поняла, это он нас предупредил, чтобы ехали спокойно? — спросила я, кивая в сторону удаляющегося разъезда.

— Конечно. Эти патрули ещё лет триста назад Марина Лангран основала, для борьбы с разбойниками и мародерами. — Ответила мне дроу.

— А почему ответа ждать не стал? — уточняла я для себя.

— Потому что все знают, что у нас месяц траура. Поэтому возница просто кивнул, давая понять, что услышал, и поднял большой палец вверх, что означает, что на том отрезке пути, что мы видели, ничего подозрительного. — Пояснила мне местные реалии Ардига. — К чужим обычаям живущие под эгидой союза относятся с уважением. У вас-то там, в пограничье, ничего подобного нет, не добралась в своё время туда Справедливая.

— И чтобы делали дроу, если бы добралась? — проворчал кто-то из женщин дроу, из числа отправившихся с нами. — По чьим гнездовьям наследниц гонять будем? Самцов же никак послать нельзя! А потом выясняется, что у нас наследницы гниль за еду считают!

— А если над наследницей тряслись и от сквозняков прятали, то как она править будет? Как свой дом защищать? — в том же тоне ответила я, потому что такие разговоры сильно отдавали недовольством правящей, а мне государственный переворот в отдельно взятом доме, вообще ни к чему.

— Это да, тут спорить бесполезно. Но всё же помягче может в воспитании наследниц нужно? А то так до правления и не доживут! — ответили мне.

— А нам, наследницам, при рождении вечного праздника никто не обещал! Так что… Да начнётся мой дозор! — ответила я фразой из одного популярного сериала, думая перевести всё в шутку, но шутки не поняли.

Ардига, и ехавшие с нами две дроу молча ударили себя кулаком в грудь, а мужчины на пару секунд опустили головы.

— Ардига, а вот если бы ты сейчас заметила что-то странное или подозрительное лично для тебя, а тут патруль? — вернула я разговор в нужное мне русло.

— Конечно, сказала бы. Ещё бы и вернулись, чтобы если что, поддержать. Не смотря на месяц скорби. — В голосе дроу послышался смех. — Поняла я, поняла, что ты хотела мне сказать, Лилит. Только не моего носа дело такие договоренности устанавливать. Ты наследница, тебе и речь вести. Но идея хорошая.

До вечера мы занимались только тем, что ехали. Тихо, спокойно. Мои соседки по фургону обсуждали мою идею договорённостей с соседями. Я оказалась совершенно права, предположив, что Ардига пользуется среди защитниц пятого дома определенным авторитетом. Озвученную ею мою мысль в штыки уже никто не воспринимал, а после того, как Ардига сказала, что я привела пример с нападением на колонию пауков, я стала ловить на себе задумчивые взгляды. И уже начиная дремать в дороге, на гране сна, услышала замечание одной из дроу.

— Мдаа, сразу видно из чьей кладки паучишка! Вся в прабабку, у той тоже как Прядильщица над душой стояла! — последнее, что я услышала.

— Илая, Илая, просыпайтесь! Скоро привал. — Осторожно будил меня Зайкиль.

Всё, что я не добрала дома, доспала в дороге. Чувствовала я себя прекрасно, но пройтись и размяться, уже хотелось. Под привал выбрали одну из, видимо, специально подготовленных площадок. И на этом привале мы оказались не одни. Ардига явно замешкалась, а потом решительно направилась ко мне.

— Это ещё одни наши соседи. Те самые, что реку отвели. Из кошачьего поселения. — Тихо сказала она мне. — Тоже на рынок едут.

— А они зачем? — всё-таки я типа из самой глуши Пограничья вылезла, а Ардига местные порядки знает, и кто чем дышит тоже. Не грех и спросить.

— Как зачем? Они воду для чего отводили? В небольших горных долинах растят зерно. Что-то перемалывают, что-то так везут. Да ещё и стада держат. Чистая шерсть, войлок, пряжа грубая и тонкая. Мясо везут. Солонина, вяленное. Последние лет пять сыры. — Перечисляла Ардига, пока я пыталась понять, а зачем и мы, и они едем черт знает куда, если можем гораздо ближе получать всё необходимое. — Мы, кстати, знаем, куда они свой товар сдают. Первые обычно половину забираем.

Мне осталось только прикрыть глаза руками.

— Ардига! Это жесть! — простонала я. — Правящая знает?

— О чём? — удивилась она

— О том, что половину припасов, мы скучаем у ближайших соседей, только едем за ними, не пойми куда, переплачивая, за дорогу, фургоны, лошадей и платя посреднику между нами и кошками! Когда можем просто договориться с ними, и получать всё чуть ли не у порога, не неся дополнительных растрат! — по мере того, как я говорила, глаза у Ардиги становились всё больше, далеко не глупая женщина, она сразу поняла, о чём я говорю. — Слушай, для отрядов несущих охрану границ и добывающих пропитание, вроде как месяц безмолвия не действует? Мы же можем общаться с другими родами и народами?

— Ну, вообще-то да… А что ты задумала? — глаза моей собеседницы хитро блеснули в прорезях тканевой маски.

— Да вот думаю, двести лет достаточный срок, чтобы пойти, с соседями познакомиться? — улыбаюсь, забывая, что моей улыбки никто не видит.

— Давай, давай, устанавливай эти свои, договоренности! — благословила меня на дипломатическую миссию Ардига.

Так как размещались кошки недалеко от нас, я решила особо не вилять, а прямиком направилась к костру соседей. Не совсем поняла, правда, почему они кошки, если с виду люди, как люди. Ну, крепкие, красивые. Только здесь каждый первый такой, если шрамами не изуродован. Но после того, как я собственными глазами видела девушку со змеиным хвостом, я уже ничему не удивляюсь. Да и вспомнилось, что Ильрейс что-то говорила про оборотней.

— Доброго дня, господа! — громко сказала я, остановившись на предполагаемой границе чужого лагеря.

Наши соседи напряглись, даже моему неопытному взгляду было заметно, как мужчины сгруппировались, прикрывая женщин и даже несколько детей. Видимо соседи предпочитали путешествовать семьями.

— И вам добра и благословения, уважаемая! — обратился ко мне один из самых старших мужчин в этом караване, на вид лет сорока — сорока пяти.

— Моё имя Лилит, я наследница пятого дома. Как я могу обращаться к вам? — Представилась первой, так как именно я пришла к чужому костру.

— Димиркл я, госпожа. Один из восьми глав местной общины оборотней котов. — Ответил мне мужчина. — Чем мы вызвали ваше неудовольствие?

— Почему же сразу неудовольствие? — я так понимаю, что дроу для соседей, что-то вроде страшилки. — Живём рядом, едем в одну сторону. Наверное, и по одной и той же надобности. Так может, путь вместе продолжим?

Со стороны оборотней послышался шепот обсуждений, а глава задумался, хоть и не скрывал удивления.

— Вы уж извините, госпожа Лилит, но я уже давно вторую сотню лет разменял, а о таком, чтобы дроу предлагали кому-то что-то вместе делать? — мужчина развёл руками. — Наверное, кроме битвы в Долине Памяти, и не вспомнить других примеров.

— Вот значит, будет, что по возвращению домой рассказать! — рассмеялась я, стягивая с головы уже порядком опостылевшую маску. — Будем знакомиться?

Лилит.

Жизнь на площадке для привалов замерла, причем резко. Словно кто-то просто взял и остановил просмотр видео. Затянувшуюся паузу прервала девчонка, выбежавшая откуда-то со стороны фургонов. И ловко просочившись между старшими, она сунула мне в руки большую деревянную кружку с чем-то, по цвету и запаху напомнившем привычную ряженку.

— Пей! И вот ещё! — в руке малышки на белом платке лежали несколько обычных, круглых домашних печений из песочного теста.

Настолько привычными и родными показались эти простые вещи здесь, настолько далеко от родной кухни и духовки, что на мгновение даже дыхание сбилось. Поблагодарив девочку, я уселась тут же, на лежащее рядом бревно. и с удовольствием попробовала угощение.

— Ну вот, ест! Значит, не нападёт! — ребёнок улыбался. — Не нападёшь же?

— Нет, конечно. Мы же вот, — приподняла руку с зажатым в ней печеньем. — Хлеб и питье разделили. И нападать друг на друга не можем.

— Да, как в сказке! — серьёзно кивнула мне мелкая парламентёрша. — А ты совсем и не страшная. Правда!

— Нири, отойди и не приставай! — одёрнул девочку Димиркл. — Вы уж извините, малая совсем, первый раз из общины выехала, всё ей интересно и любопытно. Может, к костру?

— Можно и костру! — я оглянулась на Ардигу, та мой жест расценила правильно, и направилась к нам, дав остальным резкую команду и зацепив по пути Зайкиля.

Правильно, негоже наследнице без подобающей свиты переговоры вести.

— Рассаживайтесь, как удобнее. Мы чуть раньше вас здесь оказались, так что успели уже разложиться и обустроиться. — Гостеприимно предложил старший оборотней. — Вон и отвар уже готов, и похлёбка почти…

— Ну, на похлёбку вон мелких сколько! А от отвара не откажусь. — Ответила я, возвращая пустую кружку из-под самой настоящей ряженки. — Смотрю, прям семьями путешествуете?

— Да дети же! Скучно им в посёлке, а так целое приключение. Да и к делам приучаются понемногу. — Уже расслабленно улыбался оборотень, делая вид, что не замечает, как сбоку потихоньку подбирается Нири, поблескивая любопытными глазками.

— Это важно, и детям не в тягость, и наука сразу. Я за продовольствием первый раз еду, вот может, подскажете, на рынке кто из местных камни меняет на деньги? Или это дальше ехать надо будет? — серьёзные разговоры о делах всегда будили во мне воспоминания о дяде Сёме и его неспешной речи.

Вот и сейчас поймала себя на воспроизведении его интонаций в голосе.

— Зачем дальше? Здесь многие на этом сидят. Целый ряд ювелиров, и цену неплохую дают. Себе не в убыток конечно, но и нарочно не занижают. А вы ж вроде всегда золотом платили, в этот раз камни сменять решили? — проявил удивительную осведомленность Димиркл.

— Да вот, поднакопилось, решили в этот раз и с камнями попробовать. Это хорошо, что далёко не ехать. А то и так на обмене время терять, боюсь, не успеем к вашему скупщику. — Ловлю на себе удивлённый взгляд Ардиги, ведь мои слова противоречат тому, что я сама недавно говорила.

Только мне нужно понять получатся ли у нас добрососедские отношения с оборотнями или нет. Вот сейчас мы это и узнаем.

— Ну, вот это как раз не проблема. Мы вообще не понимаем, почему напрямую не торгуем. Давно ведь знаем, что большую часть товара, скупаете именно вы. Причем, почти сразу, как мы его сдаём. Только продукты туда-сюда гоняем. А дорога, да по жаре… Сами понимаете, даже при стазисе, вкуснее не станет. — Усмехнулся оборотень.

— Так может мы вам здесь камнями, и отдадим? — закинула я удочку.

— Да вообще красота. Пообедаем сначала, или сразу товар смотреть пойдём? — предложил мне старший.

— Сразу. Чего тянуть? А обедом вон, пока детей накормите, да и наши котлы подоспеют. — Решила сразу разобраться с делами я.

Осмотр товара занял у нас около часа. Всё что нам было нужно, мы записывали на вощеную дощечку, что оказалась с собой у Димиркла. Сразу видно, что мужик в закупках и оптовой торговле опытный, всё у него при себе. Ардиге я сказала, чтобы брали, сколько нужно, а не по минимуму.

Почти половина содержимого фургонов котов перекочевала к нам. Из восьми нанятых повозок, пять, после короткого отдыха и обеда. должны были вернуться обратно в пещеры. Дальнейшее путешествие, если сейчас всё пройдёт хорошо, у нас планировалось разделить с котами, которые тоже разворачивали опустевшие фургоны, а значит и сопровождающих, домой.

Настал самый важный момент переговоров. Расчет оплаты. Вот сейчас мы и узнаем, по чём здесь добрососедские отношения.

— Вот смотрите, всё, что вы забрали, стоит в золоте столько. Камни ценятся выше, поэтому получается, вы мне должны… Девятнадцать камней. — Перевел одну "валюту" в другую кот.

По возмущённому взгляду Ардиги, передавшей мне один из кожаных мешочков с камнями, что были у нас при себе, меня сейчас обдирали, как ту липку. Но я отсчитываю затребованные камни и отдаю Димирклу. Оборотень их внимательно рассматривает и неуверенно начинает.

— Видите ли, какое дело, уважаемая! Мы камни меняем, но те, которые находим в горных потоках. Добычу-то мы не ведём. — Кот почесал затылок. — А они гораздо мельче, не шлифованные, с трещинами и вкраплениями обычной породы. А значит явно дешевле ваших.

— И как быть? — прикинулась наивной дурочкой я, мол, да-да, донна Роза и всё такое.

— Ну, половина здесь явно лишняя. Так что забирайте. А там… Всё равно же в одну сторону едем, дойдем до ювелиров и уточним. Лишнее верну. — Предложил оборотень.

— Да зачем? Лучше включите в стоимость следующей поставки. А по дороге обговорим, где встречаться будем, подготовим площадку для обмена между нашими жилищами. Всё проще, чем на рынок тащиться, и мешаться друг другу не будем! — решила я под довольным взглядом Ардиги, согласно кивавшей на мои слова.

Пока перезагружали фургоны, отправляли их обратно, решали куда, кто и сколько дальше поедет, уже и день перевалил далеко за половину. Поэтому проводив фургоны и сопровождающих, а коты и вовсе остались несколькими семьями, отправив большинство, включая своих бойцов, обратно, мы решили заночевать уже здесь, а с рассветом двинуться дальше. Тем более, что налегке дорога пойти должна быстрее.

Погуляв по округе, стараясь не отходить далеко от лагеря, я с удивлением отмечала схожесть природы, и щедрость местной земли. К лагерю я вернулась с целой охапкой набранной травы, среди которой были дикий чеснок, укроп и щавель.

Вечером, когда уже стемнело, и огни костра стали ярче, кто-то из котов вытащил гитару. О, боги, какое чудо! Под весёлые мотивы я сама не заметила, как стала перебирать пальцами.

В гитару я влюбилась ещё в свой первый поход со спелеологами. Даже записалась на курсы игры по возвращению. Эти движения не остались без внимания, и мне тут же вручили инструмент. Немного подстроившись под местные особенности, взяла пару аккордов.

Со стороны оборотней послышались просьбы спеть. Быстро перебрав в голове знакомый репертуар, выбрала «Клятву ночного дозора», как ту, что будет понятна обитателям этого мира.

Уже ночью, когда кто-то из защитниц возвращался досыпать в фургон, Ардига шикнула, чтобы потише, а то, мол, меня разбудят.

— Ардига, а ты как думаешь, наша-то потянет? — тихий шепот в темноте.

— Потянет, если мы для нее своими станем. Слышала, как тоскует? — ответила Ардига, поправляя на мне походное одеяло.

Глава 16.

Лилит.

С самого утра я ощущала на себе заинтересованные взгляды и оборотней, и дроу. Маленькая Нири, заметив меня, возвращающуюся от небольшой реки, где я умывалась и приводила себя в порядок, радостно замахала мне рукой. Махнула ей в ответ.

Быстрый завтрак в одном кругу с оставшимися дроу, и мы уже почти готовы выезжать. А вот рядом с фургоном меня ждала очень необычная картина. Видимо, из ближайшего леса выбежал на запах еды любопытный детёныш рыси. И сейчас играл с Дзеном. Арахнид ловко отпрыгивал в сторону, а рысёнок пытался его поймать. Но было заметно, что это только игра, потому что рысёнок нападал с фырканьем, больше похожим на смех, и когтей было не видно.

Заметив моё приближение, Дзен мгновенно забрался ко мне на плечо. Зверёныш видимо прекращать игру не хотел, потому что совершенно спокойно подошёл ко мне и вытянул к верху лапки, опираясь всем телом на мою ногу. Ничего себе, непуганое у них здесь зверьё. Можно же и поплатиться за такую доверчивость.

Но удержаться я не смогла и, хотя прекрасно знала, что нельзя трогать детёнышей зверей и птенцов, этого зверёныша не взять на руки я просто не смогла. Рысенок, вытянувшись на моих руках, довольно жмурился и подставлял голову под ласку. Главное, чтобы мама этого ласкового детёныша не прибежала в поисках потеряшки. Не факт, что лесной зверь сможет сразу определить, что никакой угрозы я её ребёнку не несу.

От фургонов оборотней быстрым шагом приближалась разозленная молодая женщина.

— Нири! Как не стыдно! А ну, немедленно прекратила и извинилась! — сердито высказывала она, глядя на рысёнка на моих руках.

Нири… Что??? Зверёныш недовольно фыркнул и, спрыгнув с моих рук, потянулся. Короткая, плотная шерсть пошла волной, поплыла бежевой дымкой и почти сразу на месте лесного котёнка оказалась вчерашняя юная дипломатка, кормившая меня ряженкой и печеньем.

— Вы уж простите её, маленькая совсем! — переживала, видимо, мать Нири.

— Да ничего страшного. Просто она ребёнок и у неё нет предубеждения, только потому, что мы дроу. — Улыбнулась я. — И это приятно.

Женщина уводила недовольную девчонку, таща за собой за руку, а та только бурчала в ответ. До меня доносились только отдельные слова, что "совсем не страшно" и "вообще не обижают".

А я еле смогла сдержаться и не выдать своего удивления, сразу получив объяснение и что за оборотни, и почему коты. Всё-таки слышать или читать это одно, а вот увидеть своими глазами совсем другое.

Началась недолгая, какая-то деловитая суета, и уже вскоре, только примятая трава напоминала о том, что здесь совсем недавно была стоянка лагеря. И оборотни, и дроу тщательно убрали все следы своего присутствия. Даже угли из кострища вычистили и вынесли под деревья.

Прямо перед самым отправлением ко мне подошёл один из оборотней, молодой парень, который вчера играл на местной гитаре. Заметно смущаясь, он протянул мне свой инструмент.

— Я так понял, играть вы умеете, а своего нет. Вот. Вам в подарок! — и убежал, не дожидаясь даже слов благодарности.

Усевшись на свое место на заднике фургона, сначала я любовалась дорогой, а посмотреть действительно было на что. Густой, старый лес с двух сторон, луговые дикие травы, выросшие на очищенной от зарослей земле вдоль дороги, и сама дорога. Синее полотно с мелкими включениями, напоминающими наш кварц и сверкающими на солнце. Всё вместе создавало удивительное, сказочное ощущение. Я буквально задохнулась от восторга, когда вдоль дороги начались ромашковые поля! Это было необыкновенно красиво.

На обед мы решили не останавливаться, обошлись перекусами. Зато мы легко укладывались, и до следующей стоянки должны были доехать засветло. А уже утром мы должны быть на рынке. Выспавшиеся, довольные и отдохнувшие.

Полуденный зной навевал дрёму и какое-то романтичное настроение. Недолго думая, я взяла подаренную мне гитару, здесь её называли "стаари", и настраивала струны под привычное мне звучание. Благо, расположение струн и колковый механизм были всё те же, что и у привычного для меня инструмента.

— Может, ещё споёшь? — вдруг спросила Ардига.

Вот интересно, не зададутся ли дроу в скором времени вопросом, что это за песни такие, и где я их наслушалась? Это хорошо, что репертуар поющих у костров спелеологов был весьма своеобразным. Бардовские песни и перепетые песни известных фолк групп. "Воин вереска", "лента в волосах" сменились "вересковым мёдом" и "словом оруженосца". На втором припеве "дорог" я заметила, что некоторые дроу тихо повторяют за мной "эх, дороги, пыль да туман".

Ох, чувствую по возвращению обратно, в пещеры, всыплет мне Ильрейс за этот, неожиданно ставший поющим, отряд. При въезде в город я себя почувствовала, как маленькая Нири. Мне было интересно всё, от крепостных стен и отрядов стражи и до размещения построек и различных зданий внутри укреплений.

— Даже и не думай, за нападение на города оборотней и нагов, с нас спустят шкуру, оторвут голову и раздробят руки и ноги. Причем, в произвольном порядке и заживо. — Прошипела мне на ухо Ардига.

— Мне просто интересно! — пытаюсь её успокоить.

— Ага, и именно по-этому ты осматриваешь крепостные стены, отмечаешь переходы, интервалы между патрулями, количество стражей и пути отхода? Мне-то хоть не ври! — загибает пальцы у меня перед лицом Ардига. — Я тебя предупредила! Слышишь? Как бы ни хотелось, как бы кровь не закипала, и азарт битвы не звал. Не! Сметь! И на будущее, я хоть и очень давно в пещерах, а не на передовой, но вот этот жадный блеск в глазах, ни с чем не спутаю!

Ну вот, сама того не ведая попала в списки самых кровожадных дроу! Рынок меня особенно впечатлил. Но не средневековым колоритом, не разнообразием на прилавках, а таким сходством со всеми теми рынками, на которых я была в той, в прошлой своей жизни!

Заглядевшись, я пропустила тот момент, когда Ардига остановилась у лавки с травами. Вернулась в действительность, когда торговец уже подсчитывал, сколько мы должны за товар. И вот эта цена меня удивила.

— Подождите. — Остановила я мужчин дроу, которые уже собирались уносить кучу свёртков с травами. — Что-то я резко поглупела. Что берём?

— Это травы. В пещерах они не растут. — Объяснила мне происходящее Ардига.

— За такую цену? Да они не только расти должны, но ещё цвести и колоситься! И что там за травы? — решила полюбопытствовать я.

И каково же было моё удивление, когда я там увидела лук, дикий чеснок, мяту, петрушку, щавель, молодые листья хрена и базилик! Половину этих трав я набрала на стоянке совершенно забесплатно.

— Сколько, сколько вы за это хотите? — улыбаясь спрашиваю я, а сама еле сдерживаюсь от того, чтобы не ударить по этой хитрой роже.

— С учётом того, что в этот раз мне ещё придется и бегать, менять эти ваши камни, ещё неизвестно сколько ювелиров придётся обойти… — с недовольным и высокомерным выражением начал нудить торговец.

— Нууу… Тогда мы не будем вас напрягать! Спасибо, мы пойдём. — Подхватила под руку Ардигу и потянула её в сторону.

— Куда же вы? Так не пойдёт! Вы столько трав перебрали, пока завернули-развернули… А теперь уходить собрались? — попытался возмутиться торговец. Причём громко так пытался, привлекая внимание. — Вот вы посмотрите! Пришли, товар перевернули, помяли…

— А потом ослами, переплачивающими в пятнадцать раз больше за траву, что растёт вдоль любой обочины, быть не захотели. Какие негодяи, да? — спрашиваю так же громко и опускаю руку на рукоять саркса. — И простите, как долго вы, таким образом, объегориваете пятый дом?

Торговец побледнел, глазки забегали, дополнительные подбородки затряслись…

— Ну, что вы? Что вы уважаемая? Может и ошибся где на этот раз. Устал немного, я же не сплю нормально, покушать некогда, целый день за прилавком. — Начал суетиться и тараторить мужичонка.

— Мы уходим! И благодари богов, что в этом месяце мы не преумножаем скорби мира! — бросила ему, разворачиваясь.

— Ты что творишь! — тихо-тихо спрашивает меня дроу. — Нам нужны эти травы, без всех вот этих травок и овощей болеть начинаем.

— Я в курсе пользы витаминов. Но тут этот наглый пиявочник просто бесстыдно нас обворовывает! Ты разве не видела те травы, что я принесла в дороге? — возмущаюсь я.

— Видела. Но я думала, что ты их сменяла у оборотней. — удивилась Ардига.

— Нет, моя дорогая, я их лично насобирала, во время недолгой прогулки! — рассказываю ей.

— Да быть того не может. Это редкие, пряные травы! — пытается убедить меня в своих убеждениях Ардига.

— Ардига, ты мне скажи, дроу сами собирают травы, овощи, ягоды, орехи? — уточняю я.

— Нет, мы на поверхности, только если охраняем границы. Если опасности нет, то и делать нам там нечего. Внизу работы всегда выше кончиков ушей! — пояснила мне она.

— Ардига, я открою тебе огромную тайну, страшный секрет! — довольно улыбаясь, понимая, что задача о прокорме пятого дома хоть чуть-чуть но облегчается. — Большинство "редких" трав и овощей растёт ровно возле нас! И нам нужно просто их собрать!!! У нас куча народа слоняется по пещерам, в то время. как нужно просто выйти и собрать всё, что нам нужно! А не платить за это такие деньги! А если уж нам, дроу, простите, корона мешает самим наклониться и травку сорвать, то это не повод платить какому-то в край оборзевшему скоту!

Не успели мы даже пару рядов пройти, как Ардига заметила молоденькую девушку с небольшим переносным столиком, на котором были разложены "редкие" травы. А вот я заметила вьющегося чуть в стороне от нее парня со змеиным хвостом. Он как-то напряжённо оглядывался по сторонам и пристально разглядывал каждого, кто подходил к девушке. Словно готовился напасть на подошедшего в любую минуту.

— Что это с ним? — поинтересовалась у Ардиги.

— Да понятно что. Наг же, а это, поди, его, как они говорят, самочка! Вот за свою "самочку", наги три раза из своей чешуи вывернуться и голову любому оторвут. — Вроде даже с насмешкой сказала Ардига, но её взгляд говорил совсем о другом.

Мне даже показалось, что сама бы дроу была бы и не против, чтобы и за неё тоже, кто-то готов был любому голову оторвать, но тут как говориться "присяга не велит".

Среди трав, предлагаемых девушкой, обнаружились все, что дроу обычно закупали и даже ещё несколько мало знакомых. Девушка пояснила, какую и когда надо использовать. Скупив у неё весь товар, я отдала ей два камня.

— Зачем? Вы что? Это безумно много! — начала отказываться она. — Я один возьму, и сейчас к ювелиру сбегаю и сдачу принесу, хорошо?

— К ювелиру, конечно, сбегаешь, но сдачу оставишь себе! На приданное! А то пока продажей трав заработаешь, твой парень изведётся весь. — Улыбнулась ей я.

— Это не парень, это муж. — Смущённо уточнила девушка. — Вы… Вы знаете, что? Вы когда в город в следующий раз приедете, заходите в лавку Арники. У меня как раз настои готовы будут…

Уезжали мы с рынка часа через два только. Фургоны были забиты под завязку. Ну, и ещё обратно я везла несколько очень хорошо сделанных игрушек и целую армию резных деревянных воинов, и кисточки с красками для мелкого Сквознячка. В подарок Мириэль я набрала красивых горшков и ночных цветов, которые смогли бы прижиться в её саду. А вот с подарком Ильрейс подсказала Ардига, сообщив, что правящая очень любит карты и описания земель, которые составляют путешественники. Здесь их называли "идущими".

Оборотни с которыми мы возвращались тоже вместе, по крайней мере до развилки, обратно ехали очень довольными, и их фургоны были нагружены не меньше.

Мы остановились на небольшой перерыв в пути, для того, чтобы пообедать, потому что на ночь мы планировали остановиться уже очень поздно. Вдруг среди оборотней началась беготня, послышались редкие команды. Я и Ардига быстрым шагом направились к ним. Выловив Димиркла, я спросила, что происходит.

— Нападение на общину! — коротко ответил он, показывая горящие камни на каком-то амулете.

— Сколько к вам добираться? — спросила я, даже не задумываясь.

— Можно нашими порталами, только маяк нужен! — подсказала Ардига.

— А вы… — опешил Димиркл.

— Мы, мы. Так что? — поторопила его я.

— У нас тоже есть амулеты переноса. — Начал он.

— Можем пройти с ними, а остальные настроятся на нас. — Тут же сказала Ардига.

Я кивнула ей в ответ, по лагерю дроу тут же понеслись резкие команды, буквально пару минут и отряд был готов к отправке. Даже сами коты ещё не собрались. Одним движением опустила забрало возвращенной на лицо маски, и следом за старшим оборотней нырнула в портал.

Глава 17.

Лилит.

Самого перемещения я не ощутила, вот только что была на площадке рядом с фургонами, и вот уже я на окраине посёлка, с противоположного края которого доносятся крики и виднеются клубы чёрного дыма. Видимо, нападающие подожгли что-то из хозяйственных построек.

Почти следом за нами начали открываться порталы дроу. Мне же больше проводник был не нужен. И так было понятно куда бежать. Что такое память тела и почему на неё возлагалось столько надежд у той же Ильрейс. я поняла именно сейчас. Я словно наблюдала за самой собой со стороны, с каждой секундой всё больше понимая, что сейчас моя задача — просто не мешать.

Не мешать телу жить в привычной для него атмосфере опасности и битвы. Где-то на краю сознания мелькает мысль о том, что же за жизнь вела Айриль, если освобождённые рефлексы превращают это стройное девичье тело в смертоносную машину? Короткая пробежка до другого края поселка оборотней, прыжок вверх, толчок от почти отвесного куска каменного уступа, ещё один, только с другой стороны, и перед упавшим на спину оборотнем вырастает фигурка, затянутая в кожу и хитин, с полностью закрытым лицом.

Летящий в оборотня удар я уже принимаю на свой клинок, вторая рука уверенно бьёт клинком снизу вверх, в открывшееся горло противника. Мысленно отмечаю, что мой, уже погибший, противник одет был почти также, как и мы.

— Пятый дом, знаки отличия на плечо! — раздаётся сбоку голос Ардиги.

Машинально сдергиваю плотную просмолённую ткань с большой плечевой пластины. Краем глаза замечаю, как вспыхивают ярко-синие цветы на доспехах. Это и полностью закрытые боевыми масками лица, вот и всё, что отличает нас от нападающих.

Но мне некогда стоять и анализировать происходящее, тело рвется в сторону. Израненный оборотень уже еле отбивается от троих нападающих одновременно, прикрывая собственным телом беременную женщину и двоих маленьких детишек, испуганно прижимающихся к женщине. Крайний ко мне из бандитов получает рубящий удар по шее сзади, второму я вспарываю бок, отвлекая на себя, чем и пользуется оборотень, добивая противника. Третьего берёт на себя Зайкиль, его я узнала по торчащей из-под маски косе.

Оборотень, молча салютует, благодаря за подмогу, киваю и оборачиваюсь. Ардига вьётся ужом на раскаленной сковороде, её обступили со всех сторон. Нападавшие быстро поняли, что появившиеся в посёлке дроу представляют собой серьёзную угрозу, поэтому попытались вывести из боя максимальное количество бойцов в масках.

Только оборотни тоже прекрасно знали, с какой стороны за клинок браться, да и спускать нападение на собственный посёлок не собирались. Женщины и дети очень быстро оказались в оцеплении мужчин-оборотней, любой пытающийся прорваться сквозь это живое ограждение, моментально оказывался сразу перед несколькими разъярёнными бойцами. Остальные оборотни занимаются зачисткой посёлка.

Нападающие оказывают яростное сопротивление, не считаясь с собственными ранами. Но противостоять на равных уже не могут, вспыхивающие стычки быстро затихают. Что удивительно, среди бойцов оборотней заметила и нескольких женщин, как мне показалось, мало уступающих мужчинам. Последний очаг сопротивления нападавших захлебнулся в центре деревни, у колодца.

В наступившей тишине что мы, что оборотни всё ещё напряжённо оглядывались, выискивая взглядом противников. Ардига даёт короткую команду, и дроу пятого дома, разделившись на несколько групп, исчезают, остаются только те, кто держится ближе ко мне на всякий случай. Мало ли вторая волна нападения пойдёт, чтобы наследница не осталась без прикрытия.

— Ваши прочесывают местность? — спрашивает прихрамывающий Димиркл.

— Да, мало ли. Кто-то же должен был доложить о произошедшем, координировать этих. — Ардига кивнула в сторону погибших.

Оборотни ещё не выпускали детей и женщин из-под прикрытия. Остальные стаскивали труппы на центральную площадь, и мне совсем не нравилось то, что я там видела. Нападавшими были мужчины дроу. Всего несколько светлокожих, но форма ушей и разрез глаз позволяли предположить, что это полукровки, которых я видела и среди мужчин пятого дома. Все были коротко острижены, что здесь считалось знаком позора и исключения из дома. Я внимательно осматривала погибших. Что-то мне совсем не нравилось, а что я не могла понять!

Громкий крик с краю деревни, один из оборотней падает, зажимая бок. Один, а точнее одна, из предполагаемых трупов вдруг резко подскочила, и петляющими скачками понеслась к границе посёлка, в сторону поросших лесом гор. Оборотни и мы были слишком далеко, чтобы её догнать, а мысль, что упустить эту резвую дрянь нельзя, стучала буквально набатом в голове.

Я, неожиданно даже для себя, выкинула вперёд руки. С открытых ладоней сорвались плети чёрного тумана, которые с жадностью тянулись за ускользающей добычей. К этой, пытающейся сбежать дроу, я испытывала лютую ненависть, настолько обжигающую, что она мешала дышать. И далеко не сразу я поняла, что это не мои чувства, что это чувства тех, кто нарастающим рокотом приближающейся бури, пытались докричаться до меня. Я не могла их понять, но помочь им утолить эту жажду мести я очень хотела, и мне было не жалко для этого сил собственной души.

Словно услышав мои мысли и получив разрешение, рокот в ушах сменился на победный рёв. Тонкие плети тумана превратились в сплошную волну, что с непредставимой скоростью нагоняла беглянку. Дикий, вымораживающий душу крик, резко захлебнувшийся. На месте, растворившейся в воздухе, черноты осталось только лежащее кучей изломанное тело.

— Мертвых отдельно, желательно в холод. Эту, — я показала в сторону беглянки. — Отдельно от остальных. Из этого колодца не пить. Из колодцев, сообщающихся с ним, тоже. Раненных в зависимости от тяжести ко мне, по очереди.

В наступившей тишине, мой голос прозвучал особенно громко. Как это обычно и бывает, даже в самой стрессовой ситуации, человек собирается и начинает действовать, если видит что-то знакомое, если наше, человеческое сознание, находит что-то, что может вывести в приоритет, на чём можно сосредоточиться.

Вот и у меня сейчас сработал подобный эффект замещения. О том, что здесь произошло, о том, что я участвовала в этой бойне, я буду думать потом. Сейчас важнее оказать помощь раненным, а единственный медик здесь, дипломированный так точно, это я. Кто б мне раньше подсказал о том, что я так резко сменю квалификацию и изменю любимому моргу. Подбежавший тут же Зайкиль уже просил много чистой материи и кипячёной воды.

— Постой, почему из колодцев не пить? — громко спросил кто-то из оборотней, схватив меня за руку.

— Потому что лично я бы туда кинула бы какую-нибудь отраву. — Вспомнила я, как избавлялись белые колонизаторы от коренного населения в той же Австралии. — С учётом, что вы оборотни, без вкуса и запаха.

К сожалению, раненных оказалось гораздо больше, чем мне показалось. Но и я работала не одна. Среди женщин оказалось сразу несколько знахарок, и запас лекарственных настоек, отваров и мазей здесь был такой, что любая аптека моего бывшего мира, могла только завидовать. Но что удивительно, работали мы быстро и слаженно, не мешая друг другу, а только помогая.

Пока я мыла и прокаливала скальпель, иглу и нож после каждого пациента, кто-то успевал вымыть стол, на котором я оперировала, застелить его чистыми простынями, подготовить воду, перевязочный материал и даже провести первичную обработку места ранения. В отличие от тех же дроу, что о раненных мужчинах не заботились и толком их не лечили, здесь умели и обрабатывать раны, и накладывать повязки.

На моём столе оказывались пациенты по степени тяжести, и оборотни, и дроу вперемешку. Более лёгкие ранения, где серьезной работы не требовалось, взяли на себя местные женщины, и тоже не делили пострадавших на "наших и не наших".

А самое главное, здесь были целительские амулеты! Вот теперь я видела эту самую магию. Не зажигающиеся светляки под сводами пещер, и даже порталы меня так не впечатлили. А вот работу целительских амулетов я рассматривала, буквально застыв.

Когда мне на стол положили молодого оборотня с пробитой грудью, и я поняла, что с лёгким там беда, с первого взгляда, я готовилась сделать всё возможное, но слабо верила в результат. Тем более… Ну, другая у меня специфика работы! Вот есть же повар, но один в мясном цеху, а другой кондитер! А тут…

Мягкое, ровное свечение, уходящее в самую рану и исцеляющее её. И это было изумительно! Когда самое главное было сделано, то есть всем пострадавшим была оказана помощь, и оставалось только ждать, я подхватила свой хитиновый обвес, который скинула в самом начале, и вышла на улицу.

Посреди посёлка несколько оборотней крутились возле колодцев. Старшины оборотней от моих слов не отмахнулись, а потому, от греха подальше, занимались обезвреживанием возможной заразы, которую могли подкинуть, пользуясь суматохой боя.

Но меня привлекли странные сооружения, которых раньше здесь не было. Больше всего они напоминали здоровенные клетки на колёсах.

— Наши нашли. — С ходу начала объяснять мне Ардига не дожидаясь вопросов. — Когда прочесывали территорию. У нападавших был лагерь неподалёку, видно не случайно набрели, а готовились к нападению.

— А тут и гадать нечего. И так понятно. Уехали на торг, обычно это пять-шесть дней, в общине остаётся меньше половины бойцов, живём-то мирно. — Вступил в разговор, подошедший к нам Димиркл. — Могли и не успеть сигнал подать, а может, думали, что таких амулетов у нас здесь нет. Только из-за встречи с вами, я почти всех, кто должен был грузить, разгружать и охранять, обратно отправил. На этих бойцов никто не рассчитывал. Да и вернувшиеся раньше времени фургоны всполошили посёлок, напасть по-тихому не получилось. А уж что за нас вступятся дроу пятого дома, явно никто не ожидал. Да в голове ни у кого это не уложится. Мы сами не верили, что вы где-то здесь обитаете! Мы этих, всех в холодную пещеру вынесли. Хотите осмотреть?

— Нужно, посмотреть. Ты же тоже понял, что это дроу? — задаю прямой вопрос.

— И что? — удивился Димиркл. — Среди этих тварей, промышляющих похищениями и работорговлей, полно всех: и оборотней, и эльфов, и маги, и даже наги! Теперь вот и дроу завелись.

Осмотр тел в пещере оставил гнетущее впечатление. Я поняла, что меня коробило раньше. У всех мужчин были жуткие шрамы. Причем явно наносили эти раны специально, издеваясь. Вырезанные символы домов, клейма на лицах и прочие следы пыток и перенесенной боли. Кроме этого, у всех были вырезаны языки и на груди одинаковый узор, который Ардига опознала, как печать молчания, чтобы и после смерти, никто ничего не смог узнать у этих дроу.

Но ведь никто из них не попытался сдаться, перестать сражаться, обернуть оружие против тех, кто над ними измывался. Нет, они ожесточенно сражались, не жалея себя, исполняли приказ своих палачей. И это было странным для меня.

— А эту отдельно положили. Вот. — Оборотень показал на одинокое тело у самой стены пещеры.

Молодая дроу смотрела в потолок пещеры навсегда застывшим взглядом. И в этом взгляде отражался ужас. Всё её тело словно протащили сквозь жернова, а вот лицо было почти цело. Я заметила, что Ардига рассматривала это лицо так, словно сама не хотела верить своим глазам.

— Ардига… — окликнула её я.

— Перед самой гибелью, Айриль и ещё одна из внучек правящей, не наследница, нет обычная, рядовая дроу, отправились что-то уточнять. Ночной ветер обещала вернуться с неоспоримыми доказательствами… — Ардига словно выталкивал из себя слова. — Тело Айриль вскоре нашли. Вторая внучка, слабосилок, исчезла.

— И? — я насторожилась, почти предугадывая ответ.

— Это она. — Тихо сказала Ардига, указывая на убитую мною дроу.

— Вызывай правящую сюда. Мы сами не разберёмся. — Ардига кивнула, принимая приказ, и вышла из пещеры. — А вы, оборотни, кому подчиняетесь?

— Формально, это территория нагов, и у оборотней есть король. Но у нас свой князь… — ответил озадаченный Димиркл.

— Вот и вызывай. — Говорю ему.

— Из-за нападения бандитов на один посёлок князя беспокоить? Тем более, чт нападение неудавшееся. — Удивился оборотень.

— Если ваш Князь нормальный правитель, то он тебе ещё и благодарен будет. — Отвечаю я. — Вызывай. И срочно!

Глава 18.

Лилит.

На ночь мы остались в поселении оборотней. Ардига не только известила правящую о произошедшем, но и успела связаться с теми дроу, что остались с фургонами.

Было решено, обратно не возвращаться, оставшиеся оборотни и наши воины вполне могли справиться с тем, чтобы и без нашей помощи добраться обратно. К тому же, им навстречу правящая отправила пару дозорных отрядов, те должны были встретить оба каравана и проводить. Наш к нам, а фургоны оборотней сюда.

Обсудить увиденное мне было не с кем. Боюсь, мои расспросы насторожили бы окружающих. Они многое списывали на службу, на то, что жила в глуши, что меня не готовили в наследницы… Но незнание очевидных вещей не заметить уже не получится.

Правда с Ардигой некоторыми размышлениями я всё-таки поделилась. Планировала с Ардигой. Но так как ночевали мы все вместе, то и остальные явно не спали, а прислушивались к нашему разговору.

— Надо будет завтра все тела внимательно осмотреть, может, сможем определить из какого дома и запросить ответ, пропадал ли у них кто? — составляла я на завтра план действий для себя. — Или может кто-то уже заявлял о пропаже? Искали?

— Зачем? — удивилась Ардига. — Там сплошняком самцы полукровки. Кому они нужны? Это у нас они живут на тех же правах, что и чистокровные самцы. Ещё мать илаи Ильрейс завела такой порядок. Не понятно для чего, правда, с этой обузой церемониться!

— В смысле обузой? — не поняла я.

— А чего непонятного? Мало того, что самцы, так ещё и на дроу не похожи. Значит и кровь нашего народа в них слабая. — Сообщила мне Ардига.

— Наоборот, Ардига! Они наша гарантия, что мы не выродимся! — ухватилась я за ещё один шанс изменить отношение к мужчинам.

— Да что за чушь? — вскинулась Ардига, даже сев на своей лежанке.

— Чушь говоришь? Ну, давай объясню. — Улыбаюсь, а сама пытаюсь сообразить, как бы мне пересказать законы господина Менделя в новых реалиях. — Вот ты говоришь, слабая кровь. То есть то, что кровь определяет очень многое, ты понимаешь?

— Это и дурак понимает. — Недовольно соглашается Ардига.

— А понимает ли любой дурак, что самое главное, что есть в крови, это память? — понимаю, что несу откровенную чушь, но тут про ДНК не расскажешь. — Вот даже я могу не знать о своих самых далёких предках, а моя кровь точно всё помнит. Просто о чём-то память сильнее, а о чём-то едва сохранилась. И вот допустим, что когда-то в глубине веков один из моих предков, имел какое-то слабое место, болезнь. И память о нём, точнее о его болезни, есть в моей крови. И в крови всех дроу, с кем у меня этот предок общий. И вот, допустим, беру я на ложе мужчину, с той же памятью в крови, соответственно у рождённого мной ребёнка, память о болезни будет сильнее. Если и мой ребёнок выберет для зачатия кого-то с сильной кровью дроу пятого дома, но с отголосками памяти, то уже у их ребёнка такая память проявится слабостью, а ещё через поколение и сама болезнь может возродиться, потому что память о ней в крови станет слишком сильной. Что бы этого не допустить многие даже списки ведут, родословную, кто от кого родился и от кого сам получил потомство. Но внутри одного дома такие линии быстро переплетаются.

— Да, и поэтому берём самцов из других домов. — Уже спокойнее и как-то задумчиво согласилась Ардига.

— Когда дроу принадлежал весь мир, это было спасеньем. Но не сейчас, когда нас так мало. Если смешение крови будет происходить только внутри домов, мы, пусть и не скоро, но просто выродимся сами по себе, станем нежизнеспособными. — Отвечаю ей. — А полукровки с явными чертами родителя не дроу, это просто те, у кого кровь очень сильно обновилась. Они дроу, это неизменно, но они получили в кровь память другого народа. И когда-нибудь, возможно, кто-то из детей такого полукровки, оставаясь дроу, получит например зверя! Представь себе, насколько сильнее будет дроу-оборотень? Полукровки, особенно с ярко выраженными чертами родителей не дроу, это лекарство для нашей крови и уверенность, что наши дети будут сильнее! Присмотрись внимательнее, женщины — дроу ведь не делятся на полукровок и нет.

— Подожди! — раздалось со стороны. — Это что получается, когда правящая запрещает кому-то из защитниц брать определенного самца на ложе для зачатия, то это не блажь, а ради того, чтобы не усиливать плохую память? Чтобы не получить слабое потомство?

— Ну, правящая-то точно знает кто из какой линии, правда? — обтекаемо отвечаю я.

— Конечно. У неё и книги есть с записями, как ты говоришь, кто от кого родился. — Подтвердила Ардига. — Вот же пещерный червь!

Я растерянно проводила взглядом Ардигу, что подскочила с пола, на котором мы расстелили свои лежанки, и буквально вылетела из комнаты.

— Что такое? — удивилась я такой реакции.

— Так её матери тоже запрещали, но она упертая, умудрилась сделать вопреки. Вот Ардига и родилась слабосилком. — Пояснила мне ближайшая из защитниц. — Она полжизни потратила на то, чтобы добиться сегодняшних умений и стать достойным соперником. Но чтобы её дочь не была такой же, как она, Ардига вообще отказалась от продолжения себя.

— Твою же… И я тут со своими разговорами! Душу травлю. — Я вышла вслед за Ардигой.

Дроу нашлась чуть в стороне от дома, где мы разместились, на большом валуне. Я, не долго думая, запрыгнула туда же и уселась рядом с защитницей.

— Лилит… Уже рассказали? — спросила она, не отрывая взгляда от звёздного неба.

— О том, что твоя мать нарушила запрет? Да. — Не стала скрывать я.

— А если… Если я выберу себе полукровку, то, что будет? — вдруг спросила она.

— Ну, это нужно узнавать, что там конкретно послужило причиной запрета. Но кровь в любом случае станет сильнее. — Осторожно отвечаю, думая о возможных последствиях.

— Вот скажи, получается, что правящие вот это всё знают? Так почему не расскажут нам? Неужели мы этих знаний не достойны? Это у нас в доме… Да я тебе говорила. А в других домах? — глаза дроу подозрительно блеснули. — Получается, что вот там, в пещере, сейчас лежат не просто погибшие самцы полукровки, которых кроме как для развлечений и не используют. Там уничтоженное будущее нашего народа. И кем? Нами же уничтоженное!

— Ардига, ты тоже пойми, может об этом и не все правящие сами знают! Ведь они живут, как привыкли в том мире! А там такой проблемы не было! — отвожу гнев дроу от правящей собственного дома. — Сама говоришь, что только мать правящей такое правило ввела! И то, его выполняют, потому что не привыкли оспаривать решения правящих.

— Так собери детей дома, и вот как ты объяснила, так и расскажи! — вспылила всегда сдержанная дроу. — А не просто запрети!

— Легко сказать… Ардига, сколько лет прошло с тех пор, как прабабушка уровняла всех мужчин дома? — ну не говорить же мне "мать правящей"? — а до сих пор даже ты говоришь, что обуза и только. А попробуй остальным объяснить? Сразу же крик подымется, что тогда дроу смешаются с другими народами и прочее. Да и вообще, нарушение устоев и традиций!

— Прабабушка значит? — улыбнулась Ардига. А мне захотелось дать себе по лбу! Совсем вылетело из головы, что наследница у дроу совсем не означает прямого родства. — Но с чего вот дроу должны с другими народами смешаться? В этом мире наги, оборотни, эльфы и маги сколько живут бок о бок? И браки заключают между собой. И как-то не смешались до сих пор?

— А теперь представь собрание всех дроу и себя с такой речью. Представила? И как? — дроу недовольно поджала губы. — Мало того, что придётся сообщить, что переход в другой мир не спас наш народ, а только отсрочил гибель, так ещё и заявить, что для того, чтобы спастись, придётся зависеть от тех, кого мы презираем из поколения в поколение. Кого считаем обузой, и средством развлечения! Представь реакцию! А ещё подумай, сколько дроу захотят сохранить свои убеждения и уклад жизни? Не проще ли будет уничтожить тех, кто несёт какую-то чушь, пытаясь уничтожить привычный порядок?

— Я об этом не подумала… Но я и не правящая. А ты наследница! Тем более, что получается, что и мать правящей уже начала потихоньку менять порядки внутри дома. — Сделала выводы Ардига.

— И как, заметный результат? Если при первой проблеме, вместо того, чтобы попытаться эту проблему решить, устраиваем прощание. — Напомнила я. — Не проблема поделиться знанием, проблема в том, как это знание воспримут.

— Не зря илая Ильрейс зовёт тебя надеждой нашего дома. — Сказала мне дроу, спрыгивая с камня.

Обратно в дом мы вернулись молча. Правда тишины в доме не было, защитницы и не думали скрывать, что наш разговор с Ардигой для них не тайна.

— А давайте спать, а? — предложила я, и мы наконец-то улеглись.

Уютно свернувшись на лежаке и устало закрыв глаза, я ожидала ощутить блаженную расслабленность сна, но вместо этого попала на какое-то пожарище. Здесь было жарко, душно, горечь дыма забивала лёгкие и мешала дышать. Пожарище ограничивалось рекой, мягкие волны которой сулили прохладу и убежище от этого кошмара.

Через реку выгибался широкой дугой каменный мост. Ветер пытающийся разогнать плотный дым, словно подталкивал в сторону моста и дул так, что приходилось отворачиваться к реке лицом, чтобы поправить волосы. И, тем не менее, я понимала что сплю. И всё, окружающее меня лишь тяжёлый муторный кошмар.

Тихий, едва слышный стон заставил меня резко развернуться. От увиденного я застыла. Молодые мужчины дроу почти беззвучно рвались в сторону моста, но не могли сдвинуться и на миллиметр, из-за прилипших к ним нитей раскаленной паутины. Казалось, что эти нити сделаны из металла, настолько они были раскалены. Даже воздух вокруг них плыл.

Самый крайний ко мне парень повернул голову в мою сторону, словно почувствовав моё присутствие. И я еле удержала крик, потому что это лицо я запомнила. Запомнила этот шрам уродующий щёку, отрезанное ухо. Один из тех, кого оборотни сложили в пещере до прибытия правящей пятого дома.

Проснулась резко, словно рывком. Огляделась в темной комнате. Нет, я должна понять, что происходит. Раз я могу слышать мёртвых, а парни в пещере, точно погибли, то это не просто сон. Вспомнить легенды родного мира было делом пяти секунд. Понятно, что река это символ перехода в иной мир, за грань, как здесь говорят. Возможно, моё сознание выдало просто наиболее близкий и понятный мне символ.

Резко откинула одеяло, подхватила свой обычный ремень и вышла из комнаты. Попыталась.

— Илая? — тихий шёпот Зайкиля, а Дзен, разбуженный мной, ловко перебирая лапками, привычно забрался на плечо.

— Тише… — предупреждаю его.

На полке, рядом с входной дверью беру большой фонарь, и, не раздумывая, направляюсь в пещеру. Помнится, там была такая широкая каменная полка… Я очень надеялась, что мне не показалось, потому что я планировала этот широкий отступ использовать.

— Поможешь мне закрепить этот фонарь? — обратилась я к Зайкилю.

— Конечно, Лилит. — Вовремя он вспомнил о том, что я просила наедине обходиться без церемоний. И помимо того фонаря, что мы принесли из дома, он зажёг ещё два каких-то светляка. — Что вы собираетесь делать?

— Хочу внимательно их обследовать и понять, что с ними не так. — Пришлось вкратце пересказать свой сон.

Зайкиль попросил подождать пару минут и куда-то убежал. Вернулся он с ведром воды и стопкой чистых простыней. Обойдя все тела, я нашла того самого парня из сна. Вместе с Зайкилем мы перенесли его на импровизированный стол. Пришлось срезать с него одежду. Я тщательно просматривала шрамы на наличие всяких странных пирсингов, прощупывала кожу, надеясь найти хоть что-то. Удача мне улыбнулась, когда я взялась за его голову.

На затылке ощущался плотный бугор, который "гулял" под пальцами. Поддев кожу с одного края скальпелем, который теперь наравне с сарксом всегда был при мне, я обнаружила то, чего явно не было у погибшего при рождении. Какой-то кругляш со странными рисунками.

— Амулет ментального подчинения. — Потрясённо высказался Зайкиль. — Я про такие только слышал, а в живую вижу первый раз!

А вот я, кажется, поняла, почему эти дроу не могут уйти в другой мир. Не знаю как, но они смогли докричаться. Я как раз удаляла последний, когда в пещеру, в сопровождении Ардиги, Димиркла и ещё одного, незнакомого мне мужчины, вошла Ильрейс.

Глава 19.

Лилит.

— Лилит… Что происходит? — сразу начала выяснять Ильрейс.

— Вот эти странные кругляши, вшитые под кожу на голове, каким-то образом мешают погибшим спокойно уйти за грань. — Представляю, как я выгляжу после бессонной ночи и с окровавленным скальпелем в руке.

— Откуда вы это знаете? — спросил меня незнакомец с ярко-зелеными глазами.

— Моя наследница, принцесса пятого дома Лилит. — С опозданием представила меня Ильрейс. — Она благословенна даром слышать ушедших.

— Слышать ушедших? То есть мёртвых? — начал уточнять незнакомец.

— Я понимаю, к чему вы клоните, лорд Алькар. — улыбнулась Ильрейс. — Но, нет. Можете проверить, Лилит не является родственницей Лангранам. Да и каким бы способом мы смогли утаить появление такого дитя в наших пещерах от артефакта крови? Этот дар очень большая редкость у нашего народа, но всё же иногда просыпается. В летописях домов, ещё до исхода, подробно описан каждый случай проявления, даже единичный. А после перехода, Лилит первая, кто обладает этим даром среди дроу. Позвольте, я вас представлю?

— Конечно, думаю, нам всем так будет проще, ведь и проблема общая. — Ответил правящей мужчина.

— Лилит, этот мужчина — лорд Алькар, двоюродный брат правящего князя оборотней. — Мужчина поклонился. — Так как сам князь сейчас отсутствует, а вопрос действительно важный, то откликнулся лорд, глава службы безопасности княжеского двора.

— Надеюсь то, что я мужчина не помешает общению и совместной работе? — это он так прозрачно намекает на матриархат у дроу, или я немного туплю с недосыпу?

— А что, наличие мозгов зависит от того, мужчина ты или женщина? — отвечаю прямо, без танцев вокруг да около.

— Нет, конечно. Просто многие дома даже в общих советах не участвуют, довольствуясь вестниками от правящей первого дома. Хотя, кому я рассказываю? — слегка улыбнулся лорд. — Поймите меня правильно, пятый дом почти легенда даже для нас. Все знают, что есть правящая, которая присутствует на советах и всё. Даже ваша верховная и фрея Лолиара говорят, что о пятом доме известно место для ритуального вызова на поединок и как зовут правящую мать. Даже примерно обрисовать, где должен находиться ваш дом, никто не может. И тут я получаю вестник, что дроу пятого дома, и не просто дроу, а наследница, помогла отбиться от бандитов одной из наших общин, и велела срочно доложить о произошедшем правителю! Одно это просто невероятное событие, а если учитывать, что у вашего народа сейчас время скорби по вашему погибшему миру, то и вовсе непредставимое!

— Мы скорбим, но не умножаем скорби! — ответила ему той же фразой, что и торгашу на рынке. Оборотень кивнул мне в ответ, значит, или Димиркл рассказал, или разведка у оборотней работает на ура. — А попытка отмахнуться от произошедшего именно к этому и приведет. Судя по некоторым признакам, это нападение было не случайным.

— Мои дети нашли клетки для пленников, и говорят, что нападение должно было произойти, когда здесь оставалось совсем немного воинов. — Добавила Ильрейс.

— Я видел эти клетки. К сожалению, вы правы. А это значит, что за общиной долго наблюдали, или здесь есть предатель. — Вот теперь лорд говорил без улыбки, наблюдая за тем, как я отмываю скальпель и прокаливаю его лезвие над огнем фонаря.

— Или кто-то пропал. Посмотрите на погибших. Хозяева вот этой дряни, — я указала на кучу амулетов, — явно умеют спрашивать так, что им обязательно отвечают.

— Да нет, у нас никто не пропадал. Охотника одного, правда, с пару недель назад потеряли. Выловили уже из воды на горных порогах, видно зверь подрал… — Начал говорить Димиркл и осёкся, сам понимая, на что похожа эта странная смерть.

— Вы не возражаете, если я посмотрю? — лорд-безопасник указал в сторону погибших и кучей сваленных амулетов.

— Смотрите. Погибшие дроу-полукровки. Мужчины. Установить дом, к которому они принадлежали, очень трудно. Среди них одна женщина. То ли наблюдала, то ли управляла, сложно сказать. Но она единственная у кого не было подобного амулета. Все остальные от подобного украшения были избавлены мной и этой ночью. Можете по количеству сравнить. — О том, что Ардига узнала погибшую женщину, я промолчала, но поймала на себе внимательный взгляд Ильрейс.

Я мало пока разбираюсь, кто нам друг, а кто враг, поэтому не стоит открывать сразу все карты. Если правящая посчитает нужным, она сама расскажет.

— Это ни о чем не говорит. — Начал лорд. — Позвольте, я уж прямо, как есть, буду говорить. Мужчины у дроу, это даже не вещь. Об этом знают все. За последние триста лет у нас даже поговорка появилась, что "прежде, чем жаловаться на свои несчастья, подумай, что мог родиться мужчиной у дроу". А уж полукровки… Работорговцы это тоже прекрасно знают. Пропадают те, кто сбежал из дома, сам сорвался с насиженного места, полностью уничтожаются вот такие общины, как эта. То есть, они бьют там, где не сразу спохватятся. А при наличии вот этой мерзости, здесь могли бы быть кто угодно. То, что здесь полукровки дроу, говорит только о том, что твари добрались и до ваших домов.

— По-вашему, это единственное, что меня волнует? — забылась я. — Лорд Алькар, кто-то не просто похитил дроу, без разницы на пол и чистоту крови, но и осмелился поработить и заставить себе прислуживать. Мне кажется этот "кто-то" много на себя берёт. Мне не нравится его самоуверенность.

— Вот тут я вас прекрасно понимаю! Хотя признаюсь, ваши речи меня удивляют. Видите ли, у меня уже успело сложиться определенное мнение о дроу и ваших порядках. — Внимательно посмотрел на меня, а потом на Ильрейс оборотень. — Но удивлён, правда. Приятно удивлён.

— Погибших нужно запечатлеть на амулет памяти, может и пригодится. Я и Лилит осмотрим их повторно. Может, я увижу то, что наследница пропустила или не опознала, после этого я хотела бы достойно проводить этих самцов. — Говорит оборотням Ильрейс, и те ей с уважением кивают.

Мы спокойно ждём, когда оборотень осмотрит всех.

— Знаете, я думаю, что вот про тех, у кого вырезаны символы домов, стоит расспросить у глав тех самых домов. Потому что, скорее всего, это сделано в насмешку. — Предположил оборотень.

— У них обрезаны волосы. Знак изгнания. — Указала Ардига.

— Изгнание вряд-ли. Волосы, скорее всего, просто не успели отрасти длиннее. — Замечаю на себе удивлённые взгляды со всех сторон. — Не, ну надо же было разрезать кожу на голове, сшивать… Волосы и при операции мешают и при заживлении. Наверняка их просто сбрили для удобства тех, кто устанавливал вот эту гадость.

— А ведь действительно! Наши целители тоже стараются убрать волосы от раны! Это же очевидно, но об этом никто не подумал! — воскликнул лорд Алькар. — Илая, вы не перестаёте удивлять. Неужели вы ещё и целительством одарены?

— Скорее нахваталась основ по необходимости. — Постаралась очертить свои возможности я, особенно не привлекая к себе внимания.

Но, кажется, этот лорд уже почуял интересную тайну. Благо мужчины, выполнив всё, что собирались, ушли, оставив в пещере только нас, Ильрейс, Ардигу, меня и Зайкиля, притихшего у стены.

— Зайкиль, иди. Пока есть время, поспи немного. Если будут вопросы, скажешь, что я распорядилась. — Отправила и его отсюда.

Стоило стихнуть его шагам, как Ильрейс стремительно переместилась в сторону единственной девушки среди погибших. Резкий взмах, и из раны нанесенной непонятно откуда взявшемся, а потом также стремительно исчезнувшим из руки правящей, клинком, еле-еле начинает сочиться темная кровь.

Но Ильрейс без всяких сомнений промокает эти капли белым платком, словно старается его перекрасить. В это время Ардига прямо здесь чертит какой-то символ на полу.

— Понятно, предстоит что-то сильно важное. — Проговариваю я. — Дзен, иди сюда! Стоим здесь, и никого не пускаем, если что предупреди меня, хорошо?

Арахнид прошелестел что-то и быстро убежал к входу в пещеру. Тем временем Ильрейс и Ардига закончили приготовления. На месте начерченной фигуры вспыхнуло зелёное, какого-то болотного цвета пламя, в которое полетел пропитанный кровью платок.

— Печать! Дрянь! — эмоционально высказалась Ардига.

— А мне тайны работорговцев и на нужны. И так скоро узнаем. У меня другой вопрос. — Я почти не узнавала голос Ильрейс, столько злости и глухой ненависти в нём слышалось. — Первый удар, в спину Айриль, нанесён твоей рукой?

Пламя взметнулось почти до потолка пещеры, потом опало и, задымив, потухло.

— Легко сдохла, тварь. — Почти выплюнула Ардига.

— Судя по крикам и состоянию тела, нет. — Высказалась я.

— По возвращению, все твои самцы, которых ты забрала себе, принесут клятву верности на крови! Одна мысль о предательстве, в шутку ли, от усталости и боли ли, не важно, и сдохнут! — Прошипела Ильрейс. — Хватит! Одна уже дожалелась, доцеремонилась! Всё заботу проявляла о слабосилках! Вот он результат! Ардига, принеси из походного сундука пузырек с серой гнилью.

Несколько минут, что понадобились Ардиге, чтобы вернуться с этим пузырьком, больше похожим на небольшой глиняный кувшин, с запаянным горлышком, мы провели в молчании. Так же молча Ильрейс собственноручно, при помощи того же клинка, что словно по волшебству появлялся в её руке, сбила горлышко в самом узком месте. Мне это напомнило, как вскрывают ампулу, перед инъекцией.

Из перевёрнутого кувшина вылилась серо-сизая, неприятная на вид жидкость. Но ещё более неприятно было то, что происходило с телом предательницы. Оно гнило на глазах, почти мгновенно превращаясь в труху.

— И не вздумай ей помогать! — это уже мне. — Предатели не достойны посмертия!

У выхода из пещеры нас уже ждали защитницы, остальные дроу вместе с оборотнями готовили погребальные костры.

Хоть погибшие и напали на общину, но стоило Димирклу объяснить, про ментальные амулеты, как мгновенно, злость к захватчикам сменилась сочувствием и сожалением. Провожали полукровок достойно, в окружении дроу пятого дома, стоявших вперемешку с оборотнями.

Как и положено, у оборотней, угли прогоревших костров тушили поминальными чашами. Один глоток из чаши делал оборотень, остальное выливалось в костёр. Повинуясь порыву, так же поступила и я. А следом за мной и остальные дроу, хотя это был обычай оборотней.

Стоило последнему костру потухнуть, как Ильрейс отправила меня спать, сказав, что без меня совет с оборотнями не начнут. А мне после этого совета, предстоит уйти порталом к площадке ритуального вызова третьего дома. Их правящая известила, что третий дом готов уплатить назначенный мной выкуп.

Лорд Алькар ничего не понял, но проводил меня заинтересованным взглядом. Для него я явно превращалась в загадку. А разгадывать загадки ему положено по должностной инструкции. Он даже попытался что-то у меня спросить, но между мной и им встала Ардига, смерившая лорда таким взглядом, что тот предпочёл резко заинтересоваться рассказом Димиркла о том, как мы встретились и о моём предложении.

— А что вы хотите? День, когда Лилит сменит меня на посту правящей, уже близок. Вот она и старается облегчить себе правление заранее. — Равнодушно пожала плечами Ильрейс, отвечая на вопрос лорда, в силе ли достигнутые со мной договоренности. — Говорить от лица дома, её право.

Усталость и физическая, и эмоциональная взяла своё, стоило мне опустить голову на подушку. Но моя душа отдыхать вместе с телом не хотела, и вновь оказалась перед тем самым мостом через реку, сдерживающую пожарище. Больше не было зловонного дыма и запаха гари, да и раскаленная паутина исчезла.

А вот мужчины, стоявшие почти у самого моста, были знакомы. И кстати, уродливых знаков, которые Ардига назвала печатью, на их груди тоже больше не было. Каждый из них ударял себя кулаком в грудь, глядя прямо на меня, и уходил на ту сторону. Только тот самый парень, с которого я начала искать, что их удерживает и не даёт уйти, подошёл и опустившись на колени, прижался к моим ногам. А потом подскочил и с широкой улыбкой побежал к мосту.

— Вовремя убежал! Иначе сейчас бы умер во второй раз! — раздался голос мужа за моей спиной.

— Ядгар! Ты! — кинулась я к мужчине.

— Я! Пробился к тебе в сон! Смог. А тут какие-то незнакомцы мою жену обнимают. — Проворчал он, сгребая меня в свои объятья.

— Ну, ты чего? Они просто благодарили! — улыбаюсь на его ворчание.

— Поклоном обойтись нельзя было? — вредничает Ядгар.

Но я знаю, как справиться с его вредностью. Тем более, что возможно уже скоро, я смогу это повторить уже наяву!

Глава 20.

Лилит.

— Меня терзают странные чувства, неправильные. — Признается Ядгар, после того, как отрывается от моих губ. — Непозволительные, даже сам понимаю, что не может мужчина себе их позволить. Даже просто мужчина. А я дроу…

— И что? От того, что ты дроу, ты перестаешь быть мужчиной? — улыбаюсь, чувствуя себя спокойно и уютно в таких сильных руках.

Ловлю себя на мысли, что для меня эти объятья становятся привычными и начинают ассоциироваться с покоем, с возможностью расслабиться и побыть слабой, обычной девушкой. А не наследницей, о которой даже слухи один другого страшнее. Странно, но такого желания просто уткнуться лбом в мужскую грудь, прижаться и почувствовать себя защищённой, я никогда не испытывала. Не было вот этой тяги рассказать всё, что со мной произошло за то время, что мы не виделись, обо всём, что волнует.

Может, сказывалась вот эта странная связь между нами, раз мы муж и жена. А может его живой интерес и участие, его внимание, с которым он выслушивал рассказ даже о самом незначительном событии в моей жизни. А может, та жадность, с которой он меня рассматривал.

— У дроу нет брачного ритуала, как такового. Да и у других народов, на одну самочку почти всегда приходится несколько самцов. — Объяснял Ядгар. — Чтобы лучше заботиться, защищать, помогать и обеспечивать и жену, и потомство. А я… Я испытываю такое бешенство, стоит лишь представить, что ты вот также, как меня, целуешь другого, что и во время боя не испытывал! Хочу, чтобы только моя была! Хочу, чтобы ты принадлежала мне! Понимаешь? Я дроу, а мечтаю о том, чтобы наследница была только моей! За меньшее глотку перерезали!

— Кто? Зачем? — удивилась я.

— Любая из дроу. Чтоб знал своё место, и другим неповадно было! — резко сказал Ядгар.

— Да? Но если теперь, ты мой муж, то, какое же у тебя место? — улыбаюсь, глядя на него снизу вверх, и осторожно поглаживаю его по груди. — Может, мне нравится, что мой мужчина не собирает меня делить с "несколькими самцами"? Может, мне нужен мужчина, что и один в состоянии, и защитить, и помочь, и позаботиться о своей семье?

— Даже если я скажу, что очень хотел спустить шкуру и под ледяной водопад этого кошака засунуть, не взирая на его княжеский род? Чтоб охладился, вместо того, чтобы чужую жену разглядывать? — осторожно спрашивает меня, а у самого грудь ходуном ходит от частого дыхания.

— А если я скажу, что в принципе это правильная реакция мужчины на излишнее внимание к своей женщине? — уже откровенно кокетничаю я.

— Правильная реакция? — удивляется дроу, от чего его глаза широко распахнулись.

— Ты забыл? Я же не совсем правильная дроу. У меня другое понятие правильного и должного. — Смеюсь, утыкаясь ему в грудь. — Меня от одной мысли о нескольких мужчинах коробит.

— А как же Зайкиль? — уточняет Ядгар.

— Зайкиль помощник и не более! — говорю чётко и серьёзно. — Я могу дружить, помогать, работать бок о бок! Но своего мужчину…

— Выбрала? — с надеждой спрашивает он.

— Вот всё тебе скажи! — стеснение мешает признаться, что я далеко не равнодушна, и не просто из благодарности хочу его вытащить.

Но что я пытаюсь скрыть от того, кто видит все мои мысли и чувства? Мне и объяснять ничего не нужно.

— Я буду самым верным твоим стражем. Вся моя сила, до капли, только для тебя. Не торопи себя, не говори тех слов, о которых потом пожалеешь. — Теснее прижимает меня к себе Ядгар. — Ты себе даже и представить не можешь, как мне тепло от твоей души. Моя жизнь не имеет значения, поверь. И ничего не бойся! Я всегда успею отвести удар!

Лилит.

Ядгар нашёл небольшой кусочек не выжженной земли, рядом с большим камнем и уселся, облокотившись на него. А меня усадил боком к себе на колени. Было необъяснимо хорошо и спокойно вот так сидеть, сплетая с ним пальцы рук и обсуждая с ним то, что происходит вокруг пятого дома.

Яд объяснял мне многое из того, что было важно, но на что я не обращала внимания. Да и действовала я по большей части интуитивно, ведь опираться мне было не на что. На руку мне играло и то, что в детстве я много времени проводила с отцом. В постоянных беседах папа учил меня всесторонне рассматривать предмет спора и стараться доказывать свое мнение, используя аргументы оппонента. Пока мне это удавалось, чему я была несказанно рада.

Ядгар ласково гладил вязь браслета на моей коже, а я улыбалась без причины. Хотя тема для беседы у нас сейчас была не самая радостная, мы обсуждали предстоящий совет с княжеским родственником. Не смотря на предвзятое отношение к явно заинтересовавшемуся мной самцу, как уверял Ядгар, муж всё-таки советовал не юлить и не врать, считая оборотней сильными союзниками.

Он вообще считал, что единственная возможность избежать наказания за нарушение дроу договора, это доказать остальному миру, что лишь часть дроу замарана участием в работорговле, причем часть малая и не самая умная. И конечно, доказывать что-то, оказавшись перед толпой отрицательно настроенных к тебе правителей, будет очень сложно, если возможно. А то, что настрой будет отрицательным, предполагалось само собой. Никакого другого отношения вызвать участие дроу во всём этом и не могло.

Поэтому пока есть возможность необходимо перетягивать этих правителей на свою сторону по одному. И раз уж "этот кошак" так удобно подвернулся, то с него надо и начинать.

Ближайшими соседями дроу были наги, их правители отличались привычкой долго раздумывать, но как союзники они были верными и надёжными. С учётом подсказки Айриль, что мне нужно найти Селену Лангран, мол, та обещала помочь, можно было надеяться на поддержку наследницы грозового перевала.

Но вот знала ли эта самая Селена о действительном состоянии дел в Дроумвире? А самое главное, настолько ли она придерживается взглядов своей знаменитой прабабки.

— Понимаешь, это для всех горе, но для тех, кто эту грязь бережно разводит, это, прежде всего деньги и возможности! — объясняла я ему реалии теневого бизнеса.

— Да, для них да. Но… Правители Грозового перевала это особый случай! Все в этом мире знают, что некромант своего не отдаст и некромант никогда не нарушит своего слова! Что бы ни случилось! При смерти будет, но всё сделает! — горячо начал убеждать меня Ядгар. — Да и магия у них особая. Говорят, что Марина Лангран была любимицей богини гроз, хозяйки граней. Думаю, она лично бы явилась к потомкам и такую бы им встряску устроила! Нет, если и искать где союзников для борьбы с рабством, то это на перевале. Пока я ещё не был связан с кристаллом, я часто слышал о рейдах, которые организовывали Ланграны и их союзники.

— Союзники? — удивилась я.

— Ну да, ещё до появления дроу в этом мире уже были переселенцы, одни, как орки вполне неплохо себе приживались, другие хотели захватить этот мир. — Все чаще я приходила к мысли, что мне нужно каким-то образом получить хотя бы минимальные знания об этом мире. — Вот для защиты от таких гостей Мариной Справедливой был создан союз, он существует и до сих пор. Почти все вопросы сейчас решаются этим самым союзом, хотя все государства живут независимо друг от друга. В любом случае, тебе никто не должен диктовать, что и как ты должна делать! Советовать и подсказывать, пускай, хуже не будет, а требовать не имеют права!

— Но и с ходу заявлять этому коту, что вы вот знаете, мы тут работорговлей балуемся, не все конечно, но бывает, тоже думаю ни к чему. — Я уже начала обдумывать, каким образом переманивать на свою сторону этого правительственного родственничка.

— Да уж, думаю, такого заявления он не оценит! — рассмеялся Яд.

Мы ещё целовались, когда мир вокруг начал трястись и рассыпаться. Первая мысль была, что это землетрясение. Ядгар тяжело вздохнул, разжимая руки.

— Иди… Ты помнишь?

— Чтобы не случилось, ты всегда рядом. — Повторила его фразу с прошлой встречи.

— Илая, илая… Лилит. — Зайкиль осторожно тряс меня за плечо. — Там скоро совет начнётся. Вам бы перекусить.

— Спасибо, Зайкиль, я уже проснулась. — Сажусь на постели, пересиливая вялость во всем теле, как бывает обычно после дневного сна.

Тут же под руку подлез Дзен. Арахнид рос просто по часам, и сейчас уже был размером с хорошо так откормленного кота. Умывание холодной водой и быстрый перекус не заняли много времени, тем более, что Зайкиль заранее обо всём позаботился, ещё до того, как пошёл меня будить.

На совет я пошла то, что называется в полном облачении, только маску не надела. Впрочем, по дороге я заметила, что и остальные дроу ходят с оружием и с символом дома на доспехах. Под совет Димиркл предложил свой собственный дом, на заборе которого сейчас собралась, наверное, вся деревенская малышня. Я заметила, что у многих личики были тщательно замазаны золой.

— Это что? — тихо спросила у Зайкиля, который словно верный адъютант следовал за мной.

— Это у местных детей теперь новая игра. В дроу. Вот эти с выкрашенными лицами, дроу и есть. — Пояснил мне Зайчик.

Посчитав про себя хорошим знаком то, что у детей страха нет, и то, что сами дети играют на улице, а не попрятаны по домам, пока мы в общине находимся, в дом я заходила уже чуть более уверенно.

Посреди большой и светлой комнаты стоял крепкий стол, сейчас накрытый лёгкими закусками и кувшинами с напитками. Незнакомая женщина разливала желающим горячий отвар. Я села за стол поближе к Ильрейс, но так, чтобы за спиной была каменная кладка печи, а над головой оббитые железом доски потолка. Видно так защищали доски от возгорания.

Но у меня почему-то возникла картинка из давно прочитанной книжки, про засаду в трактире, когда не чего не подозревающих рыцарей убили длинными клинками сквозь щели потолка. Княжеский безопасник внимательно посмотрел на меня и только хмыкнул, но ничего не сказал. Он же и начал этот своеобразный совет.

— Я, как и многие в этом мире понимаю, что дроу живут в своем, закрытом государстве, что у вас свои устои и законы. И поверьте, никто на них не претендует! — начал он как мне показалось сильно издалека. — Но, то, что вы не участвуете в жизни надземного мира, не означает, что этот мир, со всеми своими проблемами, не придет к вам в подземелья Дроумвира. Этот случай показателен. Просто лучшая иллюстрация, и если бы не погибшие, я бы сказал, что если бы этого нападения не было, то его надо было бы изобразить. Я действительно поражен, что самый закрытый дом в насквозь закостеневшем в традициях государстве, простите мне мою откровенность, с открытым лицом идёт налаживать отношения хотя бы с ближайшими соседями. Даже эта, казалась бы, незначительная связь просто прорыв какой-то! И то, что воительницы дроу, не раздумывая, пришли на помощь своим соседям, оборотням, для нас очень ценно и значимо. Но и вы сами видите, что не только люди, оборотни и наги попадают в рабство. На рабские помосты и арены стали попадать и дроу. Ведь обучение воинскому искусству у вас проходят все без исключения, и приобретая вот таких полукровок, некто получает готовую армию. А вшитые амулеты ментального подчинения, печать безмолвия и отрезанный язык гарантируют верность, исполнительность и определенную безопасность любому.

— Эти амулеты ведь кто-то делает? Может, стоит попытаться найти этих умельцев? — спросила я.

— Вы думаете, что вы первая кому пришёл в голову этот вопрос? — качает головой лорд Алькар. — Ищем, вылавливаем, казним показательно! Но нажива сильнее страха. И в руках мародеров и работорговцев появляются вот такие поделки. Дара здесь нужно совсем немного, искр достаточно. Те, что вытащили вы, это уже только на моей памяти десятая или одиннадцатая вариация.

— Лорд Алькар. — Решилась я. — У нас есть подозрения, что дроу не только страдают от работорговли, но и что некоторые из нас могут быть в этом замешаны.

Глава безопасности княжеского престола не смог скрыть удивления и на пару минут задумался.

— Принцесса Лилит, вы же понимаете, что для дроу жизненно важно, чтобы это так и осталось, только подозрениями! — осторожно проговорил он.

— Пятый дом считает, что отщепенцы и предатели есть везде! — отвечаю, прямо смотря ему в глаза. — И мы готовы сделать всё от нас зависящее, чтобы их дела остались только подозрениями. Собственно, мы уже делаем. И платим жизнями детей нашего дома. Гордость пятого дома, наследница Айриль Ночной Ветер погибла от рук предателей.

— Я готов от своего имени заключить с вами договор о взаимопомощи, но это будет договор только между лордом и вами, принцесса. И против решения князя и совета в целом, силы иметь не будет. — Тихо ответил оборотень, внимательно рассматривая мое запястье, с выглянувшей вязью браслета из-под плотного манжета. — Я готов поверить на слово дроу, носящей брачный браслет.

Глава 21.

Лилит.

— Ты рисковала. Но твой риск оправдался. — Сказала мне Ильрейс после окончания собрания в доме Димиркла. — Как ты поняла, что его можно использовать в качестве союзника?

— Это был экспромт. Интуиция. Совет мужа-менталиста. — Пытаюсь объяснить свой поступок. — Просто в одиночку мы не вывезем. И нам нужны те, кто не побоится сказать за нас своё слово. При этом, это слово ещё и значить должно хоть что-то! Ты же понимаешь, что без большого разбора полётов эта ситуация не завершится?

— Ты странно говоришь. Иногда твои фразы вызывают у меня недоумение. — Ильрейс задумалась. — Но да, ты права. Нам необходимо сделать участие дроу во всём этом, прошлым. И лорд Алькар прав, сколько бы дроу не преступило клятву, все вокруг должны знать, что только какие-то отщепенцы осмелились пойти против своего народа. Даже, если придется объявить войну всем остальным домам! В Дроумвире я не доверяю никому!

— Как бы нам не объявили войну. Меня не оставляет подозрение, что эти две наследницы нарисовались перед нашим домом не просто так. — Ощущение, что мы все глубже заходим в любезно подготовленную для нас западню, меня не покидало уже долгое время.

— Проверяют наши двери на прочность… Что ж нам есть чем удивить и чем ответить. — Очень нехорошо улыбнулась Ильрейс. — В третий дом тебя будут сопровождать Ардига с полной звездой, и выводок самцов. У всех приказ в случае опасности спасать твою жизнь. Это амулет переноса. Не наш, поэтому наша магия тебе не понадобится, да и не думаю, что ты смогла бы ей воспользоваться на территории чужого дома. Иди, и возвращайся, дома тебя ждут!

К моему удивлению, Ильрейс погладила меня по плечу, с лёгкой заминкой, словно не знала, как я отнесусь к большему проявлению симпатии или какой-то привязанности с её стороны.

Перстень, что передала мне Ильрейс, был с огромным красным камнем и напоминал собой глаз какой-то рептилии, но на руке смотрелся даже интересно. Для перехода, те, кто уходил со мной, заняли большую расчищенную площадку посреди поселения. Впрочем, уже ничего не напоминало о нападении на поселение. Только, наверное, место сожжения павших.

Переход открывала сама Ильрейс. Со стороны это больше всего напоминало раздвигание штор утром. Дроу вскинула руки, и появилась огненная дыра, сквозь которую было видно совсем другое место.

Первыми в этот разрыв забежали мужчины, только потом воительницы из звёзды правящей, а вот я с Дзеном, уютно лежащим у меня на руках, Зайкилем за спиной, и Ардигой, весьма недвусмысленно сжимающей клинки, шли последними. За моей спиной проход закрылся.

Наши воины стояли полукругом, словно готовились отражать атаку. Встречали нас торжественно. На обширной каменной площадке, словно срезанной острым ножом, стояло, на беглый взгляд, с полсотни дроу. Чуть впереди стояли несколько, как я понимаю, матерей третьего дома во главе с их правящей. Выражение лиц у них было самое злобное, и взгляды которыми нас окидывали, обещали нам самые жестокие пытки. Нас готовы были растерзать, но деваться принимающей стороне, было совершено некуда.

— Мы, матери третьего дома, готовы отдать тебе назначенный выкуп! — сквозь зубы прошипела их правящая. — Но так как наследница пятого дома затребовала двоих менталистов по своему выбору, а надеюсь, никто из пришедших не сомневается, что это вопрос безопасности дома, поэтому в пещеры сможет пройти только сама наследница. Остальные подождут здесь!

Я окинула взглядом всю эту толпу, и заметила взгляды, которыми окидывали мужчин, пришедших со мной, стоящие у входа защитницы из третьего дома.

— Любой косой взгляд или грубое слово в сторону детей моего дома, и я буду считать это поводом для мести. — Говорю, а сама не отвожу взгляда от насмешливо ухмыляющегося лица правящей третьего дома.

— Из-за самцов? Как всё печально в пятом доме. — Только меня вся эта ирония не трогала.

— Ардига, проследи, пожалуйста! — тихо говорю, напрягшейся телохранительнице. — Наших парней в обиду не давай!

— После того, что ты мне рассказала о силе крови? Издеваешься? — так же тихо мне ответила Ардига.

Дзен с лёгким шелестом перебрался с рук на плечо, а я пошла вперёд к встречающим. Чем ближе я подходила, тем растеряннее становились лица матерей. По мере понимания, что за паучок у меня на плече, всё чётче на их лицах проступал страх. Но они быстро взяли себя в руки.

Третий дом поражал воображение! Не мудрено, что пятый дом найти не могут. Скромно всё у нас, незаметно! А тут… Резные каменные створки, примерно в четыре человеческих роста, открывали их при помощи цепей и двух десятков мужчин, с которых можно было, смело писать картину "Бурлаки на Волге".

Я впервые в этом мире видела людей, точнее дроу, у которых от недоедания торчали рёбра. Что меня несказанно удивило, потому что даже при заявленной невозможности прокормить мужчин, в пятом доме я такого и близко не видела.

Видно я чего-то не понимала, но здесь везде и всюду всё было напоказ! Если коридоры, то широченные и мало того, что выложенные отполированным камнем, так ещё и покрытые резьбой! Зато вот охраны внутри дома почти не было. Это у нас на каждом шагу были тени, а здесь… Зато я несколько раз слышала весьма нетрезвые голоса и взрывы просто гогота.

— Дааа… Хорошо у вас месяц скорби проходит! Скорбь так и прёт со всех сторон. — Вернула я насмешку.

Но мне на неё не ответили. Долгие и путаные переходы наконец-то закончились. Причём проходы до пещер менталистов либо были заранее открыты, либо вообще дополнительно не перекрывались, как это было у нас. Потому что ни одной остановки, чтобы например, отключить ловушку мы не сделали.

— Выбирайте, наследница! — проговорила старшая из провожавших меня дроу.

Я обошла почти всё пещеры, а их было семнадцать, но своего мужа я так и не нашла. Да и той пещеры, которую я запомнила по тому перемещению тоже. К тому же, все кристаллы, которые я здесь видела, были ярко-синие.

Смотреть на менталистов третьего дома было страшно. Видимо из них выдаивали все, что только можно. Избитые, измученные! Кулаки сжимались сами собой. Перед последней пещерой, уже не веря, что Яд здесь, я всё же сделала вдох поглубже.

Наверное, это и спасло меня от того, чтобы не завизжать дурниной. Молодой парень, весь в кровоточащих ранах, под улюлюканье двух дроу пытался отбиться от огромного арахнида.

— Что происходит? — возмутилась я.

— Менталист, но буян, сколько его не приучали к покорности, всё без толку. Даже силу отдавать не хочет, сопротивляется. Поэтому и решили скормить прядильщику. — Махнула рукой. разворачиваясь на выход, дроу.

Арахнид приподнял передние лапы, и я поняла, что сейчас будет удар, и я ничего не успеваю сделать. Выбор за меня сделал Дзен. Он резко соскочил с моего плеча, сквозь мягкий пушок с фиолетовыми пятнами прорезались, даже на вид острые, чёрные чешуйки, покрывшие всё тело паучка зеркальным панцирем.

Дзен поднырнул под огромного арахнида, только блеснули жемчужные капельки на хелицерах, и мой паучок замер на полу перед незнакомым мне дроу, который и сам растерялся от подобного поворота. Нападавший паук ещё немного постоял, пошатываясь словно пьяный, и свалился, несколько раз дёрнув лапами. Даже подходить не надо, чтобы понять, что он сдох.

— Ну что, выбрал? — спрашиваю Дзена, и выворачиваю эту ситуацию, словно так и должно быть. — Забираем?

— Можно было и не убивать прядильщика! — ворчание из-за спины. — Глупый каприз, чтобы ослабить третий дом! Все равно же сдохнут! Ещё ни один не выжил после разрыва связи с кристаллом.

Возможно, так и было, но я хорошо запомнила слова самой Прядильщицы. Я подошла к кристаллу, положила на него обе руки и мысленно обратилась к нему. Ведь если проводится ритуал братания между менталистом и кристаллом, если камень получает часть памяти своего живого побратима, то почему бы не обратиться к нему? Сейчас заодно и узнаем.

— "Твоему побратиму плохо здесь! Ты же видишь? И другим одарённым тоже. Я хочу забрать двоих, но они погибнут вдали от своих кристаллов, как и вы, вдали от них. Но если взять частицу тебя, то он сможет жить дальше, и ваша связь сохранится!" — пыталась объяснить я камню, надеясь, что это не совсем обычный кристалл.

И чуть не подпрыгнула от радости, когда по камню прошла дрожь, и по его боку поползла крупная капля цвета индиго. Я вытащила из волос заколку в виде звёзды на длинной ножке и поместила эту каплю в середину звёзды. Та сразу застыла, став ярко синим кабошоном. Распустив одну из кос, я продела шнурок в специальное отверстие, чтобы держать заколки в связке. Сейчас благодаря этому, заколка легко превратилась в кулон, который я передала дроу.

Тот послушно нацепил его на шею. То ли ещё парень был в шоке, то ли как менталист понял, что от меня опасности точно нет. Но по его камню снова пошли волны дрожи, словно это был не кристалл, а огромное желе.

Я расценила это, как просьбу подойти. Мои ладони замерли на гранях. Целая цепь картинок прошла перед моими глазами. Оторвавшись от камня на этот раз, я знала две вещи.

Первая, камень хотел установить связь и со мной, чтобы не потерять побратима. Что же, это справедливо. Один надрез на ладони. и моя кровь впитывается в камень, оставляя грани чистыми и всё так же сверкающими.

И вторая, кристалл передавал мне просьбу, забрать одного из менталистов. Я тоже обратила внимание на этого парня, потому что из всех кого я видела, он был в самом худшем состоянии.

Как я поняла, кристаллы внутри дома сообщались между собой по принципу мицелия. Такая вот каменная грибница. Обернувшись, я увидела замерших в откровенном испуге матерей третьего дома. Они не понимали, что происходит. И от того им было страшнее.

— Благословлённая Прядильщицей! — прошептала их правящая.

Глава 22.

Лилит.

Из пещеры я выходила уже в сопровождении первого выбранного.

Я просто на каком-то интуитивном уровне ощущала его настороженность и непонимание происходящего. Но он почему-то решил рискнуть. И не смотря на своё состояние, а я понимала, что что-то не так по тяжёлому, с хрипами, дыханию, помощи не просил. А упрямо шёл следом за мной, и главное сам.

Потому что здесь была только я и Дзен, и тащить на себе двоих мужиков я бы вряд-ли смогла. А на помощь дроу третьего дома я не надеялась. Сейчас я пыталась представить, как я буду тянуть из этих пещер второго менталиста. Там-то всё совсем плохо!

Дзен, сидящий на плече, закопошился, прижимая лапки к моей голове. В моих мыслях замелькали картинки, которыми щедро делился со мной мой паучок. Разные животные, почти уже погибающие, после укуса очень похожего на Дзена паучка, подскакивали и уносились.

Насколько я понимаю, мир за пределами пещеры мой арахнид не видел, а значит, это он для меня старается. Судя по признакам, Дзен умеет менять не только концентрацию яда, но и его состав, потому что сейчас он мне явно намекал на выброс адреналина в кровь в стрессовой ситуации.

— Давай! Другого выбора у нас всё равно нет! — говорю ему, мягко массируя брюшко своего арахнида.

Но даже при помощи допинга парень, за которого просил его побратим-кристалл, самостоятельно передвигаться почти не мог. Его просто штормило и качало, взгляд был расфокусирован. Кулон с частицей его кристалла я на него просто повесила. Вести на выход его пришлось, буквально служа опорой.

Хорошо, что он хотя бы не вырывался. И так у меня началось ощущение надвигающейся бури. Даже спину жгло вдоль позвоночника от предчувствия.

Обратно нас вели какой-то другой дорогой, видимо, чтобы не запомнила. Проходя мимо широкого арочного прохода, я заинтересовалась происходящим в большом ярко освещённом зале. Там находилось больше десятка весьма нетрезвых женщин. Но их громкие выкрики и смех звучали для меня фоном, потому что я уже видела причину их веселья.

Посреди зала, растянутый на деревянной крестовине спиной вверх умирал мужчина. Судя по цвету волос, он был дроу. Но смущала белая кожа. То есть, скорее всего, полукровка. Ну не могли же настолько открыто выставлять раба!

На плитах пола под этой крестовиной уже успели натечь лужи крови из многочисленных ран. Но самое страшное, что на спине вдоль всего позвоночника был просто вырезан кусок кожи шириной сантиметров семь. У меня волосы зашевелились от одного представления, что сейчас испытывает этот мужчина.

Словно услышав мой мысленный крик, он повернул голову лицом ко мне и уставился на меня невидящим взглядом. Рядом, над огнём, на треноге весел толстостенный котёл, в котором переливалось нечто, сильно напоминающее расплавленный металл.

Я, с трудом сдерживая эмоции, переводила взгляд с раны на спине мужчины на этот котёл. И очень боялась, что моя догадка правдива. Здесь не развлечение, здесь шло самое настоящее убийство в особо жестокой форме. В каких мученьях должен умереть этот мужчина после того, как ему выльют расплавленный металл в открытую рану на спине? Какими же тварями надо быть, чтобы вот этого получать удовольствие! Что за извращённая психика?

Однако взгляд мужчины был не единственным, что остановился на мне. Смех в зале постепенно стихал.

— Ого! Неужели нас почтила своим присутствием сама наследница пятого дома? — раздался насмешливый голос развалившейся на диване красивой женщины, но сейчас она вызывала только чувство отвращение и злости, как и все здесь!

Ярость накрывала с головой, появилось дикое желание уничтожить всех здесь собравшихся.

— Насколько я помню, сейчас во всём Дроумвире месяц скорби. Все нормальные дроу отдают дань памяти погибшим собратьям мертвого мира! — моим голосом можно было продукты замораживать. — Я смотрю, третьему дому нравится хоронить своих детей. Что готовы даже в это время убивать их развлечения ради.

— Это не ребёнок нашего дома. Игрушка одной из гостий, что решили разделить с нами время скорби. Его жизнь и смерть в её власти. — Ответила одна из матерей третьего дома.

— А что? Наследницу, которая настолько виртуозно владеет лезвием для игры, что даже способна при его помощи выиграть поединок, волнует жизнь какого-то полукровки? Действительно? — с пьяным смехом высказалась одна из компании. — Может тогда поединок? Выиграешь, принцесса, и эта дохлятина твоя!

— Кому-то жить надоело? — спрашиваю, а сама еле справляюсь с контролем над телом, которое рвется превратить всю эту толпу в мелко порубленный фарш.

— Поединок до смерти из-за самца-полукровки? У вас в пятом доме совсем развлечься не с кем? — ехидничала самая трезвая и с надменно-презрительной гримасой на лице. — До первой крови, принцесса, только до первой крови.

— Когда и где? — шиплю сквозь зубы.

— А прямо здесь! Развлекаться, так всем вместе, правда же, девочки? — моя собеседница обвела рукой зал под согласные выкрики остальных.

Я окинула взглядом двух только что выбранных парней, для которых выход отсюда был единственной возможностью спастись из этого ада, и на растянутого на крестовине мужчину, которому даже и умереть не дадут без лишних мучений. Решение принялось, само собой.

— Поединок, так поединок. — Говорю и освобождаю из ножен клинки.

В ответ блеснули клинки моей соперницы. Всё, что дальше от меня требовалось, это отпустить тело, не сдерживать боевую ярость уздой контроля. Бой был не долгим, тем более, что уже очень быстро стало понятно, что девица сдерживаться не собиралась, и была бы очень рада, если та самая "первая кровь" будет из моего распоротого горла. Поэтому и себе я не отказывала.

Удары, блоки, парирование. Мы танцевали вокруг друг друга, пытаясь не только ужалить соперницу, но и унизить. В момент, когда я ушла рандатом от скользящего удара, моя соперница вскинула клинки, и, перевернувшись в воздухе, собиралась пришпилить меня своими клинками к полу, используя собственный вес для усиления удара. Я толкнулась вперёд, проскользив коленями по отполированному полу и вспарывая клинками вены на бедрах подставившейся воительницы.

Оказавшись у неё за спиной, я нанесла удар в спину, пронзая лёгкие, и на обратном взмахе зажала шею соперницы в перекрестье своих клинков.

Только крик правящей третьего дома остановил меня от того, чтобы отделить эту голову.

— Первая кровь уже была, наследница пятого дома! Забирайте ваш выигрыш и покиньте наш дом! Вам здесь не рады! — объявила она.

— Единственное, что я сделаю с удовольствием! — не менее злобно ответила я, перерубая веревки, при помощи которых был привязан полукровка. — Надеюсь, сюда уже могут пройти мои сопровождающие, чтобы забрать мой выигрыш?

Конечно среди тех, кто пришел, была Ардига.

— Ну, труп, почти труп, и всё ещё пытается трепыхаться! С шикарным уловом, моя илая. — Тихо съехидничала Ардига, наблюдая, как парня с раной на спине и одного менталиста наши воины выносят на носилках. А вот тот, кого защитил Дзен пытается доказать, что сам может дойти.

— Ложись уже, может он! — подтолкнула его к носилкам Ардига.

Уже впереди замаячил просвет центральных ворот, когда меня накрыло ощущением пробежавшим по коже, словно рябь по воде прошла. Я резко развернулась назад.

Правящая третьего дома с недоумением рассматривала навершие своего посоха. Горящий до этого момента синим цветом камень, не только погас, но и лопнул, разлетевшись на десятки осколков.

— Я так понимаю, что это была попытка нападения? Удар в спину? — тихо спрашиваю у неё, но мой тихий голос звучит набатом.

— У вас есть доказательства? — правящая быстро справилась со своим недоумением и говорила с привычной надменностью и желчью в голосе.

— Доказательств, кроме вашего посоха нет. Но знаете, раз уж у нас время скорби по погибшим, то пусть нас погибшие и рассудят! На их суд! — по наитию я распорола ладонь сарксом Ядгара и приложила к стене.

По сводам пещеры прошла дрожь, гулкий стон прокатился по коридорам. Заклубился чёрный туман. Воины пятого дома, подгоняемые Ардигой, быстро уходили, а вот дети третьего дома не могли сдвинуться с места, словно камень полов удерживал их.

— Моё имя, Лилит, Говорящая с ветром, наследница пятого дома! И мне не нужны доказательства, чтобы призвать ушедших для справедливого возмездия! — во взгляде правящей бешенство сменяется страхом, а потом лютой злобой.

— Это война, наследница почти мертвого дома! — шипит она. — Из твоего черепа я сделаю чашу для плевков!

Уходила я, не оборачиваясь, но не могла отделаться от ощущения взгляда, полного лютой ненависти, в спину, пока грохот створок центральных ворот не подсказал, что третьему дому сейчас уже не до меня! Ардига помогла мне открыть переход при помощи перстня, отданного Ильрейс.

По ту сторону были видны уже родные пещеры и правящая, ожидающая нас.

Глава 23.

Интерлюдия.

Он.

"Прядильщица, дай мне сил, последние минуты остались, но тянутся они, как часы".

Бесконечно повторяющаяся в моей голове молитва-просьба. Я дроу. И не просто мужчина, а мужчина-полукровка. У меня нет, и не может быть мной судьбы, как быть развлечением для моей госпожи, для любой илаи моего дома.

В детстве и юности я ещё пытался быть лучшим во всём, лишь бы доказать, что ничем не хуже других мужчин, лишь бы увидеть хоть один взгляд, в котором не было бы презрения к тому, кто даже родился без признаков принадлежности к своему народу. И вот сейчас…

Вершина моих достижений, итог глупой и никчёмной жизни. Ненужная игрушка, что вот-вот сдохнет на потеху. Что же так медленно плавится этот металл? Я не раз видел такую смерть, знаю, что умру через несколько секунд после того, как начнут лить металл в рану на спине. Эти несколько секунд заставят меня выгнуться от боли так, что не удержат даже веревки, а спина так прогнётся, что сломается позвоночник. Но это освобождение от этой жизни.

Весь зал пропитан жадным предвкушением зрелища. Я улыбнулся бы, если бы мог. Я так старался, так мечтал, чтобы меня признали, посчитали равным, оценив все мои умения! И поэтому скрыл проснувшийся дар. Я не менталист, сжалилась Прядильщица, но меня невозможно обмануть, я чувствую, физически ощущаю все эмоции любого живого существа.

Моя тайна, которую я унесу в могилу. А мечтал преподнести, как дар той дроу, что позволит быть её помощником, что не будет испытывать ко мне брезгливости только из-за цвета кожи.

Быстрее! Сколько можно тянуть! Я устал быть в этой беспросветной и безнадежной тьме.

Мои бесконечные просьбы к Прядильщице ускорить время и оборвать мою жизненную нить, были просто смыты волной ледяной ярости, и самое удивительное, направленной не на меня. Голос, звонкий и уверенный, зазвучал под сводами пещерного зала. Среди глумливого пьяного гогота, это был глоток родниковой воды в самый зной. Красивый голос.

И тут я ощутил что-то незнакомое, удивительное, даже не сразу разобрал, что это. Однажды я забрался высоко в горы, туда, где не было лесов, а все камни были скрыты снегами. Помню мягкое и нежное касание падающих снежинок к своему лицу. Вот и сейчас я ощутил сочувствие и сострадание от обладательницы этого голоса. Яркое, чистое, искрящееся как те самые вершины на солнце и настолько манящее, что к моему собственному удивлению, я нашёл силы повернуть голову и открыть глаза.

Сразу бросились яркие, цвета заката волосы и большие, выразительные глаза. Я не смог точно понять, какого они цвета, но даже в моём состоянии, я не мог не залюбоваться их яростным и решительным блеском. Сквозь шум в ушах пробился голос, говорящий о наследнице пятого дома.

Так вот ты какая, героиня всех местных сплетен и разговоров в последние дни. Я так много о тебе слышал. Что моя хозяйка, отдавшая меня для общего развлечения, что другие гостьи, что сами илаи третьего дома обсуждали при мне неожиданно появившуюся наследницу, никого не опасаясь. Ну, а кто будет опасаться воздуха, или камня стен?

Рядом с ней, один так и вовсе стоял при её поддержке, находились два менталиста, ведь она пришла, чтобы их забрать. И они оба были живы! Хотя давно должны были погибнуть. У них было всего несколько минут после разрыва связи с камнем. Они, конечно, выглядят чуть лучше меня, но живы, а значит, "молчащая убийца", как её зовут в этом доме, знает, как сохранить жизнь менталиста вдали от его камня.

Я закрыл глаза, силы стремительно покидали тело. И так-то только шок от новых и совершенно незнакомых мне эмоций дал небольшой заряд, но и его уже почти не было. Насмешки, еле сдерживаемая злоба, уверенность в себе, безграничное чувство собственного превосходства. Всё это густой болотной слизью колышется вокруг.

Но мои мучительницы решили устроить себе небывалое развлечение, предложили принцессе пятого дома поединок, где выигрышем будет моя жизнь. Пытаюсь остановить, но сил нет, беспамятство, о котором я так мечтал ещё несколько секунд назад, уже накрывает.

Зачем, ну зачем ты так рискуешь, удивительная принцесса? Мне до смерти не шаг, а шажочек, одно дуновения ветра. Да и выживи я после таких развлечений, кем я буду? Убогим калекой? А судя по чьему-то ликованию, отдававшему стоялой водой, на такую удачу, как поединок с тобой, никто и не рассчитывал. А значит, бить будут подло, исподтишка и отравленными клинками! К сожалению, зачастую мастерство бессильно перед подлостью.

Вцепляюсь в и так искусанные губы, стараюсь чуть шевельнуться, чтобы боль в спине хоть ненадолго отрезвила. Она сосредоточенна и серьёзна, видно сейчас для неё существует только поединок. Её чувства и эмоции отдают прохладой, морозной свежестью, манят, как мягкое одеяло, в которое я как то раз завернулся в детстве, когда убирал комнату правящей.

Чувства её соперницы сложно различить в общем болоте. Но потом появляется страх! Он вокруг, лезет изо всех щелей! Зажравшимся пиявкам показали, что такое истинный воин, не забывший традиции и законы своего мира. А они не ждали, не ожидали. Этот страх парализует их самих, рождает лютую беспощадную ненависть. Потому что больше всего на свете. мы ненавидим то, чего боимся!

Правящая прерывает поединок, чтобы спасти одну из гостий. Не думаю, что она остановила бы его, если бы опасность угрожала наследнице пятого дома. Но, тем не менее, она выиграла, и её воины забирают нас в новый дом. Теперь, мы личное имущество их принцессы. Даже не мужчины, не рабы, а имущество. Но впервые моя участь меня не пугает.

Теплой волной воспоминаний о её сопереживании к чужому полукровке окатывает сердце. Но блаженную истому прерывает чувство опасности. Неумолимо приближающейся, неизбежной… Чувствую решимость правящей и злобу, которую она еле сдерживает. Понимаю, что сейчас будет нападение. Думаю, что и менталисты чувствуют то же самое, только ещё сильнее.

На одних инстинктах рвусь вперёд, пытаясь заслонить собой, и только распрямившись понимаю, что смог оторваться от собственного тела. Может я уже умер? Но я точно понимаю, что мне не время уходить. Мне важно, чтобы эта девушка ушла отсюда живой и невредимой, важно настолько, что собственная смерть даже не тронула.

— Нет, ты не умер. Это способность почти всех одарённых. Как ты только камня избежал, ведь проверяют всех, и полукровок тоже. — Рядом со мной, также заслоняя собой принцессу пятого дома, стоит воин, и как я чувствую, менталист.

Но главное не это. Главное, что на его груди, там где располагается сердце, ярким пятном цветут подгорные орхидеи, символ пятого дома и признак того, что у этого мужчины есть та, что приняла его сердце и хранит, вместо того, чтобы пронзить сарксом. Для меня это сродни ожившим легендам! Ведь доподлинно известно только о двух дроу, носящих на груди подобный рисунок, братья из первого дома, ставшие мужьями Лолиары Лангран. Но она не дроу. И не наследница! Я не знаю, что я могу сделать, и чего мне это будет стоить, да хоть посмертия, но она должна выжить!

— Я не менталист. Просто ощущаю эмоции и чувства. — Отвечаю счастливчику. — Мы можем хоть что-то сделать? Её же сейчас попытаются уничтожить.

— Наверняка. Но в чужом доме у меня мало возможностей, только принять удар на себя. — Соглашается со мной незнакомец.

— А если разделить на двоих? — спрашиваю его.

— Тебе это зачем? — спрашивает меня, подозрительно прищурившись.

— И почему на двоих, когда нас четверо? — словно из ниоткуда появляются два менталиста третьего дома со звёздами на груди.

— Она напоила своей кровью мой кристалл, кристаллы третьего дома не дадут силы против неё. Илаи могут использовать только то, что уже есть в жилах дома и в накопителях. — Сказал тот, что выглядел чуть пободрее.

— Правящая, скорее всего, будет бить при помощи своего посоха. Это артефакт, который перемалывает того, на кого направлен удар просто в фарш. — Пояснил второй. — Развеять не получится. Но в момент, когда формируется заряд, можно ударить в навершие посоха! Тогда удар уйдет в никуда, а сам посох будет уничтожен.

По коже, словно колючей лозой ударили, от злобного ликования и торжества.

— Сейчас… — выдохнул я.

Секунды понадобились менталистам, чтобы встать треугольником, в центре которого стоял я. Впереди меня встал тот, у которого был знак выбора. Два других менталиста встали позади меня, так, что одной рукой они прикасались к плечам друг друга, а второй того, кто стоял впереди. Я, недолго думая, положил свои ладони на его плечи, поверх их рук. Пусть дар у меня не раскрыт и жизненных сил крохи, но единственная за сотни лет дроу, у которой есть сердце, должна жить, вопреки всем планам злобной старухи.

Синее пламя вспыхнуло стеной вокруг нас, словно рядом выросли гигантские кристаллы. Видимо камни, дающие силу третьему дому выбрали на чьей они стороне.

Многие считают их просто камнями, но я уверен, они живые! Они чувствуют и переживают боль своих побратимов и гибнут вместе с ними. И рано или поздно, но начинают ненавидеть тех, кто в этом виновен. Та, для кого я был игрушкой, была из признанных наследниц, и она в отличие от очень многих знала о менталистах, и даже была в пещерах, и не раз. И таскала меня с собой, и каждый раз я чувствовал гнев, исходящий от камней во время пыток менталистов. И мне кажется, что это не менталисты отдают силы, которыми напитываются жилы дома, а камни, желая прекратить мучения побратимов.

Словно сквозь дымку я видел, как с перекошенным от предвкушения расправы лицом, правящая третьего дома вскинула посох, на который опиралась при ходьбе. В глубине темного навершия загоралась пока ещё маленькая синяя искра. И именно в этот момент мы нанесли удар.

Звон разлетевшихся осколков подсказал, что наш удар достиг цели. И следом нас буквально обдало нестерпимым жаром. Даже вздохнуть было больно. Перед тем, как меня накрыло тьмой, я успел заметить на груди выбранного принцессой дроу огромный, до самого мяса, ожог.

Я не мог просто так воспользоваться тишиной и блаженством беспамятства. Я всё пытался вырваться, хоть на пару секунд… У меня получилось и, хотя перед глазами всё плыло, я пытался найти яркое пятно волос наследницы пятого дома.

Видно пока я был в беспамятстве, мы все успели переместиться к порогу пятого дома. Мои стоны привлекли внимание наследницы и, как я понял, правящей, что к моему удивлению, вышла встречать свою наследницу. Из всех дроу пятого дома, которых я видел, только они были с открытыми лицами.

— Ваш выбранный… он удар… На себя и… — каждое слово с хрипом вырывалось из обожженного горла, но судя по расширяющимся от волнения глазам, наследница меня прекрасно понимала. — У него ожог… На груди.

Правящая и наследница переглянулись.

— В ритуальный зал! — сказала правящая, и наследница буквально сорвалась с места.

"Всё, вот теперь можно и во тьму"

Глава 24.

Лилит.

После слов того парня, которого я выиграла в поединке, я, не помня ни о чём, бежала в ритуальный зал на пределе своих возможностей, пугая стоявших на охране коридоров теней. Потому что когда во время войны генералы бегают, это страшно. Состояние войны для пятого дома не прекращалось никогда, а я для них и была тем самым, пресловутым генералом.

Но мне сейчас было совершенно не до того, что они все подумают. Мой верный Дзен, словно понимая, что произошло что-то очень страшное для меня, бесшумно скользил рядом, перебирая лапками по стенам.

Правящая влетела в ритуальный зал, когда я уже успела и пустить свою кровь по пентаграмме, и улечься, как положено.

— Подожди, торопыга! Думаешь состав, погружающий в транс, у меня всегда при себе? Дзен, ты что… А.… Ну, можно и так. — Помогая мне, арахнид вцепился в мою шею, там, где бился пульс.

Перехода я даже не заметила. Секунда, и я раненным зверем мечусь по знакомому утёсу. Ядгара я заметила в последний момент, когда он уже почти сполз с каменного края площадки в бушующий поток. Подхватила его под подмышки, стараясь не задевать грудь, и тянула изо всех сил. Вытащить такую махину оказалось очень непросто. Кожу на спине я точно ему ободрала, но я справилась.

Упав рядом с бесчувственным телом, я пыталась отдышаться и сообразить, что теперь делать! Знать бы заранее, о таком повороте в своей жизни, пошла бы учиться на хирурга. Была же ведь возможность поступить в Питер, в военно-медицинскую академию! Вот самый тот профиль по моей сегодняшней жизни!

Пульс у Ядгара еле прощупывался, рана на груди пугала одним своим видом! Мясо и кожа были сожжены почти до кости, да ещё и словно перекручены. И я понятия не имела, как и чем ему помочь!

— Кровь… Сила… Жизнь в твоих венах. — Впервые я понимала, тот шёпот, что стал моим постоянным спутником.

— Спасибо! — искренне благодарила я за такую ценную сейчас подсказку.

Даже не задумалась, когда одним ударом рассекала кожу у себя на запястье. Приподняв голову Яда и разжав ему челюсти, я вливала ему в рот свою кровь, постоянно массируя горло, чтобы искусственно стимулировать глотательные движения. Первый стон мужа, раздавшийся через пару минут, для меня равнялся чуду. Только теперь я смогла оторваться от процесса вливания в него своей крови и осмотреть его ещё раз.

Рана уже не выглядела так ужасно, и как будто даже стала не такой глубокой, но по-прежнему внушала очень сильные опасения. Но зато Яд начал потихоньку приходить в себя. С трудом и перерывами, но он смог даже сесть. Правда, пришлось помочь ему перебраться к камню, чтобы он мог облокотиться, потому что самостоятельно удерживать спину, ему было ещё тяжело.

— Каким образом это произошло? Что за удар ты принял и откуда об этом узнал тот парень, с изувеченной спиной? — градом посыпались вопросы на непонятно чему улыбающегося Ядгара.

— Тот парень — эмпат, у него дар родственный моему, только он ощущает чувства и эмоции. Он и те менталисты, которых ты забрала, помогли предотвратить магический удар, направленный на тебя. — Он устало прикрыл глаза.

— Предотвратить? Серьёзно? Это вот всё, оказывается "предотвратить"? — я показала рукой на его рану-ожог.

— Поверь, если бы не они, я один просто не справился бы, и ты пострадала бы. — Ответил Ядгар.

— Ты чуть не погиб… — тихо говорю ему.

— И это повод меня не целовать? — ну вот кто о чём.

— Мне вот очень интересно, как бы ты со мной целовался, если бы умер? — ворчу, а сама усаживаюсь рядом с ним на колени, чтобы поцеловать, не задевая при этом раны на груди. — Это хорошо, что кто-то из ушедших подсказал влить в тебя свою кровь, а то я и не знала, что делать.

— Влить кровь? — удивился Ядгар. — Дроу так не делают, я знаю, что так поступают жители этого мира, делясь своей жизненной силой. Я пробовал поить тебя своей. по их примеру, когда устанавливались связи твоей души и тела Айриль, но не знаю, дало ли это хоть какой-то результат.

— Дроу в этом мире уже триста лет! Значит, и они такие же его жители, что и остальные. Вот интересно у вас получается! Живём в мире, пользуемся его благами, но вот чуть что, и мы отдельно, мир отдельно. Что за игра в одни ворота? — вот этого момента я действительно не понимала.

— Дроу живут закрыто от внешнего мира, чтобы сохранить свои традиции и не смешаться с остальными народами. — Ядгар гладил меня пальцами по лицу и улыбался. — Так заведено теми, кто пришёл сюда из погибшего мира. Не в наших силах это менять.

— Особенно если учесть, сколько всего изменить у дроу просто необходимо! Но меня сейчас больше волнует, каким образом тебя лечить и как надолго хватит вливания крови? — в то, что хватит одной такой процедуры для восстановления, я не верила, даже при наличии магии в этом мире.

— Я думаю, что несколько дней в запасе у меня есть, при этом я чувствую, что в меня вливает силы и мой кристалл, щедро делясь и даже черпая из жил дома. — Ответил мне муж.

— Я постараюсь приходить как можно чаще…

— Нет, — перебил меня Ядгар. — Частые переходы сюда опасны для тебя самой. Может не хватить сил для возвращения, тем более, что тебя сейчас некому страховать.

— А раньше страховал ты? — уточнила у него, соображая, как быть теперь. — А если меня будут страховать другие менталисты?

— Они ещё очень слабы. Ведь и их задело ударом правящей третьего дома. Им неделю минимум отслеживаться. — Говорит Ядгар.

— Но они ведь не единственные менталисты, которые могут меня поддержать? Правда? — идея уже оформилась в моей голове, осталось только донести её до Ильрейс и пережить её возмущение.

Тянущее чувство и ощущение толкающего в спину ветра намекнули, что мне пора уходить. Уходила, оставляя Ядгара на утёсе я не впервые, а вот тот страх, что я испытала в этот раз, был для меня внове. Было страшно отпустить его руку и шагнуть в мерцающий провал, а вдруг ему станет хуже, а меня рядом не будет?

— Иди. Я обязательно дождусь твоего прихода. — Говорит он с понимающей улыбкой.

— Помни, ты обещал, что всегда будешь рядом. — Напоминаю ему.

— Даже смерть не помешает мне выполнить это обещание. — Шепчет он в мои губы.

В переход я отправляюсь бегом, боясь передумать и остаться рядом с ним. Поздравляю вас, Лилит Эдуардовна! Вы влюбились, впервые за свою жизнь. И теперь только от меня зависит, будет ли эта любовь со мной всю мою жизнь или останется грустным воспоминанием. Стоило мне открыть глаза и вздохнуть, приходя в себя, как Ильрейс подала мне бокал с водой. Пила я жадно, большими глотками.

— Как он? Жив? — поинтересовалась Ильрейс самым важным для меня, чем приятно меня удивила.

— Рана на груди просто ужасна. На некоторое время сил ему хватит за счёт того, что передаёт ему его кристалл и моей крови. Через несколько дней необходимо будет повторить, но он против того, чтобы я постоянно рисковала при переходах. — Выпаливаю на одном дыхании, сидя посреди пентаграммы в обнимку с Дзеном.

— Никогда не думала, что я это скажу, но этот мужчина прав, и я полностью с ним согласна. Ты сможешь сейчас рассказать о произошедшем в третьем доме, потому что Ардига толком ничего сказать не смогла? Или отлежишься день-другой? — спрашивает Ильрейс.

— Нет у нас дня-другого. — Говорю ей, соображая как бы помягче сообщить об угрозах правящей третьего дома. — Третий дом объявил нам войну.

— Таааак… Совсем торговцы зажрались. — Ни один мускул не дернулся на лице правящей. — Подробности на общем совете дома.

— Сколько времени понадобиться, чтобы собрать всех? — спрашиваю у неё.

— Всех… Жалких неполных три десятка матерей и полсотни командиров звёзд. Что там собираться? Пару минут? — с горечью и болью ответила Ильрейс.

— Значит идём. Времени нет. — Поднимаюсь с пола вместе с Дзеном на руках.

Паучок транслировал мне картинки с замотанными в бинты дроу, как я поняла, предупреждая, где он будет. Дзен уже вполне освоился, и если в первые дни вообще никуда от меня не отходил, то сейчас свободно перемещался по всему дому, никого не боясь.

— Твой питомец растёт. — Заметила правящая.

— Это не питомец, это скорее фамильяр. — Припомнила я сказки родного мира. — Друг, помощник, самый верный и самый близкий.

— Да? Первый раз о таком слышу. — Сказала Ильрейс, наблюдая за тем, как услышавший мои слова Дзен сначала притормозил, а потом резко вернулся ко мне и, забравшись по одежде на плечо, начал эмоционально ощупывать моё лицо лапами.

Высказав мне таким образом, что тоже рад нашему знакомству, Дзен стрелой улетел в пещеру, уже официально превращенную в госпиталь, ещё со времён прерванного Прощания. А я и Ильрейс направились в зал советов.

Пока ждали, когда все соберутся, я разглядывала убранство зала. Так любимый дроу обсидиан в этом месте разбавлялся лазуритом. А вот стол был обычный деревянный. Только большой и круглой формы. Этот стол стоял на небольшом возвышении, а вокруг амфитеатром размещались ряды сидений, как в римском Колизее.

Когда всё, кто должен собрались, я поняла горечь Ильрейс. Зал не был заполнен даже на одну пятую, и за большим столом было много свободных мест. Слишком много. Единственным мужчиной среди присутствующих был Зайкиль. Но он уселся на полу, точнее на ступенях возвышения, на котором стоял стол. Не дожидаясь, когда пауза затянется, я встала перед всеми и начала рассказывать в подробностях всё, что произошло в третьем доме, не забыв и об угрозах их правящей, а также её уверенности, что наш дом мёртв.

— Вызов от третьего дома означает войну сразу с двумя домами, третьим и четвёртым. — Начала дроу, сидевшая напротив меня, но в её голосе не было недовольства или осуждения, что наследница втянула дом в эту войну. — Они всегда держались вместе и выступали единым фронтом. Проверенные веками союзники.

— Уровень подготовки у воинов обоих домов средний, действительно мастера боя у них редкость, — продолжила Ардига. — Но это два самых многочисленных дома из оставшихся. Они всегда, во всех столкновениях, давят числом. Плюс, сейчас мы не знаем, что происходит на территории и в окрестностях главной резиденции третьего дома.

— Прошло всего два часа, отправим туда две звезды безымянных, пусть выяснят, что там с судом ушедших. — Распорядилась Ильрейс.

— Подождите! Сколько у нас амулетов переноса? Не наших, а тех, при помощи которых можно быстро и легко переместиться обратно в случае опасности? Хватит на эти две звезды, чтобы раздать каждому? — спрашиваю у правящей, и только потом замечаю удивлённые взгляды в свою сторону. — Если третий дом объявил нам войну, то, скорее всего, окрестности дома будут взяты под контроль и прочёсываться, как раз в поисках нашей разведки. Для нас сейчас ценнее наши воины, чем возможная информация. Мы не можем позволить себе рисковать жизнью хоть одного!

— Согласна. — Подтвердила Ильрейс, одним своим словом прекращая перешёптывания на трибунах. — Альянс третьего и четвертого домов будет вынужден вывести своих воинов из-под свода пещер. А значит, лишится магической подпитки. И придется им прийти стучаться в наши ворота.

— Может ли быть такое, что им известно несколько входов в наш дом? — уточняю я.

— Это точно нет. Просто потому, что центрального входа в наш дом не существует. — Усмехнулась Ильрейс. — Но я бы на месте их командиров обрушила бы плотину, чтобы затопить окрестности на всякий случай.

— Значит в опасности поселение общины оборотней и постоялый двор. Мы обязаны их предупредить и предоставить убежище! — сказала я.

— С чего бы это вдруг? — спросила одна из матерей, её лицо мне было знакомо по Прощанию. — Давно ли у нас такие обязанности?

— Сейчас объясню. Смотрите. В общине живут оборотни, на постоялом дворе наги. То есть пострадают представители других народов, а обвинят в этом дроу. Понимаете, всех дроу! Никто не будет разбираться, какой там дом и прочее. Ответ спросят со всех дроу вообще. Точнее придут мстить. Дроу выстоят в войне против оборотней и нагов одновременно? — спрашиваю у той, что возмущалась.

— Ну… Что наги, что оборотни бойцы посерьёзнее торгашей и добытчиков. — Признала она.

— Вот куда ты лезешь? — вдруг высказалась её соседка. — Что ты, что я, что остальные — мы воины, а не правители. Вот уверена, что никто не подумал, что неминуемое уничтожение общины и постоялого двора приведёт к таким последствиям, и что действительно для всех виноваты будут просто дроу, а не какой-то конкретный дом! А наследница уже просчитала, и у правящей вопросов не возникло. Зато пришлось тратить время на то, чтобы объяснять, как оказалось очевидные вещи. Так что сиди, слушай молча и не отвлекай.

— Так я и не правящая, чтоб разбираться во всех этих политиках. Зато теперь ни у кого этого вопроса не возникнет. — Пробурчала спорившая со мной дроу.

— Но есть и ещё один немаловажный аспект. Продовольствие! Зная, что их дома будут уничтожены, они будут выгребать не излишки на продажу, а всё подчистую! — вот эта фраза вызвала у спорщицы понимающую улыбку.

— А раз убежище предоставляем мы, то выгребать это всё они будут к нам! — озвучила она подсунутую мной "догадку".

— И мне нужно точно знать до куда доходила вода, пока не построили плотину! Те пещеры, что освободились, после того, как река обмелела, и сейчас используются, должны быть освобождены. И конечно, нам нужно предупредить отряды патрулей. Надеюсь это-то не надо объяснять почему? — спросила, надеясь, что вопросов действительно не возникнет, потому что внятного ответа, который устроил бы дроу, у меня не было.

— Да уж вот тут точно не надо. Патрули под эгидой Лангранов! А эта семейка похлеще нагов и оборотней вместе взятых будет. — Раздалось со стороны амфитеатра.

— Ну и главное. Помимо того, что на территории нашего дома у нас есть неоспоримое преимущество в виде магии, а нападающие могут применять только артефакты. — Вижу, что все внимание обращено ко мне, бывалые воительницы ждут, что я им скажу. — Мы сможем выбить из их рук главный козырь, лишить их возможности использовать численное преимущество. В узких ущельях и коридорах внешних пещер, им будет просто негде развернуться!

— Если загнать их… Да хоть в пещеры у площадки для вызовов! То там, в ряд максимум пройдут восемь бойцов! Развернуться негде, задние ряды напирают на впереди идущих… Это уже не воины, стадо! — сказала Ардига. — Но вопрос, как их в эти пещеры загнать? Они же тоже не идиоты!

— Можно отобрать среди мужчин тех, кто лучше всех стреляет из лука, вылезти через отверстия для света в моем саду, и постоянными обстрелами не оставить им другого выбора. — Вдруг высказалась Мириэль, чего вот точно никто не ожидал, её и на совет-то позвали на тех, же правах, что и Зайкиля. Только тот вроде числился при мне вестовым, а Мириэль так, для галочки.

Гулкая тишина, вызванная неожиданным выступлением Мириэль, сменилась смехом.

— Что? Обстрелами из лука? Этими игрушками? — всё та же дроу, которую я про себя уже называла "спорщица", даже слёзы от смеха вытирала, настолько рассмешила её идея Мириэль, хотя мне она показалась вполне себе здравой!

С той же мечтательной улыбкой на лице, Мириэль резко вскинула лук, звон тетивы о браслет, защищающий запястье, и каменная панель на дальней стене прошита насквозь.

— Хитиновый доспех уступает в прочности каменной отделке наших пещер. — Пояснила девушка в полной тишине.

— Вот тебе и мечтательница с игрушками! — высказала общее удивление Ардига.

— А после того, как враг будет вынужден идти по нужной нашему дому дороге, мы сможем вернуться тем же путём, что и выбрались наружу. — Мягко улыбалась девушка. — Если же что-то пойдёт не так, и к назначенному времени мы не вернёмся, то световые шахты можно будет просто обвалить.

— Нет. — Я не сразу поняла, что это было сказано мной.

— А какой ещё вариант? Мы что, менталисты, чтобы мысли друг другу на расстоянии передавать? — спросила Ардига и сама осеклась, уставившись на меня.

— Вот именно. Нам просто нужно, что бы и в отряде лучников, и среди тех, кто ждёт у шахт, было по менталисту. — Подтвердила я шикарную идею. — И ещё один момент. В третьем доме, я видела, как воительницы натравливали здоровенного паука на менталиста, которого я потом забрала. Возможно ли, что в третьем доме натаскали пауков на бои, охоту или нападение во время войны?

— Возможно. И это серьезная опасность, паукам пространства нужно не так много… — задумчиво протянула Ильрейс.

— Пауки очень бояться змеиного яда и чешуи. Когда я вношу удобрения для своих растений в саду, пауки потом подолгу туда не приходят. А удобрения как раз из сброшенных змеиных шкурок и немного яда. — Вздохнула Мириэль.

— И много у тебя этого удобрения? — с ехидной улыбкой спрашиваю я, уже представляя выражение лиц дроу третьего дома, когда их пауки откажутся подчиняться командам.

— Готового бочек пять. За два дня могу подготовить ещё двадцать-двадцать пять. Но мне понадобиться помощь. — Заверила меня Мириэль.

— Будут тебе помощники. — Ответила я.

После этого Ильрейс закончила совет. Десятка разведчиков получила по амулету переноса и приказ при малейшей опасности возвращаться домой. На постоялый двор и к оборотням помчались гонцы с новостью, что у нас намечается гражданская война, и они могут пострадать.

Я хотела уже навестить своих больных, когда меня остановила правящая и повела за собой в пещеры менталистов. Шли мы молча, видимо Ильрейс не хотела, чтобы даже случайно кто-то ещё услышал её слова. В небольшом проходе рядом с первой пещерой она остановилась.

— В последнее время, магические жилы нашего дома, полны, как никогда. И сама магия более послушна, не вызывает ощущения песка на зубах. Изменения начали происходить после того, как ты запретила истязать менталистов. — Ильрейс словно подготавливала меня к чему-то. — Пока тебя не было, я решила проверить, что происходит в пещерах. Теперь смотри ты.

Я осторожно, на самом деле предполагая худшее, зашла в первую пещеру, в ту самую, где когда-то впервые спорила с дроу, доказывая, что пытки и издевательства только вредят. Я ожидала чего угодно, но только не того, что увидела. Менталист не был прикован к камню, его оковы валялись рядом, причем, судя по слою пыли, ими уже давно никто не пользовался. А сам менталист, без следов каких-либо свежих ран, спокойненько спал, обнимая во сне, расположившуюся на его груди Наргиль, так кажется, зовут эту девушку, что тогда заступалась за парня.

В недоумении я обернулась к Ильрейс, та только улыбнулась и развела руками, мол, как хочешь, так и понимай. А потом поманила меня за собой. Как в первый день своего пребывания здесь, я обходила пещеры менталистов. И сдерживать улыбку становилось всё сложнее! Нет, менталисты по-прежнему были прикованы к кристаллам. Но, если в прошлый раз эти оковы были закручены так, что врезались в кожу, сейчас они были расслаблены на максимум. Я проверила! А самое главное, что под ними были тканевые манжеты! И сами питающие, как здесь называли менталистов, лежали не на полу, как раньше, а на лежаках.

А вот из самой дальней пещеры доносился хорошо узнаваемый голос Флайриль.

— Ты мне нервы в каменную пыль не перетирай! Что значит, ты есть не хочешь? — отчитывала кого-то она. — Объясняю! Это! Салат! Травы, овощи и масло! Настоящее! Для организма очень полезно, так что кушаем и не капризничаем! Или ты опять нарываешься, чтобы я тебя с ложки кормила?

— Я не нарываюсь, илая Флайриль, но есть четыре раза в день я не могу! Я же здесь только сижу, и в основном сплю. При таком питании, я скоро в два раза увеличусь! У меня ни работы, ни тренировок! — ответил ей этот кто-то.

— Хорошо. Давай так, я свожу тебя потренироваться, а ты потом возвращаешься! И всё съедаешь! До последней ложки! А ещё и бульон! — из пещеры послышалось металлическое звяканье. — Всё! Пошли!

И конечно, выйдя из пещеры, эта парочка наткнулась на нас с Ильрейс. Флайриль испуганно замерла, а вот менталист загородил её собой.

— Она не сама! Я её… Внушил! Я её заставил! — начал объяснять он.

— Ага, мы слышали, как заставлял! Кушать отказывался! Прям, с ножом у горла внушал! — рассмеялась Ильрейс.

— Страшная угроза! — захохотала вместе с ней я.

Глава 25.

Лилит.

Отсмеявшись и выслушав, как эта парочка по очереди друг друга выгораживала, я решила, что пришло время задать очень важные вопросы. Важные не только для меня, но и для всех дроу пятого дома, потому что от этого зависело наше общее выживание.

— Ты же уже не в первый раз вот так выводишь менталиста из пещеры? — спрашиваю у Флайриль.

— Нет, не первый, илая. — Хорошо, что девушка решила не врать. — Не только его. Просто остальные в основном спят, а у этого сил, словно через край! Всё на месте не сидится ему! Но за границы дома мы не выходили.

— И никто не заметил? — удивилась Ильрейс.

— Простите, правящая, но кто там рассматривает мужчин? Ходит и ходит, тренируется или чьё-то задание выполняет. Не без дела же слоняется. — Объяснила смотрительница.

— А как ты себя чувствуешь, когда уходишь от камня? — спрашиваю уже у менталиста.

— Хорошо, разницы не чувствую, ни когда я рядом, ни когда на тренировки ухожу. Но я же даже в мыслях не держу, что бы уйти или сбежать. Границ дома не нарушаю, ухожу не надолго, отказываться от своего долга перед домом не собираюсь. — Правильно понял мой вопрос парень.

— Ну, идите, тренируйтесь. И бульончик по возвращению скушать не забудь, внушатель! — отпустила я их, а сама пошла в пещеру, временно оставшуюся без хозяина.

Кристалл переливался бликами, словно на солнце, которого в пещерах понятное дело быть не могло.

— Удивительно. В нашем доме все кристаллы переливаются всеми цветами радуги. А в третьем все кристаллы синие. — Поделилась я наблюдением с правящей.

— А в четвертом доме зелёные. — Дополнила картину Ильрейс.

— Ты была у менталистов четвёртого дома? — удивилась я.

— Нет, но однажды вела допрос одной из наследниц. Ну, и задала пару лишних вопросов не по теме. Ей-то всё равно в расход, а мне интересно. Я по молодости была очень любопытна. — Усмехнулась Ильрейс. — Все пыталась понять принцип действия этих камней. Даже теорию придумала, что цвет кристаллов совпадает с цветом глаз дроу определенного дома. Наши кристаллы полихромные, переливаются, поэтому и радужка глаз у всех разная, а вот в четвертом доме зеленоглазые все.

— Тогда и третий дом вписывается в эту теорию. Синие камни — синие глаза. — Добавила плюс к этой теории я. — А у Ядгара…

— Цвет глаз у дроу первого и второго домов почти совпадает. — Не дала расправить крылья моей надежде правящая. — При этом из каждого правила есть исключения. И дроу с синими глазами, вполне может относиться к первому дому и наоборот. Но я привела тебя сюда, чтобы не только показать, что после того, как смотрительницы перестали пытать питающих и, скажем так, изменили условия их содержания, магия нашего дома стала мягче. Но и узнать, почему менталисты чужого дома, оторванные от своих кристаллов, живы? Они умереть должны были через несколько минут после разрыва связи!

— Они живы, потому что связь не разорвана. — Видя непонимание в глазах Ильрейс, я уселась прямо на пол и начала делиться с ней уже своими теориями. — Как я поняла, всё дроу с момента открытия возможности получения магии при помощи кристалла, считают, что магию даёт менталист, а кристалл просто проводник. Правильно?

— Да, именно так. Первая искра силы получилась, когда мужчина дроу спрятался среди этих кристаллов после того, как одна из илай то ли сорвала на нём настроение, то ли развлекалась. После пыток он потерял сознание, залив своей кровью кристалл, а у илаи его дома сработало какое-то защитное заклинание. — Пояснила мне Ильрейс.

— И вы закрепили явление по признакам, пытки, менталист и кристалл, от которого питающий не может отойти, иначе смерть обоим? — уточнила я, и продолжила после согласного кивка правящей. — Только силу даёт не менталист, а кристалл. Точнее система кристаллов. Потому что все эти камни связаны между собой внутри дома. Если грубо представить, то они не просто камни, а живые. И в толще камня есть корни, благодаря которым они сообщаются между собой. На определенном этапе им становится нужным взаимодействие с живым существом. Я не знаю на каком и почему, но это может быть любой дроу, просто с менталистами, видимо, проще. Кровь, которую впитывают камни, позволяет им общаться и ощущать эмоции того, кто отдал эту самую кровь. В третьем доме я поделилась своей с одним из кристаллов. Так вот, камни знали, зачем я пришла, и мне передали просьбу забрать одного конкретного менталиста, потому что он практически уже погиб. Его камень заботился о нем. Да и то, что благодаря камню питающие могут годами спать, не нуждаясь ни в пище, ни в питье тоже говорит о том, что эти камни, как минимум, могут чувствовать и имеют привязанности.

— Но как тогда ты объяснишь, что во время пыток менталистов, в жилы дома поступает больше силы? — задумалась Ильрейс.

— Защитная реакция камней. Их приучили к подобному шантажу болью побратима — дроу. Камни отдают больше сил, чтобы выкупить жизнь своих питающих. — Объяснила, как я это понимаю.

— Тогда становится понятно, почему так сложно и неприятно пользоваться этой силой, почему после применения магии ощущение, словно по голой коже полирующей шкуркой прошли. — Согласилась со мной правящая. — А раз питающих теперь вон даже с ложки кормят, то сила, которая льётся в магические вены нашего дома, отдана добровольно, а не вырвана пытками, как раньше. Отсюда и лёгкость применения, которую всё уже заметили. А смысл тогда в тех пытках и в том, чтобы приковывать менталистов к кристаллам?

— Никакого. Ещё бы знать для чего этот симбиоз, ну то есть, связь, нужна самим кристаллам. — Задумалась я. — Когда я попросила кристалл отпустить первого менталиста, я ещё не догадывалась обо всём этом. Но в ответ на мою просьбу камень в третьем доме дал часть себя, которую я укрепила на заколке и сделала из неё кулон. Менталисты приняли на себя удар правящей из третьего дома вместе с моим мужем, поэтому так плохо себя чувствуют. Но главное, ни они, ни камни не пострадали от того, что между ними большое расстояние.

— Значит, если камень добровольно дарит часть себя для своего побратима… — прищурилась Ильрейс.

— То вполне возможно попросить ребят, чтобы один пошёл с лучниками, а другой ждал здесь, у входа, чтобы в случае необходимости дать команду открывать порталы для отвода наших отрядов. — Закончила я её мысль. — А ещё меня сейчас сильно волнует, что происходит в третьем доме. Ты уверена, что они выступят в союзе с четвертым?

— Чтобы ты понимала, изначально домов было больше. Были великие дома и малые. Мы пытались сохранить ту структуру общества и государства, к которой привыкли. — Начала объяснять Ильрейс. — После того, как мы начали обживать эти земли, одни дома раскалывались на несколько других, другие поглощались более крупными, третьи объединялись и росли. В итоге осталось пять домов. Первый, наверное, единственный оставшийся неизменным ни по положению, ни по содержанию. Правители, политики, судьи. Второй дом, в прошлом первопроходцы, первооткрыватели, именно они находили для нас новые земли. Сейчас изобретатели и алхимики, совсем и окончательно помешались на своих теориях и учениях. Их правящая может запросто пропустить совет, просто увлекшись чем-то в своих лабораториях. Третий и четвертый дом раньше были одним домом, но потом разделились. Но связи между домами очень крепки. В этом мире они занимаются тем же, что и в том. Добыча и торговля. Четвертый дом владеет шахтами и каменоломнями, эти места богаты на залежи драгоценных минералов и ценных для жителей поверхности руд. Что касается торговли, то самостоятельно дома закупают только необходимую мелочёвку и питание, остальное идёт через третий дом. У них договора, перевозки, поставки и прочая муть.

— А также возможность контролировать оборот всего, что поступает в Дроумвир! Плюс пополнение ресурсов собственного дома за счёт того, что остальным домам продаётся подороже и похуже. Круто устроились. — Я начинала потихоньку понимать подоплеку внутренней политики государства дроу. — Получается, что между третьим и четвертым домом давние родственные связи, скреплённые жёсткой экономической взаимовыгодой.

— Да. — Кивнула мне Ильрейс. — Шестого дома уже не существует. Его остатки, когда-то влились в наш. Эти земли, не просто так считались бросовыми и опасными. Если мы разведка, то шестой дом был основной воинской силой. Два наших дома зачищали эти территории и были сдерживающим оцеплением, пока другие дома создавали то, что сейчас называется Дроумвиром.

— Очень интересно. То есть фактически, пятый дом это объединенные остатки двух военизированных подразделений. А столкнуться мы должны с пусть и не такими хорошими бойцами, но более многочисленными и гораздо лучше оснащёнными? — задала прямой вопрос правящей.

— Это будет славная битва! — с непонятным блеском в глазах ответила мне Ильрейс.

— Ага, главное, чтобы Акелла не промахнулся. — Ответила ей, приближаясь к камню.

Вспоминая своё общение с камнями третьего дома, я поранила руку и прижала к многоцветным граням. И мгновенно окунулась в волну узнавания и тепла. Кристаллы помнили, кто прекратил издевательства над их побратимами.

Это был странный разговор. Образами и картинами, примерно так я общалась с Дзеном. Я и не собиралась скрывать, что мне нужна помощь, и что в опасности весь дом. Уходили мы из пещер, сняв оковы со всех менталистов, совсем. Зато каждый обзавелся кулоном — звездой с частичкой своего камня.

Слабость многих была вызвана именно тем, что стоило дару начать раскрываться в полную силу, так сразу же шёл ритуал братания с камнем. А раскрытие дара и так процесс болезненный и опасный. Так ещё и дроу утяжеляли его по незнанию. Многие из питающих приходили в себя после этого годами, это я ещё не вспоминала про пытки, что тоже здоровья не прибавляло.

Так что большинство менталистов оставались в пещерах, под опекой Флайриль и Наргиль. А за моей спиной вышагивали сразу три менталиста, готовых, а главное желающих помочь своему дому.

Стоило нам только выйти в жилые помещения, как тут же выяснилось, что нас обеих уже ищут. Вся паника началась из-за Дзена, оккупировавшего госпиталь, и, как мне сказали, собирающегося сожрать мой выигрыш. Совсем не понимая, что там происходит, я побежала разбираться.

Ильрейс от меня почти не отставала. И это было странно. Кто бы спорил, у неё вся жизнь одна сплошная тренировка, но возраст тоже не шуточный.

— Магия! — рассмеялась она, указывая на сверкающий камнями браслет-наруч у себя на руке и медальон, горящий синим светом в расстегнутом вороте моего костюма. — Твой лечит и восстанавливает силы, следя, чтобы не повредились связи, хотя уже скоро он станет совсем не нужен. А мой забирает у меня несколько лет.

— Скорее уже десятков. — Улыбнулась ей в ответ.

В палате мы застали удивительную картину. Мой выигрыш лежал на животе, сбившись кучками, вдоль стен большой пещеры стояли мужчины-дроу с расширенными от страха глазами. Впрочем, не только мужчины.

Некоторые воительницы держали в руках длинные копья, которые использовали на охотах, когда подобраться к звероподобным порождениям Пограничья на расстояние удара клинком не было возможности. И притащили они их явно для того, чтобы достать Дзена, близко к нему не приближаясь.

Сам Дзен расположился на спине Выигрыша и тщательно заполнял страшную рану на спине какой-то бело-прозрачной субстанцией. Между ним и воительницами с копьями стояли Ардига, Зайкиль, Ветерок и, что меня удивило, Лютый.

— Что здесь происходит? — громко спросила я.

— Принцесса Лилит, ваш паук всё-таки взбесился! Природа взяла своё, чуть подрос и вот результат. Не зря же таких как он даже сородичи прогоняют из гнезда, сразу после рождения. Вот, хочет этого, полудохлого сожрать! — пояснила мне одна из девушек с копьём. — А они не дают его прикончить, пока это ещё возможно. Говорят, что это ваш паук, и может он что-то нужное делает, или вы ему разрешили, и вообще только вам решать, как с ним поступить.

— Во-первых, абсолютно верно, что это мой паук, и никто не должен даже мысли допускать, что можно ему навредить! Иначе такие мысли появятся у меня, а я предпочитаю делать, а не думать! — злобно прошипела я, только представив, что могло случиться, если бы Дзена не прикрыли или я бы ещё чуть задержалась. — И это касается всего, что принадлежит мне! Я понятно выражаюсь?

В ответ я услышала только испуганное и неуверенное даканье. Но особо я не прислушивалась, кто и что мне ответил, я рассматривала работу Дзена. Широкая и глубокая рана была полностью заполнена непонятной субстанцией, больше всего напоминающей своим видом разведённый клейстер. Дзен уже еле шевелил лапками, аккуратно заполняя самый край раны на пояснице. Чуть понаблюдав за ним, я поняла, что это такое, и подхватила на руки уставшего, но закончившего свою работу арахнида.

— Во-вторых, с чего вы взяли, что Дзен собирается навредить? Такая рана, как у этого парня, до конца не зажила бы никогда, остался бы грубый, глубокий и постоянно кровоточащий шрам. Сшить тоже нельзя, из-за ширины раны, швы будут рвать кожу, а если бы и срослись, то нарушили бы парню координацию. — Поясняла я всем остальным то, что частично поняла сама, частично показал Дзен. — Фактически, это как с дерева содрать кору до самой древесины, повреждение сохранится навсегда, хоть и зарубцуется. То, чем Дзен заполнил эту рану, это редчайшее вещество, после переработки, пауки именно из него делают свои нити. Добыть его невозможно. Паучок выложился сейчас, как за год на каменоломнях. Для него это тоже была не самая приятная процедура, тем более, что он ещё совсем молод. Но, грубо говоря, это замена повреждённым тканям этого дроу. Эта заплатка будет отличаться по цвету и на ощупь, но уже через сутки в ней появятся первые сосуды, настолько точно эта субстанция подстроится под организм дроу. Ни одной магией такого не добиться!

— То есть это он не жрать хотел? А убивался, спасая этого полудохлого? — посыпались удивлённые вопросы. — А чего он сразу не сказал?

— Кто не сказал? Паук? — уточнила я.

— Ну, да… Как-то странно звучит. — Пробормотала та, что объясняла мне ситуацию.

Дроу уходили из пещеры-госпиталя, но многие оборачивались и кидали в сторону Дзена удивлённые взгляды.

— И чем же так ценен этот полукровка, что твой, как ты сказала? Фамильяр? Спасает его, отдавая действительно редкое и ценное вещество. Вон смотри, как сам скукожился и брюшко, как помятое. — Спросила меня правящая.

— Он один из четверых, кто спас меня в коридорах третьего дома. Дзен это знает. А ещё он эмпат. — Рассказала всё, что знала о парне. — А Дзен у нас умница! Сейчас отлежимся, отоспимся, покушаем чего-нибудь вкусного. И поправимся? Да, ведь?

Я осторожно глажу мелкого спасателя, удивительно чуткое и благодарное существо. Минуту покоя нарушает знакомый звук гонга. Вызов на поединок? Сейчас? Попыталась оставить Дзена в госпитале, но встретила бурю негодования.

Прижав арахнида к себе, вслед за остальными поспешила на выход, к площадке ритуального вызова. Но в центре круга стоял, на коленях и опустив голову, парень дроу.

— И что это значит? — спросила выходя из темноты пещерного коридора с пауком на руках я.

— Я не знал, как позвать, хоть кого-то, что бы передать вам весть, илая Молчаливая смерть. — Отвечает парень и поднимает на меня залитое кровью лицо.

— Тебя прислали ко мне с вестью или ты сам решил оповестить? — немного не понимаю происходящее.

— Нет, Илая, никто не присылал, я сам прорвался и пришёл. Вот. — Он протянул руку с какими-то обугленными деталями.

— Самодельный портал, как не побоялся только! — опознала эти запчасти Ильрейс. — И почему же ты решил сообщить что-то илае враждебного дома?

— Потому что эта илая спасла моего брата, младшего. На несколько минут всего, но всё-таки младший. У него проснулся дар менталиста. — Упавшим голосом сказал парень. — А илая его забрала! Она спасла его! Мой долг предупредить…

— Правящая, принцесса, разведчики вернулись! — доложила одна из воительниц с закрытым лицом.

— Проверить на магический ошейник и следилки, завязать глаза. Завязать, а не выколоть, на всякий случай уточняю! И проводите к нам. Дополнит разведданные. — Такой шанс узнать, что происходило за закрытыми дверями третьего дома, мы упустить не могли.

Глава 26.

Лилит.

— Этого объяснения тебе было достаточно, чтобы поверить? — с сомнением смотрит на меня Ильрейс по пути к залу советов. — Или дело в том, что он мужчина? А ты, похоже, считаешь, что они лучше, исключительно только страдают от жестокого обращения и поэтому не способны на подлость, ложь и предательство?

— Почему это? Подлость не зависит от того мужчина ты или женщина. Если честно, то и нашим разведчикам я на сто процентов не поверю. — Говорю тихо, чтобы меня слышала только правящая. — Ардига, устрой, пожалуйста, чтобы сначала мы выслушали нашего гостя, а потом командиров звёзд, по-очереди. Чтобы один не мог слышать, что говорит второй.

— Вот это правильное решение. — Согласилась со мной Ильрейс.

— А по-другому и не получится, вернулась пока только одна звезда. — Ответила Ардига.

— Да? Очень интересно. Мы можем узнать всё ли с ними в порядке? — этот момент мне не очень понравился, что-то заставило насторожиться.

— Конечно, можем. Я лично у каждой крови взяла. — Она показала мне странную вещицу, больше всего похожую на часы на цепочке, с пятью горящими камушками.

— Это что такое? — полюбопытничала я.

— Такие вещицы делает второй дом. Я вот смогла три штуки урвать. — Объясняла мне Ардига. — Вот смотри, нажимаешь сюда, крышка откидывается, там внутри пять иголок, прокалываешь палец уходящего и закрываешь. На крышке загорается огонёк. Когда тот, за кем ты, таким образом, следишь, возвращается, нажимаешь уже вот сюда. И всё, амулет гаснет. Прежде чем отпустить звёзды, я активировала два амулета. Видишь, горят ярко, не мигая? Значит, вторая звезда разведчиков просто задерживается, они даже не ранены.

— Очень полезная вещь, жаль, что у нас их так мало! Спасибо, что позаботилась! — поблагодарила я Ардигу.

Первым в зал ввели нашего гостя. Когда ему сказали, что всё, пришли, он сам снял повязку и опустился на колени.

— Это обязательно? — подобное самоуничижение меня порядком раздражало. — Если устал, что вполне понятно в твоём состоянии, то вот стул. Садись и рассказывай. Принесите ему воды, а то даже не попил с дороги.

Парень послушно уселся на стул и начал рассказывать. Всё дроу, что собрались в зале внимательно слушали, жадно ловили каждое его слово.

— После того, как вы объявили суд ушедших, и вокруг стало темно от черного тумана, дроу вашего дома ушли с телами менталистов и тем полукровкой… — говорил парень, но я его перебила.

— Подожди, что значит с телами? — удивилась я, потому что в моём понимании, так можно говорить только о трупах, либо имея в виду именно тело, а не человека. Прижаться к телу и нести тело, это две большие разницы. — Бывшие менталисты третьего дома живы и сейчас отлеживаются в госпитале. Придут в себя, ещё и откармливать начнём.

— Живы? — в мужском голосе послышалось удивление и растерянность. — Я думал, что вы прекратили их муки, разорвав связи…

— Тааак… А расскажи мне, откуда ты так много знаешь о менталистах? — поняла я, что мне кажется странным.

— Мы родились вместе с братом, одновременно можно сказать, там разница в несколько минут. Потом у него открылся дар, а у меня нет. Но я часто видел… Вижу сны о нём. О брате. — Всё тише говорил этот дроу.

— А зовут тебя как? — спрашиваю его.

— Ясмин, илая. — чуть более уверенно звучит его голос.

— Ну, так вот, Ясмин. Сейчас ты нам рассказываешь что хотел, идёшь умываться, и я попрошу отвести тебя к брату. А теперь давай вернёмся к твоему рассказу. — Ясмин несколько раз подряд кивает головой, но выражение его глаз, растерянность, что плещется там, мне совсем не нравится.

— Главные двери захлопнулись, и началось страшное… Ужас, выпущенный вами на свободу, нападал на всех, кто оказывался на пути этого черного тумана. После него оставались только покореженные, изломанные тела. Кто-то смог сбежать, внутри дома сейчас остались не больше двух — трёх тысяч детей дома. — чем дольше рассказывал этот паренёк, тем ниже опускалась его голова. — Сопротивление оказать некому. Если вы хотите… Посчитаете нужным…

— То, за каким демоном мне чужой разрушенный дом? — не стала я дожидаться окончания, и так намёк понятен.

Ропот недовольства прошёл по трибунам.

— Тихо! — рявкнула Ильрейс. — Выслушаем наших разведчиков!

Вошедшая в зал дроу была мне незнакома, впрочем, я ещё не всех даже в лицо видела, так что неудивительно.

— Третий дом стоит закрытым, мы наблюдали бегство нескольких отрядов. И это действительно было бегство, а не отступление. — Подтверждала она рассказ перебежчика. — Не знаю, что за магию применила наша наследница, но нападать на нас теперь явно некому. Скорее уж нам стоит собрать плоды законной победы.

— Да, надо выступать! У торгашей жирное подбрюшье! Обеспечим дом на годы вперёд! — всё более громкие выкрики раздавались с трибун.

— Что думаешь? — тихо спрашиваю Ильрейс. — Уж больно кусок жирный, чтобы оставлять просто так.

Пытаюсь не по словам, а по глазам понять её ответ.

— Как это оставлять просто так? Вы что хотите бросить? — возмущенные вопросы послышались уже среди тех, кто сидел с нами за одним столом.

— Тут важнее, что думаешь ты! — почти шепотом отвечает мне Ильрейс.

— Ну, что же. Раз так… — судорожно соображаю, как бы остудить эти горячие головы уже готовые не подготавливать собственный дом к обороне, а грабить чужой.

— Илая, стойте! — вдруг подскакивает со стула Ясмин. — Это всё ложь!

К нему кидается командир звезды разведчиков, но сидящая к ней ближе всех дроу ловко сшибает её с ног и прижимает к полу, вопросительно смотря на меня.

— Я знаю. — Говорю громко и вижу недоумение отражающееся на лицах сидящих в зале. — Я теперь даже знаю, почему ты на это согласился. Шёл мстить за брата?

— Да, илая. Думал, что он погиб из-за вашей прихоти, а у камня, пусть плохо, но жил. — Вот теперь ничего меня не тревожит, этим словам я верю.

— А вот что за выгода у вроде как дроу нашего дома в том, чтобы заманить нас в любезно подготовленную ловушку, где нас ждут, как скот на убой, мне очень бы хотелось узнать! — нарочито медленно подхожу к пытающейся вырваться дроу, поигрывая скальпелем. — Поговорим?

Удерживающие девицу дроу вздернули её на ноги. Сейчас она не скрывала своих истинных эмоций, её лицо было перекошено от ненависти. Я только не понимала, когда и чем могла её заслужить.

— Так сколько стоит предательство? — спрашиваю у неё.

— Предательство? Это ты мне говоришь о предательстве? — буквально выплёвывает мне в ответ она. — Ты, отступающая от заветов предков и богини на каждом шагу! Предающая наши законы, нарушающая устои и традиции! Самцы уже получают оружие, к ним требуют отношения, чуть ли не как к равным, забыв о том, какую роль им отвела Прядильщица! Полукровки и всякие выродки вдруг стали чем-то ценным для дома!

— И поэтому ты решила помочь нас всех уничтожить? — спрашиваю у неё. — А остатки, тех, кто выжил, пойдут под власть третьего дома?

— Под власть истинных дроу! А не жалкой подстилки неизвестного самца! — плевок летит в мою сторону, но я же не дура ждать, когда она в меня попадет.

— Что же, твоя позиция понятна. Есть ли среди здесь присутствующих дроу те, кто согласен с озвученной идеей? Не стоит молчать, менталисты быстро выведут всех на чистую воду. — Три молодых мужчины, что сегодня покинули пещеры менталистов, встали за моей спиной, словно подтверждая мои слова.

Я обводила взглядом трибуны, сегодня здесь собрались очень многие. И женщины, и мужчины. И многие вставали и выходили вперёд. Среди них были и мужчины, и даже те, кого я запомнила по церемонии прощания. Я считала каждого из выходящих. Почти три сотни!

— Неблагодарные твари! — слышалось с трибун.

— Подождите их осуждать. Насильно никого в лучший мир не загонишь. Они верят, что так правильно! — попыталась объяснить очевидное для меня остальным.

— Так в чём проблема? Давайте им подарим это самое правильное и привычное! Глотки перерезать и забыть, как звали! — вскочила со своего места молоденькая дроу.

Я не знала как поступить, массовое убийство оппозиции в мои планы не входило. Выгонять их? Чтобы они рассказали врагам всё, что знают о нашем доме?

— Сестра, я могу попросить за их жизнь? — вдруг спросила Мириэль, подходя ко мне. — Я понимаю, что просто изгнание, сейчас ставит под опасность весь наш дом. Но мы можем запереть их в камерах прядильщиков. Если попытаются сбежать, прядильщики вкусно покушают. Тогда получится, что они сами выберут свою судьбу. Будут сидеть тихо, то после того, как минует опасность, проведем церемонию изгнания и лишения имени.

Уже не в первый раз Мириэль меня удивляла, чем она не устраивала своих домочадцев, мне становилось всё более непонятно. Ведь готова поспорить, что она поняла мои метания и затруднения, и предложила не только выход, но и шанс сохранить лицо. Ну, уступила я просьбе сестры, тем более во время скорби! Ничего страшного, за это меня никто не осудит.

— Только благодаря твоему мягкому сердцу и в память о погибшем мире, они остаются живы! Но я очень надеюсь, что они всё-таки попытаются бежать! Очень надеюсь! — ответила я. — Проводите этих приверженцев традиций в их новые апартаменты! А ты, мститель недоделанный, будь добр теперь рассказать, что происходило на самом деле в третьем доме, после нашего ухода.

— Илая… Илая, мой брат, правда, жив, даже вдали от камня? — понятно, для него столкновение двух, а точнее трёх домов не имело значение, жизнь, наверное, единственного родного существа была важнее. Тем более в тех условиях, в которых существовали мужчины дроу.

— Проводите его, пожалуйста. А то информации мы так и не получим. — Попросила я вслух.

— Я провожу, а то прибьют еще, где по дороге от расстройства. — Проворчала Ардига.

Пока выводили теперь уже пленных, пока Ардига провожала перебежчика, успели вернуться вестовые, которых отправляла правящая. Патрули были предупреждены, постоялый двор и община оборотней принимали наше приглашение и уже были в пути, то есть жители постоялого двора будут через несколько часов. А оборотни прибудут к рассвету.

— Илая! — в зал влетел Ясмин, на колени он упал, ещё даже не остановившись, из-за чего последние пару шагов проскользнул и так и уткнулся мне в ноги. — Принцесса Лилит, я клянусь каждой каплей своей крови, каждым своим вздохом, каждым ударом сердца в верности и подчинении! Прошу принять нить моей судьбы в свои руки!

Я оглянулась на Ильрейс, которая довольно улыбаясь, кивнула мне. Видно, придется ей опять давать мне пояснения происходящему, когда мы останемся наедине.

— Принимаю, Ясмин! — ответила парню, искренне надеясь, что на создаю себе этим проблем.

Глава 27.

Лилит.

Эхо произнесённых слов ещё звучало, а Ясмин уже торопливо рассказывал другую версию событий. Надеюсь, что более правдивую. Слушая его, я оглядывала, сидящих в пещерном зале дроу. И ни на одном лице не находила и тени сомнений в словах Ясмина.

Вот оно, отличие моего родного мира и этого, ставшего мне домом. В моём мире слово давно ничего не значит, а здесь, только что пойманный на вранье и сговоре парень приносит клятву, и в его словах уже никто не сомневается. Магия обеспечит выполнение клятвы, и это знают все.

— Как только вы покинули центральный дом и двери закрылись, тот туман набросился на всех присутствующих. — Начало историй совпадало. — Защитницы дома не сразу смогли ему противостоять. Они выкрикивали имена тех, кого уже давно нет. Многие из этих имён мне были знакомы. Полукровки, не сумевшие выжить во время развлечений илай. Но звучали и имена защитниц. Страшнее всего для защитниц третьего дома стало то, что они не могли воспользоваться магией, камни просто не откликались. Правящая кричала, что жилы дома пусты, потому что она использовала их резерв для удара по вам, моя госпожа, но все видели, что никаких повреждений у вас не было. Кто-то из наследниц начал кричать, что, наверное, старуха пятого дома… Простите, илая…

— Ничего, ничего! Продолжай мальчик, — добродушно оскалилась Ильрейс под смешки с трибун.

— Что видимо правящая пятого дома каким-то образом смогла подложить кого-то из своих девок под Лангранов, раз наследница может призывать погибших. — Послушно продолжал Ясмин. Многие из защитниц и тех, кто гостил в доме, погибли. Из сокровищницы дома пришлось вынести все артефакты, чтобы хоть как-то обуздать тот смертельный туман. Но справиться с ним до конца так никто и не смог. Илаи третьего дома по приказу старшей попытались пробиться в пещеры менталистов, их нахождение больше не скрывали от остальных детей дома. Но ваш чёрный дым полностью блокировал пещерные переходы, а камни не откликаются. Те защитницы, что рискнули войти в эти коридоры… Туман выплюнул только изуродованные тела. Правящая была сильно изранена. Были отправлены вестники в четвёртый дом. На пятый дом готовится нападение. Правящая велела убить всех раненных, включая её саму, чтобы они не задерживали в пути и не были обузой и покинуть центральный дом. Своей сестре, что приняла власть из её рук, она велела отступать к другой резиденции, стянуть туда все силы третьего дома и дожидаться союзников. Про то, что магия и менталисты третьего дома теперь недоступны, никто не должен узнать.

— Значит… Пока стянут силы, пока дождутся подхода союзников, пока дойдут до наших территорий, дней восемь у нас есть на подготовку. — Подсчитала Ильрейс.

— Четыре дня. Максимум через четыре дня мы должны быть готовы отразить их удар. — Решила перестраховаться я, за что получила одобрительный кивок от Ильрейс. — И я надеюсь, все понимают, что никакого отношения к Лангранам, я не имею?

— Всем известно, что некроманты очень серьёзно относятся к своей крови! И о каждым рождённом Лангран, тут же становится известно на перевале. Каким бы образом это мог скрыть наш дом? — высказалась сидящая с другой стороны от Ильрейс дроу, чуть моложе правящей на вид. — Но вот почему ты не пострадала при массированном ударе всей силой дома? Это вопрос. Что-то я не припомню, чтобы у наследниц нашего дома когда-нибудь проявлялась неуязвимость.

— В твои-то годы, Мариль? Неудивительно. — Рассмеялась Ильрейс.

— Сказала та, что старше меня на семьдесят лет. — Мариль тоже улыбалась.

Смешки раздавались и в зале.

— Что же, на этот вопрос я отвечу. Я не пострадала, потому что этот удар до меня просто не дошёл. — Ильрейс прикрыла глаза, понимая, что я собираюсь сделать и, давая понять, что согласна с моим решением. — Весь удар разделили четверо мужчин. Тот самый парень, которого я выиграла в поединке, два менталиста третьего дома, и мой муж. Дроу, выбор, которого я приняла. Он менталист неизвестного мне дома. Вся сила третьего дома пришлась на них. Вот и весь секрет моей неуязвимости. Я такая же как и все вы. И если бы меня не заслонили собой, мало бы что от меня осталось.

Закончила я говорить в тишине. Но эта тишина не была тревожной, дроу просто принимали новую для них информацию. Не всем конечно понравилось, что я приняла самца с его выбором и чувствами, а не избавилась от него. Но этот самец меня защитил, так что его однозначно признали полезным. Каким образом это произошло, если физически его рядом не было, никого не волновало, объяснения, что он менталист, было достаточно.

Поведение остальных трёх и вовсе никаких вопрос не вызывало. Илая выиграла самцов? Значит, она их хозяйка. На неё напали? Самцы защитили свою хозяйку. Хорошие самцы, можно полечить и оставить при себе. Всё прозрачно, понятно и в рамках общественных устоев дроу.

— Правящая, принцесса! Наши дозорные извещают, что жители постоялого двора достигли оговоренного места. Открывать переходы для перемещения во внутренние пещеры? — в зал вбежал один из воинов-вестовых.

— Конечно. Быстрее разместим, быстрее будем готовы к приёму оборотней. А там и готовить горячую встречу сразу двум домам. — Отозвалась Ильрейс.

С трибун поднялись несколько дроу, поклонились и направились на выход. Ильрейс поручила им отвечать за размещение гостей с постоялого двора и их скарба. На этом мы закончили совет. Я и правящая направились к месту выхода из портала наших дозорных.

— Как у нас дела с водой? — спросила у Ильрейс.

— Подземные озёра. Вода постоянно в достатке и отравить этот источник нельзя. — Довольно сказала правящая. — Гости прибудут порталами, значит по- прежнему не будут знать, где конкретно расположен наш дом. Это тоже хорошо.

— Мне нужна помощь в сборе грибов. И я хотела бы осмотреть пещерный коридор у площадки вызова. — Уведомила о своих планах я.

— Пфффф. — фыркнула Ильрейс. — У тебя уже личных самцов на любую блажь хватит. Часть помогает Мириэль, часть пусть собирает эти твои грибы. А вот что ты хочешь увидеть в том коридоре? Проход, как проход. Ну, да время есть, сходим, посмотрим. Или вон с Ардигой сходи.

Я замерла на полпути, наблюдая как огромные пауки, с хорошего бычка размером, сопровождают уже опутанных паутиной дроу из зала совета. Это были те, кто считал, что лучше погибнуть всем домом, но не принимать необходимых изменений.

Хотя если разобраться ничего я существенно не меняла. Никаких запретов и указов не издавала. Я просто давала другую оценку привычным ситуациям. Но даже это вызвало такой негатив и неприятие.

С этой минуты время словно сорвалось и понеслось галопом, только какие-то моменты врезаются в память. И кто-то неведомый словно включил в моей голове часы. Шумом капель отсчитываются минуты. Только непонятно до чего? До так необходимой для Ядгара встречи и подпитки или до первой большой битвы в моей жизни.

Лилит.

— Бросок! Ещё! Жёстче захват, рывок! — Лютый сегодня свирепствовал, сам встать со мной в пару он не мог, но вот тренировать меня взялся, хоть и со словами "должен же хоть кто-то из этого сделать наследницу". — Так! Я что просил сделать?

— Отработать броски… — отвечаю, еле переводя дыхание.

— Вот именно, броски! А ты чего делаешь? Ты что сейчас тренируешь? Как врага скидывать будешь или нежно любимого мужа на брачное ложе укладывать? — почему с Лютым не хотели связываться даже дроу, я поняла ещё вчера. — Или как младенца правильно убаюкивать учишься? Тут придержала, там подстраховала, а вот здесь вообще движение затормозила. Напоминаю, это не твой муж, так что всё самое дорогое женскому сердцу можешь не беречь! Не повредит, а если и повредит, то тебя это волновать не должно! Темп, скорость, четкость движений!

— Я и так держу темп… — попыталась возразить я.

— Серьёзно? Я чуть не уснул, пока ты бросок провела! Да что там я, у тебя напарник чуть не захрапел! Ты б ему ещё колыбельную спела и стояла бы, потом доказывала, что это он от силы удара сознание потерял. — Перебил меня Лютый. — Перестали обниматься, и покажи мне, наконец, серию простых бросков.

Второй день по окончанию тренировок я буквально выползаю из комнаты с песочным полом и молча, по стеночке, опираясь на поддерживающего меня Зайкиля, направляюсь в водную комнату, так дроу называют те самые пещеры с каменными чашами, наполненными водой.

Два дня назад сразу после совета, я отдала подарки правящей, Мириэль и мелкому Сквознячку. Ильрейс была довольна и не скрывала этого. Мириэль встретила горшки с цветами сверкающей улыбкой и радостной непосредственностью ребёнка. А вот мальчишка принял игрушки и раскраски с осторожностью, не понимая, что это такое, и что он за это должен сделать.

— Это игрушки. Их можно раскрасить самостоятельно, построить для них дом или город… — я растерялась, не зная как объяснить ребёнку, что такое игра.

— Я знаю, я видел такое у девочек. Но это мне? — удивился мальчишка, хотя в глазах я с облегчением увидела интерес и желание.

— Конечно тебе. Подарок. В честь нашего знакомства и моей благодарности, что во время моего отсутствия ты хорошо помогал больным в целительской пещере. — Мальчишка действительно следил не только за дедом, но и помогал всем раненным.

— И их можно взять? Никто не отнимет? — Сквознячок смотрел на меня с надеждой, ведь перед ним лежали настоящие мальчишеские сокровища.

— Конечно никто! Это мой подарок тебе. Я лично накажу любого, кто посмеет отобрать или нарочно сломать. — Я посмотрела на женщин, наблюдающих за этой картиной. По их кивкам я поняла, что проблем не возникнет.

— Разбалуешь пацана, думаешь, легко ему будет после такого отношения, принять привычное обращение защитниц к самцам? — проворчал Лютый, и это была его первая фраза, сказанная мне.

— Может, к тому времени, как он вырастет "привычным" будет другое обращение? — спросила я хмурого мужчину.

— Ну да, всю жизнь значит, клинки за рукоять брали, а теперь за лезвие держать начнём. — Окинул он меня странным взглядом. — Завтра утром я приду на твою утреннюю тренировку. Напарника приведу сам.

На этом разговор закончился. Присутствующая при этом Ардига с восхищением и лёгкой завистью уверяла меня, что мне прямо несказанно повезло, раз сам Лютый взялся за мои тренировки. Мол, после моих ранений и переноса в пещеры, самое оно для быстрого восстановления.

— Это явно он в благодарность за внука! — заверяла меня Ардига, пока мы шли в тот самый пещерный коридор, куда собирались загнать воинов третьего и четвертого дома.

Сама порода здесь была очень прочная. Не пористый известняк, а надёжный монолит. Поэтому причудливо выломанные куски образовали несколько прикрытых ниш и карнизов. Нависающих над самим коридором.

— Туда можно пройти? — спросила Ардигу.

— Конечно, из соседних коридоров. Но там такой узкий лаз, что чуть ли не ползком. А зачем тебе? — удивилась она.

— Что если поставить туда лучников или копейщиков? Смотри, они будут прикрыты со стороны этого коридора вот этими выступами. А сами смогут стрелять сверху по противнику. — Объяснила свою идею.

— Как мелкую дичь в загоне! — загорелись азартом глаза Ардиги.

— А вы что, луки совсем не используете? — для меня преимущества этого оружия были очевидны, и почему дроу относятся к нему с таким предубеждением, было непонятно. — Отличный же способ попадать во врага на расстоянии.

— Вот сразу видно, что ты в пещерах уже давно не жила. Здесь не то, что у вас в приграничье. Извилистые коридоры, пещеры… А ты с луком! — ну, да вот этот момент я упустила.

В пещерах этого самого расстояния может и не быть.

Я внимательно осматривала коридор, который после карнизов уходил чуть вниз и приобретал слегка овальную форму. Стены здесь были словно отшлифованы. А по верху, параллельно друг другу, по крайней мере на взгляд, шли несколько каменных желобов.

— Это что такое? — остановилась я возле одного такого.

— Так это же бывшая лёжка цмыря. Здоровенный такой слизень. Выход-то в задней стенке это уже мы пробивали. — Пояснила Ардига, видя мой непонимающий взгляд. — Так вот у этого цмыря по всей спине с двух сторон отверстия, через которые он выплескивает кислоту, проживающую камень. А когда он укладывается в спячку, эта кислота идёт двумя потоками. Вот такие желоба и образуются. А тебе-то зачем?

— Да вот смотри, представь себе разгар боя, врагов всё больше, здесь же тесно, они набиваются сюда, их всё больше и больше… — Судя по виду Ардиги, эту картину она представила очень и очень ярко. — А тут, вдруг неожиданно пролетает, ну, допустим бревно, и сносит часть нападающих.

— Бревно… Хм, ну-ка пойдём. — Она вцепилась в мою руку и потащила за собой по коридорам куда-то вглубь пещер.

После достаточно долгого блуждания по извилистым коридорам, мы пришли в огромную пещеру, раздёленную на несколько отсеков. В одном из таких, перед огромной печью здоровенный амбал лупил молотом по наковальне. Осматривал полосу металла, и то снова держал её над огнём в печи, то опускал в воду, которая тут же начинала парить.

Я впервые видела кузнеца за работой, вопреки расхожим картинкам, работал мужчина не полуголым, хотя я уверена, что похвастаться там есть чем. Помимо плотной рубахи, закрывающей тело, на нём был ещё и толстый кожаный фартук.

— Арзул. — окликнула его Ардига.

— Какие гости к нам заглянули. Наследница, мои приветствия. — Эта ожившая гора, не иначе, широко улыбнулся, блеснув улыбкой, в которой сильно выделялись клыки. — Жарко у нас здесь, да и грязно. Что же вам такое срочно понадобилось, что не к себе вызвали, а сюда спустились?

— Арзул лучший оружейный мастер. И клинки и броня из-под его рук выходят удивительные, прочные и красивые. И служат долго, а вот руки привыкают быстро, нигде не натирает и длинна всегда идеально выверена. — В голосе Ардиги слышалось неприкрытое восхищение, я даже как-то заинтересовалась. — Если кто и сможет понять твою задумку и воплотить, то только он.

— Спасибо, Ардига. А что за задумка такая? — кузнец нет-нет да бросал быстрые взгляды на Ардигу.

То, что женщина ему нравится было видно, но и то что свою симпатию он скрывал тоже было заметно.

— Ты ведь знаешь, что из-за меня скоро на наш дом нападут? — спросила его прямо.

— Что это из-за вас? Вы, принцесса что-то совсем не то говорите! — возмутился кузнец. — А то, что вам на совете наговорили даже не стоит и во внимание принимать. Прядильщица, когда их судьбы ткала, видно на что-то отвлеклась, потому что про мозги совсем забыла! А я один из тех самых полукровок, которых вы своими объяснениями защищаете. И я не просто благодарен вам моя принцесса, моя преданность принадлежит вам не потому, что так положено по рождению, а потому что вы та, кто ценит наши собственные жизни.

— Ты полукровка? — удивилась я, потому что внешне от остальных дроу он ничем кроме размеров и клыков не отличался. — А откуда тебе известно про мои объяснения?

— Ну, да! Моя мать в один из выходов на поверхность смогла заполучить на ночь оборотня, вербера. Это у которых зверь медведь, хотя вы, наверное, знаете. Она хотела родить сильную и здоровую девочку. А родился я, сильный и здоровый, но мальчик. — Ухмыльнулся Арзул. — А про ваши объяснения уже весь дом знает. Защитницы, что с вами были, уже не раз про память крови рассказывали. Кому после подзатыльника, если заставали за попытками развлечься, а кому просто так, на будущее.

— С тобой тоже развлекались? — сама не поняла, зачем спросила.

— Не, меня не трогали. Я же оружейник! А сейчас и подавно. А для того чтобы на ложе брать крупноват я, да и кровь оборотня сильна, раз даже клыки прорезались. Вот и боятся меня наши защитницы, стороной обходят. Ну, и слава Прядильщице! — рассмеялся он и отвернулся, снимая фартук, поэтому и не заметил заинтересованный взгляд Ардиги. — Так что там за задумка, что вам оружейник понадобился?

После моих объяснений, путанных и сумбурных, он решил сам осмотреть место. Ухватив смысл моих рассуждений, и поняв идею, в дальнейших подсказках не нуждался. Он что-то замерял, помечал на небольшой дощечке, стирал что-то и снова чертил. И вот сегодня, два дня спустя Ардига передала, что Арзул ночью установил косу, и можно пойти посмотреть.

Но Лютый тренировку переносить или сокращать не собирался, мотивируя тем, что может эти пять минут, а точнее полученный за это время навык, может спасти мою жизнь. Поэтому, на осмотр нового вооружения, мы попали только после того, как я смогла выползти из ванной.

В сопровождении Зайкиля и Ардиги я отправилась снова в тот коридор. Арзул ждал нас уже там.

Вдоль всего потолка были натянуты цепи, а в самом начале коридора на потолке была закреплена широкая изогнутая полоса металла. Коридор был заставлен брёвнами, на которые был одет боевой доспех дроу.

— Дальше начала бывшей камеры цмыря нашим воинам делать нечего, а вот противник будет ломиться именно там. Вот смотрите! — оружейник что-то поковырял в стене, и кованый полумесяц сорвался со стены и заскользил при помощи цепей на расстоянии примерно в половину человеческого роста над полом, срубая самодельные манекены. А потом со скрежетом вернулся на место.

— Одно плохо! Три-четыре раза и кромку нужно затачивать. Иначе урон уже не такой. — Развел руками оружейник.

— Арзул! Три-четыре раза! Я и на один не рассчитывала! А тут! Ты хоть представляешь, сколько жизней это может спасти? — от моих восхищений огромный и сильный мужчина явно заслушался, но было заметно, что он очень доволен.

— И откуда тебе только такая идея в голову пришла? — спросила присутствующая здесь Ильрейс.

Ну, и как мне объяснить дроу, что я вспомнила бревна, утыканные вулканическим стеклом, которые использовали ацтеки при защите Теночтитлана?

Глава 28.

Лилит.

Как только осмотр установленной оружейником косы закончился, Ильрейс накинула на неё маскировочную магию. Теперь даже я, точно знающая, где она расположена, не могла увидеть ни её саму, ни цепей, приводящих косу в движение. Успели мы как раз вовремя, так как подошло время смены дозорных отрядов.

Местность вокруг тщательно прочесывалась. После того, как мы выслушали вторую звезду разведки, Ильрейс приняла решение, что нужно создать видимость, что основной вход в дом, как раз начинается у ритуальной площадки. Поэтому выход отрядов в дозор сейчас шёл именно тут. Более опытная и знающая дроу, продумывала и учитывала, даже те моменты, о которых я или забывала, или не знала вовсе. Да и как я могла знать то, с чем и близко в своей жизни не сталкивалась?

— Скорее всего, разведчики третьего и четвертого домов уже где-то здесь. Я бы даже сказала, что тут ошиваются отдельно разведчики третьего, отдельно четвертого дома и сводные отряды из тех и других. Вот и пусть доносят о том, что мы напуганы и ждём нападения. Ну, и похвастаются заодно, что обнаружили наш дом, и что не так-то и сложно было. Мол, разговоров больше. — Ухмылялась Ильрейс.

— Нам-то это зачем? — не поняла её мотивов я.

— Запомни Лилит, кем бы ни был твой враг, нельзя допускать двух вещей. Недооценивать противника самой. И чтобы противник переоценил тебя. — Поясняла мне Ильрейс, идущая рядом неспешным шагом. — Пусть думают, что больше тумана напустили, чем есть на самом деле. А так дроу как дроу, просто выполняют вот такую работу. Тогда и стрельба наших лучников не будет выглядеть так, словно нам очень нужно, чтобы они пришли именно сюда. А вот если вдруг меня не станет, и враги когда-нибудь прорвутся через этот коридор, вот эти три арки нужно обрушить. Поняла? И уж сделай мне приятно, разрушьте эти арки не сразу, а по очереди. Пожалуйста!

— Подождите, ну ка… — я отошла назад, снова прошла отрезок под тремя арками, прислушиваясь к своим ощущениям. — Это что, постоянный портал?

— Три постоянных портала, настроенных друг на друга, но при разрушении одного, точка выхода меняется. — Судя по озорному блеску в глазах правящей, выход был там совсем не в цветочных полях. — При разрушении одной арки выход откроется над гиблыми болотами, если рухнут две арки из трёх, то те, кто будут внутри перехода, окажутся как раз на небольшом каменном островке посреди лавы внутри спящего вулкана. Заодно и историю собственного народа вспомнят! Ну а уж если рухнут все три, то тогда уж извините интересные экскурсии откладываются, пятый дом и так сделал всё, что мог, для развлечения названных гостей.

— Так, подождите! А тот, хозяйственный, ход? — удивилась я.

— Слушай, где ты видела хозяина, что входную дверь без замка оставляет? — рассмеялась Ильрейс. — Послушай меня, Лилит. Мы можем шутить сколько угодно, но и ты, и я понимаем, насколько серьёзная и опасная у нас впереди битва. Битва за пороги нашего дома для тебя первое серьёзное сражение, для многих станет последним. Но впервые за много лет я вижу азарт, и душевный подъём среди детей нашего дома. Да и ставка на кону не шуточная. Ты понимаешь, что если мы выиграем этот бой, то сможем взять сразу два дома под свою руку, как проигравшие?

— Как два дома? — даже остановилась я, потому что о таком я даже и не думала.

— А ты как думала? Со времён перехода у нас такого не было. Но законы никто не отменял. И тот дом, что напал и проиграл, становится либо частью победившего дома, либо вырезается подчистую. И о том, что ты будешь делать в таком случае, тебе тоже стоит подумать. — Оставила меня в раздумьях правящая.

А в голове уже сотни мыслей, десятки сценариев. От мыслей отвлекают детские голоса. Радостные, что немаловажно.

В первый день после возвращения, как только сообщили, что прибыли первые гости, я при всех поручила Ранелю следить за гостями, чтобы не скучали. Сквознячок отнёсся к заданию очень ответственно. Утром он заходил и забирал всю детвору, вёл в большой зал и только успевал то попить всем принести, то покушать.

Пришлось вспоминать все детские игры, которые могли бы понравиться здесь. Вот только привычные игры получили новое значение. Вышибалы стали тренировкой меткости в попадании для одних, и ловкости в уворачивании для других. А прятки и вовсе вызвали бурю восторга, так как это оказалась замечательная идея для тренировки будущих разведчиков. Одни учатся маскироваться, другие их разоблачать.

К моему удивлению, девчонки-дроу сначала тайком, а потом всё более открыто наблюдали за Ранелем и детьми теперь уже наших постояльцев. Маленькая рысь, Нири и вовсе от Сквознячка не отходила.

Пока я подбиралась к пещере, которую отвели для детских игр, ситуация внутри изменилась. Видимо желая порадовать гостей, Сквознячок принес подаренные мной игрушки. А одна из девочек-дроу потребовала дать ей одну из фигурок, чего Ранель делать не собирался.

— Это подарок принцессы Лилит. И это моё. — Мальчишка насупился, загораживая путь девчонке не старше его самого на вид.

— Я тебе сказала, дай мне эту штуку, иначе получишь наказание! — та топнула от злости.

— Чего? Какое ещё наказание? — удивилась Нири.

— Мама говорит, что мальчиков здесь за каждый вздох наказывают в зависимости от настроения и стервозности попавшейся на пути бабы. — Тихо сказала маленькая змейка, видимо дочка той самой нагини с постоялого двора.

— Правда? — нахмурилась и пристально смотрит на дроу Нири.

— Такую судьбу мужчинам спряла Прядильщица. — Ответила девчонка заученной фразой.

— Дааа? А вот это ты видела? — ручка Нири превратилась в кошачью лапу с опасно торчащими когтями. — А тебе твоя Прядильщица быть исполосованной вдоль и поперек не напряла?

— И что здесь происходит? — я решила, что пора предотвращать конфликт.

— Принцесса, я решил принести подаренные вами игрушки, потому что верю, что наши гости их не сломают и не испортят. — Отвечать стал именно Ранель, а не девчонка-дроу, отступившая за спину мальчишки вместе со змейкой и Нири. — А Лариэль потребовала отдать игрушки ей. Я отказал.

— А я пообещала её исцарапать. Простите, в гостях так себя не ведут, но зачем она хотела Рана обидеть? — не стала молчать о своём участии маленькая рысь.

— А я готовилась немножко придушить её подружку. — Скромно опустив глазки в пол, добавила змейка.

— Это не я хотела его обидеть! Правда! Просто любопытно и интересно. А с нами Ранель так себя не ведёт! Мы же ломать или отбирать не хотели. Посмотреть только. — Обиженно высказала Лариэль.

— Так если ты хотела играть со всеми, то надо было подойти и попросить взять тебя в компанию. А не требовать себе чужое. — Объясняю ей ошибку. — А то вон наши гости решили, что ты собираешься обидеть их друга. Друга ведь?

В ответ мне сразу посыпались утвердительные выкрики.

— Ага, друга! Вон он этой с когтями вчера сам косы заплетал! А с нагиней только с кухни пришли, они там помогали старшим самцам овощи чистить. А вон та, совсем мелкая человечка вообще у него на руках вчера уснула, и он её родителям на руках относил! Я видела! — девичьи глазки наполнились слезами. — А я ещё год назад сказала, что он мой, я его себе на ложе заберу, когда выросту! Я даже поединок выиграла со старшей итилой. А он…

— Стоять! Какой поединок? — "итила" это просто девочка не прошедшая обучение и не получившая свои личные клинки у дроу. — Это кто вам разрешил?

— Никто. Мы сами! Но я выиграла! — упёрлась красотка.

— Я рада. Но как это ты так решила, а если Ранель когда вырастет, выберет другую девушку? — уточнила я.

— Да чего там когда вырастет? Вон, вокруг него уже увиваются кошки всякие! — кажется, у кого-то проснулась ревность, не смотря на юный возраст.

А мне нужно срочно что-то придумать, чтоб из этих искр не появился настоящий пожар. Очень вовремя!

Лилит.

Вот к чему меня точно жизнь не готовила, так это к тому, что я буду прививать ценности семейной жизни и вообще разъяснять о взаимоотношениях полов детям младшего школьного возраста! А ведь это нужно! Сейчас, вот прям на горячем примере, пока у них в головах это всё бурлит и сама ситуация перед глазами!

Но как же не ко времени. Я каждого вестового жду с замиранием сердца, что вот сейчас скажут, что началось! Я сейчас каждую минуту жду сообщения, что замечены передовые отряды враждебных нам домов, и пора выводить наших лучников, которые тренируются сейчас часами со стороны обмелевшей реки. Как же всё ухватить в одни руки-то?

— Послушай, Лари, а почему именно Ранель? — решила зайти издалека, может, пока к сути доберёмся, какая мысль в голову и придёт.

— Так ведь всё же понятно! Он сильный и крепкий, он уже давно на тренировках только со старшими в пару встаёт. — Горячо убеждала меня девчонка в том, какой Сквознячок замечательный. — И майтери у него одна из сильнейших наследниц была, и райхе! Знаете, какой он ловкий? Он даже полосу для совсем взрослых проходит! И без ошибок, и быстро! А когда вырастет? Сразу понятно, что он будет лучшим из теней!

— Хорошо. А ты знаешь, за что он получил эти игрушки? За что я его благодарила и почему именно его, я попросила помочь мне с гостями, чтобы те не чувствовали себя брошенными и не заблудились, к примеру? — в голове начинают всплывать обрывки разговоров, которые помогают хотя бы обозначить цель, к которой мне нужно привести Лариэль.

Тем более важно, что девочек дроу вдруг оказалось гораздо больше, чем в начале разговора. Видимо, слух об этой ситуации уже прокатился по коридорам пятого дома, потому что среди откровенно детских мордашек, есть и уже девушки постарше, те, что с гордостью носят у бедра или за спиной клинок. Кто-то уже обзавелся и парными вместе с маской теней.

Впрочем, оглянувшись, я заметила и воительниц с наглухо закрытым лицом, ведь в доме были посторонние, которых планировали потом отпустить. Но что меня удивило сильнее всего, мужчины здесь тоже были. Вспомнилось, как в студенческие годы я бурно возмущалась и негодовала, заявляя, что сдать экзамен или зачёт без подготовки невозможно.

— Смотря какой стимул сдать у тебя будет. — Отвечал шалопай Тёмка с параллельного потока.

Новый мир похоже решил наглядно мне доказать, что однокурсник был прав.

— Конечно, знаю! Вы доверили ему уход за теми самцами, что задолжали вам жизнь! А Ранель очень ответственный и серьёзный, он никогда не подведёт. — Ни капли, не сомневаясь в своих словах, говорила Лари. — Он не опозорит дом! Вы не смотрите, что он ещё маленький, и не сомневайтесь! Он сделает всё, что только сможет.

— Да в том-то и дело, что я в нём ни капли не сомневаюсь! — улыбнулась я. — Только, видишь ли, он действительно растёт воином, сильным, хорошо обученным и преданным дому. Он действительно не подведёт и не опозорит дом, и всегда будет защищать интересы подгорных орхидей. И скорее всего, когда он возмужает, то примет на семя командование каким-нибудь отрядом или возглавит мою личную звезду… Да и если подумать, вот верхние очень ценят происхождение, а Ранель у нас, как ты справедливо сказала, сын одной из сильнейших наследниц, правнук правящей. Не понимаешь о чём я?

— Не совсем… — растерянно смотрела на меня девчонка.

— Видишь ли, — я присела на корточки, чтобы быть даже чуть ниже Лари. — Как бы мы не хотели, но жить в изоляции дроу больше не могут. И нам придётся налаживать связи с тем же Грозовым перевалом или с оборотнями…

— А с нагами? — раздалось заинтересованное.

— И с нагами конечно тоже, это же наши ближайшие соседи. Хищные порождения Пограничья наша общая проблема. Так что с нагами обязательно. — Заверила я притихших, словно мышь под веником, свидетелей нашей беседы. — Ну, так зачем же я буду такого воина и надёжного парня отдавать вздорной девчонке только потому, что она захотела? Я ведь чётко сказала, что эти игрушки принадлежат Ранелю, и что я запрещаю их отнимать или ломать. А ты пришла, и в то время, когда парень выполнял свои обязанности и действовал в интересах дома, не только начала мешать ему, но и нарушила мой запрет, и чуть не спровоцировала драку с гостями и союзниками! Зачем мне оставлять его внутри дома, когда я могу сделать также, как в своё время правящая первого дома и получить надёжного и верного дому союзника в лице какой-нибудь влиятельной семьи?

— А если я приду и попрошу? — осторожно спросила Лари.

— А почему я должна ставить твои «хочу» выше интересов всего дома и моей семьи? И потом, разве преданный и ответственный парень не заслуживает лучшей доли, чем быть игрушкой для кого-то? Что это за дом такой, если так отвечает на верность своих воинов? — задаю вопросы чуть громче, чтобы слышала не только Лари.

— Плохой тогда дом, не заслуживающий ни верности, ни преданности. — Честно отвечает девчонка, прежде чем развернуться и убежать, проталкиваясь сквозь толпу.

Собравшиеся дроу быстро разошлись по своим делам, хоть многие и оглядывались, даже не скрывая своего интереса и любопытства.

— Илая. — Сквознячок осторожно тронул сидящую на полу меня за плечо, когда почти все успели разойтись. — А, правда, то, что вы сказали про меня? Что я ваша семья?

— Конечно. Раз твоя мама была мне хоть и дальней, но сестрой. — Вряд ли я когда-либо осмелюсь признаться, что моя душа просто заняла чужое тело, но перед этим ребёнком я считала себя в долгу.

— Говорят, что вы привезли подарки правящей, наследнице Мириэль и мне…

— Хотела порадовать. — Объяснила свой поступок мальчишке. — Ты же вон как старался, пока меня не было. И давай, придумаем, как ты меня будешь называть. А то все эти "илаи" и "принцессы" уже поперек горла.

— А можно… Можно, я буду называть вас…тебя тайлу. Так девочки зовут сестру матери. — Спросил Сквознячок.

— Отлично! Вот так и зови, оно ведь так и есть! — приобняла я мальчишку за плечи и прижала к себе, почувствовав, как замер Ранель от незнакомого действия.

Ещё несколько секунд он сомневался, а потом со всем пылом детского сердца, впервые получившего поддержку и ласку, со всей отпущенной мальчишке силой, обнял меня за шею, прижимаясь всем телом. Я, уже не задумываясь о том, что делаю, и как на это отреагируют те, кто увидит, обняла мальчишку в ответ.

— Ты только не уходи, хорошо? Если надо будет, я сам уйду, честно! Я не испугаюсь. Но ты всегда будь! Обещаешь? — глотая слезы, шептал мне на ухо малыш, ведь в каком бы мире и в каких традициях он не воспитывался, ребёнок всё равно остаётся ребёнком.

— Я сделаю всё, что от меня зависит! Правда. Обещаю. — Как я могу гарантировать, что будет завтра, если у нас война на пороге, а отсиживаться за чужими спинами я не собираюсь.

— Я райхе попрошу, чтоб он тебя лучше всех учил! Даже лучше, чем наследницу Айриль! — принял решение по повышению моей выживаемости Ранель.

Мышцы сразу заныли, уже предчувствуя последствия такой заботы.

— Илая, мы готовы собирать гниль, то есть ваши грибы. — Окликнул меня кто-то из вошедших теней.

Ориентироваться, кто перед тобой было сложно из-за масок. А по голосам я узнавала пока не многих.

— Хорошо. Уже иду. — Ответила я, разрывая объятья.

— А можно мы с вами? — тут же попросилась притихшая на время Нири.

— Ну, пошли. — Рассмеялась я и продолжала улыбаться, сжимая доверчиво вложенную в мою руку детскую ладошку, совершенно не обращая внимания на взгляды всех встречных.

А посмотреть было на что. Не каждый день по коридорам пятого дома идёт принцесса за ручку с мелким мальчишкой, и оба довольно улыбаются.

Грибы, которые я про себя окрестила привычным мне названием "шампиньоны", пришлось срывать подчистую. Не доверять чутью Ильрейс, говорящей, что она бы точно первым делом обрушила плотину, у меня причин не было. Конечно, я переживала, сохраниться ли грибница, и появятся ли грибочки вновь, когда всё восстановиться, но как сохранить их, я не знала. Огородник из меня был ну прям совсем любитель! Единственное, на что хватило ума, это перенести куски почвы в похожую по климату пещеру, но вне зоны затопления.

Грибы сразу и сортировали, раскладывая в плетеные корзины по размеру, от самых крупных до совсем мелких, что пойдут под маринад. И вот тут детские ручки очень пригодились. После детворы оставался только рыхлый темный грунт и ни единого грибочка. Присоединились к нам и девчонки-дроу.

Сначала я заметила Лариэль, мнущуюся у порога. Потом девочка, морщась и кривясь, но осторожно срывала грибы и двумя пальчиками несла каждый гриб в корзину. Но уже вскоре она шустро собирала "гниль" двумя руками наравне со всеми, забывая кривиться на каждом сорванном грибе. Вслед за ней к сбору присоединились и её подружки. А ещё через час, взрослые только оттаскивали корзины на кухню, собирали уже только я и дети. Причем без разбору, и дроу, и оборотни, и человеческие, и мелкие наги.

Собрав все грибы, и проследив, чтобы перенесли пластами грунт из нескольких пещер, я надеялась, что так я смогу сохранить возможность собирать любимую еду, мы всей толпой отправились на кухню. Начиналась самая моя нелюбимая часть "тихой охоты".

Но сегодня я только успевала командовать. Несколько раз показала, как чистить ножки, и попросила срезанные части не выбрасывать. Их я решила отправить обратно, в пещеры с перенесённым грунтом. А вот дальше началось самое интересное.

Я искала продукты для готовки на вкус. Какие-то можно было опознать по виду. Молоко, масло, яйца ничем не отличались от привычных мне. А вот картофель имел ярко выраженный розоватый цвет. Привычный уксус здесь именовался "пещерной росой".

Самые крупные шампиньоны, лишившись ножек, отправились мариноваться в наскоро взбитый соус, типа домашнего майонеза. Конечно, было бы неплохо добавить немного лимонного сока и лаврушки, но где ж её здесь взять. Самые мелкие грибочки после первой отварки отправились в здоровенные глиняные горшки, мариноваться "по- корейски". А все оставшиеся пошли в жарку, с луком, укропом и картошкой.

Как же хочется посмотреть на лица дроу, когда они распробуют всю прелесть грибов! А в том, что распробуют, я была абсолютно уверена! Потому что я знала один замечательный секрет грибов. Грибы один из немногих продуктов, что содержат натуральный глутамат натрия, тот самый усилитель вкуса, который подсаживает на эту замечательную прелесть с первой ложки!

А запечённые с натуральной, настоящей ветчиной и домашним сыром, предварительно замаринованные шампиньоны, картошечка с грибами под малосольные огурчики "пятиминутки", и остренькие грибочки с хлебом грубого помола это просто тяжёлая артиллерия, которой в этом мире никто не знал.

Мужчины-дроу конечно готовили и привычные блюда на стол, чём сильно мешали. Ну, кого не отвлечёт, когда толпа мужиков профессионально готовит всякие вкусности?

Несколько женщин из общины оборотней, с улыбкой посматривали в нашу сторону, как смотрят мама с бабушкой на впервые самостоятельно лепящую пирожки малышку. Хотя дроу точно также смотрели на них самих, потому что женщины готовили рыбу. Причем обычную речную, такую привычную.

— У нас ещё на льдах с горных рек рыба, но она-то полежит, а вот эту надо срочно съедать. — Пояснила мне мать Нири.

— А можно мне взять несколько тушек? — попросила я, вспоминая рецепт верного друга моего отца и самого лучшего начальника Самуила Яковлевича.

— Бери, конечно. Только рыбу едим мы, оборотни-кошки, и орки. Остальные говорят, что это невозможно есть. — Предупредила меня женщина.

— Я думаю, они просто не умеют её готовить! — ответила я расхожей фразой моего мира.

В оставшийся от маринования грибов соус, я добавила ошпаренный кипятком лук. Его я нарезала длинными полукольцами и слегка примяла. На рыбной шкурке сделала крестообразные надрезы. И обваляла в муке, смешанной с солью и перцем. Вот за что я была благодарна дроу, так это за их любовь к острой пище. Ароматного перца на кухне пятого дома было вдоволь. Лук с соусом плотно утрамбовала в брюшки, и отправилась рыбка на хорошо разогретый поддон, смазанный маслом.

Наблюдая за тем, как появляется золотистая корочка на рыбке, я предвкушала выражение лиц дроу, когда они всё это попробуют!

Глава 29.

Лилит.

За накрытые столы расселись с четким делением, дроу отдельно, гости отдельно. Но внимание почти всех было сосредоточенно на нашем столе, за которым размещались старшие среди гостей и верхушка пятого дома, то есть правящая, Мириэль и я.

К началу ужина, все гости, включая детей, уже успели пройти своеобразную процедуру заключения договора о неразглашении всего увиденного. Конечно же, завязанную на подтверждении произнесенной клятвы кровью. Чисто с медицинской точки зрения, меня уже начинало интересовать, сколько же крови в местных, если постоянные кровопускания, если не достигали критических размеров, совершенно не отражались на их жизни? И с какой скоростью восстанавливается нормальный уровень количества крови в их теле?

Но сейчас, очередное разбазаривание ценнейшей жидкости позволило дроу пятого дома находиться за столом без масок. А то я уже начала переживать, что лишусь такого развлечения. На столах стояли и те блюда, что готовили дроу, и те, что вышли из-под рук оборотней. И даже тарелки с грибами и фаршированной луком рыбой, что готовили мы с малышнёй, были расставлены по всем столам.

Ильрейс встала, и в зале сразу стало тихо. Даже дети, единственные, кто сидел вперемешку, не взирая на расу, и те не проронили и звука.

— Я благодарю богов, что позволили нам прожить этот день и наполнили этот стол! Желаю всем нам увидеть новый восход и не увидеть эти столы пустыми. — Ильрейс опустилась на свое место.

— От всего сердца! — чуть склонила голову Раяна, нагиня с постоялого двора.

Хоть и решал все вопросы её муж, точнее один из нескольких мужей, главой семьи считалась именно она.

— Во благо и в добрый час. — Почти зеркально повторил её жест знакомый мне Димиркл.

— Ну и что здесь готовила ты? — тихо прошептала мне на ухо Мириэль.

— Всё, что с грибами и вон ту рыбу. — Показала ей.

Сама я, не дожидаясь помощи или отдельного приглашения, уже успела утянуть себе на тарелку грибов в различном приготовлении и пару кусочков рыбы. Один от той рыбы, что готовила я, и один, что готовили оборотницы, с местными травами и ягодами.

Но пока я тянулась за хлебом, Мириэль просто утащила мою, уже наполненную тарелку, а мне подсунула свою пустую. Пришлось повторить процесс наполнения. Стоило мне поднести шляпку запечённого шампиньона ко рту, как я заметила, какими взглядами на меня смотрят все вокруг. Почти все. Мириэль была занята тем, что разрезала крупный гриб на кусочки поменьше. А вот Ардига смотрела на меня с таким выражением на лице, словно я тянула в рот откровенно мерзкую пакость.

— А это вкусно! — раздался голос Ранеля, который первым из детей отважился попробовать новый продукт. — Моя тайлу и правда приготовила из гнили вкуснятину.

Сразу несколько девчонок, среди которых были Нири и Лариэль, неуверенно протянули руки за угощением. Но на мальчишку они смотрели с заметным восхищением. Впрочем, как и некоторые из взрослых.

— Нет, нет, совсем не вкусно и вообще гадость. — Вдруг выдала Мириэль. — Положи мне ещё парочку таких, а?

— Интересно… Ну-ка… — Ильрейс, совершенно не стесняясь и без всякой брезгливости, утянула с моей тарелки кусок фаршированной шляпки.

Жевала она медленно, словно прислушиваясь и запоминая свои ощущения, наблюдали за её реакцией с особым вниманием. Мне уже самой становилось интересно, чем закончится этот ужин в стиле "утащи у Лилит вкусняшку".

— Мдаа, — наконец-то произнесла Ильрейс, накладывая себе в тарелку несколько запечённых грибных шапок. — Редкая гадость. Редкая. А мы точно всё собрали?

— Точно. Но запаса грибов у нас на три-четыре дня, если всем домом будем есть. — Рассмеялась я, наблюдая, с каким аппетитом правящая расправляется с "гадостью".

— Ну, лично я готова взять на себя нелегкий труд и защитить дом от запасов этого всего. А это что? — указала она на рыбу.

— Это наши соседи промышляют! И говорят ещё и из горных рек ловят, я уже посмотрела, шикарная рыба. Мы, кстати могли бы и закупать. Очень полезная и вкусная вещь. — Я как раз подцепила с нежного рыбьего бочка ароматную и пряную корочку.

Да, оборотницы точно знали толк в готовке рыбы.

— Вот сюда макни. — Видя, что мне нравится блюдо, Димиркл подсунул мне плошку с каким-то соусом, кажется сметана, хрен и что-то ещё. Но и, правда, так стало ещё вкуснее. — Зачем же закупать? Местные реки богаты рыбой. А когда на нерест идёт из моря, то и в засолке ничуть не хуже, чем у орков получается. Тут же, если за запрудами ухаживать, рыбы вдоволь хватит на десяток домов дроу и общин оборотней. Наоборот, рук не хватает, всё обихаживать. Вместе-то мы гораздо больше и сделать, и поймать сможем.

За мужскими столами тоже уже распробовали и грибы, и рыбу, и кажется, большинству понравилось. Дольше всех держалась Ардига. Рыбу она так и не попробовала, а вот грибы всё-таки рискнула. Правда, ни острые, ни запечённые восторга у неё не вызвали. Зато вот жаренные с картошкой и огурчиками обрели, кажется, преданного фаната. Настолько преданного, что Ардига громко заявила, что если я собиралась кормить самцов вот этим, то ради миски с этими грибами, на время кормления она готова признать себя мужчиной.

— А чем докажешь? — ровным и казалось бы без эмоциональным голосом спросил Лютый.

Едва стихший смех снова набрал обороты. Даже тихоня Мириэль фыркнула, опустив голову в тарелку. И улыбка сама собой появлялась на лице, потому что сейчас, глядя на этих, вместе смеющихся, дроу, хотя бы на время переставших делиться на самцов и илай, действительно можно было поверить, что это дети одного дома.

Эту радостную и спокойную атмосферу разрушил стремительно вошедший в зал мужчина в боевом облачении тени.

— Правящая, принцесса! — вестовой опустился на одно колено и ударил себя кулаком по груди. — Передовые отряды третьего и четвертого домов в трёх днях пути. Плотина оборотней разрушена, время на уничтожение поселения они не тратили. Обогнули ночью и взорвали плотину, наверное, решили, что разлившаяся река сама смоет общину. Подрывники четвертого дома несут с собой взрывающиеся артефакты. Их можно отличить по красным меткам в виде языка пламени на груди и предплечьях. Ну и потому что двигаются они поодиночке, особенно, когда продвигаются к цели, на которой должны взорваться.

Тишина в зале воцарилась мгновенно. Ни звякнула ни одна тарелка, ни одного громкого вздоха, ни одного детского вопроса или испуганного вскрика. Только звенящее напряжение в воздухе.

Лилит.

Наше ожидание закончилось. Мгновения понадобились пятому дому, чтобы перейти на осадное положение и превратиться в один огромный военный лагерь.

— Детей и наших гостей сопроводите в нижние пещеры, даже в случае прорыва передовых, враг не должен до них добраться. — Отдавала распоряжения Ильрейс. — Дозорные отряды стянуть на прилегающие территории, в схватки не вступать, при сокращении расстояния между отрядом и врагом, использовать порталы для перемещения во внутренние пещеры.

По мере того, как правящая отдавала приказы, зал пустел. Дроу вставали, ударяли себя по груди и уходили исполнять распоряжение правящей.

— Правящая, я слово прошу. — Встал Димиркл. — Тут дело такое, разборки у вас, конечно, между домами, внутри вашего Дроумвира. Но вот только получается, что пятый дом опасность для нас предусмотрел и подумал, как нас из-под удара вывести. А вот те, что идут, даже не задумываясь, обрушили плотину, разом обрекая всё наше поселение. А значит и для нас они стали врагами. Поэтому я прошу дать возможность и оборотням помочь в обороне стен пятого дома.

Со стороны оборотней послышались одобрительные выкрики.

— Тут и нам есть, что сказать. — Приподнялась на хвосте нагиня. — О нас тоже никто не подумал. А у нас постоялый двор, и гости, и патрули останавливаются, и клиенты…

— А сейчас, когда река разлилась и вернулась в прежнее русло, то ещё и непонятно, что стало с дорогами и всем остальным. — Вставила я. — И что там будет, когда восстановим плотину не известно. Может, придется заново дороги отсыпать и укладывать. А это столько сил и времени, и средств… То есть они вам ещё и денег должны!

— Денег? Деньги это хорошшшо! Это ты очень вовремя подсссказала. — прошипела нагиня, блеснув глазами. — Значит надо победить и стребовать с них восстановления всего! И плотины, и поселения, и нашего двора, и дорог. И пусссть вссё ссами! Мы тоже требуем своего места в линии обороны! Тем более, что наги привычны к сражениям и на открытой местности, и в пещерах.

— Мы планировали, что вы будете гостями. — даже растерялась от такой прыти гостей Ильрейс.

— И сидеть за вашими спинами, пока вы рискуете? — нагиня уже загорелась азартом и даже я понимала, что она всё равно полезет в сражение.

Тем более это понимала Ильрейс, что была гораздо более опытна в таких вещах и людей, точнее нелюдей, знала лучше.

— Мы признаем ваше право на месть. О месте решим, когда бойцы враждебных домов подойдут к нашим границам. — На время остудила пыл новоявленных защитников. — Мириэль, Алора готовьте свои отряды лучников к выходу. Лилит, на тебе менталисты. И будь готова. Твое место на передовых, как велит долг наследницы. Пусть не угаснут звёзды наших душ в чертогах Прядильщицы.

Пятый дом с каждой минутой мне все больше напоминал муравейник, на которой плеснули водой. Но что меня удивляло, не было ни паники, ни пустой беготни. Каждый в этой огромной махине знал своё место и свои обязанности. Больше не было защитниц и самцов. Были только тени пятого дома в боевом облачении.

Тени расходились по своим отрядам. Некоторые, судя по фигурам, мужчины перед тем как разойтись, били друг друга кулаком по плечу.

— Это что за новый жест? — спросила я Ардигу, которая сопровождала меня.

— Это те самцы, для которых ты отменила церемонию прощания. Большая часть тех, что есть в пятом доме. Сейчас для них выпал шанс доказать, что им не зря подарили жизнь. Я уверена, что сражаться они будут яростно. Думаю, что приказ отступить для них уже не существует. — Раскрыла мне секрет Ардига.

— Перед выходом отрядов будет возможность поговорить со всеми? — мне эти новости не понравились.

— Конечно! Напутствие правящей нерушимая традиция. — Успокоила меня дроу.

— Ардига, я хотела бы попросить тебя…

— Мой амулет для Мириэль? Конечно. — Перебила меня она.

— Как ты догадалась? — я действительно удивилась.

— Да ничего сложного. Со стороны очень заметно, что вы тянетесь друг к другу. Думаешь, никто не догадался, что не просто так Мириэль выступила на совете? А то, что она решилась вести лучников? Видно, родная кровь сказывается, вот вас и тянет друг к другу. И я предполагала, что ты будешь переживать за неё. — Ардига протягивала мне тот самый амулет, но сейчас на нем не было ни одного огонька. — Держи! Вам сейчас нужнее.

Пока дожидались лучников, я решила определиться с менталистами.

— Ребята, я в курсе, что имён у вас нет. Но сейчас мне необходимо к каждому из вас обращаться и понимать, с кем я сейчас общаюсь. Да и просто это несправедливо, что из-за дара вы лишены имён. — На лицах мужчин застыло такое выражение, словно они прекрасно понимают, что сейчас будет, но боятся поверить. — Может вам самим какое-то имя хотелось бы? Ну, вот кажется каким-то своим, ни у кого нет такого?

— У меня нет, илая. Я буду благодарен за любое, что вы мне подарите. — Ответил мне один из них, с глазами цвета расплавленного золота.

— Я бы хотела назвать тебя Гэлад. — Вспомнила я об одном из эльфов в любимой истории.

— Это имя вызывает у вас много теплых эмоций. — Вдруг с улыбкой произнес новонареченный Гэлад. — Я не очерню этого имени, моя илая.

— Я бы хотел принять имя своего отца, он погиб, защищая меня. — Ответил второй. — Если вы позволите.

— Конечно. И как теперь твоё имя? — улыбнулась ему я, желая подбодрить, хотя, судя по его спорам с Флайриль, характер у него был не из тихих.

— Борей, илая. — Не знаю, что это имя означает здесь, но, по-моему, "бурный ветер" самоё вот оно, для того, кто сам внушает смотрительнице!

— У меня нет имени госпожа, но Наргиль звала меня "огонёк" и говорила, что ей тепло рядом со мной. Я знаю, что эти слова могут удивить или разгневать, и ни какой другой илае я бы не признался в этом. Я бы хотел сохранить пламя в своём имени. — Сказал последний.

— Будешь, значит Файер. А… А как ты сам относишься к Наргиль? — уточнила у парня я.

— Когда она рядом, на моей груди готова расцвести вязь признания! — Файер прямо смотрел мне в глаза.

— Значит, дай ей возможность это узнать. Береги себя! — попросила его я, уже слыша, что приближаются лучники.

Глава 30.

Лилит.

Два отряда, по сотне лучников в каждом. Всего. Правящая и Мириэль отбирали только лучших. Алора, одна из лучших охотниц, а потому умеющая обращаться с луком, и главное, любившая это оружие, возглавила второй отряд. На два отряда набралось всего чуть меньше десятка женщин, остальные мужчины.

Я никак не могла отделаться от мысли, что всего две сотни бойцов окажутся вне защитных стен против двух многочисленных домов. Я желала всего лишь найти своего менталиста, мужчину, в которого умудрилась влюбиться. Впервые в своей жизни! И умудрилась, судя по всему, протоптаться заодно по всем любимым мозолям сразу! Либо, как сказала Ильрейс, это был давно разыскиваемый повод.

Потому что пятый дом для многих стал камнем преткновения. И на советах часто вспыхивали споры, особенно, когда пятый дом отказывался признавать важность выгоды в ущерб закону. Но всё равно, как-то жутко от того, что этим поводом стала я.

— Ты смотришь на ситуацию не под тем углом. — Объясняла мне правящая. — Смотри, третий и четвертый дом вечно пакостили тайком, но это всё были удары из-за угла и чужими руками. А теперь ты их вынудила действовать открыто, показать своё лицо в открытом противостоянии. Больше не будет их игр, и наших попыток защититься. Это как надоедливое насекомое, можно ждать, когда оно улетит, а можно прихлопнуть.

Для дроу война была привычным и нормальным положением дел, а для меня нет. И как бы не убеждала меня правящая, я всё равно боялась. Не за себя, а за тех, кого я, по моему мнению, подставила под удар.

— Принцесса, позволите? — тихо позвала меня Алора и продолжила после моего кивка. — Я хотела бы вас попросить… Понимаю, я рядовая защитница, и вообще просить о таком неприемлемо, но если кто и может меня понять, то только вы. У меня сын, Алоринель. Если я не вернусь…

— Ты вернёшься! — перебила её я. — Но твою просьбу я услышала и поняла. Пока я жива, я присмотрю за мальчиком. Но и ты помни, вы идёте не умирать, а только заманить врага!

— Спасибо, принцесса. Я ведь не одна такая, которая испытывает слабость к своему ребёнку, и вынуждена скрывать это. Обычно договариваются и, если у мальчишки нет дара, то его забирает себе кто-то из подруг, чтобы хоть чуть полегче жилось. — Обрадовала меня лучница. — У нас в доме и так не приветствовались издевательства над самцами, а с вашим появлением такие, как я, вздохнули свободнее. Уже нет такой необходимости переживать за дальнейшую судьбу ребёнка, если он родился мальчиком. Поверьте, мы сейчас идём сражаться не только ради защиты пятого дома, но и за лучшую судьбу для своих детей. И это делает нас сильнее и опаснее. Верьте в нас, потому что мы верим вам, принцесса.

Алора уходила последней из своего отряда, вскинув руку в приветствии. И я искренне просила Прядильщицу сберечь их жизни.

Предстояло и ещё одно прощание. С Мириэль. Она без долгих объяснений активировала своей кровью амулет, и сама повесила его на мою шею.

— Не переживай! Мы вернёмся, сестрёнка! И о том, что произошло, когда выслушивали разведку, не переживай. — Мириэль обняла меня и прижалась лбом к моему. — Ты истинная орхидея. И я рада, что корона пятого дома будет твоей.

— Не переживайте, моя илая! — сказал мне один из теней, идущий последним. — Мы сохраним жизнь вашей сестры, чего бы нам это не стоило.

— Свою сохраните. Я буду ждать каждого из вас. — Ответила я в порыве благодарности.

Ответом мне послужили только удары кулаком по груди.

— Надо найти этого парня, Алоринеля, и поручить им вместе с Ранелем присмотр за детьми в нижних пещерах. — Делилась я планами с Ардигой. — Потом мне нужно навестить раненных в госпитале. И я хотела бы провести ночь в ритуальном зале, если это возможно.

— А почему это нет? — удивилась Ардига. — Враг не вот тебе в центральные ворота ломится, где и с кем ты ночь проводишь, никого не волнует. Хотя вру. Слышала, многие надеются, что ты понесёшь и родишь нам парочку маленьких, смышлёных лилиточек. Для общего спокойствия дома. А вопросами по обороне дома занимается правящая. Ей и по статусу, и опыта больше. Ты уж не сердись, но ты молода ещё, и в опыте с Ильрейс тебе не тягаться. Хотя, вижу, что ты и не пытаешься. Понимание имеешь. И это очень хорошо. Для нас, для дома. Ты не обижайся, что ты пока как на подхвате, правящая тебе власть по чуть-чуть передаёт.

— Вот о чём даже и не думала. — Искренне ответила я. — Мне, если честно, страшно представить тот день, когда мне эту власть отдадут. Что я с ней буду делать? А на подхвате я б ещё с удовольствием побыла лет так двести-триста.

— Размечталась! — раздался голос Ильрейс, которая неожиданно присоединилась к нашему разговору. — Один оборот, чтоб освоиться, и будьте любезны, трон ждёт!

— А как же ты? Столько лет и сил на благо дома, и просто так встать с трона и уйти? — спросила я, удивившись установленному сроку.

— Пффф… Мне не нравится, как я на этом троне смотрюсь. Да и вообще, сидеть жестковато. — Засмеялась Ильрейс.

— А если подушечку подложить? — предложила я.

— Вот себе и подложишь! — ответила мне правящая. — А пока внесу-ка я небольшие коррективы в твои планы. Пойдём, ты должна быть с ними знакома. А то мало ли что. Война всё-таки. А там, шальная стрела, лишний кинжал в спину, избыток яда в организме…

Ильрейс пошла впереди нас с Ардигой, ведя нас куда-то в сторону святилища. Дзен, чувствуя мое беспокойство, прижался всем своим пушистым тельцем и что-то шебуршал успокаивающе. Носить его на плече становилось с каждым днём тяжелее. Скоро он и вовсе не сможет там уместиться.

Мы давно миновали ритуальный зал, прошли мимо дверей святилища. Становилось всё жарче, пол под ногами начал заметно пружинить, и проминаться, словно мы шли по хорошо натянутому брезенту, укрытым плотным слоем листвы. Из-за темноты сложно было разобрать, что вокруг. В отличие от остальных дроу, я перестраивалась на возможность видеть в сплошной темноте с трудом. А светляков или факелов никто не зажигал.

Ильрейс остановилась и что-то прошептала- прошелестела. Отдаленно это напомнило те звуки, что издавал Дзен. Услышав правящую, мой паучок сполз с моих рук и встал в шаге передо мной. Тьма в дальней стороне зашевелилась, накатила волной, рассыпалась на отдельные кусочки и приобрела очертания пауков, едва ли не больше меня.

— Боевые пауки пятого дома. — С грустью сказала Ильрейс. — Последние. Они не могут переносить жар пламени, большинство погибло в нашем мире, во время буйства подземного огня. Но даже в этом мире успели увидеть их в бою. Они принимали участие в битве в долине памяти, и увековечены в барельефах храма всех богов, возведенного Мариной Лангран. То, что ты видела в третьем доме, жалкая пародия. Посмотри на этих красавцев.

Красавцев, это не то слово. Сейчас я видела, что такое боевой арахнид. Они отличались всем! Более мощные лапы, покрытые толстым хитином, и имеющие острые, крючкообразные наросты. Крупная голова, украшенная наростами, напоминающими корону. А ещё, ту жесткую маску с красными глазами, что носила я, в первые дни выхода на поверхность и во время боя.

— Так может не стоит ими рисковать, если их осталось так не много? — усомнилась я, и тут же получила в ответ возмущённый стрёкот от паука-танка.

Дзен выпрыгнул вперёд и встал перед паучищем в разы крупнее себя. Второй раз я наблюдала за тем, как пушистое тельце покрывается плотными хитиновым чешуйками. Дзен что-то шелестел в ответ на гневный стрёкот в мою сторону.

— Видишь ли, Лилит, они воины, и как все воины совершенно не боятся погибнуть в бою. Воины боятся умереть в тишине и забвении, лишенные права испытать азарт боя. — С улыбкой объясняла мне Ильрейс. — Поэтому и столько возмущений. А это что происходит?

Внимание Ильрейс привлекло действительно забавное действие. Куда меньший по размеру Дзен, возмущённо шебурша, наступал на паука-воина. А тот потихоньку отступал. Под конец боевой паук подогнул лапы и опустился брюшком на пол. Только тогда Дзен успокоился и развернулся к нам, и стали заметны перламутровые капли яда на хелицерах.

— Они признали власть твоего, как ты тогда сказала, фамильяра над собой. — Озвучила очевидное Ильрейс. — Не зря таких, как он опасаются и даже боятся.

— Дзен — особое дитя Прядильщицы. Из тех немногих, у кого есть большое паучье сердце и способность принять другое существо. — Вспомнила я фразу богини во время недолгой встречи.

Уже без всяких опасений я подошла к пауку-воину и положила ладонь на его голову, между глаз.

— Удивительные создания! — честно призналась я, глядя в зеркальную тьму паучьих глаз.

Глава 31.

Лилит.

Оставив пауков в заметном оживлении, по крайней мере, они не еле ползали, словно у них на каждой лапе по гире, а вполне себе так живенько бегали, и даже по потолку. Тот самый паук, которого я гладила по голове, даже облапил меня на прощание, под ревнивое шипение Дзена, старавшегося отцепить от меня посторонние лапы.

— Ну чего ты? Ему же тоже хочется, что бы его обняли и погрели. Представь только, его никто и никогда не обнимал! — чмокала я ворчащего арахнида.

— А ты решила всех обделённых лаской пообнимать? — смеясь, спросила Ардига. — Да только свистни, и полдома в очередь выстроятся. Устанешь обнимать.

— Вот и обнимали бы друг друга! А не ждали, когда тетя придёт и обнимет! — так же улыбаясь, ответила я. — Как говорил один непотопляемый: "спасение утопающих, дело рук самих утопающих".

Найти мальчишку оказалось непросто. Если бы не Ранель, я, наверное, с этим делом и не справилась бы. Через полчаса поисков, я окрестила Алоринеля в Фигаро. Потому что его все видели, буквально вот только что, и негде его не было. А вот выслушав мою просьбу, Ранель сразу побежал к площадке ритуального вызова.

Мальчишки спали в общих пещерах, разделение шло примерно по возрасту, но в каждой такой спальне были мальчики постарше, что следили за порядком. Одним из таких и был Алоринель. И мне несказанно повезло, что старшим он был в комнате Ранеля. Потому что Сквознячок признался, что у Алоринеля была мечта. Стать героем для пятого дома!

А сейчас, когда враги были рядом… Чем не шанс проявить себя, исполнить мечту? И я прекрасно понимала, как ярко и эпично будущий подвиг, не важно какой, выглядел в мыслях мальчишки, желавшего доказать, что он достоин быть воином. И так же прекрасно я знала, как это будет выглядеть на самом деле.

Сколько таких мальчишек было в моем собственном мире? Тех, чьими именами потом называли улицы и скверы, кому стоят памятники в маленьких деревнях напротив школ или зданий администрации. А у меня перед глазами фотография замученного парнишки в телогрейке и окружённого белыми голубями, которых он так любил.

Не знаю, почему именно эта, чёрно-белая фотография так запала в душу, но даже в своем мире я искренне считала, что дети должны быть от войны как можно дальше. Какими бы не были причины, но должен у каждого живого существа существовать запрет, табу. Нельзя использовать детей для войны!

А этот парень хоть и родился, как мне кажется среди самого военизированного народа, который только можно представить, всё равно оставался ребенком. Поэтому сейчас я не бежала, а летела в сторону площадки ритуального вызова, обгоняя свистящий в ушах ветер, лишь бы успеть. Ранель отстал от меня на каком-то из поворотов.

Вовремя я спохватилась и хорошо, что Алора, уходя, попросила приглядеть за этим стремящимся на подвиги пацаном, чья блондинистая макушка едва торчала из камней почти у самого выхода. Подкравшись к нему со всей тщательностью и осторожностью, на которые только было способно это тело, я наклонилась к самому его уху.

— Ну, что? Все ушли? Проход свободен? — тихо спросила его.

— Тшш… Вон видишь? Это тени и кузнец там. Сейчас на пересменок уйдут и можно будет… Ой! — парень настолько был сосредоточен, что даже не сразу понял, что с ним кто-то рядом, когда никого быть не должно.

— И что можно-то будет? Далеко собрался? — главное не напугать парня, а то и так стоит, насупившись, кулаки сжал. — А давай я расскажу, а ты меня поправишь, если что не так. К нам идут враги, два сильных дома, куда более многочисленные, чем весь пятый дом, даже вместе с гостями-союзниками. Плюс взрывные артефакты, которые способны не только уничтожать воинов, но и обвалить нам все пещеры. Наши разведчики и ушедшие сегодня лучники каждую минуту своего нахождения там совершают подвиг ради нас и нашего дома. Они герои. Не важно, что они делают! Следят за передвижениями противника, добывая важную для нас информацию, загоняя противника в ловушку, или преодолевая огромные расстояния, чтобы дом вовремя узнал обо всём. И так хочется, всё бросить и сорваться туда, к ним. Потому что мало ли что? А ты, просто вовремя появившись, сможешь поднять тревогу заместо выбывшего дозорного. Прокрасться в лагерь врага, ведь никому в голову не придёт такая наглость, что один, всего один дроу рискнёт сунуться в лагерь сразу двух домов, а значит, можно будет и подслушать планы врагов. Или просто закрыть собой дорогое и близкое существо. Совершить свой собственный подвиг. Ведь так?

— Вы знаете? Откуда? — из взгляда парнишки пропала настороженность, зато там отразилась тревога и все переживания, что были у Алоринеля.

— Потому что сама хочу того же. — Улыбнулась ему и рискнула положить руку на плечо, посчитав, что то, что парень не сбросил мою руку и не отшатнулся, это хороший знак. — Только нельзя! Наши дозорные и лучники должны знать, что им есть куда отступать! Что их ждут, что даже если они вывалятся в портал раненными, здесь их встретят и окажут помощь! Выполнив свою работу, они должны знать, что вернутся домой, и их прикроют сомкнувшиеся ряды тех, кто с ними одной крови. Ради кого они рискуют. Понимаешь? У каждого из нас есть свой собственный пост, который мы не имеем права оставить.

Может и слишком напыщенная речь, но как ещё разговаривать с парнем, собравшимся геройски погибнуть?

— У меня нет, у него. — Показал он на подбежавшего Ранеля. — Просто сидеть в нижних пещерах и ждать итога. Вот и вся задача…

— Разве? Кто тебе такое сказал? — показательно удивилась я. — Ты же в курсе, что у нас сейчас нашли убежище и оборотни из поселения, и хозяева постоялого двора? И что же это получается? Пригласили, обещали защиту, а сами не выстоим… Какое же это убежище, это ловушка! А теперь скажи мне, сколько лично ты знаешь проходов из нижних пещер?

— Ну… То есть… — растерялся парень.

— Вот именно. Вы, наш последний резерв! Если мы не сдержим врага, вы должны вывести гостей в безопасность. — Со всей серьезностью говорю ему. — Ни смотря ни на что, пятый дом должен жить! И потом… Как ты думаешь, где будет размещаться госпиталь на время сражения? Кто будет помогать лекарям? Кто будет помогать раненным отходить с позиций? Кто будет подносить воду и оружие воинам, вышедшим из схватки? А ты говоришь, просто сидеть! У нас каждая пара рук на счету! Тут как бы совсем мелких к делу пристраивать не пришлось бы.

— Простите, принцесса. Я не сбежать хотел, я не струсил! Я просто не знал, что здесь так нужен и столько всего предстоит. — Алоринель схватил меня за руку, и быстро-быстро говорил. — Вы не переживайте, не надо никого пристраивать, мы справимся! Никто не уйдёт, я всем остальным всё сам расскажу. Рук хватит, мы справимся.

— Так ты у нас первым решил на подвиги смотаться? — улыбаюсь, а у самой сердце в пятки ушло, еле стою от осознания, от какой беды нас отвела простая случайность. — И много вас, кандидатов в герои?

— Чуть больше двух десятков, илая! Мы сильные, подготовленные, никто ныть не будет. Мы справимся. — Парень вытянулся струной, глаза заблестели решимостью. — Каждый займёт свое место и не подведёт.

— Алоринеля послушают, — желая успокоить, подливал маслица Ранель. — С ним редко кто спорит, он лучший!

— Твоя мама не зря гордится тобой! — а вот это была верная фраза.

— Илая Алора говорила обо мне? — казалось мальчишка замер, даже не дыша.

— Мне нужно, чтобы кто-то проследил, чтобы дети наших союзников не пострадали и не влезли, куда не надо, и чтобы при этом не было ссор с нашей малышнёй. Меня заверили, что ты справишься с этой задачей. — Подначивала я задумавшихся мальчишек. — Мы уйдем, им приходить на наше место, нельзя допустить, чтобы детские обиды стали фундаментом для противостояния в будущем.

— Илая, можно попросить девочек помочь резать паутину на целительские ленты для раненных. — Предложил Алоринель. — работа не сложная, но требует слаженности и очень утомительная. Отказаться они не смогут, да и не захотят. Им придется помогать друг другу.

— Сможешь заинтересовать девчонок? — прямо спросила Алоринеля.

— Да, илая. — Заверил меня парень.

— И ещё. Алоринель, о тебе я узнала от Алоры. Она же сказала, что ты её сын. Прямо и открыто сказала. Алора… Алоринель… Подумай об этом, когда выдастся свободная минутка. — Попыталась я загрузить голову парня, чем-то ещё, кроме тяги к геройству, скорее всего, посмертному!

Судя по широко распахнувшимся глазам, обдумывать эту мысль он начнёт прямо сейчас. А то "илая Алора"!

Мальчишки убежали готовить всё необходимое для исполнения поручения. И только тогда я смогла выдохнуть, ощущая себя, как после пробежки километров так в десять. Больше двух десятков подростков! У нас под носом! И если бы хоть один оказался вне надёжных пещер? Какова вероятность, что они попали бы в лапы третьего или четвертого домов? Как скоро из мальчишек вытянули бы всё, что они знали, видели и когда-либо слышали?

Я не задумывалась, какая судьба их ждала. К чему мне придумывать, если сейчас в госпитале лежат живые свидетельства злобности этих фурий? Когда бы мы узнали? Успели бы, смогли бы спасти хоть кого-нибудь из этих ребят? Опасность миновала, а страх всё никак не отступал.

— Успокойтесь, илая, а то на вас лица нет! Алоринель действительно пользуется у сверстников и даже тех, кто старше уважением и имеет большое влияние. — Подошёл ко мне Арзул, вместе с тенями слышавший весь разговор. — Вы его здорово направили! Явно у него теперь другие цели и задачи. А он для многих ориентир. Если он остался, то и другие не уйдут. А твои речи, даже в пересказе до костей проберут. Я бежать на подвиги не собирался и то, вон мурашки бегают.

— Спасибо, Арзул. Как представлю, что было бы не скажи мне Алора о своём сыне, или отложи я его поиски хоть на десять минут! — честно призналась в своих мыслях.

— Говорят, у нашей правящей была дочь. Лаймириль. Её отцом был дроу из второго дома. Девочка отличалась силой не только тела, но и ума. Говорят также, что спорить с ней опасались даже илаи из совета дома. — Задумчиво глядя в потолок, рассказывал кузнец. — Не смотря на то, что сама Ильрейс не могла ей противостоять на тренировках, защищать титул наследницы Лаймириль отказалась. Её постоянно видели с маленькими племянницами Айриль и Мириэль. А потом она и вовсе ушла в Пограничную стражу, всё хотела понять, причину проклятья этого мира, как его снять и что за твари лезут к нам через разлом. Откуда они, что им надо? Хотя чего не понятного? Живут в недрах и лезут наверх. И больше её никто не видел. И не слышал о ней. А много лет спустя, неизвестная девушка защищает титул наследницы. И когда мы потеряли надежду, появляешься ты, удивительная дроу с пламенем в волосах и сердце. И хотя, все видят, как ты можешь убивать, побеждать ты предпочитаешь словом. Забавные совпадения, да?

— Ну, всё, раскрыл тайну века! — отшутилась я вместо прямого ответа. — И чего же ты хочешь за свое молчание, о великий раскрыватель секретов?

— Ну, это смотря на то, всех ли ты вот так убедить в том, что тебе нужно, можешь? А то тут одна дроу категорически не хочет продолжать свой род. Представляешь? — в том же шутливом тоне, но с очень важным для него самого смыслом ответил мне кузнец.

— Как это не хочет? А как же долг перед домом? Ардига, иди сюда! — позвала я чуть притормозившую у поворота дроу. — Поговорим?

— Ага, счаз! Идите-ка вы, илая, со своими разговорами! А у меня, вон, пауки ещё не глажены. Они, оказывается, очень обниматься любят, как выяснилось. — Дроу как-то быстро исчезла в темноте переходов.

— Меня тоже можно погладить! Я, может, тоже обниматься люблю. — Проворчал ей в след Арзул. — Принцесса, вы ведь знаете, почему она так…

— Приняла, такое решение? — уточнила я вопрос Арзула. — Догадываюсь. Думаю, ей нелегко это далось.

— Она считает, что недостойна продолжения, что передаст только слабость! — вдруг с какой-то горечью выдал кузнец. — Вот ты, считаешь её слабой?

— Давай я лучше отвечу по-другому. — Я намеренно не обратила внимания на его "ты". — Может быть, Ардига и уступает или уступала в силе, мастерстве и подготовке кому-то там. И её место старшей личной звёзды правящей ею выстрадано и вырвано у судьбы зубами. Но вот в том-то и дело, что её верности может позавидовать любой! А силы её духа хватит на пятерых наследниц! Поэтому, о какой слабости речь? Если надо будет, я ей отбор среди самцов устрою! Выберет себе самого-самого.

— Не получится у тебя отбора, принцесса. — Выдал мне этот бугай.

— Это почему? — удивилась я.

— Кандидатов не будет. — Уверенно сказал он.

— С чего это вдруг? Ардига красивая, умная, достойная дроу, пользующаяся доверием правящей и уважением остальных…

— Кандидатов не будет! — рявкнул кузнец, и замер, сообразив, что наорал на наследницу.

— Успокойся! — рассмеялась я от озадаченного вида мужика. — Не будет, так не будет! Но согласись, Ардига заслуживает, чтобы не только она думала о доме, но и дом подумал о ней?

Оставив кузнеца размышлять над ответом, я направилась в госпиталь. На полпути на меня налетел разыскивающий меня Зайкиль.

— Илая, илая, там это… Этот… Встаёт! — выдал мне помощник.

— Там это где? — уточнила у запыхавшегося вестового я.

— В госпитале! Этот, зеленоглазый, вскочил, клинки требует! Стоит, шатается, но клинки ему дайте! — возмущался Зайкиль. — Я ему, лежи доходяга, а он мне, я чувствую… Да кто ж ему чувствовать не даёт! Я его спрашиваю, почему он не может чувствовать лёжа? Тут второй, который самый побитый, в себя пришёл и говорит, что он мол, менталист, и знает, что илае, которой они принадлежат, нужна помощь. Ну и всё, зеленоглазый упёрся, что он пойдёт служить своей илае. Какое ему "служить"? Только-только же спина подживать стала! Может его ваш паук принудит поспать?

Пока Зайкиль прямо на ходу объяснял мне, что происходит в госпитале, мы дошли. Стоило мне войти, как я воочию увидела весь устроенный беспредел.

Только Зайкиль мне всего не рассказал. Воевать собирались все! Включая Лютого, который даже на утренних тренировках гонял меня только словесно. Но сейчас встретил меня уже в костюме тени и застегивая доспех.

— Таак… — протянула я. — И куда, разрешите мне узнать всё это шатающееся воинство собралось? Насколько помню, здесь оставались только самые пострадавшие и свежепобитые, это я о тебе Ясмин! Пока вы не будете абсолютно здоровы, я близко никого из вас не подпущу к линии обороны! Зайкиль, попроси позвать ко мне Алоринеля и Ранеля! Скажи, что они оба мне нужны.

Глава 32.

Интерлюдия.

Он.

Я давно понял, что тьма бывает разной. Холодной, колючей, наполненной безразличием или злобой. И вдруг оказалось, что тьма может быть наполнена теплом, сотнями других эмоций. Озабоченностью, решимостью, переживаниями.

В моем новом доме тьма была теплой и ласковой, насыщенной красками различных эмоций. Что-то светлое, тёплое здесь не мелькало редкими тайными эпизодами, как в моём родном доме. Наоборот, привычные мне эмоции клубились мелкими кляксами на большом и ярком полотне.

Я чувствовал затаившуюся ненависть, мгновенной горечью отдавала похоть… Но её тут же смывало волной любопытства и решимости. Не трусливым желанием спасти собственную шкуру, не корыстным "лишь бы не меня"! А общей тревогой за весь дом!

Даже отголоски далёкой физической боли, что доставали меня даже в беспамятстве, не могли заглушить восторга от такого букета самых разных эмоций! Словно кто-то сдернул повязку с глаз, которую ты носил всю жизнь! А ещё я искал знакомое ощущение морозной свежести, желая хоть издалека коснуться чувств своей новой госпожи.

Она появилась внезапно, когда я уже отчаялся её найти. Как солнце вспарывает тьму каждый восход, так и её чувства манили к себе. Усталость, тревога, решительность и тепло искренней привязанности. Она то приближалась ко мне, то удалялась. Казалось, каждую секунду своего времени она занята. И я не мог не удивляться тому, как открыто и щедро она делится своими эмоциями, как богата на чувства её душа.

Сам себе я казался пауком, что тонкой паутинкой касается крыльев яркой птахи, понимая, что это единственное, что ему дано. Я настолько погрузился в наблюдение за своей госпожой, что не сразу понял, что мягкое касание к воспаленной ране и лишняя тяжесть на спине не плод моего воображения, а тот самый паук, которого я видел рядом со своей госпожой.

Странное дело, в её душе столько света, а в питомцах самое страшное существо мира дроу. Даже такой маленький как сейчас, он вызывает панику у матриархов.

Лёгкий, почти неощутимый укол в шею, и боль от раны затихает. Вместо горящего следа от вырезанной кожи, ощущение лёгкой прохлады и небольшого покалывания.

— Дзен, а ну, слазь оттуда! Не дай Прядильщица помрёт, а скажут, что ты виноват! — раздается надо мной мужской шёпот. Чувствую, как по спине быстро перебирает лапками паук госпожи. — Что такое? Не помрёт? Дзен, что ты от меня хочешь?

— Да чего непонятного! — раздается другой, более грубый голос со стороны. — Слепой что ли? Не видишь, что он рану чистит? Возьми чистый кусок паутины и вон посмотри, там, в чаше должен был быть отвар для промывки ран. О! Ранель, тащи-ка этому недотёпе поближе.

Осторожные прикосновения к ране, почему-то не вызывают боли, а ощущение паучьих лап на воспалённой коже страха или неприятия. Под перешёптывания нескольких голосов я начинаю уплывать в сон, но ворвавшийся в эту идиллию визг рушит мое спокойствие мгновенно.

Не могу сосредоточиться, несколько женских голосов спорят, кричат, что-то требуют. Пытаюсь вырваться в реальность окончательно и замираю. В наступившей тишине звенит её голос. Впитываю каждый звук, каждое слово, хоть и не понимаю смысла, кроме того, что её паук сделал что-то, что вредит ему и помогает мне.

Зачем? Чтобы я смог быстрее встать и защищать его хозяйку? Ей нужна защита? Наверняка. Третий дом не успокоится, пока не уничтожит дерзкую принцессу.

Хочу избавиться ото сна, хочу увидеть, хочу сказать ей… Но ничего не могу. Нет сил, даже чтобы открыть глаза. А она рядом, слышу её сердце, всё вокруг заполняется морозным запахом. Мимолётное касание, когда она забирает с моей спины своего Дзена, обжигает сильнее раскаленного прута. Дурное, слабое тело. Она что-то говорит, злость вокруг сменяется удивлением и любопытством.

И вдруг она нежно проводит по голове, я всем существом ощущаю её сочувствие и уверенность, что скоро всё будет хорошо. И каждое её слово набатом в голове.

— Держись, будем надеяться, что весь ужас остался в прошлом! — среди грома собственного сердцебиения слышу её тихие шаги, уплывая в сон.

Сонный покой сменяется недолгими бодрствованиями. Ощущение зуда на спине настолько сильно, что хочется содрать когтями всё до кости. Кто-то укладывает на спину влажную ткань, принося облегчение.

Сколько времени проходит, я не знаю. Просыпаюсь от чувства тревоги, сочащейся отовсюду. Ищу её, моя морозная свежесть пронизана кровавыми нитями переживаний и страха. Не за себя, за кого-то другого. Но я понимаю, моя госпожа нуждается во мне!

— Да лежи ты уже! Чувствует он! — раздается рядом знакомый шёпот. — Лютый, ты-то хоть что творишь? Кто-нибудь, присмотрите за этими, я за илаей.

Видно последние мысли я проговаривал вслух. Какие-то подростки, едва вышедшие из возраста мальчишек, пытаются меня уложить обратно, но нет. Я не зря старался быть лучше и сильнее всех. Даже сейчас, в таком состоянии, едва держась на ногах, я в состоянии раскидать десяток таких, как они, и идти дальше.

— Тааак… — в комнату врывается дроу с яркими волосами.

Голос и эти волосы помогают опознать принцессу пятого дома, ещё до того, как воздух вокруг заискрится морозными крупинками. Я знаю, что должен преклонить колено, склонить голову, произнести слова клятвы…

Но не в силах даже толком вздохнуть, замер, боясь моргнуть, отвести взгляд хоть на секунду. Великая Прядильщица! Чем я мог так прогневать тебя за свою недолгую жизнь!

Сейчас, когда марево боли отступило, я видел илаю четко и ясно. И даже дышать стало сложнее, потому что никогда я не видел никого, подобного принцессе пятого дома. Жаркое пламя её сердца отражалось во взгляде загадочных глаз, цвета вишни, ягоды, иногда появляющейся на столах илай, заставляя их сверкать, как редкие кристаллы с пламенем внутри.

И каждая минута, каждое мгновение казалось одновременно и самым большим, просто непредставимым для меня, удовольствием и самой страшной пыткой. Чувствовать, ощущать её истинные эмоции, совершенно лишённые фальши и притворства. Только тревога и забота. Забота о чужом ей самце! Ведь она искренне переживала, что я делаю сам себе хуже! И видеть её!

Вроде ничего такого, обычного роста, но мне едва доставала до груди. И казалась такой хрупкой, такой беззащитной. Не важно, что она боец, каких мало! Её хотелось оградить ото всего. Она что-то спрашивала, что-то говорила, а я смотрел, запоминая каждый момент.

— Ну, вот и разобрались! — говорит принцесса. — Ребята, вот ваши подопечные, компрессы с отварами, перевязки два раза в день. И при любых изменениях, жар ли, сукровица, сразу сообщать мне. И если эти вдруг решат, что их Прядильщица бессмертием одарила, тоже сразу сообщать! Всё, господа, будьте любезны, нижние пещеры ждут!

— Простите, илая, но я никуда не пойду. — Осмелился возразить ей я. — Вы встревожены, вы устали… Я не уйду.

— А от того, что рядом со мной, и весь день на ногах, будет едва пришедший в себя после тяжёлого лечения мужчина, я и волноваться меньше буду, и уставать перестану, да? — с сомнением спрашивает она.

— Я быстро восстанавливаюсь, госпожа. И рядом с вами, я точно верну силы быстрее, чем лёжа в нижних пещерах. — Усилием воли отвёл взгляд в сторону, и тут же наткнулся на стоящего за её плечом парня, смотрящего на меня с понимающей улыбкой, словно он все мои мысли видел, как на ладони.

— А я и вовсе всего лишь избит, даже синяки почти сошли. — Ответил недавно появившийся парень, которого я не помнил.

— Даже и не думай. Я пустые отговорки придумывать не буду. Через сколько дней эти выродки будут у наших ворот? — спросил дроу в возрасте.

— Дня через два. — С тяжёлым вздохом ответила принцесса.

— Гора времени. Я буду в строю. — Уверенно заявил тот, кого называли Лютым.

— Ну, хоть менталисты не возражают, уже хлеб. Зайкиль, ребята, проследите, чтобы их переместили, хорошо? — после заверений, что сделают в лучшем виде, она кивнула головой и направилась на выход из пещеры. — Я в ритуальном зале, меня не беспокоить. Дзен, поможешь?

А через несколько минут, я почувствовал пустоту, словно наследница покинула дом.

— Парень, ты бы себя лучше контролировал что ли. — Вдруг раздался голос Лютого. — И прежде чем саркс призывать, было бы неплохо хотя бы одеться, а то как лежал, так и вскочил!

Лилит.

Ритуальный зал встретил прохладным полумраком. Ладонь сама скользнула по полированным плитам. Сколько времени ещё понадобится, чтобы для встречи с мужем мне не нужно будет использовать расчерченный пентаграммами пол этого зала?

Я искренне надеялась, что увижу Ядгара в пещерах пятого дома. Потом верила, что найду его среди менталистов третьего дома. Сейчас теплится надежда, что если мы выстоим и победим, то я смогу осмотреть кристаллы четвёртого дома. Но что делать, если и там я своего мужа не найду? Останутся тогда только два дома. Как мне проникнуть на тщательно охраняемые территории любого из домов дроу?

Ладно. Об этом стоит подумать чуть позже. Ещё нужно выжить во время нападения двух домов.

Утёс рядом с потоком душ встретил непривычной для меня пустотой. Обычно Ядгар встречал меня, дожидаясь моего появления. Сегодня я нашла его на том же месте, что оставила уходя.

Увидев меня, он мне слабо улыбнулся. О том, что он рад меня видеть, говорили только его глаза, замерцавшие с моим появлением.

— Яд… Ты как? Почему не позвал? Ну, неужели нет ни одного способа подать о себе весть? — рука нащупала на поясе фимиам, когда-то подаренный Прядильщицей, на автомате откинула крышку и сделала глоток.

В фимиаме оказалась холодная вода, хотя я точно помнила, что ничего не наливала в него. Но сейчас эта вода была как никогда кстати. Приподняла его подбородок и прижала узкое горлышко к пересохшим губам. Ядгар жадно пил, прикрыв глаза, но при этом одна его рука плотно обвивала мою талию, а вторая нежно поддерживала мой локоть.

Когда муж утолил жажду, он откинул голову назад, облокотившись на камень, и попытался прижать меня к себе.

— Я скучал. Сложно не видеть тебя, не знать, что с тобой, не иметь возможность хотя бы иллюзорно дышать с тобой одним воздухом. — Шептал он, гладя пальцами моё лицо. — Ты свет мой, мой день и моя ночь! Госпожа моего сердца, единственная илая моей души.

Стараясь не задеть его рану, прижалась к его губам. Жадность, с которой он пил воду, была ничем, по сравнению с тем, как он набросился на мои губы. Казалось, что он пил моё дыхание, щедро отдавая взамен своё.

В этот раз мне пришлось пересказывать каждый день в мельчайших подробностях. У Ядгара были десятки вопросов. Его интересовало всё, мои мысли, настроение, мои надежды…

— Этому эмпату будет тяжело рядом с тобой. Представь, словно он всю жизнь сидел в глухом и холодном колодце, а потом вдруг вышел к тёплому огню. Как его зовут? — спросил Яд.

— Ой, я не спросила. Он, правда, только сегодня пришёл в себя. Но уже пытался прорваться на передовую! Ещё главное бинты с него не сняли, а он уже рвётся в бой! — пересказывала я ему последние события. — Там вообще, только мелким мозги прочистила, так тут взрослые чудить начинают. Представляешь, они стоять-то только начали без поддержки, их доспех перевешивает, но куда там. Дайте нам клинки и пустите нам врага навстречу!

— Представляю. — Улыбнулся он. — Но как по-другому помочь, они не знают. Для мужчины-дроу не так-то много вариантов действия.

— Да-да, это я уже поняла. — Ответила, доставая саркс.

— Лилит, может не надо? Всё заживает…

— Я вижу! Ты еле дышишь! Ядгар, я во всю эту кутерьму влезла, чтобы получить хоть один шанс вытащить тебя из той занюханной пещеры! — объясняла я мужу давно наболевшее. — Нет, сейчас я не брошу эту лямку. Слишком глубоко все эти связи вросли в мою душу. Но и рисковать потерять тебя, я не собираюсь. Мне эти дни тоже дались нелегко. Пока загрузишься проблемами дома, удаётся не гонять в голове мысли о тебе. Но стоит только остановиться, и от этих мыслей уже не спрятаться. Я и в прошлый раз еле ушла отсюда, и сегодня перед переходом думала, что, если я не смогу тебя найти в четвёртом доме?

— Эта рана, малая цена за твои слова, моя огненная! Поверь, где бы я сейчас не находился, я дождусь, даже если придется ждать вечность. — Ответил мне Ядгар, притягивая меня к себе.

Когда я всё-таки разрезала ладонь и протянула её Ядгару, он принял её в свои сложенные ладони, как чашу. Мою кровь он пил аккуратно, лаская ладонь языком, а я перебирала его волосы, радуясь, что в этот раз, я не вливаю собственную кровь в бесчувственное тело.

Время летело незаметно и появившийся ветер, толкающий меня, снова оказался неожиданностью.

— Яд, я не хочу уходить. — Уткнулась я в его шею.

— А я не хочу тебя отпускать. Это как собственное сердце отпустить. — Улыбнулся он. — Но это место не для тебя! Твоё пламя нужно этому миру, мне нужно! Я за каждую минуту рядом с тобой благодарю судьбу и свой дар. Не будь я менталистом, я никогда не оказался бы здесь, не встретил тебя. Кто бы рассказал мне до встречи с тобой, что у меня будет жена, что я смогу вот так обнимать женщину, что буду нужен своей женщине. Ты мой мир, Лилит. Новый для меня, но до безумия желанный.

Когда я вышла из ритуального зала, в пятом доме уже была ночь. Подхватив сонного Дзена на руки, я вернулась в свои покои. До кровати я добиралась практически по памяти, почему-то сонливость навалилась с такой силой, что еле-еле удавалось открыть глаза.

Последнее, что я запомнила, это то, что Зайкиль, который спал на своём краю кровати, подскочил и попытался мне помочь разуться.

— Зайкиль, спи. Я сама. — Остановила его.

— Илая, я и так не выполняю и половину своих обязанностей. — Возмутился парень.

— Просто я на считаю, что ты должен это делать. — Улыбнулась я, закутываясь в одеяло.

Глава 33.

Лилит.

Едва моя голова коснулась подушки, как сон навалился мягким теплым одеялом в морозную ночь. Вспомнилось, как в детстве, когда уезжали из города, я не могла налюбоваться на ночное зимнее небо. Дом родителей моего отца стоял на окраине деревни. Там, где старый лес отступал, освобождая место невысоким холмам. Ведьмины горки, говорили одни про эти места. Курганная дорога, утверждали другие. Остов оборонной линии, спорили третьи.

Но мне казалось, что это ожившая страница из сказки. Особенно зимой, когда от мороза все деревья покрывались сверкающим инеем, а сугробы переливались в холодном свете луны россыпями самоцветов.

— Красиво у вас здесь. — Раздался незнакомый мужской голос.

Я резко развернулась, в руке сами собой оказались саркс и скальпель.

— Ты кто? — вокруг меня никого не было, но я точно знала, если есть голос, значит, есть и его обладатель. — Покажись!

— Зачем? Мой вид не самое приятное зрелище. Я не желаю зла госпоже, просто… Любопытно. — Грустно ответил голос. — Мне мало что удалось сохранить в этой жизни. Такое чувство, как любопытство, вообще крайне редко просыпается. И я не удержался.

— То есть, ты в моей голове? — уточнила я.

— Не совсем верно, госпожа. Я в вашем сне. Во сне воспоминании. — Уточнил всё тот же голос.

— Ничего не понимаю. Как это возможно. Ты менталист? Кто-то из третьего? Или из моего дома? Ты же не просто так смог пробиться в этот странный сон. — Я медленно оборачивалась, пытаясь найти говорившего.

— Я не могу сказать, к какому дому принадлежу. И да, изначально я был менталистом, госпожа. Давно, до пелены боли. Сейчас я и сам затрудняюсь объяснить — кто я. — Я отчётливо услышала тяжёлый, усталый вздох. — Но вы верно подумали. Я пришёл по связи вашей крови. Служащие моему дому давно нашли способ соединять дроу и кристаллы. У них же тоже есть знания и память. Недавно доставили осколки кристаллов из третьего дома, которые вы напоили своей кровью.

— Что? Кто-то уничтожил два кристалла третьего дома? — помня о взаимосвязи кристаллов и менталистов, я испугалась за двух парней, которых я забрала.

— Это было легко сделать. Ведь прежних менталистов вы забрали, а новых у третьего дома не нашлось. Поэтому взрыв кристаллов никого не удивил. Да и мало кто сейчас остался в официальной резиденции. А пока вас, скажем так, провожали, нарываясь на закономерный ответ, осколки уже покинули пещеры третьего дома. — Объяснили мне.

— А как же смотрительницы? Они-то как позволили шляться по пещерам непонятно кому? — удивилась я.

— Госпожа, в третьем доме нет смотрительниц, любая илая может прийти в пещеры и выполнить долг смотрительницы. Если не боится умереть страшной смертью. Ещё пару лет назад, после каждой подпитки жил дома, очередную смотрительницу находили с распоротыми венами. Сейчас назначение в пещеры, это практически приговор для опальной илаи. — В голосе послышалось нескрываемое злорадство. — К тому же, третий дом торговцы. Всегда можно найти ту, что и свою верность дому считает товаром. А вы при свидетелях напоили своей кровью два кристалла. За это можно много получить. Слух о вас широко расползся, и многие хотят знать что вы такое, и природу вашего дара. Вы нахмурились? Я чувствую вашу тревогу. Почему?

— У меня два менталиста третьего дома! Побратимы уничтоженных кристаллов. — Возможно этот голос-менталист, чувствует и мои эмоции.

— И им ничего не грозит. Хотя о них никто и не думает. И хорошо. Ведь если разрушить кристалл, менталист-побратим умрёт. Их уже списали со всех счетов. И это было бы правдой, если бы кристалл не отдал бы брату своё сердце. А насколько я понял, после того, как прижились осколки, сердца тех кристаллов сейчас с их побратимами. — Нет, голос явно злорадничал. — К остальным пещерам сейчас не пробиться, но вас там ждут. Кристаллы верят, что вы вернётесь и за их побратимами.

— Ты так говоришь, словно кристаллы живые…

— Так и есть. А когда у кристалла появляется побратим, пробуждается сердце камня. И тогда в одной из многочисленных друз появляется новый камень силы. Не будет побратимов, не будет новых кристаллов. Именно поэтому их так мало, ведь редкий разумный попадал в их пещеры. Поэтому и менталисты почти всё время спят. Чтобы не уходили. — Открыл мне тайну голос. — Но дроу об этом не знают. И незачем им это знать.

— Но разве камням не вредит, что их сердце сейчас на груди побратимов? — удивилась я.

— Нет! Наоборот, связь сильнее. Если сам кристалл жив, то и со своими собратьями кристаллами он по-прежнему в одной связке, и так же может наполнять жилы дома силой. А если разрушен, то можно найти для него другое место. Дурные дроу! Разрушили два кристалла, разорвав связи с родной друзой. Теперь ваши подопечные совсем свободны от третьего дома. — Над заснеженной поляной разнёсся звонкий смех.

— Всё это здорово! Но мне хотелось бы знать, с кем я разговариваю. Все эти слова, соединять дроу и кристаллы, осколки прижились, когда-то я был менталистом… Покажись? — снова попросила я.

— Я мерзок, госпожа. Поверьте. Даже те, кто создал меня таким, смотрят на меня с брезгливостью. — Я слышала тщательно скрываемую боль.

— Это мне решать! — ответила я.

— Что же…

Голос раздался прямо за моей спиной. Я резко развернулась и словно сразу попала в какое-то логово вампира. По крайней мере, именно так я его себе и представляла. Только стильного гробика не хватало.

Моя поляна исчезла, заместо неё появилась пещера или комната с мягким полом и разбросанными по нему подушками, все стены задрапированы тяжёлой тканью, собирающейся складками. От ткани избавлена только одна стена и то, только из-за располагавшегося там камина, озарявшего комнату светом.

— Это твоя комната? — спросила я в пустоту.

— Нет, это самое удобное место, в котором я был. Давно. В детстве. — Ответил мне темный ком у стены.

— Если теперь это твой сон, можешь сделать свет ярче? — попросила я.

— Не надо. — Ком зашевелился, вытянулся вверх, приобретая очертания мужской фигуры со странными выступами, которая порывисто шагнула на свет.

— Твари!!! — не сдержала я себя и закрыла свой рот руками, разглядывая обладателя беседовавшего со мной голоса.

Он был высок. Явно полукровка, белокожий блондин с голубыми глазами. Был когда-то. То, что я посчитала непонятными выступами, было частью арахнида, заменявшей парню часть лица и плечо. Один его глаз заплыл кровью и имел вертикальный зрачок. Несколько таких глаз было и на наростах на лице, напоминающих жвала насекомых. Всё плечо, и даже эти самые наросты были покрыты крупными осколками различных кристаллов.

Я со страхом опустила глаза на его руку, боясь увидеть вместо неё лапу паука. Но нет. Одна рука у него была обычной, а вот вторая была покрыта плотной, шипастой чешуёй и заканчивалась мощными, острыми когтями. Так в моём мире любили изображать руки демонов в боевой ипостаси.

Теперь понятны сразу стали его слова. И упомянутая пелена боли тоже. А ещё…

Из скольких он выжил? Вряд ли это первый и единственный эксперимент. Я думала, что уже всё! Предел жестокости и низости я видела! Что хуже, чем обращение с мужчинами дроу, просто придумать невозможно. Всё, дно!

А оказывается у меня просто бедная фантазия. Как это возможно? Что за больная фантазия до этого додумалась? Уничтожить! Разорвать, растереть в порошок и сжечь в лаве подземного пламени! Чтобы и духу такой мерзости на земле не осталось! Какой же тварью надо было быть, что за воспалённый мозг смог это придумать и осуществить?

— Гос… Госпожа?! Вы плачете? — только после этих слов я поняла, что по щекам действительно бегут слёзы, потому что для нормального человека, это было непереносимо больно.

— Вас много? Таких? — только и смогла спросить я у чем-то удивлённого мужчины.

— Несколько десятков. Но жить без боли могу только я. Остальные ждут смерти, как избавления. — Ответил он мне.

— Если я когда-нибудь окажусь там, где вы, я уничтожу всех причастных к этому. Можешь мне не верить, но подобное не должно даже родиться в любом из миров. — Искренне ответила я. — Без разницы, сколько времени на это понадобиться.

— Я верю вам, госпожа. Я же вижу ваши мысли… Вам и, правда, не противно. Удивительно. — Еле слышно говорил он. — Как хорошо, как же хорошо.

— Ты о чём? — удивилась я.

— Я сказал, что осколки кристалла мертвы и ничего не помнят. Я умолчал, что погибли кристаллы без сердца. — Признался парень. — Исследующие, решили, что исполнитель из третьего дома всё испортил из-за спешки. А рук внутри пятого дома у них нет. Теперь вот будут ждать, когда снова можно будет получить вашу кровь. Есть условие, она должна быть добровольно отдана. Но берегитесь, про ваш интерес к менталистам все знают. Я слышал предположения, что вы пытаетесь, наверное, используя свой дар, что-то получить. Возможно власть над кристаллами других домов.

Я почти пропустила его слова мимо ушей. Сказанное им слово "исследующие" словно прорвало плотину. Я мгновенно вспомнила слова Ильрейс про второй дом, лаборатории, и то, что их правящая могла и совет пропустить из-за их исследований. Второй дом!

— Вам нужно быть осторожной, госпожа. Вам наверняка попытаются подсунуть ещё кого-нибудь из менталистов. — Между тем продолжал гость моего сна.

— Мне не нужны чужие менталисты, и какой-нибудь, тоже не к чему. Я ищу одного! — ответила ему.

— Я знаю, госпожа. — Указал он на браслет на моей руке. — Хоть один из нас может надеяться на иную судьбу. Госпожа… Я вижу в вашем сердце боль за чужих и не знакомых вам дроу. Самцов, не стоящих забот илай, полукровок, чья жизнь недосмотр Прядильщицы. Ваша душа полна сожаления о чужой боли, и сочувствия к уродливой твари. Впервые я не чувствую чужого омерзения, хотя и сам себе противен. И только поэтому я попрошу. Когда вы войдёте в пещеры, где нас держат, вы ведь сейчас уверены, что это случится, рано или поздно, подарите нам покой. Своей рукой. Избавьте от боли и презрения.

— Я сделаю всё, что будет в моих силах. — Пообещала, вытирая слёзы.

— Спасибо, моя госпожа. Хоть я и не принадлежу вашему дому. Но… — одним движением он оказался на коленях передо мной, сжал мою руку в своих ладонях и прижался к ней лбом. — Моя кровь — до последней капли, моё дыхание — до последнего вздоха, моя душа — по обе стороны грани в ваших руках и в вашей воле. От этого мига и пока я существую, даже вопреки воле богов. Примите мою клятву, моя госпожа, и мою жизнь.

— Как твое имя? — он поднял лицо и получилось, что моя ладонь легла на наросты на его лице.

Я аккуратно провела по ним кончиками пальцев, потому что мне казалось, что этому парню, превращенному чьей-то больной фантазией в существо, необходимо подтверждение того, что он не противен и не вызывает брезгливости и неприятия. Его глаза изумлённо распахнулись, то ли от вопроса, то ли от моего прикосновения. А вот крупные, бордовые глаза на наростах блаженно зажмурились.

— Нет, нет имени, госпожа. — Торопливо ответил он.

— Я знаю легенду о прекрасном и могущественном существе. Сила его души такова, что каждый раз, когда оно гибнет, оно возрождается из собственного пепла. Его называют Феникс. — Почему-то шепотом рассказывала я. — Вот и ты, страшно представить, через что ты прошел, но выжил. Я буду звать тебя Фениксом. И я принимаю твою клятву.

В воздухе резко запахло дождем, пламя в камине вспыхнуло и зашумело.

— Вы сейчас проснетесь, моя госпожа. Клятва и подаренное вами имя разрушают ваш сон. Но я приду, как только вы позовете меня. — Слова Феникса доносились все тише, словно расстояние между нами вдруг неожиданно начало увеличиваться в разы за мгновенье.

Я даже не сразу поняла, что проснулась и что сейчас я слышу голоса нескольких мужчин в собственной комнате. Хоть они и старались говорить тихо, но приглушённый разговор до меня всё равно долетал

— А я тебе говорю, ты, что себе позволяешь? Ты б ещё в таком виде в постель к илае залез! — злобно шипел на кого-то Зайкиль.

Слышать такие интонации в его голосе было настолько непривычно, что даже Дзен заинтересованно приподнялся на лапах.

— Я аргур илаи, её прихоть мой закон. Я обязан обеспечивать её покой и удобство. Сам знаешь, какие илаи с утра! — ответил ему чей-то шёпот.

— А ты, значит, решил, что покажешься во всей красе, всё, чем Прядильщица и природа одарила вывалишь перед илаей, и настроение у неё с утра сразу и улучшиться? — язвительность Лютого не узнать было сложно. — Интересное обучение у самцов в третьем и четвёртом домах, я смотрю. Первым делом учат перед илаей портки снимать!

— Я был в бинтах! — тут же добавился ещё один собеседник.

— У тебя что, глаза плохо видят или тебя в том зале, где ты про третий дом рассказывал, не было? Ты брачный браслет на руке илаи видел? Ты её слова о муже слышал? — в злобное шипение добавилось возмущение.

— Так, где он, этот муж? Почему не рядом? Почему не защищает? Война на пороге, принцесса напряженна так, что вокруг неё только что воздух не звенит. Носится целый день, словно кроме неё никого нападение не волнует. Как не падает к концу дня, загадка. А ей и напряжение сбросить не на ком! — прозвучало в ответ с не меньшим возмущением.

— Наша илая ни разу, ни с кем, подобным образом не развлекалась и напряжение не сбрасывает! Да она даже моется сама! Я в этой комнате с её первого дня в доме, а она меня ни разу не тронула! — а это опять Зайкиль.

— Ты не знаешь, о чём говоришь! — ещё один гневный шёпот незнакомым голосом. — Муж принцессы всё время рядом. Покушение в третьем доме сорвалось только потому, что принцессу заслонили собой менталисты, а её муж принял удар на себя! Ему полгруди разворотило! Его дар позволяет ему незримо находиться с ней рядом…

Договорить он не смог, потому что раздался грохот, словно кто-то поскользнулся и упал, перевернув на себя что-то тяжёлое.

— О! Я смотрю мужу — менталисту тоже твоя идея явиться в спальню его жены без штанов не понравилась! — Лютый как всегда, чтоб он и промолчал?

— Пошли, посмотрим, что это за толпа мужиков в моей комнате? — спросила я Дзена, деловито спускавшегося с кровати.

— Илая… — нестройный хор голосов и склоненные головы.

Лютый, Зайкиль, Ясмин и зеленоглазый эмпат, имени которого, я так пока и не узнала.

— Я за неё. По-какому поводу хоровое шипение с утра? И собственно, почему вы все здесь, в моей комнате? — задала вопрос, старательно игнорируя Ясмина, едва натянувшего штаны и сейчас застегивающего рубашку.

— Я ваш вестовой, и должен быть всё время рядом. — Отчитался Зайкиль.

— Вы приняли мою клятву, принцесса. Теперь я ваш аргур. Моё место рядом с вами. — Удивлённо пояснил Ясмин.

— В нижние пещеры не пойду. — Упрямо заявил Лютый, скрестив руки на груди.

— Я ваш выигрыш, илая, ваша собственность. Куда мне идти? — зелёные глаза не отрывались от меня.

— То есть вы хотите мне сказать, что так как вы все со мной связаны, то спать вы будете здесь и вместо того, чтобы высыпаться, я буду просыпаться под ваши споры? — уточнила, опасаясь, что именно так всё и будет.

— Простите, принцесса, просто вчера вы не оставили указаний на утро… — начал Ясмин.

— А тут так рвались исправить твое плохое настроение с утра пораньше, что аж из штанов выпрыгивали! — язвил Лютый.

— Дались тебе эти штаны! Ясмин, зачем ты разделся? — уточнила сразу, чтобы заранее исключить все подобные нюансы на будущее.

— Когда илая просыпается в плохом настроении, то она развлекается с самцом. Обычно илаи очень злятся, если они тратят время на ожидание, когда самец разденется. — Непонимающе оглядывался на остальных Ясмин.

— Поэтому комната развлечений рядом со спальней. — Добавил Зайкиль.

— Хорошо. А если я проснулась, а плохого настроения нет? — спросила сразу у всех.

— Так если тебя разбудили и не дали выспаться, то как же без плохого настроения? Появится. — Нашёлся Лютый.

— А зачем тогда мешать мне высыпаться и создавать плохое настроение? — я себя ощущала героиней пьесы абсурда.

— Сам испортил, сам поправил! Главное без дела не останется! — развёл руками Лютый.

— Отлично. А теперь, говорю раз и навсегда. Мне подобные развлечения не интересны! Я сама за подобное руки отрываю! Если мне будут мешать, то мне всё равно, кто и кому кем приходится, близко к своей комнате на подпущу. — Все точки надо было расставлять сразу. — Начнутся поползновения, в виде беспортошной команды в купальнях, в постели, просто в комнате, итог будет тот же! Сейчас этим заниматься некогда, но если выстоим, комнату развлечений освободить, поставить кровати и жить там, а не змей по утрам передразнивать рядом с моей кроватью! Это понятно? Отлично. И да, прежде чем выкидывать оттуда всё, меня позовите. Я в купальни, потом завтрак и тренировка.

Я уже сделала пару шагов в сторону купален, как вспомнила про зеленоглазый выигрыш.

— Как тебя зовут? — обернулась я к почему-то заулыбавшемуся парню.

— Ралиэль, моя илая. — ответил он.

— Красивое имя. Я запомню. — Я пошла в купальни вслед за нетерпеливо бегающим туда и обратно Дзеном.

Завтрак уже привычный к моему поведению Зайкиль принёс сразу на всех и в отдельных тарелках. Распоряжение сесть за стол вместе со мной и спокойно есть заставило даже Лютого удивлённо приподнять бровь. Только Зайкиль спокойно уселся рядом.

Едва мы закончили завтрак, как в дверь постучали. Почти сразу в комнату ворвалась Ардига.

— Принцесса, дозорные отряды отходят. Лучники вступили в первые столкновения. Есть раненные. — Отрапортовал она.

Никогда в жизни я не одевалась с такой скоростью. Костюм тени и так был на мне. Доспехи, пояс, клинки заняли свои места за секунды. На место прибытия дозорных мы с Дзеном мчались со всех ног, не желая тратить и секунды.

В зале нас уже ожидала правящая, принимавшая отчёты у командиров отрядов.

Третий и четвертый дом шли тремя потоками, этаким трезубцем. Река, занявшая прежнее русло, затопила постоялый двор, к нему подобраться только если вплавь. Но четвертый дом не поленился и туда отправить подрывников.

Один из дозорных отрядов попал в клещи между двумя потоками войск противника, уже во время отхода. Но противник был атакован нашими пауками. Поклонение перед прядильщиками сыграло в этот раз нам на руку.

Но раненных было всё равно слишком много. Их уже принимали в нижних пещерах. Туда же собиралась и я, как только разберусь с тем, сколько времени у нас в запасе.

Лучники Мириэль не давали покоя идущим маршем отрядам третьего дома. Они практически не могли остановиться или отойти в сторону для пополнения воды или чтобы собрать дров для костра.

А вот отряду Алоры пришлось несладко. Четвертый дом, уже к вечеру выпустил против них подрывников. Среди встречающих мелькнуло побледневшее лицо Алоринеля. Однако уже следующие слова немного приглушили нашу тревогу.

Алора велела бить по целям стрелами с самовоспламеняющейся жидкостью, что находилась в небольших пузырьках на конце стрелы, вместо острия. И после каждого залпа менять местоположение стрелков. Меньше четверти часа, понадобилось отряду Алоры, чтобы нанести серьезный урон противнику.

Отличился и менталист, сопровождавший её группу. Он умудрился почувствовать, что подрывники идут под воздействием амулетов. Менталист смог отправить ментальную волну, перекрывшую на время воздействие амулетов. Точнее, подменившую приказ.

Подрывники, бежавшие в первой линии, развернулись и направились обратно. И естественно, произошедший взрыв запустил цепную реакцию, что выкосила передовые линии наших врагов.

На сердце появилось неприятное чувство. Ведь, погибшие подрывники даже не сами шли в бой. Но я не готова была оплачивать свою жалость жизнями дроу пятого дома.

— Парень, правда, потом два часа в пластом лежал. — Закончила свой рассказ командир отряда.

— Да, для одного это очень затратно. Парень явно прыгнул выше собственных ушей. Но мы и не подозревали, что менталисты и на такое способны. Может, тогда имеет смысл, наносить подобные ментальные удары нескольким менталистам, в связке? — обернулась почему-то ко мне Ильрейс.

— Так, где их взять столько, чтобы было несколько в связке? Мне ли рассказывать всем присутствующим, каким образом пополнялись силой магические вены дома! — напомнила я об обращении с менталистами до недавнего времени.

— Правящая, принцесса! — в зал влетела запыхавшаяся Флайриль. — Там, менталисты проснулись. Они это, просят и им позволить защищать дом. Просят вас уделить им пару минут!

— Где взять менталистов говоришь? — правящая смотрела на меня с улыбкой.

Глава 34.

Лилит.

Всё больше донесений поступало в пещеры пятого дома. Всё чаще в портальный зал спешили подростки с нижних пещер, организованные Алоринелем, чтобы забирать раненных. Но на смену выбывшим бойцам шли новые.

Луки уже перестали быть презираемыми игрушками, доказав свою эффективность. Столкновения с противником становились все более частыми и всё более жестокими.

Но по донесениям разведки, войска противников продвигались так, словно, наконец, поверили, что они на верном пути, а мы защищаем главный вход в наш дом. Были и потери. Погребальные костры вспыхивали уже не раз. Кого-то приносили товарищи, кто-то умирал в госпитале. Для кого-то Ильрейс активировала амулеты самосожжения.

Уходя в бой или дозор, в шов воротника каждый дроу пятого дома вшивал небольшой прозрачный камешек. В случае беды, он мог сам прокусить её и мгновенно умереть. Но основное назначение этого артефакта было в другом.

В огромной пещере, которую здесь называли залом памяти, на тонких цепочках висели каменные капли, примерно с мой большой палец размером.

— Ради создания этих артефактов, ещё в прошлом мире пришлось воровать в других домах одарённых. Но ни один дроу пятого дома не остался без погребения. — С грустью и усталостью произнесла Ильрейс.

Она шла среди этого каменного дождя, нежно прикасаясь к свисающим каплям. Что-то шептала им, обращалась по имени. Я подняла голову, весь потолок пещеры был оплетён светящимися линиями, словно кровеносной системой. Но среди молочно-серебристых капель мелькали тёмно-серые. К таким и подходила Ильрейс.

Рисовала на них перечёркнутую стрелу и каждый раз произносила слова прощания.

— Что это? — спросила у неё.

— Этих, мёртвых, капель всё больше. Но ни одного из детей своего дома я не оставлю падальщикам. — Ответила правящая. — Когда дроу погибает, они, эти капли, темнеют. А я бужу пламя. Огненное погребение, единственный путь для дроу за грань. Иногда я думаю, может не зря именно в пламени погиб наш мир? Может народ дроу был скорее мёртв, чем жив, и наши потуги устроиться в новом мире только гневят богов, создавших все миры, сколько их есть?

— Если бы это было так, то Прядильщица не потратила остатки своих сил, ради того, чтобы найти во вселенной мир, готовый принять её детей, и не позволила бы порталу Марины Лангран открыться в своём мире. — Я искренне верила в то, что говорила, тем более, что от самой Прядильщицы знала о её боли из-за гибнущих дроу.

— Твои слова успокаивают мои страхи, но не несут покоя моей душе. Я видимо перестала быть дроу. Я боюсь битв и сражений. — Устало прикрыла глаза перед очередной мертвой каплей Ильрейс. — Я не боюсь умереть сама. В моем возрасте смерть уже становится подругой, встречи с которой ждёшь с нетерпением. Я боюсь гибели других… Последние дни меня мучает кошмарный сон, что будто я захожу в этот зал, а здесь только одна единственная светлая капля. Моя.

— Этот сон никогда не сбудется! — горячо заверила я, потому что самой стало страшно от этой картины.

— Верь в это, Лилит. Потому что у меня нет сил ни на веру, ни на надежду. — Ильрейс вдруг остановилась перед крупной алой каплей, что была здесь единственной. — Иди сюда, позволь нашему дому позаботится о своей дочери.

Я подошла и протянула к этой капле ладонь, на которую тут же упал маленький овальный камешек яркого цвета.

— Даже твой артефакт наполнен пламенем. — Улыбнулась Ильрейс.

Под её пристальным взглядом я сама вшила в воротник своего кителя алый камень. Только после этого правящая отпустила меня к менталистам, отрабатывающим взаимодействие друг с другом. С учётом добавившихся менталистов третьего дома, у нас сейчас получалось две полные звёзды менталистов.

Удары ментальной волны, когда они вставали в свои пятёрки, просто разносили крупные камни в мельчайшую пыль, весящую пеленой в воздухе. Мы готовились к первому выходу на поверхность, для испытаний нашей работы.

Менталист, встречавший меня утром у порога моей комнаты, и проводящий за моей спиной весь день, постоянно поддерживал связь с Бореем и Файером, ушедшими с отрядами.

— Илая, — окликнул меня Гэлад. — Среди подрывников оказался один, сопротивлявшийся ментальному амулету. Видно вшили недавно или не учли какие-нибудь способности. Борей почувствовал это, и во время атаки, смог приглушить амулет. Наши тени вырубили самца и раздели до нитки. Успели вовремя, подрывной артефакт взорвался. А вот самого подрывника доставят сегодня вместе с нашими раненными, пока его держат в бессознательном состоянии.

— Я стесняюсь спросить, а бессознательного состояния подрывника наши бравые тени как добились? Кулаком? Или чего покрепче применяют? — уточнила я.

— Эммм… Применяют смешанную технику воздействия. — Нашелся с ответом Гэлад.

Почти все большие пещеры были заняты. Тени тренировались применять что-то кроме своих клинков не только на поверхности, но и в пещерных коридорах. Длинные копья могли прекрасно удержать противника на расстоянии от наших бойцов, а особо изворотливых должны были встретить щиты и клинки, тут без них не обойдёшься.

В коридоре, где мы планировали зажать противника, тоже шли тренировки. Тени учились быстро проникать на карнизы, что нависали над самим коридором, и отходить по команде, заменяя друг друга.

Используя в качестве образца бронебойник, напоминающий осадный арбалет широко распространенный в моем мире в средних веках, который здесь использовали во время охоты на тварей, чей хитин отличался особой прочностью, наш кузнец выдал нам более, чем рабочую версию ручного арбалета. Короткие и острые болты, пущенные с карниза, отлично пробивали броню и понравились дроу простотой использования.

Лютый видимо решил максимально оправдать своё прозвище и лютовал, выжимая из меня семь потов на каждом занятии, а устраивал он их как только считал, что у меня появилось свободное время. Радовало только то, что и он, и Ралиэль шли на поправку. И судя по тому, как они размахивали клинками, поправлялись они в ускоренном режиме.

Впервые заинтересовалась, а есть ли в этом мире такое понятие, как регенерация? И главное, есть ли она у дроу? Судя по скорости выздоровления того же Лютого или моего Выигрыша, да! Но почему тогда не зарастают шрамы? Или тут другой механизм?

Я пыталась ухватиться за любую мысль, лишь бы не думать о предстоящей вылазке. Нет, я не боялась боя, ран или того, что тело подведёт, и я останусь с клинками посреди битвы, не зная, что с ними делать. Меня тяготило решение, которое я должна была принять.

Я хотела увидеть Мириэль, убедиться собственными глазами, что с ней всё в порядке. Я сроднилась с ней, я не заставляла себя воспринимать её, как близкого человека. Я не считала себя ей чем-то обязанной. Но я ощущала её родным для себя человеком, она действительно была моей сестрой. Понимающей с полуслова, готовой и поддержать, и просто выслушать. Я переживала за неё и волновалась.

Но решение мне придётся принять не как сестре, а как наследнице дома, на который напали. Менталисты и их волновые удары нужны сейчас совсем в другой стороне, там, где идёт четвертый дом со своими подрывниками.

Видно, не такие уж тёплые отношения между двумя домами, раз один не усилил другой такими смертоносными отрядами. А чего собственно ещё ждать, когда всё вокруг строится на выгоде? Уверена, проиграй пятый дом, и четвертый с удовольствием добьёт вчерашнего союзника. На такие мысли меня натолкнуло явное несоответствие в количестве бойцов у этих союзничков. Больно весомый перевес у четвертого дома.

— Илая, доставили раненных и пленного подрывника. — Сообщил подошедший Ралиэль.

Я обернулась и растерялась, потому что привыкла его видеть почти раздетым, и даже не представляла, что он может выглядеть настолько сурово и внушительно.

Лилит.

Доставленный подрывник действительно был в бессознательном состоянии. Но синяк был только один, видимо след от удара Алоры, которым она вырубила его во время схватки. На лице парня была повязка, плотно прилегающая и закрывающая его полностью.

— А он не задохнётся? — уточнила я, глядя на странную бугрящуюся конструкцию.

— Нет, илая. — Заверил меня один из мальчишек, что помогали в госпитале. — Это же сухой мартник.

Мальчишка убежал, оставив меня в недоумении. Вот что ещё за мартник? Я начала сама разматывать эту повязку. Неплотная, как оказалось, ткань, была двухслойной, а между слоями лежала какая-то сухая трава. Получается это и есть мартник? Но буквально через минуту, пока я ощупывала бугор на его затылке, внутри таких бугров прятались те самые амулеты подчинения, парень зашевелился и начал приходить в себя.

Подсунула ему повязку с травой под нос, и он тут же снова обмяк. Вот это травка! Дзен деловито перебирал лапками, поворачивая голову лежащего на животе парня, как ему было удобнее.

Да, мой паучок заметно подрос, сейчас он уже не нуждался в моём покровительстве. Но связь, что установилась между нами, когда мы делили тепло на алтаре Прядильщицы, только крепла со временем. Он действительно давно перестал быть домашним питомцем.

Он, Ядгар, Ильрейс и Мириэль прочно заняли своё место в моём сердце.

В мыслях мелькнула картинка с самим Дзеном, кусающим лежащего перед нами парня в шею. Мой арахнид уже, наверное, мог бы получить лицензию анестезиолога.

— Нет, подожди немного, надо же подготовиться! — сказала ему, воспроизводя в голове действия по обработке скальпеля и кожи головы, где собиралась делать надрез.

В ответ я получила картинку мерзкой каракатицы, распластавшей свои щупальца в голове парня. И сразу после укуса, сама кровь дроу поменяла цвет и начала жечь эту каракатицу, заставляя сначала стянуть свои щупальца в комок, а потом и вовсе отвалиться вместе с амулетом.

— Подожди, это что же, эта дрянь не просто амулет, а ещё и вот такая пакость, которая вживается буквально в мозг того, кому это подсадили? — удивилась я и получила волну одобрения. — То есть, сразу после того, как ты кусаешь парня, твой яд в его крови, заставляет эту гадость, что пытается поселиться в его голове и управлять им, отступать и прятаться? А я тогда, получается, могу спокойно и не навредя пациенту удалить эту мерзость вместе с амулетом? Да ты у меня оказывается просто кладезь талантов! Арахнид-антименталист просто! Ну, чего смотришь? Кусай, тогда давай!

Пока я прокаливала лезвие на огне и протирала кожу парня, перед глазами так и стояла эта картинка с жуткой кляксой.

— Вот что не так с бабами в ваших домах? Разве нормальной женщине может такое в голову прийти! — возмущалась я.

— А нормальных илай в четвертом доме уже и не осталось. Любое отступление от принятого в четвертом доме, и илая исчезает, а на рудниках появляется новая безымянная. — Рассказал стоящий рядом Ралиэль.

— Чего? То есть за любое проявление человечности в четвертом доме отправляют на рудники? Даже илай? — до этого момента я считала, что у дроу женщины неприкосновенны, по крайней мере, официально.

— Никто не может быть неприкосновенен, если посмеет вызвать раздражение старших. Ни самцы, ни илаи. — добавил эмпат.

— Это не дом дроу, это дурдом какой-то! — не выдержала таких откровений уже я.

Вырезая подсаженную парню под кожу гадость, я могла думать только о том, что удаляю вот ту самую каракатицу.

— Что с ним теперь будет? — спросил Ралиэль, и я вспомнила, что он же тоже из четвертого дома.

— Вы знакомы? — осторожно спросила я.

— Знакомы. Это мой младший брат. — Выигрыш аккуратно погладил всё ещё спящего под воздействием укуса Дзена подрывника по руке.

— Брат? Он твой брат? Так чего же ты молчал? — спрашиваю его.

— Потому что он не признаёт нашего родства. Видишь? Он дроу, а я полукровка. — пояснил мне Ралиэль.

— И что? Насколько понимаю, у вас отцы разные, а мама одна? И вам из-за этого запретили общаться? Просто из-за того, что ты пошёл в отца? — выясняю всё до конца.

— Нет, не запретили. Он сам не хотел, он всего на год младше меня. И в детстве у нас доходило до кровавых драк, он приходил в ярость, когда я говорил ему, что он мой брат. — Вспоминал Ралиэль. — Его возмущало, что я осмеливаюсь напоминать ему о том, что у нас одна мать.

— Надеюсь в таком случае, что ваши "замечательные" илаи вправили ему мозги! Ты, посмотри только! Брат ему цветом кожи не угодил! — искренне возмутилась я.

Я сама была единственным ребёнком в семье, и после того, как я начала просить братика или сестрёнку, папа мне объяснил насколько это опасно для мамы и её здоровья. Больше я не просила, но мечтать о братишке или сестричке не перестала, и всегда с завистью смотрела на друзей, которые не были единственными у родителей.

И поэтому понять поведения своего пациента я не могла. Ему ещё предстояло прийти в себя, а нам пора было уходить.

— Ралиэль, ты ведь знаешь, что нашим противником будет твой родной дом? — я решила, что оговорить этот момент необходимо уже сейчас.

— Родной? Илая, в своём доме я был отребьем. Тем, кто родился-то зря. Я, едва очнувшись здесь, почувствовал к себе больше тепла, чем за всю жизнь там. — Ралиэль улыбнулся, но улыбка была грустной. — Мне сложно помнить, что родился я в стенах четвёртого дома. А теперь ещё и единственная привязанность, хоть и односторонняя, находится под крышей пятого дома. Моё сердце бьётся в пещерах пятого дома, моя илая.

Последняя фраза показалась мне странной, но мне было некогда задумываться над ней. В портальном зале уже готовили переход для меня и менталистов.

Глава 35.

Лилит.

В наших пещерах, исключая только сад Мириэль, невозможно определить какое время суток сейчас на поверхности. Поэтому, привыкшей к искусственному освещению или вообще полной темноте мне, было удивительно сразу по выходу из перехода окунуться в ночь.

Сейчас настало время, когда просыпалась память тела, а моё сознание смотрело на это со стороны. Сейчас вбитые намертво рефлексы были важнее и нужнее всего остального.

В который раз уже я восхитились красотой этого мира. Днём яркие краски природы захватывали дух, сверкающее полотно реки, вспарывающие небо горные пики, заросшие вековым лесом утесы, и словно срывающиеся с самих небес громогласные водопады. Исполинские деревья и цветы всех цветов радуги радовали взор.

Но ночью наступало время другой красоты. Полной тайн и загадок. Распустившиеся резные чаши ночных цветов наполняли воздух дурманящими голову ароматами. Со всех сторон можно было наблюдать воздушные танцы светлячков и ночных бабочек. Лунный свет, отражавшийся от их крыльев, превращал их в магические огоньки. Пение ночных птах рождало в душе умиротворение и наслаждение покоем.

Пение? Интересно, неужели птицы не замечают передвижения отряда в три десятка дроу? Хотя, даже я ощущала наше продвижение, как колыхание тени, не более.

Помимо десятка менталистов, меня сопровождали четыре полные звёзды охраны, Дзен и неизменные Ардига и Зайкиль. Из новых пополнений были Лютый и Ралиэль.

Сейчас я наблюдала за тем, как действует элита разведки дроу. Ни одного лишнего звука, ни шороха, даже высокая трава не меняла своего движения, склоняясь от дуновений ночного ветерка. И мне было с чем сравнить. Достаточно было посмотреть за Ралиэлем и менталистами третьего дома. Их я находила взглядом сразу, хотя остальные и старались их страховать.

И вот настал тот момент, когда мы все замерли в тени деревьев и камней. Ухнула ночная птица, прошелестев крыльями в полёте, раздался придушенный писк её добычи. Откуда-то из-за моей спины, от большого ручья донеслось лягушачье пение. И почти тут же передо мной выросла склонившаяся женская фигура.

— Моя илая! — узнала я голос Алоры. — Рада, что вы решили посетить нас. После того, как мы получили весть о вашем визите, тени заметно воспряли духом.

— Всё настолько безнадёжно? — спросила я.

— Мы держимся, потери минимальны, раненные сразу отправляются в дом, многие уже успели вернуться и рассказать, что внутри наших пещер, прибывающих встречают и лечат со всей тщательностью, не жалея сил, снадобий и амулетов. — Донеслось из-под боевой маски. — Рассказывают, что различий между раненной илаей и самцом, не важно полукровка он или дроу, нет. Всем стараются помочь одинаково. Это очень сильно подняло боевой дух в отряде. После этого даже приходилось, чуть ли не силком удерживать от увязания в схватках. Напоминаем особо ретивым, что нам необходимо только загнать врага на нужную нам дорогу, и что дома нас ждут.

— Дома тоже пришлось "особо ретивых" вразумлять. — Ответила ей.

— Да, мне уже рассказали. И то, что вместо наказания, вы доверили Алоринелю важную работу и назначили старшим в нижних пещерах тоже. — Алора мягко коснулась моей руки и продолжила совсем другим тоном. — Я благодарна вам, моя принцесса. Я рада, что мне довелось служить дому во времена вашего правления!

— Алора, до моего правления, ещё надеюсь, пара — тройка сотен лет, главное, чтобы правящая не спохватилась. — Отшутилась я. — А парень умный и надёжный, справляется на отлично. Это взрослым можно приказать. А вот малышнёй управлять, тут нужен железный авторитет и природный талант. Думаю, он ещё не раз нас удивит. У вас тут как обстановка?

— Тяжело, илая. Врагов не отряды, а полчища. И это только один дом. Впереди гонят самцов, большинство под амулетами. Их таких видно, короткие стрижки, словно их из дома изгоняли, лица, словно не живые, и движения такие, как, будто у них всё тело туго перебинтовано. — Докладывала нерадостные новости Алора. — подрывников со вчерашнего дня ни одного отряда не выпустили, или закончились, или берегут остатки для штурма пещер. Такое количество противника навевает тяжёлые мысли, илая. А это только один дом. Многие из отряда готовятся умереть с честью, забрав с собой как можно больше врагов. Новость, что вы прибудете лично, для испытания боевых возможностей менталистов, для многих стала весомой поддержкой. Мужчины и вовсе в вас верят, как в саму Прядильщицу.

— Мы можем выйти на передовую? Мне нужно увидеть передвижение противника. — Начала озвучивать свой план я. — А там уже на месте решим, как лучше нам действовать.

— Да, илая. Наше временное расположение, почти по ходу движения войск противника, в двух коротких переходах отсюда. — Склонилась Алора.

И действительно, меньше пяти минут понадобилось отряду, чтобы вернуться во временный лагерь наших лучников. Моё появление было встречено молчаливым оживлением. Не было приветственных криков и громких ударов в грудь. Но даже спящие поднимались, чтобы приветствовать меня. Горящие рубинами глаза моей боевой маски были хорошо запоминающимся отличительным знаком.

Можно конечно было и вовсе снять маску, но если вдруг мы окажемся втянуты в схватку, а я была в этом почти уверена, то идти в бой с открытым лицом и незащищённой головой, лично я считала дуростью.

Хотя вон, дроу именно так и поступали. До элементарной защиты додумался только пятый дом. Хотя Ильрейс же мне объясняла, что по факту, остатки домов, что выполняли функции армии и разведки, это теперь пятый дом. Но до элементарной защиты самих себя можно же было додуматься!

В лагере не было костров, тени всё это время питались вяленым мясом, лепешками и водой. Теперь мне стало понятно, почему бойцы, идущие на смену и возвращающиеся в строй раненные набирали с собой просто огромное количество походных фляг, долго сохраняющих тепло. В этих флягах были горячий отвар или бульон. Наши лучники всё это время только таким образом получали горячую пищу и питьё.

Проходя по лагерю, я отвечала наклоном головы на приветствия, чем видимо сильно удивляла бойцов. Потому что после первого такого ответа боец даже шарахнулся в сторону.

Перед Алорой вырос один из теней. Поприветствовал сначала меня, потом своего командира. Но докладывал именно ей.

— Илая, большое воинское соединение тронулись быстрым маршем в сторону ритуальной площадки. — Начал доклад он. — Правящие четвертого дома погнали своих воинов после короткого привала, не все даже костры успели развести.

— Разведка боем? — предположила я.

— Кто идёт? Хвостатые есть? — непонятно спросила вестового Алора.

— Два десятка. Весь костяк сплошь самцы. Почти все обрезанные. — Ответил тот.

— Скорее всего, вы правы, илая. — Обратилась ко мне Алора.

— Думаю это хорошая возможность для нас. Только я не поняла, что за хвостатые с обрезанными у вас там завелись? — уточнила у дроу.

— Обрезанные — это самцы с амулетами. Если волосы срезаны или вообще лысая голова, как у последних подрывников была, то там всегда амулеты. А хвостатые это илаи четвертого дома. — Тут же пояснила мне Алора. — Они себе на макушке делают высокий хвост. И чтоб он выше был, основание хвоста обматывают специальными шнурами, да ещё и всякими побрякушками обвешивают. При ходьбе звенят так, что издалека слышно, в бою эти патлы в лицо свешиваются, а как удобно за этот хвост браться! Короче непонятно. Они вообще на войну собрались или развлекаться идут? Мне кажется, они нас за достойных противников не принимают. Уверены в себе так, что эта уверенность через край льётся.

— Странное отношение! Настораживает, если честно. На пустом месте, такая уверенность в себе не возникает. — Насторожились я. — Если они так себя ведут из-за численного перевеса, то как бы не захлебнуться в той уверенности!

Почти сразу после этого разговора лагерь пришёл в движение. Уже через несколько минут только примятая трава и напоминала о том, что здесь был наш лагерь.

В полной тишине мы двинулись вперёд. Полчаса лёгким бегом и отряд остановился. Алора, я и ещё несколько теней отправились ближе к линии движения противника, чтобы оценить самим, что происходит. Лесная трава только помогала нам, ползком, словно ящерицы, мы приблизились настолько, насколько нам позволяла необходимость переговариваться и оставаться незамеченными.

Зато теперь я смогла лично оценить точность определений наших лучников. Вот лучше и не скажешь. Хвостатые. Они даже шли с хлыстами вместо оружия. Как дрессировщики в цирке, гоня мужчин вперёд, и не позволяя им останавливаться и сбивать строй. Мы отползли назад.

— Мы можем немного их опередить и встать заслоном у них на пути. — Предложила Алора. — Как раз менталисты себя в бою попробуют.

— Илая, — позвал меня Гэлад. — Мы можем совместить две звёзды во время атаки, и тогда удар будет более мощным.

— Отлично! Мы пройдем немного вперёд. Но позиции займём не поперёк дороги, а с боку. — В моих мыслях сейчас опыт Айриль накладывался на мои воспоминания.

Мой отец имел очень интересное хобби. По молодости он увлекался военной историей, точнее историей сражений. Мы могли часами рисовать с ним карты, а потом расположение войск и стрелки, отмечающие их передвижение. На одно сражение у нас приходилось по несколько карт, иллюстрирующих изменения расстановки сил противников.

Но самым любимым моментом было когда мы брали карту с исходными данными и двигали отряды противников так, как это сделали бы мы. И каждую стрелку мы с папой горячо обсуждали, споря за каждый отряд! Иногда эти споры продолжались далеко за полночь пока не появлялась на пороге комнаты мама, и суровым голосом вопрошала, когда в этом доме наконец-то закончится война, и все капитулируют перед возможностью лечь спать.

Вот и сейчас я словно вернулась в то время, и привычно осматривала начерченную на земле схему.

— Зачем? Смотреть, как они мимо маршируют? — в голосе Алоры звучало удивление.

— Смотри, если бы мы шли с клинками, то да, нам нужно было бы занимать позицию впереди. Но наше главное оружие менталисты! — объясняла я внимательно слушающей меня дроу. — Самый сильный удар придется на первые ряды, на второй уже меньше, на третий ещё меньше и так далее. А ударив сбоку, мы, во-первых, увеличим площади воздействия за счёт того, что это не лобовая атака, которую примут на себя идущий в ряд десяток бойцов. С боку то прилетит всем, кто попадет в зону воздействия! И, во-вторых, сама ментальная волна пройдет глубже в строй противника.

— А чтобы нам ответить им придется полностью перестраиваться и перегруппироваться после атаки менталистов. — Поняла мою идею Алора. — И мы можем ещё больше усложнить четвертому дому задачу, прикрыв атаку менталистов залпом лучников.

— Только стрелять нужно вверх, так, чтобы падающие сверху стрелы поражали как можно большее количество противника. — Уточнила я вспоминая этот маневр лучников Вильгельма Завоевателя в начале битвы при Гастингсе. — Тем более, раз они так пренебрежительно идут с непокрытой головой. А каждая стрела ещё и ускорится за счёт той силы, с которой земля притягивает всё к себе.

Вряд-ли конечно здесь знали о силе притяжения, но лишним не будет.

— Илая… Это где вы такому научились? Это ж надо додуматься! — удивление в голосе Алоры мешались с предвкушением урона, что мы нанесём врагу.

Подготовка много времени не заняла. Уже вскоре, затаившись в засаде, мы наблюдали марширующих мимо нас врагов. Как только голова процессии скрылась из виду, менталисты поднялись и заняли вершины заранее расчерченной пентаграммы. Их готовность стала сигналом для лучников.

Острые жала взвились в ночное небо. Словно хищные птицы стрелы наших лучников находили своих жертв. Многие дроу четвертого дома, услышав свист вспарывающих воздух стрел подняли головы вверх. Я лично видела, как одна из хвостатых свалилась со стрелой попавшей в глаз.

Как только наши лучники выпустили стрелы, сработали менталисты. От их пентаграммы в сторону остановившегося противника покатилось мертвенно-синее сияние. Удар был такой силы, что пробил широкую ленту марширующих бойцов четвертого дома насквозь. Насколько позволяло зрение, не было ни одного бойца, что остался бы на ногах! Спаренный удар двух звёзд менталистов просто вырубил всех, кто под него попал.

Вдруг Алора схватила меня за плечо.

— Принцесса, мы ошиблись! — она показала на какие-то ворота, которые везли на телегах. — Это не разведка боем. Это прорыв.

— Хочешь сказать…

— Да, принцесса! Это стационарные портальные арки. Они собирались связать нас боем с самцами, а в это время вывезти арки на необходимое от нашей ритуальной площадки расстояние и перебросить туда основные силы. — Чуть ли не дрожащим голосом от осознания беды озвучивала Алора. — Вот почему они берегли хвостатых.

— Загребутся пыль глотать! — вспомнила я любимую поговорку отца. — Алора, у вас остались взрывные стрелы?

— Зачем? — удивилась та.

— Пройтись огнем по названным гостям! Портальные арки нужно взорвать! — ответила я.

— Исполню, моя илая! Процветания нашему дому под вашей рукой! — вдруг раздалось рядом, и с места сорвался один из стрелков.

Добежав до телег, он подскочил к арке и что-то нажал на свёртке, что нёс в руках. Вверх брызнула каменная крошка. Всё что осталось от портальной арки.

Следом я увидела и ещё несколько теней, запрыгнувших на оставшиеся телеги. Секунды, и портальных арок у четвертого дома не осталось. А на смену выбывшим из боя воинам уже подходили поспешившие на взрыв свежие силы!

Глава 36.

Лилит.

— Стоять! — рыкнула я. — Не сметь! Никому! Все свои задумки по героическому самоубийству отставить! Ещё один такой финт ушами, и даже уход за грань не спасёт! Ясно? Лучше отступить и сберечь главный ресурс — воинов и защитников дома! Сейчас мы могли бы устроить небольшой пожар и удар менталистов, а не эту самоубийственную атаку! Как вы не понимаете? Вы и есть самое дорогое, что есть у пятого дома! Его дети. Алора, имена этих бойцов известны?

— Да, илая. — Чётко ответила дроу.

— По возвращению домой назовешь эти имена резчикам по камню. Победа будет нелёгкой, но после неё я прикажу оставить в зале памяти каменную скрижаль с именами этих бойцов. — Я говорила, а сама всматривалась вдаль, оценивая приближающегося противника. — Те поколения, что придут после нас, обязаны помнить о тех, кто заплатил за существование нашего дома самую высокую цену.

— Илая! — слитный гул хитиновых пластин, ответивших на удары кулаком.

Больше не было необходимости скрываться, мы уже очень громко заявили о своем присутствии.

— Лучникам рассредоточиться с двух сторон от дороги. — Командовала Алора. — остальные поперек дороги заслоном. Илая, какие распоряжения насчёт менталистов?

— По звезде в поддержку лучникам. По сигналу рожков все уходят портальными амулетами. Все! Это понятно? — обвела взглядом отряд, дожидаясь от каждого подтверждающего кивка.

— Рассредоточились! — рявкнула Алора, занимая место рядом со мной. — И да хранят нас орхидеи!

К моменту подхода отрядов противника только пять десятков дроу перекрывали дорогу черной колонне ощетинившихся клинками врагов. На этот раз мы имели сомнительное удовольствие любоваться хвостатыми илаями четвертого дома. От остановившихся в полусотне шагов от нас первых вражеских шеренг отделилось три фигуры и быстрым шагом направились к нам.

Остановились они в метрах десяти от нас. Даже темнота не смогла скрыть самодовольного выражения на их лицах.

— Смертники! — прозвучало в ночной тишине. — Как вы осмелились встать на пути у великого четвёртого дома?

— Ты смотри-ка, и эти землеройки себя великими величают. — Голос Лютого просто сочился ехидством. — Одни великие кругом, послать стало некого!

— Благодари Прядильщицу, что родился самцом, а я с этими грязными вонючими животными никогда и ничего не имею! — как легко, оказалось, вывести из себя эту девицу-парламентёра.

— Да судя по настроению, я так сразу и понял, что никогда и ничего. — Не замолкал Лютый.

— А что же у великого дома все самцы грязные и вонючие? Проблемы с водой? На помывку не хватает? Мы-то думали вы воевать идёте, а вы помыться надеетесь что-ли? — выдала я прежде, чем поняла, что я говорю.

Ардига и Зайкиль внимательно посмотрели сначала на меня, потом на Лютого, потом снова на меня… Уж больно похожие у нас были интонации.

— Только что вы просрали свой шанс примкнуть к великому дому! Поняли? — завизжала хвостатая. — Мы вас растопчем, мы вас сожжем заживо, вы будете погребены в ваших же пещерах, когда мы обрушим на вас ваши же горы, вы будете гнить живьём…

Тихий щелчок и неудавшаяся парламентерша захрипела, поймав в грудь арбалетный болт.

— Конец переговорам! — сказала я, возвращая кузнецу один из изобретённых им арбалетов.

Сопровождающие её девицы настолько растерялись, что даже не сразу сообразили, что с их главной.

— Видал я такой дом, где даже помыться нельзя! — завершил переговоры Лютый.

— Вы пожалеете…

— Уже жалею! Вы тратите моё время! — оборвала я одну из оставшихся хвостатых.

Откуда во мне эта жестокость. Рука не дрогнула, в мыслях я её приговорила, как только увидела. Сейчас я защищала свой дом, и для меня вот эти самодовольные самки были угрозой, как заразившиеся бешенством крысы, что пытались бы прорваться в моё жилище.

Возможно, с каждым новым боем, я теряла часть себя! Но на месте утерянного появлялось что-то новое, что роднило меня с этим миром, с подземными пещерами, со склоняющими голову тенями. Этот мир окончательно становился моим, я принимала его правила и все прочнее занимала место ушедшей принцессы пятого дома.

— Во славу орхидей! — заорал Лютый.

Его клич подхватила Ардига, им ответил слаженный рёв с двух сторон от колонны противника. Словно в подтверждение этих слов на четвертый дом посыпались стрелы. Многие хватались за головы и падали на колени, словно их скрутила резкая головная боль. Темные струйки из носа и ушей, а у некоторых и из глаз, видимо были кровью.

Я так поняла, что наши менталисты своим ударом устроили массовый разрыв сосудов в головном мозге у хвостатых.

В ушах зазвучал свист ветра, он требовал чего-то и просил одновременно. Руки под кожей перчаток начало жечь. То зудящее чувство, когда хочется или разодрать кожу на ладонях ногтями, или засунуть эти самые ладони в кусочки льда!

— Ваше право. — Прошептала я тем, кто пытался докричаться до меня голосом ветра, и темный туман сорвался с моих рук, ровно за несколько секунд до того, как я выхватила клинки.

Почти прозрачный туман мгновенно налился цветом, даже в ночной темноте выделяясь чёрным пятном, расширился, поднялся ввысь и приливной волной устремился к стонущим илаям четвёртого дома.

Едва перестали свистеть в воздухе стрелы, как мы сорвались с места, за секунды преодолевая расстояние до врага. Я видела, как стремились со стороны леса к замершему строю противника остальные бойцы нашего отряда.

Но первым в ряды хвостатых врубился Ралиэль, успевший стянуть с лица маску. Оттолкнувшись от большого камня, что торчал на обочине дороги, он приземлился прямо в гущу противника. Его клинок со свистом рассекал воздух и врубался в плоть вчерашних хозяек, такого выражения, перекосившего всё лицо мужчины в зверином оскале, я ни разу не видела у эмпата.

Сколько же злости и ненависти должны были вызывать к себе эти илаи, что даже после ухода за грань, души ушедших рвутся отомстить? Если мирный и даже застенчивый парень, легко откликающийся на малейшее хорошее отношение в свою сторону, мгновенно звереет, превращаясь в смертоносно-опасную машину?

Я сама рвалась вперёд, увязая всё глубже. И только одна мысль пульсирующей надписью в голове "успеть, это не основные силы, а только первый отряд для переброски, уничтожить и отойти назад".

Рядом смертоносным смерчем крутился Лютый. На мою маску иногда падали капли, летящие с его клинков. С другого бока меня прикрывала Ардига. Следом за ней, повторяя каждый шаг, шёл кузнец. Единственный дроу, который в бой шёл не с клинками, а с молотом. И да, то, что оставалось после его ударов, я бы, как патологоанатом, описывать не взялась. Просто крошево из костей и мышц.

Алора и Зайкиль охраняли наши спины, следом шли остальные, расширяя наш клин. Словно раскалённое лезвие, мы вспарывали мягкое подбрюшье вражеского строя.

К тому же впереди нас неслась темная мгла ушедших, против которых у четвертого дома не было ничего. И всей силы накопленной в жилах дома, чтобы можно было её противопоставить ушедшим, у них тоже не было.

Сколько времени прошло в этом кровавом безумии я не знаю. Словно очнулась, когда передо мной просто не осталось противников, только ночная дорога.

Позади нас, там, где всё только начиналось со сдвоенной атаки менталистов, мерцали пленки портальных переходов. Дроу с символами пятого дома на предплечьях сновали сквозь него, утаскивая обрезанных, находящихся до сих пор в беспамятстве. Заметила я их и среди месива, что осталось от большого отряда илай четвертого дома. Они собирали наших раненных и погибших. Больше десятка закрытых носилок. Подбирали они и раненных илай четвёртого дома. Таких оказались единицы.

— Я отправила правящей срочный вестник. С той стороны открыли переходы, ориентируясь на твою кровь, Лилит. — Объяснила происходящее подошедшая Ардига. — Раненных уже почти всех доставили в нижние пещеры, вон последних переносят. Погибших ждёт огненное погребение. По количеству всё сошлось. Наших никого не потеряли. Самцов, что вырубили наши менталисты, перетаскивают в тюремные пещеры в стороне от дома. Они будут находиться в пещерах стазиса в бессознательном состоянии. А вот выжившие илаи, хоть и отправляются туда же, но будут доставлены прямиком в допросные. Там их встретит правящая. У неё сейчас масса свободного времени для разговоров, вот и вспомнит молодость.

— Кххх, хыхх, вы все… просто ходячие трупы. Уничтожили наши… арки, значит первыми придут третьи…, а потом наши подойдут. Вам всем перер… — прохрипела захлебываясь собственной кровью одна из хвостатых. На её лице застыла злорадная гримаса.

— О чём она? — насторожилась, уже разыскивая взглядом хоть кого-нибудь из менталистов, чтобы связаться с отрядом Мириэль.

— Видимо, оба дома сегодня должны были пойти на прорыв. Здесь мы помешали… — расширившиеся глаза Ардиги были полны тревоги.

— Принцесса, принцесса! — словно почуяв, что он мне необходим ко мне бежал Гэлад. — Наш второй отряд увяз в бою с самцами третьего дома. В это время подтянулись основные силы. И у них шесть портальных арок. Они начинают их активировать.

Эта весть пронеслась над местом схватки, заставив всех замереть.

— Там сейчас не бой, а кровавая мясорубка. Смертельная ловушка, в которую попали наши лучники. Вероятность, что мы сумеем разрушить те арки и отбить своих, очень низка. — Громко обратилась я к внимательно слушающим меня дроу. — Поэтому я не могу от вас требовать пойти за мной на верную смерть. Я могу только просить вас, рискнуть ради призрачного шанса.

— Илая, мы за вашим плечом. — Поклонились менталисты.

— Ну, куда ты от меня? — проворчал Лютый, поднимаясь с обочины, где он сидел, начищая свои клинки.

— С вами. — Неслось со всех сторон. И от лучников, и от охраны, даже некоторые из дроу, что помогали переносить раненных и пленных вставали перед переходом.

— С вами. — Подняла маску Флайриль, которая видимо, воспользовалась первой возможностью, чтобы лично убедиться, что с менталистами всё в порядке, точнее с одним из них, и оказалась здесь.

Зайкиль, Ралиэль и прорвавшийся сюда Ясмин просто молча встали рядом. Дзен, которому в этой схватке места для участия не нашлось, заполз на плечи. На землю полетели сразу с десяток амулетов переноса.

— Быстрее-быстрее! Это амулеты кратковременного действия! — подгоняла Алора и так вбегающих в портал бойцов.

Настала и моя очередь. Несколько шагов бегом и я оказалась в аду. Стоны, крики, чавкающая от крови под ногами земля. Белые волосы, заплетённые в косу, что выбилась из-под маски, я заметила боковым зрением. И рванула туда. Мириэль отбивалась сразу от трёх самцов синемордых.

Мой клинок, вспоровший бок крайнего ко мне синемордого стал для них большой неожиданностью. Как и слетевшая башка второго, до него добрался второй мой клинок на развороте. Третьему вспорола горло сама Мириэль.

— Привет, сестрёнка! Ты вовремя. — Кивнула в сторону арок Мириэль.

К аркам сразу после перехода рванул Дзен, издавая непонятные звуки, то ли шипение, то ли клекот. Он показал мне, как он кусает обслугу арок и призывает боевых пауков пятого дома. Помощь арахнида должны были оказать менталисты.

Лучники отряда Алоры уже занимали позиции за пределами схватки, отсекая уже втянувшихся в сражение бойцов третьего дома от основных сил своими смертоносными залпами.

Грохот обвалившихся каменных оснований портальных арок стал лучшим подтверждением, что арахниды и менталисты добились своего! Внезапного переброса войск к порогу пятого дома не будет!

Арахниды с появлением Дзена словно обрели второй разум, их атаки стали более целенаправленными, они не лезли под стрелы и сосредоточились именно там, где наша оборона проседала. На стороне арахнидов была сила и вбитое каждому дроу в голову поклонение перед прядильщиками.

Но бойцов третьего дома было в разы больше чем нас. В основном здесь были самцы, но и илай хватало. И те, и другие бились ожесточенно, куда яростнее, чем четвертый дом.

— Сзади! — пронеслось над боем. — Тылы, готовьтесь встречать врага!

Разъярённые потерей арок и провалом нападения, отряды третьего дома обошли нас выше по ущелью и готовились атаковать нас.

Глава 37.

Лилит.

Все понимали, что допустить, чтобы нас окружили, равносильно тому, что мы сами бы подписали себе смертный приговор.

Лучники уже успели расстрелять недавно пополненный запас стрел, и сейчас, сменив луки на более привычные мечи, устремлялись в сражение.

Шёпот в ушах словно напомнил ещё об одном резерве, небольшом, но всё же шансе для многих. Прикрыла на секунду глаза, вызывая знакомые ощущения. Я сама до сих пор плохо понимала как у меня это получается, но пользовалась всё увереннее. Единственное, я чётко понимала, что не смогу призвать ушедших, чтобы, например, напасть на ту же общину оборотней или постоялый двор. Не потому что их жители не дроу, а просто по тому, что те не нападали и не несли угрозы.

От оборотней и нагов, живших по соседству с нами не стоило ожидать издевательств и похищений. То есть ушедшим не за что было их судить или мстить им.

И вот это было очень плохим знаком для меня, потому что получалось, что рассадник всякой мерзости это собственно сами дроу и есть.

Но сейчас происходило что-то странное, теплый ветер, в котором чудились ласковые касания тысячи рук, лёгкие и какие-то поддерживающие что ли, пробежался от затылка до ног, прежде чем, чёрным туманом, устремиться к врагу.

Само собой пришло понимание, что сейчас пришли не только желающие отомстить, но и те, кто хотел бы защитить. Волна тумана устремилась к бойцам третьего дома, не давая им завершить окружение.

За счёт арахнидов и лучников, влившихся в наш строй мы успешно расправлялись с той частью бойцов синемордых, что связывала нас боем. Все понимали, что этот успех временный. И уже отводили раненных к открывшимся порталам.

Каждая минута могла оборвать чью-то жизнь, поэтому из перехода вылетели, наверное, десятка четыре свежих бойцов и почти столько же сновало по полю, собирая наших раненных и погибших.

Среди этих санитаров, как я назвала их про себя, я с ужасом узнала Алоринеля и Ранеля. Но те, словно не понимая насколько опасно кругом, направляли остальных, находили раненных и звали к ним других, чтобы уносили. Даже арахнида, которому нанесли ранения синемордые, эти орлы умудрились утащить в госпиталь.

— Убью! Закончу здесь и лично выдеру! — вырвалось у меня от испуга за мальчишек.

Рядом довольно заурчал Дзен, ему то, что побеспокоились и о пауках, явно пришлось по душе.

Моё стояние посреди схватки даром не прошло. О том, что не время и не место оглядываться, мне напомнили пропоров руку! Дзен моментально кинулся на моего обидчика. А мне пришлось принимать схватку сразу с двумя противниками. Благо для Айриль видимо, что один враг, что два, особого значения не имело. Да и Дзен быстро справился со своим противником и направился на помощь мне.

Только сюрпризы на сегодня заканчиваться всё не собирались!

— Сдохни, тварь! — на меня налетело нечто, замотаное в кучу тряпья. Удар был такой силы, что я не устояла на ногах. — Что ты сделала с менталистами третьего дома?

— Забрала из камеры пыток, которую вы называете домом! — рявкнула в ответ, ударом ноги в живот отбрасывая от себя сумасшедшую.

— Что ты с ним сделала, выпила силы? Слила всю кровь, чтобы подпитывать свои способности? — что-то меня насторожило в голосе этой дроу.

Но времени задумываться не было. Один из длинных клинков отправился за спину, а в ладонь легла приятная тяжесть саркса. Потому что сейчас был поединок между мной и непонятно откуда взявшейся дикарки, переживающей о судьбе менталистов третьего дома. Лезвие саркса между тем вспороло рукав моей соперницы, обнажая уродливый ожог от запястья и до локтя.

Но напавшую на меня дроу это не озаботило, она как завороженная смотрела на саркс в моей руке. Я воспользовалась тем, что её внимание отвлечено и попыталась нанести ей удар в плечо. Но её загородил собой один из менталистов третьего дома. Свою руку я еле успела отвести в сторону, чтобы не пропороть доспех парня.

Но то, что начало происходить дальше заставило меня вообще перестать понимать, что в этом сумасшедшем доме происходит.

— Асгари! Родной! Живой, живой! Богиня, ты живой! — плакала и смеялась одновременно напавшая на меня дроу, ярко-синие глаза которой выдавали её принадлежность к третьему дому, но смущало отсутствие привычной синей раскраски на лице.

— Живой, конечно! Живой и свободный. Сильв, ты как меня нашла? Моя дикарка. — Обнимал эту действительно дикарку менталист.

Однако, остальные бойцы третьего дома прощаться с желанием нас всех перерезать явно не собирались. Я едва-едва успела принять на свой клинок удар, который легко снёс бы голову кому-нибудь из этой неожиданно образовавшейся парочки.

Но защитой в одиночестве я занималась недолго. Та, кого менталист назвал Сильв, буквально за минуту просто нашинковала дроу, которая посмела замахнуться на менталиста.

Зашевелились воспоминания о том, что с некоторых пор, в третьем доме должность смотрительницы стала приговором. И сложный, страшный ожог на полгруди у парня, за которого просил его камень, и такой же на руке этой дроу, мне стал понятен. А как ещё скрыть брачные татуировки у обоих?

Подбежавший Зайкиль передал, что раненных и погибших из нашего дома на месте схватки не осталось. Пауков Дзен отвёл, а сам уже снова готовился сражаться рядом со мной.

Несколько отрядов пришедших порталом из пещер пятого дома, увеличили наш собственный резерв и дали возможность менталистам выстроить двойную звезду для удара.

Помешать им никто не смог. Пока они готовились к отряду несколько бойцов сразу защищали их, не подпуская никого даже близко. Что касается Сильв, то та и вовсе крутилась юлой, уничтожая дроу третьего дома. И хотя менталисты уже устали, их удар нанёс значительный урон, не позволив сомкнуться двум крыльям армии третьего дома.

Я отдала приказ, отходить уставшим бойцам. Однако Мириэль упорно оставалась со мной, впрочем как и неизменная Ардига, за плечом которой огромной горой высился кузнец.

Кузнец! Наш оружейник и механик в одном лице. Но я нашла повод отправить их обратно домой.

— Ардига! Наследница Мириэль, приоритет жизни! — вспомнила я фразу, с которой представляла меня Ильрейс самой Ардиге. — Доставить домой, немедленно. Менталисты отходят! Остаются только бойцы, привыкшие к ближнему бою! Выполнять.

Раздавшиеся чуть в стороне крики привлекли моё внимание. Наш зеленоглазый эмпат с диким рыком нападал на обычный с виду камень. Но стоило ему приземлиться в самую середину этого "камня", как он развалился на десяток синемордых. Засмотревшись на то, как мой выигрыш расправляется с подкравшимися под мороком дроу, я чуть было сама не попала под удар.

Но неожиданно меня буквально сдернули с места. Я оказалась в кольцах серо-стального с белыми ломаными разводами змеиного хвоста.

Подняла голову и встретилась с внимательным взглядом тёмно-карих глаз.

— А теперь немедленно верни меня на землю, пока я с тебя шкуру не спустила и на сапоги не пустила! — угрожала я, не понимая, это новый враг или неожиданный союзник.

— На сссапогис? Меня? — в карих глазах отразилось удивление.

Лилит.

— Отпустил девочку, чешуйчатый, пока я тебе твой хвост не укоротил. — За спиной нага словно из под земли вырос Лютый, а его клинок лёг на горло кареглазому.

— Да, не ласково вы союзников встречаете, совсем не ласково! — раздался знакомый голос.

Обернувшись на звук я с радостью узнала княжеского родственника.

— Лорд Алькар! — кольца змеиного хвоста ослабли, чем я и воспользовалась, чтобы выбраться.

За прошедшие минуты картина боя сильно изменилась. Хлынувшие через хребет оборотни, лавиной сносили дроу третьего дома, что пытались нас окружить. Заметившие это синемордые, что связывали наши действия боем внизу ущелья, растерялись.

А вот наши тени время не теряли и использовали возникшую заминку, чтобы уничтожить как можно больше врагов. Терять неожиданное преимущество я не хотела, поэтому оставила все разговоры на потом вернулась в бой.

Серо-стальной наг всё время вертелся рядом. Своим странным оружием, древком с двумя лезвиями, он владел со смертоносной скоростью. Да ещё и хвост не останавливался ни на минуту. И у меня создалось странное ощущение, что он словно оберегает меня от нападающих.

Однако он не предусмотрел, что дроу владеют не только клинками. Синемордая дроу неслась на нага с длинным копьём, с широким наконечником, на котором в разных местах топорщились острые наросты- крючья. Дроу приближалась молча, и целилась в спину нагу. Я использовала хвост самого нага, как опору для прыжка. Тело привычно взлетело, оттолкнувшись от чешуйчатой поверхности, переворот в воздухе, и одно из моих лезвий перерубает руку нападающей сенемордой. Второй удар обрывает её жизнь, перерубая шейные позвонки.

Меня тут же подхватывает водоворот змеиного тела, и оскалившийся наг встречает подбежавшую к месту схватки ещё одну дроу ударом своих лезвий.

Ещё одна синемордая решила видимо повторить мой трюк, и оттолкнуться от хвоста, чтобы напасть на серого со спины. Подкралась хорошо, оттолкнулась тоже отлично, но я прервала её полёт вспарывая двумя клинками её доспех от живота до груди.

Почти не останавливаясь, я слегка оттолкнулась от хвоста мужчины, потом от плеча, чтобы приземлиться в самой гуще схватки, где спина к спине сражались Зайкиль и Лютый.

Пришлось вертеться словно уж на раскалённой сковородке. Потому что противников было гораздо больше чем нас, а заметив мою красноглазую маску-шлем, те и вовсе словно взбесились. Удары сыпались градом, на месте одного убитого врага появлялось два новых!

Краем глаза я заметила, что к нашему междусобойчику присоеденился и наг. Его странное для меня и явно тяжёлое оружие просто мелькало в его крепких руках, оставляя за собой кровавый след. Но особо разглядывать мне было некогда, рисунок боя сложился так, что я оказалась чуть в стороне от своих, зато сразу с тремя противниками.

В одну из них прилетела паутина, облепившая всё лицо. Дроу, получившая привет от Дзена, выронила оружие и с диким криком начала кататься по земле, стараясь содрать паутину и кажется саму кожу с лица. Зрелище было настолько жутким, что все замерли. Кожа дроу пузырилась и лопалась, обнажая мясо и кости. Ещё несколько конвульсий и дроу застыла, изогнувшись под таким углом, что всем стало понятно, что в последние минуты своей жизни она испытывала адскую боль.

Вторая из синемордых попыталась сделать шаг в мою сторону, но Зайкиль, почти распластавшись по земле, подрубил ей ноги. На оставшуюся из противниц напала уже я. Что-то с ней было не так.

Может меня смутили доспехи, больше похожие на парадные, чем на боевые, из-за множества драгоценных камней повсюду и ярко-синего цвета хитиновых пластин.

— Что же ты без лезвия для игры, наследница пятого дома? Откуда только вылезла? — вот совсем не понимаю, что же за такая привычка поговорить?

Дроу была слишком в себе уверена, даже история о поединке её не заставила воспринимать меня, как серьёзную противницу. А меня даже её показушные доспехи не смогли заставить расслабиться.

Я медленно обходила её по кругу, стараясь заметить напряжение, означающее начало движения. Я не обращала внимания на её болтовню, хотя она просто из кожи вон лезла, чтобы зацепить меня. Наивная.

Мне её старания были, как говорилось в мою студенческую юность, глубоко оранжево, всё что не фиолетово. Попробовала бы она провести вскрытие на практике под комментарии уставшего врача-патологоанатома о том месте откуда растут руки, под какую форму заточёны, и что такими руками можно делать, а чего доверять нельзя ни в коём случае. А самое главное, что оскорбляла она меня, а сражалась с ней Айриль. Это её память и мастерство сейчас вставали на защиту пятого дома. И не разряженной в паказушные доспехи самоуверенной синемордой соперничать с той, что была лучшей за последние годы среди воинов пятого дома.

Я еле успевала замечать движения собственного тела. Всего несколько выпадов заставили синемордую наконец-то замолчать. Ей не помогали ни амулеты, что ярко горели, показывая, что работают на полную мощь, залечивая только что нанесённые раны, ни доспехи. Впрочем, она видимо собиралась красоваться и собирать трофеи, а не реально воевать.

Резкий разворот моего тела, и мой клинок входит в её тело, проворачиваясь. Такую рану точно не залечат никакие амулеты. Однако останавливаться я не стала. Скрестившиеся клинки буквально прорубили ключицы и ребра соперницы, оставляя страшные сквозные раны. На землю упало уже мёртвое тело.

Наш короткий поединок, который мне показался долгим, а на самом деле занял несколько минут, никто не прерывал. Но за эти минуты многое изменилось. Подоспевшие оборотни, во главе с лордом Алькаром, скинули второй отряд дроу, что обходил нас, чтобы окружить, вниз.

Туда, где уже был явный перевес пятого дома, так как раненных и погибших, а также уставших лучников мы отправили домой порталами. За счёт подоспевших новых бойцов наш переформированный отряд смог переломить ход сражения в свою пользу. И сейчас два больших отряда дроу третьего дома оказались зажаты нами с одной стороны и оборотнями с другой.

Полный разгром синемордых был очевиден. Сбежать никто из них не смог. Может кто из раненных и выжил в этой мясорубке, но добивать я не разрешила.

— Не тратьте время. Забираем своих и отступаем. — Отдавала я команды. — Наши союзники отправятся с нами?

— Чтобы я и упустил возможность побывать внутри вашего таинственного дома? Да никогда! — засмеялся лорд Алькар.

— Значит, собираем и раненных оборотней. Погибших тоже. Ровно как своих! — приняла я решение.

— А меня госпожа тоже пригласит в свой дом? — раздался мягко рокочущий голос сбоку.

Развернувшись я увидела серого нага, что сражался рядом со мной.

— Позвольте представить? — решил нас познакомить лорд Алькар. — Когда ко мне прилетел вестник от Димиркла с описанием происходящего и вашего предложения, я решил, что выступлю с отрядом оборотней- добровольцев в помощь вам. У меня как раз гостил мой друг, наг наёмник и воин-путешественник, который с удовольствием отправился с нами, чтобы…

— Тинарис Лангран, госпожа. — Перебил оборотня наг. — А то Ал ещё час будет мурчать.

— Лилит Говорящая с ветром. — Представилась в ответ и протянула руку, которую тут же вместо рукопожатия поцеловали. — Вы уж простите меня за угрозы…

— Ничего страшного. Говорят моя прабабушка очень любила использовать в разговорах с нагами именно эту угрозу. Правда из одного из своих мужей она обещала сделать ремень. — Засмеялся мужчина, сразу став моложе на несколько лет. Улыбка меняла его и очень ему шла, и даже небольшие клыки её не портили.

— Конечно я и вас приглашаю в пещеры пятого дома, для нас будет честью принять воина, пришедшего нам на помощь. — Склонила голову, заканчивая разговор.

— Вы сейчас отступите? — удивился оборотень.

— Конечно. Это только два больших отряда воинов одного из домов. — обвела руками место сражения. — Ждать, когда подойдут их свежие силы нам ни к чему, нужно скорее уходить, а не красоваться перед врагом без дела. Я лучше оставлю им место сражения, чем буду терять воинов своего дома.

Оставив лорда и его друга переваривать свои слова, я поспешила к Лютому, стоявшему над моей недавней соперницей в задумчивости

— Лютый, мы отходим. — Окликнула его. — Что ты здесь застыл?

— Это Нияза, официальная приемница правящей третьего дома. — Показал он мне на тело синемордой. — Видно считали нас лёгкой добычей, раз она оказалась здесь. Да и для авторитета будущей правящей победы необходимы. Скоро сюда подойдут новые отряды, и её найдут.

— И что? Просто увидят, что не стоило делить шкуру не убитого медведя. — Вспомнила одну из поговорок.

— А ещё они увидят, что их будущая правящая была убита личным ударом Айриль Ночной ветер. — Лютый внимательно смотрел мне прямо в глаза. — Как перекрестье клинков, перерубающее шею, это особая техника пятого дома, так и у сильнейших воинов есть свои, личные удары, как ты знаешь. Тебя настолько задели слова этой выскочки, что ты решила заткнуть ей рот именно так?

— Ты против? — прямо спросила его я.

— Да что ты! — оскалился в улыбке Лютый. — Пусть теперь голову ломают кто из наследниц им тут такой привет оставил. Заодно и языки прикусят. Глядишь и думать начнут прежде, чем трепать не пойми что, и вообще вспоминать пятый дом без надобности.

Мы отступали, оставляя место сражения врагам. Зрелище было страшным. Может и заставить задуматься, стоит ли продолжать?

Ильрейс встречала нас в портальном зале. Ничто не выдало её удивления при виде появления оборотней и нага. Словно так и должно было быть.

— Мы рады приветствовать наших друзей и союзников. Пятый дом готов предоставить вам любую помощь и возможность отдохнуть после боя. — Еле заметно улыбалась правящая, никак не выделяя происхождение гостей.

Барс еле сдерживал любопытство, но старался зыркать по сторонам как можно незаметнее.

— Не напрягайтесь, уважаемый лорд, можете разглядывать в своё удовольствие! — улыбнулась ему наша правящая.

Глава 38.

Лилит.

Пятый дом занял позицию глухой обороны. Нам оставалось только ждать. Третий и четвертый дома заглотили наживку.

Последние пятёрки разведчиков вернулись в пещеры. Их доклады выслушивали, едва закрывались арки переходов. Разрушив большие порталы и лишив третий и четвертый дома возможности мгновенного перемещения, мы выиграли для себя несколько дней на передышку и на подготовку. Мы должны были не просто встретить врага, но встретить так, чтобы потом об этой встрече рассказывали строго шепотом, и оглядываясь.

Наши разведчики с риском для жизни выжидали до последнего, оставаясь рядом с местами сражений. Помимо рассказов, они сумели заполнить кристаллы памяти изображением того, как отреагировали на истребление своих отрядов правящие нападающих домов. И сейчас мы своими собственными глазами могли наблюдать за тем, что происходило.

После нашего ухода почти сразу и там, и там появились новые отряды с правящими во главе. От уже знакомой мне правящей третьего дома, я ничего нового не услышала. Всё те же угрозы, всё те же ругательства.

Над последней из моих соперниц, той самой, разряженной дроу, правящая третьего дома буквально взвыла. Но меня больше заинтересовало поведение её ближайших соратниц. Одна побледнела так, что даже коже обесцветилась, а вторая держала себя в руках ещё хуже. Она просто шарахнулась в сторону, явно узнав удар.

— Как это возможно? Ведь Айриль мертва! — испугано спрашивала она, тыча в раны, что были видимо заместо личной подписи. — Нас заверяли, что она погибла, и именно поэтому полудохлая Ильрейс вытащила, не пойми откуда, эту красноволосую тварь!

— А почему мы решили, что нам донесли правду? — вдруг решила подумать вторая дроу. — Вполне в духе старой интриганки пустить лживую сплетню и смотреть, как мы сами запутывается в её паутине, чтобы потом добить…

— Заткнулись! Мне всё равно кто у них там жив! Каждый, кто относится к пятому дому должен быть мёртв, чего бы это не стоило! — шипела правящая синемордых. — Разрушены порталы? Плевать. Бежать днём и ночью, никаких привалов и перерывов!

— Правящая, но воинам нужно есть и отдыхать… — попыталась успокоить правящую самая рассудительная.

— Воинам, нужно преодолеть, и как можно быстрее, путь до пятых и напасть на них! Выдавать только воду! Жрать будут после победы. — Отдала приказ эта безумная.

Мы все молчали. Даже рядовые дроу, привыкшие к рассудительности и спокойствию Ильрейс, были в ступоре, видя поведение старших третьего дома, что больше всего напоминало истерию. И главное, было совершенно не понятно, что порождало такую уверенность в успехе нападения на наш дом.

— Значит, на отдых у нас есть сегодняшняя ночь и завтрашний день, это самое большее. — Сделала выводы Ильрейс. — Главное, третий дом не сомневается, что он на верном пути к нашему порогу. Это хорошо. Возможно, силы домов-союзников, подойдут не одновременно. Это конечно не точно, но было бы неплохо. А вот то, что воины третьего дома будут обозлены, это уже понятно. А что там с четвертым домом? Чем они удивят?

Четвертый дом решил удивить многочисленностью. Все свои силы они разбили на несколько передовых отрядов, которые мы уничтожили, и один основной. Это замедляло их передвижение, но они видимо планировали сразу прогнать всю эту орду через арки портала, поэтому и не видели смысла в большем делении отрядов.

Их правящая в истерики и бешенство не впадала. Зато сразу велела найти выживших для допроса. Мы не теряли времени на добивание раненных. Поэтому тех, кто мог рассказать о произошедшем нашлось несколько.

Правящая и её приближенные внимательно выслушали выживших, совершенно не обращая при этом внимания на их ранения. А после допроса последовал приказ добить. Четвертый дом, видимо не собирался тратить время и ресурсы на лечение даже илай, что уж говорить о самцах.

— Значит, наследница Ильрейс здесь развлекалась. — Окинула взглядом место сражения правящая хвостатых. — Одаренная и сильная воительница. Что же! Пройдём сейчас чуть дальше, чтобы не чуять здешнюю вонь и встанем лагерем на отдых. Пусть третьи рвутся в бой. Нам меньше добивать. И проследите, чтобы каждый наш воин знал, что принцессу Лилит нужно взять живой и доставить в четвёртый дом.

— Вряд ли она даст себя схватить. — Засомневался кто-то из приближенных.

— Она будет измотана боем с третьим домом. В любом случае, меня не интересует, какой ценой её схватят. Её наследие пригодится нашему дому, и усилит кровь. — Она ещё раз окинула взглядом место сражения. — Да. Будет рожать без продоху. Чем больше потомства она даст, тем лучше. Отправь вестника с приказом отобрать десяток лучших самцов и подготовить камеру для содержания принцессы.

— Да она этот десяток передушит голыми руками! — возмутился кто-то из хвостатых.

— Значит, подготовьте сотню! Когда-то же она должна устать! — спокойно внесла коррективы правящая четвёртого дома, под моё разъярённое рычание.

Впервые я узнала, что могу издавать подобные звуки! Вот оно значит как! Кровь я им усиливать должна!

— Даа уж… — протянула Ильрейс. — А ведь что-то в этой идее есть.

Дроу смотрела на меня с лукавой насмешкой.

— Да, да. Мне тоже идея понравилась! — влезла Ардига. — И главное, всё в рамках долга перед домом. Сотню лучших самцов мы и у себя найдём. К тому же силы тратить, чтобы их придушить, не надо. Свои же.

Среди присутствующих раздавались еле сдерживаемые смешки, хотя меня подобные планы на мою собственную тушку взбесили неимоверно.

— Слушай, Гэлад, а правда, что менталисты могут на расстоянии мозг зажарить до хруста? — Зайкиль спросил вроде шепотом, но слышали все.

— Ты с ума сошёл? — ответил златоглазый менталист точно таким же шёпотом. — Там голова в пыль разлетается, не по чему степень прожарки определять.

— Что же вы с такими способностями терпите издевательства над собой? — влез в разговор кареглазый наг.

— Наги, говорят, сильные воины. Так что же вы до Марины Справедливой терпели, что ваши самки вас и в бордели продавали, и издевались, как хотели? — ответил ему вопросом Лютый, что стоял за моим плечом.

— Так это были главы собственного клана. Кто же против собственного клана попрёт? Нравится или нет, а подчиниться ты обязан. — Сказал наг.

— Какой умный мальчик! — притворно восхитился Лютый. — Сам вопросы задаёт, сам отвечает.

— Как я уже сказала, у нас осталось совсем немного времени на отдых. — Подвела итог Ильрейс. — Рекомендую всем воспользоваться этой возможностью. Ловушки на подходах к пещерам активировать. И нам остаётся только ждать.

— Прошу прощения, правящая! Но мы бы хотели обратиться к принцессе. — Вперёд шагнул один из менталистов.

— Конечно, такого ещё не было в истории домов, — начал Гэлад. — Но никогда ещё с момента перехода в этот мир и менталистов никто не отпускал от кристаллов-побратимов.

— Сильные илаи обычно берут себе несколько пятёрок связанных из защитниц. Нас две полных пятёрки менталистов. — Продолжил Асгари. — И, не смотря на то, что мы самцы… Мы просим принять у нас клятву и наши жизни!

Десять менталистов почти синхронно опустились на одно колено и склонили голову в ожидании моего решения.

Лилит.

Времени на размышления не было. В зале было настолько тихо, что мне казалось, что я слышу дыхание всех собравшихся. Молчали все, и дроу, и оборотни, и наги. Все смотрели на меня, ожидая решения.

Для дроу подобное было нарушением всех известных норм, правил и традиций. Принимая под свою руку мужчин дроу, более того, менталистов, в качестве личной доверенной охраны, я впервые действительно нарушала законы дроу.

Но не сделать этот шаг, означало уничтожить только-только зарождающуюся веру в себя и надежду на достойное место в жизни у всех этих мужчин, поверивших мне и в меня. Я не могла этого допустить! Останется только найти достойное и логическое объяснение для совета старейшин дома с правящей во главе.

Втянув в себя воздух, как перед нырком в холодную воду, я сделала шаг вперёд.

— Я, принцесса пятого дома, Лилит Говорящая с ветром, прошу Великую Мать дроу, быть свидетельницей моих слов. — В пещерном зале резко потемнело и почему-то потянуло грозовой свежестью. — Перед ликом Прядильщицы и всех богов принявшего мой народ мира, в присутствии всех дроу пятого дома и наших союзников, я принимаю этих сыновей моего народа под свою руку и свою ответственность. И пусть моя жизнь будет залогом за их судьбу!

На лицах собравшихся дроу сейчас были написаны совершенно разные эмоции, от задумчивости и недоумения до откровенной злости и гнева. Лёгкий прохладный ветер коснулся каждого, легко взъерошив волосы.

— Да будет так, принцесса последней надежды! — голос, который я слышала однажды, сейчас раздавался отовсюду.

Дроу попадали на колени, скрестив руки на груди. Даже те, кто ещё секунду назад смотрел на меня с непониманием или злостью, сейчас замерли в почтении. Если уж сама богиня приняла моё решение, то ни один дроу не осмелится его оспорить.

Менталисты четко разделились на две пятёрки и одновременно начали произносить слова клятвы. Мужские голоса звучали громко и чётко, пробирая до мурашек. Одновременно с их словами, у их ног расцветало сияние, сначала перламутрово — жемчужное, напоминающее паутину, а затем неожиданно ставшее наливаться глубоким синим цветом, всё больше напоминая грозовое небо.

От сердца каждого из менталистов к моему протянулись тонкие сверкающие нити. С этого момента даже биение их сердца зависело от моего сердца.

Мне казалось, что я увидела небо сквозь толщу гор и дно подземных озёр. Кристаллы пятого дома тёплыми искрами сверкали, словно подстраиваясь под мой пульс. Через расстояние дотянулись ярко-синие всполохи кристаллов третьего дома, принимающих меня в свою семью. Огненной волной вдруг прокатилась сила, переданная издалека.

Как наяву я увидела, что вслед за побратимами, которых я забрала из третьего дома, менталисты третьего дома произносят слова клятвы личной преданности. Перед всеми я это озвучивать не буду, но Ильрейс признаюсь, что моих собственных теней не десять, а немножко больше. Ровно на количество оставшихся менталистов третьего дома. И тут резким уколом до меня дотянулся слабый отклик.

— "Феникс"! — подумала я.

Стоило отзвучать последним словам клятвы дроу, как в пещерный пол ударили с десяток ветвистых молний.

— Морина!

— Грозовая хозяйка!

— Владычица граней!

Неслось со всех сторон от оборотней и нагов. И те, и другие опускались в почтении. И только двое смотрели на меня с подозрением и удивлением. Лорд Алькар и Тинарис Лангран.

— Я хотел бы поговорить с леди Лилит… — начал наг.

— С ней сейчас очень много кто хочет поговорить. Так что в очередь, по старшинству. — Перебил его Лютый под ехидным взглядом Ильрейс. — Просто нарасхват сейчас будет.

— Я к мужу! — попыталась отделаться от всего этого я.

— Я же сказал, что по старшинству. У тебя что, муж старше нашей правящей? — удивился Лютый.

— Лютый, как ты до своих лет-то дожил? — ответила ему я. — Я могу ответить на вопросы гостей уже сейчас. Но не думаю, что есть необходимость озвучивать очевидное. Правящая, Лютый с вами я пообщаюсь позже. Ильрейс, с твоего позволения, я хотела бы навестить раненных. И поговорить с резчиками по камню.

— Для меня тоже загадка, как он со своим жалом вместо языка до сих пор живёт. — Рассмеялась Ильрейс. — Конечно, сходи. Забота о пострадавших во время исполнения долга перед своим домом и павших защитниках важны для будущей правящей. Я буду ожидать тебя у себя. Надеюсь, до ужина мы с тобой успеем поговорить.

Ильрейс всегда выглядела так, словно что бы ни происходило, это происходило исключительно по её воле и с её согласия. Только наедине она позволяла себе показать истинные чувства и переживания.

Её спокойствие было своеобразным ориентиром для остальных. Много раз я замечала, что в любой ситуации, многие бросают взгляды на Ильрейс, и, видя её улыбку и царственное спокойствие, уверенность в её взгляде, сами успокаиваются и начинают воспринимать происходящее совсем иначе. Мол, ну проблемы, ну и что? Решим.

Отправив своих новых подопечных отдыхать, а Зайкиля вместе с Ясмином подготовить списки погибших, я отправилась в нижние пещеры. Следом за мной шли Лютый и Ралиэль.

Сказать, что я была удивлена, это не сказать ничего. Оборотницы-целительницы творили чудеса. Моей помощи почти и не нужно было. А мальчишки-дроу сновали деловитыми муравьями между коек с пациентами. В пещерах была идеальная чистота, придраться было просто невозможно. Никаких неприятных запахов, никаких грязных простыней. Пряный аромат трав от небольших котелков с отварами, которыми отпаивали пациентов, даже как-то успокаивал.

Алоринель и Ранель обходили пещеры, внимательно всё осматривая, и время от времени что-то говорили тут же убегавшим мальчишкам. Две соперницы за внимание Сквознячка сейчас вполне дружелюбно и мирно следили за готовящимися отварами.

Подрывник из четвертого дома сидел на кровати, облокотившись спиной на подушку, и что-то увлеченно чертил на доске. Вдруг он резко вскинул голову, как животное, почуявшее посторонний запах, и посмотрел прямо на брата.

— Ралиэль! — он попытался встать, но Выигрыш не позволил ему этого сделать, хотя удивления скрыть не мог.

Парень, который открещивался от родства с братом-полукровкой, сейчас светился от радостной улыбки. С учётом того, что Ралиэль чувствовал эмоции, понятно его удивление, если предположить, что наш пленник искренне рад видеть брата.

Глава 39.

Лилит.

— Что-то я не понимаю… Вроде как раньше за тобой радости от встреч с братом, и вообще от его существования, заметно не было. Или у меня неверная информация? — решила сразу разобраться в непонятной ситуации.

— Всё верно, илая. — парень тяжело вздохнул и кинул виноватый взгляд на брата. — Но вы ведь уже всё знаете про него.

— Ты имеешь ввиду то, что Ралиэль одаренный? — спросила, постаравшись избежать подробностей.

— Да, илая. Это в вашем доме об этом можно говорить открыто. Судя по тому, что я слышал, пока приходил в себя, здесь гордятся и своими воинами, и менталистами. Одно то, что они у вас не прикованы, как собаки на цепи, сродни чуду. — Парень снова попытался встать, потому что мужчина не может сидеть или лежать в присутствии женщины, пришлось останавливать его жестом. — Мой брат менталист, и лучше пусть он считает меня выродком, отказавшимся от родной крови, чем знать, что из-за меня он попал в тот кошмар, в котором живут менталисты в четвертом доме.

— С чего ты взял, что твой брат менталист? Он эмпат, чувствует эмоции, усиливает чужие, может их отразить, как зеркало. — Пояснила я брату Ралиэля.

— Думаете, в четвертом доме знают разницу? Или стали бы разбираться? — парень сжал кулаки. — Вы забрали его, значит, видели, как с ним обращались. Представьте, что бы с ним было, если бы он оказался у камня? Эти твари, что считают себя вершиной творения Прядильщицы только потому, что могут родить себе подобную мерзость, даже жаровни держат всё время с раскаленными углями прямо рядом с парнями…

— А ты откуда знаешь, как содержат менталистов в четвёртом доме? — насторожилась я.

— Одна из смотрительниц часто выбирала меня для развлечений…

— Дальше можешь не объяснять. — Прервала я явно неприятные воспоминания. — Давно знаешь про брата и его дар?

— Да, наверное, как соображать стал. Он всегда оказывался рядом, когда мне было плохо или хотелось поддержки или тепла. Всегда обнимал, когда мне было одиноко или обидно. Я быстро понял, что такие совпадения неспроста. А так как я прислуживал во время занятий старших илай с нашей сестрой, которую готовили в преемницы нашей матери, то вскоре услышал и ответ на свои вопросы. — Парень не отводил взгляда и старался как можно подробнее отвечать на мои вопросы. — С того момента я и начал вести себя по-скотски.

Выражение лица Ралиэля лучше всяких слов говорило о том, что парень не врёт. Но один непонятный момент для меня ещё оставался.

— А почему тогда Ралиэль чувствовал твою злость? — спросила я.

— Потому что я дико злился и боялся. Боялся, что его поймают. Ведь именно так и начинают отбирать одарённых мальчишек. Потом за ними только наблюдают. А на заметку берут ещё в детстве вот на таких совпадениях и отношении к близким. — Последние вопросы отпали. По крайней мере у меня.

— Ялин… — только и произнес Ралиэль.

— Парни, мне кажется, что вам есть о чём поговорить. — Я похлопала свой Выигрыш по плечу.

— Илая, а вы… Вы разве не спросите, есть ли дар у меня, не потребуете верности дому и вам? — ого, а кто-то кажется, уже успел всё для себя решить.

— Про дар, если он есть, рассказать сможешь и позже. А вот про верность… Верность нельзя потребовать. Её можно только заслужить. — Улыбнулась, видя растерянность Ялина. — Можно конечно попытаться стребовать верность, угрожая расправой и пытками. Но вот скажи, ты верен своему дому?

— Нет, илая! — четко и уверенно ответил парень.

— Может, ты уважаешь илай своего дома? Судя по фразе "себе подобную мерзость" сомневаюсь. — Ответила ему. — Пока набирайся сил. Потом решим, что с таким подарком делать.

Выходя из нижних пещер, я немного притормозила, осматриваясь по сторонам.

— Тут рядом есть удивительное место. Тихое и незаметное. Как раз, чтобы ото всех спрятаться и перевести дух. — Вдруг предложил Лютый.

— По мне так заметно, что я хочу забиться в какую-нибудь щель поглубже? — улыбнулась я.

— Ну, пока только с пяти шагов. — Ответил в своей манере Лютый.

— Тогда веди в своё тихое и незаметное место. — Вслед за Лютым я направилась в какие-то кажущиеся совсем необжитыми коридоры.

Впрочем, шли мы не слишком долго. Когда Лютый подошёл к узкому разлому, я рассмеялась.

— Всё согласно желанию илаи! — ухмыльнулся дроу, первым ныряя в разлом.

Протиснувшись сквозь камни и сделав по инерции пару шагов, я подняла голову и замерла. Я словно оказалась на дне самого глубокого колодца, который могла бы только представить. Но не это было главным.

Начинаясь где-то в вышине, стены этого колодца расширялись книзу уступами. За долгие годы листва, трава, грунт с поверхности образовали на этих выступах слой почвы, позволившей даже в этих условиях расти травам и даже тонким, причудливо искривленным деревьям, чьи длинные ветви свисали далеко вниз.

Подземные источники, вырываясь из толщи скал, сливались в шумные ручьи и образовывали небольшую природную купель. Светлячки, что перелетали с одного места на другое и причудливая игра света и тени, превращали это место в сказочную пещеру фей, и наполняли ее волшебством.

Здесь меня вряд-ли получится найти хоть кому-то. Да и вообще думая мало кто в пятом доме знал про это место.

— Мне показалось, что ты хотел получить ответы на некоторые вопросы. — Начала я разговор.

— Хотел бы. Но кто я, что бы требовать этих ответов от принцессы дома? — усмехнулся Лютый.

— Дроу, что верой и правдой прослужил своему дому? Отец, потерявший дочь? — всегда насмешливый и ехидный дроу внимательно меня рассматривал.

— Ты воспользовалась своим даром во время боя? — так вот как он объяснил себе моё знание о коронном ударе Айриль!

— Не совсем. Когда я оказалась в святилище нашего дома, сразу после призыва, тело Айриль было там. Ильрейс не могла оставить её смерть неотомщенной. — Я старательно избегала подробностей, что могли бы выдать меня, но рассказывала Лютому со всей возможной в моей ситуации откровенностью, ведь открыто заявить, что я всего лишь душа, привязанная к телу его дочери я не могла. — Она рискнула провести обряд передачи памяти.

— Что? К чему был этот риск? Ведь Айриль влили серебрянку! — то ли удивился, то ли возмутился Лютый.

— Но шанс получить хоть крохи был…

— Был шанс оставить дом без наследниц! — перебил меня Лютый. — Я-то думал, это твой дар, а оказалась бабья придурь! Весь дом знает, что на момент вызова ты была изранена, перенос сам по себе отнимает силы, так ещё и обряд! Тяжёлый и сложный для всех участников. О чём только думала Ильрейс, когда устанавливала привязку между погибшей и получившей тяжёлые ранения наследницами? То-то говорят, что она несколько дней не выходила из святилища!

— Но всё же, что-то я помню. Какие-то фрагменты просыпаются сами по себе. Но я надеюсь, что смогу почувствовать, если встречу убийц Айриль. — Призналась я.

— Моя дочь была мечтательницей. Она хотела, что бы наш дом, действительно был семьёй. Что бы илаи могли не отказываться от своих избранников и не отдаляться от своих сыновей. Меня забавляли её рассуждения. — Лютый опустил руку в переливающуюся воду подземного озера. — Но вот смотрю я на тебя, и понимаю, что не так уж и невыполнимы её фантазии. А месть… Если твои надежды оправдаются, и ты почувствуешь убийц моей дочери, то уважь старика, всех сама не убивай. Оставь мне хоть кого-нибудь.

Лилит.

После сумрачной прохлады подземного уровня, коридоры верхних пещер, напоминали оживленную магистраль. Все сновали сразу во все стороны.

Продовольствие и всё, что могло понадобиться лекарям неслось и тащилось в нижние пещеры. Повреждённое оружие заменялось и чинилось, доспехи восстанавливались, отряды выдвигались к своим позициям.

В пещеры рядом с коридором, в котором мы собирались встречать названных гостей, доставлялись необходимые запасы. Оружие, стрелы для арбалетов, сосуды с водой и запас лекарств и перевязочного материала. Дроу-зельевары устанавливали свои котлы.

Кузни работали без перерыва. Лязг доносился почти до святилища, а уж запах раскаленного металла, углей и ещё чего-то слишком специфического, чего не найдешь нигде больше, наполнял казалось все переходы.

Полным ходом шло и переформирование отрядов. Восполнение численности происходило за счёт вернувшихся в строй бойцов, занявших свои места и новобранцев. Хотя новобранцами они были именно для своих отрядов, куда их зачисляли.

Каждый дроу имел за плечами солидный опыт нахождения в приграничье с разломом. А там каждый день война, и ночью прорывы. Но не смотря на это, получившие пополнение отряды шли и отрабатывали взаимодействие друг с другом. Что меня не мало удивило.

Вот как может быть так? Почему во время войны дроу понимают, что должна быть вместе, что каждый важен и нужен, не важно илая или самец? И куда это понимание девается в мирное время? Я достаточно уже посмотрела и мне было с чем сравнивать. В пятом доме, по сравнению с третьим или четвертым, к мужчинам относились ещё нормально. Хотя то самое "прощание", которое я сорвала в первые дни своего появления в этом мире, меня до сих пор пугает.

Про происходящее во втором доме, я старалась не думать. А к первому возникало слишком много вопросов. И со своим отношением к нему я ещё не определилась. Да я оборотням доверяла больше.

Впрочем ожидая с минуты на минуту нападения сразу двух домов, как-то слабо верится в мир и дружбу среди дроу.

Резчики по камню, выслушали меня внимательно. И единственным прозвучавшим вопросом было выносить ли имена погибших защитниц отдельно?

— Нет, всех по порядку, по первой букве имени, пожалуйста. — Озвучила свою идею.

Уже на выходе из пещер, где работали резчики, до меня долетели обрывки разговора мастеров.

— Первый раз о таком слышу! — удивление действительно хорошо слышалось в голосе.

— И чего? Ну хочет наша паучишка так почтить память погибших. Что в том плохого? — раздался голос старшего мастера. — Сложности-то никакой. Пусть сделает как хочет, душой порадуется.

— А ты слышал, что она велела? Илай с самцами в перемешку упоминать. — Всё тот же неугомонный.

— Ты совсем дурак, или сегодня день такой особенный? — старший мастер выражений не выбирал. — Ты вот скажи, ты в нашем доме, вот именно такую, красноволосую малышку видел? Кто-нибудь из будущих илай был на неё похож? Вот и я не припомню. А это значит, что росла наша принцесса скорее всего в приграничье. Сам знаешь, что среди охотничьих отрядов отношения другие. Там самцы и илаи спину друг другу прикрывают каждую минуту. Вот и наша паучишка по-другому не умеет. Да и первым делом о раненных заботится. Тут в совете заседать не надо, чтобы понимать, по каким правилам наследница живёт. Для неё все равны, все защитники дома. Поэтому и илаи с самцами в перемешку, как ты говоришь.

— Главное, чтобы она до своего правления дожила. Никто не захочет менять устои и просто так отдавать власть. — раздался незнакомый голос, но судя по звучанию, принадлежавший одному очень пожилому дроу, который молчал, пока я была рядом.

— Да уж не дураки, сами понимаем. Чего думаешь, менталисты просто так к ней в охрану напросились? Да и во время боёв, парни к ней по ближе стараются быть. — Усмехнулся старший мастер. — Наши-то илаи не много потеряют, а вот остальным такое явно не по вкусу придётся.

— Интересссно? — вдруг раздалось за моим плечом.

Я резко развернулась и обнаружила склонившегося надо мной нага. Руки он держал за спиной, и хотя лицо было серьёзным, глаза смеялись. Хвостатый Лангран радовался как ребёнок из-за того, что смог подкрасться и напугать.

— Я бы на вашем месте к подобным развлечениям отнеслась с большей осторожностью! — показала ему на Дзена уже готового атаковать шею нага.

— Ваш любимец только зря силы потратит. Я наг и Лангран, ни те, ни другие к ядам не восприимчивы! — поделился видимо всем известным секретом Лангран.

Дзен тут же прислал мне картинку, на которой серый наг что-то оживлённо рассказывал, задрав нос, а потом падал, высунув язык.

— Да? А Дзен уверен в обратном! — рассмеялась от увиденного я.

— Ну, может попробовать! Иди сюда маленький, не бойся, я не обижу такого пушистика! — наг сам протянул руки к Дзену, оторопевшему от определения "пушистик" в свой адрес.

— Как это попробовать? А я потом как буду объяснять вашим родственникам, почему у них в семье на одного нага стало меньше? — возмутилась я.

— Не станет, мне точно ничего не будет. Зато можем поспорить, если я прав, то всё оставшееся время я прощаю рядом с вами, а то Алькара воспоминания о доме видно замучили, он вон, вызвался на кухне помогать. А мне немного скучно в одиночестве. — Предложил мне наг.

Ну, конечно, воспоминания о доме нахлынули! Любопытство замучило лорда! А где, как не на кухне можно узнать всё, чем живёт и дышит дом и семья? Пусть и такая большая и странная, как пятый дом.

— Дзен, только не сильно, пожалуйста! Ланграны достояние этого мира, нам за невольное браконьерство самим шкурку портят! — попросила я потирающего лапки арахнида.

Дзен легко оттолкнулся от моего плеча и почти сразу приземлился на грудь нагу. Ко мне арахнид вернулся очень быстро. А вот Тинарис замер, снисходительная улыбка на его лице сменилась удивлением и непониманием.

К моему удивлению взгляд нага загорелся любопытством и каким-то исследовательским азартом. По крайне мере, Дзена он рассматривал точно так же, как мы с моими друзьями спелеологами какой-нибудь сталактит с интересными включениями, во время путешествий по пещерам.

Правда продлился этот интерес очень недолго. Из нага словно разом вынули все кости, и он чешуйчатой тряпочкой растянулся на полу.

Я остановила пробегающего мимо мальчишку.

— Ты занят? — спросила его, так как подозревала, что здесь он не сам по себе, а скорее всего, с поручением от Алоринеля или Сквознячка.

— Нет, принцесса! Я уже всё сделал, осталось только сообщить Ранелю. — Отрапортовал парень, подтверждая мои догадки.

— Вот и отлично! Ему как раз и передай, что наш гость вот тут решил поспать. — Попросила его я

— Да? Как-то он не к месту спать разлёгся, посреди прохода. — Задумчиво протянул парень. — Не волнуйтесь, всё передам.

Успокоив свою совесть тем, что заботу о госте и союзнике я проявила, я прямиком направилась в ритуальный зал.

Холод напольных плит ощущался приятной прохладой. Веки тяжелели, а душа смело рвалась в совсем другое место. И даже мне было непонятно, кому эта встреча нужнее. Ядгару или мне, тоскующей по теплу взгляда и крепким рукам даже во время войны.

Но оказалась я совсем не на утёсе, а в комнате, затянутой тёмным бархатом.

— Феникс! — узнала я юношу, почему-то стоящего на коленях. — Я же просила. Ты зачем опять на колени встал?

— Я принёс своей госпоже плохие вести. — Бордовые глаза на наростах испуганно зажмурились, я не удержалась и осторожно провела ладонью по этим наростам, желая успокоить и подбодрить, хотя внутри всё сжалось от плохого предчувствия. — Я не достоин…

— Достоин. И разве в тех новостях есть твоя вина? — даже простое человеческое сочувствие для этого дроу словно награда.

— Нет, моя госпожа. Но ведь сообщу их вам я. — Феникс снова склонил голову. — Ни в одном из известных домов дроу кристаллы не помнят и не знают вашего мужа. Ни у одного нет побратима с орхидеями на груди.

Новость прогремела для меня громом. Я пошатнулась, но Феникс подхватил меня на руки, не позволяя упасть.

Глава 40.

Лилит.

Феникс уложил меня среди подушек и сразу сделал шаг назад, выжидая какой будет моя реакция. А у меня рушились все планы и надежды. Страх сковал все внутренности, я боялась даже вслух озвучить вероятность того, что Ядгар существует только на том самом утесе, рядом с рекой мертвых этого мира и еще в каком-нибудь зацикленном воспоминании.

Но ведь браслет на моей руке мне не кажется! Его видели все! Вспомнились деревенские страшилки про невест мертвеца. Если даже в моём мире, напрочь лишенным магии, откуда-то взялось поверье, что можно выйти замуж за давно погибшего жениха, то, что говорить о мире, где магия естественна как дыхание?

Нет, нет и нет! Ядгар не может быть среди ушедших! Не может! Я ни на минуту не могу в это поверить! Дыхание требует усилий, я с трудом проталкиваю воздух в лёгкие. Стон срывается с губ и распадается в воздухе на звенящий иней.

— Госпожа…

Феникс едва прикасается к моей руке, стараясь просто привлечь внимание. Но это касание заставляет меня собраться и подняться.

— Прости, Феникс, но мне нужно идти. — Увидеть Ядгара становится настолько важным, что внутри разливается жжение от того, что я всё ещё на месте.

— Подождите, моя госпожа. Ведь если вашего мужа нет среди менталистов известных домов, то может, есть тайный дом, существование которого скрывается, или он может быть среди менталистов погибших домов. — Выдвинул предположение Феникс.

— Час от часу не легче! — это предположение вполне совпадало с моими мыслями о постоянном воспоминании погибшего дроу.

— Я сейчас объясню. Дом мог погибнуть и перестать существовать. Но его кристаллы и пещеры никуда не делись. Разве не могли их найти и занять те, кому власть первого дома поперёк горла? — подарил мне искру надежды дроу.

— Работорговцы! — сразу подумала я о тех, кому действительно власть совета и первого дома очень мешала.

Как и Айриль Ночной ветер. Что она могла узнать? И не узнала ли она часом о целом доме работорговцев? Не за эти ли знания её убили? Получается, что пока мы ищем тех, кто замаран в этой мерзости, где-то существует целый дом промышляющий торговлей живым товаром.

Мы ищем отдельных дроу, вынужденных прятаться и таиться внутри домов, скрывать свои дела от других членов дома. А если эти дроу внутри других домов только собирают информацию? А для всех дел есть просто отдельный дом, основанный не по родству крови, а на общности интересов?

— Среди тех кристаллов, чьи осколки я ношу на себе, нет ни одного, в чьих гранях отразился бы тот, кого вы приняли супругом. — Пояснил для меня Феникс. — Но есть те, кто носит осколки давно забытых домов. Я не знаю, сколько понадобиться времени, ведь многие давно потеряли разум от постоянной боли. Но может, где и откликнется.

— Спасибо, Феникс. Ты даже не представляешь, как много для меня сделал и ещё собираешься сделать. — Я порывисто обняла парня, и только поняв, что он стоит и не дышит, а все мышцы окаменели, поняла, что возможно напугала его своей несдержанностью.

Я отстранилась и попыталась улыбнуться, чтобы успокоить. Вот почему я не взяла факультатив по психиатрии во время обучения? Почему посчитала, что уж это мне точно не понадобится? Ведь не зря мне папа повторял всю мою жизнь, что знание не приходит просто так, оно или нужно тебе, или тем, кто окажется рядом.

— Извини, Феникс, я тебя напугала. Я, правда, не хотела… — говорю, а в мыслях ругаю саму себя.

— Вы не напугали меня, госпожа! — перебивает меня дроу. — Просто я себя почувствовал… Необычно. Теперь я понимаю тех, кто живёт с вами в одном доме. Не страшно умереть за вас, страшно вернуться к прежней жизни.

— Я бы хотела, чтобы за меня не умирали, а жили. Ярко, красиво! Чтобы смеялись, и чтобы простое дружеское объятье в благодарность не было чем-то удивительным. — Ответила ему.

Даже секундное промедление раздражало. На утёс я буквально выпрыгнула, к счастью, Ядгар был там.

— Что с тобой? Ты вся дрожишь? — в его голосе звучало беспокойство, а у меня не было сил.

Я прижалась лицом к его ладони и закрыла глаза, наслаждаясь этой близостью.

— Лилит… Ты меня пугаешь, мой огонёк. — Яд притянул меня за шею к себе и прижался щекой к моему лицу.

— Яд, ни в одном из известных пяти домов, тебя нет. Понимаешь? — меня била крупная дрожь от волнения и перенапряжения. — Ни в одном. Во втором доме проводят опыты над дроу. Приживляют органы от пауков, вживляют осколки кристаллов в тело. Мне принес клятву верности дроу, на котором такие осколки всех четырёх домов, до пятого они добраться не сумели. А все кристаллы одного дома связаны между собой, и по этому осколку, он может дотянуться до всех кристаллов. Эти камни разумны, они способны на чувства, эмоции и переживания! И ни один не знает тебя!

— То есть, дом, к которому я принадлежу…

— Не известен! Это либо какой-то тайный дом, либо… Погибший. — Еле слышно закончила я.

— И ты испугалась? — на мое лицо посыпался град поцелуев. Слёзы, что побежали по щекам сами собой, высыхали под его губами. — Лилит, моя орхидея, моё пламя, жизнь моя! Я не могу быть мёртвым. Доказать?

— Докажи! — мне так хотелось услышать и поверить.

— Вот, послушай. — Он крепко прижал мою ладонь к своей груди, не обращая внимания на то, что я тревожу рану, прямо там, где билось его сердце. — Разве мёртвое сердце может так рваться к тебе?

— Яд, тебе же больно! — я старалась как можно меньше шевелить рукой.

— Мне больнее от твоих слёз и переживаний. От того, что я не рядом и не могу разнести в пыль любого, кто осмелится допустить мысль о том, чтобы причинить тебе вред. — Выражение лица мужчины моментально потеряло любой намек на нежность и сочувствие. — От того, что я бесполезен и не могу сам оберегать пламя моей жизни!

Мне не понравилось то, в какую сторону начал заходить разговор, и я применила самый надёжный способ, чтобы отвлечь Ядгара от этих мрачных мыслей. Этот поцелуй был полон голода и жара. Он без слов кричал о том, как мы истосковалась, друг по другу, и что разлука даётся нам всё тяжелее.

— Огонёк, — позвал меня Ядгар, когда я лежала, устроив голову у него на коленях, а он перебирал мои волосы, после того, как я напоила его своей кровью и спустя десяток поцелуев. — Ты сказала, что кристаллы связаны, а тот парень, Феникс, может с ними общаться через осколки. А что если я попрошу такой же осколок, как получили менталисты третьего дома? Сможет ли он найти камень по осколку?

— Я не знаю, но мне кажется это шанс! — я подскочила, удивляясь, как мне самой не пришло это в голову!

— Дождешься? — тихий шёпот перед поцелуем.

Ответ мы и так оба прекрасно знали. Я осталась на утёсе одна. Время тянулось безумно медленно. Дурные мысли опять полезли в голову. К возвращению Ядгара я успела себя накрутить так, что казалось, сам воздух вокруг меня раскалился.

Когда Ядгар появился, словно соткавшись из воздуха, я просто не смогла и двух слов связать, потому что он выглядел хуже некуда. Его пробуждение, разговор с кристаллом, получение осколка, а для этого камню нужно было отдать свою кровь, и возвращение ко мне, отняло у него много сил. Он побледнел, осунулся, под глазами проявились темные круги, но сами глаза ярко горели, сверкая не меньше фиалкового осколка на его ладони.

Муж опустился рядом на колени и, вложив его в мои ладони, поцеловал пальчики. Не смотря на то, что он потерял много сил, его улыбка была шальной и немного пьяной.

— Пей. — Попросила его, протягивая ему вновь распоротую рану.

— Когда-нибудь, когда я увижу твои глаза в реальном мире, первое, что я сделаю, это напою собственной кровью в ответ! — пообещал он прежде, чем припасть губами к ране.

— Даже вперёд поцелуя? — рассмеялась я, почувствовав, как становится легче на душе. Как отогревается сердце в лучиках надежды.

После ухода от Ядгара, я не спешила уходить в реальность. Мне был необходим Феникс. И он не заставил себя ждать, словно мысли мои прочитал или почувствовал, что я в нём нуждаюсь.

— Госпожа? — удивился он столь скорой встрече.

— Феникс, скажи, ты сможешь общаться с камнем, если он не вживлён в твоё тело? — спросила, протягивая ему осколок.

— Удивительно! Сердце камня, отданное добровольно! — дроу аккуратно взял из моей ладони драгоценность и приложил к своей груди. — Можно и так, ведь я приму его тоже добровольно, а потом вы сможете его пересилить с моей груди в пещеры.

Камень сверкал и переливался всеми гранями, утопая в груди парня.

— Госпожа, пройдет совсем немного времени, и я смогу почувствовать, где находится кристалл. То есть будет возможность выстроить переход в пещеру к вашему мужу. — Улыбался Феникс, глядя на совершенно ровную кожу, под которой скрылся кристалл. — Не пугайтесь! Зато так его никто не найдёт и не увидит. Ведь в реальности, я по-прежнему в лабораторной клетке.

— Значит, у тебя теперь дополнительная гарантия, что я точно за вами приду. — Попыталась я найти хоть что-то хорошее в происходящем.

— Мне не нужны гарантии, моя госпожа! — открыто улыбнулся Феникс, и сразу стало заметно, насколько он ещё молод. — Я знаю, что вы и так сделаете всё, что только сможете, но поможете нам.

Открыв глаза, я почувствовала дикую слабость во всём теле. Но желание ещё полежать пропало, как только я увидела склонившуюся над собой улыбающуюся Ильрейс.

— Поговорим? — ехидно улыбнулась она.

Глава 41.

Лилит.

— Я-то думала, что мы поговорим в твоих покоях. — Ответила я Ильрейс, ковыляя к алтарю.

Я уже давно заметила, что на каменной плите, расположенной между лап каменной паучихи, силы возвращаются в разы быстрее.

— Я тоже так думала, пока не оказалось, что паренька, принесшего в мои покои отвар, сопровождает лорд Алькар. Скучно ему, видите ли! — рассмеялась Ильрейс, видимо не скрываемое любопытство кота её забавляло. — Вот думаю, надо собраться с девчонками, поболтать в зале совета, а предварительно отправить самцов его убирать. Интересно, кошак тоже в помощники напросится?

— Можно попробовать! Представь только, у нас будет зал, который отмывал сам глава безопасности кошачьего княжества! — представленная картина позабавила.

— Это да! Так что поговорить спокойно мы пока можем только здесь. — Сразу стала серьёзной правящая. — Рассказывай, что за план с менталистами?

— Да нет никакого плана. Просто посмотри, ты сама говорила, что пока менталистов держали на цепи и пытали, наполняя силой вены дома, эта самая сила использовалась с трудом и болезненными ощущениями. — Внимательно слушающая меня Ильрейс кивнула, словно подтверждая мои слова. — А после и силы, словно больше стало, и использовать её в разы легче. Ведь так? А мы всего-то прекратили пытки. Потом мы отпустили менталистов, позволив им не просто быть придатками к кристаллам, а жить полноценной жизнью. Результат более, чем впечатляющий. Мы получили просто оружие массового поражения в бою. Менталисты своими ударами способны выносить сотни бойцов противника за раз! И они предложили свои силы для службы дому. Им это необходимо, чтобы из бесправных, не имеющих даже имени самцов, окончательно превратиться в важных для существования дома дроу. Понимаешь? Такая точка в этом превращении. А я сама начала этот процесс. Я всегда и везде говорю о необходимости равенства хотя бы внутри дома, о том, что самцы нужны дому не меньше илай. И с каким бы лицом после этого, я бы отказала в просьбе принять их под свою руку? Получается, что вместо поддержки парням я открыто заявлю, что у меня слова с делами не сходятся, а значит и верить мне нельзя. А что это за наследница, которой не доверяют? А дом мог бы потерять такой необходимый и уникальный ресурс, как силы одарённых.

— Да, я примерно в том же направлении и думала. Интересно было, какие у тебя мысли. — Правящая явно была довольна моим ответом. — Но ты понимаешь, что не всем это понравилось? И то, что ты сейчас рассказываешь, для многих не очевидно. Что будешь делать, если проявится недовольство?

— А я не буду ждать, когда оно проявится. Об этом нужно говорить. Открыто и громко. Подводить к выводам о необходимости такого шага. Дроу должны сами решить, что так нужно было сделать. — Поделилась своими мыслями с Ильрейс. — Какой смысл, если я им скажу ответ? А вот если они сами "догадаются", то и недовольства никакого не будет.

— Это как "догадались" о ценности полукровок? — улыбочка у правящей была полна ехидства.

— Ну, а разве не правильно? — ответила ей такой же.

— Правильно. Только слишком уж не части с переменами. Дай им привыкнуть. Тут я спорить не буду, вопрос с менталистами надо было решать немедленно. Но на будущее, запомни. Глядишь, пригодится. Ведь и остальные менталисты при должном уходе скоро смогут проснуться и прийти в себя. К тому же я направила лекарей к ним. Пусть помогут восстановиться. — Ильрейс поднялась с плиты алтаря, на которой сидела рядом со мной. — Пойдем готовиться к ужину. Посмотрим, что там насобирал любопытный кошак.

Из святилища мы выходили, смеясь, за что удостоились внимательных взглядов стоящих на постах теней.

А вот возле моих пещерных покоев меня ожидал сюрприз. Асгари и его бешеная Сильв, стояли и дожидались меня.

— У меня сегодня прям вечер разговоров! — вздохнула я. — Проходите.

Как ни удивительно, но в моей комнате никого не было. Я уселась прямо на пол и рукой предложила гостям последовать моему примеру, что те и сделали.

— Сначала я хотела бы извиниться за то, что напала на вас, принцесса Лилит. Просто я подумала, что… — начала Сильв.

— К сожалению, я тебя понимаю, лучше, чем мне бы того хотелось. — Перебила её я. — Окажись я на твоём месте, и если бы я посчитала, что ты виновна в причинении вреда моему мужу, то поверь, поступила бы ещё жёстче, чем ты. Асгари ведь твой муж? Я правильно поняла?

— Да, принцесса. Я долго сопротивлялась этому чувству. И вела себя в то время совсем по-скотски. — Сильв отвечала, не пытаясь скрасить свои поступки и поведение. — Я до сих пор не могу понять, откуда Асгари взял силы, чтобы простить меня за то время.

— А тебя не смущает, что он менталист? — улыбнулась я девушке. — Он же прекрасно знал подоплёку твоих поступков.

Асгари кивнул, мягко улыбаясь Сильв.

— Всё равно… Но потом их отряд попал в переделку, и все решили, что их уже не спасти, а значит и рисковать ради самцов не стоит. — Сильв сейчас вспоминала, возможно, один из самых страшных моментов в своей жизни. — Я тогда самовольно покинула лагерь и отправилась на место столкновения отряда с тварями, проклиная и себя, и эту охоту, и илай третьего дома. Из его отряда больше никто не выжил, Асгари сам почти не дышал, его спасло только то, что он лежал на земле, под кучей других тел, а твари видимо были не слишком голодны и не сожрали всё подчистую. Я выхаживала его больше недели. Всё это время мы провели вдвоём, и я уже решила, что мы можем не возвращаться в третий дом, всё равно нас наверняка сочли за погибших. Но на нас напали сразу несколько заплутавших тварей. В этот момент у Асгари проснулся дар менталиста!!! И как назло на шум вышел отряд илай, выслеживающий этих тварей. Они видели, как Асгари уничтожил тварей без оружия и не прикасаясь к ним, а потом упал без сил. Конечно, его сразу заковали в ошейник, такая дрянь, которая не даёт менталистам применять свой дар. Мы смогли остаться наедине только один раз. А на утро я поняла, что наделала.

— Я отдал Сильв саркс, и она его приняла. Мы в тот момент не подумали, что проявившиеся браслет и символ принятия, будут видны всем. — Продолжил Асгари.

— И вы решили их спрятать под ожогом? — парочка синхронно кивнула. — Тебя приковали к камню, а среди смотрительниц резко возросла смертность. Это же твоя работа, Сильв?

— Да. У меня внутри всё узлом заворачивалось, когда я думала о том, что они делают! — даже сейчас девушка ненавидела тех, кого подозревала в издевательствах над своим мужем. — Да что я рассказываю. Уж ты-то наверняка меня понимаешь.

— А ты не боялась, что тебя убьют, а не ты? — уточнила у неё.

— Кто? Я даже их наследниц легко заставляла жрать песок на аренах! — рассмеялась Сильв.

— Подожди, ты наследница? — я помнила, что титул наследницы получали во время поединков, и если Сильв была сильнейшей в своём доме, то она должна была быть именно наследницей.

— Принцесса, в третьем доме давно не работает это правило! Меня гоняли по охотничьим вылазкам. Когда у правящей был бзик на тему создания собственной службы разведки, то выполняла всякую дичь, вроде розыска отрядов вашего молодняка. — Последняя фраза меня насторожила, и я решила обязательно рассказать об этом Ильрейс. — Ну, вот что за дурацкая идея потягаться с пятым домом, если мы стоянки почти необученных самцов, вышедших на первые охотничьи рейды, могли отыскать с трудом и не всегда? А мечты-то были — саму Ильрейс за пояс заткнуть. Так, наверное, до самой смерти и мечтала. Хотя и сегодняшняя правящая такая же. У них война на пороге, которую они же и развязали, а она новую отделку центрального дома заказывает!

— Уверена, что будет праздновать победу. — Вздохнула я

— А она себя с Прядильщицей не перепутала? — съехидничала Сильв. — Путевых командиров нет, армии как таковой нет, прут скопом как стадо, только и могут, что числом брать. Всех вменяемых илай, да и просто имеющих своё мнение, давно извели. Те, что остались, либо молчат и не высовываются, как я, либо способны только поддакивать правящей, лишь бы им не мешали развлекаться и свою подлую натуру тешить.

— Ничего себе "не высовываться"! И это говорит дроу, устроившая террор смотрительницам пещер? — улыбнулась я, не смотря на беспокойство, что появилось непонятно откуда и не хотело уходить.

Что-то у меня не срасталось, не складывалась картинка, объясняющая уверенность правящих третьего и четвёртого домов.

— Так я же тихо, без всяких этих вызовов и поединков! — улыбка Сильв больше напомнила оскал дикого зверя. — Но сюда я пришла не только, чтобы извиниться. Принцесса, я хочу перейти под руку пятого дома и остаться с Асгари. Я прошу вас принять у меня клятву верности дому и вам.

— Ты понимаешь, о чём просишь? В пятом доме совсем другие правила, такого, как в третьем не будет, по крайней мере, пока я жива. Никаких пыток, убийств ради развлечения, издевательств над кем бы то ни было? И потом, сейчас война. И возможно уже завтра тебе придётся встать на передовую среди наших защитниц против бойцов собственного дома. — Я дождалась утвердительного кивка от Сильв, видимо девушка уже всё для себя решила. — Что же… Я принимаю твой выбор!

Пришедшие через несколько минут Зайкиль и Ясмин тут же получили от меня просьбу найти молодожёнам и новым членам нашего дома свободные покои.

Пятый дом приобрел сильного воина, знающего слабые места нашего противника и пример того, что чувства не делают слабее, наоборот, превращают просто сильного бойца в опасного и коварного противника.

А главное, пара Сильв и Асгари это ещё один шажочек к построению нормальных отношений среди дроу. И я с улыбкой подумала, что возможно, следующий такой шажочек помогут сделать Ардига и Арзул, которого я переименовала из кузнеца в оружейника, и часто ловила себя на том, что хочу назвать его Просперо, как героя из детской книжки.

На ужин я шла немного отдохнувшая. Чем был занят Лютый, я не знала, но вместо очередной изматывающей тренировки я провела пару часов в купальнях. Одна из совсем небольших чаш оказалась кем-то заботливо отполированной и углублённой. Дзен с восторгом в ней расположился, поджав под себя лапки.

— Ты первый паук, про которого я знаю, чтобы так любил воду! — рассмеялась я в ответ на довольное фырканье.

Правда улыбка быстро сошла на нет, стоило вспомнить о муже и Фениксе. Меня всё больше тяготило обещание данное парню. Я не хотела его убивать, и если появится возможность уговорить его остаться в этом мире, живым, то я очень хотела бы ей воспользоваться. Должна же быть в этом мире душа, которую не отпугнут ни наросты, ни камни, вживленные в тело парня? Может, кто и сможет разглядеть открытое и верное сердце за изуродованным лицом и телом.

Когда я вошла в зал общей трапезы, почти все уже сидели за столами. Лорд Алькар расположился рядом с правящей, сразу за Мириэль, а вот наг, расположился с торца стола, рядом со мной. Тинарис явно ждал моего появления, встречая взглядом каждого заходившего. В голове всплыла картинка мирно спящего нага в коридоре. Погладив Дзена, я улыбнулась и прошла к своему месту.

— Как спалось, Тинарис? — не смогла промолчать я.

— Знаете, чудесно. Выспался, и словно неделю отдыхал, полон сил. Правда, проснулся совсем не там, где засыпал и не в той компании. — Блеснул клыками наг. — Вы позволите… Я бы хотел изучить вашего… друга. Я не причиню ему вреда. Но он уникален. Я тут поспрашивал, и оказалось, что он у вас может убивать плевком яда или ядовитой паутиной, а может усыплять или обезболивать. Так же я узнал, что вы сами занимаетесь лечением ваших воинов. И весьма успешно, а ваш паук вам всегда помогает.

— И что вас так удивило в том, что я оказываю посильную помощь воинам своего дома? — всё предыдущее из речи нага я решила пока проигнорировать.

— Да ничего удивительного в этом нет. Отряды грозового перевала вообще всегда выходят в сопровождении целителей, и очень ценят их помощь. Но вы-то дроу, и явно не обучались в Целительской Академии перевала. — Ой, куда-то не туда ведут такие размышления.

— Видите ли, Тинарис, я не знаю, как там принято на перевале, я вам расскажу, что правильным считаю я. Я — дочь пятого дома, как и все остальные, такие же дети Подгорных Орхидей. Мы вместе защищаем наш дом, проливаем кровь, теряем товарищей и родичей, вместе делим боль поражений и горечь побед. — Мне не нужно было оглядываться, что бы понять, что меня очень внимательно слушают все собравшиеся в этом зале. — Каждый раз, идя в бой, мы прикрываем спины друг другу, и отводим руку смерти друг от друга. И если я знаю, как помочь тем, кто получил ранения, выполняя свой долг, то разве не первая моя обязанность использовать свои знания? И разве то, что я дроу, это как-то отменяет? Я не заканчивала вашей Академии, но те знания, что у меня есть, на службе моему дому, также, как и мой клинок.

— Но откуда у вас эти знания? — Тинарис аж подался вперёд от любопытства.

— Они просто есть. Накопились со временем или проснулся такой дар по воле Прядильщицы. Разве это имеет значение? — пожала плечами, накладывая себе на тарелку кусочки поджаренной рыбки.

— Дар целительства у дроу? — не отставал от меня наг.

Я демонстративно медленно перевела взгляд на его руку, сжавшую мою ладонь. Наг в порыве и сам, похоже, этого не заметил.

— Разве я позволяла к себе прикасаться? Почему вы, Тинарис Лангран, позволяете себе распускать руки? — наг растерялся от моего холодного тона.

— Простите, я увлекся и не заметил, но я и мысли не держал вас оскорбить. — Тинарис отдернул свою руку. — Но согласитесь, удивительное совпадение. Да ещё и ваш дар разговаривать с мёртвыми.

— А я бы хотел ещё добавить совпадений в копилочку. — Вдруг высказался лорд Алькар. — Представьте только себе, никто не помнит наследницу Лилит ребёнком, вообще никто ничего не знал о её существовании. И вдруг раз, когда многие уже подумали о том, что дом обречён, появляется, хоть и не в лучшем состоянии, наследница и с очень странным отношением к правилам и традициям. Один только брачный браслет на руке у дроу чего стоит. Ничего не напоминает, Тинарис? Принцесса дроу, а в том, что этот титул Лилит Говорящая с ветром или Молчаливая Смерть носит по праву ни у кого сомнений не возникает, просто на дух не переносит пыток, издевательств, унижения кого-либо. И не задумываясь, готова бороться с рабством. Как тебе характеристика? Опять кого-то напоминает? Но и это ещё не всё. Как я тут узнал принцесса и преемница правящей пятого дома, совсем к власти не рвётся, работает наравне со всеми, не боится грязной или тяжёлой работы, не любит лишних церемоний. Ну, и как последний штрих. Очень любит, как оказалось, рыбу и грибы. Я знаю только один народ, который в принципе воспринимает грибы как пищу. И даже среди Лангранов я помню только одну, тоже наследницу, что умела их готовить и с удовольствием ела. Опять же, сочетание даров… Только один род до сих пор успешно сочетает в своих детях целительство и магию смерти. А ваш дар призывать умерших и использовать их в бою, это ничто иное, как некромантия. Больше скажу, во время легендарной битвы в долине памяти, ставшей ещё и днём появления в нашем мире народа дроу, Алиена Лангран, чтобы переломить ход сражения, призвала умерших Лангранов, заплатив за их приход собственной жизненной силой. И знаете, что самое интересное?

— Я так понимаю, что сейчас мы должны дружно, и желательно хором, спросить: " и что же?" — Лютый, это всегда Лютый.

— Будем считать, что вы именно так и спросили. — Не остался в долгу оборотень. — Самое интересное это то, как выглядел со стороны этот призыв. Плотный чёрный туман, накатывающий волной. Совершенно уже не зависящий от того, кто его призвал. После этой волны, на земле оставались только изломанные тела врагов с перекошенными от ужаса даже после смерти лицами. Про то, что Грозовая хозяйка, всегда покровительствующая Лангранам, вдруг почему-то засвидетельствовала клятву между дроу можно и не упоминать. Дроу, я напомню, народ, не относящийся к нашим богам. Я очень стесняюсь спросить, каким образом столько удивительных совпадений?

— Так если стесняешься, чего спрашиваешь? — улыбнулся Лютый, наверное, одной из самых своих язвительных улыбок.

— Извините, но тема не для шуток. Вы понимаете, чем грозит пятому дому подозрение, что ваши правящие каким-то образом смогли заполучить ребёнка от кого-то из Лангран? — вскинулся лорд Алькар.

— Что значит "каким-то образом"? Всё тем же, если что. Он во всех мирах одинаковый. — Рассмеялся Лютый, не обращая внимания на призывы оборотня к серьёзности. — А что, если вдруг кто-то родился способным, трудолюбивым, упорным, то сразу он хоть каким-нибудь боком, но Лангран? Или варианта, что власть не единственная цель в жизни, сейчас уже не существует?

— Я слышал, что у дроу матриархат. — Лорд оборотень решил тоже поехидничать.

— Конечно, а вы думали, вам на всякую дичь правящая отвечать будет? — удивлённо вытаращил глаза Лютый.

— Лилит, ты Лангран? — вдруг спросил Тинарис.

Он почему-то так разволновался, наверное, из-за вероятности найти неучтенного родственника, что сжал край столешницы с такой силой, что побелели костяшки. Он внимательно вглядывался в моё лицо, словно пытался найти знакомые черты с фамильных портретов.

— Я дроу, наследница пятого дома. — Ответила, не отводя взгляда.

— Пятый дом никогда не предпринимал никаких действий для того, чтобы обманом заполучить кровь Лангранов, и тем более, чтобы скрыть наличие ребёнка от такого союза. — Заверила и нага, и оборотня Ильрейс.

— Вы согласитесь пройти ритуал "Родства крови"? — тихо спросил Тинарис.

— Чтобы отмести все подозрения? Почему бы и нет? — спокойно ответила Ильрейс.

Дружный облегченный выдох меня удивил, я осмотрелась по сторонам. Со всех сторон ко мне были прикованы взволнованные взгляды дроу моего дома, они все слышали слова оборотня, и все переживали непонятно из-за чего. По какому поводу переживания, лучше всего разъяснил подбежавший Сквознячок.

— Если ты Лангран, ты же нас не бросишь? — спросил мальчишка, прижавшись к моему боку.

— Даже не мечтайте так легко от меня отделаться!

Глава 42.

Лилит.

— Что вам нужно для вашего ритуала определения родства? Хотелось бы закрыть этот вопрос как можно скорее. — Обратилась я к Тинарису. — У нас война, и никто не знает заранее, чем окончится очередной бой. Не хотелось бы, в случае моей смерти, оставлять подозрения на своём доме.

— Ритуал не требует подготовки или дополнительных условий. Только два носителя крови и собственно заклинание определения. — Объяснил наг.

— Так чего мы ждём? — протянула в его сторону руку.

Наг удивлённо посмотрел на меня. Потом легко сжал протянутую ладонь и перевернул внутренней стороной наверх. Из мягких ножен на бедрах мужчины вынырнул матовый клинок с каким-то гербом на рукояти. Хотя почему с "каким-то"? Скорее всего, там изображён герб Лангранов.

Наг провел языком по лезвию.

— Если ты, таким образом, стараешься показать, что на клинке нет яда, можешь не стараться. Яд, который вызывает отравление, попадая в кровь, в большинстве случаев безопасен при приёме с пищей, и наоборот. — Ну не зря же ещё в далёкой юности, я восхищалась Екатериной Медичи. — Тем более, что ты сам недавно гордо хвастался, что яды на тебя не действуют.

— И после этого ты по-прежнему будешь утверждать, что не Лангран? — на мгновение в его глазах мелькнуло разочарование, наверное, моя возможная ложь о своём происхождении его расстраивала. — Эти знания получены опытным путём одной из прабабок Алиены Лангран.

— Ну, хоть не Мариной. Уже хлеб, а то начинает напрягать постоянное сравнение с вашей легендой. — Усмехнулась я.

— Интересно, если кто-либо, что-то знает в большем объёме, чем остальные, то он сразу принадлежит к правящему клану Грозового перевала? — ехидничала Ильрейс.

— А я вот читать умею. И даже пишу внятно. Я тоже Лангран? — интересовался под общие смешки Лютый.

Лезвие наагского клинка распороло кожу сначала на моей ладони, потом на ладони Тинариса. Капли крови, вопреки всем законам не упали вниз, а взмыли в воздух и вытянулись тонкими, но хорошо заметными спиральками. Оказавшись рядом, они переплелись, образуя хорошо знакомую мне схему молекулы ДНК.

Тинарис, закрыв глаза, размеренным речитативом произносил малопонятные мне слова. Да я и не вникала, мне интереснее было наблюдать за происходящим с нашей кровью. А зрелище было стоящим. Тонкие ниточки, напоминающие корни, потянулись от одной спирали к другой. Ярко алая жидкость приобрела странные цвета.

Кровь, принадлежавшая нагу налилась синевой, а моя напротив, словно обесцветилась, превратившись в розово-сиреневую. Ни одна из протянувшихся между спиралями ниточек не нашла себе пару. Ни одной связи.

— Ты не Лангран! — теперь не понятно чему обрадовался наг. — Совсем не Лангран.

— Да ладно! Серьёзно? А мы о чём тут битый час говорили? — не удержался Лютый.

Пока я пыталась разобраться, что за странные эмоции овладевают нашим гостем, Тинарис одним, почти неразличимым движением, оказался рядом и подхватил меня на руки. Я и выдохнуть не успела, как оказалась сначала подброшена вверх, а потом поймана и скручена кольцами наагского хвоста почти до бёдер. Благо руки были свободны, и острие саркса тут же упёрлось в горло мужчины.

— Мне одному кажется, что тискать хвостом чужую жену у всех на глазах, это не самый надёжный способ сохранить здоровье и этот самый хвост в наличии? — Лютый смотрел на эту сцену, нехорошо прищурившись и сложив руки на груди.

— Просто мальчик ещё слишком молодой, хватательные рефлексы слишком развиты. — Покровительственным тоном ответила ему Ильрейс.

— Вот и нахватает сейчас по рукам, хвосту, шее и голове, которая не думает, куда эти самые руки и хвост тянет! — добавила Ардига.

Наг вдруг застонал, из его носа побежала струйка крови, но кольца хвоста только плотнее сомкнулись, закрывая меня словно щитом. Я изо всех сил вытянула шею. Мои менталисты стояли вокруг нага, и, судя по вскинутым в его сторону рукам, создавали ему очень высокое внутричерепное давление

— Довольно! — мне только скандала с перевалом не хватало. Как я должна буду искать союза с Селеной Лангран, если мои менталисты укокошат её братика? Вдруг он младший и любимый?

— Простите. — Дружное и слитное от менталистов.

— Вам не за что просить прощения. — Успокоила я парней. — А вот тебе, я уже не первый раз вынуждена делать замечания. Что происходит, в конце концов?

— Я не знаю. — Ответил наг, пытаясь рукой вытереть кровь.

— Как это ты не знаешь? Ты что, собственный хвост не контролируешь? — врач во мне проснулся не вовремя.

Достав из-под манжета собственный платок, неискоренимая привычка из детства, я начала тщательно вытирать чужую кровь.

— Принесите холодный компресс нашему гостю. — Попросила я.

— Я-то думал, она платочек достала на прощанье помахать, а она смотри-ка, сопельки подтирает! — ворчал Лютый. — Муж-то узнает, он с ним церемониться не станет. Дайте боги, чтоб хоть по чешуе опознали. Не знает он! А то по глазюкам наглым не понятно, чего он там не знает.

— Всегда контролировал. До того боя, как тебя увидел. Я же тогда сначала сделал, потом подумал. Первой мыслью было, что опасно. Даже и не вспомнил, что ты дроу. — Вдруг начал торопливо объяснять Тинарис. — Ты когда рядом… От твоего запаха кровь теплеет и быстрее по жилам бежит. И голова, как в дурмане. Ты так сладко пахнешь! Как сочное летнее яблоко и ночные фиалки.

— Вы чего наделали? — вдруг разозлилась Ардига на менталистов. — Вы вообще поняли, кому голову повредили? Мы как его таким родне возвращать будем?

— Я никогда в присутствии самочки не ощущал беспокойства. А сейчас… Ты в зал вошла и сердце, как с цепи сорвалось. Вот смотри сама! — наг резко прижал мою пораненную ладонь к своей груди напротив сердца.

От этого резкого движения едва подзажившие раны и у меня, и у него снова начали кровоточить, пачкая нашей смешавшейся кровью и ладони, и грудь мужчины.

В воздухе появился аромат тех самых ночных фиалок, и я услышала звонкий девичий смех. Судя по лицам окружающих, не я одна. Присутствующие наги опустили головы.

— Благословение! — прошептала хозяйка постоялого двора.

И только кареглазый наг смотрел на меня, не отрываясь.

— Моя сссамочкас, огонь моей душсши! — его глаза блестели, словно он резко опьянел.

Тепло охватившее мое запястье, меня насторожило. Опустив взгляд, я вскрикнула от неожиданности. Чуть ниже браслета Ядгара, серо-синим цветом блестел второй, с очертаниями змея. Злость, накрывшая меня с головой, позволила вырваться из хвостовых колец. Я попыталась оттереть непонятно откуда взявшийся рисунок, но только кожа покраснела.

— Что! Это! Такое! — отчеканили я, тыча пальцем в браслет.

— Брачный браслет. Богиня нагов посчитала то, что мы смешали кровь на моей груди за обряд выбора. — Попытался вновь обвить мои ноги наг.

— То есть, в каком смысле брачный браслет? Какой ещё ритуал выбора? Я своего согласия не давала! — Окончательно теряла над собой контроль я. — У меня есть муж, и другой мне не нужен! Как это отменить? Это возможно?

— Возможно, моя госпожа! — ответил мне Асгари, пристально вглядываясь, почему-то в хозяйку постоялого двора, первую нагиню, которую я увидела в этом мире. — Если наг не обеспечит вас кровом, пищей и безопасностью! Или если изменит.

— У меня нет дворца, но на свой дом, отдельный, я давно заработал. За время наёмничества я скопил достаточно, чтобы теперь содержать семью. Да и охотник я неплохой. Надеюсь, как и воин, поэтому даже в бою, буду защищать тебя. — Тинарис старался незаметно сократить расстояние между нами. — Не надо меня бояться. У меня просто хвост вместо ног, а так я ничем от других мужчин не отличаюсь. А то, что сейчас произошло, это вроде упрощённого чёрного отбора, когда богиня подсказывает нагу, что вот та самая самочка, что для него будет самой лучшей и с которой будет сильное потомство. Но сейчас об этом рано говорить, я понимаю, чтобы принять меня, тебе нужно меня узнать и привыкнуть. Я буду ждатьсссс.

В конце этой речи, наг всё-таки сорвался и зашипел. Но и без этого у меня создалось впечатление, что я сейчас словно напуганный дикий зверёныш, а наг пытается меня не напугать ещё больше и успокоить. Но какое может быть здесь спокойствие?

— Что значит "самочку" для нага? А ничего страшного, что я уже замужем? — я еле сдерживала бешенство, рвущееся наружу.

— Конечно ничего. Вдвоём гораздо легче заботиться о жене и детях. И не придётся оставлять жену одну или на попечение родни, когда один из мужей будет на заработках. — Он сейчас серьёзно или издевается?

— У верхних самок гаремы из мужей, два или три мужа это вообще общепринятое правило. — Пояснила мне Ардига.

— А я-то тут причем? Я дроу! Какая из меня к черту жена? — возмутилась я. — Тем более, с какой стати я жена нага! Без моего ведома и согласия!

— Особенная. — Тут же нашелся с ответом наг. — Тем более, что круг у тебя не закрыт.

— Таак… Какой ещё круг и что это значит?

— Кругом верхние зовут количество мужей одной самки. — Опять видимо покопался в головах у присутствующих Асгари. — Когда женщина решает, что мужей достаточно она при свидетелях произносит, что закрывает круг. И тогда никакой ритуал её не привяжет ещё к одному мужчине. Если же ритуальная фраза закрытия не произнесена, значит, женщина свободна для очередного выбора или принятия ещё одного самца.

— Да это же бред… — я схватилась за голову, не понимая, что теперь делать.

— Одно хорошо, раз боги этого мира, посчитали, что законы их мира распространяются и на дроу, значит, приняли нас в своем мире окончательно. — Объявила с улыбкой Ильрейс. — Правда, и просто имеющая мужа дроу огромная редкость. Но чтобы у дроу было два мужа… Ты у нас уникальное явление.

— Отлично! А делать-то мне теперь что? Я как мужу на глаза покажусь вот с этим? — очередной тычок в появившийся браслет.

— Ну и чего ты распереживалась? Ну, подумаешь, жена! У нас война между прочим, вдовой стать вообще как нечего делать. — Попытался пошутить Лютый. — А фразу ты эту всё же произнеси. Не хватало ещё парочкой браслетов обзавестись!

Фразу, что я закрываю круг, я сначала хотела послушно произнести, от греха подальше. И так прилетело, откуда не ждала. Но все же остановилась. Кто знает, возможно ли будет, отыграть все назад, если я закрою круг? А вот ещё одну попытку разобраться по горячим следам всё же предприняла.

— Тинарис, ты красивый мужчина, не спорю. И воин, я уверена, тоже. В конце концов, я сама видела тебя в бою. Тем более, что ты говоришь, что еще и достаточно себя и будущую семью обеспечил. Не думаю, что ты страдал от нехватки женского внимания. Так зачем тебе в жёнах незнакомая девушка из чужого совершенно народа, которой тебя навязали непонятным ритуалом? Разве выйдет из этого что-то хорошее? — только боги этого мира знали, сколько сил я потратила, чтобы разговаривать сейчас спокойно, а не орать, как сумасшедшая.

— Ты права, от внимания самок я скорее сам сбегал. И для удовлетворения похоти всегда находил желающих. Но как можно сравнивать самок, желающих получить какую-то выгоду и возможность завоевать пару? Если внешне я тебя не отталкиваю, это уже хорошо. — Услышал только то, что хотел этот чешуйчатый Лангран. — А что касается того, что меня тебе навязали… Марине Лангран тоже навязали её мужей, причем всех. И её мужья были счастливы.

— Да? А сама Марина? — не выдержала я.

Поесть я так и не смогла. Вернулась в комнату и свернулась клубком на кровати, подтянув колени к груди. Я не заметила, как уснула. Чтобы проснуться от звуков тревоги, разносящихся по коридорам пятого дома.

Третий дом подошёл к нашему порогу.

Глава 43.

Лилит.

О своём неожиданном браке я решила подумать потом. Ещё будет время. Сейчас я, в наглухо затянутых доспехах, отправлялась на передовую. Рядом тенью скользил Дзен. Мы занимали свои места.

Отойдя на пару сотен метров от пещеры, мы собирались стать той самой наживкой, на которую должна была клюнуть большая рыба. А именно, мы собирались заманить основные силы третьего дома в пещерный коридор под клинки наших бойцов и лезвия-косы, изобретенные нашим Аргусом.

Синемордые не заставили себя долго ждать. Едва мы успели занять свои позиции, как через гребень, по ближайшему склону в нашу сторону понеслась раздающаяся вширь река, состоящая из бойцов третьего дома. Этот поток набирал обороты, но запнулся, встретив залп наших лучников.

Не дремали и менталисты. Пока ещё не объединяя сил, точечными ударами они сдерживали врага по ту сторону заранее оговоренной границы. Мы не надеялись противостоять целому дому, не было у нас такой задачи. Мы должны были отбить отдельные разрозненные отряды, вырвавшиеся вперёд, связать их схваткой и медленно отступить, чтобы привести следом за собой уже разгоряченных недолгим, но кажущимся выигранным боем, и сбитых в плотный строй синемордых.

Залп лучников по центру, удары менталистов по бокам, два шага назад. Снова залп лучников по центру, менталисты отсекают тонкие ручейки врага, разбегающиеся в разные стороны, снова два шага назад.

Не подпускать к себе вплоть до самой ритуальной площадки для вызова на поединок. А там самое тяжёлое, нам нужно будет принять бой на клинках, чтобы не дать синемордным времени подумать и возможности остыть.

Как назло на улице начался дождь. Крупные капли прошивали воздух со всех сторон. С одной стороны, ухудшая видимость нашим стрелкам, с другой, скрывая вход в пещеры за стеной дождя. А это было нам на руку.

Но среди командиров, командующих передовыми отрядами дроу третьего дома, видимо, оказался кто-то излишне осторожный, так как послышались сигналы остановиться.

Отдав команду подсветить меня зажигательными стрелами, я вручила свою красноглазую маску Гэладу. С позаимствованным у Мириэль луком я вскочила на высокий камень.

— Эй, синемордые! Как вам ваша новая правящая? Не надоела ещё, а то ругается она совсем как предыдущая! — мой расчёт был прост. Я надеялась, что командиров несколько, и возможность достать мою голову вкупе с оскорблениями заглушат голос той умницы, что скомандовала остановку. До нас долетел невнятный ропот.

— Что? Вас плохо слышно. Вытяните, наконец, языки оттуда, где им быть не положено! Или это заявка на замену очередной торгашки на вашем троне? А наследницу уже нашли? — лились из меня оскорбительные насмешки.

Но я добилась своего, третий дом снова перешёл в массированное наступление.

— Принцесса, когда Лютый узнает, что я позволил вам остаться перед врагом без маски, он меня убьёт! Жестоко, мучительно и в воспитательных целях! — возмущался Гэлад, возвращая мне боевую маску.

Лилит.

Мои слова видимо хорошо прошлись по самолюбию илай синемордых. Потому что наступление на наши позиции явно ускорилось. Уже несколько потоков переваливало через скальный гребень и неслось в нашу сторону.

— Сохранять дистанцию, перестроиться! Залп двумя линиями! — звучало резкое от командиров стрелков.

— Менталисты, один общий удар по центру, дайте лучникам время отойти и приготовиться! — командовала уже я.

Синемордые командиры своим бойцам, похоже, придали такого ускорения, что те даже оружия достать не успевали. На что рассчитывали? Что мы будем стоять и ждать, когда они нас достанут?

Я, конечно, видела в памяти артефакта, как новая правящая третьего дома, знакомая мне ещё по нападению на меня, отдавала приказ выдвигаться без перерывов на сон и отдых. Кажется, всё именно так и было, потому что даже на расстоянии была заметно, насколько уставших и изможденных воинов привёл третий дом.

В душе всколыхнулась жалость и сочувствие. Из-за дурости и неоправданного самомнения, все эти бойцы должны были идти в совершенно ненужный им бой, убивать или гибнуть. Я всей душой хотела бы избежать этой междоусобицы между дроу, не участвовать в этой самоубийственной войне, результат у которой только один, самоуничтожение народа дроу. В гражданской войне победителей не бывает.

— Илая, — позвал меня Гэлад. — Не ваша вина, что они здесь. Не мы пришли к порогу чужого дома. Это нас поставили перед выбором — наша жизнь или их. Вина за их гибель полностью на душах их старших.

— Спасибо, Гэлад. Только мой выбор уже сделан. — Ответила менталисту и приготовилась, волна синемордых была уже на подходе.

Мы вели их за собой, то отступая, то занимая ненадолго очередной рубеж для нанесения быстрого удара. На ритуальной площадке нас уже ждали свежие бойцы, готовые принять врага на острия длинных копий. Ждали своего часа и те, кто должен был вступить в схватку последним, принимая ближний бой на клинках.

К ним я и отошла, как только убедилась, что стрелки и менталисты ушли на отдых под надёжные своды родных пещер.

— Ты уж определись, ты с луком или с клинками? — ворчал Лютый, наблюдая, как я закрепляю перевязь. — А то и там, и там рискуешь. Лезешь в каждую щель.

— А это у меня, кажется наследственное. — Ответила ему, понимая, что остались секунды до того, как мы придём на смену копейщикам.

Мы встали между копейщиками, по сигналу те резко отступили назад, затем подняли копья и ушли в пещеры. А для нас начался сам бой. Потому что эта схватка не должна была закончиться, даже когда мы отойдём в пещерные коридоры.

Шаг за шагом мы отступали, заманивая, ведя за собой, не давая опомниться. Получали ранения. Но даже это пока было предусмотрено. Несколько бойцов подступали из пещер, в случае затянувшейся схватки или если кто-то оказывался ранен. Раненный отправлялся в пещеры, его место занимал боец из подкрепления.

Гэлад должен был сообщить мне сразу, как только у нас будут потери. Но пока его голос не прозвучал в моей голове ни разу. А значит, за те пару сотен метров, что мы прошли, мы не заплатили ни единой жизнью.

В то время, как путь нашего отступления был усеян телами синемордых. Их правящую это не останавливало. Видно так хотелось сжать руки на моем горле, что она готова была заплатить сотнями жизней детей своего дома.

Вот уже над нами навис пещерный свод. Вот на стене первая метка. Мы миновали карниз, на котором приготовились арбалетчики. Тут же послышались щелчки спускаемых пружин. Короткие чёрные болты прошивали доспехи насквозь, но в основном летели в неприкрытые головы синемордых, выкашивая их сразу десятками.

Но вне пещер, это выглядело так, как будто отряды третьего дома смогли прорваться внутрь наших коридоров, сметя защиту. А значит надо усилить нажим, отправить ещё больше бойцов, ещё быстрее.

Напирающие на передние ряды своих же бойцов, вновь проникающие в ставшее узким пространство коридора синемордые, сковывали сами себя, вносили сумятицу, опрокидывали своих же воинов, участь которых была плачевна. Выжить в такой толчее, для тех, кто упал было просто невозможно.

Но вот прозвучал очередной сигнал. Подавали их мальчишки-подростки. Одна из многих обязанностей, свалившихся на них. От их памяти, расторопности и умения запоминать, не растеряться, и подать в нужный момент определенный сигнал зависели наши жизни. И парни старались. Ни одной ошибки, всё вовремя, по строго оговорённому плану, только когда защитники пятого дома проходили очередную метку, которые мы специально наносили заранее.

Да, сама Ильрейс следила за ходом сражения, на случай, если что-то пойдёт не по плану. Но пока её вмешательство не требовалось.

Сразу после сигнала, проскальзывая между тел защитников пятого дома, вперёд снова выдвинулись копейщики, откидывая от нас первые ряды синемордых, позволяя нам увеличить расстояние между нами и врагами.

Знакомый уже лязг раздался под потолком, звук наматываемых на барабан цепей и свист срывающихся лезвий. Даже примерно представляя, что должно произойти, я позволила себе закрыть глаза. И без того я была уверена, что вновь увижу этот момент ещё ни в одном кошмаре. Звуки, что заполнили собой весь коридор, слишком ярко говорили о происходящем.

Хруст, вой, стоны и крики. Хрипы предсмертной агонии. И словно предвестник неминуемого ужаса, лязг цепей и свист очередного, скрывающегося с потолка лезвия. Словно косы самой смерти, собирающие обильную жатву. И тишина, наступившая так неожиданно, что настораживала ещё больше.

Третий дом приостановил нападение, ожидая результатов первой, как они полагали, успешной атаки.

— Илая… — кто-то коснулся моей руки, заставив открыть глаза и взглянуть на потревожившую меня дроу.

Флайриль, что после частичного ухода менталистов, всё чаще встречалась среди бойцов, но старалась держаться к бывшим пленникам пещер. Но сил и желания улыбаться или просто радоваться тому, что, скорее всего, скоро появиться ещё одна парочка не было. Слишком страшно было вокруг, казалось, что сам камень навсегда пропитался болью и кровью.

— Отойдём, не будем мешать. — Продолжала девушка, возвращая меня в действительность, а то я так и стояла, застыв статуей с закрытыми глазами и сжимая рукояти клинков.

Недавно появившиеся вдоль стен, на небольшом расстоянии от пола, тросы пришли в движение.

— Для уборки. — Пояснил мне в своё время Аргус.

Сейчас я наблюдала, как из стен выдвигались почти перекрывающие коридор металлические листы, расширяющиеся к низу. Больше всего мне они напомнили ковш бульдозера. Сомкнувшись на середине, они медленно, с трудом, натужно поползли вперёд, выталкивая вперёд тела погибших синемордых. Словно они и не были живыми ещё несколько минут назад.

Всё также сжимая клинки, словно они сейчас были моей единственной опорой, я пошла вслед за этими ножами, выскабливающими коридор. Когда пластины выдвинулись на несколько метров от входа, дотянув свою страшную ношу до ритуальной площадки, к ним подошли несколько дроу и, помогая тросам, потянули их назад.

Пройдя в щель между этими ковшами, я осталась одна перед ритуальной площадкой, заполненной мёртвыми телами. Я подняла взгляд и заметила на гребне кучку дроу с ярко-голубыми плащами поверх доспехов. Правящая третьего дома и её свита, поняла я.

У дроу широко использовались артефакты, наполненные магией дома, для выполнения определённых функций. Сейчас подбежавший ко мне Зайкиль подал округлый матовый камень. Если поднести его к губам и сказать что-то, то твой голос услышат вокруг на несколько сотен метров. Такой своеобразный громкоговоритель.

— Правящая третьего дома! — обратилась я к тем, что наблюдали сверху. — Здесь павшие дети твоего дома. Вы можете оказать им последние почести прямо здесь или забрать тела в свое расположение. Пятый дом будет придерживаться перемирия на время, необходимое для прощания с воинами третьего дома.

Я чувствовала воинов за своей спиной, и была готова к тому, что меня не поймут, осудят, сочтут излишне мягкой к врагам. И до меня донёсся глухой ропот. Но в нем не было ни единой ноты недовольства, только согласие и одобрение.

На душе стало чуть спокойнее от осознания, что воины пятого дома не доказывают свою силу, глумясь над павшими. То уважение, что готовы были оказать недавним врагам дети орхидей, стало для меня тем самым, необходимым лекарством, позволившим вынырнуть из того состояния, в котором я оказалась после первой битвы с третьим домом.

— Выродок Ильрейс! Эта никчемная падаль, которую ты громко называешь воинами, сдохла не выполнив моего распоряжения! — резкий с визгливыми нотками голос ударил по ушам. — Третий дом не будет тратить своё время и артефакты на этих слабаков. Но если ты так переживаешь о последних почестях, то мы проводим этот скот, нас ждёт славное развлечение! Вот тебе доказательство нашего могущества! Знайте, что пока вы засели в своей норе, мы уже уничтожаем ваш дом!

Фигуры в синих плащах расступились, выталкивая вперёд с десяток подростков в каких-то лохмотьях. Выхватив клинки, синемордые погнали их вниз.

— Лучники! Дальнобойные луки наизготовку! Прикройте парней! — рявкнули у меня за спиной, обернувшись я увидела отдающую распоряжения Мириэль.

А у меня в ушах звучал голос Сильв, рассказывающей о попытках третьего дома соревноваться с пятым, выслеживание молодняка… И сейчас я видела живое подтверждение того, что не просто выслеживали.

— Напуганы, измождены, амулетов подчинения нет. — Доложил Асгари, пристально вглядываясь в приближающихся к нам парней.

Менталисты без команды стояли и прикрывали отход парней вместе с лучниками. К сожалению, они и так сегодня выложились. И я боялась, что лишнее применение силы, может привести к выгоранию, тогда я оставлю пятый дом без необходимой для нас защиты. Иначе я попросила бы их размазать эту синемордую нечисть!

Правящая третьего дома торжествующе хохотала, наблюдая за тем, как мы встречали тех, кого считали довно сгинувшими на неудачных охотах.

Глава 44.

Лилит.

Меня совершенно не волновало, от чего так веселится эта безумная. Я пристально следила за приближающимися парнями. Кто-то из старших дроу нашего дома открыл им портал. Я пошла за ними, даже не оборачиваясь, не интересуясь, идёт ли кто за мной. Меня ощутимо трясло от затравленных взглядов, что я успела заметить со стороны тех мальчишек, что погнали словно скот.

Пещера, куда мы вышли, была совсем необжитой. Только отшлифованные стены с полами, да скатанные валиками подстилки для сна отличали её от тех, что существуют во всех горах. К моему удивлению почти следом за мной в пещере появилась Ильрейс. Она жестом остановила готовых просто рухнуть на колени парней и внимательно их разглядывала.

— Почему сюда? — задала я вопрос, каким-то неведомым мне чутьём ощутив, что я сейчас явно не в пещерах пятого дома.

— Во избежание сюрпризов. Болезни, артефакты… Мало ли что можно отправить в чужой дом с возвращёнными пленными. — Отвечает правящая, но я вижу, как она опускает взгляд, как прикрывает глаза, словно от усталости.

Ей сейчас больно. Так больно, что она уже даже не может этого скрывать. Третий дом нанёс удар, который оказался для Ильрейс очень серьезным.

— Сильв говорила, что прежняя правящая третьего дома мечтала превзойти пятый, и что их отряды тренировались, выслеживая наш молодняк. Теперь видно, что не просто выслеживали. Причём, это скрывалось даже от илай собственного дома. — Понимаю, что этот разговор запоздал, что я забыла о своих планах из-за этой непонятный свадьбы с нагом, но и вопросов меньше не становилось. — А вот почему наш дом не в курсе всего этого? Каким образом никто ничего не знал об этих похищениях в доме, специализация которого разведка?

— На твои вопросы мне придется ответить на совете. Оставим мальчиков, пусть отдохнут и придут в себя. Проверяющих пришлём уже завтра. — Ответила мне Ильрейс.

— Да, хорошо. Я только задам пару вопросов. — Согласилась подождать, тем более, что бывшим пленникам третьего дома действительно сейчас был необходим покой и тишина. — Сколько вас, где примерно держат? Сможете обрисовать, куда идти? С помощью чего удерживают и как охраняют: клетка, цепь или используют артефакты?

Ильрейс прикрыла глаза и поджала губы. Меня это насторожило.

— Удерживают при помощи ошейников, у которых застёжка-артефакт. Они многоразовые, чтоб лишний раз на артефакты не тратиться. — Начал объяснять глухим голосом парень, что был старше остальных в этой группе. — Держат большими группами, отдельно друг от друга и в разных местах лагеря. В каждой группе ровно девятьсот пленников, чтоб считать легче и для удобства во время перегонов из одного места в другое. Только в нашей группе было чуть больше.

— Сколько? — я еле взяла себя в руки. — Почти три тысячи самцов…

— Не только. — Тихо поправила меня Ильрейс.

— Всё верно, правящая. Среди пленников много илай пятого дома. Но это ни как не сказывалось на отношении к ним и их положении. — Добавил всё тот же парень.

— Отдыхайте. — Я сделала шаг назад, отступая и вставая рядом с Ильрейс.

— Илая… Вы же принцесса Лилит? — с хорошо заметной опаской спросил один из заморышей с синяком на пол лица. — Вы так спрашиваете… Неужели вы решили пойти за ними?

Парень спросил и сам зажмурился от собственной смелости.

— Отдыхайте! — повторила им, не зная, что ответить на этот вопрос.

Едва покинув пещеру и отдав указания дежурившим здесь теням о том, чтобы позаботились о парнях, мы прошли через сразу два портала путая собственный след. По коридорам пятого дома я почти бежала, но всё равно еле поспевала за Ильрейс.

Посох в её руке, на который она якобы должна была опираться из-за возраста и немощи, стучал по отполированным плитам пола с такой силой, словно каждым ударом правящая проламывала чью-то голову.

Дожидаться, когда все соберутся, нужды не было. Наоборот, ждали только нас. Ильрейс промчалась через весь зал и резко развернулась перед столом совета. Полы её верхнего платья взлетели вверх и опали, в очередной раз, вызвав ассоциации с хищной птицей.

— Все здесь помнят, за что были казнены моя дочь и моя собственная сестра? — начала правящая в моментально установившейся тишине. — Но сегодня мы узнали, что предательство этих выродков нашего дома и им подобных гораздо страшнее! Наши дети, наш молодняк не погиб, а отдан в рабство! В руки врагов не только нашего дома, но и всего народа дроу! Моя сестра, которая должна была отвечать за подготовку молодняка и моя дочь, чьей обязанностью было выводить их отряды на охоту, долгие годы врали всем нам! Принося в наш дом горькие вести о потерях, а на самом деле, покрывая тех, кто угонял наших детей в рабство! Я сегодня, своими глазами видела Орадрула, пропавшего больше десяти лет назад! Своими ушами слышала от него вести о судьбах других. Всё это время, те, кого мы горько оплакивали, были в руках третьего дома!

— Правящая, ты понимаешь, в чём признаешься? Какое бремя принимаешь? — раздалось от стола за спиной Ильрейс, где сидели старейшины дома. — Это предательство дома и крови!

— Наказание за это одно! — понеслось с трибуном.

— Смерть всем, кто одной крови с предателями! — выкрикнул кто-то.

Я смотрела на Ильрейс, не отвлекаясь ни на секунду, наверное, только поэтому заметила, когда начала сгибаться её шея в жесте согласия. Ну, уж нет!

— Молчать! — рявкнула во всю силу своих лёгких и горла, и, ударив кулаком по столу, встала и пошла вперёд, загораживая собой Ильрейс. — Вы все, кажется, разом забыли, кто вы и к какому дому принадлежите! Так или иначе, но во всех нас есть общая кровь, а значит, и в родстве с предателями тоже мы все. Так кто там требовал смерти всему пятому дому? Что же вы? Почему опускаете головы, откуда взялись виноватые взгляды? Или может, вы думаете, что эта смерть сможет исправить зло причинённое нашему дому предательством? Так вот знайте, сейчас, в расположении войск третьего дома около трёх тысяч молодняка орхидей. Самцы и илаи, разделенные на три части и в ошейниках!

— Принцесса, — перебила нарастающий гул с трибун та дроу, что спорила в прошлый раз с Ильрейс по поводу возраста. — Я надеюсь, вы нам сейчас не намекаете, что собрались в лагерь синемордых, чтобы попытаться вернуть молодняк?

— Нет, она не намекает. Она прямо говорит. — Ответил ей Лютый, сложив руки на груди и сверля меня недовольным взглядом.

А вот стоявший рядом с ним Ранель, поймав мой взгляд, уверенно кивнул, соглашаясь с моим решением.

— Это страшная потеря для нашего дома, но мы уже с ней смирились! — обратилась ко мне старейшина. — Эти пленники обречены. Они смертники, которыми нас хотят подразнить.

— Это была страшная потеря! И мы с ней смирились! Я согласна. — Спорила я. — Но сейчас мы знаем, что они живы! Мы не должны бросать своих!

Сказала и выдохнула, словно бурлящая река, наконец, прорвала затор на реке.

— Но как? Нас там, скорее всего, будут ждать! Это же ловушка! — выкрикивали с трибун.

А у меня словно просветление в голове началось. Высказавшись, я озвучила свою цель, дала волю желанию, сжавшему мою душу и требовавшему выполнения. И теперь все мысли были только о том, как бы это всё осуществить.

— Если ты хочешь спасти хоть кого-то, то нападать надо сегодня ночью, пленники разделены на три группы. Пока мы пробьемся к одним, остальные две просто вырежут. — Сразу и без смягчающих формулировок начал обозначать слабые места Лютый. — И резать их начнут, как только заметят нас на подступах. Мы рискуем положить там кучу бойцов, потому что на территории врага даже ранение это верная смерть. И потом, пробиться к пленным это половина задачи, ещё надо и отступить. Мы сможем попытаться освободить только одну группу. Но пока мы к ней пробьёмся, пока сорвем ошейники, пока отступим… В лучшем случае, мы разменяем одного бойца, на одного пленника.

— А почему мы должны топтаться на подступах к их лагерю? — не знаю, почему именно за эту деталь я уцепилась, хотя никогда стратегом не была.

— А как по-другому ты собралась оказаться в лагере синемордых? — с подозрением смотрел на меня Лютый.

— Мы можем побеспокоить парней, что сегодня к нам отправили. Менталисты запомнят расположение групп пленников и настроят порталы сразу на три группы. Это возможно? — посмотрела я на менталистов, ожидая их ответа.

— Да, и это почти не потребует от нас сил. — Ответил за всех Асгари. — А так как пока шли бои в коридоре, мы отдыхали, то сможем и участие в бою за освобождение пленников принять.

— Мне главное, чтобы вы смогли открыть портал туда и обратно. И продержать его открытым долгое время. — Уточнила я.

— Мы можем для обратного пути использовать артефакт для перемещения грузов. Менталистам тогда нужно будет только поддерживать коридор нужное время, а не создавать его заново. — Подсказала Ильрейс. — Не нужно время, чтобы дотянуться до кристаллов, и не тратить на это уйму сил.

— Которых и так не будет. — Вставила старейшина. — Принцесса Лилит видимо забыла, что никто из дроу, никогда и не при каких обстоятельствах не использует порталы непосредственно перед боем.

— Почему? — спросила, зная, что услышу в ответ.

— Потому что использование магии это тяжёлое и болезненное занятие, и даже просто переход порталом сжирает массу сил. — Мой вопрос вызвал недоумение. — Переброска бойцов порталами, поэтому и производится на заранее подготовленные площадки и заранее, а не непосредственно перед тем, как идти в бой.

— С момента нападения на общину оборотней, я активно пользуюсь порталом и не замечаю того, о чём сейчас идёт речь. Да и наши отряды лучников, тоже могут подтвердить мои слова. — Если дроу никогда не использовали порталы во время ведения боя, то от нас этого просто не ждут и есть хороший шанс на удачный исход. — Как только мы прекратили издевательства и пытки менталистов, магия кристаллов перестала причинять боль при использовании остальным дроу дома. А порталы перестали выпивать силы во время перемещения. Да они стали безопасны даже для раненных. Но! И это самое главное, третий дом об этом совсем ничего не знает!

— В любом случае, то, что сейчас будет открываться портал заметно заранее. Из портала мы выйдем на клинки третьего дома. — Продолжал Лютый.

— Наши порталы открываются бесшумно и без лишнего свечения, я правильно помню? — сказала наобум и, как оказалось, угадала. — А если открыть так, чтобы из них не выходить, а выпрыгивать?

В голове яркой звёздочкой вспыхнула часто слышимое в родном мире "с неба на землю и в бой".

— Ты знаешь, что с тобой начинает становиться страшно жить под одной крышей? Ты же сумасшедшая. Как это у тебя голова устроена, что ты что угодно готова приспособить для боя? — с подозрением косился на меня Лютый. — Лезвие для игры, луки, менталистов, порталы… Следующее что будет? Камни?

— Если вложить камень в петлю из ремня раскрутить и попасть противнику в голову, то очень легко ранить или даже убить. Так что, камни — это пройденный этап. — Ответила Лютому с появившейся уверенностью. — Осталось решить, каким составом идём. Думаю небольшое количество бойцов с клинками, арбалетчики, на близком расстоянии вы синемордых просто снесёте. Ваши арбалеты не требуют такой подготовки, как луки. И менталисты. Только загвоздка. Это на две группы. А нужно на три. Поэтому у третьей… Пусть будет группа захвата. Так вот у третьей группы захвата задача в разы сложнее. Выйти из воздушного портала первыми, естественно привлекая к себе внимание всего лагеря, что будет плюсом для остальных. Потом необходимо продержаться до тех пор, пока две другие группы заберут своих пленных и откроют порталы для третьего отряда. После этого, прикрыть уход последней части пленников и уйти последними.

— О! Так смертники в твоём плане всё-таки предусмотрены? — показательно умилился Лютый.

— Третью группу возглавлю я. — Ответила ему и всем в зале сразу.

— Я с вами! — Вскочила с трибун Флайриль.

— Не мечтай даже шагу без меня сделать! — подошла ко мне Ардига, а следом за ней и улыбающийся Аргус.

Уныние, растерянность и тревога, появившиеся среди дроу с момента, когда стало известно о том, что в руках синемордых наш молодняк, сменилось сосредоточённостью. Невыполнимая задача вдруг стала вполне реальной целью.

Ильрейс принесла какие-то бутылочки-пузырьки для менталистов. Как оказалось, это был состав с особыми травами, быстро восполняющий силы. Услышав название, Лютый удивлённо приподнял бровь.

— Мдааа, дороговато выходит. Но ничего, счёт торгошам и выставим. — Прокомментировал он увиденное.

Проверялось обмундирование, щелкали затворы арбалетов, довешивались на портупею дополнительные связки болтов.

И тут приполз муж. И как положено, всё испортил.

— Я запрещаю! Самка должна быть дома, в безопасности… — шипел он, от волнения хлестая хвостом по полу.

— Вот самка может, кому и должна! — оборвала я эту декламацию наагского домостроя. — А у меня есть обязанности перед моим домом.

— Я не позволю тебе рисковать собой! Ты должна… — Наг пошатнулся и знакомым волновым движением опустился на пол, мгновенно засыпая.

— Дозапрещался. — констатировала я, наблюдая, как через кольца наагского хвоста перебирается Дзен.

— Когда проснется, надо будет ему сообщить, что у дроу матриархат. А то ведь так и будет по всем коридорам валяться. — Посочувствовал Танарису Лютый.

Прошло совсем немного времени, а мы уже ждали открытия портала. Чуть в стороне стояли уже переодетые и с оружием в руках бывшие пленники. Услышав, что от них требуется и для чего, они наотрез отказались оставаться в дальних пещерах и отдыхать. Их взгляды были полны такой лютой ненависти и решимости, что было понятно, не возьмём с собой, под присмотром, сбегут сами. И тогда, заваренную ими кашу мы и сами не расхлебаем. Да и за время плена, думаю, они заслужили право на месть.

— Приготовится! — дал отмашку Гэлад. Пол в нескольких метрах от нас заклубился туманом, посветлел, образуя необходимый нам проход.

Точнее люк. Одно движение, и лицо закрыто боевой маской. Разбег и прыжок… На наше счастье, третий дом находился в ожидании развлечения, ждали, когда начнётся показательное убийство молодняка, и наш десант для них стал полной неожиданностью. К группе пленных мы не пробились даже, прошли!

Совсем чуть-чуть понадобилось времени синемордым, чтобы поднять тревогу и рвануть со всего лагеря к нам. Но нам хватило этого времени, чтобы снять охрану пленных. И занять позиции. Ошейники с товарищей по несчастью снимали бывшие пленники.

Я успела только бегло окинуть молодняк взглядом. Состояние у всех было просто удручающим. Изголодавшиеся, исхудавшие так, что мелькала мысль об анорексии, в лохмотьях… Но с горящими глазами поднимавшие клинки убитых нами охранников, они готовились дорого продать свои жизни в случае нашей неудачи.

Ребята, освобождавшие пленных, каждому подсказывали, что я и есть "та самая Лилит". Видно, что-то слышали.

Синемордые налетели стеной, по-другому они видно и не умели. Но тут же зазвучавшие сигналы тревоги ещё в двух частях лагеря заставили их растеряться. Бойцы третьего дома не знали, куда им бежать и что делать. То ли давить нас здесь, то ли бежать туда, где надрывался сигнальный рожок, то ли охранять шатры с правящей и приближенных к ней илай.

А самое главное, по их лицам читалось, что они совершенно не понимают, откуда мы взялись. Сразу посреди лагеря, за их спинами. Нет, охранники пленных может, конечно, и видели, но они были мертвы и не могли рассказать.

Но сейчас у нас стояла задача не разъяснять врагам наш план, а уничтожить как можно больше синемордых и увести пленников. Пятый дом пришёл за своими!

— Готовы. — Прозвучал в голове голос Гэлада.

Я подняла руку с поднятым указательным пальцем, так мы договорились обозначить отход групп.

— Мы готовимся к открытию порталов! — доложился Асгари.

— Принцесса! — подбежала ко мне запыхавшаяся Флайриль. — Там синемордые утаскивают пленников!

Я проследила за её рукой и действительно увидела, что синемордые тянут кого-то сопротивляющегося. Ну, уж нет. Мы всех заберём!

Я рванула туда, уже на бегу сообщив Ясмину и Ардиге, что происходит и куда я направляюсь. Ясмин, Зайкиль и Ралиэль с братом сразу кинулись за мной. Ардига начала ожесточенно пробиваться ко мне. Следом за ней, разнося врагов и прикрывая спину Ардиги, шёл этаким ледоколом Аргус.

Первые схватки закипели уже по пути. От толпы синемордых отделилось несколько, чтобы задержать нас. Мы рвались вперёд, не замечая ничего вокруг. За что и поплатились.

Точнее я, когда оказалась перед группой из четырёх дроу. А рядом только Флайриль. Смутное, неясное беспокойство заставило меня сделать рандат назад, пусть и, занимая менее удобную позицию, так я увеличила расстояние между собой и Флайриль, что не позволит нам действовать вместе, прикрывая друг друга.

Но к моему удивлению, воздух в месте, где я только что стояла, пронзил клинок Флайриль. Лицо девушки перекосилось от разочарования и злости.

— Верткая дрянь! — уже пятеро дроу пытались меня обойти, чтобы задавить со всех сторон.

— Вот значить как! И что же тебя-то не устраивало? — ответила я, продолжая отслеживать передвижения противников.

— А тебе ещё не понятно? Ты лишила меня статуса, превратила почти в прислугу для каких-то самцов! Лишила меня будущего. — Плевалась ядом смотрительница. — Ни уважения, ни богатства, ни роскоши. Пятый дом живёт, как крысы. Не дом, а казарма. Ни удовольствий, ни развлечений…

— Понятно, девочку заставляли вести себя прилично, а хотелось гораздо большего, да? И нашлись те, кто это всё пообещал. Только, ты хоть понимаешь, что тебя прирежут тут же? — горечь предательства ощущалась желчью во рту. — Как ты только менталистов смогла обмануть?

— Интересно? Ну что же, вы все так уверены, что менталистов и кристаллы нельзя обмануть! А всего то и надо, один артефакт меняющий полярность твоих же мыслей под кожей и умение уверенно думать, что всё, что ты делаешь, это на пользу. Я сколько уже натираю вашу падаль в пещерах водой с ядом, от этого они и проснуться не могут. А никто и не догадывается! — рассмеялась она.

Но смех её был не долгим, остриё клинка Ардиги пробило ей горло, заставив заткнуться навсегда. К сожалению, время было упущено. Ардига, Аргус, я, Зайкиль, Ясмин и Ралиэль с братом оказались перед толпой синемордых. Мы угодили в западню.

Выжидать дальше никто не стал. Синемордые набросились всей толпой. На каждого из нас приходилось по несколько соперников сразу. Я смогла передать менталистов картинку боя, почувствовала волнение спешащего ко мне Дзена. Но я не могла себе позволить отвлечься даже на мысли.

Я одновременно парировала удары троих соперников. Клинки летали с сумасшедшей скоростью, я смогла достать горло одной из синемордых на излёте. И вдруг почувствовала острую жгучую боль в боку.

— Не такая уж ты и не неуязвимая, Молчаливая смерть! — зло прошипел мне брат Ралиэля, смотря на меня с насмешкой и проворачивая клинок у меня в боку.

Глава 45.

Лилит.

Теплая, тихая тьма мягко обволакивала, омывая уставшее израненное тело. Словно проточная вода она уносила куда-то мои печали и тревоги и заменяла их покоем. Ничего больше не тревожило душу, хотелось раствориться в этом спокойствии.

Единственное, что останавливало, это сердце. Оно рвалось куда-то словно безумное, разрушая тишину своим бешеным боем. Яркими росчерками болезненных ожогов вспыхивали в памяти имена: Ядгар, Дзен, Ильрейс, Мириэль, Лютый, Ранель. Каждое имя как крючок, что цеплял, пропарывая наживую, и тянул, звал, торопил… Куда-то в сторону, куда-то прочь из такой желанной тьмы. Ралиэль, Ясмин, Зайкиль, Ардига… Вспоминалось одно за другим и держало, не пускало…

— Ты же мне обещала! — громом звучит с высоты знакомый голос, такой родной, что я чувствую улыбку, появляющуюся на моих губах.

— Она много кому чего обещала! — и хоть голос женский, хорошо узнаваемые интонации Лютого подсказывают, что рядом его дочь, Айриль. — Обнадежила целый дом, поманила другой жизнью, да даже богине пообещала, а теперь вон, покой ей нужен! Вечный!

Как в далёком детстве, когда мы с отцом уходили в походы на несколько дней, и я засиживалась в речках или озёрах, а папа подхватывал меня из воды и нёс на берег, я ощутила сильные руки, что крепко прижимали моё тело к себе.

Вода вмиг потяжелела, превратилась в густую, липкую жижу. Словно я снова провалилась в бочку со смолой, был и такой опыт в моей жизни во время очередных каникул в деревне.

Жизнь! Как током прошило воспоминание о последних секундах боя, о том, как попала в западню сама и привела туда остальных, как просмотрела предателей под боком.

Вот они причины уверенности третьего дома в победе! Пленники и предатель внутри дома. Даже два, одного из которых нам так ловко подсунули! Может и у него, как у Флайриль какой амулет, где запрятан… Но если я здесь, то, что происходит там?

Я со всех сил, что только ощущала в своем теле, рванула вверх, вырываясь из липких объятий потока, уносящего души за грань.

— Лилит! — Ядгар, совершенно не обращая внимания на то, что от напряжения и усилий рана снова начала кровоточить, прижимал меня к себе, хаотично целуя глаза, волосы, губы. — Лилит, я уже почти потерял надежду…

— И пока рано её находить! — припечатала Айриль.

— Откуда ты? — спрашиваю её, а сама стараюсь отодвинуться от Ядгара, чтобы больше не тревожить его рану.

— Ты забыла? Наши с тобой души связаны, пока ты не отомстишь. А сейчас ты на грани, балансируешь на самой кромке, одно единственное дуновение ветра отделяет тебя от ухода. — Поясняла мне Ветер. — Да тут все, если честно трупы или полутрупы. Меня удерживает только месть и желание вернуть себе память, чтобы знать, я ушла, не оставив нерешённых вопросов. Этот… Ну, знаешь, я предпочитаю всегда верить в лучшее, поэтому недели две, и даже поддержка кристаллов дома ему уже не поможет. Ему нужен лекарь и лекарь неимоверной силы. Что касается тебя, то извини, но на тебя не хватает даже моей веры в лучшее. Ты почти уже умерла, тебя держат только силы нескольких упрямцев. Такие раны, как те, что тебе нанесли, и сами по себе плохо сочетаются с жизнью. Даже если успеют доставить целительские артефакты. Так ещё и у пересмешника клинок был смазан ядом.

— Пересмешника? — удивилась я.

— Брат эмпата. У него нет своих эмоций, но он может идеально повторить любую, отразить, словно в зеркале, и никто, даже самый сильный эмпат или менталист не сможет понять, где истинные эмоции, а где только отражение. Там, на месте бывшего лагеря синемордых сейчас разборки полным ходом и многое выясняется. — Поделилась знаниями Айриль.

— Нам подсунули этого пересмешника, да? Специально смешали с теми, кто был приговорён. Подчинению он сопротивлялся, потому что у него есть дар, а мы клюнули на приманку. Четвертый дом знал, что Ралиэль у нас, и заранее подготовил легенду о мальчике, боявшемся, что выдаст одарённого брата. Скорее всего, и надежда была, что родство станет для нас веской причиной принять предателя. Так и вышло. — От собственной глупости хотелось врезать самой себе! Ведь отец столько раз мне рассказывал, как ещё во времена русско-турецких войн турки заранее смешивали своих шпионов с пленными, и когда тех, освобождали, получалось, что русские сами притаскивали в свои войска шпионов и доносчиков, которых и не проверяли особо.

— Вот видишь, какая ты у нас умненькая и догадливая девочка! — ответила мне Айриль, насмешливо наблюдая, как я прижалась виском к плечу Ядгара. — Не переживай, после смерти все резко умнеют. Твой паук тебя укусил, чтобы сохранить остатки жизненных сил, очухавшийся наг расчертил какую-то даже на вид жуткую пентаграмму. Он вроде из некромантов, а там сейчас всё так пропитано кровью и смертью, что ему, наверное, как дом родной.

— То есть, как пропитано кровью и смертью? — не на шутку перепугалась я.

— Те, кто были с тобой в западне, никого не подпустили к твоему телу, не позволили изрубить в куски. Эмпат лично уничтожил брата, ещё и проклял посмертно. Только то, что пересмешник и синемордые не смогли больше нанести ни одного удара, ещё сохраняет ничтожный шанс на твоё возвращение. Но за этот шанс дорого заплатили. — Айриль замолчала, а я почувствовала такую боль, словно меня заживо режут. — Менталисты, почувствовав твою почти смерть, взбесились. Они передали эту весть всему дому и сами вышли на поле. Они себя не жалели, не уверена даже, что все смогли сохранить свой дар. Через открытые порталы хлынули воины нашего дома. Ну, как воины… Все, кто смог держать оружие в руках. Даже совсем мелкие, такие как Ранель. Плюс почти три тысячи озлобленных, люто ненавидящих третий дом пленников. Вырвавшиеся на свободу из пещер боевые пауки… Это был не бой, это была резня. Из того количества врагов, что пришли к нашим пещерам, осталось чуть больше тысячи. Они сбежали с места схватки, побросав всё и всех. Судя по всему они отправились к правящей четвёртого дома. Так что скоро надо ждать новых гостей. Но мне кажется, это был последний выдох, пятый дом мёртв…

— Не смей! — я вскочила, забыв о слабости, мои руки сжали воротник костюма тени, в который была облачена Айриль. — Ты кто такая, чтобы так говорить? Ты кем себя возомнила, чтобы приговорить всех одним махом? Когда я пришла в себя первый раз, дом голодал и готов был распрощаться почти со всеми самцами дома, а сейчас уничтожил армию, превышающую по численности весь наш дом в несколько раз!

— Ты сейчас больше орхидея, чем я. — С какой-то тоской и грустью сказала Айриль.

— Ты должна вернуться. — Тихо прошептал мне Ядгар, нежно обнимая со спины. — Ты, то самое знамя пятого дома, ради которого они выиграли этот бой. Не будет тебя, они опустят руки. Иди, я подтолкну, а там тебя встретят.

— Но ты…

— Нет, не спорь со мной сейчас, пожалуйста. — Он развернул меня к себе лицом. — В любом случае, ты сама слышала, что я протяну ещё две недели. Придёшь, когда почувствуешь…

— Ядгар, послушай! Продержись! Я не прошу, я умоляю. Я не знаю, что я сделаю, но я найду тебя не позднее десяти дней! Ты только меня дождись! — я растворялась в его глазах, пытаясь увидеть там лишнее подтверждение того, что я не зря надеюсь.

— Ты же знаешь, я буду бороться даже за каждый лишний час. — Улыбнулся мне Ядгар. — В конце концов, я ещё одному охамевшему нагу чешую не проредил и не обеспечил головную боль.

Дроу нежно меня поцеловал и подвёл к невидимому для меня свечению. Впервые не было стремительного перехода обратно, в реальность. Я шла словно сквозь туман или густой дым, с трудом делая каждый шлаг, словно поднимаясь в горы по крутому склону, да ещё и после дождя.

Но сцепив зубы и опираясь обеими руками на колено при каждом шаге, я упрямо преодолевала этот подъем.

— Вот тебе и военный дом, вот тебе и военная разведка! А теперь обраточка. Вот теперь всё причитающиеся, начиная с марш броска. — Бурчала я себе под нос, но останавливаться, как я понимала, было нельзя.

И вдруг наклон резко поменялся, настолько неожиданно, что я просто заскользила вниз, пока меня не поймали.

— Моя госпожа. — Зелёные глаза засияли.

— Ралиэль! Ты как? Ты почему здесь? — начала расспрашивать его, помня о словах Айриль.

— Я привёл предателя в дом, только из-за меня он подобрался на расстояние удара. — Он сжал мои ладони в своих руках. — И от того, что вы рады меня видеть и переживаете за меня сейчас, зная и помня о поступке того, кто был со мной одной крови, мне только больнее, что не уберёг. Но я могу искупить. Перед самим собой в первую очередь, встретив вас и проведя обратно. Вы солнце, что взошло на небосводе дроу в самый темный и страшный час нашего народа, вы тепло очага, что отогрело сердца столь многих. Я искренне благодарен Прядильщице, что в моей жизни был тот зал и служение вам. Пойдёмте?

Я шла за дроу, что крепко держал меня за руку, выводя из этого туманного сумрака. И тихо радовалась, что он всего лишь обязался встретить меня здесь, и была очень благодарна Выигрышу пока мы не дошли до границы.

Здесь я почувствовала сильнейшую тягу, словно неведомое течение подхватило меня и выносило в реальность. А вот Ралиэль остался на этой границе.

— Идите, моя госпожа, мне дальше дороги уже нет! — он легко подтолкнул меня, а сам отступил в туман.

Глава 46.

Лилит.

Я рванулась назад, хотела потребовать объяснений, но течение, относящее мою душу обратно, в реальный мир, мир живых становилось всё сильнее.

— Илая моей души, помните, моя смерть не отменяет того, что вы моя госпожа. — Донеслось до меня словно издалека, и резкая боль заставила согнуться и забиться в судороге.

Приступ прошёл быстро, воздух, поступающий с тяжёлыми, словно после бега, короткими вдохами, казался необыкновенно вкусным. Но едва придя в себя, я вспомнила, все, что произошло перед тем, как меня накрыла тьма.

Я попыталась встать и тут же почувствовала, как меня поддержали заботливые руки.

— Илая, вы живы, хвала Прядильщице! — голос Зайкиля заставил меня выдохнуть.

Самое страшное после боя не слышать голосов тех, кто стал дорог.

— Ага, и Морине, и Ссаарде, и Луне оборотней, и великому древу эльфов заодно! — ворчание Лютого, сейчас было лучшей музыкой для моих ушей.

— И Торгуну спасибо и хвала! — голос Ранеля выдавал его переживания и недавние слезы, но был серьёзен.

Я притянула мальчишку к себе и крепко обняла, это стало для него последней каплей. Он несколько раз всхлипнул, уткнувшись мне в плечо, а потом разрыдался, стискивая мою шею так, что ещё немного, и он бы меня придушил.

— Тише, тише малыш, успокойся. Всё хорошо. Пока всё хорошо! — успокаивала я Ранеля, забыв на время о том, где я и кто я.

Перед искренними слезами ребёнка отступали даже жестокие реалии этого мира.

— Ралиэль обещал, что вернёт тебя, найдёт и уговорит вернуться. — Напомнил мне о зеленоглазом эмпате Сквознячок.

Я огляделась. Я сидела в одной пентаграмме с кучей непонятных символов, а рядом была нарисована точно такая же, только символы немного отличались. В центре этой схемы лежал Ралиэль, раскинув руки в разные стороны. Его вены были вскрыты, своей кровью он питал обе пентаграммы.

Глаза мужчины были закрыты, грудь не вздымалась, но на губах осталась улыбка. Я попыталась встать, чтобы подойти к нему, но тело не слушалось.

— Тебе нужно поспать, это обязательно. Восстановить силы. — Подполз ко мне Тинарис.

— Потом. Я хочу знать… — начала спорить я, продолжая попытки подняться.

— Понятно. Паучок. — Позвал он, смотря куда-то мне за спину, и мир снова поплыл перед глазами.

Проснулась я уже гораздо позже, и ощущая себя полной сил. Рядом на подушке обнаружился Дзен, а в ногах, облокачиваясь на один из столбиков кровати сидела правящая.

— Ильрейс! — приветствовала её я. — Что сейчас происходит? Сколько времени прошло…

— Тише, тише, торопыга. — Слабая улыбка коснулась губ дроу. — Ты проспала всего несколько часов. Пока не происходит ничего. Тинарис Лангран отбыл к родственникам вместе с лордом Алькаром, собирался вернуться к рассвету. Пятый дом прощается со своими погибшими детьми.

— Я хочу быть там…

— Я знаю. Но все в один голос твердят, что ты слишком слаба и тебе нужно восстанавливаться. — Сообщила она мне мой "диагноз".

— Ильрейс, у меня нет времени, чтобы быть слабой. — Мысль о том, что время из оговорённых мной десяти дней уже пошло, а я ни на шаг не сдвинулась, убивала надёжнее любого вражеского клинка. — И я должна проводить павших.

— В этом я даже не сомневалась. Поэтому я здесь. — Она встала и подошла к краю кровати, протягивая мне руку, чтоб я могла встать.

Её помощь я оценила, как только встала. Меня буквально качало, и идти без опоры я сегодня просто не смогла бы. Так я и вышла в коридор, опираясь на Ильрейс. Рядом полз Дзен, судя по картинкам, что мелькали в моей голове, мой арахнид был сильно на меня зол, и не собирался теперь отходить от меня даже на полшага.

Мы встречали многих дроу, спешащих по массе различных дел. И все останавливались, с удивлением провожая нас взглядом. Я их прекрасно понимала. Правящая вела на выход наследницу, единственную из оставшихся, служа опорой для шатающейся и еле перебирающей ногами девицы.

Но едва справившись с удивлением, они опускали головы в знаке уважения и почтения. Кулаки тут же прижимались к хитиновым пластинам нагрудных доспехов. Я каждому отвечала ответным кивком, помня о том, что мне рассказала Айриль.

За границей пещер уже наступил ранний вечер. Недалеко от входа была выстроена целая вереница дровяных площадок для ритуального погребения. Я медленно шла мимо них, останавливаясь, чтобы поблагодарить каждого. Я никогда не видела большинства этих лиц, не замечала в повседневной жизни нашего муравейника. Конечно, я не знала их имён, но считала себя обязанной их проводить.

Погребальные площадки почти закончились, когда я увидела Ралиэля.

— Он отдал жизнь, чтобы искупить предательство брата. — Поспешила рассказать мне Ильрейс. — Отдав свою жизненную силу, чтобы расчистить тебе путь с той стороны.

— Я не виню его в чужих проступках, он искупал чужую вину и чужое преступление. — Я подошла к изголовью и приложилась губами к холодному лбу.

Я думала тогда, увидев его в том зале, что в случае своей победы просто дам ему возможность спокойно и безболезненно умереть. Потом, наблюдая за ним уже в стенах пятого дома, я думала, что его ждёт долгая и счастливая жизнь, особенно если учесть медленные, но уже заметные изменения в социальных отношениях внутри дома. А в итоге его жизнь стала выкупом за мою. И каждый день моей жизни оказался оплачен этим мужчиной. И всеми теми, кто сейчас лежал в ожидании огненного погребения.

Следующий шаг, ещё одна площадка. И словно удар выбивающий воздух из лёгких. Ясмин. Я прикрыла глаза. В памяти один за одним всплывали моменты, связанные с этим парнем. Каким он появился в нашем доме, каким стал сейчас, с его появившейся уверенностью в себе и в завтрашнем дне. Его постоянные споры с Зайкилем и готовность мгновенно сорваться с места, и бежать исполнять поручение. Даже сейчас, кто-то положил его руку ему на грудь, словно в вечном приветствии.

Я подняла голову, мельком глянув на соседнюю, последнюю площадку. И на мгновение мне показалось, что ноги у меня одеревенели. Я боялась сделать последний шаг. Душа билась от боли, крик стоял в горле.

— Нет, нет, нет, пожалуйста. — Шептала, надеясь на неимоверное чудо. Что вот пока я не подошла и не увидела, то этого и не существует, не случилось, не произошло.

— Я велела положить их вместе. — Тихо сказала за моим плечом Ильрейс.

— Она будет возмущаться. — Мне казалось, что внутри меня начинает подниматься огромная волна чего-то злобного и непримиримого, словно древний монстр поднимался после сна.

— Думаю, он сможет совладать с этим возмущением. — Мне показалось, что даже сейчас он смотрит на неё со своей клыкастой ухмылкой.

На огромной, по сравнению с другими, площадке лежали те, от кого я ждала следующего появления брачного браслета. Та, что стала для меня буквально нянькой в этом мире, та, что оберегала на каждом шагу, и талантливый оружейник, тот, кто смог превратить коридор пятого дома в смертельную ловушку. Ардига и Арзул. Судя по количеству ран, они сдерживали целую армию. Сейчас они лежали с удивительным спокойствием на лицах.

А моё сердце начинало разбег, всё ускоряясь и ускоряясь. Звуки вокруг исчезли, остался только бой крови и рык родившегося в моей душе монстра. Он поднимался, рвал оковы ценностей моего прошлого мира, пока я шла к этой площадке. Он расправлял свои крылья, пока тени накрывали погибших знамёнами пятого дома, отдавая высшую из возможных почестей своим воинам. Он издавал победный рёв своего рождения, пока я, не отрываясь, смотрела в языки пламени занимающихся погребальных костров. Он принюхивался и набирался сил, пока я стояла, провожая в последний путь воинов своего дома, и он готов был говорить.

Погребальный огонь быстро делал своё дело, отпуская наших собратьев на перерождение.

— Видят все боги этого мира, до сегодняшнего дня я только защищала мой дом. — Начала я в полной тишине перед всеми, но моим голосом говорил он, монстр ненависти и жажды мести. — У меня не было личных причин желать смерти дроу других домов, и не было личных врагов. Я выполняла долг перед домом, который называла своим, я не забывала о чести и не марала свою совесть. Я старалась избежать лишних смертей и сохранить как можно больше жизней. До сегодняшнего дня. Сегодня, моя война ради защиты закончилась, и началась война ради мести. Я клянусь, и пусть мою клятву услышат боги и смертные, живые и мёртвые, а услышав, разнесут эту весть. Я не остановлюсь, пока третий и четвертый дома не перестанут существовать как таковые, а решившие начать эту войну не захлебнутся собственной кровью! Я отомщу за каждую до срока прерванную жизнь!

Я развернулась и пошла в пещеры. И пусть меня шатало от раны и горя, смотрели на меня со странным выражением. Словно одновременно гордились мной и боялись.

Сразу после процедуры прощания начался экстренный совет дома.

— Сейчас, когда синемордые сбежали, наш первоначальный план может не сработать. — Начала одна из старейшин. — Что планируете делать, принцесса?

— Сразу после совета, я собираюсь навестить брошенный лагерь синемордых. И хорошенько его обыскать, облазить от и до, перевернуть всё, что там есть. Думаю, что нас ждёт много интересных находок. — Ответила я.

— Сразу после совета, весь дом приносит чёрную клятву на крови, ручаясь за свою верность своим посмертием! — вставила правящая.

— Зачем? — удивилась я.

— А тебе мало? — начала злиться правящая.

— Правящая, мне хватило. Но переносить вину двоих, одного вообще только пришедшего, на весь дом? — я окинула взглядом всех дроу, внимательно меня слушающих. Не важно, какое решение по итогу примет Ильрейс, они запомнят мои слова. — Получится, что третий дом добился своего, посеяв среди нас недоверие друг к другу и подозрения. Нас разобщат! Как мы сможем идти в бой, если каждый будет ждать удара в спину ото всех вокруг? Разделяй и властвуй, очень мерзкий, но хорошо работающий принцип. Но мы не позволим себя втянуть в эти подковёрные игры! И вся эта интрига третьего и четвёртого домов захлебнётся, как и всё их нападение!

— Ты нормальная? Где гарантия, что в этом зале не сидит ещё дроу так пять, с тайными амулетами? — взвилась Ильрейс.

— Нет таких гарантий. Но, видишь ли, правящая, это сражение лучше всего показало, что пятый дом не погибнет, если вдруг меня не станет. Эту битву выиграла не я! — отвечала я. — Воины пятого дома уничтожили и разгромили превосходящие силы врага. Правящие третьих и четвёртого домов уверены, что стоит убрать тебя или меня и всё, дом пал. Но, столица, не вся страна, а пятый дом это не две дроу! Они сосредотачиваются на том, чтобы достать нас, а пятый дом уничтожает весь этот дружный крысятник. И никаких клятв нам не нужно! Потому что пятый дом не сможет уничтожить сам себя. После ночи кровавых орхидей предателей, трусов и откровенных дураков здесь больше нет!

— Про тех, что в пещерах пауков забыла. — Подсказал Лютый, который теперь даже во время совета не убирал клинков в ножны.

— Делай, как знаешь, — махнула рукой Ильрейс.

— Предатели больше не смогут подобраться к принцессе! — послышалось с трибун.

— Пятый дом не бросает своих! — донеслась до меня моя же фраза, сказанная на прошлом совете.

— Всю пакость переловим! — а это уже от старейшин. — Предателю придется теперь идти сквозь весь дом, минуя тысячи глаз, следящих за каждым шагом, и тысячи рук, готовых отразить удар.

— Паучиха, — тихий шёпот правящей. — Они же теперь порвут за тебя, погибнут, не раздумывая, ещё и радоваться будут.

Обыск лагеря шёл очень быстро. Часть воинов оцепила территорию, готовая в любой момент отразить удар врага. Мы шли частой-частой цепью, проверяя всё на своём пути. При этом рядом сновали ещё мальчишки, что переносили новости от одного крыла к другому. Пока ничего интересного мы не нашли.

Больше всего меня порадовала карта с большим значком "пятый дом" и пометкой от руки "где-то тут"! Лютый посмотрел с одной стороны, потом с другой, потом нашёл чернильницу и нарисовал орхидею на пике "Драконий зуб" далеко на севере, за территориями орков. И подписал "лучше тут". А на мой удивлённый взгляд ответил, что, мол, море рядом и орки, у которых ловля рыбы основной промысел, а раз уж всему дому эта рыбка так зашла, то к ней поближе и переедем.

Это была первая шутка после боя. И хотя смеха не было, это был хороший признак.

— Принцесса, принцесса! Там что-то нашли, непонятное. Ранель нашёл. — Прибежал мальчишка за нами.

Я с трудом поднялась, но направилась за ним быстрым шагом, стараясь никому не показать, как на самом деле себя чувствую. Находка и впрямь была непонятной. По крайней мере сразу. Но по мере разглядывания, проступало все больше узнаваемых черт.

— И вторые здесь отметились. — Сплюнул Лютый, показывая на знаки на боках небольших глиняных горшков с плотно пригнанными крышками и торчащими хвостиками фитилей. — Их знак.

Ящиков с такими горшками хватило бы, чтобы закидать ими все близлежащие горы.

— Аккуратно пересмотрите здесь всё, ищем странные приспособления для метания или вовсе непонятные, но одинаковые и в большом количестве. — Дала задание, рассматривая находку. — Как я понимаю, там внутри взрывающаяся смесь, её поджигают при помощи фитиля и отправляют в сторону врага.

— Зря время теряем. Я знаю эти ящики. — Сказала подошедшая к нам Сильв. — Их доставили дня за два до выхода в поход, и были только эти горшки. При приёмке вскрывали каждый.

— То есть, они надеялись либо загнать нас в пещеры, где мы будем скованы собственными стенами, либо рассчитывали, что смогут спокойно подобраться на расстояние броска. — Сделала вывод я.

— А почему вы спросили про приспособления для метания, илая? — спросил один из незнакомых мне дроу, но чьё лицо я помнила ещё по процедуре прощания, он был одним из тех, кто бегал, принося всё необходимое для операции Лютого.

— Потому что такими штуками хорошо закидывать издалека. А так… Сильно сокращает наносимый урон. — Ответила ему.

— А если в камнемёт загрузить их вместо камней? — спросил он.

— Надо пробовать! В любом случае камнемёт можно и подправить под эти горшки. — Ответил за меня один другой дроу постарше, этого я видела в кузнях.

И уже через несколько часов мы сделали первый залп. Эффект был впечатляющим.

— Так, где сейчас остатки третьего дома и четвёртый? — прищурившись, спросила я. — Подобраться, закидать этой дрянью издали, и убраться домой.

— Наши разведчики могут при помощи менталистов настроить порталы… — нехорошо так улыбаясь, намекнула мне одна из старейшин.

— Надо доложить Ильрейс. — решила я.

Правящая наш план одобрила. И жизнь в пещерах закипела. Это, кажется, что отряд для марш броска подхватился и сорвался с места. Без подготовки, это самоубийство. Тем более, что нам пришлось катить с собой тяжёлые камнемёты. Их использовали для укрепления постоянных лагерей на период выходов в пограничье.

Порталы открыли чуть дальше нужного нам места, просто чтоб перестраховаться. Благо, что нашего появления никто не ждал. Для дроу, использование порталов перед боем оставалось по-прежнему невозможным. И только мы пока были первопроходцами в этом. Передвигаться с таким утяжелением, как камнемёты и ящики с горшками было не просто, хоть мы и не постеснялись использовать для перевозки те самые платформы на колёсах, что принадлежали третьему дому.

Едва мы достигли нужных нам позиций, как перед нами буквально соткались из темноты наши разведчики с уточнениями происходящих событий в лагере союзников.

— Пленники есть? Где размещены? — уточнила на всякий случай.

— Пленников нет. Мы бы первым делом доложили, после нашего молодняка. — Ответил мне дроу.

— Своих бойцов отводи сюда, там сейчас будет слишком ярко. — Отдала распоряжение командиру.

— Мы уже здесь. Отсюда и до самого лагеря никого из наших нет. — Заверили меня.

— Ну, тогда — с добрым утром, вы всё проспали! — я подняла руку вверх, отсчитала пять ударов сердца и подогнула один палец, потом второй, пока в итоге не остался один, в хорошо известном в моем бывшем мире, благодаря гладиаторским боям, жесте.

Следом за мной этот жест повторили командиры новоявленных огневых расчётов. Я опустила большой палец. И ночное небо расцвело искрами подожжённых фитилей.

Паника, что началась в лагере уже после первых взрывов, была хорошо заметна на фоне быстро поднимающегося пламени. Я оценила подготовительную работу наших разведчиков. Благодаря тому, что они сняли часовых, тревогу во время нашей подготовки к стрельбе никто не поднял, и в результате на спящих союзников посыпался град снарядов.

После второго залпа, то ли один из снарядов попал, то ли пламя добралось до транспортников четвёртого дома. А там видимо были такие же ящики с изобретениями второго дома, ну, или собственные взрывные артефакты четвёртого дома. Потому что прогремевший взрыв был такой силы, что волну от него ощутили даже мы.

— Принцесса, упускать такой случай…

— Глупо. Известите дом, пусть готовят отряды зачистки. — Ответила я подбежавшей дроу- старейшине, и погладила воинственно зашипевшего арахнида. — Пора возвращать долги. Но я хочу, чтобы они знали, кто к ним идёт.

— Да, принцесса. Сейчас уведомим. — Дроу злорадно улыбаясь, оглянулась на горящий лагерь, и подошла к молодому парню-дроу, одному из тех сигнальщиков, что пошли с нами.

Она наклонилась к его уху и что-то зашептала. Парень смотрел на меня, не отрываясь, удивление и неверие сменялось в его глазах каким-то ребяческим восторгом. Пятые всегда шли в бой скрытно, всё делали тайно. Ночь взвыла от протяжных мелодий сигнальных рожков. Оказывается и так можно представиться.

Но время размышлений закончилось, мы ворвались в лагерь и доделывали то, что не успели сделать пламя и паника.

Меньше, чем за сутки две огромные армии перестали существовать. Сопротивление оказывать было некому. Каким волшебным образом мы вспомнили, что было бы неплохо поймать хоть кого-нибудь из верхушек домов и допросить, я не знаю. Иначе, чем волей Прядильщицы и не объяснить.

В итоге я смотрела на полтора десятка избитых, раненных и пропаленных дроу, пытавшихся сохранять гордость, хотя губы тряслись от страха. На вопросы они впрочем, отвечать гордо отказались.

— Доставим в дом и заговорят. — Обнадежил меня Лютый. — Так заговорят, что заткнуть не получится.

— Я ещё всякую мерзость в дом не тащила. — Ответила ему, доставая скальпель.

— Неужели наша правильная принцесса вдруг решит замарать руки пытками? А как же сострадание ко всем? Милосердие, которое ты готова оказать даже полудохлым самцам? — с насмешкой спросила меня правящая четвёртого дома.

— Мое милосердие сегодня ночью ушло на перерождение. — Ответила ей, всаживая остриё скальпеля в нервный узел.

До рассвета было ещё далеко, а мы уже возвращались. Нас встречали. Ильрейс стояла у входа, считая каждый наш шаг от портала. Дойдя до неё, я и Лютый припали на одно колено, опуская у её ног окровавленные обручи правящих напавших на нас домов.

— Приветствую тебя, Ильрейс, правящая мать пятого, четвёртого и третьего домов! — громко сказала я.

— Приветствую тебя, моя наследница. Моя опора по обе стороны грани, поступь моего дома, карающая рука подземных орхидей! — подняла меня Ильрейс. — Самоуверенная девчонка, кинувшаяся в бой едва поднявшись на ноги. Всыпать бы тебе! Да возраст не тот, для столь вредных развлечений!

Глава 47.

Лилит.

Короткий и тревожный сон, больше похожий на забытье. Все неимоверно устали. Казалось, что за прошедшие пару суток, каждый смог урвать лишь по несколько часов сна. Но пока расслабляться было совсем рано.

После сна нас всех ждал очередной совет. Мы отбились, победили, но что теперь с этой победой делать, точнее с её результатами. Завтрак проходил в молчании, да и есть не хотелось совсем. К тому же мне сообщили, что вернулись лорд Алькар и Тинарис.

Последний хоть и пытался сдержать свою злость от того, что я опять была в бою, но его отношение ни для кого не осталось тайной, по выражению его лица всем и всё сразу было понятно. И меня это раздражало.

Мало того, что он мне навязался меня не спросив, так и устанавливает свои порядки. Пытается диктовать свои правила! О том, что моя душа призвана из другого мира, кроме меня, Ядгара и Ильрейс никто не знает. То есть это он дроу, представительнице народа, который кроме как воевать больше толком ничего и не умеет, запрещает участвовать в боях? Серьёзно? А если бы на моём месте была Айриль? У которой боевых выходов, как у него чешуи на хвосте?

Но я пыталась взять себя в руки. Ильрейс объясняла мне про инстинкты нагов, отношение к паре и брачному ритуалу с благословением. К тому же, сам по себе, даже по меркам самих нагов, Тинарис был ещё молод, а для дроу, что прекрасно могли жить более трёхсот лет, если не погибали в боях, он и вовсе был совсем юным сопляком. Поэтому некоторая потеря контроля ему была простительна. И конечно, его несдержанность и смешные запреты не отменяли моей благодарности.

Он вовремя оказался рядом, и это благодаря ему и знаниям его семьи был проведён тот ритуал, в результате которого я ещё жива. Расплатился за мою жизнь Ралиэль, но возможность предоставил Тинарис Лангран.

На сегодняшнем совете присутствовал и лорд Алькар. Он тоже прибыл с новостями из княжества, и собирался вернуться сразу по окончании совета. Не теряя времени, я подошла к нагу, пока все собирались, и сам совет ещё не начался.

— Я хотела бы поблагодарить тебя, за моё возвращение. — Начала я.

— Кто бы интересно на моём месте поступил иначе. — Он сжал мою руку в своих ладонях. — Но ты совсем себя не бережёшь! Мне хоть и объяснили, что ты другой жизни не знаешь и не представляешь, а я выгляжу идиотом, запрещая тебе воевать, но жизнь же не заключается в стремлении поучаствовать в как можно большем количестве боёв и умереть с оружием в руках!

— Я знаю, и мне хочется, чтобы дроу не только воевали. Моя сестра совсем не стремиться к войне, но зато создаёт удивительные сады даже в пещерах, под землёй. Я мечтаю, что дроу решатся показать и другие свои таланты. — Почему-то поделилась с ним я. — Только для этого нужно избавиться от всей той гнили, что расплодилась повсеместно. А это война. Возможно, если мы сейчас отстоим, справимся, то уже следующее поколение дроу будем немножко другим.

— Удивительно. — Улыбнулся наг.

— Что именно? — не поняла я.

— Ты мечтаешь не о личном, не о том, что только тебе, а сразу обо всех. Ты когда говоришь, твои глаза так мерцают, что я вспоминаю драгоценные камни в солнечном свете. — Ответил он под смешки двух недавних врагинь, а теперь подружек не разлей вода.

Лари и Нири наблюдали за кончиком змеиного хвоста, который то тянулся ко мне, то резко откидывался назад, словно спорил сам с собой. Третья подружка, нагиня, что-то шептала им обеим, от чего девчонкам становилось ещё смешнее. Хотела пошутить на эту тему, но не успела.

В зал стремительно вошла Ильрейс.

— Наши гости и союзники прибыли к нам с вестями из верхнего мира и просили слово. Чтобы без промедления вернуться к исполнению родственного долга и долга перед своим народом. — Начала Ильрейс в мгновенно установившейся тишине. — Поэтому. прошу вас, лорд Алькар, мы вас слушаем.

— Фрея Селена Лангран, вместе с недавно обретёнными супругами и родственниками, включая и нашего князя, вскрыли разветвлённую сеть работорговцев. Сейчас начались активные зачистки. — Я прикрыла глаза, переваривая эту новость, понимая, что до момента, когда нам предстоит держать ответ, осталось совсем немного времени. — Но главы правящих родов уверены, что работорговцы постараются переломить ход событий и взять реванш. Есть основания полагать, что нападение произойдёт на наше княжество до окончания месяца безмолвия дроу.

— Но это же считанные дни! — выкрикнул кто-то.

— Да. — Тем не менее ответил лорд Алькар — Мы ожидаем нападения в ближайшие дни.

— Мы не в праве вас задерживать лорд. Для подготовки своего дома для отражения вражеского удара важна каждая минута. — Заверила его Ильрейс

— Илая Лилит. — Обратился он ко мне. — Могу я прислать вам вестник о начавшемся нападении?

— Лорд Алькар. Вы и я, заключили договор о союзе. И вы пришли на выручку в трудную для пятого дома минуту, так почему вы считаете, что я нарушу своё слово? К тому же я уверена, что там будут и те, к кому счёты найдутся и у пятого дома, — ответила я. — Я, и те, кто пожелают потребовать ответа с работорговцев, придём, как только получим ваш вестник.

Лорд Алькар не смог скрыть довольного блеска в хитрых глазах. Всё-таки сражаться на равных с дроу, которых наверняка будет немало на стороне работорговцев, другим народам тяжело. Да есть гвардии, грозовой клан и патрульные дозоры Гардаранов. Но это лучшие из лучших. Лорд откланялся, не дожидаясь окончания совета. А вот наг остался.

— Ты разве не отправишься в княжество? — удивилась я.

— Нет, он собирается мешать тебе развлекаться. — Влез Лютый. — Будешь сидеть дома, укутанная в одеялко и даже ножики все отберёт.

— Что вам, как отцу, давно было пора сделать! — парировал наг. — А не потворствовать её самоубийственным привычкам.

— В смысле, как отцу? — очень тихо спросил Лютый, но в звенящей тишине его голос звучал громом.

— В прямом. Я же чувствую, что у вас кровь одна! И очень сильная связь. Можете поверить мне, как тому, у кого в роду некроманты. — И только после этого этот местный "архангел-благовестник" догадался посмотреть кругом. — А вы что? Не знали?

Лютый обернулся к Ильрейс, которая сидела, прикрыв в глаза.

— А какая разница, кто её отец? Росла девочка всё равно не здесь, а ты был сосредоточен на воспитании и обучении Айриль. На Лилит у тебя бы просто не хватило бы времени. — Выкрутилась Ильрейс, сохраняя тайну моего происхождения.

— Какая разница??? Ах ты, старая Паучиха… — начал Лютый.

— Прежде, чем ты продолжишь, напомню, что я илая и правящая, а тебя самого голожопым младенцем помню! — перебила его Ильрейс. — И в отличие от Айриль и Лилит, идеей равенства самцов и илай особо не горю, хоть и нахожу её полезной для дома и привлекательной.

— Вот почему ты выбрала именно Лилит для проведения ритуала, чтобы сохранить хоть обрывки памяти Айриль, думала, что раз они настолько похожи, то и проще будет? Шансов больше? — уточнил Лютый.

Правящая ему утвердительно кивнула. Я слышала смешки, гуляющие по трибунам. Мне припомнили и мою язвительность, и то, что я кинулась спасать Лютого, и сходство движений и приёмов с Айриль… Какой-то непонятный дроу из второго дома в роли моего отца больше никого не устраивал. А вот Лютый! Теперь, когда дроу пятого дома решили для себя и эту загадку, я словно стала для них ещё ближе. Думаю, пройдёт совсем немного времени, и кто-нибудь да вспомнит пару раз мелькавшую красноволосую малышку.

— Значит, времени у меня бы для маленькой Лилит не хватило, да? Ну, нечего! Зато сейчас времени в избытке. Буду навёрстывать. — Заявил Лютый.

— Я хоть выживу? — простонала я, вспомнив тренировки последних дней

— Ничего. У тебя в мужья некромант затесался. Оживит если что. — Ответил мне Лютый, и зал совета взорвался от хохота, выплескивая в смехе всё, что накопилось за последние дни.

Но порядок быстро восстановился.

— Милостью Прядильщицы и благодаря храбрости наших воинов, мы выстояли! Правящей верхушки вражеских домов сейчас уже нет, как и большей части их армий. Но сами дома, резиденции, лагеря, торговые склады, а главное каменоломни остались. — Обрисовала ситуацию правящая. — И есть два пути. Вернуть обручи правящих обратно, пусть сами выбирают тех, кто примет власть и начнёт восстановление домов, или поглотить остатки домов, оставив в Дроумвире только три дома. Первый, второй и пятый. Либо вообще, полное уничтожение домов. Что думаешь, Лилит?

— Думаю, что наш дом сейчас ослаблен. Столько лет его обескровливали. И принимать в себя ещё два разорённых дома будет неимоверно тяжело. Потому что с оставшимся имуществом к нам перейдут и обязанности. Торговля и добыча. И нам придётся всё восстанавливать. От одного только представления, сколько дорог придется построить, страшно становится. — Ничего не скрывала я.

— Почему именно дороги? — осторожно спросил наг.

— Потому что это связи, пути сообщения. Хорошие, качественные и главное охраняемые дороги, это залог быстрого оборота, удобства и налаженных поставок. Никто и ничего не потеряется. Соответственно, пойдут грузы и поедут пассажиры, можно будет заключать договора и соблюдать сроки по ним. А раз так, то придут и те, кто будут это обслуживать. Постоялые дворы, кузни и прочее. — Вспоминала я всё, что мне объяснял отец о важности торговых путей в древности нашего мира.

— Ну да, ну да. — Как-то странно протянул наг, но я не обратила на это внимания.

— А каменоломни? Кто-нибудь представляет, что это такое и как они должны работать? И вся эта головная боль, будет нашей с вами. А самое главное… Там дроу. Которые придут в наш дом. И не будет ли так, что наша ненависть к тем, кто напал на наш дом под флагами синемордых и хвостатых, перенесется на тех, кто придёт сейчас под наши своды? — задала я самый волнующий меня вопрос. — Сможем мы ли мы жить и не вспоминать этого нападения, и не винить новых членов нашего дома в наших потерях?

— Всех вновь пришедших точно под клятву, чтоб не сомневаться. — Выкрикнула молоденькая дроу с места, и её активно поддержали.

— А за что их винить, если они в это время в каменоломнях спину гнули? Вон, Сильв из третьего дома, а я сражалась с ней рядом и видела на чьей она стороне! — вторили ей другие голоса.

— Воевать смогли, сейчас выстоять смогли, а с какой-то торговлей не справимся? Научимся. Потренируемся и сможем. — Высказался кто-то из самцов, и я представила, как они идут тренироваться торговать.

— Да и в каменоломнях те, кто там есть подскажут. Ну, или закроем хоть на время, пока мастеров найдем. Верхние же тоже добывают камни. Вот их и попросим учеников взять или самим приехать. — Поддержали идею старейшины дроу.

Хотя видела я, как эти старейшины бегают, рубятся на клинках и с каким ехидством иной раз общаются.

— Ильрейс, ты же сама понимаешь, что верни мы сейчас венцы и через лет двести-триста снова увидим у своего порога ту же погань. — Начала одна из старейшин, сидящих за столом. — Уничтожать всех тоже не выход. Дроу и так осталось мало, и становится всё меньше. Мы скоро не сможем сдерживать приграничье. А вот поглощение, это достойный выход в отношении проигравшего дома, одобренный традициями ещё прошлого мира. Клятва это правильный подход, в наших условиях иначе нельзя. А то, что торговля… Ну, будем считать, что это наш очередной бой. К тому же наследница у нас сразу про торговлю и договора заговорила. И вон нагу как бойко про дороги объясняла.

— Значит, вопрос решён. В связи с теми событиями, которые ожидают коты, времени у нас совсем нет. Поэтому, сейчас у нас будет общая трапеза, и выходим сразу двумя отрядами. Один на третий дом, один на четвёртый. — Озвучивала планы Ильрейс. — Те, кто идут к синемордым, начинайте с официальной резиденции. Лекари готовьтесь принимать большое количество раненных. Этот отряд возглавит Мириэль. Расчищайте коридоры и переправляйте менталистов к нам. Если с кристаллами не получится договориться, дождись Лилит. Лилит, на тебе четвертый дом. Тебе придётся начать с каменоломен. Всех отказавшихся приносить клятву или оказавших сопротивление, уничтожать без жалости, если мы не хотим больше провожать своих.

Её слова встретили восторженным рёвом, но самое главное, назначение Мириэль никто не оспаривал.

— Ильрейс, — задержалась я в зале рядом с правящей. — Я слышала раньше, что в матери мне записывали ту, что отказалась даже бороться за титул наследницы, а в отцы дроу из второго дома.

— А! И что? — усмехнулась Ильрейс. — Посмотри на Мириэль. Умненькая, рассудительная, очень много знает, и тоже отказалась сражаться за титул, хотя как дроу, она совсем не слабая, что ты, я думаю, и сама уже заметила. Так что был и дроу из второго дома, и ребёнок, который жив до сих пор, и с которым вы называете друг друга сестрами.

Зачистка четвертого дома происходила очень вяло. Небольшие стычки, то здесь, то там с охраной и остатками верных прежнему режиму дроу. Их и полноценными схватками назвать нельзя было. Отряды, отправленные в резиденции, справлялись быстро. Времени на размышления никому не давали. Не принимаешь новый дом, не присягаешь на верность? Путь один.

Менталисты достаточно легко нашли пещеры четвёртого дома и своих собратьев. Я дожидалась их возвращения, вместе с нагом. Даже спускаться в каменоломни мне не пришлось, нас ждал большой сюрприз.

Уходя на бой с нами, верхушка четвертого дома стянула силы отовсюду, в том числе и с каменоломен, оставив охрану по минимуму. Чем и воспользовались заключённые здесь. Ну, думать же надо было, оставлять бойцов, привыкших использовать всё, что окажется под рукой в качестве оружия, с кирками в руках и минимумом охраны.

Ошейники не давали им сбежать и покинуть каменоломни. Дроу потихоньку обмазывали свои ошейники быстро стынущим каменным раствором, что обладал особой прочностью, и при нападении на охрану, кожа ошейников просто не смогла пробиться сквозь каменный панцирь и придушить. А вот удерживающий артефакт продолжал работать даже сквозь камень.

О нападении на наш дом работники здесь прекрасно были осведомлены. Надсмотрщики, не скрываясь, обсуждали, как скоро пригонят "свежую скотину" на работы. Поэтому появление пятых никого не удивило, многие надеялись на такой исход, что не по зубам окажется их верхушке такой кусок.

Так что мы ожидали менталистов для проверок и после принесения клятвы, собирались приступать к снятию теперь уже каменных ошейников.

Здесь помимо дроу были и рабы. Вот с ними было сложнее. Многим некуда было возвращаться. Некоторые уже сейчас готовы были принести клятву наравне с дроу. Дождавшись менталистов, отчитавшихся, что проблем с отпусканием у кристаллов четвертого дома не возникло и что все пленники пещер доставлены в нижние пещеры пятого дома, где уже находились и менталисты синемордых, мы приступили к спуску.

От вестей, что у Мириэль проходит всё нормально, стало легче. Каменоломни четвёртого дома представляли собой что-то вроде спирали, уходящей вниз, с широкими площадками на каждом витке-этаже. Проверка менталистов завершилась быстро, амулетов тут ни у кого не было. С клятвами вопросов тоже не возникло, дроу чуть ли не сами вперёд паровоза с довольным выражением на лице, озвучивали текст клятвы, вспарывая себе руки.

Я здесь присутствовала чисто номинально. В голове крутились мысли, что необходимо обустроить что-то вроде палаточного городка. Дать местным узникам отдохнуть, отлежаться. Дроу потом уйдут в пятый дом. А вот с бывшими рабами, что делать? В любом случае, держать их в каменоломнях не стоило. В голове начал вырисовываться план поселка для тех, кто принесёт клятву верности, но жить останется на поверхности, когда Зайкиль резко прыгнул в сторону на нагромождение камней. Кто-то в плаще, умудрившийся почти слиться с камнями так, что никто и не заметил, яростно вырывался и бился в руках дроу.

Зайкиль отшвырнул от себя добычу и выхватил клинки. Его противник резко присел и неожиданным ударом выбил один из мечей, перекат и вот напротив нас, прижавшись к камням, стоит некто, закутанный в плащ с ног до головы.

— Тише, девочка, тише. — Вдруг вышел вперёд Лютый. — Никто тебя не обидит…

— Ну, конечно! Такие как он мне это уже говорили. — Действительно, судя по голосу, перед нами была девушка. И она показывала в сторону нага.

— "Такие" это Лангран, или такие же серые? — уточнил Лютый.

— Я Лилит, принцесса пятого дома. А как твое имя? — решила уточнить, что за обвинения я.

— Я Найлисса, наследница клана медных. Которую продали в рабство мои мужья, братья из клана Грозовых. — Девушка скинула плащ, и я обомлела.

На меня с вызовом смотрела девушка, один глаз которой был голубым, а второй жёлтым, змеиным. Участки кожи на лице и теле были покрыты красновато-оранжевой чешуёй. Даже некоторые пряди давно немытых волос отливали красным. Она оскалилась, словно предупреждая, показывая длинные змеиные клыки. Вся её поза напоминала застывшую перед броском кобру.

Но самое удивительное, что она не была нагиней. У неё были ноги! Как будто она застыла в полуобороте, из змеи в человека.

— Наги из грозового клана продали жену в рабство? — удивилась даже я.

— Этого не может быть! — возмутился Тинарис.

— Подожди! Давайте разберёмся. Ты уверена? — спросила я.

— Конечно! У нагов чешуя выдаёт клан. Все знают, что грозовые произошли от отверженных и чешуя у них, поэтому серая! — ответила девушка.

— Глупенькая, она не просто серая, а серо-стальная с белыми росчерками. — Заговорил с ней Лютый. — Вот смотри, как у него.

Тинарис по его жесту вытянул хвост.

— У твоих мужей такая же раскраска? — уточнила я.

— Нет. Просто серая, как пыль и белого нет. — Неуверенно, но всё ещё с подозрением ответила девушка.

— Начинайте снимать ошейники. Каменоломни пока закрываем. Потом решим, как организовать здесь работу, когда найдем согласных приехать сюда мастеров. — Отдала я приказ дроу. — Выводим всех на поверхность. Найти место под временный лагерь. Всем нужно отлежаться, отъесться и прийти в себя. А с тобой, Найлисса, нас ждёт долгий разговор. Что это за самозванцы у тебя в мужьях.

— А вы приглашать сюда работников будете? — вдруг спросил один из бывших рабов. — Так может, и мы останемся? Место хорошее, работу если организовать…

— Да, приглашать собираемся. Для жителей верхнего мира, наверное, будет привычнее жить в обычном посёлке или даже городке, чем в пещерах. Но я не думала, что кто-то согласится здесь остаться из тех, кого здесь заставляли работать силой. — Удивилась я.

— Так чего не остаться, кому идти некуда? Если все по чести и совести будет? А на приисках можно подняться, а потом другое дело открыть, к чему душа лежит. Вон на каменоломнях у Варлахов люди поколениями кормятся. Иди, сгони их с места! Так кирками отделают, мало не покажется. Может, и у нас тоже выйдет? — ответили мне, под согласные кивки многих из пленников каменоломен.

— Мне тоже здесь понравилось. — Вздохнула одна дроу. — Жилы искать, это как с землёй говорить.

— Так, ребята. Я проблемы не вижу. Хотите? Оставайтесь. Клятву вы принесли, дом на вашей стороне. Но работы по добыче прервать придётся, хотя бы на время строительства посёлка. Раз уж мы о постоянном жилье говорим. — Ответила я, замечая вспыхивающие надеждой один за другим взгляды.

На поверхности, пока все занимались обустройством хотя бы походных условий для будущих жителей местного городка, мы расположились чуть в стороне. Я с удивлением слушала историю Найлиссы.

Как-то у меня уже сложилось мнение, что наги и оборотни по одну сторону, что строгость законов, не допускает вот такого, но рассказ девушки, который подтверждали сразу и Асгари, и Гэлад, говорил об обратном.

Клан медных был небольшим. Всего несколько семей, живущих в разных местах и занимающихся перевозками грузов. Девушка жила в уединении с мамой и отцами, никого посторонних в доме не было. И в детстве ей очень нравилось, что у неё одна половина личика как у мамы, а другая как у пап. Отцы проводили с ней много времени, почти не спускали с рук, и девочка росла с уверенностью, что она умница и красавица.

Родителей не стало неожиданно резко. Отцы погибли во время нападения на караван, а мама упала, когда ей эту новость сообщили и больше не поднялась. На сироту враз свалились и похороны, и дела. И выяснилось, что не всё так просто.

От неё шарахались! Дети кидали камнями, всё валилось из рук, наёмники за сопровождение просили бешеные деньги, думая обмануть наивную девчонку, и у них получилось бы, если бы у неё были эти деньги.

Она просто не знала, где они в доме лежат. То, что было для расходов, почти закончилось на похоронах. Когда она в очередной раз убежала от травящих её подростков и ревела, вжавшись в какую-то щель, появились два нага. Представились братьями из Грозовых и, выслушав её, кто же не знает о благородстве нагов этого клана, стали ей помогать. Даже дали денег в долг, поверив, что она вернёт, как только отправит груз.

На письма родственников с приглашениями или предложениями приехать самим она ответила отказом. Где они были, когда её как бродячую шавку закидывали камнями? А теперь, когда Наргул и Арис решили почти все проблемы и помогли, уже она никого видеть не желала, обидевшись на родню. О том, что они могли и не сразу узнать о случившейся беде, девушка не думала.

Так что тем, что девушка вскоре пошла замуж за братьев-аферистов, лично я была не удивлена. Все в жизни вроде наладилось и шло хорошо, пока она вдруг не решила отнести мужьям в лавку, где заключались договора, обед. Там-то она и узнала, что уже долгое время везде и всюду, под её именем появляется какая-то нагиня с оранжевой чешуёй, а суммы в договорах совсем не такие, какие знает она.

Когда она очнулась связанная и в подвале, с болевшей от удара головой, мужья наконец-то ей высказали всю правду о том, что она дура и урод, каких поискать, и как их воротило от одного её вида. А ещё через неделю она оказалась здесь.

— Нашла, кого слушать. Они б тебе и не такого наговорили. — Заворчал вдруг Лютый. — Ты красива, просто красота твоя не для всех. Как драгоценный камень в толще гор, не все поймут, какое сокровище в руках.

— Попались же дрянные самцы! — поддержал его Зайкиль.

— И что ты теперь собираешься делать? Неужели не хочется вернуться и хвосты переломать? — спросила я.

— Хочу конечно, только боюсь, силёнок не хватит. — Усмехнулась она.

— Ну, вот думаю, что о том, что ты жива и свободна, никто не знает. Тинарис, тебе будет не сложно известить грозовой клан о неучтённых родственничках? Или вас это не касается? — спросила уже у нага.

— Как это не касается, Лилит? Какие-то отбросы, которых изгнали из собственных родов, мало того, что называются именем нашего клана. Именем, которое заслужили в боях! Так ещё и вытворяют такое! — возмутился Лангран. — Как только отлежишься, придёшь в себя, мы найдём твой дом, и думаю, найдется немало желающих познакомиться с родственниками! Мы поможем.

— Да, они тоже так заверяли. Что помогут. — Она посмотрела мне в глаза и спросила. — Что, если я потребую взаимную клятву о неприченении вреда?

— Я тебе её дам. — Ответила ей с пониманием.

Найлисса была одной из немногих, кто вернулся с нами в пещеры пятого дома. К слову, из третьего дома пришло ещё меньше. Многие погибли ещё в резиденции. Потом поход, часть успела сбежать, едва узнали, что союзной армии больше нет. Остались только самые упёртые и те, кому не было нужды бояться пятого дома. Что-то мне подсказывает, что беглецы эти прибились к тем, кто стоял за работорговлей.

Вестник от лорда Алькара пришел под конец общей трапезы.

— Это не просто бой. И коты скоро это поймут. Это начало восстания. — Произнесла Ильрейс. — Там сейчас бьются не коты и работорговцы. Там пришли те, кого не устраивает установившийся порядок. Кто желает вернуть право сильного и скинуть ограничения законом, что пришло в этот мир вместе с союзом правителей. Этот бой — шанс для обеих сторон. Что же касается нас… Победит союз правителей, и мы предстанем перед их судом за то, что наш народ предал завет! Победят работорговцы — пятый дом будет уничтожен, мы им как кость поперек горла.

— Но мы, по крайней мере, не умрём, как клятвопреступники! — громко сказала Мириэль.

— Я ухожу, нужно надеть доспехи. Кто со мной, встретимся в портальном зале. — Просто сказала я, вставая из-за стола.

В своей комнате я распахнула резким движением шкаф. В самом углу висел старый костюм тени, который я сняла, выйдя из потайного зала, где скреплялись связи между моей душой и этим телом. Сейчас он был отстиран и зашит. Места ран походили на громадные царапины. Костюм Айриль. Больше не сомневаясь, я натянула его.

Доспехи, маска, клинки… Вспомнила слова Ильрейс перед моим уходом, и сдернула всё, что скрывало отличительные знаки на моих доспехах. Из шкатулки, стоявшей здесь же, достала объёмный аксельбант и надёжно прикрепила. Держа шлем в руке, я вышла из своей комнаты.

Сразу за мной встали звёзды менталистов, не подпустив ко мне даже Лютого. Мальчишки, увидев мою форму, тут же испарились. Пока я шла по коридорам, тени приветствовали меня и вставали за моей спиной, формируя шеренгу за шеренгой.

На середине пути нас встречали Алоринель с Ранелем и их подручные. Парни держали в руках знамёна, которых в этом мире не видели уже пару сотен лет, наверное. Сигнальные рожки затрубили, выдавая длинные протяжные звуки. По бокам, с двух сторон от строя встали барабанщики, отбивающие ритм для шага. Наши шаги с каждым поворот становились громче, чётче. Строй рос.

Парни свернули в какие-то неизвестные мне коридоры, и я поняла почему. Мы шли, наконец-то, именно парадным ходом нашего дома. Здесь же нас поджидали копейщики, лучники и арбалетчики. И Мириэль, в парадной форме дома орхидей. Она единственная встала со мной рядом.

На галерею над коридором вышла Ильрейс. Я подняла голову и ударила себя в грудь, за спиной раздался слитный гул хитиновых нагрудных пластин. Ильрейс ударила своим посохом в пол, а потом вскинула его в сторону.

— Во славу орхидей! — крикнула она. — Живые или мёртвые! Мы верны долгу и клятве!

— Во славу! — раздался ответный рёв.

И только теперь я поняла, что в бой идёт весь пятый дом, от мала до велика. Идут, не надеясь на возвращение. Идут, наверное, впервые, с открытыми лицами, без масок под шлемами. С опознавательными знаками на доспехах, под знамёнами своего дома, открыто заявляя: Пятый дом идёт в бой! Когда ветераны сотен сражений, идут в битву, надев парадные регалии, врагам стоит знать, что за тяжёлой поступью когорт, слышаться лёгкие шаги всесильной смерти.

Впереди, огромные портальные арки замерцали, открывая дорогу. С той стороны донеслись звуки тяжёлого боя. Я первая начала разбег, ловя тени боевых арахнидов пятого дома по стенам. С самого ближнего края к нам, дроу теснили оборотней. Те явно уступали. Наши копейщики чёрными лентами проскользнули сквозь оборотней, резким наклоном отправляя свои длинные копья в стремительный и смертоносный, хоть и не долгий полёт. Возвратное движение. Копья возвращаются до середины в крови. Второй выпад, и в бой вступают наши меченосцы. Лучники и арбалетчики стремительными прыжками заняли высоты и начали обстрел врагов.

— Потанцуем? — спросила Тинариса, используя изгиб его хвоста, как опору для прыжка, взмывая вверх.

Несколько оборотов в воздухе, и я в гуще боя, там, где увидела знакомые доспехи лорда Алькара. Рядом одаривает ядовитой паутиной врагов подросший Дзен, маленький паучок уже достигает моих бёдер, а его броню не пробить. За спиной Лютый, рычит так, словно он оборотень, а не дроу. По всему фронту, дроу пятого дома оттесняют уставших оборотней и их союзников, откидывая работорговцев назад от позиций союзников.

Наги грозового перевала, наконец-то, я увидела их в бою, просто сносят дальний фланг врага. Рядом с нами несётся на ближний вражеский фланг конница Гардаранов.

Мириэль командует лучникам взять цель. Работорговцы пытались выпустить подрывников, но взрывы прогремели среди них самих.

По центру наших войск, что стоял, не дрогнув, из-за чего сейчас там образовался клин, началось непонятное движение. Огромный и здоровенный мужик, мощь которого даже на расстоянии впечатляла, явно направлялся к Мириэль. Глядя на него издали, я вспомнила себя пятилетнюю перед чучелом матёрого медведя, стоявшего на задних лапах.

— Ты кто такая? — ревел он на всё поле, сграбастывая Мириэль в объятья и закрывая собой. — Кто пустил тебя в бой? Тут опасно.

— Спорим, я знаю, что сейчас будет? — даже убивая врагов, Лютый находил время и силы, чтобы язвить. — Эй, чешуйчатый, это случаем не твой родственничек?

— Мой, Карел Лангран, лорд Варлах. Оборотень, вербер. Не женат, есть старший сын, говорят, недавно встретил истинную. Я Вареса ещё не видел, сам не спрашивал. — Исчерпывающе ответил наг, продолжая скользить рядом, со своим странным оружием, которым и колол, и разрубал врагов.

Я вскинула голову, для этого странного вербера и Мириэль, мира вокруг словно не было. На того, кто попытался напомнить мужчине о сражении вокруг, рыкнули настолько свирепо, что тот чуть не упал.

— Только этого нам не хватало. — Простонал наг. — Карел встретил истинную. Он теперь невменяем, и будет уничтожать до последнего всё, что посчитает угрозой для неё.

— И в чём проблема? — удивился Лютый, на выдохе разрубая дроу из второго дома. — Нашёл чего жалеть! Врагов вон немерено.

Вдруг атакующая линия работорговцев по сигналу отступить резко откатилась назад, оставляя широкую, в несколько десятков метров, полосу. Меня охватило дурное предчувствие. Которое подтвердилось, стоило из рядов противника выйти фигурам в кожаных масках и со слюдяными вставками, прикрывающими глаза.

— Менталисты! Вырубить эту мерзость к демонам! — заорала я, выбегая из строя далеко вперёд.

Обе звёзды менталистов начали соединять силы для удара, до этого момента они действовали поодиночке, потому что места для построения звёзды просто не было. Но я понимала, что мы не успеваем. Какие-то шары на цепочках, что несли в обеих руках эти недоделанные алхимики, уже начали испускать ядовито-жёлтого цвета дым, видимый даже в свете ночного боя.

Эти алхимики шли широкой церью по всему фронту. Всё, что я могла сделать, это призвать ушедших. Но после того, что я сама только вернулась с грани, моих жизненных сил явно не хватало.

Подскочивший Тинарис быстро что-то начертил вокруг меня. И сцепился с каким-то безумцем, прибежавшим с той стороны.

Я вливала силы в тёмный туман, что вставал тонкой завесой. За собственным телом я наблюдала как будто со стороны и одновременно, чувствуя всё, что происходит. По жилам прокатилась свежая, яркая сила, напоминающая весенний ручей. Это Ранель, распоровший ладонь, прижал её к линиям, нарисованным нагом.

Уверенное течение, словно спокойная река. Это Лютый сменил внука за моей спиной.

Древняя мощь и скрытая в крови сила, отозвавшаяся теплом змеиного браслета. Рядом с Лютым прижал свою руку Тинарис.

Неожиданное ощущение спокойствия, словно встала на берегу моря и смотришь на бескрайние водяные поля. Обдавшая с ног до головы волна. Ильрейс.

И я вижу, ощущаю, кожей чувствую напоминающий гул голос ветра, и стремительно темнеющую занавесь передо мной.

— Моя госпожа, — тихим шепотом в волосах и отблеск изумрудных искр.

И туман душ ушедших колыхнулся и сорвался, обрушиваясь лавиной на ряды работорговцев. Железные шары, источающие ядовитый дым, упали на землю. Но чёрный туман не пропускал его к нам, гоня на самих работорговцев. И вслед, два слитных удара звёзд менталистов.

Ильрейс, что-то нажала на своем посохе, её рука закрылась изогнутыми пластинами, как двойным эфесом, из концов посоха выскочили лезвия крестовиной. Правящая легко скинула верхнее платье, оставшись только в костюме тени. И первой сделала шаг в сторону врагов, увлекая за собой остальных.

Противопоставить больше ничего работорговцы не могли. Они не успели отойти от мести ушедших и собственного ядовитого дыма, как получили удары менталистов. И тут же столкнулись с разъярёнными воинами союза.

Выжившие сдавались без сопротивления. К моему удивлению, здесь оказались даже дроу из верхушки первого, правящего дома, находящегося в родстве с Лангранами. Не меньшим шоком это было и для самих Лангранов.

Ну, наверное, кроме того самого медведя. Который сейчас именно зверем и тёрся рядом с Мириэль, то утыкаясь мордой ей в ноги, то вылизывая руки и позволяя себя тискать к восторгу самой Мириэль.

А вот нам предстояло ещё одно дело. Раз уж второй дом так в открытую заявил о своей позиции, то я воспользовалась этим шансом. Отобрав личные амулеты переноса у белознаковых, и расширив их при помощи менталистов, мы прошли на территорию этих учёных.

Помимо дроу пятого дома, здесь были оборотни и несколько нагов. В коридорах дома мы натолкнулись на ожесточённое сопротивление. Хвала Прядильщице, что второй дом, давно видимо забыл о кодексе дроу, променяв тренировки на опыты. Этажи дома очищались быстро.

Благодаря менталистам мы находили скрытые проходы и ловушки достаточно легко. Пока не пришли в зал, из которого шли несколько ответвлений.

— По два менталиста на каждую группу! Расходимся! — скомандовала я.

Здесь дроу встречались реже. Видимо основные силы вывели на поле, а оставшиеся оказывали сопротивление наверху. Столы, перегонные кубы, какие-то колбы, записи, операционные. Странные, но хорошо узнаваемые. Я толкнула последнюю дверь и зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Я без подсказок узнала лаборатории, о которых говорил Феникс.

Но меня здесь, кажется, знали и ждали.

— Госпожааа, вы обещали! — напоминали мне со всех сторон.

Дроу, наги, оборотни, люди. С переломанными и сращенными под немыслимыми углами конечностями, с приживленными конечностями насекомых, жалами, мандибулами вместо нижней челюсти.

Если ад существует, то я была на его пороге.

— Госпожа! Вы пришли! — донёсся знакомый голос.

— Феникс! Где ключи? — хотела вцепиться я в решетку его клетки.

— Осторожно госпожа. Видите шипы на прутьях? Они проткнут вам руки и впрыснут яд в кровь. Не смертельно, но очень болезненно. А ключи вон, расположены так, чтобы мы их видели. — Предупредил меня Феникс.

Я взяла ключи и начала открывать клетки, начиная от самых дальних, где бились об ядовитые прутья те, кто давно потерял разум от бесконечной боли. Верная данному слову, я шла от клетки к клетке, повторяя одну и ту же фразу.

— Может, останешься? — и каждый раз получала отрицательный ответ.

Кроме феникса остался только один парень. Из открытой раны на позвоночнике торчали огромные паучьи лапы, каждое шевеление, выламывало ему хребет, заставляя рану кровоточить.

— Неудачный эксперимент. — Тихо, еле слышно, сказал он. — Не переживайте и не плачьте, илая. Вы подарили нам свободу и покой, наши души в неоплатном долгу перед вами.

Он сам приставил ослабевшую руку с сарксом к своей груди и резко надавил, пробивая свое сердце. Я замерла, глядя прямо в затухающие глаза.

— Какая же ты всё-таки тварь! Все твои слова ложь, от первого до последнего слова! — раздалось шипение с порога. — Ничем не лучше остальных! Я не верю, что богиня могла связать меня с тобой!

— Тинарис, стой идиот! — кинулся было за ним незнакомый парень, но остановился. — Я ему потом расскажу, какой он дурак, леди. Вам помочь? Думаю, этот юноша сам до портала не дойдёт. Я Леройд, Терин Леройд.

— Мне ни о чём, это не говорит. — Призналась я. — А помощи буду благодарна.

— Это прекрасно, что ни о чём не говорит. — Улыбнулся мне этот парень и начал помогать вытаскивать Феникса.

Тому действительно было не сладко.

— Недавно заново изучали. — Объяснил он, поймав мой взгляд.

Ноги его почти не слушались. Новому знакомому приходилось его почти волоком тащить на себе, и степень моей благодарности к этому человеку было сложно представить.

У портала Феникса приняли наши воины. Мы ушли обратно, одни из последних, как мне доложили. Проследив, чтобы Феникса расположили со всеми удобствами, я пошла на кухню.

Ещё когда готовила, видела здесь ягодное вино. Прихватив сразу четыре бутылки, я отправилась в сад. Другого способа не сойти с ума от воспоминаний я не знала.

К концу первой бутылки, пришёл глюк-собутыльник. Точнее собутыльница. Красивая, кареглазая и темноволосая девушка.

— Привет! Так ты и есть сестра Айриль, которой нужна помощь? — спросила она.

— Какая из? Приметы сестры? — я уже плохо владела языком.

— Не признает оружия. — Усмехнулась она.

— А! Тогда это к Мириэль. Если выцарапаешь её из медвежьих лап. — Определилась я — А ты кто?

— Селена Лангран, — улыбалась девушка, присаживаясь рядом. — Ты так расстроилась из-за лабораторий или непонимания брата?

Девушка провела по потускневшему браслету змея.

— Если ты Лангран, то почему герб моего дома на руке? — ткнула я в черную орхидею на её коже. — А наг, свалил и слава богам.

Глава 48.

Лилит.

— Не спеши, пожалуйста. Тин, он очень молод и вспыльчив. У нас если какая драка проходит без его участия, то только потому, что его в это время просто рядом нет. — Рассмеялась Селена. — Просто представь, что он увидел. Ты и убиваешь дроу сарксом. А мы знаем, что такое происходит, только если мужчина-дроу делает предложение.

— Тогда он вдвойне идиот. Саркс мой, точнее моего мужа. У меня на руке браслет, значит, муж жив. Пока ещё.

— А что такое? Ты мрачнее грозовых туч стала. — Девушка обняла меня за плечи, не смотря на то, что мы были почти незнакомы.

И сама не понимая почему, я ей честно и без утайки рассказала, как очнулась в потоке душ, как меня выловил незнакомый мужчина, как я дала ему имя и отобрала кинжал. Как сама не заметила, как прикипела, как приняла и сердцем, и душой, что это первый и единственный мужчина, вызвавший такие чувства к себе.

Что, очнувшись, пришлось разгребать весь тот бардак, что творился в Дроумвире, как влезла во все разборки с домами, чтобы найти своего мужчину. К концу моего монолога, Селена не знала только о моей жизни до того, как я оказалась в потоке душ.

— А сейчас единственная надежда найти, это тот парень, Феникс. Но ему самому нужно хоть чуть окрепнуть. Меня до сих пор трясёт, как вспомню, что творили вторые в своих подвалах. — Закончила я.

— Да уж. А тут ещё и брат со своей истерикой и обвинениями. Смылся куда-то, ну да ничего. Уверена ему будет очень больно за свои слова. Поверь, у меня тоже с одним из мужей вышла размолвка в начале супружества. А Фениксу я постараюсь помочь. — Селена, действительно оказалась очень светлой девушкой. — И потом, я так поняла, что этот неучтённый дом, это дом, организованный рабовладельцами? Так что идти туда нужно с большим отрядом, а не кидаться в одиночку. Что ты одна сможешь сделать с целым домом?

— В порошок сотру, всё кости выверну и ходить заставлю! Выжгу дочиста это логово! А потом соскребу, с солью смешаю и ещё раз пережгу! — с непонятно откуда взявшейся уверенностью, заявила я под смех Селены. — А у тебя браслет странный. Он светится.

— Да, он показывает, что у нашего брака скоро будут плоды. — Улыбнулась девушка.

— То есть ты беременна? Дай сюда вино! Тебе нельзя! — отняла у неё бутылку.

— Ты чего? У нас его к столу подают. — Удивилась она.

— Поверь, тебе лучше не пить! Я знаю! Я этот, патологоанатом! — с трудом выговорила перестающим слушаться языком. — Бл@!!

Размахивая руками, я ударилась локтем о выступающий камень и не сдержалась от резкой боли.

— О! Удачу призываешь? Это тебе Тин рассказал? — улыбнулась Селена, услышав мат в моём исполнении.

— То есть? — насторожилась почему-то я.

— Наша прабабушка, Марина Лангран, в таких вот случаях тоже говорила это слово, и когда бабушка её спрашивала, что оно означает, она отвечала, что когда вот такие случайности происходят, надо позвать удачу, чтоб их избежать. Вот этим словом и звала. — Что-то смутное мелькнуло и затерялось в мыслях. — Она вообще много такого непривычного знала, сказки, песни…

— Песни? Песни это хорошо. — Душа после возлияний именно песен и попросила. — А ты знаешь какие?

— Да почти все наизусть помню. — Она немного помолчала и затянула первый куплет Беловежской пущи.

Пели мы долго, постепенно добивая принесенные мной бутылки. Иногда Селена только слушала, иногда подпевала или начинала петь сама. Судя по песням, неизвестная мне прабабушка очень уважала творчество фольклорных групп моего мира. Невесту полоза и вовсе признали песней про нагов и точка. Последнее, что я запомнила, как мы во весь голос распеваем хит "Голубых беретов", про расплескавшуюся синеву и суровые гвардейские законы.

Потом мелькали огромный кот, ставший почему-то Лютым, качающийся потолок и ворчание над головой, что довели девочку, жила себе спокойно в приграничье, нет, вытащили и душу треплют.

— Илая, илая! Там ваш Феникс в себя пришёл, вас ищет. — Утро началось с голоса Зайкиля и кружки с каким-то отваром, сунутой мне в руки. — Фрея Селена просила передать. Ядов нет.

Пока я со скоростью пушечного ядра носилась по комнате, собираясь в нижние пещеры, муть в голове и ноющая боль исчезли. Хороший отвар.

В пещеры я бежала, наплевав на то, как я выгляжу, но те взгляды, которые я ловила, были полны понимания. Феникс ходил по пещере, порой останавливаясь, словно прислушивался к своим ощущениям. Здесь же обнаружилась и улыбающаяся Селена. И два парня, один из которых был нагом. Непроизвольно скривилась.

— Рей, смотри, у девушки, кажется, аллергия на нагов проявилась! — рассмеялся блондин.

— Скорее на идиотов, которые сначала языком мелят, обвиняя жену во всех грехах. — С не меньшей язвительностью ответил ему наг.

— Ой, как здорово и весело, когда много мужей, да, Селена? — спросила я прищурившись. — Это вы вот этим счастьем меня одарить собирались?

— Всё-всё, — подняла руки вверх Селена. — Я вчера выступала парламентёром, теперь пусть Тинарис сам эту кашу расхлебывает.

— Госпожа, не бойтесь, я полон сил! Я смогу показать дорогу. — Без слов понял мои колебания Феникс.

Портал открылся не сразу. Поймать направление менталисты просто не могли. Только с пятой попытки удалось зацепиться, и тогда уже и все остальные влили свои силы, и смогли распахнуть переход.

Ильрейс полностью согласилась с Селеной, что в одиночку нечего туда соваться, потому что скорее всего, это последний оплот работорговцев. И оказалась права. Помимо отрядов пятого дома, сюда пришли и отряды грозового перевала. Работорговцы помимо оружия столкнулись ещё и с магией.

Они пытались применить какие-то амулеты, блокирующие магию, ведь собирались столкнуться с магами в бою. Только вот, кажется, испытаний не проводили. Потому что эти их амулеты оказались не слишком сильными, блокировать дар Селены они не смогли. И не слишком прочными, потому что плавились моментально от одного плевка Дзена.

Но я не тратила время на рассматривание происходящего. Едва я оказалась в этом месте, как почувствовала зов, тягу, я знала, была уверенна, что меня тянет наша связь с Ядгаром.

Длинные извилистые коридоры, шепот голосов в волосах, жжение от татуировки на плече. И беспокойные мысли в голове. Почти, почти нашла. Только бы успеть. Я приняла этот жестокий мир, я смогла примирить свою душу с воспоминаниями погибшей принцессы пятого дома, я каждый день оберегаю этот самый дом от участи превратиться в руины. И все ради того, чтобы найти тебя! Так что дождись! Только посмей не дождаться!

— И куда ты так торопишься? Да еще и в стенах чужого дома? — ехидный голос полный злобы, раздался из тени, медленно принимающей очертания моей давней соперницы, ещё по тому поединку в третьем доме.

— Как заговорила…

Но я ее не слушала, темное пламя призыва сорвалось с моих рук, даря силы желающим мстить. В руки сама собой легла рукоять саркса, клинок в другой запел свою песню.

В этот раз некому было остановить бой. Да и всколыхнувшаяся во мне от воспоминаний ненависть и неостывшая боль утраты делала меня опасным противником. Сейчас я билась не просто с зажравшейся девицей. Сейчас я сражалась с олицетворением моей ненависти к тварям, способным радоваться чужому горю.

Клинок пропорол доспехи на животе, а саркс по самую рукоять вошёл в горло. В глазах моей соперницы навечно застыл ужас, видимо, видела она в свои последние минуты совсем не меня.

Тёмный туман гостеприимно расступился, пропуская меня внутрь знакомой пещеры.

— Ядгар! Ядгар, ну же, очнись, открывай глаза! — шептала я, не зная, что делать.

Моей целью было найти, и я нашла, а что делать дальше не понимала. Я могла только влить свою собственную кровь.

— Отойди. Давай я. — Мягко отодвинула меня Селена.

Я вспомнила, что про неё говорили, что она сейчас чуть ли не сильнейшая целительница этого мира, что она буквально мертвого способна вернуть к жизни, и сейчас я наблюдала за её работой, крепко держа Ядгара за руку. Не отпустила я его ладонь, и когда Селена закончила свою работу, и когда его несли на носилках в портал. И пока он был погружен в целительский сон, а я сидела рядом. Меня даже не волновали разговоры, доносящиеся из коридоров.

— И что теперь? Что будет на совете? — спрашивали одни.

— Так у нас теперь что, союз с Лангранами? — интересовались другие.

Я ждала, когда муж откроет глаза. В какой момент от усталости я склонила голову на край его кровати, я не знаю, но проснулась от того, что муж нежно перебирает мои волосы и гладит по голове.

— Иди сюда, — притянул он меня к себе на колени.

Мир за пределами моей комнаты перестал существовать до следующего утра.

А вот следующий день начался с новостей о совете. Заседание должно было начаться в полдень. Селена пришла, когда мы с Ранелем и Алоринелем разбирали список текущих дел и что нужно делать в первую очередь.

— Мальчики-дроу? Ты с ними очень добра и внимательна. Я привыкла видеть другое. — Заметила она.

— Эти мальчишки избавили нас во время войны от кучи проблем. Весь уход за раненными взвалили на себя, они же вытаскивали их из схваток, были сигнальщиками и знаменосцами, подносили боеприпасы, размещали гостей, как и сейчас. — Объяснила я. — К ним не за что плохо относится. К тому же Ранель, сын Айриль. Мальчишка старается, доказывает, что не только заслуги его матери повод для гордости.

— А я смотрю, связь с мужем вы подтвердили, не откладывая в долгий ящик? — показала она на мерцающие линии браслета дроу. — Поздравляю. Подтвердили на совесть и от души, вспоминай теперь колыбельные.

На совет мы пришли с ней вместе. Только она села рядом со своей матерью, а я рядом с Ильрейс.

— Аста, — поприветствовала кивком головы очень пожилую дроу Ильрейс.

— И тебе, надёжных сводов над головой, Ильрейс. — Ответила она. — Даже и не знаю, чем оправдаться.

— Моя мать передала мне венец и трон пятого дома не просто так. А по возрасту. Потому, что какой бы сильной ты ни была, со временем, просто невозможно за всем уследить, да и ясность ума пропадает! Уходить надо вовремя, Аста! — резко ответила Ильрейс.

— Уходить? А кому оставить дом? Я надеялась на то, что Селена примет наш народ и его обычаи. Я посчитала, её способность призывать пауков добрым знаком. Но нет. — Правящая первого дома тяжело вздохнула. — Тебе хорошо говорить. У тебя что Айриль, подари ей Прядильщица скорое перерождение, что Лилит, что Мириэль, хоть она и отказалась доказывать своё право на титул. Гордость берёт за то, что у народа дроу ещё появляются такие дочери.

— А остальные правящие нас не почтят своим присутствием? — спросила ярко золотая нагиня.

— Ялисса, как мне рассказал лорд Алькар, пятый дом недавно выяснил, об участии некоторых домов дроу в работорговле и не поддержал своих сородичей. — Зеленоглазый блондин, чем-то похожий на мужа Селены, принялся объяснять нагине, и всем собравшимся за большим столом ситуацию. — Более того, выступил против, обвинив в клятвопреступлении. Из-за этого погибла одна из наследниц пятого дома, принцесса Айриль, которую здесь упоминала илая Аста. В ходе попыток уничтожить пятый дом, четвертый, третий и второй дом перестали существовать. Выжившим предложили на выбор принести нерушимую клятву и присоединиться к пятому дому, либо уйти. Поэтому сейчас у нас есть пятый дом, во главе которого правящая мать Ильрейс и её наследница, принцесса Лилит, и первый дом. Правящую Асту вы знаете. Наследниц дома нет, а вот участие большей части илай дома в организации работорговли сомнений не вызывает.

— Как же так, правящая и не заметила такого под своим носом? — удивилась нагиня.

— Наверное, также, как в своё время оборотни не заметили заговоров у себя во дворце, жертвами которого стали тогдашний канцлер и его пара. А правители нагов не знали о том, что у них сразу за стенами столицы усилено травили народ, превращая в бешеных безумцев. Миру тогда понадобилась Марина Лангран, мы хоть своими силами обошлись. — Намекнула на события далёкого прошлого я.

— А ты ядовитая змейка! — одобрительно сверкнула глазами нагиня.

— Своих не кусаю. — Ответила ей, продолжив шутку.

— Не обманывайтесь, — вылез откуда-то из тени Тинарис. — Лилит красиво говорит, умеет подобрать верные слова, но у неё гнилое сердце! Все дроу жестоки и бездушны от природы… Им нет места в нашем мире.

— Тинарис, ты не знаешь, о чём говоришь! — перебила его Селена. — Терин показал мне воспоминания о том, что произошло в лабораториях второго дома. Я тебе как целитель говорю. Никто, даже боги наверно, не смог бы сделать большего! Иногда, целительский дар бессилен и лучшее что мы можем сделать, это избавить душу от мук плоти. Терин, покажи уже этому глупцу!

Тот самый молодой мужчина, что помогал нам в подземельях, словно создал экран, на котором все видели тоже, что и я тогда. Каждое слово, каждый шаг. Но все, и я в том числе, прочувствовали ещё и мои чувства, всю мою боль, погибающую надежду, что хоть кого-нибудь можно будет спасти.

— О каком обещании они говорят? — спросила нагиня со слезами на глазах.

— Феникса я увидела во сне, и пообещала, что найду и прерву их муки. — Ответила ей.

— Тяжёлая участь. Но я считаю, что ты выполнила свой долг. — Кивнула она головой.

А Тинарис, словно весь сжался и смотрел на меня взглядом побитой собаки. Я больше на него внимания не обращала.

— Я разделяю мнение лорда Алькара, что нельзя судить весь народ дроу, за проступки части домов. В конце концов, в работорговле замешано не малое количество магических родов, оборотней, нагов и даже людей. — Начал король оборотней. — Мы долго беседовали и с князем, и с самим лордом.

— Но такого, что один дом творит, что хочет, а другие и знать не знают, быть больше не должно. — Высказалась мать Селены.

— Это как раз просто решить. Предоставить детям первого дома тот же выбор, что и проигравшим домам, и тогда останется только один дом дроу. Пятый. — Предложила Аста. — А я с радостью признаю своей преемницей Лилит Говорящую с ветром.

— Тогда мы получаем рождение нового королевского дома и смену всей структуры правления и контроля у дроу. — Подвёл итог князь оборотней

— Это не решит всех проблем. Мы так и будем раз в пару-тройку сотен лет устраивать вот такие зачистки? — спросила нагиня.

— Вся эта беда от безнаказанности и безделья! Равенство всех перед единым сводом общих законов для всех народов, и круглогодичное занятие! Всеобщая воинская обязанность или обязательное для всех обучение! — высказалась я. — Поверьте, после хорошей тренировке меньше всего думаешь как бы поиздеваться над кем. Самой лишь бы до койки доползти.

— Это предлагала еще прабабушка. — Улыбнулась Селена.

— Вот и надо было слушать старших. — Ответила я.

Обсуждение всего, от законов, что должны были войти в общий свод, до правил наследования у дроу, длилось до вечера. Вышла я из зала совета с новым именем. Лилит Куинтус. Новым именем правящего рода дроу. Хотя если перевести с латыни, всего лишь "пятые", чтобы память о нашем доме не уходила.

— Лилит… — догнал меня Тинарис. — Ты можешь со мной поговорить?

— Могу. Только, что ты можешь мне сказать после того, как несколько часов назад требовал смерти для меня и моего народа? — спросила я. — А если бы там не оказалось Терина, или он не был бы менталистом? Случайность отделила всех дроу, мою семью от смерти! И всё из-за твоей глупости и нежелания слушать и видеть! Только моя благодарность за проведенный тобой ритуал не даёт мне объявить тебя, как врага народа дроу!

Больше разговаривать с ним я не стала. Тем более, что на рассвете нас ждало ещё одно мероприятие.

Рассвет застал меня, как и всех правителей этого мира, в долине памяти. Здесь, у алтаря всем богам, мы приносили клятву соблюдать единый свод законов для всех народов. С этого момента никто не мог пользоваться особыми правами на основании рождения определенного пола, народа, дара или рода. Лишение свободы, воли или жизни признавалось преступлением для всех, вне зависимости от происхождения. Те, кто попадался, становился преступником для всех и терял свою принадлежность к одному из народов. И мы клялись соблюдать исполнение этих законов.

Только отзвучала последняя клятва, как небо словно раскололось. Такого грохота я даже представить не могла. Но меньше всего я считала возможным увидеть в чистом небе радугу и молнии одновременно. Лёгким ветром по травяному полю пронеслось далёкое эхо. "Проклятие снято".

Этот шёпот богов давал надежду на счастливое будущее для этого мира.

Эпилог.

Две дроу притаились в засаде. Сейчас весной, молодняк тварей из разлома был особенно злым и голодным. Лютиэнь, названная в честь прозвища отца, и Айриль, старшая дочь Лилит, рассчитывали на богатую добычу.

Получившая в дар от мамы, нагини полукровки Найлиссы, удивительную способность покрываться крепчайшей чешуёй по своему желанию, Люти даже доспехов не носила. А Айриль отстала от неё ровно на секунду, необходимую, чтобы опустить шлем на лицо.

С тремя тварями, смесью насекомых с непонятным зверем, они расправились быстро. Но не ожидали столкнуться с самкой, чей выводок они уничтожили. Люти отлетела, сильно ударившись об дерево головой. А перед Айриль неизвестно откуда вырос наг, судя по чешуе из грозового клана.

Взрослый, сильный и опытный воин, проведший здесь безвылазно ни один год, при помощи глефы, хоть и с трудом, но смог перерубить самке основание шеи.

— Вы с ума сошли? Вы хоть соображает, что творите? А если бы я случайно здесь не оказался? — развернулся он к Айриль.

Камешек, ударивший в плечо отвлёк нага, а когда он повернул голову обратно, Айриль уже прыжками по веткам удирала с места схватки. Забыв про исчезновение второй девушки, наг рванул за Айриль.

Поймал он её с трудом, и, обвив кольцами всё тело, прижал к себе. Сильный аромат яблок и мёда ударил в голову, заставив опьянеть, ярко-алые волосы всколыхнули узнавание. Её дочь!

— Как… Как тебя зовут? — всё-таки уточнил он.

— Айриль Куинтус, Несущая бурю. — Гордо заявила девчонка, узнав нага.

И пока тот приходил в себя, она змейкой вывернулась из колец хвоста и испарилась среди веток.

А вечером в палатке две подружки, рассматривали браслет на руке Айриль, который был там с рождения.

— Мама сказала, что из-за того, что у неё тогда была связь с душой Айриль Ночной ветер, из-за клятвы мести, этот наг, Тинарис, принял её за пару. А потом, остатки той души поглотила моя родившаяся душа. И получается, что я с рождения знаю, кто мой истинный. — Шептала Айриль сверкая глазами в темноте.

— Ага, а все знали, что он дурак, ещё до твоего рождения! — ответила ей Люти. — Скажешь ему?

— Вот ещё! Пусть побегает. Мама говорит, боги подсказывают, а не приказывают, а там уж каждый решает сам. — Ответила Айриль.

— Но почему? — возмутилась Люти. — Почему не признаешься, что ты его пара?

— А почему ты не признаешься милору Фениксу, что влюблена в него не помню со скольких лет? И что когда у него случаются приступы, ты дежуришь у его постели? И кстати, не знаешь, почему перед самым нашим отъездом он дворец перевернул вверх дном, разыскивая кого-то? — спросила, тщательно заматывая брачный браслет нага на руке паучьим шёлком Айриль.

— Не знаю. — Буркнула Люти.

— Да? Рекомендую узнать. А то у мамы тоже так линии на руке светятся перед тем, как у меня появляется братик или сестричка! — обняла девушку, приходящейся ей тётей, Айриль.

Диана Сдобберг Три сестры. Анна

Глава 1

Утренний туман скользил над поверхностью озера, словно облака с неба вдруг решили опуститься и рассмотреть бездонную глубину байкальских вод. Здесь, недалеко до урочища Песчаного, где по давней привычке я и мои сëстры останавливались в доме у Катерины, я любила встречать рассветы. Хозяйка, сдававшая нам комнаты, была местным сторожилом. Все вокруг называли её бабой Катей, хотя нам она была примерно ровесницей.

В урочище ещё стояло здание гулагского барака, хотя ни заключённых, ни самого Ольхонского ГУЛага уже не было. Только кладбище сосланных сюда, на Маломорский рыбный завод, поляков нарушало своим видом гармонию вокруг. Словно карканье ворона. Напоминая о неизменном итоге любого жизненного пути.

Я просыпалась раньше сестёр и уходила сюда. С высокого берега открывался потрясающий вид на склоны Прибайкальского хребта. А ещё, именно это место считалось у местных особым. Ветер и вода так сточили горный склон напротив, что превратили его в лицо древнего старика.

Удивительно. Но в каменных чертах было столько спокойствия и достоинства, столько внимания, что я в свои шестьдесят три окуналась в давно забытые ощущения, что были только во времена разговоров с отцом. Оттого, наверное, впервые оказавшись на Ольхоне, я замерла в этом месте и, похоже, навсегда приобрела привычку приходить сюда. Садиться прямо на землю напротив мудрых глаз и смотреть на воды Байкала. Права была Тося, раз побывав здесь, возвращаться будешь снова и снова.

Сама она сюда приехала впервые по работе, руководящая должность в руководстве Хабаровского ГУЛАГа привела. А уже через полгода она заставила сюда приехать нас обеих. Меня и Дину. Наша младшая, Дина, приехала сюда из Краснодарского края, где к тому времени была уже завучем в школе. А я из Германии. Какие бы названия этой стране не давали, для меня она навсегда осталась той самой Германией, всегда враждебной и всегда по ту сторону фронта от меня. К Германии у меня были личные счёты.

Мой отец родился в семье еврейских ростовщиков, но через семь месяцев после смерти моего деда. Ничего особенного в этой смерти не было. Дед был старше бабушки на тридцать лет, и для него это был третий брак, в двух предыдущих он детей не нажил. Дважды вдовец женихом был незавидным, но и бабушка Нателла, в родной деревне её звали Наташкой, была богата только на косу. То есть бесприданница. А тут и хозяйство крепкое, куда должники работать ходили, и дом в городе, и человек уважаемый. По тем временам, с городничим ручкался.

Молодой вдове в спину шипели многие. Только она, что при муже ходила медленно, степенно, своё дело зная и исполняя, а по сторонам не глядя, что и после похорон этой привычке не изменила. Мужа при его жизни слушала бабушка внимательно, к его словам относилась с уважением. Оттого и дело его приняла спокойно и продолжила.

Вскоре молодая вдова разродилась крепким мальчуганом, крупноватым по словам повитухи. И хотя по первости многие злобно кидали, мол, жидовский крапивник, то есть нагулянный, позже язык пришлось прикусить. И не только потому, что к вдове-процентщице на поклон бегать приходилось.

Бабушка вывесила прямо в приёмной комнате портрет мужа. Только тот, где он был лет тридцати. И глядя на маленького Тизю Сдоберга, все только удивлялись, что настолько в отца уродился. От светловолосой матери сын не взял ничего. Зато с каждым годом и ростом, и шириной плеч, и взглядом, словно насквозь пронизывающим, всё больше напоминал отца.

Бабушка свою часть наследства от дедушки смогла увеличить вдвое, да ещё, неслыханное дело, требовала отчётности с попечителя оставшейся части наследства. А вскоре и необходимость в попечительстве отпала. Всё имущество деда совокупно перешло к его вдове и сыну, моему отцу.

Тизя радовал свою маму прилежностью в учении. Упорству его характера она удивлялась до конца своей жизни. И даже когда отца уже не стало, бабушка рассказывала, как он маленьким одолевал грамоту и счёт. Каждую свободную минуту читал. На занятия в общую избу бегал в любую погоду. Да ещё и устному счëту их учил пожилой немец. Несколько ребятишек, в том числе и мой отец, оставались с ним вечером после основных занятий, и учили немецкий язык.

А потом началась первая мировая война. К концу четырнадцатого года отец сбежал из дома. Не по годам развитый и рослый, он смог, якобы разыскивая отца, добраться до фронта. Правда по пути Тизя Сдоберг превратился в Тимофея Сдобнова, и повзрослел на пару лет. А четырнадцатилетний парень с легко проверяемой легендой, ведь помотался отец достаточно, а проверять по частям и полкам что-то про какого-то мальчишку никто не стал бы, это уже солдат. Да и истории такие были сплошь и рядом. Какое счастливое время было для военных шпионов, не сдержала я улыбки.

Отец про ту войну говорил мало. Но выносливость, сила, знание языка и талант к математическим вычислениям быстро сделали из мальчишки подносчика и вестового старшего фейерверкера тяжёлой артиллерии уже к тысяча девятьсот семнадцатому году. И хотя недворяне должны были служить четыре года до получения этого звания, война внесла свои коррективы. Отец ругал пушки Канэ, хвалил пушки Обуховского завода, а их триста пяти миллиметровую гаубицу и вовсе готов был удочерить. Вспоминал, как их перекидывали по всему фронту, туда, где необходимо было "проломить зубы немецкой обороне". И замыкался, вспоминая зиму-весну пятнадцатого года, когда он воевал в Карпатах. Они тогда ночью преодолели Вышков перевал и вышли к реке Сивка. Тот период отец описывал очень скупо. Редкие случаи, когда я помню его курящим, связаны именно с теми моментами, когда он вспоминал то время.

В начале осени семнадцатого года отец получил серьёзное ранение брюшной полости. А в добавок ещё и попал в эпидемию тифа. Казалось бы, шанса выжить не было. Но он не только выжил, но и всегда говорил, что Бог уберёг. Благодаря этому он не принимал участия в гражданской войне, которую считал и грехом, и преступлением.

Вернувшись в родной дом, Тимофей Сдобнов скромно завернул два георгиевских креста и номерную медаль за храбрость в чистую тряпицу, и переехал с уже считающейся пожилой матерью в соседнюю губернию, тогда уже Пензенскую область. Гражданская война только утихала, порядка наводить ещё не начали. А вернувшийся израненный фронтовик удивительным событием не был. Главное, что пришёл хозяйство ставить, а не буянить да сивухой заливаться.

Как ни странно, но спасла отца грамотность. В деревне он быстро стал счетоводом. А это уже важный человек. Да ещё, обладая музыкальным слухом, на фронте он выучился играть на гармони. А гармонист на деревне всегда в почёте.

Вскоре отец женился. Моя мать была не из самой лучшей семьи. Брат её, как зачинщик и участник бунта на Потëмкине, был сослан на каторгу, с последующим поселением в Пензенской области. Впрочем, в деревне таких было достаточно. Только этот нрава был буйного и дурного. Напившись как-то до того, что себя не помнил, забил до смерти жену и сам угорел. А в деревне такие события долго помнили. И не прощали всей родне.

Отец же на подобную репутацию внимания не обратил. Мама обладала нетипичной внешностью для этих мест и сильно выделялась своими почти белыми волосами и ярко-голубыми глазами. А ещё она любила читать. Когда и взрослые нередко вообще не знали грамоты, и зачитывать газеты и обязательные декреты приходилось вслух, это было удивительным и редким качеством.

А то, что родители мамы были врачами, точнее дедушка врач, а бабушка при нём медсестрой, в ином месте сделало бы их семью интеллигенцией. Если бы конечно не сын, бунтарь и пьяница.

После свадьбы отец настоял на том, чтобы мама получила образование. Так она и стала фармацевтом. А уже в двадцать пятом году родилась я, Анна Тимофеевна Сдобнова. Через год появилась Антонина, которую мы всю жизнь звали Тосей. А двадцать девятого февраля двадцать восьмого года родилась Дина, единственная из трёх сестёр, что уродилась похожей на отца. И внешне, и по характеру. Она одна у нас в семье была кареглаза и темноволоса, и чуть ли не с пелёнок вилась хвостом за отцом. Папу она обожала, он ей заменял весь свет сразу.

Мама только смеялась, глядя, как укладывается спать рядом с отцом на лавку наша младшенькая. Пока отец сводил свои бумаги за столом.

Родители сами учили нас и грамоте, и счëту. Отец иногда целыми днями разговаривал с нами на немецком, которым владел свободно. Мама заставляла учить латынь. К пятнадцати годам, я могла уже заменять её в аптеке и составлять микстуры. В деревне у нас была только начальная школа. А потом приходилось ходить за несколько километров в восьмилетку.

— Матрён, в Лопатино завтра поеду, место под дом смотреть, — сказал как-то за ужином отец в конце лета сорокового. — Меня туда на счетовода берут. Да и аптека там тоже есть. Только школа полная, не наша начальная. Старшие экзамены будут сдавать, и к осени свои классы нагонят.

— Да что тебе не живётся-то? И дом, и должность, и уважение в деревне. Люди тебя любят, ни одна свадьба без твоей гармони не обходится. А там село огромное, районное. Что тебя не устраивает? Чего ты туда рвëшься? — беспокоилась мать, переезда она боялась.

— Да меня всё устраивает. Мне жизнь только доживать осталось. А кладбище здесь красивое, на холме. А дочерям чего ждать? Здесь кроме фермы и нет больше ничего. Нет. Вот моё слово! Мои девки доярками не будут! — поднял голову отец.

— С тобой разве поспоришь? — вздохнула мама.

Глава 2

Вскоре после этого разговора отец снял комнату у одинокой бабушки в Лопатино, рядом с тем местом, где должен был стоять наш дом. Вместе с ним должны были поехать я и Тося. Но в день отъезда Дина молча положила на лавку самолично собранный узелок.

— Ну, куда ж без тебя? А я всё думаю, чего это ты тихая ходишь и не просишься. Вот же характер! — покачала головой мама. — Тимош, хочешь, не хочешь, а сам забирай. Или следом сбежит, сами же пожалеем. Ты нашу младшую не хуже меня знаешь.

Так и получилось, что мама с бабушкой остались в деревне, а мы с папой уехали в Лопатино.

— Хорошее место, высокое. — Довольно щурился отец.

Мужики помогли ему выкопать большую яму. Мы с Тосей только и делали, что бегали с кастрюлями да тарелки мыли. Руками помогали, но кормить работников обязан был тот, кому помогают. А вот Дина медленно скребла стены и пол получавшегося котлована. В итоге получился вырезанный в земле прямоугольник. С реки мы в четвёртом натаскали песка и крупных камней. Потом уж отец выкладывал стены в будущем подвале и фундамент, а мы подтаскивали ему камни. Помогали нам и соседские мальчишки. Точнее мальчишка там был один, Гена, ровесник нашей Дины. А вот братья у него прибыли в отпуск. Оба были курсантами. Старший Алексей только окончил училище и был направлен на службу в Беларусь. А второй, Борис, ещё только закончил третий курс. Гена, судя по разговорам, тоже собирался идти следом за братьями и становиться офицером. Как и их покойный отец, и дед, и ещё много поколений назад.

Отец оставлял старый дом деревне, а вот на новый взамен получал лес. Только сейчас у него уже была семья, а не только мама, наша бабушка. Приехавшая через два месяца мама, только что за сердце не схватилась.

— Тимоша! Это ж не дом! Это ж сельский совет! — шептала она. — А крыша! Это где ж ты на крышу железа раздобыл?

— Фундамент у дома каменный или только поверху? — обходила дом бабушка, опираясь на высокую клюку, больше похожую на посох.

— Каменный, мам, — улыбался папа, обнимая жену.

— А под ступеньками что? — бабушка от внешнего вида не млела, в отличии от мамы.

— Камень, мам. Я же знал, кто дом принимать будет! — бабушка всегда и ко всему относилась серьёзно, как она сама говорила, с приглядом наперёд.

С деревенского дома нашего имущества приехало семь телег. Три из них были заполнены книгами. До осенних дождей мы ещё успели поставить забор, выложить отмостку вокруг дома и дорожки к бане и сараю. Скотины завести не успели, и планировали только на следующий год. А вот сад отец разбивал сам. Семь яблонь посадил. Мы с Тосей очень любили яблоки.

Тот год пролетел незаметно. Новая школа, новое место. Отец работал за двоих, мама пропадала в аптеке. Бегала после уроков к ней на помощь и я. Работы в нашей деревне у фармацевта было не в пример меньше.

А летом началась война…

— Тимофей Тимофеевич! Ты чего до меня докопался? — кричал на отца военком.

— Ты голос-то снизь, — спокойно отвечал ему отец. — Знаешь чего. Война идёт. Мобилизация. А ты меня четвёртый раз заворачиваешь.

— Тимофей Тимофеевич, ты ж из души три души вынимаешь, — закурил наш сосед, ветеран Гражданской войны, оставившей ему на память половину деревянной ноги, и военком в одном лице. — Бронь по тебе раз, весь учёт на тебе. Председатель в прошлом году чуть церковь заново не открыл, чтоб благодарственный молебен отслужить, так радовался, что тебя к себе выцепил. И военмед отвод дал, это два. Ты после тифа, да ещё и весь живот по кускам сшит. Пока таких не берут. Здоровьем ты хилый. Какие тебе окопы.

— От оно как, — прищурился отец. — Ну, будем поглядеть.

На следующий день отец пришёл во двор военкомата, взвалил на плечи дубовую колоду, на которой рубили дрова, и начал бегать вокруг комиссариата. Несколько часов спустя, красный от злости военком вышел на улицу.

— Сдобнов, зайди. — И сплюнул.

Вечером отец собирал вещи. С собой он забирал и награды за прошлую войну, и опасную бритву.

— Пап… — спросила тогда я. — На войне страшно?

— Страшно, Ань. Но знать, что там творят, и что если проиграем, это всё сюда докатится, ещё страшнее. — Ответил отец. — А так, главное к румынам в плен не попадать. Вот те черти.

Тем же вечером отец пошёл в баню вместе с мамой, а потом долго сидел на крыльце нашего дома и курил. Только Дина осмелилась нарушить его уединение и прижаться к отцовскому боку.

— Я в мешок положила… Аптечку собрала. Всё подписала. И бумаги. Пиши, Тимош. — Пыталась улыбаться сквозь слëзы мама. — И… Выварку мухоморную в серой фляжке. Суставы мазать, если колено опять болеть начнёт. Или… На крайний случай…

— Я знаю, Матрён. Видел. Ты умница у меня. Ждите. Дел ещё столько переделать надо. Пока не вернусь, девчонок держи в строгости. Видные девки уродились, да в возраст уже входят. Без моего одобрения, чтоб замуж не шли! — улыбался отец. — И не провожайте.

— Сам ведь знаешь, что пойдём. — Вздохнула мама.

Тех, кто уходил на фронт, приехала забирать машина. В кузове стояли скамейки, где и рассаживались после недолгой переклички новые красноармейцы. Машина тронулась. Мы потом так и не смогли вспомнить, кто первым из детей побежал за грузовиком. Но бежали мы долго. Спотыкались, падали и снова поднимались. Протягивали отстающим руки…

Потом пошли похоронки. В числе первых чёрная весть пришла в дом напротив. Смешливый Алексей, помогавший нам летом, погиб в первые месяцы войны, ещё в Беларуси. Каждый раз, когда почтальон заворачивала к нашей калитке, мы все замирали. Но видели письмо-треугольник, и на какой-то момент прикрывали глаза. Впрочем, чаще всего письма заносили маме в аптеку.

Мы все слушали сообщения от советского информбюро. И все как один, только плотнее сжимали зубы. Злости становилось всё больше. Хотелось бежать, защищать, уничтожать врага. И в то же время… Думалось, что же там за сила, что наши отцы, дяди, старшие братья все вместе и не справляются?

Эта атмосфера перенапряжения чувствовалась даже в воздухе. В школе и то всё время вспыхивали драки. В одной из таких умудрилась поучаствовать и наша младшая. У них был урок по истории, и Генка, учившийся с Диной в одном классе, вдруг начал поправлять учителя. Учитель пригласила его выйти к доске и рассказать всем о славном Владе Третьем Цепеше, господаре валашском и его борьбе против бояр и турок.

— И откуда же такие точные знания? — улыбаясь спросила учитель после окончания доклада.

— У нас в семье говорят, что первый Перунов, был одним из тех мальчиков, что передали османам для обучения и службы янычарами. Это воины такие, турецкие. Мой предок бежал из плена вместе с молодым Владом. И во время всего пути держался так, чтобы прикрывать спину будущему господарю. Тот верность умел ценить. И мой предок проходил у него в сотниках в личной охране. Потом, женившись на Анастасии Батори, он сослал её в дальний замок, ожидать рождения наследника. Мой предок возглавлял охрану жены и младшего ребёнка Влада. Но Влад погиб, его сын от Батори неожиданно скончался, а мой предок бежал на Русь с малолетним сыном. Вот с тех пор мужчины нашей семьи верно служат земле, что приняла нашего предка. — Подробно рассказал наш сосед. — А откуда ребёнок у твоего предка взялся? И почему он жену с собой не взял? — посыпались вопросы.

— Вы меня извините, но тот предок настолько дальняя родня, что мы с ним не общаемся! — фыркнул Генка. — Кто ж знает?

— А Валашское княжество это где? — спросила, внимательно рассматривающая карту Дина.

— Да где-то тут раньше было, — показал на настенной карте Гена небольшой кусок Румынии.

— Так ты румын? — сквозь зубы спросила сестра и накинулась на ничего не подозревающего мальчишку.

Тот сдачи не давал, только уворачивался и отмахивался.

— Я не румын! Я валашец, если уж на то пошло! Дурища необразованная, — громко ответил мальчишка, когда драку всё-таки смогли разнять.

В наказание за драку сестре назначили доклад о Цепеше и Валашском княжестве. И помогать ей вызвался Гена. Даже какой то старый портрет принёс на пожелтевшей бумаге.

В конце июля сорок второго под Новгородом погиб и второй лейтенант Перунов. Борис.

Наш сосед, как и многие уже его сверстники, вдруг стал главой семьи, где осталась мать и младшая сестра. И, наверное, и нас взял под опеку. Потому что дорога к нашему дому зимой была всегда вычищена. Дрова перетащены во двор и уложены в дровяной сарай. Да и закончив с рубкой дров у себя, мальчишка уверенно шёл к нам.

— Эй, соседки, — мог крикнуть он в окно. — Вёдра давайте, воды натащу.

— Вот кому-то муж растёт, — подслеповато щурилась бабушка. — Диночка, не тебе ли?

— Чтобы я и за этого рыжего? — фыркала младшая. — И вообще, он ростом с оглоблю, мне чтобы ему что-то сказать, подпрыгивать придётся!

А потом чёрная весть пришла и к нам. Ещё первого марта мы отмечали день рождения сестры, так как она родилась двадцать девятого февраля, записали её на первое марта. И мама улыбаясь протягивала ей заранее присланную отцом и спрятанную мамой страничку письма лично для неё. Мы все такие получали от папы. А в конце марта пришла похоронка. Папа погиб девятого марта сорок третьего года под Харьковом. Это был последний год, когда Дина отмечала свой день рождения.

А уже в апреле я пришла в комиссариат.

— Можешь даже и не начинать! — военком жил с нами через забор и о похоронке конечно знал. — Или тоже будешь с колодой на плечах мне нервы наматывать? Школу иди заканчивай!

— Я совершеннолетняя. Основы медицинских знаний есть. Перевязка, швы, обработка. Составление лекарств. Немецкий свободно. Стрельба из Мосина и броски гранат… — перечисляла я.

— Нет! — хлобыстнул ладонью по столу военком.

— Зачем же спешить? — спросил заметно хромающий мужчина с приметной окантовкой василькового цвета по обшлагам.

Глава 3

Когда мои одноклассники на строгой торжественной линейке получали свои школьные аттестаты, я проходила курсы подготовки на базе НКВД. Уже потом? много лет спустя, я читала о громких расследованиях и чьих-то там воспоминаниях об обучении в тайных закрытых школах НКВД. Посмеялась. Эта тема стала очень популярной на западе. Вплоть до того, что даже в их историях в картинках и то, нашли место для этого бреда.

Странные какие-то фантазии. Нас учили работе радистов, рукопашному бою, стрельбе, вождению автомобиля, фотосъёмке и языку. Неважно, с каким уровнем знания был каждый из нас в начале. Гоняли всех. И хотя я точно понимала, что таких как я много, но конкретно в моей группе было пять человек.

Было много того, что удивляло. То, что воспринималось дома как само собой разумеющееся, здесь вдруг оказалось чем-то выделяющим.

Нас с сёстрами бабушка заставляла ходить по одной линии с книгой на голове. Нас это даже забавляло, ведь задача была пройти по одной доске, не заступив за её край ни разу. А тут вдруг оказалось, что у меня идеальная осанка и походка аристократки. Что удивило в первую очередь меня. Потому что уж кого-кого, а аристократов у нас в семье даже на постое не стояло.

Я спокойно пользовалась основными приборами за столом, впрочем, как и почти все. И танцевали мы дома всегда. Папа у нас был завидным кавалером, просто нарасхват. С таким-то количеством девок в семье!

Многое было в новинку. Я умела только включать радиоприёмник. А как работать со всей аппаратурой и понятия не имела. А это оказалось важным, чуть ли не важнее знания языка.

Через месяц после своеобразного поступления на обучение один из нашей группы пропал. Как мы узнали позже, был расстрелян. Он тщательно собирал сведения о нас и других группах. Оказался глубоко внедрённый диверсант, завербованный ещё в начале сорок первого года, задолго до начала войны.

Нас всех проверяли. И по много раз. Многое тайное становилось явным. Как, например, грандиозная афëра моего отца по смене фамилии и национальности заодно. Был еврей, стал русским.

Были у нас и поощрения. Нематериальные, потому что такие вещи могли стать ниточкой, что приведёт к провалу.

— Анна, вас очень хвалят педагоги. Отмечают прилежность и старательность, нацеленность на результат. — Пригласили и меня в кабинет того, кого мы просто называли старшим. — Вы не раз в личных беседах высказывали желание, узнать как погиб ваш отец. Папка на столе. У вас полчаса.

Дважды повторять мне не надо было. Зрительная память навсегда фиксировала сухие строчки доклада. Части стрелковой дивизии, в которой отец прошёл с момента своего ухода на фронт, перебрасывались как подкрепление к Харькову, где шли кровопролитные бои. Чтобы остановить прорыв советских войск сюда были брошены эсэсовские дивизии "Дер фюрер" и "Дас Рейх". Там же отметилась и "Мертвая голова". Наши радисты перехватили доклад люфтваффе в штаб четвертой танковой армии в двенадцать часов пятнадцать минут, что по дороге из Мирополья на юго-восток движутся вагоны и так же орудия и до двух тысяч пехоты. Не дожидаясь ответа командования армии, к которой был приписан корпус люфтваффе, командование корпуса отдало приказ о начале бомбардировки скопления противника. В воздух было поднято дополнительно до тридцати бортов.

Сознательно или нет, но авиацией немцев не было сообщено, что вагоны идут под красным крестом. Шла эвакуация раненных из полевых госпиталей. Тяжёлые бои, когда каждый населённый пункт переходил из рук в руки несколько раз за неделю, шли с семнадцатого февраля, когда начался немецкий контрудар.

На большом железнодорожном перегоне, вагоны с ранеными стояли на запасных путях, уступая дорогу составам с подкреплениями. Поэтому те, кто только шёл для усиления, выходили из под удара авиации. И скорее всего, отец добрался бы до боёв за Харьков.

Но он и ещё один из его сослуживцев, воспользовались тем, что поезд ещё не набрал максимальную скорость, спрыгнули с поезда. Пригибаясь, они побежали к зенитному орудию, команда которого пострадала в самом начале налёта. Многие свидетельствовали, что видели, что из того зенитного орудия, куда побежали отец с другим бойцом, был сбит заходящий на сброс авиабомб самолёт.

Тот налёт, настолько рядовой, что даже не упоминался в больших сводках, был отбит. Немецкие самолёты отступили с большими потерями. Подкрепление на фронт ушло вовремя, и почти половину вагонов с ранеными смогли спасти. Эту возможность оплатили своим героизмом и своими жизнями бойцы противовоздушной обороны. Это они, не смотря на ад, начавшийся вокруг, наводили орудия, заряжали и давали команду открыть огонь. В том числе и мой отец. Он погиб уже в конце. Рваная осколочная рана брюшной полости.

Закончив читать, я подняла лицо к потолку, удерживая слëзы.

— А говорят… Дважды в одно и то же место не попадает, — произнесла я. — У отца было тяжёлое ранение живота ещё в прошлую войну.

— М-да… — смотрел старший в окно. — И какой идиот определил опытного артиллериста в стрелки? — Война? — предположила я.

— Война, — прозвучало задумчивое в ответ.

Потом была переброска в несколько этапов. Сначала это были земли Мекленбург и Передняя Померания. И только полгода спустя, когда я освоилась, и моя легенда ожила и стала объёмной, обзаведясь подлинными документами, я оказалась в Берлине. Скромная дальняя племянница, оставшаяся сиротой, приехала помогать тëтушке с её маленькой аптекой.

Аптека располагалась в старом центре Берлина, клиентура почти вся была давняя. Большинство состояло из служащих рейхстага среднего звена. Начальство нам здесь было ни к чему. А тётушка так переживала за племянников, что были где-то на фронте!

Через эту же аптеку передавали сведения и куда более важные. Были и условные знаки, предупреждающие о важном визите или о том, чтобы замерли и были сверхосторожны. Потерять такой пункт, как эта аптека, разведсеть не могла. Чтобы не пропустить эти сигналы, я приобрела привычку прогуливаться по небольшому парку, подолгу стоять на каменном мостике над небольшим каналом, и обязательно выпивать чашечку кофе с корицей со сладкими завитушками в небольшой пекарне на той стороне парка.

Такой ежевечерний променад фройляйн из хорошей семьи.

— Фройляйн, фройляйн, подождите! — догнал меня как-то молодой человек.

— Гер??? — с явным вопросом ответила я.

— Гер Эрих Дартманн, — представился он. — Простите, наблюдаю за вами третий день… Сегодня решил догнать.

— Странное желание, гер Эрих. — Поправила я кожаную перчатку на руке.

— Позвольте, я вас провожу. Ну, сразу после того, как узнаю ваше имя. — Улыбался мне светловолосый и голубоглазый молодой человек в штатском.

Роста он был не слишком высокого, чуть выше меня, а при моих ста семидесяти сантиметрах роста и невысоком каблучке, рост для мужчины выходил средний.

— Прошу меня извинить, но дорога достаточно освещена, а моя тётя не будет рада подобной ситуации. — Строго добавила я.

— Фройляйн, прошу, не лишайте меня шанса! И потом, если кто-то решит напасть на вас, я смогу показать себя рыцарем, и возможно заслужу вашу улыбку! — широко и открыто улыбался молодой человек. — Вот вы так удивительно улыбались за столиком, когда угощались кофе с корицей! А запах корицы, между прочим, более навязчив, чем я.

— Он навязчив с моего согласия, а вы просто мешаете мне пройти, — чуть прищурила глаза я, позволяя неожиданному собеседнику понять, что начинаю раздражаться.

— Простите, — сделал шаг в сторону гер, освобождая мне дорогу.

Но на этом встречи не закончились. Новый знакомый оказывался за соседним столиком в пекарне. Неожиданно прогуливался тем же маршрутом, что и я. Даже умудрился заявиться в аптеку с жалобами на самочувствие.

— Душа болит, фройляйн Анна, — показал он, что уже успел собрать обо мне информацию. — Скажите, это из-за моего роста?

— Причём тут рост, гер? — вздохнула я, хотя на самом деле, настойчивость мужчины была приятна.

— Ну, скажу прямо, я не самый высокий парень среди своих друзей. Да и мои друзья из-за этого меня называют "чёртом". — Состроил жалобную мордашку гер Эрих.

— Чëрт значит? И у вас болит душа? А вам не кажется, гер Эрих, что это понятия несовместимые? — не поддавалась я.

— Вот видите, жестокая фройляйн, вы пробудили душу даже у чёрта. И она теперь болит, — добавил он ко всему своему обаянию ещё и улыбку, которой явно привык пользоваться, как тараном при взятии особо неприступных крепостей.

— Вот, — положила я перед ним визитку. — Доктор Ларсон. Гер доктор как раз специализируется по душевным болезням и расстройствам.

— Аня, — тихо произнесла моя "тётушка" по легенде за ужином. — Я думаю, что тебе нужно сходить и встретиться с этим хером.

— Это ещё зачем? — приподняла брови я.

— Молодая, красивая девушка, которая вообще ни с кем не встречается, вызывает недоумение и ненужные вопросы. Ты девушка строгих правил, приехала к дальней родственнице, да и выбора особого не было. — Перечислила Дитта. — Но сейчас за тобой увивается весьма симпатичный молодой мужчина, лётчик, офицер. От пары свиданий вреда не будет. А в глазах соседей ты будешь как все. Тебе по возрасту кружить голову и влюбляться положено.

Я крутила совет более опытной Дитты в голове. Встречи, свидания… Это всё конечно хорошо, но как быть с тем, что мы враги? Хотя я только у себя в голове разрешала звучать мыслям, что вот я в сердце вражеской страны, а врагов здесь не вижу. Там в штабах, рейхстаге, в казармах, на плацах, они есть. И в этом сомнений нет. Там разрабатываются всё эти планы, рисуются на картах стрелки направления движений армий. А вот здесь… Фрау Мария, уже давно не прячущая заплаканных глаз и ждущая почтальона, чтобы получить весточку от сына и выдохнуть, что жив, ничем не отличалась от наших соседок в Лопатино. И проклятий любимому фюреру слала не меньше любой из моих односельчанок. И ало-чëрные полотнища, развешанные повсюду, отнюдь не превращали обычных людей в кровожадных чудовищ.

Когда-то я думала, что дождусь момента, когда пойдут сообщения об освобождении советских городов, о продвижении советских войск, начнутся авиаудары, заговорит на немецкой земле наша, советская артиллерия. И тогда спрошу, ну, как вам, нравится? Нравится, когда стреляют уже по вам?

Осенью сорок четвёртого года наступление этого момента витало в воздухе, тревожно опускалось с падающей листвой. А вот ожидаемого злорадства и желания спросить не было. Была усталость и чувство справедливого воздаяния. И… Сочувствие. Тот, кто сам получил похоронку никогда не сможет радоваться такому же горю у другого. Если конечно он был человеком.

И, наверное, из-за всех этих размышлений я решила, что пойду. Если конечно после того, как я прямо сказала геру Эриху, что он псих, он не перестанет за мной ходить.

Но гер Эрих видимо сдаваться в принципе не умел, потому что через три дня после того, как я посоветовала ему обратиться к врачу, на столешницу стойки в нашей аптеке лёг рецептурный листок с подписью доктора Ларсона.

— Это что? — удивилась я.

— Рецепт для получения лекарства от моей душевной болезни, фройляйн Анна. — С видом, что ничего необычного не происходит, ответил гер Эрих.

— Три свидания? — еле сдерживала улыбку я.

— Если будут улучшения, то лечение необходимо будет продлить. — С совершенно серьёзным лицом ответил мне мужчина.

— Хорошо. Но вы откроете мне секрет, гер Эрих, как вы смогли уговорить на эту авантюру доктора Ларсона, — выдвинула условие я.

От моего обычного маршрута во время прогулок, мы на свидании не отклонялись. И много разговаривали. Вот только Эрих ни разу не упомянул войну. Вообще, если нас послушать, то предположить, что это разговор в военное время, было бы невозможно.

— Эрих, я ведь знаю, что ты военный лётчик, — говорю, всматриваясь в листву парка.

— Да. Но не хочу об этом. Я на войне с сорок второго года и хочется хотя бы иллюзии, что её вовсе нет. — Чуть нахмурился он. — Ты хотела что-то узнать?

— Нет. Просто удивилась, что все об этом говорят, а ты о войне молчишь. — Вздохнула я. — Я тоже хочу такую иллюзию.

— Анна, через три дня я возвращаюсь на фронт. Будет торжественный вечер. Командование, речи… Ну и просто танцы, мои друзья. Я приглашаю тебя. В качестве моей невесты. — Ошарашил меня Эрих.

— Эрих, я… — не могла я собраться с мыслями.

— Подожди. Анна, я даже не знаю, как долго проживу после возвращения. Возможно первый же вылет станет для меня последним. Я понимаю, что чрезмерно тороплюсь. Но это лишь вопрос. На ответе я пока не настаиваю. — Не дал мне договорить Эрих.

Глава 4

На вечер я пошла. Это был первый раз, когда Эрих пришёл в форме со всеми своими наградами и знаками отличия. Мысленно я очень повеселилась. Ведь у меня тоже должен был быть мундир. Хорошо бы мы смотрелись рядом. Оригинально.

Но всё веселье испарилось мгновенно, когда уже перед входом в здание, где должен был пройти этот вечер, Эрих упомянул, что этот вечер для своих офицеров устраивает командование четвёртой танковой армии. Я смотрела на мундир Эриха и понимала… На фронте он с сорок второго. С учётом военного времени и полученных наград, к марту сорок третьего явно уже был офицером и достаточно высокого ранга. Именно он, так открыто улыбающийся мне сейчас, мог быть среди тех, кто принимал решение о авианалётë и бомбардировке санитарных эшелонов под Харьковом. Эрих мог быть среди тех, кто принял этот приказ и поднял свой самолёт в воздух.

Может и вовсе, тот снаряд, из-за осколков которого мой отец получил смертельное ранение, был сброшен таким обаятельным Эрихом. А мне предстояло провести вечер среди тех, кто был виновен в гибели моего отца и ещё сотен и тысяч солдат Красной Армии. Я могла лично посмотреть в эти лица. Вот только ничего более я сделать не просто не могла, но и не имела права. Зато могла смотреть, слушать и запоминать.

Поздно ночью я готовила стенограмму для передачи, совершенно не мучаясь угрызениями совести или какими-то сомнениями.

А потом пришёл тот самый момент, когда советские войска вошли в Берлин. Центр города был превращён в оборонительный рубеж, настоящая крепость. Я и Дитта, как и все берлинцы, ходили копать рвы. Небольшой парк с мостиком над одним из каналов сохранился чудом. Только столиков на улице не было, а большие стеклянные окна пекарни были заколочены уродливыми досками.

С победой для меня ничего не изменилось. Фройляйн Анни по-прежнему помогала в аптеке, только теперь по несколько часов проводила в Берлинском отделе. В Германии оставались сотни диверсионных групп и ячеек. Ещё большее количество было тех, кто считал советских солдат захватчиками и пытался организовать сопротивление.

И вот самый интересный момент в этих рассуждениях заключался в том, что для этих борцов с оккупацией четырёх лет войны как будто и не было. Интереснее было только убеждение, что советские войска, если быть справедливыми, должны были остановить свое продвижение на границах Советского Союза. А они, такие варвары, пришли в Берлин.

Да и специально подготовленные подразделения, так называемый "Вервольф", требовал от нас напряжённой работы. Эти и вовсе не считались ни с чем. Уже после войны, в сорок восьмом, мы смогли выйти на активную группу вервольфовцев, готовящих взрыв в центре Берлина. Мальчишки, старшему шестнадцать лет. Удайся им их план, взрыв зацепил бы склад нашей роты охранения, сдетонировали бы боеприпасы. В том числе и те, что уже готовились на отправку. Да, погибло бы человек двадцать-тридцать наших солдат и офицеров. Потери среди мирного населения трудно подавались подсчётам. Но одно было однозначно, что перекрывали бы потери советских солдат в три-четыре раза. А скольких бы оставил на улице начавшийся пожар?

Та победная весна и начавшееся за ней лето запомнилось мне двумя встречами. Среди офицерского состава Днепровской военной флотилии числилась среди переведённых из пятьдесят девятой армии четвёртого украинского фронта лейтенант Сдобнова Антонина Тимофеевна. Мне разрешили встречу. И во время одной из привычных прогулок я остановилась на мосту. Как и каждый вечер. А в метре от меня стояла, облокотившись на каменные перила, Тося. В форме советских войск, с длинной русой косой. Мы обе уродились в мать. Вот только глаза у Тоси были светлее, с какой-то зеленью. И волосы как у бабушки. Но не заметить родства было очень сложно.

— Слышала ты шла через Польшу? — тихо спросила я. — Аушвиц?

— Освенцим, — кивнула сестра. — Нас потом сняли с наступления. Мужики, что под обстрелами уже по несколько лет, рыдали. После того, как их прекращало выворачивать.

— Рвались в бой? — сжала губы я.

— По-другому там нельзя было. Поэтому командование и произвело ротацию. Они бы не сражались, а уничтожали и гибли бы сами. Но там, цена уже перестала иметь значение. — Совсем взрослым голосом произнесла сестра. — Сады там… Яблоневые. Но знаешь, я, наверное, больше никогда не смогу есть яблок.

Мы разошлись после этого в разные стороны, чтобы снова встретиться только через четыре года, когда я впервые получила разрешение на поездку домой и встречу с родными.

А в конце мая, через две недели после нашей победы, ночью постучали в окно. Дитта достала пистолет. О нашей с ней службе никто не знал. Аптеку сохраняли как важный пункт для работы разведсети, созданной за годы войны в Берлине. Я осторожно начала открывать двери. С удивлением в грязном и израненном мужчине, просочившемся в щель между дверью и косяком, я узнала Эриха. Оружия при нём не было. Пистолет и тот был разряжен. Хотя достать оружие в Берлине в те дни было проще хлеба.

Оказалось, что он наблюдал за нами и аптекой второй день, и решил, что здесь безопасно. Показательный обыск давно прошёл, военные здесь часто не мелькали, сама аптека была почти пуста. Бинтов и тех не было. Погромов в нашем районе к счастью тоже не случилось.

— И ты решил, что ничего страшного, что можешь навлечь на нашу голову беду? — спросила я, подавая ему кружку с водой и кусок хлеба.

— Мне нужно пережить пару дней. Потом я уеду. — Кивнул он.

— Серьёзно? После того как люфтваффе сбросило десант из курсантов морской академии, ты думаешь, что кто-то выпустит из Берлина лётчика офицера? — внимательно слушала я.

— Выпустит. Есть пути. Главное убраться из-под советской оккупации. А с той стороны можно вырваться в Латинскую Америку. — Ответил он, вгрызаясь в кусок хлеба. — Ты со мной?

— Это же не просто так? Сколько нужно собрать денег? Украшения? — уточнила я, усыпляя его бдительность.

— И возьмут ли их, — добавила вернувшаяся в кухню Дитта.

Она подержала в руках бокал глубокого синего цвета, и, выдохнув, поставила его на окно.

— Нужно постелить в кладовке, — встала я. — Разговоры будут завтра.

За Эрихом пришли ночью, вывели с мешком на голове, через задний вход. А через два дня мне передали, что он готов сотрудничать и рассказать о пути, по которому старались сбежать из страны вчерашние герои рейха. Вот только просил встречи со мной.

Я спокойно зашла в кабинет в одном из подвалов здания в Карлсхорсте. Как когда-то и представляла. В мундире офицера НКВД.

— Вот даже как, — даже с любопытством посмотрел на меня Эрих.

— Ты хотел встречи, — напомнила я.

— Хотел узнать, почему. — Пожал плечами он.

— Девятое марта сорок третьего года. Харьков. Командование корпуса люфтваффе самовольно принимает решение о нападении на санитарный эшелон с раненными солдатами. Помнишь? — цитирую я строчки из того доклада, который читала в кабинете старшего.

— Это война. Шли тяжёлые бои. Под видом эвакуации раненных могла происходить перегруппировка войск. В тех вагонах могли быть и танки, и орудия, и всё что угодно. — Совершенно спокойно отвечает Эрих. — Там погиб кто-то из твоих близких?

— Отец. Его часть шла на укрепление позиций в Харькове. Но он занял место у зенитного орудия. Кого-то из ваших он всё-таки заставил приземлиться навсегда. — Не скрывала я гордости.

— Значит это не попытка выторговать лояльность к себе, не страх, и даже не убеждения. А месть. Месть дочери за смерть отца. Как в рыцарском романе. — Вдруг широко улыбнулся Эрих. — А я влюбился в твои глаза. Голубые, как чистое небо.

— У меня глаза моей матери, которая стала вдовой, — я развернулась и вышла.

Больше жизнь меня с Эрихом не сталкивала.

В Берлине я прослужила до пятьдесят восьмого года. Потом уже вернулась в Советский Союз. Родное ведомство несколько раз сменяло названия. И только с пятьдесят четвёртого стало КГБ. Я дослужилась до звания подполковника. Впрочем, для меня это было незаметно. Война оставалась всё дальше, а эхо от неё звучало и смолкать не хотело. Работы было много. И забывала я о ней, только приезжая на Байкал.

Тося как с сорок шестого года пошла по линии мвд, так и осталась. Это Дина у нас стала педагогом и быстро взбиралась по партийной лестнице. И только у неё из нас троих была своя семья.

Тося все разговоры на эту тему сворачивала и ссылалась на опасность своей работы. Я отшучивалась, что у чекиста сердце должно молчать.

Но моё не молчало. Моё долго и предано любило. Сашка был высоким, смешливым парнем. Война нас всех заставила повзрослеть. Но он умел смеяться так… В карих глазах загорались искры. И становилось словно теплее. Высокий и широкоплечий, он всегда мог загородить меня от любого ветра. Он был первым и единственным мужчиной в моей жизни. Ещё в Берлине, в сорок шестом, молодой капитан пригласил меня на танец. И, кажется, в том вальсе я прокружилась долгие годы.

Отношений мы не афишировали. Судьба к нам благоволила. Даже переводы нас не разлучали.

— Зайди ко мне, — шепнул он мне, помогая снять пальто у общей гардеробной.

Я зашла при первой возможности, понимая, что раз просит зайти сейчас, на службе, значит дело серьёзное.

— Аня, я думаю, ты должна это узнать от меня и сейчас. — Саша заметно волновался, что меня насторожило. — Я скоро женюсь.

— Что? А невеста знает? — сначала мне показалось, что это он так собирается сделать предложение. Всё-таки вместе мы двенадцать лет.

— Знает. И вчера ответила согласием. — Прозвучало для меня громом. — Я женюсь на Ульяне Соболь.

— Это дочь замминистра… — начала я.

— Да, именно она. Возможно, мне предстоит перевод в другую республику. — Опускает голову Са… Александр Николаевич.

— Конечно, предстоит. В ту, где будущий тесть замминистра. — Делаю я шаг назад. — Ну… Удачи, счастливой семейной жизни и взаимной любви, Александр Николаевич.

— Ань, не дури. Ты прекрасно знаешь, что ни о какой любви речь не идёт. — Схватил он меня за руку. — Между нами это ничего не изменит.

— Ты так думаешь? Уже изменило. Вот скажи, сколько ты увивался за девушкой, прежде чем сделать ей предложение? Явно не день и не два. И всё это время ты врал. А сейчас… Товарищ полковник, а какую роль в этом спектакле вы отвели мне? — наверное, только те несколько лет, что я прожила под маской фройляйн Анни, позволили сейчас удержать и лицо и голос.

— Хватит драму устраивать на ровном месте. Аня, ты же у меня умница. Сколько лет я уже в полковниках хожу? И продвижения не предвидится! — сделал шаг ко мне он. — А ты и я… Мы же сможем, мы будем по-прежнему вместе!

— В генералы захотел? Вот так? — усмехнулась я. — Ну так хоть достойно себя веди. А то тесть за шашни на стороне погоны в клювике не принесёт. И держись от меня подальше.

— Да что с тобой? Мы с тобой войну в разведке прошли. Никто ничего не узнает. Да даже кабинет у меня не слушается. — Всё ещё пытался меня убедить уже бывший мужчина.

— А я не для того с восемнадцати лет в разведке, чтобы от чужой жены прятаться, когда с её мужем ей рога наращиваю. — Вышла я из кабинета.

— Что-то вы сегодня задумчивы, Анна Тимофеевна, — спросил меня за обедом наш руководитель. — И на совещании словно не с нами были. Что-то тревожит?

— О жизни думаю. — Ответила я.

— Не поделитесь мыслями о жизни? — очень задумчиво посмотрели на меня.

— Жизнь как река, всё говно к берегу прибивает. Обидно, что берег этот мой. — Как бывший фронтовик, наш генерал ценил иногда такую нарочитую грубость.

— Ну… Анна Тимофеевна, что ж вы так… Некультурно, — засмеялся он.

А вскоре я получила повышение в звании и назначение в Новосибирск. К назначению прилагались ордер на квартиру и дачу. Что означало, что кабинет бывшего любовника всё-таки слушался.

Глава 5

Прогромыхавший по грунтовой дороге за моей спиной уазик вырвал из воспоминаний. Похоже, Дина спозаранку моталась в соседний посёлок. Там был аэродром, почта и коммутатор. Машина остановилась и посигналила, значит, я угадала верно.

— Ездила звонить? — скорее уточняю, чем спрашиваю я, понимающе улыбаясь.

— Аля обиделась, что я опять её с собой не взяла. Ей ведь не объяснишь… У лисёнка больное сердце, да ещё анемия. А здесь если что, — Дина отвернулась к окну. — Но ей бы понравилось. Здесь даже воздух особый.

— Избаловали вы с Генкой внучку в конец, — покачала я головой. — Дин, вот как у педагога и офицера может расти такая царевна Будур? Пять лет соплюшке, а она вами вертит, как ей вздумается!

— Ей просто не хватает внимания. Да ещё из-за слабого здоровья мы её сильно ограничиваем, — ответила сестра.

— Ограничиваете? Это в чëм же? Она у вас растёт с уверенностью, что центр солнечной системы это она, бабушкино и дедушкино солнышко. Вспомни, год назад из-за Али всю сирень в вашей части вырубили. — Усмехнулась я. — Если ей чего и не хватает, то это витаминов. Витамин Р и витамин У, ремень и угол соответственно.

— Она очень умная и понимающая девочка, если ей объяснить, почему вот это делать нельзя, она понимает и не хулиганит. Так что и без угла обходимся. А сирень вырубили, потому что у лисёнка обнаружили аллергию на её цветы. — Пытаться находить пятна на бабушкином солнышке, затея провальная изначально.

— Поэтому дедушка, командир части стратегического назначения, приказом по части определил сирень как сорный кустарник, и солдаты повырубали её везде и всюду за два часа. — Напомнила я.

— Аня, ты же со мной обратно едешь? Вот и покажешь мне как быть строгой бабушкой, — засмеялась Дина. — Вон лучше смотри, Тося уже чай на берегу делает.

— Мне кажется, что она там какой-то мешок закапывает или наоборот вытаскивает. — Присмотрелась я, прощаясь с водителем. — Спасибо, что подвезли.

Пока Дина расплачивалась с водителем и благодарила за поездку, хотя денег за такие поездки она отдавала достаточно, поблагодарить за выполненную работу, у всех нас было обязательно, я пошла к Тосе.

— Только не говори, что тут что-то связанное с твоей работой, — насторожилась я, наблюдая, как она осторожно разворачивает большой мешок.

— Я на пенсии. А тут вон, кто-то решил или закопать, или просто утопить не успел. Вон, горловину прижали, да сверху пару лопат кинули. — Ворчала Тося.

— Клад, наверное, — засмеялась уже я.

— Да похоже живность какая-то. Мешок сам почти выкопался, — раскрыла наконец горловину Тося. — Ух ты ж…

В мешке оказались три котёнка подростка, месяца по три-четыре отроду. Все, похоже, из одного окота, все угольно чёрные. Только один отличался, у него глаз был затянут мутной плёнкой.

— Какой странный подарок вам преподнёс Ольхон, — протянула баба Катя.

— Верите в духов? — подняла на неё взгляд Дина.

— Как не верить, если я живу здесь уже больше двадцати лет? — улыбается наша хозяйка.

— Ну, оставить их здесь некому. Видно же, что в доме лишними оказались. Не обратно же их теперь закапывать. — Осторожно потрогала одного из котят Дина. — Да и Аля давно просит котёнка или щенка.

— Да, а тебе ещё и к ней подлизываться предстоит по возвращению, — напомнила сестре о непростом характере внучки Тося.

Котёнок с больным глазом встал и, немного пошатываясь, сделал шаг в мою сторону. Смотреть на явно переступающего через болезненные ощущения котёнка мне стало неприятно. Словно это я виновата в таком его состоянии. Поэтому я наклонилась и взяла животное на руки.

— Морда-то какая красивая, прямо лев, — внимательно осмотрела я котёнка. — Судя по бубенцам под хвостом, это кот. Ну, в будущем. Блох кстати нет, странных язв или проплешин вроде лишая, тоже. С глазом только беда, но это похоже с рождения. Ну что? Выбирай, будешь Один или Лихо? И тот и другой были знакомы с проблемами со зрением.

Котёнок уткнулся мне мордой в грудь, пытаясь протиснуться в небольшое отверстие между пуговицами рубашки. Одна из них кошачьего напора не выдержала.

— Ясно, Лихо. — Хмыкнула я. — Ты только учти, что животных я не очень люблю и домашнего питомца ни разу не заводила.

— Урчит как, — восхитилась Дина, продолжая почëсывать между ушек второго из наших найдëнышей. — Прокормить от глистов и будет Але на ночь мурчать. Да, Баюн?

— А вот этого, гордо стоящего и независимо шатающегося, я заберу себе. Уживëмся, Лекс? — нашлась и для третьего котёнка хозяйка.

— А тебя в твой монастырь-то пустят? Да ещё с чёрным котом? — спросила я у Тоси.

— Да я от мира и не ухожу. Просто живу в домике за монастырской стеной. Монастырь старый, ещё один из первых каменных в Сибири. До семьдесят пятого года ещё использовался как тюрьма. Потом как карцер для заболевших, туда во время эпидемий ссылали. А я в своё время сильно поспособствовала сначала признанию всего монастырского комплекса, как исторического памятника. А потом и разрешению вновь открыть там монастырь. Небольшой домик с садом, где раньше жил начальник тюрьмы за мной и закрепили, как благодетельствующей и покровительствующей. Тихо там, спокойно. А Лекс будет у печки сидеть, да компанию мне составлять. — Тося взяла Лекса на колени, усаживаясь возле закипевшего котелка. — Присаживайтесь. Вон уже и чай с чабрецом готов. А потом нас ждёт дивное занятие. Купание котов.

Странно, но прибившиеся коты раздражения не вызывали. И даже то, что они повсюду увивались за нами и начинали заметно нервничать, когда видели, что мы собираемся, заставляло только улыбаться. Да и окунувшись во все прелести путешествия на дальние расстояния с животными, мы только вздыхали.

В Москве меня и Дину встречали. Генка оставался таким же рыжим, как в детстве. Вот только ростом вымахал под два метра и раздался в плечах. И сразу как-то напоминал обоих своих братьев, что помогали нашему отцу строить наш дом. С возрастом мальчишка-сосед заматерел, наполнился силой, и всё больше напоминал вставшего на задние лапы медведя.

Высокий мужчина в военной форме привлекал к себе внимание даже в аэропорту. Даже не смотря на уже почтенный возраст. Для армии и вовсе глубокий пенсионер. Но смену он начал себе готовить только год назад. В одной руке он держал букет, а за вторую цеплялась Аля.

— Ты смотри, сама скромность, — пихнула я локтëм сестру.

— Напоминаю, ты мне собиралась показать строгость в воспитании, — съязвила Дина, но по посветлевшему лицу было заметно, что всё, главное для неё событие сегодняшнего дня произошло.

— Лисёнок мой, — обняла она внучку. — А я с подарками и гостинцами.

— Главное, что ты вернулась, — крепко обняла её Алька. — Я очень скучала, бабушка. Нам с дедушкой было грустно.

Пара взмахов длинных ресниц и бабушка поплыла. Да уж, лисёнок и есть. Какая уж тут строгость.

Забавная причуда природы, но внучка Дины родилась точной её копией. Наблюдая вечером, как Аля уплетала привезённое с Байкала лакомство, смесь кедровых орехов, мёда и брусники, я словно вернулась в детство. Когда родители что-то обсуждали, а наша младшая сидела рядом и внимательно ловила чуть ли не каждое слово.

Через неделю наша правящая чета, как мы смеясь называли Дину с Геной, должна была явиться в Москву. Она по партийным делам, он по службе. Алю против обыкновения решили не оставлять в казарме, где она с младенчества чувствовала себя как дома, а уговорили меня погулять с ней по ВДНХ. Видите ли, ей там нравилось. Впрочем, долго меня уговаривать и не надо было. Аля умудрялась быть одновременно избалованной и некапризной. А вместо сказок любила слушать рассказы о прошлом.

Подруга Дины, работавшая в архиве исторического музея на Красной площади, вообще с удовольствием забирала девочку к себе на работу, когда сестра пропадала на заседаниях партии. А потом с восторгом рассказывала, как внимательно маленький ребёнок слушает профессоров истории и даже задаёт какие-то свои вопросы.

Но оказывается, она ещё и неплохо всё запоминала. По крайней мере, пересказывала слова какого-то профессора об Иоанне Грозном очень связно.

— То есть, как я понимаю, когда ты вырастешь, то будешь у нас историком? — улыбаюсь я.

— Нет, — взлетают хвостики, когда она отрицательно машет головой. — Я буду прокурором!

— Да? С чего это вдруг? — спросила я.

Глава 6

— Ну и где же ты таких слов нахваталась? — заинтересовалась я. — Ты хоть знаешь, что прокуроры делают?

— У Ксаны папа военный прокурор. Он защищает тех, кто кажется слабее. Потому что сильный делает, что хочет. Даже когда это не правильно. И вот тогда приходит Ксанин папа и возвращает всё так, чтобы было честно и справедливо. А того, кто поступал плохо, наказывает. — Объясняет мне не по годам деловая малявка.

— Думаешь, справишься? — интересуюсь я.

— Справлюсь, — уверенно кивает мелкая. — Ксана всё узнала. Прокуроров пугают, подкупают или с ними договариваются. Подкупить меня не выйдет, у меня всё есть. Теперь вот даже котик есть. Договориться со мной не получится, я вредная. А напугать меня дедушка не даст.

— Тогда да, только в прокуроры и идти, — рассмеялась я.

— Простите, — подошёл к нам смутно знакомый мужчина. — Я просто смотрю на вас… Аня? Я Саша, помнишь?

— Александр Николаевич, — вспыхнуло узнавание. — Помню.

— А я вот не сразу узнал. Смех у тебя совсем не изменился. Твоя? — кивнул бывший любовник на Алю.

— Нет, поиграть взяла, — хмыкнула я.

— И как же зовут эту прелесть? — наклонился он к ребёнку, а Алька посмотрела на меня. Я кивнула.

— Алёна Константиновна, — представилась после разрешения мелочь.

— И что же привело вас на ВДНХ, Алёна Константиновна? — заулыбался Александр.

— Гулять мне здесь нравится, Александр Николаевич, — ответила она.

А я посмотрела на неё с непониманием. То ли услышала, как я назвала Александра, то ли лисёнок намекнула, что не представиться в ответ невежливо. Да нет, вряд ли. Всего пять лет девчонке, хоть язва ещё та растёт.

— Какое совпадение, я тоже очень люблю здесь гулять. — Отвечает ей, а смотрит на меня бывший. Улыбается, а глаза как раньше не загораются.

— А давайте вместе гулять, хотите, Алёна Константиновна, я вас на плечо посажу? Сверху лучше видно будет, — предлагает Александр, как будто близкий друг семьи. — А мы с твоей бабушкой поговорим. Мы очень долго не виделись.

— Почти двадцать пять лет, — хмыкнула я.

— Нет, вам тяжело будет. Вы старенький. — Улыбается Аля.

— Так дедушка у тебя тоже, наверное, почти как я, или он тебя на плечах не катает? — привязался к ребёнку Александр.

— Катает. Только дедушка совсем не как вы. У него плечи шире, а живота нет. Он сильный. Бегает по утрам и отжимается. И гирю подкидывает и на лету ловит. И вообще, каждый год, когда новые солдаты приезжают, пробегает полосу препятствий. Мундир снимает и бежит. Говорит, вот, ребята, смотрите. Если я такой старый могу, то вы, молодые сильные парни, вообще со скоростью света должны её проходить. — Гордо задрав нос, рассказывает Аля.

Александр Николаевич конечно от услышанного не в восторге. Лисёнок с детской непосредственностью потопталась по мужскому самолюбию. И сказать нечего, явно же маленький ребёнок сказал без злого умысла. Ну, вот просто дедушка у неё лучше по всем статьям.

Однако Александр остался с нами и прощаться не спешил. Всё рассказывал о своей жизни, не смотря на мою явную незаинтересованность, как слушателя. И не понимать этого он не мог.

Да и я понимала, с удивлением и очевидностью, что какая-то заноза, засевшая в тот день, когда он сообщил мне о своей свадьбе, глубоко в душе, вдруг растворилась. Смылась в мутной воде мелочности и суетливости того, кто когда-то казался главным мужчиной в жизни. Да и сам Александр как-то измельчал, потускнел… Мне важнее было, чтобы Аля не накапала себе мороженным на подол одного из любимых платьев, чем то, что говорил Александр Николаевич.

— Лисёнок, ничего не забыла? — выразительно посмотрела я на её юбку.

— Ой, салфетка! — улыбнулась Аля и начала разворачивать бумажную салфетку, прикрывая колени.

— Что ты всё её лисёнок-лисëнок… Она же не рыжая! — не смог скрыть раздражения в голосе Александр.

— А я лиса ценной породы, чернобурая, — гордо вздёрнула подбородок малявка. — Так дедушка говорит.

— Избалованная она у тебя, — поджал губы Александр.

— Да? Не замечала, — пожала плечами я.

А потом уже совершенно беззаботно восхищалась не раз виденными фонтанами, "удивлялась" ловкости Али, уверенно идущей по высокому бордюру вдоль клумбы, и даже достаточно бойко пропрыгала нарисованную кем-то дорожку "классиков". Словно выплёскивала какое-то внутреннее напряжение. Ощущение затишья перед бурей.

И она разразилась. Обрушилась разом на всю страну, ломая судьбы, устоявшийся образ жизни, сминая общество, безжалостно круша прежние связи, обесценивая разом всё. И не давая ничего взамен.

Я только поражалась дикости происходящего. И ужасалась. Такого не было даже в войну. Голод был, мародёрство было, разруха была. А вот такого… оскотинивания не было. И откуда только повылезло всё это отребье без чести и совести? Я не узнавала мир вокруг. Честность приравнивали чуть ли не глупости, простой честный труд перестал цениться. Как и человеческая жизнь.

Иногда казалось, что я наблюдаю последние дни перед концом света. Безумную агонию. Но на фоне этого беспредельного разгула только ярче вспыхивали настоящие бриллианты, Данко современности.

Но внутри всё скручивало от гнева. Неужели ради вот этого спасали страну в войну? Поднимали из разрухи, ограничивая себя во всём и совершая невозможное, настоящие трудовые подвиги?

Меня ещё спасла бабушкина наука. Благодаря её давним разъяснениям я весьма подозрительно относилась к идее отдать свои деньги кому-то, пусть это и сберкасса, и считать, что цифры на сине-зелёной бумаге смогут мне чем-то помочь или обеспечить старость. Свои сбережения я хранила в золоте, в совершенно ликвидных обручальных кольцах. Которые можно было сдать в любом ломбарде. Да и старушка, сдающая одно или пару обручальных колец, никого никогда не удивит. А после того, как разрешили населению хранить валюту, то я добавила к способу сбережений доллары и английские фунты стерлингов.

Купюры я укладывала на твёрдую картонную подложку, сверху накрывала второй и вставляла в раму, под большие фотографии. А жила скромно, поездки на Байкал или к сёстрам прекратились. И возраст, и дорого. Вот только любимого кота и баловала. Да телефонные счета за межгород. Но это были обязательные платежи, как коммуналка или покупка лекарств.

Единственная авантюра, в которой я приняла участие, это приватизация. Дина не дала ни мне, ни Тосе махнуть на это всё рукой, и заставила перевести в собственность жильё. Ну, я смогла ещё и служебную дачу, а по факту настоящий дом, приватизировать. Маслица, правда, пришлось подлить под скрипящие колёса. Но кто же в наше-то время помирает с чистой совестью? Без взятки не обошлось.

Вот и металась я между дачей-домом и квартирой. Пока однажды ко мне в квартиру не заявился деловитый молодчик в кожаном пиджаке. Тощий, длинноносый, с каким-то вытянутым лицом. Неприятно вертлявый.

— Бабушка, это новая социальная программа. Заботимся о пенсионерах-ветеранах. В честь годовщины Победы. Пятьдесят лет всё-таки! — тараторил он со скоростью пулемёта. — Всё, вы позаботились о мирном небе для нас, а государство теперь берёт все ваши вопросы на себя! Отличные индивидуальные коттеджи таун-хаусы, медсестра и уборка дома. Чистый воздух!

— А с котом-то туда можно? — спрашивала я, прикидываясь немного доверчивой бабушкой.

— Конечно! Я же говорю, всё для вас. Только договор подписать нужно. Там ещё и денежная выплата. Небольшая, но котику на сосиски хватит. Так что всё в строгой отчётности. — Кивал китайским болванчиком разводила.

— А места там грибные? Я грибы страсть как люблю. — Делала вид, что не могу встать я.

— Да грибные, грибные, бабуль. — Подскочил мужичонка ко мне и схватил за руку у кисти и у локтя.

А я пока слушала про прекрасные условия, что мне вдруг решили предоставить, всё руки мазала. Сохнет кожа в старости, что поделать! Вот только жирный "тик-так" и спасает. И встала я неудачно. Руку чуть не вывернула, даже красные пятна пошли, верный признак будущих синяков.

— Сейчас, сынок, я паспорт достану. Тебе ж, наверное, паспорт мой нужен? — голос у меня дрожал сейчас куда больше обычного.

— Да-да, бабуль, — уже уверенно осматривался по сторонам этот соцработник.

На звук выдвигаемого ящика секретера, он внимания не обратил. А зря.

— Нравлюсь? — уже куда более уверенно спросила я, перестав притворяться.

— Что? Кто? — обернулся мужик. — Эээ, бабка, ты чего?

— Кто-кто… Я про фотографию спрашиваю. — Спокойно объясняю я, направив на соцработника наградной пистолет. — Сорок седьмой год. А это я. В мундире НКВД. Слышал? Вижу, слышал. Я конечно ветеран, и давно уже бабка, но из ума не выжила, продавать квартиру в обмен на халупу в бывших бараках пусть и с доплатой коту на сосиски.

— Бабка, да ты ох@ела что ли? — рванул он на меня и тут же упал, заскулив на всю квартиру.

— Я, юноша, из-под таких как ты самолично этажерку выбивала. Вешать-то всякую шваль потом уже запретили. Патроны на вас тратили, расстреливали. — Говорила я, пока перезаряжала пистолет. Все-таки наградное оружие это не боевое. — Так что не дëргайся, а то одним простреленным коленом не отделаешься.

Приезда милиции мы ждали вместе. Я, сидя на стуле, Лихо, развалившийся на столе, и начинающий утробно рычать, стоило мужику пошевелиться, и сам мужик, скрючившись и скуля на полу.

— Бабушка, отпустите. Я никому не расскажу, правда! Я больше к вам не приду, — подвывал он.

— Да я уже сама всё рассказала. Вон, милиция сейчас приедет. Что же я, зря ребят что ли сорвала? — усмехнулась я. — И прийти ты ко мне не сможешь, потому что уедешь за колючую проволоку. Сейчас на тебя столько висяков повесят, за три года показатели раскрываемости поднимем.

— Анна Тимофеевна, — уже скоро раздалось от порога, я же знала, кому звонить.

— Михаил, вы приходите, а то я нашего гостя одного оставить не могу, — крикнула я. — Дикий он совсем, невоспитанный. На старушек кидается, вон вся рука в синяках, пришлось защищаться.

По инстанциям меня, конечно, потаскали, чуть наградной пистолет не забрали. Но моё славное прошлое, возраст, синяки на руке и хорошо получившиеся на креме пальчики нападавшего сыграли свою роль. Хотя главным конечно было то, что пришедший ко мне разводила оказался весьма ушлым малым. Несколько девок из разных отделов соцзащиты сливали ему информацию о старушках лет так шестьдесят пять и старше, и у кого родни не было. По крайней мере здесь и близкой. Дети там, внуки. А вот квартиры были, и были в собственности. За прошедшие полгода он уже выселил таким образом почти полтора десятка стариков. А его друзья-коллеги, хотя вернее их назвать моральные калеки, пенсионеров ещё и запугали. Первые полученные таким образом квартиры уже выставляли на торги.

Так что вовремя этот чудик решил завалиться ко мне в гости. Ну, или наоборот, не вовремя для себя. Хотя понять его можно. Квартира не из простых, лакомый кусочек. А значит, пройдёт время, и придут другие ребята. Более подготовленные с сильным покровителем.

Служба в разведке приучила слышать и видеть подсказки вокруг. А тут сама жизнь предупреждала. Квартиру я продала. Часть денег добавила к тем, что были спрятаны за фотографиями, часть вложила в свою дачу, а часть перевела Дине. Возможности у неё уже были не те, а Альку надо было учить. Хотя к двенадцати годам наш лисёнок окончательно решил, что будет археологом. Посмотрим, что будет к окончанию школы.

Квартиру я продавала с условием, что мне помогут переехать на дачу. Да и покупателя я сама выбрала из всех. За хлопоты скинула цену.

— Анна Тимофеевна, вы ж ведь поняли, что я со своим прошлым, — внимательно смотрел на меня исподлобья Олег, которого за то самое прошлое знали не по фамилии, а по прозвищу "Лесоруб". — А квартиру продали, скидку сделали. Я знаю, где вы теперь живёте, куда вещи отвезли. И вот непонятки у меня. А почему?

— Про прошлое знаю. Как и ты про меня, — не собиралась я играть с ним в непонятные угадайки. — И про то, что свои правила у тебя есть. Ты закон не уважаешь, считаешь, что раз можно прожать с помощью силы, то надо выжимать. Но есть границы, которые ты не переступишь. А уж если и решишь, что я зажилась, то всегда можно сказать, что фамилия обязывает. Да? Олег Павлович Раскольников? А почему именно ты… На квартиру глаз положили, да ты знаешь, я не скрывала. Эти зубы пообломали, другие придут. Позубастее. А теперь я это вижу так. Приходят бравые ребята, квартирку отжимать, а ты им такой красивый, дверь и откроешь. Они удивятся и спросят, а где бабушка. Уж будь другом, ответь им, мол, я за неё. Представляю их лица.

Лесоруб Раскольников пару секунд молчал, видимо представлял себе эту картину, а потом начал просто ржать.

— Анна Тимофеевна, будь вы младше ну хоть на тридцать лет! Женился бы! Вот честно! — заверил меня Олег.

Ведомственная дача стояла в тихом районе, среди пары десятков ещё таких же дач. Здесь давно был и свет, и удобный подъезд. И даже газ был подведён. В своё время была возможность, когда вели ветку к частным домам высоких чиновников. Я ей воспользовалась. И хотя в домике стояло аогв и была колонка, печку я тоже разбирать не стала. Мне это напоминало о доме и детстве.

Новый забор и дорожки по участку радовали взгляд. Сад буйно цвëл, напоминая мне самую главную весну в моей жизни. А сама эта жизнь текла тихо и размеренно. Рутинно. Но в старости уже начинаешь находить особую прелесть в этом однообразии. Даже Лихо всё больше предпочитал спать рядом со мной, а не охотиться или увеличивать количество чёрных котят в нашем дачном посёлке. Солнце моей жизни уже уверенно катилось к закату.

Глава 7

Октябрь девяносто восьмого полыхал огнём рябин. В дачном посёлке, что всё увереннее с каждым годом терял статус дачного и превращался в совершено обычный жилой посёлок, как-то было принято сажать рябины и липы. Вот и тонули мы по весне в белой пене цветущих рябин, дурманил голову в июле медовый аромат золотых цветов липы, осенью любовались рубиновыми гроздьями, а зимой слушали гомон и перекличку прилетевших полакомиться мороженой ягодой птиц. Я и сама порой срывала несколько ягод во время прогулки и отправляла в рот, жмурясь от удовольствия и белизны снега кругом.

Гуляла я подолгу. Медленно, никуда не торопясь. Наслаждаясь любым временем года и беседуя с Лихо. Вот и сейчас я остановилась и подняла голову, наблюдая за кружащимися листьями. Лихо отошёл в сторону и развалился на чем-то приглянувшейся ему охапке опавших листьев.

— Ооой, какой котик! Это у вас бенгал, да? — остановилась рядом недавно ставшая мелькать в посёлке девушка. — Здравствуйте!

— Здравствуйте, — чуть склонила голову я. — Не знаю. Мы с Лихо случайно познакомились, так что о его семейных связях мне ничего не известно.

— Ой, я Катька, — едва заметно дёрнулся уголок губ новой знакомой, выдавая, что собственное имя ей не нравится.

— Катя, красивое имя. — Произнесла я. — А почему вам оно не нравится?

— Да ну, простое какое-то. Как козу или овцу какую, — пожала плечами девушка. — А можно я вашего котика поглажу?

— Я не против, но Лихо у нас кот с характером, может и нашипеть, — предупредила я.

— Как и все мужики, мой вон тоже всё ворчит, что развожу телячьи нежности, а он терпеть все эти сюсюкания не может, — улыбнулась Катя.

— А я Анна, Аня. И знаешь, можно всю жизнь Нюркой проходить, а можно и Анной Иоановной. Тут всё зависит только от того, как ты позволяешь к себе относиться, — улыбалась я, наблюдая с каким снисхождением Лихо позволял себя гладить.

— Спасибо, — поднялась Катя. — Кошек очень люблю, но завести не могу. Сама на птичьих правах, а в общежитие нельзя. Вы извините, что я вам вот так навязалась.

— Ничего страшного, — ответила я. — Старость любопытна и любит разговоры.

А уже на следующий день мы с Лихо встретили Катю, идущую с сумкой через плечо. Девушка явно покидала посёлок.

— Уезжаете, Катя? — спросила я.

— Да, погостила и хватит, — постаралась улыбнуться расстроенная девушка.

— Жаль, кое-кто вон явно рассчитывает, что красивые девушки гладить его теперь будут на ежедневной основе, — пошутила я. — Не буду задерживать. Счастливого пути.

Неделю спустя Лихо нагло побежал впереди меня. Похоже, что маршрут прогулки он решил выбрать самостоятельно. Обычно он эту сторону посёлка не любил. Слишком много собак. Возле крайнего от леса дома кот заметно замедлился.

— Доброго дня, Дмитрий, — поздоровалась я. — Как-то вы слишком нарядно оделись для ремонта машины.

— Здравствуйте. Да я не собирался её ремонтировать. Надо срочно в город доскочить, да что-то забарахлило. — Раздражённо пнул по колесу своей хонды мужчина.

— Да уж… Когда интересно кто-нибудь додумается хоть киоск какой открыть. Продукты вечно берёшь с запасом, а чуть что кончится и уже надо в город ехать. — Сочувственно улыбаюсь я.

— Я не за продуктами, — вздохнул Дима.

— Да я понимаю. Перед встречей с продуктами мужчины не бреются, — хмыкнула я. — Так Катя твоей гостьей была?

— Моей. Да соплюшка она! Девятнадцать лет всего. И мне сорок! И кроет меня иногда. Ну, вы знаете. Вот что она могла во мне найти? — вырвался у него, похоже, самый главный вопрос.

Отец у Дмитрия был военным в высоком чине, но из тех, кто свои погоны и награды заслужил потом и кровью. А вот мама Диму баловала. Единственный сын, что уж. После очередного привода в милицию во время пьяного дебоша, отец отправил парня служить. И не куда-нибудь, где потеплее. Владимир Романович напряг всех своих друзей, но запихнул парня аж в Псковскую дивизию вдв. Специально, чтобы мама с пирожками ездить не начала. Мама плакала и просила сына хотя бы перевести, но Владимир Романович не сдавался и говорил, что это проверка. Если его сын, то отслужит как положено и вернётся мужиком, которому не стыдно руку подать при встрече. А если будет ныть, скулить и проситься обратно, значит, жена ему подкидыша приволокла.

Дмитрий не только достойно отслужил свою срочную службу, но и вместо дембеля отправился в Афганистан. Через три года попал в госпиталь с ожогами на половину тела. Вернулся домой, где уверенно вставал на ноги, бегал, возвращал телу былую силу. А потом вновь уехал в Афганистан. Родителям сказал сам и предупредил, что будут мешать, всё равно уйдёт. Только они его могут больше не ждать.

— Мой. Полностью. Мать в его рождении участия, похоже, не принимала. — Ещё по фронтовой привычке скручивал табак в бумажку Владимир Романович.

Дмитрий лет десять как осиротел. Мать ушла раньше, подорвала сердце, ожидая сына. Отец встречал сына из Афганистана при полном параде, при всех жал руку. Сыном он гордился безмерно. После смерти отца жил Дима один, Катя вообще была первой, кого он привёл в этот дом. Да и ранения, война… Не проходит такое без следа. Ни для кого.

— Так у неё бы и спросил, — улыбнулась я. — Красивая девушка, приятная. Только ведь придётся сюсюканье терпеть, Дим. Как же ты с этим справишься?

— Да ей бы ровесника найти, романтичного дурачка какого-нибудь. Чего там молодёжь хочет? Чтоб дискотеки эти их, клубы. А не я с кошмарами и половиной тела в шрамах после ожогов. Только… — Нахмурился Дмитрий. — И побыла здесь пару недель всего, а уехала и пусто стало. Теть Ань, вот что делать?

— Дим, а ты представь, что дурачка ровесника она вот уже нашла. За неделю-то да в обиде, долго что ли? Ну, и куда ты её с такой ревностью, что глаза сверкают, как у моего Лиха, отпустил? — покачала я головой.

— Да за языком я не следил. Катька, Катюха. А тут разозлился и ляпнул, что имя как у овцы и сама себя ведёт также. Ну, она мне и сказала, что Катька может и как у овцы, но в России двух императриц Катьками звали. Занавески, из-за которых весь скандал разгорелся, довешивать не стала. Те, что повесила, сорвала и в мусор кинула. Вещи собрала и только дверью хлопнула. — Поделился подробностями Дмитрий.

— А, так она в твоей берлоге уют решила навести, а ты её обидеть за это умудрился, — развернулась я, чтобы продолжить прогулку. — Аукнутся тебе ещё эти занавески, Дима, ох аукнутся. Не знаю, чего там вся молодёжь хочет, но конкретно твоя хочет котёнка.

Вроде не касающаяся меня ситуация из чужой жизни вдруг почему-то заставила задуматься о своей.

— Знаешь, Лихо, а вот ради меня никто занавесок вешать не захотел. Да и никому без меня пусто не становилось. — Даже с какой-то обидой прозвучало.

Даже Лихо похоже её услышал, потому что обернулся и внимательно на меня посмотрел. — Ну, что ты так смотришь? Может я тоже бы сейчас ждала бы внучку или внука со школы. Или ругалась бы из-за занавесок. Только видишь, не встретилось в жизни того мужика, ради которого рискнула бы. Ещё раз. — Вздохнула я. — Или может я насмотрелась на отца… А таких как он, настоящих, может, уже и вовсе нет. Не перешли рубежа сорок пятого.

Лихо вернулся ко мне и потëрся о ноги с громким мурлыканьем, словно успокаивал и напоминал о себе одновременно.

— Зябко что-то. Пойдём домой, — решила я.

Но и дома этот озноб не проходил. Даже присланная сестрой в подарок на последний день рождения тёплая шаль не помогала.

— Похоже простыла. И где умудрилась? Хотя осень и старость друг с другом не ладят. — Поставила я на столик рядом с креслом у печи бутылку кизлярского коньяка Багратион.

Вспомнилось, как сама рассказывала Але о любимой шутке князя, в честь которого и назвали напиток, о своём носе. Взгляд сам побежал по фотографиям, вырывая из небытия вспышки воспоминаний. Вдруг навалилась усталость и такая неприятная сонливость. И в горле словно начала ощущаться горечь от близких пожаров. Мысли метались, пытались вырвать из оцепенения, заставить действовать.

Заболела? Возможно. Опьянение? Нет. Я и глотка не успела сделать. Наверное, забыла заслонку печи, и угарный газ пошёл в комнату. Я попыталась встать, но ноги подвели, и я упала. Тяжесть навалилась на грудь. С огромным усилием я сфокусировала взгляд. Лихо уселся на моей груди, перебирая лапами и не отводя от моего лица горящих янтарём глазищ. Где-то мелькнуло воспоминание, что у моего кота один глаз не видит и затянут белой плёнкой. Почему-то показалось важным удостовериться в том, что это точно мой кот, именно сейчас.

Горящий янтарь затянул как течением, когда пытаешься сопротивляться, но тело перестаёт слушаться.

Глава 8

Странный сон никак не позволял вырваться и открыть глаза. Словно мой дом был наполнен туманом, а я сама была лишь частью этого тумана, тенью, отблеском отражения в зеркале. И в то же время…

Я видела саму себя, лежащую на паркетном полу. Видела Лихо вытянувшегося поверх моего тела так, что его мордочка спряталась у меня на груди. Мне хватало опыта, чтобы понять, что вижу я не просто себя и кота. Я вижу наши мёртвые тела.

— Анна Тимофеевна? — позвала от порога Катя, значит Димка её всё-таки вернул. — У вас дверь нараспашку… Ой!

Она испуганно округлила глаза и подхватила на руки ярко-рыжего маленького котёнка в ошейнике и на поводке. Похоже девушка решила приучать рыжика к прогулкам.

— Я сейчас… Я позову кого-нибудь, Анна Тимофеевна, — быстро развернулась и поспешила убежать Катя, вызывая у меня невольную улыбку.

Прибежал Дима, тут же набрал номер Олега Павловича Раскольникова. Рядом с телефоном в рамке висел список телефонов. С Олегом у нас через год после покупки им моей квартиры состоялась ещё одна сделка. Дача фактически принадлежала ему, а я спокойно здесь жила до конца жизни. По собственному желанию Лесоруб ещё и приезжал пару раз в месяц. И регулярно звонил узнать, не нужно ли мне в город или к врачу.

Вскоре началась суета… Участковый, врач. Катя, что-то требующая от Димы.

— Кать, ты сдурела? В смысле кота заморозить? Людям не всегда делают, а ты про дохлого кота! — вытаращился на девушку Дмитрий.

— Этот кот для неё много значил. Сам говорил, что он всегда с ней был. Гулял, жил, спал. Умер и то рядом. Надо заморозить, а родственники приедут и сами решат. — Уговаривала его Катя.

— Дурость какая-то. — Нахмурился Дмитрий. — Только чтобы ты не ныла, и так дел хватит. Когда там родня ещё приедет, к похоронам бы успели. А проводить надо достойно.

Но долго ждать не пришлось. Уже на следующий день перед калиткой остановилось такси. Мы не могли себе позволить встречи при жизни. Но сейчас не останавливали ни расстояния, ни затраты. Первыми приехали Тося и следующая повсюду за ней в последние годы японка. Бывшая гейша, владелица своей школы в Осаки. Бежала в Советский Союз после войны. Как уж там судьба свела её с Тосей, мы не знали. Но молчаливая и едва заметно улыбающаяся Кира, на родине её звали то ли Кумиро, то ли Кухиро, появилась рядом с Тосей ещё в нашу последнюю встречу на Байкале. И жила она у сестры. Сейчас Кира выйдя из машины, встала боком, явно ожидая ещё одного пассажира. Лисёнок.

В свои пятнадцать Аля уже была ростом выше ста семидесяти пяти сантиметров. Но при этом любила высокий каблук. Гена с Диной сделали невозможное. Девчонка занималась бальными танцами, балетом, верховой ездой и даже фехтованием. У ребёнка не было ни одного свободного дня. Осенью восемьдесят восьмого она самовольно пошла в школу. Видя, что девочка уже спокойно читает, знает счет в пределах ста и с ошибками, но пишет, учительница уговорила попробовать учиться. Так Аля и стала школьницей, сейчас уже почти выпускницей. Вот только чудить она начала тоже не по детски. Да так, что уже родителям пришлось отправлять её к Тосе, в глушь и в монастырь.

Горло словно перехватило, так похожа она была на Дину в том её возрасте, когда я ушла на войну. Блузка с высоким горлом, тёмные узкие брючки, волосы, убранные в тяжёлый узел на затылке. Из всех украшений только серьги с турмалином в ушах и тяжёлая цепь-питон с медальоном в виде головы Медузы Горгоны. Эту цепь с медальоном заказал для неё Гена, когда узнал о рождении внучки. Первый подарок от дедушки с бабушкой. Даже сейчас, с покрасневшими глазами и нахмурившись, она производила впечатление.

Вон и Лесоруб стоит, словно ему по затылку треснули.

— Здравствуйте, вы наверное, Олег Павлович? — поздоровалась с ним Тося.

— Да. А вы… — начал он.

— Тося, одна из сестёр Ани. Моя подруга и наша с сёстрами общая внучка. — Не стала заставлять догадываться Раскольникова о том, кто есть кто сестра.

— А Анна Тимофеевна не говорила, что у неё есть внучка, — потерялся взрослый мужик.

— Значит ничего плохого вы бабушке не делали, — чуть улыбнулась Аля.

— Кицунэ, — посмотрела на неё бывшая гейша.

Видно она сейчас и занималась тем, что знакомила Алю со значением понятия строгое воспитание.

А уже вечером в сопровождении обоих сыновей появилась Дина.

— Бабушка! — чуть не спотыкаясь на дорожке полетела к Дине лисёнок. Отца как будто и не заметила.

Зато обратил внимание на моего младшего племянника Лесоруб.

— Князь? — неуверенно присматривался он.

— Вы знакомы? — удивилась вышедшая на крыльцо Тося.

— Да. Познакомились. — Кивнул Костя и протянул Олегу руку.

— Вместе пилили то, что не сажали? — нарочито милым голосом поинтересовалась Аля.

Сëстры и племянники сразу влились в подготовку похорон. Старший племянник, работавший в снабжении на оборонном заводе, ко мне несколько раз заезжал. Был знаком и с Димой да и на месте лучше ориентировался. Поминальный стол сëстры готовили сами. Аля и Катя помогали и бегали на посылках.

Только поздним вечером все собрались в разом ставшей какой-то маленькой комнате. Дина села в моё кресло, а Аля, ни на кого не обращая внимания, устроилась у её ног. Дина о чём-то задумалась и сама не замечала, что вытащила шпильки из волос внучки и почти машинально перебирает пряди, почëсывая голову. А Алька полуприкрыла глаза и чуть ли не мурчит от удовольствия. Какой же ещё по сути ребёнок! Только вид взрослый. Сидит, выгнулась, откровенно наслаждается лаской и мысли нет по сторонам посмотреть, реакцию на себя подметить. Нет, ей и дела до того, что там вокруг происходит неё происходит.

А вот Олег сидит и места себе не находит, взгляд так и возвращается без конца к лисёнку. Хотя наверняка уже знает и сколько девке лет и что она ему ну прям совсем только в дочки и годится.

— И всё-таки, что с Лихо делать будем? — спрашивает Тося.

— Тёть Тось, а что мы должны с ним сделать? Похоронить с почестями и воинским салютом? Или панихидку ему заказать? — отмахивается Костя, младший сын Дины.

— Похороним вместе с бабушкой Аней. И без всяких кривляний. Это бабушкин кот. Он даже смерть с ней разделил. — Сама словно кошка перед броском напряглась Аля. — Катя принесла для него ящик из под посылки. Вот в нём в могилу и опустим.

— Может не стоит? Люди могут не понять. — Мягко спрашивает Игорь, старший из племянников.

— Все кто знал бабушку, знает, что с котом она была не разлучна. — Упрямо поджимает губы Аля.

— Гормоза, бесполезно. Я же успел сказать, что не надо. Она теперь упрëтся и сделает именно так, как я сказал "не надо". Вплоть до похода на кладбище ночью и раскопки могилы, чтобы похоронить кота. — Махнул рукой отец Али. — Нам же в могилах копаться не привыкать, да, доченька?

— Это не копание в могилах, а раскопки поискового отряда с целью нахождения и индефикации погибших солдат времён Отечественной войны. Я поисковик! — резко ответила отцу Аля. — И сезон этого года ты мне сорвал!

— Ну, да. А поиски окаменевшего дерьма динозавра ты называешь археологией. Я в курсе. — Не остался в долгу племянник. — И если бы у кое-кого не было за полтора года четырнадцать приводов в милицию за участие в уличных драках, то весну и лето этот кто-то провёл бы дома, а не в монастыре посреди тайги.

— Ага, дома. На огороде, говори прямо. — оскалилась Аля.

— Всё, мне нужно на воздух. — Вышел из комнаты племянник.

— Аля, — вздохнула Дина.

— Извини, бабушка. Сорвалась. — Уткнулась лбом в бабушкины колени девчонка.

— Не переживай. После похорон вернёшься домой. Тем более, что и так месяц школы уже пропустила. А с сыном и снохой я поговорю. — Кажется, что племянника и его жену ждут непростые времена.

— Олег Павлович, вы не будете против, если я заберу бабушкины фотографии, вещи, книги? — спрашивает Аля.

— Нет, конечно. Всё упакуем и отправим, если сразу всё забрать не получится. И тут такое дело… Это на Анне Тимофеевне было. — Лесоруб протянул Але коробочку в которой я увидела свои серьги, перстень и часы.

Часы я приобретала ещё в Германии, в сорок четвёртом. И с тех пор только чистила пару раз.

— Ну вот, можно наверное и уходить. Дальше здесь обойдутся и без меня. Память о себе оставила, фотографии заберёт себе Алька. Будет менять рамки и найдёт от меня подарок. Да, можно уходить! Как когда-то из дома на фронт, не оборачиваясь, — произнесла я сама для себя.

И почти сразу почувствовала сильный удар по голове. Чему я сильно удивилась, ведь уже считала себя умершей. Кто-то неведомый запустил в голове настоящий калейдоскоп. Знаки, символы, картинки, имена… Кружились, смешивались и складывались в совершенно новые знания и какие-то смутные воспоминания. Только воспоминания чужие и густо замешанные на страхе.

Первое, что я ощутила, это боль в затылке и неприятное ощущение грязных досок под щекой.

— Фрау? Фрау Анни, вы меня слышите? — пытался кто-то меня расшевелить. — Жива, но похоже без сознания.

Глава 9

Справедливо рассудив, что "очнуться" я могу в любой момент, я прислушалась к тому, что происходит вокруг. У меня не было времени, чтобы задуматься о происходящем. Я внезапно почувствовала себя восемнадцатилетней девчонкой, которая только оказалась на подготовке перед заброской глубоко в тыл врага.

— Как бы искренне вы не верили в свою легенду, вам это совершенно не поможет. — Работала с нами хорошо известный уже после войны мозгоправ. — Вы должны воспринимать всё происходящее вокруг, как единственно существующую реальность. Не имеет значения, кем вы были до того момента, как надели свою личину. После вы именно тот, кем вы стали. Вы должны не претворяться кем-то, а жить! Прочувствовать все эмоции этого внезапно родившегося человека, напитаться его заботами и привычками. Вы должны не разделить тревоги и переживания этого несуществующего человека, а испытать! Вот такой вот метафизический парадокс.

Поэтому сейчас я не была семидясятитрëхлетней старушкой, мирно почившей с котом в обнимку. Я была фрау Анни, получившей очень сильный удар по затылку и упавшую на весьма грязный пол. Я не испугалась, пугаться буду потом, наедине с собой и когда буду уверена в своей безопасности. Спасибо представившейся Марией Ивановной мозгоправу, мгновенное принятие ситуации и умение принимать чужую шкуру, как свою, она в нас выпестовала на отлично. Именно это позволило мне спокойно лежать не шевелясь, и даже пульс не участился.

Пока я не могла сказать, что у меня сейчас со зрением, глаза были закрыты, примерно понять какого возраста эта фрау Анни, тоже. Но я отлично чувствовала запахи и прекрасно слышала все звуки вокруг. Многие из запахов были знакомы, и хотя вонь грязной и задохнувшейся тряпки в сочетании с запахом застоявшегося масла, сильно била по обонянию, но я готова была поспорить, что нахожусь в аптеке. Там, где хранились ингридиенты и делались составы.

Пометив себе своё место нахождения, я внимательно прислушалась к разговорам. А вот они меня удивили. Даже стало любопытно, кто же это так нагло обсуждает произошедшее, не стесняясь присутствия свидетеля? Тем более, что уже знали, что я жива, хотя и без сознания.

— Ваша светлость, сами видите, взлома нет, да и охранка на доме из последних разработок Хлайпеса-отца. Значит фармик Саргенс сам впустил напавшего. Да и на столе вино, сыр, бекон… Фрег явно знал и ждал преступника. — Отчитывался грубый голос, такой принято называть прокуренным. — Ну, или встретив гостя, погнал свою бабу, накрыть на стол.

— Нет, стол был накрыт заранее. Почему здесь, в приёмной аптеки, а не в жилых комнатах? Бабу он погнал уже за добавкой. Вон разбитые бутылки рядом с ней. — Я почувствовала ощутимый тычок в бок чьей-то ногой. — Интересно, она может что-то помнить?

— Простите, герцог, но кузен всегда очень жаловался на её тупость. Говорил, что сильно прогадал с женитьбой. Купился на то, что девка с аттестатом о том, что сдала экзамен на разумность и может считаться человеком. Наверняка аттестат тот поддельный или купленный. Уж больно дурна была жена у Фрега. Уж учил он её, учил, да в дерево сколько не вбивай! Да вы у людей спросите, она и разговаривала с трудом, только головой кивала и пряталась. — Третий голос вызвал у меня непроизвольную дрожь, видимо та, кем теперь стала я, этого человека действительно боялась. — Так что наверняка ни на что внимания не обратила, не заметила. Да и объяснить ничего не сможет. Но побеседовать с ней, если она вообще в себя придёт, вы сможете, когда вам заблагорассудится. В память о кузене, я возьму на себя тяготы её содержания. Куда уж деваться, придётся принимать Анни младшей женой. Не скажете, когда можно будет дом и аптеку брата принимать? А то ведь дело такое, клиенты быстро переметнуться.

Фраза про младшую жену пробудила у моего тела какие-то глубинные инстинкты. Я резко распахнула глаза и попыталась подняться. Ко мне тут же наклонился бородатый мужчина.

— Вы помните, как вас зовут? — узнала я прокуренный голос.

— Да, — ответила я. — Фрау Анна Саргенс.

— Фрау она! Посмотрите на неё! — подал голос неприятно полный мужчина.

Впрочем отталкивала не его внешность. Хотя сальные прилизанные волосы, рыхлая кожа, напоминающая корку апельсина, и большие мясистые губы привлекательности точно не добавляли. А вот злой взгляд сощуренных глаз, презрительно сжатые губы и голос, в котором весьма плохо пряталось раздражение, вызывали желание задержать дыхание и вымыть руки.

А рядом с угодливо пригнувшимся кузеном покойного аптекаря стоял тот, кто видимо и был тем, кого звали герцог и ваша светлость. Мой взгляд замер на остроносых сапогах, в каких щеголяли дворяне времен Пушкина. Так вот кто меня ткнул в рёбра!

— Ваше личное желание прибрать имущество моих родителей, которые перешло в распоряжение моего мужа после заключения брака, отменяет моё происхождение? — озвучила я мысли, крутящиеся в голове.

— Хм, — усмехнулся герцог. — А вы говорите разговаривать не может.

— Да что ты такое несёшь? — возмущëнно хватал воздух ртом кузен.

— Помолчите, — осадил его герцог. — Поясните, старший йерл?

— А что тут пояснять? Аптека, дом и два сада, домашний и с лекарственными травами, а также участок земли на острове Марли принадлежали родителям фрау Анны. Её мать была признанным бастардом графа Дорангтон. — Еле заметно пожал плечами местный следователь. — Так как других детей у родителей фрау не было, всё имущество унаследовал муж фрау, тем более, что вступая в брак, он взял фамилию фрау. А теперь, так как вдова фрау и сдала экзамен на разумность, то есть, не смотря на то, что она женщина, она имеет определённые права и может наследовать с обременением.

— Это очень интересно и познавательно, но меня интересует другое. Фрау, кто приходил к вашему мужу? — отмахнулся от старшего йерла герцог.

— А вы не видите, что на полу под столом лежит маска? Видимо её положили на стол, а потом она упала. — Показала я на предмет.

— Ага, значит и на счёт внимательности ошибка! Отлично! Мне нужны все подробности сегодняшнего вечера и вообще, всё, что вы знаете о делах своего покойного мужа, — герцог хотел присесть на стул, но посмотрел, скривился и решил, что ему и постоять вполне неплохо.

— Это допрос? — уточнила я.

— Начинается! — сжал губы мужчина. — Мне нужны ответы и быстро!

— К сожалению, я сейчас не могу сосредоточиться. Чувствую лёгкое головокружение и боль от удара. — Напомнила я, пытаясь выиграть время, чтобы не пользоваться всплывающими обрывками мыслей, а попытаться понять, что вообще происходит.

— Травма головы, десять дней на лечение и проверка не потерял ли пострадавший разум. — Без всякого выражения явно что-то процитировал старший йерл.

— Значит, сотрудничать не хотим? — опасно прищурился герцог. — Ну, разве я могу препятствовать фрау в получении столь необходимого лечения? Лечитесь. А через десять дней и разум ваш проверят, а то тут ваш родственник ответственно заявляет о подлоге аттестата. Ведь заявляете, сорр?

— Ааа… — отчего-то растерял уверенность кузен.

— Или вы мне лгали? — давил на него герцог.

— Заявляю! — резко закивал головой мужик.

— Вот и прелестно. Труп в мертвецкую. Отдать родне для похорон как и положено через сорок дней. Вас, фрау, через десять дней ждёт повторный экзамен на разумность. Старший йерл, заканчивайте здесь, мне отчёт к завтрашнему утру! — зло и раздражённо раскидал команды герцог перед уходом.

Ну, главное позади. Никто и ничего не заподозрил. Осталась ерунда, понять, что вообще происходит?

Глава 10

Легко сказать, особенно если ты герцог, мол, заканчивайте здесь побыстрее и жду отчёт. Но вот выполнить это требование гораздо сложнее.

Первым делом, едва герцог ушёл, йерл выставил вон кузена. Этот товарищ очень настойчиво пытался остаться, на что я решительно ответила нет.

— Я только-только стала вдовой и превращаться в весёлую вдовушку не собираюсь. А у вас нет оснований здесь находиться. — Четко и громко ответила я, указывая на дверь.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипел проходя мимо меня новоявленный кузен.

— Храни нас небо от такой родни, с врагами мы уж как-то сами, — закрыла за ним дверь я.

— Вы бы, фрау, потише себя вели. Слишком уж рано решили, что теперь без хозяйской руки. — Даже не попытался скрыть высокомерия йерл. — Закон пока на вашей стороне, но только те десять дней, что остались до вашего экзамена. А потом с момента погребения фармика Саргенса вы законное имущество его кузена, сорра Карла.

— Это при условии, что обнаружится, что у меня пропал разум, не так ли, старший йерл? — осторожно спросила я. — И потом, вы же сами потребовали от сорра Карла, чтобы он покинул этот дом и отправился к себе.

— Потому что он мешается и создаёт ненужную толкотню. Но это лишь формальность. Его известят о результатах проверки. А на вас наденут ограничитель, которой не позволит вам скрыться за пределами этого владения или причинить вред имуществу сорра. На сороковой день, сразу после похорон кузену вашего покойного мужа передадут сертификаты на имущество, деятельность и вас. — Осветил мои перспективы йерл. — И даже если вы действительно сами сдали экзамен на разумность, в чëм сомневается не только сорр Карл, но и все ваши соседи, то проверку вы не вытянете. Так что пока вы сами не потребовали признания вашей травмы, у вас ещё был шанс сохранить свой статус, сейчас нет.

— А что вас так радует? — прямо я спросила мужчину.

— Потому что бардак в мире начинается вот с этого! Потому что лезут все не на своё место. Разумность бабы, это с мужем не спорить и дом в порядке держать. А её единственное естественное право, это принимать волю своего мужа и хозяина, фрау. Пока фрау. — Зло высказался йерл.

Поняв, что даже человеческого отношения я здесь не увижу, я решила отойти в сторонку и не отсвечивать. Впрочем, скучать мне не пришлось. Я наблюдала, и увиденное меня удивляло.

Два мужчины в форме, независимо друг от друга описывали картину в комнате на листках, закреплённых на папках-планшетах. После этого тело вынесли. А посуду оставили, хотя было определено понятно, что посудой пользовались. Но никто, что говорится и ухом не повёл. Похоже о таких вещах, как отпечатки пальцев, здесь и не слышали.

— А посуда? — осторожно напомнила я на всякий случай уходящему йерлу.

— Помойте. И полы заодно не мешало бы, а то сапоги прилипают, — кинул он мне не оборачиваясь.

После ухода местных служителей порядка, я позволила телу выполнить привычные ему действия, только отметила про себя, что включение упомянутой в самом начале охранки у бывшей хозяйки теперь уже моего тела отработано до уровня рефлекса. И только после этого я чуть выдохнула, позволив себе расслабиться. И в этот момент, я ощутила нечто странное. Меня потянуло в глубину дома.

— Ну не так сразу, — заявила я сама себе. — Эх, Тосю бы сюда. Уж она бы сообразила, как снять пальчики с этих бокалов.

Я окинула помещение взглядом. На полках стояли стеклянные колпаки с деревянными основаниями, в которых хранились уже готовые лекарства. Взяв такой же, только чистый, я при помощи двух деревянных палочек перенесла оба стакана на деревянное дно колпаков, и накрыла сверху стеклянной сферой.

И только потом пошла туда, куда меня тянуло внутреннее притяжение. Комната, куда я пришла, была не в пример чище и заставлена высокими шкафами с выдвижными ящичками. Я улыбнулась. У мамы на работе были такие же, только куда проще. Уж явно не из настоящего дерева. На каждом ящичке, в специальном углублении, была бирка с латинскими названиями. У некоторых были замочные скважины. Я с огромным удивлением отметила, что среди табличек на закрытых ящиках фигурируют надписи морфин и опиум.

А вот тому, что один из шкафов сдвигался, открывая лестницу вниз, я уже не удивилась. Как только я оказалась на лестнице, шкаф встал на своё место, а на стенах загорелись круглые светильники. Я опустила взгляд вниз. Очень интересно! Верхняя ступенька под весом моего тела чуть опустилась вниз. Судя по следам на каменных стенах, именно это опускание, как рычаг запускало обратный ход потайной двери-шкафа и зажигало свет. Рука сама легла на чуть более выпуклый, чем другие, камень. За моей спиной с грохотом развернулись крестом две перекладины, запирая дверь.

— Однако, — хмыкнула я.

Спустившись, я осмотрелась. Это был большой и светлый подвал, в который вели несколько лестниц, как я понимала из разных частей дома. Тело совершенно привычно метнулось под одну из лестниц. Руки повторили те же действия, что и когда включали охранку. Лишь несколько знаков оказались другими. Понимая, что охрана внутри и так охраняемого дома просто так не ставится, я ожидала чего-то невероятного. Но оказалась я в очень маленькой комнате. Просто норе. Но в отличии от большей части помещений, что я успела увидеть, здесь была просто идеальная чистота.

Два шкафа-пенала стояли по краям ниши, в которой расположилась кровать. Никаких пирин и супер пружинящих матрасов. Ровная деревянная поверхность на которой лежит плотный ватный матрас, толщиной сантиметров пять. Я не поленилась задрать простынь. Узкая подушка и ватное же одеяло. И всё это в невероятно белом постельном белье. Почти все стены заняты полками, на которых множество книг. Только в углу стоит трюмо с зеркалом. Зеркало закрыто тканью, а на столике перед ним нет ничего из милых женских вещиц. Зато стоят пузырьки с составами для промывания и заживления ран, обезболивающие медицинские ножницы, комочки ваты, подготовленные для применения, мази и целый ящик со стерилизованными бинтами. Запах этой ткани забыть невозможно.

Рядом тазик для воды и два полных кувшина. Один судя по цвету с раствором марганца. Плотные салфетки, так напоминающие вафельные полотенца…

Узкую дверь я заметила не сразу, настолько она терялась среди полок. За ней пряталось ещё одно помещение, большую часть которого занимал невысокий бассейн, обложенный керамической плиткой. Один из углов был закруглён явно для того, чтобы можно было лечь или положить кого-то. В углу притаилось почти чудо, округлая чаша в полу со сливным отверстием. Место для ног и сливной бак высоко над ней, почти у потолка, не оставляли сомнений в предназначении весьма узнаваемого агрегата.

По потолку шли трубы, что заставило меня улыбнуться. Я такое уже видела во времена борьбы с диверсантами Вервольфа, поэтому готова была поспорить, что над этой каморкой расположена бойлерная или домашняя прачечная. Никого же не удивит наличие слива и подвода воды там, где в доме находится прачечная, бойлерная или ванна? А то, что от этих подводов отходит вода и к ним подведены пара дополнительных сливов никому и в голову не придёт. Мы тоже не нашли бы, если бы не чистая случайность. Это потом уже целенаправленно проверяли подобные места. Очень удобно, тепло, сухо, вода в свободном доступе, нечистоты не копятся и не отравляют воздух.

Набор средств на полках удивлял и здесь. Почти всё, что я видела, в той или иной степени было направлено на лечение и заживление.

Осмотревшись, я вернулась в основную комнату и, подойдя к зеркалу, стянула с него покрывало. В конце концов нужно было воочию познакомиться с фрау Анной Саргенс.

— Твою же мать! — вырвалось у меня, когда ко мне вернулся дар речи.

P. S. Дорогие друзья) завтра планирую заглянуть к змеям)

Глава 11

Из того, что можно было определенно заметить и при необходимости описать, во внешности фрау бросалось в глаза немногое. Белые волосы того цвета, который на ярких коробочках краски обозначали как скандинавский блонд и ярко голубые глаза. Знакомые и привычные мне черты. А вот всё остальное было одним сплошным синяком. Причём судя по переливам, поверх старых регулярно накладывались новые. Даже сейчас угол губ кровил, и то, что я не чувствовала дискомфорта, говорило только о том, что фрау к такому состоянию привычна.

Я уже с замиранием открыла рот. Дарëному коню, в моем случае живому телу, конечно, в зубы не смотрят, но хотелось бы сразу оценить перспективы. К счастью, все зубы были на месте и не шатались. Я их ещё и пальцами проверила. На всякий случай. А то помню я рассказы мамы, как вырывали зубы ломая челюсть. Поэтому зубную боль терпели до последнего.

Один глаз был залит кровью. Ярко голубая радужка на таком фоне смотрелась пугающе. Нос похоже, что тоже ломали. На мочках ушей еле заметные шрамы. Значит когда-то давно фрау носила серьги, которые просто вырвали, порвав мочки. С левой стороны на скуле ещё один тонкий шрам. Это уже видно от чего-то острого.

Теперь становилось понятно, каким образом покойный фармик учил жену.

Вывод о том, что в этой комнате фрау просто пряталась от садиста-мужа, превратив когда-то подготовленное убежище в свою спальню, где она могла не бояться за свою жизнь, напрашивался сам собой. А наличие различных лекарств, обезболивающих и медицинских инструментов заиграло совсем иными красками. Это уже была не странность, а объективная необходимость.

Вот и я сейчас позволила телу действовать, а сама решила сосредоточиться на понимание ситуации. А ситуация была мягко говоря странная.

Закапав в залитый глаз жутко щиплющие капли, я без колебаний легла в кровать. На лицо я натянула странную плотную маску, с прорезями только для носа и рта. Оказалось, что внутри неё подушечки с каким-то жирным кремом или мазью с сильным, но не раздражающим травяным запахом.

Вот теперь пришло время подумать. Верой в чудеса я никогда не отличалась. Чумака и Кашпировского считала аферистами и мошенниками паразитирующими на всеобщей потерянности и истерии. В храмы тоже не ходила. Хотя со священниками беседовала. Мне повезло, я знала нескольких, которых к сану привела вера и огромной силы душа. Вот в душу я верила и в справедливое воздаяние тоже. Нельзя плевать в мир и не получить ответа. Всякие гадания, реинкарнации и переселения душ тоже мимо меня. Я всегда смеялась, что астрологические прогнозы это конечно хорошо, но работать нужно каждый день, а думать вообще круглосуточно.

Странные видения в последние минуты жизни с Лихо в главной роли, кстати знать бы где этот паршивец, напомнили мне непреложную истину. Если мы что-то отрицаем, то это вовсе не означает, что этого чего-то не существует. А чёрные коты всегда окружены суевериями. Поэтому, для сохранения душевного равновесия и здоровья я приняла как факт, что моя душа, моя личность или что там ещё, перенеслась в тело фрау Анни. Куда и в какое время, мне ещё предстояло выяснить. Пока это была жуткая мешанина из знакомого и совершенно чуждого.

Тело обладало своей памятью, рефлексами, привычками. Я ощущала, что и знания Анни мне доступны. И даже её воспоминания. Ведь вспомнила я, что имущество, к которому тянет лапы кузен, вообще-то принадлежало родителям фрау. И неприязнь к этому самому кузену я ощутила как свою. Словно мне выдали тело, у которого есть память, эмоции, воспоминания, но абсолютно стёрта личность. Возможно, тот удар по затылку был последней каплей для постоянно подвергающейся побоям Анни.

Я не могла объективно и логично объяснить, но была уверена, что Анни больше не вернётся в это тело. Возможно и она, как я, тоже сейчас где-то. В таком случае, надеюсь, в этом где-то всё гораздо лучше, чем здесь.

А ещё я ощущала не своё желание чего-то смутного… Возможно, оставив мне огромный багаж в виде памяти и знаний, Анни чего-то хотела, того, что не могла исполнить сама. Что ж, долгов я не любила, а здесь я была обязана целой новой жизнью. Разберусь и по мере сил выполню. Буду считать это долгом перед ушедшим товарищем.

И так, у меня десять дней, чтобы остаться человеком и не стать имуществом омерзительного кузена. Оживлять память я решила от общего к частному.

По обрывкам мыслей и всплывающим образам, я поняла, что кругом мир приблизительно соответствующий нашей викторианской эпохе. Об этом времени я знала не многое. Время варварских географических открытий, хищнической колонизации и прогресса. Человечество ускорялось неимоверно, расстояния перестали быть препятствием. Открытия взрывали человеческое общество одно за другим. А, да! Ещё чай. Почему-то запало в голову, что все всегда и при любых обстоятельствах пили чай.

Здесь не произошло с десяток известных мне революций, никто и знать не знал кто такие Марат или Робеспьер, не родился и Локк со своим общественным договором. Весь мир был поделён на известные земли и непознанные. Известные земли делились на страны, во главе которых стояли монархи. Власть монархов не ограничивало ничто! Общество делилось на сословия и граница этих сословий строго соблюдалась. В принципе, разницы между правами и обязанностями жителей разных стран не наблюдалось. Небольшие отличия в законах были, но не существенные. Можно было бы, опустив разницу в названиях, посчитать, что я просто оказалась в прошлом. Если бы не один факт, в этом мире существовала магия. Вот криминалистики не было, а магия была!

Что касается страны, в которой оказалась я, то называлась она Тервеснаданская империя. Делилась вся страна на девять областей, здесь их называли земли. Центральная часть со столицей относилась к родовым землям Тервеснаданов, императорского рода, остальные находились под рукой восьми высоких родов, состоящих в той или иной степени родства с императором. Лэнд-лорды империи, герцоги и они же совет при короле. Кстати, отец пинавшего меня герцога был двоюродным племянником правящего монарха и отвечал за безопасность страны. Должность видимо была наследственная, потому что его сын был главой одного из ведомств в подчинении отца. Тренировался получается.

Дальше шла аристократия. Графы и бароны. На этом список титулов исчерпывался. Третьим сословием были военные и йерлы, торговцы, служащие и производственники, этакая смесь военных всех направлений, госслужащих и теми, кого я привыкла называть буржуазией или предпринимателями. К третьему сословию относились и признанные бастарды аристократов. Кстати, приставка фрау или фрай обозначала именно это отношение. Как лорд и леди указывали на родовитых аристократов.

А вот дальше шли сорры или сорное сословие, как презрительно именовали здесь простых наёмных работников, крестьян и рабочих. И даже крепко стоящий на ногах хозяйственник мог быть сорром как и батрак, что работал на его полях.

Замыкала эту сословную иерархию чернь. А так как законы отличались в зависимости от сословия, и закрепляли положение человека в зависимости от происхождения, то единственным способом подняться по сословной лестнице оставался государственный договор. Заключающий его поступал на военную службу или на службу йерлом на двадцать пять лет. Или уходил на работу по добыче руд, прокладке рельсов или осваивал непознанные земли в интересах короны. Те же самые двадцать пять лет. Дослужиться таким образом можно было до фрая.

Отдельно стояли озары. Это были уникальные люди, обладающие даром магии. Вне зависимости от возраста проявления дара и сословия, озары забирались на службу короне. В империи давно умели ограничивать их дар при помощи ограничителей.

А вот дальше начиналось самое веселье. Особое положение занимали женщины. Если женщина рождалась леди или вовсе в семье лэнд-лорда, то во многом она не ощущала никаких ограничений. Более того, за оскорбление леди можно было по закону получить различные наказания, вплоть до смертной казни. Леди владели деньгами, могли владеть землёй, заниматься благотворительностью. Все остальные для начала должны были сдать не позднее достижения возраста четырнадцати лет так называемый экзамен на разумность. И только после этого она считалась человеком. До этого она была имуществом и в переписях указывалась как скотина, вместе с коровами, лошадьми и свиньями. Немаловажным моментом было и то, что чернь и сорры до экзамена не допускались.

Хуже было только родиться не леди, но озаром. Такие девушки попадали в закрытые пансионы, где их воспитывали как леди. А потом господа лорды выбирали себе из них младших жëн. Фактически, бесправные любовницы. Таким образом оздоравливали и усиливали аристократию. Мнением и желанием девушек никто не интересовался.

Фон для прекрасной картины жизни фрау Анны уже вызывал желание взять в руку что потяжелее. Поэтому прежде, чем решиться окунуться в то, что касалось самой Анны, я сняла маску и пошла пить чай. Благо, всё необходимое нашлось здесь. В конце концов, чашечка чая с особыми травами, как было помечено на банке, а судя по запаху, с ромашкой и мелиссой, никогда не повредит.

Глава 12

После ночного чаепития, я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. За пару часов отёки от ударов заметно спали, да и синяки уже не пугали своей свежестью. Самое главное, глаз тоже больше не пугал своим видом.

Поэтому я решила потратить немного времени, чтобы повторно закапать хоть и неприятные, но полезные капли и сменить пропитанные мазью вставки в маске на ночь.

— Ну, теперь уже будем разбираться с тем, какая часть всей этой выгребной ямы может считаться моей личной проблемой. — Произнесла я вслух, укладываясь обратно.

Вообще, узнавать подробности лёжа, было очень хорошей идеей.

Фрау Анна была единственным ребёнком фрая Томаса Саргенса и фрау Стефании фиц Дорангтон. Указание фиц перед фамилией буквально означало "почти". Такую приставку получали все признанные родителями аристократами бастарды. Граф Стефан Дорангтон, как и многие поколения Дорангтонов до него был канцлером-хранителем императорской печати и архива. За известное время существования империи было одиннадцать заговоров с целью свержения правящего рода, и всегда Дорангтоны, даже в самые неблагоприятные для Тервеснаданов времена, оставались на стороне правящей семьи. За что благодарный император пожаловал ещё деду Стефана один из островов в речном архипелаге недалеко от столицы.

Крове королевских островов, память о тех временах, когда на этих землях правил король, а не император, на островах архипелага имели свои земли все лэнд-лорды и некоторые представители аристократии. Некоторые острова имели статус прогулочных. Там были разбиты потрясающие парки, включая знаменитый Драгоценный сад, увидеть их правда могли только члены императорской семьи и аристократы.

Были там и вовсе закрытые ото всех острова. На одном располагалась тюрьма для членов правящей семьи. На другом жили озары. Этот остров, как никакой другой был опутан тайнами и домыслами.

Граф Стефан по договору с семьёй своей жены не мог взять младшую жену без её согласия. Но ничто не помешало ему завести любовницу, фрау Маргарет. Его жена попыталась призвать мужа к порядку, всё таки он а была леди и имела права. Но её муж был лордом, и прав имел больше по определению. Его жена попыталась шантажировать супруга дочерью, леди Александрой, которой тогда было около шести лет. В результате, граф переехал жить на остров Марли, любовница помогала ему в его трудах, родившуюся от этой связи дочь он признал, назвал своим именем и ещё при жизни завещал остров и дом Стефании. По закону она как дочь имела право унаследовать за родителями не больше одной восьмой их имущества. Остров и дом на нём и были одной восьмой имущества графа. И хорошо, что при оценке имущества не учитывалась статусность этого имущества. Новость о том, что семья фактически теряет такой лакомый кусочек взбесила старую графиню. Но сделать она ничего не смогла.

Остров Марли и стал сначала домом, а потом и приданным фрау Стефании фиц Дорангтон.

Её муж, фрай Томас Саргенс происходил из семьи потомственных фармацевтов и аптекарей, здесь их называют фармики. Несколько поколений назад семья Саргенс переехала в столицу. Потому что…

На протяжении четырех поколений подряд в семье Саргенс стабильно рождался озар. К счастью, мальчики. Поэтому, объяснив свой переезд желанием хоть чем-то помочь родным по крови и быть хоть так, но ближе, глава семьи выкупил большой пустырь и построил на нём дом. Строительство нового большого дома на старом месте могло вызвать пересуды и привлечь лишнее внимание. А так и понятная причина переезда, и строительство тоже весьма логично.

Вот только новый дом уже при строительстве обзавёлся кучей секретов. Например, лестницы, ведущие в подвал из разных частей дома. Во второй подвал, про который, кроме членов семьи никто не знал. Наверху, совершенно спокойно можно было попасть в совершенно обычный подвал из кухни и снаружи, из сада. И вот там ничего удивительного не было. Овощи, консервация, инструменты и бойлерная. Эта комната, что сейчас была спальней фрау, была изначально убежищем для озара.

Фармики семьи Саргенс без устали трудились над лекарствами и их улучшениями. Врождённый, я бы сказала семейный, талант, трудолюбие, упорство и всем известная особенность семьи, в которой было четыре проявленных озара, быстро привели к тому, что аптека Саргенс стала официальным поставщиком военного госпиталя столицы и медикусов столичного отделения службы безопасности. Ну конечно, слуги аристократов приходили за лекарствами для своих хозяев именно сюда.

При таком спросе и обороте, Томас Саргенс явно не мог сам ездить за ингридиентами для своих лекарств и специальной аптечной посудой. Он работал с несколькими перевозчиками, в том числе и с семьёй сорра Морди. В основном, с его сыном, Фрегом.

Тот всегда был вежлив и услужлив, привозил малышке Анни, старше которой был на пятнадцать лет, нехитрые сладости в гостинец и спрашивал, не обижает ли её кто. Родители девушки только улыбались и переглядывались. Жениться по любви здесь было как-то не принято, но хорошо знакомый им молодой мужчина, который явно с заботой и вниманием относился к дочери, внушал им доверие.

Последнюю точку в вопросе о возможности этого брака сыграло страшное для родителей происшествие. У их дочери начал пробуждаться дар. И случилось это в присутствии сорра Фрега. Мальчишки на улице мучили котёнка, а защищавшую его девчонку просто отпихнули. И вдруг все разом начали задыхаться.

Приехавший в этот момент сорр громко заявил, что воняет газом от фонаря, что ему нечем дышать, велел всем разбегаться, и схватив Анни на руки побежал в дом. Правду о произошедшем он рассказал только родителям Анни. И к счастью, больше ничего подобного не повторялось. Сдавая экзамен на разумность, Анни прошла проверку и на дар. И артефакт ничего не нашёл. А через два года, она вышла замуж за сорра Фрега, взявшего её фамилию. Ведь кроме ситуации с бастардами, которые не наследовали титул и сословие родителя, во всех остальных случаях, ребёнок в браке двух родителей из разных сословий, относился к более высокому из сословий родителей.

Пока были живы родители, сорр Фрег вёл себя достойно. По крайней мере не пил и не поднимал на Анни руку. Да и оскорблений от него она не слышала. Впрочем сорр всё больше был в разъездах по делам.

Но едва Анни успела оплакать отца, ушедшим последним, сорр показал истинное своё лицо. Для начала он потребовал от Анни отказаться от своей дочерней доли наследства в его пользу. Когда она отказалась, муж её избил в первый раз.

Дальше, больше… Когда, сорр узнал, что отцом Анни заключён договор с ювеналом, который за определённую плату приходит и проверяет деятельность аптеки, и одна восьмая часть прибыли идёт на наследуемый доходный счёт, описать его бешенство невозможно. Но Анни уже поняла, что стоит её мужу стать безраздельным владельцем имущества её родителей, и он её просто убьёт.

Однажды она заметила, что есть поездки, которые муж указывает, как необходимые для дел аптеки, но ничего не привозит, а количество списываемого опиума и морфия не соответствует действительному. Ведь лекарства составляла по-прежнему она. Наивная Анни пошла к йерлам. Вернувшийся ночью сорр Фрег ворвался в её спальню и бил её, пока она и вовсе не потеряла сознания. После этого она и начала уходить спать в тайную комнату.

Попытки получить помощь от соседей, тоже даром для Анни не проходили. Она замкнулась, перестала с кем-либо общаться и в конечном итоге превратилась в тень прежней себя.

Ей было больно наблюдать за тем, как гибнет аптека, что клиенты пошли всё более подозрительные и всё чаще с подделками вместо рецептов. Ей хотелось вернуть семейному делу былую славу и респектабельность. И свободы от такой жизни. Поэтому она перестала заваривать себе особый состав, самое главное открытие семьи Саргенс, благодаря которому никто ни при каких проверках не узнал, что и Анни, и её отец, и дед были озарами.

Она решила, что сама ничего не сможет. Нет сил, да и желания. Для себя она перспектив не видела. Поэтому тринадцать дней назад, Анни воспользовалась тем, что муж был в одной из своих таинственных поездок, и отправилась на остров Марли. Там в старой и почти уже разрушившейся часовне, она открыла сделанный отцом тайник. Её интересовал артефакт "зеркало души".

В Тервеснаданской империи верили, что всё сущее это бесконечные отражения друг друга. И где-то, в недостижимом для людей пространстве существуют десятки и сотни отражений их родного мира. Поэтому, она запустила тот артефакт. Он должен был найти родственную ей душу, далёкое отражение. Только более решительную и сильную. Такую, чтоб по мысли самой Анни "смогла всем насыпать перца на промежность". Судя по тому, что я после смерти вдруг очнулась в теле Анни, то я вполне соответствую этим требованиям.

— Ну спасибо за доверие, — произнесла я вслух и тут вспомнила, что скрывающее дар озара зелье Анни давно не пьёт. — Твою мать! Я так понимаю, что поспать мне сегодня не судьба!

Сбор быстро нашёлся.

— Какая прелесть! Чай с ромашкой и мелиссой сегодня уже был, теперь вот пожалуйста, чай с брусникой, чабрецом и кажется корнем имбиря. — Ехидничала я сама с собой. — Ну, чай так чай! Викторианская эпоха всё-таки.

Глава 13

Утром, во время умывания, я составила план действий на день и ближайшие десять дней. Аптека на эти дни всё равно закрыта, о чём с той стороны двери аптеки висит соответствующая бумажка с печатью старшего йерла Нудисла. Я специально вышла посмотреть и раз пять потом перечитывала фамилию. Это же надо, какое соответствие!

Первым и главным пунктом было возведение противомагического сбора в любимые напитки и приём через каждые три часа, судя по всему, у него накопительное действие.

Вторым по месту, но не по значению, была подготовка к предстоящей проверке. Ведь по закону, пройдя эту проверку, я сохраню не только дочернюю долю. Ведь изначально это было имущество отца Анни. Его передали её мужу, а так как он скончался, то в этом случае, женщина, доказавшая свою разумность, могла получить всё.

Особенность местного наследования была в том, что если получала наследство женщина, то она должна была ещё и доказать, что в состоянии сохранить имущество. Ей на это отводилось полгода, если не доказывала, то всё отходило государству, а бывшей владелице выделялась вдовья доля. Это называлось наследство с обременением.

То есть помимо самой проверки, мне ещё нужно было и за полгода поднять аптеку. К счастью, в моём случае, сорр Фрег почти уничтожил семейный бизнес Саргесов. Так что главное, чтобы не закрылся вообще.

А ещё не следовало забывать о жадном кузене сорра Фрега и о той специфической клиентуре, что сорр повадил в аптеку.

Эх, знать бы ещё, что за вопросы будут на проверке! Но к сожалению, для всех это была тайна. Я по старой привычке подошла к окну, и подняла руку. И поймала себя на мысли, что мне даже для того, чтобы подумать, не хватает Лихо. Вот и сейчас собралась погладить его между ушей. Только его любимое место пустовало, в этом мире и в этом доме сидеть на подоконнике у окна было некому.

Вздохнув я вывела для себя третий пункт плана. Осмотреть дом и навести порядок. Ну не может аптека быть таким свинарником! Мама даже в войну, когда всем было тяжело и на многое просто перестали обращать внимание, не допускала в своей аптеке грязи. Даже уличные ступеньки были отмыты. А тут и правда, обувь к полу прилипает.

Дом Саргесов имел форму буквы т, и короткая ножка посередине была аптекой. Попасть в жилой дом можно было или через аптеку, или через отдельный выход в левом крыле. Было видно, что дом знал гораздо лучшие времена.

Каменное крыльцо с широкими ступеньками выходило на мощëную дорожку, ведущую вдоль всей аптеки к кованым воротам. Сама стена аптеки с этой стороны не имела окон, и использовалась как опора для плетистых роз. Кто-то заботливо закрепил на стенах металлические пруты, к которым эти плети и подвязывали. С другой стороны дорожки, между её краем и сплошной каменной стеной забора в полтора моих роста, была аллея лип в два ряда. И соответственно газон. Я прищурилась. Потому что газон был идеально ровным, а я представляла, что это означает. Кто-то, ну или можно сказать сразу Анна, в ручную здесь ползала, удаляла выросшие сорники, восстанавливала почвенную подушку под травой… В общем, этот идеально ровный, изумрудно-зелëный газон меня пугал не меньше проверки на разумность. А любой, кто входил в ворота, створки которых были выполнены в виде оплетающих заострённые прутья виноградных лоз, шёл по крупным камням, сейчас грязным, а в памяти Анни почти белоснежных, между шикарными старыми липами и стеной роз к белому полукруглому крыльцу с шестью колоннами. Двойные двери, наружные железные и внутренние деревянные, вели в большой холл, за которым была большая гостиная буквой п. Центральная часть этой странной для меня комнаты была заставлена диванами и креслами с небольшими столиками. Одна ножка этой буквы, та что выходила на улицу и где были здоровенные окна под самый потолок, была отведена под танцы и для последнего прощания с членами семьи. Вторая длинная смежная комната с двумя окнами на торцах, была огромной столовой.

Большая лестница вела на второй этаж где были три гостевые комнаты, большая библиотека, в которой в основном были собраны книги о лекарствах и дневники с рецептурой многих поколений Саргенсов, и личный кабинет. Самые важные труды Саргенсов хранились в тайной комнате. Коридор во вторую, личную половину семьи перекрывала дверь, на которой уже стояла дополнительная охранная система.

В оставшейся части дома были четыре спальни на втором этаже. А на первом этаже кухня с небольшой семейной столовой, кладовка, небольшая хозяйственная комната для стирки и глажки, и две большие рабочие комнаты. Одна была просто складом ингредиентов, вторая была заставлена столами с кучей посуды на них. Я насчитала три перегонных куба различной конструкции. Самый большой напоминал какое-то длиннющее чудовище, составленное из прозрачных баков, трубок, колб, спиралей и горелок. Дальше уже шла сама аптека. С большой приёмной и тремя служебными комнатами.

Одна мне была знакома, именно из этой комнаты с аптечными шкафами я попала на потайную лестницу, здесь хранились уже готовые средства. Вторая представляла собой приёмный кабинет и заодно здесь же лежали бухгалтерские книги. Третья и вовсе была той самой комнатой, где готовили несложные составы, мази и микстуры. Обычное подсобное помещение в аптеке.

Приёмная аптеки просто рыдала в голос о былом! Деревянная высокая стойка отделяла лишь треть помещения. За стойкой были шкафчики, сбоку доска с прикреплёнными рецептами, между доской и шкафами была дверь в уже виденные мной рабочую подсобку и комнату с тайной лестницей.

С двух сторон от двери было два эркера с высокими арочными окнами, выполненными в виде витражей с мелкими белыми цветами. Я почему-то вспомнила цветы дикого чеснока, лилейники и подснежники.

С той стороны где была стойка в эркере стоял письменный стол и кресло. С другой вдоль стены стояли три столика. И наверное, самое притягательное место было именно у этого эркера.

Придумано было изящно. Пока клиент ждёт своё лекарство, он может отдохнуть, выпить чая. Кстати о чае… Решив, что мне уже пора принимать противоозарный чай, я вернулась в комнату.

А пока заваривала отвар пришла к выводу, что дом великолепен! И сам дом и аптека построены на одном фундаменте, общие капитальные стены. Продуманная планировка и потрясающая по отношению ко времени система обогрева и водоснабжения. Весь участок огорожен сплошным каменным высоким забором, на столбах через равные промежутки были фонари. За домом был лекарский или аптечный огород, он же сад трав. С одной стороны дома была строгая и оттого очень стильно смотрящаяся липовая аллея, с другой цветочный сад с дорожками между разноуровневыми клумбами, оканчивающийся у первого ряда деревьев фруктового сада, что шёл широкой полосой вдоль стены забора на всю длину участка.

Есть только одно незначительное но. В доме лишь некоторые комнаты были пригодны для проживания, остальные в лучшем случае заросли пылью. В худшем носили на себе явные следы присутствия сорра Фрега. Ему бы в хлеву жить, а его в дом пустили, вот он и создавал повсюду привычные для него условия.

Если уж в аптеке невозможно было из-за грязи рассмотреть из чего сделаны полы и какого они цвета, то что уж говорить об остальном доме! Анни поддерживала чистоту урывками, когда мужа не было дома, да и то, где грязь была не просто неприемлема, но и опасна. В таком же режиме существовали и сады вокруг дома.

— К счастью, — произнесла я вслух, делая первый глоток своего чая. — Сейчас мне всего двадцать пять, самый возраст, чтобы пахать. А пока отмываю весь этот свинарник, чтобы и духу этого сорра здесь не осталось, заодно и освежу доставшуюся память по поводу местных наук.

Глава 14

Оценив размах предстоящих работ, я решила, что если пугаться предстоящих перспектив, то уж основательно, осознавая всю глубину, так сказать, проблемы. Поэтому приступила к уборке с самого сердца свинарника, то есть с рабочего кабинета в приёмной аптеки и с самой приёмной.

Все бумаги, что были в кабинете, я вынесла в комнату с потайным ходом, решив, что их все нужно очень внимательно осмотреть. Мне было всё равно, кто убил сорра Фрега, а вот от подсказки, откуда может прилететь камень в мою голову, я бы не отказалась. Ведь непонятно, во что вляпался этот сорр и чем так разозлил своих подельников, что они решили вопрос столь кардинальным образом.

И я, конечно, не бухгалтер, но простейший отчёт прибыло-убыло просчитать в состоянии.

После выноса всех бумаг, книг и прочих мелких предметов, часть которых я сразу замочила в кипятке с щëлоком, я вытащила стулья и рабочее кресло, оставив в комнате только шкафы и тяжёлый письменный стол. При попытке его сдвинуть, я сделала потрясающее открытие. Здоровенное липкое пятно посреди комнаты оказалось ковром. Причём память усиленно подпихивала картинку круглого зелëного ковра с большим и мягким ворсом.

— Нууу, по форме вроде как оно. — С сомнением протянула я, пытаясь соотнести воспоминание Анни с тем, что я видела.

Вспомнила как маленькая Алька навела полный дом подружек, расхулиганившись детвора кидалась друг в друга кусочками овсяного печенья и умудрились разлить три банки сгущённого молока на ковёр. А так как Дина очень боялась, что девочка застудится, бегая босиком или играя на полу, то паркет в её комнате был закрыт тяжёлым шерстяным ковром из Туркменистана.

— Влетело? — тихо спрашивала я у лисёнка.

— Нет, но весь свинизм пришлось убирать самой. Дедушка отвёз меня и ковёр в котельную, дал щётку и порошок, и велел отмывать. Чтобы запомнила как ценить бабушкин труд и порядок дома. — Серьёзно отвечала мелкая. — Устала я в тот день, как рабыня Изаура на плантациях.

— А запомнила? — улыбалась я такому сравнению.

— Запомнила. Никаких подружек дома, а то разведут свинизм, а мне отмывай! — насупилась Алька.

Вот и сейчас я вспомнила забавное определение. Только замуж вышла Анни, а весь местный свинизм остался мне. Тяжёлые шторы из гобеленовой ткани были затëрты, как не каждое кухонное полотенце в конце своей жизни. Да ещё и прожженны во многих местах.

— Эта сволочь ещё и курила в доме! — возмущалась я. — Боюсь, что шторы уже точно не спасти.

Осмотрев крепления, я поняла, что шторы держаться на зажимах-прищепках. Даже не крокодилы, а просто обычные щипцы. Не сомневаясь, я смело дёрнула шторы вниз. И с визгом отскочила, когда шторы послушно упали, подняв такой столб пыли, словно я пол стены обрушила или решила вытряхнуть мешок из пылесоса "тайфун". После ещё одного пыльного обрушения в комнате стало светлее. Но тем очевиднее стала удручающая картина. На лакированных шкафах были заметны сколы. Столешницу изуродовали пятна растрескавшегося лака. Я не поленилась пойти и осмотреть те вещи, что успела вынести. Пепельница нашлась быстро. Я перевернула её кверху дном и сравнила с теми пятнами, что видела, даже сходила и приложила к идеально совпадающему следу.

— Идиот, просто идиот. — Вздохнула я, придя к выводу, что убитый очень часто что-то сжигал в пепельнице.

В пепельнице, которая стояла на лакированном столе! Любой, даже самый невнимательный тугодум, придёт к выводу, что значит, было что сжигать. И это что-то было таким, что даже такой человек, как сорр Фрег, не решился это что-то сохранить. И это наводило на определëнные размышления. И совсем не радостные.

С уборкой одной единственной комнаты, причём далеко не самой большой в доме, я закончила только к вечеру. Ноги, поясница и руки по самые плечи болели так, словно я сама превратилась в ту самую Изауру. А ещё я вспомнила, что вообще за день ничего не поела. Но перед тем, как отправляться есть, или хотя бы готовить, я окинула взглядом комнату.

Отмытые окна с витражными стёклами, стояли распахнутыми. Комната нуждалась в длительном проветривании.

Отдраенный щётками паркет сверкал полировкой в свете пятирожковой люстры. Чтобы добраться до неё и потолка мне пришлось тащить из подвала стремянку. Хозяйское кресло и два стула, выполненные в одном стиле, нуждались в перетяжке и замене подкладки на сидениях. Стол, похоже, и вовсе придётся заново шлифовать и покрывать лаком, другого решения для спасения мебели я найти не могла. Как и для шкафов, стоявших вдоль двух стен.

На кухне я оценила более-менее отмытые поверхности и относительно чистую посуду с благодарностью. Даже увитые какими-то неизвестными мне комнатными растениями перекладины над окном, у которого располагалась раковина, не раздражали.

Долго мудрить я не стала. Искренне обрадовавшись наличию гречневой крупы и большого количества жестяных банок с бумажной наклейкой, сообщавшей, что внутри говядина, сварила себе целый котелок гречневой каши с говяжьей тушëнкой. Причем очень хорошей, с крупными кусками именно мяса.

Пока каша с тушëнкой томилась, доходя до состояния ароматнейшая и вкуснейшая еда, я решила провести ревизию запасов.

— Да я вполне себе отлично пристроилась. И Страсбургский пирог нетленный, — процитировала я строчку из Онегина. — В моих запасах тоже есть. Гусиная печень да на хлебе, а если булочку ещё и подогреть… Да я просто буржуй Маяковского. Вот откуда надо было ревизию начинать и уборку! Домою аптеку, раз начала, и сразу сюда, сразу!

После вкусного и сытного ужина и вечернего чаепития, совпавшего по времени с пятью часами вечера, я вернулась к уборке. Драить сегодня ещё что-то, я в себе сил не нашла. Зато решила привести в порядок мелкие вещи, что с утра замачивала.

Вообще вся аптека была выдержана в зелёных, коричневых и бежевых тонах. Даже сейчас, едва отмытая и недоделанная часть навевала ощущение уверенности и спокойствия. А что может быть лучше для аптеки?

И даже такие вещи, как держатели для книг, переплёты учётных книг и справочников, набор для письма, были выдержаны в тех же тонах.

Спать я легла рано, задолго до полуночи. А перед этим долго стояла под струёй горячей воды. День был морально тяжёлый, я как никогда ощущала то бессилие, в котором жила последние три года со смерти своего отца, Анни. Даже мне было горько видеть, во что превратили плоды труда и заботы нескольких поколений семьи. Как варварски относились к тому, что было вложено и создано с такой любовью. А ведь я видела только эхо, неявную тень былого. Каково же было Анни? Наверное, поэтому мне всю ночь снился призрак кота что-то ищущий среди ночного города.

На следующий день, позавтракав бутербродами с печенью и чаем, я вернулась к уборке. Уже к обеду меня озарила светлая мысль, вот не зря связывают наведение порядка и улучшение мыслительной деятельности.

— А ведь я могу воспользоваться счётом, на который поступала та самая одна восьмая унаследованной части дохода! Ведь до проверки я свои невеликие права сохраняю в полном объёме! — плюхнулась я прямо на задницу на только что отдраенный пол в приёмной аптеки. — А значит, могу оплатить вперёд услуги краснодеревщика и портного, который будет менять шторы!!! Аня-Аня!

После этого у меня словно второе дыхание открылось, и к очередному чаепитию я гордо озвучила, что аптека Саргенс отмыта! Благо половина и так содержалась в порядке. Видимо даже этот сорр понимал, что если и в оставшихся двух комнатах, где готовились и хранились лекарства, воцарится хаос и грязь, то тогда аптека просто перестанет существовать.

Терять время и бездельничать я тоже не стала, и пошла выполнять данное себе слово привести в порядок кухню. А перед сном внимательно разглядывала себя в зеркале.

Глаза больше не пугали залитыми кровью белками, синяки значительно посветлели. Фиолетовых и бордовых оттенков видно не было. А такими темпами уже к завтрашнему утру останутся лишь жёлтые разводы, да и те прекрасно спрячутся под плотную вуаль.

Утром я с удовольствием убедилась, что была права в своих предположениях. А вот для выхода на улицу, мне пришлось подняться на второй этаж, в комнату, которую Анни занимала до того, как её муж начал безнаказанно распускать руки.

Волосы я, вспоминая время проведëнное, как фройляйн Анна, убирала в узел на затылке. И менять эту привычку не собиралась. А вот с уличной одеждой мне пришлось повозиться. Плотный тканевый корсет с вшитыми в него косточками удивления не вызвал. Скорее порадовал обычными крючками и отсутствием дополнительных шнуровок. Чулки и пояс для них и вовсе пробудили воспоминания о молодости прошлой жизни.

А вот турнюр стал настоящим открытием, вызвавшим глупые смешки. И я не сразу сообразила, что надевается сначала нижняя юбка, потом вот это чудо модельерного искусства, а потом на него ещё и отдельная юбка чехол.

Но в итоге из зеркала на меня смотрела таинственная леди, в тëмно-синем строгом платье, шляпке в тон и с добавляющей таинственности вуалью.

Глава 15

Когда-то у семьи Саргенс был личный экипаж. Отец Анни по молодости даже учавствовал с другими фраями в опасном развлечении. По аллеям ночного парка молодые любители азартных удовольствий гнали свои экипажи, стараясь обогнать соперников.

Уже в более респектабельном возрасте фрай Томас лишь иногда позволял себе вспомнить былую удаль. В основном же экипажем управлял кучер.

Три года прибывания имущества под рукой сорра Фрега привели к тому, что сейчас у меня не было ни повозки, ни лошадей, ни естественно кучера. А наёмные экипажи, в основном фаэтоны, на улицах вроде той, где располагалась аптека, не стояли в ожидании клиентов. Для этого у них были специальные стоянки в более оживлённых кварталах и на перекрёстках торговых улиц. До одной из таких стоянок мне и предстояло дойти.

На моё счастье, разгребая кучу завалов, в том числе и в приёмной аптеки я нашла горсть монет. Вообще убираться в комнатах, что занимал Фрег, нужно будет особенно тщательно. Допустим, основные сбережения в доме Саргенсов он не держал, но какие-то деньги на расходы, небольшое количество наличности у него должно было быть?

В конце концов выдавал же он Анни на хозяйство пять фьюринов на неделю для покупки продуктов. А фьюрин был монетой высшего номинала. То есть жрать покойный сорр любил, ни в чëм себе не отказывая. Один золотой фьюрин равнялся десяти серебряным ринам, а один рин ста медяшкам.

Небольшие накопления были и у Анни, благо отчётов и сдачи с неё не требовали. В её тайной комнате в деревянной шкатулке лежало пятнадцать фьюринов. Но эти деньги я решила не трогать. Мне ещё надо было жить. А запасы на кухне не бесконечны. В свете же необходимых затрат, что предстояли в ближайшее время, расходы обещали стать основной статьёй дохода. О том, как я буду выкарабкиваться, если не пройду эту дурацкую проверку, я и думать не хотела.

Странное ощущение заставило вдруг остановиться. Я оглянулась. На улице за моей спиной никого не было. А дома здесь были утоплены в глубину владений, так что наблюдать за мной из окон никто не мог. Но ведь именно пристальный изучающий взгляд я почувствовала. Кольнуло под лопаткой от вроде давно забытого ощущения слежки. Странно, кроме меня и умывающегося на одном из заборов котёнка на улице никого не было. Пробежала шумная ватага мальчишек и вроде давление чужого взгляда исчезло.

Пожав плечами, и решив, что это наверное отголосок от мыслей о том, что будет, если я провалю проверку, я поспешила по своим делам.

Кучер наёмного экипажа, приветствовал меня как старую знакомую.

— Доброго дня, фрау! — поспешил он откинуть подножку фаэтона. — Как обычно на продуктовый рынок?

— Сегодня нет, сор Вильямс, — всплыло в памяти имя. — Сегодня мы едем в банк, если никаких проволочек не возникнет, то мне нужен краснодеревщик, из умеющих реставрировать. И портной, что возьмётся за обновление штор в аптеке и доме.

— Да, фрау, слышал. — Кивнул кучер, трогаясь с места. — Уж простите, но тут и не знаю как быть, положено вроде соболезновать.

— Не та потеря о которой стоит сожалеть, — ответила я.

Когда-то сорр Вильямс служил у фрея Томаса Саргенса, как подсказали мне воспоминания. Он следил и за экипажем и за четвёркой лошадей, а его семья жила в домике при конюшне и каретном сарае, здание которого находилось за забором в дальней части владения семьи Саргенс. Три года назад лошали были проданы, как и экипаж, сорра Вильямса вместе с семьёй выселили, а то здание, как я вспомнила арендовал как раз кузен сорра Фрега.

— Если краснодеревщик, то это только в Столярный переулок ехать, к складским амбарам, к старому Редкинсу. Просит он много, но мебель из-под его рук выходит, словно новая и служит ещё много лет. К тому же отец фрая Томаса, лёгкого ему пути, заказывал всю мебель именно у Редкинса, деда нынешнего. — Просвещал меня кучер, на Анни он обиды не держал, хотя ему явно было не просто и новое жильё найти, и работу. — А вот из портных… Могу я порекомендовать ателье Баринса?

— А что там такого особенного, сорр Вильямс? — улыбнулась я, услышав в голосе кучера неуверенность.

— Да ничего. На тканях не экономит, с нитками не мухлюет. Идеи иные у него, конечно, так себе, но мой взгляд. Но чтоб я в тряпках понимал? — пожал плечами кучер. — Младшая моя у него работает, пока на посылках и по мелким поручениям.

— Мартиша? — вырвалось у меня. — Тогда однозначно отправимся именно в это ателье. Заказ получится большой, а посторонних в доме хотелось бы поменьше.

— Да это и понятно, какие теперь посторонние! — довольно закивал кучер.

В банке без сложностей не обошлось. С меня потребовалось подтверждение того, что проверка пройдёт только неделю спустя, и, на данный момент, я имею право распоряжаться своим же счётом. Пришлось ехать в управу, к старшему йерлу. Оказывается он должен был передать мне уведомление с датой проверки, которое я должна была таскать с собой. Как подтверждение. Но йерл кажется постарался об этом забыть.

У входа в управу я вновь почувствовала чьë-то внимание. И хотя здесь и было многолюдно, но в этой суете никому и дела до меня не было, вон как до того котёнка, что вышагивает между прутьев забора.

Внутри управы меня просто оглушил человеческий водоворот. Какие-то люди в форме со строгим и сосредоточенным выражением на лице спешили в разных направлениях. Гомон, шум, выкрики… Старшего йерла я нашла только с третьего указания.

— Срочного гонца к герцогу Мардериану младшему, — рявкнул знакомый мне бородач в толпу, самолично захлопывая клетку. — Этот птенчик их его курятника.

— Птенчик, курятник… — лениво протянул высокий блондин за решёткой. — Я барон Соммерс, а ты даже не сорр. И до выслуги тебе ещё лет пять. Знаешь, что это означает?

— Знаю, — оскалился йерл. — За предательство империи меня бы тихо вздёрнули на тюремном дворе. А вам, барон, красиво и прилюдно отрубят голову.

Старший йерл развернулся и наткнулся на меня.

— Простите, йерл Нудисл, я оказалась в затруднительном положении, — начала я, не давая ему опомниться.

— Фу, и чем же мог затруднить положение такой малышки такой увалень? — донеслось из-за решётки.

— Фрау Саргенс, — кивнул мне в приветствии, должном соответствовать поклону Нудисл, не обращая внимания на барона. — Вы по поводу проверки на сохранение разума? Ничем помочь не могу. И искать здесь подсказок, что вас ждёт на проверке глупая затея.

— Я не из-за проверки. Точнее из-за неё, но косвенно. — Решила я ломать мужику парадигму. — Видите ли, я последовала вашему совету, и решила помыть дом.

— И? — удивился йерл, но уже совсем беззлобно и без предубеждения.

— Занавесочки совсем пришли в негодность, и мебель облупилась. А на ателье и краснодеревщика нужны деньги, а в банке не дают без уведомления о проверке, а у меня его нет! — зачастила я, хлопая ресничками.

— Тише, фрау. Зановесочки значит? — я кивнула под уже откровенно жалостливым взглядом йерла. — Пойдёмте в канцелярию, выпишем вам уведомление и заверим сразу. А то, что ж важнее зановесочек-то?

В результате уже скоро я вернулась в банк, под удивлённые восклицания кучера, что так быстро управилась в управе. Он-то приготовился ждать часа полтора. Ну не рассказывать же, что я просто подстроилась под ожидания йерла, да ещё и напомнила, что уборка была его советом. И в глазах йерла стала выглядеть хоть и недалёкой, но послушной и главное понятной бабой. А вредничать с такими для нормального мужика, хоть и с придурью, это себя не уважать.

Банковский служащий принёс мне документы и поинтересовался, что я планирую сделать со своим счётом. И даже растерялся, когда я заявила, что мне пока нужно тридцать фьюринов. На всякий случай я даже указала цели, на которые решила впервые взять деньги со счета.

— То есть, вы не планируете закрытие счëта? — осторожно поинтересовался служащий.

— Зачем бы мне это делать? — тоже удивлённо ответила я. — В моих планах нет намерения превратить свой дом в место притяжения воров и мошенников всех мастей, надеющихся, что теперь есть возможность меня обворовать.

— Это очень благоразумное решение! — обрадовался служащий. — Наш банк гордится своими гарантиями сохранности денег наших клиентов! И мы очень рады, что вы по прежнему нам доверяете!

Мне выписали расходный вексель, который тут же обменяли в кассе на наличные деньги. И даже без возражений разбили два фьюрина на серебряные рины.

— Руководство нашего банковского банка искренне желает вам успешного прохождения предстоящей проверки! — добавил работавший со мной служащий напоследок.

— Думаете, претендующий на моё имущество сорр, переведёт деньги в другой банк? — не удержалась я.

— Нет, — служащий осторожно оглянулся и понизив голос продолжил. — Фрау, у упомянутого вами сорра нет счетов ни в одном из банков, а вот общая сумма задолженностей превышает сумму вашего обеспечительного счёта в несколько раз. Но я вам этого не говорил, фрау.

— Благодарю, буду теперь хотя бы знать о причинах столь непомерной настойчивости сорра в попытках получить моё имущество, — улыбнулась я попращавшись.

Потом мы отправились в Столярный переулок. Пока выход в город оказался не настолько тяжёлым, как я себе это представляла. Видимо просто для меня, знавшую другую жизнь и другие нормы, то, с чем я столкнулась попав сюда, было неприемлемо и ужасно. А для тех кто родился и вырос с таким мировоззрением всё было правильно и достойно. Они прекрасно существовали среди этих порядков. Более того, большинство возмущались, когда кто-то или что-то выбивалось из привычного им порядка вещей. В тёмной комнате не видно грязи, говорила моя бабушка в прошлой жизни.

Краснодеревщик встретил меня приветливо.

— Как же, как же! Помню я заказ вашего дедушки, лёгкого ему пути. Мой дед никому его не доверил. Хотя мастера у нас хорошие, ведь все под нашей вывеской работают. Только вот удивительно, что же такое с мебелью могло случится, что потребовались услуги краснодеревщика? — удивился фрай Редкинс, хотя сам он представился мастером Редкинсом. — Столярная компания Редкинс на изделия своих мастеров даёт столетнюю гарантию, а на те вещи, что изготовлены именно мастерами Редкинс сто пятьдесят лет!

— Не буду пытаться вас обмануть, мастер Редкинс, вы сами всё поймёте, едва взглянув. — Вздохнула я. — С мебелью в моём доме случился сорр Фрег. На рабочем столе моего отца, он умудрился что-то жечь в пепельнице.

— Я подозревал, что именно эта напасть и приключилась, — с серьёзным выражением покачал головой мастер, словно речь шла не о человеке, а о каком-то жуке-древоточце. — Я конечно возьмусь за восстановление, и даже могу гарантировать, что вы сами не поверите, что эта мебель служит вашей семье уже третье поколение. Но, фрау Анна, сорр Фрег не является случаем, предусмотренным гарантийными обязательствами. Восстановление может вам дорого обойтись. Реальный ущерб я смогу оценить только при осмотре. Но дерево дорогих пород, если память не изменяет, то северный орех и тейсмирский дуб, фурнитура, рубиновый лак по массиву и расплавленный янтарь по резьбе…

— Мастер Редкинс, я всегда считала, что мебель в нашем доме, это произведение искусства. И представляю, насколько тонкая работа потребуется от опытного мастера, чтобы вернуть былое великолепие. Именно поэтому первым делом обратилась к вам. Вы моя единственная надежда! — решила я соответствовать собственному имени и подлить маслица в размышления строго мастера.

— Само собой, фрау, само собой! Кто же может достойно восстановить работу мастера Редкинса кроме другого мастера Редкинса? — но было заметно, что старику приятно. — А ведь это был последний заказ для моего деда, последняя песня так сказать!

С мастером мы договорились, что он посетит мой дом на следующий после проверки день для оценки размаха "приключившейся с мебелью беды". И вот такой вроде не явный, но о многом говорящий момент. Когда упоминали Томаса Саргенса, его отца, когда мастер упоминал своего деда, то добавляли своеобразное пожелание "лëгкого пути". А вот о сорре Фреге я такого ещё ни разу не слышала. Вспомнила романы Бронте о том времени. Вот уж действительно, время, когда репутация значила не меньше, чем состояние.

Выходя из конторы фрая Редкинса, я заметила чёрного котёнка, игравшего со стружкой. Даже остановилась на пару секунд, но потом продолжила путь, про себя отметив, что котят в этом году видимо слишком много развелось в Тервеснадане. И именно чёрных.

Ателье Баринса располагалось почти на границе Белого города, где стояли особняки аристократии, были разбиты красивые парки, и широкие авеню вели к императорскому замку, и Торгового города. Здесь были банки, рестораны, управы, театры, дома, зачастую соединённые с конторами, как аптека Саргенсов. Здесь жили и работали те, кто относился к третьему сословию империи. То есть место было явно статусным.

Ателье приятно выделялось строгостью фасада среди своих соседей.

— Доброго дня, мы приветствуем вас в стенах ателье Баринса! — дружелюбно улыбнулась мне девушка лет шестнадцати, поднимаясь из-за небольшой стойки. — Желаете полюбоваться новыми тканями из Жарклании или ищете какой-то особенный цвет?

— Доброго дня, мне бы хотелось обсудить заказ на несколько комплектов штор, — сразу обозначила я цель своего визита.

— Несколько комплектов? А для каких комнат? — раздался мужской голос от входа в подсобные помещения. — Прошу прощения, я не представился, Антуан Баринс. Ательер.

— Ательер Антуан, — кажется, что этот мужчина свою работу ставил выше происхождения, как и мастер Редкинс. — Я фрау Анна Саргенс. И сейчас намерена получить наследство. Самое главное, это дом моей семьи. За время моего замужества всё пришло в негодность и запустение. Поэтому обшивать необходимо весь дом. А также скатерти, постельное бельё, полотенца и салфетки для званных обедов.

— Весь дом… — с каким-то заворожëнным выражением на лице повторил мужчина.

На вид ему было лет сорок. Сам он был невысокого роста, я и то, была выше. Одет был очень просто. Чёрные прямые брюки и чёрный же пиджак со стойкой. Огромные карие глаза и заметно вьющиеся волосы до плеч добавляли ему сходства со спаниелем.

— Позвольте, я вам кое-что покажу, — предложил он мне пройти в зал. — Присаживайтесь! Девочки, принесите фрау чаю!

Он указал мне на небольшой мягкий диванчик и кресло, между которыми стоял небольшой столик. Почти сразу на нём появился поднос с двумя чайными парами и чайником. Также была розочка с джемом, сливочник и вазочка с бисквитным печеньем. Принесла всё это смутно знакомая девушка, наверное та самая Мартиша, дочка сорра Вильямса. Поставив поднос, она встала рядом с дверью, готовая выполнять новые распоряжения ательера.

— Смотрите, фрау. Обычно, выбирая шторы ограничиваются только основными полотнами, закрывающими окно в тёмное время суток. Но днём, когда шторы раскрыты, они висят недоделанной рамой с двух сторон окна, — свои слова он сопровождал демонстрацией на макете окна. — Я предлагаю изменить подход к шторам. И использовать их как элемент декора!

— То есть? — уточнила я, видя, что ательер волнуется.

— Добавить нижнюю штору, — выдохнул он, как мне показалось, на мгновение зажмурившись.

На макете окна появилась знакомая мне тонкая шифоновая занавеска. Здесь я действительно ни в одной комнате очень большого дома не видела подобного. Но я, видя общее состояние, решила, что они просто пришли в негодность. А память Анни и вовсе считала их отсутствие нормой, поэтому мне не бросилось в глаза отсутствие на окне тонких занавесок.

— Хм, — я сделала вид, что задумалась. Всё-таки мне показывали что-то прогрессивное, и видимо уже не раз оставшееся без должного понимания. — А такой вариант, в одном тоне с основными шторами, это единственное возможное сочетание?

— Что вы имеете в виду? — на меня посмотрели с надеждой.

— Ну, например сочетать два цвета. Белый придаст лёгкости и воздушности помещению. Но это исключительно на мой взгляд. — Ответила я.

— О! Сочетание двух цветов можно обыграть, завершив композицию короткой шторой, сложенной особым образом! — расцветая улыбкой закивал Антуан Баринс, добавляя к макету третью рамку с закреплëнном на ней ламбрекеном.

— Знаете, вот у меня одна из частей дома, это аптека. И она выполнена в зелёных и бежевых тонах, а мебель тëмно-коричневая. — Подошла я к макету. — И вот если в этом варианте цвет основных штор заменить на зелёный, а нижнюю штору сделать светло-бежевой, то это был бы идеальный вариант. А вот в остальных комнатах, я хотела бы видеть нижнюю, или как я понимаю дневную штору белой. Единственный вопрос, а как эти шторы: нижнюю дневную, основные и короткую, крепить на окно?

— О! Это я не продумал, — лишь на мгновение задумался ательер. — Но у меня же ещё есть время?

— Конечно. Видите ли, я только начала приводить дом в порядок. И уборка отнимает у меня массу времени и сил. Так что пока я продвигаюсь очень медленно. — Не стала обманывать я.

— Не расстраивайтесь, фрау! Запустение, что вас печалит, смоется с грязной водой. А с вашим вкусом ваш дом станет эталоном! — горячо заверил меня сверкающий улыбкой мужчина.

Ательер со своими замерами тоже обещал прийти сразу после проверки. И только вернувшись в экипаж я поняла, что сама загнала себя в сроки по уборке. Ведь не могла же я показать мастеру Редкинсу и ательеру Баринсу дом в таком состоянии. А ещё я задумалась о том, что успела сегодня побывать и в банке, и в управе, и успела договориться о решении важных для меня вопросов. И за этой всей суетой не заметила, как пролетела большая половина дня и настало время обеда.

Решив, что я вполне заслужила сегодня небольшое баловство, я попросила сорра Вильямса остановиться у небольшой ресторации в начале улицы. Спустившись на дорожку перед входом, я обернулась попрощаться с сорром. И пока прощалась, заметила соскочившего с задника экипажа и быстро убежавшего в кусты чёрного котёнка.

— Фрау желает отобедать или лёгкое чаепитие? — отвлёк меня тут же появившийся официант.

— Отобедать. И завершить вне всяких сомнений прекрасный обед лёгким чаепитием, — настроение у меня улучшилось настолько, что даже усталость от сегодняшних разъездов исчезла.

— Могу рекомендовать сливочный крем-суп из сморчков, их сезон почти закончен, сегодня последний день, когда они в меню. — Подал мне меню молодой парень. — Пряное мясо по-терраскански с овощами сегодня нашему главному повару особенно удалось.

— Отлично, буду благодарна за оба блюда. — Даже не стала открывать меню я. — А не подскажете, есть ли у вас среди сладких блюд, что-нибудь шоколадное?

— Насколько шоколадное? — уточнил официант.

— Что-то совсем шоколадное с шоколадной прослойкой и украшенное шоколадом, — обозначила я требования.

— Имперский торт. Он хоть и носит название нашей столицы, но на самом деле просто гимн шоколаду, — заверил меня официант.

— И нескромный вопрос. Я знаю, у вас можно заказать блюдо с собой. А есть ли у вас рыбные блюда? — поинтересовалась я.

— Северная уха на сливках и томлëная форель. — Тут же прозвучало в ответ.

— Я бы забрала и то, и другое. — Кивнула я.

Расправляясь с действительно необыкновенно вкусными блюдами, я надеялась, что не ошиблась в своих предположениях. Я оплатила счёт, и получив заверения, что мой заказ доставят на домашний адрес в течении часа, отправилась домой.

Я шла, напряжённо вслушиваясь в свои ощущения. И улыбнулась, почувствовав легкий укол той самой, особенной чуйки, что есть у каждого старого чекиста. Просто те, кому не посчастливилось ею обладать, до старости не доживают. Обернувшись, я пристально и внимательно осматривала улицу. Увидев желаемое, я совершенно открыто подошла к чëрному котёнку и присела на корточки.

— Ну, и как долго мы будем делать вид, что не знакомы? Лихо, у тебя совесть есть? — спросила я у котёнка, переставшему старательно намываться.

Глава 16

Лихо одним прыжком оказался у меня на груди. Опëрся задними лапами в мою руку, согнутую в привычном жесте, и вытянулся так что мордочка лежала на моей груди, а лапы почти доставали ключиц. Любимая поза времён кошачьего лиховского детства. Да и в последнем видении мы именно так закончили жизненный путь.

Сейчас я только немного приподняла кошачью морду, чтобы убедиться, что в этой жизни у Лиха оба глаза здоровы.

— Ну, и уже хлеб. Пойдём домой. Он у нас теперь большой, только его ещё и отстоять надо. Ну, и отмыть. Но вдвоём-то мы справимся? — тихо спрашивала я под почти оглушающее мурлыкание.

Я едва успела вернуться домой и устроить Лихо внеплановую помывку за все мои волнения последних дней. В конце концов, как говорил мой папа, даже самая умная и покладистая женщина имеет право на нЭррвы. Вот эти самые нЭррвы у меня сейчас и решили расшалиться. Лихо тоже видимо переживал, потому что время от времени выгибался, чтобы потереться головой о мою руку.

Стук дверного молотка раздался аккурат в тот момент, когда я опустила завëрнутого в полотенце Лихо на кухонный стул. Посыльный передал мне большие коробки и напомнил, что за возврат посуды мне будет возвращена залоговая стоимость, которая была прибавлена к цене блюда с доставкой на дом. Заверив мальчишку лет двенадцати на вид, что непременно верну, я закрыла дверь и понесла полученные коробки на кухню.

Отщëлкнув боковые карабины, удерживающие крышки плотно закрытыми и не позволяющие пролиться содержимому глубоких фарфоровых мисок, я с удивлением отметила, что порции на вынос двойные. Ту миску, что была с рыбой, я пододвинула к краю стола, коварно улыбаясь. Процесс повторного умывания после только что принятой ванны, только теперь при помощи собственного языка, резко потерял свою значимость. Кошачья голова заинтересованно развернулась в сторону источника рыбного аромата.

— Ну, это дома у тебя был свой столик, на котором ты ел. Здесь пока только так, — махнула я в сторону стола. — Это конечно не твоя любимая консервированная горбуша. Но наверное сойдёт?

На меня посмотрели с ироничным подозрением. И почти сразу под утробное урчание томлëная в собственном соку форелька начала испаряться в неизвестном направлении, как будто её и не было. Я решила не отставать от Лихо и отдавала должное ухе. Надо сказать, приготовленной очень вкусно. Сидя на чистой кухне и наблюдая за любимым котом, я чувствовала умиротворение.

Я начала принимать это место как своё родное, а значит я буду за него сражаться, как сражалась бы за свой дом в прошлой жизни. Не за квартиру, а за тот, который от фундамента до крыши помнил руки моего отца. Посуду я вымыла сразу, вот чего терпеть всегда не могла, так это грязной посуды. Даже одна чашка портила мне настроение ощущением недоделок.

Часы показывали уже вечернее время, но я всё же решила хотя бы начать разбор завалов в комнатах, где жировал сорр Фрег. Мы с Лихо заглянули в первую. Создавалось впечатление, что сорр жил как тот богач-лунатик после разорения, загаживал одну комнату и перебирался в следующую. Из семейных спален на втором этаже в относительном порядке была только бывшая комната самой Анни. Мы переглянулись с котом. Я вернулась вниз, взяла перчатки из лаборантской аптеки, а то кто знает, что за дрянь зародилась в этой свалке, и большой старый наматрасник. Один такой уже стоял внизу с испорченными шторами со всего дома и пришедшими в негодность во время уборки щётками и тряпками.

Сейчас я завязала нижнюю половину лица марлей с тонкой ватной прослойкой между слоями и методично ощупывала вещи сорра, прежде чем закинуть в старый наматрасник. А Лихо кажется задался целью пролезть в каждую щель.

— Учти, такого всего красивого в пыли и гирляндах паутины, в постель не пущу! Пойдёшь повторно мыться! — предупредила я, отправляясь вниз с наполовину наполненным мешком. — Завтра надо выкинуть из дома эти вонючие тряпки. Что ж такие тяжеленные-то! А я ведь даже целиком не набила.

Я с трудом, вспотев по самые брови и пыхтя, как лесной ёж, пристраивала мешки в холле центрального входа. Так как отмывать дом я начала с аптеки, то теперь двигалась от аптеки через личные комнаты к центральному входу. Я упёрлась руками в поясницу, разгибаясь после дотаскивания шмоток до выхода. И в этот момент в узкое окно около двери резко застучали. Я развернулась к окну в прыжке, словно сама была испуганной кошкой.

— Пустите меня в дом, мне нужна помощь! — потребовал слишком поздний визитëр, в котором я узнала барона Соммерса.

— А при чëм здесь я и мой дом? Ещё в начале дня вы сидели за решёткой в управе, и старший йерл обвинял вас в измене, — напомнила я. — Помогая вам, я сама стану соучастницей. Спасибо, но я воздержусь.

— Я заплачу, — пообещал барон.

— Кем надо быть, чтобы рисковать шеей ради денег? — собралась я уходить.

— А если я расплачусь точным описанием процедуры проверки? — эти слова заставили меня остановиться и вернуться к двери. — Мою мать, вдову Соммерс, признали потерявшей рассудок. А так как я был десятилетним, то я присутствовал, как заинтересованное лицо. Мать не смогла ответить на все вопросы, её признали неразумной и отправили в дом для душевнобольных. Я не успел вырасти, чтобы забрать её. Но ту процедуру помню посекундно.

Я не раздумывая, открыла дверь и втянула барона в дом.

— Да ты ранен! — заметила я покрасневшую ткань на его боку.

— Йерлы не горели желанием меня отпускать, — буркнул он.

— Надеюсь на крыльце не осталось капель? — я проскользнула мимо него, чтобы осмотреть самой.

Совсем рядом с воротами раздался лай собак.

— Твою ж… — влетела я в холл, закрывая за собой дверь.

Оглянувшись по сторонам, я кинулась к мешкам с тряпьëм сорра, вытаскивая половину.

— Сюда быстро! И не вздумай хоть один признак жизни подать, сама удавлю! — предупредила я, запихивая грязные и вонючие тряпки поверх барона.

В дверь уже стучали, поэтому я схватила Лихо и посадила его на мешок, внутри которого прятался барон.

— Лихо, там собаки! И ты испуганный котëнок, а не как обычно! — предупредила я, направляясь открывать дверь.

— Фрау Анна, — на пороге стояли йерлы с собаками, а впереди йерл Нудисл. — Мы разыскиваем преступника, и его следы привели в ваш дом.

— Простите… — стянула я маску с лица, отступая в холл. — Я просто убиралась…

— Вижу, — кивнул мне йерл. — Это что?

— Старые наматрасники, я складываю в них вещи сорра и старое бельё. — Чуть раскрыла я горловину наматрасника, показывая содержимое.

Тут одна из собак начала рваться с поводка и лаять на мешок. Из складок ткани тут же вылез Лихо, вытянулся на и без того длинных лапах, выгнул спину, и злобно зашипел.

— Так, фрау! Барон здесь? — строго спросил старший йерл.

— Да, сидит в этом мешке, — сложила я руки на груди под насмешливые фыркания стражей порядка. — Вон как ваш пёс заливается, весь пол мне слюной залил.

— Мы серьёзным делом заняты, а вы всё шутите, фрау. И да уберите уже из дома собак, они ведь сейчас из кожи выпрыгнут, при виде кошки. — Разозлился старший йерл.

— Это котик, — уточнила я.

— Котик, — передразнил меня йерл. — Вы же вроде собирались брать деньги на зановесочки, а купили котика?

— Я не покупала. Он ничейный и голодный был. — Сцепила я пальцы, опустила голову и отвечала лишь быстро поднимая взгляд, копируя Альку в детстве, у неё срабатывало всегда.

— А вы фрау, пожалели бедолагу и накормили, и приютили. Жалко же котика, правда? — похоже эта методика подействовала даже на йерла. — Вы хоть знаете, что это за кот?

— Чей-то? — испуганно захлопала глазами я.

— Может и был чей-то, пока я от беды подальше не вышвырнули подальше от дома, чтоб дорогу не нашёл. Сейчас у леди модно всякую невиданную живность в подарок просить. А потом не знают куда девать дикое и опасное животное. — Покачал головой йерл Нудисл. — Это беридианский дикий кот. Вырастает гораздо крупнее крупных собак, он оленя одним ударом валит. А это видать недавно глаза открыл, оттого и мелкий. Через полгода он будет уже выше моего колена.

— Беридианский кот… — завороженно протянула я. — А не подскажите, чем его правильно кормить?

— Фрау! Я вам кошковед что-ли? — рыкнул на меня старший йерл. — Закройте все двери и активируйте охранку! Где-то тут опасный преступник!

Я с удовольствием последовала его совету, едва закрыла за йерлом дверь. И наблюдала за тем, как покидают мою территорию стражи порядка.

Глава 17

— Я думал ты с ним любезничать будешь, пока он тебя такую любезную замуж не позовёт! Я между прочим ранен и истекаю кровью! — возмутился барон, едва я вытащила прикрывающие его тряпки. — Ну и вонь, кстати! Как в сточной канаве рядом с самым затрапезным борделем!

— Охотно поверю на слово завсегдатаю сточных канав и затрапезных борделей, — съязвила в ответ я. — Зато никаких подозрений! Иди вперёд. Сейчас будем смотреть, что там с твоим боком.

Почему-то в голове всплыли воспоминания конца победной весны. И такой же неожиданный ночной гость… Только этого я наоборот, прятала. Правда с личной выгодой, но это сейчас было залогом личного выживания.

Барона я привела в подсобное помещение аптеки. Здесь он совершенно не стесняясь стянул с себя рубашку и зашипел.

— Меньше бы старался показаться во всей красе, не забыл бы о ране и присохшей к ней ткани, — бросила я через плечо.

— Во всей красе значит? — зазвучали самодовольные нотки в мужском голосе. — А ты вроде ничего… Как на счёт небольшого приятного приключения?

— Ничего, судя по всему, у тебя в голове. А я не на ярмарке жеребца выбираю. Приятного после посещений затрапезных борделей ты после себя не оставишь, а вот приключения у тебя и так, вон, с поисковыми собаками ищут. — Осадила я кавалера. — А теперь, я обрабатываю и зашиваю рану, ты рассказываешь о проверке, и больше мы друг друга не знаем. И надеюсь, что обойтись без глупостей, ты в состоянии.

— О! Как прикажете, госпожа аптекарша! — ничуть не растерял своей самоуверенности барон. — Эй!

Я обернулась посмотреть, что там вызвало столько возмущений у гостя. Барон Соммерс был высоким и широкоплечим блондином, явно не пренебрегающим спортом и физическими нагрузками. Породистое скуластое лицо было бы слишком идеальным, если бы не глаза. Светло-серые у зрачка, они наливались синим к краю радужки и имели чёткий тёмный контур. От этого казалось, что глаза светятся даже немного пугающим синим светом. Барон встал у небольшого камина, при осмотре раны света должно быть достаточно. Но именно этим и загнал себя в ловушку.

На каминной полке стоял на трёх лапах и злобно сощурив глазки Лихо. Четвёртая лапка была почти вплотную протянута к горлу барона. И время от времени из мягкой шерсти выныривали уже сейчас впечатляющие коготки.

— Чего это он? — спросил барон, стараясь не шевелиться, но с опаской скосив взгляд на Лихо.

— Хвастается. Вон какие коготки красивые, — улыбнулась я подходя. — Так что без глупостей. В случае чего, я буду рыдать и заверять всех, что покойный барон напал, а меня спасло только чудо в лице маленького брошенного котёнка.

— Лице? — возмутился барон. — Да у этого чудесного котёнка бандитская морда отпетого каторжанина!

— Ну и манеры у нынешней аристократии! Заявились в дом, да ещё и оскорбляют хозяев, — ответила я, начиная промывать рану. — И не шипи, не так уж и больно. А вот Лихо ты пугаешь.

— Он меня тоже, но ему ты замечаний не делаешь! — процедил сквозь зубы барон. — Я кстати, Эжен.

Спустя минут двадцать я успела обработать рану, засыпать рассечëную мышцу сращивающим порошком, заодно с удовольствием понаблюдала, как он начинает действовать, и наложить швы. И даже наложила повязку поверх швов, барону предстояло ещё выбираться из города. Поэтому лишняя поддержка не помешает.

На перекус Эжен попросил оставшуюся уху. Я подогрела и налила в тарелку. Бульон для него сейчас оптимальный вариант, да и готовить было некогда. Особенно если учесть, что я не собиралась этого делать. Рубашка барона и ткань, которой я промывала рану, отправились в камин. Я сидела и пила чай, барон работал ложкой, Лихо сидел на окне и умудрялся внимательно всматриваться в темноту за стеклом и слушать всё, что происходило на кухне.

Эжен время от времени поводил плечами, рубашка Томаса Саргенса, чудом сохранившаяся среди вещей Анни, была ему маловата в плечах и плотно обхватывала предплечья.

— Ничего посвободнее нет? — скривился барон, когда я принесла ему эту рубашку, вторую, явно праздничную и для особых случаев, я решила оставить.

— Могу подарить весь гардероб сорра Фрега, — не в положении барона было сейчас капризничать.

— Э, нет. Я и так слишком близко познакомился с данным господином, пропитался, так сказать, его сущностью пока сидел в мешке. Я лучше в этой побуду. — Тут же передумал барон.

Потом наступило время оплачивать счёт за аптекарские услуги.

— Моя мать была леди, и как ты понимаешь, никаких проверок по рождению не проходила. Вскоре после смерти отца, она упала с лошади. Всегда смирная кобыла вдруг взбесилась. — Начал Эжен. — И хотя мама получила отличное образование, это ей не помогло. Главное, забудь всё, что было на твоей первой проверке. Это всё равно, что сравнивать игру мальчишек во дворе и национальные игры. Экзамен на разумность, просто уступка зажиточному сословию. Проверка же это отлично отработанный механизм лишения всего: прав, богатства, имени. Идя туда, ты должна понимать, что к тебе не будет никакого сочувствия, любой твоей неосторожности или неуверенности, не то что ошибки, ждут как падальщики смерти жертвы. Вся проверка проходит на латыни. Вопросы… Дай бумагу. Матери дали примеры, якобы из основного курса естественной математики. Я их тебе напишу, хотя бы чтобы ты видела, что тебя ждёт. Никаких послаблений тоже не жди, вопросы не только из математики. Очень много из естественных наук, истории и законоведения. Сначала, гоняют в разброс. Когда почувствуют слабое место, найдут ту область, где ты слабее всего, вопросы посыпятся именно по ней. Заранее те вопросы, что тебе будут задавать, нигде не вывешивают и не демонстрируют и получается, что у комиссии развязаны руки. И ещё… На проверке присутствуют заинтересованные лица, обязательно старший йерл, и попечительский совет города. В твоём случае это дополнительная опасность. Этот год попечительство возглавляют граф Пемарлей и его дальняя родственница графиня Александра Дорангтон.

— А я получается… — мгновенно оценила я все перспективы.

— Если эта старая стервозная перечница и ненавидит что-то, то это всё, что связано с любовницей её отца и единокровной сестрой. Тебе нужно напоминать, что после того, как леди Александра по наущению матери устроила прилюдную истерику, требуя чтобы отец немедленно перестал общаться с фрау Маргарет, и что она не выносит запаха духов фрау, которыми пахнет от отца, граф Стефан больше ни разу не удостоил дочь встречей? — с нескрываемым сочувствием произнёс Эжен. — А лорд Пемарлей с одной стороны, родственник старой графини, с другой… А ты наверное не следишь за скандалами в светской хронике? Так вот, сына графа недавно, буквально на днях, застукала с любовницей жена, леди Диана. Пытаясь сбежать, любовница столкнула леди с лестницы. Та провела в беспамятстве три дня, а потом, едва придя в себя, вызвала ювенала своего покойного отца, подала на развод и затребовала возврата принадлежащей ей доли. А дела самих Пемарлей не так чтобы хороши, имущество леди Дианы и доход от него были залогом их благополучия.

— Упала с лестницы… И что, ей тоже назначили проверку? — сердце отчего-то как будто пропустило удар.

— Думаю старый граф готов отдать за это и руку, и ногу, и глаз довеском. Но… Мать леди Дианы четвертая дочь герцога Барливара. Связь с семьёй была разорвана из-за мезальянса, юная леди Лидия в своё время сбежала замуж за графа. Но тут склоки оставят на потом, и боюсь отец и сын Пемарлей просто не доживут до проверки леди Дианы. — Хмыкнул Эжен. — Но вот на ком граф сорвёт свою злость, можешь попробовать догадаться. Добровольцы есть?

Выпроводив барона из своего дома, и убедившись, что его не схватили сразу за моим забором, что мне бы изрядно добавило неприятностей, я вернулась в дом. Разглядывая записанные бароном примеры, я решила, что без чая с ромашкой после таких новостей мне не обойтись. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Прикинув сколько чая я выпиваю в день, пришла к неутешительным выводам.

— Интересно, существует ли чайный алкоголизм? — спросила я Лихо, тот только зевнул.

Утро я встретила в библиотеке. Правда не убиралась, а проверяла, соответствует ли местная латынь той, что знала я. Названия лекарств и рецепты я читала свободно, но мало ли! Система уравнений с тремя неизвестными меня не напугала. Даже законодательство не вызывало волнений. Фрай Томас и сам уделял этому очень много свободного времени, и дочь учил. Даже знакомые удивлялись, мол, похоже, что единственного ребёнка готовят в ювеналы, а не фармики. А вот история и наверное физика… Как бы так сделать, чтобы господам проверяющим не захотелось задавать мне вопросы из этих областей?

Мои рассуждения прервал стук дверного колокольчика. Мы с Лихо удивлённо переглянулись.

— Позднее утро за окном, вряд ли это ещё один беглый аристократ, — подумала вслух я, отправляясь к двери.

Глава 18

Открыв дверь, я с удивлением обнаружила на пороге одну женщину на вид между сорока пятью и пятидесятью годами. А с ней двух девочек-подростков. В одной я узнала Мартишу, которую видела вчера в ателье.

— Доброго дня, фрау Анна, — чуть присела она в приветствии. — Вы меня наверное не запомнили, я Мартиша, младшая дочь сорра Вильямса. А это моя мама и старшая сестра Пенси.

— Я узнала, — улыбнулась я. — Доброго дня и проходите. Аптека ещё неделю не будет работать, но если я чем-то могу помочь…

— Спасибо, фрау Анна. — Ответила мне сорра Санни, чьë имя я вспомнила не сразу. — Но Мартиша вчера услышала ваши слова о том, что у вас очень медленно продвигается уборка, и мы хотели предложить свою помощь. Вильямс не против, что мы наймëмся к вам, он может подтвердить… Если вам нужно, конечно…

Сорра Санни очень волнуется и это заметно, чувствует себя неловко оттого, что предлагает помощь за деньги. А я как могла быстро просчитывала открывающиеся возможности. Ведь я могу воспользоваться предложенной помощью. Аптеку и кухню я отмыла. Большая, как я её назвала про себя официальная, часть дома никаких секретов не хранит. Лихо уже всё прополз, да и память Анни молчала. И уборку здесь я вполне могу доверить сорре Санни и её дочерям. По деньгам это будет не слишком затратно, а освободившееся время я прекрасно потрачу в библиотеке, тут вон двадцать семь томов по истории. Вечером, чтобы дать отдых мозгам, как раз и можно будет заняться комнатами, которые загадил сорр Фрег. Тем более, что я уже начала.

— А сорр Вильямс точно не будет против? Особенно, когда узнает, во что превратился дом с момента смерти моего отца, — уточнила я, прерывая паузу.

В империи женщины ниже третьего сословия по происхождению, могли работать только с разрешения мужа или отца. Если таковых не было, то старший брат или опекун. Даже деньги получал за женщину мужчина. Это я уже молчу про то, что найти работу было весьма не просто. А тем, кто принимал женщин на работу не соблюдая правил могло это выйти боком.

— Вильямс вчера рассказал, что даже мебель погублена, — осторожно произнесла сорра Санни.

— Сорра, вы помните этот дом таким, каким он был при моих родителях, когда вы иногда помогали моей матери перед большими приёмами. — Вздохнула я. — Пройдёмте, сами всё увидите.

Следующие минут десять прошли под охи и вздохи сорры и удивлённые глаза её дочерей.

— Ну не так всё и плохо. Отмывать конечно много. И ремонтировать. И заменять… — перечислила к концу осмотра Пенси. — Но жить то можно! А после уборки и вовсе.

— Значит, возьмётесь? — уточнила я.

Оговорив оплату и откуда начинать, я предоставила нежданным помощницам весь доступный мне арсенал щёток, вёдер, тряпок и местных чистящих средств. Сорра Санни попросила много уксуса и нашатыря. Впрочем ничего лучшего для стёкол и хрусталя ещё не придумали даже в моей прошлой жизни.

Мартиша попросила стремянку, а вот её старшая сестра спросила, где можно будет меня найти, если понадоблюсь. Я собиралась быть в библиотеке.

Решив, что история в моей памяти хоть как-то отложилась, и её можно оставить на последние дни. Я полезла по справочникам о физике и естественных науках. По мере просмотра тем, мои глаза удивлённо расширялись. Нет, подумать только! Здесь наука шагнула далеко вперёд. Некоторые открытия в прошлом мире были сделаны гораздо позднее. И лишь в немногих вопросах викторианская эпоха того мира опережала здешнюю.

Прервалась я только на обед, который разделила с соррой Санни и её дочерьми. К этому времени они сотворили невозможное. Большая п-образная комната просто сверкала, и они уже приступили к гостевым спальням на втором этаже. Вечером, окончив работу, мне показали и эти комнаты тщательно отмытыми. За завтрашний день сорра Санни планировала закончить с уборкой этой части дома. На что я возразила, что тогда нужно заняться жилой частью хозяйской половины. А коридоры лестницы в конце. Чтобы не вытаскивать мусор уже по чистому. Споров по этому моменту не возникло.

А вот когда они все разделись до нижнего белья и встали передо мной, я немного опешила.

— И чтобы это значило? — спросила я, прижимая к груди кота.

— А как же вы собираетесь проверять не уносим ли мы чего-то вашего под своими платьями? — вздохнула сорра.

— Я верю, что не уносите. — Закивала я так, что аж челюсть щёлкнула.

— Фрау, все осматривают. Хозяйка дома или экономка. — Добавила Пенси.

— Вот видите, и раз вас снова и снова приглашают на помощь, значит ни разу вы своей репутации не запятнали. Так что давайте обойдёмся в будущем без этого. — Настояла я.

Проводив всех до ворот, где своё семейство ожидал сорр Вильямс, я поблагодарила его за разрешение мне помочь, и отдала заработок за сегодня. А вернувшись в библиотеку, я без сил упала в кресло у столика рядом с окном.

Лихо что-то муркнул и запрыгнул на стол, где развалился прямо на раскрытой мной книге.

— Аж скрутило внутри всё, Лишенька. — Чуть ли не дрожащими руками наливала я себе чая. — А если всё же не сдам? Ну вот не вытяну? И что меня ждёт, вот также к людям проситься на самую тяжёлую работу? Да и не это страшно. А то что вот так… Словно ни чувств, ни стыда нет. Как к скотине! А что делать, если какой-нибудь скот решит проверить…

— Уррр, — зло прорычал Лихо, словно встряхивая заистерившую меня и приводя в чувство.

Кот чуть повёл головой, прищурив глаза. Свет от пламени как будто отразился от кошачьей шерсти. Глаза Лихо сверкнули. На секунду мне показалось, что этими глазами на меня посмотрело нечто иное… И не живое даже, но могущественное. Но уже в следующее мгновение это ощущение пропало, а на меня смотрел просто мой кот. Злой и готовый к драке.

— Ну, подумаешь, немного поныла. Я сейчас, между прочим, девушка в беде! — сказала я Лихо. — И да, я нервничаю!

Кот лениво поднялся и, спрыгнув со стола, пошёл ко мне. Забрался на колени и ткнулся головой в ладонь. Мол, ну вот он я, гладь и успокаивайся. Так я и просидела наверное с полчаса. Наглаживая Лихо и с чашкой чая. А потом, как это обычно и бывает, после уныния появилась жажда деятельности. Вот куда применить это желание вопроса не стояло, слишком большой список работ ожидал моего внимания.

Глава 19

Десять дней, отведённые для выздоровления, последним этапом которого должна была стать проверка, сохранила ли я разумность, пролетели просто незаметно. Слишком уж были насыщенны эти полторы недели делами, заботами и работой, чтобы появилась возможность следить за временем.

Вечером последнего дня ко мне в дом постучали. Сил удивляться не было. Я просто подхватила на руки Лихо и пошла смотреть кто это пожаловал, не делая предположений.

Пожаловал ательер Антуан, с ним была Мартиша и ещё одна девушка.

— Доброго вечера, фрау. Я был так восхищëн знакомством с вами, обладающей столь тонким и ярким вкусом, что позволил себе некую вольность. — Хмурился от волнения кутюрье. — Я хотел бы представить вам, созданный образ…

— Я не смогу отказать себе в этом удовольствии, — улыбнулась я.

С людьми, воспринимающими свою работу, как искусство я была знакома. И давно научилась понимать их общую странность, ч лучшем смысле этого слова. Иногда какая-то мелочь побуждала их творить. И для них было важно, чтобы результат их творения получил оценку каких-то определённых людей. Становились такими людьми по известным только самим творцам причинам и критериям. Ательер Антуан был именно таким творцом, а для меня никакого труда, посмотреть и оценить, не составляло. Поэтому я пригласила его в гостиную и предупредила о плачевном состоянии, а ещё напомнила, что это одна из тех комнат, которую я хотела бы украсить его шторами, если смогу пройти проверку.

— Да, я помню о предстоящем событии, поэтому решил побеспокоить вас сегодня. — Кивнул ательер.

Мартиша быстро расставила принесённую с собой ширму, вторая девушка уволокла за неё большой чемодан. Только после кивка ательера за ширму отправился и второй принесённый чемодан.

Когда Антуан решил отодвинуть ширму, то от волнения просто её уронил. Я сделала вид, что вообще считаю, что так и было задумано.

— Эффектно, но громко, — улыбнулась я. — Я бы хотела выкупить этот образ.

Платье, которое оказалось на манекене за ширмой мгновенно завладело моим вниманием. Я никогда не была тряпичницей и гардероб имела скромный, но функциональный. Но тут… Даже я сама не смогла бы придумать для себя что-то лучшее.

Нижнее платье имело чёрную юбку с двумя боковыми карманами. Турнюр здесь был совсем небольшим и скорее лишь привлекал внимание к моей пятой точке, а не создавал ощущение, что я родня кентавру.

Верхняя часть платья была белой и садилась чётко по силуэту. Со стороны смотрелось даже не платьем, а блузкой с юбкой. Но всё менял пиджак. Он плотно обхватывал тело, имел ряд мелких пуговиц, начинающихся от середины груди, и сложный отложной воротник. Часть воротника, что закрывала шею, была стоящей и плотно прилегала к воротнику платья, создавая эффект сложно завязанного платка-галстука. А вот на груди воротник расходился треугольниками, по контору отделанными чёрными бархатными вставками-полосками. Завершали образ перчатки и шляпка. И это была одна из немногих в моей жизни вещей, которые я хотела примерить здесь и сейчас.

Ательер это видимо понял, потому что его улыбкой можно было заменять два полных канделябра свечей.

— Это платье не продаётся, фрау. Это плод вдохновения и фантазии. И как видите, я сильно изменил принятому в обществе силуэту. Но если вы осмелитесь его надеть, я просто вам его подарю, по другому с такими вещами нельзя. Пусть принесёт вам удачу! — очень довольный Антуан склонил голову.

— Я надену его завтра. И пусть я буду уверена хотя бы в том, что неотразима! — искренне улыбнулась я.

Утром я спускалась по ступенькам и шла мимо лип и стены роз гордо расправив плечи и подняв подбородок. Я выжила, я как минимум избавилась от грязи в доме, я не струсила, и я готова сражаться за свою жизнь. В иной ситуации я бы сказала, что слишком много я в одной голове. Но сейчас мне было важно наслаждаться этим состоянием, знанием того, что моё я что-то значит. Только высоко ценя что-то, можно этим чем-то дорожить. А за то, что дорого, люди привыкли сражаться. Даже наше тело выдаёт скрытые резервы, а сколько возможностей появляется у нашего разума!

До здания мэрии, где должна была проходить моя проверка, меня довёз сорр Вильямс. Внутрь я прошла спокойно, без каких-либо препятствий. А вот дальше начались проблемы. Времени до начала проверки оставалось немного, а я не знала, куда мне идти.

Чуть в стороне стояла очень старая женщина в строгом платье. Но перстень на руке говорил, что дама не из простых. А оценив её заинтересованный, но холодный и злой взгляд, я пришла к выводу, что это видимо и есть старшая сестрица матери Анни. Этой графине только мачеху в сказке о золушке играть. В любом случае уж к ней точно за помощью не стоит обращаться. Тем более, что окинув меня взглядом с ног до головы, графиня непонятно чему улыбнулась и развернувшись пошла в сторону, где её уже ждали ещё несколько таких же злобно-высокомерных местных аристократов.

В самом тëмном углу коридора, да еще и полускрытый какой-то статуей стоял стол, за которым сидел местный дежурный. Он что-то старательно вносил в большую книгу учёта, наверное поэтому меня не заметил.

— Доброго дня, — подошла я к нему.

— Да? Вы по какому вопросу? — подскочил клерк.

— Я Анна Саргенс, мне назначена на сегодня проверка сохранила ли я разум. Подскажите, пожалуйста, куда мне пройти? — статус фрау я опустила намеренно.

— На второй этаж по центральной лестнице, там повернуть направо и конца коридора. Большой зал, мимо не пройдёте, — подробно объяснил молодой мужчина с явным сочувствием в глазах.

Я поблагодарила и поспешила в указанном мне направлении. Опоздания я и вовсе терпеть не могла, а здесь ещё и их могли расценить как угодно, но явно не в лучшем для меня варианте. Перед высокими двустворчатыми дверьми я замерла, глубоко вздохнула и постучала.

— Войдите, — голос из-за дверей не выражал ничего, никаких эмоций.

Я вошла и осмотрелась. С правой стороны были установлены мягкие стулья в три ряда. Так как пол в той части был выполнен в виде широких ступеней, то стулья стояли на разных уровнях, чтобы было удобно рассматривать происходящее в центре зала. Сейчас там было занято четыре стула. С краю на первом ряду старший йерл и к моему удивлению герцог, на втором ряду графиня и что-то возмущённо рассказывающий ей мужчина, видимо тот самый граф, невестка которого решила оставить и его, и его блудливого сыночка без своих денежек. У окна стояли два накрытые тканью стола. А прямо напротив меня был большой стол за которым сидели проверяющие. Один что-то увлечённо просматривал в толстой книге, двое беседовали, вообще отвернувшись от меня.

— Было бы неплохо вошедшей представиться, — спокойно, не меняя тона и глядя на своего собеседника произнёс один из экзаменаторов на латыни.

— Фрау Анна Саргенс, уважаемые экзаменаторы и господа присяжные проверяющие. — Мягко улыбаясь ответила я. — Доброго всем дня.

Глава 20

— Вы уверенно говорите на латыни. Изучали? — спросил один из экзаменаторов.

— Я из семьи фармиков, господин экзаменатор. — Чуть склонила голову я, сохраняя самое благожелательное выражение лица. — Для того чтобы знакомиться с рецептурой, смешивать, понимать, что за ингридиенты перед тобой, необходима латынь.

— То есть это не ваша заслуга? — задал мне каверзный вопрос тот, что читал книгу.

— Конечно эта заслуга по праву принадлежит моему отцу, именно он обучал меня языку, который хоть и ушёл из общего употребления, но по прежнему является обязательным профессиональным языком для медикусов, ювеналов всех направлений и фармиков. — Ответила я.

— Это хорошо, что вы помните о тех благах, которыми пользуетесь благодаря своему отцу. И не приписываете себе лишнего. — Поднялся экзаменатор. — Память вообще, чуть ли не главный признак наличия разума. Вот её мы сейчас и проверим.

Он указал мне рукой на один из накрытых тканью столов.

— У вас есть три минуты, чтобы запомнить предметы, которые здесь есть. — Улыбаясь мужчина приподнял ткань, позволяя мне увидеть стол и предметы на нём.

Я набрала полную грудь воздуха, позволяя ей натянуть ткань пиджака, и медленно выдохнула. Тише, Аня, спокойнее. Сейчас можно забыть обо всём. Вдох-выдох всегда помогал сосредоточиться и не отвлекаться по сторонам.

Да и подобное упражнение мне было слишком знакомо. Зрительная память, воспроизведение на слух… У нас это тренировали в первую очередь. Потом мы так играли с Алькой. Такие игры и стихи лучшая тренировка для памяти. Да и я, уже будучи глубокой пенсионеркой, не давала своему мозгу закисать. Чтение, решение задачек Сканави, кроссворды и вот такие игры были моим постоянным досугом.

Вот и сейчас улыбка экзаменатора всё больше меркла по мере того, как я раз за разом отвечала, какие предметы исчезали со стола, а какие появлялись.

— Думаю, что достаточно. — Прервал проверку памяти другой экзаменатор. — Рядом стоит стол с элементами передатчика речи. Соберите, проверьте работоспособность, назовите своё имя и произнесите то, что вам ответят.

Экзаменатор, что проверял память, с неимоверно любезной улыбкой убрал ткань со второго стола и победно переглянулся с оставшимися экзаменаторами. Удивление, что наверняка явно читалось на моём лице, господа экзаменаторы и присяжные видимо приняли за испуг. А вот чего бы мне бояться слухового радиотелеграфа? Да и азбуку Морзе-Вейля я прекрасно помнила. Причём обе версии, и изначальную, и доработанную Герке.

Я уже успела закончить фразу, которую мне передали с того конца приёмника, когда дверь в этот зал или лучше сказать аудиторию, с грохотом отворилась.

— Я главное заинтересованное лицо! Как вообще могли начать проверку без меня? — верещал кузен сорра Фрега на кого-то в коридоре.

— Что? Это мы должны были ждать этого… — возмутился граф, сидящий рядом с графиней.

— Он получает всё имущество фрау, если она не пройдёт проверку, — безэмоционально ответил ему старший йерл.

— С какой целью вы изучали устройство передатчика речи и когда? — не обращал внимания на сразу растерявшегося кузена герцог.

— Просто было любопытно, ваша светлость. А в библиотеке моего отца труды и изыскания о передаче речи на расстоянии стоят на второй полке снизу. Даже ближе, чем сказки. — Улыбнулась я. — Даже рабочий макет есть. Разве возможно в таких условиях сдержать любопытство?

— Может тогда поговорим о истории нашей империи? — предложил последний из экзаменаторов, заставляя меня внутренне напрячься.

— К чему эта бесполезная трата времени?! — не скрывала раздражения графиня. — Вам прекрасно известно, кем была мать этой девицы. А личная библиотека моего отца, которая хранилась на острове Марли включала такие труды и документы, которых нет и в императорской! Какого цвета обложка альманаха о королевском роде Винрайсов?

— Синий бархат с серебром, — ответила я на автомате, просто не успев даже среагировать на столь резкую смену темы.

И я готова была в этот момент возблагодарить небеса за то, что Анни так любила всё, что было связано с её семьёй, что даже эту самую книгу помнила, что говориться в лицо.

— И? Как видите я была права! — поджала губы графиня. — Ещё немного, и я начну подозревать, что вы заранее сообщили вопросы испытуемой.

— Нет-нет, ваше сиятельство! Как можно! — поспешили откреститься от столь милосердного поступка экзаменаторы. — Не будем терять время.

Вперёд выкатили обычную школьную доску. На доске были написаны примеры, совсем как на проверочных работах в школах. И вот тут мне пришлось закусить губу. Примеры были ровно те же, что мне написал по памяти Эжен. Так что графиня своими же руками оказала мне огромнейшую услугу. Решение примеров не потребовало много времени, наоборот, я ещё и тянула. Ведь тот листок, что оставил мне беглый аристократ, я прорешала раз пять.

Мою работу проверяли дольше, чем я решала.

— И последний вопрос, фрау Анна, — спросил меня самый строгий из экзаменаторов, откидывая стеклянную крышку своих часов так, что на стол перед ним упал отблеск в виде радуги. — Что это?

Первым порывом было сказать, что радуга. Но тут я вспомнила Альку. Соседский мальчишка решил удивить мелкую зазнайку и устроил при помощи поливочного шланга радугу над клумбой перед подъездом офицерского дома.

— Смотри! Что это? — кричал он ей.

— Спектр разложения белого цвета, — закатила глаза мелкая. — Мне дедушка это рассказал ещё когда я совсем маленькая была.

Вот и я сейчас моргнула, чтобы развеять ожившее воспоминание, и повторила.

— Спектр разложения белого цвета. Солнечный свет, не имеющий окраски и воспринимающийся нашими глазами как белый, попадая на стеклянную линзу преломляется и мы можем видеть из каких видимых нам цветов состоит белый цвет. — И видя выражение лиц и экзаменаторов, решила, что раз уж вспомнила внучку, то и скопировать не помешает. — Мне так папа рассказал, когда я была совсем маленькой девочкой.

— Ваш отец видимо был гораздо более разносторонне образован, чем можно было подумать. По крайней мере, он живо интересовался последними научными открытиями. И даже как мы видим, продвигал развитие научных изысканий. Ну, по мере сил. — Скривился один из экзаменаторов. — Но мы не можем отрицать, что разум у вас есть, фрау. Вы прошли проверку и можете сохранить свои права.

— Нет! Стойте! — заверещал кузен сорра Фрега. — Не-ет, она не может пройти проверку!

— Уже прошла, — пожал плечами старший йерл. — Что я сейчас и засвидетельствую. После чего, фрау Анна сможет распоряжаться имуществом своего отца и покойного мужа, пока с обременением.

— Она не может считаться разумной и чем-то распоряжаться. Она озар! Именно поэтому её папашка согласился отдать её замуж за моего кузена. — Вскочил со своего места кузен. — Фрег был свидетелем того, как она заискрила!

Глава 21

Заявление кузена Карла произвело эффект грома среди ясного неба. Старший йерл вскочил и что-то рявкнул, тут же в зал вбежали несколько рядовых йерлов. Они встали попарно у входа и у каждого из окон.

— Простите, кузен, — совершенно спокойным голосом обратилась я к мужчине. — А не могли бы рассказать мне, как давно я попала в озары?

— Хватит фиглярничать! — затряс вторым подбородком кузен покойного Фрега. — Ты заискрила, когда…

— Вы задолжали всем и вся, кредиторы стали выбивать ваши двери, а срок уплаты по долгам истёк? — улыбнулась я. — Именно поэтому вы так уцепились за последнюю возможность избежать долговой тюрьмы и работ до погашения всех задолженностей, что даже обвинили меня в сокрытии дара?

Все проверяющие переглянулись.

— Вы понимаете степень ответственности, фрау? Сорр? — поднялся герцог. — Установить наличие дара очень легко, как и не скрывался ли каким-либо образом дар в действительности. Старший йерл, распорядитесь. Но если это не так, то заложные обвинения и клевету вы, сорр, будете обязаны выплатить такую компенсацию фрау Саргенс, что это окончательно вас потопит.

— А ещё задолженность за аренду помещения каретного сарая и его жилой части. — Напомнила я, в большей степени, конечно кузену Карлу.

Пока мы беседовали, двое мужчин в одинаковых серых костюмах закатили что-то вроде высокого журнального столика. На нем была закреплена странного вида конструкция.

— Руку сюда, пожалуйста, фрау, — голосом лишённым какого-либо выражения произнёс один из мужчин.

— Да, конечно. — Я послушно положила руку на специальную подставку.

И даже не вздрогнула, когда на моëм запястье защëлкнулся широкий металлический браслет.

— Ваше имя, фрау? — спросил второй из зашедших.

— Анна, — улыбнулась я.

Магический полиграф позабавил. Но ещё больше позабавило выражение лица кузена Карла, когда ничего не произошло, и тот мужчина, который показывал мне, куда положить руку, повернулся к комиссии и отрицательно покачал головой.

— Анна, вы озар? — тем не менее, второй продолжал задавать вопросы.

— Нет, — отвечала я.

— В семье Саргенс были проявленные озары, вам это известно? — спросили меня.

— Да, известно, — благожелательно улыбалась я.

— Были ли у вас какие-либо проявления озарения, или что-то, что могло бы быть истолковано, как проявление? — при этом вопросе у кузена сжались кулаки.

— Нет, никогда не было. — Ответила я.

— Она лжёт! Лжёт, дрянь! Я сейчас расскажу, как было! — вскочил Карл.

— Вы можете рассказывать всё, что считаете нужным, — ответил ему один из экзаменаторов. — Но мы будем верить только тому, что показывает определитель дара. А он демонстрирует отсутствие дара в крови фрау и лжи в её словах! Сядьте! И не усугубляйте своё и без того, плачевное положение!

— Да она хитрая стерва! Она же фармик! Она что-то сделала, чтобы дар не нашли! — почти завизжал кузен.

— Довольно! — ударил по столу один из экзаменаторов. — Вы совершенно потеряли границы! Не забывайтесь, вы сорр. А оскорбляете фрау! Фрау, только что подтвердившую своё положение. А вы и так уже оклеветали фрау, причём из очевидных корыстных побуждений. А теперь позволяете прилюдные оскорбления?

— Последний вопрос, фрау. Вы скрываете свой дар? — обратился ко мне мужчина в сером костюме.

— Нет. Ни я, Анна, ни мой отец никогда и ничего не делали, чтобы скрыть мой магический дар. — Громко и уверенно произнесла я.

Щелчок растегнувшегося металлического обруча определителя лучше любых слов подтвердил, что я говорю правду. И действительно, ни я, Сдобнова Анна Тимофеевна, ни мой отец, никогда и ничего не предпринимали, чтобы скрывать мой магический дар. И дара у меня тоже никогда не было. Откуда бы ему взяться в моём родном СССР?

— Сорр Карл, вы арестованы за клевету и оскорбления фрау до вынесения решения суда о соответствующем наказании. — Встал перед кузеном старший йерл. — Фрау Анна, вы будете предъявлять к оплате задолженность по аренде?

— Конечно, старший йерл. — Кивнула я.

— Завтра до полудня к вам придёт ювенал для составления требований в суд. Сейчас вам необходимо проехать в управу, для получения документов о прохождении проверок на разум и отсутствие дара. А также наследственного сертификата. — Объяснил мне старший йерл, а потом махнул в сторону трясущегося от страха кузена. — Йерлы, этого сопроводить в камеру. Кредиторов и прочих заинтересованных лиц известить в положенном порядке.

Несчастного Карла буквально волоком потащили из зала. Я тоже откланялась. Оставаться здесь мне смысла не было. Приятным удивлением стал сорр Вильямс, ожидавший меня у входа.

— Прошли? — заулыбался он мне.

— Прошла, сорр Вильямс! Теперь в управу за документами и вперёд! Возрождать дело семьи Саргенс! — засмеялась я.

В управе пришлось подождать возвращения старшего йерла. Вот только вернулся он не один, вместе с ним в кабинет зашёл и герцог, что заставило меня внутренне напрячься. Пока йерл готовил документы, герцог молчал и только внимательно меня рассматривал. Словно пытался сравнить меня сегодня и в тот вечер, когда я очутилась здесь.

— Фрау, напоминать о том, что полноценной владелицей имущества своего отца и покойного мужа вы станете только через месяцев, за которые вы должны удержать доход и состояние на прежнем уровне, нужно? Так же на вас возлагаются похоронные расходы. Тело сорра Фрега вам выдадут через тридцать дней. — Монотонно произнёс старший йерл.

— Нет, я хорошо это помню. — Кивнула я.

— Значит тогда получаем документы, расписываемся за каждый в книге записей, через тридцать дней за телом. — Тыкал мне пальцем в соответствующие графы йерл. — За то, что приняли тело на захоронение, распишитесь в день получения. Всё, свободны. Напоминаю о визите ювенала завтра и счастливого пути!

— Благодарю, — приняла я документы и тут же начала их проверять, чтобы потом не оказалось, что из-за случайной описки, документ недействителен. — Всё в порядке. До свидания!

— Не торопитесь, фрау Анна. — Вдруг остановил меня герцог. — Присядьте, пожалуйста. Может, чаю?

— А разговор будет долгим? — переспросила я.

— Этого я вам не могу сказать. — Ответил герцог.

— Значит, разговор будет не только долгим, но и неприятным для меня, — озвучила я очевидный вывод.

— Ну почему же сразу так? Обстоятельства нашего с вами знакомства, приятными конечно не назовëшь… — заулыбался герцог, явно пытаясь очаровать.

Герцог был хорош собой. И прекрасно об этом знал, а главное, похоже привык пользоваться своей внешностью. Где-то в глубине карих глаз мелькнула искра самодовольства, а уголок чётко очерченных губ приподнялся в усмешке.

— Да уж, сложно назвать приятным момент, когда тебя пинают сапогом по рёбрам, — отзеркалила я его полуулыбку, наблюдая как самоуверенность на породистом лице сменяется удивлением и настороженностью.

Глава 22

— Фрау Анна, — с удивлением герцог быстро справился. — Наверняка вы знаете кто я, но в любом случае представлюсь. Герцог Александр Мардериан, так как мой отец благополучен, здравствует и полон сил, то многие используют приставку младший к моему титулу и фамилии. Для простоты общения вполне сгодится упоминание титула.

— Спасибо за объяснения, но я не совсем понимаю, для чего они. Не думаю, что фрау часто общаются с герцогами. — Я хотела добавить, что мне хватило и прошлого общения с сапогами герцога, но вовремя вспомнила, что здесь сословия не пустой звук, а грубость и хамство никому и никогда на пользу не шли.

К тому же вспомнилось, что отца герцога звали Николас. То есть, герцог у нас Александр Николаевич, если на привычный мне манер. Высокий, широкоплечий, кареглазый и с привычкой бить лежачего, да ещё и женщину. А в комплекте с именем и вовсе просто семафор с надписью держаться подальше от этого товарища.

— Я бы хотел поговорить с вами о вечере, когда некто убил вашего мужа. — Начал герцог. — Что вы помните?

— Не многое. Я вообще старалась после закрытия аптеки забиться куда подальше и не попадаться мужу на глаза. Обычно находила какое-нибудь занятие в лаборатории. Туда сорр Фрег старался не заглядывать даже на трезвую голову, а выпив и вовсе обходил стороной. Каким-то странным образом понимание, что любая разбитая колба или змеевик перегонного куба может привести к остановке работы, а значит потери прибыли, выработало вот такую привычку. Я ей пользовалась, не всегда успешно. Но всё могло бы быть гораздо хуже. — Откровенно делилась я воспоминаниями Анни. — В свои дела сорр Фрег меня не посвящал. За проявленное любопытство или слишком пристальное внимание жестоко избивал. Так что и у меня выработалась привычка держаться подальше от него вообще, и его дел в частности. В тот вечер он предупредил, чтобы я закончила все дела в аптеке до восьми и не брала срочных заказов на изготовление лекарств. Мол к нему придёт важный партнёр. Единственное, я должна была приготовить ужин и подать к четверти девятого, а потом ждать на кухне. Когда сорр Фрег позвонит в колокольчик для прислуги, я должна была принести поднос с красным вином и лёгкими закусками. Колокольчик прозвонил около десяти вечера, я пошла относить поднос. Когда я зашла в помещение приёмной аптеки, я увидела, что сорр Фрег лежит на полу лицом вниз. А потом ощутила удар по голове.

— А потом? — прищурился герцог.

— Какой-то неясный гул, боль в затылке и удар по рёбрам, — не удержалась всё-таки я.

— Может всё-таки… Где-то не удержались, подсмотрели, услышали непонятную фразу, какую-то запись? — настойчиво спрашивал герцог, проигнорировав мой намёк.

— Нет. Моя жизнь в последние годы не была лёгкой и радостной. А подобные случайности могли только усложнить и без того непростое выживание. Поэтому я максимально ни на что не обращала внимания. И смотрела всегда в пол. Во-первых, не видела лишнего и не раздражала сорра Фрега. А во-вторых, по тени всегда виден замах для удара. — Упорствовала я в своём незнании.

— Сколько раз вы собираетесь напоминать мне о скажем прямо, не самом достойном моём поступке? — вдруг спросил герцог.

— Герцог, вы же видели меня в тот вечер. Думаете, что ваш удар единственный о котором я могу вспомнить? — чуть склонила голову я. — Впрочем, вот старший йерл вообще не считает избиение женщины чем-то предосудительным.

— Хорошо, давайте я извинюсь и мы забудем об этом инциденте? — предложил герцог.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Затем, что я вижу, что эта ваша обидчивость и мелочная мстительность явно влияет на вашу память фрау. Вы уже четыре раза смотрели на часы, и дважды порывались покинуть этот кабинет. — Ответил герцог, показывая, что тоже умеет наблюдать и делать выводы. — Вы явно не хотите помочь даже малостью, демонстративно стараетесь держаться от всего этого подальше. А нам ваша помощь нужна и важна любая мелочь.

— При жизни сорра Фрега я занимала почти бесправное положение в собственном доме. В иных домах прислуга имеет больший вес. Всё, что я могла, я уже рассказала. — Покачала головой я.

— Хорошо, но может, вы знаете была или были ли у сорра любовницы? — прямо спросил герцог.

— Хмм, вся Весёлая улица знала о странных пристрастиях сорра. Он платил шлюхам за порку. В остальном же страдал неизлечимым мужским бессилием. — Фыркнул старший йерл.

— Да? — удивлённо обернулась к нему я.

— А вы хотите сказать, что убитый хоть раз потребовал с вас супружеский долг? — ответил встречным вопросом йерл.

— Не думаю, что это имеет отношение к произошедшему. — Смутилась я, ведь искренне считала, что раз Анни была замужем и не один год, то все стороны супружеской жизни ей известны. — Но раз мы выяснили, что я даже такие подробности не знаю о сорре Фреге, то могу я идти?

— Значит по-прежнему помогать не желаете? — нахмурился герцог. — Нет, я бы поверил в ваши объяснения, если бы не присутствовал на вашей проверке, фрау. Вы внимательны к мелочам, у вас цепкая память, хорошо развито зрительное восприятие. Жаль, очень жаль. Ведь Дорангтоны всегда, в любые времена и вне зависимости от ситуации, стремились оказать любую поддержку короне.

— Я не Дорангтон, — напомнила я.

— Ваша мать не Стефания фиц Дорангтон? — напомнили мне о родстве со славными слугами короны. — Впрочем, и ваш отец, Томас Саргенс, всегда спешил на помощь и военным и йерлам. Его составы и мази поднимали на ноги даже многих из тех, от кого уже отказались лекари, и позволяли нести службу во времена эпидемий. Его считали своим и в управе, и в казармах. Об этом вы помните?

— Помню, — кивнула я. — Как и то, что помимо договора с ювеналом и официального завещания, мой отец оставлял ещё и духовное завещание своим товарищам, тем, кого он спасал и после ранений, и от болезни, приглядывать и не допускать зла по отношению к его единственной дочери.

— Ничего противозаконного с фрау Анной Саргенс с момента смерти её отца не происходило. Её не обворовывали, не вредили имуществу, не покушались на убийство. — Ответил на взгляд герцога старший йерл. — А что там между мужем и женой, и как муж жену учит и воспитывает, никого не касается.

— Вот, — похлопала я глазками герцогу, но его моя показательная наивность ни в чëм не убедила.

— Прискорбно, фрау Анна, что у вас нет желания помочь служащим короне. И честное благородное слово, я не хотел бы использовать этот метод, но вы вынуждаете меня. — Тяжело вздохнул герцог. — Фрау Анна, у вас всего лишь шесть месяцев, чтобы доказать, что вы способны не только примеры решать, но и вести дело, тем более столь важное и требующее таких обширных знаний, как аптека… Но один факт, что аптека Саргенсов потеряет договора с госпиталями и лекарней управы, и уже можно ничего не делать. Никакой доход не перекроет такой потери.

В комнате повисла тишина. Александр Мардериан сидел, положив один локоть на край стола. Я была напротив, с настолько прямой спиной, что ощущала каждым позвонком ощущала напряжение. Взгляд его карих глаз скрестился со взглядом моих голубых со звуком стального скрежета. Он понимал, что сделал предложение, от которого нет ни единого шанса отказаться. Я смогла отстоять имущество от кузена покойного Фрега, теперь нужно не упустить в лапы государства. Видимо ради этого и уступила мне свою жизнь Анни, чтобы сохранить дело и имя Саргенсов.

— Вы же понимаете, герцог, что шантаж самый ненадёжный способ вербовки? — сняла я маску правильной фрау.

— Ооо! — не стал скрывать своего удивления герцог. — А справочник по работе тайной службы императора в библиотеке вашего батюшки тоже есть? Наверное, на полке рядом со сказками стоит, да?

— Вместо, герцог Мардариан, вместо! — что ж посмотрим, поможет ли мне моё прошлое в этом настоящем.

Глава 23

— Теперь вы воспринимаете меня как врага, фрау. Давайте я добавлю немного мёда. В ближайшие дни, аптека Саргенс получит заказ от придворного лекаря. Единоразовый он будет или станет постоянным зависит только от той помощи, что вы нам окажете. Ну и конечно от качества выполнения заказа. Вот видите, фрау Анна, уже не шантаж, а подкуп. — Улыбнулся герцог и подмигнул мне. — Ну, же! Я никогда не поверю, что умнице, которая так блестяще доказала свою разумность, совсем нечего было заметить и запомнить. Да и неужели вам самой не интересно? Что говорит ваше любопытство?

— Оно молчит. Чувство самосохранения и разумность, наличие которой я только что доказала, не дают ему даже вздохнуть, не то что рот открыть. И требуют немедленно прекратить все азартные игры с государством! — с недоверием смотрела я на герцога.

— С чего вы взяли что речь идёт об играх с государством? И причём тут самосохранение? — насторожился герцог.

— Род герцогов Мардерианов уже несколько поколений называют "тайный щит империи". Император доверяет своему щиту уже несколько столетий и наверное ничуть не меньше, чем роду наиболее приближённому по крови к императорскому, герцогам Вестаранам. Заслуженным "мечам империи". — Озвучила я в принципе общеизвестное. — Ну, и ни для кого не является тайной, что герцоги Мардерианы это главы тайной службы императора. И кем интересно надо быть, чтобы не понять, что если ночью, почти сразу после убийства, на месте преступления появляется герцог Мардариан, то дело явно отдаёт дурным душком? Сорр Фрег перевозчик и фармик благодаря браку. И вдруг такой интерес целого герцога?

— И вы испугались? — прищурился герцог.

— Меня могут убить просто превентивно, во избежание, так сказать. И разбираться, знаю ли я что-то или не знаю, никто не станет. Фрау больше, фрау меньше… Меня можно вообще просто заставить выйти замуж и, говоря языком старшего йерла, заучить до смерти. И даже никто внимания не обратит. Мне кажется, достаточный повод для волнения. — Фыркнула я.

— Поэтому вас останавливает чувство самосохранения? — уточнил герцог.

— Где-то через полгода после смерти отца, я заметила тревожную закономерность. Сорр Фрег указывал причиной отсутствия в городе деловую поездку. И это не удивительно. Ингридиенты для аптеки нужно привозить. Но он ничего не привозил. Зато опиум и морфий расходовались в куда больших количествах, чем при моём отце. Не говоря уже о том, что это количество вообще никоим образом не соответствовало рецептуре. И я пошла с этим в управу. — Улыбалась я делясь воспоминанием.

— И что дальше? — заинтересовался герцог.

— Я не помню вашего визита по этому вопросу, фрау. — Пробасил старший йерл.

— Конечно, вы всего лишь год как были старшим в нашей управе. И доверия не вызывали. — Добавлять, что и сейчас ничего не изменилось, я не стала. — Я пошла к йерлу Марку Бербергу. Я знала его много лет и помнила, что он часто приходил к отцу. Его беспокоили боли после давнего ранения. И всё ему рассказала. Он отправил меня домой, пообещав разобраться. А ночью вернулся сорр Фрег и преподал мне хороший урок. Я отлично запомнила, что нельзя обращать внимание на его дела и ткм более, ходить в управу и делиться своими наблюдениями с йерлами!

— Это ложь! Я отправлю вас в камеру и на общественные работы за ложные обвинения! Герцог, йерл Марк один из самых заслуженных йерлов городской управы. Многим он был наставником, всегда приходил на помощь… А фрау обвиняет его в сокрытии преступления? В сговоре с обвиняемым? Я готов лично поручиться за йерла Марка Берберга! — вскипел старший йерл.

— Для начала, вы, старший йерл, сейчас же проведёте проверку по данному событию. Опрос йерла проводить при помощи открывателя. — Мрачно приказал герцог, не разделив уверенности старшего йерла.

— Тратить редкий артефакт из-за россказней взбалмошной бабы? — возмутился йерл.

— Интересно, что вы будете говорить, когда выяснится, что эти россказни правда, — хмыкнула уже я.

— В таком случае, я сбрею бороду и возьму на освободившееся место помощника старшего йерла бабу! — скривился йерл Нудилс.

— Помощником старшего йерла может быть человек, проучившийся не менее года в академии ювеналов. Женщин туда не берут. Женщины получают только домашнее образование. — Напомнила я.

— А мне беспокоиться не о чем. Я уверен в результате проверки! — прищурил и без того узкие глаза старший йерл.

— Я понимаю, фрау Анна, ваше нежелание говорить о чём-либо в стенах управы. Поэтому до результатов проверки отложим наш разговор. — Встал со стула герцог. — Могу ли я что-то сделать для вас в качестве подтверждения того, что имею только добрые намерения и вам не стоит видеть во мне злодея?

— В архивах управы должны быть сведения о признании озарами моих давних родственников. Можно ли мне получить копии? — ответила я после недолгого раздумья.

Герцог удивился, ещё больше удивился йерл Нудилс, но копии мне выдали.

— Спасибо, что дождались, сорр Вильямс. — Поблагодарила я извозчика, подходя к экипажу.

— Да уж понимаю, что дело не быстрое. Это же не просто бумажка. Это считай документ о свободе! — покачал головой сорр Вильямс.

— Да! Именно. Осталось пережить обременение и можно будет вздохнуть полной грудью. — Улыбнулась я.

— Домой, фрау Анна? — ответил мне улыбкой сорр Вильямс.

— Нет, сначала мне нужно в багетную мастерскую. Надо оформить эти документы. — показала я на бумаги.

Все документы я решила оформить в одном стиле, выбрав одинаковые рамки. Я собиралась вывесить это всё на стене в приёмной аптеки на всеобщее обозрение. Для исполнения своей задумки я ещё и заказала большую уличную вывеску для аптеки. Отвлекаясь от подготовки к проверке на разумность, я размышляла, каким образом мне воскресить дело Саргенсов. Ведь после того, как им владел сорр Фрег, я получала почти что погубленное дело. И пришла к выводу, что мой единственный шанс, это реклама.

Здесь были зазывалы, объявления и рекомендации. Вот и весь набор инструментов. Я, которая вообще и близко не стояла с предпринимательством, вряд ли могу выплыть сама, да ещё и вытащить аптеку, если буду ограничиваться знаниями и умениями Анни. А вот вспоминая потоки рекламы всего и вся, льющиеся с экранов с начала девяностых… Вот только реклама должна быть умной, рассчитанной на возвращение клиента и превращение его кошелька в постоянный источник моего дохода.

А значит будем использовать в рекламе местные реалии.

Здесь огромный вес имеет государство, и все абсолютно приучены к тому, что армия и йерлы получают лучшее. Поэтому, крупным шрифтом на новой вывеске было указано, что моя аптека поставщик лекарственных составов в госпиталя имперских легионов и лекарню городской управы. Причём я просила обязательно указать год. Получалось, что без малого триста лет, аптека Саргенс сидит на договоре с армией и управой. А это просто непредставимые гарантии качества! С этим не сравниться ни один ГОСТ, ни одни ТУ! И я решила это использовать наполную!

А ещё не стоило упускать из вида тот факт, что здесь была магия. И не просто была, а считалась чем-то невероятно ценным. И раз уж я столкнулась с проблемами, связанными с этой самой магией, то будет справедливо, если я же получу и выгоды. Именно поэтому я старательно выверяла самое заметное место для посетителей аптеки, чтобы вывесить туда свидетельства о признании четырёх Саргенсов озарами, и свидетельство об отсутствии дара у меня. Каждый желающий сможет увидеть, что я доказала, что не озар. Но при этом все будут знать, что дар где-то есть в моей крови. А значит, влияет на составы, которые я делаю.

Вечером я пила чай и размышляла о наступающем дне. Открытие аптеки после десяти дней простоя, смена вывески, визиты ательера Антуана и мастера Редкинса…

Сложный и насыщенный день предстоит. А мне нужно ещё и как-то красиво объявить о начале работы аптеки. Вот когда пожалеешь, что не вникала в своё время в весь этот безумный "рынок"!

Глава 24

Утро началось внезапно. Я едва успела закончить с уборкой на кухне после завтрака, когда в парадную дверь уверенно постучали.

Ранним гостем оказался мастер Редкинс с несколькими своими подмастерьями. Один был совсем юн, лет одиннадцать на вид. Любопытный взгляд он пытался прятать за строго и серьёзно сведëнными бровями.

— Внук, — улыбнулся мне мастер, перехватив мой взгляд. — Иии… Фрау, начнём с гостевой, жилой части или рабочей?

— Это как вам будет удобно. В реставрации нуждается весь дом и сразу. Так что думаю не имеет значения откуда начинать, — немного растерялась я.

— Нам нужно разложить инструменты, измерять… Много беготни и шума. Значит, будем мешать работе. Поэтому, аптеку оставим на вечер. Следовательно, начнем с официальной части. — Непонятно, то ли мне, то ли своим помощникам, то ли просто размышлял вслух, произнёс мастер Редкинс.

— Думаю, работы в аптеке сегодня будет немного. Ещё никто не знает, что аптека снова работает. — Улыбнулась я.

— Почему же? — удивился мастер. — Вот, уже с утра в Вестнике Тервеснадана целая полоса.

Взмахнул он газетой, которую видимо читал по дороге.

— Позволите? — попросила я, протянув руку за газетой.

— Конечно, фрау. Но аптеку я рекомендую уже открыть. Когда дождём до личных комнат, я вас приглашу. — Сдержанно улыбнулся мастер.

— Благодарю. День сегодня обещает быть сумасшедшим. Ещё должен прийти ательер, чтобы обновить шторы, скатерти и подобрать оббивку на стулья и кушетки. Ах, да! Ещё и ювенал из управы, чтобы составить иск о задолженности по аренде и требование об освобождении помещения. — Со вздохом перечислила я.

Мастер Редкинс нахмурился, его губы шевелились, словно он что-то жевал.

— Фрау, позволите небольшой совет от привыкшего брюзжать старика? — спросил мастер, склонив голову к плечу.

— Уверена, что мне этот совет пойдёт на пользу, — ответила я.

— Когда придёт ювенал, не уводите его в кабинет или другую комнату. Пусть все, кто будет заходить во время работы ювенала в аптеку видят, насколько вы серьёзно относитесь к делам и закону. Что даже кругом вам задолжавшего кузена вы выгоняете со своей территории при помощи закона! А не самовольно, на что в принципе имеете право. — Произнёс мастер.

— И как скоро такая молва разнесётся по столице? — прищурилась я, стараясь просчитать, все плюсы и минусы для меня от таких разговоров.

— Этого не могу сказать. Но уверен, что любому, кто решит проверить надёжность аптеки Саргенс, как партнёра, это станет известно. Неприятности случаются, фрау. А уважение к чужой собственности даже в таких обстоятельствах, и к закону, не смотря на личность вашего оппонента, весомый плюс к вашей репутации, фрау. — Ответил мне мастер, наблюдая за тем, как его подмастерья уже раскладывали необходимые для замеров и оценки инструменты.

— Спасибо за добрый совет, мастер Редкинс. — Даже присела в благодарственном поклоне перед стариком я.

— Да что уж там, так, брюзжание старого ворчуна. А добрый совет или нет, решает только тот, кто его слышит. — Кивнул мне старик, но было заметно, что ему приятна моя благодарность.

Оставив мастера наедине с проблемами, что создал своим откровенно свинским отношением сорр Фрег, я поспешила в аптеку. До привычного времени открытия оставалось минут двадцать, не больше. А я ещё хотела успеть забежать на кухню за холодным лимонадом для посетителей, ведь погода становилась всё теплее. И ознакомиться с новостями в газете.

Устроившись за стойкой, я открыла газету. Пролистав какие-то статьи о предстоящих балах летнего сезона и прочих увеселениях, что на летнее время перемещались на королевские острова, о громком скандале в академии ювеналов и ещё более громком о назначении леди Дианы Пембрук на должность леди-директриссы закрытого пансиона для девочек озаров, я наконец-то нашла то, о чём говорил фрай Редкинс.

Мне была посвящена целая колонка сразу после главного разворота газеты. Отметив про себя, что место для статьи очень даже престижное, особенно учитывая к какому сословию я отношусь, я углубилась в чтение.

Некто за подписью "сотрудник Дю Морт" не поленился рассказать читателям о семье Саргенсов, упомянув и о озарах в семье, и о очень долгом сроке работы для армии и управы, не забыл и о фрау Стефании, и о фрае Томасе Саргенсе. Но особое внимание было уделено злоключениям фрау Анны Саргенс, то есть моим.

С огромным удивлением я отметила, что этот Дю Морт был отлично осведомлён о том, что происходило за дверями зала проверки, словно лично присутствовал. По некоторым моментам, например тому, как описывался мой наряд, отмечался мой вкус, осанка, манера себя держать в обществе, я заподозрила, что эта статья вышла при участии женщины. Всё-таки редкий мужчина в состоянии подробно описать швы, шляпку и отделку воротника. А тут до мелочей! Но вот единственной женщиной в зале во время проверки, кроме меня, была графиня Александра. И даже если она баловалась журналистикой, то для меня написала бы разве что некролог.

Или это мой местный коллега. Понятно, что имя не его. Дю. Намекает, что благородного происхождения? Но при этом Морт… Почему-то я слышала в этом отсылку к смерти. На латыни так и будет, но латынь здесь язык медикусов и ювеналов.

— Так! Хватит, Аня! Тебе заняться что ли нечем? — осадила я саму себя. — Ты сейчас доразмышляешься до того, что придёшь к выводу, что Дю Морт это общий псевдоним графини и старшего йерла!

И сама же рассмеялась нелепости этого предположения.

Тем не менее, неизвестный мне Дю Морт оказал мне огромную услугу. Он известил всю столицу, что аптека Саргенсов вновь вернулась в семью и начала свою работу. А уж некая аура витающего в воздухе скандала, всё-таки убийство, обвинение в сокрытии дара, две проверки, владелица женщина… Как минимум, я могла рассчитывать на любопытство, что заставит прочитавших заглянуть в мою аптеку.

И я не ошиблась. Посетители появились сразу, как только часы пробили десять утра, начало рабочего дня для аптеки.

Люди шли разные. Некоторые были действительно лишь любопытными, решившими, что моя аптека сойдёт за развлечение. Были и постоянные покупатели, которые приходили пополнить запасы необходимых им средств.

— Простыла недавно, дышать не могу. Переносица болит, виски ломит… — Жаловалась одна из фрау, что в принципе не признавала никаких других аптек, кроме моей.

— И горло болит, — кивнула я.

— Да это уже дело десятое, деточка. Молочка с мёдом попью и хорошо. — Отмахнулась она. — А вот этот проклятый насморк! Клянусь, он меня в могилу сведёт!

— Насморк лишь следствие простуженного горла. Так что лечить будем всё. Но я бы посоветовала всё же обратиться к медикусу. — Улыбалась я. — Вот возьмите, это паточные пастилки с эвкалиптовой смолой и мятным маслом. И саше для приготовления полосканий для горла. И жду вас с рецептом!

— Конечно, Анни. Ничего страшного не будет, если медикус меня посмотрит! — кивнула мне она.

Были и странные посетители. Одна дама, с виду опрятно и дорого одетая, но с совершенно неприятной гримасой на лице, требовала у меня целый список лекарств, которые, как подсказывала память Анни, без рецепта не отпускались. И в рецепте указывалось не только само средство, но и вес, который необходимо было отпустить.

— Простите, но я вас не помню. — Удерживала я улыбку на лице.

— Конечно не помнишь, все ж знают, что тебя по башке отоварили, — речь дамы совсем не вязалась с её обликом.

— Эти лекарства идут по рецепту и требуют времени на изготовления. Могу я увидеть ваши рецепты? — главное в общении с хамами буть спокойной, уверенной и говорить вежливо.

Это лучший способ показать грубияну, пытающемуся диктовать условия, его место.

— Я их давно уже отдала, — ответила тëтка почти укладываясь на столешницу.

— Тогда у вас должны быть расписки фармика, принявшего рецепт к исполнению. — Продолжала улыбаться я.

— Я отдала рецепт твоему мужу, и он мне никаких расписок не выдал, — угрожающе прищурилась она, и оглянувшись на свидетелей своего выступления, продолжила гораздо громче. — Это что получается? Эта забегаловка работает не по закону?

— Видите ли, на сорра Фрега в связи с его смертью сейчас можно многое свалить. Но он никогда не вставал за эту стойку и не вел приёма рецептов, так как в принципе не знал фармацевтики. Здесь всегда была я. И я всегда выдаю расписку. А вот вас я не помню. Но ради решения вашей проблемы я готова обратиться к медикусу, выдавшему вам рецепты. Так к кому мне обратиться? — уточнила я.

— Ты посмотри на неё! А может это мне обратиться? Чтобы ещё раз твою головушку проверили? — дама явно разозлилась и перешла на угрозы. — Куда дела мои рецепты? Поди в тридорога перепродала тайком от муженька-то!

— Во-первых, проверку устраивают в строго оговорëнных ситуациях. И точно не по жалобе первого пожелавшего. Во-вторых, представьтесь полным именем. Я сильно сомневаюсь, что вы имеете право обращаться ко мне как к равной. И в-третьих, или мы решаем проблему с вашими лекарствами обращением к медикусу за повторной выдачей рецептов, или я обращаюсь в управу, за решением проблемы с попыткой незаконного получения лекарств угрозами и запугиванием. Выбор за вами. — Сложила я руки на груди.

— Что? Соскочить решила? — вдруг еле слышно прошипела тётка, а потом вылетела из аптеки, громко угрожая и хлопнув дверью. — Пожалеешь ещё, дрянь! Другие люди за моими лекарствами придут!

— Фрау, мне пожалуйста фирменных желудочных батончиков Саргенсов. — Сразу за скандалисткой подошёл к стойке пожилой фрай. — А вот вам бы обратиться в управу. Вы же поставщик управы! Вот пусть и ставят вашу аптеку в патрульный лист. А то не хватало ещё разговаривать с такими грубиянками!

Глава 25

Уже через час после открытия я задумалась о том, что если и дальше будет такой поток клиентов, то одной мне точно не справиться. Придётся искать помощницу. Мужчина, если и согласится работать под руководством женщины, то будет означать конец моей репутации. Я вовек не отмоюсь от сплетен о своей весёлой жизни. А это в моих нынешних реалиях просто непозволительно. Потеря репутации будет означать конец всему.

Задумавшись о сроках, которые нужно было бы установить для самой себя, для определения постоянного потока клиентов аптеки, я не сразу обратила внимание на звон дверного колокольчика. Судить по первым дням было бы глупо. Ведь сейчас людей в аптеку гонит ажиотаж. Ведь жизнь вокруг сдерживалась десятками рамок из правил и предписаний, а тут такое происшествие! Можно и побаловать себя чем-то интересным, и себе при этом никак не навредить.

Но к счастью, это пришёл ювенал, обещанный старшим йерлом. Даже если бы я не хотела воспользоваться советом мастером Редкинса, ничего другого придумать было бы невозможно. Ведь аптеку я закрыть сегодня не могла даже на небольшой перерыв. Ювенал отнёсся к моим извинениям и просьбам разместиться за одним из столиков в приёмной аптеки. От предложенного лимонада отказался, попросив чая.

— Вы какой чай предпочитаете? Могу предложить обычный, с кусочками яблока и цветами гибискуса. — Поинтересовалась я.

— Пожалуй, воспользуюсь вашей любезностью, фрау, и своим должностным положением, — добродушно улыбнулся ювенал. — С удовольствием отведаю чая с гибискусом. В последнее время все словно с ума посходили, расхваливая этот чай и пользу от него.

Я улыбаясь подошла к специально поставленному здесь буфету и поставила на стол перед ювеналом поднос с небольшим чайником, куда засыпала немного заварки с гибискусом, и тарелочку с галетами и овсяным печеньем.

Пока ювенал отдыхал за чашечкой чая и готовился составлять документы в суд от моего имени, я вернулась к клиентам. Но в голове я вновь и вновь прокручивалась сегодняшняя посетительница. Просто хамка, привыкшая по жизни идти нахрапом? Или привет от сорра Фрега? Но дополнительной защитой я озаботилась всерьёз. Настолько, что уже сейчас прикидывала, успею ли я добежать до управы сразу после закрытия аптеки, чтобы застать кого-то из тех, кто сможет помочь мне с попаданием в рекомендованный патрульный лист. Да и логично было бы предположить, что те, кто получал через мою аптеку опиум, попробуют продавить вдову своего поставщика. Ведь такой канал поставок терять эти люди не захотят.

— Фрау, объяснитесь! — прервал поток моих мыслей ворвавшийся в аптеку мужчина лет тридцати на вид, в пенсне и нарукавниках, какие носили ещё даже на моей памяти бухгалтера, канцелярские работники и медики.

— Сразу, как только отпущу клиентов, — спокойно ответила я. — Вам придётся подождать. Простите, не знаю вашего имени.

— Медикус Лепрос Кринат, фрай. — Представился мужчина.

Клиент, сжимавший в руках рецепт не спешил протягивать его мне. И даже на мой вопрос промямлил что-то невразумительное.

— Понятно. — Догадалась я о причине резко возникшей нерешительности у поситителя. — Итак, фрай Лепрос Кринат, какие именно объяснения от меня вам нужны?

— Утром вы ввели в заблуждение фрау Ингрид, сообщив ей о том, что я неправильно назначил ей лечение. Цитирую: "Вы всё это время изводите меня, гоняясь за сквозником по комнате, но забываете закрыть окно". А вот милая девочка в вашем лице, сразу указала ей причину проблемы. Может и мне заодно расскажете? — еле сдерживая возмущение, но при этом без крика и оскорблений посвятил меня в курс проблемы медикус.

— Фрау Ингрид действительно была у меня утром. И я действительно ей сказала, что бесполезно лечить насморк, забывая лечить горло. — Рассказала я.

— И дальше? — взмахнул рукой фрай Лепрос.

— Попрощалась, сказала, что жду с рецептом. Всё. Этот разговор состоялся при свидетелях, как видите, за полторы недели простоя накопилось много обращений. — Пожала плечами я.

— Всё? Ммм… Простите мою несдержанность, фрау. Вспылил, выслушав целую иносказательную речь о том, насколько я несостоятелен, как медикус. — Чуть поклонился медикус под смешки из очереди, видимо характер и нрав фрау Ингрид был известен многим. — Давайте я сам оставлю вам рецепт для фрау Ингрид. У неё застужена лобная доля, отсюда и насморк, застаивающийся в носовых пазухах. Отчего она и мучается головными болями.

— Конечно, фрай. Но я слышала её кашель. С горлом тоже не всё хорошо. Подождите! — вспомнила я и бегом рванула в подсобное помещение, которое определила пока под склад разных мелочей и непонятных вещей. — Вот смотрите. Это макет человеческой головы в разрезе. Лобные доли это кость. А вот горло. Отсюда воспаление идёт вниз, в лёгкие. И вверх, поражая полностью носоглотку. А любимые холодные компрессы, применяемые от головной боли, только ухудшают положение.

— Вы посещали анатомический театр? — внимательно посмотрел на меня медикус.

— Нет, что вы? Этот макет изготовлен моим отцом, фраем Томасом Саргенсом. Собственно я и сейчас пересказала вам его слова. — Решила я свалить все на отца Анни, а не объясняться откуда у меня столь необычные, как оказалось, знания.

Медикус внимательно осмотрел выставку свидетельств об озарах семьи Саргенс и повернулся ко мне.

— Знаете, фармик Саргенс, я запрещу фрау Ингрид холодные компрессы. Ну, попробую запретить. И раз мы не можем избавиться от её недуга моим методом. Попробуем воспользоваться выводами вашего отца. Надо будет осмотреть фрау и назначить лечение горла. А что нам делать с забитыми пазухами? — поинтересовался он у меня.

— Осмелюсь предположить раствор белкового серебра, — подобрала я самый доступный для объяснения термин.

— Что? — снял пенсне фрай.

В этой аптеке точно была серебряная соль, а я прекрасно помню, как помогала маме тщательно смешивать порошок нитрата серебра с желатином, которую мама проводила регулярно, чтобы получать основу для приготовления протаргола. Позднее, этот состав приходил в готовом виде и нужно было только развести. Но вот попробуй объяснить здесь и сейчас про открытия фармацевтики конца девятнадцатого века! Да и рассказ про гениального немецкого химика, побывавшего в качестве узника в немецком же концлагере, здесь не оценят. Артур Эйхенгрюн называл этот порошок "протеиновым серебром" и открыл его, когда искал лекарство от гонореи. И хотя известен он как первооткрыватель аспирина, протарголом пользовались более пятидесяти лет.

— Понимаете, Саргенсы долгие годы поставляют лекарственные составы в армию и управы. И каждое поколение пытается усовершенствовать то, что заметили, или использовали предыдущие фармики нашей семьи. — Нагло воровала я открытие своего мира.

— Так это одно из изысканий вашего отца? Потрясающе! А вы сможете точно воспроизвести рецептуру? — тут же заинтересовался медикус, для которого теперь ничего необычного не было.

К счастью для меня, фрай Томас Саргенс и без моих стараний был известен, как автор уникальных и действенных рецептов.

— Есть вещи, которые от меня требовали знать наизусть! — вот тут я ни словом не соврала.

— И это чудесно! — довольно закивал головой медикус Лепрос. — Вернусь к вам сразу после осмотра фрау Ингрид.

После этого присутствующие в приёмной клиенты очень живо и уже без сомнений чуть ли не впихивали мне свои рецепты. А я понимала, что вопрос о помощнице скоро встанет ребром.

— Это было очень и очень хитро! — раздался голос мастера Редкинса в ненадолго опустевшей приёмной. — Готов спорить, уже к вечеру новость о том, что ваша аптека может предложить редкие лекарства, будет всеобщим достоянием. А когда фрау Ингрид выздоровеет, очереди к вам будут заканчиваться на улице. Мы кстати закончили с замерами в официальной части дома и готовы приступить к личным комнатам.

Глава 26

— Мастер Редкинс, — сложила я руки в молитвенном жесте. — Очень прошу вас об одолжении! Продолжите пожалуйста замеры без моего участия. Я совершенно не могу отойти из приёмной. Необходимо принимать заказы, обновлять графины с лимонадом и не забыть о чае! Я уже молчу о том, что почти по всем рецептам необходимо будет приготовить лекарства. И уважаемый ювенал ютиться здесь, составляя иск. Даже думать не хочу, как буду выкручиваться, когда придёт ательер Антуан.

— О! Я совершенно не хочу обременять вас. Извините, я решил, что раз аптека открылась, то здесь я найду вас с большей вероятностью, и услышал ваш разговор. — Снял шляпу зашедший ательер. — Уверен, что мы с мастером вполне справимся с замерами. Тем более, что и рекомендациями сможем сразу обменяться. Если конечно, фрау нам доверяет.

— Без малейших сомнений! — улыбнулась я с огромным облегчением, дождавшись согласного кивка от мастера Редкинса. — А если будут какие-то вопросы, то Мартиша может подсказать. Её семья долгое время помогала моим родителям по дому и хозяйству.

К счастью, никаких больше особых происшествий не было. Не считать же таковым усиленно изображавшего кашель мальчишку, который высыпал на столешницу гору несколько мелких монеток и попросил леденцов от кашля, только обязательно анисовых.

Ювенал спокойно оформил все бумаги, дал их мне для ознакомления и на подпись, а потом вручил расписку о том, что он забрал документы для передачи в суд, и поблагодарив за чай, откланялся. Я же в один из небольших перерывов между посетителями смешала масло эвкалипта, которого было просто в огромном количестве, с эссенцией жгучего перца, которую добавляли в разогревающие мази, в небольшом распылителе и поставила рядом с собой.

Оружие здесь носить имели право только военные, ювеналы и мужчины, не ниже фрая. То есть только фраи и лорды. Женщине подобное приобретение могло бы очень дорого стоить. А вот такой состав из подручных средств никаких последствий за собой не повлечёт. Зато всегда эффективен. В пять часов вечера, закрыв аптеку, я почти без сил опустилась на стул в приёмной.

У окна спорили и обсуждали что-то мастер Редкинс и ательер Антуан. Что-то по поводу оббивки. И ещё им нужно было моё согласие на изменение. Для того, чтобы повесить многослойные шторы, мастер Редкинс предложил просто заменить однострунную гардину на трёхструнную. Но для этого необходимо было долбить стены над окнами, чтобы создать основу-противовес для тяжёлой гардины да ещё и со шторами. Я согласилась, при условии, что не пострадают сами окна.

Выставленные обоими мастерами счета впечатляли. Даже не подсчитывая сколько денег у меня на руках из тех, что я взяла в банке, нашла во время уборки, накопленных тайком Анни и из найденных моим верным котом заначек покойного мужа, я понимала, что предоплату в размере положенной трети от суммы я внесу спокойно. А вот для полной оплаты мне вновь придётся влезать в накопления на счету.

Следующие пару дней у меня проскочили в мельтешении между приёмной аптеки, кухней, где я готовила еду для себя и Лихо, подсобными комнатами, где я готовила лекарства по полученным рецептам, и спальней. Причём даже не всей её частью, а той, что приходилась на пару шагов до кровати и собственно самой кроватью. В качестве спальни я пока использовала тайную комнату.

Вот кто чувствовал себя привольно в доме Саргенсов, так это Лихо. Иногда он часами лежал на подоконнике лениво наблюдая за работой аптеки и вызывая неизменное восхищение у посетителей, особенно женского пола. Позволить себе такую роскошь как беридианский дикий кот могли немногие. А я чувствовала себя увереннее под присмотром своего Лиха. И ждала субботы, когда у аптеки был официальный выходной, а вот управа работала.

Как только моя аптека попадёт в этот патрульный лист, я смогу всерьёз задуматься о помощнице. Ведь сейчас, когда я не уверена в безопасности, подставить другого человека я не могла.

От мыслей о необходимости охраны меня отвлёк звук наддверного колокольчика. Я вскинула голову. В аптеку вошёл высокий мужчина, темноволосый, с редким для этих мест разрезом глаз, навевающем мысли о предках, выходцах из Восточной Азии. Правда размах плеч больше соответствовал былинным богатырям Васнецова.

Взгляд зацепился за странный цвет кожи вошедшего. До уровня носа лицо было словно обветренным или загорелым, а вот нижняя часть лица удивляла бледностью. Словно мужчина долгое время носил густую бороду и недавно её сбрил.

Густая борода… Сбрил… Эти слова сложились в голове в странную картину, которая тем не менее находила всё новые подтверждения. Да и вряд ли кто-то осмелится надеть форму старшего йерла и ходить в ней по городу, кроме самого старшего йерла. Единственное… Я почему-то считала, что старшему йерлу с его вечным брюзжанием хорошо так за сорок. А сейчас понимала, что буду сильно удивлена, если он вообще успел переступить рубеж тридцати лет.

— Фрау Анна, я прошу вас повторно сообщить мне под протокол те сведения, что вы передали йерлу Марку Бербергу, — знакомо пробасил старший йерл.

— Ммм… Вот оно значит как. И вы побрились. А где же ваша помощница? Неужели оставили на улице? — не смогла не съязвить я.

— Я нахожусь в активном поиске. Кандидатура уже есть! — закаменел лицом старший йерл.

— Может тогда чая? Во время обеда в аптеке затишье, можем спокойно расположиться за столиком. — Предложила я.

— Спасибо, фрау. — Проследовал к столику мужчина.

Пока я заваривала чай и пополняла запас печений, старший йерл достал из папки плотный разлинованный лист бумаги, чернильницу и перьевую ручку.

— Интересная конструкция, — кивнула я на чернильницу.

— Да, это один из озаров придумал. Вроде мелочь, но такая нужная. Оценить реальную пользу такой придумки может только тот, кто переписывал десятки страниц из-за перевернувшейся чернильницы. — Вдруг совсем не вредничая и не ворча сказал йерл. — Фрау, я понимаю, что личное отношение может помешать вам быть откровенной со мной. Поэтому прошу сейчас подумать и ответить, возможно для вас будет удобнее и проще, если вас допросит другой сотрудник управы.

— Йерл Нудисл, — начала я.

— Ногарэ Нудисл, старший йерл столичной управы Тервеснаданской империи. По выслуге лет получу наследуемый статус фрая. На службе короны с четырнадцати лет, внеочередное повышение получил за участие в двух операциях тайной службы империи, переведён в столицу из пограничья, где был неоднократно отмечен за противодействия контрабандистам и борьбу с ними. Участвовал в столкновениях с бандами тирданцев. Собственно, это вся моя история. — Запоздало представился старший йерл. — И последние лет пять или шесть мы ведём настоящую войну с поклонниками опиума. Теряем своих в этой никому неизвестной и по факту необъявленной войне. Кто-то гибнет, кто-то сдаётся, а кто-то переходит на ту сторону. Кто-то сдаётся и перед этим дурманом, и перед теми благами, что сулят те, кто всеми силами поддерживает распространение этой пагубной дряни. Я не требую запретить. Я как никто понимаю, что иногда он необходим. Не мне вам перечислять примеры, фрау Анна. Но этот демон должен сидеть в маленькой клетке строжайших правил и под постоянным контролем! Вот это моя позиция!

— И она заслуживает уважения, йерл Ногарэ. — Кивнула я. — У меня нет к вам личной неприязни. Хотя я и не согласна с вами по ряду вопросов, особенно по тем, что отражались синяками и кровоподтёками на мне. И скажу честно, я всей душой желаю вам столкнуться с такими же взглядами на допустимое по отношению к женщине, только когда это коснётся лично вас. Чтобы у вас была возможность оценить вот эти ваши взгляды в полной мере. Но это на усмотрение судьбы. Так что ничто не помешает мне рассказать вам о том, что я помню. Тем более, что мне кажется, что эта история для меня не окончилась.

— Вот как? — прищурился йерл. — Интересно. И собирались ли вы об этом сообщать?

— Да. Планировала в субботу посетить управу с просьбой внести мою аптеку в патрульный лист. — Призналась я.

— Это хорошо. Приступим к вашим воспоминаниям? — сделал глоток чая йерл.

— Как вы знаете, у нас запрещены вольные перемещения жителей империи. Чтобы переехать, нужно получить разрешение. Чтобы поехать отдыхать, нужно получить курортную карту. — Начала я. — Поэтому поставщики и транспортные компании на особом счету. Но и они каждый раз оформляют подорожную. Я обратила внимание, что сорр Фрег покидает город, когда такой необходимости нет, причиной указывает, что заканчиваются ингридиенты, необходимые для приготовления лекарств, но их в избытке. А вот особые вещества, для которых мой отец заказывал специальные ящики, закрывающиеся на ключ, обновляются гораздо быстрее, чем при моём отце. Сорр Фрег отпускает их по неподтверждённым рецептам неизвестных мне медикусов. А ведь те медикусы, что имеют право назначать подобные лекарства, входят в перечень, который даже я знала наизусть! Тогда я стала сверять поступление и расход. И оказалось, что даже с тем, что принимаются, как я считала, поддельные рецепты, то всё равно не сходится. Остатки опиума и морфия то значительно меньше, а то и вовсе больше заявленного! Вот с этим я и пошла в управу. К сожалению, все выписки я отдала йерлу Марку Бербергу. А сорр Фрег так вёл отчётность, что вряд ли мы сможем найти там хоть что-то.

— Часть ваших выписок мы нашли при обыске у бывшего йерла Марка, под воздействием открывателя истины, он сам рассказал про свои тайники. Вы сможете что-то рассказать по тем записям? — спросил йерл.

— Думаю да, но нужно будет их увидеть. Сейчас мне сложно заранее определиться. — Пожала плечами я.

— Значит назначу вам визит в управу на субботу, раз вы всё равно собирались нас навестить. Кстати, интересно послушать зачем? — внимательно посмотрел на меня йерл Ногарэ.

Я рассказала о странной посетительнице и её угрозах. И о своих опасениях, что это были не просто слова вздорной бабы.

— Хотя возможно стоит и подождать, вдруг проявятся товарищи? — задумалась я.

— Мне сейчас послышалось, фрау Анна, что вы предлагаете посидеть и посмотреть, а не клюнет ли крупная рыба на живца, в роли которого будет выступать некая фрау Анна Саргенс. Но мне ведь послышалось, да? Не мог же я услышать такую глупость? — спросил йерл.

— Почему же сразу глупость? — погладила я запрыгнувшего ко мне на колени Лихо и посмотрела на йерла.

Йерл Ногарэ тоже смотрел на меня. Очень так нехорошо смотрел.

Глава 27

— Сейчас объясню, фрау Анна! — процедил йерл Нудисл. — Ещё совсем недавно вы сами абсолютно верно и разумно объясняли герцогу, что люди, которые стоят за смертью вашего мужа, не будут церемониться с вами. И ваша жизнь для них вообще ничего не значит! Так вот, я достаточно повидал, чтобы утверждать, что смерть сорра Фрега попала в поле зрения тайной службы случайно. А вот что его убрали, как слишком много узнавшего или потребовавшего участника одной из опиумных банд, очень похоже. Конечно, терять такой налаженный канал, как поставки через вашу аптеку им явно не хочется. Но они были к этому готовы! И постоянное присутствие сотрудников управы положит конец подобным появлениям.

— И оборвёт нить тщательно свитой паутины. А ведь можно выбраться к пауку! — напомнила я.

— Выставляя для удара женщину? Прямо скажем, соплюшку? — даже и не думал поддаваться на соблазн йерл. — Фрау, вы от нечего делать приключений возжелали? Так я вам напомню, как напомнил в ночь смерти сорра Фрега, займитесь своим делом! У вас шесть месяцев, чтобы сохранить наследство. А вы полы отмыли и успокоились? Или вашей замечательной памяти не хватает, чтобы вспомнить, что у вас не только дом и аптека. Ещё огород, флигель, фруктовый и лекарский сад, каретный сарай и целый остров. Они в достойном состоянии? Вы хоть нашли время, чтобы их осмотреть? Вот и займитесь своими делами, и не лезьте туда, куда вас не только не просят, но и прямо говорят, что вас это не касается!

На самом деле, кроме самого дома и небольшой парадной аллеи, я ничего не осматривала. И йерл мне хоть и жёстко, но справедливо напомнил, что могу так и без всего остаться. Но сидеть и вечно бояться удара? Так и до паранойи досидеть можно.

Однако, хоть и очень не хотелось этого признавать, но йерл Ногарэ был прав. Не то у меня сейчас положение, чтобы влезать в борьбу с опиумным подпольем. Тут как бы самой выплыть.

— Я вас услышала, старший йерл. — Сообщила я. — Но понимаете, тут как с залетевшей в комнату осой. Или убегать, чего я себе позволить не могу. Да и куда мне бежать от родного дома? Или брать туфлю потяжелее и бить по осе, пока она точно не погибнет. А сидеть и гадать ужалит или нет… С ума быстрее сойдёшь и ни одни нервы не выдержат. Через несколько месяцев в каждом чихе буду видеть угрозу.

— Это сложно, я понимаю. — Вздохнул йерл. — Особенно для вас, оставшейся одной и без защиты семьи или мужчины. Но фрау, вам нужно заниматься тем, что поможет сохранить ваше дело для следующих поколений Саргенсов. Только от вас зависит кем они придут в эту жизнь. Так порой бывает, что вся надежда лишь на один, слабый росток. А борьбу с преступниками переложите на плечи тех, для кого это долг и обязанность. Вашу аптеку я постараюсь внести в патрульный лист уже сегодня. Тогда первый патруль с обходом будет уже вечером. Если нет, то завтра с утра. А вас я жду в управе в субботу.

После этого йерл откланялся. Пошли клиенты, кто-то нёс новые рецепты, кто-то забирал заказы. День понёсся в привычной круговерти. За последнюю четверть часа работы аптеки и вовсе никто не зашёл. И я уже уверенно закрывала дверь, когда в щель между дверью и косяком встал тяжёлый и грубый мужской ботинок.

Меня резко толкнули вовнутрь. В аптеку зашёл крепкого телосложения, но невысокий мужчина в простой одежде, что могла принадлежать любому из сорров или работающему фраю. Совершенно не опасаясь меня, он опустил внутреннюю задвижку на двери аптеки, и только после этого повернулся ко мне.

Я, пока он возился с дверью, отошла за стойку. Этот манёвр не остался незамеченным.

— Осторожная. Значит, возможно и несильно пострадаешь. — Ухмыльнулся незнакомец.

— Я прошу вас покинуть приёмную, аптека закрыта. — Постаралась я, чтобы голос звучал ровно.

— А похоже нет, не получится по-хорошему. — Покачал он головой. — Слушай внимательно, я тебе расскажу, что ты теперь будешь делать, если не хочешь неприятностей. И повторять я, не намерен. Скажи что-нибудь, чтобы я понял, что ты меня слушаешь?

— Я вас слушаю, — послушно ответила я.

Мужчина снял шляпу и бросил её на столешницу стойки.

— Твой муж взялся выполнить для очень серьёзных людей одну очень дорогостоящую работу. Оплату получил, а работа не сделана. — Покачал головой неурочный посетитель.

— Сорр Фрег умер. — Напомнила я, отмечая, что мужчина обладает совершенно непримечательной внешностью. Такого и захочешь подробно описать, и не получится. Вроде всё обычное, но взгляд словно стекает с этого посланца очень серьёзных людей.

— Это его проблемы. То есть теперь твои. Наши люди будут приходить два раза в неделю, и ты без концертов будешь отдавать требуемое. Иначе, ты будешь очень и очень жалеть о своём непонимании. — Навис он над стойкой оперевшись на неё локтями и наклонив голову так, что его лицо оказалось прямо напротив моего. — Для начала проведëшь выходные в компании очень злых и невоспитанных ребят. Потом начнутся меры воздействия серьёзнее. Возможно, придётся что-нибудь сломать такой красивой девочке. Уяснила?

Мужчина неприятно улыбнулся, видимо ему очень нравилось пугать меня и наслаждаться чужим страхом и беспомощностью. Вот только я бояться всякую шваль давно отвыкла.

Я резко расширила глаза словно от испуга, бросив взгляд за спину мужчины. Он конечно не обернулся, явно долго присматривался к аптеке, прежде чем наведаться. Но он моргнул, а мне хватило этих секунд, чтобы схватить распылитель с маслом и эссенцией острого перца, и несколько раз от души брызнуть угрожавшему мне мужчине в глаза.

— С@ка! — заверещал он, крутясь и зажимая глаза. — Убью!

Но стоило ему убрать руки, как я добавила ещё. Пытаясь увернуться, он споткнулся и упал, с грохотом ударившись головой о подоконник, где давно уже поджидал его Лихо. Хищно сверкнули кошачьи глаза, стремительно опустилась и прошлась по шее незнакомца кошачья лапа. Раз за разом, словно прорезая на человеческой шее кровоточащие жаберные щели. Незнакомец попытался отмахнуться от опасности и защитить свою шею. И тут же получил новую порцию масла с перцем.

— Вам лучше не шевелиться, — предупредила я. — Иначе я выжгу вам глаза, а Лихо окончательно разорвёт вам шею. Я понятно объясняю? А то я тоже повторять не намерена. С ума сойти, я перевожу замечательные, из отлично выделанной кожи, ремни для остановки кровотечения и фиксации пациента на то, чтобы просто связать какого-то… Петуха из подворотни!

— Ну, связала. — Где через четверть часа тишины спросил мой пленник. — А дальше-то что?

— Честно? Пока понятия не имею. Будем ждать утра, чтобы попросить кого-нибудь вызвать йерлов. — Пожала плечами я.

Но этим планам к счастью не суждено было сбыться, потому что старший йерл очень ответственно относился ко всему, что делал. Поэтому ещё через полчаса меня навестили несколько йерлов. Один из них тут же поспешил в управу.

— Фрау! — возмущённо посмотрел на меня старший йерл, когда явился по вызову.

— Я не виновата! Он сам пришёл! — с неменьшим возмущением ответила я.

— Избил себя тоже он сам? Как его допрашивать, если он нуждается в помощи медикуса? — фырчал йерл Ногарэ.

— Я ничего не скажу! — сплюнул на МОЙ пол этот скот.

— Подержите его связанным ещё часок. Потом резко ослабьте ремень. Кровообращение восстановится, и уже онемевшие конечности начнёт выкручивать и сводить. Потом можно вернуть ремень на место и повторить. — В отместку поделилась прошлым опытом я. — И всё расскажет, да так, что не заткнёте!

Глава 28

На меня посмотрели сразу все.

— А что? Можно подумать никто не слышал, что Томас Саргенс каждый раз продавая такие ремни, объяснял как ими пользоваться и настоятельно советовал подсовывать под ремень бумажку с записью, когда наложили. На более поздних ремнях вон вообще чуть ниже пришивается специальный ярлычок. — Показала я ремни. — И конечно мне тоже объясняли почему так надо делать. И я проверяла, так ли это. А сейчас просто поделилась опытом. Потому что этот грубиян ведёт себя возмутительно! И угрожал мне! Обещал что я проведу выходные в компании очень злых и невоспитанных мужчин.

Объяснять откуда у тихой, скромной и, откровенно говоря, забитой аптекарши такие познания нужно было правдоподобно и сразу.

— Вот, — присел на корточки рядом с бандитом старший йерл. — Видишь, до чего ты довёл уважаемую фрау из хорошей семьи? Ай-яй-яй, да ты опасен для общества, поэтому отправлю-ка я тебя… Куда ты там обещал фрау? В компанию к невоспитанным, а где я тебе воспитанных за решёткой найду? И к злым парням. Правда, парни?

— А то! Вместо спокойного сна на дежурстве бегай тут, забирай, оформляй, допрашивай, проверяй, снова допрашивай, следи, чтобы он не буянил и на стены лицом не кидался. А потом ещё и объяснительные пиши, как он лицом об пол тёрся. — Мрачно перечислил один из йерлов. — Так что не знаю как и кто, а я точно б. уду очень, очень зол!

— Держите, — достала я одну из копий справочника лекарственных растений.

Я нашла таких штук шесть одинаковых. Оригинал хранился в библиотеке. В дорогом переплёте, с тиснением и иллюстрациями-гравюрами. И составила его Стефания Саргенс, а её муж, Томас Саргенс, оплатил издание. А вот рукописные черновики, большие такие листы, куда больше школьных альбомов, размножили. Обложка у них была тем самым мягким перелётом, и от рассыпания черновик справочника спасала прошивка по краю листов. Очень удобно, когда нужно постоянно листать, смотреть и сверять. Можно не бояться испортить дорогую книгу.

— Зачем? — йерл, которому я протягивала справочник, смотрел на меня с непониманием.

— Видите ли, данный мужчина пытался незаконно завладеть лекарственными средствами. Почти все они имеют растительное происхождение. Должны же йерлы понимать они нашли у обвиняемого детскую коллекцию красивых цветочков или сырьё, для получения лекарства? Никого не удивит наличие такого справочника в допросной. — Я понимала, что иду по очень тонкому льду и сильно рискую, но уж очень хотелось развязать йерлам руки в деле изоляции этого субъекта на подольше и подальше от меня и моей аптеки.

Поэтому я со всей силы ударила йерла, не торопящегося принять подарок, по плечу.

— Фрау! — отскочил он от меня, потирая плечо.

— А синяка не будет, — улыбалась я. — И костяшки пальцев не пострадают. Что кстати обычно противоречит утверждениям, что преступник сам кидался лицом на стены. А если прижать этот справочник к груди…

— Как самое дорогое и ценное для этого без пяти минут каторжанина, — уже куда более заинтересованно смотрел на меня сотрудник управы.

— Да-да, он же охотится за лекарствами, — напомнила я. — Так вот если прижать к груди и ударить по справочнику, то область поражения больше, можно и рёбра сломать. А вот следов побоев нет. И установить давность нанесённого удара тоже сложно. И проявляющиеся следы нехарактерны для полученных травм.

— Фрау, — мой собеседник смотрел на меня почти с восхищением. — Знаете, в последнее время, что-то в горле першит. Я зайду к вам на недельке?

— Я вот даже знать не хочу, откуда у вас такие знания, — произнёс старший йерл, про которого я почти забыла.

— А вот, — показала я на полку на стене за стойкой. — Салливан Реджинальд Саргенс. Монография о прижизненных и посмертных повреждениях костей и тканей. Труд всей жизни деда моего отца.

— И полагаю, что у вас найдётся по книге одного из ваших предков в качестве довода на каждый мой вопрос, — хмыкнул старший йерл. — Уводите, пока испуганная фрау не вспомнила какую-нибудь прабабку, увлечённо описывающаю яды.

— Кхмм, — кашлянул один из йерлов, привлекая внимание.

Когда йерл Ногарэ повернулся к нему, то он указал на ту же полку, что и я до этого, только на одну из первых книг. "Эсфирь Саргенс. Яды. Смертельное искусство исцеления"- сплетались на корешки буквы старинного шрифта.

— Фрау Анна, да ваша аптека жуткое место, как я погляжу. — Усмехаясь пробасил йерл Ногарэ. — Так, патрульный обход по периметру каждый час. Завтра продавлю постового для этой улицы. Где-нибудь поближе к аптеке. А то с такими посетителями, фрау, ваш кот привыкнет рвать не мелкую живность, а людей. А мне на территории столицы только хищного кота-людоеда и не хватало!

— Так может в аптеке охранную сферу поставить? Никто не полезет, зная, что территория под такой охраной. — Предложил кто-то из сотрудников управы.

— Сфера это магия озаров. Установка такого артефакта стоит пятьдесят золотых фьюринов. Не все лорды могут себе такое позволить! — ответил ему йерл Ногарэ. — Да и кто будет тратить такие деньги?

— Тот, кто очень ценит свою жизнь и хочет её сохранить? — задумалась я. — Надо подумать.

— Подумайте, фрау. — Не стал спорить со мной старший йерл. — До субботы. Надеюсь, больше вас никто не потревожит.

Проводив всех, закрыв двери и активировав охранную систему, я подхватила на руки Лихо, и отправилась на кухню. Перед благородным и отважным котом я поставила тарелку с печенью. Собиралась делать паштет, но решила, что Лихо заслуживает того, чтобы его баловали. Сам Лихо моё решение поддержал отличным аппетитом. Я провела несколько раз по его голове и вдоль спины. Лизо ответил довольным урчанием.

— Кушай, защитник. Набирайся сил. — Улыбалась я, заваривая себе поотивоозаровый сбор.

Для кота, позволить себя гладить, когда он ест, знак особого отношения к человеку. Полное доверие. Даже от своих сородичей, с которыми живёт много лет в одном месте, коты и кошки защищают свою добычу. Иногда даже рычат на остальных питомцев, если те подходят слишком близко во время еды. А Лихо подбадривающе мурчит. Словно чувствует, что мне предстоит принять очень много решений, и каждое может быть спорным, если не ошибочным.

Самое главное, я должна из кожи вывернуться, но отстоять наследство. А значит, как минимум, мне нужна помощница! Тем более, раз я теперь не просто попала в заветный патрульный лист, но и нахожусь на контроле с более частым посещением.

Также стоит разузнать, что там за охранная сфера такая. Защита собственной жизни и безопасности не обсуждается. Хотя сумма… Если добавить к ней то, что я уже должна, и сколько ещё потребуется для приведения дома Саргенсов в порядок, то боюсь наследуемый счёт Анни сократится не меньше, чем на треть. А скорее всего и в половину. Потому что всегда есть такая вещь, как незапланированные расходы, от которых нет возможности отказаться.

И это я даже не вспоминаю об острове Марли. Думать боюсь, что я там обнаружу. И сколько понадобится денег, чтобы компенсировать тот вред и урон, что причинил родовому гнезду брак Анни. Вот не зря меня всегда смущала формулировка "брак". И главное "заключение". Ну вот только это должно навевать странные ассоциации.

В кухонное окно я увидела, как полыхнуло вспышкой по забору. А потом раздался приглушённый расстоянием топот ног и звук свистка. Кто-то явно хотел навестить меня на сон грядущий. Но включённая на максимум охранка закрывала не только дом, но и всю территорию.

— Вот так и надо! — злорадно хмыкнула я. — Насколько я понимаю, очень скоро до нужных людей дойдёт слух, что аптека привлекла слишком много внимания управы, да и вероятность столкнуться с йерами, всей этой опиумной компании не нужна. Лихо, пойдём спать. А завтра, после закрытия аптеки, пойдём осматривать оставшиеся городские владения Саргенсов.

Кот отвлёкся от наблюдения за происходящим у забора и коротко муркнув, грациозно стëк на пол.

Глава 29

Днём я вновь и вновь ловила себя на том, что жду закрытия аптеки. За ночь моё любопытство окрепло, освоилось с мыслью, что есть ещё огромная незнакомая мне территория, полная тайн и загадок. Попытки напомнить себе, что пыль и разруху я найду с гораздо большей вероятностью, успехом не увенчались.

Поэтому без пяти пять я ждала той самой минуты на низком старте и даже постукивала о нетерпения ногой. И звякнувший колокольчик над дверью меня совсем не обрадовал. Но пришла Мартиша, которую отправил ко мне ательер Антуан с образцами ткани.

— Ательер Антуан просил вас выбрать те цвета, которые вы бы хотели видеть у себя. Вот тут дощечка, на ней он начертил клеточки и каждую подписал по комнатам. Понравившиеся ткани нужно просто приколоть вот здесь при помощи булавок. Я принесла вам целую коробку, чтобы вам не искать. — Объясняла мне Мартиша. — Вот к примеру, написано приёмная аптеки. Находим, тут внутри клеточки три столбика. Нижняя, тяжёлая и отделка.

— Нижняя светло-зелёная, давай вот эту. — Улыбаясь показала я на квадратик нежно мятной вуали.

— На основные шторы я бы посоветовала вам присмотреться к вот этому бархату. По цвету и из-за ворса он напоминает влажный мох, но и выбивать его легче и пыль не так заметна. Убираться понадобиться реже. — Подсказала Мартиша.

— И по цвету хорошо сочетаются, — согласилась с ней я.

— Теперь, если хотите, можете оставить два цвета. И всё окно будет оформлено в этих цветах. А можете добавить третий цвет в столбик "отделка". Тогда незначительные детали, такие как лента для тяжёлых штор или одна из частей короткой декорирующей занавески будет третьего цвета. — Оживлённо рассказывала девочка. — У вас здесь много дерева, да и место рассчитанное на то, что постоянно будут приходить, уходить, сидеть, уличная дверь постоянно открывается… Белые и светлые цвета не подойдут. Попробуйте добавить тëмно-коричневый.

— Как я понимаю, на работу в ателье ты устроилась не просто так, лишь бы куда. А потому что тебе это интересно. — Усмехнулась я.

— Да, фрау. А в ателье Баринса не только можно работать. Можно ещё и учиться. Ательер Антуан охотно показывает и стежки, и целые строчки, даёт небольшие задания, рассказывает как работать с разной тканью. И если что-то действительно получается, то поддерживает и помогает. У него две швеи их девочек-помощниц выучились. А я рисую хорошо. Он иногда смотрит эти рисунки и даже обсуждает со мной. — Зарозовели от гордости и смущения щеки девочки.

— Мечтаешь открыть своё ателье? — спросила я.

— Ателье не получится. У меня модели… — Мартиша задумалась, явно вспоминая данную ательером характеристику. — Революционные.

— Любопытно, — заинтересовалась я. И что же там такого революционного?

— Брючный костюм для женщин, женские мундиры и… И всякое такое. — Сбилась под конец Мартиша.

— А мне покажешь? — решила я поддержать девочку. Ну, а вдруг это Коко Шанель этого мира?

— Обязательно покажу. — Серьёзно кивнула Мартиша. — А вы правда будете искать себе помощницу?

— С чего такой вопрос? — удивилась я. — Но скорее всего да.

— Мастер Редкинс упомянул, что скоро вам понадобиться человек, который будет принимать рецепты и отдавать лекарства. Иначе вы справляться со всем сразу не сможете. Мол, даже хорошие люди не могут одновременно быть в нескольких местах и делать сразу несколько дел. — Поделилась со мной источником своего знания Мартиша. — А вам от помощницы нужны какие-то особенные умения?

— А давай начистоту. Ты кого-то хочешь предложить? — спросила я.

— Да, фрау. Пенси, моя старшая сестра. Она уже взрослая, и родители против, чтобы она ходила и нанималась на разовую работу. Папа переживает, что какой-нибудь непорядочный лорд или фрай, вот вроде вашего покойного мужа по натуре, обидит её. — Со вздохом рассказывала не по годам смышлëнная девочка. — Уж больно она уродилась миловидная. А Пенси у нас ответственная и обязательная. Она старательная, аккуратная, память у неё хорошая. А ещё она знает латынь. Не так хорошо как наверное вы, но знает.

— Откуда? — удивилась я, ведь обучения для девочек двух последних сословий предусмотрено не было.

— Мы живём в старом доме, в рабочем квартале. У нас хорошая квартира, кухня, три комнаты, отдельный вход и даже клочок земли под нашими окнами. Отец его огородил и мама разбила там небольшой садик и несколько грядок. А вот на втором этаже живут люди, у которых денег хватило только на узкую комнату пенал. У них одна большая кухня и общая помывочная на их этаж и для тех, кто живёт в мансарде. — Делилась со мной Мартиша. — Угловая комната над нами принадлежит сорру Грегору. Он очень и очень старый, раньше преподавал в академии ювеналов. Как раз латынь и террисанский. Когда родители только-только переехали в этот дом и начали обустраиваться, он очень просил не срубать старую высокую рябину. Летом она даёт тень, зимой на неё прилетают птицы, и круглый год она загораживает вид на городскую тюрьму. А потом родители разрешили ему спускаться в наш сад. Там даже стоит кресло специально для него. Да и мама никогда не жалела для сорра Грегори тарелку супа или каши. А он, чтобы отблагодарить родителей взялся учить нас грамоте. Чтению, письму, счëту. А потом оказалось, что Пенси склонна к обучению языкам. Латынь ей далась легко. А террисанским она владеет как родным. Иногда к нам приходят знакомые отца из порта и просят её перевести документы. Пенси быстро выучит свои обязанности, вам придётся потратить совсем немного времени на её обучение. Правда.

— Девушка, знающая латынь, умеющая читать и писать. А привозить на работу и забирать её сможет ваш отец, чтобы она не ходила по улицам одна. — Прикидывала вслух я.

— Да, как меня. — Подтвердила Мартиша.

А ещё, вслух я этого не сказала, но был и другой немаловажный момент. Семья сорра Вильямса была близка с семьёй Саргенс. Сорра Санни помогала по хозяйству, сорр Вильямс был личным кучером фрая Томаса. Это были простые и честные люди. А деньги, что заработает Пенси пригодятся семье. Для меня сумма будет незатратной, а вот время которое освободится для других дел просто бесценно. Поэтому, когда в дверь постучался сорр Вильямс, которого Мартиша предупредила, что идёт ко мне по просьбе ательера Баринса, я предложила ему место помощницы фармика для его дочери.

— Если конечно девушка сама захочет, — предупредила я. — Стоять здесь целый день и принимать рецепты от весьма капризных или приболевших клиентов дело непростое.

— Я конечно спрошу её мнения, но думаю Пенси ухватится за ваше предложение, фрау. Шесть ринов за месяц это очень щедрое предложение, а работа всяко легче уборки. И стоять в чистом платье в аптеке, не рыбу сортировать или чистить. Потому что пока именно это было лучшим предложением, что мы смогли найти. Но мне бы не хотелось. Работа тяжёлая, а у меня ведь дочки. — Чуть улыбнулся сорр Вильямс.

— Если Пенси согласится, то пусть приходит завтра к девяти утра. За час до открытия аптеки мы успеем познакомиться с работой и друг другом. — Довольно улыбнулась я. — Тем более, что аптека со вчерашнего дня на охране управы. И ещё думаю про сферу охраны. Дорого правда очень. Узнать бы есть ли от неё толк!

— Да про то, что аптека теперь в патрульном листе, да ещё на отдельном маршруте, уже с утра говорили. А сфера, хоть и стоит баснословно, это ж целое состояние! Но и польза от неё на каждую медяшку своей цены. — Охотно просветил меня сорр Вильямс. — Я лично знаю ювелира, у которого такая стоит. И хотя фрай Скрудж над каждой медяшкой трясëтся, как над последней в его жизни, на сферу не нарадуется. Если хотите, могу попросить старика вам рассказать про сферу.

— Буду очень признательна и благодарна, сорр Вильямс. — Поблагодарила я. — И могу я вас попросить не брать заказов на субботу? Мне к полудню нужно быть в управе, а потом заехать в банк. Я бы хотела нанять ваш фаэтон на это время.

— Да я только рад буду, фрау. Могу на утро субботы и договориться со Скруджем. Чтоб вам лишний раз по городу не мотаться. Он как раз живёт и держит свой магазинчик в районе, где живёт знать. От управы недалеко. — Окончательно договорились мы.

В результате вышло, что закрыла я аптеку на час позже, да и занятие прибавилось. Но решив, что подобрать цвета штор я смогу и перед сном, я вышла из дома и пошла мимо липовых деревьев, обходя дом.

Здесь я ни разу не была, да и видела эту часть лишь мельком из окон. Сначала важнее была уборка и подготовка к проверке. Потом уборку взяли на себя сорра Санни и её дочери, а спала я вовсе пока в подвале. Поэтому сейчас я словно была той самой Алисой, обнаружившей в саду целый тайный мир.

Липовая аллея заканчивалась ровно по углу дома. От стен особняка Саргенсов шла широкая мощëнная дорожка. Она словно отделяла парадную часть владений вместе с домом от всего остального. Дом, цветочные клумбы, фруктовые деревья, растущие за ними и заслоняющие стены, дорожки для прогулок, аллея и торжественный парадный вход — всё это оставалось позади. Эта дорожка была границей, за которой пряталась другая, обычная часть жизни фармика Саргенса и его семьи.

Сразу за этой границей начинался фруктовый сад. Я не поленилась, и пошла посмотреть, что за деревья тогда растут за цветочным садом. Вишни. И сейчас уже во все стороны топорщились булавы будущих цветов, пройдёт неделя другая, и эта часть сада утонет в буйном цвете. И это будет очень красиво. А вот в основном саду готовились к новому сезону груши, сливы, яблони. Несколько деревьев я опознать не смогла вовсе. С трудом узнала черноплодную рябину. Большая территория была отведена кустарникам, но ещё большая видимо была огородом, так как сейчас она просто пустовала, медленно зарастая сорной травой. Дальше я упиралась взглядом в невысокое, этажа в полтора, здание. Когда-то белое, чем-то оно напоминало сам дом Саргенсов. Было его более лёгкой и воздушной копией, а мне напоминало здания эпохи имперского классицизма.

Чуть выступающая часть имела пять арочных проёмов во всю высоту здания. Четыре поуже служили окнами, створки двух из низ были открыты и как я видела, держались на честном слове. Центральный проём был шире и служил входом, о чём говорили три широкие ступени ведущие к нему и двустворчатые двери. Дальше шло основное здание, выступающее крыльями с двух сторон. Створки всех окон и дверей состояли из деревянной решётки и стёкол, вставленных в получившиеся рамы.

Плоская крыша ограничивалась балюстрадой, которая шла сразу за треугольным фронтоном и украшалась акротерами. Сам фронтон когда-то был украшением, но сейчас он был пуст и треугольная рама фронтона обрамляла лишь какие-то обломки. Площадь перед крыльцом заросла, растения были видны даже в распахнутых окнах.

Лихо потëрся о мои ноги и побежал вперёд. Чтобы пройти на лекарский огород нужно было либо огибать это здание, либо идти сквозь него. Кот мне выбора не оставил. И хотя я опасалась, что внутри может что-то обвалиться прямо на одну блондинистую голову, но кошачьей чуйке привыкла доверять. Тем более, что и этот садовый флигель всё равно придётся осматривать.

Глава 30

Садовый флигель, как я назвала про себя здание, оказался проходным. Абсолютно такая же, словно отзеркаленная, выступающая часть была крыльцом с той стороны. В результате получалась длинная и широкая галерея.

Пока ещё было светло, я решила пройтись внутри помещений. А потом обойти сад. Что-то сжалось в груди, гулкое воспоминание, полное грусти и горечи. Раньше эта часть городского владения Саргенсов была отведена под так называемый дикий парк. И ещё во времена деда фрая Томаса задней каменной стены, ограничивающей земли Саргенсов с этой стороны не было. Часть парка ограничивалась тем самым каретным сараем и загонам для выгула лошадей. А другая берегом прилегавшего к землям Саргенсов старого озера, где была даже построена каменная пристань с небольшой беседкой. Прадед Анни очень любил встречать рассвет на воде, с чашкой горячего чая.

Его сын уже озаботился возведением последней стены, проложив её прямо через парк. Сделано это было в целях безопасности дома. Но часть с конюшней, сараем и берегом озера всё равно принадлежала семье, и на всех картах столицы владения фармиков из семьи Саргенс были таким неровным прямоугольником, дальний угол которого съедало озеро.

Само озеро имело дурную славу. По легенде, было оно настолько глубоким и чистым, что любой глядя в глаза отражению, мог увидеть собственную душу. А душа человеческая мало похожа на цветущий сад. Уж больно много в ней намешано. И слишком видны и заметны на ней следы прожитых лет, поступков и принятых решений. Оттого многие сходили с ума.

Но словно этого было мало, на единственном острове этого озера была старинная крепость. Настоящий небольшой замок. Когда наши императоры были всего лишь королями одного из десятков мелких королевств, один из Тервеснаданов справедливо решил, что королевства нужно объединить и создать Империю. Пока он воевал, его жена попалась на измене. Вернувшись, король казнить изменницу не стал. Заявил, что очень, очень расстроен и опечален, ведь женат он с королевой был больше десяти лет. Хоть этот брак и не дал детей, но король утверждал, что глубоко уважал жену. Да и изменила она, каким-то графом, смотрителем охотничьих угодий короля, которого король считал своим близким другом.

Это озеро было пограничным между владениями Тервеснаданов и соседним королевством, которое и завоëвывал король. Поэтому на острове стояла крепость. Сюда король и отправил жену. Разводы и сейчас в империи не приветствовались, тогда же и речи о разводе идти не могло. Жену его величество направил с напутствием заглянуть в свою душу. Говорят она изо всех сил избегала вод озера. Но однажды, в жаркий день, служанка принесла ей воды для обтирания. Девушке было лень бежать на кухню и она зачерпнула воды прямо из озера. Королева склонилась над водой и увидела свою душу. Говорят, что стражники, которым вход в башню был запрещён под страхом лютой казни, потом как один рассказывали, что кричала она, как от лютой боли несколько часов. И умерла. С тех пор остров стал именоваться Мёртвым.

Менялись времена и границы, столица империи давно стала больше того королевства, что принадлежало её основателю. А древний лес, скромно именовавшийся парком, по прежнему окружал кольцом ещё более древнее озеро, в которое не впадало ни одной реки, а оно не становилось меньше, и воды его оставались холодны и непроглядны.

Именно из-за соседства с этим озером Саргенсы, перебираясь в столицу смогли купить настолько огромный участок земли. Цена была более чем приятная. Да и видно увидеть свою душу не боялись, раз даже пристань облагородили и чай пили. Но видно репутация озера стала не слишком надёжным сторожем. Впрочем, кроме стены никаких изменений больше не произошло.

И вот уже Томас Саргенс привёл в дом молодую жену, Стефанию. Этому событию предшествовали несколько лет ухаживаний и помолвки. Зная интересы будущей жены, в день свадьбы Томас Саргенс преподнёс невесте необычный подарок. К свадьбе была расчищена большая часть дикого парка внутри каменной ограды. Сразу за фруктовым садом приглашëнный архитектор создал здание поражавшее своей легкостью и наполненностью воздухом. Украшали его в соответствии с предназначением. Строгие линии устремляющихся вверх колонн и растительный орнамент. Даже для акротер, ваз украшающих балюстраду на крыше, были придуманы колпаки в виде пучков листьев.

За флигелем широким квадратом была выложена дорожка. А вот внутри квадрата были разбиты грядки. Что там должно расти, предлагалось решить теперь уже хозяйке этих мест, Стефании Саргенс. В самом же флигеле было две части, те самые крылья. Одно их них было огромным кабинетом, где хранились гербарии, справочники и подробные рисунки, сделанные самой Стефанией. Именно здесь зарождался и готовился тот самый справочник, черновую копию которого я подарила йерлам.

А вот перебирались, сушились, измельчались, смешивались если было нужно, все те растения, которые выращивала или собирала Стефания Саргенс. Эта часть владений семьи была создана доя Стефании, была ей посвящена и полностью пропитана её духом. Беловолосая и голубоглазая, миниатюрная и изящная Стефания обожала это место. Даже убираться злесь она не позволяла никому другому. Фрай Томас смеясь говорил, что он уверен в любви своей жены, пока его пускают во флигель. Удивительно, но здание стало идеальным отражением своей хозяйки. Казалось, что Анни достаточно закрыть глаза, и оживут картины воспоминаний, эхом зазвучит в шуме ветра голос её матери и смех отца…

В день похорон Стефании, фрай Томас закрыл флигель. И до последнего вздоха соблюдал правило введëное его женой и никого не пускал даже для уборки. Словно время остановилось и для флигеля.

Покойный Фрег и вовсе эту часть владений не любил и обходил стороной. И все грозил снести "развалюху". А когда Анни заикнулась, что хотела бы попытаться навести там порядок, закончилось всё скандалом.

— Что ты собралась там найти, дрянь? Какого-нибудь особенного яда, да? Отравить решила! А потом будешь рассказывать, что я в озере решил искупаться и воды заодно попить? — бушевал Фрег. — Я тебе сейчас покажу, как думать о том, чтобы подсыпать мне дрянной травы твоей мамаши!

Поэтому Анни даже близко больше не подходила к флигелю, чтобы не будить подозрительность мужа. Только издали с грустью наблюдала, как разрушается место, наполненное самыми светлыми и счастливыми воспоминаниями её детства.

— Мрмяяя, — вопросительно мявкнул Лихо, вернувшись ко мне. Словно спрашивал, чего я так медлю.

— Сейчас-сейчас, — улыбнулась я. — Давай осмотрим бывший кабинет.

Но у Лихо были свои планы. Он подошёл ко мне и начал тереться, подпихивая мои ноги сзади. В своё время мне точно так намекали, что пора бы его и побаловать чем-то вкусненьким. Так что я прекрасно поняла, что меня куда-то зовут. Звал меня Лихо в ту половину, где шла работа с травами.

Обычная комната в заброшенном доме. Кем-то поломанные шкафы, перевёрнутые столы. Ставни, которыми закрывали окна, чтобы травы сохли естественно, без участия солнца, упавшие на пол и разбившиеся. И слой паутину повсюду, куда падал взгляд.

— Подожди, — прищурилась я. — Мне кажется?

Я встала с другой стороны, чтобы посмотреть на одну из горок обломков.

— Мруммяу, — довольно муркнул Лихо и просочился, как это умеют только коты, именно под эту кучу.

— Значит, не показалось. Пыли на этих обломках действительно меньше. — Не менее довольно хмыкнула я.

Глава 31

Вопросы дружным роем вились в мыслях. Кто устроил здесь погром? В памяти, доставшейся мне от Анни, ответа не было. А вот я помнила нечто подобное.

Похоронку на отца мама приняла спокойно. Закаменела лицом, потемнела взглядом, губы сжались в узкую, потерявшую цвет полосу. Да плечи вдруг откинулись, делая её спину идеально прямой. Плачущей её никто не видел.

— Окаменела с горя. Сердце бы только выдержало, — только и шептали соседки.

А потом меня Тося позвала в дровяной сарай. Там у отца был свой закуток, где он строгал из дерева всякие поделки во время отдыха. И там тоже всё было разгромлено чуть ли не в щепки. Ещё и поленья сверху накиданы. Словно мама так вымещала обиду, что ушёл, оставил насовсем. Ведь до этого мать даже за порядком здесь следила, не позволяла пыли оседать. Ждала.

Вот похоже и фрай Томас выплëскивал своё горе в особом месте, принадлежавшем только жене.

Или всё же уже новый хозяин крушил здесь всё что-то разыскивая? Но что могло понадобиться здесь Фрегу? В любом случае, я надеялась, что на часть вопросов получу ответ, разобрав ту часть завала, на которой слой пыли был меньше. Прикинув сколько времени прошло с убийства сорра Фрега… Вполне может быть он сам или его убийца.

С завалом пришлось повозиться. А когда я его разобрала, то оказалось, что ничего там нет. Но это был тот самый случай, когда верить собственным глазам было нельзя.

Не дожидаясь, когда я разберусь, в чём причина, Лихо набросился на один из камней, которыми был выложен пол. Камень плотно прилегал к стене, но кот отчаянно скрëб когтями по его контуру. Я взяла подходящий обломок и начала с нажимом водить по контору камня там, куда старательно указывал мне Лихо. Почти сразу обломок провалился в шов между камнями.

После нескольких минут старания, я вытащила камень из кладки. И обнаружила ещё несколько рядов камней. Меньше размером и явно для чернового пола.

— Знаешь, если бы здание было не настолько заброшено, и ты бы меня не привёл именно сюда, то к примеру, проводя обыск территории, на этом бы я и остановилась. — Разговаривала я с Лихо. — Но ведь кто-то не поленился сюда прийти, разгребсти… Чего ради?

Лихо вдруг зашипел и нырнул в получившийся лаз. Обратно он вынырнул минуты через три и с добычей. Где-то чуть дальше под полом кто-то заботливо прикрепил странную вещицу, напоминающую компас, где поле разделено на два полукруга, чёрный и белый. Вот только стрелка упорно показывала на чёрный.

— Странно, — внимательно осматривала я добычу Лихо. — И для чего оно здесь?

Ещё через несколько минут я вытащила наружу очень странные свёртки. На плотную ткань, напоминающую на ощупь ту, из которой шили плащ-палатки, кто-то старательно наклеил обломки камней.

— Схрон с такими предосторожностями? — посмотрела я на кота. — Ой, не к добру!

В одном из свëртков на ощупь были какие-то крупные камни и что-то вроде тетради или блокнота. Я его отложила в сторону и начала вытаскивать содержимое остальных.

— Твою же мать! Легко этот скот сдох! — не сдержала возмущения я.

Отпугивая Анни от флигеля, сорр Фрег использовал его как тайник. О том, что это дело рук сорра, просто кричала моя находка. Около сотни небольших аптечных бутылочек с опиумом. Если бы это была находка йерлов, то они не тратя время на разбирательства отправили бы и самого сорра, и Анни заодно на каторгу. Осваивать неизведанные земли, где смертность такая, что можно смело считать такую отправку особым видом смертной казни.

Несколько раз с шумом выдохнув, я развязала и последний свëрток. Наружу выпали с десяток камней и пачка документов. Камни мне ни о чём не сказали, значит и Анни их не видела. А вот документы… Чем больше я читала, тем ощутимее топали по моей спине неприятные липкие мурашки.

— Лихо, эти красивые камешки, напоминающие подсвеченный изнутри лёд, ни что иное, как нечто, что можно приравнять к урановому стержню. И вот тут написано, — потрясла я документами перед нагло развалившимся котом. — Что их изготовили озары. Для использования необходимо вставить их в какие-то сферы, которые должны всё вокруг лишить любых сил, даже физических. А вот обладателей сферы с таким булыжничком внутри, наоборот, защитить и наделить силой, в несколько раз превышающей человеческие возможности. И эта тварь, словно мало было опиума, которого хватит на содержание огромного притона, обязался эти камни куда-то доставить. Ты посмотри, как у них дело поставлено! Было, пока они, те кому эти камни нужно было перевезти, не связались с сорром Фрегом. Да здесь подробные описи на каждую партию. И даже отметки о погрузке. А вот до места назначения ни одна партия не дошла. И что из этого следует?

Лихо на секунду напрягся и стремительной молнией из положения лёжа подскочил в воздух. Резким ударом он прихлопнул неосторожную бабочку, одну из первых, что я здесь видела.

— Вот-вот, именно так нас с тобой и прихлопнут, если хоть крупица подозрений в том, что я слышала хоть слово, или видела, или даже думала об этом, мелькнёт где-то в воздухе. А самое поганое в этой истории, что стоит замельтешить рядом герцогу младшему, и я в жизни никому не докажу, что знаю лишь то, что мне положено знать! И конечно, о сохранении моей жизни, моём здоровье и безопасности герцог думать не будет. И что делать? — села я рядом с котом.

Лихо громко заурчал, вставая на задние лапы и прижимаясь ко мне во весь рост, тыкаясь головой в подбородок.

Обследовав тайник Фрега в добавок к уже найденному, я обнаружила ещё и деньги. Создавалось ощущение, что сорр собирался в ближайшее время драпать. Оттого и сложил, что называется всё в одну корзину. Судя по сумме, нажился он за годы брака очень даже неплохо. И совесть меня совершенно не мучила, когда я решила, что смело могу считать эти деньги своими. Вот только тратить я их всё равно не могла.

Уверена, что ко мне сейчас приглядываются. И вольная трата денег, это сигнал всем заинтересованным лицам. Поэтому, живём исключительно на средства наследственного счёта и доходы аптеки! И не медяшки сверху! Иначе я и сама этой самой медяшки не дам за свою жизнь.

Но эта находка, как и то, что теперь с этим делать, не шла у меня из головы. Мысли о том, как вывернуться из этого капкана с наименьшими потерями были бесконечными. Даже когда я что-то объясняла и показывала Пенси. Девушкой она оказалась сообразительной и покладистой. И уже на второй день работы, я смогла оставить её в приёмной аптеки одну, а сама занялась лекарствами.

Означало это очень многое. Как минимум, появлялся шанс вернуть аптеке былую репутацию, а значит и доход.

Глава 32

У проблемы, подкинутой мне покойным сорром, был один громадный плюс. За раздумьями, что теперь с таким, с позволения сказать, наследством делать, время пролетело незаметно. И ждать утра субботы особо не пришлось, я просто проснулась и поняла, что сегодня суббота и времени до прихода сорра Вильямса уже в обрез.

Первая мысль была вызвать старшего йерла и сообщить, что мол, согласно вашей рекомендации, начала приводить в порядок имение и вот такая находка. Разбирайтесь. Но я почти сразу от неё отказалась. Как только станет известно об этом, а я была уверена, что кому надо узнает и о находке, и о передаче, едва ли не раньше, чем содержимое тайника довезут до управы, мои дни сочтены.

Судя по действию этих камней, кто-то готовил что-то очень неприятное для властей. Нападение, переворот, свержение императора. И тот факт, что связался он с таким человеком, каким вырисовывался сорр Фрег, вовсе не говорил об истинном положении организатора. Во все времена бунтарям, заговорщикам и прочим революционерам приходилось искать "грязные руки".

А раз я нашла, то где гарантия, что я всё отдала? И не утаила пару документов? А вероятность, что я всё-таки была в курсе делишек сорра? Я знала, что такое организация подобного, и прекрасно понимала, что ставки настолько высоки, что мучиться выбором или муками совести, приговаривая меня, никто не станет. И это мне очень крупно повезёт, если меня просто убьют, чтобы я не стала источником информации. Но с большей вероятностью, Анна Саргенс просто исчезнет. И пока все будут удивляться, куда это я пропала, со мной будут беседовать. Жёстко, не ограничиваясь законными методами допроса и без малейшего намёка на жалость.

Рассуждать, как вести себя на допросе хорошо, сидя на скамейке в парке или на диване. А вот когда начинают дробить пальцы на ногах не до рассуждений. И я всегда считала, что главное правило в таких случаях, не попадать в такие ситуации и держаться подальше от подобных историй.

Зато становилось понятно, отчего убийством сорра Фрега заинтересовался герцог. Кажется сорр где-то наследил и привлёк к себе внимание. А с учётом того, что он украл камни, явно служащие очень важной частью для планируемого потрясения империи, его убили, чтобы оборвать ниточку, ведущую куда-то выше.

Вот только я не верила, что владельцы камней попрощались с идеей вернуть камни. А значит, вне зависимости от принятых мной решений, похоже меня уже назначили ниточкой, что должна привести к похищенному. Просто пока вокруг меня слишком часто возникают йерлы. Я бы подождала, когда ситуация поутихнет, а потом наведалась бы к вдове. И думаю, что товарищи, которых обокрал сорр, совсем не глупее меня.

Мой задумчивый и тревожный вид не остался не замеченным.

— Переживаете, фрау? — спросил меня сорр Вильямс, помогая сесть в экипаж.

— Переживаю, сорр Вильямс. — Чуть улыбнулась я, решив пооткровенничать, тем более, что утром субботы было весьма оживлённым временем.

Кто-то смешил в парки, кто-то на рынок, кто-то, куда-то… Но неосторожно сказанное слово легко улетало далеко от его обронившего. С учётом, что я сейчас главный источник разговоров на улице, я решила сыграть на любопытстве соседей.

— Аптека в разрухе, дом запущен и требует ремонта. Это всё деньги, сорр Вильямс. — Продолжила жаловаться я. — А в моём распоряжении лишь мой собственный счёт, открытый для меня отцом. Сами знаете, срок для восстановления аптеки и дома совсем небольшой. И как быть, ума не приложу! А тут ещё какие-то бандиты ходят, говорят, что сорр Фрег им что-то должен. И получается, что я вынуждена тратить и так небольшой запас сбережений на безопасность, а не на восстановление имения!

— А остров? — напомнил мне извозчик.

— Ещё и остров! Вечно я про него забываю! Но туда я даже ехать боюсь, если честно. Я просто не представляю, где брать столько денег, чтобы вернуть ещё и острову прежний вид, — вздохнула я.

— Фрау, а как это денег нет? Сорр Фрег себе многое позволял, и видно было, что за деньгами счёт не вёл. — Удивился сорр Вильямс. — Разве ничего не осталось?

— Я тоже думала, что хоть какие-то деньги, но будут. Но дома ничего, счетов нет. Во время уборки ничего не нашли. — Развела руками я. — Так что если и были где-то деньги, то явно не дома. Но может старший йерл найдёт что-то. Ведь убийство ещё не раскрыто, и контора сорра до сих пор под арестом. Может там что-то… Хотя бы ремонт дома окупить.

— Ох, фрау, что тут сказать? Вы на проблемы смотрите на все сразу. И только себя пугаете. А вы решайте по одной, глядишь и не так страшно будет. — С доброй улыбкой посоветовал мне сорр Вильямс.

— Придётся воспользоваться вашим советом, сорр Вильямс. Других вариантов всё равно нет. — Ответила я.

Фаэтон остановился на небольшой площади, скорее даже такой своеобразный расширенный перекрёсток. Сорр Вильямс оставил транспорт на похоже специально отведённом месте. По крайней мере, там уже стояло несколько других фаэтонов, а извозчика встретил его знакомый, чьей обязанностью был присмотр за оставленными экипажами и лошадьми.

— Вилли, твоим воды, попоны? — спросил он у сорра Вильямса.

— Воды немного, только из конюшен, да и ехали без спешки. Вон, даже мешки пустые ещё. — Ответил ему сорр Вильямс.

Я не сразу поняла о каких мешках идёт речь. И только потом заметила их под хвостами лошадей. Хитро. И никакой грязи на улице.

— Пойдёмте, фрау. До магазина фрая Скруджа недалеко, да и он не любит, когда опаздывают. — Позвал меня сорр Вильямс.

— Я думала, что мы уже приехали, — удивилась я.

— Что вы, фрау! Это же старый город. Здесь аристократы да дворцы. Проезд здесь разрешён только для них. Даже ювеналы или медикусы, если их вызывают, оставляют экипажи на углу Реджинсквер и дальше пешком. — Просветил меня сорр Вильямс.

— Реджинсквер? Интересное название. — Задумалась я.

— Ваш отец мне рассказывал, что примерно здесь раньше заканчивалась внешняя стена королевской столицы. А вот ваш дом стоит на самой границе королевства. От этого перекрёстка шла дорога к озеру и острову. Последний король и первый император велел выложить здесь всё камнем, чтобы весь народ видел, как обвинённую в измене королеву лишают королевских регалий и титула, и уже как обычную узницу отправляют на телеге на остров. А этот перекрёсток так и остался, местом или площадью королевы. — Вспомнил извозчик.

К счастью, идти оказалось действительно недолго, и к требовательному ювелиру мы не опоздали. Пожилой мужчина, сильно сутуляйщийся и опирающийся при ходьбе на трость, долго шевелил бровями, хмурясь и размышляя.

— Фрау Анна, только из-за огромной признательности к вашему отцу, я соглашусь откликнуться на вашу просьбу. — Наконец решил он. — Сами понимаете, все эти странные дела, что к вам йерлы вынуждены ездить чуть ли ни как к себе в управу, на репутации сказываются не лучшим образом. Вам предстоит очень много работы, чтобы избавиться от тени вашего покойного мужа. Хотя надо признать, даже я очень долго обманывался на его счет. И честно говоря я тоже долгое время был партнёром Фрега Олди. Ну, время золото, и кому как не ювелиру, уметь ценить его по достоинству.

— Чтобы как можно быстрее избавиться от тени сорра Фрега, мне рекомендовали установить артефакт, который называют охранной сферой. — Начала я.

— Прошу прощения, фрау, а вас предупредили о цене сферы? — вскинул брови фрай Скрудж.

— Да, для меня это огромная сумма. И просто так ею рисковать я не намерена, поэтому и пришла к вам за советом. — Подтвердила я.

— И вы располагаете подобной суммой? — последовал вопрос.

— Скажем так, она для меня чувствительна, но не за гранью. — Ушла от ответа я.

Дальше, оправдывая собственные слова о ценности времени, ювелир начал рассказывать о сфере. Устанавливался сердечник артефакта в недоступном для посторонних месте. Ещё несколько частей расставлялись по охраняемой территории. С момента активации сферы и её привязки к владельцу, только он мог добавлять и удалять тех, кто мог находиться на его территории. Для этого тот, кому разрешался доступ клал руку на сферу, а хозяин клал свою поверх и произносил определённую фразу. Любой, кто находился на территории без допуска, при активации сферы, которая происходила просто голосом, получал что-то вроде сильного разряда тока, судя по описанию.

Получалось, что я устанавливаю сферу. Настраиваю, а потом, как только какая-то ситуация, вроде явления бандита, и я просто голосом перевожу сферу в активный режим, и наблюдаю, как злодей корчится в муках. Причём мне не нужно было дожидаться, чтобы нападающий оказался от меня на расстоянии удара. Пошла работать в сад, активировала защиту и можно не опасаться, что кто-то нападёт со спины.

Поблагодарив ювелира за подробный рассказ, я направилась на выход. Но что-то меня остановило. В одной из витрин был выставлен комплект. Длинные, завитые спиралью, серьги, кольцо-печатка явно на женскую руку и брошь на длинной ножке-шпильке. Объёмная золотая филигрань складывалась в латинские буквы, что могли бы служить моими инициалами в любой жизни. Камни, сверкающие росинками среди золотых завитков, только добавляли строгости и изящества.

— Этот комплект не продаётся, фрау. Но совершенно не удивительно, что он вас позвал. Ведь заказывал его ваш отец и для вас. — Донёсся до меня голос ювелира.

Глава 33

— Не поняла, — обернулась я к мастеру. — Каким образом мой отец заказал для меня этот комплект?

— Незадолго до своей смерти, и внёс, что всегда было в его привычке, предоплату. Восемьдесят процентов. Поэтому, несмотря на то, что клиента уже не было, я завершил работу. Я не мог её не выполнить, ведь мне внесли оплату за материалы и оплатили большую часть моей работы. И продать кому-то ещё тоже не мог по той же причине. — Улыбнулся мастер.

— То есть, сейчас, доплатив двадцать процентов стоимости, я смогу забрать этот комплект? — развернулась я к ювелиру.

— Конечно, — кивнул фрай Скрудж. — Остаток оплаты, проценты за просрочку внесения оплаты, оплату длительного хранения, заметьте, хранения весьма дорогостоящим способом, ведь у меня установлена охранная сфера…

— Стоп, стоп, стоп! — улыбнулась я. — А можно ознакомиться с квитанцией от извещения клиента или его наследника, в нашем прискорбном случае меня и ныне покойного сорра Фрега, о том, что заказ готов и необходимо внести остаток платежа?

— Что? — удивлённо похлопал глазами мастер. — Извещение же платное!

— Простите, фрай Скрудж, но если вы не известили клиента, то получается неприятная ситуация. — Я почувствовала себя Багирой из советского мультфильма, помню та тоже улыбалась, говоря очень неприятные для многих вещи. — Ведь выходит, что вы воспользовались незнанием наследников и утаили изготовление дорогостоящего шедевра. А сейчас ещё и вскрывается, что почти полностью оплаченного. Ведь восемьдесят процентов, куда входит полностью оплата за материалы и большая часть оплаты за труд, это весомая и серьёзная сумма!

— Но золото и алмазы сильно выросли в цене за прошедшее время! — возмутился фрай Скрудж, но азартный блеск выдал старика с головой.

Он прекрасно понял, что я хочу забрать украшения и что едва увидев, приняла их, как свои. А ещё он увидел, что торговаться с ним я не буду, я буду сражаться за каждую медяшку. А бережливость и экономность старый ювелир похоже не только пестовал в себе, но и уважал в других.

— Имперские фьюрины, это полновесные золотые монеты. И за последние годы, благодаря росту влияния нашего государства, фьюрин лишь возрастает по своему номинальному обеспечению. И я полагаю, что деньги, которые передал вам в качестве оплаты мой отец, не лежат у вас в хранилище, а работают. Так как вы наверняка вложили их в дело. Посчитаем, какая часть вашего дохода за эти годы приходится на ту сумму, что пошла в уплату за этот заказ? — возразила я.

— Да сейчас выйдет, что это не вы мне должны, а я вам! — с возмущением ответил ювелир. — И ведь главное, как всё разложила! Нет, и ещё находятся идиоты, утверждающие, что и экзамены, и проверка были куплены! Слушайте меня, фрау! Остаток составил три фьюрина и семь ринов. И это моё последнее слово! Цена и внесëнная предоплата у меня задокументированны. Могу предоставить доходную книгу за тот год!

— Уверена, что настолько ответственный и щепетильный мастер, как вы, не станет рисковать репутацией ради нескольких монет. Не тот уровень уважения к себе и своему делу. Поэтому нет нужды в ознакомлении с доходной книгой. Где я могу внести оплату? — улыбнулась я.

Ювелир ответил мне довольной улыбкой. После окончания расчётов, он открыл при помощи своего кольца, небольшой ящичек на стене, напоминающий ключницу. Ключницей этот ящик и оказался. Выбрав один из ключей, ювелир открыл витрину с комплектом.

— Примерьте, — протянул он мне кольцо-печатку.

Кольцо оказалось великовато и село только на средний палец левой руки. Так как я была левшой, то ведущей рукой у меня была левая. Физиологически так устроено, что ведущие рука и нога чуть больше по размеру.

— Отлично село, — показала я руку.

— Поверх перчатки, — недовольно покачал головой ювелир. — А ведь для мерки ваш отец приносил кольцо, которое вы носили на безымянном пальце правой руки. Для понимающих это скажет о многом, фрау.

— К счастью, таких понимающих не много, — улыбнулась я, вдевая на левую сторону жакета брошь.

— Ещё меньше тех, кто понимает, почему вы не подсыпали чего Фрегу Олди? Для многих этот вопрос идёт следом за тем, где спрашивается как вообще вы умудрились выйти за этого проходимца замуж? — прорвалось любопытство ювелира.

— Я не хотела бы в будущем возвращаться к этой теме. Но помня о том, что вы рассказали мне о сфере, в качестве ответного жеста, отвечу на оба ваши вопроса. Фрег Олди казался надёжным, заботливым и внимательным мужчиной, который не скрывал своей привязанности ко мне. Отец спрашивал меня, устраивает ли меня подобный брак. Но я видела в сорре Фрега знакомого с детства защитника. И была уверена, что сорр Фрег будет помощником в деле сохранения трудов моей семьи. Тот факт, что он взял фамилию Саргенс, был для меня таким подтверждением, что мои ожидания оправдаются, и я не стану последней из фармиков Саргенс. К тому же, отец полагал, что разница в сословиях будет в мою пользу. И мой муж будет относится ко мне с пониманием, что в силу происхождения, я воспитана иначе и прав у меня больше, чем у сорры. Как вы понимаете, ни одна из этих надежд не оправдалась. — Рассказывала я внимательно слушающему и кивающему в тех местах, где рассказ видимо совпадал с его собственными мыслями, ювелиру. — А отравить… Муж пьяница и дебошир вдруг умирает по непонятным причинам или имеются следы отравления. А жена из семьи фармиков. На кого подумают в первую очередь?

— Да даже если и докажут, что он сам взял что-то не то, или его отравил кто-то другой, разговоры всегда будут, что без жены дело не обошлось. Мол, не помогла или предпочла не заметить признаков. — Согласился со мной ювелир. — Репутация. Её сохранить иногда очень сложно и стоит непомерно дорого. Но я искренне рад, фрау Анна, что вы выдержали эту проверку. Серьги, как я вижу, вы сразу примерить не сможете. Поэтому я положу их в футляр для комплекта.

Распрощавшись с ювелиром, я так и пошла, держа в руках небольшой ящичек с вырезанным клеймом ювелира, что было знаком, говорящим очень многое.

— Фрай Кринат! — услышала я знакомую фамилию с той стороны широкой улицы. — Не уходите, умоляю!

Я и сорр Вильямс остановились. На той стороне разворачивалась непонятная картина. Почти от края тротуара стремилась вверх лестница из белого мрамора. После первых десяти ступенек шла широкая площадка, на которой располагалась кованая ограда с тяжёлыми створками парадных ворот. Именно из них только что вышел медикус Кринат, с которым мы вместе лечили фрау Ингрид. А за ним следом, придерживая юбки домашнего платья, бежала женщина. Она и просила медикуса Лепроса остановиться.

— Леди Сессиль, я делаю и делал всё возможное. Я надеюсь, что смогу найти что-то в своих записях или архивах отца. Но эта надежда от отчаяния и сродни вере в чудо, а не в науку и искусство врачевания. — Ответил ей медикус, опустив голову.

Леди и так казавшаяся совершенно болезненной, ещё больше побледнела. Даже через улицу было видно, как застыло её лицо. Она просто упала на ступеньки на колени и вцепилась в руку медикуса.

— Умоляю… — просила она, подняв лицо. — Это мой третий сын… Младший, единственное, что спасало от безумия…

— Леди, прошу, встаньте! Я… — не зная, что делать, он начал оглядываться по сторонам и заметил меня. — Фармик Саргенс!

— Сорр Вильямс, я подойду? — тихо спросила я.

— Да как же не подойти-то, — ответил извозчик, кинув сочувствующий взгляд на происходящее на той стороне улицы.

— Здравстуйте, — подошла к лестнице я.

Пожелать доброго утра в такой ситуации мне показалось лишним.

— Саргенс? Та девушка из семьи фармиков-озаров? О вас писали в газете. — Прошептала глядя на меня леди.

— Возможно мы можем обсудить с вами изменение в лечении, как это было с назначением фрау Ингрид? — спросил меня медикус. — Честно говоря, я уже перепробовал всё. Если и есть надежда, то на записи вашего отца. Может вы вспомните что-то… Я вам сейчас опишу ситуацию… Леди, что вы делаете?

Услышав слова медикуса, леди Сессиль похоже сделала свои выводы. Глаза её заблестели, словно у неё разом подскочила температура. Она вскочила, схватила меня за руку и потащила по ступенькам вверх. Я только и успела уронить на руки сорру Вильямсу футляр с серьгами.

— Всё, что желаете, обсудите рядом с моим сыном! — ответила она медикусу.

Лепросу Кринату не оставалось иного выхода, как последовать за нами. Леди почти что волоком протащила меня по своему особняку. Правда рассмотреть убранство я не успела. В комнате, куда мы пришли было многолюдно. Но я даже не стала обращать внимания на толпу. В душной и тёмной комнате пахло человеческими испражнениями. Было заметно, что их убирали, меняли бельё, но этот въедливый запах всё равно витал в воздухе.

На кровати, в свете ночника был виден ребёнок. С прилипшими к коже волосами, с неприятно-восковой кожей и сильно исхудавший. До ввалившихся щёк и жутко провалившихся глаз.

— Дизентерия? — сложила я признаки в картину.

— Да, фрау. Просто сжигает ребёнка. И ничего не помогает. Если улучшение есть, то буквально на сутки. — Встал чуть сбоку от меня медикус.

Я задумалась. Вспомнила конец сорок второго года. У нас в деревне была очень многодетная семья. И вот у них почти что разом началась диарея. Позвали маму. Оказалось, что они набрали старой и помëрзшей картошки, которую оставили на поле. А шла война, и картошку собирали даже самую мелкую. То есть, если и откидывали, то полугнилую. А они её собрали, как могли выковыряли более-менее сохранившиеся части, смешали с чем-то вроде комбикорма и сварили. И съели. Мама тогда за голову схватилась. Отпаивала всю семью углем и сама полночи готовила морковный суп, которым потом кормила чужих детей. А потом высказывала многодетной матери за дурость.

— Да запасов мало, думала подспорье будет, — плакала потом та.

А мама нам рассказывала про врача Моро или Море, я уже плохо помню. И про его рецепт супа от диареи, благодаря которому снизилась детская смертность от дизентерии в Европе. Уж и доктора того давно нет, и медицина шагнула далеко вперёд, а рецепт тот до сих пор используется почти в неизменном виде. По крайней мере, Дина для внучки варила.

— Послушай, — вырвала меня из воспоминаний леди Сессиль, видно расценившая мои размышления по-своему. — Марк единственный выживший из моих троих сыновей. Двух старших унесла такая же болезнь, когда Марк был грудным младенцем. Не сомневайся, любая награда, какую попросишь и что будет в моих силах, будет твоей. Имение, драгоценности, деньги… Да хоть всё сразу! Только помоги, если можешь!

— Леди, я сейчас думаю не о цене. И не о том, как бы побольше урвать. Такие деньги только к беде. Я пытаюсь сообразить… Давайте, начнём с малого.

— Мама, опять… — прошелестел едва слышный голос.

Леди, опережая няньку, схватила судно и подсунула под ребёнка.

— Обильное питьё, лучше овсяный отвар или кисель. Чем кормите, леди? — спросила я у леди, пока та обтирала ребёнка.

— Мясной бульон. Куринный и говяжий. — Ответила она. — Питьё сейчас прикажу приготовить.

— Леди Сессиль, моя просьба возможно покажется вам странной, но не могли бы вы приказать проводить меня на кухню? Я приготовлю суп из моркови, который варила моя мама при проблемах с животом. И ещё мне нужно переговорить с сорром Вильямсом, это извозчик, который меня ждёт. — Попросила я, посмотрев на часы.

До визита в управу оставалось ещё пару часов, но в банк я уже никак не успевала.

— Сесси, — ответила мне леди. — Так проще и быстрее. Фрай Кринат, останьтесь с ребёнком. А я провожу вас на кухню, вашего извозчика пригласят туда же.

От убитой горем матери не осталось и следа. Леди моментально взяла себя в руки и решала проблемы.

— Медикус Лепрос, приготовьте пожалуйста для Марка кувшин остывшего кипятка и угольную пасту. — Попросила я, решив полностью повторить действия своей мамы.

В конце концов, в деревне её уважительно звали "нашей ведьмой" и часто можно было услышать фразу: "Да ведьма она, хоть и образованная".

— Угольную пасту? — обернулась и пристально посмотрела на меня леди.

— Да. А что? — переспросила я.

— Да нет, ничего, — чуть нахмурилась леди.

Когда на кухню привели сорра Вильямса, я уже успела отмыть выбранную кастрюлю, хоть она и была вроде чистой и отмерить нужное количество моркови.

— Сорр Вильямс, не подскажите, где у нас пекут хороший хлеб с отрубями? — спросила я.

— Так может домашнего? Лучше, чем печёт моя жена, я хлеба никогда не ел. И с отрубями у нас постоянно на столе. — Ответил сорр Вильямс.

— Мне нужны подсушенные в печи кусочки такого хлеба. Как сухарики. — Уточнила я. — Если это не трудно, буду очень благодарна. И конечно эти разъезды пойдут в оплату за сегодняшний день.

— Даже не думайте, все траты возьмёт на себя мой муж, лорд Норимар. — Перебила меня, внимательно слушавшая наш разговор леди. — И даже не вздумайте спорить!

В результате, через без малого два часа, ребёнок был сначала накормлен тёплым морковным супом пюре с подсушенным хлебом и напоен овсяным отваром. Из комнаты всех выгнали, комнату проветрили и сменили постель.

Мы с медикусом в один голос утверждали, что свежий воздух ребёнку необходим чуть ли не наравне с лекарствами.

— Спит, — еле заметно улыбнулась леди, поправляя на сыне одеяло.

— Леди, мне необходимо появиться в управе, меня сегодня ждут к назначенному часу. — Предупредила я.

— И потом вы вернётесь? — спросила она.

— Да, ребёнок захочет кушать. А суп должен быть свежий, а не разогретый. Я приду и приготовлю. — Заверила её я.

— Научите меня его готовить? — тут же уточнила леди.

— Конечно, ничего сложного. Я бы вообще этот рецепт в рамочку и на стену в аптеке вывесила. Но это не лекарство. — Пожала плечами я.

В управу я всё-таки опоздала, хоть и не сильно. Но старший йерл был недоволен. Как выяснилось не только моим опозданием.

— Напомните мне, фрау, когда это я обещал вам заняться розыском тайников с деньгами вашего мужа? — сложил йерл руки на богатырской груди.

— Не помню такого. А обещали? — приподняла бровь я.

— Я вот тоже не помню, но уже половина города уверена, что клялся чуть ли не на крови! — сузил и без того интересного разреза глаза йерл Ногарэ.

— С ума сойти, — засмеялась я, догадавшись откуда растут ноги у этих разговоров.

— Вы меня скоро с ума сведёте! — ответил мне мужчина, когда я ему пересказала утренний разговор с сорром Вильямсом и описала, где и при каких обстоятельствах он состоялся. — Вы же знаете как это бывает. Один услышал, второй дополнил, третий пересказал. А в результате, старший йерл обещал. И если таких тайников не найдётся, и я денег покойного вам не передам, пойдут ещё более интересные слухи о том, что я обманул несчастную и беззащитную вдову и присвоил деньги себе.

— Так совсем рядом, чтобы вот так хорошо слышать наш разговор никого не было, — оправдывалась я.

— О! Фрау, когда надо услышать то, что их не касается, у жителей нашей столицы просто потрясающий слух! — усмехнулся йерл Ногарэ.

— А если вдруг на самом деле найдёте, отдадите? — спросила я улыбаясь.

— Нет, фрау, себе заберём, как сувенир на память о сорре Фреге, — рыкнул старший йерл.

Пообещав, что документы, которые я просмотрела и опознала в них свои заметки, которые когда-то передала йерлу, мне принесут в аптеку в понедельник, где я смогу с ними ознакомиться, старший йерл начал заполнять форму для приобретения мной охранной сферы. На всякий случай, старший йерл несколько раз напомнил мне о стоимости подобного приобретения.

— А воспользоваться этой сферой вам вероятно никогда и не придётся! — говорил он.

— В любом случае моя жизнь стоит гораздо больше, чем эта сфера. И ставлю её я, но пользоваться ею смогут даже мои правнуки. Так что это ценное приобретение для аптеки. — Пожала плечами я.

Ведь сказать правду, что после находки во флигеле, я больше чем уверена, что сферой я воспользуюсь, я не могла. На самом деле, я была не уверена, что одной только сферы достаточно.

После управы, к счастью, деньги за сферу надо будет отдать только после её установки, я отправилась обратно в особняк леди Сессиль. Там же провела и следующий день. Лекарства, которые давал сам медикус, овсяный отвар и суп, сделали своё дело. Ребёнок конечно не выздоровел, но дела явно пошли на поправку. За двое суток лечения, улучшение было заметно. У ребёнка проснулся аппетит к вечеру воскресенья на измученном личике появилась улыбка.

Предупредив, что диету нужно соблюдать ещё как минимум пару дней, а потом можно заменить воду в супе на бульон и понемногу вводить отварное мясо, я собиралась откланяться. Но леди Сессиль меня остановила.

— Может будут ещё какие-то советы? — спросила она.

— Да советов нет, я же не медикус. — Ответила я.

— А мысли? — склонила голову к плечу леди Сессиль.

— Мои мысли могут быть наговором и напрасными подозрениями. — Предупредила я.

— Я бы хотела их услышать! Хотя бы для того, чтобы узнать насколько они созвучны с моими. Я ведь замечала ваши взгляды, фрау. Но красноречивее ваших взглядов были ваши действия. Вы мыли даже чистую посуду, не оставляли еду для моего сына и питьё без присмотра, и не позволяли никому, кроме вас и меня готовить для него. Но при этом спокойно и с благодарностью приняли хлеб, который привозил вам ваш извозчик. — Перечисляла леди. — Да и первое, что вы попросили сделать, фрау, это приготовить для Марка угольную пасту. Моя мать приказывала своему медикусу готовить её каждый раз, когда подозревала, что ей что-то добавили в еду. Согласитесь, наталкивает на размышления.

— Леди, любой медикус подтвердит мои слова. Дизентерия возникает в первую очередь от грязи. Впрочем, это колыбель для многих заболеваний. — Вздохнула я, влезать ещё и в это дело, мне не хотелось, но промолчать сейчас, означало позволить кому-то продолжать своё тёмное дело. — Но видите ли, не бывает такого, что в семье, проживающей вместе, дизентерией болеет кто-то один. Это странно. Дома чисто, ребёнок ухожен и на кухне есть целый набор посуды для приготовления пищи ребёнка.

— Да, сыну готовят отдельно. Еда взрослых для него может оказаться слишком острой или вовсе не подходящей, — впервые я слышала голос лорда Норимара.

— Это правило аристократов. Все остальные едят все вместе, и прекрасно живут. — Не удержалась я. — Да и упоминание, что двое детей уже погибли при тех же обстоятельствах, но такая зараза, как дизентерия не коснулась грудного младенца? Видимо потому, что вопреки принятому среди аристократов, леди кормила сына сама.

— На что вы намекаете, фрау? — присоединился к разговору очень знакомый мне герцог.

— Кузен, не перебивай фрау Анну, — чеканя каждое слово произнесла леди Сессиль. — А вы продолжайте, Анна, намекайте не стесняясь.

Глава 34

— Думаю, что я и сам могу примерно угадать о чём думает фрау Анна. Тем более, что она почти что прямо и открыто об этом говорит. — Усмехнулся герцог Мардериан. — Во время проверки фрау продемонстрировала и математический склад ума, и отличные аналитические способности, и наличие логики. Как и очень внимательное ознакомление и запоминание всего, что связано с семьёй Саргенс. Поэтому я уверен, что и о том, что Томас Саргенс лечил Клеймора и от чего, фрау тоже известно. Вы ведь сопоставили первый случай по времени, не правда ли, фрау Анна?

— Самолюбованием будешь упиваться на допросах, Алекс! — не дала мне ответить леди Сессиль, с побелевшим от ярости лицом и раздувающимися ноздрями. — Я не смогла смириться с тем, что моих детей забрала болезнь! Но если за этим стоит кто-то живой…

Леди не договорила, но это был тот случай, когда неозвученная угроза пугала гораздо больше. Как-то разом углубились носогубные складки и опустились уголки губ, резко проступили морщины между гневно сдвинутыми бровями.

— Яд? Но как смогли обмануть определитель? Причём дважды. При вносе в дом перенося через порог детской. — Внимательно смотрел на меня муж леди Сессиль, лорд Клеймор.

— Потому что это не яд в прямом смысле. К чему так рисковать? Тем более, если знать об определителях ядов. — Вздохнула я, вспоминая всегда возмущённую маму, когда она рассказывала об эпидемиях, что косили людей пачками, а начинались с ерунды, глупой, совершенно идиотской мелочи. — Достаточно влить сырой воды из непригодного для питья источника, да хоть из городского речного канала, в суп или кефир, который подаётся ребёнку. Несколько повторений и время. И вовремя не сообщить о проблемах с животом или стулом. Дальше время работает против человека. А справиться с заразой, когда она набралась сил, очень сложно.

— Дрянь! — вдруг выдохнула леди Сессиль и, сорвавшись с места, куда-то стремительно унеслась.

— Силь! — пытался поймать её муж, но безуспешно.

— Фрау, предлагаю последовать за хозяевами дома, пока они не натворили дел с неприятными последствиями! — подал мне руку герцог.

— Так может вам поторопиться? Чтобы не допустить последствий? — предложила я, поднимаясь игнорируя руку герцога.

— Кузина полностью унаследовала нрав своего отца, которого прозвали "Вепрем" отнюдь не за покладистость. — Ухмыльнулся герцог, придерживая передо мной дверь. — Можете смело идти на звук громов и молний, не ошибётесь.

— Вы серьёзно считаете, что момент подходящий для шуток? — посмотрела на него я.

— Вообще неподходящий. Более того, я уже вызвал людей из своего управления. И честно говоря, намеренно не спешу за кузиной. Потому что я обязан передать виновного в покушении в руки законной власти. Но не нахожу в себе морального права вырвать из рук матери убийцу её детей. — Бесследно исчезла ухмылка с мужского лица. — Вы потрясающе невосприимчивы к сплетням, поэтому наверняка не интересовались столь давним "грязным бельём" высшей знати. Клеймор ребёнок от первого брака своего отца. Тот очень много времени посвящал покорению неизведанных земель во славу империи. Куда и убыл почти что сразу после свадьбы. Тем не менее, вернувшись почти через год, узнал, что успел стать не только вдовцом, юная супруга умерла от родильного кровотечения, но и отцом крепкого двухмесячного сына. Вскоре прежний герцог женился второй раз, и когда вторая жена забеременела, то встал вопрос о правах наследования. Тогда, чтобы пресечь разговоры и пустые надежды, отец Клеймора обнародовал результат проверки родства. И отдельно, своей волей, закрепил статус первородства за Клеймором, который как и его отец, выбрал военную карьеру. Герцогине это не нравилось, но сделать она ничего не могла, тем более, что второй сын герцога уже в юности приобрёл скандальную известность. Ещё хуже стало, когда Сессиль фактически открыла охоту на молодого офицера разведывательного имперского корпуса, в которого была влюблена с детства. Как понимаете, охота удалась, впрочем добыча был весьма не против. Сначала появились близнецы, через три года Марк. И тут как раз, за полгода до рождения мальчика, случился тот пожар, когда муж кузины обгорел почти наполовину. И к несчастью, больше не мог стать отцом. То, что ваш отец вовсе поднял его с постели, сродни чуду. Да и рождение ещё одного мальчика было очень радостным событием. А потом… К несчастью, дети часто погибают. И дети аристократов не исключение. Возможно, будь жив ваш отец, он смог бы предотвратить трагедию и распознать, что болезнь близнецов носит совсем неестественный характер. Ведь выглядело всё также как и сейчас.

— Алекс! — донёсся до нас рык лорда Клеймора. — Где тебя носит?

— Судя по хрипам, там кого-то душат, — намекнула я, что стоит поторопиться.

— Что-то мешает мне слишком торопиться. — Произнёс глядя в окно герцог. — Возможно воспоминание, как болезненно кричала моя кузина, когда жизнь покинула моих племянников у неё на руках… Вы как считаете, фрау?

— Считаю, что закат в середине весны прекрасен, а именно из этих окон потрясающий вид. — Даже и не думала я обвинять герцога в промедлении. — Но удержав леди Сессиль от расправы, мы точно узнаем кто и для чего совершил, столь мерзкое деяние. У нас будет свидетель и его признание.

— У нас… — повторил герцог. — Вот что оказывается! Вас не нужно вынуждать помогать и сотрудничать, когда в вас говорит желание справедливости. Интересный факт, нужно обязательно запомнить.

И именно мои слова он прокричал своей кузине, когда минутой позже, вместе с её мужем, пытался оттянуть хрупкую и изящную на вид леди от женщины весьма мощного телосложения в возрасте. На вид ей было около пятидесяти, и она была гувернанткой при детях. Давно служившая в семье, появившаяся в доме герцогов наверное моей ровесницей, если не в ещё более юном возрасте. В качестве няни для второго сына герцога.

Внезапный порыв и жажда мести леди Сессиль помешали служанке сбежать. Она в спешке собирала необходимые вещи. Видимо услышав начало нашего разговора и сообразив, что вскоре всё станет явным.

Сейчас она с хрипом пыталась отдышаться, следы от ногтей леди на её шее кровоточили, да и синяки уже наливались. Но смотрела она со злобой и ненавистью. На меня.

Этот взгляд перехватила леди Сессиль.

— Александр Мардериан! Герцог и лэнд-лорд империи. Ты был приглашён вторым отцом на представлении моих детей! — холодно, по неживому спокойно и звонко, произнесла она. — И сейчас, ты мне памятью моих старших детей поклянëшься, что все виновные заплатят самую высокую цену!

— Силь, — сжал её плечи ещё сильнее герцог Мардериан.

— Алекс! Только на этом условии ты заберешь убийц! Иначе я совершу правосудие своими руками! Я не только жена герцога, я ещё и дочь Брайана "Вепря", отвечавшего за оборону границ империи! Не забывай об этом, — ответила леди, не отводя взгляда от служанки. — А ты не рассчитывай легко сдохнуть. Я добьюсь для тебя колесования! Ведь именно этот вид казни закреплён за лэнд-лордами Вермора.

— Ты давно принадлежишь к роду своего мужа, — пытался напомнить ей кузен.

— Ничего страшного, считай кровь заговорила! — скинула она с себя его руки. — Клятву, кузен!

— Я клянусь тебе, мой вереск. Они не смягчат своей участи. — Вместо герцога тихо произнёс лорд Клеймор.

И его негромкий голос звучал страшнее похоронного набата. Не приговором даже, а свистом лезвия палача. Сила и неизбежность слышались в этом голосе. И видно услышала это не только я. Захват сменился объятиями, леди спрятала лицо на груди мужа, и позволила себе стать слабой и волнующейся за сына женщиной.

И было в этом столько личного, столько принадлежащего только двоим, что я почувствовала себя так, словно подглядываю за чем-то слишком сокровенным. Я осторожно и стараясь идти бесшумно, покинула комнату, а следом и особняк. И была уверена, что лорд и леди простят, что я ушла не прощаясь.

Глава 35

Утро вторника я встретила за просмотром записей Анни, переданных ей в своё время в распоряжение продажного йерла. В принципе, воспоминаний и собственного понимания баланса "прибыло-убыло-остаток" мне хватало, чтобы показать когда именно исчезали большие партии опиума. И соотнести эти даты с выписанными днями отсутствия сорра Фрега.

Первым посетителем, причём задолго до открытия аптеки стал посыльный с вышитым императорским гербом на груди строгого кителя. Извинившись за беспокойство в столь ранний час, он передал мне объëмный конверт. Видно это и был обещанный заказ от придворных медикусов.

Также мне вручили пропуск на меня и экипаж для доставки смесей и составов. Пообещав заняться этим в кратчайшие сроки, я проводила посыльного и отложила конверт в сторону. Всегда считала, что нужно закончить одно, потом браться за другое. А не хвататься за всё и сразу. Иначе превратишься в мельтешащую муху. Но едва я вновь погрузилась в записи, как пришла Пенси.

— Ты сегодня рано, — заметила я после обмена приветствиями.

— Да, поторопилась. А вы что? Новостей не знаете? — спросила она.

— Новостей? — насторожилась я.

— Да. Но я так и подумала, поэтому попросила отца остановиться у лотка с газетами. Из сегодня расхватывают пачками. Вот и для вас я взяла, пока чай пьёте почитаете, — протянула она мне газету.

— Спасибо, Пенси. — Поблагодарила я и вернулась в кабинет, где и сидела с бумагами.

Недолго подумав, я решила, что десять утра отличное время, чтобы выпить чая с ромашкой и мелиссой. Кстати, этот состав нужно было обновить. Что-то очень быстро он у меня уходил.

После первой чашечки чая, которую я выпила глядя в окно и наглаживая Лихо, я отважилась развернуть газету. И сразу себя похвалила за то, что успокаиваться я начала ещё до того, как прочла. Моё имя в газете упоминалось слишком много раз. Я вообще на мой взгляд становилась слишком популярна. А это ещё никого до добра не доводило.

Сначала это был огромный разворот прямо в середине страницы. И снова вездесущий Дю Морт радовал общественность слишком детальным описанием ситуации в семье герцогов Норимаров. Тем более, что этот сплетник не постеснялся поднять всю муть со дна светских сплетен. Начиная с того момента как Шелдон Норимар сразу после свадьбы уехал завоёвывать для империи новые земли.

Смакуя описали домыслы о рождении лорда Клеймора Норимар и скорой повторной женитьбы его отца. Но особым, этаким главным блюдом стола, стал момент, когда герцог Шелдон на требование отца своей второй жены, обнародовал результат проверки кровного родства и официально объявил сына от первого брака своим наследником.

Я усмехнулась, в условиях соблюдения майората, когда ради сохранения целостности владений, всё переходило к старшему сыну, возмущение второй жены и её семьи результатом своих требований выглядело не просто насмешкой, а хорошим таким подзатыльником от судьбы. Но вторая жена видимо принципиально не понимала того, что, по её мнению, шло не так как должно. То есть не так, как считала должным она. Поэтому все желающие могли вдоволь насладиться её жалобами на несправедливость мужа. И в этих жалобам леди не стесняясь подпитывала слухи о законности рождения лорда Клеймора. И даже проверка ей была не указ.

И как приводил в своём экскурсе в историю сплетен Дю Морт, сама же потом и пыталась сослаться на эти слухи, пытаясь убедить мужа пересмотреть своё решение. Мол, ради репутации следующих поколений лордов Норимар, не лучше ли сменить наследника? Но старый солдат Шелдон Норимар бабские слухи вообще не воспринимал. А старший сын к тому времени уже носил офицерские погоны, и по убеждению отца, делал для репутации лордов Норимар куда больше, чем тот урон, что мог бы быть от любых слухов.

Напомнили читателям и о том, что последний такой разговор состоялся на каком-то собрании знати, и что никогда не считавшийся с правилами светского общества лорд Шелдон супругу осадил грубо и жёстко. Во всеуслышание заявив, что если она не прекратит разливать свой яд ему под ноги, то он действительно обратит внимание на разговоры и изменит на их основании завещание. Лишив младшего сына, уже известного гуляку и игрока, наследства вовсе, а то и обещанное ему имение проиграет. Так же, с явно читаемой ноткой злорадства, журналист напомнил всем, что вроде как вопрос был закрыт сам собой, когда лорд Клеймор Норимар и леди Сессиль Вермор сочетались законным браком. Как писалось в газете, плевать ядом в сторону дочери герцога Брайана Вепря уже никто не осмелился. Тем более, что матушка леди Сессиль была родной сестрой жены лорда Николаса Мардериана. Да и рождение близнецов и чуть позже ещё одного сына окончательно закрывало дорогу к наследству для Себастьяна Норимара. Дальше Дю Морт бегло описывал пожар, в результате которого лорд Клеймор ушёл в отставку после тяжёлых ожогов. И последовавшую трагедию в семье Норимаров. А вот дальше, почти не заигрывая с читателями, журналист вывалил ворох новостей. Что беда вернулась в дом герцогов, только теперь жертвой стал младший сын лорда Клеймора и леди Сессиль. Упоминалось в статье, что медикус семьи уже отказался от лечения, но как шанс последней надежды привлёк к лечению фрау Анну Саргенс, дочь Томаса Саргенса, недавно блестяще прошедшую проверку, благодаря чему сохранившую свой статус и наследство. Мол данный медикус тесно сотрудничает с аптекой, и даже обсуждает новые лекарства для своих больных прямо в приёмной аптеки. Всеведущий журналист напоминал читателям о наличии озаров в моей семье, и о том, что это не первый случай для герцогов Норимар, когда вмешательство членов семьи Саргенс спасает им жизнь и здоровье. А вот дальше этот журналист нагло подставлял меня под пристальное внимание общественности. Он заявлял, что это я обнаружила, что это не болезнь, а отравление, избавила ребёнка от последствий и нашла преступника, точнее преступницу. Которую и задержал герцог Александр Мардериан. То есть вся столица теперь знала о моём знакомстве с главой тайной службы! Прекрасно! Осталось только мишень на мне нарисовать и ждать.

— Надеюсь, что я смогу дожить до установки сферы! — зло высказалась вслух я.

Преступницей оказалась гувернантка, служившая в семье более тридцати лет, принадлежала к черни. Но, сестра её была озаром и была взята младшей женой прадеду второй жены лорда Шелдона, то есть была не просто девочкой с улицы, а считай роднёй леди. Она же и помогала воспитывать и нянчить Себастьяна Норимара. И все знакомые семьи отмечали особое отношение к воспитаннику. Гувернантка осмелилась считать его чуть ли ни своим ребёнком. Оттого и люто ненавидела лорда Клеймора, считая что это он незаконно владеет тем, что должно принадлежать её воспитаннику. Поэтому она воспользовалась своей безупречной репутацией, которую получила будучи няней в доме Норимаров, и решила, что если не будет других наследников, то лорду Клеймору придётся всё вернуть брату.

В статье также сообщалось, что преступница вину полностью признала. И по требованию леди Сессиль уже в понедельник была казнена через колесование. И хотя бывшая гувернантка утверждала, что это была целиком её идея и пособников у неё не было, журналист предлагал читателям немного поразмыслить. Размышлять нужно было над двумя фактами. Вдовствующая герцогиня Норимар, та самая вторая жена, якобы была в таком ужасе от совершëнного той, кто хоть и отдалённо, но имела отношение к её семье, что сердце пожилой аристократки не выдержало. А кроме этого, обросший долгами и скандалами Себастьян Норимар вдруг решил восстановить своё честное имя лорда. Для этого он спешно вступил в тринадцатый армейский легион и уже в ночь с понедельника на вторник отплыл с очередным пополнением легиона на завоевание неизведанных территорий.

— И вот кто мне объяснит, — спрашивал в конце статьи журналист. — Для чего аристократу, отец и брат которого прославились на военной службе, так срочно вступать в легион, в который чаще всего записываются смертники, вместо каторги, и который за год трижды полностью обновляется из-за высокой смертности легионеров. И не от этой ли новости померла старая герцогиня? Что любимого сына злой пасынок отправил в толпе каторжан на верную смерть? Уважаемые читатели ведь помнят, что дикие туземцы оставляют попавших к ним легионеров на прибрежной полосе, где их заживо съедают местные крабы? И кстати, торжественного прощания с почившей герцогиней не будет. Герцогская семья объявила, что церемония будет очень скромной и внутрисемейной.

Знание этим Дю Мортом некоторых моментов заставляло вновь задуматься о его личности. Казалось, что он умудрялся одновременно вращаться в самых высоких кругах и быть рядом со мной. Ходить где-то около, слушая разговоры и отбирая те, что ему интересны.

В углу страницы была сноска от редакции газеты, что леди Сессиль Норимар пояснений о событиях в её семье не дала. Но того, что медикус Кринат и фармик Саргенс смогли успешно противостоять болезни ребёнка, не отрицала. Более того, любезно сообщила редакции, что фрау Анна, то есть я, готовила особый семейный суп, рецепт которого вообще хотела бы вывесить в аптеке, но это не лекарство. Поэтому леди Сессиль решила выполнить моё желание и обнародовать рецепт. В красивой рамке был рецепт морковного супа и способ приготовления с красочным названием "Суп Саргенсов".

Я только вздохнула. На фоне проблем, которые мне сулила эта статья, очередное присвоение открытий из прошлой жизни казалось несущественным. Помня о том, что Пенси сказала, что я чуть ли не главная героиня сегодняшней газеты, я пролистала ещё несколько страниц. И вздрогнула.

В газете была статья о пожаре в ночь с воскресенья на понедельник в порту столицы. Пострадали несколько строений в административно-деловой части порта, там где дельцы держали склады для дорогостоящих товаров и свои конторы. Среди перечисленных строений два склада и контора сорра Фрега Олди, взявшего в браке фамилию жены. Ныне вдовы Саргенс. Сообщалось, что во время разбора обгоревших завалов на территории бывших складов и конторы было обнаружено большое количество лопнувших стеклянных бутылочек. По различным сохранившимся фрагментам можно предположить, что это были бутылочки с опиумом. А также большое количество золотых и серебряных монет. Многие пострадали в огне пожара и частично расплавились. На данный момент место пожара оцеплено йерлами. Расследование случившегося под личным контролем старшего йерла Нудисла. А вот будут ли возвращены деньги и компенсированы потере вдове сорра пока неизвестно.

Я залпом допила чай и поняла, что с такими утренними газетами мне нужен не чай, а стакан спирта натощак. Пожар это знак. Знак, что за мной действительно пристально наблюдают и вражеские уши очень близко. Ведь это я в субботу утром жаловалась сорру Вильямсу, что в доме никаких тайников нет, даже за настенными панелями. А в воскресенье ночью уже полыхал пожар в порту. И судя по всему, тайники были и там, но без особой начинки из камней. А ещё, раз устроили пожар, то боялись, что найдут бумаги. Иначе в поджоге смысла нет. Огонь должен уничтожить то, что горит, а не просто привлечь внимание. Даже показать запасы опиума не побоялись. Или это две разные банды.

Нервно выдохнув я отложила газету в сторону, перевернув вверх последней страницей. Ничего интересного я там обнаружить не ожидала. Обычно там сообщалось о помолвках, свадьбах, рождении детей и смерти аристократов. Своеобразная доска объявлений с уведомлениями о гражданском состоянии знати. Но взгляд сам зацепился за мою фамилию.

"Графиня Александра Дорангтон подала ходатайство в канцелярию императора с прошением об установлении особого порядка наследования. В виду заслуг своего рода перед императорской короной и отсутствия у неё самой детей, но наличия у неё прямого кровного родственника, а именно единственной дочери её единокровной сестры Стефании фиц Дорангтон, в замужестве Саргенс, определить порядок наследования, при котором Анна Саргенс, фрау, будет наследовать имущество и титул графов Дорангтон для передачи своему ребёнку мужского пола".

— Что? — зашипела я так, что даже Лихо заинтересованно приподнялся.

— Простите, фрау, — постучала в дверь кабинета Пенси. — К вам тут пришли…

— Я сейчас выйду! — ответила я, беря себя в руки.

— Нет нужды. Мы можем поговорить и за закрытыми дверями. — Вошла в кабинет графиня. — О, вижу ты уже ознакомилась с изменениями в своей жизни в ближайшем будущем. Тем лучше.

Глава 36

— Решая за меня моё будущее, вы упустили один очень важный момент, графиня. Меня не интересует ваш титул, ваше состояние и вообще всё ваше имущество. До сего момента я вас не знала, и не сильно от этого страдала. И намерена сохранить подобное положение вещей и впредь. — Ответила я.

— Не сильно, хм… Но всё-таки страдала. — Графиня с идеальной осанкой, не смотря на возраст, легко опустилась на краешек стула.

— Вы не девочка-подросток, которая пытается заработать себе славу главной язвы улицы. — Не поддалась я. — Не желаете объяснить, что это значит? И с чего вы решили, что император одобрит передачу титула фрау, когда у вас граф Пембрук в дальних родственниках бегает?

— Ты же умная девочка, и право знаешь неплохо. Что же касается с чего я решила, что мне пойдут навстречу… Знаешь, случай не единичный. Так поступают, если не хотят, чтобы род прервался. Но риск определённый был. Но не теперь, когда моё ходатайство поддержали три герцога империи. — Улыбнулась мне графиня краешком губ. — Сессиль всегда была слишком благородна для аристократки, и обладает чрезмерным чувством благодарности. Поэтому её кузену, мужу и старшему брату, нынешнему герцогу Велмор, просто не осталось другого выхода! Ты очень вовремя спасла Марка Норимара.

— Вам-то это зачем? — в благодушие графини я не верила. — Уж извините, но в неожиданно проснувшееся в вас желание пригреть родную кровиночку, я не верю.

— И правильно делаешь. У меня его нет. — Совершенно серьёзно сказала она. — Но род Дорангтон должен жить. Наше имя и дела наших предков не должны исчезнуть, растворившись в тени чужаков. Тебе придётся сохранить всё это.

— Набор громких и напыщенных слов. Не более. — Сложила руки на груди я. — И нет, если вы решили, что можете врываться в мою жизнь и что-то решать за меня, вы сильно ошибаетесь.

— А если я буду настаивать? — заинтересовалась графиня.

— Я забуду о воспитании и вы будете совсем грубо посланы, — прямо и откровенно предупредила я.

— Дерзка и самоуверенна. Но вот что интересно. Эта самоуверенность чувствуется по особому. Словно опирается на силу и опыт. Удивительно. — Рассматривала меня как забавную зверушку графиня. — Знаешь, деточка, в моём возрасте подобные пожелания, воспринимаются уже не оскорблением, а как пожелания хорошо и интересно провести время. И на будущее, быть леди, это не значит падать в обморок от любого грубого слова. А теперь когда приступ детской истерики и топанья ножками прошёл, и можно считать, что своё фи ты мне высказала, поговорим начистоту.

— Интересно. Вы ведь прекрасно знали и о жизни вашей сестры, моей матери. И о моей. И спокойно наблюдали за всем происходящим. А теперь вдруг вспомнили о родстве? — мне стало обидно за Анни, ту девочку, которую безнаказанно шпынял выродок Олди. Вот не могла я считать его Саргенсом.

— Знала. И наблюдала. И ничего стоящего не видела. Бесхребетная, скулящая дворняжка, которую в собственном доме превратили в бесправную служанку. — Прищурилась она.

— Что же вы не заступились? — отзеркалила её прищур я.

— За кого? Если ты сама не делала попытки защитить себя и своё? Ты сама не готова была бороться даже за себя! Так почему кто-то другой должен был бороться за тебя? — задала она очень важный вопрос.

— И что же настолько изменилось, что вы вдруг готовы даже признать родство со мной? — спросила я.

— Ты. Та, что вцепилась зубами в шанс не стоящий и медяшки, а вырвала победу. Ты рискуешь, напоминая о том, о чем другие бояться даже помнить. И конечно семейные рецепты. Ты наверняка прогнозировала какой эффект будет от введения новых рецептов с маркой "результат долгих исследований моего отца" или "старинный рецепт моей семьи". Особенно после того, как ты всех усердно тыкала носом в то, что Саргенсы поставляют лекарства в армию и управу. Ты прошла по очень тонкой грани. После обвинения в том, что ты озар, вывесить на стене аптеки свидетельства о признании стольких Саргенсов именно озарами. Но лекарства из твоей аптеки уже приобрели некий флëр особенности. — Перечислила мне графиня всë то, на что я и рассчитывала. — Ты рискуешь собой, чтобы сохранить наследие семьи. Именно это мне и нужно. Мне нужен наследник, который будет защищать и сохранять наследие Дорангтонов. А не только стараться добраться до денег и имущества.

— Так что же вы не озаботились наследником? Не думаю, что для вас было проблемой выйти замуж. А вот я явно не соответствовала вашим представлениям о достойном наследнике. И вы спокойно наблюдали за тем, как рушится моя жизнь. Более того, вы и на проверке пытались меня утопить. А ведь от её результатов зависело куда больше, чем просто наследство. — Пропустила я мимо ушей хвалебную часть выступления графини.

— Разве? Наверное потому, что не дала влезть в проверку твоих знаний истории. Ты так в них уверена? — усмехнулась графиня. — Между мной и твоей матерью не было тёплых отношений. Ошибка ребёнка, настроенного откровенно говоря глупой матерью, дорого мне обошлась. И долгое время я считала, что Стеф заняла моё место. Но я никогда не упускала из виду ни её саму, ни её дочь, то есть тебя. И о том, что дочь фармика Саргенса удивляет всех способностями в правоведении и математике, знала из первых рук. А история… Если нужно кого-то утопить или выставить дураком, то устрой экзамен или выведи разговор на историческую тему.

— То есть, вы хотите сказать, что своим выступлением на проверке, вы меня облагодетельствовали? — удивлённо уточнила я.

— Анна, скажите, вы помните, когда началась геральдическая война? — мило улыбнулась графиня.

Даты затруднения не вызвали. Война, получившая своё название из-за того, что аристократы шли в бой не под общим флагом империи, а под личным, с изображением своего родового герба, была последней войной на известных землях и запомнилась всем опустошением, что осталось после неё.

— Сколько аристократических родов исчезли за время геральдической войны? — продолжала улыбаться графиня.

— Тридцать восемь из-за смерти всех мужчин рода, и один был лишён герба из-за предательства. — В ответ улыбнулась я. — Поэтому он считается мëртвым.

— Можете перечислить погибшие рода? — приподняла брови графиня Александра.

Уже осторожнее я перечисляла те фамилии, что всплывали в памяти. Графиня улыбаясь кивала головой на каждую фамилию.

— А теперь поимённо и обстоятельства гибели всех тех, кого считают героями империи. — Ехидно фыркнула графиня. — Вы ведь знаете героев империи?

— А сами-то знаете? — возмутилась я.

— А сами проверяют, а не отвечают. — Фыркнула графиня. — И вот я знаю. Отец очень много времени посвятил изучению геральдической войне. И даже знаю, что тридцать девятый род прекратил своё существование, потому что любимая и балованная дочь и сестра влюбилась во вражеского военачальника. И даже умудрялась с ним встречаться. Вскрылось это перед решающим сражением за крепость Дюбраси. Наши войска долго отступали, враг буквально предугадывал любые манёвры. На самом деле успешно вытягивал сведения из дуры, которая сначала пожелала сопровождать отца и братьев на войну, а потом не догадалась, что её просто используют. Войска отступили в родовой замок, владельцы были уверены в победе. Ведь крепость рода Дюбраси очень много лет была причиной того, что на землях вокруг был покой. Голубя с письмом от девицы поймали, и не смотря на весь гнев отца, младший из сыновей заступился за сестру, заявив, что даже отец в семье не должен поднимать руку на девушку. И зря, очень зря, он не позволил, ввалить девице розг!

— Это почему? — заинтересовалась я.

— Она, как и все члены семьи знала о тайном ходе из крепости, что был сделан на случай нужды. Вообще, все замки и крепости имели один, а то и несколько тайных ходов. — Пожала плечами графиня. — Дурочка бежала к своему любимому, но тот прошёл по её следам и напал на крепость изнутри. Дюбраси сопротивлялись отчаянно. Отец предательницы и три старших брата погибли. Младший прорвался с боем, уводя с собой остатки людей. Но крепость была потеряна, а вместе с ней обрушилась оборона всех восточных границ. Вернуть их смогли только полтора года спустя.

— А дальше? — насторожилась я. Что-то царапнуло меня в этой истории.

— Дальше? Девица некоторое время была наложницей того, ради кого предала семью. Герб рода разрубили и обвинили в предательстве. Выживший наследник был лишён любого статуса и был приравнен к черни. Во время одного из боёв, он прорвался в лагерь врага и лично казнил сестру, за которую заступался. После окончания войны было ещё два упоминания, которые смог найти мой отец. И оба из-за обращений семей девушек, что стали жёнами бывшего лорда и его сына. В семье потомков Дюбраси жёсткое, если не сказать жестокое обращение с женщинами стало обязательной нормой. Что видимо и привело к тому, что они действительно вымерли. — Закончила графиня. — Что же касается почему я лично не озаботилась наследником… Скажи, ты слышала о проклятии королевы?

— Легенда о том, что королева-изменница перед тем, как её заточили, заявила, что её оговорили и прокляла всех участников своего свержения? — припомнила я что-то из разряда страшных сказок.

— Нет, не об этом. А о том, что носила она сама. Принято считать, что детей у неё с королём не было. Но на самом деле была дочь и трое сыновей. Все мальчики погибли в раннем возрасте. Любая рана становилась причиной кровотечений, которые невозможно было остановить. Древний артефакт показал, что проклятие в крови королевы. И её дочери. — Описала знакомые симптомы графиня.

— Это не проклятие, это болезнь крови. Гемофилия. — Опознала я. — Мальчики болеют, девочки переносят сквозь поколения.

— А что ты хотела от времён основания империи? Тогда каждый чих считали признаком проклятья. Но я впервые слышу, что у этой болезни есть имя. — Задумалась графиня.

— Читала где-то тут, — махнула я рукой сторону коробок с книгами, ожидающих восстановления шкафов и возвращения на своё законное место.

— Вот даже как, — протянула она. — И как успехи?

— Пока неизлечимо. К сожалению. — Я действительно не помнила, чтобы в лечении болезни, известной большинству благодаря царевичу Алексею, добились хоть какого-то успеха.

— Дочь королевы, Виттория, была отправлена отцом после заточения её матери подальше с глаз. Убить девочку король не смог, не решился. Но буквально вычеркнул её из жизни. Про неё все благополучно забыли. А она жила, правда не как принцесса, а как приёмная дочь одинокой и бездетной вдовствующей графини. Бездетной и вдовствующей она стала из-за войн, что вёл король. Виттория вышла замуж и словно и не существовало никогда у короля дочери от первого брака. — С грустью смотрела в окно графиня, словно сравнивая себя и ту девочку, тоже позабытую отцом.

— Подождите… А вы… — щёлкая гранями сложился пазл у меня в голове.

— Моя мать прямой потомок принцессы Виттории по женской линии. И да, через два года после моего рождения, мать родила сына, погибшего спустя месяц из-за кровотечения пупочной раны. В моей крови эта зараза тоже есть. Я сознательно не выходила замуж и не позволяла себе даже думать о возможности рискнуть. Мой сын однозначно не выжил бы. А дочь продолжила бы сохранять это проклятие в крови. — Кивнула мне графиня. — А вот в тебе кровь Дорангтонов без примеси яда. Поэтому я позволю снять с себя кожу, но сделаю тебя леди. Хочешь ты того или нет. А ты захочешь.

— С чего бы это вдруг? — прищурилась я.

— С того, что озаров всё меньше. Сейчас они уже великая ценность. И методы охоты на них всё более усовершенствуются, проверки всё коварнее. Как долго способ Саргенсов оставаться на свободе ещё сможет оберегать семью от ошейника-ограничителя? — усмехнулась она.

— Я не озар, артефакт это подтвердил. — Насторожилась я.

— Да, свидетельство вон, на стене висит. А что будет, когда будут проверять твоих детей? Внуков? — вытащила козырь графиня. — Видишь ли, фрау или фрай не попадают под защиту сословия. Такое право есть только у знати. И обреки судьба фрау или фрая Саргенса родиться озаром, и участь его незавидна. А вот родись озаром лорд или леди Дорангтон, родители получат горы поздравлений и восхищения. И столько брачных предложений, что даже среди самых выгодных партий смогут устраивать конкурсный отбор женихов или невест. Ведь озаров из семей действующей знати, разорившиеся рода не считаются, не забирают уже четыреста лет. У нас с тобой сугубо деловой договор. Ты сохраняешь наследие Дорангтон, я предоставляю защиту для твоих детей, внуков, правнуков и последующих поколений. А аптека… Будет такой очаровательной скандальностью. Леди или лорд владелец аптеки и фармик.

— Разорившиеся рода не считаются… А всё ли в порядке во владениях Дорангтон? — показалось, что я услышала и почуяла подвох.

— Ну ремонт необходим, замок требует ухода. А парк превращается в непролазную чащу. У меня с утра лисы приходят на парадное крыльцо и требуют угощения. Но деньги не ограничены. Справишься. — Отмахнулась графиня. — С ответом не тороплю. Есть пара недель, чтобы хорошо всё обдумать.

Графиня ушла. А в моей голове спорили за первенство две мысли. Если я официально стану наследницей графини, то я смогу использовать деньги из флигеля. Никого это не удивит. А вторая… Все замки имели тайный ход, сказала графиня. Учитывая многовековое увлечение Дорангтонов историей, её словам можно было верить. Но тогда… А есть ли тайный ход из замка-крепости на острове мёртвых?

Глава 37

После визита графини, день покатился по обычной колее. Из необычного был только визит фрая Голара. Он владел конторой, которая покупала и продавала жильё. Он появился с сообщением, что получил уже четыре предложения о покупки острова Марли.

— Вы жаловались, что не успеваете, да и с деньгами тяжело. Может, рассмотрите? Есть очень хорошие варианты. — Предлагал мне фрай.

— Фрай Голар, остров это тоже наследство, которое я должна предоставить для оценки через полгода. Ну, какая продажа, — нашла способ отказать, никого не обидев я.

— Но если вдруг решите, то вспомните обо мне. Я знаю, что не я один получил подобные запросы от заинтересованных лиц. — С пониманием отнёсся к моим словам фрай.

А так, я весь день посвятила приготовлению лекарств и размышлениям. К вечеру даже виски заныли.

Проводив Пенси, что-то усиленно сегодня интересовавшуюся не нужно ли мне чего-нибудь в порту, я заварила себе мятного чая. За окном зарядил дождь, Лихо носился по окну, пытаясь поймать капли сквозь стекло.

В дверь аптеки постучали.

— Входите, — крикнула я.

— Не заперто? Вроде работать вы уже закончили? — спросил герцог, стряхивая капли с головы. — Ого, какой красавец! Да ты ж лапочка, иди сюда!

С этими словами он подхватил Лихо и, прижав к себе, начал наглаживать. Лихо смотрел на меня круглыми от удивления глазами. Но быстро пришёл в себя и начал шипеть, вырываясь из герцогских рук.

— Всё-всë-всë, больше не пристаю. Просто этих котов можно погладить только пока они ошарашены или заинтересованы чем-то. — Объяснил герцог, повернувшись ко мне.

— Вы бы хоть плащ сняли. А то с одной стороны пламя подсвечников, на вороте с другой блестит вода. Потусторонний вид, — хмыкнула я, делая очередной глоток и рассматривая, как свет играет на шерсти Лихо и профиле Мардериана.

— Только не говорите, что верите в призраков и прочую чепуху, — усмехнулся герцог, отпуская кота. — Ждали кого-то?

Лихо тут же начал обнюхивать себя и вылизываться.

— Нет, в призраков я не верю. А вот вашего появления ждала не сегодня, так завтра. — Ответила я. — Чаю?

— Да, горячего. И если есть возможность… О, уже вижу, что есть. Безмерно благодарен! — обрадовался герцог поданным к чаю гренкам и вазочке с паштетом. — А с чего вы взяли, что я приду?

— Знаете, многие горькие лекарства прячут в сладкую оболочку. Как сердечные капли, которые капают на кусочек сахара. Вот, сладкая оболочка была с утра. — Показала я на распечатанный конверт с заказом и список с моими пометками.

— А я значит, горькая гадость? — усмехнулся герцог. — Вижу, неуловимый Дю Морт уже рассказал вам все последние новости.

— И всей столице заодно. — Нахмурилась я. — Человек просто неудержимо старается соответствовать своей фамилии.

— Ну, выставляя приставку к фамилии, как у многих аристократов, что ведут своё древо с тех времён, когда империя была королевством, не значит быть аристократом. А привычка копаться в чужом белье и трясти им на всеобщее обозрение и подавно! — ехидно-презрительно приподнял бровь герцог.

— Ну так Морт же! Только не говорите, что вы не знаете латынь. — Пожала плечами я.

— Интересно, — протянул герцог. — Латынь я знаю, но не соотнëс. А этот Дю Морт по-вашему намекает, что он древний мёртвый аристократ?

— Или считает себя потомком такового. — Кивнула я.

— Повторюсь, интересная теория. Но сейчас не до неё. Вы говорили, что должны были подать по звонку колокольчика вино и закуски. — Резко сменил тему герцог.

— Да, гренки из багета, паштет из гусиной печени, паштет из тунца и сыр в фольге. Вино красное, густое. Каор трёхлетней выдержки. — Перечислила я.

— Вы этого в прошлый раз не говорили! — возмутился герцог.

— Вы не спрашивали, и я надеялась, что смогу от вас и этого расследования отделаться даже не связавшись. А что случилось? — спросила я.

Герцог достал и положил на стол знакомую мне по тайнику вещь, напоминающую компас.

— Это одна из недавних разработок королевских озаров. Полностью блокирует магию. При помощи других артефактов невозможно ни подслушать, ни подсмотреть. А теперь к причине моего появления. Вдовствующая герцогиня Норимар умерла. — Сообщил мне герцог. — Сидя в кресле, но со сломанными шейными позвонками.

— Упала и кто-то перенёс? — предположила я, рассматривая антимагический компас.

Вот значит для чего он в тайнике. Чтобы не смогли обнаружить спрятанные в нём камни.

— Кто-то так хотел её заткнуть, что слегка перестарался. При этом незадолго до смерти, кто-то разбил герцогине губы. — Дабавил подробностей герцог.

— Ну, рукоприкладство в отношении женщин, это у аристократов в порядке вещей, — хмыкнула я.

— Анна, я уже извинялся! — напомнил мне герцог. — Но вот странность. Герцогиня отпустила на вечер всю прислугу, кроме одной немой служанки. А на столе в гостиной стоял поднос. Закуски причём те же, что называете вы. И красное вино. Коар. Правда, сама герцогиня пила только белое, а красное по её мнению пили лишь больные и бедные. Но коар совсем не дешёвое вино. И отпускала она так слуг уже далеко не в первый раз. Служанка мертва. То есть, герцогиня ждала этого человека, как и ваш… Фрег Олди. Закуски и вино были явно приготовлены по вкусам нашего убийцы. Каким образом мог оказаться общий знакомый у старого отброса вроде Фрега Олди и аристократки из высшей знати?

— Может на это и был расчёт? — сложила руки на груди я.

— Вы правы. Связать эти два события очень трудно. Но что-то их объединяет! Я сейчас расскажу вам о ещё одном моменте. Но это тайна короны. Вы умная девушка, поэтому терять время на описание последствий разглашения я не стану. — Побарабанил пальцами по столу герцог. — Около полугода назад было совершенно покушение на герцога Вестаран, ближайшего родственника императора. Герцог уже в возрасте, ему больше шестидесяти лет. Выжил он чудом, и до сих пор полностью не оправился.

— "Меч Империи", — припомнила я. — А погибни сын леди Сессиль и ещё сразу три герцога были бы отвлечены. Итого, половина лэнд-лордов империи недееспособна. Что с остальными? И насколько они лояльны к трону?

Режим анализа оперативной информации включился автоматически, я и сама не заметила как.

— А как расположены владения этих родов в самой столице и в её окрестностях? Ведь не только из-за родственной связи были выбраны именно эти герцоги? — говорила сейчас во мне подполковник КГБ.

— Восхищён! — странным тоном протянул герцог, окидывая меня не менее странным взглядом. — Вы не перестаёте удивлять, Анна.

— Герцог, — прищурилась я.

— Просто Алекс. И времени меньше тратится, и какие могут быть между нами церемонии после того, как вы слышали, как меня отчитывает кузина? — чуть приглушил голос герцог.

Этот момент, когда во взгляде мужчины появляется мужской интерес, чувствует любая женщина. Но вот кто сказал, что герцог интересен мне?

— Алекс, — мурлыкнула я. — Моим рёбрам ощущения от дальнего знакомства с вами не понравились, боюсь более близкого общения с вами они мне и вовсе не простят!

— Я извинюсь ещё раз, перед каждым обидчивым рёбрышком! — сверкал глазами герцог. — Ай! Твою ж… Скот…

— Просто мой котик, котёнок ещё! — погладила я запрыгнувшего ко мне на колени Лихо. — Что там у вас?

— Этот ваш котёнок прокусил мне ногу! И оцарапал её! Чем вы его кормите, что он когтями разорвал мне брюки? — зажимал ногу герцог. — А я ему ещё хотел колбасок в следующий раз захватить с кошачьей мятой!

— Сами эту дрянь и ешьте! А мне приучать малыша к плохому не надо. Он у меня ведёт здоровый образ жизни, и вообще, сам охотится, — возмутилась я намерениями герцога.

— Судя по довольной морде, охотиться он привык на доверчивых герцогов! Эх ты, а я к тебе спиной поворачивался! — покачал головой герцог. — Анна, подайте мне, пожалуйста, карту, если есть. Нарисую примерное местоположение владений.

Глава 38

Карта нашлась не самая лучшая, а подниматься в кабинет на второй этаж я не стала. Но и карт "для прогулок" хватило.

— Герцог-меч не в масть. — Постучала я пальцем по карте.

— Да уж. Владения отца, Клеймора и Вепря-младшего в столице расположены дальше остальных. А вот за пределами столицы занимают всю территорию, расположенную вдоль реки. То есть в случае чего, отряды на подмогу столичному гарнизону могут подойти и по реке, и по дороге. А вот владения герцога Вестарана узкой полосой огибают столицу, дорога из наших владений пересекает вот этот нос земель Вестарана. — Задумчиво смотрел на карту Алекс. — А вот в столице дворец герцога рядом с императорским. Между ними лишь парк и старая крепостная стена.

— Сегодня утром меня навестила графиня Дорангтон, и в числе прочего, когда зашла речь об истории, рассказала, что все крепости имеют тайные ходы. — Припомнила я.

— Старый королевский дворец сохранён почти нетронутым, со всеми крепостными стенами и внутренними дворами. В самом замке сейчас исторический арсенал. А дворы и крепости часть парка. Ход тоже наверняка не пострадал от времени. А вот куда он выводит… Отец должен знать. Или графиня Дорангтон. — Вслух вспоминал герцог. — Идиотизм, но скорее всего, пройдя по этому ходу, окажешься за границей действия защитной линии. Но вокруг дворца казармы целого легиона. Допустим. Заговор. Путь по реке можно перекрыть, отряды пройдут по суше. У дворца легионеры, которым чтобы подняться по тревоге, нужно меньше минуты. Напасть одновременно на все казармы, это нужна армия. Помимо этого, рядом владения герцога Вестарана. Старый вояка и параноик держит в качестве охраны около трёх сотен бойцов постоянно. А сейчас после покушения и того больше. Но как сюда вписать убийство Олди? Понятно, что он был основным поставщиком опиума для притонов столицы. Если сам не содержал такой, просто его ещё не нашли. О чём ты думаешь?

Думала я о том, что Олди как раз отлично вписывается в эту схему. Но вот сообщать об этом я была не готова.

— Одно из двух. Либо ты не знаешь что-то о других герцогах, либо информация о "мече" не достоверна, — перешла на "ты" и я.

— Значит надо намекнуть отцу, что его орлы похоже прозевали назревающий заговор. Да и старого друга может навестить, не вызывая подозрений. А вот я вышел на Олди, правда почти накануне его убийства, когда следил за странными поездками приближённых Де Льераша. Герцога, который и сам почти озар, и отвечает за поиск и последующую службу озаров. Пару месяцев назад, во время одного эксперимента или испытания, так достоверно и не разобрались, обрушилось одно из зданий, погребая под развалинами около трёх десятков озаров. — Похоже решил завалить меня тайнами короны герцог. — Судя по всему, стоит вернуться к проверке этого лорда. И наведаться к нему с тайным обыском.

— Так он и пустил, — ухмыльнулась я.

— О! Я знаю безотказное средство. — Самодовольно улыбнулся герцог.

— Что ты собрался делать? — импровизации я никогда не любила.

— Я не первый год в тайной службе, Анна. — Подмигнул мне герцог. — Обещаю вернуться и всё рассказать. Всё-таки странное у тебя воспитание, но мне только на руку. Как и короне.

Герцог буквально растворился среди вечерней темноты и усилившегося дождя.

— Так, Аня, это не твой самодур подчинённый, так что не лезь! — осадила я сама себя.

Этот день наконец-то закончился, оставив после себя послевкусие чужих давних тайн. Я намеревалась отправиться в ванну и спать. Завтра меня ждали лекарства, заказы придворных медикусов, размышления о том, как быть дальше и целая команда мастеров под начальством самого фрая Редкинса. А ещё я планировала попросить его прогуляться вместе со мной в сад лекарственных трав и посмотреть на флигель.

Следующие дни летели в каком-то сумасшедшем темпе. Словно гигантская пружина, скручивалась, скручивалась, а теперь её отпустили, и она понеслась вверх и вперёд, утягивая и меня за собой. Поездка в банк, оплата счетов от ательера и краснодеревщика. Поездка в управу и показания по поводу опиума и поездок покойного Олди.

— Я просто поражаюсь, как он столько лет и так уверенно проворачивал свои дела под носом у управы? Тут просто так из города не выехать и не въехать! А он опиум провозил чуть ли не телегами! — качала головой я.

— Он поставщик аптеки в первую очередь, а ещё и нескольких ювелиров, у него выправлены все лицензии. Даже на магические грузы. И многие вещества или например камни, которые озары наделяют различными свойствами, вроде особого сияния или прочей бабской ерунды, и вовсе едут в опечатанных сосудах или запаиваются в большие глиняные вазы-амфоры. Это те, у которых нужно отбить горлышко, чтобы добраться до содержимого. Смотрят документы и всё. Для досмотра срывать печати никто не станет. — Пояснил мне йерл.

— А я смотрю у вас в кабинете наводится порядок, всё аккуратно разложено. Неужели нашли-таки помощницу? — улыбнулась я.

— Любите вы, фрау, по всем мозолям потоптаться! — вздохнул йерл. — Нам ещё необходимо составить акт передачи материальных ценностей. На месте складов и конторы нашли деньги. Вернуть вам имущество мы не сможем, склады и контора были опечатаны, и в перечне наследства не числились. Так как находились под следствием. И фрау… Я бы попросил вас в течении ближайших пару недель, не посещать остров Марли.

— Да? — удивилась я. — То вы намекаете на мою халатность и безалаберность в деле восстановления и сохранения наследства. Причём главным аргументов было именно то, что я до сих пор не занялась именно островом. А теперь просите наоборот, остров не посещать? Странно, не находите?

— Нет, не странно. Мы предполагаем, что на острове тоже могут быть тайники. А пожар в порту явно не случаен. — Явно нехотя объяснил мне причину старший йерл.

— А, — отмахнулась я. — Я вообще подозреваю, что покойный Олди организовал там притон.

— Что? — подскочил и грохнул кулаком по столу йерл Ногарэ. — И вы молчали?

— А если нет? Я хотела съездить, осмотреться… — пожала плечами я.

— Съездить? Осмотреться? — заходили желваки на скулах йерла. — А мне потом труп опознавать? У тысяч бед одно начало, сидела баба и скучала!

— О, вы поэт? — усмехнулась я.

— Это кто-то из древних. — Зло прищурился йерл.

— А древние так и писали "баба"? Кстати, как баба на латыни? — поинтересовалась я.

— Это вольный перевод. — Закрыл тему йерл.

— Нервный вы какой-то в последнее время, йерл Ногарэ, — улыбнулась я.

Дома тоже всё было неспокойно. Стук молотков, запах лака и ещё каких-то составов, даже Лихо предпочитал проводить время на улице.

— Пройдёмте, фрау. — Довольно улыбаясь пригласил меня мастер Редкинс, когда всё неожиданно стихло.

В воздухе ещё чувствовался запах свежего ремонта, даже открытые настежь окна не спасали. Не хватало штор и всяких мелочей, но…

Восстановленный паркет сверкал свежим лаком, подчёркивающим сложную игру разных оттенков древесины. Закрывающие стену до уровня моего бедра панели и весь резной деревянный орнамент поверх перетянутых заново тканью стен поражали тонкой резьбой. Сделав всего пару шагов по торжественной парадной зале я замерла. Вверху потолка навстречу мне поднимались колонны, зрительно поднимавшие потолок. Я отступила, колонны исчезли. Я снова сделала шаг вперёд…

— Как это возможно? — удивилась я.

— Да внучек балуется живописью. А это он называет перспективным изображением, — вроде отмахнулся мастер. Но с такой гордостью, что было без слов понятно, что за успехами внука он тщательно следит.

Мебель в доме словно и не стояла никогда в пыли, не носила следов ожогов и безалаберного отношения в целом.

— Дорого конечно вышло, — вздохнул за моей спиной мастер.

— Результат стоит той цены! До последней медяшки! — ответила я.

— Жаль, что столь сложные и масштабные работы нынче выпадают редко, — улыбнулся мастер Редкинс.

— Правда жаль? — прищурилась я.

— Конечно! Любому мастеру нужен постоянный вызов, иначе он теряет талант! — всплеснул руками мастер.

— А не проводите меня в сад, мастер Редкинс? — хитро улыбнулась я.

Глава 39

— Фрау, простите за то, что лезу не в своё дело, но говорят, что вы скоро сможете куда более вольно распоряжаться финансами, — начал разговор мастер Редкинс, пока мы шли среди клумб, обходя дом.

— Это правда. Не вижу смысла скрывать. Тем более, что об этом написали в газетах. — Ответила я. — Старший йерл, передал мне все деньги, что были найдены на пожарище. Те, что расплавились или как-то еще пострадали, были заменены на равные по достоинству и весу. Было забавно, когда взвешивали золотую кляксу и вместо неё отсчитывали монеты. В банк я решила их не возвращать, потому что предстоят огромные траты. Тем более, что часть монет сразу ушла на оплату установки охранной сферы. Но я теперь уверена, что за предстоящее лето смогу полностью восстановить имение родителей здесь и на острове Марли. А после окончания следствия мне вернут площади в порту. Я конечно их расчищу, но ума не приложу, что с ними делать.

— Да, это сложно, вникать в то, с чем никогда не были связаны. Но почему вы забываете, что наследство вам оставили не только родители, но и муж, хоть и не самый достойный? — ошарашил меня мастер. — Понимаю, его дело сейчас под следствием, и состояние конторы грузоперевозок Олди, никто проверять не станет. Но с чего это вам упускать возможную прибыль?

— Честно говоря, не думала об этом, — призналась я. — Просто поставила галочку, что эта контора не повлияет на оценку моей способности управлять наследуемым имуществом. Но вы правы, как минимум, земля в порту стоит не мало. Сейчас столько всего и сразу, что ещё и об этом просто нет времени подумать.

— Вы сейчас о наследстве Дорангтон? В газете писали, что канцелярия удовлетворила ходатайство графини. — Остановился старый мастер.

— Да, и я приняла предложение графини Александры. Для меня это гарантия сохранения наследия Саргенсов. Ведь теперь, осенняя проверка дел аптеки и состояния имущества и острова, становится лишь номинальной процедурой. А для меня снижение рисков в этом вопросе очень важно. Как и реальное, а не номинальное возрождение всего, что принадлежало моей семье. — Ответила я. — А почему вы заинтересовались этим?

— У меня много детей, ещё больше внуков. Так что, как вы понимаете, семья большая. Кого среди родственников только нет. Деверь одной из моих внучек служит помощником смотрителя парка императорского парка. Садовник одним словом. И скоро у него появится третий ребёнок. — Чуть улыбнулся мастер.

— О, поздравляю! — откликнулась я.

— Передам. Но я к чему, вашему саду нужна помощь. И помощь мастера своего дела. А ему не помешает немного денег, а немного работы, что прибавится, пойдёт только на пользу. — Озвучил краснодеревщик заманчивое предложение.

— С немного работы вы погорячились. Мне такой человек сейчас очень нужен. Сад и парк здесь, остров и конечно имение Дорангтонов. — Засмеялась я. — А нет ли среди ваших родственников каменщиков? Ну, может затерялись среди мастеров работы по дереву?

— Зачем вам каменщик? Очистить стены особняка и дорожки смогут и обычные подсобные рабочие. — Удивился мастер Редкинс.

— О, да. Сорр Вильямс уже даже помог с наймом. Придут уже послезавтра, как раз внутри закончится повторная генеральная уборка, и ательер Антуан завершит убранство особняка шторами. — Но мне жизненно необходим гениальный мастер по дереву и талантливый каменщик.

— Заинтригован, фрау! — с интересом посмотрел на меня мастер.

— Буквально пара минут, и вы всё увидите собственными глазами, мастер. Мы уже почти у цели нашей прогулки. — Улыбалась я. — А вот собственно и она.

Мы вышли к флигелю. И мастер Редкинс замер, разглядывая флигель.

— Моё старое сердце! — с каким-то благоговением тихо произнёс мастер.

— Это возможно восстановить? — поинтересовалась я.

— Это??? Фрау, перед вами один из шедевров великого Теодора Ходде! А вы "это"! Знаменитый летний флигель. Но я и не знал, что он был создан в моём родном городе, в альманахе работ Ходде он указан, как летний флигель в частном имении неизвестной семьи. Всегда восхищался этим гениальным юнцом! — зажглись фанатичным блеском глаза мастера. — Восстановить. Конечно, нужно обязательно восстановить! Но, фрау Анна! Если вы не доверите эту работу мне, я стану вашим врагом! Обещаю!

— Ну, что вы, мастер Редкинс! Разве я могу доверить столь важную работу кому-то кроме вас? Тем более, что этот флигель свадебный подарок моего отца моей маме. — Довольно улыбнулась я. — Так может посоветуете кого-то для работы с камнем?

— Хмм… Я напишу троюрдному кузену моей матери. Мы враждуем уже лет пятьдесят. Но думаю ради такой возможности он не только отложит все свои барабаны войны, но и лично порежет на них кожу, чтобы не пискнули в ненужный момент! — заверил меня мастер. — Подумать только, летний флигель Ходде!

— Простите, но это флигель Саргенсов! — поправила я со смехом. — Вы же хотели себе масштабные работы, чтобы сохранить талант? Поверьте, уж чего-чего, а работы для сохранения таланта хватит и вам, и вашим внукам, и как бы правнуков привлекать не пришлось!

— Фрау, что вы собрались восстанавливать и обставлять? Замок на острове мёртвых? — шутливо возмутился мастер Редкинс.

— Пффф… Это императорская собственность. Вот пусть они о ней и пекутся! — суеверно открестилась я. — Но вот каменную пристань и беседку отделывать придётся. Это моё.

Оставлять флигель в руках мастеров я не боялась. Ещё как только была установлена сфера, я перенесла содержимое тайника в комнату-схрон. Не забыла и про антимагический компас, чтобы это всё добро не нашли. Что с этим всем делать, я ещё не решила. Хотя и понимала, что решать нужно, и срочно! Камни и документы из тайника были огромным пластом очень важной информации для герцога. Они сильно продвинули бы его в раскрытии заговора, и объяснили бы связь со всеми этими делами Фрега Олди. Но ни йерл, ни герцог, пока не сделали ничего, что пробудило бы у меня доверие лично к ним.

Через два дня я отпустила Пенси пораньше, мне в последнее время не нравилась её тревожность и постоянная грусть во взгляде. Но на откровенный разговор я пока не пыталась её вывести. Непонятно было из-за чего она переживала. В семье сорра Вильямса вроде всё было хорошо. Мартиша с горящими глазами рассказывала о том, что она придумала особую повязку, вместо корсета, и обещала мне сшить костюм, в котором я могла бы бегать по утрам в себя в саду.

Тем более, что я заказала у ательера два бальных платья по настоянию графини, и точно знала, что Мартиша из девочек, что приносили чай и бегали с прочими поручениями, уже была допущена до замеров на клиентках.

Сорра Санни тоже была здорова и весела. Она помогала мне с уборкой и фыркала, что без пяти минут графиня сама полы моет. Мол, такая графиня нигде не пропадёт. Сорр Вильямс постоянно был у меня в качестве извозчика, количество разъездов у меня сильно увеличилось. И я всерьёз подумывала, чтобы завести свой экипаж и сманить сорра из наёмных извозчиков обратно, в личные извозчики семьи Саргенс.

Сама Пенси была аккуратна, ошибок не допускала, касса всегда сходилась, и клиенты ей не грубили. Те, кто к нам приходили, скандалить в обществе считали недопустимым. Причём, вне зависимости от сословного положения. Были случаи, когда приходили те, кого здесь называли чернью. Денег у них не было, а лекарства были нужны. Но и такие люди просили лекарства за работу. И это было отличным решением.

Так что я подозревала, что причина переживаний девушки крылась в чëм-то личном.

Особой радостью для меня был приход двух фраев, которые работали ещё с фраем Томасом, и привозили необходимое для аптеки наравне с Олди. Они пришли с предложением восстановить контракты. И это был один из первых знаков, что я на верном пути.

В итоге, закрыв аптеку, я позвала с собой Лихо, и пошла осматривать дом. Снаружи всю ограду, стены дома и дорожки очистили при помощи пескоструйки. В воздухе ещё витал запах краски, которой покрыли металлические решётки и фонари. Плети роз были подрезаны и заново закреплены на опорах. Внутри дом встречал богатой отделкой и тяжёлой мебелью. Новшество в отделке и оформлении окон от ательера добавлял одновременно и роскоши, и лёгкости.

Что ж, можно было смело сказать, что с наведением порядка и восстановлением самого дома и аптеки, я успешно справилась. Ничего здесь не напоминало о семи годах замужества Анни и правлении в этих стенах Фрега Олди. Сорок дней истекли, но прощания и обеда для всех его дальних родственников и недоброй славы знакомых я не устраивала и даже на похоронах не присутствовала. Я выписала доверенность на захоронение и оплатила упокоение тела на городском кладбище за пределами столицы. Большего этот человек не заслужил.

Точкой к стиранию последнего следа этого человека в доме, стало моё возвращение из подвала, где я ночевала в тайной комнате, в комнату Анни, с видом на цветущий сад под окном, вазы на крыше флигеля и озеро, с островом вдалеке.

Я разложила вещи по полочкам, развесила платья, расставила кучу необходимых и просто милых вещиц и уже заканчивала застилать постель, когда от бешеного звона дверного колокольчика чуть не подскочила.

— Кого это ещё принесло? — удивилась я.

Уверенная в работе сферы и помощи подросшего Лихо, я открыла дверь. В которую тут же проскочили несколько человек. Я приготовилась активировать сферу, но один из незваных гостей скинул плащ, в который кутался.

— Герцог? — удивилась я. — Что с вами произошло?

Глава 40

Моё удивление было понятно. Герцог стоял в женском платье, причём немного старомодном. Откуда-то из позвоночника у него торчала женская голова, любопытно вертевшаяся по сторонам. А с правой стороны, сливаясь боком с герцогом, была вторая девушка.

Лихо зашипел, выгнул спину и боком, боком начал обходить странную компанию. Подкравшись, он с размахом полоснул когтями по платью девушки, но его лапа прошла сквозь ткань, как сквозь дым от костра.

— Ну, и как я вам? Хороша? — ухмыльнулся герцог.

— До ужаса, — согласилась с ним я.

— Я использовал артефактное зелье. Такой состав с мелкими частицами камней с заданными свойствами. И должен был стать на сутки миловидной девицей, на которых падок Де Льераш, наш магически одарённый герцог. — Начал объяснять Александр. — Он охотно даёт им работу в цветочных теплицах. Несколько дней очередная из цветочниц, коих в имении герцога пара десятков, осваивается, а потом получает в нагрузку к работе герцога в любовники.

— Какая мерзость! — скривилась я.

— Все это знают, и девиц силком никто не тянет. А я становиться любовницей герцога не собирался, мне хватило бы суток, чтобы разнюхать в его имении всё, вплоть до меню дворцовых мышей. Но, действие зелья как-то вступило в противодействие с магической охраной замка, и я еле успел унести ноги. И вот такой результат. — Обвёл композицию "герцог и дамы" Александр. — Анна, скажите мне, что это возможно исправить! Мне уже порядком надоела эта прилипчивая компания.

— А по-моему, всё отлично. Вы окружены прекрасными дамами! Разве это не главная мужская мечта? — ехидничала я.

— Я себя чувствую мифической химерой! — сделал грустные глаза герцог.

— Хоть успели осмотреть, что хотели? — спросила я, позвав его за собой.

— Почти, осталось буквально на полчаса! Небеса, как вы ходите в этих юбках! Я от рождения себя таким неуклюжим не чувствовал! — жаловался герцог, поднимаясь следом за мной.

— Жуткое зрелище, — передёрнула плечами я, обернувшись.

— А куда мы идём? — спросил герцог.

— Для начала в кабинет отца. В его записях есть рецепт очищающего состава для похожих случаев, когда необходимо вывести из организма магическую составляющую. — Зажгла я свет в помещении. — Потом мы пойдём в нашу домашнюю рабочую комнату. И вы, герцог, будете молчать. Состав сложный, готовить его три часа. Тем более, что для меня это будет первая попытка. А потом вам его надо будет пить через каждые два часа, в течении двенадцати часов. То есть шесть порций. А расчёт здесь дан… На три.

Развернула я к герцогу книгу на нужном месте. На самом деле, я немного солгала. Этот состав был придуман в противовес антиозаровому чаю, как я его звала. Если вдруг понадобятся силы… Вот только какой толк от этих сил, если ими не только не пользовались, но и сознательно глушили? Но готовить его Анни умела даже во сне.

Герцог в начале был задумчив, и действительно не мешал. А вот когда состав был готов, и первая порция выпита, герцог решил устроить ещё одно совещание.

— Мне нужно вернуться в особняк Де Льераш. Боюсь повторно воспользоваться артефактным зельем не выйдет. — Барабанил он пальцами по столу.

— А просто нанести визит? — спросила я.

— Скорее всего не будет возможности исчезнуть из поля зрения хозяина. — Задумался герцог, а потом окинул меня внимательным взглядом. — Анна, а как вы относитесь к балам?

— Трата времени и денег, — честно ответила я.

— Я вот почему-то и не ожидал, что ты обрадуешься. Через неделю у герцога бал. Герцогов приглашают всегда, прочую знать по выбору и дня за три. В этот раз я отвечу на приглашение, и прибуду с тобой. — Озвучил идею герцог. — Во время бала хозяин будет озадачен толпой гостей, общая кутерьма, беготня… Исчезнуть на полчаса или чуть больше не проблема.

— С какой стати я там появлюсь? — напомнила ему я.

— Герцогов приглашают всегда с парой. Приводить ли кого, это на усмотрение приглашённого. Ты почти уже графиня, и обществу аристократов ты интересна. Удивлюсь, если графиню Александру пригласят без тебя. А о покровительстве кузины все знают. Все будут уверены, что это она попросила меня вывести тебя в свет. — Объяснил мне герцог незнакомые ньюансы.

— Не уверена…

— Анна Саргенс, графиня Дорангтон! Это в интересах короны и ради императора! Ну, потерпи немного! — втягивал меня в авантюру герцог.

О том, что вот явно я лезу как та курица в закипающий котёл, я думала всю неделю. Но когда за три часа до назначенного времени в дверь постучал заехавший за мной герцог, от раздумий не осталось и следа. Я рассматривала разложенные на диване в гостиной свёртки и пыталась понять, герцог издевается или действительно не понимает.

— Это что? — спросила я.

— Кольчуга. Здесь особо прочный сплав, за свои свойства названный титановым. — Пояснил мне герцог. — Даже если тебя со всей силой пырнут к примеру ножом. То ты не пострадаешь.

— Спасибо за беспокойство. Но как вы представляете себе вот это под бальным платьем? — приподняла бровь я. — Напомню, бальное платье отливается о повседневного отсутствием рукавов, глубоким вырезом в форме перевёрнутого треугольника, широкой юбкой на кринолине, в виде широкой верхушки шара и туго обтянутым силуэтом. Любой, кто пригласит меня на танец почувствует под рукой вот это! Я уже молчу, что эта кольчуга будет выглядывать в разрезе.

— Анна, наденешь под корсет. — Пожал плечами герцог.

— И утянуть? Чтобы вот это всё впиявливалось в тело? — скривилась от очевидной глупости предложения я.

— А сверху прикроешь вот этим. Я лично выбрал самое массивное в семейной сокровищнице! — ткнул герцог пальцем в сверкающую гору рядом с титановой кольчугой.

— Диадема, серьги с мою ладонь размером, колье, точнее какая-то шаль из драгоценных камней, браслеты и кольца, такого размера, что больше похоже на бандитский кастет. — Прикрыла глаза ладонью я. — Во-первых, это аляписто и безвкусно. Уверена, всё это целиком ни разу никто не надевал. Во-вторых, если я всё решусь нацепить на себя всю эту кучу булыжников, то меня слуги будут путать с люстрой. Уж слишком буду сиять и затмевать всех. Но люстру в первую очередь. А в-третьих, герцог Мардериан, а не подскажите ли вы мне, с какой стати я появлюсь в свете в фамильных украшениях вашей семьи?

— Что-то я не подумал, — нахмурился герцог.

— Я заметила, это очевидно. Идите-ка в экипаж, и ждите. Должна прийти девушка из ателье, чтобы помочь мне собраться, — выпроводила я герцога.

Мартиша пришла без опозданий. И помогла не только одеться, но и уложила мои волосы. К экипажу я шла в плаще. И сняла его только в огромном холле особняка герцога Де Льераш.

Волосы сплетались змеями на затылке, закреплённые шпильками и высоким гребнем в виде греческой тиары украшенной изумрудами. Небольшие серьги-фонтан и колье-ошейник. Скромность украшений компенсировала дорогая отделка лифа платья и небольших рукавов, едва прикрывавших плечи. Глубокий изумрудный цвет платья сочетался с золотом шифона в отделке корсажа и юбки.

— Кажется нас зовут, — обратила я внимание герцога на терпеливо ждущего его ответа слугу.

— Что? А да, конечно. — Потерялся в каких-то размышлениях герцог. — Вы очаровательны, Анна.

— Благодарю, — кивнула я в ответ. — Вы сегодня тоже.

После представления гостей начались танцы. Мрачный герцог пригласил меня, грубо заступив дорогу какому-то молодому человеку. К окончанию танца, появились и опоздавшие, в том числе и графиня Дорангтон. Я едва успела поприветствовать графиню, которую тут же окружили жаждущие сплетен леди, когда вновь зазвучала музыка.

— Простите, леди… — склонился в поклоне ещё один мужчина.

— Не простит! Что за хамство, вы даже не представлены! — влез успевший ещё больше разозлиться герцог. — Леди Анна, прошу вас!

— Что вы творите? — тихо спросила я во время танца.

— Ничего. Всё отменяется. — Смотрел в сторону герцог.

— Не понимаю. Что произошло? — удивилась я.

— Анна, вы понимаете для чего исчезают одновременно мужчина и красивая женщина? Вашей репутации конец. — Нахмурился герцог.

— Я так понимаю, что ещё час назад, тебя это не заботило. — Хотелось отвесить себе подзатыльник за то, что вот этот момент я совершенно упустила из вида.

— А теперь заботит! Всё, наслаждаемся балом и не более. — Прозвучало в ответ.

— А если мне вдруг стало плохо? Вот совсем, до обморока? — спросила я, после пары минут раздумий, принимая решение.

— Тогда тебя проводят в специальную комнату или гостевую спальню, ты останешься со служанкой, которую к тебе приставят, а я смогу… А если что, скажу, что шёл узнать о твоём самочувствии. Точно. — Сверкнул глазами подобревший лорд.

— Значит я сейчас начну жаловаться на духоту и головокружение, а ты ищи что-то, связанное с камнями, которые лишают всех вокруг сил. Потом объясню подробнее. — Предупредила я.

— Вы привлекаете столько внимания! — улыбнулась мне одна из пожилых леди, что толпились рядом с графиней, предложившей мне сесть с ней рядом, едва я начала жаловаться на духоту.

— Это прекрасно, думаю, что Анне не составит труда выйти замуж по истечении срока траура и окончания обременения по наследству. — С улыбкой ответила ей графиня, обмахивая меня своим веером.

— Замуж? — прозвучало возмущённое шипение рядом.

И не смотря на то, что это был уже третий танец подряд, который я танцевала с одним и тем же партнёром, и вообще я только пожаловалась на самочувствие, герцог утащил меня в центр зала.

— Да что с тобой? — возмутилась я, прикрываясь улыбкой.

— Со мной? Ты собралась замуж! Опять? — обвиняюще процедил сквозь такую же улыбку герцог.

— Предложений ещё не поступало, — напомнила я ему о беспочвенности претензий.

— Отлично! Я сделаю его первым! Анна, я предлагаю тебе заговор! Точнее не участвовать, а раскрыть. Ты не можешь меня бросить после всего, что было! — быстро шептал герцог.

— А что было? — задумалась я, стоит ли ещё раз напоминать про рёбра.

— Ты видела меня в юбке, куда уж больше! — посмотрел на меня герцог. — А теперь втяни воздух у лацкана моего фрака.

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы упасть в обморок. Я поймаю. Ты мне доверяешь? — серьёзно посмотрел он в мои глаза.

— Ещё одного синяка я тебе точно не прощу, — предупредила я, прежде чем чуть качнуться вперёд, заметно сбиваясь с ритма танца, и отправляясь в обещанный герцогом обморок.

Дина Сдобберг Три сестры. Таис Глава 1.

За окном среди жёлто-красного буйства осенней листвы, полыхали тяжёлые грозди рябины. Побитые первыми ночными заморозками ягоды приобрели терпкую сладость и слегка щипали язык. Я прекрасно помнила этот вкус. В моём поколении многие останавливались у рябины и отправляли в рот горсть другую чуть забродивших ягод.

В саду на даче Анны росла шикарная ель. Её тяжёлые, с сизо-голубым отливом хвои, лапы сейчас выбивались из общего окраса и притягивали взгляд.

В тёплой комнате было куда как менее спокойно, чем за окном. Алька спорила с отцом. По любому поводу, и только тихое "кицунэ" от Курико, моей верной подруги и тени, заставляло дерзкую девчонку немного сдерживаться. Да присутствие Дины. Бабушку наша чернобурка не расстраивала, о многом молчала, многое терпела. Чтобы не волновать.

Я почти не участвовала в разговорах, предпочитая рассматривать старые фотографии на стенах. И старалась запомнить родных. Почему-то я уже знала, что скоро уйду следом за Анной. Как ушла следом за ней на фронт. Мы были похожи внешне между собой, обе уродились в мать. Погодки, мы старшинства не делили. У нас обеих была младшая сестра. Вот за ней мы присматривали.

Даже службу нам судьба определила похожую. Только она была из тех, о ком родственникам было лучше даже не вспоминать, а я шла в боевой части. И для сестры война закончилась девятого мая, для меня только в сентябре.

Две недели в Берлине и мы получили приказ о переброске на восток. Наша часть была приписана к Забайкальскому фронту и отдана в общее подчинение маршалу Малиновскому. Перед формированием единого фронта мы делали остановку в Иркутске. На выданном увольнительном я гуляла по городу.

Здесь не было бомбёжек. К счастью. Город смог сохранить свои дома и улицы. Но ни у кого язык не повернулся бы сказать, что сюда война не дошла. И дело даже не в том, что и отсюда уходили на фронт отцы, братья, мужья, сыновья. А в особом взгляде. В выражении упрямо сжатых губ. Когда за годы вырабатывается привычка не обращать внимания на тяжёлый труд и выполнять работу пока хватает сил. А когда силы заканчиваются, то раз за разом переступать через себя, но ни в коем случае не задерживать выход танков, выпуск снарядов и взлёты самолётов.

Тревога за родных и голод накладывали на эти лица тот отпечаток, что и много лет спустя не уйдёт. И будет отличать тех, кто сжигал себя непосильным трудом, но вкладывал в руки солдат оружие для победы.

И как бы это странно не звучало, но сюда ещё не докатилась победа. Здесь лишь чуть сбились с ритма, словно вслушиваясь в отдалённое эхо, и вернулись к тому ритму жизни, в котором жили все четыре года.

Я гуляла по городу, разглядывая множество деревянных домов. Вот удивительно насколько по разному выглядят дома из дерева. Вроде и старый дом, и угол уже в землю ушёл, а от него странным и необъяснимым образом веет теплом. А вот тот гордый и крепкий, а контора он и есть контора.

— Тётя, а вы офицер? — всё-таки осмелился ко мне подойти один из стайки мальчишек, что уже минут двадцать наблюдала за мной.

— Офицер. А что? — улыбнулась я.

— А правду говорят что сейчас солдаты едут из самого Берлина? Вы в Берлине были? — тут же подбежали остальные.

— Была. — Пока не понимала, к чему эти вопросы.

— А правда что главный штаб немцев совсем разрушен? — строго нахмурив брови спросил тот, что первым со мной заговорил.

— Правда. Рейхстаг повержен, а наши, советские солдаты подняли над ним наш флаг. — Ответила я.

— Значит… Победили же? Да? — прозвучало тут же.

— Да. В это пока трудно поверить, — улыбнулась я. — Но мы смогли. Теперь только восстанавливать очень многое. И жить. Нам всем выпала важная и сложная задача. Ведь жить придётся не только за себя, но и за тех, кто вырвал победу ценой своей жизни. И о них нужно помнить.

Мальчишки переглянулись. Но только кивнули и убежали. Тогда, летом сорок пятого люди одновременно радовались и боялись поверить. А для нас война и вовсе закончилась только десятого сентября, когда Квантунская армия полностью капитулировала и приняла приказ своего командования, который предписывал прекратить военные действия ещё двадцатого августа. И даже подписанный второго сентября акт о капитуляции не заставил сложить оружие многих японских солдат и офицеров. Они действовали часто вопреки ему, оказывая ожесточённое сопротивление по линии Забайкальского и второго Дальневосточного фронта. Особым оплотом такого сопротивления стал район Муданьцзяна. Но подразделения пятой армии перемололи линию обороны врага.

В составе подразделений Забайкальского фронта я прошла удивительный путь. И даже война не смогла закрыть мне глаза на то, что меня окружало. Бескрайние степи, пустыня Гоби. Но самое сильное впечатление произвели на меня хребты Большого Хингана. Что-то необъяснимое рождалось в душе, когда я стояла на краю каменных уступов и смотрела в даль. Ощущение себя, как мелкой и суетливой песчинки на ладонях кого-то могучего и настолько далёкого, что ему даже дела нет до всего нашего существования.

После разгрома калганской, солуньской и хайларской группировки противника, война для моей части закончилась. Настал момент, когда мы начали исполнять и прямые функции частей НКВД. Огромный поток документов, данных и военопленных, выводил нас из состава действующих боевых частей и превращал в комендантские войска.

Тяжело пробуксовывая, заработала машина по разоружению местного населения и зачистки от реакционных организаций. Регулярные прочëсывания местности, охрана складов. И военнопленных.

Здесь помимо прочего нужно было ещё и установить подлинность предоставленных данных. Проблема была в знании языка. Активную помощь с переводом нам оказывали бойцы и офицеры из Монголии и Китая. Многие из них выбыли по ранению, но продолжали служить, используя знание и русского и японского языков.

Удивительное было время, когда девочка из районного села Пензенской области могла свободно разговаривать на немецком и латыни, а паренёк из степей Монголии, часто не владевший счётом дальше сложения и вычитания до сотни, совершенно легко говорил и на русском, и на японском. Встречались и те, что ещё и знали и китайский. Причём с особенностями произношения нескольких провинций.

Двенадцатого сентября сорок пятого года я прибыла в город Хабаровск. Меня назначили на спецобъект номер сорок пять на территории Хабаровского лагеря для японских военнопленных номер шестнадцать. Здесь размещался высший командный состав японских войск и их союзника. Большинство из тех, кого отправили сюда и в находящийся здесь спецгоспиталь по постановлению Государственного Комитета обороны относились к офицерскому составу.

И конечно я не могла предположить, какую роль сыграет в моей жизни постановление за номером девять тысяч восемьсот девяносто восемь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 2.

Похороны сестры к удивлению не оставили тяжёлого ощущения утраты. Светлая грусть, понимание, что одной из опор моего мира больше нет. Наверное, мне будет не хватать её спокойствия и сдержанности, её строгости и умения в самый сложный момент собраться и сконцентрироваться на главном.

Я никогда не рассказывала ей, но мне хотелось бы хотя бы однажды поработать с ней вместе. Но с пятьдесят третьего года мы оказались с ней в разных ведомствах. Она ушла по линии безопасности, что было логично для разведчика. А я боролась за порядок внутри страны.

Погружëнная в свои мысли, я пропустила появление гостя. К новому хозяину дачи сестры зашёл кто-то из знакомых. С интересом наблюдала, что Олегу Павловичу, известному среди "уважаемых" людей как Лесоруб, выражают соболезнования.

— Вы не подумайте чего, — подошёл он ко мне. — Просто все считали, что Анна Тимофеевна мне родня. Тётка или бабушка там.

— Так и хорошо, что так считали. Думаю, Анна это тоже понимала. Может и последние годы для неё прошли спокойнее из-за этого убеждения окружающих, — улыбнулась я, давая понять, что ничего против я не имею. — А это что за порода такая? Я похожих только в Туркменистане видела.

— Оттуда и есть, Гарик их разводит. Алабай. Сюда кобеля на вязку возил, вот щенков смотрит. — Ответил мне Лесоруб, наблюдая за тем, как Алька с разрешения хозяина собаки, угощает пса. — Гарик, ты смотри, чтобы твоё чудовище чего не сотворило!

— Ты зачем глупости говоришь? — засмеялся хозяин пса. — Хан у нас воспитанный, вон смотри, благодарит за угощение.

— А чего он вертится? — волновался Олег Павлович.

— Так во всей красе себя показывает, статью хвалится! Думаешь часто на него красивые девушки с таким восторгом смотрят? — спокойно наблюдал за псом и Алькой гость.

— Да он же обалденный! — сверкала глазами лисёнок. — О! Он мне лапу дал!

— Счастья-то сколько, собака лапу дала, — фыркнул вышедший на улицу Костя.

— Так завёл бы дочери щенка, если она от собак так млеет, — присоединился к разговору Гормоза.

Младший племянник только скривился, но ничего не сказал. Зато вечером, когда Олег вернулся после недолгого отсутствия, и положил на колени Альки какой-то шевелящийся комок, Косте было что сказать, но его уже никто не слушал. Сама Алька уже успела несколько раз поблагодарить за подарок, и даже назвала щенка Дарсом, от слова подарок.

Мелкий пушистый щен, ещё даже на дрожащих лапах, уже морщил нос, показывая ещё совсем детские зубки, встав перед Алькой, когда Костя попытался возмутиться.

— Ну, всё, признал хозяйку, — захохотал Игорь.

— У меня жена аллергик, ну какая собака в доме? — ответил ему младший брат.

— А ты думаешь, твоя дочь этого не знает? — похлопал его по плечу Игорь.

Пока Константин ещё надеялся урегулировать этот вопрос, Алька сняла с руки золотой браслет-цепочку и надела на шею щенка.

— Извини, Князь, — только пожал плечами Лесоруб.

— Может, оставим девчонку ему? Через год замуж выйдет… — задумчиво протянула я, обращаясь к Курико.

— Нельзя, — спокойно ответила подруга. — Она за три дня из этого мужчины верёвки вьëт. Посмотри, как внимательно он наблюдает за кицунэ, чтобы ей угодить. А ей нужна стальная воля, иначе удержать её от её же характера не смогут. Такой мужчина ей только навредит и окончательно избалует.

— И то верно, — согласилась я, возвращаясь в воспоминания.

Над камином висели три фотографии. Анна, в пальто с высоким воротником и шляпке с вуалью. Поздняя осень сорок четвёртого. Рядом моя фотография, примерно это же время, только год спустя. И Дина. Почти десять лет спустя, летом пятьдесят пятого, в строгом синем платье с белым ремнём на фоне школьной доски. Здесь уже год с того дня, когда она, будучи на последних месяцах беременности, сбежала от мужа через всю страну. Муж остался офицером в части на Дальнем Востоке, а Дина у нас стала завучем в школе рабочей молодёжи на Кубани.

Я вернулась к собственной фотографии. Шинель просто накинута на плечи, руки в карманах форменной юбки, волосы собраны в низкий хвост… Сердце пропустило удар. По одному экземпляру этой фотографии я отправила сестре и домой, маме с бабушкой и Диной. А свой давно потеряла. Потому и забыла.

На заднем фоне, прямо в камеру смотрел полковник японской императорской армии, личный адъютант генерал-майора Номура Токиë, аристократ неизвестно в каком поколении, скрывавшийся в советском лагере для военнопленных, под видом совершенно другого человека.

Во время взятия Хайлара был ранен и в плен попал из госпиталя. В вещах рядом с его койкой были документы на имя капитана Норайо Кудо, поэтому и решили, что это он. Пришедший в себя мужчина подтвердил, что его имя Норайо Кудо.

В лагере многие из пленных офицеров вели себя спокойно и сдержанно. На допросах отвечали прямо и без видимых попыток скрыть что-то. Вскоре, из общей массы выделились те, кто шëл на контакт. Среди таких был и Норайо.

А руководство лагеря в тот период получило приказ максимально восстановить план крепости Хайлар, где фактически был огромный подземный город. А главное, мы должны были узнать какие исследования проводились в биолабораториях под Хайларом японскими врачами. Поэтому те, кто попал в лагерь из Хайлара, интересовали руководство.

Норайо Кудо считался одним из "лояльных" японцев. Помню на первом допросе я спросила его, почему после столь ожесточённого сопротивления, которое оказал гарнизон крепости, многие офицеры так спокойны и даже доброжелательно настроены.

— Пока шла война, мы выполняли долг аристократов и офицеров перед своим императором и страной. Сейчас мы принимаем то, что предначертано судьбой. Противится предписанному глупо и только ухудшит положение. Нужно жить в тех условиях, что предлагает тебе жизнь. — Охотно пояснил мне мужчина. — Эту философию нам прививают с рождения. Могу и я позволить себе задать вам вопрос?

— Задавайте, — разрешила я.

— Вы не носите украшений. Хотя с вашим положением, вы наверняка можете себе это позволить. — Задал он вопрос о чём-то на первый взгляд несущественном. — Но не снимаете кольца с бирюзой, которое вам явно велико. Это амулет?

— В Советском Союзе не верят в амулеты, талисманы и духов, — улыбнулась я, уже зная, что японцы во всё это как раз очень верят.

— В духов предков тоже? Связь между родными душами? — спросил Норайо.

— Связь между родными душами, мы называем любовью к семье. Это кольцо принадлежало моей бабушке. Ничего ценного и особенного. Обычное женское колечко, которое можно было купить в любой ювелирной мастерской до революции. — Не видела я ничего страшного в том, чтобы рассказать. — Дед часто дарил бабушке такие. А бабушка уже дарила нам, своим внучкам. Это моя бабушка подарила мне на моё восемнадцатилетие, перед тем, как я ушла на фронт. Оно мне действительно велико, поэтому держится на пальце за счёт нитки, привязанной к пальцу. Это память о доме.

— То есть, ваш дедушка подарил вашей бабушке, а она вам, и вы его носите, как кусочек дома? Получается, что это семейное кольцо? — сделал свой вывод японец.

Только потом, много лет спустя, я смогу по шагам разобрать, как искусно сыграл Норайо, приучая меня к себе и вот такими разговорами, по капле, заставляя меня воспринимать его иначе, чем пленного врага. Но тогда я не знала этого. Анна бы наверное поняла, что японец пытается психологически перейти мою личную границу свой-чужой. Но её рядом не было, а Норайо не только максимально подробно рассказывал всё, что знал по тем вопросам о Хайларе, что возникали вновь и вновь, но и о Японии и даже о своей семье.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 3.

— Подожди… — не верила я тому, что слышала. — Куда твой отец отдал твою сестру? Точнее, как ты сказал, продал!

— В окейе, моя сестра была мэйко госпожи Тэруко, которой покровительствовали в разное время и император, и наш примьер-министр. — Прикрыл улыбающиеся глаза Норайо.

Я встала и подошла к окну. Там, за дрожащим от порывов ветра стеклом, бушевал конец ноября. С острой, застывшей ледяной кашей, набрасывающейся на любого, кто выходил из-под защиты стен. Многие из военнопленных успели занять простые должности в лагере. Были выделены те, кто мог быть переводчиком. Спокойный и дисциплинированный Норайо Кудо конечно был среди них. Как был он и в числе тех, кто предупредил руководство лагеря о готовящемся руками наших вчерашних союзников мятеже. Точнее волнение. А господа из штатов быстро бы оказали помощь союзникам и переправили бы военнопленных из Харбина в Америку, где уже спокойно вытянули бы всё, что посчитали нужным.

Между нашими государствами началась гонка во всех видах вооружения. И за такими вещами, как документы по биолабораториям японцев в Харбине, началась настоящая охота.

— Буду откровенен, возможно и во вред себе. Даже сюда проникают разговоры о лагере в Вайоминге. А у американцев есть ясная цель, и вряд ли они будут считаться с жизнями японцев на пути её достижения. Хиросима и Нагасаки могут это подтвердить. — Ответил мне он, на вопрос, какая разница самим японцам. — И кому-то показались обещанные гарантии весомыми. Но другие в это не верят. Поэтому многие и решили предупредить.

— Американцы ищут строителей Харбина, — поделилась в ответ информацией и я.

— Не найдут, — покачал головой Норайо. — Строительство и обустройство шло в несколько этапов. Строители были привезены специально для этих работ из подконтрольных провинций Китая. По окончанию работ, все были расстреляны. Ещё в сорок втором году. Разве ваша разведка этих сведений не получала?

— Боюсь это куда выше моей компетенции, — обсуждать просчёты руководства я тогда не собиралась.

Но всё же… Когда я поняла, что ни каких срочных мер не предпринимается, я передала информацию наверх лично, минуя хабаровское руководство. Реакция не заставила себя ждать. Были сняты несколько человек из управления, сменилась и верхушка руководства лагеря. На какие-то должности встали вновь приехавшие люди, какие-то закрыли за счёт повышения тех, сотрудников, что уже работали в лагере. А некоторые места закрыли за счёт сотрудничавших с руководством военнопленных.

На повышение пошла и я. Моим постоянным переводчиком стал Норайо Кудо. Он и ещё несколько японцев переселились из бараков в длинное здание, где раньше располагался какой-то склад. Сейчас здесь ничего не хранилось, даже документы отсюда уносились в другое здание, под охраной. А на ночь закрывались все двери, на окнах стояли решётки и в свете прожекторов даже ночью всё здание было как на ладони.

Здесь оставались на ночь и японцы-переводчики. Небольшие клетушки, где окно из-за холодного ветра и щелей было сомнительным достоинством, а отопление держалось на печи-буржуйке. И если дров не хватало, то к середине ночи это помещение остывало так, что казалось, что здесь холоднее, чем на улице.

Но Норайо и его товарищи не жаловались. А удивляли скромностью в запросах. Один попросил разрешения взять старое ведро и пересадить в него какой-то хвойный куст. И мог часами что-то там подравнивать, подстригать и подрезать. За оставленные ему ножницы, он благодарил поклонами.

— Товарищ полковник, это рискованно. Металлические ножницы опасный предмет. И вы не хуже меня знаете, сколько способов их использования можно найти. От оружия до отмычки. Оправдан ли риск? — прямо спросила я у своего начальника, позволившего это послабление.

— Вот по уставу ты права. Но знаешь… Война закончилась. И здесь, — постучал он по своему лбу. — Тоже её надо заканчивать. Эти люди, наши вчерашние враги. Работают, и условия тяжёлые. Ну, так у нас вся страна сейчас работает, и условия у очень многих даже хуже. Но ничто не мешает нам помочь тем, кто вокруг, сохранить радость в жизни. Это для нас важно.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что это значит, что не смотря ни на что, мы видим вокруг людей. Таких же как и мы. — Посмотрел куда-то за горизонт полковник. — А иначе мы ничем не отличаемся от тех, с кем воевали. Таблички на концлагерях можно было сменить и всё.

Я иногда вспоминала эти слова, прокручивала их в мыслях, как кино. И наблюдала за пожилым японцем, который совершал целый ритуал. Выносил ведро-горшок на улицу, ровнял, только ему видные миллиметры, что-то там стягивал и сплетал в веточках. И всегда тщательно убирал то место, где работал.

— Зачем он это делает? — спросила я у Норайо.

— С одной стороны, это искусство. Не каждому оно дано. Бонсай требует терпения, внимательности и умения очищать свои мысли. — Ответил Норайо, как всегда подробно. — Это помогает сохранить ясный ум в сложных ситуациях. А забота о ком-то, пусть даже растении, позволяет остаться человеком.

Я улыбалась, когда пришла к мысли, что наверное, это хорошо. Что мы все вспоминаем, что мы люди. А такие, как мой начальник и этот японец, это первые ласточки.

А ещё я вспоминала отца. Он о многом разговаривал с нами.

— Ну чем ты девкам голову забиваешь? — ворчала бабушка, его мама, что жила с нами. — Сам-то где бредней этих хвилосовских набрался? В университеты я тебя не отдавала, и за такую науку оплочено не было.

— Жизнь отдала, мама. Она и забесплатно порой учит лучше любых университетов, — улыбался отец.

— Это да. Щедрая какая! Как бы от той щедрости и науки не помереть раньше времени! — к бесплатному бабушка относилась всегда настороженно.

И коммунизм, который все вокруг строили и в который все верили, считала лишь утопией.

— У каждой вещи должен быть хозяин. Потому что хозяин несёт ответственность! Нет ответственности, нет порядка. И спросить не с кого. А человек, он хоть и тварь Божия, но на Бога особенно-то не надеется, и жить как муха не может. Оттого и должно для каждого иметь свой угол, свою рубаху, свою гармонь. Ну и дальше там! Даже придурь какая, и то, у каждого своя. А иначе разброд и шатание, отсюда недостачи и упадок хозяйства. — Объясняла она нам.

А сейчас чужие слова каким-то образом сплелись с моими воспоминаниями.

— Человеком быть сложно, — говорил отец. — Как по длинной-длинной лестнице идти. Сначала нужно принять, что ты сам живой и обычный. И пользы-то от тебя особой нет. Вот зачем я нужен?

— А как мы без тебя? — вскидывалась сразу Дина.

— Вот видишь, польза от меня, потому что вы есть. Матери помочь, вас и жену беречь и растить, — гладил по тёмным волосам отец. — А вот понять, что когда сам по себе, то и толку от тебя нет сложно. А потом ещё нужно принять, что другие тоже люди. Ничем не хуже, может отличаются чем… Я вот однажды настоящего негра видел. Чёрный, как мой сапог. Языка не знает, на каком он говорит тоже не поймёшь. А вот песни пел, сидит, мурлычет что-то себе под нос. Может о родных местах, может о любви. Человек же! Там глядишь и новая ступенька. Понять, что все мы люди — тяжело. Это тоже труд. И вот я понял это, и рядом кто-то понял. И я знаю, что он, этот кто-то, не поленился этот труд принять. А значит, его за один этот труд понимания уже нужно и можно уважать. И только ты уважение к другим в себе принял и воспитал, а тут вот ещё одна ступенька. Уважаемых людей ценят! А умение ценить не только своё и себя, но и других, это пожалуй самая сложная наука.

Я те слова отца запомнила на всю жизнь. Много лет спустя я захлебнувшись от возмущения буду пересказывать их внучке. Когда застала Альку и Гену над какой-то картой.

— Если ты пошлёшь своих людей сюда, то из-за укреплённой линии обороны, у тебя будут большие потери! — оба племянника ни таланта, ни желания продолжить семейную традицию военной службы не имели, поэтому Гена воспитывал внучку на военных картах и схемах сражений.

— Это необходимые потери, — заявила шестилетняя тогда малявка.

Вот тогда я вспылила. И старалась донести до ребёнка, что это не сухие цифры. За этими цифрами стоят люди. У которых семьи, которых ждут… Много рассказывала ей о нашем отце, который тоже где-то может фигурировал как "необходимая потеря".

А после победы и окончания Отечественной войны и на восточных границах, я сама старалась стать человеком и вспомнить, что вокруг люди! А не просто враги. Мир уничтожил деление всех на своих и чужих в ситуации, когда либо ты и чужого, либо тебя. А нам необходимо было это принять. И я видела путь к этому принятию.

Нужно просто было не отнимать у других радость жизни и относится с уважением к чужому стремлению быть человеком. Поэтому, когда Норайо через пару месяцев совместной работы по сбору информации и переводу документов попросил разделить с ним чаепитие, я не отказалась. Только с интересом рассматривала кривоватые горшки и чашки-пиалы.

Такую посуду лепили сами военнопленные и обжигали на небольшом кирпичном заводе, куда их большую часть возили на работу. И ничего предосудительного в том, что чаепитие проходит в комнатушке военнопленного, я не видела.

— Думаю, что дверь можно прикрыть. Щели там такие, что слышимость, а для желающих и видимость, от этого не изменится, а вот надежда, что сквозняк будет поменьше есть. — Хмыкнула я, оценив внимательность Норайо. — Тем более, что сидеть на полу.

Обстановка в комнате была… На самом деле её не было. Печь и аккуратно сложенная около неё стопка дров. Окно, занавешенное одним из двух тонких одеял. Стул, на сиденье которого лежала стопка чистых вещей, а на спинку вешались те, которые носились сейчас. Деревянная рама, выложенная изнутри брусками так, что получалась такая площадка, сантиметров десять от пола. А на ней заправленная вторым одеялом постель. И постель не барская. Ватный узкий матрас и такая же подушка. Всё-таки это был лагерь для военнопленных, и наличие даже минимальных удобств я считала уже достойным отношением со стороны нашего руководства.

Рядом с кроватью стоял ящик из-под снарядов. Он использовался как тумбочка. Второй, но с заметными изменениями, был столом.

— Это местные травы, — пояснил мне Норайо, показывая на напиток.

Я принесла к чаю купленные недавно на рынке варенье и белые шарики клюквы в сахаре. И завёрнутый в бумагу кружок молочного сахара. Недавно из дома пришла посылка, а бабушка готовила это лакомство изумительно.

Норайо спрашивал о доме, о бабушке и маме.

— Они сейчас остались одни? — хмурился он.

— Нет, служим только я и старшая сестра, — упоминала я об Анне вскользь, считая, что не стоит лишний раз давать возможность расспрашивать о ней. — За бабушкой и мамой присматривает младшая, Дина. Настоящий сорванец, а не девчонка. А откуда ты знаешь русский?

— Мой род из военной аристократии. Когда-то мои предки стояли во главе сëгуната. Но на несколько последних поколений пришёлся упадок. Поэтому и мой дед и мой отец для поддержания хозяйства держали в качестве работников русских пленных. Моряки. Ведь в начале века между нашими империями уже была война. — Ответил он.

— Да, я знаю. Ещё при последнем царе. — Ответила я.

— Как причудливы узоры судьбы. Детьми, я и моя сестра, считали, что этим людям будет приятно, что мы говорим на родном для них языке. И старались выучить русский, чтобы напомнить им о родине. Ведь не смотря на то, что они были пленными и выполняли разные работы, они относились к нашему роду. И мы выросли рядом с ними, для нас они не были чужаками. А теперь знание этого языка помогает мне. — Улыбнулся Кудо, наполняя пиалы. — А китайский у нас знают многие. Браки между нашими народами не редкость. А уважение к родителям, свойственное для наших народов, обязует знать речь рода отца и матери.

— Кто-то из твоих родителей из Китая? — уточнила я.

— Да, моя мать. Я плохо её помню, после рождения сестры она очень много болела. А у отца уже не было денег на её лечение. — Спокойно ответил Норайо. — Принадлежность к аристократии не всегда означает достаток. Последние годы нам помогали выживать наши работники. Благодаря их заботам и труду, к нас был хороший стол и мы не голодали. Потом семью поддержали деньги от продажи сестры в школу гейш.

— Что? — не поняла я. — То есть как это продали сестру? И потом, гейши… Это же публичный дом!

Глава 4.

— У нас в стране нет такой мешанины, как во многих других. Человек рождается уже занимая определённое положение. И сразу же получает обязанности, согласно своему происхождению. — Начал объяснять Норайо. — Моя сестра не могла не получить достойного её происхождения воспитания и образования. И моя сестра не смогла бы выйти замуж. Те, кто ниже её по происхождению, даже не рассматриваются. А в дом равного или тем более выше стоящего она должна была принести достойное приданное. На которое у отца не было денег. И моя сестра могла либо остаться навсегда в стенах родительского дома, что противоречит существованию женщины. Ведь женщина рождается, чтобы стать женой и матерью, тем самым прославляя свой род. Либо согласиться на роль наложницы аристократа более высокого происхождения. Гейша же это особое положение. Воспитание и образование они получают такое, что может себе позволить не каждый мужчина-аристократ. Им единственным из женщин позволено говорить о политике, истории, законах. Им позволено присутствовать на театральных представлениях и боях. Внимание гейши ценно. Им гордятся и повышают свой собственный статус. Это совсем не то, что почему-то считается здесь. Гейша никогда не вступает в связь с мужчиной за деньги. Иначе она не гейша. Это запрещено законом! Да, право первой ночи выкупается. Но иначе девушка не станет женщиной. А гейша в первую очередь образец и эталон женственности. Мужчины соревнуются за право оплачивать расходы гейш. А интимная связь остается на усмотрение самой гейши. И её не может быть с несколькими мужчинами.

— В это сложно поверить, — качала головой я. — И звучит так, словно ты гордишься этим. Сам факт… Это чудовищно!

— А для меня чудовищен факт, что молодая и красивая девушка может быть на войне. Быть солдатом или офицером. Разница культур. — Спокойно ответил Норайо. — К тому же, сестра быстро смогла погасить свой долг перед госпожой Тэруко за своё обучение. И к началу войны уже сама открыла школу в Осаки и взяла первых учениц. Далеко не каждая девочка может стать ученицей гейши. Сестре повезло. Черты матери и отца так смешались, что её внешность соответствовала понятиям красоты, но приобрела некую особенность. Изящную изюминку. Из всех возможных, отец выбрал для сестры лучшую судьбу.

— А сейчас? — нахмурилась я.

— Сейчас её судьба мне неизвестна. — Прозвучало в ответ.

— А попытаться разыскать? — предложила я.

— И привлечь к ней ненужное внимание? — предположил он. — Письмо наверняка будет много раз прочитано и перепрочитано. И конечно, найдутся те, кто посчитает, что на меня, находящегося в советском плену, но возможно что-то знающего о Харбине, раз я там служил, можно надавить, шантажируя жизнью и здоровьем сестры. Или наказать. Не все поймут, что связь сестры с семьёй разорвана. И у неё своя судьба.

— Однако, ты явно беспокоишься за неё. Значит не такая уж и большая разница в наших культурах. — Указала я.

Ещё одним уроком культуры стал Новый год. Руководство лагеря решило, что ничего страшного не случится, если в бараках будут стоять ёлки. Японцы даже пытались нам объяснять про то, когда наступает новый год. И слушали нас, про наш праздник. А потом я наблюдала рождение настоящего чуда. Такого, когда становится легче дышать. И в самом воздухе появляется что-то особенное.

На длинные отрезки шпагата мы наклеивали вырезанные флажки. Краска была в избытке только красная. Вот ею половина флажков и раскрашивалась. Получались бело-красные гирлянды. Ими украшали ёлки и натягивали под потолком. А ещё пошли в ход консервные банки. Сначала вырезали дно и крышку, а боковину делили на прямоугольники. Края подгибали и отбивали, чтобы они были не острыми. А на обеих сторонах черной краской писали иероглиф. Красота, любовь, счастье, мир, семья, здоровье… У каждого было своё значение.

И было забавно наблюдать, как накануне праздника мужчины, прошедшие войну, старательно выводили знаки и при помощи гвоздя делали отверстие для верёвки. Зато ёлки сверкали.

В самом большом бараке были поставлены столы. Сегодня был дополнительный ужин. Прямо на столы были поставлены кухонные большие кастрюли с редким здесь блюдом, картофельным пюре с говяжьей тушёнкой. Настоящий чай, пироги, поломанный на дольки шоколад и кубики рафинада.

А потом нас пригласили на улицу. Я оглянулась, но Норайо найти не смогла. Оказалось, что пленные откликнулись на предложение руководства со всей душой. И с помощью охраны смастерили странный новогодний костюм на целую толпу людей. Это был дракон. Больше правда было похоже на гусеницу-многоножку. Но когда это странное существо дёргало головой, подкидывало хвост, и быстро извивалось на пятачке, ограниченном со всех сторон бараками, то уже не замечалось, что его тело состоит из старых одеял и нашитых на них ленточек из списанных простыней. Да ещё и барабаны из ленинского уголка оглушали дробью.

Со смехом и свистом начали меняться те, кто был внутри этого дракона. Уже совершенно стирая деление на тех, кто был здесь на положении военнопленных, и кто охранял. И ото всюду неслись смех и выкрики поздравлений.

— С Новым годом! — подскочил ко мне Норайо.

— С ума сошёл! Не май месяц на дворе! — возмутилась я. — А что у тебя с лицом?

— Я был правым глазом дракона! И чтобы было незаметно, мы закрасили лицо. — Смеялся мужчина, не обращая внимание на холод.

— Это хоть отмоется? — принюхалась я.

— Это гуталин. — Провёл он пальцем по своему лицу и показал мне.

— Пойдём в барак, оденешься. — Уговаривала я.

Смотреть на мужчину стоящего на улице в конце декабря голым по пояс, было странно. В таком виде я видела Норайо не впервые. Он каждое утро подтягивался, отжимался, приседал и бегал. По моему ходатайству, начальник лагеря разрешил ему обегать по периметру весь лагерь. При условии, что он не будет приближаться к ограде, чтобы не нервировать караульных. Но сейчас я отводила взгляд и ëжилась, словно это моя кожа краснела от мороза.

Потом началось веселье кто во что горазд. Пела гармонь, кто-то отбивал чечётку, кто-то проходил в присядку. Я уже ни раз замечала, фляжки, переходящие по кругу.

Появись здесь и сейчас кто-то из руководства, не сносить нам всем головы. А уж сколько бы погон полетело! Но сейчас я только улыбнулась и решила, что пора уходить. Только у ёлки задержалась.

Норайо тоже решил покинуть праздник, о чём уже успел доложить отвечающему. Он сослался на усталость и необходимость отмыть лицо от застывающего на морозе гуталина.

— Антонина Тимофеевна, не в службу, закрой там сама замки, а? — попросил меня ответственный за тех, кто был на послаблении режима.

Их проверяли на ночь и закрывали на навесные замки с внешней стороны двери. Я согласилась, и стояла ждала, когда Норайо при помощи воды и мыла ототрëт кожу. А пока ждала, рассматривала снятую на память с ёлки прямоугольную пластину с неизвестным мне символом.

— Взяла на память что приглянулось? — тихо спросил незаметно подошедший Норайо.

— Не знаю. Просто понравился. Полвечера притягивал взгляд, — призналась я, поднимая глаза на слишком близко стоящего мужчину.

— Этот символ означает любовь, — прошептал он почти у самых моих губ.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 5.

Весна сорок шестого начиналась очень медленно. Словно раздумывая, стоит ли? Среди военнопленных тоже царила тревожность. В лагере знали о том, что уже было несколько отправок военнопленных из разных лагерей обратно на родину.

— Не хмурься, — просила я Норайо, прижимаясь к его спине.

— У меня есть причины, — отвечал он. — Если моё имя попадёт в списки, мне есть, что здесь терять. Кого.

Я смущалась и терялась от этих слов, для меня они звучали признанием какого-то особенного своего значения в его жизни.

— Антонина Тимофеевна, — наш полковник старательно обращался ко всем нам по имени отчеству, а не по званиям. — До совещания ещё минут сорок. Надо дать ответ по запросу. И не опаздывайте, директива сверху пришла. Важно.

К нам часто приходили разные запросы. Помимо прочего отвечать на них было моей обязанностью. На некоторые приходилось искать ответы, а на некоторые, как на тот запрос, ответ давало вышестоящее руководство. Мне оставалось только переслать.

Генерал Номура Токиë, находясь на спецобъекте номер тридцать УНКВД в Читинской области, умудрился попасться на организации разветвлённой шпионской сетью. Используя послабление режима он попытался координировать заброску диверсантов. Но его деятельность вовремя выявили и пресекли. И бывший комендант Харбинского укрепрайона давал показания, в которых часто ссылался на своего адъютанта. Поэтому сейчас повторно проверяли списки военнопленных в поисках этого неуловимого гения разведки и организации диверсионной сети.

К счастью, у нас этого генеральского адъютанта не было. И копию личного дела с той информацией, что удалось о нём собрать, вместе с ответом моего начальника нужно было упаковать и отправить конвоируемой почтой. В это самое дело я заглянула исключительно из любопытства. Взгляд сам побежал по строчкам, словно прожектором в темноте вылавливая кубики, готовые вот-вот обрушиться на мою голову.

Шрам на лопатке от сведённой татуировки, которую нанесли в детстве, чтобы духи предков укрепили здоровье болезненного мальчика.

Шрам через висок, уходящий к затылку.

Ну кто будет слишком уделять особо пристальное внимание шрамам солдат только окончивших своё участие в боях? А получивших ранение и находящихся в госпитале? А когда таких солдат и офицеров не десяток, а сотни? Хорошо если нашлось время на пометку "множественные шрамы от полученных ранений".

Я сидела за столом, сцепив руки в замок и оперевшись в столешницу локтями. Норайо вернулся с обеда, как и многие другие он пользовался определённой свободой передвижения по лагерю.

— Скоро начнётся совещание, товарищ полковник просил напомнить тебе об этом, — снял ватник Норайо.

— Да я помню. Просто не выспалась. Ночь была беспокойной. — Улыбнулась я, начиная фразу на русском, а продолжив на немецком.

— Может мне тогда не беспокоить тебя? Хотя бы сегодня? — повернул ко мне лицо Норайо и замер.

Не ожидая от меня вреда, он расслабился. И ответил мне на немецком. Особенности свободным владением несколькими языками, как объяснил нам когда-то отец. Когда человек расслаблен и не старается скрыть знание языка, то мозг сам, почти без усилий переключается на необходимый ему навык.

— Да, тут указано, что ты владеешь не только китайским, но и немецким, и английским. А вот про знание русского ни слова. — Произнесла я. — Что же вы, полковник Иосикава, вечно на вторых ролях. То военный советник Маньчжоу-Го, то адъютант коменданта Харбина, теперь вот переводчик.

— У тебя совещание, на которое нельзя опаздывать, и которое без тебя не начнут, — непонятно для чего произнёс Норайо.

Он резко развернулся, удерживая голову. Что-то холодное больно царапнуло по шее и я почувствовала, как потекла по шее кровь.

— Генерал-лейтенант, генерал-лейтенант Акияма Иосикава. А полковник, капитан Кудо лишь маски. — Последнее, что я запомнила.

В себя пришла уже в госпитале.

— Лежите, вам нельзя напрягать горло. — Предупредила меня дежурившая медсестра.

Позднее я узнала, что из-за моего опоздания на то самое совещание, полковник отправил за мной. Поэтому меня быстро и обнаружили. Капитан Норайо Кудо сбежал, используя моё убийство, как отвлекающий фактор. Поймать его не смогли, спустя две недели, поиски прекратили. Моё руководство было уверенно, что только совпадение нескольких счастливых случайностей, привело к тому, что я отделалась тяжелейшим ранением. А попытка убийства, предпринятая Кудо, не увенчалась успехом.

Я осталась жертвой, а не любовницей, которую использовали для получения послаблений и возможности получать информацию. Из остальных потерь только бабушкино кольцо с бирюзой. Видно нитка оборвалась, и кольцо, которое мне было велико, незаметно для остальных соскользнуло с пальца. Но обиды я не испытывала. Мне спасали жизнь.

О том, кто на самом деле скрывался под маской капитана Норайо Кудо, я утаила. Сначала, сгорая от обиды и стыда за собственную дурость, в мыслях-то я уже представляла как приеду через пару лет домой и буду объяснять семье, что это за трофей такой и что саранчу по полю ему на ужин ловить не надо, я собиралась всё рассказать. Но потом, немного остыв, я начала размышлять.

Почему так? Я не раз, и не два наблюдала, как Норайо кидает ножи в цель. Да многие это знали. Наш начальник всегда удивлялся, как так удаётся кидать нож, что он пробивает мишень с такой силой. И тут возникал первый вопрос. Зачем нужно было подходить ко мне? Терять время, рисковать? Пробить горло или грудь он мог бы одним броском. Но он аккуратно, а ровный и узкий шрам на моей шее был лучшим свидетельством, что именно аккуратно, подходит, фиксирует голову и делает надрез.

Почему он словно напомнил, что меня очень быстро найдут и поднимут тревогу? И почему я почти моментально потеряла сознание?

Или это какая-то извечная бабская надежда никак не хотела сдаваться? Поэтому для себя я закрыла эту тему раз и навсегда. Вернувшись в лагерь после госпиталя, я перетрясла всех, с кем хоть как-то общался капитан Кудо. Называть его по имени я себе запретила. Даром усилия не прошли. В лагере пошли чистки. С спецобъекта сорок пять многие попали в списки на перевоз в Токио на международный трибунал.

В результате, на память о знакомстве с капитаном Кудо, мне остались погоны, звание, шрам на шее и табличка с новогодней ёлки с символом "любовь".

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 6.

Время кружилось осенними листопадами, уносилось с зимними вихрями и бежало, обгоняя весенние ручьи. Иногда я словно поднимала голову и не сразу могла понять, что происходит вокруг. Весна сейчас, лето или уже осень? Я загнала себя в работу, и людей на фото анфас и профиль видела чаще, чем живых. Даже приказы на командировки воспринимались буднично, и по факту ничего не меняли. Так мимо меня проскользнули почти десять лет. Как-то в стороне осталось поступление нашей младшей в Саратовский педагогический институт, и его успешное окончание. И внезапная свадьба с последующим отъездом вместе с мужем на Дальний Восток к месту его службы. Как и такой же внезапный отъезд на Кубань.

— Да уж, шикарная иллюстрация фразы "на одно поле по нужде не сяду". — Хмыкнула я, стоя возле карты и мысленно проводя линию от Дальнего Востока, где остался брошенный муж, до Кубани, куда сбежала наша младшая.

Как окажется позднее, сбежала она чуть ли не за пару месяцев до родов. Так что первый племянник родился у меня среди кубанских казаков.

А потом была ничем не отличающаяся от многих других командировка на Маломорский рыбный завод. Иркутск, куда я прибыла из Хабаровска, мало сем отличался от того, каким я его запомнила летом сорок пятого. Отличалась я, и изменения эти были не в лучшую сторону. Тогда, в сорок пятом, я была лишь каплей, но среди огромных волн, стремящихся к одной цели. Каждый мой день был наполнен достижением этой цели. Мира и покоя. Артиллерия давно умолкла, и гул турбин самолётов гражданской авиации уверенно вытеснил из памяти глухой рокот бомбардировщиков.

А я всё никак не могла окончить эту войну. Уже всё меньше становилось военнопленных в лагерях. Но бараки не пустовали. Среди тех, ради жизни которых гибли лучшие, было достаточно гнили. И мы, так и не снявшие военных шинелей и погон, отделяли эту накипь от нормальных людей. Именно поэтому назрела реформа и наше ведомство разделилось на два. Внешняя безопасность и внутренний порядок. И те, кто стоял в управлении лагерей должны были либо уйти в отставку, как военные офицеры, либо перейти под руку министерства внутренних дел.

И хотя многие верещали на всех углах и с высоких трибун, что наконец-то, мы перешли от карательно-репрессивной системы, амнистию апреля пятьдесят третьего мы восприняли как катастрофу. И те, кто хотел отгородиться от предыдущих руководителей, во многом трусливо очернив их дела, быстро поняли, что без крайне жёстких мер, они не удержат ситуацию и страна захлебнëтся в бандитском терроре.

Лагерь на Ольхоне, куда лежал мой путь в начале пятьдесят третьего, официально начали расформировывать ещё в пятьдесят втором. Я собственно и должна была проконтролировать перевод оставшихся узников. Здесь содержались не только те, кто попал за решётку за мелкое хулиганство и кражи, но и те, кто был отправлен сюда из немецких лагерей для военнопленных. Те, кто сдались в плен.

И были те, кто сюда попал из Прибалтики и Польши. В своё время, сами заключённые и строили и бараки, и забор. Да и охрана здесь была из красноармейцев. В Хужир, где мне предлагали разместиться изначально, я не поехала. И похоже сильно напугала местных.

— Не надо бледнеть и падать в обморок. Я под каждой вашей бумажкой свою подпись ставить буду, поэтому хочу видеть реальное положение дел, а не ваши пузыри и шарики. — Без всяких эмоций поставила точку я в уговорах и переглядываниях за моей спиной.

На попытки жаловаться на суровые условия жизни и труда, я отвечала резко и бескомпромиссно. Что всей стране нелегко, что тысячи людей, просто потому, что их дома разбомбили, тоже сами строили времянки бараки, или ещё лучше, в землянках жили. А за ними никакой вины не было.

— Мой дом разбомбили, когда пришёл Советский Союз. — С акцентом произнесла невысокая женщина с заметно огрубевшими руками и постоянно кашляющая.

— Да? Это где ж такая несправедливость случилась? — уточнила у неё я.

— В Польше, — не отвела взгляда она. — А потом, объявили нашу страну обязанной подчиняться законам Советского Союза.

— А немцы не бомбили. — Развернулась и сделала несколько шагов к ней я, так, чтобы стоять вплотную и смотреть прямо в глаза. — Немцы строили. Много чего. Концлагеря, правда… Но какая мелочь, правда? Ты была в Освенциме? Я была. Мы его освобождали. Рассказать? Чем ты занималась во время войны?

— Я музыкант, играю на фортепиано. — Произнесла она, стараясь не отвести взгляд.

— Человек искусства. Исполняла, наверное, концерты для фортепиано с оркестром для господ из вермахта. Не для советских солдат. Потому что советские войска разбомбили твой дом. — Ломала взглядом я её волю. — А хочешь, я тебе скажу, что чувствовала я, обходя Освенцим в поисках тех, кто сам не мог выйти? Я надеялась, что нарвусь на кого-то из тех, кто не успел сбежать и ждал момента, чтобы напасть, прорываясь на свободу. И я ненавидела. Люто ненавидела. И не только солдат и офицеров Рейха. Но и обычных мирных жителей ближайших окрестностей. Которые тихо и мирно жили, лишь изредка морщась, когда ветер доносил до них вонь от сотен сжигаемых трупов. А иногда и живых. Эти мирные и обычные люди, среди которых наверняка были и подобные тебе люди искусства, просто приспособились. И даже нашли нечто правильное в политике Гитлера. А многие пошли прислуживать. Поэтому я искренне возмущена до сих пор тем, что советское командование приняло решение рисковать нашими солдатами и офицерами, разминируя и Польшу, и Прибалтику… Ведь ваши немецкие хозяева не поскупились, иногда чуть ли не целый склад отдавали, лишь бы увеличить площадь взрыва и соответственно поражения. Вот и надо было отводить войска на безопасную территорию и взрывать всё к чëртовой матери. Ведь в рейхе почему-то не переживали за ваши жизни, так почему советские солдаты должны были их спасать? Ответишь?

Толпа рядом с этой пианисткой поредела. Нарываться на последствия этого разговора никто не хотел. Тем более столкнувшись со столь явной агрессией с моей стороны.

Но и для меня этот разговор не прошёл бесследно. До конца дня что-то внутри мешало. Что-то лишнее, словно давно омертвевшее…

Вечером я вышла на берег, буквально в нескольких метрах за моей спиной стоял забор лагеря и дом, из окон которого лилась музыка. Что-то тревожное и гнетущее, как неровное сердцебиение. Ветер налетал стеной. Озеро было неспокойно, взбесившиеся волны иной раз и вовсе скрывали причал. Но нечто необъяснимое царило кругом, заставляя сердце и дыхание подстраиваться под свой, не признающий никаких границ, ритм.

И как будто этот ветер крушил что-то внутри. Стены, в которые я сама себя загнала, страх, который я сама запихнула как можно глубже и не давала ему выхода все эти годы. И бесконечные сомнения… Имела ли я право, должна ли была… Всё смывалось бушующими волнами Байкала, чьи воды говорят настолько чисты, что растворяют любую грязь. И настолько древние, что всё остальное рядом с ними мелочь.

— Иди к костру, начальница. — Услышала я.

Одна из тех, кто оставался на заводе и уезжать не собирался, а наоборот, обживался здесь, баба Катя сидела чуть в стороне, прячась за почти наполовину врытом в песок деревянным щитом.

— Не ветрено для костра-то? — подошла я и села на торчащую корягу.

— Самое оно, — протянула она мне пиалу с горячим чаем. — Это с нашими местными травами. Чувствуешь, какой аромат? Больше нигде такого нет. А ветер, это Сарма. Как каждая женщина побушует и утихнет. Бригадным только в радость, в такую погоду лова нет, и рыбу не везут на разборку.

— Вкусно, — сделала я пару глотков. — Что за музыка?

— Как его… Рахманинов. Она часто его играет, рассказывала, что он написал это перед революцией. Один из начальников пытался здесь что-то вроде уголка отдыха организовать. Еще до войны. Вот от него пианино и осталось. Ну, вон, пригодилось. — Махнула рукой баба Катя. — А не такая ты и бешеная. А то ужо говорят, что всех обещала к стенке поставить.

— Нет, не обещала я такого. — Против воли, сама собой растянула губы улыбка.

И наверное только тогда я поняла, что уже очень давно не улыбалась.

С того вечера я влюбилась в эти места, хотя они и не были мне родными. Сюда я рвалась при первой возможности, останавливаясь всегда у бабы Кати. Сюда вызвала сестёр, заставив приехать. И похоже, каждой из нас было что оставить в водах Байкала. Сюда же уже в пятьдесят седьмом я вытащила мужа сестры, нашего соседа Генку, пошедшего следом за всеми мужчинами своей семьи на военную службу.

Уезжал он отсюда уже с женой. И как оказалось позднее с младшим моим племянником, которого Дина потом так и звала, байкальский сувенир.

Здесь же однажды я и швырнула как можно дальше на глубину металлическую самодельную новогоднюю игрушку. Словно сбрасывая последние цепи. Как случилось, так и случилось. По иному уже не будет.

Глава 7.

— Может баню затопить? У Анны Тимофеевны она хорошая и ухоженная. Сам как на праздник просился, — предложил Олег, заметив, что Константин пытается кулаками что-то продавить в пояснице.

— Да было бы неплохо. Надо пойти, заняться. — Согласился племянник.

— Идите-идите. Я потом разотру. — Бросила взгляд в сторону отца Алька.

— Точно? — приподнял бровь он.

— Если говорю, то точно, — ответила она ему совершенно таким же жестом.

Травму позвоночника Костя получил на лесоповале, куда попал в семьдесят шестом. Следом за старшим братом он пошёл в академическую греблю и добился уже значимых успехов. Оба высокие, широкоплечие, рослые. Впрочем, и сам Генка был за метр девяносто, и братья его. Динка, когда отнекивалась от бабушкиных шуток насчёт Генкиного жениховства, всегда говорила, что сосед вымахал с оглоблю и чтобы с ним разговаривать всё время голову нужно задирать. Да и наш отец был высоким. Так что племянникам не в кого было быть низкорослыми. А регулярные и тяжёлые тренировки с самого раннего возраста ещё и сил добавили не по возрасту. О таких, как Игорь и Костя, выступавших за сборную союза, у нас в Лопатино говорили, что быка ударом зашибëт.

На одной из дискотек, какой-то полупьяный идиот полез к бывшей однокласснице младшего племянника, уверенно толкая её за клуб. Костя мимо не прошёл. Но идиот успокаиваться не хотел, перешёл на угрозы и оскорбления. И племянничек его угомонил. Одним ударом в переносицу. Приехавшая через полчаса скорая констатировала смерть и вызвали милицию.

Пьяный идиот оказался едва вышедшим на свободу постоянным обитателем всевозможных ИК, начиная с малолетки. Здоровья там давно не было, а обильные возлияния были.

— Не лезьте, — предупредили меня. — Парень с отличной характеристикой, скорую сам вызвал, не скрывался, свидетельские показания и личность пострадавшего в его пользу. Дадут по низшей планке. А там уже по своим каналам вывезешь на удо или амнистию. А полезете, парень пойдёт под показательную порку, мол и дети, племянники высокопоставленных лиц у нас равны перед законом.

На суде однако появилась беременная сожительница погибшего с показаниями, что она пришла за мужем, а девушка её толкнула и оскорбила, поэтому к ней начались вопросы. И друзья, которые свидетельствовали, что ещё в начале вечера Костя и погибший перекинулись грубостями и оскорблениями. После долгих прений сторон, где прокурор действительно требовал мизер от возможного, племянник получил приговор в семь лет.

А вот дальше начались приключения. По этапу он отправился в зону в Красноярск. И когда он был в карантине, начальство зоны решило, что молодой и тихий мальчик из обеспеченной семьи наверняка будет рад сотрудничать с руководством зоны. Мальчик не согласился. Тогда были применены более серьёзные методы давления. До такой степени, что понадобилась больница.

Я приехала в зону только через четыре дня.

На начальника было страшно смотреть.

— Племянник у меня парень упёртый, это у него наследственное и не лечится. Жалобу он вряд ли согласится подписать. Но мы ведь с тобой знаем, что за инфекция такая с ним приключилась. — Предупредила мужика я.

Но знала не только я. О том, что пацанёнок из вновь прибывших не сломался и не скурвился, неведомым образом к моменту заселения из карантина в жилой блок, знали все. Племянник не бунтовал, на лесоповал ходил без вопросов и свою работу выполнял. Положенную часть отдавал в общак, носам никогда ничего из этого общака не брал. Хмурый и молчаливый он быстро заслужил определённую репутацию. И занял позицию своеобразного третейского судьи.

От удо он наотрез отказался. Но незадолго до освобождения произошло событие, которое и сделало его тем, кого Лесоруб знал, как Князя.

Подготовленные стволы деревьев, без верхушки и веток, собирали на специальные прицепы, а потом перетягивали тросами. Один из таких лопнул, и здоровенные стволы покатились вниз, на людей, что были внизу. Костя заметивший это, сорвался с места и подбежав, схватил одно из брёвен, удерживая над людьми. Соответсвенно, остальные брёвна попадали, но уже отскакивая от удерживаемого племянником бревна, как от трамплина.

Вот только самостоятельно он уже не смог не отпустить это бревно, ни согнуться. И конечно, вновь оказался в больнице, где провёл полгода.

За это время я смогла, при активнейшей поддержке руководства зоны, вывести племянника под амнистирование. К моменту выхода из больницы он оказался уже два года вольнонаёмным сотрудником. А чего стоило Генке, чтобы в нужных местах "не заметили" сведений о судимости и почти сразу после выписки и медкомиссии сына отправили в Новосибирск в часть его старого друга ещё по Саратовскому военному училищу, мне и представить сложно.

Но у меня перед самым его отъездом состоялся очень не простой разговор с племянником.

— Не надо было этого делать, — буркнул он вместо приветствия.

— Тебе может и не надо. А о родителях ты подумал? О брате? Да и сам женишься, дети пойдут. Им такая строчка в твоей биографии сколько аукаться будет? — не стала сюсюкаться и юлить я. — Или ты у нас теперь коронованный ферзь? Семья не по понятиям?

— Нет, тёть Тось, ты сама знаешь, что нет. Я не собираюсь связывать свою жизнь с теневой стороной общества. — Прищурившись смотрел на меня племянник.

— Это же надо было так назвать криминал, теневая сторона общества! — усмехнулась я. — Где хоть слов таких понабрался!

— Читал много, — хмыкнул Костя. — У меня мать учитель русского языка и литературы.

И поначалу, я очень внимательно наблюдала за его жизнью, ища признаки прошлых связей. Но видно племянник был верен своему намерению не оборачиваться на эту часть своей биографии. И только когда в разгар перестройки племянник затеял строительство дома, который путали с детским садом, стоящим рядом, я поняла, что нет, все связи он не порвал.

Окончательно я в этом убедилась, когда в девяносто пятом он резко уволился с завода, где работал эксковаторщиком, и открыл первую автозаправку. Да и вот такие знакомые, как Лесоруб, нет-нет да мелькали в его окружении. Прошлым он особо не гордился, но и не скрывал. И даже в соседнем посёлке, где он поселился после возвращения с зоны и армии, для многих было удивительным открытием, что у тихого, уравновешенного и вежливого Константина за плечами судимость по серьёзной статье.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ну и вот такие боли в спине напоминали об этом. А Алька ещё в четырнадцать лет пошла на полугодовые курсы массажа при медучилище. Как бы она не фыркала, но это была семья. А теперь ещё и Курико её натаскала, обучив своим умениям.

В семьдесят пятом году мне передали дело о закрытии одного из объектов. Тюрьма, а потом и вовсе карцер для содержания инфекционных заключённых. По факту, большая часть зданий была уже признана аварийной. Система охраны вообще не могла считаться таковой, а что заключённых, что охранников осталось с десяток всех вместе. Да и те скорее дружно сторожили то, что ещё осталось, от диких зверей случайно зашедших на территорию объекта.

Когда я приехала, меня встретил УАЗик-буханка. Настолько старый, что пока мы доехали, я замирала на каждой кочке, боясь, что вот сейчас он развалится. От пункта встречи, куда два раза в день ходил автобус из ближайшего городка покрупнее, мы ехали часа четыре. То есть впечатлений от поездки по просёлочной лесной дороге мне хватило за глаза. А когда мы вышли и я смогла осмотреться по сторонам…

— Это что, храм? — не поняла я.

— Один из. То, что вы видите, это парадные врата монастырского кремля. Сам монастырь построен на месте деревянной часовни. Она сгорела с большой частью острога. И был выстроен каменный храм. Сейчас это старейшее здание всего комплекса. Судя по датировкам, он лет на двести старше Спасской церкви в Иркутске! То есть является одним из первых каменных храмов в Сибири. — С удивительным интересом и живостью начал рассказывать мне старичок-водитель. — Со временем значение острога начало снижаться. Ведь в первую очередь это был важный пункт обороны, а поддерживающей торговой функции не было. Торговые пути лежали далеко отсюда. А вот каменное здание храма привлекало многих послушников и монахов, ищущих уединения и духовного подвига. Постепенно храм начинает расширяться. Выстраиваются три малых храма. Камень везут из каменоломен, расположенных в сорока километрах отсюда. Каменоломни, как таковые, возникли из-за необходимости добывать камень для строительства главного, центрального, храма. Знаете, как интересно строили? Осень, зиму и начало весны камень добывали, тесали и на подводах и санях везли к храму. А за короткое лето поднимали кладку. Позднее были выстроены четыре общих жилых крыла, и пятое здание, замыкавшее своеобразное кольцо, это большая трапезная на первом этаже и палаты настоятеля. Примечательно, что большая часть этих палат была открыта для посещения братией, так как там располагалась библиотека. И!!! Художественная мастерская! Иконы и фрески, частично сохранившиеся, и вы сможете их увидеть, были созданы именно здесь и руками местных мастеров. Три церковных престола были освещены в честь главных событий в жизни Девы Марии. Введение во храм, это вон та церковь со снесённым куполом. Вон та, напротив с ржавым шатром, это церковь Благовещения. Наиболее сохранившаяся это Рождества Христова. А центральный храм изначально был в честь Покрова Богородицы. Таким образом весь ансамбль отражает путь женщины, её силу и предназначение, и великую значимость материнской защиты, покрова. Да, монастырь был как вы понимаете мужским.

— Мужской монастырь, а все церкви в честь женщины? — усмехнулась я.

— Помилуйте, барышня! — всплеснул руками мой добровольный экскурсовод. — Понимание ценности женщины это врождённый мужской рефлекс! Поклонение этому удивительному созданию у нас, мужчин, в крови!

— Да неужели? — улыбнулась я.

— Конечно! Это верный признак для определения мужчины. Относится с уважением и заботой, не путать с угождением и баловством, мужчина. Остальное шлак, выбраковка породы! — уверенно заявил старичок. — Ну, продолжим. Местным камнем выложили внутреннюю площадь и дороги к хозяйственным постройкам. И только потом, лет сто пятьдесят спустя, возможно даже чуть позднее, началось строительство монастырского кремля. Мы с вами у парадных ворот, а вот с той стороны, речные ворота. Сам комплекс стоит на высоком каменистом холме, но с этой стороны это не заметно. А вот от реки она здесь небольшая, видно, насколько выше общей местности стоит монастырь. Во времена Екатерины Второй и её сына, Павла, в монастыре снова начинаются работы. Дикий спуск к реке превращают в регулярный каскадный парк. И на месте небольшого внутреннего выпаса для скота, даже появляется фруктовый сад. Из всех деревьев здесь прижилась только яблоня, да и то не все сорта. Но в монастыря была своя винокурня, где готовился очень высоко ценимый местными яблочный сидр из красных яблок и антоновки. В шестидесятых его пытались возродить. Сад в смысле. Но думаю и от производства сидра не отказались бы.

— А ворота? — обернулась я.

— А чего их туда-сюда вихлять? С утра открываем, вечером закрываем. — Удивился мой экскурсовод.

— Ну, да. Но это всё числится как зона. Больше скажу, особого назначения. А у вас центральные ворота весь день настежь. — Остановилась я.

— Барышня, ворота закрывают, чтоб значит никто не сбëг. А у нас из всех бегунов, только Михалыч. Он у нас самый молодой, шестьдесят три недавно отмечали. Но он здесь зам начальника по режиму. Куда ж ему бежать? Начальник, Павел Петрович, умер полтора года назад и нового всё не шлют. — Поделился темой нехватки кадров старичок.

— А вы? — спросила я.

— Нестор Кузьмич, прибыл по этапу в феврале двадцать четвёртого, после замены смертного приговора на пожизненное заключение в лагере. — Представился он.

— Простите, а по какой статье приговор? — пыталась я быстро прикинуть возраст водителя-экскурсовода.

— Так нет никакой статьи. Я из эсеров. Политический заключённый. — Прозвучало в ответ.

— Так уже столько амнистий… — начала я.

— Ээ, нет, барышня! Вот уеду я и кто сохранит память об этом месте? Оно же скоро исчезнет! А так вот, всем рассказываю! Вы уедете, а про наш монастырь будете помнить. — Не стал слушать Нестор Кузьмич.

Забыть об этом монастыре я действительно не смогла. Первым делом по возвращению позвонила Дине с пересказом того, что рассказал старый эсер. Хотя для этого и пришлось задержаться на телеграфе и несколько раз продлевать разговор.

— Попробую поговорить со знакомой. Она в историческом музее работает, может подскажет что и как. И возможно ли вообще что-то сделать. — Не стала отказываться Дина.

Посчитав, что необходимое я сделала, до следующей встречи на Байкале я решила сестру не беспокоить по этому поводу. Тем более, что вскоре мне поступил странный вызов. Некая Курико Такинава, прибыв из Маньчжурии, разыскивала свою дальнюю родственницу, то ли она была роднёй мужа родственницы, то ли наоборот, искала родню мужа, было запутанно и непонятно. Но искала она Сдобнову Антонину Тимофеевну.

— Да я вроде никогда замужем не была. Да и братьев вроде нет, — удивилась я. — Посмотрим, что там за родня такая нарисовалась.

Глава 8.

Встреча с "родственницей" происходила на досмотровом пункте на границе с Маньчжурией. Я пересекать государственную границу Советского Союза не могла. Должность и погоны не позволяли. На встречу я явилась по форме и с удостоверением. К счастью, начальника погранпоста я знала лично. За тридцать лет службы с кем только не пересекалась. А тут и вовсе ещё из волны фронтовиков. Уже не молодой мальчик лейтенант, каким был в сорок пятом, многие из тех, кто знал как отстаивались наши границы уже уходили на пенсию или начинали готовить себе замену.

Но встретили меня с улыбкой и объятиями. И неизменным чаем со сладкими сухарями с изюмом и сахарной посыпкой. Почему-то именно такой комплект был в большинстве наших кабинетских тумбочек.

Небольшая комната, мало чем отличающаяся от допросной в любом отделении. Стандартные полтора метра от пола выкрашенные зелёной краской и под побелкой со следами протëков всё, что выше.

Широкий лакированный стол, напоминающий школьную парту, стул и скамья у стены с другой стороны стола.

Зашедшая в сопровождении двух пограничников имела ярко выраженные азиатские черты, но поздоровалась на русском чисто, почти без акцента. Прямая юбка до середины икры, строгий глухой пиджак под горло и полностью прикрывающий бёдра. Серый цвет. Забавно. Серый цвет чисто психологически смазывает картину нашего восприятия. Наш мозг знает опасность уныния и упадка сил, а потому взгляд соскальзывает с обычного серого цвета. А такой крой одежды полностью скрывает фигуру. Но самое интересное, что юбка такой длины режет рост. И спроси любого из тех, кто видел сегодня эту женщину, все скажут, что невысокого роста и расплывчато ответят о фигуре.

Она не улыбалась, держалась обычно. Не дружелюбно, и не высокомерно. А просто… Никак.

После приветствия она сложила руки спереди на животе, прикрывая одну ладонь второй. Яркая искра бросилась в глаза. Женский перстень-печатка с бирюзой. И хотя это не было какой-то уникальной вещью, но я узнала это кольцо сразу.

— Ну, здравствуй, дорогая! — заулыбалась я, просчитывая кем её представить. — Очень похожа на фотографию! Очень! А мы уже и не думали, что кто-то остался, в войну искать было некогда. Да и стольких тогда потеряли.

— Узнали, Антонина Тимофеевна? — спросил очень доброжелательный товарищ в скромном звании капитана. — Родня?

— Да как сказать, товарищ капитан. Дядя мой, брат моей матери, после бунта на "Потёмкине" в этих местах каторгу отбывал. Ну и вроде как… Перед войной мы ещё на старый адрес получали пару писем с фотографиями. Имя помню. А почему Такинава? — обратилась я уже к гостье.

— Потому что "вроде как", а не как положено. — Прозрачно намекнула гостья, заодно дав мне понять, что она совсем не дура.

— Ну, это несущественно, — понимающе улыбался капитан. — А что ж так долго тянули с розыском родни, раз и имя, и отчество, и фамилию знаете?

— Письма перестали приходить, после войны и вовсе без ответа были. Да и не хотелось навязываться, быть обузой. Всё оставляла на крайний случай. — Да, Курико действительно дурой не была.

А ещё видно кое-кто ей весьма подробно передал наши разговоры и мои рассказы о себе и семье.

— В сороковом мы переехали в Лопатино, года не прожили, война начилась. А старый дом, ещё маминых родителей, где жил дядька, сгорел. Алкоголь. — Поморщившись ответила я, словно не желая особенно вдаваться в нелицеприятные подробности биографии родственников.

Даже если будут проверять, все подтвердится. К счастью, я на личном опыте знала, и многократно убеждалась в том, насколько тяжело, порой просто невозможно проверить что-то произошедшее до войны. Отечественная война просто бороной расчертила всё на до и после. И не только жизни людей.

— А документов никаких нет? — прекрасно это понимал и товарищ капитан.

— Да какие документы! — махнула рукой я, мол, прекрасно его понимаю. — Если только бабушкино фото предоставить. Она как раз это кольцо очень долго носила.

— Ну хоть что-то, — кивнул в ответ капитан.

Потом были долгие "разговоры" о тяжелой жизни в империалистической и капиталистической Японии, о сложности пути в Советский Союз и страхе за своё будущее, если ничего не выйдет, а уже все будут знать, что у неё в Союзе родственники.

Уже поздним вечером капитан подошёл ко мне на улице.

— Не будете против, если я закурю? — спросил он.

— Нет, конечно. — Улыбнулась я. — Я хоть сама не курю, но кажется столько времени этим дымом дышу, что пора в заядлые курильщики записывать.

— Антонина Тимофеевна, вы же понимаете, что родня эта… Геморрой одним словом. — Прямо сказал капитан. — Что не будь ей там тяжело, она бы и не вспомнила о вас. Одно нытьё. Работа тяжёлая, да по десять часов, жильё маленькое, плитка электрическая стоит на тумбочке рядом с койкой. И ни помощи, ни поддержки, и очень тяжело. Перспектив видите ли никаких. А на вопрос, чем планирует заниматься у нас, замечательный ответ. Не знаю. Прилетела стрекоза.

— Так вот и хорошо. У нас и рабочий день короче, и отпуск есть, и жильё за работу дают, и даже за вредность платят. И работы столько, что на любую группу здоровья найдётся. Я ведь тоже всей воздушности не понимаю, я больше к муравьям. А нет, так и слуг у нас нет. — Ответила я.

— А статья за тунеядство есть, — засмеялся капитан. — Ну, смотрите. Под вашу ответственность.

Ещё с месяц мы разговаривали о несуществующих родственных связях. Начали ещё в приграничном городке, в небольшом домике, который нам рекомендовали, чтобы остановиться.

И только потом, гуляя вдоль реки в один из вечеров, я задала вопрос давно рвущийся с языка.

— Как он? — спросила я глядя на речную гладь.

— Кто его знает. Участвовал в попытке военного переворота с целью сбросить патронат американской администрации. Еле выжил. Последняя весть от него была десять лет назад. — Тихо ответила она. — Я должна вернуть тебе это. Его носил он, говорил, что это наследственная вещь в твоей семье. На моей руке он оказался только для того, чтобы быть узнанной. Он говорил, что рассказывал обо мне.

Она достала из кожаного мешочка с какой-то то ли пылью, то ли золой, что носила на верёвке на шее, моё кольцо.

— Надо же, впору. А было когда-то сильно велико. — Усмехнулась я, разглядывая кольцо на своём безымянном пальце. — Ты из-за него бежала из страны? Почему ко мне?

— Нет. Меня ищут, считая, что я могла оказывать влияние на высокопоставленных чиновников и знать их секреты. — Посмотрела она прямо мне в глаза. — В моей комнате кто-то был в моё отсутствие. И за мной следили в последние несколько дней. Я еле унесла хвост. Немного помогли сами преследователи. В моей комнате неожиданно случился пожар, когда я должна была в ней спать.

— А ты в ней не спала? — уточнила я.

— Конечно. Кто спит там, куда пробрался чужак? Наше общежитие это бывший мукомольный завод. Там очень большие воздуховоды. И забравшись в люк можно отползти на несколько этажей. А в сутолоке и панике легко потеряться. — Рассказала Курико. — И выбора не было. Труда и скромности быта я не боюсь. Но петлять как заяц по всей стране, постоянно меняя маски… Я долго не смогу, я не он. Другого пути, как просить защиты у женщины своего брата, я не видела.

— Да с чего ты решила, что я вообще узнаю кто ты такая? — провела я по шраму на шее.

— Он говорил о тебе не просто как о жене. Он говорил с восхищением. А значит, я думаю ты знаешь, что он мог бы тебя просто убить. Или даже просто сбежать. Убили бы тебя свои. За связь с ним. — Озвучила она мои давние выводы. — И знаешь, если связь такова, что мужчина помнит о ней всю жизнь, и бережёт, как нечто ценное… То женщина тем более не забудет. У тебя нет мужчины. А ты красива.

— С моей должностью даже макака имела бы на свою руку пару кандидатов. Внешность здесь не главное. — Фыркнула я.

— Так чем же тебя кандидаты не устроили? — еле заметно улыбнулась Курико.

— Разрез глаз не тот, — скривилась я.

Сёстрам я появление Курико не объяснила, представила на русский манер Кирой. Аня и Дина были достаточно мудры, чтобы не удивляться и не задавать лишних вопросов. Тем более, что сначала закипела работа над монастырём. Я старалась добиться признания в полуразрушенном комплексе важного свидетельства прошлого. Статус памятника истории давался очень сложно.

— Антонина Тимофеевна, вы не понимаете! Дадим статус, признаем памятником и надо реставрировать! Вы представляете себе затраты? И на что? Кому он нужен посреди тайги? — не выдержал однажды один из высокопоставленных чиновников министерства.

— То есть, дело в финансировании? — уточнила я.

На тот момент казалось, что я упёрлась в стену. Тем более как раз случилась та судьбоносная драка племянника. Но ответ и помощь пришла откуда не ждала. На работы в монастырь предложил отправлять заключённых начальник одной из близлежащих колоний. А у Нестора Кузьмича появился приятель. Отец одного из участников казанской "тяп-ляп". Тот должен был отбывать тринадцать лет, а отец уже был в возрасте, и боялся сына не дождаться. Поэтому и переехал поближе к колонии. А так как был он не просто строителем, а реставратором, участвовавшим даже в восстановлении Екатерининского дворца в Царском селе, то это был просто подарок судьбы!

Но главное, появились деньги. Сначала совсем немного. А потом и всё ощутимее. С конца восьмидесятых и вовсе картина, когда появлялись крупные ребята в спортивных костюмах и задерживались на несколько дней, а то и на пару недель. При этом не только работая, но и помогая деньгами.

— Нестор Кузьмич, ОБХСС придёт. — Предупреждала я.

— Пусть приходят, мы и им работу найдём. Столько дел, столько дел. — Осматривал оживающие развалины словно помолодевший эсер.

Были здесь и другие ребята. Те, что не могли найти покоя после Афганистана. Их я понимала, и они это чувствовали.

А потом случилась новая беда. В восемьдесят третьем у младшего племянника родилась дочь. Дина, которая год пыталась принять выбор сына, сначала очень скептически отнеслась к новости о беременности снохи.

— Дина Тимофеевна, а вы кого хотите, чтобы вам родили? Внука или внучку? — спросила её в недобрую минуту соседка по части, работавшая акушеркой.

— Да пусть хоть урода родит, меня это не касается, — в сердцах произнесла сестра, о чём потом никак не могла забыть.

Девочка родилась точной копией Дины. Но с врождённым пороком сердца. Незрелые кожные покровы и ещё целый перечень того, что было не так. Врачи в роддоме уговорили, что даже оформлять рождение не стоит. Мол девочка не жилец, с таким сердцем ей даже плакать нельзя. Не успеют оформить документы о рождении, как придётся хоронить. Едва узнав об этом, сестра с мужем использовали все связи, чтобы аннулировать отказ, и забрали девочку себе. Так у нас появилась общая внучка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 9.

Однажды, в жизни каждого настаёт такой момент, когда подходишь к зеркалу, и неожиданно понимаешь, что жизнь уже почти прошла. И начинаешь оглядываться, пытаешься сообразить, а на что ты истратила… Годы.

Для меня таким годом стал восемьдесят пятый. Десять лет ушли выкупом у времени за монастырь. Я так увязла во всём этом, что даже торжественные проводы на пенсию почти и не заметила. Выныривала на поверхность ради встреч с сёстрами, да поездок к Дине.

Наша мать, уже в весьма почтенном возрасте, переехала к сестре.

— Это ж разве дело? Девка в казарме растёт! С мужских рук с младенчества не слезает, — вздыхала она, заплетая непослушные детские кудри в сложные косы и заново начиная рассказывать, уже правнучке, о травах, о помощи которую они могут оказать, как той помощи просить, какую траву где и когда собирать.

— По-моему, Алька это всё слушает как сказку, — кивала я на мать с лисëнком.

— Она хитрая, всё запоминает! Мы уже при ней за языком следим, — смеялась словно помолодевшая с появлением внучки сестра.

Мамы не стало в восемьдесят шестом, и сложнее всего было не принять её уход, всё-таки возраст у неё был уже более чем почтенный, а объяснить трёхлетней малышке, что её ба больше не придёт. Дина рассказывала, что лисёнок ещё очень долго по утрам хватала гребень, расчёсок наша мама не признавала, и бежала в комнату, отданную сестрой маме. И стояла, прижавшись к косяку. Таких кос, как плела наша мама, никто из нас заплетать не умел.

Когда я вернулась после маминых сорока дней, меня ждало странное письмо. Меня приглашали на торжественное освящение Покровского монастыря. Основные работы были закончены ещё год назад. Некоторая оттепель руководства партии в отношении священнослужителей позволила закончить реставрацию именно как церковно-монастырского комплекса. Да и приходили на "служение" тихие и даже незаметные люди. Кто в рясах, а кто и в обычной одежде. Помогать по мере сил.

Навсегда запомнилась встреча в восемьдесят первом году. Я приехала в конце лета, в самый разгар работ. И пожилой, но крепкий мужчина, с совершенно седыми волосами, но удивительно живыми и даже по юношески любопытными тёмными глазами, бодро так перетаскивал в двух вëдрах песок для штукатурки во внутрь зданий.

Работая вместе, мы слово за слово начали разговаривать. И дошли до веры. Он спросил, почему я столько сил трачу на восстановление монастыря.

— Да не знаю я, зачем. Наверное, просто потому, что могу. — Честно ответила я.

Я и сама терялась в догадках, что такого в этих развалинах меня так зацепило.

— А на войне люди подвиги совершали, потому что могли. Кто-то танки останавливал, кто-то жизнь спасал, а кто-то свою фляжку с водой на всех делил. А глоток воды, он иногда обладает невероятной ценностью. — Улыбался работник. — Мир он ведь не у каждого просит, но всегда ровно столько, сколько человек может отдать. А вот захочет ли?

— Это очень странное место, — почему-то искренне призналась я. — Бывшая тюрьма, инфекционка… А здесь даже сейчас чисто и светло, голову поднимешь, и кажется небо рядом. Оно здесь даже в дождь не грозное, а как пуховый платок.

— Благословите, отче! — подошёл к нам Нестор Кузьмич.

Ходить он уже стал не так резво, при ходьбе опирался на палочку. Но умудрялся быть везде, и до всего-то ему было дело и интерес.

— Отче? — удивилась я.

— Патриарх Московский и всея Руси Пимен, — представился мой собеседник.

— Батюшка? А что же вы не в рясе? — хмыкнула в ответ.

— Да на тройке так сподручнее, — не заметил моего ехидства Пимен. — Прослышал вот, что дело здесь делается трудное, но богоугодное. Решил приобщиться.

— Ооо! Это не ко мне, — улыбнулась я, не сковывая скептического отношения. — Я в бога не верю.

— А во что ты тогда веришь? — присел рядом Пимен.

— В справедливость верю, в неотвратимость заслуженного наказания, в труд человеческий, в талант. В родную кровь верю, в единство, что может спасти в самый страшный час. — Прямо смотрела я в глаза мужчины. — А вот это ваше рай, ад, бог, чëрт… Простите, но бред сумасшедшего.

— Вот видишь, а говоришь не веришь, — улыбнулся Пимен. — Я ведь в то, что Бог это добрый дедушка на облачке не верю. Бог он не где-то, он внутри каждого человека. Как и дьявол. Творение, созидание, стремление вперёд, вера во внутренний нравственный закон… То, что ты зовёшь справедливостью. Вера, что все твои поступки будут известны и рассмотрены. И что воздастся. Это Бог. Твой, внутренний, истинный. Суровый он у тебя, строгий. Но много спрашивают с тех, кому и дано многое.

Монастырь встретил распахнутыми воротами и ярким солнцем, словно нарочно подсвечивающим белые стены трех малых и центрального храмов. Я отстояла благодарственный молебен, Нестор Кузьмич чуть ли не силком потащил меня на крестный ход. Молитв я не знала, поэтому слова для меня были фоном происходящего. А вот на воду, которую щедро разбрызгивал священник я смотрела с удовольствием. На солнце мелкие капли буквально на секунду вспыхивали радугой. И от этого вроде как простого и хорошо известного явления, словно светлело где-то внутри. В той самой пресловутой душе.

— Ну вот, — присел рядом на небольшую лавочку на пригорке у реки Нестор Кузьмич. — Теперь и уходить можно. На душе легко так, радостно.

— Далеко собрались, Нестор Кузьмич? — улыбнулась я старому эсеру.

— Так куда заслужил, туда и определят. По делам, — глубоко вздохнул Нестор Кузьмич. — А я по молодости-то бедовый был, покуролесил знатно!

— А это всё? Не зачтётся? — очертила я рукой монастырь.

— Это не для зачёта, это для души. И знаете, Тосенька, бог он сам всех нужных людей в нужных местах соберёт! И пока мы можем вот так, всем миром, ради чего-то общего, а не для себя… Никогда ни одна беда нас не переборет. — Довольно улыбался Нестор Кузьмич. — Эх, к старости всё тянет поразмышлять, пофилософствовать… В юности размышлять некогда, там действовать надо!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Я это учту! — засмеялась я.

— А я чего сюда пришёл, настоятельница нас обоих приглашает на беседу, если мы не против, — поднялся эсер.

— Настоятельница? — удивилась я, так как после окончания ремонта немного выпала из дел монастыря.

— Да, монастырь здесь уже полгода действует. Женский. Потому что эта земля видела много зла, ей лечение надобно. А лучше женской заботы и внимания лекарства не существует! — сам никогда не состоявший в браке или даже отношениях, Нестор Кузьмич женское начало всегда превозносил.

По его мнению именно существование женщины лежит в основе всех цивилизаций. Женщину он называл квинтэссенцией разнополярных сил. И такое немного оторванное от действительности восприятие всегда вызывало удивление и добродушную улыбку.

Настоятельницей оказалась молодая женщина, лет сорок не больше. Игуменья Ксения угостила нас удивительно вкусным вареньем из мелких яблок, мы такие называли "китайкой". Особенно это варенье понравилось Курико. Она с удивительным изяществом брала яблочко за плодоножку и отправляла в рот, даже чуть прикрывая глаза от удовольствия.

— Я думаю, что вы можете и не знать, поэтому решила напомнить или сообщить, что есть распоряжение патриарха о предоставлении вам права бессрочного проживания на территории обители, как благоустроителей и радетелей. — Ошарашила меня новостью настоятельница. — Это не означает, что вам надо отрекаться от мира и не налагает на вас дополнительных обязательств.

— Немного неожиданно, — призналась я. — И мне точно нужно время, чтобы это обдумать.

Глава 10.

Решение переехать жить в монастырь далось как-то легко и обыденно. Никакого внутреннего выбора я не ощутила. Тем более, что на территории монастыря оставался дом начальника колонии, построен он был в стороне от основного комплекса и гораздо позднее. И как водится, висел на балансе.

Вот только место не престижное, находится посреди тайги, отопление печное, вода из скважины или колодца, канализация, пожалуйста, выгребная яма. Да и земли там с гулькин нос и вообще не возделанная. Стоял домик среди берёзок, да забор, выкрашенный зелёной краской, начинался в трёх шагах от забора.

— Но домик-то хороший, — объясняла я в бывшем своём управлении. — Каменный фундамент, полы залитые, стены в два кирпича и деревом с двух сторон обшитые. Крыша под железом стоит.

— Антонина Тимофеевна, не хочу вас обижать, я же у вас учился, но домик этот рухлядь, которая никому не нужна даже с приплатой! — вздохнул бывший мой зам, а теперь начальник управления края. — А числится на балансе управления, как жильё. Его сносить дороже, чем он стоит, и волокиты по бумагам будет на пять лет.

— Послушай, а если его из жилья в дачные участки перевести. Мне ж лет десять подряд предлагают дачу, вот этот домик и заберу, — предложила я после недолгого раздумья.

— Антонина Тимофеевна, и всё управление будет говорить, что я на вас за что-то зло затаил и сплавил вам, то что по идее давно снести нужно. Я ж потом не отмоюсь! — не соглашался Володя.

— Так всё управление знает, что я и так почти жила в том монастыре. Будешь говорить, что из благодарности злоупотребил служебным положением, чтобы угодить старухе, — засмеялась я.

Собственно, моим советом Владимир воспользовался буквально. Так и сказал, что мол раз меня так туда тянет, то хочет мне там условия создать. И как бы это сделать, если жильё у меня есть. Квартиру в ведомственном доме я получила уже очень давно, ещё когда в майорах бегала.

Но домик прежде чем вручать мне заметно обновили. Заменили рамы и деревянную обшивку, перекрыли крышу, отливы и водостоки радовали новизной. Бело-голубой домик среди зелени радовал глаз.

Сам переезд был несложным. Вещей у нас с Курико было не много да и ставить в домике особо было некуда. Внутри большую часть первого этажа занимала комната-терасса с большими окнами. На каждой из трёх уличных стен умещалось по пять высоких окон. А в углах стояло целых две печи, ещё из тех, что покрывали резной плиткой.

Удивляло сразу и то, что печи сохранились, и то, что ещё были люди, что знали и умели как такие печи оживлять.

— Прослужит ещё столько же, только от сажи чистить, да за дымоходом следить. — Объяснил мне приезжий из деревни неподалёку мужчина лет сорока. — Ничего мудрëного здесь нет, обращение простое. А если что забеспокоит, то обращайтесь.

— А вы печник? — улыбнулась я уже ставшей редкостью профессии.

— Нет, что вы! Я в гараже автопарка, слесарем работаю. А вот отец у меня да, печник был. И дед до него, и говорят прадед. И клали сами, и наладить могли. Я-то так, нахватался, — улыбался печник-автослесарь.

На втором этаже было две небольшие комнатки с низкими потолками. Их мы определили под спальни. А внизу была объединённая с туалетом ванна, кухонька с окнами на берёзки и небольшая угловая комната. К моему удивлению, во всём доме я обнаружила чистенькие, явно недавно установленные и покрашенные батареи. Даже запах краски ещё не до конца выветрился.

— Это у нас осовременивание, Антонина Тимофеевна, — ответила на мой вопрос откуда это взялось игуменья Ксения. — У нас тут приехала женщина, покоя искала. Муж и старший сын оба были военными, оба погибли в один день. А она уже много лет покоя найти не может. Сюда приехала к дальним родственникам мужа, а те её на службу к нам и привели. Она и осталась, сказала, что здесь дышать может, а за ворота ноги не несут. Попросилась к нам.

— Приняли? — спросила я.

— А как не принять, — ответила Ксения. — Видно же, что горе её почти сожгло. Она ведь как узнала, так и петь перестала. Тоже память, муж у неё любил слушать, как она поёт. Я попросила её что-нибудь спеть. Голос у неё… Редкой красоты. И видно, что петь она любила. Вот я ей и предложила на богослужениях, в храме петь. А младший её сын всё переживал, как мама здесь будет, да после Москвы. И как это просто так её жить примут, и без денег. Ну вот, видимо, чтобы себя успокоить устроил нам на весь монастырь котельную на угле. А я и про ваш домик вспомнила. Дорожку всё равно перекладывали, вот и тепло подвели.

— Надо же, как оно бывает! — улыбнулась я. — Теперь-то это не дом, а целые хоромы!

Вот и обживались мы в наших хоромах. С каким-то даже азартом шили из ткани с набивными розами занавески с кисточками по краям. К ним в комплект наволочки на самодельные маленькие подушки на диван.

Перевезла я сюда и то немногое из мебели, что со временем перевезла из Лопатино. Так уж вышло, что в доме, который строил для семьи наш отец, никто из нас и не жил. Наездами только. В основном приглядывала за домом и помогала нашей маме Рая, младшая сестра Гены. Её сыну мы дружным решением дом и отдали, парень из деревни уезжать не собирался, а мы не хотели думать, что наш дом стоит неухоженный и заброшенный.

А вот кое-что из мебели мы забрали. И сейчас стоял у стены шкаф-буфет, сделанный папой. Я помнила, как он вырезал все эти ромбики, завитушки, небольшие балясины для украшения края шкафа. Полировал на крыльце, поднимая целые тучи деревянной пыли.

И привёз тогда ручки для дверок. Настоящие. Не просто кругляшок из дерева. А железные, резные. Царские, как сказала тогда наша бабушка. И посуда, которую мама покупала. Скромные белые тарелки и чашки с обычным синим узором. А мне они казались необыкновенно красивыми. И я их берегла. За столько лет, ни одной тарелки не разбила.

Последним в наш дом заселился Лекс. Найденный во время одной из последних поездок на Байкал котëнок. Его братьев забрали Аня и Дина. Одного, со слепым глазом, выбрала для себя Аня и назвала Лихом. Второго за громкое мурчание Дина назвала Баюн. А этого, уставшего и обессиленного, но упрямо стоявшего на дрожащих лапках, я забрала себе. И назвала Закон. На латыни, которой всех своих дочерей обучила наша мама, это звучало как Лекс.

Свои порядки наш кот очень быстро навёл и в нашем домике, и по всему монастырю. Утро у него начиналось с обязательного завершающего ночь обхода. Лекс оказался охотником, и свою добычу всегда демонстративно выкладывал у вольера старого крупного пса, нашего монастырского сторожа Тумана.

— Отчитался, — смеялись монахини, — всех нарушителей переловил!

А однажды на территорию монастыря пробралась рысь. Дикий зверь метался и был сам больше напуган, чем стремился напасть. Но Лекс молнией кинулся к противнику в несколько раз крупнее. Кот явно собирался принять неравный бой, но спуску лесному родственнику не давать. Лекс чуть опустил голову с прижатыми ушами и отвёл назад лапу, словно замахнулся.

В этот момент к рыси проскользнула Курико и молниеносно ткнула куда-то в холку одной из своих длинных шпилек-спиц. Рысь недолго постояла, встряхивая время от времени головой. А потом просто упала.

— Не пугайтесь, — сразу всех успокоила Курико. — Рысь просто спит, её нужно отнести за ворота. Очнётся, сам, судя по некоторым признакам, убежит.

К нашему удивлению, Лекс пошёл провожать несостоявшегося противника. Я отжалела курицу, хотя и сомневалась, будет ли рысь есть уже убитую птицу. А Лекс уселся чуть выше по склону холма и наблюдал за диким зверем. Рысь очнулся только пару часов спустя и его заметно покачивало. Но курицу мужественно потащил в лес.

Потом монахини часто говорили, что видели рысь у стен. Мы с Курико порой оставляли в одном и том же месте еду. То что это был тот самый зверь, что пробрался как-то в монастырь, подтверждала и странная дружба рыси с Лексом. Они могли часами сидеть друг на против друга. Или вовсе спать. Но расстояние между ними всегда сохранялось.

Перестройка докатилась до нас с огромным опозданием. Нет, сëстры много рассказывали о том, что творится в нашей стране. Поездки на Байкал стали мечтой. Некоторые новости повергали в шок.

Что-то возмущало, например, как создание отдельных зон для бывших сотрудников. Преступник по моему глубокому убеждению не имел ни национальности, ни должности, ни положения! По полу понятно, но какое-то особое положение за то, что особь не просто преступила закон, а ещё и нарушив собственную присягу?

Но на общем фоне дикости происходящего это казалось мелочью. Этого никто не заметил. Как не заметили и огромного, непростительного предательства. Страна, за которую заплатили жизнями тысячи людей, перестала существовать просто на основании чей-то подписи. И народ, те кто воевал, восстанавливал из руин, работал на износ, совершал удивительные открытия, был брошен на произвол судьбы. Как собака, которую выгнали из дома, сделав в один момент бродячей.

И порой против воли просыпались мысли, что не там мы искали врага. Не там распутывали хитрые криминальные схемы. И к стенке ставили не тех.

Стен монастыря я почти не покидала, иногда выезжала за пенсией, да чтобы оплатить счета. С обязательным визитом на телеграф. В бывшей квартире я как-то прожила неделю, перед тем как её продать. И окончательно поняла, что решение уехать в монастырь было верным. Эти стены были мне совершенно чужими, хотя и я прожила здесь очень долго.

Квартиру я продавала не просто так. Наш монастырь онемел, большой колокол, который сохранился чудом, треснул и замолчал. А малая звонница без главного своего голоса не справлялась.

Я сидела на любимой скамейке на склоне у реки. Наблюдая за тем, как из осеннего тумана выскакивают на время то ветка, то птица, то ветер чуть разгонит марево, показывая ненадолго и реку, и лес. Уже лет восемь, если не больше, я предпочитала носить рясу, хоть и не принимала пострига. И даже в том, что вообще была крещена была не уверена. Перетягивала её на талии ремнём с ажурной пряжкой. Да носила тяжёлое, ещё бабушкино, золотое ожерелье. Тройная цепь сложного плетения, лежала на груди ярусами, один ниже другого. На нижнем крепились три небольших медальона-монетки. На оборотной стороне которых были выбиты три даты. Дни рождения её внучек, мой и сестёр. Вот так и получилось, что в свои семьдесят я носила бабушкино ожерелье и подаренное ей же кольцо с бирюзой. Только она цепь носила под одеждой, а я не боялась.

Накинутое на плечи пальто с каракулевым воротником хорошо согревало и позволяло подолгу сидеть у реки. Игуменья, спускавшаяся по каменной лестнице к реке выглядела мистически и нереально.

— А я вас ищу, машина пришла. Вы в город поедете? — спросила она меня.

— Да, — с усилием, пока ещё мало заметным, поднялась я. — Дело у меня важное в городе.

— Что-то случилось? — с тревогой посмотрела на меня настоятельница.

— Да давно уже. В такое время наш монастырь стоит, как немой. — Покачала головой я. — А скоро покров.

— Мы собираем, года за три наберём. — Улыбнулась мне Ксения.

Когда я принесла ей деньги и попросила заказать большую звонницу, настоятельница удивилась и деньги брать не спешила.

— Берите, не бойтесь. Это деньги с продажи квартиры. Мой последний дар монастырю. Большего уже не смогу, не по силам. — Объяснила я.

— Антонина Тимофеевна… — растерялась игуменья.

— Голос у монастыря должен быть. Громкий и решительный. Может хоть так до мира докричимся, добудемся. — Чуть улыбнулась я.

— Антонина Тимофеевна, а написать на колоколе что? — удивила меня вопросом настоятельница.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— Когда колокол звонит, говорят, что это живая молитва. Раньше пожертвовать на колокол было очень почётно, и на внутренней стороне, внизу, выбивали имена жертвователей с молитвой о здравии, или наоборот, об упокоении кого-то, — объяснила мне Ксения. — Смотря кто о чём молился.

— Знаете, однажды, в молодости я увидела вот этот знак. Это японский иероглиф обозначающий любовь. Пусть моя молитва будет о любви, — попросила я тщательно срисовывая из памяти иероглиф.

Глава 11.

В конце апреля девяносто восьмого мою созерцательную безмятежность нарушил младший племянник с необычной просьбой.

— Тёть Тось, с Алькой сладу нет никакого, от рук совсем отбилась. Ни наказания, ни ремень не помогают! — объяснял он мне.

— Ремень? Кость, ты на девочку руку поднял? Дина знает? — насторожилась я.

— Я уже не то что поднял, я уже все руки об неё отбил! Из школы искусств ушла, бросив и балет, и танцы. Занимается раскопками с толпой таких же. — Знакомым жестом запустил пальцы в волосы племянник.

Деда своего, нашего отца, Костя не застал и не знал, кроме как из наших рассказов и фотографий. А вот жест этот каким-то образом передался, как по наследству.

— И что плохого? — не понимала я.

— Собирают сведения о боях, о карательных отрядах, о местах содержания советских военнопленных, каких-то местных боях. И едут. Живут в палатках, едят, что сами приготовят. Тёть Тось, они за прошлый сезон своим отрядом только на детонацию сдали тридцать два снаряда! Дважды сапёров на раскопки вызывали. Патроны, гранаты… — перечислял племянник. — Я молчу о том, что они копаются там в костях! Гордятся, что смогли по документам сразу установить личности восемнадцати бойцов РККА. Восемнадцати из скольких пропавших без вести? Это даже не капля в море. А риск несоизмерим!

— Опасное занятие, — согласилась я. — Но явно не причина для наказаний.

— Она увлеклась уличными драками. Территорию делят! Толпа малолетних придурков! Точнее две толпы. И мутузят друг друга так, что милиция со скорой наперегонки едут. Взрослые мужики не лезут. В последний раз их из брансбойта разгоняли. Это был тринадцатый привод. Дальше так пойдёт и чем закончится? — удивил меня похождениями внучки племянник. — Запирать бесполезно. У неё одноклассник за зиму двадцать восемь дач обнëс, он полкласса научил замки вскрывать. Наручники бесполезны, она их снимает за две секунды. Ладонь узкая, да ещё она её так складывает, чуть ли не пополам. Огрызается, хамит. Жена почти каждый день в истерике и с давлением.

— Да? А не рано у неё давление появилось? — хмыкнула я. — Истерики у неё видите ли! Нашлась мне, аристократка с фермы!

— Тёть, — вздохнул Костя.

— Что "тёть"? Сам знаешь, Ольку твою мы сильно не долюбливаем. И дело совсем не в том откуда она. А в том, что амбиции непомерные и запросы не по Сеньке, что говорится. А оснований под эти амбиции никто подвести не озаботился! И уж явно не вокруг соплюхи с больным самомнением и раздутым гонором мы дружно прыгать будем. — Не скрывала я. — А уж если выбирать между ней и Алей, даже секунду думать не буду. Я вот удивляюсь, как ты жив до сих пор, если руку на дочь поднимать у тебя уже обычное дело. Дина вроде на здоровье не жаловалась.

— Мать не знает. Алька ей не говорит, хотя могла бы пожаловаться, но мать волновать не хочет. Только так её и удаётся в узде держать, что мол, что будет, когда до бабушки разговоры о её подвигах дойдут. — Вздохнул Костя. — У меня одна надежда. Тут глушь и работать ей придётся, а всех её друзей-приятелей нет.

— В Саратов, в глушь, в деревню, к тётке, — процитировала я. — Думаешь, работы испугается? Или того, что ты её в монастыре запрëшь? Так не семнадцатый век, силком никого постриг принимать не заставляют.

— Может послушанию научится? С ней же разговаривать невозможно. Ей слово скажешь, она в ответ двадцать и за то же время! Авторитетов вообще не признаёт. — Закончил картину племянник.

— То есть, девочку вы забрали от Дины в тринадцать лет, когда у неё и свой взгляд и сложившееся отношение ко всему. И требуете послушания, а у неё к вам ни понимания, ни уважения. Дину заметь, она старается не волновать. И характера себя отстаивать у неё хватает, а вот страха нет. — Озвучила, что вижу я. — Так что девочку вези, но я это больше для неё делаю. Драки и приводы ей совсем ни к чему.

В назначенный день, я и Курико ждали на вокзале приезда племянника и Альки. Я отчего-то волновалась. За две недели, что понадобились племяннику, чтобы привезти девочку, я всё старалась уложить в голове то, что рассказал Костя, и тот образ внучки, который у меня был. И поняла, что я не могу представить её подростком.

Вышедшего из вагона племянника я заметила сразу, да и с его ростом, попробуй ещё потеряться. А вот следом… Девчонка злилась. Губы были плотно сжаты, брови сведены. Её явно не устраивала эта поездка и она не собиралась этого скрывать. Но вот вид!

Волосы туго стянуты в две косы, начинавшихся прямо ото лба, косметики как и украшений нет, даже серёжек, хотя уши у неё были проколоты лет с пяти. А вот одета очень странно. Белая обычная футболка, штаны, словно от армейской формы, короткая кожанная куртка с кучей молний, я только на первый взгляд штук пять насчитала, и армейские ботинки с высокой шнуровкой и толстой подошвой. Большая спортивная сумка, которую она закинула себе за плечо завершала картину.

Я даже затаила дыхание, ожидая её реакции на встречу. К счастью, заметив меня она начала улыбаться и радостно замахала рукой. Отец протянул к ней руку, чтобы забрать сумку, но она этого предпочла не заметить.

— Ну и кто ты у нас? — спросила я, обнимая уже выросшую с меня ростом девицу. — Хиппи, рокер, или из этих, прости господи, скинхедов?

— С этими у них разная идеология, со скинхедами наша царевна Будур тоже дерётся, ради чего даже в город едут, у нас-то в посёлке отчего-то эти ребята не прижились. — Со злым ехидством ответил за Альку отец. — Руки на ровном месте ломаются, да, доченька?

— А что так? — заинтересовалась я.

— У нас в посёлке на без малого три тысячи человек сейчас сорок девять ветеранов, а на памятнике в центре посёлка почти двести имён. А тут толпа пьяных уродов зигу кидала, — пожала плечами Алька. — Мы им по хорошему, ребята, не надо. Этот жест изначально принадлежал древним римлянам и имел буквальное значение "аве", то есть слава. Но Гитлер, присвоив это приветствие Третьему Рейху, сильно дискредитировал римский салют. Поэтому сейчас законное право на подобное приветствие имеют только древние римляне. А если среди вас древних римлян нет, то не стоит его использовать. Ребята поржали, и пошли к памятнику, где пытались копотью нарисовать свастику и продолжили зиговать. Ну мы им руки и поломали. Чтоб дошло, что не надо так делать.

— И только потому, что участковый запугал рыдающих от боли идиотов перечнем статей об осквернении памятников и захоронений, нахождении в нетрезвом виде и ещё кучу всего, поломанные ребятки дружно заявляли, что ничего не помнят и вообще все дружно попадали. А иначе у нас уже было бы нанесение тяжких физических, в составе группы и по предварительному сговору! Сколько раз объяснял, что руки держать надо при себе, бестолку! Принципиально не запоминает. — Злился Костя.

— Ну, ты-то хорошо это запомнил, да? — с неприятной, какой-то змеиной улыбкой ответила ему дочь.

— Самой-то в драках тоже достаётся? — решила отвлечь внимание на себя, и обвела пальцем участок со стëсанной кожей чуть ниже виска и почти под глазом на лице внучки.

— Не без этого, — улыбнулась девчонка, мгновенно теплея взглядом. — Но это не из-за драк, это на тренировке об татами теранулась.

— Борьбой она у нас занимается, дзюдо. Друг другом полы шлифуют по три раза в неделю. — Пояснил племянник.

Костя проводил нас только до машины, через пару часов он на том же поезде возвращался домой. А я, пользуясь тем, что основной раздражитель удалился, пыталась понять откуда выросли ноги у этой метаморфозы. Курико почти всю дорогу молчала, но внимательно слушала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 12.

— Дорога предстоит долгая, так что давай, рассказывай, как ты умудрилась докатиться до жизни такой? — спросила я, как только монастырский уазик тронулся обратно.

— Я как-то пришла раньше времени на занятия, а в соседнем зале была открытая тренировка. Ребята из клуба показывали чему научились, приглашали всех желающих. — Даже и не собиралась скрывать Аля. — Я и спросила, а прямо вот всех возьмëте? Оказалось, что да. Только справку от педиатра нужно было принести, что противопоказаний нет.

— И какой самоубийца принял тебя без справки? — удивилась я.

— Почему без справки? Самую настоящую справку приносила. — Засмеялся бесëнок в юбке. — У меня же есть Наташка, школьная подружка. А её сестра после медучилища сидит на приёме с терапевтом. Чтобы побольше получать после работы полы моет в амбулатории. Мы с Наташкой бегаем помогать. А бланки для рецептов и справок на столе терапевта готовые, с двумя печатями и нигде не регистрировались.

— И вы их стащили, — догадалась я. — А заполнял кто?

— Я и заполняла. Настоящие-то справки ребята получали, а я просто текст свела через стекло. А на занятия в музыкалку и балетный класс меня кроме первой недели никто не провожал. Кочура с посёлка до города в два пятнадцать, обратно в семнадцать двадцать. Клуб рядом, пять минут бегом и уже стоишь на остановке. Все думали, что я на разрешённых занятиях и никто не контролировал. Спалилась случайно, у матери был внеплановый выходной. Прилетаю такая красивая, кимоно раскладываю в диван, чтоб высохло и никто не нашёл. Голову поднимаю, здрасте! — вздохнула Алька.

— И дальше? — подтолкнула рассказ я.

— Что дальше… В матери её буржуинская кровь заговорила, давай из меня Мальчише-Кибальчише делать. Допрос устроила. Я моську грустную состроила, что на физкультуре и то смеются, я кувыркаюсь, как мишка в цирке. Вот для общего развития вроде и пошла. — Рассказала наша лиса.

— На самом деле смеялись? — уточнила я.

— Чего? Да кто бы отважился? — засмеялась Алька. — Я хоть и младше всех в классе на год, но читать и писать умела уже к пяти годам. Поэтому меня тогда и в первый класс взяли. А всех шибко остроумных моментально отлучу от своих тетрадок с домашкой и подсказок на контрольной.

— И как я понимаю, мать тебе не поверила? — догадалась я.

— Да вроде покивала и тему замяли. А на следующей тренировке у нас почасовая была, я как раз броски отрабатывала в своей тройке. То есть я кидала, а напарники вскакивали и готовились к следующему броску, чтобы без перерыва. — Вздохнула чернобурка. — Глаза поднимаю, в дверях стоит маманя, с глазами больше очков и рукой на горле, и папаня челюсть держит. Они к тренеру, мол, кто разрешил больному ребёнку и так далее, и в том же духе. Но наш Аркасан их послушал, и личное дело в нос, ребёнок занимается четвертый год, членские взносы платит исправно и без задержек, справки в порядке, вот удостоверения о получении разрядов, с области с первым местом в своём весе приехала, готовится на Россию. И ему лично очень интересно, каким образом родители не знают, что ребёнок четыре года регулярно посещает тренировки и весьма успешно выступает на соревнованиях.

— Аркасан? — переспросила Курико.

— Александр Аркадьевич, — расшифровала Алька. — Наш набор тренирует они его брат, Борис Аркадьевич. Но Борис Аркадьевич он смежник, из самбо. Он с нами болевые и удержания отрабатывает.

— И тебя не выгнали? — поинтересовалась я. — Ты хоть понимаешь, как рисковала и подо что подводила остальных? Ты же ведь хотела быть прокурором. Сама оценку своих действий озвучишь? А деньги где брала?

— Куда меня выгонят четыре года спустя и когда я в основном выступающем составе? — самоуверенно хмыкнула внучка. — А оценка… Хищение бланков, фальсификация, подделка документов, мошенничество, создание ситуации, которая могла бы повлечь за собой… Продолжать?

— Значит, всё понимаешь. — Посмотрела я на внучку так, как смотрела бывало на подследственных на допросах.

Только на мелкую аферистку мой взгляд впечатления не произвёл.

— Понимаю. Как и то, что согласно диагнозу, меня скоро уже пятнадцать лет как не должно было быть. И меня лечили, и здоровье укрепляли. От бабок шептуний до Рошаля, всех прошли. И давай я напомню, что именно в целях укрепления моего здоровья, я с пяти лет занималась фехтованием, верховой ездой и долгими прогулками с неравномерной нагрузкой. И дедушка со мной со скольки лет каждое утро трусцой по части? А в пять с половиной добавились бальные танцы, латино и балетный класс. И ещё надо посмотреть, где нагрузки больше! Ах да, еще музыкальная школа по классу фортепиано! И никого не беспокоило, что если у кого-то просто на ушах медведь потоптался, то на моих проводились полномасштабные учения танковой дивизии с контрольными стрельбами артиллерии одновременно! — зло прищурилась Алька. — И когда дело касалось перетаскивания кирпичей на родительской стройке или окучивания гектаров картошки о моём больном сердце никто не вспоминал!

— Орать-то прекращай, крик он тоже для сердца не в прок, — переваривала я новую для себя информацию.

— А деньги… Сначала из копилки, потом вот, — протянула она мне папку с документами. — Это я на загран паспорт собирала. В Японию осенью собирались. Хочу Нару посетить.

Мы с Курико переглянулись.

— С чего это такое желание? — спросила я пряча удивление в безразличном тоне. — Копия трудовой книжки?

— Ага, заведена тринадцатого мая девяносто седьмого года, мне на тот момент полных лет было тринадцать, четырнадцать только осенью стукнуло. Уборщицей на завод пошла. Так что вот, стаж и зарплата. — Смотрела в окно Алька. — Так что я с июня девяносто седьмого на самообеспечении, ещё и свою часть кварплаты скидываю.

— Тааак, — протянула я, понимая, что неладно в датском королевстве. — И с чего бы вдруг?

— Когда у бабушки был удар, она пару месяцев лежала. И очень испугалась, что не дотянет до моих восемнадцати, и я окажусь в детском доме. Поэтому уговорила меня вернуться к родителям и подтвердить их россказни в опеке. И где-то пару месяцев всё было в принципе терпимо. А потом за ужином родители решали, стоит ли заводить свиней. Сорок голов. Весной посадить, по зиме забить. Я спросила, а кто за ними будет ухаживать. Там только еды готовить сколько нужно. И по моему мнению, навар будет смешным, если вычесть все расходы. На что мне маманя ответила, что пока я ношу то, что она оплатила, живу в доме, где за всё заплачено ею, и ем на её деньги, своё мнение вместе с языком могу засунуть в задницу и сесть сверху, и делать я буду что она решит и как она решит. Так что комуналку на одну четвёртую оплачиваю я, и вещи покупаю себе я. Периодически покупаю продукты, ну и готовлю тоже я. Взаимозачëт. — Описала ещё одну причину конфликта внучка. — Только баб Тось, бабушке Дине ни слова! Ей ещё одного удара только и не хватало!

— Ага, песню петь буду. Знаешь, про всё хорошо, прекрасная маркиза! А истории свои все придумываешь? — решила переменить тему разговора я.

— Нет. Потому что мать нашла и прочитала. Где-то год я боролась. Я писала, она находила, рвала и визжала, что у меня шизофрения. В последний раз она пообещала отнести мою писанину психиатру и запереть меня в психушке, потому что такие фантазии это ненормально и явные признаки психического расстройства. — широко оскалилась Алька. — Так что нет, с придумыванием историй я завязала, раз и навсегда. Теперь, всё строго в рамках школьной программы.

— Вот как, — задумчиво протянула я, радуясь про себя, что поговорить с племянником я смогу только через две недели.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 13.

Утро следующего дня далось тяжело. Ночь прошла в переживаниях из-за внучки. Характер у девчонки конечно совсем не девичий, но никуда не деться, это семейное. И ведь молчала! А теперь, вроде и в чувство приводить надо. И непонятно кого, девчонку или племянника с его жёнушкой. Но и бучу сейчас поднять, Алька права, Дина может и не перенести таких новостей. Хотя уж кто, а наша младшая поотрывала бы головы без жалости и сомнений.

В большой комнате я заметила Курико, стоявшую у окна и внимательно что-то рассматривающую на улице.

— И что там? — спросила я.

— Сама посмотри, — провела рукой Курико.

Алька в спортивных штанах и короткой майке, оставлявшей открытым живот, подтягивалась на перекладине, где монахини выбивали и мыли паласы. Сверху на перекладине сидел Лекс и судя по движениям головы следил за выполнением упражнения.

Наблюдали за этим делом и сëстры обители. Когда Алька, подтянувшись уселась на перекладину, а потом повисла вниз головой, зажав трубу под коленями, одна из них не выдержала.

— Похоже уговаривает слезть, — озвучила я.

— Получится? — посмотрела на меня Курико.

— Ага, получится. Как доделает сразу слезет. — Хмыкнула я. — А чего ты вчера полвечера выясняла откуда у лисёнка идея попасть в Нару?

— Помимо того, что в двух часах от города Нара дом моего рода? — повернулась ко мне Курико. — Откуда она могла об этом знать? Кто её зовёт туда?

— Я не знала, что ты оттуда, — удивилась я.

— Нара это древняя столица Японии. Живущие там верят, что именно там спустились боги на землю и оттуда пошла истинная Япония. Многие аристократические рода ведут своё рождение от предков из Нара. Тем более, что именно сюда спустился один из четырёх главных богов древней Японии, бог грома и мечей. И его же считают одним из основателей пути самурая. — Рассказывала Курико.

— Алька любит грозу, спроси её про шаровую молнию и устанешь слушать. — Вспомнила я.

— В городе самые старые и крупные храмы, К

когда-то их влияние стало так велико, что столицу перенесли в другой город. Но Нара в народе известна тем, что это город духов. Потомки оленя, на котором спустился бог грома, живут там привольно и сейчас. А ещё, несмотря на то, что храмы Нара в основном буддийские, и именно из-за их возросшего влияния столицу перенесли в другой город, вера в древних там сильна как нигде больше. — Отвернулась от окна Курико. — Помимо оленей там огромное почитание получают лисы. Они не живут на какой-то территории, просто их много в окрестностях. И японцы верят, что это не просто животные, а сверхсущества, демоны, что могут принимать обличье зверя или человека. Это помощники богов, исполнители их воли. Встретить спешащую по своим делам лису к удаче, помешать ей, к великому горю. Кицунэ, так мы их называем, очень злопамятны, обидчивы и мстительны.

— Знакомое описание, — хмыкнула я. — А братца волка у вас как зовут?

— Ты смеёшься, потому что не веришь. Но смотри, в Корее кицунэ называют кумихо, а в Китае хули-цзин. И одинаково описывают и сущность и образ. Ей поклоняются, она любит внимание и заботу. В Нара, в храме Инари стоит её статуя, которой несколько сотен лет. Думаешь, предки просто решили, пусть стоит, раз красивая? — хмыкнула Курико. — Наши предки умели наблюдать и видеть взаимосвязи. И умели помнить. Ты не веришь в духов и иные силы. Но вот твоя внучка, которой вы сами выбрали лису в покровители, и под её именем прячете девочку от смерти. Ведь пока её настоящее имя не звучит, беда проходит мимо. И заметь, девочку тянет именно в Нара, хотя никаких связей у неё с этим городом на первый взгляд нет. Ну, кроме одной и самой очевидной.

— Да? Это какой же? — обижать насмешкой близкого человека я не хотела, но и принять подобное толкование не могла.

— Ты, — пожала плечами Курико. — Уверена, брат с радостью бы признал девочку своей внучкой и охотно присоединился бы к её воспитанию. Думаю знание пары-тройки дополнительных языков, ей бы точно не повредило. А это её желание, ни что иное, как отклик на призыв. Духи предков моего рода признали её и зовут познакомиться поближе. Мой отец гордился бы такой малышкой.

— Извини, но вот в это мне очень сложно поверить. Особенно, зная, что родную дочь он отдал в гейши, — покачала головой я.

— Чего? Правда? — мы увлеклись, и не заметили, что Алька успела не только закончить свои упражнения, но и вернуться в дом с Лексом на руках. — Гейша, это же вроде, я извиняюсь конечно, проститутка в Японии? А отец знает? Вот это он меня отправил, сейчас вы меня воспитаете папе с мамой на радость!

Девчонка рассмеялась, я с тревогой посмотрела на Курико, но та только лишь еле заметно улыбалась.

— Аля, ты не права, — одëрнула я внучку.

— Так это все знают, — отмахнулась она, усаживаясь на стул. — Готова внимать. Урок первый, что там самое главное?

Я едва уловила, как Курико переместилась к ней, и одним движением ноги заставила стул резко упасть. Я испуганно вздохнула, представив, как Алька сейчас треснется затылком о верх спинки стула. Но к удивлению, шея девчонки у основания черепа оказалась лежащей на сгибе ноги Курико. Та, сохраняя идеальное равновесие, удерживала голову Альки на ступне.

— Не старайся, маленькая кицунэ, тебе не удастся сделать меня своим врагом, — по-прежнему улыбалась Курико.

— А это что сейчас было? — с явной осторожностью спросила лисёнок.

— В названиях многих боевых искусств есть частица "до", означающая путь. Насколько я помню, дзюдо это мягкий или гибкий путь. И создал его мастер Дзигоро Кано всего за сто лет до твоего рождения. А ты выскочила на дорогу, даже не зная и не понимая, откуда она взялась и где берёт своё начало. Как ты собираешься овладеть столь сложным искусством, не зная ни нашей истории, ни культуры, ни философии, которые привели к рождению выбранного тобой пути? Разве в тебе есть мягкость или гибкость? Дзюдо это победа без оружия. А ты именно в оружие его и превращаешь. Забавно наблюдать, как ты пытаешься читать, не зная букв. — Сложила руки под грудью, спрятав кисти в рукавах Курико. — Стать гейшей не просто. Отбор среди тех, кто ищет ученичества велик и сложен, и даже не каждая десятая девочка становится ученицей. Сложнейшее обучение длится годами, но далеко не все становятся гейшей. Какой безумный потратит столько усилий, чтобы в итоге получать плату за исполнение низменных желаний?

— То есть вы мне советуете изучить культуру и историю Японии, прежде чем рот открывать? — фыркнула Алька поднимаясь с пола.

— Для начала я тебе советую принять душ, — приподняла бровь Курико. — Не думаю, что всем нужно знать, что твой день начался с тяжёлой тренировки. И потом, дух бусидо, требует содержать мысли и тело в чистоте!

Глава 14.

Весна в наши края приходила поздно, но наверное поэтому всё вокруг словно пьянело от тепла и живительной силы, что лилась щедрыми потоками. Я с наступлением тепла всё больше времени проводила на улице. Даже чашка чая казалась более ароматной, чем дома. Лекс, бродяжничавший всю ночь, сейчас отсыпался в одном из кресел. Пользовался, что Алька опять пропадала в монастыре.

Усмехнулась, вспомнив сиротливо стоящие в полке на террасе ботинки, которые Алька именовала берцухами или берцами. Отмытые и начищенные, с набитыми носами, но… Не на ногах у девочки.

— Уродство какое-то, — скривилась как-то я.

— Баб Тось, ты чего? — похлопала на меня ресницами внучка. — Ты только посмотри! Усиленный протектор, армированная подошва, металлическая молния, шнуровка до середины икры, жёсткий задник и усиленный мыс. И это натуральная кожа!

— Которую зря перевели. На ноге смотрится, как копыто! Или как будто у тебя нога сорокового размера. — Всё равно не прониклась я. — А у тебя какой?

— Тридцать седьмой, — ответила Алька.

— Никогда бы не подумала, — покачала головой я, держа эти ботинки на весу. — Как ты только такую тяжесть на ногах таскать не устаёшь? Я бы наверное ноги от земли оторвать не смогла бы.

— Вот все так и думают, — засмеялась Алька. — А с моей балетной растяжкой врезать с ноги по подбородку как нечего делать. А тут тяжёлый ботинок, мыс со стаканом, размах, ускорение и прочие законы физики… Сносит на будь здоров!

— В каком смысле со стаканом? — переспросила я.

— Нос ботинка многослойный. Между кожей и внутренней подкладкой вставлен металлический каркас, полностью закрывающий пальцы. Ну, как будто стакан пополам разрезали. — Объясняла мне внучка.

— Зато ты в них неповоротлива, — без всяких эмоций сообщила Курико.

— Что? — удивилась Алька. — Я неповоротлива?

— Да без разницы кто. — Равнодушно пожала плечами Курико. — Эта обувь жёстко фиксирует стопу. А зажатая стопа всегда ограничивает. Как думаешь, почему есть правило, что на татами, только босые? Не веришь? Пойдём попробуешь.

Алька и Курико отправились на улицу. Подруга взяла в руки длинную прямую палку. Курико не делала лишних движений, словно экономила, но конец её палки рекулярно бил по заднику Алькиных ботинок. Та просто не успевала разворачиваться.

— А теперь разувайся, — потребовала Курико.

И то ли Алька разозлилась, то ли Курико смогла незаметно поддаться, но палка коснулась внучки лишь несколько раз.

— Теперь лучше в баню. Бегать сейчас босиком по земле плохая идея. — Не стала озвучивать и без того очевидные выводы Курико, предоставив лисёнку самой делать выводы. — Мы кстати туда и собрались. Составишь компанию?

— Пять сек, — сорвалась с места в дом Алька. — Я за полотенцем и душ-мешком!

— И как племянник умудрился с ней общего языка не найти? — вздохнула я, глядя вслед забегающей в дом внучке.

— Вина. И слабость. Он боится признать свою ошибку, принять свою вину. И чтобы оправдать себя, ищет недостатки в ней. А она обычная. — Произнесла Курико.

— Не вздумай так сказать при Дине, — засмеялась я. — Для неё Алька это и солнце, и вся вселенная разом. И никак иначе.

В парилке мелкая села на нижнюю полку, сказав, что на верхней быстро плохо становится, а баню она любит. После первого захода в парилку Курико разлила всем по половнику густого рыбного бульона. Она варила его на медленном огне до тех пор, пока кости рыбы не растворятся.

— А почему ты хотела поехать в Нара? — спросила Курико, не оставившая свою идею о связи своего рода и Альки.

— Из-за доклада. Мы на географии всем классом два года назад получили задание, написать доклад о странах Азии. Коротко о стране и подробно об одной из традиций. — Рассказывала внучка, даже не подозревая насколько внимательно мы её слушаем. — Чтобы были разные страны и разные традиции, мы написали названия на листочках и тянули. Как билеты на экзаменах. Мне досталась Япония и цветение. Я только переселилась к родителям, и дома старалась бывать пореже. А тут такой повод! Вот я и пропала в библиотеке. В большом альманахе по географии я нашла упоминание, что почти одновременно с цветением сакуры идёт и цветение глицинии. И в древнем городе Нара существует целая золотая неделя для любования. Тогда я стала искать статьи уже конкретно об этом городе. И наткнулась на большое описание праздника огней в середине августа, когда тысячи фонарей зажигают и отпускают в небонебо, выставляют на земле и украшают ими порог дома.

— О-бон, — улыбалась Курико. — Трёхдневный праздник поминовения предков. А фонари зажигают, чтобы их свет разогнал тьму, закрывающую дорогу духам предков к дому и членам своих семей. Мы верим, что в этот день можно встретить всех своих предков и познакомиться с ними.

— Я рассматривала фотографии и… Это было очень красиво. И сильно. Даже через фотографии пробрало. Я обязательно туда приеду. — Нахмурилась Алька, словно мы её отговаривали. — Туда и на Ольхон!

Вечером, когда девочка уже спала, мы с Курико сидели внизу.

— Давай, не сдерживайся, — хмыкнула я.

— По мне заметно? — улыбка Курико как никогда напоминала лисью.

— Ты вся светишься и весь твой вид излучает самодовольство. Я прямо слышу от тебя вопрос в стиле "а я что говорила", — подтвердила я. — Подумать только как совпало. Школьный доклад, чисто случайно Алька вытягивает тему о Японии, а дальше нежелание быть дома, любопытство и слишком эмоциональное восприятие и пожалуйста! Куча непрогнозируемых случайностей, а в итоге такое совпадение, что мороз по коже!

— Ты заметила, что она хочет не просто в город или поглядеть на храмы, и даже не на цветение? — напомнила мне об особом значении праздника, который хотела увидеть Алька, довольная Курико. — Пожалуй, научу-ка я её писать имя нашего рода на японском.

— Удачи, — хмыкнула я. — Заодно, пока научится правильно чертить все ваши палочки, галочки и хвостики, в совершенстве овладеет самоконтролем.

Вот только наивная Курико немного недооценила Альку. Та всегда была любопытна. А тут живой источник информации о том, что её интересует. Не рассказы какого-то журналиста, нахватавшего материала для статьи по верхам, а знающий и понимающий суть свидетель и участник. А мелкую интересовало всё. Вплоть до того, чем фонари вдоль дорог отличаются от фонарей вдоль лестниц к какому-то там храму. И иногда возвращала разговор к сказанному два дня назад из-за несовпадений в каких-то мелочах.

— Сразу видно чья внучка, — говорила иногда Курико, незаметно за разговорами приучая Альку к сдержанности и более женскому поведению. А не вот это вот, с размаху ногой в челюсть.

Потихоньку сорванец снова превращался в девочку. В девочку, умеющую дать сдачи, если понадобится.

Глава 15.

— Что-то сегодня наша егоза задерживается, — посмотрела я на часы.

— Ей интересно, а Ксения не жалеет для неё знаний, — пожала плечами Курико. — Настоятельница не убеждает, а постоянно выводит на спор и рассуждения. А Але приходится поднимать все свои знания, чтобы противостоять столь опытному и знающему противнику.

— И главное, что девчонка наконец-то носит платья, — засмеялась я. — А то я уж начала бояться, что из этих пятнистых штанов её не вытряхнуть.

— Конечно, ведь чтобы спорить с настоятельницей, нужно быть в монастыре, а в монастыре положено носить юбку! — улыбалась Курико.

— Ну, в твоих халатах и со всеми этими шпильками она тоже неплохо смотрится. Удивительно, но ей идёт. — Припомнила я появившуюся у Курико привычку вечерами укладывать длинные волосы Альки в сложные причёски.

— Красиво конечно, но я так выгляжу старой, — рассматривала себя в зеркале Алька.

— Старой? — ухмыльнулась Курико приподнимая бровь и отвлекаясь от промывания кисточек, которыми делала Альке макияж.

— Ну, да. Можно подумать, что мне лет двадцать пять! — тряхнула головой внучка, заставляя звенеть длиные серьги и украшения на концах длинных шпилек-спиц.

— Старая в двадцать пять лет? — засмеялась Курико. — Посмотрим, что ты скажешь, когда тебе будет эти двадцать пять лет.

— Но то, что выглядит старше, действительно заметно. — Согласилась я.

— Макияж гейши не для того, чтобы подчеркнуть красоту, а чтобы закрыть лицо. Гейша должна быть красива и спокойна. А сквозь полный макияж ни одна эмоция не пробьётся. Лицо словно сковано. И считается, что гейша, это женщина всегда в расцвете женственности, а не юная красотка. А под белилами юность не разглядеть. — Рассказала Курико.

— У меня и с обычной косметикой, без всяких положенных гейшам правил, такой эффект. — Пожала плечами Алька. — Красиво, но плюс пять-десять лет сразу. Поэтому и не крашусь.

— Думаешь, отец разрешит? — улыбнулась я.

— А я прям буду спрашивать, — хмыкнула Алька. — А тоналку и пудру мне мать сама покупает. Чтобы синяки замазывать. Только с синяками это не помогает. Поэтому валяется всё в полке.

— А вот в платье, пусть сейчас это и не платье, тебе действительно идёт, — показала на её отражение я.

— Я знаю. Я похожа на бабушку, а про неё все говорят, что она красивая. Значит и я на моську не обижена, — засмеялась внучка.

Но было заметно, что ей это нравится.

Я достала кожанный футляр с фотоаппаратом. Старенький, ещё советский "Зенит — ЕТ", привезённый из Минска в восемьдесят седьмом году служил исправно. И работать с ним, от снимка до готовой фотографии, я умела. Попросила внучку встать на фоне цветастых штор и сделала пару снимков.

— Знала бы, что тебе так пойдут все эти гребни и шпильки, попросила бы привезти. — Улыбалась я, замечая что Лекс и Алька наблюдают за подвеской на шпильке с одинаковым выражением. — Напихала бы в пучок и носила бы.

— У тебя много было таких украшений? — спросила, присаживаясь перед Курико, Алька.

— Много. Но одновременно можно носить один гребень и шпильки. Одну или две. Украшения не должны отвлекать от изящества и совершенства женщины. — Улыбнулась Курико.

Утром после тренировки лисёнок спустилась к завтраку хитро улыбаясь.

— Ничего себе, — усмехнулась я. — Оказывается в твоём мужицком бауле есть платья и даже украшения?

— Это подарки дедушки и бабушки. И я не собиралась оставлять их дома. И так уже поймала мать за примеркой. Ей выйти на чей-то юбилей понадобилось. Это моё, — пожала плечами внучка.

— Тебе очень идёт, — похвалила внешний вид Али Курико.

Голубая водолазка под горло и прямое платье-сарафан на широких лямках тëмно-синего цвета действительно хорошо сидели. Волосы Алька просто распустила, сделав из шифонового шарфа полоску ободок. Ну, как удержать улыбку, если именно так любила ходить Дина. И внучка сейчас явно её копировала. Из украшений на ней были серьги и кольцо. Эту пару Дина привезла из тогда ещё Свердловска, в восемьдесят восьмом. Класическая корзиночка со вставленным в центр натуральным изумрудом, вокруг которого вилась дорожка бриллиантов на белом золоте и золотое плетение основа.

— Драгоценные камни с утра? — спросила я.

— Бриллианты свыше карата и крупные драгоценные камни носить днём дурной тон, — судя по вздëрнутому носу сейчас внучка цитировала. — А это изящная классика.

— Подожди, — произнесла Курико и поднялась в свою комнату.

Вернулась она с небольшой шкатулкой.

— Эту брошь мне подарил отец, когда я стала ученицей гейши. То немногое, что осталось от богатства нашей семьи. — Прикрепила она извивающегося азиатского дракона на платье Али. — Подойдёт под твой комплект.

— Курико, ты же с родины смогла привезти всего несколько вещей. Кольцо, которое не снимаешь. Эту брошь и моё кольцо. Наверное не стоило, — осторожно начала я.

— Камни и золото любят свет. И молодость. — Покачала головой Курико.

— А как же память камней? — приподняла бровь Алька. — Родовые оберëги и всё остальное?

— Возможно один из них на тебе. На старых старых доспехах, что хранились у нас дома было изображение именно этого дракона. А когда самураи моего дома шли на битвы, ведя за собой воинов, над ними развивались именно зелёные флаги. — Таинственно улыбнулась Курико. — А ты сегодня с чего это решила так одеться?

— Настоятельница Ксения обещала показать архив, собранный, как она сказала, хранителем этого места Нестором Кузьмичём. А разгуливать по монастырю в спортивных штанах не принято. — Ответила Аля, закрывая колени салфеткой.

— А ты так щепетильна в этих вопросах? — уточнила я.

— Нет, и когда мы всем классом были на восстановительных работах в Свято-Троицком монастыре, то дури припереться на стройку в юбке ни у кого не хватило. — Ответила внучка. — И искренне считаю, что то, в какой я одежде, не должно мешать моему обращению к богу или богам. И уж явно это не препятствие для веры. Но есть определённые принятые правила, и есть места, где их можно нарушать, а где это неуважение. А главное, я никогда не понимала, почему те, кто проявляет ко мне неуважение, ждут от меня чего-то хорошего? Соответственно, заявись я на территорию монастыря в штанах и берцах, я проявлю неуважение к правилам этого места и его хозяевам. Но буду ждать, что хозяйка монастыря, то есть настоятельница, будет тратить на меня своё время и показывать редкие документы и исторические артефакты этого места? Даже для меня это слишком самоуверенно.

Общение Альки и настоятельницы началось со спора. Мы с Курико услышали только уже окончание беседы.

— Многие моменты религии просто противоречат историческим фактам! — услышали мы как-то во время прогулки возмущённый голос Альки. — Вот первое, что приходит в голову. Князь Владимир, святой и вообще креститель Руси, так?

— Именно, — в голосе настоятельницы слышалась улыбка.

— Отлично. В девятьсот восемьдесят восьмом году, после взятия Херсона и угрозе напасть на Царьград, но это у русских вообще чуть ли не ежегодная народная забава была, Владимир добивается от Василия второго брака между Владимиром и сестрой Василия Анной. Однако, по другим источникам, обещали ему руку Анны за отряд в шесть тысяч воинов для борьбы с болгарами на южных границах и с мятежником Вардой. И еще на два года раньше. Но получив помощь не спешили выполнять условия, ссылаясь на то, что князь якобы был крещён без участия византийской церкви. — Похоже внучка решила устроить настоятельнице целую лекцию. — А вот уже после взятия Херсона с князя требуют обещания принять христианство. Так он вроде уже крещён? Или без византийского священника не считается? Далее Анну отправляют в Херсон, где якобы князь крестится, женится и едет домой. Но никаких упоминаний где и кем было совершено крещение нет. Зато есть свидетельство самих греков, что имущество церквей Херсона было вывезено, как военная добыча. Про судьбу корсунской княжны и её родителей наверное лучше не упоминать вообще. А ещё интересный факт, который отметил Яхъя Антиохийский, что Владимир говорил, что он князь, как отец своему народу, и крещение с первым причастием будет принимать со своим народом. Но в Киеве, во время крещения, Владимир стоял и встречал каждого новоокрестившегося. По крайней мере в первый день. И заявлял, что сам принял крещение в Византии. По-моему, товарищ запутался в показаниях.

— Возможно он был окрещëн своей бабушкой, княгиней Ольгой, — напомнила настоятельница.

— А, одна из первых русских святых. Та ещё мадам, баба местного авторитета, которая такое мочилово устроила, что и сейчас читаешь и мороз по коже. Как там… "Ибо не ведала в скорби, что творю". — Засмеялась Аля. — Эта скорбящая сначала резню устроила, а потом заживо сожгла целый город не разбирая правых и виноватых. И кстати, воспитала Святослава, но речь не о нём, а о его сыне. Интересен момент похорон князя. Греки очень дотошно описывали погребальное убранство. Особенно их внимание привлекла тяжёлая родовая нашейная гривна…

— С бычьей и медвежьей головой, что считались символами бога Велеса или Волоса, родовым богом Рюриковичей. — Закончила за неё настоятельница. — Что дало многим право утверждать, что сам Владимир крещения не принял. Ты ведь об этом хотела мне сказать?

— Именно. Разговоры о его крещении противоречат друг другу, нет ни одного подтверждения, а хоронят его как язычника. Какая-то мутная биография для святого. — Подтвердила Алька.

— Слушаю, и просто ностальгия. Как на лекции вернулась, — ответила Ксения. — Я окончила истфак МГУ. И поверь, какие споры у нас были на семинарах по любому поводу, ты даже не представляешь… История как вера. Ты либо принимаешь её, либо ищешь доказательства своей правоты. А тебя только момент до крещения Руси интересует? А то ты находишься в месте, видевшем покорение и освоение Сибири. И очень многое здесь свидетельствует о том времени до сих пор.

— Ну, всё! Дело Нестора Кузьмича живёт и процветает, — ухмыльнулась я.

Глава 16.

Весна быстро сменилась летом. Аля, отогревалась и прятала свои колючки подальше. В монастыре ей нравилось. Особенно, когда открылся целый пласт информации, с которой нужно было работать.

Вот тут мы увидели совсем другого человека. Непонятно откуда появилась тетрать с кучей записей и пометок, в доме поселился звук клавиш печатной машинки. На почту полетели запросы и ответы. Наша мелкая оказалось неплохо знакома с системой архивов и умела с ними работать. То, что пришлось закончить учебный год раньше на два месяца, а следующий начинать с третьей четверти, сдавая экзамен за предыдущее полугодие, её не пугало и не беспокоило. А вот то, что она пропускала майские сборы своего поискового отряда и весь сезон работы поисковиков серьёзно расстраивало.

Однако особенно хандрить и унывать ей не дали старшие и организаторы поисковиков. Бандеролями на адрес монастыря шли найденные документы, фотографии, сделанные поисковиками и ещё какие-то непонятные чертежи, схемы и документы. Чтобы понять, что это такое, мне понадобилось не одно долгое объяснение от подрастающего поколения.

Оказывается, всё время с середины осени до середины весны поисковики, если не были печально известными "чёрными копателями", проводили огромную работу по сбору информации, её проверке и согласованию будущих работ с местной администрацией. Уже выезжая на полевые работы, делались тщательные зарисовки места предполагаемых раскопок. Планы и схемы обновлялись на каждом этапе.

Алька со смехом рассказывала, что у них в отряде есть профессиональный геодезист и картограф. И что он порой сидит как грач на какой-нибудь берёзе часами ради вида на объект сверху. И покрикивает, где дополоть надо.

— Полоть? — удивилась я.

— Конечно, — кивала Алька. — Выходим на местность. Лагерь ставится обычно метрах в двадцати-тридцати от места работ. Тщательно выверяем и соотносим по картам. Размечаем квадраты для работы. Сначала на всякий случай проходим с металлоискателем. Если есть сигнал идут точечные поиски. В случае каких-то находок, место помечается. Палка и флажок. Цифра означает какая по счëту находка, буква — какой квадрат. Все находки отмечаются и на карте работ. А потом всеми любимая прополка. Чтобы оголить участок. Иногда везёт, и уже после прополки видны первые очертания. Это если окопы были подготовленные, а не за полчаса под обстрелом из положения лёжа выкопанные. Да что я тебе рассказываю?

— Да, подготовка траншейных окопов называется закрепиться, а то что ты описала, окопаться. — Легко всплыло в памяти. А ты при отряде…

— В основном на архиве и поиске информации. Великая Отечественная состояла не только из битвы за Москву, Сталинград, Мамаев курган и Курской дуги. Сотни сражений, иногда на одних и тех же местах, только спустя несколько лет. Вот в Воронежской области, вроде небольшой местечковый бой. Бойцов РККА несколько десятков. И всего два младших командира. — Рассказывала внучка. — А числились ротой.

— В начале войны… — начала я.

— Я знаю. И от рода войск и от времени численность менялась. Например в стрелковой роте, где служил прадед было шесть командиров, двадцать два младших командира и сто пятьдесят человек личного состава. — Посмотрела на меня внучка.

— Искала? — уточнила я.

— Пересекались. Нашли как-то большое расположение и полевой лагерь, это когда их к Воронежу отводили. — Чуть улыбнулась Алька. — Так вот, в том бою красноармеецы упёрлись, и не считаясь с ценой не пропустили раза в три превосходящего противника. Таких боёв и не сосчитать, и в учебниках о них не напишут. Только вот из-за того боя к противнику за сто километров от того места не подошло подкрепление и пополнение боеприпаса. И линию фронта советских войск прорвать не удалось. А через несколько дней началось наступление наших войск. А обеспечили его вот те ребята, о которых всего несколько донесений в штаб. Они знали, что погибнут. А мы вернули им имена.

— С чего ты так решила? — уточнила я.

— Баб Тось, мы уже давно знаем, что если решали стоять до последнего, то флаг воинского подразделения убирали. Чтобы врагу не достался. Обычно в гильзе от снаряда прятали. Мы нашли. — Серьёзно смотрела на меня Алька. — Теперь этот флаг в местном краеведческом музее, и памятная стелла с мемориальной доской. И их имена, по крайней мере, будут знать те, кто там живёт. А в Ростов отправился наш конвой. Нашёлся спонсор, один из внучатых племянников погибших бойцов. Он и на раскопки приезжал и работы экспертов оплатил. Все фрагменты, что мы нашли, отправили. Их проверили, рассортировали, установили личности, какие было возможно. Это наверное самая долгая и самая дорогостоящая часть поиска. Восьмого мая должно было состояться торжественное захоронение в братской могиле, недалеко от места сражения и установка мемориала. Наш отряд был приглашён. А я вот, в ссылке.

— Не переживай, это всё тяжёлая и непростая работа. Особенно розыск именно военных документов. А тебе её доверяют и на тебя надеются. Вон сколько всего наприсылали, а ты ещё и по монастырю переписку взялась вести. Считай, что ты на переднем фланге сражения за память! — обняла её я. — Так что держи свой рубеж и ни шагу назад!

Долгие разговоры с Курико привели к ожидаемому итогу, Алька решила выяснить, кем же она нам приходится и как мы оказались вместе. Я долго думала, что рассказать пятнадцатилетнему подростку. И принять окончательное решение было непросто. Но в один из тех дней, когда мы шли в небольшой лесной посёлок неподалёку, я попросила Курико остаться дома. Она кинула быстрый взгляд на Альку и кивнула.

Посёлок здесь образовался ещё до войны. Местные земли были богаты на поделочный камень, а из соседних районов было достаточно легко привезти те, которых здесь не находили. Во время восстановления страны из послевоенных руин, здесь добывали и обрабатывали гранит. Посёлок камнерезов активно рос. Но спустя пятьдесят лет осталось не больше двух десятков домов, в которых жили постоянно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Обидно было, что не просто люди уезжали, терялось мастерство работы с камнем. В посёлке мастеров остались единицы, да и те свои работы отвозили на рынки. Так и выживали. Мы ходили к местному лестничему, жившему на краю посёлка. И общались хорошо, и в город он ездил часто. Отвозил почту, забирал почту, раздавал. То есть добровольно совмещал обязанности лесника и почтальона.

До посёлка неспешным шагом было всего часа два. И я думала, что этого времени должно хватить.

— А мы семейных скелетов по дороге туда будем проветривать, или когда обратно пойдём? — хмыкнула Алька, когда мы отошли от монастыря.

— Начать не просто. Я привыкла обходить этот шкаф стороной, — в том же тоне ответила я.

— Так как есть, так и начинай, — пожала плечами Алька.

— Некоторые поступки спустя годы кажутся ужасными ошибками. А некоторые, что изначально ничем кроме как ошибкой и быть не могли, становятся решающими в жизни. — Через силу улыбнулась я. — Вот только говорить о них не легко.

— Ну допустим, я знаю о том, почему бабушка и дедушка долгое время жили врозь. И о дяде Мише знаю, хоть он и не общается после смерти дедушки ни с кем из семьи, кроме меня и дяди Игоря. — Удивила меня внучка. — Но меньше любить дедушку и бабушку не стала.

Помолчав ещё немного, собраться с мыслями и решимостью было не просто, я начала рассказывать. Не пытаясь выгородить себя или что-то утаить.

— И это всё? — удивилась внучка, когда я закончила.

— Всё. А тебе мало? — удивилась я.

— Нет, я понимаю, почему тогда никак, — развела руками внучка. — Но потом-то? Был бы у меня дядя или тётя. Может я б тогда вообще дома тренироваться начала.

— Тебе родни мало? — засмеялась я, чувствуя облегчение.

Глава 17.

Лето, наполнившись непривычной суетой и общением, пролетело быстро. Я уже и не понимала, кому больше нужна была эта отправка Альки подальше от дома. И часто ловя взгляд Курико, отгоняла от себя мысли о том, как мы будем снова привыкать жить только втроём: я, она и Лекс.

Звонок с новостью об Анне словно выбил землю из под ног. Как будто все мои года разом обрели немалый вес и навалились на плечи. И понимание… Что скоро уйду и я, и похороны сестры возможно последняя возможность увидеть всех, кто дорог.

— Пойдём, Кость, прогуляемся. И поговорим, — позвала я младшего племянника, пока Алька была занята вознëй с подаренным щенком.

Отойдя в тенистую аллею, где по словам соседской девчонки, Анна любила гулять со своим котом, я решила, что место для беседы подходящее, и без лишних ушей.

— Наклонись-ка, кое-что важное скажу, — остановилась и попросила я.

— Тёть Тось! — попытался вырваться племянник, потому что я, как только он наклонился, схватила его за ухо. — Ты чего, как маленького?

— А если ты по-другому не понимаешь? Перетянуть бы тебя поперёк спины чем-нибудь поувесистей! — выплеснула я накопившуюся злость. — Девка у него видите-ли от рук отбилась! Мозги у тебя отбились! Ты чего творишь?

— Тёть Тось… — начал он.

— Не смей меня перебивать! — врезала я кулаком по его плечу. — И будь любезен выслушать!

— Не буду, тёть. Потому что знаю, всё что ты скажешь. Потому что нравится тебе Алька, в ней ваша порода издалека видна. Даже отец говорил, что у неё от него только фамилия, а так Сдобнова чистой воды. — Огрызнулся племянник. — И упряма как все вы. И прямолинейна донельзя. И всё должно по её быть.

— А тебя это не устраивает. Точнее, жёнушку твою. — Прищурилась я.

— Противостояние Ольги и Али уже не закончится никогда. Они слишком разные и одновременно одинаковые. Да и… Хотим мы или нет, но старшая дочь сплошное напоминание о наших неудачах и ошибках. — Нахмурился Костя.

— И надо, чтобы девочка не напоминала о себе? Или что? — спросила я. — Ты кажется не понимаешь. Гена и Дина не просто забрали из больницы безнадëжного ребёнка и смогли её вырастить. Они её воспитали личностью!

— Ага, — кивнул мрачно усмехнувшись племянник. — Отец с матерью сделали всё правильно. Вот только… Тёть Тось, страшно за неё. Она выросла в другом мире, она чётко делит всё на хорошо и недопустимо. А так нельзя. Понимаешь? Она выросла уверенная в том, что за её спиной всегда стоит почти всесильный дедушка и всё знающая бабушка. Она выросла с чётким пониманием, что если она слушается, относится с уважением и соблюдает правила, то ничего плохого в её жизни не произойдёт. Но это не так. Того мира, в котором она выросла, уже нет. Как и отца. И мать уже не влиятельный партработник, а обычная пенсионерка. Да что говорить! Той страны уже не существует! А та, что есть… Здесь ни в чëм нельзя быть уверенным. Здесь и сейчас нет ничего надёжного! В этой стране нет ни армии, которой мелкая гордится, ни правительства, ни законов. Каждый сам по себе и за свой кусок. Она со своим воспитанием не выживет. Вот мой сын, да. Приспособится ко всему, везде свой. Где надо прогнётся, где надо смолчит. А Аля… У неё свои правила, когда для всех кругом действует только одно, чтобы самому было хорошо. В этой стране ей просто не выжить с такими взглядами и таким характером.

— Плохая страна, да, Кость? — посмотрела я в сторону, пряча улыбку, я думала всё намного хуже, а тут попытка вытряхнуть птенца из защищающей скорлупы. — А я тебе секрет открою. Она всегда такой была, страна эта. Разрушалась до основания, перекраивалась, росла, перестраивалась. И всегда находились те, кто объявлял себя элитой, особенными, лучше других. И рвались к власти, наверх. Вся эта… Перхоть человечества, рано или поздно исчезала, многих уже и не помнят. А тех, кто хорошо и быстро усваивал изменяющиеся правила меняющегося мира, смывало волной, во время очередного изменения. Потому что устойчивости не хватало, понимания себя и свой роли в мире. И вывозят страну каждый раз вот такие Альки или воспитанные этими Альками ребята. Простые, не такие, как сейчас стало модно говорить "деловые". А не приспособленцы с девизом, что они никому не должны.

— А я не хочу, чтобы она была той, кто будет вывозить! Или чтобы воспитывала тех, кто будет тянуть эту лямку! Вот такой я эгоист! — зло высказал Костя.

— Хм, так чего легче? Оставь её здесь. Ей пятнадцать, через год уже можно будет оформить разрешение на брак. Лесоруб вон тайгу готов под пашню пустить, лишь бы угодить. Взрослый матёрый мужик, а от малолетки поплыл. Зато любой каприз выполнит. А уж если Алька проснётся, с её то спортивным настоящим и танцевальным прошлым… Уж извини за пошлость. — Хмыкнула я.

— Ага, очередь пусть занимает. Хотел бы замуж её сплавить, давно бы отдал. Вот уж с чем проблем не будет. Ахат её за своего Амира уже года два как сватает, — вздëрнул бровь племянник. — Там и шестнадцати ждать не надо. Только я её не для того рожал, чтоб побыстрее с рук сбыть.

— Ты рожал? Интересная информация. — Улыбнулась я. — Ты только смотри, как бы из лучших побуждений окончательно не оттолкнуть от себя ребёнка. Прими, как аксиому, что она не глина, из которой ты что хочешь, то и сможешь вылепить. А если не понравится результат, то переделать. Хочешь ты или нет, но с ней только на равных. Иначе это будет сопротивление по всем фронтам! Ты разве не понял, что она назло вам делает именно так, как вы запрещаете? Но она ребёнок, как бы не выглядела, и какой бы начитанной не была. Она просто не видит, что желая позлить вас, хуже делает себе. Всё-таки сегодня драки с переломами, завтра поножовщина. А виноваты в том, что она сворачивает не туда вы. Ты в первую очередь. К тебе девчонка тянется, а твою жену вообще никак не воспринимает.

— Я услышал, — потëр ухо племянник.

— Я буду рада, если окажется, что ты ещё не упустил последний шанс. — Кивнула я.

После этого разговора я внимательно присматривалась к Косте. Заявление Дины, что Аля возвращается с ней домой, было вполне ожидаемым, и лично меня не удивило. И я, и Курико хотели бы никуда её не отпускать. Но и обе понимали, что её жизнь должна бежать вперёд, а не виться возле двух замшелых пней. Тем более, что ощущение скорого ухода уже морозило затылок.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Оттого и возвращалась я домой с особым настроением. С пониманием своего собственного угасания, всё вокруг приобретало новые краски. И кружение снежинок вдруг стало завораживать. Я подолгу стала стоять у окна. Словно ждала. Курико только бросала в мою сторону внимательные взгляды, отражающиеся в оконном стекле. А Лекс преданно составлял мне компанию.

Часы за спиной пробили час ночи. Лекс резко поднял голову и распахнул глаза. Кошачьи зрачки заполнили радужку. Нервно заметавшийся хвост распушился трубой.

— Что? — положила я ему на голову отчего-то дрожащую руку. — Видишь её? Говорят кошки способны увидеть Смерть. А мы со Старухой давние знакомые. Сколько раз она проходила мимо. А теперь и ко мне пришла.

Голос звучал глухо, горло ныло и драло как при ангине. Я содрала с шеи шарф-платок, которым закрывала шрам на шее, надеясь, что это облегчит дыхание. Лекс с коротким мявом прыгнул мне на грудь, и этого толчка мне хватило, чтобы упасть.

Резкая боль полоснула по шее. Напоминание? Возможно.

— Я помню о своих долгах, — прохрипела я в воздух.

Глава 18.

Смерти я не боялась. В конце концов, я была перед Костлявой в долгу. Она много раз отворачивалась от меня и проходила мимо. Долговая расписка, подтверждающая мои обязательства, узким шрамом красовалась на шее. И даже неизвестность не страшила. Ощутила я странное разочарование.

Я словно стала частью зимней вьюги. Вилась незримой среди порывов ветра и хлëстких льдинок и старалась запомнить тех, кто был дорог. Чуть больше полутора месяцев прошло с похорон Анны. И снова те же хлопоты.

Курико, оставшаяся одна в доме, встречала всех на правах хозяйки. Дина обняла её, словно забыв, что она нам не родная по крови.

— И Лекс? Тоже? — тихо спросила Алька. — Вы что-то покупали, может бабушка жаловалась на странный вкус еды? Почему опять и бабушка, и её кот?

— Аль, — хмурится племянник. — Мы уже обсуждали это. Давай затребуем вскрытие?

— Успокойтесь, и не мучайте ни себя, ни Тосю. Причина одна, возраст. Сестра родилась в двадцать шестом, а сейчас заканчивается девяносто восьмой. — Покачала головой Дина. — И она прошла войну. Окопы, холод, сырость… Здоровья это никому не прибавило. А коты… Лихо, Лекс и Баюн с нами уже десять лет. Мы их нашли прикопанными в песке, забрали к себе и считали наравне с членами семьи. Это часть нашей жизни! И они искренне к нам привязаны, как умеют только звери. Давайте проводим Тосю достойно и спокойно. Мои сëстры заслужили этот покой.

— Я не потому, что хочу устроить скандал, — посмотрела на Дину Аля.

— Я знаю. Это нужно принять, лисёнок. А ты не можешь смириться. Никогда не могла, — притянула к себе её голову Дина.

— Пойдёмте в дом, — позвала всех Курико. — Настоятельница просила уделить ей время для разговора по поводу похорон. Она хотела попросить у вас разрешения похоронить Тосю не на городском кладбище, а здесь, в монастыре. Настоятельница Ксения считает, что без Антонины монастырь просто разрушился бы, и меньшее, что могут сделать сëстры обители, это позаботиться о последнем пристанище для тела земной покровительницы монастыря.

— О! Тосе бы такая должность не понравилась. Для неё звания и регалии значения не имели, — грустно улыбнулась Дина. — Сложно говорить о них в прошедшем времени.

Та часть меня, что была способна наблюдать за родными, не воспринимала суету со всеми организационными вопросами. А наоборот, старалась урвать каждое мгновение рядом. Странная способность рассуждать в безэмоциональном покое удивительным образом сочеталась с потребностью ощущать эмоции живых.

В день похорон, в момент прощания, Курико сняла со своей шеи тот самый мешок и высыпала пыль из него на мои руки. И никто не сделал ей ни одного замечания и не задал вопросов. Только Алька внимательно прищурилась, наблюдая за Курико.

— Я побуду здесь, — остановилась она у садового столика, поглубже запахивая зимнее пальто. — Погода сегодня удивительно спокойная и солнечная.

— Я принесу плед, всё-таки зима и снег кругом, — кивнула Алька.

Дина и племянники к желанию Курико побыть одной отнеслись с пониманием. А вот Алька принесла плед, помогла накинуть его поверх пальто, и уселась на кресло напротив.

— То, что ты высыпала из мешочка, это же не просто земля, да? — спросила она внимательно рассматривая собственные ногти. — Это он?

— Он, — кивнула Курико улыбаясь. — Я была уверена, что никто не догадается. Брат погиб при попытке возвращения японскому императору свободы американского протектората. Та попытка провалилась, и брат принял яд, чтобы уйти не выдав остальных и планы на будущее.

— Ужасно, — покачала головой Алька.

— Вовсе нет. Все эти годы он был рядом с той единственной, кого любил. И в последний путь ушёл с ней. Уверена, он и сам не выбрал бы себе иного посмертия. Он был верен своему долгу и помнил о своём роде, но его сердце было живо. — Отрешённо улыбалась Курико, что не укрылось от Али.

— Бабушка Курико? — с тревогой спросила она и прикипела взглядом к старому перстню на столе. — Это то о чём я думаю?

Курико носила его всегда и не снимала. А сейчас кольцо лежало на столе. Верхушка с красным камнем в центре символа равновестя была откинута, раскрывая секрет кольца и пустой тайник.

— Бабушка, — повторила Курико вдруг радостно заулыбавшись и её глаза наполнились слезами. — Ты очень умненькая и внимательная, маленькая кицунэ.

— Зачем? — только и спросила мелкая у неё.

— Моё время давно прошло. Ещё тогда я решала уходить или найти жену брата. И рада, что приняла решение рискнуть. Я обрела не только любимую и любящую сестру и смогла таким способом, но сделать так, что брат был с ней рядом, но и получила нечто более ценное. Ты потом поймёшь. — Сжала ладонь внучки Курико.

— Я вызову скорую… — рванулась Аля.

— Нет, уже нет смысла. И ты же не выдашь меня? Здесь самостоятельный уход, вне зависимости от причин, недопустим. А я хочу быть рядом с Тоней и братом. Лучшую часть своей жизни я провела именно так. — Остановила её Курико.

— И когда? — кивнула на кольцо Аля.

— Ночью, — поспешно ответила Курико и притянула девчонку к себе, крепко обнимая. — Ну чего ты, кицунэ? Не плачь. Мы не уходим бесследно. Я знаю, и вижу это также чётко, как сейчас тебя, что однажды, когда ты станешь совсем взрослой, ты приедешь в мой родной Нара. И пройдя по выложенной посреди озера дорожки из камней, отпустишь в небо свой фонарь, который станет маяком для тех, кто ушёл. И я приду, мы все придём. Ты услышишь наши голоса в шёпоте ветра, запутавшихся в твоих волосах. В плеске воды и шорохе деревьев. Ты увидишь наши шаги в кругах на воде. И почувствуешь наши крепкие объятья в порыве ветра. И наши слëзы радости от долгожданной встречи опустятся утренним туманом на водную гладь. А пока… Пока мы будем ждать.

— Я приеду, — пообещала Аля.

— Я знаю, — серьёзно ответила Курико. — А пока принеси мне чая с яблочным вареньем. Очень уж я его люблю.

— Да, сейчас, — убежала в дом Алька, вытирая глаза.

Курико провожала её улыбкой и медленно стекленеющим взглядом. Алька, Алька, глупый ребёнок. Курико ведь рассказала тебе о смерти своего брата. Ну неужели она бы носила при себе яд со столь отсроченным действием? Просто не захотела, чтобы ты переживала и видела её смерть.

Вернувшаяся вскоре с подносом Аля увидела уже застывший взгляд на спокойном и умиротворëнном лице, что было достаточно странно для принявшей яд. Внучка медленно поставила поднос на стол, окинула Курико взглядом и заметила кольцо, так и лежавшее на столе.

— Папа, дядя Игорь, — побежала она обратно в дом.

Я не удержалась от усмешки. Кольцо Курико было на руке внучки. А я словно потеряла способность слышать и видеть. Вокруг меня уплотнялся тёмно-серый туман, пронизанный всполохами света и голосами. В недолгий разрыв я вновь увидела дом у монастыря. На мгновение, я подумала, что вижу молодую Дину. И только потом поняла, что это Аля. Долгое время она будет платить за дом и за присмотр за ним. А потом передаст внучке лесника, вернувшейся после учёбы на медика. Посёлок начал оживать, а девчонке нужен был дом. Почему-то факт, что дом не останется без жильцов и больше не узнает, что такое быть брошенным, принёс удивительное успокоение.

И наверное только это чувство правильности и умиротворения позволило мне не заорать, когда туман неожиданно развеялся, и я почувствовала боль в лице, как от удара, а под щекой мокрое дерево.

Глава 19.

Некоторое время я провела без движения, настороженно прислушиваясь к происходящему вокруг. Странность ситуации меня волновала, если волновала вообще, в последнюю очередь. Ощущала я себя так, словно приходила в себя после долгого пребывания без сознания.

Так как никаких иных звуков, кроме тех в которых я узнала огонь в печи или камине, не было, запах жидкости под щекой становился всё более неприятным, а спина начинала сильно ныть, намекая, что я нахожусь в очень неудобном положении, я поднялась, осматриваясь по сторонам.

В комнате, этакой маленькой столовой совмещённой с кабинетом, я находилась одна. Голова буквально взорвалась образами, мыслями, именами… Словно мне в память одномоментно кто-то запихивал целую чужую жизнь!

Решив отнести всё это к тем странностям, что можно разобрать потом, я сосредоточилась на месте, в котором оказалась. Судя по темноте за окном, сейчас уже поздний вечер. На мне платье, вроде тех, что я видела на старых дагерротипах.

Собравшись, как было всегда в моменты опасности, я первым делом задëрнула шторы. Ситуация непонятная, а метаться тут как актёр на сцене, я не собиралась. Тем более, что окна были большими, и любой при минимальных усилиях, просто заняв позицию повыше, мог преспокойно наблюдать за происходящим в комнате.

Металлический привкус во рту, остаточные ощущения тяжести в груди, следы рвоты на столе и слишком яркий запах горького миндаля, а ещё понимание, что тело, что сейчас действовало по моей воле, очень быстро оказалось без сознания, и упало видимо с высоты собственного роста, подсказало, что похоже имеет место отравление.

Напротив камина стояли два кресла, между ними столик, о который я и так неудачно приложилась лицом. Точнее тело, в котором я пришла в себя. Рядом со столом валялся серебряный чайник, поднос, перевёрнутая коробочка с пирожными. Пару раз стукнув по каменным плитам, закрывающим пол большей части комнаты, и прикинув звук от падения металлических предметов, я удивилась.

Ведь в голове была уверенность, что в доме, помимо меня есть служанка, Клер. Я осторожно ткнула длинной щепкой о поленьев в стойке у камина в пирожное. Держа на расстоянии от лица, я несколько раз махнула ладонью, направляя воздух с запахом сладости на себя. А вот и ответ. Яд, явно из цианидов, был в пирожном. И в немалом количестве. Но то ли отравитель не знал, что сладкое, а именно глюкоза, является природным противоядием к почти всем цианидам, то ли там такое количество, что некто был уверен в итоге.

Я схватила тканевую салфетку и первым делом умылась, растирая лицо. Благо вода здесь была в большом количестве. И явно без яда, так как находилась в аквариуме, где достаточно живенько плавали крупные рыбки. Этими же салфетками вытерла стол и кинула их в камин. Чтобы не оставлять следов своего недомогания.

В это время я вспоминала всё, что знала о цианистом калии. Отравление можно получить с пищей, через слизистые или дыхание. Здесь явно первый вариант. Но во-первых, отравитель сам себя перемудрил, смешав яд с противоядием, во-вторых, цианиды попадая в желудочно-кишечный тракт вызывает жжение и першение в горле и обильную рвоту. То есть часть отравы покидает организм. Подали отравленное угощение после ужина, то есть травили на полный желудок, что тоже снижает действенность яда. Посуду унесли, видимо та самая Клер о которой я откуда-то знала, а вот большая супница стояла в специальном отверстии в батарее. Я подняла крышку… Густой суп пюре с явным ароматом хорошо протушившейся говядины. Говяжий бульон, богатый желатином, обвалакивает стенки пищевода и желудка, не позволяя яду полноценно попасть в организм.

Какой-то отравитель… Неграмотный. Ну, такие-то вещи и не знать? Тем более при применении столь банального яда. Впрочем, судить нужно по результату. А результат однозначен, не важно, что за чертовщина происходит, но я оказалась в уже мёртвом теле.

Странно, как-то вот не так я себе представляла окончание жизненного пути. Или это намёк, что я сильно не доработала? Ладно, размышлять будем потом, в более спокойной обстановке. Да и головная боль давала о себе знать. Ещё раз окинув комнату взглядом, я направилась к двустворчатым дверям и распахнула их одним движением. Чем сильно напугала девушку, стоящую у окна. Она вздрогнула и почти подскочила на месте, оборачиваясь ко мне.

— Леди Таисия? — неуверенно произнесла она.

— Нет, свергнутая королева с острова Мёртвых явилась! — само вырвалось у меня. — На что ты там так засмотрелась, что тебя не дозваться?

— Я… Простите, леди Таисия, я не слышала. Больше не повторится, — чуть присела она в поклоне, опустив голову.

— Да? А грохот подноса и чайника тоже? — спросила я внимательно рассматривая девушку.

— Нет, а что случилось? Я сейчас уберу. — поспешила она мимо меня.

— Стоять! — резко повысила голос я. — Разве я тебя отпускала?

Что бы здесь не происходило, но эта девушка явно лгала. И боялась. Находясь в нескольких метрах от комнаты, она не могла не слышать звука падения тяжёлых металлических предметов на каменный пол. Деревянные двери приглашают звук, но не настолько. А значит она намеренно не входила в комнату. Почему? Или дожидалась когда яд подействует наверняка? Или дожидалась повода, чтобы "обнаружить" тело при свидетелях.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила я в лоб.

Конечно, служанка начала отнекиваться и ссылаться на усталость. Но я видела, как бегают её глаза, и как она пытается не выдать себя дрожью рук, вон как сжала ладони. Так и хотелось спросить, что же ты деточка так сыпешься то? Головная боль уже просто сверлила в висках, мерзкое ощущение до ломоты в зубах. Мне просто было необходимо тихое место и немного времени.

— Что вы, леди! Никого не жду, я помню в каком доме работаю и как мне повезло, что меня сюда взяли! — зачастила Клер. — Просто сильно переживаю, молодой лорд пропал…

— И с чего бы ты переживаешь за лорда? — хмыкнула я.

С девицей всё было понятно. Упускать её было нельзя. Но и сил разбираться с ней сейчас просто не было. Мне самой хотя бы понять, что происходит.

— Уберëшь завтра, сегодня что-то голова болит. И иди домой. Я отправлюсь спать пораньше. — Решила я, потирая виски.

— Плохо себя чувствуете? Может опять мигрень? Она вас часто мучает леди? А тут столько волнений! — даже как будто ожила служанка.

— Нет, наверно простыла. Горло. За ночь не пройдёт вызову лекаря. — Решила я описать "симптомы", наблюдая за тем, как уверенность возвращается к служанке. — Возьми экипаж, а завтра придёшь пораньше. Если будет необходимость, отправишься за нашим семейным лекарем.

— Да, леди, как скажете. — Ещё один быстрый книксен.

Конечно, как скажу. Мне ещё нужно попытаться хоть как-то разобраться в происходящем. А присутствие человека, который, как я уверена, участвовал в убийстве некой леди Таисии, мне в этом совсем не поможет.

Глава 20.

Избавившись от служанки, и опустив какие-то странные рычаги, в мыслях билась мысль, что это обеспечит мне полную безопасность, я почти без сил, привалилась к боку лестницы.

— Полная безопасность! Как же! С окнами чуть ли не от пола до потолка? И по десять штук в каждой комнате. — Ехидно проворчала я, сама удивившись тому, что даже в такой ситуации и таком состоянии, я всё равно язвлю.

Ощутимо накатывавшаяся тошнота меня обрадовала. Тело борется за жизнь и избавляется от смертоносного угощения. Умывшись и убрав за собой, я обратила внимание на обстановку. Странное ощущение, что я оказалась в декорациях к нашему советскому Шерлоку Холмсу. На кухне, по размерам больше подошедшей бы какой-то столовой, я нашла сахар. Щедро сыпанув в ковш, который не поленилась обдать кипятком, я развела густой сахарный сироп и заставила себя это выпить. А ещё через минут десять чуть ли не силком запихнула в себя разогретую на сковороде банку с мясом, вроде привычной тушëнки, с хлебом. Мясо было законсервированно, и повреждений я не нашла, значит там точно не было яда. А есть что-то другое в этом доме я опасалась.

Потом я поднялась в комнату, которую воспринимала своей. Ложится на широкую кровать на высоком подиуме я не стала. Кто знает, какие ещё сюрпризы ожидают? Да и опять же, располагалась она напротив двух огромных окон. Залезай на дерево и хочешь-подсматривай, хочешь-стреляй, хочешь бутылки с зажигательной смесью кидай! Простор для фантазии ничем не ограничен!

Поэтому я взяла подушку и одеяло, и отправилась к длинному и узкому дивану. Для того, чтобы на нём спали, он явно не был предназначен. Уж больно узкое сиденье, но это для тех, кто не спал в землянке на полке из распиленного пополам бревна. А ещё в пользу дивана говорило расположение. Он стоял между двух больших шкафов, закрывающих его от окна и от входа. Особенно если открыть створки, что я и сделала. Вещи я сняла ещё в уборной, помня, что цианид весьма опасен ещё и тем, что его порошок может попадать на одежду и продолжать своё действие, проникая через неё. Даже нательную рубашку я вышвырнула в коридор. Благо, здесь в шкафах было предостаточно одежды.

И только когда голова коснулась подушки, я позволила себе немного расслабиться. Уверенность, что опасность позади, конечно обнадёживала. Но я не знала природы появления этой уверенности. И поэтому ей не доверяла. Слишком я привыкла к тому, что вот у этого "чутья" должно быть материальное подтверждение.

В момент, когда ты точно знаешь, что находишься в опасности, все возможности организма направлены на то, чтобы этот опасный момент преодолеть, избавится от источника опасности и восстановить состояние безопасности. Поэтому всякие странности, непонятности, мелочи отбрасываются, как не существенные. Даже память работает только в случае, если нужны подсказки из прошлого опыта. То что происходит здесь и сейчас, в момент опасности, не запоминается. Потом только какие-то эпизоды всплывают.

Вот и у меня, пока я понимала, что столкнулась с отравлением, я действовала, не отвлекаясь на посторонние рассуждения. А сейчас, когда я выдохнула и ощутила что вокруг относительно спокойно, каша в голове закипела. Чужие мысли, знания, ощущения и воспоминания с яростью штормовых волн набрасывались на берега моего "я" и моей реальности.

— Я мыслю, значит, существую! — вслух произнесла я, чтобы найти хоть одну точку для опоры, от которой и буду выстраивать всё остальное.

Принять для начала совершено дикую мысль, что я жива, после чёткого осознания собственной смерти, было непросто. Да что уж там, я видела собственные похороны и была абсолютно готова лично узнать, что же там… После. Но вместо этого у меня тут неожиданный комплекс мероприятий по предотвращению получения нового для себя статуса криминального трупа.

То ли меня всё-таки настигла упомянутая служанкой мигрень, то ли тело включилось в работу по борьбе с остатками отравы, но на меня резко накатила слабость. И ощущение жара, как при высокой температуре, когда тело горит, но тебе при этом холодно. Карусель образов и голосов в голове закрутилась с бешеной скоростью, вызвав очередной приступ тошноты. Но к счастью всё быстро прекратилось. И в памяти начала выстраиваться цепочка чужой жизни.

В семье леди и лорда Сторил случилась невероятная радость. После долгих десяти лет бесплодного брака леди Сторил подарила мужу сразу двоих детей. Близнецов, так называемую королевскую пару. Сына и дочку. И уже с первых дней детей было ясно, что и сын, и дочь являются точной копией отца. От темноволосой и черноглазой матери дети не взяли ничего. Светлая кожа, отцовы серо-зелёные глаза и даже пушок на головках младенцев был фамильного русого цвета с рыжиной. Правда в случае лордов, это называлось благородный медный отлив. Посажëнным отцом на посвящение детей и предъявление наследников аристократии империи, стал дядя лорда Сторила, герцог Вестаран. Ближайший родственник императора и меч империи. Добавило всеобщего восторга и сообщение о том, что дочь, юная леди Сторил, явно обладает даром, то есть является озаром. Девочку настолько высокого происхождения и наследницу немалого состояния обладание редким даром превращало в одну из самых желанных невест империи. И неважно, что невеста ещё лежала в колыбели и пачкала пелёнки.

Назвали детей в честь героев истории империи, времён её создания. Имена предложил герцог Вестаран, чем гордился и часто вспоминал.

Юный лорд стал Тристаном Сторил, а леди назвали Таисией. Или Таис, как звали её в семье.

Казалось бы, счастье пролилось над этим родом полной чашей. Несколько лет благополучия и покоя. Но период благоденствия был недолог. Лорд Сторил всё чаще ходил мрачным и однажды даже сильно повздорил с дядей герцогом. О чём уж там шёл разговор никто так и не узнал, герцог говорил, что предложил заключить помолвку между ним и леди Таисией. Но в тот вечер он покинул дом лордов Сторил в сильном гневе.

А ещё через неделю, когда вся семья садилась в закрытый экипаж, отправляясь на один из званных вечеров, случилось необъяснимое. Экипаж вдруг вспыхнул и мгновенно был весь объят пламенем. Маленькая Таис пыталась остановить пламя. Но что мог семилетний ребёнок, которого к тому же и не обучали управляться с проявившимся даром.

Трагедия надолго стала самой обсуждаемой темой среди знати. Леди и лорд Сторил сгорели заживо, маленький Тристан выжил только чудом и исключительно благодаря сестре. А Таис потеряла не только родителей, но и дар. Выжгла сама себя, стараясь противостоять стихии. Лорд Тристан мечась в бреду из-за тяжёлых ожогов, всё повторял о каких-то драконах. Но когда пришёл в себя, ничего вспомнить не смог. Лекари смогли спасти его самого и даже следов не осталось. Кроме того, что на месте огромного ожога на груди, шее и подбородке не росли волосы.

Впрочем, обладающий лёгким и весёлым нравом Тристан только отмахивался и говорил, что ему не приходится бриться и всего-то. Таис же замкнулась. Выросла она тихой и скромной девушкой, беззаветно любящей брата и с огромной неохотой покидавшей стены родного дома. Ещё Таис боялась открытого огня и никогда, ни при каких обстоятельствах, не пользовалась экипажем.

Опеку над осиротевшими детьми взял дядя погибшего лорда, герцог Хьюго Вестаран. Он пытался вырвать Таисию из её скорлупы, но вскоре понял, что девушке тяжело даются посещения всех этих балов и вечеров, и с тяжёлым сердцем смирился с проявившимися особенностями, списав их на пережитую трагедию и потерю дара.

Единственным, кто знал Таисию совсем другой, был её брат, Тристан. У этих двоих не было секретов друг от друга. Леди Таис точно знала всё, что происходило с её братом. Он рассказывал ей всё, до мельчайших мелочей. Начиная от лекций на занятиях в академии высших ювеналов и заканчивая мужскими разговорами. Таис фактически училась вместе с братом, нередко делая за него задания самостоятельных работ. И незримо присутствовала на всех его вечеринках и посиделках с друзьями. А особенно сильные эмоции брата Таис ощущала, как свои собственные.

Вроде жизнь налаживалась, брат всеми силами оберегал сестру, она была его самой верной и надёжной половиной. Но где-то неделю назад, поздней ночью в их дом постучали. Друг детства, что жил по соседству. А после того, как его мать-вдову после падения с лошади признали потерявшей разум, исчез сосланный новым владельцем имущества рода в дальнее небольшое имение. Единственное, что, кроме номинального титула, оставил мальчику новый глава рода. И то, только потому, что меньше уже не мог. Барон Эжен Соммерс был в столице редким гостем, но всегда навещал старых друзей. И привозил любимый Тристаном карамельный ром, который производили на далёких от империи островах, из-за чего он стоил неимоверных денег. А Таис получала очередную партию редких и необычных ракушек и жемчужины, которые она собирала.

Многие думали, что дела барона Эжена далеко не так плохи, как описывает его дядя, раз он позволяет себе редкие, но регулярные появления в столице, принят в доме лордов Сторил и делает такие подарки. Тристан пару раз проносил ром в академию, не скрывая от кого его получил. Просто не все знали, что барон Эжен Соммерс и капитан фрегата "фиалка Витрока" Рем Неже это одно и то же лицо. Точнее, знали об этом только Тристан и Таис, одолжившие в свое время другу большую часть суммы на покупку и ремонт старого фрегата "Королева". А ещё Эжен ловко превращался в капера Дженсома Мерэ.

И в свой последний визит он был мрачен и встревожен.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 21.

Что послужило причиной подобного состояния друга Таис не знала. Эжен только отмахивался, и говорил, что это эхо из далёкого прошлого. Обсудив с братом этот момент, Таисия и Тристан пришли к выводу, что Эжен просто в очередной раз пытается "решить всё сам".

Таисия отступила, посчитав, что друг имеет право иметь свои секреты и дела, в которые не хотел посвящать друзей. Более того, она понимала, что скорее всего, Эжен просто не хочет, чтобы они ввязывались в тревожащие его дела или события, переживая за их же безопасность.

А вот Тристан так не считал. И видимо ему удалось вытянуть из друга подробности. Вот только теперь мрачным ходил сам Тристан. И наверное впервые, что-то скрывал от Таис. Воспользовавшись тем, что у него, как и у всех выпускников был отпуск перед началом подготовки к итоговым испытаниям, Тристан всё время был рядом с Эженом.

— Трис, что происходит? — спросила его Таис, поймав перед самым выходом из дома. — Ночь на дворе! Куда ты собрался?

— Таис, тебе не стоит этого знать. По крайней мере, пока я не смогу убедиться в том, что это лишь ошибка, или что подозрения Эжена жуткая правда. В любом случае, не позднее завтрашней ночи я буду знать ответ на этот вопрос. И тогда мы с тобой всё обсудим, — обнял её Тристан перед уходом.

Таисия тогда проводила брата на встречу с другом, краем мысли зацепилась за слишком пристальный взгляд новой служанки, но не придала этому значения. В конце концов её больше волновал брат, а не любопытство служанки. Да и понятно, девушка всего несколько дней как приступила к работе, буквально через день-два после того, как Тристан стал пропадать с Эженом.

Таис не хватало молчаливой, но привычной Хейзел.

— Таисия, эта девушка может быть хоть живым олицетворением всех мыслимых добродетелей! — уже пару лет вёл один и тот же разговор уже бывший опекун, так как близнецы Сторил давно были совершеннолетними. — Но её происхождение перечёркивает всё. Она из черни, и доя девушки твоего статуса и положения подобное общение недопустимо!

— Дядя… — пыталась остановить эти разговоры Таис, но безуспешно.

— То, что чернь имеет право входа в твой дом, ставит пятно на твою репутацию, Таисия, — не слушал возражений герцог и не обращал внимания на то, что причина этих бесед находится рядом и конечно всё слышит.

К утру Тристан не вернулся, и на следующий день… А тревожный ночной сон Таисии, ждущей брата, был прерван ощущением охватившего брата гнева, ярости и желания убивать! И почти сразу Таисию буквально скрутило от боли и чувства страха. И всё исчезло, как и не было. Только холод и мёртвая тишина. Едва придя в себя, Таисия закричала от горя. Она чувствовала и понимала, и точно знала, что ошибки быть не может, брат погиб. И перед смертью он боялся. Боялся за неё!

Едва дождавшись рассвета она пешком поспешила в управу, где сообщила, что брат с другом ушли поздно вечером, и уже два дня как брат не возвращается домой, а она чувствует…

— Простите, леди Сторил, но два молодых и обеспеченных аристократа, состоящих в близких дружеских отношениях и давно не видевшиеся… — понимающе улыбнулся пожилой йерл. — Понимаю, что возможно они и нарушат несколько общепринятых норм, но не думаю, что это прямо такая великая причина для объявления розыска. Молодость. Нагуляются, отлежатся после, простите леди, попойки и вернуться. Нет никаких причин и оснований для принятия от вас обращения.

От непонимания, что теперь делать и как выяснить, что с братом, Таисия сделала единственное, что могла. Отправила посыльного к бывшему опекуну, умоляя его срочно приехать.

— Таисия, дитя, — вскоре распахнул двери ещё очень крепкий, не смотря на возраст, лорд Хьюго. — Я получил твоё письмо. Что такого произошло, что ты решилась просить о помощи?

Многие злословили, что без артефактов и магии здесь не обошлось, но не раз доказавший талант, преданность и личную силу герцог одним своим появлением заставлял заткнуться даже самые ядовитые рты.

Таисия чуть выдохнула. Герцог Вестаран, сколько она себя помнила, был такой незыблемой скалой. В этот момент Таисия даже простила ему, что он вынудил её расстаться с Хейзел. Лорд Хьюго очень внимательно выслушал внучатую племянницу.

— Ты никогда не говорила, что у вас с Тристаном есть такая связь, — нахмурился он, стуча пальцами по столешнице. — Покинуть пределы столицы ни он, ни барон Эжен не могли, это исключено. Я отправлю надёжных людей проверить злачные районы, узнать о драках… Может ты ошибаешься, и он просто без сознания. Если результатов не будет, завтра мы с тобой отправимся в управу. Думаю, моё слово заставит йерлов пошевелиться. Но я верю, что этих усилий не понадобится. И ущерб нанесён лишь репутации лордов Сторил, а не здоровью этого шалопая! А ты постарайся взять себя в руки, Таисия. Ты не обучена обращаться с даром. И эмоции потерявшего над собой контроль от количества выпитого безрассудного юнца, приняла за что-то… Когда человек слишком опьянëн, эмоции хлещут через край, любая обида становится смертельной. А любая опасность незначительной. И к несчастью, тянет на всё более острые ощущения. И во многих кварталах столицы эти ощущения можно найти. По тому что ты описываешь… Боюсь это бред, видения, вызваные искуственно.

— Вы намекаете на опиум? — ожила безумная надежда в душе Таис.

— А получить его, да ещё в таком количестве, что никак не может прийти в себя, можно только в притонах в тех районах, куда достойным людям лучше даже в мыслях ге попадать! — кивнул герцог. — Разговор с твоим братом у меня будет очень тяжёлый! И я рад, что ты обратилась именно ко мне. Мысль заключить помолвку давно покинула меня, и вы оба заменили мне родных детей, которых у меня никогда не было. Я рад получить подтверждение того, что и для вас я не посторонний. Пусть даже получено это подтверждение при столь нерадостных обстоятельствах. И прошу тебя, правда, не мучай себя и не переживай. Поужинай, выпей чаю с любимыми пирожными и ложись пораньше спать. Уверен, с утра уже будут добрые вести.

Вскоре после ухода герцога курьер доставил пирожные в фирменной упаковке, и Таис решила, что это от герцога. Она честно пыталась взять себя в руки и старательно убеждала сама себя, что прав герцог, а ошиблась она. Почти через силу поужинала и расположившись у камина решила полакомиться сладостями.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 22.

Таисия быстро поняла, что с ней происходит. Какое-то звериное чутьë, что просыпается в любом в минуты смертельной опасности, подсказало девушке, что истекают её последние минуты. И понимая, что саму себя не спасти, Таисия потратила последние силы, чтобы найти в себе искры своего дара. Она не могла себе позволить уйти, обрывая свой род, и позволить тому, кто стоит за бедами её семьи, остаться безнаказанным. Сейчас она с кристальной ясностью понимала, что гибель родителей, беда с братом и её собственная смерть, это звенья одной цепи.

Странная вера в то, что её мир не единственный, и существуют сотни его отражений, а вместе с ним и душ тех, кто рождён хоть в одном из миров, подсказали Таисии, где искать помощь. Она искала и звала покидающую мир живых душу, родственную ей и способную разобраться с тем, что произошло с её семьёй. Такую же как она сама, только сильную и решительную.

Даже в этом странном состоянии, я не удержалась от усмешки. Каким образом я оказалась похожей на замкнувшуюся, скромную и слишком нерешительную во всём, даже в отстаивании собственных интересов, Таисию, для меня было загадкой. Возможно, если бы не война, перековывающая судьбы и характеры, я бы и выросла тихой тенью сестёр. Но этого уже никогда не узнать.

Из этого состояния полусна- полуяви меня вырвал настоящий грохот. Я даже не сразу поняла, что это кто-то решил использовать дверной молоток вместо тарана и буквально выламывает дверь.

За дверью оказалась закутанная в шаль совсем молоденькая девушка, которую я опознала как Хейзел. А моё собственное сердце забилось чаще. Хейзел была невысокого роста, белокожая, с длинными прямыми и чёрными волосами. Я встретила взволнованный взгляд тёмных глаз, с лукаво вытянутыми и приподнятыми уголками. Разум заметался в поисках подсказок и знаков, что могли бы подтвердить то ли безумную догадку, то ли несбыточную надежду. Невозможно. Но я же здесь!

— Я родилась в начале осени, и отец назвал меня Курико. Дитя или семя каштана. — Смеялась подруга.

Хейзел, кажется орех или орешник. Тоже из осенних имён. Вот и ответ. Похожа, рядом, но не то же самое. Отражение. Но мысль, что в этом мире так близко родственная душа той, что была одной из самых близких там, предала сил и пробудила наконец желание жить самой.

— Хейзел, проходи. Почему так поздно, что случилось? — спросила я, затягивая девушку в дом, и оглядываясь по сторонам.

Улица и подъездная аллея за её спиной были пусты.

— Мне передали, что вам очень плохо и вы просите прийти, и взять для вас ваших любимых пирожных. — Протянула она мне уже знакомую мне коробку.

— Кто передал? — спросила я.

— Посыльный, — растерялась Хейзел.

— Как выглядел? — я закрыла дверь и поманила девушку за собой.

— Честно говоря, не помню, леди. У него шляпа, — очертила она рукой контур головного убора неизвестного мужчины.

— И для меня были заказаны пирожные? — уточнила я.

— Нет, я взяла свои деньги, ведь все знают, что я больше не работаю у вас. И мне могли не отпустить под ваше имя, — отвечала Хейзел.

— А сама я не подумала о том, что тебе эти пирожные могут и не отдать? — внимательно осматривала я кухню. — Вот оно!

Я обрадовалась увидев тетрадь для записей и перьевую ручку с чернильницей. Кое-что бывает неизменно. Тетрадь или стопка бумаги доя записей на кухне! Сколько и чего нужно купить, что подходит к концу, что нужно заменить из кухонных принадлежностей. К концу недели готовый список необходимых покупок, и хозяйка кухни всегда в курсе своих запасов.

— Поставь чайник пожалуйста. А вот есть я здесь что-либо не советую. — Попросила я. Открывая чистую страницу. — Так почему ты решила, что я действительно тебя зову? Если я даже денег на покупку недешёвого угощения не передала?

— А вы не звали? — заметно поникла девушка.

— Хейзел, мне сейчас очень нужна помощь. Но я не уверена, что имею право просить тебя о чём-то, после того, как согласилась… — начала я.

— Опять вы за своё, леди! — перебила меня оживившаяся служанка. — Ваш опекун говорил правду, и мы с вами это знали. Вам замуж надо выходить, подбирать достойного вас жениха. А у вас личная служанка из черни, даже не сорра! У меня ведь и фамилии нет, и живу я на самой границе неосвещаемых кварталов, и то только благодаря брату. Но и он не может переселить меня в другое место. Ну не может такая как я жить например в районе, отведённом для жилья сорров. Что бы о вас говорили? Что вы себе даже служанку позволить не можете? А то что денег не передали, так я по этому и поняла, что вам плохо. Иначе бы вы обязательно об этом подумали. Вы всегда обо всех думаете, кроме себя! А почему это в вашем доме есть нельзя?

— Потому что меня пытались отравить, и я не знаю где ещё есть яд, — ответила я, чертя на бумаге схему. — Похоже, кто-то очень хотел, чтобы убийцей был дворецкий!

— Какой дворецкий? Как это отравить? Кто? — Хейзел кинулась собирать осколки выпавшей из рук чашки.

— Веником смети. — Не дала я собирать руками. — Дворецкий это так, к слову. В моём случае, скорее всего обвинили бы служанку. И насколько я понимаю, тебя.

— А какой мне смысл вас убивать? Зачем? — удивилась девушка.

— Смотри сюда, — развернула я к ней свою схему, мне всегда было легче, когда я свои мысли изображала в виде чертежа. — Некто присылает мне коробку этих пирожных со смертоносной начинкой. И служанка об знала, именно поэтому она решила отдохнуть от обязанностей недалеко от малой столовой. И якобы не услышала падения подноса и чайника на пол, каменный прошу заметить, тоже поэтому. А ждала она, выглядывая в окно именно тебя. Для этого её сообщник позвал тебя и передал просьбу принести сладости. Потому что точно такие же, только с ядом до сих пор лежат в комнате. И если я права, то сейчас у нас будет неожиданный гость, который и поймает тебя возле моего хладного трупа.

— Никто не поверит в это! Меня взяла в ваш дом ещё ваша матушка, когда случайно увидела меня в саду возле управы. Меня растил брат, ему некуда было меня деть и не с кем оставить. Я больше десяти лет служила вам, была вашей личной служанкой! — возмутилась девушка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Да, и после стольких лет верной службы, тебя выгнали. Ты вынуждена вернуться в далеко не самый спокойный, ухоженный и безопасный район города, вместо комнаты в доме потомственных аристократов, буквально нора. Напомни мне, если я не ошибаюсь, то сколько может длина и ширина комнаты для черни? — озвучила я возможный мотив. — И никаких перспектив в будущем. Так что месть. Банальная месть.

— Мой брат служит в управе, — волновалась Хейзел.

— Честолюбие у вас семейное, ещё и по нему можно ударить, — развела я руками.

— Вы дали мне столько денег, что я могу безбедно жить несколько лет, даже не работая! А ваш брат… Лорд Тристан предложил мне уехать в ваше поместье, — вдруг выпалила девушка.

— Кто об этом знает? И где лорд, чтобы подтвердить эти слова? И ты ведь не уехала. — Указала я на явные пробелы и этого довода. — Кстати и правда, почему?

— Я… Потому что, — вдруг смутилась Хейзел.

Я решила больше не расспрашивать, потому что кажется, девушка неравнодушна к лорду Тристану. А я больше, чем уверена, что его уже нет.

— Тише! — предупредила я.

— Вы не активировали защиту? — почти беззвучно спросила Хейзел, вытаращив глаза.

— На это и расчёт. — Кивнула я, отвечая так же тихо. — А как иначе мышка попадёт в мышеловку?

Я взяла со стола нож и спрятала его в рукаве платья-халата, который накинула перед тем, как пошла открывать дверь. Шли мы по коридору осторожно, стараясь не выдать себя звуком шагов. А в большой комнате, куда попадал каждый, кто приходил в дом, уже разворачивалось интересное представление.

Глава 23.

— Простите, уважаемые йерлы, что я вас побеспокоила, возможно напрасно, но я переживаю за свою госпожу, леди Сторил. Она сейчас осталась одна, а после смерти родителей бедняжка так и не оправилась… Некоторые её причуды, могут быть опасны. — Взволнованно щебетала Клер.

— Сорра, вы заявили, что опасаетесь за графиню Сторил. — Нахмурился один из йерлов, которых я соотнесла с привычными милиционерами.

— Да, господин йерл. — Закивала головой служанка. — Я здесь недавно. До меня здесь была другая девушка. И была много лет. Леди говорила, что не могла от неё избавиться. Служанка осмелилась угрожать леди проблемами, которые ей и лорду Тристану может создать её брат. И хотя у леди были подозрения, что девица не только забывает границы дозволенного, но и позволяет себе присваивать некоторые мелочи. Большее видимо опасалась. Опекун леди фактически выгнал обнаглевшую служанку. А вот вчера леди Таисия пересчитала деньги на расходы на месяц и не хватило приличной суммы. И леди решила, что уладить дело можно тихо и без лишнего внимания. Если её бывшая служанка просто вернёт деньги.

— Такое случается, и лорды и леди не любят предавать подобные вещи огласке, — согласился один из йерлов с Клер. — Но почему в доме тихо, как будто здесь кроме нас с вами никого нет.

— Я поэтому и говорю тихо, — всхлипнула Клер. — Ой, боюсь. Не знаю, правильно ли я поступила? Хейзел, бывшая служанка и воровка, пришла сегодня поздно вечером. Буквально полчаса назад. Попросила леди Таисию о разговоре и принесла с собой угощение. Мне уже была пора уходить, леди велела взять экипаж, она очень внимательна и заботлива. Я ещё пока шла к воротам, подумала. Мне и до дома недалеко, а всё равно поздно, боязно. А Хейзел в кварталы черни идти, а туда ещё и не каждый извозчик поедет… А потом… Понимаете, я вспомнила, что пирожные, которые принесла Хейзел, это те, которые очень любит леди Таисия. Но они так дорого стоят! Откуда у служанки такие деньги? И что за разговор такой, что чуть ли не ночью приходить надо? А тут вы на встречу! Да что же так тихо-то?

— Да вот жду, когда этот спектакль закончится! — вышла вперёд я.

— Ой! — взвизгнула Клер. — Вы?

— А кого ты думала увидеть ещё в моём доме? — переспросила я. — И у меня вопрос, а как ты попала в дом и кто дал тебе право звать кого-либо в мой дом?

— Сигнальные огни не горели, и я поняла, что защита дома… — начала объяснять она.

— Ключи от входной двери откуда? — улыбнулась я, подходя к ней вплотную. — Господа йерлы, к сожалению, рекомендации не всегда соответствуют действительности. Клер слишком явно пытается занять непологающуюся ей должность, оттого и берёт на себя слишком много. А ещё больше придумывает. Напомни мне, когда я говорила, что подозреваю Хейзел хоть в чëм-то?

— Я прошу прощения, — лепетала девица, явно не зная, что делать.

— Если бы я подозревала бы Хейзел хоть в чëм-то, то я не попросила бы её покинуть место моей служанки, и стать моей компаньонкой. И да, я попросила Хейзел, оказать мне услугу и зайти за моими любимыми пирожными. Надеюсь, объяснять, что предполагается, что с этого дня Хейзел находится рядом со мной круглосуточно, и ночует в этом доме, в отведённых ей комнатах, не надо? — смотрела я прямо в глаза Клер.

Возможно, мягкая и неуверенная в себе Таисия и не смогла бы сейчас прижать служанку. Но я то, ею не была.

— То есть, у вас нет к нам вопросов и мы можем продолжить патрулирование? — спросил меня один из йерлов.

— Да, конечно. Прошу прощения за этот инцидент, я прослежу, чтобы больше подобного не повторялось, — заверила я мужчин. — Хейзел, проводи пожалуйста уважаемых йерлов, им наверняка некогда разбираться в дурных фантазиях.

— Простите, леди. — Замялся один из стражей порядка. — А вы действительно хотите сделать девушку из черни своей компаньонкой?

— Да, и сегодняшний вечер лучшее доказательство того, что это совершенно верное решение. — Улыбнулась я. — Конечно, свет может не одобрить подобный шаг. Но во-первых, размер моего личного дохода таков, что я могу себе позволить игнорировать мнение света. И это не говоря о всём состоянии рода Сторил. А во-вторых, я не люблю появляться в обществе, так что нашим леди придётся сильно постараться, чтобы донести до меня своё мнение. Хейзел, проводи, пожалуйста, гостей. А вот тебя, Клер, я попрошу остаться. Я вынуждена заняться объяснением тебе того, какими качествами должна обладать уважающая себя и порядочная служанка. А что недопустимо. Раз уж я приняла тебя на работу.

Служанка попыталась возразить, но острие ножа, незаметно упëршееся ей в бок, заставило её согласиться на мою просьбу без лишних сцен.

— До свидания, леди, девушки! — попрощался один из йерлов.

— Йерл Ногарэ будет очень рад, — сказал второй Хейзел, видимо он был знаком с её братом.

Йерл Ногарэ… Имя совершенно незнакомого человека отозвалось непонятным волнением. Но я быстро взяла себя в руки.

— Хейзел, активируй пожалуйста защиту дома и закрой внутренние замки. — Попросила я, как только дверь за йерлами закрылась. — И не делай вид, что у тебя не получится. Я прекрасно знаю, каким образом Тристан попадал домой, когда возвращался поздно ночью. А ты садись, Клер. Если ты конечно Клер. Поговорим.

— Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать, леди. — Состроила жалостливую мордашку служанка. — Я правда перепугалась…

— Клер, мне очень обидно, что ты почему-то считаешь меня дурой, — улыбнулась я, уже открыто держа нож. — Кто принёс первый набор пирожных?

— Я не знаю, какой-то посыльный, — замотала головой она.

— Ммм… Допустим, — обвела я петлю взглядом. — Но откуда ты знала, что в пирожных яд? Ты ведь ждала, когда он подействует, и именно поэтому не зашла в малую столовую, когда услышала грохот. И по той же причине, ты так испугалась, когда я вышла из комнаты сама.

— Я… — вот сейчас она действительно испугалась.

— Я ведь могу не мудрить и не строить тут из себя спасителя заблудших. — Улыбнулась я, не размыкая губ. Эту мою улыбку коллеги называли змеиной. — Нарушение границ охранного контура и через десять минут здесь будет половина столичной управы. А отравленные пирожные до сих пор в комнате. Принесла их мне… Ты. Ключ от входной двери украла и сделала дубликат… Ты. Попыталась отвлечь от себя внимание, обвинив Хейзел, снова… Ты. При меньшем и не столь очевидном наборе люди отправляются в тюрьму.

— Или на борт корабля, отходящего в неизведанные земли. На освоение территорий. — Добавила Хейзел.

— Нет, нет, пожалуйста! — Клер рыдала от страха, даже нож её уже не пугал, она кинулась на колени и вцепилась в подол моего халата. — Прошу, вас, я всё расскажу, я не многое знаю…

— Сядь и рассказывай. Только не вздумай врать. И надеюсь у твоего подельника хватит мозгов не ломиться в мой дом? Второй визит йерлов за одну ночь, это перебор. — Ответила я, удивляясь про себя, что так сильно и быстро сработала одна из простейших методик допроса.

Глава 24.

Хейзел без просьб принесла графин с холодной водой.

— Мне воды конечно не жалко, но захлебнуться у тебя всё равно не получится, — произнесла я, наблюдая за Клер.

Рассказ девицы оказался весьма интересен. Никакой соррой она не была, кто её родители тоже не знала. Выросла на Весёлой улице, являющейся самым злачным районом столицы. Название улицы говорило само за себя. Бордели, игорные дома, подпольные и официальные бои. Другими словами, всё, что только можно придумать для удовольствия тех, кто может заплатить. На любой вкус, кошелёк и степень законности.

Клер очень повезло. Миловидную девочку с кукольным личиком купила у местного "главаря подворетен" хозяйка одного из борделей. И взялась за воспитание. В меру своих сил и представлении об этом самом воспитании, конечно. Она же и дала девочке имя. Клер научили пользоваться приборами "как леди", носить белье "как леди", танцевать, петь, даже играть на клавесине. Марго Солонье, белокурая хозяйка борделя, даже наняла для Клер учителя, чтобы избавить её от прилипчивого говора подворотен. Вскоре у девушки появилась и легенда, якобы незаконнорождённая дочь весьма родовитого лорда, которую не признали по воле жены лорда. И пока лорд был жив, девочка жила в имении. Как только умер, леди выгнала девочку на улицу, даже не позволив присутствовать на похоронах.

— Она так напомнила мне меня, в юности, когда я ещё была совершенно невинна и верила в справедливость и добро. Наивный ребёнок, — качала головой Марго, каждый раз отвечая, что Клер не является одной из её "девочек", и в борделе работает не с клиентами, а помогает самой Марго с ведением счетов. — Она же получила образование!

Таким хитрым образом цена, которую предлагали лорды за ночь с Клер, выросла неимоверно. И в один из вечеров, девушку просто затащили в комнату, куда поднимались работницы Марго с клиентами. Доя Клер это неожиданностью не стало. Она знала, что хозяйка, якобы не хотя, уступит давлению и просьбам одного из постоянных посетителей. А тот ещё и приплатил за то, что договор останется для Клер тайной. Ему хотелось сопротивления. Утром он ещё и щедро оставил денег самой девушке.

— Купишь себе… Не знаю… Какую-нибудь безделушку. — Сказал он, поправляя воротничок.

Ещё некоторое время у Клер были просто огромные для девицы лёгкого поведения заработки. Новость о том, что можно взять, а потом просто оплатить, быстро разошлась среди клиентов. Но уже через пару месяцев картина изменилась.

— Спрос упал? — притворно посочувствовала я.

— Да, Марго так и сказала, и перевела меня в число обычных девушек, выходящих к клиентам. Она сказала, что я уже окупила все её затраты на себя, а теперь буду просто зарабатывать на жизнь в комнатах её заведения, а не в подворотне, где она меня и подобрала. — Кивнула Клер передëрнувшись.

— Если было так противно, так чего не ушла? — спросила её Хейзел.

— Куда? — скривилась Клер. — В ту же подворотню, в холод и грязь, и отдаваться всем подряд за кусок хлеба и чтобы не избили? От клиентов Марго хотя бы не воняло, у неё было дорогое заведение. И не тебе рассуждать о том, что нужно было делать. У меня нет брата, служащего в управе и не нашлось доброй леди, которая приютила бы меня в своём доме!

— Не тебе огрызаться, Клер! — осадила я поверившую в себя девку. — Хейзел здесь не прохлаждалась, а работала и помогала. И заметь, честно работала. И ни разу ничего не своровала!

— Ни разу не своровала, или ни разу не вызвала подозрений? — скривилась Клер. — Все и всегда воруют. По другому не прожить.

— И тебя попëрли из борделя за воровство? — мелькнула у меня догадка.

— Клиент платил за девушку хозяйке, а то, что он давал сверх оплаты самой девушке, никто не забирал. Ну, и мелочь по карманам лорды и торговцы тоже никогда не проверяли. Однажды в кармане клиента оказался замшевый мешочек, в котором были жемчужины. Я взяла всего одну. Но он вернулся через час после ухода в истерике и с йерлами. Суд над такими как я скор, я должна была отправиться морем на неизведанные территории. Обустраивать дальние провинции нашей Империи. Нас загоняли пачками в железные узкие клетки в трюме. Те, кого посадили в клетку раньше, ждал, когда заполнятся остальные. Моя клетка стояла в середине, и я видела, как мимо нас, по узкому проходу выносили трупы из тех, первых клеток. Кружка чего-то спиртного и кусок хлеба, всё, что мы получали раз в день. — Смотрела куда-то мимо меня Клер. — Потом пришёл мужчина, ему нужны были четверо мужчин на земляные работы. Ему предлагали многих, но он отказывался, говорил, что ему доходяги не нужны. Выбрал из клетки напротив. И заметил меня. Он забрал и меня, но по его улыбке… Лучше бы я осталась в клетке. Нас привезли на какой-то остров. На мужчин нацепили колодки-ограничители. А меня он поселил в доме рядом с каким-то замком. Наверное, там раньше жили слуги. Сорр Фрэг, как он представился, держал меня в качестве личной игрушки. Понимаете, есть такие мужчины, со странностями. Кто-то любит смотреть за другими, кто-то… В общем, этот сорр любил бить. Узким ремнём, стеком по пальцам, проводить острым ножом, придушивать, пока не потеряешь сознание. Говорил, что я очень похожа на его жену, но ту, он добить пока не может. А меня никто не хватится. А месяц назад меня у него забрали. Пришёл незнакомец в маске, только глаза были видны. И сказал, что девка пригодится для важного дела. Я должна была соблазнить лорда Тристана и забеременеть от него.

— Что? — возмутилась за моей спиной Хейзел.

— Ничего! Он наверное мужским бессилием страдает… — огрызнулась Клер.

— Тихо! — осадила я всех сразу. — А ты не перескакивай. Как собиралась попасть в дом?

У меня заскреблись нехорошие подозрения.

— Леди, первыми о поиске слуг в тот или иной дом узнают воры и прочее жульё. — Хмыкнула Клер. — Кто-то из обслуги вашего опекуна начал искать подходящую девушку для вас, ему и подпихнули мои фальшивые рекомендательные письма.

— И за то время, что ты здесь… — поторопила её я.

— Я дважды приходила к вашему брату ночью. Один раз он просто отправил меня вон, а во второй выставил на улицу, вызвав извозчика. И предупредил, что в третий раз будет увольнение с такими рекомендациями… — закончила она.

— А смысл этого соблазнения? — не поняла я.

— Меня проверили, я здорова и могу родить. Я должна была попросить для жизни, своей и ребёнка, небольшое поместье в нескольких днях пути от столицы. Оно нужно тому, который в маске. — Ответила Клер. — Точнее вход в старые катакомбы, который находится в том поместье.

— Вот как, — попыталась вспомнить о каком поместье идёт речь. — А дальше?

— Недавно я нарвалась на сорра Фрега. И он развлëкся. Он был не в себе. А на следующий день, в комнату, где я сейчас живу, пришёл незнакомец в маске. Я разделась и свалила всё на сорра Фрега. Мол из-за него лежу с кровотечением дома и наверное, это из-за тех двух ночей, что я провела с лордом Тристаном. — Засмеялась Клер.

Невесело так засмеялась, желчно.

Глава 25.

— И потом план поменялся? — спросила я у Клер.

Служанка начинала выглядеть безумной. И именно сейчас она начинала становиться опасной. Я часто наблюдала такое. Когда преступник решал для себя, что вот теперь точно всё и хуже уже быть не может, то словно в этот отключается страх и осторожность, появляется некая бравада. С каждым новым признанием, предложением, словом преступник словно сам себя разгоняет, мол я же могу так и так, смог вот это… У преступника появляется решимость напасть, попытаться прорваться неважно куда, лишь бы подальше от здесь и сейчас. И остановить этот растущий снежный ком, можно было только одним способом.

— Ты уже решила, где будешь прятаться? Есть место, где ты будешь в безопасности? — выбивала я почву у неё из под ног, резко меняя тему и напоминая ей о том, что за себя и свою безопасность нужно бояться.

— Я… Нет такого места, — задумавшись над ответом, Клер упустила тот самый момент перехода, а снова накрутить себя до такого состояния очень не просто.

Да и после сильного эмоционального напряжения, всегда следует откат. Кто-то плачет, кто-то засыпает, а кто-то просто впадает в уныние. Так было и с Клер.

— Но ведь после исполнения приказа ты же должна была делать что-то дальше? Где-то спрятаться? — давила я.

— Нет. После того раза, когда я нажаловалась на сорра Фрега, мне велели возвращаться ваш дом и продолжать делать то, что было велено до этого. И внимательно наблюдать за всем происходящим. Сегодня, когда я вышла выносить мусор после визита герцога, в саду оказался господин в маске. Я пересказала ему о том, что лорд пропал, вы были в управе и что приезжал герцог, и ваш разговор. — Рассказала Клер.

— И тебе велели возвращаться и ждать пирожных? — догадалась я.

— Да, потом я должна была ждать появления Хейзел. Впустить её и незаметно уйти. Господин в маске должен был ждать меня в саду. Но когда я вышла и сказала, что вы хоть и жалуетесь на самочувствие, но выгнали меня и закрыли двери, в ответ получила, что просто всё медленнее из-за того, что вы выгоревший озар. И отправили меня привести йерлов, чтобы они застали вашу служанку у вашего трупа. Дальше вы сами знаете. — Безразлично закончила Клер.

— И свернули бы тебе шею в ближайшей подворотне, — дополнила я штрихов к завершению её рассказа. — Знаешь что? Придётся тебе посидеть в подвале, в клетке. Один из прадедов увлекался разведением бойцовских собак, и жили они в подвале дома. Внутрь попасть никто не сможет, ты выйти тоже. Постель и тёплую одежду дам. Кормить будем два раза в день. Придумаем что-нибудь, чтобы можно было вскипятить воду для чая. Но не сразу. Отпустить я тебя не могу, а в том, что до тебя не доберутся в управе, я не верю. А мне нужно разобраться в том, что происходит в моей семье. Возможно у меня появятся вопросы, которые я захочу тебе задать.

Я приготовилась к крикам, обвинениям, истерике. Но к моему удивлению, Клер похоже и вовсе обрадовалась. Ни запугивать, ни уговаривать не пришлось. Единственное, она попросила с собой свечу и книги.

— Ну вот, глядишь, может пока читает и до чего хорошего додумается, — сказала я Хейзел, когда мы поднимались из подвала.

— Леди Таисия, вы думаете, она оценит вашу мягкость и доброту? — посмотрела на меня Хейзел. — Если она вас предаст…

— Не если, Хейзел. А когда. Когда она меня предаст, — усмехнулась я. — У Клер нет ничего, чтобы она боялась потерять. Только её жизнь. Заметь, она жила в таких условиях, от описания которых мороз по коже. А её это не ужасает. Больно, голодно, опасно, но лишь бы жить. И то, что на данный момент она в безопасности благодаря моему решению, её не остановит и не имеет ценности. Тем более, что пусть я и покажусь тебе сейчас бессердечной, но если бы она не была сейчас единственной ниточкой к тому, кто всё это затеял, её судьба меня мало бы волновала.

— Вы изменились, — задумчиво протянула Хейзел. — В комнате, когда вы начали говорить с йерлами и потом с Клер… Это было на вас не похоже. И взгляд такой, что мороз по коже. А обычно вы терялись и опускали взгляд. Но знаете, что? Я стояла, слушала вас и гордилась! Никто бы не сказал, что вы были беззащитны.

— Может, потому что пришла пора защищать мне? — спросила её я, стараясь отвести её внимание от столь резких изменений в характера.

— Думаю, что лорд Тристан сильно удивится, когда вы придëте вытаскивать его из переделки, — улыбнулась Хейзел.

— Думаешь, успею? — прямо спросила я.

— Да! Конечно! — ответила девушка, в порыве схватив меня за руки, едва я закончила говорить. — Лорд Тристан сильный, умный, добрый… Он в любом случае выберется, для него просто нет такого врага, с которым бы лорд Тристан не справится! Ему просто нужно помочь!

Блеск, появившийся в глазах Хейзел, поселил во мне подозрения, что не только леди Таисия была объектом привязанности девушки. Первое чувство, когда идеализируют того, в кого влюблены… Если это чувство будет отвергнуто или разочарование в возлюбленном могут породить настоящего монстра. И тогда возникает вопрос, а знает ли лорд Тристан о чувствах Хейзел, если они действительно есть?

Эти мысли тянули за собой другие, не менее мрачные. Я боялась и не хотела представлять, что Хейзел решила отомстить лорду Тристану, ударив по мне. Хотелось верить, что в этом мире у меня будет хоть одна родственная душа. Оказалось, что я просто не могу жить без уверенности, что есть тот, кто надёжно прикрывает мне спину. Странное открытие после одной прожитой жизни.

Я и Хейзел не спали почти до рассвета. Хоть Клер и сказала, что отравленные пирожные принесли буквально перед тем, как она подала их Таисии, мы не спешили ей доверять. Все продукты были безжалостно отправлены в мусор, вместе с банками. Я с ходу могла назвать до десятка ядов, которыми можно было натереть стенки банок. И поди разбери, это на стенке яд или пыль от круп! Я заставила Хейзел закрыть лицо плотным шарфом, и закрыть руки двумя парами перчаток.

— Это же ваши перчатки, леди Таисия! — пыталась отговориться она.

— И? Думаешь твоим рукам ничего не будет? Яд, моя дорогая, не разбирает кто перед ним, у него задача отравить. А уж кого, дело десятое! — ворчала я, представляя сколько придётся потратить на замену посуды.

А потом ещё и отмывали кухню.

— Ммм… Леди? — явно не решалась задать мне вопрос Хейзел.

— Хейзел, давай немного попроще? Просто Таис для дома и между собой вполне достаточно. — Разогнулась я. — Удивляет, что я знаю с какого конца за щётку браться? У тебя научилась, сколько наблюдала за тобой.

Ответ я успела продумать, всё-таки изумлëнные взгляды Хейзел я ловила уже давно. А объяснять такое количество умений, которое непременно проявятся в ближайшее время, просто потому, что я не Таисия, как-то будет надо.

— Думаете, если начнёте сами полы мыть это что-то изменит? — села рядом со мной Хейзел. — Ну что вы так смотрите? Думаете я не помню, как вы жаловались, что чувствуете себя ненужной и вообще обузой для всех?

— А разве не так? — ухватилась я за подброшенную судьбой соломинку.

— Леди… Хорошо, Таис. Те, кто вас любит, не оценивают вас как что-то приносящее пользу. Кто хочет любить вас и гордиться вами, повод найдёт во всём. — Улыбнулась девушка. — Или вы думаете, что ваш брат, когда прибегал домой, узнать как у вас дела за пару дней его пребывания в академии, сначала чистоту полов проверял?

— Я сейчас тру столы и подоконники, и времени на жалость к себе и страх нет. В голове место только на то, чтобы следить за тем, что всё делаю правильно. И в какую сторону потянуть конец той ниточки, которую нам показала Клер. И как выйти на то место, где я смогу найти Тристана.

— Может, что-то в его кабинете? — предположила Хейзел.

— Точно! Кабинет и комната! Завтра пойдём убираться туда! — загорелась я.

— Убираться или всё же искать? — хитро засмеялась Хейзел. — Вы так стараетесь продемонстрировать, что умеете мыть полы?

— Знаешь, я тут пришла к выводу, что уборка это лучший способ поиска всего! — не смогла удержаться от улыбки уже я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 26.

Следующий день для меня и Хейзел начался очень поздно. Причём, когда я спустилась, Хейзел уже хлопотала на кухне, а на столе стояла большая закрытая крышкой тарелка с кашей.

— Я сварила как на четверых, и две порции отнесла вниз. Если завернëт в полотенце, то и часа через три сможет поесть горячего. — Отчиталась она мне.

— Правильно, нам морить её голодом ни к чему. Но и бегать пять раз на дню к ней тоже нет никакого желания. Дел полно, с чего начинать не знаешь, а уже полдня прошло. — Закончив с поздним завтраком, я отнесла посуду в мойку.

Хейзел внимательно за мной наблюдала.

— Хейзел, я правда не думаю, что у нас очень много времени. И уж точно не стоит тратить его в пустоту. Вот представь, пока я спустилась, пока ты накрыла бы завтрак в столовой, пока бы я поела, пока навели порядок в столовой и здесь… Я понимаю, что всё по отдельности, это мелочь. Но вместе, это трата времени в пустоту. — Вздохнула я, незаметно выворачивая беседу так, что бы странной казалась не моя новая манера поведения, а сохранение старых привычек. — Могу я хоть сейчас, когда моя семья в опасности не следовать придуманным кем-то там правилам этикета? Я сейчас в таком состоянии, что хочется выплеснуть и страх, и непонимание всего происходящего, сотворив что-то… Ну вот, к примеру, зашвырнуть эту тарелку в стену, чтобы только осколки в разные стороны! Или вымыть.

— Простите, леди Таис, — совместила Хейзел мою просьбу и своё понимание правильного. — Я не подумала об этом. Действительно, какие уж тут завтраки в столовой. А вы не хотите ещё раз попробовать обратиться в управу?

— Боюсь, что ответ получу тот же. И потом, как только я пошла в управу, некто решил, что стоит от меня избавиться. Причём ещё и обвинив тебя. Знаешь, о чём это говорит? — спросила её я и продолжила, потому что Хейзел замотала головой. — Что твой брат не станет тебя отмазывать. Прикрывать твою вину. По крайней мере, некто в этом уверен. Заметь, не станет даже в том случае, что сестра-преступница явно навредит его репутации.

— Да, Ногарэ очень серьёзно относится к своему долгу и никогда бы так не поступил. — Подтвердила Хейзел. — Хотя его самого могли бы из-за того, что меня обвинили бы в вашем отравлении, уволить или понизить в должности. Он же тоже из черни, просто заключил контракт. И уже столько лет служит. Его звание старшего йерла далось ему не просто так.

— Верю, поэтому и не прошу попросить его принять от меня заявление. Он не пойдёт на нарушение. А принимать заявление без основания, это нарушение. — Согласилась с Хейзел я. — Ладно, пошли в комнаты брата. Но, заранее прошу прощения, всё-таки это берлога мужчины.

— Вы хотели сказать "комната"? — улыбнулась Хейзел.

— Нет-нет, именно берлога. И исключительно потому, что я верю, что Тристан лорд и достойный мужчина. Иначе бы я сказала про свинарник. — Засмеялась я.

Любопытный взгляд девушки, скользящий по предметам в комнате, лично меня очень радовал. Значит, возможности осмотреться здесь у неё не было. И этот факт вселял в меня надежду, что за определённую черту лорд Тристан и Хейзел перейти не успели.

К счастью, с момента обучения в академии, личного слуги у Тристана не было. А вся уборка, что допускалась в его комнате, сводилась к помывке полов и смены постельного белья раз в неделю специально приходящими для уборки слугами. И те делали свою работу под строгим присмотром мажордома, попросившего две недели отпуска, чтобы навестить родню в деревне. С ним уехала и его жена, кухарка. Кроме этих троих, а потом заменившей Хейзел Клер, постоянных слуг в доме не держали. Что с одной стороны, облегчало мне условия проживания. Но с другой, ровно также помогало и злоумышленникам.

В комнате Тристана было чисто, светло и куда скромнее, чем в той, что принадлежала Таисии. А ещё было заметно, что в этой комнате мужчина никого не опасался. Оставленные рисунки и записи на столе, какие-то мелочи, книги. Тристан явно не думал о том, что на всё это кто-то может обратить внимание и как-то двусмысленно истолковать или использовать как повод для насмешек.

Но при этом полы здесь мыли совершено чужие люди. Впрочем, он лорд. А даже люди из общества, где нет официального чёткого деления на сословия, зачастую не запоминают тех, кто выполняет какую-то определённую работу. Электрик, сантехник, почтальон… Они могут зайти в дом один за другим, но при опросе удачей считается, если хотя бы двое из жителей об этом вспомнят. А уж чтобы описать внешность! Этот вопрос от сотрудников милиции всегда звучит безнадёжно. Здесь была такая же ситуация.

Пока размышляла, осматривала полки. На самом видном месте стояло в рамочке изображение головы лошади, не очень аккуратно вышитое. Но немножко корявая подпись, сделанная нитками, многое объясняла. "Брату на 10".

— Да, с рукоделием вы никогда не дружили. — В голосе Хейзел слышалась улыбка. — И это наверное единственная завершённая работа.

— Подвиг, — кивнула я, потому что и сама с рукоделием, как сказала Хейзел, не дружила.

И искренне ужасалась тому, сколько терпения нужно для всех этих вышивок. Курико могла часами сидеть склонившись над рамой, превращая ткань в полотно с дивными цветами и птицами.

И вот эта корявая вышивка, с торчащими нитками, петлями и узелками, сделанная десятилетней Таисией, занимала видное место на полке в комнате её брата. Похоже, Тристан не только не стеснялся этого подарка, но похоже считал очень ценным для себя.

В полках секретера мы нашли множество альбомов. Все они были заполненными набросками. Я отметила, что лорд Тристан очень неплохо рисует. Правда содержание рисунков… Похоже Тристан пытался пробиться таким образом в те моменты дня гибели родителей, которые никак не мог вспомнить. И очень много драконов. Странной изогнутой формы, словно завязанные в узел. Или нанесённые на что-то круглой формы, например шар. Рука у меня так и тянулась дорисовать линии сферы сверху и снизу.

Кое-где были пометки на углах. На одном из рисунков я увидела вытянутый предмет, который узнала. Опиумная трубка. Вот только украшал её дракон со знакомой мордой. А после рассматривания рисунков Тристана, я именно этого дракона действительно узнавала в морду.

— Леди! Таис, посмотрите! — взволнованно позвала меня Хейзел.

На рабочем столе лежали видимо самые недавние наброски. И рядом вырванный откуда-то лист с гербом. Вот только морда дракона и там, и там была одной и той же.

— Очень интересно! Ну и откуда он это вырвал? — внимательно рассматривала я страницу. — Вот тут смотри, печатный символ…

Что-то знакомое было в этой пометке. С трудом я нашла воспоминание о том, как Дина заставила меня и Аню получать высшее образование. И мы обе, уже при должностях и высоких погонах своих ведомств, грызли гранит науки на заочно-вечерних отделениях. А она, помогая нам, присылала редкие книги из фондов Ленинской библиотеки. Как уж она получала их на руки, для меня всегда было загадкой. Вот и там стояли похожие шифры. По буквам "АЮ", я догадалась, что скорее всего, это академия ювеналов, где Тристан учился.

— " Не хватает дневника под рукой, некуда выплеснуть мысли и попытаться сложить эту находку с остальными". — Написал он на полях.

— Значит, есть дневник, и он в похоже в академии, — сделала вывод я. — И как мне туда попасть?

Глава 27.

— А никак. — Пожала плечами Хейзел. — Никто вас не пустит на территорию академии. Только в дни окончания испытаний, когда торжественно вручают табели, можно пройти по пригласительным в актовый зал. Посторонним входа нет. Ни родственникам, ни слугам.

— А если я скажу, что за вещами брата? — задумалась я.

— С какой стати вам их забирать? Особенно, если все считают, что лорд Тристан просто развлекается где-то? — напомнила мне Хейзел.

— Тайком туда никак не проникнуть? Или за взятку какому-нибудь сторожу? — предположила я. — Нам жизненно важно узнать, из какой книги эта страница и что писал в своём дневнике Тристан.

— К сожалению, никак. — С сочувствием посмотрела на меня Хейзел. — Туда и йерлы так просто не могут попасть. А уж просто… Да ещё и женщина!

От обыска нас отвлёк посыльный от бывшего опекуна. Он извещал, что поиски немного затягиваются и интересовался моим самочувствием и настроением.

— Не дождëтесь, — фыркнула я, вспомнив бородатый анекдот.

Впрочем, этот визит напомнил и ещё об одном неотложном деле. Нам было необходимо восстановить кухню, после устроенной нами ночной уборки. Умница Хейзел ещё с утра составила список необходимого. Ей и так пришлось ради завтрака бежать за овсянкой, молоком и маслом.

К счастью, моего вмешательства особенно и не понадобилось. Хороша бы я была, не знающая ещё реалий новой жизни. К счастью, леди тоже особо о кухне не знали. Начиная от приготовления пищи и заканчивая названиями кухонной утвари. Свои покупки я решила отправить домой курьером. Да и странно было бы тащить это всё самой.

Но у нас образовалось почти четыре часа времени, которое я решила потратить на обед и небольшую прогулку.

— Леди! — зашипела на меня Хейзел при входе в ресторацию.

— Я со своей компаньонкой хотела бы отобедать, — не обращая внимания на это шипение, сообщила я подошедшему метрдотелю.

— Сегодня удивительно тёплая и мягкая погода, — не моргнув глазом заулыбался мне он, после того, как поприветствовал меня поклоном. — У нас есть чудесный столик на закрытой веранде с окнами во внутренний двор.

— Прекрасно, с удовольствием последую вашему совету. — Чуть склонила голову я.

Могла бы и не отвечать на приветствие, но так приятно быть вежливым и воспитанным человеком. К столику нас провожал неизвестно откуда появившийся официант.

— Рекомендую попробовать пасту с тушёной морковью и томлëнной телятиной, — посоветовал официант после того, как я, не долго думая, заказала куриный суп на первое.

Звучало название красиво, а вот по факту оказалось… Да уж, нужно было, прожив семьдесят лет, оказаться в другом мире и на месте высокородной леди, чтобы кушать в ресторане лапшу с говяжьей тушёнкой и обжаренной морковью! Так что из ресторации я ушла слегка разочарованной.

А вот по дороге мы проходили мимо местной парикмахерской. "Салон фрая Эрзекуля. Всё для красоты", красовалась надпись на большом стекле. А на небольших этажерочках стояли образцы продукции. В мыслях кометой пронеслись воспоминания о моём последнем лете. И Курико, обучающая Альку искусству грима. Мы смеялись, пробовали… Это была игра, но как же она мне сейчас нужна.

Я, не раздумывая больше ни секунды, зашла в салон красоты незнакомого мне фрая. Хейзел только провожала меня удивлённым взглядом.

Я внимательно слушала похоже готового расхваливать весь товар в магазине молодого мужчину, но брала только то, что было нужно мне. Некоторые вещи правда пришлось взять исключительно для отвода глаз!

Два дня я ходила котом возле трюмо, на котором рядами выставила свои приобретения. Мысль о моём Лексе пролетела внезапным ударом. Строгий и надменный взгляд пушистого члена семьи в последние годы был своеобразным костылём. Необходимой поддержкой. И сейчас мне сильно его не хватало.

— Хейзел, а где в городе можно найти никому не нужного котëнка? — решила я поинтересоваться.

Если кота не хватает, значит нужно его найти. И я решила воспользоваться уже однажды оправдавшим себя способом знакомства. Всё-таки я считала, что друзья, даже четвероногие, должны приходить в жизнь человека сами.

— Домашние животные очень дороги, за них платят такие суммы, что можно экипаж купить, или нанять слугу, который будет вас развлекать. Так что найти вряд ли получится. А вот заказать можно. Лучшим ловцом и дрессировщиком в столице все признают фрая Вольфберга. За некоторыми животными он ездит к самым границам неизведанных территорий. — Рассказала мне Хейзел. — Вы можете выбрать или заказать любого.

— Ужас какой, — передёрнуло меня. — Притащить зверя через полмира, чтобы вместо свободы заставить его быть чьей-то игрушкой! Чудовищно!

Нашу беседу прервал стук дверного молотка. Пришёл посыльный из академии с уведомлением для Тристана. После того, как я расписалась в получении для передачи и за мужчиной закрылась дверь, я без сомнений и колебаний вскрыла конверт.

— Граф Тристан Сторил, уведомляем Вас о скором начале подготовки к завершающей стадии Вашего обучения в академии высших ювеналов Империи. И последующих выпускных испытаниях. В связи с чем просим Вас прибыть в академию не позднее, чем в трёхдневный срок. С уважением… — прочитала я вслух.

— Что делать? — заволновалась Хейзел.

— Мне надо подумать, — нахмурилась я, снова возвращаясь к своей идее.

"Двенадцатая ночь", "Труффальдино из Бергамо", " Гусарская баллада " и ещё целый перечень художественных произведений строились на том, что девушка прикидывалась юношей. Тристан и Таис были очень похожи. Высокая для женщины леди не сильно уступала брату в росте. Всего полголовы. Часть этой разницы можно было скрыть за счёт подкладок в обуви.

Грудь меня тоже не смущала. В комнате Тристана я нашла странное приспособление. Широкий и жёсткий тканевый бинт, которым нужно было обматывать тело от ключиц до талии, в случае, если подозревали трещину или ушиб в рёбрах. Такой медицинский корсет.

Одежды Тристана, включая форму, тоже было предостаточно. Бриться он не брился, об ожоге, полученном в детстве и его последствиях, знали все. Волосы у него были длинными. А вот остальное зависело от того, насколько хорошо я усвоила уроки Курико.

Глава 28.

Перед зеркалом я провела почти три часа. По истечению этого времени из зеркала на меня смотрел парень, доже молодой мужчина, с немного по женски утончёнными чертами лица. Но даже я сама не сказала бы, что передо мной девушка.

Чуть более густые брови, одну из которых пересекал тонкий шрам. Более широкие скулы и тяжёлый, чёткий подбородок. Не такой узкий нос с едва заметным искривлением и уже наметившиеся на высоком лбу морщины.

— М-да, придётся учиться рисовать всю эту красоту в разы быстрее. — Пришла я к выводу после длительного осмотра результата.

У Тристана были длинные волосы, которые он забирал в низкий хвост. Повторить причёску было не сложно. Сложность возникла с одеждой. Лорд совсем не пренебрегал физической подготовкой. Судя по одежде и воспоминаниям, Тристан увлекался бегом и плаванием. Отличное сочетание, результативность которого подтверждали висящие плечи мундира академии, который я надела.

Набив и затянув всё, что провисало тем, что было под рукой, я решила, спуститься вниз и посмотреть на реакцию Хейзел. Она крутилась на кухне и моё молчаливое появление заметила не сразу.

Сначала её глаза вспыхнули, на губах уже родилась радостная улыбка… И тут же опала.

— Леди? — с недоверием спросила она.

— Но сначала ты подумала, что лорд, — улыбнулась я. — Что меня выдало? Ну кроме странно сидящей одежды?

— Вы держитесь строго, а лорд с уверенностью, — ответила мне Хейзел. — Он бы не стоял посреди прохода, а облокотился бы плечом о дверной косяк.

— Так? — упёрлась я плечом, убрала руки в карманы и чуть выставила вперёд ногу, собирая образ из подсказки Хейзел и воспоминаний Таисии.

— Улыбка, — указала на мою левую щëку девушка. — Одним уголком губ. Волосы. У лорда Тристана кончики волос едва касаются лопаток. Вы же знаете, что он бы и вовсе коротко стригся, если бы они у него не вились, как и у вас, и он бы не становился похож на мальчика с крылышками на фонтанах. А у вас волосы всю спину закрывают и бёдра.

— Это да. С такой гривой мужчина точно ходить не станет, — кивнула я.

Ножи на кухне были очень остро заточены. И не долго думая, я взяла один из них и, зажав хвост примерно на нужной длине, отрезала оставшуюся часть.

— Леди! — взвизгнула Хейзел. — Ну зачем…

Она забрала у меня отрезанный хвост и смотрела на него, чуть не плача.

— Хейзел, волосы не ноги. Вырастут заново. А в академию иначе не попасть. Пусть ненадолго, но я должна получить доступ в его комнату и найти дневник и книгу, из которой он вырвал страницу с гербом. — Сжала я её плечи. — Ты ведь знаешь, почему брат так зациклен на этом мифическом звере. А столь точное совпадение…

— Леди, а вы думаете, что сможете продержаться в академии больше пары дней? — усмехнулась Хейзел. — Допустим, вопрос с одеждой мы решим. Что-то подошьëм, где-то используем подкладки, как актёры в театре. Тут даже то, что в академии у каждого своя комната, вроде как вам на руку. И даже голос вы сможете поменять. Помните, мы ходили с вами на спектакль одного актёра? Где актёр менял одежду и голос? Думаю и мы сможем использовать такой же артефакт озаров. А дальше?

— Что ты имеешь в виду? — прищурилась я.

— Ну… Я же знаю, что фактически, вы учитесь вместе с братом. Лорд даже книги вам приносил из академии. И я даже могу представить, что вы сможете достойно фехтовать. Ведь лорд Тристан лично вас учил и занимался, не смотря на то, что девушкам, даже леди, такие умения не положены. Но лорда Тристана называют лучшим клинком академии. Думаете никто не заметит разницы между достойным владением клинком и великолепным? — задавала очень правильные вопросы эта эксперт по лорду Тристану. — А как вы будете присутствовать на занятиях по физическим дисциплинам? Подкладки в мундир подтягиваться не помогут. А стрельба? Особое оружие высших ювеналов из академии не вынести, мы даже представления не имеем как оно выглядит. Ну и наконец, как вы будете участвовать в мужских разговорах? И пить? Вы не каждое вино можете пригубить. А лорд после двух-трёх бутылок оставался почти трезв и мог читать или что-то писать. Леди, кажется, вы только зря волосы испортили.

— Боюсь, найти ответы на эти вопросы нам придётся за оставшиеся дни, Хейзел. — улыбнулась я.

И с той же улыбкой я думала, что мы их смогли решить, когда подходила к каменным воротам академии высших ювеналов. Широкий арочный проход в основании надвратной башни оставался здесь с тех времён, когда будущая империя была небольшим, но очень воинственным королевством. Собственно сама академия располагалась в здании бывшего королевского горнизона, и стены её ограничивающие были остатками древней крепостной стены.

Выбор места был не случаен. Получать образования и претендовать на должность высшего ювенала, а это судьи, военные трибуны, главы судейских корпусов, могли только отпрыски древних благородных родов. И даже какому-нибудь барону могли запросто отказать в поступлении.

Перед входом в ворота необходимо было громко озвучить своё имя. А Хейзел предупредила, что слышала от брата, старшего йерла столичной управы, что на территорию академии невозможно попасть при помощи артефактов.

Вывод был очевиден и напрашивался сам собой. Значит не так просто было пройти под сводами крепостных ворот. А если есть артефакты, позволяющие менять голос, то наверняка есть и те, что меняют внешность. И конечно те, что могут выявить применение всяких научно необоснованных устройств.

Я спокойно и несколько вальяжно, насколько позволяла зафиксированная на перевязи рука, подошла к воротам.

— Граф Тристан Сторил? — спросил меня сидящий за столом мужчина в сером мундире.

— Нет, графиня Таисия, сам не видишь? — грубо и раздражённо ответила я хрипловатым мужским голосом.

— О, Трис! Отпуск вышел удачным? — засмеялся кто-то рядом и хлопнул меня по плечу, от чего я непроизвольно дёрнулась и зашипела. — Смотрю, даже через край! Граф Рафаил Дормер.

Подошедший приятель Тристана представился не дожидаясь вопроса.

— Проходите, лорды. С возвращением в академию и удачи на испытаниях. — Пропустили нас вперёд.

Миновав своеобразный пропускной пункт, я незаметным касанием сняла активацию голосового артефакта. Для всех, я поправляла перевязь, сбитую слишком дружелюбным графом Дормер. Впрочем, по ту сторону нас встречали.

— Граф? — спросил меня один из встречающих, когда я заново активировала голосовик. — Вам нужна помощь лекарей?

— Покой на некоторое время. Это мне не помешает. — Ответила я.

— Лорды, прошу следовать за мной. — Остановился возле компании однокурсников Тристана мужчина в серо-голубом мундире, служащий академии.

— Не смею задерживать, граф Сторил. — Чуть склонился мой собеседник.

— Каждый раз одно и тоже! Скоро выпуск, а нас водят по академии, как выводок цыплят. — Закатил глаза Дормер.

— Таковы правила. Явно не от великого желания с нами бегать это делается, Раф. — Выудила я знакомое сокращение.

— Трис, ты такой зануда! Что так и хочется прописать тебе в морду, — ещё раз вздохнул граф.

Глава 29.

Едва за мной закрылась дверь комнаты Тристана, я начала осматриваться.

На первый взгляд ничего лишнего, всё предельно строго. Я бы даже сказала аскетично. Полуторная кровать на жёстком матрасе в нише, трёхстворчатый шкаф, напротив него у окна стол с двумя тумбочками. У кровати стоит стул.

Уборная и душ совмещены. Я заинтересованно осмотрела устройство душа. Небольшое каменное возвышение, внутри которого прятался железный поддон с отверстием слива. А вот лейка душа торчала прямо из стены. Допустим, я, которая сейчас добавила себе роста при помощи ботинок, под эту лейку протиснусь. А вот настоящий Тристан должен был либо сгибать колени, либо наклоняться. Вода тоже не шла сплошным потоком. На стене висел шнур, заканчивающийся деревянной ручкой. Если за него дёрнуть, то некоторое время идёт вода. Чтобы получить новую порцию воды, нужно снова воспользоваться шнуром.

Вернувшись в комнату, я тяжело вздохнула. Именно такие комнаты были сущим кошмаром при проведении обыска. Вроде нет ничего, всё на виду. Но… Чем прозрачнее омут, тем практичнее черти. Так что я начала методично обследовать комнату.

Тристан должен был понимать, что здесь, в этой комнате нет никаких гарантий, что право входа сюда имеет только он. То есть эту комнату могли перебрать по кирпичику во время его отсутствия. Например, во время каникул, выходных и отпусков.

Для начала я решила пойти проверенным путём. Очень многие почему-то уверены во всеобщей брезгливости. И устраивают тайники в туалетах и рядом с мусорным ведром. Воры и следователи прекрасно об этом убеждении знают, и нет, брезгливость не спасает. Всё прекрасно находят. Вот и я через несколько часов обнаружила едва заметно шатающийся рядом с писуаром камень. Ещё час, наверняка у самого Тристана на это уходило гораздо меньше времени, и на свет появился плотный свёрток из парусины.

Внутри оказался деревянный длинный пенал и книга.

— Древняя история, том седьмой. — прочитала я.

Внешний вид страниц и знакомый шифр пометок подсказали, что в моих руках та самая книга, страницу из которой я уже видела. А вот пенал или футляр сильно удивил. Внутри оказалась трубка для курения опиума. Я такие видела во множестве в сорок пятом. Разные, и попроще, и с резьбой. Но тут удивляла отделка.

Я не сильно понимала в камнях. Вот невестка Дины могла часами рассказывать о камнях. Начиная от образования и способов добычи, заканчивая всякими магическими свойствами и различными историческими фактами, связанными с драгоценными камнями. Но даже я понимала, что передо мной явно не стекло. Да и золота хватало.

Я осторожно осматривала находку. Отделка с двух сторон была одинаковой. От самого мундштука вился драконий хвост, там где на трубке была чаша для опиумной таблетки, дракон поднимал крылья, а голова мифического зверя была объёмной и полностью закрывала собой противоположный мундштуку конец.

Для чего Тристану понадобилась эта трубка? Почему она? Он спрятал её в тайник. Значит, она с чем-то связана. Что-то очень важное для Тристана. Но в то же время, не важнее дневника. Если бы я не знала о дневнике, то решила бы, что дальше продолжать поиски не имеет смысла. И любой на моём месте подумал бы так же.

Лорд зачем-то утащил книгу из библиотеки. Ну и увлечение опиумом не приветствуется даже среди лордов. И молодой аристократ всё надёжно спрятал в уборной. Всё противозаконное или сулящее проблемы лорду найдено. Но я-то знала, что есть ещё и дневник. А значит брат Таисии прекрасно понимал, что комнату могут обыскивать. И разделил тайники.

Ещё несколько часов поисков, результата не дали. Я без сил повалилась на кровать. К этому времени я успела облазить все стены, ведя вдоль линии кладки зажжëной свечой. Но нет, абсолютно надёжная кладка. Ни одного колебания от сквозняка. Я постучала по каждому камню в комнате, в поисках пустот и тоже мимо.

— Вот твоя гениальность в создании тайника совсем не помогает сейчас! — раздражённо фыркнула я, глядя на портрет на стене над кроватью.

Обычная миниатюра в прямой раме. Лорд и леди Сторил с детьми, близнецами Тристаном и Таисией. Лежа на подушке первое, что видел лорд просыпаясь, это картину, изображавшую его семью до трагических событий. Единственное, что как-то определяло принадлежность комнаты. Я уж было понадеялась на подсказку, но нет. Под картиной тоже пустот не было.

Решив, что стоит просто отдохнуть. Я убрала с глаз футляр с трубкой, и взялась за книгу. Я внимательно рассматривала места соединения страниц у корешка, надеясь найти откуда вырвана страница. К счастью, тут я справилась быстро. А вот дальше снова стало непонятно.

Седьмой том истории империи был посвящён зарождению этой самой империи. Задолго до провозглашения Тервеснаданского королевства империей, на этих территориях были разбросаны с десяток замков, владельцы которых почти два столетия выясняли, кто из них самый-самый король. Ситуация осложнялась тем, что в этот период удивительным образом выросла смертность среди этих спорящих господ. Некоторые хозяева замков и земель прохозяйствовали всего несколько дней. Но при всём при этом, во избежание дробления земель, за каждый клочок которых и так шла настоящая война, наследие переходило строго старшему мужчине в семье. Мор среди господ и закон майората по горизонтальной линии привели в итоге к тому, что прямой наследник, бывший на момент смерти родителя младенцем, почти нищенствовал, а всё имущество принадлежало пятиюродному дяде.

Один из таких младенцев вырос, захватил замок папеньки, вырезал под корень всю его семью, кроме одной из дочерей. Участь девушки, описанная скромным "взял в жëны без согласия и утвердил право мужа при верных ему вассалах", была незавидна.

Словно в отместку за совершëнное насилие, у данной пары было три дочери. Леди неожиданно покончила с собой, сбросившись с башни замка. А скорбящий муж женился… на одной из собственных дочерей. Дабы сохранить чистоту крови. Девушка умерла от слишком частых родов, так и не сумев подарить отцу и мужу хоть какого-то ребёнка. Младенцы погибали едва родившись.

Но и на этот раз, муж и отец, горевать не стал. Тем более, что у него оставались ещё две дочери, старшей из которых уже исполнилось четырнадцать лет. Недолго думая, он велел готовится и к похоронам, и к свадьбе. Но некий юноша, невысокого происхождения, но имеющий аж три десятка воинов и старую башню в качестве дома, решил внести поправки в этот чудесный план. Похороны состоялись. И даже двойные, несостоявшийся из дважды вдовца жених якобы проиграл сопернику в поединке. Ну, так писали в данном историческом труде. А вот невеста всё-таки пошла к алтарю, конечно за своего спасителя от страшной участи матери и старшей сестры. Чтобы не было споров доблестный рыцарь решил объявить все земли побеждённого врага своими. Которые оказались самыми крупными владениями среди тех, что учавствовали в междуусобной бойне за право называться королём.

Королём себя конечно объявил наш победитель, а всех несогласных начал прижимать к ногтю. К несчастью для последних у него был воинский талант, а после свадьбы появились и воины, и оружие, и деньги на войну.

Замки склонялись перед ним один за другим, земли прирастали, налоги уверенно текли в казну. Юная королева настаивала на единых подотях в казну, и что удивительно для её возраста и того времени, она требовала прямого поступления в казну короля, а вот местным аристократам запрещалось собирать с ремесленников и крестьян какие-либо налоги или вводить дополнительные работы, кроме строго оговоренных и разрешённых королём.

Даже сейчас, когда вроде непонятно, какое отношение могут иметь те события к сегодняшним, я не могла не заметить, что та девочка была явным хозяйственником и администратором. Именно она, при помощи централизации власти и сосредоточении её в руках мужа, сшивала то лоскутное одеяло из завоёванных земель в одно сильное королевство. Единые деньги, единая валюта, единый источник власти. Более того, пока муж был на очередной войне, она лишила аристократов их главной опоры. Войска. Теперь воины должны были идти на службу к королю, и жалование получать из казны. В замках оставалась лишь необходимая охрана.

Союз полководца и хозяйственника привёл к тому, что некогда самые крупные владения, превратились просто в столицу огромного королевства. Сильного, богатого и воинственного. Но тут, король озаботился тем, что его брак с королевой бесплоден. А умная королева вдруг сотворила невероятную глупость, заведя любовника. И не кого-нибудь, а ближайшего друга собственного мужа.

Что удивило, помимо вдруг появившейся глупости королевы, это мягкость короля. Жену-изменницу он не казнил, а сослал, по иронии судьбы, в крепость на границе некогда родовых имений королевы. Ту самую башню, что была домом будущему королю. Конечно, перестроенную и усиленную. Про жизнь королевы в изгнании я прочитала по диагонали. Мне было о чём задуматься.

Во-первых, земли, ставшие столицей Тервеснаданского королевства, принадлежали королеве, а не королю. Это земли её матери.

А во-вторых, герб, страницу с которым Тристан вырвал, принадлежал отцу королевы. И именно дракона, изображённого на том гербе видел Тристан в день гибели родителей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 30.

Утро началось неожиданно. Со всех сторон и без всякого предупреждения раздался такой грохот, что я моментально вспомнила все навыки, полученные во время Отечественной войны. И только лёжа на полу, подальше от окон и мебели, так, чтобы выступ стены загораживал от возможных осколков, я поняла что это будильник. Так в академии ювеналов добивались пробуждения высокородных лордов.

— Твою ж… — поднялась я с пола, размышляя над своей реакцией.

У моего тела не было, и не могло быть, подобных рефлексов. Это моя память и мой опыт. А значит связи между душой и телом крепнут. А значит есть надежда, что и другие навыки восстановятся.

Расписание Тристана я заучила ещё дома. А ещё пришлось заучивать расположение всяких значков в зависимости от того, какие предстоят занятия. И ещё куча знаков отличия обозначавших курс, специализацию и личное положение курсанта в структуре академии. А ещё сегодня предстояли занятия с оружием ювеналов, поэтому на груди красовался большой значок-артефакт с ярким красным камнем. Его задачей было обеспечивать надёжную защиту носителю.

— Мдаа, — оглядела я "лорда Тристана" в зеркало. — Понятно, чего это Хэйзел тебя так внимательно рассматривала. Не парень, а тоска девичья.

Поправив фиктивную перевязь, я направилась к учебным залам. Знакомый голос я услышала издалека.

— Раф, только попробуй опять хлопнуть по плечу! — развернулась я к уже замахнувшемуся Дормеру. — И как только смогу держать клинок, оставлю тебя посреди зала с голым задом.

— Знаешь, Трис, моя матушка и её подруги очень обеспокоены загадкой, отчего это наследник такой славной фамилии и ещё более славного состояния до сих пор не объявил о помолвке. — Засмеялся приятель Тристана. — Так что уверен, скоро и ты будешь драпать в том же виде, что и я тогда, при известных обстоятельствах. Надеюсь, что после этого ты перестанешь вспоминать этот эпизод моей биографии при каждом удобном тебе случае.

— Даже если мне и придётся драпать, позабыв прикрыть тылы, — выловила я знакомые воспоминания. — То заметь, я буду бежать от попытки захватить меня в плен, а не от разгневанного мужа, защищающего свою собственность. А это две большие разницы.

— А ты большая зануда! — закатил глаза Дормер.

— Необоснованное утверждение, — ответила я, заходя в зал.

— Хочешь, докажу? — завёлся Раф. — Вот что было бы, если с перевязанной рукой явился я? Куча вопросов где и как. А тебя никто не спрашивает. Думаешь, не интересно? Как бы не так! Просто боятся нарваться на заунывную лекцию о вреде неправильно выполненного подтягивания или броска. Хотя ты и неправильно уже удивительно!

— Вам бы тоже не мешало перенять эту привычку, граф Дормер! — в зале нас ожидал знакомый по вчерашней встрече преподаватель.

— Наставник Гипнус, — приветствовали мы его хором, вытянувшись по стойке смирно и резко наклонив голову.

— Курсанты, займите ваши места. Рад, что сегодня вы учли рекомендации наставников не опаздывать. — Ответно кивнул высокий, худощавый мужчина.

Вот только эта его худоба была очень обманчива. Двигался наставник Гипнус очень сдержанно. Я бы даже сказала скупо. Но это была сдержанность гадюки перед броском. Я была уверена, что наш наставник, несмотря на абсолютно седую голову, весьма опасный противник.

Зал для занятий был разделён на три части. Прямо напротив двери стоял стол наставника и доска. Она была передвижной, и при необходимости, её легко можно было сдвинуть в сторону, открывая вторую и самую большую часть. Разлиновка на полу и мишени на дальней стене навевали некоторые воспоминания. А вот по другую сторону от стола наставника стояли небольшие парты, рассчитанные на одного курсанта.

Помимо наставника Гипнуса в зале присутствовали несколько помощников наставника и трое мужчин с очень уставшим взглядом и серым лицом, словно они очень редко были на улице. А ещё на шее каждого из них было что-то вроде ошейника.

— Озары, — пронеслось в голове узнавание.

— И так. Лорды, на столах перед вами находятся знакомые вам ящики, в которых, и только в них, хранятся стрелковые револьверы. — Начал наставник, как только мы заняли свои места. — До отпуска, вы ознакомились с этим исключительным оружием, созданным специально для высших ювеналов. Сейчас будете не пробовать, как раньше, а учиться им владеть. Граф Сторил, к сожалению, ваша травма…

— Не помешает мне, наставник Гипнус. — Ответила я.

— Уверены? — внимательно посмотрел на меня наставник.

— Абсолютно. — Кивнула я.

— Что же, будем надеяться, что ваша самоуверенность имеет основания. — Не стал спорить наставник и начал рассказывать о чудо-оружии.

От того револьвера, что был известен мне, его отличало отсутствие пороха и патронов, стрельба велась небольшими дротиками, по форме напоминающие гвоздь без шляпки или вообще кол. Скорость создавалась за счёт магии озаров. Точнее небольшой капсулы-артефакта в рукояти. А ещё, этот револьвер можно было считать одноразовым. Барабан с двенадцатью колами-патронами прятался в тяжёлом монолитном корпусе, словно ядро ореха в скорлупе.

— На время отпуска вам вменялось отработать стойку для стрельбы и разобрать принцип стрельбы по цели. — Отошёл в сторону наставник. — Жажду порадоваться вашим успехам, господа. Кто первым пройдёт к барьеру? Да, лорд Сторил. Желаете покинуть зал?

— Желаю пройти к барьеру, наставник, — ответила я.

— Лорд Сторил, — явно сдерживая раздражение, сжал губы наставник. — Вы считаете это место и оружие ювеналов подходящим местом и поводов для ваших шуток?

— Даже в мыслях не имел подобных намерений, — взяла я из ящика оружие.

— Ваша рука, — указал он на перевязь, словно это должно было всё объяснить.

— Вы правы, возможно мне придётся вернуться в комнату, чтобы восстановить фиксацию. Но это не помеха. И разве нет ситуаций, когда ювеналы даже получив серьёзное ранение не выходят из боя? Или у нас враги добуквенно соблюдают кодекс аристократов? — позволила себе насмешку я.

Наставник просто указал рукой на позицию для стрельбы. Я взяла тяжёлый револьвер в левую руку. Ощущение было, словно встретила старого знакомого, точнее сына или внука кого-то хорошо знакомого. Да, это было не то, к чему я привыкла. Но всё же, тяжесть рукояти в ладони как будто… Как будто кто-то издалека подбодрил.

Наставник не скрывал своего недовольства тем, что один из курсантов, по его мнению, напрасно тратит время занятия. Мне даже стало интересно, изменится ли его отношение или взгляд так и останется, недовольно скептическим. За результат я не переживала. Сдобновы часто рождались левшами. Бабушка говорила, что это у нас от её мужа, нашего деда. Левшой был и отец, и я с Диной. Вот Анна и племянники были праворукими. А Алька тоже унаследовала эту особенность, и хотя в школе её переучили хотя бы писать правой, ведущей у неё осталась всё равно левая рука. Нас же с Диной отец учил владеть обеими руками полноценно.

Черта позиции, чужое тело послушно и точно встаёт в памятную позицию, я чётко вижу свою цель. Рука рефлекторно идёт вверх, подводя оружие к верной точке для выстрела. Резкий хлопок. По руке прокатилось знакомое ощущение отдачи.

— Точно в цель. Идеальное попадание, лорд Сторил. — Озвучил результат наставник. — Вы, оказывается, полны сюрпризов. Сможете повторить своё попадание на другой цели?

— Так точно, наставник. — Кивнула я

Наставник Гипнус просто показал на другую мишень. После второго выстрела он сам пошёл смотреть попадание, хотя и так было понятно, что пробита середина цели. Он ничего не сказал, но в тишине зала раздались чёткие размеренные хлопки.

Глава 31.

Пока остальные по очереди выходили к мишеням, к моей парте подошёл один из озаров. Он забрал у меня револьвер и начал раскручивать корпус.

— Возможно оставить только внутреннюю раму, с барабаном и системой пуска? — тихо спросила я у мужчины. — Или сделать так, чтобы барабан был открыт?

— Лорд Сторил, тогда барабан с патронами будет лишён защиты корпуса, а отдача от выстрела будет ощущаться сильнее, — ответил мне мужчина.

— О чём вы ведёте разговор? — наставник оказывается умел не только следить сразу за всеми в зале, но и бесшумно передвигаться.

— Я уточнил возможность внесения изменений в конструкцию револьвера, — ответила я.

— Вот как? Не поделитесь со всеми нами? — сложил руки на груди наставник.

— По факту, данное оружие сейчас носит больше символический характер, так как является знаком того, что владелец является высшим ювеналом. — Отвечала я. — В реальности же, револьвер всего лишь даёт небольшое преимущество в двенадцать выстрелов. Которые легко переждать, или заставить противника истратить заряды, хаотично уходя с линии стрельбы. Посчитать выстрелы можно по характерному звуку. И я думаю, что именно поэтому оружие ювеналов держится в такой тайне, что прибегают даже к клятвам-ограничителям перед тем, как начать обучение курсантов.

— Допустим, — внимательно слушал меня Гипнус. — В целом рассуждения верные.

— Возможность перезарядки без вскрытия корпуса револьвера значительно изменила бы эту ситуацию. Запас патронов при себе и возможность сдвинуть барабан в сторону от ствола для пополнения зарядов вернут револьверу то значение, которое и должно быть. Опасное и серьёзное оружие, способное кардинально изменить положение дел. — Продолжила я.

— Хм… Насколько я понимаю, лорд Сторил, время отпуска вы посвящали не только бурным развлечениям, последствия чего мы можем наблюдать, — кивнул наставник на мою перевязь. — Но и знакомству с револьвером. Не буду спрашивать, кто и как предоставил вам доступ к этому оружию. Ответ очевиден. Как и наглядная демонстрация того, почему право на обучение в этой академии предоставляется только самым родовитым аристократам. Господа курсанты, к каким сословиям может принадлежать проявленный озар изъятый для службы империи?

— Чернь, сорры, фраи, — последовал немедленный ответ.

— Никто не задавался вопросом, почему аристократов и аристократов это правило не касается? — последовал следующий вопрос. — Вижу, что нет. Посмотрите на графа Сторил. Револьвер, который он держит в руках, является результатом труда одарённых. Это бесспорно гениальное изобретение, которое служит высшим ювеналам уже второе поколение аристократов. И никто из озаров даже не подумал об улучшении. А лорд после явного, но недолгого знакомства предлагает существенное изменение. Вот вам неоспоримое доказательство превосходства происхождения над талантом. Ровное пламя всегда важнее единичной искры.

— Вот же ты! Заслужить похвалу старика Гипнуса, это надо из кожи вывернуться. А если учесть, что тебя он сильно недолюбливает… — догнал меня в коридоре после окончания занятия Раф.

— И что? Действительно ходят такие разговоры? — поинтересовался за нашими спинами наставник. — Надеюсь вы не воспринимаете их всерьёз, лорд Сторил?

— Стараюсь не обращать внимания, — ответила я.

— И правильно делаете. Я не скрываю своего отношения к вашему поступлению в академию и выбору дальнейшей службы, потому что более, чем уверен, что этот выбор состоялся под влиянием вашего опекуна. Герцог Хьюго Вестаран прославленный воин и полководец, действующий маршал империи. И ваше стремление быть похожим на него вполне понятно. Я уверен, что именно этому мы обязаны появлению вашего имени в списках будущих военных трибунов. Но герцог Вестаран пришёл сюда по призванию. Так требовало его предназначение. В вас, лорд Сторил, я его не вижу. Хотя готов засвидетельствовать, что вы являетесь одним из достойнейших молодых лордов. — Даже не понижая голоса ответил наставник. — Я подам рапорт о ваших предложениях. Готовьтесь к тому, что в ближайшие дни вам придётся подробно объяснить свои идеи группе озаров.

— Трис!!! — зашипел Дормер. — Как тебе это удаётся?! Вот всегда ты так!

— Обещаю, на остальных занятиях проявлять себя не буду, — усмехнулась я.

Впрочем, остальные занятия были лекциями по праву и истории. Дальше обед, самостоятельные занятия и ужин. После ужина возвращение в комнаты. Время самостоятельных занятий я предпочла потратить на изучение истории основания империи. Благо, источников хватало. Информация слегка разнилась. Так, будущий первый император уже оказался из древнего рода и сильным лордом, победившим напавшего на владения соседа.

Проверив с десяток книг, я обнаружила, что во-первых, все ссылаются на тот труд, что я прочитала первым. Во-вторых, буквально просто пересказывают одну и ту же версию с небольшой разницей в деталях. Тогда я стала искать указание на дату создания подкорректированной истории. Оказалось, что сей труд был лично одобрен императором лет за десять до его смерти и гораздо позже описываемых событий.

— Понятно. И здесь есть свой Карамзин, — фыркнула я.

Но было над чем задуматься. Откуда тогда взялась та книга, что я нашла в комнате? Она явно была старше, чем та, которая являлась так сказать официальной версией истории Тервеснаданской империи. И значит, хранилась она явно не на виду. Похоже, Тристан хорошо ориентировался в архивах и запасниках академии. Вот только что-то мне не верится, что кто-то вообще предоставлял ему допуск.

Я сделала себе мысленную пометку, обязательно очень внимательно прочесть спрятанную Тристаном книгу. Что-то в ней было такого, что он даже не рискнул принести её домой.

День для меня вышел насыщенным, поэтому сразу после ужина, я приняла душ. Подновила грим, на случай поздних гостей, и отправилась в кровать. Поступила я совершенно варварски. Я отделила обложку от книги из тайника, и вставила содержимое в обложку от каких-то описаний "осваевамых неизведанных территорий". Оставшиеся части убрала в тайник. Зато теперь я могла спокойно читать книгу, не боясь, что кто-то заинтересуется содержимым.

Почему-то судьба королевы из древности меня зацепила и не оставляла в покое. Утверждалось, что брак был бесплоден. Может в этом причина внезапной измены? Тем более, что король женился повторно уже через несколько недель после изгнания первой жены. Новая королева принесла ему в качестве приданного земли вдоль южной границы королевства, раздвинув пределы последнего ещё на полдня пути. А наследник появился всего через неполных шесть месяцев после свадьбы.

Размышляя о том, могли ли королеву оклеветать, чтобы освободить её место для новой пассии мужа, которая к тому же уже была в положении, я скользила взглядом во стене напротив. И конечно, цеплялась за семейный портрет. То ли картина была так нарисована, то ли её повесили как-то криво, но создавалось впечатление, что все изображённые смотрят в одну точку, прямо и немного вверх.

— Прячь у всех на виду… — повторила я набившую оскомину фразу.

Для того, что бы понять куда смотрят нарисованные все, мне пришлось встать в полный рост. Видно из-за того, что кровать стояла в углублении, кладка здесь была из неровных камней. И похоже, что раньше над кроватью что-то висело. Или сама кровать была уже, и от общей площади комнаты её отделяло что-то вроде балдахина. По крайней мере, следы от креплений в камне остались.

Недолгий осмотр доказал, что моя догадка была неверна. Ведь тогда на противоположной стене должны были бы быть такие же отверстия. Обратно я легла в диком разочаровании. Мне было необходимо найти этот чëртов дневник!

Глава 32.

— Простите, наставник Лорис, — встала я из-за парты на одной из лекций. — Но данная фабула отвратительна и не имеет ничего общего с законом. Происхождение обвиняемого при расследовании преступления не может быть причислено к доказательствам вины. И так же не может быть истолковано как отягчающее вину обстоятельство. Это лишь социальный, то есть общественный, портрет. То, что могло бы обусловить появление и развитие каких-либо черт характера и внешних обстоятельств. Например, сформировать мотив.

Я уже несколько дней обучалась под личиной Тристана, и запасы терпения подходили к концу. Расслоение общества здесь было не просто велико, оно ещё и закреплялось чуть ли не на уровне базовых знаний. Ну вроде, возьмёшь в руку горячий уголь из костра, получишь ожог. Если лорд говорит, что фрай или сорр, или вовсе чернь, украл у него что-то, то значит украл. Лорд же врать, оговаривать и подставлять не будет.

Но что ещё больше меня возмущало, прямо до самого нутра, так то, что это было возведено в ранг науки и этому обучали! В том числе и будущих верховных судей.

— Граф Сторил, вот вы сейчас говорите "сформировать мотив". То есть среда, окружение, в котором живёт наш обвиняемый, вынуждают его совершать преступление. Например, воровство на рынке. Куда с большей вероятностью оправдается предположение, что кража совершена с целью… Утолить голод! — довольно улыбался наставник Лорис, невысокий старичок, как оказалось обожавший спорить с курсантами. — Следовательно, стоит искать преступника среди тех, кто этот голод испытывает. Это верный путь для восстановления закона и порядка.

— Верный путь это получение неоспоримых доказательств! То есть таких, которые не зависят от чьего-либо умысла, восприятий или ошибки. — Не соглашалась я.

— Пример такого доказательства на ваш взгляд? — тут же последовал вопрос.

— Отпечатки пальцев, — ответила я.

— Что, простите? — удивился наставник.

Чем поражал этот мир, так это полным отсутствием процедуры идентификации преступника. Здесь основными действиями при расследованиях был сбор показаний и допрос преступника. Фактически, выбивание признания.

— Кожа человека имеет свою плотность и свой собственный рисунок. К примеру, самый яркий и легко получаемый образец это отпечаток пальца. Смотрите, — я вышла к доске, намазала подушечку пальца мелом и оставила отпечаток на оконном стекле. — Теперь вы, наставник. Тот же самый палец на своей руке. Видите линии? Это наша кожа на руках. Сравните наши отпечатки.

Наставник Лорис был весьма увлечён своим делом и интерес курсантов охотно поощрял.

— Подделать невозможно, изменить тоже. Только если выжечь или снять кожу с пальцев. — Поясняла я.

— Действительно! Ведь раньше различные договора и прочие свидетельства неграмотные лорды подтверждали, приложив палец! — Вспомнил наставник. — Признайтесь, лорд Сторил, вы отталкивались от этого факта в своей гипотезе?

— Именно, наставник. Вас сложно удивить. — Обрадованно подтвердила я источник знаний, не вызывающий подозрений.

— Ну, ваше увлечение историей хорошо известно! Вы буквально пропадаете в библиотеке и хранилищах академии. Где как известно под надёжной охраной находится огромное количество исторических трудов, жизнеописаний и прочих свидетельств минувшего. — Довольно покачал головой наставник.

Очень быстро на стекле появилось с полсотни отпечатков. Занятие было фактически сорвано. Многие пытались найти похожие отпечатки. Однако наставник явно был доволен.

— Обязательно представлю вашу гипотезу на обсуждение. Очень интересное замечание, лорд Сторил. Очень! — улыбался он мне.

Если Тристан жив, нужно будет его предупредить, что с моей лёгкой руки он стал двигателем науки и прогресса. Впрочем, мне было легко говорить, опираясь на знания и опыт прошлой жизни. К сожалению, успехи в учёбе никак не сочетались с успехами в поиске дневника. Время шло, вопросов становилось всё больше, и без дневника получить ответы хотя бы на некоторые было просто невозможно.

Я и так допустила ошибку, посчитав шифр на вырванной странице библиотечным. Нет, всё оказалось гораздо интереснее. Академия была не только оборонительным укреплением и учебным заведением. Это был ещё и огромный исторический архив всей империи. И я думаю, что поступил именно сюда Тристан не случайно. А расследуя убийство родителей, которому он кажется посвятил всю свою жизнь.

Косвенно это подтверждалось и всем известной любовью и интересом лорда к истории. Ведь на то, что он тратил огромное количество времени на изучение древних трудов обращали внимание очень многие. Вот только я пока никак не могла увязать историю древней королевы и убийство леди и лорда Сторил.

Злясь на себя и буквально чувствуя, как в голове пульсирует "где дневник", я крутила в руках непонятную железяку со стола Тристана. Тонкий металлический прут, в форме буквы "Г" был среди карандашей в стакане на столе. На короткой части были нанесены кольца. То ли гравировка, то ли просто что-то непонятное.

Вдруг раздался щелчок, и из длинной стороны вниз выпала ещё одна часть, которая превратила загогулину в букву "п". Я резко села на кровати. Немного времени на попытки, и после очередного щелчка, загогулина вернулась в исходное положение. Я несколько раз попробовала снова выдвинуть скрытую часть. Похоже, что это своеобразный ключ. Но где замочная скважина? Взгляд сам заскользил по стене к отверстиям напротив портрета. Длинная часть зашла в него идеально. Лёгкое вращающее движение пальцев по третьему сверху кольцу, нацарапанному на короткой части, щелчок. Я потянула за короткую часть на себя. Узкий камень послушно выдвинулся из стенки, как книга на полке книжного шкафа из строя таких же книг.

— Гениально! — камень был выдолблен изнутри, а за ним была кладка, поэтому при простукивании звука пустоты и не было. И сквозняка тоже. Да и сам тайник был очень узким. Настолько, что в него едва помещалась книга в мягком кожаном переплëте. Точнее… Дневник лорда Тристана.

Вернув камень на место, а ключ-загогулину в стакан, я открыла дневник. Писал лорд очень мелко. Буквы в его исполнении я могла сравнить с ювелирным бисером, которым вышивала Курико. Прикинув, что послезавтра выходные и курсантов отпустят по домам, я собиралась и дневник, и книгу, и футляр с трубкой отнести домой. Потому что не факт, что я смогу находиться здесь ещё неделю. Руке пора бы уже и восстановиться. И так вот-вот начнутся вопросы. На последних страницах лорд сетовал, что не смог вынести из зала славы портрет опекуна из зала славы академии. За чем ему он сдался, когда этот опекун жив и здоров? Для себя я решила, что завтра обязательно наведаюсь в этот зал. Хоть посмотрю что собирался украсть Тристан.

Причём не просто собирался. Уж не знаю, откуда это у лорда в неведомо каком поколении такие навыки, может у приятеля своего, барона-пирата, поднабрался, но он очень хорошо прописал и проходы, и время обходов дежурных по академии. И даже проверил, что на портретах выдающихся курсантов нет никакой охраны. Вот только не догадался взять что-нибудь острое, так как рассчитывал просто снять рамку с изображением.

— "И когда я положу этот портрет перед лордом Хьюго, я хочу услышать правдивый ответ", — писал Тристан.

— Дорогой ты мой, а записать вопросик для потомков сложно было? — спросила я, обращаясь к дневнику.

На следующий день меня ждал сюрприз. Хейзел решила, что пора меня навестить. Поэтому сразу после занятий мне передали, что у входа меня ждёт служанка сестры с очередным посланием. Во время будней в академии, лорд Тристан достаточно часто получал от сестры небольшие записки и корзину с фруктами, мясным рулетом и обожаемым шоколадом. Так что и сейчас визит Хейзел, которую обычно и посылали отнести гостинец из дома Тристану, никого не удивил.

Обычно у ворот не проверяли, что выносит курсант. Но я решила подстраховаться. Какое-то чутьё или интуиция подсказывали, что раз выпал шанс вынести находки и переправить их домой, значит нужно им воспользоваться, а не оставлять в комнате. Поэтому я почти демонстративно несла свёрток рубашек и тканевых повязок, использовавшихся мною для перевязок.

— О! Отлично, это я унесу в руках, а в корзине как раз отнесëшь домой вот это. А то не комната, а какая-то подсобка прачечной уже с этими повязками! — спокойно объясняла я Хейзел не понижая, но и не приглушая голоса.

Кому нужно, если нужно, всё услышат и так. Зато подозрений в разы меньше. Стояла я так, чтобы загораживать корзину спиной. А дежурные у входа видели, что я что-то активно выкладываю и перекладываю, но прекрасно понимали, что происходит. Я ведь сама так любезно озвучила свои действия. Вот только на дно корзины из-под кителя отправились мои находки, и только потом вещи. Хейзел смотрела на меня расширяющимися глазами.

— Домой, подними защиту и не отключай ни при каких обстоятельствах! — почти беззвучно предупредила я. — Чтобы не случилось и кто бы не представлялся мной, Тристаном или опекуном!

Хейзел чуть нахмурилась, но кивнула. Проводив взглядом извозчика, увозящего её домой, я обернулась к воротам.

— Ну что? Опять будете выяснять кто я граф Тристан или графиня Таисия Сторил? — вроде как шутила я.

— Добро пожаловать в академию, графиня Таисия, — тем же тоном ответили мне.

Я хмыкнула, так как пользуясь тем, что была завалена гостинцами от "сестры", уже отключила голосовик. Оставив всё на столе в комнате, я решила исполнить свой вчерашний план и посмотреть на предмет неудавшейся охоты Тристана.

Зал славы академии представлял собой огромную вытянутую комнату. Вообще-то изначально это была конюшня того самого гарнизона, что здесь когда-то располагался. Сейчас перекрытия отделявшие само строение и чердак исчезли, открывая каменные арки держащие крышу. Висели знамена империи и некогда покорённых королевств.

Рядами на стенах висели портреты курсантов академии, сумевших вписать своё имя в историю империи. Под каждым портретом было небольшое пояснение. Кто это и чего добился.

Искать портрет с надписью Хьюго Вестаран пришлось долго. Хорошо так времени прошло с тех, пор как он был студентом академии. На портрете он был изображён уже в боевой кирасе офицера экспедиционного корпуса. Но помимо знаков отличия, на кирасе была гравировка и выполнена она была в родовых цветах Вестаранов, алом и бронзово-коричневом. Но я мало обращала на это внимание. С портрета на меня смотрел невообразимо яркими голубыми глазами мужчина лет тридцати. О десятках поколений лордов в семье кричала каждая черта. Про таких говорят, что чувствуется порода.

Вытянутое лицо с тяжёлой челюстью и яркими и чётко очерченными губами напомнило мне портреты Габсбургов, испанской королевской династии, правившей до Бурбонов. Волосы, свободно спадающие на плечи были настолько ярко-рыжими, что казалось, что вокруг головы герцога полыхало пламя. Единственным, что выбивалось из этой огненно-красной картины, была серьга в одном ухе мужчины. Жемчужная капля на простом кольце. Она просто бросалась в глаза.

Наверное, именно поэтому она меня зацепила, и я решила, что нужно обязательно узнать, что это украшение означает. Ведь не зря же оно изображено даже на парадном портрете?

Глава 33.

Вернулась в комнату я ненадолго. Времени едва хватило, чтобы составить план. Сегодня я должна была впервые идти на обсуждение револьвера с командой озаров. А значит, имею шанс оказаться в коридорах после отбоя на законных основаниях. При этом, уже завтра утром я смогу уйти из академии. Только надо подгадать так, чтобы я с портретом, попалась на глаза патрулю академии. На случай, что если пропажу обнаружат и начнутся вопросы, я смогла бы ссылаться на то, что после моего ухода от озаров, я встретила патруль дежурных и именно с ним дошла до своей комнаты.

Уже на выходе из комнаты я обернулась, посмотрев на стол. Решение пришло мгновенно. Я собрала всё, что лежало на столе. И фрукты, и шоколад, и мясной рулет. Во-первых, озары имели весьма истощённый и уставший вид. Так что немного фруктов и шоколада им точно не повредит. Как и лёгкая закуска во время работы. А во-вторых, понятно, зачем лорд Сторил взял с собой нож, если вдруг кто-то его заметит.

Озары меня встретили удивлёнными взглядами.

— Господа, я считаю, что умственную работу необходимо стимулировать и поддерживать лёгкими и приятными угощениями. Спиртное нам ни к чему, а вот сладости и фрукты в самый раз. — Разложила я всё принесённое на пустом столе. — Угощаемся.

К счастью уговаривать никого не пришлось.

— Давайте исходить из того, что я тупица, в принципе не представляющий работу револьвера, но пытаюсь поумничать, — начала я рассказывать своё видение улучшений. — Фактически, вам нужно объяснить мне, почему так, как я хочу, не будет.

— Лорд Сторил, так не выйдет. — Улыбался один из озаров. — Видите ли, замечания у вас очень здравые. А репутация у вас очень умного и прозорливого молодого человека, не выпячивающего своё происхождение и признающего знания, умения и таланты других, вне зависимости от того, кем этот кто-то другой является. Всем широко известно, что лорд Сторил никогда не пытается возвыситься за счёт других.

— Спасибо, приятно слышать! — поблагодарила я.

Обсуждение длилось несколько часов. Особенно, когда я, вспомнив примерно механизм подачи патронов в пистолете, схематично его изобразила.

— Если внутри расположить внутри механизм, вроде шестерёнок, то после поднятия дрота в ствол, пустая ячейка будет распадаться и уходить вниз. Мы сможем упростить систему зарядки и увеличить количество самих зарядов. — Заинтересовался один из озаров.

— Увеличится скорость стрельбы, — добавил второй.

— И возможен перегрев механизма, — вовремя вспомнила я знаменитый пулемёт "Максим", который по рассказам отца иной раз приходилось просто поливать водой. — Но я вам этого не говорил. Это ваша идея, возникшая в результате обсуждения.

— Эта идея, лорд Сторил, может принести вам целое состояние, — произнёс старший озар.

— И положить конец любой карьере, кроме придумывания вот таких идей, — невесело усмехнулась я. — Так что не потеряю, отказавшись даже от доли авторства.

— Лорд… — замялся озар. — За эту идею и её воплощение нас переведут в совсем другой ранг. Позволят работать в других условиях, и не в городе, а в поселении, где у озаров свои дома и почти обычная жизнь. Даже сейчас понятно, что это просто… Прорыв на много лет вперёд. За эту разработку каждому из нас позволят навещать семью и жениться по своему выбору. Вы представляете, какую ценность отдаёте?

— О том, что это настолько ценная идея я как-то действительно не подумал, господа. — Задумавшись, тихо произнесла я. — Тогда конечно просто так её отдавать не годится.

Я поднялась, вытянулась по стойке смирно и, сжав руку в кулак, приложила её к солнечному сплетению.

— Я, потомок крови рода Сторил, клянусь перед лицом предков и потомков, что никогда, ни при каких обстоятельствах, условиях и как бы не была значима цель, не признаю идею реконструкции револьвера своей. Нигде не упомяну о своём участии в её появлении. Добровольно и единственно по велению своей совести передаю её авторство присутствующим здесь одарённым. — Произнесла я формулу безвременной клятвы. — Вот так, господа озары, будет правильно. А я пожалуй откланиваюсь.

Видно каким-то силам, если их существование в этом мире признавали, мой поступок пришёлся очень по душе, потому что похищение портрета прошло идеально. До моей комнаты оставалось всего несколько метров по затемнённому по случаю позднего времени коридору. В одном из ответвлений уже раздавались голоса дежурного патруля.

Неожиданно я почувствовала резкий рывок за волосы, заставивший оголить шею. Леденящий холод стали я почувствовала мгновенно. И тут же яркой вспышкой в сознании высветились воспоминания о последнем разговоре с Норайо. Я чуть повернула корпус, чтобы лезвие прошло не рывком по прямой, раздирая моё горло, а словно по дуге, чья смертоносная траектория вспарывала сейчас мне кожу. Далёким эхом прозвучали слова про важное совещание, которое без меня не начнут.

— Ты слишком увлёкся историей, граф! — прозвучал явно изменённый голос, но со знакомыми интонациями.

Опора за спиной исчезла, как только мой убийца поспешил скрыться. Моё недолгое падение закончилось болью от удара, и последнее, что я видела, это смутные тени приближающегося патруля.

Возвращение в сознание было внезапным. Вот только что была темнота и безвременье, а вот уже яркий солнечный свет пробивается даже сквозь сомкнутые веки. Последние минуты, всплывшие в памяти, заставили резко распахнуть глаза и попытаться ощупать горло.

— Лежите спокойно, графиня Таисия. Вам сейчас противопоказано делать резкие движения и напрягать горло. И тревожить повязку тоже. К сожалению, рана была достаточно глубока, и… Останется шрам. — Тут же появился мужчина в форме лекаря и с шевроном академии.

Шрам на шее? Эта новость меня не напугала и не расстроила. Я прожила с ним всю жизнь. Но лекарь мою задумчивость воспринял по своему.

— Поверьте, леди, мы сделали всё, что только могли. Вам ещё очень сильно повезло, что дежурные нашли вас очень быстро. Судя по показаниям озаров, буквально через несколько минут после нападения. Наставник Гипнус шёл проверять работу над револьвером и конечно прибежал на шум вместе с озарами. То, что вас быстро нашли, наставник не растерялся, а озары сразу применили артефакты, останавливающие кровь… Только это всё вас и спасло. — Торопливо рассказал лекарь.

Глава 34.

Наличие в мире такой вещи, как магия, всё-таки предоставляло неоспоримые преимущества. Как минимум, в лечении. Уже неделю спустя, я хоть и с трудом, но могла разговаривать. И не смотря на то, что лекари всё ещё запрещали нагрузки и волнения, я уже перемещалась по палате, ждала слушания совета академии по поводу незаконного проникновения на территорию учебного заведения и принимала гостей.

— Как ты только могла додуматься до такого вопиющего нарушения всего? Все запреты, устои и правила! Это вызов обществу! Твою выходку обсуждают по всем раутам, Таисия. Ты понимаешь, как это отразится на твоей репутации? — бушевал герцог Хьюго. — Ты леди! А леди не пристало выряжаться в мужскую одежду, как последняя актрисулька и жить с мужчинами! И где? Фактически в казарме! Я даже не представлял, что когда-нибудь стану свидетелем такого позора в роду Сторил. Таисия, Сторил не просто лорды, вы в родстве с герцогами и с самим императором. А ты?

— Я пыталась найти брата, лорд Хьюго. Вы ведь хоть и обещали заняться его поисками, но обещания своего не выполнили, — напомнила я, умалчивая обо всём, что удалось узнать.

— Ну, конечно! А тебе не прошло в голову, что наверное я именно этим и занят. И раз я просил тебя не лезть, то я уверен, что ты дома, в безопасности и ведёшь себя, как полагается высокородной леди? — герцог понизил голос. — Ты понимаешь, что идут разговоры о том, что а не безумна ли ты? Понимаешь, что это значит?

— Проверка на разумность? Кажется именно благодаря ей лишили титула и сослали в дом для умалишённых мать Эжена, — ответила я.

— Если бы проверка, в твоих знаниях никто не сомневается. Для тебя проверка означала бы вскрытие памяти! Вывернули бы всё, вплоть до самых ранних воспоминаний, когда ты ещё себя не осознавала! — прошипел герцог.

— Может и хорошо? Может тогда ювеналы найдут зацепки не только для того, чтобы найти брата, но и убийц родителей? — решила показать, что не боюсь шантажа я.

— И превратили бы тебя в ту самую безумную? Мне понадобилось всё моё влияние при императорском дворе, чтобы ограничились только советом академии! — раздражённо ответил лорд Хьюго. — Без последствий эта твоя выходка не пройдёт. К сожалению, этот уродливый шрам останется с тобой на всю жизнь. И с таким ударом по репутации… Боюсь, что тебе придётся согласиться на менее выгодную партию, чем ты могла рассчитывать. Я займусь вопросом твоего скорейшего замужества…

— Не стоит, — прервала его я.

— Что значит не стоит? — похоже искренне удивился герцог. — Я как твой опекун…

— Бывший опекун, — напомнила я. — Единственный родственник, который мог бы высказать своё мнение по данному вопросу, это мой брат, Тристан. Свою долю наследства я получила на момент совершеннолетия, как и наследуемый титул. И в моих ближайших планах замужества нет. Так что никакие из предложенных партий, не важно насколько они там выгодны, я рассматривать не собираюсь. И вообще планирую сама выбрать себе спутника жизни, когда сочту для себя это нужным.

— Замужество сейчас единственный шанс замять этот скандал, — попытался настаивать герцог.

— Я уже ответила по данному вопросу. К чему такая настойчивость, лорд Хьюго? — чуть прищурилась я.

— Я так понимаю, что Тристан пообещал тебе некоторую свободу выбора в данном вопросе, — вздохнул герцог. — И в качестве кандидата в мужья, ты видимо рассматриваешь барона Эжена Соммерса? Таисия, я правда, не хотел тебе этого говорить. Я вообще считаю, что женщины и леди подобные вопросы вообще не должны касаться. Но сейчас я вынужден… Барон Соммер на днях был схвачен йерлами столичной управы, ему предъявлено обвинение в измене империи.

— Значит, с ним можно поговорить о местонахождении Тристана? — чуть не подскочила я.

— К сожалению, нет. Он бежал ещё до первого допроса и сейчас объявлен в розыск. Его поимка вопрос времени. Ведь разрешения на выезд из столицы у него нет, — нахмурился герцог. — И как понимаешь, любой йерл при встрече просто попытается уничтожить склонного к побегу преступника.

Я прикусила себе язык, чтобы не рассмеяться. Да уж конечно, отсутствие разрешения точно является ограничением для барона Соммерса. Вот только у капитана Рема Неже наверняка всё документы в порядке и исчезнуть из порта на своей "Фиалке" Он может в любое время. А про пирата на контракте Дженсома Мерэ и говорить нечего. И я буду оочень удивлена, если барон ещё в столице. Тем более, что Тристан был с ним, а значит Эжен точно знает, чем закончилась их авантюра для лорда Сторила.

Настоятельно посоветовав мне уделить время на то, чтобы серьёзно подумать о своей репутации, герцог наконец откланялся. Мыслей в голове было достаточно. Ни одной о замужестве, правда, но кому оно интересно, при здешних порядках? Мать моего отца всегда говорила, что замуж выйти не напасть, как бы с мужем не пропасть. А с её жизненным опытом эти слова имели весьма весомое значение. Тем более в моём положении, когда на следующий день уже должно было состояться заседание совета академии, а меня до сих пор не известили о том, какие обвинения мне предъявят.

Не зная о чём пойдëт речь, я не имела возможности подготовиться заранее. Оттого и шла на заседание, тщательно скрывая волнение. На моей стороне было происхождение, на стороне академии нарушенные мною правила.

И конечно, именно на это напирал один из выступающих наставников.

— Что вы хотите сказать по данному вопросу? — после выступления обратился ко мне председатель совета.

— Ничего, — пожала плечами я. — Я высокородная леди, мой род в родстве с двумя герцогскими родами и с самим императором. Я не подлежу суду, пока сохраняю титул. А лишить титула высокородного могут только в одном случае. За измену империи. Вы же сами нас этому учили, и кажется я никогда не числилась среди отстающих. Более того, каким-то образом на меня было совершено покушение. Почти удавшееся. Вам не кажется, что это к академии вопросы?

В моем голосе каждый звук дышал уверенностью в себе и превосходством. Но внутри я ощущала дрожь от волнения.

— Как не прискорбно это признавать, но леди Сторил права, — поднялся наставник Гипнус.

— И что вы предлагаете? Оставить всё это так и создать тем самым опасный прецедент? — возмутился кто-то из наставников.

— Опасность этой ситуации создаём мы сами, рассматривая её, как нечто стоящее нашего внимания. Я предлагаю относиться к этому как странной блажи высокородной леди, чем на самом деле всё это и является, — скривился наставник Гипнус. — Леди развлеклась, обманывая стольких наставников. Леди доказала, что учителя, нанятые её опекуном, получали свои деньги заслуженно. На этом и всё. Странная и скандальная выходка, не более. Окончилась она правда плачевно для леди. Спасти её жизнь было сложно, и шрам, который тяжело скрыть, будет достаточным уроком.

— Но позвольте! А как быть с предложениями леди? Хотя бы только за последнюю неделю, — вступил в спор наставник Лорис.

— А мы никогда и не отрицали, что высокое происхождение позволяет мыслить гораздо шире, смелее выдвигать и проверять различные предложения и гипотезы, — пожал плечами Гипнус. — Мы даже можем признать факт обучения леди в академии и выдать ей сертификат об этом. Вопрос и что дальше? Леди будет искать работу высшим ювеналом? Это даже звучит смешно. Заодно это исключение, сертификат об образовании выданный леди, послужит неким извинением от лица академии за нападение на саму леди. Ведь на территории академии это оказалось возможным.

— Мы не можем достоверно установить, как долго леди Таисия обучалась в академии. — Высказался председатель совета.

— В данном случае я не вижу оснований для снисхождения. Лорду Тристану, если он решит претендовать на сертификат, стоит предложить заново сдать экзаменационные испытания за весь срок обучения. — Предложил наставник Гипнус.

И кажется за его предложение ухватились с жадностью, потому что это был хоть какой-то выход из ситуации.

Поэтому, два дня спустя, я покидала стены академии с документами и небольшим саквояжем с личными вещами. В том числе и с фотографией со стены комнаты Тристана. Собирала я вещи под присмотром наставника Гипнуса, так что возможности залезть в тайник у меня бы просто не было. И я лишний раз порадовалась тому, что не имею привычки откладывать что-либо на потом.

— Леди Таисия, — вдруг окликнул меня наставник, когда мы были внутри арочного прохода. — Я хотел бы сказать вам пару слов.

— Я внимательно слушаю, наставник, — я пристально наблюдала за приближающимся мужчиной.

— Я слышал, что вы утверждали, что ваш брат исчез, но вас никто не послушал, — неожиданно начал наставник. — И думаю, что в академию вы пришли не ради сертификата. Вы нашли ответы на свои вопросы?

— Прямой вопрос там, где невозможно солгать или использовать артефакт? — не сдержала усмешки я. — Нет наставник, ответов я не получила.

— Я и старший озаров первыми нашли вас после нападения. Я был очень удивлён, обнаружив при вас это. — Он протянул мне портрет герцога, вырезанный мною из рамки. — Надеюсь, вам это поможет.

— Почему? — спросила я прямо.

— Возможно, потому, что я знаю, на что я готов был бы пойти ради брата, — улыбка сделала лицо наставника мягче и моложе. — А возможно, потому, что мой брат старший группы озаров. И я знаю о вашей клятве, леди Таисия.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 35.

На улице царило весеннее солнце, раскрашивая всё вокруг и наполняя мир теплом. Я шла вдоль огромных витрин, уже выставленных на улицу столиков рядом с кафе и небольшими ресторанчиками. Хотелось немного опустошить голову. Ничего сильно нового я не узнала. Моя добыча в виде дневника, книги, со скажем так, официально неодобренной версией исторических событий, и странной трубки, ждала меня дома. И ознакомиться с ними мне только предстоит.

А ещё, я точно понимала, что в академии за лордом следили, и очень внимательно. И Тристан к чему-то подобрался, раз пошли даже на то, чтобы его убрать в академии. Знакомые интонации в голосе нападавшего не давали мне покоя. От понимания, что преступник был рядом, что я лично его знаю, у меня срабатывал рефлекс. В мыслях я постоянно перебирала абсолютно всех, с кем столкнулась, так или иначе, за неделю в академии. И к каждому приставляла эту фразу.

Наверное из-за этого непрекращающегося процесса в мыслях, я не сразу обратила внимание на происходящее за очередным витринным стеклом. Моя память, которую я не оставляла в покое, пытаясь вытрясти из неё узнавание, выдала мне яркое воспоминание из прошлой жизни.

Рысь, зашедшая в монастырь, и Лекс, готовый вступить в схватку с заведомо более сильным противником. Вставшая дыбом чёрная шерсть, прищуренные глаза и занесённая для удара лапа…

Я молнией ворвалась в магазин и оттолкнула в сторону от дверцы клетки здоровенного мужика с удавкой на длинной ручке. Сама я встала так, чтобы заслонить собой дверцу клетки и сидящего в ней котёнка.

— Леди? — немного удивлённо спросил мужчина, которого я оттолкнула.

— Графиня Таисия Сторил, — представилась я.

— Польщён вашим визитом в мою небольшую контору, леди Таисия. — Поклонился он. — Фрай Вольфберг. Не могли бы вы сейчас осторожно и плавно отойти в сторону от клетки?

Говорил он всё это не громко и спокойно, я бы сказала, что абсолютно доброжелательно.

— Нет, к сожалению, не могла бы. Вы пытаетесь убить этого котёнка? — обвиняюще спросила я.

— Леди, прошу вас, это не котёнок, это беридианский дикий кот. Он сейчас мал по размеру, но это потому, что ему отроду меньше месяца. На самом деле, это очень опасный зверь даже сейчас. Тем более, что он к сожалению взбесился, — также не громко и спокойно, без резких движений продолжал фрай Вольфберг.

В это время котёнку видимо надоело, что весь обзор перекрыт юбками. Он воспользовался открытой решёткой, чтобы выйти, но не сбежал, а забрался по ткани моего платья ко мне на плечо, укладываясь воротником. На покалывание коготков по спине и сейчас на плече я даже не обратила внимания, настолько привычно оно для меня было. И сейчас как будто наконец-то нашёлся недостающий, но очень важный фрагмент. Как и раньше, в прошлой жизни, котёнок первым делом начал тыкаться в шейный платок, прикрывающий шрам на горле.

— Подожди, Лекс, — попросила я, погладив его по голове.

Никаких сомнений, что это именно мой кот у меня не было.

— Лекс? — внимательно смотрел на меня и кота фрай.

— Да, это Лекс. — Кивнула головой я.

— Ах вот в чëм дело, — отложил удавку мужчина. — Тогда всё понятно. Но могу я поинтересоваться о ваших дальнейших планах в отношении этого… Лекса?

— Забрать домой конечно. А у вас? — поинтересовалась я.

— При условии оплаты помочь вам с транспортировкой, подобрать для него сдерживающий ошейник-артефакт и позволить себе дать несколько советов и рекомендаций по воспитанию зверя. — Не скрывал своих намерений фрай.

Я вспомнила, что именно его имя мне называла Хейзел, когда я спрашивала про котёнка у неё.

— Вы же вроде зарабатываете на продаже животных, а только что собирались убить котёнка, обвинив его в бешенстве, — прищурилась я.

— Всё верно, леди. — Чаю?

— Да, мне не помешает чашечка для восстановления душевного равновесия, — кивнула я и прошла к креслам рядом со столиком, куда указал фрай. — И выпишите мне счёт. Котёнка я забираю в любом случае.

— Конечно, леди. Это не займёт много времени. — Отдал распоряжения помощникам фрай Вольфберг. — Но я хотел бы вас предостеречь от приучения кота к столь вольной жизни. Беридианы плохо переносят ошейник, некоторые дохнут, как один из этого выводка. Но этот зверь уже окреп, выдержит.

— Не понимаю, — нахмурилась я.

— Сейчас объясню, леди. Не каждый день мои покупатели признают, что что-то не понимают и готовы выслушать. — Сам налил чай из пузатого чайничка фрай. — Беридианские коты очень сильные и крупные хищники из непознанных или необжитых земель, дикари их боятся. Поклоняются им как богам, но у них и молния, проявление божьего гнева. И мне кажется на каждый чих имеется свой собственный бог. Но эти звери заслуживают своей славы. Охотники, хищники… Поверьте, леди, я готов поклясться, что они разумнее многих людей, и договора нужно заключать с ними, а не племенами непознанных земель. Самцы этих котов никогда не образуют пару, и за сезон брачных игр связываются с несколькими самками. А вот дальше самое интересное. Кошки, ждущие потомство от одного кота объединяются, иногда самого кота могут выгнать с его территории и поделить между собой. Если с самкой что-то случается, то её котёнка заберёт другая кошка. И забрать котёнка у самки, это подписать себе приговор. Кошка выследит забравшего даже через десять лет. И убьёт. Память у них отличная. Так случилось с моим отцом. Поэтому взять можно только слабых и честно говоря почти дохлых котят, только так можно понять, что они долго без внимания самки. В этот раз видно какая-то беда случилась, потому что я нашёл сразу трёх котят. Недавно родившихся, ещё слепых. Но было видно, что они одни. Даже метки у гнёзд почти выветрились, а значит самки давно не возвращались на свою территорию,

— Три котёнка, один вы говорите уже погиб, — огляделась я в поисках ещё одного.

— Один был под заказ, ещё находясь в экспедиции, я дал знать своим приказчикам здесь о редкой удаче. Но его забрали очень рано. И сразу ошейник. Да ещё и жаловались, что он прыгает по стульям, оставляет зацепки на шторах и дерёт когтями мебель. А ещё топает по ночам. Мне сообщили, что котёнок стал очень вялым и его выбросили. Скорее всего он умер, или умрёт в ближайшее время, йерлы управы уничтожают бродячих животных, тем более хищных. — С явным сожалением рассказал фрай. — А мне не вернули, потому что не хотели возиться, да и брать другого зверя больше не хотят. Ещё одного забрал граф Пембрук младший. Пытается удивить и заслужить благосклонность своей супруги. Ну, эту историю благодаря газетам знает вся столица. Нашёлся клиент и на этого. И сегодня его хотели забрать. Но он встал на дыбы и начал кидаться на клетку. Конечно от него отказались. А я держать агрессивное животное не могу.

— И где оно, это ваше агрессивное животное? — спросила я, аккуратно подцепляя поданный к чаю взбитый со сливками творог.

Ложечку с лакомством я не задумываясь поднесла Лексу, уже выплясывающему от нетерпения у меня на плече. Котёнок обвил мою руку с ложкой своей лапкой и старательно вылизывал ложку с громким довольным урчанием.

— Судя по тому, что вы зовёте его по имени, и кот явно вас узнал, это не первая встреча. Зверю очень важно солнечное тепло, поэтому клетка с ним стояла у витрины. Признайтесь, вы ведь увидели его во время прогулки? — я не стала разубеждать фрая и кивнула. — Вот, вы разглядывали его, он вас. Вы придумали ему имя, он привык слышать ваш голос в шуме улицы. Понимаете, большинство заводит таких животных как дорогую и редкую игрушку. Чтобы показать. А если нужен друг и защитник, то нужно завоёвывать доверие, становится своим. Вам это удалось. Поэтому он и отказался идти в чужие руки.

У меня конечно была своя версия, но я не стала ею делиться с фраем. Поставив подпись на платёжном поручении к банкиру, так как сумма за котёнка была действительно не маленькой, я отправилась домой с Лексом на руках. От ошейника я отказалась наотрез. По пути я позволила себе помечтать, что здесь оказалась не только я и Лекс. Ведь котят опять было трое. Посмотреть бы на хозяйку второго котёнка.

Хейзел послушно ждала меня дома.

— Леди! Леди, — повторяла она, пытаясь сдержать эмоции и волнение.

— Ну так обними уже, — засмеялась я, понимая, что разница в социальном положении для Хейзел, всё равно, что тот самый сдерживающий ошейник.

Получив разрешение, она взвизгнула и повисла на моей шее, заливаясь слезами. Выслушав её пересказ того, как она волновалась и боялась за меня, я постаралась успокоить девушку и предложила выпить чаю и познакомиться с новым членом нашей дружной банды.

Хейзел пулей убежала на кухню. Мне иногда казалось, что она сама владеет какой-то скрытой магией. Потому что любое дело у неё занимало гораздо меньше времени, чем к примеру у меня.

Мы пили чай и разговаривали, когда в дверь постучали. Первым к двери подбежал Лекс и встал сбоку от створки.

— Смотрите, приготовился защищать, — засмеялась Хейзел, спеша к двери.

Она открыла дверь и сразу её захлопнула, отскочив в сторону.

— Что такое? — насторожилась я видя её испуганное лицо.

— Там брат, — прошептала она.

— И? — удивилась я.

— Наверное узнал, что я стала вашей компаньонкой. Это не правильно, я не имела права соглашаться, не спросив его, — торопливо объясняла мне она, напомнив о реалиях этого мира.

— Ну, держать его на пороге, да ещё и после того, как захлопнули дверь у него перед носом, тоже не дело. — Решительно направилась к двери я. — Можешь пока спрятаться. А я посмотрю, что за зверь такой этот твой брат.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 36.

— Йерл Нудисл? — открыла я дверь, удерживая на лице уверенную полуулыбку.

— Старший йерл, — поправил меня…

Нет, эта вставшая на задние лапы помесь волка и медведя даже в мыслях не соотносилась с невысокой и изящной Хейзел. Её родной брат оказался выше меня головы на полторы. Крепкий здоровый мужчина, чей возраст сложно было определить из-за бороды, закрывающей поллица. Грубоватый голос с заметной хрипотцой пробирал до мурашек и отзывался какой-то вибрацией внутри. Сообразив, что стою и растерянно хлопаю глазами, я мысленно приказала себе собраться.

К счастью, произведённого на меня эффекта йерл не заметил, так как был занят взаимным разглядыванием с Лексом.

— Да, старший йерл, — решила не спорить с ним я. — Я понимаю, что вы недовольны. Но это полностью моя вина.

— Простите, я отвлёкся, леди Таисия. Эта дурная затея, держать в доме диких животных, вошедшая в моду, меня сильно беспокоит, — в голосе йерла слышалось явное неодобрение. — Сначала мода, а потом бегающие по столице дикие хищники.

— Старший йерл, — тут же заинтересовалась я. — А где именно в столице бегают такие хищники?

— Вам одного мало, леди Таисия? — нахмурился йерл. — К счастью, уже нигде. Вы наверняка читали в газетах о фрау Анне Саргенс? Вот она подобрала где-то на улице, как она думала котика. Пришлось объяснять, насколько она заблуждается.

— И что же фрау Анна решила делать с такой находкой? — улыбнулась я, догадавшись, что вероятно это тот котёнок, которого выкинули на мусорку.

Без ошейника он видимо пришёл в себя и самостоятельно нашёл себе добрые руки.

— А ничего. Позволяет ему ходить где вздумается, делать что вздумается и зовёт своим защитником. По-моему мнению, уже сейчас непонятно кто хозяин в доме фрау, сама фрау Анна, или этот кот. — Ответил йерл. — Но я к вам пришёл не для того, чтобы обсуждать бабскую бесхребетность, из-за которой даже какой-то зверь крутит ей как ему вздумается.

— Да, я знаю причину вашего прихода, — вздохнула я.

Видимо разговор предстоит не из лёгких.

— Откуда? — удивился йерл.

— Ну, я вроде как получила сертификат академии высших ювеналов. Поэтому прекрасно понимаю, что не должна была предлагать Хейзел стать моей компаньонкой, вместо личной служанки, не посоветовавшись с вами. И не получив вашего согласия на это и на получение Хейзел теперь уже не жалования, а содержания, положенного компаньонке высокородной леди. — Уверенно и спокойно говорила я. — И я понимаю, что вы наверняка возмущены. Но я руководствовалась тем, что вы дали в своё время разрешение на то, чтобы Хейзел была моей личной служанкой. Но ваша сестра была со мной долгие годы, с самого детства. Она помогала мне пережить потерю родителей и дара. И давно уже перестала быть просто доверенной служанкой. Фактически я просто привела статус Хейзел в этом доме в соответствие с реальным положением дел. И не более. Поэтому и не уделила должного внимания тому, что необходимо поставить в известность вас. За что прошу меня извинить.

— Подобные изменения, леди, действительно лучше заранее согласовывать, как того требует закон. Но я знаю насколько привязана сестра к вам, и действительно, не стал бы чинить каких-либо препятствий. — Чуть смягчился взгляд йерла, но буквально на мгновение. — Но я к вам по другому вопросу. Видите ли, леди Таисия, недавно я стал заложником очень неприятной ситуации. После подтверждения разумности, фрау Анна Саргенс, во время получения подтверждающих документов, заявила о давнем правонарушении в отношении неё со стороны одного очень уважаемого в управе йерла. Для многих он был учителем и наставником, в том числе и для меня. Я был возмущён и уверен, что это заявление не соответствует истине. Поэтому опрометчиво пообещал, что в случае, если этот факт подтвердится, то я сбрею бороду и возьму на должность своего помощника женщину.

— Я немного не понимаю, — мысли стайкой синичек заметались в голове. — А чем я могу вам помочь в этом деле?

— Видите ли, помощником старшего йерла, может лишь тот, кто обучался в академии высших ювеналов не менее года. А вы единственная женщина в империи, о которой доподлинно известно, что она училась в академии. А сертификат выдан и вовсе вам единственной. Других кандидатур просто нет. И поверьте, леди Таисия, я не посмел бы вас беспокоить. Но герцог Александр Мардериан, присутствовавший в тот момент, когда я так неосторожно дал обещание, настаивает на его выполнении. — Отчего-то очень довольным голосом закончил йерл. — На этом разрешите откланяться.

— Простите, а разве вы не собирались предложить мне место своего помощника? — подобная возможность мне казалась просто подарком судьбы и упускать её я точно не собиралась.

— Леди… Но, кажется… Вы же только что отказались?! Разве нет? — насторожился йерл.

— Я? Какую именно мою фразу вы сочли отказом? — спросила я.

— Что вы не можете помочь в этом деле… Подождите! Леди Таисия, вы что, раздумываете над этим предложением, вместо того, чтобы отвергнуть его? — кажется я смогла удивить брата Хейзел.

— Я леди, причём из древнего и знатного рода, мне не нужно разрешение мужа, брата или отца. Решения относительно своей жизни я имею право принимать сама. — Перечисляла я. — У меня есть заслуженный сертификат. И ваше слово, данное, как там фамилия фрау Анны? Почему я должна отказываться?

— Леди, вы не понимаете, что такое работа в управе. Шум, гам, пыль, постоянная беготня! — перечислял йерл. — Я настоятельно прошу вас внимательно меня выслушать, всё взвесить и принять правильное решение.

— Поверьте мне, старший йерл, я очень внимательно вас выслушала, и предельно серьёзно отнеслась к вашим словам, — заверила я йрла Нудисла.

— И вы подумаете над моими словами? — с заметным облегчением в голосе спросил йерл.

— Безусловно. Думаю, ваши слова в ближайшие пару дней будут основным поводом для раздумий. — Серьёзно заверила я мужчину.

— Вот и замечательно, леди Таисия. — Покивал мне йерл.

— Конечно. — Улыбалась я. — Так когда вы говорите, я могу приступить к своим обязанностям вашего помощника? Мне выдадут форму или буду в одежде гражданского образца? А как быть с оружием? Йерл? Что с вами?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 37.

Ранним утром через два дня я шла в управу, чтобы приступить к работе помощником старшего йерла. Целые сутки выделил мне йерл на то, чтобы я подумала и отказалась. Он вообще рассчитывал, что предложит мне эту должность чисто номинально. И отчитается перед герцогом, что обещание выполнил, и вот готов был взять, но единственная кандидатура отказалась. Да и леди же, какая работа?

Подумать я конечно обещала, и то больше беспокоясь за здоровье мужчины. А то после моего радостного и решительного согласия, он бледнел и краснел с такой скоростью, что напоминал предупреждающий сигнал семафора на железнодорожном переезде. А настолько круглых глаз у йерла Нудисла, как я подозреваю, никогда в жизни не было, особенно если учесть, что от природы он был наделён несвойственным для жителей империи разрезом глаз.

— Хейзел, — позвала я, как только закрыла за йерлом дверь. — Скажи, ты тоже слышала, что твой брат предложил мне работу в управе?

— Конечно, — тут же появилась Хейзел. — Я же подслушивала. Вы будете его помощницей! Теперь-то вам точно не смогут отказать в розыске лорда Тристана!

— Я тоже об этом подумала, — кивнула я. — Как думаешь, твой брат не постарается избавиться от меня в кратчайшие сроки? Или отправить сидеть дома под каким-нибудь предлогом?

— Нет, леди, — засмеялась Хейзел. — Ногарэ человек слова, даже во вред себе. Так что если он пообещал, что возьмёт женщину в помощники, значит готовьтесь. Будете и на происшествия выезжать, и на допросы… Единственный шанс избежать этого заключался в надежде на ваш отказ. Ах, как бы я хотела посмотреть на лицо Ногарэ, когда он будет видеть за столом своего помощника и правой руки вас!

И Хейзел бессовестно рассмеялась.

— Чего уж проще, — хмыкнула я. — Принеси бутербродов, чтобы перекусить. И любуйся в волю. Ты лучше помоги мне подготовить одежду для работы. Наверное лучше будет пойти в бриджах для верховой езды или позаимствовать что-то из брюк брата. Всё-таки я не только за столом буду сидеть и бумажки перекладывать.

— Леди, — сложила руки в просящем жесте Хейзел, с трудом сдерживая смех. — Ну какие брюки? Помилуйте, брат у меня всё-таки один!

Возле здания управы была невысокая каменная стена, может чуть выше человеческого роста. На ней размещались здоровенные часы. Вот к ним я и спешила. Возле них меня должен был ждать старший йерл и мой начальник на ближайшее будущее. Но на нужном мне месте, йерла было не видно. Там крутился какой-то щёголь, на вид чуть старше меня самой.

Но чем ближе я подходила, тем больше подозрений по поводу личности этого щёголя у меня появлялось.

— Йерл Нудисл? — с сомнением спросила я.

— Старший йерл, — поправил меня знакомый голос.

— Парадная форма одежды ради встречи со мной? — даже мне в это не верилось.

— Нет, леди, просто у меня из вещей в управе нашлось только это. — Развеял мои сомнения йерл. — Мой повседневный мундир пострадал во время сегодняшней облавы в неосвещаемых кварталах. В курс дела я пока введу вас кратко. Времени почти нет, предстоит предстоит много допросов.

И словно так и надо, развернулся и пошёл в управу, предоставив мне любоваться своей широкой спиной, по случаю обтянутой чёрной тканью. За время пути он ни разу не обернулся, чтобы проверить иду ли я за ним. Думаю, его вполне бы устроил вариант, в котором я разворачивалась и уходила домой.

— Морис, веди первого. — Скомандовал он кому-то по пути. — Леди, мой кабинет. Мой стол, в ящики не лезть. Ваш стол. Там кружки, вода, чайник. И печенье.

— Грязные кружки, высохший графин для воды и сожжённый чайник. Да ещё с вмятинами. А печенье это видимо вот эти кусочки засохшего мха? — переспросила я.

— Испортилось. Ну, значит печенья нет, — пожал плечами йерл. — Вот там сидит писарь во время допросов. Вам тоже нужно будет вести записи. Никаких горшков не притаскивать. Шкафы с документами за вашей спиной надо разобрать, дела подшить. Если вылезет мышь, прошу не визжать.

— Она вылезет в надежде, что хоть я принесу что-то съестное? — хмыкнула я.

— В допрос не влезать, — предупредил меня йерл, не обратив внимания на мои слова.

Он снял чёрный форменный сюртук с металлическими круглыми нашивками, отоброжавшими звание, должность и личные заслуги старшего йерла перед империей. Я попыталась пока хотя бы разгрести место на своём столе. Но украдкой бросала взгляды на йерла. Хейзел рассказывала, что брат добр к ней и заботлив, говорила, что он весьма строг в вопросах данного слова к себе и к окружающим. Но она ни разу не упомянула, что брат её молод, на вид не больше тридцати пяти лет. И красив. Это лицо могло легко принадлежать какому-нибудь аристократу. Что-то было такое в его чертах, что и в голову не приходило, что перед тобой выходец с самого низа сословной иерархии. Один мощный подбородок с ямочкой чего стоил! А в сочетании с разрезом глаз и прямым носом… Да ещё и если вспомнить внешность Хейзел, то возникают вопросы.

Просто к миловидности девушки столько внимания не бывает, девушка и должна быть хорошенькой. А старший йерл своё лицо удачно прятал за буйной растительностью. Сегодня же, выполняя своё обещание, он был чисто выбрит. Встретив его на улице, я ни за что бы не узнала в нём того йерла Нудисла, что приходил пару дней назад в мой дом.

Три йерла привели мужчину лет пятидесяти на вид. На скуле у него уже расплывался синяк, бровь была рассечена. Мужчин с такой фигурой часто можно было встретить у боксёрских рингов, оценивающе рассматривающих подрастающее поколение бойцов. Допрос шёл туго. Точнее допрашиваемый только вот матом не слал старшего йерла и громко смеялся.

— Что, Гар, не можешь как следует поспрашивать, да? — сипло смеялся допрашиваемый. — Форма йерла она такая, жмёт во всех местах. Или ты перед бабой стесняешься? Я помнится, когда с твоего бати за спокойную жизнь выбивал, твоей матери и этой мелкой… Хизы вроде, не стеснялся. Кстати, сколько ей сейчас лет? Не пора ли отрабатывать счастливое детство на наших территориях? О! Гляди, как баба на меня смотрит. Вот что значит не просто штаны носить, но и яйца иметь.

— Видите ли, неуважаемый, — обернулась я к допрашиваемому, после того, как поплотнее закрыла дверь. Хамство и пошлые намёки смешанные с угрозами я всегда ненавидела. — Как следует вас не спрашивают, потому что никому это не надо. Благодаря оставленной полуоткрытой двери, следующие, кто сейчас ждёт своей очереди на допрос, прекрасно слышали, как вольготно вы себя чувствуете в кабинете старшего йерла и о том, что знаете его с детства.

— Нет, просто Гар знает, что я ничего не скажу, — фыркнул мужик.

— Конечно, мы ведь с вами прекрасно знаем, что чистосердечное признание облегчает лишь работу йерлам и утяжеляет срок. А вот ваши друзья-товарищи-подчиненные или кто они там, этого не знают. — Уверенно улыбнулась я. — И во время допроса следующего всего-то и нужно, чтобы баба влезла в допрос и задала вопрос. Допустим, ой, это вы о малом, старший йерл, а мне это здесь записывать или в допрос предыдущего. Ведь мальчишка на побегушках, чьë имя как правило не запоминают и зовут его малой, малец, малëк, мелкий… Есть везде. А вас выведут отсюда через другой ход, и ваши подельники будут уверены, что вы всех сдали за облегчение своей участи, ведь старшего йерла вы знаете с детства. Чего бы и не договориться? Тем более, что вас определят в куда лучшую камеру. И только через недельку вас вернут в общую камеру с остальными, предварительно распустив слух, что и наказание у вас более мягкое. Всё таки помогли всех задержать, собрали в одном месте.

— Э… Гар, бабу свою угомони, так дела не делаются! — попытался дёргаться уже не такой уверенный бандюга. — Это подстава. Да и я всем скажу…

— А кто тебя будет слушать? За тобой дверь закрыть не успеют, а тебе заточку в бок всадят, — фыркнула я. — Что вы так смотрите? Ложка, ручка которой заточена об камни камеры. Или сейчас заключённые не умеют из подручных средств оружие делать? Правда? Я разочарованна.

— Ну, убьют меня или покалечат, и какой с того прок? — зло сощурился бандит.

— Все будут знать, что ты крыса, сдавшая своих. А значит ни помощи с воли, ни организации побега, ни грева с этой стороны за счёт денег из общего котла, куда вы для таких случаев сливаете то, что выбиваете из приличных людей, вроде семьи старшего йерла. — Вспоминала я всё то, до чего приходилось доходить когда-то самой. — Что так смотришь? Думаешь об этом знали только свои? Смешно. А главное… Ты лишишься своего имени, в которое верили и на котором держалась твоя банда. Ты лишишься своего авторитета, который так долго зарабатывал. Очередной король подворотен полетит со своего трона обратно, в сточную канаву.

— Я просил не вмешиваться в допрос? — спокойно спросил старший йерл.

— Простите, старший йерл, не удержалась, — хмыкнула я, возвращаясь за свой стол.

— Очевидно, что сам ты рассказывать ничего не станешь, — начал йерл.

— Подожди… — заходил подбородком, словно что-то пережëвывая мужик. — Ты поймал. Так давай решать вопрос по положенному. А не так, как эта твоя расписала.

— Не моя, — позволил себе что-то вроде усмешки йерл.

— Да всё равно, меня не проведëшь, я вас нутром чую. Одна порода, что ты, что баба эта лютая, — мотнул в мою сторону седой башкой бандит.

— Умиляюсь, на самом клейма ставить негде, а как дело коснулось, так "по положенному". Ещё соблюдения закона потребуй, — фыркнула я.

— Леди Сторил! — резко произнёс йерл. — Я вас прошу, держите себя в руках. И положите эту книгу на место! Меня недавно просветили, как с помощью толстой книги можно причинить серьёзные травмы допрашиваемому.

— В данном случае, если только заставить прочитать и пересказать, — закатила глаза я, но больше в допрос не лезла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 38.

— Валите кошке под хвост, крысиное отродье! Хрен вам, а не разговоры, — смачно сплюнул один из самых крепких бандитов. — Я вам ни слова не скажу.

— Ну и хорошо, другие расскажут. Особенно на тебя глядя, — хмыкнула я, игнорируя предупреждающий взгляд йерла Нудисла. — Послужишь нам для демонстрации того, как вредно не отвечать на вопросы служащих управы. Да и в принципе вести противоправный образ жизни. Нарушать закон это вообще, очень вредная привычка.

— И что они интересно на моей роже не видели? — захохотал бандюга.

— Не уверена, что они будут смотреть на вашу рожу. Особенно когда вы будете сидеть на нагревающемся ведре с крысами. Догадываетесь, как крысы будут прорываться на свободу? — улыбнулась я.

— И как вы потом это объясните? Или думаете, что удасться скрыть следы пыток? — всё ещё удерживал гримасу, должную изображать улыбку мужик, но уже явно не горя желанием кого бы то ни было куда-то посылать.

— Какие следы? Мы на ведро сиденье из нужника принесём, чтоб ожога от ведра не было, да и сидеть удобнее будет. А то что, крысы сожрали преступника… Так что поделать, если их полно в подвалах, а кушать им нечего, они голодные. А тут жирный, грязный и вонючий преступник! Вот крысы и не удержались. — Развела я руками. — Мы ещё и финансирование на благоустройство тюремных этажей управы под ваш труп запросим. Мол, как работать в таких условиях, даже допросить не успеваем. Мне заявку в казначейство ратуши оформлять или подождём, когда будет прилагающийся труп?

— Я ещё живой! — дёрнулся бандит, но в обратную от меня сторону.

— Так и мы заявку на деньги не сейчас понесём, — демонстративно достала я чистый лист бумаги.

— И чего молчишь? — вдруг обернулся бандит к сложившему на груди руки старшему йерлу. — Разве ты не должен…

— Да ладно? И когда это йерлы воровскому отребью задолжали? — засмеялась я. — Обязанность йерлов сохранять покой добропорядочных подданных империи. А если кто-то решит перестать быть добропорядочным, то простите, а какие тогда требования к йерлам?

— Интересные в управе теперь методы стали, — с подозрением уставился на меня бандит.

— А если с вами по другому не получается? Воровать, шантажировать, вымогать, похищать жителей столицы и не только, убивать вы готовы с радостью. А признаваться в своих преступлениях не спешите. — Покачал головой старший йерл. — Вот приходится перенимать методы. У вас же.

Сегодня этот допрос стал последним.

— Я бы хотел с вами поговорить лично и наедине. — Предупредил йер, как только увели последнего из допрашиваемых. — Мне кажется вы не совсем верно поняли те обязанности, которые на вас возложены. А также смысл моей просьбы не вмешиваться в ход допроса.

— Просьбы? Извините, но я не помню, чтобы я куда-то выходила, чтобы пропустить момент, когда вы меня о чём-то просили, — хмыкнула я, слегка прищурившись. — И прошу вас обратить внимание, что в допрос я как раз и не вмешивалась. Я пару раз прервала поток площадной брани в сторону сотрудников управы. Или мне вспомнить о том, что я леди, и потребовать соответствующего наказания за оскорбление простолюдином аристократки?

— Поэтому вы решили, что лучший способ допроса это запугивание допрашиваемых? — чуть прикрыл глаза йерл.

— Бедненькие бандиты, воры и убийцы напуганные злой леди, — покачала я головой. — Наверное теперь будут плохо спать и писаться со страху на шконки. Меня прямо совесть замучает, что аж аппетит пропадёт. Нет, если вы не услышали иронии в последней фразе.

— Пытки, заточки и способы их изготовления, иерархия банд, шконки… — задумчиво перечислял йерл. — В академии высших ювеналов теперь такому обучают?

— Нет, это результат домашнего образования. У нас в империи нет единых стандартов женского образования, поэтому каждый учит тому, что знает сам. Меня учил брат. — Ответила я.

— Вот только стандартов бабского образования нам ещё и не хватало! — фыркнул йерл. — Вижу ваш брат совсем не отдавал себе отчёта какие темы вообще можно поднимать в присутствии женщин, а какие нет. Что дальше? Выяснится, что он обучал вас владению оружием?

— Йерл, я обучалась в академии. И даже внесла несколько идей для улучшения конструкции оружия высших ювеналов. Кстати, за владение последним наставник Гипнус выставил мне высший бал, — приподняла я бровь. — А вор должен сидеть в тюрьме! И это не моя фраза.

— Я прекрасно знаю, откуда родом эта фраза. Отношение вашего бывшего опекуна к тем, кто хоть единожды преступил закон общеизвестно. — Ответил мне йерл. — Интересно, как он отнёсся к тому, что вы обманом проникли в академию? И где ваш брат?

— Бывший опекун отнёсся однозначно. Как можно быстрее замуж, благо, что не ему принимать решения в этом вопросе, — не скрывала я. — А вот где брат очень интересный вопрос. И я очень хочу получить на него ответ. Но когда я пришла, чтобы подать прошение о розыске, меня отправили домой со словами, что лорд нагуляется по злачным местам, проспиться после запоя и вернётся. Как про кота какого!

— Что? Когда вы подавали прошение? — резко обернулся йерл. — И кому?

— Пару недель назад, пожилому йерлу с цифрой три на жетоне, — легко вспомнила я.

— Марку Бербергу? — помрачнел йерл.

— Имя что-то меняет? — догадалась я.

— Марк был одним из старейших йерлов, учил многих и меня в том числе. Но недавно, фрау Саргенс сообщила, что несколько лет назад сообщала йерлу о том, что её муж сорр Фрег явно занимается незаконным ввозом опиума. Герцог Мардариан настоял, чтобы данное заявление проверили с использованием редкого артефакта. Вы наверняка слышали от брата об открывателе? Благодаря этому артефакту выяснилось, что Марк уже долгие годы покрывал не только сорра Фрега, но и банду, членов которой мы сегодня допрашивали. — Глядя в окно рассказал йерл. — Именно благодаря этому разбирательству я неосмотрительно дал слово побриться и взять помощником женщину. Сейчас выясняется, что по каким-то причинам Марк ещё и не все заявления принимал.

— Но теперь-то я могу подать заявление о пропаже брата? — спросила я. — Прошло около двух недель, о нём нет ни единой вести. А Тристан даже из академии приходил раз в пару дней, чтобы проверить как у меня дела. А когда я попыталась выяснить, чем был занят Тристан в академии, то обзавелась вот этим.

Я показала на шейный платок, скрывающий горло.

— Академия конечно же расследование не афишировала. Хотя скорее, вообще не проводили, а постарались замять инцидент. — Прищурился йерл.

— Официальная версия, что кто-то из курсантов обнаружил подмену лорда на леди и таким образом показал своё крайнее возмущение. — Напомнила я.

— Я так понимаю, что раз вы сразу заволновались и попытались начать поиски, то вы знаете, чем был занят лорд Тристан перед исчезновением. — Внимательно посмотрел на меня йерл. — И как я вижу по результату, занятие у него явно было опасным. А вы, вместо того, чтобы проявить благоразумие полезли по следам брата сами.

— Я пыталась проявить благоразумие. И разве моя вина, что обратившись за помощью в управу, я получила отказ от продавшегося преступникам йерла? — прямо спросила я. — Как видите, даже нападение с целью убийства на меня никто не хочет замечать. А брат насколько я понимаю, занимался расследованием гибели родителей, дело о которой давно предано забвению.

— Насколько вы понимаете? То есть хоть в это ваш брат не стал вас втягивать? — вздохнул йерл.

— Здравствуйте! А я с обедом! — после короткого стука в дверь зашла Хейзел. — Ой! Что это?

Её взгляд замер на столике в стороне с останками печенья и грязной посудой.

— Ну-у-у, твой брат утверждает, что при жизни это было печеньем, — скривилась я. — А из этих стаканов видимо когда-то пил кто-то очень и очень важный, раз их решили с тех пор не мыть.

— Но ты же говорил, что йерлов в управе кормят! — возмутилась Хейзел.

— Ах вот оно что! Всё гораздо проще. Это наглядный пример того, что наказание за преступления неминуемо и неотвратимо. Соврал, ходи голодным. Да, йерл? — похлопала я ресничками.

— Старший йерл, леди Таисия! — в очередной раз поправил меня йерл.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 39.

Почти две недели я ходила на работу в управу. За это время я освоилась, уже знала где и кого искать, к кому можно обратиться и с каким вопросом. Да и для йерлов я перестала быть странным и непонятным существует неизвестно что забывшим в управе. То, что я стала своей, я поняла в тот момент, когда узнала, что у меня появилось свое определение среди йерлов. Леди-помощница.

Не без помощи Хейзел я смогла отмыть кабинет её брата. Удивительно насколько удлиняется световой день из-за обычной помывки окон. И как увеличивается помещение, когда в нём наводится порядок. Здесь даже нашёлся диван! До этого он был погребён под горой бумаг. Разбирая этот завал, я наткнулась на целое мышиное гнездо. Один из самых крупных мышей встал на задние лапы и с интересом рассматривал меня, остальные возмущëнно пищали. Меня передёрнуло.

В момент накрыло воспоминанием, как мыши-полëвки, спасаясь от холода и воды осенью сбегали в наши землянки и окопы. Иногда сбиваясь в настоящие клубки. Моя рука самопроизвольно потянулась за толстенной книгой, которую я недавно переложила на столик рядом.

— Э, нет! — Выхватил у меня книгу отправленный помогать йерл. — Это подарок фрау Анны для допросов! Мышей прибейте чем-нибудь другим.

Я пару секунд приходила в себя, а потом рассмеялась. У меня в кабинете, в верхнем ящике стола лежал подаренный сестрой двухтомник "Войны и мира". В каждом томе было по две книги. На обложке с внутренней стороны наискось летели остроконечные буквы пожелания, написанного Анной. "Успехов в службе, лёгких и недолгих допросов, и сознательных преступников. Анна С."

— Прислонять к преступнику и бить по книге? — вспомнила я наставления сестры.

— Именно так, — кивнул мне помощник. — И по поводу мышей вы бы тоже к фрау обратились. Она же фармик, наверняка знает какое-нибудь средство от этой напасти.

— Ага, чтобы мыши наелись отравы, забились по щелям и подохли? Ты себе вонь, которая здесь пару недель будет стоять, представляешь? — скривилась я. — Нет уж, я обращусь за помощью к проверенным специалистам!

Именно по этому на следующий день я пришла на работу с Лексом.

— Знакомьтесь, господа! Лекс. — Представила я всем кота.

— Он без ограничивающего артефакта? — прищурился старший йерл.

— Лекс не нуждается в ошейнике. Мозгов у него точно больше, чем у некоторых. И я уверена, что вести себя он будет хорошо. Его имя обязывает. — Улыбалась я. — Я конечно в курсе, что репутация у этих хищников пугающая, но Лекс очень приличный кот.

— Лекс… Закон. Странное имя для кота. Тоже нашли бедного и никому не нужного котика? — вздохнул Ногарэ.

— Почему нашла? Совершенно официально купила. А что значит "тоже нашла"? — заинтересовалась я.

— У фрау Анны Саргенс точно такой же кот. Лихо даже по размеру похож, — ответил мне кто-то из йерлов.

— Кто? Как она назвала кота? А у него оба глаза? — чуть не подскочила я, услышав знакомое имя.

— Оба, конечно. Да ещё и такие злющие! Да и характер у зверëныша тот ещё. Ничего не боится, хозяйку защищает отважно и преданно. Лихой боец. Оттого и имя такое, — объяснили мне и рассказали о попытке нападения на аптеку фрау и попытке заставить девушку снабжать бандитов опиумом.

Лекс тоже взялся за дело прямо с порога. Добычу в виде трупиков задушенных мышей он торжественно выкладывал на столе старшего йерла, чем вызывал недовольство последнего, и улыбки остальных.

— Настоящий йерл, — смеялись в управе. — Вон как бандитов ловит.

— Эй, Лекс, сегодня опять была тяжёлая смена? — спрашивал дежурный, незаметно кивая на йерла Нудисла, выкидывающего добычу Лекса в мусорный бак.

— Йерл Нудисл, — обратилась я к недовольному начальству. — Как продвигается дело с поисками моего убийцы и розысками брата?

— Старший йерл, леди. Боюсь, что порадовать мне вас нечем. Академия всеми силами противодействует следствию. Талдычат все одно и то же. — Сжал губы йерл. — Мол, месть одного из студентов, узнавшего о том, что леди под личиной брата проникла в академию.

— Это ложь. Нападавший был уверен, что перед ним Тристан. — Повторила я хорошо запомнившуюся фразу дословно. — Как видите, преступник прекрасно знал, что брат ищет что-то в прошлом. Увлечение Тристана историей ни для кого в академии секретом не являлось. И кому-то очень не нравилось. По розыску Тристана я так понимаю результат тот же?

— Увы, — признал йерл.

— Ну и смысл был писать заявление и обращаться в управу? — не сдержала я разочарования. — Проще действительно действовать самой. А на допросы пригласить фрау Анну, судя по тому, что я о ней слышала, результат она получит быстро и профессионально.

— Оставьте фрау Анну в покое и я очень вас прошу не втягивать фрау Саргенс в ваши авантюры, леди Таисия. — Строго произнёс йерл. — Она недавно потеряла мужа и явно потеряна.

— Пфф! — фыркнула я. — Йерл, я читала материалы дела. И скажу честно, там был такой муж, что лично меня удивляет только один момент, как при таких знаниях и умениях милая фрау не потеряла этого недоноска дней так через пять после свадьбы?

— Леди, признайтесь, вы издеваетесь? — сложил руки на груди йерл. — С какой целью вы всё время понижаете меня в звании? Вот не поверю, что вы не в состоянии запомнить столь элементарной вещи.

— Не предавала этому значения. Это важно? — удивилась я. — У вас преступники лучше ловятся от этого?

— Сложно хорошо ловить преступников, если даже в академии высших ювеналов предпочитают замалчивать преступления. А ведь этот некто получит не только сертификат, но и реальную власть! — вот что оказывается не даёт покоя йерлу Нудислу. — Что касается фрау Саргенс, то она действительно сейчас потеряна. Свидетельством этого может служить её примирение с графиней Дорангтон. О чём вы наверняка знаете. И даже в столь неприемлемых условиях, как те, в которых оказалась фрау, она старается соблюдать те рамки, которые налагает на женщину общество. И заметьте, не рвётся в расследование смерти своего мужа.

— Конечно! Ещё навредит тому доброму человеку, который избавил её от муженька! — хмыкнула я. — Она вон даже труп не торопится забирать.

— Потому что ей его никто не выдаст. — Серьёзно ответил мне йерл. — Существуют десятки артефактов и псевдоядов, что создают полную видимость смерти. Человек не дышит, нет сердцебиения, не реагирует на тепло и холод, на боль. Крайний срок действия подобных артефактов двадцать пять, может тридцать дней. До этого срока невозможно однозначно утверждать жив или мёртв человек.

— Но фрау Саргенс уже объявили вдовой. А если её муженёк вдруг воскреснет? — удивилась я. — Нет, не поймите превратно, я вреда для фрау не желаю. Но вот как быть тогда? Или пока суд да дело тихо пробраться в мертвецкую и прикончить муженька, чтоб наверняка? И кстати удобно, труп прятать не надо. Надёжнее, только если сразу в могилу. Кому придёт в голову искать неучтëнный труп по старым могилам?

Произнесла я, и сама чуть не вскрикнула от мелькнувшей догадки. Но йерл кажется этот момент упустил.

— При том количестве и составе обвинений, что предъявлены к сорру Фрегу, если он оживёт, то тут же отправится на виселицу. Так что фрау однозначно вдова. — Пожал плечами йерл, продолжая объяснять.

— А в число упомянутых вами обвинений входит организация притона на одном из королевских островов? — вспомнила я рассказ Клер.

— Остров Марли принадлежит его жене, это наследство её деда, графа Стефана Дорангтон. — Уточнил йерл, и вдруг резко подскочил ко мне. — А вам откуда это известно?

— Я свои источники не сдаю, — фыркнула я. — Вы же держите меня на расстоянии от реальной работы йерла. Даже на допросах я присутствовала всего один раз! Только и занимаюсь, что бумаги перебираю. А ещё, вы ко мне под видом помощи приставили охрану! Или вы думали, что я не догадаюсь?

Ответить мне йерлу явно было нечего, да он и не собирался оправдываться. В его понимании он и так пошёл на неимоверную жертву, выполнив собственное обещание.

— Леди, а напомните мне, когда у вас был выходной? — вдруг прищурился он.

— Где б я ещё устала, — закатила глаза я.

— Отлично, с завтрашнего дня у вас два, нет, три положенных выходных! И чтобы я вас близко в эти дни от управы не видел, — и довольный, что смог избавиться от меня хотя бы ненадолго, вышел из кабинета

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 40.

Домой я вернулась в серьёзных раздумьях. С одной стороны, правильным было бы поделиться своими догадками с йерлом. С другой… Я не была уверена в том, что доверившись ему, не сделаю хуже для своих близких.

Последняя мысль заставила остановиться и задуматься. Как-то незаметно я перестала отделять себя, Антонину, от Таис. И приняла её проблемы, как свои. Я не перестала быть Тосей, просто стала другой. Словно две личности медленно, но верно сливались, рождая что-то новое. Я прикрыла глаза и загадала, что если это так, то пусть эта новая Антонина-Таисия будет лучше нас обеих.

— Леди, вы как раз к ужину, — встретила меня Хейзел. — Клер я уже отнесла и питьё, и ужин, и смену белья.

— Не беспокоит? — нахмурилась я.

— Наоборот. Ведёт себя так тихо и спокойно, что это даже подозрительно. — Ответила мне Хейзел.

— Я тебя очень прошу, осторожнее. И не расслабляйся рядом с Клер. Всë это ее смирение и показательная покладистость может быть не более, чем хорошо отыгранным спектаклем. — Предупредила я.

— У меня нет к ней ни капли доверия, — вздохнула Хейзел.

— В этом случае, это хорошо! — кивнула я. — И разговор у нас с тобой сегодня будет тоже о доверии.

Ужинать мы устроились на кухне. К счастью, Хейзел смогла преодолеть некоторые привычные для неё стереотипы поведения, и кушать мы садились вместе, за один стол. Да и вместо леди уже всё увереннее проскальзывало "Таис".

— Смотри, я уверена, что брат смог найти очень весомую зацепку, которая вела его к убийству родителей, — начала рассказывать я, укладывая словно пазлы всё то, что успела собрать и обдумать за прошедшее время. — И нашёл он её ни где-то, а в истории, причём конкретно в истории последней королевы Тервеснадана. Ведь уже следующая жена её же мужа стала императрицей.

— Думаете, что ваш отец что-то узнал? — спросила Хейзел.

Всë-таки то, что её брат столько лет посвятил службе в управе, наложило отпечаток и на Хейзел. И без того смышлëнная девушка научилась слушать, и делать выводы из услышанного.

— И это что-то было таким, что заткнуть решили разом всю семью. На всякий случай. — Согласилась я. — И что немаловажно, эта информация очень важна до сих пор. Сегодня, обсуждая с твоим братом фрау Саргенс, я услышала от него о ядах и артефактах, способных на время превращать человека в мёртвого

— Ногарэ хоть и занудлив иногда, но к своей работе относится очень серьёзно. — Согласилась со мной Хейзел.

— И вот я думаю, а что, если я не чувствую Тристана, потому что он под действием такого яда или артефакта? Ногарэ сказал, что действие известных ядов и артефактов длится двадцать пять или тридцать дней, поэтому и трупы не дают хоронить раньше этого срока. — Пересказала я.

— Но прошло уже больше времени, — запереживала Хейзел.

— Обрати внимание, действие известных йерлам артефактов. Но к сожалению, часто именно йерлы последними узнают о таких изменениях. — Вздохнула я. — И в ходе беседы, шутя о способах и сроках избавления одной фрау от мужа, я сказала, что легче всего спрятать труп в могиле.

— Вы шутили с Ногарэ? — удивилась Хейзел. — Да и шутку эту даже я знаю.

— Тристан исчез, когда куда-то пошёл вместе с Эженом. Напомню, Эжен Соммерс, если бы его дядюшка не лишил его имущества и наследства, получил бы ещё и наследную должность при дворе императора. Бароны Соммерс всегда были хранителями ключей усыпальницы императоров. — Пробарабанила я пальцами по столу. — И недавно, а именно в ночь исчезновения Тристана, Эжена поймали при взломе усыпальницы. Хотя я думаю, что это был не взлом, наверняка Эжен озаботился, чтобы у него были ключи. Вот только законом запрещено вскрывать двери усыпальницы вином случае, кроме похорон членов императорской семьи. Понимаешь, кто озаботился, чтобы за гробницами наблюдали. И мне интересно, что же там такого, что Тристан пропал, а Эжен вынужден был бежать, получив клеймо изменника?

— Может опять что-то связанное с историей королевы? Не зря же всё запретили и охраняют? — задумалась Хейзел.

— Угу. Что-то же возмутило и напугало брата в ту ночь. С учётом абсолютно перевратой истории основателя империи… Может что-то проливающее свет на те события? — взяла я тетрадь для кухонных записей и начала вычерчивать линии. — И если Тристан под действием нового артефакта… Откуда он взялся? Получается, что нужно найти того, кто может иметь доступ к работе озаров?

— Это невозможно. — Замотала головой Хейзел. — Озары под строжайшем контролем. Есть целая коллегия, следящая за их поиском, передачей имперским службам и работой. Главой поставлен целый герцог, Де Льераш. И он сам тоже хоть и со слабым, но проявленным даром.

— Значит, чтобы узнать, не велись ли работы в этом направлении, мне нужно поближе познакомиться с этим герцогом. — Завершила я одну линию. — Теперь к могилам и истории. Помимо самого королевского замка и могилы императора, есть ещё два места, напрямую связанные с легендарной королевой. Остров мёртвых, навсегда закрытый для посещений. И древний храм, в котором проходили бракосочетания рода королевы. Именно там должна была проводить ночь перед свадьбой невеста, и именно там прибил блудливого папашу королевы будущий император. Развалины этого храма до сих пор сохранились на острове Марли.

— Но это один из королевских островов. Туда без приглашения владельца не попасть даже вам! Частная собственность, — развела руками Хейзел.

— А ещё, этот остров был подарен роду Дорангтон в незапамятные времена. И известен этот род фамильной склонностью и любовью к истории империи. А ещё беспримерной преданностью императорской семье. — Довела вторую линию я. — Сейчас Марли по наследству перешёл к Анне Саргенс. Мы с тобой знаем из рассказа Клэр, что бывший муженёк фрау, что-то строил на острове и устроил там низкопробный притон. Его к сожалению не спросишь, я сегодня уточнила, срок хранения его трупа оказывается уже истёк. И вдовушка заплатила, чтобы его вывезли и закопали где-то за городом, даже не попрощалась. Так что руины и возможный исторический архив, сейчас в руках Анны Саргенс. Ну или графини Александры Дорангтон. А теперь ещё одно любопытное совпадение. И остров, где была заточена королева, фактически граничит с забором столичного имения фрау. Более того, единственная известная пристань, в самом узком месте между берегом озера и островом Мёртвых, является частной собственностью фрау. И получается, что мне также необходимо познакомиться и с графиней Дорангтон и с фрау Саргенс. И как всё это увязать, чтобы не бросалось в глаза?

— Я знаю способ! — вдруг подскочила Хейзел.

— Рассказать всё твоему брату? — хмыкнула я, потому что сама думала об этом.

— Нет, Таис! — испугалась Хейзел и от испуга забыла о своём "леди". — Он всех объявит изменниками и предателями, особенно, когда узнает, что и лорд Тристан был в усыпальнице со своим другом. И заставит вас рассказать о том, чем на самом деле занимается барон. И поймав, отправит на плаху!

— Вот и я об этом думаю, а его помощь ой как пригодилась бы, — вздохнула я. — Но о каком тогда способе говорила ты?

— Я сейчас, — унеслась с кухни Хейзел.

Я только хлопала глазами, разглядывая конверт, положенный поверх моих записей.

— Это что? — не поняла я.

— Приглашение на бал в имение герцога Де Льераша. — Улыбнулась Хейзел. — Вы их никогда не принимаете, но вам их всегда шлют. Всё-таки богатая наследница древнего рода. Как и графиня Дорангтон. А ещё в газетах писали, что графиня подала прошение о признании дочери её сестры-бастарда наследницей титула и состояния Дорангтонов с обязательным условием последующей передачей ребёнку фрау. Думаю, что как минимум графиня точно будет. Да и фрау могут пригласить, ведь ходатайство графини поддержали сразу три герцогских рода из восьми.

— И откуда такая осведомлённость? — удивилась я.

— Из газет, вот, можете сами почитать, — махнула рукой в сторону стопки на подоконнике Хейзел.

— Хмм… Значит, придётся идти на бал, — подвела итог беседы я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 41.

Пользуясь тем, что у меня выходные, столь щедро предоставленные йерлом Нудислом, я решила, что вполне могу заняться важным для меня расследованием самостоятельно.

Бал действительно казался идеальным поводом для знакомства с интересующими меня персонажами. А положение в меру скандальной леди, из-за обучения в академии и работы в управе, позволяло сделать это, не привлекая особого внимания.

К счастью, напрягаться вспоминая кто есть кто мне не понадобилось. Каждого гостя представляли.

— Польщён, безумно польщён! — склонился к моей руке хозяин дома. — Это первый ваш выход в свет за долгие годы. Мы уже и не верили, что когда-нибудь вы прервëте свое уединение и снова начнёте посещать балы!

— Герцог Вестаран, хоть и давно сложил полномочия моего опекуна, всё равно старается принять участие в моей судьбе. Скажем так, он не оценил полученного мной образования, — улыбнулась я.

— О, наслышан! Восхитительная дерзость! Впрочем, юности свойственны и дерзость, и сумасбродство, а Хьюго не мешало бы и самому вспомнить о тех давних временах, когда и он был молод и безрассуден, — добродушно усмехнулся герцог.

— Сейчас лорд Хьюго настаивает на том, чтобы я рассмотрела вариант замужества, — играла я на вполне понятном для местных аристократов поле. — И выяснилось, что я никого просто не знаю. Поэтому некоторая вынужденность в моём сегодняшнем появлении всё-таки присутствует.

— Не смотря на это, искренне надеюсь, что вы приятно приведёте время. К сожалению, не признать справедливость слов вашего опекуна я не могу, — сочувственно покачал головой герцог.

Ему стало всё понятно, а оттого и не интересно. Тем более, что я намеренно позволила себе якобы откровенность. Этого господина мне нужно было расположить к себе, у меня к нему ещё были вопросы.

Я старалась осмотреться по сторонам, но без особого успеха. Так как похоже сама стала предметом любопытства собравшихся.

— Я глазам не поверила, когда прочитала в газете новость, что вы и служите в управе, — щебетала одна из дам. — Думала, что предел моего удивления был достигнут, когда все узнали, что вы обучаетесь в академии!

— И что же вас удивило? Это веяние времени, и скоро станет необходимостью. Без доступного для женщин светского образования и возможности самостоятельно принимать решение о работе и распоряжаться доходом от этой работы, мы никогда не искореним все те поистине уродливые явления, что сейчас буквально царят среди так называемых сорных сословий и превращающие женщину в бесправное существо, — не стесняясь делилась я своей точкой зрения.

— Ах, какая очаровательная скандальность, — донеслись до меня жеманные вздохи.

Чуть позже я извинилась перед стайкой дам, сославшись на то, что хотела бы подойти к окну.

— Ох, дорогая, — похлопала меня по плечу хозяйка дома. — Рекомендую третье окно, там очень удобная оттоманка, с вот первое и второе окно слишком близко к балкону и там жуткий сквозняк.

Поблагодарив герцогиню за заботу, я послушно последовала совету, заметив одобрительные взгляды пожилых дам. Герцогиня, в отличии от своего мужа производила приятное впечатление. В герцоге же присутствовало что-то такое… Может слишком цепкий взгляд на моё декольте или слишком уж приторная улыбочка, с которой он встречал леди. Или весьма недвусмысленные взгляды на молоденьких девушек, разносящих шикарные букеты. А может и всё сразу заставляло держаться настороженно.

Появление другого герцога Мардариана-младшего под руку с фрау Саргенс было одновременно и ожидаемо, и удивительно. Чета Де Льераш основательно позаботилась о том, чтобы гостям было что обсудить.

Фрау Анну я видела впервые. Но не могла отделаться от странного, смутного узнавания. Блондинка, с тем особым цветом волос, что принято называть нордическим белым, с ярко-голубыми глазами и миниатюрного телосложения, она была ярким примером того типажа, к которому относилась и моя сестра.

Пока она танцевала с герцогом, я несколько раз напоминала себе, что внешность, подаренная йерлам книга и наличие чёрного кота Лихо, ещё не являются достаточными основаниями для подтверждения того, что в этой девушке душа моей сестры. По крайней мере, я точно знаю, что прожил бы этот сорр ровно до того момента, как впервые решил поднять руку на мою сестру. А что касается внешности, то Клер, сидящая сейчас в подвале моего дома, тоже была миниатюрной, утончённой голубоглазой блондинкой. Снаружи. А внутри… Содержание мусорного ведра и то чище и благороднее.

Личность фрау, явное благоволение со стороны ещё недавно воинствующей против бастарда своего отца и её потомков графини, а также весьма странное поведение герцога, граничащее с нарушением правил, отвлекли от меня всё внимание. Впрочем, я не жаловалась, а наблюдала за интересующей меня фрау. Поэтому для меня не остался незамеченным короткий спор между фрау и герцогом. Хотя они оба и пытались придать ему видимость светской беседы во время танца. А ещё лёгкий наклон головы Анны у лацкана герцога перед тем, как она упала в обморок во время следующего танца.

Похоже, что обморок был явно спланирован этой парочкой. Вопрос для чего, передо мной не стоял. О службе герцогов Мардарианов в империи знали все, даже ленивые, слепые и глухие. А помня о том, что муж фрау скончался при весьма странных обстоятельствах, и чем этот муж занимался, легко предположить, что Анна Саргенс была на балу, что называется при исполнении.

— Разведка, — еле слышно хмыкнула я, поднимаясь с оттоманки и спеша к парочке.

— Лекаря и воды! — требовал герцог. — Леди нужна помощь.

Идея конечно хорошая, но даже я, читая в свободную минуту подаренный сестрой экземпляр "Войны и мира", знала, что сочетание танцев, свечей, большого количества народа и корсета сделало такое явление, как женский обморок на балу, привычным и ожидаемым. И конечно тут же со всех сторон поспешили дамы, обмахивать фрау веерами и протягивая нюхательные соли, которые здесь были обязательным атрибутом женской бальной сумочки.

— Ни в коем случае, — чуть отвела я в сторону руку одной из дам. — Мы все благодаря газетам знаем, что племянница графини Александры талантливый фармик. А вот чего мы не знаем, так это какое лекарство и из чего составляла леди Анна перед балом. Может сочетание с нюхательными солями опасно?

— Ой, я не подумала, — тут же убрала руку дама, да и остальные следом за ней.

— Я думаю, что ничего страшного не произошло. Покой и прохлада быстро помогут. Но я не слишком опытна в этих вопросах, так что давайте дождёмся всё-таки лекаря. — Решила я до конца быть очаровательной и внимательной леди.

Почти сразу появившийся медикус подтвердил мои рекомендации о прохладе и покое. Герцогиня собиралась позвать одну из служанок, но я поспешила её остановить. Сославшись на усталость, я вызвалась посидеть с Анной.

— Я распоряжусь принести вам прохладного лимонада. А то вы тоже что-то очень бледненькая, леди Таисия. Ах, какие вы юные и хрупкие создания, совсем как мы в ваши годы. Правда, дорогая? — обратилась она к графине Дорангтон.

— Конечно, — чуть улыбнулась графиня. — Я буду вам очень признательна, леди Таисия. Я так редко сейчас выезжаю из дома, и мне так не достаёт общения. А вы так любезно согласились приглядеть за Анни.

Я мило поулыбалась и согласно покивала. Хотя прекрасно понимала, что графиня вовсе не соскучилась по общению. Просто общение её племянницы с графиней Сторил поднимало значимость этой самой племянницы. А тут такой замечательный повод это общение начать. И конечно я не удивилась, когда герцог вызвался доставить свою спутницу в одну из комнат, подготовленных специально для таких случаев.

Минут десять я наблюдала за фрау, или как её здесь уже титуловали, леди Анной.

— Можешь не притворяться, — хмыкнула я. — Ресницы выдают и разом успокоившееся дыхание. Слишком равномерное. И потом, я видела, как вы договаривались с герцогом перед этим обмороком.

Фрау тут же распахнула ярко-голубые глаза, без намёка на слабость или недомогание.

— Леди? — настороженно произнесла она.

— Таисия Сторил, можно просто Таис. — Улыбнулась я, встречая такой же внимательный взгляд, как и мой собственный.

— Графиня Сторил, — обо мне фрау явно слышала, впрочем, как и я о ней.

— Помощница старшего йерла столичной управы Нудисла, — представилась я более приятным для меня званием, чем графиня.

— Так вы на службе, — чуть расслабилась Анна.

— Как и вы полагаю, — улыбалась я всё более искренне. — И чем же привлёк внимание тайной службы империи герцог Де Льераш?

— А столичной управы? Или это личная инициатива? — кажется противник мне достался не менее наблюдательный и умеющий задавать вопросы.

Глава 42.

— Что же… Мне необходимо узнать, не велись ли в последнее время озарами разработки по продлению действия артефактов, создающих на живых людях полную имитацию смерти. — Решила чуть уступить я.

Да и выдать этот кусочек информации я могла без вреда для Эжена и Тристана.

— А нам нужно узнать чем занимались погибшие недавно в большом количестве озары, — ответила той же любезностью Анна.

— Как я понимаю, это не всё? — хмыкнула я.

Фрау лишь приподняла левую бровь в до боли знакомом жесте.

Мы обе молча и внимательно рассматривали друг друга.

— Я же не знаю, с какой целью скандальная графиня вдруг решила не выдавать своих наблюдений, а проследовать сюда и остаться со мной наедине, — откровенность тоже может быть оружием, но не в моём случае.

— Да уж пришлось скромным работникам управы прикрывать зад хвалëной тайной службе, — насмешливо фыркнула я. — В обморок она упала на балу! Да тут каждая вторая падает, и у всех с собой нюхательные соли. У всех! И ладно герцог не подумал о том, что все и сразу предложат помощь, но ты то, фармик Саргенс?

— Придумывали на ходу, — признала промах Анна.

Голоса в коридоре заставили нас прервать беседу. Анна снова легла на подушки изображать слабость после обморока. В комнату вошла служанка с подносом, на котором был графин с обещанным герцогиней лимонадом. Следом за ней шёл герцог Мардариан.

— Леди Анна, рад видеть, что вам уже лучше. Может ещё раз пригласить медикуса? — озабоченно хмурил брови лорд.

— Не думаю, что стоит беспокоить лекаря из-за такого пустяка, герцог, — едва заметно улыбнулась Анна, наверняка заметив любопытный взгляд служанки.

— Оставлю это на ваше усмотрение, леди. Впервые сопровождаю леди на бал и возможно действительно излишне волнуюсь за ваше самочувствие, — ответил ей герцог и обернулся к служанке. — Спасибо, что показали дорогу, я бы здесь наверное заблудился.

Служанка поставила поднос и с заметной неохотой ушла. Наблюдая за уходом служанки, я заметила быстрый кивок герцога. Отметив про себя, что значит отвлекающий манёвр прошёл удачно, и Мардариан нашёл то, что ему было нужно, я приготовилась наблюдать продолжение спектакля.

— Леди Таисия Сторил, — представила меня Анна, явно прерывая второй акт представления.

— Мы знакомы, — чуть усмехнулся герцог. — Ещё с тех пор, когда пятилетняя Таисия сбила из рогатки осиное гнездо на дереве, под которым отдыхали я и мои друзья, приглашённые на мой день рождения. Ей не понравилось, что мы взрослые в наши девять лет, не захотели общаться с её пятилетним братом.

— Вы уже озвучивали эту невероятную версию, герцог. Но взрослые поняли, что это была просто случайность. Ведь рогатки у меня не было. Да и где бы я научилась ею пользоваться? — поделилась я воспоминаниями Таисии.

— Просто никто не поверил, что милая и улыбчивая большеглазая девочка с кудрявыми хвостами способна на такое! — возмутился герцог.

— Ну, я бы не согласилась с таким утверждением, — хмыкнула Анна. — Некоторые улыбчивые и большеглазые девочки в пять лет дадут фору любому мальчику, даже целой компании мальчишек. И хитрят как настоящие лисы.

Почему-то мне показалось, что это сказано было для меня. Или я просто сама придумала намёк на Альку.

— Особенно если они ценных, чёрно-бурых пород, — кивнула я и поймала внимательный взгляд Анны.

— Зато после выходки в академии дерзость графини Сторил стала очевидной для всех, — фыркнул герцог. — Сейчас бы мне не составило бы труда убедить родителей в вашей виновности. И кстати, я совершенно не удивился, когда услышал о потрясающей меткости курсанта Сторил. Это у вас с детства, леди Таисия. Кстати, а где ваш брат?

— Думаю не всё стоит обсуждать здесь. — Остановила его Анна.

— Да? — прищурился герцог и поднял один палец вверх в предупреждающем жесте.

Он заметно прислушивался, вскоре и мы услышали торопливые шаги. На пороге появилась хозяйка дома и графиня Дорангтон.

— Я вам так благодарна, леди Таисия! — улыбнулась Анна. — Вы не будете против, если я нанесу вам визит… Завтра, после полудня?

— Буду рада, — улыбнулась я, уверенная, что завтра состоится важный разговор, в результате которого я могу обзавестись надёжным напарником.

А самым безумным надеждам я пока разбушеваться не позволяла. Чтобы потом не было слишком больно разочаровываться.

— Кажется это начало замечательной дружбы! — чуть не захлопала в ладоши, словно была ребёнком, хозяйка дома.

— Позволю себе воспользоваться вашим присутствием и откланяться, — решила сбежать с бала я.

— Как жаль, что вы так быстро нас покидаете! Даже не успели потанцевать! — вздохнула герцогиня, но удерживать не стала. — Отдыхайте.

Вот только следовать этому совету я не собиралась. Голова медленно закипала, и к полудню следующего дня я уже еле сдерживала нервозность. Стук дверного молотка я встретила облегчённым выдохом. Фрау Анне похоже тоже не терпелось побеседовать без опасения быть услышанными, потому что прибыла она ровно через пять минут после боя часов, обозначавшего наступление полдня.

— Располагайтесь, — указала я на диваны в гостиной. — В этом доме мы можем поговорить без лишних ушей. Хейзел, моя подруга и помощница, и я доверяю ей как самой себе.

— Привычная тень? — почему я слышу намёк в каждом слове?

Лекс, дремавший на подоконнике вдруг подскочил, зашипел и предупреждающе распушил шерсть. В открытое для проветривание окно, поддев фиксирующий крючок, юркой ящерицей проник герцог Мардариан. Кот его не удивил и не напугал. Более того, герцог заулыбался коту, как хорошему знакомому.

— О, Лихо, и ты здесь? А чего это мы не в духе? — герцог явно намеревался потискать Лекса, перепутав с котом Анны.

— Лекс! Нельзя! — кинулась я спасать Мардариана.

— Лекс? — прозвучало за моей спиной.

— Закон? Серьёзно? Вы обозвали кота законом? — не сдерживал удивления герцог.

— Кажется зря я остановила Лекса, — сложила я руки на груди. — Он бы быстро привил вам необходимое уважение!

— К закону или к коту? — хмыкнул герцог. — Но не будем терять время, леди. Анна вчера по дороге домой рассказала мне о вашей удивительной внимательности! И я всё-таки хотел бы получить ответ на свой вопрос по поводу вашего брата, леди Таисия.

— Поэтому решили тайком пробраться в сад и влезть в окно? — посмотрела я на герцога.

Глава 43.

Разговор дальше обмена остротами как-то не шёл. Настороженность между нами ощущалась физически.

— Клятва о неразглашении? — предложил герцог.

— И с вас тоже, — выдвинула встречное условие я. — Я рискую не только своей шеей!

— Думаю, вы знаете, что это такое, — поставил он на низкий чайный столик небольшую фигурку, напоминающую яйцо на подставке.

— Артефакт, способный запоминать произнесённые при нём клятвы, и убивать клятвопреступника на расстоянии. Я при таком давала клятву об оружии высших ювеналов, — подтвердила узнавание я.

— Ну, теперь мы можем спокойно поговорить! — потëр ладони после обмена клятвами герцог.

Причём даже Хейзел привлекли к этому действу. Говорить начал герцог, и его рассказ начался с сорра Фрега. Рассказал он и о подозрениях, что в столице готовят переворот. Но это всё было на уровне ощущений. Мой рассказ тоже слушали внимательно.

— Эжен Сомерс? — переспросила Анна.

Оказалось, что она с ним прекрасно знакома, более того, именно у неё прятался барон. И именно он рассказал Анне о том, что её ждёт на проверке.

— Чего? Проверка разумности? — что это такое я знала, благодаря памяти Таисии. — Мать Эжена проходила через эту процедуру и не не смогла пройти. А ты-то как туда попала?

— Благодаря герцогу, — улыбнулась Анна. — Ему не понравилось, что едва придя в себя, я не горела желанием давать показания. А так как причина беспамятства крылась в сильном ударе по голове от неизвестного, то герцог и старший йерл засвидетельствовали эту травму. Проверка в таких случаях обязательна. Насколько я помню, мать барона Сомерса тоже оказалась вынуждена проходить эту процедуру из-за травмы головы.

— А помогаешь герцогу ты теперь по какой причине? — прищурилась я. — Шантаж, угрозы?

— Изначально шантаж, а после вскрылись некоторые подробности дел сорра Фрега, и вопрос встал уже о моей безопасности. — Пожала плечами Анна. — Если не мы, то кто?

— Да уж действительно, — проворчала я.

— А можно вопрос? — подняла руку Хейзел. — А почему вы влезли в окно?

— Чтобы визит герцога в этот дом остался незамеченным. — Вопрос адресовался герцогу, но ответила я.

— Значит, Тристан и Эжен что-то узнали и решили наведаться к могиле первого императора. Там что-то произошло. Мы по ощущениям графини знаем, что это событие возмутило и напугало лорда Тристана. А ещё, некто очень против того, чтобы первого императора навещали, и озаботился, чтобы барона повязали на месте. Почему Тристана не сдали по тому же обвинению? — задумался Мардариан. — Побоялись, что во время допроса с открывателем лорд выдаст нечто, что может сильно попортить жизнь и карьеру кому-то? Или испортит более важные планы? А когда леди Таисия пошла по следам брата, её решили убить. Точнее, убить решили лорда Тристана. А значит, преступники думают, что он жив и на свободе.

— Первоначально меня пытались убить едва я начала поиски брата, вернее начала носиться с криками, что он пропал, — напомнила я.

— Я думаю, что мы ничего не поймём, пока не навестим гробницу императора. Может там мы поймём, что искали Тристан и Эжен, — задумался герцог.

— А можно взглянуть на портрет, что ты украла в академии? — вдруг заинтересовалась Анна.

— Конечно, — кивнула я и принесла портрет.

— Хммм… Погодите-ка! — выхватил его из рук Анны герцог. — А ведь действительно!

— Что? — чуть не подскочила я.

— Альерская битва на самой дальней границе непознанных земель известна тем, что небольшой отряд удерживал стены гарнизона почти две недели. Тем самым дав возможность подойти подкреплению. Переселенцы выжили благодаря самоотверженности гарнизона. К моменту подхода наших сил в живых оставалось всего семеро солдат. Их командиром был лорд Хьюго. — Постучал по серьге на портрете Мардариан. — Альер был да и остаётся не только очень важным местом, так как стоит на пересечении двух рек и большого тракта, но и единственным выходом к бухте, где добывают редкий голубой жемчуг. На самом деле он белый, просто на просвет, кажется голубым. В память о той победе было изготовлено семь артефактов в виде серьги из того самого голубого жемчуга. И это не снимаемый артефакт. Этот момент выпал из памяти, но лорд Хьюго не мог перестать её носить. Однако я даже и не вспомню, видел ли я когда-либо этот знак отличия на Вестаране?

— Думаете, Тристан и Эжен искали в могиле императора труп лорда Хьюго? — прищурилась Анна.

— Артефакты на гробнице давно выдали бы этот факт. В усыпальнице могут быть только кровные потомки императора, а мы их всех знаем. Между императором и герцогом Вестараном есть какие-то дальнее родство, но это давняя ветвь, слишком разбавленная кровь. — Хмурился герцог. — И это легко проверить.

— А родство с императором по первому браку тоже можно проверить? — вдруг спросила Анна.

— Брак был бесплоден, — напомнил герцог.

— Увы, — покачала головой Анна. — Нет, бесплодным он не был. Но у королевы было заболевание крови, близкородственные браки до добра не доводят.

Она рассказала о той причине, почему графиня Дорангтон решила не выходить замуж, и пришла в итоге к необходимости передать титул детям Анны.

— Графиня Дорангтон потомок королевы? — удивился герцог. — Думаю, этого не знает даже отец.

— Но есть и ещё одна ниточка, — посмотрела я в окно. — У королевы была младшая сестра. Та, что была фрейлиной королевы и той самой единственной служанкой, что отправилась на остров Мёртвых вместе с сестрой. А вот что с ней стало дальше, неизвестно.

— Если это и возможно узнать, то только в архивах Стефана Дорангтона. А он на острове Марли, куда я пообещала в ближайшее время не соваться. Личная просьба старшего йерла. — Подсказала Анна.

— Конечно, сорр Фрег организовал на острове притон, а ещё вёл какие-то работы по приказу господина в маске. — Напомнила я.

— Помимо того, что мы знаем, что этот господин в маске был в аптеке в ночь убийства сорра Фрега, он мелькал и рядом с герцогом Де Льераш. — Перешёл к рассказу о том, что узнал вчера, Мардариан. — Де Льераш возглавляет особую коллегию по делам озаров. И хранит дома документы о проявившихся озарах. И я сегодня утром проверил, их нет в имперском реестре. А вот один из постоянных маршрутов сорра Фрега в последнее время пролегал мимо дальнего поместья герцога, расположенного по соседству с одним из имений графов Сторил.

— Видимо того, в котором есть спуск в катакомбы? — припомнила я рассказ Клер.

— Именно. А до поместий там добывали обсидиан. Собственно, именно так те катакомбы и образовались. А обсидиан, как известно, отлично экранирует и поглощает всплески дара. — Закончил герцог.

— В эти катакомбы можно нагнать озаров и заставить их делать любые артефакты или перекачивать энергию в накопители, — прищурилась Анна. — А если озар ещё и нигде не учтён, то за его жизнь никто не спросит.

— И поэтому герцог Де Льераш очень активно поддерживает Диану Пембрук, — продолжил герцог. — Та выступает за отмену лечения озаров, мол это вредит дару. И за полный отказ от обучения и учёта одарённых женщин. И это не смотря на то, что её мать была озаром, и многие ждали, что у самой леди пробудится дар.

Глава 44.

Герцог Мардариан решил начать с малого, но неотложного. А именно с посещения императорской усыпальницы. Как минимум, он собирался снять обвинение в измене с барона, как максимум найти зацепку, где может находится Тристан.

Пока я повела их с Анной в комнату, где впервые очнулась, Хейзел, сообщив что пойдёт отнесёт продукты, пошла кормить Клер. Потому что в обычное время спуститься к ней не смогла, у нас был очень насыщенный разговор.

— Да, здесь даже профессионал ничего не найдёт. Столько времени прошло. — Хмыкнула Анна.

Хлопанье двери где-то в глубине дома и быстрый топот заставили меня замереть лишь на секунду. Подхватив юбку домашнего платья я рванула на шум. И успела заметить вылетевшую на улицу Клер.

— За ней! — кинула Анне и герцогу, а сама побежала в подвал.

Хейзел лежала на полу, вокруг её шеи была намотана полоска ткани. Похоже Клер оторвала её от подола платья. Почувствовав биение пульса на её шее, я выдохнула и без сил опустилась рядом на пол. Но расслабляться было некогда. Я тут же освободила шею Хейзел. Она уже начинала приходить в себя. Я помогла ей сесть, девушка начала откашливаться.

— Что произошло? — спросила я её.

— Я подошла с подносом и увидела, что Клер лежит на полу лицом вниз. Поэтому я открыла решётку. Но когда я наклонилась, она внезапно перевернулась и бросилась на меня, — держась за горло рассказала Хейзел. — Она сбежала, да?

— Да, но это не страшно. За ней побежал герцог. Главное, что она не успела причинить тебе более серьёзного вреда. Мы ведь знаем, что для этой девицы чужая жизнь значит чуть меньше, чем ничего, — помогала я подняться Хейзел.

Почти одновременно с нами в гостиную вернулась Анна.

— Не догнали? — спросила я.

— Еë ждали, и видимо очень давно. Потому что стоило ей выбежать на дорогу, её буквально снёс экипаж. И естественно скрылся. — Чуть прищурилась Анна.

— Или наблюдали за домом недавно, и ждали совсем не её, а некую фрау Саргенс. — Делала я волну сплетёнными пальцами, как всегда в моменты сложных размышлений. — Типаж у вас один, даже цвет платья… Форменное платье служанки тоже тëмно-синее. Как и то, что надето на тебе. Кому-то видимо очень не понравился факт общения графини Сторил и фрау Саргенс, без пяти минут леди Дорангтон.

— И как минимум, мы понимаем, что за домом следят. — Наблюдала за моими руками Анна.

Дальнейший наш разговор прервали своим появлением Мардариан и старший йерл.

— Кажется, я отправил вас отдыхать и велел держаться от работы подальше, — зло прищурился йерл Нудисл.

— Вы считаете, что это я от скуки без работы организовала убийство фактически на пороге своего дома? — раздражённо спросила я.

— Куда так торопилась ваша служанка? — спросил йерл.

— Подальше от моего дома. Хейзел сделала ей замечание, из которого она видимо поняла, что я знаю о том, что она подворовывает, — на ходу сочиняла я. — Клер напала на Хейзел и попыталась сбежать!

— А кроме герцога броситься в погоню было некому? — уточнил йерл.

— Я был на улице и ждал фрау Саргенс, которая решила навестить леди Таисию после вчерашнего бала перед тем, как мы отправимся на прогулку в парк. — Присоединился к вранью герцог. — И странное дело, согласитесь, когда из дома выбегает девушка и почти влетает под закрытый экипаж. И прошу заметить, извозчик явно нёсся так, словно управлял почтовой каретой. И это в столице, в квартале Монлан. Как известно, здесь стоят особняки аристократов, здесь вообще запрещён проезд извозчиков, кроме личных экипажей.

— Это ценные замечания, — кивнул йерл Нудисл. — Леди Таисия, напоминаю, что вы на выходном. А то вы уже готовы бежать в управу. Хейзел?

— Я не сильно пострадала, больше испугалась, — заверила его Хейзел.

— Хорошо, — обвёл взглядом мою гостиную йерл перед тем, как уйти.

Что-то ему явно не понравилось, но говорить он больше ничего не стал.

— Я так понимаю, что это и была та самая Клер, которая поведала вам о некоторых планах господина в маске? — спросил герцог.

— Увы, — развела руками я. — Мы немного от неё узнали, но я приняла решение задержать девицу. Возможно понадобились бы повторные допросы или иное её участие к каких-либо следственных мероприятиях.

— Как-то странно вы говорите, — удивился герцог. — Как-то… Даже йерл Нудисл так не разговаривает.

Я лишь пожала плечами. Обычный казённый язык, по которому сотрудника органов можно узнать всегда и везде. И говорила я так специально, но не для герцога, а для Анны. Мысль, как бы проверить все эти странные и необъяснимые совпадения, меня не оставляла. И похоже, что вода лилась на благодатную почву.

Проводив йерла и в прямом смысле слова отдышавшись, мы согласовали дальнейший план. Герцог действительно собирался на прогулку в парк.

— Во-первых, дорогая Анна, такая прогулка входит в перечень допустимых светских развлечений между лордом и леди не связанных какими-либо иными отношений, кроме дружеских. — Улыбнулся герцог. — И никого не удивит, особенно в свете той роли, которую вы сыграли в жизни моей кузины. А во вторых, столичный парк Монтаре находится справа от древней колокольни, с двумя каменными галереями и прекрасной смотровой площадкой. С левой стороны этой часовни находится турнирное поле, где проходят торжественные смотры и парады наших войск. Там когда-то было ристалище для рыцарских турниров. Отсюда и название. Но, между парком и ристалищем идёт красивая, жутко романтичная аллея с двумя рядами небольших фонтанов. Её называют скорбной, и именно там любят гулять всякие томные леди и бледные юноши с горящими глазами.

— А своё название эта аллея получила случайно не из-за того, что ведёт к какой-нибудь усыпальнице? — напрашивался сам собой вывод, который я и озвучила.

— Не к какой-нибудь, а к императорской, — расплылся герцог. — Оглядимся перед ночным визитом. Должен же я знать какие вспомогательные артефакты нужно стащить из отцовского сейфа?

— Но я напоминаю, что в усыпальницу я иду с вами! — на всякий случай произнесла я.

— Но дом похоже под наблюдением, — прищурилась Анна.

— Я найду как это наблюдение обойти, — отзеркалила я её жест, погладив Лекса. — А Хейзел меня прикроет.

— Тогда встречаемся без четверти полночь у статуи справедливости, — кивнул герцог.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 45.

Ночь опустилась на столицу Тервеснадана. Часовые башни, стоявшие в центре каждого квартала, даже в неосвещяемых, пробили одиннадцать раз, извещая жителей столицы о том, что вечер полностью передал свои права ночи.

— Таис! Вы сошли с ума! Вот видят небеса, совсем обезумели! — шипела на меня Хейзел, пока я заканчивала с её причёской.

— Не я такая, жизнь заставила, — засмеялась я. — А тебе идёт быть леди!

План был прост. Если за домом ведётся наблюдение, то смотрящий будет видеть в зашторенном окне силуэт леди, читающей в гостиной. Окна большие, видно издалека, а шторы здесь лишь однослойные, из тонкой ткани. Если в комнате есть источник света, то происходящее в ней видно так, словно наблюдатель находится на представлении в театре теней. И вот для всех, леди, одна штука, спустится вниз и будет читать у камина. Всего-то и надо, что затянуть платье на Хейзел и сделать ей причёску.

А я с поклоном поставлю на столик чайник, подам плед и удалюсь. Зная, что в доме живут леди и служанка, сделать выводы будет не сложно. И вот пожалуйста, картина. Леди читает, служанка где-то в доме занимается своими делами, а их у служанок невпроворот.

Вот только после своего появления на импровизированной сцене, я скину юбку и передник, оставшись в чёрной плотной рубашке, позаимствованной из гардероба Тристана, и чёрных узких брючках для верховой езды, замотаю голову тёмной тканью так, что останутся видны только глаза. Сложнее всего было с обувью, но я нашла мягкие сапожки из замши без каблука и набоек. Пара ножей, длинный мягкий ремень, обмотавший меня в несколько раз вокруг пояса, и чудесный набор крючков-отмычек, найденный мною в вещах Тристана, завершали мою экипировку. Нож и оружие, и хоть какой-то инструмент, если нужно будет что-то поддеть. Пояс легко превращается в верёвку. Так что я чувствовала себя умеренно уверенной в себе.

Из дома я выползла через слуховое окно подвала. Рядом в темноте тут же зажглись два янтарно-зелëных глаза. Лекс уже ждал меня здесь. Коротко ткнувшись в меня лбом он повёл меня за собой, перебегая от дерева к дереву. Кот бежал чуть впереди, потом возвращался за мной, и только потом я преодолевала новый участок пути. Такими короткими перебежками я добралась до парка.

По случаю позднего времени он конечно был закрыт. Но к счастью, высокий, с ажурной ковкой забор проблемой не стал. А все эти завитки и виноградные лозы очень удачно становились опорой доя рук и ног. Лекс же и вовсе просто просочился сквозь прутья. Найти статую "Слепой справедливости" было несложно. Красавица из алого мрамора, у ног которой валялись сломанные весы, держала меч в поднятой руке. Глаза её были завязаны шарфом, обтягивающим глубокие впадины, словно намекая, что глаз у девушки нет, и лишилась она зрения не просто так. Острие её меча указывало на остроконечный купол колокольни, а вторая рука была направлена так, что если провести прямую, то получится, что указывала она на усыпальницу. Словно намекала на незавидную участь тех, кто пытается ослепить справедливость. Колокол на древней башне в этой композиции видимо должен был символизировать одновременно и время, и что-то неумолимое и неизменное. Судьбу, ход которой не зависит от помыслов и надежд простых смертных.

— Леди Таисия, вы меня удивляете всё больше и больше! — прошипели рядом и я с трудом узнала голос герцога Мардариана. — Вот тебе и тихая затворница!

— Смотрю, не я первая вас сегодня удивила, — чуть улыбнулась я, оценив вид Анны, очень похожий на мой.

— И не говорите, — хмыкнул герцог.

Пока мы переговаривались, вернулся Лекс. Он же добежал до усыпальницы и прибежал обратно. Когда мы были на расстоянии шагов десяти от двери, Лекс остановился и зашипел в сторону усыпальницы.

— Граница действия охранных артефактов, — объяснил поведение кота Мардариан. — Держите, это артефакты, которые сделают нас неощутимыми для охранной магии.

— Лекс, плечо, — показала я коту, где он должен теперь быть, чтобы не попасть под местную сигнализацию. — Герцог, вскрывать замки придётся вам.

Мардариан с интересом осмотрел отмычки и вернул обратно мне.

— Спасибо, я ключами, — показал он мне явно очень старые ключи на толстом кольце.

— Теперь задача сложнее, нужно найти что именно заинтересовало Тристана и Эжена. — Прошептала я.

— Обвинили-то барона в посягательство на гробницу императора! — напомнила мне Анна.

— Значит идём в самый дальний конец. — Махнул рукой герцог.

Гробница императора особого впечатления не произвела. Ну камень, ну вырезан на крышке рыцарь с бородой и в короне. Резьба уже потëрлась от времени. А в нескольких местах и вовсе были заметны сколы. Там где крышка крепилась к основанию каменного саркофага.

— Как неаккуратно. А ещё и аристократы! — возмутился герцог. — Это же памятник истории и искусства! А они ломом! Про такое изобретение человечества как домкрат ни один не слышал что ли?

Он бурчал, устанавливая с четырёх углов странные приспособления. Узкое лезвие входило в едва заметную щель между крышкой и каменным основанием. После чего герцог начинал вращать светящийся камешек в основании приспособления, а крышка медленно и бесшумно подниматься вверх.

— Мдаа, — протянул герцог, после того, как первым заглянул вовнутрь. — Знаете, леди Таисия, теперь я понимаю, что так разозлило вашего брата, и почему он испугался именно за вас. Прошу.

Мы с Анной воспользовались приглашением герцога и заглянули в саркофаг.

— Пи@дец! — выругалась Анна, выдавая себя с потрохами.

— Что простите? — спросил непонявший герцог.

— Очень сложная, неприятная и непредвиденная ситуация, сулящая очень много проблем, — перевела Анна с того языка, который здесь явно никогда не звучал.

— А, тогда да, иначе и не скажешь, — согласился с ней герцог.

— А позвольте и мне взглянуть на этот ваш пи@дец, — этот голос был тих и спокоен, но лично я чуть не подпрыгнула от испуга.

— Йерл Нудисл? — выдавила я.

— Старший йерл, леди Таисия. — Привычно поправил меня йерл, спокойно маршируя мимо нас. — Мдаа… Согласен с вашей формулировкой, фрау Саргенс. Очень ёмко и точно. Думаете жив?

— Ещё не проверяли, — пискнула я. — А как вы здесь…

— Здесь оказался? — обернулся ко мне йерл. — Леди Таисия, я конечно сертификата академии высших ювеналов не имею, но служу в управе с пятнадцати лет. Этого опыта мне хватило, чтобы понять, что вы сильно не договариваете и многое скрываете. И странно, что близкая и верная подруга барона Сомерса даже не попыталась узнать о его судьбе. Значит, уверена, что он в безопасности. И я прекрасно понимал, что мне нужно просто предоставить вам свободное время и понаблюдать за вами. Я был уверен, что вы начнёте действовать и вляпаетесь во что-то неприятное. И всё, что вы скрываете, станет явным. Я правда думал, что вам известно, где прячется барон, но вы превзошли все мои ожидания. Причём времени вам понадобилось гораздо меньше, чем я думал.

— Я способная и трудолюбивая, — пробурчала я.

— Вы леди, аристократка! А чем занимаетесь, какой пример подаёте простым людям? Да что там людям! Вы зверя, которого назвали законом, приучаете это закон и нарушать! Лекс, статую можешь не изображать, — отчитывал меня и кота йерл.

— А давайте сначала покинем это место? Нам ещё этот сувенир с собой тащить, — ткнула я пальцем в сторону гробницы. — Или вы собирались его здесь оставлять?

— И куда мы его потащим? В управу? Оформим как вещественное доказательство? — прищурился йерл.

— Я знаю место, где его никто не найдёт, — вздохнула Анна после явно серьёзных размышлений. — Там и поговорим.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 46.

Меня и Лекса отправили домой, с условием, что без меня обсуждать ничего не начнут. А завтра в обед все собираемся в доме Саргенсов. Герцог и так уже привычно вьётся рядом якобы по настоянию своей кузины, йерл регулярно заходит проверить, тем более, что аптека Саргенсов в обязательном маршруте патрулирования, а я зайду по поводу средств для кожи. Как будто хочу сделать шрам менее заметным.

Должна была я прийти к обеду, но просто не могла усидеть на месте. Поэтому вместе с Хейзел отправилась к Анне, едва часы над столицей отмерили девять часов утра. Дорога шла мимо рыночных рядов, и дорогу нам перегородила небольшая телега с двумя бочками, которые по очереди и осторожно скатывали. Запах, что разносился от этих бочек спутать с чем-то было невозможно. Спросив у грузчика, куда они катят бочки, нашла торговца рыбой. При помощи Хейзел я быстро нашла всё, что требовалось для моего плана.

Когда мы зашли в аптеку, девушка, что стояла за стойкой аптекаря, поприветствовала меня очень вежливо, лишь на мгновение позволив промелькнуть на лице смеси непонятных чувств. Особого значения я этому не придала. Уверена, леди с кульком овощей и банкой, в которой лежали три жирных малосолëных сельди, в аптеку заходят не часто.

— Фрау Анна нас ждёт, — сообщила я симпатичной девушке.

— Да, Пенси, не беспокойся, — вышла сама Анна в приёмную аптеки. — Я так полагаю, что нам на кухню?

— Конечно, — кивнула я. — Я подумала, что раз встреча в обед, то может стоит что-нибудь приготовить?

— Леди подумала что-нибудь приготовить? — хмыкнула Анна, но мне было не до соответсвия правилам поведения. — Хорошая идея, думаю мы вполне справимся с этим вопросом даже вдвоём.

— Хейзел, тебе будет несложно помочь Пенси и проводить твоего брата и герцога Мардариана к нам, когда они появятся? — попросила я.

Хейзел может и удивилась, но спорить не стала, понимая, что раз я прошу дать возможность мне и Анне побыть наедине, значит, мне это нужно.

Мой рассчёт был прост. Почти всё было понятно, и нужно было лишь найти ту соломинку, что переломит хребет этому слону недоверия и невероятности происходящего. И я была уверена, что я её нашла.

Конечно из нас троих по части готовки больше была Дина. Это она могла провести почти весь день у плиты и знала, как из одного цыплёнка приготовить первое, второе и паштет, в качестве лёгкой закуски. Но каждая из нас имела своё, любимое и всегда получавшееся изумительным, блюдо. Для Анны это был салат "сельдь под шубой".

Для той, что носила это имя здесь, набор продуктов тоже незнакомым не показался. Овощи отправились на плиту, мы в тишине разделывали рыбу.

— Хвост выше отрезай, и филе отделять начинают со стороны хвоста к голове вдоль спины, — иногда контролировала мои действия Анна.

Потом она начала замешивать соус. Я отметила, насколько привычно она это делает. Ещё бы, Анна в принципе не признавала покупного майонеза для этого салата.

— Значит на дно селёдку, а сверху толчëнной картошкой прикрыть? — нарываюсь я.

— Сколько раз повторять, что на дно ложиться подушка из тёртой на крупной тёрке отварной картошки, слегка промазывается соусом, сверху порезанная кубиками сельдь и мелко-мелко порубленный пришпаренный лук. Опять немного соуса, буквально тонкая плëночка. Потом яйца, пропущенные через крупную тëрку. Щедрый слой соуса, мелко порезанная морковь и закрывается это всё мелко-мелко тёртой свеклой и шапкой из соуса. — Озвучила она хорошо знакомый мне рецепт. — И постоять бы, хотя бы ночь. Этому салату необходимо пропитаться.

— Очень интересно, фрау Саргенс, и когда же это вы учили графиню Сторил готовить селёдку под шубой? Чтобы много раз ей повторять как и какие слои выкладывать? — фыркнула я довольная собой. — Штирлиц, это провал. Столько лет в военной разведке, а на таких мелочах сыпетесь, фрау.

— А я разве сказала, что повторяла именно для графини? Вам тоже вроде как бы по должности положено на мелочи внимание обращать. Разве нет, Тося? — прямо посмотрела на меня Анна.

— Тося? Фрау, с чего это вы так исковеркали имя графини? — раздался от порога голос герцога Мардариана.

— Это единственное, что вас удивило, герцог? То есть тот факт, что леди самостоятельно готовит, вам странным не кажется? — пристально разглядывал меня йерл.

— Пфф, это леди, которая обвела вокруг пальца охранные артефакты академии, владеет клинком и оружием высших ювеналов, — насмешливо фыркнул герцог. — С чего это вы удивляетесь, что она умеет пользоваться кухонным ножом?

— И что это такое? — с сомнением смотрел на укладку слоёв в нашем блюде йерл.

— Завтра узнаете, — тщательно размазывала соус Анна. — Пробовать полуготовое я вам не дам. Но обедом всё-таки накормлю.

Обед на самом деле был вкусным, хоть и простым, обсуждать что-либо за тарелкой горячего супа не хотелось. А вот потом, когда Анна попросила Пенси закрыть аптеку на перерыв и подняла защиту, мы все приступили к очередной попытке сшить из лоскутов одеяло.

— И так, что мы знаем точно, так это то, что вчера мы нашли тело герцога Хьюго Вестарана в гробнице первого императора. Помимо внешнего сходства личность герцога подтверждает и уникальная серьга артефакт. — Начал Мардариан. — Вопрос, как долго герцог находился в усыпальнице, и почему на него не сработала охранная магия?

— Ответ на второй вопрос в условии работы этих артефактов, — пожала плечами Анна. — Значит между герцогом и императорским родом куда более близкое родство, чем принято считать.

— Я думаю, что здесь имеет значение, что тело герцога прятали не просто в усыпальнице, а именно в гробнице первого императора. Значит кровное родство наиболее сильно именно с ним. — Поделилась своими догадками я.

— На что вы намекаете? — потëр подбородок йерл.

— В усыпальнице похоронен сам первый император и его потомки от второго брака. — Йерл согласился с моими словами кивком. — А герцога подложили именно к императору. Значит, либо прямое родство с неучтëнным бастардом императора, либо герцог Хьюго потомок императора от первого брака.

— Невозможно, тот брак был бесплоден, — напомнил всем известную версию йерл.

— Как оказалось нет, — покачал головой Александр Мардариан. — Мать графини Александры Дорангтон прямой потомок дочери императора и его первой жены. Так что минимум одного живого потомка мы имеем.

— Видимо именно это и искал брат, копаясь в истории времён основания империи, — решила я. — А его эмоции результат той же находки, что и у нас. Ведь он понял, что сейчас под именем и образом лорда Хьюго самозванец. И непонятно, сколько лет он так прожил.

— Последняя экспедиция лорда Хьюго длилась несколько лет. Почти сразу после вашего рождения и примерно до гибели ваших родителей, леди Таисия. Лорд вернулся буквально за пару недель до известной ссоры с вашим отцом по поводу обручения с вами, — поделился информацией теперь уже йерл. — Но меня терзают сомнения относительно реальной причины ссоры. Возможно, покойный граф Сторил понял, что из экспедиции вернулся не лорд Хьюго, а самозванец. Известно, что под воздействием артефакта, вызывающим искусственную смерть, тело не меняется. Даже волосы и ногти не растут. И внешний вид, и возраст найденного лорда косвенно подтверждают эту догадку. А вот куда делся лорд Тристан?

— Я думаю, что на этот вопрос мог бы ответить Эжен, — предположила я.

— У меня есть одно предположение, — нахмурился йерл. — Но мне понадобится ваша помощь, леди Таисия.

— Моя должность, которую вы мне так щедро предложили, йерл, так и называется, помощник старшего йерла, — напомнила я.

— Я помню, — кивнул йерл. — Но сегодня вам придётся отправится со мной ночью в не самое легкодоступное место. Так что прогулка будет не из приятных. И кстати, фрау Анна, а где же ваш кот?

— Лихо сторожит герцога, — ответила Анна с улыбкой. — Чем-то герцог ему не нравится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 47.

Еле выпроводив герцога и йерла, предварительно несколько раз оговорив с последним, где и во сколько он будет меня ждать, мы наконец-то остались вдвоём. Ну, за исключением работавшей в аптеке Пенси.

— Навестим Лихо? — спросила я, не решаясь упоминать нашу находку.

— Думаю он будет рад, — ответила Анна, чуть задержав взгляд на девушке, прежде чем м увести меня в одну из подсобных комнат.

Я с удивлением наблюдала сначала за тем, как обычный с виду шкаф, превратился в проход, а затем в укреплённую изнутри стену. Как будто ожила одна из детских сказок, что во множестве знала бабушка и мама, или одна из тех историей, что часто рассказывал отец о Карле Шестом. Мама всегда вздыхала, жалея несчастного короля. Она была уверена, что его травили очень долгие годы спорыньëй. Симптомы действительно были похожи, да и тот факт, что когда король увлёкся религией и начал поститься, то во время поста ему становилось значительно лучше, подтверждал мамины домыслы.

— Бедный там тот, кто против человека в себе пошёл, на душегубство решился. А король на диво крепок здоровьем оказался. — Чуть подëргивала плечом наша бабушка. — Вот где судьба посмеялась.

— А что с девчонкой не так? — тихо спросила я, когда мы обе спустились по лестнице.

— Всё так, хорошая девочка. И семья вроде из давних знакомых. Исполнительная, ответственная, образованная. Здесь это редкость, сама понимаешь. — Открыла и вовсе неприметную дверь Анна. — Вот только волнуется отчего-то в последнее время, переживает. И знаешь что? Вчера, когда это чудо притащили, пошла я значит готовить суспензию, которая постепенно очищает тело от воздействия всяких артефактов. И выяснилось, что эти составы пользуются в моей аптеке большой популярностью. Скоро и запас уже придётся пополнять, а до недавнего времени и не нужны особо были.

— Таскает? — предположила я.

— Нет, покупает. Сама и тайком. Вопрос кому и для чего? И откуда деньги? — сложила руки на груди Анна. — Конечно капитаны из столичного порта ей щедро платят за переводы и помощь в оформлении документов. Но деньги-то они отдают её отцу.

— Капитаны в порту? — удивилась я.

— Да, подрабатывает так, чтобы семье помочь. — Подтвердила Анна. — А что?

— Кажется я знаю, какому капитану могли понадобиться такие лекарства и для кого! — чуть не засмеялась я. — Вот оно что!

— А мне рассказать? — улыбнулась я.

— Пенси, Пенси, анютины глазки… Помнишь? — напела я одну из простонародных песенок.

— Фиалка Виттрока в тенистом саду, — подхватила Анна. — И?

— Фиалка Виттрока, это название корабля барона Эжена Сомерса, где он капитан, ну, и пиратствует немного, — рассказала я.

— А значит… Да ладно! Так просто? — хмыкнула Анна.

— Ничего себе просто! — не согласилась я. — Аня… Дай я хоть тебя обниму.

Аня без слов сжала меня в объятьях.

— Не верила, думала, что желаемое за действительное принимаю. Но, Тось, — она с тревогой вглядывалась в моё лицо. — Если ты здесь, то значит там ты…

— Так сколько можно по земле всё ходить? И война, и служба, и дел там, что мне по силам не осталось уже, — покачала я головой, чувствуя как набегают на глаза слëзы. — И видишь, здесь судьба свела. Притянула друг к другу.

— А Дина? — тихо спросила она.

— Не знаю, я ушла почти сразу за тобой. В декабре. Она осталась. Ей ещё за внучкой нужно приглядеть. — Напомнила я, но сердце тоскливо сжалось от упоминания младшей.

— И ведь не наговоришься досыта, уши кругом. Кто знает, не признают ли умалишёнными и не упекут ли в скорбный дом, — раздражённо мотнула она головой.

— Да уж, Ань, здесь тебе не на берегу Байкала, у воды с чаем не посидишь, по душам не поговоришь. — Хмыкнула я.

— Подожди, — вдруг засмеялась Анна. — Байкал конечно не обещаю, но необыкновенно чистое и красивое озеро тут есть. Да у меня целый берег в собственности. И людей там не бывает в принципе. Дурная репутация, говорят человеку его душу может показать. И совесть.

— Этого я не боюсь. Это случайно не то озеро, посреди которого остров Мёртвых? — приподняла я бровь в семейном жесте.

— Оно самое. Вот доделаю флигель, возьмусь за пристань и беседку на воде. — Пообещала Анна и тихо произнесла. — Опять весна, опять всё чужое кругом, даже имя и то, лишь отчасти моё.

— Мы снова выжили, пройдя рядом со смертью, Ань. Тогда сквозь войну. Сейчас… Анна Саргенс ведь не выжила после того удара, правда? Как и Таисия Сторил не смогла победить яд. — Снова обняла я сестру. — И у нас это не маска, это наша новая жизнь. Новая судьба с обременением в виде родных и наследства. И только от нас с тобой зависит, кем мы с тобой будем друг другу здесь.

— Помнишь нашу встречу в Берлине? Мы тогда лишь перекинулись украдкой парой фраз и разошлись в разные стороны. Словно галочку поставили, жива и ладно. А потом встретились лишь много лет спустя. Да и те встречи… Осколки времени. Я бы хотела это изменить. Может то, что мы здесь, это и для нас шанс? — грустно улыбалась Аня.

— Получить многое из того, чего добровольно лишились раньше? — закончила за неё я. — Осталось только разобраться, что здесь происходит. Мне не очень нравится, что некто решает, что жить нам в принципе и не зачем. Точнее, меня это приводит в бешенство.

— Ну, одного такого мы уже знаем, — кивнула Анна в сторону лежащего на кровати мужчины. — И я почему-то уверена, что он вполне разделяет твои чувства к своему заму по жизни. Или разделит, когда придёт в себя.

— А почему он весь в бинтах, словно египетская мумия? И мне кажется, или он как будто стал старше выглядеть? — присмотрелась я.

— Надо же как-то избавлять его от воздействия артефактов в течении стольких лет, — пожала плечами Аня. — Вливать в него суспензию очень проблематично. Он же фактически труп. Шприцов здесь нет, точнее есть, но те иглы если только вместо кола использовать. Поэтому приходится вот так, через кожу. И да, морщинки у глаз стали чуть глубже, носогубные складки чётче… Значит, действует. Думаю, что когда мы его избавим от магической дряни полностью он будет выглядеть гораздо старше. Примерно, как графиня Александра. Они ведь плюс минус ровесники.

— Нам бы ещё добраться до архивов Стафана Дорангтона, думаю там много интересного. Если честно, то уже хоть дело открывай и выясняй, что же там тогда произошло с королевой, — хмыкнула я.

— А это ты у своего вечно недовольно прищуренного начальника спроси, — закатила глаза сестра. — Когда он снимет запрет на посещение Марли? В конце концов мне нужно оценить размах ущерба и восстановительных работ. Да и архив старого Дорангтона в замке на острове.

— Он не недовольно прищуренный, это у него разрез глаз такой, — улыбнулась я. — И потом, Ногарэ не просто так просил тебя воздержаться от визита на остров. Похоже, что сорр Фрег там что-то строил, а для выполнения работ натащил туда каторжан.

— Да, я в курсе. Честно говоря, думала что дело ограничится всего лишь каким-нибудь притоном курильщиков опиума. — Вздохнула Анна. — Подожди, здесь оружия для женщин не предусмотрено, да и привычного нам здесь просто нет.

— Да я уже знаю, даже оружие высших ювеналов, это совсем не то, к чему мы с тобой привыкли. — Кивнула я.

— Вот поэтому держи, по руке ложится хорошо и достаточно лёгкий. Немного потренироваться, и хорошая поддержка. Единственное, Нудисл взбесится, когда увидит у тебя в руках этот арбалет. — Протянула мне Анна небольшую коробку, в которой лежал небольшой арбалет и пара десятков болтов к нему.

— Знаешь, мне кажется, что это только добавляет плюсов, — рассматривала я подарок. — Странное чувство, когда точно знаешь, что не умеешь пользоваться чем-то, и в то же время в руке ощущается привычно. С йерлом мы встречаемся почти ночью, так что успею потренироваться и свыкнуться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 48.

Старший йерл Ногарэ должен был ждать меня у старого собора. Это был первый раз, когда он признал, что я могу сгодиться на что-то большее, чем перекладывание бумажек.

Мелкий моросящий дождь, ещё по весеннему холодный, заставлял зябко ëжиться.

— Леди Таисия, — произнёс кусок тьмы, отделяясь от одной из статуй.

— Йерл Ногарэ, — чуть склонила голову я.

— Старший йерл, леди Таисия, — поправил меня йерл.

— Если мы и дальше будем лишь стоять и разговаривать, старший йерл, то вы рискуете дослужиться до капрала младших ювеналов, — ехидно улыбнулась я лишь одним уголком губ.

— Леди Таисия, вы ведь знаете, что такая ваша улыбка и этот тон выводят меня из себя! — вышел наконец-то из тени старший йерл. — Вы нарочно это делаете?

Начинающая отрастать щетина и необычного разреза глаза придавали ему вид опасного человека.

— Я женщина, и как каждая женщина, настолько тупа от рождения, что никак не могу этого запомнить, — похлопала глазками я.

В душе просыпался азарт, давно позабытое ощущение нетерпения с нотками осознания опасности. Коктейль чувств, который навсегда в моей голове сплëлся с ощущением молодости. Наверное от этого и чувствовала я себя сейчас, словно немного опьянела.

— Не все женщины тупые, — прошёл йерл мимо меня.

— Ах, да! Фрау Анна Саргенс. Уж не влюблены ли в неё часом? — закатила глаза я.

— С чего вы это взяли? — резко обернулся он ко мне. — Какие основания для таких выводов?

— Да что вы так всполошились? — удивилась я такой реакции на откровенную подначку.

— Потому что возможно мои действия в некоторых недавних событиях могли воспринять как поблажку в адрес фрау. А мотивом выбрать именно некую симпатию к фрау. Это необоснованное заключение, тем не менее в некоторой степени меня порочащее. — Не поленился объяснить мне йерл, чем сильно меня разозлил.

— Знаете что, йерл Нудисл? — еле сдерживала себя я. — Я никогда не поверю в вашу симпатию к Анне хотя бы просто потому, что вы, будучи косвенно обязанным её отцу, как фармику управы, спокойно наблюдали, как такой скот, как сорр Фрег, превращает её в отбивную. Вы спрятались за странной отговоркой, что мол дела внутри семьи вас не касается, и муж в своём праве, когда издевается над женой. Вот это ваше утверждение вас порочит! А не подозрение в симпатии к женщине!

— Знаете, леди Таисия, — как-то очень странно посмотрел на меня йерл и даже вроде с грустью улыбнулся. — Ошибочность этой позиции я понял много позже, даже вернее сказать совсем недавно. И да, вы правы, меня не остановило бы семейное положение нравящейся мне девушки, если бы её супруг осмелился бы поднять на неё руку.

— Нравящейся? — переспросила я, почувствовав внутри разочарование и неприятно болезненное пробуждение чего-то, слишком похожего на ревность.

— Смею вас заверить, эта симпатия безответна. Да я и не позволю себе когда-либо даже намекнуть на её существование. — Вытянулся по стойке смирно йерл. — Это неприемлемо и недопустимо. И напоминаю вам, что у нас есть опасное, но необходимое дело на сегодня. Мы не можем терять время на бессмысленные разговоры.

— Вот как, стоило чуть проклюнуться чему-то человеческому, как вы сразу вносите это что-то в графу бессмысленные разговоры, — проворчала я, надеясь узнать ещё что-то о той, что смогла пробить брешь в броне этого сурового, как устав воинской службы, мужчины.

— Леди Таисия, нам придётся пересечь несколько не самых благопристойных кварталов нашей столицы, из так называемых неосвещаемых. Поэтому прошу вас соблюдать максимальную осторожность, — проигнорировал мои слова йерл, наматывая на шею широкий шарф, в котором обычно прятали шею и лицо от холода извозчики. — Дааа, с бородой было куда лучше, разводить эту мороку сейчас было бы не надо. Хорошо, что это был спор на разовую процедуру. Скоро буду ходить как человек.

— С бородой вы на одичавшего разбойника с большой дороги похожи, а не на человека, — проворчала я. — Без зарослей на лице вам гораздо лучше. Но это моё мнение.

— Да? — удивился йерл, обведя свое лицо круговым движением. — Я старший йерл столичной управы, а этим, бандитов только смешить! Многие из них гораздо старше меня, а так как я сам из трущоб, многие помнят меня ребёнком. Оттого и считают, что смогут договориться или надавить своим уличным авторитетом.

— А как неопрятное мочало на всё лицо меняло ситуацию, что вы их трущоб и многих бандитов знаете лично? — фыркнула я и остановилась как вкопанная. — Это что?

— Казенный экипаж, их не трогают ни в одном, даже самом неблагополучном квартале, — пожал плечами йерл.

— Это катафалк! — прошипела я.

— Да, именно. Во-первых, катафалки, как я сказал никто не трогает, на последнем пути не встаёт даже последнее отребье. Во-вторых, смерть равно приходит в любой дом и в любое время, а казённые экипажи работают круглосуточно, поэтому появление катафалка ночью в любом квартале столицы никого не удивит. В-третьих, общественная мертвецкая расположена на самой окраине столицы, я бы конечно сказал, что от неё ещё минут десять ехать до той самой окраины, но не спорить же мне с планами градостроителей? И в-четвёртых, когда по улице едет катафалк, все стараются отвернуться и не всматриваться в возницу и сам экипаж. Примета плохая. Когда ты присматриваешься к смерти, смерть присматривается к тебе.

— Я-то думала, что вы верите лишь в устав и сословные предрассудки, а оказывается не тут-то было. Вы ещё и в курсе всех суеверий, — закатила глаза я. — И не только в курсе, вы ими ещё и пользуетесь.

Йерл только хмыкнул, пряча эту свою ухмылку под шарфом, скрывающем его лицо почти до самых глаз. И галантно подал мне руку, помогая забраться в катафалк.

Ехали мы и правда очень долго. Что происходит за стенами короба экипажа, так как окон здесь было не предусмотрено, а прижиматься к дверной щели просто не хотелось.

Я ориентировалась по звуку и тряске. Звук становился всё глуше, видимо брусчатка мостовых сменялась какими-то настилами или каменной крошкой, а потом и вовсе утоптанным грунтом. А вот тряска заметно усиливалась. Иногда это были прям уверенные такие скачки.

— Леди, — подал мне руку йерл, после того, как катафалк остановился.

— И как по таким дорогам возят умерших? Я чуть пару раз не навернулась, что уж говорить о теле! — недовольно бурчала я.

— Думаю, что вы не оценили бы, если бы я пристегнул вас к скамье, а как это делают с покойниками, — я внимательно посмотрела на йерла, мне показалось, что он нарочно насмехается.

— Вы всё это затеяли, чтобы поиздеваться надо мной? — прищурилась я.

— Нет, леди Таисия. — Совсем другим голосом ответил йерл. — Поверьте, будь у меня хоть какой-то другой вариант, я бы не воспользовался вашей помощью.

— И о какой помощи речь? — уточнила я.

— Ваше присутствие и есть помощь, — ответил он.

— Моё присутствие… И как оно должно вам помочь? — удивилась я. — Хотя… Если допустим, оно должно подтвердить ваши слова и быть гарантией, что вы говорите правду, или удержать кого-то от резких действий… Кого-то, кого я хорошо знаю, и кто знает меня, и мне, в отличии от вас, поверит… Вы догадываетесь где может скрываться Эжен?

— Я в который раз убеждаюсь, что судьба была несправедлива, подарив столь острый ум, развитую интуицию и умение выстраивать логическую цепочку действий женщине. Будь вы мужчиной, и такой сотрудник в управе был бы на вес золота! — вздохнул йерл.

— Ну конечно, — закатила глаза я.

— Леди, если бы не уникальность вашего обучения, где бы вы всё это применяли? И ведь не факт, что эти ваши способности передадутся вашим детям, — повернулся ко мне йерл. — Представляете, какой потенциал был бы просто загублен? И лишь потому, что достался женщине.

— Я так понимаю, мы за городом, — решила уйти от темы я.

— Да, восточное предместье столицы. Это шхеры и пещеры гранатового залива. — Обозначил место йерл.

— А там что за развалины? — поинтересовалась я, замечая вдали силуэт разрушенного строения, чуть подсвеченного луной.

— Вестовая башня, — с непонятной интонацией в голосе произнёс йерл. — Отсюда, расширяющимся клином на восток, когда-то уходили земли Дюбраси, сейчас бы это был девятый герцогский род, если бы события геральдической войны. Но, по вине женщины, забывшей о чести и совести, род был лишён титула и прав, их земли перешли императору, а от многочисленных крепостей остались лишь вот такие развалины. Мальчишкой я облазил эту крепость вдоль и поперёк, чуть ли не каждый камень знал. Как и то, что есть как минимум один спуск из крепости в прибрежные пещеры.

— И? — спросила я, хоть и подозревала, к чему клонит йерл.

— Помимо меня, узнавшего о том спуске случайно, были ещё и другие люди, которые знали о прибрежных пещерах, — усмехнулся йерл. — Правда проникали в них с воды. Это моряки, леди. Что вы знаете о моряках, точнее, как Эжен Сомерс стал моряком?

— Что? — споткнулась от удивления я.

— Осторожнее, леди Таисия, — придержал меня, схватив за талию йерл. — Ну, вы же не станете делать вид, что для вас это новость?

— Для меня нет, — призналась я. — Но вам откуда это известно?

— Все и всегда забывают, что я вырос в трущобах. А в трущобах всегда стоит вопрос, где взять денег, чтобы выжить. И ты либо воруешь, либо зарабатываешь. Зарабатывать пацану можно или в помощниках крематория при мертвецкой, или в порту. Это позже, в четырнадцать, я заключил контракт, а с пятнадцати, по окончанию испытательного года, считаюсь йерлом. А тогда я совмещал, днём в порту, ночью в крематории. Ночевал иногда там, — ткнул он рукой в сторону развалин. — И знаете, мальчишки быстро впитывают то, что творится вокруг них. Замечают и запоминают. Я вот наловчился отличать моряков по походке и загару особенного цвета из-за солнца, отражающегося от воды и соли. И мне стало очень интересно, а откуда у аристократа мог взяться загар моряка? А ещё, во время побега, барон бегом преодолел расстояние между управой и соседним зданием, благодаря чему, смог оторваться от охранников управы. И всё бы ничего, если бы это расстояние он не преодолел по узкому каменному жëлобу водостока, что идёт в столице от одной крыши к другой, соответственно очень высоко над землёй. Удивительно, правда? А вот для человека, привыкшего перемещаться по реям…

— Получается, что вы сразу это поняли? — спросила я.

— Ну нет, пару дней пришлось подумать. А вот когда подумал, то решил, что надо пробить списанные военные корабли, выкупленные аристократами. Ремонт и переоснастка там минимальные, да и дерево куда лучше, чем для торговых или личных кораблей. Да и те, что ушли в торговые товарищества или компании не годились. Не думаю, что барон был готов считаться с чем-либо кроме своего собственного мнения. — Продолжил йерл. — И оказалось, что да. У барона Сомерса есть корабль. Дальше проще. Запросил из порта заходы в порт столицы корабля и сличил с появлениями лорда в столице. Барон ведь ходит на своём корабле капитаном, я прав? И пока мы ловили его по окраинам столицы, он сделав крюк вернулся в порт. Кораблям не нужен дополнительный документ на разрешение на выход из порта, если нкт особых указаний, а состав команд согласуется заранее. Только знаете, ещё одна странность. Корабль ушёл из порта через три дня, после побега барона из управы. Что держало барона в столице, заставляя так рисковать? Думаю, вы и ваш брат единственные, ради кого барон пошёл бы на это.

— И вы думаете, что в те дни барон смог забрать брата или его тело, — сделала я выводы из рассказа йерла. — Но почему вы собрались искать его именно здесь?

— Как моряк он наверняка знает об этих пещерах, от их наличия зависит уровень воды во время приливов и отливов и прочие особенности местного судоходства. Некоторые пещеры затапливаются, и во время отлива образуются серьёзные течения, из-за слива большого количества воды, которого здесь вроде как быть не должно. — Обосновал йерл своё предположение. — А ещё в паре часов отсюда…

— Имение Сомерсов! — чуть не хлопнула я себя по лбу. — Но Эжен лишился его после несчастного случая с его матерью. Он здесь был совсем мальчишкой.

— Вот именно, — кивнул мне йерл, в очередной раз подавая руку, помогая пробираться к развалинам крепости. — Чтобы мальчишка и не облазил настоящий рыцарский замок или крепость? Не верю.

Несколько раз, пока мы преодолевали путь, йерл напоминал мне об осторожности. Трижды он просто переносил меня на руках. Именно сейчас, после его признания, что ему нравится другая женщина, любое касание приобретало дополнительный смысл. Обмениваясь фразой другой, мы пересекли почти уже исчезнувший под слоем земли и травы крепостной двор, и проникли в основную часть крепости. Некогда жилую и личную часть крепости. Следуя за йерлом, который для надёжности взял меня за руку, перил здесь не было, а некоторые ступени были проломлены, я поднялась на самый верх. Похоже, что здесь были личные комнаты. Точнее, небольшая площадка и комната. Ни дверей, ни окон давно не сохранилось, даже в стене зияла дыра. Судя по всему, когда-то здесь было окно, но время, вода и ветер, превратили его в огромный пролом. А вот на противоположной стене следы давно минувшего прошлого остались.

Высокий, в полный человеческий рост барельеф, изображавший мужчину в рыцарских доспехах. Казалось, что рама барельефа ему мала, настолько шикороплеч он был. Почему-то вспомнился Васнецов с его богатырями. Что-то зацепило меня, заставив всматриваться в потерявшее чёткость линий каменное лицо.

— Наша тайна здесь, — показал на нижний край барельефа йерл.

Кусок был отколот, а за ним была просто дыра.

— Подождите, — присмотрелась я. — Но за этой стеной должна быть улица, а значит там должно быть светлее, чем здесь.

— Там потайная лестница, ведущая в пещеры, через которые можно было скрыться, в случае, если бы враги прорвались. — Хмыкнул йерл.

— А что тут за надпись? — пыталась разглядеть я остатки рамы.

— Верность превыше всего и мой долг — моя судьба. Это гербовые надписи Дюбраси. Злая ирония судьбы, что именно этот род знаменит женским предательством. — Рассказал йерл, первым проникая за барельеф. — Спускаемся предельно осторожно. Я несу фонарь и ощупываю палкой ступеньку впереди, поэтому вам придётся положить мне на плечо свою руку.

Интересно, йерл понимает, что я ощущаю каждое его движение? Но я послушно сделала так, как он велел. Спуск занял раза в два больше времени, чем подъём в башню.

— Мы уже под землёй? — тихо спросила я, сверяясь со своим ощущением времени.

— Да, уже гораздо ниже крепостного двора. Осталось недолго, и мы сможем проверить моё предположение. — Очень тихо произнёс йерл.

Вскоре он отложил палку и оставил фонарь, продвижение ещё больше замедлилось, ведь света было очень мало. Вдруг йерл схватил меня и прижал к стене. Он зажал мне рот рукой и закрыл своим телом.

— Тише, — едва слышно он выдохнул мне на ухо.

Но я уже и сама поняла причину внезапных объятий. На влажных сводах пещеры всё яснее был виден отблеск света.

— Мне противно обманывать фрау, — услышала я голос Пенси. — Она очень добра ко мне и моей семье. А я у неё за спиной, как последняя…

— Родная моя, я уверен, скажи ты прямо о лекарствах, Анна ещё бы и деньги вернула. Но если это вскроется, то мы ещё и её подставим. Да и Трис уже почти живой, вчера даже глаза открыл, пусть и на пару минут всего. Недолго осталось, потерпи пожалуйста. — А вот и Эжен, и в принципе говорит верно.

— Ты ведь знаешь, что я не могу тебе отказать или подвести тебя? — вздохнула Пенси.

— Осталось и впрямь недолго, барон Сомерс. И я уверен, что графу Сторил обеспечат лучший уход вне стен этих пещер. — Выдал наше присутствие йерл.

— Эжен, он не враг! — поспешила подать голос я, чтобы успокоить друга Таисии и Тристана.

— Таис? — осветил угол, где мы стояли Эжен. — Хм, меньше всего я ожидал увидеть здесь тебя да ещё и в обнимку со старшим йерлом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 49.

Домой я вернулась только под утро.

— На вас лица нет, — взволнованно засуетилась Хейзел.

— На тебе тоже, — хмыкнула я, устало растекаясь по дивану в гостиной. — Не спала всю ночь?

— Да нет, я подремала пару часов под утро. — Ответила она. — Я очень волновалась за тебя Таис! Я знала, что ты с Ногарэ, а брат сделает всё, чтобы ты не пострадала, чего бы ему этого не стоило… Но всё равно переживала!

— Зато наконец-то на ты и по имени, — довольно улыбнулась я. — Но поспать сейчас не удасться, собираем всё необходимое, если что вернёмся с подкреплением, и едëм в гости к фрау Анне Саргенс. Со стороны это должно выглядеть естественно, так что огромные чемоданы взять не получится. Сколько будем у неё гостить тоже пока неизвестно. Там безопаснее. Аптека в патрульном листе управы, недалеко поставлен постовой и Анна обзавелась охранной сферой. Так что к ней в дом просто так не проникнуть.

— А вы… Нашли? — оглянувшись и шёпотом спросила Хейзел.

— Да, твой брат оказался прав. Кстати, он нас сейчас ждёт за порогом. И он тоже всю ночь не спал, да ещё и тяжести таскал, — засмеялась я.

Лекс спрыгнул с подоконника и потянувшись сел у порога с таким видом, мол, чего ждёте, сказано же, взять всё необходимое, вот, я уже готов. Мы действительно, собирались несколько минут, смена белья, несколько необходимых вещей, ножи, арбалет Анны, находки из комнаты Тристана, деньги и драгоценности. Ну, и Хейзел поставила в корзину приготовленную на завтрак кашу.

Ногарэ ждал нас в экипаже, которым управлял отец Пенси, именно сорра Вильямса Анна всегда просила помочь ей с разъездами. Когда-то он был личным кучером фрая Томаса Саргенса, и Анна планировала перетянуть его обратно, как только работать у неё станет безопасно. Йерл устало тëр глаза, думая что его ещё никто не видит. Но стоило ему услышать шум наших шагов, как он спустился, дождался нас и помог нам расположиться в экипаже.

— Совсем недавно вы и близко не подходили к экипажам, — улыбнулась Хейзел.

— Хейзел, — резко одëрнул её брат.

— Ничего страшного, правда. — Исчезновение этой черты нужно было объяснить. — Этот страх, сильный, давний и обоснованный страшными событиями, получил надо мной слишком большую власть. Сделал слабой, превратил в трясущуюся за запертыми дверями мышь. А я не мышь. И врагам моей семьи пора понять, что я готова защищать себя и свою семью. Преодоление моего страха перед экипажами лишь первая и самая маленькая победа на этой дороге.

— Вы говорите и думаете так, словно рождены лордом, леди Таисия, — улыбнулся старший йерл. — Может дело в том, что вы родились вместе с братом…

— А просто допустить, что желание отомстить за родных и защитить брата может возникнуть у женщины, для вас что, равносильно тому, что небо упадёт на землю? — зло прищурилась я.

— Женщина должна быть дома, рожать детей и готовить еду мужу, защитнику и кормильцу! С не вести себя так, словно соревнуется с мужчинами! — напротив тут же нарисовался точно такой же злой и недовольный прищур.

— И где он? Где тот мужчина, что защитил бы меня сейчас? Где был хоть один, когда меня травили, когда пытались перерезать горло? Где хоть один сейчас или думаете сейчас я в защите не нуждаюсь? — прошипела я.

— Мурк, — вытянулся на моих коленях Лекс, намекая, что вот он рядом и со мной до конца.

— К сожалению, вынужден признать, что ваши обвинения справедливы, — отвернулся в сторону йерл.

Дальше до дома Анны мы ехали в молчании. Сдав нас из рук в руки Анне, йерл молча откланялся.

— Что случилось? — встала рядом с провожающей взглядом йерла мной Анна.

— Ничего, — отмахнулась я.

— Я заметила, что ничего. — Усмехнулась она. — Не смотри так на меня, у тебя и так уже прищур, как у йерла Нудисла. Я скоро вас путать начну. — Пойдём, помогу вам разместиться. И у нас гости.

— Гости? — удивилась я.

— Мартиша, младшая сестра Пенси, — кивнула в сторону стоящей за стойкой девушки Анна. — Принесла мне обещанные образцы одежды, пока только нарисованные.

— А сама Пенси чего такая довольная и радостная? — спросила я. — Она ведь поспала от силы пару-тройку часов.

— Она очень переживала, что тайком покупает у меня лекарства по просьбе Эжена. Считала, что это неправильно, — поделилась Анна.

— Да, я слышала. — Подтвердила я.

— А ещё ей тяжело было покидать дом и родителей с сестрой, но и расставаться с Эженом она не собиралась. А ведь не найди мы сувенир в чужом гробу, ей пришлось бы бежать из столицы навсегда. Предстоящая разлука с семьёй пугала, — пожала плечами Анна, открывая дверь в одну из комнат. — Давайте, вещи пока бросим здесь. После ухода Мартиши я помогу вам всё разложить. Девочка не надолго, ей ещё бежать на работу в ателье.

Девочка лет тринадцати-четырнадцати, внешне действительно похожая на Пенси, заметно волновалась, отдавая Анне большие альбомы.

— Ты не против? — спросила я, заглядывая в один из них. — Что это?

— Женские мундиры… — испугалась она моей реакции и громкого возгласа.

— Я вижу, — в голове моментально созрел план. — Реально сможешь это сшить? Сколько времени тебе понадобится? Я готова доплатить за срочность работы.

— А… Вы же леди из управы! — загорелись глазки девчонки. — Я могу снять мерки и отнести заказ ательеру Антуану. Он сейчас свободен. И думаю, что двое суток до первой примерки и ещё день на чистовую работу.

— Отлично, по рукам! — подтвердила я своё решение.

— А у твоего начальства сердце выдержит? — усмехнулась Аня.

— Брат взбесится! — восхищённо прошептала Хейзел.

— Ничего, найдётся, кому его успокоить! — фыркнула я.

— Это ты сейчас о чём? — не поняла Аня.

— О ком. О тайной симпатии йерла Нудисла, — наконец-то вырвалась наружу причина моего раздражения.

— Симпатия? У брата? — с недоверием переспросила Хейзел. — Если только он имел в виду просто свою службу!

— Нет, нашлось что-то помимо просто службы, — вздохнула я.

— Ммм… Долгая и очень опасная служба? — засмеялась Хейзел.

— А варианты попроще есть? — поддержала её Аня.

— Слушай, я ведь сейчас начну спрашивать, чего это на балу Мардариан от тебя всех отгонял! Как тебе вопрос? — не разделила их веселья я.

— Он герцог, я фрау. Вот и весь вопрос. — Пожала плечами Анна. — Пойдём, сейчас Тристану нужно делать перевязку и вливать очистительный раствор. И отпустить Эжена спать, а то кроме барона побыть сиделкой больше некому.

— А можно я? — спросила, краснея до корней волос Хейзел. — Вы не подумайте плохого, я тоже помню, кто лорд, с кто из черни, но…

— С давай без но, — прервала я Хейзел. — Лучше тебя о Тристане никто не сможет позаботиться. Да и я тебе доверяю, как себе!

В комнате, которую Анна отвела для Тристана, одна из бывших личных спален членов семьи Саргенс, нас ждала забавная картина. Лекс и Лихо уже отлично друг с другом поладили. Два крупных котёнка устроились на подставке для ног у камина и начинали дружно шипеть, стоило барону пошевелиться.

— Анна, — начал жаловаться он, стоило нам перешагнуть порог. — Твой разбойный комок шерсти сколотил себе банду и третирует безобидного меня!

— Я заметила, что Лихо в принципе аристократов не выносит, — пожала плечами Анна. — Я дважды ловила его за тем, что он пытается разбудить герцога. Толкает голову и ждёт, когда тот откроет глаза с занесённой для удара лапой.

— Да уж, в клетке они такими бойкими не были, — фыркнул Эжен.

— В какой клетке? — тут же спросила я.

— Так на моём корабле это зверьё везли в столицу, — уже не скрывал своего занятия барон.

— Мне кажется, что лично тебе они высказывают своё неудовольствие от путешествия, — засмеялась Анна.

— Боюсь, что нет. — Вспомнила я рассказ фрая, продававшего мне Лекса. — Эти коты обладают общей памятью. И того, кто украл или пленил одного из их племени, преследуют потом все вместе, неважно сколько прошло лет. Так что учти, что в столице есть ещё один дикий кот с личными претензиями к тебе.

Отпустив Эжена отдыхать, мы втроём занялись Тристаном. И только потом я позволила себе отдых. Упала в кровать, даже не раздеваясь. Разбудила меня Анна несколько часов спустя.

— О чём думаешь? — спросила я, поймав её задумчивый взгляд в зеркале.

— Нам нужно собрать информацию о герцоге Хьюго в молодости, ну, лет до сорока точно. Что он за человек, что говорил… Да и эта Диана, что время от времени всплывает тоже покоя не даёт. Всё время заявляла, что озаров нужно ограничить и лишить любого, даже того минимального, что есть сейчас права хоть на что-то, и вдруг становится директрисой закрытого пансионата для девушек озаров. — Смотрела в окно Анна. — Она же мелькает рядом с герцогом, осуществляющим надзор за озарами, и как мы знаем, связанного каким-то странным образом со смертью Фрега Олди.

— А ещё у неё сейчас третий кот, — развернулась я к сестре. — Ты ведь не просто так это говоришь… Что придумала?

— Йерл и герцог Мардариан прибудут вечером, чтобы уже всем вместе собрать пазлы этой картины. До этого времени ещё часов пять. Мы могли бы навестить графиню Дорангтон. Если уж кто и может нам рассказать об обоих интересующих нас персонажах, то только она. — Сложила руки на груди Аня.

— А она нас примет? — уточнила я.

— У нас с ней взаимовыгодный договор, поэтому да, думаю примет. А учитывая тебя ещё и очень радушно. — Кивнула сестра.

Анна оказалась совершенно права. Мы ещё шли по центральной аллеи Дорангтон-холл, столичных владений графской семьи, а графиня лично встречала нас на ступенях.

— Какая приятная неожиданность, — улыбалась графиня. — Польщена.

Ей было около шестидесяти, может больше, сделала себе пометку уточнить позже. Седина превратила её волосы в белоснежные, странным образом усилив сходство с Анной. Не по возрасту яркие глаза смотрели строго и внимательно, не смотря на радушную улыбку. Идеальная осанка, ровный голос. Такой мог бы принадлежать женщине в расцвете женской зрелости, а не на закате. Идеальное владение собой. Даже захотелось увидеть, какой же она была в молодости и почему так и не вышла замуж. Уж желающих наверняка была толпа!

— Пройдёмте, девушки, самое время для чашечки чая, — пригласила она нас в дом. — И так, что же вас привело ко мне? Явно же не желание проведать старую тётушку.

— Хотели спросить совета, — прямо спросила Анна.

— Интересно, — кивнула графиня, сама наливая чай по фарфоровым чашечкам.

— Так сложилось, что фактически, мы обе только начали выходить в свет, и хотелось бы чувствовать себя увереннее. — Начала я. — Дружба между нами позволит хотя бы не сидеть в одиночестве. Да и общаться вне светских приёмов. И тут такое забавное совпадение, у нас обеих оказались дикие коты, которые ещё и от одного самца. Назвать их питомцами язык не поворачивается. Кажется, что это они соизволили выбрать нас. А третий котёнок был куплен для Дианы Пембрук.

— Я поняла вас, — сделала едва заметный глоток графиня. — Девочки, вы так быстро сошлись, потому что обе оказались вне своих сословий, вам обеим не подходят те рамки, что налагает общество. Вас объединяет то, что вы обе бунтарки по природе, по своей внутренней сути. А то, что вас обеих выбрали в друзья и спутники бердирианы всего лишь ещё одна ваша общая черта. Согласна, эти звери никак не могут быть всего лишь питомцами. Но наличие у кого-то бердирианского кота, не делает этого кого-то вашим человек. Леди Диана тот самый случай. Скажем так, она в совершенстве владеет искусством быть неприятной.

— У вас к ней какая-то неприязнь? — спросила я.

— О, леди Таисия, проще сказать у кого к этой леди неприязни нет, — позволила на секунду презрительно дернуться уголку губ графиня.

А мы с Анной, вытаращив глаза, наблюдали как приоткрывается дверь в комнату, и вальяжной походкой живой ртути в комнату проходит огромный зверь, размером с хорошо откормленную пантеру. Чёрный, с отливом сверкающей шерсти, просто оживший обсидиан.

— Не пугайтесь, Флам очень серьёзный зверь и настоящий аристократ. — Засмеялась графиня.

— Откуда? Мне говорили, что эти звери очень редки. А этот ещё и без ограничителя, — не скрывала удивления я.

— Не все звери попадают в столицу через лавку фрая Вольфберга, — чуть пожала плечами графиня. — Флама для меня привёз один из давних поклонников, хотел удивить.

— Флам… Пламя, значит, — хмыкнула Аня, а я вспомнила огненно рыжего герцога и то, что Лихо испытывал к нему необъяснимую неприязнь.

— Кстати, о том вашем поклоннике, — заметив мелькнувшую на секунду во взгляде графини тоску, я решилась осуществить свою сумасбродную идею. — Что вы скажете, если я вам сообщу, что на месте герцога Хьюго Вестарана уже более двадцати лет самозванец, а сам герцог был заживо похоронен в гробнице императора?

— Что? Какая тварь? — мгновенно превратилась в фурию графиня.

А мы с Аней настороженно рассматривали обивку кресла графини. Только что вспоротую когтями этой аристократки с идеальными манерами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конец второй книги

Диана Сдобберг Три сестры. Диана

Глава 1

Уже завтра ночью должен наступить новый две тысячи второй год. Хотя, если учесть, что через несколько минут пробьёт полночь, то уже сегодня. И давно бы пора идти спать, но я чувствую, что бесполезно. Старость бессонницей не удивишь, старость встречает её, как давнего друга. Только вместо долгих задушевных разговоров, мысли и воспоминания. На широком подоконнике, только наполовину заставленном горшками с геранью, лениво потянулся крупный чёрный кот. Покрутил головой и громко, тягуче замурчал. За это мурлыканье я его и назвала Баюн.

Уже больше тринадцати лет прошло с тех пор, как мы с сёстрами нашли троих полузакопанных кем-то котят. Я взяла мелкого, худого и длинноногого котёнка для пятилетней внучки. И помню удивлённый взгляд мужа, когда он встретил меня в аэропорту с котом в птичьей клетке в руках.

И внучка уже выросла, студентка факультета аналитики национальной экономики, совсем недавно вернулась с полугодовой стажировки из Лондона. Ради этого ей пришлось сдавать летнюю сессию досрочно и брать отпуск почти на весь первый семестр второго курса. Зато сейчас сидела и готовилась к зимней сессии.

Да и Гена давно ушёл, и сëстры… Остались вон я и Баюн. Задержались уже, но мне было важно дотянуть до восемнадцатилетия внучки. Определённый рубеж. Ей конечно и раньше сам чëрт был не указ, но теперь для этого есть законные основания. Вспыльчивая, дерзкая, не желающая молчать вообще не перед кем. Такой характер бы, да мальчишке! Но достался вот, Чернобурке.

И хотя новый год я всегда отмечала у одного из сыновей, где решали собираться, дома пахло хвоей и мандаринами. Алька позавчера прилетела прямо после экзамена и полдня генералила и украшала квартиру. Сбегала на войсковую пилораму, притащила несколько сосновых кругляшей с дырой посередине. В это отверстие насовала еловых веток, а под дно поставила специально оббитые по краям и отмытые жестяные банки из-под селёдки с водой. Их для этой цели и хранили. Это её Генка приучил, он так делал ещё в детстве. Сколько этих ёлочек было потом высажено вокруг части! Свежие еловые ветки умудрялись пускать корни, и порой новогоднее украшение не осыпалось и не выносилось на мусор, а пересаживалось и переселялось на балкон. А через несколько лет высаживалось на новую делянку.

Сейчас в еловой зелени прятался штаб, казарма, старый пожарный пруд. Ели украшали дорожку к военторгу. Настоящим еловым бором был окружён детский садик. Когда-то мы с женой начфина части просто своровали саженцы прямо от Кремля. Там как раз обновляли аллею. Забили багажник и салон служебной «Волги», и отправили солдата-водителя в часть. А сами, компанией на четверых, отправились домой на электричке.

Высаживали мы их широко, вольготно. Вон и сейчас ветки голубых " кремлёвских' елей опускаются почти до земли. Только специально редко посаженные рябины пламенеют ягодами, привлекая стайки птичек. И неизменно радуя малышей. Да и сам детский сад, выглядывающий из-за заснеженных деревьев, напоминает сказочный домик.

Почти сорок лет назад, когда я приехала сюда, после примирения с брошенным мною мужем, здесь было три кпп и столбы с колючей проволокой вокруг холмов, поросших невысоким осинником. Да романтично поблëскивало уже оттаявшее болотце в низинах между холмами.

— Это что? — спросила я в тот день, медленно спуская с рук сына.

— Войсковая часть стратегического назначения, Диночка! Охраняемые склады боеприпасов всего военного округа, — с гордостью улыбался огненно-рыжий Генка. — Видишь, высоко взлетел.

— Гена, — пытаясь сообразить, где ночевать с ребёнком, спросила я. — Я части не вижу. Часть вот эта, о которой ты говоришь, она где?

— Маааа! — заверещал совсем маленький тогда Игорь. — Ма! Бель!

Он ещё не всё понятно говорил. Но одним из любимых героев у него почему-то была белочка из Пушкинского Гвидона.

— Это не белка, — засмеялся Гена. — Это хорёк. Их здесь уйма. А ещё зайцы. Те наглючие! Вообще не боятся. Но они не опасные. Вот ребята за неделю до моего отъезда на обходе кабанов видели. Представляешь, Дин, к людям вышли из своей глуши.

— Ген, мне кажется, что это кабаны не поняли, чего это люди припёрлись к ним в глушь! — выдохнула я.

Сейчас я, сидя у окна на третьем этаже офицерского дома, любовалась строгим военным городком. Где про каждое здание я могла рассказать, как его строили, как добивались утверждения и выделения стройматериалов. И где большая часть жителей выросла у меня на глазах, в построенном мною детском саду, где я же была заведующей.

Здесь прошла большая часть моей жизни. И, безусловно, лучшая. Здесь не было тяжёлой памяти. Здесь родился мой младший сын. Сюда мы с мужем принесли из роддома внучку, считая, что не важно, сколько дней она проживёт. Но эти дни будут здесь, дома. А дома как известно и стены помогают.

На верхней полке старого буфета ожили часы. Старые, их ещё моя бабушка приобрела до революции.

Раз в сутки опускалась панель средней части, и под тихий переливчатый звон луна и звëзды медленно опускались, а солнце поднималось.

Сегодня что-то произошло, ночные светила до конца не опустились, а солнце замерло на подъёме. И часы замолкли. Баюн вскинул голову и прищурил свои глазищи, глядя на часы.

— М-да, — вздохнула я. — Похоже, всё, сломались. Их и раньше-то починить целая проблема была. Сейчас, наверное, и не возьмётся никто.

Неожиданный грохот рядом заставил вздрогнуть. Чёрно-белая сорока целеустремлённо билась в окно, не замечая, что теряет перья. Баюн, утробно зарычав, вытянулся и ударил лапой по стеклу. Надрывно и истерично треща, сорока неровно отлетела в сторону.

— Вот оно что, — проводила я её взглядом. — Жаль, если в этот день уйду. Испорчу сыну день рождения.

Тридцать первого декабря одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года, на окраине станицы Полтавская Краснодарского края, я родила своего старшего сына, Игоря. Поэтому и Новый год мы обычно отмечали у него, поздравляя сначала с днём рождения. Но уже лет пять, после того, как младший построил большой дом в соседнем с частью посёлке, собирались у него. Места больше.

— Успокаивать пришёл? — улыбаясь я гладила кота, спрыгнувшего с окна ко мне на колени. — Да мне не страшно, родной. Это была очень долгая жизнь. Полная побед и поражений. Но я жила в великое время, когда кругом, по одним со мной улицам, ходили герои.

Уходить я действительно не боялась. Вот оказаться запертой в немощном теле, прикованном к кровати, это страшно. Обе своих частичных парализации я вспоминала с ужасом. И верила, что вставала благодаря и ради Альки. А сейчас почему-то поселилась уверенность, что Костлявая решит в этот раз последнее слово оставить за собой.

Я смотрела в окно на заснеженные ели, а видела только-только начавшие цвести молодые яблоньки, посаженные отцом.

Глава 2

Как и у многих в моём поколении, моё детство закончилось в сорок первом году. Ещё вчера, совершенно беспечные, мы носились стайками вдоль улицы, с холма к реке, к небольшой заводи, где всей лопатинской малышнëй ловили раков, в лесок, чтобы присмотреть уже подходящие ягодные полянки.

Или помогали родителям. В каждой семье, у каждого её члена, даже самого маленького, были свои обязанности. И все всегда были при деле.

— Никогда не смотрите на то, кто и как живёт. Не говорите, что вот они богатые, — учила нас бабушка, вдова потомственного ростовщика из еврейских переселенцев. — А когда хочется так сказать, всегда вспоминай, что обсуждая чей-то достаток, ты говоришь о собственной лени и глупости. Богатство под ногами лежит, его всего-то и надо, что поднять. Но спину погнуть придётся.

Эти слова мы с сёстрами друг дружке и повторяли, когда собирали небольшие камни-окатыши и выкладывали ими дорожку вокруг забора на метр, широкую площадку перед воротами, дорожку от ворот к дому, бане, сараям, леднику. Чтобы грязи возле дома и на дворе не было.

— Что, девоньки, спина никак болит? — спрашивала бабушка.

— Ага, — кивала я, утаптывая камни в подготовленной для этого небольшой канаве.

— Зато дом со стороны смотрится красивым и богатым. — Фыркала Тося. — Это от богатства спину ломит!

— Нет, это от жадности. Могли бы и не поднимать эти камни, не таскать, и не укладывать. — Усмехалась бабушка.

Такие её присказки почему-то запоминались. Просто врезались в память, и гораздо надёжнее, чем всякие поучительные нравоучения.

И буквально за день мы стали взрослыми. Маленькими по возрасту и росту, но постаревшими в душе. Мы взрослели, провожая отцов и братьев на фронт. Коротая время в тревожном ожидании почты. Видя почерневшие лица своих односельчан, получивших похоронки. Замирая у приёмников, когда звучали слова, останавливающие всё вокруг.

«От Советского Информбюро»…

Мы старели, слыша, что неся тяжёлые потери отступили какие-то части, о продвижении немецких войск, что означало, что наши войска отступили. Или уничтожены, или попали в плен. Мы точно знали, в каких частях служат наши. И не только родные, но и соседи. Но переживали за всех. И неважно в тот момент было, что речь идёт о совершенно незнакомых нам людях. Это была общая боль. Одна, но разделённая на миллионы людей.

Много позже я в мыслях часто возвращалась в то время. Мне казалось, что огромный подвиг всего народа, всей страны зарождался в тех самых моментах и в этой общей боли. И победа, и восстановление почти половины страны из руин и попелища, и стройки, и резкий рост достижений всего и вся… Всё это рождалось в напряжённой тишине у приёмников, под голос Левитана.

Но тогда… Я рыдала. Уткнувшись в холодную стену дома, среди грязного и просевшего мартовского снега. В тот момент, мне казалось, что я ненавижу весь мир. За его несправедливость. За эту войну. За эту похоронку на отца. Моего сильного, умного папу. Может он и выглядел старше своих лет, но у него за плечами уже была одна страшная война, ранение, болезнь. У него было слишком много морщин и усталый взгляд. Но когда папа улыбался, казалось, что всё вокруг становится иначе, светлее и проще. А уж когда отец брал в руки гармонь…

Первое время после похоронки я постоянно натыкалась на бабушку. В школу иду, и бабушке вдруг пройтись приспичило. А ходила она с палочкой. Точнее с тяжёлой такой тростью, высокой. Больше похожей на посох.

— Боярыня наша, столбовая, — беззлобно хмыкали ей в след односельчане.

— Да не столбовая, а Сдобнова, — смеялась бабушка Нателла или Наташа, как её звали односельчане.

Сижу на занятиях, бабушка мимо окон гуляет. На реку пойду, и она за мной.

— Ба, ты чего? — не выдержала как-то я. — Сторожить что ли вздумала?

— А то нет? Ты ж на норов дурная, да и возраст самый тот, когда уже семя сильными, умными и самыми-самыми мнят. Отец твой примерно в твои годы из дома и сбежал. И тоже на фронт. — И не думала скрывать и юлить бабушка. — Или думаешь, что про ножики твои припрятанные я не знаю? Ты мне скажи, ты что с этими ножами против пули делать будешь?

Стерегла меня бабушка, стерегла, а старших упустила. Аня ушла почти сразу, Тося чуть позже, через год. А семья осталась на мне. Ну как семья, мама и бабушка. Не знаю, как вышло, но я себя чувствовала в ответе за них. Может, из-за слов обеих сестрёнок перед их уходом, чтобы берегла маму и бабушку. Может, из-за примера соседа, одноклассника и друга, живущего в доме напротив огненно-рыжего Генки Перунова.

Там от семьи с тремя сыновьями осталась только мать, младшая сестрёнка Раечка и он сам, пацан пятнадцати лет. Но он уже был в доме за «мужика». И дрова рубил, и воды таскал, и снег чистил, и рыбу ловил и сушил, и в лес ходил, и огород копал, и по дому где что надо ремонтировал.

Речка у нас была небольшая, но рыбная. Во время войны она хорошо выручала деревню. Рыбу ловили и часть ели, часть заготавливали. Солили и сушили до деревянного состояния, чтобы она пролежала как можно дольше. А потом, зимой закидывали эту рыбку в кипящую воду и варили похлёбку. Такая сухая рыбная консерва.

Вот и я стала дома за такого «мужика». Убиралась, старалась как и все, за лето и осень собрать побольше запасов и трав. Лекарств было мало. К счастью, моя мама умела работать с реагентами и получать необходимое, проводя различные реакции. Она всегда говорила, что всё подробно расписано, и нужно лишь прочитать и повторить. Поэтому к нам в Лопатино в аптеку ехали даже из соседних деревень. Но и травяные сборы мама составляла, и готовила различные травы, чтобы зимой можно было сделать отвар.

— Ведьма наша, аптечная, — называли её в селе.

Злобы в этом не было. Как и попытки как-то оскорбить. Мамины знания уважали, к ней бежали раньше, чем за врачом. А то что ходит и травы с корешками по лесам окрестным собирает, так ими же потом и лечит. Многие ещё и помогать ходили.

— Учись, Диночка. Завидной невестой будешь, с материной-то наукой, — часто советовали мне.

— Война у нас, а вы про невест, — бурчала я.

— Война. Но рано или поздно и эту беду перемолотим. А вам жить ещё. — Непрестанно неслось в ответ с необъяснимой житейской наивной верой в лучшее и мудрой тягой к жизни, не смотря ни на что.

Глава 3

— Приказ Верховного Главнокомандующего войскам Красной Армии и флоту… — эти слова, прозвучавшие однажды, были сродни тому самому салюту тридцатью залпами из тысячи орудий.

Даже спустя столько лет, я помнила каждое слово. Каждый вспыхивающий взгляд.

— Победа? Вы слышали, победа⁈ — то ли спрашивали, то ли сообщали все вокруг друг другу.

Невозможно было удержать внутри ту бурю, что была рождена этими словами. Она рвалась наружу смехом, радостными криками, слезами, которые никто не скрывал.

— Мам! Слышала? Победа же! — влетела я в дом. — А ты что это делаешь?

— Как что? Ты же сама сказала, что Победа. — Перелила горячую воду в ведро для полов мама, и снова ставя другое, с холодной, на печь. — Значит Война закончилась. Такая беда ушла, а за такой гостьей, как за смертью, полы нужно как следует вымыть, чтобы обратно не пришла.

Как бы странно это не звучало… Но убирались в тот день везде. То ли радость требовала немедленных действий, а уборка была самым простым выбором. То ли и правда верили в эту присказку, что за бедой нужно полы вымыть. Даже дорожки от дома и вдоль забора прометались берёзовыми вениками. И как-то так вышло, что и общую дорогу мы вымели, подняв облако пыли.

А вечером, в двадцать два часа, когда должен был начаться обещанный салют, Генка вышел за забор и сделал три выстрела из старого охотничьего ружья, оставшегося ещё от его отца, Михаила, сгинувшего на фронтах первой мировой.

— Дина, Дина, стой! — окрикнула меня через пару недель наша почтальонша. — От Тоси письмо! Вон, смотри, из Германии.

Письмо я принесла домой и положила на стол. И мы с бабушкой, как две кошки, всё вокруг стола ходили, да на письмо поглядывали. Но ждали маму.

— Чего это вы такие загадочные? — улыбнулась мама, снимая за порогом короткие ботинки, и беря с тумбочки толстые вязанные носки, в которых ходила по дому.

И замерла, зацепившись взглядом за конверт на столе.

— Аня, Тося? — выдохнула мама, подлетая к столу. — Что же вы молчите? И не прочитали ещё? Давно же наверное принесли!

Тося прислала несколько открыток, правда подписала, что сейчас Берлин выглядит не так. Ещё и фотографию. Она стояла в форме, в накинутой на плечи шинели, на фоне каких-то колонн и ступенек, а вокруг была огромная толпа солдат. Но главное, в том письме были несколько строк об Ане.

О старшей сестре мы ничего не знали, только то, что она ушла на фронт. Да наш сосед, военком, как-то обмолвился маме, чтоб она забыла о старшей дочери, и не вспоминала, пока война не закончится. Для её же блага.

— Разведка значит, — поджала тогда губы бабушка.

— Чего бы она там забыла? — удивилась тогда ещё мама.

— Внешность, язык, ты её кое-чему научила… — перебирала бабушка, словно думала вслух. — И правда, лучше и не вспоминать. А то здесь аукнемся, а где и как откликнется неизвестно.

С тех пор мы о сестре молчали. А если кто и расспрашивал, то пожимали плечами и не отвечали. Поэтому и буквально две строчки, что видела сестру, что жива и здорова, были так дороги. Пусть и без имени.

Но той весной для нашей небольшой семьи война не закончилась. От Ани и вовсе не было вестей, а Тося только осенью написала, что её часть выведена из боевых действий.

— Боевые девицы у меня внучки, — хмыкала бабушка. — Матрён, а не заневестится у нас там Тося-то? Девка видная, да при погонах.

— Давно бы уже написала, если б кого встретила, — улыбалась мама после смерти отца еле заметно. — Тося не Аня, в себе не удержит.

— А если он из этих, японцев? — размышляла вслух бабушка. — Интересно, если внучка жениха с тех краёв привезёт, его как считать? Как сувенир из далёкой страны или военный трофей?

— О! Тоська ещё и заикнуться не успела, а ты уже насмешничаешь! — фыркнула я, отвлекаясь от листочков с диктантами младших школьников.

Учителей не хватало, и те старшеклассники, что учились на отлично помогали. Кто-то с чтением, кто-то со счётом. Меня просили работы проверять.

— Хочешь сказать, что она бабушкиных шуток испугается? — смеялась бабушка. — А ты не отвлекайся. Вон, заранее привыкай, раз такую работу выбрала.

Эти речи были не просто так. Я планировала после школы пытаться получить высшее образование. И рассчитывала поступить в педагогический.

— Раньше как было, читать и писать умеешь, и достаточно, уже грамотный. А сейчас вон и школы уже не хватает. Институты подавай. — Ворчала бабушка.

А потом было первое письмо от Ани. Большое, с расспросами и обещанием скоро приехать.

— Ну, всё, — вздохнула тогда бабушка. — Дождалась считай девок.

Вечером она позвала маму в свою комнату, долго ей что-то говорила и отдала ключ от своего сундука, что всегда носила на поясе. А через месяц бабушки не стало.

Сильная женщина, что из девчонки-бесприданницы смогла превратиться в ту, что удержала в своих руках непростое дело покойного мужа. Вырастила сына, дождалась его с войны, страшнее которой и вспомнить тогда было нельзя. Пережила смутное время революций и гражданской войны, достойно прошла по жизни, поддерживая невестку и воспитывая внучек. И ушла, когда решила, что дождалась возвращения птенцов в родной дом. Пусть и такого.

Для нас с мамой дом вдруг стал казаться слишком большим. Ведь отец ставил его в расчёте на большую семью. А остались только мы с мамой.

— Скоро и ты уйдёшь, — вздыхала мама, заплетая мои тëмные как у папы волосы. — И то верно, не сидеть же тебе всю жизнь у вдовьей юбки.

— Мам, я учиться. — Напоминала я.

— Учиться, да. А потом работать. Или замуж куда далеко выйдешь. И что я тогда здесь одна делать буду? С эхом перекликиваться? Хоть на постой людей пускай. — Переживала она.

— Нет! Мам, не вздумай! Не для чужих отец дом ставил! — по детски категорично заявляла я. — Ты… Тебе если плохо, то ты замуж иди! Вон, всё село ждёт, чем у приезжего похождения в твою аптеку закончатся. Я попрекать не стану!

— Вооон, оно что, — хмыкнула мама.

Осенью сорок пятого, почти под заморозки, в наше село приехали несколько семей. Мы их называли подселенцами. Отдавали им пустые дома, что остались без хозяев. А работы и без того всегда хватало. Были там два брата. Один приехал с семьёй, второй был холост. Оба после фронта. И холостому, Владимиру, как говорили на селе, мама глянулась. Вот и ходил он в аптеку. Долго ходил, а потом перестал, только при встрече где в селе, долго провожал маму взглядом.

— Мам, а чего это он? — спросила я как-то.

— Историю я ему рассказала, — чуть улыбнулась мама. — Как приехал в одну деревню по соседству вот так с фронта парень, как хозяйство поднял, как завидным женихом стал. А жену себе выбрал не ровню, и достатка нет, и слава о семье не очень. Одно хорошо, родители образованные, медики. И как тот парень свою жену в люди вывел, образование дал, к уважаемому делу приставил. Как правило в доме завёл, что старшая в его доме мать, и что к ней с почтением и уважением, но жена его в доме хозяйка. Как детки появились, как каждой дочке радовался. Как на войну ушёл. И не вернулся. Хорошая вышла история, понятная. Да и Владимир не дурак. Тяжело мне без мужа, Дина, плохо. Но без моего мужа.

— Потому что вы муж и жена? — спросила я.

— Потому что отца вашего я люблю, а другой мне без надобности. — Погладила меня по голове мама.

И только потом я поняла, что о своих чувствах мама говорила в настоящем, а не как о том, что было когда-то.

Глава 4

Конец весны сорок шестого навсегда запомнился экзаменационным мандражем. Сначала школьные экзамены. Даже в войну наша Лопатинская школа работала, и ученики получали свои аттестаты зрелости. Нередко, сразу после школы уходя на фронт.

Были и такие конечно, кто решал не заканчивать школу. Что Аня, что Тося ушли на войну, едва им исполнялось восемнадцать. Кто-то переставал учиться, потом начинал заново. Иной раз выходило, как у одной из наших соседок, что в школе она училась до двадцати лет и заканчивала вместе со своей сестрой, которая была на три года младше. А я в школу и вовсе поздно пошла.

Родилась я двадцать девятого февраля, хоть и записали на первое марта. Поэтому в школу меня отдали с полных восьми лет, дали лишний год несмышлëнышем побегать. Но меня и дома научили и считать, и читать. Училась я легко и хорошо, поэтому и к окончанию школы пришла с отличием. Тем сложнее было на экзаменах. Ведь ещё нужно было и не ударить в грязь лицом.

А потом, едва дождавшись документов, я ехала в Саратов. Четыре часа, в кузове колхозного зила, вместе с ещё семью односельчанами, едущими пытаться поступать в ВУЗЫ. Рядом со мной сидел Генка, школьный друг и сосед. Но тут всё ясно, Саратовское высшее военное командно-инженерное Краснознамённое ордена Красной Звезды училище ракетных войск имени Героя Советского Союза генерал-майора А. И. Лизюкова ждало нового курсанта. Вопреки семейной традиции, Гена решил поступать поближе к дому, где оставались мама и сестра. Хотя оба его старших брата, а до этого отец, учились в Москве, в одном и том же училище. И третьего брата Перунова туда готовы были принять.

Ему наверное было проще, чем нам. Документы он отвозил заранее, как и проходил первую медкомиссию и отбор по физической подготовке. Училище имело богатую историю, так существовало с тысяча девятьсот восемнадцатого года, много раз переименовывалось. Начиная от военно-инструкторского училища и командными курсами, здесь готовили и пулемётчиков, и танкистов, и артиллеристов.

Так что Гена, единственный из нас, ехал точно зная, что обратно только в ближайший отпуск.

А вот я сначала почти не дыша искала свою фамилию в списке допущенных до вступительных экзаменов. Количество листков с фамилиями сильно сокращалось от одного экзамена к следующему. К приказу о зачислении я шла на ватных ногах. И от волнения не сразу нашла свою фамилию.

— Дина, да вот же! Сдобнова Д. Т., — тыкал в напечатанный на машинке список двухметровый Генка, пришедший поддержать по дружбе, как делал это каждый раз, когда вывешивали списки. — А ты говоришь тебя нет! Пошли, отпразднуем!

Своё поступление мы отмечали шикарно. За стоячим столиком на улице, куда мы выставили по стакану с лимонной шипучкой и по песочному пироженому-полоске.

— Товарищ курсант, ваши документы, — почти сразу остановился рядом с нами военный патруль.

— Курсант первого курса СВВКИУ РВ Перунов, — громко и чётко отрапортовал Генка, вытянувшись по струнке и приложив руку к козырьку фуражки.

— Вольно, курсант. — Вернул ему документы начальник патруля. — Значит, боги войны гуляют?

— Поступили, товарищ лейтенант, — улыбнулся Генка, убирая документы и увольнительную.

— Что, и девушка к вам поступила? — засмеялся один из патрульных.

— Нет, я в педагогический, — радостно сообщила я.

— И уже познакомились? — поинтересовался другой.

— Да мы из одного села, из Лопатино. Соседи. — в тот момент мне все вокруг казались друзьями.

С того раза у нас и повелось, каждая закрытая сессия отмечалась лимонадом и пироженым.

— Дин, ты чего не собираешься? — заглядывали в нашу комнатку на троих девчонки с курса. — Там лётчики в кино зовут.

— Не хочу на зачёте по философии педагогики кино пересказывать, — хмыкала я, ненадолго отвлекаясь от учебника. — А потом ещё в партячейку идти. Мне через три дня лекции о научном атеизме читать.

— Ааа, ну да, по партийной лестнице без сданных зачётов не подняться! — смеялись подружки.

В Саратове, как в той песне, холостых парней было с избытком. Что и немудрено, здесь было сразу несколько больших военных училищ. И лётчики, и пехота, и артиллеристы. И конечно, у курсантов были свои проторенные дорожки в общежития и педа, и меда. Так что развлечений хватало. Вот только у меня времени было в обрез. Помимо учёбы, а чтобы получать стипендию повыше, приходилось учиться на отлично, ещё была и партийная работа. А за гулянья можно было огрести неприятностей по самую макушку. Стоять на собрании перед студентами, когда тебя разносят за разгульную жизнь, то ещё удовольствие.

Я предпочитала быть на сцене, когда читала лекции или участвовала в художественной самодеятельности. От отца мне достался хороший музыкальный слух, а от мамы тонкие и длинные пальцы. Я достаточно быстро осваивала игру на гитаре, и уже к концу первого курса я начала выступать в концертах.

Были, конечно и развлечения. Назначить двум парням свидание в одно время и в одном месте, и издалека наблюдать, как они друг перед другом ходят и один на другого косятся.

Правда продолжалось это недолго. Как-то то ли и вправду нарвалась, то ли попугать хотели, но оба кавалера подкараулили меня вечером, когда я возвращалась в общежитие и прижали к стенке. Пуговицы с моего пальто посыпались от рывка. Как и весь вид «гимназистки». У нас в селе не каждый парень отваживался со мной драться. Чем бы это закончилось, неизвестно. Врятли чем-то хорошим. Вот только противники мои с хрустом и воем неожиданно отрывались от земли и разлетались в разные стороны.

Над стонущими от боли парнями разъярённой горой возвышался Генка. В училище он в одиночку мог орудие развернуть, так что силы у него за троих хватало. И кулаки у него были с человечью голову. Так что таким кулаком, да с развороту, странно, что горе-ухажëры ещё шевелиться могли.

— Вас в комендатуру сдать или сразу к моргу тащить? — рычал он на нападавших. — Пнуть бы вас, да падаль не трогаю!

— Да она… — попытались ему что-то возразить.

Это Генке-то! Пффф! До него ещё докричись с его ростом в два метра.

— Что она? А вы значит за глупую шутку, что решили сотворить? — Генка был похож то ли на медведя, то ли на лучшего колхозного быка.

Такой же здоровый, злой и рыжий.

— Так, а теперь ты! — развернулся он ко мне.

А у меня злость от драки уже прошла, остался один испуг. Я всхлипнула, отчего страшный и сердитый парень сразу превратился в заботливого приятеля.

— Напугали, да? Дин, да ты дрожишь. Ну конечно, снег кругом, а она в ботиночках на тонкий чулок! Вот приедем домой, всё тёте Матрёне расскажу. — Ворчал он, накидывая мне на плечи поверх моего пальто свою шинель.

Глава 5

После того случая, я настолько откровенно над парнями не издевалась. Могла на свидание не прийти, могла чужое имя сказать, но не нарывалась. А то ведь сама могла не справиться, а Генки рядом может больше и не оказаться.

С приятелем мы не только вместе отмечали каждую сессию, но и могли убежать в кино.

— И как это понимать? — встретил нас как-то после кино очередной кавалер, учившийся на год старше Гены.

— В кино сходили, — не поняла я. — А как ещё это можно понять?

— Понятно, — набычился парень. — Короче слушай, я как другие, этого терпеть не стану. Либо ты сейчас прощаешься раз и навсегда с ним, и чтобы его больше и близко с тобой не было, либо со мной. Решай!

— А чего тут решать? — ещё больше удивилась я. — Прощай.

— Даже не задумаешься? — спросил меня ухажёр.

— О чём? Ты сам-то головой думай. Таких как ты в моей жизни, как поездов будет. Одному вслед ещё платочком машешь, а к перрону уже другой подходит. А Гену я со школы знаю, мы в селе соседи и друзья. — Объяснила я.

— Так что это чтоб я тебя больше не видел, — непонятно отчего довольно лыбился Генка.

Вместе с ним мы и бегали на местные развалы перед каждой поездкой домой, выбирали подарки.

— Дин, смотри какие ленты. Как думаешь, Рае понравятся? — всегда спрашивал моего совета Генка.

— Конечно! — кивала я. — Только парные бери, у твоей сестры волосы густые, тяжёлые. Она же их обычно на две косы делит. Вон, белые возьми на праздник, и красные на каждый день. Она у вас в маму, темноволосая, ей красные пойдут.

Из города домой Гена всегда вëз кулёк шоколадных конфет в фантиках. И набирал разных по несколько штук. Красивые яркие фантики его сестра, Рая, выравнивала и складывала в отдельную коробку.

Маме я взяла кожаные перчатки с шерстяным подкладом. Руки у мамы были красивые, а в варежках ей было неудобно. Вот и снимала на улице. И руки мёрзли.

— Ты чего стоишь такой расстроенный? — подлетела я к Генке со свëртком серой бумаги, внутри которого прятались мамины перчатки.

— Да ничего, пошли, — попытался увести он меня от лотка с кружевными пуховыми шалями.

— Маме выбирал? — поняла я.

— Да, но не хватает. — Вздохнул Генка.

— И много? — я знала, что друг себе сигареты лишний раз не покупал, но с довольствия откладывал, чтобы домой с подарками и ещё денежку привезти.

— Много, Дин. — Буркнул Гена.

Но к счастью, не настолько много, чтобы я не смогла его выручить. И хотя питание в столовой зависело от урожая на подсобном хозяйстве института, а такие были у каждого вуза, моей стипендии отличницы в сто сорок рублей хватало на всё необходимое и на отложить маме. Поэтому двадцать рублей, которых не хватило Генке, я доложила к его подарку без сомнений. И потом, это же Генка! Он же если был должен или что-то обещал, то в лепёшку расшибался, но делал.

Нежную и ажурную белую шаль с синим рисунком, Гена бережно свернул, и для надёжности, ещё и своим шарфом замотал, чтобы нигде не зацепить.

— Опять твоя мама плакать будет, — улыбнулась я, наблюдая за ним.

— Она всегда переживает из-за подарков, что дорого, что себе ничего не купил. — Согласился со мной друг. — Спасибо, Дин.

— Нашёл из-за чего спасибкать, — засмеялась я.

— Спасибкать! — передразнил меня Генка. — И это будущий учитель русского языка и литературы!

Уже отдыхая дома, я с удивлением обнаружила, что наши дома, стоявшие почти в конце села, вдруг оказались во вполне себе оживлённом месте.

— Мам, а что у нас случилось? — спросила я, наблюдая из окна за гуляющими вдоль улицы под ручку девчонками.

— Как что? — засмеялась мама. — Не слышала? К соседке напротив сын на побывку приехал. Будущий офицер. Вон, каждое утро, в любую погоду по пояс голый бегает, да на перекладине у старых берёз подтягивается. Вот девчонки и тянутся. Уже не первый раз так.

— Это из-за Генки что ли? — не поверила я.

— Ну, это для тебя Генка. А так-то завидный жених. И дом справный, и сам при образовании. Ни вот тебе кто, а в командиры в армию пойдёт. А это и зарплата, и паёк. С большими перспективами парень. — Возилась мама у печи. — И воспитан не под забором. Всегда вежливый, и не лодырь. Руки откуда надо растут, от того, чтоб помочь не бегает. Вон, с утра пораньше зашёл, предложил дров нарубить.

— Это Генка-то жених? — рассмеялась я.

— А что со мной не так? — зашёл в комнату с охапкой мелко порубленных дров Генка.

Дрова он положил у печи, развернулся и молча вышел, зло нахмурившись.

— Чего это он? — спросила я у мамы.

— А ты пойди, да у него и спроси, — махнула на меня рукой мама.

Генку я догнала уже у нашего забора.

— Ты чего это коршуном смотреть стал? — дёрнула я его за руку.

— Ничего, — смотрел он куда-то над моей головой, что с его ростом было несложно.

— Ген, ну правда, мама начала ерунду какую-то говорить. Что жених, что перспективы, что девки вон толпами мимо окон маршируют… — не понимала я его поведения. — Ну какие там заплата и паёк? Ты же мой Генка, с которым вон живём через дорогу, дрались и вместе и друг с другом, и рыбу вместе ловили, и в лес, и в поле! Ты же всегда рядом! Ну, и как это я тебя в какие-то женихи отдам?

— Дин, вот ты такая умная, но иногда такая дура! Слов нет! — тяжело вздохнул Генка. — Иди-ка ты в дом, а то вон, пальто поверх ночнушки нацепила. Замëрзнешь.

— А самому вообще в одних портках значит можно? — прищурилась я. — Или ты специально, чтоб было на что девкам посмотреть?

— А тебе-то что? Я ж по-твоему, только чтоб на рыбалку и подраться вместе и гожусь, — фыркнул он в ответ.

— Вот… Рыжий! — топнула я со злости, вернувшись домой.

— Кому рыжий, а кому и золотой, — тихо засмеялась мама.

Вернувшись в Саратов, я почему-то о Генке стала думать чаще, чем об учёбе. Может что-то в маминых словах, может то, что и правда, за ним в селе девки откровенно бегали.

— Да это во мне собака на сене проснулась. И не нужен он мне, просто друг т всё. Просто привыкла! — убеждала я сама себя. — Да я вон завтра, гулять с другим пойду!

И ведь пошла. И месяца два ходила. А потом мы с кавалером разругались. Мне не понравилась его рука на моей груди, а ему мой кулак, прилетевший в его челюсть.

— Да сколько можно⁈ Полгода за ручку тебя водить? — со злостью сказал мне он.

— А ты на что вообще рассчитывал? Тебе кто сказал, что я подобное позволю? — не менее зло спросила я перед тем, как уйти.

А уже в ближайшие выходные в комнату, что я делила с сокурсницами влетела моя подружка.

— Динка, бросай свои учебники! Там у тебя парня увели, пришёл в кино с какой-то! — еле справлялась с дыханием Зойка.

— Какой парень? — не сразу сообразила я. — Генка?

— Да причём тут твой Генка? Лётчик твой! — выпалила она.

— Да? — к своему удивлению я почувствовала только облегчение. — Ну, попутного ему ветра. Или что там лётчикам говорят?

— Земля пухом? — предположила Зоя. — Или это о покойниках.

— Мягкой посадки, — засмеялась моя соседка.

Глава 6

Когда я думала, что история с лётчиком закончится легко и быстро, точнее уже закончилась, раз он в кино с другой пришёл, то очень сильно ошибалась.

Уже в ближайшие выходные, вернувшиеся с танцев подружки передали, что он про меня настойчиво спрашивал. Удивившись, я лишь пожала плечами и решила не обращать внимания. Потому что товарищу было не ясно, почему это после того, как он сначала попытался облапать, а потом гулял с другой, я ему приветов не передаю, и к кпп училища не прихожу на недолгие свиданки.

— Дин, Дин, смотри, непонятливый явился, — залилась звонким смехом хохотушка Зоя.

— Вот вроде если в училище взяли, то должен хоть чуть-чуть соображать. Но нет, там кость, — вздохнула я.

— Дина, а я тебя жду, — заметил меня и он.

— А я думала новую девушку, или ты с ней только по субботам на вечерний сеанс ходишь? — не стала я скрывать, что всё о его похождениях знаю.

— Откуда… — сначала растерялся он. — Дин, да что тебе наговорили? Ты ничего такого не думай. Это сестра, дальняя родственница, из деревни приехала.

— И тебя попросили её в кино сводить? — уточнила я.

— Да, я не мог отказать. — Ухажёр явно обрадовался моей догадливости. — Родня надавила.

— А завтра родня надавит и жениться потребует? — похлопала я глазками.

— Да вот ещё, — засмеялся лётчик. — Не та девица, чтоб на ней жениться. Таких дураков нет.

— Так ты б уже определился, не из тех, на ком женятся, или всё же сестра, — вздохнула я, заканчивая разговор.

Я спокойно прошла мимо хлопавшего глазами парня. Пока этот дурень соображал, как так вышло, что он сам себя сдал, я уже успела зайти в общежитие.

Учёба, партийная работа, самодеятельность занимали кучу времени. А ещё это была очень уважительная причина, чтобы пропускать походы в кино и на танцы. Я пыталась разобраться в самой себе, и в том, что казалось в моей жизни неизменной величиной. И все эти мысли, так или иначе, крутились вокруг Генки, доводя до непонятной тоски и головной боли.

— Привет, — уселся на край моей кровати Генка. — Хорошо вам, днём на кровати валяться можно.

— Так стульев у нас по одному на комнату, да и ставить негде. Я скоро есть за столом разучусь. — Оторвала я взгляд от книжки, которую читала лёжа. — А ты чего гуляешь?

— Так увольнительная же, за стрельбы. Я в самоволы крайне редко хожу. Сама знаешь. — Хмыкнул он, заглядывая в мою кружку на столе. — А ты чего это хандрить вздумала? Ни ходишь никуда. Этого своего, пернатого, говорят, прогнала.

— А чего это тебя мое настроение интересует и кого я прогнала? — вопросом на вопрос ответила я.

— В кино хочу пригласить, — ухмыльнулся рыжий. — И на танцы.

— А то тебе не с кем! — фыркнула я.

— Дин, а я с тобой хочу. Тем более, что тебе теперь всё равно не с кем, — как-то слишком довольно улыбался Генка.

— Это пока, — прищурилась я.

— Неа, — подбросил и поймал Генка царский рубль, который у него ещё и со школы был вместо игрушки.

— А ну, давай рассказывай! — уселась я на кровати.

— У нас объявили соревнования между училищами по боксу. Я буду участвовать. — Загрохотал радостным смехом Генка. — Мне теперь усиленно тренироваться надо. Вот я всех и предупредил, что кто желает помочь, и побыть моей личной грушей, может смело начинать за тобой ухлëстывать. С тобой в кино, и потом со мной в ринг.

— Так, а если найдётся такой, что не испугается и с тобой справится? — поинтересовалась я, почему-то вместо возмущения, сама начиная улыбаться.

— Тогда я к тебе приду побитый, и буду жаловаться. И мы, как в школе, вместе пойдём сдачи давать, — напомнил мне Генка. — Так что можешь считать, что я сам себя твоим кавалером назначил.

На том первенстве между училищами Генка стал вторым. Но гулять с ним потом ещё две недели было страшно. Пока синяки не сошли, я всё переживала.

— Ты врачам показывался? А вдруг у тебя сотрясение? Вы ж друг друга так лупили по голове, что мне казалось вот-вот точно лопнет! — спрашивала я.

— Да не переживай ты так, — отшучивался Генка. — Я ж артиллерист, какое сотрясение, после наших канонад?

И как-то так быстро время пролетело, что уже и выпуск скоро, и решать как дальше быть надо. После последней перед выпускной сессии, я ехала домой сама не своя от волнения. Я собиралась сообщить маме, что мы с Генкой решили, что пора жениться, и я после института поеду с ним.

— То же мне новость, — усмехнулась мама. — Её сообщать-то нужно было года полтора назад. И то бы я не удивилась. Бабушка как в воду глядела, когда к Генке присматривалась, и отцу он нравился. Свадьбу-то планируете играть?

— Да мам, какая свадьба? Да ещё и куда отправят, — напомнила я.

— Вот вроде и идëшь за соседского мальчишку, а всё равно судьба от дома ведёт, — вздохнула мама.

На следующий день Гена со своей мамой и сестрой пришёл к нам. Было и ещё несколько приглашённых. Мы с мамой весь день готовили застолье. Сватовство в селе было едва ли не так же значимо, что и свадьба. И пока мы с Геной решали когда и как сказать, наши мамы уже всё поняли и готовились.

— Говорить особенно и нечего. Живём рядом, друг друга знаем. Гена парень домовый, — говорил приглашённый сват, наш председатель. — В надёжные руки ты, Матрёна, передаëшь дочь.

— Ну хорошо, что хоть не домовой, — тихо шепнул мне на ухо сидевший рядом Генка.

Вот и вышло, что на собственном сватовстве, я сидела еле сдерживая смех. А этот рыжий, стоило мне чуть успокоиться, снова начинал комментировать речи всех собравшихся.

Вечером мы пошли гулять уже как официальная пара. Многие и жить начинали со сватовства, но мы возвращались в город. Я в своё общежитие, он в казарму. Единственное, что изменилось, это что на меня не готовили распределение, а его училище заранее заказывало проездные документы на Генку, как на семейного. А двадцать пятого июня тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, ранним утром я укладывала перед небольшим настенным зеркалом длинные волосы и наряжалась. Зеркало было размером с альбомный лист и висело в умывальнике.

Обычно я заплетала волосы в две косы и укладывала корзиночкой, или ободком вокруг головы. С распущенными меня наверное только мама и видела. Сегодня я чуть начесала у корней и зажала с боков невидимками. А концы оставила свободными. Зря что ли спала всю ночь с бигудями!

Специально для этого дня было куплено и платье. Насыщенно синего цвета, с пышным подъюбником. От чего юбка, чуть прикрывающая колени, стояла колоколом. Рукавов у платья не было. Небольшой вырез «лодочкой» чуть прикрывал ключицы и был отделан узкой полоской белого воротничка. В комплект к этому платью я купила белый лакированный ремешок и такие же туфли. Посмотреть на эти туфли приходило пол общежития.

— Диина! — восхищённо протянула Зоя. — Вот как надо было на бокс ходить, за Генку болеть. Он бы первое место взял!

— Зой, может умыться пока не поздно? — обычно я не красилась.

Некогда, да и ни к чему. И к сегодняшнему дню недели две училась правильно наносить косметику. Чуть припудрилась, правда от волнения чуть не рассыпала половину содержимого круглой картонной коробочки с нарисованной веточкой жасмина и соответствующим названием. Ресницы я красила при помощи зубной щётки. А потом ещё минут по десять разделяла слипшиеся ресницы швейной иголкой. А вот для губной помады я купила кисточку в канцтоварах. Такие брали для рисования. Ей было очень удобно брать помаду из круглой баночки и наносить на губы. Брала я совсем немного и старалась как можно тщательнее растушевать, чтобы не слишком ярко было. А брови я ещё за три дня сходила чуть подправила. Красить не стала и сильно выщипывать тоже, хоть мне и предлагали.

Дальше весь день был расписан по минутам. В девять утра, я среди прочих выпускников получила свой диплом и поздравления от наших преподавателей. А через час уже входила в ворота училища, куда сегодня можно было пройти свободно.

Курсанты вызывались по одному к нескольким столам, давали клятву служить Советскому Союзу и получали документы и первые офицерские погоны. И только когда последние по алфавиту получили свои погоны и вернулись в строй, уже офицерам разрешили получать поздравления.

— Гена, — окликнула я высматривающего меня в толпе парня.

Он обернулся, радостно улыбаясь, и замер. Только взгляд бегал по мне с головы до ног и обратно. А потом в два шага оказался рядом, схватил меня за талию и подкинул вверх.

— Гена, юбки же! — переживала я, что задерëтся подол.

— Ничего, я прижму, — это выражение глаз я прекрасно знала.

Когда оно появлялось, Генка лез целоваться.

— Эй, молодожёны, — крикнул ему кто-то из однокурсников-приятелей. — Вы в ЗАГС не опоздаете?

В ЗАГС мы не опоздали, вступали в брак мы в один день с получением я диплома, он удостоверения личности офицера. Так что двадцать пятое июня стало самым насыщенным на праздничные события днём.

И уже тем же вечером мы уезжали поездом сначала на Москву, а потом на Дальний Восток, где мой муж должен был начать службу на границе.

Глава 7

К концу поездки я думала, что разучусь ходить по недрожащей поверхности. Ехали мы с целыми пятью чемоданами. Правда, одежда и всякие необходимые вещи, вроде постельного белья и полотенец, помещались всего в два. У меня во втором чемодане ехали книги и словари, большая часть которых перекочевала сначала в институт, а потом и в чемодан из дома и принадлежали ещё моему отцу. А вот Гена ехал к месту службы с «приданным». С собой он вёз один чемодан, в который бережно был упакован фотоаппарат и масса ещё всего необходимого для проявки фотографий, включая какие-то корытца и бутыли с растворами. А во втором были сигареты. Курить Генка начал ещё в шестнадцать.

С вокзала мы отправились в военкомат, адрес которого стоял у Гены в документах о направлении к месту службы.

— О! Ребята, вам повезло. В часть сегодня машина идёт с грузом для медсанчасти. Доедете с ветерком, — заверял нас улыбчивый капитан с повязкой дежурного.

Дальний Восток в разгар лета, это необыкновенное зрелище. А для нас с Геной, не видевших ничего, кроме Лопатина с окрестными деревнями и Саратова, то, что мелькало сейчас по сторонам казалось чем-то невероятным. И ни ветер, ни пыль, ни кочки, на которых мы подпрыгивали всю дорогу, не смогли испортить того первого впечатления.

— Не укачало? — спросил нас сопровождающий груз офицер, когда мы приехали.

— Да мы после поезда, — улыбнулся Генка. — Сами пока качаемся.

Мы ещё где-то час ждали на въезде в часть, когда за нами придут. Я в это время рассматривала высоченный сплошной деревянный забор, который в этот момент красили в тёмно-зелёный цвет. Поверх забора была намотана колючая проволока, и через равное расстояние торчали, словно скворечники, вышки.

— Ну, добро пожаловать, — после долгой и скурпулëзной проверки документов пригласил нас на территорию части проверяющий офицер.

Он махнул рукой в сторону прохода. Рядом с входной дверью висела большая табличка «Посторонним вход запрещён». Я засмеялась.

— Так вы теперь не посторонние, вы теперь местные. Документы на вас уже несколько дней как пришли. Да и у вас ещё пара дней есть, на довольствие встать, обжиться, хоть немного по части пройтись. Пойдёмте, я вас передам на заселение. — Понял он причину моего смеха, — Часть у нас уже обжитая, здесь военные на постой встали ещё в русско-японскую, до революции.

Уже после кучи всяких оформлений, подписей и записей, мы наконец-то шли к положенной нам комнате в офицерском общежитии. Но чем ближе мы подходили, тем все больше узнавания было у нас с Генкой, как-то странно знакомо выглядело это самое общежитие.

— Здесь царская кавалерия стояла, потом конная Красная армия. А это до войны конюшня была, — рассказывал нам сопровождающий.

— Конюшня? — переспросила я.

— Да, так что вы не сомневайтесь. Здание хорошее, тёплое, — заверяли нас, пока я пыталась сдержать смех.

Но смех закончился, когда мы вошли в стойло, теперь нашу комнату. Деревянные полы, окно под потолком, восемь самодельных солдатских табуретов, составленных вместе, и видимо должных заменять кровать. И вместо ковра политическая карта мира на стене над ними.

Гена сложил чемоданы в углу и куда-то ушёл. Я опустилась на одну из табуреток и пробежалась взглядом по стенам. Когда-то мой отец, принимая решение о переезде, говорил, что его дочери на ферму работать не пойдут. Знал бы папа, что на ферме, пусть и бывшей, я буду жить.

Генка несколько раз прибегал, снова убегал, схватил свой чемодан с куревом, ушёл куда-то с ним. А через пару часов в комнате появилась железная кровать с сеткой, два матраса, ватное одеяло и две подушки, стол, и умывальник. Такое трюмо, только вместо зеркала рукомойник, а под ним таз в углублении в деревянной столешнице. И навесная полка под мои книги.

— Ген, а где твоё курево? — спросила я, не понимая, что происходит.

— Дин, а я больше не курю, — засмеялся он в ответ.

Кухня, как и душевая, и туалет были общими на всё общежитие. На кухне для нас нашлась и кастрюлька, и пара тарелок. На первый ужин я распаковала мамины запасы, что она собрала мне в дорогу. В тот вечер, пока Генка расставлял по комнате непонятно каким образом добытые вещи, я варила гречку с тушёнкой.

— Ребят, — подошёл к нам один из соседей. — Можно у вас попросить тарелку каши. Жена беременная, запах учуяла и всё.

— Да можно конечно, — почти хором ответили мы.

— Держите, молодёжь. От нашего так сказать стола, — постучал он вечером и протянул доску, на которой на сковороде ещё шипели несколько рыбьих тушек.

— Ой, спасибо, но… — я неловко себя почувствовала.

— Держите-держите, здесь рыбу легче всего купить и приготовить. Дешёвая же. — Засмеялся мужчина. — Ну, скоро сами разберётесь.

Мы обживались, для меня нашлось место и в школе, да ещё и с партийной рекомендацией. Я не только преподавала русский и литературу, но и ездила даже в соседние части и достаточно далеко расположенный Благовещенск с лекциями. И уверенно поднималась по местной партийной лестнице.

Через год я готовилась стать директором местной восьмилетки, хоть и была одной из самых молодых учителей. Но действующий директор уходил на заслуженный отдых, а на его место по партийной линии рекомендовали меня.

Жили мы уже в отдельной квартире. На первом этаже небольшого такого двухэтажного домика на восемь квартир. Большая кухня с печкой и комната. В кухне у нас было два окна, а вот в комнате, хоть она тоже была угловой, окно было одно. Да и сбоку от дома был густой старый сад, что в некоторой степени спасало от ветра.

А ещё я была беременна. И живот уже был хорошо заметен.

— Заканчивали бы вы, Дина Тимофеевна, со своей партийной работой! — поджав губы, выговаривала мне фельдшер. — Скоро живот впереди вас появляться будет. Да и не дело это, что целыми днями бабы дома нет. И вся часть знает, что когда в Благовещенск едете, то дня три вас точно не бывает! Ну у вас же дом, семья, муж!

— Да у меня такой муж, что ещё нужно разобраться, кто хозяйство лучше ведёт, — засмеялась я.

В тот раз, после нескольких часов езды и часовой лекции, я должна была ехать в Благовещенск. Но поездка отменилась.

— Вот на Кубань могу, прям за милу душу! Вон звонят и пишут везде и всюду! Требуют себе завуча в местную школу рабочей молодёжи, педагога и члена партии в управление, — пошутил наш секретарь райкома. — Поедете?

— Никак не могу, у меня муж артиллерист, куда он без своей батареи? — тоже смеясь ответила я.

И поторопилась на машину, с которой должны были передать в штаб части документы для командира. На уже родном кпп я не стала ждать, когда водитель пройдёт проверку и машину пропустят, а сама пошла домой, собираясь удивить Генку. И на отчего-то взволнованное лицо дежурного по кпп я не обратила внимания.

— Ген, поездка отменилась, и в следующую я наверное уже не попадаю, — влетела я домой, и с порога начала рассказывать новости, увидев фуражку мужа на крюке в прихожей.

— Дина? — вскочил с постели отчего-то испуганный Генка и начал натягивать трусы.

— Ген, это что? — спросила не в силах отвести взгляд от торчащей из-под одеяла головы дочери поварихи из солдатской столовой.

— Дин, я объясню. Постараюсь. Сам не знаю, дурь какая-то! Дин, прости. Я… Больше никогда, — частил Генка.

— Любовь у нас! — вскочила с кровати девица. — Пока ты где-то там лекции свои читаешь, я Гену люблю! И уже полгода мы вместе, хоть и тайком. Вон, в окно лазить приходится. От людей стыдно уже! Мы вместе быть хотим.

— Не хочу. — Чуть ли не отскочил от кровати Генка. — Дин, это уже всё…

— Нет не всё! Я неделю за тобой бегаю, всё сказать хочу, а ты от меня прячешься. Я беременна! — выпалила любовница мужа.

— Нет, нет! — трясла я головой.

Моя дорожная сумка с документами, небольшой суммой и сменой одежды была ещё в прихожей. Я развернулась и почти выбежала из дома, едва успев схватить её по пути.

— Дина! Стой! — орал мне вслед бегущий за мной по части босиком и в одних трусах Генка. — Да стой ты! Нельзя ж тебе!

Но я наверное и в институте не бегала так, как сейчас. КПП я не прошла, а пролетела, почти толкнув себе за спину растерявшегося дежурного. В машину, возвращающуюся в город, после передачи документов, я успела сесть наверное в последний момент.

— Может, всё же притормозить? — спросил меня водитель, бросив взгляд в зеркало. — Бежит же.

— Нет, нет для меня больше этого человека, — отвернулась я к окну.

Ещё не хватало, чтобы кто-то видел мои слëзы.

В тот же день, удивлённый секретарь райкома оформлял и вручал мне документы на направление на организацию партийной и образовательной работы в Краснодарском крае, в одной из крупных станиц.

Глава 8

Дорогу до нового места жительства и работы я помню очень плохо. Беременность, которая до этого вообще никак не отражалась на моём самочувствии, кроме растущего живота, вдруг решила мне показать все «прелести» этого периода. При этом меня то охватывала бешеная злость, что хотелось рвать и уничтожать. Окажись в тот момент бывший муж рядом, боюсь я бы с него шкуру когтями спустила, злилась я даже на себя, что сбежала, а не разбила морду Генкиной любовницы об стену квартиры и не вышвырнула ту как она была, голышом на улицу. На обозрение всей части.

С моим положением я в два счëта могла устроить им обоим разбор на партсобрании за аморальное поведение и разрушение народных ценностей гражданского общества. А с учётом в какой части служил Перунов, выселили бы и девицу, и её мать заодно!

А потом злость сменялась апатией, когда всё было безразлично и ничего не хотелось. Я с трудом представляла, как я буду жить дальше. На каком положении, кто я вообще? Да и не приветствовалось вот это шатание. За семью, как за основу государства боролись. А мне могли рано или поздно и вовсе сказать, что я не имею права преподавать. Какой пример, глядя на меня, видят мои ученики и товарищи по партии? А если официальный развод? Да с ребёнком на руках.

Но ещё хуже, что порой просыпалась жалость к себе. И тогда я ревела, задавая в никуда один и тот же вопрос. За что? И ответа не находила. Дома у нас был порядок, еда приготовлена. Обставлено всё было может и скромно, как показалось бы кому-то, но в квартире было всё необходимое и было уютно. Мужа я уважала, была в нём уверена, и как в друге, и как в офицере. Для меня он был моим, я вообще не могла себе представить, что пойду гулять, или стану жить с кем-то другим. Да меня от одной мысли, что не Генка, а любой другой со мной в одной постели трясти и выворачивать начинало.

Кольцо, которое муж подарил мне на первую годовщину свадьбы, и которое я носила как обручальное, я выкинула в окно, когда поезд проезжал над какой-то рекой.

Дорога, как и время, когда я могла ещё позволить себе слабость закончились. Бесследно для меня это путешествие не прошло, платье, которое в начале пути на мне еле застегивалось, в тот момент, когда я спускалась с подножки поезда, на мне болталось.

В плацкарте напротив меня ехал мужчина, который отчего-то ко мне всё время ко мне присматривался. Вопросов мне никто не задавал, я вообще не участвовала в вагонных разговорах. Порой он приносил металлическую тарелку с горячей жидкой кашей и стакан крепкого сладкого чая, и молча ставил передо мной. На попытки отказаться или отдать деньги, сурово сдвигал брови и коротко бросал: «Ешь».

Кольцо, полетевшее в окно, он проводил удивлённым взглядом. Удивительно было, что и он сошёл с поезда на короткой остановке вместе со мной и ещё парой человек. Только его встречали.

— Николай Игнатьевич, — махал рукой молодой парень рядом с автомобилем.

— Пëтр, а ты чего это на шестьдесят девятом? — направился к нему мой попутчик.

— Да окромя вас ещё училку новую встретить надо и нового зама нашему секретарю. — Ответил парень.

Николай Игнатьевич оглянулся вокруг, но на полустанке остались только он и я.

— Так, — подошёл он ко мне. — В Полтавскую? Учителем?

— Да, — кивнула я.

— Это что ль училка? — почесал макушку волитель. — Да её сначала откормить надо!

— Пётр, за языком последи. В положении девушка, — хмурился Николай Игнатьевич.

— Да чего мой язык-то сразу! Я что ли виноватый, что она как с концлагеря? Да ещё и беременная оказывается. — Надулся Пётр. — Приехала она, да её не на постой определять надо, а на откорм. Это только к Борисовне. У нас в станице только она умеет доходяг в призовые быки выводить. Глядишь и тут откормит.

— Вы не обижайтесь, Петя у нас не злой, просто искренний, что думает, то и говорит. Я, как вы уже поняли, Николай Игнатьевич. Председатель колхоза. Колхоз у нас уверенный, крепкий. Не миллионник, но уже почти. А вы? — запоздало представился мой попутчик.

— Дина, Дина Тимофеевна, учитель русского языка и литературы. — Ответила я.

— Николай Игнатьевич, а мужик-то партийный где? Проехал что ли? — влез Пётр.

— Думаю, что речь обо мне. И как учитель, и как партработник к вам направлена я, — ответила я.

— Не, телеграмму дали. Там про мужика написано. Фамилия ещё такая… Во, читайте. — Протянул он небольшой желтоватый листок. — Встречайте. Поезд такой-то. Учительница и замсекретаря партии Перунова Д. Т.

— Правильно, Дина Тимофеевна Перунова. Это я. Тут или на точку решили не тратиться, или ошиблись в окончании. — Подтвердила я.

— Тогда поехали, — закончил спор председатель.

Первым делом мы приехали в управление колхоза, большую и светлую контору. Я улыбнулась, заметив на столе председателя картонную папку со своей фамилией. Вот, ещё и хозяин кабинета не приехал, и я не приехала, а папочка с личным делом уже ждёт на столе.

— Присаживайтесь, Дина Тимофеевна, — предложил мне Николай Игнатьевич. — Понимаю, что с дороги. И устали, и самочувствие подводит. Постараюсь надолго не задерживать.

Он быстро проглядывал страницы не самого толстого личного дела и всё больше хмурился. В конце он встал и отошёл к окну, достал портсигар, но курить не стал.

— Что-то я не пойму, — начал он. — У вас в личном деле сказано, что отец и две сестры фронтовики, отец погиб. Ну, этим у нас мало кого сейчас удивишь. Я и сам войну прошёл. В сорок первом шестнадцатилетним сбежал сначала в партизанский отряд, потом с сорок второго уже в регулярной армии был. В поезде, я сначала подумал, что вдова. Потом, что наверное, что-то не сложилось у девушки. Так бывает, когда… Мужчина ведёт себя непорядочно. Кольцо, которое вы выкинули, вообще никуда не вписывалось, кроме теории, что обещал, но не сложилось. Но вот там, в вашем деле, написано, что вы замужем. И не просто абы как, а муж у вас офицер, кадровый военный, служит на границе. Почитать, так всё образцово-показательно. Но я вижу перед собой совсем другую картину. И эти две картинки в одну не складываются. Поможете с пониманием?

— Понимать там нечего. — Сжала губы я. — Я работала, он служил. Помимо школы у меня была и партийная работа. Недавно очередная поездка в Благовещенск по линии партии отменилась. И радостная я неожиданно вернулась домой. Решила и мужа порадовать. А с учётом моего положения, это должна была быть последняя моя поездка с лекциями.

— И? — приподнял брови мужчина.

— Видите ли, мой муж на время моего отсутствия, нашёл мне зама. Вот мы и встретились, в момент непосредственного исполнения супружеских обязанностей моим мужем и моей заместительницей. Доисполнялись до того, что любовница моего мужа объявила о беременности. — Не отводя взгляда я прямо смотрела на председателя, который оказался не сильно старше меня по возрасту.

— Вон оно что. Да, ситуация! — покачал он головой. — А приедет?

— Зачем? И кто ему разрешит бросить часть и ехать на другой конец страны? — хмыкнула я.

— Игнатич, мне Петька сказал, что жиличка ко мне приехала, учительница новая. Я жду-жду, а всё нет! — раздалось от двери.

— Вот ведь, — засмеялся Николай Игнатьевич. — Вас уже и на постой определили. Знакомьтесь, это Мария Борисовна. Наша лучшая звеньевая среди доярок. И сама передовик, и другим помогает, передаёт свой опыт. А это Дина, Дина Тимофеевна, приехала к нам с Дальнего Востока, с самой границы нашей страны. И не одна, а с будущим гражданином или гражданкой. Забирайте, Мария Борисовна, и обустраивайте. Документы и выплаты за постой я завтра оформлю.

Глава 9

— Мда, вещей у тебя с собой конечно много! Хоть телегу у председателя проси, — хмыкнула Мария Борисовна. — Пойдём-пойдëм. Сейчас в баньку, сильно я не топила, куда беременной да в сильный жар? А потом творожку на ночь и спать. У меня творожок самый вкусный на улице, вот посмотришь.

— Спасибо большое за заботу, но я бы лучше сразу легла, — не была я уверена, что сил на баню хватит.

— Тююю! Ты в дороге сколько пробыла? Думаешь, полотенчиком обтëрлась и всё? Это грязь, дорогая моя. А где грязь, там и слабость, и болезнь. И вообще, вонь, мухи… Оно тебе надо? — наивно похлопала глазками Мария Борисовна.

Представив на секунду картину, как я иду, а от меня люди шарахаются и мухи надо мной роем, я расхохоталась до того, что живот начал трястись.

— Ну-ну, ты особо не заходись, оно ведь тоже не к добру. И в себе всё держать, и когда так ломает одинаково нехорошо. А тебе сейчас даже не о себе думать надо. Или скинуть думаешь? — с невероятной простотой спросила меня Мария Борисовна.

— Нет, — ответила я, едва сообразив, о чём речь и инстинктивно прикрыла рукой живот. — А вы уже всё знаете? Откуда?

— Вот уж велика загадка! — насмешливо подмигнула мне доярка. — Подслушала, конечно. Человек ты в станице новый, о тебе аж заранее телеграммой известили, никто ж не знал, что ты и учить будешь, и в сельсовете сидеть. Интересно же. А тут Петька наш. И мол, красивая, беременная и больная. То есть заморенная. И что председатель наш поплыл. Всю дорогу про дует-не дует спрашивал и свой пиджак предлагал. Тут наши бабы всю ночь спать от любопытства не будут. А у меня повод, жиличку встречать. Ну заодно и разведать, что за птицу в свой дом пущу. А тут вон оно, просто девка-дура.

— То есть, — даже остановилась я от такого вывода.

— А то и есть! Гонор свой удержать не смогла, обидой женской думала. А надо было головой. Голова-то бабе для того и дана, чтоб соображать, — вздохнула моя хозяйка. — Пойдём, не посреди ж дороги о личном говорить.

Домик куда мы пришли был совсем небольшим. Одноэтажный, с небольшими окошками. С четырёх скатной крышей, покрытой шифером.

— Это у нас председатель в прошлом году, всем крыши поменял, теперь хоть горницу делай, — заметила мой взгляд Борисовна.

— Аккуратно у вас, — улыбнулась я.

Домик был побелëнным, а окошки обрамляли резные наличники. Перед домом был яркий полисадник. Даже сейчас, вечером было видно, что цветы здесь в уходе не нуждаются. Полисадник был ограждён забором-штакетником. Сбоку от полисадника была калитка, а рядом с ней лавочка и две рябины по сторонам от входа.

— Для тени? — поинтересовалась я.

— От злых людей и недобрых мыслей. Рябина она дом защищает, зло не пускает. — Присказкой ответила мне женщина. — Ты осторожнее, порожек тут.

Перед крыльцом с тремя ступеньками всё было чисто выметено, был посажен куст сирени. В конце весны здесь наверное был одуряющий аромат. Сбоку стоял небольшой домик, оказавшийся, как я позже узнала баней. Дальний угол дома и угол бани соединялся высокой ивовой изгородью с калиткой. С этой стороны вдоль этой изгороди стояли подсолнухи, уже опустив тяжёлые от семечек головы. А на высоких жердинах изгороди висели глиняные горшки и кувшины.

— Там у меня сад, летняя кухня, огород, птичник и сарайчик. Небольшой, две коровы с телëнком и пяток подсвинков. И погреб. — Рассказывала хозяйка. — А это Полкаша. Не лает, не кусает, только хвостом виляет. Прибился щень, я и не прогнала. Вот он и встречает меня теперь. А это Мурка да Нюрка. Одна стервь, вторая злыдня. Но иногда они меняются характерами. Воровки и прощелыги, но ни мышь, ни крысу не пропустят. Иной раз и землероек мне натащат, хвалятся. Дальняя комната у меня свободная, теперь твоя будет.

Рассказывая, Мария Борисовна всё показывала, доставала подушки, разбирала кровать. В комнате на стене висел бархатный ковёр с оленями на опушке леса. Кровать, была застелена покрывалом, а подушки стояли одна на другой и накрыты кружевной салфеткой. Весь пол был закрыт домотканными половиками.

Я только удивлялась тому, сколько жизни в этой с виду уже пожилой женщине. Я и в себя прийти не успела, а она уже и вещи мои с дороги замочила, и меня в баню отвела.

— И пирожка, пирожка возьми. Да с квасом, мы всю жару только квасом и спасаемся. И яичек свеженьких принесла. После долгой дороги, да с усталости. Яичко свежее да с солью, и не вспомнишь, что уставшая была. И на желудке легко. В баню-то с полным пузом никто не ходит, — казалось ей и вовсе собеседник не нужен.

После бани я действительно себя почувствовала много лучше. То ли смыла с себя пот и дорожную грязь, то ли чудодейственный квас с сырыми свежими яйцами. Но сил как будто прибавилось. Мария Борисовна подарила мне длинную, до колен, рубашку, с завязками на горле и широкими, украшенными вышивкой рукавами.

Когда Мария Борисовна зашла в комнату, чтобы позвать меня пить чай, я стояла у зеркала и расчёсывала волосы, пока они не высохнут.

— Ох ты ж, — всплеснула руками хозяйка дома. — Панночка, как есть панночка.

— Кто? — удивилась я.

— А ты Гоголя не читала что ли? Вроде как раз языку и литературе должна учить. — Хмыкнула Борисовна.

— Я думала, что он в большем почëте где-то южнее, — призналась я.

За чаем Борисовна вернулась к разговору, что начала в бане. Я снова рассказала о дне своего отъезда. И мне казалось, что каждый раз, когда я это проговариваю, мне становится чуть легче.

— Да кто ж так делает? Я не пойму, у тебя мужей пара штук запасных что ли есть? — качала головой Борисовна. — Мужик не пьющий, при деле, руки ни разу не поднял, по хозяйству справный. А она его какой-то гулящей девке подарила!

— А мне он после неё зачем? — огрызнулась я.

— Голова тебе зачем? На женской хитрости и терпении семья строится и держится! — вздохнула она. — Молодая ты ещё. Вот поэтому раньше-то молодые и жили, вроде отдельно, но под присмотром старших, чтоб вот такие коленца не выбрасывали!

Принять того, что мне объясняла Мария Борисовна я не могла. Но и себя жалеть было некогда. Дел было очень много. Особенно, если учитывать, что приходилось организовывать обучение уже взрослых людей, которые днём работали на сборе урожая, ремонте оборудования, обработке собранного. Но как мне говорила Мария Борисовна, это мне повезло, что я приехала осенью, а не в посевную например. Когда меня с моими уроками могли и послать, при всём уважении.

— Дина Тимофеевна, — догоняла меня несколько месяцев спустя девчонка-почтальон. — Зайдите на почту. Там вам перевод пришёл. И заказное.

К вечеру уже вся станица знала, что муж меня нашёл, и прислал огромную сумму денег и заказное письмо, увеличившееся во время пересказов до целой бандероли.

— Чего хоть пишет? — спросила пришедшая с фермы Борисовна.

— Понятия не имею, — дёрнула я плечом.

— Сожгла что ли? — я вместо ответа только кивнула. — Вот дурища!

Глава 10

Ближе к Новому году ко мне приехала мама. Чем немало меня удивила. Я рассказывать ей о том, что ушла от мужа и почему не хотела. Поэтому не писала, чтобы не врать.

— Вот и хорошо, — встретила её Мария Борисовна. — Места хватит, а тут и дитë со дня на день ждём.

— Откуда узнала? — спросила я, когда эмоции от встречи немного улеглись.

— От кудыкина, — усмехнулась мама. — Генка матери написал, та ко мне бегом. Пришлось мне сватью отпаивать, а то её трясло от такого письма. Она уж решила быка сдавать, вот только определиться не могла, к тебе ехать или сыну, чтоб хребет ломать.

— А Райку она на что одевать и в институт отправлять потом будет? — хмыкнула я. — Да и ехать… Время терять и деньги впустую тратить.

Мама на меня не давила, всё о самочувствии спрашивала, о беременности. Зная о моём положении и приближающихся родах, с собой она привезла большой рулон марли, тонкой хэбэшной ткани и мягкой байки. И целыми днями сидела и обшивала края у будущих пелёнок и слюнявчиков.

Тридцать первого декабря, когда мы готовились встречать пятьдесят шестой год, закрывая первое десятилетие после войны, разговор сам собой зашёл о будущем.

— Ты сама-то как жить думаешь? — вздохнула мама отмывая до блеска гусиную тушку.

Она обещала запечь гуся с яблоками и картошкой. Блюдо, которое для меня было чем-то из описаний царской кухни. Мама готовила его изумительно. Ради этого был куплен гусь, которого с утра пришлось и ощипывать, и опаливать. Да и кормили его неделю хлебным мякишем, чтобы желудок очистить.

— А чего ей думать? — оторвалась от замешивания фарша на голубцы Мария Борисовна. — Жить есть где, а там и председатель расстарается, хату поставит. Может уже и по весне. Работа есть, зарплата идёт. Сидит в партии, в совете. По документам она мужняя жена, а не вот тебе гулëна или брошенка. От мужа деньги идут. Как в ноябре пришли, так и вон, неделю назад второй перевод пришёл. Наши бабы пальцы загибают, на сколько у мужика терпелки хватит бабий гонор терпеть. Дитë вот родится, вот тут себя придётся ущемить. Но тут ничего не попишешь. У ляльки свои правила, под эти правила все и прогибаются.

— В том-то и дело, что по документам. — Вздохнула мама. — Оттого, что ты рукой махнула, ничего само по себе не решиться. И нравится тебе, хочешь ли ты, или нет, но и здесь порядок наводить придётся.

— Слышать не хочу, — поджала я губы.

— Это точно, не слышать, не видеть. Я б заранее знала, что такая жиличка появится, я бы дров и угля меньше на зиму запасала. Зачем? Мы вон и письмами хорошо топимся. Хоть бы раз вскрыла, а вдруг там что важное? Фотография, деньги, документ какой. — Махнула на меня рукой Борисовна.

— Вот, — ненадолго ушедшая в комнату мама положила передо мной пачку из писем. Штук пять наверное. — Прочти.

— Нет, — оттолкнула я их от себя.

— А я сказала, прочтёшь. И внимательно. — Рука, которой мама оперлась на стол, сжалась в кулак.

— Так, да? Хорошо. — Я подскочила со стула и переваливаясь пошла в комнату.

Вернулась с перьевой ручкой и баночкой красных чернил. Все письма я читала как контрольную работу, не вдаваясь в смысл.

— Вот, прочитала очень внимательно. Хорошо пишет, грамотно. Довольна? — вернула я листки с моими пометками. — Мне просто интересно, что должно было измениться? Ну прибавила девица срока, ну уезжал он на полевой выход на месяц. И? Он с ней был до этого выхода, и после. Причем я сама видела. И не только я. Только я намёков не поняла. А то подобного он не хотел. Он простите не знал, что когда мужчина спит с женщиной бывают последствия? И как это меняет тот факт, что он гулял?

— Семья это не просто спать вместе и детей поднимать, Дина. Люди они живые, и ошибаются, и обжигаются. — Пыталась что-то объяснить мне мама. — А ты не просто не спросила почему, ты и рассказать не даёшь. Это Генка тебя знает, вон, даже письма в двух экземплярах сразу писал, да попросил передать.

— Видно хорошо просит, раз никто ни в чëм не отказывает! — злилась я.

— А тебе так хвост прищемило, что и одной ошибки простить не можешь? — спросила мама. — Думаешь, нам с отцом друг другу простить было нечего?

— Мам, тебе отец изменял? — прямо спросила я.

— Всю жизнь я боялась, что придётся с вами об этом говорить, — подпëрла рукой щëку мама. — Вы отца хорошо помните, всё время при нём, ты так и вовсе. И мне свекровь говорила, вырастут девки, на всех парней отцову рубаху примерять будут. Так и вышло. Только такие, каким был твой отец, ни на каждый век штучка рождаются. Мне порой кажется, что не было у него, ни слабостей, ни недостатков. А вы других примеров не видели. А я… А меня он бросил, и вас. В угоду тому, что считал правильным и достойным. И погиб. И знаешь, лучше бы он гулял!

— Мам, ты чего? — испугалась я засверкавших слезами маминых глаз.

— А скажи, вот жив был бы отец, тогда что? — отмахнулась мама. — Нет, зятю он по отцовски бы всыпал! Но и тебе такого не позволил бы. Чтоб его дочь не пойми кем ходила, и всякая баба могла о ней языком вволю чесать. Отправил бы к мужу и без разговоров. И потом, Дин… Ты вот от мужа уехала так, что жаль, что не на другой материк, слышать и слушать ничего не хочешь. И думаешь всё, вычеркнула и тебя ничего не трогает и так тебе будет лучше, одной? Тебе самой. Ребёнка я не вспоминаю. Ты вот представь, что всё, нет больше Генки. Похоронка пришла. Вот и взвесь свои обиды!

— Мам, ты что такое говоришь? Какая ещё похоронка! — вскочила я чуть ли не с визгом и тут же схватилась за простреливший болью низ живота.

— Ой-ëй, Матрёна, да ты сдурела девке на сносях такой разгон устраивать, — кинулась мыть руки Борисовна. — Дина, ты вот пока так и стой, за стульчик держись. А я за Хмельничихой, повитухой нашей.

На суету вокруг я почти не обратила внимания. Сквозь болезненную пелену прорывались иной раз какие-то фрагменты и разговоры. Я удерживалась только маминым голосом и ощущением её руки, сжимающей мою. Может, сработал какой-то детский рефлекс, что раз мама рядом, то всё будет хорошо.

— Ох, как торопится, прям казак с шашкой наголо! — слышу я голоса.

— Скоро, уже скоро всё пройдёт. — Гладит мама по волосам.

— О, ты смотри, да такому не пелёнки, а простынь нужна, — снова пробивается голос после очередного приступа мучительной боли.

И в резко наступившей тишине сначала недовольное ворчание и сразу настоящий рёв.

— Ну, лёгкие у парня будь здоров, — засмеялась повитуха. — Как величать то?

— Перунов, — ответила я, не понимая почему меня спрашивают. — Перунов Игорь Геннадьевич.

— Игорь? — удивилась Борисовна. — Красиво.

— Уверена? — тихо спросила мама, отчего-то улыбаясь. — Как назвать ведь не одна решала.

— Уверена, — устало ответила я. — А ребёнок здоровый, всё хорошо?

— Здоровый, не переживай, — ответила повитуха, что-то делая под недовольное ворчание в стороне. — Рост пятьдесят девять сантиметров, и вес отменный, на пять двести потянул. Это какой же он будет, когда вырастет?

— Мам, — тихо позвала я. — Он рыжий?

— Ой, Дина! — засмеялась мама. — Он пока лысый. Да и волос у младенчиков меняется не один раз.

Новый год я встречала в кровати, с трудом перевернувшись на бок, и рассматривала своего сына. И находила всё больше знакомых Генкиных черт. Вон на лбу с левой стороны, даже редкие тонкие волоски лежат чуть вверх. «Корова языком лизнула». Так говорили в Лопатино. Так эта неведомая «корова» пометила и самого Генку, и его старших братьев, и вот, сына.

О том, что сына, если у него когда-нибудь будет сын, он назовёт Игорем, Генка решил ещё в детстве, в школе. В классе он наверное был единственным, кто прочитал «Слово о полку Игореве» до конца и мог пересказать с любого места.

И уже сейчас были видны заломы будущих морщинок на переносице.

И наверное только в этот момент я впервые задумалась, правильно ли поступила.

Глава 11

Мама уехала только, когда Игорю шёл пятый месяц. Да и то ненадолго. Объяснила председателю в Лопатино где она и почему, оставила дом на сватью, маму Генки, и вернулась. Здесь по приезду первым делом встала на учёт, чтобы знали где искать.

— Мам, тут такое дело, — спросила я, пока мама тетешкала Игоря. — Помнишь, фотограф приходил, Игоря фотографировал? Я заказывала фотографий по три штуки, а после твоего отъезда обнаружила, что осталось по две. Могу я узнать, в каком направлении у недостающих фотографий ноги выросли?

— Можешь, — даже не пыталась сделать непонимающий вид мама. — В дальневосточном, куда-то в район Благовещенска. Ты адрес наверняка точнее знаешь.

— А меня спросить? — вздохнула я.

— А ты скажешь нет, так чего спрашивать? Что с тобой, что с отцом, только так и можно. — фыркнула мама. — Ты лучше скажи, чернявый этот чего всё вьётся?

— Николай Игнатьевич? Председатель он, мам. У него вопросов и дел куча, — ответила я. — Где-то посоветоваться, где попросить помочь. Станица у нас вон большая, а школа начальная только. Среднее и старшее звено ходят в соседнюю. А многие и не ходят вовсе. Двенадцать-тринадцать лет до сих пор считаются возрастом, достаточным для работы. Это проблема. И для этого есть партия!

— А у секретаря райкома не спрашивается, — усмехнулась Мария Борисовна. — А вот с Диной, как видит, так и вопросы появляются, которые ну вот прям срочно надо обсудить.

— Так может и тебе по сердцу? — спросила мама, мягко улыбаясь. — А то ты у меня пока носом не ткнëшь, сама не заметишь.

— Мам, ты уж определись, или фотографии бывшему мужу отправлять, или нового жениха сватать, — забрала я у неё сына. — Что касается Николая Игнатьевича, то он человек очень хороший, за свое дело и родные места очень переживающий. И место своё занимает по праву. Но иначе, чем друга и товарища по работе, я его не вижу. Да и к чему? У меня вон, сын!

— Голодный причём. Под такой аппетит ему одному корову заводить надо, — улыбалась Мария Борисовна, наблюдая за тянущимся к ложке Игорем.

Сам пользоваться ложкой он ещё не мог, но пока его кормили, крепко сжимал чистую ложку в руке. И если ложка с очередной порцией задерживалась, он хмурился и начинал стучать ложкой по столу. Вообще мальчик был очень спокойным, но иногда устраивал диктатуру и тиранию. В такие дни я отпрашивалась с работы и посвящала всё время и силы сыну. Оставлять мальчишку маме и Борисовне, когда у него например начали резаться зубки, и он бесконечно капризничал, я считала неправильным.

— Дина, ну я зачем приехала? — спрашивала меня мама. — А у тебя работа. Раз отпросилась, два… Потом говорить начнут, упрекать. Хорошим это дело не закончится, помяни моё слово.

— Мам, да тут все же с детьми. Все всë понимают, сами ростили. Так что я думаю, что относятся с некоторым сочувствием. Это хорошо ты приехала, Мария Борисовна не отказывает никогда в помощи. А если бы в одни руки… — вздохнула я, понимая какую огромную проблему взяли на себя мама и моя хозяйка.

— Да мне с мальчишкой потетешкаться в радость, я ж одна осталась. — Играла в «ладушки» Борисовна. — А вот на счёт сочувствия ты б не очень обольщалась. За председателем уже с твоего приезда подмечают, что вокруг тебя тетеревом ходит. И муж на цырлах, и сама себе царицей ходишь, и… Ой, много чего, что баб наших злит.

Я никакого негатива по отношению к себе не видела. Наоборот, всегда даже отвечали с улыбкой. Может оттого и не восприняла эти слова серьёзно. Но то, о чём говорила Мария Борисовна, само напомнило о себе.

Шло собрание, присутствовало и начальство колхоза, и партийное руководство, среди которого была и я. Обсуждался важный для всех вопрос, строительство большой полной школы. И конечно, обязательность обучения для детей и подростков.

— Мы регулярно сталкиваемся с пропусками, с отказом от школьного обучения в пользу раннего привлечения детей к труду. Не будем спорить, для нашей страны, тот вклад, который зависит от ежедневного труда огромен. Его сложно недооценить. — Выступала я с трибуны. — Но отказ от базового обучения, хотя бы в восьмилетней школе, это фактически целенаправленное уничтожение целого поколения будущих высококвалифицированных специалистов в любой отрасли. Тем более в сфере сельского хозяйства нам необходимо для решения тех задач, что ставит перед нами партия, механизировать тяжёлый ручной труд. Использовать имеющиеся ресурсы с максимальной отдачей. А значит уже сегодня нам нужны инженеры, агрономы и селекционеры. Задачи по подготовке специалистов, столь ценных для сельского хозяйства всего Советского Союза, может и должна взять на себя школа. Именно школьное обучение даст необходимый уровень подготовки для более комплексного, углубленного образования. Это прежде всего открытая дорога в светлое будущее для ваших детей.

— Ага, а пока моя кобыла будет за партой в пятнадцать лет сидеть, грядки я проходить буду? А корову кто доить будет, за остальной скотиной ходить, мне на ферме помогать? — возмутилась одна из женщин, сидевших в первых рядах.

— За вашу школу зарплату платить не будут! — вторила ей вторая. — А у меня помимо Димки с Ленкой ещё пятеро. Мы всю семью на две зарплаты тягуть должны?

— Вам хорошо говорить, за тетрадками сидя. А вы бы в поле попробовали. То посевная, то заморозки, то ливни, что воду с полей отводим, то жатва начинается. И я выйти на работу должна! Прийти поулыбаться и домой пойти я не могу, да меня никто и не отпустит. И старшая дочь за двумя младшими смотрит. А если она в школе этой вашей будет, на кого я двух пятилеток оставлю? К вам приведу? Чему её такому важному научат, что я ради этого жилы рвать должна? — встала третья.

— Как чему? Они образованные, вишь, умеют мужей бросать, чуть что не по ихнему, — засмеялась та, что и начала спор. — И чтоб те деньжищи слали, за которые тебе пахать всё лето надо. А то конечно, жена-то конечно бедная иструдилась вся! Ребёнка одного и того на двух нянек спихнула. И ещё сидит, нас уму разуму учит, светлым будущем детей попрекает, не так мы детей воспитываем. А тебе откуда знать, как правильно? Если своего за тебя мать воспитывает? И семью не сохранила, и с мужем странная история. Что-то тут нечисто. Да тебя саму проверить нужно! Имеешь ли ты право…

— Хватит! — неожиданно ударил кулаком по столу председатель.

— Ну, тебя и понесло, Дуньк, — в наступившей тишине шёпот Марии Борисовны прозвучал громко и отчётливо.

— Мы здесь собрались сплетни обсуждать? — строго спросил Николай Игнатьевич.

— Подождите, Евдокия Павловна, как я понимаю, подняла очень волнующий общественность вопрос. И я понимаю её обеспокоенность и волнение по поводу того, какой пример я подаю своим ученикам. Правильно, Евдокия Павловна? — улыбнулась я растерявшейся женщине.

— Эк как стелит, — выдал с задних рядов прямолинейный Пётр.

— Что же ты замолчала? — пихнул Евдокию кто-то из соседок.

— Растерялась, что она оказывается так умно думает, — захохотал кто-то.

— Не, это потому что по имени отчеству, а её кроме как «тёткой Дунькой» никто и не зовёт, — снова добавил Петька.

— Товарищи, — обратилась я к собравшимся. — Важный же вопрос. — Человек я новый, вам незнакомый, приехала недавно.

— Да как недавно, если ты приехала беременная, а пацанëнку год скоро! — пришла в себя Евдокия.

— Ну, строго говоря, год назад как раз и приехала. А сыну моему год только тридцать первого декабря, ещё почти четыре месяца до дня рождения, — поправила я. — И вы совершенно правы, указывая на то, что тяготы ежедневного воспитания моего сына взяла на себя моя мама, которая для этого приехала сюда из Пензенской области. Но вы совершенно упускаете из виду, что это МОЯ мама мне помогает. Поэтому ваша притензия необоснованна. Вот если бы мне помогала ваша мама, тогда да, что-то непонятное. Также в своё свободное время помогает где советом, где делом уважаемая Мария Борисовна, у которой я проживаю. Образование это хорошо, но опыт старшего поколения бесценен, и я могу только поблагодарить за помощь. Что касается денежных переводов. Опять же, Евдокия Павловна, МОЙ муж отправляет СВОЮ зарплату, считая нужным переводить эту сумму на СВОЮ жену и СВОЕГО ребёнка, потому что я уехала в виду возникших непреодолимых разногласий. Вот если бы это делал ваш муж, или отправляли вашу зарплату, тогда вы могли бы не только возмущаться данным фактом, но и потребовать товарищеского суда.

— А что ж ты его не потребовала, правильная такая? — вскочила Евдокия, разозлившаяся от послышавшихся вокруг смешков. — Или у самой рыльце в пушку? Разногласия! Ишь ты! Да все мужики теми разногласиями по самые уши! Вон, у Саньки Мартынова, и свои дети на него похожи, и соседские. И Юрка Юночкин с соседней улицы вообще на одно лицо. И никто не бегает, своё место знают! А тут поди, как ребёнок на чужих руках растёт, пока ты с важным видом про задачи партии рассказываешь, что муж брошенный был. А тут чего? Тань, ну ты чего молчишь? У тебя вон, раз в полгода Лёнька с такими же разногласиями, только вместо денег, когда ты скандалить начинаешь, он тебе в морду прописывает!

— А ты к моему Лёньке и в мою семью не лезь, без тебя разберёмся! Куда пожаловаться я и без тебя знаю, а раз нп жалуюсь, значит нет у тебя прав нарекания высказывать! — поднялась та самая Татьяна. — Я так скажу, по простому. Прежде, чем кругом порядки наводить, у себя уберитесь. На вид мы Дине Тимофеевне поставить ничего не можем, а остальное, не чужого ума дело. Что касается школы… Да вреда точно не будет, мож и правда кто из ребят в люди выбьется. Только чего ж вы со школы начинаете? Кто ж поле с середины засаживает? А у многих и на самом деле, кроме как на старших детей и оставить не на кого. Семилетки за пяти и трёхлетними смотрят. А у Лиды шестилетний сидит годовалого качает, а она за день десять раз с поля домой бегает.

— Вот видите, Николай Игнатьевич, значит, чтобы в школе ученики были, начинать надо с садика, — попыталась улыбнуться я, внешнее спокойствие и уверенность давались мне не просто.

— Заявку мы конечно отправим, но вот согласуют ли? — задумался наш секретарь.

— Вот и придётся показывать чем я занималась, пока у меня муж брошенным дома сидел, — невесело хмыкнула я.

Глава 12

— Дина, да брось ты, — уже не в первый раз заводила разговор Борисовна. — Три недели прошло, а ты всё чужие злые сплетни перевариваешь! Тем более, что Дуньке давно своя же желчь поперёк горла, выплеснуть не на кого. Сын-то у неё старший в Оренбургской области, целину поднимает. Сбежал от матери. Она и бесится, поначалу всё денег ждала, уже планировала, как целинные от сына тратить будет. Потом письмо ему написала. А ей в ответ, что он там обустраивается, дом ставит. Другими словами, шиш вам, мама.

— Так вы мне тоже самое говорите, только не так прямо и не так грубо, — покачала я головой.

— Мне можно, я почти своя. А по поводу этой… С Таньки вон пример бери, не ваше дело, что за моим забором делается! — кивнула в сторону окна Мария Борисовна. — Танька, конечно, баба простая. Но правильная, голова у неё хорошо работает.

— Это я заметила. Предложение она внесла очень нужное и правильное. — Ответила я, хотя мысли были в этот момент далеко не о строительстве детского сада с ясельной группой и школы.

— Пугаешь ты меня, — присела рядом мама. — Вот когда твой отец такой задумчивый ходил, то всегда что-то такое обдумывал… И ведь потом не сдвинешь. Так что давай, доченька, рассказывай уж заранее.

— Да не сходится у меня. Офицер получает два оклада. За звание и за должность в части. Если снялся с довольствия, то плюсом двадцать рублей. Пусть Перунов сейчас капитан, пусть ему роту доверили. Всё равно получается, что он почти всю зарплату сюда переводит. На что сам живёт? — начала я выкладывать свои сомнения. — Опять же, а как это он так быстро до капитана дорос? И почему вид такой, словно он из полевого только вернулся и успел лишь отмыться и парадку нацепить?

— А ты откуда знаешь, что капитан и как выглядит? — обернулась ко мне Мария Борисовна.

— Что капитан по погонам, на той самой фотографии, что вы от меня в комоде прячете. Да и вид оценить я в состоянии. — Хмыкнула я. — Что-то он не очень радостный и заметно похудел. Похоже мать его любовницу готовить не научила.

Фотографию я нашла случайна. Точнее искала я её специально, а вот узнала просто услышав разговор матери и Борисовны. И сейчас не удержалась, чтобы не уколоть.

— А сам что пишет? — присела рядом с матерью Борисовна.

— Что ждёт, что виноват, хочет всё исправить и вернуть, что постоянно думает о нас и готов на всё, чтобы были вместе. — Перечислила я.

Письма Генки разнообразием не отличались. Ни слова о себе, о делах в части или общих знакомых, о том что с беременностью его девицы тоже.

— Так напиши и спроси сама, — предложила мама.

— Не буду я ему писать! — возмутилась я.

— Дин, а как тогда? — усмехнулась мама. — Сама знаешь, что приехать сюда он не сможет.

От ответа на этот вопрос меня спас сын, проснувшись он сразу начинал «разговаривать», что-то лопатать на своём, детском.

Конец года выдался непростым. Руководство партии лихорадило, и это всё доходило до простых людей. С одной стороны разработка целинных земель, выдача паспортов колхозникам и замена натуральной оплаты труда на денежную, повсеместное строительство. С другой, отмена для сельских жителей запрета на смену жительства привела к началу оттока людей в города. Тогда, в пятьдесят шестом, ещё не таким ощутимым, но уже заметным. Доходили до нас и другие новости, тревожные. И жестокое подавление митинга в Грузии в защиту Сталина, и Венгрия… Хрущёв старался максимально отдалиться от Сталина. Одни его бесконечные амнистии привели к не самым благоприятным последствиям. Тося, одна из моих старших сестёр, своё мнение об этом высказывала только матом.

На СССР равнялись многие развивающиеся страны, в основном восточные, Ирак, Индия, Сирия. Мы начали помогать Африке. Вся эта помощь шла конечно безвозмездно. Но при этом мы совершенно испортили отношения с близкими соседями. В пятьдесят шестом были грубо разорваны дружеские связи с Китаем. Китайские делегации перестали приезжать на съезды компартии.

Переводы от Гены уже с начала пятьдесят седьмого стали приходить странно. Не раз в месяц, а раз в три-четыре, но такой суммой, что подозрения, что что-то в этой истории не так, вспыхнули с новой силой. Реже стали и письма. Да и сами они изменились. Он больше не предлагал вернуться. В начале осени вдруг попросил фотографию, мою и сына.

— «Хоть так увидеть». — Писал он.

Письма он больше не переписывал, как делал это раньше, отправляя мне уже чистовой вариант. Последнее письмо и вовсе казалось написанным второпях. После фразы, что он хотел бы хотя бы на фотографии увидеть меня и Игоря было ещё что-то, но после написания тщательно закрашено чернилами.

Смутное чувство страха поселилось в душе с момента получения того письма. Объяснить я себе своего состояния не могла. Фотографию, на которой я стояла на фоне полисадника Марии Борисовны, а за мою руку цеплялся Игорь, я отправила скорой почтой, подписав «От бывшей жены и сына».

К новому году я была сама не своя, почти не спала по ночам. Поэтому когда Тося позвала меня и Анну на Байкал, о котором она рассказывала в каждом письме, мама чуть ли не силком меня отправила. И список вопросов к сёстрам с собой дала, заявив, что ждёт от меня письменных же ответов.

Тося встречала нас с Анной в Иркутске. Мы обе летели самолётом. Для меня это был первый полёт. И рейсы наши приземлялись с разницей в полтора часа. Аню я увидела первой, потому что начала крутить головой, оглядываясь по сторонам от странного ощущения взгляда в спину.

Встретившись, мы обнялись все втроём, как делали это в детстве.

— Девчонки! Считайте, что попали в сказку! Здесь невероятные места, — сверкала глазами Тося.

Уже вечером мы были на острове посреди этого древнего озера. Тося сказала, что в этот раз мы остановимся в Хужире, большом посёлке. Утром они пытались утянуть меня с собой смотреть наплески. Замёрзшую на береговых камнях воду и сосульки причудливых и разнообразных форм.

— Нет, как хотите, но я максимум погуляю по берегу. Ходить по льду, зная, что под тобой километры воды? Спасибо, я воздержусь. — Отбрыкалась я от такой идеи. — И так трясёт всю в последнее время, а тут ещё это. Знаете же, что я и на нашей реке зимой далеко от берега не отходила.

— Трусишка, — засмеялась Аня.

Проводив сестёр, я гуляла по берегу. Прошла Сарайский пляж, спустилась к Шаманке. Лёд позволил пройти несколько шагов до торчащего рядом со скалой большу округлого камня. Полюбовавшись замёрзшими берегами поднялась к перешейку. Не смотря на холод, здесь сидела очень пожилая женщина, на небольшом столике перед ней были поделки из камня.

— Вы сами делаете? — спросила я разглядывая удивительно простые, но красивые вещи.

— И сама, и муж. Вот смотрите, это лазурит. А на медальоне наш зверь, баргузин. Женщине силу даёт, забеременеть помогает. Даже когда веры уже нет, — говорила она странные для меня вещи. — Возьмите на память, вы же не местная. Уедете, а кусочек нашей земли будет с вами. Байкал вам будет в помощь. Будете носить, будут силы. Болезнь победить, решение принять. Когда муж этот медальон вырезал, здесь правила Сарма, десять дней медальон висел на ветру, принимал силу.

— Спасибо, если только позже. Я гулять пошла без денег. — Вздохнула я, собираясь положить вещь обратно, хоть и выпускать красивую поделку из рук не хотелось.

— Я заплачу, — придержала мою руку другая, мужская, в кожанной офицерской перчатке.

— Ты! — резко развернулась я и уставилась на мужа.

Глава 13

Генка. Такой родной, такой мой и такой чужой и далёкий одновременно. Чуть меньше двух с половиной лет прошло с нашего раставания, а я его узнавала и нет.

Высокий, но то ли я отвыкла, то ли из-за того, что он очень сильно похудел, он казался выше.

— Не мужик, а сергэ, — обозвала Генку местная мастерица.

— Почему Сергей? — не расслышал её он. — Гена я.

— Не Сергей. Сергэ. Высокий такой столб, который мы ставим, чтобы предки могли спуститься с небес и привязать своих коней. Чем выше столб, тем легче его увидеть, — объяснила она с улыбкой.

Я в разговор не встревала, только наблюдала со стороны. И замечала новые, чужие для меня черты. Шрам, рассекающий густую бровь. Уставший взгляд, какой был у папы. Синяки под глазами, проступившие скулы, разбавленная на висках сединой рыжина. А ведь ему всего тридцать, я даже старше его на полгода. Да и одну руку он странно держит, словно привык носить на перевязи.

— Драться будешь? — и смотрит так, какими-то осоловевшими глазами.

— Была нужда, руки оббивать. — Отвернулась я.

— Плохой знак, — вздохнул он за моей спиной, а я всё равно знаю, что сейчас этот гад улыбается.

— С кем поздравить? Геннадьевич или Геннадьевна? — задала я вопрос, который мучал меня всё это время.

— Мальчик. Тётя Шура его Мишкой назвала. — Тихо ответил он. — Фамилия у него бабушкина. Я официально признать не могу, но деньги отношу, играю. Выселить из части не дал.

— Что значит, тётя Шура? А мать где? — удивилась я.

— Мать отказалась. Она спустя четыре месяца после рождения Мишки уехала за одним из солдат, что с ней и где она никто не знает, домой она не пишет. Тётя Шура ко мне сразу пришла, мол дочь в городе живёт, чтобы здесь бабы поедом не съели, там рожать будет, но забирать ребёнка не собирается. А она на свою зарплату не потянет. Я сразу сказал, что буду помогать. — Встал он рядом и смотрел на искрящийся под солнцем лёд. — Понимаю, тебе это знать не за чем, но иначе я не могу.

— И сколько отдаëшь? — спросила я.

— Половину вам отправляю, половину от оставшегося отношу, с остального платежи всякие, взносы, ну и сам живу. — Просто ответил он.

— Там же ничего не остаётся в итоге, — прикинула я в уме.

— А мне много и не надо. — Знакомо хмыкнул Генка.

— Сюда какими судьбами занесло? Точнее, кто вызвал, мать или Тося? — прямо спросила я. — И стоило оно, весь отпуск и столько денег, ради пары дней?

— Стоило, Дин. В этот раз я бы и к тебе доехал, а тут ты считай рядом, — улыбнулся он до ямочек на щеках. — Я вообще ещё три дня за госпиталем числюсь, а потом ещё отпуск по ранению.

— По какому ранению? — сердце вдруг сдовно на стену наткнулось и пропустило несколько ударов.

— Осколком зацепило, да не в этом дело, время у меня теперь есть, — отмахнулся он.

— Покажи! — я резко сделала шаг к нему.

— Дин, — начал он.

— Просто покажи! — рявкнула я, дергая его за шинель.

— Да чего ты, смотреть там не на что, — отнекивался он.

Но мне показалось, что я поняла, почему весь этот год не могла найти себе места и постоянно ощущала смутную тревогу.

— Тише, тише ты, — фыркает он со смехом. — Вот прям понадобилось тебе.

Но послушно распахнул шинель и китель. Край воротника тельника я отвела сама. Через всю грудь, уходя к плечу был огромный шрам, ещё не зарубцевавшийся, ещё с заметными проколами от швов… Небо и земля кажется стремились поменяться местами, уши заложило.

— Дина, Дина! — неслось издалека.

Когда я пришла в себя, то первое, что увидела, был Генка, склонившийся надо мной на фоне потолка, подбитого досками.

— Ты чего это? Как себя чувствуешь? Воды? Голова как? — засыпал он меня вопросами.

— Ген, дай в себя прийти, — отвернулась я к стене.

В голове костяшками счёт складывались куски головоломки. Я не старалась себе объяснить осколок, прилетевший в грудь Генке, каким-нибудь случайным взрывом при переносе снарядов или внезапно найденном с войны. На Кубани регулярно попадались. Ранение, внезапный рост зарплаты Перунова и новые звания, его уставший вид, словно он только из окопов. Да и то, что он перестал просить вернуться, и последнее письмо, словно он знал, что может случиться.

— Что происходит? — повернулась я к нему.

Гена вздохнул и вытянулся рядом, притягивая мою голову к себе. Со стороны, просто муж обнимает жену. Но в тот момент я не думала о том, как всё выглядит со стороны. Я слушала всё то, что быстро и тихо рассказывал Гена.

Ещё в тысяча девятьсот девятнадцатом году Европой и Америкой во время Парижской мирной конференции было принято новое правило установления границ между государствами. Таким образом, если границей является река, то граница устанавливается по фарватеру основного течения. России там конечно не было. У нас шла гражданская война, а американско-европейские стервятники глумливо заявляли с высоких трибун, что не стоит мешать русским убивать друг друга. Эти слова американского президента Вильсона нам часто приводили на заседаниях партии, чтобы мы понимали, какое на самом деле отношение к гражданам Советского Союза за границей.

У нас же, фактическая граница по Амуру и Уссури проходила по правому берегу, то есть обе реки были советскими, со всеми островами, расположенными в дельте этих рек и по течению. В полном соответствии с Пекинским трактатом от тысяча восемьсот шестидесятого года.

Но, правительство Ленина одним своим декретом отменяло и признавало недействительными все договора царской России, в том числе и тот самый договор с Китаем о границах, который носил название «Пекинского трактата».

Мой отец к Ленину относился со злостью и подозрением, считая виновным в начале Гражданской войны. Папа искренне считал, что этого человека в истории нашей страны не должно было быть. Может поэтому и я унаследовала это восприятие. Но сейчас я получала лишнее подтверждение тому, что тот факт, что Ленин прорвался к власти был катастрофой. Злобный, недальновидный, попросту неграмотный в вопросах внешней политики и внутреннего государствостроения, не понимающий страну и народ. Это был палач, а не борец за справедливость. Хотя, а собственно, чего мы ждали и хотели от брата террориста и участника таких же террористических ячеек?

Пока Китай не мог конкурировать, он не предъявлял претензий. Потом была война, в которой мы были союзниками, а Китай боролся с Японией. Тося рассказывала, как японцы нагоняли тысячи китайцев на строительство военных крепостей, вроде Харбина, а потом всех строителей уничтожали. Лидер Китая, Мао Цзэдун, восхищался Сталиным и его политикой во время войны и последующего восстановления страны. Китай считался не только союзником, но и младшим братом Советского Союза, и регулярно подтверждал передаваемые нашими дипломатами договора о границах. С момента создания Китайской Народной Республики в сорок девятом году это была страна с общей с Советским Союзом идеологией и целями.

Конец этому положил двадцатый съезд партии в феврале пятьдесят шестого года. Хрущёв, фатальные ошибки которого уже начинали обсуждать в партийных кулуарах, выступил со своей разоблачительной речью о культе личности Сталина, заявил о том, что партия не пойдёт далее по этому пути и резко осудил внешнюю политику Сталина, в том числе и помощь Китаю.

С того момента началось резкое охлаждение между руководством двух стран, дальнейшая политика Хрущёва привела к тому, что Китай объявил причиной своих внутренних неудач следование по пути Советского Союза. И впервые заговорил о территориальных изменениях.

Не смотря на то, что ещё продолжались совместные экономические проекты, огромное количество студентов и аспирантов обучалось у нас, на границах начались столкновения. Постоянно, по всей протяжённости были нарушения, когда вдруг появлялась группа китайских крестьян или рыбаков, ставили свои тростниковые хижины и делали вид, что они тут уже давно. Пограничники выправаживали их палками и прикладами. В конце пятьдесят шестого года в попытках пересечения границ участвовали отряды переодетых китайских пограничников до сотни человек. А в самом Китае начала раскручиваться тема, что Россия незаконно владеет Амурским и Уссурийским краем, собственно и Благовещенск с Хабаровском это китайские города. Начались и первые столкновения с применением оружия.

Всего чуть больше пяти лет оставалось до того момента, когда СССР в Китае приобретёт образ врага, чуть больше десяти до столкновения на острове Даманском, когда боевые действия на советско-китайской границе уже невозможно будет скрывать. И новость о бое, в котором мы потеряли почти шестьдесят солдат, а ранения получили почти сотня, китайская сторона объявила траур о семиста погибших солдатах, облетит советский союз. И никто не задастся вопросом, а почему на мирной, как считалось' границе в боевой готовности целая стрелковая дивизия, бронетанковые войска и миномётчики?

Но тогда, на Байкале в пятьдесят восьмом мы этого не знали. Я в ужасе слушала о почти не прекращающемся боевом дежурстве артиллерии и танкистов на границах.

А Генка… Генка, не смотря на то, что я никаких жалоб не подавала, был проштрафившимся. И собрание в части по поводу этого инцидента, на котором пропесочили и Перунова, и его любовницу, и повариху тётю Шуру заодно, тоже было. На упреждение так сказать. А то жена партийная, всё выше пробивается, кто знает, какая блажь ударит? Уехала-то молча, а письмо написать руководству и с Кубани могла.

Квартиру Генке оставили, вдруг вкреусь, ведь документы на развод не приходили, да и я была беременна. Но и Перунов узеал много нового о своих сослуживцах-офицерах. Те, кто снисходительно хмыкал, перелавая ему, что девка его ищет, на собрании свидетельствовали против него, охотно подтверждая аморальное поведение, порочащее честь офицера, гражданина и семьянина заодно.

— Ну, что? Послушала? — курил с довольной улыбкой после собрания тот самый наш сосед по конюшне, что в первый вечер принёс нам рыбы. — А то всё «Гена то, Гена сë, и за полевые премия, и квартира, и вокруг жены всегда, и не курит, и не пьёт». Ага, только баб чужих еб@т. Прям в рифму. А то только приехал, а ему и должность, и жильё. Вот теперь пускай побегает, как все, пример наш.

Подобных обрывков разговоров по части хватало. Разговаривать с кем-то Генке не хотелось. Особенно зная, что злорадствуют за спиной, а ему пока не подтверждают, что я прибыла по направлению.

Его начали ставить на дежурство. Которое фактически превратилось в постоянное. И это было не дежурство в части у телефона. Перунов почти всё время проводил на линии соприкосновения, жил на батарее.

Как бы оно пошло дальше неизвестно, но в дело вмешалась моя мама. Живя у меня, она отправляла ему письма и телеграммы. Причём от моего имени. Идиотов в части не было, понимали, что вернуться обратно не так просто, как уехать. А общение восстанавливается. Да и пресловутых документов всё не было. По почтовым штампам было явно видно, что письма идут с Кубани.

И командование подприжало хвост. У них офицер, с отличными показателями бессменно не вылезал с боевого дежурства. А весомой причины, почему раз за разом назначался Перунов, вместо других офицеров не было. А тут того и гляди жена вернётся. И тогда вопросы неминуемы. Очень неприятные вопросы.

Поэтому и получал Генка зарплаты, премии и повышение в звании.

Ситуация на границе накалялась, и Генка уже сам радовался, что я уехала. Диверсионные группы китайцев иногда вылавливали далеко от самой границы. Да и на выход на дежурство он просился сам. Оставить своих солдат из расчётов орудий он не мог. Он сам их обучал, сам с ними наравне обустраивал укреплённые места положения орудий, сам пристреливал местность. Он был их командиром.

Есть такие случаи, когда человек выбирает себе профессию по призванию. С Генкой был именно тот случай. В окопах, рядом с орудиями он был в своей стихии. Да и о чём говорить, если там вся семья из поколения в поколение посвящала себя военному делу?

Весь прошедший пятьдесят седьмой шёл под знаком нарастания напряжённости. С границы пошли раненые, а подъём по тревоге офицеров боевых расчётов артиллерии и экипажей танков уже перестали кого-то удивлять. Вот только офицеры и солдаты стали обязаны подписывать документы о неразглашении. За этот рассказ, если он где-то всплывёт, Генке снесли бы голову.

В декабре, под вечер, разведчики срочно донесли о передвижениях в сторону пограничных пунктов большого отряда замаскированных солдат НОАК. Среди которых были замечены и миномётчики.

Перунов по тревоге поднял свои расчёты. Наперерез китайцам пошли и наши танки. Но враг словно не обращал на танкистов внимания, лишь вяло огрызаясь. Их основной удар был направлен на сопки, как на господствующие высоты. И захват орудий также явно был одной из важных составляющих их плана.

— Там такой натиск был, мне приказ пришёл, отступать. — Рассказывал, вытирая с моих щёк слëзы, Генка. — А как отступать? Под шквальным огнём? Да у меня половину солдат положили бы. И уступи мы сопку, китайцы бы ударили по нашим бронетанковым. Они бы парней-танкистов как в тире бы расстреливали. Я принял командование на себя и упёрся. Благо заранее телефонный провод от командного пункта велел опустить под землю на два метра и укрыть бетоном. А то они первым делом провода режут. И снарядов у нас чуть больше трёх норм было. Ну и положили мы их там почти всех, обратно хорошо если десяток ушли. Но они когда отступают, опаснее, чем когда идут в атаку. Потому что огрызаются и стараются добить как можно больше раненых, причём и своих, и наших.

И у нас прямо у подножья сопки танк встал, разулся и дымит. А экипаж внутри. Или контузило, или есть тяжёлые, или заклинило что-то. Без посторонней помощи не выбраться. Заметил их не только я, рядом с танком прилёт был. А я ж здоровый, если что и люк рвануть могу, если заклинило. Передал командование и вниз к танку. Ребята изнутри выбить люк не могли. Мы уже отходили, когда рядом снаряд разорвался. Дальше я плохо помню. Но ничего, живой. И у меня теперь три награды, но документы на них со штампом. Награды есть, а рассказывать о том, откуда и за что, нельзя. Представляешь? Ну чего ты плачешь? Ничего же страшного не случилось.

— Ген, ты дурак? — спросила я поднимая на него взгляд.

— Дурак, Дин, конечно, дурак, — улыбается он.

Его рука скользнула по моей спине вниз, прижимая к нему крепче.

— Тебе врачи наверняка запретили нагрузки, — отчего-то чувствую, что стесняюсь и краснею.

— Много они понимают, — фаркает он прежде, чем поцеловать.

Мысли о том, что нужно было остановить, что раскисла я непонятно почему и отчего, пришли потом. А в тот момент, я хотела только подтверждения, что мои страхи были напрасны.

Глава 14

Дурное и голодное, какое-то инстинктивное, словно у животного, чувство прошло. Я не ощущала себя виноватой, что набросилась на мужика, да и чувства, что совершила ошибку тоже не было. Шрам на его груди и долгий период тревоги пробудили страх, тот самый, что намертво впечатался в нас. Тех, по чьей судьбе прокатилась война. Мы знали, как легко можно лишиться любого из близких. Мы помнили, что дороже всего время рядом, и как легко это время упустить.

Генка всегда был рядом, с того момента, когда я вместе с отцом приехала в Лопатино. Он был рядом всегда и не смотря ни на что. Даже после наших драк, после моих свиданий, после любых ссор. Ни мать, ни сëстры никогда не были так близки ко мне и не понимали меня настолько, как Генка. И такое явное напоминание о возможной потере меня напугало до ужаса, до состояния истерики. Мне физически было необходимо понять и ощутить, что живой, что всё хорошо. Отсюда и такая дикая потребность одного человека в близости с другим.

Я это понимала, и понимала свои чувства. И совершенно не ощущала себя уступившей, проявившей слабость или тем более использованной. Но и прошлое никуда не делось. И кажется, что тот момент, о котором говорила мама, что мне всё равно придётся однажды решать, наступил. Вот только, не смотря на прошедшее время, я оказалась к этому моменту не готова.

Я молча одевалась, а он стоял у двери, оперевшись спиной о косяк, и наблюдал. Потом подошёл и сел рядом на корточки, так, чтобы зажать мои ноги между своими. Положил локоть мне на колено, подперев кулаком щëку.

— Ты ведь понимаешь, что я тебя не отпущу? — спрашивает, а сам глаз не сводит.

— Да ладно? — хмыкаю в ответ. — Отпуск закончится, и тебе возвращаться обратно в часть. Или тебя комиссовали? Или под сокращение попал?

— Нет, в часть я вернусь ненадолго. С моим допуском секретности из-за всех дел на границе, меня из армии отпустят только глубоким стариком или с прощальным залпом. — Я ещё до поездки знал, что в часть приеду за присвоением звания. В тридцать лет майором буду. И, Дин… Переводят меня. В Москву. Командиром части ставят.

— Вроде, как никто и ничего знать не будет? — опустила я голову. — Всё, там уже сëстры наверное, вернулись.

— Я провожу, — поднялся он.

Дойти от домика, который снял Генка, до того, где остановились мы короче всего было вернувшись к Шаманке и пройдя вдоль берега к пирсу. Заодно и вид открывался на озеро очень красивый. Только ветер очень мешал. Набрасывался, продувая насквозь зимнее пальто, которое хорошо мне служило в холода на Кубани, но оказалось слишком лёгким для января на Байкале. Очередной порыв заставил зажмуриться и крепче прижать к шее ворот.

— Давай переждëм, — развернул меня Гена так, чтобы ветер дул ему в спину, а я была со всех сторон от ветра загорожена.

Генка скрестил свои ручищи у меня под грудью, и упёрся подбородком в мой затылок. Впереди сверкал льдом в лучах уже начавшего путь к горизонту солнца Байкал. Даже набегающие время от времени тучи не могли закрыть небо. Вокруг с гудением и прорывающимся свистом выл ветер, а мне было тепло.

— Зачем? Вот зачем, Ген? — вырвалось у меня.

— Устал, потерял веру, а потом глаза открыл, а уже в трясине по уши, и выбраться невозможно, — он прекрасно понял о чём я спрашиваю. — Я влюбился в тебя ещё в школе, просто понял однажды, что соседка по парте, язва, зазнайка и драчунья мне не просто нравится. И что я готов тебя бесконечно выводить из себя, лишь бы всё твоё внимание было сосредоточено только на мне. А я для тебя был только Генкой, соседом и другом, с которым можно даже ухажёров своих обсудить и тех, кто тебе самой нравился. Ты же во мне парня никогда не видела, даже когда тебе уже твоя мама прямым текстом сказала и то не помогло. А потом, это я решил, что ты со мной встречаешься, я поставил тебя перед фактом, что мы женимся. И непонятно, а нужен я тебе вообще был или нет? Мне казалось, что ты просто привыкла, просто был сосед, одноклассник, друг, ну а вот теперь муж. Да и вроде женаты, а у тебя вечно дела, вечно какие-то занятия, просто со мной побыть и времени нет. Всегда есть что-то важнее. То собрания, то лекции. Дин, ты ведь мне о беременности и то, запиской сообщила. Как сейчас помню: «макароны отварила, за сосисками сходить не успела. Потри сыр. Буду поздно. И да, была у врача, я беременна».

— Я не думала, что так… — с его стороны и правда звучало как-то не так.

Но у меня то и в мыслях не было, что ему внимания оказывается не хватает. С Генкой я всегда была собой, а подстраивался он. Кто бы мог предположить, что у него такие мысли?

— А я устал быть ненужным и вечно навязываться, — вздохнул он за моей спиной. — А тут мужики ещё зудят, что мол чего это за нужда такая так часто по делам партии ездить, мол ты б сам наведался и тому «партии» все дела бы поотрывал, пока рога фуражку не приподняли, — признался он.

— И ты решил на опережение действовать? — невесело усмехнулся я.

— Галька за мной с самого приезда бегала, её мать и запирала, и лупила. Во время дежурства на кп пробиралась, у Васильевича в кузове пряталась. Мол, всё знаю, но хоть увидеть. — Он ненадолго замолчал, и только потом продолжил. — Помнишь, нашу годовщину? Я тогда отпросился, вечер готовил, ты должна была с работы прийти. А уже и вечер, а тебя нет. Я в школу пошёл. Мне там и сказали, что мол лектор заболел, тебя попросили, если ты не занята. А ты сказала, что можешь, вечер вообще ничем не занят и сорвалась даже не предупредив. Я тогда злой был, домой пришёл, спирт, что у тебя для растирки стоял выпил, взял перчатки и в спортзал пошёл. А тут Галька…

— А меня дождаться? Да хоть раз бы сказал! Да хоть бы скандал устроил за эти поездки! Нет, всё молчал! — развернулась я к нему лицом. — Да если бы мы хоть раз об этом поговорили…

— Что я должен был сказать? — нахмурился он.

— Что я веду себя так, как тебя не устраивает! Что ты чувствуешь себя на втором месте, что тебе не хватает внимания и заботы от собственной жены! — тыкала я ему пальцем в грудь.

— Опять унижаться и выпрашивать крохи, — скривил он губы в усмешке.

— А меня значит унизить на всю часть можно было? — закипела в душе обида.

— Дин, я не тебя унизил, я сам опустился, — мгновенно погасил этот пожар он.

— Видела я, — всё равно отвернулась от него.

— Видела она, — крепче сжал меня он. — Не было к тому дню ничего уже. И Гальке я уже сказал, что женат и всё, хватит. Да я от неё по части, как от чумной бегал и прятался, пятой дорогой обходил. Дома жарко, окно открыл, сам спать завалился. Тебя же знаю, что не будет, а я, если помнишь, только утром с дежурства снялся после ночи. Просыпаюсь от твоего голоса, а под боком Галька.

— И ты без порток, — хмыкнула я, вспоминая. — А я тебе говорила! А ты всё «в одежде тело не отдыхает». Хорошо отдохнул? А теперь как? Из части переведут, я на Кубани тоже не особо прижилась. Мне местные твои переводы простить не могут. Но сами-то всё равно помнить будем. Да и… А сын как?

— Пока деньгами буду помогать. Там дальше видно будет, — ответил мне он. — Дин… Ты если решила вернуться…

— Ты чего это как семафор красным залился? — обернулась я, удивившись тому, как это у Перунова и слов не находилось.

— Дин, у тебя если появился кто, то ты мне сразу, здесь скажи, — смотрел муженёк куда-то над моей головой.

— А что, разведка в лице твоей тёщи ненаглядной, не донесла? — начала звереть я.

— Ты мою тёщу не трожь, она у меня святая женщина и надёжный товарищ. Просто сказала, что если и завела кого, то право на это имеешь, и не мне на твою верность надеяться. — Ответил он.

— Завела, Перунов! Как от тебя уехала, так под новый год и завела! Когда твоя тёща, тебя кобеля защищая, предложила представить, что похоронка на тебя пришла! Я от этого и родила. Идиот! Я живу у всех на виду, в одном доме с хозяйкой, у меня мама с ребёнком со мной в одной комнате спят, да я если поговорю с кем больше пяти минут, уже косые взгляды в спину, а если б прошлась с кем, или как к тебе в окно лазили… Да меня бы местные бабы на вилы подняли! А ты мне тут всё простить готовишься? — с каждым словом я зверела всё больше.

— Так их понять можно. Ты красивая, фигуристая. По тебе в жизни не сказать, что ты из деревни, — начал улыбаться Генка, чем разозлил ещё больше. — А в то, что там полный колхоз слепых мужиков я не поверю.

— Ты не поверишь? — сорвала я платок с головы, как в детстве.

Откуда-то неизвестно, из под вороха обид и рамок педагогического и партийного образования вылезла оторва Динка.

— Ну наконец-то! — заржал рыжий. — А то и не узнать, вся такая тихая и грустная.

— А мне веселится повода нет! У меня муж кобель! — налетала я на него с кулаками.

— Дин, — хохотал минут десять спустя Генка, свалившись со мной вместе в снег. — А ветер-то стих совсем!

Глава 15

Отпуск на Байкале пролетел незаметно. В этот раз я с сёстрами была меньше, чем с Геной. Даже переселилась к нему под добродушные шутки сестëр.

— У нас с тобой такого никогда не было, чтобы тихо, спокойно и только мы двое, — улыбался Генка, ведя меня за руку вдоль берега.

— Смотри какая собачка пушистая, — заметила я любопытного зверя.

— Какая же это собака? Это же лиса, чернобурка. Местные говорят, что на остров по льду зимой много разного зверя приходит. — Остановился муж.

— Не уходит, как будто нас рассматривает, — заметила я.

— Ну и пусть смотрит, — хмыкнул он в ответ. — Вчера надо было приходить смотреть.

— Это когда ты из бани бегом до прорубя голышом бежал? — ехидно спросила я.

— Не голышом, а в кальсонах. И после бани прорубь самое оно. А ты шумела на всю округу, — напомнил Генка.

— Потому что место незнакомое, глубина аховая, ты только из госпиталя! А утянет течением под лёд, как бельё во время стирки? Ну голову ты исключительно, чтобы фуражку носить используешь или там кроме таблицы твоих угломеров для стрельбы ничего нет? — ворчала я. — И кстати, мне ты в прорубь окунуться не разрешил.

— С ума сошла? — возмутился Генка. — Куда тебе-то? Застудишься же!

В таких разговорах, вроде ни о чём, и в то же время таких важных для нас двоих, сгорало время. На Кубань я возвращалась с полным осознанием, что ненадолго. И это чувство, знание того, что скоро всё закончится, окрашивало всё вокруг в новые краски. И то, что придётся всё начинать заново в тридцать лет, уже не пугало.

Я не могла этого объяснить, но эти два с половиной года я себя чувствовала словно полотнище флага, которое трепет ветер. И в тот день, когда мы с Геной впервые стояли на берегу Байкала, и я ощущала его за своей спиной, мне как будто вернули опору.

— Уууу, Матрёна, ты посмотри, как глазищи-то блестят, — встретила меня Мария Борисовна.

— Как отдохнула? — хитро улыбалась мама.

— А то ты не знаешь, — закатила я глаза.

— Судя по твоему виду, дочь у меня всё-таки мужняя жена, а не разведёнка, — пожала плечами мама. — Вот оно и хорошо. А то уже извелась вся, как туча грозовая вечно. Мужика наказать нужно, не так, что самой от того наказания хуже становится.

— Ты поэтому Генке не говорила есть у меня кто или нет? — спросила я.

— А и ничего страшного, с твоим Генкой не случилось. Ревность, она если в меру, дурную башку хорошо прочищает, — мама даже и не пыталась скрыть того, что очень довольна итогом.

От Генки шли телеграммы. Короткие, но знаковые для будущего. «Перевели в Москву. Принимаю часть». Или короткая, всего в одно слово " Жди'. А я поняла, что он едет. А значит, пора завершать дела. О том, что уеду по новому месту службы мужа, я предупредила сразу по возвращению. Секретаря райкома, председателя и Марию Борисовну. Остальные и так всё узнают.

И всё равно приезд Генки стал неожиданностью. Я была в школе, заполняла журнал после уроков, когда после короткого стука в дверь в класс вошёл муж. В парадной форме, с наградной планкой и медалями.

— Где тут можно забрать домой самую красивую учительницу? — улыбался он.

— Ген, — засмеялась я.

— Давай ещё поспорь со мной, — обнял меня он.

Шла я с ним домой под ручку, уверенная, что самое большее, через четверть часа знать о приезде моего мужа, будет знать весь колхоз.

— Ты смотрю домой особенно не торопишься, — наклонился к моему уху Генка.

— Ну как же? А обеспечить соседкам тему для разговоров напоследок? — злорадно улыбнулась я.

То собрание, я надолго запомнила.

Когда мы вошли в дом, мама с Игорем сидела за столом, рассматривая книгу с картинками. Сын поднял голову и внимательно рассматривал Генку, округлившимися глазками.

— Папа! — громко заявил он. — Ба, папа!

— Правильно, папа. — Кивнула ему мама.

— Знает, — расплылся в блаженной улыбке Генка.

— Конечно, а для чего твоя фотография-то понадобилась? Мне что ли? — засмеялась мама.

— Диверсантка, — покачала я головой.

Но глядя на Генку, была благодарна маме. Сама я не додумалась.

— Давай знакомиться, Игорь Геннадьевич? — присел рядом со стулом на корточки Генка и протянул руки.

Игорь решил, что папа хочет играть в ладушки, и засмеявшись начал хлопать отца по ладошам.

— Забавный такой, — странно изменившимся голосом произнёс Генка.

— Держите, папа. А я пойду-ка ужин приготовлю, а то с дороги, устал поди и голодный, — вышла из комнаты мама, а следом за ней и Борисовна.

— Ген, ну, осторожнее! Награды не игрушка, а Игорь тебе сейчас медаль открутит, — заметила я интерес сына.

— Да ничего страшного он не сделает, — улыбался Генка, наблюдая за тем, как Игорь пробует его медаль на зуб.

— Как вовремя, сегодня кино привезли. Вам надо сходить, — ехидно улыбалась Борисовна.

— Прям надо? — с открытой улыбкой переспросил её Генка. — Достали своими языками?

— А он понятливый, — засмеялась хозяйка.

В кино нас выпроводили, но правильность этого совета, я оценила, когда лично поздоровалась с Евдокией. Не уверена, что она вообще поняла, что я с ней здороваюсь, так пристально она рассматривала Генку.

Потом погулять у нас времени не было. Вроде и жила скромно, понимая, что на птичьих правах, и не покупала ничего, и комнатка у меня небольшая, а сборы заняли два дня. Часть забирала с собой мама, часть оставляли Марии Борисовне. Хозяйке мы несколько раз обещали, что будем писать и приезжать в гости.

Но в итоге прощания остались позади, как и тяжелая дорога, особенно с учётом ребёнка на руках. Из Москвы нас забирала машина. К счастью, большую часть дороги Игорь проспал. Зато к тому моменту, когда Гена сказал, что мы скоро будем на месте, сын проснулся и с любопытством крутил головой по сторонам. Я тоже осматривалась, но со всё больше наростающим беспокойством.

Потому что даже полевое расположение на Дальнем Востоке казалось более обжитыми.

— Да ты не переживай, часть вытянута по расположению. Гражданская часть в том конце. Здесь в округе до революции были три немецких керамических завода, глину добывали вручную. Здесь остались здания конторы, для работников, пилорама, отгрузка, кузня. Даже своя железнодорожная ветка есть с пунктом погрузки. — Рассказывал Генка, легко неся на руке Игоря и ещё огромный чемодан, который я и сдвинуть не могла, во второй. — Часть зданий переделали под многоквартирные дома. Канализацию провели, водопровод. Это наш зампотех, он сам из немцев, инженер коммунальных систем. Он тут уже и две водонапорных вышки устроил, основную и резервную. И очистные такие, что его чуть в Москву не забрали. Но здесь решили стратегический склад резервов устроить. А значит, и своя пожарная служба нужна. Вот наш Коперник и остался.

— Коперник? — удивилась я.

— Зовут его Бруно, Шильдман Бруно Вильгельмович. Ну, Бруно сразу Джордано, и по ассоциации Коперник. — Объяснил мне сложную мужскую логику муж. — Контора теперь штаб, бараки жилые дома, дом бывшего хозяина одного из заводов, где он останавливался, когда с проверкой приезжал, стоит пока брошенный и заколоченный.

— Перунов, то конюшня, то бараки. Я смотрю, умеешь жильё подбирать. — Хмыкнула я.

— Дин, ты б иначе говорила, если бы их видела. Мне местный сторожил рассказал, что здесь всё деревни стоят на залежах глине. Из-за этого, здесь все строения ставят на серьёзном фундаменте, иначе все стены потрескаются и посыпятся. Ещё и фундаменту дают отстояться. Чтобы потом здание, как здесь говорят, не играло. — Начал защищать местное жильё Генка. — Под этими бараками фундамент в мой рост. А стены такие, что они не просто с дореволюционных времён отстояли и ещё лет сто отстоят. Полы перекрыли, стены оштукатурили поверх кирпича, и домики как игрушки. В каждой квартирке свой туалет, и своя ванна. И отопление здесь центральное. Котельную сдали только осенью, правда задействована она едва ли на десятую часть, но так и часть только строится.

— А это что? — поинтересовалась я, когда мы проходили мимо какой-то странной конструкции.

— Разметка будущего дома для командного состава части. Летом фундамент будут ставить. Видишь, восемь домов стоят двумя линиями по четыре дома с каждой стороны. Получается, что между домами такая воздушная труба. Здесь почему-то всегда ветер. Этот прямоугольник надо закрыть. С той стороны ставим пятиэтажку для гражданских спецов, с этой трёхэтажный офицерский дом. Внутри получаем просматриваемый со всех сторон, из любого окна участок. Плац здесь обустроим. И памятную стеллу поставим воинам — артиллеристам. — Генка уже успел на полную проникнуться делами части.

— Ген, так если всегда и со всех окон на виду, и ветра не будет, то детский городок? И небольшой парк с лавочками, и танцплощадку. Ведь если столько людей, то и дети. А им где гулять и играть, да так, чтобы на виду были? — задумалась я.

— Хорошая идея, но до неё ещё далеко. На ближайшие пару лет, тут с двух сторон стройка. — Хмыкнул он. — Так что к месту жительства пока не привыкай, оно у нас временное.

Глава 16

В Подмосковье началась весна, а в часть она пришла в шуме строительства. Для выполнения работ в часть перевели две роты стройбата в помощь бригаде ремстройцеха.

Проблема была в том, что плана строительства части просто не было, и Генка не знал за что хвататься.

— Дома нужны, казармы нужны, санчасть, пожарная часть, станция. Всё нужно. А меня в училище учили командовать, а не строить. А распланировать я могу размещение огневой батареи, но не дороги и всё вот это прочее, — делился он вечером.

С момента моего возвращения у нас само собой завелось правило рассказывать обо всём, что произошло за день.

— Тут и посоветовать не знаю что. А план того, что уже есть имеется? Ну, хотя бы контур части? — пыталась помочь я.

В результате на нашей кухне образовался этакий строительный штаб. Благо и начфин, и замполит, жили с нами по одной стороне коридора. Для офицеров нанести на миллимитровку план части, труда не составило. После этого Гена пригласил местного Коперника. И вот всей этой компанией рисовался эскиз будущей части.

— О чём задумались, Дина Тимофеевна? — спросил меня Бруно Вильгельмович.

— Рассматриваю. Вот это дома, — обвела я закрашенные синей штриховкой прямоугольники. — Вот здесь уже выставленн бетонный забор внутреннего ограждения, дальше вторая линия и вот это кпп. Здесь, в этой стороне уже закончены работы, да?

— Да, второе кпп, ворота въездные для автотранспорта и дальше по этой стороне железнодорожный переезд, для прибытия составов на закрытую станцию и разгрузку. Станция сейчас в приоритете, видите, зелёная штриховка смешивается с синей? — охотно пояснял мне Шильдман. — Здесь от завода линия шла, и стены остались. Мы подновили, где требовалось. Внутри выставили платформы и съезды, всё-таки не кирпичи теперь разгружать здесь будут. Перекрытия крыши все заменили, теперь ждём, когда придут стройматериалы, чтобы накрыть саму крышу и объект сдан. И эта сторона готова.

— То есть вот этот ковш, это свободная территория? — спросила я, обводя пальцем площадь в виде половника с толстой ручкой между внутренней бетонной стеной, ограждением охраняемой территории, за которым располагалась как раз железнодорожная станция и планируемым трёхэтажным домом офицерского состава.

— Не совсем. Вот видишь, чёрную линию? Это главная дорога части. Она начинается от автотранспортного въезда здесь, и упирается в третье кпп на строго охраняемые территории, пересекая всю часть. А вот тут от неё перпендикуляр, это центральный въезд в часть через первое кпп, там дорога к местному учебному аэродрому и к развязке областной дороги. — Тыкал в бумагу Гена.

— А чего она красная? — спросила я.

— Её только будут строить. Пока грунтовая отсыпь только, — и на это было объяснение. — С этой стороны дороги, вот тут должны стоять дома с небольшими околодомными участками, для офицеров и гражданских специалистов, у которых больше пяти детей в семье. Но это мы на потом оставили. А через дорогу местные держат огородики, такие без деревьев и прочего, прям на три грядки и латку картошки три на три.

— А тут что? — показала я на чёрный квадрат.

— Это бывший склад, а вот здесь стоял кирпич под открытым небом. Сейчас там всё берёзами и осинами поросло. — Показал мне муж большой кусок земли сразу за домами. А что ты так распрашиваешь?

— Ну смотри, в части есть семейные, так? И даже многодетные. Всем нужно на работу, детей куда? Про школу я знаю, через второе кпп пятнадцать минут лесом не спеша и хорошая школа. А мелких? — вспоминала я кубанский колхоз.

— С мамами сидят. Жёны в основном дома сидят, работы же нет. — Ответил мне наш начфин, Владимир Елизаров. — Вон, у меня самого Полина с Эдиком сидит, хотя мед закончила, и опыт работы есть. Правда она детский врач, но думаю при возможности работу бы нашла.

— А что, если вот здесь, — обвела я ручку «ковша» за будущим офицерским домом. — Построить детский сад? Небольшой, на четыре группы по возрасту. И несколько мам сразу могут пойти работать. А тут, насколько я понимаю, вот от этого старого склада спокойно ложится дорога к основной. Вот прямо между двумя домами с этой стороны и с этой. Само здание огромное, я ж его каждый день из окна вижу, а ты жалуешься, что стройбат размещать некуда.

— Там пол здания надо сносить и перестраивать, — покачал головой Елизаров.

— Да, задняя часть делилась на небольшие хранилища и служебные помещения всяких мастеров и так далее. — Согласился с ним Коперник. — А вот здесь… Ужас архитектурной мысли! Третий этаж под куполообразной крышей и огромные окна! Огромные! Туда, в эти окна, машина может въехать без проблем. А внизу два этажа пустоты. И главное это полувинтовая гранитная лестница на верхний этаж, полукруглое каменное крыльцо и колонны! Колонны! На крыльце склада в стиле царского класицизма. Зачем?

— Для красоты, Бруно Вильгельмович, — выставила на стол тарелку с ещё горячими домашними печеньями жена замполита Вайнира, Рита Эриксовна, ещё один медик в компании, только гинеколог. — Дина, ты поднималась наверх? Это же готовый дом офицеров. Библиотека вышла бы шикарная! Полина, кстати, говорила, что у её мамы в Ленинской огромные запасники фондов, которые они сейчас передают в другие библиотеки. Зачем сносить, когда можно просто совместить?

— Как это? — не поняли мужики.

— Как, как… Как у женщин. Уж извините, но рождение отдельно, отходы жизнедеятельности отдельно! — с медицинской жёсткостью ответила Рита, с которой мы успели подружиться. — Вторая часть состоит из трёх этажей и нуждается в проведении коммуникаций и внутреннем ремонте. И казарма на три роты готова! Как раз, две стройбата, одна пожарная.

— А тут да, клуб. На третьем этаже библиотека, внизу кинозал. И придумывать ничего не надо, — поддержала её я.

— Нам нужно сначала армейские объекты гнать, а потом бытовые. — Напомнил начфин.

— Так с казармой же вместе, — засмеялась я. — С этой стороны будет парк, как раз и для садика, и для казармы. Вот здесь плац. А вот тут, параллельно основной можно провести дорогу. Смотри, от садика прямо к штабу, не сворачивая. И мимо плаца, и солдаты на виду. А садик я нам выбью, не впервой.

Поехала я где-то через неделю, и провела в дороге и долгом доказывании необходимости детского сада в части почти весь день. С неприятным пониманием, что на Кубани это было сделать в разы проще. Мне конечно отказали. Но уже выйдя на улицу, я решилась на откровенную авантюру. Я отправилась к Нине Петровне.

Жена Хрущёва была активным партийным работником, и тот факт, что официально она женой как раз и не была, ей совершенно не мешал. Она боролась за образование, за равные возможности. Юность, проведённая в обозе первой мировой и закрытой гимназии в Киеве, а потом долгий путь агитации и преподавания, сделали её яркой и сильной личностью. Она сама была примером блестящего образования и пути женщины, ведь родилась она в бедной крестьянской семье, когда три класса образования для крестьянских детей считался достаточным. Особенно для девочки. И помимо огромной работы она сама была многодетной матерью, ведь помимо своих детей воспитывала ещё и детей от первого брака своего мужа, Никиты Хрущёва.

Меня на всю жизнь поразила та встреча. Совершенно ровное и спокойное общение, внимание к собеседнику, вопросы, словно она была в нашей часте сама, и знала о проблемах не с моих слов.

— Я тоже когда-то с лекциями ездила, нелегко это. — Улыбалась она. — Часть, тем более такая, необходима. И конечно, объекты военного назначения в первую очередь. Но и садик… Очень нужная задумка. Очень мне нравится идея, что жëны наших офицеров не просиживать дома будут, а выйдут на работу. Это же такое обеспечение сразу. Вот вы, уже состоявшийся педагог. Сможете с русского языка и литературы на азы перейти? Основу для будущего закладывать? Ведь кому, как не вам, так отстаивающей строительство детского сада, за него и отвечать?

Домой я приехала очень поздно. И устала, и наволновалась, и всё ещё под впечатлением от встречи с Ниной Петровной. Но зато с согласованным строительством.

На кпп я дождалась, когда дежурный свяжется через коммутатор с моей квартирой и сообщит мужу, что я приехала с документами.

— Дин, а это что за звонки? — спросил меня Генка, когда я пришла домой.

— Да я с документами, и куда их нести? Домой или в штаб? — не смогла я сказать правду о том, почему предупредила о возвращении.

— А я сегодня в деревне был, на завод ездил наряды на получение кирпича отвозил. — Заулыбался Генка, получив объяснение. — И купил огурчиков, помидорчиков, капустки. Скоро уже лето, свежее пойдёт. А пока вот, к столу. Пошли на кухню, сейчас ужинать будем, макарон сварил. А завтра картошечки можно будет.

— Ой, а в нас масло есть? Что-то так макарон захотелось, с маслом и с сахаром. О! Огурчики какие аккуратные! Ну всё, до картошки не долежат. — Чуть не захлебнулась я слюной.

— Садись за стол, сейчас подам, — засмеялся Генка.

Я рассказывала ему про поездку, встречу и получение согласования, а он сидел напротив, поджав щëку кулаком и смотрел на меня, как-то странно улыбаясь.

— Дин, а Дин! — мягко спросил он. — А хочешь я тебе помидорку сделаю?

— С рассолом? — чуть не облизнулась я.

— Ага, — кивнул он.

— А ты не обратил внимания, рассол с хреном? — уточнила я.

— С хреном, и чеснока много, и листья смородины и вишни, — соблазнял он. — И с укропной веточкой.

— А чего тогда ещё не сделал? — надула я щëки.

Генка очистил шкурку с помидора, натёр его на тëрке и чуть разбавил рассолом. Я несколько раз сглотнула слюну, пока он отрезал горбушку чёрного хлеба.

— Надо завтра Полину попросить, чтобы она за Игорем присмотрела, — вдруг сказал Генка.

— А мы что делать будем? — не поняла я.

— А мы к Рите пойдём, — заржал муж. — В этот раз нам обоим похоже записка нужна.

— Какая записка? — хлопала я глазами.

— Судя по тому, что ты ела макароны с сахором вприкуску с солёным огурцом и запивала пюре из маринованных помидор с рассолом, записка должна быть о беременности, — веселился Генка.

Глава 17

Подозрения Генки подтвердились уже на следующий день.

— Мать, и как ты сама не поняла? — смеялась Рита.

— Да то дорога, то переезд, тут надо всё закончить, здесь как-то начинать обустраиваться. Думала, может из-за смены климата или подстыла где, — недоумевала я.

— Дина, поверь мне как гинекологу, это не от климата, — веселилась подруга. — Ещё одного бойца ждёте?

— Не, я девочку хочу, — мечтательно улыбался Генка. — Буду юбочки гладить и туфельки застёгивать.

— Уже и имя поди придумал? — спросила я.

— Алёной будет. Даже если грубо скать, вроде Танька или Анька, всё равно ласково получается, Алëнка. — Подвёл объяснительную базу под выбор имени муж. — Рит, ты лучше скажи, а что это у ткбя стены одеялами завешаны?

— Да потому что домик бытовка, щели с палец. У меня тут такой сквозняк гуляет! Вот приходится выкручиваться. — Вздохнула Рита. — Ох уж это «временно»!

— А чего муж этот вопрос не поднимает? — нахмурился Генка. — Нам медчасть нужна. И не только же для солдат и офицеров. Вон, может как с клубом-казармой получится провести.

— Не переживай, сейчас он тебе проходу не даст, — хитро прищурилась Рита. — Я ему сказала, что пока нормальной амбулатории не будет, может от меня детей не ждать! А сейчас и Дина перед глазами будет беременная ходить. Так что готовься, Вайнир с тебя не слезет!

Обратно мы шли мимо центрального или первого кпп, куда как раз привезли почту. Потом уже её разнесут, отдельного почтового отделения у нас не было даже в планах. Ведь упор делался на возведение армейской инфраструктуры, а потом уже всё остальное. Проходя мимо заколоченного здания особняка местного буржуя, Генка резко затормозил.

— Ты чего? — удивилась я.

— Да так, — отмахнулся он и повёл меня домой.

Что именно было «да так» стало понятно уже вечером, когда Генка потащил Елизарова, Вайнира и Коперника в этот самый особняк. К концу лета, здание дореволюционной постройки получило новую жизнь. Отштукатуренное и выкрашенное в лимонно-жëлтый цвет, как и все старые здания в части, оно сияло белыми оконными проëмами, баллюстрадой небольшого балкона и двумя входами, один из которых был украшен колоннами. Видно любил владетельный немец эти украшательства.

Небольшое, по сравнению с основным зданием, крыло, в котором было что-то вроде хозяйственной кладовки или каретного сарая, было отдано под отделение связи. В части появилась своя почта.

А в самом особняке на первом этаже располагалась медсанчасть для солдат и вели приём врачи, специалисты. Небольшие стационары располагались на разных этажах, для солдат на первом, для гражданских на втором. Помимо терапевта у нас была гинеколог, и начала вести приём педиатр. И пускай Полина смогла выходить на работу пока только три раза в неделю по полдня, это уже был огромный прогресс.

— Дина, ты там нам очередь займи, мы следующие пойдём, за Кирюхой, — смеялся муж Риты, когда я шла на приём.

К середине октября, приехавшая в часть проверка засвидетельствовала и приняла отчёты командования части о темпах строительства части. А на генеральном плане строительства, нарисованном на нашей кухне почти полгода назад, уже почти не осталось зелёных и красных штриховок.

На территории части были вырыты и облагорожены три больших пруда, одновременно для пожарных нужд и для того, чтобы обеспечить сток воде с площади, чтобы подсушить местные бочаги. Рядом с одним из таких прудов, расположенных возле первого кпп стояла пожарная часть с огромным, на четыре машины, гаражом и большой площадкой для построения экипажей. За ним стояла столовая, которая могла одномоментно вмещать четыре полных роты. Обедали в два захода. Сначала, ровно в двенадцать дня, стройбат и артиллерия, их как раз было по две роты. А потом, в двенадцать тридцать рота пожарных, служащие вохр, командование и гражданский персонал.

А за столовой уже были склады и мехзона с гаражами-ангарами для военного автотранспорта. Между столовой и мехзоной поставили здание спортивного комплекса. И получился огромный прямоугольник, ограниченный спортзалом и основной дорогой части по коротким сторонам, и пожарной частью, столовой и штабом с центральной аллеей по длинным. Именно тут организовали футбольное поле с беговой дорожкой и тренировочную площадку с брусьями, брёвнами и щитами, имитирующими стены для солдат и пожарных. За штабом шла новая медсанчасть, а напротив неё, через дорогу, была построенна казарма артиллеристов. Длинное одноэтажное здание с двухскатной крышей напоминало мне ту самую царскую конюшню на Дальнем Востоке. Вот только окна сильно отличались. С одной, парадной, стороны была широкая аллея, заканчивающаяся пока только фундаментом для будущей стеллы в память о воинах-артиллеристах, и второй пруд с двумя обустроенными беседками-курилками на берегу. С другой, перпендикулярно самой казарме стояло такое же здание, но размещались там прачечная и бани, куда не смотря на наличие воды в квартирах охотно ходили все жители части. А дальше вырос красавец военторг. Участки между дорогой, идущей перпендикулярно основной, к складам и третьему пруду и военторгом, и военторгом и казармой мы всей частью засаживали берёзками и липами. А солдаты потом их отливали.

Ждали нового строительного сезона фундаменты детского сада, офицерской трёхэтажки и гражданской пятиэтажки, шесть фундаментов под дома многодетным. Уже залили клетки под будущие хозяйственные сараи для жителей. Готовился к открытию клуб и библиотека, а в пожарную часть уже прибыли три из четырёх запланированных машин. И чётко различались старые здания и новые. Старые были оштукатурены и покрашенны в лимонно-желтый с белым цвета, а новые возводились из белого кирпича.

— Меньше года прошло, а такой объём работ уже выполнен! Хорошо, что не только на военных объектах сосредоточились. Но вот деревьев у вас здесь мало, с неба хорошо просматриваться будет, — говорил глава комиссии.

— Берегли, как могли. Молодняк подсаживаем. Лесополосы запланированны по всей территории части, — показывал где конкретно планируются будущие растительные заграждения Генка.

Так что комиссия уехала довольная, а Генка получил утверждённый план строительства на следующий год.

— Всё, отстрелялся, отчитался, вот такой мы молодец! — радостно заявил Генка, вернувшись вечером двадцать третьего октября. — Неделю мозги конопатили! Так что сейчас к Елизаровым пойдём, праздновать. Как там наша вредина?

По прогнозам ребёнок должен был появиться в конце октября- начале ноября.

— Это скорпион получается? — всплыло как-то среди обсуждений в компании. — Характер будет ядовитый.

— А это так и так будет, вон, в маму! — смеялся Перунов.

Празднование успешного прохождения проверки пришлось сворачивать. Наш «байкальский сувенир» решил, что пора уже и появиться. В шесть утра, как потом смеялись друзья, к побудке, на свет появился наш младший ребёнок. Вопреки надеждам Генки, мальчик, названный Костей, в честь старшего брата Генкиного отца, погибшего на первой мировой.

— Да, сразу видно, что мама была в отпуске, — заявила Рита. — Вылитый же Генка! Сейчас подрастёт, и с Игорем их не различишь!

Глава 18

С рождением Кости время заметно ускорило бег. Крутясь по кругу между стиркой, кипячением, готовкой и делами части, в которых я по мере сил и свободного времени помогала мужу, я почти не заметила, как осень сменилась зимой, да и та уже успела попрощаться. Перед глазами словно намертво застыла картина вида сверху на стиральную доску. Иногда мне казалось, что Генка намеренно «не справлялся» с очередным согласованием, чтобы я могла хоть ненадолго выйти из дома. Даже съезд партии воспринимался как праздничный выходной. Тем более, что сейчас, я как секретарь партии на территории закрытой части, на съезды ездила в Москву.

Эти поездки подарили мне знакомство с Лидой и её мамой, работавшими архивариусами в историческом музее. И второе высшее образование. На этот раз экономическое.

После одного из собраний, где нас знакомили с показателями народного хозяйства, у нас с несколькими делегатками женщинами завязались бурные дебаты в женской уборной. Рост цен вызывал бурное негодование. Звучали примеры, что при Сталине наоборот, было ежегодное снижение, хоть и небольшое.

— Мы сравниваем несопоставимые вещи, — возмущалась я. — При Иосифе Виссарионовиче наша экономика была совершенно закрыта, было бы вернее её называть внутренним товарооборотом. Ну вспомните, много кто получал «живой» рубль? Сельское хозяйство и вовсе жило за счёт натурального обмена! А сейчас, хотим мы этого или нет, но мы привязаны к мировому влиянию на экономику, невозможно всё время сидеть в скорлупе. Иначе наше хозяйство потеряет устойчивость и не сможет функционировать должным образом. К сожалению, мы многого просто не понимаем в силу отсутствия нужных знаний. Я например педагог, но никак не экономист.

— И прачка может управлять страной! — гордо прозвучало мне в ответ.

— Если ей это позволяет образование, и она обладает достаточным количеством знаний и опытом, — резко ответила я. — Иначе это дурь и показуха!

— Совершенно верно, — подошла к раковине Нина Петровна, о присутствии которой мы не знали. — А получить образование и соответствующие знания в наше время не проблема. Кто готов поступить, можем помочь по линии партии. Московский университет ждёт. Тем более, что скоро как раз начнётся набор.

Я согласилась совершенно незаметно для себя, почти не задумываясь. Нас таких оказалось всего трое из человек наверное двенадцати. Остальные сослались на занятость, детей и необходимость посоветоваться с мужем.

— А вам не надо посоветоваться? — с улыбкой спросила Нина Петровна.

— Нет, уверенна, что он только поддержит, — искренне ответила я.

Так, по протекции жены Хрущёва, я попала в МГУ. Генка действительно поддержал, то что ему придётся сидеть с двумя мальчишками, одному из которых было чуть меньше трëх с половиной лет, и он умудрялся одновременно нахулиганить в нескольких местах сразу, а второму полгода, Перунова не пугало от слова совсем. С детьми он занимался не только по пять минут в день, когда они сыты, довольны и радостно улыбаются.

Дети платили ему привязанностью и любовью. Костя, видя отца, выгибался чуть ли не на мостик, чтобы тот брал на руки. А Игорь, словно чувствуя, мог залезть на подоконник и ждать, пока не появится отец у крыльца.

И я всё чаще думала о другом мальчишке, который возможно вот так же ждёт у окна отца и не дожидается. Уже больше года. А ведь он знал папу с рождения, привык. Конечно, Гена отправлял и деньги, и подарки. Только разве может это быть равноценной заменой.

— Ген, а Миша… Он на кого похож? — спросила я как-то за поздним ужином, когда дети уже спали.

— На меня, — мгновенно стал серьёзным Генка. — А к чему ты спрашиваешь?

— Да, просто. Интересно стало. — Ответила я.

— Ага, это ты знаешь, кому рассказать можешь? А то я тебя не знаю, — не поверил он.

— А фотография есть? — зачем-то выясняла я.

Генка молча встал и ушёл в нашу комнату, вернулся он с томиком устава в руках. Там, между страниц была небольшая чëрно-белая фотография.

— Да как так? — не сдержалась я.

— Тише! Пацанят разбудишь! — шикнул Генка.

— Перунов! — продолжила шёпотом я. — Да как так выходит, что у тебя все трое сыновей на одно лицо? Твоё! Да как под копирку⁈

— Мать говорила, что у отца кровь сильная. Только Рая в неё уродилась. А я с братьями копия отец. — Пожал плечищами Генка.

А мне стало ещё хуже. И просто ждущего папу ребёнка было тяжело представлять. А когда знаешь, что он так похож на твоего собственного, то становится мучительнее вдвойне. Через две недели я сдалась.

— Ген, вроде лето скоро, — мялась я.

— И? В Лопатино хочешь съездить? — оторвал он взгляд от тарелки.

— Нет. Я всё про Мишу… Может, в гости приедет? — выдавила из себя я.

Генка похоже такого предложения от меня не ожидал. Обожаемая им жаренная картошка пошлаине в то горло.

— Так! Дин, давай рассказывай! — потребовал он после того как откашлялся.

Я, стараясь на него не смотреть, скороговоркой выплескивала все свои мысли и переживания.

— Мдааа, — чесал он свой затылок. — Да я за, и рад буду. Только, Дин, а если… Ну, не уживëтесь? Это же не в соседнюю деревню отвезти…

— Что значит не уживëмся? Я и мальчишка трёх с небольшим лет? Вообще-то я педагог! — вытаращила глаза я.

Чуть позже, Генка заказал переговоры с бабушкой Миши. Оказалось, что она с осени болеет, и ребёнок даже не гуляет. Но она пообещала отправить мальчика поездом в Москву.

— В смысле с проводницей доедет! Вы с ума посходили? — орала я, когда ко мне вернулся голос. — Вы ребёнка на две недели с чужим человеком решили оставить?

— Многие так отправляют, — вздохнул муж.

— Пожалуйста! У них может запасные дети есть. Я бы своего никогда так не отпустила бы! — злилась я. — Ну четырёх же ещё нет! Вы в своём уме? Бери отпуск и забирай. Нет, ну это додуматься ведь ещё надо! Вы б его ещё почтой отправили!

— Всё — всё, я понял, всякие ихние непедагогичные меры применять не будем, — прятал улыбку Перунов.

— Меры педагогические! — как обычно поправила я. — И нет в русском языке слова «ихние». Ты специально, да?

— Немножко, — обнял меня Генка.

А в конце мая, после почти полумесячного отсутствия, так как решили не издеваться над ребёнком и обратно воспользоваться самолётом, Гена пришёл домой с ещё одной своей копией. Даже соседи не сразу поняли, что это не Игорь. Мальчишка был не по возрасту серьёзен, и от Генки почти не отходил.

— Всё правильно, ты сделала всё правильно. — Шептала я, стоя у окна и будучи уверенной, что никто этого не услышит.

— Ты даже не понимаешь, насколько. И как много это значит, — обнял меня Гена, сильно напугав.

— Осталось только пережить разговоры, — вздохнула я.

— Хочешь, как на духу скажу? Вот откровенно, как есть? — спросил Генка и продолжил после моего кивка. — Срать я хотел на все разговоры с третьего этажа!

— Почему с третьего? — не поняла я.

— Потому что в строящемся доме наша квартира на третьем этаже, через стенку с Вайнирами с одной стороны, и рядом с Елизаровыми с другой, — пояснил он.

Глава 19

— Дин, да ты если уж на такое отважилась, приезжала бы сразу с двумя, никто б и не понял ничего, говорила бы что двойня, — говорила мне Рита, пока мы наводили порядок по части на первом летнем субботнике.

Такие у нас были почти каждый месяц. И солдаты, и жители части убирали мусор, а с учётом строительства его всегда хватало, белили бардюры, красили лавочки, где было необходимо. А потом всех ждал обед с полевой кухни и чай с пирогами.

Рита могла кому-то показаться резкой, но на самом деле она просто говорила всю правду в лицо и никогда не пыталась обойти острые углы.

— Да, Генка удивил, — вздохнула Полина. — Ты правда ещё больше! Я бы больше и разговаривать не стала бы.

— И осталась бы одна, не пойми где, и без мужа. А тут… Распространение продуктов жизнедеятельности в непредусмотренных для этого органах! — фыркнула Рита.

— Чего? — не поняла Полина.

— Моча в голову ударила. Это я перевожу на нормальный русский язык, — ответила я.

— Вот именно, — махнула рукой Рита. — Чего там за помутнение рассудка было, вы и сами разобрались. А Генка и так на тебя смотрел так, что бабы только вздыхали, а сейчас похоже готов самолично ноги мыть.

— Да уж, ну заодно и наши узнали, что Геннадий Михайлович не только может бесконечно выслушивать и вежливо объяснять что-то, а ещё и весьма доходчиво затыкать рот сплетникам, — поправляла косынку на волосах Полина.

— То есть? — уже я не понимала.

— Да бабам на технической территории Генка языки укоротил, — засмеялась Рита. — Да так, что они теперь прежде, чем рот открыть пять раз оглядываются. Часть же закрытая, а тут такое событие, да ещё и у командира. Вот бабы себе целый роман придумали. А Гена твой мимо шёл. Он же за день десять раз по части всё пройдёт, всё проверит. Ну и прямым текстом бабам выдал, что лечь под пьяного и злого мужика мозгов вообще не надо. И что кто бы и что бы не придумывал, но приказарменная девка, такой и останется, потому что эпизоды в жизни могут быть с кем угодно, а в ЗАГС ведут только тех, кого любят и кто останется особенной на всю жизнь. Вот так вот.

— Женщин очень напугало командирское предупреждение, — приглушила голос Полина. — Гена сказал, что он сам пережил момент, когда из-за вот этого чуть семью не потерял. И прекрасно помнит своё состояние, и насколько тяжело давалась служба. Фактически, мол, он был слабым звеном. И подобного в части не допустит. Так и сказал, что узнает, что кто-то решит залезть в семью или подобные выкрутасы устраивать, не важно в отношении офицера, или солдата, моментально вылетят из части с волчьим билетом за аморалку и без разговоров. А тут и снабжение военторга, и жильё, и зарплаты.

— А страх это всё потерять, даже сильнее желания посплетничать. — Засмеялась Рита. — Представляешь?

Так что обсуждать, наверняка обсуждали, но сильно тайком. Про Генку действительно говорили, что ему хоть напоминай, что он командир и в штабе должен сидеть. А его в его кабинете попробуй найди. То в казарме, то у складов, то на стройке, то на ооте, так, по сокращению, называли особо охраняемые территории.

Не поняли моего решения и сëстры, особенно, когда узнали, что приехавший погостить на лето ребёнок, остался и на зиму.

— Я бы ещё с трудом, но поняла бы, если бы ты ребёнка из детского дома взяла. — Хмурилась Анна. — Но именно этот ребёнок? Я вообще не понимаю, почему ты молчала, когда он деньги отправлял. Официально, он ребёнку никто! А если таких «сыночков» десяток по Союзу будет? Всех собирать будете?

— Дело ваше, — поджала губы Тося. — Но мне интересно, а если бы у тебя ребёнок от другого был? Генка бы тоже принял?

После такой реакции сестёр, я с опасением ждала приезда мамы. Она должна была приехать на время Генкиных учений, а потом помочь мне с мальчиками ехать в Лопатино. Но мама улыбалась всем мальчикам одинаково, привезла всем лично ею связанные носочки с двойной обвязкой ступни. Этакие мягкие тапочки.

— Так, давайте, сразу меряйте, а то могла и ошибиться, — раздавала она подарки.

Я заметила, как мама внимательно наблюдает за тем, как Игорь и Миша одновременно натянули по носку на Костю, а потом уже примерили сами. Игорь сидел и рассматривал свои ноги в носках. А Миша сразу залез на стул, спрыгнул вниз, пропрыгал по комнате.

— Тëпкие и не коляются! — заявил он и допрыгав до мамы звучно чмокнул её в щëку. — Спасибо!

Его действия и благодарность повторил Игорь, и оба мальчишки попрыгали с кухни в комнату. Костя посмотрел вслед братьям, поднялся и пошёл к бабушке.

— Давно пошёл? — спросила мама, наблюдая за внуком.

— В год и месяц. Сейчас уже прямо хорошо ходит, хоть и медленно. Но он упрямый, падает, встаёт и снова идёт. Хотя ползком на четвереньках за ним не угнаться. Но мы принципиально ходим! — смеялась я. — Соска может со злости в стену полететь, это да. Но обратно на четвереньки не встаёт.

— Смотрю, всё друг за другом повторяют, — подняла взгляд на меня мама.

— Это да, — кивнула я. — Тут в начале весны Гена учил их шнурки шнуровать и завязывать. Костя тоже полез учиться. Сидят в коридоре на полу все четверо, и главное, хмурятся все одинаково.

— Ты смотрю, не отделяешь, — сказала мама.

— Ну, как не отделяю, для Миши я тётя Дина. Да и документы пришлось оформлять. Вроде, как под опеку взяли, подшефный. Одно дело приехал бы на время, но осенью, когда стало понятно, что ребёнок всё-таки остаётся, мы были вынуждены заняться этими бумажками. — Села за стол я.

— А мать явится? — прямо спросила мама.

— К кому? От мальчика она отказалась в роддоме. Бабушка уже в возрасте, и сильно болеет. Трёхлетний ребёнок всю зиму дома просидел, ни разу не выйдя на улицу. С этой стороны вопросов не было. — Пожала плечами я. — Мам, ты мне лучше прямо скажи. Я мальчишек может зря собралась в Лопатино везти… Всех? Я ведь уеду, по саду остались мелкие доделки, с осени группы пойдут. Принимать надо, обеспечение продуктами надо, да всё надо. В августе дома сдают, переезд же. Всё собрать, там разобрать. А мальчики считай на тебе будут.

— Боишься обижать буду? — поняла меня мама. — Да мне дети не в тягость, ты так решила, поперёк тебя я не пойду. Да и пакостить тишком… Не той мы породы. У тебя если ладно, то и хорошо. Прибыло, это не убыло.

Мама часто говорила так, словно старательно подчёркивала, что она человек простой, деревенский. Я обычно в такие моменты просила её мне напомнить, кто нас с сёстрами учил латыни, и сам проводил кучу всяких реакций для получения нужного лекарства.

Ладно… Не так это всё было легко, как выглядело со стороны. И дело даже не в том, что этот ребёнок был живым напоминанием о Генкиной измене. К мальчику я не ревновала. Муж однозначно и недвусмысленно выбрал меня и наших детей. Как бы ему самому не было это сложно, но он даже не заикался о поездке в ту часть, для встречи с ребёнком. И я знала, что это было лишь моим решением, без намёков и уговоров. Но некую настороженность по отношению к мальчику и недоверие преодолеть было сложно. Этот лёд треснул не сразу. И тот момент я хорошо запомнила.

Костя, которому было восемь месяцев, спал. Игорь и Миша играли в своей комнате. Я выскочила на улицу развесить бельё. А когда вернулась, Игорь в комнате был один, а Костя плакал.

Я кинулась в нашу с Генкой комнату, где стояла детская кроватка. Рядом с ней, на низкой табуретке из коридора стоял Миша, держа на весу над кроваткой свою машинку.

— Чего ты ичишь? Хочешь бику? — услышала я и выдохнула.

Ребёнок не делал ничего плохого, просто пришёл на плач младшего. А мне стало стыдно, ведь первым желанием было просто отшвырнуть эту машинку, пока она не упала на Костю, и оттащить от кроватки Мишу.

— Миш, — осторожно придержала я машинку. — Он просто пока маленький, и по другому не может сказать, что что-то не так. А игрушки у него пока вон, погремушки всякие и неваляшки. А такую красивую машинку он просто может сломать.

— Низзя! — прижал игрушку к груди Мишка.

— Конечно нельзя, вот подрастёт, тогда и поиграете в машинки, — согласилась я с ним. — Спасибо, что присмотрел за Костей.

Довольный похвалой мальчишка убежал в общую с Игорем комнату, а я занялась притихшим Костей. Моя собственная реакция на этот момент, меня неприятно удивила. Я весь день вновь и вновь прокручивала в голове эту ситуацию.

— Что случилось? — спросил Гена вечером, когда после ужина я вернулась на кухню, оставив Костю в кроватке, а Гена мыл посуду за всей семьёй.

Я без утайки ему рассказала.

— Дин, я сейчас спрошу, а ты честно ответишь, про себя, не вслух. У тебя такая реакция была потому что у кроватки был именно Мишка, или ты просто среагировала на тяжёлую машинку над маленьким ребёнком? Просто представь ту же ситуацию, только поменяй Мишу на Игорька. И честно ответь, что ты бы сделала. — Предложил мне Генка. — Ну вот, ты уже и улыбаешься. Не так всё плохо, да?

Я действительно начала улыбаться, поняв, что закрутившись по дому, я уцепилась за факт участия в этой ситуации Миши, и не стала анализировать.

— Видишь? — улыбался Генка. — Ты слишком много от себя требуешь. И слишком жёсткие требования к себе выдвигаешь. И если Миша хулиганит, не слушается и прочее и заслуживает ремня и постановки на дежурство в угол, значит он должен получить ремня и встать в угол! Ровно как Игорь и Костя. Вот точно, чего ты не должна, так это делать какие-то уступки и послабления, опасаясь, что это воспримется через призму того, что это не ты родила этого ребёнка. Иначе он очень быстро начнёт на этом паразитировать.

— Это просто ребёнок! А ты ему приписываешь знания по психологии и манипулированию, — закатила глаза я. — Вроде как испортим мальчишку.

— Прежде чем говорить о том, что его чем-то там испортим, посмотри на Мишку сейчас, и вспомни каким я его привёз. — Не согласился со мной муж. — Мне кажется, что лучше всего он знал слово нельзя.

— Он рос с пожилой бабушкой, у которой проблемы с давлением. Естественно, что она учила, что нельзя шуметь, бегать, прыгать и остальное, — пожала плечами я.

— Твоя мама старше, как и Мария Борисовна. Что-то Игорь не такой зашуганый. — Ответил мне тогда Генка.

Поэтому и сомнений своих, примет ли мама Мишу наравне с Игорем и Костей, которому два должно было исполниться только в конце октября, я не скрывала. Как и реакцию сестёр.

— А ты говоришь, прибыло, не убыло. — Закончила я.

— Да, ситуация. — Покачала головой мама. — Только ведь знаешь, жизнь это не инструкция, не рецепт, как микстуру приготовить, и не Генкин устав, где на каждый шаг ответ расписан. Это только говорят, что жизнь дорога, а на самом деле, как нить в клубке, одни пересечения да узлы. Каждое решение всё меняет. И вроде решил, сделал от перекрёстка шаг, а смотришь, уже и на другом стоишь и снова решать надо. И решение это, каждый раз эхом вокруг расходится. По уму-то, по простому, по житейски, учудила ты конечно знатно. Нужен он тебе, мужев-то байстрюк? Тут бы зятю морду набить, да вожжами меж лопаток отходить. А нагуленное дитя, законным жёнам не приносят. И пусть хоть глиной ему лицо замазывают, то уже не твоя забота. А так… Чтобы на ребёнка безвинного суметь своей бабской обиды не переложить, и дитя не обездолить, тут ведь не разумом решать надо. Тут сердце должно быть больше разума и сильнее во много раз. Оттого и решение это как камень на воде, вон сколько кругов пошло, волной всколыхнуло. Разум он за себя, за свою шкуру думает, а не о других. Только знаешь, дочка, такие решения так просто не проходят, у судьбы они на особом счету. И когда она с тобой и чем расплатится, никто не скажет.

— Да я же не из-за этого, — вздохнула я. — Я и не думала.

— Взрослые вы у меня, сильные и упрямые. Как пальцы на руке, и похожие, и разные. Своему ребёнку быть матерью не просто, а чужого отогреть ещё сложнее. А у тебя вон мальчишки жеребчиками скачут, озорничать не боятся, людей не опасаются. Значит, всё хорошо, — гладила меня мама, когда я уткнулась головой ей в колени. — Ты себя, Дин, слушай. Если сердце потребовало вот так сделать, то супротив самой себя и идти не стоит. А на сердце если покой, то и всё остальное сладится. Уж на лишнюю пару портков и тарелку каши вместе с мужем заработаете, вы вроде не последние люди. С руководством всей страны здороваетесь. Это всё равно, как если бы моя свекровь чай с императрицей пила. Уж явно не в тягость мальчишка-то будет. Да и, Дин, бабская хитрость тоже быть должна. Мужик, когда себя перед женой виноватым считает, семье только на пользу.

— Да я же этим не попрекаю, не напоминаю, — ответила я.

— Оно и не надо. Главное, что он помнит. А Генка парень правильный, с понятием. От этого только благодарным будет. А это точно не во вред! — в который раз удивила мама сочетанием мудрости и какого-то… Прохиндейства!

В Лопатино нас встречала сестра Гены и его мама. Сначала она держалась очень скованно, явно не понимая, как себя вести с Мишей в моём присутствии. Да и больше наблюдала. Свекровь, даром, что знала меня с детства, относилась ко мне уважительно. Живи мы во времена царей, можно было бы сказать, что словно она считала меня выше по происхождению.

— Чего ты удивляешься? Она же дочь старосты с Шамаханских выселок, а там всё не по-людски. — Ответила мама, когда мы вечером это обсуждали. — Вроде обрусели давно, а порядки всё свои держат. Мужик в доме главный, у неё только один сын остался, Генка. Его жена всем бабам в семье и старшая, и начальник и всё на свете. А ты и рада стараться. И подарки выбрать, и помочь, и настоять, чтобы Рая училась. Вот и боится невестку обидеть.

Мама оказалась права. Перед моим отъездом, свекровь выставила Раю на улицу, за детьми присмотреть, а сама подсела рядом, словно кто-то мог нас подслушать в пустой избе.

— Диночка, ты мне скажи… Генка тебя заставил? — с сопереживанием в глазах спросила свекровь.

— Вы про Мишу? — поняла я о чём она спрашивает. — Это я его заставила мальчика забрать. Хочу себе всю коллекцию Перуновых.

— Ой, Дина, озорница ты! — с явным облегчением заулыбалась свекровь.

— Так что не переживайте, и внуков на таких и не таких не делите, — предупредила я.

Глава 20

Встречал меня муж в городе, его фигуру я заметила ещё через стекло тормозящего поезда.

— Ты чего это? — удивилась я.

— Так ты же сообщила когда выезжаешь, поезд, время… Прикинуть по расписанию на какой электричке ты с Москвы приедешь, это уже не сложно. Я ж понятливый! — засмеялся Генка. — И свалил в самовол!

— А если патруль, товарищ майор? — засмеялась я.

— Мне прям интересно, кто это меня остановит? Но на всякий случай, я себе документы выписал, — забрал он у меня чемодан.

— И как? Майор Перунов разрешает майору Перунову? — веселилась я.

— Конечно, — пытаясь удержать серьёзное выражение на лице, ответил Генка. — Как может майор Перунов что-то запрещать майору Перунову? А ещё, я тут недалеко нашёл очень приятное кафе рядом с парком.

Кафе и правда выглядело симпатично. Но больше всего меня порадовала стойка с лимонадом на разлив и витрина с пирожными.

— Кажется это было так давно, — разглядывала я пирожные полоски, какими мы ещё окончание сессии отмечали в Саратове.

Казалось, что впереди целых три месяца лета, да когда не надо ограничивать себя по срокам, ведь дома семья! А сейчас, когда ге надо торопиться, думать об ужине, следить за порядком, заниматься с детьми, должно было по идее оставаться гораздо больше свободного времени. В реальности же, мы находили десятки срочных дел ежедневно. Начиная от ежедневного посещения будущей квартиры, помывки окон в будущем детском саду, покраски лавочек и детского городка в центре части, посадки огромного количества деревьев, приёма песка для песочниц детского сада, и заканчивая оформлением ордеров на въезд в квартиры.

Их мы собирались вручить на торжественном собрании части. Хотя все уже знали, где чья квартира. И уже ходили убирать и даже переносили пожитки. Ведь многие, особенно гражданские жили в небольшом, как его называли «хитром» посёлке. В одном месте, где территория части резко расширялась, из-за внутреннего и внешнего бетонного забора, образовался длинный «карман». Здесь стояли какие-то брошенные ветхие избы.

Но наш Коперник настоял, чтобы в этот отнорок провели все коммуникации. А на месте разобранных развалюх появилась улица по восемь домов с каждой стороны. Дома были так называемого быстрого возведения. Оштукатуренные с двух сторон деревянные каркасы. И эти небольшие дома имели четыре входа, проживать там могли четыре семьи. Места было мало, но и жильё было временным. Строительство части только начиналось, а людей уже переводили. Зато к этим домикам прилагался небольшой участок земли.

И сейчас, когда дома были почти полностью готовы, были и те, кто заявил о желании остаться в этих домах. Поэтому по мере выселения жильцов, эти дома переделывались под двух владельцев. Каждый дом делился пополам капитальной стеной, а каждая половина ещё на две при помощи фанерных перегородок. Поэтому сейчас их просто демонтировали и обновляли жилье, в чëм активно помогали будущие владельцы. А сами дома зачислялись в жилой фонд части. Да и выселения из тех восьми домов тоже ждали. Многие ведь жили в посёлке при кирпичном заводе или в двух соседних деревнях, и в часть ходили каждое утро на работу через лес. Дальше всех располагалась Романовка, одно из многочисленных имений Романовых, ещё в те времена, когда Анастасия Романова только-только стала женой Иоанна Грозного. В своё время отцу будущего первого царя из этой семьи запрещалось приближаться к Москве ближе, чем это имение. Оттого его наверное и не любили хозяева, потому что к началу революции от имения остались только поля, да крестьянские избы.

С бухгалтерией части я помогала как могла. Наш начфин зашивался, тем более, что его покинул постоянный помощник в лице замполита. На службе он присутствовал только номинально. В семье Вайнир со дня на день должно было состояться пополнение. Поэтому готовить квартиру Вайниров к появлению хозяйки помогали мы с Полиной.

С планировкой квартир особо не мудрили, взяли типовую планировку «распашонок», где зал был проходным в ещё одну комнату. Просто увеличили все параметры. Но в офицерском доме была высокая двускатная крыша, и квартиры, расположенные на третьем этаже получили, благодаря небольшой перепланировке, дополнительное большое помещение.

— Спальня мальчишкам, — единогласно решили мы.

— Два больших окна, столы можно поставить для учёбы. И шкафы для книг, учебников, тетрадей. — улыбалась я.

— Стены копитальные, под стропила выводили. Так что турник можно будет ребятам сделать, и кольца, и боксёрскую грушу. — Уже планировал Генка. — Только этот угол нужно досками закрыть. Обои пятками затрут.

Из-за переделки, потому что нужно было размещать лестницу, у нас расширился коридор, но сузилась одна из трёх комнат. Первая комната по коридору, у которой была общая стенка с кухней, приобрела форму буквы «г». Собственно и на комнату этот закуток стал непохож, а разобрать не получалось. Нельзя было лишать опоры перекрытия потолка.

— Какая-то несуразная кладовка с окном, — пожала плечами я.

— Вот именно, гладильную можем устроить, домашний кабинет, да просто кровать поставим. Гости же у нас будут, вот пожалуйста. — Сразу предложил несколько вариантов Генка.

А ещё в этой новой квартире был балкон. Для нас, живших в деревенских избах и на первых этажах, это было новшеством. Впрочем, в этих домах были балконы даже на первых этажах. С каждой длинной стороны дома было четыре выступа. На общем фундаменте с домом. Как объясняли нам наш Коперник и местный бригадир СМУ, чтобы не обваливались, не отходили от стены, и сохраняли функциональность ещё много лет.

— Тумбочку сюда с нашей кухни, где посуда хранилась. А сюда полку прикручу. И хранить всякую всячину можно будет, и чай поставить. И кресла, помнишь, плетёные? Всю часть видно. И детская площадка как на ладони. А сюда стол с кухни. Он же раскладушка, собранный хорошо встанет, — уже планировал Генка.

Он уже успел обустроить место под лестницей. Со стороны кухни, прямо напротив двери в ванну, появилась дверца, за которой пряталось треугольное помещение, где прекрасно размещались ведра, швабры, веник, совки, корыто, стиральная доска. А со стороны коридора были дверцы шкафа, ничем не отличимого от вещевого. Только за ними были полки, где хранились мужевы инструменты, гвозди, шурупы, изоленты и ещё куча всего, что может внезапно пригодиться. Эта хозяйственность, или как говорили у нас в деревне домовитость, у Генки была с детства. Даже сейчас на каждой коробочке с шурупами и гвоздями был кусочек лейкопластыря с чётко, печатными буквами было написано что в коробке и размер.

Эту квартиру мы отделывали и обустраивали вдвоём, по вечерам и ночами. А на отдых выходили на балкон, и наблюдали за такими же освещёнными окнами повсюду. В это лето, особенно вечерами, часть напоминала муравейник. Все куда-то торопились, что-то перетаскивали, что-то выносили либо в поставленный для этих целей тракторный прицеп, либо на площадку у колонки. Там люди оставляли хорошие вещи, которые ещё могли пригодиться другим. Таким образом наш старый книжный шкаф забрал один из плотников, чтобы поставить себе в сарай.

Мы заранее решили, какого цвета должны быть обои в каждой комнате. И искали что-то подходящее. Мама Риты, приехавшая к родам единственной дочери из Ленинграда, привезла нам на заказ обои для спальни. И смеялась, что она своими «гостинцами» полвагона заняла, ведь везла она и дочери, и нам, и Елизаровым.

В Ленинграде обои были лучше, чем в Москве. Делали их на более плотной бумаге, рисунок наносили сначала тиснением, а потом прокрашивали, из-за этого он казался объёмным.

— Ген, нам нужно было менять обои местами. У нас спальня выглядит богаче и торжественнее, чем зал, — смеясь закрыла я лицо руками, стоя в дверном проёме нашей с мужем будущей комнаты.

Сине-голубые широкие полосы, украшенные серебристыми побегами вьюнов, с только наметившимися бутонами, действительно выигрывали на фоне царских золотистых вензелей по зелёному полю.

— А мне нравится, — хмыкнул Генка, намертво закрепляя карниз под шторы над окнами. — Но у мальчишек всё равно лучше вышло. Вообще самая светлая комната получилась.

Мебель нам в детскую делали местные плотники. Чистое дерево, отшкуренное и покрытое лаком в несколько слоёв казалось вообще янтарным. А спортивный угол Генка закрыл фанерой, поверх которой прибил просто доски. Прямо вот как было бревно, так его вместе с корой и распустили на пилораме. Муж эти доски продул, вымыл, просушил и залачил.

— А можно это вот всё повторить, только у меня в детском саду? — оценила я, как хорошо это смотрится.

— Подставки под цветы тоже с учётом детского сада делать? — улыбнулся Гена.

— Какие подставки? — не поняла я.

Берёзовое бревно было распилено на несколько разных по высоте пеньков. Низ каждого пенька зажало кольцо с ножками, а верх был выточен под горшок.

— Это тоже лак? — спросила я.

— Обижаешь, смола. Обычная, техническая, лачить в конце буду. — Засмеялся Генка.

В результате, такие подставки появились ещё и в садике, и в зеленом уголке одной из казарм, и в медсанчасти.

А вот обои для детской комнаты к нам приехали аж из Эстонии, это уже при помощи родителей самого начфина. Жëлто-золотистые с бежевым рисунком обои необыкновенно хорошо подходили под деревянную мебель и отделку спортивного уголка.

Для квартиры мы достали стенку в зал с двумя сервантами. Пока Гена её собирал, я руками подшивала занавески и делала петли на тюле. А вот на кухню занавеску я сделала сама. Связала крючком. Но главным украшением нового дома конечно стали люстры, которые я везла с Гусь-Хрустального, и ковры. Толстые, шерстяные, с крупным растительным рисунком. Зелёный с коричневым в зал. И под него мы еле нашли зелёную ковровую дорожку, с жёлто-бежевым орнаментом по бокам. Ярко-красный с белым в детскую комнату.

— Дин, будут говорить, что я из торжественного зала из штаба утащил, — смеялся Генка.

Действительно, ярко-красное поле с зелёным кантом по краям с двух сторон, напоминало ту дорожку, по которой маршировали при принятии присяги солдаты в торжественном зале.

А вот в спальню я просто купила два одинаковых ковра сине-бело-голубых цветов. Один был на стене, второй на полу. Даже при учёте того, что жили мы скромно, а зарплаты были хорошими, накопления за последние пару лет были почти полностью потрачены на обстановку и отделку новой квартиры. И это ещё при условии, что например мебель мальчикам и на кухню делали наши плотники, из части. Они как-то так обжигали дерево, что оно не портилось, а становилось просто темнее по краям, и этот рисунок был разным каждый раз. Такие кухни уникального вида и точно в размер, были почти у всей части.

Перед отъездом за детьми, мы обходили готовую к нашему возвращению квартиру.

— Как в музее, — улыбнулся Генка. — А ты всё Эрмитаж, Эрмитаж.

У мальчишек была примерно такая же реакция. Вернувшись они полдня ещё ходили и настороженно осматривались. Зато лестница привела младшего в восторг. Он аж визжал, забираясь наверх и держась за балясины двумя руками. А уж верёвочные качели, повешенные пока вместо гимнастических колец, и вовсе стали маяком для определения местонахождения детей.

Вернулись мы вовремя. Как раз на празднование первого дня рождения ребёнка Риты и Влада. Правда вместо ожидаемого Кирюхи родилась Кира. Впрочем папа Влад утверждал, что именно девочку и хотел, а про мальчика так просто говорил, чтобы не сглазить.

— Моя, да? Моя? — не отходил от кроватки маленький Эдик Елизаров. — Мне отдашь, да?

— Вот, ещё только родилась, а уже жених имеется, — смеялись мы.

Смеялись мы на таких семейных посиделках часто. Дышали полной грудью, всегда впереди были цели, было к чему стремиться. Семейные праздники, поездки в Лопатино и на Кубань, к Марии Борисовне, только добавляли красок к обычной жизни.

Ещё в первый свой приезд к ставшей нам как родной хозяйке, я тихо предупредила её о Мишке.

— Пойдём, что покажу. — С улыбкой поманила она меня. — Помнишь перед твоим отъездом, дворняжка прибилась?

Рыжую и игривую собачку я хорошо помнила.

— На следующий год покрылась, но щенков скинула. Смотрю, пропадать стала. А потом привела вот этого. Кабыздоха. Мать его то ли бросила, то ли прибили, а я не сразу поняла, что за приëмыша мне Жуля привела. Щень он и щень, — улыбалась Борисовна.

— Странный какой-то пёс, — что-то меня смутило.

— Пёс, ага, как же. Волк это. Вон какой уж вымахал. А от мамки своей приёмной не идёт, кусок повкуснее ей несёт, спать ложится, так, чтобы её греть. И попробуй замахнись. — Хмыкнула Мария Борисовна.

— Рычит? — поняла я смысл этого рассказа.

— Волки не рычат, они сразу нападают. Вместо предупреждения морда гармошкой и загривок дыбом. А так, короткий рык, и всеми клыками в горло. — Рассказала мне Борисовна.

Родная бабушка Миши писала письма, иногда звонила. Когда мальчику исполнилось восемь начала просить его на каникулы. Я, уезжая к сёстрам на Байкал, делала крюк, чтобы в аэропорту передать его бабушке, а Гена забирал.

Что что-то идёт не так, мы поняли не сразу. Мальчик приезжал от бабушки какой-то хмурый и без настроения. Когда правда выплала наружу, я устроила такой скандал, что соседи прибежали с вопросами, что у нас случилось.

С момента своего возвращения к мужу, я приобрела привычку, которой следовала неукоснительно. Я всегда сообщала, когда и на чëм я приезжаю, а при появлении в части звонила с кпп домой. И если было ещё рано, то шла на работу. В тот день, вернувшись с города, куда я отвозила документы в районо, я позвонила домой. Мальчики ответили, что папы дома нет. Тогда я набрала штаб, и узнав, что командир опять где-то на территории, попросила дежурного передать, что я вернулась в часть. И спокойно направилась в детский сад, радуясь, что мне не нужно, как другим заведующим отчитываться по питанию и за зарплату, так как мой садик был на балансе части.

— Дина Тимофеевна, тут к вам Миша, — постучалась в кабинет одна из нянечек.

— Что-то случилось? — визит ребёнка на работу меня удивил.

— Да нет, — хмурился Мишка.

— Миш, — отложила я в сторону документы. — Давай честно? Тебе через две недели ехать к бабушке, а ты мрачнее день ото дня. В чëм дело? Не хочешь ехать?

— Не знаю, нужно ли потом возвращаться, — удивил он меня ответом.

— А что так? — начала расспрашивать я.

— Тёть Дин, мы можем поговорить по-взрослому? — спросил он хмурясь и сцепив руки.

— Хорошо, по-взрослому, так по-взрослому, — кивнула я, внимательно рассматривая этого взрослого, которому только в начале апреля исполнилось одиннадцать.

— Я всё знаю, про папу, и про то, как я появился, — выдал Миша.

— Миш, но мы ведь никогда не скрывали, что у тебя другая мама, просто никто не знает, где она есть. А папа твой вот он, — осторожно подводила я его к причине таких мыслей.

— Да, — согласился со мной ребёнок. — Но ведь папа хороший человек?

— Хороший, — согласилась я, видя, что мальчишку нужно только выслушать.

— И как офицер он хороший. Его в той части до сих пор помнят, фотография его на аллее почёта. Так может, если я мазолить глаза не буду, ты его простишь за тот проступок? Он же раз только оступился. Ну слаб на передок оказался, — горячо убеждал меня Мишка.

— Чего-чего? На что он слаб? — эта странная фраза, прозвучавшая от одиннадцатилетнего ребёнка, звучала так странно, что я рассмеялась.

— На передок, так баба Шура говорит, — буркнул Мишка.

— Миш, ты прости, — поняла я, что моя реакция его задела. — Ой, не могу! Понимаешь, Миш, взрослым быть очень не просто. И иногда, взрослые совершают такие поступки, за которые потом нужно нести ответственность. То, что случилось, произошло очень давно. Мы оба научились на этой странице нашей жизни. И, если уж мы с тобой говорим как взрослые, то моя гордость, как женщины, была очень обижена. Но я лишний раз убедилась, что могу и должна уважать своего мужа, как достойного человека и мужчину. В том числе, и потому, что он не бросил тебя и не отказался от ответственности.

— То есть я вам не мешаю? — уточнил заметно повеселевший Миша.

— Вообще ни разу такого не было, — честно ответила я.

Узнать первоисточник таких знаний, мыслей и планов труда после этого не составило. Недолго подумав, я решила, что нужно идти домой. Как у командира части, у нас дома был телефон с выходом на межгород. Отправив детей гулять, я набрала код междугороднего коммутатора и заказала разговор с давно покинутой частью.

Бывшая повариха на прямой вопрос даже не отнекивалась.

— И чего? Парень уже вырос. Это не со слюнявым мелким мучаться. И полы можно велеть помыть, и убраться, и в магазин. Чего он у вас там отсиживаться будет? Да и тебе он зачем, мужевы гульки вспоминать? А мне и помощь по дому, да и денежка хорошо помогала в своё время, и сейчас лишней не будет, — слышала я в трубке.

— То есть, — бешенство накрыло меня так, что мне было всё равно на замершего на пороге мужа и шмыгнувших на лестницу детей. — Вам не хотелось больше возиться с маленьким ребёнком, и поэтому вы спихнули Мишу отцу. Но потом поняли, что вместе с ребёнком исчезли и деньги, которые вы на него получали. А тут и мальчик подрос, и вы решили, что пора и деньги вернуть, и работника по хозяйству получить, чтобы задания ему нарезать? И поэтому настраивали мальчика, что он здесь не нужен, мешает, и что у отца из-за него проблемы с женой?

— А тебе-то что? Не убудет от тех денег с вас, а прав вы на Мишку не имеете, — ответила мне повариха.

— Мы прав не имеем? — последнее, что я смогла спросить спокойно.

А потом я как взбесившаяся лошадь, закусила удила. Орала я так, что потом хрипела два дня. Что если ещё раз, хоть один писк и напоминание о себе, я до Кремля дойду, подниму всю подноготную до седьмого колена, всю недостачу высчитаю по столовой за всю её жизнь, и доживать баба Шура будет свой век в Воркуте.

— Прав у меня нет, я вам такую кузькину мать покажу, что даже слово такое забудете! — закончила я разговор.

— Что случилось? — мялась на пороге Полина.

— Ничего страшного, — успокоил её Генка. — Видимо, жена на пост первого секретаря метит, вон, речь уже репетирует.

Фраза, произнесённая Хрущёвым в Сокольниках на выставке перед американским вице-президентом Никсоном, быстро стала известна всему Союзу.

— А ты б сейчас лучше помолчал, — злость проходила медленно. — Ты вообще, как выяснилось, слаб на передок.

— Да? — положил на полку в прихожей свою фуражку Генка и обнял меня. — Зато тыл у меня надёжен, как у Советского Союза в Великой Отечественной.

— Мам Дин, а это значит я туда больше не поеду, да? — впервые назвал меня мамой Мишка.

— Да, именно это и означает, — улыбнулась я.

Глава 21

Иногда случается так, что вроде живёшь обычной жизнью, но появляется стойкое ощущение, что жизненные весы наконец-то пришли к равновесию и застыли в этом положении. Как в предложении, в котором все знаки препинания расставлены верно.

У нас был дом, большой и уютный. Не совсем обычный, всё-таки считай двухэтажная квартира, но всё здесь было сделано нами, и нашей большой семье здесь было уютно и спокойно. Была работа, где каждый из нас ощущал себя необходимым. Было уважение окружающих, были друзья. Общие на всю часть субботники и праздники. Впрочем, даже стихийные субботники, заканчивались такими же стихийными чаепитиями.

Вся часть жила по пятидневной неделе с дежурствами на выходных, к праздникам вдоль внутренних дорог части и на зданиях вывешивали алые флаги. И только на одну ночь, тридцать первого декабря, включалась уличная разноцветная гирлянда. Хотя каждый год доставали бережно смотанные кабеля с гнёздами для лампочек. Лампочки хранили отдельно, в специальных коробках. Их проверяли, обновляли по необходимости. Некоторые заново красили. Цветного стекла не было, и мы просто окунали обычную лампочку в краску и давали ей высохнуть. Вроде ничего сложного и необычного, но неизменно вызывало восторг у детей и взрослых.

— Горит! Ура, горит! — с криком отлипали от окна наши мальчишки, когда ровно в семь часов вечера вспыхивали гирлянды.

И так было почти у всех. По крайней мере, уже минут за десять до включения почти во всех окнах торчали детские личики.

С этого момента у нас дома начиналась подготовка к новому году. А потом мы шли на детскую площадку, где чуть в стороне от детского городка была сохранена большая ель-красавица. Во время строительства части такие деревья старались сберечь, их огораживали щитами, чтобы не задеть. Но фундаменты, прокладка коммуникаций вредили корням, и многие деревья начинали болеть. К счастью, эту ель эта беда не коснулась. Она и стала главной новогодней ёлкой нашей части.

Каждую зиму, чтобы сохранить детскую площадку, мы с детками выходили на вечернюю прогулку перед тем, как их разбирали родители на центральную площадку части. И старательно превращали в снежно-ледовый городок.

Большая песочница, в центре которой стоял козырёк для тени в виде мухомора, превращалась в сценку из сказки, когда звери прятались от дождя под грибом. Две маленькие становились небольшими озёрами, на одном из которых плыла лебедь, а по другому уточка, а из травы высовывалась лисья морда. Появлялась высокая и широкая горка, ледяная крепость, снеговик и медведь держали корзинку в которую нужно было попасть снежками. В центре конечно стояли Дед Мороз и Снегурочка. Иногда на всю эту красоту уходило несколько дней. И это при том, что взрослые охотно помогали.

Детей же неизменно радовал цветной лёд, хотя они и видели что весь секрет заключается в гуаши, которую разводили в ведре горячей воды. А потом эту воду выливали в железную детскую ванночку со снегом и размешивали. Да даже снег чистили как-то дружно и вместе, выводя ровную грань сугробов.

Весной и осенью согребали сухую листву и траву, опавшие шишки. До самого снега белили бордюры. И вышедшая в свободное время с веником на улицу чья-то мама или бабушка никого не удивляла. Улица же, ветер наносит пыль, а асфальт нужно промести. И никто не тыкал, что в части пять полных рот солдат и с десяток дворников. А вдоль домов и для окантовки мест для отдыха у нас были клумбы.

— Соседи, цветы не поливайте, я полил, — этот крик под окнами с утра был привычным символом наступления утра.

У нас дома он правда был совсем другим.

— Подреми ещё, — говорил мне каждое утро муж поднимаясь без пятнадцати шесть утра.

Я улыбалась, зная, что полежать я могу ещё как раз минут пятнадцать-двадцать.

— Рота, подъём! — рявкал Генка подходя к лестнице, ведущей в комнату к мальчишкам.

Стучание пяток по деревянным ступенькам, шум воды, звук хлопка входной двери… Каждое утро муж и все трое сыновей делали три больших круга по части, приседали, подтягивались, отжимались, обливались водой из колонки и бежали домой. Яичницу или омлет я готовила на трёх больших сковородках.

А потом, кто на работу, кто в школу или секцию. Мальчики занимались плаванием и академической греблей. И помимо этого, как у всех, уборки дома, небольшой огородик. Взяли как-то на откорм по весне двух поросят, ходить за которыми Игорь и Миша отказались.

— Мам, ну зачем? Чистить за ними, ведра таскать! И так всё детство в армии проходит, — бубнил Игорь.

А вот Костя вызвался помогать. Когда я попыталась надавить на старших, муж меня остановил.

— Не заставляй, — сказал Генка. — Сами всё поймут.

Замысел Гены я поняла не сразу, а сообразив, молча ждала реакции Игоря и Миши. Осенью поросят сдали на мясокомбинат. Генка привёз домой деньги, которые отдал мне, а вернувшегося из сарая Костю, где он наводил порядок и засыпал вычищенный после животных пол хлоркой, я сама с нетерпением ждала из душа. Тщательная помывка после сарая была обязательным ритуалом у сына.

— Держи, Костя. Я зашёл в город, браслет немного убавили. Можешь носить прямо сейчас. — На стол перед сыном Генка положил часы «Полёт».

— А почему только Косте? — тут же спросил Игорь, ведь дети были приучены к тому, что всё делится одинаково и поровну.

— Как почему? — притворно удивился Генка. — Вот смотри, за поросятами ухаживал Костя. Вы отдыхать и играть, а он на тележке вёз тяжёлые ведра, рвал траву, мелко колол известняк и смешивал с солью для свиней, собирал и отвозил им из сада опавшие яблоки и груши, а обратно вёз навоз. Да и чистить два раза в день за скотиной дело нелёгкое. Я бы сказал тяжёлая работа. А за работу нужно платить. Вот это, Костя заработал, тратя своё личное время. Это итог его труда. Вы не согласились помогать, да и брату не помогали. Ну, справедливо будет за его труд отблагодарить вас всех одинаково?

— Ах, ты, пела! Это дело, так пойди и попляши, — засмеялся Мишка, хлопнув Игоря по плечу.

Но уже в конце зимы все трое сами просили взять скотину. Мальчишки хотели себе велосипеды. А те часы, носили все трое по очереди.

После школы Миша поступил в десантное военное училище, собираясь как и отец стать офицером. Игорь же и Костя собирались связать свою жизнь с олимпийским спортом. Оба были в составе сборной. Правда Игорь всё же отправился на срочную службу. В образцово-показательную гвардейскую Таманскую дивизию.

— Ген, а ты чего за сына не похлопотал? У нас бы служил, — спросил как-то мужа Володя Елизаров.

— Чего? — не понял Генка.

— А всё понятно. Можешь не отвечать. — Засмеялся Владимир.

А потом весы нашей жизни снова пришли в движение, словно стараясь нагнать то время, пока в нашей семье царил покой.

Глава 22

Семьдесят шестой год, не предвещавший каких-то потрясений, стал своеобразным рубежом для нашей семьи.

Весь год мы болели за Игоря и Костю, упорно пробивающихся к спортивным вершинам. В начале лета ездили на выпуск к Мише.

— Офицеров десантников у нас в семье ещё не было, — поздравлял сына Генка смеясь.

В конце октября отпраздновали восемнадцатилетие Кости. С его совершеннолетия в нашей семье все официально стали взрослыми. А уже через две недели, обычный поход в город на дискотеку закончился кошмаром. Костя, заступаясь за знакомую по школе девочку, влез в драку. Вот только получив удар кулаком в переносицу, его соперник скончался.

Начались мытарства по инстанциям и кабинетам. Прилетевшая из-за этого из Хабаровска Тося принесла из высоких кабинетов неутешительные новости. И советы не высовываться.

— Генка, ты чего молчишь? Давай через наших попробуем! — убеждали мужа друзья и сослуживцы, Елизаров и Вайнир.

— Утоплю сына, — мрачно отвечал Генка. — И так у него и мать, и тётки, ещё и папа засветится. И тогда точно не удержатся от того, чтобы превратить его в козла для показательной порки.

Приговор, который был достаточно мягким, как нам объяснил прокурор, для меня был громом среди ясного неба. Я не понимала, как это семь лет могут считаться везением. И хотя Тося без всяких просьб наведалась в зону, куда отправили Костю и заверила меня, что у моего сына всё в порядке, и ни начальство, ни контингент, к нему вопросов не имеют, я поняла, что вопросы есть у меня. И как выяснилось много позже, подозревала я правильно. По просьбе сына, Тося скрыла от меня историю с избиением Кости для того, чтобы склонить его к сотрудничеству с начальством зоны.

Семьдесят седьмой я встречала в тумане, смутно помнила, что происходило за время суда и этапа сына. Только писала в каждом письме сыну, чтобы не вздумал забывать, что он наш сын, и у него есть семья.

Наверное поэтому не заметила, как Игорь начал сначала выпивать, с потом и пить. Ни разговоры, ни выяснения не помогали. Он мог держаться месяц, два… А потом очередное день рождение кого-то, вечеринка спортсменов… Игорь мог по несколько дней не возвращаться домой. А когда приходил, это было жалкое и пугающее зрелище.

Особенно для меня. Никогда не сталкивающейся с таким явлением, как пьющий человек в семье.

— Как Лëшенька наш, — утирала глаза краем любимой шали приехавшая погостить мама.

Историю её брата, каторжанина и зачинщика бунта на «Потëмкине», спившегося до потери человеческого облика я помнила. Но это были лишь рассказы. У нас дома спокойно стояли в стенке несколько бутылок разного алкоголя. Иной раз на праздник ставили на стол. Борисовна каждый раз передавала домашней настойки на малине и вишне. Но никогда и ничто не предвещало подобного продолжения.

Из сборной Игорь вылетел, как и из милиции. Из-за пьянки. Ну не может милиционер ходить с перегаром. Я не знала, что мне делать.

— Дина, доченька, вези ко мне, — предложила Мария Борисовна во время очередного разговора. — И не переживай! У нас на Кубани и не таких орлов умеют в чувство приводить и ум возвращать в дурные головы!

Её предложение оказалось спасением. Пить Игорь не бросил, но хоть меру не переступал. И вспомнил, что спиртное вовсе не является обязательным атрибутом праздника. Уже потом, новости от Борисовны начали радовать. Да и старший сын словно проснулся от какого-то дурного сна.

— Что-то тут не так, — хмыкал Генка. — Мужики так стремительно умнеют либо из-за бабы, либо круто получив по рогам. Но кто интересно до нашего сыночки дотянется, чтоб по рогам-то настучать?

С причиной прояснения у себя в мозгах сын решил нас познакомить в конце лета. Просто предупредил, что собрался жениться, и едет домой не один.

Так как Гена оформлял для девушки пропуск на территорию части, данные мы знали. Но я всё равно волновалась перед встречей. Сыновья ни разу не приводили девушек в дом, а тут сразу жениться.

Ирина оказалась невысокого роста, и рядом с Игорем смотрелась совсем миниатюрно. Даже каблуки не спасали. В глаза бросалась белая блузка с квадратным вырезом и ярко-красные брюки.

— Какие яркие, — ляпнула растерявшись я. — Я таких даже в магазинах не видела.

— А это не из магазина, я сама сшила. Я же швея, — ярко и открыто улыбалась девушка.

Помимо лёгкого, щедрого на улыбки и смех характера, Ирина обладала ещё и очень необычной внешностью. Смуглая кожа, словно она загорала круглодично, полные губы, тëмно-русые волосы, вьющиеся крупной волной. Но главным её украшением были глаза. Серо-зелёные, крупные и непривычной формы. С вытянутыми к вискам уголками. Первая и самая стойкая ассоциация, что так бы наверное выглядела Багира из мультфильма о Маугли, будь она человеком. Этот образ был настолько сильным, что я никак не могла отделаться от того, что ждала, когда же Ирина заговорит голосом Людмилы Касаткиной, озвучившей пантеру в мультфильме.

Волосы она всё время держала распущенными или убирала под косынку.

— У меня уши топорщатся, как у чебурашки, — призналась она в ответ на мой вопрос.

Над этим своим изъяном она же сама и подшучивала.

— У меня мама бурятка, а папа черкес, а получилась у них я, обезьянка, — смеялась Ирина.

— Почему обезьянка? — не поняла я, ведь девушка действительно была очень красивой.

— Я ростом в маму, полтора метра в кепке и в прыжке, а папа был высоким. Ему меня маленькую неудобно было водить за руку, он меня вечно на руках, или на боку носил. И я смуглая и лопоухая. Поэтому обезьянка. — Пожимала плечами она.

— А ещё любит на себя наговаривать. — Хмыкал Игорь.

— Вот тебе и ответ на твой вопрос, — сказала я вечером после знакомства Генке.

— Это про то, кто же дотянется, чтобы двухметровому лбу по рогам настучать? — засмеялся Генка. — А ларчик просто открывался, сам наклонится.

Свадьбу молодые решили не играть. Просто расписались. Ирина почти сразу устроилась швеёй на текстильмаш, а Игорь побегал пару месяцев. Но в итоге устроился не куда-нибудь, а в отдел снабжения на оборонно-промышленный завод.

В какой-то момент, я уже решила, что нужно всего лишь дождаться младшего и можно выдохнуть. Но в конце декабря семьдесят девятого со звонком Миши, а нам заглянула та гостья, которую я никогда в жизни не хотела бы видеть где бы то ни было. Война.

Миша предупреждал, что не приедет на Новый год, потому что получил приказ. Дивизия в которой он служил отправлялась в Афганистан, в Кандагар.

— Я как проклятая, — плакала я у окна. — Отец воевал, сëстры, ты, теперь сын.

— Дин, он офицер. — Обнял меня, успокаивая Гена.

— Какой офицер? Ему двадцать четыре года! Всего! — возмущалась я.

За два года, живя в постоянном ожидании новостей от Кости и Миши, я похудела почти на десять килограмм. А так как я и так полнотой не отличалась, вещи на мне просто болтались, не смотря на старания Ирины подогнать по фигуре.

Во время очередной поездки на Байкал, Тося рассказала, что Костя получил травму спины, но спас при этом несколько человек. И что начальство зоны всеми силами помогает в том, чтобы вытащить его под амнистию. Сестра смогла сделать так, что Костя якобы уже давно не заключённый, отбывающий срок, а вольнонаёмный работник.

Гена к моему возвращению развил бурную деятельность, и наверное впервые воспользовался своим положением и друзьями. Парень, не служивший в армии, вызывал не только вопросы, но и некоторое предубеждение. Попасть на хорошую работу без военного билета было практически невозможно. А сидевшие, да ещё и по серьёзным статьям, в армию не призывались. Гена смог сделать так, что на судимость «не обратили внимания». И после медкомиссии, сын уехал служить в стройбат, в часть к Генкиному другу по училищу.

Когда сын написал, что прибыл в часть, я наверное впервые с конца семьдесят шестого чуть выдохнула. А потом и Миша приехал. Всего на несколько дней. И я его почти не узнала. И дело не в худобе, и сильно проявившихся морщинах. Взгляд у него стал ледяным. Хотя я не представляла, как можно сравнить с чем-то холодным взгляд карих глаз.

— С нами отец никогда так не сидел, — кивнул в сторону кухни, вышедший ко мне на балкон Игорь, оставив отца и брата вдвоём.

— Игорь, помнишь часы, которые Костя заработал? — спросила я.

— Мам, я не завидую. Я понимаю. — Упёрся подбородком мне в плечо сын. — У всего есть цена. Отец воевал, брат тоже. Они сейчас молчат на одном языке, за знание которого заплатили свою цену. А я… Я трус, мам. Я ведь по этому в училище не пошёл, боялся, что а вдруг, и на войну? А потом, Женьку помнишь, который морпех? Вот на его похоронах и понял, что просто трус. Такой здоровый и такое ничтожество.

— И поэтому запил? — сопоставила я по времени.

Игорь только кивнул.

— Зря молчал, отец бы тебе объяснил. Он сам боялся. Что как его дядя или братья, или как отец будет мучится от последствий ранений. — Обняла я его. — У Перуновых всегда рождается много детей. И в основном сыновья. А родни у твоего отца, кроме младшей сестры и нет. Понимаешь почему?

— Понимаю. Поэтому и сына, если решит по дедовым стопам пойти, буду отговаривать. Если конечно родится сын. — Улыбнулся Игорь.

— Подожди, — подскочила я. — Ира ребёнка ждёт? А ты чего молчишь? Гена, Миша!

Глава 23

В октябре восемьдесят второго вернулся Костя, почти перед самым своим днём рожденья. А через месяц у Игоря родилась дочь. Светловолосая, с чуть рыжеватым отливом и сероглазая. Очень похожая на мою маму и Тосю. Девочку назвали Светой. И мы с Генкой раз в неделю обязательно ехали в город. Дать молодым родителям выдохнуть, а самим вдоволь наиграться с внучкой.

Костя устроился электриком на кирпичный завод в соседнем посёлке. Почти сразу стал задерживаться по вечерам и вдруг неожиданно заявил, что собрался жениться. Девушка вроде обычная, но что-то меня смущало. Да и бегающий по стенам внимательный взгляд будущей невестки мне тоже не понравился.

Родители её приехали по лимиту в шестьдесят седьмом в совхоз по соседству, как раз между частью и двумя заводами, на месте бывших имений одного из владельцев завода, фабриканта Голоба, и барона Бьорка. Кстати две окрестные деревни так и остались с именами бывших владельцев. Приехали не просто так, а как ударники и передовики с Алтая, где поднимали целину. Мать работала на ферме, отец сначала на тракторе в совхозе. Потом ушёл к нам в часть, в отряд вохра. Семья многодетная. А больше и сказать нечего.

Ольга к двадцать одному году уже успела окончить экономический МГУ, что меня насторожило. Попасть туда было ой как не просто, тем более девочке из многодетной семьи. Но словно этого было мало, честолюбивая девушка поступила в горно-технический. И уже после первой практики осталась на работе мастером горно-добывающего цеха. Карьера. Работа грязная, не женская, но должность руководящая и итээровский оклад.

Среднего роста, фигуристая, то что называется аппетитная, блондинка с сине-зелёными, даже скорее бирюзовыми, глазами и совершенно неприкрытыми командными интонациями в голосе.

— Не понравилась тебе зазноба младшенького? — хмыкнул Генка, когда Костя пошёл невесту провожать.

— Ты даже не представляешь как. Я еле сдерживалась, чтобы не спросить, что ей от сына нужно? — призналась я.

— Да, Хохол говорил, что средняя дочка у него такая, что он сам её старается лишний раз не злить. — Пожал плечами муж.

— Кто? — удивилась я.

— Да Анатолий. Он же с Украины, его и зовут Хохол. А он только ухмыляется, что ему всё равно, как и кто его называет, у него от этого табак не мокнет и в холодильнике пусто не становится. А жена у него с соседней области, с Рязани. Анатолий там служил, а она на фабрике работала, за ним в Черновицкую область и уехала. — Рассказал Генка.

— Подожди, а на Алтае они как оказались? — удивилась я.

— Так целину же поднимали, — напомнил мне муж.

Через две недели мы поехали знакомиться с родителями невесты, уже официально. И решать вопрос о свадьбе.

Квартира была хоть и трёхкомнатная, но типовая. Той самой планировки с проходным залом, какая должна была быть у нас. И для такой большой семьи явно тесноватая. И при этом у Ольги была своя комната, рядом с кухней. Родители размещались в дальней, а брат и две сестры жили в зале. Старшая сестра была уже замужем, успела родить двоих детей и вот-вот собиралась за третьим. Тяжёлые шторы на окнах с бахромой «по-купечески», бордовые обои с золотыми розами, дверные ручки в виде позолоченных львиных голов с кольцами в пастях на оргалитовых дверях. Ощущение недоубранности, когда вот вроде всё, что на виду убрали, а тряпки из-за батареи вытащить забыли, и горшки с засохшими цветами из под журнального столика убрать.

— Ну, свадьбу играть надо. — Поджав такие же узкие, как и у дочери губы заявила Любовь Фёдоровна. — Не крепостная девка замуж идёт, чтобы по углам прятаться.

— Чего? — не поняла я этого определения.

— Да, сватья, не обращай внимания. Это жинка моя гордится что она не из простых, а из дворян. В семнадцатом недобили этот антисоветский элимент, вот она мне теперь ядом своим графским плешь прожигает, — пьяно улыбался Анатолий Михайлович, отец невесты. — У неё половина семьи шкурку быстро поменяла и за Советы. А большую часть того, репрессировали как чуждый элемент.

— А твоих раскулачили! У самого дед с бабкой на Соловки сосланы были! — тут же огрызнулась ему жена. — У тебя самого мать за Минька-батрака пошла, чтобы с родителями не отправиться.

— Рот закрой и мою семью не полощи, — зло прищурился Анатолий.

— Давайте вы свои претензии друг к другу потом предъявлять будете? — осадила родителей доченька.

Мы с Геной только переглядывались друг с другом. Как потом выяснилось, такие разговоры были практически нормой. Вернувшись домой, я как можно скорее связалась с Тосей. Может осталась у неё возможность узнать поподробнее о будущей родне. Ситуация была странной и это мягко говоря. Ну не поднимались такие темы, как происхождение, тем более при посторонних людях.

С сыном я тоже поговорила. По тихому. Но он был в своём выборе уверен. Поперёк его решения мы не пошли. И уже в феврале играли свадьбу.

Первое время молодые жили у нас. В бывшей детской комнате.

— А может вы ремонт лучше сделаете? — влезла как-то в наш разговор с Геной сноха.

Мы обсуждали, что завтра надо заехать в сберкассу и снять часть денег с книжки мужа. Игорю давали квартиру, и хотя на тот момент были он, жена и ребёнок, за лишние метры можно было доплатить.

— Зачем? Нас всё устраивает, а Игорю надо помочь. — Ответила я.

— Ммм, конечно. Любимому сыну, — поджала губы сноха.

Гена накрыл мою руку своей, помогая сдержаться. Это была уже далеко не первая попытка снохи влезть в наш кошелёк и попытаться командовать у нас дома. Я это просто игнорировала, или мягко намекала, что мы будем делать так, как привыкли. Но бесконечно это продолжаться не могло. Моё терпение лопнуло, когда Ольга влезла в платëжку за квартиру.

— А это что за Михаил? Почему он не Перунов, а прописан здесь? — чуть ли не трясла квитанцией она передо мной. — Он что, явится и будет здесь жить?

На время службы, Миша был прикреплён к общежитию в части. А сейчас, пока он был в Афганистане, прикрепление отменилось. Основная его прописка сохранялась в нашей квартире. Но меня просто возмутили требования и замашки снохи.

— Значит так! — хлобыскнула я кулаком по столу. — Не твоего ума дела, кто прописан в моём доме. Как и на что я трачу деньги, сколько зарабатываю, и всё остальное. И да, приедет и будет здесь жить. А у тебя в этом доме прав никаких. И совать свой нос в чужую почту тоже! Ещё раз позволишь себе подобное, как и пытаться поссорить мне сыновей заявлениями, что кто-то там любимчик, разговор будет другим.

— Нормальные люди чужим в ущерб своим детям не помогают, официально этот Миша вам никто, — не сбавляла оборотов Ольга.

— Порядки можешь наводить по месту прописки, на Биорках. — Не стала терпеть я. — И физический тоже не мешало бы. А то три девки в доме, а все углы засраты. И уж не тебе рот открывать по поводу официального и нет. Ты родилась в шестьдесят третьем, третьим ребёнком в семье. А твои родители расписались в шестьдесят седьмом. И из Рязани мама твоя сбежала не просто так. Так что прикуси язык и запомни, ты здесь не хозяйка.

После этого я ушла из собственной квартиры на работу к мужу. Через два дня Костя со своей женой съехал в общежитие при заводе. Две недели не было от него ни одной весточки.

— Зять-то в Москву поехал, на экскаваторщика учиться, — как бы между прочим сообщил мне Анатолий Михайлович, столкнувшись со мной у штаба.

— Как на экскаваторщика? У него же спина, — не поняла я.

— Зато зарплата как у директора завода, — вздохнул сват.

Полночи я проходила по комнате, думая могла ли сноха специально выводить меня на скандал? Ведь теперь ей никто не мешал убеждать моего сына в чём угодно. А я любой разговор о смене работы быстро пресекла.

— Дин, он взрослый мужик. И ты не можешь всё время думать за него! — не выдержал Генка и загнал меня спать.

А утром ему позвонил один из друзей и сообщил, что отряд, в котором был и Мишка, попал в окружение и не вышел в положенное время на связь. Только к концу дня Генка позвонил и попросил срочно прийти домой. Весь день я была на грани, а вечером, когда шла домой, встретила женщину, работавшую в заводской амбулатории.

— Дина Тимофеевна, поздравляю! — радостно улыбалась она. — Сноха у вас беременная. Вы кого ждать будете? А то она ещё не определилась, кого больше хочет.

— Да пусть кого хочет рожает! Хоть вообще урода! — вырвалось у меня.

— Дина Тимофеевна, — испугалась знакомая.

— Извините, неприятности на работе. — Поторопилась я домой.

Глава 24

Муж встретил меня в тот день словами, что Михаил ранен, в госпитале, ближайшим сансамолëтом будет направлен в Москву.

— Так серьёзно ранен? — села я на обувную тумбочку в коридоре.

— Да с чего… — начал Генка.

— Перунов, не ври! — перебила его я. — Ты давно меня за дуру начал считать? Было бы что-то лёгкое или средней тяжести, его не отправляли бы в Москву.

— Осколочное, брюшная полость. — Опустил голову Гена.

— Ждём, когда? — кивнула я на телефон.

— Да, Дин. — Только вздохнул муж.

Но первым позвонил Костя. Поздоровался, как ни в чëм не бывало, спросил как дела и попросил отца.

— Кость, да, мы знаем. Уже? Когда? — по ответам мужа я поняла, что сын говорит о Мише и его ранении. — Да, мы завтра приедем. До встречи.

— Ген, а откуда Костя узнал? — спросила я.

Ну вряд ли у него были друзья или знакомые, которые могли бы иметь доступ к подобным сведениям. Объяснить мы друг другу этого не смогли.

А на следующий день, встретили Мишу в госпитале в Москве. Он лежал в маленькой, но отдельной палате, как раз на капельнице.

— Отцу сообщили или младший настучал? — улыбался Мишка.

— Не настучал, а доложил! — поправил его заглянувший в палату Костя. — Сейчас тебя прокапают и будешь есть. И глаза не закатывай. Я здесь на учёбе, вчера бегал по хозяйственным, искал мясорубку и сито, чтоб тебе суфле из отварной курицы делать. Всё как врач велел, без соли, перца и прочего.

Миша хоть и улыбался, но было видно, что ему не просто. И даже разговор с нами даётся тяжело

— А теперь выкладывайте, чего это вы такие вежливые друг с другом? — в наблюдательности ни одному из сыновей не откажешь.

— Олька с мамой не ужилась. — Хмыкнул Костя.

— Я не святая. И есть вещи, которые я ни принять, ни понять не могу! Но не думаю, что сейчас место и время для этих разговоров, — решила попытаться отложить разбор полётов я.

— Мам, а ты и не должна терпеть. — Ответил Костя. — У нас дома хозяйка ты, у нас дома свои правила. Я попытался жить вместе, мне-то дома лучше всего. Но Ольга выросла совсем в другой семье. И многое из того, что для нас нормально и правильно, для неё как красная тряпка для быка. Поэтому раз вместе не получается, я решил жить как все, в общежитии, которое предлагает завод. Да одна комнатка, да только туалет, а душ общий, да кухонка одно название. Но чтобы жить в тех условиях, которых добились вы с отцом, нужно и правила принимать ваши. А хочет сама хозяйкой быть и всё решать, будьте любезны заработать, где хозяйничать собрались.

— То есть это твоё решение? — удивилась я. — А эта новая работа? С твоей травмой?

— Мам, она не даёт о себе знать. А у меня семья, скоро пополнение. Я могу зарабатывать в три раза больше, чем сейчас. За меня об этом никто думать не будет. Да и дядя Саша Ринович обещал натаскать. — Объяснил Костя. — А за Мишку, мам, там всё неприятно, и туда даже лучше не лезть.

— Так, а что там по поводу Мишки? Очень интересно. — Приподнялся Мишка.

— Ты особо-то живот не напрягай. Помедленнее, помедленнее, братец! — хмыкнул Костя, помогая Мише сесть полулëжа, и подавая ему глубокую миску с протëртым куриным мясом и бульоном. — Родители думают, что для нас новость, что очень многие не понимают того, что мы растём вместе, и между нами нет деления, кто такой, а кто не очень.

— Пфф, я за это морды бить лет в тринадцать перестал, надоело. — Фыркнул Миша.

— И подобных разговоров от снохи мама не стерпела. А у той к этому болезненное отношение. — Костю я слушала с удивлением. — Тесть у меня человек очень интересный. Вроде и роста не высокого, и лысый давно. А как улыбаться и балагурить начнёт, любого уболтает. У него ко всему своя шутка и присказка. Видно на это бабы и ведутся. А он ходок и гуляка. Его тёща так и зовёт всесоюзный пи@досборник. У него от жены пятеро, и от соседок и в Черновицкой области, и в Белгородской, и на Алтае, и даже в Мордовии дети есть. Тёща хоть и бежала чуть что по сельсоветам, хоть и трепали тестя по всем собраниям, а толку? Некоторые бабы тоже писали заявления, чтоб на содержание детей платил. Ольга сама у тестевых родителей жила до десяти лет. А там её бабушка и прабабушка всех внуков привечали, и на жалобы тёщи отвечали, что это её проблемы. Жена сына им так, приблудная баба, а внуки это родная кровь.

— И она после этого мне говорит, как нормальные люди делают! — возмутилась я.

— У неё мать в тех детях врагов видит, и её настроила. Она так выросла. Тут ничего не сделать. — Отмахнулся Костя. — Да и в семье она одна такая. В школе училась, союзные олимпиады по математике брала. Потом уехала к дядьке в Жуковский. Дядя этот, двоюродный брат отца её матери. Всю жизнь в разведке. Это надо тётю Аню спросить. Новичкова Александра Дмитриевича она может знать. У него двое детей. Младший сын, Саша, Баумана закончил, сейчас авиаконструктор в почтовом ящике. А старшая дочь, Надежда… Короче она в институте. Всё закрыто, нигде и ничего. Химическое оружие. И что-то она там так наизучала, что добровольно отказалась от возможности иметь детей, пережила специальные операции. Для неё за детей племянницы. Она забрала двоих. Толковых, по её словам. Ольгу и Валю, которая сейчас в меде на хирургическую медсестру учится.

— Так вот как твоя жена оказалась в МГУ? — догадалась я. — Победитель всесоюзных олимпиад по математике и плюс такая протекция.

— Тёща на неё очень рассчитывала, что дочь семью вывезет. Поэтому вокруг неё и прыгала. Тесть-то хорошо выпивает и жилы рвать не собирается. Говорит, чтобы хорошо жить, нужно хорошо работать. И всем, а не только ему. Вот из-за всего этого такой результат. — Рассказал Костя.

— Кооость, — протянул отставляя пустую тарелку на тумбочку Миша. — Погоди, а Олька твоя, случайно не блондинка такая, щекастая?

— А вот надо на свадьбу к брату было приезжать! — заржал Костя. — Если ты хочешь спросить не Волковец ли, то она.

— Да ты ж обещал её в жëны не брать! Твою мать, Кость! Мне же смеяться нельзя, швы! — скривился Мишка.

— Не поняла. Чего мы не знаем? — спросила я.

— Да Женька Морпех, помните? Мы дружили, а учился он с Костей. И эти лбы, Женька, Костя, Колька, в десятом классе заявились к шестиклашкам со словами, становись мелочь, жён выбирать будем. А наш отвесил Ольге звонкого щелбана в лоб и сказал, что её в жёны не возьмёт точно, слишком умная. Она расплакалась и заявила, что ещё посмотрим, когда она вырастет. — Рассказал нам о похождениях младшего Миша.

— Вот ведь было верное решение, зачем менял? — закатила я глаза.

— Да бесила она меня тогда, отличница хренова! Вечно Нина Сергеевна задаст не пойми что на уроке и сиди решай. А если мы быстро не решали, приводила Ольгу. А потом нас спрашивала, каким образом одна девочка из младших классов может решить задачу, а весь наш класс нет. — Засмеялся Костя. — И мам… Она меня ждала.

— То есть? — спросил отец.

— С зоны, потом с армии. Письма писала, ездила ко мне. Мол, сожительница была. — Огорошил нас новостями Костя.

Глава 25

Дорога из госпиталя домой прошла в напряжённом молчании. Я немного успокоившись о судьбе Миши, переживала о сорвавшихся в сердцах злых словах. И проснулась непонятная тревога о Косте.

— Думаешь, не просто так сын озаботился большим размером заработка? — спросил меня прямо у порога Генка.

— Тоже подозреваешь? — вздохнула я.

— Одно с другим не складывается. Слишком резкий разворот. Можно на сноху списать, но Костя у нас молчаливый, но сильно себе на уме парень. — Снял китель муж. — И деньги у него есть уже сейчас. Иначе, как бы он брату отдельную палату пробил? Простой заводской электрик в военном госпитале это даже не таракан. А тут и врач сама любезность, и вокруг Мишки медсестра крутится. Может конечно и сама по себе, парни на мордашку видные. Но сомнения есть.

— Там и всё остальное хорошо заметно, особенно стоя, — фыркнула я. — Перуновскую породу издалека видно, лбы под два метра, а то и выше.

— А ты про рост? — засмеялся муж. — А я-то уже подумал, что наконец-то можешь поддержать мой казарменный юмор.

Я хотела позвонить Тосе, но Генка только пальцем у виска покрутил.

— Дин, ты сразу тогда со своими догадками в прокуратуру иди. — Вздохнул он.

Рассказала я мужу и о своих словах. Генка меня успокаивал, ну слова, ну неприятные, нехорошие. Но не на самом же деле я подобного желаю. А через две недели мы были впервые в гостях в новом жилье сына. На удивление уютном и чистом. Хотя я ожидала что-то вроде того, что видела во время знакомства с будущими родственниками.

Совсем небольшой коридорчик вёл мимо туалета с раковиной, почти нависавшей над унитазом, в маленький закуток, служившей кухонкой. Иначе и не сказать. С одной стороны раковина и стол, на котором стоит электрическая плитка. С другой холодильник и впритык к нему стол. Под ним две табуретки, чтобы не мешали проходить к окну. В комнате вдоль стены стояла полированная стенка, перпендикулярно ей, напротив окна, двуспальный диван. У окна журнальный столик на колёсиках в комплект к стенке. На нём телевизор. На полу и на стене ковры. Не шерстяные туркменские конечно, но и эти пойди достань и купи. А сбоку от дивана, вдоль внутреннего угла и за дверью уже стояла кроватка. Деревянная, не из дсп, с регулируемыми бортами.

— Какая прелесть! — восхитилась я.

— Да, мама сказала, что примета плохая, заранее ребёнку всё покупать. Но боюсь сразу всё не купим. Вот поставили, это моя тётя Надя подарила. — Улыбалась сноха.

Вообще, то ли начало отдельной жизни, то ли беременность, ей пошли на пользу. Она веселилась, улыбалась и заметно похорошела. Выражение вечного недовольства исчезло с лица. Похвасталась она и целой полкой пелёнок и других детских вещей.

— Ну, хоть вы за это не ругаетесь, — с заметным облегчением сказала она.

— Мама у тебя суеверная? — спросила я.

— Даже через край. Это выбрасывать нельзя, это пригодится, с этого угла подметать нельзя начинать, на угол не садись, чай пить нельзя, если ложку не вынул. — Перечисляла скривившись Ольга. — Всего не вспомнишь даже. Я от всех её суеверий вон, вышиванку ношу. Прабабушка сама вышивала.

— Красивая вещь, — похвалила я явно сшитую и украшенную ручной вышивкой рубашку.

— И удобная, нигде не натирает. — Кивнула сноха.

В гости мы принесли торт «Маска». Именно его любила Ольга. Разговор шёл легко, может потому, что крутился вокруг беременности и будущего малыша.

— А как назовёте? Или не думали ещё? — спросил Генка.

— Если мальчик, будет Руслан, а девочка Ядвига, — счастливо улыбалась сноха. — Мальчику Костя имя выбирал, а я девочке.

Мы с отцом только переглянулись.

— Необычное имя, — отмерла я. — А ласково её как?

— Ядя, Ядочка, — подсказала сноха. — Зато точно повторяться не будет. У нас вон по поселку уже четыре Юли гуляют в колясках.

— Ядвига, Ядвига Константиновна, — повторял вслух Генка, пока мы шли через лес домой. — Что-то… Дело конечно родительское, но по мне уж больно имя какое-то…

— Да, это ещё додуматься надо было, — покачала головой я. — Я только одну Ядвигу знаю, которая Ядвига Киевна.

— А я её знаю? Что-то не припомню. — Нахмурился Генка.

— Её все знают. Правда не по имени и отчеству, а как Бабу Ягу, — засмеялась я.

— А разве не Ягнида? — спросил муж.

— Ты только давай при снохе без озвучивания вариантов, — махнула на него я.

Вроде бури между мной и снохой затихли. Мы ждали рождения ребёнка. Новость о том, что беременность многоплодная и чётко слышно два сердца, стала огромной радостью. Выписался из госпиталя Миша. И я уже решила, что можно выдохнуть. Ну какая ему война после такого ранения?

Поэтому усиленные тренировки сына, чтобы вернуть себе прежнюю форму, меня не просто насторожили, но и напугали.

— Я должен вернуться, — прямо сказал он в ответ на вопрос. — Мам, мне покоя не даёт… Мой отряд плотно засел. Без серьёзной подмоги не вырвались бы. Ранение помню и темнота. Потом уже наш полевой госпиталь. А остальные? Безвозвратные и плен. А я как спасся? Меня почему оставили?

— Может, видели, что серьёзно ранен и решили бросить и не связываться. Тебе же ответили, что ещё двое тяжёлых было, но те мальчики… — закончить не смогла.

— Или они и не были тяжёлыми, а просто сначала в раненые, потом в безвозвратные. — Смотрел в окно Миша. — Мам, не оставляют душманы раненых. Лёгкие, средние, тяжёлые, им всё равно. Так даже лучше. Наши… Если отход, если вообще, даже шанса нет вытащить, хоть кого-то, уже давно… Лучше сдохнуть, чем в плен к ним.

— Ты матери это зачем рассказываешь? — осадил его Генка. — Может и решили, что ты труп, потому и не тронули, оставили. А наши поняли, что жив ещё и вытащили.

— Да, а душманы на всякий случай добивать не стали, в отличии от обычного своего порядка? — мрачно ответил Мишка.

Пройдя медкомиссию, он отказался от увольнения в запас. И настаивал, что причин для того, что бы его комиссовали, нет никаких.

— Хорошо, что хоть военкоматы сейчас не печами топятся, — устало рассказывал мне Генка. — А то ещё бы один с бревном на плечах бегал.

Первого сентября мы проводили Мишу. С подмосковного военного аэродрома, в составе пополнения, он возвращался в Афганистан.

Ольга уже донашивала, срок родов стоял примерно на конец сентября. Поэтому новость, что сноху увезли в роддом по скорой вечером семнадцатого, была неожиданной.

— Бывает, Дина Тимофеевна, тем более, что и беременность многоплодная. — Успокаивала меня та самая знакомая, что когда-то и сообщила о беременности снохи.

Сын пришёл вечером восемнадцатого сентября. Я решила, что он просто не спал больше суток.

— Кто родился? — с порога спросил его отец.

— Мальчик и… Девочка, — глухо ответил Костя.

— Значит оба имени пригодились, — отмахнулась от дурного предчувствия я. — А какого цвета у Ядочки глазки? Мы к знакомству серёжки купим.

— Нет Яды, мам, — опустил голову сын.

— Как? — закрыла я рот рукой, в памяти огнём вспыхнули собственные слова.

— Нежизнеспособна, — скривил губы Костя. — Сердце не работает как надо. Шумы, хрипы. Начинает плакать и задыхается, синеет. Незрелые кожные покровы, слабые сосуды. Её за ножки держали, когда горло прочищали, так синяк получился. Просто от сжатия. Врачи сказали, что она проживет от нескольких часов до нескольких суток, не больше. Нет смысла даже регистрировать рождение. Мы подписали отказ.

— Что вы сделали? — медленно уточнила я.

— Врачи принесли документы… — начал объяснять Костя. — Она всё равно уже почти…

— Ген, — непонимающе уставилась я на мужа, по давней привычке ища в нём опору в самых страшных и сложных ситуациях.

— Отказались? И хорошо. Наша будет. Дин, одевайся, я водителя вызову, — всё уже решил Генка.

— Пап, ты хоть слышал, что я сказал? Там сердце не работает! Ей врачи максимум срок дали пару дней, — произнёс в спину отцу сын.

— Даже пару дней, она будет дома, в своей семье! — отрезал Генка. — И это ваше Ядвига мне никогда не нравилось. А раз отказались, сами назовём. Алёнкой будет.

Глава 26

— Я прекрасно вас понимаю, — вздыхала заведующая детского отделения роддома. — Принять этот факт очень сложно и болезненно. Но здесь нет ничьей вины.

— Мы это принимать не собираемся, — прищурилась я. — И давайте уже закроем этот спор. Вы прекрасно понимаете, что аннулировать бумажку вам придётся. Как и отдать мне внучку. И я очень надеюсь, что ребенок сейчас не лежит между оконными рамами.

— Нет, такого ужаса у нас не происходит. И да, мне звонили. — Сняла она очки. — Возможно, я кажусь вам чудовищем. Для вас этот ребёнок наверняка ожидаемая и уже авансом любимая девочка. Для меня лишь плод. Единица медицинской статистики. Иначе у меня давно бы сердце не выдержало. Я пытаюсь вам объяснить. Во-первых, ребёнка сейчас вы забрать не сможете, только утром. Медицинское рождение произошло в семь сорок пять утра, сутки даются законом до момента, когда младенец считается рождённым. У новорождённых… Впрочем, смысла говорить в общих чертах нет. Справка о рождении даётся через сутки. Я прошу лишь дать остыть эмоциям. Я лично разговаривала и с вашим сыном, и с его женой. Поймите, у нас есть свои критерии оценки новорождённых. У этой девочки…

— Хорошо, завтра утром, так завтра утром. У вас есть свободная палата? Мы проведём ночь с внучкой, — перебил её Генка.

— Давайте я буду говорить прямо. То, что второй плод условно жив, это просто погрешность. — Устало произнесла врач. — Многоплодные беременности вопреки всеобщему ажиотажу вообще далеко не самый лучший вариант именно для детей. Потому что один плод будет доминантным, второй угнетённым. Плюсом, точнее огромным минусом сопутствующие особенности развития плодов. У двойняшек, тройняшек и так далее всегда куча внутренних смещений и прочего. Я не буду всего перечислять. Более того, оба плода родились с зубами. Хорошо заметные, выраженные верхние клыки.

— Это особенность Перуновых, а не многоплодной беременности, — хмыкнул Генка оскалившись.

Действительно, у него по отцовской линии передавалась такая особенность. И на семейных портретах можно было любоваться клыкастыми улыбками.

— А неразвитое сердце, незрелые кожные покровы, слабые сосуды, и явные хрипы в лёгких у вас тоже семейное? — перечислила врач. — К тому же, первым, как более сильный, родился мальчик. Во время продвижения он развернул второй плод. Второй ребёнок выходил плечом вперёд. Нормальные дети головой, иногда ногами. А тут просто боком. Плод пришлось разворачивать. Естественно, бесследно это не прошло. Честно, возможно, плод проживёт неделю. С вашими возможностями месяц, полгода. Если вы угробите свою жизнь и всё, что возможно направите на поддержание жизни этого ребёнка, и случится чудо, то с массой ограничений плод проживёт несколько лет. Но первая перестройка организма, любая нагрузка, начало обучения… Итог будет тот же, только вы измучаетесь сами, и ребёнка. Даже частичное обследование неутешительно. Моё заключение при выписки ребёнка от ваших связей не изменится. Нежизнеспособна.

— Посмотрим, — чуть прищурился Генка.

Для нас нашли палату, куда принесли внучку. Девочка выглядела странно, на самом деле какая-то бледно-синюшная. Хотя при упомянутой врачом родовой асфиксии должна была наоборот быть красно-бордовой.

— Я и забыл, что они при рождении такие маленькие, — рассматривал внучку Гена.

— Почему маленькая? — удивилась медсестра, которая принесла ребёнка. — Два восемьсот для ребёнка из двойни шикарный вес. Там мама порвалась вся.

В этот момент внучка начала чему-то улыбаться в своём младенческом сне. За чуть приоткрывшимися губами были видны маленькие клычки.

— Как у змейки, — засмеялся Генка. — Внучка-гадючка.

Спать мы устроились рядом с небольшой больничной кроваткой. Генка подскакивал по первому кряхтению, как по тревоге. Почти всю ночь девочка провела на руках у Генки. Впрочем, как и всю следующую неделю. Едва начав плакать, Аля тут же начинала синеть и задыхаться. Почти всё это время, мы не отходили от неё. Но находиться дома бесконечно мы не могли. У меня работа, у мужа служба. А девочка требовала ухода ежеминутно. Муж два дня ходил хмурый, явно принимая для себя какое-то решение.

В результате он отнёс недельную внучку в казарму. Солдатам он рассказал всё, как есть. Со всеми подробностями озвучил заключение врача, рассказал, что происходит, когда внучка плачет. И попросил помощи у солдат. С того дня, мы практически переселились в казарму рядом с клубом. Ту самую, которую я вначале жизни здесь видела из окна. По очереди с мужем ночевали в казарме.

Солдаты качали внучку на руках по часу. Аля вела себя достаточно спокойно, только морщилась во сне, когда её передавали с одних рук на другие. Кто-то из тех, у кого были младшие братья и сëстры, начал укладывать Алю на подушку по диагонали и качать за углы.

— Ай, не так вы делаете, — возмущался Михаил, солдат родом из Якутии.

На самом деле его имя было Мичил, но на русский манер, звали Мишей.

— Вот! — показал он письмо. — Моя мама и бабушка написали, что слабому ребёнку нужно постоянное тепло сильного человека рядом. Заботливые руки любую хворь и слабость выгладят. У меня девять братьев, а у моей бабушки семнадцать детей. И все выжили! Так что они знают, что говорят.

Аля привыкала к постоянному шуму вокруг и голосам. И уже не вздрагивала так, что дёргалась всем телом от любого громкого звука.

Над её кроваткой появились игрушки. Вырезанные деревянные фигурки. Тоже благодаря Мичилу.

— Это не просто игрушки, это звери. Какого выберет, тот и будет покровителем. Ей сильный покровитель нужен! — объяснял мне он.

Любимыми фигурками у внучки оказались лиса и змея. Их она старательно сжимала и злилась, что не получается оторвать, поэтому от злости она грызла край пелёнок.

— Всё определиться не может, — смеялся Генка.

Я ко всем этим народным верованиям относилась спокойно. Тем более, что пелёнки у Али были с секретом. Мы только приехали из роддома, когда прилетел с круглыми глазами Анатолий Михайлович, отец Ольги.

— Сват, ты уже слышал, что наши учудили? — с порога начал он.

— Тише ты, — остановил его Гена. — Пошли на кухню, поговорим.

На следующий день Анатолий пришёл снова. Принёс узел с детскими рубашечками и пелëнками.

— Это бабка моя готовила, как узнала, что правнучка скоро родит. И вышивку заговаривала, — сказал он.

— В смысле? — удивился Генка.

— Ну от детской хвори, от беспокойства. Кто их баб знает, чего они там ещё приплетают, — махнул рукой сват. — Я ж с Украины, а у нас любая баба знает, что пошептать, чтобы дитë и спало спокойно, и живот не крутило, а у соседки молоко ещё в коровьем вымени скисало.

— Дин, нам заговорëнные пеленки нужны? — спросил меня муж, после ухода свата.

— Заговорëнные или нет, какая разница? — махнула я рукой.

Ольга вернулась домой только через месяц после родов, да и то, могла или стоять, или сидеть. И медленно ходить. Рождение Али из-за того, что её разворачивали было для снохи очень травматичным. А ей ещё нужно было ухаживать за сыном. Но с Русланом помогала Люба, её мать. Сама Ольга выздоравливала медленно и тяжело, переживала, что не может полноценно ухаживать за Русланом.

— Всё из-за этой, — обвиняла она дочь, которую ни разу не видела.

Об этом нам рассказал Толя, который к нам наведывался через день. Но мне было ге до того, что там напридумывала себе сноха. Подруга и соседка, Полина Елизарова с помощью своей мамы смогла записать меня с Алей в НИИ педиатрии РАМН, к самому Рошалю.

Результаты полного обследования были не утешительные. Помимо уже известного набора, был уточнён диагноз по сердцу. Сердечная пленочка на одном из желудочков сердца, которая должна была исчезнуть сама по себе по мере развития плода, у Али сохранилась. И именно поэтому сердце ребёнка не работало как положено. Условный диагноз врождённый порок сердца и сам по себе пугал. Но помимо него ещё и слабые лёгкие, а значит любая простуда для нас была крупной неприятностью. И анемия.

После двухнедельного обследования нас выписали, поставив на учёт. Гена мог забрать нас на следующий день, и нам предлагали остаться в больнице. Но меня и Алю встретил Эдик Елизаров.

Единственный сын одних друзей и соседей женился на Кире, единственной дочери Вайниров. Кира пошла по стопам Риты, и была гинекологом, но работала в Москве. Да и Эдик был военным прокурором. Родители помогли и у молодых была своя кооперативная квартира в Москве. В которой сейчас тоже ждали появления малыша, Кирочка была на последних месяцах беременности.

Сразу как вернулись домой, Генка начал готовить ванночку, чтобы искупать внучку после больницы. Всё-таки влажные обтирания это всего лишь обтирания. А воду мелкая любила.

— Дин, а знаешь, что я заметил? — спросил меня Генка, когда укачивал внучку на ночь. — Аля на тебя очень похожа. Правда. Пока каждый день видел, вроде и незаметно. А вот вас обеих не было, соскучился, и заметил.

— Ген, а это что? — показала я на новую мягкую игрушку в углу детской кроватки.

— Я ж вас ждал, а Але вроде нравится лиса. Деревянную вон как хватает. А эта мягкая и яркая, — улыбался Генка, разглядывая спящую внучку.

Лиса понравилась, по крайней мере, Аля достаточно бодро поворачивалась в её сторону, и выгибалась черепашкой, разглядывая дедушкин подарок, когда клали её на живот.

После возвращения из больницы пришёл Костя. Неуверенно мялся у порога.

— Как она? — тихо спросил, не поднимая на меня глаз.

— А пройти в комнату и посмотреть боишься? Аля у нас вроде девочка культурная, в морду никому не плюёт, — хмыкнула я.

Первая встреча сына и внучки происходила под пристальным контролем Генки. Аля, которая кажется даже, когда ворчала, сообщая, что что-то не так, начинала улыбаться, стоило над ней наклониться, на Костю смотрела серьёзно. И начинала хмуриться.

— Кажется она не рада знакомству, — сказал сын.

— Она маленькая, а ты чужой. Она же тебя первый раз видит, — хмыкнул Генка, поднимая внучку столбиком.

Вот тут она заулыбалась.

— А чего она у вас такая волосатая? Руслан почти лысый, особенно затылок. — Заинтересовался Костя, сажая рядом с Алиной лисой здорового медведя. — Мда, крупновата игрушка. Мишка больше, чем хозяйка.

— Детский волос очень мягкий. И вытирается, если ребёнок постоянно лежит. Ещё головка может приплюснутой стать, потому что кости черепа не срослись ещё. — Объяснила я. — А Аля всё время на руках. У неё вон, три роты нянек.

— Маленькая она какая. Родились с Русланом одинаковые, а он крупнее. — Заметил Костя.

— Да, вес мы плохо набираем. Кушать не хотим, да? — начал ворковать над девочкой Генка. — Ничего, скоро с ложечки начнем кормить, тогда уже не отвертишься.

Глава 27

Почти перед самым новым восемьдесят четвертым годом произошло и ещё одно неожиданное знакомство.

Продукты в часть для обеспечения солдат и в детский сад привозились напрямую из совхоза. Мясо, молочка, овощи. На водителя и сопровождающего выписывался одноразовый пропуск. Всё, что привозили, сдавали по накладным на склад части или нашей садовской завхозу. Уже потом повар распределяла, что куда. Меня это не касалось. Поэтому я сильно удивилась, когда ко мне заглянула завхоз и сказала, что сопровождающая груз, просит пройти в кабинет.

— Добрый день, — поздоровалась я, когда в мой кабинет зашла девушка.

Я попыталась найти что-то знакомое, но эту девушку я точно видела впервые. Вряд ли бы я забыла обладательницу столь яркой внешности.

— Здравствуйте, — открыто улыбалась девушка. — Я Татьяна, старшая сестра Ольги. На свадьбе меня не было, помните?

— То что не было помню, — разглядывала я Таню. — Но говорили, что вы с мужем не смогли прийти из-за пополнения в семье.

— Да, третий сын как раз родился, вот может хоть сейчас девочка будет, но на всякий случай зову Александром, — засмеялась она, накрыв рукой уже хорошо заметный животик.

Я прекрасно помнила, что и сам Анатолий, и его жена говорили, что Ольга всех сестёр во всём обошла. И по уму, и по внешности. Поэтому старшую сестру снохи я сейчас рассматривала с удивлением. Среднего роста, с высокой и пышной грудью, даже сейчас, на последних месяцах беременности, был заметен крутой изгиб от талии к бёдрам. Белокожая, с приятными щёчками, даже материнские узкие губы её не портили. Тем более, что первым делом взгляд цеплялся за необыкновенно яркие и сияющие зелёные глаза и настоящую буйную гриву кудрей, настолько ярко-огнëнного, рыжего цвета, что казалось будто и в помещении стало светлее. И вот я готова была поспорить с тем, что Ольга красивее старшей сестры.

— К вам так просто не попасть, а у вас девчонка растёт. А у нас с мужем две коровы и кролики. И творог, и кефир я сама делаю. Маленькой всё лучше домашнее кушать, чем покупное. Я сама уже скоро дома сяду, а муж у меня сможет два-три раза в неделю для племянницы привозить. — Объяснила она причину своего появления. — Вот здесь молочка, кефир, творог и молоко. А здесь отдельно мясо кролика, отдельно печень. Я своим мальчикам с трех месяцев печень отвариваю и перетираю. Бульоном пожиже разбавлю и хорошо. А это свекровь передала, это не пить, а девочку купать.

Тканевый мешочек с ярким ароматом трав меня вообще не удивил. Мне самой мама прислала целую посылку с такими запасами. Взглянув на часы, я пригласила Таню в гости. Оказалось, что её ждёт муж на кпп. Пришлось звонить Гене, чтобы решил вопрос с пропуском новых родственников. Пока мы с Таней шли к нам домой, с заходом в казарму за Алей, к нашему дому успел подъехать красный москвич. Машин тогда было совсем немного, и каждая бросалась в глаза. Так что в окнах около дома заметно колыхались занавески.

Увидев меня с внучкой, к нам на встречу пошёл и Генка. Из машины вышел муж Татьяны, внутри остались три мальчика. Василий хоть и был невысокого роста, всего на полголовы выше своей жены, но каким-то невероятным образом казался крупным и строгим, если не сказать суровым.

— Василий, — представился он, протянув Генке руку.

Смуглокожий, черноволосый, с крупными чёрными глазами, ровной густой бородой, он меньше всего ассоциировался с именем Вася.

— Давайте поднимемся, чаю попьём, — пригласила я.

Двое мальчиков выбрались из машины сами.

— Иван, Дмитрий, а это, — Василий чуть приподнял третьего на руках. — Алексей.

Два старших мальчика были похожи на папу, а вот младший уродился в рыжеволосую маму. И вели себя мальчики спокойно и скромно. Але мальчишки явно понравились. Она быстро перевернулась на живот, трогала пальчиками подставляемые мальчиками лица, а потом опускала головку и смеялась. У всех мальчиков на запястьях были плетёные ленточки из разноцветных шерстяных нитей. Одну такую заприметила Аля.

— Это свекровь моя плетёт, — пояснила Таня.

— Я из приречья, а мама из таборных. Просто замуж вышла за оседлого. Но всё равно вот в таких мелочах вольная жизнь проявляется. — Белозубо улыбнулся Вася, разом объяснив свою внешность.

Приречьем здесь называли небольшую деревеньку расположенную по склонам трёх оврагов, по дну которых бежало несколько речушек, чуть дальше собирающихся в одну. Там раньше было место, где вставали табором цыгане. После революции и гражданской, некоторые из них стали оставаться на круглый год. Выросли небольшие домики. А в шестьдесят пятом по этим местам проложили межобластную трассу. Эта дорога отсекла совхозные земли от местного очень старого кладбища на краю леса. Частично заняв её территорию.

Но по старой традиции на краю приречья иногда появлялись странного вида домики палатки. Ещё лет за десять до рождения внучки я такие видела. Частенько пришлые играли свадьбы с местными, осевшими, цыганами. Так случилось и у родителей Василия. От них он и унаследовал внешность. Сам работал бульдозеристом в карьере, жена на ферме.

После рождения первого мальчика, Вася и Таня при поддержке Анатолия и родителей Васи, взяли коттедж. Землю давал совхоз, с кирпичом помогал завод, а вот строить сами. А у Василия отец каменщик, как и два его дядьки, да сам Василий младший из пяти сыновей. Да двоюродные братья. Нужды в помощниках не было. И к рождению третьего ребёнка, Таня с мужем сдали совхозу квартиру, получив сертификат на право приобретения мебели, и встали в очередь на машину.

— Вы на Ольгу внимания не обращайте, это бабка материна ей на уши присела, мол, дворяне, голубая кровь, прабабка графиней ходила, прадед в Крымскую воевал, — вздыхала Таня. — Вот характер поперёк всех и показывает. Вечно всех жить научить старается. Одумается ещё. Да от людей стыдно станет.

— Да уж, — смеялся Генка после ухода гостей. — Тут евреи, тут украинцы, тут цыгане, у меня валашцы с шамахами. Не родня собирается, а Советский Союз в миниатюре.

Новый год мы встречали с семьями двоих сыновей.

— Страшненькая какая, — со стороны смотрела сноха на Алю. — И руки, ноги как веточки.

Аля, словно испугалась, начала морщиться и кряхтеть. Генка тут же подхватил её на руки, успокаивая. Мурча что-то про то, что дед никому в обиду не даст, и что за кое-кем ещё мальчишки бегать устанут.

А вот Руслан настойчиво тянулся к сестре. И даже уснули они в одной кроватке. Правда единственная из троих детей, Аля без десяти двенадцать начала кряхтеть, сообщая, что проснулась. Встретив с нами праздник, внучка спокойно отправилась спать.

— А то придумали, без неё праздновать, — усмехнулся Генка, возвращаясь за стол.

Он вообще при возможности не спускал Алю с рук. С ней разглядывал звёздное небо, и смотрел на зимнюю вьюгу за окном. С ней стоял, наблюдая за весенней капелью и первыми летними ливнями. Он же показал внучке первую грозу. Аля стояла, опираясь на оконное стекло, поддерживаемая дедом и ждала каждую молнию, а потом начинала смеяться и топать ножками по подоконнику. Она очень рано начала пытаться ходить. Стояла, шатаясь и старательно ловя равновесие, плюхалась на попу, и задумчиво хмурилась, разглядывая свои ноги, упирая при этом руки в бока.

— Ну это у неё точно от тебя, — хохотал Генка.

К следующей зиме Анатолий где-то достал совсем малюсенькие валеночки. Гена их для мягкости отбил молотком. А ещё, Толя, который был и охотником, и скорняком, принёс к началу декабря для внучки шапку и шубку из лично добытых прошлой зимой лис.

— Неть! — закрывала голову руками, не давая снять шапку после примерки Аля.

И бежала прятаться к Генке.

— Где тут мой лисёнок? — смеялся муж.

В результате, уже к новому году, на вопрос, где лисёнок, внучка стучала себя по груди и кричала: «Иись».

Она очень живо что-то лепетала на своём детском непонятным. Мы только по схожести звучания догадывались, что предметы начинают получать у внучки обозначения. Видев Генку, она всегда склоняла голову на бок, улыбалась и произносила «деда». Деда млел и тут же тянул руки. Любая каша была бякой, кушали которую мы исключительно с уговорами.

— Ну, лисёнок, деда просит, — сюсюкал Генка.

Я у внучки была исключительно Дина, и никак иначе. Гроза была восторженным бабах, падение чего-то просто бах, купание называлось плюх, а любой солдат обозначался как няня. К новому году у нас было больше двадцати простых слов и обозначений в словаре.

К новому году готовились не только мы. Но и наши друзья. Елизаровы и Вайниры впервые шли на новогоднюю ёлку в клуб в качестве дедушек и бабушек, а первого января дочери Эдика и Киры, Оксане, исполнялся ровно год. Девчонки долго друг к другу присматривались.

— Ава, — ткнула пальцем Оксана в любимую игрушку Али

— Ись, — поправила её Аля.

А когда на празднике Аля, а следом за ней и Оксана тихо сползли со стульчиков, куда мы их посадили, и наверное думая, что мы их не видим, ползком отправились под ёлку, где уселись в обнимку с подарками, мы все дружно решили, что девочки возможно подружатся. А Эдику и Кире пришлось столкнуться с напором родителей, желающих, чтобы внучка росла в части, а не приезжала в гости раз в год по праздникам.

Раз в три месяца мы с Алей ездили в Москву на лечение. Операцию делать было опасно, ждали, когда девочка окрепнет. Но микротоки, ультразвук, всё, что могло помочь избавиться от мешавшей сердцу плёнки, мы делали.

— Мама решила пожить у нас. Очень её впечатлило, как полуторагодовалая внучка марширует, — рассказала я мужу, помогавшему мне снять пальто.

— Конечно, пусть приезжает. Места вдоволь, — улыбался отчего-то очень довольный муж.

— Ты чего такой довольный? — спросила я.

— Да ничего, просто так. Настроение хорошее. — Не признавался он.

— В звании что ли повышают? — попыталась угадать я.

— А что, женой полковника ходить надоело, решила генеральшей побыть? — засмеялся Генка. — Просто… Дин, ты звонить и предупреждать о своём приходе перестала. Совсем. За полгода ни одного звонка.

— Давно понял? — тихо спросила я, замерев в его объятиях и наблюдая, как Аля вытряхает из пелёнки завёрнутую в неё куклу, расстилает на полу и, поставив посередине ногу, пытается намотать пелёнку как портянку.

— Да сразу, — поцеловал он меня в затылок. — Больше не ждёшь, что опять?

— Надеюсь, что нет. И никуда уже не исчезнешь. — Вздохнула я.

— Да куда ж я денусь? У меня вон, внучка портянки наматывать не умеет, — засмеялся за моей спиной Генка.

Глава 28

Лисёнок вроде начала выправляться. Последние кардиограммы наконец-то начали давать положительную динамику. Появились положенные ребёнку щёчки. Да и бледность уже не так бросалась в глаза. Девочку давно нужно было постричь, но мне было жалко, я только срезала длину, оставляя волосы внучки до плеч.

— Первый волос нужно состричь, в ноль! — ворчала мама.

В результате мы договорились, что делаем первую официальную фотографию Али, и сразу идём стричься.

— О! Это что за первый день призыва? — встретил нас Генка.

Всегда улыбающаяся внучка только хмурилась и молчала. От зеркала она старательно отворачивалась, а я чувствовала себя виноватой. Особенно, когда фотограф привёз готовые портреты. Мама, приехавшая к нам, как она сказала «доживать век» и за правнучкой присматривать, а то та, того и гляди, дедову кобуру напялит и пойдёт в военное училище поступать, постоянно что-то Альке рассказывала. И при этом не переставала аккуратно расчёсывать.

— Мам, ты зачем просто так гребнем водишь ей по голове? Там же и волос нет. Ёжик один, — улыбалась я, наблюдая за тем, как внимательно внучка слушает мамины рассказы.

— И чего? Сидит ребёнок спокойно, слушает, любопытничает. Я сейчас ей расскажу, а потом пойдём гулять, будем знакомые травки искать. Да, Алечка? — спрашивала она у Али.

— Да, ба, — кивала внучка. Ей такие игры нравились.

А потом в часть пришло пополнение. Новобранцев после карантина в обязательном порядке ещё раз стригли в ноль. Алька, как всегда бегающая по казарме, в этот раз успокаивала солдат.

— Не плачь, вырастут, — повторяла она смешно картавя.

Выговаривала она не все буквы, и ещё половина звуков западала, поэтому с полутора лет, мы уже ходили к логопеду. Благо, что у меня в садик пришла жена одного из офицеров. Вот она малышам выправляла речь и ставила дикцию.

— Аля, чего ты его успокаиваешь? Он теперь смотри какой красивый! А то лохматый ходил. Вот пока лохматый был и надо было плакать. А сейчас уже всё хорошо, — объяснял ей один из старослужащих. Вечером нам об этом со смехом рассказывал Генка. Внучку ещё долго убеждали, что после стрижки все солдаты становятся красивые. Мы с мамой резали салат, Гена дожаривал котлеты.

— Лисёнок, ты чего притихла? — крикнул Гена, сняв сковороду с плиты. — Иди к нам.

— Сяз, — звонко крикнула внучка и прибежала.

Начиная ото лба и почти до макушки, только-только отросший на пару сантиметров ёжик волос, был выстрижен почти под ноль.

— Гена, котлеты! — первой отмерла мама.

Генка опомнился и вернул сковороду на плиту, а то у него чуть котлеты не пол не посыпались.

— Алечка, а… Это ты зачем сделала? — сел он на корточки перед внучкой.

— Касота, — показала она рукой на свою голову.

— Ага, — посмотрел на меня Генка.

С этого дня всё, чем можно было остричь волосы было убрано. Но ситуации это не изменило. Стоило волосам закрыть уши, как внучка моментально умудрялась остричь себе волосы. Мама умудрялась заплетать ей какие-то невероятные косы, я в жизни бы не предположила, что на длине три сантиметра это возможно. Гена приносил ленты под каждое платье. Но внучка вбила в голову, что лысая голова это красиво, и всё. Мама только усмехалась.

— Узнаю породу, — выразительно смотрела она на меня. — Это ни одним воспитанием не выправить!

На лето к дедушкам и бабушкам привезли Оксану. Она своё имя выговаривала плохо. Но и это проблемой не стало. И почти сразу порядок по казармам наводили Аля и Ксана. Часто в гости приезжали Таня с Васей, четвёртый ребёнок у них родился мальчиком. В совхозном посёлке детская площадка была очень скромной и маленькой. Поэтому ребята были в восторге от детского городка у нас перед домом. И каждый раз, едва приехав в гости, утаскивали обеих девчонок на улицу. На лето к дружной компании присоединилась и Света, хоть и была старше девочек, но год разницы роли особо не играл.

Костя приходил в гости с сыном, но без снохи.

— Вот и не верь после этого в особую связь между близнецами, — кивнул на Руслана и Алю Генка. — Растут врозь, а смотри как он в сестру каждый раз вцепляется.

Это действительно было забавным зрелищем. Два маленьких ребёнка играли на ковре в кубики или фигурки животных. И более крупный и бойкий мальчик время от времени отвлекался от игры и чмокал сестру в щëку или висок, каждый раз всем сообщая, что это его Аля.

— Авка! — показывал он на фигурку собаки из подаренного внучке Геной набора «домашние животные».

— Бабака, — поправляла его Аля, тоже произнося неправильно.

А мы сдерживали смешки. Аля полностью копировала то, что делали мы. Я обычно показывала ей фигурку и несколько раз произносила название, потом она повторяла. Играя с Ксаной или Русланом, она повторяла те же самые действия.

Потом в гости начала ходить Аля. Её забирали на выходные Таня или Анатолий. После одних из выходных у других дедушки и бабушки, трёхлетняя внучка, вернувшись домой, выложила на кухонный стол рублей десять монетками.

— Алечка, а это ты где взяла? — спросила я.

— Запата, — гордо заявила мне внучка, регулярно видевшая, как Генка выкладывает на стол свою зарплату.

— А как же ты столько много заработала? — показательно удивилась мама. — Это за что такие деньжищи платят?

— За слова, — рассказала нам внучка.

По мере рассказа, мы с мамой переглядывались, а Генка ржал, как тот конь. Не зря видимо нас в начале его карьеры поселили в конюшне. Оказалось, Толя, «полечил зубки», как мы поняли просто выпил, и развлекался, отправляя внучку к своей жене с обзывательствами. Любовь Фёдоровна откуда-то вернулась и стояла среди соседок о чём-то разговаривая. В этот момент к ней подбегала внучка и громко говорила то, чему её учил Толя. Благодаря чему внучка выучила новые для себя слова. Такие как с@ка, старая бл@дь и прочие. За каждый такой поход к бабке с новым словом, Анатолий отдавал внучке рубль со словами, что она его честно заработала. А внучка, привыкнув, что её деда приходит и кладёт деньги на стол со словами, что принёс зарплату, гордо продемонстрировала нам свой первый заработок.

На следующий день у нас должен был приехать фотограф в садик, а потом фотографировать солдат у знамени части. Генка с утра наглаживал малиновое платье с аппликацией уточки на груди. А я старательно навязывала на коротких волосах внучки бант из такого же цвета ленты.

А потом, проводив фотографа в штаб, где он должен был фотографировать солдат, я увидела Анатолия.

— Анатолий Михайлович, а можно вас на пару слов? — позвала я.

— Не-не-не, Дина Тимофеевна, — подтянул он патронташ. — Мне уже на обход минут пять как пора.

— Да я надолго не задержу, — настаивала я.

— Сватья, не старайся. — Засмеялся Анатолий. — Я же с Украины, а наши мужики с детства знают, что когда их бабы так ласково зовут на пару слов, особенно чужие, то надо тикать. И побыстрячку. Тем более, что я заранее знаю, за что разговор будет.

— Отлично, — кивнула я. — Зачем?

— А чего? Ну, выучила внучка пару крепких, что с того? В жизни пригодится. — Засмеялся сват. — А то девчонка такая тихая и спокойная растёт, что вырастет и поволноваться не успеем.

Почему-то эта простая фраза заставила почувствовать неприятный холодок.

Светлым весенним днём мама зашла ко мне на работу, просто поговорить ни о чём.

— Пойду, подремлю после обеда, — улыбалась она, собираясь домой, и вдруг обернулась у самого порога кабинета. — Видел бы отец, какие вы выросли, какими вы стали.

Когда я пришла домой, в квартире было тихо и свет нигде не горел. Мама ушла тихо, во сне. Аля несколько дней ночевала у Вайниров. Мы не хотели, чтобы девочка видела все скорбные приготовления. И после похорон было очень сложно объяснить, куда делась её ба.

— Она очень долго жила и очень устала. И ушла туда, где её ждал мой папа и моя бабушка, — рассказывала я, вместо мамы расчёсывая волосы внучки.

— А ей там хорошо? — хмурилась Аля.

— Конечно. Там она снова молодая, красивая и полная сил, — успокаивала я.

Через несколько дней мы с сёстрами были на кладбище, а внучка была в гостях у родителей Ольги.

— Тётя Дина, тётя Дина! — с криком затормозила чуть не врезавшись в оградку передним колесом велосипеда Света, самая младшая сестра Ольги. — Там Альку на скорой увезли!

Мы сорвались следом, Вася, за которым помчался недавно вернувшийся с армии Володя, единственный сын Анатолия и его жены, отвёз нас в больницу. Едва мы появились, нам сообщили, что девочка в реанимации с ожогом гортани и верхних дыхательных путей. Ситуацию осложняла явная аллергическая реакция.

— Что произошло? — спросила я.

— Я виноват, — просипел почти чёрный Анатолий.

— А я сейчас расскажу, — с непонятным каким-то довольством и чуть ли не с улыбкой влезла его жена. — Этот алкаш, с утра попёрся в город, молодую зеленуху продавать на афганец. И когда обратно ехал, зашёл в рюмочную, деньги же при себе.

— Заткнись, стервь. Иначе богом клянусь, овдовею! — рявкнул на неё муж. — Хоть бы ради приличия свою улыбку жабью спрятала! Выпил я, пока автобус ждал, смотрю, девки стоят. Соплюхи, лет по пятнадцать-шестнадцать. И курят. И так это мерзко со стороны… Я никак из головы не мог выбросить. Приехал домой, чай сделал. Внучке шоколадку привёз. Она ручки помыла, сидит рядом со мной, чай пьёт. Я по привычке, курить же ещё лет в десять начал, когда партизанил, скрутил газетку, насыпал махорки. Я сигарет не признаю, только наш табак, украинский. В козью ножку вставил, сижу дымлю. А Аля берёт, сворачивает обёртку от шоколадки и тоже вроде как сигарету тянет в рот. Я давай ей объяснять, что это плохо. Вот я курю, и бросить не могу. А на самом деле и зубы желтеют, и вонь, и горькая гадость. Ты, мол, попробуй, какая это горечь, я тебе врать не буду. Протянул ей самокрутку и говорю, вдохни.

— Ты нормальный? — еле выдавила я.

— Она задыхаться начала, побледнела, вздох сделать не может. Валька наша прибежала, она ж в хирургии работает, хоть и медсестра, а всё медик. Она что-то там делать начала, скорую велела вызвать, — продолжал он.

Спасло Анатолия только то, что вышел врач, а потом я осталась с внучкой. Реанимация, больничная палата, потом Москва, где восстанавливались после произошедшего. Вернулись домой мы с Алей только летом, и не надолго. Нам предстояло пройти первую операцию на сердце. Внучка за прошедшие месяцы вытянулась и сильно похудела. С портретом, сделанным всего несколько месяцев назад, совсем стала непохожа. Зато научилась внимательно слушать врачей с таким серьёзным видом, что даже врачи начинали улыбаться. Возвращаясь домой, мы с Генкой заехали в фотоателье. Внучка как была в обычном жëлтеньком платье, вроде домашнего, и наскоро подстриженными обычными канцелярскими ножницами волосами, так и попала на фото. Зато, чтобы появился тот самый взгляд, я ей вслух читала назначение врачей.

В день нашего приезда разразилась очень сильная гроза. Командование части в таких случаях по тревоге поднималось на дежурство. Любой намёк на пожар нейтрализовали мгновенно. Я закрутилась по дому, и то, что Али нет дома, заметила не сразу. Я не могла вспомнить, испытывала ли я ещё когда-нибудь такой страх.

— Я верну! Щас найду! — заверила меня Ксана, ведь первым делом я побежала искать внучку к её подруге.

Оказалось, что две эти хитрюги, прознали о солдатском лазе под забором около Хитрого посёлка. По нему солдаты уходили в самоволку в соседние посёлки. А наши внучки, когда все думали, что они спят и старались не заходить в расположение, сбегали через поле к десятку огромных дубов, оставшихся от Романовских дубрав. Старые необхватные деревья, растущие на небольшом холме посреди поля действительно выглядели сказочно. А мы, находя по карманам резные листья и жёлуди ни разу не придали этому значения. В части тоже дубов хватало.

Не смотря на ливень, сменивший грозу, Генка как был в плащ-палатке, чуть ли не бегом сорвался на Романовское поле. Вскоре он вернулся с замёрзшей и промокшей внучкой на руках и весьма озадаченным видом.

Аля рассказывала, она хотела просто погулять под грозой, а не смотреть из окна. Она бегала, стараясь угадать с какой стороны сверкнёт. И решила, что дома и деревья мешают, поэтому, чтобы поиграть с грозой убежала на поле. А когда устала бегать, то спряталась от дождя под дубами. Почти сразу она услышала шипение и треск, а потом впереди увидела очень красивый шарик.

— Как костёр, только в воздухе. — Напугала она нас описанием. — У меня волосы стали шипеть и стояли вот так! А шарик знакомился, показывал разные цвета. Красный, оранжевый, жёлтый, розовый и много других. А потом ушёл. Спрятался в землю.

— Там рядом с дубом действительно пятно выжженой и пропечëной земли. И такой горячей, что когда я пришёл от неё пар шёл от разошедшегося ливня. — Рассказал Генка.

На следующий день мы ходили уже все вместе, чтобы посмотреть место ухода в землю шаровой молнии, как мы понимали.

А во всей части, пока внучка старательно изображала красками тот самый шарик, по периметру обновляли основание бетонного ограждения.

Впереди нас ждало первое хирургическое вмешательство.

— Удивительно, — сообщил мне врач после предоперационного обследования. — Так мешавшая нам плёнка видимо достаточно истончилась и порвалась. Нам нужно не удалять её, а зачистить, чтобы остатки не создавали эффект эха для сердечных шумов. Это если по простому и не научным языком.

Для этого в грудную клетку вводили во время операции специальные инструменты. После этого под грудью у внучки навсегда остались шрамы от проколов.

— Теперь нам нужно будет сердечко тренировать! Чтобы было сильное, крепкое и перестало болеть! — провожал нас врач.

Вот только радовались мы недолго. Руслан, сбегая со ступенек веранды в заводском детском саду на встречу маме, поскользнулся и упал. Во время падения, он проломил висок об угол ступеньки. Скорая довезти внука до больницы не успела. Сноха буквально сходила с ума. И обвинила она в произошедшем Алю.

— Это всё из-за неё! Она должна была умереть! Она родилась почти мёртвой! — давилась визгом и рыданиями Ольга. — Но вместо неё судьба забрала сына! Ненавижу! Никогда ей этого не прощу.

— Мам, пап, — уговаривал нас Костя. — Не слушайте её сейчас. Она не в себе. Поймите, ребёнок и на глазах…

— Кость. Это горе. Это страшно. И я в себя прийти не могу. Но набрасываться на девочку и кидаться такими обвинениями? Тебе жену может в больницу положить? — я была в ужасе. Горе не сплотило нас с семьёй младшего сына, а словно развело ещё больше.

Сын и сам был чернее ночи и словно постарел лет на десять. Поэтому мы с Генкой решили, что истерика снохи нас не касается. А к лисёнку мы её в таком состоянии не подпустим.

Глава 29

Жена младшего сына совсем замкнулась в себе, словно мира вокруг не существовало. Ни с кем не разговаривала, постоянно плакала, молча, глядя в стену. Перестала следить за собой и заниматься домом. В это время им с сыном как раз выдали от завода свою, отдельную квартиру. Но Ольга на это почти не обратила внимание. А появившаяся у неё привычка сидеть на подоконнике только пугала Костю.

Он пытался показывать жену врачам, отвозил её в Москву, на станцию метро «Динамо». Прямо говорить о психиатрических расстройствах было не принято, но при упоминании НИИ или больницы на «Динамо» все понимали о чём речь. Был период, когда сын просто делал вид, что ничего не происходит и всё нормально. Пытался жить обычной жизнью, надеясь вернуть у жены нормальное восприятие действительности. Но вскоре оставил эту затею, потому что Ольга не просто не начала возвращаться к жизни через повседневные дела и заботы, а вообще не могла даже точно вспомнить, когда она ела и что.

— Поставлю тарелку, она сидит и смотрит, словно сквозь неё. Говорю, ложимся спать, она просто из положения сидя, ложится на бок. Пытался… То ли с куклой, то ли с трупом. Она даже не реагирует. — Признавался в одно из нечастых появлений сын. — А она как?

Дочь он редко называл по имени. И смотрел на неё всегда то ли с грустью, то ли с чувством вины. Аля это замечала, но к отцу особенно не тянулась. Только иногда жаловалась нам с Геной.

— Опять он так смотрит, — хмурилась внучка.

— Как так? — уточнял у неё Генка.

— Как хулиган в мультфильме, после того как ему уши надрали и заставили извиняться, — отвечала Алька. — Вот! Как Буратино, когда понял, что он деревянный дурак и всё испортил!

Внучка очень рано научилась читать. И возле неё всегда была толпа ребятишек, которым она читала вслух или пересказывала прочитанное. Память у неё была хорошая. В четыре года она запоминала стихотворения после трёх-четырех повторений. Сказки в её рассказах мешались с мифами и историей. Мне казалось, да так наверняка и было в силу возраста, что она не отделяет историю от сказки.

Бывало порой, что уезжая в Москву по партийным делам, я оставляла девочку на работе у подруги, в архиве исторического музея.

— Бабушка, а ты знала, что были настоящие цари? Знала? Иван Грозный не из сказки. Он правда жил! — с восторгом рассказывала она однажды после очередной поездки. — И он был поэт, как Пушкин. Только тогда это называли псалмы. Он их сочинял! Я его письма видела, мне в руках дали подержать стекло с ними!

— Лёша, у Маринкиной башни останови в Коломне, — попросил солдата-водителя Гена, подмигнув внучке.

Когда мы приехали в город, он взял Лисёнка на руки, и пошёл к старому озеру внутри сохранившихся стен древнего Коломенского Кремля.

— Помнишь, у Грозного был помощник и ближайший соратник, тот, кто возглавлял личную охрану царя, — рассказывал внучке муж. — Малюта Скуратов. Говорят, что Григорий родился и вырос в этих местах. Точно это неизвестно, но его родственница, будущая жена Ивана Грозного и царица, Марфа Собакина, точно коломчанка. И по описаниям, недалеко отсюда стоял терем её отца, а сама она с нянями и служанками любила отдыхать на берегу Блюдечка. Так до сих пор называется это озеро.

— А почему тогда башня Маринкина, а не Марфина? — показала на торчащую башню внучка.

— Потому что Марфа не имеет к ней никакого отношения. А названа она по имени Марины Мнишек, жены двух царей Лжедмитриев. — Засмеялся Генка, неся внучку обратно к машине.

— Как это двух? Ей одного мало что ли было? — нахмурилась Алька. — И как это сразу два мужа? Она сразу обоим есть готовила?

— Нет, сразу двух мужей у неё не было. Это жён у одного мужчины в некоторых странах может быть несколько сразу, — объясняла уже я.

Но идея о нескольких мужьях плотно засела в голову ребёнка.

— Это удобно! Один работает, второй дома помогает, — доводила она до меня свои детские рассуждения.

— Они ругаться будут, — пыталась объяснять я. — И так нельзя, а то у кого-то будет много мужей, а кому-то не достанется.

Аля вообще часто задавала вопросы, которые ставили меня в тупик, а Генку веселили.

— Почему к Бабе-Яге все едут грязные, голодные и ночь? — спросила она как-то. — Днём за советом приехать нельзя? Тем более, если она такая страшная, днём же не так страшно, как в темноте, правда?

Генка чуть не поперхнулся чаем, а потом долго шутил, что видать не так страшна была Яга, что к ней советоваться с ночёвкой ездили, да всё богатыри и царевичи.

— Очень смешно, — хмурилась я. — Особенно если учесть, что девочка ассоциирует себя с отрицательными персонажами. У неё любимые герои Дюдюка, Шапокляк, Баба-Яга. Да она плакала когда посмотрела мультфильм про Горгону!

— Так она не просто так заступается, — отмахивался Генка. — Она же верно говорит, что жила Горгона на необитаемом острове, никого не завоёвывала, это к ней лезли всякие. Горгона защищалась. Справедливо.

Уезжая на Байкал, я оставляла мужу десяток указаний, но он только хмыкал и кивал, напоминая, что уж со своей Чернобуркой он точно справится, а нет, так у него в части пять полных рот нянек, а зарплата и должность позволяет купить внучке очередную книжку со сказками или мифами, а не грабить книжный магазин.

Именно в тот раз, в восемьдесят восьмом, во время отдыха на Ольхоне мы с сёстрами нашли трёх почти задохнувшихся котят.

— Девать их некуда, — вздыхала я. — Да и Аля давно просит. Они с подружкой уже всю живность в части замучили своим желанием поиграть.

— Да у Али по желанию целый зоопарк, хочешь конь, хочешь волк, — засмеялась Анна. — Даже скалятся по команде.

— Солдат, изображающий кого-то, это не то же самое, что котёнок или щенок, — пожала плечами Тося.

Встретив как-то сестёр, приехавших в гости, я зашла вместе с ними на почту. Всё равно было по пути. И мы дружно наблюдали, как солдат уговаривал Алю сходить в военторг, на лавочках у которого сидели молодые девчонки.

— Аля, пойдём в магазин. Шоколадку купим, — подкупал он внучку.

— Я с тобой идти не хочу, — улыбалась мелкая капризуля.

— А с кем хочешь? — спрашивал парень.

— С волком, с настоящим, чтобы рычал! — заявила ему внучка.

— Да ты знаешь, как я рычу? Ни один волк так не может! — засмеялся солдат.

Всю дорогу до магазина он изображал рычащего волка.

— Пойдём, — хохотала я. — Спасать беднягу.

— Пфф, — фыркала Аня. — Не думаю, что он нуждается в спасении. И спасибо тебе явно не скажут. Внучка у него похоже за козырь в общении с девушками.

Котёнка, названного Баюном за красивое и громкое мурчание, я везла в птичьей клетке. Рисковать, как Аня, неся на руках в толпе народа в аэропорту, я не стала. Впрочем, Аля уже в машине вытащила его к себе на колени. Ласки досталось и Аниному Лихо. Тот бедняга, неожиданно получив столько внимания сразу, воспользовался моментом и заполз к Ане на плечи, плотно закрыв глаза.

— Трусишка, — засмеялась Аня, погладив котёнка.

Зато Баюн похоже был доволен. Он выгибался и ласкался, громко мурча на всю машину. Вскоре наш ждала и радостная новость.

Невестка начала неожиданно полнеть. Сначала сын списал всё на её состояние, но потом всё-таки вызвал врача. Так как выросший живот шевелился сам по себе. Диагноз был недвусмысленный. Беременность, и по срокам в середине октября, то есть через два-два с половиной месяца, должен был появиться ребёнок. Эта новость смогла сделать то, чего не добился ни сын, ни специалисты от психиатрии. Сноху словно подменили. Уборка, ремонт, обстановка квартиры.

И лично ею связанные сарафанчик из ярко-оранжевой шерсти и синий свитер с высоким горлом для Али. Она даже стала приходить в часть и гулять с дочкой.

А в начале сентября Гене дали путёвку в Ялту, в санаторий имени Чехова. Мы сначала хотели отказаться, но Костя уговорил нас оставить Алю у него с Ольгой.

— Родится ребёнок, и неизвестно, как там будет. А пока хоть в гостях побудет. Вы же её уже почти два года никуда не отпускаете, после того, как она из гостей от тестя в больницу попала. — Убеждал он нас. — Ну что может случиться? Я точно самосад не курю.

Отпустив внучку к родителям, а квартиру оставив на кота и соседей, мы уехали. А когда вернулись, оказалось, что случиться может что угодно.

— А Аля не может уехать, — заметно переживая сказал нам сын. — Она в школу пошла.

— Зачем? — не поняла я.

— Учится она там, в первом классе. — Удивил нас Костя ответом.

— А как она там оказалась? Какая школа, ей восемнадцатого только пять будет, — не понял Генка.

Оказалось, что Алю именно отводили в садик дня три. А потом, как и все местные детки из старших групп, она ходила в сад и домой сама. Тем более, что и надо было от пятиэтажки пройти через двор школы и попасть прямо к воротам детского сада. Но Але в садике было скучно. Зато понравилось играть с ребятами со школьного двора.

— Они мне говорят, мы в школу, у нас уроки. — Рассказывала нам внучка. — Я их спрашиваю, а что вы там делаете. Они мне, мы учимся читать, считать и писать. Я их послушала и говорю, что я всё это умею, пойдём в эту вашу школу. Я раз пришла на уроки, второй. Потом Валентина Алексеевна отвела меня к директору, там ещё и другие учителя были. Меня попросили почитать, посчитать, что-нибудь написать. Сказали, что я пишу печатными буквами и не той рукой. Пришлось объяснять, что я и другой могу, просто левой удобно. Потом мы разговаривали о природе, почему есть времена года, какие признаки. Ну я им и объяснила, как мне дедушка, что есть бесконечное пространство, космос. Там есть звëзды, астероиды, планеты. Вот мы живём на планете Земля, которая вращается вокруг одной единственной звезды, Солнца. Но ещё ведь Земля вращается вокруг самой себя. Ну и до конца так. Когда я закончила рассказывать о полюсах, и о том, что не везде есть четыре времени года, директор и Валентина Алексеевна решили идти ко мне домой. Я им сказала, что пока они могут прийти только к моим родителям.

— Они пришли и сказали, что девочка прошла педагогическую комиссию, и мол, готова к школе. — Продолжил сын. — Я сказал, что мы не собирались отдавать девочку в школу. Что у неё проблемы с сердцем и скорее всего мы будем на домашнем обучении. Но в любом случае, раньше восьми лет вести в школу не собирались. А мне директор, Евгения Николаевна, говорит, что если только сразу в десятый. А пока ей уже в первом делать нечего, ей будет скучно, и это проблема. Мы решили попробовать. Если что, всегда можно снять с обучения.

Внучку мы конечно забрали. Гена сначала решил возить на своей машине, а потом пошёл узнавать, сколько в части школьников.

— Вот я не пойму, — возмущался он. — Допустим, что абсолютно всё, я контролировать не могу. Но родители могут прийти и сказать, у нас дети, столько-то человек, два раза в день, в любую погоду идут через лес в школу и обратно. Давайте решать что-то!

— Ну так всегда ходили. И наши мальчишки, — напомнила я.

— Так это когда было? Ты ещё Ломоносова вспомни. Тот тоже на учёбу аж из Архангельска в Москву ходил, — отмахнулся муж.

В итоге, отвозить и забирать детей стал небольшой автобус, приписанный к части. Форму для Али прислала Валя, младшая сестра Ольги, которая училась на хирургическую медсестру. Она вышла замуж за курсанта-танкиста и вместе с ним уехала служить в ГДР. Второй комплект, а также фартуки и целый десяток воротничков и манжетов, ей сшила Ирина.

Вот тут и вылезло воспитание ребёнка в казарме. Аля сама пришивала себе пуговицы, и воротнички с манжетами.

— Подшиву сложнее пришивать, — фыркнула внучка, откладывая форму.

— Чего? — переспросила я.

— Ну, бабушка, подворотничок! Ты что, не знаешь? — поинтересовалась Аля.

— Нравится тебе в школе? — расспрашивал её Генка.

— Конечно, — кивала Аля.

— Жаль, конечно, если придётся перестать, — хитрил Генка. — В школе же форма. И бантики обязательно. А ты волосы стрижёшь. Что делать будем?

— Будем отращивать, — тяжело вздохнула внучка.

Постепенно она привыкала к распорядку. К её занятиям, которые мы ввели, после операции, добавилась учёба. У неё не было ни одного свободного дня. Помимо школы были танцы, фехтование, верховая езда и игра на фортепиано. У неё идеально стояла рука, она легко запоминала ноты и соотносила их на клавишах. Но у внучки совершенно не было слуха. Уроки сольфеджио доводили её до слëз.

— Дин, зачем? — вздыхал Генка. — Ну, не хочет и не дано.

— А что ей дано? С тобой по полевым мотаться? — отвечала я. — Ген, сколько ты ещё пробудешь в армии? Уже все сроки прошли, не сегодня, так завтра передашь свою должность другому. И игры закончатся. А Аля научится усидчивости и поймёт, что нет такого понятия «не дано». Что она всего может добиться старанием и трудом. А упрямства ей и так не занимать!

Учения были настоящей головной болью. С трёх лет Чернобурка не пропускала ни одного полевого выхода. Впрочем, как и её подружка. У той даже был нарукавник с красным крестом и армейская медсумка. Лечила она правда сбитые колени и локти Альки, но как говорил наш замполит, пути были явно намечены, и в семья обозначился явный перевес в сторону медиков.

А после того, как ей позволили самой дать команду к залпу на учениях всего округа, так как командовал ими Генкин однокурсник и друг с генеральскими погонами, я думала, что вообще её из окопов не заберу. Поэтому, когда начинался полевой выход, по боку шло всё, и школа, и танцы, и фортепиано в первую очередь.

Зато мы подсказывали солдатам текст присяги, без ошибок называли детали автомата и бегали на занятия по оказанию первой помощи.

Двадцать пятого октября у младшего сына снова родился ребёнок. Косте исполнялось ровно тридцать лет. И родившегося мальчика, сноха назвала тоже Костей. Наблюдая за тем, как она буквально вьётся над внуком, я с обидой сказала, что если бы она хотя бы половину этого внимания уделила в своё время Але, то многое сложилось иначе.

К концу первого класса к нам начал приходить Анатолий с просьбой отпустить внучку с ним.

— Моя бабка просит, хоть раз живьём увидеть. Ей сто лет в обед, без преувеличения. — Просил он. — Сам отвезу, сам привезу обратно. До конца лета девчонка будет здесь.

А я, вспомнив вышитые пелёнки, переданные для внучки от той самой бабушки, не смогла отказать в просьбе.

Глава 30

Чернобурка вернулась только в конце июля, проведя чуть больше двух месяцев у родственников Анатолия. Тёмные волосы внучки так выгорели на солнце, что казались русо-рыжими. На носу высыпали конопушки, а я впервые видела внучку загоревшей. Солнце она переносила очень плохо, бледная кожа мгновенно сгорала и облезала.

А главное, за два месяца внучка заметно поправилась. Квартира снова наполнилась звонким смехом, немного возбуждённым во время рассказов голосом внучки, и всем тем, что я привыкла считать жизнью.

Рассказов было много. Аля многое замечала, сравнивала, а вернувшись, рассказывала нам. И рассказать было что. У Анатолия была огромная семья, со своей историей, со своими обычаями, со своей памятью. И Аля, несмотря на то, что оказалась там впервые, была неоспоримой частью этой семьи. Её там ждали, с ней знакомились. Старались понять, что за новый побег появился у старого дерева.

— Там столько родственников, что надо прям у крайнего деревенского забора кланяться и говорить, мол, здравствуйте родственники, — смешно округляла глаза внучка, — А то обижаться будут, что вот к ним перше, а мы роднее.

Как и каждый ребёнок, Аля быстро впитывала всё, что её окружало. После каникул в Черновицкой области в её речи появились украинские слова и та непередаваемая интонация, что навевала воспоминания о воспетых Гоголем местах.

— Дед Толя меня сразу повёл к своей бабушке. Представляешь? Бабушка моего дедушки? — делилась внучка. — Та обниматься, ой, Толик приихал, соколик. А потом меня увидела и давай причитать, что я совсем плохенька, як их Настя. Я сначала не поняла, с чего это я сразу плохая, если я только зашла и ещё ничего сделать не успела? Оказалось, что это в смысле худая, слабая. Бабушку ту зовут Гардения Яковлевна. Это если по бумагам, а так все говорят бабка Городянка. Я спросила сколько ей лет, а она мне такая, ой, да кто их эти года считает. Вот родилась где-то в девяностом. Представляете? Это она про тысяча восемьсот девяностый. И знаете как она по дому носится? У меня голова кружиться начинала за ней смотреть.

— Так получается ей почти сто лет? — прикинул Генка.

— Вот она и говорит, что не сегодня так завтра помирать, всё боялась, не дождаться, когда я приеду. А ещё у неё на чердаке гроб стоит. На всякий случай, чтоб если что, а всё уже готово. И не сбитый из досок, а вытесанный из огромного бревна. Встаёт бабушка Городянка очень рано, потому что помирать скоро, хоть на солнце напоследок наглядеться. Дома убирается каждый день. И зановесочки крахмалит, и двор чисто-чисто подметать надо. А то ведь вот помрёт, придут люди, а у неё бардак дома и хата небелëна. И погреб земляной во дворе полон. А то ведь если помрёт, то чем люди поминать будут? А ещё у неё узел лежит. Полотенца такие длинные, руки вытирать, и гроб в могилу опускать. — Перечисляла Алька.

— А то помрёт и ничего нет? — сдерживая смех спросил Генка.

— Конечно, где бегать и искать? — кивнула внучка. — А ещё она меня постоянно кормила! Я до двери дойти не успею, а она уже зовёт кушать. Я ей говорю, что люди кушают три раза в день. Завтрак, обед и ужин. Ну если маленькие или в санатории, то ещё полдник и кефир на ночь. А не постоянно. Тем более, что я только что покушала. Я ей говорю, что ты ж меня как поймаешь, так кормить. А бабушка Городянка мне, мол, то люди. Люди пусть хоть голодают, её это не касается. А внуки это внуки, а то вот она помрёт, а я буду помнить, как у бабушки голодная бегала. И когда это я поесть успела, если на столе ничего нет. Я говорю, да ведь только что пирожки с молоком съела.

— А бабушка? — уже даже мне стало интересно.

— Рукой махнула и говорит, с каких пор пара пирожков и глоток молока едой считается, — вздохнула внучка. — Меня даже ребята предупреждали. Мы на пруды, где рыбу разводят пойдём рыбачить, сидим, никого не трогаем. Кто-нибудь бежит, говорит, Алька, тикай. Там бабка Городянка по ярку с узелком идёт, сейчас поймает, кормить тебя будет!

— Подружилась с местными? — спрашивал Генка.

— Ну как сказать, — замялась внучка.

— Да как есть, — ждали продолжения мы.

— Там полдеревни родня, всех не пересчитать. Но как это позволить чтоб свою ридную и обижали? Но и как новая родня себя поставит, тоже интересно. — По виду внучки мы сразу поняли, что пай-девочкой она явно не была. — Вот приехала я, а через несколько дней танцы. А местный клуб, большой такой дом, в конце улице и немножко на холме. Повыше остальных домов. И знаете что? Этот дом ставил Яков Макарович, отец бабушки Городянки, сам строил. А потом их раскулачили, дом и имущество отняли, деда Якова и его жену отправили на Соловки, там мама бабушки и умерла. Сама бабушка тогда болела сильно, инфекцией. Даже жила отдельно во времянке. Вот эту времянку и побоялись тронуть. А маме моего деда Толи, бабушки Анне, пришлось идти замуж в пятнадцать лет за местного лодыря и дебошира. Там в деревне через дом, у кого родственников в ссылку услали. А те кто приходил раскулачивать, да чужое добро делить, тоже в деревне живут. Мне это бабушка Аня рассказала, чтобы я знала с кем можно здороваться, а с кем нельзя. Потому что они нам враги.

— Какие ещё враги? — удивился Генка. — Это сколько времени прошло, тех кто виноват и нет уже наверное. Вот это память.

— Дедушка, бабушка нам с сёстрами, а у меня их там аж три штуки, рассказывала, что она носит имя в честь далёкой свой прабабки, Гардении Добшенской. Она была из польской знати, шляхты, из очень богатой семьи. Она осталась сиротой после очередной эпидемии, и жила в монастыре, где воспитывалась и обучалась грамоте, счëту и языкам. А за имуществом следил её опекун, сводный брат её матери. Когда она выросла, опекун велел ей выходить за него замуж. Гардения отказалась, тогда он обвинил её в колдовстве. А она действительно старалась помочь тем, кто жил в замке и не допустить разгула заразы вроде того, во время которого осталась сиротой. — Спешила рассказать нам внучка. — Отец Насти, это моя сестра, был в Польше, в Кракове. Там в музее лежит среди прочих и приговор королевского суда на Гардению. Её должны были сжечь в городишке, недалеко от её замка. А опекун передав большую сумму золотом из наследства Гардении, остальное получил за донос. Только на тот город напали казаки, а что это за казак, что красивой девки испугается, пусть и ведьмы? Кошевой отказался от своей доли дувана, а себе забрал Гардению. Та в слëзы, как же мол так? Из шляхты, а замуж голодранкой пойдёт в одном исподнем. Атаман Михаил не сразу понял, когда это он жениться решил, но к тому времени, его казаки с помощью Гардении взяли её родной замок. Хватило и ей на богатое приданное, и добычу казаков удвоить. А опекун как раз свадьбу своего единственного сына праздновал. Так вот, в подарок та, первая Гардения попросила у мужа, чтобы он отплатил за её приговор её родне и предателям-слугам. Казаки связали всех, кто выжил, гостей и самовольных хозяев замка заставили сесть за столы, прибили им руки к столешнице, облили всё маслом и подожгли. От замка Добшенских остались только обгорелые руины. А атаману как-то не с руки было отказываться от честной свадьбы. Приданное-то получается взял. И это всё помнят, а случилось это около тысяча четыреста девяностого года. Так что память там хорошая.

— Ага, верю, — посмотрел на меня Генка, незаметно кивая на внучку. — Какая хитрая оказалась полячка.

— А что ей было делать? Заступиться некому, пришлось самой, — вздохнула, явно повторяя чьи-то слова, Аля.

— А тебе эту жуткую историю зачем рассказали? — не поняла я.

— Чтоб знала, какие люди могут быть. Чтоб сильно не спешила доверять. И чтобы запомнила, что сдачи дать это долг и необходимость. Для примера. — Пожала плечами Аля. — Или вот, чтобы знала, как делать не надо. Вот у той, давней Гардении, был сын. Отбили казаки у татар пленников, среди них были две девочки, сëстры. Младшая, тихая и напуганная, прижилась у Гардении в доме, а потом и замуж за Андрия вышла. А старшая всё хотела отомстить за гибель родителей. И всё говорила, что татары для турок стараются, это те их науськивают. Ей помогли попасть в Османскую империю, и стать наложницей. Много людей рисковало, чтобы она попала к султану. Она должна была дать медленный яд наследнику, и убить самого султана. Её кожа была намазана специальным маслом с ядом. А она вместо этого, вышла за него замуж и родила ему ещё шестерых детей! Предала всех, получается и память семьи. У бабушки Гардении есть несколько книг, где учёные пишут о том времени. Мне дали их почитать, чтобы я знала, как относятся к чужакам и предателям везде и всегда. И чтобы не вздумала за нерусь замуж идти.

— А не рано тебе о замуже думать? — засмеялся Генка.

Но как-то неискренне. Разговоры, которые велись с девочкой, нам обоим не понравились. Как минимум в делении людей на тех и не тех. А вот эта память кто кому и когда насолил, возведённая почти в абсолют, и вовсе насторожила. Вернувшись к разговору о походе на танцы, мы узнали, что наслушавшись о периоде раскулачивания за несколько дней, внучка уже знала кто тут кто.

— О, смотрите кто на танцульки пришёл в наш клуб! Стервь московская, — крикнул местный заводила и хулиган на пару лет постарше Альки.

Мальчик оказался из тех самых «врагов», да ещё и родственники его хорошо поживились на имуществе раскулаченных.

— Ну, для голыдьбы может и клуб, где за вход деньги платить надо, чтоб посмотреть, как нормальные люди жили, а я в дом собственного прадеда пришла, — зло язвить Аля тоже умела, просто в части редко колючки показывала.

— Ты кого голытьбой назвала? — подлетел к ней мальчишка.

Дело было при всём народе, ведь молодёжь танцевала позже, а перед вечером для взрослых развлекалась детвора.

— Тебя, — спокойно ответила Аля. — У тебя дед и трое его братьев в рубахе, что в доме моего прадеда забрали, жениться шли. Только в твоей семье она была праздничной, а мой прадед в этой рубахе на поля ездил, батраков проверять. Так что ты по заборам в портках поосторожнее прыгай. А то раскулачить больше никого не выйдет, а в чëм твои младшие ходить будут, если порвëшь?

Такого поворота никто не ожидал, тем более от мелкой шестилетней девчонки. Взрослые пошли жаловаться на приехавшую из Москвы гостью.

— А бабушка Городянка им и говорит, а что, разве не по делу сказала? Вроде ничем не соврала, — рассказала Аля о том вечере. — А потом я Глеба довела, и мы подрались. Правда, потом я помогала ему стирать его рубашку и зашивала. Но его мама всё равно заметила, и ему всыпала. Пришлось нам на пару идти на маслобойню, семечки из голов подсолнечника выбивать. Зато ему к школе новую рубашку купили. Гулять-то летом можно в том, что испортить не жалко, а хорошие вещи нужно беречь. Только я его всё равно дразнила, что вот опять без нашей семьи он бы без рубашки ходил.

— Но больше-то не дрались? — спросила я.

— Неа, он больше не обижался. Только угрожал, что вырастет и сватов пришлёт. А я ему, милости просим, у нас в части бетонный забор в три метра высотой и в два ряда, а посторонним вход в часть запрещён. Так что я и знать не буду. И на кино вместе бегали, на «Неуловимых мстителей». Глеб меня потом кнутом бить учил, чтоб с щелчком.

— С козырей зашёл жених- то, — подмигнул мне Гена. — И всё?

— Нет, мы к его дядьке на пасеку лазили. Дядя Слава показал ему, где можно мёд брать, а куда лезть нельзя. И мы соты воровали и лопали. А ещё мы целовались. Но замуж за него я всё равно не пойду. Нечего было деда Якова раскулачивать. Мне ж с ним здороваться нельзя. А как же я тогда, замуж выйду и с мужем не здороваться? — засмеялась Алька.

— Ты смотри, прямо Монтекки и Капулетти по-украински, — хмыкнул Гена.

Внучка рассказывала, как она помогала старой бабушке. Та сумела превратить помощь по хозяйству в игру. Да и самой Але было интересно. Хоть у бабушки давно была газовая плита, и баллоны с газом привозились регулярно, она готовить на газу не любила. А ребёнку да настоящая печь, да борщ и щи в горшке, как с картинок из книжки.

Домой внучка привезла и небольшое полотенце-рушник. Девчонка сама его вышила под присмотром бабушки за два месяца. И это занятие ей понравилось. А чуть позже вылезла и ещё одна часть летней истории.

Мы с Геной как всегда обсуждали прошедший день, Аля внимательно слушала, потом мы, выслушивали и про её день. Я жаловалась на какой-то конфликт в городе. Мы с Геной решили не копить деньги, а купить внучкам по кооперативной квартире. Вот с собрания кооператива я и приехала.

— А чего ты переживаешь, бабушка? — пожала плечами Аля. — Придумай сказку, где она будет злым и плохим героем. И расскажи. Ты же в детском саду работаешь. Всё, что надо само к ней пристанет. Это меня так бабушка Городянка научила.

— Это что за ведьминская какая-то наука? — удивился Генка.

— Деда, ведьм не существует. Если не понарошку, вот как мы с бабушкой Городянкой играли, когда она учила меня приворотное зелье варить. А остальное это глупость, суеверия и недостаток образования! — выдала нам внучка.

— А это тебе так бабушка Городянка сказала? — спросил Гена.

— Да, я её спросила, правда ли что она ведьма, она сказала, что это всё слухи и безграмотность, — кивнула Чернобурка.

— А что за зелье такое приворотное? — задала вопрос я.

— Самое надёжное, — засмеялась озорница. — Щи и борщ!

— Ты мне лучше скажи, ты почему пошла выяснять ведьма твоя бабушка или нет? — заинтересовался Генка.

— Да меня ребята в деревне дразнили. Мол, ведьма уйти на покой и умереть просто так не может. Вот меня и привезли. — Залезла к нему на колени Аля. — Я им говорю, а чего из местных не выбрали? Тут и дочка, и внучки, и племянницы, и правнучки есть. А Глеб мне говорит, что среди местных с таким гадючьим характером, чтоб бабкиному под стать был, не нашлось. Вот и пришлось московскую гадюку привозить. Я ему говорю, что а я в Москве не живу. Я из области. Так что я подмосковная. Он мне сразу, что я подколодная, вот так правильно. А я говорю, вот всяких подзаборных мы спросить забыли, как правильно.

— Часто вы так с этим Глебом разговаривали? — спросила я видя, что Генка опустил голову, пряча смех.

— Да всегда, — сразу ответила внучка.

— Ну, это точно к сватам, — уже не скрываясь заржал Гена.

Восемьдесят девятый стал особенным для нас годом. Через неделю после возвращения внучки, мы с Геной сидели на балконе и наблюдали, как Ксана и Аля по очереди преодолевали лесенку в детском городке. Девочки висли на руках, и меняя руки, перемещались с одной стороны лесенки на другую.

Я волновалась. Буквально несколько минут назад позвонили с КПП, что приехал Перунов Михаил Геннадьевич, а пропуск у него давно просрочен. Миша одним из последних покидал Афганистан, в конце зимы восемьдесят девятого. И почти сразу отправился на новое место службы, в Псковскую дивизию ВДВ. И вот наконец-то приехал домой.

— Как будто время назад отмоталось, один в один, только форма другая, — тихо произнесла я, заметив появившегося из-за поворота сына.

Аля с Ксаной тоже его заметили и замерли.

— Дядя Миша! — закричала Алька, зная его только по фотографиям и рассказам. — Дядя Миша приехал!

Она сорвалась и побежала прямо по траве. Миша резко развернулся и чуть присев, подхватил племянницу на руки, подкинув вверх. Отчего Алька радостно завизжала. Поймав Лисёнка, Миша усадил её на руку. Аля представила свою подружку. Ксана улыбалась, помахала рукой и побежала в соседний подъезд.

— Бабушка, дедушка! Смотрите, кого я привела! — раздалось вскоре звонкое из коридора. — Я его сразу узнала! Дядя Миша, а ты меня как узнал?

— Ты на маму очень похожа, — улыбался Миша.

— Я? — удивилась Алька. — Нет, я на неё не похожа, я красивая!

— Так я же про свою маму, — не сводил глаз с девочки Мишка. — Про твою бабушку.

Это была любовь с первого взгляда. Миша мгновенно прикипел к ребёнку. Наблюдая за тем, как он возится с девочкой, было проще простого поверить, что она его дочь, а не Костина.

Глава 31

Почти все две недели своего отпуска Миша не отходил от Альки.

— Мам, мы за малиной, — только и слышала я периодически из коридора.

— Мам, мы за ромашками, — предупреждал Миша.

— Васильки будут, тоже берите, — смеялся Гена.

— Мы с Лисëнком за лисичками, — забирал перочинные ножи из ящика стола сын. — Мам, вечером картошечки сделаешь?

За ужином Миша возмутился, что как это, девчонке считай шесть лет, а она до сих пор на велосипеде кататься не умеет.

— Завтра поедем в город, заедем к Игорю, и купим тебе велосипед. — пообещал Михаил Але.

— Не выйдет, дядя Игорь со Светой сам завтра приедет. Я похвасталась, что умею суп варить, вот он обещал приехать попробовать.

— Сообщила Аля. — Деда, а какой варить? С курочкой или мясом?

— Правда, сама суп можешь сварить? — удивился Миша. — А не рано ещё?

— Такова бабская доля, — вздохнула внучка. — Так бабушка Городянка говорит. — Просто пока я одна к плите не лезу.

Вечером мы с Геной развлекались, наблюдая за тем, как Аля готовит к завтрашнему приезду ещё одного дяди и сестры угощение, а Миша за ней присматривает и помогает.

— Мясо нужно подморозить, чтобы тонко нарезать, соломкой. — Озвучивала то, чему научилась у бабушки и мамы Анатолия Аля.

— Куда ложку в рот! Я ей накипь снимаю! Её теперь в общую кастрюлю нельзя, новую давай, — командовала, стоя на стуле внучка.

Принесённые из леса грибы отмыли и отварили. Часть оставили на картошку. А часть поставили обжариваться, рядом подрумянивалась порезанная Михаилом на тонкие полосочки говядина. Грибной бульон дважды процедили, и запустили в него картошку. После туда отправились грибы, мясо и обжаренная с луком морковь.

— Давай я, — предложил Миша, когда Аля натирала морковь на крупной тëрке.

— Нет, ты быстро трëшь, и стружка выходит короткая. А нужна длинная, — старательно водила морковью по тёрке внучка.

Соль, перец и лавровый лист добавлял Генка.

— Мам, она правда готовит! — сын был заметно удивлён.

— Учится понемногу, — улыбнулась я.

Интерес внучки к домашним делам, мы с Геной охотно поощряли. И неважно, что самим проще и быстрее, девочка училась. И пусть уборка в комнате занимала у неё полдня, делала она её сама и на совесть. Гена потом ходил и проверял, точно так же, как делал это в казарме.

— Мишка прямо не отлипает, — с улыбкой наблюдала я за сыном и Алей с Ксаной, при поддержке дяди бегающих по бревну на детской площадке.

— Лечится, — тихо ответил Генка. — Война это страшно. Этот след страшнее чумы. И он как язва! Со временем только шире и больше. Дети, это единственное, что способно справиться с этой заразой. Просто дети, это самый светлый и яркий символ жизни. И в Альке Мишка нашёл лучшее лекарство. Пока она рядом, память о войне спит.

Велосипед Але Мишка купил через день. И уже вечером учил Лисёнка и Ксану кататься. Страховочные колёса он сразу открутил. Ксана освоила эту науку чуть быстрее, чем Аля.

— Просто смотри вперёд и быстро крути педали! — подсказывала она.

Зато Алька первой научилась поворачивать не останавливаясь.

Приехал и Костя. Навестить нас и Алю, и встретиться с братом. И хотя вроде всё было нормально и правильно, некоторое напряжение чувствовалось. Когда же Миша и Костя вдруг решили «пройтись», я почувствовала, что добром эта прогулка не закончится.

— Дина, — прибежала чуть позже Полина Елизарова, у которой квартира была за нами, и окна выходили на обратную сторону, за дом. — Там твои мальчики сейчас похоже драться начнут.

Я бросилась к окну, но застала уже разгар ссоры.

— Это просто была ошибка! — резко ответил на что-то Костя.

— А у тебя всё просто! Одного не пойму, как у нашей матери, появился ты? Мама чужого нагуляша приняла, выростила, я себя чужим никогда не чувствовал. А ты от ребёнка отказался, потому что у неё там что-то не так? — кипел Миша. — Просто ошибка! У тебя всё просто ошибка! От дочери отказался, просто ошибка. Присел по убойной статье, тоже просто ошибка. А не до х@ра у тебя просто ошибок?

— Не тебе меня моими ошибками попрекать! — схватил за ворот брата Костя. — Если бы не та ошибка, то вот лично ты уже лет семь гнил бы в выгребной яме у талибов с отрезанным носом и яйцами!

— Чего? — тоже схватился за рубашку брата Мишка. — Ты из этих что ли? Вот как ты тогда узнал?

— И что, что из «этих»? Лучше было бы матери на твой изуродованный труп смотреть? — рыкнул в ответ Костя.

— Погибших привозили в цинковых гробах, и вскрывать не давали. Так что ничего бы никто не увидел. И я офицер, я выбрал присягу и погоны. А не крыса, как ты, что для бандюков оружие с войны скупала. И за яйца мои не переживай. Даже если б и отрезали, я мужиком от этого быть не перестал бы. В отличии от тебя! — тряс брата Миша.

В этот момент к ним подбежали Аля с Ксаной, успевшие набрать в таз, в котором мы мыли полы воды. И вдвоём выплеснули на Костю и Мишу.

— Так бабушка Городянка делала, когда коты драться начинали! — с неожиданной злостью сказала Аля.

— Малышка, ты чего? — мгновенно обернулся Миша.

— А вы чего? — дрожащий голос выдавал испуг внучки.

— Взрослые иногда решают неприятные вопросы. И ругаются, когда иначе нельзя. — Ответил ей Миша, поднимая девочку на руки и отворачиваясь от Кости. — Просто есть поступки, которые нельзя совершать, понимаешь?

— Это из-за того, что я у бабушки с дедушкой живу? — я замерла у окна, понимая, что видимо и до внучки доходят какие-то разговоры. — Ну и хорошо. Вот у всех есть родители, а у меня дедушка и бабушка. И мне родители не нужны. Ну раз они есть и приходят, то и ладно. Мне посидеть с ними не трудно, а бабушка с дедушкой радуются. Чего из-за этого драться?

— Это тоже просто? — спросил Миша у Кости, явно намекая на озвученное отношение девочки к родителям.

Больше Костя и Миша даже не разговаривали, хоть и сидели за одним столом. Гена похоже как я пытался понять по услышанным обрывкам всю картину. Спасали положение Аля, Света и Игорь, которые без умолку разговаривали со всеми по очереди. Ссора между двумя сыновьями так и осталась нерешённой. Но я надеялась, что всё-таки они помирятся.

— Мам, он тоже не прав! — сказал Костя, когда я попыталась поговорить с ним на эту тему. — Все выживали. Кто как мог!

— Но не участвуя же в воровстве оружия во время войны! — нахмурился Генка.

— Пап, прям из окопов выгребали! — оскалился Костя. — Ты вообще не в курсе, что и как происходило. Той армии, что победила в Отечественной, давно нет. Это только такие мамонты как ты, ещё в каких-то иллюзиях. И так, для справки. С армейскими связывались только полные отморозки. Потому что кидалово сплошное. А большая часть трафика шла через полевых командиров.

— То есть через тех, с кем воевал твой брат, — напомнил ему Гена.

— Да. И через них же о своих договаривались. И выкуп передавали. И ребята, афганцы, которые раньше Мишки вернулись, сами через этих же командиров, с которыми воевали, своих пленных вытаскивали. И договаривались, чтобы хотя бы раненых оставляли. — Со злостью ответил Костя. — Про этого вояку в своё время тоже вовремя сообщили.

— Как? — спросил Генка тем тоном, который сыновья хорошо знали и переставали спорить.

— Я во время отсидки подружился с Ахатом, он с Кавказа. Его семья курировала один из путей. Я ещё в самом начале просил за Мишкой присмотреть. Отцу Ахата, Афзалу и сообщили, что тот, про кого он говорил, ранен и нуждается в транспортировке. Первую помощь, чтоб он вообще выжил, ему моджахеды же и оказывали. Потом уже нашим передали. — Узнавали мы подробности той давней истории.

— М-да, — вздохнул муж. — Мишке тяжело будет это узнать. Виноватым себя будет считать перед теми, кто погиб.

— Вот и не х@р ему это знать! — отвернулся Костя. — Я сделал правильно. Я о своей семье думал! А он мне брат, у него даже фамилия давно уже наша. Хочет морду воротить, ну пускай. Посмотрим ещё. А я что, должен прощения просить за то, что он выжил?

— Это они в тебя такие упрямые. Причём все, — посмотрел на меня с грустной улыбкой Генка. Чуть позже, когда мы немного успокоились, мы решили просто ждать. Пройдёт время, сыновья немного остынут, поговорят и поймут друг друга. По крайней мере, мы на это надеялись.

Август диктовал свои правила. Мы собирали ягоды на варенья, закатывали компоты и соленья. Год был урожайный на яблоки, и мы думали куда это всё девать.

— А давайте мочëными сделаем? — вдруг предложила внучка. — Я рецепт знаю! У бабушки Городянки они самые вкусные в деревне. Её все просят рассказать, а она только руками машет, и говорит, а чего их там мочить? Покидал в бочку, водой залил, и в подвал. А на самом деле не тааак! Пшенички нужно, и сахара, и корень хрена, и листья чёрной смородины. И яблоки кидать нельзя, сорвал с дерева, помыл и аккуратно положил. А то битое место забродит!

— А где мы пшеничку возьмём? — поинтересовалась я.

— На поле, — не поняла сложности Алька.

— Поле колхозное, — напомнил внучке Генка.

— Неа, всё вокруг советское, всё вокруг моё! — засмеялась Аля.

Последнее время они с Ксаной о чём-то шушукались, что-то обсуждали. Но стоило зайти в комнату, как оказывалось, что они играют в куклы. В те самые, что были куплены ещё при рождении, и до этого момента спокойно сидели в нарядных платьях на комоде.

— Мне кажется, что наш Штирлиц провалил все явки и пароли, — вернулась я на кухню, где мы пили чай с любимым Геной вареньем из лесной ягоды.

— Война у них, с казармой артиллерии. — Хмыкнул Генка.

Оказалось, что из ближайшего артиллерийского училища к нам в часть перевели отчисленного курсанта. Ему, чтобы засчитали срок срочной службы, в армии оставалось дослужить четыре месяца. Парню двадцать один год, почти четыре года училища за плечами. И приехав сюда дослуживать, товарищ решил, что он здесь пуп земли. Приехал он сюда как раз в начале лета, пока Аля была в гостях, а Ксана ездила с родителями в гости в Самарканд. И кто в местных казармах главный парень не знал. Соответственно, решив как-то вечерком уединиться с девушкой в курилке, он обнаружил там двух девчонок, использующих в свободное время беседку, как наблюдательный пункт за штабом. На вопрос, что они тут забыли, парни тут же прилетел ответ, что он забыл вне казармы в восемь часов вечера. За непомерную любознательность, вчерашний курсант вывел обеих девочек из курилки за уши, и наградил поджопником. Наблюдавшие за этим делом с крыльца казармы солдаты посмеялись, предупредив самоуверенного товарища, чьи внучки. А девчонки обиделись.

Командование части в лице командира, замполита и начфина, до сведения которых случившееся довели уже утром, заняли выжидательную позицию.

— Ждём, когда внучки придут и пожалуются. Должны же они научиться понимать, до какой границы они справятся сами, а где уже нужно применять силу старших. — Сказал Генка.

— Бабушка, мы гулять, — предупредила Аля.

— Интересно, — хмыкнул Генка.

— Что именно? — поинтересовалась я.

— Пока не знаю, вечером расскажу. — Потëр ладони муж.

— А как вы определили, что война идёт? — заинтересовалась я.

— Во-первых, на следующий день, точнее вечер, в казарме артиллерии, начали происходить странные вещи. Кто-то неизвестный, поменял в щитке при входе провода. Там две секции. Одна от входного звонка, а вторая это от учебной тревоги. Чтобы если нужны занятия именно для артиллеристов, не включать общую на всю часть. Так вот, приходят весь вечер к казарме девушки, друзья, солдаты из других рот, звонят в дверь, а им на встречу две роты артиллерии в полном составе по тревоге. — Рассказал Генка.

— Ну не девочки же! Откуда бы им знать… Подожди! Алишер! — вспомнила я.

— Да, сын майора Усманова, который ловит нашим хулиганкам птичек, ёжиков и ужей. А ещё лучший среди тех, кто ходит на станцию юных техников. — Кивнул Генка. — А вчера, Рита вдруг обнаружила, что пропал клей. Такой в тюбиках, который Ольгина сестра нам из Германии присылает. А в казарме у артиллеристов вдруг все дверцы тумбочек приклеились к самим тумбочкам. И берёзовые листья к плитке на крыльце.

— Таак… А почему ты решил, что сегодня что-то будет? — засмеялась я.

— Пятница, вечером солдаты идут в клуб. А ещё, мы вчера у Вайниров обсуждали, что сегодня после обеда, пока у солдат час отдыха, будет общая тревога по части. Знаем об этом мы трое, ну и Аля с Ксаной, которые очень тщательно раскрашивали вчера картинки на кухне Вайниров. — Подмигнул мне Гена.

Наш разговор прервал стук в дверь.

— Дин, — стояла на пороге растерянная Полина. — У тебя нет пары яиц? Решила блины поставить на вечер, смотрю, яиц нет. А я вроде точно помню, что десяток был.

— Я пошёл, — подмигнул мне Гена.

Пересказав наскоро историю Полине, я решила тоже прогуляться до казармы артиллеристов. Полина, естественно забыв про блины, позвала Риту Вайнир, и мы втроём отправились к казарме. Девчонки были тут, как ни в чём ни бывало, сидели на бортиках курилки. Солдаты отдыхали, к вечеру они начистили сапоги, а чтобы в казарме не пахло гуталином, выставили сапоги на бетонную отмостку вдоль стены казармы.

Пришли командир, замполит и начфин. Дежурный по части побежал в штаб. Вскоре по части раздалась сирена тревоги. Солдаты кто в дверь, а кто в окно вылетали за сапогами. Вот первый подбежал, схватил сапоги, рванул обратно… И чуть не упал, потому что сапоги остались на бетонных плитках.

Та же участь постигла и остальных. У некоторых, у кого видно сапоги просили ремонта или подходил срок замены, и вовсе на бетоне оставалась подошва или ползли голенища.

Уже пробежали мимо солдаты пожарной роты, экипажи пожарных расчётов занимали свои места. Ребята из стройбата вставали на позиции, согласно условиям нападения на часть. А вот орлы из артиллерии не просто не укладывались ни в какие нормативы, но и попросту сорвали учения.

Алька и Ксана почти рыдали от смеха, глядя на солдат, пытающихся вернуть сапогам подвижность. Так что авторство этого чуда было понятно и неоспоримо.

— И чем же это они так? — размышляла я вслух.

— Мы же ремонт на кухне и в ванной затеяли. Клеëнку на кухню привезли, а она на штукатурку плохо ложится. Поэтому дома стоят бутыли с бустилатом. И мешок с асбестом. — Хмыкнула Рита. — Думаю или того, или другого не хватает.

Учения конечно отменили, проштрафившихся артиллеристов понятно, ни в какой клуб не пустили. Но на этом беды солдат не закончились. Уже через несколько дней в казарме просто невозможно было находиться, ни с одном расположении, ни во втором. Вонь стояла невыносимая. Окна тоже не спасали, только количество комаров увеличивалось.

— Ну, это уже перебор, — вздохнул Генка после короткого разговора по телефону.

Дежурный доложил, что вернувшиеся в расположение солдаты обнаружили, что все кровати кто-то превратил в лужи. С ватных матрасов просто капала на пол вода. Сообщив друзьям о последней выходке внучек, командование части направилось к казарме. Мы конечно следом. И как раз вовремя, потому что нам навстречу прямо строем шло человек двадцать солдат.

Генка их всех развернул к казарме. Выстроив личный состав двух рот, он предложил высказаться желающим. Выступил тот самый бывший курсант.

— Вы прекрасно знаете, кто во всём этом виноват, и с вашего позволения над солдатами в вашей части просто издеваются две… — поняв, что кажется зашёл слишком далеко, парень резко замолчал.

— Продолжайте, — улыбнулся ему Генка, той самой улыбочкой, которую знающие люди побаивались. — Две почти шестилетние малышки. У меня к вам всем один вопрос, товарищи солдаты. Вы ко мне жаловаться шли как к дедушке или как к командиру части?

Отвечать никто не спешил. Похоже почуяли подвох.

— Я продолжу за вас. Как дедушка я спрошу, а с чего это вы решили, что вам позволено издеваться над теми, кто в этой части родился и живёт? С чего вам пришла в голову мысль, что кто бы то ни было может себе позволить поднимать руку на детей в этой части? — строго и без эмоций спрашивал муж. — Ну? Я жду ответа.

— Я так понимаю, что это моё упущение. Раз у нас солдаты не осознают поступки порочащие звание советского солдата. Значит, придётся вам увеличить занятия по партийно-воспитательной работе. — «Обрадовал» всех замполит.

— А если вы всё же, шли ко мне как к командиру, то я просто глубоко разочарован. Это какой же уровень подготовки у солдат в вверенной мне части, если две девчонки, одной из которых шесть только в сентябре, а второй и вовсе в январе, смогли полностью деморализовать и лишить боеспособности две полных роты артиллерии? — продолжал Генка. — А если это не две просто озорные шестилетки, а диверсионная группа врага? Как исполняется устав несения службы, если у вас в расположение кто угодно заходит и что угодно делает? Открытый доступ к системам связи и электроснабжения, к личным вещам… И каждый раз для вас все проделки, повторяю, детей детсадовского возраста, оказывались сюрпризом. Отсюда я делаю вывод, что окажись вы в условиях реальных боевых действий, у меня на следующий день после вашего размещения было бы две роты трупов! Готовьтесь ребята, я через четыре месяца передаю часть новому командиру. И с такой подготовкой личного состава, я это сделать не могу. Так что будем навёрстывать. Денно и нощно. Всё понятно?

— А я просто срежу довольствие. Раз не выполняете показатели и такие нарушения, то будьте любезны без поощрительных и премиальных, — ласково улыбался солдатам наш начфин. — В сентябре стрельбы, станете лучшими по округу, будем считать, что вы исправились и тогда вернём.

— Внучки где? — уже совсем другим голосом спросил Гена у дежурного.

— Да они пока диверсию устраивали, сами все облились. Сейчас в пожарной роте, им там вещи утюгами сушат в каптëрке. — Доложил еле сдерживающий улыбку парень.

— Вот, пойду за вас заступаться, двух соплюшек уговаривать целую казарму мужиков не обижать. — Насмешливо высказался Генка. — И знаете, что самое показательное в этой истории? Что жаловаться прибежали ни они, а вы.

Девчонок тоже ждал разбор полётов, только уже дома и в присутствии трёх комплектов дедушек и бабушек.

— Вы взрослые, серьёзные девочки! А что устроили? Аля, Ксана! Это порча имущества части, а нам за это отчитываться, — выговаривал Вайнир.

— Мы об этом не подумали, — виновато опустили головы внучки.

— Вот с завтрашнего утра и начнём думалку тренировать, что можно делать, а чего не стоит, — пообещал им Генка. — Вы лучше расскажите, яйца куда дели?

— В казарме попрятали. — Вздохнула Аля.

— Вонища от них? — догадался Генка.

— Мы взяли иголки, которые большие, нагрели кончики и в одной точке крутили, пока в скорлупе дырочка не появлялась. А потом туда уколом молока чуть-чуть влили. И спрятали в расположении. — Рассказали внучки.

— И сколько яиц вы спрятали? — удивилась Рита.

— Все десять! Ксана пока скорлупу прокалывала ни одно ни треснуло! — с гордостью похвалилась Алька.

— Ну, похоже хирург растёт. — Засмеялась Полина.

Через неделю после этого, Генка позвал меня к окну. Каждое утро он поднимал обеих девочек, наскоро умывал холодной водой, и вместе с ними бежал устраивать ранний подъём артиллеристам. Почти целый день проходил в занятиях, и Аля с Ксаной присутствовали на всех.

— Чтобы поняли, насколько непростое дело солдатская служба, и в следующий раз думали, стоит ли так жестоко мстить или можно проявить немного великодушия и понимания, — объяснил им обеим Гена.

А тут мы наблюдали, как к девочкам, сидящим на качелях, подошёл зачинщик всей этой войны. Что-то он там говорил, чего мы естественно не слышали, но судя по тому, что он протянул девочкам руку для рукопожатия, это были мирные переговоры.

— Капитуляция принята, — хмыкнул Генка после того, как девочки переглянулись и по очереди пожали протянутую руку.

Дорогие друзья) перед следующими главами возьму день передышки. Нужно собраться с мыслями и силами. Отдохну пока среди змей халифата)

Глава 32

Восемьдесят девятый год был последним, который Гена провожал, как командир части. Ещё в начале декабря прошли все проверки. Фактически, муж просто сторожил место до приезда нового командира.

Ни я, ни Гена, уже ни на что в части повлиять не могли. А то, что начало происходить, просто настораживало. Мир дрожал, словно под влиянием отголосков землетрясения. Уже где-то ощутимо трясло, уже шли заметные трещины там, где казалось давно и навечно всё было спаяно в монолит. Но к нас, за высокие стены войсковой части стратегического назначения, долетало лишь эхо. И даже оно было тревожным.

Хоть дел части Генка уже не касался, но утаить что-то от него в части, которую он выпестовал, выстроил и сделал образцовой, было невозможно. Новый командир был из «кабинетных», дослужиться до высоких должностей и погон умудрился ни разу и близко не находясь к реальным боевым действиям. Осматривался он недолго, уже через пару месяцев полезло наружу гнилое и вороватое нутро.

Первым делом он свернул с огромным трудом выбитую возможность для солдат-срочников получать полное среднее образование. Очень многие и по разным причинам отказывались от продолжения обучения после восьмого класса. Генка же всегда считал, что армия, это дорога в жизнь. Уже почти тридцать лет к нам в часть ездили учителя с уроками и заданиями раз в неделю, а раз в несколько месяцев был срез знаний. Каждый год из солдат, желающих окончить среднее образование, набирались огромные классы. И за два года парни получали ещё и аттестат, с которым потом многие поступали в военное училище и институты, которых в близлежащем городе было целых три. Было у нас и больше десятка случаев, когда солдаты учились на заочном отделении.

Саша Малышев, один из любимых «нянь» Альки, ездил два раза в год на сессии в Москву. Помню, как лично ходила за него просить, чтобы приняли. Парень был талантлив, горел ракетостроением. Но в его небольшом северном посёлке о возможности, чтобы поехать учиться, да ещё и в Москву, никто даже не предполагал. А сколько солдат, окончив «армейскую» школу шли в военные училища и возвращались в нашу же часть, но уже офицерами!

Эту сторону жизни нашей части Генка тщательно оберегал, для него это было важной составляющей его долга перед самим собой и Родиной. Он считал, что так помогает вставать на ноги новому поколению. Тем, кто сохранит и преумножит… И вот это первым делом пошло под запрет и отмену.

— Геннадий Михайлович, вы уже не офицер, и не командир части. Всё, наслаждайтесь отдыхом на пенсии. — Зло поджал губы новый командир, когда мы с Геной встретили его на улице, и муж, не сдержавшись начал задавать вопросы. — Это вас жена, чиновник от партии покрывала, поэтому вам и не задавали неприятные вопросы. А так, по факту, у вас посторонние люди, регулярно приходят в часть, выписываются пропуска, солдаты отсутствуют в части.

— Что значит «покрывала»? — удивилась я. — Не было такого. Да таких разговоров даже и не было.

— Потому что смысла их начинать не было, — с неозвученным, но явно витавшим в воздухе обращением «старая дура» ответил мне новый командир.

— А договор с совхозом тоже ради восстановления дисциплины разорвали? — не обращал ни на что внимания Гена. — Вместо мяса, овощей, свежей молочки с какого-то непонятного склада чуть ли не с соседней области везут почти просроченные продукты солдатам и в детский сад. Вы как это принимаете? Это уже не под дисциплинарку, это под трибунал пойдёте. Я сейчас может и не командир части, но офицером быть не перестану, даже если придётся заново родиться! И звание своё я заслужил не задницу протирая по кабинетам.

— Да неужели? — оскалился вдруг командир. — А знаете, Геннадий Михайлович, я вот думаю, а не пора ли вам квартиру, что вы получили как командир и отец троих детей, а ваша жена, как высокопоставленный член партии, вернуть?

— По выходу на пенсию я имею право проживать в части, — отмахнулся от угрозы Генка.

— Вот именно. Проживать в части, вот и будете проживать в малогабаритах, — кивнул он в сторону бараков, в которых мы жили, когда только приехали в часть. — Сменили должность, будьте любезны, сдать и должностное жильё. Как положено!

— Да неужели? — мы и не заметили, как к нам подошёл Костя.

Тёмные брюки с такой острой стрелочкой, что казалось, что об неё можно порезаться. Спортивных штанов или джинсы он в принципе не признавал. Тëмно-синий свитер с высоким горлом и сшитый на заказ кожаный плащ чёрного цвета. Обручальное кольцо, печатка и часы. Браслет давно другой, а сами часы те самые, заработанные одним далёким летом.

— А бумагу с инструкцией на этот случай покажешь? Пока тебя самого не сменили, — Костя говорил спокойно, едва заметно улыбаясь.

Но у меня мороз пошёл по коже от его взгляда и тона.

— Вы кто вообще такой и что вы себе позволяете? Это угроза? Я командир части… — почувствовал что-то такое и новый начальник.

— Да все вы командиры, пока в чужих руках обсераться не начинаете, — лениво и очень нехорошо усмехнулся Костя. — А на экскурсиях в Туменских оврагах и не такие терялись. Пока никого не нашли.

— Это что было? — спросил сына мрачно хмурясь Гена, когда новый командир почти сбежал.

— Рыкнул на падальщика, — пожал плечами Костя. — Нет у него такой возможности, взять и выселить вас. Только если обманув. А я дал понять, что лучше не надо.

И подобные моменты были лишь первыми из многих и многих других. К удивлению, началась вырубка леса на большом участке прямо по границе с частью. С ещё большим удивлением мы узнали, что там идёт стройка. И в качестве строителей там солдаты, а строится особняк для командира. При этом ежегодный ремонт в части отменился, хотя каждый год согласовывали комиссию, которая обходила с проверкой каждый склад, каждую постройку. В части даже не побелили бетонные основы под клумбы, бордюры и колонны клуба, штаба и медчасти.

Генка бушевал, но сделать ничего не мог. По ведомствам и министерствам места занимали непонятно откуда и как появившиеся люди.

— Пап, ну если командующий ВДВ теперь Грачёв, то чего ты хочешь? — возмущался Мишка по телефону. — Я учился с ним в одно время, как он погоны получил загадка.

Генка всё чаще хмурился и молча смотрел в окно.

В девяносто первом у нас появилась привычка включать новости только с утра. Чтобы к вечеру хоть немного успокоиться. К счастью, Эдик Елизаров смог добиться служебной проверки, и нового командира сняли с должности за растрату. И не просто сняли. Он был уволен в запас с понижением в звании. Для тех, кто хоть немного понимал, подобная запись фактически была маяком, что человек почти сел. Часть, сначала временно, а потом на постоянной основе передали молодому майору, приехавшему лет восемь назад из Ашхабада. Генка возлагал на него большие надежды и именно его готовил на своё место. Так что новый командир стал частым гостем у нас дома.

От него мы и узнавали подробности происходящего.

— Как так? Финансирование срезали почти на сорок процентов! — возмущался наш бывший начфин.

Но на какое-то время удалось поймать обманчивый баланс. Но это был тревожный покой. Когда вроде всё хорошо, но даже отпуск через два месяца боишься планировать. В таком состоянии мы прожили два года. Вроде уже на пенсии, а всё равно вся жизнь крутилась вокруг дел части. Хотя постепенно в нашу жизнь стали приходить и другие увлечения.

Гена пристрастился сидеть летом на берегу небольшой, но рыбной речушки, до которой нужно было ещё два километра идти пешком.

— Вот думал в детстве так нарыбачился, что и за даром не надо, и с доплатой не пойду. А в старости что-то потянуло, — смеялся он двадцать пятого июля девяносто третьего года.

— Вы сегодня надолго? — спросила я, кивнув на уже ждущего у двери Баюна.

Наш кот преданно и верно ходил на рыбалку с Генкой, получая свою часть улова.

— Да нет, что-то в висках ноет. Сейчас в сарай зайдем, вторую удочку возьму. И часа три посидим. Может голова пройдёт, а нет, так раньше придём. — Обнял меня Генка перед уходом.

А через полчаса я услышала, как кот дерёт когтями дверь и истошно орёт.

— Баюн? — удивилась я такому поведению кота. Но Баюн в дом не пошёл, а отбежал к лестнице. Я догадалась, что он меня зовёт. Не передеваясь, я побежала за котом.

— Дина? Что случилось? — спросила меня Полина, встретив у подъезда.

— Не знаю, кот вон прибежал и зовёт за собой, — ответила я.

— Погоди-ка, — встал со скамейки её муж. — Вместе пойдём. Не ладно что-то похоже.

Глава 33

Наш сарай мало походил на сараи в привычном понимании. Скотину мы давно не держали. Полы Гена давно сменил. Там внизу была залитая бетоном основа, на которой лежал керамзит, и сверху доска. В погреб, где хранились овощи и закрутки на зиму, вела прочная и широкая лестница. Здесь был обязательный для Гены порядок. Инструменты, ведра, банки, всякие болтики, гвоздики, лопаты. Отдельно лежали старые комплекты постельного белья. Как говорил муж, на ветошь.

Здесь, на всегда чисто выметенном полу, на растеленном старом пододеяльнике Гена и прилёг. Видно голова сильно закружилась или резко усилилась боль, на которую он жаловался с утра.

Где-то в душе, так глубоко, что и сама я этих закоулков не знала, родилось понимание произошедшего. Но сердце, пламенно и яростно, отрицало саму мысль об этом. Володя Елизаров присел рядом с Геной, поднял голову, взглянул на меня, и опустив взгляд отрицательно покачал головой.

— Почему? — только и смогла произнести я.

Этот вопрос бился в голове почти весь день. Я смутно понимала, что происходит вокруг. Старательно удерживая себя на каких-то необходимых делах. Милиция, врачи…

— Никаких признаков насильственной смерти. — Опустил голову наш участковый, передавая мне копию протокола осмотра. — Врачи говорят кровоизлияние… Но ведь крепкий ещё и молодой…

— Мы с Геной двадцать восьмого года рождения, — зачем-то сказала я. — Я даже старше на несколько месяцев.

Наш участковый, совсем молодой парень. Из тех, кто и родился, и вырос в части. У него вся жизнь прошла при командовании Генки. Для них мой муж был и силой, и властью. Такой своеобразной постоянной величиной. И таких в части было очень много.

— Дина Тимофеевна, может в штаб? — спросил меня Генкин приемник. — Многие захотят прийти, проститься.

— Пусть приходят. Это его дом, и он будет здесь, — не согласилась я.

— Дина, может Аля лучше у нас побудет? — тихо спросила Рита.

Они с мужем сегодня возили девочек в зоопарк, и новости узнали только вернувшись. Я в этот момент стояла перед шкафом, думая, чтобы выбрал для последнего пути сам Гена.

— Я никуда не пойду! — внучка с Баюном на руках стояла, прижавшись к дверному косяку.

— Спасибо, Рит. Видишь? — ответила я.

— Да, — кивнула Рита. — Упрямая. Тяжело, но может и правда она должна быть здесь.

Я всхлипнула, хотя умудрялась держаться. А может дело было в уколе, что сделал мне врач, приехавший с Игорем. Я не позволила забрать мужа в морг, не позволила чужим людям готовить его к прощанию. Как заведено было у нас в деревне, обмывала сама, холодной водой.

— Вот, — хмурая Аля подошла к шкафу и дёрнула за вешалку, обмотанную белой простынëй.

— Да, — обняла её я. — Иначе я его и не представляю.

Парадная форма, алые погоны с тремя полосами золотого галуна и тремя золотыми звёздами, скрещенные пушки на петлицах. Награды, заслуженные Генкой за его долгую службу. Мундир был в идеальном порядке. Впрочем, форма для Гены была не просто одеждой. Поэтому и висела она сейчас наглаженная, начищенная, завëрнутая в простынь, чтобы не пылилась и не выгорала. Уже перед тем, как надевать китель, я по наитию сунула руку во внутренний карман. Небольшой кожаный кошелёк из двух переворачивающихся половин. Я таких давно уже не видела, думала, что их и делать перестали из-за неудобства. Генка вот сохранил. Правда использовал, как обложку для двух фотографий. На одной он сам с внучкой на плечах. С тех самых, первых в жизни внучки, учений. А вторая была сделана сорок лет назад, двадцать пятого июня, в день нашего выпуска и нашей свадьбы. Я тогда сильно волновалась, что из-за того, что мы два часа ждали, когда будет готово это «моментальное» фото, опоздаем на поезд.

Я думала, что та фотография давно потерялась с нашими переездами и жизненными перипетиями. И ведь не сказал за столько лет!

Все разошлись, и уже никто не смел тревожить наш дом до завтрашнего утра. Я сидела в зале, рядом с гробом мужа и держала его за руку. Молча разглядывая черты лица. Те, кто его видел сегодня, тихо шептались, что словно помолодел и улыбается во сне. Я не замечала, хоть и смотрела не отводя взгляда. Но видела совсем другие картины, события и время.

Рыжего долговязого и улыбчивого мальчишку, помогавшего нам, когда мы с отцом приехали в Лопатино.

Язвительного одноклассника, приятеля по дракам, хмурого соседа, взрослого не по возрасту, помогавшего нам в войну. Столько страниц в моей жизни было накрепко связаны с Генкой.

Резкий грохот словно заставил меня очнуться.

— Гроза, — произнесла Аля. — Утром было солнце, а потом весь день собиралась и вечер.

К десяти годам она начала меняться. Ещё сильнее похудела, вытянулись ноги и руки, удлинилась шея. Сейчас они с подружкой напоминали двух журавлят. А вот привычки не изменились. Аля сидела на подоконнике, положив подбородок на согнутые колени. Напротив неё сидел Баюн. Света я не включала, и каждая вспышка молнии очерчивала их силуэты.

— Знаешь, — глядя в окно произнесла внучка. — А наши предки считали молнию и гром, то есть грозу, знаком бога Перуна, покровителя воинов. Всполохи огня, гром, от которого дрожит земля под ногами… Похоже на залп артиллерийского орудия. Как будто Перун сам был артиллеристом. И гроза эта не просто так. Дедушку встречает.

— Вряд ли, — вспомнила я давнюю историю. — Твой дедушка к славянам себя не относил. Мама его была из Шамаханских выселок, поселение, куда ещё при царях переехали в поисках мирной жизни люди из шамаханского ханства. Вообще-то правильно говорить Ширванское, но звали все по столице, городу Шемаха. А вот отец…

Я долго рассказывала. Почему-то начала со своей семьи, со своей бабушки, с дедушки, которого не видел даже мой отец. О папе, о переезде в Лопатино. О первом знакомстве с Генкой и его братьями.

— Валашское княжество было отдельным государством. До тех времён, когда от одного упоминания турок, в Европе начинались истерики, было уже рукой подать. Отец Влада Цепеша заключил договор с турками, в залог своей верности он отправил двоих своих сыновей к османскому двору. Вместе с ними была отправлена дань. Дерево, серебро и мальчики в возрасте до десяти лет для службы в янычарских отрядах. Из них султан собирался вырастить преданных ему воинов, основу своей армии. Отец Влада не ценил жизнь своих младших сыновей. Он неоднократно нарушал договор, и даже участвовал в военных столкновениях с турками на стороне венгров. Влада обучали военному мастерству, владеть клинком он научился раньше, чем овладел грамотой. И рос он в казармах янычар. Говорят, что его склоняли принять другую веру. В том числе и пытками. Да и ребёнку постоянно жить в тех условиях… Неудивительно, что у него был такой сложный характер. Но когда он узнал, что его отца и старшего брата убили, он бежал. Вместе с ним бежали и несколько мальчиков-валашцев, что остались верны ему, тому кого считали сыном своего правителя. Один из них, всё время старался держаться так, чтобы закрывать собой Влада. В жизни валашского господаря было много всего, но верных людей он ценил. Тот мальчик стал сотником в его личной охране. И после долгих лет войн с Венгрией, с другими претендентами на валашский престол и турками, Влад доверил своему сотнику охрану дальней башни, в которой жила его жена. По одним источникам, она была валашской боярышней, но кто, сказать не могут. Другие утверждают, что она была одной из Батори, в родстве с которыми Басарабы и так давно состояли. Она должна была вот-вот родить. Кто-то свидетельствует, что ребёнок родился мёртвым. Кто-то говорит, что был в младенчестве пострижен в монахи, чтобы не мог претендовать на престол. Ведь тогда Влад уже погиб, как уверены в семье Гены, от рук предателей бояр. И эти заговорщики, поддерживаемые венграми, устроили настоящую охоту за родственниками и приближёнными Влада. В любом случае, судьба того младенца не известна. Понимая, какая судьба его ждёт, сотник Цепеша бежал в Московию. На Руси тогда служивым и мастеровым из Европы при переселении выдавали из казны деньги на живот. То есть на то, чтобы обжиться. Вот Сотник с совсем малолетним сыном, почти младенцем и пришли служить на Русь. С тех пор и служат.

— А откуда ребёнок взялся? И где жена? — удивилась Аля.

— Да кто же знает? Там в истории самого Влада не разберёшься что к чему. Утверждают, что он был обласкан султаном, и тот даже давал ему войска. А тут сотник, — пожала плечами я.

— И опять турки? — приподняла бровь внучка в Генкином жесте. — Мдааа, мать у меня начальник карьера, отец экскаваторщик, а чуть копни и вот тебе. Претензии аж к Османской империи.

Проговорили мы до утра. Я пересказывала нашу с Геной жизнь. Без утайки, без умалчиваний, мол внучка маленькая ещё. Я говорила и говорила, глядя в темноту и держа мужа за руку.

— Твой дедушка как-то сказал, что он офицер. И что он всё равно выбрал бы этот путь, даже если придётся заново родиться. А я могу сказать, что я его жена. И, прожив с ним целую жизнь, осталась бы ею, сколько бы раз не рождалась. — Вытерла я щёки. — Когда ты вырастешь, то возможно услышишь многое о нас. Найдутся и те, кто осудит меня за то, что вернулась, что приняла его сына от другой. Аня и Тося ведь Мишу так и не приняли, и племянником не считают. И в тот момент, вспомни то, что я сейчас тебе сказала. Я ничего не потеряла, я любила и была окружена заботой и вниманием любящего меня мужа. Я получила в дар ещё одного сына. И к сожалению, я только сейчас понимаю, насколько я была женщиной. Но смогла я ею быть только потому, что рядом был мой мужчина.

— И как же теперь быть? — спросила Аля.

— Не знаю, Лисёнок. Скоро прощаться… А я не смогу. Никогда не смогу его отпустить, — заплакала я.

— И я тогда не отпущу, — соскочила с подоконника и обняла меня внучка. — Пусть теперь сидит на тучке и ждёт нас, да?

Глава 34

Только после ухода мужа, я ощутила, что в моей жизни начался закат. Ещё ощутимее это чувство становилось от того, что происходило вокруг. Военные конфликты вспыхивали повсюду, и между бывшими союзниками, и внутри наши границ. Рушилось всё, что казалось незыблемым. Рушилось государство, погребая под собой сотни и тысячи жизней тех, кто верил в это самое государство.

Вставало производство, разрывались связи поставок и товарооборота, теряли финансирование жизненно важные для страны отрасли. Законы переставали действовать, армия из элиты превратилась в позорище. А спорт стал конвейерной фабрикой кадров для криминала. Денежная реформа, окончившаяся в результате таким обвалом рубля, что проще было сказать, что рубль просто перестал существовать.

Танки в Москве, война на Кавказе, бандитская вольница по всей стране, обесценивание всего, за что наши родители погибали, а наше поколение щедро жертвовало своей жизнью ради восстановления из послевоенных руин и процветания. Мы верили, что передадим детям и внукам огромную, богатую и сильную страну. Но уже мы сами видели, как превращают итог нашей жизни в ржавый, изломанный остов.

С девяносто четвёртого я каждый день смотрела все выпуски новостей, ожидая страшной новости о приказе о вводе дополнительных войск в Чечню. Я ждала и боялась услышать о Псковской дивизии ВДВ, где офицером служил Миша.

Репортажи из Чечни слились в одну страшную картину. А я не могла перестать их смотреть, боясь, что сын скроет от меня своё участие.

В тот день был большой репортаж из какого-то госпиталя, и я внимательно вглядывающаяся в экран, заметила, что на столе за врачом, бодро рассказывающем о том, как всё хорошо, и что раненные бойцы идут на поправку, высокой кучкой лежат военные билеты. Все в крови. Как жена военного я знала, что военники носятся во внутреннем кармане гимнастёрки, под бушлатами и бронежилетами. И состояние этих военных билетов красноречиво опровергало ложь врача.

Экран телевизора погас. А эта залитая кровью кучка документов стояла перед глазами. Звонок телефона заставил испуганно вздрогнуть. Звонил Миша, как много лет назад сообщая о том, что отправляется в горячую точку.

— Мам, ты чего? Ты плачешь что ли? — спрашивал он. — Зря я позвонил.

— Нет, Миш, всё хорошо. И ничего не зря, — каждый вздох почему-то давался с трудом. — Ты должен был мне об этом сказать! Мы тебя ждём. Я и Аля.

Пообещав обязательно обнять за него Алю, я повесила трубку. И почувствовала, как просто упала вдоль тела рука, а сама я начала заваливаться на бок, потому что перестала ощущать одну ногу.

— Бабушка! — подскочила ко мне из кухни Аля. — Ты чего? Плохо? Болит?

С ужасом я понимала, что губы и язык онемели и не слушаются. Мимо пронеслась Ксана. Почти сразу появилась Полина и следом Рита.

— Тише, сейчас фельдшер из медчасти придёт, — успокаивала меня Полина. — За ним Ксана побежала.

— В пинки пригонит, она у нас такая. — Добавила Рита, вызывая скорую.

И фельдшер, и скорая появились очень быстро. Да и подруги, обе медики, помощь начали оказывать сразу. Старое, измученное тревогами и страхом, сердце не выдержало. Я оказалась на несколько месяцев прикованной к кровати. И всё это время, кроме переживаний за Мишу, у меня были ещё две постоянные темы для размышлений. Незаметно для меня, но неоспоримо, Аля выросла. Не важно, что в сентябре только тринадцать лет стукнет. Мы никогда не учили её, что когда она станет взрослой, то должна будет заботиться о нас. Но для неё это оказалось само собой разумеющимся. Она убиралась во всей квартире, готовила есть. Прибегала домой через лес, потому что так она дома была на два часа раньше. Пока я не начала потихоньку подниматься хотя бы в туалет, убирала за мной. Помогала мыться. Сама следила за приёмом лекарств, делала мне уколы и массаж от пролежней. Уколы они с Ксаной навострились ставить на курсах подготовки, что проводили в медчасти для детей. А как проминать мышцы её научила наш фельдшер.

А вот куда менее радостными и более тревожными были мысли о том, что я, как и все люди, могу внезапно умереть. Опека оформлена на меня, и в случае чего, девочка может оказаться в детском доме.

Такие мысли посещали не только меня. С этим же разговором пришёл и Костя. Восстановить родительские права сына и снохи было проще всего. Но нужно было уговорить саму Алю. Когда Костя озвучил ей наш с ним план, Аля встретила его в штыки и резко отказала.

— И зачем мне это счастье? Я не из тех, кто радуется, что его обосрали, заявляя, что это к деньгам, — сложила она руки на груди.

— Так надо, — сказал ей Костя, проигнорировав резкие выражения.

— Кому? Мне нет. Я если что, на кухне, — внучка развернулась и ушла.

Уговаривать её пришлось мне и долго, подробно объясняя, зачем это надо и для чего.

— То есть, это как бы гарантия, что я не попаду в детдом, и ты перестанешь переживать? — хмурилась внучка.

— Да, — ответила я.

— Мне ведь придётся с ними жить? — уточняла Аля.

— Недолго, опека будет проверять только в первый год, — объясняла я.

— Недолго? Бабушка, пять лет! У нас в стране, между прочим, столько дают за преступления средней тяжести! А тут ещё и с этой, — Аля очень серьёзно была намерена становиться прокурором во взрослой жизни.

А вот мать она терпела, но не принимала. Я опасалась, что с этим будут большие проблемы, но даже не представляла насколько.

— Рит, Ксана ничего про Алю не рассказывает? — спрашивала я уже спустя полгода, после возвращения Али к родителям.

Её радостная улыбка и заверения, что всё нормально, меня не обманывали. Но иного ответа от неё я и не надеялась получить. Внучка похоже решила меня не волновать, и ради моего спокойствия умолчала бы даже о серьёзных проблемах.

— Ксана. Про Алю. — Хмыкнула Рита. — Сама-то поняла, что спросила?

Зато потом новости посыпались, как из решета. Сначала, в конце мая девяносто седьмого Аля вдруг устроилась на работу. Разнорабочей, а позже уборщицей на завод.

— Мам, я приеду, и сам башку ему сверну! — рычал в трубку Миша, к счастью вернувшийся из Чечни уже в сентябре девяносто шестого. — Ну, явно Алька не просто так за тряпку взялась. Тринадцать лет! У нас что? Война и трудовой фронт?

Сама Аля объяснила своё решение тем, что раз она получает зарплату, и сама платит свою часть коммунальных платежей и даёт на продукты, помимо выполнения перечня работы по дому, то она имеет право голоса и с ней придётся считаться. Лучше всего проговорившись о проблемах в семье сына.

А потом посыпалось. Участие в поисковых отрядах, давние занятия и соревнования по борьбе. Аля и борьба у меня вообще не складывались. Внучка принесла своё кимоно и пояс. Да и одевалась она так, что я уже и не помнила её в платьях. И вдруг, внезапный отъезд внучки в монастырь к Тосе.

В историю, что Аля соскучилась по Тосе я не поверила, да и что надо помочь двум старушкам, Тосе и Курико, тоже. А вскоре состоялись два случайных разговора, которые и приоткрыли для меня эту тайну.

Сначала я встретила на улице во время прогулки нашего участкового. Он спросил про Алю, как идёт перевоспитание. Я не подала виду, что удивлена.

— Да хорошо идёт, — улыбнулась я.

— Ну и отлично! А то девочка, и дерётся, как будто с малолетки только выпустили. Да и честно сказать, наша же девочка, своя. Я каждый раз, что привод оформлял, сердце кровью обливалось, — признался он.

— Ну, прямо дерётся, — усмехнулась я, внутренне холодея.

— Да вы даже не представляете как! — вывалил на меня ворох подробностей участковый.

А спустя пару дней, во время моей ежевечерней прогулки по главной дороге части, ко мне подошла Нина, мама одного из одноклассников Али.

— Дина Тимофеевна, мне очень неловко… Но и молчать больше я не могу. И так пару месяцев себя уговариваю, — заметно волнуясь начала Нина. — Понимаете, мой отчим был очень жестоким человеком. И побои в семье были делом привычным. Бил он нас, маму и нас с сестрой, всём, что попадалось под руку. А тут Дима рассказал, что Аля ходит перед физкультурой переодеваться в туалет, а не со всеми вместе в раздевалке. Но девочки случайно заметили, что у неё синяки по ногам и спине полосами. И все думают, что это из-за тренировок. Насмотрелись фильмов про своих каратистов. Но знаете… У меня, судя по описанию, такие же синяки были. Только не от тренировок, а от ремня и резинового шланга, которым воду в стиральную машину наливали. Простите… Я может, лезу куда не надо…

— Спасибо, Нина. И вам не нужно было сомневаться, — погладила я по плечу взволнованную женщину. — Лично я, очень вам благодарна, за ваше решение.

Вечером я позвонила сыну и попросила прийти. После частичной парализации я ходила, опираясь на палочку. Хорошую такую, сделанную от души, нашими столярами.

Глава 35

— Мам, что случилось? — спросил Костя, заходя в квартиру.

— Сейчас, — ответила я, со всей имеющейся силой перетянув его по плечам своей палкой. — Нужно срочно воспитательные долги отдать!

— Ма, ты чего? — отскочил от меня.

— Как это чего? — притворно удивилась я. — Я тут ознакомилась с прогрессивной педагогической методикой. Оказывается, детей надо бить! И так, что синяки прям были. А тебя, скотину двухметровую, пальцем ни разу не тронули! Вы кроме шлепков полотенцем за все свои художества ни разу не получили! Вот и навëрстываю упущение! Руки как, не болят?

— А если по-другому никак? — спросил сын. — Если огрызается, капризничает, если велят что-то сделать, а в ответ, а почему я должна это делать? Вечно пакостит, не слушается, велишь убраться, приходишь, а она даже тряпку не намочила. Костю затравила. Что жирный, что неповоротливый, что мамин прихвостень. Мам, ты знаешь, почему Ольга так трясëтся над младшим сыном. А дочь именно по этому и бьёт! Всегда, в самое больное место. Язвит. Ольга сына Барсиком зовёт, дочь во всеуслышание заявляет, что Барсик это странная кличка для моржа. Дома из-за неё постоянный перманентный скандал! И ведь она не затыкается. Ввалишь ей ремня, через час, когда Ольга предлагает чаю попить с булочками или бутербродами, Алька смеётся, мол да, а то второй подбородок воротничком на грудь пока ещё не ложится. Ты знаешь, что твоя замечательная внучка вытворяет?

— Ты про уличные драки? — знания об этом сын от меня не ожидал.

Разговор был тяжёлым. Аля, крепко-накрепко запомнив, что мне нельзя волноваться, скрывала слишком многое. И от всех И ситуация со временем только накалялась. Если в первый год определённым сдерживающим фактором были проверки опеки, то сейчас Костя уже обратился за помощью к Тосе.

— Потому что, что ещё с ней делать я не знаю. К Ахату отправить и замуж выдать? Так она меня с другом насмерть поссорит и себе навредит уже так, что дальше некуда. Голову вообще не включает. Драки, разборки, приводы. Моего примера видно недостаточно. Там и переломы и всё на свете. — Закончил сын. — И по хорошему, там уже статья.

— По хорошему, сынок, ты привезёшь внучку от Тоси домой! И ты, вместе со своей женой, будете держаться от девочки подальше. Жить Аля вернётся ко мне. Я помню, что это моя внучка и моя родная кровь, а не бесплатная рабсила, на которую можно повесить и огород, и уборку с готовкой дома, необходимость нянькаться с твоим младшим сыном, и ещё вынудить пойти работать. Мне интересно, тебя не коробило от того, что твоя дочь фактически платит за то, чтобы жить в твоём доме?

— Она хочет самостоятельности, требует, чтобы мы спрашивали её мнения. И она уверена, что мы обязаны относится к ней как к взрослой. Ничего страшного, если она поймёт, что быть взрослой это трудно и сложно, и совсем неплохо, если все эти сложности берёт на себя кто-то другой. Да, решает за тебя, но и все твои проблемы и сложности тоже решает этот кто-то. — Не согласился со мной Костя.

— Главное, чтобы ты и твоя семья не стали главной проблемой и сложностью для Али. А то ведь она её решит. Молча, резко и жёстко. — Предупредила я.

— Мам, она упёртая! Она притворяется, никогда не поймёшь, что у неё на уме. Да, она никогда не жалуется, никому. Но она и никогда не уступит, даже ради своего блага. Она у нас как-то восемь с лишним часов простояла в углу, но не пошла просить прощения. Ни разу ни подошла! Всё и всегда должно быть по её! — возмущался Костя.

— Это называется, сынок, умение ставить цель, обладание чёткими моральными ориентирами и принципами и наличие характера. — Рубила я. — А ещё способность сохранять верность себе вне зависимости от цены. И мне горько от того, что ты этого не понимаешь. Воспитывали ведь вас одинаково. Всех вас, троих сыновей и внучку. Но воля, характер и стойкость, вдруг отросли у девочки!

— Это твёрдолобость и упёртость! Мам, ты реально думаешь, что она сможет выжить, не научившись уступать, подчиняться и лавировать? — вздохнул Костя.

Но вот ехать пришлось не за Алей, а на похороны моей старшей сестры, Анны. Я не видела внучку несколько месяцев. А увидев, усмехнулась. Время у Тоси с Курико Лисёнок провела не зря. А может сыграл свою роль возраст. Всё-таки пятнадцать. Уже считай девушка. Курико смогла за очень недолгий срок сделать невозможное. Аля перестала агрессивно ввязываться в любой спор с отцом. По крайней мере, она больше не смотрела на соперника в упор, зло прищурив глаза. Она едва заметно улыбалась и опускала взгляд вниз, пряча его за ресницами.

— Что-то не так, мам. Совсем не так, — делился со мной сын уже в первый вечер. — Я нутром чую… Словно в узком коридоре должен пройти мимо бойца с заточкой. Вот и она такая же.

— Кицунэ, как и любое дитя, была подобна солнцу, — прозвучал за нашими спинами голос Курико. — А теперь она взрослеет.

— И перестала всем светить? — насмешливо хмыкнул сын.

— Почему? Просто свет может быть разным. Вы знаете, во время извержения вулкана, никто не жалуется на темноту. Значит света достаточно. — С хорошо слышимой гордостью и ехидством ответила ему Курико. — Ну, или желающие пожаловаться не выживают.

А вскоре, почти сразу за Аней ушла и Тося. В день её похорон закончился и путь её Тени, как мы звали между собой Курико.

— Простите, сëстры. Но я пока не могу. Мне нужно дотянуть девочку хотя бы до восемнадцати. — Тихо произнесла я над могилой Тоси перед отъездом.

Правда приехала я сразу в больницу. Две таких поездки сильно меня подкосили. И Игорь слышать ничего не захотел, уложил меня в ведомственную клинику на профилактику инфаркта. На его сторону встала и Аля. Она жила на два дома. Будни у отца, из-за близости школы, работы и более удобной дороги до спортклуба, а выходные и каникулы у меня. Компанию ей составлял алабай, быстро превращающийся из умилительного пухлого комочка в крупного и опасного зверя. Дарс не терпел повышенных тонов рядом с хозяйкой, и сыну со снохой пришлось учиться ругаться шёпотом. Про замахи и вовсе пришлось забыть. Сноха чуть не осталась без руки, рискнув попытаться дать Але пощёчину.

Жизнь вроде вошла в ровную колею. Да и нашу страну отпускала проклятая лихорадка. На лето к нам приехал Миша. И не один. Яне было тридцать два, у неё был сын Паша от первого брака. Любопытный и озорной семилетний мальчишка. Паша заливался, когда видел как здоровенный алабай осторожно толкает лапой заснувшего и потому переставшего мурлыкать Баюна.

— Наконец и ты собрался меня снохой порадовать? — спросила я сына, пока Яна крутилась вокруг Али, укладывая той косу вокруг головы.

— Ну, а почему нет? Мне хорошо с ними, и они меня приняли. Со всеми моими загонами. Сейчас вот приеду, документы в порядок приведу, и можно жениться будет. — Обнял меня Мишка. — А то я как тогда в госпитале сделал наполовину, так и живу. С двумя фамилиями.

— Я очень за тебя рада, — улыбалась я. — Паша на тебя всё время оборачивается, взглядом ищет.

— Ага, и на сестрёнку мы его маму вместе уговариваем, — засмеялся сын.

Но этим планам не суждено было сбыться. И документы он привести в порядок не успел. Началась вторая Чеченская. И десантники Псковской дивизии были направлены туда почти сразу.

Двадцать девятого февраля двухтысячного года, в день своего рождения, хоть я его и не отмечала из-за даты гибели папы, я не могла найти себе места. Словно воздуха не хватало. К вечеру первого марта я уже точно ощущала, что случилась беда. И когда по телевизору прозвучали новости о бое в Аргунском ущелье, я уже всё поняла. Как когда-то его отец, Миша и его сослуживцы упёрлись и не пропустили врага. Заплатив самую высокую цену. И те ребята, что стояли на проклятой высоте, ставшей легендарной. И те, что прорывались на помощь с соседних высот. И те, пятнадцать мальчишек, что прорвались и купили своей жизнью ещё два часа боя. И те, кто бил с других позиций, отвлекая на себя хоть немного сил боевиков. Вся страна узнала, что наша армия ещё жива. И офицеры, настоящие офицеры, ещё есть.

Две недели спустя, мы были на похоронах Михаила и его сослуживцев. Погиб и его друг и сослуживец ещё по Афганистану, Марк. Его жена и дочка просто сливались по цвету с воском поминальных свечей.

— Вот, имён-то гораздо больше, чем объявили. Опять скрывают потери, — ехидно шептались за спиной.

— А почему вся слава только шестой роте, там и другие отличились, — зло неслось с другой стороны.

— Не верю, не верю. Рыжик мой, — рыдала рядом чья-то мама, а с фотографии рядом с гробом улыбался ярко рыжий молодой парень. — Может, как с Колей, ошиблись? Ой, а кому же тогда такое горе?

Как я позже узнала, вызвавший огонь на себя лейтенант Романов.

И Костя, с почерневшим лицом, что-то шепчущий, низко наклонясь к гробу брата. Боевики старательно стреляли даже погибшим десантникам в лицо, то ли из мести, то ли чтобы сложнее было опознать. Мишу опознали по шраму, полученному в Афгане.

По приезду домой, я вообще запретила упоминать день моего рождения. Слишком много бед рядом с этой датой.

— А вы что, так с медалями и орденами и похоронили? — удивилась сноха. — Я ещё на похоронах свёкра не поняла этого. Зачем? Документы же остались, а это как ниточка…

— Я тебе больше скажу, дедушку хоронили еще и с нашими с бабушкой фотографиями, — перебила её Аля. — Он их при жизни носил, и мы решили, что и в последний путь с ними. И? Тебе вообще не стоит переживать ни за медали, ни за ордена. Тебя они не касаются! И уж точно не тебе решать, как с ними поступать.

Ссору снохи и внучки прервала я. И снова, на долгие пять месяцев я оказалась прикована к постели. А внучка снова меня выхаживала, наплевав на выпускной класс, выпускные и вступительные экзамены, поездку с одноклассниками в Питер и вовсе отменила. Я долго удивлялась как она вообще смогла сдать.

Поэтому почувствовав холодок в затылке и знакомое щемление в груди, я уже поняла. В этот раз Старуха с косой точно придёт всерьёз.

— Что, Баюн, проводишь меня? — гладила я громко мурлыкающего кота и смотрела на ещё спящую перед праздничной суетой часть.

Глава 36

Осознание, что настал мой последний день, пришло быстро. Но не принесло ни страха, ни сожалений. Лёгкая грусть, что придётся прощаться. Воспоминания, и без того наполняющие квартиру. И благодарность к судьбе, что дала дожить до преклонных лет, позволила довести внучку до порога взрослой жизни. Подержать на руках первого правнука. Полгода назад Игорь стал дедом, Света назвала мальчика Владом в память о семейной легенде.

— Родится дочь, назову Хюррем. Ну, чтобы все семейные легенды уважить, — смеялась Аля.

— Вот увидишь, у нас с тобой ни одной девчонки не будет, будем мужиков рожать, — отвечала ей Света.

Старшая внучка выросла хохотушкой, очень напоминая по характеру Игоря. Такого большого, опасного с виду, и такого добродушного на самом деле. Даже первый, очень ранний, но неудачный брак её не испортил. Мужа она выставила вон через четыре месяца после свадьбы. И даже знание о беременности, её решения не изменило.

— Мне волноваться вредно, а от этого мужа одни нервы, грязь по всей квартире и звонки о непонятных долгах. — Фыркала Света. — Попутал парень мальца, это бабушка у меня педагог, а я учусь в политехе, специализация двигатели внутреннего сгорания. Могу только гаечным ключом отоварить!

— А ты думаешь, что словарём Даля по затылку получить не больно что ли? — хохотала Аля.

У меня был длинный путь, и мне не было стыдно за то, как я его прошла. И до последнего дня моя жизнь была наполнена смыслом. Я достала альбом с самыми старыми фотографиями. Их немного, но каждая из них для меня важна.

— Я выросла, папа. — Провела пальцами по пожелтевшей фотографии отца. — Уже и состарилась. Но после меня остаются те, кто о тебе знает и помнит.

Почти до вечера я рассматривала фотографии, словно заново перелистывала свою жизнь. Вот одна из последних страниц. Это внучкины фотографии, из Лондона. Совсем другая, и одновременно так похожая на серьёзную малышку с короткой стрижкой на ранних фотографиях.

Баюн потëрся о мою руку крупной головой и направился к окну, соскочив с дивана. Тяжело поднявшись, подошла к окну и я. Без пяти семь. Моргнув, погасли все фонари в части. А потом, ровно в девятнадцать ноль-ноль, как было заведено ещё при Гене, часть вспыхнула разноцветными гирляндами.

Сердце щемило уже около часа, и я вызвала скорую. Слишком хорошо я узнавала эти ощущения. Внизу под окнами стояла машина младшего сына. Видно приехали прямо перед зажиганием гирлянд. Костя и Аля, приехавшие за мной, вышли из машины. Следом подъехала скорая. Внучка резко подняла голову к окну и пулей сорвалась в подъезд. Словно почувствовала, что это ко мне.

Стук металлических набоек на шпильках был слышен на весь подъезд. Частый на лестничных площадках и семь ударов на ступеньках. Каждый пролёт ровно пятнадцать ступенек, значит бежит через одну. Поворот ключа.

— Внимание, внимание, на горизонте буря обнимания, — произнесла я, гладя мурчащего кота.

— Бабушка! — скидывает короткую дублёнку, влетая в комнату, Аля. — Что?

— Бабушка это кто, предмет одушевлëнный значит вопрос «кто», — шучу я.

Приехавшие фельдшеры сразу сообщили о необходимости госпитализации. Я не спорила. Аля тут же начала собирать сумку. И только я заметила, как во всеобщей суете вовнутрь сумки пробрался Баюн. Недолгий спор возник только в чистой палате на одного пациента. Конечно, платная. Я даже не удивилась. Как и любезности медсестёр, побеспокоенных прямо перед новым годом.

— Я останусь здесь. Ты что, одна собралась встречать Новый год? — спорила Аля.

— Ну, одна точно нет, — осторожно скосила я глаза под кровать, где словно специально для Али, блеснули кошачьи глаза. — А вот тебе точно здесь делать нечего. Мне сейчас поставят капельницу, лекарства дадут. И я буду спать. А завтра вы уже приедете. Привезёшь мне пирожное-полоску и лимонад? Кстати! Совсем забыла, я же не приготовила тебе подарка. Возьми.

Я сняла с ушей тяжёлые золотые серьги.

— Бабушка, это же тебе дедушка подарил, — странно было бы, если Аля нашла у меня какую-то вещь, о которой ничего не знала бы.

— Да, на рождение твоего папы. Справедливо, если они будут у тебя. А Свете отдай мой браслет. Ей он сейчас как раз будет в пору. — Улыбалась я. — Вот кольца не отдам.

— Пусть ещё попробует кто-нибудь принять, — усмехнулась внучка. — Я оказывается умею так хорошо руки ломать. Да, пап?

— Забыли, проехали, — не стал комментировать Костя.

Аля знала, что на внутренней стороне кольца есть гравировка. Две сплетённые руки. Точно такая же была на кольце Гены. Символ того, что мы вместе. Не смотря ни на что.

Проводив сына и внучку, дождалась окончания капельницы, заверила медсестру, что как только, если что, то сразу нажму на кнопку вызова. И наконец-то осталась одна. Баюн, словно только и дожидался, когда все уйдут, запрыгнул ко мне на кровать. Вытянулся вдоль тела, как давно привык, положил голову на плечо и замурчал. Отчего-то показавшаяся сейчас очень тяжёлой кошачья лапа протянувшись легла поперёк груди.

Жест привычный, уже почти десять лет я так засыпала. Но сейчас лапа кота мешала сделать вдох, а когти вдруг так больно вонзились в грудь… Я прочувствовала эту боль до самого позвоночника, мгновенный жар и всё. Странная, удивительная лёгкость, уже давно незнакомая моему старому телу насторожила. Ровно до того мгновения, как я оглянулась назад.

Видеть себя со стороны было очень странно. Спокойствие, хотя я и понимала, что меня уже нет среди живых, было ещё более странным. Я потратила лишь несколько секунд, чтобы посмотреть на саму себя. Я помнила боль и жар внутри в последние секунды, но на моём лице застыла улыбка. А рядом навсегда уснул верный кот.

Больше я времени не теряла, я точно знала где я сейчас хотела бы быть.

В доме сына шли последние приготовления к праздникам. Света укачивала Влада, Игорь и Костя с младшими сыновьями были у костра. Ирина тихо сидела в углу у стола, выкладывая тонко порезанную колбасу на тарелки. Ольга крутилась рядом, у неё закипали термобигуди. А Аля чуть нахмурившись толкла картошку с такой злостью, что казалось столешница, на которойстряла кастрюля, сейчас хрустнет. И вдруг замерла.

— Аля? — заволновалась Ирина. — Ты чего? Голова закружилась?

— Бабушка… — еле шевеля плохо слушающамися губами произнесла внучка. — Бабушки больше нет.

— Ты сдурела? Ты чего несёшь? — завизжала Ольга.

— Оль, подожди. Ты же видишь как она побледнела ни с того, ни с сего. — Остановила младшую сноху Ирина. — Алён, с чего ты так решила?

— Просто стало очень холодно, — тëрла грудь внучка. — Я просто знаю…

— Просто она хочет испортить мне праздник! — никак не приходила в себя Ольга.

Я не выдержала и обняла внучку. Пусть она вряд ли почувствует.

— Ты справишься, — шепнула я. — Я знаю.

— Аль, — позвала внучку Ирина.

— Всё хорошо, тёть Ир. — Язвительно хмыкнула Аля. — Многое вынес русский народ. Пережил и чуму, и войну, и холеру…

— Аля! — округлила глаза Ирина. — Вот ты язва!

— Дурная наследственность по женской линии, — пожала плечами внучка улыбаясь.

Вот только улыбка была неживой и неискренней. Она всю ночь, как приклеенная, была на лице у внучки. И исчезла только утром, когда по приезду в больницу их не пустили в палату, а попросили пройти в кабинет врача. Аля скромно села в коридоре.

— Во сколько? — только и спросила она у вышедших с белыми лицами родителей.

— В одиннадцать, точнее между восемью и одиннадцатью. — Со страхом произнесла сноха, странно глядя на дочь.

— А Баюн где? — повернула внучка голову к медсестре.

— Баюн это кот? Чёрный такой? — залепетала та. — Я зашла, а он лежит рядом с вашей бабушкой, я не знала…

— Кот где? — устало спросила Аля.

Медсестра принесла какую-то коробку.

— Вот, выкинуть хотела. Непонятно же откуда взялся, — отдала она коробку с Баюном Але.

— Вот чудная, — перешептывались две санитарки. — У бабки и цепочка на шее, и медальон, и кольцо. А она не про золото, а про кота дохлого, которого непонятно как протащили в больницу.

— Да в шоке девка, бывает так, — ответила вторая. — А за золото в такие моменты нормальные люди не думают. У них горе. Они бы и с себя всё отдали, лишь бы изменить случившееся.

— Она знала, она всё знала, она вчера точно по времени сказала, — быстро шептала сноха.

— Оль, отстань! — вдруг осадил её Костя.

И непонятно, чего больше испугалась Ольга. То ли того, что внучка почувствовала мой уход, то ли вот этого резкого ответа.

Неизвестность пугала, и хотелось побыть с ними, точно узнать, что у близких и любимых всё будет хорошо. Но я уже чувствовала, что меня тянет куда-то, и противостоять этому давлению было невозможно, хотя я и пыталась, выгадывая последние секунды.

Странное ощущение, что ты состоишь из сотен частиц, и каждая помнит, думает, чувствует, куда-то стремится. Это движение было прервано сильной болью в спине и затылке, словно я упала с большой высоты. Сознание угасало, выхватывая тёмное дерево вокруг, голоса, и уходящее чувство злости, ярости и страха. Чужого страха.

Глава 37

Когда-то, у меня обнаружили камни в почках. И удалять их можно было только хирургическим путём из-за весьма опасной формы, звёздчатой. За красивым названием прятались острые наросты-шипы, что тянулись лучами в разные стороны. При выведении они просто разорвали бы ткани органов и сосудов. Была операция и общий наркоз.

И вот сейчас я словно оказалась в том самом состоянии, когда тело кажется чужим, и в те редкие моменты, когда его вообще ощущаешь, не слушается. Я не могла понять, сплю я или прихожу в себя. И что за странные ощущения, если я точно помнила, что умерла. Глаза открывать было больно, виски буквально трещали от адской боли, чужие голоса только усиливали эту пытку. Но и в тишине, я не могла остаться в покое. В мою память словно впечатывалась чужая жизнь. С чувствами, эмоциями, с каждой прожитой секундой. Я наполнялась чужими знаниями, мыслями и чувствами.

К тому моменту, когда я смогла осознать, что я лежу в кровати, в тишине и, кажется, темноте, и попыталась открыть глаза, я уже понимала, что я не просто умерла. Моя душа, мой характер, моя личность, всё то, что и было мной, оказалось в одном из многочисленных отражений нашего мира. По крайней мере, здесь верили именно в такое устройство вселенной. И я получила шанс на совершенно новую жизнь. Но…

Всегда есть некое но! Я знала всё, что знала леди Диана, девушка, в теле которой оказалась моя душа. Странно, но это тело воспринималось как одежда с чужого плеча, которую отдали за ненадобностью. Но с учётом моих новых знаний и памяти леди Дианы, у меня эта «одежда» вызывала неимоверное чувство брезгливости. Если можно было бы представить моё собственное отражение, но с совершенно противоположной полярностью, то это была бы леди Диана.

Этот мир жил по своим законам, впрочем, странно было бы ожидать иного. Здесь развитие человеческого общества миновало период феодальной раздробленности и замерло, тщательно и трепетно сохраняя неограниченную власть монарха, жёсткое сословное деление, власть богатства и происхождения. Здесь не существовало электричества и парового двигателя, в памяти леди Дианы я не нашла аналогов своим знаниям и представлениям о многих привычных для меня вещей. Но главным отличием этого мира от моего было существование такого явления, как магия. Здесь это называли дар или озарение. А людей, владеющих магией, соответственно одарёнными или озарами.

Для тех, кто рождался аристократом, это действительно было даром, а вот для всех остальных настоящим проклятием. Озаров забирали из семей и одарённый становился собственностью короны. Но ещё более ужасная судьба ожидала девочек-озаров.

Дар передавался по крови. Были случаи внезапного пробуждения дара, но у ребёнка озара почти наверняка проявлялся дар. Девочек-озаров растили в закрытых школах-пансионах. По факту смеси тюрьмы и интерната. Их дар блокировали, считая, что женщине ни к чему его развивать, и она может лишь передать его следующим поколениям. В этом мире идея всеобщего образования не нашла понимания, а женское образование вообще отсутствовало. Обучались только аристократки и на дому. Также обучаться могли девочки из второго сословия, фрау. Но им уже предстояло сдавать экзамен на разумность.

Все остальные считались одушевлённым имуществом сначала отца, или старшего мужчины в семье, а затем мужа. То есть не аристократкам могло повезти либо с отцом, либо с мужем, что означало для них более-менее нормальную жизнь и отношение к себе.

Девочки-озары даже такого ничтожного шанса были лишены. По достижению совершеннолетия девушку мог забрать один из высокопоставленных аристократов. Обычно, чтобы улучшить кровь или получить наследника с даром, аристократ с титулом от графа и выше подавал прошение в канцелярию императора о разрешении квази-брака. Такие прошения одобрялись всегда, и лорд, словно скотину, выбирал себе младшую жену. Бесправную служанку и фактически наложницу. Права на имя младшая жена не получала, как и любых других прав вообще. В основном лорды уже были давно женаты на леди, достойных аристократках из достойных родов. Дети от девушки-озара, считались детьми лорда и леди. И хотя официально в правах и положении они никак не были ущемлены, всё равно… Почти брак, почти жена, и такие дети воспринимались как, почти бастарды. Просто имеющие равные права с остальными детьми и без понижения в сословии. Обычно бастарды аристократов становились фраями и фрау.

Девушки, которых участь быть официальной любовницей миновала, через год после совершеннолетия отправлялись на ферму. Именно так называли небольшие и закрытые ото всех и от мира вообще лагеря, в которых содержали озаров. Там девушкам назначали «мужа». Империи были важны озары. Находить и отлавливать их становилось всё сложнее и сложнее, а так одарённых просто разводили, как скот.

От мерзости подобной практики меня передёрнуло. Слишком уж напоминало судьбу, что готовили нам в Третьем рейхе.

Озары были собственностью империи, но интернаты для девочек-озаров существовали на ежемесячные, так называемые, благотворительные сборы. Это когда аристократки устраивали для самих себя развлекательные вечера в течении одной недели в год, и каждый вечер отдавали некую сумму. Собранные таким способом деньги делили на «нужды» интернатов. Империя предоставляла само здание, где жили несчастные дети, дрова и строго ограниченный набор продуктов раз в три месяца. Всё остальное девочки должны были обеспечивать себе своим трудом.

То есть, жизнь девочек напрямую зависела от тех, чьи мужья, братья, сыновья и отцы, потом приезжали выбирать. И не важно как это называлось и какие унижения ждали и без того не видевшую особенной радости в жизни девушку. Для этих леди она была причиной личных обид и ущемления женской гордости. Леди Диана, в теле которой я оказалась, была одной из тех леди, что ратовала за ужесточение норм содержания девочек-озаров. Она горячо и упорно добивалась отказа от оказания услуг лекарей для девочек. Ведь даже если озар погибает из-за болезни, значит это просто слабый озар. Для чего плодить эту слабость? А если потом причины этой слабости внешне будут не видны? Кому надо, чтобы больная девица произвела наследника какому-либо лорду? Кто из леди готов признавать своим такого наследника?

Деньги, собранные от благотворительных вечеров, она предлагала направлять на разработки и внедрение более мощных ограничителей дара. Якобы для того, чтобы гарантировать безопасность от подобных девиц. Дополнительные закупки продуктов, ткани на одежду, постельное бельё она считала абсолютно излишним.

Леди Диана буквально до трясучки ненавидела озаров. И это при том, что её дед, герцог Барливар, брал себе девушку-озара в младшие жëны. И та родила ему двоих дочерей. Леди Елена родилась третьей дочерью герцога и обладала ярким и сильным даром. А через десять лет родилась Лидия, мать Дианы. Она обладала лишь искрами, а не даром. Но была любимицей отца и старших сестëр. Ей многое дозволялось и спускалось с рук. В итоге девица сбежала из дома замуж за графа. Этот мезальянс надолго остудил отношение между леди Лидией и герцогским родом. Понеслись слухи, что это вылезло сорное происхождение матери Лидии. Эти слухи иной раз вспыхивали и сейчас, но…

Злилась и ещё больше ненавидела Диана из-за этого не свою взбалмошную мать, а озаров!

Хотя герцога понять можно было. У отца леди Дианы было не слишком благородное происхождение. Графский титул он унаследовал от матери, а отец у него был очень, просто неприлично богатый… Фрай. Надо ли говорить, что двери многих домов закрылись перед леди Лидией, и далеко не во все получала приглашения леди Диана?

У самой леди Дианы были настолько слабые искры, что и говорить о них не стоило. Дара бабки-озара в ней не проснулось. А вот вздорность характера была налицо. И уверенность, что ей все должны и обязаны. Она очень старалась напомнить всем, кто её дед. И размер своего состояния. Ведь она была единственной дочерью у своих родителей. И ещё в её пользу была внешность. Яркая, броская и с полным набором черт герцогов Барливаров. Даже её любимыми цветами в одежде был чёрный и красный, фамильные цвета герцогского рода. Самоуверенная, эгоистичная и самовлюблённая девица, едва появившись в свете, быстро нарвалась на молодого аристократа не самых высоких моральных качеств. Виконт Альбус Пембрук был игроком, дуэлянтом и повесой. И всегда был окружён скандальной славой и свитой льстивых подражателей. Развлечения виконта были циничны и жестоки. И конечно, леди Диана не устояла. Виконт выбрал её своей новой жертвой. И его задумка удалась, девушка стала его любовницей.

Чем бы закончилась эта история неизвестно. Но виконт был вызван на дуэль за оскорбление одной пожилой леди. Сам он имел славу опасного дуэлянта. И действительно, род Пембрук славился многими фамильными приёмами владения клинком. Вот только сын оскорблённой леди был офицером экспедиционного корпуса Империи.

Виконт, который провел ночь перед дуэлью выпивая и играя в карты, был убит своим соперником. И тут вскрылось, что он умудрился ещё и проиграть огромные суммы. Помимо нескольких поместий, доставшихся ему от матери. Фактически, род Пембрук был разорён старшим сыном и наследником. Да и слухи после его смерти поползли… разные. В том числе и о пари на «честь» леди Дианы. Репутация леди висела на волоске, да и сама леди перестала появляться в обществе.

Но рты всем быстро заткнул старший Пембрук, объявив, что это ложь и вообще существует договор между семьями о браке наследников. Для леди Дианы этот брак был спасением репутации, для Пембруков способом избежать долговой ямы и сохранить оставшееся имущество. Поэтому, не смотря на траур, было объявлено о состоявшейся помолвке между виконтом Генрихом Пембрук и леди Дианой, и вскоре о скромной семейной церемонии.

Лорд Генрих мужем был отвратительным. Фактически, он упорно следовал по пути старшего брата. Играл и проигрывал, пропивал состояние уже жены. Участвовал в скачках и бесконечной череде дуэлей, а любовные похождения Генриха Пембрука обсуждала вся столица.

Во время последней дуэли удача и мастерство неожиданно отвернулись от лорда Генриха. Клинок соперника распорол ему грудь и плечо. Его даже уже посчитали погибшим, но оказалось, что он жив, просто тяжело ранен. И пока супруг был прикован ранением к постели, леди Диана вела активную светскую жизнь. Тем более, что скоро начиналась благотворительная неделя. На последнем вечере у неё активно интересовались её матерью, предпочитавшей жить уединённо в одном из дальних поместий. Это испортило леди Диане настроение и она вернулась домой намного раньше, чем ожидалось.

Как это у неё было принято, девушка срывала злость на всех, кто умудрился попасть под руку. Досталось и дворецкому, получила свою порцию пощёчин и служанка.

— О! У нас гостья? — ехидно приподняла брови леди Диана, столкнувшись на верхней ступеньке с причиной последней дуэли мужа. — Ты понимаешь, что тебе теперь легче сдохнуть, чем выйти на улицу?

Действительно испуганная девушка заметалась по узкой полоске коридора перед лестницей.

— Я сейчас всё объясню, — появился и лорд Генрих.

— А в этом есть необходимость? — хмыкнула Диана, окидывая взглядом мужа, придерживающего обёрнутую вокруг бёдер простыню.

— Пустите меня! — рванулась вниз по лестнице застуканная любовница.

Диана собиралась её удержать, но та вырвалась и оттолкнула Диану. Диана мгновенно поняла, что падает с парадной лестницы особняка Пембруков, о которой усмехаясь говорили, что дорога к трону и то короче.

Падая и точно зная, что к подножию лестницы упадёт лишь бездыханный труп, леди Диана безудержно и горячо желала лишь одного. Всё исправить! Сделать так, чтобы всё исправить.

Я усмехнулась, вспомнив широко известную в моём мире о том, что своих желаний нужно бояться. Ведь красавица не думала о девочках-озарах, которых обрекла на голодное существование в интернатах. И до тех, кто погибал без помощи лекарей, ей тоже дела не было. Не вспомнила она и о Микаэль, ещё одной причиной лютой ненависти к озарам. Она просто хотела не оказаться наверху этой лестницы!

Тех искр дара, что достались леди Диане от презираемой ею бабушки-озара, оказалось достаточно, чтобы в секунду смертельной опасности исполнить искреннее желание девушки. И в её только что погибшем теле появилась моя душа. И как я поняла, мой второй шанс на жизнь давался в обмен на исправление дел леди Дианы. И мне было о чём подумать.

Глава 38

Оказаться в ситуации, когда время вокруг тебя словно откатилось далеко назад, во времена юности твоей бабушки, если не ещё раньше уже достаточно тяжёлое испытание. Я пыталась соотнести новые знания с тем, что уже знала. Из бабушкиных рассказов о своей юности, ещё задолго до революции. Удивительно, но например, законы о наследовании, по крайней мере в части, касающейся наследования женщинами, были весьма и весьма схожи. Из учебников истории или из тех научных трудов, множество которых я перелопатила, готовясь к выступлениям с лекциями о роли женщины в истории и её изменении в истории.

Я удивлялась, что всего два поколения прошло со времён революции, а для меня похожие на наши дореволюционные порядки и законы обстоятельства уже казались дикостью. Ну как это нет возможности всем, в равных условиях, получать хотя бы основное общее образование! Оно ведь так и называется поэтому, что обучают общим основам, тому что необходимо для развития всего общества! Как можно считать человека неравным из-за рождения, дохода или пола? Или превращать фактически в имущество, лишая права на чувства, мысли, эмоции, на возможность просто жить обычной нормальной жизнью только за наличие дара? Неужели девушка-озар не имеет права на любовь и уважение своего мужа, на семью, а должна оставаться вещью, безэмоционально принимающей существующий порядок вещей?

И тут же напомнила себе о том, что например бельгийское колониальное правление в Конго завершилось только в тысяча девятьсот шестидесятом году! И людей, жителей Конго, не имеющих рук и ног. Просто потому, что посвящённый король Леопольд и его подданные считали, что если работники плантаций, где добывался каучук, точнее его основа, не выполняют планы по сбору, то тем самым они чуть ли не изменяют королю. А наказание за это одно, смерть. Но милостивые бельгийцы всего-навсего рубили руки и ступни. И даже не самому работнику, а его детям или жене. Или забирали жену или дочь в казармы колониальной армии, набранной из помилованных каторжан и отморозков. И дату отмены рабства чернокожих в так гордящейся своей демократией Америке, я тоже прекрасно помнила. И это не говоря уже о расовой дискриминации прекрасно существующей и в наши дни, и апартеид во многих бывших колониях.

Для меня дикость, для сотен и тысяч бельгийцев, американцев, французов, англичан совершенно обыденное явление. И здесь, в этом мире это тоже было обыденностью. Таковы были правила, которые нужно было каким-то образом принять, чтобы и самой выжить, и выполнить условия сделки с судьбой.

Но была и ещё одна большая проблема. Леди Диана родилась и выросла в обществе, которое традиционно делилось на сословия. Она относилась к аристократам, то есть к правящему сословию. Она с пелёнок привыкла пользоваться всеми привилегиями своего происхождения. А я привыкла быть сильной и независимой, я привыкла быть полноценной личностью, не нуждающейся в том, чтобы меня обслуживали. Я не привыкла быть паразитом, живущим за счёт труда других.

И сейчас, придя в себя и почувствовав, что вполне могу встать, ведь боли нигде не было, а тело меня слушалось, я поднялась, дала тело привыкнуть и не торопясь отправилась к окну. Не знаю, откуда это у меня, но я терпеть не могла тёмных помещений. Где бы я не жила, у меня всегда были чисто вымытые открытые окна. Обои и занавески я всегда выбирала светлые. Поэтому без всяких сомнений, я прошлась вдоль стены и резкими движениями распахнула все ночные шторы.

Надо было видеть выражение лица девушки-служанки, замершей у двери и наблюдавшей за редчайшим, судя по реакции, явлением в этом доме «леди Диана что-то сделала сама».

— Душно сил нет, и темно. — Произнесла я тихо хриплым от долгого молчания голосом.

— Леди, мы боялись свет потревожит вас, — тут же опустила поднос на столик, а сама поспешила ко мне служанка, стараясь поддержать. — Прошу, вот сюда пожалуйста, сейчас и постель перестелю, сейчас всё сделаем.

Служанка тараторила, явно стараясь скрыть страх. Её ощутимо потряхивало. Да и голос нет-нет, да и срывался. Не желая затягивать всю эту суету рядом с собой, я сидела в кресле и молча смотрела в окно. Молчала я ещё и потому, что не хотела себя выдать. А сделать это оказалось очень легко, причём любой мелочью. Это означало одно, мне необходимо полностью менять круг общения и лучше для начала вообще побыть где-нибудь в одиночестве.

И уж тем более, нужно держаться подальше от тех, кто хорошо знал леди Диану. Принимать решение необходимо было срочно. И пока вокруг была суета, я размышляла. Допустим, недолгое уединение можно объяснить нанесённым мне изменой супруга оскорблением. Брак для леди был вынужденной мерой, и за почти четыре года ничего в этом отношении не изменилось.

Мужа леди Диана едва переносила, его отца и вовсе презирала, считая его подхалимом и приспособленцем, готового ради того, чтобы сохранить личные удобства, стерпеть что угодно и кого угодно. Даже саму леди Диану. А та, в своём неудачном замужестве, обвиняла именно Пембрука-старшего. В её представлении именно он был виновен в том, что ей в мужья досталась лишь дурная копия того, в кого она была влюблена в юности.

Генрих Пембрук действительно ничем не выделялся, и похоже, что и правда за образец для подражания держал образ старшего брата. Впрочем, Диана была слишком предвзята и могла ничего хорошего просто не замечать. Генрих для неё был прикрытием и спасением так неосторожно почти погубленной репутации. К самой Диане лорд Генрих относился не лучше, и за закрытыми дверьми особняка не единожды позволял себе в отношении супруги оскорбительные высказывания. Да и измены свои не скрывал. Скорее наоборот, старался таким образом продемонстрировать всем пренебрежение супругой.

— «Тем лучше, — решила про себя я. — Сложись обстоятельства иначе, было бы гораздо сложнее избавиться от такой проблемы, как муж».

От смысла этой фразы меня покоробило. В моём понимании муж был тем щитом и той силой, что избавляла от проблем. С ним можно было обсудить всё на свете, разделить переживания. Когда что-то шло не так, я садилась рядом с Генкой, поджимала ноги и утыкалась носом в его шею.

— Я сейчас немного побуду слабой и обессиленной, а потом… Потом всё решим, — говорила я, чувствуя как меня обхватывают со всех сторон сильные и надёжные руки.

А тут да, тут даже не проблема, тут целая катастрофа!

— Я слышал, вы пришли в себя, — без предупреждения в комнату вошёл Пембрук — старший.

— О правилах приличий вы забыли от этой радостной новости или по какой-то иной причине? — резко ответила я, вспоминая предыдущие беседы Дианы с отцом мужа.

— Разволновался, я действительно очень переживал, — остановился лорд, но смотрел на меня выжидающе. — Вы ведь не только жена моего единственного сына, но и дочь близкого друга…

— Ложь. Вы никогда не были другом моего отца, и никаких отношений с вами он никогда не поддерживал. Уверена, будь он жив, то на своё предложение о браке получили бы резкий и отрицательный ответ. И даже неминуемые последствия наших взаимный ошибок с вашим старшим, покойным, сыном не заставили бы его изменить своё решение. Вам это известно не хуже, чем мне. — Прямо заявила я, глядя на старого лорда. — С какой целью вы сейчас врёте?

Даже такой разговор, почти на повышенных тонах и на грани взаимных оскорблений, не мог испортить отношений между старым лордом и леди. Память Дианы услужливо подсказала ответ. И он мне очень не понравился. Ведь лорд мог попытаться добиться того, чтобы меня признали потерявшей разум в результате падения с лестницы. И тогда меня ждала бы незавидная участь. Дом для душевнобольных. А состояние леди Дианы осталось бы в лапах Пембруков.

— Ваши высказывания довольно резки, — растянул губы в улыбке лорд. — Но я буду снисходителен, учитывая ваше недавнее падение и тот вред, который был вам нанесён.

— Вашим сыном, — улыбнулась и я, понимая, что догадка была абсолютно верна. — Давайте уж говорить прямо. И для вас это отличная возможность избавиться от меня, получив всё моё состояние. Но нет. Я требую ювенала моего отца, и поверенного моего деда, герцога Барливара. Запретить этот вызов вы не можете, даже слуги в этом доме получают жалование с моих счетов. Надеюсь, мне не придётся долго ждать.

— Стоит ли беспокоить… — лорд заметно смутился и попытался меня отговорить.

— Стоит, — в который раз перебила его я. — Вы зря надеетесь на некоторую отчуждённость в отношениях между домом герцога и моей матерью, а значит и мной. Когда речь пойдёт о здоровье и жизни одной из герцогского рода, о распрях никто и не вспомнит. А я внучка герцога, одного из ленд-лордов. Вы же всего лишь разорившийся граф.

— Диана, дорогая, это всего-навсего недоразумение! К чему выносить всё это за порог? — показывал чудеса изворотливости граф.

— Недоразумение? С мне показалось, что это попытка убийства. Ведь кто-то же эту девицу впустил? И ваш сын не кинулся останавливать её или спасать меня, — сложила руки на груди я, понимая, что этот раунд за мной.

— А вот это ложь! — к моему удивлению искренне возмутился граф. — Именно Генрих спас вас если не от смерти и потери разума, то от неподвижного существования до конца дней точно. Он заставил вызвать лекарей, он не позволил вас поднимать, пока не наложили фиксирующий артефакт. И кстати, именно он применил редкую технику разделения дыхания.

— Что? — удивилась я, пытаясь сообразить о чём речь.

— Сам удивлён, — развёл руками граф. — Честно говоря, не знал о такой и не предполагал, что Генрих ею владеет. Но он блестяще окончил академию высших ювеналов, видимо там и научился. А медикусы подтвердили, что это позволило вам выжить. Вы должны быть благодарны мужу.

— Я благодарна, — улыбнулась я. — Но я была бы ещё больше благодарна, если бы мой муж не приводил в дом, где живу я, своих любовниц, сталкивающих меня с лестницы.

— Но Генрих был почти смертельно ранен, выжил чудом! Вы буквально на днях чуть не овдовели! — не оценил моих претензий граф.

— И ваш сын решил сравнять счёт? — усмехнулась я. — Получается, что мы квиты.

Глава 39

На некоторое время меня оставили в покое. Приходил лекарь, ещё раз навестил старый граф. Но разговаривал и держал себя совсем иначе. От какой-то угодливости в его тоне хотелось скривиться и вымыть руки. Особенно на фоне расспросов служанок за дверью, обрывки которых я слышала. Графа очень интересовало, не замечают ли девушки каких-то изменений в моём поведении, манере держаться, может забыла о чём-то.

Лорд Генрих навестить жену не пожелал. Всё свободное время он проводил в зале для фехтования и на площадке в саду, созданной специально для этих целей. После полученного ранения он навёрстывал всё то, что упустил за время лечения и восстанавливал форму.

Окна моей спальни выходили в сад, и я видела тот край площадки, где лорд изволил подтягиваться и отжиматься. И конечно платья служанок, что мелькали среди только появляющейся листвы. Девицы с удивительной настойчивостью находили себе занятия поблизости от площадки для занятий. Посмотреть им было на что. Лорд был высок, хорошо сложен и явно не пренебрегал физическими нагрузками.

Огненно рыжая грива была стянута в тугой хвост, руки от самых плеч покрыты замысловатым рисунком. Почему-то в памяти Дианы это всегда вызывало насмешку.

Я и сейчас опустила лицо, пряча улыбку. Вспомнила, как приехали с Генкой на каникулы домой. И как местные девчонки шли гулять в наш конец улицы, чтобы подглядеть за подтягивающимся на самодельной перекладине Генкой.

— Как всегда насмехаетесь, леди Диана, — произнёс старый граф.

— А вы снова без предупреждения, граф. Зато лично убедились, что я ничуть не изменилась, и осталась такой же как и была до падения. Можете больше не утруждать себя расспросами прислуги. А то с этими вашими допросами чашки чая не дождёшься, — я чуть махнула рукой, показывая своё раздражение.

— Кто… — возмутился было граф, а потом тоже махнул рукой. — Не важно. Просто… Неужели вам чужда даже благодарность? Ведь это мой младший сын спас вашу репутацию, женившись на вас.

— Репутацию, которую уничтожил ваш старший сын, — напомнила я.

— С женской репутацией есть такая проблема, думать о ней должна леди. И спросят, и осудят за не теми руками сорванный плод тоже леди. Для лорда же… Небольшая остринка никогда не мешала. — Вполне по человечески пояснил граф Пембрук. — Генрих был влюблён в вас. И хотя слухи о вас и брате сильно его ранили, он без колебаний пришёл вам на помощь. По юношеской глупости он пытался стать для вас тем самым, идеальным. Даже вон, нашёл озара, который нанёс ему вязь призыва на руки, в которую верили наши предки ещё когда и половины королевств, объединившихся в империю, не существовало. Желание стать тем, кого вы действительно признали бы своим мужем превратило его в игрока и скандально известного дуэлянта. От Генриха Пембрука с блеском окончившего академию мало что осталось за время вашего брака. Но тем не менее, всё также не задумываясь, он спас и вашу жизнь, и ваше здоровье. Вам не кажется, что вы слишком многим обязаны Генриху?

— Не додумался бы ваш якобы влюблённый Генрих принимать в этом доме любовниц, — напомнила я.

— Глупости! Дурная девица пришла высказать свою благодарность, что сын всё-таки вступился за её честь. Можно подумать, что было за что вступаться! — фыркнул граф. — Она не пробыла в этом доме и трёх минут, и большую часть от времени своего визита потратила на то, чтобы подняться по нашей замечательной лестнице.

— О! А я смотрю, лорд Генрих просто притягивает к себе всех желающих кого-нибудь отблагодарить, — смеясь показала я в окно, где одна из служанок поспешила подать соскочившему с перекладины лорду полотенце.

Видно запутавшись в длинных юбках форменного платья или споткнувшись она упала, а лорд подал ей руку и помог подняться. Теперь девица что-то торопливо ему говорила и даже издали было видно, что она взволнована, а лорд слушает её со снисходительной усмешкой.

— Вот видите, граф. Мне с моей благодарностью за спасение, на которой вы настаиваете, придётся встать в длинную очередь. А я не настолько люблю общество вообще, и общество с подобным общим интересом в частности. — Веселилась я.

Старый граф заметно разозлился и вылетел из моей комнаты, громко хлопнув дверьми.

С каждой минутой я всё больше убеждалась, что решение распрощаться с близкими и знающими Диану людьми было абсолютно верным и единственным выходом. Вот только я не представляла, каким образом это сделать с минимальными потерями и не загоняя саму себя в ещё большую ловушку.

Решение мне подсказали посетившие меня ювенал отца Дианы и поверенный её деда.

— Ситуация такова, что я не могу и далее оставаться в этом доме. Мало того, что я уверена, что все уже знают о случившемся, — объясняла я своё желание ювеналам. — Так ещё и граф явно старался собрать основания для того, чтобы объявить меня потерявшей разум и память. Он активно расспрашивает служанок, слишком настойчиво предлагает мне своё общество, постоянно давит на то, что я якобы все на свете обязана его сыну. Даже попытался меня обмануть, объявив себя близким другом моего отца.

— Не думаю, леди, что граф Пембрук действительно надеялся вас обмануть, — покачал головой фрай Юстиас, ювенал отца Дианы. — Скорее проверял сохранили ли вы память после несчастного случая. Тут вы безусловно правы.

— Как правы и в том, что весь свет в курсе скандальных обстоятельств этого несчастного случая, приключившегося с вами. И общество не позволит вам замолчать эти обстоятельства и сделать вид, что ничего не было, — с сожалением в голосе объяснял второй. — Вам и так пришлось бы смириться с тем, что ближайшие выходы в свет для вас будут… Скажем так, раздражительны. Но раз вы ещё и чувствуете угрозу себе со стороны графа… Боюсь, что вынужден озвучить не самый приятный вердикт.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась я.

— Мой коллега пытается сказать, что единственное решение, крайне неприятное и нежелательное, но единственное в этих обстоятельствах, это развод. К сожалению, многие двери в обществе для вас станут закрыты, и этот шаг вызовет настоящий скандал. Поэтому стоит ещё раз всё взвесить. — Хмурился второй ювенал.

— Скажите, ведь скандал в любом случае неминуем? Просто либо по поводу моего падения и того, что к нему привело, либо по поводу развода. И сколько дверей будет для меня открыто, если я окажусь в доме для душевнобольных? — усмехнулась я.

— Простите, леди. Но я не могу умолчать о том, что раз ваш брак до сих пор не ознаменовался рождением ребёнка, а мы… Кхм… Мы уверены, что вы способны к деторождению, — мялся фрай Юстиас. — Возможно, мы могли бы указать в прошении о разводе именно это причиной вашего желания расторгнуть брак.

— Не думаю, что стоит юлить и лгать. Ведь всё равно все будут знать об истинной причине. А во всё услышание обсуждать столь личные моменты, даже если они правда, мне кажется низко и бесчестно. Мне бы не хотелось добавлять к этой неприятной истории ещё больше грязи, — ответила я.

— Леди, рад, что не все слухи правдивы и врождённое благородство вам не чуждо, — поклонился мне ювенал герцога. — Мы можем начинать процедуру развода? Дело это нелёгкое и непростое. Вам стоит рассчитывать, что в лучшем случае, решение мы получим не ранее, чем через полгода.

— Начинайте, — вздохнула я. — Надеюсь, это испытание будет мне по силам.

Глава 40

Сообщить о предстоящем разбирательстве и неизбежном скандале, я решила сама. Ради этого я даже решила спуститься к обеду вниз, в столовую, а не обедать в одиночестве у себя в комнате.

Уже спускаясь по лестнице, я поняла, что граф с сыном уже за столом, и разговор уже и без моих новостей идёт на повышенных тонах. Оба лорда совершенно не обращали внимания на то, что в доме толпа посторонних. Да, это были слуги, но это же не отменяло того факта, что все эти люди были для семьи Пембрук посторонними.

Я усмехнулась, вспомнив о вечном удивлении господ аристократов и непонимании, каким образом их тайны и разговоры становятся известны за пределами их особняков. А ведь это всё очень красиво показали в одном из моих любимых фильмов, «Гардемаринах». Пусть и мир другой, и время иное, но одно остаётся неизменным. Как только начинаешь считать себя выше других по любому из десятка признаков, ты становишься уязвим. Потому что опоры нет. Опираешься на воздух, не понимая и не видя нитей взаимодействия вокруг, ведь просто перестаëшь замечать людей вокруг себя. А они, от того, что ты не отличаешь их от мебели и не считаешь людьми, людьми быть не перестают.

Вот и сейчас старый граф совершенно не задумываясь о том, что его слышно далеко за пределами столовой, отчитывал сына.

— Девушка просто упала, я всего лишь подал ей руку, помогая подняться. Всё. — С явным раздражением ответил отцу лорд Генрих.

— Всё? В дом ты зашёл с чёрного входа, наравне с прислугой! И только через семь минут! — возмущался граф.

— А мне нужно было демонстрировать обнажённый торс у парадного входа? — кажется лорд Генрих не воспринимал возмущение отца всерьёз. — И за семь минут я могу только попить воды после тренировки и неспеша дойти до дома, а не успеть заняться с девушкой тем, на что вы здесь намекаете. Не тот вид спорта, где ценится скорость, знаете ли.

— Девушка! — зло фыркнул граф. — Служанка! Девка из сорного сословия! И ничего, поднялась бы и без твоей помощи. С каких пор ты вообще стал таким обходительным с прислугой? Лучше бы сосредоточил своё внимание на жене. Ты в курсе, что к ней приходили поверенные отца и деда? Прояви чудеса рассудительности и догадайся по какому вопросу!

— Леди беспокоится о своей безопасности. По-моему, нормальное и очевидное желание, — со скукой в голосе произнëс Генрих.

— Да что ты говоришь! Нормальное по-твоему? А если она потребует раздельного проживания? — зло шипел граф. — Ты понимаешь, что и её состояние, благодаря которому мы живём, после того, как твой брат проиграл всё, что смог, тоже будет с нами раздельно? Может, расскажешь мне на что мы тогда 'по-твоему, будем жить? А содержать имение в Аньерской провинции? И главное почти сорок человек престарелых слуг, которые служить уже не могут, а значит и обеспечивать себе пропитание, а мы не можем вышвырнуть их на улицу! Некоторые из них ещё моего отца помнят вздорным сопляком! Твоя жена единственный весомый источник наших доходов, и сейчас, когда она вот-вот хлопнет замком своего кошелька у нас перед носом, ты, вместо того, чтобы окружить её вниманием и заботой демонстрируешь манеры прислуге и целыми днями либо фехтуешь, либо занимаешься укреплением и развитием тела. Вот именно сейчас это так необходимо?

— Да, — коротко ответил Генрих отцу. — Осенью будет формирование пополнения в экспедиционный корпус Империи. Заявку на вступление в ряды корпуса нужно подать за месяц, пройдя испытания на физическую крепость и владение клинком.

— Что. Ты. Собрался. Сделать? — прозвучало среди внезапной тишины.

— Я собрался вступить в императорский экспедиционный корпус и претендовать на офицерское звание, — спокойно ответил Генрих.

— А оплачивать офицерский патент ты за счёт каких денег собрался? И как быть с тем, что ты женат⁈ — к концу вопроса граф опять сорвался на крик.

— Как вы могли заметить, брак с леди Дианой… Не сложился. И уверен, вряд ли сложится. У меня нет ни желания, ни намерения продолжать этот фарс, которым и были эти отношения всё время. — Раздался голос Генриха.

— Я рада, что вы пришли к такому выводу, лорд Генрих, — произнесла я, входя в комнату.

— Вы подслушали наш разговор? — возмутился граф.

— Боюсь, что ваш разговор слышала не только я, но и все, находящиеся в этом доме. А также жители двух окрестных улиц, если они конечно не затыкали себе уши, — присела я за стол.

— Вот как, — постелил салфетку себе на колени граф. — И что тогда вы скажете о намерении моего сына?

— Вы о желании лорда Генриха занять место офицера? — уточнила я и продолжила после кивка графа, но обращалась только к самому Генриху. — Лорд Генрих, вы понимаете, что офицер, это не просто набор определëнных знаний, владение клинком и знаки отличия на кителе? От офицера зависят и жизни, и судьбы тех, кто будет у него в подчинении и просто рядом. Это ответственность! А вы до сегодняшнего дня, по крайней мере насколько мне известно, желания связать свою жизнь с военной службой не проявляли. После окончания академии вы решили выбрать путь рантье и жить за счёт того, что принадлежало вашей семье. Не знаю, известно ли это вам, но офицер, это не должность, это призвание.

— Мне-то это хорошо известно, — приподнял одну бровь в жесте насмешливого удивления Генрих. — А вот откуда это известно вам?

— Сказал как-то очень значимый в моей жизни человек, — быстро произнесла я, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме.

Я прекрасно знала и помнила именно этот жест. И эту усмешку, часто его сопровождающую. Я умела угадывать оттенок эмоции, что заставлял эту бровь приподниматься. Я видела этот, словно передающийся по наследству, жест у внучки и всех троих сыновей. Генин жест.

Мысли понеслись галопом. И взять себя в руки стоило огромного труда.

— Вздор! Мой старший сын никогда не был склонен к пустой философии, — напомнил мне об опасности моего положения старый граф.

— Знаете, ваша вера в степень моей увлечëнности вашим погибшим сыном, сильно преувеличена, — зло ответила я.

— А вы хотите сказать, что не были в него влюблены? — в голосе графа прозвучала насмешка.

— Я могу даже поклясться, что никогда не была влюблена в вашего старшего сына. И что он меня вообще никогда не интересовал ни в каком качестве! — позволила я себе перестать на секунду быть леди Дианой.

А я как никто другой знала, что меня ни один мужчина, кроме моего мужа не интересовал. Даже кавалеров времён начала студенчества я помнила весьма смутно, зато могла в мельчайших подробностях восстановить каждую встречу с Генкой, каждый разговор.

— Тогда я не понимаю, что помешало вам с моим младшим сыном быть в нормальных супружеских отношениях? — искренне удивился граф.

— Не думаю, что я та, кто должен был вам это рассказать, — решила отделаться от неприятной беседы я. — В любом случае повторюсь, лорд Генрих, я рада, что вы, как и я, не считаете нужным более сохранять видимость брака. По моему поручению, ювеналами моего отца и деда подано ходатайство о расторжении нашего брака. Сам процесс займёт много времени, но думаю, что к осени вы сможете вступить в ряды экспедиционного корпуса уже без брачных обременений. Если конечно не передумаете.

— Думаете, служба на границе империи способна меня напугать вот до такой степени? — усмехнулся лорд Генрих.

— Думаю, что если вы действительно чувствуете в себе призвание к службе и понимаете всю сложность этого пути, то армия Империи приобретёт достойного офицера, — я не ощущала желания конфликтовать с почти бывшем мужем. — В таком случае, только жаль, что вы так долго противились самому себе.

— Может и вышло всё… Так неправильно, потому что я не на своём месте? — совсем по доброму улыбнулся мне Генрих.

В памяти Дианы я не нашла ни одного воспоминания, где между ней и Генрихом не чувствовалось напряжения и злости друг к другу. Лорд Генрих никогда так тепло и искренне не улыбался своей жене, как сейчас, в момент, когда я, выдавая себя за леди Диану, объявила о разводе.

Глава 41

— Эти озарки, — произнесла какая-то там графиня, чьë имя я даже не запомнила. — Должны сразу учиться пониманию своего места и надлежащему поведению.

Женщина была уже в годах, далеко за пределами широко известного в моей прошлой жизни «бальзаковского» возраста. Леди страдала отдышкой и излишним весом, а странный серо-жëлтый оттенок кожи намекал, что и с желчью у леди не всё хорошо. Глядя на неё, я почему-то вспоминала нашу Марию Борисовну, хозяйку у которой я была на постое, а потом считала судьбой подаренной родственницей. Она тоже была пышной, но было в ней что-то, что заставляло улыбаться ей в ответ. Может, всегда горящий интересом взгляд, может, улыбка. А может, удивительное ощущение тепла, которое всегда накрывало уютным одеялом рядом с ней. А тут…

Пустой взгляд лежалой рыбы, постоянно брезгливо поджатые губы, от чего только опускались уголки губ и становились глубже носогубные складки. Эта леди старела некрасиво. Помню, когда Аля впервые читала «Горбуна из Нотр-Дама» Гюго, её буквально поразила фраза об одной из героинь. Что это были старые развалины, но развалины Колизея. Вот здесь было с точностью до наоборот. Старый деревенский сарай всё пытались выдать за особняк. Но под всей отделкой и штукатуркой по-прежнему оставался сарай. Не спасали ни дорогое платье, ни драгоценности, ни слой косметики. Хотя последний не просто не спасал, а ещё и усугублял положение. Толстый слой белил забивался в морщины, и при любом, малейшем движении практически шёл трещинами.

— Честно говоря, дорогие леди, — продолжала между тем графиня, отставляя в сторону чайную чашку. — Меня искренне возмущает это положение дел. Нас вынуждают заботиться и тратить часть семейных состояний на содержание будущих любовниц собственных мужей! Давайте называть вещи своими именами. И я просто требую, что раз уж мы должны терпеть нахождение этих девок в своих домах, то они хотя бы должны быть воспитаны надлежащим образом. Ни у кого не должно возникать сомнений кто хозяйка в доме, а кто эти озарки, и по какой причине они находятся в доме.

— Но желаемого результата добиться не получится, — ответила ей я, поднимая с подноса чашку с чаем. — Мы не участвуем в их воспитании, а значит не можем даже наблюдать за процессом воспитания и обучения, а не то что влиять на него.

Моя фраза, произнесённая лениво, словно мне не хотелось участвовать в этом обсуждении, мгновенно произвела бодрящий эффект на собравшихся леди. Все поспешили высказаться, некоторые начали спорить. Наконец-то прозвучала фраза и о том, что давно необходимо утвердить звание леди-проверяющей от собрания благородных леди, чтобы та могла лично удостовериться, что решения собрания леди исполняются со всей строгостью.

— Позвольте, но разве девочки виноваты в том, что лорды пользуются правом так называемого оздоровления рода и крови? — попыталась возразить леди Аврора, наверное единственный разумный человек среди собравшихся.

— Леди Аврора, а разве ваш муж, лорд Айвас, не воспользовался этим правом? Всего два года назад? Как вам… М-м-м… Последствия? — ехидно улыбалась графиня.

— Насколько вы помните, мой муж действительно подал прошение в канцелярию императора. И настоял, чтобы я поехала вместе с ним выбирать девочку. И я была в ужасе от увиденного! — не сдавалась леди Аврора. — Девочки растут в условиях, которые просто… Бедственные! Именно так! Это жестоко и недопустимо! Подобное обращение…

— Если бы ваш единственный сын не пошёл бы на тот ужасный мезальянс, то эта, как вы говорите, девочка, исполняла бы супружеские обязанности с вашим мужем! Интересно, чтобы вы тогда говорили? — прошипела худощавая леди в тëмно-жëлтом платье.

— Если бы сын леди Авроры не женился бы на одарённой девушке, которая, как нам всем известно уже успела подарить леди Авроре двух замечательных, здоровых и одарённых внуков, то ему пришлось бы жениться на вашей дочери, леди Барсев. Хотя всем известно, что Талиана, ваш единственный ребёнок, слаба здоровьем настолько, что даже изменение погоды надолго приковывает её к постели. — С явным ехидством ответила я. — Так что лорд Георг сделал именно то, на что просил разрешение у императора его отец, оздоровил собственный род и кровь своих наследников. Мне вообще кажется, что именно на этот исход лорд Стефан и рассчитывал. Ведь ни до того прошения, ни после, никто не замечал его внимания к каким-либо леди, кроме собственной жены.

— Чего нельзя сказать о лорде Генрихе Пембруке! Не так ли, леди Диана? — парировала графиня Барсев, явно стараясь меня уколоть в ответ.

— О! Лорд Генрих слишком молод для того, чтобы определиться он солнце или огонь, но обогреть старается всех. Говорят, что с возрастом это проходит. Просто некоторые леди настолько бедны, что даже на стол пытаются выставить своё знатное происхождение. Ведь больше в доме ничего нет. — Напомнила я леди о том, что её собственный муж таскался по всей столице и даже чтобы сообщить ему о рождении дочери, слугам пришлось искать его по борделям, а сама леди была из знатной, но буквально обнищавшей семьи, о чём очень не любила вспоминать. — И тогда леди приходится демонстрировать главные добродетели каждой леди, смирение и терпение. А когда есть состояние, то внимательного к чужим женщинам лорда можно оставить разбираться со своими предпочтениями.

Подобные собрания я посещала уже во второй раз. Я старалась понять, где можно ухватить хоть кончик нити, что могла бы привести меня хотя бы к малейшему изменению в положении девочек-озаров. Ведь я должна была исправить тот вред, что уже успела причинить Диана. Да и повод, чтобы исчезнуть хотя бы на время из привычного Диане круга общения, мне по прежнему был необходим.

— Наличие состояния не даёт право позволять себе такие скандальные решения, как прошение о разводе, — вздëрнула нос леди Барсев.

— Неужели? — прищурилась леди Маргарет, дочь леди Елены Барливар и кузина Дианы. — А наш дед, герцог Барливар одобрил это решение кузины.

— Я конечно не могу спорить с мнением герцога, тем более, что именно на его землях находится имение моих родителей. Но расторжение брака считаю недопустимым! Ошибки юности свойственны всем лордам. Но нерушимость брачных уз страдать от них не должна. Таково предназначение благородной леди! — поджала губы графиня. — Какой пример подают в таком случае дочери знатнейших родов остальным?

— Не помню, чтобы среди моих намерений было служить кому бы то ни было примером, — фыркнула я. — Прошение подано, коллегия судей будет его рассматривать полгода. После оглашения даты первого слушания по делу, я собираюсь отбыть из столицы в одно из имений нашей семьи.

— Собираетесь побыть в уединении, леди Диана? — поинтересовалась с мягкой и сочувствующей улыбкой леди Аврора.

— Да, — кивнула ей я. — Хотя ума не приложу, чем я там буду заниматься. Но уж явно не буду подавать какие-то там примеры.

— А может наоборот? Именно сейчас стоит вспомнить о своих обязанностях перед обществом? — влезла графиня, явно желая отыграться за упоминание удачного брака её несостоявшегося зятя. — Я полагаю, что раз леди Диана оказалась свободна от обязательств перед семьёй, то лучшей кандидатуры на роль первой леди-проверяющей мы просто не найдём! Мы все знаем о том, что её предложения о контроле за озарами вызывают горячую поддержку даже у герцога Де Льераша, главы коллегии по надзору за озарами. И именно ей принадлежит идея, что мы должны лично знать о том, что и как происходит в пансионах для одарённых девиц.

— Не уверена, что справлюсь с такой ответственностью, — для вида засомневалась я.

— Может тогда стоит начать с малого? — предложила кузина. — Пансион Де Орли остался без старшей наставницы. Фрау, что занимала эту должность исчезла. А сам пансион находится в очень старом поместье, но недалеко от столицы. Меньше дня пути.

— Пожалуй, это разумное предложение, — кивнула я, скрывая внутреннее ликование.

С этого собрания я вышла леди-директриссой пансиона для одарённых Де Орли. Именно того пансиона, куда четыре года назад Диана тайком отдала Микаэль, плод её связи с Альбусом Пембруком.

Рыжеволосую малышку с ярким, как и её волосы, даром.

Глава 42

— Леди Диана? — удивлённо встретил меня фрай Юстиас, ювенал отца Дианы. — Что-то случилось? Что вас встревожило?

— Доброго дня, фрай Юстиас, — поприветствовала его я, занимая предложенное кресло в кабинете ювенала. — Почему вы решили, что я чем-то встревожена?

— О, это просто. Иначе бы вы потребовали, чтобы я нанёс вам визит, а не сами посетили мою контору, — объяснил мне фрай.

— На самом деле у меня возникли некоторые вопросы, которые я хотела бы уточнить. А сегодня я возвращалась с собрания благотворительного совета, и увидев вывеску вашей конторы, решила узнать, есть ли у вас свободное время? — объяснила я причину своего появления.

— Конечно, у меня есть время, и я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ответить на ваши вопросы, леди Диана. — Поспешил ответить ювенал. — Просто удивлён, что вы взяли на себя труд посетить мою небольшую контору. Так что вас обеспокоило?

Мысленно я себе устало вздохнуть. Кажется нет ничего, ни одного нормального человеческого действия, которое бы леди Диана не превратила в каждодневное подтверждение своего превосходства. Я бы сказала необоснованного убеждения в существовании такового. Диана была красива, оценить отражение в зеркале я могла

Но её поведение и манера держать себя, сделали её одиночкой, от неё старались держаться подальше. Она родилась в знатной и очень богатой семье. Но ни высокое происхождение, ни богатство не подарили ей даже дня счастья. Диана получила хорошее образование, лучшее из возможных. И была умна, но свои знания тратила совсем не на то, что было нужно. Совсем молоденькая девушка, я в её годы только-только окончила институт. А уже сейчас любое простое действие, совершëнное Дианой без высокомерия и вечного противопоставления себя всем окружающим, вызывает недоумение и удивление.

— Фрай Юстиас, — перешла я к причине своего визита. — Есть сразу несколько моментов, которые я хотела бы обсудить заранее. Начну с того, что я и лорд Генрих Пембрук обсудили моё решение о подачи прошения о расторжении брака. Лорд Генрих, как и я, убеждён, что нам не стоит и дальше затягивать этот брак. Здесь мы пришли к обоюдному согласию.

— Не скрою, удивлён, — внимательно слушал меня фрай.

— Но отсюда вытекают сразу два нуждающихся в решении вопроса. — Продолжила я. — Как мне стало известно, граф Пембрук, отец пока ещё моего мужа, содержит имение, в котором проживают пожилые слуги Пембруков. Те, кто уже не могут сами заработать себе на пропитание, и как я поняла, многие и вовсе одиноки.

— Вы говорите об имении в Аньерской провинции? — достал тяжёлую даже на вид кожаную папку фрай Юстиас.

— Вам о нём известно? — обрадовалась я.

— Конечно, ведь поверенный отца вашего мужа ежемесячно предоставляет отчёты о тратах. Для вас же не секрет, что большая часть расходов семьи Пембрук покрывается из вашего состояния? — открыл папку ювенал. — В том числе и расходы на содержание этого поместья и проживающих в нём.

— А сам лорд Генрих готовится к тому, чтобы подать заявку на вступление в экспедиционный корпус, — продолжила я. — Но офицерский патент для лорда Пембрука может оказаться неподъёмной тратой. Возможно… Возможно ли сделать так, что в случае, если лорд Генрих всё-таки не изменит своего намерения и подаст заявку, то стоимость офицерского патента будет внесена с моего счëта? Хоть мы и не смогли стать достойной супружеской парой, но именно его действиям я обязана тем, что жива и не оказалась прикована к постели.

— Некий знак благодарности? — уточнил ювенал.

— Именно! Также, я хотела бы, если это конечно возможно, оставить за собой обязанность содержать имение Аньер. Я считаю, что подобное отношение к тем, кто верой и правдой много лет служил семье, и решение позаботиться о достойной старости этих людей в высшей степени достойный шаг. Со своей стороны, я хотела бы поддержать подобное решение и обезопасить существование поместья Аньер от превратностей финансового благополучия лордов Пембрук. — Озвучила я идею, уже несколько дней не дающую мне покоя.

— Обычно, в тех крайне редких случаях, что допускаются, лорд выделяет содержание. Например, смертельно больной или бесплодной жене. Или женщине, что будучи в браке, была публично уличена в измене. Заслуживает ли она содержания, вопрос спорный. Но наш первый император создал прецедент, который мы трактуем как норму права. Именно император, когда вернулся с войны и ему сообщили о неверности супруги, ставшей известной всему королевскому двору, ведь король объявил себя императором позже. К тому же, королевский брак был бесплоден. Но первый император оказался очень милостив к неверной жене. Он отправил её в изгнание, вместо того, чтобы казнить. Отвёл ей для жизни замок, приставил стражу, позволил забрать с собой служанку и назначил содержание. — Задумчиво рассказывал фрай. — Впервые, если честно, сталкиваюсь с ситуацией, когда леди назначает некоторое содержание, беря на себя исполнение каких-либо обязанностей лорда или его семьи. Но учитывая разницу в размерах состояния… Думаю мы можем подать ходатайство к прошению.

— Я не хотела бы делать это решение достоянием общества, — нахмурилась я.

— Простите, леди Диана, но могу я задать вам несколько неожиданный вопрос? — нахмурился фрай Юстиас.

— Думаю, что вам ответ на этот вопрос необходим, для того чтобы мне же и помочь. Поэтому считаю, что да, вполне можете. — Заинтересовалась я.

— Скажу прямо, леди Диана. Мы мало с вами встречались, чтобы я мог иметь устоявшееся мнение о вас. И конечно, мнение фрая, доход которого многие годы зависит от его службы вашей семье, вряд ли является для вас имеет значение. Но я не могу не сказать, что рад тому, что слухи о вас оказались правдивы в той части, что леди Диана Пембрук весьма умна и имеет верное суждение по многим вопросам. И очень приятно удивлён, что разговоры оказались лживы, описывая вас как взбалмошную и вспыльчивую натуру. Уже дважды за короткий срок я мог убедиться в вашей рассудительности. — Внимательно смотрел на меня ювенал. — Поэтому и осмелюсь спросить, какой именно смысл вы желаете вложить в оба своих решения? Я веду речь о патенте для лорда Генриха и содержании поместья со слугами.

— Почему я решила побеспокоиться о патенте, я вам уже объяснила. Да вроде и о том, почему я готова поддержать лордов Пембрук в их стремлении позаботиться о тех, кто долгие годы был им предан. Да и в четыре года была частью этой семьи. Да, этот брак не стал счастливым, и уже года два как лорд Генрих регулярно обеспечивает свет щекотливыми темами для обсуждений. Но тем не менее… Некоторые обязательства за собой я всё-таки ощущаю. — Объяснила я.

— Так вот, когда я изложу ваши слова в ходатайстве, обосновав ваши решения, то именно эти ваши мысли будут известны обществу. — Ткнул пальцем в лист бумаги ювенал. — И спорить с тем, что записано на бумаге очень сложно. Даже если записанное противоречит истинным событиям и побуждениям. В противном случае, если мы не предадим огласке основания ваших решений, то вероятнее всего они будут истолкованы как насмешка состоятельной леди над лордами Пембрук. Будут шептаться, что вы поступили так, как обычно лорды поступают с отставными содержанками или дамами полусвета.

— Тем более, что в таком случае, история о моём разводе превратиться в пикантную сплетню с душком скандала, — согласно кивнула я.

— Именно, леди Диана. — Ответил мне фрай Юстиас. — К тому же, с недвусмысленно озвученной вашей позицией ваши решения могут серьёзно сыграть в вашу сторону. Леди не может и дальше терпеть оскорбительное поведение супруга, и леди благородно отказывается быть там, где её не ценят. Гордо и спокойно прекращая отношения. Но леди ещё и благодарна и не чужда законам вассалитета. И даже не будучи леди Пембрук не отказывается от своих обязанностей, чувствуя обязанность! Лишний камушек на весах репутации вам не помешает. Ведь не собираетесь же вы прожить в уединении остаток жизни? А красивая, богатая наследница благородного происхождения даже после развода будет весьма привлекательной партией.

— О нет, — засмеялась я. — Уверена, что брак с Генрихом Пембруком останется в моей жизни единственным.

— Вот как? — удивлённо посмотрел на меня. — Но если такая уверенность, и другого лорда вы для себя и рядом с собой не видите… Может и не стоит торопиться с прошением?

— Уверена, что стоит, — мягко улыбнулась я, не желая спорить и разубеждать фрая Юргенса в появившемся у него мнении. — Тем более, что занятий у меня будет теперь столько, что не знаю, с какой стороны браться. Вы одним из первых узнаете, что я получила должность леди-директриссы пансиона для девочек-озарок Де Орли.

— Вы? — не сдержал удивления фрай.

— Именно. И предполагаю, что увижу я весьма плачевное состояние и самого пансиона и его дел. Поэтому последний вопрос. Смогу ли я воспользоваться своим состоянием для этих целей? — поинтересовалась я, считая абсолютно справедливым, что на исправление поступков Дианы будут потрачены её же деньги.

— Конечно, леди. Но не сразу. На время рассмотрения прошения и полгода после решения, ваше состояние будет под опекой императорской канцелярии, вам будет ежемесячно из ваших средств выделяться содержание, — нахмурился ювенал. — Я постараюсь обсудить с коллегами возможность увеличения этой суммы, но заранее обещать ничего не смогу.

— Благодарю, — встала я, заканчивая встречу. — Значит, та просто ничего не выйдет.

Глава 43

Вернулась в особняк Пембрук я в серьёзных раздумьях. Одно дело ехать налаживать жизнь интерната строгого режима, а ничем иным мне этот пансион не представлялся, имея под рукой огромное состояние. И совсем другое, с копейками в кошельке! С другой стороны, одëргивала я сама себя, что значит «копейки»? Да и что-то же поступает на содержание пансиона сейчас! Нужно для начала уточнить текущее положение дел. А уже потом панику устраивать. Опять же, если вспомнить молодость, то мы с Генкой часть считай с нуля построили! И какую! Да, были помощники. Но может и здесь найдутся, нужно просто посмотреть по сторонам.

Задумавшись, я медленно снимала перчатки в холле особняка Пембруков. Старый граф кого-то принимал и что-то обсуждал на повышенных тонах. Я краем уха ловила обрывки фраз.

— Озар… Ущерб… Огромный… Сопляк… Без разбирательств, — возмущение и негодование в голосе графа просто зашкаливало.

— Этот шаг просто обнулит ваш личный счёт, — объяснял ему собеседник. — А в тех условиях, что создались для вашей семьи в последнее время, это может быть огромной ошибкой.

— Но это просто вопиющий случай! Узнай я о нём, когда уже ничего нельзя было бы сделать, то тогда да, я как никто другой разделяю вашу точку зрения. Уж я то знаю, что благодаря стараниям Альбуса, наш род беднее катакомбных крыс. А мануфактуры и конезавод, доставшиеся мне в наследство от жены не приносят былого дохода. — Ответил граф, судя по всему идущий со своим гостем к выходу. — Но я знаю о произошедшем сейчас. И иначе поступить не смогу. Я полагаюсь на вас, друг мой. Надеюсь, что и в этот раз, вам будет сопутствовать удача.

Я оказалась права. Уже договаривая, граф вышел в холл. Рядом с ним шёл ювенал Пембруков. При виде меня он поджал губы, словно я была лично для него неприятным персонажем. Граф же моментально убрал руку с его плеча и прощался уже куда более сухо, чем во время разговора.

— Леди Диана? — приветствовал он меня. — Уже закончили свои дела?

— К счастью, сегодня много времени они не заняли, — вежливо ответила я.

— Я распорядился накрыть чайный столик в саду. Не желаете составить мне компанию? — поинтересовался граф.

— Почему бы и нет? — ответила я и облокотилась на предложенную графом руку.

Он неспешно повёл меня через гостиную в сад. В этой комнате были большие окна во всю стену. Под одно из этих окон маскировались двустворчатые двери, ведущий на отделанную мрамором террасу с высокой балюстрадой. От её ступенек начиналась неширокая тропинка, ведущая к аккуратной ажурной беседке-ротонде. Стройные колонны, увенчанные куполом и заменяющие стены, позволяли видеть и особняк, и сад. Просматриваемая со всех сторон беседка не могла быть причиной двусмысленных положений. Обычно даже помолвленной паре дозволялось оставаться в таких беседках вдвоём, ведь ничего лишнего себе позволить молодые люди просто не могли. Но находиться здесь можно было только в хорошую погоду. Сквозняки здесь себя чувствовали хозяевами положения.

Несколько глубоких кресел вокруг небольшого столика составляли всю обстановку беседки.

— Позволите? Пока мы ещё считаемся одной семьёй, — лично налил мне чая граф. — Как прошло сегодняшнее собрание наших леди? Что интересного придумали высокородные дамы?

— Почему я слышу насмешку в ваших вопросах? — прищурилась я.

— Вам кажется, — серьёзным тоном ответил граф. — Может, вы просто всё время ждёте от меня чего-то такого.

— Разве у меня для этого нет оснований, ближайший друг моего отца? — напомнила я графу о его попытке меня обмануть.

— Иногда мне кажется, что именно из-за этих оснований, вы, испугавшись, и решили подать прошение о расторжении брака, а вовсе не из-за ветрености Генриха, — фыркнул граф.

— Лорд Карл, даже если и так, мы с вашим сыном в итоге пришли к похожему выводу о бесперспективности нашего брака, — ответила я.

— Вот видите, леди Диана, вы даже мыслите с Генрихом одинаково, и выводы у вас одинаковые. Одинаково дурные, хотел бы я заметить, но это уже нюанс. — Рассмешил меня граф. — А единственная бесперспективность вашего брака, это отсутствие хотя бы одного ребёнка. Ума не приложу, почему? Вы красивая, яркая пара. И вроде оба не глупцы. Упрямы оба, это да. Но ведь не идиоты же! И кстати, я вам сказал чистую правду. Я и ваш отец были долгое время неразлучны. Не помню ни одной нашей выходки в юности, в которой не участвовал бы Виттор. А мы оба были теми ещё дебоширами и искателями приключений. Можете спросить у вашей матушки.

— И как же так вышло, что мне об этом ничего не известно? — усмехнулась я.

— Да как обычно это выходит. Корабль нашей дружбы на полном ходу напоролся на рифы любви. — Грустно вздохнул граф. — Я познакомил своего лучшего друга, которого считал больше чем братом, со своей невестой. Леди Лидия была юна, и только начала выезжать в свет. Девушка благородного происхождения, красивая, как… Да что я говорю, вы очень похожи на мать. А изысканные манеры и образование младшей дочери герцога обсуждались во всех гостиных! Некоторые леди зло шипели, что она дочь озарки, а не только герцога. И дара у неё нет, то есть она ничем не лучше обычного бастарда. Но мне было уже всё равно, я был влюблён. И к счастью, герцог ответил согласием на предложение моих родителей. Началась подготовка к свадьбе. Скрывать своё счастье от друга я не стал. И познакомил невесту и Виттора. К тому времени тоже помолвленного с леди Вайолет Гермин. Но… За неделю до нашего рассвета, моя невеста сбежала с моим другом.

— Подождите, но леди Вайолет… — удивилась я.

— Когда стало известно, что Виттор и Лидия совершили брачный ритуал, я пришёл в дом к Вайолет, и сам предложил заключить брак между нами. С одной стороны, чтобы избавиться от клейма брошенных. С другой, мне было уже не важно с кем заключать брачное соглашение. За несколько дней до этого я бросил вызов на дуэль вашему отцу. Но тот поединок прервала ваша мать. Виттор заметно уступал мне во владении клинком, и результат той дуэли был предрешён. Отказать в поединке чести он мне не мог. Слëзы вашей матери стали для меня весомым поводом отвести клинок от шеи вашего отца и покинуть место дуэли. — Вспоминал граф. — С того дня мы не общались. Слабым утешением служило то, что долгое время брак ваших родителей был бесплодным, а у меня уже рос один наследник. Да и второй родился лишь на полгода позже вас. К тому же… Ваша мать вела очень замкнутый образ жизни и при жизни вашего отца. А Виттор посещал балы, клубы и театры. Были слухи и об интрижках. А леди Лидия в свои редкие выходы в свет удивляла всех грустным видом и исчезнувшей улыбкой.

— Перепутали любовь с влюблённостью? — спросила я.

— Влюблённость и страсть весьма могущественная смесь. Особенно, когда она замешивается вопреки запретам. — Кивнул мне лорд Карл. — А мы тогда были молоды, и чувства были сильнее доводов рассудка. Думаю, мало кто смог бы устоять на их месте.

— Странно, но я не знала, что лорд Генрих младше меня, — удивилась я, вспоминая, что именно на полгода я была старше своего Генки.

Какая ирония в сходстве отражений!

— А вот кстати и он, — кивнул мне за спину граф. — Опять был в канцелярии корпуса. А что это он тащит?

— Как вы и настаивали, решил порадовать пока ещё супругу ценным подарком, — с настораживающе довольным выражением на лице произнёс лорд Генрих, вытряхивая мне на колени чёрного котёнка.

— Генрих! Немедленно вышвырни этого зверя! — возмущённо потребовал граф, поднимаясь со своего места. — Даже я знаю, что леди Диана не выносит животных!

— Этот зверь стоит как бриллиантовое колье, — хмыкнул Генрих, сложив руки на груди и глядя на меня.

А котёнок в это время, поднял на меня мордочку, поймав мой взгляд, и одним движением улёгся у меня на плече так, чтобы носом уткнуться в шею. И замурчал. Громко, раскатисто, вибрируя всем тельцем. И в точности повторяя момент встречи в урочище Песчаном на Ольхоне. И словно этого было мало, у только что подаренного мне мужем котёнка не было самого кончика левого ушка. Как и в прошлой кошачьей жизни.

— Баюн! — радостно взвизгнула я и чмокнула мурчащего котика в нос. — Лорд Генрих, держите!

Из небольшого мешочка-кошелька, который цеплялся специальными петлями к поясу, я вытащила первую попавшуюся монетку и сунула ему в руку.

— Баюн? — переспросил Генрих, внимательно рассматривая котёнка и отчего-то хмурясь.

— Мурчит так, словно поёт баю-бай. А монетка, это примета, чтобы котёнок прижился. — Объяснила я, решив, что лорд не понял моего жеста.

И тут же поняла, что здесь-то такой приметы нет, да и привычных мне сказок с их героями тоже.

— Виттор вечно удивлял меня вот такими странными поступками. Его семья выбилась из торговцев. Отец Виттора был фраем, а графом Виттор стал, унаследовав титул от матери. Её семья оказалась в том же положении, что и мы сейчас. Точнее даже в худшем. — Даже с каким-то умилением вспомнил граф. — А как же ваша непереносимость животных?

Я мысленно выдохнула, получив объяснение своим странностям от графа.

— Скажем так, моя непереносимость животных отличный повод отказываться от посещения некоторых домов и общения с некоторыми лордами и леди, — выкрутилась я. — А это что за гадость?

На шее Баюна был ошейник, который неприятно колол пальцы, словно слабыми ударами тока.

— Это ограничивающий ошейник, леди Дианы. — С некоторым холодком в голосе ответил мне граф. — Примерно такой же, какой одевается на озаров. Генрих, что ты так уставился на эту монету? Можно подумать, впервые видишь!

— Да так, — отмахнулся Генрих. — Я на площадку. Продолжу тренировки.

Глава 44

Из памяти леди Дианы я смогла вытащить сведения о том, насколько на самом деле статусный и дорогой подарок преподнёс мне Генрих.

Дикие бердирианские коты были редкостью. Далеко не каждый год в столице появлялось всего несколько котят, иногда и вовсе один раз в пять лет. Привозили их очень издалека. Добывать зверя было очень опасно, а перевозить сложно. Но ещё более опасно было содержать зверя у себя, если он по каким-то причинам противился и не принимал неволи. Даже ошейники-ограничители не спасали невезучих хозяев. Поэтому, если маленький котёнок проявлял агрессию, то несчастного усыпляли. Бердирианы обладали отличной памятью, росли быстро, а инстинкт охотника позволял ждать удобного для нападения момента хоть несколько лет. Вот только справиться о взрослым хищником было в разы сложнее. Существовала легенда, что первой леди, державшей у себя бердирианского кота была последняя королева Тервеснадана. Чтобы убить кота, защищавшего свою хозяйку, понадобилось два десятка закованных в броню рыцарей и пятеро арбалетчиков. И выжили только трое. Настолько смертоносным был зверь.

Больше всего он напоминал ягуара или барса, только был абсолютно чёрного цвета. А крепкие, изогнутые когти впечатляли даже у маленького котёнка. У взрослого же зверя они и вовсе рвали доспехи, как бумагу. И уже полугодовалый бердериан-подросток мог одним ударом убивать на охоте крупных животных, вроде оленя или вепря.

Но для меня это был мой Баюн, ласковый, верный, коротавший со мной длинные старушечьи вечера. Мой постоянный ночной собеседник. Ошейник-ограничитель сразу же полетел в камин, стоило мне подняться в мою комнату. Баюн был затискан и зацелован.

У леди Дианы действительно было что-то вроде аллергии на животных. К счастью, мне этого от неё не досталось. Лорд Генрих, видимо доведённый отцовскими требованиями задобрить жену, решил зло подшутить и подарить Диане котёнка по цене дорогого украшения. И дорогой подарок, и редкий, и совершенно неподходящий. Диана просто не смогла бы его принять, даже чтобы соблюсти приличия. Она не переносила животных, ненавидела беспорядок от них, действительно отказываясь посещать дома, где были питомцы, брезговала запахом и пристающей к одежде шерстью. И такой подарок вызвал бы у неё приступ бешенства и паники. Диана боялась даже крупных собак, чего уж говорить о бердирианских котах.

Но я то получила обратно любимца и члена семьи на протяжении последних тринадцати лет! Я была безумно счастлива. Решив, что неплохо бы было покормить Баюна, я отправилась на кухню. И столкнулась с парадоксальным явлением! Я не знала, где в этом доме кухня.

— Хороша жена, — буркнула я себе под нос. — За четыре года не узнать, где в доме кухня!

— И к чему леди такие знания? — напугал меня лорд Генрих, выйдя из-за угла.

— Ну-у, — пыталась я сообразить, что сказать, чтобы выкрутиться из положения. — Было бы неплохо знать где и что находится, чтобы в случае чего, не стоять посреди коридора, думая что делать.

— А вам не приходила в голову мысль позвать слуг и приказать сделать то, что вам нужно, — усмехнулся Генрих, приподнимая бровь. — Как вы это всегда и делали?

— Это долго, а Баюн хочет кушать, — приподняла я котёнка, отрывая от груди.

— Забавно, — опять о чём-то задумался пока ещё муж. — Что же, давайте провожу?

Явление нас троих на кухню вызвало настоящий переполох на кухне. Одна служанка так испугалась, что попыталась убежать, наткнулась на стол и упала. Когда Генрих помог ей подняться, я её вспомнила.

— Во избежание новых травм, — громко произнесла я, ехидно усмехаясь. — Спешу сообщить, что Баюн конечно обожает свежую печёночку, но предпочтение отдаёт птичьей, а не человечьей.

— Что? — резко обернулся ко мне Генрих.

— Говорю, что мне нужна печень птицы, потому что думаю, что она понравится моему котику. В любом случае, она будет ему полезна после носки этого мерзкого ошейника. И не так горчит, как говяжья или свиная. — Поправилась я, сообразив, что не могу знать привычек только что подаренного кота.

— И сметанки со сливками размешать? — хмыкнул Генрих.

— Ой да, так лакать удобнее будет, — кивнула я, усаживая Баюна на стол рядом с поданной тарелкой с печенью.

И замерла. Я резко обернулась к Генриху. Вот откуда он мог знать, что Баюн просто сметану не ел из-за кисловатого вкуса? А вот если размешать со сливками, то буквально за минуту вылизывал блюдце. Но он уже развернулся и шёл на выход.

Неделя до предварительного слушания промчалась быстро. Ничего сверхординарного на самом слушании не произошло. Свой поступок лорд Генрих не отрицал, как и то, что его любовница нанесла мне физический вред, к счастью, не повлёкший за собой серьёзных последствий. Я подтвердила, что поданное мной прошение актуально. Судья зачитал само прошение и приложенное к нему ходатайство. Последнее вызвало настолько сильное удивление лорда Карла, что он даже не смог этого скрыть.

Ничего нового и неожиданного для меня не произошло. Всё прошло ровно так, как разъяснял мне фрай Юстиас. Единственное, что было нам не известно, это удовлетворят ли прошение ювеналов с моей стороны в части увеличения моего содержания на время слушаний и полугодовалого ожидания вступления в управление моим состоянием. Фрай Юстиас просил трёхкратное увеличение. Судья одобрил лишь двойное и, учитывая мою новую должность, постановил засчитать полгода, во время которого будут длиться слушания, как моё испытание на возможность управления имуществом.

А пока назначили трёхмесячный срок на возможное примирение сторон, после которого и будет первое значимое слушание. На том же слушании я обязана была предоставить первые отчёты о своей деятельности в пансионе. Я должна была показать, что могу не просто тратить деньги, а именно управлять имуществом.

Лорда Генриха я почти не видела всё это время. Если конечно не считать того, что Баюн прикипал к окну, когда Генрих тренировался на улице. И не один. Поняв, что решение поступить в экспедиционный корпус не просто слова, старый граф взялся за подготовку сына. И оказалось, что сюртук лорда прятал под собой весьма подтянутую фигуру и чёткий рисунок мускулатуры. Просто то, что ошибочно принимали за худощавость, на самом деле было сухим, жилистым телосложением. И слова графа о его владении клинком оказались не просто словами.

Иными словами, мне нравилось наблюдать за этими тренировками. Но настала пора ехать в пансион. Там меня ждало слишком многое из того, отчего зависила моя жизнь. И никаких причин и дальше оставаться в особняке Пембрук я не видела.

Перед отправкой я столкнулась с казалось бы неразрешимой проблемой. Я, как леди, не могла путешествовать одна. Даже в самом бедственном положении меня должна была сопровождать хоть одна служанка. Но служанки, а моих личных в особняке Пембрук было целых пятеро, слишком хорошо знали леди Диану. Они могли заметить, что я слишком изменилась. А увольнять своих служанок и брать совершенно новую было странным. Это привлекло бы ненужное внимание.

Моим спасением стала немного простоватая Герда. Она пришла ко мне в комнату и прямо поинтересовалась, что ей делать. А то на кухне только и разговоров, что я уезжаю из столицы, а всех своих служанок буду увольнять.

— А ты тоже относишься к моим служанкам? — удивилась я. — Я тебя совсем не помню.

— Так я недавно из деревни. Вам не глянулась, вы и отправили на кухню, — пожала плечами Герда.

Была она высокого для женщины роста, но явно уступала тому же Генриху. Крупная, немного не складная, с простодушным взглядом и широкими ладонями.

— Послушай, Герда, а не согласишься ли ты поехать со мной и продолжить службу уже там? — внимательно и даже с некоторой долей ревности наблюдала я за тем, как ласкается к женщине Баюн.

С другой стороны, значит она хороший человек. Баюн посторонних недолюбливали так просто себя гладить не давал ещё в прошлой жизни.

В результате, всем пятерым служанкам я написала увольнительные рекомендации и попрощалась с ними. Эту страницу жизни Дианы я посчитала закрытой.

На рассвете следующего дня, я несла на руках Баюна к ожидавшему меня закрытому экипажу. Мои вещи уже были примотаны к заднику, а Герда ждала внутри. Провожал меня только лорд Карл, уже почти бывший муж попрощаться не соизволил. Впрочем, винить в этом его было сложно.

Глава 45

В моей жизни было много переездов. Я пересекала нашу огромную страну из одного конца в другой. И никогда не считала расстояние какой-то проблемой. А здесь… Почему путешествия были такой проблемой в царской России, и почему доставка камня в Петербург была настоящим подвигом, я поняла во всей красе.

Путешествие в карете, а это была именно дорожная карета, рассчитанная на долгое пребывание в пути, вымотало меня уже через несколько часов. Каждый булыжник, каждая кочка давали о себе знать. Улицы столицы вплоть до самых границ неосвещëнных кварталов были вымощены камнем. И грохот от колёс кареты стоял такой, что у меня появилась уверенность, что к концу дороги я оглохну. Через два часа пути, мне хотелось, как морякам, «Марии Селесты», зажать уши руками и прыгнуть за борт.

А постоянные скачки кареты, заставлявшие и нас с Гердой и Баюном подскакивать внутри оббитого тканью для мягкости короба, непрозрачно намекали на приближение морской болезни. Я пыталась лечь на длинном сиденье, но стало только хуже. К тому же дорожное платье позволяло обходиться без турнюра, но не допускало отсутствия корсета.

Герда сидела напротив, по мужски широко расставив ноги и упираясь лопатками в стену. Я не могла не усмехнуться, наблюдая за ней. Уж очень её посадка напоминала мне Генкину манеру. Он всегда так усаживался, если предстояло долго ехать. Сказывалась армейская привычка.

Но почему для моих прабабушек даже поездка в город была испытанием, я поняла, когда карета покинула пределы города. Очень скоро мощëные дороги сменились грунтовыми. И к обеду я уже готова была присоединиться к вопросу дядьки Гаврилы из гардемаринов, не по этой ли дороге едут на тот свет.

— Леди, — заглянул в экипаж кучер после внезапной остановки. — Можем сейчас остановиться на прогулку и отдых. Но тогда к вечеру трогаться и переправа у Больших луж в сумерках будет.

— А долго ещё до этой переправы? — спросила я.

— Да часа три, если гнать. Или пять, если лошадей жалеть, — прозвучало в ответ.

— Тогда давайте до переправы. И лошадей не загоняйте. — Решила я. — А то ещё не выдержат, им и так тяжело.

— А сами-то выдержите, леди? — с заметным сочувствием спросила Герда.

— Постараюсь, Герда. Но ничего не обещаю. — Улыбнулась я, вздыхая.

Я понимала, почему Диана отправила Герду на кухню. Герда и характером была под стать своей внешности. Про таких говорили бой-баба или мужиковатая. Вот только за внешней грубостью пряталась очень простая женщина. Меня она словно сразу взяла под опеку. И вела себя не как служанка леди, а скорее как заботливая нянюшка.

— Герда! Ну ты ещё на руки меня возьми, — смеялась я, когда она подавала мне руку, чтобы помочь выйти из экипажа или перебраться через лужу во время коротких остановок.

— Ну, — терялась она. — Забываюсь я.

— Я заметила, — улыбалась я.

Сейчас же я слегка массировала у себя под грудью, в районе солнечного сплетения, чтобы облегчить тяжесть.

— Совсем плохо? — хмурилась заботливая и переживающая Герда.

— Будем надеяться, что до переправы выдержу, — мне действительно становилось заметно хуже.

— Укачало, да? — на этот вопрос я только кивнула. — Сейчас чуть легче будет.

Она достала из корзины кусок белого хлеба и холодной буженины.

— Нет-нет, — выставила я вперёд руки.

— Нет такого слова, надо. Хоть пару укусов прямо через силу, — настаивала Герда, наливая из фляжки в металлическую рюмку что-то с явным запахом водки.

— А это что? — прищурилась я.

— Для баланса качки внутри и снаружи. Легче станет, правда. А ещё лучше, если в сон сморит. Животинка ваша вон пусть убаюкивает, зря что ли так назвали? — объяснила мне Герда.

Я послушно выпила одним глотком. Вскоре и правда чуть отпустило. Герда уговорила меня избавиться от корсета. Мол, кто там будет проверять у меня под платьем? И подсунула под голову дорожную подушку-думочку. Рецепт оказался верен, меня начало клонить в сон, и тряска уже не казалась такой ужасной.

Герда склонилась надо мной, укрывая пледом. Я заметила явно очень старый шрам, уходящий от шеи к груди.

— А это откуда? — спросила я сонно.

— Да давно уже было, — отмахнулась как от пустяка Герда. — Я себя без него и не помню.

Засыпая я думала о странной иронии судьбы. Как-то так выходит, что я всю жизнь окружена людьми со шрамами. Здесь лорд Генрих, теперь вот Герда. А там Гена, Миша. Даже у Али была парочка от рапиры на ноге и еле заметный на лбу, неудачно упала с лошади. От шрама Герды и Али мысли ушли к Генке.

Вспомнилось, как мы отмечали наши тридцать лет вместе. И уехали в Карелию. На переправе в Кижи меня вдруг укачало, хотя обычно я дорогу переносила хорошо. И он меня лечил тем же способом. Даже присказка его. Он обычно на всякие не могу и не хочу, отвечал, что нет такого слова, есть надо.

Проснулась я уже в темноте. Потёрла лицо ладонями, разгоняя сон, и прислушалась. Не сразу поняла, что шум вокруг, это стук дождя по крыше.

— Давно началось? — спросила я кивнув вверх.

— Да минут пятнадцать всего. — Ответила из темноты Герда. — Но похоже, что расходится.

— А как же возница? — начала переживать я.

Словно в ответ на мои слова, карета начала замедлять ход и вскоре остановилась.

— Леди, вам бы выйти. Тут пройтись можно под козырьком. Или вообще горячего чего попить. Кушать лучше на той уже стороне. — Предупредил возница. — А там и лошади отдохнут, и вы. Дальше и поедем.

— Так дальше ночь! И дождь, — удивилась я.

— Да перекантуюсь как-нибудь. Что мне, в первый, раз что ли? — пожал плечами он.

— Леди, я вам чаю взяла. Крепкий, сладкий и горячий. И солëных бантиков. — Подошла ко мне Герда.

— А сама? — окинула я взглядом поднос. — Иди и бери. Ты в дороге не меньше меня была. Поужинаем уже на той стороне.

Чуть позже мы стояли рядом, хрустели бантиками, что-то вроде знакомого хвороста, только подсоленного, и тихо переговаривались, наблюдая как по специальному трапу заводят на большой паром нашу карету.

— Возница дальше ехать собрался, а дождь кажется в ночь только разойдётся, — мрачно смотрела на небо я.

— Так у него задача, как можно быстрее доставить вас в пансион. — Ответила Герда, бросая на меня странные взгляды.

— И поэтому нужно ехать в ночь, в ливень и по раскисшей от воды дороге? И я не думаю, что он в состоянии видеть далеко в темноту. А если упавшее дерево или глубокая яма? Не думаю, что это ускорит наше прибытие. — Хмурилась я.

— И вам это не нравится? — спросила Герда.

— Совершенно. Я не вижу смысла в подобном. Измучаются и лошади, и мы. И только. — Не скрывала я. — А тебе что не нравится? Ты меня всю дорогу рассматривашь, как будто впервые видишь.

— Так не часто мне с леди беседовать доводилось. Да и вас, как в себя пришли, так словно и подменили. В доме-то слуги всё ждали, когда вы начнёте ругаться и служанок за дело и без по щекам хлестать. Думали, что может ещё в себя не до конца пришли, после падения. — Выдала мне Герда. — Если верить тому, что на кухне о вас говорилось, то мне никто не поверит, если я скажу, что вы о вознице переживали в дороге.

А я лишний раз порадовалась, что вовремя уехала из особняка Пембрук.

Глава 46

Паромная переправа отобрала кажется последние силы. Да и холодный дождь, попадавший с порывами ветра даже под небольшой навес, настроения и самочувствия вообще не улучшал.

Герда, в надвинутом по самый нос капюшоне, молча потянула меня к углу, образованному двумя крыльями навеса, да ещё и встала так, чтобы загораживать меня от ветра сбоку. Из-за того, что она была выше меня и в два раза крупнее, смотрелось это действительно так, словно меня опекает заботливая няня.

— Герда, — позвала я привалившуюся одним плечом к стене служанку. — Герда!

Она встрепенулась, словно задумалась и не сразу среагировала на своё имя или вообще задремала.

— Да? — закрутила она головой по сторонам.

— Что, солдат спит, служба идёт? — засмеялась я.

— Да разве здесь поспишь? Вон уже и другой берег видно, — иногда она забывала добавлять обязательное «леди».

А я не настаивала. Похоже, что она в служанки решила пойти недавно. Может, чтобы сменить более тяжёлую работу на ту, что полегче. А то вела она себя по-мужски. Вот и сейчас её поза больше бы подошла мужчине, а женщина смотрелась странно. Казалось, что и в длинных юбках она путается, и шаг у неё слишком размашистый. А длинная юбка всё-таки приучает делать шажки поуже.

До самой высадки на берег я обсуждала с Гердой возможность остановиться на ночлег, а путь продолжать уже завтра. Возница конечно сильно удивился, но заметно обрадовался.

— А говорят, что хозяйка дура и кроме себя людей не видит, — услышала я быстрый шёпот возницы. — Думал, хлебну в дороге помоев по самый затылок. А оно вон как разворачивает! Вот вам девкам делать нечего, в доме при хозяев в тепле работаете, и сами себе жути придумываете!

— Так и я в доме недавно, сказать ничего не могу. Но все сразу же врать не будут? А может это в столице хозяйка такая была отчего-то, а в дороге вон и попустило, — ответила Герда.

Зная, что я где-то рядом, я в этот момент оплачивала ночлег и ужин и получала ключи, и уже шла звать Герду, служанка и возница перекинулись лишь парой фраз. И вроде ничего такого не сказали, а меня что-то зацепило. То ли то, что разница в поведении оказалась слишком очевидна. То ли ещё что-то. Может слово это «попустило». Так у нас в деревне говорили.

Комнату я взяла одну на двоих. Извозчик обещал присмотреть за лошадьми, чтобы и накормлены были и высушены после дождя. Нам ещё не хватало, чтобы они замёрзли или заболели. Сам он должен был ночевать в специальном помещении над конюшней. Как я поняла, чердак просто обшили досками и разделили перегородкой на две части. В одной поставили кровати для слуг-мужчин, в другой для женщин. Но так как леди не может себе позволить находиться в номере гостиницы одна, Герда ночевала со мной. Гостиница была выбрана по совету кучера.

— Эта подороже, но и приличнее остальных. Чтобы, значит, потом не придраться. Господа в ней останавливаются. Это если всё хорошо. Когда с достатком беда, то вон в той. Она проще, да и погрязнее. Но когда денег нет, уже не до молвы и дурных разговоров, — просто рассказал он.

Я собиралась остановиться на ночь, но расчёт здесь был посуточно.

— Леди, поверьте, вы сами же будете рады завтра утром, — с заметным волнением объяснял мне фрай Гюнтер, владелец гостиницы.

— Откуда такая уверенность? — приподняла бровь я, неприятно удивившись, что даже в таком отдалении от столицы похоже известен нрав леди Пембрук.

Или это хозяин просто опасается реакции аристократки на задержку в пути.

— Дождь мелкий и монотонный, такой обычно надолго. Может и на всю ночь затянуться. А дороги у нас здесь грунтовые, последний раз дороги к имению мостили ещё до того, как наше королевство стало империей. Им хотя бы чуть-чуть на сквозняке просохнуть, иначе вязнуть будете по самую подножку кареты, — охотно пояснил фрай Гюнтер.

Наблюдательность и опыт не обманули владельца гостиницы. Дождь действительно шёл всю ночь и затянулся почти до самого обеда.

— Эх, рано вы едете, леди. — Покачал головой фрай Гюнтер. — Сыро, грязно, лес серый стоит. А вот через три-четыре недели эта дорога будет одной из красивейших в империи.

Мы с Гердой спустились к обеду. Я настояла, чтобы она сидела со мной за одним столом. Дождь наконец-то прекратился, и мы решили, что тронемся в путь часа через два-три. Пока молодой парень, служащий при гостинице официантом, отправился за нашим заказом, к нам подошёл фрай Гюнтер.

— А что вы совсем скромно заказали? У вас обед перед дорогой включён в счёт. Приедете в Орли совсем в ночь, ужинать будет некогда, — предупредил он. — Да и откровенно говоря, думаю, что и нечем.

— Я ещё и от вчерашней дороги не отошла, фрай Гюнтер. — Призналась я. — Обедать решила, потому что надо. Дорога на пустой желудок будет только хуже.

— Вот это верно, леди, — улыбнулся он.

— Может ужин тогда здесь заказать и с собой привезти? — нахмурилась моя Герда.

— Думаю это точно лишним не будет. — Задумалась я. — А то действительно, приедем поздно. Кто и что там будет готовить?

— Я тогда до кухни дойду? — спросила служанка.

— Конечно, Герда. Буду очень благодарна, — покинув столицу, я решила вести себя так, как поступала всю жизнь.

А мама и бабушка меня с раннего детства приучали благодарить за любую помощь и труд. Неважно по работе человек это делает или просто так. Герда кивнула мне в ответ и улыбнулась, а потом ушла в ту сторону, где скрылся наш официант.

— Фрай Гюнтер, может, разделите с нами обед? И я была бы очень рада и признательна, если бы вы рассказали бы мне о Де Орли. Как я поняла, вы не плохо осведомлены о поместье. Если конечно для вас это не затруднительно. — Попросила я.

— Ох, леди, вы прямо почувствовали моё больное место! — засмеялся фрай. — Я конечно понимаю, что вы леди, и это ваши манеры и воспитание, но устоять не могу.

— Не припомню примера, чтобы хорошее воспитание и уважение к окружающим кому-то навредило, — улыбнулась я, ловя удивлённый взгляд вернувшейся Герды. — А почему поместье вдруг ваше больное место?

— Ах, леди, моя семья служила в Де Орли. Много поколений. Историю поместья у нас передают от отца к сыну, как историю собственной семьи, — вздохнул фрай. — Но мой дед был вынужден покинуть должность управляющего поместьем. В благодарность за долгую и верную службу ему пожаловали эти земли и хорошую сумму денег в качестве пенсии. Но мой дед потратил эти деньги и ту сумму, что скопил со своего жалования, на строительство этой гостиницы. Обустроил он её так, как было заведено в поместье. И уже третье поколение наша гостиница удерживает звание лучшей в предместьях столицы. И именно поэтому знатные лорды и леди предпочитают останавливаться у нас. Но уже мой дед застал упадок поместья. А при отце, после смерти герцогини, поместье и вовсе отошло короне и стало закрытым пансионом. Вход туда для всех закрыт. Только ведь и снаружи видно, что дела плохи.

— Говорите, последней хозяйкой была герцогиня? — удивилась я.

— Конечно, это поместье колыбель герцогов Вестаранов. До того как они получили большую часть владений герцогов Дюбраси и их титул, герцоги Вестаран носили имя бароны Де Орли. Правда, об этом уже мало кто помнит и знает. — Рассказал нам фрай Гюнтер. — Это очень старая история.

— Не поверите, фрай Гюнтер! Я обожаю очень старые истории! Вот Герда подтвердит, — незаметно пнула я под столом Герду.

— Кхмм, — откашлялась Герда, явно удивлённая моим поведением. — Да, хозяйка страсть как любит старые истории. Просто хлебом не корми!

Я сосредоточила всё внимание на фрае, в ожидании рассказа, но в мыслях удивилась тому, насколько похожи крылатые фразы, даже разные миры, время и жизни им не преграды. Перед глазами ев может мгновение мелькнул Генка с его ехидной улыбкой и звучащей той же самой фразой.

Глава 47

— Если так, то вы нашли лучшее место для знакомства с новой, но очень старой историей, леди! — засмеялся фрай Гюнтер. — Ниже по течению реки, на равнинах между холмами располагался Орливуд. Вообще, стоит заметить, что многие названия сохранили в себе звучание языка древних предшественников тех королевств, что позже стали нашей империей. Например, Орли означает земля у воды. Я знаю, что в столице есть остров, который носит название Морли. То ли земля в воде, то ли на воде. Так вот, Орливуд был расположен самым удачным образом. Здесь в разные стороны расходятся три широких рукава реки, а на суше сходятся два главных тракта. Почти вся торговля того времени шла через Орливуд. Он вполне мог бы стать королевством, но город жил строго в границах старых крепостных стен. Да и управлялся он сотней золотых кошельков, сотней самых богатых и успешных торговцев. Его богатство привлекало слишком многих. Нападения стали все более частыми, всё более опасными. И тогда сход Орливуда решил, что дешевле нанять для города военачальника, который будет оборонять город.

— Но насколько я понимаю, военному делу всегда обучали тех, чьи потомки сейчас являются аристократами. То есть знать, — нахмурилась я.

— Именно. Вот только знать не всегда означает богатый. Всегда существовали бастарды и даже младшие сыновья. И слишком часто действительно воинский талант сочетался с честолюбием, жаждой власти и славы и умением принимать малое, превращая его в великое. — Улыбался фрай Гюнтер. — Таким был юный безземельный рыцарь Ланс дю Армонд. Ему было всего четырнадцать, когда старший брат и наследник их отца предложил ему на выбор смерть по какому-либо обвинению или небольшой отряд вооружённых рыцарей с оруженосцами в обмен на вечное изгнание.

— Армонд? Но это вроде как выродившийся герцогский род? — вдруг спросила Герда.

— Он самый. Точнее не выродившийся, а влившийся в род Вестаранов. — Кивнул ей фрай. — Старший брат Ланса, Олаф, не желал терпеть под боком вечного соперника и угрозу заговора против себя. В то время Армонды, как и остальные, носили титул дюк. Правитель. Уже тогда многие дюки провозглашали себя королями. Так что Олаф действительно проявил великодушие и братскую привязанность, позволив брату выбрать жизнь. И Ланс со своим отрядом охотно приняли приглашение в Орливуд. И даже одержали победу в турнире между соискателями, устроенном сходом города. Они ведь хотели получить лучшего! А уже через два месяца Ланс Орливудский отбил нападение карвадцев, соседнего королевства. Небольшого, всего пять городов, но очень агрессивного и обладающего лучшей армией того времени. Ланс воспользовался тайными ходами из города, чтобы вывести часть своего отряда и торгового ополчения. И напал из хорошо подготовленной засады на идущее по реке подкрепление. А затем, обогнув город, вышел за спины карвадского войска и погнал его на стены, откуда врагов встречали шквальным огнём арбалетов и требушетов. Пришедших под стены Орливуда карвадцев буквально размазали по долине между холмами. И то, что численность их войска превосходила численность жителей Орливуда, им совсем не помогло. Карвадское королевство перестало существовать после того разгрома. Ланс дю Армонд получил своё прозвище Орливудский, а в память о той бойне знаменитый и сейчас суп на крови получил название Орливудский суп.

После победы Ланс заставил чудом уцелевших врагов счищать и вывозить подальше от города и трупы, и даже землю, пропитанную кровью. А сход города убедил раскошелиться и построить в небольшой излучине укрепление. Там же пережигали вывезенную из под стен Орливуда землю с останками. Пепел смешивали с мелкими камнями, которые добывали недалеко отсюда. Пленники кирками выворачивали из земли куски известняка и дробили в мелкое крошево. Полученной смесью засыпали громадные бочаги в излучине. Там, по описанию были странно застывшие каменные волны. Дождевая и талая вода скапливалась между ними, и образовывались такие болотца в глубоких каменных сотах. Вода же не уходила, а застаивалась и тухла. Летом жители Орливуда страдали от зловония и комаров.

— Сколько, говорите, было мальчику? — переспросила я, узнав в описании застывшие и окаменевшие потоки лавы.

Видимо когда-то в древности здесь был действующий вулкан. Отсюда и базальтовые озера. И залежи известняка.

— Четырнадцать. В те времена, уже взрослый мужчина. — Улыбался фрай, явно радуясь столь внимательным слушителям. — Позднее, когда траты показались золотым кошелькам слишком большими, они изгнали Ланса, а причиной объявили то, что он якобы проводил ритуалы над мёртвыми врагами. И эти события ему как раз и вменили в вину.

— Идиоты! — возмутилась Герда. — Если бы он этого не сделал, то город задохнулся бы от трупной вони, и смрад болот показался бы им приятным ароматом. Да и протухшая кровь просочилась бы сквозь землю к воде, а она здесь наверняка близко к поверхности, раз слияние трёх рек рядом. Вода в городе была бы отравлена трупным ядом! Он им и землю обеззаразил огнём и известью, и от залежей трупов избавил, и болота осушил!

— Думаю, что именно так его действия мало кто воспринял в те времена, — внимательно разглядывала я Герду.

Увлечëнная разговором, точнее рассказом фрая, Герда общалась так, словно была в обществе равных по происхождению. Очень странно, если учесть, насколько строгое здесь сословное разграничение. Да и знания о грунтовых водах, инфекции и так далее, которые показала Герда только что, явно были не общедоступными. А уж с учётом отсутствия системы образования… Навевало очень странные мысли. Я решила вернуться к этим размышлениям в дороге, так как фрай продолжал свой рассказ. А рассказчиком он оказался превосходным.

— Там не менее, Ланс Орливудский оказался изгнанным из города вместе со своим отрядом. Но не желая становиться врагами с уже показавшими себя в бою воинами, богатеи города выплатили большую сумму жалования, как сторона, расторгнувшая договор, позволили сохранить всю военную добычу и передали самому Лансу недостроенное укрепление в излучине реки. — Продолжил фрай. — Но, всего через шесть лет, Ланс Орливудский полностью закончил строительство укрепления в излучине, превратив его в самый неприступный замок в этих краях. Ни с воды, ни с суши подобраться незамеченным было невозможно. Огромной высоты башня, задуманная как маяк, позволяла видеть окрестности, как на ладони. Скрытые в лесу, нависающие над дорогой невысокие скалы были прекрасной площадкой для небольших дозоров, способных в минуту завалить камнями большой участок дороги. Там и сейчас есть остатки дозорных башенок. А с воды высадиться на берег не позволяли каменные языки шхеров. Зато кусок берега, где останавливались корабли и выгружали товары, со стен замка простреливались без усилий. А настенные орудия стояли по всей длине крепостных стен. Закончив строительство, Ланс объявил себя владетелем и правителем этих земель. С того момента, как над крышей центральной башни взилось его знамя, он взял себе имя дюк Ланс де Орли, правитель земель у воды.

— Вот значит, как появилось имение Де Орли, — улыбнулась я.

— Да, юный изгнанник сам создал своё королевство. К тому же, помимо строительства, он много и активно воевал. И к нему ехали даже очень и очень издалека, чтобы заключить военный союз. У рода де Орли появились замки и земли во многих королевствах того времени. Даже знаменитый остров мёртвых в столице, тоже некоторое время принадлежал де Орли. Именно тогда на гербе Орли появилась корона из камней, где каждый из пяти зубцов являлся одной из башен замков Орли.

— Это вероятно был расцвет Де Орли? — спросила я.

— Нет, что вы! Расцвет рода начался пару лет спустя, когда неизвестная болезнь уничтожила Орливуд, — нахмурился фрай Гюнтер.

— Совсем? Вот просто все взяли и умерли? Весь город? — подозрительно прищурившись спросила Герда.

— Орливудская чума положила начало, а закончил уничтожение города Ланс де Орли, — мрачно кивнул фрай. — Даже в местных песенках остались упоминания, как насмехались жители Орливуда над присвоенным себе Лансом титулом. Но в песне о Орливудской чуме, её многие из сорров здесь знают, говорится о том, что именно Лансу пришлось как правителю защищать не только Орливуд, но и остальные земли от Орливуда.

— Так, а что всё-таки произошло? — не понимала я.

— Понимаете, леди, всё, что известно о тех событиях, известно из молвы, песен и страшных легенд простонародья, — предупредил меня фрай.

— Сила государства хранится в мудрости, простоте и величии простого народа, — вспомнила и повторила я слова, приписываемые Пушкину. — А в памяти его вечно звучат голоса наших предков.

— Странные слова, — задумался фрай Гюнтер. — Но чем-то цепляют. И знаете, здесь в окрестностях множество подтверждений тех легенд. Так что, может эти слова и верны! В этих местах, есть одна особенность. Целый месяц жуткой погоды! Тёплый воздух с равнин сталкивается с ледяной водой, наполняется сыростью и превращается в ливни и в вихри. А когда спускаются ледяные ветра с гор, что расположены севернее… Утром иной раз невозможно выйти из дома, потому что всё покрыто льдом, а оставшиеся на улице гибнут. Все дела к этому времени заканчиваются, запасы пополняются. И именно в это время, ещё с древности, мы отмечаем Дни Смерти и поминовения. Накрывают столы, за которыми собираются все члены рода и вспоминают о предках, рассказывают о их жизни и делах, хороших и не очень. А Смерть ходит по улице, где даже воздух замер от холода, и заглядывает в окна, проверяя, чтим ли мы истоки своего рода. Но тогда, похоже Смерть не удержалась на улице и зашла в чей-то дом. Может, хотела наказать за что-то. А может, просто устала в вечном холоде и хотела отогреться у домашнего очага. Но когда её дни миновали, на улицы города с теплом начали выползать ужасные существа, словно давно умершие, вдруг решили вернуться по домам. Люди гнили заживо. Язвы, чернеющая кожа, сожранные гнилью языки, уши и носы. Болезнь меняла людей так, что невозможно было узнать даже близких соседей. Ужас поселился в Орливуде. Набатный колокол не смолкал, дымили костры, куда стаскивали трупы. Те, кто был здоров, или считал себя таковым, решили остановить распространение заразы, убивая тех, кто заболел. Но всё было тщетно. Через неделю город был окружён воинами Де Орли. Выставленные катапульты забрасывали в город горшки с какой-то смесью, от которой горел даже камень мостовых. А тех, кто уцелел в пламени и смог прорваться за стены Орливуда встречали арбалетные болты. Стреляли и в людей, и в животных. Дюк Де Орли не хотел рисковать, выпуская хоть кого-то из заражённого города.

— Какой ужас, — схватилась я за горло, словно почувствовав горечь гари вокруг.

— Несколько дней подряд полыхал Орливуд. А потом дюк велел опахать город на сотню шагов и засыпать пашню известью и солью. Он вложил целое состояние, строительство тогда было недёшево. Но вокруг известковой пустоши возвёл стены, высотой в семь мер человеческого роста. Любого, кто пытался проникнуть за стены, убивали сразу. Чтобы не будил беды. А для потомков оставили на стенах вмурованные скрижали с описанием произошедшего. — Продолжил фрай.

— И якобы, всё имущество горожан сгорело, да? — насмешливо фыркнула Герда. — А как же торговля? Пошла теперь через замок Де Орли?

— Да, а как ещё? — не понял смысла её слов фрай. — Но вот с того времени и до смерти дюка Орли процветали. Но уже между внуками дюка начались распри. Да и торговля стала спадать. Опасные течения, наступление холодов, постоянно растущие пошлины и новые поборы в казну Орли, сделали налаженные пути непривлекательными. Торговля перетягивалась в другие, более южные места. И начался упадок Де Орли. Уже правнук Ланса Орливудского, как и знаменитый прадед, был вынужден покинуть родовой замок, чтобы не делить наследство со старшим братом. Где и как он жил долгое время неизвестно. Но вновь он появляется уже ближайшим сподвижником и другом короля Тервеснадана, будущей Тервеснаданской империи. Империя тогда только рождалась в муках и пламени бесконечных войн, собиравших и подчинявших земли различных мелких королевств. Окончательно обнищавшее за десять лет скитаний младшего брата Де Орли будущему императору не сопротивлялось. Законный владелец дошёл до того, что пытался проникнуть за Охранную стену, стараясь хоть как-то поправить дела. Но то, что он увидел у крепостных стен города, свело его с ума. Он пил и нёс бред, а когда увидел отряд со знамёнами брата, сбросился с башни. Новый дюк вступил в наследство, присягнул своему другу и снова отправился с ним на очередную войну. А замок Де Орли осталось тихо умирать без хозяйской руки. Вспомнили о нём, только когда сюда была сослана жена и новорождённый сын дюка.

— Подождите! — чуть не подпрыгнула я, когда в памяти Дианы мелькнуло узнавание событий.

— А это не тот ли ближайший друг короля, который соблазнил королеву? Ту, что умерла в заточении на острове Мёртвых?

— Он самый, — кивнул фрай.

— У него ещё и жена была? А когда её сослали? До того, как её мужа поймали с королевой или после? — спросила я.

— Точно не знаю, но видимо до. Чтобы не мешала очаровывать королеву, напоминая о себе. Да и когда решаешься на такое, единственного сына всё же лучше отправить в безопасное место. Хотя как оказалось, жену король изгнал и заточил, а вот друг в опалу не попал, и по прежнему был рядом с королём. — Развёл руками фрай. — Жена дюка, как могла, управляла замком. В помощь себе она взяла совсем юного, но обученного счëту и грамоте, сына одного из местных сборщиков. Как вы понимаете, моего далёкого прадеда. Наша леди была всегда грустна, задумчива и молчалива. Я бы даже сказал не в себе. У нас пересказывают друг другу из поколения в поколение, что прежде, чем принять какое-то решение, она произносила фразу: «Пташка сделала бы так».

— Пташка? Кто это? — переспросила я.

— Ну говорю же, не в себе была немного. А когда её муж забрал с собой на войну ещё и сына, чуть не сгорела от тоски и страха за единственного ребёнка. — Ответил фрай. — Эдмонд вернулся к матери уже герцогом Вестараном. Его отец, получивший большую часть владений предателей Дюбраси, передал сыну уже новый титул и место восьмого герцога и ленд-лорда империи. Пока герцогиня доживала здесь свой вдовий век, сын навещал, содержал гарнизон, слал обозы. А после смерти Жанны Де Орли забыл сюда дорогу, доверив управление верным слугам герцогини. Моим предкам, служившими управляющими в поместье. Господа здесь были редкими, но всегда ожидаемыми гостями. А потом… Отец нынешнего лорда, без каких-либо объяснений, уволил всех слуг. Хотя в поместье появилась его жена и сын. Всего с десятком угрюмых то ли слуг, то ли охранников, а то ли и вовсе тюремщиков. Говорили разное. Но герцог Хьюго запомнился вечно злым мальчишкой. А потом и вовсе перестали его видеть. Видимо отец отправил учиться. Это поместье он ненавидел, и после смерти матери, передал короне. Где-то лет двадцать назад.

За рассказом незаметно пролетело время, и вскоре мы отправились в путь до поместья Де Орли. Правда, после рассказа фрая Гюнтера появилось ощущение, что поместье обладает слишком уж мрачной историей.

— О чём задумались, леди? — спросила уже в дороге Герда.

— Думаю о рассказе фрая. Этот Ланс де Орли… — пыталась подобрать слова я.

— Редкая мразь он! — зло и решительно ответила Герда.

— Ничего себе! — удивилась я. — С чего такие выводы?

— А то непонятно, что город он уничтожил, чтобы наложить лапу на торговлю? Ведь торговцы его ни в грош не ставили. И про местные обычаи он прекрасно знал, и тайные ходы в город. И болезнь меняет людей. Но не за такой короткий срок. А вот возможность собрать чумных и прокажённых со всей империи и перевезти их в город, пообещав вольную жизнь до смерти, у этого дюка как раз была! — печатала Герда.

— Да уж, — только вздохнула я. — А ведь его потомок и сейчас жив, здоров и является одним из самых знатных людей империи.

Глава 48

Разговор как-то затянулся сам собой. Герда, когда не старалась соответствовать своей роли служанки, а я всё больше убеждалась, что служанка она совсем недавно и совершенно не привыкла к сословным рамкам, была очень внимательной слушательницей и прекрасно выстраивала логические цепочки из услышанного. А вот дальше к ней появлялись вопросы.

Герда без стеснения озвучивала свои выводы, не обращая внимания на то, что сразу себя выдаёт по всем статьям. Во-первых, здесь не было женского образования, а некоторые её выводы были бы невозможны без определённой базы знаний и опыта. И где это интересно женщина простого происхождения этого опыта смогла набраться? Если даже леди не имели работы и были скорее стервозной вывеской семьи, чем полноправными членами общества. Как раз перед отъездом я читала в газетах о скандале с леди Таисией, графиней Сторил. Девушка осмелилась не просто проникнуть в высшее учебное заведение под видом собственного брата. Хотя одно это вызвало такую бурю негодования, что на неё было совершено покушение. Так ещё и устроилась работать, и ни куда-нибудь, а в столичную управу йерлов, местных стражей порядка.

А во-вторых, люди здесь чуть ли не с младенчества приучались ко всевозможным сословным границам. И даже уличные мальчишки-газетчики мгновенно меняли манеру держаться в зависимости от того, кто стоял перед ними: лорд, фрай, сорр или чернь. Иными словами, сохранять подчинение условиям сословных ограничений и подчинения, здесь было естественным поведением. А для Герды все эти «да, леди, конечно, леди» требовали усилий и напоминаний. Для взрослой женщины очень странная особенность. Так и хотелось спросить, где же та чудесная деревня, где люди не обращают внимания на происхождение?

Тем не менее, спорить с ней и обсуждать свои выводы, было очень интересно. И я ощущала странное чувство родства и ностальгии, вот так же мы спорили и обсуждали всё время с Генкой, получая то самое «семейное» мнение во всех вопросах.

— Жаль что неизвестно кто такая Пташка, — вздохнула я. — Или ты тоже думаешь, что мать Эдмонда Вестарана была не в себе?

— Да уж конечно! — хмыкнула Герда. — Скорее ей запретили что-то рассказывать под страхом смерти, своей или сына. А это «Пташка» больше похоже на домашнее прозвище кого-то очень для неё близкого и важного. Иногда так бывает, что такие прозвища становятся роднее имени.

— Да, я знаю такой случай, — согласно кивнула я, вспомнив Лисёнка.

— Видно ничего хорошего с этой Пташкой не случилось, раз леди де Орли говорила о ней в прошедшем времени, — вздохнула Герда. — И с нами тоже будет всё не очень хорошо, если мы не поедим.

Едва волшебное слово «поедим» прозвучало, как в щель между лёгкой крышкой, чуть прикрывающей большую коробку с подушкой внутри, и краем этой коробки просунулась чёрная кошачья лапа, ловко отодвигая крышку до конца. Изогнувшись дугой и вытянув лапы, Баюн зевнул и с выражением вечного кошачьего любопытства на мордочке оглянулся.

Дорогу он не любил ещё в прошлой жизни, вот и здесь Баюн почти всю дорогу спал в коробке, реагируя только на слово «еда». Сейчас, абсолютно игнорируя меня, замерев статуей, он пристально наблюдал за тем, как Герда откидывает закреплённую между сиденьями кареты столешницу и выкладывает из корзины, закрытой тканью, порезанный на куски хлеб и завёрнутую в кальку курицу.

— В гостинице, когда узнали, что ещё и ужин нужен в пансион, положили таких семь тушек, — объяснила Герда внушительный размер корзины, занявшей всё пространство под одним из сидений. — Варёных яиц примерно десятка три, ну так, если на глаз считать, хлеб, сыр. Похоже надеются, что и пансионатским что-то, да перепадёт.

Баюн в это время потихоньку подкрадывался вплотную к Герде. Каждый раз ненамного сдвигаясь и снова замирая. В конце, возмущённый невниманием к своей особе, Баюн начал осторожно прикасаться лапой к локтю Герды, раскладывающей еду.

— Бай, не мешай, — ответила Герда. — Иди, вон, на место.

Герда чуть приподняла локоть, и Баюн легко запрыгнул на эту подставку и расположился на плече Герды.

Мысли заметались в голове, сопоставляя и ища противоречия. И не находя их. А сердце вторило безумству в голове. Я десятки, если не сотни, раз наблюдала эту картину. Именно так, с опорой на подставленный локоть, Баюн забирался на плечо Генки. Там было его место. И именно так Генка сократил имя Баюна. Сам зверь отлично откликался и на Баюн и на Бай.

Но вот Герда об этом знать не могла! Не осмелилась бы местная жительница сократить имя питомца леди по своему усмотрению. Не могло быть плечо служанки местом для недавно купленного котёнка. А ведь в тот день Гена ушёл на рыбалку с Баюном. Мог ли кот провести каждого из нас в это странное отражение нашего мира? Или это просто отражение души моего мужа? Просто в женском теле?

И что делать мне, чтобы это узнать? Спросить прямо или ждать следующей подсказки и наблюдать? Но мне же теперь каждый жест, каждое слово будет казаться знакомым и знаковым!

Вот и сейчас, разложив еду и дождавшись, когда я начну есть, Герда тоже приступила к дорожному ужину. Хлеб она не кусала, а отламывала небольшие кусочки, начиная с самого кончика. Хлеб лежал на салфетке, поэтому новым кусочком собирались крошки от предыдущего разлома. Таким образом, кусочек хлеба съедался до последней крошки. Так кушали все в нашей деревне, наше поколение. Эта привычка прошла через всю жизнь и передалась сыновьям и внучке. Но и совпадение исключать нельзя было.

От мысленной беседы с самой собой меня отвлёк стук по крыше. Дождь снова нагнал нас в пути.

— Леди, уже башни проезжаем, до ворот Де Орли меньше часа! — предупредил возница.

С двух сторон от дороги на небольших возвышениях, скорее даже каменистых холмах были видны полуразрушенные башни. А над дорогой нависали обломки когда-то соединявшего их моста. Возможно, во времена Ланса Орливудского это было мощное сооружение, первый бастион на пути врага. Но сейчас остовы башен торчали словно обломанные клыки на обглоданной временем челюсти. Жуткое ощущение от которого передёрнуло и заставило внутренне собраться.

— Если и остальное поместье выглядит также… Как можно было догадаться держать здесь детей? Мне и то страшно! — решила поделиться мыслями я.

— Вот и я пытаюсь определиться, не проще ли всё как-нибудь случайно снести? — глядя в окно ответила Герда.

Глава 49

Последняя фраза вызвала усмешку. Вспомнилось, как вот так «случайно снесли» во время учений жуткий каркас так и недостроенного монумента в честь начала революции.

Как-то так сложилось, что революцию и последовавшую гражданскую войну не приняли ни мой отец, ни мой муж. Генка хоть и родился уже после, но мнение составил чёткое и пронёс его через всю жизнь. Гражданскую войну он считал бедой и преступлением. Да, подарившую десятки командиров-самородков. Но при этом показавшую, как много чудовищ без понятия чести, совести, верности долгу и присяге прячется под погонами с обеих сторон.

— Только мразь, не имеющая Родины, а лишь по ошибке родившаяся на нашей земле, может взять в руки оружие и пойти сражаться против своей же страны! Офицер, не ощущающий себя неотделимой частью своего народа, это не офицер. Это офицерня, мразь при погонах! — никогда не скрывал он своего принципиального отношения.

Поэтому и памятники, восхваляющие гражданскую войну, вызывали у него стойкое неприятие. А тут, на поле между тремя деревнями и нашей частью хотели делать что-то вроде монумента. К счастью, эта идея быстро заглохла, но осталась огромная залитая бетоном площадь, с торчащим посередине бетонным же столбом, из которого торчали каменные головы, кричащих от гнева и злости людей. Снос этой «недокрасоты» никак не могли согласовать. Поле не относилось ни к одному из населённых пунктов. А работы по разбору были весьма дороги.

Генка терпел эту ситуацию года три, а потом были учения новобранцев и «по ошибке штаба учений» стрельбы пришлись на это самое поле. Как потом отписывался Гена, заброшенный фундамент мемориала «Народный гнев» был «снесён случайно». Особенно умиляло в этой случайности, что за неделю до стрельб позиции огневой батареи малой дальности копались экскаваторами двух близлежащих заводов. А метки для стрельбы выверяли Генка, наш Коперник, директор одного из заводов и его лучший инженер геологоразведки.

Кстати, почти сразу после стрельб там образовался карьер по добычи глины глубинных пластов залегания. Той самой, редкой «голубой». А уже через два года, после рекультивации был организован большой пруд, куда любили ходить со всех окрестностей. Так что этот «случайный снос» был хорошо спланирован.

Так что эта фраза подарила мне не только воспоминания о некоторых забавных моментах, но и новые сомнения. Это просто такая фраза или намёк? Ведь я же хоть и получила память Дианы и её знания, но своей памяти о прошлой жизни не лишилась. А если и Гена помнит? Вот только его душа получается оказалась в теле женщины? Представив на минуточку каково приходится мужу в женском теле и вспомнив его любимое пожелание неприятностей звучащее как, чтоб тебе в следующий раз бабой родиться, я еле удержалась, чтобы не рассмеяться.

А вскоре любой намёк на желание посмеяться пропал. Колёса кареты застучали по камню, сама карета несколько раз подпрыгнула на выбоинах, и проехав мимо покосившихся и жутко скрипящих на ветру створок ворот, въехала под широкую арку крепостных стен. На мгновение мне показалось, что меня словно придавило незримой тяжестью. Баюн зашипел, предупреждающе вытащив когти. А Герда повела плечами, чуть наклонила голову и сжала кулаки.

— Держись рядом, — пересела я к Герде и намеренно произнося давным-давно звучавшую перед началом наших драк фразу.

— Справимся, — вдруг подмигнула мне Герда.

В этот момент карета выехала на каменный двор и остановилась. Дождь окончательно разбушевался и превратился в грозу. Из кареты я выходила под всполохи молний. Яркие вспышки света выхватывали вокруг мало обнадëживающие фрагменты.

Непонятно куда ведущий проход вроде того, из которого только что появились мы, только заколоченный досками, уже кое-где успевшими сгнить. И было видно, что помимо досок проход ещё и завален камнями. Странные столбы, словно оставшиеся от разобранных зданий. Закрытый деревянным щитом старый и разбитый фонтан. Основное здание поместья, состоящие из пяти башен, соединённых верхними галереями и переходами внизу. Некоторые входы были заколочены, на одном жалобно скрипели остатки дверей. Само здание неприятно напоминало то ли костяную корону Кощея из сказок Роу, то ли торчащие вверх огромные колья.

На полуосыпавшейся каменной площадке-лестнице перед центральным входом, и кажется единственным сохранившемся, стояли в три ряда девочки разных возрастов. Самых маленьких держали на руках самые старшие. Все были одеты в серые рубашки и чёрные юбки, волосы у всех были покрыты серыми косынками. На ногах были грубые и даже на вид тяжёлые башмаки.

И все, не смотря на позднее время, холод и проливной дождь стояли видимо в ожидании моего появления. Промокли они уже до нитки, многие отчётливо дрожали…

— Хм, ровно тридцать человек, — тихо произнесла за моей спиной Герда.

— Если ты о количестве яиц, то по одному яичку замёрзшим и явно голодным девочкам будет точно мало. Придётся выкручиваться, — так же тихо ответила я.

В это время из входа в здание вышла высокая и худощавая женщина. Она похоже дожидалась моего появления внутри, а не под дождём.

— Леди Диана, мы получили сообщение о вашем скором прибытии четыре часа назад, — растянула она губы в улыбке.

Узкое лицо, напоминающее голову рыбы, из-за этой улыбки стало ещё неприятнее. Нос удлинился, глаза сузились от притворной радости.

— Что это? — кивнула я в сторону девочек. — Ливень вас не смущает?

— Должная встреча леди-директриссы, — тут же ответила мне она. — А ливень… Я ждала вас под крышей у входной печи. А эти… Озарки. Ничего страшного с ними не случится, потерпят. Я фрау Деззи, ваша помощница.

— Это вряд ли, — выгнула я ладонь, чтобы сдержаться и не влепить этой дряни пощёчину. — Моя помощница приехала со мной. А должная встреча… Ливень, холод, да девочки завтра будут через одну с жаром и простудой. И что будут говорить? Что не успев вступить в должность, я довела до повальной болезни сразу весь пансион? С какой целью вы решили мне навредить?

— Я⁈ Простите, леди… — враз растеряла свою уверенность фрау.

— Не прощу. Вы уволены. Убирайтесь отсюда! — мой взгляд уже выхватил дрожащую, но внимательно всматривающуюся в меня рыжеволосую малышку.

— Но ливень же, — заламывала руки разжалованная помощница.

— Ничего с вами не случится. Герда, проследи пожалуйста за тем, чтобы фрау Деззи нас покинула, — обернулась я к Герде.

Та насмешливо приподняла брови. Действительно, фраза прозвучала немного двусмысленно.

— Я имела в виду, не прихватив по случайности, чего-то ей не принадлежащего, — выкрутилась я.

— Ой, это давайте я подскажу, что своё, а что присвоенное, — отделилась от стены полная невысокая женщина. — И проводить схожу, и в след плюну, чтоб не вернулась. Вам-то леди вроде и не положено, а мне запросто. Сорра Филиппа я, младшая повариха.

— А пока вы тут представляетесь, дождь теплее не становится! — буркнуло с другой стороны.

— Ой, не начинай, старая ворчунья, — махнула пухлой ручкой сорра Филиппа. — Ты вон всё каркала, что Дезька больно радостная ходит, вот явится новая директриса, и всем нам небо с пятачок будет. И мол, в ночь припрётся, а по ночам, да в такую погоду только нечисть какая и бродит, а нормальные люди дома, в тепле и у очага сидят. А вон видишь, Мальта, леди вроде и не такая злыдня, как нам обещали.

— Но уважаемая Мальта права, теплее не становится. — Улыбнулась я. — А мне очень хочется из бродячей нечисти обратно, в нормальные люди. Кто мне покажет, как тут пройти к очагу?

Малышка, с которой я почти не сводила глаз, тряхнув обвисшими от воды волосами, сделала небольшой шаг вперёд и протянула мне руку.

— Отлично, надеюсь, что мы поладим, — присела я перед ней на корточки. — Меня зовут…

— Леди-директрисса, мы знаем. А я Микаэль, Эля. — Ответила мне малышка.

Поднимаясь, я успела заметить как скривилась одна из старших девушек, но решила, что это сейчас не самое важное.

Глава 50

Детская, почти кукольная, ручка в моей ладони была ледяной.

— Фрау Мальта, — обратилась я к идущей рядом женщине.

— Сорра я, но лучше просто по имени, это Пиппа вечно по порядку представляется, — ответила мне сорра Мальта.

— Вы давно знакомы с соррой Филиппой? — не смогла удержать улыбку я.

— Да почитай всю жизнь. Матушка наша её родила на полчаса раньше, чем меня. Пиппа вечно торопится, лезет вперёд, вечно высовывается. А то как же без неё? Вдруг раздачу тумаков пропустит, — ворчала сорра Мальта.

— Здорово, что вы с сестрой всегда рядом, — на секунду стало грустно, ведь мы с сëстрами вечно были на расстоянии. — Но сейчас я бы хотела спросить о другом. Я вижу девочки промокли и замёрзли. Им бы всем горячую ванну, ужин, горячее питьё и сон в тепле. Можно это устроить в этом… Ммм…

— В этих развалинах? Не стесняйтесь, называйте вещи своими именами, и жить будет в разы проще, — фыркнула сорра Мальта. — Горячая вода в нужных количествах есть только в прачечной. Там же гладильная, из-за соседства с котлами, в которых греется вода для подачи на кухню и в господские комнаты с одной стороны, и бойлерами прачечной с другой, там в принципе всегда тепло. А если израсходовать запас дров на неделю, то вообще красота будет.

— Тут столько деревянных обломков повсюду и всякой рухляди, что и не трогая дрова можно топиться месяц! — присоединилась к разговору вернувшаяся Герда.

— Щас вот, нашла обломки и рухлядь! — всплеснула руками сорра Филиппа. — Это чтоб ты знала мебель, и не абы какая, а аристократская! С неё лорды кушали.

— Пффф, в последние лет дцать её саму кушали жучки-древоточцы. — Усмехнулась Герда. — Там вон шкаф сложился от лёгкого толчка.

— Фрау Деззи, как я понимаю, уже откланялась? — приподняла я бровь.

— У неё не было выбора, — загадочно улыбнулась Герда.

— Не правда, выбор был. Как это ты сказала? Или сами по лестнице, или я помогу, но в окно, — сдала Герду Филиппа. — По-моему, отличный выбор! И кстати, чисто случайно в комнате Деззи оказался небольшой склад припасов.

— А в столе нашлось несколько кошельков с монетами, — добавила Герда.

— Герда, я понимаю, ты тоже устала с дороги. Но нужно как-то устроить на ночь коней и возницу. Это возможно? Сорра Филиппа, есть здесь тёплые помещения с целыми окнами? — попросила я.

— Конечно, в комнате, что Дезька себе присвоила и разместить можно. А для экипажа и коней директрисы есть закуток, что от лордовских конюшен остался. — Закивала сорра. — Только вот, фрау Мендель уехала на том экипаже и не вернулась. Так что пустует стоит.

— Мне кажется отличное решение, — согласилась я. — А нам нужно в прачечную. Всем надо пропариться. И организовать спальные места. И ужин.

— Чтобы пропариться нужна баня, — вздохнула Герда с хорошо слышимой ностальгией в голосе.

— Ну где я тебе тут баню возьму, — развела руками я.

Опустив взгляд, я заметила, как Микаэль крутит головой, переводя взгляд с меня на Герду и обратно.

— Я тогда припасы дорожные на кухню принесу, — кивнула Герда, разглядывая в ответ Микаэль и отчего-то хмурясь.

Прачечная порадовала огромным бассейном в центре, куда подавалась горячая вода. Бассейн был неглубоким, мне чуть ниже бедра. Но если сесть, то как раз вода закроет всё тело.

— Девочки, сейчас раздеваемся и в горячую воду. Просидеть так нужно около часа. Именно в горячей воде, — скомандовала я.

— Леди… А зачем? — испуганно взглянула на меня одна из девочек постарше.

— А то непонятно. Скоро приедут лорды, выбирать тех, кого заберут с собой, в свои особняки. Должна же леди знать, что предлагает, — вышла вперёд та девушка, что кривилась на крыльце.

Она без грамма стеснения скинула мокрую одежду и гордо смотрела на меня. Даже с каким-то вызовом. Собственная нагота ей нисколько не мешала.

— Ну и мысли! Ужас какой-то, — изумилась я. — Я сказала не стоять голышом у всех на виду, а сидеть в горячей воде. Вы все промокли и замёрзли. Если срочно не принять меры, то уже с завтрашнего дня начнёте болеть. Прогревшись в горячей воде и проведя эту ночь в тепле, мы этих последствий избежим. Так понятнее?

Та, что первой спросила, быстро разделась и быстро залезла в бассейн. Её примеру сразу последовали и остальные.

— Ох, Лика, Лика, — покачала головой сорра Мальта. — В голове дурь, на языке грязь. Ты б свой гонор на что б путёвое поменяла. Глядишь толк бы и вышел.

— Если толк из неё выйдет, то останется одна бестолочь, — хмыкнула я. — А раз пока толк не вышел, я не буду терять надежды.

Выходя из прачечной, где оставила девочек на попечение сорры Мальты, я поймала на себе злой взгляд Лики. Только вздохнув, понимая, что легко не будет, и у меня под рукой сразу оказалось тридцать брошенных и не ждущих от жизни ничего хорошего девочек-подростков. А мне нужно суметь не только пробиться сквозь их броню и заслужить доверие, но ещё и придумать, как их защитить.

— Мрмяу, — Баюн поднялся на задних лапах и цеплялся за мою юбку.

— Вот тебе и мяу! — подняла я его на руки.

Но долго гладить Баюна я не могла, пришлось посадить его на выступ каменной кладки, а самой приступить к выбору места под будущую постель. Шляпка с тяжёлыми от воды перьями отправилась на выступ к коту. А сама я оглядывала помещение.

Длинную стену между прачечной и бойлерной делили на три равные части выступы стен. Поверх которых крепились перекладины с верёвками. Похоже это было сделано для того, чтобы сушить бельё или досушивать после улицы, потому что стоков я не нашла. А куда тогда должна была стекать вода?

— Пфф, куда. Служанки-то на что, леди? Придут и вытрут, и натрут. — Похоже я задала вопрос вслух, а зашедшая отчитаться, что моя просьба выполнена Филиппа ответила.

— Ага, я тоже пришла к этому выводу. А это что за переносные полки? — показала я толстые деревянные щиты на брёвнах-ножках.

— Так поддоны, горы белья куда девать? Вот на них и кидают. Кучей, пока не погладили, и стопочками, после. — Пояснила Филиппа.

— Отлично, были поддоны для белья, будут постели. О, веник! — решив одну из главных проблем, я так обрадовалась, что забыла кто я и где.

Наружу вылезла Динка, для которой подмести и вымыть пол, было делом нескольких минут. Ну не ставить же кровать в грязь и пылью потом всю ночь дышать! Вот только леди Диана вряд ли представляла себе процесс уборки вообще, и помывки полов в частности. Но я об этом вспомнила, только когда закончила с мытьём и развернулась. Герда, Филиппа и Мальта смотрели на меня одинаково круглыми глазами.

— М-да, недолго вы у нас здесь продирекствуете, — первой отмерла Филиппа.

— С такой-то привычкой задницей кверху вертеть? Само собой недолго. Вот как пить дать, ждите этого лорда, который законный муж. Если уже где поблизости не околачивается, вот чую! — вторила ей Мальта.

— Вот ещё, ему некогда. К нему любовницы на дом толпами бегают, — фыркнула я, решив, что раз уж прокололась, то выставлю всё этакой блажью обиженной леди. — А вот эти поддоны нужно перенести на чистое. Сверху застелем матрасами и получим отличные кровати. Найдём мы здесь, в этих руинах, нужное количество сухих и чистых матрасов?

— Найти-то найдём, — протянула Мальта. — А как же строгое воспитание и простота жизни в содержании воспитанниц?

— Ну, я не вижу противоречий между строгим воспитанием и наличием матрасов. Одно другого никак не исключает, а вот на счёт простоты жизни, согласна. Расшитые золотом и драгоценными камнями матрасы не несите, обойдëмся чем попроще, — хмыкнула я.

— Слушай, а твоя леди вот всегда вот такая и вот это всё? — тихо спросила покрутив в воздухе руками Филиппа, чуть приблизившись к Герде.

— Да как из столицы сбежали, так и человеком стала. В столице так нельзя, там правила, манеры и прочее воспитание, — тем же тоном ответила Герда.

— Я вообще-то всё слышу, — обернулась к ним я.

— И что же? Криков и визга по поводу, как я посмела ваш филей по простому задницей назвать, не будет? — подтверждала слова сестры Филиппа.

— Не думаю, что вы пытались меня оскорбить, сорра Филиппа, — улыбнулась я. — Поэтому нет, не будет.

— Вот ты подумай! — усмехнулась она. — Что же у вас там в столице происходит, что в каждом чихе оскорбление ищете? А задница и грудь всегда были, есть и будут главным украшением любой бабы!

— А ум, образование, манеры? — перечислила я.

— У нас здесь такой заразы отродясь не было, так что не переживайте, не заразитесь! — засмеялась Филиппа. — Эх, надо будет капканов вокруг замка наставить.

— Зачем? — удивилась я, не увидев связи.

— Как зачем? Чтоб вы, значит, здесь на подольше задержались. А пока лорд из капкана выберется, пока раны залечит, там глядишь и зима, и дни Мёртвых. А там, может и обживëтесь. — Просто объяснила Филиппа.

— Да вы что! А если сильно что-то повредит? А заражение или потеря крови? — возмутилась я.

— И что? Вы вообще-то леди, — напомнила мне Мальта. — А у вас вроде как развод, если сплетням верить. И к чему это знатной леди такое пятно на репутации? Вдовой-то всяко лучше.

Глава 51

Долго подшучивать над новой леди-директрисой возможности у сестёр не было. Мальта, как более строгая, отправилась следить за тем, как девочки моются. Филиппа, как лучше знающая, где и что припрятано, отправилась за будущими постелями. Я и Герда расставляли поддоны. В каждом углублении получалось по две большие кровати на пять или шесть человек. И две сбоку.

— И за девками присмотр, и чтоб не шастали по ночам. Строгость наше всё. — Объяснила их необходимость Филиппа.

— Ну и мы тогда заночуем со всеми, а то ещё и свою комнату в порядок приводить, сегодня уже ни сил, ни времени, — решила я.

— Так там всё в порядке, — сообщила мне Филиппа. — Ждали же давно уже.

— Мне нужно лично в этом удостовериться, даже если знаю, что ждали и готовились, — улыбнулась я в ответ.

Привезённые из гостиницы продукты оказались очень кстати. На кухне пансиона был приготовлен рис, что меня порадовало. И я нашла два больших пучка свежего зелёного лука. Оказалось, что он здесь растёт диким образом. Отварные яйца я порезала и смешала с рисом и зелёным луком. Как нельзя кстати оказался и небольшой горшочек со сметаной. Сметану здесь подавали к творогу на завтрак управлению пансиона. Я решила, что сметане самое место в смеси яиц, лука и риса. К получившемуся то ли гарниру, то ли салату Филиппа добавляла по кусочку курицы.

Большая железная кружка с горячим отваром шиповника, черноплодной рябины, сухих яблок и добавлением мёда завершала наш первый ужин. Ягоды и яблоки собирала и сушила сама Филиппа. А мёд добывал из почти уже одичавших ульев сорр Пьер.

Он с женой жил в небольшом домике за замком и был здесь на все руки. И дворник, и садовник, и кочегар. Жена его была за прачку и старшую горничную, командовала девочками во время уборок. Ещё были две наставницы.

— Вроде чему-то учат девчёнок, — махнула рукой Мальта.

— Даже интересно, чему это? — удивилась я.

Одна была сейчас в близлежащем городке у родственников, вторая лежала больная. Деззи, заведовавшую содержанием и финансами я выгнала, а извозчик исчез вместе с экипажем и прежней директрисой. Вот и вся обслуга пансиона. Сейчас ещё добавились я и Герда. Не густо помощников, ещё и неизвестно, захотят ли помогать. Но это узнаем в ближайшие дни, после знакомства.

— Иди в другое место! — отвлёк меня от мыслей громкий выкрик Лики. — Ты совсем мелочь, ещё нассышь ночью!

— Лика, — строго произнесла я. — Напомни мне, можешь ли ты повышать голос? И кричать на такую же ученицу пансиона, как и ты, право у тебя нет. Я права, Лика?

— Да, леди! — почти процедила девушка, опустив голову.

Но я прекрасно видела, каких усилий ей стоило сдержаться. И злой взгляд в сторону и так забившейся в угол, словно испуганный зверёк, Микаэль.

— Микаэль, будь добра, подойди ко мне, — позвала я.

Малышка с готовностью откликнулась и уже спустила ноги с кровати. Но пробежаться босиком по каменному полу ей не дала Герда, подхватив девчушку и перенеся ко мне. Высохшие волосы вились кудряшками, а карие глаза смотрели с внимательным интересом. Микаэль совершенно не была похожа на леди Диану. От матери ей не досталось ничего, кроме ярко вспыхнувшего дара, наследства той самой младшей жены деда леди Дианы. Малышка была точной копией отца, и в ней легко угадывалось семейное сходство с Пембруками. И лорду Карлу, и Генриху хватило бы одного взгляда, чтобы понять, что это за девочка. Как и любому, кто знал хоть одного лорда Пембрука.

Даже Герда внимательно разглядев девочку, посмотрела на меня, и только хмыкнула.

— Думаю, что мы с тобой достаточно изящного телосложения, чтобы спокойно спать рядом, не мешая друг другу. Правда? — улыбнулась я девочке.

Та согласно закивала, стараясь смотреть на меня. Но я безнадёжно проигрывала в борьбе за внимание ребёнка растянувшемуся на подушке за моей спиной коту.

— Это Баюн, мой спутник. — Представила я приподнявшего с подушки голову кота.

— Он вырастет большим-большим, да? — загорелись глаза Микаэль. — Я видела на картинках о далёких странах.

Она общалась со мной так, словно была абсолютно уверена, что я не причиню ей зла.

— Да, Баюн ещё ребёнок, как и ты. Но на самом деле это очень опасный, сильный и хищный зверь. — Улыбалась я, гладя подошедшего к нам кота по голове.

— А можно… Можно я тоже тебя поглажу? — отчего-то шёпотом спросила малышка у кота.

И тот, сделав два шага вперёд, ткнулся головой в детскую ладошку. Баюн, с величественной грацией, что доступна только кошкам, вытянулся рядом с Микаэль, позволив ей себя гладить и громко заурчал.

— Опасен, что сил нет! Эй, хищник, иди сюда, я тебе сметанки припасла, — позвала Баюна Филиппа.

Под весёлый смех Микаэль, черная молния метнулась к подставленной на краешек кровати миске.

— Сливками бы разбавить, — вздохнула Герда.

— Да где б их взять, — ответила ей Мальта.

— Леди, — спросила меня одна из девочек. — А если он такой опасный, то почему он не в ошейнике?

— Баюн один из диких бердирианских котов. Это крайне редкие в наших краях звери, их привозят издалека. — Начала объяснять я. — И бердирианы либо принимают тебя как друга и защищают всеми силами, либо сопротивляются до конца. А ещё Баюн очень умный и воспитанный зверь. Поэтому я полностью ему доверяю. И давайте уже спать.

Нестройный хор пожеланий доброй ночи прекратился сразу после того, как Мальта погасила светильники. Микаэль легла рядом со мной и Баюном, с краю, ближе к проходу легла Герда. На соседней кровати расположились Филиппа и Мальта.

— Ох, слушай, а так ведь лучше, чем на сетке. У меня прямо спина юность вспомнила, — услышала я тихий шёпот Филиппы. — Пожалуй, я себе насовсем такую кровать устрою.

Микаэль долго ворочалась и не могла уснуть.

— Что не так? — спросила я её тихо.

— Джули, которая спросила про ошейник, завтра заболеет, — вздохнула Микаэль.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Вижу. А потом после этого меня мой ошейник сильно колет. — Рассказала она.

Я поняла, что ребёнок рассказывает о проявлении своего дара. Значит она каким-то образом видит, что что-то не так. А ошейник-ограничитель начинает сдерживать эти проявления или всплески силы. Вот этого я не понимала. А вот неприятное покалывание от ошейника Баюна помнила. Я протянула руку, чтобы попробовать снять ошейник, но меня остановила Микаэль.

— Я пыталась, — вздохнула она. — Будет очень больно.

— Просто ошейник Баюна я смогла снять сама. Просто руками. — Объяснила я своё желание.

— А с меня хотела снять потому что тоже доверяешь? Как Баюну? — оказывается она меня очень внимательно слушала, просто в силу возраста истолковала мои слова по своему.

— Конечно, — кивнула я, хотя и понимала, что в темноте она меня не видит.

Минут десять прошли в тишине. Мне уже начало казаться, что девочка уснула, когда она вдруг резко села на кровати и взяла меня за руки. Она положила мои ладони себе на шею, поверх ограничителя.

— Я тоже тебе доверяю, — сказала она шёпотом. — Снимай.

— Давай я немного оттяну его от шеи ребёнка, — вдруг присоединилась к нашей ночной беседе Герда.

После недолгой возни она усадила Микаэль к себе на колени. Пришлось затратить достаточно усилий, чтобы просунуть пальцы под ленту ошейника, и не дать ему снова стянуться до размера детской шейки. Подбираясь в темноте к ошейнику, я провела по рукам Герды, удивившись тому, как сильно у неё вздулись мышцы. А так с виду и не скажешь, что в ней таится такая сила! Даже с её телосложением.

Лента ошейника при первом же прикосновении сильно ужалила, как будто током ударило. Но я от этого почему-то только сильнее разозлилась. Разорвать эту гадость сразу не получилось. Она как будто тянулась и твердела одновременно. Рядом в темноте сверкнули глаза притихшего Баюна. Резкое движение лапы я скорее почувствовала, чем увидела. Зверь когтями разодрал натянутую мной и Гердой полоску ограничителя.

Сверкнуло так, что в глазах появилось ощущение песка и появился едкий запах, словно кто-то жёг пластмассу. Благо ненадолго.

— Неужели получилось? — прошептала в темноте Филиппа.

— Слушай, Пьер вроде хвастался, что по молодости браконьерничал и стрелял из арбалета довольно метко? — спросила у неё Мальта.

— Так он и сейчас по теплу руку проверяет. А тебе зачем? — тем же тихим шёпотом, который был хорошо слышен ответила Филиппа.

Друзья, я в Халифат)

Глава 52

Предупреждение Микаэль сбылось полностью. Джули уже под утро начала метаться во сне и стонать. Её соседки по кровати сидели испуганные и прижавшиеся к стенке.

— У неё жар, — сообщила я, едва прикоснувшись к вискам девушки своим запястьем. — А что с шеей?

— Когда девочки болеют, этот их проклятущий дар начинает пытаться вырваться из-под контроля. А ошейник его сдерживает. Отсюда и покраснения. Иной раз и до кровоточащих мозолей на шее доходило. — Хмуро пояснила мне Филиппа.

— Дар не пытается вырваться, он скорее всего пытается лечить свою носительницу. А ошейник блокирует любые проявления, — размышляла я. — Нужно срочно помогать. Иначе этот ошейник только будет дополнительно мучить девочку. Как обычно вы лечите? Вызываете лекаря?

— Какого лекаря? — напомнила мне Филиппа о делах Дианы. — Та, что заболеет отправляется в подвал, в холодную. Там стоит кровать, окон нет. Жидкая овсяная каша и горячий чай три раза в день через окошко в двери. Так она никого больше не заразит. Видите как остальные напуганы?

— Но это же вовсе не лечение! — возмутилась я. — Так только хуже будет…

Я внимательно смотрела на сжавшую губы женщину, всё, о чём она промолчала, стало понятно и без слов. Я окинула взглядом жавшихся кучками девочек.

— Сколько? — спросила я.

— За время нашей службы уже семнадцать девочек. Джули будет восемнадцатой, — ответила мне Мальта.

— Что? С чего это? — возмутилась я.

— Да она только два дня как из холодной. Еле выкарабкалась. А теперь снова, — махнула рукой Филиппа.

— Во-первых, никаких холодных. Во-вторых, ошейник надо снять. Он мешает. А в-третьих, мне нужен лекарь, молоко, мёд и много отвара малины и ромашки. На обед крутой куриный бульон с протëртым мясом. — Перечислила я, пытаясь сообразить, что здесь может быть из лекарств. Леди Диана об этом не имела никакого представления.

— Ошейник может снять только йерл из управы местного городка, он тут недалеко. Но он откажет, сразу говорю. Лекарь поедет только за оплату, а всё остальное… Леди, ещё вчера я думала, чем сегодня кормить девочек, а вы про что-то бульон и прочее. Конечно, вчера мы вытрясли из Дезькиных кривых лап немного денег, но их надолго не хватит. — Вздохнула Филиппа.

— Герда, попроси возницу, что нас привёз, доехать до города, если надо, оплатим. Филиппа, вас я прошу купить необходимые продукты и дрова. Возможно же это сделать в городе? О деньгах буду думать я. И нужно чтобы сюда приехали лекарь и йерл. Хороший лекарь, — распоряжалась я.

— С чего это они должны разбежаться? — спросила Мальта.

— Передадите, что это личная просьба Дианы Пембрук, урождённой графини Даларсье. И в ответ я желаю получить либо их визит, либо письменный отказ. — Разозлилась я.

— Зачем? — удивилась мало ещё понимающая в некоторых тонкостях Микаэль.

— Дедушке пожалуется, — хмыкнула Герда, вручая малышке кота. — А дедушки они такие, ради проказниц-внучек горы свернут. Никто не рискнёт связываться. Когда есть дедушка, никто не обидит. Филиппа, на выход.

Из приятного в это утро была только просьба возницы оставить его при себе. Он был нанят четыре года назад специально для нужд леди Дианы. И раз она покинула столицу, то его скорее всего рассчитают. Человеком сорр Берди был одиноким, в столице его никто не ждал. И после увольнения ему предстояло искать и жильё, и работу. А раз в пансионе положенного возницы и экипажа не стало, то он был бы рад занять это место. Да и нам мужские руки явно будут нужны по хозяйству. Обговорив с ним, что жалование останется прежним, я радостно поставила для себя галочку в вопросе поездок и подвоза необходимого. И вернулась в нашу новую спальню.

— Нам нужно организовать девочке отдельную постель, — озадачила я Мальту. — Девочки, завтрак придётся подождать.

— Чего его ждать? Овсянку сейчас сварю. А пока пусть идут в класс и занимаются рукоделием. Дезька потом все эти салфетки и платки продавала, брали их неохотно, но всё же какой-никакой грош да падал. Так что есть чем занять, чтобы под ногами не мешали. И не заразятся заодно. — Сообщила мне Мальта. — А то трясутся все, как листва на осине!

— Я не боюсь заразиться, — Лика и правда была рядом с заболевшей и старалась её напоить.

— Так может ты уже, просто не почуяла пока, — вздохнула Мальта.

— Тогда поможешь присматривать за Джули до приезда лекаря? — спросила я у Лики.

— С чего это ты вызвалась что-то для других делать? — прищурилась Мальта.

— Показать, что сильнее, что ничего не боится. И посмотреть, чего сможет добиться леди. Снимут ли по моему требованию ошейник, и если да, то как это будет происходить. Я права? — делать вид, что не понимаю мотивов Лики, я не собиралась, да и некогда мне было играть в детские интриги.

— Правы, — вздëрнула нос Лика.

— Ну, хоть не врëшь, уже хлеб. — Кивнула я. — В данный момент я могу на тебя рассчитывать, Лика?

— Можете, леди, — кивнула ершистая девица.

Тон её был серьёзен, словно она заключала со мной договор. Возможно, это был намёк. Я почувствовала, что кажется нащупала ту тропу, по которой можно выйти к взаимопониманию с этой девушкой.

Мальта быстро разогнала всех вокруг. Отчиталась, что старшие и средние по возрасту сидят за шитьём, младшие при них.

— Ваш кот под присмотром Эльки, ну, или она под его. Я на кухню, — отчиталась мне Мальта.

Познакомилась я и с Пьером. Мужчине велела прийти Мальта. Я заметила упавшую дверь в пустое помещение, и решила, что вполне себе основа для кровати на одного человека. Всё равно ничего лучше, я найти не могла. Девочки спали в одной комнате, каком-то бывшем зале, с заколоченными окнами. На мешках! Обычные мешки, внутри которых было небольшое количество соломы! Не ваты даже. Про то, как тянуло сквозняками по этому полу, я даже озвучивать не стала.

Пьер был мужчиной в том возрасте, что уже считается почтенным, но силы ещё на убыль не пошли. Зато руки набрались опыта. Он быстро избавил полотно двери от лишних деталей. С одной стороны торчала ручка, и сохранился один штырь, который вставлялся в петли на косяке. Такой предшественник обычных дверных петлей.

Напротив организованных нами вчера кроватей были остатки каменной кладки. Сверху когда-то стояли котлы для кипячения белья, а снизу разводился огонь. Видно во времена последних владельцев, здесь пытались избавиться от «древности», разбирая всё, что считали не нужным или то, чем уже не пользовались. Вот только я всё больше удивлялась прозорливости и предусмотрительности Ланса Орливудского, строителя этого места. На его совести, как я думаю, было много всего. Но свой дом он продумал до мельчайших деталей. Или же это заслуга сосланной сюда жены его правнука? Подумать об этом можно будет и перед сном, а сейчас, именно эти остатки кладки мы использовали, как опору для двери. Получилось чуть высоковато, но зато отдельная кровать. Я застелила матрас и подушку, Пьер перенёс Джули на кровать. После его ухода Лика помогла переодеть Джули в свежую ночную рубашку. Та, что была на ней, совершенно промокла.

— В приёмном зале, где сидят лорды, когда выбирают себе младших жён четыре окна, на каждом две тяжёлые бархатные занавески. Получается, что их восемь, как кроватей, — сказала Лика.

— Их будет сложно снять? — нахмурилась я.

— Нет, каждая держится на шнурке, привязанном с одной стороны, если его отвязать, то шторы падают. Их стягивают со шнурка, стирают, а потом снова нанизывают на шнурок и натягивают. — Описала всю процедуру девушка. — Можно будет закрыть кровати, как покрывалами.

— И комната приобретёт вполне достойный вид, — кивнула я. — Действуй.

Пока я с большим трудом смогла хоть немного напоить девушку и накормить жидкой овсянкой, Лика успела и снять шторы, и перестелить кровати, и даже закрыть кровати тëмно-синими шторами. Выглядеть и правда стало очень прилично. Пустовато, но если не знать из чего мы сделали девочкам кровати, то никогда в жизни не догадаться, что эта спальня организованна от крайней нужды!

— В комнате фрау Деззи был тяжёлый стул. У него оббивка была тоже такая, бархатная и тëмно-синяя. И медикус придёт, будет где сесть. И стул с подлокотниками, если надо будет с Жулькой сидеть, то удобнее будет. — Почесала затылок Лика.

— Лика, ну что за манеры? Кто так делает? — покачала головой я. — Со стулом идея очень хорошая. Ещё бы тумбочку к кровати, а то питьё на пол ставим, нехорошо. И ночник тоже не помешал.

— Я сейчас, — метнулась к двери Лика, совершенно растеряв своё зазнайство и расчётливую хитромудрость.

Под маской продуманной юной стервочки пряталась обычная девочка, напуганная настоящим и предстоящим будущим. И выбравшая мягко говоря не самый приглядный способ защиты от мира. Но я старалась запомнить все эти проблески настоящей Лики, чтобы потом, как по сигналам маяка, пройти за эту циничную стену.

Лики не было минут двадцать, а потом в комнату вошла сразу и она, с тяжëлым даже на вид стулом в руках, и сорр Пьер. Он нёс невысокую тумбочку и какой-то рулон.

— Мы всё вымыли и выбили. — Сообщила мне Лика.

Сорр Пьер поставил рядом с кроватью тумбочку. Следом, из ящика тумбочки, появилась небольшая лампа с синим тканевым абажуром. Перед кроватью Лика развернула рулон, оказавшимся небольшим овальным ковриком, опять же в синих тонах. На этот коврик, завершающей точкой, был поставлен стул.

— Всё синенькое, всё красивенькое! — раздался за моей спиной голос Герды.

Я чуть ли не в прыжке развернулась и сощурившись пристально уставилась на Герду. Кажется пора проверять свои подозрения! Ну никак не могла местная обычная женщина знать эту фразу! И случайно именно так сказать тоже!

Так говорила Алька. Мы с Геной отдали ей свою спальню. В сине-серебрянно-голубых тонах. Именно это сочетание цветов внучка считала красивым и очень любила. Синее с серебром для неё имело особое значение.

— Там йерл с лекарями ждут, — напомнила мне Герда.

Глава 53

— Добрый день, господа, — стремительным шагом зашла я в приёмный зал, стараясь не смотреть по сторонам.

Но и увиденного было достаточно, чтобы прийти к выводу, что это одна из немногих комнат, куда стащили остатки былой роскоши герцогского поместья. Пройтись и по зданию замка, и по самому поместью я ещё успею, а вот мужчины, стоящие передо мной, интересовали меня куда больше. По крайней мере, в данный момент.

По моей просьбе в Де Орли приехали трое мужчин. Один, чем-то напоминающий французского бульдога, такой же коренастый, с нависающими веками и уже обвисшими щеками, был в форме. Однако заметная грузность телосложения и невысокий рост не создавали обманчивого впечатления безобидности мужчины. С первого взгляда было понятно, что силой этой человек не обделён, и применит её не задумываясь. Я решила, что это и есть йерл.

Двое других были в одинакового цвета сюртуках. Более того, даже хорошо заметная разница в возрасте не могла скрыть их сходства. Один из них, скорее всего более старший джентельмен, вероятно был лекарем, а младший помогал или учился.

— Из троих лекарей, живущих в городе, двое и слушать не стали о помощи пансиону. Только фрай Лайсди-старший согласился, — сообщила мне Филиппа.

— Леди Диана, — поприветствовал меня один из троих гостей, тот что был самым старшим. — Польщён знакомством с Вами.

Не смотря на совсем седую голову, держался фрай Лайсди-старший с идеальной осанкой и гордо поднятой головой. Стук каблуками и резкий кивок, напомнивший приветствие в начале доклада офицеров царской армии из старых фильмов, даже не удивил, а словно был ожидаем.

— Вы наверняка этого не знаете, но я имел честь служить лейб-медикусом при сто сорок седьмом отдельном арбалетном полку под командованием вашего дедушки, герцога Барливара, — продолжил фрай. — А это мой внук, Дориан. Учу семейному делу. Сын у меня, простите старику его расстройство, законченный балбес. Внук тоже, конечно, но хотя бы талант и усидчивость в наличии.

— Думаю, вы слишком строги, фрай Лайсди. Я бесконечно вам благодарна, что вы откликнулись на мою просьбу. Мы оказались просто в бедственном положении, — искренне улыбалась я. — Одна из воспитанниц недавно уже перенесла болезнь. А вчера девочек заставили стоять под дождём в ожидании моего приезда. Конечно, это не прошло без последствий. Девочка снова больна. У неё жар. Ситуация усложняется ещё и тем, что все воспитанницы Де Орли одарённые. Дар старается спасти своего носителя и справиться с болезнью, но ошейник-ограничитель воспринимает даже такое проявление дара, как опасный всплеск. И суток не прошло, а кожа на шее Джули уже покраснела и воспалилась под ошейником. Именно поэтому я пригласила сюда вас, йерл.

— Йерл Ольдег, леди Диана, — поклонился внимательно меня слушавший йерл.

— Приятно познакомиться, йерл Ольдег. Прошу вас снять с заболевшей воспитанницы ограничитель, так как он мешает выздоровлению девушки и в данный момент опасен для неё. — Продолжала улыбаться я.

— К моему огромному сожалению, леди, я вынужден отказать вам, — тем же ровным тоном сообщил мне йерл.

— Могу я узнать, по какой причине? — присела я на один из стоящих здесь стульев.

— По причине императорского указа, повелевающего в целях контроля за озарами и обеспечения безопасности граждан империи, всех озаров заключать в ошейники-ограничители. — Сообщил мне йерл.

— Хорошо. Вот вам бумага и чернила, и прошу письменно изложить ваш ответ, — моя радушная улыбка, судя по моим ощущениям, превратилась в хищный оскал. — Мне это необходимо для предоставления в столичную канцелярию управления делами императора. Объясню. Вам известен, господа, тот факт, что все озары без исключения являются собственностью императора. Очень-очень ценной собственностью и залогом государственной безопасности? Откровенно говоря, уже давно фундаментальным основанием власти императора служит не вассальная аристократия, а именно озары империи.

— Это известно всем, — согласился со мной йерл, но заметно напрягся.

— Ожидаете от меня подвоха, йерл? Как видите, я не собираюсь устраивать здесь игры без правил, и о своих мотивах и будущих действиях предупреждаю открыто, — совершенно серьёзно сказала я. — Вернёмся к теме нашей беседы. Озары. Как я уже сказала, ценная собственностью императора. Но и аристократы заинтересованы в них не меньше. Единственный способ, как бы грубо это не звучало, улучшить породу наших аристократов, это добавить в род кровь озаров. Институт младших жён. Но это большие дела империи. А в доверенном мне пансионе из-за несовместимости наличия ограничителя на шее девочек и любого способа лечения, даже обычная простуда превращается в смертельную болезнь. И вы, должны знать об этом. Потому что на сегодняшний день из-за ошейников уже умерло семнадцать воспитанниц. И вот-вот их станет станет на одну больше. Отказывая мне, вы, йерл, лично приговариваете ещё одну девушку-озара. Чем наносите прямой вред императору, империи и всей аристократии разом. Семнадцать родов уже не получат сильных и здоровых наследников, с возможностью наследования дара. В посёлках озаров не будет семнадцати новых семей. А значит, семнадцать редких даров их родителей могут исчезнуть. Вы ведь в курсе, по какому принципу создаются семьи озаров? Так вот, ваш ответ со своими пояснениями я передам в канцелярию императора, объясняя, каким образом в едва принятом мной под мою ответственность пансионе погибла ещё одна озарка. Про меня и моих предков можно сказать многое. Но никогда, ни род Барливар, ни род Даларсье, ни род Пембрук не были замечены в измене! И я участвовать в этом гнусном предательстве своей страны и своего императора не собираюсь, йерл Ольдег.

— Простите, леди, но… — йерл озабоченно нахмурился, рассматривая собственные руки, словно пытался на пальцах сложить каким образом я привела беседу к таким выводам.

Да, я выкручивала ситуацию, подменяла причины и следствия, гиперболизировала выводы, давила на внутреннюю эмоциональную составляющую и привязывала действия к угрозе лично для своего собеседника. Я была партийным работником, я училась этому. Не просто говорить, сообщая информацию, а формировать у собеседника убеждённость в моей правоте. Мои выводы не должны были быть для йерла чуждыми. С какими бы мыслями и взглядами он не входил в этот зал, выйти отсюда он должен был моим единомышленником!

— Леди, но вы сами указали, что оставление ограничителя на воспитанницах во время болезни, это вопиющий случай халатности. И откровенного вредительства! — слушая йерла, я боялась даже выдохнуть, чтобы не испортить собственных трудов. — Так почему подобное обращение в управу впервые?

— Боюсь оказаться правой, йерл Ольдег, но едва приехав я столкнулась с неприкрытым воровством, за что была выгнана фрау Деззи. И к сожалению, я уверена, что это далеко не вся картина, которую мы обнаружим, — показала я йерлу свою озабоченность. — Сегодня у меня был запланирован осмотр пансиона и проверка документов, и даже не знаю…

— Леди! Вы должны были не выгонять фрау, пойманную на воровстве в пансионе, а вызывать меня! И прошу запомнить, что лучше лишний раз вызвать йерла, чем дать преступнику уйти. Я могу рассчитывать, что вы меня ознакомите с результатами своих проверок? — как только я перевела разговор на знакомое для йерла поле, я получила подтверждение того, что по крайней мере сейчас, йерл мой союзник.

Да и отказа от снятия ограничителя больше прозвучало.

Мальта повела йерла и лекарей к Джули, а я осела в кресле, едва звук шагов наших гостей стих в коридоре.

— Леди, а это какой цвет? — спросила Филиппа, тыча пальцем в свой передник.

— Белый, Филиппа. А что? — спросила я в ответ.

— Да так, вдруг я там чего не знаю, — хмыкнула женщина. — Или смотрю как-то не так.

— А я считаю, это была блестящая речь! — улыбалась непонятно отчего довольная Герда. — С первой победой, леди!

Глава 54

Странное ощущение страха и потерянности накрыло меня с головой. Проснувшаяся интуиция гнала проверить как там девочки.

— Филиппа, а где девочки занимаются рукоделием? Думаю, что пора их навестить. — Сообщила я.

— Действительно, часа два как цыплят не пересчитывали, — засмеялась Филиппа. — Злыдня всё злыдня, а она квочка, как есть!

По лестнице, заключённой в узкий каменный пенал, мы поднялись на третий этаж. Здесь, на небольшой площадке, была развилка. Стены центральной башни, той самой, что первоначально должна была стать маяком, уходили дальше ввысь. И лестница ныряла уже внутрь башни, под каменную арку. А впереди были закрытые двустворчатые двери.

— Здесь длинная комната с огромными окнами, выходящими в сад. Вот похоже перегородили, в своё время часть коридора, теперь комната вышла, — поясняла мне Филиппа.

— Нет, это изначально была дамская комната. А окна сделали такие специально, чтобы в комнату попадало как можно больше света. Высокородные леди древности в таких комнатах занимались рукоделием, музицированием, просто сплетничали. Кажется, это называется соларис. — Вспоминала я то ли описания из Вальтера Скотта, то ли из Алькиных учебников по истории.

— О, наставница Хайма всё-таки встала с постели. Её голос, — ткнула в сторону двери Филиппа.

Действительно из-за двери доносился строгий и резкий голос. Я без стука распахнула дверь и вошла в комнату.

— Как вы посмели прервать занятие? — повышая голос разворачивалась высокая и отвратительно худая, я бы сказала истощённая женщина с высоким пучком тёмных с проседью волос на макушке. — Ох, леди-директриса, прошу прощения! Я думала это кто-то из слуг. Они надо отдать должное весьма назойливы. Или вернулась паршивка Микаэль. Она сбежала с занятий.

— Что. Здесь. Происходит? — медленно роняла я слова.

Наставница проследила за моим взглядом, прикованным к омерзительной картине. В центре комнаты, на табурете стояла одна из девочек. На вид лет тринадцати. Она была обнажена, а на ногах и ягодицах наливались красным полосы, словно от тонких веток. Долго гадать мне не пришлось. Орудие наказания лежало на столе. Длинная ивовая ветвь.

— Озарка Абигейл наказана, леди-директор! — совершенно не понимая моей реакции ответила наставница. — Она смела перебивать меня, проявлять неуважение, смеяться и что-то спрашивать у соседки. Более того, она не поприветствовала меня должным образом. Не поднялась, хотя я уже вошла в комнату…

— Довольно! — подняла я вверх руку, словно выставляя перед собой стену. — Что за наказание такое, выставлять девочку в центре комнаты обнажённой? Для чего? С какой целью? Обнажённый человек чувствует себя максимально беззащитным и униженным. Начинает стыдиться себя и своего тела. А теперь вопрос. Кто ты такая и кто тебе позволил оскорблять, унижать и подвергать телесным наказаниям воспитанниц? Паршивка? Четырёхлетний ребёнок? Розги за смех?

Меня по настоящему затрясло от мысли, что и маленькую Элю вот так же…

— Леди, я наставляю этих… — резко подошедшая ко мне наставница, брезгливо скривилась, выдавая своё отношение к девочкам.

Звук резкой пощёчины прервал мерзкую старуху.

— Не сметь, — произнесла я в звенящей тишине. — Ни приближаться ко мне, ни открывать рот в моём присутствии, ни тем более позволять себе подобный тон! Вы злобная и дурная старуха, непонятно почему позволяющая себе вымещать всю свою неудовлетворённость судьбой на девочках. Абигейл, оденься пожалуйста.

— Может попросить у лекаря какие-нибудь примочки? — спросила Филиппа, помогая девочке одеваться.

— Я провожу Абигейл к лекарю, а тебя попрошу провести проверку в комнате наставницы. Думаю, что это не единственный вред, который она причинила пансиону в целом, и девочкам в частности. Кто вообще подпустил это существо к детям? — всё ещё кипела я.

— Леди Диана, просьба, адресованная вами к сорре Филиппе, должна была бы быть переданной мне. Это моя работа, а сорра Филиппа может помочь мне с уточнениями деталей. — Голос йерла стал неожиданностью. — Я поднялся сообщить вам, что ограничитель с ваших воспитанниц я снял. Процедура прошла без осложнений и не доставила девушкам неудобств.

— Девушкам? — уточнила я.

— Медикус Лайсди настоял, ему не понравились уплотнения на шее девушки и начинающие мутнеть глаза. Возможно она тоже скоро заболеет. — Пояснил мне своё решение на счёт ограничителя Лики йерл.

— Если лекарь считает необходимым, я даже и не подумаю спорить, — заверила я.

— Должен признать, что ваши опасения оказались верны. А мы никогда не вникали в дела пансиона, считая эту закрытую территорию вне своих полномочий, леди, — признался йерл. — Но если вы, как уполномоченное лицо, считаете, что вам необходима поддержка управы в наведении порядка в пансионе, я готов оказать всё возможное содействие.

— Видите сами, йерл, — развела я руками.

Без долгих разговоров йерл сжал бывшую наставницу чуть выше локтя и повёл следом за Филиппой. Я попросив девушек заняться рукоделием самостоятельно, пошла провожать Абигейл.

— И при появлении любых наставниц или кто тут у вас ещё бегает, сообщать мне немедленно, — предупредила я девочек перед уходом.

Вверив заплаканную девушку заботам Мальты и лекарей, я собиралась идти искать Микаэль.

— Да к пруду наверное опять убежала, — предупредила меня Мальта и объяснила, как этот пруд найти.

Пруд был очень стар, неухожен и уже начал превращаться в болотце. Эля сидела на земле, обхватив колени и смотрела на небольшой островок в середине пруда. Рядом с ней сидел Баюн.

— Почему не прибежала сразу ко мне? — спросила я её, присаживаясь рядом.

— Из-за сомнений, — совсем по-взрослому ответила малышка.

— И что же это за сомнения? — обняла её я.

— Вот на этом острове всего три дерева. Они разные. Вон те, два больших и тёмных дерева любят солнце. Поэтому и ветки раскинули широко-широко. Но им плохо, когда вокруг слишком много воды. А вот то дерево поменьше и посветлее, наоборот. Очень любит воду и тень. Я вижу, что маленькое деревце сушит своими корнями землю на острове. А большие деревья защищают его от солнца. Они совсем разные, но друг без друга не могут. И хорошо им только вместе. — Подняла она на меня здоровенные тёмные глазки. — Мы же тоже так можем, да?

— Конечно, — погладила я её по волосам. — У людей всё сложнее, чем у деревьев. Но ничего невозможного нет. Главное, чего мы хотим.

— Я хочу. А ты? — тут же последовал вопрос.

— Я ради этого сюда и приехала, — не стала врать я. — А ты вот всех и всё вот так видишь?

— Да. Только Герда странная. Вокруг неё словно очень много воды и вся постоянно бурлит. — Рассказала мне малышка. — А ты как меня нашла?

— Мальта подсказала, — улыбалась я.

— Все знают, что это моё любимое место. Я давно сюда хожу. — Начала улыбаться Микаэль.

— Леди Диана! — звал меня спешащий к нам Пьер. — Там йерл и лекари уезжают, вас просят.

Лекарь оставил мне перечень назначений для девочек. Сказал, что сам зайдёт к местному фармику, нам завтра нужно будет только забрать микстуры. От оплаты он отказался. А йерл просил меня подписать акт о задержании бывшей наставницы за причинённый вред и присвоение себе благ за счёт пансиона. Опись происходящего без моего присутствия во время обыска и «беседы» мне передали для ознакомления.

Едва мы простились с гостями, как во двор въехал ещё один экипаж. Наш возница подождал, уступая проезд. Экипаж остановился и из него вышел лорд Карл Пембрук, отец моего пока ещё мужа. Следом за ним вышел хмурый подросток лет шестнадцати. Судя по ошейнику, он был озаром.

— Леди Диана, дорогая, — раскинул лорд Карл руки для приветственных объятий. — Мы с моим воспитанником ехали мимо. И я решил, что обязан вас навестить.

— Ваш воспитанник? — удивилась я.

— Да, леди. Майкл у нас бунтарь и драчун. Недавно разнёс здание управы в одном из столичных предместий из-за взбунтовавшегося дара. И навредил полутора десяткам йерлов. Но уже при помощи кулаков. Пришлось вносить залог и брать на поруки, — засмеялся лорд Карл. — Вот, едем навестить поместье. Майкл, поприветствуй леди.

Лорд Карл в очередной раз взмахнул рукой в мою сторону и замер. Я чуть скосила взгляд. Из-за моей юбки выглядывала любопытная мордашка Эли.

Глава 55

Лорд Карл конечно же решил остаться. И почему-то я была уверена, что не просто передохнуть перед дальнейшей дорогой. Попробуй его теперь выпроводить из пансиона!

— И откуда же такая прелесть? — присел лорд на корточки перед Микаэль.

Он жадно и внимательно рассматривал девочку, но вопрос явно адресовался мне.

— Да оттуда же, что и всегда, когда сначала в любви клянутся до гробовой доски и дальше, а потом резко исчезают неизвестно куда, — хмыкнула стоявшая рядом Герда.

— Вот же… — с заметным усилием сдержал рвущееся наружу ругательство лорд Карл. — Я очень устал в дороге, и хотел бы рассчитывать на гостеприимство этого замка.

— Не думаю, лорд Пембрук, что этот пансион сможет оказать вам гостеприимство больше, чем на день. Дела пансиона в бедственном положении, — даже не удивилась я.

— К счастью, я не отличаюсь непомерными запросами. А Майкл и вовсе не будет в тягость, ещё и поможет. А в бедственном положении буду я, если не отдохнув продолжу дорогу. Возраст, знаете ли, — опасно сузил глаза лорд.

— Возраст? — переспросила Микаэль.

— Да, маленькая. Как видишь, я уже дедушка, — ответил лорд малышке и улыбнулся в ответ на её радостную улыбку.

Понимая, что дальнейшая беседа привлечёт слишком много внимания и породит кучу лишних вопросов, я занялась размещением гостей. Хотя по поводу вопросов сама себя я не обманывала. Это леди Диане надо было ещё доказать своё родство с Микаэль. Пембрукам же нужно было просто встать рядом. И помешать узнаванию не могли ни возраст, ни морщины, ни седина в огненно-рыжей шевелюре лорда Пембрука.

Воспользовавшись суетой, связанной с появлением гостей, я сбежала во внутренний двор за кухней. Там был запас дров, и там же была Герда, вызвавшаяся нарубить этих самых дров. А у меня накопилось слишком много поводов для беседы с чудо-служанкой. Герда рубила дрова. С оттяжкой, без лишних взмахов, чётко всаживая лезвие топора в короткое полено. Я шла со спины служанки, поэтому она меня не видела. А вот я могла остановиться и внимательно её рассмотреть. Тем более, что Герда, увлечённая своим занятием, не старалась соответствовать представлениям о том, как нужно себя вести. И сейчас было очень заметно, что тело женщины не подходит для этой души. Оттого и выглядит, как неудобная или неподошедшая по размеру одёжка.

— Полотенце подай, — кинула мне Герда, чуть глянув через плечо.

— И в какой же это деревне учат так с леди разговаривать? — усмехнулась я, потому что похоже не только я решила расставить точки и запятые.

— Не в деревне, а в районном селе. Лопатино, Пензенской губернии. Слышала о таком? — улыбался, опираясь о топорище… Генка.

— Это которое в паре часов от Саратова? И наверное, в области? Губерния при отце моём была, в его молодости. — Протянула я полотенце. — И что нам теперь делать?

— А то тут делать нечего? — засмеялся Генка. — Тут если за дела браться, то от забора до завтрашнего заката, не разгибаясь.

— Шутишь всё, — вздохнула я, стараясь сдержаться и не кинуться на грудь к собственному мужу. Уж больно странной бы показалась эта картина любому случайному зрителю. — Тут непонятно как с пансионом разобраться, ты зачем-то очень прозрачно намекнул Пембруку, что Микаэль дочь Генриха. Представляю лицо мужика! И реакцию. Так ещё и с тобой беда!

— Это какая, Дин? — приподнял бровь муж.

— Не знаю, как ты этого не заметил, но ты женщина, — съязвила я.

— Это вообще не проблема, — радостно засмеялся Генка.

— Леди Диана! — прервал наш разговор, спешащий к нам от замка лорд Карл.

— Вторая часть Марлезонского балета, — хмыкнул Генка-Герда, напомнив мне ещё один обожаемый фильм.

— Ты ещё «Собаку на сене» вспомни, — фыркнула я.

— Это где «моя жена, меня и слушаться должна»? — спросил этот язва в ответ.

— А потом мы спрашиваем в кого Алька такая, — вздохнула я готовясь к серьёзному разговору с графом, а то, что беседа будет далеко не светской, было понятно по лицу лорда.

— А это с кем поведёшься, — веселился Генка.

— Я очень бы хотел получить объяснения, леди Диана. — Начал подошедший к нам граф. — Понимаю, что вам возможно будет нелегко это рассказывать. Поэтому расскажу, как эту ситуацию понял я. У меня очень хорошая память. И я умею сопоставлять детали, не зря мне в своё время прочили карьеру в судебной системе. Вы недавно сказали, что слухи и моя уверенность в вашей увлечённости Альбусом, моим старшим сыном, чрезмерно преувеличены и не соответствуют действительности. А Генрих, мой младший сын, как раз лет пять назад во всё услышание начал заявлять о своей любви к вам и буквально преследовал вас. Четыре года назад, перед тем, как я явился в ваш дом с предложением поженить вас и Генриха, так как Альбус погиб на дуэли, а со всех сторон ползли самые прескверные слухи, вы на пару месяцев исчезли из общества и не появлялись в свете. А Генрих, примерно в этот период уехал в наше поместье и пил! Я думал, что видимо слухи о пари старшего сына на честь возлюбленной младшего, оказались правдой. И так как сам был на месте мужчины, которому предпочли другого, отнёсся к этому с пониманием. И честно говоря, ваши насмешки и яростные выпады в сторону младшего сына, меня очень злили. Однако теперь я прекрасно вижу целую картину. Вас никогда не интересовал Альбус, и целью его пари вы и стали потому, что он и его приятели знали о том, что влюблены вы в совсем другого Пембрука. Но когда результат вашей любви стал очевиден, мой сын струсил и сбежал! Ведь ребёнок до брака был бы причиной осуждения света. И вы оба надолго стали бы поводом для насмешек и обсуждений. Вы в тайне, запершись в поместье, произвели на свет Микаэль, и вынуждены были, спасая остатки репутации, отдать её в приют. И именно это стало причиной вашего заметно изменившегося отношения к Генриху. Ведь я не просто так был уверен, что вы примете моё предложение.

— Лорд Карл, — попыталась остановить его я.

— Подождите, леди Диана, я ещё не договорил! — не дал мне этого сделать Пембрук старший. — Поведение моего сына, рождение ребёнка в тайне, хотя такая девочка однозначно могла бы быть предметом материнской гордости. Тем более, что отсутствие ошейника меня не обмануло, да и персонал подтвердил, девочка очень сильный озар. Как я понимаю, это наследие вашей бабушки. Рождение Микаэль со столь ярким даром быстро заткнуло бы все желчные рты, упрекающие вашу мать в происхождении и отсутствии дара. Те, кто закрыл перед ней и вами двери своих домов, горько бы об этом пожалел. Но вы вынуждены были не только молчать, но и отказаться от ребёнка. Вот причина вашего отношения к мужу! А после падения, оказавшись на волосок от гибели, вы видимо решили, что свет и репутация ничего не стоят по сравнению с тем, что вы уже потеряли и можете потерять в дальнейшем. Поэтому вы приняли решение избавиться от мужа и провести оставшееся время рядом с дочерью. Ради чего и приняли этот пост со всеми сопутствующими проблемами. Будучи замужем, вы бы стать директрисой пансиона не могли бы. Но раз вы уже решили не гнаться за ложными ценностями наших светских аристократов, то позволили себе снять маску. Поэтому вы не потребовали преследования и наказания столкнувшей вас девицы, перестали стараться каждым словом стараться уязвить и унизить мужа, оплатили ему офицерский патент и взяли на себя обязанность содержать наше имение и престарелых слуг.

— Вы не совсем правы, лорд Карл, — начала я.

— Да неужели? Генрих? — смотрел он при этом мне за спину.

— Всё именно так, — подтвердил Генка-Герда.

— Генрих? — прищурилась я.

— Надо было не врать отцу о каких-то выяснениях чего-то там про жену, а честно признаться о своей трусости пять лет назад и её последствиях! Как, мне интересно, вы собирались разрешать эту ситуацию? — продолжил лорд. — На данный момент лучшее, что у вас выходит, это сделать девочку признанным бастардом, окончательно и бесповоротно погубив репутацию Дианы и лишив её хоть какого-то влияния в обществе. И это при том, что развод состоится, а вы будете пытаться добиться хоть сколько-нибудь значимого результата по отдельности!

— А вместе совсем нельзя? — в пылу обсуждения мы не заметили подкравшуюся с другой стороны и спрятавшуюся за дровами Микаэль.

— Можно, драгоценная моя. И будут, — поспешил взять ребёнка на руки лорд. — Пошли пока, покажешь дедушке замок.

— Дедушка? А Герда говорила… Говорил… В общем, я знаю, что дедушки умеют сворачивать горы. Это правда? — вот что оказывается всё время было у ребёнка в голове.

— Конечно, солнышко. Ещё как умеют, — заверил её граф. — А пока пойдём отсюда, пока я не свернул две дурные и упрямые головы. А вы двое, пока не выясните всё до конца, в замок можете не возвращаться! Хотя… Генрих, топор дай сюда. Без него обойдётесь при своих выяснениях.

Глава 56

— Генрих? — прищурилась я. — Вот оно как!

— В своё оправдание могу сказать, что в себя я пришёл уже после последней дуэли Генриха Пембрука, — поднял руки вверх и чуть отступил назад Генка.

— Насколько я помню, девки к тебе бегали тоже после той дуэли! И на лестницу, встречать не вовремя вернувшуюся жену, ты тоже выбегал, едва хозяйство простыночкой прикрыв! — шипела я наступая. — Так что правильно идëшь, к дровам поближе, чтоб мне далеко не тянуться!

Одно резкое движение, и я стою, прижатая к могучей груди Герды, а над головой слышу громкий и счастливый смех.

— Динка! А ты думаешь, мне легко было? — смотрит в глаза, а я Герды не вижу, всё плывёт перед глазами, память легко заменяет одно лицо на другое. — В себя пришёл, грудь болит, темнота кругом. Ощупываю, вроде бинты. Я ведь сначала решил, что в госпитале, после того ранения лежу. А всё, что было, вся моя жизнь по дням, всё что дорого, это всё в бреду привиделось. Нет этого ничего. И так страшно стало, как никогда в жизни. Потом уже вспоминать стал. Да и вокруг явно не военный госпиталь.

— А чего испугался? Там старость, возраст и болезни. Пенсия, такая же старая жена да рыбалки с котом. А тут молод, богат, знатен. Да и внешне, девки-то не просто так вешались на шею. Вон, пока на брусьях в саду подтягивался, ни одной служанки в доме не найти было. Да и жена, куда красивее меня. Я такой и в юности не была. — Ворчала я.

— А я никогда и никого красивее тебя не знал и не видел. У меня жена была яркая, верная, со мной через всё и вся прошедшая. Ты появлялась, а тебя взгляды встречали и провожали. За мою жену офицеры в части пили стоя, а их жëны говорили: «наша Тимофевна». Моя жена рядом со мной встала, и из заброшенного в дебрях и болотах, почти разрушенного рабочего поселения сделала образцовую военную часть! Моя жена для меня была и наградой, и трофеем, и лучшим другом, и ангелом-хранителем, и сбывшейся мечтой. — Горячо и торопливо, как в ту встречу на Байкале, говорил Генка. — Да и сам я мог в зеркало и людям в глаза смотреть смело, без стыда. Я наград не покупал, перед начальством за звëзды на погонах не выслуживался, за чужими спинами в тылу, да в штабах не отсиживался! Я у солдат не воровал, себе, на своё брюхо урвать не старался. И за свои слова и дела всегда отвечал, от ответственности не бегал. А тут? Смазливая размазня! Знания есть, сила есть, талант тоже! Пембруки славятся не умением даже, а искусством владения клинком. До лорда Карла мужчины этой семьи традиционно были офицерами. Сам лорд уволен с военной службы в шестнадцать лет по ранению. Он в армию пошёл до возраста поступления в Академию высших ювеналов. В двенадцать лет сбежал из дома, пробрался в трюм военного корабля, а когда его обнаружили уже почти на том берегу, заявил, что бастард Вестарана и едет к отцу. Сам герцог долго смеялся внезапному пополнению в семье, но оставил мальчишку при себе посыльным. К шестнадцати, конечно уже под своим настоящим именем, он был адъютантом командующего передовым полком! А вот сыновья, один другого краше. Младшему вообще при рождении хребет похоже забыли выдать. Это же слизень, а не мужик. Ах, старший брат решил соблазнить его девушку, ах, та не устояла, ах, у неё ребёнок! Да, Генрих о тайне Дианы знал. И более того, именно он научил соперника брата по дуэли блокировать коронные удары Альбуса и указал, как обойти защиту старшего из братьев Пембрук.

— Святые небеса, — ахнула я.

— Альбус хорошо владел клинком, он был мастер, но и только. Генрих унаследовал семейный талант сверх всякой меры. Он сам автор более десятка фехтовальных связок. Но характера не получил и капли. На той своей последней дуэли, он сам подставился. Из-за того, что жена его не принимала, не смотря ни на что. А он не мог смириться с тем, что она родила от другого. — Рассказывал Генка.

— А что в такой ситуации делать, — вздохнула я.

— В смысле? — возмутился Генка. — Должен был сам, а не лорд Карл, приехать в поместье к Диане, сообщить, что всё знает. И срочно тащить девчонку замуж. Тем более, что и беременность тогда была незаметна. Уж какая проблема, что ребёнок родился бы месяцев через пять или шесть после свадьбы. Тем более, что девочка оказалась одарённой. А он чего развёл? Я в себя пришёл, более менее себя осознал, и за голову схватился. Девок каких-то хоровод, и ладно бы хоть одна нравилась. Нет, он все эти интрижки заводил для галочки. Жена гадость, и ту трясёт от одного вида мужа. Не, я сразу решил бежать. В армию. Единственный способ спасения. Тем более, что у жёнушки вроде после падения с лестницы мозги на место встали, разводиться решила. Вообще красота!

— А что же передумал? В обожаемую армию? — улыбнулась я.

— Да уж как-то слишком хорошо у жены мозги после падения на место встали. Да и мысли уж больно созвучные, и слова знакомые. Жесты, отзывающиеся в памяти. И ты, и не ты. А уж чёрный кот Баюн… Я сразу не узнал, хотя мне за тот кончик уха скидку сделали. И монетка, чтоб прижился… — развёл руками Генка. — Пришлось во время очередной тренировки с местным батей обсудить, что какие перемены в леди Диане. Вот если бы так и осталось! А если нет, отойдёт и вновь в гадость превратиться.

— Ииии? — сложила я руки на груди, понимая, что сейчас узнаю, каким образом Генка-Генрих вдруг стал Гердой.

— Лорд Карл тот ещё товарищ революционер. На виду он весь из себя лорд аристократ, а сам тайком помогает озарам. Ну как помогает, фактически спасает. И связи у него есть очень много где. От армейского руководства, до самого низа трущоб. Те ещё старики-разбойники. — Усмехнулся Генка.

— То есть, — не поняла я.

— Отец Карла погиб во время боя на неизведанных территориях. Погиб геройски. Награду передали сыну и вдове на большом приёме в императорском дворце. Там он и познакомился с мальчишкой из разносчиков. С тех пор и дружат. Встречаются тайком. Мальчик на побегушках сейчас весьма уважаемый в местных трущобах товарищ. Карлу пятьдесят восемь, соору Илайсу шестьдесят три. — Объяснил мне Гена. — Здесь оказывается есть возможность менять внешность до неузнаваемости. Зелье-артефакт. Илайс достал для Карла не самое сильное. Поэтому баба из меня вышла мужиковатая и не особо симпатичная, и рыжая, и шрам остался. Зато было объяснение, почему леди такую служанку не запомнила. А ещё эти артефакты в виде зелья длительного действия. У меня хоть и хранится восемь пузырьков, но я был уверен, что чтобы понять и во всём разобраться, мне и месяца хватит. Если это всё было ошибкой и потрясающим, но совпадением, я бы вернулся к первоначальному плану, тем более, что заботливая жёнушка оплатила мне патент.

— Так вот почему Эля видит тебя словно сквозь толщу воды, — вспомнила я описание Микаэль. — Но… Ты же ушёл гораздо раньше.

— Нет, — улыбалась Герда знакомой мне полуулыбкой.

— В смысле нет, когда да! — хмурилась я.

— В ту грозовую ночь моя жена и внучка не отпустили меня. Помнишь? — улыбка стала грустной. — Это адова мука, быть рядом, всё видеть, всё знать. И не иметь возможности ни помочь, ни защитить, ни уберечь. Даже не обнять.

— Как сейчас? — сделала я маленький шажок к мужу.

— Как сейчас, — подмигнул мне Генка-Генрих-Герда.

— И как нам быть? — тихо спросила я.

— Ждать, когда я снова стану мужиком. Герда отправится в столицу с каким-нибудь поручением, а вернётся обратно уже лорд Генрих. Что же он, совсем дурак, терять такую жену? Главное петлять по дороге, чтобы в капкан не попасть и прицелиться из арбалета не получилось, — напомнил мне Генка о планах сестёр-хозяек.

— Но у меня теперь дочь, — нельзя было забывать и о девочке.

— У нас, ты хотела сказать, — улыбался Генка. — Развод же мы отменяем? А вот как объяснить почему скрывали и как она оказалась здесь, надо придумать. Или придётся слушаться мудрого дедушку. Думаю, он уже сидит и составляет план.

— Как думаешь, он действительно заехал просто так по пути? — спросила я Генку.

— Да вот счаз! Во-первых, он точно знал, кто такая Герда. И не смог бы удержаться и не проследить лично за всем. Вообще-то он до сих пор влюблён в леди Лидию, если что. А во-вторых, я думаю у его нового воспитанника большие проблемы. И Карл собирается его спрятать. Вот если ещё, конечно чисто случайно здесь появится сорр Илайс, то точно эти престарелые почитатели Зорро что-то задумали. — Так знакомо фыркал Генка. — Да я и не против помочь если что.

— Потому что Майкл и рыжий? — с пониманием улыбнулась я. — А на счёт престарелых… Сам до скольки лет по полосе препятствий бегал?

Глава 57

— Мальта, ты не видела лорда Карла? — спросила я, вернувшись в замок.

— Для разговора срочно нужен, — добавил за моей спиной Генка-Герда.

— Так Микаэль повела его парк показывать. И этот, воспитанник его с ними, — сразу направила нас Мальта. — Вы погодите, через кухню пошли. Корзинку соберу. Филиппа пирогов с яблоками напекла. Так-то они лежалые, есть никто не захочет, а пироги за милу душу. И чая горячего. К разговору, да на свежем воздухе, корзинка с пирогами самое оно!

К корзинке с пирогами нам всучили еще стопку старых одеял. Выцветшие, яркими пятнами заплат, но выстиранные и заботливо сложенные, они отчего-то казались чем-то очень важным. Чем-то обязательным для долгого разговора по душам.

Ещё по-весеннему голый парк уже начинал оживать. Солнце прогревало деревья и землю, заставляло набухшие почки истончать особый, тонкий аромат. И хотя кругом было достаточно и прелой листвы, и сухой травы, и кое-где собрались лужи после проливных дождей, всё равно не было той грусти, что осенью. По каким-то неведомым и неявным признакам ощущалось, что пришла весна.

Граф Пембрук сидел на широком бревне, его воспитанник запускал блинчики по поверхности пруда и считал прыжки, а Микаэль с восторгом повторяла за ним счёт.

— Вроде как обещал ждать в замке, — хмыкнул Генка, усаживаясь рядом с Карлом на бревно.

— Микаэль, там уже собираются обедать. Тебе нужно поспешить, — отправила я девочку кушать.

— А что сегодня на обед? — заинтересовалась малышка.

— Сорра Филиппа приготовила куринный суп с клëцками. — Улыбнулась я.

— И жаренным луком? — прищурилась Эля.

— Мальта нажарила его так много, что обещала положить дополнительную ложку в каждую тарелку, — заговорщицки сообщила я.

— А вы? — сорвалась было с места, но остановилась малышка.

— Сначала дети, потом взрослые, — объяснил ей причину нашей задержки Генка.

— А он почему не идёт? Он же деть и тоже голодный! — кажется приехавшего с графом озара уже успели записать в свои.

— Я пока сухпаем обойдусь, — хмыкнул мальчишка, кивнув на корзинку с пирожками. — Что? Руки я вон и в пруду помою.

Вопрос адресовался Генке-Герде. Генка в образе служанки хмуро рассматривал паренька.

— Думаю, что дело в твоих странных словах, которыми ты всё время разбрасываешься. Парашют, теперь сухпай. Обычные люди их не знают, — объяснил ему лорд Карл.

— Парашют? — переспросила я.

— Думаю, что нам всем есть что рассказать друг другу! — продолжил граф. — Но начнём мы с вас. Особенно с тебя, сын. Знаешь, чего мне сейчас очень сильно хочется? Не поверишь, забыть, что я лорд, и по простому, по мужски вмазать тебе по морде! Да, да, именно так.

— По наглой рыжей морде, — засмеялся Генка, цитируя известный анекдот.

— Может и мне расскажешь, от чего это ты такой весёлый? Я вот как ни пытаюсь, особых причин для радости найти не могу, — мрачно ответил лорд Карл. — Ты хоть понимаешь, что наделал? И хуже всего, что молчал! Одно дело, когда обручённые лорд и леди поспешили с началом выполнения супружеского долга. Другое, если… Если сейчас делать всё открыто и официально, то Микаэль навсегда останется признанным бастардом. Всего лишь! И не важно, что родители женаты и готовы признать её рождение! Аристократия таких ошибок не прощает никому!

— К нам идут, — предупредил всех Майкл.

— Леди, этот сорр только что приехал и сообщил, что его здесь ждут, — Пьер сопровождал невысокого мужчину, чуть полноватого, заметно в годах и скромно одетого.

— Илайс, наконец-то! — поспешил к нему на встречу лорд Карл. — Я уже начал волноваться, что ты задержишься.

Лорд и новоприбывший никого не стесняясь обнялись. Пьер, которого поблагодарили за беспокойство, только головой покачал, что-то неразборчиво проворчав. Ну, похоже не каждый день на его глазах лорды с обычными соррами обнимались.

— Уверен? — внимательно посмотрел на меня сорр Илайс.

— К счастью, не только уверен, но и получил неоспоримые гарантии. Ил, когда ты узнаешь подробности, то сам согласишься со мной, что просто уставшая и обиженная девочка спряталась за отвратительную маску. — Заверил друга граф.

— А эти подробности случайно не отсюда бежали пару минут назад? — с явным намёком на Микаэль хмыкнул сорр Илайс.

— Это не подробности, это гарантии! — ответил ему лорд Карл. — Вот думаем теперь, как извернуться, и вернуть моей внучке законное имя.

— И до чего уже додумался? — спросил его друг.

— Эти двое, — показал на нас пальцем лорд Карл. — Забирают своё дурацкое прошение. Кто там на кого обижен и так далее, разберётесь уже по семейному. Мне всё равно обращаться к Люку по поводу Майкла. Заодно и подправлю внучке дату рождения на несколько месяцев позже.

— И обязательно надо найти врача, принимавшего роды. Он должен начать трепаться, что дар был такой силы, что был очевиден уже при рождении. — Потëр подбородок сорр Илайс.

— А так как младенец не может управлять даром, девочку скрывали и растили вдали от столицы? — влился в беседу Гена.

— В нашем поместье, если мы попросим, наши слуги под присягой и пытками будут утверждать, что так и было. И понятно, почему твоя жена считает себя настолько обязанной нашим слугам, что собиралась их содержать даже после развода. — Подтвердил его догадку лорд Карл.

— К сожалению, если дар рано открывается, то единственный способ уберечь ребёнка от вреда самому себе, это ошейник и закрытый пансионат. Аристократы конечно тщательно это скрывают, но иного выхода просто нет, — вздохнул сорр Илайс.

— И пока вы там дрова рубили, я пообщался с внучкой. Собственно, почему мне пришла в голову идея сослаться на сильный и рано проявившийся дар, — как-то очень ехидно улыбнулся граф. — Диана, дорогая, а когда вы в последний раз общались с вашей матушкой?

— Вы прекрасно знаете, что мы не общаемся, потому что в ссоре, — напомнила я.

— Да это я так, на всякий случай. А причиной ссоры стало рождение Микаэль? — уточнил граф.

— Нет. Моё решение отдать девочку сюда. Я не понимаю, к чему вы клоните? — спросила я.

— Сейчас объясню. Любой, кто решит покопаться в грязном белье, с удивлением обнаружит, что в приюте Де Орли, одна из воспитанниц была на особом положении. Спала отдельно, кушала совсем по-другому, обучалась чтению и письму. Да, занятия начались где-то полгода назад. И за неё вносились деньги. Не знаю, как местные вороватые наставницы выкручивались бы теперь, когда девочка подросла и многое может рассказать, но факт остаётся фактом. Леди Лидия вносила за внучку немалую сумму и приезжает навестить раз в три месяца на два-три дня. — Развёл руками лорд.

— Прекрасно! — выдохнула я.

Эти новости действительно были очень вовремя. И в изложении лорда Карла всё выглядело вполне выполнимым.

— Так всё гладко не будет. Скандал всё равно выйдет грандиозный! — предупредил сорр Илайс.

— Зато все сами себе прекрасно объяснят моё отношение к этому месту. — Меня скандал не пугал.

Особенно, если учитывать, что в результате Микаэль будет выведена из-под угрозы остаться бастардом и абсолютно бесправным озаром.

— Я надеюсь, что все понимают, что мы здесь всерьёз и надолго? Уехать и жить дальше в своё удовольствие после увиденного здесь, оставив детей, пусть и одарённых, но детей, без какой-либо защиты… — Генка замолчал, подбирая слова. — Мерзость!

— Ну надо же! — удивлённо покачал головой сорр Илайс. — Как полезно, оказывается, побыть на грани жизни и смерти. Особенно, если хорошенько при этом постучаться головой. Карл, поздравляю, у твоего сына проснулась ещё одна черта Пембруков. А то только рыжина родство и подтверждала.

— А теперь не могли бы мы познакомиться с Майклом? — напомнила я ещё об одном участнике нашей встречи.

Глава 58

Да, — поддержал меня сорр Илайс. — Насколько я понимаю, что именно из-за этого юноши ты вдруг сорвался из столицы в отдалённое поместье. А мне оставил сообщение о срочной встрече и помощи. При этом место встречи указал ещё более странное. Этот пансионат. И это в то время, когда столица гудит, обсасывая косточки всей твоей семье. Даже в наших кварталах только и разговоров о гульках твоего сына, лопнувшем терпении даже у такой стервы, как жена Генриха. Суд уже обсудили во всех подробностях. Даже леди Сторил со своими выходками и работой в управе отошла на второй план. А тебе, насколько опять же я знаю, поступил заказ из конюшен императорской гвардии на лошадей. Для тебя это отличный шанс резко поправить свои дела и вернуть былые доходы от конного завода. Кроме угрозы жизни я не могу предположить других поводов буквально бежать из столицы именно сейчас. Поэтому вопрос. Кому грозит опасность?

— Мне. Ну и лорду Карлу теперь, он влез в это дело по самую макушку. Я бесконечно благодарен, но получается, что я подставляю невиновного и хорошего человека, — признался Майкл.

— А давайте-ка по порядку? А то всё очень интересно, но ничего не понятно, — почесал макушку Генка.

С учётом того, как он сейчас выглядел, зрелище получилось забавным.

— По порядку… — Повторил за ним лорд Карл. — Издалека придётся начинать. Наверное, с того дня, когда моя мать получила приглашение в императорский дворец. Может и раньше, но мне сложно понять, когда это во мне проснулось. Был очень торжественный официальный приём, мать, из-за траура сидевшая долгое время в особняке, настолько откровенно наслаждалась приёмом и вниманием к себе, что даже меня, не смотря на возраст, начало откровенно мутить. Отец писал мне письма. Большие, целые тетради. Описания, события, свои мысли… Для меня он всегда был рядом, всегда присутствовал в моей жизни. Я ценил каждый его вопрос обо мне, о моих делах. В каждом письме он уделял вниманию тому, что я писал в своих ответах. И для меня его смерть была потерей. Я сбежал с приёма и заблудился. Вышел к закрытым территориям. Ну что значит закрыто для мальчишки, проводящего дни напролёт на тренировочных площадках? Даже учителям языков и словесности приходилось идти и читать мне лекции, пока я фехтовал или тренировал тело. Так что, тут подтянулся, тут перепрыгнул, тут перелез через стену и оказался среди нескольких бараков, где жили дворцовые озары. Попал я в самый неподходящий для визита момент. Наказание озара. Увиденное потрясло меня настолько, что я в страхе сбежал и окончательно потерялся. К счастью, в тот момент я столкнулся с Илайсом, знавшим дворец и сад лучше, чем я свою комнату дома. Мы в тот день много разговаривали, мать про меня словно забыла. Хватились меня только поздно вечером, Илайс сопровождал нас до дома. После приёма мать была нетрезва. Я уговорил его остаться у нас. Своему новому другу я рассказал и об отце, и о том, что увидел. Когда Ил объяснил мне, что это озары, я нашёл в письмах отца упоминания о них и их помощи армии.

— Несколько лет мы занимались тем, что проносили в бараки различные мелочи. Так как там жили семейные озары, у многих были дети. Такие же одарённые. Мы тащили сладости, игрушки, — с улыбкой вспомнил сорр Илайс.

— Немного конечно, денег у нас были копейки. В основном, это было то, что мне удавалось сохранить из тех денег, что давала мне мать на покупку какого-то угощения и сладкой воды во время прогулок в парке, — продолжил граф. — Там мы случайно познакомились с Бредли. Нашим ровесником. Он нас застал, когда мы подсовывали свои подарки под двери бараков. Дружили мы недолго. Его, и группу других подростков-озаров отправили в составе экспедиционного корпуса на завоевание новых территорий. А через год я сам сбежал на войну. Ориентируясь по записям отца, я смог добраться и всё-таки остаться служить. Я защищал интресы империи и, в моём понимании, следовал долгу аристократа. Были победы, были проигрыши и позорные отступления. Но… Через два года случилось событие, которое и стало наверное знаковым для меня. Третья армия корпуса несколько месяцев сидела в глухой обороне, озары обеспечивали им превосходство над дикарями. Командование даже приняло решение вынести расположение за линию укреплённой обороны с целью продвижения на вражеские территории. Но под массированным наступлением воинов нескольких объединившихся племён, вынуждены были не только отступить с огромными потерями, но и утратить свои прежние позиции. Герцог Вестаран тогда контратаковал, с тяжёлыми боями были возвращены не только утраченные позиции, но и захвачены новые территории, передовые позиции корпуса были перенесены далеко в глубь непознанных земель. Во время инженерных работ по возведению новой линии оборонительных укреплений, мой отряд, который должен был расставлять репера разметки, мы наткнулись на небольшую яму, просто низину между двумя холмами, в которой были трупы. По оперению дротиков я опознал наши имперские арбалеты. Это были армейские озары. Те, кого бросили в бой, хотя они вообще не воины, озаров вообще запрещено обучать владению оружием, видимо дела третьей армии были совсем плохи.

— Озары участвуют во всех войнах империи, но если тяжёлое ранение, или идёт отступление и есть раненые озары… Их добивают свои, чтобы одарённые не попали в плен, и их даром не смог воспользоваться враг. — Глухо пояснил сорр Илайс.

— Среди тел убитых, я увидел Бредли. У него было ранение ноги, судя по бинтам. И кто-то… Какая-то мразь цинично выстрелила ему в глаз. — Окаменело от тяжёлых воспоминаний лицо лорда Карла. — Офицер, возглавлявший отряд, велел перекидать, как он сказал, часть падали, чтобы проложить линию окопов. На мои слова о том, что озаров нужно хотя бы достойно похоронить, он расхохотался и сказал, что могу заняться этим в личное время. После отбоя я и ещё несколько моим сослуживцев, всего семь человек из полусотенного отряда, копали большие общие могилы и хоронили одарённых. Почти до утра. Я и до этого общался с озарами на равных, хотя никогда не забывал, что я аристократ и офицер в незнамо каком поколении. А после… Я видел дикую несправедливость в том, какое место занимают озары.

— Они тот самый механизм, что позволяет империи жить. Они залог нашей силы. Иначе нас разорвут наши же соседи, — вздохнул сорр Илайс.

— Вот именно! А их используют не как механизм, а как смазку для заржавевших колёс аристократии! — возмутился лорд Карл. — То, что ты говоришь, известно всем. Но наша империя словно печь, ради поддержания тепла в которой просто сжигают озаров. Наше общество, наша жизнь, словно разжиревшая пиявка высасывает одарённых, лишая их права на жизнь и оставляя только оболочку!

— И что ты предлагаешь, Карл? Что? Я молчу, что твои слова, более чем достаточны для того, чтобы гкрб твоего рода разрубили на главной площади. Но какой выход? — этот горячий спор явно вёлся уже не первый год.

— Вы беседуете так, словно здесь есть император, и от озвученного что-то изменится, — озвучила свои мысли я.

— Император нелюдим, появляется на публике по редким официальным датам, и то, чтобы показать, что он ещё не помер. Предпочитая проводить время в уединённом поместье. Он видите ли увлечён выведением редких сортов винограда и изготовлением вина. Во дворце живёт его жена, моложе его в два раза. И единственная дочь, Кронпринцесса Амалия. Её муж и станет новым императором, но пока даже о помолвке речи не идёт. Хотя девице на днях исполнится восемнадцать. — Зло ответил лорд Карл. — Он даже приемника не может себе выбрать! А пока империя обрубает себе ноги, этот старый трус и пьяница обеспечивает себе погреб с винишком!

— Да уж, почтение и уважение к своему императору в каждом слове! — засмеялся сорр Илайс.

— И за что я должен его уважать? — опасно сузил глаза граф.

— О! Начинается, — поднял руки вверх сорр Илайс, подтверждая мои догадки о том, что этот спор возникает далеко не впервые. — А вот допустим, леди Диана, что здесь император. И чтобы ему сказали лично вы? А то вот Карл только орёт, что всё плохо и так нельзя, но как надо сделать, не предлагает.

— Исходя из возраста, предположу, что императором здесь скорее всего были бы, — задумалась я.

— Леди, вы же знаете о возможности смены облика? — кивнул сорр на Генку.

— Но всё равно, вы явно старший из нас, познакомились вы с лордом Карлом во дворце, у вас больше шансов оказаться в конечном итоге императором, чем в нас всех. — Развела я руками.

— Нуууу, звучит логично. — Засмеялся сорр Илайс. — Так что бы вы сказали, особенно сейчас, в свете последних событий?

— Ваше императорское величество, — представила я, что действительно нахожусь перед императором. — Возможно, если окинуть жизнь империи одним взглядом, то покажется, что всё спокойно и и все процессы в обществе давно стали рутиной, и к тому же находятся под контролем. Но это спокойствие болота, когда под ярко-зелёной сочной травой прячется смертельно опасная трясина. Наше общество в своём спокойствии начинает гнить изнутри. Посмотрите на аристократов. Чем они заняты, как они живут? Всё чаще за громким именем лишь пустая оболочка. А ведь это опора трона и власти императора. Расслоение общества всё заметнее, чувство несправедливости у одних, и вседозволенности у других все сильнее. И рано или поздно, но эти две силы столкнутся. И вы, ваше величество, как первый из лордов, станете символом притеснения и угнетения для одних, и слабости для других, тех, кто не сможет удержать власть и своё положение.

— Свержение власти и гражданская война? Вы это предрекаете, леди? — нахмурился сорр Илайс.

— А вы не видите зарождения этого чудовища? — спросила я. — Оно уже очевидно. Не хватает совсем чуть-чуть… И эта лавина тронется с места. Но есть шанс этого избежать. Говорят, революция свершается, когда низы не хотят жить по старому, а верхи не могут предложить нового. Наше общество живёт по вековым законам, границы установлены сотни лет назад. Их исчезновение, или насильственный слом, приведёт к хаосу и гибели тысяч людей. Необходимо привести то, что разбалансировалось в системе нашего общества, к равновесию.

— Каким образом, если вы сами признаëте, что менять жизненный уклад империи опасно? — жёлто-зелёные глаза сорра смотрели на меня пристально и цепко.

— Необходимо оздоровление общества. Как благородные лорды приводят в свою семью одарённых, чтобы улучшить кровь и усилить род, — пожала плечами я. — Представьте, что империя это старый благородный род, и влейте в него свежую и сильную кровь.

— Привести в дом младшую жену? — хмыкнул сорр.

— Именно. Наши сословия закреплябтся по рождению. Дар, наследуемое свойство крови. То есть тоже признак по рождению. Так не будет ли справедливо, сделать одарённых не смазкой для механизма империи, а необходимой шестерёнкой? — произнесла я.

— Новое сословие… — задумчиво протянул сорр. — Просто, очевидно и гениально! Закрепить обязанности и права, гарантированные властью императора…

— И получить гарантированную поддержку одарённых, — кивнула я. — Ведь только незыблемая власть императора позволит им сохранить права и безопасность. Которых сейчас и в помине нет.

— Потрясающе, и так просто. И ни император, ни его советники об этом не задумались. А ведь одарённые, получив признание из рук императора, сплотятся вокруг трона. Тогда и аристократам, чтобы сохранить свои позиции придётся встряхнуться. Им придётся доказывать, что они имеют право на свои привелегии. Это позволит избавиться от гнили высшего света, хотя бы от части. Им придётся, они будут вынуждены, не просто выдаивать свои владения, а развивать их, чтобы обеспечить себе доход. И хотят того лорды, или нет, но придётся выкинуть свою спесь и начать работать, вести дела, сотрудничать с фраями и соррами… Чернь перестанет быть обречённой на выживание, ведь понадобятся руки и свежие мысли… Общество начнёт перестраиваться сверху вниз, поглощая огромное количество ресурсов, но и результат будет огромен. — Словно сам с собой говорил сорр Илайс. — Карл, ваша фамильная лестница творит чудеса. Нужно обеспечить падение с неё всему имперскому совету! Если уж твоя невестка начала размышлять как государственный деятель, то представь какие мысли появятся у тех, кто изначально был способен на это?

— В защиту Дианы могу сказать, что изначально она дурой не была. Да и не в кого. Вспомни, из каких семей её родители, — напомнил граф. — К сожалению, эти прекрасные мысли и слова тот, к кому они были обращены, не услышит. Иначе это решило бы все наши проблемы. А пока… Я и ещё несколько лордов заняты тем, что различными способами выцарапываем озаров из лап смерти. Не всегда удаётся, да и то, что получается… Единицы спасённых, против десятков погибших. Мой поверенный занят тем, что раскапывает случаи, когда можно помочь. Хоть чем-то. Вот и в этот раз он пришёл ко мне, сообщив, что узнал о Майкле.

— Наверное, будет проще, если расскажу, как было, — продолжил подросток. — Моя жизнь была очень простой. Родился, жил и рос в общине. Рано осиротел, говорили, что родителей перевели в другую общину, меня оставили в той, где родился. Так делают, когда в одной общине становится слишком много озаров. Потом, несколько месяцев назад, и меня забрали, сказали, что я буду работать над оружием для армии. Я и ещё двое озаров работали в каком-то поместье, взаперти, на улицу нас не выпускали, спали там же, где и работали. Еду приносили два раза в день, из окон мы видели, что нас стерегут. Иногда приходили проверяющие. Вроде лорды. Мы работали над новой системой оружия, когда из-за небольшого взрыва внутри корпуса в разные стороны летели снаряды, способные моментально уничтожить огромное количество воинов. Нам говорили, что это против дикарей. Но когда был готов первый опытный образец, для испытаний привезли имперскую броню. Её надевали на чучел. Мы заподозрили, что нам лгали, и мы работаем вовсе не над заказом для армии. Тогда один из нас троих, перед испытанием, сжёг все материалы, черновики и макеты. За нами уже пришли, когда второй смог уничтожить образец. Взрыв и пожар доделал остальное. Я был у двери, выглядывал, как скоро придут эти проверяющие. Это меня и спасло. Меня вытащили, и даже лечили. Вон, только шрам на брюхе остался. Заперли на чердаке высоченной башни. А когда я смог вставать, сказали, что я должен повторить всё, что было до взрыва. Я под видом того, что согласен, составил список необходимого. А сам, вместо восстановления разработок, смастерил парашют, такой купол на верёвках, и сбежал. Меня поймали, я взорвал несколько заготовок, которые делал для вида, чтобы отвлечь внимание. Потом выбежал из леса, какие-то мужики в форме. Вроде говорили, что йерлы и везут в управу. Но когда я там оказался, то узнал одного из их старших. Он был там, где меня держали. Он сказал одному из остальных, что вечером меня заберут, чтобы переправить в столицу. А там пусть герцог решает, что со мной делать. Мол, скорее всего пойду на корм. Они часто упоминали этого герцога. Но называют его или герцог, или наш дракон. Я подслушал один разговор, ещё когда мы ничего не подозревали, что успеть бы с испытаниями, пока герцог набирается сил. И тот, что приносил нам еду и смотрел за нашей работой, тогда посетовал, что с каждым разом кормовых озаров нужно всё больше. В этот раз отправили четверых, и если всё пойдёт как надо, то должно хватить. Второй ему ответил, что если нет, то там, где этот герцог можно быстро найти ещё одного-двух. Не жалко, мол, сохранить дракона важнее. Ну, я и взорвал последний заклад. А эти ваши йерлы оказались не готовы к армейскому рукопашному бою. Я почти вырвался, но тут кто-то активировал мой ошейник. Потом едва пришёл в себя, а вокруг уже бегает с бумагами поверенный лорда Карла, йерлы с недовольными рожами, откуда он всё знает, а потом и сам лорд с залогом.

— Очень старый закон о поручительстве и попечении. К счастью, канцелярия императора сработала почти мгновенно. И моё ходатайство вернулось ко мне через час с личной подписью императора. Я сам удивился, — признался лорд.

— Подождите! — вскочила я. — Но даже я поняла, что Майкл свидетель того, что где-то готовится заговор! Кто-то готовиться уничтожать армию императора.

— Поэтому, отказать мне, когда у меня на руках разрешение от императора, не смогли. Но я уверен, что и меня, и Майкла уже приговорили. Поэтому, не дожидаясь, когда вдруг пожар нкожиданно вспыхнет, или карета перевернётся, я покинул столицу. — Поделился планами Карл. — Я собирался взять у Генриха пару пузырьков, чтобы изменить облик Майкла и отправить его в столицу с Илом. А сам проехать подальше в лес и инсценировать бунт озара и побег. Сам бы я был ранен и потерял бы залог. Но ищите где хотите.

— Можно и здесь оставить, — напомнила я. — Девочка-озарка среди девочек-озарок. Хоть и рискованно. Я ещё не знаю, кому можно доверять, а кому нет.

— Герцог- Дракон значит, — задумчиво смотрел на пруд сорр Илайс.

— Ил, я уже голову сломал, кто бы это мог быть. Как аристократ тебе говорю, ни у одного рода нет такого герба или прозвища, — ответил лорд Карл.

— Из ныне живущих нет. — Кивнул сорр Илайс. — А вот прежде… Ты знал, что когда-то нашу столицу называли город Драконов?

— Нет, — нахмурился граф.

— Немудрено, память об этом старательно стирали, — вздохнул сорр Илайс. — Интересно, а куда смотрит тайная служба императора?

Глава 59

— Куда смотрит Мардериан-старший я не знаю, а вот младший «щит империи» зорко следит за тем, чтобы никто из молодых лордов не околачивался около фрау Саргенс, в ближайшем будущем леди Дорангтон. — Фыркнул граф.

— Дорангтон… — почесал подбородок сорр Илайс. — Хранитель личного архива императорской семьи. Первый Дорангтон был оруженосцем у первого Тервеснадана, они поколениями хранили тайны императорской семьи. Сомневаюсь конечно, что внучка Стефана унаследовала фамильные знания, но уверен, что именно ей, а не нынешней графине достался фамильный архив. Тем более, что остров Марли находится в её владении, как наследство матери.

— Погоди! Но ведь… Аптека Саргенсов и дом находятся на берегу озера, посреди которого остров Мёртвых? Последнее пристанище изгнанной королевы! — чуть не подскочил лорд Карл. — И это тоже наследство этой фрау, только со стороны отца. А сейчас она ещё и титул получит. Ей осталось-то подождать несколько месяцев и пройти проверку на родство с графиней. Впрочем, чисто номинальную. Фрау Анна унаследовала фамильные черты Дорангтон в полном комплекте. И даже подобно своей тётке завела бердирианского кота.

— Кстати, о проверках на родство, — отчего-то очень мрачно произнёс Генка.

— Если ты о внучке, то уж в чëм-чëм, а тут в проверках нужды нет. — Отмахнулся лорд Карл.

— Я не о ней, там, к счастью, всё ясно. Я о Майкле, — вздохнул Генка, сжав мою руку.

Я поняла, что сейчас будет очень непросто. Настолько непросто, что мой Генка искал поддержки.

— Генрих, не все, кто имеет рыжий цвет волос, обязательно Пембруки. Как минимум есть ещё герцог Вестаран, и лорды Сторил. — Усмехнулся сорр Илайс.

— Альбус Пембрук и его приятели очень любили всякие мерзкие споры. У них был целый клуб, сами споры считались чем-то вроде дуэлей. Поэтому они даже придумали своеобразный герб, два скрещённых меча, и заказали себе особые печатки с этим гербом. Один из первых споров Альбуса заключался в том, что он сможет проникнуть в общину и… — было заметно, что Генке делиться воспоминаниями Генриха было сложно.

Подобные поступки для него были за гранью человеческой низости, чем-то сродни насилию. Хотя в данном случае действия Альбуса по отношению к незнакомой нам озарке ничем иным и быть не могли.

— Что «и»? — вроде ровным и спокойным голосом спросил граф, но я инстинктивно подвинулась поближе к Генке.

— Чуть меньше года спустя Альбусу доставили письмо. Подробностей я не знаю, вроде девушка переступила через себя и попросила Альбуса забрать из общины хотя бы ребёнка. Но о том, что он прижëг ребёнку руку, вроде как помечая, тем самым кольцом-печаткой он со смехом рассказывал своим приятелям. — Закончил Гена.

И все взгляды опустились на тыльную сторону ладони Майкла, где был хорошо заметен фигурный шрам, словно тавро на шкуре животного.

— А нет, беру свои слова обратно. Карл, проверяй всех встречных рыжих на родство, — засмеялся сорр Илайс.

— Ты знал. — Глухо произнёс граф, глядя на Генку. — Знал и молчал?

— Я так понимаю, сейчас будет что-то вроде «я тебя породил, я тебя и убью»? — развернулся так, чтобы загораживать собой нас с Генкой от Карла Майкл. — Может не надо?

— И чтобы ты сделал, Карл? — вдруг спросил Илайс. — Одарённый, пусть хоть бастард императора, подподает под действие закона об озарах. Исключение лишь лорды и леди.

— Подал бы прошение на разрешение оздоровить род и забрал бы девочку с ребёнком! — сжал кулаки граф. — Даже проверка показала бы, что родство есть. А кто уж там отец…

— Чтобы твой сынок продолжил её насиловать уже дома? — прозвучал едкий вопрос. — Да и основания? У тебя было два сильных здоровых сына. То что выяснилось, что в твоей семье вместо воспитания сыновей выращивали скотину, это уже твои проблемы. Радуйся, что хоть младший в итоге оказался всё же твоим сыном и начал вести себя как Пембрук. И чтобы помочь внуку ты тоже оказался рядом. Вопрос как теперь сохранить спасённую жизнь?

— Проверка на родство показывает только есть ли общая кровь или нет? — заинтересовалась я. — А возможно ли… Сделать так, что было такое разрешение, но воспользовался им Генрих. И я узнала, и это стало причиной развода?

— Дорого, леди. Очень-очень дорого, — прищурился, что-то обдумывая сорр Илайс. — кстати, а где разрешение вашего отца?

— Виттор брал подобное разрешение? — удивился граф.

— Да, но не воспользовался. Возможно ли, что именно оно попало в руки Генриха? Тогда ещё совсем сопляка, едва достигшего первого совершеннолетия? Насколько я знаю, подобные бумаги на предъявителя. — Мгновенно строил комбинацию сорр.

— Сколько тебе лет? — спросила я Майкла.

— Около четырнадцати или пятнадцати, — пожал плечами Майкл.

— Это будет скандал, — вздохнул граф. — Ещё один.

— Возможно, это и на руку. Лорды и леди, разрываясь между двумя такими грандиозными поводами для сплетен, не будут слишком дотошны к подробностям. Да и ты только в выигрыше. В семье сразу два ярчайших озара. А то, что леди не сразу приняла этот факт… Почти все леди тихо ненавидят одарённых детей своих мужей от озарок. И кстати, ненависть самой леди, при наличии одарённой дочери, получит прекрасное объяснение. Бабская ревность из любой умницы сделает желчную и злобную истеричку. — Предположил сорр Илайс. — Сейчас я предлагаю вам, леди, и вашей псевдослужанке вернуться в замок, а мы пока обсудим подробности того, что знает Майкл и что с этим делать.

Мы решили последовать совету, тем более, что наше долгое отсутствие могло привлечь слишком много внимания. Но стоило нам зайти в замок, как Генка прижал меня к стенке.

— Это будет странно выглядеть со стороны, Геерда! — специально сделала я акцент на имени, напоминая мужу, что он сейчас вроде как женщина.

— Ты ведь понимаешь, что опять будут пересуды, что ты воспитываешь нагулянного мной ребёнка? — тихо спросил Генка, не обратив внимания на моё напоминание.

— Пффф, — фыркнула я. — Мне не привыкать не обращать на это внимания и просто не впускать сплетни в свою семью. Но… Ты же тоже подозреваешь, как и я? Что этот Майкл… Как мы?

— Смертельная опасность, повторение ранений, и словечки эти. Да и парашют! Мишка дотошный был, разбирался до мелочей. Повторить парашют, который он десятки раз разбирал и собирал до мельчайших элементов ещё до поступления, ему было бы легко, — кивнул мне Генка. — И слышала, что он сказал? Ну это же явно цитата из Бульбы. Он его терпеть не мог. Помнишь как он ядом исходил, когда в школе проходили? Да он сочинение только с третьего раза сдал и то, половину за него Игорь написал.

— Проверить бы, чтобы наверняка. Но, Ген… Что хочешь думай, а я уверена, что это наш Мишка. — Вздохнула я. — Ладно, давай, я девчонок навещу, посмотрю, чем заняты. А ты на кухню. Размещать же столько народа надо. Может и Мишку припашешь в помощники. А там, как-нибудь осторожно…

— Расплескалась, синева, расплескалась, По беретам разлилась по погонам, — тихо пропел Генка с усмешкой. — Ещё могу спросить сколько сыновей было у Маргелова.

— А он тебе в ответ твою любимую про друзей-танкистов? — вздохнула я.

Но другого плана у нас всё равно не было. Так что пришлось следовать этому. Дела пансиона словно только и ждали, когда можно наброситься на меня. Счета, проблемы, планы… Вернулась последняя наставница из города, и как мне сообщили, сразу начала занятие с девочками.

Войдя в помещение, где шли занятия без предупреждения, я с удивлением поняла, что наставница напугана. И пока она старательно присаживалась в риверансах, девочки что-то быстро прятали, но шелест бумаги их выдал. Пришлось признаваться. Наставница, фрау, сдавшая экзамен на разумность, тайком обучала девушек счëту и письму. И вообще, как мне показадось была лишена странного убеждения, что воспитанницы пансиона не люди и относиться к ним можно совершенно диким образом. Поэтому я решила пересмотреть систему обучения и разделить уроки. Так будет легче и девочкам и нам с фрау, так как я тоже собиралась взяться за преподавание.

Гром прогремел вечером перед ужином, и оттуда, откуда беды никто не ждал. Мы не могли найти Лику. По словам Джули и Абигейл Лика пошла относить посуду после обеда и не вернулась. Девочки думали, что она на занятиях с остальными. Тем более, что стараниями лекаря, Джули стало легче, а Абигейл и вовсе не болела, а лишь пострадала из-за наказания. Раньше это и проблемой не считалось.

В замке и парке девушки тоже не было. Срочно вызванный йерл организовал поиски. Лику нашли на третий день. Её тело бросили в придорожную канаву. На запястьях, шее и ногах были видны следы верёвки, словно её привязывали к чему-то. А на руках, вдоль вен, были надрезы.

Тело доставили в холодную, чтобы решить, что делать дальше. Я стояла прикрыв рот ладонью, ощущая себя потерянной. В этот момент кто-то подëргал меня за юбку.

— Микаэль? — испугалась я за ребёнка. — Ты почему здесь? Зачем? Не надо тебе это видеть, маленькая.

— А кто тогда тебе скажет, что Лика больше не такая, как все? — спросила Эля.

— Да, я это уже вижу, — присела я на корточки перед ребёнком.

— Нет, она больше не озар. Сил нет. Когда умерла Марта, её силы словно стали льдом внутри неё. А у Лики нет ничего, только как будто сухие корни, там где раньше были потоки дара. — Как могла объясняла мне Микаэль.

И я понимала. Но от понимания мне становилось страшно.

Глава 60

Фрай Лайсди-старший, прибывший вместе с йерлом Ольдегом в замок, подтвердил слова Микаэль, осмотрев тело Лики.

— Должен констатировать, что ваше утверждение верно, леди Диана. — Мрачно сообщил медикус. — Некто провёл чудовищную процедуру. В теле девочки почти не осталось крови. Возможно, это лишь побочное, видимое нам, явление. Мы лишь знаем, что дар или сила озаров напрямую и неразрывно связана с кровью. Здесь мы имеем дело либо с какими-то просто аморальными опытами, либо это тайные знания. Но тогда, я боюсь представить где и каким образом их получали.

— Леди Диана, вы опросили воспитанниц и сотрудников пансиона? — устало спросил йерл Ольдег.

Мы все почти не спали в эти дни. И я сама видела, сколько усилий было приложено йерлом. У меня даже мысли не возникло имеет ли он право давать мне какие-то поручения.

— Да, конечно. — Кивнула я. — Лика и ещё две девушки пользовались особым расположением исчезнувшей директрисы. Фрау Деззи также их выделяла, вела долгие личные беседы. Девушек приглашали в кабинет директрисы, угощали чаем и сладостями. Под видом обучение манерам и умению вести себя в обществе, рассказывали какая прекрасная жизнь их ждёт, если они постараются понравиться тем лордам, которые приедут выбирать младших жён. Более того, все девушки уже покидали пансион, сначала вместе с директрисой, буквально перед моим приездом Лика пропадала на полдня, сопровождая фрау Деззи. Эти выезды были организованы для тайных встреч девушек и лордов. Как говорила директриса, это было предварительное знакомство.

— Но насколько я знаю, влспитанницы не должны покидать пансион, и сюда посторонние не допускаются, — нахмурился йерл Ольдег. — И почему именно эти девушки?

— Это, я думаю, могу объяснить. Во время определения дара оформляется и описание с указанием показателей определителя. — Пододвинула я стопку найденных мной папок.

— У Лики и тех двух девушек они наиболее высокие. У оставшихся двоих эти показатели даже чуть ниже, чем у Микаэль. Но Микаэль здесь на особом положении и фактически не является воспитанницей пансиона.

— Вот как? — удивился йерл.

— К счастью, девочка уже отлично управляется с даром и не представляет опасности для окружающих. Поэтому я сняла с неё ограничитель. — Играла я роль стервозной мамашки, засунувшей проблемного ребёнка в эту тюрьму.

— Микаэль… — Быстро понял йерл.

— Урождённая леди Пембрук, — кивнула я. — Кстати, йерл Ольдег, могу из первых рук сообщить вам, что моя мать, леди Лидия, графиня Даларсье, урождённая Барливар вносила на содержание Микаэль существенные суммы. А в документах пансиона отражена хорошо если половина этих средств. Если же судить по тому, что я здесь увидела, реально тратилась куда было положено и вовсе едва ли четверть. Но это не самое худшее.

— Вы обнаружили ещё что-то? — прищурился йерл Ольдег.

— Смотрите. При тщательной проверке документов, я выявила, и персонал частично подтвердил эти данные, исчезают или сбегают воспитанницы далеко не впервые. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно, кроме слов директрисы, что их нашли, но отправили в другие пансионаты с более строгой дисциплиной. И как вы понимаете, это только слова. А вот странное совпадение настораживает. В описаниях тех девушек, которых смогли вспомнить, потому что документов о факте пропажи воспитанниц почти нет, а описания некоторых я смогла найти, одинаково присутствует отметка о высоком уровне дара. — Подала я ещё одну папку йерлу.

— Вы сообщили, что почти нет документов, но почти, это не отсутствуют совсем? — ой, как не прост местный йерл.

— Абсолютно верно. Есть несколько обращений в столичную управу йерлов по поводу побега, заметьте, именно побега, а не пропажи воспитанниц. Каким образом они умудрялись сбегать при наличии ошейника? Но не об этом сейчас. За всё время, а разница между самым ранним и самым поздним обращениями составила почти пятнадцать лет, таких документов найдено семь. Возможно, найдутся ещё. И всё обращения поступали к некому йерлу Марку Бербергу. Какое постоянство! — зло усмехнулась я. — Мне кто-нибудь может объяснить, что за необходимость терять время и обращаться в столицу, до которой ещё попробуй доберись, когда управа йерлов есть под боком, где готовы помочь? Быстро, чётко, со знанием дела?

— Благодарю за высокую оценку нашей службы, леди Пембрук. — Серьёзно ответил мне йерл. — Возможно, считали, что дела, связанные с озарами, не в нашей компетенции. И я на самом деле искренне удивлён вашему отношению к данному вопросу. Как минимум, это говорит о высокой степени доверия и не менее высокой оценке нашей службы, как я уже говорил. Но то, что все подобные дела постоянно попадали в одни руки… Признаться, я не уверен, что йерл Берберг вообще существует, а эти бумажки что-то большее чем прикрытие для тёмных дел. У вас наверняка уже есть предположения… Не поделитесь?

— Я думаю, что моё обращение в реальную управу к йерлам, и вся та работа, которую вы провели, спугнула преступников. Или очень сильно ограничила их во времени. Поэтому мы и обнаружили тело Лики. — Вздохнула я и оглядела всех собравшихся.

— Какая-то многослойная маскировка! — произнёс лорд Карл. — Вроде побег, начинаешь копать и понимаешь, что похоже оздоровление рода без разрешения. Копаешь дальше, всплывает откровенная торговля девушками с сильным даром. Но как мы понимаем, девушки пропадали не потому что, из забирали лорды для улучшения собственного потомства. Какая-то мразь выкачивала у них кровь или дар! Словно… Словно пиявка!

— Леди, с вашего позволения, я отправлюсь в столицу. В управе должны знать, существует ли этот йерл. И если он есть, то возможно в его делах мы найдём то, что прольёт свет на происходящее. — Встал йерл Ольдег.

— Я пожалуй, отправлюсь с вами, — поднялся и сорр Илайс. — Не стоит отбрасывать и ещё один момент. Преступники, чтобы они не замыслили, находятся сейчас в таком моменте, что им уже нет смысла тратить силы на сокрытие своих дел. Я послушаю, что говорят в кварталах черни.

— Лорд Карл, вам придётся отправиться с сорром Илайсом и йерлом Ольдегом, — пробарабанила я пальцами по столу. — Именно вам придётся взять на себя труд, съездить к моей матери и передать мою просьбу приехать. Так же, мне необходима помощь поверенного, который вёл мои дела и в курсе подробностей. Мы же решили, что прошение о расторжении брака будем отзывать. Но помимо всех этих проволочек, мне необходима огромная сумма денег! Это просто неприемлемо, что девочки ютятся в каких-то развалинах!

— Это одно из самых славных мест в истории, — напомнил мне фрай Лайсди.

— Даже самые славные развалины не годятся для того, чтобы в них жить! — не согласилась я.

Впрочем, со мной никто не спорил. В тот же день в замок прибыл десяток йерлов из управы, чтобы обеспечить безопасность пансиону. Девочки не оставались одни н на минуту, везде передвигаясь всполошенной стайкой. А я засела на кухне с Филиппой и Мальтой, составлять план. С завтрашнего утра жизнь в пансионе переставала быть тихой. Я решила в полной мере соответствовать поговорке о новой метле. И начать с порядка!

Глава 61

Две недели прошли с гибели Лики. Это чудовищное событие стало той самой соломинкой, что переломила хребет слону отношения к пансиону и озаркам со стороны местных жителей. Я долго думала, как поступить.

Убийство, а ничем иным я смерть девочки не считала, особенно в свете того, что рассказал Майкл, было для меня тяжелым испытанием. В отличии от сестёр, пришедших войну и служивших после войны, я к смерти не привыкла. Каждый раз для меня встреча с ней была страшным событием. Ведь даже если очень пожилой человек уходил во сне и без болезней, как мама, всё равно это была потеря. А уж когда так…

Но я решала, а потом сидела и буквально на бумаге расписывала последствия принятого решения. В партии, как бы цинично это не звучало, нас учили использовать и такие события на благо обществу и тем задачам, что стояли перед страной. Молодая гвардия, Зоя Космодемьянская и сотни, если не тысячи, других примеров, когда поступок становился своего рода знаменем. Добавлялись нужные акценты… Даже после смерти эти герои продолжали служить партии и государству.

Сейчас озары воспринимались большинством, как нечто странное, инородное и даже пугающее. Многие аристократки позволили своей ревности перерости в ненависть, и играя на этой ненависти, можно было получить от них одобрение на любое действие против причины их ревности. Я же собиралась развернуть эту ситуацию на прямо противоположную.

Я готовила первый отчёт собранию благородных леди. Нет, взывать к совести и напоминать о том, что воспитанницы этого жуткого пансиона в первую очередь дети, я даже не собиралась. Я заранее могла предсказать, что результата не будет. Мне необходимо было сыграть на самым низменных чувствах леди собрания, но получить необходимый мне результат.

Действовать я решила от противного. Диана при жизни ратовала за отмену чёткого учёта девочек-озарок. В своём отчёте я напоминала об этом. И указывала на примере пансиона, к чему на деле привело малейшее послабление. Какие-то фрау прекрасно наживались на этом. А для леди, цепляющихся за своё происхождение, подобный факт был хорошей такой пощёчиной. А уж каким прекрасным плевком в любимую чашку с чаем стало известие о том, что благодаря отсутствию ответственности и нормального учёта воспитанниц многие лорды заводят себе младших жëн тайком, минуя канцелярию. Я намеренно поинтересовалась, кто те лорды, что приезжали и знакомились заранее с озарками? То есть, где-то в поместье или деревенском особнячке живёт тайная любовница и думать не думает о том, чтобы служить семье. И завести себе подобное развлечение может любой лорд, а не только тот, кто сможет доказать необходимость оздоровления рода.

Представив себе лица наших леди из собрания, когда до них дойдёт очевидный вывод из моего сообщения, я не сдержала злорадной усмешки. Как прекрасно я открестилась от слов Дианы! Ревность и подозрения леди не дадут и шанса всем доводам и доказательствам, что приводила Диана! А заодно подводило потихоньку общество к обоснованию появления в нашей семье Майкла. На нашем маленьком импровизированном военном совете, было решено, что публичность и официальное введение Майкла в род Пембрук станет даже более надёжной защитой для мальчика, чем прятать его под зельем.

Но самое главное, я начала подводить обоснование под требование изменить условия, в которых растут озарки. Опять же, я не пыталась вызвать жалость или сочувствие. Я напирала на то, что леди приносят огромную жертву, принимая появление у мужа жены-озарки. И детей, воспитывая их, как своих. Будущих лордов и леди. Но! Какой наследник родится у девушки с малолетства живущей еа грани истощения, постоянно болеющей и не получающей лечения? Когда и как отразится всё это, но уже в роду аристократов?

— Это не отчёт, — сказал Генка, прочитав уже чистовой вариант. — Это как если бы ты им в окно противотанковую гранату кинула и десяток бутылок с коктейлем Молотова следом. Как только ты это отправишь, можно начинать считать секунды до грандиозного скандала.

Я по поводу неминуемого скандала и истерии высокородных леди не переживала. Меня волновала реакция жителей местного городка на новость о похищении, а потом и убийстве одной из воспитанниц. Фрай Лайсди посоветовал обнародовать его заключение. Я рассчитывала на то, что люди хотя бы начнут осознавать, что рядом с ними, в ужасных условиях выживают такие же люди, девушки, просто дети. И кто-то позволил себе вот такое мерзкое по сути и чудовищное по исполнению преступление просто потому, что девочке не повезло родиться с даром.

— Да какая разница, озар или нет? — слушала я возмущения у городской доски объявлений, где разместила своё обращение с просьбой сообщить йерлам, если вспомнят что-то странное. — А завтра понадобится не сильная кровь, а например, чистая кожа или крепкие кости. То посчитали нужным украсть озарку, не побоялись сволочи, что сразу хватятся. Значит и до наших детей доберутся без страха, потому что им что-то надо!

— Да пансионатские сами подальше ото всех держатся! Может если бы не отгораживались, мы б же здесь все вместе жили, глядишь и не было бы так просто бед натворить! — звучали и другие голоса.

К счастью, всё оказалось не так однозначно, как мне виделось сначала. И отчуждение с самого начала шло от руководства пансиона. И это открытие принесло мне чувство огромного облегчения.

Словно вторя тому, что было у меня на душе, начала налаживаться и погода. Даже коротких весенних дождей с моего приезда больше не было. Парк внутри крепостных стен достаточно просох. И я решила начинать именно с него.

— Вы леди, наверное поэтому и не в курсе, но подметать начинают от дальнего угла в доме, а не с порога, — хмыкнула Филиппа.

— Ну, чисто технически, парк это скорее задний двор. Потому что если смотреть на карту, — ткнула я в найденную и вывешенную на доску карту-схему поместья. — То мы увидим, весьма интересную картину.

Разговор происходил в большом зале, том самом, что использовался для официального выбора лордами девушек по разрешению. Я решила, что при том объёме работ, который нас ждал, этот зал самое подходящее место, чтобы организовать общую рабочую комнату. А ещё он был расположен на первом этаже, недалеко от входа и кухни. Большой стол позволял собраться на обсуждение большому количеству человек, а перенесëнная сюда учебная доска, на которой я и закрепила карту поместья, позволяла визуально понимать, что уже сделано. Да и процесс уборки можно будет отслеживать оперативно. Карта подробно отражала площадь поместья и окрестности. Глядя на неё становилось понятно, что городок, расположенный поблизости, это не что иное, как тот самый торг с пристанью и складами, только разросшийся со времён дюка Ланса Орливудского. Но и сейчас, если подняться на самый верх башни, городок будет как на ладони, как и во времена того самого, загадочного правителя и строителя Де Орли. На карте хорошо были видны и дороги от поместья в городок и к переправе через ворота Де Орли, разрушенные башни которых мы проезжали по дороге сюда. И лес с намеченной грунтовой дорогой к охранной стене, заключившей в вечную тюрьму назвалины Орливуда. Но лучше всего было конечно видно территорию самого поместья. Как и много веков назад оно было ограничено каменной стеной. Мне сложно было это представить, но на всём протяжении периметра поместья была выстроена высокая стена неимоверной толщины. Наверху не просто могли спокойно ходить люди, там, как сказал Генка, два КамАЗа в притирочку, но разъедутся. Когда-то, пройдя через главные ворота, любой попадал в узкий коридор между внешней и внутренней стеной. Сам замок и часть хозяйственных построек с небольшим внутренним двориком между ними находились на природном возвышении. Это-то возвышение и ограждала внутренняя стена, которая ещё и сама по себе была выше внешней метра на два.

— С точки зрения обороны, идеально спроектировано. Видно всё, что происходит на внешней, но сам находишься так сказать в глухом тылу. Если враг, каким-то образом прорывается вовнутрь, то его расстреливают из луков или арбалетов, закидывают камнями с двух сторон. Просто какая-то средневековая вражеловка. — С явным одобрением рассматривал он карту. — Да уж, в чëм-чëм, а в таланте военного инженера этому Лансу не откажешь. Такую фортецию отгрохал.

Сам замок и постройки были смещены ближе к крепостным воротам. А две трети внутренней территории занимали парк и пруд, подпитываемый несколько крупными ключами. В более поздние времена, точнее во времена ссылки сюда последней хозяйки замка из рода Вестаранов, часть внутренней стены снесли, как и некоторые постройки, чтобы получить парадную площадь перед крыльцом замка, а внутренний колодец переделали в ныне заколоченный фонтан.

Сейчас в совещательной комнате собрались все взрослые, кроме наставницы Дафны и тех йерлов, что сейчас дежурили на территории. Я, подойдя к доске так, чтобы не загораживать собой карту, обводила по контору стены и парк.

— Во-первых, на улице сейчас тепло. А посильный физический труд на общее благо никому ещё не навредил. — Начала объяснять я свою позицию. — Во-вторых, мы сразу очищаем от завалов огромную территорию, фактически, две трети имения. В-третьих, уборка парка не требует никаких финансовых затрат, а для нас это даже сейчас весьма важный момент. В-четвёртых, я успела погулять в парке. Там огромное количество веток, то есть хвороста. Поваленных брёвен и сухостоя. Нам такого запаса дров хватит на два года без всякой экономии. А так это всё просто гниёт.

— Вот это всё я как-то не посчитала, а у вас вон как складно выходит. Вроде по-другому сделать и не получается, — согласилась со мной Филиппа.

— Так ты ж кухарка, а не леди, чтобы таким поместьем управлять. Зато пусть попробуют запомнить где и что у нас на кухне, — хмыкнула Мальта.

— И есть ещё пятый момент, — вздохнула я. — Преступник как-то пробрался в замок, за стены. Или Лика смогла выйти. Но очевидного второго выхода с территории нет. Возможно, мы найдём что-то подозрительное во время уборки. А если нет, то на две трети сократим территорию поисков.

— Вы уж извините, леди, но не зря Браун о вас предупреждал, что вы с головой и понятием, хоть и баба. — Произнёс йерл Волд, оставленный старшим в отряде охраняющих нас йерлов. — Но тогда это уже не уборка парка, а поисково-розыскные действия, а значит вы должны разрешить привлечение к уборке йерлов и жителей городка, помогающих управе на общественных началах.

— Руки будут не лишними, так что приводите, — улыбнулась я. — Думаю, жителям города очень интересно побывать здесь, а повода лучше, чем помощь, и не придумать.

Уже со следующего дня мы приступили к превращению этого плана в жизнь. Но это было не единственное грандиозное изменение в нашей жизни.

Первым, и самым значимым для меня, стало появление леди Лидии на пятый день после отъезда лорда Карла. Она не просто приехала, она ещё и привезла огромную для нас сумму денег в качестве благотворительного взноса на нужды пансиона. После недолгого совещания было решено, что самой большой необходимостью сейчас является ремонт крыши и замена окон и дверей в замке. Благо, Филиппа и Мальта утверждали, что в городе есть кровельщики, лучше которых и в столице не найти, и что с работами на высоте они тоже справятся.

Но ещё, появление матери Дианы означало очень сложный для меня разговор. Я и Гена решили, что примем родителей Генриха и Дианы, как приняли их обязательства. Но сообщать о том, что на самом деле мы другие люди, не станем. Однако это решение не отменило моих переживаний по поводу Лидии. Почему-то знание о Микаэль меня не тяготило. Торопило к ней, увидеть, взять на руки… Словно связь, что должна быть между матерью и ребёнком, передалась моей душе вместе с плотью и кровью. И ни разу у меня не возникло сомнений по поводу дочери. А вот Лидия…

У меня была мудрая и любящая мама. Иной я не приму. Не смогу. И я решила действовать по ситуации.

Сразу по приезду поговорить у нас не вышло, слишком много было вокруг невольных свидетелей. Побеседовать леди Лидия пригласила меня на внешнюю крепостную стену. Мы медленно шли по широкому проходу, защищённому от ветра зубцами стены с двух сторон. Мы молчали, только шорох юбок и негромкий стук каблуков по камню. Не сговариваясь, мы остановились между двумя высокими надвратными башнями.

— Юность порой слишком жестока, — произнесла леди Лидия, глядя вдаль, туда, где тьму над руинами Орливуда временами прорезали неяркие всполохи.

Местные давно к ним привыкли, и объясняли тем, что помимо торговли Орливуд славился тайным в те времена искусством изготовления зеркал. Вот и отражается лунный свет, падающий на осколки.

— Ещё чаще она бывает глуха, — ответила я. — Не слышит того, что надо бы. Не помнит и не замечает.

— И боится признавать свои ошибки, — с улыбкой повернулась ко мне Лидия. — И чем чудовищней ошибка, тем больше страх.

— Ты считаешь Микаэль всего лишь ошибкой? — нахмурилась я.

— Нет, — покачала головой Лидия. — Рождение Микаэль единственное, что примиряет меня с теми событиями. Это искупляет в моих глазах многое. И доверчивость, и откровенную глупость, и женскую слабость. Тем более, что до рассказа Карла я считала, что отцом Микаэль является Альбус. И искренне рада, что он всего лишь дядя. Я так удивлялась, как у такого неприятного до омерзения человека, могло родиться такое чудо, как Микаэль. А всё остальное, Диана, уже лично твоя глупость, трусость и тщеславие.

— Кажется я была не лучшей дочерью и отвратительной матерью, — вздохнула я.

— Знаешь… Я терпеть не могу слова «если бы». Всё свершилось, а существующее уже не отменить. Но можно исправить, — взяла меня за руки Лидия. — И откровенно говоря, я даже рада твоему падению с той лестницы. Кажется в этот момент ты поняла, что теряешь что-то куда более весомое и важное, чем репутация и положение в обществе. И в тебе проснулись достаточные силы, что сотворить поворот в твоей судьбе, дорогая. А мать, мать всегда сможет забыть глупые обиды между ней и дочерью. Тем более, когда я смогу открыто наслаждаться положением бабушки.

— Спасибо, — посчитала я себя обязанной поблагодарить Лидию. — Это ведь благодаря тебе появился шанс вернуть Микаэль.

— Диана, — смотрела она в мои глаза с заметным волнением. — Скажи, я ведь не ошибаюсь? У меня же с появлением внучки вернулась и дочь?

— Да, мама, — произнесла я это очень важное слово, понимая, что не придаю свою маму и не отрекаюсь от неё, а лишь дарю немного счастья ещё одной женщине. — Если ты позволишь.

Обид, нанесённых матери, в памяти Дианы хранилось предостаточно.

— Глупая, какая же ты у меня глупая гордячка, — обняла меня леди.

Леди Лидия вместе с наставницей Дафной всё время проводила с девочками, позволяя остальным тратить время и силы на работу. И кажется, что во время того разговора она сбросила не просто огромный груз непонимания с дочерью и тревог за внучку, но и несколько лет. Или это так её меняла открытая и радостная улыбка.

Докатилась до нас и взрывная волна от предсказанного Генкой скандала. Буквально через пару дней после приезда леди Лидии, во двор замка въехала дорожная карета с гербами графов Барсев. Я напряглась, ожидая неприятностей. Худощавая фигура леди Саманты Барсев, затянутая в идеального пошива бежевое платье, казалась мне просто штандартом приближающихся проблем. Не успокоила меня и вышедшая из экипажа следом за матерью Талиана, единственная дочь вдовствующей графини. Замученная строгим воспитанием матери и слабым здоровьем, о котором все были наслышаны, Талиана тем не менее с явным любопытством осматривалась по сторонам. С не меньшим любопытством рассматривали и её. Причём сразу Майкл и Эля.

— Леди Пембрук, дорогая, — поспешила ко мне графиня, да так резко, что я чуть не шарахнулась в сторону с её дороги.

— Вы наверняка устали с дороги, — решила я перенести встречу в ограниченное пространство рабочей комнаты. — Может уйдём в прохладу замка? Я попрошу сорру Филиппу подать чай. Вам с мелиссой или вербеной?

— Мелисса? Уже этого года? — светски улыбалась графиня. — Какая прелесть.

— А мне можно со сливками? Если вас не затруднит, — с трудом отвела взгляд от встрëпанного, как весенний воробей, Майкла Талиана.

Майкл был не по возрасту высоким и крепким парнем, да и выглядел лет так на семнадцать. И после того, как мы решили, что ему нет смысла носить даже ту имитацию ограничителя, которая заменяла настоящий ошейник с того момента, как лорд Карл взял его под своё крыло, полюбил носить рубашки, широко оголяющие шею и часть груди. Взглядов он привлекал немало, так что и поведение Талианы меня не удивило. Вот только она была леди, и хотя Диана одно время общалась с девушкой сильно уступавшей ей в возрасте, но и разница между Талианой и Майклом оставалась более, чем значительной. О чём я собиралась намекнуть Майклу, подмигнувшему покрасневшей девушке, пользуясь тем, что всё внимание вдовствующей графини сосредоточенно на мне.

— Ой, кобееель, — насмешливо протянул у меня за спиной Генка-Герда.

— Ничего страшного, — тихо фыркнула я.

— Ты уверена? — пользуясь тем, что со стороны наша беседа выглядела так, словно я даю какие-то поручения, спросил Генка.

— Конечно, — приподняла бровь я. — В конце концов, я была замужем за одним и воспитала ещё троих.

— Пф… — скривился Генка. — Перуновы однолюбы. Любят в жизни только раз.

— Ага, — кивнула я. — Вот только влюблены, зараза, постоянно!

Не дожидаясь ответа, я подошла к леди Саманте. Проводив гостей в комнату, и дождавшись, когда перед нами поставят поднос с угощением, я решила узнать о причине столь неожиданного визита.

— Леди Диана, должна заметить, что даже в столь плачевных обстоятельствах, отрадно видеть идеальную сервировку. Похвально, что вы выделяете тех, кто позволяет нам помнить кто мы, — кивнула графиня на поднос. Бело-розовый форфор с миниатюрной веточкой цветущей вишни смотрелся очень изящно. Филиппа поставила и розетку с мёдом, и молочник со сливками, не забыла она и про салфетки.

— Мы получили ваш отчёт, леди Диана. И были в таком ужасе, что пришлось ещё дважды организовывать встречу. Честно говоря, первое, что мы испытали, это были шок и растерянность. Мы просто не знали, что делать! — двумя пальчиками удерживала чашку над блюдцем графиня.

— Вы? И не знали что делать? — улыбнулась я. — Позвольте вам не поверить.

— Тем не менее, это так. Знаете, выход предложила ваша кузина. И её горячо поддержала леди Аврора. — Чуть сжала губы графиня, а Талиана не удержалась и подняла взгляд к потолку.

— Леди Саманта, ну, неужели вы не можете забыть разорванную помолвку сына леди Авроры и вашей дочери? — вздохнула я.

— Леди Диана, если говорить на чистоту, то уже вся столица осведомлена об истинных причинах вашего прошения о разводе, внимания вашей матушки к этому пансиону и вашего желания жить после развода в уединении. Что было удивительным, учитывая, что вы одна из самых ярких леди. И поверьте, я вас прекрасно понимаю. Эта унизительная боль, когда ты даришь супругу ребёнка, когда сила твоей любви позволяет пробудиться в ребёнке дару… И не надо пытаться меня перебить, леди Диана. Я твёрдо убеждена, что одарённые дети без любви не рождаются! А ещё я помню, что на всех ваших балах, первый танец принадлежал Генриху Пембруку. Скольким кавалерам вы отказывали, стоило этому лорду подойти и протянуть вам руку в приглашении? А ещё я лично наблюдала рыжую макушку злодея, обломавшего мой любимый куст двухцветных роз, букетик которых был в ваших волосах во время первого бала в моём доме после окончания пятилетнего траура по моему мужу. Поэтому я ни на минуту не поверила в слухи о вашей связи с Альбусом, и всегда говорила, что это несусветная чушь! И узнать, что пока твоя дочь, одарённая с рождения настолько, что пришлось надеть на собственное дитя ограничитель, чтобы она не навредила себе… И ты… А муж не просто изменяет, но и имеет вполне взрослого сына…

Было непривычно видеть леди Барсев буквально захлёбывающейся эмоциями.

— Я как никто понимаю вас, Диана. Но я искренне и от всей души желаю вам никогда не узнать тех чувств, которые приходится испытать, когда твою дочь, воспитанию которой ты посвятила жизнь, бросят почти у алтаря, предпочтя… — замолчала она.

Глава 62

Я сложила интерес Микаэль, вспомнив об особенностях её дара и способности просто видеть других одарённых, слова графини и всем известную беспричинную болезненность Талианы.

— Подождите! — нахмурилась я, озвучивая очевидный вывод. — Талиана озар? Но почему вы молчали об этом?

— Почему я слышу этот вопрос от вас, дорогая? Талиана, я думаю, что тебе не помешает профтись после долгой дороги, — усмехнулась леди Барсев и продолжила, после того, как девушка удалилась. — От той, кто скрывала сам факт рождения одарённой дочери? Я молчу по той же причине. К счастью, в моей жизни не случилось таких событий, когда я была бы вынуждена раскрыть эту тайну. Если поклянëтесь не повторять слова сказанные мной здесь и сейчас, я озвучу, а вы сравните, совпадает ли с вашими.

Клятва именем сорвалась легко, тем более, что я почему-то не ожидала ничего плохого. И оказалась права.

— Кто бы и что не говорил в свете, — рассказывала, получив от меня клятву леди Саманта. — Но я очень сильно люблю свою дочь. И я хочу, чтобы её руки добивались те, кто будет искренне заинтересован в её привязанности. А не из-за состояния или дара. Ещё не хватало, чтобы на моей дочери женились, для оздоровления рода!

— Состояние? Но насколько всем известно, оно весьма скромное, — подобрала я слова помягче.

— Вот и пусть именно это всем будет известно, — самоуверенно усмехнулась графиня. — Жить скромно, не значит не иметь состояния, леди Пембрук. Вас конечно тогда ещё и на свете не было, но я выходила замуж в платье, расшитом голубым иларийским жемчугом. Мой отец не вылазил из военных походов. Не успевала моя мать дождаться его из одной компании, как он уже принимал участие в следующей. К счастью, мой супруг успел показать своё лицо и истинное отношение до того, как я обрадовала его наличием отдельной комнаты в доме моих родителей, которую моя мать переоборудовала под хранилище драгоценных камней. Да и дар у Талианы… Специфический. Лиана способна парить в воздухе, или удерживать взрослого человека, или что-то очень тяжёлое. Например, экипаж. А если она испугана, то воздушная стена сносит всё вокруг неё. Ну и немножко перекручивает.

— Я понимаю, почему вы скрывали состояние, и даже дар, — пыталась осознать услышанное я. — Но зачем было превращать дочь в немощную затворницу?

— Думаю, что не понимаете. — Вздохнула леди Саманта. — Мне повезло чуть больше, чем вам. Дар не пробудился с рождением. И хотя я была уверена, что дочь одарена, я не настаивала на тщательной проверке. Лиана росла и со всем пылом восьмилетней девочки влюбилась в Альбуса Пембрука. Она буквально встречала и провожала взглядом каждый его жест. К счастью, из-за огромной разницы в возрасте, она редко пересекалась с этим… Лордом. Но когда ей исполнилось пятнадцать, она решила признаться ему в своих чувствах. Случай подвернулся неожиданно. Перед той дуэлью, на которой он и погиб, в моём доме был вечер. Когда он близился к концу, и многие, помня о правилах приличия, уже начали разъезжаться, Альбус, будучи изрядно пьян, решил уединиться с одной из дам. А, тайком сбежавшая из своей комнаты и спешащая признаться Талиана, спугнула парочку. Очередная пассия вашего деверя сбежала, боясь быть узнанной. А этот скот, разозлившись, заявил Талиане, что раз она лишила его спутницы в страну удовольствий, то она её и заменит. Он на пал на испугавшуюся девочку, порвал платье, и неизвестно, чем бы это всё закончилось. Но пробудился дар дочери. Её многолетняя влюбленность закончилась мгновенно и она защищала себя как могла. У Альбуса были сломаны несколько рёбер и повреждена рука. А утром была дуэль. Конечно, он ничего не сказал о своих травмах, ведь пришлось бы сообщать и где и при каких обстоятельствах он их получил. А пьяный лорд напавший на ребёнка благородного происхождения… Титула лишали и за меньшее. Но я уверена, что значимая доля его смертельного проигрыша заслуженно принадлежит травмам, полученным в тот вечер.

— Талиане пришлось учиться управляться с даром, — догадалась я о истиных причинах внезапных недомоганий.

— Конечно. И это было не просто. — Кивнула графиня. — Да и много вы знаете лордов, готовых повести к алтарю леди, способную буквально сначала приподнять, а потом шмякнуть об землю разозлившего её лорда одним взмахом руки? К сожалению, я знала только одного.

— Сына леди Авроры? — поняла я причину столь долгой обиды графини.

— Или графа Тристана Сторил, — подтвердила мою догадку леди Саманта. — Но личные обиды не должны вмешиваться там, где решается будущее империи. А вопрос стоит именно так. Ваша кузина привела в пример вашего деда. Он уже был вдов, когда привёл в дом одарённую жену. Поэтому никакого оскорбления или обиды никому из членов семьи нанесено не было. Ваша бабушка пользовалась уважением и любовью всех членов семьи, включая и старших дочерей мужа. Она действительно была женой, а не узаконенной любовницей. Аврора привела пример своего сына. Опять же, и жена её сына, а она именно жена, и внуки, никаких притеснений не знают. Дома нет скандалов, сама Аврора и сходит с ума при виде внуков, то не от обиды и ревности, а от счастья и желания немедленно затискать внуков. Внуки это совсем не дети твоего законного мужа от молоденькой любовницы! Мы долго обсуждали ситуацию, взяли время на обдумать и в итоге мы сами составили обращение в канцелярию императора. Мы долго описывали ситуацию, сложившуюся в империи, привели пример ваших страшных открытий и попросили ввести дополнительные условия для подающих прошение лордов, как то, что он не должен иметь брачных обязательств. А девушек-озарок приравнять к леди по происхождению с момента заключения брака.

— Так и стал император с этим разбираться. Думаю, его всё устраивает. — Не скрывала скепсиса я.

— Возможно, но наше обращение увидела, ознакомилась с ним и поддержала кронпринцесса Амалия, — торжествующе сообщила мне графиня. — Она потребовала от отца немедленно рассмотреть это дело.

— Потребовала? — представила я, насколько обрадовался император. — О, нет! Нам снесут головы!

— О, да, леди Диана! Наши головы останутся на наших плечах. К тому же, кронпринцесса впервые за свою жизнь вспомнила о том, кто она и заинтересовалась делами империи. Император под давлением обстоятельств и требования дочери приказал подготовить указ в ответ на наше обращение. Так что почти десяток высокородных леди отправились в должности проверяющих по пансионам подобных Де Орли. — Перешла к причине своего появления леди Барсев. — Но не будем забывать, что с момента оглашения указа, больше не будет младших жён. Будут леди. Пусть только по мужу, а не происхождению. Но не жестоко ли заранее обрекать их на насмешки за отсутствие манер? Поэтому совет благородных леди решил, что во всех пансионах необходимо ввести обязательное обучение манерам, положенное леди.

— То есть, — смутно догадывалась я.

— С сегодняшнего дня, я леди-наставница благородных манер, — кивнула леди Саманта. — Кому как не мне обучать юных одарённых тому, что значит быть леди? К тому же опыт у меня есть.

То, что это заявление не шутка, и графиня действительно намерена серьёзно взяться за дело, стало понятно уже на следующее утро. Она сопровождала девочек везде. Разбирала примеры, исправляла ошибки, постоянно готова была отвечать на вопросы и беседовать с девочками. В её отношении не чувствовалось неприятия по отношению к девочкам. И сложно было поверить, что это одна из самых ярых сторонниц ужесточения положения озарок.

Сегодня мы уже планировали закончить с парком. Двухнедельная уборка логично подходила к концу. Тем более, что помимо обитателей Де Орли, нам охотно помогали и жители городка. Со всего замка сняли крышу и демонтировали те стропила, что остались. Каменщики возводили, где было необходимо опоры, подновляли трубы. Кровельщики выставили новый каркас крыш, утеплили и просмолили от влаги. Выложили основу под черепицу и намертво закрепили водоотводы. Все башни Де Орли уже красовались новой терркотово-красной черепицей. Сейчас уже выкладывали четырёхскатную крышу основных крыльев здания.

Новые двери и окна создавали ощущение уюта, растворяя то впечатление зловещих развалин, которым пугал замок изначально. Бело-серый гранит, отмытый и кое-где заново отшлифованный сверкал вкраплениями кварца на солнце. А чуть в стороне ждали своего часа отшлифованные плиты местного серого гранита для крыльца и парадной площади перед ним. Подарок графини Барсев пансиону.

Девчонки бегали с аккуратно уложенными в связки ветками и хворостом. Мужчины распиливали на дрова выкорчеванный с корнем сухостой. Кто мог подносил брёвна. Вокруг царила деловитая атмосфера такого дружного муравейника под внимательным взглядом лениво наблюдавшего за всем Баюна. Генка-Герда работал в паре с Майклом. Я держалась к ним поближе, так как знала, что именно сегодня Генка собирался улучить момент, чтобы выяснить правы ли мы в своих догадках.

— Эх, хорошо-то как! — улыбаясь произнёс он, поднимая очередное бревно. — Прямо как наши субботники в шестьдесят три сто восемьдесят четыре, да Миш?

— Что… — просипел Майкл удивлённо распахивая глаза. — Батя? Батя!

На радостях он выпустил бревно, Генка свой конец от неожиданности тоже не удержал, а отпрыгнуть не успел. И схватился за ногу, оглашая окрестности отборным матом.

— Герда! — одëрнула Генку тут же появившаяся леди Саманта. — Я всё понимаю, но прошу не забывать, что вокруг вас юные леди, которым подобные знания совсем ни к чему! Леди, прошу минуточку внимания! Как достойно выйти из подобной, прямо скажем, сложной ситуации?

— Извиниться? — спросила Джули.

— Именно, — кивнула леди Басев. — Лёгкая улыбка и прямой взгляд, вы сожалеете и вам нечего скрывать. И обязательное: «Прошу простить мою неловкость. Мне так жаль».

— Но ведь такие слова говорить нехорошо, а если больно и они вырвались? — уже обнимала Генку-Герду Микаэль явно жалея.

— Отличный вопрос, милая, — улыбнулась графиня. — И так, есть ситуации, когда физическое начало сильнее воспитания. Вот как сейчас. Тут надо чуть опустить взгляд, показывая, что вы смущены, и извиниться за свою несдержанность.

— А ты чего замер заслушался? — пробасил один из помощников, державший кузни в городе и по окрестностям, слегка хлопнув по плечу своего сына. — Тоже чтоль ледью быть собрался? Ты смотри, если ты мне в кузни молот на ногу уронишь, или поддув не вовремя дашь, и мне морду опалит, я тебе свои извинения по хребту выписывать буду и без всяких там сожалений.

— Ааа… — перевёл на меня подозрительный взгляд ещё обалдевший Мишка.

— Потом поговорим, — буркнул Генка, идя прихрамывая к распиленным под рубку пенькам.

— Снимай ботинки, надо посмотреть, что с ногой, — поспешила к нему я.

Но заняться полученной мужем производственной травмой не получилось. У нас снова были гости. Глухой экипаж с эмблемой йерлов и гербом империи. Йерл Ольдег вышел первым, следом за ним вышел хмурый и чем-то недовольный незнакомец в форме. Последней, опираясь на руку предыдущего посажира, из экипажа выпорхнула русо-рыжая девушка. Удивительным был её наряд. Она была в брюках и кителе.

Незнакомка мгновенно заметила Баюна и под недовольным взглядом сощуренных взгляд брюнета уверенно направилась к коту. Из сумки-корзинки, напоминающей перевозку, выпрыгнул точно такой же чёрный красавец, как мой Баюн. И уверенно направился к млеющему на солнцепёке Баюну. Тот лишь приподнял голову и что-то муркнул. Незнакомка рассмеялась и сняла закрывающий шею шарф.

— И как же зовут этого красавца? — поинтересовалась она.

— Баюн, — ответила я, подходя к ней. — А как вас зовут?

Что-то смутное мелькало в памяти…

— Баюн, значит. Интересное имя. — Хмыкнула рыжеволосая красавица. — А мой Лекс.

— Как? — привстал с пеньков Генка.

— Ну, а я Таисия Сторил. Для близких просто Таис. Или лучше Тося, — и внимательный, прямой взгляд глаза в глаза.

Глава 63

Историю графини Сторил знала вся столица. Шутка ли, девица из благородного рода, в прямом родстве с одним из герцогов и в дальнем с самим императором, переодевается парнем, выдаёт себя за своего брата близнеца и поступает в высшее учебное заведение. Причём гордящееся тем, что последней женщиной, проходящей по коридорам академии высших ювеналов, была сама королева-изгнанница.

Правда академия тогда была лишь частью огромного замкового комплекса королевства. Ещё далеко не империи. А тут девушка по невнятным причинам обнулила им такой срок! Да ещё и училась, и впервые в истории академии, если не империи, получила диплом. А уж леди, ставшая помощницей старшего йерла столичной управы… До сих пор не представляю, как наши леди смогли оторваться от такой новости.

Я правда особого значения этому не предала. С леди Таисией Диану ничего не связывало, она даже вспомнить, как графиня Сторил выглядит, не могла. Зато сейчас я согребала в голове всё, что только могла вспомнить из обрывков сплетен.

— Леди Таисия, давайте соблюдать уложение службы? — недовольно одëрнул девушку её начальник. — Впрочем, вы можете уволиться со службы в любой момент!

— Не дождëтесь, йерл Ногарэ, — приподняла бровь в знакомом жесте Таисия. — И первым субординацию нарушил, между прочим, Лекс. Но ему вы замечаний не делаете.

— Старший йерл Нудисл, леди Пембрук, — с усталым вздохом произнёс йерл представляясь. — Нам необходимо побеседовать, и я хотел бы это сделать без свидетелей.

Мне показалось, что леди просто нравится злить своего начальника, вот она и старается. Но в душе был такой раздрай! Узнавание сменялось сомнениями, логика молчала, интуиция и вовсе решила затаиться. С одной стороны, чёрный кот Лекс. С другой, здесь эти коты редкостная роскошь, их приобретают, чтобы подчеркнуть статус и достаток. И Лекс… Здесь тоже была латынь, тоже древний язык, ставший теперь своеобразным стражем элитарных знаний. Язык знати, медикусов и ювеналов. И такая леди, как графиня Сторил, вполне могла дать имя, означающее «Закон», своему любимцу. Просто так, а не потому что так его звали в прошлой жизни. Шрам, такой же, как у моей сестры, леди получила недавно, но в детстве пережила покушение, когда еле выжила сама и смогла вытянуть брата, но потеряла дар. Значит, в смертельной опасности леди была… И если Тося с тех пор…

Нет, слишком уж тихой была графиня Таисия. А Тося спокойным нравом никогда не обладала. Упрямая, как и все мы. Не признающая препятствий, Тося была решительной и человеком действия. Так что, скандалы с её участием давно бы стали для общества нормой.

— А вы уверены, старший йерл? — спросил Генка, давая мне время прийти в себя. — Мы с леди здесь без году неделя. Рассказать сможем не многое.

— Не переживайте, я доберусь до каждого. Но сейчас мне важно поговорить с леди Пембрук, — прозвучало в ответ.

— Вы же понимаете, что содержание нашей беседы будет известно тем, кому я доверяю? А на сегодняшний день это оставшийся со мной персонал пансиона и конечно наш йерл. Именно к нему мы спешим за помощью, так что он просто обязан быть в курсе всего. — Предупредила я.

— И это вам не умница, разумная и послушная, фрау Саргенс, — фыркнула Таисия.

Йерл Нудисл видимо тоже понял, что просто теряет время. Лишь на секунду прикрыл глаза…

— Хорошо, где мы можем поговорить? — сдался он.

Наша рабочая комната быстро заполнилась людьми. Йерл Нудисл каждого провожал взглядом. Для здешних мест он обладал удивительной внешностью. При взгляде на него я сразу вспомнила о Курико, подруге Тоси, которую мы называли тенью сестры, так как она долгие годы была неизменной спутницей Антонины.

— Самурай небритый, — фыркнул Генка тихо.

— Ростом не вышел, — ответила я. — Точнее перерос.

— Начать наверное лучше мне? — спросила леди Лидия.

Она успешно объяснила про нахождение Микаэль здесь, о деньгах, о том, что видела строгие условия, которые оправдывались необходимой дисциплиной.

— Да кто ж вам правду-то бы показал. Это когда уж наша леди приехала и гонять всех чуть ли не метлой начала, всё ясно стало, — вздыхала Филиппа.

— Кузькиной матерью не угрожала? — хмыкнула леди Сторил, не сводя с меня взгляда. Словно старалась считать мои эмоции.

Я мысленно усмехнулась. Ведь если это она, моя старшая сестра, то у неё точно также как и у меня, кроме имени кота, никаких подсказок.

— Так мы вроде не на выставке, чтобы кому-то и что-то показывать, — приподняла бровь и я, понимая, что этот жест сейчас выглядит зеркальным отражением.

— А я думала, что трибуны не хватило, — продолжила прощупывать почву Таисия.

— Здесь достаточно высоких мест, все окрестности можно посмотреть, — сложила я руки на груди.

— А озеро среди этих окрестностей есть? Я знаете ли очень люблю посидеть в сумерках у воды, рядом с костром, выпить по чашечке чая, — описывала она наши посиделки на Байкале.

— Леди Таисия! — возмущённо прошипел ей йерл Нудисл. — Что за чушь?

— Почему сразу чушь? — пожала плечами Таисия. — А вот фрау Анна вполне разделяет мою любовь к воде. Благо озеро у неё прямо под боком. Она обещала привести в порядок свою часть берега, восстановить беседку на причале и пригласить. Кстати, именно особняк фрау Саргенс, без пяти минут графини Дорангтон, это единственное место в империи, где можно попробовать правильно приготовленную селёдку под шубой.

— Да? — вспомнила где и когда я слышала и фамилию Саргенс, и Дорангтон. — Кажется у леди Анны, раз уж все знают, что она скоро примет титул, тоже живёт дикий кот?

— Живёт? — возмущённо фыркнул старший йерл. — Леди Пембрук, Лихо в доме фрау Саргенс царствует! Ему позволяется больше, чем всё.

— Лихо? — развернулась я к Таисии, понимая, что таких совпадений просто не бывает.

— Лихо, Лихо. И даже не одноглазый, отличный, шкодный и здоровый кот, — подмигнула мне Тося. Определённо Тося.

— Мы можем вернуться от вашей непонятной беседы и обсуждений кошачьего здоровья к причине нашего появления здесь, леди? — вмешался недовольно прищурившись йерл Нудисл.

Впрочем, мне уже казалось, что это у него от природы. Описание наших дел, планов и подозрений много времени не заняло. Старший йерл внимательно осмотрел карту поместья, часто согласно кивал нашим выводам и горячо одобрил решение не только обратиться к йерлу, но и принять дежурящих на территории йерлов.

— Должен признать, что наслышан о вас, леди Пембрук, как о своевольной и даже вздорной леди. Но как оказалось, ваше поведение пример благоразумия! — начал с того, что похвалил меня йерл Нудисл. — Но подробности, которые я вам вынужден сообщить, не самые радостные и успокаивающие. За время моей службы в управе столицы ваше обращение по поводу дел пансиона первое.

— Как? Этого не может быть! — возмутились Мальта и Филиппа.

— К сожалению. Я поднял все журналы и документы, хоть и изначально не верил в то, что что-то найду. — Нахмурился столичный гость. — Дело в том, что йерл, который присылал в пансион бумаги, недавно был разоблачён. Он долгие годы покрывал преступников. К сожалению, методы дознания, которые к нему применили, не позволяют провести допрос повторно. Но у меня есть основания полагать, что он просто помогал скрывать следы преступлений.

— Просто? Просто помогал? — злобно прошипела я. — Исчезали и гибли дети! А вы говорите «просто»?

— Прошу вас успокоиться, леди. Я ни в коей мере не обеляю и не защищаю этого человека! — выставил перед собой руки йерл Нудисл.

— Конечно, один раз попытался, теперь сам без бороды, а я с работой, — довольно заявила Тося. — А что вы собираетесь делать дальше, леди Дина?

— Это же очевидно! Прошение о разводе отзывается, значит леди заберёт дочь и вернётся домой, под защиту мужа. — Развёл руками Нудисл, отвечая на адресованный мне вопрос, пока я соображала наскольно намеренно было изменено имя леди Пембрук.

— Вот ещё, — фыркнула Мальта. — Опасно леди с дочерью одной, да по лесным дорогам.

— Да-да, пускай лорд сами пожалуют, за женой-то, — угрожающе прищурилась Филиппа. — А то уже и папеньку прислал, и сына почти вдове, то есть бывшей жене, сплавил, а сам всё никак.

— Занят видать, в него вон какие детишки получаются, — сложила руки на груди Мальта. — Рыженькие да одарённые.

— Кхмм, — почти безмолвно одëрнула сестёр леди Саманта.

— Думаю, что скорее всего, лорд Генрих сейчас переживает из-за ситуации. Ведь наверняка его отец, лорд Карл, уделил достаточно внимания наставлению сына, — пытаясь сдержать улыбку произнесла леди Лидия.

— Да, лорд Карл мог. Мужик видно, крепкий ещё. Так что может и правда, отлëживается после отцовских наставлений-то, — согласилась с ней Мальта.

— Йерл Нудисл, — начала я. — Видите ли, я не собираюсь покидать пост леди-директрисы данного пансионата.

— Но здесь опасно! — возмутился йерл. — И прошу запомнить, я старший йерл.

— Я и без вас прекрасно осознаю, что здесь опасно. Но вы предлагаете мне сбежать и оставить девочек в этой опасности? — расправила я юбку на коленях.

— Мы аристократки, йерл Нудисл, — заявила леди Саманта. — Леди обязана оказывать покровительство обездоленным и простирать свою защищающую длань над беззащитными. Этому правилу лет больше, чем империи.

— Королева, леди Барсев, не леди, а королева, — сжал пальцами переносицу йерл Нудисл.

— Королева была всего лишь первой леди королевства, — не сдалась леди Саманта. — Но приятно слышать, что и вам не чуждо знание основ.

— Да йерл у нас вообще кладезь знаний, — усмехнулась Тося.

— Нам бы тоже не помешали знания, — вздохнул Генка-Герда, подходя к карте. — Здесь обозначено лишь то, что осталось после попыток перестроить замок. А более старых карт мы не нашли. Хотелось бы иметь представление где и что находилось до этого. Тогда можно было бы предположить наличие каких-то заваленных подвалов…

— Или тайных ходов? — оживилась Тося. — Анна говорит, что у каждого замка есть тайный ход, а то и не один.

— Знания! — осенило меня. — Кажется, я знаю, где нам их взять!

— Переправа, — прищурился Генка, тоже вспомнив владельца гостиницы, фрая Гюнтера, и его рассказ.

— Именно, — засмеялась я.

Я хотела сама отправиться к фраю, но меня просто не пустили. Я написала обстоятельное письмо с просьбой, а передать его вызвались йерл Ольдег, Майкл и что меня удивило, Талиана. Конечно, юная леди одна поехать никуда не могла. С ней отправились мать и Герда.

Я очень рассчитывала, что фрай Гюнтер не откажет нам в помощи, но не ожидала, что окажется, что фрай, а главное его отец, буквально будут ждать этого приглашения.

— Конечно, леди Диана, до нас доходили разговоры и новости. А мы очень тщательно интересуемся делами Де Орли. Фактически, это наш дом, в посещении которого нам отказали, — с улыбкой объяснял мне фрай.

Тот самый парень-официант, что следил за столами гостей в тот день, когда мы пережидали плохую погоду, бережно поддерживал под руку более старшую копию фрая Гюнтера. С собой владельцы гостиницы у переправы привезли настоящие сокровища. Дневники, учётные книги и, главное, множество подробных схем поместья.

— Мы долгие годы хранили в тайне это наше наследие, — бережно разворачивал план внутреннего двора фрай Ювенс, отец фрая Гюнтера.

— И именно поэтому остались живы и гостиница до сих пор не сгорела, — тихо сказал Генка.

Он был уверен, что что-то с этим поместьем совсем нехорошо.

Работы по расчистке внутреннего двора под руководством фрая Гюнтера и его отца пошли в разы быстрее. Камни, что валялись здесь горками или держались в остатках кладки, выносились в парк, где мелко дробились кирками и полученной крошкой засыпались размеченные в парке дорожки.

— А я говорю, что это так быть не должно! — возник спор между отцом и сыном, когда мы дошли до небольшого помещения для экипажа.

— А что не так? — не поняла я. — Конюшни чуть в стороне, здесь просто каретный сарай.

— Конюшни, которые сейчас используют, это бывшие конюшни для лошадей лорда. Выездные. Красивые, породистые и обученные звери. Они с лёгкостью несли лордов в бой, а в те времена один доспех весил немало. — Начал объяснять фрай Ювенс. — А здесь, вот именно здесь, можете посмотреть на планах, была большая рыцарская конюшня. Понимаете? Для всех. Постоянный отряд рыцарей Де Орли насчитывал до трёхсот воинов. У иного короля было меньше. Ну и? Где вы тут видите место под триста с лишним голов? А ведь были ещё и запасные лошади, и ломовые тягачи, которые только на внутрезамковых работах использовались.

Мы осмотрели действительно странное сооружение. Оно было совсем небольшим в глубину, но очень широким.

— Я думала, что пристроили к стене, разделяющей двор, — никак не могла понять, что не так, я.

— Нет, леди. Это и есть стена. — Улыбнулся фрай Ювенс. — Ланс Де Орли при строительстве весьма хитроумно использовал природный рельеф. Видели, сторожевые башни? Так вот, там конец небольшого хребта, скорее даже гористые холмы. А здесь, на берегу, была самая высокая точка. Гора Речная с огромной пещерой. Ланс просто обложил её камнем, а к пещере достроил укреплённое здание. Посмотрите на толщину стен с двух сторон! Конюшня перекрывала пространство между внешней и внутренней стеной. И в случае чего, враг оказывался в тупике, где его расстреливали и закидывали камнями с трёх сторон. А внутри это была конюшня. Большая замковая конюшня. А не этот огрызок. Так что…

— А я никак не мог понять, к чему такой выступ крепостных стен! — закивал Генка-Герда. — Да и для каретного сарая внешние стены что-то уж больно толстые. Впрочем, как и для конюшни.

— Ну да, мы то уж в конюшнях знаем толк, — фыркнула я, вспомнив наше первое общее жилье. — Значит поперечная стена лишняя. Но кладка старая…

— Если её поставили, после того, как уволили дедушку фрая Гюнтера, то она и будет выглядеть старой, но выходит, что она лишняя, — Генка уверенно прошёл к стене и со всей силы ударил лежащей здесь же кувалдой по стене. — Странно, звук вроде глухой.

— Хммм, — рассматривала стену Тося. — А если так?

Она взяла одну из свечей, которые держали здесь вместе с инструмеетами на случай, если придётся ремонтировать кареты. И начала медленно водить вдоль швов кладки.

— Смотрите, — показала она на место, где язычок пламени начинал заметно трепыхаться. — С учётом, что пройти сквозь эту стену смогла худенькая девушка, здесь где-то должен быть открывающий механизм. Друзья))) если всё пойдёт по плану, то сегодня, крайний срок завтра закончим))) так что это не последняя на сегодня встреча)

Глава 64

Для облегчения поисков из помещения пришлось вывезти оба экипажа. И тот, в котором приехали мы, и тот в котором прибыла графиня Барсев с дочерью. Несколько часов мы, словно муравьи, обследовали стены.

— Должно быть что-то, что отпирает механизм, — размышлял вслух йерл Нудисл. — Что-то, что может быть на виду долгое время, но не вызывать никаких подозрений. Обычно тайные ходы обустраивают именно так.

— То ли у нас преступники испытывают странную страсть к тайным ходам, то ли йерлы имеют не менее странное увлечение, — хмыкнул Генка.

Но продолжить подтрунивать над удивительной осведомлённостью йерла не получилось. Нудисл попросил тишины. Одна из ржавых петель на соседней стене привлекла его внимание. Их было здесь достаточно, похоже остались от чего-то.

— А зачем ржавую петлю, одну из тех, что просто поленились выкулопать из стены, смазывать? И так обильно, что жирный след хорошо заметен? — объяснил он свой интерес. Минут десять всяких дëрганий и проворотов понадобилось йерлу прежде, чем мы все услышали отчётливый щелчок.

— Хитро, — протянула леди Сторил, указывая на выдвинувшийся из стены камень.

А под ним открылось отверстие. С той стороны была темнота, Тосю это не остановило. Сначала она сунула в проём палку. И так как ничего не произошло, просунула руку. Она была очень увлечена процессом ощупывания стены с той стороны, поэтому и не заметила как окаменело и побледнело лицо её начальника.

— А вот и замочек, — что-то дёрнула с той стороны Тося. — Мдааа…

Удивиться было чему. Три ряда камней одновременно ушли в глубину, образуя щель-проход. Тося из кожанной кобуры на бедре выдернула миниатюрный арбалет. Я, помнящая это оружие по картинкам в учебниках, где для стрельбы нужно было ещё и ноги задействовать, сильно удивилась. Но не старший йерл.

— Стоять! — рявкнул он, хватая Тосю и прижимая её к стене. — Я так понимаю, что вы собрались туда, леди Таисия?

— Да, — уверенно ответила Тося, проследив направление кивка начальника.

— А если там ловушки? А если эта дверь захлопнется минута на минуту? — шипел йерл Нудисл.

— Ловушек там нет, — тихо произнесла Талиана, делая какие-то пасы руками.

— То есть? — глаза столичного йерла почти превратились в узкие щëлочки от злости.

— Я отправляю плотный воздушный поток. Если бы там были ямы, копья в стенах или капканы, то они бы сработали. — Пояснила девушка, не прекращая своего занятия.

Эта проверка давалась ей нелегко, она заметно побледнела.

— Леди Барсев, ваша дочь умеет управлять даром? — возмущённо спросил йерл Нудисл.

— А леди Сторил, которую вы продолжаете весьма двусмысленно и компрометирующе прижимать к стене, умеет стрелять и как всем очевидно, носит оружие. Глупо, имея что-то, не научиться этим пользоваться, — невозмутимо пожала плечами леди Саманта.

— Обучение женщин владению даром запрещено! — чуть повысил голос йерл, но Тосю сжимать так и не перестал.

— И что? Арестуете нас? — совершенно ровным голосом поинтересовалась графиня. — Настоящих-то преступников ловить не надо.

— В чëм-то йерл Нудисл прав, не дело девушкам так рисковать. А вот я пойду осмотрюсь, — сообщил нам Майкл.

Пока мы спорили, он схватил фляжку с водой, которую держал при себе во время работы в парке, чтобы не бегать попить, и ставшую его постоянной спутницей, и фонарь.

— Идиот! Куда? — рванул за ним Генка-Герда.

За ним конечно отправилась уже и я, йерлу и Тосе ничего не оставалось делать, как последовать за нами. Следом прошли фрай Ювенс и Талиана. Резко наступившая темнота без слов дала понять, что дверь встала на место, отрезав нас от остальных. Йерл при свете фонаря попытался открыть тайную дверь изнутри, но хорошо различимый теперь механизм щеколды ни на что не реагировал.

— Либо для открытия существует другой способ, либо щеколда работает только определённое время после проворота той петли в стене, — сделала вывод Тося.

— Или этот ход рассчитан только на выход, — согласился с ней фрай Ювенс.

— Скорее уж на выезд, — поднял фонарь над головой Майкл, подсвечивая здоровенные перекладины поперёк стены и набор шестерёнок сбоку, очевидно приводящие перекладины в движение.

— В любом случае, вернуться сюда в попытке найти выход, мы успеем, я предлагаю пойти вперёд и осмотреться. — Предложил фрай Ювенс.

При внемательном осмотре, мы обнаружили ещё два фонаря и факелы. Так что шли мы вперёд с хорошим освещением. Гулкое эхо наших шагов затихало где-то высоко в темноте. Размах строительства впечатлял, а когда очевидные свидетельства времени напоминали, как давно было возведено это здание, становилось не по себе.

— Неоспоримое свидетельство величия труда ушедших, — осматривалась Тося.

— Да, что-что, а говорить красиво она умеет, — хмыкнула я.

— Аля? — тихо спросил Генка, чтобы никто не услышал.

Но Тося услышала. Даже в темноте была заметна смена эмоций на её лице в зависимости от выводов, что приходили следуя друг за другом.

— Да, и Майкл. — Кивнула я в ответ на немой вопрос. — И знаешь, Мишку не обижай. Хватит и прошлого раза.

— О каком прошлом разе идёт речь? — обернулся к нам йерл Нудисл.

— В прошлом леди Таисия достаточно резко высказывалась о воспитании жёнами детей мужа от других женщин, — подмигнул ещё не пришедшей в себя Тосе Майкл.

— Да? Не слышал, — удивился йерл.

— Это к вопросу о верности. Как я вам говорила, я не верю в исключения. — Напомнила о каком-то известном только ей и йерлу разговоре Тося.

— Смотрите, кладка сменилась диким камнем, — обратил наше внимание на стены фрай Ювенс. — Значит мы уже в пещере, то есть почти вышли за пределы крепостных стен.

— А не получится ли так, что мы упрëмся в тупик или заблудимся в пещере? — спросила я.

— Заблудиться не выйдет, наши горы не настолько велики, чтобы иметь внутри целую систему пещер. — Ответил мне фрай Ювенс.

— И тупика скорее всего тоже нет, максимум, почва сползла. Но ветер здесь гуляет свободно, как в трубе, — Генка показал на пляшущее пламя факелов.

Идти пришлось долго, но на удивление, дорога не петляла и не изобиловала поворотами. А вскоре мы получили и подтверждение слов фрая Ювенса. Кое-где камень сменялся землёй, которую от осыпания удерживали обычные деревянные и просмоленные от сырости основы.

— Сквозняк усилился, — нахмурилась Талиана.

— Диана, возьми девочку за руку и держись позади, — вдруг насторожилась Тося.

— Тоже чуешь? — спросил её Мишка.

— Кто хоть раз это учуял этот запах, уже не забудет, — проворчал Генка-Герда.

— Очень интересно, — окинул их взглядом старший йерл. — Я бы очень хотел знать…

— Не стóит, — перебила его Тося. — А то поседеете от волнения из-за того, что может знать и видеть женщина. А вам блондином не пойдёт, старший йерл столичной управы Нудисл.

Я не спорила, тошнотворный душок, становившийся всё отчётливее, и так прекрасно давал понять, что впереди как-то всё нерадостно. Но всё-таки… Вот сейчас была видна семья. Тося, старшая сестра, прошедшая войну и закалку на службе в органах, не задумываясь отправляет меня, младшую и «мирную» себе за спину. Гена знает меня чуть ближе и лучше, он уверен, что я не подведу, пытаясь лезть туда, где меня ждёт опасность. А из-за меня и моих близких. Но также он знает, что я и не отступлю, я останусь в ожидании, чтобы когда понадобится моя помощь, я была рядом. И Мишка. Ценящий семью иначе, чем все остальные. Относящийся совсем по-другому. Он рвётся вперёд, закрывая собой остальных, стараясь всю опасность забрать на себя.

К счастью для нас, в этот раз опасность нам не грозила. Неприятное зрелище, но не более. За плавным коридором, почти всё пространство прохода занимала карета. Лошадей не было, похоже их куда-то увели. Вещи тоже не тронули, все сундуки стояли закрытыми и примотанными к заднику. Вот только рядом с каретой лежало тело, судя по одежде, возницы. А в самой карете, что было прекрасно видно в распахнутую дверцу, полулежала дама в дорогом платье.

— Как я понимаю, это и есть исчезнувшая директриса, — озвучил вывод йерл.

— Кажется, это была тайная, но очень важная встреча, — фрай Ювенс, прикрывая лицо платком, указал на поднос на откидном столике между сидушками. — Насколько я вижу по этикеткам, красное вино и паштет из гусинной печени в жестянном конверте. Угощение не из дешёвых.

— Я тоже это заметил, — кивнул йерл. — Этот некто в маске, как я погляжу постоянен в своих пристрастиях. Прошу никого и ничего не трогать. Вернусь сюда с отрядом йерлов.

К моему облегчению, наши блуждания скоро закончились. Правда неожиданным образом. Выход из тайного хода оказался ни где-нибудь, а именно в одной из сторожевых башен.

До поместья пришлось добираться пешком, что было достаточно утомительно. Особенно, если учесть, сколько пришлось идти в неизвестности по подземному ходу до этого. Талиана уже откровенно опиралась на Мишку, фрай Ювенс подобрал крепкую палку на которую и опирался при ходьбе. Тося озабоченно переглядывалась со своим хмурым начальником. А я шла, пытаясь понять, как организовать весьма непростой, но необходимый, разговор так, чтобы избежать лишних свидетелей. Думаю, что не я одна поняла, что Тося и йерл увидели что-то знакомое. И я хотела знать, откуда ждать удара.

Глава 65

— Леди Диана, — остановила меня на следующий день леди Барсев. — Возможно, в свете недавних событий, этот разговор покажется вам неуместным и совсем не ко времени. Но честно говоря, я в душевном смятении.

— Если я могу вас как-то успокоить, леди Саманта, то буду рада, — ответила я, отвлекаясь от тяжёлых мыслей.

Стены пансиона давили, я постоянно была в напряжении. В каждой стене мне чудились скрытые механизмы тайных ходов. Тося целый день сидела над листом бумаги что-то вычерчивая. Генка злился, что зелье-артефакт никак не слабеет, хотя по времени уже должно начинать сходить на нет.

Расчистка поместья продолжалась, но я уже сотню раз успела пожалеть, что так рано за это взялась. Остановить работы я не могла, я бы повторно оттолкнула местных жителей. Но и постоянно сменяющиеся посторонние люди, вечное движение, бесконечные работы… Идеальная обстановка, чтобы на территорию пансиона проникли враги. А методы, которыми они действовали, я имела неудовольствие видеть собственными глазами.

После нашего возвращения, когда мы попали в заботливые руки Филиппы и Мальты, отчитавших всех вокруг за наше исчезновение, йерл Нудисл с отрядом вернулся обратно. С ним же отправилась и Тося. Они обследовали место преступления и переправили страшные находки в управу городка и местную мертвецкую. Кроме денег, которых нашли в карете целый увесистый сундучок. Их йерл Ольдег при свидетелях вручил мне. Там же нашли и драгоценности. Но их описали и пока приобщили к делу.

А я всё пыталась организовать разговор без свидетелей. Я была уверена, что Тося и йерл Нудисл знают гораздо больше, как минимум они уже сталкивались с тем, кто встречался с директрисой.

— Я всегда уважала некоторые личные границы… Да и лично с вами в тёплых отношениях никогда не была. Но события последних дней и некоторые наблюдения позволяют мне надеяться на некоторую откровенность между нами, — продолжала между тем графиня. — Леди Диана, я понимаю, что со дня на день нам нужно ждать приезда лорда Генриха. И очевидно, что вы можете требовать от семьи Пембрук всё, что взбредёт вам в голову, в качестве отступных за примирение. И я спрошу прямо, каковы ваши планы в отношении Майкла?

— Видите ли, леди Саманта, Майкл рано осиротел. Генрих им почти не занимался, кроме крайне редких визитов. Но мальчик, как и все дети младших жён, имеет ровно те же права, что и дети, рождённые в законном браке. Познакомившись с сыном мужа лично, и проведя рядом, наблюдая за Майклом, достаточное количество времени, я приняла решение, что возможно была излишне категорична в отношении к мальчику. — Осторожно подбирала я слова, обосновывая перемену в своём решении. — Он честен, смел, заботлив и не злопамятен. Я уверена, что мы с ним сможем найти общий язык и принять друг друга. И как я заметила, между ним и Микаэль нет никакого отторжения, дети отлично поладили. И я рада, что у Эли будет такой старший брат.

— Поладили это неточное выражение, — не сдержала улыбки леди Саманта. — Микаэль не спускает с рук уже двух беридианских котов, а сама почти не слазит с рук Майкла. Даже имена у детей похожи. Я уверена, что вы приобретёте в его лице доброго и благодарного сына. К тому же, то, как он себя ведёт, конечно к манерам есть вопросы, но чувство внутреннего достоинства неоспоримо. А его воспитать невозможно. Тут или есть, или нет.

— Откровенность за откровенность, леди Саманта, — прищурилась я. — А почему это взволновало вас?

— Видите, леди Диана, мне кажется, что этот юноша, не смотря на юный возраст, весьма заинтересован моей дочерью. И мне совсем не кажется, что эта симпатия взаимна, — сообщила леди Саманта.

— Но Талиана его старше! — напомнила я.

— Я в курсе, и даже могу назвать точную разницу в цифрах. Я владею навыком счëта, — хмыкнула графиня.

— Но если вы правы, это будет скандал в обществе, — сказала я.

— Наверняка, — кивнула леди Саманта. — Но знаете, леди Диана, я даже не возьмусь сказать, что меня заботит больше. Собственное спокойствие по поводу разницы в восрасте между Талианой и Майклом или безразличие по поводу реакции общества.

Спускаясь по лестнице во двор, я не смогла сдержать улыбку. И тут заметила куда-то спешащую Тосю.

— А ну, стоять, леди Таисия Сторил! — остановила её я. — Дальше ты пойдёшь со мной!

Привела я её ни куда-нибудь, а на берег пруда, напротив островка с тремя деревьями, в которых Микаэль видела семью.

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу всего сейчас рассказать? — тихо спросила Тося, улыбаясь и показывая в сторону островка.

— А ты кратко и основное! — с той же радостной улыбкой ответила я, приставляя ладонь козырьком над глазами.

Со стороны любой увидит, что две леди смеются, что-то показывая друг другу на небольшом островке.

— Я проанализировала места находок последних дней, — не стала напрямую называть Тося. — И получается странная штука. Девочку обескровили, выкачали всю кровь. Но следов, да и места где это сделали мы не нашли. Она явно ушла тем самым ходом. И было непонятно, она просто дождалась какого-то знака и пошла. Или она знала, куда именно и как пропала предыдущая директриса. Но тело её нашли буквально в нескольких метрах по дороге к поместью от того места, где мы вылезли из подземного лаза. И Лика точно была в том проходе.

— Но… Подожди. Не рядом же с трупами почти месячной давности из неё выкачивали кровь и дар? А там не было ничего, к чему даже можно было бы привязать или положить жертву. И никаких ответвлений и коридоров там тоже больше нет, — размахивала я руками, словно что-то показывая с приклеенной улыбкой.

— Или мы не нашли. И это просто ответвление, вроде закутка, или ещё один проход. И куда? — с тем же радостным оскалом повернулась ко мне Тося.

— И вы знаете того, кто был у кареты с погибшими? — почти утверждала я.

— Знаем, это громко сказано. Но он уже несколько раз засветился там, где потом оказывались трупы. Рвёт мразь все ниточки. Либо у него уже всё готово, либо мы слишком многого не знаем. — Вздохнула Тося. — И к нам идут.

Шли девочки, с присоединившейся к ним Талианой. Девушка была в очень простом платье и от воспитанниц почти не отличалась. С ними была жена Пьера, которая жаловалась на вечно мучившие её мигрени и почти всегда была дома. Но когда эта напасть отпускала, то она помогала мужу или Филиппе и Мальте. Впрочем, основной задачей сорры Марии было руководство девочками во время уборок. Девочки к ней привыкли, а она сейчас приглядывала за ними.

Во время отдыха девочки играли в новую для меня игру. У них в руках были шарики разного цвета, и они должны были, не называя и не показывая цвета шарика, встать в нужной последовательности, соответствуя подсказкам из мешочка, которые наугад вытаскивала Мария.

— Решили прогуляться? — спросила меня сорра Мария.

— Почти, — улыбнулась я. — Столько событий, и не самых радостных. Да и столько работы сделано, что думаю мы все заслужили отдых. Вот выбирали с леди Таисией место для небольшого пикника.

— И погода хорошая вроде держится, — улыбнулась мне в ответ женщина. — И пока меняться не собирается, уж я то точно это предсказываю.

Количество йерлов в пансионе сильно увеличилось. Старший йерл Нудисл в срочном порядке вызвал из столичной управы. Они стояли на стенах, занимали посты внутри замка. Таисия ещё загадочно предупредила, что будут ещё гости. Но спокойствия мне это не добавляло.

— Ты мечешься, словно пламя в камине, — подошла ко мне леди Лидия. — Сядь, выдохни, стукни по подлокотнику, выплесни злость и усталость с бранью. Позволь себе чуть-чуть побыть слабой. А потом расскажи, что лишило тебя покоя и уверенности в себе.

Она отвела меня к камину и села в кресло напротив меня. Огонь в камине и правда метался словно в унисон с моими мыслями.

— Я боюсь, — призналась я. — Меня гложет страх за девочек. Я чувствую за них ответственность. А я не могу гарантировать им безопасность даже сейчас! Какой смысл в охране по всем стенам, если это чужой нам дом? Мне кажется, что он весь пронизан тайными ходами, как головка сыра! И враг эти ходы в отличии от нас прекрасно знает!

— Я тоже об этом думала. Да и замок нуждается в серьёзном ремонте. Девочки не могут так долго жить в прачечной, Диана. А во время внутренних работ будут попросту мешаться, — прислонилась виском к своей руке леди Лидия. — И после исчезновения Лики, тебе нужно не просто безопасное место. А гарантированно безопасное. И знаешь, что может дать тебе такую гарантию?

— Понятия не имею, меня вон, наличие толпы йерлов не успокаивает, — вздохнула я.

— А охранная сфера, установленная еще отцом Виттора в нашем поместье, тебе не подойдёт? — улыбнулась леди Лидия.

— Я и забыла о ней, — чуть не подскочила я, память Дианы услужливо подсовывала знания об этой сфере. — И до твоего поместья отсюда не так далеко, чуть дольше, чем до столицы. Но готова ли ты принять в своём доме девочек?

— Я хорошо всё взвесила, прежде, чем предложить, — ответила леди Лидия.

— Тогда нужно в кратчайшие сроки организовать переезд. Наставницу, охрану, попросить Мальту или Филиппу, одна из них точно необходима здесь, — загорелась я и резко обернулась, когда за спиной раздался звук разбитой посуды. — Мария, что случилось?

— Простите, леди, просто отвлеклась на вашу беседу и задумалась. Девочки ведь не все хорошо воспитанны. Посмотрите хотя бы как за столом себя ведут, — рассказала о своих переживаниях Мария. — И в доме аристократки? А если что-то испортят? Будет жалко, если заслужат наказание. Они ведь к вам тянутся…

— Не переживай, Мария, — улыбнулась леди Лидия. — До наказаний меня не смогла довести даже Диана.

Глава 66

Идея переезда озарок в отлично охраняемое поместье, где чужаков не будет точно, встретили с одобрением. Помимо девушек в путь должны были отправиться оставшаяся наставница, Мальта и конечно графиня Барсев с дочерью. Вместе с ними я собиралась отправить и Микаэль с Майклом.

— Я могу быть нужен здесь, — упрямо бурчал мальчишка.

— А там по-твоему мужская помощь будет не нужна? И кому я могу доверить Элю, если ни тебе, Миш? — это был очень нечестный приём с моей стороны, но сейчас мне было важнее отправить детей в безопасность.

Потому что озар Майкл мог отказать леди Диане, а вот мой Мишка мне — уже нет. Тем более, в вопросе защиты.

— Ладно. Пойду к девчонкам, привыкать. — Буркнул он и вышел из комнаты.

— Будущий лорд, — пожала плечами леди Саманта, бывшая свидетельницей разговора. — Из тех, о ком потом говорят «настоящий».

Для сопровождения до поместья леди Лидии и дополнительной охраны по периметру старший йерл Нудисл выделил целый отряд. Начались сборы, которые в принципе долгими быть не могли. Девочкам особенно-то собирать было и нечего. На какой-то момент я почувствовала облегчение, решив, что проблема решена. И словно ответом на мои опережающие события мысли откуда-то сверху раздался резкий звук.

Я вздрогнула, уж очень он напоминал сигнал общей тревоги в части. Раздавшийся следом дробный топот подтверждал тревожное узнавание. Йерлы спешили по поднятой кем-то тревоге. У Генки память тела сработала быстрее головы. Он мгновенно сориентировался в потоке бегущих людей в какую сторону нужно спешить.

Я спешила за ним, благо благодаря росту и яркой шевелюре, потерять Генку в толпе было невозможно, что в прошлой жизни, что сейчас.

Прибежали мы к пруду. Только теперь на берегу были заметны следы борьбы. А на бревне, которое мы все использовали для того, чтобы сидеть, была чья-то кровь.

— Мы увидели, что сюда пришли три девушки из воспитанниц, с ними был Майкл. Они кажется кого-то ждали. — Докладывал старшему йерлу тот, кто поднял тревогу. — Леди Таисия заинтересовалась, чего это они, и пошла узнать, что происходит. В это время от группы рабочих отделились четверо рабочих и быстро, не скрываясь, почти бегом направились туда же. Едва приблизившись, один из них схватил девушку, что была рядом и что-то надел ей на руку. Кажется, браслет, потому что на солнце ярко блеснуло. Девушка тут же упала, словно потеряла сознание.

— К этому мужику подскочил Майкл и как-то так его провернул, что со всего размаху приложил головой о бревно, — присоединился к рассказу другой йерл. — А его подельники уже справились с оставшимися девушками. Ещё одного ранила в ногу подоспевшая леди Таисия. Но её и Майкла… Кажется убили. По крайней мере, в обоих стреляли, и они упали.

— Что? — схватилась я за горло, чувствуя, как земля уходит из под ног.

— Что? — взревел, вторя мне и старший йерл.

— С той стороны прибежали ещё люди, забрали всех и убежали. Их уже преследуют. — Доложился йерл начальству.

— Леди! Но в той стороне, только дом, в котором мы живём, и несколько деревьев. Там стык внешней и внутренней стены. Дом-то и то, впритык к стене стоит! — взволновано объяснял Пьер. — Бежать некуда, а в доме осаду держать не выйдет.

— Это если в вашем доме нет другого выхода, — прошипел старший йерл, срываясь в сторону домика садовника.

Видимо его, как и меня, смутило упоминание о том, что дом примыкает к стене.

— Они живы! — развернул меня к себе Генка-Герда. — Слышишь? Иначе бы их никто не стал бы забирать. И смотри, как Лекс мечется? Для него Тося своя, а эти коты способны найти своих и под землёй.

— Говорят, что они способны и защищать. Но он не смог, — в сердцах выкрикнула я.

— Он был со мной, — выступила в защиту Лекса Микаэль. — Мы сидели в комнате для вышивки, когда пришла Мария и позвала Джули и Мирру. Она сказала, что нужно помочь подготовить пикник, который ты и леди Таис хотели устроить. А то времени перед отъездом совсем не остаётся. А Талиана и Майкл пошли с ними.

— Мария? — удивился Пьер. — Но зачем ей это?

— Сейчас узнаю, — прошипела теперь я.

Но в домик садовника мы ворвались со старшим йерлом и Генкой наперегонки, в жёсткой борьбе за второе место. Первым всё же был Лекс. Опередив нас, он уже угрожающе рычал, застыв готовый к прыжку перед креслом, в котором с видом королевы сидела Мария. Кроме неё в доме никого не было.

— Где проход? — не стала церемониться я.

— Вы опоздали, леди Пембрук. Везде опоздали, — с издёвкой протянула Мария, подняв вверг руку.

Её пальцы путались в цепочке, на которой держался флакон. Такие были модны среди сорных сословий. Простая цепочка и флакончик с ароматическим маслом. Дешёвая побрякушка, на которую никто и никогда не обращал внимания. Сейчас крышка от этого флакона валялась отдельно.

— Это яд? — выступил вперёд йерл Нудисл. — Значит, придётся действовать быстро и жёстко.

— Дракон скоро взлетит, проклятая ищейка. И ты не сможешь ему помешать! — хрипло засмеялась Мария, приподняв вторую руку. Под складками её шали прятался взведённый арбалет. Допросить Марию, судя по струйке пенной слюны в уголке губ, мы уже не успевали. А вот ей оставалось лишь одно движение. Но она не успела его сделать. Чёрной молнией перечеркнул её планы Лекс. Никто и не заметил резкого движения лапой. Только хлынула кровь из разодранного когтями горла.

— Ты же мой умничка, — схватил его на руки старший йерл. — Давай, мой хороший, ищи, ищи её.

— А это что? — спросил фрай Ювенс, пришедший последним, разглядывая дагерротипы на комоде рядом с кроватью.

— Честно говоря, я не знаю. Я у Марии был вторым мужем. А эти изображения у неё остались от первого брака. Её покойный муж был хоть и сорром, но из успешных и зажиточных. Позволил себе даже застывшее изображение. Это их первенец. Думаю и второй умер, но Мария ничего о нём не говорила, — рассказал растерянный Пьер.

— Это не может быть её первенец, этому изображению около семидесяти лет, — нахмурился фрай Ювенс.

— Но это же точно Мария, — ткнула я в лицо на изображении и обернулась к трупу, чтобы лишний раз убедиться в сходстве.

Но тело погибшей менялось на глазах, оно стремительно старело.

— Магия озаров, — констатировал старший йерл.

— Но как? Микаэль видит дар, она даже болезнь способна рассмотреть, — удивилась я. — В любом случае не важно! Я хочу найти очередной тайный лаз и заживо снять шкуру с тех, кто напал на мою семью!

— Надеюсь, что Лекс найдёт вход. А магия… Значит, это такая магия, которую не видно, может именно поэтому выкачивают кровь из озаров? — предположил старший йерл Нудисл.

— А с чего вы взяли, что это такое старое изображение?

— Ну… Может чуть меньше. Это изображение сделано здесь, в замке. На месте этого колодца сейчас фонтан. А на заднем фоне видите, молодой человек с ребёнком на руках? Это мой отец. Ну, и я. А я уже лет десять как передал дела Гюнтеру. — Ткнул пальцем фрай Ювенс. — Это изображение каа раз перед тем, как моего отца рассчитали из управляющих. Насколько я понимаю, это приехавшая с герцогиней незамужняя девица Магда фиц Вестаран. Она сама была из бастардов и ребёночка прижила вне брака. Но долго он не прожил, что здесь и запечатлено. А вот второй младенец, это Хьюго Вестаран. Магда была его кормилицей. Она вроде уехала с воспитанником, и говорили, что умерла. Но кажется, что это она и есть, просто для чего она выдала себя за Марию?

— Чтобы остаться в поместье и поставлять озарок тому, кто выкачивал из них кровь! — заявил старший йерл. — Сорр Пьер, это же был договорной брак?

— Да, я же из поселения недалеко отсюда, сидел на вассальных землях. Приехал поверенный от герцогини ещё тогда, мол, вот женщина есть хорошая, хорошо служила, госпожа даёт за ней хорошее приданное и домик этот. А про меня старший поселения хорошо говорит, что обижать не буду. Я подумал и согласился. Особой приязни между нами не было, но и плохого ничего сказать не могу, кто же знал? — тяжело вздохнул сорр Пьер.

Глава 67

Лекс вдруг зашипел и начал корябать угол небольшого камина. Старший йерл словно смог прочитать мысли зверя, он уверенно толкнул угловой кирпич.

— Можно было бы и самому догадаться, все остальные стены заставлены мебелью, — проворчал он, разглядывая часть стены повернувшейся по оси. — Идём тихо, десятками через пять минут. Между десятками один связной, если передовой десяток попадает в засаду или вынужден остановиться для разведывания ситуации, остальные по цепочке останавливаются и готовятся к обороне.

Лекс и Баюн уже рванули вперёд, я и Генка не задумываясь пошли следом за старшим йерлом.

— Леди… — начал было возмущённо шипеть Нудисл.

— Только посмейте отправить меня назад! — предупреждающе прищурилась я.

— А… — перевёл он взгляд на Генку-Герду.

— Прикрою леди, — ответил тот, закрепляя подол за пояс.

— Служанка-телохранитель? — сам нашёл объяснение всем странностям старший йерл.

— Вроде того, — кивнул Генка, забирая у стоящего рядом йерла клинок. — А ты на входе карауль.

Споры закончились, старший йерл осторожно, но уверенно вёл нас вперёд. Коты скользили вперёд, служа нам проводниками. Мы спешили за ними молчаливыми тенями. Лишь в мыслях я позволила себе удивление, что похитители были настолько уверены в том, что мы не найдем вход в эти потайные катакомбы. С другой стороны, Магда или Мария оказалась готова ради того, чтобы скрыть эту тайну, умереть.

Удивляло другое. О каком драконе она говорила? И как так получилось, что кормилица и родственница одного из двух самых преданных императору герцогов, вдруг оказалась замешана в этих преступлениях? Или это месть за то, что о ней забыли? Да и её саму забыли в этом умирающем поместье.

Шли мы долго. Мне казалось, что время буквально утекает. Хотелось бежать как можно скорее. Но к сожалению, в минуты опасности мой разум словно начинал обладать собственной волей, и обычно сдерживал все порывы. Рефлекс, выработанный многочисленными драками. А вскоре по стенам впереди заплясали отблески света. Йерлы по одному начали останавливаться, чтобы передать идущим позади приказ или сигнал тревоги. Мы трое, не считая котов, оказались чуть впереди. Старший йерл остановился, явно собираясь и меня остановить, а лучше и вовсе отправить назад. Но до нас донеслись обрывки разговора.

— И долго нам здесь сидеть, в этих крысиных норах? — говорившие, похоже приближались.

— А ты темноты что ли боишься? Ничего страшного, посидишь. Зато под гребëнку ищейковскую не попадём. Пока они наверху носиться будут, мы здесь отсидимся. Как обычно. — Хмыкнул второй. — А через недельку-другую нас и заберут.

— Думаешь, обойдёмся как обычно? Девок-то спутали. Аристократку притащили. И пацан этот! А про бабу из управы вообще молчу, — вздохнул первый.

— Девка хоть и аристократка, но сильный озар. Давно таких не попадалось. Пацан такой же. Их на кормление. Тем более, что неизвестно, когда новую ферму найдем. Здесь Мари сказала, чтовсё. Стервоза эта высокородная всё порушила, девок вывозить собралась, да всё не успокоится, все дальше роет. А вот леди не повезло, силы нет. А вот вопросы к ней есть. Пока ждём всё и вытрясем. Луи умеет задавать вопросы так, что все отвечают. Больно уж активничать стал старший йерл. Как бы не вынюхал чего тварь управская. А там, если жива останется, то и скрасим себе ожидание. — От смысла этих слов и глумливого смеха меня затрясло.

— Смотри, крыса что ли? — вдруг спросил первый.

— Да не! Совсем слепой? Это же кот. Поди следом за нами юркнул. А ну ка, иди сюда! — кажется Лекс и Баюн решили справиться без нас. — Твою же! Ай!

— Да их два! — похоже пока коты напали на желающего скрасить ожидание, этот, более осторожный решил постоять в сторонке.

— Что у вас там? — донеслось со стороны.

— Да коты какие-то дикие, — выкрикнул уже знакомый голос перекрывая болезненные крики товарища.

Этим шумом и воспользовался старший йерл. Тот, что пытался помочь товарищу избавиться от напавших зверей, встал так, что мы его видели. Но он развернулся к стене спиной, и нас не замечал. Нудисл бесшумно вынырнул из тени. Один из бандитов забулькал, замахал руками и упал. Коты словно этого и ждали. Враз отскочили от своей жертвы, и второго бандита тут же прикончил старший йерл. А потом, как ни в чëм не бывало, похлопал по головам обоих котов.

Конечно, даже я понимала, что звери просто отвлекали и создали шум. Мы видели собственными глазами, как Лекс расправился с Марией. Думаю и здесь он справился бы не хуже. Тем временем Генка пошёл дальше, а я по инерции за ним.

Темнота закончилась неожиданно. Уже за поворотом оказалась небольшая круглая комната, из которой было два широких выхода. В одном прятались мы, куда вёл второй, я пока не бралась даже предположить. Ещё один выход был засыпан камнем, похоже случился обвал. Когда-то это место было своеобразным перекрёстком, но сейчас стало этакой тайной норой для преступников.

Здесь я увидела и деревянный стол с ремнями, и странные стеклянные сосуды с трубками. Кажется, именно здесь выкачивали кровь из Лики. В углу стояла клетка, сейчас к одной из её стен прижались три девушки, пытаясь увернуться от лап двух хохочущих бандитов. На руках у девушек были заметны крупные браслеты, они наверное действовали как ограничители. Мишка лежал на полу клетки.

— Проверьте, не сдох ещё? — не оборачиваясь кинул подельникам ещё один персонаж, деловито закатывая рукава. — А я тут поучу леди уму разуму, чтобы знала свое место и не нарушала правил и традиций.

Стоял он перед подвешенной на вытянутых руках Тосей. Сестру привязали к обрывку цепи, спускающемуся с потолка. Похоже, что раньше там висел большой фонарь, освещавший здесь всё. Судя по ссадинам и кровоподтёкам на её лице, этот «урок» был уже не первым.

Сразу произошли несколько событий. Бандиты открыли дверь клетки, один направил на девушек арбалет, второй наклонился к Мише. Тот как на пружине подскочил вверх, хотя до этого лежал вроде как без чувств. Наклонившегося к нему он резко толкнул на того, что был с арбалетом, выталкивая обоих из клетки. Второй от неожиданности выстрелил, но в своего напарника. Пока один орал, а второй растерялся, Мишка успел в прямом смысле посворачивать обоим головы и забрать арбалет. Заняло это всё не больше минуты.

Тот кто стоял рядом с Тосей, как я поняла, упомянутый Луи, развернулся посмотреть, что происходит. В этот момент Тося, каким-то неимоверным в моём представлении усилием, чуть подтянулась, резко поджала ноги к груди, и качнувшись резко их выпрямила, ударив этого мужика в бок с такой силой, что тот пошатнулся. И влетел в объятья старшего йерла. Даже в свете масляных ламп было хорошо заметно, что он в ярости. Кем бы этот бандит не был, у него не было ни единого шанса.

На шум схватки из второго прохода выбежало ещё человек пять не самого благонадëжного вида. К ним наперерез кинулся Генка. Клинок в его руке порхал, почти размазываясь в воздухе. Но вырваться из ограниченного пространства прохода бандиты не могли. Тем более, что туда же уже спешили йерлы и люди в чёрной форме, с эмблемой щита на шестерёнках. Тайная служба империи.

— Ногарэ, прежде чем ты окончательно превратишь этого человека в отбивную, хотел бы напомнить, что было бы неплохо его допросить, — следом появился высокий коротко стриженный брюнет.

В моей памяти сразу всплыло имя, Александр Мардериан, герцог, ленд-лорд империи и наследственный глава Тайной службы. Точнее сейчас этот пост официально занимал его отец. Но меня заинтересовала хрупкая блондинка с ярко-голубыми глазами. Она спокойно, словно и не было ещё незатихшего боя рядом, прошла к единственному тут стулу и переставила его под ноги Тосе.

— Развлечения у вас конечно, графиня, так себе, — фыркнула она, сложив руки на груди и наблюдая за тем, как старший йерл освобождает руки своей помощницы. — Или это у вас работа такая вредная?

Генка в этот момент подошёл ко мне, пытаясь отвести грязный клинок в сторону. Оставшихся бандитов скручивали йерлы и бойцы тайной службы.

— О! Лорд Генрих Пембрук, как я понимаю? — окинул нас взглядом герцог.

— Как лорд Пембрук? Баба? Служанка? — развернулся старший йерл.

— Ну, я прекрасно знаю этот способ, — хмыкнул герцог.

— А способ избавиться от этого способа вы случайно не знаете? — спросил его Генка.

Глава 68

Замок кипел растревоженным ульем. Бегали йерлы, по многу раз всех опрашивали сотрудники тайной службы, собирали девочек в дорогу Филиппа и Мальта, суетились лекари.

Для того, чтобы предотвратить нежелательные слухи, официально пансион закрывался на полную реконструкцию. Неофициально, сюда приезжали озары, служившие под началом герцога Мардериана, сменяли чёрные кителя на робу рабочих сотрудники тайной службы.

Настоящие строители тоже были, должен же был кто-то выполнять работы!

А мы готовились к поездке в столицу. Тося лежала в тряпичной маске, пропитанной какими-то мазями. Но надо отдать должное, помогали они почти мгновенно.

— Личное изобретение, — поставила на столик рядом с кроватью баночку фрау Анна Саргенс, потомственный фармик, вдова и жертва одного из заговорщиков, будущая графиня… И моя старшая сестра. — Чтобы следы обучения и воспитания быстрее сходили.

— По башке за такое воспитание, — ворчал Мишка.

— Уже, — развела руками Анна. — А вот старший йерл вполне одобряет подобные методы.

— Фрау Анна, я прекрасно помню всё, что вам говорил, и ваши пожелания тоже, — раздражëнно ответил йерл Нудисл, разрешивший обращаться к себе просто по имени.

— Да? И что я такого вам нажелала? — задумалась, пытаясь вспомнить Аня.

— Мама, а можно я возьму ещё одну подушку? — прибежала Микаэль, у неё не просто получилось принять тот факт, что я её мать, она восприняла это с наивной детской радостью.

— Зачем, золотце? — поинтересовалась я.

— У меня только две подушки, а котиков три. Им же тесно! Лихо вечно на краю получается, а Баюн хвост распрямить не может, — ответила Микаэль.

— Возьми, можешь даже у меня. Я ведь одна, а подушке две. И хвост мне распрямлять не надо, — улыбалась я, чувствуя удивительное ощущение покоя и счастья.

— У тебя же его нет! — рассыпался в воздухе звонкий смех Эли.

— Я приглашу медикуса, чтобы осмотрел и дал заключение, через сколько времени, мы сможем отправиться, — сообщил о причине своего визита йерл.

— Уже, йерл Нудисл! Уже можно ехать, — возмутилась Тося. — Меня ранили гораздо легче, чем Мишку. Только он уже носится как… Жеребец! А его между прочим еще и ногами по раненому боку били, а меня только кулаком в лицо. Почему у меня-то постельный режим?

— У меня были самые внимательные и заботливые сиделки, нянечки или как это называется? — усмехнулся Мишка.

— Будущая тёща это называется, сынок, — фыркнул Генка, уже не скрываясь, что за обликом служанки Герды прячется лорд Генрих.

— Я ж говорила, что где-то рядом, что вот чую! — всплеснула руками Мальта, когда узнала. — Как же на тебя теперь капкан ставить, если ты мало того, что всё знаешь, так и вроде как герой?

Но шутки шутками, а впереди нас ждало отнюдь не забавное приключение. Тем более, что я решилась поделиться одной странной догадкой. Я пересказала историю Орливуда и появления Де Орли, напомнила о ходах в поместье и странной истории о сумасшествии лорда Де Орли, едва он попытался пройти за стену.

— Что, если сейчас там далеко не мёртвый город? И все эти всполохи вовсе не от зеркальных мастерских? — путанно объясняла я.

— Ты говорил, что в предместьях столицы негде спрятать армию! — возмущëнно упрекнула герцога Анна.

— Да кто бы вспомнил об этом городишке? Это по меркам того времени он прямо крупным городом считался, а по факту, никому ненужные развалины вымершего от заразы, каких по тем временам гуляло огромное количество, не городишки даже, а торгового посёлка со складами, рынком и несколькими мастерскими. — Пытался объяснить свой промах Александр. — А что вы там бурчите себе под нос, Анни?

— Нет, — в один голос произнесли мы с Тосей, зная отношение Анны к данной интерпретации своего имени. — Что нет? — не понял герцог.

— Никогда и ни при каких обстоятельствах не смейте так меня называть! — мгновенно заледенели голос и взгляд опасно сверкнувших глаз Анны. — А бурчала я своё мнение о Щите империи! Как же! Пугало соломенное, а не щит. И это разведка? То есть тайная служба.

— Тем более, что я подозреваю, что сверху там может быть хоть чистое поле, а вот под землёй… — я покачала головой. — Мы сами видели два огромных туннеля, причём один из них, ещё и разветвлялся.

— Странные подозрения для вас, леди Диана. Честно говоря, я вообще считал вас особой, которой вместо логики, наблюдательности и способности мыслить рационально, судьбой было предложено язвительность, мстительность и тщеславие. — Внимательно посмотрел на меня герцог. — Но тем не менее, должен признать, что вероятность того, что ваши подозрения могут быть верны, просто огромна. Особенно в свете последних событий. К сожалению, куда ведёт заваленный ход мы не узнаем. Пытались разобрать, вывезли камней столько, что площадь можно замостить. А продвинулись на десятка полтора шагов.

— Одно из двух. Либо это старый городской ход, который обрушили, когда пытались изолировать Орливуд, либо новый, построенный Лансом Орливудским для того, чтобы провести в город собранных отовсюду заражённых и натравить на обидевших его горожан. Собственно тогда это ответвление и строилось лишь для двух целей. Сначала запустили больных и обезумевших от своей болезни людей, а потом, когда город уничтожили, вывезли всё, что посчитали ценным. Включая знаменитые орливудские зеркала. — Добавила я. — Ну это так, в порядке несвойственных мне логических рассуждений!

— О чём задумались, герцог? — поинтересовалась Тося.

— С кем бы и на что поспорить, чтобы быстро проиграть и вроде как вынуждено уговорить принять приглашение на работу в тайной службе леди. Даже двум, — хмыкнул герцог. — А если серьёзно… Анна, а ваше мнение?

— Не много ли вы хотите от простой вдовы? Я фармик, а не… — начала отнекиваться Аня.

— Ага, я заметил. Особенно, когда вы над картой вычисляли возможные пути заговорщиков, — перебил её Александр. — И избавьте меня от отсылок к вашему многомудрому папе, дедушке и прочей уникальной родне. Так как? Не пора ли просить Клеймора вспомнить своё офицерское прошлое?

— А кузен Вепрь чем занимается? — нахмурилась она. — Разве регулярные внутренние войска не в его ведении? Их нельзя как-нибудь по-тихому перебросить сюда? Здесь ремонт, почти полномасштабная перестройка. Если под видом материалов в закрытых фургонах перебросить войска?

— Для этого мне нужно точно знать, что происходит в Орливуде, — нахмурился Александр.

— Тогда пробираться туда нужно ночью, — предположила я. — Думаю, что пока, днём там очень тихо.

— Я! Я знаю, как всё узнать! Меня Талиана на стену закинет, и я смогу на запечатлитель собрать изображения, — загорелся Мишка.

— С неба на землю и в бой? — процитировал знаменитый девиз Генка.

— Никаких боёв! Нужно тихо и незаметно. — Не понял его герцог.

— Есть никаких боёв! — вытянулся по струнке Мишка и убежал уговаривать Талиану помочь.

— И почему я этому дерзкому мальцу не верю? Хороший же парень, — вздохнул Александр. — Это явно наследие лорда Карла. Ты бы за сыном внимательнее смотрел, а то отец у тебя в эти годы уже воевал, и этот рвётся.

Не верил герцог совершенно правильно. Мишка вернулся обратно, с как он сообщил «языком». Да и изображения с запечатлителя, одного из изобретений озаров, вызывали сильную тревогу.

— Там удобный выступ был, кажется что-то вроде крюка, для лебёдки. Талиана поднялась ко мне, и спустила меня по ту сторону стены. Я там по темноте пошнырялся среди развалин. Нарвался на компанию, они что-то повздорили. И двое говорят третьему, мол, если б тебе не выходить за стену, прибили бы. И ушли. Ну, я его немного и того. Ему же всё равно за стену надо, его не хватятся. А прибить если что, мы его и сами со всей душой. — Объяснял Мишка.

— Лорд, наш парень. Надо брать. — Хмыкнул один из бойцов тайной службы.

— Ага, а то сам придёт и как развернётся! — вздохнул Александр.

Глава 69

Отъезд из замка Де Орли всё-таки пришлось отложить. Всех, кто не ехал в столицу, было решено вывозить под опеку леди Лидии. Впрочем, количество человек не сильно поменялось. Фактически, добавились лишь Филиппа и Пьер, давший клятву, что никогда не злоумышлял против воспитанниц и сам ничего не знал. Более того, всегда старался, и впредь не изменит этому желанию, хоть как-то защитить и скрасить жизнь девочек.

Например, когда кого-то отправляли к нему отбывать наказание, всю работу он делал сам, а отчитывался, что наказанная. И почти у всех девочек были вырезанные им из деревяшек игрушки. Разные зверята и куклы. Меня заверили, что здесь клятвы, это не просто слова. Помимо йерлов, сопровождала вынужденных переселенцев и тайная стража. Проводить до поместья леди Лидии и вернуться, чтобы сообщить, как добрались вызвался Ногарэ Нудисл.

— Ты даже тайной службе не доверяешь? — усмехнулся Александр.

— Я доверял уже. И тот, кого я считал честнее и ответственнее всех, на поверку оказался самым гнусным предателем из всех! — серьёзно ответил Ногарэ.

Я их разговор слышала краем уха. Мне было сейчас всё равно, что там происходит вокруг, я прощалась с родными. И отпускать их от себя вновь, пусть и совсем ненадолго было неимоверно тяжело.

— Мама, я буду слушаться, есть с утра кашу, и сразу засыпать. Не волнуйся. И за Баем присмотрю, — переняла сокращение от Генки Микаэль. — Он будет сытый и спать со мной. Ты только не переживай, хорошо?

— Хорошо, моё золотце, — улыбалась я сквозь слëзы.

С того момента, как Эля вложила свои замёрзшие пальчики в мою ладонь, прошло совсем немного времени, но отпуская её сейчас от себя, я словно по живому резала. — Мам Дин, — обнял меня Мишка.

Это имя из другой жизни наверное должно было мне напомнить, что он сильный и взрослый. Старше себя сегодняшнего на целую жизнь и три войны. Это другие должны беспокоиться и о себе, а не я за него. Под плюшевой шкуркой щенка прятался матёрый волк, которого мало чем можно было напугать. Но вспомнила я о другом. Я однажды уже отпустила… Чтобы больше не увидеть никогда.

— Мам, — словно понял он мои страхи. — Сейчас всё будет иначе. Я не полезу на рожон, я буду сидеть под охраной сам, и следить, чтобы и остальные даже носа за границу охранной сферы не высунули.

— Береги их, — чмокнула я Баюна в макушку между ушами. — Я знаю, ты можешь. Сохрани их для меня, пожалуйста.

Большие крытые повозки-вагоны тронулись в путь. Их сопровождали конные арбалетчики. Я простояла, пока последний из фургонов не скрылся под аркой крепостных ворот.

— Иди в замок, — чуть прижал меня к себе Генка. — Это тяжело, но так лучше. Они будут подальше от войны.

В замке тоже было не очень спокойно. Правда здесь бушевала Тося, недовольная своим начальством.

— Он просто придумал повод продержать меня в кровати! — возмущалась Тося. — А я уже не могу! Меня всё бесит. И больше всего бесит то, что я не знаю, эти стены действительно такие толстые, или за ними скрывается очередной проход? У меня руки чешутся попытаться проткнуть эти камни. Ну, чисто так, интереса ради.

— Он просто перестраховывается, — улыбнулась Аня, вставая с кресла и подходя к окну, где стояла я. — Просто не хочет терять сотрудника и коллегу.

— Мы потеряем куда больше, чем один сотрудник, если будем тянуть время, — продолжила ворчать Тося.

Я же стояла у окна и пыталась увидеть среди веток и молодой листвы окружающего замок леса хотя бы мелькание кавалькады. Аня молча накрыла мою ладонь своей.

— В столице будет всё иначе, — тихо произнесла она. — Там хотя бы есть надёжные стены.

Старший йерл вернулся через три дня. Уставший до состояния «валится из седла», но с сообщением, что он лично проверил, что никаких неприятных сюрпризов в поместье леди Лидию и девочек не ждёт.

Посвящать меня и Генку в некоторые детали происходящего начали только уже в пути. Поговорить относительно спокойно оказалось возможным внутри движущейся кареты с одним из йерлов вместо возницы. Настолько мы все не доверяли замку. Рассказы сестёр я слушала затаив дыхание, пытаясь понять за общими фразами что-то большее. Подозреваю, что Тося здесь с того момента, как графиню Таисию пытались отравить. Тогда сразу становится понятно, как тихая затворница, боящаяся экипажей, вдруг переродилась в скандальную графиню. А вот часть истории Анны звучала ровно, лишь сухое изложение фактов перечисление событий. Единственное…

Тот удар по голове возможно имел для несчастной фрау куда более серьёзные последствия. Но никто её не знал, друзей и родственников нет. Герцог заявил, что Анна осторожна, сдержанна, тщательно взвешивает каждый шаг, прежде чем принять окончательное решение. Но Аня такой была всегда. А фрау к этому могла приучить жизнь с чудовищем-мужем. Наверное это было единственное идеальное совпадение «отражений».

Забавно, что в этой жизни Аня обзавелась тётушкой, Тося братом и верной подругой, сестрой йерла Нудисла, а я обрастала родней, как пенёк опятами по осени. Кроме того у Тоси был и ещё один дальний родственник. Тот самый герцог Хьюго Вестаран.

— Очень многое указывало на то, что озары используются совсем не на благо государству, — продолжил Александр.

— И во время выяснения, как же именно выводят часть озаров из-под контроля императорской канцелярии, мы узнали, что графиня Пембрук вдруг резко начала сама себе противоречить. — Подмигнула мне Тося.

— А ещё, что из трёх беридианских котят, что впервые за много лет попали в столицу, один оказался у леди Дианы, — объясняла интерес к моей особе с их стороны Аня.

— Мы ждём, когда придёт в себя Тристан. Он искал виновников того покушения, из-за которого мы остались вдвоём, — я заметила, что Тося не говорит о гибели родителей. — И в его поисках фигурируют драконы. Здесь нам тоже обещают дракона.

— И как я слышала, когда-то очень давно, саму столицу называли городом драконов, — вспомнила я сорра Илайса. — Да и замок Де Орли сплошной памятник истории.

— Ну, покопаться в истории нам всем придётся, причём в прямом смысле, — улыбнулась Анна. — С острова Марли вывезли огромное собрание исторических трудов Стефана Дорангтона. Думаем что там даже есть что-то относящееся к личному архиву императора.

— Остров Марли? Земля на воде! — вспомнила я рассказ хозяина гостиницы на переправе. — А зачем вывезли?

— Официально, я навожу порядок в своём наследстве. А книги столь хрупкие вещи, что нуждаются в бережном отношении. Поэтому несколько комнат в моём доме, включая танцевальную залу, заняты книгами. А в качестве знатока, для помощи с разбором этих сокровищ, приглашена Александра Дорангтон. Ну, и её беридиан Флам, — улыбнулась Аня. — Неофициальную версию, узнаете чуть позже. А так… Ремонт в поместье, да ещё и на острове… Книгам там точно не место.

— Красивое поместье? — уточнила я.

— Замок времён становления империи и два крыла поздней постройки в стиле классического империализма. Оценить по достоинству сейчас сложно, дела сорра Фрега наложили чудовищный отпечаток. — было непонятно о чём именно говорила Анна.

— А уж какой отпечаток наложило прекращение этих дел! Я до сих пор теряюсь с определением.

— Почему же? Вы так прекрасно шипели, когда посетили остров, что ваше: «Варварство! Какое дремучее варварство!» запомнили все. — Хмыкнул герцог.

— О! Слышали бы вы что сказал мастер Редкинс, когда увидел разрубленные доблестными бойцами тайной службы оконные рамы из иллирийской сосны под янтарным лаком. Он у меня каждый день интересуется, не доходили ли до меня слухи о внезапном переломе обеих рук у кого-то из ваших подчинённых. Очень переживает, что у них со здоровьем всё в порядке, — невозмутимо ответила Анна.

— Я так понимаю, что дела покойного сорра пришлось оканчивать силовыми методами? — уточнил Генка, пряча зевок в ладони.

— Скорее боевыми, — вздохнул герцог. — Но вот о том, что на острове помимо особняка есть ещё какие-то развалины, надо было предупреждать! Я чуть не поседел, когда представил как буду сообщать отцу, какую сумму необходимо выплатить из казны тайной службы на компенсацию разрушений острова Марли.

— Ну да, это не по рёбрам бить. По рёбрам это за бесплатно, — улыбнулась Аня.

— Леди Анна! — вздохнул Александр.

— Вот почему, когда вам что-то от меня нужно или я напоминаю о неприятных для вас моментах, вы обращаетесь ко мне как к леди. А во всё остальное время я фрау? — не скрывала насмешки Аня. — Генрих, потерпите немного. Скоро выспитесь с запасом. Очистительный запас имеет явно выраженное снотворное действие. Пару дней крепкого сна я гарантирую.

Ну вот, друзья)))) мы и подошли к разгадкам всех тайн)))

Глава 70

Небо за окном темнело с каждой минутой. Над столицей империи собиралась по-весеннему яростная гроза. Завтра утром, когда стихия успокоится, столица будет сверкать чистой черепицей на крышах, яркой молодой зеленью, вспыхивающими под солнечными лучами окнами и яркой, словно обновлëнной позолотой, которой щедро украшали заборы и ограды аристократических особняков, парков и дворцов.

Чуть позже вечером и возможно ночью, на улицу будет невозможно выйти. С небес будут обрушиваться потоки воды. Но может оно и к лучшему. Люди должны быть дома, все вместе. Может соберутся у камина или простого домашнего очага, нальют в кружки горячего молока или чая, поставят на общий стол нехитрое домашнее угощение, вроде пирожков или того же «хвороста», и будут говорить. Рассказывать сказки или вспоминать тех, кто ушёл.

И поколения будут сменяться одно за другим, от тех, кто внимательно слушал, сидя на ковре и сжимая от волнения игрушки, до тех, кто сам рассказывает. И возможно уже о тех, кого слушали сами.

А гроза… Да что ей! Будет бушевать в небе, пугать громом и огненными росчерками молний, но при этом заботливо загонять всех в дом, к очагу. Собирать всех вместе, заставляя вспоминать. И будут тянуться тонкие ниточки памяти над миром, связывая самые далёкие уголки земли надёжнее любых дорог, сплетаться в незримые мосты между мирами. Для кого-то лишь напоминая иногда о чём-то очень ценном и важном, а для кого-то становясь надёжной дорогой сквозь время и расстояния.

Но это будет потом, сейчас же всего лишь сгущались тучи, заставляя небеса дрожать от напряжения, а в домах зажигать светильники. В большом и светлом, не смотря за наступающую за окном тьму, бальном зале особняка Саргенсов было многолюдно, словно новая хозяйка решила устроить званный вечер. Впрочем, это было недалеко от истины. Сегодня здесь собрались почти все, кто хоть как-то был связан с попытками найти неизвестного нам «Дракона».

Старший йерл, герцог Мардариан-младший, Аня, я, Тося, удивительно похожий на неё сегодняшнюю, Тристан. Сестра Ногарэ, Хейзел уже совсем освоилась в доме Ани, и благодаря её заботе мы все могли насладиться горячим чаем и небольшими будербродами. Присутствовал здесь и барон Эжен Соммерс, он же капитан собственного корабля Рем Неже и капер Дженсом Мерэ. Сейчас он что-то активно обсуждал с Ногарэ, хотя официально и числился до сих пор беглым преступником.

Не хватало только Генки. Но он почти с самого приезда спал, как и предупреждала Аня. Да графиня Александра не отходила от какого-то больного, находящегося в тайной комнате в подвале дома. С ней я ещё не успела познакомиться. Зато успела познакомиться с Фламом, вышедшим нас встречать. Вот тут я воочию увидела, каким будет Баюн, когда подрастёт.

— Хм-м, кажется спать он будет укладывать одной лапой, — кажется Генка подумал о том же, что и я. — Это же сколько нужно наловить рыбы, чтобы побаловать такого котейку?

Бархатные уши на кошачьей голове чуть дёрнулись, и огромный зверь подошёл к Генке и выворачивая голову, как и любой кот, когда ластится, боднул его в бедро.

— Кажется, скоро узнаете, лорд Генрих, — засмеялся Александр. — Если что, озеро тут рядом, так что и не захотите, а вас проводят.

— Зато Элька на нём кататься сможет, — улыбнулась я.

Сразу по приезду Анна взялась за приготовление состава для избавления Генки от облика Герды. А нас передала в заботливые руки сорры Санны, её старшая дочь, Пенси, помогала Анне в аптеке, а младшая, Мартиша, уже была помощницей у ательера, и прибегала помочь матери. И ещё о чём-то шушукалась с Тосей. Нас быстро разместили по комнатам.

Убедиться, что с её леди, как она называла Тосю, всё в порядке прибежала и Хейзел, младшая сестра нашего йерла Нудисла. Она временно командовала на кухне этого дома. А нам, после того, как разобрали дорожные сумки и умылись с дороги, предложили в ожидания обеда прогуляться по саду.

В саду Саргенсов мы были далеко не единственными гостями. В тени цветущих деревьев, на аккуратно уложенных, так чтобы не выступать за границы дорожек, досках почти полулежали два молодых человека. Сапоги, простые брюки, вроде тех, что изображались на картинках с гусарами, рубашки почти нараспашку.

Точнее, полулежал, согнувшись от хохота один, тот, чьë сходство с Тосей бросалось в глаза. Второй, нахмурившийся блондин, пытался осторожно отпихнуть от себя азартно наскакивающих на него Лихо и Лекса. Комичности ситуации добавлял сидящий напротив молодых людей Флам, внимательно наблюдавший за котятами. И заботливо подпихивающий их обратно, если они слишком далеко отскакивали.

— Вот чему ты их учишь? Они и так бандиты и шантрапа! — высказывал Фламу блондин, как оказалось позднее, друг детства Таисии и Тристана, Эжен Соммерс. — А ещё аристократ называется! Ты же питомец леди!

Флам на это заявление выразительно зевнул, демонстрируя изумительный набор клыков.

Чуть прогулявшись по саду, плавно переходившему в настоящий дикий лес, я решила навестить кухню. Оглядев набор продуктов имеющийся в наличии, я встала к столу.

— А что это вы делаете? — удивлëнно спросила Хейзел. — Я вполне справлюсь с обедом даже на такое количество гостей. И моя леди всегда хвалит то, как я готовлю.

— Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты отличная помощница Хейзел. А с учётом того, что Тося почти не готовит, ты для неё и вовсе спасение, — засмеялась я.

— Тося? — переспросила девушка. — Фух, значит вы свои. А что до готовки, так Таис леди, ей эти умения и вовсе ни к чему.

— И что это значит? — пришёл мой черёд задавать вопросы.

— Таис говорила, что для всех посторонних она леди Таисия, а для своих, близких и надёжных она Таис без всяких там леди или Тося. Кому как удобнее. — Засмеялась Хейзел. — Знали бы вы, леди Диана, как тяжело было привыкать обращаться Таис без обязательного «леди».

— Тогда и ко мне пожалуйста без леди. Можно Диана или Дина. Опять же, как кому удобнее. — Подмигнула ей я, отделяя мясную мякоть от кости, и отправляя кость в воду.

— Представляю глаза своего брата, когда он это услышит, — фыркнула Хейзел. — Но я и не подозревала, что вы так близко дружите с Таис.

— Мы подружились в Де Орли. — Не стала я ничего придумывать. — Было удивительно встретить леди с похожими взглядами.

— Вы поэтому на кухню пришли? — улыбнулась Хейзел.

— Честно говоря нет. Ты ведь знаешь, что Герда это мой муж? — девушка утвердительно кивнула. — Скажем так, у нас были очень непростые времена, а он очень любит именно этот суп. Вот и решила, рецепт скорее всего неверный, но мы любим именно так.

— Знаете, то как готовите вы, это и есть самый верный и правильный рецепт. Ведь блюдо по рецепту, это для всех. Общее. А когда вы меняете что-то в приготовлении под вкусы и предпочтения важного для вас человека, то это блюдо сразу становится особенным, — серьёзно произнесла в ответ Хейзел.

Я с улыбкой кивнула ей и вернулась к готовке. Варила я «лопатинские» щи. Жаль конечно здесь нет сухих белых грибов, но и без них Генка узнает и поймёт. За всё время у нас не было возможности побыть вдвоём. Недолгие, буквально в несколько минут, разговоры, мимолётные касания, намёки в словах — вот и всё, что у нас было. А эти щи без слов расскажут и о том, что помню, и скучаю. И как тяжело было без него.

Всё это будет сказано потом, когда он перестанет быть рассерженным ёжиком из-за того, что действие артефактного зелья никак не заканчивалось. А пока…

Пока я варила любимые мужем «лопатинские» щи. Рецепта, как такового, не было. Этот суп изобрели в нашем селе во время войны и клали туда всё, что было дома. А кушали и на завтрак, и на обед, и на ужин. Не голодно, и хорошо.

Но Генке нравилось, как готовили его у нас дома. Может от этого и помогал так активно, потому что знал, всегда пригласят за стол. А в селе было негласное правило. Голодно в доме, так и не приглашали. А если зовут, то не отказываться.

Кости, не важно, куриные или говяжьи, или свиные, а зачастую и все вместе, кто чем разжился, ставили вывариваться. Мясо было большой редкостью, и кости, даже обрезанные до последних плёночек, никому и в голову не пришло бы выкинуть! Потом бульон обязательно процеживали, чтобы осколки костей не попались во время еды.

Картошку или земляные яблоки, как их называли здесь, надо было запускать прямо круглыми. Несколько штук, чтобы потом размять и получить густой такой бульон. Дальше кидались морковь, лук, капуста. И начиналось настоящее колдовство, каждая хозяйка добавляла своё. Даже горох или фасоль. Мы фасоль тушили всегда отдельно. И в щи не добавляли. У нас был свой рецепт.

Меня мама учила капусту запускать в последнюю очередь. Её нужно было нарезать тонкой-тонкой стружкой, перемять с мелко нарезанным луком, солью и перцем, и запускать в кипящий бульон минут за десять до готовности, чтобы она слегка хрустела в серединке. А следом запускать тушёную с луком морковь.

И вот на этом моменте начинались сдобновские особенности приготовления лопатинских щей. Дело в том, что у нас дома все подоконники, сделанные отцом из широких толстых досок, были заставлены горшками. Свою привычку разводить герань на подоконниках я привезла из родного дома. Но не только герань росла у мамы и бабушки. У мамы стояли кустики с красивыми яркими маленькими перчиками. Жгучими до слез. Мама собирала эти плоды, сушила, перемалывала в порошок и использовала для приготовления разогревающих мазей. И в еду. Для еды эти перчики мариновались.

А ещё, у нас рос молдавский сладкий перец и «волчья ягода». Или обычные помидоры. Плёнок тогда не было, стеклянных теплиц у нас в принципе было не найти. А просто в грунте помидоры росли плохо, а ухода требовали неимоверного. Поэтому от них отказывались в пользу картофеля, бобовых или капусты. А дома в горшках вполне себе вызревали. Самые крупные плоды из первого урожая мама помечала кусочком ленточки на ножке, повязанной свободно, чтобы не пережать. Когда плодоножка начинала подсыхать, плод снимался и клался на тряпочку. Мякоть скисала и промывалась прямо через тряпочку, а семена сушились и шли на новую рассаду. Таким образом у нас росли семена еще датских и французских сортов, купленные родителями моей мамы.

А вот остальные помидоры и сладкие перцы шли в еду. В сезон свежие, в остальное время бочковые. Мякоть помидоров и перца нужно было пропустить через тёрку, а потом добавить к тушёным моркови и луку. И в конце мы всегда добавляли маринованные чесночные стрелки. Папа их очень любил, ел их и просто так, с чёрным хлебом. И нас всех приучил. Поэтому стрелки с длинных грядок чеснока у нас никогда не выкидывались, а обрывались молодыми и шли на заготовку. Щи из-за всех этих добавок получались наваристыми, с остро-прянно-маринадным бульоном. И каждый ингредиент был здесь особенным.

Полюбились чесночные стрелки и Генке. Поэтому увидев горшок со знакомой с детства закуской и приправой, я чуть в ладоши не захлопала.

Как лучше всего сказать о том, что чувствуешь, как хочется хоть на несколько минут вернуться в надёжное и уютное спокойствие семьи? Да просто приготовив что-то такое, что навсегда сроднилось, стало символом общего дома.

Процесс приготовления был на середине, когда на кухню пришёл Генка. Пользуясь тем, что все знали, что женский облик это результат действия артефактного зелья, еще в дорогу он переоделся в штаны и рубашку. С первого взгляда сообразив, что я делаю, он занял соседний стол окончательно потеснив Хейзел.

— Что здесь происходит? — спустя некоторое время на кухню зашли остальные мужчины нашей сложившейся компании.

— Леди готовит для мужа его любимый суп, — как о чём-то обыденном сообщила им Хейзел.

— И часто вы собственноручно готовите, леди Диана? — спросил Александр.

— К сожалению, давно не готовила. Как будто с прошлой жизни, — вздохнула я, переглядываясь с Генкой.

— Лорд Генрих, меня зрение редко подводило, но сейчас мне кажется, что вы тоже готовите, — поинтересовался Ногарэ.

— Вам не кажется. Просто жена обожает блинчики в моём исполнении, — пожал плечами Генка, перевернув очередной блинчик и вернувшись к большой чашке где смешивал и взбивал творог, сливки и свежие ягоды малины.

Только у Генки блинчики всегда выходили словно тонкое золотистое ажурное кружево. Вроде и тесто замешивала как он, и пекла так же, а всё не так. А уж блинная трубочка с творожно-сливочно-ягодной начинкой была чем-то просто невозможно вкусным. И это всегда было исключительно моё лакомство. Даже когда появилась внучка, первая тарелочка с заботливо скрученными трубочками предназначалась мне.

— Да? — задумчиво нахмурился Тристан. — Но как же тогда все эти…

Видимо не желая напоминать о похождениях лорда Генриха, он запнулся, подбирая слова.

— Дурь и не умение ценить важное в жизни, — ответил ему за Генку Ногарэ.

— Совершенно верно, — кивнул муж, возвращаясь к сковороде. — Главное, господа, не просрать последний шанс.

— Лорд! — возмутился подобному выражению старший йерл.

— Зато честно и строго в соответствии с обстоятельствами, — усмехнулся Эжен.

— Обстоятельства вашего появления в этом доме фрау Анна тоже рассказала. В строгом соответствии, — съязвила в ответ Хейзел.

Эжена она как аристократа не воспринимала.

— Это ты сейчас на моё предложение развлечься? — улыбнулся Эжен. — Так я же и не собирался. А для баб это лучшая проверка. Согласилась, значит и ждать от неё чего-то не стоит. Обычная постельная грелка. А вот если отказалась, то нужно обязательно внимательно присмотреться. Можно найти надёжного друга или вообще, свою женщину. Я Пенси так и нашёл. Она делала мне перевод документов, а после такого же предложения даже разговаривать со мной не хотела. И кстати, именно тогда я узнал, что скромные фиалки со строгим воспитанием могут так охарактеризовать твоё вероятное душевное заболевание, что будешь стоять и запоминать, чтобы потом во время рейса перед матросами козырять!

Обед проходил в удивительно тёплой атмосфере. Мы сидели за одним столом, как будто были одной большой семьёй. Разношëрстной, но от этого не менее сильной. После обеда Гена принял первую дозу очистительного состава. И его действительно сморил сон. А мы собрались в зале, среди аккуратных стопок книг. Мы решили попытаться хотя бы обобщить то, что знает каждый из нас. А мужу уже общую историю я перескажу и сама.

— Так как среди заговорщиков регулярно упоминается некий герцог Дракон, — начал Тристан. — Думаю, что будет логичнее, если начну я. Всем известно, что мы с сестрой осиротели из-за странного происшествия. Экипаж, в котором мы ехали всей семьёй на званный ужин, вдруг был объят пламенем. Родители сгорели мгновенно, меня спасла сестра, сумевшая создать вокруг нас защитный кокон. Но, спасая меня, она совершенно выжгла свой дар. Но никто, включая единственного нашего родственника и опекуна, Хьюго Вестарана, даже слушать не захотел мои воспоминания. А я запомнил, что в углах кареты были два странных украшения в виде морды дракона. Раньше их в нашем экипаже не было. Я, как и любой мальчишка на моём месте, заинтересовался и внимательно их рассматривал. Поэтому точно запомнил, что потоки огня, направленные на сидящих родителей, хлынули именно из пасти этих драконов.

— Вот откуда упоминания драконов во время горячечного бреда из-за ожогов, — напомнила Тося.

— Я настолько запомнил каждую черту тех морд, что без труда повторял их в рисунках, долгие годы пытаясь восстановить вид того артефакта. — Кивнул сестре Тристан. — Но надежды найти виновников или создателей у меня почти не было. И тут меня пригласили в некий закрытый клуб. Там были многие из тех, кто обучался со мной в одной академии. То есть сыновья и в основном наследники самых знатных родов империи. Разговоры с общей темой недовольства правлением императора, с обсуждениями, что хорошо бы, если бы появился сильный и решительный наследник. Хоть кто. А не кого сочтёт необходимым посадить рядом с собой на трон избалованная малолетка. Меня это не трогало. Пустое переливание воды. Но в качестве развлечения там предлагались трубки с якобы курительной смесью, на самом деле там был опиум, этот запах я узнаю из тысячи, ведь им в детстве была пропитана моя комната, когда я боролся с последствиями ожогов.

— Можете полюбоваться, — выложила на стол трубку Тося.

— Морду этого дракона я узнал бы из тысячи! — эмоционально высказался Тристан. — Мне сообщили, что это герб того, кто является надеждой империи. Но я точно знал, что ни у одного существующего рода такого герба нет.

— И решил, что значит нужно проверить те, что давно исчезли? — спросила я, вспомнив разговор лорда Карла и его друга, сорра Илайса.

— Именно, — подтвердил мой вывод Тристан. — Тем более, что у меня под рукой была библиотека Академии высших ювеналов. А в библиотеке была закрытая часть. Но я смог туда пробраться несколько раз. Удача мне улыбнулась. Я нашёл очень старый труд о тех временах, когда империи и в помине не было, а на территории столицы сходились границы как минимум трёх королевств.

— Одним из которых было, если мне не изменяет память, королевство Винрайс, — прищурилась Анна.

— Именно о них вас спрашивала графиня на вашей проверке? — спросил Ногарэ.

— Да. Альманах в синей с серебром бархатной обложке. В гербовых цветах исчезнувшего королевского рода. После проверки я заглянула в книгу. Честно говоря, жуткое чтиво. — Передёрнуло Анну. — Обширные удачно расположенные земли, богатые. За право распоряжаться этими богатствами шли нешуточные войны. И вот однажды появился некто, заявивший, что он сын одного из давно почивших правителей этих мест, а все, кто был между ним и его отцом всего лишь узурпаторы трона. Судя по всему, он действительно относился к роду Винрайс, потому что прекрасно знал о вещах, передаваемых от отца к сыну. Замок он захватил, почти всех вырезал. Смерть последних Винрайс была жуткой и мучительной. Правящему тогда Теодену Винрайсу завоеватель надел на голову раскалённую корону. В живых осталась одна единственная девушка, Селена Винрайс, дочь Теодена. Её победитель взял в жëны. Подробности этого бракосочетания, я бы опустила. Тем более, что если этот урод не врал, Селена приходилась ему троюродной сестрой. И серебряную синь Винрайсов поглотила кроваво-алая чернота. Это последняя строчка того альманаха.

— Подожди! — чуть не подпрыгнула Тося. — Я знаю эту историю! Древняя история, том седьмой. Но это история императорского рода! Селена сбросилась с крыши, родив трёх дочерей. Вроде как из-за угрызений, что не смогла родить наследника. А её муженёк женился на их старшей дочери. Та погибла из-за слишком частых родов. А дети рождались недоношенными или вообще мёртвыми. Тогда этот скот решил жениться на второй дочери, он якобы сохранял чистоту крови. Но та, с помощью какого-то бродячего рыцаря-бастарда избавилась и от папеньки, и от его приближённых. И вышла за рыцаря замуж. Но. Вот тут интересно. Столица, по крайней мере её большая часть, это родовые земли Винрайс. И замок, в котором сейчас размещена академия, это тот самый замок. Точнее часть его, причём хозяйственная. А вот донжон и прилегающие к нему башни до сих пор носят статус королевского замка. И хотя гербом королевства стал герб того рыцаря-бастарда, настоящим гербом после герба Винрайсов был вот этот.

С этими словами Тося выложила на стол вырванную откуда-то страницу с изображением герба в ало-чëрных цветах и со знакомой мордой дракона. Той самой, что была на трубке.

— Да, — ответил на наш молчаливый вопрос Тристан. — На тех артефактах, при помощи которых сожгли наших родителей был изображён именно этот герб. То есть, кто-то объявил себя потомком первого императора и его первой жены, настоящей владелицы этих земель.

— Это не совсем верно. — Вздохнула Анна. — Одним из владений, вошедших в состав столицы, были земли герцогов Армонд. Вон та, отложенная в сторону книга в кожаном потёртом переплёте, как раз о них. Если кратко, то жили и правили. Последний герцог влюбился до беспамятства в простую, но очень красивую девушку. Когда до его жены дошли слухи об этом, она велела похитить девушку. Она собиралась отдать девушку страже, не смотря на слухи о её беременности, а потом убить. Но перед этим велела уложить несчастную на землю и вылила ей на лицо кипящее масло, чтобы навсегда изуродовать соперницу.

Глава 71

— Зачем? — испуганно спросила Хейзел.

— Жена герцога была из очень знатного и влиятельного рода, — скривил губы в злой усмешке её брат, в очередной раз удивляя всех своими знаниями о истории аристократов. — До замужества она носила имя Дюбраси. Луиза Дюбраси приходилась двоюродной сестрой правящему тогда герцогу Дюбраси. И поэтому была уверена, что ей ничего не грозит. Она не знала, где её муж, но опасалась, что он может уже быть в погоне за своей любовницей. Но просто так убивать её не хотела. Герцогиня жаждала боли, унижения, страха и криков своей соперницы. И подозревала, что если муж появится, когда его любовница будет жива, то примет её и после стражников. Настолько красива была девушка. Поэтому для начала решила отнять у девушки её красоту.

— Какая же мразь! — не сдержалась я.

— Расплата наступила быстрее, чем кто-либо предполагал. Герцог появился, когда даже крик боли его возлюбленной не стих. Дю Армонд обезумел. И его уже не волновало кем там является его жена. Вот только его ничего не ограничивало во времени. — Продолжил Ногарэ. — По его приказу, в обложенную камнем клеть скидывали крыс. Еды животным не давали. Он велел всем, кто участвовал в похищении, видел и не остановил это злодеяние или пытался помешать ему обрубить руки и чресла. Израненных стражников, не важно помогали ли они его жене или просто стояли в этот момент на стенах, скидывали к крысам. Те быстро привыкли к кровавой кормёжке. Участь герцогини была ненамного лучше. Её ждал деревянный конь.

— Что это? — не поняла Аня.

— Две доски сбиваются острым углом и прибиваются к высоким столбам. Получается такая крыша на ножках. Обычно обнажённого приговорённого со связанными за спиной руками усаживали на острый угол. Человек погибал в результате кровотечения из-за разрыва промежности. Если хотели чтобы мучился дольше, то просто связывали ноги под коньком. Если хотели ускорить казнь, то привязывали груз к ногам. Очень болезненная и мучительная смерть, — рассказала я, вспомнив один из сотен Алькиных рассказов на около исторические темы. Тогда она кажется изучала расцвет инквизиции в Европе.

— Дю Армонд отомстил без жалости. С этим сложно поспорить. Но наверное, дополнительной пыткой для его жены было то, что изуродованную любовницу он не бросил. И даже когда стало понятно, что в результате девушка ослепла. Расправу над виновниками даже отложили, пока герцог лично не отвёз любовницу в одну из самых защищённых крепостей. На острове посреди озера. Там же был большой отряд рыцарей верных лично ему и в чьей преданности он не сомневался. Герцогиня знала, что это сделано, чтобы не напугать девушку криками. Ничто более не должно было её беспокоить. — С кривой усмешкой рассказывал подробности йерл Нудисл. — Однако, Дюбраси молчать не стали. Когда им стало известно о судьбе их родственницы, они объявили войну Дю Армонду ради отомщения за унижение и смерть Луизы. На самом деле Дюбраси больше волновали земли Дю Армонд, чем выходки ревнивой дуры и то, как она поплатилась за свои дела. Война длилась пять лет. Любовница Дю Армонда умерла в родах. Сам герцог четыре года спустя от полученных ран и потеряв все свои земли. Ногарэ Дюбраси, тогдашний герцог остановился лишь на берегу озера, примерно где-то здесь, на месте настоящего поместья Саргенсов. Оставшиеся в живых воины Дю Армонд собрались здесь, присягнули четырёхлетнему Морису Дю Армонд и приготовились биться до последнего. Дюбраси махнул рукой, класть своих солдат, которых будут топить сотнями при попытке переправы он не собирался.

— Подождите! — влезла я. — Дю Армонд. Но ведь Ланс Дю Армонд основал Де Орли. А его правнук Филипп ушёл из дома с небольшим отрядом. Причём фрай Гюнтер утверждает, что якобы башня на острове мёртвых принадлежала роду Де Орли. А когда Филипп вернулся, то он уже был герцогом Вестаран и ближайшим другом короля Тервеснадана. Получается, что тем рыцарем-бастардом но с замком и сильным отрядом преданных рыцарей, что спас последнюю из Винрайсов, был Морис фиц Армонд? А его отец приходился внуком Олафу Дю Армонд, не пожелавшему убивать брата, Ланса, будущего дюка Орливудского.

— Получается, что так, — кивнул Тристан. — То есть будущий король и первый герцог Вестаран были не просто соратниками и друзьями, на мирное время Филипп Вестаран получил должность смотрителя охотничьих угодий. Но ещё и четвероюрдными братьями. Вот только Морис вместо фамилии отца взял имя крепости, в которой родился и вырос. Тервеснадан.

— А в итоге, к власти пришли два потомка герцогов Дю Армонд. — Пробарабанила пальцами по столу Анна.

— Хмм, — отвлеклась от своих схем, которые вечно чертила во время размышлений Тося. — Немного отвлекусь от темы. А что стало с замком Дю Армонд, где казнили Луизу Дюбраси?

— Стал одной из крепостей Дюбраси, — пожал плечами Ногарэ.

— А где он был расположен? И не та ли это крепость, что была соединена тайным ходом с родовым замком Дюбраси? Тем самым, который якобы выдала врагу наказанная девица. Кто она там была… Получается внучка герцога Ногарэ, который отнял практически все земли Дю Армонд. — Озвучила свои подозрения Тося. — И кстати, земли Дюбраси почти полностью отошли Вестарану, который как мы знаем был Дю Армонд.

— Слишком похоже на правду, — чуть нахмурился Александр.

— Но тогда… — метался взгляд йерла Нудисла. — Никакого предательства не было, девушку сделали козой отпущения. Своеобразный намёк. Получили земли, благодаря женщине, и потеряли опять же из-за женщины. Это месть, хорошо продуманная и спланированная месть, — сказала Тося. — Но до этих событий ещё было далеко, насколько я понимаю. Тервеснаданское королевство крепло и разрасталось. Кто-то пал под напором войск короля, кто-то не рискнул и дал вассальную клятву. Причём, судя по древней истории, строго запрещённой в нашей империи, королевство как раз создавала королева. Это она из кучи разрозненных замков создавала единый механизм. Но десять лет брака не принесли главного, желанного наследника.

— Не совсем так, — пришла очередь Ани выкладывать части мозаики. — У королевы были дети. И не один. Но трое её сыновей умерли в младенчестве, а единственная выжившая дочь наследовать не могла. Более того, один из древних артефактов обнаружил в крови королевы и принцессы проклятье. На самом деле, близкородственные браки на протяжении многих поколений, с целью сохранить имущество и власть, привели к тому, что кровь в каждом следующем поколении не обновлялась, защитные свойства снижались, а спящие болезненные отклонения усиливались. Вот почему кровосмешение не просто противно морали, но и опасно. Королева унаследовала неизлечимое заболевание крови, да ещё и передающееся от матери к дочери. Сыновья при таком заболевании не выживают. Любая рана приводит к смертельной кровопотере.

— Но ты сказала о принцессе, — напомнил Александр.

— Да, после того, как королеву заперли на острове мёртвых, обвинив в измене, её дочь просто забыли. — Сплела пальцы Анна. — Графиня Александра Дорангтон по матери является единственным прямым потомком королевской четы Тервеснадана. И носителем проклятья королевы. Именно поэтому она отказалась от замужества и подала прошение об особом порядке наследования. Я единственная имеющая близкое кровное родство с Дорангтонами, но не унаследовала болезни.

— Понятно, что откуда появился этот Дракон, нужно искать именно рядом с королевой, но как? — задал интересующий всех вопрос Эжен.

— Королева с одной служанкой, после прилюдного лишения статуса и регалий была отправлена в заточение в башню, где её никто не смог бы даже увидеть. В её комнаты кроме той самой служанки никто не смел заходить под страхом смертной казни, — напомнила Анна. — И похоже ей подсунули яд. Ведь умирала она жутко крича. Эти крики слышали даже стражники на стенах. Король видно очень торопился, ведь из последнего своего похода он вернулся в сопровождении некой леди Изольды. Дочери весьма сильно пограничного королька. И именно войска папеньки первой императрицы сыграли решающую роль чуть позже, когда отвоёвывали земли с востока империи, потерянные якобы из-за предательства Дюбраси. И женился на ней Морис чуть ли не сразу, как ему сообщили о смерти законной жены. Даже дня траура не соблюдал.

— У него не было возможности, — хмыкнул наш старший йерл. — И так наследник родился через три неполных месяца после королевской свадьбы. Ещё немного и первый принц империи родился бы бастардом.

— Не сходится! — влезла в беседу я.

— Что с чем? — поинтересовался Александр.

— Всё не сходится. — ответила я. — Не знаю, помнит ли кто из вас не самые популярные романтические истории из жизни королей того периода.

Я старалась объяснить причину своих сомнений, но и не выдать себя. Всё-таки втроём было бы проще это обсудить. Но судя по тому, как нахмурилась Аня, я была на правильном пути.

— Дрис или Дрюон? — усмехнулась Тося, давая понять, что догадалась.

— Он самый. Королю необходимо избавиться от жены и как можно скорее. Там у любовницы брюхо на глаза лезет, — не сдержала злости я. — Поэтому буквально за несколько дней до возвращения короля в замок прибывает с новостями его ближайший друг, доверенное лицо, с которым наш король делил всё, начиная с тех пор, когда был никому не известным бастардом Морисом фиц Армонд. И как мы теперь знаем, еще и брат. И королева, которая десять лет не смотрела в сторону друга мужа вдруг решает пуститься во все тяжкие?

— А дурой она совсем не была, вот тут масса свидетельств обратного. — Постучала по тому древней истории Тося.

— Но и это не всё. Вместо того, чтобы решить вопрос сразу и насовсем, король проявляет неслыханную милость. Королеву не казнят. За измену королю! А вместо этого ссылают в крепость, где её никто не должен видеть? С чего такая мягкость? Уж извините, но вот после всего, что мы узнали, я в сердобольность короля не верю от слова совсем! Что такого мог увидеть любой, кто взглянул бы на королеву? И эти крики в течении нескольких часов в день её смерти… Знаете, вы могли и не понять этого, потому что ни одна из вас этого не пережила. Но я уверена, что королева на момент обвинения была беременна. И когда она кричала, это были роды. Вопрос, что стало с тем ребёнком? Мог ли он выжить? Тогда получается, что он потомок дракона. — Продолжила я.

— А в каждом замке есть тайный ход… — протянула Анна. — А если поискать сведения о той служанке?

— Превосходно и абсолютно верно, — раздался незнакомый мужской баритон с хорошо слышимой хрипотцой. — Только искать вам нужно не служанку, а младшую сестру королевы, Жанну Винрайс.

Глава 72

Внимание всех присутствующих мгновенно сосредоточилось на вошедших.

— Надо же, ещё один спящий красавец проснулся, — хмыкнул Эжен, в котором природная язвительность если и засыпала, то совсем не надолго.

Мужчина вошедший в комнату действительно был красив. И даже возраст не мог этого скрыть. Он был не просто рыжим, это было яркое бушующее пламя, а ярко синие глаза казались кусочками льда в обрамлении алых всполохов. Я про себя хмыкнула, что он-то точно сможет составить конкуренцию Генке по росту.

Рядом с ним, то ли поддерживая этого мужчину, то ли держась за него сама, шла миниатюрная блондинка. Очень сильно напоминающая Анну Саргенс, только более старшая.

Флам лёгким прыжком оказался перед вновь вошедшим. Казалось до смертельного прыжка остались мгновения.

— Флам, если бы не Хьюго, мы бы с тобой никогда не встретились, — опустилась перед зверем графиня Александра Дорангтон, просто больше это не мог быть никто другой.

— Думаю, Флам это понимает и так. Правда, морда? — едва заметно усмехнулся герцог Хьюго без всякого страха положив ладонь на голову зверя и слегка почесав между ушами. — Да, за шкирку тебя теперь не поднять!

— Вы так разговариваете, словно это не дикий зверь, а разумное существо, — проворчал Ногарэ.

— Именно так и есть, — ответил новый гость. — Беридианы особые звери, разумнее и благороднее большинства аристократов.

— Особенно Флам, — продолжила графиня. — Анна уже сообщила вам о моём проклятье. И было время, когда я боролась с ним всеми силами. Даже прошла один эксперимент весьма одарённого озара. Он смог установить неразрывную связь между мной и Фламом. Сила беридиана смогла выжечь большую часть наследства моей крови. Но к сожалению… Моя кровь всё ещё больна и опасна для потомков.

— Простите, что вы сказали? Про кровь? — чуть не подпрыгнула я.

— Моя кровь больна, леди Диана. — Послушно повторила графиня.

— Какая же я дура! — простонала я.

— Самокритично, — фыркнула Тося. — Но хотелось бы подробностей.

— Сейчас поймёшь. Помнишь, что говорила о том, что должна была подать к визиту гостя в маске Анна? И что тоже самое было на месте убийства мачехи лорда Клеймора? И в подземном переходе в Де Орли рядом с трупом директрисы? — перечисляла я.

— Прошу прощения, но какое отношение вы имеете к Де Орли? — прищурился герцог Хьюго.

— Разгребаю залежи нечистот за последние несколько столетий! — не стала объяснять я, боясь потерять мысль. — Печëнка в любых видах главный пункт в меню для тех, у кого проблемы с кровью! И чаще всего именно паштет. И те, кто так питаются с детства, получают своеобразную привычку. А Каор… Красное вино. Столовая ложка с утра… Как я сразу не сообразила!

— Аля! — закрыла глаза рукой Тося. — Ну, конечно.

— Может Эля, если вы сейчас о Микаэль, — не понял йерл Нудисл.

— Да-да, чуть перепутала, — отмахнулась от него Тося.

— Просто леди хотят сказать, что у нашего дракона похоже проблемы с кровью, — объяснила всё за нас Анна. — Но с начала хотелось бы понять что произошло на острове мёртвых. И как я понимаю, герцог Хьюго об этом хорошо осведомлён.

— Конечно, это история моя семьи. Но, если вы не против, я бы всё-таки присел. Силы ещё не вернулись, и ощущение слабости меня откровенно раздражает, — ответил герцог, устраиваясь на стуле.

— Может чаю? — сразу предложила Хейзел.

Лорд Хьюго едва заметно кивнул. Но рассказывать начал сразу.

— Уже несколько дней я ощущал себя так, словно просто лежал с закрытыми глазами. Открыть не мог, говорить не мог, но прекрасно всё ощущал и главное слышал. — При этом покраснела до корней волос почему-то графиня Дорангтон. — Благодаря тому, что Сандра была всё время рядом…

— Кто? — не понял Тристан.

— Сандра, графиня Александра Дорангтон, — пояснил герцог. — Так вот, благодаря её присутствию и постоянным разговорам с моим якобы бессознательным телом, я почти в курсе того, что происходит. Некоторые неясные подробности уточню. Хотя честно говоря, меня посещала мысль, что приходить в себя и возвращаться в мир живых сейчас вообще-то идея не самая лучшая. Но я прекрасно понимаю, что моим именем прикрывается тот, кто собирается ввергнуть империю в гражданскую войну! Мне есть, ради кого сражаться за спокойствие этой страны.

— Хьюго! — возмутилась графиня.

— Столько возмущения, что можно подумать, что я когда-либо это скрывал, — усмехнулся герцог. — Да и оставлять Аллонсо в такой ситуации без надёжного прикрытия означает предательство своего сюзерена. Хотя при встрече обязательно поинтересуюсь, чем так занят старый лентяй, что не заметил подмены одного из своих герцогов?

— Аллонсо… Вы сейчас о императоре? Аллонсо Восьмом? — приподнял брови Ногарэ.

— Именно. Императорская семья не отличается многообразием имён. Надеюсь что правит всё ещё он? Вроде о новом правителе не упоминалось. — Кивнул герцог. — Из услышанного разговора, я сделал вывод, что вы почти верно восстановили события тех далёких дней. Королева Изабелла была беременна. И планировала обрадовать супруга. Она ощущала, что в этот раз всё иначе, что-то произошло в её чреве… Но суеверно боялась сглазить и тщательно скрывала своё положение. Она не сопротивлялась, боясь навредить себе и будущему ребёнку. Когда король пришёл в её темницу, он был в ярости, ведь сообщи жена ему сразу, возможно всё случилось бы иначе. Он уважал свою супругу, был ей признателен, но вопрос о наследнике становился всё острее. В его плане королеву должны были объявить скончавшейся в темнице, труп сжечь. На самом деле, королеву должны были тайно вывезти за пределы империи, при условии, что она даст клятву никогда и никому не открывать своего имени и происхождения.

— Рисковал король. Ведь тогда его брак с леди Изольдой можно было бы оспорить и признать недействительным, — прищурился Александр.

— Повторюсь. Король был сильно привязан к жене. И смерти Пташке не желал, — улыбнулся лорд Хьюго.

— Пташке? — переспросила я, физически ощущая, как в голове складываются в одну картину кубики. — Жанна и Эдмонд.

— Именно, леди. — Подтвердил мою догадку лорд. — Но, планам короля не суждено было сбыться. Да и её величество не согласилась на свою замену. Она осыпала новую невесту мужа проклятиями и пожеланиями всех бед. И решила бороться за права будущего ребёнка. Уж каким чудом королю удалось скрыть положение королевы, я не знаю. Но возможно вассальная клятва Дюбраси, королевскому дознавателю, помешала ему обнародовать содержание допросов королевы.

— Дюбраси был ещё и королевским дознавателем? — ехидно протянула Тося, но мы все поняли, какие слагаемые дали в сумме приговор герцогскому роду.

— Король отправил жену в Тервеснаданскую крепость, где как он говорил, многократно проверен каждый клинок. Прислуживать и помогать королеве осталась её сестра, Жанна. — Продолжил лорд Хьюго. — Она была младшей дочерью Селены Винрайс, но то, что она видела в родовом замке при жизни отца, настолько её напугало, что наложило неизгладимый отпечаток. Она не любила находиться среди людей, и в принципе не переносила мужского общества. И почти не отходила от старшей сестры. Даже улыбалась она исключительно рядом с ней. При этом у неё был явный талант искусству медикусов. Помня о судьбе матери и их старшей сестры, в момент родов она никогда не покидала Изабеллу. На неё привыкли не обращать внимания. И зря. Иначе бы знали, что леди Жанна была одарённой. А это меняло очень многое. Королева в нужное время родила. Ребёнок был слишком крупным для неё, родился с проявленным даром, к тому же события последних месяцев… Изабелла умерла. Но её сын родился не просто крепким и здоровым, он родился озаром.

— А дар уничтожает болезнь своего носителя, — вспомнила я девочек из пансионата.

— Верно. Возможно, дар других детей просто не успевал раскрыться. Но у этого ребёнка, которого король назвал Эдмондом в честь своего отца, герцога Эдмонда Де Армонд, дар пробудился в момент рождения. Срочно и в тайне, по приказу короля, Жанна была обвенчана с Филиппом Де Орли и отправлена в дальнее имение последнего. Тот обязался заботиться о сыне друга и короля как о своём. А Жанне было обещано, что женой она будет лишь на словах. Исполнения супружеских обязательств с неё не потребуют. — Продолжил лорд Хьюго. — Король непонятным для двора образом не только не изгнал друга, с которым якобы изменила ему жена. Но и всячески осыпал его почестями. А когда Филипп представил ко двору своего сына, то король буквально пропадал в детской, где играли наследник престола Эдвард Тервеснадан и Эдмонд Орливудский. Вот только это был не тот Эдмонд. И удосужься король проверить наличие дара или родства по крови, или хотя бы навестить замок Де Орли, он сильно бы удивился. Филипп подсунул своего бастарда на место отпрыска короля. Более того, вынашивал план по свержению друга. Видите ли, он, не смотря на то, что получил от Мориса все земли, ранее принадлежавшие Де Армондам и Дюбраси, что был герцогом и фактически вторым лицом в королевстве, считал дикой несправедливостью, что на троне сидит Морис, всего-то бастард Де Армонда. А он, законорожденный, хоть и младший сын, всего лишь второй. У него было всё готово, и Филипп вызвал настоящего Эдмонда в столицу. Слишком уверенный в себе, он был готов убить короля и его сыновей. Но его самоуверенность его и сгубила. Он ведь даже не удосужился узнать, что за дар у мальчика, и почему обожавшая сестру Жанна не смогла справиться во время родов, а потом тщательно скрывала детали того, что произошло на самом деле.

Герцог отвёл руку в сторону и та мгновенно вспыхнула. Мы с криком повскакивали со своих мест.

— Не пугайтесь, всего лишь проявление наследного дара Вестаранов, — улыбнулся лорд Хьюго.

— Фраза пламенный мужчина заиграла новыми красками, — выдохнула Тося.

— Жанна очень правильно воспитывала Эдмонда. Она ему не лгала. И с момента, когда его забрал Филипп, он не смотря на юный возраст, был всё время настороже. Филипп и его бастард были сожжены заживо при попытке убийства короля и двух принцев. — С грустной улыбкой произнёс герцог. — Эдмонд Вестаран теперь стал официально сиротой, под опекой короля, своего родного отца. С Эдвардом их связывала настоящая братская привязанность. Многие поколения герцогов Вестаран были самой надёжной опорой трона. Очень часто наследники двух родов росли вместе. И никто не обращал внимания на то, что у герцога всегда только один сын. Ни дочерей, ни второго ребёнка. Просто без дара, герцоги Вестаран не выживали.

— Но ведь пробуждался дар не каждый раз и не в каждом поколении, — засомневалась Анна.

— Ещё Ланс Орливудский уделял огромное значение изучению особенностей одарённых. Фактически, на месте разграбленного Орливуда он создал первое поселение озаров. Выхода оттуда не было, попасть туда можно было только по подземному ходу из замка. Фактически, там проводились различные манипуляции с одарёнными. — Раскрыл и эту загадку герцог.

— Так вот от чего сошёл с ума старший брат Филиппа Де Орли, — поняла я.

— Мерзкое, противное человеческой природе действо, — сверкнули глаза лорда Хьюго. — Ещё Эдмонд Вестаран прекратил подобные изыскания. Однако, кое-что из открытий того периода до сих пор живёт в каждом Вестаране. От мужчин нашего рода рождается только тот ребёнок, в котором суждено проснуться дару. В остальных случаях семя мертво. Но так сложилось, что у моего отца родился сын, дар которого был настолько слаб, что он едва справлялся с болезнью. Тогда отец открыл тайный архив семьи, где помимо сведений о нашем родстве с императорами, были и вывезенные из Орливуда труды об озарах. И сыну герцога пришлось с раннего детства самому стать тем самым озаром, на котором проводили все эти опыты, чтобы усилить его дар. Для этого его и его мать отправили в Де Орли. Но должного результата не было, лишь незначительное улучшение. И тогда отец в тайне ото всех взял младшую жену. Девушку-озарку. Она родилась в общине у одарённых родителей. Её отца можно было бы считать кузеном вашего деда, Анна. Она и стала моей матерью. Мой дар родился вместе со мной. По традиции Вестаранов о рождении наследника никогда не сообщается. Просто объявляется о представлении и всё. Таким образом, о том, что у герцога есть ещё и старший сын, причём с тем же именем, никто не знал. По злой иронии, мы с братом похожи словно отражения друг друга. Отец решил, что старший сын будет просто Хью, а я Хьюго. Он забрал его к себе. Никто и не заметил его появления. Принимая за меня. А в случаях, когда я никак не мог находиться рядом с отцом, например, будучи в разведке или на дальнем фланге, или возвращаясь в столицу, или наоборот, был при отце в обязательном порядке, Хью надевал маску, полностью закрывающую лицо.

— Так вот кто прячется за маской! Недогерцог, недоозар. Власть ненастоящая, дар ненастоящий, жизнь и та, чужая! — прошипел старший йерл Нудисл.

Глава 73

Весеннее утро, наполненное светом и особенным ощущением пробуждающейся жизни, заглянуло в окно и, пользуясь неплотно прикрытыми шторами, проскользнуло в комнату и рассыпалось солнечными зайчиками по постели.

Я сидела на краю кровати, наблюдая за спящим Генкой. Облик немного грубоватой Герды совсем расстаял. Сейчас среди подушек мирно и беззаботно раскинулся молодой и сильный мужчина. Вот только я ловила себя на том, что умудряюсь видеть в совершенно чужой внешности давно родные черты. И эти мельчайшие совпадения были важнее общей картины. В спящем мужчине я не видела лорда Генриха Пембрука. Да и имя это было мне чужим, ничего не значащим.

Генка, не открывая глаз, чуть поморщился. Солнечные зайчики с рыжей гривы перебрались на лицо и разбудили его. Муж потянулся и перевернулся на спину, положив голову на скрещённые руки. Открывая глаза он без ошибок смотрел чётко на меня.

— Уже не Герда? — улыбнулся он.

— Вообще ничего общего, — засмеялась я. — И уже утро, на кухне готовят завтрак…

— Подождут! — фыркнул Генка, одним движением сгрëб меня своими ручищами и перевернувшись повалил меня на подушки.

Муж ткнулся подбородком в своё плечо, проверяя наличие щетины и ехидная улыбка медленно поползла по его губам.

— Даже не думай! — поняла я, что он задумал. — Генка!

— Генка, Генка, — смеялся он, удерживая мои руки над головой и водя по моей шее подбородком.

Я смеялась и пыталась вырваться, но куда там! Наигравшись, Генка перевернулся и уложил меня себе на грудь. Шрам, словно из прошлой жизни, был у меня под щекой. Я лежала, как сотни, скорее даже тысячи раз, раньше и слушала глухой, но ровный и сильный стук его сердца. И боялась разрушить это мгновение даже лишним вздохом.

Я помнила тот момент, когда это сердце окаменело, перестав биться даже для меня. Простой вздох вдруг стал даваться с трудом, что-то горяче-колючее в груди мешало. Слëзы сами потекли по щекам, вроде без причины. А Генка перебирал мои волосы и говорил, говорил, говорил… Пересказывал всю мою жизнь, вот только не как её запомнила я, а как видел её он. И какой видел меня. И через призму его взгляда я даже самой себе казалась лучше и сильнее, каждый совершённый выбор казался единственно верным, а я сама верила, что женщины красивее, чем я, мой муж не встречал.

— А Алька там, — всхлипнула я.

— Она так похожа на тебя, значит, справится. Упрямая, кто её переспорит? А устанет, так у неё подружка такая… — тихо усмехнулся Генка.

— Ксанка да, — вытерла щëки я. — Эта и патроны если надо подаст, и труп поможет закопать, и память обо всём потеряет. Вот уж две партизанки!

Пока Генка разминался, заставляя каждую мышцу тела работать, я рассказывала ему восстановленную вчерашним вечером часть истории.

— Императорская корона счастья Изольде не принесла. Её вечно сравнивали с Изабеллой, и не в её пользу. Да и забыть о том, что долгое время она делила постель с женатым королём, тоже не давали. Показательно, что во время её коронации, большая часть аристократов предпочла остаться дома. А один из тех аристократов, что заслужили своё особое положение заслугами на войне и вовсе высказался в духе, что возвращаясь домой походную жену оставляют в походном обозе, фактически уровняв королеву с маркитанками. — Рассказывала я. — Дружить с королевой жëны и дочери аристократов считали унизительным и оскорбительным для себя. Двор новой королевы не принял. Говорили, что сложности и неудачи, что посыпались на Тервеснадан почти сразу после смерти Изабеллы, это кара за предательство королевы. Естественно шёпотом, и виня в этом Изольду. А сама Изольда поэтому вечно боялась заговора против себя, никому не доверяла. И в итоге свела себя с ума. Детей уже император растил сам, его жена якобы удалилась в одну из небольших резиденций. По факту была помещена под присмотр.

— Ну, травить всей кучкой одного, много ума не надо. И свою совесть успокаивали, мол, это не они молчали и позволили подобному случиться. Это все она виновата, она гадость, а мы хорошие, правильные и ни при чëм. — Добавил мотива Генка, старательно отжимаясь.

Не смолчал он и когда я дошла до рассказа о Хью и Хьюго Вестаранах.

— На что интересно рассчитывал их отец с таким воспитанием? Уж он-то точно должен был знать, что общая кровь отнюдь не является залогом братской любви, поддержки и взаимовыручки! Они же историю Мориса и Филиппа Де Армонд прекрасно знали и ничего не забыли, — возмутился Генка. — А так, одного сына затравил… Да откровенно издевался!

— Хьюго тоже так считал. И откровенно жалел брата. Порой он сам надевал маску и оставался выполнять поручения отца и терпеть его придирки. — Вспомнила я рассказ лорда Хьюго, мысленно возвращаясь во вчерашний вечер.

— Я думал, что тем самым защищаю брата. Но возможно, именно тогда у брата созрела мысль, что раз я могу занимать его место, то он может стать мной. — Лорд не скрывал печали и разочарования. — При этом, идеальные условия для подобной замены мы с отцом сами старательно создали. Никто не знал о том, что есть ещё один, как всегда говорил отец, «неудачный» Хьюго. Мы все трое почти не появлялись в столице, в основном прибывая в войсках. Близких друзей… Если только Аллонсо, и то он был несколько младше меня. При этом Хью был посвящён во все наши дела и планы, имел свободный доступ к деньгам, а Де Орли, где по прежнему проживала герцогиня, он знал как никто другой. Для меня это место не значило ничего, для него было домом. Думаю, что именно тогда он и начал перестраивать катакомбы и подвалы Орливуда. А после смерти отца… Я вернулся в столицу. Нужно было принять дела и подтвердить присягу. Дела меня не беспокоили. Их ещё при отце вёл Хью. И менять это я не собирался. Вассальная клятва для меня тоже проблемой не была, злоумышлять против правящего родственника, оспаривать его право на трон и что-то ещё в том же духе, даже и в мыслях никогда не было.

— То есть, тот, кого мы все знаем под вашим именем вассальной клятвой не связан? — приподнял брови Александр.

— Нет. Клятву давал я. — Подтвердил опасения лорда Мардариана герцог. — Возможно, именно тогда был шанс вовремя остановить Хью, заметить… Но все мои мысли тогда стала занимать одна неприступная блондинка. Это был период, когда я проводил в столице больше времени, чем за всю предыдущую жизнь. Я отправлял цветы и шоколад, слал драгоценности и получал их обратно с записками, полными возмущённых протестов. Единственный подарок от меня, который приняла Сандра, это Флам.

— А кому было возвращать? Ведь сразу после этого, Хьюго отплыл с корпусом, — графиня была непривычно взволнована.

— Вернулся я героем, — щёлкнул по жемчужине в ухе герцог.

— Хм, а не из того же жемчуга знаменитый графский гарнитур, — прищурился Ногарэ. — Диадема, серьги и колье.

— Из того же, — кивнул герцог. — Я лично отбирал жемчуг. И бриллианты с сапфирами и аквамаринами были из сокровищницы Вестаранов. И трудились над ним лучшие ювелиры империи. Это был мой дар будущей жене. Вручая этот подарок, я сделал предложение Сандре. И лепет о том, что она не может выйти замуж я даже слушать не стал! Не может выйти, отнесу! Я просто не оставил графине Дорангтон выбора.

— То есть? — удивилась Тося.

— Хьюго умалчивает, что для того, чтобы сообщить мне своё решение о моём скором замужестве, — алела щеками графиня.

— Это было предложение, — не согласился герцог.

— Предложение? Это был ультиматум! — возмутилась графиня. — Так вот, в тот вечер Хьюго, совершенно не соответствующим его титулу образом проник в Дорангтон-холл!

— Моих посыльных не принимали, а для меня графини вечно не было дома. Ну да, верю. — Усмехнулся герцог. — Мне, командующему корпусом, пришлось как распоследнему штабному адъютанту перелезать через забор, и пробираться в окно.

— В чердачное слуховое окно, герцог! Я чуть сознание не потеряла от страха, когда это увидела! Герцог! А прыгает, словно кот, с ветки дерева на оконный карниз и по стене забирается на крышу! — напомнила графиня.

— Дорангтон-холл осады не выдержал, — усмехнулся лорд Хьюго.

— Я пыталась объяснить лорду, что не смогу подарить ему наследника. Я уже тогда знала о своём проклятье. За те несколько лет, что прошли с последнего визита герцога, я даже решилась на опасный для меня эксперимент установления кровной связи с Фламом, но и эта надежда не оправдала себя. Я приняла решение, не выходить замуж. Проклятие королевы должно было покинуть этот мир со мной. Но он и слушать не пожелал. — Глубоко вздохнув графиня решительно продолжила. — Он просто скомпрометировал меня.

— И до сих пор не жалею об этом, — фыркнул герцог. — Утром, пока будущая леди Вестаран в ужасе рассматривала дело рук своих, а точнее когтей, на моей спине, я ей сообщил, что собираюсь к императору за особым разрешением на брак. И завтрашний рассвет мы встретим уже во время церемонии заключения брака.

— И исчез. Уже к вечеру того же дня, вся столица знала, что покрытый славой побед, герцог Вестаран отплыл из столицы, чтобы вернуться в ставку корпуса в непознанных землях. С тех пор я никогда не посещала мероприятия, где могла бы столкнуться с герцогом. — Сжала губы и отвернулась в сторону графиня.

— На самом деле, я направился к себе домой. Мне надо было переодеться перед визитом к Аллонсо и предупредить брата, что утром я женюсь. — Сжал её пальцы лорд Хьюго. — Хью что-то спрашивал, я торопился. И только завязав шейный платок понял, что в ткань вшиты тонкие металлические нити, превращая его в ограничитель. А потом резкая боль, словно я опять получил хоботом эльфана, и темнота. Первое воспоминание после этого, это злобное шипение с угрозами над ухом.

— Какое шипение с угрозами? — удивилась Аня.

— Не обращайте внимания, просто не сдержала волнения. — Отняла у герцога свою руку графиня. — Какие там ещё угрозы.

— Попробуй только не ожить, лживый потаскун, я тебе лично голыми руками горло разорву. — Мило улыбаясь явно процитировал герцог. — Если это не угрозы, а всего лишь дамское волнение, то кажется за время моего отсутствия сменилось слишком многое.

— Кстати, а что с вашими когтями, графиня? — влезла в разговор Тося. — Уже не первый раз сталкиваюсь с тем, что они… Знаете, человеку не свойственно мгновенно менять обычные ногти на хищные когти, способные пропороть кожаную обивку на мебели.

— Ну, это приобретённое. Некоторые побочные эффекты… — графиня почувствовала себя неловко.

— У неё ещё и глаза в темноте светятся, — засмеялся герцог.

Как мне показалось, ни слишком долгое прибывание под действием артефакта, ни прошедшие годы, не изменили отношения герцога к графини.

Глава 74

Завтрак прошёл в большой и дружеской компании. Мы с Генкой спустились почти одновременно с прибытием новых гостей. Аптеку Саргенсов посетил лорд Карл Пембрук, причём с рецептом капель от нервов. Ну, а прочих разносословных посетителей никто и не разглядывал. Так что сорр Илайс успел не только взять желудочных батончиков по фирменному рецепту, но и немного отдохнуть, выпив от усталости пару чашек чая, что стоял в приёмной аптеки специально для посетителей.

Анна, крутившаяся в приёмной в ожидании появления лорда Карла, заметила легкий кивок лорда в сторону неприметного сорра. И подхватив тяжёлый ящик с травами, попросила мужчину о помощи. Сорр конечно не отказал. И сейчас, вместе с этим ящиком, входил в большую столовую дома Саргенсов. Пока сорр Илайс ставил свою ношу в сторонку, мы с сёстрами переглядывались. Потому что не заметить, как напрягся Александр и внимательно прищурился лорд Хьюго было просто невозможно. Да и реакция сорра с тёмными и очень интересными связями была весьма загадочна.

Взгляд сорра Илайса мгновенно потяжелел, превратился в колючий лёд. Пока не наткнулся на ярко сияющую серьгу-артефакт. И символ очень сложной и тяжелой победы. Сорр Илайс нахмурился, было заметно, что сомнения в нём борются с чем-то слишком хрупким и ценным.

— Хюгге? — с непонятным выражением, но с хорошо узнаваемой надеждой во взгляде спросил сорр герцога.

— До сих пор проблемы с произношением? — хмыкнул герцог. — Или мне для подтверждения своей личности нужно описать когда, при каких обстоятельствах, и на каком месте ты получил интересный ажурный шрам?

— Вы знакомы? — теперь уже все всматривались в сорра, пытаясь угадать, кем же на самом деле является сорр Илайс.

— Я так понимаю, что мне опять нужно идти готовить очистительный состав? — вздохнула Анна.

— Нет нужды, леди Анна, — покачал головой сорр Илайс. — Клятву о неразглашении!

После того, как каждый из присутствующих повторил необходимую формулировку, сорр Илайс прикрыл глаза, несколько раз вздохнул… И начал меняться. Просто на глазах. В итоге мы без труда опознали Аллонсо Восьмого Тервеснадан.

— Как это? — удивился Эжен.

— Это врождённое, наследуемая особенность, — улыбнулся сорр Илайс.

— Ваше императорское величество, — склонился лорд Карл.

— Да будет тебе, — обнял его император, обводя взмахом ладони свое лицо. — Я очень надеюсь, что это, не разрушит нашей дружбы. И ты как и раньше будешь прямо и смело говорить о проблемах, не стесняясь указывать на промахи.

— Ваше величество, а мой отец? Тоже под клятвой? — нахмурился Александр.

— Нет. Кроме меня и моей дочери, до сегодняшнего дня о моём даре знал только Хюгге, герцог Хьюго Вестаран. Настоящий герцог. — Уточнил император. — Думаю, что стоит вам немного приоткрыть завесу над историей происхождения королевского рода.

— Мы уже вчера всё выяснили. Дошли даже до семейных проблем моего отца и того, каким образом мой брат стал мною, — предупредил его лорд Хьюго.

— Тем более. Тогда всё гораздо проще. Позволите мне присоединиться к вашему завтраку? — спросил император и, получив согласие со всех сторон, присел за стол. — На гербе герцогов Де Армонд был изображён дракон на фоне пламени. Так утверждают знатоки геральдики. На самом деле это была ящерица. Саламандра. И именно так предки решили увековечить наследный дар дома Де Армонд. Далеко не в каждом поколении, и не все дети Де Армонд получали эти дары. Но у многих, отмеченных славой или свершившимися при них событиями, был один из даров. Огненный как правило отличал военачальников, чей талант на поле битв был практически равен гению. Таким был сам Морис Тервеснадан, а до него Ланс Де Орли. Или Эдмонд Вестаран. Или Хьюго. И другой, незаметный, но необыкновенно ценный. Хамелеон. Этот дар достается от судьбы тем, кому предстоит что-то важное! Сохранить основанную отцом империю, реформировать всю финансовую систему, сложной многоступенчатой игрой лишить влияния далёкого соседа. Или попытаться сесть на трон империи, как это планировал сделать Филипп Де Орли. Знаете, я очень много лет думал, почему этот дар пробудился во мне? Ведь империя процветает. Всего-то и нужно чуть подправлять. То плохое и неправильное, что происходит, происходит по вине людей, это самое что-то совершающих. Но знаете, леди Диана, император ваши слова услышал. Удивительно, но именно они, стали ответом на те вопросы, что я задавал себе всю жизнь. И тем более, стало понятно, почему моя дочь получила это дар. Ей принимать империю после достаточно тяжёлой реформации. Ведь новости, которые принёс сорр Илайс весьма тревожащие.

Завтрак перерос в обсуждения происходящего в империи сам собой.

— Войска переброшены к Орливуду, тщательно проверены и другие подобные места. Как и поместья, принадлежавшие Вестаранам. Обнаружены ещё два подобных орливудскому муравейнику. — Начал докладывать обстановку Александр. — Первоначально, все эти отряды должны были быть оснащены неизвестными нам артефактами, действие которых полностью лишает сил противника и сильно его замедляет. Как будто вокруг не воздух, а густая смола. Часть этих артефактов до заговорщиков не дошла. А попала в наши руки, благодаря леди Анне.

— Подтверждая кровную наследственность Дорангтонов, — улыбнулся сестре император.

— Озары тайной службы и привлечённые по совету леди Таисии озары Академии Высших Ювеналов смогли в сжатые сроки не только понять принцип того, как и на основе чего действуют подобные артефакты, но и создать глушители к ним. Тут опять же сыграли свою роль бумаги переданные леди Анной. — Продолжил Александр. — На данный момент, нашими войсками обложены все лëжки заговорщиков. Мы знаем, что они готовы выдвигаться к столице со дня на день и ждут сигнала. На марше из Орли, Юрвинских катакомб и развалин Пещерного замка мы их и возьмём. Войска заговорщиков состоят из хоть и обученных, многие даже принимали участия в столкновениях с туземцами на неизведанных землях, но всё-таки каторжан. Беглые солдаты, списанные на берег моряки. Да, не узнай мы вовремя о замедляющих артефактах, и это была бы опасная сила. Эти люди резали бы глотки не оказывающим сопротивление без сомнений. Но на равных, это будет тяжёлый бой, но объективно перевес на нашей стороне.

— Уверены? — поинтересовался император.

— Майкл Пембрук не только заснял на запечатлитель происходящее внутри стен Орливуда, но и захватил, как он говорит, языка. Сведения от него. Мы их перепроверили. Но данные наших бойцов попавших под вербовку Дракона полностью совпадают с теми, что мы получили во время допросов. — Сообщил Александр. — Сам Дракон, которым как мы считаем, является Хью Вестаран, сейчас исчез с виду. Мы полагаем, что он сейчас с верхушкой заговорщиков готовится к свержению императора. И именно от него ждут сигнала к выступлению.

— При помощи таких, как Фрег Олди он создал целую сеть, по которой получал опиум. С его помощью он не только вербовал всякую шваль, но и создал опиумные клубы. Где вербовал себе сторонников среди наследников аристократических родов, — неожиданно слово взял старший йерл Нудисл. — Крупнейшим узлом этой сети был остров Марли, где был построен настоящий перевалочный пункт для наёмников и склад для опиума. Он был уверен, что здесь опасаться нечего, да и нужно было это всё временно. А вот сам факт, что такая угроза императору зрела именно на землях Дорангтонов, был особенно ценен. Как вы понимаете, Академия фактически превратилась в оплот верхушки заговорщиков. Сейчас туда внедрены под видом сотрудников и охраны наши люди. Йерлы и бойцы тайной стражи. Возможно, нападение начнётся именно оттуда.

— Будет ли удар и оттуда, несомненно скоро узнаем. Городское дно затихло. Говорят о большой буре сегодня ночью. А также, благодаря моим личным знакомствам, я знаю о странных передвижениях. Небольшие компании стягиваются в одну часть столицы. — Прищурился император.

— Банды свои разместил в важных для истории рода местах, нападение готовит в ночь коронации Мориса, — хмыкнула графиня Александра. — Многие ведь не догадываются, почему в империи брачная церемония проводится только на рассвете. А всё просто. Первый король ночью короновался, сразу после победы над отцом своей невесты, а после коронации женился на Изабелле.

— Полагаю, что и собирается сейчас вся эта шайка у нас под боком. На острове Мёртвых, не так ли? — пробарабанила ноготками по столу Анна. — Как в месте, откуда собственно и началась Тервеснаданская империя.

— Как? — чуть не вскочил Александр и уставился на императора. — Вы знали?

— Конечно. А леди Анна вроде как недавно полностью подтвердила свою разумность. И насколько сообщил всей столице Дю Морт, блестяще подтвердила. — Кивнул император. — Александр, император должен не только сидеть на троне и позировать для парадных портретов. Он не просто кокой-то символ. Император в империи и есть власть и сила. Я прекрасно могу прокормить себя и свою семью, возделывая землю. Я умею охотиться и ловить рыбу. Я владею клинком и меня не пугают сложные времена. Слова последнего герцога Дюбраси, он произнёс их в тот день, когда был разрублен его герб. Я немного изменил их. Вместо лорда на своих землях вставил императора. Но это я к тому, что я не сижу в надежде, что ты, или твой отец, или наш славный Вепрь младший, или Клеймор Норимар, придут и защитят своего императора. Лично преданные мне друзья, я не могу их называть иначе, давно готовы встать со мной рядом, защищая императора. Хотя и не стесняются высказывать своё неудовольствие от моего правления. Надо отдать должное, в моей личной армии много аристократов, но и остальные сословия широко представлены. Не так ли, старший йерл?

— Небольшое тайное общество, не имеющее целью каких-либо действий, нарушающих существующие законы. По факту, мы лишь обязались честно и надлежащим образом исполнять свои обязанности. Вам это прекрасно известно, сорр Илайс, — усмехнулся Ногарэ. — Меня перевели в столицу из-за принадлежности к Лиге?

— Честно говоря нет, — покачал головой император. — То что на месте моего друга самозванец я понял, когда тот осмелел и уверовал, что никто не опознает подмены. Тогда лорд Хьюго вернулся из своего последнего затянувшегося похода. Вскоре произошла трагедия в семье Сторил. Я догадался, что лорд Сторил тоже что-то заподозрил. Хью не учёл, что родственные по крови озары не подвластны иллюзиям. Они видят друг друга по особому. Так для огненного озара Хьюго мои изменения внешности не имеют значения. Он словно чует родственную связь, и она же для него своего рода блокатор воздействия моего дара. Так же и у меня. Я видел однозначно родственника, и даже не сомневался, что это Вестаран. Но это был не Хьюго. Артефакты показывали, что Хьюго жив. У меня была его кровь. Когда я попытался прижать самозванца, то свечение жизни Хьюго на артефакте стало меркнуть. Я понял, что они связаны. Поэтому лишь внимательно наблюдал, иногда мешая и ломая планы. К сожалению, не всегда успевая. Но если бы не Лига, ситуация была бы в разы страшнее. Поверьте. Идею создания лиги предложил Карл. Ещё в те времена, когда он только вернулся с войны, а я навещал его в госпитале. Но по настоящему эта идея осуществилась именно с момента, когда я понял, что пропал настоящий герцог Вестаран.

— А поиск при помощи артефактов приводил к могиле первого императора? — проверил свою догадку Александр.

— Да, несколько раз. Я думал, что из-за родства с Морисом не только по крови, но и по дару. — Кивнул император.

— Представляю, каково тебе было слушать нашу критику в свой адрес, — засмеялся лорд Карл.

— Критика была по делу, ситуации были весьма странные. А то, что делалось, делалось в интересах империи. Заметь, даже в ситуации с Майклом ты выкручивался опираясь на действующие законы империи. А уж девиз Лиги… Это по настоящему мило. — Поддел Карла император.

— Лига это те самые «несколько аристократов», которым вы доверяете и с которыми вы в том числе спасали озаров? — вспомнила я наше знакомство с сорром Илайсом.

— Это ещё и весьма обширный дуэльный клуб, где настоящие лорды, помнящие о присяге и своём долге не дают себе возможности забыть, как пользоваться клинком и действовать единым воинским подразделением. И не важно, что среди лигийцев есть и фраи, и сорры и даже чернь. Я вообще давно думаю о необходимости некоторых изменений в титуловании. И теперь я в этом уверен. — Серьёзно посмотрел на меня император. — Что же касается вас старший йерл. Я неплохо знаю историю своей семьи. И историю вашего рода, которая надо сказать, весьма тесно переплетена с историей Тервеснадана. Тем более, что вы наверное и так поняли, что не предательство одной из Дюбраси было причиной падения рода. А месть. Жестокая, введённая в степень абсолюта. Фактически, Ногарэ Дюбраси уничтожил старшую ветвь рода Де Армонд и захватил их земли. Но провёл врагов в рубежную крепость, бывший замок Де Армонд, Филипп Де Орли, принявший облик внучки Ногарэ. Уничтожение рода в ответ за гибель другого. Но мы то с вами знаем, что Дюбраси, даже потеряв всё, сохранили главное. Верность своей земле. И не важно, что сейчас она называется империей. Я посчитал справедливым, что должность старшего йерла столичной управы займёт уже показавший себя Ногарэ Нудисл, прямой потомок королевского дознавателя Ногарэ Дюбраси.

— Дю Морт! Живой потомок мертвого аристократического рода! — вдруг вскрикнула Аня.

— Ну а как ещё можно сказать правду о том, о чём приказано молчать? — усмехнулся Ногарэ.

— Таис? Ты кажется не удивлена, — обратил внимание на сестру Тристан.

— Развалины, где тебя прятал Эжен, это бывшая вестовая башня Дюбраси. И там такие точные портретные барельефы. — Пожала плечами Тося.

— Точно! А я всё думал, кого мне этот йерл так напоминает! — хлопнул по своему лбу Эжен.

После завтрака мужчины остались в комнате, а мы занялись порядком. Аня приняла решение закрыть на сегодня аптеку. Всё-таки быть без какой-либо защиты, когда под боком готовые начать бунт заговорщики, было бы необдуманно. Тем более, что оставалось только ждать наступления ночи.

Я поднялась в отведённую нам с Генкой комнату. Там же был и Александр.

— Наконец-то! — нагло и самоуверенно ухмылялся Генка, разглядывая себя в зеркало. — Кто бы только знал, как я уже возненавидел эти юбки, будь они не ладны!

— А с волосами-то что? — спросила я, разглядывая привычную армейскую стрижку вместо буйной рыжей гривы лорда Генриха.

— Теперь с ними всё в порядке. А то отрастил патлы, непонятно то ли мужик, то ли баба. А мне этого всего за глаза хватило, и юбок, и кос. Хватит и того, что я теперь в ухе бабскую побрякушку таскаю! — показал на собственное ухо Генка.

— Это не бабская побрякушка, это артефакт. Причём такой силы и такой стоимости, что можно пол квартала ювелиров скупить, — хмыкнул Александр, герцог Мардериан. — И между прочим, из личной сокровищницы Хьюго Вестарана.

— Герцог, у меня к вам личная просьба, — сложил руки на груди Генка. — Не могли бы вы найти себе занятие где-нибудь в другом месте? У меня очень важный разговор с женой.

— Мог бы, но у нас очень важная и тайная встреча, на которую мы обязаны явиться, хоть и не приглашены, — засмеялся Александр, но из комнаты всё же вышел.

Глава 75

Вечер неумолимо приближался, а вместе с ним нарастало волнение и чувство тревоги. Но кажется, что только у меня.

Лорд Хьюго и Тристан устроили в танцевальной зале площадку для фехтования.

— Брешь у левого плеча в роду Сторил передаётся по наследству? — отступил герцог коснувшись кончиком клинка плеча Тристана. — Я бы отправил тебя учиться и ещё лет пять не позволил бы участвовать в боях.

— В своём выпуске академии я лучший, — вернул ухмылку молодой граф слегка хлопнув герцога по колену клинком.

— Это не показатель, — продолжил атаку герцог. — В нападении безусловно хорош. А вот над защитой работать и работать. Размен твоя царапина на серьёзное и опасное ранение соперника хорош на дуэли, но не в бою.

Графиня Александра внимательно наблюдала за происходящим, поглаживая дремавшего рядом с ней Флама. Хейзел и Пенси готовили рулоны перевязочной ткани, бутыли с обеззараживающим и ещё кучу всего, что могло понадобиться получившим ранения.

— Фрау Анна в лаборантской, готовит составы для обезболивания и пополняет запасы кроветворных, — подсказала мне где искать сестру Пенси.

Я решила, что нужно занять руки, чтобы справиться с волнением и страхом. Всю жизнь я провела рядом с военными. Папа, сëстры, муж, сын… Всё время в войсковой части и представить себя вне этого особого мира я не могла. Но я была именно что рядом. А сейчас, мне предстояло проводить мужа в бой, словно судьба напоминала об этом долге с прошлой жизни.

Лучшим средством успокоения конечно была бы уборка, но у Анны дома ещё надо было бы поискать, где приложить старания. А в сад мы по понятным причинам не выходили. Но и идея найти себе занятие в рабочей комнате Анны не оправдалась. Сестра была занята и была не одна.

— В любом случае, сегодня ночью всё решится, и ваше предложение станет неактуальным, — услышала я окончание фразы Ани.

— Разве ты была всё это время рядом только из-за того, что на том балу я сделал тебе предложение? Только возможности распутать все эти многовековые интриги удерживали тебя со мной? — голос Александра впрочем неожиданностью не стал.

— К чему эти вопросы? Интересной для тебя меня как раз и делал этот заговор. Не окажись я невольно втянута в эту историю и что? Какая-то никчёмная аптекарша со скучной и никому неинтересной судьбой. Уверена, что не приди я в себя от вашего удара, вашего внимания изначально привлекла бы больше. Всё-таки целый труп на месте очень важного преступления, — Аня усмехнулась, но я почувствовала, что ей совсем не весело.

— Аня! — резко произнёс выдохнул герцог, не обращая внимания на непонятный звон.

— Окислитель просыпался… Вон, реакция пошла, — потеряно сказала Аня.

— Вот и не дыши, — фыркнул Александр. — И не смотри туда!

Поняв, что сейчас и здесь я буду лишней, я решила расположиться в гостиной. По крайней мере, как только вернётся Генка, которого забрали сорр Илайс и лорд Карл, я буду первой, кто их встретит.

Но и гостиная оказалась занята. Тося расположилась на одном из диванов, а на низком столике разложила короткие стрелки для своего ручного арбалета, который в данный момент она приводила в порядок. Напротив неё сидел уже явно очень злой старший йерл.

— Таис! — не выдержал он. — Мне кажется, что вы попросту игнорируете меня. Вы не могли бы отложить оружие в сторону? Не вижу необходимости заниматься этим прямо сейчас!

— Вам не кажется, — ответила Таис, подтягивая боковые шестерёнки на ложе арбалета. — Отложить оружие не могу. А необходимость есть, и я бы сказала острая необходимость. Победа любит подготовку.

— Подготовку к чему? — с усилием сдерживаясь поинтересовался Ногарэ. — Не хотите ли вы мне сообщить, что надеетесь участвовать в захвате заговорщиков?

— Йерл Нудисл, по-моему вы сомневаетесь в очевидных вещах, — вздохнула Тося. — Меня удивляет, что будучи знакомым со всей ситуацией в общем, и с нами в частности, у вас почему-то зародилась мысль, что мы будем сидеть здесь и дрожать как мыши под веником.

— Раз уж вы, леди Таисия, вдруг решили обращаться ко мне официально, в отличии от привычного на «ты», — прищурился Ногарэ. — Хотя я и не понимаю, почему вы вдруг исключили меня из вашего близкого круга. Но может тогда вы потрудитесь запомнить, что я старший йерл!

— Из моего близкого круга вы исключились абсолютно самостоятельно. Напомнив мне, что мы отнюдь не друзья и не находимся на развлекательной прогулке. Пффф, не настаиваю! — поджала губы Тося.

— Таис… — после недолгих раздумий Ногарэ решил сесть к сестре поближе.

— Ну уж нет! — неожиданно вспылила всегда сдержанная Тося. — Использовать меня и моё отношение в своих целях не выйдет! Ни в этой жизни, старший йерл Нудисл, журналист Дю Морт, герцог Дюбрасси или кто вы там в этот момент! Сами-то не путаетесь в своих масках?

— Тося, давай ты положишь арбалет? Мне не нравится, как ты им размахиваешь во все стороны. — Решила перестать быть невольным зрителем я. — Давайте лучше я принесу чай?

— Леди Диана, — почему-то обрадовался мне Ногарэ. — Вот скажите, вы собираетесь на остров Мёртвых? Или планируете дожидаться возвращения лорда Карла и лорда Генриха здесь, в особняке Саргенсов?

— Знаете, если говорить честно, то до того как я вошла сюда, у меня и мысли такой не возникало, — призналась я.

— Должен признать, что вы просто удивляете рассудительностью и благоразумием, — с облегчением выдохнул йерл.

— Но услышав слова Таис, понимаю, что наше присутствие на острове единственно верное решение, — закончила я фразу.

— Да, — нервно засмеялась Тося, глядя на мгновенно мрачнеющего Ногарэ. — Недолго музыка играла, не долго фраер танцевал.

— По поводу верности этого решения я бы тоже поспорил, вошёл в гостиную вернувшийся лорд Карл. — Генрих, ты почему такой спокойный?

— Вероятно потому, что не считает наших противников слабоумными идиотами, — ответил вместо Генки лорд Хьюго, провожающий леди Александру к креслу. — А вот почему вы надеетесь на то, что они резко поглупеют?

— Наверняка Хью Вестаран озаботился тем, чтобы все ключевые фигуры были под наблюдением вплоть до последней секунды, — обнял меня муж. — И для него не секрет, где сейчас находится один из двух глав тайной службы и старший йерл. А также одна фрау, что возможно знает слишком много, иначе бы он не пытался её убить совсем недавно. И леди, которая тоже выжила чудом, но знать может куда больше. И знания её могут быть для нашего дракона куда опаснее. У кого есть гарантии, что какой-нибудь запасной отряд не планирует нападения на особняк?

— Он под защитой сферы, — напомнил всем йерл.

— Сфера артефакт. А мы знаем, что Хью весьма успешно использовал озаров, и более того, вполне вероятно, что заговорщики обладают куда более мощными артефактами, чем тайная служба. Или даже артефактами, что действие нам в принципе неизвестно. — Напомнил лорд Хьюго.

— Это безумие! Это опасно и немыслимо! — возмутился Ногарэ.

— Тем более неожиданно для наших противников, — положила подбородок на костяшки пальцев графиня Александра.

— Леди Дорангтон, вы леди! Вы женщина! Вас должна беспокоить ваша безопасность, а не фактор неожиданности для, прошу заметить, наших противников. Наших, но никак не ваших! — не сдавался Ногарэ.

— Позвольте мне самой решать, что должно меня беспокоить. И напоминать мне о том, что я женщина, не стоит. Об этом было необходимо было помнить в тот момент, когда какой-то неуравновешенный выскочка решил, что может безнаказанно заставить меня пережить самое страшное унижение для женщины и леди, — вскинула голову леди Александра.

— Подумайте сами, Ногарэ, — предложил йерлу Генка. — Вы ведь понимаете, что наши девушки всё равно пробируться на остров. Тем более, что для Анны это родной дом. И в результате, они окажутся там, где им не место, но без нашего присмотра, охраны и какой-либо защиты.

Злое предупреждающее шипение раздалось сразу с трёх сторон. И Генке пришлось объяснять котам, что он не прав, и если мы отправимся на остров тайком, то будем лишь под надёжной защитой беридианов.

Впрочем, попыток нас переубедить, старший йерл не оставлял до самого выхода. Замолчал он только на то время, что понадобилось ему для того, чтобы преодолеть шок от внешнего вида Тоси. Если я, Анна и леди Александра облачились просто в костюмы для верховой езды чёрного и тëмно-синих цветов, то Тося надела сшитый специально для неё комплект из брюк и мундира военного образца.

Хейзел и Пенси были спрятаны Анной в потайную комнату. По просьбе императора, Аня отключила охранную сферу, чтобы верные Тервеснадану воины смогли пройти в дикую часть парка Саргенсов, где находился вход в один из тайных ходов. Именно по нему столетия назад шла заплаканная и испуганная Жанна Винрайс, прижимая к груди свёрток с Эдмондом Тервеснаданом, будущим герцогом Вестаран, сыном последней королевы из своего рода.

Мы вышли в сад, когда ночь уже правила в полную силу. Со всех сторон к нам скользили тени, иначе и не скажешь. Мы все молчали, только иногда позволяя себе находить взглядом друг друга. В какой-то момент все, кто был рядом начали пристёгивать на грудь что-то вроде значка в форме щита.

— Для врагов, мы теперь не больше, чем тень на стене, — тихо предупредил Александр, отдавая нам наши артефакты.

Сделано это было очень вовремя. Заговорщиков мы похоже переоценили. Они явно чувствовали себя в полной безопасности, и были уверены, что о заговоре никто ещё ничего не знает. Так, мечется тайная стража и управа йерлов около обрывков каких-то нитей. Тем более, что уже вот-вот будет поздно что-либо предпринимать. Мы успели как раз вовремя, Хью Вестаран стоял на возвышении в большом, центральном зале замка.

Во времена, когда здесь рос Морис Тервеснадан, этот зал носил название рыцарского. Здесь стоял последний трон герцогов Де Армонд, здесь же приносили клятву вассальной верности последние рыцари погибающего герцогского рода. С этого небольшого возвышения, всего-то семь ступенек, и начался военный поход бастарда Мориса, итогом которого стало рождение Тервеснаданской Империи.

О чём сейчас с ораторским жаром рассказывал стоящий перед своими товарищами по заговору Хью Весторан.

— Мы с вами сейчас не просто исправляем ошибки прошлого, — убеждённо говорил он. — Мы, каждым своим вздохом, пишем историю! Наши действия застывают на её страницах! Вглядитесь в них. Видите? В каждой строчке проступает Империя, равной которой нет и не будет! Империя воинов, королевство истинных драконов! На каждой странице, в каждой букве, виден он, настоящий Город Драконов! Тот город, которого мы достойны и который мы заслуживаем! А не та жалкая пародия, утопающая в бесконечных чаепитиях вечно падающих в обморок девиц!

— И чем же тебе чаепития не угодили, Хью? — словно из воздуха появился перед возвышением лорд Хьюго.

— И как связаны столица и женские обмороки? — хмыкнул появившийся с другой стороны император. — Город, которого вы достойны… Громкие слова для тех, кто прячется по норам в тени развалин. Или под чужой личиной. Боюсь, что достойны вы лишь плахи, господа.

Минутной растерянности заговорщиков хватило для лигийцев, йерлов и тайной службы, чтобы начать действовать. Все ходы оказались перекрыты, заговорщиков выдавливали в центр зала. Лишь небольшая кучка, сам Хью и ещё несколько человек в масках, что стояла на возвышении, была отрезана от общей толпы.

Заговорщики пытались использовать уже знакомые нам камни-артефакты, но они не срабатывали.

— Бесполезно, брат. — Печально покачал головой лорд Хьюго. — Благодаря Анне Дорангтон, которую ты дважды пытался убить, эти артефакты давно попали в руки тайной службы. Благодаря Таисии Сторил, от которой ты тоже не смог избавиться, и тоже дважды, вовремя узнали кто ты и к чему стремишься. А благодаря Диане Пембрук ты лишился своей кровавой подпитки за счёт жизни и дара озаров. Сейчас войска императора завершают зачистку твоих тайных убежищ. Да, нашли не только тех, кто был в Орливуде.

— Я говорил, говорил, что нужно было её добивать в лазарете! — вдруг выкрикнул один из тех, кто стоял за спиной вытащившего клинок Хью.

Невысокий человек неожиданно рванул в нашу сторону, словно видел нас не смотря на действие артефакта. И вдруг рядом со мной раздался громкий, словно удар молотка, звук. А нападавший нелепо взмахнул руками, захрипел и упал.

— Какое счастье, наставник Лорис, что у вас больше не было возможности приблизиться ко мне на расстояние удара ножом. А из прошлого урока я сделала соответствующие выводы, — громко произнесла Тося.

— Идиот, я же лично докладывал, что графиня прекрасно владеет револьвером, — донеслось откуда-то со стороны теснивших заговорщиков отрядов.

— И вам добрый вечер, наставник Гипнус, — кивнула в ту сторону Тося.

Так или иначе, но почти все присутствующие были вовлечены в сражение. Даже Анна уже успела отстрелять один заряд арбалета. Фактически, только я и леди Александра не принимали участие в бою. И братья Вестаран.

— Всё кончено, брат, — сделал шаг вверх по ступенькам лорд Хьюго. — Ты и сам понимаешь, что клинок в твоих руках слишком слабая защита. Это никогда не было твоей сильной стороной. Сложи оружие.

— Собрался до конца играть в благородного преданного брата, Хьюго? — прошипел самозванец. — Что же, ты прав. Я никогда не владел клинком так, как ты! Но коронный удар у меня всё-таки есть! Удар по твоему сердцу, Хьюго!

Он что-то резко швырнул на пол. Лестницу заволокло едким дымом. А сам Хью какими-то скачками приближался к нам. И резко остановился. Перед ним стояла Александра Дорангтон. Графиня резко выбросила вперёд руку, вцепившись своими когтями в беззащитное горло нападавшего.

— Значит, я, по-твоему мнению, и есть сердце твоего брата? Это не коронный, это просто подлый удар, — громко произнесла она, чуть отталкивая Хью.

Тот сразу схватился за горло, зажимая ладонями оставленные графиней раны. И пропустил короткий рык, с которым перед ним приземлился Флам. Один удар звериной лапы разорвал шею самозванца так, что голова повисла на тонкой полоске кожи.

— Жил как крыса, и умер от кошачьей лапы. — Произнёс император. — Уверен, это самая бесславная эпитафия в роду Вестаран.

Глава 76

Первый рассвет после несостоявшегося заговора мы встречали в гостиной особняка Саргенсов в весьма странной, но одинаково усталой компании. Я с удивлением понимала, что для окружающих всё происходящее после смерти Хью Вестарана как-то буднично что ли. Без суеты, без азарта, да вообще эмоции проявляли только Тося, открыто улыбаясь до ямочек на щеках, и Аня, пряча блеск глаз за ресницами. Да скалился фамильной Перуновской улыбкой Генка. Только чуть выступающих клыков и не хватало.

Заметила это не только я.

— И что так радует молого лорда Пембрука? Мысли о предстоящих наградах? Ведь императорская корона вам задолжала и немало, — взял с подноса очередную порцию чая император. — Нет, вот чего это их чай не устроил?

— Меньше всего я думаю о том, что мне кто-то там что-то должен, — ответил Генка. — И радуюсь даже не нашей победе над заговорщиками. Я счастлив, что сегодня мы захлопнули входную дверь перед носом гражданской войны. Успели в последние секунды. Но ведь смогли!

Подтверждая его слова, согласно кивнули и Тося с Аней. И я, вспомнив всё, что говорили о гражданской войне мой отец и Генка, впитавший такое отношение от своего отца.

— Да, — качнул головой император. — Мы увидели лишь верхушку, тех, кто собирался править в новом мире. Вот только никто из них не задумался какой ценой родится этот новый мир, сколько судеб и жизней затянет этот кровавый водоворот, который они начали раскручивать.

— Я рад, что ты это понимаешь, — похлопал Генку по плечу лорд Карл.

— Но новый мир всё-таки родится. — Продолжил император. — Леди Диана, помните ваш разговор с сорром Илайсом в Де Орли? Я собираюсь придать события сегодняшней ночи огласке. В верхушке заговора слишком много громких фамилий, цвет аристократии. Наследники титулов и состояний, новое поколение лордов. Их ждёт ссылка и лишение чинов, званий и титулов. Десятки гербов будут согласно традиции разрублены. И знать сейчас примет любую реформацию, как меньшее из зол. Я обменяю свою милость на разрушение привычного уклада жизни. Озары станут отдельным сословием, а саму аристократию я разделю на военную, связанную воинской вассальной клятвой, а потому и более надёжной. И светскую. Ряд титулов не сможет наследовать тот, кто не состоял на военной службе. Как и занимать целый перечень должностей.

— Ты как будто всю ночь в размышлениях о судьбах государства был, а не заговорщиков ловил на месте преступления, — усмехнулся лорд Хьюго.

— Кстати, о судьбах государства. Хюгге, ты хоть и оказался овощем длительного хранения, но как быть с наследниками? — ответил ему император. — Ты конечно скорее уже памятник истории, чем завидный жених, но среди разработок твоего брата были и те, что он приберëг для решения именно этого вопроса. Ведь Хью собирался, захватив трон, оставить его в семье Вестаранов, то есть оставить своему сыну.

— Вам не кажется, что подобные темы стоит обсуждать наедине? И уж точно не в присутствии леди, — вздëрнула брови графиня Александра. — И это император! Пойдём, Флам. Прошу прощения, господа, но последние события оказались слишком утомительны.

Склонив голову в поклоне, графиня покинула комнату с совершенно ровной спиной. Флам только окинул нас всех взглядом перед тем, как выйти за порог.

— Сандра, Сандра, — тихо засмеялся герцог. — Всегда такой была. Никогда не терпела нарушений этикета и вольности в своём присутствии. Мне даже было интересно, если бы нарушителем оказался император, промолчала бы или нет.

— Эта поклонница этикета, если ты не забыл, лично, своими ручками вцепилась в горло Хью. Что-то я не помню такого в правилах светского поведения, — фыркнул император.

— Хью сам выбрал свою судьбу. Он прекрасно знал, что я готов разделить с ним наследство поровну. Но он замахнулся куда выше. Он предал не только императора, но и нашего отца, и деда, всех Вестаранов, начиная с Эдмонда. И меня. А нападение на леди, это и вовсе поступок труса! — покачал головой лорд Хьюго.

— Именно на леди? Просто на женщину, значит, нападать можно? — ехидно поинтересовался Генка.

— Просто женщина может очень и очень сильно удивить. А вот леди в большинстве своём совершенно беспомощны. Их выращивают как тепличные цветы. И в критической ситуации у них не хватает ни сил, ни решительности, ни знаний. Поэтому Хью был уверен, что ему ничего не грозит. — Объяснил свои слова лорд Хьюго.

— Думаю, что и наши леди вас могут удивить, — ответила я, вспомнив Талиану и её мать.

— Что касается разработок озаров, похищенных Хью, и возможности получить наследника даже в моём солидном возрасте. — нахмурился герцог Вестаран. — Я знаю, что стоит за всеми этими его разработками. И сколько отнятых жизней во всех этих колбах, содержимое которых Хью вливал в свои вены. Я не смогу принять этого.

— Предлагаешь уничтожить? — спросил император. — Но тогда получится, что погибшие озары и вовсе погибли зря.

— Значит сохрани, но пусть они действительно спасут жизни, а мне хватит и моего срока. Тем более, что за счёт длительного воздействия артефакта, как я полагаю он существенно увеличился. — Грустно улыбнулся лорд Хьюго. — Что же касается наследника… Для начала, вспомни о том, что Вестараны носят в своей крови свой приговор. Тот же самый, что Сандра называет проклятием королевы. Пусть между нами и стоят десятки предков и сотни лет, но и я, и Сандра несём эту болезнь внутри. И она права, пора кому-то взять на себя ответственность и поставить точку в этой истории, не пуская проклятие дальше. И на мой взгляд, Сандра нашла идеальное решение. Леди Анна истинная Дорангтон, с этим, особенно сейчас, мало кто будет спорить. Но её кровь чиста и не задета проклятием королевы. В моём случае, в меня тоже есть наследники, не связанные со мной кровью, но состоящие со мной в родственной связи. Да и думаю, часть земель понадобится тебе для награждения и восстановления справедливости. И потом, моя кровь опасна не только болезнью. Сколько ещё поколений пройдёт до того момента, когда в роду Вестаранов в очередной раз пробудится наследие Филиппа Де Орли и появится новый Хью?

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Но Вестараны дали империи десятки ярких полководцев, верных и близких друзей императоров. История империи просто пронизана блистательными победами. Уничтожать род из-за одной, ладно двух паршивых овец? — нахмурился император.

— Воинским талантом обладают не только Вестараны. Зато никто больше не оспорит право на трон. Генрих прав, в этот раз мы остановили междоусобную войну в последний момент. А в следующий раз? — вздохнул Вестаран. — Иногда, в решающий момент боя, кто-то из солдат или офицеров принимает решение пожертвовать собой, но отбить позиции врага, или сохранить свои. И это переламывает ход сражения. Даёт возможность остальным вырвать победу. Мы с тобой в таком же бою и решение очевидно. Чтобы раз и навсегда уничтожить законные основания для попытки захвата власти, нужно просто лишить следующие поколения Вестаранов той тольки крови, что роднит их с королевой Изабеллой. Это моё право принять этот бой. И знаешь, для блага моей страны, это будет самая большая моя победа.

— Я тебя услышал, брат, — ответил ему император и ушёл.

А уже вскоре, в обычное время, открылась аптека Саргенсов. Йерл Нудисл надел мундир и раздавал распоряжения, которые Тося фиксировала на планшете, попутно сверяя списки задержанных. Она тоже была в мундире, но это уже скорее был очередной вызов обществу, чем привычное явление. Обычная, повседневная жизнь побежала по привычной колее. И даже снующие туда-сюда по особняку и саду Саргенсов йерлы не привлекали особого внимания. Ведь вся столица знала о том, что управа до сих пор разбирается с делами сорра Фрега.

Жизнь столицы катилась в своей привычной колее. И захлебнувшийся, не смотря на многолетнюю тщательную подготовку, заговор остался бы и вовсе незамеченным, если бы не решение императора, придать это всё огласке.

Ради этого был выпущен особый декрет, который раздавали всем, вывесили на всех газетных столбах и зачитывали на уличных трибунах.

Столица замерла, а потом всколыхнулась. Дома аристократов, чьи фамилии мелькали в списках заговорщиков были помечены чёрными траурными розетками. Все приёмы и мероприятия начала сезона мгновенно отменились. Леди облачились в траур, а если где и появлялись, то с густой вуалью, закрывающей лицо. Ещё одним веянием по следам событий стала узкая бархатная лента, которую стали носить леди.

Все понимали, что последствия участия в заговоре, коснутся всех. Решение всегда было одно. За предательство самого предателя ждала смертная казнь, а род лишался титула и имущества. А значит, высокорождённых озаров больше не защищало правило сословия. И всех, кто так гордился хотя бы крохами дара, теперь ждал рабский ошейник.

Тем больше шума наделало объявление о большом публичном императорском приёме. Проводили такие по случаю коронации, свадьбы, рождения наследника и торжественных похорон императора. И конечно, в столице была целая площадь, которую называли королевской из-за узоров на самой площади. В центре был герб империи, а по кругу располагались гербы павших, и ставших частями империи, королевств. Обычно здесь проводили массовые гулянья и парады, так как здесь вмещалось почти всё население столицы.

На этот приём, объявленный императором, явиться надо было в приказном порядке. Причём, ещё и места были указаны. И затем, чтобы все заняли именно им отведённые места, следили специальные распорядители. Мы, всей нашей родственно-дружеской компанией, уже знали, что должны находится в первом ряду. Точнее на четвертой ступеньке от трона, то есть стоять на возвышении на площади. Выше нас стояли герцоги потом императорская семья, и трон самого императора наверху.

Жуткий если честно трон. В обрамлении колонн, украшенных знаменами империи, на фоне готических шпилей замков и древних крепостей, огромное, каменное кресло, обложенное черепами смотрелось жутко. И то, что черепа эти были искусно вырезаны из камня, не делало их менее пугающими и отталкивающими.

Заметив наше появление, лорд Хьюго низко поклонился, прижав руку к сердцу. Поприветствовали нас, или же только Анну, стоящую рядом, и красивая, статная пара. Благодаря памяти Дианы, я узнала лорда Клеймора и его жену, леди Сесиль. Сдержанно поклонился и молодой, смутно знакомый мужчина, но сколько не старалась, вспомнить не могла.

— Леди Диана, вы так озадачены! — заметил этот момент Александр. — Да уж, вытащить Вепря из его замка может или война, или прямой приказ императора.

— Ему давно пора подыскивать достойную невесту, — произнесла леди Александра. — А вы герцог, грубо нарушаете церемониальный протокол.

— Думаю, я не единственный герцог, который бы хотел стоять здесь, но я герцог Младший, потому могу стоять там, где мне больше нравится, леди Александра, — ответил ей Мардариан младший, вставая рядом с Аней. — Анна, вы прекрасны, как рассвет.

— Леди Анна, герцог, — поправила его графиня.

— Украду тебя после речи императора, — хитро улыбаясь предупредил Аню Александр.

— Зачем? — пряча улыбку спросила его Аня. — У нас с вами новый заговор?

— Скорее план по спасению одного герцога, — тихо произнёс Александр, не отводя глаз от потупившейся Ани.

Причину смущения сестры я поняла, когда после Генкиного кивка опустила взгляд. Лорд Александр встал рядом с Аней и прятал их переплетённые пальцы в складках её юбки.

— Диана, — рассматривая удивительно показательные жесты Александра и Ани, я не заметила ещё одного мужчину, спустившегося на пару ступеней.

В возрасте, крупный, с тяжёлой походкой и гривой седых волос, он напоминал старого льва. Того, который хоть и экономит силы, и скуп на движения, но спорить с которым не решаются даже молодые и уверенные в себе самцы.

— Герцог Барливар, — присела в поклоне я.

— Хм, — хмыкнул он в густую бороду. — Упряма и дерзка, вся в мать.

— Леди Лидия мне не показалась дерзкой, — демонстративно приобнял меня Генка.

— Рыжий, наглый, самоуверенный. Пембрукам давно пора поместить это на герб вместо родового девиза, — засмеялся герцог. — Передайте моей дочери, что давно пора набраться смелости и прийти в свой дом.

— Я передам, — и после некоторой заминки смогла добавить. — Дедушка.

Старый лев довольно покивал головой.

— Значит с меня подарки за много-много лет, — улыбался он.

— А то никто не знает, почему у моей жены почти все украшения в родовых цветах Барливаров, — закатил глаза Генка.

— А тебе, Рыжий, я задолжал кучу подзатыльников. А я не люблю долги. — Предупредил его старый герцог.

Император появился неожиданно. Только что никого не было. И вот словно из воздуха возникает фигура крон-принцессы Амалии на первой от трона ступеньки. А император идёт в сопровождении отряда в черной форме, с сияющей саламандрой на шевронах. И все ощущают, что первая шеренга, это мастера клинка. Да и лорда Карла мы все узнали. А вот те, кто стоят ближе к императору…

От них веет мощью. Кажется, что именно она заставляет мужчин распрямить привычно сгорбленные спины и расправить плечи. Да и ошейников на них нет. Вместо этого поверх камзолов лежат цепи, в звенья которых вставлены алые и синие камни. И яростный блеск граней лучше всяких слов подсказывает, что это не просто камни. Это накопители. И объединённой мощи озаров, напряжённо и внимательно просматривающих всё вокруг, хватит, чтобы испепелить пол столицы.

— Они знают, — поняла я. — Уже знают о задуманных императором изменениях. И готовы сражаться за него.

— Он тот, кто вернул им веру в себя и снова превратил в людей, — согласился со мной Генка. — И кажется, честно сообщил, что не все примут его решение. А вот императрицы нет, как и Де Льераша с супругой.

Император говорил долго. О предательстве и забытом долге перед людьми. О том, что аристократы заигрались и вместе с собственной честью, которую заменили на правила общества, потеряли и связь с реальностью.

Изменения в сословном порядке аристократы встретили возмущённым ропотом.

— Четыре сословия заложены ещё Морисом Завоевателем! Это основа империи, любое вмешательство в которую приведёт к краху! И даже император не имеет права… — выскочил вперёд какой-то молодой лорд.

Один из немногих, кто не был одет в траур. И тут же поперхнулся, от ловкого удара, которым наградил друга и однокурсника метнувшийся к нему Тристан.

— Идиот, мля! — сопроводил удар Тристан.

— Мне кажется ваш друг ещё не всё сказал, лорд Сторил. — Усмехнулся император.

— В ходе углублённой дискуссии о праве, лорд Рафаил Дормер осознал всю ошибочность своих заблуждений, раскаивается и готов немедленно отправиться на переаттестацию, — заслонил Рафаила изумлённо выпучившего глаза, Эжен.

— Однако, я и не подозревал, что к перечню несомненных достоинств, лорд Сторил обладает ещё и столь искусным даром красноречия, что способен побеждать в дискуссии, не произнося и слова. Вероятно, мне следует предложить графу рассмотреть стезю дипломата? — иронично улыбнулся император. — Но вернёмся к делам государства. Пришло время говорить не о правах и обязанностях сословий. Я буду говорить о вознаграждении за проявленную верность и достоинство. Леди Анна Саргенс Дорангтон. Я прекрасно знаю, что со дня на день ваше имя пополнит списки самых желанных невест. Графиня, озар, наследница немалого состояния и знаний, представляющих небывалую ценность. Я долго думал, как выказать свою личную благодарность вам. И некий фрай, мастер краснодеревщик, пересказал мне содержание вашей беседы на берегу озера Чистых душ. И знаете, я добавлю к владениям Саргенсов и Дорангтонов остров Мёртвых с расположенным на нём замком. Он правда нуждается в наведении порядка, но у вас всё равно грандиозное строительство.

— Благодарю, ваше императорское величество, — процедила с вымученной улыбкой Аня.

— Лорд Генрих и леди Диана Пембрук, — радостный оскал императора заставил нас насторожиться. — Я аннулировал ваше прошение о разводе. Глупость какая. В самом деле! И в ваши наследуемые земли переходят земли Де Орли и Орливуда. Принимая во внимание ваше участие в судьбах воспитанниц пансиона Де Орли, усилия по их защите, и невозможность установить родителей девушек, я своей волей устанавливаю вашу опеку над воспитанницами Де Орли. С присвоением девушкам фамилии фиц Пембрук.

— Ты же мечтал о дочке, — тихо засмеялась я. — Вот, получите, распишитесь.

— Через пару лет все старательно забудут этот момент, и припишут… Это кошмар! — возмутился Генка, развеселив меня ещё больше.

— Ты не о том думаешь. Нам их ещё учить и замуж отдавать. А там приданное и все дела, — дразнила его я.

— Разоримся на подушках, — фыркнул Генка. — Зато когда у них дети пойдут, придётся тебе заново детский сад открывать.

Дошла очередь и до старшего йерла Нудисла. — Старший йерл Ногарэ Нудисл, предательство и верность должны быть вознаграждены равносильно. Ваша семья долгие годы несла бремя расплаты за преступление, в котором не была виновна. — Обратился к нему император. — Но у древа вашего рода, к счастью, оказались сильные и здоровые корни. Поднимитесь, герцог Дюбраси. Примите отлитый заново по моему приказу герб и бумаги на владение вашими исконными землями. Через десять дней я приму вашу вассальную клятву.

— Но… Эти земли сейчас принадлежат Вестаранам, — растерялся Ногарэ.

— Мы с лордом Хьюго, взвесив вред причинённый Хью Вестараном и тяжесть его преступлений, пришли к единому мнению, что возрождение славного рода будет добрым знаком. Оставшиеся земли и титул, герцог Вестаран передаст своему ближайшему родственнику, лорду Тристану Сторил. И не думайте, что я как-то облегчил вам жизнь. С момента присяги, вы, герцог Ногарэ Дюбраси, займёте должность своего предка. Я обязую вас принять и достойно исполнять обязанности императорского дознавателя. — Похоже, что награды императора были, в первую очередь, во благо самого императора.

— И последнее. Этот заговор показал мне назревшую необходимость в решении вопроса престолонаследования. Моя дочь передаст титул достойному, возможно даже не сыну, а внуку. Тому, кто сможет принять правление, как великий долг, а не привилегию. Но решение она должна принять без какого-либо давления со стороны. И чтобы обеспечить ей защиту от этого давления, через неделю, в первый рассвет после своего совершеннолетия, кронпринцесса Амалия выйдет замуж. Я долго искал кандидатуру, максимально свободную от влияния кого-либо. Александр Мардариан, я предлагаю вам титул консорта и регента до совершеннолетия наследника.

— Я? — наверное, как и все мы, Александр был ошарашен, даже взгляд его не мог остановиться на одной точке.

— А что что вас так удивляет, герцог? Для вас не будет ничего нового. Всё то же воровство, те же интриги, заговоры, сговоры… Всё, к чему вы привыкли. Только теперь вы будете в короне и с куда большей властью в руках. Что же вы стоите внизу? Подойдите к невесте. — Показал рукой на рыжеволосую принцессу император.

— Анна… Я… — обернулся он к Ане.

— Я всё понимаю, лорд Александр. Весьма удачная партия, — произнесла пряча взгляд сестра. — Из вас получится отличный император.

КОНЕЦ!

Эпилог Таис

Столицу империи трясло от шпилей императорского дворца до мостовых неосвещенных кварталов. И вся эта дрожь импульсом отдавалась здесь, в кабинете старшего йерла столичной управы Нудисла. Правда уже несколько дней как этот кабинет и его владелец получили новые имена. Теперь это был кабинет лорда-дознавателя Тервеснаданской империи герцога Ногарэ Дюбраси.

Но это было единственное изменение. Занимать другое помещение и тем более переезжать в другое здание йерл Нудисл наотрез отказался, объяснив это тем, что лорд-дознаватель должен знать и обстановку, и участвовать в следствии, и опрашивать преступников. А какой смысл в этом звании, если носящий его сидит за два квартала от управы по соседству со смотрителем столицы?

Так что всё осталось как было. И кабинет, и шкафы с документами, и дверь в малый архив, и мой стол в углу, и старый неудобный диван для посетителей. И итоги охоты Лекса на столе старшего йерла. Только Хейзел навещала нас теперь на обязательной основе, принося обед на двоих, а я официально появлялась на работе в мундире, с гордостью демонстрируя и награды от императора, и знаки отличия. Вот только волосы предпочитала носить распущенными.

За этой гривой было удобно прятаться, когда исподтишка наблюдала за Ногарэ, просматривающим бумаги или что-то вносящим в большой журнал. С волосами правда в последнее время стала происходить какая-то чертовщина. Ни я, ни Хейзел не могли понять, что происходит. А тревожить Анну я сейчас лишний раз не хотела. Слишком узнаваемой для меня была эта маска сосредоточенности на работе.

А я каждое утро подходила к зеркалу после глубокого вдоха. Всегда русые с рыжиной кудри вдруг решили менять цвет. Причём, то уходили чуть ли не в красный оттенок, то темнели так, что казались тëмно-каштановыми. А иногда и вовсе появлялись чёрные пряди.

— Ого! Какая буря так волнует ваше сердце, юная леди? — с улыбкой поинтересовался лорд Хьюго.

Он уже несколько раз появлялся в управе. Всё-таки его брат причинил слишком много зла. И эхо его действий проявлялось то в одном, то в другом. Сегодня был второй визит совместно с леди Александрой. Планы герцога для всех были очевидны. Для всех, кроме принципиально не замечающей очевидного графини Дорангтон.

— Причём тут моё сердце? — не поняла я.

— Дар, это свойство крови. Но наши чувства и эмоции имеют для него очень важное значение. Как дрова для огня. — Присел рядом с графиней на диван герцог.

— Но леди Таисия утеряла дар, — нахмурился Ногарэ.

— Очень сомнительно. — Улыбнулся лорд Хьюго. — Горе, чувство потери и страх просто заперли дар маленькой Таис. Оградили от него её же. Ведь на её глазах в огне погибли родители, почти погиб брат, с которым невероятно тесная связь. Таис перестала верить своему дару, перестала видеть в нём друга. И увидела злейшего врага, от которого и отгородилась. Её спокойствие, это прежде всего эмоциональная блокада для её дара. Ведь в детстве Таисия была очень озорным и порывистым ребёнком. А дар был огненным.

— А это? — натянула я перед глазами одну из прядей.

— Невозможно сохранять спокойствие, когда вокруг буря. Действовать спокойно? Да, возможно. Но противостоять буре снаружи и гасить пламя внутри сразу, затея заранее проигрышная. Это как в дуэли с несколькими противниками. Выстоять возможно, только постепенно сокращая количество противников. Иначе, всё решит банальный перевес сил. — Развёл руками герцог. — Что-то произошло в твоей жизни, Таис. Что-то, отчего ты перестала бояться своего дара и видеть в нём лишь силу. Возможно, твоё отравление, когда ты выжила благодаря яду. Или вторая попытка твоего убийства, когда ты поняла, что дар мог бы защитить, как это было во время пожара в экипаже. И это была первая трещина в твоей обороне. А потом что-то оттянуло твои силы и внимание на себя, и привыкнув к тому, что дара у тебя вроде как уже нет, ты забыла его контролировать. Вот он и рвётся наружу, стараясь успеть, пока ты снова его не загнала в небытие. А твои эмоции сейчас лишь дополнительно питают твой дар.

— То есть все вот эти всплески в последнее время и перепады настроения… Это возвращение дара? — потëр подбородок Ногарэ.

— Именно, — кивнул герцог. — Думаю, что если Таисия пройдёт проверку на определение дара сейчас, то нас ждёт вполне предсказуемая новость.

— Леди, — захлопала в ладоши Хейзел.

— Сама леди, — с удовольствием передразнила её я. — Радоваться особо нечему. Даром нужно уметь управлять! Считай начинать учиться с самого начала, с основ.

— Зато резко увеличится количество предложений на вашу руку, леди Таисия. Сложно представить себе более достойную пару, — отвернулся к окну Ногарэ с равнодушным видом. — Хотя и так, насколько мне известно, у вас уже целая пачка предложений, которые вы даже ещё не успели вскрыть, чтобы ознакомиться.

— Да они уже почти неделю лежат, — отмахнулась Хейзел. — Скоро пылью зарастут. Мне же теперь оказывается не по статусу тряпку взять. Можно подумать руки отвалятся! Или стены особняка резко станут хрустальными и все увидят, что сестра целого герцога умеет мыть посуду и полы.

— Не станут. Чем ты и пользуешься. — Ответил ей брат. — Но скажем прямо, твоё нахождение в особняке Сторил отдаёт скандалом. Хоть лорд Тристан и объявил сразу же о том, что ты приняла его предложение, в чëм я сильно сомневаюсь, но…

— Гар, не начинай, пожалуйста! — вздохнула Хейзел. — Ты же лучше всех знаешь о моём отношении к семье, куда меня взяли, чтобы помогать маленькой леди. И да, сколько я себя помню, я влюблена в Тристана. Сколько раз ты мне напоминал о разнице в нашем положении? Вспомни, как ты боялся, что я не устою перед собственными чувствами, что забудусь… Мне было шестнадцать, когда я узнала, что о моих чувствах известно Тристану. И что они взаимны. И что он никогда не позволит им набраться сил. Потому что нигде в мире наш брак не признают, и если ему всё равно, мужчине в принципе позволяется больше в любом обществе, то как быть мне? Обречь ту, что любишь на насмешки и пожизненное презрение от тех, кто и её взгляда не стоит, мой лорд не мог. И когда самозванец заставил леди Таис меня уволить, Тристан просил меня уехать в поместье Сторил недалеко от города. Я не согласилась. Боялась, что понадоблюсь Таис, а меня не будет рядом!

— Так что же он не настоял, что бы ты осталась в доме? — спросила леди Александра.

— Сохранять дистанцию и быть врозь становилось всё сложнее, — покраснела, но ответила без увиливаний Хейзел. — Про своё место я забывала всё чаще, а Тристан не хотел для меня унизительного статуса любовницы. Он боялся меня… Скомпрометировать. Не видеть друг друга было наверное единственным способом удержаться. Но после нападения, когда я выхаживала Триса, я поняла, что не вижу ничего унизительного для себя в том, чтобы принадлежать ему. А когда он пришёл в себя… Эжен помог нам. Он капитан корабля.

— Хейзел? — привстала я со своего стула. — Я правильно понимаю, что ты Тристану не невеста, а жена?

— Да, леди. — Опустила глаза девчонка.

— Так чего же вы молчали? — засмеялась я.

— Наверное оттого, что на момент заключения брака император ещё не произнёс свою речь и не превратил нас своим решением из черни в герцогов. И этот брак просто жуткий мезальянс. — Спокойно пожал плечами Ногарэ.

И это его спокойствие и рассуждения о кандидатах в мои мужья вдруг так взбесили и отозвались где-то внутри такой огненной болью…

— А это всё, что вас волнует? Мезальянс? — прошипела я, выходя из-за стола и направляясь к своему начальнику. — Ну, конечно, наверняка, леди, о которой вы тайно вздыхаете, старший йерл и в перспективе всего-то фрай не устраивал! А как насчёт герцога? Подойдёт? Или помимо титула, гор работы и кучи развалин, необходимо ещё и состояние?

— Таисия… — повернулся в мою сторону Ногарэ.

Договорить он не смог. Я схватила его за воротник кителя и резко дёрнула на себя. Сначала старший йерл кажется был в шоке. Потому что на мой поцелуй не отвечал, и даже пытался что-то промычать. Но почти сразу поднялся, не только не разрывая поцелуя, но и горячо на него отвечая, а его руки сомкнулись на моей талии. Но поцелуй всё же разорвала я. Мне нужен был воздух, чтобы отдышаться.

— Леди, должен ли я понимать этот жест, как знак вашего, скажем так, расположения ко мне? — спросил меня Ногарэ.

— Понимай как хочешь! — огрызнулась я вырываясь. — А то ты весь такой внимательный, и вдруг в упор ничего не замечаешь? Знаешь, я сейчас сделаю наконец как ты хочешь! Освобожу место твоего помощника, вернусь домой, вытащу первое попавшееся предложение из той стопки, которую ты тут вспоминал, и выйду замуж! И убери от меня свои руки!

Я оттолкнула Ногарэ, но отойти не успела.

— Стоять! — рявкнул старший йерл, схватив меня за руку и развернув обратно к себе лицом. — Леди Сторил, вы только что, при свидетелях, позволили себе в отношении меня действия, которые можно однозначно трактовать, как компрометирующие меня.

— Не думаю, что от одного поцелуя ваша скромность и честь сильно пострадали, — прищурилась я, не обращая внимания на смешки откуда-то сбоку.

— Позвольте об ущербе моей скромности судить мне, — ответил мне этот… Зануда. — Сильно или нет, это не важно. Но я требую компенсации ущерба и моральный травмы.

— Чего? — возмутилась я.

— А вы считаете, что нападение леди с домогательствами для меня ситуация привычная? — меня выбешивал его уверенный и даже довольный тон.

— Домогательства? Я напала? — переспросила я. — И какой же компенсации ты ждёшь? Мне на тебе жениться?

— Выйти замуж. Леди выходят замуж, — поправил меня он.

— Издеваешься, а как же та леди, которой ты не смеешь открыться в своих чувствах? — вспомнила я ночь в прибрежных пещерах и слова Ногарэ.

— Этой леди была леди Таисия Сторил. И хотя ситуация не сильно изменилась, я по прежнему беден и, как ты справедливо заметила, у меня впереди горы работы и имущество в руинах, я всё же рискнул предложить свою кандидатуру на должность… То есть звание вашего супруга. — Уже не так уверено и путаясь в конце произнёс Ногарэ.

— Рискнул? — уточнила я. — А где это я тогда была, что этого момента не помню?

— Ну если бы ты потрудилась разобрать ту стопку писем, что почти неделю пылится в твоей гостиной, то увидела, что одним из первых писем, было обращение от герцога Ногарэ Дюбраси. — Прозвучало в ответ.

— Правда? — сомневалась я.

— Я… Я аристократ только по имени. Привык работать, не одарён и не обладаю иными, выделяющими меня среди прочих, талантами. И возможно, многие мои взгляды и принципы кажутся тебе возмутительными. — Нахмурился Ногарэ.

— Если ты пытаешься меня отговорить, то нет, не получится. — Перебила его я.

— Ты встретишь со мной рассвет? — тихо спросил меня он, притягивая к себе.

— В вестовой башне Дюбраси? — не сопротивлялась я.

— Мне кажется это лучшее место для свадьбы, — улыбнулся мне Ногарэ.

— Интересно, у Мартиши есть готовое свадебное платье в её стиле? — готова была смеяться на весь мир я.

— Узнаешь после окончания рабочего дня. Твое прошение об увольнении с должности моего помощника я не принимаю, — самоуверенно произнёс Ногарэ.

А вот дальше похоже засомневался, но всё же… Его ладони сжали моё лицо, и второй наш поцелуй был именно его решением.

— А это всё ещё я тебя компрометирую или уже ты меня? — усмехнулась я.

— Закрепляю эффект, чтобы никто не сомневался, что мы окончательно скомпрометированы, — ответил он.

— Отличное, кстати, решение, — прозвучал голос лорда Хьюго, напоминая нам, что мы не одни. — Сандра, ты когда согласишься встретить со мной рассвет добровольно? Или мне тоже нужно тебя скомпрометировать?

— Меня? — удивилась графиня. — Напоминаю, что в прошлом году меня поздравляли с шестидесятилетием.

— Меня конечно не поздравляли, но напомню, что я ещё старше. Так что от меня это тоже потребует усилий. — Усмехнулся герцог. — Что ты как смотришь? Думаешь, нам, бедным аристократам легко?

— С каких это пор Вестараны стали бедными аристократами? — удивилась графиня. — Тем более, с военной карьерой?

— А что ты хотела? Аренда императорской усыпальницы на пару десятилетий удовольствие хоть и не из лучших, но весьма затратное, — пожал плечами лорд Хьюго.

— Я могу подумать? — попыталась уйти от ответа леди Александра.

— Конечно, я не тороплю. Ещё пол дня впереди и почти вся ночь. А завтра император даёт большой приём по случаю нашего бракосочетания. Вы кстати все приглашены, — сообщил новости герцог Вестаран.

— А с чего это император решил, что мы завтра женимся? — прищурилась уже леди Александра.

— Я сказал, — ответил ей лорд.

— Не дожидаясь моего ответа? — указала на некоторую поспешность в решениях герцога леди.

— Я столько ждал твоего ответа, что чуть сам пылью не покрылся, так что больше ждать не намерен. — Подал ей руку герцог.

— Ну, я наверное тоже пойду? — поспешила оставить нас наедине и Хейзел.

— Нам пора возвращаться к работе, — тихо произнесла я в наступившей тишине.

— У нас есть более важные дела, требующие нашего внимания незамедлительно, — тихо произнёс в ответ Ногарэ.

— Например? — подняла я на него взгляд.

— Я думаю, что мы ещё недостаточно скомпрометированны и намерен усугубить ситуацию, — смотрел он в мои глаза.

Эпилог Анна

Кап. Кап. Кап… Короткий ночной дождь барабанил в окна и листьям деревьев в саду. Яблони и вишни, так хорошо видимые из окна кухни в доме Саргенсов, цвели в этом году на редкость буйно. Такого обилия я не припомню ни в своей жизни, ни в памяти Анны. Каждая веточка была укутана кружевом цветов, отчего сад походил на хоровод невест. Невеста…

Как я не старалась, а мысли всё равно находили лазейку, малейшую брешь, чтобы вновь напомнить.

Десять дней прошло с выступления императора на королевской площади. И на рассвете, что ознаменует окончание сегодняшней ночи, состоится бракосочетание крон-принцессы Амалии и герцога Александра Мардариана. А я старательно боролась со сном и усталостью, чтобы продержаться как можно дольше, и перед рассветом уснуть. Пусть всё закончится, пока я буду спать.

Я невесело усмехнулась, разглядывая остывающий чай в фарфоровой чашке. Говорят, что дважды молния в одно место не бьёт. Да и вообще, много слов о том, что не получится пережить одно и то же событие дважды. Но я вот смогла. И как оказалось, ничему меня жизнь не научила. И ведь видела всё, понимала, чувствовала. Интуиция меня не подводила никогда. Вот и сейчас верещала сиреной, чтобы была настороже. Это мир сословий, мир, где множество границ. Состояние, происхождение… Всё жизненно важно, а любое нарушение жестоко карается. На что в таком случае могла надеяться дочь фрея и незаконнорождённой дочери графа, да ещё и вдова преступника и заговорщика, когда позволила сердцу заговорить?

Ни на что. Да и не надеялась. Просто позволила себе поверить. Никто из тех, кто не переживал вместе ощущение погони, опасности и триумфа, когда загадки противника разгаданы, его шаги становятся очевидными, и ты просто подставляешь мышеловку к выходу из его норы, меня бы не понял. Не объяснить, как связывает двоих пьянящее чувство победы в тайной и неявной войне, когда враг опережал тебя на голову и играл на своëм поле, но дверь в тюремную камеру захлопнул ты!

Я его удивляла, он оказался моим пропуском в известный мне мир. Я ведь не умела ничего иного в своей прошлой жизни. Алекс позволил мне возродить и эту часть меня. И ведь я почти удержалась. Почти. Не смотря на дикое притяжение, на откровенный флирт и ухаживания Александра, на то, как он окружал меня своим вниманием, словно коконом. Я держалась. Служба в разведке научила быстро принимать правила. Иначе не выжить. А у Анны Саргенс не было и шанса на общее будущее с Александром Мардарианом. Даже, когда Александра Дорангтон увидела в ней ту, что сможет сохранить не только дело Саргенсов, но и наследие Дорангтонов.

Но я поверила в его слова, горячий шёпот, что лился прямо на мои губы. Поверила его взгляду, который прикепал ко мне, стоило мне появиться у него на виду. Убедила себя, что стоит рискнуть. Я рассмеялась, но даже смех не смог спрятать мою тоску. Я себя убедила, что шанс есть. Даже то, что Лихо позволял Алексу себя гладить, я засчитала как доказательство того, что всё возможно.

Один день, всего на один день я отпустила свои чувства на волю. Один день я верила, любила и была любима. И сказка закончилась. Как и в прошлой жизни. Только теперь тому, с кем я мечтала бы связать свою судьбу, предложили не просто повышение в звании и высокую должность. Корону, трон и власть. Император предложил Александру стать наследником империи, и брак был лишь легитимным способом передачи престола в надёжные руки герцога.

Это понимали все, включая Амалию. Я видела её взгляд на отца полный обиды и разочарования. А на назначенного отцом жениха она смотрела едва справляясь со злостью и раздражением.

Сразу после речи императора я вернулась в опустевший особняк. Видеть я никого не хотела. И меня поняли.

— Только позови, — шепнула мне перед уходом Тося, предлагая своё плечо.

— Нюр, — Генка явно нарывался, называя меня на деревенский манер. — Хочешь, я ему морду набью? Ничего не изменит, но хоть легче будет.

— Может ты лучше с нами? — предложила Дина.

— Убежать, как однажды ты? Я пробовала. Ещё в прошлой жизни. Нет, так не легче, — обняла её я.

Оставшись в доме одна, я пошла на кухню и заварила себе чая. У меня уже появилась привычка, в момент, когда нужно подумать и принять решение в моих руках была чашка с чаем. В тот день я вспоминала. Уже вернувшись домой, я разговаривала с мамой. И не смогла не спросить, как она смогла пережить смерть отца.

— А вокруг посмотрела, вас поднимать нужно было. За свекровью ухаживать, она у нас была женщина волевая и властная. Да и ехидства ей было не занимать. Она за ним свою мудрость прятала. Капля мудрости на ведро яда. И поддержит, и вперёд подтолкнёт, и спину согнуть не позволит. Дом, хозяйство, аптека на мне была. Столько дел, пока все переделаешь, усталость сморит, мыслям времени не оставит. Мысли они же страшнее всего, — лишь иногда мама позволяла себе не скрывать горя от своей потери.

Вот и я решила воспользоваться маминым рецептом. Я убирала дом, готовила составы впрок, я взялась за наведение порядка в саду и парке возле дома. Контролировала возведение пристани и беседки на озере. Перестраивала тайный ход, превращая его в подводный туннель для прохода в замок.

Я так загнала себя, что когда меня навестила леди Александра, на какой-то момент, мне показалось, что это мама.

— Не сжигай себя, — сжала она мои ладони, когда пришла меня навестить. — Знаешь, это не помогает. Нужна цель. Очень важная для тебя цель. Она хотя бы не даст опустить руки. И заставит сделать первый вдох в жизни после.

Я подняла глаза и увидела непривычно мрачного лорда Хьюго. Пусть и без его вины, но в жизни леди Александры была эта боль. Её судьба оказалась судьбой брошенной и преданной женщины. И к сожалению, до его возвращения, прошли десятилетия. От этого лорд Хьюго защитить свою Сандру не смог.

— На рассвете мы станем мужем и женой, — объяснила она причину своего визита.

— У меня появится дядя? — через силу улыбнулась я.

— Потом император даёт бал… Я пойму, если ты не придёшь, — обняла меня она.

— И что? Мне всю жизнь прятаться? У меня нет причин прятать при встрече взгляд, — ответила я.

При обмене брачными клятвами присутствуют лишь двое. Те, для кого это очень важный день. И тот, кто наделён властью засвидетельствовать эти клятвы. Редко когда присутствуют родители. Почти никогда кто-то ещё. А вот на бал по случаю торжества приглашался весь свет. На бал в императорский дворец по случаю свадьбы его ближайшего, кроме дочери, родственника и сразу после несостоявшегося заговора будут рваться даже те, кто ещё неделю назад рыдал на площади.

Было бы странно, если бы это событие проигнорировала племянница и наследница невесты. А всё, что странно, обычно порождает массу слухов. Похвалив себя за то, что уже и думаю категориями этого мира, я отправилась в знакомое ателье.

— Фрау Анна! — встретил меня ательер. — Скажите мне, что посетили мой салон в поисках платья на предстоящий бал. Прошу!

— Именно так, — улыбнулась я. — Быстро же распространяется новости по столице.

— У нас раскупили почти все готовые платья! — довольно улыбалась Мартиша. — Леди пытаются угадать… И говорят, что наверняка мода сильно изменится.

— Но раз все платья раскупили… — озадачилась я. — Не успеете же вы сшить ещё одно за ночь?

— За ночь конечно нет. Но среди тех образов, что я создаю по вдохновению есть бальное платье. Оно, скажу честно не имело никакого шанса увидеть свет. Но раз все ждут чего-то нового… — развёл руками ательер.

— Я очень хочу взглянуть, — заинтересовалась я.

Когда ательер снял с манекена чехол, я потеряла дар речи.

Платье глубокого синего цвета поражало воображение. Тяжёлая юбка шла крупной волной и не имела положенных колец подъюбник. Только мягкие нижние юбки серебряного цвета. От широкого пояса на талии, синий бархат уходил на одно плечо, превращаясь в широкий газовый рукав из нескольких слоёв вуали. А вот другое плечо и руку обтягивал, словно второй кожей тонкий шёлк, расшитый сверкающим бисером так, что при каждом движении рука, плечо и грудь буквально вспыхивали.

— Оно моё, — выдохнула я.

— Вы правда отважитесь его надеть? — замер с недоверием во взгляде ательер.

— Готовьтесь к тому, что ваше ателье будет завалено заказами, — фыркнула я. — А это платье прошу доставить в особняк графини Дорангтон.

Я должна была появиться на балу вместе с тётей, поэтому и было решено, что собираться я буду вместе с ней. Леди Александра долго молчала, когда увидела это платье на мне.

— Что-то не так? — напряглась я, опасаясь услышать просьбу сменить платье.

— Почему же? Что может быть не так, когда являешься на императорский бал в гербовых цветах королевского дома Винрайс? — ехидно ответила леди Александра.

— Я об этом не подумала, — ахнула я.

— Сюда отлично подойдут шпильки с сапфирами, хотя я бы лучше вплела в прическу нить сапфиров. И мамины серьги-фонтаны. Остальное будет уже излишне, — открыла несколько шкатулок графиня. — Что же касается твоего неосторожного выбора сочетания цветов… Пусть остальные ломают голову твоё платье это скандал или просто месть?

В зал я вошла за пару минут до молодожёнов. Объявили меня как Анну Саргенс, графиню Дорангтон. Я заметила Генку и Дину в компании с Тосей, и радостно улыбнувшись, поспешила к ним. В сторону тронного возвышения я не смотрела, хотя положенный реверанс в ту сторону выполнила.

И не важно, что кожа под платьем вспыхнула от его взгляда. Это было уже не важно. Мы, Сдобновы, чужого не принимали. И были собственницами. Либо мой, либо никак. А выбор Александра был очевиден. Не зря же он поднялся к принцессе неделю назад, и сейчас стоял рядом с ней.

Рядом с Тосей обнаружился Ногарэ. И судя по взглядам, которыми они обменивались, думая, что никто не обращает на них внимания, у них есть для нас новости.

Весь бал я старалась быть на виду, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что я могу куда-то отлучиться для встречи с кем-либо. Не отказывала в танцах. Дважды танцевала с приятелем Тристана Сторила, Рафаилом Дормер. После второго танца он остался рядом с нашим дружеско-родственным кругом и отпугивал от меня кавалеров.

— И как это понимать, лорд Дормер? — улыбаясь спросила я.

— Я молод, богат, знатен, не замешан в заговорах, — начал загибать пальцы Рафаил.

— Но замечен в необдуманных выступлениях, — припомнила я.

— У меня мама и сëстры, и я младший ребёнок в семье. Поэтому слегка избалован, но легко поддаюсь воспитанию, — улыбнулся мне лорд Дормер.

— Пару уроков по обучению методов воспитания могу преподать, — засмеялся Тристан.

Он на бал явился со смущающейся Хейзел, и с довольным видом поправлял всех поздравляющих его с помолвкой, что была не помолвка, а свадьба.

— Мою тогда будущую жену пригласила в наш дом моя мама, а мама плохого не посоветует, — пожимал он плечами на удивлённые вопросы.

Первой тот бал покинула принцесса Амалия. Судя по тому звону, что сопровождал каждый её шаг, она была очень рассержена. И с куда большим удовольствием впечатала бы каблук в чью-то ногу, а не в мрамор полов бальной залы. Но… Нравится или нет ей вся эта ситуация, ей, как и всем остальным, оставалось только смириться и принять ситуацию.

— Время всё вылечит, — повторила я самой себе, поднимаясь из-за стола. — И надеюсь, что в этот раз у меня хватит мозгов, чтобы не ставить на себе крест, как на женщине из-за предательства одного яйценосца! Лихо, пошли спать!

В спальне я наглухо затянула шторы, чтобы наверняка всё проспать. Да и расчёт оказался верным, усталость сделала своё дело, сон сморил меня достаточно быстро.

А вот просыпалась я долго. Лихо отчего-то расхулиганился и решил развлечь себя, сбрасывая на пол всякие мелочи. А мне было так спокойно и уютно спать, что выныривать из этого состояния дрëмы, мне совсем не хотелось. Понадеявшись, что Лихо скоро наиграется, я не стала вставать. Только чуть поëрзала, устраивась поудобнее рядом с крупным телом, и уткнувшись носом в твёрдую грудь, вздохнула.

Сонный разум не сразу поднял тревогу, обнаружив странности, поэтому ещё какое-то время я отдавалась сонной неге. Но осознав происходящее я резко распахнула глаза. Взгляд упёрся в мужскую грудь. Я одним рывком соскочила с кровати, стараясь оказаться как можно ближе к тумбочке с зеркалом. Там как я помнила были небольшие ножницы с очень острыми концами. Оружие так себе, но хоть что-то.

— Что такое? — нагло улыбался, лëжа в моей постели Александр Мардариан. — Мы пока никуда не опаздываем.

— Ты как сюда попал и что здесь забыл? — возмутилась я.

— Попал очень просто, ты же сама настроила охранную сферу на меня, как на имеющего право прохода. Окно на кухне было открыто, а вот Лихо меня просто так не пропустил. Но я подготовился и банально подкупил его рыбой. — Гордый собой пересказывал мне свои похождения герцог.

— Отлично, — кинула я обиженный взгляд на Лихо и подошла к окну. — Я так понимаю, скоро рассвет? И ты вроде как должен был быть со своей невестой.

— А я и есть там, где должен быть. — Поднялся с кровати герцог.

Я проследила взглядом его путь до небрежно брошенной в кучу одежды.

— Напомню, что твоя невеста это принцесса Амалия, а я ни разу не она, — сложила я руки на груди, стараясь не обращать внимания на то, что Александр раздет.

Нет, ну если его ничего не смущает, то почему меня это должно волновать?

— Я предупредил Амалию, что свадьбы не будет. По крайней мере, я точно не являюсь в часовню Первого рассвета. Она со мной согласилась, что и у неё есть дела поважнее. Ведь её отец объявил, что консорт должен ограждать её от чужого влияния и давления со стороны. А как я могу быть этим консортом, если в родстве с половиной герцогов и явно продвигаю свои интересы. — Пожал плечами Александр. — Я предложил ей рассмотреть кандидатуру Вепря. Отличный парень. А пока она будет думать, брачные клятвы в королевской часовне дадут лорд Карл Пембрук и леди Лидия, мать Дианы.

— Я ничего не понимаю, — призналась я.

— Так чего непонятного? Лорд с молодости влюблён в леди, леди совершила ошибку и была вынуждена выйти за другого. Сейчас леди и лорд свободны и наконец-то разобрались в делах прошлого. Почему бы им и не сочетаться браком? — прикинулся идиотом Александр.

— А император и твой отец тоже не увидят ничего непонятного, когда вместо принцессы и герцога в часовне появятся лорд Карл и леди Лидия? — спросила я.

— Анна, я не стану тебя обманывать. — Наконец-то решил быть серьёзнее Александр. — Императорская корона весьма заманчивый подарок от судьбы. И получают такой единицы в истории. И я думал, Анна. Я очень серьёзно думал. Я взвешивал за и против. И на одной чаше весов лежала корона и следующий император Мардариан по крови.

— А на другой? — спросила я, отчего-то замерев.

— Всего-то сердце почти герцога. — Усмехнулся Александр. — Это взвешенное, обдуманное решение. И я осознаю все риски. Но… Я не могу стать консортом.

— Почему? — затаила я дыхание.

— Потому что я встретил тебя. Знаешь, искатели редких и драгоценных камней иногда ошибаются. Отбрасывают в отбой потрясающие по красоте и силе кристаллы. Так и я. Ты меня раздражала и бесила. Своей несговорчивостью, своим молчанием. Я ведь видел по взгляду, что ты замечаешь, понимаешь и делаешь выводы о куда большем, чем говоришь. И вот этот взгляд, мол где вы тут увидели море, грязная лужа не больше. А потом понял, что ты удивляешь меня, мне интересно не только спорить с тобой, вытягивать из тебя сведения и твои наблюдения. Мне интересен ход твоих мыслей. Ты перестала для меня быть фрау Анной, да и вообще женщиной. Мне стало необходимо увидеть уважение в твоём взгляде, признание того, что я тоже чего-то стою. — Он замолчал, наблюдая за Лихо, азартно играющим с цепями аксельбанта парадного мундира тайной службы, снятый герцогом. — Это прозвучит сейчас очень странно. Я прекрасно помню тот момент, когда впервые увидел тебя. И я точно знаю, что я тогда испытал в отношении не понятно живого ли вообще тела в старых и линялых тряпках, валяющегося на отвратительно грязном полу. Раздражение и брезгливость. А через десять дней в кабинете старшего йерла, я был возмущён до глубины души ощущением, что ты не считаешь меня ровней. Достойным того, чтобы ты, фрау едва-едва доказавшая свою разумность, тратила на меня своё время. Я помню этот взгляд… Как будто на меня твоими глазами взглянула совсем другая женщина. Прожившая другую, сложную и тяжёлую жизнь, знающая гораздо больше, чем я. Для которой то, чем я занимаюсь это так, детские игры.

— И? — с усилием сглотнула я.

— Я почувствовал тайну, Анна. Тайну, что крепчайшими узами связывает тебя, Таис Сторил и Диану Пембрук. Я заставил тебя принять наше с тобой соглашение, и носом землю рыл, собирая любое, самое незначительное упоминание о Анне Саргенс. Я знаю об этой фрау, больше чем она сама и её родители вместе взятые. В ту ночь, когда я впервые пробрался в твой дом, я уже был уверен, что Анны Саргенс не существует. Не бывает таких перерождений. А окончательно ты выдала себя во время схватки с заговорщиками в тайных ходах Де Орли. — Одной рукой герцог обнял меня за талию, второй приподнял вверх подбородок. — Кто ты?

— Это имеет значение? — спросила я.

— Я уверен, что ты отражение умершей Анны. И хочу знать, есть ли основания опасаться, что ты исчезнешь, когда посчитаешь, что твои дела здесь окончены. — Чуть нахмурился Александр.

— Моё дело процветание дела и имени Саргенсов, — усмехнулась я и решилась. — И в своём мире я мертва. Точнее тело. Тело Анны Сдоберг, офицера внешней разведки огромной страны.

— Надо же… А почему ты не любишь обращения Анни? — уже просто любопытничал Александр.

— В моём мире, или отражении, была очень страшная война. И мою родину, страну за которую погиб мой отец, хотели истребить. Мне пришлось на долгие годы натянуть маску, стать одной из наших врагов, жить в самом центре их логова… Эту маску звали фройляйн Анни. — Объяснила я. — И что дальше?

— Ничего, — пожал плечами Алекс. — Если ты о том, что твоя душа это отражение, то такие истории известны, хоть и огромная редкость. У наших предков были даже ритуалы призыва душ из отражений. Доподлинно известно семь таких пришедших отражений. Если ты о нашей с тобой истории, то дальше был бал, где я по-новому взглянул на тебя и увидел, что у моего отношения к тебе есть ещё несколько, незамеченных граней.

— Чувство собственника, — фыркнула я.

— И что? Имею право! Этот драгоценный камень нашёл я, — не отказывался Александр.

— Нашёл? Я что, где-то валялась? — меня всегда злила подобная формулировка.

— Да, — уверенно ответил он. — В каком-то тряпье на грязном полу в приёмной аптеки. Рядом с трупом и почти что в груде мусора.

— Ты поэтому меня пнул? — напомнила я. — Проверял нет ли чего ценного в этой груде мусора?

— Если бы только знать, как быстро ничтожное может стать самым ценным, — тихо произнёс он, проводя руками по моим рёбрам. — Скоро рассвет, Анна. И я очень хочу, чтобы ты разделила его со мной. Но ты должна кое-что знать. Когда станет известно о моём отказе и о том, что свадьба с Амалией отменена по моему решению, я скорее всего перестану быть герцогом и главой тайной службы. Одним из. Я думаю, что император или отец, лишат меня права на титул.

— И тем самым превратят наш брак из мезальянса, всё-таки герцог не пара даже графине, не то что фрау, в обычный брак просто мужчины и женщины. — Улыбнулась я, чувствуя как меня буквально окрыляет новое для меня чувство.

— Я так понимаю, что это согласие? Тогда нам нужно поспешить. До рассвета нам необходимо успеть попасть на остров Морли. — Поднял меня в воздух Алекс.

— Почему именно туда? — удивилась я.

— Обычно, аристократы поколениями произносят слова брачных клятв в одном и том же месте. Важном для истории рода, сыгравшего роль в какой-то ключевой момент. Родовые часовни это такие места особой силы и связи с родом. — Усадил меня на кровать, а сам начал спешно одеваться Алекс. — Морли был подарен Дорангтонам не просто так. Так исторически сложилось, что Дорангтоны всегда были хранителями тайн королевского, а затем и императорского рода. Одна из таких тайн это часовня рода Винрайс на острове Морли. Вот там нам и надо оказаться. К тому же там нас ждёт Эжен Соммерс, как капитан корабля, он имеет право заверять брачные клятвы.

Эпилог Диана

Гордый корабль под названием «Фиалка Виттрока» входил в порт Тервеснадана. Сам порт сильно изменился, благодаря вмешательству принцессы Амалии, вернувшейся из своего тайного путешествия полтора года назад.

Почти четыре года назад, после заговора Хью Весторана, император объявил о скорой свадьбе единственной дочери и герцога Мардариана — младшего, Александра. Тем самым он фактически передавал власть над империей герцогу. Конечно, объявлял император весьма веские причины для подобного решения. Он ограждал свою дочь и единственную наследницу от влияния различных партий аристократов и гарантировал появление законного наследника. Решался один из главных вопросов императорской власти, преемственность наследника.

Я оглянулась на собравшихся вокруг членов нашей большой семьи. Темноволосый и кареглазый, уродившийся точной копией отца, полуторогодовалый Андрэ Мардариан заливался на руках у Анны. Александр, едва удерживая на лице строгое выражение, следил за приближением старшего сына, трёхлетнего Грэга.

— Грегори Альберт Мардариан, урождённый Дорангтон, — строго спросил лучезарно улыбающегося сына Александр. — Зачем вы плевались зелёной рябиной в тех леди, заставляя их дёргаться при каждом вашем попадании?

— Виноват, я жалею, — тут же спрятал улыбку и тряхнул льняными кудрями Грэг.

— А глазищи хииитрые! — засмеялся Генка. — Ну, лис!

— Если только северный! И в кого только такой хулиганистый получился? — вздохнула Аня.

— Отличный, здоровый мальчишка получился, — фыркнул сорр Илайс, любивший проводить время среди нас, обсуждая что-то сразу и с главой тайной службы, и с имперским дознавателем, и Тристаном, принявшим всё-таки пост в дипломатическом корпусе империи. Не менее важные разговоры велись и с лордом Хьюго, и лордом Карлом. — Вот если бы он был тихим и послушным, тогда да, тогда надо было бы вздыхать и приглашать лекарей.

— Как глава тайной службы я готов принять ваш доклад, офицер Грегори, — сел на корточки перед мальчишкой его дед, Николас Мардариан.

— Они плохо говорят! Говорят мама выскочка и… Какой-то масьянс, — отчитался деду внук.

— Ну вот видите, всё обоснованно, — пожал плечами лорд Николас, и судя по его пристальному взгляду в сторону, не к добру решивших поворошить сплетни прошлых лет, леди, так просто этого он тоже оставлять не собирался.

Место в тайной службе он прочил Грэгу не просто так. Старший сын Анны и Алекса унаследовал от матери не только светлые волосы и ярко-голубые глаза, но и дар. Пока было неясно какой именно, но мальчик прекрасно слышал, что говорят в нескольких метрах от него, снаряды из его небольшой трубки всегда летели точно в цель, и он мог на ровном месте спрятаться так, что найти его было просто невозможно. Да и просто мальчишка был очарователен.

Андре пока скрытых талантов не демонстрировал и был просто самым младшим в нашей семье. Даже двухлетняя Лиззи Дюбраси заботливо присматривала за почти кузеном и уступала ему игрушки.

Сам факт рождения мальчиков внуков превращал Анну в лучшую из возможных невесток в глазах Николаса Мардариана. А наличие дара, который Анна решила более не скрывать, и вовсе превращал все разговоры о недостаточно знатном происхождении молодой герцогини лишь в шум ветра за окном.

Я невольно вернулась в ту ночь, четыре с половиной года назад. Эжен при помощи Тристана и Пенси оповестил всех нас, что мы должны пробраться, не привлекая внимания, на остров Морли, в руины древней часовни. Если конечно не хотим пропустить жизненно важное для нас событие. Не понимая, что происходит, мы стояли среди этих развалин в тёмной и неприметной одежде, да ещё и в плащах. Даже Ногарэ не возмущался, что леди нашей компании не в платьях, а в костюмах для верховой езды и даже положенные пристяжные юбки остались дома. Один только Эжен был в повседневной простой одежде и не скрываясь сидел на какой-то плите.

Когда появился Александр, ведущий за руку Анну, всё понемногу стало вставать на свои места.

— Эжен, что ты себе позволяешь? — прошипел герцог.

— В смысле? Засвидетельствовать ваши клятвы может только капитан корабля, ну помимо прочего списка лиц. Вам-то по ряду причин подходит только капитан. А капитан на борту судна не в парадном камзоле гуляет. Так что я в одежде капитана, в которой исполняю все свои капитанские обязанности, — пояснил Эжен.

— Я не про одежду. Я про твоё местоположение. Ты уселся на памятную скрижаль. Винрайс означает вскормленный оленем. Сюда, на этот берег выбросило корзинку с ребёнком. Он бы погиб, но на этот же берег, на водопой пришла олениха с детёнышем. Её молоко и спасло жизнь первому Винрайсу. Людей он увидел, только когда ему было лет семь-восемь. Сюда приплыл желающий спрятаться от вранов и соперников рыцарь. Он и обучал будущего короля. В память об этом событии потом воздвигли часовню и поставили эту скрижаль, чтобы потомки помнили об этом легендарном событии, а не использовали вместо сиденья! — рассказал Алекс.

— А я-то думаю, чего это так неудобно сидеть, а оказывается вон оно что, — хмыкнул Эжен.

Этот момент был очень красив. Анна и Александр стояли совсем рядом, переплетя руки и смотря только друг на друга. Свет рождающегося утра проникал сквозь дыры в стенах и давно провалившуюся крышу и освещал их двоих, оставляя нас в тени. У брачных клятв не было обязательной формулировки, каждый говорил от сердца. Тем ценнее и важнее было каждое слово.

— Я прошу тебя принять мой рассвет во всех временах и отражениях, — окончил свою клятву Александр.

— Какая важная фраза, — сказал Ногарэ, глядя при этом на Тосю. — Я тоже хочу услышать ответ на неё.

— А то что? Терзают смутные сомнения? — хмыкнула сестра.

— Прекрасно, Николас ты мне должен бутылку Старомаронского, — раздалось вдруг из темноты дальнего угла. — Видишь, я тебе говорил, что не пойдёт твой сын против самого себя, даже ради короны на макушке.

— Пффф… Рано радуешься, — произнёс не оборачиваясь в ту сторону лорд Хьюго. — Вы мне оба должны по ящику вина двадцатилетней выдержки из карионского винограда. Интересно попробовать вино, с которым нас закладывали в один год.

— Так ещё не известно, Хюгге, сработало ли в отношении Мали, — вздохнул император выходя на свет. — Она девочка, а не участвовавший в десятках схем тайной стражи лорд. Ещё вечером я поздравлял её с совершеннолетием. Да у неё кроме танцев больше ничего в голове нет.

— Я ещё раз повторю, что такое ложное отношение к принцессе у вас старательно формировали по приказам вашей жены. Именно она пыталась сделать принцессу инфантильной, управляемой и безвольной. Поэтому и ограничивала круг знаний и интересов принцессы. Но я доподлинно знаю, что это бывшей императрице не удалось, — появился и второй голос, которым был лорд Николас. — Сын, поздравляю. Исключительно верный выбор, такие сокровища, как леди Анна в куче мусора не найдëшь.

— Это смотря как пинать, — ехидно посмотрела на уже мужа Анна.

— Я не знаю, на чëм основывается твоя уверенность, но буду рад проиграть этот спор. Я надеялся, что хотя бы возмущение от моего решения всколыхнëт Амалию, заставит начать решать и нести ответственность хотя бы за себя и свою судьбу! Но всё, чего я добился, это злое шипение и сердитые взгляды на Александра. И как я должен передать ей империю? — вздохнул сорр Илайс.

— А кстати, где сейчас принцесса Амалия? — спросил Александр. — В императорской часовне лорд Карл и леди Лидия.

— В своих покоях надо полагать. — Пожал плечами император. — В конце концов, у меня здесь руководство тайной службы в полном составе и имперский дознаватель! Вот и расскажите мне где и чем занята наследная принцесса империи?

— А пока ваша тайная служба и йерл Нудисл затрудняются ответить, могу я обратиться к вам с просьбой? — вдруг спросил Эжен.

— А что случилось? — удивился император.

— Да так вышло, что я тут вот всех поженил, а сам до сих пор хожу как последний идиот в ухажёрах. А в списке лиц, имеющих право свидетельствовать при обмене брачными клятвами первой строкой стоит император, — объяснил суть своей просьбы Эжен.

— Всех? Две пары это ещё не все. Или ты ещё кого-то поженил? — засмеялась Тося.

— Нас, — ответил ей… Мишка.

— Как поженил? Какие ещё брачные клятвы? — возмутилась я. — Ты же ещё ребёнок!

— Вот именно, мне до местного совершеннолетия ещё четыре года. А тут сейчас начнётся! И подумать, и подружка сказала, а что скажут, а я решила, и вообще вон тот калека танцевать приглашал. Нет уж! Вот как законная жена пусть и ждёт пока вырасту. Деваться-то теперь некуда, — заявил Мишка.

— Что-то память подводить стала, — задумчиво протянула леди Александра. — А по какой линии Пембруки в родстве с Весторанами?

— Нет такого родства, — засмеялся лорд Хьюго.

— Странно, почерк прямо хорошо узнаваемый. — Фыркнула ему в ответ жена.

Принцессу так и не нашли. С большим трудом выяснили, что она отплыла в неизведанные земли. Было предположение, что она решила заменить одного герцога на другого, Мардариана на Вепря. Но и в расположении ставки она не появилась. Принцесса вернулась три года спустя. Сошла с трапа корабля Эжена в сопровождении четырёх белоснежных беридианских кошек.

Может когда-то это и была девочка, которую интересовали только наряды и балы, но она мгновенно проявила себя как очень жёсткая правительница. Попытки оспорить её право на трон после трёх лет отсутствия на основании возможного неподобающего поведения и образа жизни захлебнулись сразу.

Её императорское высочество воспользовалась правом кронпринцессы и созвала большой имперский совет. Где и преподнесла первым лицам империи важнейшую информацию о главном сопернике империи не только в пограничных войнах и в спорах о влиянии в известной части мира, но и в пересечении интересов в освоении неизведанных земель. Кроме этого преподнесла на блюдечке знания о крупных месторождениях на уже давно завоёванных экспедиционным корпусом территориях.

— Лорд Александр, — подошла она к неизменно собирающейся рядом нашей компании на первом же балу, устроенным её отцом в честь её возвращения. — Помните, во время нашего последнего разговора, вы сказали, что жить возможно только ради своего сердца. А я вам ответила, что любовь это глупость и придумки юных леди, и что аристократ точно должен жить ради исполнения своего долга перед своим родом и короной?

— Я и сейчас готов повторить свои слова, принцесса, — чуть склонил голову Алекс.

— В этом нет необходимости. Признаю, я была не права. И благодарна вам, что вы тогда сделали правильный выбор и не дали мне совершить самую страшную ошибку в моей жизни, — ответила принцесса.

— Не хочешь чего-нибудь прохладненького выпить? — тихо спросил Генка, вырывая меня из воспоминаний.

— Если только помидорку. Помнишь как ты делал? С рассолом? — улыбнулась я. — И макарон бы, с сахаром.

Этот секрет я знала уже несколько дней, и всё ждала момента, чтобы сообщить. Четыре с половиной года после заговора для нас прошли суматошно. Мы строили, ремонтировали, учили и воспитывали. И вот, впереди нас ждала… Наверное награда за тот, пока ещё короткий, путь в этом мире.

— Мама, там что-то происходит, — позвала меня Микаэль, указывая на корабль Эжена.

Корабль не просто вошёл в порт, он пришвартовался к пирсу, трап с грохотом упал на камни. И почти сразу по нему сбежал Эжен. Пэнси повисла на его шее. А вот следом спустился настоящий гигант с непривычно синей кожей. На мощной груди лежало богатое ожерелье, даже голенища сапог были украшены золотом и драгоценными камнями. На плече он легко нёс сундук, который наверное едва бы смогли тащить двое обычных людей.

— Дворец там, — махнул рукой в сторону императорской резиденции Эжен.

— Это ещё кто? — прищурился лорд Николас.

— Я так полагаю, что один из виновников сегодняшнего торжества, — расплывался в довольной улыбке император.

Эпилог

Тервеснадан. 11 лет спустя.

Зима в Тервеснаданской империи была временем суровым и нелюбимым. Даже большая праздничная неделя не могла этого изменить. Не любили зиму одинаково и лорды, и фраи, и даже сорры раздражённо встряхивали ворот, закрывая шею от холодного пробирающего ветра.

Среди узких улочек столицы в эту пору было сложно встретить кого-то праздно гуляющим, а не спешащим от одной двери к другой или в тёплое нутро экипажа.

Тем удивительнее выглядела фигура неторопливо идущего мужчины, чей сюртук выдавал высокий уровень достатка его владельца. Массивный перстень-печатка соседствовал на его руке со скромным серебряным колечком с осколком обсидиана. Личный озар-помощник лорда-командующего в отличии от многих зиму любил. И искренне наслаждался покалыванием кожи от мороза. Холод всегда помогал ему приводить мысли в порядок, а сейчас…

Сейчас он был в бешенстве, и бушующая внутри ярость превращала его голубые глаза в сверкающие гранями кристаллы топаза.

— Я надеюсь, что убью её первым! — прошипел он, останавливаясь ненадолго перед узким каменным мостиком. — Мееедленно сверну шею! В этой империи может существовать только один из нас! Рыжее проклятье!

Причиной столь злостных желаний Кэрола Манбрайта, признанного гения военной инженерной мысли, было недолгое, всего-то несколько дней, знакомство с Микаэль Пембрук. Едва достигнув двадцати лет, она унаследовала графский титул от своей бабушки, леди Лидии, во втором замужестве тоже Пембрук.

Помимо высокого происхождения, состояния и довольно яркой внешности, девица ещё обладала и даром большой силы. Правда, что именно за дар, её семейство не афишировало. И будь воля Кэрола, он бы её и на три дня конной скачки не подпустил бы к ангарам, где огромная команда озаров, артефакторов и мастеров трудилась над созданием военно-воздушного экспедиционного флота Тервеснаданской империи.

Но, задумал это всё, финансировал и руководил созданием Майкл Пембрук, и хотя он выбрал титул жены, он был старшим наследником лордов Пембрук. И тоже был озаром. А точно такая же, огненно-рыжая Микаэль была его младшей сестрой. И когда эти двое склонялись над чертежами, Кэролу казалось, что воздух над столом просто вспыхивал.

— Это не взлетит, слишком много узлов, где взаимодействие должно начаться одновременно, потоки силы на этих узлах стопорятся, — кинула лишь один взгляд на первый рабочий макет Микаэль.

— Мдааа, — вздохнул её брат, и не слушая Кэрола, автора этих самых схем, велел отдохнуть, чтобы завтра начать заново.

Сам же вместе с сестрой отправился на полигон, вместе с такими же сумасшедшими учились прыгать с неведомым парашютом. Доверять свою жизнь ремням и тряпке между ними! И лорд Майкл потакал в этом безумии своей сестре-зазнайке.

— Ну вот почему, если её жизнь настолько не имеет никакой ценности, просто не разрешить мне её придушить? «Это не взлетит»! Ни испытаний, ни расчётов! — злился озар.

— Потому что леди Микаэль обладает уникальным даром, — резко обернувшись Кэрол обнаружил за своей спиной Ногарэ Дюбраси, лорда-дознавателя империи. — Она просто видит потоки силы, именно благодаря ей и её дару мы смогли найти одну из ниточек готовящегося переворота. А ей тогда было всего четыре года.

— Лорд-дознаватель, — поприветствовал Кэрол неожиданного собеседника.

— Оставь поклоны для светских приёмов, — улыбнулся лорд Ногарэ.

— Вы хотели посмотреть на нашу работу? — поинтересовался причиной появления бывшего старшего йерла Кэрол.

— Нет, — помрачнел лорд. — Моя дочь, Элизабет, напросилась с лордом Пембрук и его младшим сыном, Тимом, смотреть на прыжки с парашютом. Это же так интересно, так захватывающе, такое ощущение свободы во время полёта… Интересно, откуда она может знать именно об ощущении, если смотрит со стороны?

— Не переживайте, лорд Дюбраси, там же леди Талиана, — засмеялся Кэрол, раздумывая, стоит ли заранее сообщать лорду о том, что его единственная из троих детей дочь, планирует быть капитаном воздушного корабля?

Россия. Ольхон. Август 2022.

В мире бушевал две тысячи двадцать второй год. Рвал связи и схемы, обнажал то, что казалось давным давно погребено под илом времени. Пробуждал сердце и память, пылая безумным пожаром и вокруг, и внутри человеческих душ.

Но здесь, на Ольхоне, окружённом со всех сторон водами древнего Байкала, пока ещё царил покой. Лето в этом году пришло сюда поздно, в конце июля. И начало августа баловало солнцем и теплом.

В урочище Песчаном возле небольшой деревянной веранды на обочине грунтовой дороги останавливались уазики «буханки» по пути на Хобой. Гостям Ольхона предлагалось пройтись, размять ноги, полюбоваться Байкалом и побаловать себя чаем с местными травами, пока влюблённые в эти места экскурсоводы расскажут историю этого места.

Туристы, выходя из уазиков, сбивались в кучки возле рассказчиков и слушали о лагере, о Маломорском рыбном заводе, о бабушке Кате, что попала сюда как заключённая и осталась жить, и даже о ссыльных поляках.

— В этих местах, сейчас от бараков остался лишь фундамент, бабушке Кате принадлежал один из самых крепких домов, бывшая приёмка Маломорского завода. Поэтому, во время закрытия лагеря, именно у неё останавливалось высокое начальство. Говорят, что бабушка Катя не боялась спрашивать и передавать просьбы. А теперь обратите внимание в ту сторону, — рассказывала худенькая девушка-экскурсовод.

Стоящая позади туристка чуть усмехнулась и отошла от группы. Знала она и об этих местах, и то самое высокое начальство. Встав на самом краю хорошо известного по рассказам мыса, она внимательно всматривалась в склон хребта на том берегу. Лицо древнего кочевника с иронично прищуренными глазами сложилось из складок хребта неожиданно, как будто и правда мудрый дух выглянул посмотреть. Похожа ли?

Она улыбалась, чувствуя удивительное родство с этими местами, хоть и не была здесь никогда раньше. Больше тридцати лет только мечтала. Она смотрела прямо в добрые глаза каменного лица и как будто исповедуясь, прокручивала в памяти почти сорок лет жизни.

Было многое. И ранний брак, чтобы уйти из дома, и страшный диагноз первичное бесплодие, и помощь, пришедшая оттуда, откуда никто и не ждал. Особенно она.

— Ну, нежизнеспособной ты у нас уже была, — обнял её в тот день отец. — Что эти врачи понимают!

Он же и стал нянькой сначала старшему сыну, а потом и второму, родившемуся через год. Он же поддержал, когда узнала о третьей беременности спустя ещё год.

— Это ты у нас бесплодная трёх пацанов за четыре года, а представь если бы всё нормально было? — хмыкал Костя, наблюдая как внуки седлают лежащего в тени алабая.

Он же поддержал и когда она выгнала из дома первого мужа, подсевшего на игровые аппараты и начавшего тащить из дома.

— Что значит не отпущу? — не испугался высокого и сильного второго зятя Костя, когда дочь решила прекратить и второй свой брак, оказавшийся недолгим.

Через три года семейный корабль затонул по причине банальной измены. А слушать оправдания она не захотела, как и принимать. Гордая? Возможно. Но скорее брезгливая. Был и третий брак, просуществовавший несколько месяцев. Просто друзья не всегда могут быть мужчиной и женщиной, даже если мужчина любит.

Был и период беспросветья, когда четырёхлетний сын получил в садике тяжелейшую травму, кома и диагноз атипичный аутизм, и долгие годы восстановления, все семь кругов соцслужб, выбивание квотирования, реабилитационный центр, долги, кредиты…

Где-то позади остались два высших образования, защищённый кандидатский минимум, почти два десятка научно-исследовательских статей в сборниках местного масштаба и полугодовая стажировка в Лондоне. Когда стало необходимо, ушла в торговлю. Начала с продавца. Это сейчас уже шёл пятый год, как управляющая в ювелирном салоне. А тогда…

Там же осталась и работа ревизором. И удушающий страх ожидания, когда лучшая подруга уехала военным врачом в Сирию. Были победы, были и поражения, были ошибки и десятки вычеркнутых из своей жизни людей. Не было только раскаяния, и ложного стыда за свою жизнь. Она выжила и не совершила главного предательства в жизни каждого человека. Предательство самого себя.

— Лиськ, ты чего ушла? — протянул ей стакан с чаем молодой парень.

— Смотри, — показала она на контуры лица. — Видишь? Мне бабушка рассказывала.

На своё тридцатилетие она громко сказала, что больше никаких отношений и мужчин в её жизни. В конце концов, три неудачных брака должны были привести к определённым выводам. И как в насмешку появился он. Только отслуживший и увлечённый спортом парень решил что она его. Не обращая внимания на то, что она на десять лет старше, что трое детей, что почти уже загнана бесконечными истериками и требованиями матери, что разочарована в самой жизни, он вёл себя уверенно и по-хозяйски, меняя её судьбу.

Она долго колебалась, но год спустя сдалась. Почему? Может поверила в невероятно знаковые совпадения, звали этого упёртого как и её дядю, Игорем. А служил в Псковской дивизии, как другой. И появился он в её жизни двадцать пятого июня, с этой же даты начался и отсчёт семейной жизни.

А может откликнулось что-то в душе на почти забытое ощущение, когда в тебя и твои старания верят? Когда принимают без прикрас, со всеми ошибками и победами, достоинствами и недостатками. И когда не боишься показать свою уязвимость в момент слабости, а себя ловишь на мысли, что тебе безумно важно его мнение по любому вопросу в твоей жизни. И не боишься, не ждёшь насмешки.

Настолько, что однажды она положит перед ним старую, частично порванную, тетрадь. То немногое, что осталось от её детских историй.

— Я немного выкладываю отсюда в нашем чатике, — чувствуя себя дико неловко скажет она и уйдёт, чтобы немного успокоиться.

А когда вернулась, он сидел перед монитором компьютера.

— Смотри, обложку я тебе нашёл. Как раз и гроза, и горы, и девушка танцует. Всё, как у тебя. — Открыл он одну из вкладок. — Тут документ, куда можно скидывать текст. Начало я перекинул, пришлось полазить по вашим болталкам. А это сайт для авторов, где ты читаешь других. Я зарегистрировал твой новый аккаунт. Ты теперь автор.

— Я боюсь. Мать кричала, что у меня шизофрения. А если и другие так же решат? — сжала ладони она.

— Пфф… — отмахнулся он от воспоминания о её матери, с которой резко ограничил общение. — Это твой мир, и тебе решать, кто туда может заглянуть, а кто нет. А то что боишься… Это как прыжок с парашютом. Не прыгнешь сама, выпнут с самолёта. Вот считай, что я тебя выпихиваю.

— Ничего, что я высоты боюсь? — вырвалось у неё.

Но оказалось, что имеет значение не высота, а насколько надёжно поддерживают твои крылья.

Дина Сдобберг Факультет "Переполох"

Пролог.

Квестор столичного отделения стражи Тодеус Лозер впервые жалел и о своей работе, и о своей должности. Он нервно мерил шагами небольшой кабинет в ожидании позднего посетителя. Ему предстояло сообщить отцу о судьбе дочери, точнее соврать.

Неделю назад по дороге домой пропала художница. Человеческая девушка, или "низкородная", даже слабенького дара эмпата не имела, никаких конфликтов, брошенных любовников или ревнивых женихов. Зато имела талант, её картины, словно были созданы из солнечного света и моментов счастья.

А ещё у неё были две младшие сестрёнки и папа. Папа, хоть и был стопроцентным человеком, но нюхом и деловой хваткой обладал такой, что даже матёрые дельцы-лисы смотрели на него с подозрительным прищуром, а не свой ли, не уважаемый ли часом лис?

По молодости Эдгар Дорс умудрялся даже вырывать клиентов у хорьков, не боялся брать чёрные контракты и к своим пятидесяти годам заработал не только репутацию серьёзного делового человека и огромное состояние, но и весьма влиятельное положение в обществе. Его слово имело очень большой вес.

О пропаже старшей дочери транспортного магната уже неделю гудела вся столица. На ушах стоял весь Лоусен, стража прочесала каждый дюйм в каждой подворотне, перетряхнули все городское дно...

А нашли по наводке, в одном из загородных особняков главы одного из кланов. Развлекались, твою мать, троюродные племяннички старого волка. Блошек им не хватало! Девушка, не обладающая регенерацией оборотней, погибла почти сразу, а эти идиоты ещё и пытались инсценировать нападение на девушку каких-то бродяг. Инсценировать не получилось, сделали только хуже.

И ему бы прихватить этих щенков, да передавить им глотки, да послушать как эта накипь на пустом месте хрипит от ужаса... Но! Это проклятущее вечное но!

Была бы это обычная девушка, получили бы эти долбодятлы воспитательных пинков от дяди, да клан бы выплатил и семье пострадавшей, и в казну города огромный штраф. На этом бы история и закончилась.

Но девушка была дочерью человека, который один контролировал большую половину всех перевозок, от грузов и товаров до пассажиров, от частных заказов и до министерских поставок. И ладно бы только перевозки. Каждые семь дирижаблей из десяти, что поднимались в небо, были выпущены с его заводов. Паровозы и даже были несколько заводов, выпускающих мобили.

Компенсация? Неет, он сравняет город с землёй, но выпотрошит всех виновных. А кланы своих не сдают. Любая грызня внутри семей прекращается, как только появляется внешняя угроза. Даже если сам глава спит и видит надрать задницы и открутить головы, защищать своих он будет до последнего. А значит, это будет война на улицах города, разборки, которые всколыхнут слишком много такого, о чём принято молчать.

Поэтому у квестора Тодеуса прямое и недвусмысленное указание, убедить безутешного отца, что именно бродяги и виноваты, и никаких волков там и близко не было. Мол, нужно было девушке с охраной ходить. Ага, в самом благополучном квартале города, от одной стороны улицы, где располагалась её студия, до другой, где стоял дом семьи Дорс.

Помощник квестора постучал в дверь кабинета.

- Эдгар Дорс. К Вам. - Это "к вам" парень буквально выплюнул. Личные помощники очень много слышат, и не всегда услышанное совпадает с их внутренним пониманием правильного и достойного.

- Эдгар. - Квестор приветствовал вошедшего стоя.

- Тодеус, - гость ответил рукопожатием, - так понимаю, ничего хорошего я не узнаю. Надеюсь, ты проявишь уважение, и не будешь пытаться меня убедить, что мой ребёнок погиб при нападении каких- то бродяг?

- Это официальная версия, Эд.- Квестор отвёл взгляд в сторону, невольно замирая на изображении восхода над морем.

- Понятно, что же, не буду попусту тратить время. - Ни один мускул не дернулся на лице, ни одна эмоция не пробилась сквозь маску спокойствия. - Это ведь её работа? У меня такой нет. Позволите?

Собеседник квестора встал, и шагнул было в сторону картины, но был удержан на полпути самим квестором.

- Ну, уж нет! Это её подарок мне! Чтобы этот кабинет меня не сожрал. И не отдам, Эд. Даже тебе не отдам. – Тодеус как то сразу ссутулился и потерял военную выправку.- Я найду их. Не сейчас, не сразу, но найду. Я... Эд, давай встретимся? Не здесь. Выпьем...

- Ни к чему. Какие уж теперь встречи и посиделки. Сам понимаешь... Удачи в службе, квестор. - Эдгар развернулся и покинул кабинет.

А Тодеус Лозер действительно всё понял. Только что он потерял друга. Того, с кем вместе воровали оставшись на улицах, чтобы выжить, работали на самых грязных работах, чтобы скопить хоть какие-то деньги и пробиться к свету, к счастливой жизни. Сейчас, только что, его поступок расценили, как предательство. А предательства Эдгар Дорс не прощал никогда и никому.

Глава 1.

Уже утром столичный Лоусен был разбужен звонкими криками мальчишек газетчиков.

- Горячие новости! Анни Дорс погибла! Спешите узнать, капиталы магната не смогли сберечь его дочь! Эдгар Дорс спонсирует открытие нового факультета в Юридической академии Лоусена. Городские трущобы вычистят до блеска!

Стопки газет стремительно разлетались, мальчишки носились стайками всполошенных воробьёв, из выкрики перекрывали даже шум от проезжающих мобилей. А вот на одной из улиц, в уютном и спокойном районе города царила тишина. Отсюда, было очень далеко до порта, и до железнодорожного и аэровокзалов. Не долетал сюда и шум с больших площадей и центральных проспектов.

Квартал для спокойной жизни семейных оборотней уверенного среднего класса. Оборотни хоть и жили кланами, но семейную жизнь старались не демонстрировать. Поэтому, высокие каменные заборы и густая листва садов вокруг домов никого не удивляли.

Дом был старым и добротным, сразу дающим понять, что эти стены готовы служить ещё не одному поколению своих хозяев. Да и соседи ничего плохого сказать не могли. Да и что сказать, если семья здесь жила солидная, владельцы одной из самых лучших мастерской во всем Лоусоне. Да и сами были отличными мастерами. Почти вся улица ходила со своими поломками именно к ним. Старших Уозерров уже не было, но дело уверено процветало в надёжных лапах единственного сына.

Если бы соседи могли сейчас заглянуть внутрь дома, то они очень сильно удивились бы. Мансарда дома, служившая хозяевам местом общесемейного отдыха, куда никто не смог бы заглянуть через окно, к примеру, изменилась до неузнаваемости. У стены стояла большая широкая кровать. Смотрелась она здесь явно не к месту. Рядом с ней стояла низкая тумбочка и большой стол, на котором был выставлен ассортимент небольшой аптеки.

В ногах кровати стоял крупный парень, скорее уже молодой мужчина, и, нахмурившись, рассматривал лежавшую на постели девушку, не реагировавшую ни на присутствие в комнате нескольких мужчин, ни на то, что один из них её осматривал. Кроме хмурого здоровяка в комнате находились ещё трое. Сильное внешнее сходство между этими тремя выдавало их близкое родство, а одинаково недовольные гримасы делали их ещё более похожими.

- Вот скажи мне, Лерк, ты вот вроде волк, так чего же ведёшь себя, как последний осёл? - Шипел один из них, занятый смешиванием чего-то в небольшой каменной ступке. - А заодно и нас на эту ослинную дорожку тянешь.

- Оли, ты опять начинаешь?- Тихо ответил здоровяк Лерк.

- А чего б ему и не начать, а? - Начал второй брат, расставляя на столе чашки с чаем и тарелку с бутербродами. - Вот уже неделю в твоём доме находится непонятная девушка в беспамятстве, с травмой головы и лишившаяся руки до локтя под завалами, в доме главы одного из кланов.

- Тори, это не самое интересное. - Отвлекся ненадолго от своей смеси Оли, - интересно, что наш друг делал в этом доме? И почему он решил подкинуть на место этой девушки труп другой, и каким образом я согласился ему помочь в этой, не побоюсь этого слова, афере?

- Я же уже объяснял, меня туда вызвали проверить отопительный котел, который начал подсвистывать при нагрузке. - Лерк устало потер глаза. - Сказали, что в доме никого не будет и чтобы проходил через подвал, через который поставляют продукты и увозят белье в прачечную. А там эта девчонка в клетушке заперта и плачет. А потом взрыв. Понял, что сам не откопаю, ну и к вам сразу. Куда ж мне ещё идти, кроме как к вам? Мы же с самого детства вместе.

Любой в этом квартале и в парочке соседних мог подтвердить, что где маячил Лерк Уозерр, там же обязательно можно было обнаружить и троицу Риглов. Оливер, Торин и Олдер, три сына уважаемой семьи фармацевтов, державшей несколько аптек в городе, характер имели вспыльчивый, и подраться любили, и хорошую драку очень уважали. Но ещё больше они уважали соперников, которые не бежали сразу после драки жаловаться всем родственникам, включая троюродный плетень семиюрному забору. А уж тех, кто понимал, что перед ним представители дружного клана крыс, но не расслаблялся из-за мелкого зверя, а воспринимал всерьёз, и вовсе берегли и защищали.

Именно с такого уважения и началась дружба тройняшек с волчонком. Ну и с кучи драк с чужаками, когда или крысята вставали рядом, или волчонок, молча, прикрывал спину братьям, а потом, также молча, выслушивали воспитательные поучения и от волков, и от четы крыс.

Оливер сейчас сменил отошедших от дел родителей, заведуя аптеками. Да и сам он любил составлять лекарства по уже зарекомендовавшим себя семейным рецептам, и по своим, лично им разработанным. Торин же нашёл свое призвание в делопроизводстве. "Семейный крючкотвор", как его любя называли дома, имел лицензию нотариуса и с упоением погружался в мир постановлений, указов, требований и договоров. Единственным, кто не имел никакого отношения к семейному делу, был Олдер, что хоть и получил качественное медицинское образование, работу имел специфическую, но от этого не менее им любимую.

Старший медикус столичной покойницкой. Нет, в случае нужды он мог даже прооперировать, но за то, чтобы труп попал именно к нему на осмотр, стражи готовы были даже приплатить. Потому что подпись Олдера Ригла на заключении гарантировала, что больше можно было бы узнать, только если сам покойник о себе расскажет. Но некроманты водились только в страшных сказках, и вызовом духов стражи не увлекались, предпочитая узнавать детали из куда более надёжного источника.

В данный момент Олдер заканчивал очередной осмотр пострадавшей девушки, в которую, по непонятным причинам, вцепился лучший друг. Трещины в рёбрах хорошо зарастали благодаря семейным мазям и тугому обёртыванию, полостных внутренних повреждений у девочки не было, а внешние синяки и ссадины быстро сходили благодаря тем же семейным средствам, неоднократно проверенных на самих себе, и тщательному уходу.

Олдер знал, что Лерк лично меняет девушке постельное бельё и саму её приводит в порядок, и даже делает растирку с составом от пролежней. Ухаживать за лежачими больными парень, к сожалению умел. К сожалению, потому что ему пришлось в свое время и дела вести, и за слегшей матерью следить, ведь отдавать мать под присмотр в специальные учреждения он наотрез отказался.

Перемолотую в фарш обрушившимися камнями руку девушки, оперировали уже здесь. И заживала она очень хорошо. Правда девушка вряд-ли этому обрадуется. Даже синяки на лице не скрывали того, что девчушка была очень и очень миленькой. Не роковая красотка, но та, при взгляде на которую хотелось улыбаться.

Больше всего Олдера беспокоила травма головы. Даже спустя неделю уплотнение было большим. Да и в себя девушка приходила рывками и на несколько минут. И начинала плакать и пытаться спрятаться, успокаиваясь только чувствуя рядом Лерка, который окутывал её одеялом и бережно придерживая голову, прижимал к себе.

- Вот я и говорю, - продолжал тем временем Оливер, - может она из "блошек", попалась на воровстве в доме, вот её и заперли? А она темноты боится? Вот кто она?

"Блошками" оборотни уничижительно называли человечек, которые подсели на близость с оборотнями и бегали за любым двуипостасным, готовые на всё, ради того, чтобы снова получить желанные ощущения.

- Ну, "блошкой" она точно быть не может. - Вступился Олдер за свою нелегальную пациентку. - У человеческих девушек есть определенная особенность, свидетельствующая об отсутствии близких отношений, так вот, у этой девушки она есть. А вот то, что её могли приготовить, как основное развлечение для себя на выходные кто-то из оборотней, вполне может быть. Видимо девушка в столице недавно... Может, прямо с вокзала и умыкнули. По крайней мере, заявлений о пропаже похожей девушки не поступало, я проверял у стражей.

- А с той девушкой? - Уточнил Лерк, всё таки совесть ему периодически напоминала о подлоге.

- Тело я взял похожее, из невостребованных, вот та действительно была из подсевших и погибла во время драки. Благо, успел до вечернего забора для захоронений. А ночью её уже привезли обратно, отряд стражи, что выезжал на взрыв. - Олдер оттянул веко девушки, пытаясь определить реакцию на свет. - Но, как всегда, когда дело касается глав клана, всё быстренько замяли, передали в другое отделение, аж в главное управление. Так что не переживай, похоронили её явно лучше, чем за казённый счёт. Что могу сказать, пока она не придет в себя, оценить последствия травмы головы я не могу. Прийти в себя должна, но как скоро не скажу, тут сложно угадать. Так что покой, сон и уход. Питание пока прежним способом.

Пока крыс отошёл к брату, уточняя и корректируя ранее назначенные лекарства для пострадавшей, Лерк присел на край кровати и погладил девушку по щеке. Чего уж скрывать, ещё там, в подвале, она приглянулась и ему, и зверю. Такая худенькая, изящная, с огромными испуганными глазами маленького оленёнка и водопадом огненно-рыжих волос. Он даже спал всю неделю здесь, в этой комнате. Оборачивался волком и спал на полу рядом с кроватью. Зато слух у зверя не в пример лучше человеческого, да и зверь успокаивался, зная, что самочка под его личным присмотром. Лерк улыбнулся, рассматривая россыпь веснушек на носу и бледных щеках.

- Ничего. Мы же со всем справимся, да? - Он часто разговаривал с девушкой, искренне считая, что так девушке, находящейся в беспамятстве, спокойней и лучше, что так она знает, что не одна.

Ответов он конечно не ждал, но в эту минуту ресницы девушки затрепетали, девушка сделала резкий вдох, как, если бы она только что вынырнула, и открыла глаза.

- Кто Вы? - Девушка говорила с трудом и часто сглатывая, словно у неё болело горло.

- Я Лерк, у стола Оливер и Олдер, у окна Торин, они братья и мои друзья, ты в моем доме. - Волк хотел выдать максимум информации и одновременно успокоить. - Ты пострадала во время взрыва парового котла. А ты? Как твое имя?

- Взрыв? Имя? - Непонимание во взгляде девушки сменилось недоумением и рассеянностью. - Я не знаю... Не помню.

- Печально, хоть и ожидаемо. - С тяжёлым вздохом сказал Олдер. - Но без имени нельзя. Попробуй вспомнить? Может какое-то нравится больше остальных?

Но девушка только морщила лобик и всё больше расстраивалась.

- Может... Может, давай мы придумаем тебе новое? - Предложил Лерк. - Как тебе... Алия? Алли?

- Ал-ли... Мне нравится. - Робко улыбнулась девушка в ответ покрасневшему оборотню.

- Сказочник! - Со смешком фыркнул Торин, как и все, вспомнив детскую сказку, про нежную принцессу из страны песков, и то, что эта сказка была любимой у волчонка Лерка. – Нашёл-таки свою принцессу!

Глава 2.

- Тааак... А если вот здесь убрать большой вал и заменить на три маленькие шестерёнки с тягой на два малых винта, то получится...

- С учётом, что уже поздний вечер, а уборка до сих пор не закончена, хоть и начала ты её с утра, то получится, что ужин тоже наверняка не готов. - Красивая женщина с необыкновенно хитрой улыбкой прошла к большому столу и положила на него целую стопку документов. - Хорошо, что я зашла в лавку Спейси по пути. Пойдем, поможешь мне начистить клубней, пока я буду готовить можжевеловый маринад для рёбрышек.

С пола, шустрым чёртиком из табакерки, вскочила юная девушка, вчерашняя девчонка. От резкого движения головы, заколка не выдержала и отщелкнулась, отлетая в сторону, и выпуская на волю копну темно-русых волос.

- Ой, я тут нашла... И увлеклась, и... Извини, мам! Я завтра точно уберусь! - Щеки девушки заалели, а озорной взгляд, горящий предвкушением, сменился на смущённый.

- Конечно, только начни со спален, кухни и коридора. А в библиотеке и флигеле дедушек я уберусь сама, а то точно потеряю тебя среди винтов, болтов, гаек и шестерёнок! - Старшая женщина крепко обняла подбежавшую дочь.

- Как день на работе? - Тут же услышала вопрос, заданный с искренним интересом.

- Пошли на кухню, за готовкой все и расскажу. - Засмеялась та в ответ, вытаскивая из-за уха ребенка угольный карандаш для чертёжных набросков.

Кухня в этом доме располагалась в диаметрально противоположной стороне от библиотеки и занимала половину первого этажа. Когда-то здесь жила большая семья хомяков, но они выставили дом на продажу, переезжая поближе к столице, а Эллине Лиркас, бежавшей из этой столицы куда глаза глядят, дом подошёл и по цене, и по расположению, и по наличию небольшого флигеля, отделенного от основного дома фруктовым садом.

Сама Эллина, или Эли, как её звали друзья, была лисой. Как и все в её семье. Крупная рыжая красавица сводила самцов с ума, даже отвлекая от охоты. Впрочем, Эли была красива в обеих ипостасях. Училась на правоведа, благополучно пережила два сезона звериного гона и продолжала обучение. Возможно, помогло то, что ночевать вне дома она не оставалась, и сразу после занятий бежала домой. Потому что дома был папа.

Иногда Эллина задавалась вопросом, а как папа смог встретить маму? Её отец был увлечённым артефактором, хотя сам себя называл инженером. Десятки патентов украшали стены, его работы были изумительно точны и надёжны. Но, увлекаясь очередной идеей, он мог забыть и поесть, и поспать. И зачастую, только волевое усилие дочери заставляло его оторваться от очередного "чудеснейшего" механизма.

А уж если дом Лиркасов навещал дядя Берк, брат - близнец отца, в равной степени наделённый талантом, то Эллине иногда хотелось вызвать пожарную бригаду, чтобы окатили этих спорщиков водой.

Дядя Берк считал, что артефактор, это тот, кто может найти кучу ненужного хлама, и создать другую кучу хлама, но уже нужную именно ему. Вдобавок к таланту у него ещё и авантюризма была с излишком, поэтому дядя пропадал в путешествиях и на археологических раскопках. Его вечный спутник, оставшийся сиротой какой-то дальний родственник, дядя Вилл, полностью разделял увлечения Берка. Поэтому рассказы перерастали в споры, и заканчивались настоящими баталиями на тему применения науки в жизни.

Слушая эти ожесточенные споры, Эли только благословляла небеса, что семейное призвание обошло её стороной, и видела себя в будущем успешным адвокатом или даже судьёй!

Но, на третьем курсе в академии появился новый преподаватель, и сердечко красавицы-лисички самовольно изменило любимому праву, выбрав совсем другого кумира. А потом случился гон, вечный бич студенток-оборотниц. Да и самец, бывший внимательным и горячим, резко охладел и отдалился.

Последним ударом стало понимание, что она ждёт ребёнка, а её мужчину поздравляют с помолвкой. И хоть шушукались по углам, что помолвка та на "капиталах", и что невеста от своего зверя сильно не отличается, свинья свиньёй, легче от этого Эллине не было.

Сославшись на болезнь, она заперлась дома, поэтому и стала свидетельницей явления дяди Вилла с израненным и полуживым дядей Берком на руках. Из спутанных объяснений и разговоров она поняла, что дяди, со своими раскопками, перешли кому-то дорогу. Сообщила семье и о своем положении, вызвав удивившую её радость, дядя Берк даже решил отложить собственные похороны и собрался выкарабкиваться из своего состояния.

Поэтому этот дом был просто находкой для странного лисьего семейства. Во флигеле расположились три увлекающихся гения - инженер, механик и археолог, сад обзавелся парой скамеек, качелями и песочницей, дом отмылся и перепланировался, а высокий забор украсился разноцветными вьюнками, цветущими почти весь год. Уже незадолго до появления ребенка на свет, проходя по дому, который она только-только закончила обставлять, лисичка с грустью поняла, что создавала себе норку, без надежды на появление пары.

На втором этаже размещались две спальни и большая гостиная между ними, уже сейчас заваленная игрушками для малыша. На первом кабинет отца, библиотека, холл и кухня, совмещённая со столовой. Ни для других детей, ни для мужа места не предусматривалось.

В положенный срок появилась она, её малышка. С первым криком дочки вся жизнь Эллины сосредоточилась на этом чуде. Когда девочка подросла, а деньги от продажи имущества в столице и от папиных патентов стали заканчиваться, Эллина устроилась на работу в юридическую контору, благо, её почти трёх курсов хватало для такой работы, а специалистов здесь не хватало.

Городок располагался рядом с человеческими общинами, куда двуипостасных старались просто не пускать без самой крайней нужды, да и в обслуживании вполне могли отказать, как и в помощи. Поэтому лишний раз посещать Ньюберг Эллина не любила. Но иногда приходилось, разыскивая по делам наследства уехавших вдов-человечек, детей полукровок без ипостаси или со спящим зверем...

У Сабрины зверь тоже спал. Как так получилось, Эллина не знала. Девочка родилась здоровенькая, точная копия мамы, только в отличие от рыжеволосой и зеленоглазой Эллины, Сабрина была темноволосой и кареглазой. Зато, к восторгу дедушек, дар и призвание к артефакторике у дочери проявились, чуть ли не с пелёнок. По крайней мере, Эллина не могла вспомнить, Сабрина начала сначала говорить, а потом прикручивать всякие гайки, или наоборот. Вот то, что поползла она, в первый раз потянувшись за шестерёнками, это было точно.

- Мам, я тут недавно прочитала про набор на новый факультет... - неуверенно начала Сабрина.

- Юридической академии Лоусена? Я тоже. Особенно условия порадовали. - Эли улыбнулась, - ты же до "обязательств" не дочитала?

- Нет. - Вздохнула Саби. - Просто... Это же юридическая академия, мам! Столица! Какие там мастера преподавать будут!

- Саби, это вновь открытый факультет. Материальной базы никакой, преподаватели программу будут создавать на ходу. - Эли понимала, что это не те аргументы, которые готов принять её ребёнок. - А твой спящий зверь? А если проснется посреди обучения?

- А если никогда не проснется? Мне до конца жизни носа на улицу не показывать? - Обиженно пробурчала девушка.

- Дочка, это не шутка. Я с привычной ипостасью не справилась с инстинктом зверя! - Женщина старалась донести до дочери свою тревогу. - А тут... Ты становишься зверем, понимаешь? Разума нет, ни одного отголоска. Такие девушки попадают в муниципальные учреждения, где им "помогают" справиться с ипостасью! Я мирное существо, но видя девушек после той помощи, разнесла бы ко всем чертям.

- Мам, а тебя беспокоит только то, что я могу попасть в беду, если зверь проснется? - Внимательный взгляд тёмных глаз насторожил Эллину.

Она хорошо знала, что он означает. Сейчас её посвятят в "страшную тайну". Такой взгляд был у её малышки, когда она рассказывала про очень-очень нравившегося мальчика, так сильно нравившегося, что Сабрина даже починила ему сломанную игрушку-паровозик, и даже, с ума сойти, ничего с него за это не взяла! С точно таким же взглядом дочь рассказывала, каким образом в чайной старухи Скрег, что любила фыркнуть в след Эллине про столичную вертихвостку и развратницу, появилась ничем не выводимая вонь. Так что опытная лисица, кивнув девушке в знак согласия, выдохнула, успокаиваясь, и приготовилась узнавать новый секрет дочери.

Сабрина положила нож, которым чистила картошку, и вышла из кухни. А вернувшись, положила на стол перед матерью пару серёг и ободок с объемным украшением в виде нескольких шестерёнок.

- Вот.

- Что "вот"? - Не поняла Эллина.

- Даже если зверь проснется, то не вырвется. - С гордостью ответила дочь.

- Говоришь, недавно прочитала? - Усмехнулась Эллина. - Давай поговорим об этом чуть позже.

Но это самое "чуть позже" началось уже за ужином. За столом собралась вся семья, и не заметить расстроенной мордашки любимицы дедушки просто не могли. Элина и сама не поняла, как получилось, что они уже обсуждают те самые, упомянутые ею обязательства.

- Ну и подумаешь, обязательная пятилетняя отработка при управлении стражи. - Горячо уверял уже дедушка Берк. - Зато обучение, проживание, питание и стипендия. По получению диплома готовое рабочее место с, пусть даже небольшой, но зарплатой и в итоге, если девочке, конечно, не понравится работать в страже, сразу лицензия и опыт пяти лет! И не в лавочке на не пойми кого, а в техническом отделе стражи!

- Что такое пять лет, когда открываются такие перспективы? - Добавлял дедушка Вилл.

- Это кабала, самая настоящая! Уверена, что они найдут способ снять три шкуры! - Возмущалась Эллина.

- А для чего тогда в семье юрист? - Посмотрев поверх очков, сказал дедушка Эдвард.

Глядя в сияющие надеждой глаза дочери, Эллина сдалась. И дальше понеслось обсуждение экзаменов, и каким образом девочка доберется до Лоусена. Эли старалась предусмотреть все проблемы, с которыми могла столкнуться её девочка в академии, о которых только знала или могла предположить.

Не знала она только о том, что артефакт, который перед ней выложила дочь, был далеко не первым, и не единственным. И нужен он был больше для того, чтобы не дать инстинктам взять верх над разумом. А спящим зверь прикидывался сам, и так успешно, что пока ни одна проверка не выявила ипостаси. Это и была самая страшная тайна Сабрины, которую она никому не доверяла. Даже семье.

Ей было пять, когда зверь вылез наружу. Дедушки были заняты чертежом, мама на работе, а она игралась с деталями. Её маленькому лисёнку все было интересно и любопытно, пока она не увидела отражение в зеркале. Она сначала не поняла, что вот этот уродец, это она. С какой-то собачьей мордой, кривыми лапками, и маленьким, почти лысым хвостиком. Куда там до маминой красоты и гордости. Но так она ещё и вся была чёрная!

Лисичка забилась обратно и несколько месяцев не показывалась. Даже уговоры, что её не обидят, и что Сабрина от неё не откажется, совсем не помогали. Маленькая Сабрина тогда спросила у мамы, что будет, если её лисёнок будет страшненьким? Эллина засмеялась и сказала, что у такой красавицы, как Сабрина, и зверь будет очень красивым. Вот тогда и появилась задумка для артефакта, прячущего зверя и не дающего вырваться ему на волю, под действием инстинкта.

Но первый прототип был создан только десять лет спустя. А всё это время черная лиса успешно пряталась сама. Обделенной она себя не чувствовала, так как разделяла со своим человеческим «я» все восторги от удачных находок, и не менее удачных изобретений.

Ни лиса, ни сама Сабрина, свято уверовав в собственное уродство, даже и не замечали изменений в своем отражении в воде или от поверхности металлических конструкций, а зеркал старались избегать вообще.

Маленький, неказистый щенок лисицы давно превратился в необыкновенно красивую черную лисицу с белоснежной грудкой и кончиком шикарного пушистого хвоста.

Наконец, суета с подготовкой к отъезду в Лоусен закончилась. Утром, перед завтраком, мама зашла в комнату и положила на кровать красивое бежевое платье с воротником-стойкой и пышной юбкой, напоминающей корабельные паруса со старых картин. К платью прилагался коричневый корсет из мягкой кожи с множеством ремешков. Одевшись, Сабрина не могла на себя налюбоваться. Но заметив в отражении, как мама украдкой вытерла глаза, кинулась обниматься.

- Сабрина Лиркас, - улыбалась Эллина сквозь слезы, - вынуждена официально заявить, что вы самая красивая студентка, которую только видела Правовая Академия Лоусена!

А внизу ждали дедушки. Дедушка Вилл подарил папку для чертежей. Сабрина визжала от восторга. В ней можно было, и хранить готовые чертежи, и с её помощью создавать новые. Папка легко превращалась и в основу для закрепления чертежной бумаги, и в горизонтальную поверхность с нижней подсветкой, для совмещения нескольких чертежей! В многочисленных кармашках хранились различные линейки, зажимы, лупы и совершенно идеальный набор угольных карандашей разной твердости и заточки.

А вот дедушки Берк и Эдвард молча, поставили на стол средних размеров саквояжик. Тихий щелчок замка.... И Сабрина могла только восхищённо выдохнуть. Целая мастерская! А какой функционал! Облегчение веса, компактность и столько ещё всего!

Завтрак пришлось заменить на пакет с едой в дорогу, потому что есть Сабрина не могла. Волнение, переживание, благодарность родным, за их веру и поддержку, смешались в такой эмоциональный коктейль, что лисичка плакала и смеялась одновременно. Даже когда поднималась по трапу на борт дирижабля "Дорс Компани", даже когда земля стала удаляться вниз, даже когда напротив фигурки, застывшей у ростового иллюминатора заклубилось облачное море, открытая радостная улыбка не сходила с её лица. Сабрина готовилась к новой жизни, которая должна была начаться с поступлением на факультет артифакторики Правовой Академии.

А в самом Лоусене, под чутким руководством братьев Риглов, к тому же поступлению готовилась Алия.

Глава 3.

Лерк Уозерр спешил домой. Прошло почти два месяца с той ночи, когда, при помощи друзей, он смог привезти Алию к себе домой. За это время, девушка так о себе ничего и не вспомнила. И молодой волк ловил себя на мысли, что совсем не сожалеет об этом. Ну а вдруг там ещё жених, какой нарисуется? Хотя, что значит вдруг? Лерк был уверен, что уж какой-нибудь надоеда, точно оттирался возле его Алии.

Другое дело, что когда мужчина вспоминал, что у девушки могут остаться родители, которые не получив от дочери вестей, наверное, уже места себе не находили, то его начинала грызть совесть. Однако, его совесть успешно затыкал Торин, приводя вполне серьёзные аргументы.

Во-первых, Лерк спас девушку от далеко не самой лучшей участи. Обеспечил лучшей медицинской помощью, уходом и условиями. Во-вторых, регулярно проверял, не разыскивает ли кто похожую девушку. И, самое главное, не он же бил девушку по голове до потери памяти?! В конце концов, надежда на то, что Алия когда-нибудь всё вспомнит, все же была.

Какие-то моменты и так всплывали сами собой. Вот когда девушка сосредотачивалась и намеренно пыталась вспомнить, то ничего не получалось. А когда она что-то делала, то нужные знания появлялись сами собой.

Частенько, когда они разговаривали, Алия вдруг делала какое-то уточнение, или, например, она с удовольствием взялась за готовку. И рассказывая о самом блюде, могла вдруг рассказать историю с ним связанную.

То, с каким удовольствием она крутилась у плиты, колдуя над очередным ужином, а главное, результат этих стараний, наводил Лерка на мысль, что до потери памяти Алия, была поваром. Как подшучивали над ним братья Риглы, очень полезное увлечение, для будущей хозяйки и жены, просто, как по заказу.

Друзья навещали Лерка и Алию почти каждый день. Если не могли прийти все, то приходил один Олдер, который следил, как действует механическая рука, которую Лерк создал для Алии. К удивлению друзей, осознав потерю, девушка не истерила и не замкнулась в себе. А попыталась перестроиться так, что бы обходиться одной рукой.

Но о молодом Уозерре не зря шла слава, как об очень талантливом мастере. Десятки эскизов сменяли один другой, пока он нашел тот вид механизма, что был максимально приближен к настоящему. С этим помогла, как ни странно, сама Алия. Она показывала, какие линии лишние, а где их не хватает. А ещё она словно чувствовала пропорции.

Лерк с удовольствием вспоминал, как они чертили, стирали, исправляли, спорили целыми вечерами у камина, пока эскизы превращались в детальный чертёж с сотнями выведенных планов, отдельных соединений или деталей. Он даже разработал, и успел запатентовать, разумеется, с помощью Торина, несколько уникальных деталей. Уже готовую руку он доводил до совершенства. Оттачивал каждый пальчик, каждый ноготок, взяв за основу магографии.

Самым сложным было соединение живой плоти с механической частью. Алие пришлось пережить ещё одну операцию. Олдер трудился больше пяти часов, и потом проверял почти каждые два часа. Даже сейчас, спустя столько времени, хоть через день, но старался прийти и осмотреть. Но к чему придраться не находил. Пациентка вела себя спокойно, приживание шло без осложнений, и с каждым днём сама девушка всё реже вспоминала о том, что одна из её рук, создана стараниями талантливого мастера.

Помня, с каким интересом Алия отнеслась к чертежам и разработкам, Лерк фактически перенес домой свой кабинет из мастерской. Алия настолько увлекалась, что могла часами сидеть, исправляя, только ей видимые ошибки. Выкидывая лишние, как ей казалось, детали!

- Знаешь, друг, должен тебя разочаровать, - Оли ехидно ухмылялся. – Боюсь, твоя Алия была вовсе не поваром. И вообще, она, кажется, собирается отнять у тебя твои любимые схемки! Вон смотри, смотри! Карандаш в зубах. Всё, пропала твоя хозяйка.

Лерк не обижался на друга, и интерес к чертежам у Алии его совершенно не расстраивал. Вот, что действительно стало проблемой, так это нежелание девушки покидать стены дома, доходящее до панического страха.

Если внутри дома Алия полностью освоилась, спокойно оставалась одна, улыбалась и шутила. Если в саду, огороженном высокой стеной, гуляла с удовольствием и даже развела несколько клумб. То за забором, она мертвой хваткой цеплялась за руку волка и словно все время ожидала нападения, тщательно осматриваясь вокруг.

Вот именно во время одной из таких прогулок девушка и увидела объявление о наборе на новый факультет. Лерк и Алия неделю обсуждали, возможно ли для неё это поступление. Да и нужно ли?

- Я не помню кто я, и какое место в этой жизни моё. Порой, я себя чувствую листком, что так неосторожно оторвался от ветки и летит по воле ветра. - Алия говорила со всей искренностью, на которую только была способна, открывая этому сильному и щедрому на тепло мужчине все свои сомнения и опасения.

- А я не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь ситуацией. - Волнуясь не меньше девушки, объяснял Лерк. - Но условия этого набора... Уж очень какие-то мутные. Вот что за обязательная отработка? А если девушка забеременеет? Алли, я же не тороплю, и себя не навязываю. В любом случае, я хочу, чтобы ты знала, что из этого дома тебя никто не гонит, ты здесь никому не мешаешь и никому, и ничего не должна! И вообще, если ты решишь всё-таки поступать, мне хотелось бы, что бы ты знала, что этот дом будет очень скучать без тебя.

- Только дом? - уточнила девушка, улыбаясь одновременно хитро и смущённо. - Или и его хозяин тоже?

- И его хозяин тоже! Это даже не подлежит никакому сомнению!

А вечером состоялся самый настоящий военный совет. Потому что ни документов, ни даже фамилии у девушки не было. Да и сама идея девушки, пойти учиться, особого энтузиазма не вызвала.

- Нет, ну какая ещё академия? Ладно, она наивная девочка, ты-то чего уши до самых лап распустил? Чтобы магистрат, да что-то делал без двойного или даже тройного дна?- возмущался Оливер. - Алли, девочка, вот попомнишь ещё догадливого крыса! Чую, что не так-то все просто с тем новым факультетом! А ты вообще, дурной какой-то! Куда ты собрался её отпускать? В академию, где полно молодых и красивых парней!

- А Лерк что, старый и страшный? - возмутилась Алия. - Я туда учиться собираюсь идти. Учиться!

- Ну, всё... Здравствуйте бессонные ночи. - Тяжело вздохнул Оли.

- Для начала, Алие необходимы документы. И хотя бы уровень её реальных знаний надо как-то умудриться выявить. - Вставил свое замечание Торин. - Так что нам всем придется немало потрудиться.

Глава 4.

Аэровокзал Лоусена встречал всех клубами пара, лязгом сходней и зычными командами направляющих для швартовочных команд. Грохот огромных металлических ворот ремонтных ангаров, предупреждающие свистки, вспыхивающие сигнальные огни, извещающие о прибытии нового корабля. Здесь были дирижабли всех размеров и назначений. От мелких почтовых, до огромных междугородних "Имперцев". Свое название они полностью оправдывали. Видя этих гигантов в небе, замирали даже привычные жители шумного Лоусена.

По трапу одного такого сейчас сходила Сабрина Лиркас. Девушка старалась сосредоточиться на дороге, а не застывать памятником самой себе, в восхищении рассматривая всё вокруг.

- Сабрина, соберись! - одергивала она саму себя, - первым делом, Академия. Подать заявку на зачисление в число соискателей, потом мне нужно найти небольшой гостиный дом "У матушки Пинг", который располагался на соседней улице с Академией, и снять комнату на время экзаменов! В конце концов, ты лиса, а не сорока! Хотя вон тот узел, фиксирующий разводной механизм крыши, я бы рассмотрела детально, и перерисовала... Таак... Никаких узлов и задержек! Только Академия!

К счастью, разбираться самой в хитросплетениях столичных улиц ей не пришлось. Академия озаботилась тем, чтобы некоторые из студентов на каждом из вокзалов, будь тот аэро, железнодорожным или даже автобусным, стояли у специальных стоек для прибывающих будущих студентов и выдавали детальную схему, как добраться до Академии с указанием номеров маршрутов городского транспорта. Как и каждая девушка, выросшая в тихом провинциальном городке, Сабрина восхищалась всем. И высотными зданиями, и старинными домами и количеством мобилей на улицах. Пока, поступление в Академию для неё было похоже на захватывающие приключение.

Всё-таки, она впервые была где-то одна, без мамы или учителей. Впервые покидала свой городок. Впервые окуналась в суету столицы. Поэтому последние несколько метров до подъездной аллеи к комплексу Академии она шла пешком, давая себе время прийти в себя. Высокие, ровно подстриженные прямоугольниками кустарники создавали вдоль аллеи эффект стен, достигавших девушке до плеч. Попавшее в выбоину в брусчатке колёсико большой сумке не давало дальше двигаться, поэтому Сабрина наклонилась, чтобы его вытащить. А разгибаясь, столкнулась с налетевшей на неё миниатюрной девушкой.

- Ой, - от столкновения обе девушки упали.

- Извините, простите, пожалуйста, я вовсе не хотела. Я...

- Ири! Ири! - раздались за кустами несколько мужских голосов. - Ири, мы знаем, что ты здесь! Немедленно вернись!

- Братья! - испуганно выдохнула блондинка с необыкновенно теплыми карими глазами. - Поймают, не пустят учиться.

- Быстро в кусты! - сориентировалась Сабрина, тут же доставая из маленькой сумочки флакон с жидкостью, полностью убирающей запах с предварительно обрызганного объекта.

Выбежавшие из-за поворота три крупных парня, в которых Сабрина безошибочно опознала оборотней, резко затормозили, заметив испуганную их стремительным появлением девушку.

- Мисс, простите за беспокойство, но не могли бы вы оказать нам небольшое содействие?- обратился к ней высокий стройный парень, отличавшийся от остальных двух более светлой мастью. - Не видели ли вы здесь невысокую торопящуюся блондинку? Может, пробегала мимо?

- Нет, извините, я только подошла. - Со всем испугом в голосе, на который была способна, ответила Сабрина, незаметно прикрывая своей пышной юбкой торчащий кусочек ярко голубого подола.

Молодые люди не желая ещё больше пугать девушку и терять время, даже не стали подходить и побежали дальше. Выждав для верности, ещё несколько минут, Сабрина позвала беглянку.

- Ири? Вылезай. Они уже убежали. - Сабрина протянула руку, помогая девушке вылезти из кустов.

- Ух, спасибо! - Ири вытаскивала ветки и листья из волос при деятельной помощи Сабрины. - Думала, всё. Не добежала.

- Ты на какой факультет так стремишься? - улыбалась Сабрина.

- На новый, на артефакторику. - Ири тяжело вздохнула. - Но мои родные категорически против. А при упоминании обязательной отработки, у меня папа сам собой оборачивается. Непроизвольно. Говорят, иди в финансовый, или вон, как мама, рисуй для семейного заводика посуды. Говорят, что меня дедушка Томас испортил своими железяками. А ты?

- Тоже. Но как ты собралась учиться, если тебя в любой момент поймают и запрут дома? - удивилась Сабрина.

- А ты не знаешь?- Глазки у блондиночки загорелись. - Пошли подавать документы, пока братцы-остолопы не догадались меня ловить в канцелярии Академии.

- Пошли, конечно, а то встали, как два столба посреди площади. - Сабрина ухватилась за ручку сумки и потянула её за собой. Новая знакомая, не сомневаясь, тоже ухватилась, помогая катить объёмную сумку по брусчатке, по пути рассказывая небольшую хитрость, придуманную ректором академии, мистером Коганом.

- Чтобы будущих артефакторов не растащили по домам, сразу при подаче документов заключается обязательный договор, по которому соискатель, допущенный до вступительных испытаний, сможет не продолжать обучение, только если его не примут. - Блондиночка, аж вся светилась от радостного предвкушения. - И специально плохо пройти испытания не получится. И действовать этот договор заканчивает ПОСЛЕ заключения договора об обучении. Так что, сейчас сдаю документы, и ищу, где я буду жить, пока не сдам экзамены, потому что моим родственникам на глаза лучше не попадаться.

- Влетит?- посочувствовала новой знакомой Сабрина.

- Хуже, папа может придумать, как этот договор расторгнуть. - Ири сразу загрустила.

- А кто у тебя папа?

- Один папа лис, и ещё два папы волки. - Ири озорно улыбнулась. - Мама говорит, что в свое время она решила, не мучится с выбором и забрала сразу всех лучших. Так что, если кого не сможет перехитрить папа лис, то его загрызут папы волки. Ещё у меня три брата, тот которой с тобой говорил тоже лис, как и я, а ещё двое волки. Мама тоже лисичка. Ещё есть дедушки, а вот бабушка у меня человек. Но они уже очень-очень старенькие.

- Ого! Вот это семья! А я из лис. Мама и три дедушки. У самой ипостась спит. - Все секреты рассказывать новой знакомой Сабрина не спешила.

- Оу... Слушай, опасная затея. Проснется не вовремя и всё, отправят в муниципальный приют. - Теперь уже Ири смотрела на отзывчивую брюнетку с сочувствием. - В общем... Короче, если что, говори сразу. Я братьев попрошу. Они охламоны конечно, но не обидят, а там глядишь, может и понравится кто?

- Или как твоей маме, все сразу? - засмеялась в ответ Сабрина.

В таком замечательном настроении девушки и вошли в канцелярию. Как оказалось, подать документы было делом несложным. Наличие всех нужных документов, оценки по профильным предметам, средний бал сертификата об успеваемости и участие в выставках и конкурсах, за которое начисляли дополнительные баллы, вот и всё, что проверяли при приеме. Довольно улыбаясь, пожилая миссис, проверяющая их документы, сообщила, что у них обеих очень высокий балл. А заключение договора заняло и вовсе несколько минут. Радостные девчонки рассматривали на запястьях тонкие ниточки меток связующих обязательств.

Из душного коридора они со смехом вывалились на крыльцо административного корпуса. Сабрина от радости закружилась и под предупреждающий крик Ири врезалась в кого-то, спешащего в канцелярию. Этим кем-то оказался высокий, широкоплечий парень с белоснежными короткими волосами и надменным взглядом янтарно-золотистых глаз. Дорогая одежда и печатка с гербом выдавала в нем отпрыска какой-нибудь родовитой семьи.

- Куда прешь, дура! Не путайся под ногами. - Пренебрежительно фыркнул парень и отшвырнул перепугавшуюся Сабрину в сторону.

Но к несчастью девушки, там оказалась тоже подошедшая к канцелярии компания из четырех мужчин и рыжеволосой девушки. Один из мужчин аккуратно придержал летевшую по инерции от толчка Сабрину, чтобы она не задела рыжеволосую.

- Поаккуратнее, молодой человек! Подобное обращение с ничего не сделавшей вам девушкой, просто неприемлемо. - Высказался один из вновь пришедших.

- Я ещё мнения крысы, копающейся в трупах, не выслушивал. - Выдал этот красавчик, подымаясь по ступенькам.

Сабрина привыкшая сама давать сдачи обидчикам, а не жаловаться маме или дедушкам, незаметно достала из кармана небольшой складной артефакт кратковременного влияния и привела его в действие. Парень, гордо поднимающийся по лестнице, вдруг оступился, поскользнувшись на ребре ступеньки и слетел вниз, ободрав лицо и растянувшись у самого подножья лестницы. Фактически, у ног Сабрины.

- Мужчина у ног, это конечно всегда прекрасно, но иногда здорово мешает пройти. - Выдала мелкая хулиганка, наблюдая, как поднимается основательно припыленный зазнайка. И уже обращаясь к Ири. - Мы идём, или так и будем любоваться на местных грубиянов? Так себе, скажу, достопримечательности, никакой ценности.

Две новоявленные подружки, весело болтая, направились на выход с территории Академии, провожаемые одним очень пристальным и злым взглядом.

Глава 5.

- Так, девочки, проходите, сейчас в комнату подниметесь и располагайтесь! Булочек и чаю я вам сейчас принесу, обед в четыре, а к ужину можете спуститься вниз в общую залу. - Знакомила новых постояльцев с порядками миссис Пинг. - Ну, если устали, и сон сморит, то и ничего страшного, на кухне булочки и чай уж завсегда есть.

Аккуратный и небольшой домик притягивал к себе взгляды прохожих. В нем не было ничего вычурного или особенного, он был совершенно обычной постройки, далеко не новый. Но выделялся своей ухоженностью, чувствовалось, что этот дом любили и заботились о нём. Свежеокрашенный забор, чисто выметенные дорожки, побеленные бордюры и стволы деревьев, цветы по всюду и в горшках, и на клумбах, выдавали заботливую хозяйскую руку. Дом этот принадлежал семейству кошек уже много поколений.

Когда-то одна из владелиц, что больше не смогла работать в Академии в медицинском крыле, решила вместе с дочерью сдавать часть дома. Сейчас же гостевой дом " У матушки Пинг" давал возможность не только снять комнаты для проживания, но и был местом, где можно было вкусно и по-домашнему пообедать или выпить чаю с необыкновенно вкусными пирогами. Для таких чаепитий, к дому была даже пристроена открытая веранда, которая в теплое время года пользовалась большой популярностью.

Здесь было по-особому уютно, и хозяйки дома очень этим гордились. Ведь многие, кто останавливался здесь впервые, вновь оказавшись в Лоусоне, спешили именно в этот дом, предпочитая его всем остальным гостиницам и отелям. А те, кто учился в Академии, а потом приезжал навещать уже собственных детей, ещё и вспоминали свои беззаботные годы за полюбившимися столиками веранды.

Поэтому, услышав, что оказавшиеся на пороге её дома девушки, собираются поступать, и на время до зачисления, мама одной из них рекомендовала поселиться именно здесь, Элора Пинг, нынешняя хозяйка, не удивилась и даже не стала расспрашивать, что за мама и когда она училась. Подобную фразу она слышала очень часто.

Сейчас свободными были несколько комнат, но больше всех девчонкам приглянулась комнатка в мансарде. Она хоть и была небольшой по сравнению с остальными, но окно на всю стену тонуло в кроне цветущей липы, и после дружного "ах", никуда больше девушки решили не идти. Миссис Элора только улыбнулась. Девочки, всегда такие девочки, даже если любят шестерёнки и разбираются в механизмах!

Вопрос встал только с оплатой, потому что обе красавицы решили, каждая про себя, что платить должна именно она. По-доброму смеясь, миссис Пинг разрешила этот спор.

- Ну, вот что, платёжеспособные мои, половину отдаст одна и половину другая, вот вам и вся сложность! - хозяйка ко всем своим постояльцам относилась как к родственникам или друзьям, и две такие серьёзные, но совсем молоденькие девушки будили у неё материнские чувства.

Оплатив проживание и питание на все время экзаменов, а также договорившись, что как только вывесят расписание сдачи, то они принесут его миссис Пинг, чтобы в эти дни она будила девушек раньше, Сабрина и Ири остались вдвоём.

- Слушай, а у тебя же совсем ничего нет! - отвлеклась от распаковки чемодана Сабрина. - Давай, может, ты моё что-нибудь оденешь?

- О, спасибо! Но я пока так. Я припрятала свёрток с вещами в тайнике, в парке. На первое время хватит, а после экзаменов из дома заберу. - Ири довольно улыбалась, в её понимании, она сделала половину почти невыполнимого дела.

- Свёрток? В парке? - рассмеялась Сабрина. - Да ты прям готовилась.

- А то! Попробуй в семье, где ты самая младшая и вообще единственная девочка, заявить, что собралась учиться, да ещё и на артефактора.- Ири тяжело вздохнула.

- В твоей семье придерживаются мнения, что удел самки дом, муж и дети? - с сочувствием поинтересовалась Сабрина.

- Да нет, просто я должна быть в безопасности, а всякие механизмы, проживание вдалеке от семьи или в месте, где за мной нельзя будет "присмотреть" с безопасностью плохо сочетаются. - Улыбнулась в ответ Ири.- Ты не подумай, у меня хорошая семья, правда. Просто, после рождения троих братьев, больше детей никто не ждал. Да и как рассказывает мама, в третий раз она рожала неудачно, папы были дома. Мама сказала, что потом супружеский долг с мужей полгода требовала, а они боялись к ней прикоснуться. Старший брат уже заканчивал эту самую, кстати, Академию, факультет следствия и дознания, а младший готовился к поступлению в финансовый, когда оказалось, что мама ждёт меня. Ну, вот и представь теперь. "Ири, ты такая маленькая, Ири, ты такая хрупкая!" Конечно я маленькая и хрупкая, если чуть ли не на двадцать лет позже вас родилась!

Возмущённая лисичка даже топнула ножкой. Удивительно, но Сабрина очень хорошо поняла обиду и возмущение подружки, хотя сама с таким не сталкивалась.

- Можно подумать, я всегда буду маленькой и хрупкой, и глупой, видимо, тоже, потому что очень хорошо сочетаются "маленькая" и "глууупенькая" - явно кого-то передразнивая, продолжала Ири.- Я и сама из себя что-то представляю! А не только "через запятую"! Ири, сестра того-то!

Сабрина не очень поняла подобного перехода, но решила уточнить свои подозрения.

- Ири, ты ведь сейчас не о семье говоришь, да?

Ири уселась на кровать и с нескрываемой грустью покачала головой.

- Знаешь, я поступлю на этот факультет, выучусь, и обязательно стану лучшим артефактором в управлении стражи. - Блондинка упрямо сжала губы. - Помнишь, мужчину, тебя поймавшего? Вот, это - старший медикус из управления, Олдер Ридл. Чтоб получить заключение от него, стражи в очередь готовы выстроиться и в ножки покланяться. Вот и я стану таким спецом, чтоб старшие следственных отрядов порог лаборатории обцеловывали от радости, что я берусь за техническую экспертизу! Вот тогда и посмотрим, кто у нас тут "глупенькая"!

- Ты, я смотрю, про управление много знаешь. Значит, пятилетней практики не боишься?- Уточнила Сабрина.

- Да для меня это дополнительная причина поступления!- рассмеялась лисичка.

- И видно кто-то из этого управления и произнес это возмутительное "глупенькая", да?- в ответ Сабрина получила утвердительный кивок. - А "полосу препятствий" уже продумала?

- Какую ещё полосу препятствий? - удивлённо поинтересовалась Ири.

- Ну, как же? Наша соседка, там дома, говорила, что "если мужчина вовремя вас не заметил, то не стоит на него сильно злиться. Мужчину стоит быстренько простить. Сразу после того, как он ради вашего прощения пройдет огонь, воду и медные трубы. Так что не теряете время, девочки, а придумывайте ухажеру полосу препятствий". - Цитируя слова соседки, Сабрина встала, сложив руки под грудью, вспоминая любимую позу Фалины Карот, чьи едкие и остроумные высказывания цитировал весь городок.

Дружный смех девчонок ознаменовал окончание распаковки чемодана и начало первого совместного чаепития на подоконнике. Уже вечером, вернувшись из парка, где Ири благополучно дожидался припрятанный ею приличных размеров свёрток, девчонки решили пока обедать и ужинать в комнате, чтобы Ири не нарвалась на знакомых и друзей, или сразу на родственников. А то, что после первой же ночёвки девушки вне дома поиски ужесточатся, сомнений не вызывало. Да и откуда бы им взяться, ведь старший брат Ири, тот самый здоровяк, что задержался дольше остальных братьев на аллее, принюхиваясь к воздуху, был старшим одного из следственных отрядов. Как и его лучший друг. И ещё много его друзей среди стражи.

Так что, как сказала Ири, тут не полосу препятствий придумывать надо, а как им умудриться добраться до аудитории, где будет проходить первый экзамен и не попасть при этом в заботливые лапы семьи. Ири и так затянула подачу документов до последнего дня, чтобы не нарваться на двойное заграждение перед воротами Академии.

Два дня до первого экзамена пронеслись незаметно. Сегодня будет проверка общего уровня подготовки, ещё через три дня теория артефакторики. А на следующий день выдадут задание на практическую часть. Ожидание проходило нервно. Девушки буквально видели, то, как они с блеском отвечают на вопросы комиссии, под восхищённые взгляды мудрых преподавателей, то, как с треском проваливаются на простейших вопросах. Обе подружки думали, что от волнения не смогут уснуть, но со словами "Ох уж эти студенты" миссис Пинг заварила им травяной чай, после которого проспали девушки, пока та же миссис Пинг не пришла их будить.

Наскоро позавтракав и прихватив с собой свёртки с пирогами, заботливо подготовленные хозяйкой дома, девушки поспешили в Академию. Немного задержавшись за густыми зарослями кустарника, поправляя длинную юбку в пол, к воротам Академии, Сабрина подошла одна. Как и предсказывала Ири, возле ворот стояли стражи, тщательно высматривая кого-то в потоке соискателей.

Один из стражей резко вскинул голову, когда Сабрина неторопливо проходила мимо. Остановив девушку и принюхиваясь к воздуху, он явно собирался её о чем-то спросить, когда рыжеволосая девушка, которую они встретили в день подачи документов, поприветствовала Сабрину объятиями, при этом аккуратно подпихивая что-то ногой под край юбки.

- Ой, привет! Ну, как, волнуешься?- начала она задавать вопросы, незаметно подталкивая Сабрину. - А вот я так переживаю.

Сабрина понимая, что подоспела неожиданная помощь тоже начала щебетать про свое собственное волнение, понемногу уходя вперёд.

- Алия, мы тебя потеряли в этой толпе! - из потока спешащей молодежи вынырнул Олдер Ридл, - Лерк уже начал беспокоится. Ты же знаешь, как он переживает. Вот скажи, зачем тебе поседевший и линяющий из-за переживаний волк?

- Да, я тут знакомую девушку увидела, вот, подошла поздороваться. - Открыто улыбалась Алия. Очень скоро из толпы появились Лерк и оставшиеся братья Ридл, приветственно кивнувшие Сабрине, тоже узнав острую на выражения девушку. Именно такой группой они и оказались на территории Академии.

- Ири Томас - Фишер, можете вылезать из-под юбки своей подруги и оборачиваться. - Вдруг сказал Олдер, - заслон на пути вашего стремления к образованию пройден!

Вылезшая лисичка схватила зубами из рук Сабрины плотный свёрток и метнулась в ближайшие заросли, откуда через некоторое время вышла уже девушка, с ярким румянцем на щеках от смущения.

- Вы меня узнали, мистер Олдер?

- Конечно, вы хоть и подросли, но не узнать очаровательную девушку, что с энтузиазмом чинила мои инструменты, чтобы я мог продолжать работу и не задерживать отчёты для следственных групп, я просто не мог. - Олдер открыто улыбался, что было редким явлением для всегда сдержанного медикуса, - Кроме этого, я слышал возмущение вашего брата по поводу ваших намерений, видел вас в канцелярии Академии, и мы видели, как ваша подруга прячет под свою юбку белую лисичку, которую вот как уже два дня ищут по городу родственники. Выводы я тоже делать умею, профессия обязывает. И с огромным удовольствием поработаю с вами в паре, будущая коллега.

- Я ещё даже не поступила, - в конец засмущалась девушка, но было понятно, что она польщена такой уверенностью в своих возможностях, со стороны того, в чьём профессионализме она уверена.

Всех сопровождающих дальше крыльца Академии не пустили, поэтому девушки к аудитории поднимались одни, с улыбками обсуждая наставления Алии от братьев Ридл. Ворчун Оливер, как заботливая мать уговаривал Алли не волноваться и не переживать, и не стараться вспомнить то, чего она и не знала, и знать не могла.

Девчонки так своей тройкой и стояли в толпе воодушевленных и дико волнующихся соискателей, ожидающих начало экзаменов. И вот, наконец, в аудиторию прошли несколько преподавателей, через несколько минут дверь аудитории открылась, и вышедшая секретарь объявила о начале вступительных испытаний.

- Заходим по трое, тянем билеты, готовимся и отвечаем. - Надменным голосом разъясняла правила пожилая сухопарая мисс, на чем она сделала особый акцент, словно это была причина для гордости.

И пока остальные стояли в замешательстве от волнения, Сабрина, Алия и Ири, переглянувшись, решительным шагом вошли в аудиторию.

Глава 6.

Небольшая аудитория была наполнена светом. Он лился в огромные окна, превращая попадавшие в его лучи пылинки в маленькие искорки.

Сабрина и Ири что-то быстро записывали на листках, готовясь к ответу, а вот Алия всё время отвлекалась, глядя в окно. Оторвавшись от своих билетов, обе девчонки это заметили и решили, что Алие попались вопросы, которые она плохо знает.

- Разрешите немного попить? - обратилась к комиссии Сабрина.

- Да, конечно, мисс, - ответил один из преподавателей, указывая на столик, где специально для соискателей были расставлены стаканы с питьем и даже лежали дольки темного шоколада.

Подобное давно было нормой на экзаменах и практиковалось почти во всех учебных заведениях, но было заметно, что вежливость девушки пришлась преподавателям по душе. Проходя мимо Алии, Сабрина незаметно бросила взгляд на билет с вопросами и радостно улыбнулась, она эти вопросы хорошо знала. Несколько минут спустя её маневр повторила Ири. Блондинка вглядывалась чуть внимательнее, благо она уже возвращалась к своему столу, потому к комиссии была спиной.

Отвечая на свои вопросы, Сабрина смогла притянуть и вопросы Алии, давая ей подсказку. Но та только кивала головой, посматривая на свой билет. Ири пошла ещё дальше и смогла ещё и, обобщая свой ответ, выписать формулы, необходимые для ответа Алии. Девушки были очень довольны собой, и даже наслаждались триумфом несколько минут.

Но хитрые преподаватели, принявшие не одно поколение студентов, быстро спустили их на землю, попросив Алию просто передать свой черновик для ответа. К счастью для самопальных помощниц, ответ Алли, полностью удовлетворил комиссию.

- Достойно и содержательно. Что ж девушки, можете идти и ожидать результатов. - Сказал один из преподавателей.

- Я прошу прощения, но разве вы не должны выслушать студентку? - разливалась желчью секретарь. – Может, у неё там, в её агрегате, встроен самописец?

Когда девушки вошли в аудиторию, эта мисс потребовала немедленно снять "это", указывая на искусственную руку Алии.

- Я не могу, - с улыбкой ответила девушка, - это моя рука.

- Значит, вы и сдавать экзамены не можете, у вас там наверняка шпаргалки! - почти перешла на обвинительный визг секретарь.

- Успокойтесь, мисс Хорс, - осадил её председатель комиссии. - Никаких ограничений по данному вопросу нет, более того, как мне кажется, а я смею надеяться, что мое мнение значит всё же больше, чем мнение секретаря, то это лишнее доказательство, что юная леди пришла по адресу. Я ведь не ошибусь, если предположу, что вы мисс принимала участие в создании этого чудесного образца?

- Небольшое, на стадии эскизов и чертежей. А так это полностью работа Лерка Уозерра. - спокойно ответила девушка, вытягивая свой билет именно механической рукой.

Секретарше оставалось только злобно поджать губы. Но сейчас она снова не сдержала собственной злости.

- Мисс Хорс, вы сами только что уже назвали девушку студенткой, значит и сами понимаете что её знания и возможности более чем достаточны для поступления. - Снова взял слово председатель. - А вот ваши придирки на пустом месте к девушкам, за столько лет уже утомили. Я, наверное, после этого экзамена побеседую с ректором Коганом о возможности дальнейшего вашего пребывания в числе сотрудников Академии при вашей предвзятости. А вы, девушки, можете быть свободны до оглашения результатов.

Стоило девчонкам выйти за дверь аудитории, как на них набросились с расспросами. Всё же чего ждать от экзаменаторов никто не знал.

- Да вроде ничего страшного. Вопросы понятно составлены. - Начала Ири.

- Преподаватели не валят, задают несколько уточняющих вопросов и всё. - Продолжила Сабрина. - да и вообще, вполне себе вменяемые, в отличие от секретаря.

- Спасибо, мисс, за столь лестную характеристику, - раздался из-за спины мужской голос. - Теперь, когда вы знаете, что преподаватели не кусаются, кто следующий поборется за звание студента Академии?

Атмосфера перед аудиторией сразу потеплела и потеряла концентрацию напряжённости. Следующая тройка заходила на экзамен, хоть и не скрывая волнения, но всё же улыбаясь.

Сабрина, Ири и Алли расположились на траве в парке, окружающем корпуса академии. Возле входа и вокруг зданий были клумбы, ровно подстриженные кустарники и газоны, вокруг редко стоящих деревьев, а вот чем дальше, тем больше парк превращался в лес. Говорили, что за полигонами вообще была непроходимая чаща. И это было понятно и объяснимо, большинство обучающихся были двуипостасными, а зверю нужно было гулять. И гон, выкашивающий ряды студенток, тоже никто не отменял. Да и вампиры тоже предпочитали иногда побыть в уединении.

- Ты с таким видом смотрела в окно, словно мечтаешь, вот мы и решили, что ты не знаешь ответа. - Рассказывала Сабрина.

- Нет, что ты. Просто... Я ничего не помню. - Решила немного рассказать о себе Алия.- Лерк меня нашел полуживую, с пробитой головой и без руки. До сих пор, память не вернулась. Если я пытаюсь что-то вспомнить, то появляются только головные боли. А когда просто прокручиваю что-то в голове, или просто похожий момент случается, то знания, словно сами всплывают. Когда Лерк рисовал мою руку, мы выяснили, что я неплохо разбираюсь в чертежах, умею их "читать". А когда я была в его мастерской, то сама собой всплыло воспоминание, как я смотрю на радугу в небе из окна, сбоку спорят какие-то два мужчины над чертежами, все стены комнаты заняты какими-то схемами, проекциями деталей... И я как со стороны слышу свой голос, спрашивающий, а что если сплав сделать как радугу, плавно переходящим от одного металла к другому, а мне отвечают, что тогда мы получим прочный и нераздельный материал с различными свойствами по сторонам и что "доченька, ты гений и лучшее мое изобретение".

- И так больше ничего и не вспомнила? - участливо выдохнула Ири.

- Ну, у меня есть папа, и папа явно связанный с артефактами и изобретениями, - Алия грустно улыбалась, - и у меня, кажется наследственная способность и интерес. Поэтому и решили, что стоит попробовать поступить сюда.

- Я-то думала ты родственница Ридлов, - протянула Сабрина. - А у тебя смотри как. Но с потерей памяти поступать? Ты рисковая! Думаешь, если будешь в знакомой атмосфере, быстрее вспомнишь?

- И это тоже. Но ещё хочу перестать быть девушкой из неоткуда. - Щеки Алии окрасились румянцем от смущения. - Отучусь, получу лицензию, буду потом Лерку помогать...

- А если вспомнишь, а там папа против и вообще жених? - проснулось любопытство у Ири.

- Ну, жених, надеюсь если и есть, то рассосётся сам. А вот что папа будет против...- Алли задумалась ненадолго. - Нет. Ну, как можно быть против Лерка? Он добрый, сильный, надёжный. Он такой заботливый. И талантливый. И красивый...

- Да-да, папы-то обычно всегда именно последнюю характеристику очень серьёзно воспринимают! - Рассмеялась Ири.

- Ага, именно поэтому, ты на экзамены пробираешься, прячась под юбкой подруги! - засмеялась в ответ Алли. - Одна Сабрина у нас просто приехала поступать.

- Нуууу...

- Что?- удивлённо воскликнули обе девушки.

- Понимаете, моя мама здесь училась, а потом гон... И появилась я. Но мама с дедушками уехала, бегать за самцом не стала, к тому же он жениться тогда собирался. Как вы понимаете, не на маме.- Поделилась Сабрина маминой историей. - И он, ну, тот мужчина, он преподаватель. И вот мне не хотелось бы с ним знакомиться, если он еще здесь конечно работает.

- Да уж, подобралась у вас компания! - сказал вышедший из-за кустов Оливер.- С секретами!

- Ну, ничего страшного в тех секретах нет. - Добавил Лерк, - пойдёмте девушки, скоро объявление результатов, и откроют ворота Академии, а значит, кого-то белого и пушистого будут снова ловить.

- Ох уж эти заботливые родственники! - с притворным возмущением высказался Торин. - Так и норовят встать на пути научного прогресса!

Под весёлые переговоры вся компания направилась к стенду с результатами, где с минуту на минуту должно было начаться оглашение набранных за экзамен баллов.

- Слушай, мне кажется он всё слышал! - шепнула Ири на ушко Алли, поглядывая на довольно сверкающего глазами Лерка.

На следующий экзамен Алли и Сабрина уже шли вдвоём. Как и в прошлый раз, у парадного входа ждали появления Ири.

- Попадется, лично ремня всыплю! Я ей...

- Ничего не сделаешь! - перебил того самого, расспрашивавшего Сабрину в день подачи документов парня, другой, в форме старшего следственного отряда.

- Конечно, не сделаю! Но на задницу она пару дней точно не сядет! - продолжал кипеть братец-лис. - Это вы с Торном её разбаловали. Таскали за собой хвостом, восхищались её ловкостью и меткостью. Вот и результат!

- Просто она маленькая и глупенькая, захотела приключений, - продолжил его собеседник.

Сабрина с любопытством его оглядела. Вот он значит какой, автор этого, так злящего Ири "глупенькая"! Да уж, хороша добыча! Представив, как миниатюрная лисичка пытается ухватить и уволочь крупного мужчину, Сабрина захихикала.

- Алли, Сабрина, вы совсем рассеянные! Забыли свои учебники и конспекты. - Подбежавший Оливер всунул девушкам большой портфель.

- Ой, спасибо!- девушки благодарно чмокнули парня в щеки, и, хихикая, убежали за ворота Академии.

Спрятавшись за кустами, подружки выпустили из портфеля белую лисичку, уже привычно схватившую свёрток с одеждой. Обернувшись и одевшись, девушка обиженно ворчала, тихо обещая ещё посмотреть, кто там на задницу не сядет, и кто каких приключений захотел.

Вечером того же дня, сидя на веранде миссис Пинг, подруги обсуждали свои результаты. Все три девушки пока были в числе лучших, а осталась только практическая часть испытаний. От толпы подавших заявление, осталось чуть больше сорока соискателей. И хотя изначально на одного желавшего поступить парня, приходилось две девушки, сейчас парней и девушек стало почти поровну. И не заметить этого подружки не могли.

- Просто не хотят терять время и силы впустую. - Тяжело вздохнула Сабрина. - Может же быть как с моей мамой, а страже уже нужны спецы. Тем более сейчас.

Над столиком повисла тишина. Олдер не смог проводить девушек на экзамен, потому что утром стражи доставили труп двуипостасного. Мелкий мошенник и вор, его пропажа и не привлекла бы никакого внимания. Но при первичном осмотре обнаружилось, что связи с ипостасью разорваны. Так случалось при гибели зверя, но двуипостасных продолжали тогда жить как обычные люди. Именно поэтому в страже и служили в основном оборотни. У них буквально была запасная жизнь.

А тут... Оборотень как будто умер от разрыва связи. И это было очень странно.

Глава 7.

Странного убийства Лоусен не заметил. Муниципалитет решил не разводить понапрасну панику, в конце концов, погибший был по самые уши замешан в грязных делах, может и нарвался на какой хитрый охранный амулет, а тут и здоровье подвело. Стражам понятное дело, такой расклад не нравился. И дело не в том, что они как-то по особому переживали за погибшего жулика, но сегодня жулик, а потом кто? Но и достучаться до твердолобых представителей общин, заседающих в магистрате, было сродни чуду. И уж точно не по такому поводу.

Олдер сильно сожалел, что управлению стражей приходится обращаться к сторонним техническим специалистам в случае нужды. О необходимости технического отдела разговоры шли уже давно, но первые ласточки только готовились к поступлению, а нужны они были ещё вчера. Но пока...

В случае взрыва, или если найдено оружие, то можно подать заявку, и для тебя найдут артефактора. Иногда проходила неделя, или даже две, прежде чем появлялась возможность узнать мнение технаря. А тут вроде и предпосылок нет, и чисто механического воздействия не выделить, но чуйка вопила, что тут дело нечисто. Однако дело замяли и закрыли.

Вот Олдер и пожаловался братьям на недальновидность руководства. А кому ещё, братья и давно приравненный к ним Лерк, вот и весь ближний круг, вот и вся семья. Сейчас мужчины сидели с чаем и пирогами на ступеньках небольшого сарайчика, который великодушно отдала в пользование девчонкам миссис Пинг.

Обычно она держала здесь рассаду для цветов и овощей. А сейчас, на крепких и широких столах расположились чертежи, наброски и три непонятных конструкции, служивших третьей, практической частью испытаний в Академии. Всем успешно прошедших два предыдущих выдали одну из этих конструкций. Надо было описать, какое действие она совершает, вычислить, а какое должна, найти недоработку, исправить и составить чертёж. Правильный чертёж, правильно работающего артефакта. То есть пройти обычный путь создания, но строго наоборот. Не от чертежа к готовому артефакту, а от сломанного артефакта к чертежу. На всё про всё отводилось четыре дня.

Девушки естественно разбирались вместе. Пока смогли только разобраться с заданием Ири, швейный артефакт распускал ткань на ниточки, вместо того чтобы прошивать. Артефакт, доставшийся Сабрине, имел большой резервуар для воды и плевался кипятком, и она не как не могла выбрать, это аппарат для приготовления напитков, отпариватель или стиральная машина. По схемам подходили все три назначения. А вот у Алии и вовсе было все печально. Её артефакт делал непонятно что! А оставалось всего два дня! В итоге решили сосредоточиться пока на заготовке Сабрины.

- Слушай, - начала Алия, - мне кажется, что с аппаратом для напитков, мы погорячились. Смотри, тут же только залив и слив, а вывода именно под напиток нет.

- Алия! Ты умница, я ж тебя сейчас расцелую. - Обрадовалась подсказке Сабрина. - А оставшиеся две функции я совмещу! Вот только нужно вывести табло для выбора режимов и выполняемых задач.

Уже через несколько часов чертеж в нескольких разрезах и артефакт были готовы для сдачи. И красотки встали, окружив стол с последним заданием. Но упрямый артефакт не сдавался и никаких подсказок не давал. Прервавшись по настоянию Лерка на перекус, девушки всё продолжали обсуждать возможное использование странного устройства. Алли в расстройстве несколько раз щёлкнула пальцами как прищепкой. Сабрина даже пить чай перестала.

- Сделай ещё раз так, только мееедленно! -попросила она, - Я кажется, знаю что это за чертовщина.

Вскочив, девчонка кинулась обратно в сараюшку. Сабрина с азартом вертела конструкцию, пока не нашла одной ей понятное положение.

- Вот! Видите? Это просто напросто фиксирующий узел, как на расходящихся крышах ангаров для дирижаблей или для мостов. Он ничего не должен делать, он должен фиксировать и держать! - улыбалась девушка, - а он у нас... Таак... А ну да, он спрессовывает! Тем самым, нарушая конструкцию.

Спать девчонки легли далеко за полночь, благо миссис Пинг разрешила поставить дополнительную кровать прямо в комнатушке у девушек. Исправленные артефакты ждали своего часа, чертежи уже покоились в папках. А девушки представляли, какой она будет учеба на новом факультете. Ведь сразу после прохождения третьей части испытаний, будет зачисление и на следующее утро заселение. За три недели до начала учебного года!

Столько фантазий и идей было в симпатичных головках! Вплоть до ускоренного курса молодого бойца, раз уж их готовят под управление стражи. Однако реальность переплюнула все ожидания.

По сложившейся традиции пробирались на территорию Академии тайком. Ири лисичкой сидела в портфеле, а ее артефакт вместе с заданием Алии нёс Лерк. Как и в прошлые разы, у ворот ждали нервничающие родственники, правда братец-лис грозился теперь, как только поймает выдать замуж и запереть дома! Как он собирался это совместить, для всех осталось загадкой.

- Замуж??? Замуж! Нет, вы слышали?- возмущалась Ири. - Сам иди в свой замуж!

Ири на эмоциях погрозила кулаком воротам, уже почти не видных с крыльца Академии. Не желая терять время на лишнее волнение, как и на прошлые экзамены, девочки вошли первыми и втроём. Небольшая заминка произошла только с Сабриной. Потому что у неё был обычный бытовой стиральный артефакт, а она добавила ещё одну функцию, модернизировав выданный агрегат.

И уже через три часа браслеты на запястье изменили цвет и форму, став дополнительным подтверждением, что девушки являются студентками. А на стенде, где проходили оповещения о результатах, в соответствии с количеством набранных баллов, имена подруг шли первыми в списке поступивших. На последнем этапе отсеялось ещё около десяти человек. Поэтому зачисленных на первый курс факультета артефакторики было всего двадцать семь студентов. И из них, всего семь девушек.

Гордую троицу у ворот встречали радостные братья Ридл и Лерк Уозерр и рассерженные братья Томас-Фишер и тоже с другом.

- А ну, живо домой, бессовестная мелюзга! - начал лис.

- Спасибо за поздравления с поступлением, - тихо и почти без эмоций ответила Ири.

- Какое поступление? Отец быстро разберётся с этим дурацким зачислением! Придумала тоже. Домой я сказал! - продолжал закипать лис.

- Я совершеннолетняя, и приняла договорные обязательства на законных основаниях. Попытаешься затащить домой силой, обращусь в стражу. - Каким-то усталым голосом проговорила девушка.

Сабрина и Алия почувствовав что-то не то, быстро подошли к Ири, встав по обе стороны от неё.

- Ты, я смотрю, слишком взрослая стала и не к месту самостоятельная. Посмотрю как долго ты пропрыгаешь и позадираешь нос, как только закончится доступ к родительским деньгам! - зашипел рассерженной кошкой братец-лис, - пользуешься тем, что родители уехали на ежегодный отдых! Вот как раз через неделю они вернуться, и можешь приходить домой! А пока - наслаждайся самостоятельностью! Только зачем же тебе деньги семьи? Такой самостоятельной? Твой счёт я заблокирую. Посмотрим, как ты теперь права покачаешь.

- Смотри, кто же тебе мешает. - С горькой ухмылкой сказала Ири и протянула брату, снятый с шеи брелок на цепочке, ключ доступа к именному счёту.

- Ты думаешь это игры? Когда я и половина стражи бегают, разыскивая тебя по городу?- начал парень в форме.

- Я думал ты серьёзнее Ири, - выдал тот самый, автор "глупенькой", - ты уже взрослая девочка. А тут... Пытаясь выставить дураками нас, показала дурой себя!

После этого развернулись и, не оглядываясь больше на Ири, ушли. А блондинка совсем поникла. По щекам побежали слёзы обиды и разочарования.

- Послушай, Ири! - обнял плачущую девушку Олдер, подставляя для слёз свое плечо. - Ты совершенно не похожа на дуру. Умненькая, любознательная и талантливая лисичка! Деньги не проблема, я предоставлю тебе доступ ко второму своему счёту, но отказываться от своего призвания нельзя! Это просто преступление против самого себя! Все равно, что двуликому перестать оборачиваться! Я верю, что однажды и твои братья, и Сарг Спенсер заберут свои слова обратно!

- Спасибо, Олдер! Правда, спасибо. - Ири старалась улыбнуться сквозь слёзы. - И за желание помочь, и за поддержку! А деньги... Деньги действительно не нужны. Я подрабатывала в мастерской и уже полтора года не брала денег с семейного счёта.

По дороге к дому миссис Пинг молодые люди зашли в кондитерскую и вечером устроили чаепитие с огромным тортом и вкуснющими пирогами миссис Пинг.

Утром, орава радостно - возбужденных студентов толпилась у крыльца Академии с чемоданами, баулами и свёртками. Назначенный временный куратор курса повел их на заселение, попутно рассказывая, где и что. На лекции им предстояло ходить в основной корпус, практикумы будут проводиться в мастерских, по соседству с мертвецкой для следователей, а жить им предстояло в тринадцатом корпусе.

- Корпус давно не использовался, так что придется прибраться, - неуверенно рассказывал куратор. - Но зато расселитесь и распределите комнаты, как посчитаете нужным.

Сабрина неуверенно переглянулись с девочками, когда куратор свернул от хозяйственного корпуса, где им надо было получить форму и постельное бельё на полузаросшую тропинку. Беспокойство усилилось, когда они прошли мимо полигонов и оказались практически на краю леса.

- Нууу, вот тут вы и будете жить... Наверное. - Совсем неуверенно произнес куратор.

Студенты полностью разделяли его неуверенность, судя по воцарившейся тишине, нарушаемой только падающими чемоданами и свёртками.

- А мы... Мы точно туда, куда надо пришли? - раздалось из толпы.

Глава 8.

Когда-то давно, очень-очень много лет назад, эти развалины вполне могли быть одним из жилых корпусов академии. Наверное. Сейчас же, лес обступил это здание со всех сторон, даже на козырьке над входом, росли несколько молодых деревцев. Окна были частично заколочены, частично зияли дырами в рамах. Когда- то оштукатуренное, и даже покрашенное, сейчас здание пугало выглядывающей кладкой, а дожди за столько времени смыли все воспоминания о первоначальном цвете стен.

Куратор смешно протягивал руку с ключами, в которых не было нужды. Двустворчатые двери, когда-то служившие надёжным заслоном, сейчас не были преградой даже для ветра. Одна створка ещё героически цеплялась за косяк двумя петлями из четырёх, а вторая уже сдала позиции и валялась на крыльце. В ярких летних лучах солнца тринадцатый корпус академии смотрелся ещё более удручающим и жалким.

- Формирование... Эмм… вашего факультета вышло несколько неожиданным... Возможно, не успели подготовиться... Я... Я пожалуй, уточню, может всё-таки ошибка - куратор чувствовал себя явно не ловко. И потому, при первой возможности, просто сбежал, всучив ненужные ключи ближе всех стоявшему крепкому парню.

- Может действительно ошиблись и не туда привели? - раздался голос из толпы.

- К сожалению, думаю, нет. - Вдруг высказался парень в очках с несколькими линзами. - Корпус то числится, как законсервированный, и за академией значится.

- Это ты откуда знаешь? - спросил парень, которому вручили ключи.- И какая же это консервация? Думаю, ректора за такое бы по головке не погладили.

- Бабушка в секретариате в ратуше работает. - Смущаясь, ответил парень в очках. - Так что бабушка знает всё. А если не знает сама, то знает, у кого спросить. А должность ректора у Коганов уже считайте наследственная. Сейчас-то уже третий подряд в этом кресле сидит. И заметьте, уступать местечко не собирается, что характерно. Так что все считают, что жильё нам академия предоставила, все отлично. Только грязь отмыть.

- А если оно только за счёт той грязи ещё и держится?- усомнилась в затее Сабрина.

- Есть ещё правда надежда, что раз помимо магистрата, создание этого факультета финансирует Дорс, то он же и проверит, на что его деньги потрачены. - Продолжал бабушкин внук, - но до этого времени нам надо как-то продержаться.

- Может, тогда пойдем, осмотрим, что это за развалины? Добровольцы есть? - взял на себя инициативу здоровяк с ключами. - Посмотрим, может там хоть пару комнат можно в порядок привести.

- Ну и загнали вас! Еле нашли... - на полуслове прервался Оливер Ридл, вылезший из зарослей чуть впереди братьев. - Это что?

- Наш корпус, - развела руками Алия. - Здесь мы должны жить всё время обучения.

- Дааа? Очень интересно!- Торин осматривал развалины с нескрываемым любопытством. - И как же сие, будем говорить здание...

- Я бы скорее согласился называть это "трупом здания". Причем давнишним. - Серьёзный и злой голос Олдера Ридла прервал брата.

- Интересно, а где б мы могли ознакомиться с договором обучения? - спросил Торин. - Мое любопытство очень уж тянет меня заглянуть в часть обязательств Академии.

- Точно! - хлопнула себя по лбу Сабрина. - Договор!

- А что такое?- тут же заинтересовался Торин, наблюдая за рванувшей к своему чемодану девушкой.

- Моя мама... - пыхтела, копаясь где-то внутри баула, девушка. - Короче, достала этот договор. А у меня мама, знаете какая? Ух! Она его до последней запятой прошерстила и вдоль, и поперёк, и с боку через левое колено.

- А можно мне полюбопытствовать, - Торин протянул руку к кипе бумаг, которые вытащила девушка.- Я сегодня удивительно любопытный!

Особо не заморачиваясь, благо царящее вокруг лето позволяло, он уселся прямо на траву, перестав существовать для всего мира. Только иногда восхищённо восклицал "потрясающе" и "какая гениальная простота".

Забыв, о потерявшемся в строчках договора и замечаниях Эллины Лиркас, мужчине, студенты возбуждённо перешептывались. Ещё пару часов назад чужие друг другу люди, у которых из общего был только талант и приказ о зачислении, сейчас превращались в одну большую команду.

Почти все договор не читали, а проглядывали, и смело ставили подпись, особо не задумываясь. Поступление в правовую Академию в столице для большинства было несбыточной мечтой, фантазией и не более. А уж чтоб потом и лицензию выдали, и работой обеспечили, да не абы где, а в управлении стражи... Почти для всех поступивших это был билет в прекрасную жизнь, наполненную уважением окружающих, любимым делом и реализовавшейся мечтой.

Поэтому про обязательства Академии кроме Торина Ридла никто и не вспомнил. Раз выдали развалины вместо жилья, значит надо с этим как-то справляться.

- Так, давайте сейчас те, у кого есть опыт лазанья по развалинам, первым и пойдёт, осмотримся, что и как, и можно ли туда вообще заходить. - Выдвинул идею здоровяк Тренк, поигрывая ключами. - А уж там и решать будем. День-то только начался.

Его поддержали. Из толпы вышли пятеро парней. Ну и немного помявшись, ещё один.

- Я Алан Ривс. С вами пойду. Конечно, не эксперт, но кое-чего нахватался, пока меня по стройкам таскали. - Худощавый светло-русый парень, аккуратно сворачивал снятый пиджак.

- Ривс? Знакомое что- то. - Прищурился Тренк.

- Строительная компания "Ривс и Шарок" качество вне времени. - Выдал парень известный рекламный слоган. - В семье все строители. И отец, и старшие братья, и дедушка, и прадед. А я вот. Сначала-то пытались к семейному делу приучить. А потом отец сказал, что если душа не лежит, то и нечего репутацию семейного дела портить. Лучше отучиться, заработать себе имя, а уж в строительном-то деле механизмы всякие завсегда нужны.

- Повезло тебе. - Грустно вздохнула Ири.

- Так, - закончил знакомиться с бумагами Торин. - Сабрина, ты просто обязана познакомить меня со своей мамой! Я уже влюблён до кончика хвоста! Какая хватка, какая точность формулировок и определений! А какой почерк! Всё ж понятно! И дочка умница и красавица! Нееет, такую маму однозначно надо забирать в семью, самим надо! А пока, будущая дочь, пойдём-ка, к ректору, пусть тоже оценит какая у нас умная и замечательная мама!

Схватив одной рукой Сабрину, а другой нежно прижимая проработанный договор, он направился к административному зданию Академии. Оливер, прихватив с собой несколько учеников, отправился к миссис Пинг за едой и горячим питьём для студентов, собирающихся разгребать руины будущего жилья. Лерк с компанией добровольцев-первопроходцев, скрылся за стенами корпуса.

Периодически, то один, то кто-то другой появлялся в окне и сообщал, что все живы, все нормально.

К моменту возвращения Оливера с едой и Торина с Сабриной и ректором, Лерк со своими подручными тоже вылезли с новостями. Но озвучивать он их не спешил, точно зная, что не стоит мешать Торину "доить клиента". В конце концов, его Алие тут жить. И хоть он не давил на девушку, а постепенно приучал к себе, в его мыслях она уже давно и прочно была именно "его". И недавно подслушанный по случайности разговор, давал надежду, что особенно-то девушка против такого самоуправства не будет.

Ректор был явно раздражен и зол. Но увидев здание, всё-таки немного растерялся. Заметившей это Ири, совсем такое наблюдение не понравилось. В её представлении, ректор знал об Академии всё что можно и нельзя, и ещё то, что в принципе и не нужно. А тут... Словно он первый раз видит место, где планировали разместить новый факультет.

Ректор бы и сейчас с удовольствием отмахнулся, но сказать, что, мол, не лучший отель столицы конечно, но отмыть и жить можно он тоже не мог. Тем более столкнувшись с тем, что эта неприятность стала известна посторонним для Академии двуликим. Хоть и не важные шишки, но тут история, там разговор, ещё проверок магистрата не хватало или ещё хуже, дойдёт волна сплетен до мистера Дорса. Но Вален Коган не был бы ректором в третьем поколении, если бы не вывернул эту ситуацию если и не на пользу себе, то как минимум, не несущую за собой проблем и потери репутации.

- Ну и? Где причина для паники и обвинений?- с превосходством обратился он к Торину. - До начала занятий ещё уйма времени, больше трёх недель. Временный лагерь можно и рядом со зданием разбить, не зима вроде как. Зато молодые люди лучше узнают друг друга, сплотятся во время решения общей проблемы, покажут кто и на что способен, и проявят себя как лидеры. Вот, к примеру, этот молодой человек, что рисует план здания и уже даёт указания? Чем не староста курса? Ну и факультета заодно, раз курс пока только один. Руководство Академии в моем лице, конечно же, снабдит детей всем необходимым, но вы только подумайте о том, какую возможность мы предоставили этому набору! Мало кто из студентов может даже подумать, что ему будет позволено организовать и спланировать один из корпусов Академии под собственные нужды и удобства. Да и отношение у студентов к имуществу будет совсем иным, ведь они будут видеть не какое-то временное жилище, а результат собственного труда. Так что не надо мне тут нарушать педагогическо-воспитательный процесс.

- Простите, ректор Вален, а вы какой факультет оканчивали?- поинтересовался Торин.

- Цивилистики, конечно. - Ответил ректор.

- Восхищён, искренне восхищён! - сказал Торин, то ли и правда, восхищаясь изворотливостью ректора, то ли насмехаясь.

- Вот именно, идея проста, и практически гениальна. - Гордо сообщил ректор, и действительно, так вдохновенно он ещё никогда не врал. - Так что до конца недели жду смету и план работ. Вы же не думали, что всё будет происходить бесконтрольно?

Ректор удалился обратно, но стоило ему скрыться за поворотом, как выражение самодовольства с его лица, как языком слизнуло.

- Проректора по хозяйственным вопросам ко мне! Живо! - проорал он секретарю хлобыстая дверьми.

А пока ректор вытрясал из проректора-хорька душу вместе с деньгами, Лерк и ребята делились с остальными своими заключениями.

- На самом деле, всё не так уж и печально, как кажется на первый взгляд. - Говорил Лерк. - Крышу проверить надо только профилактически, но судя по потолку мансарды, она даже не протекает, кроме тех мест, где сорвало черепицу. Стены крепкие, несущие так и вовсе дополнительно укреплены. Окна, двери и лестницы все под замену, дерево же, в таких условиях понятно, что не сохранились. Отопление и водоснабжение все под снос. Я таких котлов даже на свалках не видел! За то, какие подвалы!!! Там же ещё два этажа вниз, и лестницы там каменные. Кстати камины в каждой комнате. Дымоходы и вентиляцию нужно только прочистить, ну и заменить пару секций.

- А подвалы действительно знатные. - Вставил Алан. - Стены такие! Серию направленных взрывов выдержат и не заметят. Так что мастерские и лаборатории выйдут изумительные! Освещение только провести.

- Короче, здание отличное - резюмировал Трейк. - но загажено вусмерть, по самый чердак! Ну, и ремонт, конечно, не помешает. И ещё, две торцевые башни, имеют отдельные подвалы и чердаки, также три этажа как и само здание. На этажах по три комнаты. Вполне можно использовать как спальни. Это потом на основных селить студентов будут, а пока можно и эти спальни занять. Судя по тому, что в подвальном этаже находятся купальни, раньше здесь жили преподаватели.

- Ну, так может, мы весь хлам вынесем на улицу, потом разберёмся, что на свалку, а что повторно можно использовать. - Предложила Алли, - и сначала всё отмоем. А там и ремонтировать легче и понятно, что делать.

Её предложение дружно поддержали. От наступившего было уныния не осталось и следа. Перекусив горячим чаем с пирогами, студенты первого курса факультета артефакторики приступили к осуществлению плана. Гора хлама на поляне перед зданием росла, как на дрожжах. Ребята выносили всё, оставляя только голые стены.

Поймав прибежавшего и нервничающего проректора-завхоза, девчонки вытрясли у него ведра, мешки под мусор, тряпки, веники и совки. А во время перерыва пара парней, несколько раз обойдя вокруг здания, определилась с тем, что много сухостоя, чуть ли не впритык к стенам корпуса.

Обед закончился спорами на тему, делать ли перед зданием одну мощеную площадку, или сделать широкую дорожку, оставив газон с разбитыми на нём клумбами, и на какое расстояние от корпуса необходимо расчистить лес.

Эти споры и застал пришедший проверить ход дела ректор.

- Мдааа, факультету один день, а переполох уже на всю Академию!

Глава 9.

Пыль стояла над заброшенным корпусом плотной тучей. Почему он вдруг стал не нужен и оказался в столь плачевном состоянии, новоявленные студенты могли только предполагать. Но раз уж это здание отдали им, то за приведение его в порядок студенты взялись дружно и с энтузиазмом.

За полдня все успели перезнакомиться, и вполне неплохо помогали друг другу, не оглядываясь на пол, происхождение, место жительства до поступления и силу зверя. Стоило парням освободить одно помещение, как в него врывались девушки. Выметали, сгребали весь мусор, вымывали и отскабливали от потолка и до пола.

Казалось, что сама энергетика этого здания менялась. От пугающего, какого-то омертвелого уныния не осталось и следа уже к середине первого дня. Хотя работы предстояло ещё не початый край.

Неосторожно появившегося ректора тут же взяли в оборот Лерк и Торин, и потащили смотреть котлы, трубы и прочие элементы системы снабжения любого здания удобствами. Отчаянные споры за каждую монету, которую ректор готов был вложить в ремонт здания, эхом прокатывались по подвалу, отражались от потолочных сводов перекрытий и просачивались гулом на первый этаж и на улицу. Словно это сам дом ворчит на непоседливую молодежь.

А молодежь действительно не сидела. Грохот, топот, громкие голоса, треск, кто-то расчихался, нарвавшись на вековые залежи пыли. Но, тем не менее, дом становился все чище и просторнее, а гора рухляди и мусора росла с небывалой скоростью.

Все кругом были заняты делом. Ири и вовсе, переодевшись в штаны, забралась на самодельную стремянку и, упираясь для равновесия в балки, на которых держался каркас крыши одной из башен, вычищала мусор, старые птичьи гнезда и паутину.

- Ири, Ири там это... К тебе предки заявились! - ворвался в помещение к девчонкам бабушкин внук.

- Ты, если давить там будут, зови, не стесняйся! Отстоим! - заверил девушку Ольф, здоровенный детина, потомственный кузнец, который в одиночку спокойно таскал обвалившиеся балки и кучи досок от остатков полов.

- Спасибо, я иду, только слезу... - пыхтела Ири, стараясь не оступиться.

- Прыгай, давай, - Ольф протянул к лисичке свои ручищи, в которые и поймал доверившуюся девушку.

Ири поблагодарила парня, но спрятать волнение за улыбкой не смогла. Ещё звучали в мыслях слова братьев. Обидные и несправедливые. И уж чего ожидать от их повторного визита, она не знала, но то, что пришли именно они, сомнений у девушки не было. Уже выходя из здания, она смогла убедить себя, что этот визит наверняка связан с тем, что братья обнаружили, что она уже длительное время не пользовалась деньгами с семейного счёта. И теперь пришли за объяснениями.

Но ожидания не оправдались. Стоило девушке появиться на улице, как её буквально закружил вихрь. Симпатичная женщина, с которой Ири была похожа, как две капли воды, и сомнений в их родстве не появилось ни у кого, ощупывала лицо растерявшейся девушки, обнимала и снова начинала внимательно осматривать.

- Мама? Вы как тут? Вы же должны были ещё отдыхать! - наконец-то справилась с удивлением девушка.

- Ну, вот так. Места не могла себе найти, домой тянуло. - Ответила блондинка постарше, - приехали, а тут новости...

- Ты не переживай, я поганцам всыпал, и уши надрал, и за холки оттаскал, чтоб впредь головой думали. - Обнял обеих лисичек сразу один из мужчин, пришедших к Ири.

- Папа Дюк! - ткнулась носом в плечо самого сильного, но и самого доброго своего папы уже почти плачущая девушка.

- А нас значит, обнимать не будут, да? - вставил второй, неуловимо похожий с первым оборотень.

- Я сейчас всех обниму, сейчас только хныкать перестану!- улыбалась сквозь слёзы Ири. - Но вы же против моего поступления были. Папа Лесли говорил, что это чушь и блажь!

- Так я и сейчас скажу, что не в самом диком восторге от этого. К тому же, незадолго до этого, ты хотела быть художником, а до этого учителем, а ещё перед этим кондитером... - начал перечислять папа Лесли.

- А изначально ты вообще говорила, что будешь только королевой!- добавил ещё один из пап Ири, чем вызвал смешки у столпившихся ребят. – Только если мечта становится целью, и ты начинаешь идти к ней не сворачивая, значит это твое призвание и судьба.

- Папа Гровер...

- Или сюда, мой снежный лисёнок! - мужчина бережно прижал кинувшуюся к нему дочку к широкой груди. - Парни палку, конечно, перегнули, но и ты поняла, что готова от многого отказаться, ради своего призвания. А значит оно настоящее.

- А это у вас здесь что? Субботник?- полюбопытствовала мама Ири, которую даже звали похоже с дочкой, Иви.

- А? А неет, это мы тут будем жить, вот порядки наводим. - неосторожно обмолвилась Ири.

- В смысле? Где это "тут"? Вот в этих развалинах времён зарождения мира? - тут же уцепился в слова дочери Лесли Фишер. - Серьёзно?

И тут, на свою беду, на улицу вышел ректор, все ещё спорящий с Лерком и Торином, и поперхнулся на полуслове, наткнувшись на хищный взгляд.

- О! Так вы уже начали говорить за финансирование? Это чудесно, а позвольте на правах отца поинтересоваться...- начал мистер Фишер, взявший после заключения брака вторую часть к своей фамилии.

- Ну, нет! - тут же попытался откреститься от беседы ректор. - Мы уже почти все закончили и всё обсудили...

- Зря вы так думаете, - пробурчал "бабушкин внук" - завтра бабушка обещала зайти, проведать...

- Бабушка это хорошо, бабушки обычно угощают пирожками. - Пробасил Ольф.

- А кто у нас бабушка? - осторожно поинтересовался ректор.

- Малисента Квик, - бодро ответил внучек, судя по тому, как резко перекосило лицо ректора, словно у него разом заныли все зубы, включая те, что выпали в раннем детстве, хорошо известной бабушки.

Глава 10.

Не смотря на визит родителей, разъяснивший их позицию в отношении решения дочери, Ири предпочла остаться со всеми, а не возвращаться домой на время ремонта корпуса. Впрочем, как и Ирвин Квик, хотя прозвище "Внук" к нему уже приклеилось намертво.

Благодаря вмешательству Лесли Фишера, первая смета на работы была согласованна уже к вечеру первого дня. Без всяких торгов и публичных аукционов, подряд на выполнение работ по восстановлению систем водоснабжения и отопления, а также вентиляции, получил Лерк Уозерр.

Ректор от моментально спевшегося дуэта Ридл - Фишер буквально сбежал, ощущая себя выжатым, как лимон, и зарекся приближаться к этому корпусу в ближайшую неделю. А у ребят появились первые сроки. Лерк обещал, что в течение трёх дней в здание доставят все необходимые для работы материалы. А значит, к утру третьего дня, в будущем кампусе факультета не должно быть мусора и грязи, а все помещения должны быть отмыты.

Лерк решил не откладывать работу на завтра, и так как особой нужды в нем уже не было, рванул к себе, в мастерские. Ему необходимо было заказать всё необходимое и посмотреть, кто из мастеров свободен, а кого нужно поторопить с выполнением имеющихся заказов. Сам он даже не задумываясь, собирался работать на этом подряде. Единственное, на что он потратил время перед уходом, это выловил Алию и, окинув взглядом почти три десятка студентов, вручил девушке ключи от собственного дома.

- Как закончите, веди всех к нам. - Сказал волк, сжимая хрупкую ладошку чуть дольше, чем это требовалось для передачи ключей.

- К нам? - смущённо заулыбалась Алия.

- К нам. Я надеюсь на это. - Сверкнул клыками Лерк.

Алия проводила взглядом мужчину, улыбаясь своим мыслям, и вернулась к ожесточенно спорящим о чем-то однокурсникам. Оказалось, что в одной из подвальных комнат нашли черепицу. И сейчас ребята решали, стоит ли говорить об этом ректору.

- Ну, уж нет, этот жук и так за каждый грош трясся, как оборотень за свою шкуру! - возмущалась полненькая Мадди, - ничего, пусть побольше на крышу уйдет! И так перетопчется!

- А если нам потом предъявят, что мы обманули? Смошенничали? - кто-то попытался убедить остальных, что не стоит скрывать находку от ректора.

- Дааа? А этим предъявителя самим не предъявят, что на содержание зданий академии средства магистратом отпускаются, и не малые. И на ремонт, и на всё остальное. - Выступил Ирвин. - Лучше давайте другое выясним. Я заметил, что большая половина из нас не только артефактами увлекается. Есть и другие умения. Давайте составим по фамильный список, кто и что умеет и в чём в своих силах уверен, и тогда сразу будет понятно, кто будет нас направлять во время работ. Ну и подсказывать заодно.

Эту идею приняли с восторгом, и список составился буквально за несколько минут. Были, конечно, и те, кто кроме своих механизмов ничего и не умел, как например та же Сабрина или Алия. Но от работы никто не отказывался. Даже усталость не прогнала энтузиазм и желание не только обустроить свой будущий быт, но и сразу заявить о себе. Громко сказать, что артефакторы, это не слабые и не неприспособленные к реалиям жизни заучки, живущие в мире своих фантазий и механизмов.

До заката ещё было далеко, и пользуясь щедрым летним светом, ребята с удвоенным рвением вновь приступили к работам по избавлению старого здания от вековой грязи и пыли.

А в административном корпусе, закрывшись в своем кабинете, ректор достал бутылочку припрятанного рома и щедро плеснул себе в стакан. Хоть и чувствовал он себя, словно вернулся в дни жестоких тренировок, когда с полигона буквально уползал, но все равно, если отбросить некоторые нюансы, он был очень доволен.

Он прекрасно понимал, насколько неприятными последствиями мог обернуться скандал с новым факультетом. И хотя никто не использовал этот аргумент в сегодняшних спорах, он ни на минуту не забывал, что этот факультет создан специально по распоряжению магистрата и под нужды управления стражи. А значит, его могли очень хорошо потрясти, уж ухватиться за такой повод нашлись бы желающие.

Самое гадкое, что и изменить он вот так сразу ничего бы не мог. Другие факультеты идут с перебором, на некоторых потоках приходится уплотнять заселение. Да и ещё один не маловажный факт.

То же следствие, силовики, ребята дерзкие, привыкшие считать себя элитой. Среди них много тех, кто приходится родственникам главам кланов, наследниками обеспеченных семей, про вампирские крылья лучше вообще не вспоминать во избежание головной боли. А среди артефакторов отпрысков богатых семейств нет. Многие обычные люди с талантом, или даже оборотни, но со спящим зверем.

Он и так постарался, чтобы максимально отсеять девушек, и то считал, что слишком многих набрали. Но чего не отнять, те, кто прошёл, обладают не искрой, а целым пламенем таланта. И ему лично, будет очень жаль каждого, с кем придется проститься. И дело не в сложности экзаменов и практик.

Для девушек особой опасностью был гон. Обычно он подписывал заявления на отчисление пачками. Или пробуждение зверя. Вот честно, он бы с удовольствием выдавал бы амулеты, лишь бы уберечь от этой напасти. Вот только такого амулета ещё никто не придумал.

Но и особой статьей его тихого бешенства было вечное чувство собственной самовлюбленности и вседозволенности у двуликих студентов. У всех. А уж если и происхождение примешивалось... Девушки часто становились развлечением для двуликих. Да и парням перепадало. Сколько из них оказывались на больничных койках после драк с двуликими?! Точнее избиений. И ректор дураком не был и прекрасно понимал, что однажды это все приведет к чему-то совсем нехорошему. Поэтому расселение артефакторов по корпусам других факультетов, для него было равноценно тому, чтобы просто бросить их на растерзание. А за них в этот раз могли и спросить. Только не со своих дочек и сыночков, а с него!

Но ребята оказались не из тех, кто готов сдаться при первых трудностях. Он был готов к слезам и истерикам, что придется успокаивать и уговаривать. Но студенты нового факультета удивили. Может и будет толк, может и выстоят, может и дадут достойный отпор, главное проследить, чтобы все было в рамках.

Ну и ещё его грела мысль, что он отлично сэкономил на ремонте, но при этом был уверен, что сделано всё будет на отлично. Даже когда бился, словно лев, за каждую монету, не уступая ни на йоту, он знал, что уже в выигрыше. Поэтому широко улыбаясь, отсалютовал собственному отражению в стеклянной створке книжного шкафа.

Дни летели незаметно, со стороны дальнего полигона доносился шум и грохот, пару раз даже звук каких-то взрывов. Но ректор жёстко подавлял свое любопытство. Он и так уже подписал дополнительно две сметы, на крышу и на внутренние перекрытия.

А ведь последние расходы согласовывали сами ребята. Ни папа финансист, ни "будущий муж и отец" юрист, это ведь ещё надо было додуматься так представиться! Но ректор нет-нет, да и расплывался в улыбки, вспоминая, как скромно вошли в его кабинет несколько робких студентов-артефакторов, и как эта робость испарялась с каждой минутой. Как ему на пальцах и чертежах показывали и доказывали, что вот тут необходимо сделать и вот тут обязательно утеплить, укрепить и так далее.

И хотя ректор прекрасно понимал и про замену окон, и про переборку крыши, и про отливы, но он хотел видеть в стенах академии не просто талантливых будущих специалистов. Он хотел, возможно, впервые так сильно хотел, воспитать в этих ребятах стальной характер, воспитать тех, кого никто и никогда не сможет подмять под себя и диктовать свою волю. И с огромным удовольствием видел, что не воспитать надо, а лишь сохранить и закалить.

Да и средств, что он вытряс со старого проныры-хорька хватит на то, чтобы заново построить ещё два таких корпуса. Ну, погорячился, конечно, два это он загнул. А вот на полтора, но с мебелью вполне хватит. А потому можно и поторговаться, и поспорить, и послушать отстаивающих своё мнение студентов. А потом ходить и вспоминать, снова окунаться в эту живую энергию, жаждущую действия!

Видно поэтому, углубившись в свои воспоминания и эмоции, ректор и не заметил, как врезался в спешащую куда-то женщину. Белоснежные волосы были уложены на одну сторону, небольшой цилиндр был кокетливо сдвинут на бок. Серо-зелёные глаза, пышущие гневом, оттенялись пышными и длинными черными ресницами, а четко очерченные полные губы сжимали длинный мундштук. Разозленная чем-то красавица курила прямо на ходу.

- Куда так спешите, мисс? Может, я смогу быть вам полезен? - проявил галантность ректор, незнакомка его заинтересовала.

- Миссис, я миссис, и по мне это прекрасно заметно. А полезны вы мне можете быть, только если подскажете, где мне найти совсем потерявшего совесть хозяина этой богадельни! - незнакомка не стесняла себя излишним соблюдением правил приличия.

- Позвольте, миссис, почему же сразу бессовестного? И смею напомнить, что это одно из лучших учебных заведений в стране... - за свою Академию ректор готов был драться и куда с более страшным противником, чем симпатичная миссис.

- Это жалкая шарашкина контора, где глава не знает, в какую сторону ноги смотрят! - перебила его незнакомка, выпуская изо рта кончик мундштука.- Оставить детей на улице! Уму непостижимо. Педагогический процесс? Что он там курит, этот ваш ректор? Я тоже такое хочу попробовать!

- Так вы мама одного из вновь поступивших? И кто же у вас там, дочь или сын? - уже с меньшим интересом присматривался ректор.

- У меня там внук! - возмущённо ответила миссис.

- Бабушка, подожди! - выбежал из-за поворота Ирвин Квик.

- Бабушка????!- не верил своим глазам ректор.

- Простите, ректор... - парень растерялся, не ожидал увидеть кого-то ещё, кроме Малисенты Квик.

- Ректор?- прищурила глаз бабушка. - Ах, так вы и есть ректор! А я-то как раз вас и искала! Как хорошо, что я вас так быстро нашла.

Глава 11.

Две недели! Две адски трудных, бешеных недели, за которые ректор успел изрядно сократить личные запасы алкоголя в своем кабинете. Даже в редкие посещения собственного дома, а жил он практически все время в Академии, он вздрагивал от резких звуков. Уже машинально думая, что опять учудили эти будущие светила артефакторики.

Но страшнее всего был звук цокающих по камням мостовой металлических набоек на каблуках. Этот звук за полторы недели стал для него четко ассоциироваться с приближающейся бедой, надвигающимся стихийным бедствием, с парадным выездом всадников апокалипсиса. Короче, с приближением Малисенты Квик.

Ещё тогда, когда он впервые услышал, что к нему на этот сумасшедший факультет, среди прочих уникумов, а за две недели он убедился, что там один другого краше, просочился внучок первой язвы секретариата при муниципалитете Лоусена, он почуял, что добром это не кончится. От слова совсем. Уж если такой злобствующий гадюшник, как секретариат, безоговорочно признавал эту, простите небеса, леди первой и лучшей... Даже он, еще, не будучи с ней знаком, наслышан был за глаза. Её хлесткие комментарии и язвительные остроты передавались от одного к другому.

Нет, надо было уж полностью делать факультет благотворительным и принимать сирот! Чтоб ни дядей, ни тетей, ни пап, ни мам, ни тем более никаких, к чертовой бабушке, бабушек! Не зря он как-то назвал новый факультет "переполохом" на всю Академию.

Там где избалованные детишки кланов и крыльев надменно бы фыркали, выказывая свое пренебрежение, где другие в недоумении просто развели бы руками, эти окрылённые сбывающейся на глазах мечтой, засучали рукава и с яростным азартом набрасывались на проблему.

Ему стоило почувствовать неладное, когда осматривая вычищенное здание, он обронил, что осталось вывезти кучу хлама, что высилась перед входом в здание, и почти порядок.

- Зачем это вывозить? Нам ещё столько нужно сделать. - Как ему показалось, непонятно к чему заявила большеглазая брюнетка, Сабрина кажется, припоминал, как к ней обращаются другие, ректор.

- И причем тут этот полусгнивший мусор? - ответил тогда порядком уставший ректор.

- Это не мусор. Это запчасти. Артефактор - это тот, кто, увидев кучу хлама, сделает из неё другую кучу хлама, но уже с нужным набором функций! - выдала она явно, часто повторяемую кем-то, авторитетным для неё, фразу, и гордо вздернула нос.

Посмотрев на согласно кивающую толпу ребят, ректор тогда только хмыкнул, а вот зря он не настоял тогда на своем. Потому что слова с делами у этих студентов не расходились.

Надо сбить остатки старой штукатурки, очистить от мха и грязи стены, отшлифовать и нанести новую? Хорошо. Мы кинемся к столу, за несколько часов с нуля создадим чертеж непонятной конструкции и уже к вечеру запустим собранный из того самого хлама агрегат! Который с противным звуком шлифовальной машинки будет ползать всю ночь по стенам будущего корпуса, готовя их к нанесению штукатурки.

Первые два часа работы странной конструкции ректор лично наблюдал за этим чудом изобретательской мысли. И должен был признать, что стены после того, как их очищал этот... Он даже не знал как назвать этого механического паука! Но результат! Все швы кладки были вычищены, камень, из которого были сложены стены, оставался чистым, словно его отмыли и отполировали заодно.

А когда под утро всю Академию тряхнуло взрывом, и весь присутствующий пед.состав, а также студенты-задолжники, что активно закрывали свои «хвосты», прибежали к старому-новому корпусу, копающийся внутри дымящегося агрегата Ирвин Квик, которого оставили следить за работой, заявил, что они упустили из виду необходимость охлаждения. А так, ничего страшного! Да совсем ничего!

За первую неделю, такие бега со всех концов академии к новому факультету на очередной взрыв или непонятный грохот уже стали привычными, некоторые преподаватели даже здоровались с ним на бегу. Это спустя две недели, реагировали уже только, если несколько взрывов подряд, а так... Название "переполох" всё чаще мелькало вместо "артефакторики".

А ведь одним "изобретением" дело не ограничивалось. Переделанный паук теперь ползал по стенам, равномерно распыляя краску, на вновь оштукатуренные снаружи и изнутри стены. Где-то внутри здания гудели шлифующие полы "утюги", споро стучали ножками - молоточками странные сороконожки, бегающие по новому каркасу крыши, намертво прибивая к пропитанным специальным составом, против плесени и грибков, брусьям утеплитель.

Мастеровые ждали окончания покрасочных работ, чтобы начать вставлять в подготовленные оконные проемы новые рамы с тройными стёклами. Жизнь в новом корпусе кипела и бурлила, била ключом.

В пристрое рядом, что-то шипело и выплевывало желто-зеленые облака, разносящие по территории Академии резкий химический запах. Мадлен Эрдик, она же Мадди, вместе с двумя братьями крепышами Янушем и Юнычем Карски, немного переработав состав лака и пропитки, производили ведрами непонятный химический состав.

Основной его характеристикой было то, что если его горячим нанести на любую деревянную поверхность, то он моментально впитывался, как в губку и остывая, наделял древесину прочностью камня. В семействе Карски, проживающим на территории северных болот уже давно бились над этим составом. Так что братья использовали почти готовую формулу, а Мадди, единственный ребёнок от союза химика и артефакторов, привнесла недостающий штришок! Состав и полученную формулу братья тут же отправили домой, к разочарованию ректора, уже собиравшегося оформить патент, как на изобретение Академии.

Свойства состава он оценил одним из первых, долго пытаясь разрубить пропитанное им полено. А вот волосы его секретаря, мисс Хорс, решившей проверить, что здесь происходит и высказать свое негодование, пришлось удалять начисто, то есть совсем. Пролившийся ей на голову состав, превратил её прическу в кусок прозрачного камня, который пришлось очень долго удалять.

Да ещё и, буквально поселившаяся на стройке, миссис Квик, так искренне "сочувствовала" пострадавшей, да при всех, что уже третий день ректор обходился без секретаря. С одной стороны, мисс Хорс однозначно виновата сама. Прийти на стройку и начать распекать ребят, что и выглядят они неприлично, и ведут себя как сборище босой голытьбы из подворотни, скорее всего было неправильным решением, продиктованным врождённым скверным характером. Но пролившийся состав был достаточным наказанием. Правда, так совсем не считала миссис Квик.

С того памятного вечера, когда произошло знакомство ректора с этой удивительной женщиной, она приходила каждый день. Все попытки ректора сэкономить, разбивались об перечень актов, комментариев к ним, заключений, сертификатов и постановлений магистрата. Более того, так как студенты были привлечены к работам на благо Академии, она выбила им стипендии, которые ректор был вынужден выплатить, чтобы избежать разбирательства.

А вот с ребятами она нашла общий язык очень быстро. И её нос был в каждой щели. Она даже забралась на крышу. Она бегала по трапам, ну, она утверждала, что ходит, и даже то, что однажды она уже слетела с верхотуры, ее не сдерживало. У ректора долго ещё перед глазами стояла картина, как после раздавшегося треска переломившейся доски, миниатюрная язва с коротким вскриком полетела вниз. Он не думал ни секунды, тигриным прыжком он оказался прямо под лесами и поймал миссис Квик на руки. И замер, потерявшись в глазах, цвета тумана.

- Интересно, а наш ректор женат? А то такая красивая пара! - тихим шепотом поинтересовалась у кого-то Ири.

- Девочки, поверьте, муж это не та мебель, которая должна быть в каждом доме! - ответила пришедшая в себя после испуга маленькая и привлекательная ехидна, - Можете меня уже отпустить. Спасибо за то, что поймали, господин ректор. Сломанная шея мне вряд ли была бы к лицу.

Миссис Квик легко соскользнула на землю, оставив после себя непонятное чувство пустоты.

- Ой, совсем забыла вам сказать, так как вы остались без секретаря, а в вашей работе и при вашей загруженности, и при вашем незнании положений магистрата, это просто недопустимо. - Она слегка повернула голову и склонила её к своему плечу, сообщая новость. - Так что с первого числа, я буду выполнять обязанности вашего секретаря. Можете не благодарить. Девочки, пойдемте, посмотрим, что там у нас с кухней и начнем уже, наконец, составлять смету на мебель!

Содержание сообщения дошло до ректора с опозданием, так что скрежет его зубов никто не услышал. И вот теперь он ждал, когда в его приемной появится новый секретарь. А ведь до начала занятий осталась ровно неделя! И уже завтра ему придется идти и проверять, как обстоят дела на «Переполохе». Хотя придется, это совсем не то слово. Он уже и сам с интересом ждал, что нового придумают его подопечные. Загадкой для него оставался тот момент, как при таких талантах они не разносили родные городки в щепки.

А еще он ждал, и в этом ректор мог себе признаться, новой пикировки с язвой Квик.

Глава 12.

До начала обучения в юридической Академии Лоусена оставалось всего два дня. Над Академией, наконец-то, больше ничего не грохотало, не взрывалось клубами, не шумели винты грузовых дирижаблей. Ещё вчера комиссия из администрации академии с важным видом осматривала новое общежитие факультета. Словно и не бегали сюда все три недели фактической перестройки здания. Даже ректор был удивлен результатом.

А удивляться было чему. От основных зданий Академии к новому корпусу теперь вела широкая, выложенная булыжником и с высокими бордюрами по краям, дорога. Даже в самый сильный и затяжной дождь добраться до корпуса можно будет, не испачкавшись и не меся глину при каждом шаге. Именно так ректору появление этой дороги и объяснили.

- Мы хоть и готовы наших девочек доносить до основного корпуса и обратно на руках, но вдруг нас рядом не окажется. - Смеясь, говорили ребята.

- Ну, это не всех касается, - со вздохом отвечала Мадди.

- Всех, всех! Даже не сомневайся! - начал убеждать краснеющую девушку Януш.

- Да ну вас! Всех... Я полненькая. - Мадди стала совсем пунцовой.

- И что? Мы унесем. - добавил Юныч.

- Даже не сомневайся! Мы же хомяки! - Януш сказал это с такой гордостью, что смеяться над этим заявлением никто не осмелился.

Перед самым корпусом дорога расширялась, превращаясь в достаточно широкую каменную площадку, обхватывающую и само здание, а затем убегая двумя узкими дорожками. Одна из них вела в небольшое здание, где во время строительства одновременно были и мастерские, и химическая лаборатория. Сейчас, отремонтированное излишками материалов, оно стало хранилищем готовых механизмов.

Другая шла сквозь облагороженные заросли на спортивную площадку, которую организовывали себе будущие студенты. Никаких засохших деревьев возле самого корпуса уже не было, они пошли на построение полосы препятствий на той самой площадке.

Уже неделю, каждое утро Ольф поднимал всех будущих однокурсников и заставлял заниматься.

- Поймите, хоть и готовят нас, как артефакторов, но работать мы будем на управление стражи! - парень не ленился убедить каждого.- А значит, подготовка нам нужна. Ну же! Небольшая пробежка с утра никому ещё не вредила!

К несчастью, или, наоборот, к удаче эту его речь слышал один из преподавателей. По совпадению, преподающий рукопашный бой. И подобный энтузиазм не оценить он просто не мог. А потому, чтобы заранее привыкнуть, утро ребят начиналось на полтора часа раньше обычного. И всё для того, что бы посетить абсолютно добровольные, но обязательные к посещению факультативные занятия на безвозмездной основе.

- Да вы хоть понимаете, кто это??? - восторженно восклицал Гарик, хоть и уступавший в росте Ольфу, но вполне на равных соперничающий с ним в ширине плеч. - Это же Арчи Шваргер! Да чтоб к нему попасть многие готовы деньги платить и огромные! А тут, он сам, и абсолютно забесплатно! Даром!

То, что что-то нужное и полезное им предлагалось даром, было для ребят очень весомым аргументом. Поэтому занятия шли с успехом и полным ходом. По крайней мере, ребята ждали наставника каждое утро, а не он их.

Широкие ступени корпуса были восстановлены, и были выложены поверх каменной основы деревянными панелями, мощные перила с двух сторон обрамляли крыльцо и упирались в колонны, на которых держался козырек крыши.

Крыша всего корпуса, двух башен и козырек над входом были выложены темно-коричневой черепицей. Такого же цвета камень пошел на облицовку высокого фундамента и оконных проемов. Само же здание было выкрашено краской, смешанной с тем самым фиксирующим составом и мелко-мелко дробленным белым кварцем. Поэтому корпус в солнечном свете сверкал как снежные вершины, а в отсутствие света таинственно мерцал. Этот небольшой секрет выдал Гарик, бывший родом из южных камнетёсов.

От самых ступеней и вдоль всей дороги, через равные промежутки стояли фонари, разгонявшие мрак и освещавшие путь к корпусу. Сейчас никто и не поверил бы, что это, то самое здание, куда привели только-только зачисленных студентов.

Но самые большие изменения были внутри. Переступая порог, все попадали в небольшое помещение, где все стены были спрятаны за шкафами, где можно было оставить верхнюю одежду, обувь и даже зонтики с тростями. Два зеркала в полный рост давали возможность посмотреть на себя перед выходом. Благодарить за их покупку нужно было Малисенту. Именно она настояла на том, что в прихожей именно такие зеркала просто необходимы.

Первый этаж встречал гостей огромной гостиной, из которой вели две лестницы поменьше в башни и одна центральная, позволяющая подняться на второй и третий этажи и попасть в мансарду. За центральной лестницей были проходы в хозяйственное помещение, столовую и кухню. Как же удивились преподаватели. Зачем, если есть общая столовая. А тут сократили свободное место, почти в половину.

- А если покушать захочется? А если эксперимент, то как без присмотра оставлять? - девочки дружно не поняли, как это, ждать когда кто-то приготовит, когда они сами вроде взрослые.

- А ещё, это же так здорово, когда можно испечь туже шарлотку и с чаем, да в гостиной у камина и в большой компании! Да, мастер Арчи? - искренне улыбаясь, спросила Мадди.

- Конечно, Мадди! Это действительно замечательно, только меня позвать не забудьте, особенно на шарлотку! - заверил девушку преподаватель.

Гостиная, хоть и сократилась по площади, но приобрела очень уютную атмосферу. Деревянные полы закрыл ковер темного цвета с высоким ворсом. Арочные окна обрели скамьи-подоконники и тяжёлые бархатные шторы. Стены были оббиты тканью бежевого цвета с вьющимся рисунком, выполненным более темным, коричневым цветом. Огромный камин, в котором в случае нужды, по заверению Ольфа, можно было бы и быка зажарить, ребята просто отстояли и не дали заложить кладкой. Ольф лично выковывал для него решётку и поленницу.

Но особой гордостью ребят было резное деревянное панно на всю стену, в виде карты мира. Его нашли в первые дни, когда разбирали тогда ещё заброшенный корпус. Как выяснили ребята, раньше здесь жили студенты исторического факультета. Но за ненадобностью, факультет был закрыт.

Именно ради этого панно троица молодых химиков изобрела свой состав, именно ради него несколько ребят знакомых с резьбой по дереву не спали ночами. Но восстановили! И теперь это панно было настоящим украшением гостиной.

Во время реставрационных работ ребята так увлеклись, что на стене, на первом пролете центральной лестницы, теперь красовался выполненный в том же стиле придуманный знак их факультета, в виде нескольких пересекающихся шестерёнок. А рядом на деревянной панели были вырезаны имена всех поступивших, первого набора нового факультета.

Что-то такое шевельнулось в душе у ректора, какое-то тревожное предчувствие. Либо этот набор станет одной из легенд его Академии, либо эта резная табличка станет памятной.

На втором и третьих этажах располагались общие душевые на каждом этаже, и небольшие комнаты с санузлом на двух человек. Кровати, шкафы, столы, покрывала и занавески. На втором этаже в лимонно-голубой цветовой гамме, а на третьем в бежево-зеленой. Каждая комната готова принять учащихся прямо сейчас. Мебель качественная, добротная, хоть и не вычурная. И в каждой комнате установлен артефакт стазиса. Именно он позволит сохранить комнату именно в таком состоянии, пока в ней не появятся её новые хозяева, пусть и на время.

Мансарду ребята превратили в этакий гибрид библиотеки и ученической комнаты. Здесь было всё для занятий и чтения. И даже отдельный стеллаж с развлекательной литературой, а помимо столов с лампами, был отведен небольшой мягкий угол с подушками на полу. Уже сейчас ректор обнаружил здесь посетителя, в котором опознал собственного секретаря. Нового секретаря.

Башни студенты приспособили под свои комнаты, и поскольку это был первый набор, да и корпус они восстанавливали своими руками, то ректор закрепил за ними право проживать в башнях на все время обучения. И давление на него было совсем незначительным. Всего-то пара скандалов! Да и в женской башне был занят только один этаж, и в случае необходимости было куда заселять.

Подвал же в одном крыле состоял из бойлерной и купален, а в другом были несколько мастерских, две химлаборатории и кладовка-холодильник.

Из всех работ по восстановлению корпуса, оставалось только расставить посуду на кухне. Пока она хранилась в ящиках с фирменным логотипом завода Томасов-Фишеров.

Это был подарок ребятам от семьи Ири. После того, памятного визита родителей, она уже несколько раз навещала родной дом. И одна, и с подругами. Но всегда в отсутствие братьев. Один из них даже попытался прийти в Академию. Но Ири встречаться с ним отказалась, а Ольф и Гарик очень доходчиво объяснили парню, что сестра всё ещё обижена и не готова общаться. И вообще, нужно сначала думать, а потом языком листву поднимать.

Родители Ири конечно переживали, что дети рассорились, но надеялись, что обида младшенькой со временем утихнет, и она выслушает извинения братьев.

Но помимо братьев о таком поведении девушки переживал и один из их друзей. Потому что и на него лисичка обиделась, а за что не объяснила.

Самый волнительный день для первого набора факультета наступил как-то неожиданно. И хотя в Академии строго за формой студентов не следили, по совету Малисенты Квик, были заказаны несколько однотипных комплектов одежды для каждого студента. Для посещений лекций, практических занятий и тренировок. Ещё была парадная форма и комплект формы, больше напоминающей форму стражей, только с эмблемой факультета.

Красивые, гордые и волнующиеся перед первым своим торжественным построением в качестве студентов, ребята с факультета артефакторики шли к основному административному корпусу, здороваясь по пути с теми студентами, что не раз прибегали смотреть, что опять случилось.

Но неожиданно дорогу им перегородила толпа студентов со старших курсов факультета следствия и дознания. Высокомерное и насмешливое выражение лиц перегородивших дорогу не предвещало для ребят ничего хорошего. Возглавлял эту толпу знакомый Сабрине, Ири и Алии по дню подачи документов блондин. Он девчонок тоже узнал. На его губах заиграла хищная усмешка.

Глава 13.

Веселые пересмешки разом стихли. Ольф, Гарик и ещё несколько ребят покрупнее и знающие, что такое драка, выдвинулись вперёд, прикрывая собой девчонок. Но и остальные, чувствуя настрой незваных гостей, не отступили. Даже Ирвин аккуратно сложил свои очки в футляр и снял пиджак.

Парень, всегда добродушно улыбающийся, склоки и драки очень не любил, но и трусостью не отличался. Отсутствие большой физической силы он всегда, ещё с детских лет, компенсировал умом и сообразительностью, а также талантом. Вот и сейчас, пожалев, что не предусмотрел подобного поворота, хотя и должен был, так как был наслышан о негласных правилах академии, и не успел предупредить друзей, он выдвинулся чуть вперёд. Ирвин сжимал в руке парочку небольших колбочек, что всегда торчали из специальных нашивок на широком ремне.

Встречающие этот маневр заметили, и рассмеялась, явно не посчитав вновь поступивших достойными противниками. Мало того, что за их спинами были уже несколько лет постоянной муштры, так ещё и дома их обучали и готовили. Все с проявленной ипостасью, что делала своего носителя сильнее. Ну и плюс достаток, происхождение и ощущение собственной безнаказанности.

Да и за что? Они всего лишь хотят немного подшутить. А если шутка зайдёт немного за границы шутки, то всегда заступятся главы кланов или крыльев. В конце концов, они сильные двуликие, а тут просто шелуха какая-то. Какие могут быть из-за них проблемы? Тем более у них, красы и гордости факультета следствия и дознания, без пяти минут будущей элиты управления стражи или внутренних тайных служб родных кланов и вампирьих крыльев.

А тут... Слабые ипостаси, или спящие вовсе, полукровки, люди... Из бойцов - три деревенских увальня. И стайка перепуганных и покрасневших девиц. Ну, они же просто напрашиваются на то, чтобы им наглядно показали их место в одном из лучших учебных заведений!

Только девушки испуганными совсем не были. Немного растерявшиеся, разозлившиеся, моментально догадавшиеся с какой целью приперлись эти павлины. Но быть поводом для насмешек и дежурным развлечением для старшекурсников, никто не собирался. В конце концов, большая часть ребят прибыла из глубинки, где даже девочки знали, что исход драки решает не мышечная масса и не тупая сила. А потому отстаивать честь нового факультета и свое собственное положение в Академии девушки собирались вместе с парнями, уверенно выходя из-за спин своих однокурсников.

Правда, никакой угрозы, заметившие это старшекурсники, не почуяли. На артефакторов обрушились волна насмешек. Тот самый, уже знакомый подружкам, парень в пару стремительных шагов преодолел расстояние между двумя группами студентов и выдернул из толпы Сабрину, на помощь которой тут же поспешили Алия и Ири.

- Вы только посмотрите, какую дичь нам подвезли для ближайшей охоты!- громко насмехался, даже слишком красивый для парня, блондин, обходя сбившихся в стайку испуганных первокурсниц нового факультета, одним рывком прижимая к себе Сабрину. - Чур, эта темненькая, моя!

И тут же взвыл, получив удар каблуком по пальцам ноги.

- Размечтался, смазливенький! - вырвалась из его рук Сабрина.

- Ты хоть поняла, что ты сейчас сделала? - зашипел рассерженной гадюкой парень под смешки собственных приятелей. - Кому осмелилась дорогу перейти?

- Вероятно, совершенно невоспитанному и позабывшему о значении слова "мужчина" грубияну? - ответила за подругу Алия, щёлкая в опасной близости от уха пострадавшего пальцами механической руки.

- Девочки, ну что вы? А вдруг он на нас пожалуется? - распереживалась Ири, под дружный хохот, который уже не сдерживали однокурсники блондина.

- Ещё пожалеете! - моментально взбесился от унижения парень, мысленно уже представляя, как именно он заставит просить прощения за свои слова одну брюнеточку, которую часто вспоминал за последний месяц.

Бросок вперёд, и желанная добыча снова бьётся в руках. Только Сабрина, оставаться добычей совершенно не желала. Один удар по колену с внутренней стороны и она уже на свободе, а не ожидавший подобного блондин согнулся, схватившись за ногу.

- Вот это правильно! Именно с таким поклоном в следующий раз и встречай! - съязвила Сабрина, прежде чем сообразила, что и кому говорит.

- Чтооо? - парень не поверил собственным ушам, что ему осмелились сказать такое.

- А что непонятного? Тебе только что объяснили, что при встрече, воспитанный мужчина приветствует девушку поклоном. Исполнение конечно топорное, грации не хватает, но на первое время сойдёт. - Добила блондина Алия.

- Заткнись, ещё не хватало, чтобы меня манерам учила подстилка крыса-могильщика! - уязвленное себялюбие похоже напрочь отключило некоторым мозги.

- Да как ты смеешь? - обида за восхищавшего её профессионала, перечеркнула для Ири последние сомнения.

Крепкий, острый кулачок со всей отпущенной этой хрупкой красавице силой врезался оборотню в солнечное сплетение, заставляя едва отправившегося от боли в колене парня снова согнуться и хватать ртом недостающего для дыхания воздуха. Ири, выросшая среди братьев и их друзей, драки очень любила, и дралась совсем ни как леди. Её внешность, миниатюрной блондинки с большими, оленьими глазами, многих заставляла обманываться и прятала за собой яркую и темпераментную натуру. А вишенкой на торте был прилетевший в основание шеи удар механической рукой.

- Ну, что? Будем спасать или пусть девочки ещё развлекутся перед началом учебы? - первым пришел в себя Ирвин.

В растерянности стояли и первокурсники, и друзья блондина. И было от чего. Три хрупкие, улыбчивые девочки при всех избили самого зазнавшегося и уверенного в себе студента Академии, что не каждого преподавателя считал нужным слушать даже для вида.

Раздумья, как поступить дальше, прервал своим появлением преподаватель по рукопашному бою. На самом деле, он уже несколько минут наблюдал за происходящим, а сейчас просто решил обозначить свое присутствие. Мастер Арчи отлично понимал, что старшекурсники сюда пришли за развлечением, а нарвались на жёсткий отпор. Но это вовсе не означает, что они не вернуться вновь, теперь уже в отместку. Или не начнут вылавливать артефакторов по одному.

А потому, решил не допускать, чтобы это столкновение переросло во вражду между двумя факультетами. И прогнозировать итог этой вражды он бы тоже не стал. Потому что за время знакомства с новыми студентами он понял главное, они уже распробовали прелесть противостояния проблемам вместе, а значит тронуть одного из них, равносильно тому, чтобы обидеть сразу всех.

- И что тут происходит?- Арчи Шваргер одним своим появлением охладил пыл всех студентов сразу.

Он вообще был из тех преподавателей, которых уважали до непроизвольной дрожи в коленках все студенты, вне зависимости от пола, происхождения и достатка. - Судя по дружному молчанию, меня посвящать в подробности никто не желает. Ну, тогда вот эта троица и вы, Элайдер Ригос, пройдите в мой кабинет, уж окажите честь своим присутствием. А остальные, так же дружно, как молчите, направляйтесь на торжественное построение.

Как и следовало ожидать, студенты со старших курсов моментально испарились с места происшествия, а вот артефакторы остались, явно намереваясь заступаться за однокурсниц. Преподаватель удивлённо приподнял брови, но весьма красноречивый жест для уже опытных студентов, первокурсникам ни о чем не говорил.

- Тааак... Завтрашнее утреннее занятие начнёте с двух добавочных кругов, для улучшения слуха, и двух десятков таких же добавочных отжиманий, для ускорения понимания. Заверяю вас, что юным леди в моём присутствии ничего сверх заслуженного не грозит. А теперь... Бегом на построение! - и всё-таки первокурсники сорвались с места, только дождавшись кивков от своих одногруппниц, что вызвало у преподавателя тщательно скрываемую улыбку.

И пока все слушали приветственную речь ректора, представителя муниципалитета Лоусона и мистера Дорса, три девушки и один парень выслушивали первую нотацию преподавателя в этом учебном году.

- Я разочарован юные леди! Это уму непостижимо! - мастер Арчи расхаживал перед стоящими в линию студентками и чуть в стороне студентом. - Только подумать! Трое на одного! А у вас мисс Алия и вовсе существенное преимущество, в виде вашей руки! Как только не стыдно, начинать первый учебный день с банальной драки в стиле захолустных подворотен. Хорошо хоть по карманам не прошлись в поисках законной добычи победителей.

- Простите... - негромкий писк переживающих студенток немного задобрил мастера рукопашного боя.

- Что-то с громкостью вашей стало, еле слышно! Вот что, леди, что бы я в будущем не краснел за подобные выходки, с завтрашнего дня у вас дополнительные занятия каждый вечер. Будете учиться побеждать достойно! - Арчи довольно улыбался, уже прокручивая в голове программу дополнительных занятий, а там, и проводить девушек до корпуса он обязан, как ответственный педагог. А в корпусе камин, чай, шарлотка... Отлично все складывается. – Теперь, что касается вас, студент Ригос. Я даже не разочарован, я возмущён. Я, простите, на что потратил четыре года своего времени? Чтобы вас хрупкие и беззащитные девушки отметелили, как их душа пожелает? Я для того столько времени объяснял вам науку рукопашного боя, что бы наблюдать, как первые попавшиеся девицы не в настроении, разделали вас, как мясник свиную тушу на продажу? И это студент, претендующий на звание лучшего. Я просто боюсь представить, что же там с остальными, не лучшими, тогда? Их бабочки взмахом крылышек раскидают?

- Я не ожидал... - начал, было, студент.

- Не ожидали чего? Сопротивления? Чувства собственного достоинства у студенток? Или того, что однажды на самого сильного бойца найдется свой кирпич по затылку?- с самомнением студентов мастер никогда не считался, и этот случай исключением не стал.

- Я не ожидал, что шутку, возможно не умную, воспримут как угрозу, и это вызовет такую реакцию. А потом, я был вынужден защищаться. - Эту фразу студент Ригос повторял очень и очень часто, только обычно он, таким образом, объяснял, почему очередной студент оказался на больничной койке, а не почему его избили.

Преподаватель окинул внимательным взглядом высокого, широкоплечего, с развитыми мышцами парня и трёх худеньких девушек, которых проще было представить танцующих что-то из классического балета, нежели дерущихся на кулаках, на зависть пьяным извозчикам.

- Хорошо. Кто начал драку? - выпытывал и без того известные ему подробности мастер.

- Получается, что... Я. - сказала Сабрина, хоть мастер Арчи был уверен, что ответственность на себя возьмёт зачинщик, то есть Элайдер Ригос.

- И почему же вы начали драку?- уже с любопытством выяснял преподаватель.

- Он насмешничал, потом руки распускать стал, прижимался ко мне при всех похабно, говорил, что я теперь его. - Вспоминая девушка начала злиться и сама не замечала, как сжимала кулаки. Да, над контролем эмоций придется поработать, тут же сделал для себя заметку мастер. - Мы конечно не столица, но у нас за такое или шкуру спускают, или женятся. А я с ним жениться не хочу!

- Это почему же?- не сдержал собственного удивления мастер.

- Так он же никчёмный! Делать ничего не может, только гонор норовит показать, одни скандалы затевает. Грубит, хамит, оскорбляет всех подряд, совершенно невоспитанный. – Перечисляла, как ей казалось очевидные вещи, Сабрина. - Да его же стыдно в приличном обществе показать. Все же кумушки в городе будут говорить, что совсем себя не уважать надо, чтобы за такое ухватиться. Приличные люди, если с таким случайно поздороваются, то неделю руки моют, а эта его замуж взяла. Мне к чему такие разговоры о себе выслушивать? Ну, куда его пристроить? Он же как кузнечный молот в ювелирном деле, только в уголке постоять.

- Мдааа... А говорят, вы завидный жених, студент Ригос. А оно вон как оказывается - Арчи еле сдерживал смех, глядя на бордового от злости студента. Таких пилюль его высокомерной самоуверенности ещё никогда не прописывали.

- А потом уже я... - сверкая глазами, продолжила вторая студентка, Ири Томас-Фишер.

- А вам чем не угодил студент Ригос? - с немалым предвкушением спросил Мастер Шваргер.

- Он позволил себе оскорбительные высказывания в сторону моей подруги и Олдера Ригла. - выпалила Ири.

- Это, какие же? – уточнил мастер.

- Он назвал лучшего медикуса управления крысом-могильщиком! Профессионала, помощи которого ждёт каждый отряд стражи! Сам-то есть никто и звать примерно также, только грудь выпячивать умеет, а разобраться, если, то пустое место! - Ири негодовала, - да он, если завтра пропадет, его отсутствие заметят только потому, что некому всякие скандалы устраивать будет, тихо и спокойно вокруг станет. А медикус Ригл, когда в отпуск уходит, всё управление дни считает до его возвращения.

- А я закончила! Потому что этот развязный грубиян напал на мою подругу, оскорбил меня и одного из моих опекунов, обвинив нас в постыдной связи, - Алия высказалась, не дожидаясь дополнительных вопросов от мастера.

- С каких пор связь с двуликим стала для человечки постыдной? - не выдержал парень.

- Вот тут я вынуждена с вами согласиться. Все зависит от двуликого. С некоторыми и в одном помещении не стоит находиться! - Алия говорила спокойным, выдержанным тоном.

Не сказав ничего откровенно оскорбительного и не повышая тона, она могла так пройтись по самооценке, что хоть в зеркало больше не смотри. Откуда это бралось и как срабатывало, никто, включая саму Алию, не знал. Торин однажды высказал предположение, что подобное вполне можно встретить в высших кругах, но объяснить, как девушка в таком случае могла оказаться там, где её нашёл Лерк, и как с этим связаны её частые воспоминания о мастерских и механизмах, он не смог. Поэтому, особого значения этой детали не придавали.

Зато студент Ригос сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Мало ли кто эта девка, то есть девушка. Тон, с которым она говорила, мгновенно его насторожил. Может, какая из бесталанных дочек, в ком зверь не проснулся, решила пойти против семьи и поступила учиться? Но это отнюдь не означало, что семья от неё отвернулась. Так сцепишься, а потом к отцу на ковёр, и ещё непонятно получится ли выкрутиться на этот раз. Да и преподаватель немного похлопал глазами в удивлении, а потом от души рассмеялся. Над ним рассмеялся. Если и можно пережить, что-то более унизительное, то он просто этого себе не представлял.

- Так, девушки, свободны! Завтра вечером жду на полигоне. - Отпустил девчонок досмеявшийся до слёз преподаватель. И дождавшись их ухода, продолжил. - Ну, как? Как вам искреннее и непредвзятое мнение о самом себе? Мне вот понравилось. А ведь они искренне так считают.

- Меня должно интересовать мнение каких-то убогих? - признавать, что его задело, и сильно задело, это самое неинтересное ему мнение, Эл был не готов даже перед самим собой.

- Аааа... Ну, тогда конечно. - Мастер смотрел насмешливо, как на туповатого щенка, что лезет лапами в миску. - Хоть девушки и посчитали себя виновными в безобразной драке, свидетелем которой я стал, я прекрасно знаю, кто истинный зачинщик. А потому, ближайшие две недели, именно вы, студент Ригос, будете мыть посуду и полы в студенческой столовой. И предупреждаю, я иногда люблю перекусить после ужина. Не приведи зверь, я не обнаружу там вас, а обнаружу там кого-то с младших курсов, кто решил совершенно "добровольно" вас заменить. И напоследок просто совет. Следите за своим языком и держитесь подальше от этой троицы, потому что в следующий раз я могу и не появиться, и девушек просто некому будет остановить. А так презираемый вами Олдер Ридл лично выпишет заключение о том, что скончались вы от естественных причин. Ведь умереть от того, что количество переломов превышает количество костей в организме, вполне естественно.

- Это угроза? - напрягся Ригос.

- Нет. Ваши "шутки" с каждым разом заходят всё дальше, и когда, заметьте когда, а не если, вы переступить грань, то получите такой ответ, противопоставить которому вы ничего не сможете. - Преподаватель говорил серьёзно и холодно. - В силу вашего разума я не верю, в ваше благородство давно не верю, остался только инстинкт зверя к самосохранению. Поэтому предупреждаю. А теперь идите, ваша отработка начинается с сегодняшнего дня.

Эл вылетел из кабинета мастера, захлебываясь от гнева и злости. Он должен как какой-то оборванец, чудом попавший в элитное учебное заведение, мыть посуду и выносить объедки за теми самыми оборванцами.

И не дай небеса, кому-то доложить об этом отцу! Он и так урезал содержание после прошлогодней шутки над толстым увальнем со второго курса. Толстый оборотень! Позорище всех двуликих! А они просто заставили его бегать, глядишь и потерял бы пару-тройку центнеров жира! Ему же лучше было бы. Но отец был в ярости, от позорных розг его спасло только заступничество матери. Но отец всё равно только угрозами не ограничился.

На этот раз, после того, как он успокоился, он заявил, что не думал, что когда-нибудь ему будет стыдно за то, что он дал жизнь такому сыну, как Эл. Что он не знает, что он делал не так, что выросло "вот это нечто". Видно, слишком много внимания уделял укреплению благосостояния семьи, которое наверняка сын спустит, чуть ли не на следующий день после смерти отца, и слишком мало тому, "что растет под видом его сына". Поэтому содержание он урезает вдвое, и так будет после каждой жалобы. Ещё и расходы матери взял под контроль, чтобы та не могла снабжать его деньгами в тихую. Это друзья ещё не знают, что он теперь не может жить по-прежнему на широкую ногу, как привык.

А ещё и унизительная отработка. Да и... Ладно, самому себе можно не врать. Слова этих девок задели, и ой как сильно задели. Он значит никто, пустое место! Он оскорбил выдающегося профессионала, значит! Его, оказывается, стыдно предъявить обществу какой-то там дыры в качестве мужа! Он значит, не достоин! И ведь в этих глазах не грамма фальши или наигранности, эта большеглазая брюнетка верила в то, что говорила.

Мало того, что он почти месяц вспоминал это ощущение её тела в своих руках, мало того, что язвительный голос не давал покоя со своим "мужчина у ног", так в итоге он оказывается никчёмный! Ну, хана тебе, кареглазая!

Однако отработку на кухне решимость заставить одну первокурсницу ответить за свои слова не отменяла. Уже через четверть часа он готов был растерзать любого, кто оставит объедки на тарелке или решит блеснуть остроумием.

- Эй, Эл, какая-то злобная из тебя подавальщица! - смеялись одни.

- Эл, а где передничек? - ржали другие.

А когда Беллинда, его постоянная любовница, повторила свой любимый фокус с ронянием тарелки на пол, и опустилась на пол, демонстрируя смелое декольте, и со словами "я такая не ловкая", он чуть не взвыл! Ну, какая же дура! Ему же это все отмывать, а что всю эту жирную подливку отмыть с кафеля не просто, он уже успел узнать, пару раз поскользнувшись на жирной поверхности.

Всё! Сил уже никаких. Только закончится его время, он в парк. Выпустит зверя, может хоть немного успокоится. Только что вытащенная из чана с водой, вроде бы чистая тарелка, выскользнула из рук и с грохотом разбилась на мелкие кусочки. Оглядевшая разгром в своей столовой, главная повариха тяжело вздохнула.

- Таааак.... Меняем на завтра меню. Утром творожная запеканка с изюмом и курагой, на обед куриный бульон с домашней лапшой, пюре с котлетами и маринованными огурчиками и смородиновый кисель, а на ужин запечённая в сливках и сыре картошечка с грибами. И яблочные пироги. Короче, всё, что любит наш Арчи. Может смилостивиться и уберёт этого недотёпу из моей столовой. А то непонятно, кого он наказал! - дородная женщина смотрела на студента с явным недовольством.

Эл сначала было возмутился, почему он сразу опять недотёпа-то, но не вовремя вспомнил, что их повариха тоже имела ипостась крысы, как и медикус. Если ей донесли о его словах, на снисхождение можно не рассчитывать. А то, что донесли, сомнений не вызывало. Уж что-что, а сплетни по академии распространялись со скоростью лесного пожара, и разрастались также. В версии, которую рассказали поварихе, он вполне мог агитировать за истребление крыс, как вида двуликих, и он бы совсем не удивился. А то, что он подобного не говорил, никого не касалось и не интересовало!

Отработку обсуждали и в корпусе нового факультета. После разбирательств, девчонки успели только на самое окончание построения. Даже значки студентов Академии им передали ребята. А сейчас, во всех подробностях пересказывали, кто и что сказал, стараясь как можно тщательнее вспомнить все детали и нюансы, чтобы девчонки не расстраивались от того, что пропустили. Также им передали ежедневники, куда можно было вносить расписание, дополнительные занятия и прочие учебные заметки.

Ирвин, смущаясь и волнуясь, раздал всем в качестве подарка к их первому учебному году, план Академии с подписанными корпусами и даже аудиториями. Так же он позаботился и о перечне всех дисциплин с указанием закреплённых кабинетов, и именами преподавателей. Принимая восторженные благодарности от одногруппников, парень совсем засмущался, но скрыть того, что очень доволен, что его идея пришлась по душе, даже и не пытался. Потом настала очередь девчонкам рассказывать о разговоре в кабинете мастера.

- Ну, вот что такое, а? Что ж я-то этому хлыщу не вмазала хоть разок-то? Чисто чтоб отметиться, вроде тоже участвовала! - сожалела об упущенных возможностях Мадди под дружный хохот ребят.

- Может прийти и попросить мастера? - предложил Януш, - ну, не отлавливать же нам теперь этого блондинистого, что бы отметелить всей толпой, в самом-то деле!

Сабрина, сказав, что хочет немного прогуляться перед сном, отправилась в парк. Ей уже давно хотелось выпустить свою лисичку на волю. Эмоции переполняли девушку. Она поступила! Поступила! Теперь только учиться, теперь её задача взять как можно больше знаний от всех тех преподавателей, которые у неё будут. От всех и каждого! Всё, что они знают, всё, что они видели или только предполагали! Какая возможность, какой шанс! И это её шанс! Она смогла поступить! И теперь, уже с полным правом, может назвать себя студенткой Академии!

Она поделилась этой радостью в объёмном письме домой, где рассказала всё-всё-всё, представляя, как будут восхищаться их небольшими успехами дома.

Дома восхитились, так восхитились читая о полуразвалившемся и заброшенном здании, куда их заселили, о трёх неделях тяжёлого труда по ремонту и восстановлению этих развалин, что мама Сабрины схватилась за сердце, в сотый раз, пожалев, что пошла у дочери на поводу. Немного понапрягав память, Эллина Лиркас вспомнила, что тот корпус уже был давно заброшен, даже когда она сама была студенткой. Под конец того письма, Эллина решительно прошла на кухню, где в буфете хранилась нераспечатанная бутылка вина и щедро плеснула себе в бокал.

Но всего этого Сабрина не знала. Она искренне радовалась всему происходящему. Пару мгновений, и по начинающим опадать листьям уже побежала молоденькая чёрненькая лисичка.

Забежав поглубже в чашу, лисичка застыла, наблюдая за перевоплощающимся блондином. Взгляд темно-янтарных глаз скользил по раскаченным грудным мышцам и широким плечам. Сквозь блондинистую шевелюру пробились острые лисьи уши, вокруг бедер обернулся пушистый хвост. Лисичка только моргнула, как напротив неё стоял крепкий, крупный и белоснежный лис, с любопытством рассматривая её саму.

- Какой красивый!- восхитилась зверем Сабрина.

- Красивый! Очень красивый! - согласилась с ней лисичка, - Но тикаем!

Юркая лисичка рванула в противоположную от лиса сторону, проскальзывая под корягами и между веток. По топоту за спиной, она понимала, что лис пытается её догнать, потому только быстрее бежала и петляла, все больше увеличивая расстояние между ними. Выбираясь из очередного куста, она выкатилась под ноги другому зверю. Такому же крупному, только более матерому и абсолютно чёрному лису.

Лис даже растерялся от такой неожиданной встречи. И начал осторожно принюхиваться.

- Какой страшный! - еле дыша, прошептала Сабрина.

- Страшный! Очень страшный! - и в этот раз согласилась лисичка. - Тикаем?

Тут, наконец-то, на поляну выскочил белый и грудью налетел на чёрного лиса, пытавшегося обнюхать чернобурочку. Пока два самца схватились друг с другом и покатились кубарем по поляне, юная лисичка, как можно быстрее, побежала обратно к корпусу.

Обернувшись, одевшись в рекордные сроки и прижав к груди, взятый для отвода глаз ежедневник с планом Академии, Сабрина спешила за надёжные, уже воспринимаемые, как родные, стены общежития своего факультета, когда её чуть не сбил с ног Эл. Взъерошенный, в распахнутой рубашке, разгоряченный недавней схваткой, он вцепился в Сабрину.

- Стоять! Тут лисичка не пробегала? Маленькая такая, вертлявая и чёрненькая? - спросил он.

- Нет, не пробегала! - ответила Сабрина, внутренне возмущаясь описанием самой себя.

Получив ответ, парень рванул дальше, а Сабрина облегчённо выдохнула.

- Не попалась! Фух, пронесло!

Глава 14.

Утро первого дня занятий для Элайдера Ригоса наступило гораздо раньше обычного. А с учётом того, что лег он далеко за полночь, то раннее утро было ещё и тяжёлым.

Вчера после отработки, он, как и планировал, ушел в самую дикую и запущенную часть парка. Но его лис эту самую дикость очень любил и даже устроил там себе лёжку, которую тщательно ото всех скрывал. Каково же было удивление парня, когда едва обернувшись, он почуял запах незнакомой самки. Чистый, без примеси запахов других самцов.

Для оборотней, у которых интимная жизнь была такой же необходимостью, как и драки, и запретам не подвергалась, это было редкостью. А вскоре, он обнаружил и саму самку. Самочку. Молоденькую, изящную лисичку черного цвета с белоснежной грудкой и кончиком хвоста. Шикарного и пушистого. Да и сама чернобурочка была словно резная статуэточка.

Белоснежный лис Эла восхищённо рыкнул и собирался познакомиться поближе, но самка чего-то испугалась и рванула в самую чащу, петляя так, словно она заяц, а не лиса. И когда он её почти поймал, то увидел её, поджавшей хвост и прижавшей уши к голове, перед матёрым самцом. Девочка явно была испугана. И вообще, что за наглость? Он её первым увидел.

Лис без раздумий кинулся на более старшего и опытного самца, но пока они выясняли отношения, лисичка испарилась просто посреди парка. Найти её сразу не получилось, к огромному разочарованию Эла. Зато его лис был доволен, и его чувство азарта и предвкушения нет-нет, да и накатывало приливной волной.

Элайдер понимал, что просто так появиться лисица в Академии не могла. Или студентка, или чья-то родственница. Осложняло поиски то, что он понятия не имел, как она выглядит человеком, но и это же придавало охоте особую прелесть.

Ригос собирался пойти по пути наименьшего сопротивления. Наведаться с утра пораньше в приемную ректора. За небольшую плату у мисс Хорс можно было узнать всё о любом из студентов Академии. Дуру Беллинду он собирался отправить в отставку и так. А когда замаячила такая непростая добыча, то и вовсе тратить время на давно набившую оскомину надоеду, он не будет.

Поэтому и пришлось бедному студенту подниматься ни свет, ни заря, то есть за час до академического завтрака. Мисс Хорс на месте не оказалось, что показалось студенту странным, эта снулая рыба всё время торчала в своей приёмной. Зато громкий разговор в кабинете ректора его очень заинтересовал.

- Гарольд! Вы с ума уже сошли? - на повышенных тонах обращался, судя по имени, к преподавателю норм и права ректор. - Лет двадцать тому назад вы достали всех поисками рыжей лисицы, теперь заявляете, что вам нужна черная? Между прочим, мой отец утверждал, что именно тогда у него появились залысины! И я ему охотно верю! У меня у самого уже глаз дёргается, а прошло всего минут двадцать ваших расспросов!

- Не двадцать, а девятнадцать! - услышав этот голос, Эл убедился, что определил собеседника ректора без ошибок. - И я просто хочу узнать, откуда на территории Академии черная лиса? Наш клан малочисленнен, и всех своих родственников я знаю, и тех троих подростков, что есть сейчас, тем более. И точно знаю, что известной клану девочки примерно этого возраста нет! И я просто хочу узнать...

- Хотите себе дальше! Никаких черных лисиц среди поступивших нет! - взвился ректор.

- Как это нет! Если вчера в парке Академии я видел её ближе, чем вас! - также злобно ответил Гарольд.

- Лисица, значит, была, а потом испарилась, и найти вы её не смогли? - незнакомый женский голос вклинился в разговор мужчин. - Я правильно вас понимаю?

- Правильно! - рыкнул преподаватель.

- И хотя в списках поступивших нет ни одной студентки или студента, берём уж всех сразу, а то темно было, вдруг перепутали, с проявленным зверем черной лисой, вы продолжаете утверждать, что четко вчера видели данного зверя рядом с собой? - тоном, каким говорят с буйными престарелыми родственниками, продолжала невидимая студенту женщина.

- Да видел! Ещё вопросы будут? - Эл с грустью вспомнил, что первая пара у них как раз у Гарольда Ларнаки.

- О! Только один. Как давно вы пристрастились к дурманящим зельям? - ответом любопытной мисс или миссис послужил грохот чего-то разбившегося и Ригос счёл за лучшее убраться подальше.

К тому же, что хотел, он узнал. Значит, его лисичка не студентка, а чья-то родственница, приехавшая в гости. Это уже не так хорошо, всё-таки пребывание в гостях существеннее ограничено по времени, чем обучение. Сложности все увеличиваются, но тем желаннее приз.

В голове мелькнул образ кареглазой первокурсницы, и Элайдеру стало даже несколько неудобно, появилось какое-то ощущение неправильности. И даже объяснение самому себе, что это от того, что, не решив один вопрос, он взялся за другой, от этого ощущения не избавило.

Ну да, лисичку он выловит сейчас, всё-таки ненадолго, поди, в гостях. А чтобы добраться до язвы у него будет, как минимум, ещё целый год.

Едва прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий, как дверь в аудиторию с грохотом распахнулась. Гарольд Ларнаки только молниями не искрил от злости и гнева. Замолкли даже самые отчаянные лоботрясы на задних партах.

Этот лис преподавал право, но отличался отличной физической формой и внешней притягательностью. Наследник далеко не последнего клана, и сам он обладал неплохим состоянием. Но делить его ни с кем не собирался, в смысле был до сих пор холост. Была какая-то непонятная история со странной брачной аферой, но говорят, быстро раскрылась, и некогда успешному в торговых делах семейству пришлось в срочном порядке бежать из города. Тёмные, почти черные волосы и темно-янтарные глаза, одинаковые, что у человека, что у зверя создавали неприятное ощущение, что он всё время на грани оборота.

Преподаватель стремительно прошёл к своему столу, упёр сжатые в кулаки ручищи в столешницу и окинул притихшую аудиторию внимательным взглядом.

- Итак, начнём...

- Простите мастер Ларнаки, - перебил преподавателя вошедший в аудиторию временный куратор первого курса артефакторики, уже второй раз проклинающий свое назначение. - Тут произошла ужасная накладка в расписаниях... И первый курс остался без преподавателя... И миссис Квик, это секретарь ректора, сказала, что возможно вы сможете осилить сдвоенное занятие...

- С каких пор меня в этой академии считают нянькой, для сопливых первокурсников! - взбесился и без того прибывающий не в лучшем настроении преподаватель.

- То есть, когда с утра вы требовали перетрясти списки поступивших, вас не смущало, что они первокурсники? - тихо, но уверенно спросила вошедшая миниатюрная женщина с кучей папок, прижатых к груди. - И кстати, насморка ни у кого из них нет!

- Вас только здесь не хватало! - ответил ей Гарольд.

- Конечно, а кто же ещё принесёт вам перечень требований муниципалитета к учебным планам? - мило улыбнулась вошедшая сгружая всю принесенную кипу бумаг на стол преподавателя. - Дети, представляюсь сама. Малисента Квик, новый секретарь вашего ректора.

И отбивая набойками ритм, Мали, как её позволяли себе называть только самые близкие, вышла из аудитории.

- Быстро! Прошли и сели! И если хоть один звук... - Гарольд еле сдерживал себя, каждое мгновение, напоминая сам себе, что дети, а первокурсники для него именно как дети и воспринимались, ни в чем не виноваты. И срываться на них последнее дело.

Надо отдать должное, студенты-первогодки мгновенно заняли свободную часть аудитории, и расселись, почти не создавая шума от двигающихся скамей и споров, кто с кем сядет. Создалось впечатление, что им совершенно все равно, кто сосед по парте или ряду, мальчишки сидели вперемешку с девчонками. Хотя обычно даже "парочки" садились по принципу, парни с одной стороны, девчонки, если ещё были в группе, с другой.

Определить достаток семей с первого взгляда было сложно, потому что броских и явно дорогих украшений ни у кого не было, а одеты все были в одинаковые костюмы. Где на серо-стальном фоне выделялись сцепленные шестерёнки. Бросив последний взгляд на притихших первогодок, Гарольд вернулся к занятию.

- Итак! Господа охламоны и прочие недоразумения, прошлый год мы закончили на вводных занятиях. - Преподаватель, сложив руки за спиной, начал неспешно прогуливаться вдоль стола. - На каникулы вам было задано, ознакомиться с правилами определения юрисдикции. Ииитаак...

В аудитории стояла такая тишина, что казалось, можно услышать звон сталкивающихся в воздухе пылинок. Преподаватель замер и обернулся к студентам.

- Ну? Где то светило мысли, что сейчас разорвет все мои закостенелые представления о старательности студентов? - мастер Ларнаки сложил руки на груди, ожидая ответа. - Неужели никто не в состоянии ответить на такой простой вопрос?

Тут, к немалому удивлению преподавателя, среди студентов-артефакторов несмело поднялась единственная рука в аудитории.

- Неужели? Ну, попробуйте. Представьтесь для начала. - Гарольд с улыбкой рассматривал волнующуюся студентку. - Правда, вам я на лето ничего не задавал, но будем считать за знакомство.

- Сабрина Лиркас. Первый курс факультета артефакторики. - Вытянулась в струнку девушка. - Юрисдикцией считается определение подчинённости и подсудности того или иного события или деяния. Грубо говоря, к чьей компетенции относится рассмотрение и решение какого-либо вопроса или события. Выделяют также юрисдикцию права.

- Так, так, так! Очень интересно. Продолжайте!- проговорил мастер.

- Юрисдикция права определяет, какие законы должны быть применены в том или ином случае. - Продолжала озвучить хорошо известные с детства вещи. - Однако юрисдикция права определяется, если нет необходимости принятия срочных решений.

- Пример такой необходимости? - продолжал преподаватель.

- Если происходит событие, несущее опасность для окружающих. - Не растерялась Сабрина. - Например, нападение.

- Хорошо. А пример определения? - вот из-за этой привычки задавать кучу дополнительных вопросов, студенты очень не любили отвечать мастеру Гарольду.

- Из самых очевидных, определение принадлежности ребёнка у двуликих родителей, принадлежащих к разным народам. - Эллина часто разъясняла дочери непонятные той понятия и старалась всегда привести как можно более понятные примеры, именно это сейчас и выручало девчонку.

- О! Какой удивительно многогранный пример! Рассмотрим?! - Гарольд уже почувствовал интерес и преподавательский азарт. Кроме этого, что-то неуловимое заставляло присматриваться к девчонке. - А если только один родитель двуликий?

- Определяется по наличию ипостаси. Если ипостаси нет или она латентна, то ребёнок считается человеком. - отрапортовала Сабрина.

- Ого! "Латентна"!!! Господа со "следствия и дознания" запомните это слово! А то скоро выпуск, а вы все "спящая". - Ехидно заметил Гарольд. - Усложним задачу, студентка Лиркас. А если родители не заключили брачного договора?

- Ребенок, рождённый от связи вне брака, приравнивается в правах...

- Это понятно, - перебил Сабрину мужчина. - А если, к примеру, ребёнок стал последствием пережитого гона?

По аудитории послышались смешки со стороны старшекурсников.

- А никакой. - Ответила Сабрина.

- В смысле? - опешил Гарольд.

- Так почему должен возникнуть подобный вопрос? - удивилась девушка.

- Так родителей же двое...

- Нет. Есть мать! - четко и резко ответила Сабрина.

- Вот тут вы жестоко ошибаетесь! Отец имеет на ребёнка те же права, что и мать! - возмутился Гарольд.

- Нет, я не ошибаюсь. И самец, не принявший ответственность за последствия гона и беременную самку, не может предъявлять какие-либо права на ребёнка или что-то там требовать! - так же возмущённо ответила Сабрина.

- Допустим, он не знал...

- Каким образом самец может не знать о гоне и с кем был? И не проверить последствий? – увлекшись, Сабрина уперла руки в боки и даже забыла о робости и смущении перед преподавателем.- Для чего такой самец нужен? Значит, ответственность нести мы не хотим, проблемы связанные с появлением детёныша решать не собираемся, себя ограничивать тоже, а права, будьте любезны, нам предоставить? А хвост вам не занести?

- Это безобразие! Что за отношение... Это... Это, ни в какие рамки! Ни в какие ворота! То есть, если вдруг, то вы не собираетесь сообщать самцу о предполагаемом детёныше?- почти шипел преподаватель.

- Мне гон не грозит, у меня, как указано в моих документах, спящая ипостась. Но, если самец воспользовался инстинктами зверя в определенный период и исчез, испугавшись ответственности, то искать его и обременять себя существованием с таким недоделком - верх идиотизма и неуважения к самой себе! – сказала, как думала Сабрина.- ещё и детёныша ему? Серьёзно? Да счаз.

- И как на ваши убеждения смотрит ваш отец? - проскрежетал зубами Гарольд.

- Понятия не имею! Я с ним, к счастью, не знакома! - ответила девушка, надменно выгнув бровь.

- А ваш отец в курсе вашего существования?

- Ни к чему ему обременять себя совершенно лишней информацией! - ответила Сабрина уже и, не вспоминая, что это преподаватель.

- Да вы с ума сошли! А если у него нет других наследников? А если он одинок и нуждается в поддержке? - преподавателю было легко представить себя на месте того самого ничего не знающего о собственной дочери отца.

Вдруг кольнуло где-то внутри. А ведь... Ведь действительно, ту лисичку, что свела его, когда-то с ума, впервые за долгие годы, он так и не нашёл. Оглушенный инстинктами он даже не выяснил кто она. А потом эта история с подложным договором о помолвке между покойным отцом и его компаньоном. Пока он разобрался, пару раз мелькнувшая вдалеке красавица испарилась без следа, ни оставив, ни имени, ни адреса.

- А каким образом это должно задевать меня? - возмутилась уже лисичка. - Его как-то проблемы забеременевшей самочки не волновали.

- Вот так вот, господа студенты! - он посмотрел на притихших и о чём-то задумавшихся парней. - Как вам подобный поворот? И вот такая трактовка?

Студентам "поворот" явно не понравился. Не то чтобы для них в данный момент было важно потомство, но тут их как бы считали этого потомства недостойным. И это сильно било по самолюбию.

Для самого же Гарольда это был удар поддых. Одно дело, думать что где-то живёт рыжая красавица, возможно уже давно с другим, и возможно, считающая его негодяем, сломавшим ей жизнь. И совсем другое, если окажется, что и у него где-то растет вот такая умненькая девочка, не считающая нужным "обременять его лишней информацией"!

Нет! Надо, надо было вытребовать список всех отчислившихся в то время рыжих лисиц и объехать каждую! Тогда это казалось невозможным, это ж надо было бросить абсолютно всё и потратить хорошо, если не год, чтобы всех найти и проверить. Сейчас то, что он этого тогда не сделал, показалось такой дуростью.

А ещё умничка - студентка всё не шла из головы. Что-то неуловимо притягательное было в этой девочке. Наклон головы, нахмуренные бровки, закушенный уголок губы... Взгляд, а потом и мысли, раз за разом возвращались к Сабрине Лиркас. Нет, лис не чувствовал никакого мужского интереса к ней. В принципе, он вообще в этом плане был очень холоден и сдержан. Да ещё и черная молоденькая лисичка, появившаяся из ниоткуда. Чем больше он об этом думал, тем больше он убеждался, что появилась она одновременно с появлением нового факультета неспроста. И он разберётся со всеми этими непонятными моментами.

А сейчас он шёл в кабинет ректора.

- Ты должен дать мне часы у нового факультета!

- Гарольд! Опять ты!? - недовольно отозвался ректор. - Какая блажь у тебя теперь приключилась?

- Это не блажь. Дай мне часы, дисциплина "право"! Им необходимо. Поверь мне! Там одна студентка сегодня заявила, что сообщать отцу ребёнка о ребёнке совсем необязательно! - аргументировал Гарольд.

- Но куда я эти часы впихну? Ты видел учебный план? - спросил его Коган.

- Как сегодня! Ставь в параллель с четвертым курсом. - Настаивал мастер Ларнаки. - Тем тоже не помешает "взгляд со стороны".

- Если я переживу этот учебный год, я буду жить вечно. - Просто простонал ректор.

А в корпусе нового факультета никто и не подозревал о том, что скоро появиться ещё одна дисциплина в расписании. Алия и Ири пытались выяснить причины расстроено-задумчивого настроения Сабрины. Тем более, что скоро им надо было идти на занятия к мастеру Арчи.

Сабрина долго собиралась с силами, потом решительно подошла к двери и закрыла её на замок.

- Вчера в парке я встретила чёрного лиса, - начала она.

- Скорее всего, нашего сегодняшнего преподавателя. - Спокойно сказала Ири.

- Почему ты так думаешь?- поинтересовалась Сабрина.

- Ну, многие знают, что он чёрный. Рыжих очень много, белых несколько кланов, а черный только один и немногочисленный. В Академии точно один такой. - Заверила подругу Ири.

- Не один. - Прошептала та в ответ.

- В смысле?- удивилась Алия.

Но вопросы отпали сами собой, когда на их глазах на месте Сабрины оказалась чёрная лисичка.

- А мужчина, с которым была твоя мама, был преподавателем здесь, в Академии?- спросили девушки, чуть ли не в голос.

Ответа они конечно не получили. Зато хищно блеснув глазами, затискали пушистую красавицу.

- Не переживай, - чесала за ушком зверя Алия. - Ничего он не сделает. А попытается права качать, пожалуемся Торину. Он, как "будущий муж и отец" с него три шкуры спустит и лапы отобьёт!

Даже тявканье лисицы подозрительно напоминало смех.

Глава 15.

К концу подходила вторая неделя занятий. Ректору казалось, что о появлении нового факультета никто в Академии не знает. Точнее знает, но совсем не о том, который появился официально, по документам. Только и слышно было: "эти, с "Переполоха", "на "Переполохе" случилось то-то"!

А уж непрекращающиеся приходы преподавателей по поводу студентов-артефакторов его и вовсе доводили уже до трясучки. Гарольд Ларнаки был первой ласточкой. Сначала потребовались дополнительные дисциплины по праву и нормам, почти все, сдвоенные со старшим, четвертым курсом факультета следствия и дознания.

Потом выяснилось, что у детишек уже есть парочка силовых факультативов, утренний и вечерний, у мастера Арчи. Итого, в сумме не менее четырех часов силовых тренировок и тренировок по рукопашному бою ежедневно, это если настроения не будет. А то вечерний факультатив мог и затянуться.

Узнав об этом, ректор прямо спросил, не перепутал ли чего мастер? Это артефакторы! Их задача разбираться в механизмах, проводить техническую экспертизу и создавать артефакты с определенным набором функций! Зачем им рукопашный бой? И выслушал целую лекцию, как вредно долго сидеть в одном и том положении, особенно молодому и растущему организму, как важно для ребят дорабатывать физически. И потом, они же пойдут в стражу работать и где гарантия, что однажды, только один единственный артефактор не окажется на пути у убегающего преступника, например? А потому, не мешало бы ещё и часов добавить, а то два занятия в учебную неделю мало.

Потом выяснилось, что лабораторные занятия и технические дисциплины лучше ставить в конце дня, потому что студенты и преподаватели так увлекались, что забывали о следующих парах. Конечно, ребята, чувствуя вину перед преподавателями, так и не дождавшимися на свои занятия студентов, пытались решить этот вопрос. Но срабатывающие артефакты-напоминалки сильно картину не подправили.

Пришлось править расписание. И вообще, за прошедшее время ректор менял расписание для артефакторов уже несколько раз. Зато ректор оценил прелесть появления в его приемной миссис Квик. Далеко не каждый мог преодолеть этот заслон, и именно поэтому, он был лишён сомнительного удовольствия выслушивать абсолютно все возмущения. А они были.

Были и преподаватели недовольные новыми студентами. Были и студенты, решившие идти привычным путем, но получившие жёсткий отпор. Были и родители, которых сильно возмутило, что драгоценному дитятке прилетело не по-детски. С каким удовольствием он объяснил возмущённому "побоями" папаше, что рассказать про инстинкты двуликого и прочее, что должна была понять и с чем должна была, опять же по мнению папаши, смириться Ири Томас-Фишер, можно прям её родителям. Отцам. Всем троим сразу. Или братьям, особенно тому, что уже не первый год служит старшим отряда стражи.

Великие небеса, как вытягивалась морда разгневанного родителя с каждым словом! Думается, про инстинкты он всё же объяснил, только собственному сыну. Особенно про инстинкт самосохранения.

А вот с братьями хомяками оказалось всё не так просто и радужно. Родни, которой можно было бы припугнуть родителей получивших сдачи великовозрастных охламонов, у них не было. Так что пришлось ректору выкручиваться, хотя больше всего хотелось выдать родителям приказ об отчислении их зажравшихся деток.

Вообще, ребят на прочность испытывали каждый день. Насмешки, язвительные замечания, пошлые намеки в сторону девушек сыпались со всех сторон. Более того, ребят все время пытались втянуть в драки слишком уверенные в себе студенты других факультетов. Желание поставить "наглую мелюзгу" на место перерастало в нечто совсем другое, это стало равноценно подтверждению собственного статуса в глазах всей Академии. Ничем хорошим это закончиться не могло. И не закончилось.

Три дня, как к ректору начались хождения завхоза и комендантов общежитий. В корпусах отказали в работе отопление и водоснабжение. Но самое мерзкое, что полетели насосы очищающие санузлы общежитий. А вот вытяжки, наоборот, стали работать с неимоверной силой и не реагировали на попытки их отключить.

Вонь в корпусах стояла страшенная. Благо, уже на второй день, какой прогресс не правда ли, студенты догадались прекратить пользоваться санузлами.

И теперь по нужде бегали в административный корпус, в общежитие преподавателей или в столовую, которых напасть, выкосившая бытовые артефакты не коснулась.

Припахать к их исправлению и ремонту целый профильный факультет не получилось, так как с самым невинным видом первокурсники "Переполоха" заявили, что они только-только учатся. И вообще, испугавшись нападений, хотели поставить охранку, но что-то серьезно напутали, и попасть в корпус теперь могли студенты факультета артефакторики, мастер Арчи, сам ректор, Малисента Квик и мастера артефакторы.

Приглашенные мастера-преподаватели со злобно поджатыми губами вообще ответили, что они только по теоретической части, копаясь при этом в каких-то механических монстрах. И ведь все прекрасно понимали, чьи это проделки, а вот доказать никто не мог.

А ректор только разводил руками и говорил, что исправить ситуацию можно только, когда поступят новые средства от муниципалитета. К зиме ближе. Вот и сейчас, Малисента с ехидной улыбкой пропустила к нему целую делегацию возмущенных родителей.

- Вы обязаны немедленно положить этому конец! - начал один.

- У меня нет на это средств! - парировал ректор Коган.

- Заставьте этих ваших... студентов-артефакторов! - потребовал второй.

- Они студенты. Во-первых, всего второй недели обучения, и у них элементарно не хватит знаний, а во-вторых, это нарушает условия договора об обучении. - Спокойно ответил ректор.

- Знаний на то, чтобы сломать, хватило? - возмутился третий.

- Вы знаете что-то, чего не знаю я? - удивился ректор.

- Да все знают, что эта катавасия с артефактами началась сразу после того, как ребята проучили этого ущербного... Как его?

- Ирвин Квик, уважаемые. Этого, как вы сказали, ущербного зовут Ирвин Квик. - мило улыбаясь, подсказала всем и сразу секретарь ректора.

Сам ректор радостно оскалился, а вот посетители побледнели. Обе стороны поняли, что сейчас разговор пойдет совсем по-другому. Требовать и трясти кулаками, можно было перед Коганом. Перейти дорогу "язве Квик" развлечение то ещё.

Она очень любила ссылаться на свой возраст. Особенно, когда ей напоминали, что она уже пару-тройку раз насолила обидчику. Хотя всё зависело от самого обидчика, а то миссис Малисента могла ещё пообещать и приперчить при встрече.

- Надо точно выяснить, кто осмелился так грубо нарушить правила Академии, напав на студента! Обязательно! И примерно наказать! - начал тот, кто требовал немедленного прекращения ситуации, так как был уверен, что его чадо в этом не учувствовало, так как сыночка, будучи упившись, вместе с друзьями отдыхали в отделении стражи.

- В конце концов, провести с ребятами разъяснительную работу там какую-нибудь. Наверняка ведь хотели просто подшутить...- влез тот, кто предлагал заставить "переполошцев" исправлять работу артефактов.

- Нет. Это была не шутка. Видите ли, многие студенты считают, что они настолько неотразимы, что любая девушка должна перед ними трепетать и быть готовой ко всему. - Спокойно и улыбаясь, начала миссис Квик. - А если девушка их неотразимости не видит, то стоит и объяснить ей, насколько она неправа. Особенно, если сама девушка прелестна и из обычной, нормальной семьи. И постоянно конвоировать прекрасную половину факультета у парней возможности нет. Поэтому, мой внук и его однокурсник, изменив несколько настроек, собрали, маленький и незаметный артефакт, который издает длительный резкий звук на определенной частоте.

- Зачем? - удивились мужчины.

- В каком смысле, зачем?- не поняла миссис секретарь.

- Мы поняли, к чему вы ведёте и для чего был создан этот артефакт, но чем он мог помочь .... эм..девушке, попавшей в затруднительную ситуацию из-за излишнего внимания молодых людей?- выдал один из пришедших.

- А вы не поняли?- спросил уже ректор.

- Нет, не вижу связи. - Прозвучало в ответ.

- Ну, собственно никто от дуба персиков не ждал, - высказалась Малисента.- А вот для моего внука это было очевидным. Поэтому он на артефакторике, в отличие от вашего отпрыска, протирающего плешь на заднице, пока пять лет платит рассрочку за диплом дуболома-силовика.

- Эти дуболомы днём и ночью...

- Что? Охраняют мой покой? - сложенные на груди руки Малисенты для знающих людей были дурным знаком. - Так хорошее здоровье моего внука мне жить не мешало. И каким образом охранять закон и порядок могут те, кто нарушает его только потому, что папочка отмажет? Интересно, что вы будете делать, когда ваша жена прекратит субсидировать и вас, и вашего отпрыска?

- С чего бы вдруг? - удивился тот самый, что-то знающий.

- Мне показалось, что ей не понравился мой совет приобрести те же духи, что и у вашей любовницы, которую вы содержите уже много лет на капиталы жены. Ведь, насколько мне известно, именно она владеет состоянием? - по-прежнему улыбалась Малисента. - И если она сомневается в запахе, то вполне может поинтересоваться у сына, что зная об увлечении папеньки, полностью его разделяет, только в другие дни. Ой, кстати, я утром так неосторожно выболтала адрес этой чудесной женщины...

- Вы...

- Я! И я не считаю необходимым, соблюдать правила приличия в свинарнике! - резко сказала миссис Квик. - А теперь вернёмся к баранам, то есть к вашему непониманию. Оборотни и вампиры имеют общее слабое место, известное абсолютно всем - тонкий слух! Вот по нему артефакт и бьёт. За несколько дней, в целительской оказалось порядка десятка таких настойчивых и неотразимых, и как только они вышли из под опеки лекарей, тут же отправились мстить тому, кого посчитали виновным в срыве развлечения.

- Но война между факультетами одной Академии недопустима и непродуктивна. - Сказал облокотившийся на дверной косяк Тодеус Лозер, квестор столичного отделения стражи. - В вашей приёмной нет секретаря, поэтому я так, без доклада.

- Я так понимаю, вы ко мне не чаю попить заскочили? - встал, приветствуя квестора ректор.

Мужчина словно подобрался, мгновенно сбрасывая маску привыкшего юлить администратора. Сразу как-то вспомнилось, что у ректора была вполне себе бурная молодость.

- Без посторонних. - Короткая фраза, почти приказ, и желающие предъявить ректору претензии исчезли с такой скоростью, что только занавески на окнах покачнулись.

- Я вас слушаю, квестор.

Глава 16.

Тодеус Лозер устало расположился в кресле, пододвинутом к столу ректора. Едва дождавшись, когда за посетителями закроется дверь, он прикрыл глаза, сразу выдавая этим, что ректор для него был не просто должностным лицом.

Вален Коган в свое время ни год и ни два прослужил под личным началом квестора. Правда, показал себя любителем поступать "по наитию", а не по инструкции, за что заслужил от начальства ласковое обращение "паршивец". А обращался к нему в то время квестор очень часто. Но при всем при этом, Вален был своим, надёжным, не раз проверенным двуликим.

Неизвестно, на что рассчитывал старый Коган, пристраивая сыночку на не обременительную должность в канцелярию управления, но Тодеус в свое время очень сильно удивился, зачем ему в отряде сопляк слабосилок, что задыхаться начинал после ста метров бега. И только перед самым уходом Вален признался, что смошенничал и поменял свое направление, отправив в канцелярию парня, который в стражу совсем не рвался.

Сейчас квестор был не обязан держать лицо, мог не стараться утаить, как устал за последнее время, мог поделиться своими мыслями и обсудить их. В этом кабинете он не был должностным лицом на приёме у другого должностного лица, здесь он был наставником и сослуживцем.

- В конце лета, - начал рассказывать Тодеус, - во время патрулирования был обнаружен странный труп. Двуликий. Не самый законопослушный, да попросту мелкий жулик и мошенник. Такие не редко заканчивают жизнь в сточных канавах. Но тут причина смерти... Он умер от разрыва связи со зверем. Понимаешь?

- Каким образом? Смертельное ранение? - уточнял уже не ректор, а бывший страж Вален Коган.

- В том то и дело, что нет. Повреждений, кроме нескольких старых синяков и прокола вены не было. - Ответил квестор.

- Может не нашли? - усомнился Коган.

- Я лично просил об осмотре Олдера Ридла. - Приподнял бровь Тодеус.

- Тогда да, повреждений нет. - Без споров признавал ответственность и профессионализм медикуса Вален.

- Делу ход не дали. Кому охота разбираться от чего там помер этот жулик? Но потом появился ещё один труп. Тоже двуликая. - Квестор знаком попросил не перебивать. - Содержательница приюта для "блошек". А по факту притона и борделя. Далеко не все девушки попадали туда по доброй воле, далеко не все были уже подсевшими на близость с оборотнями. На её совести много загубленных судеб. Причина смерти та же, разрыв с ипостасью. Повреждений также нет. Осматривающий тело уже после заключения коллеги Олдер нашел тот же прокол на вене. Только в другом месте, но определил тождественность по наличию на коже трупа небольшой царапины в форме зигзага или нескольких острых зубчиков. Буквально пару дней спустя нашелся ещё один странный труп, при жизни двуликий, "выбиватель долгов". На сегодняшний день у меня шесть трупов!

- Серия?- нахмурился Вален.

- Однозначно. Причина смерти одна, разрыв с ипостасью, при этом смертельных ранений нет. У всех шестерых присутствует одно и то же повреждение, хоть и в разных местах. - Перечислял Лозер. - Все двуликие вели жизнь настолько сомнительного образа, что горевать об их смерти явно никто не будет, да и разбираться особо никто не станет. Тут скорее вообще странно, что мы их обнаружили. Скорее свои бы и притопили, чтобы не привлекать внимание стражи к жизни городских трущоб.

- Может так и есть? А этих не смогли или не успели? - предположил Коган.

- Даже думать о таком раскладе не хочу. - Устало потёр глаза квестор. - Вторую ночь без сна. И если выяснится что трупов не шесть... Есть версия, что возможно это очередной мститель...

И ректор, и квестор вспомнили причину ухода тогда ещё старшего отряда стражи Валена Когана. Официально, ответственный и принципиальный страж не справился с чувством недовольства собой из-за упущенного преступника. И только сам ректор и квестор знали, что преступником в той истории был потерпевший, а отомстивший зажравшемуся скоту парень смог сбежать с полного попустительства Валена. Более того, ректор ещё и задержал свой отряд, хорошо путая следы, давая возможность парню скрыться и оказаться в зоне недосягаемости стражи.

- С учётом того, что из себя представляли жертвы... - начал ректор. - Кто-то достаточно отчаянный, чтобы пойти на крайние меры и разуверившийся в справедливости правосудия... Может если поднять дела...

- Даже не начинай. Потому что список подозреваемых придется тогда объединять в отдельный том материалов дела. И начинаться он будет с меня и Эдгара Дорса! - выдал квестор.

- Дочь. - Одним словом дал понять, что понял, о чём идёт речь, ректор.

- Да, дочь. Анни не заслужила такой участи. Даже хоронили в закрытом гробу. Я сам опечатывал, там месиво же было вместо лица. - Квестор сжал кулаки. - Но тогда бы, якобы жертвами были совсем не обитатели городского дна.

- А след от прокола вены? Яд не могли использовать? - то ли действительно желая уточнить, то ли отвлекая от тяжёлых мыслей, спросил Вален.

- Нет, Олдер сразу проверил. Сам же знаешь, какой он дотошный! Мне иногда кажется, притащи ему блохастого пса и он не успокоится, пока не выяснит, сколько именно блох на нём кормились! - ответил Лозер.

- А может это какой-то новый артефакт применяют? - пискнули из-за угла шкафа.

- Миссис Квик! - воскликнули в один голос и ректор, и квестор.

- А что я? - удивилась Малисента. - Я вот чаю принесла, с шарлоткой. У Мадлен она шикарно получается, а печёт она её каждый день. Для мастера Арчи. Пока ребята разогреваются перед занятиями, мастер пьет липовый чай с ещё горячим пирогом. Поэтому и лютует на занятиях. Говорит, угощение отрабатывает, а то неправильно получится, его, мол, от всей души, а он значит, расслабится на занятиях.

- Уж, проходите тогда, миссис секретарь! Раз всё равно всё подслушали. - Усмехнулся Лозер. - Да и идея эта не только вам пришла в голову. К тому же, у нас ограбление химического склада в Лимводе, и нескольких мастерских. В том числе и небольшой ремонтной мастерской Дорса. У него таких пару десятков по всей стране, на случай неожиданной поломки его транспорта.

- И что говорит сам Дорс? - спросила осмелевшая Малисента.

- Что говорит... Ищите, говорит, и если вдруг так случится, что найдёте, то сообщите. - Отмахнулся квестор, прекрасно понимая друга. - Самое гадкое, что мы даже понять не можем, что это и с чего начать.

- Боюсь я тут тоже особо чем-то помочь... - развел руками ректор.

- Да это понятно, и я не за этим. После гибели Анни, муниципалитет гарантировал, что перетряхнут трущобы. - Начал квестор. - Но ты же помнишь, что там под городом как раз катакомбы, в которых во время облав обычно и отсиживаются все самые нужные нам двуликие?

- Помню, конечно, сколько мы там пролазили, вылавливая всех этих своло... недостойных членов общества, - поправился ректор, поймав на себе заинтересованный взгляд Малисенты.

- Ну, тогда должен ещё и помнить, что примерно в это время, нижние ярусы этих катакомб затопляются грунтовыми водами, и большая часть отнорков, через которые уходят от облав упомянутые тобой недостойные члены общества, оказывается перекрыта? - не мог не поддеть "паршивца" квестор. - Вот именно поэтому мы так долго и тянули с этой зачисткой. Да и давали время осмелеть, вылезти из нор всякой швали. Простите миссис.

- Ничего, я понимаю. Газетчики тогда знатно расшумелись по этому поводу. - Ответила Малисента. - Только глухой не узнал о планах управления.

- Вот и я о том же. Я убедил наших представителей общин, что именно из-за планируемой зачистки необходимо усилить патрулирование близлежащих кварталов. - Продолжал делиться планами квестор.

- Это где вы столько стражей сможете найти? - удивился ректор.

- Стражей вряд-ли. Спец отряды будут на зачистке, все остальные будут меняться. Часть на текущей работе, часть на патрулировании. Вот тут мне и нужна твоя помощь. - Объяснял квестор. - Отряды стражей будут переформированы на состав по трое, и к каждой такой группе планируем добавить по три студента. Патрулирование пятница, суббота и воскресенье.

- Мои студенты? В патруль? Во время облавы и когда там черте что творится с непонятными маньяками? - тут же вскинулся ректор.

- Ну, не все же поголовно... - попытался успокоить мужчину Тодеус.

- Это вы мне сейчас одолжение делаете? - как-то нехорошо прищурился ректор.

- Ну, что ты как наседка, в самом-то деле! Факультет следствия и дознания планировали привлечь, и то добровольцев. - Успокаивал ректора квестор. - Да и артефакторов не мешало бы, раз уж они под наше ведомство готовятся...

- Чччто? - зашипел змеёй ректор.

- Эээ... Вален, успокойся! И убери руки от чернильницы! Миссис Квик отнимите у него эту каменную хрень... - Квестор не был готов встретить столько недопонимания от старого сослуживца, да ещё и выраженного столь не типичным образом. - В конце концов, ребята получат много плюсов! Вален!

- Плюсов? Это, каких же? В полный рост и на могиле? - бешеного ректора удерживала от расправы над квестором только прижавшаяся к нему Малисента. - Вы в своем уме? Планировали они. Это дети!!! Вчера от мам-пап оторвавшиеся! А вы их в патрулирование неблагополучных районов? Без подготовки и прикрытия? Да вас ...вас за это под трибунал надо! Совсем уже рехнулись по вашим кабинетам...

- Тихо! - рявкнул квестор. - Вален, никто! Слышишь ты меня? Никто не собирается рисковать детьми. Сядь, сказал! Дёргается он мне тут! Патрулирование будет в соседних от зачищаемых кварталах. Группы будут идти с перерывом пятнадцать-двадцать минут, поэтому и понадобилось пополнение. Идут добровольцы! Всем студентам на период участие в патрулировании будет выплачиваться двойная стипендия за счёт средств муниципалитета. Все получат характеристики и привилегии при приёме на службу. А твоих артефакторов вообще оформим, как резерв, и тогда, к окончанию Академии, их обязательствам по отработке срок уже выйдет. А те, кто всё же придут к нам, придут не из-под палки, понимаешь? Своими придут. И потом. Они учатся на специализированном факультете, Вален! Они, в большинстве своем, готовятся именно к этой опасной работе. Ты-то как никто должен понимать, какое отношение к вчерашнему студенту, считай залётному щеглу, и какое к тому, с кем одну лямку в патрулях тянули? Да я считай для твоих "детей" лично ковровую дорожку расстилаю и каравай пеку! Ты сам подумай. У тебя тут два отделения почти, что одного факультета войну устроили, а мы их перемешаем и раскидаем так, чтобы под надзором стражей был и молодняк обоих факультетов и кто-то со старших курсов. Теперь дошло уже?

- Чувство пережитой вместе опасности? - уже успокаиваясь, уточнил ректор.

- Оно самое. Там и опасность, и усталость, и злость на дураков начальников - всё совместно переживут. - Выдохнул квестор, понимая, что больше кидаться в него тяжёлыми предметами никто не собирается. - Как, кстати ваш внук, миссис Квик? Серьёзно пострадал?

- Ну, получил он не слабо, но подоспевшие однокурсники отбили. - Улыбнулась миссис Квик. - Теперь вот дежурят парами в палате и читают ему свои конспекты, чтобы он не отстал от занятий. Сегодня у него Трейк, крепкий такой парень, и Алия. Кстати, она под опекой у братьев Ридлов. Даже попросила Олдера прийти. Ирвин уже завтра утром будет опять в строю. Остальные, если смогли оторваться от своих механизмов, то или готовятся в корпусе, или уже на собственноручно подготовленном полигоне, отрабатывают упражнения для факультатива с мастером Арчи. Так что можете считать, что двадцать семь добровольцев у вас уже есть.

- Я бы не был так уверен, миссис Квик, - сказал ректор, провожая квестора к выходу. - У них столько дисциплин, ещё и силовые факультативы. А при их очень ответственном отношении к учёбе...

- Поверьте, когда вы озвучите эту новость, ребята скажут, что патрулирование в выходные и ночью. - Звонко рассмеялась Малисента. - А они и в выходные, и по ночам, абсолютно свободны!

Вернувшийся через двадцать минут ректор, своего секретаря в приёмной не нашёл. Зато нашёл на своем столе записку, с выведенной красивым каллиграфическим почерком всего одной фразой, от которой почему-то стало теплее на сердце и захотелось улыбаться. " Вы очень хороший ректор".

На следующий день "очень хороший ректор" объявил общее построение для всех факультетов Академии. Не понимающие, что происходит студенты стояли и перешептывались, ожидая речи ректора. Ректор себя долго ждать не заставил.

Наметанный глаз сразу заметил стоявших в самом конце переполошцев. Они, как впрочем, и все две недели учебы, были в одинаковой форме, что отличало их от разношёрстный братии остальных студентов. Ректор готов был поклясться, что видел нескольких девиц чуть ли не в вечерних платьях. А ещё ребята не кучковались толпой с одного факультета, а стояли тремя шеренгами. Впереди девушки, а в третьей шеренге самые высокие парни.

Вален ухмыльнулся, представив, как на слова о добровольцах эти три шеренги дружно сделают шаг вперёд. Артефакт, усиливающий голос, доносил его слова даже до самых последних рядов студентов. И слова эти нравились далеко не всем. Но ректор планировал помимо слов применить и другие меры.

- Господа студенты, вы, кажется, позабыли, в каком учебном заведении вы обучаетесь! С каждым разом на территории вверенной мне Академии происходят всё более вопиющие случаи. - Ректор окинул притихших студентов внимательным взглядом, от его внимания не скрылись ни высокомерно-насмешливые выражения лиц вампиров, ни ехидные ухмылки оборотней. - Я напомню, что студентам порочащим честь и славное имя этой Академии, не место в её стенах. Низким, подлым и бесчестным поступкам нет, и не будет оправдания. Студенты, чьи имена я называю, четыре шага в центр. Итак: студент Аарос Парк, студент Лорвин Дерк, студент Морис Ардейл, студент Салман Ора, студент Тарг Фулк.

Названные студенты, ещё не понимая, но, уже предчувствуя что-то не слишком радостное в своей жизни, вышли вперёд.

- Эти пятеро студентов, пытались совершить нападение на студенток Академии, а после участвовали в избиении студентов-первокурсников, посчитав, что они имеют право нарушать законы, единые для всех, я повторяю, всех студентов. - Ректор с внутренним довольством наблюдал, как сползают усмешки с лиц, как высокомерие и самоуверенность сменяется беспокойством и тревогой. - Вашим кланам и крыльям, господа, были направлены письма с уведомлением, что за поступки несовместимые со званием студента Академии, в отношении вас возбуждена проверка, в целях уточнения остальных подобных эпизодов. Заседание ректората по вопросу вашего отчисления состоится в следующий понедельник, то есть через десять дней, на это время вам запрещено находится на территории Академии и пользоваться её благами. Результаты проверки, приказ об отчислении без права восстановления, а также основания для него, будут переданы гласности. А сейчас, сдайте значки студентов, до окончательного вердикта, вы исключены из числа студентов.

- Что? Нет! Вы не имеете право! - возмущались из толпы.

- Отчислить? Меня? Я наследник клана тигров! - со злостью выпалил Лорвин Дерк.

- Я в курсе, чьи вы дети, племянники и прочее, так что не утруждайте себя представлением. Значки! - в голосе ректора звучал лёд.

- Мы, возможно не правы, вспылили, перегнули... Назначьте штрафные работы, мы принесём извинения. Но отчисление! Вот так, без предупреждения? - обратился к ректору Морис Ардейл.

- Господин ректор, это удар по репутации. И не только нашей, но и наших крыльев и кланов... - начал было Салман Ора, но был перебит ректором.

- А ваши поступки удар по репутации всей Академии, и вас это не остановило. - Ректор ещё раз оглядел притихших в растерянности студентов. - Повторяю для всех. Подобные поступки без равнозначного ответа не останутся. Значки, господа. У вас полчаса, чтобы сдать литературу, собрать вещи и покинуть территорию академии. Кураторы курсов, проследите за исполнением.

Большинство студентов провожало пятерых парней, ещё несколько минут назад бывших студентами Академии взволнованными взглядами. Настолько жёсткие меры применялись впервые.

Элайдер Ригос представил, что было бы если бы такое письмо из Академии пришло б его отцу! Какие там деньги на содержание! Старший Ригос после такого позора лично бы спустил бы шкуру до кости с отпрыска, ещё б и солью присыпал.

- Это не единственная новость. - Продолжал тем временем ректор. - Управление стражи обратилось к нам с предложением помочь в патрулировании улиц во время выходных. К каждой группе из трёх студентов будут приставлены три опытных стража. Патрулирование начнется ровно через неделю, со следующей пятницы. Желающие шаг вперёд. Остальные расходятся по своим корпусам. Добровольцы остаются для составления списков, которые будут переданы в управление стражи, лично квестору Лозеру.

Как и ожидал ректор, особого энтузиазма подобное заявление не вызвало. Редкие студенты с других факультетов Академии выходили из толпы. Абсолютное большинство расходилось по корпусам. Но для ректора наиболее интересна была реакция двух факультетов. Следствия и дознания и артефакторики.

Артефакторы о чём то быстро посовещавшись сделали тот пресловутый шаг. Все двадцать семь студентов, как и предсказывала Малисента Квик. А вот следствие и дознание разочаровал. Вперёд вышли чуть больше трети. А нет, заметив перемещение артефакторов, большая половина четвертого и пятого курсов вышла к своим товарищам, сделавшим выбор ранее.

- Ну, хоть на чувстве соперничества с переполошцами выехали, - пробурчал за спиной у ректора декан следствия. - А у этой, головной боли на шестерёнках, кто деканом будет? А то скоро две недели занятий, а они всё без присмотра.

- Как это без присмотра? Я просматриваю, ещё до первого дня занятий начал. - Отозвался Арчи Шваргер.

- Вот и отлично, я за язык не тянул. Миссис Квик, приказ о назначении мастера подготовьте, пожалуйста. - Ухватился ректор за чудесную возможность, совершенно не смутившись, что деканом у артефакторов он назначает силовика.

- Да, конечно! - отозвалась миссис Квик, тоже совершенно не смущённая этим фактом.

Элайдер, сразу после того, как поставил подпись в списке добровольцев напротив своей фамилии, отправился на кухню. От того, что свой шаг он сделал до того, как выбор сделали переполошцы, он был очень доволен собой. Впрочем, Тореса с факультета экспертизы он тоже заметил. С этим добродушным двуликим он познакомился на третий день отработки. Когда уже готов был проклинать каждого переступающего порог столовой, а каждого, кто ронял что-то на пол, с удовольствием окунул бы в чан с кипящей водой.

Получив сильно урезанное отцом содержание на месяц, жил он по-прежнему на широкую ногу. И спустил всё, ещё до начала учебного года. Обычно, стоило написать матери, как его счёт тут же пополнялся, но сейчас это было бесполезно. То, что денег у него нет, и не понятно когда появятся, его друзьям стало понятно очень скоро.

Первой ласточкой намекнувшей, что выбирать друзей он не умеет, была Беллинда.

- Эльчик, ну ты же понимаешь, я девочка из приличной семьи, я привыкла чтобы меня радовали, - лепетала эта дурында хлопая слипшимися от избытка краски ресницами и выпячивала губы. - А как же ты будешь меня радовать, если у тебя нет денег.

- Никак, Беллинда, совершенно не смогу! Спасибо, что так прекрасно меня понимаешь! - мысленно порадовался такому повороту Ригос.

От этой щедрой в определенным смысле девицы всё равно надо было избавляться, пока она не начала в своих мыслях примерять на себя фамильные украшения Ригосов.

К середине второй недели отработки, его привычная компания как-то рассосалась сама по себе. Кто-то был занят, кто-то начал высокомерно хмыкать при его приближении. В компании его больше не звали.

И когда ему понадобились конспекты, потому что первые дни он по привычке слушал очередные байки своих сейчас уже исчезнувших друзей, развалившись на задних рядах аудитории, он долго не мог найти того, кто бы ему одолжил. Кто-то с ним не желал разговаривать, и он усиленно старался вспомнить, из-за чего, ведь кроме, на его взгляд обычных шуток, он не делал. Кто-то куда-то спешил, у кого-то не было...

А наводить порядок в своей учебе было необходимо. От мысли, что его выпнут из Академии за неуспеваемость, лиса пробивал холодный пот. Уж чего-чего, а такого позорища отец ему точно не спустит.

И пришлось ему подниматься на самые верхние этажи корпуса, практически под самый чердак. И стучатся в ту самую дверь, которую раньше он мог открывать без стука.

Раньше, это на первом курсе, пока в голове не появились мысли о том, что он лучше только потому, что родился в богатой семье, что в кармане всегда есть деньги, а значит, и можно ему гораздо больше.

После нескольких ударов, за дверью раздались шаги. Дверь открыл высокий и крупный парень. Он был в одних штанах и, судя по его виду, занимался. Хотя с его-то формой, в который раз подумал Эл.

Влад Барас был волком, чуть ли не с самого севера страны. Коротко стриженный, темноволосый и с ярко-голубыми глазами, он привлекал внимание даже в своей простой, всегда темной и строгой одежде. Но он был беден, поэтому успехом у девушек не пользовался. На вопрос кто его родители, отвечал, что мама занимается домом и хозяйством, а папа... "Что-то типа лесничего"! Так с улыбкой пояснил сам Влад ещё на первом занятии первого курса.

- Привет. Я тут... Можно, я одолжу у тебя конспекты? Я не записал первые лекции ... - почему то именно сейчас Элайдер почувствовал себя совершенно неловко.

- Какие лисы, в нашем волчьем логове! Проходи! - Влад с улыбкой отступил, пропуская Эла в комнату.- Так за какой год ты не записал лекции?

- У меня вообще никаких конспектов, - признался лис. - Выручи, одолжи какие есть. Пожалуйста.

- Ого! И надолго ты в ряды нормальных двуликих? Или пока папа содержание не вернёт? - всё также улыбаясь, спросил волк.

- Уже вся Академия в курсе? - ответил Эл.

- Вся Академия в курсе, что у тебя нет денег! - рассмеялся волк. - Твоя возлюбленная постаралась растрезвонить, что ваша любовь больше невозможна! Ну, а я в состоянии соотнести ваши выходки, особенно последнюю, когда вы парня до целительской довели, и реакцию твоего отца на это.

Эл ушел от Влада нагруженный конспектами и несколькими справочниками, так как Влад в свое время посчитал ненужным переписывать, а просто сделал сноску на какой странице и что смотреть.

Элайдер испытывал странное и неприятное чувство. Они с Владом были ровесниками, но смотрел волк на него, как на первый раз обернувшегося лисёнка, злобно тявкающего на собственное отражение в зеркале.

Сейчас же, направляясь на кухню, Эл все равно чувствовал, как настроение улучшается с каждым шагом. И вовсе не потому, что шли последние дни отработки.

Глава 17.

- Всем доброго вечера! - с порога крикнул лис. - Как у вас тут безумно вкусно пахнет!

- О, явился работничек, истребитель тарелок! - старшая повариха или тетушка Мардж, хоть и ворчала, но улыбалась, оглядывая парня. - Колечек напекли заварных, с творогом. Зазнобе-то своей возьмёшь?

- Если бы своей, а то мне кажется, что она больше ваша, так вы стараетесь её побаловать! - усаживаясь на кухне за стол с угощениями, ответил Эл.

Придя спустя пару дней после встречи с чёрненькой плутовкой на свое место, лис обнаружил, что заботливо обустроенная им лёжка уже не только его. В его отсутствие у него была гостья, зверь легко определил, что эта та самая самочка, которую он упустил в прошлый раз. Судя по тому, что запах чувствовался в несколько слоёв, чуть слабоватый, словно прошел день и совсем свежий, словно она была здесь совсем недавно, самочке тоже понравилось это место, и старания лиса она оценила.

Зверь вытянулся на подложке из листвы и сухого мха, впитывая в себя запах гостьи и довольно прикрыл глаза. Эл планировал набегаться, чтобы лап не чувствовать, но белоснежный лис пролежал всё время на месте блаженно жмурясь.

Пару корзиночек из песочного теста с ягодами, сливками и миндальными лепестками, что он взял на кухне, он так и оставил нетронутыми. Решив, что и так знает, что десерты у старшей поварихи превосходные, а вот его гостья может этого и не знать. Зато вернувшись на следующий день за посудой, хотя на кухне уже посмеялись, что видно и этой тарелке вместе со стеклянной крышкой пришел конец, обнаружил посуду на месте, и даже чистую. Но с чем-то завёрнутым в фольгу.

Оказалось, что это незнакомка преподнесла ему рёбрышек с прянно-можевелловым ароматом. Эл ухмыльнулся, потому что в меню в близлежащих к Академии заведениях такого не готовили, он вообще такое первый раз пробовал. А то, что это готовилось не на академической кухне, он точно знал.

- Очень и очень недурно, - похвалил он вслух умения самочки, - значит всё-таки преподавательский корпус.

Лис сделал вывод, по наличию кухни, где это можно было бы приготовить. Ведь о том, что в корпусе артефакторов своя собственная кухня, ещё практически никто не знал. И это ребята отмечали первые дни учёбы.

Мадлен напекла необыкновенных тарталеток с яблоками и карамелью, она вообще могла из яблок сделать начинку для чего угодно. Алия вдруг выдала свиные рулетики со сладким перцем и сыром. А Сабрина поделилась одним из маминых рецептов. А вот начищать картошку на гарнир взялись парни. Трейк вообще один чуть ли не ведро начистил.

Поэтому, обнаружив угощение, лисичка решила ответить тем же. На кухне же заметив, что предложенное угощение парень не ест, а уносит, возвращая потом чистую посуду, сделали очевидные выводы. Поэтому в следующий раз, Мардж выдала сразу и ему, и "зазнобе".

- Почему сразу зазнобе? - спросил тогда Ригос.

- Потому что парню ты бы взял мяса или запеканки, - со смехом ответила повариха. - На мелочах вы молодежь палитесь. На мелочах.

Незнакомка отвечала тем же, оставляя угощение для лиса. Тот честно рассказывал, а потом и приносил на кухню. Интересно же было, что скажет тетушка Мардж с её-то жизненным опытом. Интересно, собственно говоря, было и всему кухонному персоналу. Ну, такая история романтичная и прям у них на глазах.

Первые три дня повариха хмыкала и молчала. Зато потом поделилась выводами.

- Ну, что сказать? Готовит одна рука, - сказала тетушка Мардж, пробуя очередное угощение. - просолка одна, и перца кладет щедро. Видать любит, чтоб острило.

- Так я тоже остренькое люблю, всегда себе перца в тарелку досыпаю, а тут прям как надо! - обрадовался лис.

- Ой, вы посмотрите! Как надо! Прям как по заказу для тебя, шалопая, чья-то мама дочь растила! - рассмеялась повариха, - но делает всё аккуратно, и явно не первый раз. Значит, девчонка к кухне приучена. Не из этих ваших вертихвосток! Я б ее, пожалуй, к себе б на кухню взяла. А ты, давай особо не рассиживайся, тебя ещё горы непобитых тарелок ждут.

Для Элайдера было необычным то отношение, которое он встретил на кухне. Четыре года он жил по принципу "это положено по моему статусу, а это не положено". Да даже на отработку он налетел впервые, обычно все ограничивалось выговором и письмом домой. Это Арчи Шваргер с ним не церемонился, да Ларнаки он под руку ещё не попадался. А остальные преподаватели опасались отправить отпрыска Рэда Ригоса на "унизительные" отработки. Ведь кто знает, как папаша отреагирует? В ответ на письма-то он никаких мер не принимал.

Просто никто не знал, что почти все эти письма перехватывала мама, и до отца они просто не доходили.

А тут на все эти "статусные заморочки" смотрели, как на глупость несусветную, с лёгкой насмешкой и даже с каким-то снисхождением. Правда, пока от этого не страдал никто другой. Тогда из тех, кого добродушно называли "носодёры", такие попадали в разряд "гнусь". А Эл за две недели из этой самой "гнуси" выкарабкивался.

Относились к нему ещё настороженно, но уже не как к безнадежному. И благодарить за это он должен был Тореса. На второй день мучений Элайдера Ригоса, когда он, проклиная всех безруких идиотов, пытался отмыть плитку пола после очередного падения обеда из тарелки на пол, в эти самые мучения неожиданным образом вмешались.

- Попроси на кухне соды, только не перепутай с мыльным порошком, а то ещё и жирное мыло оттирать будешь. - Проходящий мимо парень спокойно и даже с каким-то участием подсказал.

- Спасибо. Я уже заколебался, звереть начинаю при каждом шлепке. - Ответил Эл, пытаясь вспомнить, где видел этого парня.

Полноватый, темноволосый, с открытой улыбкой на лице и карими глазами он был смутно знаком, правда, Ригос хоть ты его прибей, не мог вспомнить откуда. Посмотрев на то, как Элайдер пытается устроить шаманские танцы с бубном вокруг мясной подливки на полу, парень тяжело вздохнул и, забрав у зазнайки баночку с содой, начал делать сам.

- Что ж ты такой неумеха-то? Понятно, что за тебя всё делают, но не до такой же степени? - даже злится за эти слова на парня, у Ригоса не получалось. - Ни посуду помыть, ни полы. Ты ж вроде на следствии учишься, что ж из тебя за следак получится?

Парень, представившийся Торесом, остался с Элом. Показал и как тарелки мыть, что бы ни бились, и что нужно сначала объедки и остатки счищать, и сами тарелки под струёй воды ополаскивать, а уже потом в чан для мытья складывать. Уже на повороте к корпусу, когда два парня прощались Торес вдруг спросил:

- Ты меня так и не узнал? - всё так же с улыбкой рассматривая лиса, спросил парень.

- Если честно, то нет, хоть и пытался вспомнить весь вечер. Мы, наверное, на первом курсе пересекались, да? - не стал юлить лис.

- Нет, в прошлом году мы пересеклись. Прям перед самыми каникулами. - Рассмеялся парень. - Я, правда, тогда вдвое больше был. Теперь вспомнил?

- Подожди, так ты тот парень, которого... Которого я бегать заставил? Так зачем ты мне помогал тогда? - удивился Эл.

- Ну, а что я, по-твоему, должен был делать? Дальше смотреть или насмехаться, как твои дружки? Ну и чем тогда я буду лучше тех высокомерных засранцев, что пользуясь свой силой, загоняли бедного толстяка до потери сознания? Невелика помощь, показать и подсказать неумехе абсолютно обыденные вещи, - развел руками Торес. - Ну, откуда бы тебе, родившемуся с золотой ложкой в пасти, знать как посуду мыть?

- Знаешь, я бы после такой шутки, точно помогать не пошёл бы, поэтому и удивляюсь. - Честно ответил Эл.

- Ага. А ещё б запомнил на всю жизнь, а потом когда обидевший во время обучения следак пришёл бы за экспертизой, я б ему уж отомстил! Результаты экспертизы бы запорол или не дал бы! - уже не скрываясь, смеялся парень, - и пусть преступники спокойно себе дальше свои дела делают, пока мы детские обидки порешаем. Мне ваша шутка только пользу принесла. Вон, даже и не узнаёшь. А насмешки... Сегодня вы, а завтра над вами, недотёпами.

- Ну да, узнать тебя и вправду тяжело, ты где-то половину себя потерял! - сказал, потому что больше не знал, что сказать. - Бегал что ли всё лето?

- Бегал. Не знаю как объяснить... Но пока в целительской лежал, так мне обидно за себя стало. Я ведь не дурак, не урод... Что ж я такой... Не такой. У меня ведь дома бабушка, мама, тётя и сестра старшая. Я ж у них единственный, на меня одна надежда. А какая из меня надежда? Если каждый сынок богатого папы просто по настроению и желанию может заставить меня, как последнюю шавку бегать по кругу на потеху?

- Погоди! Это что, тебя мама с бабушкой растили? А отец твой где?- спросил Эл.

- Погиб, при исполнении, мне года три тогда было. Поэтому и я рвался сюда, чтоб как отец быть, чтоб мои мной гордились. - Тихо ответил парень.- Ладно. Дошли уже. Пока.

- Пока, Торес. - попрощался Элайдер.

Он прошел уже несколько метров, когда резко развернувшись, побежал обратно.

- Торес, Торес, да подожди ты! - Эл схватил парня за плечо. - Я тут это, подумал... Может, давай вместе позанимаемся? Тебе все равно ж заниматься надо, да и только бегом себя не натаскаешь. Убегать если только.

- И ты со мной заниматься будешь? А как же твои друзья? Отработки закончатся, папа простит, а тебя все видели со мной, - спросил Торес, давая Ригосу последний шанс отказаться.

- Завтра на первом полигоне, давай сразу после первого гонга? - лис не собирался отказываться. - Договорились?

С того дня, каждое утро начиналось для лиса с тренировок с Торесом. И посыпавшиеся насмешки от бывших, уже однозначно бывших, друзей как-то даже и не трогали. Особенно, когда через несколько дней к этим занятиям присоединился ещё и Влад. А каждый вечер Торес приходил и помогал Элу, и даже увидевший это дело мастер Арчи только хмыкнул себе под нос.

Вот и получалось, что то, что начиналось как самое унизительное наказание, вдруг преподнесло неожиданные результаты. Ригос даже жалел, что истекают последние дни. Хотя... Можно же просто заходить на кухню, помочь чем, к примеру?

Да и споры в читательском зале вместе с Торесом и Владом нравились ему всё больше, правда ему приходилось сейчас наверстывать всё, что он благополучно пропустил за время своей учебы.

А вот споры с одной кареглазой, ехидной, самоуверенной и упёртой язвой, ему нравились гораздо меньше. Точнее, не нравились совсем. Правовые дисциплины, те, что у обоих курсов вёл Гарольд Ларнаки, превратились просто в сплошные пикировки. Надо отдать должное, что умничала не одна Сабрина, там и остальные отличались.

Эл с улыбкой вспомнил, как щуплый паренёк в странных очках, на какое-то замечание преподавателя ответил целой возмущённой тирадой с перечнем актов и постановлений.

- Какие поразительные знания! Представьтесь студент. - Напомнил о правильном построении ответа преподаватель.

- Ирвин Квик, мастер!

- Квик? - подозрительно прищурил глаза Гарольд.

- Да, Квик, мастер.

- Ну, тогда вопрос снимается, - ответил мастер Ларнаки под дружный хохот студентов.

Глава 18.

Новость о наборе в усиление стражи облетела всю Академию. Она обсуждалась во время перерывов между лекциями, в столовой, в библиотеке... Студенты просто разрывались между обсуждениями фактически уже свершившегося отчисления студентов со старших курсов и предложением управления.

Да и шутка ли. Разом, пятерым студентам из тех, кого причисляли к элите, показали на порог Академии. Все прекрасно понимали, о каких именно нападениях идёт речь. Многие студенты втихаря радовались, что новички так лихо осадили зазнавшихся снобов.

Были и другие мнения. Многих возмущало, что проделки переполошцев, а кто кроме них мог устроить такое в корпусах, остались совершенно безнаказанными. Та же Беллинда с подружками не поленились собрать подписи в пользу наказания студентов нового факультета. Они даже не постеснялись прийти с этой бумажкой к ректору, который и так был задёрган папашами всех мастей.

- Понимаете, студентки, мы не можем никого наказать, так как не знаем, кто в этом виноват. - Объяснял очевидное ректор. - Доказательств вины нет никаких, а всё остальное, это слухи.

- Но как же не знаем? Мы знаем! - возмущалась первая красавица Академии, исключительно по её мнению.

- У вас есть доказательства, неопровержимые улики? - закипал ректор, особенно на фоне доносившегося из приёмной искреннего смеха миссис Квик, не могла она, что ли этих дур спровадить куда?

- Нет, у нас нет никаких улик. - Удивилась Беллинда. - Но мы же знаем, что это они! Вот!

- Вот?! И что? Я, на основании вашего этого "вот", что должен сделать? - взъярился ректор. - Знают они! Да как вы доучились только до старших курсов с такими знаниями? Всё! Достали! Все под переаттестацию пойдёте, полным составом!

Испуганные девицы чуть ли не с визгами вылетели из кабинета ректора, развеселив Малисенту настолько, что она даже не отважилась ещё раз откусить от очередного кусочка восхитительного пирога с вишней.

- Веселитесь, значит? Развлекаетесь? - хмурой тучей ректор навис над столом своего секретаря.

- Ну, как я могу? Какие развлечения? Только переживания о делах Академии. - Ответила миссис Квик, сделав самые честные глаза, какие только была способна изобразить. - А вы пришли именно за тем, чтобы это спросить?

- Нет! За... - ректор окинул взглядом стол секретаря, и наткнувшись на кружку с чаем, выпалил, - Я за чаем!

- Но это моя кружка! - возмутилась Малисента, провожая взглядом, ректора, уносящего её кружку в свой кабинет.

- Ничего страшного, я помою! - донеслось в ответ из кабинета.

Зато вечером ректор сильно удивился, когда на его стол лег приказ о назначении недели промежуточной аттестации для всех курсов, начиная со второго по изученному за период обучения материалу. По всем дисциплинам.

- Это что? - осторожно спросил он своего секретаря.

- Приказ об аттестации, о которой вы говорили юным леди, - с улыбкой ответила миссис Квик.

- Малисента, вы с ума сошли или издеваетесь? - устало сказал ректор.

- Почему это? По идее, и согласно постановлениям магистрата, вы вообще должны подобное развлечение чуть ли не на ежегодной основе устраивать. - Спокойно разъясняла миссис Квик. - Да и студенты будут судорожно вспоминать то, чего и не знали никогда и внепланово проявлять уважение к мастерам и преподавателям. К тому же, вы же понимаете, какое количество студентов пойдет на пересдачу?

- Вы представляете, какое количество родителей пойдет в этот самый кабинет, упрашивать за свое чадо, такое талантливое и неоцененное? - спросил ректор.

- Конечно, понимаю. Вы просто сделайте двухнедельный срок на подготовку и пересдачу результатов платным. - Улыбнулась миссис Квик. - Знаете, скупой должен платить дважды. Пожалели в свое время детишкам ремня выдать, пусть теперь квитанции оплачивают. А академии не помешает аудитории обновить, и библиотека просто уже нуждается в заботе и финансовом вливании. А средств магистрата едва хватает на текущие нужды, не правда ли?

- Миссис Малисента вы... Вы восхитительны! - расплылся в хищной ухмылке Вален Коган.

- Я могу рассчитывать на премию? - приподняла бровь Малисента.

- Вы можете рассчитывать на мою благодарность и признательность. В конце концов, мне восстанавливать благоустройство корпусов чуть ли не во всей Академии. - Тут же свернул разговор ректор.

- Жадина...

- Не правда, мне для вас ничего не жалко! Ого, какие у вас руки холодные! Замёрзли? - участливо поинтересовался Вален. - Может, об меня погреете?

- Ооо! А можно я вот так, в кармашке погрею? - Малисента подняла просящий взгляд на нависавшего над ней ректора.

- Ну вот! Я ей весь жар своего сердца предлагаю, а она всё о кармане! - покачал головой ректор. - И ведь не стесняется!

- Я опасаюсь! Мне уже однажды предлагали погреться при помощи "жара сердца". - Ухмыльнулась Малисента.

- И что?

- А ничего. В конечном итоге, я оказалась бабушкой. Так что я лучше закаляться буду или по старинке, чаем. - Миссис Квик со смехом выпорхнула из кабинета ректора.

Вален Коган проводил женщину тем особым взглядом, который отличал хищника определившегося с добычей.

- Бабушка она! Ну, ничего, не успев побыть отцом, стану дедом! - пробурчал себе под нос ещё один самовыдвиженец, аккуратно поглаживая уже готовый приказ.

В его движениях и взгляде проскальзывало то особое чувство, с каким бывалый финансист просчитывал вложения, сулящие неплохой куш. В собственном ежедневнике ректора появилась пометка "обрадовать поганцев".

Так что, ещё не отошедших от новостей пятницы, студентов ждали уже следующие новости, а ректор все выходные ходил по Академии, хозяйским взглядом осматривая, где нужно будет приложить руки и средства.

Мелькнула в голове мысль, что один корпус у него очень быстро и качественно фактически восстановили из руин. Мысль была настолько привлекательной, что покидать голову совсем не хотела. Нет, самих ребят срывать с учебы и занятий, да ещё и при условии добавившегося патрулирования, он не собирался. А вот те самые механизмы, которые ребята собрали буквально на коленке и успешно использовали на ремонте, можно и попросить. По-хорошему, ребята то отзывчивые.

А Академия гудела. Самые умные собирались и пытались обмозговать, как привести в порядок общежития. Самые уверенные в себе, думали, как бы и кого бы заставить сделать всё так, чтобы им было комфортно, но при этом не последовать вслед за теми с кого ректор начал "показательные порки". Ведь никто не мог предположить до какой теперь границы ректор готов не замечать шуток и развлечений.

Но всё чаще и громче раздавались голоса, спрашивающие, почему из-за нескольких потерявших грань засранцев, должны расплачиваться студенты всего факультета? Сколько там этих элитных? Пара-тройка десятков на каждый курс?

Среди "элитных" тоже шли обсуждения. Дураков там тоже не было, ну, за редким исключением, и то что ситуация очень неприятная, понимали если не все, то многие.

С одной стороны ректор это не комендант общежития. Прогибаться под каждую дудку не будет. Если уж он настолько показательно выставил сыночков весьма и весьма влиятельных семей, да ещё с таким обоснованием, значит, уверен в том, что делает. И что там решит та комиссия через десять дней непонятно, а вот то, что ректор для себя уже всё решил, понятно сразу. Даже если, каким-то чудом и при помощи неимоверного количества денег, главы родов всё-таки умудрятся сохранить для своих отпрысков места в Академии, прежним влиянием и свободой на территории учебного заведения они явно обладать не будут. И оказаться на месте недавних товарищей никого не прельщало.

С другой, ситуация с общежитиями здорово всколыхнула все факультеты. Одно дело, когда под раздачу попадали некоторые из студентов попроще, или когда становились объектами шуток или травли, выдаваемой за развлечения. И совсем другое, если получали сразу и все. Высказывания, почему за скотство и выходки возомнивших о себе богачей, должны расплачиваться все и сразу, лучше всего показывали, что виноватыми считают не переполошцев, а именно их, элиту.

То, что эту необъявленную войну пора сворачивать, становилось очевидным. Вопрос заключался только в том, каким образом это сделать.

Многие предлагали дождаться, когда первогодки окажутся в ситуации, из которой выбраться без помощи старшекурсников не получится. И в качестве благодарности потребовать прекращения вот всего этого.

- Хм... А мы выпуститься к тому времени ещё не успеем, нет? - задал вопрос Эндрю Парк, брат-близнец почти отчисленного Аарона.

Они были птенцами одного крыла, и уже не раз подтверждали свое право свободно жить среди двуликих, проходя проверки по контролю. Да и у обоих были доноры по договору, которых они меняли раз в год.

- Эндрю прав, ситуация может сложиться ещё не скоро, а решать нужно что-то уже сейчас, - согласился с вампиром оборотень-тигр Морт Донахью. - Иначе все пойдем значки сдавать.

- Слушай, у тебя же кто-то из твоих был в преподавателях? - кто-то из вольготно расположившихся на траве парней задал тигру вопрос.

- Деканом. Мы поэтому традиционно и идём на следствие. Старый Логан его и возглавлял. - Не посчитал нужным скрывать Морт. - Только вряд ли это чем поможет. Тогда факультетов то было всего четыре. Артефакторы и криминалисты шли вместе, это потом артефакторов вообще закрыли, за ненадобностью, а криминалисты стали факультетом экспертизы. Теперь вот и этих, помешанных на своих шестерёнках в отдельный факультет вывели. Да даже, если бы и можно было воспользоваться, тем что прадед здесь когда-то что-то значил, не факт, что для ректора это было бы значимо. Так что решать вопрос придется самим. Идти с мелюзгой на мировую.

- Да уж, думал, развлечемся...- высказался кто-то из присутствующих.

- Ага, развлекся уже один такой, - хмыкнул Эндрю. - Две недели, как тарелки и полы надраивает. Надо придумать, что мы можем пообещать переполошцам.

- А что тут думать? - высказался Морт. - Вроде все в юридической Академии учимся. Переполошцы никуда не лезли и никого не трогали. Сами первые не задирались. Если вспомнить, то это они две недели удар держат. Надо встретится с тем, кто у них там, на факультете рулит, и заключить договор. Мы не трогаем их, они отменяют свои карательные меры. В исключения по договору включаем гон, тут уж простите, и личные выяснения отношений. Добавим, что если кто из наших чудить начнёт, то мы тоже в стороне не останемся, тряханем неугомонного.

- А если мне там девочка приглянулась? Может, я ухаживать хочу начать? А мне скажут, что это я договор нарушаю. - Нахмурившись, пробурчал широкоплечий брюнет, завязывающий в узел металлический прут ради развлечения, чтоб руки занять во время разговора.

- Итон, вот смотри, - тоном, каким разговаривают с не самыми умными и спокойными двуликими, начал Эндрю. - Если ты аккуратно, заметь, Итон, аккуратно, подхватил девушку на руки, перенес, допустим, через лужу, или таким образом помог подняться по лестнице, а потом поставил на ноги и сказал... Ну, например, что у неё необыкновенно красивые глаза или очаровательная улыбка, то это ухаживания! Это личные отношения, в которые никто не полезет. А вот если ты закинул девушку на плечо и потащил в ближайшую койку со словами что у неё шикарная грудь или задница просто загляденье, то это уже нарушение договора.

- Слушай, кровосос, ты, я смотрю, мозгами решил блеснуть? Так я сейчас устрою! - начал подниматься парень.

- А ну, успокоились! - влез между парнями Морт. - Нашли время мериться! Может вам ещё линейку для точности измерений принести? Как раз к артефакторам сбегаю, попрошу о помощи. Вот поэтому первогодки нас всех и умыли, потому что у них тронь одного, считай всех и каждого задел. А вы только и можете, что друг перед другом петушиться. Надо с остальными обговорить договор между факультетами и идти к переполошцам.

Идея пришлась по душе далеко не всем. Многие и вовсе восприняли её в штыки, но не замечать накипавшего негодования среди студентов собственных факультетов, вынужденных преодолевать тяготы и лишения жизни без привычных благ и удобств, становилось всё сложнее и сложнее. И скрипя сердцем и зубами, господам пришлось соглашаться с условиями договора.

Визит к артефакторам решили назначить на вечер воскресенья, когда все наверняка уже будут в корпусе. Ну а как ещё, размышляли начинающие парламентёры, как раз вечером в воскресенье все вспоминают о заданиях на следующую неделю и начинают готовиться. Вот как раз всех и застанут на месте.

В принципе, они были правы. В большинстве своём, студенты именно так и жили, хватаясь за конспекты и задания в последний момент. Загвоздка была только в том, что этот набор артефакторов, собрал не просто знающих и способных. На факультет поступили талантливые, увлеченные и очарованные артефакторикой ребята. Они учились не ради сохранения стипендии, и не ради того, что бы родители могли козырнуть обучением ребенка в престижном заведении. Они были практически одержимы удивительной способностью механизмов словно бы оживать, наполняться магией, становиться чем-то большим, чем набором болтов и шестерёнок.

Для них факультет был сбывшейся мечтой. Мастера-артефакторы, приглашенные специально для нового факультета, не смотря на преклонный возраст, полностью разделяли восторги своих студентов, какое уж там отложить на потом.

Да и как можно, когда мысли вновь и вновь возвращаются к чертежу сложной детали или к процессу наполнения сердечника артефакта магической составляющей?

То же касалось и занятий по другим дисциплинам. Ребятам просто подарили возможность реализовать свою мечту, и они не могли позволить отнять у них этот шанс. А потому и отношение к обучению было более, чем серьезным. К тому же, привыкшие разбираться до детальной точности, ребята ко всем вопросам относились именно так, с особым, вникающим во все тонкости подходом.

Сразу после объявления ректором о наборе в патрули, и после того, как ребята проставили свои подписи на списках, для студентов "Переполоха" начался обратный отсчёт. То, что многие расценили, как очередную навязанную ректором головную боль, ребята восприняли, как особое доверие. А потому началась активная подготовка.

Мастер Арчи, выслушав студентов, которых он только что оповестил, что он теперь и их декан, и их куратор, признал резонность просьбы и лично взялся за подготовку ребят к патрулированию. Он выяснил у ректора, а потом объяснял ребятам, каким образом будут компоноваться группы, в каком режиме эти группы будут передвигаться, каким образом взаимодействовать. За неделю, конечно, многому не научишь, но основы он собирался вдолбить в головы своих подопечных намертво!

А потому ориентирование в условиях города в темное время суток. Умение переносить увиденное на карте на реальную местность и соотносить ориентиры. Взаимодействие в условиях ограниченного пространства, по факту, как продержаться до прихода подмоги и не пострадать самому. Мастер Арчи Шваргер, уже декан Шваргер, не собирался терять ни одного своего студента.

А вот два мастера, поселившиеся в корпусе и преподающие для ребят алхимию и паровую механику, узнав о планируемом участии своих студентов в патрулировании, спустились вечером в общую гостиную, спросив у ребят не против ли они того, что и два старика послушают мысли молодых. Молодые не только не были против, но и искренне обрадовались, в надежде на совет более опытных мастеров. Совет себя ждать не заставил.

- Вы говорите всё правильно, - начал Матиуш Квер, мастер-алхимик. - Но упускаете из виду, что время у вас на подготовку очень сильно ограничено. Всего неделя. Это не срок, это так, блошкины слёзы. Поэтому, вам нужно определить свои сильные стороны и использовать их, постепенно выравнивая и остальные навыки и умения. Вот, например, вы, Ирвин, что можете противопоставить напавшему на вас двуликому?

- Ну, если я готов к нападению, а во время патрулирования, ведь мы об этом, я буду его ожидать всё время, я воспользуюсь заготовками...

- Ваш патронташ! Я правильно понимаю? Тот интересный ремень с запаянными колбами, который вы в последнее время снимаете только в корпусе? - улыбался догадливому студенту мастер. - А вот скажите, Ирвин, а ваши девушки могут воспользоваться вашими задумками? Ведь не обязательно иметь тридцать составов на все случаи жизни. Достаточно десятка, но верных. И хоть я и не люблю этого определения, но тут тот случай, когда без него не обойтись. Надёжность и универсальность. За неделю, вы вполне можете подготовить ремни-патронташи, составить список необходимых составов и отработать умение ими пользоваться в любых условиях. А ещё, что немаловажно, подготовить средства защиты самих себя от своих же изобретений.

- А ещё, за неделю вы можете каждый сам для себя определить, что у вас получается лучше всего из того, что может пригодиться в патрулях, и усилить эффект за счёт использования механизма! - поддержал коллегу мастер по паровой механике Кельвин Барг. - И отработать взаимодействие.

Обсуждения прервались из-за сигнала, оповещающего, что кто-то хочет попасть в корпус. Из преподавательского общежития поспешил мастер Свельд Поланок, преподаватель магической кинематики.

- Господа студенты... О, коллеги, приветствую! - преподаватель улыбался и пристраивал на низкий столик в гостиной небольшой короб. - Кто из вас, мои любознательные и головастенькие, напомнит мне два основных определяющих фактора кинематики?

- Время и пространство, мастер! - ответила Олди, невысокая, хрупкая блондинка с необычными глазами, цвета малахита.

- Умница! Так вот, ребятки, во время вашего патрулирования время становится не фактором, а ресурсом. Причём дефицитным. А пространство приобретает отрицательное значение! - рассуждал мастер. - Так как пространство будет вас разделять и препятствовать взаимодействию, а главное взаимопомощи. Но! Господа студенты, что нужно делать, если ресурс редкий, то есть дефицитный?

- Экономить или замещать! - последовал немедленный ответ.

- Правильно, Сабрина! - мастер с улыбкой откинул крышку, открывая аккуратно выложенные по ячейкам странные приспособления, напоминающие часы на цепочке. - А вот это то, что нам поможет сохранить время и преодолеть враждебное нам пространство.

- Нам? - улыбнулся мастер Кельвин.

- Конечно нам, не дай зверь, какая дрянь вылезет из тех трущоб. Вы вот мне скажите, вы видели те кварталы, куда эти змеи, чтобы их мамам стало стыдно за недовыданные в детстве детям розги, собираются отправить наших птенчиков? - возмущался старый мастер. - Я вам скажу, в те кварталы не каждая бродячая собака полезет, даже если вы её поманите сахарной косточкой! Вы представляете? Я тоже представляю! Так представляю, что у меня открывается язва на весь кишечник, и печень вспоминает, сколько мне лет и сколько я за эти годы выпил всего интересного. Поэтому вот. Тридцать штук слухофонов. Радиус действия небольшой. Пару миль всего. Но зато все птенчики на связи, друг друга будут слышать, и спокойно взаимодействовать сквозь пространство!

С пятницы для студентов Переполоха начались самые странные и при этом самые лучшие выходные. Под пристальным контролем мастера-алхимика, они готовили составы для патрульных патронташей, как назвали их сами ребята. Взяв за основу ремень Ирвина и добавив перекрещивающиеся на спине ремни, получили своеобразную портупею с нашитыми корманами-петлями под каждую колбочку. Расположение этих колбочек во всех патронташах было одинаковым. Ребята тренировались по памяти находить нужный состав, завязывая для этого глаза.

- Ребята, а давайте-ка вы мне свои ремни сюда. - Попросила Олди. - Я их сейчас замочу в составе специальном, потом правда придется вывесить на проветривание. А то запах резковат. Но зато кожа станет мягкой, и натирать не будет.

- А ты откуда про это знаешь? - спросил её Тренк.

- Тренк, так у меня семья одни охотники, и шкуры выделываем, и кожи. Вот и знаю. - Рассмеялась девчонка.

- Так ты может, и стрелять умеешь? - в ответ заулыбался парень.

- Умею, конечно. Конечно, прям вот как папа попасть, чтоб шкуру не подпортить я не смогу, но нам же преступника не на шубу пускать. - Ответила Олди.

Не давал спуску и мастер Кельвин, и мастер Арчи, и мастер Свельд. Ребята не просто пропадали два дня в мастерских, подгоняя под каждого индивидуальные артефакты, собранные при помощи мастеров, но и отрабатывали взаимодействие на полигоне.

Кроме Олди из девушек, как оказалось, неплохо стреляли Ири, Сабрина и Мадлен. Но больше всего, девчонки радовались небольшим наручным гарпунам. Ири и Сабрина, совершенно не боялись высоты, и при помощи любимых с детства тарзанок лихо переносились с одной стены на другую. Поймав девчонок за этим развлечением, мастер Арчи озадачил пожилых артефакторов.

И уже на утро девчонкам преподнесли тяжеловатые наручи, что очень плотно обхватывали руку от кисти до локтя. При выстреле, с наружной стороны вылетал болт, которым можно было пробить стену в три кирпича. После этого навершие болта раскрывалось, как зонтик, становясь точкой опоры. Длина троса составляла около пяти метров, и фиксировалась зажимами. Выдержать такой трос, несмотря на небольшую толщину, мог пятикратный вес девчонок. Правда, пришлось в комплект к этому гарпуну прикладывать и пару перчаток с армированной тканью со стороны ладони, чтобы не содрать о трос кожу до кости.

После таких насыщенных выходных, вечер воскресенья застал ребят совершенно измотанными. А ведь их ждала ещё почти целая неделя подготовки.

Воспользовавшись свободным временем перед вечерним чаепитием, Олди пошла, проверить состояние вывешенных проветриваться патронташей. Парни натянули веревки повыше, и низкой Олди было тяжело дотянуться. Она привстала на цыпочки, пытаясь ухватиться за верёвку кончиками пальцев, когда вдруг почувствовала на своих бедрах чьи-то руки, которые подняли её высоко вверх.

- Ой! - испугалась девушка, посмотрев вниз и обнаружив там незнакомого двуликого. - Вы кто? Я вас не знаю.

- А с незнакомыми мама разговаривать не разрешает, да? - ухмыльнулся парень.

- Поставьте меня, пожалуйста, на землю и отойдите. - Строго сказала Олди.

- А у тебя глаза красивые. - Продолжал удерживать девушку на весу незнакомец.

- Я в курсе. Если вы сейчас же не оставите меня в покое, я буду вынуждена...

- Пожаловаться папе? И кто у нас папа? - смеясь, перебил её парень.

- Волшебник. Умеет превращать всяких навязчивых идиотов в фарш за два удара кулаком, молодой человек! - раздался голос Малисенты Квик.

- Миссис Квик! Доброго вечера. А я вот девушке помогаю, комплементы делаю. А она слушать не хочет. - Притворился расстроенным студент-старшекурсник.

- Ну, я б тоже не обрадовался, если бы посреди ночи какой-то увалень начал бы настойчиво делать мне комплементы, студент Итон! - послышался из темноты голос ректора. - А теперь, опустите студентку на землю и исчезнете. А вас студентка Олди, я попросил бы не применять ваш кастет. Думаю, мастер Арчи вряд-ли вас этому учил на своих факультативах.

- Кастет? - удивился Итон, поставив Олди на землю и поднося её руку к глазам. Фаланги четырех пальцев прикрывали массивные пластины с выступающими костяными ребрами. - Ух, ты! Ты очаровательна!

- Студент Итон!

- Меня здесь уже нет, господин ректор!

Если бы не колыхнувшиеся ветви кустарника, можно было бы подумать, что парень просто испарился.

- А не пригласите ли вы нас, мисс Олди, на чашечку чая? - с улыбкой спросил ректор.

Глава 19.

Чаепитие с мастерами и ректором было недолгим, но очень познавательным. Оглядев подготовленное снаряжение, ректор только задумчиво почесал затылок. Многое из увиденного он был бы на против прихапать и себе. А "экстренный набор", как выразился мастер-алхимик "вот этих чудесных колбочек", Вален, как бывший страж, оценил очень высоко.

Но всё-таки он настоятельно напоминал студентам, что их задача, внимательно смотреть по сторонам. А в случае опасности помнить, что главная ценность это жизнь самих студентов и их здоровье, всё остальное работа стражей.

- Так что я очень надеюсь на ваше благоразумие, господа студенты. У вас вообще, мирная, почти бытовая специализация, так что будьте просто внимательны и будьте всё время начеку. - Убеждал ребят ректор, но помня степень собственного благоразумия в их возрасте, не особо верил в успех своих нотаций.

Не успели мастера, кроме тех, кто сам жил в корпусе факультета, и ректор покинуть гостеприимные стены, под возмущение ректора, как раздался очередной сигнал, оповещающий о новых посетителях. Миссис Квик удивлённо приподняла бровь.

- Не поздновато ли для визитов? - она только расположилась в полюбившемся уголке в мансарде общежития и приготовилась провести время до полуночи за чтением и воспоминанием о расстроенном лице ректора. - В такое время даже у кредиторов просыпается совесть и не даёт тревожить мирных граждан.

Малисента с достоинством королевы отправилась вниз узнавать, что же там такого случилось, что не могло подождать до утра. Каково же было её удивление, когда она застала почти весь курс факультета на улице.

Ребята стояли вроде спокойно, но было понятно, что одно неверное или резкое движение, и незваные гости на себе проверят качество знаний и навыков прививаемых мастером Арчи. Миссис Квик, стоя в тени колонны, наблюдала, как подтянулись из лабораторий братья Краски и Мадлен Эрдик, вечно неразлучная троица, как с полигона быстро, но без паники подошли Ольф и Тренк.

В руках у обоих были посохи, с которыми они на диво ладно управлялись. Мастер Арчи так был восхищён, что раз в неделю показывал им новую связку для боя на посохах, и всю неделю парни её отрабатывали.

Среди незваных гостей, а было их около двух десятков, Малисента заметила деток хорошо известных фамилий. Все пришедшие были со старших курсов, все, как успела узнать Малисента, из тех, кто устанавливал негласные правила для студентов Академии.

В который уже раз миссис Квик сказала спасибо своей предусмотрительности. Именно благодаря ей, она ещё до начала учебного года заняла для себя одну из комнат, собственно, поэтому и возмущался ректор, насчитывающий на совместную прогулку по парку Академии после чаепития.

Однако события, разворачивающиеся на выложенной брусчаткой небольшой площадке перед корпусом, быстро вытеснили из головки миссис Квик мысли о ректоре. Из толпы "элиты", право слово иначе, как с насмешкой произносить это определение миссис Квик не могла даже в мыслях, вперёд вышли двое, Морт Донахью и Эндрю Парк.

- Поговорить надо, кто у вас старший? - начал оборотень.

- Это, в каком плане старший? - усмехнулся Ольф.

- Решает у вас кто? Кто главный, кого вы слушаетесь? - раздалось раздражённое из толпы

- Так нет у нас такого. Кто в каком вопросе больше разбирается, тот на себя его и берет, а решения мы вместе принимаем. - Всё также улыбаясь, отвечал здоровяк.

- Ну, и как с ними договариваться, если у них никакой иерархии, толпой решают? - зазвучал возмущенный шепот. - Что с них взять? Вылезли из своей глухомани, а как были неотёсанными, так и остались.

- Слушай, кто там такой смелый шипеть из-за чужих спин? - ответил Гарик. - Ты сюда иди, и говори открыто. Я может сам и неотёсанный, но зато из потомственных камнетёсов. Так отшлифую, на всю жизнь красоту наведу.

- Хватит! - сделал ещё шаг вперёд Морт Донахью. - Мы не ругаться и не, тем более, драки устраивать пришли. Раз у вас тут всё решается сообща, то значит со всеми говорить и будем.

- Так и начинайте уже! Сколько можно на ровном месте топтаться! - сложила руки на груди Ири.

- Между старыми факультетами и вашим возникла непростая и конфликтная ситуация. - Начал более дипломатичный Эндрю, умудрившийся даже почти без усилий не обратить внимания на насмешливое хмыканье блондинки. - И чем дальше, тем эта ситуация становится глубже. Мы, как студенты более старших курсов, видим решение этой проблемы ещё возможным. При обоюдном желании прекратить это ненужное противостояние и взаимном соблюдении...

- Простите, а можно без вот этой дипломатической "воды"? Покороче и к самой сути? - перебил вступительную речь вампира Ирвин.

- Ирвин, ну ты... Ну, красиво же говорил! Пусть продолжает. - Вступился за Эндрю Ольф.

- Да дело парень сказал! Чего тут разводить политесы? - вылез вперёд Итон. - Короче. Давайте сворачивать вот эту затею, кто кому гаже сделает. Мы ваших, факультетских, не трогаем, вы закругляете ваши ответки. Оговариваем условия и исключения и решаем да-нет, и расходимся по койкам. Всё!

Миссис Квик в своём убежище еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Наследника семьи, где папа был военным, небеса знают в каком поколении, а мама единственной дочерью промышленника-металлурга, она узнала сразу. Всё-таки почти весь свет столичного общества она неплохо знала. Работа обязывала. Зато теперь понятно, почему старшего сыночка родители отправили именно в Академию, на следствие. С такими-то умениями вести переговоры! Прямо дипломат от рождения.

Переполошцы тем временем переглянулись. Отвечать взялся осторожный Ирвин.

- Хотелось бы понимать, что именно вы понимаете под "нашими ответками"? - не спешил ввязывать в непонятные обязательства весь свой курс Внук.

- Ой, да все в курсе, что всю систему обеспечения корпусов это не вы отправили коту под хвост.- Ответил ему Эндрю. - Давайте говорить так, чтобы уж не опровергать официальную версию. Вы поможете устранить неполадки в системе? Так же лучше звучит?

- Эндрю, так же можно обращаться? А то братец твой требовал, чтобы его называли господин, - начал Ирвин.

- Можешь, ко всем можете по именам, - послышалось из толпы старшекурсников.

- Так вот, мы бы и рады помочь. Но, как минимум, нам нужно увидеть в каком состоянии эээм... будем говорить проблема сейчас. - Ирвин поправил свои странные очки и достал ежедневник. - То есть сначала выявить проблему. И оценить её масштаб. И вы не подумайте, что мы умничаем или ещё что, но мы действительно не все можем и умеем, а судя по состоянию нашего корпуса... Я не уверен, что после такого коллапса систем, повторный запуск будет без проблемным. Многие детали, могли прийти в негодность просто из-за времени. Их бы заменить. Да и системы восстанавливать надо бы под контролем опытных двуликих. У нас самих в корпусе Лерк Уозерр всё налаживал. В любом случае, придется с ректоратом договариваться, хотя бы на смету по деталям. Это же всё деньги. А где их взять?

- Тут и без ректора можно обойтись, родителям можно отписаться. - Предложил какой-то парень, стоящий рядом с Мортом. - Мои так даже удивятся, что я прошу на хорошие цели, а не на оплату очередного погрома в очередном баре.

- Да и мои не откажутся, - поддержал парня Итон. - Как говорите того, кто вам помог, зовут? Может, и сейчас не откажется, за оплату конечно!

- Лерк Уозерр, он владелец мастерской по установке и ремонту. А мы конечно, чем сможем, поможем. Так и быстрее, и практика. - Заверил пришедших Ирвин.

- И вот ещё. - Немного помялся прежде, чем начать говорить Итон. - Решения замириться с вашим факультетом придерживается большинство. Но не все.

- Понятно. Значит, возможны срывы мирных переговоров, да? - тяжело вздохнул Тренк. - Что ж вам тихо и спокойно все не сидится? Учились бы своему и не лезли. Кому мы мешаем? Живём на отшибе, полигон для тренировок свой. Чего все неймётся?

- Да кто б ещё знал? - ответил Итон. - Но мы их покрывать не будем, и если окажемся рядом сами по клыкам надаём. Как с этим вашим Уозерром связаться?

- Он завтра придёт, навестить. - Смущаясь, подсказала Алия. - Можно будет и поговорить.

- Ну, что? Решили? Прекращаем? - подал голос Морт и протянул руку.

- Прекращаем. - Четко и спокойно ответил Ирвин, дождавшийся согласных кивков от однокурсников, отвечая рукопожатием.

Тихо вернувшаяся в свою комнату, чуть правда не столкнувшись на пороге здания с мастерами-артефакторами, тоже наблюдавшими за встречей "на высшем уровне", Малисента задумчиво улыбалась. А хорошего парня она вырастила. Это же надо!

И своего участия во вредительстве не признал, и получилось, что вроде как переполошцы на встречу пошли и значит, ничем не обязаны старшекурсникам. И на благо Академии потрудились, а замена всех систем обеспечения во всех жилых корпусах Академии, да за счёт родителей этих оболтусов, возомнивших себя хозяевами жизни, это однозначно благо. И Лерку обеспечили очень такой весомый заказ.

Братьев Ридлов и Лерка в корпусе всегда были рады видеть, их воспринимали как своих. Да и помощь с ремонтом корпуса и гостеприимство самого Лерка тоже хорошо помнили. Ну и возможность побольше видеться для Алии и Лерка на законных основаниях, Ирвин обеспечил.

С момента начала учебы, студенты проживали на территории Академии и выход за эту территорию был ограничен. Возможность встретиться, появляясь только на выходных, ну или днём, когда студенты могли выйти к воротам на центральной аллее. В эти выходные Алия, по причине начавшейся подготовки, провести время с Лерком не смогла и очень по этому поводу расстраивалась. А тут, недели две-три пребывания на территории Академии Ирвин для Лерка выторговал.

И ведь всё так сделано, словно это старшекурсники сами решили! По этому миссис Квик по праву гордилась своим внуком. А ещё в ней всё больше и больше крепла уверенность, что Ирвин ещё не раз предоставит ей возможность с гордостью сказать, что это её внук! Она улыбалась, представляя, как она завтра утром сообщит ректору о неожиданной финансовой инициативе студентов. День завтра обещал быть очень хорошим.

День, как и обещался, был очень хорошим. Для ректора. Сначала, его с утра угостили чаем с булочками, ради разнообразия, купленных у матушки Пинг. Малисента специально с утра пораньше сбегала. Пока он баловал себя с утра вкусной выпечкой, его секретарь детально и обстоятельно рассказывала про вчерашнюю встречу студентов.

- Вот это да! Дожали-таки переполошцы старшаков! - совсем как азартный подросток обрадовался Вален. - Сами на поклон пришли!

- Да они много чего сами! - улыбнулась Малисента. - Сами пришли, сами попросили, сами предложили, сами пошли родственников на предмет оплаты ремонта трясти.

- Да, Внучек конечно молодец! Так им мысль о ремонте вложил в головы, так красиво под оплату подвёл. - Ректор ненадолго задумался. - Даа, у парня явный талант. Дар слова. Ему бы в дипломатический корпус. Не думали об этом?

- Нет, механизмы, устройства, "жизнь деталей"... Это его призвание. - Всегда улыбающаяся миссис Квик вдруг стала очень серьезной и печальной. - Я первая была бы рада, если бы он пошел по другой стезе. Но стоять у ребёнка на пути из-за собственных страхов, я не могу. Понимаю, что иначе он будет несчастен, и силы, и решимость противостоять его выбору исчезают.

- Собственных страхов? - Вален не понял даже, а скорее почувствовал, что для него приоткрыли дверь в очень и очень личное.

- Пожар на "Герольде" семнадцать лет назад...

- Когда экипаж и пассажиры чудом выжили во время пожара на дирижабле, и то ценой гибели двух инженеров-конструкторов? - напряжённо припомнил ректор.

- Да. Мой единственный сын и его жена. "Герольд" был их детищем. На особом месте. - Горечь в голосе Малисенты резала как ножом. - Они задумали его во время беременности невестки. И всю беременность обсуждали и дорабатывали чертежи. Потом, выяснили, что пожар начался не просто так. Подковерные игры конкурентов. Но спасая людей, мой сын с женой отдали свою жизнь. А я осталась растить Ирвина.

- А ваш муж? Он где? - подошедший к женщине Вален, крепко обнял её со спины. В этих объятьях не было никакого мужского интереса. Просто один двуликий поддерживал другого.

- Ну, когда я обзаведусь этим зверем, обязательно буду спрашивать, куда и насколько он пошёл! - отходя от ректора на пару шагов ответила миссис Квик.

- То есть? У вас же внук, сын... А вы не замужем... Как же? - немного сбился ректор.

- А что? Дети только в браке появляются? Ой, простите, я не знала. В следующий раз, когда соберусь рожать, постараюсь не нарушать отчётность. - Съязвила миссис Квик. - Квик это фамилия моей семьи, моего отца. А отца своего сына я в последний раз видела, когда сообщила ему, что жду малыша. Он так обрадовался, выбежал из кафе со словами, что он за цветами....

- Иии - решил узнать подробности Вален.

- И вот до сих пор всё бежит. В поля за цветами побежал, наверное, видимо решил сам нарвать. Наверняка. - Ректор заулыбался, услышав хорошо знакомый насмешливый тон в голосе своего секретаря. - С каждым годом я все больше начинаю опасаться, представляя себе размер этого букета.

Однако для ректора это утро было особенным именно по этому. Потому что впервые за прошедший месяц красавица Малисента приоткрылась совсем с другой стороны. И вряд ли было много двуликих в Лоусоне, кто видел вот такую ранимую и беззащитную "первую язву магистрата". Ну и новости о вчерашних переговорах отлично дополняли сегодняшнее замечательное утро.

А вот у студентов, в отличии от ректора, утро не задалось. Перед лекциями всем студентам было объявлено о всеобщем построении. Помня, чем закончилось подобное мероприятие буквально пару дней назад, в пятницу, студенты стояли нервные и напряжённые. После оглашения причины собрания, даже не обладая слухом двуликих, можно было услышать как опадает осенний лист в парке, такая установилась тишина. И в этой тишине радостный голос ректора, оповещающий студентов о предстоящей переаттестации, расписывающий прелести повторения ранее изученного материала и о том, какая замечательная возможность освежить знания им всем, исключая первые курсы, выпала, звучал набатом. Радостно пожелав студентам удачи и успехов, Вален Коган попрощался и с улыбкой направился к себе, а студенты ещё несколько минут стояли не в силах поверить в услышанное и сдвинуться с места.

- Да твою же мать! - раздалось из толпы.

- И не поспоришь! - послышалось в ответ.

И с этого момента словно кто-то спустил тугую тетиву, словно время на территории Академии побежало в несколько раз быстрее, чем за её забором. Переполошцы с тренировок бежали на занятия, с лекций, наскоро перекусив, бежали по общежитиям, налаживая системы обеспечения, под чутким руководством Лерка и его мастеров. А потом спешили на полигон, где отрабатывали взаимодействие в патрулях.

А вот студенты старших курсов и вовсе не знали за что хвататься. Большинство судорожно искало конспекты, учебники и старалось в экстренном порядке "надышаться перед смертью" усвоив за неделю, то, что благополучно пропускали мимо ушей все предыдущее время. Многие вдруг обнаружили, что даже помнят, где находится библиотека.

Но были и другие, те, кто был настолько уверен в магической силе родительского кошелька, словно тот был амулетом из детских сказок. Такие павлинами разгуливали по коридорам и насмешливо поглядывали на тех, кто словно подгоняемые заботливыми пчёлами, носились по Академии в попытках вспомнить то, чего никогда не запоминали.

А в кабинет ректора полетели первые ласточки, пытающиеся принести конвертик и этим решить все проблемы. Вот и сейчас, папаша юного дарования сидел в кресле напротив Валена.

- Ректор Коган, давайте не будем тратить ни моё, ни ваше время. - Уверенно вещал посетитель. - И решим вопрос здесь, сейчас и ко всеобщему удовольствию.

- Что ж вы так торопитесь? - отвечал Вален. - Может ваша дочь ещё сумеет всё сдать?

- Кто? Беллинда? Не смешите меня. Она откровенно самая неудачная из моих детей. Её нахождение в Академии обусловлено только тем, что здесь у неё больше шансов удачно подставиться во время гона. - Ректору хотелось ударить этого папашу по лицу, но приходилось слушать. - И я готов заплатить за возможность избавить свою шею от этой обузы. Так сколько?

- Если, обратите внимание, если ваша дочь не сдаст аттестацию, вот тогда у неё будет ещё один шанс подготовиться и сдать повторно на платной основе. - Кто бы знал, сколько сил потребовалось ректору, чтобы остаться внешне спокойным. - Сейчас же это излишне. Вы извините, но у меня сегодня студенты отправляются в патрулирование улиц, и я обязан проверить готовность ребят.

- Что же, дайте мне знать...

- Конечно. - Заверил Вален наконец-то уходящего посетителя.

Отец Беллинды стремительным шагом пересёк приёмную, даже не заметив побледневшую и зажимающую рот кулаком дочь. Слова отца были хорошо слышимы в приёмной, куда Беллинда прибежала, едва услышав о том, что в Академию прибыл её отец и направился к ректору.

Расслышали эту речь не только ректор и Беллинда, но и миссис Квик и пришедшие за подписями на допуске к лабораториям Академии Ири и Сабрина.

Глава 20.

Вечер, как и предполагал ректор, выдался волнительным и суматошным. Сопровождать ребят до управления, где их разделят по группам уже опытных стражей, Вален планировал отправиться самолично. Поэтому, он уже минут пять мерил шагами площадь перед административным корпусом, на которой обычно проводили общие построения для всей Академии, хотя до времени сбора всех записавшихся в патрули ещё оставалось с четверть часа.

Так же его напрягало, что уже полдня, как он оказался без своего секретаря, получив вместо ясного объяснения невнятное "всё потом".

На самом деле миссис Малисента была занята очень важным делом, а именно, успокаивала одну студентку, оказавшуюся не в то время и не в том месте. Едва отец скрылся из ректората, как Беллинда рванула прочь. Ири и Сабрина, забыв и о подписях, и о неприязни, что постоянно демонстрировала ко всем переполошцам Беллинда, побежали за ней. Обе девочки знали насколько импульсивными и подвластными порывам могли быть двуликие.

Именно поэтому, Беллинда, по личному приглашению двух студенток факультета, была проведена в корпус и сейчас сидела в комнате миссис Квик.

- С-сспасибо, - заикаясь от только-только отступивших рыданий, произнесла Беллинда. - А у вас случайно нет мелиссы? Её ещё лимонной мятой зовут?

- Есть просто мята и ромашка для полосканий, - ответила Малисента.

- Тоже хорошо, а можно их кипятком залить, как чай? - попросила девушка. - От истерик хорошо помогает.

- Ого, я бы так и не сказала, что ты в травках понимаешь! - удивилась миссис Квик.

- Да уж получше, чем во всем этом праве, - выдохнула Беллинда.

- Так, если душа не лежит, ты зачем здесь? - Малисента присела рядом, подавая чашку с травами и кипятком.

- Чтоб под гон поудачнее подставиться, и избавить отцовскую шею от обузы в виде себя! - со злостью ответила девушка. - Кто меня спрашивал? Сказали сюда идти и всё. Я же всё пытаюсь отцу понравиться, всё, как он скажет, жену его копирую во всём... И всё равно не угожу никак.

- Его жену? Не маму?

- Нет. Я у отца от гона, ещё до брака. У меня и бабушка под Лоусоном живёт. Мама в родах умерла, отец признал. Но я вот, неудачная у него. - Ответила Беллинда, в голосе которой слышалась вновь поступающая истерика.

- Так, ты давай не отвлекайся, травки вон свои пей. - Призадумалась Малисента. - Слушай, а ты сама-то чего хочешь?

- Я не знаю, миссис Квик, меня никогда об этом не спрашивали.- Растерялась девушка.

Проводив уже успокоившуюся девицу, миссис Квик направилась в общую гостиную, где сейчас шли последние проверки перед выходом, чтоб ничего не забыть и не остаться с голыми руками в нужный момент. Затянутые в те самые комплекты одежды, так напоминающие форму стражи, ребята больше напоминали выпускников военного училища, нежели студентов вполне себе мирного факультета.

Убранные и затянутые волосы, чтобы не мешались и не лезли в глаза, никаких украшений и лишних аксессуаров. Зато были усиливающие вставки на форме, мягкие портупеи, полные колбами с алхимическими составами патронташи. За прошедшую неделю ребята так натренировались, что могли даже в полусне с закрытыми глазами достать нужную.

Высокие накладные вороты, обхватывающие шею и легко трансформирующиеся в респираторы, что позволяли находиться в месте взрыва собственных колб. А ещё у каждого были очки на кожаных оплетках. Точнее это были линзы, впаянные в широкие полоски обработанной Олди кожи. Мало того, что благодаря этому изобретению, ребята защищали глаза от воздействия алхимических составов, так при помощи мастеров-артефакторов, в них встроили регулятор функции видения в темноте.

Активировав эту возможность, ребята получали способность видеть почти в полной темноте. Пусть силуэтно, словно в сером тумане, но это было сродни волшебству.

Но если опустить небольшое колёсико регулировки совсем вниз, то линзы моментально затемнялись, и в них можно было даже на солнце смотреть совершенно спокойно.

Мастер Кельвин Барг очень любил, когда студенты сами доходили до определенного вывода, иногда совсем не к тому, которого ждал мастер. Но тем и интересно было развитие мыслей студентов. Если конечно, эти мысли у студентов были. И если мысли были не на уровне животных инстинктов.

- Вот скажите мне, студенты, что самое уязвимое в темноте? - спрашивал мастер, стараясь подвести студентов к пониманию, что кто-то совсем не с благими намерениями может напасть на них со спины.

- Наверное, глаза. Да, я думаю, глаза. - После недолгих раздумий ответила Алия.

- Почему такой вывод? - заинтересовался мастер.

- Когда в темноте резко зажигается свет, двуликий на несколько минут словно слепнет. Теряет ориентацию в пространстве и становится уязвимым и беззащитным. – Разложила, как пришла к таким заключениям Алия.

И вот теперь, те из ребят, кто метал тяжёлые предметы дальше и точнее всех, имели на бедре небольшую нашивку, в которой хранились по несколько странных предметов, напоминающих шайбу. Стоило активировать их и бросить, как от столкновения они срабатывали, как резко включившийся большой фонарь. И пускай хватало их работы ненадолго, необходимо было вновь активировать и бросать, но они дарили несколько минут абсолютной беспомощности противника. А так же могли быть сигналом, что нужна помощь.

У многих были при себе индивидуальные артефакты, такие как гарпуны и арбалеты. Завершали экипировку амулеты связи и аптечки. В которых, помимо средств первой помощи, во втором отделении находились кружки, сохраняющие напитки горячими и свёртки с бутербродами.

- Кто их знает, этих стражей, как они вас кормить собираются? - ворчала миссис Квик, нарезая мясо для тех самых бутербродов. - Я хочу быть спокойна, что детям есть, во что зубы запустить.

А ещё на левых предплечьях формы у каждого студента сразу под вышитыми шестерёнками, ставшими уже даже не эмблемой, а настоящим гербом факультета, появились пять клиновидных нашивок, одна из которых была заткана, нитью того же цвета, что и шестерёнки.

Осмотрев ребят ещё раз, мастера и миссис Квик отправились провожать ребят на их самое первое дежурство.

На площади перед административным корпусом, где расхаживал в ожидании ректор, студенты "Переполоха" ожидаемо оказались первыми. Почти следом объявились Эл, Торес и Влад. Почти без опозданий появились вчерашние переговорщики, внимательно рассматривающие шеренги выстроившихся переполошцев. И только потом, кураторы курсов почти насильно привели остальных записавшихся.

Об этой услуге ещё с утра их попросил сам ректор.

- Итак, студенты, - ректор окинул взглядом учащихся, удивившись про себя резкому контрасту. - Сейчас немного об организационных вопросах. Сейчас мы организованно, студенты, организованно это вот примерно, как первокурсники, отучившиеся три недели, а не как расхристанные посетители кабака! Так вот, мы организованно проследует в управление. Опытных стражей, включая старших отрядов, уже разделили по тройкам. Теперь вас, будут распределять из соображений, что к одной тройке будут приписаны и первокурсник, и старшекурсник, и один артефактор. Хотел бы я настаивать на том, что старшекурсник должен позаботиться о студентах младших курсов, но посмотрел я вот сейчас и понимаю...

Артефакторы, вы уж присмотрите за этими обалдуями и растрепами, пожалуйста.

- Предупреждать надо было, я бы больше бутербродов нарезала! - прошептала за спиной ректора его секретарь.

- Я смотрю, намеков вы не понимаете. Я прямо скажу, - ректор пытался оставаться строгим и не смеяться в ответ на возмущение миссис Квик. - Смирно!

От резкого и неожиданного окрика ректора некоторые студенты чуть не подскочили. Руки сами собой вылезли из карманов и потянулись застёгивать куртки и заправлять рубахи. Некоторые, особо уверенные в себе студенты, даже выкинули зажатые в зубах зубочистки. Студенческие спины распрямились, руки опустились "по швам".

- Ну вот, это хоть как-то стало похоже на студентов, а не на толпу праздношатающихся зевак. - Продолжил ректор, довольно оценив изменения во внешнем виде студентов. - Управление любезно предоставило нам несколько больших мобилей, которые будут забирать вас от ворот Академии и доставлять обратно. Отдельное спасибо квестору Лозеру за это. Его заботу вы оцените по достоинству уже утром. Также муниципалитет на период участия в патрулировании, решил студентам Академии, принимающим в этом участие, удвоить месячные стипендии. То есть, в понедельник вас ожидает две стипендии вместо одной, не смотря на то, что в прошедшем месяце вы продежурите в патрулях только шесть смен.

Ректор переждал весёлый гомон студентов. Все-таки, каким бы ни был достаток семей, но на увеличение стипендии все и всегда реагировали одинаково.

- Вы, конечно, будете под присмотром опытных стражей, но прошу каждого из вас помнить об осторожности. - Ректор не мог не напомнить о серьёзности того, в чём ребята собирались принять участие. - Помните, что вы не на развлекательной прогулке. Это одна из обязательных составляющих в работе стражи. И как бы не фыркали некоторые из вас, именно на патрулировании стражи чаще всего подвергаются нападениям. Поэтому, будьте внимательны и осторожны. А теперь проследуем к транспорту.

К удивлению ректора, миссис Квик отправилась вместе с ним. Но она оказалась не единственной, кто изъявил желание "присмотреть" за ребятами. У ворот Академии оказались Лерк Уозерр и два брата Ридл, при этом они заявили, что третий, Олдер, присоединиться к ним уже в управлении.

- Ну, вы же не думали, что я останусь дома, когда ребята будут всю ночь находиться в не самых спокойных кварталах нашего города? - объяснил свое появление ректору Лерк.

- Ой, ну не юли ты уже! Говори, как есть! - закатил глаза Оливер. - Чтоб ты и свою Алию оставил без присмотра? А вдруг сквозняк? Или не приведите небеса, кто косо посмотрит?

В ответ другу Лерк только оскалился в улыбки и сплёл пальцы с засмущавшейся девушкой.

- А... А мистер Олдер точно будет в управлении? - отчего-то стесняясь, и очень тихо спросила у Оливера Ири.

- Конечно, будет. Брат у нас самый ответственный из всех троих. - Улыбаясь, ответил Оли, наблюдающий за тем, как девушка поправила что-то в своей сумке.

Студенты и добавившиеся пятеро взрослых расселись по мобилям. Вален замечал, что первокурсники еле справляются с волнением, о чём-то перешептывались переполошцы, пока за стеклами мобилей проносились каменные стены городских домов.

Ректор смотрел и оценивал своих студентов. Идея квестора, казавшаяся такой заманчивой, теряла свою привлекательность прямо на глазах. Общие трудности могут сплотить. Но только тех, у кого есть общая и очень важная цель. Только-только зачисленные студенты, оказавшись в ситуации, что им негде жить, оказались готовы протянуть друг другу руку помощи. Сказались и общие интересы, и общая проблема.

Но главное, все ребята оказались лишены гордыни, высокомерия и презрения ко всем, кто хоть в чём-то уступает им самим. Азарт, любопытство и любознательность, увлеченность, целеустремленность, и при этом понимание собственной ответственности, обязательность, умение признавать, что чего-то не знают и не могут, и просто бешеная жажда научиться, узнать, сделать, упорство и трудолюбие. Вот тот набор качеств, который был у каждого переполошца.

Они не скрывали своих недостатков, будь это полнота или трусость. Вот, например темноволосая и голубоглазая Арлин Свон, даже сейчас опасалась. Она боялась более сильных оборотней, боялась пауков, боялась огня...

- Я не волк, да даже последняя шавка смелее меня! - говорила эта девушка о себе, предупреждая о своих страхах друзей.

Но при поддержке однокурсников, раз за разом штурмовала бревна и стены на спортивной площадке, стараясь преодолеть свой страх высоты и падения.

А вот сейчас студенты словно расслоились. Есть переполошцы, которые друг за дружку уже держаться клещами. Есть студенты, не уступающие переполошцам, одиночки вроде Влада или Тореса. Есть внутренне ещё не окончательно испорченные вроде Элайдера Ригоса. Есть не плохие ребята, уже с устоявшейся точкой зрения, что они лучше по определению, но соблюдающие нейтралитет, как например вчерашние переговорщики. А есть откровенно нарывающиеся засранцы, что, не стесняясь ректора и полного мобиля студентов, громко обсуждают, что ночь в патрулях может быть даже забавной, если они окажутся в одной команде с Арлин или Вивьен, у которой ипостась спала.

Патрулирование для них нудная обязанность, которая вряд-ли сможет сплотить таких разных во многом ребят.

Но долго размышлять у него не получилось, дорога закончилась. Знакомые ворота проходных, внутренний квадратный двор... Всё здесь было наполнено его личной памятью. Его гордостью и разочарованием. Но именно в этих стенах он не чувствовал, что бесполезен.

Как только ректор вышел из мобиля, ему передали просьбу квестора подняться к нему после распределения.

- Всё-то он знает старый сыч, я ж не предупреждал, что приеду! - ворчал ректор, наблюдая, как один за другим студенты его Академии, после оглашения своей фамилии, подходят к своим группам.

Вален даже злорадно посмеялся про себя, заметив, что тот, кто собирался развлечься за счёт студенток с Переполоха оказался в одной группе с Торесом и Алией, а значит и Лерком Уозерром. Арлин оказалась в группе с Владом, Итон радующийся, что попал в группу с Олди, ректора немного напряг, Ири попала в группу, где старшим был друг брата, Сарг Спенсер. А вот Сабрина Лиркас и Элайдер Ригос оказались в одной группе к беде. Эти двое умудрялись сцепиться каждый день и их споры иногда занимали по половине лекций по праву. Ну, да не ректорова это головная боль, он тут ни при чём.

Дождавшись, когда патрульные группы начнут выход, ректор предложил Малисенте Квик свою руку для опоры и отправился к ожидающему его квестору. Братья Ридл тоже отправились на патрулирование, выбрав себе по группе самостоятельно. Оливер кстати решил поддержать Вивьен. А вот Олдер присоединился к группе Спенсера.

Увидевшая подходящего к ним медикуса Ири заулыбалась и даже не дослушав, что там ей рассказывал Сарг, кинулась доставать из сумки плотный кожаный свёрток.

- Мистер Олдер...

- Ири! Ну, договаривались же! - перебил девушку медикус.

- Ну, всё равно... Олдер, я тут подумала... Вы очень много времени тратите на заточку инструментов, это отвлекает от работы и сбивает с настроя. - Немного теряясь под внимательным взглядом, говорила девушка. - Вот. Это вам. Тебе.

- Мне? - удивился Олдер, принимая из рук лисички свёрток, оказавшийся готовальней, в которой были разложены его самые быстро приходящие в негодность инструменты.

Точнее не совсем его. Точно по образцу, но совсем другие. Отливающая голубым цветом сталь, говорила об очень высоком качестве. Правда, режущие части на этих инструментах были не монолитными с держателем, а подвижными.

- Я вот тут немного изменила конструкцию. Этим рычажком регулируется глубина разреза, на сколько скальпель должен проникать в ткани, а сплошное лезвие заменила на вращающийся резец.- Поясняла Ири, не замечающая теплеющего взгляда. - Вот видишь выступ над резаком? Это заточка. Проворачиваясь, лезвие попадает сюда и одновременно затачивается и подправляется. Основу Ольф ковал. А вот это, серповидное лезвие для соскобов. Вот это не просто напыление. Это Гарику родители прислали, он же из камнетёсов, это крошка какого-то камня, она ещё и на трупный яд меняет цвет с серого на фиолетовый.

- Ири... - Олдер притянул девушку в объятья. - Спасибо. Ты не представляешь, какой это ценный и нужный для меня подарок. Хотя, раз подумала об этом, значит понимаешь. Когда же ты успела?

- Ну, было свободное время...

- Которое ты потратила на то, чтобы ковыряться в железках, которыми будут резать трупы? - перебил её Спенсер. - Тебе не кажется, что тебе это не очень подходит? Ты изящная, нежная, и вдруг железяки?

- А что бы мне подошло, по-твоему? - мягко спросила Ири.

- Ну, может рисование, как твоей маме. Или разведение цветов. Ну, подумай сама, Ири! - оживился обрадованный вниманием игнорировавшей его до сих пор девушки Сарг. - Какая такая может быть от тебя польза, такой хрупкой и слабенькой, да даже вот сейчас, при патрулировании? Мне же все время придется на тебя отвлекаться! Подумай об этом.

Может Ири и хотела что-то сказать, но ей не дал сигнал к выходу их группы.

- Ну, не знаю как в патрулировании, но я вижу в твоём таланте пользу! - сказал Олдер Ири, похлопывая по собственной ременной сумке, куда положил подарок.

За отправлением групп Вален наблюдал из окна кабинета квестора.

- Ты над ними, как наседка над цыплятами, - смеясь, заметил Тодеус.

- Ну, так дети же. Тем более, что у нас там внук! - улыбнулся в ответ Вален.

- А вам не кажется, что говорить обо мне в третьем лице, в моём присутствии это не вежливо? И почему это вы обо мне во множественном лице? - спросила Малисента.

- Может лучше чаю? - спросил квестор, отворачиваясь к двери, чтобы скрыть улыбку.

Потому что миссис Квик явно оказалась не в курсе что внук там у "них", а не у неё. Где-то через час очень оживленные споры о маршрутах патрулей в кабинете квестора нарушил стук в дверь. Вошедший страж, поприветствовав присутствующих, сразу начал доклад.

- Квестор, отряды приступили к первичной зачистки катакомб и ...

- Чего? - взвился со своего места ректор. - Как первичная зачистка? Ты, что? Только сейчас ввёл стражей в зачищаемые районы?

Ректор, перепрыгнув через стол, и схватив квестора и бывшего наставника, тряс его за отвороты кителя.

- Операция проходит по плану...

- В задницу твою операцию! У тебя совсем мозги заплыли в этом кабинете? Операция только начата, значит вся мелкая шушера, как накипь, хлынет в поисках места, где притаиться и пересидеть облаву. - Рычал Вален. - А значит, своими норами побегут в близлежащие кварталы, и столкнуться с детьми! С детьми, которые будут связывать своим присутствием стражей, ведущих группы! Детьми, которых мы с тобой вывели на улицы!

- Вален, у стражей орудие и приказ бить на поражение.- Тодеус с большим усилием оторвал руки ректора от своего кителя. - Каждому стражу выставлен приоритет, защита молодняка. Куда ты?

- На улицы, к своим студентам. - Ректор немного задержался у двери. - Если хоть с одним из ребят, что-то случится... Тодеус, я тебя убью!

- Я проконтролирую, что бы у него всё получилось. - Добавила миссис Квик, едва в кабинете наступила тишина, после удара двери об косяк за спиной ректора.

Лорвин Дерк, почти что уже бывший студент Академии, всю неделю пил, перекочевывая из одного кабака в другой. Напитки становились всё грубее, заведения всё грязнее, а сам наследник клана тигров, всё больше напоминал завсегдатая кабаков городского дна.

Давно не мытые волосы и не менявшаяся одежда уравнивали его с окружающими. Среди опустившихся блошек, жуликов, карманных воришек и тех странных существ, что целыми днями выполняли самую тяжёлую и грязную работу, чтобы вечером спустить весь невеликий заработок на пойло, блошек и местные игры.

Кости, напёрстки и ещё несколько однотипных завлекалок, чтобы как можно быстрее опустошить карманы местной публики. Особой популярностью пользовались тараканьи бега и петушиные бои. Тогда в ореве и дыме, что воцарялись в полуподвальных помещениях, не было видно ничего. Да даже дышать было тяжело. В один из таких моментов Лорвин выходил из одного кабака и плавно оказывался в другом, куда-то шёл, опираясь на стены, присоединялся к каким-то компаниям...

В недельном пьяном угаре, Лорвин мог только вспоминать об унижении, которое устроил им ректор, и собирался его ещё усугубить. Кто-то потянул его на выход, тишина за стенами кабака ударила по ушам. Какие-то голоса, его резкими рывками пытались заставить идти куда-то в нужную незнакомцам сторону. Но в опьяненном сознании вдруг встрепенулось что-то напоминающее интуицию. Лорвин рванулся в сторону, но тело подвело, и он завалился в какой-то тупик.

- Чёртова тупая животина! - выругались над головой.- Пьяная тварь!

- Я не... Не тварь, - попытался встать парень и наказать этих, распускающих языки.

- Говорливая скотина! - по ребрам ударил крепкий ботинок.

- Тише ты! Сверху слух прошёл, что скоро начнут подчищать подворотни. Так что этот на пока последний. И заляжем. - Раздался второй голос. - Ставь ему зажим, чтоб не дёргался.

Ногу тигра обхватила давящая полоса, и что-то врезалось в икру. Но на удивление, именно это заставило организм собраться. Ощущение опасности, позволило собраться с силами, чтобы попытаться оказать сопротивление.

Возня в переулке кого-то привлекла. Не успев разобраться, кто же пожаловал, нападающие попытались отбиться. Стражи, прикрыв собой студентов, перекрыли выход из закутка. Оливер, присоединившийся к этой группе, дополнительно прикрыл девушку. Револьвер в его руке, явно лежал не в первый раз.

А вот Вивьен тут же активировала амулет связи.

- Группа двадцать два, нападение! - четко произнесла девушка в откинутую крышку.

- Группа двадцать три, рядом! - раздался из амулета голос Ири.

- Группа двадцать один, возвращаемся к вам! - почти тут же отозвалась Сабрина.

В амулете прозвучали извещения ещё о нескольких нападениях и мгновенный ответ о поддержке соседних групп.

Первая ночь патрулирования однозначно удалась!

Глава 21.

Сначала патрулирование шло по обычному, рутинному сценарию. Старшие сформированных отрядов знакомились со своими подопечными. Стражи расспрашивали о студенческой жизни. Особенно их заинтересовали патронташи.

- Ну, вы словно прямо в бой на передовую собрались! - добродушно посмеивался старший отряда, в котором оказались Олди и Итон.

- Так это же переполошцы! - с улыбкой ответил парень.

- И что это значит? - заинтересовались стражи.

- Вообще-то факультет называется "Артефакторика", но у них же вечно что-то шумит, шипит, взрывается и плюётся кислотой во все стороны. - Начал пояснять парень.

- О! Риз, совсем как твоя тёща, описание один в один! - заржали стражи.

- Ну, вот их и прозвали "переполох", сейчас спроси про артефакторику, никто и не поймет про что речь вообще. - Улыбнулся, глядя на сосредоточенно осматривающуюся по сторонам девушку Итон. - По крайней мере, не сразу точно.

Боясь утечки информации, квестор посвятил в планы предстоящей операции очень ограниченный круг лиц, поэтому даже не все стражи знали о начавшейся зачистке настоящего городского дна, во всех смыслах этого слова. Для них вот это переформирование и навешивание на них кучи желторотых птенчиков было очередной придурью начальства. А им расхлебывай, води этот детский сад на пешие прогулки и присматривай, что бы детки, не дайте небеса, себе бобоку не набили.

Все, правда, оказалось не настолько плохо как представлялось в начале, у многих, по крайней мере. Ребята оказались в большинстве своем вменяемые. Да и обещанных девок в платьях и декольте с обвесом из фамильных драгоценностей опять же не оказалось. Глазки стражам никто не строил, родословную до пятого колена не выяснял, в споры, кто кому имеет право приказывать, не вступал. Что не могло не радовать.

Так что в планах у большинства стражей было отходить по маршруту, отдежурить эту нудную ночную смену и спатеньки! Глубоким сном. До следующей нудной смены. И, наверное, отряд бы прошел мимо, если бы не внимательная Олди, что со всей осторожностью оглядывалась по сторонам.

Именно она услышала странный скрежет и поспешила доложить старшему отряда. Зрелый мужчина, к которому друзья и сослуживцы обращались Риз или Клещ, за умение удержать преступника, чтобы тот не делал, добродушно ухмыльнулся на инициативность стажёрки, но несмотря на неохоту, согласился посмотреть.

- Пойдем, глянем, что там за подозрительный скрежет услышала наша мисс. - Он махнул рукой в сторону темного проулка между двумя домами.

- Наслушаются страшилок перед сном, а потом мерещится им всякое! - ворчал кто- то из стражей.

Проулок заканчивался перегородкой из плохо сколоченных досок, рядом с которой стояло несколько мусорных баков.

- Ну, вот! Кот, поди, какой из ящика выпрыгивал и когтями царапнул... - начал было Риз, но его прервал повторившийся скрежет, который теперь услышали все, и списать на живность, кормящуюся с помойки, уже не получалось.

- Быстро в тень, к стенам! - скомандовал старший.

Его команду выполнили тихо и быстро, к радости старшего, даже студенты.

- " Ну, может и будет толк с такого пополнения",- подумал он, наблюдая за тем, как один из баков начал медленно отъезжать назад, а из открывшегося люка один за другим вылезали очень подозрительные личности.

- Давайте шустрее, не хватало ещё на стажу нарваться, боюсь, они слишком хорошо знают нас в лицо и давно ищут встречи с каждым из нас. - Стараясь говорить потише, ворчал первый вылезший остальным.

А этих, не желающих встречаться со стражей, становилось всё больше. Один из них развернулся и, поскользнувшись на очистках, очень некстати оказался близко к стене, так что тень уже не спасала притаившихся стражей. Риз в сердцах сплюнул и врезал глазастому и неуклюжему поддых, заставляя согнуться пополам.

- Стража Лоусона...

- Да пошёл ты...

- Накаркал, бздун!

Оценив, что перевес явно не на стороне стражи, бандюги решили попытать судьбу, и даже оружие в руках у троих из шести стражей их не напугало. Но попытка прорваться рывком сразу провалилась, Олди с криком "В сторону", кинула за спины бандитам одну из колб, та разбилась с громким звоном, привлекая внимание жителей трущоб.

Олди оказалась в очень трудной ситуации. Сами переполошцы были подготовлены. А вот остальные члены отрядов, к которым их приписали - нет. И получается, что если сейчас, сама Олди может поднять ворот-распиратор, то стражи и студенты надышатся совместно с нарушителями. И в лучшем случае, девочка останется одна с кучей бессознательных и парализованных мужиков. А если на какого-нибудь бандита не подействует? Или нескольких? Что тогда ей делать?

Поэтому выбрав быстро рассеивающееся зелье, нарушающее координацию, она использовала его, давая стражам небольшую фору. В это время подоспел и второй отряд стражи, который шел сразу за ними. Дело пошло веселее.

- Доставим в управление! - крикнул подоспевшим патрульным Риз, намекая, чтобы оружие не применяли, так как посчитал, что начальству будет очень интересно узнать, что это за тайные ходы под мусорными баками и много ли их таких.

Бандиты же от посещения управления решили отказаться и сопротивлялись, как могли. Итон и Влад, наравне со стражами подавляли сопротивление, а по-простому, махали кулаками. Олди судорожно соображала, что делать. И только Арлин заметила, как выбывший в самом начале схватки нарушитель, придя в себя, решил пробиваться к выходу из проулка, бросив товарищей.

Дорогу ему перегораживал только дерущийся с кем-то, а потому развернутый спиной, старший отряда Арлин и сама Арлин. Девушка увидела тускло блеснувший металл в руке бандита, её взгляд заметался по сторонам и наткнулся на обломок деревянной вывески в виде башмака. Схватив его, Арлин, не помня себя со страху, набросилась на здоровенного мужика, долбя его деревянным башмаком. Даже когда он уже упал и потерял сознание.

- Всё, всё, всё - перехватил ее, прижимая к себе Влад. - Эта пчёлка больше не жужжит, не надо его ещё больше размазывать тапком, двадцати ударов вполне достаточно.

- Я... А он... А я испугалась... И испугалась. - Девушку трясло, у неё буквально зуб на зуб не попадал и связно объяснить что-либо она тоже не могла.

- Это ты так испугалась? Ничего себе! - присвистнул Влад. - Надо запомнить, что тебя лучше не пугать, даже по-дружески.

Задержание почти уже подошло к концу, когда тот, кто в самом начале торопил товарищей и опасался встречи со стражей, резко рванул вдоль стены на выход. На пути у него оказалась только Олди.

- Зашибу! - кричал он, стараясь напугать девушку.

Олди резко шагнула вперёд и чуть в сторону, резко выкидывая вперёд кулак, прикрытый кастетом, четко впечатывая его в печень нападавшего.

- Зараза! Что ж ты так... И сразу по печени - прохрипел мужчина.

- А куда? Если я разобью вам голову, вы не запомните, что угрожать девушкам это плохо! - очень вежливо отвечала Олди мужчине, на которого уже надевали наручники.

Итон, кинувшийся к Олди, как только заметил угрожавшую девушке опасность, в который раз уже окидывал девушку восхищенным взглядом. Внешняя хрупкость и стальной характер девушки, её решительность, сочетающаяся со скромностью и спокойной манерой держаться, просто не давали парню покоя. А её всегда, словно в удивлении распахнутые глаза на очень миловидном личике, будили в нем все инстинкты, начиная от защитника и заканчивая собственником. И с каждым днём желание сообщить об этом девушке всё больше превращалось в необходимость.

А Олди ему задачу совсем не облегчала, каждый раз удивляя все больше. Итону уже начинало казаться, что в этой девочке просто нет недостатков. Вот словно кто-то подсмотрел его собственные представления об идеале и создал по ним Олди.

Стражи уже вызвали перевозку и ждали, когда заберут их "добычу". Поэтому в ожидании изучали лаз, откуда вылезли неудачливые нарушители. Риз окликнул Итона, чтобы помог попробовать свернуть другие баки. А заодно, посмотреть каким образом закрывается и открывается уже найденный лаз.

Обе девушки тоже подошли. Всё-таки в механизмах они понимали побольше, чем все остальные из здесь собравшихся. Пока Арлин и Олди осматривали запирающий механизм, за их спинами шли мужские разговоры. Совместно пережитая стычка быстро сломала лёд предубеждения.

- Да, студентов знатно сейчас натаскивают на рукопашку, - вздохнул один из стражей. - Мы слабее выпускались, уже в страже инструктора натаскивали.

- Ну, это не совсем Академия. Дома большую часть. - Итон потёр шею. - Отец же военный. Он любит, что бы все чётко, гладко и во всём. Олди, может, давай я спущусь и посмотрю, что это за ход?

- Перестарался. - Буркнула под нос девчонка.

- В смысле? - уточнил парень.

- Папа с любовью, чтоб все чётко и гладко, переборщил. Извилины выпрямились. - Девушка рассерженно смотрела на Итона. - Ты куда собрался лезть? У тебя схема ходов есть? А если там ещё толпа? А если там ловушка или опасные места, где свод может обвалиться? А если этот ход снаружи не открывается, и ты окажешься в ловушке?

- А ты за меня уже волнуешься? - самодовольная улыбка быстро исчезла с лица парня, как только снизу послышался шум, от быстро бегущих ног. - Назад. Прорыв!

В этот раз стражи выхватили оружие, уже не раздумывая и готовясь стрелять на поражение. Арлин активировала амулет связи. А быстро оглядевшаяся по сторонам Олди начала снимать с себя обвес экипировки. Первые гости только появились, когда на месте девушки уже стояла мелковатая, изящная, но всё-таки лесная бурая медведица. У увидевшего это превращение Итона от удивления приоткрылся рот, и только взревевший в сознании собственный зверь привел парня в чувство.

- Нет, и раньше уже не сомневался, но теперь точно! Женюсь! - и его медведь был с ним полностью солидарен.

Помимо медведицы кинувшейся на противника, подоспели ещё несколько групп и отряд сопровождающий перевозку. Поэтому уже скоро, все так рвущиеся из-под земли нарушители, были ласково приняты и отправлены в управление, а возле лаза был оставлен усиленный отряд стражи, на случай если двумя партиями гости из подземелья не ограничатся.

Оба отряда, первыми принявшие участие в столкновении, были сняты с патрулирования и отправлены в управление своим ходом, отдыхать и писать рапорт о произошедшем. Оба отряда шли вместе, только Олди держалась чуть позади, ну и Итон, который нёс все вещи Олди, тоже шёл рядом с ней, всё время что-то рассказывая. Олди-медведица периодически огрызалась, так как она сильно нервничала и чувствовала себя не в своей тарелке.

Вообще оборачиваться и ходить в общественных местах зверем считалось признаком дурного тона и вообще дикостью, такой сильной уступкой животной натуре. Например, за оборот в Академии можно было получить кучу неприятностей. Раньше вообще на всей территории Академии оборот был под запретом, сейчас оборачиваться можно было в парке, и то не прям вот возле корпусов.

Конечно, были исключительные ситуации, но кто о них знал? Или кто мог бы предположить, что сейчас идёт самочка, которая вынужденно обернулась во время патрулирования, столкнувшись с превосходящим в численности противником?

Так они и столкнулись с небольшой группой двуликих и бегущим навстречу ректором. Один из двуликих, очень схожий с Итоном и внешне, и фигурой, внимательно оглядывал отряд стражей и особенно, парня с медведицей.

- Сын? - в голосе более старшего двуликого слышалось удивление и сразу вопрос.

- Папа. Столкнулись с толпой нарушителей двумя отрядами, вон их только что провезли в управление. Мы идём туда же. А эта удивительная мисс, моя невеста Олди Старс. - Услышав подобное представление Олди резко повернула морду к "жениху" и зарычала оскалившись. - А вы здесь, какими судьбами.

- Твоя мать, узнав о патрулировании, отправила меня погулять в этом районе. - Усмехнулся Тонин Харен, глядя на сына с "невестой". - И мне кажется, что твоя невеста как-то не очень согласна с твоим выбором.

- Это она ещё не свыклась со свалившимся на неё счастьем. - Ответил улыбкой папе Итон.

- А она собирается с этим свыкаться? Мне кажется, что она скорее готова овдоветь ещё до замужества. - Засмеялся отец. - Идите уже, а мы пока с друзьями погуляем, вспомним молодость.

А вот дела у группы двадцать два шли не так радужно. Нападавшие, столкнувшись с тем, что их пытаются задержать, бросили пьяного наследника тигров, при этом двое, закутанные в плащи и со спрятанными за масками лицами, очень резко переместились за спины своих подельников. Никто не ожидал, что пара резких движений и два мертвых тела с перерезанным горлом упадут рядом с тигром, начавшим тихо стонать.

Оба убийцы рванули в разные стороны. Но подоспевшие отряды двадцать один и двадцать три бросились преследовать преступников. Олдер Ридл поспешил в проулок, услышав голос зовущего его брата. Один из стражей кинулся обратно, в управление, чтобы привести помощь и прислать труповозку.

Вивьен, сообщив по амулету связи о произошедшем остальным и попросив о помощи, вернулась к пострадавшему. Так уж сложилось, что Вивьен, Ирвин, Мадлен и оба брата-хомяка больше тянулись к алхимии, именно они стояли у перегонных кубов, готовя колбы с составами, именно они отвечали за алхимические элементы в механизмах, что уже успели собрать на факультете. Поэтому Вивьен почти сразу определила в механизме на ноге Лорвина активный сердечник со странным составом. Расцепить плотный обруч с икры они с Олдером не смогли.

Ненадолго задумавшись, Вивьен вытащила из своей прически несколько длинных спиц под удивлёнными взглядами стражей.

- Так поспокойнее и привычней, - пожала плечами в ответ на эти взгляды девушка.

А потом при помощи этих спиц быстро расколола сердечник на две половинки и вытянула изнутри большую ампулу с сине-зелёным составом. Со всеми предосторожностями, стараясь не попасть на кожу содержимым ампулы, она заткнула отверстие в горлышке обрывком собственного платка и упаковала ампулу в отдельный пенал, вытащив из него три запасных ампулы для своего патронташа. Олдер в это время пытался провести свои манипуляции, пытаясь привести пострадавшего в чувство.

- Вводим сорбент? - спросила Вивьен у Олдера.

- Пытаюсь. - Ответил Олдер, показывая ампулу с черным раствором.

- Активированный уголь? - девушка аккуратно забрала пузырёк и опустилась на колени рядом с головой Лорвина.

- Смесь на основе, - ответил медикус, прощупывая пульс.

Вивьен подтянула голову пьяного парня к себе на колени, а потом зажала ему нос, и как только он открыл рот, начала капельным потоком вливать очищающий состав. Закончив, она мягко погладила парня по щеке.

- Ну, вот, и почти не сопротивлялся! - она вообще всегда после оказания медицинской помощи, если в том возникала нужда, говорила, что-то ласковым голосом. - Что делаем теперь?

- Ждём, парня в целительскую. Промывание и отпаивание, судя по признакам, ему начали вводить яд. А вот с содержимым той ампулы загвоздка, нам бы анализ... - Олдер в сердцах ударил кулаком по колену. - Но пока найдут, кто будет делать, пока доставят...

- Так может сразу к нам? В Академии шикарная лаборатория, и мастер-алхимик не откажет. - Предложила Вивьен.

- Я умер... - широко раскрытые глаза, с заполнившим радужку зрачком, смотрели прямо на девушку.

- Нет, всё хорошо. И не умрёшь. - заверила, кажется начинающего бредить парня Вивьен.

- А ты не уйдешь? - попытался сжать её руку Лорвин.

- Не уйду. - Кто ж спорит с больными?

- Обещаешь? Честно обещаешь? - еле ворочал языком снова проваливающийся в беспамятство парень.

- Хорошо, обещаю. Не уйду, пока не придёшь в себя. - Ответила девушка, желая успокоить пациента.

- Это хорошо. Потом сам не отпущу.- После этого расслабленно улыбаясь, парень перестал сопротивляться беспамятству.

- Не боишься? Если что сразу говори. - Предупредил девушку один из оставшихся с ними стражей.

Ну, правильно, девчонка уже своя, а тут какая-то пьянь с непонятными фразами.

Первой пришла труповозка. И только потом мобиль для перевозки пострадавших. Решив не рисковать, парня отправили сразу в целительскую Академии, посчитав, что ректор не будет против. Ректор действительно был не против, тем более, опознав одного из провинившихся студентов в этом беспомощном теле.

Отряд Сарга Спенсера, преследуя одного из убийц, оказался на заброшенной стройке, заставленной старыми лесами. Преступник споро передвигался по ним, явно хорошо здесь ориентируясь. Спенсер дышал ему в спину, и чуть отстав, бежала Ири. Остальной отряд сильно отстал.

Вдруг беглец затормозил и что-то бросил себе за спину. Вспышка и старые строительные леса затрещали и обвалились под ногами у Сарга. Тот еле успел зацепиться за часть кладки, но было понятно, что это ненадолго, и он сейчас упадет на торчащие копьями обломки.

Ветхость конструкции подвела и убийцу. Добежать до прохода в более надёжную часть он не успел и полетел вниз. Неприятный хруст и резко оборвавшийся крик намекал, что с ним не все хорошо.

Подбежавшие стражи и студенты из отряда, замерли, наблюдая за тем, как Спенсер пытается удержаться, но было понятно, что вряд-ли эти попытки увенчаются успехом. Ири, успевшая забраться на стену напротив, выстрелила из своего наручного гарпуна и, удостоверившись, что жало раскрылось, обмотала часть троса вокруг жёсткой накладки на руке и прыгнула, используя трос, как тарзанку. Она вцепилась в Сарга буквально за секунду до падения и уже потом, спокойно спустилась с ним вниз, отщелкнув ограничитель длины троса.

- Ну вот, и от меня, хрупкой и слабенькой, оказывается, есть польза. Да, Спенсер?- так же тихо и спокойно, как во дворе управления сказала девушка и пошла, осматривать место падения беглеца. - Вызывай труповозку, старший.

Ири вспомнила рассказы мамы о её первой любви. О том, как долго она была безответной, и что мама уже распрощалась со своей мечтой быть с любимым мужчиной, а потом, когда она встретила двоих из своих мужей, и её сердечко откликнулось и отогрелось в их тепле, папа лис вдруг решил, что мама Ири нужна ему самому. И как долго мама не могла принять окончательное решение.

Ири свое приняла вот только что, оставляя за спиной мужчину, о котором мечтала с первого дня, как увидела его, входящим в их дом вместе со старшим братом.

Уже во дворе управления, услышав, что она в его команде, Ири не почувствовала радости, от того что будет в патрулировании вместе со своим кумиром. И вдруг поняла, что уже почти месяц даже и не вспоминала о нём. Слишком занята была учёбой и подготовкой подарка Олдеру Ридлу.

Другой отряд, также занятый преследованием преступника, тоже разделился. Эл и Сабрина далеко оторвались от основной группы, преследуя убийцу в маске. Завернув за очередной угол, тот опрокинул какие-то доски, ведра и рулоны бумаги. Проход был перегорожен, оставались лишь небольшие зазоры. Сабрина, недолго думая, за секунды избавилась на бегу от экипировки и уже верткой лисицей проскочила в просвет между досками.

Элайдер даже споткнулся, заметив мелькнувший темный хвост с белым кончиком. Но услышав полный боли крик мужчины, сменившийся матом и осознав, что лисичка сейчас один на один с убийцей, буквально за минуту раскидал завал и остолбенел от увиденной картины, вместе с подоспевшими товарищами по отряду.

Преступник вертелся волчком, пытаясь избавиться от напавшей лисицы, и громко орал. А чернобурочка плотно сомкнув зубы на заднице беглеца, не только не давала себя скинуть, но и периодически мотала головой, причиняя дополнительную боль мужчине. Подскочивший к нему Ригос, сорвал с его головы маску и с одного удара в лицо вырубил убийцу.

Подбежавшие стражи начали фиксировать ему руки, а состоящий в отряде вампир пытался настроиться на ауру задержанного, чтобы контролировать его после того, как он придёт в себя. Ригос был занят тем, что помогал лисичке разомкнуть, сведенную от усилий удержаться, пасть.

- Тише, тише... Ну, давай, я вот так... Девочка моя... Ай, ты чего? Не моя, да? Ну, всё, всё. Охотница ты моя. Всё! Не кусайся ты! - Элайдер скинул китель и, завернув в него лисичку, подхватил свёрток на руки и прижал к груди. - Говорил же, что найду! Да, что ты всё укусить норовишь.

Квестор Тодеус думал, что поседеет за эту ночь. Потом вспомнил, что и так седой и решил, что значит, облысеет напрочь. Почти все патрульные группы, так или иначе, участвовали в столкновениях. Задержанных, пытавшихся уйти от облавы отнорками, поставляли в управление пачками.

Три трупа, пострадавший наследник одного из влиятельных кланов, студенты, которым ничего не должно было грозить, оказавшиеся в эпицентре этой вакханалии. И вишенкой на торте...

Не все переполошцы обладали рассудительностью Олди. Взрывы, световые ловушки и особые составы сделали свое дело. Но и многие стражи попали под раздачу. Кто-то до сих пор не мог нормально, скоординировано двигаться, у кого-то слезились глаза или не восстановился слух. Но патронташи артефакторов стражи оценили по достоинству.

- Есть-то, без малого тридцать двуликих, а шороху навели! Переполох и есть по-другому и не скажешь. - Возмущался один из самых опытных старших, держа компресс на глазах.

- Ты там надеюсь, парня не пришиб? - интересовался квестор.

- Неее, ты что? Мне этот поганец обещал такую же штуку сделать и объяснить где и для чего какой состав. - Довольная улыбка расплылась по лицу стража. - А так, знаешь, о чём я подумал?

- Откуда бы? Ну и о чём? - ответил квестор.

- Ещё пару недель таких патрулей, и мы этими, с "Переполоха", с чистой совестью будем пугать все эти городские шайки! - засмеялся старший.

Глава 22.

Этой ночью ректор так поспать и не смог. Держался исключительно на бодрящем зелье. И хотя он прекрасно знал, какой откат его ждёт через пару дней, сейчас это средство было необходимым.

Вален несколько раз обошёл маршруты патрулирования, встречая каждую группу. Как он и предсказывал, как только началась зачистка трущоб и катакомб под ними, на улицы соседних кварталов, словно накипь с убегающего молока хлынули мелкие воришки, выбивалы, сутенёры, жулики и мошенники. Вся та мелочь, что не имеет реального веса и значения ни для воротил теневого мира, ни для официальных хозяев жизни. Вся их опасность заключалась в эффекте неожиданности и большом количестве.

Но как смеялись потом в комнате отдыха сами стражи "управление достойно ответило бандитизму научно-техническим прогрессом".

- Размах маленько не подрасчитали, - Рассказывал квестору один из ветеранов стражи. - Прилетело и своим, и чужим, и правым, и виноватым, и тем, кто просто мимо проходил. Но зато всем и наверняка. Девочка наша, Мадлен которая, уж больно инициативная. А тем, кто чудом выжил после её инициативы, с криками "Мадди, держись" и "Не подходите к ней" добавили два крепыша из ближних к нам отрядов. Не знаю, как вся эта шелупонь, что полезла, как тараканы, но у меня в отряде от девочки теперь шарахаются, от греха. Но знаешь, нам, конечно, досталось, только вот не будь с нами этой Мадди с её пузырьками, мы б сейчас не глазки компрессами лечили, а создавали бы авральный режим работы медикусам из покойницкой.

В расположении стражи сейчас, правда и так лекарей было предостаточно, осматривали всех, и стражей, и задержанных. И хотя стражи ворчали на стажёров, что те, мол, разбомбили половину квартала за полночи, все прекрасно понимали, что юные и неопытные студенты, практически дети, заткнули огромную дыру в чьих-то просчётах.

Квестор искренне считал, что в его. И хотя он понимал, какой непростой разговор его ждёт с Валеном Коганом, но отказываться от своей идеи, привлечь на патрулирование студентов, особенно с "Переполоха", он не собирался. Только не теперь, когда получены такие однозначно отличные результаты!

Поэтому квестор обдумывал, как бы сделать так, чтобы ректор Академии не поставил на его идее большой и жирный крест.

Мобили, почти всю ночь занятые перевозкой задержанных и пострадавших, зачастую это было вполне сложившееся сочетание, освободились только к рассвету. Уставшие и сонные переполошцы вспомнив о том, что квестор заранее озаботился их доставкой в управление и обратно, действительно оценили этот жест и были искренне благодарны.

Но заняли места в мобиле, только после того, как дождались своего ректора, который всю ночь организовывал вывоз с улиц задержанных и попавших под действие составов стражей, перегруппировывал на месте новые отряды из тех, кто ещё был в строю. И вот тут он оценил, как ему на самом деле повезло в тот день, когда Малисента Квик решила, что место в его приемной ей неплохо подойдёт. Потому что без просьб и распоряжений она организовала доставку горячей еды и питья из столовой Академии прямо в управление и на улицы, которые патрулировали этой ночью, и по которым не жалея ног бегал ректор.

Выходя из мобиля и пересчитывая своих студентов, ректор на этом импровизированном построении предупредил, что перед отправкой на следующее дежурство ждёт всех на плацу перед административным корпусом. Вот прямо очень, очень всех ждёт! Потому что ему есть, что сказать всем и каждому, но сейчас на это нет сил. Так что кушать и по люлькам, и не дайте небеса, он увидит кого раньше четырёх часов дня!

- Простите, ректор! Но мы не можем прямо сейчас идти спать. - Ответил за весь курс Ирвин. - У нас Вивьен по непонятной причине в целительской Академии.

- Так! Студенты. Группа, в составе которой выходит на патрулирование студентка Вивьен Льер, предотвратила покушение, с непонятной пока целью, на одного из студентов, в отношении которых идёт инициированная ректоратом проверка. - Ректор был уставшим, а потому строгим, даже злым.

Но это не отменяло того, что он прекрасно понимал своих студентов и их желание помочь и поддержать свою однокурсницу. Именно поэтому, преодолевая дикую усталость, он стоял перед такими же уставшими ребятами и рассказывал им подробности, чтобы отправить их отдыхать, а не искать подвигов раньше времени.

- Учитывая тяжёлое состояние пострадавшего и то, что непонятно каким образом и насколько сильный ему был причинен вред, парень находится в целительской Академии. - Ректор осмотрел переполошцев тяжёлым взглядом. - Так сложилось, что студентка Льер, вызвалась осуществлять уход за пострадавшим до момента, когда он придёт в себя. В данный момент ответственность за состояние студента взяли на себя наш мастер-целитель и медикус управления Олдер Ридл. Поэтому вам всем там делать нечего. Ваша задача отдыхать! И наконец, принять нормальный человеческий вид. И кстати, студентка Лиркас, в понедельник жду вас в ректорате с объяснениями. Когда увижу вас в привычном облике, я вам повторю приглашение.

- О! Господин ректор, вижу, вы решаете, наверняка важные вопросы, но я буквально на пару слов. Вы позволите? - Матиуш Квер, мастер-алхимик, стремительно приближался к построившимся студентам. - Студенты факультета Пере... Простите, факультета артефакторики, наша Вивьен вместе с мистером Ридлом нашли совершенно изумительную и непонятную гадость, алхимического происхождения! Наша задача - исследовать, разложить на составляющие и понять принцип действия. Так что мне нужны ваши светлые и отдохнувшие головы на внеплановом факультативе по алхимии. Возражения есть?

- Нет, никаких возражений!

- Когда?

Даже в усталых глазах студентов начал разгораться огонёк интереса и азарта. Ректор только мысленно простонал.

- Идите спать уже! - прогонял он слишком жадных до знаний студентов.

- Вален! - раздался голос мастера Гарольда Ларнаки, спешащего от ворот. - Что со студентами?

- Ты тоже ночью был в городе? - удивился ректор.

- Да, застал несколько... - и тут взгляд мастера остановился на Элайдере Ригосе, всё ещё держащего на руках чёрную лисичку, чьё появление не давало мастеру покоя. - Это кто?

- Студентка Сабрина Лиркас. - Ответил ректор, припоминая, как Гарольд требовал сообщить ему, у кого из студенток зверь чёрная лиса.

- Вот значит как!

В голове Гарольда быстро сложились и знания девочки, и своеобразное отношение к установлению отцовства, и всегда подчёркнуто строгое отношение к нему. Сабрина всегда держала длину дистанции неизменной. Во всех смыслах.

Вежливое обращение к нему, как к преподавателю не несло совершенно никакой личностной окраски. А за приделами аудитории эта студентка и вовсе испарялась.

Гарольд Ларнаки решительно направился к парню с лисой на руках. И остолбенел, когда вполне себе благодушно настроенная лисичка, вдруг прижала уши к голове и оскалилась, рыком предупреждая, чтобы не смел к ней приближаться. Приподнятая верхняя губа обнажала острые клыки, нос сморщился, глаза блестели от злости. Казалось, что ещё секунда и лисица сорвётся с рук парня, чтобы рвать злейшего врага.

- Гарольд! - окрикнул его подошедший ректор. - Оставь девочку в покое, ты нашёл время для разборок. Дети еле на ногах стоят!

- Ты не понимаешь! Она, скорее всего, моя дочь! - пытался объяснить свое желание разобраться Ларнаки.

- Скорее всего, девушка тоже это подозревает, и, как видишь, явно не в восторге от такого родства! - указал на очевидное Вален. - Но сейчас действительно не самое подходящее для выяснений время. Студенты, вас ждут ваши комнаты в корпусах!

- Вот и пусть все идут, а Сабрина оборачивается. Это важный разговор и откладывать я его не намерен. - Упёрся Гарольд. - К тому же у Сабрины будет достаточно времени, чтобы отдохнуть. Ты же понимаешь, что я не допущу, чтобы мой ребёнок, лазил по ночам по городским трущобам?

- Гарольд, ты забываешься! У мисс Лиркас нет никакого отца. По документам, только мать. И твое право на отцовство, мало того, что нужно ещё доказать, так и ввиду того, что Сабрина является совершеннолетней и ты никак не участвовал в её жизни до этого момента, то сама девушка должна его признать. - Удержал дернувшегося к Ригосу мужчину ректор. - Всё! Разошлись. Студенты-артефакторы, пройдёмте. Я лично вас провожу до корпуса, чтоб ещё какие родственники не объявились.

Студенты расходились по своим корпусам, многие незаметно кидали взгляды на замершего и смотрящего вслед переполошцам преподавателя. А вот сами переполошцы дружно топали домой, в свой корпус.

Эла ректор лично отправил отдыхать, сообщив, что он не слышал, чтобы факультеты следствия и артефакторики объединили общежития, зато вот он хоть и сильно устал, но всё-таки помнит, что лисы прекрасно ходят и даже бегают на своих четырёх лапах. Так что, уж как-нибудь, путь до собственной комнаты студентка Лиркас преодолеет.

- И вас, Итон, это тоже касается. - Рычал не хуже любого зверя Вален. - Олди вполне себе самостоятельная девочка и сопровождать её не требуется. Вряд-ли сейчас на территории Академии найдется подземный лаз, о котором я бы не знал, и из него полезут бандиты, желающие напасть на мисс Олди.

- То есть, как я понял из вашей речи, известные вам подземные лазы на территории Академии есть? - с хитрым прищуром уточнил Ирвин.

- Студент Ирвин Квик! - возмутилась миссис Квик. - Академии достаточно центральных ворот, хорошо известных всем, кто хочет попасть в академию. Я достаточно ясно выражаюсь? Ирвин?

- Ну а что я-то? Я просто уточнил... - пробурчал Ирвин, постаравшись оказаться подальше от бабушки, опиравшейся на любезно предложенный ректором локоть.

По возвращению в корпус, миссис Квик отправила всех, включая ректора приводить себя в порядок, а сама поспешила на кухню накрывать на стол нехитрый завтрак, который доставили из столовой Академии. Готовить сегодня ни у кого не было ни сил, ни возможности. После завтрака, проследив, что бы все студенты наконец-то улеглись, ректор собирался откланяться.

- Вы сейчас домой? - спросила миссис Квик.

- Зачем? Только время терять. В кабинете подремлю, если никто не ворвётся со срочными делами, которые решить без меня ну совсем никакой возможности. - Ответил Вален, пожав плечами.

- Это на том небольшом кожаном диванчике у окна? - нахмурились Малисента. - Но он же маленький, как вы собираетесь на нём поместиться? И неудобный.

- Почему неудобный? Сейчас достану подушку и плед, и вполне себе ничего получится. Я привык. - Устало улыбнулся Вален.

- Ага. А ночью опять вместе с ребятами в патруль? - уточнила Малисента.

- Конечно, а то они успешно добьют тех стражей, кто умудрился пережить первый день патрулирования. - Попытался отшутиться Вален.

- Пойдёмте. И возражений я слушать не собираюсь. - Миссис Квик решительно подцепила ректора под локоть и потянула за собой.

Через несколько минут ректор уже осматривался в комнате миссис Квик, пока сама хозяйка комнаты доставала из шкафа новый комплект постельного белья и перестилала кровать.

- И что это значит? - спросил Вален, наблюдая за Малисентой, облокотившись на косяк.

- Это значит, что вы должны нормально выспаться и отдохнуть, а я посплю у девочек. - Закончила перестилать постель Малисента. - Как вы там говорили? Всё, всем спать? Вот и выполняйте.

Ректор ещё несколько мгновений смотрел на закрывшуюся дверь, и не мог сдержать хитрую и хулиганистую улыбку. Даже вытянувшись в кровати и обнимая подушку, он всё ещё улыбался. И в глубокий сон он проваливался в отличном расположении духа.

А вот проснулся он от того, что, после короткого стука, дверь распахнулась.

- Бабушка... - Начал говорить и тут же потерял дар речи, вошедший Ирвин, никак не ожидавший застать в кровати собственной бабушки ректора Академии.

- Я за неё. - Ответил сонный Вален, отрывая голову от подушки. - Что хотел, внучек?

- Да я собственно... Я предупредить, что мы уходим в лабораторию, а обед в духовом шкафу. - Совсем растерялся Ирвин.

- Это всё? - уточнил Вален.

- Всё...

- Ну и иди тогда. - Ответил ректор, поворачиваясь к двери спиной и обнимая подушку.

Выйдя за дверь, Ирвин даже потряс головой.

- Да не! Не может такого быть! - он в сомнениях обернулся на дверь, но возвращаться всё же не решился. - Ой, ладно, не маленькие, сами разберутся.

В конце концов, Ирвин искренне считал, что его бабушка как никто заслуживает счастья. И если этим счастьем станет Вален Коган, то... Ну, бабушке явно лучше знать, с кем её счастье.

На практикум в лабораторию пришла даже Вивьен. Девчонки всё же сбегали к ней в целительскую, чтобы отнести смену одежды и покушать. А то вспомнят о ней или нет, а она там одна. Девушка заверила, что у неё есть даже возможность поспать, и поесть ей принесли из столовой. Но Вивьен была очень рада проявленной о себе заботе.

Единственным родным для неё существом была мать, вечно рвущаяся между двух работ, чтобы прокормить себя и ребёнка. Поэтому такое внимание к себе, девушка очень ценила.

Добытое в неравном бою зелье разделили на несколько частей, на случай, если придется повторять опыты в несколько попыток. Несколько часов перегонный куб испускал клубы цветного пара, студенты в полной защитной экипировке внимательно наблюдали, за всеми этапами, тщательно фиксируя все изменения. Доска на стене покрывалась названиями компонентов, эти названия менялись, напротив некоторых стояли знаки вопроса, некоторые подчеркивались, когда все дружно приходили к выводу, что этот элемент точно есть в составе. Огромную подсказку для всех выдала сама Вивьен.

- В составе должен обязательно быть парализующий и блокирующий рефлекторные сигналы компонент. - Объясняла она свою догадку. - Ведь как только состав попал в кровь Лорвина, он потерял возможность двигаться и не смог сопротивляться. Более того, тело не реагировало даже на болевые импульсы, а это значит, что сознание не получало сигнала от нервных окончаний в мышцах. Только к утру, после того, как мистер Олдер догадался ввести ему состав, которым приводят в себя пациентов после тяжёлых операций, Лорвин начал стонать, чувствуя уколы. Ближайших пару суток он будет находиться вот в этом состоянии полусна. Правда, мы не можем ручаться за чистоту реакций, так как сам Лорвин на момент введения этого неизвестного состава был настолько пьян... Честно, мне кажется, что он и сейчас пьян, а уж какое амбре в палате!

- Но ведь почти все вещества с подобным эффектом конфликтуют с большинством элементов, точно находящихся в составе, из тех которые мы уже расшифровали. - Размышляла вслух Мадлен.

- Значит, нам надо найти те, которые не конфликтуют. Методом исключения! - продолжил её мысль Януш, один из братьев-близнецов.

Ребята настолько увлеклись, что если бы не пришедшая за ними Малисента, то, скорее всего, они забыли бы не только про обед, но и про построение.

Однако они не забыли про ту проблему, с которой столкнулись на патрулировании. Ещё направляясь в лабораторию, студенты обсуждали, что можно сделать для того, чтобы они сами могли применять свои колбы с составами, не нанося при этом вред стражам.

- Создать за полдня комплект защиты мы не сможем. Физически не успеем, - рассуждала Алия. - Но может, если есть запас в лабораториях, то можно попросить у мастера?

Мастер, выслушав рассказ ребят о проблеме, действительно оказался не против выручить управление. И на патрулирование ребята собирались притащить с собой коробки с респираторами и алхимическими очками. Конечно, они не были настолько доработанными, как те, в которых ходили ребята, но защитить глаза от попадания того же состава, вполне себе могли. Перед построением Ирвин отвёл миссис Квик в сторону.

- Сегодня я зашёл в твою комнату, чтобы предупредить, что мы уходим, и нашёл там ректора. - Прямым текстом начал Ирвин.

- Какая неожиданная находка! - деланно удивилась миссис Квик, всё-таки не сумев скрыть своего смущения.

- Ну, вот и я удивился! - улыбнулся Ирвин, но при этом абсолютно серьезным голосом сказал, - мы с ректором конечно в разных весовых категориях, но если он тебя обидит, я сделаю всё, чтобы он об этом пожалел.

- Ирвин, ты кажется совсем вырос. - Растроганно прошептала Малисента.

Днём, когда она пошла, будить ректора, услышав вполне бодрый голос из-за двери, она спокойно зашла в свою же комнату и замерла, чувствуя, как щеки заливает жар смущения. Вален стоял в одних брюках и застёгивал ремень. Улыбнувшись вошедшей Малисенте, он потянулся за рубашкой, висящей на спинке стула.

- Я тут немного похозяйничал и воспользовался вашим очистительным артефактом. Конечно, со стиркой не сравниться, но пока я не перевез сюда свои вещи, и это отличный вариант. - Довольно улыбался ректор.

- Аа... А вас ничего не смущает? - поинтересовалась Малисента. - Мне казалось, что не говорят "Да, войдите", когда ещё не одеты.

Малисента не находя слов, что с ней случалось крайне редко, просто провела ладонью в воздухе, обрисовав и так понятную ректору картину.

- Ну почему же не одет? Просто без рубашки. - Вален продемонстрировал Малисенте улыбку наглого кота.

- И чему я обязана удовольствием лицезреть вас "просто без рубашки"? - приподняла бровь Малисента. - И что значит "пока не перевёз сюда свои вещи"?

- Малисента, когда мужчина и женщина вступают в брак, то они живут вместе. И да, в отсутствие посторонних, могут позволить себе более вольный вид, чем на людях. - Ректор с удовольствием наблюдал за отчаянно борющейся со смущением Малисентой, и облегчать ей задачу не собирался. - А иногда и вовсе не стесняют себя одеждой.

- Я в курсе, о том, что в браке, люди живут вместе, едят, спят и чаще всего без одежды. - Ответила Мали, делая шаг в сторону от нависшего над ней ректора, который был значительно выше её ростом. - Но причем тут вы и я?

- Малисента, ну не будьте ханжой! Могу я продемонстрировать лишний раз собственной без пяти минут жене, что она не ошиблась с выбором? – Вален, сделав шаг следом за Малисентой, вернул себе прежние позиции. - И вообще, Алис, почему мы до сих пор на "вы"?

- Какая ещё "Алис"? И с каким таким выбором я не ошиблась? Что происходит? - миссис Квик почувствовала себя дичью, которую загоняют со всех сторон.

- Ну, должен же я иметь привилегию называть собственную жену особым именем, разрешённым только мне? - миссис Квик не заметила, как упёрлась спиной в стену, чем сразу воспользовался ректор, ещё и выставив по бокам от неё свои руки. - А выбор простой и очевидный. Меня в свои супруги. Я, кстати, очень рад и согласен.

- Чтооо? - возмутилась Малисента.

- Ну, как же? Ты меня соблазнила, я бы сказал, нагло затащила меня в свою постель, предупредив, что возражения слушать не собираешься... - Ректор говорил, всё ниже склоняясь к губам Алис. - И теперь, как честная и благородная леди, обязана выйти за меня замуж...

- Да с чего бы вдруг такие желания, Ал? - вдруг воспользовалась приемом самого ректора Малисента.

- Женщина, способная понять, что мужчина не выспался, злой и голоден, нуждается в еде и сне, и умеющая обеспечить все эти радости жизни без скандалов и проволочек - это истинное сокровище! Нужно хватать сразу, потому что дважды в жизни так не везёт. - Ректор тоже не собирался выслушивать возражения, поэтому заранее закрыл рот Алис самым приятным способом. - И вообще, решайся быстрее! А то у нас скоро внук Академию закончит, а мы до сих пор не женаты. Какой пример, мы подаём подрастающему поколению?

По ступенькам корпуса ректор сбегал, улыбаясь и что-то там то ли бормоча, то ли напевая.

А вот к построению он попытался быть как можно более серьёзным. Ему предстояло говорить не самые приятные вещи и подводить не самые радостные итоги. И от того насколько хорошо он сможет донести свою мысль до студентов могут зависеть в первую очередь их жизни. Ректор окинул одобрительным взглядом переполошцев. Бодрые, собранные, опять в своей особой экипировке. Насколько мог видеть ректор, кармашки патронташей снова были одинаково выпуклыми. Значит, ребята пополнили свои алхимические заряды. Рядом со студентами стояли большие короба.

- Это что такое? - уточнил он первым делом.

- Средства защиты для стражей в патрулях. - Как всегда за всех ответил Ирвин.

Вот в этом было все, чем можно было бы охарактеризовать переполошцев. Они обезопасили себя, как могли, но постарались и тех, кто с ними в одной команде, прикрыть. Побеспокоились о стражах, хотя это в принципе головная боль управления. Ведь подобные составы могли быть и бандитов. Например, у тех, кто засел в катакомбах.

Но подумали об этой проблеме именно ребята с Переполоха, как только столкнулись с ней. Что-то похожее на сожаление шевельнулось внутри. Если бы он нашел время и уделил внимание тому, как и к чему готовятся первокурсники, то возможно, стражи были бы лучше подготовлены к совместному патрулированию, и не пришлось бы им наравне со всякой швалью испытывать на себе зелья ребят.

- Ну, значит, и сами уже поняли свой промах. Сабрина Лиркас, вас я жду в своём кабинете. Побеседуем. - Дождавшись уверенного кивка девушки, ректор продолжил. - Я рад, и действительно горд от того, что студенты моей Академии смогли реально оценить опасность, оказавшись на улицах, и главное, повели себя более, чем достойно в непредвиденной ситуации. Многие из вас, смело заняли место рядом со стражами, и плечом к плечу давали отпор тем, с кем вам предстоит бороться после выпуска. Я рад, что большинству из вас неприязнь, предвзятое отношение и разница в происхождении не помешали принять эту ответственность. И я надеюсь, что это только первый шаг на очень сложном пути. Но меня искренне возмутило то скотское отношение, свидетелем которому я был по дороге в управление. Я не буду называть имён, пока не буду. Но хотел бы обратить внимание таких студентов на следующий факт. Хорошо известный вам всем студент Лорвин Дерк был выставлен с территории Академии, и вопрос о его отчислении будет окончательно решён в понедельник. Причиной стало нападение на первокурсников. Только своей жизнью этот студент обязан именно им, так презираемым переполошцам. Те, кого он считал недостойными иного отношения, кроме как быть развлечением, уже больше суток спасают его самого. Днём, пока все отдыхали, студенты Переполоха совместно с мастером алхимиком смогли разложить яд, который ему ввели на компоненты. Почти сутки студентка с того же факультета осуществляет уход и наблюдение за пока ещё студентом Дерком. В то время, когда ни один из его друзей даже не попытался его навестить. Я надеюсь, что вы меня услышали и вам есть над чем подумать. А теперь прошу к воротам, мобили управления уже прибыли.

Ректора совсем не удивило, что многие студенты из тех, кто ещё вчера держался настороженно и занимал скорее выжидательную позицию, сегодня спокойно и уверенно подошли к первокурсникам. Наравне с парнями - переполошцами хватались за ручки тяжёлых ящиков с экипировкой и тащили к воротам. И то, что Элайдер, Влад, Итон и Торес вместе с ними, вообще моментально оказались в толпе, весело здороваясь и перекрикиваясь с Гариком и Ольфом.

И даже то, что остались студенты, всё ещё держащиеся в стороне, и откровенно насмешничающие, и явно не собирающиеся менять своего отношения, тоже не смогло удивить. Ректор только сделал для себя пометку, присмотреть за Визером Слоуном, тем самым выскочкой, что вчера рассчитывал на нескучный вечер в компании девушек с Переполоха.

Но что действительно заставило ректора даже сбиться с шага, это наличие четырёх студентов из компании Дерка, чьи судьбы также должны были решить в понедельник. Эти стояли рядом с мобилями, одеты в удобную одежду, отдаленно напоминающую тренировочные костюмы или повседневную форму стражей.

- Чему обязаны? - не скрывал удивления Вален.

- На территорию Академии нам проход запрещён. Но за прошедшую неделю у нас было время всё хорошо обдумать. - Начал Аарос Парк. - Не буду врать, что мы глубоко раскаялись или вдруг прониклись дружескими чувствами к студентам факультета артефакторики. Исключение из Академии это позор для каждого из нас и для наших старших, и мы хотели бы попытаться всё же получить шанс на сохранение статуса студентов. Мы вполне в состоянии жить в рамках того договора, что заключён между факультетами. Но признавая свою вину, как причину повлекшую необходимость нашего отчисления, мы просим права на искупление.

А ректор-то думал, что предел удивления сегодня достигнут! А вот нет! Право на искупление, даже не закон, скорее традиция, обычай. Двуликие по натуре своей вспыльчивые и агрессивные. Драки, охота, физическая близость помогали сбрасывать излишки этих чувств. И когда особого ущерба не причинено, но ситуация конфликтная, виновная сторона искупала свою вину. Службой или откупались. И тут решение было за пострадавшей стороной. В их случае Ири Томас-Фишер и Ирвином Квиком.

- Решайте. - Предоставил право голоса Ирвину и Ири.

- А как мы сейчас будем решать? Мы же в патрулирование уходим! - растерялась Ири.

- Значит, и мы в патрулирование. - Пожал плечами Морис Ардейл.

- Вот и отлично. Пусть эти и идут. - Вдруг вылез вперёд Визер Слоун. - А я отказываюсь от этой бесполезной траты своего времени. Более того, вся эта ваша затея опасна для жизни студентов, о чём я сообщу отцу.

После этого он развернулся и пошёл в сторону корпуса. Его примеру последовали и ещё двое студентов, впрочем, из его же компании.

- Может ещё кто желает покинуть ряды студентов, состоящих в патрульных отрядах? - спросил ректор, внимательно оглядывая каждого из присутствующих, но кроме тех троих, больше никто не отступил.

- Ну, давайте попробуем жить если не дружно, то хотя бы мирно. - Принял предложение явившейся четвёрки Ирвин.

Глава 23.

В управлении студентов встречали, как своих. Большинство стражей, в ожидании выхода патрульных групп, толпились у центрального входа в здание управления. Поэтому, подъехавшие мобили со студентами оказались в центре внимания.

- О! Привезли мелких вредителей! - Раздалось добродушное из толпы. - Можно уже и выходить.

- Пока нет. - Ответил ректор. - Надо согласовать замену состава по нескольким группам.

- С ребятами что-то случилось? - прозвучал вопрос от ближайшего стража, в котором отчётливо слышалось беспокойство.

- Да, нет, вроде всё нормально. - Усмехнулся Вален. - Просто нашлись студенты, что после прошлого патрулирования решили, что это слишком опасная и бесполезная трата времени. А тут вот добровольцы нашлись.

Вопросы с заменой студентов были решены очень быстро. Усталый и злой квестор подписал бумаги, почти не читая, благо помощник хоть всё ещё и держался строго и отстранённо с памятного визита Дорса, но работу свою выполнял чётко.

Новые списки уже огласили, единственный кто попал не в основной состав, а пошёл добавочным членом отряда, был Аарос Парк. Он присоединился к группе Ирвина. Трейк отозвал Ирвина в сторону.

- Они, конечно, заявились с громкими словами, но если что, дай знать. Впереди тебя Гарик, я следом. - Предупредил он Ирвина, помня, что именно Аарон и Лорвин были организаторами и главными нападающими в том самом избиении, после которого Ирвин оказался в целительском крыле Академии.

После короткой беседы парни вернулись к вытаскиванию коробок с дополнительной экипировкой для отрядов. Об этой же экипировке речь шла и в кабинете квестора Тодеуса.

- Ты вообще отдыхал сегодня? - задал вопрос Вален, глядя на воспалённые глаза бывшего начальника.

- Да какой там... Вот скажи, почему мы всегда сначала ждём беды, причем знаем, откуда может прилететь, а потом разводим руками под громкие слова и обещания не допустить повторения подобного? - Тодеус был вымотан за эти неполные двое суток. - Вот смотри, что у нас получается. Твои неугомонные очень наглядно нам показали, насколько уязвимы будут стражи, если вдруг какая шайка просто окажется чуть более подготовленной. Не велика сложность, вот таких колбочек наделать, а подпольные лаборатории нелегальных алхимиков мы накрывали не раз и не два. Но магистрат сможет рассмотреть изменения в обязательной экипировке стражей только в следующем месяце, то есть в лучшем случае, через месяц-два начнут поступать новые комплекты на обеспечение. А на то, что нужны они срочно и вот сейчас, мне ответили, что вообще-то выходные. Вот и ломаю голову, какой уж тут сон.

- Ну, в таком случае, можешь спокойно подремать. - Усмехнулся Вален. - Мои неугомонные решили за тебя эту проблему, немного ограбив запасники Академии. Переполошцы привезли очки и респираторы, которые используются в алхимических лабораториях для защиты студентов. Так что, как минимум патрульные отряды у тебя в этом плане прикрыты.

- Да ладно? - приятно удивился такой заботе о временных соратниках по патрулям квестор. - Тебе не кажется, что либо у тебя на факультете ребята не от мира сего, либо с этим новым факультетом тебе подкинули козырной туз?

- Я бы сказал джокер! - искренне рассмеялся ректор. - Они действительно в некотором роде не от мира сего. В их мире принято делиться знаниями и подсказывать, как было бы лучше даже в чужой работе. Никто не трясется над своим местом "лучшего" и вот самого-самого! Потратить свое время на то, чтобы читать попавшему в лазарет однокурснику конспекты? Само собой. Встать на полтора-два часа раньше, чтобы к завтраку была свежая выпечка? Ну, какая в этом сложность? Они могут ожесточенно спорить над пользой какой-нибудь дополнительной шестерёнки в очередной железяке, но как только, кто-то пытается зацепить хоть кого-то из них, то сталкивается с общей готовностью дать отпор. И не хотел бы я оказаться для них противником. Ради защиты тех, кого они считают своими, эти ребята не пожалеют и любимого инструмента. А у меня там, в числе прочих потомственный кузнец, если что!

Стражи тоже удивились, увидев, как ребята вытягивают из мобилей объёмные короба.

- Я даже боюсь предположить, что там внутри, - заметил Риз, старший отряда, в котором числились Олди и Итон. - Ребятки, кажется, решили не мелочиться и вычистить неблагополучные кварталы совсем, до фундаментов.

- Нет, там защита от алхимических составов. - Пояснила тихая и почти незаметная блондиночка Эстер Ласли, она была настолько светленькой, что казалась почти бесцветной. - В прошлое дежурство пришлось использовать заготовки с осторожностью. А теперь, можно будет действовать по ситуации не боясь причинить вред своим же.

- А это вы ещё с опаской оказывается, весь личный состав чуть по койкам в лазаретах не отправили? - подскочил её старший, глядя в наивно распахнутые светло-серые глаза.

- Дожили, стажёры уже заботу проявляют о стражах управления. Скоро преступники на дело выходить будут с наручниками в кармане. Ну, вдруг попадутся, чтоб значит, если у стражей при себе не будет, то вот, сами бандиты и позаботились. - Язвил кто-то из ветеранов стражи.

- Девушки, если что, то я ещё и не женат. Ни покормить, ни приласкать совсем некому. Так что, если есть желающие проявить пожизненную заботу... - улыбался девушкам, которых ребята не подпустили к тяжёлым ящикам, один из молодых стражей.

- Сейчас Вал услышит, и такую о тебе заботу проявит, что сам впереди отрядов зачистки в катакомбы побежишь. - Осадил кавалера кто-то из старожилов.

Но принимая от студентов комплекты защиты, все отвечали искренней благодарностью. Даже те, кто по-прежнему считал, что им навязали головную боль с этими детками в патрулях. И как выяснилось практическим путем, боль не только в переносном смысле.

Выход на маршрут проходил спокойнее и как-то по рутинному, словно и не во второй раз шли студенты обеспечивать порядок на ночных улицах, а были уже вполне себе состоявшимися стражами.

Салман Ора, ещё один вампир, из числа выставленных из Академии, заменил одного из отказавшихся студентов в составе одной группы со скромницей Эстер. Вампир был сыт, пусть это не была кровь донора, как у братьев Пак, но он не ощущал голода. Но что-то непонятное заставляло его держаться поближе к девочке-альбиноске. Что не укрылось от внимательного взгляда старшего группы.

Воспользовавшись удобным моментом, он одним рывком припечатал молодого вампира к грубой кладке стены, удачно расположенного тупичка, угол которого закрыл его и Салмана от чьих-либо глаз.

- Слушай сюда, думаю, ты и так почувствовал силу старшего, хоть я и из другого крыла. Я не ваш преподаватель, и нянькаться с тобой не буду. Вот эта хрупкая куколка, в чью сторону ты клыками уже минут двадцать щелкаешь, для тебя - звезда на небосклоне. Мечтать и любоваться можешь, но руки протягивать не смей. Иначе вырву! В конце! - Старший отряда недвусмысленно продемонстрировал очень красивый оскал. - Мы тут очень неосторожно нарвались вчера, и у меня бойца, с которым я десять лет уже сквозь такое дерьмо продираюсь, что ты и представить не в состоянии, очень неприятно пырнули. И вот она вызвала подкрепление, и стоя над раненным бойцом, не позволяла всякой швали приблизиться к отряду, пока мы отбивались. И до прибытия подмоги, мы продержались благодаря вот этому блондинистому чуду! Поэтому, если вдруг, с девочкой что-то нехорошее произойдёт, даже на территории Академии, и если даже она будет заверять, что в тот момент сама пошла, сама согласилась и прочее, я тебя загрызу!

Возвращение двоих отставших незамеченным не прошло.

- О! Стар, ты чего это со стажёром отстал? - спросил боец.

- Да, о звёздах беседовали, увлеклись немного.- Ответил, названный Старом.

- И что же там такого в этих звёздах интересного? - уточнил страж.

- Мы пришли к уверенному выводу, что они недосягаемы. Да, стажёр? - от дружеского хлопка промеж лопаток Салман даже пролетел вперёд на пару шагов, но да, вывод о недосягаемости звёзд подтвердил.

Олдер Ридл на патрулирование запоздал, так что свою группу он нагнал уже на маршруте. Поприветствовав всех, он протянул Ири небольшой стаканчик.

- Что это?- С любопытством спросила лисичка, рассматривая небольшие шоколадные шарики посыпанные орешками.

- Попробуй! - улыбался Олдер, наблюдая как лисичка разламывает шоколадную скорлупку и кладет в рот кусочек шоколада и прятавшееся внутри сливочное мороженное с солёной карамелью.

- Мммм... - Ири прищурила от удовольствия глаза. - Это что? И где это можно раздобыть?

- Это десерт называется "вкус жизни", и делают его только в одном небольшом ресторанчике недалеко от управления, и очень небольшими порциями. - Поделился секретом Олдер.

- Не думал, что увижу ещё кого-то кроме Олдера, кому может понравиться эта мешанина. - Скривился Спенсер.

- Почему мешанина? - спросил Торес.

- Ну, представь, темный горький шоколад, сладкое мороженное с солёной карамелью и посыпанное ещё и орехами? Ну, кому нормальному это может понравиться? - высказался Сарг и чуть не прикусил себе язык, заметив с каким выражением блаженного удовольствия на лице, Ири поедает странное лакомство. - Просто немного странно в одном блюде и горькое, и сладкое, и солёное.

- Я должна знать, как называется это чудесное место! - с жадным блеском в глазах выспрашивала у смеющегося Олдера Ири, даже не заметив грубой оговорки Спенсера и его попыток исправиться.

- Ну, уж нет, так просто я мест добычи редких лакомств не сдаю! А какая там говядина в брусничном соке! - отшучивался медикус.

- Пфф... Это ты не пробовал, как такую говядину запекает Сабрина! Вот тут действительно с тарелкой можно съесть! - хвасталась умениями подруги Ири.

- Тогда нужно пойти и сравнить! Если у тебя найдется пару свободных часов между отдыхом после патрулирования и новым дежурством, мы могли бы провести тщательную экспертизу. - Предложил Олдер.

- Согласна! - Хитро прищурилась Ири, уже думая, как бы уговорить Сабрину, приготовить это блюдо, так сказать на вынос.

Торес только хмыкнул, заметив раздосадованное выражение лица у старшего их отряда.

Пользуясь тем, что Риз, старший отряда, пребывал в хорошем настроении, Итон старался окружить Олди вниманием. Девушка огрызалась, стражи улыбались, наблюдая за всем этим.

- Ты чего прицепился, как репей? Я за тобой не бегала, на шею не вешалась. - Пыталась выяснить причины интересы оборотня Олди.

- Ну, вот и зря! У меня шея, смотри какая, так и ждет, чтоб на ней повисли, а я ещё и поддержу, чтоб ручки не уставали! - Подмигнул возмутившейся девушке Итон.

- Так вот пусть и виснут ваши высокородные, у вас там полфакультета висюлек. Я-то тут, каким боком к твоей шее? - недовольно спрашивала Олди.

- Олди, вот смотри, у тебя зверь медведица и я медведь. Из хорошей семьи...

- Помню-помню, папа военный, который любит, чтоб все ровно и гладко. - Перебила его Олди.

- Ну, вот! Ты уже и папины привычки запомнила, умница! - радостно скалился Итон.

- Ты когда от меня отстанешь? - уперла руки в бока Олди.

- Да ни в жизнь! - быстро чмокнул девушку в щеку Итон и отскочил в сторону, чтобы не схлопотать, как вчерашний бандит урок хороших манер в печень.

Сегодня в отличие от вчерашнего беспредела, патрулирование проходило почти мирно. Не частые стычки заканчивались отправкой оказывающих сопротивление в управление.

Уже за середину ночи, старший группы в которой была Алия, замер и жестом попросил сохранять тишину. Приглушённые звуки доносились из-под ног отряда. Лерк, который и в этот раз сопровождал Алию, показал пальцем на булыжную мостовую и почти только губами прошептал: "городские стоки". Стражи тут же поняли, что он имеет в виду, и начали искать люки, но они нашлись сами.

Чуть в стороне от стражей с грохотом отскочила крышка одного из этих самых люков.

- Алли! Трави их давай! - крикнул старший, и послушная студентка одну за одной кинула в вылезающих несколько колб.

Из-за смешения нескольких составов было не совсем понятно, какую реакцию ожидать. Но тем, кто не вовремя вылез из под земли, такие мелочи было неинтересны. Им было не до того, чтобы разбираться в своих реакциях, им было просто плохо. Стражей, что оттаскивали их от места, где разбились колбы, и где им даже дышать было проблематично, воспринимали как лучших друзей.

- Это что за дрянь? Ни суда, ни приговора! - возмущался еле отдышавшийся бандюга.

- А это у нас подрастающая смена практикуется, вот месяц уже отучились, первую практику сдают! - объяснил возмущённому бандиту Олдер, что поспешил вместе с отрядом Спенсера, как только они услышали шум столкновения.

Стоящая рядом с люком Ири первой услышала, что внизу кто-то снова бежит и карабкается. Поэтому выхватила колбу со слезоточивым составом. Из люка только показался первый из вновь прибывших, как девушка размахнулась.

- Сестрёнка, стой! - Пытался её остановить старший брат, возглавлявший погоню, но Ири бросала снаряды быстро и главное метко, чем братья очень гордились, справедливо считая это своей заслугой.

А вот защита была только у тех стражей, кто был назначен на патрулирование.

Торн Томас-Фишер пытался хотя бы при помощи холодного компресса облегчить жжение в глазах. Обильное промывание и какие-то капли, что были в аптечке у сестры, особенно не помогали. И хотя Ири заверяла, что капли должны начать действовать с минуты на минуту, на данный момент он очень сильно жалел, что в свое время на пару с Саргом так здорово натренировали маленькую Ири попадать в цель.

- Нет, я, конечно, понимаю, что был очень сильно не прав, что виноват, тоже признаю, и что ты вправе злиться и обижаться на нас. - Торн на ощупь пытался найти ладошку сестры. - Но травить-то зачем? Тем более, что я сейчас при исполнении.

- А я не тебя травила. - Виновато объяснялась Ири. - Я думала, там опять эти лезут! Они же сразу с заточками кидаются, поэтому на опережение кидаем, чтобы близко не подпустить. И потом, у нас вот вчера одни такие вот дёрнулись, и своим же горло перерезали, и бежать.

- Подожди! - парень даже ткань с глаз снял. - Сарг, ты мне ничего не забыл рассказать? Например, что моя сестра в твоей группе? Я так понимаю, что "девчонка", которая так лихо тебя в прыжке поймала, это Ири?

- Я просто не успел. - Хмуро отозвался Сарг Спенсер. - А до вчерашнего вечера сам не знал, что Ири со мной в патрули ходить будет.

- Компресс на глаза верни, а то до завтрашнего дня печь будет! - переживала за брата девушка.

- Я вот думаю, может мне пару недель дома не появляться, а? Родители же наверняка спросят, как у тебя дела, а что я им скажу? - Торн подставил лицо под заботливые ручки сестрёнки, заново накладывающей охлаждающую повязку ему на глаза.

- И где ты собираешься жить эти пару недель? На работе?- поинтересовался Сарг.

- Да хоть в этих гребанных катакомбах! Дома и так на нас постоянно с укором смотрят, что мы девочку из дома выгнали, и что из-за нас она до сих пор не хочет в семейной норе показываться. - Торн тяжело вздохнул. - Не, мы, конечно, молодцы, не спорю. Но рассчитывали, что Ири испугается и сразу домой. Ты бы знал, как батя озверел, когда Уильям ему признался, что пытаясь напугать, заблокировал доступ сестры к семейному счёту и ключ отобрал. Думал, всё, кранты лису.

- Это какой? У вас же их три. - Не удержался от вопроса Олдер.

- Сначала Дюк, а потом и папа Лесли добавил. Так расчихвостил... Такие возможные перспективы обрисовал, что я думал, брат сейчас тоже белым лисом станет. - Торн подтянул к себе слабо сопротивляющуюся Ири. - Но хуже всего от мамы было. Когда она тихо, спокойно рассказала, что бы могло произойти, останься упрямая Ири одна на улице и без денег. И что я, как страж, первым делом должен был подумать именно об этой опасности. И мол, мы что, именно такой судьбы для сестры хотели? И ушла в свою комнату.

- Торн, ну не при всех же! Что обо мне подумают? - попыталась вырваться Ири от брата, усаживающего её к себе на колени.

- Ирька, ну не вырывайся. Знаешь, как я переживал. Вот куда ты полезла? Думаешь, в страже прям, мёд сахаром посыпан? - Парень обнял лисичку, как маленького ребёнка. - Я же тебя на руках качал, и лисёнком в зубах таскал. А тут бандюги, давно забывшие о нормах и морали. Им что мужика пырнуть, что хрупкую девушку, без разницы. Да и механизмы эти ваши... То взрываются, то кислотой или паром плюются. Ну, как тебя во всё это отпускать? А ты всё злишься и не разговариваешь, и даже видеть не хочешь. В управлении второй день, и не зашла ни разу. Эй, Ири, ты чего? Мелкая, ты плачешь? Ну, Ири! Ну, ты чего?

Торн как-то и про болящие глаза забыл, и только что наложенный компресс полетел в сторону. Парень, спрятав в своих объятьях ото всех младшую сестрёнку, укачивал её на коленях и просил на него не злиться. А стражи усиленно находили себя занятия в стороне от ребят, давая возможность брату и сестре разобраться без посторонних.

- А ты, как там, внизу, оказался? - спросила, шмыгая носом, понемногу начавшая успокаиваться Ири.

- Катакомбы чистим. Совсем нижние ярусы сейчас водой заполнены, а сверху мы. - Охотно начал отвлекать девушку от слёз брат. - Только мы-то там пришлые. Всё на ощупь. Кое-где и не пройти. Или может быть часть коридора затоплена, а там дальше отнорок какой, где сидят и прячутся, пока мы не пройдём мимо. Вот, как сейчас, чисто случайно услышали. Поэтому патрули и нарываются на вот такие стычки. А там в тех катакомбах чуть ли не второй город. И склады, и ночлежка, и камеры. Вчера в одном из отрядов, парень на свой страх попробовал проплыть по затопленному рукаву. Так оказалось, что там метров через десять коридор вверх уходит. Пленников нашли. Нескольких уже и искать перестали, кто-то ещё в розыске. Словно мы у сорняка листья обрываем, а все корни в земле остаются.

- И совсем ничего нельзя сделать? - спросила Алия подошедшая как и все, как только речь зашла о катакомбах, и о том, как проходит зачистка.- Неужели артефактов каких-нибудь нет, чтобы посмотреть чуть дальше или отправить их плыть вместо себя?

- Из всех артефактов у нас осветительные, ну, и собственный нюх. - Пояснил Торн. - А там голый камень и плюс вода. А там внутри нужно иной раз просто крылья иметь или как ящерица по камням ползать, а, да, ещё и под водой уметь находится подолгу без вреда для себя. Девочки, не просто так открыли ваш факультет. Дело не только в экспертизах... Управление сейчас... Мы не можем выполнять свою работу, потому что просто банально уступаем в оснащении. Как ни страшно это признавать.

Подъехавшая перевозка прекратила эту беседу. Но прежде, чем отпустить сестру, Торн выпросил у неё разрешение навестить себя на неделе в Академии и предупредил, что придёт он, скорее всего не один, а в компании ещё двоих братьев. Ири улыбаясь, кивнула, для неё, вечного "хвостика" старших братьев, затянувшаяся ссора была очень тяжёлым временем.

Ей хотелось их поддержки и понимания, хотелось, чтобы ей и её успехами гордились также, как, когда она научилась стрелять! Хотелось, чтобы она могла поговорить с братьями, рассказать о планах, радостях или неудачах. И то, что можно, наконец, верить, что однажды так и будет, здорово улучшало ей настроение.

А ещё, ей почему-то было очень легко разговаривать с Олдером. Тот рассказывал о своей работе, благодарил за подарок, она с огромным удовольствием делилась теми задачами, что ставили перед ними мастера. До конца ночи, дежурство их группы проходило очень спокойно. И время пролетало незаметно за разговорами и воспоминаниями стражей о своей учебе в Академии.

Уже по дороге обратно Ири и Сабрина заметили, что Алия слишком сосредоточена и серьёзна. Девочки еле дождались, когда за ними закроется дверь их комнаты.

- Алли, что случилось? - подружки обняли задумчивую девушку. - Что-то вспомнила? Плохо себя чувствуешь?

Ни Ири, ни Сабрине не пришло в голову, что Алия могла, например, поссориться с Лерком. Нет, этот волчара казалось, был в состоянии читать мысли своей Алли. Был спокойным и надёжным, как скала. Как признавалась сама девушка, больше всего она любила прижаться ухом к его груди и слушать его сердце. Этот звук помогал ей успокоиться, словно это был единственный гарант того, что всё вокруг будет правильно и хорошо.

- Я всё думаю о том, что сказал брат Ири. - Алия и не думала скрывать свои мысли. - Получается, что стражи там идут вслепую. И хорошо, что эти из катакомб решили бежать. А если бы они напали? И весь вечер мне не дают покоя слова Торна, что они уступают бандитам в обеспечении, и поэтому не могут выполнять свою работу, как положено.

- А на стражей и нападают. - Рассказывала подругам Ири. – Думаешь, все те стражи, которых привозили вчера, пострадали от наших заготовок? Да и сегодня... Вот свои отряды мы немножко защитили, от самих себя и при помощи запасов Академии. Но вся стража это не двадцать семь патрульных отрядов.

- Давайте поспим и поговорим с ребятами. - Предложила Сабрина. – Может, не мы одни об этом думаем.

Как, оказалось, действительно думали об этом не одни они. Больше половины переполошцев уже сами себя озадачили.

- Вытрясать запасники Академии не дело, да и не позволят нам это! - выступил Тренк. - Да, вы уж меня извините, но давайте вещи своими именами называть. Как временная мера, защита из алхимических лабораторий подойдёт. А на постоянку? При этом учитывайте, что это стража! А они не элементы и их сочетания изучают.

- Да, и количество необходимых комплектов мы не наберём, даже по одному на стража! - поддержал друга Ольф.

- Дело не только в защите. Сами стражи говорят, что скоро из оружия и прочей материальной базы останутся форма, и клыки с когтями, у кого есть! - продолжала рассказывать Алия. - Вчера брат Ири рассказывал, что творится в катакомбах, что они не могут найти всех и отследить, что происходит из-за невозможности обследовать полностью эти ходы из-за затопления. Вон, чисто случайно нашли пленников, которых бросили умирать!

- Я тоже обратил внимание на слова стражей вчера в управлении. - Признался Ирвин. - Помните, у нас в планах, через полтора месяца от начала обучения большой практикум? Срез, как проходит начальный этап обучения? А у всей Академии сейчас начинается аттестация. Так может, мы этот зачётный практикум попросим сдвинуть под общую аттестацию, и совместим с изготовлением хотя бы простейших комплектов экипировки для стражи? Надо только поговорить с квестором и ректором, чтоб согласовать всё это.

Через полчаса, ректор в своем кабинете отказывался верить своим ушам. Что-то в его картине мира сломалось и теперь, никак не хотело вставать на место.

- То есть, если я правильно вас понял, господа студенты, - начал ректор откашливавшись. - Вы просите ускорить вам проверку знаний? А в качестве технического задания для практикума, по которому будет выставляться зачёт, обращаю ваше внимание, что по результатам этого зачёта будет зависеть допуск до экзаменационной сессии, вы просите дать вам возможность разработать, изготовить и произвести несколько сотен комплектов для экипировки стражи?

- А также артефакты для обследования местности с высокой степенью опасности или сложностью проникновения. - Добавил Ирвин. - Всё верно.

- Вы отдаёте себе отчёт в том, насколько вы все рискуете, подписываясь на эту чистой воды авантюру? - удивлённо переспросил ректор.

На его памяти, впервые студенты просили устроить им внеплановую проверку, да ещё и с настолько сложными условиями.

- Мы понимаем насколько возрастёт наша нагрузка, и знаем, какую ответственность берём на себя. Ведь от качества, функциональности и удобства наших разработок будут зависеть успехи операций и жизнь, и здоровье стражей. - Продолжал дипломат от артефакторики. - Просто знать, в какой ситуации оказалось сейчас управление, я говорю не про структуру, а про стражей в целом, и ничего не предпринимать, имея при этом небольшую, но всё же возможность помочь, это трусость и преступление! Стражи, спускающиеся в катакомбы, рискуют своими жизнями, а мы будем опасаться, что нас не допустят к сессии? А для чего нам тогда выпала такая возможность поступить на этот факультет? Чтобы всю жизнь бояться не справиться? Для чего в нас эта искра дара, если вместо того, чтобы превратить её в пламя, мы будем тихо и не заметно тлеть, подобно углям от забытого костра?

- Ирвин, тебя бы на баррикады, цены бы тебе не было! - усмехнулся ректор, заметив, как с каждым словом парня, члены пришедшей с ним делегации с "Переполоха" сжимали кулаки, готовые совершить подвиг, не жалея себя ради общей цели. – Сегодня, перед выходом на маршруты переговорю с квестором, всё-таки вопросы, касающиеся управления, я единолично решать не могу. Я ваше стремление поддержу, но учтите. Поблажек не будет, и отказаться вы уже не сможете. Понятно?

Десяток улыбок и с радостью согласно кивающих голов, были для ректора совершенно новым вариантом реакции студентов на предстоящий зачёт.

- Ладно, идите, нетрусливые вы мои! И готовьтесь обосновать для квестора, почему он должен согласиться на риск участия в этой авантюре! - отпустил ребят ректор.

Однако, после по юношески горячих слов переполошцев, Вален тоже задумался. И было о чём. Как всегда и бывает, но именно вот такие ребята, молодые, неиспорченные деньгами и вседозволенностью с пелёнок, привыкшие, что любое достижение это результат постоянного и тяжёлого труда, лучше всех остальных чувствуют несправедливость. Его переполошцы переживали не за квестора, хотя и тот заслуживал уважения и поддержки, а за рядовых стражей. И старались помочь.

И сами не понимали того, что с каждым днём всё больше врастают в управление, становясь не просто "своими", но и заслуживая признание и уважение ветеранов. И уже за собой тянули тех, в ком настоящее, способное сопереживать, ещё не погибло под стремлением к личной выгоде и наживе. Этот новый факультет из камня, брошенного по водной глади и поднявшего рябь в этом спокойствии, уже начинавшим отдавать болотом, превращался в воронку водоворота, втягивая в себя все больше и больше, заставляя двигаться всё вокруг себя. И ректор начинал ощущать вокруг себя эту энергию действия и движений.

Мысли Валена прервал стук в дверь. Удивившись насыщенности сегодняшнего дня, с учётом, что сейчас шли выходные, ректор разрешил войти. На пороге его кабинета вдруг оказалась Беллинда. Но ректор даже не сразу узнал в этой девушке развязную и скандальную девицу.

Простая и строгая коса, такое же строгое и, к удивлению ректора, закрытое платье. За всё время обучения ректор не видел эту студентку в столь скромном наряде. А отсутствие яркого макияжа вообще делало Беллинду почти неузнаваемой.

- Что привело вас в мой кабинет на этот раз? Очередная петиция с подписями? - поинтересовался Вален.

- Нет, господин ректор, это не петиция. - Улыбнулась девушка. - Мне кажется, что право мне не очень подходит. В пятницу я смогла связаться с медицинским училищем, они готовы зачесть мои четыре года здесь, как вступительные испытания у них. Поэтому я прошу отчислить меня из вашей Академии. А завтра я бы с документами уже покинула бы стены Академии Права.

- Беллинда, вы уверены? Не слишком ли радикально? - уточнил Вален. - Если вы опасаетесь аттестации...

- Простите, ректор, но нет. Я опасаюсь потратить ещё больше своего времени впустую. - Беллинда положила на стол ректора уже заполненное заявление на отчисление. - Как мне посоветовала одна мудрая женщина, наверно, стоит быть собой и послушать, куда зовёт мое сердце, и к чему у меня есть призвание.

- Ну, если одна мудрая женщина посоветовала... - красноречиво посмотрел ректор на дверь, правильно догадываясь, кто это мог такие советы раздавать. - Но вот что на это скажет ваш отец? Предполагаю, он будет в ярости.

- Всё, что скажет мой отец, я могу озвучить и сейчас. Что я жалкая неудачница, что я ярмо на его шее, что простое происхождение моей матери невозможно вытравить во мне никаким воспитанием, что я не оправдала вложенных в меня сил и денег, и что он отказывается меня дальше содержать. - С грустной улыбкой озвучила Беллинда.

- И как вы собираетесь тогда жить, без поддержки семьи? - Вален не был бы Валеном, если бы не уточнил этот момент.

- В лекарском предоставляют общежитие, и платят стипендию. А если учишься без всяких хвостов и задолженностей, то ещё и повышенную. - Заверила его Беллинда.

Спустя несколько минут ректор облокотился на стол своего секретаря.

- Ну, и как вам результат ваших советов, миссис Коган? - строго нахмурив брови, спросил Вален.

- О, если у всех будет такой результат, то могу потратить свое время и пройтись, чтобы раздать подобные советы половине студентов нашей Академии. - Ответила Малисента.

- Нашей Академии? - приподнял бровь Вален.

- Ну, если я вдруг стала миссис Коган, кстати, напомните мне, чем это я была так занята, что пропустила это радостное событие, то Академия - наша. Не зря же говорят, что ваша семейка, ой, простите, наша семейка, пригребла Академию в личную собственность. - Улыбалась миссис Квик. - Вот теперь думаю, а кто будет следующим ректором?

- Нашла о чём переживать. Если я стану слишком стар до того момента, как новый Коган будет готов занять мое место, попросим Ирвина. Этот так вдохновит речами, что студенты будут идти на учёбу, как в бой, отдавая всех себя до последней мысли завоеванию знаний! - в очередной раз подметил способность Ирвина Вален. – Всё-таки дипломат из него вышел бы великолепный.

А Ирвин, даже и не подозревающий о том, что его уже взяли на заметку и решили припахать на будущее благо Академии, закатав рукава белоснежной рубашки по локоть, и сняв очки, расхаживал перед доской, периодически записывая что-то под порядковыми номерами. В мансарде-библиотеке, куда эту доску притащили после того, как отремонтировали, шли жаркие и ожесточенные споры.

Не дожидаясь решения ректора и согласия квестора, переполошцы приступили к разработке комплекта экипировки.

Без долгих споров был принят только патронташ, воротник-респиратор и очки с дополнительной функцией защиты от света.

- Связь, ребята! Обязательно должны быть артефакты связи! Сейчас отряды почти не взаимодействуют между собой. - Предложила Сабрина.

- Думаешь, мы сможем повторить шедевр мастера за неделю и массово? - засомневался Гарик.

- За такой срок вряд-ли. И потом, нам не нужно такой же делать. Сам мастер говорил, что действие артефакта распространяется не очень далеко. Даже в пределах нашего патрульного маршрута приходится дублировать сообщения. - Загорелась идеей Сабрина. - Но нам и не нужно передавать речь, как у мастера. Нам нужно обеспечить экстренную связь. Пожертвовать функционалом в пользу дальности. Например, есть прибор, куда выводятся сигналы со всех артефактов стражей, находящихся на работе, при исполнении, как говорят стражи.

- Тогда нужно метить каждый сигнализирующий элемент, к какому именно стражу он привязан. - Сразу добавил Ольф.

- Точно. И два самых важных для стражей сигнала. Например, жёлтый - требуется подмога, и красный - опасность, ловушка, есть раненные. - Поделилась задумкой Сабрина.

Переглянувшись, ребята дружно согласились, что для стражи это действительно решение многих проблем. И признали, что идея Сабрины отличная, и артефакт экстренной связи получил свой порядковый номер.

Незаметно ребята перешли на обсуждение самой главной и самой сложной части. Артефакт, который мог бы заместо стражей, обследовать труднодоступное и опасное место, вроде тех же катакомб.

- Брат говорил, что нужно не бояться воды, иметь возможность обходиться без воздуха, но думаю для артефакта это неактуально, уметь карабкаться по гладким камням, и перелетать. - Вспоминала слова Торна Ири.

- Итак. Нам нужен артефакт, способный передвигаться самостоятельно. Передвигаться по воздуху, в воде и по стенам. И он должен строго соблюдать поставленную задачу! А ещё, он должен обладать способностью передавать информацию. - Подвёл итог Ирвин. - А Алия у нас что там, в углу притихла?

Алия действительно почти не учувствовала в обсуждениях. Она сидела у окна и что-то чиркала на бумаге то мелкими штрихами, то длинными росчерками. Заглянувший через её плечо Гарик только присвистнул.

На фоне тёмных, каких-то арочных сводов парило что-то среднее между ящерицей и летучей мышью. Тельце, лапы, мордочка и хвост, собранные из мелких пластин и винтиков были явно от ящерицы, а вот алые, почему-то, крылья достались этому творению явно от летучей мыши.

- Не знаю, откуда это взялось. Само как-то... - потерянным голосом, как бывало, когда всплывало, что-то из памяти сказала Алия.

Рисунок пошёл по рукам. И почти все соглашались, что подобное животное-артефакт, очень здорово объединяет все требования. Кто-то вносил небольшие поправки, кто-то что-то уточнял.

- Ему нужно сердце. - Вдруг сказала Джейд Амбер, самая тихая и молчаливая девушка с факультета.

Тёмные, почти чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, мерцающие даже в темноте, белая кожа и такая хрупкая и изящная фигурка, что ей не хватало только крылышек за спиной, чтобы быть ожившей феей из детских сказок. Она вечно перебирала какие-то камушки, да и украшений на ней было много. Но не тех, на стоимость которых можно купить неплохой дом, а настоящих, созданных под каждого человека. Живые камни, выросшие в недрах и в пещерах, соединённые тонкими, словно нити, цепочками.

- Сердце? Механизму? - удивился Ирвин.

- Конечно. Это же не просто артефакт. Это друг и помощник. - Задумчиво улыбалась Джейд. - Глазами могут быть кристаллы, в которые можно встроить систему записи...

- Отлично. А с сердцем-то что? - перебил её Януш.

- Есть камни, хранящие пламя, это пламя и даст этим артефактам-помощникам своеобразную псевдо-жизнь, но ее хватит на искреннюю привязанность к своему другу. - Пояснила друзьям Джейд.

- Вы же с Эстер у нас маги? - прищурившись, спросил Ирвин.

- Ну, Эстер да, а я что-то с чем-то непонятным. - Засмеялась зеленоглазка. - У меня отец ювелир, и камни ищет всегда сам. Как-то он по молодости, во время очередного поиска провалился в пещерах и получил травму, сломал ногу. Папа рассказывал, что потерял сознание от боли и бессилия, а очнулся среди огромных друз драгоценных камней и рядом с собой увидел красивую девушку, которая помогала отцу, пока он не смог ходить. А когда нога зажила, проснулся он около входа в пещеры. Девушку он так и не нашел. А где-то около года спустя, во время очередного поиска камней, он проснулся от детского плача под боком. Внешне я очень похожа на отца, только глаза зелёные. Но отец понял от кого этот сюрприз. С малых лет я могла чувствовать камни, а когда сильно злилась, могла вызвать землетрясение. Поэтому, вроде наличие магии у меня признали, но это не классическая сила.

- Ого! Так ты у нас полукровка непонятной породы! - засмеялись вокруг.

- Как это непонятной? - засмеялась обычно тихая и задумчивая девушка. - Меня папа прямым текстом назвал драгоценностью. А фамилия у папы означает "Янтарный", так что я "драгоценность Янтаря".

- Так что ты папина дочка! - засмеялся Гарик. - Твой папа тебя так и назвал.

- Осталось решить, сколько будет таких помощников и сколько нам нужно этих живых камней. А главное, где нам их брать? - задумался Януш.

- Придется искать по ювелирным лавкам. - Вздохнул Ирвин, прикидывая в какую копеечку им влетят эти "сердечки".

- Я попрошу брата, он проводит Джейд и проследит, чтобы не обманули и не обидели. - Заверила Ири.

Все оказались в отличном настроении, и совет факультета закончился дружным смехом.

А вот квестору было не до смеха, когда нагло улыбающийся ректор озвучил ему предположение ребят. Тодеус думал, что видно всё-таки не зря он выполняет столько лет свою сложную и порой очень непростую работу, раз вот так приходят совсем юные, но талантливые ребята вот с такими предложениями.

И огромная волна горечи поднялась в душе. Ведь возродил этот факультет и дал этим ребятам путевку в жизнь вычеркнувший его из своей жизни бывший друг, дочь которого он не только не сберёг, но и вынужден молчать, о виновниках её гибели. Помогая им избегать заслуженного наказания, лишь бы не допустить войны на улицах.

Сейчас квестор как никогда понимал старшего отряда стражи Валена Когана, и в который уже раз пообещал себе, что рано или поздно он доберется до этой зажравшейся "золотой молодежи".

Стоило последнему патрульному отряду выйти на маршрут, как квестор покинул управление. Он был готов расшибиться в лепёшку, но выбить для ребят возможность творить. А для этого у магистрата не должно оказаться возможности для отказа. Поэтому квестор отправился к одному своему хорошему знакомому, слудившим главным редактором самой популярной газеты Лоусона по совместительству.

Утром, когда у студентов Переполоха было "время самостоятельной работы", а точнее сдвинутое начало занятий для того, чтобы ребята поспали после дежурства, а жизнь в самом Лоусоне только просыпалась, мальчишки-разносчики газет уже делали свое дело, оповещая всех и каждого о событиях выходных.

- Внимание! Студенты нового факультета приняли вызов "банд из катакомб"! Там где пасуют стражи, выручают студенты Академии Права! Красавицы-студентки спасают жизнь доблестным стражам! Сабрина Лиркас задерживает опасного преступника в одиночку! - звонкие голоса разносили все самые горячие заголовки по всем улицам Лоусона.

К обеду о предложении ректора о задании своим студентам, которые между прочим были стажерами управления стражи, знал весь город, и магистрату оставалось только скрежетать зубами, выделяя средства на материалы для технического задания принятого факультетом артефакторики.

Правда, только ректор и квестор знали, что предложение было от самих ребят, но предложение от ректора звучало солиднее. Сама же Сабрина, направляясь в кабинет ректора, ещё не подозревала, что уже в это утро она стала знаменитой на всю столицу. Она всё-таки переживала о предстоящем разговоре с ректором, поэтому и не заметила, как врезалась в Элайдера Ригоса.

- Аккуратнее, Сабрина! Ты не ушиблась? - спросил Эл, удерживая девушку за плечи.

- Ничего себе! А как же "куда прёшь, дура"? - вспомнила первую встречу с парнем Сабрина.

- Ну, я готов снова мешать тебе пройти, оказавшись у твоих ножек, или лапок. - Засмеялся в ответ парень. - Ты спешишь?

- Да, к ректору. Ещё в библиотеку нужно забежать перед занятиями, а я не успеваю. - Переживала Сабрина.

- А что тебе там нужно? - поинтересовался Элайдер.

- Чертежи элементов гидромеханики и таблица соотношений Саандаля - Дюпье. - ответила Сабрина.

- Хорошо. Давай, я сам забегу в библиотеку, а потом принесу это все на третью пару? У нас как раз совместная лекция. - Предложил свою помощь парень.

- А тебе это зачем? - развернувшись и глядя прямо в глаза, спросила Сабрина.

- Можно я отвечу тебе позже? - оказался не готов признаваться в своей симпатии Эл, уверенный в том, что его сейчас отправят таким маршрутом, что там ни одного патруля сроду не было.

Глава 24.

Сабрина волновалась до дрожи пальцев, не зная, чего ожидать от предстоящего разговора с ректором. С одной стороны, ничего противозаконного она не сделала. С другой, указать о полноценной ипостаси была обязана. Ну, кто бы стал её слушать, если бы она начала объяснять, что она стеснялась того, что её лисёнок не такой красивый, как лисица её мамы?

- Сабрина, - улыбнулась, увидев её миссис Квик. - Что нужно ответить на пожелание "ни пуха, ни пера"?

- К чёрту, миссис Квик! - ответила девушка.

- Умничка! А теперь иди. - Малисента показала пальчиком на дверь кабинета ректора и вернулась к каким-то документам, которые она внимательно изучала.

Сабрина замерла перед дверью на мгновенье, чтобы собраться с духом, и не давая себе возможности отступить, постучала в дверь. Ректор помнил о предстоящем визите и, конечно, студентку уже ждал. Но ждал он её не один. Девушка вообще попала в разгар ожесточенного спора между Валеном и Гарольдом Ларнаки.

- Добрый день! Господин ректор, мастер Ларнаки! - как и учила мама, оказавшись в непонятной для неё ситуации, Сабрина сохраняла безупречную вежливость.

- Хм... Добрый день, Сабрина! Мастер Ларнаки изъявил желание присутствовать при нашем с тобой разговоре. - Вален даже немного растерялся от поведения Сабрины.

- А могла бы я узнать причины возникновения подобного желания, мастер Ларнаки? - в голосе девушки зазвенели хорошо ощутимые льдинки.

- А они не очевидны? Я твой отец и имею право на участие в жизни своего ребёнка! - Гарольд не сдерживал раздражения.

- Возможно, для вас причины и очевидны. - Даже присев на краешек предложенного ректором кресла, Сабрина сохраняла идеальную осанку, что для ректора было показателем того, насколько девушка напряжена. - Ваше утверждение об отцовстве спорно, по крайней мере, в моем случае. Видите ли, мужчина, являющийся моим отцом, будучи преподавателем, воспользовался уязвимостью двуликих во время гона, по отношению к своей студентке. По счастливому, исключительно для меня, стечению обстоятельств, являющейся моей мамой. Усугубляет ситуацию и то, что на тот момент, когда происходили описываемые события, этот мужчина был помолвлен, и в ближайшее время должна была состояться свадьба. Как вы понимаете, не с моей мамой. После удовлетворения своих потребностей, этот двуликий не озаботился судьбой обманутой им девушки, и вероятность, причем весьма высокая вероятность, появления потомства его тоже не интересовала. Никаких встреч, запросов, розысков для того, чтобы воспользоваться своим "правом на участие в жизни своего ребёнка", когда нужны были и деньги, и постоянный уход за мной, не было. То есть этого двуликого совершенно не беспокоило наличие у него такого права, когда надо было меня защищать, обучать и переживать со мной время моих болезней, и терпеть детские капризы, непонимание и просто не желание слушаться. И я очень удивлена, что вы пытаетесь заявлять, что этим лживым, трусливым и, простите за каламбур, двуличным двуликим, являетесь вы, мастер Ларнаки.

- Всё было совсем не так... - попытался возмутиться Гарольд.

- То есть, не была допущена связь между преподавателем и студенткой, в период гона у последней? - приподняла бровь в притворном удивлении Сабрина.

- Нет, связь была, и да, в гон. И твоя мама была студенткой...

- Тогда, наверное, вы точно знали о результате этой связи? - голос девушки был слишком спокойным, для того, чтобы ректор поверил, что это спокойствие не наигранно.

- Нет, я не знал. Но... - пытался сбить с неприятных для него мыслей девушку мастер.

- Тогда, вы наверняка посылали моей маме средства на моё содержание? О чём я, конечно, просто не в курсе. И, конечно, именно вы оплачивали мое лечение, потому что, судя по тому, что я совершенно не помню ваших визитов за всю мою жизнь, а они наверняка были, у меня серьёзные проблемы с головой. А моя мама оставить подобное без внимания просто не могла бы! - Сабрина даже и не пыталась скрыть своего отношения к появлению "папы".

- Я не знал, я просто не знал! - выкрикнул Гарольд.

- Вот и не знайте себе дальше! И прекратите позорить мою маму и меня своими выходками! Ей и так пришлось полжизни слушать оскорбления в спину! - злость девушки всё-таки пробилась сквозь маску спокойствия.

- Я понимаю, что вся эта ситуация очень неприятна. Но, Сабрина, можно же её изменить. Подтвердим отцовство, ты войдёшь в приличную семью, станешь наследницей моего состояния и имущества... - начал рассказывать о своем видении будущего Сабрины Гарольд.

- Чтооо?!! "Неприятная ситуация"? Серьёзно? - вскипела Сабрина к удовольствию молчащего ректора, а то он уже начал переживать за эмоциональное состояние своей студентки. - Я и так, без всяких вхождений, в самой приличной семье, которую только можно представить. Мой дедушка, сам Эдвард Лиркас, на счету которого сотни изобретений, которые и сейчас широко используются, потому что никто не смог создать ничего надёжнее и функциональнее! Его именем названы десятки открытий, каждое из которых совершало свой переворот в механике и артефакторике! Его родной брат, Берк Лиркас, выдающийся археолог, дольше всех продвинувшийся в изучении заброшенных каньонов на Юго-востоке. Насколько я знаю, пик Берка-Вилла до сих пор так никто больше и не преодолел! А именно дедушки Берк и Вилл составили подробнейшую карту тех территорий, включая и тот самый пик. Благодаря их исследованиям, открыты не менее полутора десятков различных месторождений, и найдены целых два мёртвых города! Они на своем опыте доказали, что артефакторика, это не только кабинетная наука! А моя мама и сейчас лучший специалист по праву нашего городка! И даже Торин Ридл бесконечно восхищается её способностью "чувствовать дух права и владеть его буквой", как он говорит. И если бы ни один дряной самец, то мама бы спокойно окончила бы свой факультет права и сейчас уже, наверное, была бы судьей! Просто она не побоялась потерять свои перспективы и создать себе кучу проблем, но дала мне право на рождение! А теперь, не пойми кто, позволяет себе предлагать мне "войти в приличную семью" и обрести "папеньку" на старость лет! Вобщем так, я совершеннолетняя право и дееспособная двуликая с полноценным зверем! Никакого вашего отцовства признавать не собираюсь, и уж тем более, не собираюсь его подтверждать. Для меня это ненужная информация! Можете попробовать оказать на меня давление, только учтите, что я тут же воспользуюсь своим правом проходить аттестацию по вашим дисциплинам в присутствии комиссии! Я не постесняюсь дойти вплоть до получения судебного приказа о запрете приближения ко мне, в связи с устроенной Вами травлей! Надеюсь, я достаточно ясно высказала свою позицию в отношении этой "неприятной ситуации"?

- Сабрина, я может, не так выразился! Я ни в коем случае не хотел и не собирался принижать статус и положение твоей семьи. Я, правда, не предполагал, что ты внучка тех самых Лиркасов. - Пытался успокоить взбесившуюся девушку Гарольд. - Но ты делаешь поспешные выводы! Да, твоими глазами ситуация однозначная, но есть же и другая сторона. Если твоя мама, была бы для меня эпизодом, чтобы развлечься перед свадьбой, то почему я до сих пор не женат и у меня нет наследника или наследницы? Я отвечу сам. Та помолвка была фикцией, попыткой партнёра покойного отца пригрести мои капиталы. После встречи с твоей мамой, мне предъявили договор о помолвке, составленный якобы с моим отцом в отношении меня и дочери его партнёра, как обеспечение под переданные капиталы в совместное дело. И поспешили растрезвонить об этом, думали, что я побоюсь слухов, и это станет дополнительной гарантией для их намерений. Только я был уверен, что мой отец не мог подписать этот договор. Он искренне верил, что только когда родители любят друг друга, дети получаются самыми лучшими. Но пока я доказывал, что договор о помолвке подложный, твоя мама исчезла. Некоторое время после оглашения этой подставной помолвки, я видел её в коридорах академии, видел, что она переживает, но решил не подходить и не обнадёживать зря, если вдруг у меня ничего не получится. А потом...

- Это всё отлично, но не объясняет, почему тогда не приехали к ней после. Не объяснили вот это всё! - Сабрина хоть и успокаивалась, но мнения своего менять не спешила.

- Не смог найти. Я же не знал ни имени, ни адреса! - признался Гарольд.

- Здорово, правда? Ребёнка сотворить успели, а имени спросить нет? И что, вы девушку даже не проводили до дома ни разу? - Скептически отозвалась Сабрина. - Но вы знали, где она училась. И знали, что она лисица. Что сложного поднять списки отчислившихся девушек-лисиц?

- Серые волки и рыжие лисицы самые распространённые звери. Рыжих кланов десятки. Список был бы не малым, чтобы объехать всех отчислившихся, нужно было бросить всё и готовиться к долгому путешествию по стране! - развел руками мужчина. - Сейчас это звучит нелепым оправданием, но я не сразу смирился. Даже пытался одно время этот список всё-таки вытребовать, а потом опустил руки. Но я безумно скучаю по твоей маме до сих пор.

- Дааа? И что, за всё это время, пока вы скучали по моей маме, у вас не было связей? А та "блошка", которую вы содержали пару лет, вам скучать не мешала? Не отвлекала от образа моей мамы? А то вы так скучали, что о ваших «скучаниях» вся академия знает! - ехидно оборвала романтические признания Сабрина.

- Сабрина, у оборотней есть определенные потребности... Я мужчина, в конце концов. - Смутился Гарольд.

- А, ну, это, конечно же, всё сразу и объяснило! Бросить дела и покататься, поискать женщину, которую потерял из-за непонятных интриг, это мы не можем. А вот скучать, собирая всякую гнусь, это да. Это ж мужчины именно так и поступают! - неприятная, на грани оскорбления, насмешка дала понять, что разговор дальше бесполезен.

- Возможно, позже, когда ты немного успокоился и обдумаешь эту ситуацию... - отступил Гарольд.

- Поверьте, у меня есть о чём подумать и без забивания своей головы вот этим всем. Есть мама и дедушки, ну, родилась и выросла я без отца, тоже мне проблема! Я такая далеко не единственная. - Перебила его Сабрина, не желая давать бессмысленную надежду. - И меня абсолютно всё устраивает. Мне ни к чему что-то в своей жизни менять. А теперь, я бы хотела всё-таки вернуться к причине моего появления здесь.

- Да, кстати. - Отозвался ректор. - Сабрина, я не буду поднимать вопрос о причинах, почему вы скрыли своего зверя и каким образом проходили проверки. Но, надеюсь вы понимаете, что вам необходимо будет пройти проверку ещё раз, уже как двуликий с полноценным зверем? И внести результаты в личное дело?

- Да, понимаю. - Спокойно ответила девушка.

- Значит, организуем. В день обследования вам придется прийти в целительское крыло Академии. Известим заранее. Ничего страшного там нет. - Успокоил девушку ректор.

Изначально он собирался рассказать о безответственности, но посчитал, что Сабрине на сегодня достаточно волнений. Дождавшись когда за девушкой закроется дверь, Вален обратился к закрывшему лицо руками Ларнаки.

- Значит, говоришь, часов по праву им не хватает, да? - в голосе ректора слышалась усталость последних дней.

- Она лучшая на курсе. Да и на фоне старшекурсников отнюдь не пропадает. В этом она так похожа на свою мать. Мы часами спорили о действии и применении законов. - Слабая, еле заметная улыбка появилась на лице Гарольда.

- Ну, видно не только спорили, раз Сабрина появилась. Дальше что делать собираешься? - ректор хотел знать, к чему ему быть готовым.

- Попытаюсь стать ей другом, чтоб не вызывать столь негативную реакцию от своего присутствия. Может и получится. - Признался в своих планах Гарольд. - Дай мне личное дело? Я хочу узнать её адрес. На каникулах уеду. Я попробую...

- Думаешь, если начнёшь не с дочери, а с матери будет проще? - усомнился ректор.

- В Сабрине очень сильна обида за маму. Неужели не заметил? Может, если мама не будет сердиться, то и дочка спрячет колючки? - лис вопросительно смотрел на мага.

- Ну, я-то с её мамой вообще не знаком, так что тебе виднее. - Не стал лезть в личные переживания и волнения ректор.

Впрочем, волнения сегодня сыпались на всех, как из мешка изобилия. Заметив живо что-то обсуждающих ребят в общей гостиной корпуса, к ним присоединились мастера. И как это часто бывает с искренне увлеченными своим делом людьми, потерялись в мире чертежей, шестерёнок и соединений. О предстоящих занятиях вспомнили только благодаря Итону, пришедшему проводить Олди до аудиторий, как договаривались.

Сама Олди, вот хоть убей, не помнила, когда она успела договориться с Итоном об этом, но он так горячо её заверял, что она решила поверить.

Правда, первыми парами шли сдвоенные занятия по той самой механике, так что обсуждение просто переместилось из гостиной в аудиторию. Механическую основу будущего летучего ящера, Ярика, как назвала его Алия, разобрали до мельчайших составляющих. Пользуясь полным попустительством мастеров, вместо заявленной в учебном плане темы, студенты выписали свои списки экипировки для стражей на доску и сейчас расписывали поэтапное создание. А также кто и за что отвечает на каждом из них.

Немного опоздавшая на занятия Вивьен, влетела в аудиторию раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Сразу почуяв неладное, ребята прервали свои споры и кинулись к девушке.

- Что случилось? Что с платьем, почему порвано? Вивьен, девочка, ты только скажи, кому жить надоело, и мы ему устроим исполнение желаний! - вопросы сыпались со всех сторон.

- Да там, как бы уже устроили...

Усадив девушку и всучив ей артефактную кружку с чаем, ее начали расспрашивать о том, что собственно произошло.

Оказалось, что вчера пришел в себя Лорвин Дерк. Но вёл себя очень странно, всё расспрашивал, кто она и откуда. Помня о прежних подвигах парня, Вивьен сразу ему выложила, что у неё только мама, причем родственники мамы от неё отказались. Что живут они с мамой очень и очень бедно, что у неё спящая ипостась, и что если проснётся, то непонятно кто. Потому что на маму в свое время напал двуликий и, списав всё на инстинкты, отделался оплатой штрафа.

Ребята знали, что маму Вивьен выгнали из дому, когда выяснилось, что она в положении, и что она решила сохранить ребёнка. И сочувствовали сложной ситуации, в которой оказалась много лет назад женщина.

А Вивьен была уверена, что как только она сообщит этому "принцу" о себе, то тот сразу скривит лицо, словно учуял что-то сильно неприятное, и она сможет больше не соблюдать свое обещание. Но он вместо этого, стал расспрашивать про учебу, про привычки, спрашивал, что нравится именно ей. Интересовался как, когда и где девушка спит, и приносят ли ей еду. И обещал буянить и не принимать лекарства, если она не продолжит приходить, если конечно ей не тяжело.

Вивьен ничего сложного не видела, ей было без разницы, где читать и делать записи.

Сегодня, навещая пострадавшего перед занятиями, она столкнулась у входа в палату с Владом, Торесом и Ригосом. Вивьен относилась к нему ещё настороженно и предпочитала звать по фамилии. С ней радостно поздоровались, спросили как дела и настроение, открыли перед ней дверь и словно испарились.

- О! Ты вовремя! Завтракала? - улыбаясь, спросил Лорвин, услышав, что ещё не успела, он заставил её усесться в пододвинутое к тумбочке кресло, налил в кружку теплого ягодного компота и пододвинул ей тарелку с творожной запеканкой, нарезанной кусочками и выложенной горкой. - Угощайся быстрее! Это Эл притащил с кухни.

Оказалось, что, не смотря на то, что отработка давно закончилась, Эл, Торес и присоединившийся к ним Влад, каждый день ходили на кухню и помогали, чем могли.

- Эл у нас такой высокомерный засранец! И сам на кухне помогает. Там шутят, что ещё немного и совсем нормальным станет. - Рассказывал Лорвин. - А ещё он больше не доплачивает коменданту за отдельную комнату и вообще переселился к Владу в комнату в мансарде корпуса. Представляешь? Говорит, на крыше так круто...

- Это да, вылезешь и можно позагорать или почитать, или спокойно заняться починкой чего-нибудь. А зимой, если спиной к трубе прижмешься, то так тепло, кругом снежинки, огни горят, мы с мамой брали по кружке какао и устраивали себе праздник. - Загоревшись, начала рассказывать о невеликих радостях своего детства Вивьен, но смутилась, когда поняла, кому это рассказывает, и попыталась быстро закрыть тему. Только безуспешно.

- Ты так рассказываешь, что я теперь парням завидую лютой завистью! Честно! Хочу на крышу! И зиму. И кружку с какао! - улыбался Дерк. - А что вы с мамой делали на крыше?

- Мы там практически живём. Всю мою жизнь мама платит за комнатушку в доходном доме. А в прошлом году мы смогли её выкупить у хозяйки. Она хоть и маленькая, но в ней есть настоящая ванна и небольшая кухонька. За стенами проходят вытяжки каминов и от паровых котлов, поэтому в ней всегда тепло. Правда света нет совсем, только от свечей или вот так, от городских огней. Но это уже свое жильё, никто оттуда нас не выгонит. – Решила, выложить всё как есть, девушка, думая, что ну вот теперь точно "принц" поймет, что не стоит шутить и разговаривать как с равной с обычной нищенкой из трущоб столицы. - А на той части крыши, что теперь наша, мы разбили сад. Ну, выставили горшки с разноцветными петуниями.

- Красиво, наверное, получилось, у меня мама тоже эти цветы любит! А у вас каких цветов? - вдруг выдал Лорвин. - А то мама собиралась рассаживать свои, с двойным градиентом. Хочешь, принесу? У неё есть белые с бордовым полосками и жёлтые с шоколадными краями.

- А тебе мама голову не оторвёт за то, что ты её цветы раздаёшь? - не смогла не улыбнуться в ответ Вивьен.

- Она мне её оторвет, если я даже цветов не подарю девушке, спасшей мне жизнь. Мама меня любит. - Ответил Дерк. - А сама ты, какие цветы любишь?

- Незабудки.

- Незабудки... Мелкие такие, голубые? - еле вспомнил Лорвин, мысленно поблагодарив маму за её увлечение садом, в котором она проводила как можно больше времени, лишь бы пореже встречаться с отцом.

За этими, вроде ничего незначащими разговорами время пролетело очень быстро. Один раз только Лорвин помрачнел, и то ненадолго. Когда вспомнил, что сегодня его торжественно выпнут за стены Академии.

- Нее, ты что! Пока целители не скажут, что ты абсолютно здоров, никаких заседаний ректората. Перенесли всё. А те, другие, кого тоже отчислять собрались, сейчас с нами в патрули ходят, искупают свою вину. Так что выздоравливай и тоже попроси шанс, если хочешь, конечно. - Успокоила парня Вивьен, но так как ей надо было на занятия, она оставила парня и поспешила в аудиторию.

Стоило ей только завернуть за здание целительского крыла, как её грубо дернули в заросли сирени. Визер Слоун не церемонился и резко прижал девушку к стволу дерева, больно ударив её спиной.

- Ну что, красавица, поиграем? Если будешь послушной, я обещаю постараться тебя не особо обидеть. - Слоун больно сжал грудь Вивьен.

Та, испугавшись и растерявшись от неожиданного нападения, начала кричать и вырываться, за что получила несколько пощёчин. Слоун зажал ей рот рукой и начал рвать ворот платья, придавив своим телом к дереву. Вивьен вспомнила об артефакте, и только дотянулась, чтобы активировать, как неведомая сила, буквально снесла Визера в сторону.

Зная, что кратчайшая дорога от целительского крыла до учебного корпуса проходит как раз мимо окон его палаты, Лорвин открыл окно и сел на подоконник, дожидаться, когда появится Вивьен. А её все не было, зато чуткий слух оборотня уловил испуганный вскрик девушки.

Забыв о собственной слабости и о том, что только второй день, как пришёл в себя, он перемахнув через подоконник, рванул в сторону кустов сирени, откуда донёсся крик. Увиденная им картина привела его в бешенство, какого он вообще никогда не ощущал. Его кулак раз за разом впечатывался в тело Слоуна, не разбирая куда, в лицо, в живот или в грудную клетку, ломая ребра.

- А тут ещё и в целительский корпус шёл мастер Арчи, он собирался предупредить целителей, чтобы готовили мазь от растяжений после его занятий. И увидел это всё. - Закончила подробный пересказ событий утра девушка.

- И что? - спросили ребята.

- А ничего. Сказал, чтобы не обращали на него внимание, он к этому месту подойдёт только минут через десять и стоял, смотрел, как Лорвин чуть не прибил Слоуна. Остановил только тогда, когда у последнего пена кровавая изо рта пошла. - Прижала ладошки к щекам Вивьен. - И вызвал ректора.

- И что сделал ректор? - замерли ребята.

- Спросил, что здесь происходит. Мастер Арчи объяснил, что "эта падаль пытался снасильничать девчонку". Ректор аж весь побелел и сказал, что Слоун отчислен и пусть ему помощь оказывают в городской клинике. Тот начал скулить, заявляя, что я виновата, а на него и так Лорвин напал. А... А Лорвин взял и выдал, что я не виновата, что родилась красивой, как звёздная ночь. - Девушка залилась краской до самых корней. - И что он сам не напал, а защищал честь своей невесты, потому что, мол, я оказала ему такую честь.

- Ого! Бедный Слоун, вот это попал! Покуситься на невесту Дерка! - еле разобрали шепот совсем смутившейся девушки друзья.

- Это да. Так испугался, что обгадился в прямом смысле. - Уже бодрее рассказывала девушка. - А ректор спрашивает, правду ли говорит Лорвин. Ну не могла же я подставить его после того, как он за меня заступился? Так что вот. Я теперь в невесты попала.

- Ну, это наверно не смертельно. - Начал её успокаивать Тренк. - И в невестах жить можно. Вон, Алия же живёт. Улыбается, ходит.

- Ты конечно мастер сравнений! У Алии жених Лерк. А тут тот ещё кот в мешке. - Ответил ему Гарик. - А ты чего стесняешься? Вон, то красная вся, то белая как мел.

- Да наверно или простыла, или переволновалась. Мне то жарко, то холодно. И запахи резко обостряются, а потом пропадают. - Поделилась Вивьен. - Ребят, вы чего?

- Вивьен, посмотрите мне в глаза. Вот так! Внимательно. Что чувствуете, какие эмоции? - спросил мастер-механик.

- Знаете мастер, мне странно это ощущать. Но я чувствую, что вы меня раздражаете. - Ответила Ви.

- Понятно. Ирвин, пулей к целителям. И ректора позовите кто-нибудь. Этот скот, так напугал девочку, что у неё, кажется, просыпается ипостась. - Поставил неутешительный диагноз мастер.

- О! Подождите! Я сейчас! - вдруг сказала Сабрина и рванула бегом из аудитории.

Далеко правда не убежала.

- Сабрина, у нас это теперь вместо приветствия? - начал шутить Элайдер, но увидев лицо девушки, шутить расхотел. - Что случилось?

- Слоун напал на Вивьен, а Дерк отбил и прибил Слоуна, и сказал, что Вивьен теперь должна за него замуж, а она испугалась, и у нее просыпается ипостась! - захлебываясь словами и пытаясь рассказать сразу и всё, и в ограниченное время, Сабрина только запутала Эла.

- Подожди! Вивьен так испугалась замужества с Лорвином, что у неё проснулась ипостась?- пытался осознать масштаб проблемы Эл.

- Нет же! Испугалась она из-за нападения Слоуна. А Дерк собрался на ней жениться, он ректору уже сказал, после того, как переломал Слоуна, а у неё ипостась, спящая! Теперь просыпается! - вторая попытка вышла более удачной.

- А ты, куда так спешишь? - уточнил Эл, уже думая, куда бежать в первую очередь. - За целителем?

- Нет, за целителем побежал Ирвин, кто-то ещё за ректором, а мне надо в корпус. - Быстро отчиталась Сабрина, пытаясь аккуратно вырваться из удерживающих рук.

- Понятно. Ага. Я тогда за Дерком. Стоп. А ты что, одна побежишь, после нападения на одну из ваших? - обеспокоился парень.

- Пусть только нападут! - с какой-то злостью улыбнулась Сабрина. - Целители уже не понадобятся.

Сабрина бежала со всей возможной скоростью. Она даже за преступником так не летела. Она пулей пронеслась по лестнице башни и тормозила уже коленями возле кровати, под которой лежал её чемодан. Зарывшись в многочисленных отделениях, она неразборчиво шипела что-то себе под нос.

- Всё! Нашла! - радостно выкрикнула Сабрина, вытаскивая круглый футляр, обтянутый кожей.

И прижимая его к груди, побежала обратно, перескакивая через ступеньки. Но видимо разбег набрать не успела, потому что смогла вовремя затормозить, не врезавшись на этот раз в Торна Томаса-Фишера. Он пришёл к Ири, и не один, а с братцем-лисом. Уильям держал в руках огромную коробку с тортом.

- Сабрина? - Торн сразу узнал подружку сестры. - Ты чего такая?

- Некогда объяснять! Бежим! - и понеслась мимо братьев Ири в учебный корпус.

- Это к чаю! - выпалил Уильям, вручая подошедшей миссис Квик коробку с тортом, и побежал за девушкой и опережающим его братом.

В аудитории к тому времени был и ректор, и целитель, и мастер Арчи, и прибежавшие Эл с Лорвином. Целитель заканчивал какие-то свои манипуляции. А потом поднял глаза на ректора и отрицательно покачал головой.

- К сожалению, эмоциональное напряжение последних недель, плюс испуг, полученный при попытке нападения на мисс Льер, дали тот самый толчок, в результате которого у мисс пробуждается зверь. - Целитель сочувственно посмотрел на девушку. - Процесс, как вы знаете, не обратим!

- Она студентка Льер! Студентка, а не мисс! - в бессильной ярости выкрикнул ректор, ведь зарекался присмотреть за этим слизняком, даром, что Слоун волк.

- Что здесь произошло? - повторил свой вопрос Торн.

Ирвин, как и всегда, обрисовал всю ситуацию сам.

- Я правильно понял, что студент Слоун совершил нападение на стажёра управления стражи Вивьен Льер? Чем причинил ей непоправимый вред? - подвёл итог всему услышанному старший отряда стражи Торн Томас-Фишер.

Вален Коган сразу понял, к чему клонит брат Ири.

- Да! Именно так. Только мистер Слоун уже не является студентом моей Академии. - Согласился со стражем ректор.

- Тогда прошу меня извинить, но не могли бы вы, как ректор, заполнить бланк заявления? Можно от руки. - Предложил Торн.

А меньше чем через час, квестор Тодеус получил на стол заявление о нападении, избиении и попытке изнасилования сотрудника управления, стажёра Вивьен Льер неким отчисленным студентом Визером Стоуном. Прочитав документ несколько раз, квестор боялся поверить своим глазам, он даже надеяться на это не мог. Ещё когда увидел это имя в списках студентов, готовых выйти в патрульных отрядах на улицы.

- Этого в камеру! И мне чихать и кашлять в каком он там состоянии! - отдал распоряжение квестор.

Его взгляд замер на картине подаренной ему дочерью лучшего друга.

- Он сдохнет в этой камере, Ани. Обещаю!

Глава 25.

Шум в аудитории нарастал. Переполошцы, насупившиеся и решительные, выстраивались непреодолимым барьером между ректором с целителем и Вивьен, надёжно ограждая свою однокурсницу.

- Вы собираетесь отчислить Вивьен и передать в муниципальный приют для якобы "помощи во время пробуждения"? Вроде, так это называется. - Задал самый главный вопрос Ирвин.

- Это единственный вариант... - Начал, было, целитель, но дружный звериный рык, вырвавшийся одновременно у Олди и Итона, его настолько напугал, что он замолчал и убрался за спину ректора.

Пусть тот сам разбирается с этими бешеными. А ректор смотрел на этих ребят, переводил взгляд от одного к другому, и видел ту самую решимость, которую испытывал сам, когда отпускал отомстившего парня и уводил свой отряд в сторону.

Вален с трудом мог бы описать, что он сейчас чувствовал. Радость от того что он видел, перекрывало мрачное понимание, что если он сейчас подтвердит возможность отчисления Вивьен, то факультет артефакторики закроется, в связи с массовым отчислением студентов. Да и взгляды мастеров не предвещали ничего хорошего. Каких трудов ему стоило заманить сюда этих гениев, только зверь известно.

Да и мастер Арчи, принявший переполох под свою опеку, сложил руки на груди и очень недобро смотрел на ректора и целителя. Что тут говорить о передаче девушки социальным службам. Сам ректор, противился этому всей душой, а переполошцы однозначно расценят это, как предательство. И при всех своих плюсах, каждый из них имел, по нынешним временам, огромный недостаток. Ни одна выгода не заставит их поступать против собственной совести.

А значит, если он отчисляет Вивьен, он получает заявления от всего Переполоха, и никакими силами этих юных дарований не удержишь в стенах Академии. Но и оставить Вивьен он тоже не мог.

Пробуждение зверя в позднем возрасте опасно. Это дети, когда просыпается зверь, кушают, спят, дерут обои и грызут обувь, ну или кусают кого из близких. А тут, на свободу вырывается взрослый, но дикий и не разумный зверь. Который хочет не есть, а жрать! Рвать добычу! И спариваться.

Ну, нет в Академии возможности обеспечить для Вивьен безопасность на время пробуждения. А главное, это безумно опасная затея для остальных студентов. Ректор внимательно изучал личные дела поступивших, и знал историю появления Вивьен на свет. Знал, что её мама понятия не имела, какой зверь у отца Вивьен. Может он вообще вампир. Тогда вообще мрак. Потому что кровавая жажда новоявленных птенцов гораздо страшнее безумства оборотней.

Ректор не знал что делать. Оставлять в академии девушку в таком состоянии он однозначно не мог. Даже если её второй лик это зверь, то какой? Если что-то некрупное, одно дело, а если хищник? Тогда что?

Вален готов был сделать всё, что угодно, лишь бы получить хоть один шанс! Всего один единственный шанс! Неужели он так много сделал плохого в этой жизни, что не заслуживает этой милости от судьбы? Он не просил многого, он молился всего об одной возможности избежать этой потери. Ректор даже не обратил внимания на Лорвина, что проскользнув за спины переполошцев, обнял плачущую девушку.

Но тут в аудиторию ураганом влетела Сабрина. Она, даже не замечая препятствия в виде стоящих однокурсников, промчалась к Вивьен и Лорвину. Пока пришедшие с ней братья Томас - Фишеры выясняли, что тут произошло, пока ректор, ухватившись за призрачную возможность для Вивьен избежать приюта, заполнял заявление, среди переполошцев вспыхнули горячие споры, в которых уже принимали участие и мастера. Целитель, правда, под шумок испарился из аудитории.

Ректор попытался выяснить, что собственно происходит. Но мастер алхимик от него просто отмахнулся. А один из студентов, буркнув "потом", ввинтился в эту кучу малу. Помощь пришла, откуда Вален её не ждал.

- Тииихоо! - рявкнул декан Арчи.

От этого окрика некоторые студенты аж подпрыгнули. Зато воцарилась идеальная тишина.

- Спасибо, мастер Арчи. Господа студенты, не будете ли вы настолько любезны, посвятить меня в причину возникшего обсуждения? - ректор шипел не хуже змеи, но и его можно было понять. Нервы у него были обычные, а денёк сегодня выдался просто бешенным.

- О! Конечно, господин ректор! Посмотрите, какая необыкновенная прелесть! Чудеснейшая вещица! - с горящими восторгом глазами мастер-алхимик протянул ректору футляр, в котором лежал ободок с украшением в виде шестерёнок и серьги в комплект.

- Иии? - не понял общего восторга ректор.

- Наша Сабринка изобрела комплект артефактов, позволяющих удержать просыпающуюся ипостась! - Выдал Ольф, а ректору показалось, что у него земля уходит из-под ног.

- Этого не может быть! - боялся поверить в это чудо Вален.

- Ольф немного не точно описал принцип действия. - Начала Сабрина и замолчала, но заметив, как ректор, потерявший дар речи, рукой показывал, чтобы продолжала, она начала объяснять. - Видите ли, если мы отметим пиковые точки в процессе пробуждения, то мы получим привычную нам синусоиду, с двумя точками перегиба, в минимуме и максимуме.

- Поразительно! Какой глубокий академический подход! - восхитился один из мастеров, наблюдая за тем, как перевернув доску чистой стороной, Сабрина объясняет свои выкладки.

- В низшей своей точке, зверь становится латентным, в высшей рвётся наружу. Подобный прорыв травмирует внутренние каналы, именно поэтому мы получаем бесконтрольного и неразумного зверя в момент пробуждения.- Делилась своими соображениями Сабрина. - Но пока каналы не повреждены, мы можем, настроив излучение и обеспечив постоянное влияние излучателя на двуликого со спящей ипостасью, направить нейронные импульсы таким образом, что критические точки сместятся по отношению друг к другу на более близкое расстояние. И таким образом будут сами уравновешивать друг друга. К тому же, усиливая импульсы, мы сможем сохранять разум даже в животном состоянии. В идеале, мы получаем человеческий разум в зверином теле. Что не позволит нам... Ну, всякую гадость не позволит. Это в теории. Механическая часть у нас двухсоставная. Первая, сам излучатель. Видите, здесь на ободке три элемента? Под ними два элемента, создающие излучение, и один направляющий. Серьги служат для того, чтобы сохранить цикличность и закольцевать энергию излучения. А вот теперь самая слабая часть. Практическая. Артефакт единичный, испытания тоже всего лишь на самой себе проводила. То есть один случай. И тот не может являться чистым, так как мой зверь проснулся достаточно рано. Но артефакт себя не обнаруживает, а все проверки фиксируют спящую ипостась. По состоянию в период применения артефакта, эмоциональная нестабильность, крайняя раздражительность сменяется апатией и сонливостью, может проявляться жажда или голод. Но зверь пробуждается в результате травмы или в период стресса. А если мы протянем это время, не дав ему вырваться из-под контроля, то возможно, сможем миновать критическую точку.

Закончив, Сабрина резко выдохнула, словно сдавала очень сложный экзамен. В принципе так и было, только на кону была не оценка и даже не стипендия. На кону действительно стояла жизнь близкого двуликого. Своего.

А в аудитории была тишина. Только мастер-механик вдруг начал очень медленно и громко хлопать. Это простое действие прорвало какую-то плотину чувств и эмоций. Настоящий гром аплодисментов разорвал эту замершую тишину. Лорвин подхватил, казалось, и дышать-то боящуюся Вивьен и раскрутил в воздухе, после чего согнулся пополам от боли в ещё не заживших рёбрах.

- Мы берём! Ничего. Потерпим и крайнюю раздражительность, и сонливость, и недостаточное количество испытуемых. - Немножко хрипло говорил парень. - Вот как раз добавим чистый опыт. Правда, же?

- Конечно, спасибо, Сабрина! - наконец-то перестала плакать Вивьен, в представлении которой, её сейчас просто спасли из-под обвала камней.

- А что будет со Слоуном? Просто отчислят из Академии? - спросила Мадди.

- Ну, уж нет. Сотрудники управления неприкосновенны. Даже самые распоследние бандиты это знают. Что снисхождения не будет никакого. Поэтому и нападают либо когда надеются убежать, либо когда терять нечего. - Ответил Торн Томас-Фишер. - Ири, к сожалению сегодня, мы не сможем поговорить. Надо доставить вот это заявление квестору и срочно. Ну, и мистера Слоуна заодно.

- Не переживайте молодые люди, ради такого случая, я вам лично разрешу даже после закрытия ворот остаться на территории Академии. - Довольно улыбаясь, заявил ректор.

Задерживать стража и вызвавшегося ему помочь брата никто не стал, а ещё все ощущали, наверное, впервые, что статус и происхождение не позволят этому негодяю уйти от расплаты.

- Помню как-то один сильно смелый, залез в дом отставного стража. Не один залез. - Задумчиво вспоминал Гарик. - Хозяев убили, не смотря на сопротивление. Но и сами попались. Уж больно шум поднялся, да и соседи набежали. Двое выживших из банды, уйти не смогли. Так вот. В день приведения приговора в исполнение, преступник оказался всего один, второй якобы скончался от полученных ран, и у этого оставшегося места живого на теле не было. Что-то он там верещал про предвзятость, но его никто не слушал. Это я к чему. Если наша Вивьен тоже подпадает под правило, что за кровь стражей, платят кровью, то Слоуну, даже дядя глава клана не поможет.

Получив такой неожиданный подарок, квестор поблагодарил старшего отряда за догадливость дополнительным выходным, который начался сразу после подробного пересказа событий в Академии.

- Сабрина Лиркас, говоришь... Интересно. Ладно, идите Торн, отдыхайте. А послезавтра жду на службу. - Отпустил стража квестор.

- Есть, послезавтра на службу. - Улыбаясь, отрапортовал Торн.

За порогом кабинета квестора его ждал Уильям.

- Мы домой или к сестре? - волнуясь, спрашивал лис, всё-таки он тоже переживал из-за разлада с сестрёнкой и хотел, как можно скорее, оставить его в прошлом.

- Конечно к сестре, там, словно всё кипит. Да и может чем пригодится старший брат, всё равно перед малявкой виноваты. - Торн чувствовал просыпающийся азарт и как каждый двуликий готов был окунуться в заманчивую авантюру. Тем более, сейчас он мог объяснить себе это заботой о сестре и её безопасности.

А вот квестор вышел из своего кабинета далеко не в таком радужном настроении. Его дорога лежала вниз, где располагались камеры для задержанных. Возле одной из них он остановился и стоял в молчании, пока его не заметили. Парень, лежавший на узкой лежанке и разглядывавший потолок, в какой-то момент словно почувствовал пристальный и злой взгляд. С трудом поднявшись, он направился к решетке, отделяющей камеру от коридора.

- Что, за мной уже пришли? - спросил он с наглой уверенностью, даже пытаясь улыбаться разбитым лицом.

- Что ж вы так быстро собрались нас покинуть? - глухо спросил квестор, обжигая самоуверенного щенка ненавистью во взгляде.

- А я, по-вашему, я должен сидеть в этой крысиной норе? Мне вообще-то необходим лекарь, и привести себя в порядок. - Стоун уже вернул себе душевное равновесие после событий в Академии.

- Вы знаете, что у девушки, на которую вы напали, из-за ваших действий пробуждается зверь? - давая последний шанс этому уроду, сам квестор не особо верил в успех этого действия.

- Конечно. Мне очень повезло, теперь-то она вряд ли останется невестой Дерка. Сомнительно, что ему будет интересна пользованная девка после приюта. А раз она по-прежнему есть никто и звать никак, то не смог сдержаться, инстинкты, квестор. - Самодовольство так и лилось с этого скота.

- Инстинкты значит. Так же как и во время похищения и убийства Ани Дорс? - слова квестора враз сбили спесь с поганца. - Только в этот раз ты парниш, попутал, как говорят в трущобах. Вивьен Льер, как и все студенты артефакторики, являются стажёрами управления стражи! Причём находящиеся на территории Академии на момент отдыха после ночного дежурства. Очень сложного и результативного, хочу заметить. От нападения на сотрудника управления, тебя не отмажет даже дядя. Даже если он мне новое управление отстроит. Я костьми лягу, но тебя сгною в этой "крысиной норе".

Квестор развернулся и быстро пошел на выход. Тревожные мысли начали терзать Тодеуса. Прямо из подвала управления квестор отправился в Академию. Он собирался узнать всё из первых уст. То есть от ректора. Но по дороге ему пришла в голову замечательная идея.

К ректору он явился уже не один. А с другом-редактором и несколькими его ребятами, в руках которых были корзины с обильной мясной закуской и несколько бутылок из личной коллекции квестора. Ректор, оценив выставляемую тяжёлую артиллерию, только усмехнулся и пошел к себе в приёмную.

- Уважаемая миссис Коган, у нас с товарищами важное совещание. Не могли бы вы отсылать всех на завтра? - потом оглянулся на количество принесенных бутылок, вспомнил про личные запасы, и уточнил. - Лучше на вечер?

- Ну, если только очень важное совещание, то я попробую! - улыбнулась в ответ миссис Квик.

Проснулся ректор в своем кабинете, с подушкой под щекой и заботливо укрытый пледом. На вешалке, зацепленной за спинку стула весела чистая рубашка и свежий костюм. Квестора и редактора с помощниками не было, остатков пиршества тоже. И как не удивительно, в кабинете было проветрено и не чувствовалось остаточного аромата спиртного.

Стоило ему привести себя в порядок, как дверь в кабинет открылась и в помещение вплыла миссис Квик с подносом на руках. На подносе обнаружилась яичница с беконом и горячий кофе с хрустящими тостами. А также свежая газета, которая даже на первый взгляд выглядела толще обычного.

- Утренняя пресса сегодня вышла с задержкой. - Улыбалась, сверкая глазами Малисента.

- Алис, скажи, у тебя есть хоть один недостаток? - ректор развел руками, словно показывая отсутствие бардака, свой вид и наличие завтрака. - Я вообще, как ты смотришь на то, чтобы я как можно быстрее успокоился, что тебя не уведут, а всем желающим мог на законном основании бить морду?

- Я ещё думаю! - притворно возмутилась Малисента. - И вообще, кушайте, господин ректор. И газетку читайте. Очень интересный сегодня выпуск, очень.

Усевшись поудобнее, ректор наколол на вилку кусочек бекона поподжаристее, и, развернув газету, почти успел донести его до рта, но тот начал открываться сам по себе, когда он увидел заголовки статей. Больше половины газеты было посвящено Переполоху и событиям вчерашнего дня.

"Магистрат принял предложение ректора Академии Права. Артефакторы приступают к работе". "Нападение на стажёра управления. Племянник главы клана громко заявил, что сотрудники управления стражи никто". " Новая звезда в семье Лиркас. Внучка знаменитых Эдварда, Берка и Вилла Лиркасов нашла решение проблемы пробуждения". "Лучшие женихи известных семей обивают порог факультета артефакторики".

- Вален, не будешь есть, отниму газету! - послышалось от двери.

Упускать такие новости ректор не собирался, а потому заглотив завтрак, почти не жуя, закопался в газетные листы. Периодически из кабинета доносились его восклицания. В основном восторженные, но и матерные проскальзывали.

С одной стороны, ректор понимал замысел квестора. Но с другой, предполагая тот шквал проблем, что сейчас обрушится на Академию в целом, и на один отдельно взятый факультет, уже заранее пытался просчитать последствия.

А тут не просто обсуждение героических будней бравых студентов. Тут же целая уже романтическая история! На девушку-стража нападает распоясавшийся злодей-богач, а жених со славной фамилией вступается за прекрасную даму! Ректор легко представил, как над этой заметкой рыдала половина дам столицы. А уж когда прочитали, что судьба-злодейка приготовила новое испытание для пары, в виде просыпающегося зверя, то, наверно, всё водостоки так перегрузили, что на улицах мостовые можно не поливать, и так пыль смыли.

Но, как в известной песне, ангел-хранитель не дремлет, и является к несчастным влюблённым в виде верной подруги и талантливого, не смотря на очень юный возраст, артефактора в одном лице. И эта подруга дарит уникальный артефакт, который может помочь!

Зачитавшись, ректор чуть сам не начал переворачивать газету в поисках продолжения о сложной и трудной стезе влюблённых. Но нет, злодей отправлен получать справедливое наказание в "мрачные казематы", а редакция газеты с радостью публикует объявление о помолвке умной, храброй и невероятно красивой Вивьен Льер и безумно влюбленного Лорвина Дерка.

- Мдааа... А из достоинств у Дерка, только любовь к красавице Вивьен. - усмехнулся ректор. - А да, вон и вопросик от редакции, что же такого разглядела в ничем не отличившимся парне такая удивительная девушка. Действительно. Что-то меня поехидничать тянет, с чего бы это?

Но вволю поязвить на тему «с кем поведешься» у ректора возможности не оказалось. В его кабинет влетел запыхавшийся Торес.

- Там... Это... - Парень захлебывался воздухом и не мог отдышаться. - Старый Дерк...

- Понятно. Там это где? - уточнил ректор.

- К нашим идёт. - Выпалил парень, даже не замечая, что "наши" это не его собственный факультет, а переполошцы.

- Давай, отдышись. А я пойду, прогуляюсь до корпуса. - Посоветовал парню ректор.

Оставив Тореса в своей приёмной на попечение миссис Квик, и получив наставление, спустить шкуру со старого "болотного топника" если что вдруг, ректор быстрым шагом направился к корпусу. Картина, которую он застал, ему не понравилась, но он решил всё же себя пока не обнаруживать.

Лорвин стоял лицом к отцу, загораживая собой Вивьен. Симон Дерк, отец Лорвина, стоял, сложив руки на набалдашнике трости, и с таким выражением лица, словно проволился в навозную жижу по самые колени.

- Отец, я настоятельно тебя прошу, следить за речью и не бросаться необоснованными оскорблениями! - молодой Дерк еле сдерживался, но пока был в границах вежливости.

- Это не оскорбления, это факт. Данная девица, едва вылезшая из городских трущоб, без пяти минут подстилка, и я не позволю марать имя своего клана такой, простите небеса, невестой. - У ректора зачесались кулаки, судя по виду Лорвина у него тоже. - Мне ещё разногласий со Слоунами не хватало из-за пронырливой блошки. Мы сейчас же едем в газету, давать опровержение этой статьи о дурацкой помолвке. Девке, так и быть, выплачу компенсацию её услуг.

- Я! Никуда! Не поеду! - парень сжал кулаки. - Никаких опровержений не будет. И если ты не в состоянии вести себя, не оскорбляя мою невесту, то, наверное, тебе стоит покинуть Академию...

- Ты смотри, как он заговорил! - Симон перебил сына. - Ты сделаешь, как я тебе сказал. Иначе... У тебя ещё четыре брата, если ты не забыл.

- Все незаконнорожденные! - вставил Лорвин.

- Ничего, признаю. А тебя я лишу не только моих денег, но и своего имени. Посмотрим, как долго после этого с тобой пробудет твоя так называемая невеста. - Гаденько улыбался Дерк - старший.

- Ты не против, если я твою фамилию возьму? - обернулся к девушке Лерк, и, получив в ответ счастливую улыбку, ответил отцу. - Лишай!

- Смелый? Или совсем дурак? Ты как жить-то собрался? - Симон смотрел со снисхождением на сына, словно тот стал каким-то неполноценным в его глазах, отказавшись от денег. - В доме безумной сестры твоей матери? И, наверное, на стипендию? Ну, как знаешь. Наслаждайся жизнью, сынок.

И с этими словами пошел по направлению к воротам, обратно. И конечно столкнулся с ректором.

- Мое почтение, ректор! - поприветствовал он Валена и, не дожидаясь ответа, направился на выход.

А в управлении квестор мучился с похмелья. Ему завтрака никто не принёс, пришлось самому. Хорошо хоть секретарь ректора отправила его домой. На службу он прибыл хоть и с опозданием, но в приличном виде. Вот только жажда мучила.

Он только налил себе очередной стакан воды, когда помощник доложил, что к нему посетитель. И квестор даже на особо удивился, увидев входящего в свой кабинет Сильвера Слоуна, главу одного из кланов волков.

- Доброго дня, Тодеус. Думаю, ты прекрасно понимаешь с какой целью я здесь. - Устало произнес мужчина.

- Если с той целью, которую я предполагаю, то можешь сразу уходить, Сильвер. - ответил квестор.

- Ты ведь хочешь наказать щенка не за этот случай...

- За всё сразу, чтоб наверняка! - перебил собеседника квестор.

- Я отправлю его на шахты, там он точно никому не сможет навредить, - начал волк.

- Не интересно. - Оборвал Тодеус.

- А судьба девушки интересна? Думаешь, старый Симон допустит, чтоб его наследник действительно женился на простой девушке, да ещё попавшей в такую непростую ситуацию? - подвёл к важному моменту Сильвер.

- А от того, что я соглашусь с тобой, ситуация вдруг станет простой? - Усмехнулся квестор, уже всё для себя решивший.

- Я предложу мисс Льер стать моей супругой. Я, конечно, не самый заманчивый вариант для юной девушки, но быть уважаемой женой главы клана, по-моему, хорошая альтернатива муниципальному приюту. - Озвучил свой вариант решения проблемы Сильвер.

Услышав подобное, квестор аж водой подавился и долго не мог откашляться.

Глава 26.

- Ух, ты! Как оно у вас интересно складывается! - с нескрываемым сарказмом начал квестор, как только смог восстановить дыхание. - Один глава клана, значит, чтоб честь рода не замарать, готов бедную девочку живьём съесть, только б сын на ней не женился. Второй глава, причем не менее влиятельного и богатого клана, готов именно жениться, причем на той же самой девочке, только теперь, чтоб эту самую честь спасти! Это что ж у вас, уважаемые главы кланов, честь-то ваша, как флюгер. Как надо, так и прогнётся. Самим-то не противно?

- А ты громкими словами не кидайся, и моей честью мне не тыкай! Я б посмотрел на тебя, такого всего правильного, только на моем месте. Я хоть когда не по совести поступал? Разное было, но мне ткнуть, что я вот в подобном участвовал, никто не сможет. - Сильвер тоже был не в лучшем настроении. - Чтоб я, даже щенком, на девок нападал? Да я в той же Академии иной раз не знал где переночевать, потому что в моей кровати очередная вся из себя необыкновенная ждала. Чтоб я слабосилок отлавливал и избивал, да не один, а толпой? У меня в Академии трое таких на попечении было. Они мне комфортную жизнь обеспечивают, а я им безопасность! Да у меня кулаки не заживали, но моих тронуть никто не смел! Это был договор! И все трое со мной так по сей день и остались. Юрист, бухгалтер и управляющий! Ни я, ни мои дети в такой мерзости сроду замечены не были. А я вот тут юлить должен, выгораживать...

- Какие дети? У тебя ж нет никого. - Не понял о чём речь квестор.

- Смотрю на племянничков, мать их, и слава небесам! В прошлый раз, когда узнал, думал всё, полярным лисом стану. Одного женил, в деревню сослал, там волчица одна ферму держит. У неё быки по тропинке между клумб ходят, так что муженька быстро в чувство привела, он с утра и до заката только успевает впахивать! - Стоун старший отобрал у квестора графин и залпом выпил стакан воды. - Второго умника в лесную артель отправил. Там с него тоже глаз не спускают, и расслабляться не дают. А этот же не помнил ничего, спал мол, где кузены были, не знал, не видел. Мне когда побелевший Ланс впихнул утреннюю газету, я думал, что дар речи совсем утратил. Одна мысль была, что ж его Дерк не прибил до конца-то! Сошлю сволочь на шахты, в забой, на проходы. Сил будет оставаться, только чтобы до кровати доползти! А женитьба... Клан не бедствует, жениться на капиталах нет нужды. А вот свежая кровь в клан нужна. И что говорится, два поколения назад. Девочка умненькая, талантливая, ещё и зверь просыпается. Не испорченная, с мамой живёт. Мама на двух работах рвётся, чтоб дочке хоть что-то дать, а дочка всей улице чинила всё, что могла, за гроши и продукты. На комнатушку с удобствами накопили. Ни мама по рукам не пошла, ни дочь. Хотя с её внешностью, на содержание враз бы пристроилась. Я, конечно, в категорию "девичья мечта" по возрасту не прохожу, но покой, безопасность, достаток ей и её маме, и уважение смогу обеспечить. А пробуждение как-нибудь переживём.

- Всё разнюхал, всё рассчитал. Пару моментов упустил только. Первый, с чего ты взял, что девушка согласится? - усмехнулся квестор. - А второй, а кто тебе сказал, что этому выродку всё будет бесконечно сходить с рук? В тот раз меня придавил магистрат, боящийся, что город захлебнется в протестах, ведь Ани была всего лишь человеком. Талантливым, светлым человеком с очень маленькой искрой дара, которой не хватало на то, что бы её посчитать магом. Но и тех крох она не жалела и напитывала ими свои творения, что они вызывали у владельцев радость и надежду. Но об этом никто не знал. Эдгар тщательно скрывал эту особенность дочери. Для всех она была просто человек, и то, что её убили двуликие, причем из высших слоев общества, всколыхнуло бы всех. Ты в курсе, сколько рабочих на заводах Дорса? Ты представляешь, что будет, если Эдгар стопарнет перевозки? А во что выльется один громко заданный среди толпы вопрос: " почему двуликим позволено насиловать и убивать наших дочерей"?

- Погромы... Бойни...

- Именно. И я смолчал. Потому что верю, что Ани не хотела бы отмщения такой ценой. Поэтому молчал, когда из завалов, устроенных в твоём доме, твоими племянниками, извлекали тело девочки, которую я укачивал на руках. Я сам не дал осмотреть её для заключения, сам опознавал. По руке с приметным дефектом, сращенным мизинцем и безымянным пальцем. И по кольцу с изображением извивающейся ящерки, что мы вместе выбирали среди поделок мастеров на одной из осенних ярмарок, когда я был всего лишь старшим отряда. Я сам приказал доставить тело в закрытом гробу и не дал другу проститься с дочерью! - квестор ударил кулаком по столу. - Но это не значит, что я смирился и простил. Я всё думал, на чём же можно прижать этого ублюдка. Только щенок не заставил себя долго ждать! И ведь нарочно не придумаешь, Сильвер! Ни один сотрудник, вплоть до уборщика не спустит ему нападения на "своего". И магистрат даже не рыпнется. Потому что тут покушение на власть. Да и не получится по-тихому отмазать племянничка. Не в этот раз, Сильвер.

- А о пострадавшей девушке твоя совесть ничего не говорит? - спросил Стоун.

- А я в отличие от тебя, верю в то, что её однокурсники помогут ей справиться с этой бедой. Даже не сомневаюсь в их гениальности и надёжности. Она справится. Вот увидишь! - даже самый придирчивый эксперт не услышал бы и тени сомнений в голосе квестора.

Разговор о наболевшем мог затянуться и дольше, но дверь без стука распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся страж.

- Мы... Там, внизу... Нашли лабораторию, в которой делали состав... которым травили Дерка! - с трудом справляясь с дыханием, сообщил страж.

- Чегооо? - квестор подорвался с места, как по тревоге во времена, когда он только стал старшим отряда.

- Я спецов поднимаю? Ридлу сообщать? - уточнял страж у квестора.

- Конечно! Первым делом Ридла оповестите, хоть и не его специализация, но он хоть понимает, а то пока найдем кого... - Квестор вспомнил о посетителе. - Так. Очень был рад вас видеть, мой помощник вас проводит. Всё, до свидания. У меня тут не лавочка в парке, вволю не посидишь.

Надо отдать должное, Сильвер Стоун не обиделся на то, что его так бесцеремонно выпроводили. Квестор до сих пор горел своей работой. Службой, как говорили стражи. Тяжело вздохнув от понимания, что ему-то особо спешить некуда, Сильвер решил прогуляться.

Он и сам не заметил как пришёл в рабочий район. В какой-то момент он поднял голову и увидел вывеску с нарисованной жареной рыбой. Хозяин заведения видимо был человеком с очень небогатой фантазией, поэтому заведение называлось "Жареная рыбка".

Сильвера посетило странное желание. В дни студенческой юности он часто перекусывал в этом районе, не потому, что не хватало денег. Этого как раз было в избытке. А ради ощущения, что вот он такой бесстрашный, сидит вечером в рабочем районе.

Сейчас волк только усмехнулся, но от жареной рыбки решил не отказываться. И только оказавшись внутри, вспомнил, что именно здесь работает чистильщицей рыбы Саманта Льер, мать той самой Вивьен. И Стоун решил поговорить с матерью, раз квестор решительно указал на дверь.

Как найти Саманту ему, конечно, быстро показали. Но сам владелец, и судя по сходству, двое его сыновей, остались в зоне видимости. Сильвер ещё раз оглядел мужчин, если бы он верил в великанов, то вот это, наверное, они и есть.

Женщина, к которой он обратился, слушала его минут пять. По враз побледневшему лицу было ясно, что она понимает в какой опасности её дочь, и какая незавидная судьба её ожидает.

И вот тут и настал звёздный час главы клана, предложившего свою кандидатуру на роль супруга для Вивьен. Никогда ещё за всю свою жизнь глава клана волков Сильвер Стоун не встречался настолько близко с прудовым карасем, глаза в глаза. Лицом к лицу, так сказать. Встреча проходила бурно, пока Саманта со всем размахом изболевшейся материнской души охаживала Сильвера недочищенной рыбиной, чешуя от последней летела в одну сторону, рыбьи потроха сыпались на дорогой пиджак.

А уж, какими эпитетами благодарила за столь великодушное предложение волка эта достойная женщина! Даже владелец харчевни рыкнул на своих уже великовозрастных сыновей, чтоб шли и не набирались лишних знаний.

А вот когда рука Саманты потянулась за разделочной доской, хозяин решил, что эту встречу в верхах пора заканчивать. Отбивать залетного богача пришлось с трудом. Благо жена появилась и смогла отвлечь вошедшую в раж Саманту.

- Нет, я понимаю, она расстроена... Но что это такое? Что за... Поел рыбки, вашу мать! - Возмущался Сильвер. - И почему это я "глистогон чешуйчатый"?

- Ну, так в чешуе же, - аккуратно подводил названного гостя к выходу хозяин заведения.

- Вы издеваетесь? - подозрительно прищурился волк.

- Ну что вы? Как можно, благородный господин! - отвечал мужчина.

Вот только у Стоуна почему-то сложилось стойкое ощущение, и интонация, с которой это было произнесено, такие выводы подтверждала, что сказать ему хотели совсем не это. Просто когда произносили, буквы перепутали, все сразу.

Квестор Тодеус, едва успев выпроводить своего гостя, продолжил сборы. Вспоминая, всё ли он взял, что могло бы пригодиться в катакомбах, он вдруг вспомнил о переполошцах и полез в ящик стола за комплектом очков и респиратором.

Уже выходя из кабинета, он задержался ненадолго у картины, подаренной ему Ани Дорс.

- Я никогда не был суеверным. Но сейчас... Где бы твоя душа сейчас не была, я верю, что помогаешь мне. - Тодеус с трудом проглотил вставший ком в горле. - Но я бы полжизни отдал, чтобы ты была жива, феечка.

Но увидев Тодеуса, через несколько минут, легко сбегающего по лестнице управления, никто бы и не подумал, какую боль он носит в себе и как ему бывает тяжело.

Катакомбы встретили квестора сыростью и запахом застоявшейся воды. Стражи старались как можно тщательнее обследовать пройденные в выходные коридоры. Вот так в каком-то закутке и обнаружили проход в лабораторию, где уже находился Олдер Ридл.

- О, квестор, мои приветствия. - Поприветствовал он начальника.

- Что-то уже ясно? - сразу начал спрашивать Тодеус.

- Ясно, что как минимум, тот состав делали точно здесь. Эх, сюда бы переполошцев с их мастером-алхимиком, они бы тут со всем разобрались. - Тяжело вздохнул Олдер.

- Ага, эти бы разобрались. И с катакомбами тоже, причем насовсем. - Отшутился Тодеус, которого привлекла искорка, отблескивающая у самой стены.

Наклонившись, он поднял запонку в виде крыла летучей мыши с алыми перепонками.

Перед ним моментально встал тот вечер, когда он дожидался Эдгара Дорса в своем кабинете. И как тот, выслушивая его, квестора, теребил на манжетах запонки. Такие же крылья. Тодеус знал по чьему эскизу, они были изготовлены и даже, к какой дате. И мог даже рассказать, почему именно летучая мышь.

Эти запонки Ани подарила отцу на день открытия первой круглосуточной линии для дирижаблей, которые на ночь не прекращали полёта. Тодеус незаметно убрал находку в карман.

- Куда ж ты вляпался, старый друг, - еле слышно произнес он.

- Вы что-то сказали, квестор? - переспросил Олдер.

- Да, думаю, надо попросить наших стажёров, всё-таки посмотреть. - Ответил квестор.

Мысли о находке, и о том, что мог делать в таком месте Дорс, не давали ему покоя.

Правда, только пока за очередным поворотом, посреди рабочего квартала он вновь не увидел Сильвера Стоуна. Но в каком виде!

- Стоун что с вами? - вышел квестор из мобиля.

- Свататься ходил, - рыкнул Сильвер в ответ.

- Успешно? - поинтересовался, еле сдерживая смех, Тодеус.

- А что? Не видно? Отказали! - после такого ответа квестор всё-таки не сдержался.

Глава 27.

Сама Вивьен, даже и не подозревая о том, какие предложения ей готовы сделать, переживала совсем о другом.

Весь её факультет готовился к самолично выпрошенной проверке знаний. Каждая свободная минута, тратилась на выполнение задания. Ребята не допускали никаких недочётов. Если что-то вызывало сомнение, или выполняло свою функцию пусть и с самой незначительной шероховатостью, то это считалось браком.

Десятки деталей возвращались на переплавку. Огромный Ольф умудрялся выполнять в организованной специально для него кузне, просто ювелирную работу. Когда выяснилось, что крылья мышеящера Ярика, которого решили сделать пробным образцом, меньше сделать нельзя, а эти перевешивают назад, было решено усилить грудную пластину механического зверёныша. Но тогда он клевал носом вниз. Ольф долго крутил в руках две детальки, а потом улыбнулся и сорвался в кузню.

Утром он принёс Ирвину грудную пластину первого варианта с выкованными посередине шестерёнками. Осмотрев работу, Ирвин даже заменил линзы в своих очках на другие, с более высоким увеличением.

- Ты как умудрился? Это же не литьё? - удивился ювелирной работе друга Ирвин.

- Помнишь, мы с Ири для Олдера инструменты делали? - улыбался уставший, но довольный Ольф. - Форма тонких резаков у меня и осталась. Вот её я немного и изменил. Получается, что основная пластина облегченная, а по центру идёт растянутое утолщение. Осталось только проверить, как сработает идея.

Естественно вместо завтрака в столовой Академии, обошлись перекусом в собственном корпусе, но испытания были проведены. Механический скелет уверенно поднялся в воздух и, подчиняясь командам Алии, сделал несколько кругов по гостиной. Уже после занятий, когда Ольфа силком отправили поспать хотя бы пару-тройку часов, все знакомые с кузнечным делом парни пошли в кузницу.

Они до ночи стояли на заготовках, которые потом до ума доводил Ольф. Алан Ривс, наследник одной строительной компании, вместе с братьями-хомяками встал на литьё стальных прожилок для крыльев. А девочки, получая детали ещё тёплыми, отмывали, отшкуривали и отдавали Мадди, которая их родировала.

Тонкий слой родия, почти не влиял на вес, укладываясь в границы допустимой погрешности. Но все детали получали дополнительную защиту от агрессивных факторов внешней среды. От влаги, например. Ведь работать этим мышеящерам-поисковикам придётся в самых сложно доступных местах.

Пока все занимались механической частью этих артефактов, Джейд в сопровождении Торна обходила ювелирные мастерские и лавки ремесленников. Для опытного образца комплект камней нашёлся у самой Алии. Она не помнила откуда у неё эти украшения, но на память от прошлой жизни ей достались серьги-гвоздики с цитрином и кристалл того же камня на тонкой цепочке. Как только она пришла в себя, Лерк вернул ей их, но она их почти не носила.

Зато стоило Джейд взять их в руки, как она улыбнулась и заверила всех, что камни живые и сильные. А вот для тех поисковиков, которые будут переданы стражам, камни приходилось подбирать.

Ири, помнящая о своем обещании, едва завидев брата озадачила его своей просьбой. Торн же, узнав, что ребята собрались выкупать эти камни за счёт личных сэкономленных средств от стипендий, а нужно это для того чтобы облегчить работу таких отрядов, как его собственный, заявил, что эту покупку он оплатит сам.

Но к его удивлению, частенько они выходили из дорогих ювелирных лавок и магазинов с пустыми руками, и брали сразу несколько камней, у какого-нибудь торговца кулонами-браслетами. Джейд с удовольствием отвечала на его вопросы, рассказывала о камнях и подшучивала над его представлениями. Он то считал, что зашёл, купил цацку подороже и всем угодил, а оказывается в этих камнях какая-то своя магия что-ли?

- Ну, если девушка такая же пустышка, как и тот камень, что из разряда "подороже", то конечно, ей этого будет достаточно. - Усмехнулась девушка. - Можно и ценник оставить, что б знала, какая она "дорогая". А по настоящему, подарок должен быть символичен, и значить для девушки что-то большее, чем насколько готов раскошелиться мужчина. Камень для своей хозяйки должен "петь", звать, манить, притягивать.

Им оставалось пройти ещё несколько мастерских, и можно было возвращаться, к тому же они собрали почти все комплекты для артефактов-поисковиков. Но времени оставалось ещё более, чем достаточно, и Торн уговорил девушку прерваться и перекусить. Благо здесь было полно мест, где можно было спокойно посидеть за столиком.

Торн искренне наслаждался прогулкой, потому что по-другому он не мог это назвать. Он хоть и выполнял просьбу сестры, но по факту, гулял с красивой, интересной и умной девушкой, которой совершенно не интересно было в какой пропорции будут делиться между детьми Томас - Фишеров заводик по производству посуды и небольшая транспортная компания. И какие перспективы у него по службе.

А вот сама служба, её будни, сложности, девушку очень живо интересовали. В последнюю мастерскую он сам уговорил девушку зайти, хотя уже было и не зачем. Но Торн не пожалел, потому что увидел настоящее чудо. Ему показалось, что в зелёных глазах вспыхнуло пламя, а над руками девушки порхали теплые искорки, когда она проводила пальчиком по камням розового кварца, убранных в простую оправу из серебра. Ничего лишнего, просто серебряный ободок обнимает камни кабошоны. Серьги, кольцо и браслет.

Даже не примеряя, Джейд полезла в сумку за кошельком. Но Торн её остановил. В конце-концов, может же он подарить такой замечательной девушке сувенир на память о сегодняшнем вечере? И не смотря на смущение и сопротивление такому поступку самой девушки, уже вскоре застёгивал на тонком запястье браслет. Кольцо и серьги девушка одела сама.

Возвращались они, купив еды навынос на весь факультет, потому что наверняка все заработались и пропустили и обед, и ужин. Свое задание они выполнили и были этим чрезвычайно довольны.

Свой участок работы был и у Олди. Она готовила кожу для крыльев поисковиков и для основы под очки и воротники-респираторы. Неожиданная помощь подоспела в лице Итона и студентов "на испытательном сроке". Отмачивание кожи в специальном растворе, потом её разминание, снова отмачивание. Полоскание и сушка, вобщем очень непростая и трудоемкая работа.

И если для того, чтобы мять большие куски для очков и воротников, были собраны агрегаты, состоящие из плотно подогнанных друг к другу деревянных валиков, которые проворачивали при помощи больших ручек, то ту кожу, что должна была идти на крылья, Олди готовила сама. Ну, пока её за этим занятием Итон не застал. После этого Олди могла только контролировать процесс, немного сдерживая порой парня. Всё-таки силы у него было немерено.

А ещё Олди пришлось постоянно следить, чтобы Итон мыл руки после работы с кожей, потому что состав, в котором она её вымачивала, кожу рук не щадил. Потом выяснилось, что мало, просто отправить парня к рукомойнику, нужно было ещё и проследить, чтобы он не просто ополоснул руки под струёй воды за пять секунд, а действительно вымыл. Ей и так пришлось идти в алхимическую лабораторию и брать у ребят цинковую мазь для рук.

- Олди! Ты если увлеклась и забыла, то я тебе напоминаю, что ты медведь, а не змея, так что не шипи. Тебе это вообще не идёт! - шутил Итон, наблюдая за тем, как Олди тщательно втирает мазь в его воспаленную кожу.

Немало досталось и алхимикам. Януш и Юныч Карски только успевали метаться между лабораторией и кузней, где Ольф щедро отвёл место для тех, кто отливал необходимые детали.

А вот Вивьен не могла справиться с собой. Артефакт Сабрины действовал, целитель только восхищённо цокал языком, отслеживая её состояние несколько раз в день. Физически Вивьен чувствовала себя просто прекрасно.

Кроме периодически нападающего "жора", когда она могла съесть целую тарелку еды и всё ещё остаться голодной. Ну... Вивьен никогда не была заводилой, не любила шумных и активных игр. А тут порой так накатывало желание бежать. Не куда-то, не от кого-то, а просто бежать. Лорвин, который теперь даже спал на раскладушке под её дверью, уговаривал не противиться этому желанию. Дать себе немножко свободы. Она терпела два дня, но когда эта жажда скорости снова её настигла, Вивьен смирилась, переоделась и побежала.

Мир вокруг растворился, размылся, но она словно стала видеть больше и одновременно. И ощущение ветра в лицо будило у неё странные чувства, непонятные. Но ей очень нравилось. Она только краем сознания отметила, что в какой-то момент, бегущего Лорвина рядом, сменил тигр. И спустя долгое время она не остановилась, а просто упала без сил. Рядом свалился Лорвин, уже человеком.

- Ну, ты даёшь! Интересно, кто у тебя зверь? Судя по скорости бега, лучший призовой скакун моего отца! - пытался одновременно отдышаться и смеяться парень.

- Ну, вот что он обо мне подумает? Сначала сын, потом скакун...- после долгого бега, девушка чувствовала приятную усталость и расслабленность.

- Не, ну коня он тебе точно не простит. Сын-то сам родился, а за коня бешенные деньги отданы. - В том же тоне отвечал Лорвин.

Появилась и обещанная Сабриной сонливость. Особенно сильно она накатывала каждый раз, когда Вивьен проходила мимо куч, в которые сгребали начавшую опадать листву. Ей так хотелось броситься в эту пряную мягкость, вытянуться, а потом свернуться калачиком и уснуть.

- Интересно, кто же у тебя зверь? Сонливость по осени, желание закопаться в норку, "наедание" в запас... - делали предположения однокурсники. - А твоя мама не знает?

- Ей как-то не до выяснений было, ни во время изнасилования, ни после. - Грубо огрызалась всегда спокойная и мягкая Вивьен.

Это и было её главной бедой. Она могла легко взбеситься от слова, интонации, взгляда. Порой, её раздражало всё, включая свет и воздух. Для совершенно нескандальной, доброй и отзывчивой девушки, такое собственное поведение было неприятным и болезненным. Боясь, что она обидела кого-то из однокурсников, она просила прощения, а её только успокаивали.

- Ви, это эмоциональная перегрузка. Пробуждение зверя это период в несколько дней, в социальном приюте запирают на неделю. - Объясняли ей однокурсники. - Возьмём с запасом, месяц. Это не долго, Ви. Тебе надо немного потерпеть.

И от этого понимания и ощущения такой поддержки, становилось ещё хуже. Становилось, так жалко ребят, что терпят её, себя, что приходилось это переживать, маму, которая так ждала её на чай и с тех денег, что отнесла ей Вивьен, получив двойную стипендию, мама купила занавески на окна. В спальню просто голубые, а на кухню белые с рисунком в виде так любимых Вивьен незабудок.

А ей так хотелось посмотреть. У них никогда не было денег, и окна были завешены занавесками из старой простыни. А тут, настоящие, красивые занавески! И всё.

Слёзы градом катились по щекам, нескончаемым солёным потоком. А потом вспоминались другие обиды, и радости, и не понятно от чего хотелось плакать сильнее. В такие моменты Лорвин утаскивал её ото всех, подставлял плечо и тихо успокаивал, гладя по голове и спине. Или рассказывал о себе, своём детстве, своих детских мечтах.

О том как половину своего детства он мечтал попробовать жареные каштаны. А отец запрещал, говоря, что это еда для нищего сброда. А ему так хотелось. И вот его кузина Лиз, племянница матери, как-то пронесла ему пару штук, спрятав их в шляпке. Он успел съесть только один, второй отобрал отец и запретил Лиз появляться у них дома. С тех пор, жареные каштаны его самое любимое лакомство.

На следующий день после этого рассказа, Вивьен, потащила Лорвина за пределы территории. Кругом была золотая осень, самое время для каштанов. И она знала, где можно достать самые вкусные. Сладкие, с солью, с солью и перцем, запечённые на углях. Но самыми вкусными Лорвину показались чищенные и дробленые каштаны, вперемешку с хрустящим луком, он даже не представлял, что такое бывает.

- Теперь твой отец точно меня не простит! - смеялась Вивьен, пребывая в отличном настроении от того, что смогла устроить вот такое маленькое исполнение мечты.

- Как ты это терпишь? - спрашивал Лорвина Аарос Парк, оказавшийся рядом и видевший, что за двадцать минут у девушки трижды поменялось настроение.

- Да, вобщем-то легко. И каждый день я убеждаюсь, что мой выбор верен. - Усмехнулся Лорвин, направляясь на собственные занятия. - Смотри, сейчас Вивьен не в состоянии контролировать свои эмоции. И они, истинные и настоящие, прорываются наружу. И я не нахожу в них грязи, зависти, мелочности, корысти. Она переживает, что обижает тех, кто с ней рядом, что создаёт всем неудобства. Хоть бы раз о деньгах подумала. И потом, считай, что я тренируюсь.

- В каком это смысле? - спросил Морис Ардейл.

- У меня есть кузина, Лиз. Два года назад она вышла замуж, а тут забеременела, должна уже скоро племяшом порадовать. - Лорвин подумал, что надо обязательно познакомить Вивьен именно с этими своими родственниками. - Так вот, милая озорница Лиз с беременностью превратилась в сентиментальную фурию. Сначала полдня ноет, что хочет вот такого странно приготовленного блюда, а потом тарелка с долгожданной едой летит в окно, причем закрытое окно, из-за того, что цветочки на тарелке нарисованы розовым, а не сиреневым! А потом ещё полдня слёз, что для неё старались, а она так поступила, и клумба пострадала, и погибли её самые любимые цветы. А там клумба вся засажена одинаковыми ромашками! Так что у меня есть редкая возможность посмотреть, что меня ждёт и научиться с этим справляться, уже заранее. Я же ведь не шучу, Вивьен моя, у меня от одной мысли, что она может не принять меня, как мужчину и своего самца, зверь на дыбы встаёт.

- А если у неё самой зверь всё-таки проснется, а на зов не ответит? Что тогда делать будешь? - спросил Морис.

- Буду завоёвывать, у меня другого выбора не будет. - Пожал плечами Лорвин, не замечая удивления однокурсников.

Их-то можно было понять, вчерашний заводила, вдруг сначала отказывается, сам ведь отказывается, от собственного наследства, а потом чуть ли не в няньки-телохранители заделывается для девчонки из трущоб. И на полном серьёзе заявляет, что чует в ней единственную пару. Хотя у них даже до поцелуев ещё дело не дошло. Есть чему удивиться. И становится очень любопытно за этим наблюдать. Нет, ну а что? Где гарантия, что и каждый из них, вот также не вляпается? А тут можно безопасно, со стороны посмотреть, чем оно всё грозит.

На обеде в столовой, эти четверо оказались за одним столом с Вивьен и Лорвином. Девушка была серьёзна и молчалива. А за соседним столиком живо обсуждали судьбу Стоуна, в сегодняшнем выпуске газеты сообщили, что на следующей неделе состоится суд. Неизвестный источник в управлении поделился с репортёром, что юрист клана рекомендовал Слоуну признать вину и быть готовым доказать деятельное раскаяние. На что последовали возмущения и отказ от адвоката клана. Сообщалось также, что дядя обвиняемого, которого репортёры поймали в цветочном магазине за выбором букета, отказался давать пояснения, сказав, что если хватило смелости натворить дел, то хватит и на то, чтобы ответить.

Видя, что девушка вообще не реагирует на упоминание своего обидчика парни за столом тоже начали обсуждать эту тему.

- Падаль! - разгорячился в ходе обсуждения Лорвин. - Трусливая, подлая падаль, вот кто он!

- А вы чем лучше? Ты разве не то же самое собирался сделать с Ири? - вилка полетела на стол. - Или может не вы, толпой набросились на Ирвина, который и с одним-то из вас физически не справился бы? А за что?

Вдруг Вивьен подняла голову и заметила, что все обернулись к ней, и её злые слова слышала половина собравшихся в столовой. И в этот момент ей стало так неприятно от себя.

Лорвин... Он же старается. Он ее спас! А она ткнула его в прошлые ошибки, при всех. Может и заслуженно, но ведь не она пострадала, а Ирвин. А он вроде ни на кого зла не держал. По крайней мере, с младшим Дерком держался без предубеждения.

Резко отодвинув стул, так что скрип ножек прозвучал в тишине, Вивьен выбежала из столовой и рванула в дикую часть парка Академии. Забившись в самую гущу зарослей, она расплакалась, уткнувшись в собственные коленки. Тут её и нашел Лорвин. Уже привычно перетянув девушку к себе на колени и подставив свое плечо, начал успокаивать.

Он дураком не был и прекрасно понимал, что рано или поздно, но этот вопрос прозвучит. И хорошо, что сейчас. Когда он знает, как поступить будет лучше. Знает, что даже в таком состоянии, может поговорить с Вивьен откровенно, выложить всё, как есть. И он был уверен, что это единственный правильный путь.

- Ну, чего ты сбежала? Еле нашёл тебя в этих зарослях. - Парень начал укачивать девушку, надеясь, что хоть так частые всхлипы прекратятся. - Знаешь, ты во многом права. Ничем не отличался. Ну, не вырывайся, я же знаю, о чем говорю. Просто представь, что ты живёшь и не знаешь ни в чём отказа. Просто потому, что ты вот такой родился. И ведь все вокруг так живут, значит, так правильно. И все либо стараются с тобой "дружить", потому что ты равный и такая дружба выгодна и приветствуется родителями, либо лебезят перед тобой, пытаясь оказаться хоть и не равным, но приближенным. Либо прячутся, чтобы не попадаться на глаза и не привлекать лишнего внимания к себе. Все так себя ведут, вне зависимости от того парень или девушка. И тут появляетесь вы! Изначально заявленные как те, кто слабее, чья участь или лебезить и пресмыкаться, или прятаться. Напомнить, что оказалось в итоге? Смелые, упрямые, насмешливые. Огрызающиеся, вместо того, чтобы пугаться, сами смотрящие на нас чуть ли не с высока. Словно мы вам мешаем. Знаешь, как неразумные дети, что подбегают к взрослым и отвлекают их своей глупостью. Помнишь, как мы с тобой встретились?

- На линейке увидела, когда ректор вас выгнал. А до этого только слышала. - Ответила, не отрываясь от плеча, девушка.

- Вивьен!!! Вот это сейчас было обидно! - рассмеялся Лорвин. - На третий день занятий в Академии. Ты с подругами сидела под деревом недалеко от библиотеки. Что-то читала и помечала в тетрадке. Когда девушки, которые были с тобой что-то тебе сказав, побежали в библиотеку, я подошёл к тебе. Но ты даже головы не подняла. Тогда я присел напротив и спросил, что ты делаешь. А ты ответила, что читаешь. А на следующий вопрос, что читаешь, я получил ответ "книжку". Ну, и что, по-твоему, я почувствовал? Точнее, кем я себя ощутил? А ваша драка с Ригосом? А выступление Сабрины на лекциях по праву? И ведь это не было игрой, направленной на то, чтобы привлечь внимание и набить себе цену. Вы ведёте себя так, словно вам и дела нет до того, чем там эти убогие развлекаются. Вы своим появлением рушили давно сложившуюся иерархию, топтали авторитеты и социальные статусы. И при этом, яркие, броские, раз за разом, даже против воли, привлекаете внимание. Нехорошее, тёмное, жадное до крови. Мысли появляются мерзкие, грязные. Навсегда стереть эту улыбку с лица, чтобы это надменное выражение на лице больше никогда не появлялось, чтоб не то, что фыркать "естественный отбор, естественный отбор, и его оказывается за деньги тоже проходят", глаза от земли поднять боялась. Чтоб знала свое место! Всё-таки отличный артефакт придумал Ирвин. Башковитый он у вас.

- Значит, Ири привлекла твоё внимание? - Лорвин только глазами хлопал, думая это каким образом он такое сказал? - А на Ирвина ты напал за его "башковитость"?

- Ири, Алия и Сабрина бесили неимоверно! А при тебе я терялся и начинал, что-то блеять невнятное. Я на тебя только издали смотрел, что бы опять не нарваться на "читаю, книжку, ты дурак". - Быстро расставил точки над разными буквами Лорвин, ему для полного счастья только ревности в состоянии пробуждения не хватало. - А Ирвин... Вот скажи, вы представляете, как действует его артефакт? По ощущениям?

- Резкая и продолжительная боль в ушах, и потом проблема со слухом. - Ответила немного успокоившаяся Вивьен.

- Проблема со слухом! Действительно. На некоторое время, ты ощущаешь себя словно под толщей воды, звуки доходят только отдаленными, невнятными колебаниями. - Делился пережитыми ощущениями Лорвин. - Понимаешь, я мелким поспорил с такими же безголовыми, что смогу провисает на язычке колокола в полдень.

- Неебеесааа... - Вивьен сразу представила эту картину.

- Вот именно. Мы пробрались в башню ратуши. Я подлез под колокол, который не висит, а стоит на брусьях. Знаешь, по которому рельса стучит? - парень прижал к себе дрожащую девушку. - Помню я только первый удар. Естественно я потерял сознание и упал. Падать там было недалеко, всего пролет, но переломался я тогда знатно. Но самое страшное это то, что я слышать начал после этого, только месяца три спустя. Это действительно до безумия страшно! И тут снова этот кошмар! Когда я очнулся и понял, что я ничего не слышу, я испугался, чуть ли не до мокрых подштанников! Не смейся, Вивьен! Я не преувеличиваю ни на йоту. Я чуть умом не тронулся. Я боялся, что на этот раз останусь таким навсегда. Вот за это я мстил Ирвину. За свой собственный страх! За ту, свою собственную уязвимость и слабость. За то, что неделю лежал носом в стену и скулил.

- Ирвин только хотел нас защитить, чтоб наверняка... - прошептала Вивьен.

- Он справился! Поверь мне, он вас заранее спас от очень неприятных вещей! - Лорвин набрался смелости и поцеловал девушку в висок. - Пойдем возвращаться? А то ты совсем у меня замёрзла.

- Да, пойдем. Надо найти Сабрину. - тихо сказала Вивьен.

- Зачем? Беспокоит артефакт? - забеспокоился тигр.

- Нет, артефакт работает, как надо, но я так больше не могу! Я устала, пусть уже будет, как будет! Запрусь в подвале, дня через три откроют и там видно будет! - совсем тихо сказала Вивьен.

Она действительно уже не чувствовала в себе сил даже несколько дней перетерпеть. Эти постоянные перепады изматывали её донельзя.

Сабрина очень сильно ей помогла, когда посоветовала заняться любимой алхимией, мол, её зверь с очень большим интересом относится к её работам. Вивьен не знала, что за наследством наградил её родитель, но зайдя в помещение лаборатории, почувствовала волну искреннего интереса. А ещё запах...

- Ребят, а у нас хлорный реактив протекает? - спросила она, и оказалось, что просто не закрыта колба с реактивом.

А дальше оказалось, что Сабрина права. Её второй лик влюбился в алхимию с первого вздоха и совершенно не мешал. Скорее наоборот. Усилившееся чутьё очень пригождалось. Но стоило только выйти из лаборатории... Нет, она перетерпит! А все вокруг страдать не должны!

- Вивьен, ты что, решила не сдерживать зверя? - Лорвин не знал, как реагировать, но сейчас он понял, что страх глухоты не самый страшный в его жизни.

За Вивьен он боялся гораздо больше.

Ребята с факультета тоже встретили решение Ви молчанием. Все понимали, насколько рискованное дело она задумала. Но, тем не менее, в подвале корпуса освободили одну из кладовок, туда перенесли матрас и много сырого мяса и яблок, потому что не знали, что за зверь у Вивьен и предполагать тоже не могли.

- Меня смущает, что ... - Начал Ирвин, но его перебил Лорвин.

- Я останусь с ней и не позволю себе навредить. - Ответил он на невысказанный вопрос.

Все обнимали Вивьен, оставляя в подготовленной комнате, и желали удачи. Многие делали попытки уговорить и заверяли, что ничего страшного, они потерпят и дальше, но Вивьен всё для себя решила.

В этот вечер в гостиной корпуса была тишина, хотя в комнате собрался весь факультет. Почти весь.

Утром, когда ректор обеспокоился расстроенным видом своего секретаря и заплаканными глазами, в мыслях он готов был разорвать любого, если кто посмел обидеть его Алис, он и узнал о том, что вчера вечером Вивьен сняла артефакт. Забыв обо всём, он бежал к корпусу, надеясь, что ещё не поздно...

Но на встречу ему по ступенькам корпуса "Переполоха" спускался Лорвин Дерк, с царапинами и следами укусов, перепачканный, в одних, таких же грязных, брюках. Он шёл, почти сгибаясь под тяжестью тела большой кошки, что висела на его плечах и блаженно жмурила глаза. Впрочем, сам Лорвин улыбался такой же шальной и блаженной улыбкой. Свою ношу он аккуратно уложил на траву чуть в стороне от корпуса, и сам вытянулся рядом.

Ректор почувствовал, как у него отлегло от сердца. Можно выдохнуть девочка пережила оборот, остальное ерунда. Красивая большая кошка. Рысь. То-то тигр сразу на нее глаз положил, думал ректор, а потом и лапу, а теперь вот, голову. Кошка спала.

А вот Эллина Лиркас спать не собиралась. Идя с работы, она отмечала странное поведение прохожих. С ней здоровались, что-то спрашивали, непременно передавали привет Сабрине.

- Эллина, деточка! - окрикнула её старуха Скрейг. - Всё хотела тебя спросить, как там наша Сабриночка? Когда домой, в гости, ждать?

Эллина постаралась ответить со всей возможной вежливостью, но ситуацию совершенно не понимала. Понимание пришло само, когда она забрала из почтового ящика газеты.

Новости из столицы, дошли и до их маленького городка. В местной газете просто пересказывали столичную, только не забывая уточнять в каждом абзаце, что Сабрина Лиркас, уроженка их городка, и проживает в нём, и вообще, чуть ли не каждый житель города повлиял на становление чудесного характера девочки!

Прочитав газету от названия и до номера тиража, Эллина долго думала. хвататься за сердце или налить себе стаканчик другой? Но решила, что лучше взяться за чемодан. Она поедет к дочери!

Глава 28.

Очередные выходные неумолимо приближались, а значит, и новое патрулирование. Поэтому переполошцы тратили любую свободную минуту на выполнение своего собственного задания, желая, как можно быстрее обеспечить стражей экипировкой и артефактами-поисковиками.

Первый, Ярик, сейчас проходил испытания. Алия, стояла у административного корпуса, а мышеящер должен был найти библиотеку и увидеть, что делает библиотекарь. Уровень доверия к изобретениям ребят лучше всего измерялся тем, что смотритель библиотеки предложил использовать свою драгоценную и оберегаемую библиотеку, как испытательный полигон.

Тренк, любитель почитать, сразу же предположил, что если пересчитать коэффициенты, то подобные артефакты могут стать незаменимыми помощниками. Вот в библиотеке они могут находить и приносить книги, или наоборот расставлять. Но пока в приоритетах было обеспечение управления стражи.

На голове у Алии, находились, закреплённые на лямках очков, сразу несколько механизмов. Они помогали направлять ящера, получать от него сигнал, и видеть картинку на линзах очков. Ребята в шутку назвали эти видоизмененные очки "обод поводыря". Так это название и закрепилось.

Самому ящеру предлагали нацепить ошейник, в котором будут располагаться датчики, что обеспечивали бы постоянную связь с поводырем. Но ошейнику воспротивились девушки. Поэтому парням пришлось в срочном порядке, уменьшать размеры датчиков, чтобы их можно было разместить на лапке механического дракончика.

Когда Ярик был полностью готов и даже немного ожил, Алия зачем-то взяла его в руки и держала, прикрыв глаза. Механическая шея выгнулась, и ящер вдруг цапнул Алию за палец. А потом начал ластится к руке, как это делают котята.

- Это что сейчас было? - удивился уже готовый вырвать из рук невесты опасный механизм Лерк.

- Как что? - Засмеялась Джейд. - Начало верной дружбы!

Все ребята собрались рядом с Алией и с нетерпением ожидали результатов. Алия заулыбалась и начала рассказывать, что смотритель библиотеки по очереди показал три книги из разных разделов и помахал рукой, приветствуя переполошцев. Добежавший до библиотеки Алан, подтвердил и количество книг, и названия, и даже привет, переданный смотрителем. Артефакт-поисковик испытания прошёл успешно.

На выполнение практического задания им отводилось две недели, как и всей Академии на аттестацию. Часть заказа, касающаяся экипировки, уже в эту пятницу отправится в управление и будет передана стражам. А ещё через неделю семь артефактов-поисковиков найдут своих поводырей среди стражей.

Другие факультеты тоже лихорадило. Проверочные работы, практикумы, зачёты и тесты, было от чего закипеть мозгам. Если в коридорах Академии встречался студент, не уткнувшийся в справочник или конспект, то это был точно первокурсник. Потому что только первые курсы, кроме "Переполоха" не подпадали под аттестацию.

Преподаватели соответственно были погружены в разбор и оценку сданных работ. Иногда это приводило к непредсказуемым результатам. Вот и сейчас, Гарольд Ларнаки получив письменные работы от пятого курса, выдал им тесты, а сам начал просматривать домашние задания.

Несколько студентов, из "элиты" радовали его своим самоуверенным видом. Вот с их работ он и начал. И каково же было его удивление, когда посреди второй страницы он прочитал фразу: "эксплуатация человека человечком". Он удивился. Встретив ту же фразу на том же месте, но на другой странице улыбнулся, а на пятой уже откровенно и громко смеялся.

Следующую работу он уже проглядывал на наличие именно этих слов и не ошибся!

- Господа, незачёт! - объявил он студентам, в чьих работах обнаружил подобный секрет.

- Почему? - удивились умники, явно уверенные в знаниях того, кто готовил им работы, раз даже не удосужились прочесть.

- За эксплуатацию! - рассмеялся мастер.

Спорить с ним никто не стал, и что не могло не радовать, злых взглядов по сторонам тоже не кидали, но работы Гарольд им всё-таки не вернул.

Непростой неделя выдалась и для ректора. Мало того, что у него студентка прошла пробуждение, и на следующей неделе на территорию Академии должен был пожаловать представитель магистрата, чтобы внести в реестр состояния населения запись о том, что Лорвин Дерк закрепляет свои отношения с Вивьен Льер и берет её фамилию, о чем знала уже вся столица. Так ещё и выйти спокойно из Академии сейчас было почти невозможно.

Репортёры всех мастей и отовсюду осаждали академию, жаждя подробностей о студентах, о произошедших событиях и о ходе выполнения служебных обязанностей. Но и ректор, и квестор клятвенно обещали редактору "Столичных новостей", что информацию будут передавать только ему. В конце концов, именно он начал писать новости о новом факультете, и именно с его помощью привлекали интерес общественности, чтобы у магистрата не было возможности отказать.

А Лоусон ждал этих новостей с нетерпением. Таких тиражей у газеты ещё не было. Владелец даже решил немного снизить цену, но его газету сейчас читали от светских салонов, до рабочих кварталов. А новости приходили каждый день, и так или иначе, но в каждом скандале оказалась замешана Академия. Ректор просто сбивался с ног.

Начался просто бешенный поток заявок на поступление на следующий год. Уже сейчас конкурс на место зашкаливал. С некоторой радостью и тайным удовлетворением он видел, что и количество заявок на факультет артефакторики растет. И он даже завел отдельную папочку, куда складывал анкеты тех, кто собирался поступать снова.

Вален только успевал отбиваться от тех, кто требовал от него открытия полугодовых курсов подготовки к поступлению. Только этой головной боли ему и не хватало.

- Мне и даром это не надо! - возмущался он в магистрате, куда его вызвали с целью уговорить на увеличение образовательных услуг.

- Так даром никто и не предлагает! Всё за деньги! - отвечал ему пожилой хорёк.

- И за деньги не надо! - ректор представил: добор персонала, дополнительные потребности в общежитии, обеспечение литературой, учебные планы... - Перебьёмся!

- Это, смотря какие деньги! Что вы сразу отказываетесь? Вы же с ними ещё не познакомились! - продолжал упорствовать представитель магистрата.

Вален хотел возмутиться, но изящная ладошка, что почти невесомо коснулась его локтя, остановила готовые сорваться резкие слова.

- Вы абсолютно правы! - начала миссис Квик, обращаясь к хорьку. - Давайте обсудим предметно, какие траты повлечет введение дополнительных услуг.

- Как я люблю умных женщин, миссис Квик! - восхитился хорёк, мысленно потирая лапки, что уж теперь-то он может быть уверен, что все пройдет как по маслу.

- Ой, спасибо. Но я немного сомневаюсь, что я все правильно пойму, поэтому попросила помочь Торина Ридла и Лесли Томас-Фишер, вы не против?- ответила действительно умная женщина, миссис Квик.

- Конечно, конечно! - расплывался в льстивой улыбке представитель магистрата, даже не подозревая, что только что влетел в умело расставленные силки.

Вален Коган только глазами хлопал, слушая как много, оказывается, есть законов, актов и прочих постановлений, значительно облегчавших ему жизнь на должности ректора. А сколько ему, оказывается, были должны!

А ещё он зарёкся когда-нибудь решать вопрос с парочкой Торин-Лесли. Он даже представить не мог, что кто-то в состоянии так выворачивать факты! Оказывается, в период ремонта корпуса он ещё очень легко отделался.

Даже он, который только с важным видом кивал головой на каждое "да, господин ректор?" сказанное Малисентой, и не лез в беседу, дабы не путаться под ногами у профессионалов, чувствовал себя буквально выпотрошенным. Что же говорить о бедном хорьке?

Если в конце, он не только утвердил нынешние границы территории Академии, что были несколько больше, чем те, которые принял ещё дед Валена, но и отдал кусок дикого леса, примыкавшего к Академии со стороны корпуса артефакторики, и огромный пустырь, размером с пол Академии, с другой стороны. Вален шестнадцать раз просил разрешить на этом пустыре строительство хотя бы одного дополнительного общежития! И всегда получал отказ! А тут...

- Ты просто не умеешь доказывать необходимость определенного действия. - Просто сказала ему миссис Квик, усаживая в коридоре и уносясь куда-то с только что полученными бумагами.

Вернулась она только спустя полчаса, вымотанная, но довольная.

- Всё, все инстанции пройдены, везде завизированы, присвоены номера реестров и кадастров, и сдано в архив! - выдохнула довольная Малисента.

- К чему такая спешка? - Удивился Вален.

Вместо ответа, Малисента раскрыла перед ним страницу заключительного постановления и провела ногтем по строчкам.

- " Данная территория передается для использования под нужды Академии Валену Когану, представителю семьи Коган, в бессрочное владение". - Прочитал ректор, разглядывая карту территории с дополнительными площадями. Старая территория, которую принял под опеку его дед, была обведена красным, а вся остальная заштрихована зелёным и была в два раза больше первоначальной. - Но это же...

- Да, магистрат подарил заштрихованные территории семье Коган с обременением. Кроме как для нужд Академии, использовать их ни один Коган не сможет. Но теперь это действительно твоя Академия! - Улыбалась миссис Квик. - А вовремя и правильно оформленные документы, обратной силы не имеют. Поздравляю, Вален!

- Ага, чуть позже поздравишь! - ответил немного обалдевший ректор и обратился к пробегавшему мимо клерку. - Подскажите, где у вас тут отдел регистрации состояния граждан?

- На втором этаже, четвертый кабинет по левой стороне. - Ответил мужчина.

- Спасибо, мистер! - поблагодарил клерка Вален, и, подхватив свою умненькую язву на руки, понёс в указанном направлении.

В Академию они вернулись уже мистером и миссис Коган.

- С ума сойти! Кошмар! - отреагировал на новость Ирвин. - Мне ж теперь и вздохнуть не дадут.

- Почему? - удивился Торин Ридл.

- Потому что у меня теперь дедушка - ректор! Мне теперь и ошибиться нельзя, иначе начнут говорить, что я попал на престижный факультет по блату! - горестно вздохнул под громкий смех однокурсников парень.

Шутки на тему, что он теперь не только бабушкин внук, но и дедушкин прервал своим появлением почтальон, принёсший Сабрине телеграмму от дедушки Берка.

- Сабрина, что случилось? - всполошились ребята, заметив, как заволновалась девушка.

- Дедушка пишет, что мама едет с Лоусон. Ко мне. В пятницу вечером, то есть сегодня, будет уже здесь!

- Но мы же на дежурстве! Пойдем, отпросишься. - Предложили ребята.

- Зачем? - удивился Торин, забирая у Сабрины телеграмму с названием дирижабля и номером платформы прибытия. - Дежурьте спокойно. Встретим и разместим.

- Точно! Тут кто-то представлялся будущим мужем и отцом, вот пусть и встречает! - засмеялась Сабрина, уверенная, что маму и встретят, и всё ей расскажут, и успокоят, так что за её благополучие теперь можно не волноваться.

Однако Эллина Лиркас была не единственной родительницей, у которой проснулось желание навестить ребёнка в Академии. На следующий день, после того, как Вивьен примирилась со своим зверем, в Академии появилась очень красивая пара. Он высокий, широкоплечий и голубоглазый брюнет, она стройная, всего на голову уступающая мужчине в росте, с шикарной русой косой. Мужчина что-то показывал женщине, рассказывал что-то явно забавное, потому что женщина заливисто смеялась.

Брюнет чувствовал себя на территории Академии очень уверено. Одно то, что он спокойно провел свою спутницу к полигону, на котором сейчас занимались студенты четвёртого курса "следствия и дознания".

- О, смотри, боевики! - обратил внимание спутницы на занимающихся мужчина.

Но привлеклось внимание не только его спутницы. Студентки сразу приосанились, застреляли якобы смущенными взглядами, резко озаботившись поправлением причёсок, особенно после того, как кто-то тихо охнув, узнал в незнакомце Влада Басара, "северного короля", как его называли.

Это семейство владело огромными территориями лесов на севере страны и именно там добывался и обрабатывался самый лучший лес и для строительства, и для изготовления мебели. Мебель из северного кедра была далеко не в каждом доме высшего света. Одна из богатейших фамилий.

Было известно, что у Влада трое сыновей и две дочери, но если отец, крайне редко, но появлялся в газетах и журналах, то дети и жена были совершенно не светскими личностями. К их счастью, иначе бы на них открылось самое настоящее сафари!

- Паааапа! - простонал вдруг Влад Барас. - Ты же обещал, что до выпуска не появишься в Академии!

Онемевшие после этой фразы студентки переводили взгляд с одного Влада на другого, замечая, что сын просто точная копия отца! И с каждой минутой эти взгляды становились всё более хищными. И пока Влад провожал родителей к ректору, являющимся старым другом отца, ещё со времён обучения и службы, новость о том, что прикидывающийся бедняком парень оказался наследником одного из самых больших состояний, облетела всю Академию.

Уже выходя из административного корпуса, Влад столкнулся с повышенным вниманием к своей особе. Всем нужно было срочно у него что-то спросить!

- Влад, ты не мог бы со мной немного позаниматься по криминалистике? Я так переживаю, что не смогу сдать зачёт... - как-то странно хрипела одна из его однокурсниц, что четыре года не вспоминала ни о предмете, ни о самом Владе, а сейчас почти протаранила его грудью.

Парень судорожно соображал, каким бы образом вернуть свою замечательную жизнь в Академии обратно. И тут его осенило.

- Вообще никак не могу! У меня очень ревнивая невеста и заниматься я собираюсь только с ней, если ей вдруг понадобиться. - Выдал парень, и с удовольствием наблюдал, как меняется выражение лица озабоченной "успеваемостью" девицы.

- Как невеста? Какая ещё невеста? Откуда? - послышались визгливые нотки в голосе девушки.

- Слушай, давай, ты так, в сторонку отойдешь, а то девушка у меня будет не в восторге, учуяв запах посторонней самки. - Влад просто оставил девицу возмущённо хватать воздух, переваривая новость, что столь заманчивая добыча, уже ушла в другие лапки.

А сам Влад бегом понёсся к корпусу переполошцев. Дождавшись, когда на звук оповещения вышел один из первокурсников, он попросил позвать Арлин Свон. Когда девушка вышла, она пережила крайнюю степень удивления, потому что Влад бухнулся на колени и прижался к девушке.

- Арлин, спасай! Побудь моей невестой! Пожалуйста, иначе меня порвут! - поделился парень с девушкой своей идеей.

- А меня не порвут? - усомнилась Арлин, выслушав историю о проблемах, возникших у парня в связи с визитом родителей.

- Мама забеспокоилась, прочитав в газетах кучу всяких разных сказок. И чтобы выяснить, что происходит на самом деле, родители приехали сюда! - объяснял Влад. - Я от тебя не отойду, хочешь, как Лорвин на раскладушке под дверью спать буду. Так что не обидят, обещаю, не подпущу никого! Арлин, мне больше не к кому обратиться, выручи?

Арлин немного посомневалась, но решив, что от выпадов жадных девиц она сможет защититься, она согласилась.

И хотя никого в этот момент рядом вроде не было, к вечеру, о том, что у Влада есть невеста, ревнивая и стервозная выскочка с "Переполоха", и что она настолько загнала парня под каблук, что он аж на коленях прощение просит, знали не только все охотницы за богатым женихом, но и родители Влада. Поэтому перед отправкой на дежурство переполошцы имели удовольствие лично познакомиться с родителями Влада. Небольшая путаница из-за того, что Влад, как первенец, был назван в честь отца, быстро разрешилась.

Пообщались совсем недолго, так как ребята спешили к уже ожидавшим мобилям. Но на пару слов от отца, Влад время нашёл.

- Если ты, не сумеешь использовать эту ситуацию, чтобы приучить эту девочку к себе, то ты слепой крот, а не волк, сынок! - улыбаясь, сказал сыну на ухо Влад-старший.

Сегодня мобили со стажёрами встречал сам квестор, так как собирался вместе с переполошцами обследовать найденную лабораторию. А получилось, что сначала он принимал первую часть практического задания переполошцев. Не успел довольный квестор передать полученную амуницию каптеру для выдачи стражам, как его обрадовали и тем, что на следующей неделе, будут введены в строй артефакты-поисковики, а уже сегодня, можно использовать их опытный образец.

Квестор Тодеус заинтересовался парой "артефакт и поводырь" и захотел заранее познакомиться ближе.

- Конечно, можно! Сейчас объясним, как все работает. - Улыбался довольный Ирвин, представляя работу своего факультета. - Алия, подойди, пожалуйста.

Ирвин позвал девушку с какой-то странной конструкцией на голове и механической, но смутно знакомой зверушкой, на плече. Девушка, что-то сказала парню, с которым вместе стояла, и они вместе пошли к Ирвину и квестору. Но, с каждым шагом улыбающейся девушки, квестору казалось, что у него выбивают землю из под ног, и перед глазами всё плывёт. Кровь стучала в ушах, заглушая все звуки.

- Анни... Ани! - взвыл квестор.

- Кто? Тодеус, что с тобой? - заволновался ректор. - Какая Ани? Это Алия, Алия Ридл, опекаемая братьями Ридл, невеста Лерка Уозерра, и студентка факультета Артефакторики моей Академии.

- А ещё это погибшая Анни Дорс! - прохрипел квестор.

Но и с Алией происходило, что-то непонятное, её шаги замедлялись и взгляд разфокусировался. Лерк уже не на шутку обеспокоился. В такие моменты приходили воспоминания, и он каждый раз замирал, потому что не знал, какие они будут. Ему не хотелось, чтобы всплыли в памяти его девочки какие-то темные и мрачные моменты. Но сейчас на губах Алии гуляла улыбка. Она была где-то далеко отсюда, и где-то там было всё хорошо.

- Ветер! - тихо прошептала она.

- Феечка! - чуть не плача шептал в ответ квестор, забыв обо всем и обнимая девушку.

- Я вас не помню, но вы ведь ловили меня на руки, когда я прыгала с яблони?? Правда? - тихо спрашивала Алия.

- Да, Анни, ты считала себя феечкой, а я был ветром, который должен был тебя ловить и помогать летать. - Шептал Тодеус, потеряв от волнения голос, и вглядываясь в такие знакомые черты и ощущая жёсткий и болезненный удар. Одна рука у девушки была механической.

Через час в кабинете квестора собрались сам квестор, ректор, Анни-Алия, неразлучный с ней Лерк и двое братьев Ридл. Через час, потому что минут сорок пришлось уговаривать студентов отправиться на патрулирование. Причем всех, вне зависимости от факультетов, чем безумно приятно удивили ректора.

А сейчас квестор выспрашивал мельчайшие подробности произошедшего. Дочь лучшего друга, девочка, которую, как и её сестер, он качал на руках и катал на своих плечах, не помнила своего детства, его, сестёр, отца... Только некоторые моменты. О том, что у неё две сестры она узнала от него. И кстати, она не смогла вспомнить Слоуна, как и он её, то есть либо он действительно спал, будучи пьяным, как он и говорил, либо был настолько пьян, что ничего не помнил.

- Олдер, вы понимаете, что совершили должностное преступление? - устало спрашивал квестор, крутя в пальцах запонку, найденную в подпольной лаборатории.

- Я готов за него ответить. - Без сомнений ответил Олдер.

- Ответишь, даже не сомневайся. Работой в три смены! И только попробуй не справится! - предупредил его Тодеус, про себя решая, что и ему предстоит решить, совершать ли своё "должностное преступление".

- Я помогу... Отработать. - Раздалось тихое из шкафа, после того, как, словно сама по себе открылась его створка, чем изрядно насторожила присутствующих.

- Ири! - рассмеялся узнавший голос Олдер. - Вылезай хулиганка! Ты как там оказалась?

- Ну, так я, сколько времени провела с братом в управлении? Все же знают, что квестор никогда не закрывает дверь в свой кабинет, потому что ничего важного здесь не хранит. А помощника отпускает почти всегда без задержек. - Объясняла свое появление Ири. - Я по пожарной лекции поднялась и сюда...

- А как же патруль? Дезертирка ты моя! - Олдер помогал девушке выбраться из шкафа.

- Возвращайтесь на маршруты. Лабораторию обследуем в воскресенье. - Сказал квестор, отпуская всех, и немного замявшись возле Алии-Анни. - Ты позволишь?

Алия кивнула, и он бережно прижал её к себе, тихо шепнув, что всё будет хорошо, обязательно. Подойдя к окну, квестор наблюдал, как гости его кабинета покидают управление. Вален возвращался к жене, а остальные к патрулированию. И как отметил Тодеус, не только Лерк и Анни держались за руки. А его ждал непростой разговор и непростое решение. Он направлялся к другу детства, Эдгару Дорсу.

Помня о последней встрече, он дожидался Эда в холле.

- Какие гости. - Приветствовал его Дорс.

- Да вот, зашёл вернуть. - Тодеус протянул Эдгару запонку, найденную им в катакомбах. – Думаю, обидно было её потерять.

- Пришёл арестовывать? - спокойно ответил хозяин дома, забирая украшение.

- Для начала поговорить! - в бумажном пакете, что принёс с собой квестор, оказались две бутылки крепкого спиртного. - Как и во что ты влез, дружище?

- Пойдём, - устало махнул рукой в сторону кухни Эдгар, это чужие могли быть приглашены в гостиную или кабинет. А свои на кухню и в библиотеку. - Вскоре после похорон, мне пообещали помочь отомстить. Отнять самое дорогое у каждого двуликого. Ваш второй лик. Но что-то пошло не так. Двуликий просто погиб.

- Двуликий? - уточнил квестор.

- Да, попавшийся в ловушку при ограблении моей лаборатории жулик! - уточнил Дорс.

- Эдгар, те, кто к тебе приходил не остановились! - рассказал другу Тодеус. - И я готов переступить через себя, и вытащить тебя, если ты мне сейчас рассказываешь всё, что знаешь!

- Я и так расскажу. Я все время думаю о том жулике... Мне не стало легче! - признался ссутулившийся Эдгар, залпом выпивая стакан.

- А я попробую. В благодарность за "Переполох". За годы дружбы. И ради твоих дочерей! - сказал Тодеус, совершая собственное должностное преступление, и глядя при этом другу в глаза. - И вот ещё, ты же вроде лично вручал значки студентам "Переполоха".

- Да уж, переименовали факультет, - усмехнулся Эдгар. - Да, там кто-то отсутствовал по каким-то причинам. А что за вопрос?

- Да, потом объясню. Сейчас нам предстоит непростой разговор. - Ответил Тодеус.

Впрочем, не только Эдгара Дорса ждал непростой разговор сегодня. Торин Ридл ожидал прибытия мамы Сабрины. Шутки шутками, но он искренне восхищался этой женщиной. Её знаниями, тем, какой она смогла воспитать свою дочь. А сейчас, наблюдая за тем, как она спускалась по трапу дирижабля, он замер пораженный её красотой.

- Миссис Лиркас, миссис Лиркас, Эллина! - окрикнул он её. - Я Торин Ридл, друг Сабрины. Пока она занята на патрулировании, я вас встречу и провожу в корпус. Вы сможете отдохнуть...

- Добрый вечер, Торин! Спасибо за заботу. Сабрина рассказывала о вас в письмах. - Смущённо улыбнулась Эллина. - Не сочтёте за труд, рассказать, что тут происходит? А то, читая газеты, я не знаю чему верить!

- Оооо! Это будет очень долгий и занимательный разговор! - Заулыбался в ответ Торин.

Ещё заранее он нанял мобиль, который дожидался его возле аэровокзала. На нём он и Эллина и добрались до Академии. Но до корпуса они дойти не успели, столкнувшись с куда-то спешащим мастером Ларнаки. Тот начал было извиняться, но застыл, поняв, перед кем он стоит.

- Рыжик...

- Простите мастер, это не мое имя, - ответила женщина, не покидавшая его снов и мыслей в течение долгих лет.

- Другого ты мне не сказала...

- Другого ты и не спросил! Как супруга поживает? - холодно ответила Эллина.

- Эллина, можем мы поговорить? - попросил мастер.

- Торин, позвольте мне немного задержаться здесь? - решила не бегать от неизбежного Эллина.

- Да, конечно. Если вы уверены, Эллина. Я пока занесу ваши вещи и вернусь. - Больше для мастера сказал Торин.

- Итак, о чем вам надо со мной поговорить? - Эллина с грустью отметила, что её сердце не сорвалось в бешенный скач при виде этого мужчины.

- Я должен многое объяснить о том, что произошло раньше. И... Для меня оказалось сюрпризом, что у меня есть взрослая дочь. - В голосе Гарольда слышался мягкий упрёк.

- Да. Дочь. Красивая, сильная, талантливая, с сильным зверем, как оказалось. Хороший такой сюрприз. Без хлопот и тревог, без бессонных ночей. Познакомился и сразу можно начинать гордится. - Гарольд слышал знакомые по спорам с Сабриной слова и интонации.

- Ты считаешь, что я виноват в том, что не смог тебя найти? - возмутился мастер.

- А ты искал? Мой дом куплен на моё имя, патентные премии выплачиваются моему отцу на банковский счёт. Действительно, так сложно найти! - с сарказмом произнесла женщина.

- Я должен был объехать всех отчисленных рыжих лисиц...

- Это вопрос? Ко мне? - удивилась Эллина.

- Рыжик, мы можем же начать всё сначала, я хочу быть отцом для своей дочери. - Даже сам Гарольд подумал, что эти слова звучат слишком поздно, и потому нелепо. Он видел спокойный и немного усталый взгляд красавицы-лисицы, в нем не вспыхивало пламя, как в те далёкие дни.

- Сабрина уже знает? - а вот это очень волновало Эллину. Хотя она скорее просто ждала подтверждения, ведь она прекрасно знала, какая умненькая у неё дочь.

- Знает. И считает, что для меня её существование, это лишняя информация. - Не стал скрывать неприятие дочери Гарольд.

- Эллина, простите, что прерываю, но вам надо отдохнуть с дороги. - Появился Торин.

- Спасибо, Торин. - поблагодарила Эллина мужчину, когда они отошли чуть дальше. - Вы прервали не самый радостный разговор.

- Он надеется, что сможет всё изменить. - Улыбнулся Торин, давая понять, что он в курсе ситуации.

- Когда-то давно, я была готова на многое, чтобы услышать эти слова. Но я слишком привыкла, что этот мужчина не мой. - Печально ответила Эллина.

Но долго печалиться ей не дал Торин, сначала проведя на территорию корпуса, а потом рассказывая и показывая, что и как тут устроено. По ходу ещё и рассказывая в лицах всё, что здесь происходило с момента поступления.

Уже через пару часов Эллина просила пощады, заявляя, что если ещё пара минут смеха и она не сможет дышать. Торин специально обходил острые углы и старался не упоминать о сложностях, понимая, что успеет об этом рассказать чуть позже. И даже показать.

Тодеус тоже решил кое-что показать лучшему другу. Поэтому к возвращению патрулей, их встречали квестор и Дорс.

- Тодеус.... Это... Тодеус? - боялся поверить собственным глазам Эдгар.

- Это Анни, Эд. Наша Анни. Она настоящая и живая, благодаря вон тому парню, рядом с ней. - Хлопнул друга по плечу Тодеус.

Эдгар Дорс, не скрывая слез, обнимал потерянную дочь. Он боялся вдруг осознать, что это лишь сон. Боялся закрыть глаза и не увидеть Анни, открыв их вновь.

Эпилог.

Пять лет спустя.

На площади перед административным корпусом Академии была построена красиво и торжественно украшенная сцена с трибуной, стояли расставленные стулья, уже почти все занятые гостями.

- Не волнуйся, всё пройдёт хорошо! Это же их выпуск! - Успокаивала беспокоящегося мужа миссис Коган, придерживая рукой заметно выпирающий животик.

- Ага. А до этого было "это же их первая практика", "это же их стажировка", " это же каникулы". - Вален Коган переживал, словно это у него был выпуск, но поцеловав жену, занял свое место у трибуны.

- Дорогие гости, преподаватели и студенты, рад приветствовать вас на первом вручении дипломов об окончании обучения на факультете артефакторики нашей Академии. Я вижу удивление на ваших лицах, нет, я ничего не перепутал. Именно так называется известный вам "Переполох".- Закончил ректор под смешки гостей. - НАШИ! ВЫПУСКНИКИ!!!!

По ступенькам административного корпуса, под аплодисменты и громкий свист, затянутые в чёрную форму студентов-стажёров, спускались тремя шеренгами двадцать семь выпускников. Давно уже не дети, возмужавшие и окрепшие парни, девушки, для которых началась пора самого расцвета.

Только Анни-Алия Уозерр была в платье, надеть форму ей не позволил поздний срок беременности. Ректор усмехнулся, вспомнив, что ни одна девушка, кроме Вивьен Льер не сохранила до выпуска свою фамилию и свободу.

Дольше всех продержалась Сабрина Лиркас, ставшая Ригос всего полгода назад. Притворная помолвка Влада и Арлин, привела к тому, что уже к концу первого курса она стала Басар, как и Влад, прекративший маскарад.

Джейд и Торн сразу после возвращения из первой полевой практики первокурсников сыграли свадьбу. Так что диплом на фамилию Томас-Фишер ректор сегодня вручит.

Зато фамилия Ридл прозвучит сегодня дважды. Сначала Ири связала свою судьбу с Олдером, а потом и Оливер получил согласие от тихой Эстер. Ридлы вообще собрали богатый урожай.

Ректор посмотрел на Торина, сидящего рядом с красавицей женой и держащего на коленях годовалую дочку, рыжую, как мама. Сама Эллина о чем-то беседовала с Самантой Слоун, бывшей ранее Льер. Пока трехлетний Ральф старательно пытался привлечь внимание рыженькой Анабель.

Рекорд по количеству дипломов на одну фамилию установили Януш, Юныч и Мадлен Карски.

И, конечно же, Итон добился того, чтобы Олди стала его. И сейчас показывал двухлетнему крепышу, на идущую получать диплом маму.

- Первым, я прошу подняться сюда старосту факультета Ирвина Квика! - от шквала аплодисментов у ректора чуть не заложило уши.

- Быстро ты подсуетился со своей лабораторией! - шептал за спиной ректора Дорс на ухо Тодеусу.

- Конечно, он, Вивьен и семейство Карски, решили мою головную боль с алхимическим анализом. Не все же вам, богачам, забирать себе лучшие кадры. - Отвечал Тодеус, гордясь тем, что смог организовать лучшую алхимическую лабораторию для ребят.

- Ну, кто богач, а кто герой и почетный житель Лоусона. что рискуя жизнью, внедрился в банду, планирующую разработать отраву, убивающую второй лик. Сам же меня к награде представлял! – вспомнил события почти пятилетней давности Дорс.

- Господа, вы появление каждого студента будете комментировать? - прошипел, обернувшись к спорщикам ректор.

- Вален, не нервничай, это же их выпуск! - хором ответили ему!

Дина Сдобберг Факультет "Переполох". 2. "Переполох" в затерянном городе

Пролог

Квестор столичного отделения стражи Тодеус Лозер, впервые за свою долгую службу, совершал должностное преступление. И был совершенно доволен этим фактом. Особенно, когда представлял себе лица чиновников из магистрата во время его доклада.

— И так, — зачитывал он уже готовую часть своего выступления. — На протяжении достаточно долгого времени, мы получали различные тревожные донесения от наших информаторов из трущоб о странных исчезновениях бродяг, нищих и прочих преступных элементов. Все пропавшие имели одну общую черту, они все были двуликими…

— Именно поэтому вы и забеспокоились. — Перебил его присутствующий здесь же Эдгар Дорс.

— Эд, не начинай! — квестор тяжело вздохнул, зная как часто, особенно в начале, Дорсу приходилось терпеть несправедливость просто потому, что он не двуликий, сколько раз выгодные контракты отдавали кому-то другому только из-за происхождения.

Тодеус прекрасно знал, что хоть в работе и на принадлежащих ему заводах Эдгар никогда не допускал предвзятого отношения, но в душе друга отголосок тех обид сохранился всё равно.

— Поэтому, когда на Анни Дорс было совершенно нападение, я решил скрыть тот факт, что девушка жива, и объявить её погибшей. Надеясь, что те, кто стоит за исчезновениями двуликих, не упустят такого шанса заручиться поддержкой, а главное, финансированием для своих преступлений! — продолжил Лозер.

— Вот и дружи с тобой после этого. У друга горе, а ты только и думаешь, как бы это в своих целях использовать. — Ворчал Дорс.

Сейчас, когда он, наконец, поверил, что девушка, которую он увидел утром среди стажёров, вернувшихся с патрулирования, действительно его дочь, потерявшая память и руку, но живая, он уже мог себе позволить и поязвить на эту тему.

— Слушай, чем ты недоволен? На время, пока все должны были думать, что девочка погибла, её опекали лучшие из лучших. Олдер Ридл имеет безупречную репутацию, и лично я ему доверяю, как себе. Нет, ты вот почитай! — квестор протянул другу будущий доклад, который они сами же и сочинили, в качестве неоспоримого доказательства. — Олдер и его братья неусыпно следили за Анни, круглосуточно с ней находилась сестра одного из наших лучших старших отрядов Торна Томас-Фишера, Ири. И, кроме того, всё это время, Анни находилась на территории Юридической Академии Лоусона, ректором которой, если ты помнишь, является наш бывший сотрудник, старший отряда стражи Вален Коган, в числе студентов нашего профильного факультета! Помимо этого, неотлучно рядом с твоей дочерью был и её жених, Лерк Уозерр.

— Вот без последнего добавления, вполне можно было и обойтись. — Вставил Эдгар.

— Слушай, Лерк парень очень достойный! Честный и порядочный! Или он тебе происхождением не угодил? — вопросительно уставился на старого друга квестор.

— Ну, ты как никто должен знать, что кому бы уж и цепляться за происхождение, но вот точно не нам с тобой. Мы в своё время хорошо со дна черпанули. — Вспомнил о беспризорном детстве один из самых влиятельных сегодня людей Лоусена. — И я не спорю, Уозерр может быть отличным парнем! Но для меня-то он зять! А я тебе как отец, у которого три дочери говорю — зять не может быть хорошим по определению!

— Так это в тебе отцовская ревность говорит? — хохотнул довольный Тодеус. — Только ты серьёзно и честно оцени, что он сделал для девочки. И потом, он волк, признавший в Алие — Анни свою пару. Для двуликих пара это не шутки. Даже со стороны видно, что за Анни он порвёт любого, и рискнуть ради неё готов всем. Чего тебе ещё надо?

— Чтоб это случилось попозже! Растил-растил, и здравствуйте! И ладно бы ему деньги нужны были, связи, влияние. Не поверишь, я бы сам предложил! — развел руками Дорс. — Но нет, он на самое дорогое покусился, на одну из дочерей! И ведь как она на него смотрит… Я помню этот взгляд. Когда-то на меня так смотрела Элис, и я сразу становился сильнее, не поверишь, но у меня сразу всё получаться начинало. От одного этого взгляда!

— Ну, вот видишь, ты сам когда-то был чьим-то зятем, а говоришь, что они все плохие! — квестор дружески похлопал Дорса по плечу, поддерживая в принятии факта, что маленькая, светлая, немного наивная Анни выросла.

— Так поэтому и говорю. — Усмехнулся Эдгар, чувствуя неимоверное облегчение.

Мысль, что он погнался за комфортом и достатком, и потерял в результате самое дорогое, свою светлую девочку, отравляла его существование всё это время и не давала покоя. Ничто не утешало его в этой боли, ни благотворительность, ни месть.

Утром, когда он увидел девушку, спускавшуюся с подножки мобиля и опирающуюся на руку незнакомого ему парня, ему даже показалось, что он спит или бредит. Не узнать свою Анни он не мог. Пусть она потеряла память, пусть произнесла своё "папа" неуверенно и вопросительно, словно сомневаясь, правильно ли она угадала, но это была она, его девочка, одна из причин всего того, чего он смог добиться в жизни.

— Ты лучше подумай, что парень знать не знал, что девушка, которую он спас, это одна из наследниц транспортного магната. — Улыбнулся квестор. — То есть, как минимум, одной из твоих дочерей повезло встретить того, кто ценит её саму, а не её наследство. Да и сама Анни увлечена учёбой, у неё появились друзья.

— Да уж. Нам бы таких друзей в своё время. — Мечтательно произнёс многодетный отец и транспортный магнат.

Квестор улыбался с точно таким же мечтательным выражением лица, но совсем по другой причине.

Несколько месяцев назад, магистрат крепко надавил на него, заставив промолчать о том, что действительно произошло, чтобы избежать волнений. Теперь им самим придётся промолчать, даже если возникнут сомнения в его рассказе об участии Дорса в последних событиях. Причём по тем же самым причинам!

Ведь если начать копаться в этой истории, то всплывут и подробности нападения на дочь Дорса и участие двуликих из "золотой молодёжи" в этой гнусной истории. Своеобразное торжество справедливости вызывало у него чувство глубокого удовлетворения. Простившись с другом, который после новостей сегодняшнего утра словно помолодел на пару десятков лет, квестор приступил ко второй части своего доклада магистрату.

— Нет, ну а почему бы и не да? Свои алхимики нам нужны не меньше собственных артефакторов! — задумавшись ненадолго, высказался в пустоту кабинета Тодеус, приступая к детальному разъяснению того, как сильно затормозило раскрытие настоящего заговора против двуликих отсутствие квалифицированных специалистов и собственной, независимой лаборатории.

— Квестор, к вам посетитель! — сообщил помощник, пропуская к начальнику редактора столичной газеты.

— Ну, что? Мне готовить дополнительный тираж на сегодня? — улыбался он, приветствуя квестора.

Глава 1.

Мягкое осеннее солнце лениво окрашивало листву. Ещё не напитавшийся холодом и сыростью ветерок игриво срывал яркие листья с веток, подбрасывал их в небо, кружил, и спешил за новой игрушкой.

— Я не представляю, как с этим жить! — жаловалась девушка в простом и строгом форменном платье сидящему рядом парню. — У меня же даже зверушки никакой никогда не было. А теперь я сама зверушка! Как за этим зверем ухаживать?

— Ви, ты так говоришь, словно ты отдельно, а зверь отдельно. А ведь он, точнее она, даже не часть тебя. Это ты и есть! — рассмеялся Лорвин, который был пока ещё Дерком.

— Ага, только какая-то прожорливая я! — вздохнула Вивьен.

— А что ты хотела? Твоя рысь красавица, крупная, с шикарной шерстью! Она считай столько лет просидела взаперти, а сейчас сразу столько свободы, простора. — Объяснял хорошо понимающий зверя невесты парень. — Ей всё интересно, любопытно. Столько веток ещё не облажено, столько леса лапами не измерено, в стольких кучах листвы она ещё не повалялась. Ей нужны силы, а это, прежде всего еда. Отсюда и проснувшийся аппетит.

— Желание совместить нору с каким-то гнездом, откуда? — пробурчала девушка. — Мы уже облазили весь парк, причем самые глухие места, чуть не застряли в дупле, и даже пытались углубить яму под корнями упавшего дерева.

— Просто девочка у тебя хозяйственная и домашняя, вот дом и ищет. — Ухмыльнулся парень, притягивая Вивьен к себе. — Вечером опять в патруль?

— Конечно! Сегодня же идём в катакомбы под городом. Там нашли ту самую лабораторию, где изготовили яд, которым тебя травили. Помнишь? — сквозь привычную радужку человеческих глаз сверкнула желтизна, выдавая, что и у зверя есть свой, особый интерес.

— Ещё б такое забыть! Я же им ещё и благодарен должен быть, не напали бы они на меня, ты никогда не обратила бы на меня внимания, не осталась выхаживать после отравления, не доверилась во время пробуждения зверя и не согласилась выйти за меня замуж. А мой тигр мне бы этого никогда не простил, так бы сам себя и загрыз бы! — Лорвин поцеловал девушку в висок. — Я к чему спросил, может, после отдыха сходим, посмотрим дом? Он конечно больше развалюха, чем дом, но его можно починить. Небольшие личные сбережения у меня есть, хватит на первое время.

— Конечно, сходим. Я только предупрежу ребят, а то мы собирались зайти на чай к матушке Пинг. — Заверила парня девушка, чутко прислушивавшаяся к шебуршению какого-то зверька в куче листвы.

Обычная, ничем не примечательная полевка чуть не приобрела бело-серебристый окрас своих лабораторных собратьев, когда над ней склонились сразу две огромные для неё кошачьи морды. Точнее одна тигриная, и одна принадлежавшая рыси. На счастье мыши, хищники были сыты и быстро потеряли интерес к такой мелкой добычи, умчавшись в сторону заброшенной части парка. Охотится на крупного тигра, рыси нравилось почему-то больше всего. После удачной охоты друг на друга две крупные кошки вытянулись среди разворошенной ими же кучи листвы и уснули, набираясь сил.

Сабрина Лиркас сейчас бы тоже с удовольствием обернулась лисичкой и спряталась среди корней и густых зарослей кустарника в парке. Это было бы куда привлекательнее, чем остаться один на один с разъяренной мамочкой в одной комнате. Но мамочка тоже могла оборачиваться лисой, только когда она была в таком настроении, её даже волки обходили третьей дорогой.

И хотя Торин Ридл ей рассказал обо всём произошедшем во всех подробностях, материнский инстинкт зверя требовал схватить лисёнка за шкирку и утащить домой! И запереть, чтоб дома сидела, а не вцеплялась зубами во всякие бандитские задницы.

Но вот задача была в том, что при живущих в том же доме трёх артефакторах, драгоценный ребёнок вполне мог насобирать приключений на свой пушистый хвост и в стенах родного дома. И как выяснилось, прекрасно собирал уже долгое время.

— Сабрина Лиркас! — официальный тон мамы не предвещал ничего хорошего для Сабрины. — Как ты только додумалась до того, чтобы применять на себе не испытанный артефакт? Вообще никому не известный механизм с непонятным действием? И не вздумай мне сказать, что испытания были, потому что тогда прозвучит закономерный вопрос "на ком". И вот знаешь, хоть я и не сомневаюсь в ответе, знать его наверняка я не хочу! Нет, Сабрина, это уму непостижимо, применять на себе артефакт, подавляющий зверя… Двуликие и от меньшего теряли рассудок!

— Мам, ну, не переживай, пожалуйста! — девушка крепко обняла любимую родительницу, понимая сколько волнений прячется за этим разгневанным тоном. — Я так рада, что ты приехала меня навестить.

— А надо бы "приехала забрать"! — Эллина Лиркас, хоть ещё и сердилась, но обняла дочь в ответ. К тому же после рассказов Торина её тревога немного рассеялась. А горящие от желания рассказать о своих приключениях глаза юной лисички гасили последние вспышки раздражения. — Может, познакомишь меня, наконец, со своей лисицей.

Сабрина немного засмущалась, вспоминая, как сравнивала себя и красавицу маму, но согласно кивнула. И уже вскоре на полу комнаты, обернув лапки пушистым хвостом, сидела молоденькая чернобурка.

— Ой, какая ты у меня красавица! Чувствую, что покажись ты раньше, и я вообще не смогла бы тебе хоть в чём-то отказать. Ну, разве же можно что-то запретить такой проказнице? — Эллина рассматривала изящную точёную голову, гибкую фигурку, и шикарный хвост с материнской гордостью.

Стоило женщине опуститься на пол, чтобы лучше рассмотреть дочь, как та подошла и положила голову на колени матери, подставляясь под ласковые руки. Так их и застали вернувшиеся в комнату Ири и Алия.

Ещё вечером, после встречи с квестором, узнавшем в Алии Анни Дорс, сама Алия пыталась вспомнить хоть что-то. Но как и раньше при таких попытках, начала болеть голова. И хотя девушка попыталась скрыть это, почувствовавший её состояние Ярик, маленький летающий механический ящер-артефакт, своими метаниями выдал, что с ней что-то не так. И возможно, будь она одна, никто бы и не заметил, но рядом был Лерк, который сразу понял, что она старалась достучаться до своей памяти.

— Ну, зачем? — ворчал волк, усаживая девушку на одну из редко здесь встречающихся лавочек. — Ты же вспомнила ощущения, какой-то момент. Сама вспомнила. Значит, и остальные воспоминания вернуться со временем.

— Я понимаю… Просто… Просто хочу всех вспомнить! Квестора, папу, сестрёнок… — глаза девушки наполнились слезами, как ни крути, но вопрос, почему её не ищут, часто всплывал в её мыслях.

Сейчас, когда всё выяснилось, эта тяжесть с души исчезла. Но появились другие вопросы. Захотелось как можно быстрее увидеть свою семью, познакомить с новыми друзьями, с Лерком и братьями Ридлами. Почему-то девушка была уверена, хоть и не могла объяснить откуда эта уверенность взялась, что подобное знакомство не вызовет недовольства у её прежней семьи.

— Отдохнёшь после патрулирования, и сходим! Думаю, твой отец и сестры будут счастливы, увидеть тебя вновь. Может и ты, увидишь их и тоже их вспомнишь. И отца, и сестёр, и может ещё кого из близких. Ты только жениха не вспоминай, хорошо? — Лерк обнял девушку и закрыл на секунду глаза, втягивая запах волос девушки. — Я не смогу тебя отпустить.

— И не надо, не отпускай. — Спрятала лицо на груди молодого мужчины Алия.

Но ехать или идти, никуда не пришлось. Едва покинув мобиль, девушка столкнулась с обладателем того самого голоса из воспоминаний о мастерской и радуге. Волна тепла и необъяснимого притяжения подсказала единственный правильный ответ на вопрос, кто бы это мог быть.

— Папа? — неуверенно успела спросить она, прежде чем отец сжал её в крепких объятьях.

Квестору Лозеру пришлось прямо посреди улицы объяснять её отцу, почему девушка его не помнит и вообще не вернулась домой.

Глава 2.

В отличие от подруг, у которых утро выдалось совсем непростым, у Ири сложной оказалась, к ее удивлению, ночь. Уже зная, что ничего Алие и братьям Ридл вместе с Лерком не грозит, она спокойно отправилась на патрулирование в составе группы, к которой была прикреплена.

Олдер сопровождать их сегодня не смог, так как оказался занят в управлении. Ири конечно понимала, что квестор такой возможности загрузить медикуса не упустит, но не подозревала, что нагрузка появится прям вот так сразу, едва Олдер переступит порог кабинета Тодеуса Лозера. Да ещё в таком объёме!

Перед отправкой в академию Ири успела посмотреть издали, окна покойницкой освещались изнутри, значит, работа ещё шла. Ири живо представила себе Олдера с уставшими и покрасневшими глазами, склонившимся над очередным телом в поисках разгадок или хотя бы зацепок. Или внимательно заполняющим отчёт.

Но не отсутствие медикуса рядом в патруле создало ей сложности этой ночью, а присутствие старшего их отряда и лучшего друга её брата Сарга Спенсера. Тот, кто всегда относился к ней со снисходительностью взрослого, вынужденного терпеть рядом несмышлёныша, для кого она почему-то так всегда и была «глупышкой Ири» в глаза и «мелкой занозой», когда он думал, что она не слышит, вдруг как-то резко и неожиданно прозрел и соизволил вспомнить, что она уже не ребёнок с вечно ободранными коленками.

Ири тяжело вздохнула, вспоминая, как ей было до слёз обидно, когда она замечала, как кривится такое красивое лицо Спенсера, когда Торн брал её с собой. Он всегда был такой особенной девичьей мечтой, красивой картинкой. Ири уже давно поняла, что младшая сестра лучшего друга никогда не превратится в единственную и любимую для Спенсера. Детская влюбленность всё истончалась, истончалась… И однажды просто исчезла, лопнув мыльным пузырём.

Когда это произошло? Ири не могла вспомнить. Может, когда мир вокруг неё перестал ограничиваться стенами родительского дома, может, в тот день, когда она счастливая от того, что зачислена на первый курс вышла за ворота академии, и нарвалась на жёсткую отповедь братьев и холодное осуждение кумира своего детства.

А вот поддержали и разделили с ней радость того замечательного события подруги, Лерк Уозерр и братья Ридлы. Ири очень хорошо помнила, как Олдер тогда предложил ей воспользоваться его личными сбережениями и уверенно заявил, что верит в её талант, а всем остальным придётся извиняться.

За время ремонта корпуса как-то исчезла робость, которую Ири всегда испытывала в присутствии Олдера Ридла. Ведь будучи сестрой одного из старших отрядов стражи, она очень часто проводила время в управлении и слышала очень много о Ридле, как о профессионале и редком мастере своего дела, и невольно заражалась тем восхищением, с каким говорили о медикусе стражи.

И вот, в какой-то момент, стоило вспомнить Олдера, то перед глазами вставал не затянутый в форму или робу медикуса покойницкой строгий профессионал. А улыбающийся до сверкающих искорок в глазах молодой мужчина, с тёплыми карими глазами и светло-русыми волосами с выгоревшими на солнце прядками. Он не отличался крепким телосложением, заметно уступал тому же Лерку, да и парням с их факультета, но, как оказалось, в силе мало им уступал. Просто был скорее жилистым, и отсутствие большой мышечной массой вполне компенсировалось плотностью мышц и хорошо развитой, рельефной мускулатурой.

А ещё он был интересным собеседником, умел не только рассказывать, но и слушать, и также, как и сама Ири любил экспериментировать, будь то новый маршрут в городе или новое блюдо.

И вот, когда Ири уже благополучно и думать забыла о своих детских мечтах, где главной целью в жизни было услышать фамилию "Спенсер" после своего имени, думать об этом начал Сарг Спенсер.

Когда он первый раз спросил, не холодно ли ей, Ири не обратила на это внимания. На второй раз насторожилась, после третьего начала подозрительно смотреть в спину Спенсеру. Ну, а когда он вдруг взял её за руки, после очередного её заверения, что всё хорошо, для того чтобы самому проверить, что она не скрывает, что замёрзла из скромности или не желая показаться слабой, чего за Ири сроду не водилось, то девушка поняла, что кто-то распустил хвост, и не против распустить руки.

— Я за ужином рассказал, что мы вместе патрулируем улицы, — Спенсер предложил Ири свой локоть, чтобы она могла опереться при ходьбе, но девушка решила сделать вид, что отвлеклась и не заметила. Пришлось Саргу изображать, что это у него локоть неожиданно зачесался. — Моя мама так распереживалась, что так разом такие нагрузки… И учёба, и патрулирование, да и жизнь в общежитии академии после домашнего тепла и уюта само по себе нелегкое испытание. Говорила, то ты, наверное, и высыпаться не успеваешь, и покушать нормально.

— Спасибо за беспокойство, мне очень приятно. Передайте вашей матушке мою искреннюю благодарность. — Ири вспомнила безотказный приём Сабрины быть вежливой в непонятных ситуациях. — Но её волнение совершенно излишне. Помимо столовой, у нас есть личная кухня в корпусе, и многие девочки замечательно готовят.

— Да, я помню, ты так расхваливала блюда, приготовленные подругой! — улыбнулся Спенсер, готовый услышать закономерное приглашение.

— Это да. — Согласилась с ним Ири. — Сабрина утверждает, что вкус блюда зависит от того, готовится ли оно по желанию или по обязанности. Поэтому предугадать ужин от Сабрины невозможно, для нас это всегда приятный сюрприз.

Сарг чертыхнулся про себя, но решил, что если девушка его не приглашает сама, то стоит подать ей пример.

— Может, тогда сходим туда, где вкус ужина не будет зависеть от настроения и желания повара? — в мыслях Спенсер уже прикидывал, достаточно ли будет на первую встречу подарить просто букет или, с учётом того, что Ири он знает уже кучу лет, можно добавить памятный сувенир.

— Ой, вот тут совсем не могу. И учёба, и патрули, в будни из академии особо не выйдешь. А ещё у нас и аттестация же! — радостно поведала ему Ири, уверенная, что вот теперь-то уж точно отобьёт даже единственный намёк на интерес к её особе.

Девушка, открыто и довольно улыбаясь, подняла взгляд и наткнулась на хищный оскал, который даже и не пытались замаскировать под улыбку. Сама, будучи двуликой и имея зверем лису, Ири без труда разгадала это выражение на мужском лице. Удовольствие хищника от того, что уже почти пойманная добыча вдруг начинает вырываться и сопротивляться! Это уже был не ленивый интерес, она, сама не понимая каким таким чудесным образом, пробудила в Спенсере азарт охотника, инстинкт, который был сильнее благоразумия и логики человеческой ипостаси.

И сейчас Ири возмущённо рассказывала обо всём этом подругам и маме Сабрины, которая как-то легко вписалась в девичью компанию.

— Нет, я всё понимаю! Но почему ни весной, ни в начале лета, ни даже осенью! — эмоционально размахивала руками Ири. — Вот пока я на него только смотреть могла и дар речи в его присутствии теряла, я была "глупенькая" и "мелкая заноза", но стоило мне, наконец, глаза раскрыть, так сразу нате вам, Ири Томас-Фишер, получите грабельки вашей матушки в наследство! Ходите на здоровье!

— Лоб только береги. — Улыбнулась Сабрина.

— Да я лучше ему лоб разобью, а мне голову беречь надо! Я ей думаю, в отличие от некоторых. — Огрызнулась Ири.

— Ну, зачем сразу так категорично? Может мальчик одумался, тоже глаза раскрыл? Не думала об этом? — хитро поблескивая глазами, предположила Эллина.

— Вы меня, конечно, простите, миссис Лиркас…

— Мисс, я не замужем и никогда не была. — Поправила девушку женщина.

— Тем более, мисс Лиркас, вот вы насколько я тут слышала, тоже весьма категоричны. И хотя мастер Ларнаки явно давно не мальчик, но заявляет, что одумался и глаза раскрыл. Как насчёт подумать об этом? — обиженно заявила Ири, плюхаясь на свою кровать.

— Ой, я такая пустоголовая, ни одной мысли не задерживается! — Но озорная улыбка быстро исчезла с её лица. — Но иногда, мужские глаза открываются слишком поздно, а женское сердце, вопреки расхожему мнению, далеко не всё может простить. Однако, это не означает, что я категорически против твоего общения с отцом, Сабрина. Я не настаиваю. Но если вдруг, ты почувствуешь тягу, захочешь общения с отцом, то не надо думать, что я могу обидеться на этот шаг.

— Мам, я знаю. — Сабрина прижалась к маминому плечу. — Только вот никакого желания общаться не возникает. Хоть мастер Ларнаки и настаивает. Только, знаешь что? Если ты тоже вдруг потянешься к кому-то, то не надо меня рассматривать, как препятствие. Хорошо? Что думаешь?

— Я думаю, что у меня не только красивая, но и очень умная дочь! — улыбнулась женщина, глядя в темно-карие глаза дочери.

Глава 3.

Короткий утренний сон после ночного дежурства уже потихоньку начинал выпускать из своих объятий переполошцев. Потягиваясь и зевая, ребята по одному спускались на кухню.

— Я стесняюсь спросить, у вас в комнатах полотенца закончились? — приподняла бровь мисс Квик, она же миссис Коган, разглядывая мокрые шевелюры.

— Так взбодриться проще. — Ответил ей внук, целуя в щёку.

— Ирвин, ты в лабораторию пойдёшь? Или совсем сил нет? — спросил его уже допивающий чай Януш Карски, пока второй брат доваривал для себя и Мадлен кофе.

— Конечно! Я сейчас. — Оживился Ирвин.

— Ой, а кто-то только что никак не мог взбодриться! Опять будете копаться в вашей "изумительной неизвестной гадости"? — подвинула парню тарелку с бутербродами Малисента.

— Это потрясающий состав! Понимаешь, он составлен на грани противоречий, подобрать нейтрализующую формулу очень сложно. Фактически на каждый случай применения необходимо изготавливать собственное противоядие! — забыв откусить от бутерброда, парень рассказывал подробности их работы с ядом из подворотни, где напали на Дерка.

— Ты б с такими горящими глазами о девушках рассказывал! — вздохнула Малисента. — Поверь, гадостью они могут быть похлеще вашей отравы, а уж подобрать нейтрализующий состав и вовсе невозможно!

— Дааа?! Так это у нас выходит ректор отравился? А мы-то думали всего лишь женился… — рассмеялся Ирвин, за что сразу поплатился, получив полотенцем по плечам.

Дожевывая уже на ходу парень поторопился следом за Мадлен и братьями Карски. Из общего холла послышался его голос.

— Вивьен, догоняй, в лаборатории последний период распада закончился! — сообщил он о чём-то совсем мало понятном окружающим возвратившейся в корпус девушке.

Вивьен заглянула на кухню, предупредила, что сразу после лабораторий отправится с Лорвином смотреть дом, поэтому они придут уже к управлению.

— Ви, форму возьми! А то окажешься на патрулировании в платье, а мы сегодня в катакомбы идём. — Поспешила за ней Алия.

Эллина Лиркас впервые наблюдавшая этот постоянный круговорот переполошцев в отдельно взятом корпусе только удивлялась. Ей, как человеку постороннему, было хорошо заметно насколько ребята держаться друг за друга.

— " У нас такого не было". - с грустью подумала она, вспомнив время, когда сама была студенткой.

Однако она была не единственной задумавшейся на этой кухне. Ири тоже была погружена в свои мысли.

— Ты чего? Всё из-за блондина грузишься? — подсела к ней Сабрина.

— Что? — не сразу поняла о чём речь Ири. — А, неет! Вспомнила, что утром Олдер был ещё на службе, да и сейчас уверенна всё ещё там. Думаю, что он даже и не вспомнил про отдых. Да и про еду тоже вряд ли.

— Ну, так давай приготовим и отнесёшь! Нашла проблему. — Предложила Сабрина.

— А что готовить будем? — заинтересовалась Ири.

— А это смотря какие цели приследуешь. — Ответила ей миссис Коган. — Если удивить мастерством кулинара, то готовьте что-то этакое. А если просто проявить заботу, то что-то простое, но вкусное.

— Вкусное и простое. — Тут же определилась с выбором Ири, переглянувшись с Сабриной.

— Только смотри, с заботой не переборщи. Тут ведь хорошо взвесить нужно, тебе самой-то оно надо? Самец это же не лишний кусок мяса на рынке, на ледник если что замораживаться не положишь. — Устроилась за столом с чашкой чая бывшая мисс Квик.

— Да, Ири! А то придётся тебе лишней мебелью обзаводиться! — засмеялась Сабрина, вспомнив сравнение самой миссис Коган.

— Ну что вы сразу так то? Девочки, далеко не каждый муж, это только лишняя статья расходов в семейном бюджете! — сохраняя невозмутимый вид, сообщила девушкам Малисента Коган.

Поэтому уже пару часов спустя дежурные у управления могли увидеть блондиночку из стажёров, прошмыгнувшую в ворота управления. Особенного внимания на неё никто и не обратил. Ну, прошла и прошла. Или к брату торопится, что случалось довольно часто, или по вопросам стажировки. Чего её останавливать?

А Ири спешила прямым ходом в покойницкую, стараясь особенно не задерживаться на дорожке вдоль казармы стражей. Вот как раз сегодня встречаться с братом, или тем паче со Спенсером ей не хотелось.

Как она и предполагала Олдер оказался на работе. Уже правда в кабинете, где превращал свои разрозненные заметки в протокол осмотра. Ири замерла на пороге, почему-то именно сейчас ощутив неуверенность в правильности собственного поступка.

— Ири? — удивился, заметив девушку Олдер. — Что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось. Просто я подумала, что ты останешься на работе. И я… И Сабрина… Мы… Вот. — Вместо слов, которые куда-то пропали, девушка поставила на небольшой диван, который в эту каморку влез не иначе, как чудом, небольшую корзину, как для пикника.

Оливер Ридл, когда оказывался в ситуациях, требующих понимания и деликатности, любил повторять, что он крыс, а не дятел. Его брат тоже дятлом не был, поэтому решил, что неловкость, которую сейчас явно испытывала Ири из-за своего порыва, здесь явно лишняя.

— О, даже точно и не вспомню когда перекусывал в последний раз. Спасибо, Ири. — Наскоро ополоснув руки в небольшом рукомойнике в углу, Олдер расположился на диване. — Присоединишься?

— Нет, я уже позавтракала. Можно я тут пока посижу? — показала девушка на рабочий стол медикуса.

— Конечно, располагайся. — Предложил лисичке Олдер, отправляя в рот ложку картофельного пюре и кусочек сочной отбивной, которую кто-то заранее заботливо порезал.

Ел мужчина быстро и аккуратно, но Ири старалась всё равно его не отвлекать и не лезть с разговорами, поэтому разглядывала стол, за которым сидела, и записи Олдера. Заметив, что тот уже доел, она решила собрать посуду, но была остановлена самим Олдером, настаивавшим, что посуду помыть и собрать должен именно он.

Вот только сейчас немного отдохнёт, потому что после такого вкусного обеда, он же завтрак и одновременно вчерашний ужин, сразу вскакивать и бежать заниматься делами, это просто преступление. Ири посмотрев в усталые и покрасневшие глаза спорить не стала и только с улыбкой слушала, как выравнивается и становится более размеренным дыхание мужчины, откинувшего голову на спинку дивана.

Проснувшись Олдер обнаружил, что умудрился вытянуться на диване, под головой оказался свёрнутый рулоном плед, служивший покрывалом для дивана. Ири в кабинете уже не было, как и посуды.

А вот на столе обнаружились сложенные аккуратной стопочкой его заметки. Мало этого, все они были перенесены в отчёт, чётко и дословно. Рассматривая, как его не самый разборчивый подчерк сменяется на страницах отчёта ровными и красивыми буквами, выведенными старательной рукой, старший медикус столичного управления стражи улыбался.

Глава 4.

Послеобеденное время наполняет всё вокруг своим особым состоянием расслабленности. Суматошное утро, с его рождением нового дня уже позади, а вечер с его подготовкой к следующему дню и усталостью от прошедшего ещё не наступил.

Однако в небольшой, но хорошо оснащённой лаборатории, созданной при факультете артефакторики, умиротворённостью и не пахло. Кипели какие-то растворы в змеевиках, наполняя прозрачные трубочки плотным и клубящимся паром. Кипели споры над переходящими из рук в руки результатами изучения образца состава, добытого в патруле.

— Нет, однозначно это не яд. — Потёр переносицу Ирвин. — Это мощный блокатор всех способностей и частично, жизнедеятельности тела, в которое его ввели.

— Но зачем тогда такие сложности с введением? Вполне достаточно было бы впрыснуть в кровь. А тут целый артефакт изобрели для этого. — Озвучил один из братьев-хомяков.

— При быстром введении наступает просто очень быстрая смерть. А медленное именно блокирует. Действует, как наркоз и на человека, и на второй лик, будь то зверь или вампир. — Не согласилась с ним Мадлен.

— Я согласен с Мади. Потому что выглядит это, как подготовка к чему-то. — Высказался Януш.

— А что… Что если этот яд или состав — двухкомпонентный? — предположила Вивьен. — Тогда понятно для чего лишние элементы в составе. Они могут служить для реакции с ядом.

— Или именно на них производится воздействие при помощи какого-то артефакта. — Выдвинул свою идею Ирвин. — Тогда получается, что основная часть состава, действует просто как снотворное для тела и дара, а вот вторая обеспечивает воздействие яда или артефакта.

— И к чему столько заморочек? — удивился Януш.

— К тому, что преступникам нужно не просто убить, а именно лишить преимуществ, которые даёт вторая ипостась. — Ответил Ирвин.

— Думаю, что ваш ответ абсолютно верен. — Заметил мастер-алхимик. — Сам я тоже склоняюсь к этому выводу. Поэтому, на данном этапе, необходимо точно выяснить, с чем мы имеем дело. С основой двухкомпонентного яда, или веществом, обеспечивающим правильное воздействие неизвестного нам артефакта.

— Думаю, мы сможем это выяснить в катакомбах. — Заверил мастера Ирвин.

— Возможно. Но может быть и так, что разные части этого состава делали в разных подпольных лабораториях. — Немного остудил его пыл алхимик. — И будьте осторожны. Мне кажется, что мы имеем дело не просто с преступниками, а с фанатиками. Поверьте мне, идеи превосходства на основании врождённых черт или способностей и всеобщей, скажем так, стандартизации одинаково опасны и отвратительны.

Ребята слушали очень внимательно и запоминали. Нет, это не было особым уважением к самому мастеру или некой уникальностью самих ребят. Как и всякие увлечённые загадкой люди, они жадно впитывали любую информацию, касающуюся интересующего их вопроса, искали ответы в самых, казалось бы, необычных местах и источниках.

Расходясь после лаборатории по своим делам, каждый из них обдумывал полученную информацию, прокручивал с разных сторон, делая свои выводы и готовясь проверять каждый камушек, каждую склянку в найденной в катакомбах лаборатории.

Вивьен, как и собиралась, встретилась с уже ожидавшим её Лорвином, и за ворота академии они вышли, держась за руки. Для Вивьен всё ещё казалось, что как-то всё происходит очень быстро. Ещё недавно Лорвин Дерк был одним из тех, кто прочно ассоциировался в её понимании со словом "проблема". Причём проблема высокомерная и непонятно, где и в какой момент появляющаяся.

А сейчас она чувствовала себя настолько комфортно и спокойно в его обществе, что не задумываясь делилась с ним мыслями, могла позволить себе уснуть к него на коленях или рядом, когда была рысью. И даже против совместной жизни в паре ничего внутри не бунтовало. Самой себе она объясняла это притяжением зверя, собственной благодарностью и настойчивостью самого Лорвина.

Дерк же подобными мыслями не загружался. Красавицу первокурсницу он заприметил уже давно, стоило ему вернуться в академию после каникул. Она для него была тем самым ярко-красным яблочком на самой верхушке дерева, что обладало той самой необъяснимой притягательностью при всей своей недоступности.

Девушку не впечатляли фамилии, достаток и прочие достоинства "элитных" парней академии. В отличие от той же Сабрины или Ири она не язвила в ответ, а просто исчезала, всегда старалась уйти подальше от возможного конфликта. Лорвину она напоминала своей осторожностью дикую лесную кошку. Сейчас он объяснял себе, что уже тогда, наверное, почувствовал в ней родственного зверя. Хотя и знал, что спящую ипостась почувствовать нельзя.

Знакомство с Ви принесло в его жизнь два очень странных ощущения. Удивление от того, что мир, оказывается, крутится не вокруг его особы, и кто-то прекрасно живёт, его не зная и знать не желая. И желание, чтобы из всех возможных выбрали именно его, Лорвина. Даже не Дерка, а просто его.

И его таки выбрали, поверили, доверились, возможно, в один из самых сложных моментов в жизни двуликого. И совершенно ни причём здесь были его фамилия, достаток семьи, происхождение… Сейчас Лорвин гордо вышагивал по мостовой, сжав в руке узкую ладошку, и рассказывал о жизни зверя, о его желаниях и потребностях. И видел интерес в синих глазах, отвечал на десятки вопросов, со смехом рассказывал, как они вместе с Мортом Донахью, который тоже был тигром, но из другого клана, оборачивались и устраивали драки.

И чуть не обернулся посреди улицы, когда Вивьен с расстроенным личиком поинтересовалась о периоде гона. Мол, он тигр, она рысь и что же им теперь получается в период этого самого гона, будь он неладен, принудительно изменять и терпеть измены другого?

— Ты с чего это взяла? — еле справлялся с взбесившимся от одной мысли, что кто-то посягнет на его Ви тигром, Лорвин. — Вот смотри. У Ири три отца, один лис и два волка, а мама лисица. Разве они предают семью в этот период? Гон он у всех, но звери уже выбравшие свою пару, гонятся только за ней. И то, что они вместе только в человеческой ипостаси, не отменяет их единства, понимаешь?

— Хорошо. Иначе бы у нас дома было бы много-много тигриных шкурок. — Задумчиво протянула Вивьен. — Я всегда, с самого детства знала, что заступиться за нас с мамой некому, только мы есть друг у друга. И старалась не влипать в неприятности, чтобы и маму не втянуть. Знаешь, всегда считала, что лучшие мои драки, это те, которые прошли без моего участия и вдалеке от меня. Но стоит только подумать… И такая кровожадность просыпается, что саму себя пугаю.

— Открою тебе секрет. Я и сам порвать готов любого, и это не красивая фраза. Но твоя кровожадность мне очень нравится! — Лорвин чувствовал себя расплывающимся в довольной улыбке котом, что впрочем, было недалеко от истины.

Старый домик в спальном районе столицы встретил их облупившейся краской на заборе и ржавой щеколдой, открывшейся с таким жутким скрипом, что у Лорвина заныли даже клыки у тигра, и шерсть встала дыбом. Узкая тропинка из светлого камня заросла травой, но уверенно вела к дому сквозь совсем заросший сад.

В старом саду плодовые деревья соседствовали с дикими, и вполне можно было увидеть огромную старую сосну рядом с яблоней, склонившей под тяжестью плодов свои ветви почти до земли. Вивьен он нравился, этот сад. Да и её рысь оживилась. Девушка чувствовала любопытство зверя и интерес, но наружу рысь не рвалась.

Вопреки предупреждениям, зверь Вивьен не делал попыток подавить волю человеческой половины, ухватить власть в свои лапы и вообще, проснувшаяся рысь вела себя очень деликатно.

Воспользовавшись тем, что девушка увлеклась рассматриванием сада, Лорвин неожиданно подхватил её на руки и закружил, вызывая испуганный вскрик, сменившийся смехом. Вивьен вырвалась и, подхватив юбку, понеслась к деревьям, но была быстро схвачена и повалена на опавшую листву и редкие осенние цветы. Глаза, в которые Дерк казалось, мог смотреть часами искрились от смеха, на щеках расцвел румянец, а яркие губы распахнулись от сбившегося дыхания.

Красавица с разметавшимися волосами была настолько сильным искушением, что у Лорвина даже мысли не возникло ему сопротивляться.

— Я уже и забыл насколько сладко тебя целовать! — прервал затянувшийся поцелуй тигр, впервые вспомнив о происходившем за закрытыми дверями во время пробуждения зверя девушки. — Так вкусно, что я готов тебя просто всю съесть! Ну, хотя бы укусить!

— Сынок, прежде, чем ты приступишь к выполнению своей угрозы, и начнёшь есть эту очаровательную мышку, я расскажу тебе то, что должен был рассказать твой отец, но видимо не успел. Занят был. — Раздался над головами парочки звонкий и смеющийся голос. — Девушек не едят. Тем более таких красивых.

— Мама? — Вскочил на ноги Лорвин, поднимая с земли и пряча себе за спину Вивьен. — Ты здесь?

— Ну да. Просто пока пойти больше некуда. — Легко пожала плечами женщина, глядя на которую никто и никогда бы не догадался, что у неё есть уже взрослый сын. — Видишь ли, после того, как твой отец, публично отказался от тебя, мне пришлось ему объяснить, что ты был единственным, что удерживало меня в его доме все эти годы. А раз ты теперь не его сын, то и мне делать в его доме нечего. Я ушла от твоего отца.

— Мама, но это же…

— Скандал? Неприлично? Не принято? — склонила голову к плечу и озорно улыбалась русоволосая и зеленоглазая миниатюрная женщина.

— Пфф… Неприлично старому козлу выдавать себя за тигра! — присоединился к беседе молодой мужчина, чуть старше самого Лорвина, в котором Дерк узнал своего старшего единокровного брата.

Его мать была одной из любовниц Дерка старшего и человеком. А вот у Кевина проснулся зверь, причём ещё в детстве. Отец никогда и не скрывал наличия у него внебрачных детей. А Лорвина всегда унижал факт того, что один из братьев появился почти одновременно с ним, а двое были ещё младше. В бешенство его приводило не то, что у отца есть дети кроме него, а то, что появились они уже после брака с его матерью. Хотя это и не мешало ему быть знакомым со всеми ними.

— Ты здесь что делаешь? — удивился Лорвин.

— Пришёл помочь, принёс продуктов, да и вообще, глянуть, как мама Ли устроилась. — Кевин улыбался, рассматривая брата с невестой, и про себя отмечал и то, как Лорвин закрыл её плечом, хотя опасности не было, и то, что рука брата, отведенная за спину, придерживала девушку за талию.

— Мама Ли? — казалось у Лорвина уже закончились степени удивления, но вновь и вновь у него открывались новые возможности этого чувства.

— Когда родители и твой отец только заключили соглашение о нашем браке, мои подруги постарались мне донести весть, что у будущего мужа уже есть наследник. — Спокойно рассказывала мама Лорвина. — Будучи молодой и глупой я повелась на их подначки и отправилась посмотреть на другую семью будущего супруга. И обнаружила перемазанного в пыли после драки с обзывающими его мальчишками пятилетнего сорванца. На тот момент, воспитывали его дедушка и бабушка, родители его матери, и мальчишке приходилось несладко. Никакого отторжения он у меня не вызвал, скорее наоборот, и я стала частым гостем в том доме. Вскоре после свадьбы, я предложила твоему отцу забрать мальчика к нам, но тот взбесился, и это был наш первый семейный скандал. Повторять всю ту чушь, что нёс ваш папенька, я не собираюсь. Простите мальчики, но ваш отец идиот!

— А я всегда говорил, что лучше бы у нас была общая мама, а не общий отец! — новый мужской голос заставил Вивьен захихикать. — Сразу говорю, пришел посмотреть, что и где переделать надо. Только сели чай пить, и этот адов скрип известил о новом посетителе. Смотрим, а это ты тут, кушать собрался. Впрочем, я слышал, что ты вроде женишься со дня на день? Так может, дом тебе самому нужен? Тогда маму я к себе заберу.

— Или я к себе. — Добавил Кевин.

— Ты живёшь хоть и в спокойном районе, но в квартире, а у меня маленький, но дом и сад. И как раз охоту на жену там никто не устраивает, а клумб не хватает. — Спорил второй появившийся.

Скрип щеколды оповестил всех о том, что сейчас появится ещё кто-то. Парнишка лет пятнадцати в бриджах и рубашке затормозил рядом с собравшимися и согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

— Уффф… Всё! Я тоже сбёг! — выдал он присутствующим.

— Не "сбёг", а "сбежал", Артур. — Поправила его Алисия Дерк.

— Ну, может, кто и сбежал, а я драпал со всех ног. Благо там эти сцепились, а я в окно и бегом. — Не согласился с ней подросток. — Алекс папаше от души тама высказывает. А ему даром, что девятнадцать лет, он уже года три на кораблях ходит. У него такой богатый запас слов, что папаша таких за всю жизнь не слышал. Особливо о самом себе. В морду он уже два раза получил, теперь вот словесно огребает.

— Артур! — Алисия только покачала головой, выслушивая самого младшего и самого откровенного из сыновей своего мужа.

— А что такое? Этот значит, папеньку терпеть не стал, отправил его известной дорогой вместе с наследством и фамилией, по поводу чего особенно много слюней во все стороны разлеталось. — Начал рассказывать Артур отдышавшись. — А нам теперь отдувайся? Он жениться понимаешь, собрался без папенькиного разрешения, красивой жизни захотел! А кто теперь этого желчного комара терпеть должен? Я тогда тоже лучше женюсь! Не, чего вы смеётесь? Или красивая и хорошая жена, про которую даже в газетах пишут, или этот сумасшедший с манией величия. Кто-то будет долго думать?

Прервал парня очередной скрип и тяжёлые шаги по дорожке. Появившийся блондин только хвостом не хлестал себя по бокам от злости, благо у человеческой половины этого хвоста не было. Но заметив братьев, незнакомую девушку за спиной Лорвина, а главное миссис Дерк почти сразу успокоился и улыбнулся.

— Ма, — быстро обнял он женщину и прижался лбом к её плечу. — Надеюсь, этот пустобрех не успел тебя обидеть? Иначе я вернусь и сверну ему шею.

— Алекс, я слышала, что ты был несколько не сдержан в общении с отцом? — обняла его в ответ Алисия на глазах изумлённого Лорвина.

— Ложь. Это на меня наговаривают. — Отрицал всё Алекс. — У него нос, челюсть и рёбра целы. Значит, я был сдержан как никто!

— Мне кажется я немного чего-то не знаю. — Напомнил о себе Лорвин.

— Может тогда в дом? За чаем и уберём пробелы в твоих знаниях. Заодно и девочку познакомишь с нормальной частью своей семьи. — Предложила миссис Дерк.

— Да, с двумя засранцами, тобой и папашей, как я слышал, она уже знакома. — Добавил Алекс, за что тут же получил подзатыльник от старшего, Кевина.

Дом был действительно очень старым. Несколько раз различные хозяева делали к нему пристройки. Так и получилось, что у дома оказалось два входа. Первый, который было видно от калитки, вёл в небольшой узкий коридор, потом была большая комната с несколькими дверями. За одной из них прятался маленький и темный коридор, который вел в санитарные комнаты. За другой была лестница, что вела на второй этаж под крышей. Остальные вели в отдельные комнаты. В том числе и в большую, светлую кухню.

А вот уже из кухни был арочный выход на просторную деревянную террасу. Здесь стоял просто огромный стол из тяжёлого, тёмного дерева. По дороге на эту террасу Вивьен отмечала, что дом очень запущен, и действительно нуждался в ремонте. Но также она видела и то, что здесь явно постарались навести порядок. Пыли, паутины, грязи, что появляется в нежилых домах, здесь не было.

Как только все расселись за столом, причём Лорвин даже стул, на котором сидела Вивьен, подвинул к себе поближе, парень первым взял слово.

— Знакомьтесь, это Вивьен Льер. Девушка, которая согласилась стать моей женой. — Представил он Вивьен всем, заинтересованно её рассматривающим.

— Ну, это она зря и явно не подумавши. — Буркнул Алекс.

— Он вам сообщил, что у него дурная наследственность? — спросил Вивьен тот брат, который ещё не был представлен.

— Наследственность у меня такая же как и у вас! — не выдержал Лорвин. — И не могли бы вы вести себя прилично, хотя бы в присутствии моей жены.

— Невесты, — поправил его Алекс. — У девушки ещё есть шанс одуматься.

— Тааак… Мама, я знаком с братьями потому, что отец меня с ними познакомил. И постоянно тыкал мне их существованием. Но как с ними познакомилась ты? И почему они дружно называют тебя мамой? — потерял терпение Дерк.

— Это долгая история. — Улыбнулась Алисия.

— До ночного патруля я совершенно свободен. — Заявил Лорвин.

— А тебе, зачем в ночной патруль? Мы читали, что ты у нас жертва, спасённая прекрасной барышней. Или там кроме тебя спасать некого? — поинтересовался Артур.

— Вообще-то спасла не я, спас патрульный отряд, в числе членов которого была и я. А потом и мистер Олдер Ридл подоспел. — Пояснила Вивьен. — Спас на самом деле Лорвин меня, причём дважды, и от участи куда худшей, чем отравление.

— Вивьен, вы переоцениваете его заслуги. Так должен был поступить любой нормальный мужчина. — Ответил ей Кевин.

— Но поступил именно Лорвин. — Вивьен смотрела на Кевина, поэтому и не заметила, каким восхищённо-довольным взглядом окинул её жених.

— И так, я внимательно слушаю. — Потребовал он подробностей от собравшихся.

Глава 5.

Вивьен с интересом переводила взгляд с одного брата на другого. И все больше находила схожих черт. И если двух младших, Алекса и Артура, выделяла масть, то вот Кевин, Лорвин и пока неизвестный ей член семьи Дерк, были практически на одно лицо.

Кевин отличался шириной плеч и мощными руками, рубашка на нём чуть ли не лопалась. Глядя на второго, Вивьен никогда не предположила бы в нём тигра, слишком коренастым он казался. Но девушка быстро поняла, что только казался. Какое-то смутное чувство, похожее на узнавание, она списала на внешнюю схожесть с Лорвином. А вот Лорвин и Алекс фигурами были очень похожи. Одинаковая хищная гибкость и уверенность скользила в каждом движении.

Артур же вызывал стойкую ассоциацию с хулиганистым и любопытным котёнком. Даже сейчас горящие нетерпением глаза выдавали его интерес.

— Для начала, наверное, стоит познакомиться, тем более, что Лорвин уже представил нам девушку. — Начала Алисия. — Я Алисия, можешь ко мне так и обращаться. И Лорвину однозначно повезло тебя встретить. Не смущайся, могу себе позволить хотя бы среди родных говорить то, что думаю.

— Я Кевин, как ты уже слышала, старший брат. Раньше выступал на ринге, боксёр. Сейчас в драках не участвую, держу контору по предоставлению охранных услуг. — Улыбка делала его моложе и ещё больше похожим на брата.

— Как это в драках не участвуешь? А кто вчера утром собственноручно выкинул папеньку из дверей конторы прямо на проезжую часть? — тут же уличил брата Артур.

— Это была не драка, это я выказывал свое неудовольствие от встречи с отцом и нежелание его видеть впредь, тем более, с такими бредовыми идеями. — Невозмутимо пояснил Кевин. — А это Крис, Кристиан Ледерк.

— Что? — удивилась Вивьен. — Вот почему мне показалось, что мы знакомы… Но почему фамилия Ледерк?

— Отец дожидался, проснется ли в нас зверь, всё-таки матери у нас все из обычных людей. И после того, как зверь проявлялся, он нас признавал. Но так как рождены мы вне брака, то фамилию дал нам, изменив начало, родовой зверь в нас силён. Поэтому и получилось, что Лорвин Дерк, а мы все четверо Ледерк. Но вот я вас не помню. Встречались на трибунах? — улыбнулся Крис.

— Нет, что вы, какие трибуны. У нас никогда не было свободных денег, чтобы потратить их на билеты на игру. Тем более на "Лоусенских хищников". — Вивьен совершенно не стеснялась того, что достатка в их с мамой семье особо никогда не было, и скрывать этого не собиралась. — Просто помню, как года три назад, после победы в сезоне, вы устроили празднование Рождества у нас, в рабочем квартале. Вы тогда ещё раздавали сладости в костюме рождественского оленя.

— Я проглядел такую красавицу? И, правда, олень! — рассмеялся Крис. — Но раз уж судьба подсунула тебе Лорвина, то может всё-таки на ты?

Парень протянул Вивьен руку, по которой тут же получил от Лорвина. Сама же Вивьен, услышав за плечом со стороны Лорвина прорвавшейся рычание зверя, решила не дергать тигра за усы, причём в самом прямом смысле. Она быстро нашла под столом руку жениха и переплела с ним пальцы. Рычание сразу стало тише и сменило тональность. Одно резкое движение и её стул уже не рядом со стулом Лорвина, а стоит впритирку, а на её талии по-хозяйски расположилась рука Дерка.

— Алекс, военно-морской флот, лейтенант. Звание внеочередное, получил вместе с ранением во время последней облавы на контрабандистов. — Отчитался Алекс и подмигнул Вивьен.

— Артур. Пока никто, но мечтаю пойти в стражу! — выступил парнишка.

— Всё, конечно, отлично, но совершенно не объясняет того, как вы все познакомились с моей мамой, и почему мамой её собственно и зовёте. — Настаивал на разъяснении деталей Лорвин.

— Тут, наверное, нужно объяснять мне. — Алисия Дерк спокойно и как-то светло улыбалась. — Как я говорила, с Кевином я познакомилась ещё до своей свадьбы с вашим отцом. Мой муж и не считал нужным скрывать, что определенные потребности собирается удовлетворять вне дома. Я была младше него, и он, и мои родители посчитали наш брак взаимовыгодным для семей, тем более, что зверь у меня, как и у вашего отца — тигр. Во время того самого скандала, когда я подняла вопрос о том, что Кевин сирота, его воспитывают уже пожилые родители матери и было бы неплохо, если бы мальчик рос в семье, с отцом, муж заявил мне, чтобы я не смела лезть в дела, меня не касающиеся. Мне пояснили, что моя задача произвести на свет наследника рода Дерк с сильным зверем. И вести себя так, чтобы не бросить и малейшей тени на репутацию славного семейства мужа. Вот так и получилось, что я стала навещать Кевина и его дедушку с бабушкой тайком, принося незамысловатые подарки и немного денег, которые получалось утаить с той суммы, что выдавалась мне "на булавки". Потом я забеременела. Установившееся спокойствие в доме разрушила очередная любовница мужа. Он выкупал их с аукционов в домах для "блошек" и содержал, пока пользовался их услугами.

— Зачастую, таких девушек стоит пожалеть, но встречаются экземпляры, как моя мать. Забеременев, она рассчитывала, что Дерк будет её содержать вместе с ребёнком. — Даже без тени грусти продолжил историю сам Крис. — Видимо, ей казалось, что она смогла нацепить на шею любовника надёжный ошейник и обеспечить себе безбедную и безпроблемную жизнь.

— Как она не смогла понять, что из себя представляет мой муж, для меня загадка. — Алисия позволила на одно единственное мгновение мелькнуть горькой складке в уголке рта.

Вивьен замерла, вспомнив слова хозяйки доходного дома, где они жили с мамой, сколько она себя помнила. Она говорила, что эта складка появляется только у тех женщин, что пережили очень много горя и унижений. Для которых долгие годы судьба не жалела горечи и слёз.

Ви помнила, как маленькой, старалась разгладить пальчиками такую же складку у собственной мамы. Как прижимались всем своим детским тельцем, желая согреть и успокоить беззвучно плачущую по ночам от усталости, обиды и безнадёжности совсем ещё молоденькую девушку, так рано ставшей мамой.

— Вместо счастливой жизни, мать Криса попала под домашний арест до самых родов. А после того, как родился мальчик, она получила от Симона только месячное содержание. Небольшая сумма, которую выплачивал поверенный раз в месяц, когда приезжал и проверял ребёнка. Симон Дерк ждал, проявится ли ипостась. Признавать ребёнка без зверя он не собирался. — Продолжила историю Алисия. — Но я знала о том, кем была мать Криса, и опасалась, что она не сможет вернуться к нормальной жизни. Да и поверенный не внушал мне доверия. Мне казалось подобное отношение к своему ребёнку со стороны мужа чудовищным. Да и мой собственный сын мог оказаться в тех же условиях, если бы у него вдруг не проснулся зверь. И тогда я набралась смелости на ещё один разговор с мужем. Мой брак с Симоном Дерком рухнул именно в тот вечер. Молодая и наивная, до того разговора я ещё надеялась, что однажды муж начнёт меня уважать. Но он растоптал эти надежды. Более того, он покусился на то, что мне моментально стало дороже даже собственной жизни. Симон пригрозил мне, что если я продолжу "нытьё о грязных ублюдках" или позволю себе хоть раз попытаться замусорить голову его наследника всяким бредом, то сына я не увижу больше никогда. Он отправит его в корпус-интернат, где рос сам, и где его сыну привьют правильные ценности и взгляды. Мне понадобилось ещё полгода, чтобы осмелеть и хотя бы навестить Кевина. Так сложилось, что я увидела поверенного мужа, и вынужденная прятаться, узнала, где живёт бывшая любовница мужа с годовалым тогда уже сыном. От красавицы, с видом победительницы вошедшей в наш дом полтора года назад, не осталось и следа. Она шла проторенной дорожкой всех блошек. О ребёнке она и не вспоминала, его из жалости подкармливали соседи. Какой там зверь, там рёбра наружу торчали. Решение мне подсказали моя сестра, у которой не проснулся зверь, и которая давно ушла из семьи, сохранив отношения только со мной, и дедушка с бабушкой Кевина. Это кстати её дом. За доброе сердце её многие считали сумасшедшей, но тогда, она через своих знакомых, смогла устроить визит попечительниц Лоусона домой к Крису. На самом деле, сборище сварливых маразматичек, от которых никакого толку! Но тогда они точно сделали благое дело. Мать Криса ждали несколько дней, но она так и не вернулась после последнего получения денег. Тогда сестра смогла устроить так, что опеку приняла на себя семья Кевина. Их небольшой доход, те деньги, что могла собрать я, и двойное содержание на мальчишек, помогли им жить не думая, как и на что содержать дом, мальчиков и себя. Да и я стала вести себя в понимании мужа хорошо, так что сумма "на булавки" увеличилась. Как зовут мальчика, мы не знали. Спрашивать у Симона я не решилась. Поэтому и назвала его Кристианом. Артура же и вовсе просто подкинули на порог нашего дома с документами. Его отец сразу и сам отвёз домой к Кевину, даже не спросив согласия стариков. Но тем, было уже не привыкать. Да и вторая их дочь была при мелких мальчишках няней, за что получала зарплату.

— А мне жизнь подарила мама. — После слов Алекса, Лорвин чуть не выронил чашку из рук.

— В смысле? — осторожно уточнил тигр.

— Его мать пришла сразу ко мне, с требованием дать ей денег на то, чтобы избавиться от нежеланного ребёнка. А я предложила ей хорошую сумму за то, что она выносит его и родит. Купила год её жизни. Моих родителей тогда не стало, и я могла распоряжаться своей выделенной долей наследства. — Алисия взлохматила блондинистую шевелюру приёмного сына. — А после рождения, его забрала сестра, сюда. Несколько лет я жила относительно спокойно. А потом мать Алекса решила подзаработать ещё раз. И пришла требовать денег за сына, только уже к Симону. Так он и узнал про Алекса. С тех пор я превратилась в тень в собственном доме. Находиться с сыном я могла только в присутствии мужа или воспитателей Лорвина, которых нанял Симон. Я могла только смотреть, как Дерк уродует моего сына, растит из него чудовище, точную копию самого себя! И ничего не могла изменить, ничего. Были разные мысли. И те, что говорили, мол, не лезла бы к чужим детям, не потеряла бы своего ребёнка. Но мальчики, которых я приняла всем сердцем, не смотря на то, что они были результатом измен моего собственного мужа, стали моим утешением и поддержкой, в те дни, когда я узнавала об очередной выходке Лорвина. В какой-то момент, я просто потеряла надежду на то, что в моем сыне осталось хоть что-то достойное уважения. Только Симон с гордостью и самодовольством рассказывал, с кем дружит его сын, в какой компании развлекается, и что в нем нет моей "низкородной сентиментальности". Мол, его сын понимает, какое положение он занимает, и свое место в обществе.

— А Лорвин у нас старался, папочкина отрада! Чтоб папаша ещё больше раздувался от гордости за сына-гадёныша! — зло взглянул на Лорвина Алекс. — А мама плакала! Приходила сюда, утыкалась в колени своей сестре и плакала навзрыд. И мы никак не могли её успокоить! Я на флот ушёл, чтобы тебя не прибить ненароком. Хоть ты и засранец редкой масти, но мама тебя любит, и её расстраивать я не хотел!

— Сестра меня успокаивала, говорила, что однажды, доброе сердце станет сильнее привитого отцом, нужно просто подождать, когда выпадет шанс. — Уже не скрывала слёз от воспоминаний Алисия. — Она и этот дом тебе оставила, потому что была уверена, что однажды тебе понадобиться крыша над головой.

Лорвин не выдержал, он не знал что сказать, и надо ли говорить. Просто поддавшись порыву, оказался на коленях рядом с матерью и, обхватив её ноги, подставил голову под ласку материнских рук.

— Прости… — только и мог прошептать он, и почувствовал, как его обнимают и лёгкий поцелуй в макушку.

— Теперь понимаешь, как я рада встретить твою девочку? — произнесла Алисия. — Я когда прочитала в газетах, боялась поверить, спугнуть тот самый единственный шанс. Она ведь действительно тебя спасла от яда, только куда сильнее того, что попал в твою кровь. Вивьен, можно я тебя обниму?

Вивьен, которая сама еле сдерживала слёзы, молча кивнула, и с улыбкой обняла такую хрупкую, беззащитную и такую сильную женщину.

— Ну, а потом, когда отец заявился в мою контору со своим чудесным предложением принять его фамилию и стать "законным сыном и войти в высшее общество Лоусона", я выкинул его за порог и бегом рванул к маме. Даже и не представляя, как она пережила, что её муж отрекся от единственного сына и фактически выгнал из дома. Представить, что папочкин баловень и любимчик сможет жить самостоятельно, а не окажется голодающим в подворотне, я и сейчас не могу. — Продолжил Кевин. — Но и тут этот шельмец приземлился на четыре лапы. А то я уже думал, куда этого папашиного птенчика пристраивать.

— Не переживай. Я если что, договорился. Матросом, на корабль. Там мичман из него быстро всю дурь о собственной исключительности выведет. Враз научится ценить взаимовыручку и равенство! — всё ещё пыхтел рассерженным ёжиком Алекс.

— А отцу ты кулаками про равенство и взаимовыручку рассказывал? — поинтересовался Лорвин.

— Он прилетел и начал обвинять маму в том, что это её "поганая кровь" в тебе заиграла, когда ты решил всяких трущобных девок спасать. Это его слова. — Ответил на рык Лорвина Алекс. — А мама уточнила, правда ли что её сын, ты то-есть, отказался от наследства, выбрав свою невесту. Папаша начал орать, что ты ему больше не сын, раз предпочел всяких блошек, отцовской воле и благополучию семьи. Мол, он выберет из четверых оставшихся достойного наследника. А я как раз пришёл вернуть ему те деньги, что он выплатил на моё содержание за одиннадцать лет с того момента, как узнал обо мне, и до тех пор, пока я на флот не ушел. Как раз накопил. Ещё и за Артура вернуть получалось. Теперь-то моей зарплаты хватит, чтоб брат нормально рос, а не на подачки этого блудливого кошака. Когда он это услышал, то чуть желчью не захлебнулся. А тут и мама ему сказала, что не видит больше смысла носить его фамилию. У нее, мол, четыре сына Ледерк, а один скоро вообще Льером станет, так что она уходит, и будет обращаться в магистрат за расторжением брака.

— Такой визг поднялся, словно ему разом все яйца прищемило! Ой, прости, ма! — смутился Артур. — Мол, она хочет его совсем опозорить, он вроде как потом не сможет в обществе появляться, да как она смеет смешивать его имя с грязью. Мол, такие сплетни пойдут и пересуды. Такой урон по репутации! Как же! Короче, чтоб сидела и улыбалась, и не вздумала вякнуть без разрешения. Это он при Алексе сказал. Явно с головой беда на старости лет. Алекс попросил Кевина и Криса проводить маму, а сам остался объяснять папаше, кто он такой есть, куда может пойти, что там сделать и куда засунуть своё наследство, фамилию и поганый язык. И что с ним будет, если он ещё хоть раз осмелится пасть раскрыть в сторону мамы. Короче, выходные у папеньки так себе, не задались.

— Зато у меня выходные выдались прекрасными! — рассмеялась Алисия, пока ещё Дерк. — Осталось выполнить одну маленькую прихоть! Хочу найти себе работу. Только вот я ничего не умею и образования у меня никакого.

— Зачем? Мам, неужели ты сомневаешься, что мы сможем тебя обеспечить? — удивился Крис.

— Ни секунды. Но это такой шаг вперёд, лично для меня. — Успокоила парней Алисия.

— Да, миссис Квик, то есть Коган, говорит, что женщина состоялась, когда у неё есть ребёнок и независимый от родственников, мужа и прочих любовников доход, позволяющий ей комфортно и достойно жить. — Вспомнила Вивьен, и вдруг счастливо заулыбалась. — А вы читать любите? Книги?

— О! Долгое время они были моей единственной радостью и слабостью. — Ответила ей Алисия, заинтересовавшись. — А что?

— У нас в академию нужен второй библиотекарь. Особого образования там не нужно, главное уважительное отношения к фолиантам, остальному научат. — Предложила Вивьен. — А как сотруднику академии, вам и жильё положено. Можно в преподавательском корпусе, а можно и к нам. У нас много комнат пустует. Правда немножко шумно, зато грустить будет некогда. Можно с миссис Малисентой поговорить, она сама вопрос с ректором решит. Вот прям в понедельник, когда чиновник придёт регистрировать нас с Лорвином. Вы же придёте, да?

— А нас приглашают? — спросил Алекс, глядя при этом почему-то на Лорвина.

— Да! — без сомнений и раздумий ответил тот. — Я буду очень рад вас всех видеть в этот день.

— Какой говоришь у тебя зверь? — спросил у улыбающейся Вивьен Кевин.

— Рысь. — Ответила она.

— Да? А точно не лиса? — уточнил самый старший из братьев Ледерк.

Заверив, что оставаться в этом доме все могут сколько угодно, и никто никого не выгоняет, Лорвин и Вивьен простились с вновь обретёнными родственниками. Вивьен только задержалась, чтобы переодеться. Её появление в форме для патрулирования было встречено одобрительным гулом братьев и заинтересованным взглядом матери жениха.

— Ого, теперь понятно, почему он даже отравленным в тебя вцепился. — Выдал Крис. — И что? Ты всё время так ходишь во время учёбы?

— Нет, вы что. Это форма для патрулирования, и хотя у нас есть брючный костюм для посещения занятий, я предпочитаю платья. А вот в патрули да, всегда так. И не только я. У нас все девочки так одеваются. Удобно же. — Пояснила Вивьен, не поняв подоплёки вопроса.

— Даа? А вам в патрули добровольцы не нужны? — спросил Алекс.

— Думаю, лишним не будет. Только нужно с ректором и квестором согласовать. Но не думаю, что с этим будут проблемы. — Заверил братьев Лорвин, довольно улыбаясь.

— И зачем ты это сделал? — спросила его Вивьен, когда они уже вышли за калитку.

— Как это зачем? Братья у меня серьёзные, основательные и на морды смазливые. И хвоста из косяков за ними не тянется. Представь, какая головная боль для наших сердцеедов? — рассмеялся Лорвин.

Правда, очень скоро все веселье куда-то делось. Вивьен несколько раз бросала на него взгляды из-под ресниц, замечая и сдвинутые брови, и поджатые губы, и потухший взгляд. Немного поразмышляв, она вдруг решила: "жена я или нет, ну почти жена".

Одним движением она поднырнула под руку парню и прижалась к его боку, положив его руку себе на плечи.

— О чём задумался? Если о том, где жить, то мы можем попросить комнату на двоих. Думаю, что нам не откажут. — Предположила Вивьен. — Или вообще, поговорить с мамами и пусть живут себе здесь, а мы с тобой будем после учебы приходить в нашу с мамой комнату. Она простая, но уютная. Правда.

— Да я не из-за жилья. Идея с заселением мам в один дом, кстати неплохая. И район здесь поспокойнее, да и потише, и садик рядом. И нам спокойнее, и в гости можно будет приходить. — Ответил Лорвин. — Я о другом. Понимаешь, всё то, что рассказала мама и братья, это же ведь тайной не было. Об отцовых похождениях и любовницах я знал всегда, о том, что помимо меня у отца есть ещё четверо признанных сыновей, тоже. Да он всегда мне тыкал, что если я не буду достоин славного имени, у него в запасе есть из кого выбрать. И мама… Это же всё у меня на глазах было. Захоти я узнать, пожелай разобраться, труда бы не составило. Но я не хотел. Проще было не замечать. Удобнее было считать, что мама просто очень сдержанна, и поэтому улыбается намёком, только уголками губ. Что не любит шум, поэтому столько времени проводит в саду и в оранжерее. Вот и получается, что братья правы. Засранец и самовлюблённый гадёныш.

— Но ведь ещё не поздно же всё исправить? Правда? — подняла лицо Вивьен.

— Я надеюсь. Только столько, получается, исправлять и переделывать нужно… — протянул Лорвин.

— А я уверена, что мы справимся. — Прошептала в губы остановившемуся посреди тротуара парню Вивьен, завораживая его хитрым блеском глаз и тихим нежным голосом.

Оторваться от такой желанной и чудесной добычи тигр смог далеко не сразу. Впрочем, самая главная добыча в его жизни и не думала вырываться.

К воротам управления они подошли почти одновременно с подъехавшими мобилями с остальными стажёрами-студентами.

Глава 6.

Стражи управления уже привычно коротали время в ожидании выхода на маршрут патрулирования на улице.

Скоро уже в Лоусон придёт озябшая старуха-осень с вечно хмурым и недовольным небом, холодными моросящими дождями и завываниями ветра, злобно кидающего мокрую пыль в лицо и под капюшон форменного плаща. Поэтому стражи с удовольствием ловили уходящие теплые вечера.

Впрочем, были здесь и те стражи, что в патруль не ходили. Этим было просто любопытно посмотреть на наделавших шума стажёров. Были и те, кто задержался с дневной смены, чтобы поблагодарить. Сегодня днём часть стражей уже получила свои первые комплекты. И хотя ещё не всё было отработано, и конечно, еще не успело стать привычным, оценили результат труда переполошцев по достоинству.

Сегодня патрулирование должно было идти по новому плану. Студенты должны были спускаться в катакомбы и сами изучать обнаруженную лабораторию, химические реактивы и найденные артефакты. Именно поэтому вместе с ребятами из академии прибыли и мастера.

— Ух ты, Тихоня! — удивилась Вивьен, заметив настороженно оглядывающуюся по сторонам девушку в мешковатом бесформенном платье и с непонятного цвета волосами, стянутыми в тугой узел.

Лорвин попытался вспомнить девушку с какой-то нездоровой кожей серо-жёлтого оттенка. Она явна была не с Переполоха. Там даже у самых тихих не было такого затравленного взгляда.

— Кто это? — уточнил у невесты Лорвин.

— Она с, как вы говорите, "обслуги", с факультета юридической поддержки. Учится там, куда смогла поступить. Но она невероятно сильна в алхимии. Мне кажется она из одной воды может сделать два десятка составов с различными свойствами. Если в академии и есть кто-то, не менее гениальный, чем наши мастера — алхимики, то это она, Алондра Дартез. — Объяснила ему Вивьен, не сводя взгляда с явно опасавшейся чего-то девушки.

— Мне кажется, что она напугана и вот-вот упадет в обморок от напряжения и страха. — Поделился своими наблюдениями парень.

— Она всегда такая. Только в лабораториях забывается. Не знаю, как её нашел мастер Квер, наш алхимик, но это он привел её к нам на занятия. Говорят…говорят, что она учится здесь уже второй год… — не смогла озвучить свое предположение о причинах такого состояния девушки Вивьен.

— У неё нет зверя. — Лорвин решил, что Вивьен говорит о пробуждении и пребывании в социальном приюте.

— У неё нет, зато кругом достаточно зверей. — Словно опасаясь, что и этот намёк останется непонятым, Вивьен кивнула в сторону братьев Паак, жадно рассматривающих девушку.

На лицах вампиров вспыхивающий интерес, сменялся брезгливостью, словно им под самый нос подсунули, что-то откровенно мерзко пахнущее. Но стоило им отвернуться, как их взгляды, как будто против их воли, снова притягивались к девушке. Не дожидаясь того, чем закончится это противостояние, Лорвин потянул невесту за собой. Встала парочка так, чтобы полностью заслонить собой новенькую.

— Господа студенты, — попросил внимания мастер Квер. — Я понимаю, что это несколько неожиданно, но я хочу попросить о собрании факультета.

— Собрание? Зачем. — Удивился Ригос.

— Согласно пункту тринадцать устава академии, студенты имеют право на самоуправление в вопросах, касающихся внутренней жизни факультета, и не влияющих на жизнь академии в целом. — Наизусть процитировала Сабрина. — Решения могут быть приняты только при стопроцентной явке всего факультета, право голоса передавать нельзя, что делает этот пункт устава фикцией. Но! Факультет артефакторики сейчас насчитывает всего двадцать семь человек. И все они здесь.

— А до начала патрулирования ещё есть время. Я, Ирвин Квик, староста первого курса и факультета, объявляю собрание факультета открытым и заявляю о своём присутствии на собрании. — Ирвин тоже неплохо знал и устав, и очень много правильных формулировок.

Он не знал, о чём собирается попросить мастер, но заранее исключал любую возможность оспорить те решения, которые они примут здесь и сейчас. Остальные переполошцы под изумленными взглядами стражей подходили ближе и по очереди повторяли последнюю фразу Ирвина. Менялись только имена.

— Мы вас слушаем, мастер Квер. — После переклички обратился к улыбающемуся профессору Внучек.

— Видите ли, уважаемые господа студенты, в лаборатории, не в нашей, а в лаборатории академии, я встретил удивительно талантливую девушку, которая собирается угробить потрясающий талант алхимика, ради возможности спрятаться в каком-нибудь пыльном архиве. — Впрочем, объяснять ребятам, особенно тем, кто постоянно пропадал в тех самых лабораториях, о ком идёт речь, было не нужно. — Я прошу для неё место среди вас, и готов поручиться за неё. Я уверен, что Алондра Дартез станет достойным студентом вашего славного факультета, чтящим и уважающим правила и дух "Переполоха".

— Так ты же потеряешь год? Не жалко? — начались вопросы к девушке. — Сама-то ты этого хочешь, или мастер уговорил?

— Нечего терять. И хочу, очень хочу. Просто боялась, что второй раз не смогу поступить в академию, если вновь подам документы на новый факультет. — Тихо говорила Алондра. — А потом… Кто меня вот так просто переведёт на элитный факультет.

— На какой факультет? — удивились такой характеристике студенты.

— Ну, такие разговоры по академии идут. Да и в городе… Говорят конкурс в следующем году ожидается такой, что следствию и не снилось. — Продолжила девушка. — Сами подумайте, наследницы Лиркас и Томас-Фишер, дочь известного ювелира, наследник строительной компании… Да даже внук ректора и то, учится у вас. Чтобы такая женщина, как Малисента Квик и пустила бы внука учиться в какую-нибудь шарашкину контору? Разве пропустят такую, как я, на такой факультет?

— Этот вопрос, подпадает под определение "вопрос, касающийся внутренней жизни факультета, и не влияющий на жизнь академии в целом"? — уточнила Мадлен сразу у Ирвина и Сабрины.

— Полностью. Поэтому давайте решать, быть ли у нас двадцать восьмому студенту? — заверил Ирвин.

Решение было быстрым. Мало того, что саму Алондру ребята знали, хоть и не близко, и что за неё ручался мастер. Главным фактором стало то, что сами ребята прекрасно помнили, что такое получить шанс на исполнение мечты. И отказывать в этом шансе кому-то другому, они не стали. Ещё до выходов отрядов, засмущавшуюся девушку поздравляли с переходом на новый факультет.

А решить все вопросы с бумажной волокитой поручили Ирвину, заявив со смехом, что раз он теперь обзавелся связями в ректорате, то пусть и пользуется на благо факультета.

А вот с братьями Паак творилось что-то очень странное. Кожа у обоих побледнела и словно начала светится изнутри, крылья носа хищно раздувались. Брезгливая гримаса всё реже пробивалась на лицах. Мышцы напряглись, братья, словно приготовились к броску… И согнулись пополам, получив по удару поддых от Морта и Итона.

Быстро утянув потерявшихся на мгновение вампиров за ближайший угол, их обоих ещё и хорошо припечатали головой об стенку.

— Что с вами происходит? — злился Морт.

— Эндрю, тебе напомнить, что ты мне говорил о договоре, личных отношениях и ухаживаниях? — не в лучшем расположении духа был и Итон. — Молись зверю, крыльям и небесам, чтоб никто не заметил ваших изменений. Испортите мне отношения с переполошцами, сам порву? Понял? Ещё не хватало, чтобы вы мне свадьбу сорвали!

— Пусти, — вырвался Эндрю. — Эта их новенькая, наша невеста.

— В смысле? — остолбенели парни.

— Сами не знаем! — прохрипел Аарон. — Но на ней наша метка и она нас зовёт.

Глава 7.

— Что-то я совсем не понимаю… Как это, она ваша невеста, но вы про это ни сном, ни духом? — удивился Итон.

— Невеста вампира, это не та девица, которую тебе мама с папой привели и пожелали счастья. — Огрызнулся Эндрю. — Вампиры не рождённые. Мы перерождаемся! Наши крылья состоят из сотен гнёзд-семей. И во главе всего наши сиры. Внутри крыльев жёсткая иерархия, построенная на силе и авторитете старших. В гнезде также. Веками это всё сохраняется благодаря нашим внутренним законам, которые просто не обсуждаются. Их соблюдение вбито на уровне инстинкта. И поверь, для любого вампира, всегда, при любых обстоятельствах, сначала закон крыла, только потом нашей страны.

— Но только не в тех случаях, когда появляется Невеста. — Запустил пальцы в волосы Аарон. — Каким-то непостижимым образом, в крови редких, уникальных самок, просыпается зов. Никто не знает, что это такое, как появляется, как его разбудить. Как определить, что вот в этой самке может "запеть" кровь, не знают даже старейшие из сиров. Но Невеста, это сокровище, ради которого развязывались войны крыльев, не то, что гнёзд. Во время последней такой войны, совет старейших вампиров ввёл закон о неприкосновенности Невест. После пробуждения зова, на теле девушки, от шеи к плечу проявляется вязь, дающая понять любому из нас, кто перед ним. Ни один волос не должен упасть с её головы. Любой, любой из вампиров, кто оказался рядом, обязан её защищать и охранять, даже ценой собственной жизни. Согласно летописям на одну зовущую приходится два-три самца-вампира, которые ощущают зов. И мы с братом его слышим.

— Так в чём проблема? — всё не понимал медведь.

— В том, что мы одинаково чувствуем и призыв, и отвращение. Страстное желание никогда не видеть, не слышать и не знать. И близко не подходить! А такого просто не может быть! — слетела с Эндрю его вечная маска спокойствия и самоуверенности.

— Это почему же? Девица внешне… Ну, скажем так, не самая привлекательная студентка академии. Это если мягко и из уважения к её новому факультету. — Высказался Морт.

— Ты идиот? Или так натурально притворяешься, что и не отличить? — зашипел разъяренной гадюкой Аарон. — Невеста может родить вампира! Понимаешь? Вампир, который сразу, как перестанет питаться молоком матери, пройдёт перерождение сам по себе, над которым не будет висеть топором палача кровавая жажда. Тот, кто от рождения будет силён, как не каждый сир. Такие гнёзда охраняются всем крылом. Их называют надеждой крыла. Мы год! Год проучились с ней в одних стенах и не почуяли? Не привлекли, не привязали к себе, не оградили от любого сквозняка и слишком темной тени? Да нас сочтут умалишенными! Испытывать отвращение к Невесте, это противоестественно! Это, как жрать самого себя! Это… Я даже не знаю с чем это сравнить!

— Как интереесно! — протянула Сабрина, которую в пылу обсуждений никто не заметил, а вот она странное поведение вампиров, один из которых участвовал в нападении на её однокурсниц, заметила и решила узнать, что происходит.

— Сабрина, стой! — попытался поймать её Итон, но лисичка проскользнула буквально сквозь пальцы.

Парни рванули за ней, но не успели. Она уже стояла возле Алондры.

— Привет, мы пока не знакомы, но успеешь ещё всех запомнить. — Девушка, рассмотрев эмблему "Переполоха" на форме Сабрины, смущённо улыбнулась. — У меня вопрос. Как ты относишься к вампирам?

Алондра чуть не шарахнулась в сторону, в её глазах чётко отразились паника и какое-то ещё, непонятное для Сабрины, чувство. Но надо отдать должное, девушка быстро взяла себя в руки.

— Никакого, и надеюсь, что так останется и впредь. — Выдала она четко и громко, не смотря на дрожащие губы.

— Да? Ну, тогда держи. — Сабрина отдала Алондре какую-то коробочку, отстегнув её от своего ремня.

— А что это? — заинтересовалась Алондра.

— Переводчик. Ну, знаешь, для тех случаев, когда ты говоришь парню: "пошёл к черту", а он почему-то слышит: "люблю, не могу, твоя навеки, делай со мной всё, что только взбредёт в твою больную голову". И не благодари. Это Ирвин изобрёл. — Объяснила лисица. — Если что, применяй не задумываясь.

— Спасибо. — Девушка уверенно кивнула головой и пристегнула коробочку к оплетающему её руку под широким рукавом платья ремню.

Увидев ремень-крепёж на руке новоявленной студентки, многие присвистнули.

— Ого! А ты оказывается, не так проста! — засмеялась Сабрина.

— Иногда приходится усложняться, даже если ты этого не хочешь. — С тяжёлым вздохом ответила девушка.

— Ригос! Ну, вот куда твоя хвостатая лезет? Кто её просил? — почти простонал Эндрю, который казалось, еле сдерживает тошноту, но при этом словно не в силах оторваться и перестать смотреть на Тихоню.

— Да если бы моя! А то только подкармливает и хвостом вертит! — печально ответил Эл.

— Ладно. Мы хоть и не из белого крыла, но неужели не сможем очаровать одну единственную зашуганную серую мышь? — словно сам себя убеждал Аарон.

— Как? — простонал Эндрю. — Я смотреть на неё без содрогания не могу!

— Вот через самое это не могу, и очаруем, и расположим к себе. В конце концов, артефакты, меняющие внешность, ещё никто не отменял! — встряхнул брата Аарон. — Вот это выражение "кто нагадил у меня под носом" убрал и улыбаемся. Не скалимся, а улыбаемся, мягко и приветливо! Метку же мы ей как-то поставили?

— Я не помню, вот ты хоть убей, а я не помню, как мы это смогли? — не понимал Эндрю. — Метку поставили, а зов не почувствовали? Зов проснулся из-за метки? И в каком мы были состоянии, что оба не помним ни её, ни этого события?

— Что ты мне тут череп ковыряешь? Этот зов и его природу, вообще природу Невест никто понять не может! А я должен на все вопросы мироздания, что ли отвечать? — не выдержал второй вампир.

— А что у вас такое интересное происходит? — подошёл к спорщикам Ирвин. — Или вы сегодня в патруль не в состоянии идти?

— Нет, мы идём. — Ответил ему Аарон. — Если ты забыл, то я напомню. Вы сегодня всем факультетом лезете в катакомбы, оплот всякой швали. Может, я что-то пропустил или за те несколько дней, что меня не было, мастер Арчи превратил вас в сильных бойцов? Я не спорю, позаботиться о себе вы умеете. Но невозможно делать два дела одновременно, и оба безупречно! И если уж совсем откровенно, то, каким бы ты головастый не был, но в драке один на один ты не потянешь. Это уже кххм… Доказано!

— А ты, значит не головастый, но для драки самое то? — мило улыбаясь, спросил Ирвин.

— Конечно. Мы же из алых. Красное крыло вампиров всегда специализировалось на боях и войне! — с гордостью заявил Аарон.

— Ну, тогда да, конечно. — Кивнул Ирвин, возвращаясь к своим.

— Аарон, я конечно, так притворяюсь идиотом, что не отличить, но ты сам вот только что радостно подтвердил, что ты дурак, годный только кулаками размахивать, да ещё и в доказательство сослался на своё происхождение. — Усмехнулся Морт. — Похоже, день у вас сегодня не задался.

— Твою же… А как завернул-то! Я даже и не сообразил, что он надо мной издевается! — признался вампир.

— Ну, так это же Ирвин Квик! — рассмеялся Эндрю, уже успевший столкнуться с Ирвином на почве дипломатических переговоров.

— Ага, бабушкина радость! — Добавил Итон, под дружный смех старшекурсников.

— И дедушкина тоже! — не мог остановиться Аарон. — Хотя нет, дедушкина радость, это бабушка!

— И о каком дедушке речь, студент Паак? — раздался за спиной вампира голос ректора.

Глава 8.

— Я, конечно, как вы справедливо заметили, недавно обзавёлся внуком, но на память жаловаться ещё причин не заметил! — продолжил между тем ректор. — И вот при всей своей памяти, я что-то не припомню того момента, когда взял на себя обязательства вашего личного секретаря? Или почтальона красного крыла? В прошлом году почему-то именно через меня ваши сиры решили передать, что вам строго настрого в обязательном порядке необходимо явиться в гнездо, так как у вас там планировалось празднование, посвящённое обмену метками между гнёздами. Сейчас я должен вам передать, что ваш сир решил вас навестить, после получения письма из Академии. Надеюсь, во время визита ваш сир найдёт время, чтобы зайти ко мне и объяснить, что это за обременение на меня повесили и за какие такие пригрешения?

— Мы обязательно передадим ваши пожелания, ректор! — на лицах вампиров мгновенно сменился целый калейдоскоп эмоций.

— Смотрю я на ваши лица, господа студенты, и меня начинают терзать сожаления и сомнения. — Внимательно следя за сменой эмоций, ректор подозрительно прищурился. — Если такая реакция на визит старшего, то почему он так редко вас навещает? Я даже согласен лично вас извещать о его приезде, вне зависимости от того приезжает ли он на самом деле. А вот сомнения… Вряд-ли только появление сира заставило вас так заволноваться. И рассуждения о причинах вашего волнения заставляют нервничать уже меня… Надеюсь, что вы не забыли, что в отношении некоторых из вас проверка ректората приостановлена в связи со сложившейся ситуацией с нападениями на двуликих, а не прекращена?

Ректор отошёл к вышедшему квестору. Им было необходимо так сформировать отряды на сегодня, чтобы и ребятам дать максимальную свободу действий и безопасность обеспечить. Никто не мог дать гарантии, что в катакомбах не окажется того или тех, кому деятельность переполошцев не встанет поперёк горла.

Это когда объявили набор на новый факультет многие только скептически хмыкали. Факультет артефакторики воспринимался как второй, более специализированный, факультет юридической поддержки.

Ну, право слово! Ну, кто там чего ожидал? Что это за набор? Какие-то слабосилки с невнятной ипостасью или вовсе спящей? Люди с жалкой искрой дара, которую и использовать то толком не получится, слишком уж слаба?

Но уже первые результаты патрулирования заставили задуматься всех, даже тех, кто изначально и не думал скрывать своего скептического отношения к этой затее. К ребятам начали приглядываться. И не просто из разных отделов, многие из владельцев фабрик и заводов уже начинали задавать осторожные вопросы о перекупке обязательств переполошцев перед управлением стражи.

Но тут квестор стоял намертво. О том, что отработка обязательств идёт уже сейчас, он молчал. Знали об этом он сам, ректор и миссис Квик, хотя уже Коган. Но и ректор, и она были лично заинтресованы в том, чтобы на ребят не смогли навесить никаких кабальных обязательств и договоров.

А вот вампиры, судя по вытянувшимся лицам, думали совсем не о будущем и даже не о приезде сира.

— Что? Вспомнили? — Морт Донахью был наверное единственным, кроме брата, кому по настоящему доверял Эндрю Паак.

— Вспомнили, но лучше бы не вспоминали. Помнишь, год назад, мы влезли в такие долги, что пришлось даже на подпольные бои идти? — Эндрю оттащил друга в сторону. — Нам тогда как раз то самое извещение из дома пришло, о котором сейчас говорил ректор. И мы решили, что это нас обязуют метки поставить. А мы как раз перед этим выяснили, что если питающего накачать дурманом и выпить его крови, то ненадолго, но можно попасть под опьянение. Оно быстро проходит, но можно же снова сделать несколько глотков крови. Короче, мы тогда так накидались, что пришлось потом донора менять, а этому кучу денег отваливать, чтобы претензий не было. Что мы там творили под дурманом и алкоголем почти не помним. И в какой момент нам в дурные головы пришла мысль, что нас не смогут заставить ставить метку, если мы её сами поставим заранее, тоже неизвестно. Но и на этом мы не остановились и видимо в какой-то момент решили, что чем больше меток, тем надёжнее. Наутро, когда мы пришли в себя, у нас в комнатах оказалось около двух десятков низкородных с "обслуги". Даже один парень оказался с нашей меткой. Даже не спрашивай чего нам стоило замять это дело до того, как подробности дошли до ректора или не приведи небо до сира. Снять метку не так то просто. Да ещё и чтобы слухи не пошли… Но мы вроде всех тащили в комнату. Как нам рассказали девки из обслуги, мы кричали, что если наши старшие хотят гнездо, сейчас будет гнездо. Всё мол как положено.

— Видно не всех с метками вы тогда собрали. Получается, что Алондра одна из тех, кто попался вам тогда под горячую руку? А так как вы её не помнили, то и свою метку не сняли? — Морт взъерошил волосы на затылке. — И запомнила она вас под дурью, бешенных, с почти досуха выпитым питающим под рукой и орущими про то, что вы создаёте гнездо? Понятно, почему она и слышать о вампирах ничего не хочет. Я б на её месте тоже держался от вас подальше. Но если она Невеста, то вам с ней то самое гнездо получается и создавать. Или это не обязательно?

— В смысле не обязательно? Ты меня чем слушал? — возмутился Эндрю. — Да и сир с нас лично шкуру спустит, если узнает, что мы напугали Невесту. А уж что он сделает, когда узнает что она уже целый год без помощи и покровительства гнезда живёт на факультете, куда все ходят развлечься или сбросить напряжение… Не уверен, что нам поможет вся наша хвалёная регенирация!

— А если не говорить, сказать как есть, мол зов почувствовали только сейчас? — предложил Морт.

— А метке год? Да ещё и девушка чуть ли не в обморок падает от слова вампиры. Боюсь, что если мы к ней подойдем ближе, чем на три шага, она просто лишится чувств! — продолжил разговор Аарон, наблюдая за начавшемся движением стажёров, готовящихся к выходу. — Да ещё и ректор со своими проверками! Да любого старшекурсника возьми за шкирку и столько косяков всплывёт! Кто из нас не перегибал во время развлечений?

— Смотрю я на вас и страшно становится. — передёрнулся тигр.

— Это от чего? — поинтересовался Эндрю.

— Да смотрю неожиданно пришло время собирать камни. Ригос нарвался, Дерк, про Слоуна вообще молчу, теперь вы оба… Как бы и мне не прилетело за прошлое веселье. — Ответил Морт, прежде чем отправиться к старшему того отряда, к которому был прикреплён. — А вы смотрите. Катакомбы, грязь, сырость, паутина… Самое место проявить себя джентльменами, вы главное про гнездо сразу разговор не начинайте. А то вашей невесте, пауки милее покажутся.

— Иди- иди, котик! Посмотрим, какая мышка тебя ждёт! — напутствовал его Эндрю, высматривая в какой группе окажется Алондра.

Катакомбы встретили промозглой сыростью и запахом затхлости. Было настолько влажно, что влага скапливалась на куполообразных сводах и каплями срывалась вниз, образуя лужи под ногами. Шли осторожно, не торопясь. Впереди в окружении стражей и рядом с неизменным Лерком шла Алия. Разговоров не было, никто не хотел отвлекать девушку-поводыря, ведь где-то впереди механический ящер-артефакт Ярик тщательно обследовал дорогу.

Стражи тоже были настороже. Они прекрасно знали, что в катакомбах расслабляться нельзя, даже на тех участках, которые обследовали много раз. Вот и сейчас Ярик обнаружил нескольких странных личностей, которые почти безшумно перекрывали нишу в ответвлении коридора фальш- панелью, имитирующей каменную кладку катакомб.

Торн Томас-Фишер беззвучно показал несколько знаков идущим за ним стражам. Сегодня он шёл со своим отрядом, а стажёры могли наблюдать, как работают стражи в подобных условиях. В отличии от того раза, когда преследуя преступников, он нарвался на атаку собственной сестры, сегодня и сам Торн и его отряд были в новой экипировке. Алия могла только пересказывать тихим шёпотом то, что видела глазами Ярика, и чего не могли видеть остальные.

Как стражи оказались точно в том коридоре, который она указала, как Ярик, спустившийся к Торну, указал границы фальш-панели. Как стражи застыли с боков, приготовив оружие и ожидая, когда старший с самым лисьим выражением лица, хоть и был волком, доставал и патронташа сразу два пузырька. Один с маркировкой пушечного ядра, другой с плачущим лицом.

Глава 9.

Торн Томас-Фишер с гордостью отца, любимое чадо которого вдруг побежало или выхватило, наконец, ложку из кормящей руки и начало самостоятельно отправлять еду из тарелки в рот, разглядывал результат первого применения стражами снаряжения от переполошцев. Он, правда, чуть не забыл натянуть защитный воротник, превращающийся в респиратор, и закрыть глаза очками, о чём ему напомнил Ярик, точнее Алия при помощи ящера.

— Подождите-ка… Вот это улов! — вдруг остановил стражей, вытаскивающих из потайной ниши с десяток набившихся туда мужчин не самого приглядного вида, один из отряда Торна. — Так, ну-ка, подожди слёзы лить и сопли подбери, мужик ты или так само сложилось? Да не может такого быть! Торн, ты только глянь, какая рыба в наши сети!

— Посвети мне, а то больно морды у них всех покорежились… — Торн присмотрелся к указанному мужику. Высокий, худощавый мужчина с перекошенным и покрасневшим лицом, показался ему смутно знакомым. И чем дольше Торн рассматривал узкое и какое-то вытянутое лицо, тем больше узнавал.

— Пёсий выродок! — огрызнулся в его сторону мужик.

— Технически, выродок я лисий, потому что зверь у моей мамы лиса. Но вот ты уверен, что хочешь так грубо отзываться о моей маме и моём рождении, Щукарь? Ведь все знают, как я дорожу своей семьёй. — Оскалился Торн. — И вообще… Такой известный контрабандист, так ловко уходил из наших сетей во время любых облав! И вдруг, здравствуйте. Удивлён, искренне удивлён.

— Да, чтоб тебе в жёны самка богомола досталась! Чтоб на тебя фэйри глаз положила! Да чтоб тебя самого, как последнего клопа, потравили! — огрызался на насмешливое удивление стражей Щукарь.

— Ты смотри, как его обидело-то! Так сам виноват, в себя слишком поверил. Знал же, что катакомбы чистим? Знал. А чего тогда остался? Думал, тебя никогда за жабры не возьмут. Ты ж у нас такая знатная рыба. — Ответил ему Торн, наблюдая за тем, как летающий ящер пробрался в проход, откуда уже вывели всех задержанных. — Что же у тебя тут такое важное было, что ты так рискнул? И ведь не подручных послал, а сам пошёл.

Из тёмного провала потайного ответвления послышались какие-то странные звуки, словно какая-то большая кошка царапала по большому камню или стеклу. Щукарь на это странно отреагировал и сделал попытку вырваться, но страж, который удерживал его, не растерялся и ловкой подсечкой повалил бандита. Всё-таки стражи не первый раз были на задержании, и хлеб свой ели заслуженно.

— А вот, кажется, и ответ на мой вопрос. — Сам Торн и ещё несколько стражей, освещая себе дорогу усиленными фонарями из нового снаряжения, переступили через невысокую настоящую кладку, оглядываясь по сторонам.

Ярик усиленно скрёб металлическими коготками между двумя здоровенными валунами монументальной, на первый взгляд, кладки.

— Дай-ка нам, малыш! — обратился к артефакту один из стражей.

Работа пошла быстрее. Стражи вообще не сомневались, что раз ящер завис в этом месте, значит, что-то здесь есть, и нужно просто это "что-то" найти. Очень скоро один из камней начал отчётливо шататься, а потом и вовсе поддался усилиям мужчин, и начал выдвигаться вперёд. Услышав скрип камня, пойманные контрабандисты начали вырываться с отчаяньем обречённых.

Стражи тоже поняли, что бандиты готовы даже на жертвы, лишь бы уйти хоть кому-то. Щукарь видимо решил, что даже погибнуть предпочтительнее, чем оказаться живым в руках управления. Всё-таки квестор заработал определенную славу и репутацию в преступных кругах, и эта слава не сулила Щукарю и товарищам ничего хорошего.

Стражи прекрасно понимали, что благодарность им за упущенного контрабандиста, тем более за хорошо и печально известного, никто выносить не будет. Точнее будет, лично квестор, но в таких выражениях, что потом к зеркалу неделю не подойти. Пришлось убеждать товарищей полежать спокойно и подождать, когда специально за ними подъедут. Убеждали по старинке, без всяких новомодных заморочек о соблюдении каких-то невнятных прав тех, кто со спокойной совестью нарушает права других и законы.

Но, к сожалению, в этот момент показались переполошцы. Ребята, решив, что опасности уже нет, и они никому не помешают, выдвинулись вперёд, к месту задержания. Стражи вспомнили, что с ними студенты и попытались свои убеждения частично прекратить, частично завуалировать.

— Это… Это я так… — Страж заметил заинтересованные взгляды молодежи на дубинку, которую он держал в руке, в непосредственной близости от шеи одного из задержанных.

— Мух разгоняете? — подсказал Ирвин.

— Конечно, а то развелось тут, вон, норовят задержанных утащить. — Поддержал шутку страж.

— Экспертов сюда, хоть каких-нибудь. И руками не лапать ничего. — Раздался голос Торна.

— Ага, и лапами не рукать. — Проворчал кто-то из стражей.

— И языками, как хвостами не мести. — Добавил старший отряда.

— Ольф, Гарик и Алан, за мной. Защитную экипировку поднять наглухо. Если опасности нет, следом идут Ви и Алондра. Что? — Ирвин заметил недоумение во взгляде Торна. — Вы же просили экспертов? Характеристики "хоть каких-нибудь" и "студенты" по-моему, совпадают, нет?

— Но не первокурсники же! — возмутился было Торн, но ребята ловко протиснулись мимо него.

Щукарь, заметил движение рядом и попытался захватить хоть кого-то для прикрытия. Рядом, как назло, оказалась именно Алондра. Мужик дёрнул скованными наручниками руками на себя девушку, собираясь развернуть её к себе спиной, и прикрыться ей, как щитом.

Резкий порыв ветра, и Щукарь уже с пустыми руками неожиданно приложился головой о стены катакомб.

— Осторожно, башку ему не проломите! — крикнул кто-то из стражей Аарону, который снова приложил бандита головой о стену. — Ему ещё чистосердечно признаваться во всех его делах.

— Руки и ноги для признания ему вряд-ли понадобятся. — Прошипел Аарон под хруст костей.

— Он тебя не напугал? Не сделал больно? — растягивая губы в клыкастой улыбке, спросил Эндрю, удерживающий девушку на весу.

Не успевшая понять, каким образом вместо рук схватившего её бандита она оказалась на руках у вампира, Алондра настолько испугалась, что просто потеряла сознание.

— Что с ней? Он ей навредил? — заволновался за друзей и за их пару Морт.

— Что с ней, что с ней… А чтобы с тобой было, если бы посреди темных катакомб на тебя налетел сначала бандит, а потом оскалившийся вампир? Не все девушки, знаешь ли, любительницы острых ощущений. — Проворчала Сабрина, считывающая пульс Алондры. — Клади вот сюда, на вот эти обломки. И в сторону отойди, а то не успеем в чувство привести, как она снова отключится.

Глава 10.

После нападения на одного из стажёров, стражи церемониться перестали. Так уж сложилось, что с первого дня, стажёры из академии стали для стражей не обузой, а своими. Не было нытья и жалоб, что вполне было ожидаемо. Не было геройства на пустом месте и фанфаронства, что тоже было бы понятно и объяснимо.

Зато были ребята, что не лезли на рожон, но без раздумий вставали бок о бок со стражами, деля нелегкую долю патрулирования. Были те, кто не отлынивал от тяжёлой работы, а наравне со всеми выполняли свою долю, более того, ещё и старались облегчить работу стражам, как только могли.

В управлении уже и неслышно было тех, кто утверждал, что затея вытащить на улицы, в патрули, студентов глупая и провальная. Задумчиво молчали те, кто утверждал, что вся эта "домашняя мелюзга" только свяжет руки стражам, и добром дело точно не закончится. Да уже и студентами их никто не звал, они были стажёрами управления, подкреплением из академии.

Многие старшие уже наметили, кем из стажёров хорошо бы усилить свои отряды.

— Да, конечно! Там папаши, поди, уже дни до выпуска считают, чтоб ребят нагрузить работой в кланах и крыльях. Вся эта их внутренняя служба безопасности, то же самое управление стражи, только внутрисемейное. — Доказывал в споре один из стражей.

— Облизнутся! — не менее горячо заверял второй. — В управлении всё же лучше, не надо каждому кланяться и задницу наследникам подтирать! Что там внутри клана светит? Вечно стараться, чтобы успеть впереди стражей замести следы за родственничками, что впереди тебя в очереди на наследство? Или выяснять, кто из наследников притомился ждать этого самого наследства? А тут и имя, и карьера, и всё свободнее. А то знаю я эти кланы, кусок дадут, да в три дорога спросят!

Этих разговоров ребята не слышали и не знали, но это не отменяло того, что они были своими, такими же стражами, только неопытными ещё, но толковыми. А главное, их не боялись оставить рядом во время схватки или задержания.

И тут, кто-то осмелился напасть на стажёра! То есть на стража. Такого не прощали некому и спрашивали за подобное максимально строго. Нападение на стража всегда и для всех было отягчающим обстоятельством. Многие стряпчие, узнавая о том, что подзащитный напал на стража во время задержания, отказывались от дела. Потому что заранее провальное.

Именно поэтому опытный и прожжённый Щукарь схватил не стража, что стоял ближе, а студентку, которая явно из тех, кого стражам навязал магистрат. И просчитался.

Мало того, что и вздохнуть не успел, как был вынужден любоваться вампирьим оскалом, так ещё из хитрого и верткого, но старого и уважаемого противника превратился во врага. Как бы странно это не звучало, но его прохиндейскими выкрутасами и способностью выворачиваться буквально из уже вцепившихся в него пальцев, сами же стражи почти восхищались.

Это было долгое соперничество, чья возьмёт. И всё это было мгновенно перечёркнуто одним неверным шагом.

Хорошо потрёпанный контрабандист с подельниками был так плотно увязан, что самостоятельно мог только дышать. Даже говорить было бы затруднительно, стражи нацепили на задержанных намордники, чтоб те даже укусить никого не могли.

А тем временем Ирвин, Ольф, Гарик и Алан скрылись в плохо освещённом проломе. Впрочем, оставался он таковым недолго. Ребята врубили мощность своих фонарей на полную. К сваленным в кучу мешкам, из которых торчали металлические края каких-то механизмов, ребята подходили осторожно, наглухо закрыв лицо, руки и шею защитой. Более того, именно у этих ребят было небольшое дополнение в костюмах, в виде тяжёлых, но тонких пластин, прикрывающих грудь и живот.

Это было сделано на случай, если придется столкнуться с самодельной взрывчаткой, или артефактами, многие из которых имели функцию самоуничтожения. И в случае обнаружения таковых, эта функция очень часто использовалась.

Помимо прочего, Алан вытащил из рюкзака на спине свёрнутый рулоном материал, внешне напоминающий очень плотное одеяло. Это одеяло развернули и одновременно с четырёх углов накрыли мешки, оставив приоткрытым только край с той стороны, где эти непонятные механизмы торчали.

Алан Ривс, уже после прошлого патрулирования, мучился воспоминаниями о том, как однажды, ведро с мелким строительным мусором в виде погнутых гвоздей, всяких жестяных обрезков, металлических клёпок и прочей ерунды, сорвалось с троса, при помощи которого его опускали вниз, чтобы вынести. Отец Алана, хозяин строительной компании, всегда сдавал свои объекты, сначала наведя там порядок. Он считал это своего рода фирменным знаком. Вот многие ювелиры или парфюмеры упаковывали свои изделия в фирменные футляры. А компания Ривс убирала за собой строительный мусор.

Вот и в тот раз ничего необычного не происходило, но мусор от удара ведра об землю разлетелся во все стороны, раня строителей.

Алан, обратив внимание на то, что при сопротивлении бандиты использовали подручные средства, самодельные ножи и даже просто остро заточенные куски металла, задумался о том, что в катакомбах вполне могли додуматься и изготовить самодельные взрывающиеся снаряды, начинённые всякой мелочёвкой. Битым стеклом, резаной проволокой или теми же гвоздями.

— Что значит могут? Давно додумались и активно применяют на облавах. — Вспомнил бурную молодость ректор, случайно услышавший разговор Алана с Кельвином Бергом, мастером-наставником по паровой механике на новом факультете.

И вот параллельно шли две большие работы. Ольф и Гарик создавали взрывающиеся снаряды для испытаний, а сам Алан и присоединившиеся к нему Алия, Сабрина и Ири трудились над "начинкой" для одеяла. Испытания прошли более, чем хорошо, и перечень необходимой для патрулирования амуниции пополнило противовзрывное одеяло. И хотя никаких признаков, что найденные механизмы могут взорваться не было, ребята решили не рисковать.

Край мешковины надрезали с двух сторон, открывая находку, не двигая её при этом лишний раз. На первый взгляд, механизм казался просто странным нагромождением шестерёнок, винтов и планок и линз. С одной стороны и вовсе торчал кусок, напоминающий дуги астролябии.

Только после очень внимательного осмотра, чуткие пальцы и внимательные глаза отмечали каждую деталь, даже самую незначительную. В блокноте, на отдельном листе под каждый механизм, появлялось подробное описание. Когда ребята убедились, что сами по себе непонятные артефакты не сработают, только тогда позвали Вивьен и Алондру. Благо, что времени было достаточно, чтобы привести девушку в чувство.

— А вот эти желобки мне знакомы. — Протянула Вивьен. — На том артефакте, что мы сняли с Лорвина, были такие же. Именно по ним поступал яд… А вот и пазы для ампул!

Девичий пальчик в тонкой, но прочной перчатке указал на непонятные на первый взгляд углубления.

— А зачем сразу несколько? В том артефакте, что был на Дерке, ампула была одна. — Спросил Ольф.

— Я выдвигала гипотезу, что тот артефакт был необходим для первичного воздействия, а сейчас мы видимо получили те, при помощи которых производились основные действия. — Напомнила Вивьен.

— Я пока не в курсе подробностей, но готова согласится. Посмотрите вот сюда. — Попросила всех Алондра. — Эти новые, их видимо ещё не использовали. А вот этот уже отработал, его кажется, готовили для применения на следующей жертве. Видите пятна вокруг пазов?

— Они разные… — сразу заметил Ирвин.

— Значит, составы в ампулах были разными, но применялись одновременно. — Озвучила вывод Алондра, старающаяся доказать, что в неё не зря поверили. — Вот только не понятно, к чему здесь раствор азотнокислого серебра?

— Значит, основное воздействие идёт на вторую ипостась двуликих, на зверя? Это что же… Только против оборотней? — спросил Алан.

— Не думаю, — поделился сомнениями Ирвин. — Ампулы с раствором заменяемые, тот образец, что попал к нам в руки, мы назвали его "хамелеон", всего лишь подготавливает жертву. Он такая своеобразная основа! Значит, просто для вампиров применяют другие составы, отличные от тех, что используются для оборотней.

— Получается, все жертвы были не случайными. Их выслеживали и точно знали, что за ипостась именно у этого двуликого. — Выдвинул уже свою версию Торн Томас-Фишер, внимательно наблюдавший всё это время за переполошцами.

— А как они подбирали составы? Каким образом набирали статистику? — спросила Алондра, сама боясь самого очевидного ответа.

— Выходит, что сбываются предположения квестора. Мы просто знаем не обо всех жертвах. — На глазах мрачнел Торн. — Плюс ещё и вампиры… Такое своеобразное государство в государстве. Они скорее напрягут собственные службы внутренней безопасности крыльев, чем признают, что они могут быть уязвимы, и кто-то безнаказанно смог похитить члена крыла.

— Может отщепенцы? — предположила Вивьен.

— Нет. Система питания вампиров подразумевает жёсткий контроль на разных уровнях внутренней иерархии крыла. — Объяснил ей Торн.

— Извините, что прерываю, но думаю, что вам будет это интересно. — Алия осторожно вошла в отнорок и протянула Торну свои очки. — Конечно, помехи сильно мешают, но это от того, что вы не настроены на Ярика. Но и так картина достаточно понятна.

И действительно, Торну понадобилось несколько секунд, чтобы оценить угрозу и принять решение. Ярик заметил небольшой отряд, крадущийся вдоль стен в сторону того места, где сейчас были стражи и стажёры. А также задержанные. Скорее всего, собирались ликвидировать угрозу того, что сам Щукарь или его подельники, начнут слишком многое вспоминать, а главное делиться своими воспоминаниями в управлении.

Торн видел закутанные в бесформенные плащи фигуры и странные маски, полностью закрывающие голову. Было непонятно, есть ли у нападающих возможность отслеживать происходящее в катакомбах, или они ждали Щукаря в условленном месте, и не дождавшись, отправились сами решать возникшую проблему. Дожидаться нападения Торн не стал. Впрочем ситуация для него и стражей его отряда была совсем не новой.

— Отряд, готовность. Фонари притушить, стажёров за спину. Цель нападения, скорее всего, наши задержанные. — Торн даже полушёпотом умудрялся отдавать команды, которые выполнялись мгновенно.

Уже через несколько мгновений в этом коридоре стало темно, и ни один шорох не выдавал присутствия здесь кого-нибудь. Впрочем, если идущие на встречу, были двуликими, то тишина их не обманет. Шум дыхания или тепло живой крови выдаст стражей заранее.

Но никто из стражей терять своих не собирался!

Глава 11.

Схватка в стенах катакомб началась внезапно. Мгновения напряжённой тишины зазвенели разбившимся стеклом, стоило из темноты коридоров вынырнуть первому из нападающих. Противники стражей ударили с одного края, стараясь протиснуться мимо связанных боем стражей за их спины, туда, где как они видимо предполагали, находились пленные контрабандисты и то, что они должны были забрать и вынести.

Стражи не сразу поняли манёвр и перестраивались с запозданием. Вот уже одна тень в плаще и маске мелькнула, проскальзывая в конец перекрытого коридора, вторая, ещё три…

Вот только перед ними оказались не связанные и беспомощные пленники, а студенты-старшекурсники факультета следствия и дознания. Наследники громких фамилий и славных родов, которым кровь из носу, нужно было отмыть свою репутацию, и доказать, что они не только придаток к известному имени.

Первые удары приняли на себя Эл Ригос, Влад Басар и Лорвин Дерк. Шедшие, чтобы тихо и без особых проблем, ну кроме наличия стражей поблизости, перерезать глотки тем, кто мог слишком много знать, масочники не ожидали столкнуться ещё и с хорошо обученными и подготовленными к бою наследниками.

Масочники ненадолго замерли в нерешительности, но этого времени хватило наследникам, чтобы завладеть инициативой и напасть первыми. Острые узкие клинки с зачерненным лезвием, чтобы не выдавали блеском металла, хорошо подходили для нападений в подворотнях и исподтишка. Но совершенно не годились для схватки.

Кто-то из нападавших выхватил револьвер. Звук выстрела, размножившись, заметался по коридорам. Итон, первым заметивший оружие, появившееся в руке одного из бандитов, рванулся вперёд и успел дёрнуть руку стрелявшего вверх. Пуля по касательной задела одного из стражей, но своей цели всё равно не достигла. Дернувшегося от неожиданной боли стража прикрыл Эндрю Паак, вступив в поединок с бандитом вместо него.

В грудь стрелка прилетел медвежий кулак, раздался отчётливый хруст ломаемых рёбер, следующим движением Итон легко перекинул соперника через себя, оглушая ударом о каменный пол, и одним ударом тяжёлого подкованного ботинка переламывая шейные позвонки.

Один из самых удачливых масочников смог прокрасться к пролому и даже перешагнуть одной ногой через остатки кладки. Когда перед ним, словно из самой темноты, соткался второй из братьев вампиров.

— Аарон, не при девочках! — крикнул ему Морт, который вместе с ещё несколькими старшекурсниками и переполошцами загораживали девушек и от нападения, и от не самого приятного зрелища, и охраняли Щукаря с подельниками.

Вампир только кивнул, вынося своего соперника в коридор из закутка.

Всем детям, с самых ранних лет, взрослые вбивали основные правила общения с вампирами. " Не дели грусть с чёрными, не играй с жёлтыми, не рассказывай о своих желаниях и чувствах белым, и никогда не зли красных".

Аарон и Эндрю Паак к огромному несчастью нападавших относились именно к красному, боевому крылу вампиров. К ещё большему несчастью нападавших, среди переполошцев была невеста обоих братьев, чьё значение было даже больше, чем у истинной для оборотней. И уж совсем не к добру, оба брата не понимали, что происходит.

Почему девушка настолько напугана, что они сотворили и как это исправлять. А в условиях появления старейшего, который мог и не разбираться, почему так сложилось, а просто за тот факт, что такая ценность столько времени провела в опасности, взять и оторвать голову, причём в самую последнюю очередь. В красном крыле невест не появлялось уже несколько сотен лет, и, узнав, что птенцы сотворили нечто такое, что девушка просто панически их боится, сир мог бы впасть в ярость. Да и не мог бы, а скорее всего именно так и будет!

Сами братья переломали бы каждую кость в руке, обидевшей невесту, и считали бы себя правыми. Беда в том, что обидели они сами, но совершенно не знали и не помнили, чем именно. Зная себя, те способы, какими они и остальные "элитные" развлекались, и то, что девушка была с так называемой "обслуги", в своём воображении они рисовали самые страшные картины.

Их вторая сущность бесновалась в ярости и требовала крови. Нападавшие в масках предоставили просто превосходный повод выплеснуть весь бурлящий котёл эмоций, причем совершенно законный и обоснованный.

Но кровожадная сущность вампира была полностью согласна с тем, что девушкам этого видеть ну совершенно ни к чему. Тем более, что среди этих девушек была та, которую пугать собой совсем не хотелось. Тот страх, что уже был, исправить бы, чтоб хоть в обморок не падала при их приближении, и то за счастье.

Схватка в катакомбах была недолгой. Пара несерьёзных ранений у стражей, одно у старшекурсников. Просто Ригос, прикрывая Влада, не нашёл ничего лучшего, как принять удар на собственное плечо, пока его клинок останавливал не в меру прыткого масочника. Как-то неожиданно наступившая тишина и ярко вспыхнувший свет фонарей, подсказали остальным, что опасности больше нет.

Девушки с Переполоха сразу взялись за раненных. Эл млел и жмурился от удовольствия под пальчиками сосредоточенно хмурившейся Сабрины. Девушка уже успела остановить кровь и теперь обрабатывала рану, дезинфицируя её саму, и удаляя грязь и кровь с кожи вокруг.

— Что тут у тебя? — подошла к ней Ири, зверь Ригоса обеспокоенно завозился, опасаясь, что Сабрина сейчас передаст его подруге, а белая лисица никакого интереса у лиса не вызывала. — Помощь нужна?

— Нет, справлюсь. — Ригос при этих словах незаметно выдохнул. — Тут поверхностно. Рана глубокая, но не до кости. Обработать, зашить и забинтовать.

— А подуть? — расплылся в хитрой улыбке лис, вспомнив, что именно с ухода за раненным Дерком и начались отношения между Лорвином и Вивьен.

— Может ещё пожалеть и поцеловать? — уточнила Сабрина.

— А можно? — радостно удивился Эл.

— Нет! — резко ответила Сабрина, брызгая на плечо парня, замораживающим раствором.

— И чего тогда было предлагать? — обиженно проворчал лис. — А может всё-таки "да", в качестве поддержки пострадавшего товарища?

— А может всё-таки в лоб? Он у товарища никак не пострадал. — Сверкнула карими глазами Сабрина.

— Ты всё ещё злишься за ту встречу? Или за то, что я сорвал тебе торжественное вручение значка первокурсника? — Уже серьёзно спросил Ригос.

— Ты уверен, что напоминать мне о твоих выходках перед тем, как я буду зашивать твою рану, это прям вот хорошая идея? — прищурившись, спросила девушка и после тяжёлого вздоха лиса приступила к наложению швов.

Не смотря на то, что память Сабрину пока не подводила, и она прекрасно помнила и первую встречу, и сорванное построение в первый день учёбы, и прилетевший за ту драку выговор от мастера Арчи Шваргера, декана Переполоха, рану на плече у парня она зашивала аккуратно, и стараясь не вызывать неприятных ощущений. И хотя раствор от Оливера Ридла, действие которого они всем факультетом не раз испытали на себе во время ремонта корпуса, ни разу не подводил и надёжно обезболивал, Сабрина всё равно старалась сделать всё побыстрее.

Сам Ригос боли не ощущал, но от обезболивающего с удовольствием бы отказался. Ведь вместе с болью он не чувствовал и прикосновений девичьих пальчиков к своей коже. А когда представится ещё одна такая возможность, предположить было сложно. Дальше обмена вкусными угощениями у лёжки белого лиса, дело не шло, как лис не старался.

Сабрина Лиркас прекрасно разбирающаяся в некоторых аспектах права, и быстро догадывающаяся куда что прикрутить и как это использовать, вот совершенно не понимала намёков. Но что сам Ригос, что его зверь сдаваться и отступать не собирались. Белоснежный лис вообще стал очень негативно относиться к посторонним девушкам.

После визита отца Влада, многие охотницы, что расшифровывали аббревиатуру "ВУЗ" как "Выйти удачно замуж", посчитали, что видимо это просто такой способ самоутверждения, во время обучения, жить на стипендию. Как обычные низкородные. Парни, что учились на факультетах права и следствия, но жили на подработки и стипендии, быстро попали под подозрение в сокрытии привычного образа жизни и истинного финансового положения семьи.

К несчастью для парней, Влад Басар был далеко не единственным, кто предпочитал спокойно учиться и не находил удовольствия в издевательствах над теми, кто слабее или просто беднее.

— Хитрая волчья морда! Самому-то хорошо! У него невеста с Переполоха, а мне что делать? — ворчал Курт Эрге, наследник очень богатого гнезда из белого крыла, вытаскивая из своей комнаты двух девиц, одна из которых пряталась в санитарной комнате, а вторая и вовсе поджидала в кровати.

Девицы рыдали и умоляли им поверить, клялись в искренней любви с первого взгляда. С учётом того, что Курт учился на четвертом курсе, "первый взгляд" как-то запоздал. Сосед вампира по комнате, Дарвин, близкий друг ещё по детским играм и добровольный донор, придерживал для Курта дверь и смеялся. Такие находки в их комнате были впервые.

И конечно, Эл Ригос, про которого все и так знали из какой он семьи, стал очень популярным объектом для охоты за кошельком. Вот только зверь лиса сильно раздражался, когда рядом с ним оказывалась очередная наглая самка. Эл еле сдерживал своего лиса, хоть сам и огрызался на попытки заигрывания. Как сам он с грустью признавался Владу, видно его слова о том, что Сабрина его добыча, были самым настоящим пророчеством. Только охота получается самая важная в его жизни, раз и он, и зверь выбрали пару.

И вот попробуй ей объяснить, что они её выбрали, если сама лисичка его вообще в упор не замечала. Легко было решить, что он завоюет Сабрину, приучит к себе, добьётся её доверия… А вот с практикой дела обстояли совсем плохо. Эл никогда не сталкивался с тем, что он неинтересен. Его фамилия и деньги отца делали всё за него. Всегда сам Ригос снисходительно наблюдал, как девицы пытались обратить на себя его внимание и добивались его расположения.

Да даже у зверя дела обстояли лучше, чем у человеческой половины. Белоснежный лис уступил чернобурочке заботливо устроенную для себя любимого лёжку, и оставлял для самочки самые вкусные кусочки своей добычи. Чёрная лисичка эти подношения милостиво принимала. По крайней мере мох, которым лис выстелил пол в своей норе, сохранял запах самочки. Да и саму лисичку белый лис несколько раз заставал спящей.

Чернобурка предупреждающе рыкнула, но даже глаза не открыла, продолжая блаженствовать в редких лучах полуденного солнышка, пробивающихся сквозь густо сплетённые ветки, закрывающие лёжку сверху. Ригос-лис в тот день резко передумал бегать, вытянулся у входа с наружной стороны и дремал, втягивая ноздрями при каждом вдохе такой желанный запах.

Вот и сейчас, закончив со швами, Сабрина накладывала фиксирующую повязку, чтобы не задевать рану при движении или одеждой. А Эл не отрываясь, смотрел на лицо склонившейся над раной девушки, любуясь сосредоточенным выражением. Лису была безмерно приятна проявленная забота, и вообще он предпочитал думать, что Сабрина специально взялась за его рану.

К этому времени подоспел картеж сопровождения. Торн предупредил, что задержанных уже пытались даже не отбить, а сразу ликвидировать. Мало ли, вдруг где по дороге ждёт ещё одна группа в масках.

Прибывшие стражи попытались снять маски с погибших масочников. Неожиданно пришли в движение винты и шестерёнки на поверхности масок. Внутри этих металлических котелков вдруг раздались хлопки, и из отверстий для дыхания и для ушей потянулись струйки дыма и неприятный запах жжённого мяса. После этого по шву, проходившему посередине лица, отстегнулись незаметные сразу заглушки. Створки масок открылись, открывая кровавое месиво вместо лиц, и собственно головы.

Ригос едва успел уткнуть Сабрину лицом себе в грудь, чтобы она этого не видела. Итон закрыл собой проход, загораживая неприятное зрелище. Правда, не для всех. Ири Томас-Фишер стояла, уперев в бока руки, и с видом матери, дети которой не выучили уроки, возмущалась.

— Ну и зачем было сразу ко всем-то лезть? Как теперь это описывать и отличительные черты для опознания находить? — девушку больше волновало, что для Олдера Ридла прибавилось работы, а он и так засыпал на ходу.

— Да кто же знал, мисс! — ответил ей один из стражников. — Собирай теперь это всё. Медикус Ридл и так будет сильно недоволен, а если ещё и потеряем что-нибудь…

Прибывшие стражи натянули на руки перчатки и начали переносить сначала уже покойных нападавших, а только потом задержанных. Раненные стражи отправились с ними. Пытались забрать и Ригоса, но тот отказался наотрез, сообщив, что помощь ему уже оказали, и чувствует он себя отлично.

Как ни странно, до лаборатории добрались без происшествий. И даже стражи, что стояли здесь на посту на входе в лабораторию, как оказалось, не слышали шума схватки. Стражи и старшекурсники встали по периметру, чтобы не мешать.

Наступало время работы для переполошцев.

Глава 12.

Самое сердце катакомб Лоусона, к которому вели длинные артерии-коридоры. Они петляли, пересекались, запутывались, создавая очень сложный и опасный лабиринт. Какие-то участки были ниже, какие-то выше. Во время дождей, когда уровень грунтовых вод поднимался, многие участки коридоров затоплялись, делая остальную часть катакомб недоступной.

Существовала легенда, что где-то в самой-самой глубине катакомб, куда так просто и не добраться, существуют ещё древние шлюзы, которые сдерживают воды подземной реки. Мол, если их открыть, то затопит весь Лоусон, а старая часть, те самые трущобы, просто рухнут и уйдут под землю.

Многие из жителей катакомб утверждали, что они как раз из тех, кто доходил до самого предела доступной части подземного города и лично слышал эхо, словно от проворотов огромных винтов. Но внимания на разговоры нищих и побирушек, почти никто не обращал, считая выдумками. И все эти разговоры были не более чем городскими страшилками, наравне с мёртвой невестой и чёрным вороном, якобы при жизни бывшим городским палачом.

На всей протяженности этих коридоров встречались ниши, закутки, темницы и целые большие комнаты. Обитатели катакомб приспособили их для складов контрабанды, камер, где удерживали пленников, мест для ночлега и даже для постоянного проживания. Многие проживали в катакомбах всю свою жизнь.

Управление уже не в первый раз зачищало этот рассадник головной боли уже далеко не для первого поколения стражей. Но такой масштабной зачистки ещё не было. Квестор рассчитал всё. И то, что поднимется уровень грунтовых вод, и разлившаяся вода перекроет многие тайные ходы и просто коридоры. И то, что приготовления шли в строжайшей тайне. Истинный размах планируемой операции квестор даже боялся просто оценить вслух. И хотя это привело к тому, что некоторые моменты оказались не продуманы, сам квестор считал, что вред от этого с лихвой перекрывался сохраненным фактором неожиданности и просто огромным везением.

Под "огромным везением" он, не скрываясь, подразумевал переполошцев. Увлечённые идеей, горящие своим делом ребята… Что-то такое крутилось в голове, но Лозер никак не мог сформулировать то определение, которое в полной мере отражало бы какую-то общую, удивительную черту, что была у каждого из его стажёров. У кого-то горела ярче пламени, у кого-то только возрождалась из затухающих искр, но была.

И совершенно не стесняясь, квестор собирался воспользоваться удачей с переполохом на полную. Не зря в свою речь для магистрата, он включил обоснование необходимости дополнительной специализации на Переполохе и отдельной алхимической лаборатории в управлении.

Даже первичные результаты зачистки поражали. Задержанные, пленники, склады контрабанды, и вишенкой на торте, найденная тайная лаборатория. В совокупности с найденными погибшими по непонятной причине двуликими, нападением на Лорвина Дерка и тем рассказом Дорса, который квестор приобщил к делу, вырисовался серьёзно подготовленный заговор против двуликих, как таковых. И квестор очень надеялся, что переполошцы, изучив лабораторию, помогут ему найти те обрывки ниточек, благодаря которым он сможет распутать этот смертельно опасный клубок.

Переполошцы подводить квестора не собирались, благо поле для работы и изучения было предоставлено огромное. Стражи, что первыми осматривали лабораторию, старались ничего не трогать и даже не сдвигать. Да что там говорить, даже передвигались по специально настеленным доскам, предварительно срисовав и описав все сохранившиеся следы на песке. Видимо из-за того, что старались не уничтожить по случайности какие-нибудь свидетельства, запонку Дорса и не обнаружили.

Даже для неопытного взгляда было понятно, что покидали это место второпях, хватая, видимо, самое важное, не заботясь об остальном. Стражи встали, надёжно оцепив проход к лаборатории и перегородив узкий коридор, который, наверное, и не заметили бы в темноте, если бы не случайность. Один из стражей поскользнулся и упал на имитацию кладки. Та от толчка и развалилась, открывая темный проход.

Ещё несколько стражей заняли позиции внутри лаборатории, на тех самых досках. Мало ли, вдруг ещё какой проход в лабораторию имеется, который они не нашли при беглом осмотре.

Алан запустил несколько осветительных артефактов. За счёт наружных винтов они зависали в воздухе и ярко освещали всё, что находилось внизу, и при этом не создавали сильного шума. В руках у многих переполошцев появились тетради для записей. Студенты приступили к осмотру. И тут же фиксировали каждую мелочь, даже и самую незначительную на вид. Тут же шли и обсуждения.

— Одно непонятно, — вслух задумался Торн. — Везде в катакомбах полы каменные, кое-где земляные, а тут песок. Откуда только взялся.

— Специально притащили. — Ответил ему Гарик. — И песок не речной, а горный, видите, и цвет отличается, и он очень мелкий? Явно после дробилки и просеивания получали. И зачем понятно. Песок хорошо впитывает в себя влагу из воздуха и конденсат со стен и потолка, помещение становится суше. Да и если реактив какой разольётся, то сразу впитается, а не будет лужей на полу.

— Свойства многих алхимических составов таковы, что они воспламеняются при смешивании или выделяют ядовитый газ. — Дополнил Януш Карски. — А впитавшийся состав уже не опасен. Да и подсохшее место, куда пролился реактив, потом можно обычной лопаткой подкопать и заменить.

— Чего то ли не делали, то ли не успели сделать. Смотрите. — Вивьен показала на множество пятен странного цвета, вокруг больших каменных столов. — Гарантии, конечно, нет, но можно попытаться восстановить растворы по остаткам, сохранившимся в песке.

— Подождите. — Влезла Ири. — Давайте я сейчас быстро зарисую, где какой образец находился и расставлю на схеме номера, точно такой же номер поставим на пакете с соответствующим образцом. Вдруг это что-то подскажет?

— В любом случае это лишним не будет. — Согласились с ней Ирвин и Мадлен.

Пока Ири сосредоточенно переносила на лист бумаги изображение столов и схематично отображала оборудование на них, чтобы ориентироваться, и указывала номера образцов, Мадлен пронумеровала пакеты для этих самых образцов и приступила к упаковке застывших в песке составов.

Работа была муторной и нудной, но очень нужной. Ведь подцепить лопаткой нужно было именно необходимую часть, без лишнего песка, и чтобы комок с реагентом не развалился.

К окончанию сбора первых материалов, подоспели и мастера вместе с квестором, который осмотр лаборатории студентами просто не мог пропустить. Правда пришлось спихнуть контроль за патрулированием на Валена Когана, чему тот пытался сопротивляться, с возмущением вспоминая про злоупотребление властью, служебным положением и оскорблением личности. Последнее он упомянул после того, как квестор вспомнил свое любимое обращение к старшему отряда стражи Валену Когану, с отеческой улыбкой назвав его паршивцем и сообщив, что оставляет его ни один на один с патрулями, а передаёт ответственную миссию контроля важного участка расследования под совместную ответственность мистера и миссис Коган.

— Что ты ноешь, как барышня на выданье? Радоваться должен, что выпал шанс, показать какой ты герой и вообще интересная личность, а не просто так… Бумажки подписывать! — усмехнулся квестор перед своим уходом. — В конце концов, страж, ставший ректором… Таак романтично! Пользуйся, паршивец!

Встреченный по пути сюда мобиль с задержанными, артефактами и трупами нападавших, да ещё с усиленной охраной ещё больше взбудоражил главу управления стражей. Его опыт и инстинкт подсказывали, что он стоит на пороге если не разгадки происходящего, то огромной подсказки.

Квестор внимательно слушал стажёров, про себя отмечая слаженность и правильность действий. Тщательно запоминал объяснения мастеров, которые словно сговорившись, решили устроить для студентов какой-то объединённый практикум сразу по нескольким дисциплинам. Студенты, что удивительно, с явным воодушевлением и интересом, буквально набросились на мастеров, жадно схватывая каждую крупинку информации.

При этом осмотр не прекращался ни на мгновение! Всё, что находили, детально описывали, опечатывали и упаковывали в специальные контейнеры, которые принесли с собой мастера в огромном количестве.

Часть огромной поставки в пользу факультета артефакторики с заводов Дорса. Точнее, из его лабораторий. Сейчас Эдвард Дорс пытался наверстать те несколько месяцев, что считал дочь погибшей. А после рассказа Тодеуса первое, что пришло ему в голову, это обеспечить факультет, ставший ей родным домом, всем необходимым.

Пришла очередь оборудования. Эстер Ласли, невысокая, очень худенькая, почти прозрачная блондинка, протянула руки в тонких перчатках к высокому металлическому штативу, собираясь перенести его к деревянному ящику, куда ребята убирали небьющееся оборудование. Но вместо того, чтобы коснуться холодного металла, её рука утонула в крупной мужской ладони.

Салман Ора, вампир белого крыла, получивший по хребту и волчий билет в зубы в одной компании с Аароном и Лорвином, остановил девушку и не позволил ей прикоснуться ни к чему, что было расставлено на столе. Всегда тихая и почти незаметная на общем фоне девушка, смерила парня вопросительным взглядом.

— Не стоит прикасаться именно к этому оборудованию. — Ответил вампир на явное недоумение девушки.

— Это почему же? — удивилась Эстер.

— Да, мне тоже очень бы хотелось услышать ответ на этот вопрос. — Профессиональная чуйка квестора просто вопила, что вот он, тот самый долгожданный и важный ответ.

— Ответить на этот вопрос не так просто. — Как-то с неуверенностью ответил вампир.

— Мы тебя слушаем. — Подбодрил его квестор.

— Для этого мне придётся использовать некоторую закрытую информацию службы безопасности моего крыла… — попытался объяснить Салман

— Тогда мы тебя не просто слушаем, а очень и очень внимательно. Начинай. — Тодеус прекрасно знал, что перед ним находится парень, чей отец и старший брат, как раз ту самую службу безопасности и возглавляют. И видел колебания молодого вампира.

— Извините, но вы ведь знаете, почему мы все здесь? Видели нападение сегодня. Разве вы не хотите помочь предотвратить пока неясную опасность для всех? — вдруг спросила Эстер, обращаясь к парню, всё ещё сжимающему её руку.

— Хорошо. Я отвечу на все вопросы квестора, касающиеся происходящего. А вы могли бы потом ответить на мой вопрос? — вампир внешне был спокоен, его голос был тих и совсем не выдавал того волнения, что отражалось в глазах.

— Если ответ на какой-то вопрос так важен для вас… — неосторожно согласилась девушка.

Глава 13.

Салман Ора глубоко вздохнул, давая себе небольшую отсрочку перед рассказом. Парню нужно было взвесить все за и против. Всё, что происходило внутри кланов, оставалось внутри кланов! И уж он, у которого и брат, и отец, и дед, и ещё много всяких родственников всю свою долгую жизнь, после перерождения посвятили тому, что с маниакальной тщательностью следили, чтобы это правило оставалось незыблемым, знал это лучше многих. Ну, следили, конечно, помимо того, что выполняли свою работу.

А вот он сейчас собирался рассказать о том самом деле, от упоминания о котором всё старшее поколение Ора кривилось так, словно им вместо крови влили свежевыжатого лимонного сока.

Всё дело в том, что это было самое болезненное поражение безопасников белого крыла. И дело даже не в том, что преступников не нашли, а в том, что никто вообще не понёс наказания. Да даже как это произошло, никто не понял. Просто некто пришёл, уничтожил около десятка молодых вампиров, живших в городе на территории клана, и спокойно исчез. Растворился, как утренний туман с восходом солнца.

А пока пытались этого умника поймать, потеряли ещё десяток безопасников. Причём по глупости, так нелепо, что признать это до сих пор было стыдно.

И Салман попытался представить выражение лица всегда сдержанного отца, когда он узнает о его самодеятельности… Почему-то представлялся только оскал разъяренного зверя, причем, судя по размеру клыков зверя доисторического, чьи челюсти сам Салман видел только в музее.

— Так сложились обстоятельства, — начал парень. — Что я узнал некоторую информацию, касающуюся работы моего отца и брата…

— Короче, перевожу на общепринятый язык, подслушал разговор бати и брата. — Влез Итон. — Салман, хорош юлить, говори, давай как есть, не девицу обхаживаешь же, в самом-то деле.

— Хорошо. Я действительно подслушал разговор, не предназначенный для чужих ушей. — Признался Салман. — Год назад, отец и брат вдруг стали просто пропадать на работе и домой приходили злые и мрачные. Узнав, что они обратились не только к деду, но и к прадеду, давно отошедшему от дел, я понял, что происходит что-то интер… То есть очень серьёзное. Ну, и решил, конечно, узнать в чём дело.

— Узнал? — тоном доброго дядюшки поинтересовался квестор.

— За месяц до того вечера кто-то из приходящей обслуги прибежал в панике к безопасникам. — После утвердительного кивка продолжил молодой вампир. — Утром, придя на работу, этот человек… Чего ты усмехаешься, Ольф? Да, у нас живут люди, и хорошо живут. Мы заботимся о тех, кто служит крылу.

— Конечно, конечно, я ж не спорю. У нас дома вон тоже и свинки, и коровки. И тоже очень хорошо живут. — Объяснил свою усмешку Ольф. — А тут ещё и всю грязную работу делают, и господ вампиров обслуживают. Красота.

— Ольф, мы все знаем, что ты недолюбливаешь вампиров. Но сейчас мы все в одной лодке. Потерпи… Пожалуйста! — попросила кузнеца сероглазая Эстер.

— Да я-то что… — смутился парень.

— Ну, так я могу продолжать? — голос вампира был просто пропитан привычным для него высокомерием. — Так вот, придя на работу, этот человек обнаружил своего хозяина мёртвым. Это был молодой вампир, один из многочисленных одиночек, что предпочитал жить ни в одном из замков крыла, а отдельно. Причину смерти объяснить не смогли. Никаких явных признаков насильственной смерти не было, голодать он тоже не мог. Но самое главное, погибший уже не был вампиром. То есть, погибла и его сущность. Потом, буквально за несколько дней были найдены ещё несколько вампиров. При жизни они не пересекались, не имели ничего общего, кроме крыла и желания жить вне замка. Но вскоре оказалось, что все безопасники, что участвовали в осмотре места происшествия, стали погибать. Наши спецы обнаружили, что они все погибли от неизвестного яда. Но оставалось непонятным, как они этот яд получили.

— А причём тут это оборудование тогда? — не понял Торн.

— Во время обсуждений, брат с отцом меня обнаружили, висеть за окном, цепляясь за камни стен, занятие не из лёгких. — Объяснил Салман. — И они решили, что раз я и так всё слышал, то вот и буду проявлять своё любопытство на благо крыла. В результате, от чего погибли вампиры, узнать не удалось. А вот, как они яд получали, безопасники установили. Незадолго до смерти, каждый из погибших приобретал артефактный подсвечник. С особенной такой ножкой, удобной для держания. Всё дело в том, что вся эта ножка подсвечника была покрыта мелкими и даже не особо острыми шипами. Когда подсвечник несли, освещая себе дорогу, например, в спальню, то ладонь привыкала и не чувствовала, как изнутри подсвечника вылезали тонкие иглы с ядом. Особенность этого яда в том, что для человека он оказался совершенно не опасным. А вот для вампиров да. Накапливаясь постепенно, он оставался незаметным. Знакомые жертв отмечали, что те жаловались на усталость и сонливость. Те же признаки были и у безопасников. А теперь, к тому, при чём в этой истории конкретно это оборудование с этого стола. Приглядитесь. Свет осветительных артефактов жёлтый, теплый. А отблеск на металле этого оборудования холодный, синий. И если присмотреться, то в некоторых местах, контур "плывёт". Словно некоторая часть покрыта молодой плесенью. Видите?

— После того, как ты сказал, вижу. И? — намекнул на желание услышать конец этого объяснения квестор.

— На тех подсвечниках было то же самое.

— Твою ж! Ядрёный перец им под хвост! Ссать им вечно против ветра! — сорвался квестор, вспоминая, что вампиров и оборотней у него в управлении примерно пополам, но продолжить ему не дали заинтересованные взгляды студентов. — Так, дети, все, что я сейчас сказал, забыли. Надеюсь, в эти ваши блокнотики никто не записал?

— А что вы хотели спросить у меня? — спросила тем временем вампира Эстер.

Тот немного помолчал, глаза его как-то очень нехорошо блеснули, зрачок полностью закрыл собой радужку глаза.

— Что ты ко мне чувствуешь, маленькая? — голос вампира сочился мёдом и нежностью, завораживал чуть хрипловатым тембром.

Смазанная тень метнулась от стражей управления, и Салман впечатался в противоположную от Эстер стену.

— Хорошая кладка, на века делали. — Заметил Алан Ривс, который в силу происхождения в кладке толк понимал.

— Я тебя, глиста кровососущая, предупреждал, чтобы не смел клыки к девочке тянуть? — шипел Стар, старший отряда стражи, к которому была прикреплена Эстер, а потом добавился и проштрафившийся Салман.

Ещё на патрулировании старший не только отряда стражи, но и в иерархии вампир, заметил, что Ора старается быть к девочке поближе и слишком внимательно смотрит в её сторону. Предупреждение он ему вынес, хорошо протерев новоявленным членом отряда стены в подвернувшемся закутке. Но вампир видимо не внял.

Всем было известно, что белые вампиры легко могут внушить такое вожделение к себе, что хоть в казематы жертву запирай, водой просочится, но к вампиру сбежит. А сейчас Стар, хоть и был из другого клана, почувствовал, что мелкий гадёныш применил всю силу своего дара, и направлено это применение было на девочку, что по меркам самих вампиров, была чуть ли не младенцем.

— Если честно, вы только не обижайтесь, но я чувствую сильное раздражение от того, что вы ко мне привязались. — Честно ответила Эстер.

Услышавший её ответ Стар, от удивления просто выронил Салмана из своих рук. Братья Паак удивлённо присвистнули, внимательно присматриваясь поочерёдно то к самому Салману, то к Эстер. Или не к Эстер.

Потому что не могла Эстер Ласли, девушка, чей дар был настолько слаб, что едва-едва определялся, так отреагировать на применение сильного дара вампира. Её и к магам то отнесли, скажем так, условно. Мол, есть что-то там такое непонятное…

— А ещё, ну это если совсем уж откровенно, очень хочется вас ударить. — Задумчиво протянула Эстер и уточнила. — Кулаком. Чтобы больно было. Вам.

— Ты же понимаешь, старший, что это может означать? Точнее означает? — поднялся на ноги с пола Салман, и вдруг, словно вспомнил что-то, резко развернулся к Морису Ардейлу. — Морис, я тебя прикончу!

— За что? За то, что хотел развлечься с этой поганкой? — удивился реакции приятеля Морис, будучи магом некоторых особенностей вампиров он не знал.

Впрочем, как и большинство двуликих, не являющихся вампирами. Сами вампиры слишком многое о себе тщательно скрывали. А вот Аарон и Эндрю знали. Оба брата метнулись к Салману, снова впечатывая его в стену, стараясь удержать на месте.

— Не понял… Она пара его что ли? — начало доходить до Мориса необычное поведение всегда насмешливого и презирающего всех вокруг блондина. — Так не было же ничего! Мы ж потом неделю отслеживались, после того, как хотели поприжать девок в парке.

— Морис, ты заткнешься уже, а? Или добиваешься, чтоб он в боевое безумие впал? — заорал Аарон, отлетевший от вырывающегося Салмана.

— Тихо! — рявкнул квестор, и такая сила была в его голосе, что вампиры замерли, а оборотни против воли пригнули шеи. — Закончили балаган и объяснили, что здесь происходит…

— Вампир белого крыла Салман Ора несколько минут назад применил свой дар в полную силу к стажёру Эстер Ласли. — По привычке рапортовал старший отряда стражи Стар. — Но стажёр Ласли воздействия не почувствовала, что означает близкую родственную связь. То есть, либо она сестра студента Ора, либо дочь его брата, то есть племянница студента Ора.

— Сестра… — прохрипел Салман.

— Тааак… Папенька развлекался, значит. — С нечитаемым выражением лица произнёс квестор.

— Нет. — Салман Ора решил, что раз уж начал выдавать тайны крыла, то лучше скопом, чтобы получать потом меньше. — Пятнадцать лет назад, во время нападения из-за внутренних разборок крыльев, была похищена моя сестра, Эссиандра. Найти мы её не смогли, хоть и замок напавшей на нас семьи разобрали по кирпичу… Мама после этого перестала выходить из своих покоев замка совсем. Всё винит себя, ведь она отпустила сестру с нянями и охраной к родственникам, а сама осталась дома. У неё тогда была вампирья спячка. Я должен сообщить отцу…

— Понятия не имею, о чём он говорит. — Вместе со всеми развела руками Эстер. — Мама со мной приехала в Лоусон в поисках лучшей жизни. В родном городке едва получалось не умереть с голоду. Мужа у неё никогда не было. Мы жили вдвоём. Поначалу мама побиралась, потом нашла ничейную хибару, и мы поселились там. Потихоньку начали жить нормально. Мама работала, я после занятий в школе тоже. Мыла полы в нескольких лавках и одной мастерской. Там и обнаружилось, что у меня тяга к артефактам. Вот и всё. Какие ещё вампиры? Никаких вампиров у нас в семье не было.

— А мама жива? — уточнил квестор.

— Конечно. — Кивнула головой девушка. — И надеюсь даже, что она наконец-то бросила кучу своих работ, оставив одну, полегче. Ведь теперь я получаю стипендию и могу подрабатывать мелким ремонтом, даже пока учусь.

Квестор представил лицо Маргела Ора, когда он услышит, что никаких вампиров в семье Эстер не было, и от души рассмеялся. Но быстро перестал, вспомнив, что получит прекрасную возможность увидеть лицо ректора Когана, когда будет ему сообщать, что на его любимом "Переполохе" вместо слабого мага учится неинициированный птенец белого крыла. И не просто птенец, а дочь потомственного главы службы безопасности крыла.

— Тааак… Сначала на этом факультете обнаружилась сбежавшая Ири. — Начал загибать пальцы Торн Томас-Фишер. — Потом Сабрина, оказалась дочерью Гарольда Ларнаки. Затем выяснилось, что Алия это Анни Дорс, которую считали погибшей. Теперь вот Эстер, вовсе не Эстер, а давно пропавшая дочь одного из самых влиятельных вампиров белого крыла. Факультет скрывающихся наследниц какой-то.

На оставшихся девушек многие посмотрели с подозрением.

— Пфф… — фыркнула Олди. — Моя семья хоть и в лесу живёт, но детей не теряет. И похожа я на бабушку. Так что я точно папина и мамина.

— Меня моя семья тоже больше, чем устраивает. — Поддержала её Мадлен Эрдик.

— А если вдруг и появится дополнительный родитель, то такой состав слабительного подберу, что это будет первая и сразу последняя встреча. — Как-то угрожающе пообещала всегда отличавшаяся добротой Вивьен Льер.

Квестор вспомнил про отношение к малолетним вампирам внутри гнезда, сопоставил возраст…

Неудивительно, что определить дар Эстер не смогли. Фактически, она птенец, у которого ещё пушок не сменился. Нееет, Вален будет рад. Определенно. А как он будет счастлив, когда в его кабинет влетит сам старший Ора! Не соизволивший, кстати, появиться ни разу за четыре года обучения сыночка. Да и у старшего он был только на выпуске…

Квестор понял, что дальше возможны только два варианта. Либо Маргел явится и попробует забрать дочь, чего девочка явно не хочет и чему воспротивится Коган.

Либо папочка Маргел будет обустраивать гнёздышко для вновь обретённого птенца прямо в Академии. Понагонит кучу охраны, нянек и личных педагогов, чего опять-таки не потерпит Вален. Правда ни один из вариантов не учитывал мнение и желания самой девушки.

— Эстер, в любом случае, не забывай. Ты стажёр управления стражи Лоусона. — Посчитал нужным напомнить квестор девушке. — А значит, любая попытка воздействия на тебя или принуждения, или там шантажа, например жизнью и здоровьем мамы, равноценна нападению на стража. А это уже не внутренние дела крыла. Запомнила?

— Не переживайте, квестор. Мы Эстер не бросим один на один с неприятностями. — Заверил начальство Ирвин.

— Эй! Вы чего? Говорите так, словно она не с семьёй встретится, а с бедой! — возмутился Салман.

— Ну, как себя ведут друзья старшего брата, если всё, конечно, так, как ты говоришь, мы уже знаем. — Высказалась Сабрина, кивнув в сторону Мориса Ардейла. — Посмотрим, что будут вытворять сами родственнички.

— Если что, я помогу отпугнуть вампиров. — Прошептала на ухо Эстер Алондра, но не учла акустику и тонкий слух вампиров.

Особенно лично заинтересованных вампиров. Быстро обменявшись взглядами друг с другом, братья Паак сделали вид, что ничего не слышали.

— Дааа, я-то думал, Вал на спокойное место присел. Отдыхает, покоем наслаждается. Не то, что у нас в страже. — Вдруг рассмеялся один из ветеранов. — А оказывается, он скоро к нам, в стражу проситься станет, чтоб вспомнить, что такое этот самый покой!

Глава 14.

К подозрительному оборудованию квестор никого не подпустил. Мало ли, что там изменили в составе яда за год. Да и не факт, что там именно яд от вампиров. Вполне могли вовнутрь поместить любой состав.

— Дайте-ка нам. — Вышел вперёд Трейк. — Ольф, Гарик, давайте втроём.

Не дожидаясь ответа от квестора, парни его аккуратно обошли, перенесли ящики поближе к столам. Откуда-то из запасов парней появились рабочие рукавицы, с плотной, пропитанной особым составом внутренней стороной. Состав этот готовил Юныч Карски по одному из семейных рецептов.

Пропитанная им ткань не рвалась, не протыкалась и даже задерживала жар от раскалённого металла. Парни специально обзавелись такими рукавицами для работы в кузне. А потом и вовсе добавили в экстренный набор "на всякий случай". Ну, вот мало ли какую гадость надо будет подбирать или переносить во время патрулирования.

Так что вдруг объявившая "гадость" застать врасплох переполошцев не смогла.

Но даже будучи полностью уверенными в собственной безопасности, ребята всё равно действовали со всей возможной осторожностью. Гарик наклонил высокий штатив, облокачивая опасное оборудование на две жердины, которые параллельно друг другу удерживали Ольф и Трейк. А потом, прямо на этих жердинах опустили в ящик. Этот фокус повторялся со всем оборудованием, что было на том самом столе и отливало странным цветом.

— Ловко́, - хмыкнул один из стражей.

— Так артефакторы же. А у них на всякий непредвиденный случай своя приблуда имеется. — Ответил ему второй.

Ящики пометили маркировкой, предупреждающей об опасности. Мобили сновали между площадкой перед катакомбами, куда выносили всё найденное в катакомбах, и управлением. Отряды стражи, что занимались прочёсыванием подземного города, в который уже раз, сменяли друг друга. Задержанные отправлялись в тюремное отделение управления, дожидаться окончания сбора информации и решения суда. Выносились сюда же и ящики из лаборатории.

Вдруг, сразу несколько из задержанных рванули в разные стороны, не смотря на скованные руки. Одного тут же повалили на землю, двое оставшихся увели погоню за собой в сплетения трущоб.

— Раззявили рты! — зло высказал квестор проштрафившимся стражам.

Какое-то неприятное ощущение допущенной ошибки, и ошибки серьёзной, испортило ему настроение и пробудило тревожное предчувствие.

Студенты, уставшие за бурную ночь, еле-еле дождались, когда смогут добраться наконец-то до кроватей. Дорога до корпуса словно манила, сама стелилась под ноги. Корпус, который когда-то стоял совсем разрушенным и заброшенным, сейчас гостеприимно сверкал бликами осеннего солнца на стёклах, словно с нетерпением ожидал возвращающихся с патрулирования студентов.

А вот кто действительно ждал, так это миссис Коган, мама Сабрины и пришедшая пораньше с корзинами и подносами тётушка Мардж. Познакомиться поближе Эллина и тётушка Мардж не успели, только именами обменялись и улыбнулись друг другу, накрывая на стол к завтраку. На артефактные доски для сохранения продуктов тёплыми, были поставлены кастрюли с кашами и большой противень с омлетом.

— Сейчас, прилетят наши птенчики, голодные, поди! Дети же, хоть и мнят себя взрослыми и серьёзными. Щеки от важности раздуют и ходят с грозным видом. И не важно, что вокруг миски с молоком. Главное, вид важный. — По-доброму ворчала главная повариха академии. — Приходят с этих своих патрулей, до столовой дойти сил у них уже нет, и вот носятся потом голодные, сохнут на глазах. Но ничего, я и сюда дойду, но ненакормленными они у меня ходить не будут!

— Правильно-правильно, тётушка Мардж! А то у нас скоро будут не артефакторы, а собственный факультет приведений. — Поддержала её миссис Коган. — Вот как сбежать в свои лаборатории, так они никогда не забудут! А вот позавтракать, пообедать или поужинать? К чему им так много ненужных действий! Поесть-то они всегда успеют. Потом как-нибудь!

— Ох, как мне это знакомо… Сколько себя помню, приходилось следить, чтобы папа хоть иногда отрывался от своих работ, чтобы покушать. — Вспомнила Эллина. — А уж вовремя отправить его спать… Особенно после того, как к нам вернулись дяди, стало почти невозможным.

— За этими "хочу всё знать, и ещё больше успеть" пригляд нужен! Глаз да глаз! — покачала головой тётушка Мардж.

— Это точно. За одним-то едва успеваешь, а тут целый курс! Надо поговорить с ректором. У курсов должны быть не только деканы и кураторы, отвечающие за учёбу! — согласилась миссис Коган. — По-моему, я даже помню что-то такое в старых положениях… И если их не отменили, то нужно задать ректору вопрос, а где собственно столько штатных единиц!

— Ректору или Валену? — улыбнулась Эллина.

— Ну, вот с вопросами на тему "дорогой, что мы будем на ужин, мясные рулетики или запечённую рыбку?" это, конечно, к Валену. А на тему штатного расписания, это к уже к ректору. И только к ректору! — рассмеялась миссис Коган.

Так что уставшие от переживаний и напряжения прошедшего дежурства студенты, причём все вперемешку и переполошцы, и старшекурсники, попали в заботливые руки. Стажёры даже сами не заметили, что забыли разделиться и разойтись по своим корпусам, как это было обычно.

Вспомнили об этом только когда защита корпуса не пропустила посторонних. Устало махнув рукой, Ирвин выдал товарищам по патрулированию разовый пропуск. Даже в состоянии трижды выжатого лимона Ирвин не забывал о безопасности.

— Так, давайте, давайте! За стол, и без разговоров! Когда ещё за вами с тарелками в руках сама главный повар академии побегает. — Усаживала всех Малисента. — Мальчики, там вот натёртый сыр, добавляйте к омлету, не стесняемся. И хлеб берём!

— Тётушка Мардж, а вашей рисовой каши в тех кастрюлях нет? — состроил просящую мордочку Ригос, усаживаясь рядом с Сабриной.

— Есть, конечно. Тебе как всегда? Чтоб из-за стола встать сил не было? — ответила повариха, щедро накладывая пышную рисовую кашу на молоке и с топлёным маслом. — Тебе мёда или карамелью полить?

— Даже карамель сварили? Тётушка, а вы, во сколько на работу пришли? — спросил Эл, подвигая поданную ему тарелку Сабрине. — Даже не задумывайся, это самый вкусный завтрак, что я пробовал.

— Ты любишь рисовую кашу? — так же шепотом спросила Сабрина.

— Это не просто каша, это сказка! Ешь быстрее, может ещё и на добавку успеем! — пользуясь возможностью, лис почти прижался губами к девичьему ушку.

— Тююю, так вот кого ты с начала занятий прикармливаешь? — не остался этот манёвр незамеченным для тётушки Мардж. — Что-то ты плохо стараешься, раз до сих пор не прикормил добычу!

— Да? — сразу заинтересовалась Эллина. — А что такое? Добыча привередливая?

— Добыча у меня обидчивая и загадочная! Обиделась, а на что — загадка! — пробурчал Ригос.

— Не торопись разгадывать, лисёнок! — прищурилась Эллина Лиркас, вспоминая рассказы дочери.

— Лисёнок? — не понял Ригос.

— Знакомьтесь! Если кто ещё не знает, это моя мама Эллина Лиркас. — Мило улыбаясь, представила всем маму Сабрина, с удовольствием наблюдая за растерянным выражением лица у белого лиса. — Мама вчера приехала.

— Да, а у вас тут сезон свадеб открывается. — Эллина подмигнула Вивьен.

— Кстати, а где отмечать будем? — влез Итон.

— Отмечать? — растерялась Вивьен. — Мы не планировали… Просто регистрация…

Лорвин согласно кивнул, приобняв девушку за талию. Но зло сжатые губы выдавали его с головой.

— Э, неет! Не получится у вас ребята схолявить! — засмеялся Итон, переглянувшись с Эндрю и Мортом.

— Конечно! — впервые поддержала его Олди. — Чего ещё придумали? Позовём гостей, накроем столы прямо в парке! Мадлен попросим испечь торт, а сами возьмёмся за основное угощение!

— Расставим музыкальные артефакты и устроим танцы! — добавил Януш.

— Столы, стулья и арка с нас! — озвучили свою задачу Ольф, Тренк и Гарик чуть ли не в один голос.

— А я отпрошу нас всех у ректора и других преподавателей. — Поднял руку Ирвин.

— Так что давайте быстрее кушайте и спать. Нам ещё нужно успеть по магазинам, чтобы выбрать платье! — закончила эту перекличку Малисента.

— Ещё чего? — возмутился Дарин Гальтон. — Мы конечно должны покушать, тем более, что всё безумно вкусно. И поспать, потому что еле ноги волочим. А потом мы пойдём. Только не по магазинам, а в ателье моих дедушки и бабушки. Лорвин, тебе осталось только написать приглашения и разнести. Говорят, тигры быстро бегают, так что успевай!

Глава 15.

Пока за стенами жилого корпуса Переполоха билась в бесконечном течении повседневная жизнь, весь личный состав пополнения патрулей дрых без задних лап. Чтобы разместить всех, Малисента даже сняла стазис на нескольких комнатах.

Эллина, словно вернувшись во времена собственного студенчества, бегала по этажам, придерживая рукой край юбки, чтобы не мешался. Ведь нужно было подготовить принадлежности для умывания, полотенца, разнести тапочки и халаты. Ребятам ведь надо во что-то переодеться? А ещё нужно было спросить и записать, кто и что предпочитает пить после пробуждения, чай или кофе с молоком?

— А из добавок только молоко? — осторожно поинтересовался Ригос у предполагаемой тёщи.

— А вы рассчитываете, что я детям коньяк буду предлагать или коллекцию ликёров? — удивилась Эллина.

— Да нет, он просто боится, что среди компонентов окажется какой-то новый ингредиент. Слабительное, например. — Засмеялся Влад Басар.

— А что? У меня есть повод? — улыбнулась в ответ Эллина Лиркас. — Мальчики, если бы я каждого, кто старался обратить на себя внимание моей дочери, отправляла на вечный дозор в нужник, у нас бы полгорода исчезло. А у нас и так городок небольшой.

Лисица вышла, она конечно от дочери не слышала, что кто-то слишком настойчиво проявлял к ней внимание, но была уверена, что её Сабрина нравилась многим. Впрочем, как и любая любящая мать уверена в неотразимости своей дочери. Так что Эллина просто шутила и не думала, какую бурю может вызвать её шутка.

А вот Ригос чувствовал просыпающееся бешенство. Ему словно под нос ткнули, что он далёко не единственный зрячий вокруг.

— Эл, ну ты чего? — Владу не нравилось то, что происходило с другом, у которого то зрачок вытягивался, то когти удлинялись. — Слушай, Сабрина девочка очень красивая, да ещё и это всегда серьёзное выражение мордочки, и горящие глазки! Конечно, она привлекала к себе внимание самцов. Можно подумать, для тебя это новость! Сам-то вон, едва в академию вернулся, а попытался сразу лапы наложить на девочку. Да, что такое! Успокаивайся, давай!

Но шутка Эллины в сочетании с объяснениями Влада вдруг открыли парню ту сторону вопроса, о которой он до этого как-то не задумывался. Он помнил запах самочки, хорошо его выучил и знал, что вот она как раз своим вниманием никого не одаривала. Но ведь это не отменяло того, что она могла нравиться другим самцам. Да что значит могла? Нравилась! Конечно, нравилась. Не могла не нравиться!

Зверь мгновенно ощерился, готовый рвать любого из соперников. Наверняка же все вокруг ходят и только и ждут, когда он отвернётся, чтобы подкатить к его чернобурочке. Эл попытался взять зверя под контроль, но белоснежный лис рвался охранять свою добычу.

Уже вскоре, в женской башне Переполоха, возле двери, из-под которой тянулся знакомый для него запах, свернулся начавший успокаиваться лис. Его веки тяжело опустились, пасть клацнула после зевка, а хвост лег поверх крупных лап.

Первым вниз спустились Вивьен и Лорвин. Они устроились перед незажженным камином в общей гостиной и занялись списком гостей. Ведь Ирвину нужно знать, кого отпрашивать, а на кого выписывать пропуск на территорию академии. А самому Лорвину, кому нести пригласительные.

Поначалу список гостей напоминал список студентов факультета, потом уже список стажёров управления. Только в конце добавились мама Вивьен и мама Лорвина, братья Лорвина, братья Ридлы, Лерк Уозерр и чета Коган, Эллина Лиркас, Эдвард Дорс, мастера их факультета и конечно их декан, Арчи Шваргер. Немного подумав, добавили квестора.

— Тогда и стражей приглашайте. Вместе же в патрули ходим. — Посоветовал им Ирвин, прикрывая зевок ладонью.

— Ирвин, можно тебя попросить? — вдруг вспомнила Вивьен. — А ты не мог бы узнать, нужен ли нам ещё в академии второй библиотекарь? Мама Лорвина хотела бы предложить свою кандидатуру.

— Да что там узнавать? Смотри, как бы не пришлось вместе с пригласительным на свадьбу ещё и трудовой договор нести. — Рассмеялся Ирвин.

Совместно со старостой, ребята решили, что пригласительные будут писать для всех, кроме студентов и стражей. Этих решили пригласить объявлением.

Переполошцы потихоньку просыпались, получали второй завтрак и спешили выполнять обещанное. Всё как положено, с чертежами и подробными росписями: откуда будет выходить невеста (конечно из нашего корпуса, а значит, колонны нужно тоже украсить), где будет стоять арка и трибуна регистратора, где будут сидеть и стоять гости, где будет площадка для танцев, а где расставят столы.

Весело перешучиваясь, девчонки вместе с Дарином спешили в ателье к его дедушке.

"Танцующая фэйри" стояла сверкающей башенкой в конце улицы швейных мастеров. Такое ощущение складывалось из-за особой, восьмигранной формы здания и большого количества высоких окон. Каждое окно было разделено на десятки ромбиков. А само стекло имело выпуклую внешнюю сторону, покрытую гранями. Любой свет, будь то солнце или свет ночных фонарей, попадая на эти окна, начинал отражаться от множества граней.

Но самым интересным в этом здании были не окна, а двери, выполненные в виде двух фигур, замерших в изящном танцевальном па. Отрывок из сказок, которые рассказывались холодными вечерами. Сказок о волшебном и дивном народе, которому когда-то принадлежали холмы за дальними горными хребтами.

Дарин уверенно открыл светлую дверь и громко оповестил о своём приходе, перекрывая весёлый звон дверных колокольчиков.

— Дедушка, бабушка… Я с друзьями! — крикнул парень.

— Подруг вижу, а друзья где? — спросил пожилой оборотень с широкими полосами седины на висках. — Дорогая, ставь чай и накладывай печенье. И джем, что передала моя сестра тоже.

— Конечно, конечно. — Ответил звонкий голос. — Уже несу.

Из внутренних помещений вышла бабушка Дарина. У неё тоже седые волосы были расположены широкими полосами. Да и то, что когда-то было девичьей стройностью, сейчас выглядело старческой хрупкостью. Выглядело бы, если бы не блестящие любопытством и радостью глаза, и не звонкий, полный улыбки голос, что больше подошёл бы молодой женщине. Дарин крепко обнялся сначала с дедом, потом с бабушкой. А уже минут через пять все вполне мирно общались за чашкой чая, словно были давно знакомы.

Сам внук и рассказал портным, зачем привёл девчонок.

— Это ты молодец! Знаешь ведь про увлечение своей бабушки? — добродушно усмехнулся дед Дарина.

— Ой, неужели… — всплеснула руками бабушка. — Просто…

— Просто моя жена обожает дамские романы, только обязательно со счастливым концом. И иногда так сильно проникается сопереживаниями к героине, что та становится музой. Ну, или кто-то из героинь светских хроник. — Пояснил за неё мистер Гальтон старший.

— И я шью платья. Только они никогда не встречают своих владелиц. И тихо висят в моём швейном закутке. — Призналась миссис Гальтон. — И конечно, я так переживала, когда прочитала вашу историю в газетах. Это ведь всё по-настоящему! Мой собственный внук был свидетелем всего происходящего. И я… Я безумно счастлива, что хоть одно платье, наконец-то, встретится с моей музой. Той, для которой оно создавалось. Посмотрите?

В глазах пожилой портной горело предвкушение. И надежда. Словно маленькая девочка, старательно пряча, готовила сюрприз, а теперь ждала, какой будет реакция. Девчонки с Переполоха замерли в предвкушении и, боясь поверить, поэтому даже не сразу сообразили хотя бы кивнуть.

— Вы… Вы хотите сделать такой подарок? — растерялась Вивьен. — Но вы ведь меня совсем не знаете.

— Девочка, для меня это не просто платья. Это капелька моей души, моих чувств и эмоций… — миссис Гальтон с улыбкой рассказывала об одном из самых горячих своих желаний. — И конечно, как каждый творец, я хочу, чтобы плоды моей фантазии и души приносили радость. Поверьте, я не получаю никакого удовольствия от того, что после того, как заканчиваю свой труд, он оказывается никому не нужен. Потому что результат прячется в темном чехле, не пропускающем свет. Ну, вот представьте себе, что вы очень хотите шоколада. И перед вами лежат кусочки самого лучшего, самого ароматного и нежного лакомства. Вы уже взяли пальчиками самый-самый лучший кусочек, поднесли ко рту… А шоколад исчез.

— Убью. Вот найду того, кто помог ему исчезнуть, и убью! — категорично заявила Олди.

— Вот именно. А у меня так каждый раз! — на лице миссис Гальтон появилось искреннее расстройство. — И Дарин сделал всё совершенно правильно. Поверьте!

Девушки возбуждённо перешептываясь, пошли в комнату для примерок. В небольшом помещении стоял небольшой диванчик, рядом с ним журнальный столик. В углу, отделённая от общего помещения занавесками, была кабинка для переодевания, куда миссис Гальтон внесла платье в глухом чехле. Девчонки стайкой уселись на диване, а кому не хватило место, те устроились прямо на ковре. А Вивьен, побледневшая от волнения, пошла переодеваться.

Некоторое время до подружек доносилось только "не жмёт, не давит, можно распустить шнуровку". Но вот сияющая и довольная миссис Гальтон выпорхнула из кабинки, откидывая штору в сторону. Она за руку вывела зажмурившуюся Вивьен на середину комнаты. Девчонки восторженно замерли.

— Лорвин меня убьёт! Нет, совершенно точно и определённо, убьёт! — первым высказался Дарин.

— Нееее… Не сможет. — Протянула Ири.

— Ага, занят будет. — Согласилась с ней Олди.

— Рычать на любого, кто осмелится подойти к Вивьен ближе, чем на четыре шага, будет для него важнее, чем оторвать твою голову. — Заверила парня всегда рассудительная Мадлен.

— Ви, да открывай ты уже глаза! — засмеялась Сабрина.

Вивьен послушно взмахнула ресницами, из-за которых её синие глаза всегда казались почти черными, и встретилась со своим отражением в зеркале.

— Кто это? — не сразу поверила, что это она сама Вивьен.

Глава 16.

В высоком зеркале отразилась удивлённая девушка в облаке нежно голубого цвета. Лёгкий венок из крупных белых цветов лежал на темных кудрях. Платье оставляло шею и плечи открытыми, но прикрывало декольте пышной поперечной планкой, служившей одновременно и украшением, и коротким рукавом. На кружеве сидели разноцветные бабочки, выполненные настолько искусно, что даже вблизи казалось, что вот-вот дрогнут крылья, и бабочки взлетят.

Удивительное платье не было перегружено отделкой, собственно бабочки были единственным украшением, но казалось идеальным. Или может его делала таким сама девушка. Вивьен сама была похожа на хрупкий цветок, на так любимые ею незабудки.

— Это… Это сказочно! — выдохнула Вивьен.

— А завтра обещают солнце весь день! И тогда увидишь ещё один секрет этого платья. — Улыбка не сходила с лица миссис Гальтон. — Видишь вот эти мелкие кристаллики на верхней юбке? Их совсем немного. Но в солнечных лучах они заиграют капельками росы на цветочных лепестках.

— А вы? Разве вы не хотите увидеть это платье в солнечном свете? — обернулась к ней Вивьен, с трудом оторвавшаяся от собственного отражения — Может, вы сможете прийти? Я была бы рада видеть вас среди гостей.

— Обязательно приду, хоть и не ожидала приглашения! — рассмеялась портная. — А вот подружкам мы можем посмотреть из готового платья…

— Спасибо! — ответила за всех Сабрина. — Но нам платья ни к чему. Мы решили, что будем в форменных. И все в одинаковом, и отвлекать на себя внимания от Вивьен никто не будет. Это же только её день!

— Вот это да! Подруги, которые это понимают, дорогого стоят. — Удивилась миссис Гальтон.

— А можно я посмотрю? — спросила Вивьен.

— А зачем тебе второе платье? — ещё больше удивилась портная

— Я не себе. Маме. — Мягко улыбнулась Вивьен.

— О! Подожди, а ты на кого больше похожа? — вдруг непонятно к чему спросила бабушка Дарина.

— Мы с мамой очень похожи, нас часто принимали за сестёр. Она у меня такая стройная, худенькая и одного со мной роста. — Ответила Вивьен, ещё ничего не понимая

— Отлично! — миссис Гальтон исчезла из комнаты, словно сама была бабочкой, и также быстро вернулась. — Когда я сшила твоё платье, осталось два больших отреза. На целое платье их не хватало, а для блузки, слишком тонкая ткань. Я скомпоновала с другой тканью, но кто бы это платье ни примерял, никому не подходило. То по фигуре не садилось, то один из цветов не подходил. Ну-ка примерь, раз у вас с мамой фигуры похожи.

Появившись в первый раз из примерочной кабинки, миссис Гальтон отдала внуку чехол с платьем Вивьен, а вот во второй раз она вышла уже с переодетой Вивьен. Плотная бежево-золотистая ткань обхватывала фигуру девушки до колен. А вот рукава и волны юбки от колена до пола, что расходились создавая силуэт рыбьего хвоста, были выполнены из того же голубого материала, что и платье Вивьен.

— Мда уж… А я так надеялась. — Расстроено осматривала миссис Гальтон провисшую линию глубокого выреза каре.

— Всё хорошо. — Поспешила её заверить Вивьен. — У мамы здесь… Ну, вобщем хорошо всё сядет. Я это платье заберу. Сколько я вам должна? Я расплачусь.

— Не переживай. Если не хватит, можешь заплатить частями. А твоё платье не продаётся, это подарок. Иначе вдохновение иссякнет! — успокоила девушку портная.

— Спасибо огромное! Это очень дорогой подарок. Но тогда мне в любом случае хватит, чтобы сразу выкупить платье для мамы. Мне Лорвин дал для этого денег. — Отчего-то засмущалась под конец речи девушка.

— Ты смотри, какой хитрый! Кошак он и есть кошак! Заранее у будущей тещи очки зарабатывает! — рассеялась миссис Гальтон.

Довольные и счастливые девчонки помчались в академию. Такие приятные хлопоты и заботы всем улучшали настроение. Да и жизнерадостность четы Гальтон буквально заражала.

— Дарин, а мы так и не поняли, а какая у твоих дедушки и бабушки ипостась? — спросила Сабрина.

— Такая же, как и у меня. — Парень немного замялся, а потом выпалил. — Скунс. Не самый благородный зверь.

— В смысле? — искренне удивилась Ири. — У нас тут по академии недавно один волк бегал. Может, слышал, Слоун? Вот уж где благородства днём с огнём и семью фонарями не сыщешь. А уж сколько вони… Ни один скунс так не сможет, даже если очень постарается.

— Не в звере дело. — Заметила Арлин Свон. — Я вот, например, волчица. Но трусливая. А Януш и Юныч хомяки. Но я бы не советовала никому их злить. А твои бабушка с дедушкой очень добрые и талантливые, многим тиграм на зависть. Я вон как вспомню того старика, что кричал на Вивьен и Лорвина… Бррр!

— Старик! Ой! Арлин, слышал бы тебя сам Симон Дерк. Он-то считает себя самым-самым-самым! — рассмеялась Ири.

За этими разговорами компания даже не заметила, как дошли до ворот академии. Да и Дарин перестал переживать насчёт своего зверя, чувствуя, что отношение девушек к нему не изменилось. Только Вивьен уже успела несколько раз поблагодарить за то, что он познакомил её с бабушкой.

День, занятый подготовкой к завтрашнему празднику, пролетел быстро. Тем более, что Ирвин оказался совершенно прав, и уже вечером Алисия Дерк подписала трудовой договор, который заверил Лорвин, как законный и совершеннолетний сын. На согласие пока ещё мужа Алисия не рассчитывала.

Братья Ледерки помогли ей с переездом в академию. Из двух предложенных вариантов проживания, в одном из домиков или корпусе для преподавателей или в корпусе Переполоха, Алисия выбрала Переполох, даже не задумавшись.

Не откладывала вопросов в долгий ящик и Малисента.

— Как это никто не отвечает? — удивился ректор Коган, услышав от собственного секретаря вопрос о том, почему никто не следит за бытовой стороной проживания студентов в академии. — При каждом корпусе есть комендант, он следит за хозяйственным обеспечением всего необходимого, подаёт заявки на ремонт и замену мебели, а также за тем, чтобы у студентов было актуальное расписание, чтобы все новости доходили в полном объёме, чтобы студенты соблюдали расписания и распорядок дня, даже при наличии собственной кухни.

— При каждом? Очень интересно. А кто выполняет обязанности этого замечательного коменданта на Переполохе? — ласково улыбнулась ректору Малисента.

— Я думал, что ты… Разве нет? — насторожился Вален.

— А вот сейчас становится ещё интереснее! — миссис Коган поставила локти на столешницу и положила подбородок на сложенные кисти рук. — А как так получилось, что обязанности я выполняю, а зарплату не получаю?

— А разве ты этого не делаешь по собственной инициативе? Из альтруизма? — широко улыбнулся Вален.

— Что? Я, конечно, женщина в возрасте и ооочень больная, но настолько тяжёлых заболеваний у меня нет! — секретарь ректора вставила монокль, которым пользовалась больше для солидности. — Так я не поняла… Где мои деньги?

— Вы нуждаетесь в деньгах? — поинтересовался ректор.

— Какая разница? Я женщина замужняя, мне семью кормить. В конце концов, у меня муж! — привела аргумент Малисента.

— Вот пусть он семью и кормит! — улыбнулся ректор. — Но вопрос действительно важный. И ведь никого нет, чтобы спокойно поставить на эту должность.

— Да? А Эллина Лиркас? — предложила кандидатуру Малисента. — Она жила в одном доме сразу с четырьмя артефакторами, так что переполошцами её не напугать, да и особенности увлечённых всякими изобретениями, она понимает. К тому же… Скажи, а кто у тебя будет преподавать договорное право? Ведь преподавателя ты до сих пор не нашёл, а тем же артефакторам уметь обезопасить самих себя и не попадаться на кабальные условия, жизненно необходимо.

— Да уж, читал я её переработку договора обучения! И как практикующий долгое время юрист, она вполне бы потянула… — идея была более, чем заманчивая. — Но уверен, что она не согласится! Ведь из её четырёх артефакторов в академии только один, а дома три.

— Да? А что мешает тебе сманить оставшихся? Или их совсем не к чему приспособить в академии? — наивно спросила Малисента, позволяя мужу самому "догадаться".

— Да ты что! Даже если один из знаменитой троицы Лиркасов будет преподавать хотя бы одну какую-нибудь ознакомительно — незначительную дисциплинку, это сразу увеличит значимость диплома факультета! — выпалил ректор и с подозрением покосился на жену, но та смотрела на него так восторженно-наивно, что заподозрить её в том, что она тычет мужа носом в очевидное, было просто невозможно. — А если у меня в академии профильные дисциплины факультета артефакторики, наравне с теми мастерами, которых я уже успел заманить, будут вести Лиркасы… Только представь! "Прикладная и практическая артефакторика" преподают Берк и Вилл Лиркасы. А кто лучше объяснит "теорию о взаимодействии законов артефакторики" чем её создатель? Эдвард Лиркас в преподавательском составе… Да за каждым моим артефактором будет очередь от ворот академии и до аэровокзала плотным строем! Да чтоб только озвучить свои предложения все эти дельцы и чинуши из магистрата будут номерки писать на дрожащих ладошках и ночами очередь занимать! Да…

— Тебе понадобится лаборатория и несколько полигонов для испытаний артефактов. — Остановила размечтавшегося ректора его секретарь.

— У нас огромная не обустроенная территория. В том числе и здоровенный пустырь! И куча деятельных студентов. Патрулирование рано или поздно закончится, а прилагать эту бешеную энергию к чему-то надо будет! — загорелся так удачно и главное вовремя пришедшей ему на ум идеей ректор. — Дорогая супруга, а не выпить ли нам чаю в компании с госпожой Лиркас?

— Конечно — конечно, дорогой супруг! Сразу, как только мы найдём мою зарплату. — Очень-очень ласково улыбнулась миссис Коган.

А тем временем упомянутая Эллина Лиркас носилась белкой в колесе, стараясь одновременно уследить за тем, чтобы все поужинали перед выходом на патрулирование, взяли с собой перекусить и воду, и как идут приготовления к завтрашнему дню.

Сами ребята готовились к выходу уже буднично. Проверяли наличие необходимых составов и наборов подручных средств "на все случаи жизни". Девушки осматривали свои арбалетные крюки. Алия тщательно готовила оборудование, при помощи которого она общалась с Яриком. Тем более, что сегодня ей предстояло передавать свой опыт новым поводырям для крылатых артефактов из числа стражей.

Короткая перекличка и факультет готов к общему построению перед отправкой на патрулирование. Даже для Алондры нашлись и запасные комплекты форменной одежды, и "набор стажёра". За день девушка даже успела запомнить, где и что у неё находится.

Уже когда она стояла вместе с остальными в ожидании мобилей, к ней подошёл один из бывших однокурсников и отозвал в сторону, чтобы поговорить. Переполошцы не придали этому значения, ведь Алондра целый год проучилась на другом факультете и конечно у неё должны были остаться друзья. Если бы от них кто-то перешёл на другой факультет, ребята сами бы навещали товарища, поэтому к беседе бывших однокурсников отнеслись с пониманием.

А вот Эндрю и Аарон почувствовали сильный эмоциональный всплеск, пришедший по связи от Невесты. И первой скрипкой звучал страх, дикий, одуряющий…

— Морт, Салман прикройте! — обратились они к тем, кто не будет задавать лишних вопросов, тем более тогда, когда времени на ответы нет.

Всё-таки старшекурсники были на голову выше по подготовке, чем переполошцы. Тем более, птенцы алого крыла. Никто и не заметил исчезновения обоих братьев. А они, тем временем, зависнув вниз головой на отвесной каменной стене, где казалось и уцепиться то не за что, услышали обрывок очень интересного для них разговора.

— И вот я подумал, Дри, что раз ты теперь на Переполохе, да ещё и будешь получать дополнительные денежки за прогулки по улицам, то ты вполне могла бы отдавать мне больше. Например, в два раза. Ведь раньше я просто входил в твое положение и не требовал больше, чем у тебя есть. — Гнусавил смутно знакомый братьям голос. — Ты же ведь не хочешь, поучаствовать в вампирьих оргиях в качестве куска мяса? А они ищут и спрашивают! Они чуют метку и понимают, что не дополучают своего! И злятся, а срывают своё зло на нас. Как думаешь, что будет, если я не выдержу и проговорюсь? И как отреагируют остальные, когда узнают, что именно из-за тебя они страдали больше? Будут ли они к тебе так добры и снисходительны, как я?

— Листэр, я… — запиналась девушка, которую буквально трясло от ужаса.

— Вот то-то же! И не вздумай меня кинуть! Я за просто так, терпеть за тебя не намерен. — Гнусавый голос сочился от самодовольства. — И да, в последний раз эти кровососы сильно порвали мне вены на руке, поэтому я не смог подготовить практическую работу. Отлеживался, знаешь ли, пока ты перебиралась на тепленькое местечко. Поэтому её подготовишь ты. У тебя есть на это два дня. Ну… Или ты можешь наконец-то перестать строить из себя недотрогу и отблагодарить меня за мою отзывчивость по-другом… Кхе…кх

Договорить, впрочем, как и дотянуться потной лапой до дрожащей девушки, названный Листэром, не смог. Уже всё понявшие вампиры, решили, что он уже наговорился. Более вспыльчивый Аарон схватил его за горло и приподнял, заставив беспомощно дрыгать ногами.

— Аарон, успокойся. Ты пугаешь Алондру. — Одёрнул его Эндрю. — Слушай, да ведь это тот самый урод, которого мы по пьяни наградили меткой год назад!

— Я уже понял! И то, что он продолжает врать, приписывая нам не пойми что для того, чтобы шантажировать и заставлять учиться за него Алондру, тоже! — рычал Аарон, взбешённый домогательствами к девушке, что носила его метку. — Сейчас я его выпотрошу, если он немедленно не расскажет правду!

— И это будет выглядеть так, словно мы его запугали и заставили сказать то, что нам нужно. — Остановил его Эндрю. — Есть только один способ доказать, что всё, что он говорит, ложь. Тащи его на построение. К ректору.

Аарон вцепился в визгливо верещавшего шантажиста, что умолял оставить дело между ними и не доводить до ректора. Лестэр обещал всё рассказать, вернуть всё до последней монетки и больше близко не подходить к Алондре.

— А разве не понятно, что всё это ты сделаешь в обязательном порядке? — шипел любой гадюке на зависть Аарон.

— Пойдём. — Эндрю схватил ещё не пришедшую в себя девушку за руку, преодолевая очередной приступ непонятно почему накатившей брезгливости.

На плац все четверо вернулись как раз к появлению там ректора и его секретаря.

— И что бы это значило? — нехорошо так прищурился ректор, разглядывая шлепнувшегося перед ним студента вспомогательного факультета.

— Вы недавно вспоминали, как год назад получили письмо от нашего сира с сообщением для нас. — С места в карьер взял Аарон, тем более раз брат, которого он признавал более рассудительным, сказал рассказывать всё. — Из того сообщения мы поняли, что нас хотят обязать поставить метку, чтобы породниться с другим гнездом нашего крыла. К несчастью, в тот же день мы узнали о возможности кратковременного опьянения через кровь донора. И на зло сиру, понаставили брачных меток толпе попавшихся под руку студентов. В числе которых, были и вот этот вот говнюк, и Алондра Дартез. На утро, когда мы проснулись и протрезвели, мы похватали всех, кого нашли с нашими метками и потащили эти метки снимать, из-за чего попали в кабалу, так как ритуал очень дорогостоящий. Но, как оказалось, нашли мы не всех. Алондра осталась с меткой. А этот говнюк, рассказывал ей про какие-то оргии с нашим участием, про пытки над теми, кому мы поставили метки и что мы пьём их кровь, разрывая при этом вены. И что мы якобы ищем её, чтобы и её заставить принимать во всём этом участие. А за то, что этот говнюк якобы не выдаёт её нам, он забирал у неё стипендию, заставлял выполнять за себя задания и попытался принудить НАШУ НЕВЕСТУ К…

— Так, я прекрасно понимаю, что вы возмущены, студент Паак. Но не до потери же человеческого облика? — ректор даже не стал заострять внимания на том, что студентом Аарон Паак числится всё ещё условно. — Случай вопиющий. Я, правда, не помню, чтобы в списках учащихся был студент с фамилией "говнюк". Но думаю, что свою судьбу он решил сам. В карцер, до вынесения решения. Потом передадим стражам. Шантаж это уголовно наказуемое деяние. И кому, как не студентам юридической академии это знать? За такие дела итог один, вне зависимости от происхождения и заслуг. Я предупреждал! Теперь, к той части, что касается студентки Дартез. Вы уверены в том, что заявляете? Понимаете цену возможной ошибки?

— Ошибки быть не может, ректор. — Ответил Эндрю, готовый понести наказание за пьянку в стенах академии годовой давности. — Мы стали свидетелями происходящего только потому, что оба и одновременно почувствовали эмоции своей пары. Вы сами понимаете, что умение чувствовать эмоции других доступно только старейшим вампирам. Либо при сильной парной связи.

— И я так понимаю, что девушка признавать связь с вами обоими не торопится? Я правильно понимаю, Алондра? — в ответ ректор получил только молчаливый кивок и заметные попытки девушки вырвать руку из ладони младшего брата.

— Бедняжка, надо же было так влипнуть! — сочувственно протянула миссис Коган. — Мы девушки, конечно, существа жалостливые, особенно в отношении беспомощной клыкастой живности. То собачку бродячую прикормим, то кошечку с мусорки домой притащим, то замуж выйдем… Но чтобы сразу двух вампиров завести? Да ещё и из алых? Что ж ты совсем себя не бережешь-то?

— И чем же вам алый клан не угодил, прекрасная леди? — Раздался вкрадчивый голос.

— Тем, что им даже прививку от бешенства не сделаешь. У них это врождённое и наследственное. — Ответила, не оборачиваясь, миссис Коган.

— Сир Паак, прежде, чем у вас мелькнёт мысль поближе познакомиться с моей женой, напомню вам об ответственности перед вашим гнездом. Вам есть на кого его оставить в случае вашей внезапной и очень мучительной гибели? — тихо поинтересовался Вален Коган.

— О! Так эта удивительная леди ваша жена, ректор Коган? Поздравляю. И искренне завидую! А вот вам мальчики, я НЕ завидую! И причин для поздравлений не вижу… — очень тихо, очень спокойно и как-то слишком радостно улыбаясь, сказал сир Грегори Паак.

— О, мобили приехали! Нельзя задерживаться! Квестор будет очень-очень недоволен, если мы опоздаем! — не дал договорить ему Ирвин, загораживая собой обоих братьев и подталкивая их на выход.

— И что это за цыпленок, что пытается загородить собой двух петухов сразу? — даже как-то умилившись, спросил Грегори.

— Мой… То есть наш внук, Ирвин! — сообщила миссис Коган, прижавшись к мужу.

— Какой смелый и отважный юноша! — усмехнулся старший вампир, внимательно наблюдая за "тактическим отступлением", пока все стажёры не скрылись из виду, спеша к воротам академии. — Ты ведь понимаешь, что девушку необходимо забрать?

— Нет. — Ответил Коган.

— Вален! Я физически не могу оставить её в опасности. Эти птеродактили в линьке абсолютно правы. Она невеста. Сердце моего гнезда! — серьёзно и прямо сказал вампир.

— Вот и не оставляй. Я же предлагал тебе место преподавателя? Предлагал. Просил, чтобы ты начал обучать следаков взаимодействию в экстремальных условиях? Просил. Ты что мне ответил? Что у меня нет ничего настолько ценного, ради чего ты, ленивая твоя задница, согласился бы трепать себе нервы с этими ходячими пнями. — Ректор чувствовал себя просто котом, которого хозяйка заперла рядом со сметаной, свежайшей птичьей грудкой и рыбным филе одновременно. — Скажи мне, Гриня, а возможность быть рядом с невестой, достаточная для тебя ценность?

— Ты! Наглый, хитрожопый, беспринципный интриган и шантажист! — высказался Грегори. — Слышал, у Басара тоже здесь невестка нашлась? Боюсь представить, что ты заставишь его преподавать на благо твоей академии. Природоведение?

Ответить ректору помешал громкий хлопок у ворот академии. Не говоря ни слова, и он, и вампир сорвались с места, за мгновения преодолевая расстояние до центрального входа. Увиденная картина повергла их в шок. Один из мобилей лежал на боку. А Ирвин и Морис Ардейл еле удерживали силовой щит, мешающий добраться взрывной волне до студентов.

— Квик, давай в сторону. Стену академии потом залатают! — крикнул Морис.

Силовой щит обоих магов пронесся волной, направляя энергию взрыва на многовековую стену. И после этого лопнул, как мыльный пузырь. Ардейл хватался за бок, словно у него закололо, как после долгого бега, а Ирвин, который был слабым магом, просто осел на землю.

Перенаправленный взрыв, помимо стены академии, снёс ещё и несколько пожарных гидрантов, выпуская на волю струи воды. Стоявшая ближе всех и всё ещё прибывающая в растерянности Алондра, оказалась под струями воды, хоть и на излёте, но всё же бьющих под сильным напором. На глазах изумлённых стажёров у девушки исчезал болезненный и неухоженный вид. Кожа приобретала атласную гладкость и нежный цвет розового персика, какие-то серо-мышиные волосы наливались цветом и полыхали алым рубином в свете заходящего солнца. А главное, оба вампира чувствовали, как исчезает, словно смытая дождём пыль, брезгливость и отталкивающие чувство неприятия. Хотя почему это словно?

— Полтора месяца в лабораториях, а водостойкости как не было, так и нет. — Расстроено и одновременно настороженно произнесла Алондра.

— Я же говорила, что она гений! — с восторгом прошептала Лорвину Вивьен.

— Так. У Ардейла и Квика перенапряжение, возможно, израсходовали лишку. В целительское крыло. Живо. — Пришёл в себя ректор.

— Тебе холодно? Конечно, холодно, ты же вся промокла. Давай, мы поможем тебе раздеться… нет. Точнее, снять мокрое. — Кружили вокруг девушки оба брата, мгновенно растерявшие всю свою самоуверенность.

Состав, что вызывал у них отторжение, каким-то образом перекрывал часть зова, а теперь ребятки получили полной ложкой.

— Я смотрю, этих товарищей тоже зацепило. Взгляд расфокусирован, речь несвязная, мысли прыгают… Тоже в целительскую. — Отправил вампиров с неожиданно проснувшимся инстинктом наседки ректор.

Братья оскалились и пытались сопротивляться, но прямому приказу своего сира, противиться не смогли.

— Пойдём, пока мобиль поднимают, мы проводим тебя до корпуса. Переоденешься и обратно. Чтоб тебя больше никто не пугал. — Обратились к Алондре Тренк и Ольф.

— Не переживайте, благородные джентльмены! Юной леди больше некого и нечего бояться. — Произнёс за их спинами Грегори. — Столкнуться с яростью алого клана, мало кто захочет.

— А причём тут наша Алондра и ваш клан? — удивился подошедший Гарик.

— Мои младшие сыновья же сказали, что она их Невеста и на ней их брачная метка. — Пояснил ему вампир.

— И что? Мало ли, что они там сказали. Сама Алондра сказала, что знать их не желает и вообще их боится. — Пожал плечами Гарик. — Так что могут идти…

— Куда? — поинтересовался Грегори.

— Да тут недалёко. Три дня лесом, два дня полем, а там только через море переплыть и все, считай, дошли. — Культурно высказался Гарик.

Глава 17.

Пока стражи с руганью и пожеланиями получить травмы различной степени тяжести всех частей тела, осматривали мобиль, стажеры решали, как будут добираться на патрулирование, отменять которое из-за непонятного взрыва никто не собирался. А еще многие прислушивались к разговорам стражей, пытаясь понять, что произошло.

— Зачем так много? Достаточно переломов обеих рук с заблокированной регенерацией. — Удивилась с любопытством прислушивавшаяся к стражам Ири.

— Каждый раз, мисс, когда управление начинает брать за жабры всё это жульё, начинается вот такая свистопляска. — Начал объяснять ей один из молодых стражей. — Нападать на стражей они боятся, знают, потом самим же хуже придётся. А вот так… То ворота снесут, то стены дёгтем измажут, то вот мобили… И ведь толку-то? Мобили у нас не абы что и не пойми где взяли, это квестор с Дорсом договаривался. Максимум, стекла побились. А вот возни с тем, чтобы их обратно перевернуть прибавилось. Так что пусть бы переломали бы себе всё, чтоб от нечего делать не пакостили в пустую!

— Ну, так вот рук и достаточно, они же руками это делали. А сразу обе руки и нерабочие… Чтоб всё, чтобы ты не придумал, делать только с чужой помощью… Сразу и обидно, и неприятно, и учит ценить близких. — Поделилась мыслями Ири.

Страж задумался, перебирая в голове привычные действия, только с условием, что руки не действуют. На моменте необходимости определённых естественных потребностей парень смутился, но на милую и чего уж там, очень симпатичную блондиночку, посмотрел уже совсем другими глазами.

Это же надо до такого додуматься, да ещё и воспитательные цели в этом увидеть! Нет, не зря по управлению пошли разговоры, что младшая сестрёнка Торна нашла ключик к суровому Олдеру Ридлу. Сам старший на эти разговоры только хмыкал, задать подобный вопрос Ридлу никто не осмелился бы, а единственным, кто сразу пресекал подобные разговоры, был, как ни странно, старший отряда Спенсер.

Стоило ему услышать пересказ про то, как неприступный медикус уже в который раз бегает в свою любимую харчевню за тем самым странным мороженным, если идёт в патрулирование, и с каким умилением наблюдает за тем, с каким искренним удовольствием девушка наслаждается странным лакомством, он сразу требовал прекратить распускать сплетни.

Спенсер, слыша эти разговоры, злился и выходил из себя. А стражи при нём-то, конечно, эти разговоры прекращали, но стоило ему отойти, как за его спиной слышался с трудом сдерживаемый смех.

— Похоже, наш старший в доме собственного друга кое-кого вовремя не заметил! — посмеивались стражи. — А теперь вон, рассматривает пустые лапы!

— А надо за одной стажёркой! В конце концов, можно и самому побегать, какую-нибудь сладкую непонятку поискать! — отвечали другие. — Сейчас лапы пожалеешь, потом с носом останешься!

— Так уже остался! Его же эта самая Ири в первый же выход и спасла во время погони. Так что нашему сердцееду теперь только одно и остаётся! — кивали в сторону блондина третьи.

— Добро пожаловать в друзья! Причём вечные. — Смеялись стражи, пользуясь тем, что сам Спенсер этого не слышит.

Однако времени до начала патрулирования оставалось всё меньше, поэтому стажёры забились в два оставшихся мобиля, и, не смотря на тесноту, вполне поместились. А некоторые подобному изменению условий только обрадовались. Например, Итон, который настолько близко прижался к Олди, что девушка сидела почти что у него на коленях.

А вот во дворе управления их уже дожидался квестор.

— Где остальные? — спросил квестор, оглядев прибывших стажёров.

— Очередной ответ на зачистки. — Вздохнул один из стражей, что в обязательном порядке сопровождали стажёров. — Головастик и один из вновь добавившихся взрывную волну перенаправили на стену. Мобилю нужны новые стекла, ну и так, подправить внутри. Ещё у двоих внезапно гон начался, хоть они и из вампиров. Только самочке их хотелки, похоже, до фонаря. Они перед ней все перья распушили, а ей и даром не надо и с доплатой не берет. Вот они мозгами и поехали. Их тоже в целительское крыло отправили.

— В целительское крыло братьев Паак я отправил временно, потому что заподозрил, что их зацепило взрывной волной. — Сообщил подошедший ректор.

— А ты что, всегда сопровождаешь студентов? — поинтересовался Грегори.

— Кого мои глаза видят? — прищурился квестор. — Паршивец, гадёныш…

— Квестор Лозер, среди студентов вынужденных патрулировать неблагополучные районы, находится несовершеннолетний птенец! — громко высказывал стремительно шагающий через двор блондин с серыми глазами.

— О! И Зубоскал явился… Прямо сбор старой гвардии! Прям смотрю и зубы ныть начинают, как в старые добрые времена. — Квестор смотрел на тех, кто когда-то был одним из лучших его отрядов, регулярно доставлявшим любимому начальству гордость от результатов их работы, и головную боль от всего остального. — А где Басара потеряли? Где этот Проныра? Чтоб у меня сразу вся коллекция любимых заноз в задн… В пояснице была.

— Басар предоставил вам свою копию. И заметьте, эта копия моложе и с невестой! — подсказала Малисента.

— Невеста, это, несомненно, весомый плюс. — Согласился квестор. — Отряды, на патрулирование. Анни, на тебе обучение поводырей.

— Я приложу все усилия, всё что смогу, расскажу и подскажу. — Улыбнулась Алия, поглаживая Ярика. Ящер хоть и был механизмом, но ласку очень любил.

— Спасибо, феечка! Я даже и не сомневаюсь. — Ответил ей улыбкой квестор. — А вы господа, прошу в мой кабинет. Побеседуем…

— Но птенец… — начал Зубоскал.

— Ваш птенец, точнее птенец-то ваших родителей предположительно, Фэйрин Ора, признавать себя таковым не собирается. — Квестор уже начал просчитывать, как бы привлечь второе лицо в безопасности белого крыла к раскрытию нарисовавшегося заговора. — Это, во-первых. Во-вторых, девушка полноправный стажёр управления стражи, вы же понимаете, что это значит? Давить на неё бесполезно, можете попытаться уговорить, в успешность чего я тоже не верю. И, в-третьих, мало того, что девушка и сама в состоянии себя защитить, можете поинтересоваться у друзей своего младшего брата, так вокруг неё ещё и больше двух десятков "птенчиков". Сами заклюют любого, кто решит, что он тут самый сильный. Но я вас совершенно не прогоняю. Можете посмотреть, сопровождайте на патрулирование…

— Ой, совсем как у нас. — Наивно восхитились миссис Коган.

— Вы о чём? — квестор посмотрел на Малисенту, положившую ладонь на сгиб локтя собственного мужа.

— Сир Паак тоже почему-то сообщил, что ему жизненно необходимо разобраться в странных отношениях между своими сыновьями и девушкой, отказывающийся признавать их брачную метку. — В нескольких словах обрисовала суть дела Малисента. — Но Вален вошёл в положение сира и предложил ему место преподавателя в академии, даже выдумал какую-то специальную дисциплину. Я всё не могла понять зачем, а оказывается это помощь давнему товарищу по службе. Это так… Трогательно. И кстати, мне про свою службу никто не рассказал.

— О! Миссис Квик, простите, Коган! Я тоже могу рассказать вам о службе вашего мужа. — Заулыбался квестор.

— Нет, не можете, квестор. — Сказал Вален. — Потому что в присутствии леди выражаться грубо и нецензурно не приемлемо.

— А по-другому и не расскажешь, тут вы, ректор Коган, правы. — Согласился Лозер, которому даже стало интересно, такое изящное решение заставить вампира не только выполнять нужную для ректора работу, но ещё и остаться обязанным при этом тому же ректору, это общесемейное творчество, или Когану это решение подсказала жена?

Но в любом случае он сам собирался воспользоваться этой прекрасной схемой.

— Квестор, отец получил сообщение брата максимум на пару часов позже меня. — Обратился к нему Фэйрин. — Думаю, он скоро будет здесь и ему совсем не понравится ваша позиция в отношении Эстер.

— Мне тоже очень многое не нравится, но изменяться под мои желания, мир не спешит. — Развел руками квестор. — А позиция моя такова, девушка сама примет решение. А я и, думаю, ректор Коган просто проследим, чтобы это было именно её решение.

— Столько внимания к одной из студенток? Причём не из самых выдающихся. Удивительно. — Прозвучал новый голос полный язвительности и высокомерия.

— А вот и сам сир Ора. Что ж… И вас я приглашаю в свой кабинет. Поговорим? — довольно улыбался квестор, понимая, что как бы не язвил высокомерный и самоуверенный вампир, музыку в этой «таверне» сейчас заказывает он, квестор Лозер.

Глава 18.

— Извините, а можно, пожалуйста, минуточку внимания? — обратилась ко всем присутствующим Вивьен.

— Как всем известно, спасибо местным газетам, Вивьен оказала мне честь, согласившись, стать моей женой. И это не смотря на мои собственные поступки, а также на знакомство с моим отцом. — Лорвин одной рукой приобнимал невесту за талию, а пальцы второй сплёл с пальчиками Вивьен. — Официальная церемония состоится завтра в одиннадцать, на территории академии. Мы будем рады всех видеть. У нас всё.

Со стороны стражей послышались шутки по поводу наличия такого "замечательного" папы у жениха, сильно развитого хватательного рефлекса у Лорвина и предложения к Вивьен украсть её, чтобы она хорошенько подумала, а нужен ли ей "котик" с такой наследственностью, и вообще, разве мама не предупреждала ее, чтобы держалась подальше от хулиганов. Ну и конечно заверения, что обязательно придут.

Сегодня отряды выходили на патрулирование в отличном настроении. Грегори Паак попытался было последовать следом за Алондрой, но был остановлен квестором.

— Гадёныш, я смотрю все твои травмы для головы бесследно не прошли? Память совсем отказала? — Квестор прищурившись, наблюдал за вампиром. — "Ко мне в кабинет" это туда!

Для наглядности Лозер ткнул рукой в сторону дверей управления.

Проходя к своему столу, квестор успел осмотреться, кто и где расположился. Ближе всех к нему расположились супруги Коган. Ну, тут у квестора сомнений в надёжности союзников и помощников в поисках решения данной проблемы не было. Не ждал он проблем и от присутствующего здесь Дорса, поставившего себе стул рядом с креслом самого квестора, с торца стола. Фактически двух друзей разделял только угол столешницы.

Грегори Паак уселся напротив квестора, за противоположной стороной стола. Что ж, его позиция тоже была понятна. Он уже давно жил по законам вампирьего крыла, но сейчас на стороне квестора и ректора был его кровный интерес. И дело даже не в младших сыновьях. На кону стояло нечто большее. Будущая сила гнезда. Поэтому Грегори пока не определился.

Младший Ора занял свободную сторону стола, он был готов выслушать квестора. И будь он один, Лозер был уверен, что смог бы сделать его своим союзником. Но здесь присутствовал и старший Ора. Для квестора он был темной лошадкой. Причём, резко отрицательно настроенной к сотрудничеству и с алым крылом, и с оборотнями, и с официальным правительством, лошадкой. Общие законы они соблюдали? Соблюдали. Вот и достаточно.

Квестор был уверен, что не обнаружься среди студентов Переполоха пропавшая дочь Ора, тот до последнего бы делал вид, что происходящее именно его крыла никак не касается. И даже если бы ситуация его припёрла бы к стене, то и тогда бы он навряд ли оказался бы здесь, за столом переговоров.

— И так, господа. Начну я, чтобы обрисовать ту ситуацию, в которую мы все дружно вляпались. Ну, и заодно обобщу имеющуюся информацию. — Квестор встал и подробно расписал странные, но уже явно взаимосвязанные события. — Надеюсь, что, как минимум, некоторые из присутствующих ещё помнят, как работать с оперативной информацией и делать выводы?

— Да… — Малисента Коган слушала квестора очень внимательно, настолько, что задумавшись, даже не заметила, как стала отвечать на его вопросы. — Получается, что мы имеем дело не с просто разборками с определенным крылом вампиров или между крыльями, и не со странными, но вполне объяснимыми смертями двуликих, перешедших по ту сторону закона. Мы случайно узнали о заговоре против двуликих, как таковых. Причём, как я понимаю, на моменте завершения испытаний средств для борьбы с различными двуликими.

— Спасибо, миссис Коган! — даже у самого квестора не получилось бы сформулировать вывод лучше. — Но я имел в виду не совсем вас… Как-то надеялся на тех, кто имеет опыт службы в страже.

— Ну, допустим, не всех двуликих, а только вампиров и оборотней. Маги в стороне. — Лениво протянул старший Ора.

— Не думаю. — Задумался ректор. — Преступники, как вы уже поняли, стараются отнять у двуликих безусловное преимущество, что даёт ипостась или дар. Вампиры и оборотни живут своими общинами. Кланы и крылья это ещё ведь и способ защиты от других. Поэтому, отследить подобные нападения проще. Маги же живут обычными семьями. В большие общины сбиваются редко. И по сравнению с прочими двуликими более уязвимы. Дар не даёт неуязвимости, физической силы или регенерации. Да и угроза выгореть для магов всегда актуальна. Поэтому мы просто, скорее всего, не владеем информацией. Хотя… Можно связаться со школами для магов и запросить сводки по выгоревшим или внезапно бросившим обучение.

— Хорошая идея. Займёшься? — Квестор обратился к ректору, но взглядом словно прикипел к алому вампиру.

— Малисента, поможешь? — ректор оставил быстрый поцелуй на пальчиках жены.

— Конечно, можешь не переживать. Думаю, тебе это время пригодится для решения более серьёзных вопросов, а я вполне справлюсь с перепиской. — Заверила его улыбающаяся супруга.

— Спасибо, дорогая. — Поблагодарил её Коган.

— В этом помещении явный переизбыток приторной ванили. — Скривился старший Ора.

— Скажи это в присутствии своей жены, Всхлип! — тут же ответил ему Грегори.

— У тебя проблемы с памятью, слухом или дикцией? — приподнял бровь вампир. — Напоминаю. Мое имя Флип.

— Куда ты там влип? — Уточнил Паак.

— И это один из сиров алого крыла… — закатил глаза к потолку Флип Ора.

— Долго вы будете прятаться за пустыми перебранками от принятия важного решения? — даже как-то лениво поинтересовался квестор. — С вашей замечательной позицией скрывать всё, что касается ваших крыльев и гнёзд, скоро вы допрячетесь. И детская песенка станет далеко не шуткой. Помните? "А где вампиры? А их нет! А почему? Большой, большой секрет!" Вы сейчас старательно прилагаете все усилия, чтобы превратить весёлый припев в мрачное пророчество.

Фэйрин пристально посмотрел на отца, потом на Грегори. Тот, словно приняв для себя тяжёлое решение, прикрыл веки.

— Дополню ваш рассказ, квестор. — Начал Паак.

— Тааак… Раньше, именно вот с таким выражением лица ты мне и сообщал о всяких гадостях… — мгновенно напрягся Лозер.

— Полгода назад погибли сразу несколько гнёзд. — Казалось, что Грегори сообщает это со спокойным и даже скучающим выражением лица.

Но только казалось. И при условии, что не смотреть в полыхающие алым пламенем глаза.

— Что? Причина? — распри между отдельными вампирами, гнёздами и даже крыльями мгновенно прекращались, стоило появиться чему-либо угрожающему всем вампирам.

— Всплеск неконтролируемой боевой ярости… Члены гнёзд уничтожили сами себя. Причина, по которой этот всплеск произошёл, до сих пор неизвестна. — Признался Грегори.

— Болезнь? Кровавая Жажда? — предположил ректор.

— Вампиры устойчивы к болезням, да и любая инфекция, даже неизвестная, должна была дать какие-то симптомы. — Ответил уже Ора старший. — Жажда вампира, особенно если это не пробуждение, вот так, за секунды, не достигает своего пика.

— Может… — замялась Малисента. — Может, спросим ребят? Ирвин хорошо находит слабые места… Ещё можно попросить Алондру, она год пряталась от двоих вампиров, не смотря на их брачную метку. И тот состав, которым она мазалась, он как-то влиял на парней, заставляя их ощущать неприятие… Может они смогут предположить, что могло произойти?

— Драгоценная моя, не был бы на тебе женат, женился бы сейчас! — окинул жену довольным взглядом ректор.

Едва дождавшись окончания импровизированного совета, Грегори Паак, Фэйрин Ора и ректор отправились на улицы, наблюдать за патрулированием. Малисента как обычно отслеживала, чтобы у патрульных отрядов во время недолгих перерывов было горячее питье и еда.

Флип Ора отправился в столичный особняк своей семьи, ему ещё нужно было отдать распоряжения подготовить покои для дочери и своей жены. И хотя его супругу известить о том, что младший сын обнаружил похищенную дочку, пока никто не решился, вампир даже не сомневался, что дня через три его Саманта появится на пороге. А Саманта Ора была совсем не той леди, чей гнев можно было игнорировать. Пережить бы…

А самое главное… Флип Ора прикрыл глаза и глубоко-глубоко вздохнул, с шумом втягивая воздух. Хорошо, что он был во дворе, когда всех пригласили на завтрашнее торжество. Понятное дело, что имели в виду стражей… Но, будет будущим стражам уроком!

Тем более, что он не собирался им вредить, и по искреннему убеждению вампира, собственного папеньку, юному Дерку стоило опасаться сильнее, чем его. Сейчас, когда оба сына получили приказ глаз не сводить с той, кого все знали как Эстер, он мог спокойно подумать. Подумать и собраться с силами, чтобы взглянуть на ту, кого он давно считал потерянной.

Маленькая Эсти. Она совсем не была похожа на его жену. Ни единой чертой. Зато была точной копией отца. Маленькая, но такая любознательная и умненькая кроха, его драгоценная кровиночка. Как она выжила, как попала в трущобы Лоусона… Какой она стала и почему совершенно не хочет признавать своего родства с вампирами? Завтра он встретит своё отражение. Завтра.

Глава 19.

Это самое "долгожданное" завтра наступило для вампира очень рано. Небо ещё только начало светлеть, а Флип Ора уже вышагивал по улицам Лоусона. Ему не нужно было привлекать к себе внимание, он собирался добраться и лично побеседовать с той, что так долго выдавала себя за мать его дочери.

Одна улица сменялась другой. Дома вдоль дороги становились всё проще, сады и клумбы перед домом исчезали вместе с вычурными оградами. Вампир остановился перед неприметным домом, почти на самой границе с кварталом доходных домов, где жители выкупали или вообще снимали одну или несколько комнат.

Дом… Вампир скривился. Домишко. Так вот этот самый домишко, хоть и был больше похож на лачугу, но пытался претендовать на звание уютного. Посетителю пришлось бы сделать аж целых два шага от дороги до крыльца! Но на каждой из трёх чисто вымытых ступенек стояли горшки с цветами с одной стороны, и покрашенные в белый цвет перила, с другой. Той же краской были покрашены дверь, козырёк над ней и рамы окон. Тонкий нюх вампира не почувствовал неприятных запахов, значит, и внутри дома тщательно следят за порядком.

Только вот все старания не спасали ни от щелей в рассохшихся рамах, ни от осыпающейся черепицы, ни от облупившейся штукатурки. Ора поднял голову и присмотрелся. Черепица на крыше была разномастная. Где что нашли, называется. Да и стены… Один из тех домов, где оштукатурили деревянные решётки с двух сторон и решили, что можно жить.

На верхней ступеньке лежал коврик-циновка, сплетённый то ли из какой-то травы, то ли из коры. Вампир ещё раз осмотрел дом, ухмыльнулся, заметив дым из трубы. Решив, что раз хозяйка уже не спит, то он вполне может зайти, Флип громко постучал в дверь.

Под его ударами дверь задрожала, и удержалась на месте, видимо исключительно за счёт засова-перекладины, запирающим дом изнутри. Послышался скрип, и дверь открыла ещё молодая женщина, лет тридцати на вид.

Ту, что прятала его дочь, старший Ора представлял как-то по-другому. Высокая женщина, стройность которой переходила в болезненную худобу, видимо, ждала молочника, потому что протягивала навстречу вампиру пустые бутылки из-под молока.

Мгновенно поняв, что перед ней вампир, женщина отступила. В её глазах заплескался настоящий ужас. Ора ухмыльнулся и начал демонстративно оглядывать очень скромное внутреннее убранство дома. Сразу за дверью обнаружилась одна большая комната, что служила одновременно и прихожей, и гостиной, и кухней. Рядом с печью был уголок для приготовления пищи, и стоял шкаф для посуды. Около него была небольшая дверца в половину человеческого роста. Из-за той двери тянуло холодом, и вампир решил, что там хранятся продукты.

Прямо отсюда вела лестница наверх. Видно там была спальня. Лестница была единственным, что было в этом доме новым. Даже запах дерева ещё не успел выветриться. Смешиваясь с ароматом свежей выпечки, он казалось, наполнял дом чем-то особенным. Чем-то, что словно разом перечеркивало всю убогую обстановку этой лачуги.

— Кто вы такой и что вам нужно в моем доме? — всё же взяла себя в руки женщина, заправляя за ухо прядку седых волос.

— Вы уверены, что можете задавать мне вопросы и чего-то там требовать? — вкрадчиво сказал вампир, тем самым голосом, слыша который начинали бледнеть даже палачи в допросной.

Одной фразы оказалось достаточно, чтобы уничтожить те крохи уверенности, что зазвучали было в голосе женщины. Она вся сжалась, ссутулилась, расширившийся зрачок дрожал. Вампир ощущал её ужас, тот самый страх, который для многих становился последним в жизни.

Но всё резко изменилось, стоило зазвучать топоту двух пар ног по деревянным ступеням. Два мальчишки лет шести и одиннадцати на вид, сбежали с лестницы и встали с двух сторон от матери, прижимаясь к её юбке. И одного их присутствия хватило, чтобы страх женщины испарился, словно его и не было.

— Кто ты такой и что забыл в моём доме? Тебя сюда никто не звал! — почти выплюнула, забыв о вежливости, женщина. — У вас нет никакого права…

— Разговаривать с той, что спрятала и вырастила нашу дочь в таком тоне, Флип! — перебил женщину раздавшийся от порога голос.

— Саманта? — искренне удивился вампир.

Супругу он ждал самое раннее дня через два-три. Рассматривая рыжеволосую вампиршу, затянутую в кожаные узкие брюки и корсет со множеством ремней и карманов, можно было заметить, что она проделала огромный путь. Опытный взгляд главы безопасности отметил и перевязь с метательными ножами, и гарроту, замаскированную под браслет, и заколки — спицы в причёске. Леди Саманта Ора, в прошлом лучшая убийца жёлтого крыла, явно не была лёгкой добычей.

— Какого демона, Флип? Мало того, что ты с сыном не посчитал нужным сообщить мне о том, что Салман нашёл Эсти, хотя мы уже успели её посчитать погибшей, так ещё и исчезли из дома, молча и без объяснений. Вам не кажется, что такие новости нужно сообщать НЕМЕДЛЕННО? — сорвалась на крик вампирша.

— А ты не думаешь, что это могла бы быть ошибка? — попытался оправдаться Флип.

— Я думаю, что ты и старший сыночка давно не получали по задницам! Хорошо, что у младшего мозги есть! В отличие от вас! — и не думала успокаиваться Саманта.

— Саманта! Я всё-таки глава семьи! — начал злиться и сам Ора.

— Голова дурная, по которой не жалко и настучать! — огрызнулась вампирша.

— Хватит! — вдруг крикнула хозяйка дома. — Вы пугаете моих детей.

Супружеская чета вампиров резко обернулась и посмотрела на двоих малышей. Тот, что помладше, уже успел схватить скалку, которой женщина видимо раскатывала тесто до прихода вампиров. В ладони второго на секунду мелькнуло лезвие ножа.

— Своеобразно они у вас как-то пугаются. — Прокомментировал увиденное Флип, для которого наличие в этом доме ещё двоих детей, кроме собственно его дочери, стало сюрпризом.

— Вполне нормально они пугаются для воспитанников главы безопасности белого крыла. — Ответила ему жена.

— Не уверен, что глава безопасности в курсе, что у него есть воспитанники. — С сомнением протянул Ора.

— Так себе у белого крыла глава безопасности, если он даже про собственных воспитанников не в курсе. — По тону жены Флип понимал, что остынет она не скоро.

— Дорогая, давай не будем торопиться. Мы до сих пор не знаем, что произошло и как получилось, что нашу дочь воспитывала эта женщина? Если ей нечего скрывать, почему она не пришла к нам? Да к любому вампиру белого крыла? Почему предпочла жить в этом… Этой развалюхе? — указал на, как ему казалось, очевидные моменты вампир.

— Ты идиот? Нет, не так. Дорогой, ты идиот! — Саманта Ора совершенно не привыкла сдерживать свои эмоции, если была не на работе.

А на работе она была последний раз, когда ей приказали убить тогда ещё только принявшего пост Флипа Ора. Вместо этого она вышла за него замуж и родила ему троих детей, двое из которых уже прошли перерождение.

— Саманта…

— Что, Флип? По моему, очевидно, что эта женщина имела все основания не доверять никому из вампиров! И мы с тобой не в том положении, чтобы диктовать условия женщине, которая стала для нашей дочери матерью. Ведь нас с тобой наша Эсти не помнит. Разве тебе об этом Салман не сообщил? — глаза рыжеволосой вампирши подозрительно заблестели.

— Эсти? — тихо спросила хозяйка дома. — А… А полностью как?

— Эссиандра. Маленькой она не могла полностью выговаривать своё имя. И произносила именно так. Эсти. Ну, и мы вслед за ней. — Еле удерживая слёзы, но пытаясь всё же улыбаться, ответила Саманта.

— Возможно, я действительно неправильно начал знакомство. — Попытался наладить контакт с незнакомкой вампир, привлекая к себе жену. — Может, начнём заново?

— Выйдете за порог и попытаетесь постучать, не вынося при этом дверь? — усмехнулась женщина, подталкивая обоих мальчишек к столу. — Присаживайтесь. Молока нет, но есть ароматный чай и пироги только из печи. Я, Диана Ласли. Это мои сыновья, старший Барт и младший Мик. Эстер в академии, но это вы и так знаете.

Диана быстро накрывала на стол. Мальчишки тут же принесли добавочные стулья. Флип и Саманта сели рядом, напротив них Диана, а между мамой и вампирами уселись мальчишки.

— Простите, я не знаю, как начать… — Саманта растерянно переводила взгляд с мальчиков на Диану, не понимая, что можно говорить при них, а о чём лучше промолчать.

— У нас нет секретов внутри семьи. — Улыбнулась Диана. — То, что Эстер не особенно рассказывает про нас, это только чтобы обезопасить всех нас.

— Вам что-то угрожает? — тут же напрягся Ора, готовый наконец-то вцепиться в глотку и рвать глупца, возомнившего себя сильным.

— Последние лет двадцать мне всё время что-то угрожает. Вроде, пока получается уворачиваться и выживать. — Пожала плечами Диана. — Кто я и откуда, я не помню. Когда я смогла себя осознавать, ещё совсем ребенком, то уже была воспитанницей одного из приютов для человеческих детей на территории белого крыла. Выпускники таких учреждений идут потом в прислугу, мелкие служащие при вампирах или в доноры. В принципе, неплохой шанс на спокойную и простую жизнь.

— Подождите! Вы с территорий нашего крыла? — глаза Флипа сузились в ожидании ответа.

— Да. Моё везение ограничилось недолгим периодом жизни в приюте. Знаете, иногда, у нас исчезал из приюта то один, то другой воспитанник. — Продолжила Диана. — Говорили, что сбежали. Я тогда думала, что они странные. Сбежали? Куда и зачем? А потом в голове был шум и зовущий голос, которому невозможно противиться. Как я оказалась вне приюта, я не помнила. Очнулась в подвале. С ошейником на шее. Дальнейшее я опущу. Почему я выжила в те несколько лет, я не знаю. Никакие законы меня не защищали, никто вообще не знал о моем существовании. Мои хозяева могли себя ничем не ограничивать. Хотя вам это не интересно…

— Вы не правы. Очень интересно. И мой муж с сыном проверят все приюты на территории белого клана. — Заверила её Саманта.

— Даже не обсуждается. — Кивнул Ора. — И дело не только в том, что ситуация с вами, коснулась нашей семьи.

— Что ж… Продолжу. В любом случае подробно вспоминать пережитое, не вижу смысла. — Качнула головой Диана, замечая с какой жадностью её слушают оба вампира. — Другие игрушки моих хозяев не выдерживали и часто "ломались". Я каким-то чудом выживала, хоть и была несколько раз на грани. Без следа это не прошло. Мой жизненный резерв исчерпан, и я никогда не стала бы матерью. Кости переломаны много раз… Но я была "воспитанной зверюшкой" и меня брали с собой, особенно, если не планировали встреч с другими вампирами. Вот и в тот раз меня взяли с собой. Но что-то пошло не так. Хозяева и их друзья в какой-то момент потеряли любые границы. Они вели себя словно невменяемые. Словно одурманенные. Я воспользовалась этим, измазалась чужой кровью и спряталась среди мертвых "игрушек". Вампиры быстро пришли в себя. Ругались, что переборщили, но даже особенно не проверяли, жив ли кто-нибудь или нет. Решили не копаться в "дохлятине". Потом они разговаривали про нападение, про какую-то поездку и то, что нужно обязательно оставить следы, ведущие к жёлтому крылу. Мол, те и так стараются, но хотят, чтобы о них не знали. А надо наоборот, чтобы их нашли. Я была ни жива, ни мертва от страха, всё боялась выдать себя лишним вздохом. Поэтому большую часть сказанного пропустила мимо ушей. Только поняла, что из белых кто-то сильно поднялся, и часть гнёзд объединилась с жёлтыми, чтобы показать ему его место и надолго отбить желание лезть в чужие дела. Несколько раз мелькали слова о ребёнке и нападении. Потом они ушли. Выждав некоторое время, а я боялась, и поспешить, и слишком задержаться одновременно, я все же решилась уходить. Вдруг они решат вернуться, чтобы скрыть следы? Потом выбиралась, обходя по большой дуге. Я понятия не имела, где я и куда идти. В голове была паника. Но спустя некоторое время, я оказалась на краю поляны рядом с дорогой. Там явно произошло что-то страшное. Запах свежей крови, перевёрнутые кареты… И мечущиеся фигуры уже вдалеке от того места, куда вышла я. Я начала отходить обратно в лес, когда увидела забившуюся под корни старого пня маленькую девочку. В голове, словно что-то щёлкнуло, я решила, что это и есть тот ребёнок, которого хотели убить. Я схватила малышку, измазала в своей и чужой крови, чтобы отбить запах и забрала с собой. Дня через три пути, когда я впервые осмелилась остановиться на ночлег, девочка сказала, что она "Эсти". Она произносила это имя и указывала на себя ручкой. Я решила, что она не может произнести имя "Эстер", по созвучию. А потом оказалось, что мы на большой дороге к Лоусону. Я побиралась, просила милостыню, благо мой избитый вид очень помогал. Брала любую черную работу. Мыла полы и посуду в придорожных харчевнях и кабаках. Но мы смогли прийти в Лоусон. А дальше… То ли мне самой повезло, то ли Эстер приманивала удачу. Но по дороге нас ни разу не обманули, и в Лоусоне мы всего около полугода прожили на улице. А потом одна старушка, которая продавала всякий хлам на рынке, чтобы выжить, а я помогала ей, поднося ящики, или бегая за кипятком, предложила жить вместе в её доме. Вот в этом самом. Она была совсем одинокой, а меня представила своей дальней родственницей. Она сидела дома с Эстер, а я смогла устроиться на работу и несколько подработок. А потом и Эсти подросла, она оказалась безумно талантлива. Столько всего придумала сама. Она собиралась и дальше работать в мастерской в порту, но я не дала. Заставила её идти в Академию. Ей там нравится, и ей там место. Она всего добьётся. А два года назад, когда мы более менее встали на ноги, Эстер попросила меня сходить вместе с ней в порт. Барт и Мик жили в норе возле опоры моста на верфи. Им некуда было пойти. Одного оставили в порту, второго просто выгнали родственники. Эстер приносила им еду. А я решила, что какая разница, каким образом подарить жизнь? Какая разница родила ли я ребенка или приняла подаренного судьбой? Вот так наша семья стала больше. Это потом выяснилось, что маленький Мик на самом деле уже оборачивается куницей. А Барт готовит так, что уже сейчас аромат от его супа вызывает слюноотделение по всей улице. Вот собственно и всё.

— Нет, не всё. Вы ведь помните имя того гнезда…

— Ещё бы. — Диана не отводила взгляда от вампира, позволяя читать свои чувства, давая ему увидеть, что в её словах нет ни капли лжи. — Донары.

— Чтооо? — прошипели одновременно вампиры.

— Дорогой, если они сдохнут быстро, домой можешь не приходить! — полыхнула глазами Саманта.

— Любая твоя прихоть, моя нежная! — клыкасто улыбнулся Флип. — Вот только познакомимся заново с дочерью, и я отлучусь по делам.

— Может, тебе помочь? Хоть чем-то? — спросила его супруга, напомнив вампиру ректора академии с его секретарём.

И кое о чём ещё.

— Сегодня в академии будет небольшой праздник, посвященный бракосочетанию однокурсницы Эстер. — Начал вампир. — Дамы и юные джентльмены, нам нужно подготовиться, чтобы не испортить праздник. Вы же не откажетесь посетить это мероприятие в нашем обществе?

Глава 20.

Сразу после слов вампира глаза у обоих мальчишек загорелись, но это было единственным, чем мелкие себя выдали. Ни просьб, ни взглядов, ни нетерпеливого ёрзания. Вампир отметил, что оба ребёнка безоговорочно верят, что Диана примет лучшее для всех решение. Флипу это напомнило отряды стражи или военизированные подразделения собственного ведомства.

Разведкорпус белого крыла был особой структурой. Командиры там пользовались уважением не за происхождение и даже не за выслугу лет. Доверие к себе и свой личный авторитет они заслужили годами службы. Вот и сейчас, как бы малышам не хотелось в академию, но просить мать, ставя её в неудобное положение, тем более при чужаках, не стал даже самый маленький.

— Диана, я понимаю, что пережитое вами научило вас не доверять вампирам. Никаким, никогда и ни при каких обстоятельствах. Моё появление, тоже говорит не в мою пользу. — Попытался объяснить Ора. — Но задумайтесь. Я, по роду своей работы, вижу слишком много мерзости. Возможно, я уже перестаю понимать, что тот факт, что я вынужден находиться среди всей этой грязи, не отменяет того, что кругом живёт огромное количество существ, для которых помочь нуждающемуся и защитить слабого это норма. Мы по результатам следствия, проведенного сразу, по горячим следам, получили неопровержимые доказательства того, что виновны вампиры жёлтого крыла. Очень многим пришёлся не по вкусу наш с Самантой союз. И мы посчитали, что это была такая вот месть нам обоим. А теперь, чуть ли не накануне бала вампиров, моя дочь, которую мы считали погибшей, появляется. Кто её воспитывал? Что вложил в её голову? Что от меня потребуют за её возвращение? Причем появляется так, что замолчать её появление невозможно. Все крылья вампиров об этом будут знать через неделю максимум. Я предположил, что девочку передали на воспитание "правильным" людям сразу после похищения…

— А значит, та, что сейчас считается её матерью, как минимум, замешана в том нападении? — закончила за него Диана.

— Да. Именно так. — Согласился Ора. — Я не могу не подозревать двойного дна в этой истории.

— Это понятно. — Кивнула в ответ Диана. — И поэтому вы хотите держать нас на виду?

— В любом случае, Диана. Ведь вас могут найти и те, кому совершенно не понравится то, что вы вмешались в их планы и что есть живой свидетель против них. — Сейчас Флип Ора разговаривал с женщиной на равных, объясняя, а не требуя. — Да и просто те, кто решит поживиться за счёт вас. Ведь мало кто не подумает, что девочку вы прятали не просто так. Может вам платили всё это время? Или, например, я "отблагодарил" за многолетнюю заботу о моём ребёнке. Как не поверни, а я должен предполагать, что от вас захотят избавиться. Основания для этих предположений я озвучил.

— А если все те ужасы, что напророчил мой муж даже и не сбудутся, между нашими семьями есть Эсти. — Гораздо мягче, чем супруг произнесла Саманта. — Мы не сможем отказаться от девочки. Это невозможно. Мы хотим быть для неё близкими и важными, участвовать в её жизни. А вы и мальчики, это огромная часть её жизни. Малышка не должна выбирать между вами и нами, словно мы два разных мира. Мы… Мы можем просто объединиться.

— И вы дадите мне обещание, что когда я уйду, когда меня не станет, вы позаботитесь о моих детях? Даже если я потребую "черный контракт"? — тихо спросила Диана.

— Для нас это вообще не станет проблемой или какой-то сложностью. — Заверил её Ора. — Ещё и поэтому я хотел бы, чтобы мы официально появились вместе. Чтобы все знали, что вы под защитой гнезда Ора. Тем более, что, судя по глазкам, кто-то хочет в эту академию и поступать. Я прав?

— Да. Мик хочет быть стражем. — После разрешающего кивка Дианы ответил Барт. — Брат очень мало разговаривает.

— Почему? — удивилась Саманта, не видя у мальчика ничего необычного.

— Его родственники не собирались тратиться на прижитого ребёнка покойной сестры. И чтобы отвадить малыша от дома, травили его собаками. Но мы потихоньку исправляем это. Один из соседей волк. Иногда он оборачивается и играет с Миком, чтобы победить его страх перед собаками, — объяснила Диана.

— А ты разве не хочешь в стражи? — увёл разговор от неприятных воспоминаний Флип.

— Стража не для меня. — Ответил Барт. — Я же всего лишь человек. Да и не тянет меня на службу.

— На кухню тянет. — Буркнул еле слышно Мик, вызвав этими тремя словами улыбку умиления у Саманты.

— Уже у кого-то учишься? — спросила она у Барта. — Мама упоминала, что готовишь ты уже очень вкусно.

— Нет, пока никто не берёт. Я носильщиком на рынке подрабатываю. А готовлю то, что научился готовить у мамы. Просто добавляю разные продукты и травы. Просто нюх у меня хороший.

— Нюх? — сразу насторожился Флип. — Насколько хороший?

— У вас и у леди одинаковые духи. Только у вас основная нота грейпфрут, а у леди цветы апельсина. — Озорно улыбнулся Барт.

— Тааак…

— Ой, сейчас начнётся. — Прикрыла глаза Саманта. — У моего мужа есть целая теория.

— Теория это громко сказано. Скорее выводы. — Вампир внимательно посмотрел на Диану. — Принято чёткое деление на магов, оборотней, вампиров и людей. Низкородных. Всем известно, что у людей и оборотней не может быть совместных детей. Но тут и там постоянно сталкиваемся с тем, что такие дети есть. Или вот совсем недавно вы удивлялись, как вы выжили там, где другие погибали. Или вот удивительное обоняние Барта.

— Не понимаю, на что вы намекаете? Исключения бывают из всех правил. — Спросила Диана.

— Особенно, когда у этих исключений есть очень и очень весомые основания. — Ответил ей вампир. — У кого-то тает сила из поколения в поколение. У кого-то погибает зверь. Но кровь это не просто жидкость внутри наших тел. Она хранит множество тайн и память о каждом кто был до нас. И получается, что для того, чтобы сработало правило, что у двуликого и человека не может быть детей, нужно сначала найти абсолютно чистокровного человека, у которого далёкая прабабушка не вышла замуж за какого-нибудь бывшего стража, или внука выгоревшего мага. Я даже предполагаю, что в экстремальной для вас ситуации именно ваша кровь нашла в своей памяти такую возможность, как регенерацию. Возможно, среди ваших предков был вампир, скорее всего. Как и среди предков Барта может и оказаться оборотень или вампир. Или, например, девушка, у которой сегодня свадьба. Её мать считает себя человеком. А отец оборотень. Но девушка не только родилась, но и получила зверя. Я даже проверял. И знаете что? Прадед миссис Льер был стражем, ушедшим на пенсию из-за гибели своего зверя. И вот вы… Боитесь, что из-за пережитого не сможете сами воспитывать малышей. Но если вы встретите сильного оборотня, который пройдет с вами полный обряд, то за счёт собственных сил он сможет восполнять и ваши жизненные силы. А если он будет очень сильным, то появится и небольшая, но всё же надежда на появление и общего ребёнка. Понимаете?

— Да! Надо найти для мамы сильного оборотня. Самого сильного. — Вдруг ответил Мик, под удивлёнными взглядами вампиров и своей семьи.

— И это тоже. Но главное, получается, что среди тех, кого мы считаем низкородными, очень и очень многие далеко не люди. — Улыбнулся Мику вампир.

— Вы не думайте, что муж у меня такой любопытный и лезет в чужие семьи выяснять, кто и у кого в пределах числится. — Прижалась к плечу мужа Саманта. — Просто он уже пару лет готовит предложение по отмене особых условий касающихся людей в законах.

— Вы? Но вам-то это зачем? — удивилась Диана.

— Поверьте, это очень важный вопрос. Но сейчас важнее успеть по магазинам. Я ведь правильно понимаю, дорогая, что платья у тебя с собой нет? — Ора прекрасно знал, что его супруга, выбирая между скоростью передвижения и возможностью собрать вещи, не раздумывая, выберет скорость.

А ещё его супруга точно знала, чего она хочет, и не тратила часы на примерки в поисках чего-то непонятного. Поэтому заминка произошла всего одна и то, небольшая. Когда Саманта предложила Диане малиновое платье с белым корсетом, а Диана пыталась отказаться, говоря, что слишком ярко для неё, она, мол, в возрасте и слишком потрёпанная жизнью. Саманта только фыркнула, что Дианины тридцать четыре это ещё детство для вампиров.

Так что на праздник они не опоздали, а пришли даже с запасом. Саманта тут же влилась в дружный женский коллектив, порхающий возле стола с закусками, что-то доделывающий и срочно что-то приносящий и подправляющий. Даже успели посмеяться над тем, что мама невесты была тезкой вампирши. Чтобы избежать путаницы, Саманта Льер, попросила её называть Салли. Мол, ей так гораздо привычнее.

Возле украшенной цветами арки в ожидании чиновника из ратуши стоял Лорвин вместе с братьями и друзьями. Он всё порывался пойти к Вивьен, но его каждый раз останавливали. Здесь же гуляли и несколько репортёров. Главный редактор даже задержал сегодняшний выпуск, ради того, чтобы выложить все новости из управления стражи и конечно со свадьбы бывшего наследника Дерка. Уж это событие ждали, наверное, все дамы Лоусона.

Неожиданно на дороге ведущей к корпусу появился Сильвер Слоун, которого уж точно никто не приглашал и не ждал. Лорвин заметив гостя, сделал шаг в его сторону, но с удивлением заметил, что его опередили. Его без пяти минут тёща стремительно шла на встречу названному гостю.

— Вы для чего сюда явились? Если вдруг посмеете испортить праздник дочери и зятю, я вас…

— Опять побьёте меня рыбой? — Сильвер залюбовался зло сверкающими глазами и румянцем, появившимся на щеках женщины.

— Вот что под руку подвернётся, тем и получишь! Причем и за себя, и за своего племянничка! — ответила ему Салли.

— Мы уже на "ты"? Очень рад. — Салли сложила руки под грудью, невольно привлекая внимание мужчины к вырезу платья. — Что касается моего племянничка, то, к сожалению, в любом стаде есть дурная овца. Вот в нашей семье это вот он. Но я искренне рад, что последствия его поступка привели к такому радостному событию. А у меня появилась возможность лично вручить вам букет. Ведь все предыдущие вы отправили обратно.

Не принять букет под несколькими десятками взглядов Салли не смогла, ей не хотелось создавать в этот день скандалов. Чтобы этот день для её девочки сохранился в воспоминаниях радостным праздником.

— Слоун, я надеюсь, вы пришли, чтобы поздравить молодых? — подошёл к паре Арчи Шваргер, декан факультета Переполоха.

Он вчера познакомился с Алисией Дерк, и сегодня с утра с удовольствием ей помогал. Поэтому, увидев Слоуна, Алисия тут же обратилась с просьбой к такому вежливому и отзывчивому оборотню. Для женщины было удивительным, что такой серьезный и сильный оборотень так спокойно и с такой отзывчивостью откликается на просьбы совершенно чужой ему женщины, которой он был ничем не обязан. И при этом она видела, что её просьбы совершенно его не раздражают. Вот и сейчас, заметив её беспокойство, он быстро пошел решать возможную проблему.

— Не совсем. Поздравление лишь повод. Причина в другом. Но от меня проблем не жди. — Заверил декана Сильвер, замечая выглядывающую из-за спины оборотня Алисию. — Моё почтение, миссис Дерк. Надеюсь, у вас всё в порядке? Слышал, вы решили уйти от не самого достойного мужа?

— Благодарю за беспокойство. У меня всё действительно хорошо. Слышали вы не совсем верно. Я решила не уйти, чтобы жить отдельно, а развестись. — Не скрывала своих намерений Алисия.

— Даже так? Сильно. Не думаю, что ваш пока ещё муж позволит этому свершиться. Думаю, он попытается оказать на вас давление. — Сильвер сказал это больше для Арчи Шваргера, нежели для самой Алисии, которая и так всё прекрасно понимала.

— Так, уже всё начинается. — Подошла к ним миссис Коган. — Дамы, хватайте своих господ и рассаживаемся.

— Я может сегодня и дама, но этот господин, явно не мой. — Проворчала Салли Льер.

— Да ты присмотрись, прежде чем отказываться, может и сгодится на что в хозяйстве. — Посоветовала Саманта Ора, подталкивая всех к стульям.

— Не подойдёт, выкинешь. За него деньги из семейного бюджета не плачены. — Добавила миссис Коган, подмигивая немного опешившему Слоуну.

Глава 21.

Только гости расселись, как тонким ручейком полились звуки флейты. Рандел Ранги был очень слабым магом, но его родители заметили, что когда он слушает, как играет его дед, у него словно увеличивался его резерв. А сам Рандел сначала слушал, а потом потянулся к инструменту. Редкий вечер в общей гостиной Переполоха проходил без того, чтобы парня не попросили поиграть. Сегодня он сам решил вот таким способом пожелать Вивьен удачи.

Ректор Коган появился из украшенных дверей корпуса. Сегодня именно ему доверили вести невесту. Вален радостно улыбался, подмигнул жене и приветствовал кивками головы тех гостей, кого ещё не видел. На сгибе его локтя лежала подрагивающая от волнения ладошка Вивьен.

Девушка то смущённо улыбалась, то словно в испуге распахивала блестящие глаза, каждый раз ища взглядом будущего мужа. К груди она прижимала подаренный утром Лорвином букет из белых лилий и незабудок.

Ещё шаг. Ректор и невеста вышли из тени здания, и платье вспыхнуло искрами в солнечном свете под дружный женский вздох. Словно редкой красоты цветок в каплях утренней росы, невеста завораживала и притягивала взгляды.

Лорвин с рыком встрепенулся, словно сбрасывая с себя обездвиживающие путы, и стремительным шагом направился к Вивьен.

— И чего так торопиться, студент Дерк? — громко спросил его хитро улыбающийся ректор.

— Кто бы говорил. — Ответил ректору регистратор. — Кто-то вообще вламывается в кабинет в нерабочее время с невестой на руках.

— Да? Кто бы это мог быть? — притворно удивился ректор под смешки гостей, усаживаясь рядом с женой.

— Ваша дочь необыкновенно красива и очень на вас похожа. — Прошептал Сильвер Стоун, наклонив голову к Салли Льер, со слезами на глазах наблюдавшей за дочерью.

— Спасибо. Хоть бы её красота принесла ей счастье. — Прошептала растроганная моментом женщина.

— Уверен, что молодой тигр выгрызет это счастье для своей жены даже зубами! — рискнул взять ладонь Салли в свою руку волк.

— Если вдруг кто не знает, то мы собрались здесь по поводу…

— Незнания моим сыном простой истины, что для того, чтобы переспать с девкой, не обязательно на ней жениться. — Перебил регистратора полный яда и злости голос.

— Что ж он такой неугомонный-то. — Процедил сквозь зубы Алекс Ледерк, разворачиваясь вслед за старшими братьями в сторону нарисовавшегося папеньки.

Старший Дерк пришел не один, рядом с ним стоял грузный, с неприятным отёчным лицом, но очень дорого одетый мужчина. Салли тихо вскрикнула и зажала себе рот рукой. По расширившихся от страха глазам женщины, Сильвер понял без слов, кого притащил с собой Дерк. Но тот видимо решил, что это знать должны все.

— А что же вы отца невесты не пригласили? В конце концов, он согласия на этот фарс не давал. — Довольно улыбаясь, заявил старый Дерк. — Раз у девицы проснулся зверь, то она больше не человек, и отец-оборотень имеет право голоса.

— Насколько я знаю, то о существовании этого джентльмена было известно только из материалов следствия, поэтому претендовать на роль отца он не может. К тому же, не факт, что зверя Вивьен Льер получила именно от него, так как прадед миссис Льер был оборотнем, служил в страже, пока его зверь не погиб во время службы. — Даже с какой-то ленцой протянул вампир. — Всё это есть в архивных документах управления стражи, если кому-то не достаточно слова Маргела Флипа Ора, моего слова, то можете проверить.

— А разрешение дал я, как жених и будущий муж Саманты Льер, а значит отчим Вивьен. Вопросы? — быстро сориентировался Слоун. — Ко мне нет вопросов? Ну, тогда я задам свои.

Волк быстро поцеловал холодные от волнения пальчики Салли и стремительно направился к паре незваных гостей, на ходу расстегивая пуговицы на пиджаке. Резкий выпад, и объявившийся папаша Вивьен отлетел от мощного удара в челюсть.

— А мне нравится его манера задавать вопросы. — Заметил квестору Эдгар Дорс. — Тоже их твоих бывших?

— По-твоему что, все нормальные оборотни исключительно служат в страже? — ответил ему квестор. — Сильвер Слоун это так, частное лицо.

— Но удар хорошо поставлен, профессионально. — Заметил Кевин Ледерк.

— Так он все пять лет пока учился в академии, не вылезал с бойцовских арен. Вот и нахватался привычек. — Поделился подробностями биографии ещё одного "жениха" ректор, наблюдая, как Слоун превращает лицо неизвестного оборотня в фарш. — Дорогая, смотри как аккуратно он направляет удар, чтобы собеседник при ответе на вопрос не улетел к столу с закусками.

— Просто вежливый и воспитанный мужчина, который не хочет испортить наши старания. — Ответила мужу миссис Коган мужу и повернулась к Алисии, пунцовой от стыда за выходку почти бывшего мужа. — Теперь я понимаю твои слова о том, что ты переживаешь за мальчиков, Алисия. Действительно, с такой наследственностью… Что говориться, от дурака рожать, только породу портить.

— Совершенно зря переживаешь. У тебя двое спортсмены, один военный. Там и так заметно, что папину дурь из голов уже повыбили, Лорвину тоже уборку в мозгах устроили, а на случай рецидива есть братья и замечательный, умеющий правильно задавать вопросы, отчим невесты. А уж младшего или в военный корпус или в академию. Глядишь, никто и не заметит, что с отцом что-то не так. — Сочувственно погладила Алисию по плечу Саманта Ора.

Готовому плеваться желчью Дерку пришлось, молча выслушать обеих дам, связываться с Коганом или с Ора, он по понятным причинам не хотел.

— Квестор, вы так и будете наблюдать за избиением? Или следить за порядком не ваша обязанность? — обратился Дерк к квестору.

— Драка между оборотнями это всего лишь проявление инстинкта, справляться с которыми невозможно. Поэтому ничего такого, что требовало бы вмешательства стражей, не происходит. — Заметил Торин Ридл, заслужив одобрительный взгляд от Эллины Лиркас.

— А вот почему этот оборотень отделался штрафом, воспользовавшись особыми уточнениями, когда оснований для их применения не было, и почему такая информация о наличии у миссис Льер крови оборотней не была учтена, я обязательно разберусь. Не переживайте. — Заверил уже почти взбесившегося Дерка сам квестор.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Все собравшиеся смотрели на аристократа с плохо скрываемой насмешкой. Собиравшийся всех макнуть с головой грязь и унизить забывшихся выскочек, сорвав всю эту свадьбу, Дерк вдруг оказался на месте вываленного в дегте и перьях проходимца. Никто не вспомнил о том, что он из знаменитого и древнего рода, что он один из самых богатых оборотней Лоусона, что его слово имеет огромный вес в обществе. На него просто не обращали внимания.

Долетевшие до него слова Лорвина о том, что сейчас "этих придурков" выведут отсюда и церемонию спокойно продолжат, взбесили его окончательно. Его злобный взгляд зацепился за Алисию, посмевшую не только уйти из дома, но и появляться в обществе его собственных бастардов, но и подать прошение о разводе. Любая достойная леди и подумать бы о таком не посмела! Это же позор! Конец репутации! Причем не только самой идиотки, решившейся на такую глупость, но и всей семьи. Злость Симона нашла жертву.

— Алисия! Ты что здесь забыла? Я позволял тебе выходить из дома или появляться в обществе? — он направился к жене, не замечая, что все сыновья, включая младшего, резко двинулись в сторону Алисии.

Дерк схватил Алисию за руку и хотел дёрнуть на себя, но резкая боль в предплечье протянутой к жене руки заставила его остановиться.

— Аккуратно и медленно, без лишних движений разжал свои клешни и отпустил руку леди Алисии. — Обманчиво спокойно и мягко произнёс мастер Арчи. — Насколько я знаю, леди Алисия подала на развод и ничего общего с вами, сэр, иметь не желает. А со вчерашнего дня она ещё и является сотрудником академии. Так что ещё одно резкое движение, и процедура развода станет излишней.

— Почему это? — опешил от неожиданности Дерк.

— Вдовам разводиться ни к чему. От главной проблемы в своей жизни они уже избавились. — Пояснила ему миссис Коган.

— Так вот в чём дело… Недолго же ты соблюдала супружескую верность, Алисия. Если конечно вообще соблюдала. Уж очень быстро ты сбежала под бок к своему любовнику, дрянь! — от подобного обвинения растерялась уже сама Алисия.

— Что? — задохнулась от несправедливости обвинения женщина.

— Как ты посмела очернить мое имя подобным поведением? Связалась с каким-то нищебродом, без имени и положения… Коган, где ты его откопал, кем это ничтожество было, пока ты не притащил его в свою академию? Уборщиком, грузчиком, вышибалой? — распалился Дерк, всё больше убеждая себя в существовании измены со стороны жены. — Я знал, что связываясь с дурно воспитанной девицей из семьи всего несколько поколений, как выбившейся в высшее общество, сильно рискую. Я старался не допустить, чтобы плебейские замашки проявились. Но видимо тебе привычнее и комфортнее в грязи, ты…

— Оскорбления закончены! На выход! — перебил его Арчи Шваргер.

— Убери свои руки, шваль! Иначе я тебя порву низкородный выродок! — выкрикнул Дерк.

— Порвать ты способен только тонкую салфетку, и то, если ветра не будет, и та будет лежать смирно на столе. Так что закрой рот, и пошли я тебе покажу, где выход с территории академии. — Арчи потянул Дерка на выход.

— Вот значит как! Ты сам напросился! — вырвался из некрепкого захвата Дерк.

Минута потребовалась зарвавшемуся аристократу, чтобы обернуться и оскалившись, качнуться в сторону Арчи Шваргера.

— Прошу прощения, леди! — сказал декан Переполоха, заранее извиняясь.

И в следующее мгновение все увидели обернувшегося мощным зверем декана. Огромный чёрный тигр тряхнул лоснящейся густой шкурой, скидывая с себя обрывки одежды. Но его фоне Дерк смотрелся какой-то тощей кошкой. Многие замерли, то, что мастер Арчи оборотень, знали все. Но никто не видел, кем он оборачивается.

Чёрный зверь не стал устраивать ритуальные пляски и оповещать соперника о своём появлении рыком. Один прыжок и белого тигра снесло в сторону. Вместо того, чтобы развернуться и напасть на соперника, белый попытался сбежать, но получил разорвавший плечо удар когтистой лапой. Уворачиваясь, тигр Дерка подставил противнику спину. Челюсть чёрного тигра клацнула, белый тигр с воем рванул к выходу из академии. Его соперник, гордо вышагивая, направился к гостям, точнее к Алисии. В зубах он сжимал трофей. Белый тигриный хвост. Положив его рядом с Алисией, сам тигр улёгся у её ног.

— Насколько я знаю, талисманом считается кроличья лапка, а не тигриный хвостик. — Заметила Саманта Ора.

— Это талисман на удачу, кроличья лапка. А в качестве талисмана избавления от мужа, если он скотина, любая часть его тела подойдёт. — Ответила ей Малисента. — Куцый Дерк ещё не скоро появится на люди, а жаль.

— Это почему же? — заинтересовался ректор.

— Да хочу посмотреть. Если все руки и ноги будут на месте, то даже страшно предположить, чего он мог лишиться вместе с хвостом! — уточнила его жена.

Дружный смех гостей дал понять, что "куцый Дерк" уже скоро станет более известным именем Симона Дерка, чем родное. К этому же времени, вернулся на свое место и Сильвер Слоун, лично проследивший, чтобы его собеседник выполз за границы территории академии.

Там, без лишних ушей, волк тихо предупредил своего оппонента, что если он ещё раз увидит, узнает или услышит, что этот джентльмен вообще вспоминает о Саманте и Вивьен Льер, то лично насытит неприятными для джентльмена событиями его жизнь, которая очень резко и очень сильно сократится. Пытаясь говорить как можно более внятно, чему явно мешала сломанная челюсть и большая недостача зубов, собеседник Слоуна заверил его, что у него совсем плохо с памятью, и он вообще уже забыл о ком речь.

— Не беспокойтесь, больше это существо не побеспокоит ни вас, ни дочь. — Заверил он Салли.

— Сволочи, испортили детям праздник. — Едва не плача произнесла Саманта Льер.

— Это почему же? — удивился Сильвер. — Напротив. На свадьбе должна быть драка. Обязательно. Примета есть такая, чтобы у молодых семейное счастье было крепким и тихим. Чем яростнее драка, тем счастливее семейная жизнь.

— Да? — с сомнением посмотрела на волка, впервые слышавшая о такой примете Салли. — В таком случае, я надеюсь, что вы очень постарались!

— Нас сегодня поженят уже, наконец, или и дальше приметы исполнять будем? — призвал всех к порядку Лорвин.

— Действительно. Итак. Вивьен Льер, согласна ли ты связать свою жизнь с этим мужчиной и доверить в его руки свою судьбу? — спросил у Вивьен чиновник из ратуши.

— Да. — Смущаясь, но с улыбкой произнесла Вивьен.

— А вы…

— Да! — выпалил Лорвин, даже не дослушав регистратора.

— Поздравляю вас мистер и миссис Льер с заключением союза. Когда закончите целоваться, поставьте, пожалуйста, подписи в книги регистраций. — Оповестил о создании новой семьи чиновник.

Пока молодые принимали поздравления, а декан Шваргер отлучился, чтобы принять человеческий облик и одеться, сир Ора попросил минуту внимания.

— Пользуясь удачно сложившимися обстоятельствами, я прошу внести в книгу регистрации ещё одну запись. Я, Маргел Флип Ора, глава гнезда Ора белого крыла, и моя супруга Саманта Ора, объявляем присутствующую здесь Диану Ласли и её детей, Барта и Мика, а также её дочь Эстер Ласли, она же Эссиандра Ора, неразрывной частью своего гнезда. Заявляя тем самым, что они находятся под защитой и покровительством семьи Ора. — Громко произнес вампир. — Квестор, сир Грегори Паак, ректор Коган прошу засвидетельствовать мои слова.

— Должен будешь, Всхлип! — ехидно улыбнулся Грегори Паак, подходя ставить свою роспись.

— Недолго. — Оскалился в такой же язвительной улыбке Ора, кивая в сторону Алондры.

Возле неё обнаружились и оба брата Паак, пытающихся расположить девушку к себе, чтобы хотя бы не убегала при их приближении. К сожалению, завязать разговор у парней не получалось. Интересные для них темы беседы, совершенно не интересовали девушку. А что было интересно ей, парни вообще не знали.

Собрать информацию о девушке удалось очень незначительную. Она словно вообще сливалась с собственной тенью весь прошлый год. А те, кто мог о ней что-то рассказать или не попались вампирам, или не признавались, что знают. Вот и получалось, что парни пытались найти хоть какую ниточку к девушке, а та скептически и настороженно за этим наблюдала.

— Идиоты. — Тяжело вздохнул Грегори Паак.

— Квестор, ректор нужно встретиться и переговорить. Я попрошу Диану повторить свой рассказ. Поверьте, это очень ценная информация. — Быстро сказал Ора подошедшим Когану и Лозеру.

— Можем собраться вечером в моём кабинете. — Предложил ректор, прекрасно умевший, когда надо, не задавать лишних вопросов.

Многие уже начали танцевать или угощаться закусками, кто-то беседовал. Постоянно слышались смех и аплодисменты. Небольшая вечеринка вполне удалась. И даже явление неприятных гостей не смогло испортить этот день. Лорвин и шагу в сторону от Вивьен не делал, вцепившись в её талию и прижав к себе.

— Мы тут с ребятами поговорили, обдумали. — Начал Алан Ривс, стоявший в компании остальных парней и братьев Лорвина. — Здесь в Лоусоне есть небольшая контора от компании моего отца. Необходимые материалы сможем взять по закупочным ценам. А отремонтировать твой дом можем и своими силами. А то Алекс говорит, что он по тому дому ходит, как по рее. Непонятно, с какой стороны, что проломится и в какую сторону полетит.

— Ну, не так всё плохо, я думаю. Но за помощь будем очень благодарны. — Ответил Лорвин с благодарностью и удивлением.

Труд, особенно тяжёлый, был не тем развлечением, на которое сбегаются все вокруг по первому слову. Это отношение к проблемам друг друга у переполошцев для него было непривычным.

— Но смотрите, быстро все не получится, у нас свободных пару вечеров в неделю. — Предупредил его Алан. — Сейчас Ирвин освободится и можно ещё с ним поговорить.

— Не можно, а нужно. Ваш Головастик наверняка что-то придумает. — Пробасил Тарг Фулк.

— А почему вы Ирвина "Головастиком" зовёте? — удивилась Ви.

— Ну, так соображалка у него так работает, что кажется, что голова это у него основная часть тела, а всё остальное это так, для обслуживания головы. — Объяснил Фулк улыбаясь.

— Что-то ты больно радостный сегодня. — Прищурился Салман Ора.

— А чего мне расстраиваться? Из той пятёрки, что выкинули за ворота, я остался один не вляпавшийся по самые уши. Ни сестёр, ни тем более девушки не встретил. Можно выдохнуть. — Рассмеялся оборотень.

— А Ардейл? — спросил Лорвин, теперь уже Льер.

— А видишь, он прихрамывает? Это ему Ора по-дружески объяснил, что тот был неправ в своих высказываниях насчёт Эстер. — Выдал приятеля Тарг.

— Простите, а где можно найти Олди Старс? — за спиной Фулка стояла невысокая девушка, что называется аппетитная, с небольшой сумкой-рюкзаком через плечо и с маленькой девочкой, которую держала за руку. По внешнему сходству было понятно, что это мама и дочь.

— Ой, она где-то здесь. Или в корпус зашла, сейчас найдем. — Заверила девушку Ири, но убежать на поиски не успела.

— Нали, сестричка! Ты как тут оказалась? Да ещё и Яринкой. Иди сюда, мелкая! — Олди, увидев сестру, сама прибежала с другого края поляны.

— Да привезли на продажу кожи, меха, ценные корни. Вот и решили тебя проведать. А то Яринка все про свою любимую няньку спрашивает. — Засмеялась Нали.

— Может вам помочь, сумки там принести? — тут же предложил Тарг, вызвав удивлённую тишину вокруг.

— Без таких помощничков справимся. — Фыркнула Олди. — Пойдем, присядешь с дороги, перекусите.

— Так, где тут родня моей невесты? Я Итон. — Тут же нарисовался медведь, подхватывая малышку и усаживая себе на шею. — Тебе там хорошо всё видно, а то выше я уже не могу?

— Хорошо. — Засмеялась мелкая Яринка, вцепляясь в волосы парня. — А дедушка выше может!

— Что ещё за жених? Тебя сюда не за женихом отпускали. — Полюбопытствовала Нали.

— Да и я сюда не за женихом шла. А этот вцепился, как голодный клещ. Уже всем рассвистел, что я, мол, с ним женихаюсь, никого не спросясь. Даже меня саму. — Махнула рукой Олди.

— А дедушка говорит, что ждать, когда баба определиться последнее дело. Если твое надо хватать и бежать. Правда, так он говорит только братишкам, и пока бабушки рядом нет. — Сдала дедушку Яринка.

Пока сестры уходили вместе с Итоном, несущим Яринку на плечах, Тарг провожал Нали жадным взглядом, отслеживая каждое её движение. Улыбку, поворот головы, когда она откинула длинную косу с его руку толщиной за спину…

— Значит, говоришь, тебе не прилетело, да? — ехидно улыбаясь, спросил его Ора. — Вот сейчас Олди сестричке-то расскажет… Так что иди, салфетку со стола возьми, чтоб слюни впустую не распускать.

Взрыв смеха от компании молодых на секунду отвлёк квестора от разговора с Дорсом и молодым Квиком. Квестор собирался обсудить с Ирвином возможность пробуждения жажды вампиров, но начавшийся с катакомб разговор ушел совсем в другую сторону.

— Как бы ни была успешна зачистка, её результат всё равно ни к чему не приведёт. — Горячо убеждал собеседников Ирвин. — Мы как дворники, метём улицу в листопад, а листва всё равно налетает. Так и здесь. Вычистим и в этот раз катакомбы, они вскоре опять заполнятся такими же преступниками.

— Перекрыть доступ полностью не получается, всё равно находят лазейки. — Ответил ему квестор. — А постоянное патрулирование управление не потянет. У нас просто столько стражей нет.

— Да ни к чему перекрывать. Нужно сделать так, чтобы смысла там прятаться не было. Точнее, чтобы спрятаться там было невозможно. — Пытался донести до квестора и Дорса свою идею Ирвин.

— Ну, это просто неосуществимо! — усмехнулся Квестор.

— Почему это? — возмутился тем, что квестор отмахивается, даже не выслушав, Ирвин. — Смотрите! Катакомбы располагаются под всей промышленной частью города, жилыми бедными кварталами и имеют выход в порт. Также есть два рукава, которые доходят до зажиточных районов и административного центра. Это та часть, которая действует постоянно и не затопляется. При этом, в первой трети катакомб, куда ведёт дорога под каменным сводом, есть большущий зал, правильно?

— К чему ты клонишь? — заинтересовался Дорс.

— К тому, что например уличные торги можно перенести туда. — Выдвинул идею Ирвин. — Организовать там что-то вроде биржи. Погода перестанет быть помехой, улицы перегораживать не будут, а мы получим постоянный поток людей хотя бы в этой части катакомб. А остальное, это же готовая транспортная развязка под городом, с почти готовыми ангарами под ремонт и с выходами в порт, к административному центру, и почти повсеместно в производственной части. Многие работники вынуждены вставать засветло, чтобы добраться до работы. А тут мы сократим это время. Доставка с кораблей на склады, которые можно устроить здесь же. Грузчиков можно же обучить для работы с механическими платформами для перемещения грузов. На начальном этапе вложения конечно огромные…

— Но прибыль должна окупить их через примерно лет десять-пятнадцать? — Дорс почуял идею, способную принести огромную выгоду. — А для всяких преступников катакомбы станут просто непригодны. Ведь у складов будет охрана. Но какой транспорт? Для летунов низко, мобили дорого и не везде развернуться…

— Рельсовый. — Сказал Ирвин. — Для грузовых платформ рельсы нужно будет пустить понизу. А там где будут пассажирские перевозки, наоборот, по верхним сводам.

— Это как? — не понял Дорс.

— Сейчас. У нас есть Ульрих Ганх и Дитрих Варген. У них целый проект с новым транспортом. — Загорелся Ирвин.

— Так, давай поступим следующим образом. Я завтра приду к концу ваших занятий. И мы с этими ребятами пообщаемся. Ты же знаешь, что многие зовут меня транспортным фанатом? Посмотрим, что там у парней за идея. А то может им помимо учебы придется и в мои конструкторские мастерские бегать. — С не меньшим азартом отозвался Дорс.

— Я ещё хотел узнать, не узнали ли вы чего нового про тот состав, что пытались влить Лорвину? Мог бы он воздействовать, если бы попал внутрь с едой или если бы его распылили? — поинтересовался квестор.

— Тот состав, это основа, свойства которой задавались дополнительными ингредиентами. — Пояснил Ирвин. — Вы прямо спросите, а то мы сейчас будем перебирать кучу ненужной информации.

— Можно ли при помощи этого состава вызвать приступ кровавой жажды у вампиров? Введя при этом без внешних следов. — Согласился с важностью правильно поставленного вопроса квестор. — Как думаешь?

— Этот состав нет. Но вот воздействовать на вампира, вызывая определенную реакцию… Сейчас. Алондра! — позвал девушку Ирвин, та, желая избавиться от навязчивого внимания братьев Паак, поспешила к Ирвину.

Внимательно выслушал Ирвина и квестора, девушка ненадолго задумалась.

— У оборотней и вампиров очень развиты слух и обоняние. Ирвин, разрабатывая свою защиту для девочек, делал упор на воздействие на слух. — Медленно, словно размышляя вслух, говорила девушка. — Я, чтобы стать незаметной для вампиров и вообще отталкивать от себя их внимание, опиралась именно на обоняние. Обычные составы на вампиров не влияют. Отравить их с помощью обычного газа, например, невозможно. Но! Из-за особенности их питания и восполнения уровня жизненных сил, я предположила, что они восприимчивы к крови. Если прогнать кровь через алхимическую центрифугу, и взять верхнюю часть полученной слоистой жидкости, то воздействие увеличивается многократно. Например, та мазь, которой я пользовалась после того, как я заменила воду, на сыворотку из своей крови, начала работать, вызывая у вампиров ко мне стойкое неприятие и отвращение. Думаю, что если кто-то разработал состав для того, чтобы вызывать кровавую жажду, то если заменить основу на кровяную сыворотку, он тоже будет работать. Причём, попадая через дыхательные пути, то есть не оставляя следов на теле. В принципе такой состав можно добавить в вазу с цветами, ароматические свечи или ещё что-то подобное.

— Провернуть подобное очень легко. И остаться при этом незамеченным. Да в принципе, любой из прислуги мог это сделать. — Закончил Ирвин. — А так как воздух всё время движется, то концентрация вещества после воздействия снизится сама. И никто ничего не заметит. Выглядеть это будет, словно взбесились сами непонятно от чего и поубивали друг друга.

— Точь-в-точь, как говорил Грегори. — Припомнил слова вампира Дорс.

— Ребята, нам нужны будут ваши алхимические головы. Поможете? — спросил квестор.

— Как всегда, всем, чем сможем. — Заверил его Ирвин.

— Тогда собирай свою команду алхимиков, и будьте готовы. — Предупредил его квестор.

Через несколько часов вечеринка, посвященная свадьбе Льеров, закончилась. Гости разошлись, ребята навели порядок. Только примятая трава напоминала о том столпотворении, что здесь было совсем недавно.

А ещё через несколько часов, ближе к вечеру этого беспокойного дня, улицы Лоусона взорвались от криков мальчишек-разносчиков с запозднившемся сегодня выпуском столичного вестника.

— Первая свадьба на Переполохе! Ряды завидных женихов редеют с немыслимой скоростью! На Переполохе инкогнито учится наследница вампирского крыла! — надрывались мальчишки, едва успевая раздавать газеты и согребать мелочь из протянутых ладоней. — "Куцый" Дерк остался без сына, жены и хвоста! Сильвер Слоун представил всем свою будущую жену! Очаровательная невеста в платье из "Танцующей фэйри"! Только у нас вы увидите всё своими глазами. Сир алых вампиров теперь преподает в академии! Новые преподаватели Переполоха! Знаменитые Лиркасы возглавят профильные дисциплины факультета!

— Да уж, заголовки один другого интересней. — Усмехнулся ректор, разглядывая газету в ожидании прихода квестора, вампиров и Дорса. — А Слоун-то как быстро подсуетился!

— Это был единственный шанс, показать себя во всей красе перед Салли. А то знакомство у них не задалось, да и повод был так себе. — Сказала Малисента, ставя перед мужем чашку чая.

— Да уж, подгадил ему племянничек! Ничего не скажешь. Даже если Визер каким-то чудом вывернется, дядя ему устроит встречу! Не обрадуется. — Согласился с супругой ректор.

— Главное чтоб не начал вопросы задавать! — рассмеялась Малисента, когда муж утянул её к себе на колени.

— Кхм… Простите, что отвлекаем… — раздалось ехидное от двери несколько минут спустя, прервав увлечённых поцелуями супругов. — Как не стыдно, ректор.

— В собственном кабинете и с собственной женой? Не стыдно! — ответил Коган. — А ты, Гриня, не завидуй. Зависть это очень плохое чувство! Присаживайтесь, господа. Смотрю, не хватает только собравшего нас здесь Маргела?

— Мы уже здесь. — Ответил заходящий в кабинет Ора. — Знакомьтесь, Диана Ласли.

— Мама Эстер. Мы все в курсе. Тем более, что ты сегодня официально увеличил своё гнездо. — Не понял ректор.

— Информацией, о которой ты говорил, как я понимаю, располагает именно Диана? — спросил вампира квестор, внимательно приглядываясь к женщине и все больше сжимая челюсти.

Квестор по роду своей службы прекрасно понимал, отчего могла так рано поседеть молодая ещё женщина.

— Я попросил Диану рассказать вам тоже, что и мне. Послушайте, это очень важный момент. — Попросил внимания Флип.

Диана, сидя напротив мужчин, положила на столешницу сжатые в замок руки и повторила свой утренний рассказ. В какой-то момент, её рассказ прервал квестор.

— Отдохните немного, переведите дух и дайте себе немного времени, чтобы вспомнить, что это всё в прошлом. Вот возьмите. — Квестор поставил перед женщиной бокал с чуть горячим чаем, который держал в руках, пока Диана рассказывала. — Они больше до вас не дотянутся. Обещаю

Глава 22.

В кабинете ректора, не смотря на присутствие нескольких мужчин, стояла неприятная, гнетущая тишина. Собравшиеся ожидали возвращения вышедшего проводить Диану вампира, чтобы обсудить детали тех событий, про которые рассказала женщина. Флип не заставил себя долго ждать.

— Надеюсь, я не сообщу тебе новость, сказав, что саму девушку и её мальчишек необходимо обеспечить охраной? — спросил квестор, едва вампир вернулся.

— Какое открытие! Вы мне ещё сообщите, что после ночи наступает день. — Ответил ему Ора. — Ещё утром я объяснил Диане про все возможные последствия. И сразу после свадьбы Льеров, семейство Ласли переехало в столичный особняк нашей семьи. Сейчас и сама Диана, и её приёмные сыновья под самой надёжной охраной, какую только может предложить белое крыло.

— Ты доверяешь этим охранникам? — только и спросил квестор.

— Конечно, Саманта единственная в этом мире, кто пользуется моим безграничным доверием. — Улыбнулся вампир. — Если в себе и в сыновьях я ещё могу сомневаться, то в ней нет. Что же касается того, что в связи с раскрытием личности Эстер, она тоже может стать мишенью, то её щитом станет брат, Салман. Хотя не думаю, что до неё реально добраться. Я оценил защиту на корпусе переполошцев.

— И как? — полюбопытствовал ректор.

— Домой такую же хочу. — Вздохнул вампир. — Но твои переполошцы пытаются меня заверить, что не помнят, как установили защиту и вообще "оно само и со страху".

— Диана согласилась? Практически в руки тем же вампирам, от которых уже однажды еле смогла вырваться? — прищурился квестор.

— Во-первых, не к тем же. На гнезде Ора очень серьёзный долг перед этой женщиной. К чему скрывать, одно её слово, и наша дочь и слушать бы нас не стала. А при помощи Дианы мы сегодня вполне неплохо пообщались. — Не скрывал некоторых нюансов Ора. — Эстер ещё недоверчива, держится настороже, приглядывается. Но видно, что спокойствие и доброжелательность Дианы по отношению к нам, для неё достаточное основание для некоторой доли доверия. А также то, что перед моей дочерью не стоит выбора, с какой семьёй быть, в чём тоже немалая заслуга Дианы. Она очень умная женщина. Очень.

— Какая женщина? Соплюшка совсем. Просто жизнь её совсем не баловала. — Заметил квестор.

— Не баловала, тут не поспоришь. Но её здравомыслия это не умаляет. — Улыбнулся своим мыслям вампир. — Во-вторых, она и сама прекрасно понимала сложившееся положение дел. Что впрочем, не помешало ей подстраховаться и обеспечить безопасность своих детей, чтобы с ней самой не случилось.

Ора закатал рукав и показал две тонкие ниточки вязи черного контракта.

— Два контракта? — удивился Дорс.

— Я же сказал, Диана очень умная женщина. — Ответил вампир.

— А где твой сын? Он вроде тоже должен быть здесь? — заинтересовался Паак.

— Он был вынужден отлучиться, и я тоже в ближайшие пару-тройку дней буду вынужден отлучиться. — Улыбка вампира стала очень нехорошей. — Поэтому и собрал вас сегодня. То, что в организованных на территории крыла приютах происходят похищения, которые потом списывают на побеги, это, прежде всего, удар по безопасности крыла. Вампиры привязаны к донорам. Именно за счёт их крови мы восполняет свои собственные жизненные силы. Приюты были организованны, прежде всего, для того, чтобы побороть естественный страх живых перед тем, кто пьёт их кровь. И те, кто покрывал эти похищения своим молчанием очень сильно пожалеют о каждом не произнесённом вовремя слове. А если в ходе самой тщательной проверки, которую я смогу организовать, вскроется, что на этих исчезновениях кто-то ещё и наживался…

— А что будет с гнездом, организовавшим нападение? — поинтересовался Эдгар Дорс.

— С каким гнездом? — искренне удивился Ора. — Готовя нападение на мою семью, пусть и чужими руками, они должны были понимать, чем рискуют. И что, покушаясь на самое дорогое, не стоит рассчитывать на снисхождение. К тому же вся информация о том, что происходит за стенами их замка, будет обнародована и наказание будет публичным. По крайней мере, всё белое крыло точно будет знать. И я предлагаю попросить вашего друга из газеты о помощи. Истории Вивьен Льер, её матери, Дианы необходимо сделать широко известными. Как и историю о том, как совершившие преступление, не смогли избежать наказания. И использовать это как почву для отмены особых условий в законодательстве.

— Замахнулся… — присвистнул ректор, тем не менее, загораясь идеей.

— Как минимум, для применения этих условий необходима достоверная информация о том, могут ли они быть вообще применены. — Кивнул Паак.

— Эти "особые условия"… — еле сдержался квестор, ударив кулаком по столешнице.

— Отличный способ взбунтовать толпу. И козырь в руках заговорщиков. — Улыбнулся Ора. — У нас, благодаря Переполоху и Диане, появился шанс лишить наших противников этого оружия против нас.

— Я обещал завтра встретиться с твоими ребятами. У них идея, как превратить катакомбы, эту вечную язву Лоусона, в транспортную магистраль. — Задумчиво высказал Дорс. — Представляешь, они даже какой-то особый вид транспорта придумали. Если при ознакомлении окажется, что проект действительно настолько многообещающ, то я готов в него вложиться. Репортёров можно пригласить на, скажем так, презентацию. И аккуратно подвести, что такого блага могло бы и не быть, если бы… Привести в пример Эстер, Вивьен. И как раз выйти на расследование ситуации с приютами и преступлениями отдельно взятого гнезда.

— И обнародовать ситуацию с Анни, твоим участием и возможным заговором. Подробности я, конечно, оставлю для магистрата. — Добавил квестор. — Но и этого будет достаточно.

— Интересно, сколько с тебя смогут содрать переполошцы за эту идею? — заинтересовался Паак, обращаясь к Дорсу.

— А можешь голову не ломать. Уже отдали. За бесплатно. Они вообще это все придумали, чтобы катакомбы перестали быть рассадником преступности. — Рассмеялся Дорс. — Они и не подумали с этого прибыль получить. Где же это было…

Эдгар начал быстро просматривать вечерний выпуск газеты и, найдя нужное ему место, ткнул в него пальцем.

— Может, многие переполошцы и не являются аристократами по крови, но они истинные аристократы по духу. — Прочитал Грегори окончание одной из статей.

Глава 23.

Занятия в академии ещё не начались, а в кабинете ректора снова были посетители. Точнее посетитель.

— Ты по-родственному или с официальным визитом? — спросил ректор Ирвина Квика, пришедшего к нему, с какой-то папкой в руках.

— По официальному вопросу. — Улыбнулся Ирвин. — Я по вопросу расписания.

— Ну неет! — неожиданно возмутился ректор. — Слушай, я с начала года уже менял ваше расписание несколько раз.

— Да тут просто небольшая оптимизация. — Улыбнулся такой знакомой для ректора улыбкой парень. — Понимаете ректор, нам очень нужно немного свободного времени. Мы хотим помочь Вивьен и Лорвину привести в порядок дом. И вот смотрите, если сдвинуть утренние лекции со среды на понедельник, ведь там у нас всего две лекции, а практику на четверг, то вся среда будет свободна. Мы сможем сначала ребятам помочь, а потом, возможно, нам понадобится этот день, для работы над реализацией одного проекта…

— Подземная магистраль. Я в курсе. Дорс вчера упоминал. — Кивнул ректор. — Но давай так. Я иду на встречу вам, а вы мне. Скажу честно, планы у меня… Несколько… Как бы это, поточнее…

— Грандиозные? — предположил Ирвин.

— Точно. Мы будем расширять академию. Магистрат нам любезно предоставил новые территории. Парк мы трогать не будем. А вот на пустыре я планирую дополнительные корпуса и лаборатории. — Поделился планами с внуком ректор.

— Лабораторию? — осторожно переспросил Ирвин.

— Да. Квестор уверен уже сейчас, что необходимо выделить две специализации. Чисто артефакторов и алхимиков. — Постучал карандашом по столешнице ректор. — А для этого у нас сейчас нет ничего. А должно быть. Так как? По рукам? Я могу рассчитывать на факультет Переполох?

— Я не могу давать гарантии за всех нас, не обсудив предварительно с ребятами. Но думаю, у нас не возникнет сильных разногласий. — Серьёзно задумавшись, ответил Ирвин.

Впрочем, Ирвин был прав, идея помочь академии во время строительства, да ещё и с учётом разделения на специализации в будущем, была принята на ура. А уже в среду, с утра, Переполох полным составом стоял перед домиком Льеров. Но, к их удивлению, чуть позже их самих, к этому домику подошли и старшекурсники, что ходили с ними в патрули.

— А вам точно не влетит за прогулы? — поинтересовалась Сабрина, разглядывая нежданных помощников.

— Мы столько раз прогуливали просто так, что, наверное, стоит хоть раз прогулять с пользой для кого-то? — Подмигнул ей Ригос.

— Тем более, что им потом отрабатывать все пропущенные занятия в двойном объёме. — Заявил уверенно зашедший в ворота декан Переполоха.

— Мастер Арчи? — удивился его присутствию Лорвин. — Вы пришли из-за того, что мы сбежали с занятий?

— Нет, он пришел проверить, работает ли амулет против бывших мужей, который он подарил нашей матери. — Прошипел брату Алекс. — Мастер Арчи, проходите. Присмотрите заодно за всеми этими студентами.

— Сегодня так жарко, и не скажешь что уже осень. — Встрял в беседу младший Ледерк, Артур. — Давайте я угощу вас чаем? Наша мама заваривает его потрясающе, правда.

— Я один не понимаю, что здесь происходит? — посмотрел в след брату, ведущему на кухню, где Алисия Дерк сейчас делала на всех бутерброды и чай, мастера Шваргера, Лорвин.

Первый день общественно-полезных работ, как окрестили среду сами переполошцы, прошёл в деловитой суете. Посовещавшись, ребята решили поступить также, как в своё время с собственным корпусом. А именно, сначала всё вынести, отмыть само здание, а потом уже оценивать фронт работ. Тем более, что к обеду должны были прийти Лерк Уозерр и приказчик из местного филиала компании Ривсов. Чтобы было ясно, какие материалы нужно поставлять.

Старая деревянная беседка в глубине сада стала временным пристанищем для сохранившейся мебели, которую тщательно упаковывали и оборачивали. Ну, а вдруг за время ремонта начнутся дожди? Вот чтобы ничего не испортилось, ребята заранее продумали этот момент. И уже наметили очередность тех работ, которые будут производить.

Так как уже совсем скоро дожди станут не кратковременными раз в пару дней, как сейчас, а сплошными ливнями, поливающими без перерыва пару-тройку недель, то первым делом решили делать крышу, окна, крыльцо и стены. Дорожку и забор.

— И сад. Деревья же скоро в сон уйдут. — Тихо добавил здоровяк Тренк.

— Ничего себе! А я думал о цветочках и кустиках только девочки заботятся. — Рассмеялся Тарг Фулк. — А тут такая двухметровая цветочная фея. Подумаешь, стоит ли в её лесу букетик собирать.

— И что смешного? — не поняла Олди Старс. — Я тебе на полном серьёзе скажу, как та, что сама выросла в лесу, и чьи предки там же росли. Если ты к лесу с уважением, то и он к тебе с заботой. И накормит, и дом даст, и спрячет. А если с дурным гоготом, да пакостить, лучше сразу беги. А тут и вовсе фруктовый сад.

— Олди права. — Поддержал девушку Влад Басар. — Отец примерно тоже самое говорит. Да и браконьеров и тех охотников, что зверя бьют ради развлечения, он очень сильно не любит. Так не любит, что им с ним лучше не встречаться.

— Я слышала, твой папа иногда вообще лес перекрывает и никого в него не пускает, и даже работы прекращает. — Обрадовала парня своим интересом Арлин Свон, которая для всех была его невестой.

— Почему иногда? Регулярно. Пару раз в год. — Охотно пояснил парень. — Когда у зверья свадьбы начинаются, и когда звери детёнышей начинают выводить. Вот пока молодняк на ноги не встанет, охоты не будет. В лес только егеря ходят, чтобы осматривать лес, не появились ли незваные визитёры. Да кормушки пополняют. Или если морозы лютуют. У нас же там зимы совсем не такие мягкие, как здесь. Снега иногда с мой рост. Зверям до корма не добраться. Тогда тоже кормушки полные стоят. Ещё сухой мох оставляем, солому. Их звери и птицы растаскивают по норам и гнёздам. Чтоб теплее было. Это нам хорошо, мы у камина в плед закутаемся, и вой вьюги за окном только уютнее дом делает.

Парень рассказывал о привычных картинах жизни у себя дома, на севере, а Арлин слушала, даже забыв, где они находятся. В голосе волка появилась еле слышная, но завораживающая тональность. То ли эхо рычания, то ли лёгкая хрипотца. Парень мягко заключил заслушавшуюся девушку в некрепкие объятья, чтобы не напугать.

— Но именно в такие морозы начинаются небесные пожары. Когда небо вспыхивает разными цветами и полыхает всю ночь. Куда там радуге. Нигде такого нет, только у нас на севере. — Продолжал рассказ о красотах своей родины Влад.

— Да, значит, и увидеть этого нельзя? — расстроилась Арлин.

— Почему же? Закутаю в теплую шубу на меху, и посмотришь. — Улыбнулся Басар.

— Да? Правда? — обрадовавшаяся Арлин, даже не поняла, что предполагается, что она поедет на север.

— Оу! Распелся соловей, про края бескрайние, дивные и далёкие. Где звёзды лежат на земле, отражая миллиарды огней. Ты девица не млей, и на те песни не ведись. А то обернуться не успеешь, и уже законная жена с выводком волчат! — у открытой калитки стоял пожилой оборотень.

Митракс, или дядька Митя, сам был из трущоб. Только вместо того, чтобы воровать, нанялся подрабатывать на стройку. Ещё старый Ривс, отец нынешнего главного, работящего и смекалистого парня приметил. Доверял ему работу, учил, ставил учеником к хорошим мастерам. Всю жизнь дядя Митя проработал на Ривсов, о чём ни разу не жалел.

О голоде и бедности он уже и не вспоминал. Молодую жену в своё время, привел уже в собственный дом. Детей выучил. Оба сына пошли работать по стопам отца. А так как старому оборотню самому по стройкам бегать было уже не с руки, а его знания и опыт очень ценили, то поставили старшим в столичном филиале. Чтоб следил за материалом, как расходуют, да чтоб не халтурили. За свое доброе имя Ривс-отец спросит так, что мало не покажется никому.

Его слова словно разрушили что-то вокруг девушки. Всё очарование рассказа исчезло, а вот находиться в объятьях Влада, вдруг показалось приятным. Может из-за того, что он не прижимал её к себе, что есть силы, и она могла из них ускользнуть. А ещё Арлин с удивлением для себя поняла, что желание увидеть горящее небо вовсе не пропало, после слов пришедшего приказчика.

Да и слова о выводке волчат совсем не напугали и не оттолкнули. Даже её волчица внутри довольно потянулась. "Сильный волк, смелый. И большой. Можно спрятаться". Высказала своё мнение волчица, прежде чем снова уйти в сон.

Арлин было очень спокойно в окружении однокурсников и тех парней, что ходили с ними в патрули. Она, всегда боявшаяся скопления народа, сейчас была довольна и никакого волнения не чувствовала.

Небольшие перерывы — перекусы быстро заканчивались. Работа кипела. Кто заканчивал свою часть, шёл помогать другим. Вечером очень уставшие ребята покидали дом Льеров, оставляя за собой чистый сад, подрезанный и без опавших веток, полностью вымытый и пустой дом с разобранным крыльцом, которое дядя Митя посчитал совсем не подлежащим к ремонту. Только менять. И с подготовленной под камень и большое количество досок и бревен площадкой.

Отставая на два шага от толпы студентов, шел Арчи Шваргер. На его руку облокотилась Алисия Дерк. Они о чём-то оживлённо разговаривали, смеялись и спорили. Но тот, кто взял бы на себя труд прислушаться, с удивлением бы услышал, что речь идёт о воспитании и обучении.

Арчи и Алисия сходились во мнении, что от того, кто воспитывает, зависит очень многое. Но Арчи считал, что любой ребенок должен знать, что такое ответственность и что можно получить наказание. А Алисия заверяла, что достаточно любить и понимать. Не оправдывать всё и вся, а мягко направлять и объяснять.

Арчи только притормозил возле старушки-цветочницы, чтобы приобрести букетик поздних цветов. Парни оглянулись на преподавателя, и решили, что мастер Шваргер плохому точно не научит. Поэтому уже через несколько минут, бабушка осталась с пустыми корзинками. А Ригос один букет вручил Сабрине, а вот второй нёс в руках.

— Эл, неужели к себе в комнату прикупил? — подначивали его парни.

— Много вы понимаете, а я хочу немного порадовать сразу двух красавиц. — Ригос усмехнулся, заметив, как сверкнули карие глаза, и пока букет не прилетел ему в лицо, уточнил. — Думаю, пусть и мелочь, но миссис Эллине будет приятно.

— Ригос, ты смотри, а то дорадуешь, будешь у мастера Ларнаки в сотый раз зачёт сдавать. — Заржали старшекурсники.

— Пфф. — фыркнула Сабрина. — Возьмёшь билеты, а я попрошу маму, она тебя подготовит. И даже вашему мастеру Ларнаки будет не придраться.

Эл шёл рядом с девушкой и улыбался. Когда Сабрина услышала, что второй букет для её мамы, что бы той было приятно, на него посмотрели, как никогда до этого. А возможность того, что Сабрина будет ему помогать, вызвала желание не сдать зачёты и экзамены по дисциплинам Ларнаки специально.

А вот у ворот академии всех ждал сюрприз. Курьер с огромной корзиной цветов. Ярко алые розы просто кричали о своей дороговизне. Оказалось, что это заказ для Алисии Дерк. Кто отправитель было неизвестно, так как карточки к букету не прилагалось.

— Простите, но вам придется их вернуть отправителю. Я не принимаю знаков внимания от чужих для меня мужчин. — Извинилась перед курьером Алисия.

— Возьмите просто так. Дорогой же букет. — Удивился курьер.

— Вот именно. К тому же, я не люблю розы в букетах. — Улыбнулась женщина, проходя мимо курьера и прижимая к груди простой букетик поздноцветов.

— Будете возвращать букет, передайте от меня, что я могу ещё и ноги с руками оторвать. — Улыбнулся мастер Арчи, протягивая курьеру сумму за обратную доставку.

Глава 24.

Время бежало, всё сильнее ускоряясь. Словно оно само старалось, как можно скорее проскочить дождливую промозглую осень и окунуться в сказочно-морозную зиму. Впрочем, и переполошцы передвигались в последнее время быстрым шагом или вообще бегом. У них хватало дел и забот, и, не смотря на то, что крутились ребята, как самые мелкие шестерёнки, успевали они едва-едва. Ведь времени в сутках им никто не добавлял.

Выходные дни были по-прежнему посвящены патрулированию. Стражи-поводыри, вполне освоились со своими механическими помощниками. Уже после первого прохода катакомб, ознакомившись с результатами, квестор отозвал отряды из коридоров. Ему пришлось переформировать группы, сильно их укрупняя. Раньше это было бессмысленно, но сейчас, когда всю работу по выяснению обстановки делали поводыри со своими летающими ящерами, стражам оставалось только пройти по маршруту с уже известными опасными местами и тайниками, зачищая его окончательно.

Каждую неделю, переполошцы, выходя на пятничное патрулирование, привозили с собой очередную часть заказа для управления. Большую часть работ артефакторы смогли механизировать и поставить на поток. Например, выделку кожи для воротников и очков.

С появлением Алондры Дартез, многие составы Ирвина прошли доработку. Девушка вполне влилась в бешеный круговорот на факультете артефакторов и успешно нагоняла однокурсников.

Толпу увлечённо спорящих студентов можно было легко встретить по всей академии. В столовой, читальном зале, на крыльце, в парке во время перемены, или просто посреди коридора. Ведь очередная мысль не выбирала времени, чтобы посетить светлые головы. А обсуждать было что.

На обещанную встречу, Эдгар Дорс явился не один, а сразу с несколькими конструкторами и одним бухгалтером. Через пару часов было вынесено однозначное решение. Проект неимоверно затратный, бухгалтер уверял, что заходил в корпус он брюнетом, а поседел от названных сумм необходимых вложений. Очень сложный технически, даже сейчас, на этапе разработок и чертежей конструкторы нашли несколько узлов, которые необходимо было запатентовать и протестировать. Но суливший достаточно быструю окупаемость и приличную выгоду в будущем. Общественное же значение этой идеи полностью оценить было пока сложно.

— Что сказать… Это новый вид транспорта. Предполагаемый результат можно сопоставить только с тем моментом, когда мы подняли дирижабли в воздух. — Сказал один из конструкторов. — Что же касается размещения… Да мы фактически прижигаем язву Лоусона.

"Удар, положивший преступность на лопатки". Так назвали этот проект в газете Лоусона.

После выпуска с описанием событий со свадьбы Льеров, доклад квестора магистрат был вынужден выслушивать публично. Обнародование роли Эдгара Дорса в работе стражи, вызвало массу пересудов. Но, на мнение о самом себе среди таких, как Дерк, Дорсу было даже жаль времени, чтобы это мнение узнавать. А вот его деловая репутация только выросла, как и авторитет среди работников собственных заводов и аэровокзалов.

Магистрат, сжав зубы, оценил действия магната, вручив тому медаль "за заслуги перед городом" и звание почётного жителя города.

Новый проект артефакторов с Переполоха вызвал бурные дискуссии. Но так как население Лоусона активно поддержало идею превращения опасных катакомб в нечто полезное и нужное, а огромные затраты брал на себя Дорс, то было решено, что подземной транспортной ветке быть. Сам Эдгар Дорс довольно потирал руки. Он предполагал, что придется отстаивать хотя бы половинную долю в новой транспортной развязке. Но не пожелавший связываться с такой головной болью магистрат просто передал территорию катакомб Дорсу с обязательством, что использоваться они будут строго под проект переполошцев.

Ребята долго ещё не могли поверить в такой успех! Их идея принята и будет реализована в самом столичном Лоусоне! Поэтому к доработке проекта подошли, наверное, серьёзнее, чем к своему собственному поступлению.

Корпус переполошцев превратился в одну большую учебную лабораторию. В библиотеке под крышей появились доски с чертежами, кучей поправок и заметок и даже небольшими макетами. Вовлечены в подготовку оказались и мастера. И даже старшекурсники. Правда, как выразился Итон, как тягловая и бесплатная сила.

На собрании деканов преподаватели и мастера обратили внимание, что не смотря на загруженность, переполошцы идут с хорошим опережением учебного плана, значит и практику им можно организовывать уже на первом году обучения, иначе мастерам придётся давать им материал уже второго курса.

— Да дайте детям хоть отдышаться! — неожиданно вступился за Переполох декан следствия и дознания. — У них ещё патрулирование, которое квестор сворачивать не собирается. Дорс запряг с этим новым транспортом. Плюс ещё и мои охламоны, хулиганы и бездельники на их шее. Смотрите, как сократился список прогульщиков, а успеваемость выросла. У тех, кто ходит в патрули, как ни странно, хвостов уже не осталось. Жалоб на них тоже нет.

— Надо бы им и своих неучей подкинуть. — Проворчал декан Права. — Шваргер, возьмёшь? Я наглеть не буду, не как следствие, не половину выпускных курсов сплавлю, а десяток всего? Самых оголтелых?

— Пожалел бы своих оголтелых. Их же думать научат и совесть разбудят. — Улыбнулся декан Арчи. — А совесть она же как-то странно работает. Вместе с хватательно-собственническим инстинктом. А у меня девочек всего десять! И все уже заняты. Кстати, Грегори, совы из твоих птенцов так себе. По маскировке неуд, за наружное наблюдение за объектом неуд, ну, и за то что, девчонок мне пугают, рискуют получить по морде!

— А я что могу? Эта девушка, каким-то невероятным образом спокойно противостоит парному притяжению. Я что, виноват, что у неё разум сильнее инстинкта? — развёл руками Грегори.

— И ты так спокойно на это смотришь? — удивился декан следствия. — Парни извелись уже! А она всё нос воротит.

— Не воротит, а приводит веские доводы, почему нет. И основание для этих доводов дали ей они сами. Вот пусть теперь и исправляют. — Хмыкнул вампир. — Причин для собственного беспокойства я не вижу. Девушка в безопасности, ей ничего не угрожает. Её всё устраивает, бегает с удовольствием на занятия, смеётся с друзьями, больше не прячется. Кушает вовремя и вкусно.

— А то, что твои сыновья спят, как птички на веточке под окнами этой девицы, что смеётся и кушает вовремя, не повод для беспокойства? — усмехнулся декан с юридической поддержки.

— Следи за тоном и языком! Пренебрежительные интонации в отношении Алондры Дартез я не потерплю. — В миг растерял всё благодушие вампир. — Что касается моих сыновей, то, что они за мужчины, если не могут завоевать девушку? Тем более такую?

— Так может её бы приструнил декан её факультета? Или помощь нашему новому библиотекарю важнее? — ехидно спросил декан с поддержки.

— Ты, я смотрю, всё не уймёшься? — спросил его Арчи Шваргер. — Что ты прицепился к девочке? То, что тебе прилетело от ректора, не её вина. А следствие тех порядков, что ты допустил на своём факультете. Ты позволил всему этому болоту зацвести. Вот и расхлебывай. А то у тебя не студенты, а мальчики для битья и девочки для развлечений и чтобы пар спустить.

— А что я должен делать? Наседкой над ними сидеть? Сопельки подтирать и следить, чтобы никто не обидел? Они виноваты в этом сами! Кто они есть? Слабосилки! — презрительно усмехнулся декан поддержки.

— Да? Так на Переполохе тоже слабосилки. — указал ему Арчи Шваргер.

— Так может, ты и этих себе заберёшь? С удовольствием избавлюсь от этой головной боли. — Фыркнул декан поддержки.

— А и, правда. Давай избавляться. С этого момента, ты больше не декан. — Спокойно заявил ему ректор.

— Отлично! — поднял руки уже бывший декан и вышел из кабинета.

— Всё конечно здорово, но у нас теперь факультет без декана. — Сообщил декан Права.

— Но и это был не декан! — резко ответил Коган. — Надо пока хоть временно кому- то поручить поддержку.

— А исполняющий обязанности декана обязательно должен быть именно преподавателем? — спросила миссис Коган, присутствующая на собрании в качестве секретаря ректора.

— Вовсе нет. Я больше скажу, нам сейчас больше нужен тот, кто сможет навести там порядок и, в случае необходимости, защитить своих студентов. Чей авторитет ни один высокородный студент не рискнёт оспаривать, и что бы при этом не отказался нянчиться с целым выводком… — ректор вдруг задумался и посмотрел на внимательно слушающую его супругу. — Саманта Ора! Дорогая, ты не могла попросить свою подругу уделить мне немного времени? Я хотел бы узнать, как надолго они планируют остаться в Лоусоне. И если надолго, то может, попросим её возглавить факультет?

— Вален! Как ты так сразу вспоминаешь? Конечно, спрошу! — не скрывая восхищения организаторскими способностями мужа, улыбалась ему Малисента, уже неделю знавшая, что Ора старший передаёт дела в службе безопасности сыну.

Сами Флип и Саманта собирались остаться в Лоусоне как минимум до летних каникул. А сама Саманта уже не раз говорила, что факультет поддержки нуждается в твёрдой руке. Она почти целый день проводила в академии, стараясь быть как можно ближе к дочери. И даже как-то высказалась, что жаль, что в академию не нужен третий библиотекарь.

— Да уж, после чисток в белом крыле, мало кто захочет рычать в сторону Ора. — Усмехнулся декан следствия.

Как и предлагал Флип, новости и детали о похищении дочери Ора и нарушениях в приюте обнародовали. Почти моментально последовала резкая реакция жителей. Но так как одними из пострадавших оказались Ора, да и преступников поймали они же, негативного отношения к вампирам не проявилось. А аккуратно подсаженная через газетные статьи мысль, что особые условия в законах пора отменять, всё больше крепла в умах простого народа.

Наказать преступников, к сожалению, не удалось. Официально было заявлено, что члены гнезда, виновного и в похищениях, и в нападении предпочли подорвать стены собственного гнезда и погибнуть, но не сдаться в руки "Зубоскала" Ора, командовавшего зачисткой.

Но в это мало кто верил. Большинство сходилось во мнении, что якобы погибшие во взрыве, сейчас горько раскаиваются, что в их голову вообще пришла мысль напасть хоть на кого-то вообще, а тем более на дочку "Дознавателя".

Вообще, последние две недели в Лоусоне были наполнены новостями. Некоторые из них, такие как новости о заговоре против двуликих, были пугающими. Другие обнадёживали. А были и просто любопытные. Такие, как развод Дерков.

К всеобщему удивлению от обоих супругов последовало по ходатайству к судье, ведущему процесс. Супруга просила сделать заседание открытым, иначе она просто опасалась того, что мог сотворить её бывший муж. Помня о выходке Дерка на свадьбе собственного сына, судья просьбу женщины удовлетворил. Небольшая заминка произошла, когда судья всё же уточнил у Алисии, понимает ли она, какой урон её репутации наносит сам процесс и уж тем более его публичность.

— Дальнейшее замужество причиняет моей репутации куда больший вред. — Заверила судью женщина.

А вот супруг просил предоставить ему срок для примирения с супругой, ссылаясь на то, что жена просто обижена явными доказательствами его некоторой неверности, в лице четырёх внебрачных детей, и расстроена его ссорой с единственным законным наследником, Лорвином Дерком.

— Миссис Дерк обижена не "доказательствами" в лице четырёх усыновленных ею мальчиков. — Выступил Торин Ридл, показывая на вставших со своих мест братьев Ледерк, чтобы всем было понятно о каких именно мальчиках идёт речь. — Конечно, не официально. Но у нас достаточно доказательств, что Алисия Дерк опекала братьев Ледерк, заботилась о них и поддерживала изо всех сил. А вот дальнейшее проживание с первопричиной появления этих "доказательств", является унизительным и травмирующим для неё фактором.

— А что вы скажете о ссоре мужа вашей доверительницы с их общим сыном, Лорвином Дерком? — спросил судья, глядя при этом на Лорвина, сидящего рядом с Вивьен и в окружении братьев.

— Не знаю такого. — Ответил сам Лорвин. — К счастью, я Льер.

Жители с удовольствием обсуждали и все обещания господина Дерка, и то как явился он с букетом для жены на развод, умудрившись где-то найти единственные цветы, на которые у его жены аллергия. И про его подарок жене. Ожерелье с такими крупными камнями, что Торин Ридл требовал расценить его, как пожелание утопиться.

И про многократные попытки "поговорить" с бывшей женой, с обещаниями забыть об этом скандале и даже увеличить ей сумму на расходы. Сочувствия Симон Дерк ни у кого не вызвал. А тот факт, что когда он попытался схватить жену за руку, чтобы удержать, уже после оглашения решения суда, но натолкнулся на знаменитого мастера Шваргера, ещё долго был дежурной шуткой.

— Я вот не пойму? Это у меня с дикцией проблемы или у тебя запасные руки-ноги есть? — спросил Арчи у бывшего мужа Алисии.

" Вопрос остался без ответа" поведал Лоусону репортёр столичного вестника.

Но главным событием для самих переполошцев стало появление в академии сразу трёх новых мастеров их факультета! Лекций, а главное, практикумов, у братьев Лиркас все ждали с нетерпением. С таким, что даже старшекурсников из патрулей заразили своим волнением. Те, воспользовавшись, что во время лекций по новым предметам у переполошцев у них занятий не было, заявились в аудиторию переполошцев.

Эдвард Лиркас окинул аудиторию внимательным взглядом поверх очков.

— Сегодня у нас с вами первая лекция. Но поговорим мы с вами не о науке, а о даре видеть то, что всегда было и останется скрытым от всех остальных! О редком таланте наделять жизнью изначально неживое. — Говорил Эдвард всем сразу и каждому в отдельности.

— Звучит безумно. — Высказался кто-то из старшекурсников.

— Гениальный талант и безумие имеют общую природу. Их разделяет удивительно тонкая деталь! Кто-нибудь знает, о чём речь? — спросил Лиркас у студентов. — Прошу вас, юноша!

— Ответственность. Наделённый талантом несёт ответственность за то, что принесёт его изобретение людям. — Тихо ответил Ирвин.

— Удивительно точное определение. Ирвин Квик, как я предполагаю? Для меня было честью знать вашего отца. Истинный гений артефакторики! — согласился со студентом мастер. — И так, ответственность. Именно она отделяет талантливого артефактора от обезумевшего преступника. Запомните это, и никогда не ставьте ценность вашего изобретения, выше жизней тех людей, что доверились вашему таланту!

Глава 25.

С лекции Эдварда Лиркаса студенты выходили с ощущением, что вот лучше этого занятия уже и быть не может. Слова мастера зародили какое-то странное и смутное желание даже среди старшекурсников.

— Вот это мастер! Старый же, но как словом прошёлся! Честно, пожалел, что я не на вашем факультете! — заявил на выходе из аудитории Итон.

— Да? Только сейчас? А мне кажется, ты собираешься просочиться на Переполох с первого дня, как заметил Олди. — Рассмеялся Эндрю Паак.

— Кто бы вот говорил! — вернул ему подкол Итон.

Мнение, что лучше Эдварда Лиркаса преподавать никто не сможет, продержалось ровно до следующей лекции.

В аудиторию, где уже собрались студенты, стремительным шагом зашёл сильно похожий на брата, но заметно более крепкий Берк Лиркас.

— Итак, господа! С этого часа на моих занятиях в этой аудитории будет царствовать великая наука, которая ни раз и не два спасёт жизнь вам, вашим близким, друзьям и сотням незнакомых вам оборотней. — Громко, словно клятву, произнёс мастер Берк. — Прикладная артефакторика, господа, это не просто наука. Вот кто мне скажет, что это?

Мастер показал на кучу какого-то хлама перед своей трибуной.

— Не успели вынести мусор? — предположил Ригос.

— Для обычного человека или двуликого, да. — Согласился мастер. — Да, прошу вас, леди!

— Какие-то части, которые можно применить для создания необходимого в данный момент артефакта или механизма! — предположила Эстер.

— Браво! Именно эта способность видеть во всём, даже самом никчемном на первый взгляд материале, инструмент, и делает артефакторов сверхсуществами. — Довольно заявил мастер Берк. — Люди слабы и уязвимы, вампиры привязаны к крови и эмоциям, оборотни всем обязаны зверю. И любой ипостаси можно лишиться. Но невозможно отнять способность созидать и творить! Ну, иногда и вытворять!

— Эл! Ригос! Ты уж лучше молчи, а то как бы Сабрине не запретили с тобой водиться, чтоб ты в будущем породу не попортил! — громким шёпотом посоветовал Морт.

— А есть перспективы? — лукаво приподнял бровь Берк Лиркас, рассматривая парня.

— Пока только на попорченую шкуру. Мою. — Ответил ему Ригос, встав как для ответа на вопрос.

— Ну, посмотрим, чему я смогу вас научить, чтобы ваша шкура осталась как можно дольше целой. — Предложил всем мастер.

Весёлый и продуктивный гомон студентов не стихал ни на минуту занятий. Мастер Берк задавал один вопрос за другим. Приводил массу примеров. У него ни один из студентов не остался отсиживаться молча.

— Теперь понимаете? — спросил он в конце занятия. — Я хочу, чтоб из сегодняшней встречи вы унесли в своих мыслях главное. Кто бы и чтобы вам не говорил. Но в любом отряде, вы — самое сильное звено. Потому что ваша способность и сила от вас самих неотъемлема. Именно поэтому, вы должны принимать на себя удар. Вы должны защищать тех, кто оказался рядом, и нести за них ответственность.

Стоя на крыльце учебного корпуса во время перерыва, ребята пытались высказать свое удивление и восхищение, обсуждая друг с другом лекцию.

— Это что же, получается, поймай, допустим, меня, оборотня, и посади в клетку. — Возмущался Тарг Фулк. — Ну, и всё. Отбегался мишка. А поймай и посади в ту же клетку артефактора, так он даже с гнилой деревяшкой в руках выберется?

— Ага. Ещё и тебя пойдёт выручать потому что, истинный одаренный в ответе за убогих и обделённых природой нас, оборотней и вампиров. — Досказал за него Итон. — Кстаааати…. Олди! Девочка, солнышко, зайка, птичка, рыбка, киска моя, оленёнок мой брыкучий!

— Даже и не начинай! — отмахнулась от него Олди. — Я ещё столько дел за всю свою жизнь не натворила, чтоб так расплачиваться! Поэтому песню, что я должна отвечать конкретно за тебя, можешь вычеркнуть из своего репертуара.

— Ну! Я же говорю, что она моя идеальная! С полуслова понимает! — умилился Итон. — Тарг, ещё на сантиметр ближе и я повторю подвиг мастера Арчи.

— Да успокойся ты! Он не к Олди клинья подбивает, а к её сестре тропку ищет. — Сказал Морт Донахью.

— Ого! Удачи тебе, брат! Обещаю проследить, чтоб наши с Олди дети не сплевывали кашу в коврик из твоей шкуры, когда мы будем навещать сестру Олди! — приложил руку к сердцу Итон.

— Ой, звонок! — первой соскочила с лавки Алондра.

Она уже минут пять делала вид, что не замечает, как подкравшийся к ней Аарон Паак крутит в пальцах кончик её косы. Мазаться своей мазью она давно перестала, переполошцы её заверили, что ничего ей не грозит. Да и раскрывшийся обман со стороны бывшего однокурсника её немного успокоил. Но то, что она больше не боялась того, что братья вампиры ей устроят кровавую баню, не означало, что она автоматом влюбится и побежит гнездоваться. Как не отменяло того, что именно они, умудрившись одурманиться, нападали на первокурсников факультета юридической поддержки.

Да и наслушалась она об их подвигах достаточно. Те ещё орлы, как бы жалобно они сейчас на неё не смотрели, и не старались расположить к себе.

Началась лекция и у последнего из триады Лиркасов. Два предыдущих брата вели свои предметы совершенно не похожим друг на друга образом. Но при этом оба открыли предмет с той стороны, которой никто и не ожидал. Вилл Лиркас встретил студентов у дверей своей аудитории.

— Господа и леди, я веду у вас странный на первый взгляд предмет. — Начал мастер издалека. — История артефакторики. Нужна ли она вам? Чтобы ответить на этот вопрос нам придётся вернуться к самым истокам. Нам не интересно как и когда зародилась в нашем мире жизнь. Зародилась, и слава зверю! Но вот с какого момента она стала разумной? Кто первым выделился из стада и повел его за собой к прогрессу и покорению всего? Я отвечу на этот вопрос. В тот момент, когда оглянувшись, неразумное существо взяло в руки или лапы всё то, что валялось вокруг, и начало использовать это нечто для создания для себя более комфортных условий, для облегчения своей жизни и добычи пропитания. Вот это и есть момент, когда просто жизнь, стала разумной. С тех, древних времён, и по настоящее время, в каждом поколении рождаются те, кто заставляют крутиться новые шестерёнки нашей жизни, заставляя её идти вперёд. Лиши всех нас таланта к изобретательству, и мы все равно или поздно вернёмся к жизни стаей. Или стадом. Поэтому запомните. Именно в вас, артефакторы, залог существования разумной жизни на земле.

Ректор, который решил сам занести переполошцам пропуска на выход с территории академии в их свободный день, с удивлением увидел на лекциях старшекурсников. И это было впервые на его памяти, когда во время перерыва между лекциями, старшекурсники присутствовали на других лекциях. И при этом до сессии было ещё далеко.

— И по какому поводу собрание? — удивился ректор.

— Знакомимся с основами смежных наук. — Отрапортовал Эндрю Паак.

— И давно у вас это? В смысле тяга к учёбе. — Заулыбался ректор.

— Как с Переполохом вашим связались, так и тянет. — Пробурчал Ардейл, но его все услышали.

— Ааа… То есть это переполошцы вас заразили рвением к наукам? А что ж так, только избранных? — улыбнулся ректор. — Официально разрешаю заражать желанием учиться любого на территории академии. Рекомендую начать с поимённого списка задолжников. Если сами не знаете, можете взять у моего секретаря.

Ректор вышел из аудитории в отличном настроении. Давно ли он смотрел на списки студентов вновь набранного факультета и переживал, продержатся ли они, выдержат ли, выживут ли? Во что превратятся при таком количестве распоясавшихся хищников вокруг, и как скоро он начнет подписывать заявления об отчислении с факультета?

Гордость его академии, все вместе и каждый в отдельности! Вот кем стали перемазанные в пыли и паутине детишки, которых он увидел среди развалин заброшенного корпуса.

Лекции понедельника закончились. И закипела работа в лабораториях и мастерских. Снова вспыхнули жаркие споры в мансарде и общей гостиной факультета, затянувшиеся почти до полуночи.

— Так, ребятки! Через пятнадцать минут наступит полночь! И я превращусь в полуночную ведьму и надаю вам по тыквам, так что оставили все свои гениальные проекты и спать! — Эллина Лиркас была непреклонна, да и многолетний опыт жизни с артефакторами сказывался.

На просьбы в стиле, "ну, ещё минуточку, ну, ещё чуток и вот-вот…" она не реагировала и не велась.

— Мам, в фею, а не в ведьму. И в тыкву превращали карету, а не стучали по ней! — проворчала Сабрина.

— Фея с вами не справится, так что только ведьма! А ведьме виднее, что такое тыква и что с ней делать! Спать! — Эллина упрямо сложила руки на груди. — Вам только дай волю, и у меня внук будет состоять из шестерёнок и заправляться маслом!

— Мам, ну что ещё за внук? — всё же попыталась поныть Сабрина, ведь на самом интересном месте прерывали, да и осталось им чуть-чуть.

— Я тебе потом, на ушко расскажу. Ну, я долго буду ждать? И не надо так медленно собирать ваши бумаги, что успеваешь ещё пару деталей дочертить, Ирвин. — Не поддалась на уловки Эллина.

Проследив, чтоб все разошлись по комнатам, и из-под дверей не было видно света, Эллина спустилась на кухню, где её ждала Алисия.

— Всё? Всех разогнала? — улыбнулась Алисия, поправляя пышный букет хризантем в вазе. — Тебе кстати письмо.

— Мне? От кого интересно. — Эллина вскрыла конверт, и не веряще уставилась на строчки покрывающие лист с двух сторон.

Неприятное предчувствие засвербело на душе, но бросив взгляд на подпись, она вдруг заулыбалась. Торин Ридл.

— У! Как интересно! — заулыбалась Алисия. — Планируешь уравновесить количество артефакторов и юристов в семье Лиркас?

— А ты не собираешься уравновесить количество белых и черных тигров в семье Ледерк? — кивнула Эллина на букет.

— Я разведена, у меня испорчена репутация и пятеро детей. А Арчи он… Он необыкновенный. Знаешь, словно со страниц романа сошёл. — Вздохнула Алисия.

— Пф, — фыркнула лисичка. — Вот ты нашла себе занозу. Уверена, что мастера Арчи вот всё тобой перечисленное, вообще не интересует. Вот и ты махни рукой на собственные выдумки.

— И это мне говорит женщина, отказывающаяся пойти на прогулку, только потому, что кавалер младше её по возрасту! — В тон ответила ей Алисия.

И вдруг обе женщины прислушались.

— Ири Томас-Фишер! — сказали они хором.

— Даже с благой целью покормить медикуса Ридла, не стоит разгуливать по ночам. — Сказала Эллина.

— Я не кормить. — Покраснела до корней волос блондинка.

— И писать отчёты за него тоже нечего. Уже всё управление заметило, как улучшился подчерк у Олдера. — Добавила Алисия.

Утром студенты, которые благодаря стараниям и упорству Эллины прекрасно выспались, позавтракав, отправились к Льерам. За неделю доставили все материалы. И теперь они высились огромной горой бревен, досок и поддонами с камнем.

Пришёл с утра пораньше и дядька Митя.

— Это в руках у меня силы нет, а командовать-то, я и ещё лет десять смогу. — Довольно потирал руки он. — Как снова на стройке мастеровым работаю.

До обеда дядя Митя присесть добровольным работникам не дал. Зато к обеду уже была разобрана и подготовлена под переделку крыша.

Ребята расселись отдыхать на сложенных брёвнах. И почти сразу раздался еле слышный хлопок. Итон поднял голову, и увидел, как качнулось верхнее бревно и покатилось вниз, увлекая за собой остальные. Туда, где сидела в компании девчонок Олди.

Глава 26.

— Олди! — крик Итона перерос в рык разъярённого медведя.

С такой скоростью парень не двигался никогда. Кончики пальцев украсились действительно огромными когтями, губы раздвинулись в зверином оскале, демонстрируя набор отборных клыков. Итон не просто так считался самым крупным и сильным среди старшекурсников.

Даже среди медведей он выделялся ростом, физически развитым телом и силой. И сейчас вся эта мышечная масса со скоростью, удивившей даже вампиров, неслась к ещё ничего не понявшим девчонкам. Вторым заметил беду Ригос. После него сорвались с места и братья Паак.

Итон, остановившийся прямо за спинами у девушек, успел принять на вытянутые руки первое бревно. Следующие два заставили руки оборотня резко согнуться. Но, не смотря на полученный удар по голове и что-то хрустнувшее в спине, медведь не отступил и продолжал держать на себе неимоверную тяжесть.

Ригос и вампиры уже утянули всех, кто находился рядом с катящимися брёвнами на безопасное расстояние, и поспешили на помощь медведю. Как и остальные заметившие происходящее старшекурсники. Впрочем, и Тарг, Ольф и Гарик, тоже подпирали своими плечами ставшие опасными стройматериалы.

Когда движение брёвен прекратилось, ребята начали осторожно и по одному бревну, перекладывать их в сторону. Стоило только всем брёвнам переместиться, как к ребятам подбежали и девчонки.

— Итон! — испуганно вскрикнула Олди, увидев заливающую лицо парня кровь из раны на лбу. — Я сейчас, ложись быстрее. Кто-нибудь, принесите скорее воду. Вивьен, дай сюда свою медицинскую сумку.

Девушка волновалась и переживала, настойчивый и упрямый медведь ей нравился, и отнекивалась она, уже больше проверяя, определился ли сам парень или нет, а не потому, что действительно хотела от него отделаться. Но Итон ложиться под оказание первой медицинской помощи не хотел.

— Жива? Не поранилась? Не испугалась? — осматривал и ощупывал он девушку, не смотря на собственные ранения и боль в спине.

Тем временем Алондра попросила Эндрю и Аарона положить на землю широкую доску и застелила её одной из старых простыней, что нашли в доме и собирались использовать на тряпки. Итона, пребывающего ещё в некоторой прострации, еле уговорили лечь и лежать не дёргаясь. Угомонился он только когда рядом с ним, вплотную к боку парня, села на колени Олди.

Девушка, осторожно и едва касаясь, смывала с его лица кровь. Но стоило Вивьен сделать шаг к Итону, как её остановил Лорвин.

— Не стоит. Видишь, ещё когти и зубы не убрались? — ткнул он в сторону Итона. — Это зверь рвется защищать свою самочку. Любой будет расценен как опасность для Олди. Так что то, что она максимально близко к нему и прикасается к нему, сейчас самое правильное. Ему физически необходимо видеть её, чувствовать её запах, слышать голос и знать, что с Олди всё в порядке.

— Да? Ладно. А почему у тебя клыки торчат? — прижалась к груди мужа Вивьен.

— Потому что это у Итона всего лишь приглянувшаяся самочка, а у меня жена! — проворчал ей в волосы Лорвин, прижимая к себе девушку когтистыми лапами.

Впрочем, подобные проблемы коснулись не только Лорвина и Итона. Как только прямая угроза была ликвидирована, проявилась необходимость убедиться, что всё хорошо и никто, кроме Итона, принявшего на себя основной удар, не пострадал.

Ригос, несколько раз осмотревший Сабрину с ног до головы и вытащивший у неё из волос несколько пластинок коры от сосновых брёвен, не удовлетворился осмотром с возможностями человека. Через несколько минут из глубин сада вышел шикарный белый лис и тщательно обнюхал Сабрину. После чего толкнул её под колени, и когда вынужденная присесть на ближайший плед девушка начала высказывать ему, что это уже наглость, крупная лисья голова толкнулась ей под руку и расположилась на коленях.

Сабрина поняла, что возмущаться бесполезно, и начала гладить лиса по морде и чесать между ушей.

— Спасибо! — сказала она на ушко лису.

Ведь как ни крути а именно Ригос вытащил её из под катящихся сверху брёвен, которые удерживал в тот момент Итон. Лис открыл прикрытые от удовольствия глаза, поднял голову и лизнул девушку в подбородок.

— Мог бы просто махнуть хвостом. — Пробурчала Сабрина под смешки вокруг.

Испуг от внезапного происшествия начинал проходить. Братьев Карски отправили за стражами по настоянию дядьки Мити.

— Лежали себе, лежали, и вдруг решили вниз покатиться? Девичьи макушки магнитом притянули? — возмутился пожилой строитель. — Нет, идите за стражами. Вот чую я своим хребтом, нечисто тут дело. И с места никто не сойдёт, пока стражи всё не осмотрят.

Стражи прибыли вместе с квестором. Осмотрели место, всех заинтересовали подпалины на тех местах, где были крепежи связок.

— Что здесь было? — заинтересовался квестор.

— Мы уже несколько лет используем для всех грузоперевозок артефактные замки. Они надёжно закрепляют связки или поддоны. И многоразовые, на них не влияет ни погода, не долгое использование. У нас на открытых площадках такие связки брёвен по году лежат. — Объяснял дядька. — И чтоб сразу два замка накрылись? Как молодой Ривс их придумал, так хозяин их и использует. И такого не было. Тут же явный саботаж!

— Молодой Ривс? Алан, иди сюда. — Позвал квестор, наблюдая за тем, как стражи обследуют место подхода к связкам. — Скажи, вот там где были замки, след как от пламени. Такое могло быть из-за замков?

— Нет, квестор. Там взрываться нечему. Могу на чертеже в разрезе всё показать. — Подтвердил подозрения квестора Алан. — Это моё первое изобретение, которое отец одобрил и взял в работу. Вот из-за таких моих работ отец и позволил попытаться поступить на артефактора.

— Квестор, вся площадь возле площадок засыпана волчьим табаком. — Отчитался один из стражей.

— Вот и ответ. — Протянул квестор.

— Простите, я сегодня припоздала. У нас и стражи в помощниках? — произнесла подошедшая Алисия.

— Что значит "припозднилась"? — насторожился квестор.

— Я хожу сюда каждый день. У меня здесь клумбы и за ними нужно ухаживать. Просто поздно вечером Арчи… Мастер Шваргер отговорил меня ходить, район хоть и тихий, но если ждут специально меня… — Алисия замялась, но продолжила. — Я не уверена, что мой бывший муж уже успокоился и не обвиняет меня в своих репутационных потерях. А у мастера Шваргера, который вызвался меня провожать сюда и обратно, именно с утра перерыв в занятиях. И я каждый день хожу сюда, и получается, что в одно и то же время. А что случилось?

— Я ж ему шкуру спущу, пока у меня отпуск не закончился! — разозлился Алекс Ледерк.

— Жаль, что мастер Арчи не озвучил свои догадки нам. Раз сами не додумались. — Вздохнул Кевин, самый старший из Ледерков. — Мам, завтра утром я пришлю пару ребят. Ты походи пока с ними. Ну, если конечно ты не идёшь куда-нибудь с мастером Шваргером.

— Да зачем, я никуда особенно и не хожу. Даже сюда одна пошла впервые, и то, потому что день и знаю, что вы все здесь. — Удивилась Алисия.

— Миссис Ледерк, кто-то подорвал артефактные замки, которые крепили вон те брёвна в связки. Избежать потерь удалось только благодаря реакции и силе Итона, и тому, что и остальные парни не растерялись. — Пояснил ей квестор, но быстро об этом пожалел.

Красивые черты женского лица исказились. Квестор вдруг вспомнил, что внутри миниатюрной и очень доброй женщины, скрывается хищная кошка. И то, что она до сих пор не выдавала агрессии, вовсе не означает, что её добротой можно пользоваться бесконечно.

— Вы полагаете, что Симон Дерк, чтобы добраться до меня, решил рискнуть жизнями и здоровьем детей? — вежливо и холодно прорычала миссис Ледерк.

— Мы пока не пришли к определенному выводу. И я пока промолчу о своих мыслях и догадках в интересах следствия. — Ответил ей квестор, а сам подумал, что и в целях сохранения жизни куцого Дерка.

Но оставлять его без присмотра никто не собирался. Понятно, что на данное время у него, скорее всего, есть алиби. Но пока стражи не выяснили, что же на самом деле произошло, и кто в действительности виноват, господин Дерк будет под наблюдением, которого даже не заметит.

Пара бойцов из личной охраны Ора, что вместе со своим сиром теперь участвовали в раскрытии заговора против двуликих, станут весьма недружелюбной тенью куцого.

Вскоре прибыл и мобиль, чтобы перевести Итона и Олди в академию в целительское крыло.

— Олди, а я тут подумал, что раз я теперь не только член твоего отряда и лишенный дара артефактора оборотень, но и увечный, то ты теперь по-любому должна нести за меня ответственность и взять под свою опеку. — Улыбался Итон, уже готовый встать и вернуться к работе.

— Да куда ж я теперь денусь, спаситель косолапый! — больше для виду проворчала девушка. — Только лежи уже спокойно. Хотя бы пока целители не осмотрят и не скажут, что и как.

Квестор уже собирался уходить, когда у калитки показалась Диана Ласли с сыновьями и Самантой Ора. Тодеус вспомнил, что дел сегодня особых у него нет, а помочь ребятам будет неплохо. Скинув китель, он направился узнавать, чем ему лучше заняться, на ходу закатывая рукава белоснежной рубашки.

— Квестор, сколько лет я вас уже знаю? — вдруг спросила Саманта Ора. — А вспомнить вас не в форме не могу.

— Я в основном на работе, поэтому форма самая востребованная для меня одежда. — Улыбнулся квестор.

— А вы оборотень? — внимательно оглядел его один из мальчишек, пришедших с Дианой.

— Оборотень. — Кивнул ему квестор.

— А сильный? — подключился к разговору второй.

— Ну, я надеюсь, что да. Вот смотрите. — Квестор с лёгкостью подхватил обоих мальчишек и раскрутил.

Ставя мальчиков на землю, Тодеус поймал взгляд Дианы. Женщина с улыбкой наблюдала за ним и детьми. И никакой настороженности или ожидания опасности в этом взгляде не было.

Не смотря на произошедшее, работы не свернули. Наоборот, парни сократили время своих перерывов.

— Когда всё будет готово, возможности использовать стройматериалы для всяких нападений не получится. — Объяснил такое решение Ирвин.

Дядька только успевал их направлять и проверять каждый этап выполнения.

— Смоли жирнее! Чтоб насквозь пропиталась и ни сырость, ни плесень, ни черный мох были не страшны. — Показывал он как именно нужно прокрашивать смолой стропила.

Старый строитель споро водил кистью, не упуская ни одного участка, не смотря на собственные заверения, что силы у него уже ни те, и он может только подсказывать со стороны. "Подсказывал со стороны" он очень деятельно.

— Ну что вы делаете? Бревно класть надо, отступая от внешнего края стены на треть! Чтоб снаружи камнем обложить, когда фронтон будем поднимать, а изнутри утеплить можно было! — учил он вампиров. — Вы глаза не закатывайте! Девицу-то уже вон нашли, а приведёте её куда? В собственный дом, своими руками выстроенный для девочки, всяко сподручнее, чем к папке под крылышко! И вы ж наверняка успели узнать, что она мечтает о домике на берегу озера и в хвойном лесу? Есть у вас там хвойные леса?

Братья Паак сразу ворчать перестали, и стали очень, очень внимательно слушать старика.

— А там что важно? Утеплить! Потому что от воды всегда холоднее. — Учил вампирят внимательный старик. — Там даже крыльцо надо будет делать каменное, а вот покрывать досками, и так, чтобы они были утоплены и не распирались от влаги. Вот будем крыльцо делать, покажу. Иль лишнее?

— Нет-нет, не лишнее! Нам очень нужно. — Заверили улыбающегося старика вампиры.

Осматривая пустые площадки из-под стройматериалов строитель довольно улыбался.

— Эх, нам бы такой стройотряд, да с таким бы темпом работы, да мы бы в два, нет, в три раза больше построили! — провожал он со смешками студентов.

— Может, я вас провожу? — предложил квестор Саманте и Диане с детьми.

— Конечно, квестор. Мы будем вам очень благодарны! — ответила Саманта, не дав Диане начать разговор о том, что квестор, наверное, сильно занят.

— Темно. Страшно. — Взял за руку маму серьёзный Мик.

Поздно вечером, когда единственными светлыми пятнами оставались только фонари, квестор подошёл к забору собственного дома. От забора тут же отделилась сутулая тень.

— Доброй ночи, Зверь! — произнесла эта тень глухим и хриплым голосом, обратившись к квестору по тому прозвищу, которым его называли, когда он ещё воровал в трущобах, чтобы выжить.

Глава 27.

— Смотря для кого, Голос! — спокойно и несколько даже лениво ответил квестор.

Он не просто так, даже для своей должности, спокойно ходил по улицам в любое время дня и ночи. Не боялся сам лезть в самые мрачные норы в трущобах Лоусона, куда ни за что не пустил бы ни одного из своих стражей.

Две заточки, надёжно спрятанные за пряжку ремня. Наградные значки, давно превращённые в небольшие метательные клинки. Да и бить квестор умел так, что после его ударов уже не поднимались.

— Ну, так я к тебе не по работе, Зверь. Я к тебе со словом от круга. — Тень вышла в пятно света от фонаря, превращаясь в мужчину с острым и вытянутым подбородком и носом, напоминающим клюв хищной птицы. — Твой молодняк тронули не мы. Никто из тех, кто ходит под кругом, к этому отношения не имеет.

— А кто? Не просто же так старшие озаботились тем, что аж Голоса ко мне отправили? — хмыкнул Тодеус, наблюдая, как Голос закуривает одну из своих вечных сигарет.

— Во-первых, сцепляться с тобой из-за слишком прытких сопляков никто не будет. А о том, в какое бешенство приходишь ты и твои псы в таких случаях, хорошо известно. — Длинный нос потонул в клубах вонючего дыма. — Круг помнит кровавую резню пятнадцатилетней давности, выданную вами за подавление очага сопротивления. Не больно-то вы тогда соблюдали свой закон. Гильдия до сих пор так и не оправилась, вы тогда положили лучших.

— Если бы это было так, ты бы передо мной не стоял, Кени! — квестор сложил руки на груди.

— Я не лучший, я осторожный. Знаю, когда не стоит брать заказ, а когда и вовсе лучше не высовываться. Закуришь? — протянул он квестору портсигар.

— Нет, как тебя самого-то от этой дряни не выворачивает. — Задумался квестор. — Что-то я не пойму… Раз круг заранее прислал гонца с предупреждением, значит, не просто так не хочет столкновения со стражей. Боятся оказаться между двух огней?

— Ты всегда был головастым! — сверкнул зубами Голос. — Пришлых много. Мутные они. Ни правил, ни понятий. Нанимали одиночек или тех, кто работал в паре-тройке, не больше. Наемники или исчезали, или всплывали кверху брюхом. Заказы перебивают. Схватывают то, что лучше не брать, словно специально, чтобы стражу позлить и втянуть в разборки с нами, ну или отвлечь внимание. Старшие попытались их прижать. Результатами, как понимаешь, не похвастаться. Кто и откуда непонятно, ходят в железных масках.

— Снять пробовали? — тут же спросил квестор.

— А то ж… Самому уже интересно, у них у всех бошки в кашу превращаются или где-то всё же сбоит? — хрипло рассмеялся Голос — Кени. — У вас я так понимаю, тот же результат?

— Да. То, что это чужаки, сильно путает картину. Сложно понять, откуда, кто, какие цели? — размышлял Тодеус. — Думаешь, они могли бы взять заказ Дерка, чтобы отвлечь управление от чего-то серьёзного? Поэтому решили ударить по молодняку.

— А сам-то как считаешь? Только старшим возвращение Зверя да с твоей манерой задавать вопросы ни к чему. Ты лучше скажи, молодняк и дальше на патрули будешь гонять? — задумчиво выпустил струйку дыма в небо Кени.

— Они уже и сами спокойно сидеть не будут. — Улыбнулся своим мыслям квестор.

— Хорошо. Пригляжу тогда. — Вдруг выдал Голос.

— Чего? Тебе-то это зачем? Ты же одиночка! — удивился, и очень сильно удивился Тодеус.

— Ты любишь истории, Зверь? — внимательно посмотрел на старого врага Кени. — Давай расскажу одну. Ночь ведь самое время для историй. Один совершенно мерзкий тип, у которого, как ему казалось не осталось ничего светлого и чистого в душе, да и в существовании самой этой своей души, он сильно сомневался, однажды вдруг узнал, что блошка с которой он обычно проводил время, умерла. Но оставила трёхлетнего сына, который скулил, как побитый щенок, а иногда и просто побитый пьяными клиентами борделя, возле стен того самого борделя. Он просто не знал другого дома и не понимал, почему его больше не пускают вовнутрь. Может подозрения, а может та самая чуйка, что помогала мерзавцу выживать, заставила его забрать пацанёнка к себе. Некоторое время спустя, один вампир, что был ему должен, подтвердил, что заморыш его сын. Мерзавец почему-то решил, что раз уж он подарил ребенку жизнь, то обязан и научить необходимому, чтобы выжить. Наука попала в благодатную почву. Озлобленный зверёныш уже через пару лет с одним ножом укладывал взрослых бугаёв. Ещё через пять взял первый заказ. После того, как он вернулся с уже выполненного заказа, его отец решил, что сделал для парня достаточно. Да и вообще, у парня начался тот возраст, когда уже не любят папу! Дальше он был предоставлен сам себе. Отец лишь так, присматривал краем глаза. А потом… Мелкий помогал одной женщине, та его, сироту, жалела. Подкармливала, дарила рубашки. За что нередко была бита пьяницей мужем. Наш зверёныш однажды увидел, как пьяница в очередной раз учит жену. И вступился. Вскоре, добрая женщина овдовела. И вместо мужа у неё появился сын, причем все соседи были уверены, что это её родной, просто прижитый на стороне от горе-мужа. И она начала учить пацана чему-то совсем непотребному. Ремесло он забросил, а потом и вовсе, с дур ума не иначе, решил поступать в академию Права. И поступил. Угадаешь на какой факультет? То-то, поди удивились некоторые, увидев его в форме стажёра управления. А его мерзавец-отец вдруг подумал, что это он не смог вырваться из грязных трущоб, или не захотел усложнять себе жизнь. Но вдруг парень сможет. Ты же вот смог, квестор?

— Ты мне, что сейчас хочешь сказать, что на Переполохе учится сын и воспитанник самого Кени-Голоса, наёмного убийцы и официального палача верхушки преступного мира Лоусона? — очень тихо, произнося каждое слово отдельно, спросил квестор.

— Ага, родная так сказать кровиночка! Как думаешь, старший отряда стражи Коган сильно удивится, если я приду на родительское собрание? — усмехнулся Кени.

— Да уж… Наследницы закончились, наследники пошли. — Вздохнул Тодеус. — Послушай, Кени…

Но рядом уже никого не было. И только запах вечно вонючего табака витал в воздухе.

С этого дня, словно по мановению волшебной палочки из детских сказок, патрулирование проходило на удивление спокойно. Никаких странных происшествий сверх обычного не происходило.

Только однажды, услышав возню в одной из подворотен, патрульный отряд кинулся туда, но обнаружил только три ещё теплых трупа в масках. При осмотре, при них оказалось странное оружие. С виду револьвер, но патронами для него служили иглы с полыми хвостиками, в которых находилось буквально по несколько капель какого-то странного вещества. Револьверы и эти патроны-иглы отправили в академию, в лаборатории при Переполохе.

Но самое странное открытие ждало стражей впереди. Осматривая место происшествия, стражи обнаружили, что улица здесь проходит между двух узких тупиков. Получались, этакие карманы с двух сторон от дороги, в которых было очень удобно делать засаду.

Но и там, и там обнаружили только уже трупы. Вердикт медикуса Ридла был точен и однозначно ясен. Смерть наступила мгновенно и почти одновременно. Рана нанесена одним, характерным ударом. Вот только клинки разные. Похожие, как близнецы, но разные. И рост у наносящих эти удары был разный.

Квестор, посмотрев на хорошо знакомый след от раны, шрамом от точно такой же он мог любоваться в зеркале, понял, что это Голос выполняет обещание. А вот со второй группой разобрался явно его сын. Только вот кто из парней является наследником Кени?

Парень уже сделал свой выбор, и прикрыл товарищей, но он не должен превращаться в палача с лицензией. Тодеус внимательно всматривался в парней, ища знакомые черты, те, что помнил с детства, с той поры, когда он и Кени могли драться до крови за кусок украденной булки.

Но то ли память подводила, то ли сын на папеньку был не похож. Да и по документам, среди поступивших не было никого, у кого была бы мать, узаконившая после смерти мужа прижитого ребёнка. Ни о ком таких подробностей не всплыло. А уж соседи таких вещей не забывают.

— А стоит ли выяснять? — спросила Диана во время одной из ставших регулярными прогулок. — Почти у каждого вокруг есть за плечами кусок тяжёлого прошлого. Или поступки, о которых не хочется вспоминать и напоминать о которых не стоит. Или у вас есть страх за детей?

— Нет. Парень своим умением не пользовался очень и очень давно. И сейчас использовал для защиты своих. Причём в ситуации, когда другого выбора не было. Или они, либо кто-то из патрулей. — Поделился мыслями с Дианой Тодеус. — А ведь поводов до этого было предостаточно. В тех же катакомбах.

— Значит, он этого повода не ищет. Оставь эти поиски. Пусть это знание будет твоим козырем. — Как всегда Диана смогла не только выслушать, но и найти для квестора нужные слова.

Уже не в первый раз за последний месяц Тодеус рассказывал Диане о своих мыслях. Впрочем, и ей было что рассказать.

После того, как ректор вверил факультет юридической поддержки в заботливые руки Саманты Ора, Диана Ласли стала работать в академии в качестве помощницы Саманты. Собственно и сами прогулки случились спонтанно.

Квестор только освободился со ставших регулярными совещаний в кабинете ректора. А Диана встретила на пороге общежития вверенного ей факультета господ старшекурсников, желающих развлечений, зрелищ и вообще активной жизни, инстинкты, видите ли, разбушевались.

Зрелище им обеспечил квестор, в качестве развлечения им дали целых три дня на то, чтобы выучить материал и сдать нововведенный экзамен по правилам поведения в академии, и вообще в обществе.

А вот проблему с инстинктами, требующими активности, взялась решить сама Саманта. Она пригласила мужа провести романтический вечер в общежитии факультета поддержки, где господа студенты старших курсов драили полы. Драить они должны были до тех пор, пока белоснежный платок Саманты, которым она проверяла чистоту полов, не остался бы таким же белоснежным и после проверки.

Выяснилось несколько вещей. Инстинкты отлично усыпляются работой на благо хорошего настроения Саманты Ора. Полы мыть старшекурсники не умеют. У Саманты Ора при себе всегда несколько платков и все белоснежные. Плинтуса, прибитые к доскам пола, тоже считаются полами, тряпку нужно всё время отполаскивать во время мытья. А если вылить на полы два ведра воды, подождать, а потом собрать воду, то на следующий день после наказания, придётся отмывать потолки нижнего этажа, заново их белить, ну и мыть комнаты и коридоры от побелки.

— Мальчики, вы не стесняйтесь! В следующий раз, как только инстинкты начнут рваться из-под контроля, вы прямо сразу идите сюда, к нам! Мы обязательно вам поможем. — Улыбалась улыбкой доброй бабушки Саманта, рассаживая вымотанных донельзя студентов и бдительно следя, чтобы каждому достался стакан чая и пирожок. — Кушайте-кушайте, заслужили. Эти пирожки приготовлены по специальному рецепту ещё моей бабушки!

А пока Саманта и Флип следили за помывкой полов, квестор вызвался проводить Диану. Разговор завязался сам собой, квестор, даже для себя непонятно почему, почувствовал к молодой женщине сильное доверие и расположение.

— У вас сегодня такой уставший взгляд. Много проблем на работе? — откровенное сочувствие в голосе женщины вызвало яркое и сильное желание поделиться, чему квестор даже не стал противиться.

И только спустя полдороги он понял, что за непонятное ощущение не давало ему расслабиться. Квестор не мог настолько довериться малознакомому человеку, пусть даже и женщине, к которой испытывал искреннее расположение.

— Диана, не удивляйтесь вопросу. Но вы владеете техникой внушения? — прямо спросил Тодеус, сжав кулак в кармане от нахлынувшего разочарования.

— О, нет! — рассмеялась Диана. — Наоборот, я стараюсь отгородиться от того, что на меня могут вылить другие люди. Проблемы, мысли, свои эмоции… Я очень эгоистичный и замкнутый человек, и не хочу видеть лишних существ в своём круге. Но иногда, так почему-то случается, я хочу всей душой поддержать, помочь всем, что в моих невеликих силах. Правда, вместо того, чтобы слушать самой, ещё и про себя всё расскажу.

— Удивительно. У вас хаотично возникает двухсторонняя эмпатия? — расслабился и вернулся в благодушное настроение квестор. — Видимо Флип прав, и в вас действительно есть часть вампирьей крови.

Он хотел добавить, что видимо эта способность у неё начинает действовать, когда она сама расположена к другому существу, но решил промолчать. А то ведь женщины они такие странные существа, начинают чего-то там стесняться, избегать встреч, придумывать какие-то непреодолимые препятствия и причины…

А ему так спокойно слушать о буднях в академии, что совсем не хочется сворачивать в сторону особняка Ора. К счастью, педагогическая работа достаточно часто мешала кому-то из четы Ора отправляться домой вместе с Дианой, что вполне устраивало Тодеуса, который конечно не мог позволить Диане идти домой по тёмной улице и одной.

Тем более, что уже почти каждый день лили дожди. Но был и ещё один момент, странный и удивительный для Тодеуса. Ему начало нравиться чувство того, что его ждут. Сыновья Дианы всегда ждали их уже у порога и обязательно приглашали квестора за стол. Правда не в столовую, а на кухню, где старший, Барт, обычно и готовил.

Им с Дианой позволялось только вымыть руки и тут же перед носом оказывалась тарелка с очередным результатом стараний Барта. Но квестору именно там, возле печи, казалось уютнее всего.

Лозер ухмыльнулся, вспомнив, что в особняке главы службы безопасности белого крыла, есть его, квестора, собственная кружка. И хоть официально все полномочия Флип Ора передал сыну, это был тот случай, когда бывшего безопасника не бывает.

Закончился и ремонт домика Льеров, где уже успели отметить громкое новоселье, на которое попали все, кто помогал. Получив в очередной раз двойные стипендии, Лорвин и Вивьен с гордостью похвастались друзьям, что приобрели большой обеденный стол и стулья к нему. А ещё кухонный гарнитур.

Правда, пока пустой, потому что посуду они пойдут покупать в следующем месяце, так что пока свои кружки с их кухни никому не забирать.

Так что, потратив несколько вечеров на расчистку новых территорий академии для строительства, которое планировали начать уже весной, переполошцы сосредоточили все свои силы на проекте подземного транспорта.

Уже в ближайший вторник, ребята собирались спуститься в катакомбы Лоусона. Уже не как в своеобразный оплот преступности столицы, а в подготовленные под укладку транспортных путей галереи. Планировалось начать сразу с двух линий. Первая, грузовая, должна была соединить центр Лоусона и морской порт. Вторая, пассажирская, должна была соединить припортовые районы и завод Дорса.

Во избежание повторения ситуации со стройматериалами возле домика Льеров, материалы для работы должны были начать подвозить непосредственно, когда бригады будут на месте.

Переполошцы буквально считали часы до начала проекта "подземный город".

Глава 28.

Узнать катакомбы Лоусона было сложно даже тем, кто побывал здесь хотя бы пару недель назад. Инженеры Дорса вместе с переполошцами подготовили подземные коридоры на славу. Алан Ривс, Гарик и ещё пару парней, что знали о взрывах, горном и строительном деле хоть немного, пролазили здесь не один вечер, исследуя стены на прочность и износ.

— Кладка, как в подвалах нашего корпуса! — заметил Ривс, Но, тем не менее, старательно простукивал кладку в поисках пустот и осматривал швы кладки, как и целая группа работников Дорса.

При помощи стражей и механических ящеров катакомбы тщательно обследовали. Впервые за известную историю Лоусона появилась точная карта катакомб. После этого самой объёмной, но и самой простой задачей было вывезти отсюда весь хлам, накопившийся чуть ли не со времён основания города. Затем в работу включились гидрологи, они, основываясь на чертежах проекта, готовили свои собственные чертежи.

Первым в катакомбах заработало именно их детище. Новая дренажная система отводила влагу, не позволяя ей скапливаться и образовывать огромные подземные лужи, настоящие озёра. С того дня, как первый раз провернулись винты, направляя воду по специальным каналам в резервуары на случай пожара или перегрева транспортной системы, ежегодное затопление больше не грозило катакомбам.

Сам Дорс, осмотрев систему, остался очень доволен результатом. Но прислал две бригады разнорабочих, что должны были вычистить нанесённый водой грунт. Затем, почти одновременно запустили систему принудительного воздухоочищения и систему освещения, создавая ее уже с учётом постоянного движения транспорта. Сейчас, благодаря этим усилиям в катакомбах не было ни сырости, ни затхлого запаха, ни влаги на стенах. Да и выложенный, как оказалось, повсюду булыжником пол просох.

Для крепления направляющих основ для продвижения транспорта Ирвин взял те самые арбалетные якоря, что разрабатывались для девчонок, и совместно с Гариком, которому довелось уже поработать в штольнях, они переделали элемент вооружения под технические нужды. Испытания нового крепежа проводили на заводах Дорса. И только потом пустили в производство.

Согласно проекту все катакомбы теперь делились на основные транспортные коридоры и коридоры-дублёры. Пересечения нескольких коридоров превратились в узлы транспортных развязок, а стены и потолки обзавелись основами и направляющими для будущего транспорта.

Сегодня должны были начать укладывать тяжёлые платформы, что будут расположены линией по всем маршрутам. Именно они лягут в основу будущего транспорта. Переполошцы готовились сегодня работать допоздна, надеясь, что хотя бы несколько прогонов смогут закончить в чистую, чтобы была возможность оценить подгонку и фиксацию стыков, да и саму получающуюся линию движения.

Часть платформ должна была прийти со стороны города, а часть по грузовой линии от порта. И хоть сами склады ещё не были окончательно готовы, предложения об их аренде сыпались почти ежедневно. То, что грузовая линия пошла в работу без проблем, сильно воодушевляло и позволяло надеяться, что и основная часть проекта не разочарует.

Пока же, грузовую линию решили использовать для подвоза стройматериалов во время укладки новых дорог.

Переполошцы и старшекурсники прибыли без опозданий, даже раньше назначенного времени. Благо, что и Дорс, и квестор, и Ридлы с Лерком, да и ректорская чета пожаловали. Запаздывали только Ора с "малым педсоветом", как прозвал ректор быстро сплотившуюся компанию представительниц семей Ора, Ласли, Ледерк, Лиркас и конечно Коган.

Студенты уже пересмеивались, закатывали рукава и готовились к тяжёлому труду ради реализации своей собственной затеи. Эдвард Дорс нахмурился, наблюдая за одновременно прибывающими тяжелогружёными телегами с одной стороны и грузовой платформой с другой.

— Что-то не так? — тут же обратил внимание на это квестор.

— Да! Так не должно быть, я лично составлял график прибытия так, чтобы на разгрузке был только один поток, а второй оставался свободным. Мало ли что может пойти не так? — всматривался в рабочих сопровождающих груз Дорс. — Тод, я не вижу знакомых лиц…

Эти слова заставили квестора напрячься. Эдгар Дорс был известен тем, что большую часть времени проводит на своих заводах и в цехах, пропадает в мастерских. Он знал не только своих начальников участков и цехов или командиров экипажей. Он и со многими рабочими здоровался за руку. А с его памятью то, что в сопровождении его грузов не было ни одного знакомого ему лица, было не просто знаком, а тревожной сиреной!

Но квестор ничего не успел сделать.

— Подождите, но это не наш груз. — Вдруг обратил внимание на телеги кто-то из бригадиров Дорса, чем дал сигнал для чужаков, что они раскрыты.

Не дожидаясь, когда платформы достигнут нужной точки, и перекроют второй путь, те, кто выдавал себя за рабочих, нацепили железные маски, борта телег откинулись, открывая непонятные конструкции. Большие баки, от которых в разные стороны шли раструбы.

— Нападение! — оповестил переполошцев и старшекурсников Ирвин. — Ну, почему мы сегодня не по форме? Заслонить носы и рты хотя бы тканью!

Ирвин Квик кричал, уже не осторожничая. Он понимал, что, судя по конструкции, сейчас начнут распылять что-то очень неприятное. Против них собирались использовать их собственную задумку, подловили на том моменте, когда они оказались без защиты собственной экипировки.

— Без паники! Объём бака не большой! Главное переждать волну! — предупредил квестор.

— Смотрите, они запустили один распылитель, и часть от него потащили на другую телегу! Пусковой механизм один! — Вдруг весьма неожиданно заявил Ригос. — Надо просто не дать им запустить…

Договорить он не успел, дым из бака мгновенно добрался до запертых в ловушке.

— Понял. С этой стороны я возьму их на себя. — С неизменно спокойным выражением лица и какой-то ленцой в голосе выдал Ланс Диргер.

Ни один из переполошцев не смог бы сказать, видели ли они у Ланса когда-нибудь другое выражение лица. Невысокий, ниже всех парней на курсе, худой до такой степени, что казался даже щуплым, всегда в наглухо застегнутой рубашке или свободном тельнике серого цвета, этот парень не привлекал к себе внимания. Больше молчал, редко говорил, голос и вовсе никогда не повышал. Темные волосы, коротко остриженные на затылке и падающие непослушной чёлкой на лоб, скрывали серые глаза и бросали тень на нос.

— "Как от шляпы". — Почему-то подумалось квестору в эти секунды, и тут же пришло осознание, кого он видит перед собой. — Опасно!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Квестор потянулся, чтобы схватить и остановить парня, крича ему предостережение. Но Ланс, словно змея увернулся, оттолкнулся прыжком от борта первой телеги, изогнулся, заставляя собственное тело перевернуться в воздухе несколько раз, и опустился четко на вторую телегу, перед пытающемся, как можно скорее установить пусковой механизм, масочником.

— Диргер! Ты что творишь? — взвыл ректор, опасаясь за жизнь своего ученика.

— Его отец Кени Голос. — Попытался успокоить закашлявшегося от дыма ректора квестор, сам уже ощущая першение в горле и поднимающееся раздражение на всё вокруг.

— Чег… Кто? — мгновенно подобрался ректор, чей сразу ставший хищным взгляд метнулся в сторону Ланса Диргера. — Тааак… Так-так-так… Диргер!

Ректор разогнулся от скрутившего его кашля и поспешил ко второй телеге, возле которой уже лежало несколько тел в масках, а сам Ланс крутился волчком, не подпуская никого к баку и пусковому механизму. Он ловко орудовал и ножом и подкованным каблуком сапог, впечатывая его в пальцы рук, пытающихся стянуть его с телеги или хотя бы поймать. Несколько раз Ланс успевал ударить каблуком в горло задравшим голову нападающим. И всё это всё с тем же выражением лица.

Часть рабочих, поняв, что происходит, прибытия грузовой платформы ждать не стали. Наоборот, вместе с несколькими переполошцами и старшекурсниками побежали навстречу. Не давая масочникам приблизиться к грузу на платформах, они выигрывали столь ценное сейчас время.

Задумка нападения почти провалилась. Масочники успели распылить только один баллон. Большая площадь и вентиляция работали на руку квестору и его стажёрам. Но те, кто стоял ближе всего к телеге всё-таки надышались.

Сам квестор чувствовал небывалый прилив ярости, хотелось обернуться и разорвать всех вокруг. Многие оборотни из пострадавших уже начали сцепляться друг с другом, причем, судя по когтям и клыкам, плохо контролируя зверя. Но больше всего квестора беспокоили братья Паак, оказавшиеся чуть ли не в эпицентре воздействия.

И если у и так несдержанных оборотней просыпалось желание всех порвать, то у вампиров алого крыла скорее всего вырвется из под контроля жажда. Но сейчас нужно было взять под контроль хотя бы оборотней, раз сами они не в состоянии.

Квестор решил, что раз нападающие смогли отключить разум и вызвать обострение звериного инстинкта, то он сам и воспользуется одним из основных инстинктов любого зверя. Подчинение более сильному, неоспоримое право вожака. И он знал, кого послушает каждый из находящихся здесь оборотней.

Не та ситуация, чтобы и дальше сохранять свою тайну, квестор не был готов потерять ни одного из своих стажёров! Ему необходимо было заставить оборотней сидеть смирно, пока не выветрится вся зараза, или пока более менее пришедшие в себя от раздражающего лёгкие дыма люди и маги не вывезут брошенные получившими отпор масочниками телеги.

А потому он дал волю ему, тому, кто отзывался на странное имя "Порядок". Нравилось древнему зверю его собственное понимание этого определения. Всего мгновенье и Порядок на свободе. Это обратно его загонять целая проблема, пару раз квестору приходилось неделями ждать, когда его зверь вернётся обратно.

Тот, кто ещё секунду назад был квестором Тодеусом Лозером содрогнулся всем телом, заставляя сокращаться застоявшиеся мышцы, и огляделся. Тут же напрягся загривок огромного зверя, раскрылась гигантская пасть, оголяя клыки. Рёв древнего саблезубого медведя, примарха рода медведей, сотряс своды катакомб.

Оборотни, находящиеся в катакомбах, вне зависимости от рода и племени, мгновенно вжали головы в плечи. Все драки прекратились, даже вырывающиеся порыкивания больше пугали тех, кто не сумел сдержать голос.

— Порррядок! — проревел-пророкотал медведь, оглядывая своих стажёров и оставшихся рабочих Дорса. — Не везде!

Взгляд очень внимательных глаз остановился на двух братьях вампирах. По Аарону и Эндрю было заметно, что они сдерживаются из последних сил. Собственная сущность подводила их. Внешняя красота и притягательность парней словно обострилась, но когти, клыки и залитые алым глаза были показателем того, что они уже почти превратились в машины для убийства, и разум в них всё больше угасает с каждой секундой.

Рык примарха не только не успокоил их, но словно подстегнул дикую жажду мести. Вполне похороненная под столетиями мирного сосуществования бок о бок, сейчас исконная вражда оборотней и вампиров обострилась до предела. Вампиры уже готовы были броситься на квестора.

— Квестор, мы попытаемся их обезвредить! — отравляющий дым уже рассеялся, но супруги Ора и Грегори Паак всё равно были в повязках закрывающих нос и рот.

Все вокруг прекрасно понимали, что означает пробуждение жажды у двух вампиров сразу. Тем более, тех вампиров, сутью которых была война. Умение убивать, возведённое в абсолют!

Успокоить двух потерявших разом в кровавом безумии братьев было откровенно невозможно. Слишком велика могла быть цена ошибки. Уничтожение во имя выживания всех остальных, единственный реальный способ избежать массовой бойни. Но, даже понимая это, и пытаясь смириться с предстоящим выбором, Грегори Паак посмотрел на обоих Ора с благодарностью.

Эндрю, посчитав троих старших вампиров наибольшей опасностью для себя, начал обходить их по дуге, Аарон же и вовсе начал карабкаться по кладке стен, пытаясь оказаться над противником.

— А ну стоять! — решительно вышла вперёд Алондра, и вставая чуть ли не перед носом у вампиров.

Оба брата тут же повернули в её сторону голову и шумно задышали, словно принюхиваясь. Грегори Паак зарычал не хуже любого оборотня. Алондра рванула высокий ворот блузки, оголяя шею и часть плеча. По её коже вилась алая вязь замысловатых линий, складывающихся в непонятный рисунок.

— Стойте и не мешайте мне! — прошептала Алондра, не сводя глаз с закруживших рядом с ней братьев.

— Алондра, они сейчас опасны, смертельно опасны! — предупредил её Грегори, делая шаг к сыновьям. — Это уже не мои сыновья, это монстры, которым ведомо только одно чувство. Голод.

— Ваши сыновья опасны были всегда! И сейчас вы прекрасно понимаете, что выход у вас только один. — Алондра вытащила из волос заколку, что удерживала более короткие пряди на затылке. — А вот у меня нет.

Девушка одним резким движением полосонула себя вдоль руки. Рана быстро набухала и начала сочиться, сначала алыми каплями, потом тонкой струйкой. Этого оказалось достаточно, чтобы братья — вампиры потеряли всякий интерес к чему-либо вокруг.

Аарон незримым для человеческих глаз движением оказался за спиной девушки и прижал её к себе, уткнувшись лицом в волосы, издавая при этом странные звуки. То ли мурлыкал, то ли пытался воспроизвести звук колыбельной. Но тон явно намекал на желание успокоить.

А вот Эндрю, держа в когтистых лапах руку Алондры, по-звериному зализывал рану, пережав место, чуть выше раны.

— Они успокоились? Сами? — удивился Флип Ора.

— Нет. Просто зов невесты сильнее всего. Даже, как оказалось, сильнее жажды. Кто бы мог подумать. — Удивился Грегори Паак, с умилением наблюдая за сыновьями. — Но это был огромный риск, огромный, Алондра! Выпороть бы тебя за эту выходку! А ты не отвлекайся, слюна помогает заживлять раны, только пока не высохла. А то скалится он тут!

Последняя фраза относилась к Эндрю, оскалившимся на отца при словах о наказании.

Глава 29.

Квестор-медведь осмотрелся по сторонам и, коротко рыкнув, направился в сторону грузовых платформ. Туда же бегом помчался ректор. Грегори Паак и Саманта Ора остались рядом с братьями и Алондрой, на всякий случай. А вот Флип тоже отправился ко второй группе, всё ещё сдерживающей нападавших.

Часть старшекурсников пробилась к выходу и перекрыла его, не давая напавшим вырваться из коридоров катакомб, чтобы спрятаться в городе. Парни деликатничать не собирались. Нападение их очень сильно разозлило. Перетянутые обрывками рубашек лица предавали им немного зловещий вид.

— Вырубайте их! Чтоб не дёргались! — командовал Ригос. — Сабрина, если ты так хочешь подставиться под удар, то только скажи! Неделю не сядешь.

— Эл, они хотят нас чем-то забросать! — почти завизжала Сабрина, для которой постоянная совместная работа с Ригосом в патрулях стала привычной.

— Сейчас я им закидаю! — Опустил на головы сразу троим масочникам тяжёлую балку Итон.

Всем хороши были железные маски, колпаком закрывающие головы. Но вот при ударе, тот, кто находился внутри, получал ещё и удар по барабанным перепонкам. Несколько человек из нападающих резко дернулись в сторону, разрывая дистанцию. У двоих в руках оказались ножи с изогнутыми клинками. Ещё двое остались за их спинами.

Растеряться старшекурсникам не дал Ригос.

— Осторожнее, эти сейчас будут убирать свидетелей! — рыкнул лис.

Сабрина воспользовалась тем, что все отвлеклись на блондина, и спряталась за платформу. Через пару минут оттуда стрелой вылетела черная лисица и с разбегу забежала на одного из тех, у кого в руках были ножи. Ригос, уже не осторожничая, прыгнул на второго сверху, пока тот развернулся и замахнулся ножом на лисицу. Деликатничать особенно было некогда, а голова бандита была надёжно защищена. Поэтому Ригос сделал единственное, что мог в этой ситуации, сломал бандиту обе руки.

Остальные масочники тоже без внимания надолго не остались. Салман Ора подобрался к одному из бандитов по своду катакомб и постучал костяшками пальцев в железную маску сверху. Удивленный масочник поднял голову и тут же придушенно захрипел. Ора умели так пережимать горло противнику, что тот долго не мог прийти в себя.

А подоспевший Итон добавил ещё и от себя, оставляя бессознательное тело на попечение братьев Карски, которые надёжно увязывали всех масочников, пока те не пришли в себя. Видя, что остался один, не считать же за помощника вдруг заскулившего противника Сабрины, которому лисица сжала зубами горло и оставила множество глубоких царапин на груди и животе, последний масочник рванулся в противоположную от выхода сторону, вглубь катакомб.

— Стоять! — наперерез ему выскочила Эстер Ласли-Ора.

Масочник вдруг вскинул руку и разбил зажатые в ней пузырьки из тонкого стекла о лоб и переносицу девушки.

— Да чтоб тебя! — Оливер Ридл не успел всего на пару секунд.

Он подножкой повалил бандита и хорошо приложил его головой о каменный пол. И тут же бросился к Эстер. Из порезов на лбу и переносице текла кровь, светло-серые глаза вдруг потемнели и начали отливать сталью. С коротким рыком девушка кинулась на осматривающего её Ридла и вцепилась зубами в шею.

— Воды быстро! — тем не менее, крикнул Оливер на остолбеневших от такого ребят, начиная гладить Эстер по голове. — Тише, тише… Ччч, ну что ты задрожала-то так?

Оливер с удивительным терпением переждал начинающуюся истерику, девушке и так было непросто принять свой поступок.

— Простите, — всхлипывала она. — Я кровожадное чудовище.

— Да ты даже кожу не прокусила, только царапнула слегка. — Рассмеялся Оливер. — Ты же ещё не прошла перерождения. А потому эта гадость, что досталась, считай только тебе, разбудила только наследие. Память крови, по-другому говоря. Так что извините, мисс, но на чудовище вы не тянете. Максимум, комарик. А теперь, позвольте, я осмотрю вашу рану. Вот же, пакость какая! Такую красивую девушку и в лицо стеклом! Руки бы ему оборвать.

Оливер заговаривал Эстер, истерика с горьким плачем у которой плавно превратилась в редкие всхлипывания. Сам аптекарь велел принести его чемоданчик, с которым он уже давно не расставался, особенно, если шёл с переполошцами на всякие трудовые авантюры. Оливер считал, что на стройке и без травм, просто не обойтись. Царапины, порезы, ободранная кожа и ушибы — перечень вроде и не так чтобы серьёзных травм, но весьма болезненных. Оливер к ним был готов, как и готов прийти на помощь ребятам.

Поэтому сейчас у него нашлись и салфетки, и необходимые мази, и бинты, и даже обеззараживающий раствор.

— Спасибо, мистер Ридл. Только вы не правы, я действительно чудовище. Я же Ора из белого крыла. Я могу вызвать к себе привязанность, дружбу и даже любовь. — Тихо, почти шепча, говорила Эстер, а Оливер внимательно слушал, понимая, что из-за стресса девушка сейчас рассказывает ему о своих мыслях, что мучили её в последние дни. — Вот как тогда, во время нападения. Это я вызвала у мамы Дианы симпатию и сочувствие к себе, поэтому она взяла меня с собой, убегая, и все эти годы заботилась обо мне, лишая себя всего. И я не могу это контролировать. Я пыталась осознать и разобраться, как это действует… Но… Я даже не знаю, ребята, правда со мной дружат, или это опять моё воздействие?

— Ну, что за глупости в такой красивой головке? Маленький ребёнок в такой беде у любого нормального существа вызовет сочувствие. Тем более, что твоя мама тоже очень многое пережила. — Остановил её Оливер. — И потом, у тебя ведь есть ещё два братика, Барт и Мик. Просто сердце вашей мамы выбрало вас своими детьми. А что касается ребят… Даже если ты и воздействуешь на них, то и ты сама отвечаешь им тем же. Ты не пользуешься их помощью, ты и сама с готовностью им помогаешь. Разве ты не отмывала дом Льеров? Или не старалась наравне со всеми на строительстве вашего корпуса? Вот видишь! Так что вытирай слёзы, а то я буду считать, что плохо промыл тебе глазки и они покраснели от этой гадости.

К моменту, как сюда прибежали квестор, ректор и Ора, девушка уже почти успокоилась. А подранный Сабриной бандит даже лёжа шарахался от чернобурой лисы, прохаживающейся мимо связанных масочников. Лисичка резко обернулась и, пятясь задом начала отходить от пленников, заметив решительно топающего сюда квестора. Саблезубый медведь её впечатлил.

— Что у вас происходит? — взволнованно спросил всегда спокойный Флип Ора, увидев заплаканную дочь на коленях Оливера и с пораненным лицом

— А ничего страшного, один комарик возомнил себя страшным и кровожадным чудовищем. — Отшутился Оливер. — Синяк скоро сойдёт. Я принесу мазь, чтобы заживало всё побыстрее, и не оставалось следов от порезов. Накладывать, как крем на торт, жирным слоем. А лучше под тканевую маску.

Квестор подошёл и от души лизнул девушку по лицу, как раз по месту ранения.

— Ну… Или так, да. — Усмехнулся Оливер.

— Порррядок! — огляделся вокруг медведь, делая вид, что не замечает любопытную лисичку, что на дрожащих лапках подбиралась поближе к нему.

— Порядок, квестор, порядок! — ответил ему Флип. — Но мне кажется, что мы с вами неправильно оценили предыдущие нападения. И то, что какие-то ублюдочн… Преступные элементы решили, что можно безнаказанно нападать на наших детей, и заметьте, целенаправленно стараются ударить именно по ним, меня сильно огорчает! А когда я огорчён, мне даже бойцы из разведкорпуса стараются не попадаться на глаза.

— Дети, Эстер! — едва придя в катакомбы, Диана узнала о нападении и сразу прибежала сюда, к дочери. — Кто посмел?

Если и было что-то способное вызвать в Диане Ласли настоящую ярость, то масочники это самое "что-то" нашли.

— Да, мужики, это вам не стражи из управления. — Даже с некоторым сочувствием к бандитам сказал кто-то из рабочих. — Это мать.

Разгневанную женщину остановил медведь, мягко загораживая ей дорогу лобастой башкой. В понимании зверя, самочка не должна была разбираться с обидчиками. В конце концов, для этого есть он! От этой симпатичной самочки пахло его детством, теплом и уютом, домашними пирогами и ромашковым мылом. Смутные запахи из очень далёкого детства, которое он и сам едва помнил. Но зверь точно знал, что вот именно так пахнет счастье, а значит его человеческая половина выбрала правильно.

Да и Диана зверя совсем не испугалась.

— Совсем голова не работает. Я сейчас же поубиваю их всех без разбора. А это не порядок. — Пришла в себя Диана.

Зверь же, услышав любимое слово, и вовсе перестал быть серьёзным и строгим. Вместо этого улёгся на землю, обогнув своим телом Диану и став таким своеобразным живым диваном.

— Так, этих всех в покойницкую. Кто знает, может эти маски срабатывают и на расстоянии? — Начал распоряжаться Олдер Ридл.

— Я с вами! — тут же отозвалась Ири. — Тебе может понадобиться помощь!

— Ири, вряд ли они согласятся сами снять эти железки. Значит, придется снимать силком, а я не уверен, что правильно разобрался в механизме. Вдруг что-то сработает? — остановил её Олдер.

— Олдер, мои папы очень любят котлеты, и мама регулярно их готовит. — Упрямо сложила руки на груди Ири. — Так что не переживай! Я фарша не боюсь, потому что точно знаю, что он уже не кусается!

За прошедшее время Олдер вместе с переполошцами и мастерами их факультета тщательно изучил маски, полученные в прошлый раз, при столкновении в катакомбах. Ребята даже смогли разобрать и собрать одну из них. Но сто процентной гарантии, что смогут снять маску без вреда для её носителя, пока не было. Но и спорить с Ири, Олдер совершенно не хотел. Ему было приятно, что Ири ему помогала.

— За девушку, которая называет мою работу важной, а не омерзительной, стоит бороться, старший Спенсер! — ответил как-то недели три назад Олдер во время "мужского" разговора с Саргом.

И сейчас от своих слов и намерений он отказываться не собирался. Он и тогда еле удержался, чтобы не посоветовать Саргу Спенсеру проверить нюх и зрение.

Нападавших погрузили в вызванные мобили управления. Настоящие телеги и платформы с грузом прибыли с большим опозданием, оказывается и тем, и другим мешали проехать несколько гружёных фургонов, умудрившихся столкнуться и перевернуться прямо на пути. А улицы по пути к катакомбам узкие, особо не развернёшься.

Пришлось квестору, обернувшемуся на этот раз легко и без затруднений, в наскоро натянутых брюках и полурасстегнутой рубашке, расставлять стражей на дежурство возле груза.

— Эх, такой день испортили. — С грустью вздохнул Ланс.

— Почему это? — удивился Итон. — У тебя чего? Руки что-ли дрожат? А раз нет, то пошли. Сейчас перекусим, азарт схватки пройдет, и пойдем укладывать.

— Да. Я не думаю, что эта диверсия нам как-то помешает. Правда придётся навёрстывать потерянное из-за этих масочников время. — Согласился Ирвин Квик.

— Как-то странно ты на парня смотришь. — Тихо сказал ректору квестор, заметив его взгляд в сторону Ланса.

— Да вот думаю, а что если вызвать родителей к ректору? Кени явится? — мечтательно протянул ректор.

Уже в темноте ребята возвращались в академию, приветствуя встречающиеся на пути патрули. Каким-то чудом, не иначе, они смогли сегодня закончить работу точно по плану. Намеченный на сегодня участок был завершён.

Пришла новость и от Ридла. Он смог снять маски, и сейчас стражи в срочном порядке устанавливали, кто же совершил нападение на стажёров. Шло обсуждение и на совещании, в этот раз, устроенным в кабинете квестора. Ведь получалось, что и взрыв мобиля, и обвал стройматериалов, и сегодняшнее нападение, это звенья одной цепи.

Квестор мерил шагами свой кабинет, давая выход раздражению и тревоге. Кто бы мог подумать несколько месяцев назад, что участие студентов "Переполоха" в патрулировании улиц даст такие плоды, что на ребят начнется настоящая охота. Уже третье за последнее время покушение на студента-артефактора убедило бы любого в том, что это не совпадение.

— Ребят нужно спрятать! И так, чтобы добраться до них никто не смог. — Озвучил квестор единственный вариант решения проблемы. — А стража за это время должна выловить всех этих борцов с двуликими.

— Это и так понятно. Вопрос куда? — ответил ему Дорс.

— На практику. — Предложил ректор Коган.

— Думаешь там их не достанут? — усомнился Дорс.

— На практике, которую курируют Берк и Вилл Лиркасы? Не достанут. Главное, нам самим их потом вернуть. — Уверенно улыбнулся ректор.

— Есть и ещё один момент. Завтра приезжает Влад. Оставаться в стороне, когда такая заваруха началась, наш "лесник" не пожелал. — Начал Грегори Паак. — Поэтому я прошу вернуть меня на службу, пока вся ситуация не разрешится. Басар тоже просил походатайствовать.

— Я присоединяюсь. — Поднял руку Вален.

— Куда ты присоединяешься? У тебя академия! — остановил его квестор.

— У меня такой секретарь… — улыбнулся ректор.

— Сына отпустить я не смогу. На нём сейчас вся безопасность крыла. — Ответил Флип. — Поэтому придётся вам терпеть меня. Я конечно не "Зубоскал Ора", но улыбка у меня тоже красивая. Мне так жена говорит.

— Господа. Я прекрасно вас понимаю, и мне ваши желания не чужды. Как впрочем, и всему управлению стражи. — Начал квестор, внимательно оглядев "добровольцев", особенно вампиров. — Но должен вам напомнить, как я напоминаю каждому стражу, что преступники, даже покусившиеся на наших стажёров, должны доживать хотя бы до суда!

— Не переживайте, квестор, до суда доживут. За всех не ручаюсь, но некоторые возможно. — Заверил ректора Грегори Паак.

И уже в пятницу, на построение перед ночным патрулированием, во двор управления стражи вместо студентов вошли маг, оборотень и два вампира. Форма стражи, что была на них, уже лет двадцать, как устарела, но от этого смотрелась более грозно. Словно те, кто давно ушёл на покой, вернулись к своей работе в смутные времена.

Квестор провожал патрули, наблюдая за ними из открытого окна своего кабинета, когда услышал тяжёлый вздох над своим окном, там, где располагался чердак и небольшое слуховое окошко.

— Не думал я, что на старости лет доживу до того, что эта шпана снова окажется на улицах. — Спрыгнул на подоконник Кени-Голос, цепляясь руками за карниз над окном.

— Ты что здесь делаешь? — удивился Тодеус.

— Живу. — Просто ответил Кени, протягивая портсигар. — Будешь?

— В каком смысле живу? Когда я соглашался, курить эту дрянь, что ты мне её всё время предлагаешь? — не понял квестор.

— Ну, так на улицах сейчас неспокойно. Твои и вовсе озверели. Ни одной лёжки в покое не оставили. Пришлось сюда. Чердак конечно не большой, но сухо, тепло. — Потянулся Кени. — Детей проводил. Вроде хвоста из города за ними не было.

— Хорошо. Но ты как себе представляешь, палач верхушки преступного мира и живёт в управлении стражи?! — развел руками квестор.

— И что? Живут же всякие летучие мыши под крышей? Чем я хуже? — рассмеялся Кени. — Тут такое дело, Тод, не нравится мне твой помощник. Очень сильно не нравится.

— Он хороший парень…

— Хорошие парни под дверью со слуховой трубкой не подслушивают. — Ответил ему Кени.

Глава 30.

Приглашение побеседовать в кабинет ректора, для братьев Лиркасов неожиданностью не было. Всё-таки прошли первые лекции, и у руководства академии могли быть свои замечания и предложения. Но вот чего точно никто не ожидал, так это того, что помимо Лиркасов на встречу будет приглашён ещё и квестор. И что у обоих, и у квестора, и у ректора, будет к мастерам одна и та же просьба.

Рассказав без утайки о сложившейся ситуации с нападениями и изложив уже известные на текущий момент подробности заговора, ректор перешёл к самой просьбе.

— Оставить детей в городе, всё равно, что выставить их в качестве мишеней. Наш противник, похоже абсолютно уверен, и надо сказать, что не безосновательно, что именно переполошцы первопричина раскрытия заговора. — Начал ректор. — И роль ребят в том, что мы вовремя узнали и поняли, с чем имеем дело, действительно большая. Но сейчас, когда мы устанавливаем личности тех, кого задержали сегодня при нападении, у нас начинается немного другая работа. Зачистки, задержания, слежка и погони. И детям во всём этом делать нечего. Да и просто это слишком опасно, на такие задания пойдут только опытные стражи. Но я не уверен, что опасность это тот аргумент, который заставит ребят держаться подальше от событий.

— Поэтому нам нужно с одной стороны спрятать ребят, а с другой, занять их, чтобы они не лезли в самое пекло! — добавил квестор. — Поэтому, я прошу вас отправиться с ними на практику. Мы договорились с магистратом одного городка, им там предоставят гору поломанных артефактов, вплоть до часов на ратуше. Ваша задача проследить, чтобы они никуда не влезли.

— И они поймут, что вы их просто отсылаете, стоит вам только озвучить столь интересное предложение. — Высказался Вилл Лиркас.

— Да и как я понял, вам нужно занять чем-нибудь всех стажёров, а не только переполошцев. — Задумался Берк Лиркас.

— Это-то как раз и не сложно. Сказать, что уже не в первый раз управление сталкивается с тем, что необходимо сочетать силовые методы работы и использование артефактов. — Отмахнулся Эдвард Лиркас. — А на них опыт решили поставить, потому что одни силовики, а другие артефакторы и уже имеют опыт совместной работы. А вот куда их отправить, действительно вопрос. Полигон бы какой, приближенный к условиям задачи…

— Полевая практика. — Тихо произнес Вилл. — Незнакомые условия, когда придется заботиться и о безопасности, и об обеспечении лагеря. Незнакомые артефакты и отсутствие необходимых приборов. Это сразу развеет все сомнения, если такие появятся у студентов, и лишний раз подтвердит важность поставленной перед ними задачи. Ведь главной целью будет обозначено именно взаимодействие в экстремальных условиях.

— Я знаю! — почти выкрикнул Берк. — Вилл, помнишь у подножья пика Берка-Вилла, мы нашли мертвый город, но разведать не успели?

— Я надеюсь, вы понимаете, что одних я вас туда с детьми не отпущу? — прищурился старший Лиркас.

— Эдвард, неужели ты осмелишься высунуть свой нос из кабинета? Полевые условия это тебе не твои любимые посиделки в лаборатории. — Ехидно улыбался брату Берк.

— Я тебя удивлю, братец, но мне с моими посиделкам в лаборатории, есть чем удивить даже тебя. — Спокойно ответил ему Эдвард.

— Значит, решено. — Подвёл итог спорам ректор.

— Что вам нужно из обеспечения? — сразу поинтересовался квестор.

— Из какого обеспечения? Все сложности и трудности во время практики будут исключительно настоящими. — Заверил квестора Берк.

— Иначе это попросту непедагогично. — Согласился с братом Эдвард. — Всё равно, что во время контрольной работы на одной половине доски писать задачи, а на второй шпаргалки.

Утреннее построение всех студентов, участвующих в патрулировании вместе со стражами, вызвало недоумение у самих студентов. Присутствие квестора, тоже спокойствия не добавляло. Но уже первые слова ректора, развеяли опасения и разбудили азартное предвкушение.

— Я не буду долго ходить вокруг да около. Начну сразу с сути того, зачем вас здесь собрали. — Начал ректор. — За время патрулирования вы сами столкнулись с тем, что к сожалению, слишком часто не получается противостоять противнику только силовыми методами, или только при помощи артефактов. Поэтому, с учётом изменившихся требований, управление стражи изменило свой запрос на специалистов. Мы хотим попытаться формировать отряды стражи с учётом взаимодействия с артефакторами. Вы уже имеете опыт совместной работы, поэтому радостная новость для вас. Новый опыт управления стражи опять будет ставиться на вас! Все рады? Вижу, что все. Но это не все новости. Чтобы предоставить вам возможность отработать взаимодействие в условиях, приближенным к экстремальным, мы решили, что вы едете на полевую практику. Руководить вами будут мастера Эдвард, Берк и Вилл Лиркас. Обеспечения на время практики нет! То есть, надеяться вам придётся только на себя и друг друга. Отправление завтра вечером. А пока, бегом на занятия.

На первом после построения занятии студенты были настолько погружены в раздумья, что это заметили даже преподаватели. Но стоило только прозвенеть звонку на перерыв, как стажёры управления стянулись в одну кучу, вне зависимости от курсов и факультетов.

— Как думаете, нас отсылают куда подальше, чтоб под ногами не мешались? — озвучил общее настроение Ригос.

— Видимо да, чтобы сидели в безопасности в какой-нибудь канцелярии и папки-скоросшиватели ремонтировали. А вы нам их будете подносить. Чтоб значит, взаимодействие отрабатывали! — проворчал Ольф.

— О! Головастик! А ты где шлялся? — встретил появление Ирвина вопросом Морт Донахью.

— Я не шлялся, я добывал информацию. — Поднял указательный палец вверх Ирвин.

— Да? И что говорит бабушка? — тут же поинтересовался Итон.

— Бабушка не говорит. Бабушка в шоке. Нас отправляют почти без подготовки и чуть ли не прямо с лекций. А знаете куда? В мёртвый город у подножья пика Берка-Вилла, найденный братьями Лиркас во время экспедиции, но не исследованный! Представляете? — азартно выдохнул Ирвин.

— Подожди. Это что же получается? Нас действительно собираются готовить для совместной работы? То есть эта практика не для того, чтобы убрать нас с улиц? — удивился Влад.

— Ну, выходит, что так. — Улыбался Ирвин. — Мы, кажется, не будем работать в пыльных кабинетах!

— Ну-да, ну-да… Новая боевая специальность — артефактор. — Засмеялся Тарг Фулк.

— А ещё, у нас практика планируется всего на месяц. То есть, это и не практика в чистом виде, а скорее уж полевые учения! — поделился добытыми подробностями Ирвин.

Поэтому конец учебного дня прошёл в суматохе. А уже к следующему утру стало понятно, что на практику едут не только стажёры.

Оливер Ридл оставил семейное дело на двух братьев. Олдер хоть и рвался с переполошцами, но квестор стоял намертво и отпускать его не хотел. Отправлялся с переполошцами и Лерк. В его мастерской давно все было налажено, но и братья Ридл обещали присмотреть. В ответ он обещал присмотреть за Ири. Олдер переживал, что она увлечётся и совсем не позаботится о себе. И спать ляжет на холодное, и лишний раз не отдохнёт.

Решил провести с переполошцами на практике свой отпуск и Торн Томас-Фишер. А самое главное, что сопровождать свой факультет отправился и мастер Арчи. Сманив с собой и библиотекаря академии. Сманиться собиралась и секретарь ректора, но ректор оказался категорически против. Так что пришлось Алисии Ледерк получать подсказки от всего женского педсовета.

Вечер четверга наступил как-то очень быстро. Стажёры и сопровождающие выстроились в ожидании отправки. Прибывшие мобили их удивили, но рассаживались они без пререканий и лишних вопросов. Правда, ехать в мобилях пришлось недолго. Недалеко от города они высадились, и Вилл Лиркас повел их за собой в сторону старых ангаров.

Двери одного из них были раскрыты. У ребят проснулось любопытство, ведь всё-таки у них практика, а приехали они в предместье Лоусона. Но оказалось, что прибыли они сюда не просто так, а в личный ангар братьев Лиркас.

Берк Лиркас встречал их, стоя рядом с железной махиной, дышащей паром, в своем походном обмундировании. И был это совсем не тот мастер Берк, которого уже привыкли видеть студенты.

— Ну, господа практиканты, добро пожаловать на борт "Вездепроходца". — Приветствовал он, жадно рассматривающих механического монстра за его спиной, ребят.

Практика началась.

Глава 31.

"Вездепроходец" впечатлял. Просто дом-артефакт и на колесах.

— Так, осматриваемся, размещаемся! Отправляемся с минуту на минуту! — громко оповещал всех Берк Лиркас, настраивая какие-то приборы, поднимая или опуская разные рычаги. — Девушки, ваш отсек на втором этаже, для парней пришлось совместить жилой блок и малый грузовой отсек. Так что занимаем места.

Из нескольких труб, торчащих из крыши этого дома на колёсах, вырвались клубы дыма.

— Не пугаемся, это прогрев внутренних котлов. — Объяснил ребятам вышедший из своей каюты Вилл Лиркас, тоже успевший переодеться в привычный для него, ещё по временам экспедиций, костюм.

В руках он нёс странный артефакт, однозначно опасного вида.

— Леди и джентльмены, рекомендую подняться наверх, в кабину управления. Разложить вещи ещё успеете. — Пригласил всех Берк Лиркас, поднимаясь по винтовой лестнице.

Конечно, ребята поспешили за ним, просто побросав свои вещи по кроватям. Поднявшись на третий этаж дома-артефакта, все оказались в огромном помещении с датчиками, таблицами, двумя креслами с кучей рычагов управления, штурвалом и огромным панорамным окном, на обзорной площадке перед которым стоял Эдвард Лиркас.

— Неплохая работа! Крепежи связок дополнительно зафиксированы, тройная система дублирования управления… А вид отсюда открывается, наверняка прекрасный. — Признал он мастерство братьев.

— Отсюда открывается вид на свободу и приключения! — заверил его Берк.

— Вот это меня и настораживает. — Согласился с ним Эдвард. — А ты принципиально наработки других артефакторов здесь не использовал?

— С чего ты взял? — удивился Берк.

— Вот по этой передаче. Трёхступенчатая подача сэкономит топливо и сократит время выброса пара в двигатели. Если уж уходить от погони, то так чтоб и не пытались догнать. — Показал на сплетение трубок и шестерёнок Эдвард.

— Дааа… А ты, похоже, знаешь толк в развлечениях. А идею надо применить! — довольно потирал руки Берк.

Звук сирены и мигающие ярко-красные огни привлекли всех к окнам. Внизу, Вилл Лиркас накрутил барабан с цепью и опустил рычаг, торчащий у ворот. После чего запрыгнул на платформу и вскоре поднялся ко всем остальным.

В это время тяжёлые ворота поползли вверх, открывая дорогу "Вездепроходцу". Братья Лиркас заняли места в креслах и напряжённо следили за нижней кромкой ворот. Когда она достигала определённой метки, они запускали очередной прибор. Мягкий толчок дал всем понять, что "Вездепроходец" отправился в очередное приключение.

Вот уже они миновали ворота и вырулили на дорогу. Из ручки кресла перед Берком Лиркасом выдвинулась небольшая рамка, которую он легко перевернул в горизонтальное положение.

— Ничего себе! — воскликнул Алан. — Да это же карта!

— Не совсем. Но почти. — Улыбнулся Вилл. — Это наш маршрут, со всеми неожиданностями. Ручьи, овраги, речушки, холмы, леса, упавшие поперек дороги камни и бревна. Видите шары на стержнях, что выдаются далеко вперед? Это многоступенчатая лупа, которая действует по принципу усиленной подзорной трубы. Изображение передается на самописец, а он наносит на вложенную в него карту все неровности!

— Мы эту штуку подсмотрели во время одной из экспедиций. Улучшили до современных масштабов и пользуемся! — довольно сообщил Берк Лиркас.

В кабине управления было шумно ещё несколько часов после отправления, а потом Алисия Ледерк, при поддержке мастера Арчи, разогнала всех спать.

— Ещё успеете насмотреться на дорогу, скучать начнёте! — обещал всем мастер Вилл.

Но даже спустя несколько дней, обещанная скука не появилась. Зато появились горы чертежей по улучшению "Вездепроходца", которые живо обсуждались и с самими мастерами, и между собой. Особой чертой этих споров было обязательное обоснование улучшения. Зачем, для чего, и почему с этим улучшением будет лучше, чем без него.

При этом все хозяйственные работы выполнялись без задержек и даже без споров. Как-то само собой получилось, что девочки готовили, а ребята мыли посуду. Правда некоторые особо "трудолюбивые" медведи, белые лисы, парочка вампиров и один аптекарь, протискивались помогать буквально во всём.

Даже во время стирки, когда дня четыре спустя, была большая остановка у реки.

— Ну и зря вы прогнали мальчиков. — Сказала Алисия. — Пусть бы учились, а то это сегодня они ухажëры и женихи, а завтра отцы! А пелëнки это дело такое, они стирку любят.

— А вы что, сами стирали пелëнки? — удивились девочки.

— А что вы думаете? Помучаешься с сыпью на всю…

— Мама! — перебил Алисию Лорвин.

— Всё-всë! Я помню, что ты уже взрослый и вообще женат! Вивьен, про пеленки и сыпь я тебе потом расскажу! — закончила Алисия под девичий смех.

— А я уже умею стирать пелëнки! — похвастался Итон.

— Да? — удивилась Олди. — Это откуда?

— Просто папа называл их портянками. — Засмеялся представитель семьи потомственных военных.

Дружный смех прервал громкий всплеск. Оглянувшись, все увидели Ригоса по грудь в воде, и пытающегося поймать вещи из корзины, которую он случайно обронил в воду. И злую Сабрину, еле успевшую поймать собственный корсет.

— Ригос, ты… Я тебя…

— Короче, Эл, ты теперь обязан на ней жениться! — загоготал Тарг Фулк.

— Тоже мне проблема! Нашли чем пугать лиса! — ворчал Эл, вылавливая простыни и полотенца.

— Что Ригос, добыча никак не соглашается быть добычей? — подкалывал его Тарг.

— Фулк, моя добыча меня хоть покусала, всё из всех остальных выделила. А твоя тебя, наверное, и не вспомнит! — осадил шутника Эл.

Глава 32.

Тихое и размеренное продвижение к месту практики, совмещённое с почти непрекращающимися практическими занятиями, было прервано к концу недели.

— Берк! — разнëсся по всему Вездепроходцу голос Вилла Лиркаса. — Прямо по курсу черные копатели. И мне почему-то кажется, что они нам не рады.

— Так-так… Прошу всех подняться в комнату управления! — откликнулся Берк.

Стук тяжёлых подошв по металлическим ступенькам винтовой лестницы известил всех, что сам Берк, ушедший отдыхать всего лишь пару часов назад, уже поднимается наверх. Конечно же все стажёры — практиканты поспешили за ним. Кто бы интересно согласился пропустить знакомство с непонятными копателями.

На экране отражались передвигающиеся объекты и быстро вырастающие препятствия.

— А не кажется ли вам, что они здесь не просто так, а ждут конкретно нас? — прищурился Эдвард Лиркас.

— Думаешь? Такое возможно, только в том случае, если им передали информацию квестор или ректор. А это маловероятно. — Задумчиво протянул Берк. — И это не по нашу с Виллом душу. Потому что, судя по возне в той песочнице, они понятия не имеют о возможностях Вездепроходца.

— Информация могла уйти и не от них, а от случайно или специально услышавшего. — Не согласился с братом Эдвард. — Знал бы ты, сколько я всего узнал, просто сидя под дверью кабинетов, когда оформлял патенты!

— Но почему тогда нас пытаются остановить сейчас? А не преследовали от границ города? — влезла в разговор старших родственников Сабрина.

— Чтобы не привлекать внимания, или лишить нас возможности получить поддержку. — Подсказал ей тут же выросший за спиной девушки Эл.

— Ну, это они зря надеются. — Рассмеялся Вилл, передавая управление домом на колёсах брату.

Сам он достал то самое непонятное оборудование, которое ребята видели у него в первый день. Вилл достаточно быстро, для его-то возраста, поднялся по небольшой лестнице, что спускалась серпантином от слухового окна небольшой башенки по центру комнаты управления. Раздался звук распахиваемого окна и непонятные щелчки, каждый из которых сопровождался долгим свистом.

— Что это? — смотрел вперёд прищурившись, даже не смотря на очки, Ирвин.

— Это моё личное изобретение. Благодаря вот этому направлятору, вот такие снаряды, похожие на таблетку, отправляются далеко вперёд. Артефакт внутри них чувствует тепло впереди и начинает собственное движение, стремясь прикрепиться к источнику тепла и поглотить его. Примерно так действуют мыши или крысы с найденной едой. — Подробно рассказал Вилл. — В данный момент, наши маленькие посланцы уже начали свою работу. Вон, видите, впереди черный дым? Артефактные агрегаты встречающих придется долго приводить в порядок. Потому что механизм, заключенный внутри зарядов, буквально выел сердечный артефакт, приводивший в движение их транспорт. Так что погони нам можно будет не опасаться, по крайней мере, на том транспорте, что мы смогли обнаружить.

— А вот теперь ребятки, лучше сядьте на те сиденья которые мы для вас заботливо подготовили. И не забудьте пристегнуться. — Ехидно заулыбался Берк. — Сейчас нас немного потрясëт. Зато как мы потрясëм этих падальщиков от археологии!

Вездепроходец загудел, словно невидимый зверь зарычал, скорость движения заметно увеличилась и всех действительно начало трясти. В этот же момент, откуда-то снизу и сразу с двух сторон раздался скрежет и тут же визг пил.

Когда дом на колёсах почти уже протаранил заграждения на своём пути, Берк резко выжал ближний к себе рычаг, Вездепроходец, выплюнув несколько клубов темного дыма из труб по правой стороне крыши, развернулся боком, и прошёлся вдоль линии заграждения. Боковые пилы, что прятались, пока были не нужны в специальных пазах по бокам дома на колёсах и представляли собой несколько режущих дисков на одной оси, оставляли за собой широкий след из мелко распиленных частей заграждений, что должны были, по идее, задержать движущийся артефакт братьев Лиркас.

— Смотрите! Масочники! — указал на фигуры в знакомых масках за боковым стеклом Салман Ора.

— Значит, действительно нас ждали! — повёл плечами, словно разминаясь перед дракой Итон.

— И ещё подождут! — недовольно заявила Олди. — А ты сиди спокойно! А то собрался он уже!

— Олди, драться всё равно придётся. Ну, представь сама. Если они нас догонят… — пытался объяснить девушке Итон, при этом довольно улыбаясь.

— Если! — выделила Олди голосом. — Это очень важное слово!

А Вездепроходец в это время, подчиняясь командам Берка, развернулся второй стороной, окончательно круша баррикады на своем пути, и заставляя встречающих отбегать в сторону, побыстрее и подальше.

Однако и масочники уже знали, что от этой толпы детишек можно ждать всяких сюрпризов, а потому подготовились.

— Ах ты, болотная ящерица! — высказался Вилл, когда Вездепроходец хорошо тряхнуло, от попадания на него сетки с крупными шарами, по которым пробегали разряды. — Они пытаются заблокировать цепную реакцию артефактов!

— Берк, уступи место старшему брату! Надеюсь, что в этом доме есть чем намекнуть настойчивым гостям, что их не желают принимать? — быстрым шагом направился к креслу управления Эдвард Лиркас.

— Эд, не время сейчас. Тут помимо управления ещё и водить надо уметь…

— Вот я именно это и имел в виду. — Прервал брата Эдвард. — Маршрут к конечной точке уже проложен?

Эдвард Лиркас занял место брата, пока тот сорвался к небольшому шкафу у стены и начал там нажимать всякие рычажки и кнопки. В это время Эдвард сдал чуть назад, и закружил Вездепроходца, двигаясь вперёд то одним боком, с уничтожающими всё на своем пути пилами, то другим и на огромной скорости. Масочники с широкими трубами на плечах, из которых и вылетали те самые опасные сети, не могли занять удобную позицию.

Вездепроходец двигался непредсказуемо, разворачивался, выплевывал дым, мешающий рассмотреть куда он повернëт в очередной раз, мог проехать вообще в противоположную своему движению сторону.

— Эдвард, хорош утюжить! Тут в пяти километрах полоса отчуждения перед неизведанными или утерянными землями, там оторвëмся. Давай увеличивай скорость и вывози отсюда! — кричал сверху Вилл, отстреливаясь из своего артефактного ружья.

— Дедушка Вилл, а можно я? — застучала каблучками по винтовой лестнице Сабрина.

— Давайте лучше я. — Вслед за ней поднялся и Ригос.

— Ты держи моё, а вы молодой человек, возьмите второе вон в том шкафу-сейфе. — Указал пальцем, где именно, Вилл, направляясь к Берку.

— И кстати, возвращаясь к теме разговора, затронутой на нашей первой лекции, о ваших намерениях попортить нам породу, — отозвался сам Берк. — Учтите, у по-настоящему крепких пар всегда есть общие увлечения. Стрельба по движущимся мишеням отлично подойдёт!

— И почему таких замечательных изобретений нет в управлении? — вздохнул Торн Томас-Фишер.

— Потому что развитие в области оружия это не всегда польза. Ведь оружие это инструмент, а применение зависит от того, в чьих руках этот инструмент окажется. Спрогнозировать этот фактор невозможно, поэтому разработки в этой области, что мои, что братьев, дальше нашего кабинета не идут. — Ответил ему Эдвард Лиркас, заставляя Вездепрозодца заложить очередной вираж.

— Ты лучше объясни, в каком кабинете ты понабрался таких навыков, лихач доморощенный! — бросил через плечо Берк.

— Незадолго до появления Сабрины, года, наверное, за три, у меня были несколько совместных работ с отцом присутствующего здесь молодого Квика. Когда мы дошли до этапа испытаний, то поняли, что не можем доверить кому-то другим, рисковать жизнями ради подтверждения наших гипотез. Пришлось осваивать. — Спокойно рассказал Эдвард.

— А это ты считаешь, что освоил? — от удивления даже развернулся Берк.

— Ну, едем же. — Пожал плечами Эдвард.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Между тем Вездепроходец уверенно оставлял засаду, созданную масочниками и расхитителями, позади. Сабрина и Эл уже перестали отстреливаться, Эдвард начал потихоньку сбавлять скорость и выравнивать движение, когда слитный рёв моторов с двух сторон оповестил, что погоня всё-таки будет.

Мобили чёрных копателей были собраны из десятков элементов. И не смотря на абсурдность и кажущуюся несуразность конструкций, скорость могли развивать огромную. А с учётом, что создавались они специально для передвижения именно по этим местам, эти мобили представляли собой большую опасность.

Преследование продолжалось несколько дней, словно свора гончих загоняла добычу на помеченную флажками территорию, выматывая и лишая сил перед встречей с главным охотником. Иногда копатели и масочники прорывались поближе и старались закидать Вездепроходец круглыми колбами с жидким огнем или газом, что должен был видимо сработать, как тот, что был в катакомбах. Но практиканты не дремали.

В основном старшекурсники, но и Сабрина с Ири тоже вставали в свою очередь к слуховым и техническим окнам, отслеживая загоняющих их охотников.

Веселья внутри Вездепроходца уже не было. Царившее в каждом углу дома напряжение тревожно звенело в воздухе. Сейчас у всех были совершенно одинаковые мысли, как бы умудрится вырваться из оцепления.

— Ничего не понимаю! — взъерошил волосы на макушке Итон. — На картах здесь скалы, древняя гряда, которая, наверное, ещё раньше разумной жизни появилась. Смотришь, за окном скалы. А вот прибор показывает периодически появляющиеся пустоты с небольшим препятствием.

— Ты о чём? — не понял его Ирвин.

Пришлось Итону на пальцах показывать, о чём он говорит. Сверив несколько раз картины на экране, на картах и что они собственно видели за окнами, ребята с полного согласия Эдварда, дежурившего сегодня в кресле управления домом, побежали звать Берка и Вилла, и всех остальных.

— Проверить это можно только одним способом, но уж больно рискованным. — Подвёл итог многочасовым спорам Берк. — Мы можем нырнуть в следующую пустоту, направив пилы вперёд. Но если это ошибка прибора…

— Всё лучше, чем в лапы масочников попасть. — Объявил общее мнение Морт Донахью.

— Значит, решено. — Кивнул Берк.

Глава 33.

Переполошцы внимательно следили за показаниями экрана артефакта движения. Все технические окна были закрыты. Защитные щиты были подняты и внутри комнаты управления. Они, конечно, сильно ограничивали обзор, зато осколки стекла, камни и прочие возможные обломки не попадут внутрь в случае падения или столкновения с серьёзным препятствием.

А подобное столкновение попавшие в западню переполошцы не просто прогнозировали, а были настроены совершить. Вездепроходец даже чуть сбавил скорости, чтобы не пропустить очередную пустоту, которой вроде бы нет. Чем очень обрадовал загонщиков. Те видимо решили, что внутри дома на колёсах дела обстоят совсем не лучшим образом.

Возможно, копателям или масочникам, которые явно направляли все действия, пришла в голову мысль, что заканчивается топливо или артефактам нужна подзарядка. Но преследователи заметно расслабились, чем и собирались воспользоваться переполошцы.

Как только прозвучала команда о появлении пустоты впереди, все приготовились к тому, что так долго ожидаемое столкновение вот-вот произойдёт.

В комнате управления раздался громкий звук пощёчины.

— Ты что удумал? — возмутилась Олди.

— Олди! А вдруг чего случится? А мы даже и не поцеловались ни разу ещё! Сабрина своего Ригоса хоть покусала несколько раз. А я у тебя хожу безхозный, потому что не понятно, уже твой или иди, мальчик, погуляй ещё! — вернул обратно к себе на колени отодвинувшуюся девушку Итон.

— Куда это ты собрался идти "погулять"? — подозрительно прищурила глазки Олди.

— Никуда не собрался. Я вообще мишка домашний! И вообще дома ждут, не дождутся уже, когда я им в гости свою невесту приведу. — Признался парень.

— Какую ещё невесту!? — Олди предпочитала не торопиться с определениями.

— Вот и я о том же самом! Какая ещё к чёрту невеста! Давай, сразу жена? Нет, ну а что время терять? — согласно закивал Итон.

— Значит так… — что там "так" Олди досказать не успела, потому что раздался жуткий грохот и скрежет металла.

Пока все отвлеклись на очередные уговоры в исполнении Итона, Берк сверил показания экрана на ручке своего кресла с какой-то старой картой, настолько потрепанной на вид, что было совершенно не понятно, как она вообще ещё не осыпалась трухой в руках оборотня. Удостоверившись в точности совпадающих знаков, он резко вывернул рычаги, увеличив скорость максимально из возможного и развернул Вездепроходца в бок.

Внутренние артефакты загудели, с трудом выдерживая нагрузки. Дом на колёсах укрылся за облаком непроглядного дыма, подсвеченного часто пробегающими искрами, и на всей скорости, на глазах у изумлëнных преследователей врезался в скалы и…

Исчез. Словно растворился в воздухе. Ещё в воздухе ощущался запах дыма, ещё не развеялся до конца смог, а Вездепроходца не было. Масочники криками подгоняли копателей и сами внимательно осматривали то место, где движущийся артефакт видели в последний раз.

Простукивали скальный склон и землю в надежде, что может, там просто открылся какой-то люк. Да мало ли какой старый механизм сработал? Ведь они, увлёкшись погоней, забрались далеко вглубь территорий, которые все называли утерянными или даже мёртвыми землями.

Но долго увлекаться поисками им не позволил усиленный личной гвардией Ора отряд стражи, во главе со своим квестором, ректором академии, бывшим главой службы безопасности белого крыла и ещё впечатляющим составом лиц, про многих из которых ходили весьма правдоподобные слухи, заставляющие очень многих держаться от них в стороне.

Чувствующие себя в полной безопасности и вообще на своей территории копатели совершенно не беспокоились о том, какой след оставляют за собой. Они сосредоточились на погоне. А ведь именно этот след позволил стражам управления с такой легкостью и скоростью настигнуть охотников, превратившихся в добычу.

Как оказалось, масочники использовали копателей почти в тёмную, не рассказав о том, кто на самом деле находится внутри дома на колёсах. Для многих копателей оказалась сюрпризом новость о том, что они напали на стажёров, студентов и вообще детей.

И всё было бы вроде ничего, если бы разъярённые родители этих самых детей сейчас не стояли перед копателями с требованием отвечать. А отвечать-то было нечего!

После подсказки Кени, квестор пригласил к себе в кабинет всех, кто участвовал в борьбе с заговором. Официально, для обсуждения сложившейся ситуации. Но квестор допустил пару оговорок, дающих понять, что будет решаться и вопрос о следующем шаге управления в борьбе с заговорщиками.

И обсуждения действительно шли очень жаркие. Иногда собеседники срывались в своих спорах на крик, иногда, наоборот, уходили в шёпот, настолько тихий, что вслушиваться в него приходилось с большим трудом. Некоторые слова и вовсе терялись.

— Держи, так удобнее. — Под руку подслушивающему секретарю ткнулся блокнот для записей.

— Да, спасибо. — На автомате ответил парень и в ужасе развернулся.

Испугаться было чего, за его спиной стояли Зубоскал Ора, который сейчас должен был быть в собственном крыле, а не в Лоусоне, и Кени Голос, в представлениях не нуждавшийся. Более несопоставимых личностей для совместной работы и представить было сложно.

— Вы? В управлении? — не смог сдержать удивления попавшийся шпион.

— А что такого? — принял его фразу на свой счёт Кени. — То, что ребёнок мнит себя самостоятельным и не просит о помощи, не означает, что родитель не должен помогать и присматривать. А я всё-таки отец.

— Ого! Какие мысли! — Восхитился Зубоскал.

— Да почитал тут книжки ректоровские, которые он квестору притащил, раз он теперь тоже со студентами работает, по педагогике. Муть нуднейшая, но с десяток дельных мыслей есть. — Поделился достижениями своего самообразования Кени. — Но вот я уверен, что у этого лягушонка детей среди стажёров нет. Я ведь прав? А чего тогда столько интереса к делам и разговорам начальства?

— И я должен отчитываться бандиту? Или бывшему сотруднику? — попытался было ерепениться пойманный за подслушиванием секретарь.

— Тогда может, расскажешь мне? — спросил квестор, незаметно для собственного помощника открывший дверь.

Но парень говорить отказался. Только молчал, окидывая всех презрительным взглядом.

— Я ведь в последний раз по-хорошему спрашиваю. — Устало предупредил квестор.

— А что потом? Ора из белого крыла вызовут во мне прилив любви и желания к ним, или Паак пробудит во мне гнев? А может оборотни чего-нибудь придумают? — прозвучал насмешливый ответ. — Я могу умереть, и я этого не боюсь. И ещё многие из нас готовы к такому исходу. Но всесилию двуликих грядёт конец! Мы загоним вас обратно, в ваши звериные норы, и нацепим на вас ошейники! Люди, вот кто будет стоять во главе очистившегося от грязи мира!

— Очень громкие слова. — Встал перед парнем Олдер Ридл. — Только в нарисованном тобой мире, точнее нарисованным кем-то для тебя, вседозволенность одних сменится вседозволенностью других. А всем его жителям придется окунуться в ужас междоусобной войны. Поэтому, ты сейчас нам расскажешь всё, что знаешь, чтобы мы этого не допустили. Сомневаешься?

— Вы не сможете меня пытать! — не поверил в готовность справедливого Олдера стать палачом секретарь.

— Среди тех, кто по твоей милости оказался сейчас под ударом, находятся мой брат, мой друг, что за годы стал таким же братом, со своей невестой, и девушка, ради которой я готов на любую борьбу! А не то, что выбить из такого мешка с глупостью, которым оказался ты, сведения необходимые для её спасения. — Разубедил его Олдер, пугая всех непривычным ледяным взглядом. — Знаешь, для чего нужны пытки? Когда боль достигает своего пика, человек не в состоянии думать, он становится открытой книгой. У нас нет времени доводить тебя до апогея боли. Знаешь, что мы сделаем?

— Чччто? — начал сомневаться в своей выдержке парень, наблюдая за тем, как Олдер раскатывает на столе сверток с инструментами, подаренный ему Ири. И медленно выкладывает какие-то из них поближе к секретарю.

— У каждого живого существа есть такие места, где пересекаются чувствительные пути. Повреждения в таких местах приносят ощущения во много раз сильнее обычных пыток. Наверное, сам замечал, как больно, когда ударяешься вот этим местом, у локтя. Или вот здесь, в колене? — Олдер надавил пальцем и в одном месте, и в другом, показывая, о чем он говорит. — Сейчас я надрежу кожу, чтобы оголить переплетение нервного узла, а потом мы его проткнëм вот этим штырëм. Он называется трёхгранный надфиль. А потом поговорим, хорошо?

Протыкать ничего не понадобилось. Все вдохновенные речи закончились, стоило только Олдеру срезать кусок кожи с локтя секретаря.

Сложив всё то, что узнали от задержанных из катакомб, сейчас от секретаря квестора, и то, что вскрылось, когда устанавливали личности масочников из катакомб, управление получило в свое пользование множество прочных нитей, идя по которым, стражи вскрывали одну ячейку за другой, рубили головы опасной гидры. Стражи торопились, надеясь успеть перехватить ребят раньше, чем они попадут в лапы масочников, которые могли и на знать, что их главари уже обживают камеры управления.

А вот квестор мрачнел с каждым докладом.

— Что-то не так? — прямо спросил друга Дорс.

— Да. Не могу вспомнить, но вот эти названия я уже слышал! Что-то знакомое, перебрал в голове уже все убийства двуликих, наделавшие шума, и ничего… — признался квестор, не спавший вторые сутки.

Он одновременно следил за ликвидацией главарей заговора в Лоусоне и ждал вестей от отряда, отправленного к пику Берка-Вилла, на помощь переполошцам.

— А точно должно быть связано с убийствами? — переспросил Дорс. — Потому что вот это и это название — это клубы, где организовали своё "элитное" общество двуликие, вроде Дерка.

— Что? Подожди! — квестор вытащил папку с наблюдениями за Дерком и присвистнул от удивления.

— Да быть такого не может!

Глава 34.

Квестор с удивлением рассматривал названия и адреса тех мест, где любил бывать Дерк. Не просто любил, а посещал с удивляющей регулярностью. Потом Тодеус взял список мест, на которые указали заговорщики во время допросов. Ещё раз внимательно просмотрел, и подсунул оба списка Дорсу.

— Что скажешь? — поинтересовался он у друга, ожидая подтверждения собственным мыслям.

— А что сказать? — хмыкнул Дорс. — Что я бы отряды отправил по всем адресам, где бывал Дерк? А заодно, последил бы, с последующей проверкой, и за остальными такими же оголтелыми представителями "высшего общества"?

— То, что этот, трясущий по поводу и без своим происхождением, засранец замешан не в самых благовидных делах, лично меня не удивляет. Одно то, что он участвовал в бордельных аукционах, где выкупал себе любовниц, говорит о многом. — Ответил Эдгару квестор. — Странно, что он является завсегдатаем тех мест, где, по словам некоторых заговорщиков, собирается их верхушка.

— Думаешь, в заговоре против двуликих участвуют сами двуликие? — осторожно предположил Дорс.

— Ты даже не представляешь, как часто самая невероятная версия становится самой верной. — Задумчиво кивнул ему Тодеус. — Все заговорщики встречаются в масках, полностью закрывающих лицо. То есть, на самом деле, они и не знают с кем имеют дело. А определять кто перед ними, двуликий или нет, они не умеют. Почуять же не могут, потому что сами люди, лишенные дара. В случае чего, маска разнесëт голову в кашу. Таких повреждений не переживёт ни одна ипостась.

— А смысл затевать такую кашу и давать в руки преступников оружие против самих себя? — удивился такой глупости Дорс.

— Думаю страх. Цель всего этого, вызвать страх, который позволит им диктовать свои условия. — Предположил самое очевидное на его взгляд квестор. — Но думаю, у нас будет шанс узнать всё из первых уст.

Отряды стражи получили приказ готовиться к штурму и захвату преступников. Всё управление было поднято по тревоге. Стражи уже давно отработанными движениями застегивали карабины сделанного переполошцами защитного обмундирования.

Во дворе управления слышались выкрики команд построиться, проверки личного состава и распоряжений грузиться в мобили. Отряды разъезжались и по неблагополучным районам, и по вполне респектабельным. Стражи перетрясали и кабаки с игорными домами, с весьма сомнительной репутацией, и клубы, где собирались сливки столичного общества. Те места, куда вход простым смертным был заказан. Членство в таких клубах стоило денег и немалых.

Где-то нашли что-то противозаконное, но не то, что искали. В нескольких местах стражи столкнулись с вооружённым сопротивлением людей в масках. Но артефактные револьверы были знакомы стражам ещё по катакомбам. И то, как противодействовать такому оружию, уже было отработанным действием.

Но самым богатым уловом могли похвастаться стражи, отправленные буквально в святая святых уверенных в своём превосходстве по праву рождения двуликих, элитарный закрытый клуб " Крыло и коготь". Ворвавшиеся в комнату, находящуюся глубоко в подвалах здания, стражи попали на заседание "верховных" масочников.

Отряд, проводивший задержание возглавляли те, кого сам квестор с гордостью называл занозами. Один из верховных масок рванулся в сторону глухой стены, на первый взгляд, но неожиданно осел на пол.

— Господа, вы действительно думаете, что можете сбежать от хоть и бывшего, но всё-таки главы службы безопасности? — вышел из тени Флип Ора, заменявший в отряде старой гвардии своего старшего сына.

— Так они же самые умные и всё такое. — Усмехнулся Вален Коган, вырубая масочника пытавшегося, что-то сделать со своей маской.

— Без комментариев. — Сказал Влад Басар — старший, ломая руку масочнику, пытавшемуся незаметно достать оружие.

— А вот у меня комментарии будут. Много комментариев, господин Дерк. — Ухмылялся Гадëныш Паак, стоя напротив мужчины в маске с хорошо узнаваемой тростью в руке. — Что же вы маску нацепили, а фамильную печатку и трость оставить дома забыли?

Возможности ответить масочникам не дали. Их руки и ноги сковали наручниками, соединёнными между собой короткой цепью. Закованный в такой комплект масочник даже разогнуться полностью не мог и передвигался мелкими, семенящими шажками. Во избежание возможных неприятностей, на шею задержанным цепляли специальные воротники — тарелки. Широкий и толстый бублик с торчащей посередине головой в маске напоминал какую-то злобную ромашку.

Масочники, вынужденные тащить тяжелый воротник, мешающий дотянуться и без того скованными руками до масок, шли сгорбившись и уже не пытались вырываться.

— Ромашки спрятались, поникли лютики,

Когда отряд вошёл толпой.

Теперь везëм их в Управление,

Дурных, с поникшей головой. — Напевал страж, открывая двери мобиля для погрузки "цветочков".

В самом управлении, задержанных главарей даже провели без очереди к Олдеру Ридлу, который по его словам уже руку набил вскрывать консервные банки, не повреждая содержимого. Когда главарей, уже без масок, вели обратно в управление, стражи специально шли медленно, чтобы все задержанные видели, под чьим руководством боролись с двуликими.

Квестор опасался, что задержанные будут пытаться молчать или отпираться, но пребывающие в шоке от того, что их всё-таки поймали, они хоть и немного заторможено, но отвечали. Впрочем, такое их состояние вполне объяснялось и воздействием стражей-дознавателей.

Оказалось, что клуб масочников возник более двадцати лет назад, когда один из его членов выкупил у чёрных копателей набор масок из одного из мёртвых городов. Один из вынужденных работать на него артефакторов, смог разобраться, как можно эти маски безопасно снимать и снова надевать.

И тогда, давно сложившаяся компания, возмущавшаяся тем, что происходит какое-то приравнивание низкородных, то есть обычных людей или тех, кто по каким-то причинам остался без дара или ипостаси, к ним, истинным двуликим, начала перерастать в нечто более мерзкое и гнусное. Речи о недопустимости подобного достаточно быстро сменились совсем другими разговорами.

— Посмотрите, квестор, вы серьёзно считаете, что все двуликие одинаково достойны этого великого дара? — увлекшись, Дерк даже на допросе начал толкать речи о собственном превосходстве. — Вот вся эта грязная шушера? Шлюхи, воры, попрошайки, убийцы? Вот они достойны того, чтобы быть двуликими? Вы каждый день видите все эти отбросы. И как? Нравится ощущать себя частью вот такого общества? Что вот такие ничтожества ставят себя на одну ступень с нами, достойными двуликими? Все те, кто получил ипостась случайно, как эта Вивьен и ей подобные. Или вот объясните мне, как мы: тигры, медведи, волки и даже лисы, можем считать себя равными с другими двуликими? Вы где-нибудь видели, чтобы тигр ел вместе с крысой? Тогда почему нас загоняют в противные самому нашему существованию рамки?

Квестору даже особенно поддерживать беседу не было нужды, только искренне удивляться тому, как далеко могут завести разговоры о собственной исключительности.

Разговоры во время встреч в клубе переросли в поддержку друг другу и в жизни за стенами клуба. Желание доказать самому себе собственную правоту, требовало подтверждения. Сначала выкупленные блошки и подпольные бои, когда вот такие, как Дерк, решали, забьют ли проигравшего бойца на смерть или дадут шанс выжить. Потом были девушки на заказ, первое убийство "недостойного" двуликого… Дальше, больше.

В какой именно момент и кому первому в голову пришла мысль о том, что ведь приказывать и заставлять делать так, как выгодно членам клуба можно не только тех, кто беднее или слабее? Никто уже и не помнил. Теперь у них был другой девиз. Любой, кто не в клубе, членам клуба не ровня! А неугодных или мешающих можно и убрать.

И для этой грязной работы людишки и прочие отбросы отлично подходили, по мнению Дерка и компании. Да и, если вдруг, что-то всплывëт, то виноваты люди, решившие извести двуликих. Кто подумает на достойнейших членов общества? Тем более, относящихся к тем, против кого этот заговор и затевался?

Члены клуба получили всё. Влияние, рычаги давления на партнёров, методы для устрашения и возможность позволить себе всё, что взбредëт в голову из вообще осуществимого, и не нести за это ответственности. За время участия в клубе, его члены сильно пополнили собственные кошельки, увеличив свои состояния. Всё это только лишний раз подтверждало, насколько они были правы.

Пока не появился это проклятый факультет, с появлением которого начала разрушаться такая замечательная система. Вот зачем эти мелкие вырожденцы полезли в катакомбы? Чего им не сиделось в своей норе? Их участь прислуживать более сильным, а не бороться за место в обществе…

— Всё с вами понятно. Боюсь, это даже не лечится. — Еле сдерживая чувство гадливости от допроса, квестор покинул допросную.

Проходя мимо соседней камеры, он остановился. Здесь был прекрасно слышен разговор, что происходил за стеной, из-за вмурованных в кладку кувшинов. Эту камеру часто использовали, когда нужно было, чтобы один из подозреваемых слышал речи другого, или для скрытной записи допроса. Сейчас здесь, скрючившись на полу, скулил бывший секретарь и помощник квестора. Для парня было тяжёлым открытием узнать, что он был лишь марионеткой в руках у одного из тех, кого он искренне презирал и против кого боролся.

Квестор только вышел из подвалов управления, где размещались камеры, когда столкнулся со спешащем к нему стражем из отряда, отправленного на помощь переполошцам.

— Квестор! Стажеров у пика Берка-Вилла нет! — выпалил он, едва увидев Тодеуса.

— Что? Как? — вскрикнула пришедшая с корзиной угощений для квестора Диана.

Квестор едва успел подхватить оседавшую в обмороке от волнения и страха за дочь женщину.

Глава 35.

Квестор подхватил Диану на руки, и, усевшись на ближайшую скамью, устроил её у себя на коленях. Тодеус не опасался сплетен, что могли бы пойти о нём и Диане. На территории управления, не смотря на предательство секретаря, он до сих пор считал всех "своими". А при "своих" помогать нравившейся женщине можно и без опасения различных кривотолков.

— Диана! Давай, приходи в себя. Наши ребята не иголка в стогу сена, найдем и вернём обратно. Теперь и в этой практике особого толка нет. Выяснили уже всё. — Квестор еле-еле похлопывал Диану по бледным щекам. Её первый судорожный вздох вызвал у него довольную улыбку. — Ну, вот! Всё самое страшное уже позади. А эти непоседы наверняка просто изменили маршрут и место практики, никого, не предупредив. Это же Переполох! Да ещё и с Лиркасами!

— Ты вернёшь её? — Диана вцепились в лацканы форменного кителя квестора.

— Диана! Послушай меня! Очень внимательно послушай. Все дети вернуться домой, живые и здоровые. Даже эти упыри, всего лишь приказали своим прихвостням задержать и доставить в надёжно охраняемое место. — Уверенным голосом и, не отводя взгляда, рассказывал квестор почти сходящей с ума от беспокойства женщине. — Даже они только собирались шантажировать их жизнью родителей и управление! На данный момент, мы знаем всех заговорщиков, все места сборов и подпольные лëжки и лаборатории. Сведения переданы по всем управлениям стражи, повсюду облавы. Ни один заговорщик не сможет сбежать. Даже если они и умудрились схватить детей, мы их найдем и вернём. И нашу девочку тоже.

— Нашу? Нашу девочку? — шёпотом спрашивала Диана, пытаясь рассмотреть что-то, только ей понятное в глазах квестора.

— Нашу. — Уверенно ответил медведь, прежде чем Диана, то ли решив для себя что-то, то ли в поисках так необходимой ей сейчас уверенности, прижалась к его губам.

Тодеусу понадобились секунды, чтобы прийти в себя от неожиданности и сгрести Диану в крепкие объятия, щедро делясь с ней теплом и силой.

— Ого! Вот это у миссис Ласли кавалер. — Присвистнул один из проходящих мимо стражей.

— Ты что квестора не знаешь? Можешь считать, что миссис Ласли уже стала миссис Лозер, а среди переполошцев нежданно-негаданно оказалась дочурка самого квестора столичного управления. — Ответил ему спешащий вмести с ним напарник.

— У которой второй комплект семьи — вампиры из верхушки крыла. Попали жти масочники. — Добавил первый.

— Ну, это они сами идиоты. Ведь если есть приёмная мама, то рано или поздно появится приёмный папа. И кем он окажется, тут уж как повезёт. Как в смертельной рулетке. — Засмеялся второй страж.

— Слушай, вот это повезло, так повезло! — донеслось от уходящих стражей. — Прям везунчики по жизни.

Услышавшая шутки стражей и без того смущенная своим порывом Диана спрятала покрасневшее лицо на плече у квестора.

— Ну, вот уж нет! — заулыбался квестор и добавил на ушко Диане. — Вернусь с ребёнком, с этого места и продолжим. Сразу, после очень серьёзного разговора. И только попробуй за это время придумать хоть одну причину сказать нет.

Уже вскоре, в направлении утерянных или мёртвых, как их ещё называли, земель отправился большой отряд стражи. И любой из стражей готов был лично придушить при необходимости любого, кто осмелился хоть как-то навредить стажёрам их управления. Поэтому и не удивительно, что место, где Вездепроходец сошёл с маршрута, нашли очень быстро, и дальше след уже не теряли.

Да и сложно было бы не заметить вновь проложенную дорогу с брошенными по обочинам с обеих сторон покорëженными самосборными мобилями копателей.

— Ни одной стоянки на пути. — Заметил Ора.

— Значит, у них не было необходимости останавливаться. — Отрезал квестор, продолжая смотреть вперёд. — Скоро у нас будет, кому задать все интересующие нас вопросы!

Заметив вдалеке какое-то движение, стражи приготовились к ожесточённому сопротивлению, но их даже и не заметили, настолько преступники были заняты поисками. Поэтому и задержание происходило, почти без попыток скрыться или оказать хоть какое-то сопротивление.

Единодушные заверения о том, что самоходная повозка Лиркасов просто взяла и испарилась, сначала удивили стражей, а потом начали злить. Методы допроса уже грозили скатиться до обычных затрещин и пинков, когда следопыты управления, ко всеобщему изумлению, подтвердили версию преступников.

Они шаг за шагом показали движение Вездепроходца до скалы, а потом все следы пропадали.

— Возможно, здесь был малозаметный проход или щель в породе, которую засыпало, как только транспорт Лиркасов миновал свод. — Пришли к заключению следопыты-стражи. — Тут теперь только копать.

— Это не проблема. — Нехорошо улыбаясь, заявил квестор, внимательно осматривая задержанных. — Тут столько тех, кто называет себя вольными копателями. Вот и будут копать. Вволю! Разбиваем лагерь и организовываем работу. Поводыри, попробуйте с помощью своих напарников обследовать весь склон. Может, найдёте какую-нибудь щель, сквозь которую ещё можно пробраться вовнутрь.

— Квестор, я возьму два отряда, чтобы наладить снабжение продовольствием лагеря. Мы же здесь надолго? — уточнил Сарг Спенсер, у которого под возможным завалом оказалась не только девушка, чьё внимание он хотел бы вернуть, но и лучший друг.

— Да, мы здесь пока не вернём всех ребят. — Коротко ответил квестор. — А вы чего ждёте, господа копатели? Или не знаете, с какой стороны за кирку и лопату браться?

Глава 36.

Скрежет, грохот и ощущение скольжения в пустоту сменилось темнотой и полной тишиной. Переполошцы замерли, боясь лишний раз шелохнуться, потому что не понимали, их Вездепроходец совсем остановился или завис балансируя, и любое неосторожное движение снова отправит их в скоростной спуск по неизведанной дороге в темноте.

Первым тишину, прерываемую лишь дыханием, нарушил неугомонный Итон.

— Олди, дорогая, верни свою голову на место. Уверен, ей на моём плече совсем неплохо. А вот колено с хммм…живота, можно и убрать. — Проворчал парень.

— Может, устроим перекличку? — предложил Алан Ривс.

— Я и Ригос целы! — откликнулась Сабрина.

— Уверена, что юноша не пострадал? Мне кажется ему на спину упала этажерка с картами. — Поинтересовался Эдвард Лиркас.

— Дедушка, если этот юноша не перестанет без конца тереться носом о моё ухо, то сомнений в том, пострадал ли он или нет, точно не останется. — Ворчала Сабрина, пытаясь отодвинуться от прикрывшего её Ригоса.

Впрочем, пыталась безрезультатно. Ситуация не располагала к активному сопротивлению, а лис вжал девушку в своё тело так, словно хотел спрятать внутри себя. При этом, если сама Сабрина находила такое положение возмутительным, то её лисица довольно млела. Ведь большой, сильный и красивый белоснежный лис так охотился только на неё, не обращая никакого внимания на других самок.

— Так, подождите! Оборотни, ваши звери не чувствуют странных примесей в воздухе? — подал голос Ирвин.

— Нет. — Подал голос через некоторое время Влад Басар- младший. — Странно, но и затхлости или пыльно-горького запаха закрытых пространств тоже нет. Где бы мы ни были, но в это место есть доступ воздуха.

— Что немаловажно, этот воздух не застаивается, а очень быстро обновляется, значит, в воздухе есть движение. — Заметил Берк Лиркас. — А это получается или вентиляция, или выход.

— Подождите! Я на всякий случай проверю, нет ли самовозгорающихся примесей в воздухе, и тогда включим освещение и оценим, где мы оказались и в каком положении. — Предложил Ирвин, с которым все согласились.

После того, как стихло щёлканье тех самых часов, которые Ирвин всегда брал на испытание новых смесей и респираторов, и сам парень сказал, что в воздухе опасности точно нет, Вилл Лиркас, что был совсем рядом с пультом управления системами Вездепроходца, вытянул руки и по памяти повернул несколько рычагов.

Не сразу, но раздалось еле слышное гудение, и наконец-то стало светло. Ребята с интересом стали осматриваться по сторонам.

Вездепроходец лежал на боку, уперевшись в целую стопку каких-то плотов или платформ. Поэтому ребята с осторожностью, но уверенно вылезали наружу. Посмотрев в ту сторону, откуда они проникли в это место, ребята поняли, что им несказанно повезло.

Высоко вверх уходили направляющие оси ступенчатого подъёма и тонули где-то в темноте, куда не добивал свет от Вездепроходца. Пространство между двумя изогнутыми балками было заполнено шестерëнками, планками, рычагами и остатками каких-то ремней.

— Потрясающе! Я боюсь даже предполагать столь невероятное событие… — с восторгом маленького ребёнка, впервые оказавшегося в магазине игрушек, шептал Вилл Лиркас, осматривая стены и замирая напротив резных створок огромных, в несколько человеческих ростов ворот.

— Подожди-ка, — спешил к нему Берк с переносным фонарём-артефактом. — Смотри! Вот сюда, третья сцена от пола на правой створке… Это же… Это же "Дикая охота"!

— А вот тут встреча весеннего и зимнего выезда. — Вторил ему Вилл.

— Неужели… Неужели мы внутри одного из великих холмов? — тихо, словно сама боясь поверить в свои слова, спросила Джейд.

— Дети, не хочу вас излишне обнадеживать, но, кажется да. — Ответил сразу всем Вилл Лиркас.

— У меня новости поинтересней. — Поправил очки на носу Ирвин. — Тут есть пресная вода. И вполне пригодная для питья.

Все посмотрели в ту сторону, куда показывал парень. По глубоким, явно рукотворным желобам бежала проточная вода. Непонятного назначения столбы с широким бревном-перекладиной сначала вызвало недоумение. А потом Олди, рассмотрев резьбу на дверях, вспомнила кое-что из своего детства.

— Да это же поилка для лошадей! — воскликнула она.

— Итак, господа студенты, будем считать, что к месту практики мы прибыли. — Огласил Эдвард Лиркас. — Пусть и немного не туда, а если честно, то совсем не туда. Но зато, мы с вами получим уникальный шанс, собственными глазами увидеть, как сотни лет назад сочетали магию и артефакторику жители легендарных Городов в Холмах.

— Наша задача обследовать этот затерянный среди безымянных земель и во времени город и восстановить артефакты и механизмы, открывающие врата. — С придыханием добавил Вилл Лиркас.

— Всё это в идеальных условиях, когда есть только то, что под рукой, и надеяться кроме как на самих себя, больше не на кого! — добавил градуса Берк.

Но первым делом, переполошцы взялись за обустройство лагеря, в котором собирались жить, пока будут исследовать город и ремонтировать не только подъёмник, но и Вездепроходец, пострадавший во время экстремального спуска.

— Вы забыли ещё одно условие. — Тихо, но так чтобы все её услышали, произнесла Алисия. — Мы должны всё успеть за две с половиной недели, потому что именно на этот срок у нас есть запас провизии.

Новость не сказать, чтобы сильно кого-то насторожила, почти все прекрасно знали о размерах запаса, тем более тот момент, что у них нет возможности остановиться и пополнить его из-за погони, уже обсуждался.

И ребята пришли к выводу, что в сложившейся ситуации актуальнее варить супы с крупами и сильно разваривать. Тогда объём крупы станет больше, а сам бульон насыщеннее. Закончив с обустройством лагеря, условно разделив его на женскую часть и территорию для парней, переполошцы ещё успели и начать выносить не прикрепленное к стенам внутри Вездепроходца имущество и оборудование. Ведь им предстояло его поднимать и ставить обратно на колёса.

А братья Лиркасы тем временем ожесточённо спорили над одной из самых старых карт, что оказалась в памяти помогавшего в пути артефакта. Уже после сытного ужина, пришло время разговоров и объяснений. Потому что для кого-то слова "город в холмах" сказало об очень многом, а для кого-то так и остались просто словами.

— Как и большинство открытий в археологии, все начинается с легенды, точнее с веры в эту легенду. — Начал рассказывать Вилл Лиркас. — Для меня такой легендой стали города в холмах. Но как видите, оказался я здесь только благодаря вам и нашему сопровождению. Территории, на которых мы сейчас находимся стали заброшенными не просто так. Существует такой миф, что изначально во всём мире жили только люди и они, строители холмов. Одаренные магией и талантом созидателей без меры. Именно к ним восходят истоки появления оборотней, магов и вампиров. Сочетая простейшую механику и магию, они создавали потрясающие по простоте и впечатляющие по результату артефакты. Именно они могут считаться первыми известными артефакторами. Но больше всего, они известны своими защитными артефактами, а стены холмов ни что иное, как именно защитные артефакты. Многие видели и оставляли свидетельства выхода и ухода в холмы его жителей. Целые караваны лошадей. Вдумайтесь! Лошади! Но пройти следом никто так и не сумел. И сколько бы ни искали вход, не копали бы земли в тех местах, вскрыть защиту никто так и не сумел. Про эти места говорили, что здесь обитали люди, способные исчезать в камне. Земли блуждающих огней. Но и предположить, что здесь могут быть города в холмах, никто не мог. Но слава у этих земель не самая лучшая. И мы с вами можем узнать, почему эти города стоят покинутыми своими хозяевами!

Глава 37.

Впервые за долгие годы, если не века, жизнь забилась под сводами холма. Деловитое молчание сменялось смехом и шутками, направляющими командами, когда надо было что-то делать всем сразу.

— Ну, вот какие бы вы умные не были, а без нас всё равно ни куда! — вытирал пот со лба Итон. — Вот где бы вы столько силы взяли?

Переполошцы и старшекурсники только что смогли поднять Вездепроходца на подложенные мостки и стянуть его с осей. Теперь и дом на колёсах можно было ремонтировать, и механизм подъёма осматривать.

— В конторе по найму грузчиков? — предположила Сабрина в ответ на вопрос Итона.

— Лиркас, какая-то ты нехозяйственная для студентки Переполоха. — С сомнением окинул девушку взглядом Итон. — Наёмным грузчикам надо платить. А мы сила бесплатная, и всегда рядом!

— Слушай, Итон. Иди-ка ты у Олди недостатки ищи! — посоветовал ему Ригос, с благодарностью принимая кружку с водой у Сабрины.

— А у Олди один недостаток, и я давно его знаю. Она до сих пор не моя. — Рассмеялся парень.

— Ну, началось! — поднял глаза к потолку пещерного зала Морт Донахью. — Если б ты до меня так докапывался, я б сбежал.

— Если б я до тебя так докапывался, меня б родители не поняли бы. Они внуков хотят. — Заявил Итон.

Все замолчали, переваривая услышанное, а потом раздался дружный хохот многократно повторëнный эхом. Одна только Джейд вымученно улыбнулась и поспешила внутрь Вездепроходца, чтобы якобы посмотреть что-то из забытых вещей.

— Джейд. — Девушка вздрогнула, когда ей на плечи легли мужские ладони, но узнав по голосу хозяина этих рук, она немного расслабилась. — Что происходит? Ты вся словно настороже с того момента, как мы оказались здесь.

Джейд не знала, как объяснить подобное угадывание того, как она себя чувствует и ощущает со стороны Торна Томас-Фишера. То ли многолетний опыт работы в страже, то ли врождённое чутьё оборотня, но он ни разу не обманулся, даже когда ей удавалось скрыть своё волнение от однокурсников.

Она помнила, как подошедший Торн улыбнулся ей и сжал её ладонь, перед первым спуском в катакомбы, когда она очень боялась. Не смотря на свою любовь к камням и умение их чувствовать и слышать, Джейд до паники боялась гор, пещер и подземных коридоров. Что-то глубоко внутри неё кричало о том, чтобы она держалась от таких мест подальше. Как инстинкт у оборотней предупреждал их об опасности или вёл к паре, или как голод всегда приводил вампира к источнику пищи.

Сама девушка думала, что это из-за того, что отец очень рано рассказал ей о том, как получил травму в пещерах и некоторое время там жил, а она всё время боялась, что это снова повторится, папа уйдёт за камнями для своей работы и пропадёт. Но сейчас она ощущала нечто странное.

— Мне не по себе и просто страшно. Всё время, кажется, что кто-то наблюдает за нами из темноты. Точнее сама темнота… Она будто живая. — Призналась Джейд Торну. — Словно высматривает и решает что-то. И от этого страшно до дрожи, просто руки леденеют.

— Так чего же ты молчишь? Иди сюда. — Улыбнулся Торн, разворачивая девушку к себе лицом. — Давай сюда свои ладошки. Ой, и, правда, холодные совсем! Ты точно не мерзнешь?

Оборотень обхватил ладошки девушки своими. Тоненькие пальчики буквально утонули в мужских руках.

— Нет, не мёрзну. Это холод изнутри. — Прошептала Джейд.

— Не стоит молчать о таких ощущениях, даже если считаешь их необоснованными, Джейд. А с твоей способностью слышать камни, тем более. — Заверил её Торн. — Может именно поэтому ты так себя и чувствуешь. Ведь мы попали в закрытые ото всех места. Что здесь произошло, почему жители их покинули? Живых свидетелей тех событий не осталось, а камни могли впитать память этих мест. А ты чувствуешь, как бы это объяснить то?! Вот. Эмоции камней.

— Эмоции камней? — от такого определения Джейд даже улыбнулась. — Обычно говорят "бесчувственный, как камень".

— Глупости! Просто камни о своих чувствах молчат! Сама же рассказывала, что камни могут быть верными друзьями, оберегами и помощниками. И даже мстить за своих хозяев! — вспомнил Торн те разговоры, что они вели во время прогулок, на которые страж успевал пригласить девушку между своими дежурствами и её учёбой.

— Так, если ваши перешëптывания наедине не касаются появления моих племянников, то требую гласности! — заявила появившаяся внутри Вездепроходца Ири.

— Ири! — возмутился Торн.

— Что "Ири"? Джейд, братец у меня, хоть и рычал на меня за поступление, очень добрый и надёжный. Как тот самый камень, к которым у вас похоже одинаковая любовь и восхищение. — Упëрла руки в бока блондинка. — Здоровый, красивый, крепкий и сильный! Он вообще у нас в папу Дюка уродился! А какой у него волк! Ты у нас вообще сама на драгоценность похожа, подстать своему имени! И умненькая. Так что подумайте на досуге. Чего вы мимо своего счастья ходите с гордым видом? Доходитесь ведь!

— Это ты сейчас о Сарге говоришь? — напомнил о друге Торн. — Ты вообще, что намерена с ним делать?

— А ничего. Мы хорошо общаемся, вежливо здороваемся ну и всё. — Решила не закрывать тему Ири, тем более, что пока брат выяснял её планы, ладошки Джейд согревала уже только одна ладонь Торна.

Вторая же рука, сначала осторожно легла на талию девушки, а потом уже уверенно притянула девушку к мужчине. Впрочем, Джейд совершенно не сопротивлялась и вообще делала вид, что заинтересована беседой между братом и сестрой.

— Может всё-таки шанс? — осторожно намекнул Торн. — В конце концов, у нашей мамы три мужа.

— Нет. Понимаешь, у меня даже сомнений нет. Раньше я хотела, чтобы он меня заметил и рассмотрел, хотела ему доказать какая я. А сейчас наоборот, лучше бы и дальше не замечал. — Развела руками Ири. — И если честно, об Олдере всё время думаю, а вот о Спенсере, если бы ты не завёл разговор, я бы и не вспомнила.

— Ири, ты помнишь, что нам всегда говорила мама? — напомнил на всякий случай Торн.

— Когда раздумья сбивают с толку, нужно слушать своё сердце. — Процитировала Ири. — Вот и ты своё слушай, надежное и верное, как камень!

Лисичка рассмеялась, подколов брата его же словами, и убежала.

— Как камень значит? — хитро заулыбалась Джейд.

— Даже ещё надёжнее. — С совершенно лисьей улыбкой ответил волк. — Тебе спокойнее?

— Да. В какой-то момент, словно что-то поменялось. Но ты прав, нашим нужно рассказать. — Кивнула, подтверждая для себя свои слова Джейд.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Озвучив свои страхи, девушка словно сбросила давивший её груз. А уверенность Торна стала тем самым недостающим звеном для принятия решения. Не откладывая решения вопроса на потом, Джейд воспользовалась тем, что все отдыхают, а потому и собрались все вместе. Она сразу и поделилась своими ощущениями. Когда решительность начинала её покидать, она только сжимала крепче ладонь Торна, и с прежней уверенностью продолжала.

Слушали её очень внимательно. Переполошцы, в силу своего таланта, и вовсе не привыкли отмахиваться от интуиции, даже такой смутной и неопределённой.

— Знаете, — сказал после долгой паузы Данир Гальтон. — Моя бабушка всю жизнь увлечена историями о фэйри. Да вы могли и сами это заметить по названию их с дедушкой ателье. Нет, втюхать ей какой-то мусор, заявив, что это осколки вазы из холмов, не получится. Но в нашем доме половина библиотеки забита историями о хозяевах холмов. Во многих легендах описывается период исхода, того времени, когда фэйри устали от войн и назойливости соседей, которыми стали люди, оборотни и вампиры. И тогда хозяева холмов решили уйти в недоступные для остальных земли. Но чтобы их дома, знания и то, что другие народы могли посчитать сокровищами, не попало в чуждые их народу руки, каждый хозяин оставил стража холма. Кто или что это, никто не знает. Судя по вот этому спуску, это может быть древний артефакт.

— Так может Джейд этого стража и чувствует? Но почему тогда этот страж не сработал? — спросила Мадлен.

— Может, мы просто не переступили определенную грань, или страж просто легенда, или прошло слишком много времени, и он не сохранился, или ему любопытно, что мы будем делать дальше. — Выдал сразу несколько предположений Ирвин. — А может… А может он чувствует что-то… Что-то особенное. Ведь никто не знает, кем была мама Джейд.

— Ирвин, что ты хочешь сказать? — насторожилась Джейд.

— Твоя мама может быть потомком хозяев холмов, судя по тому, что рассказал о встрече с ней твой папа. — Сказал Ирвин.

Далекий рокот стал им ответом.

Глава 38.

— Что это? — осмотрелась по сторонам Мадди, потому что было непонятно, откуда шёл звук.

— Непонятно. Может быть всё, что угодно. Возможно, это пытаются пробиться снаружи масочники. — Предположила Алия. — А может, это выход пара от работы артефактов. Ведь двери, как я понимаю, это тоже артефакт. И мы даже предположить не можем, сколько артефактов сейчас работает, а сколько заморожены, как этот спуск.

— Нам нужно решить, что делать. Вездепроходца нужно осматривать и восстанавливать. Он нам нужен для того, чтобы подняться на поверхность без повреждений. А там нас вряд ли ждёт теплый приём. — Высказался Ирвин, заслужив одобрительные взгляды от братьев Лиркас. — И осмотреть доступные коридоры этого места тоже нужно. Нам, как минимум, нужны будут детали для ремонта. Да и понять принцип работы этого спуска-артефакта тоже необходимо. Думаю, нам нужно разделиться на команды.

— Дел, конечно, очень много, и делать их нужно вот прямо сейчас. Но разделение на команды может сыграть против нас. — Заметил Ригос. — Во-первых, никто не говорит о том, что опасности здесь нет, и небольшая группа может просто не справиться или не успеть среагировать. А во-вторых, я заметил, что вы привыкли работать все вместе. У вас один говорит, второй подмечает, третий догадывается, четвёртый что-то вспоминает. Возможно, если вас разделить, то в нужный момент какая-то деталь останется незамеченной.

— Ощущения Джейд тоже нельзя сбрасывать со счетов! — заговорил Эндрю Паак, брат поддержал его кивком. — От силовиков при осмотре толку будет мало, но хоть какую-то защиту, мы можем обеспечить.

— Мне вообще вся эта ситуация напоминает наше последнее вступительное испытание. — Заметила Ири. — Помните? Когда нам раздали непонятные механизмы с поломками, а мы должны были определить что это за артефакт, какую именно функцию он выполняет, что это за поломка и починить артефакт.

— Да! Точно! — раздалось от многих переполошцев.

В сторону спуска обратилось столько горящих жадным огнём глаз юных артефакторов, что будь этот спуск живым существом, явно предпочёл бы убраться подальше.

— Тогда нам нужно определиться с первоочередностью задач. — Подвёл итог совещанию студентов Вилл Лиркас.

— А чего тут определяться? — удивился Итон. — Сначала осматриваем Вездепроходца. Ну, точнее, переполошцы осматривают. А мы готовим лагерь, перекусы с собой и чтоб по возвращению было, что поесть. Головастик правильно сказал, нужны будут детали для ремонта. Чтоб сразу знать, куда смотреть и что тащить.

— Тогда уж и спуск сразу. Чтоб тащить детали не только для Вездепроходца, но и для этого механизма. Если, конечно, это не только спуск, а подъёмник где-нибудь с другой стороны. — Добавила Олди.

— Вот и разобрались. — Хлопнул себя по коленям Берк.

Так как одну из задач, а именно стащить Вездепроходца со осей спуска, уже выполнили, и отдых, необходимый после настолько тяжёлого труда закончился, то составив такой простой, но чёткий план, стажёры-практиканты приступили к его выполнению.

С первой частью проблем не возникло. Берк и Вилл знали свой дом на колёсах также хорошо, как и собственное имя. За время пути, ребята тоже хорошо изучили устройство этого артефакта. Так что все поломки были быстро выявлены, а незначительные и мелкие даже были уже устранены. Вот только одна из осей, что направляла движение колес, от удара при падении так сильно погнулась, что теперь наоборот, служила стопором и мешала подобраться к самим колёсам.

— Я сейчас, — после недолгого раздумья сказала Олди и убежала к Итону.

Ребята только проводили её удивлёнными взглядами.

— Итон, нам нужна твоя помощь. — Отвлекла она медведя, крошащего в щепу для костра какие-то поломанные деревяшки, которые старшекурсники нашли у бывшей коновязи.

— Вам? — с готовностью откликнулся парень, откладывая в сторону топор и направляясь вместе с Олди к остальным переполошцам. — Мне конечно приятно, что ты обо мне такого высокого мнения, и я, безусловно, помогу всем, чем только смогу… Но вообще-то я рассчитывал, что в нашей семье за мозги отвечать будешь ты.

— Не переживай, твои мозги мы трогать не будем. — Улыбнулась Олди. — А вот твоя сила очень нужна. Ты сможешь вот этот железный штырь снова сделать прямым? Но так, чтобы при распрямлении, он концами не сорвал колёса, к которым прикреплён?

— Дай-ка посмотрю. — Парень согнулся и залез под днище Вездепроходца прямо под погнувшуюся ось.

Уперевшись руками в получившийся угол сгиба, он, отжимая руки от груди, и понемногу распрямляя согнутые ноги, хоть и с усилием, но достаточно уверенно выпрямлял толстый металлический штырь. Потом перехватил его на расстоянии сантиметров тридцать с каждой стороны от места максимального сгиба и уперевшись грудью, довёл выпрямление до конца.

— Не идеально конечно, но что смог. — Опустился на пол и часто дышал от усилий Итон.

— Не знал бы, что эта ось погнута, решил бы что она просто сильно ударилась обо что-то твёрдое во время движения. — Восхитился Вилл. — Но для работы колёс, это уже не помеха.

За то время, что переполошцы и мастера осматривали их транспорт, старшекурсники и сопровождающие практикантов Оливер, Лерк и Торн, занимались обустройством лагеря и приготовлением еды. Мастер Арчи и Алисия разделились. Она командовала на импровизированной кухне, он руководил перестройкой лагеря с учётом того, что рассказала Джейд и Данир. Сам лагерь переехал к стене, а женская часть теперь располагалась внутри лагеря.

— Пожелай кто-нибудь добраться до девчонок, ему придётся миновать, грубо говоря, хозяйственную часть лагеря, а потом ещё и пройти через спальные места парней. Как бы тихо кто не крался, а кто-нибудь да проснётся. — Пояснял Итон вернувшимся переполошцам.

— Я б на месте этого "кого-нибудь" больше всего боялся бы разбудить Итона, а то разогнёт всё, что в жизни не сгибалось. — Засмеялся Ольф.

— Ой, а сам ты у нас прям хрупкая цветочная фея! — вернул ему шутку Итон.

— Я если только подковать! — развёл руками Ольф.

После обеда настал черёд и осмотра спуска. Для начала пространство вокруг и сами оси очистили от всякого мусора, оставив только ремни, что бы понимать, где работали передачи. Тут неоценимую помощь оказали Ланс и вампиры старшекурсники, которые смогли добраться до самого верха, где концы направляющих осей тонули в толще горного камня.

— Интересно, а вот все вот эти завитушки и финтифлюшки на осях просто для красоты или несли ещё и рабочую функцию? — заинтересовалась Вивьен.

— Судя по вот этим выемкам, на гранях которых ещё сохранился состав, которым в древности покрывали камни-накопители магической энергии, то видимо и для того, и для того. — Ответил ей Вилл Лиркас. — Вот обратите внимание, особенно хорошо заметно в самом основании выемки, такой бело-перламутровый налёт. Раньше магический источник для работы большинства артефактов, помещали не в сердечник, а крепили по специальной оси, или вовсе на сам артефакт. А чтобы источник взаимодействовал с артефактом, не теряя энергии попусту, использовался вот такой состав из клейкой основы и замешанной в неё драгоценной пыли. Причём для изготовления этой пыли брались исключительно те камни, которые сами служили накопителями, но уже израсходовали весь свой резерв.

Вилл даже в таких условиях умудрялся вести занятия. И его слушали, причём с явным интересом. И тут же делали выводы.

— Раз камней на осях нет, и нет осколков или обломков, то можно сделать вывод, что их удалили специально сами владельцы этих мест. Потому что никаких следов пребывания здесь копателей просто нет. — Озвучила свою мысль Алондра. — И сразу второй вывод. Этот артефакт работает не только на механическом взаимодействии, но и при наличии магического источника. То есть, нам нужно восстановить механическое полотно и найти камни, подходящие для этих пазов. И скорее всего, они либо вывезены, либо находятся за вон теми дверями, которые непонятно как открыть.

— Попытавшись открыть эти двери, мы можем разбудить или разозлить местного стража, если он есть. — Сказал Морт. — Или, что вероятнее, сработает охранка. Так что этот вариант для поиска камней оставим, как последний.

— Тогда… Тогда для запуска мы можем использовать выброс силы при инициации. — Тихо, но решительно произнесла Алондра.

— Что? Инициация невесты без старших? Нет! Это опасно! — отверг подобный вариант Аарон.

— Инициация не может быть по обязанности и от некуда деваться. Невестой нельзя стать насильно. — Принялся объяснять некоторые тонкости Эндрю. — А ты нас ещё не приняла и не простила. Даже если девушка сама хотела пройти этот путь, а не под давлением обстоятельств, то после огромного выброса сил, который затихает на протяжении нескольких недель, она потом несколько лет, в зависимости от собственной силы, нуждается в постоянном уходе и заботе своих мужей. А так…

— У невесты желания нет, старших, чтобы помочь, нет, гнезда и того нет! — загибал пальцы Аарон.

— Значит, после инициации есть несколько недель, чтобы выбраться и добраться до надёжного места, которое можно использовать, как гнездо, а потом придётся перетерпеть полную потерю сил на несколько лет? То есть и физических тоже? — уточнила заинтересовавший её момент Алондра.

— Да, по описаниям, первый год-два после инициации невеста почти всё время крепко спит. Её даже разбудить очень сложно. — Ответил Эндрю. — Сказку про то, как принц чуть не погиб, пробираясь в древний замок, а нашёл там спящую беспробудным сном красавицу, знаешь? Вот наверняка это была вампирская невеста после инициации.

— Так вроде о ней заботиться должны были? — с сомнением уточнил Гарик.

— Во времена войн крыльев, многие гибли просто гнёздами. По этому она, скорее всего, и осталась одна. — Ответил Аарон. — Поэтому я сильно сомневаюсь, что история закончилась свадьбой. Вероятнее всего, он стал пищей.

— Ужас какой. — Сказала Сабрина.

— А нечего шляться по тайным замкам, куда путь перегорожен ловушками и артефактами, скрывающими гнездо. И тем более целовать чужих жён! — без всяких сантиментов обрубил Салман Ора. — Это и в обычной жизни чревато!

— Так, давайте вы правила поведения с чужими жёнами потом обсудите, а? — Вылезла откуда-то из под осей Эстер, появившийся следом Оливер помогал ей отряхивать пыль и паутину, налипшую на одежду и волосы.

— Давайте. — Сложил руки на груди Салман. — Конкретно сейчас я готов обсудить правила поведения с чужими сёстрами.

— А вот я готова обсудить конкретно этот артефакт! — ответила брату Эстер.

— Тем более, что лично я уверен, что к окончанию практики, вы будете уверены, что правила поведения с кем бы то ни было, я знаю. — Улыбнулся, предотвращая конфликт Оливер.

— У меня может сложиться предвзятое мнение из-за пережитой вместе опасности. — Ответил довольной улыбкой Ора. — Но у Эстер, ещё три брата, так что легко не проскользнёшь!

— Ещё три? — не понял Тарг Фулк.

— Конечно. Наш старший и Барт с Миком. И не надо думать, что они мелкие! Попробуй, помешай Барту, когда он колдует на кухне! Он толкушку для картофельного пюре на звук знаешь, как кидает? Загляденье! — похвастался Салман.

— Салман, ты главное ему не мешайся, когда он отбивные делает! — посоветовал вампиру Ольф. — А то я сам ему недавно подарил набор для кухни. Там такой молоточек для отбивки мяса! Чего?

Парень заметил недовольные выражения лиц у девчонок.

— Ничего, ничего. Мы никуда не торопимся. У нас уйма времени, чтобы обсудить правила поведения, процесс одобрения, братьев Эстер, кухонную утварь… — ехидно ответила Сабрина. — Следующая тема, какая будет? Как насчёт того, чтобы заняться делом?

— Всегда готов! — вытянулся и щёлкнул пятками Ольф.

— Отлично! У тебя твои инструменты с собой? — спросил его, задумчиво рассматривающий стопку платформ, Ирвин.

— Обижаешь! — улыбнулся Ольф и ушёл в лагерь, чтобы быстро вернуться с достаточно объёмным свёртком.

— Ольф, замерь вот эту платформу, вместе с крепёжной рамой. А потом вот этот паз. — Ирвин сначала показал на платформу, закреплённую в металлический каркас, а потом на похожую раму внизу, под основанием осей.

— Таак… Очень интересно. А вот эта… — Ольф быстро промерил все платформы, до которых позволял дотянуться его рост. — Слушаете, получается, что все платформы стандартные. Размеры совпадают идеально. А вот рама внизу, больше со всех сторон по сантиметру.

— А полотно взаимодействующих шестерёнок двухстороннее. Это особенно заметно в тех местах, где нет деталей. — Добавила Сабрина. — А вот там дальше есть вертикальные столбы разной высоты для опоры.

— Получается, что во время спуска платформы идут ступеньками по осям сверху. Здесь останавливаются, — Ирвин показал длинную пологую часть осей. — Разгружаются, или например лошади сходят, и платформа идёт в стопку, где каждая последующая поднимает предыдущую. А вот во время подъёма всё действие происходит с обратной стороны.

— Ага! — подхватила Сабрина, и все переместились под спуск, чтобы видеть о чём говорит девушка. — При подъёме нижняя платформа в стопке, проходит вот в это отверстие, скорее всего, вот здесь погрузка, и платформа движется вверх, с одной стороны её поддерживают оси, с другой опорные столбы. Освобождающиеся платформы укладываются в стопку вероятно вооон там! Видите, под самым окончанием осей? Видимо, чтобы спуск можно было начинать сразу. Просто и гениально!

— И очень красиво. Представьте эти оси и все шестерёнки начищенными, сверкающие гранями камни-накопители на своих местах… Эта лестница просто украшение или даже произведение искусства. — Провела по оси пальчиками Джейд. — А сейчас здесь темно, пыльно и тихо… Как в склепе из страшных сказок.

Очередной рокот в этот раз показался тяжёлым вздохом.

— Кто-нибудь заметил, сколько времени прошло? Если следующий раз рокот повторится будет через такой же промежуток времени, значит точно артефакты! — заулыбался Алан. — Представляете? Работающий артефакт с древности до наших дней! Надо будет его найти и разобраться, как он устроен и что за материалы использовались, с таким-то запасом прочности!

— На стройках такие точно пригодятся! — Улыбнулся парню Лерк.

— А ещё можно будет внести изменения в подземную транспортную ветку! И на дирижаблях! На особо важные узлы… — загорелся парень.

— И выбраться отсюда для начала. — Напомнил об одном незначительном обстоятельстве Януш Карски.

— Да это само собой. Нам ещё дипломы получать. — Ответил ему брат, но в сторону закрытых дверей холма тоже начал смотреть с задумчивой жадностью во взгляде.

— Ребята! А знаете что? — спешил Ольф к остальным от Вездепроходца. — Площадь платформы, больше площади Вездепроходца. И значительно. Там примерно по полметра с каждой стороны остается. А значит, Вездепроходец идеально встанет на платформу!

Глава 39.

Обсуждения предстоящего ремонта и возможных в их условиях вариантов запуска подъёмника продолжились даже за обедом.

Вариант с выбросом энергии от инициации, предложенный Алондрой, никто не рассматривал. Лезть за закрытые двери, откровенно нарываясь на неприятности, тоже никто не собирался. Вероятность того, что они смогут добыть или найти необходимые для запуска камни, была слишком низкой. Поэтому было принято решение максимально восстановить полотно подъёмника, если смогут найти камни, то установить их в пазы на осях, а запустить попытаться искрой от Вездепроходца.

После обеда, переполошцы вернулись к спуску. Время до отбоя было потрачено на тщательное обследование полотна, с целью выявления нехватки мельчайших деталей. Благодаря плотному расположению деталей, каждая недостающая деталь, выглядела, словно дырка в мозаике. Это позволяло точно установить форму и размер необходимой части.

Все рисунки-чертежи, были собраны в одну папку, которую доверили Алие.

— Ты, как художник обладаешь особым не зрением даже, а видением. Так что ты точно сможешь опознать, то ли мы нашли. — Сказал ей Ирвин, передавая папку.

— Находим деталь, прикрепляем рисунок сверху и складываем вон в тот короб с ручками. А когда он будет полон, относим в лагерь. — Предложил Эндрю. — Получится как у вас во время сборов улик и образцов в подпольной лаборатории.

— А это очень хорошая идея, кстати. — Согласилась с ним Алондра, чем вызвала у вампира довольную улыбку, которую он впрочем, попытался спрятать.

Готовясь к тому, что завтра предстоит достаточно трудный день, на то, что экспедиция по коридорам холма пройдёт легко никто рассчитывал, все легли спать пораньше. Чтобы вскочить посреди ночи от усилившегося рокота, словно его источник передвинулся ближе к лагерю, и звука падающих вдалеке камней.

— Это что? Выброс теперь в другом месте? — раздалось из темноты. — Или намёк, что мы подзадержались в гостях?

— Скорее подтверждение того, что масочники нас всё ещё ждут. — Предположил Ирвин. — Возможно, они применили какой-то артефакт для того, чтобы проломить стены. И по защите пошёл перегруз. Отсюда и усиление звука, и камни с потолка.

— Идиоты! — бурчал, укладываясь обратно Итон. — Башкой бы побились ещё! Ведь ясно же, что не пройдут!

— Мы же прошли. — Пожал плечами в темноте Ланс.

— Я думаю, что здесь сработал фактор чистого везения. — Рассуждал вслух Берк. — Заметьте, эти проходы определили не современные артефакты, а тот, который мы лишь доработали. Кто его создал, как он оказался в мёртвом городе, причем это был один из самых ранних городов, известных науке сейчас. То есть когда-то мы с Виллом нашли артефакт, созданный, возможно кем-то из мастеров народа Холмов, или учениками таких мастеров. Все свидетели говорят, что видели либо исчезновение процессии в холмах, либо появление. То есть всегда направленное движение. Возможно это одно из обязательных условий. И самоё главное, наш козырь в рукаве, это Джейд. Я почти не сомневаюсь, что ваша матушка из ушедшего народа. Да и ваше рождение, и возвращение отцу, почти дословно повторяет многие легенды о фэйри. Скорее всего, каким-то удивительным способом, но хозяева этих мест наделили свои защитные артефакты способностью распознавать носителей крови. И мы оказались здесь, потому что среди нас оказалась фэйри-полукровка, нуждающаяся в защите. Представляете, сколько факторов сошлось, ради того, чтобы нам так повезло? Невероятно!

Не смотря на ночную побудку, подъём был ранний. Отступать от вчерашнего плана никто не собирался. И уже через полчаса похода была обнаружена первая находка.

— Мастер Берк, добавьте ещё плюс в вашу теорию о нашем везении. — Высказал общее мнение мастер Арчи, притянув к себе охнувшую Алисию. — Мы выбрали максимально сохранившийся спуск.

— Да… Реши мы нырнуть в пустоту здесь, и где, чьи кости не определил бы даже Олдер. — согласился Оливер, который как и все смотрел на почти разрушенный спуск и торчащие острыми пиками обломки осей.

— Знаете… А ведь среди этих обломков есть камни. Те, которые нам нужны. Накопители. Я их слышу. — Даже улыбнулась Джейд.

— А Ярик видит! — ответила ей Алия.

— Неа, Ярик уже тащит! — засмеялся Тренк, выставляя руки вверх, чтобы Ярик со своим грузом мог приземлиться. — Добытчик наш!

Первый драгоценный камень для осей, упавший на ладонь переполошца, что-то изменил в самом воздухе. Исчезло давящее чувство возможной беды. Да, это могло бы быть, но уже не случилось. И обломки спуска перестали быть напоминанием об угрозе, они превратились в горку недостающих деталей.

Те из них, что не имели сколов и трещин, получали свой листок с обозначением и укладывались в ящики. Отдельно собирались все добытые камни. За день ребятам пришлось несколько раз возвращаться обратно в лагерь с тяжёлой добычей.

Спусков было несколько. Все расположены на разном расстоянии друг от друга. Между одними было всего полчаса ходьбы, между другими несколько часов. Почти все спуски были разрушены, только тот, который они собирались ремонтировать и ещё один, самый дальний, до которого они добрались за этот день, почти сохранились.

— Получается, что уходя отсюда, хозяева всё-таки оставляли себе возможность вернуться? — заинтересовалась Мадлен.

— Думаю, нет. Иначе оставили бы хоть один спуск исправным. — Возразил ей Влад. — Просто видимо в какой-то момент, чтобы ускорить процесс спуски начали просто обрушивать. Или те, как тот, по которому прошли мы, сразу вывели из работы, а по этим поднимались уходя. А потом уже их обрушили.

Следующий день посвятили установке уже найденных деталей. А вот Джейд, Алия, Ири и помогающий им Ланс закрепляли на осях найденные камни. Ири догадалась зарисовать расположение камней в тех местах, где их находили. Сейчас сделанные по наитию рисунки превратились в необходимые подсказки.

— Смотрите, камни определенного цвета, мы находили почти в одних и тех же местах. — Показала Ири. — Значит, их расположение на осях на всех спусках было одинаковым.

— Почти на всех спусках сохранились основания. А зелёные и синие камни мы находили и на сохранившихся осях, и на обломках. — Напомнила всем Алия. — Я думаю, что цвета повторялись. Вот смотрите по рисунку на осях… В центре большой камень от него в обе стороны плавные линии. Крупные камни, которые эти линии огибают, делят одну линию на три равных отрезка…

— Значит цветов три… Давайте выложим все камни одного цвета в линию, от самого тёмного к самому светлому оттенку. Так будет проще определить. — Предложила Ири. — Значит… Желтый, зеленый и синий.

— В вашу теорию не вписываются розовые и сиреневые камни. — Как всегда с удивительным спокойствием сказал Ланс.

— Правильно. — Задумалась Алия, пытаясь уловить какое-то воспоминание, знание из того времени, которое она не помнила. — Отрезков три, а цвета четыре! Жёлтый, зеленый, синий, красный и снова жёлтый! К этому цвету можно прийти, взяв за основу, зелёный или красный! Он начинает, и он же заканчивает градиент на оси!

— Солнце и пламя стоят на пороге,

Тепло берегут наших домов!

Жизни, любви и голодной свободе

Я предпочту зелёную синь Холмов! — вдруг пропел Ланс.

— Ого! Откуда это? — удивилась Джейд.

— Отец пел… Иногда. — Ответил Ланс.

— Ланс! Ты разгадал последовательность камней по цвету! — засмеялась Алия. — Вот смотрите. Солнце и пламя, это жёлтый и красный. Мы знаем, что от пола вверх идёт жёлтый, превращающийся в зелёный, значит сверху идёт жёлтый, который через оранжевый станет красным! Красный, через розовый и сиреневый станет синим. Ну а синий и зелёный родственные цвета!

— И как из старой песенки вы умудрились сделать такие выводы? — раздался хриплый голос из тени.

Все работы мгновенно прекратились, перед девчонками сразу выросла стена из спин парней. И только Ланс, с виду расслабленно, наблюдал, как из темной тени, подволакивая ногу, появляется высокий и худой мужчина в широкополой шляпе, скрывающей лицо и в плаще. Впрочем, черты лица этого человека Ланс мог представить и по памяти.

— Кени? — уточнил он, сомневаясь в том, что видит.

— Хм… Когда ты назвал меня отцом, мне понравилось больше. — Хмыкнул мужчина. Привет всем от квестора Лозера. Масочники и копатели под его присмотром и под мотивирующие уговоры сиров Ора и Паак, уже который день пытаются выкопать то, что сроду не закапывали. А старший Басар им обещает, потом сменить вид деятельности и до конца их дней заставить рубить то, что не сажали.

— От квестора? И передаёт нам этот привет Кени Голос? Палач и ужас криминального дна столицы? — усомнился в словах посланца, узнавший его по плакатам в управлении Торн.

— Так работа у меня такая, послания передавать. — Сверкнул клыками в улыбке Голос, протягивая вперёд свёрнутое в трубку письмо. — Хоть в почтовую службу нанимайся!

— На каторгу наняться не хотите? — не сдержался Торн.

— Нет. Я там был, мне не понравилось. — Отмахнулся Кени.

— Враньё! Я точно знаю, что тебя ни разу не смогли поймать и заставить предстать перед судом! — ответил ему волк.

— Ну, так я там и не вашими заботами был. — Достал сигареты Кени. — Мдаа… И не предложишь же никому…

— Позвольте… Болотная дурманица? — принюхался Эдвард Лиркас.

— Она самая. Особый сорт. Подкопченная. Будете? — довольный тем, что нашёл того, кто видимо разделяет его вкусы, Кени протянул старому артефактору портсигар.

— Эдвард! Тихоня ты наш кабинетный! А этому ты, где научился? — удивленно возмутился Берк.

— Я тоже был молод… — усмехнулся Берк. — Денег на все необходимые инструменты не хватало. Приходилось ходить в трущобы, на подпольные арены.

— Тыыыы? На аренах? — Чуть не подпрыгнул на месте Берк.

— Ну… Вряд ли кто сейчас помнит бойца по прозвищу Кицунэ. А ты думал у меня нос такой интересной формы из-за очков? — мечтательно улыбнулся Эдвард. — И вот там был лекарь. Старый панда с востока. Он вот такими сигаретками обезболивал.

— Сянь Хей? Я его ещё застал. — Умилился общим знакомым и воспоминаниям Кени. — Так вот, на каторге я родился. Мой старик, из родовитых вампиров красного крыла, заработал себе жизнь на гособеспечении. Но однажды шахта, где он добывал руду для переплавки, обвалилась. Он говорил, что внизу, в горе, его нашла и выхаживала женщина. Мои ранние воспоминания о детстве это пещеры, старик и две полоски металла, которыми он учил меня сражаться. Ну и ещё бесконечные нудные рассказы о крыльях. Потом однажды принёс вот эти ножи. А когда мне было семь, нас нашли во время бурения нового прохода шахты. Старик не дался, положил он тогда много народа, а меня отправили в приют. По дороге я сбежал и прижился в Лоусоне. Спиногрызом вон обзавёлся. Так что нет, не враньё.

— А здесь вы как оказались? Есть проход? — спросил Ирвин.

— Нет. Прохода нет. Квестор, Коган, Ора и Дорс докопались до старых карт этих мест. Ну и всяких разных слухов. Приехавший навестить дочурку мистер Амбер, рассказал очень похожую на мою историю. И мы предположили, как оказалось, абсолютно верно, что пройти сквозь эти стены сможет только вот такой странный полукровка как мисс Амбер, Ланс, ну или я. — Объяснил Кени. — Правда, никто не предупредил, что сразу за порогом начинается пропасть. Не будь я наполовину вампиром из красных, да ещё и выросшим в трущобах, оставил бы ребёнка сиротой.

— Вы второй раз говорите о том, что ваш отец из сиров красных, но я не помню ни одного, кто бы погиб на каторге. — Прищурился Салман Ора.

— Был. Близнец нашего деда. — Ответил ему Эндрю. — Риар Паак. Устроитель кровавой бани в Сторхеме.

— А вы… — уточнил Салман.

— Янкениар Паак. Привет племяннички, хоть и внучатые. — Помахал рукой вампирам Кени, вытягивая поврежденную при падении ногу. — Но это слишком вычурно. Просто Кени.

— А Ланс получается…

— Зверушка неведомых кровей. Кем была по происхождению его мать, хоть убейте, не скажу. Но мозги-то ему от кого-то достались и дар этот? — закончил Кени.

— То есть, вы прошли сюда, не будучи уверенным, что сможете вернуться обратно? — удивился Торн.

— Зато принёс весть, что вас с той стороны ждут свои, есть вероятность, что можно выбраться, раз среди вас полукровки народа холмов, в дне пути отсюда мешок с продуктами и два с одеялами. От трёх мешков писем, простите, отказался. — Съязвил Кени. — Поцелуи от толпы прибывших мамочек передам словесно! Вас всех целуют! Ах да… Кто тут Ирвин Квик? Тебе поцелуи шлёт дедушка!

Новость, хоть и переданная таким странным образом, о том, что за толщей камня их ждут свои, словно предала всем сил. Никто уже не обращал внимания на доносящийся рокот. Устраивать перерывы и отправлять спать практикантов приходилось силком.

— Дети, не уляжетесь спать сегодня, завтра вместо практики, будет лекция по вкладу в артефакторику и историческому наследию народа Холмов. — Применил крайние меры Вилл Лиркас.

И вот, этот день настал. Переполошцы собрали свой походный лагерь, навели за собой порядок. Все вещи были погружены в Вездепроходец. От того места, где предполагалась погрузка на платформу к дому на колёсах вели укреплённые мостки. Как только от Вездепроходца пройдёт искра к осям подъёмника, и платформы тронутся, их транспорт должен был заехать на платформу, сразу после того, как первая платформа благополучно достигнет верха. За это время, все практиканты и сопровождающие должны будут занять свои места внутри.

Всё полотно между осями удалось восстановить полностью. А вот камней не хватало. Особенно двух больших по центру осей, от которых и шли линии камней разных цветов.

Отремонтированный Вездепроходец радостно зарычал, послушно направляясь ближе к осям. Специально выведенные вперёд держатели с двумя металлическими стержнями уже уверенно искрили между собой. Держатели опустились на полотно между осями, разряды побежали по шестерёнкам, засверкали камни…

И вдруг с громким треском от полотна отлетела молния, направленная в грудь Лерку. Но отскочила от механической руки Алии, отразилась от груди смело вставшего на пути разряда Ярика, и попала чётко по центру резных дверей.

Разряд мгновенно размножился, пробежал по неподвижным ранее ручкам, петлям. Раздался очень громкий и противный скрип многократно усиленный эхом.

Вивьен, помня о страхе Лорвина, развернулась и закрыла руками уши мужа.

А когда всё стихло, оказалось, что двери стоят распахнутыми, открывая широкий и очень светлый коридор. Стены, пол и потолок были отделаны искрящимся мрамором, а светильники-артефакты его ярко освещали. Над аркой в дальнем конце коридора мигали зелёные самоцветы, а неизвестно откуда лилась тихая мелодия.

— Так радушно меня, наверное, встречали бы только на той самой каторге, куда меня хочет отправить страж Торн. — С подозрением покосился на двери Кени.

— Можно? — прошла к двери осторожная Арлин Свон, и со всей силы запустила в боковую стену игрушку, мячик-мордочку с ушами. — Я всегда так проверяю комнату на опасность. Вдруг кто нападёт.

Девушка смутилась, как и всегда, когда признавалась в своём страхе.

— Ага, а потом пугаешься! Помню, помню. — Притянул её к себе Влад.

Мячик весело скакал от стенки к стенке, ударялся о потолок и пол, и ничего не случалось.

Вдруг музыка смолкла, вспыхнули красные камни, а в подпрыгнувший в очередной раз мячик со всех сторон полетели небольшие и узкие дротики. Их было так много, что от мячика остались только клочки. Пока стояла тишина, что только не летело в коридор. Все мгновенно уничтожалось дротиками.

— Значит, идти можно только когда играет мелодия. — Озвучила очевидный вывод Сабрина. — Ну что? Идём?

— Берём воду, перекусить и с началом мелодии бежим на ту сторону. Если кто-то не успевает, ему нужно замереть и даже не дышать! — скомандовал Ирвин.

— Весь груз мне! — добавил Итон.

— А старших спросить? — возмутился Берк.

— Неужели старшие не пойдут с нами? — тут же спросил Януш Карски.

— Вот ещё! Не дождётесь. — Прозвучало в ответ.

Глава 40.

Помимо воды и питья, переполошцы ещё успели набрать с собой мелких камней, верёвок и даже одеял. Впрочем, опасный коридор миновали очень быстро. А всё ещё прихрамывающего Кени просто подхватили с двух сторон Тренк и Ольф. Кени настолько удивился, что даже не отпустил по этому поводу ни одного ехидного замечания.

Переполошцы столпились в небольшом круглом помещении с фонтанчиком посередине, между арками двух коридоров. Второй, такой же светлый и яркий, как и первый, доверия уже не внушал.

— Под камнем металл. Везде. — Спокойно, словно о погоде. сообщил Ланс.

Кени подтвердил его слова кивком.

— С чего ты это взял? — проявила любопытство Джейд.

— Как ты чувствуешь камни, так я металлы. — Пожал плечами Ланс.

— То же самое, очень нужная штука, чтобы не получить сюрприз в какой-нибудь подворотне. — Сказал Кени.

Первый камешек полетел на первую плитку пола. И ничего. Второй. А вот третий едва успел коснуться пола, как в отверстия между плитами выскочили лезвия.

— Ничего себе. — Прошептала Сабрина и машинально кинула камень на первую плитку, где уже был камень. И тут же снова по контору бывшей до этого безопасной плитки выскользнули лезвия.

— Они меняются! Дважды по одной плитке подряд пройти нельзя. — Выкрикнул Берк.

— Значит, по полу идти нельзя. — Задумался Аарон Паак. — Ланс, посмотри, вон в том карнизе есть железо? Видишь выступ в метре над полом?

— Нет. Там чисто. — Ответил Ланс.

— Значит нужно перебраться по этому бордюру с верёвками на ту сторону. И натянуть верёвочный мост. Одна поверху, две внизу. И перейти над полом. — Объяснил уже Эндрю. — Вот только, как закрепить?

— Не проблема! — улыбнулись Ири и Сабрина, нежно поглаживая свои наручные арбалеты. — Крюк и верёвка выдержали меня и Спенсера. Так что по одному точно выдержат.

Один конец верёвок надёжно крепился якорем в противоположной стене коридора, который нужно было пройти. А вот вторые концы братья Берк и Вилл Лиркасы завязали каким-то сверхнадёжным узлом вокруг ножки фонтанчика и каменного перекрестья над потоком воды. Вставший на такой мост, мог спокойно держаться руками за верхнюю верёвку и, переступая по очереди на нижних верёвках, перебраться на другую сторону не касаясь пола.

А вот на той стороне их ждала развилка. В разные стороны уходило четыре коридора.

— Подождите. — Вдруг попросила Джейд. — Мы словно играем, в опасные, но всё-таки игры. А я чувствую здесь камень и разум одновременно. Как… Как Ярика! Только сильнее. И сильные эмоции… И мы побежали сюда, но ведь нам нужно только понять, почему не запустился артефакт на входе! Я уверена, как никогда, что страж этого холма существует. Что он сродни нашему Ярику. Это его эмоциями пропитаны эти стены. Азарт, любопытство, тоска и одиночество. Нам словно морок застилает глаза! Но наш путь лежит совсем не вглубь пещер холма.

Легкий ветер, как от тяжёлого вздоха, пронесся вокруг, ероша волосы словно протрезвевших переполошцев.

— И что? Даже в сокровищницу не пойдёте? — услышали все незнакомый голос.

— Да мы туда и так не спешили. Думали, здесь сможем подъёмник запустить. — Отмахнулась Мадлен, и только потом поняла, кому ответила. — Ой!

Тьма в одном из коридоров сгустилась, обрела силуэт крупного кота, который нагло прошёлся, притираясь выгнутой спиной по ногам Мадлен.

— Кот? — с сомнением смотрела на непонятное существо Сабрина.

— Ну, для тебя могу побыть лисом. — Буркнул кот, принимая форму паренька, чуть старше самих переполошцев.

— Я хранитель, страж и дух этого места. — Представился блондин с невозможно синими глазами. — Индосваринэль. Можно просто Инд. Врата не откроются, как вы не старайтесь. Потому что наложена печать на сердце холма. Никто не покинет его и не войдёт. Кроме имеющего кровь народа Холмов в своих жилах, нуждаясь в убежище.

— А эту печать нельзя снять? Ну, раз наложили? — уточнила Алондра.

— Пойдёмте. — Позвал за собой страж, тяжело вздохнув. — Не бойтесь, можете идти спокойно, ловушки не активны.

Хранитель вёл их такими запутанными коридорами, что казалось, что без его помощи, выйти обратно не получится. Пока он не замер возле створок из белого мрамора. Они легко распахнулись от одного лёгкого прикосновения хранителя, открывая удивительную картину.

Круглая комната, по периметру которой высились белоснежные колонны, была наполнена журчанием десятков небольших водопадов, бегущих по необработанным пещерным стенам. Вода собиралась в небольшое озеро, посреди которого был пьедестал.

Даже далёкие от понимания ювелирного мастерства парни со старших курсов академии, в изумлении разглядывали лежащий на этом алтаре, по другому и не скажешь, цветок с сотнями полураскрытых лепестков. Только вот оценить его истинную красоту было невозможно. Вся комнаты была заляпана непонятными чернильно-масляными кляксами.

— Это что? — взглядом чистоплотной и рачительной хозяйки на таракана окинула эти кляксы Алондра.

— Маги, от этих клякс держитесь подальше! Они тянут силы. — Предупредил Ирвин, почувствовавший колебания своего и так небольшого резерва.

— Даже если собрать всё, в чем сохранилась хоть капля энергии со всего холма, печать увядания не снять. Мне очень жаль. — Проговорил дух.

— Жаль? — переспросил Кени.

— Вы живые. А значит, скоро погибнете. — Донеслось уже из тумана. — Идите по левой стороне, и выйдете к своему странному движущемуся холму.

Вечер во вновь разобранном лагере проходил в тишине и унынии. О чём-то тихо шептались братья Карски, уже не скрываясь, утешая плачущую Мадлен, укачивал на своих коленях, сжавшуюся в комок Джейд Торн. Арлин легла лицом к стене, а Влад прижался к ней со спины и молчал. Чуть в стороне, сидел оперевшись на стену Итон, и перебирал локоны даже во сне всхлипывающей Олди. Ирвин и братья Лиркас что-то яростно чертили, зачёркивали, чертили… Мастер Арчи и Алисия ушли куда-то во тьму коридоров холма.

— Страшно быть вампиром? — тихо спросила Алондра у Аарона.

— Ну что ты? Совсем нет. — Начал Аарон и сразу насторожился. — А почему ты спрашиваешь?

— Вы говорите "пара", " невеста"… А это навсегда? — вдруг спросила девушка, глядя прямо в широко распахнутые глаза вампира. — Моей маме тоже так говорили. Пара, единственная, любимая… А потом долги, пропавшие деньги и ценности и моё появление в ближайшем будущем. Каждый раз, когда чувствую, что тянет к вам, вспоминаю маму, её раннюю старость, и слёзы каждую ночь. Она ведь так и ждала… Вдруг вернётся.

— Я уверен, мы вырвемся отсюда! — утянул к себе на колени девушку Эндрю. — Не можем не выбраться! Чтоб ваш головастик и не придумал? Ваши мастера говорили, что артефактор всегда самое сильное звено в любой команде. А у нас тут целый факультет с мастерами и деканом в придачу! А потом… В первые же каникулы мы тебя украдём. Не улыбайся, мы уже всё начали готовить. У нас есть собственные владения. Правда не такие шикарные, как владения крыла… И там есть озеро, в самом сердце горной долины, и сосны, много сосен. Там есть старый каменный дом. Он, правда действительно старый, но дядька Митя, нас многому научил. Отремонтируем. И мы добьёмся твоего доверия! Правда!

— Доверять я попробую авансом. — Улыбнулась Алондра. — Думаю, что я знаю, как нам избавиться от печати увядания.

Тихие шаги по светлым коридорам и уверенный голос, хоть и еле слышный, зовущий стража-хранителя.

Едва-едва опустившаяся на лагерь дрёма была безжалостно разрушена громким хрустальным перезвоном, несущимся из-под сводов. Темнота бежала в самые потаённые уголки холма, разорванная лучами яркого света. Все вскочили со своих мест, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Смотрите! Алондры и Эндрю с Аароном нет! — показала на пустые лежаки Сабрина.

— Инициация… — прошептал Салман.

Первым в сторону сердца холма рванул Морт, за ним плотной толпой остальные. Свет под потолком коридоров зажигался чуть впереди спешащих стажёров, словно показывая дорогу. В комнату с колоннами и озером вместо пола ребята просто ввалились.

Никаких клякс здесь больше не было. А сотни лепестков горели и сияли всеми оттенками и переливами драгоценных камней. Там же, почти касаясь лепестков рукой, лежала на коленях у братьев и Алондра.

— Ччч… — обернулся к прибежавшим страж. — Всё хорошо. Сейчас на лепестках появятся капли первой росы. Впервые за тысячу лет. Нужно влить ей в рот всего глоток. Он поможет, и сделает её сильнее.

Почти сразу после его слов, на лепестках начали загораться маленькие радуги над каплями перламутровой росы.

— Пейте, прямо из лепестков! — улыбался страж и светился под стать всему холму. — Это поможет вам породниться с моим холмом. И если вам будет нужна защита или убежище, или… Ну, просто решите зайти… Вы сможете прийти…

Под конец речи хранитель совсем засмущался.

— А если я захочу остаться? — вдруг спросил Кени. — Ты говорил у тебя здесь сокровищница и куча ловушек? Так может, устроим соревнования местным кладоискателям?

— Остаться здесь? Вдвоем со стражем? Но зачем? — удивился Торн.

— Моё время закончилось. Скоро я не смогу всё также уверенно уворачиваться от загребущих лап управления, и рано или поздно, но окажусь зверем с ошейником и за решёткой. — Ухмыльнулся Кени. — А так… Я просто исчез. И стал легендой трущоб Лоусона. Так что остаться здесь, если позволит хозяин и хранитель этого места, идеальное решение. Город народа Холмов из сказок и легенд самое место для городской легенды!

— Оставайся! — радостно хлопнул в ладоши хранитель. — А когда будем устраивать соревнования? И как мне тебя называть? Кени?

— Ну, раз у меня новая жизнь, то пусть и имя будет новое. Ян. Будем с тобой Инд и Ян. — Потёр руки бывший Голос.

Едва рассвет окрасил утренний туман в нежно-розовый цвет, по верхушкам трав и кустарников прошла серебристая волна. Воздух задрожал, зазвенел сотней хрустальных колокольчиков, затрубили невидимые рога. Сам воздух наполнился ароматом неизвестных цветов и пряной горечью трав. Склон горы пошёл маревом, дрогнул…

И перед изумлёнными стражами, родственниками всех мастей и даже копателями в клубах дыма и уверенным рычанием артефактов появился Вездепроходец.

— О! Ректор! Моё почтение. Практика прошла на отлично, не допущенных и не сдавших нет! В следующий раз пойдём практиковаться в Гиблый каньон. — Выдал потерявшему дар речи ректору Берк Лиркас.

— Ири! — рванулся с места Олдер Ридл, став тем самым спусковым крючком для лавины родственников, друзей и просто переживающих за Переполох.

Эпилог.

Один из многочисленных нелегальных городков копателей в утерянных землях заливало дождями, заставляя копателей забиваться по местным кабакам. В один из таких баров как-то поздно вечером и зашёл незнакомец в плаще и шляпе, поля которой отбрасывали тень на лицо, полностью скрывая глаза и почти полностью нос.

— Мне согреться. — Кинул он монету на стойку.

— Сейчас, конечно. В такую-то погоду! Давно в наших краях, мистер… — ловко убрал монету кабатчик.

— Джонс. Да, давненько. Буду в углу, за столиком. — Ответил незнакомец.

После третьего стакана местного пойла, ради которого мистеру Джонсу пришлось даже прямо здесь обменять на деньги один из очень заинтересовавших многих, кто умел видеть, камушек. Первому воришке мистер Джонс вывихнул руку, второму перед носом вонзил в стол свой нож очень странной формы. Попытавшемуся затеять драку, просто предоставил возможность поспать вволю на полу, после хорошего удара в голову.

— Поговорим? — подсел к незнакомцу местный "хозяин".

— Можно. — Лениво отозвался мистер Джонс.

— Может, поделишься, где был, что в пути видел? — вел " правильный разговор" хозяин.

— А карту тебе не подарить? — ухмыльнулся мистер Джонс.

— А подари, раз такой щедрый. — Прозвучал ответ.

— Выиграй. — Предложил мистер Джонс, под одобрительный гул копателей.

Игра длилась почти до рассвета. Но чужак всё-таки проиграл. Старая потрёпанная карта перешла в руки нового владельца.

— Как тебя зовут-то, везунчик? — ухмыльнулся местный хозяин.

— Индиян. — Оглянулся с порога мистер Джонс.

* * *

Один из тех дней, когда академия открывала ворота для всех желающих, все уже давно ждали с нетерпением. Ведь это была единственная возможность до поступления оказаться внутри учебного заведения, пользовавшегося удивительной притягательностью последние полтора десятка лет.

Но были и те, для кого эти дни были ещё одним поводом встретиться. И толпа детей разных возрастов перед списком первого набора Переполоха с азартом выкрикивающая имена родителей, тоже никого не удивляла.

— Ты такой здоровый! — восхищенно осматривала маленькая рыжеволосая вампирочка крупного медвежонка. — Тебя, наверное, на следствие заберут.

— Нет! Я буду учиться тут! — косился парень, сильно похожий на Итона, на надоеду.

— Но ты же сильный. — Не поняла рыжеволосая.

— А учиться буду тут! Ясно? — рыкнул медведь. — Пристали "сильный, здоровый".

Парень развернулся и стремительно ушёл в парк, где его и нашла рыженькая.

— Смотри, я у мамы нашла. Это ее записи. Ещё до того как она вернулась к обучению на Переполохе. — Поделилась она с обиженным парнем пожелтевшими от времени листками.

Только когда стемнело, свернувшихся рядом друг с другом и спящих детей нашли отцы.

— А ведь это они ещё даже не поступили! — тяжело вздохнул Аарон Паак, забирая из рук дочери старые записи жены.

— Да уж, достанутся Головастику студенты! — хмыкнул Итон, поднимая на руки сына.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Дэйв Макара "ДПП" - Дневник Простого Попаданца

Глава 1. С Попаденьицем!

В сорок пять лет открыл для себя прелесть крепких напитков.

Нет, я и до этого армянский коньячок уважал, но вот пришло время и любимое пиво стало, даже в размере полулитра стало превращать голову в чугунный котел, по которому били включенным перфоратором с кривым сверлом.

Так, благодаря своей работе и многочисленным друзьям-знакомым-клиентам, в жизнь мою вошел и Джек Дэниэльс, и Хорс и еще много новых-новых знакомых, чья градусность превышала пивные "от 2,5 до 12", а послевкусие радовало отсутствием жесткой кислоты, идущей из глубины желудка.

К основному удивлению моих окружающих, свойства крепкого алкоголя сносить башню нафиг, в моем лицо дало осечку и отнюдь не потому, что я "пил не пьянея", как думали многие, а потому, что я четко чувствовал, когда стоит остановиться.

За два года выпито было много нового, открыто много неизвестного, но всему приходит конец.

Отстраненно наблюдая, как наше такси несет по гололеду в направлении бензовоза, успел только и подумать, что оставил после себя маломальский след, но настолько маломальский, что в тиши нашего сурового алтайско-сибирского городка, забудут обо мне уже через пару дней.

Водитель, до последнего мужественно сражавшийся с внезапно застрявшим ремнем безопасности, наконец-то его отстегнул, открыл дверь и покинул салон, в аккурат под нависающие упоры цистерны.

В голове, не скрою, промелькнуло злорадное восхищение развитием событий, но потом был огненный всполох и вот я уже внимательно наблюдаю, как над моей головой болтается на старом, порепанном проводе новая лампа-экономичка, а вокруг бешенными метеорами крутятся пара-тройка смазанных от скорости, черно-белых, лиц.

Прислушавшись, выматерился.

Эти лица непонятной национальности выясняли, кто из них обосрался в момент моего рождения, кто обосрался в начале жизненного пути, но больше всех доставалось тому, кто отвечал за мою безвременную окончину.

В конце концов, святая троица пришла к выводу, что за все надо платить вообще всем, вскладчину и лампочка над моей головой погасла, отправляя меня в темноту и вялую надежду, что что-то из двух - авария или черно-белые лица - всего-навсего мне приснились.

Последнее, что я услышал перед тем как тьма сменилась ярким светом было:

"Это не тот! Это не он! Это - ВТОРОЙ!"

"Обломайтесь!" - Злорадно подумал я и тут то все и завертелось...

Завертелось, чтобы выбросить меня прямо под ноги странного зверя, худого, с пылающими очами и длинными клыками.

Животинка, ткнув в меня лапой, села на жопу и по собачьи встряхнувшись, сладко зевнула, высунув язык и продемонстрировав аж два ряда зубов!

Не чувствуя от зверя какой-либо угрозы, медленно и осторожно сел напротив.

Зверь снова зевнул и демонстративно лег, положив тяжелую и кудлатую голову на не менее кучерявые и тяжелые лапы, словно самой эволюцией предназначенные для ломания хребтов зазевавшихся людей.

"Слишком много чести..." - Возникший в голове чуть хрипавый голосок, мог принадлежать и зверю...

А мог и не принадлежать.

- Саймо! Хороший, Саймо! Умный Саймо! - Откуда то из-за моей спины вылетела маленькая девочка и, с размаху, упала на спину зверя. - Ты кого нашел, Саймо? Это же он, да? Это арасклин?

- Вряд ли... - Зевнул Саймо, демонстрируя разумность. - Староват, для арасклина...

- Белла-Николь разберется! - Девчушка вцепилась Саймо в уши, странно прищелкнула языком и лесная поляна исчезла.

Никогда не доверял детям.

И правильно делал.

Девочка со зверем на пол опустились пла-а-а-а-авно, в отличии от меня, рухнувшего с высоты не меньше трех метров на бетонный пол в положении сидя.

Нет, за годы я конечно отъел зад, но кости-то никуда не делись!

Так что финиш мой был быстрым, громким, болезненным.

Что-то хрустнуло, гм, в заднице, что-то - в спине, огненная боль обожгла висок и мое непонятное прибытие к неведомой Белле-Николь завершилось очередной потерей сознания.

В общем, как говориться, "с прибытием, тля...!"

Глава 2. Вневременное училище Магии, Колдовства и Чародейства

Впервые за долгие годы моей жизни, пробуждение было...

Приятным!

Нигде и ничего не болело, хотя воспоминания о треске в заднице и присутствовали, но неприятных эффектов не наблюдалось, что не могло не радовать, а то был у меня однажды поврежден копчик... Все знакомые издевались, мол, типа, "посмотрите как нежно и гордо он носит свой зад"!

Отомстить за эти троллинги я честно говоря забыл, но вот зарубочка в памяти осталась, осталась...

- Тырш... Мандырш... Куандарынш...Аллек болл? - Надо мной склонилась самая настоящая говорящая кошка, с меховыми ушами и третьим, переходящим в четвертый, размером бюста. - Шибаршуш?

- Ага, полный шибаршуш... - Вырвалось у меня и кошко-женщина, отчаянно покраснев, влепила мне пощечину и, вильнув пушистым хвостом, растопыренным, как щетка для мытья бутылок, удалилась в неизвестном направлении.

Рука (или лапка?!) у нее была, кстати, вообще нифига не легкая!

Покрутив головой, погладив пострадавшую щеку и поняв, что продолжения общения пока ни с кем не предвидится, решил выбираться из кроватки, пока рядом никого нет.

А то сейчас медсестра настучит главврачу и тот придет стучать по мне.

Откинув одеяло, немного скис - все таки мне не показалось и лежал я под ним совершенно голым.

Пришлось "заматываться".

Спустив ноги на пол, обрадовался удивительному теплу, идущему от камня.

Теплые!

Это же какой кайф, теплые полы!

Собравшись духом, внимательно прислушиваясь к ощущениям, встал со своего больничного ложа и сделал первый шаг в новом мире.

Где-то совсем внутри меня пискнул и умер испуганных хомячок, отдавая себя в жертву новой реальности.

Добрые пять мину я безнаказанно шарился по огромной больничной палате, на двадцать койко-мест, над каждым из которых висело странное кольцо, испускающее слабый, ближе к фиолетовому, свет.

Кстати, над моей кроватью, такого кольца не было и в помине...

Посмеявшись, что меня и тут обделили, направился в сторону, куда удалилась кошко-медсестра, в надежде, что случится хоть что-то правильное.

В общем, как обычно - чем больше я думаю, тем хуже мне - стоило подойти к двери, как она распахнулась настежь и меня буквально снесло, загоняя под кровать.

Стоило мне влететь в подкроватное пространство, как "слабый" свет стал сильным, пряча меня от ворвавшегося в палату, урагана.

И меня от урагана, и урагана от меня..

Потом я снова благополучно потерял сознание, потому как получить за один удар двери как минимум, три повреждения, это для меня и моего и без того низкого болевого порога было слишком.

Учитывая, что выбитый из сустава большой палец левой руки заставил меня отрубиться на пару минут, за которые я успел упасть со строительных лесов, то болевой шок от придавленного пальца ноги, от удара ручкой двери чуть выше пояса и финального аккорда - в нос, у меня было гарантированно пара часов тьмы и безмыслия...

Глава 3. Я жених...рена не помню... Наверное...

... - Да ВЫ реально ох***! Расслабились, сцуко, напрочь! Мозги усохли? Или ЧСВ разрослось?! Мозги на череп не давят?! - Незнакомый женский голос, удивительно приятный и мелодичный устраивал сидящим в кабинете разномастным существам, БВСМ - "Без Вазелиновую Случку Мозга", то взлетая к вершинам матерного искусства, то упирая на здравый смысл, потерянный присутствующим по некоей, мне неизвестной, причине. - Марушка!

Знакомая мне кошкоженщина чуть прижала уши и поппыталась обернуть хвостом ноги.

- Ты! Как Ты могла бросить пациента!? Ну и что, что он тебя обозвал любительницей в жопу?! А проверить свой сраный, мудаческий амулет-переводчик, перед началом смены - не судьба?! И вообще! Какого красного дерева в зеленой подливке, сорок процентов училища ходит с разряженными амулетами?! Причем, не только с "переводчиками", но и с "чистовиками"?! А, Логгерз?

Здоровенный негритос с третьим глазом по центру лба, дополнительной конечностью и кроваво-красный ирокезом по центру головы, попытался спрятать взгляд, но был обматерен и, с тяжелым вздохом, в ответ только развел всеми тремя руками.

- Та-а-а-а-а-ак... - Голос, устраивающий разнос, тяжело вздохнул. - Марушка... Я могу понять, что тебя оскорбили. Могу понять - климакс, нервы, первый пациент за несколько месяцев, опыт подстерся из твоих побитых временем и конфликтами, мозгов, но вот объясни мне, на кой мелкий орган ты побежала жаловаться на ПАЦИЕНТА! Да еще и кому! Балбергу! Он же - неадекват! А главное... Подруга... Ты что, в "сопровод" не заглянула? Хорошо, "сопровод" прошлепала - ладно, бывает. Но не различить хуманоида от логуруса... Зачем ты ему начала хвост отращивать, дура ты набитая!? Ушиб от ампутации отличить не судьба?!

Кошко-женщина и вовсе замоталась в хвост, оставив торчать наружу мелко подрагивающие уши.

- Балберг... В то, что тебе доверить можно только внешнюю охрану - я догадывалась. Но в то, что ПЯТЕРО твоих служак, вместе с тобой, ПОТЕРЯЕТЕ в ПУСТОЙ палате одного-единственного больного - о таком я даже догадаться не могла! Мне в голову не приходят варианты, по которым ВЫ полчаса искали человека, начисто игнорируя ЕДИНСТВЕННЫЙ активный артефакт!

Балберг, в легкой кольчуге и с крыльями, спрятал глаза за уши, тем более что глаза у него были на тентаклях, а ухи отчего-то напоминали мне персонажа из "Звездных войн", того самого Джагу-Джагу, по прозвищу "Мудила Страшный" Или "Страшило Мудрый"?! И Развел руками, мол, ну прокололся, бывает...

- Ты, глазки-то не прячь, не прячь! - Женский голос, доносящийся из пустоты над головами всей честной гоп-компании, прищелкнул языком. - А по голове-то ты его зачем бил, а?! Он же и так не шевелился, лежал себе тихонько, без сознания... Кстати... Дорогой Каррот фон Балберг... Что ВЫ и ВАШИ сотрудники должны были сделать в первую очередь, если артефакт сигнализирует ухудшающееся состояние пациента?

- Вызывать Марушку или любого дежурного лекаря... - фон Балберг высунул глаз на стебельке и посмотрел в потолок. - Оказать первую помощь, приложив лечебные артефакты...

- ВООТ! А вы - по голове приложили! Ногами! - Женщина в темноте, точнее ее голос плевался ядом. - Артефакт приложить, а не латный сапог!

- У Кальвина длинные ступни... - Попыталась заступиться за неизвестного мне Кальвина, Марушка. - Он не специально! Просто голова была слишком близко, вот и получилось так... Как получилось!

- У вас получилось ТАК... А меня теперь будут склонять во все стороны, для более глубокого проникновения во все полости тела, без единого следа смазки или применения лечебных заклинаний. А, когда я вернусь, то начну склонять - вас! Чтобы было приятно уже мне! - Женщина вздохнула. - Первый землянин за, почти две тысячи лет! А вы с ним, как с отбивной, поиграли в мячик, отрастили, отвалившийся в процессе эволюции, хвост, обиделись, что языка не знает и устроили мне глобальный пиздец!

Женщина из темноты потолка последнее слово рявкнула так, что даже я попытался вжать голову в плечи!

- Николь... - Женщина-кошка вынырнула из своего хвоста на поверхность и, поежившись, шмыгнула носом. - Ну... Мы все осознали! Исправим. Договоримся.

- Ага. - Неведомая мне Николь усмехнулась. - Это если он выживет у тебя, красавица. А если нет, то лично ты отправишься на Либну, там кошки быстро отрабатывают долги перед обществом; Логгерз пойдет под трибунал, за служебное несоответствие, Балберг - на войну, ему не привыкать, а меня ушлют так далеко, что увиденный раз в сотню лет, свет звезды будет вызывать у меня оргазм! При условии, что чему оргазмировать...!

- А я...? - Удивился доселе молчащий молодой человек странной наружности, словно его всего сунули в радугу, а потом вместе с ней и отжали, настолько он был помятый, перекрученный и переливающийся.

- А ты - станешь Седьмым директором нашего тесного коллектива...

- Точнее - седым... - Скривился Логгерз. - Потому что придется где-то искать новых преподов, ведь у старых прямой контракт Беллой-Николь и без нее они все предпочтут смыться в свои миры...

"Помятый радугой" искренне посерел от такой перспективы.

- Ага. А еще тебе придется самому принимать экзамены... - Хохотнул Балберг.

- И лечить отличившихся на боевом факультете... - Мечтательно добавила Марушка. - Представляешь, Амаль?! Придется сперва собирать кишки, потом впихивать их в...

Посеревшая Радуга по имени Амаль закатил глазки и исчез со специфичным хлопком.

- Шутки - шутками, но ситуация и вправду плохая. - Николь тяжело вздохнула. - Был бы наш землянин студнем, могли списать на учебный процесс, но он даже не абитура - он "Соискатель"! Причем соискатель из закрытого мира, но с хорошими задатками и тремя из четырех, Стихий. Да еще и, как назло, может оказаться друидом... Предрасположенность проявляется.

- То есть... Мы в полной жопе... - Констатировала Марушка. - Нас трахнут Эльфы, нас поимеют Маги, нас поставят раком Демоны, нами попользуются Феи...

- И, на закуску, вы**ет попечительский совет. - Подытожил голос с потолка. - Будут варианты?

- Свалить, как Амаль - не рассматривается? - Полюбопытствовал Логгерз. - А что... Я просто спросил, между прочим.

- Можно его... - Марушка аккуратно села на кончик кресла, словно приготовившись прыгнуть. - "Связать"

- С кем?! - Николь-с-потолка аж всхрюкнула. - У кого 50% - Земля, 35% - Вода,10% - Воздух и 5% - Огня?! У кого? Кто вытянет хоть с 75\25?! Да еще и свободная? Или ты считаешь, что наш "Бесцветный" откажется от гарема, собранного с мира по нитке? Или ты, моя дорогая, откажешься от своего дражайшего Кальвина и его толстого, пушистого, хвоста?!

- Вообще-то... Я имела ввиду ТЕБЯ! - Кошка зажмурилась и втянула голову в плечи, ожидая бури.

Которой меня и смыло из комнаты...

Глава 4. О, Сладкий момент пробуждения... Наверное...

В себя пришел далеко не сразу - голова кружилась, желудок подкатывал к горлу, а в голове вертелись чьи-то маты, страстные, горячие, естественные, как бег горного ручья.

Все так же, совсем не фантомно, болел копчик. Мозг толкался во внезапно уменьшившейся черепной коробке, а ноги так и норовило завернуть "коленками вперед".

В общем, так себе пробужденьице, если честно.

Потрепыхавшись со своим измученным сознанием еще пару минут, честно расслабился и попытался получить удовольствие.

Не вышло.

И до этого было плохо, но стало еще хуже!

Горела кожа, словно ее одновременно залили кислотой и обдали струей из паяльной лампы; Глаза полезли на лоб, а все суставы стали выгибаться в противоестественную сторону.

От захлестнувшего меня потока боли, сознание "сделал ручкой" и ушло в неведомом направлении, оставив меня в темноте и ворохе фантомных болей.

Не знаю, с какого такого перепуга я вдруг стал ерепениться и выныривать на "поверхность" сознания с упорством лемминга, но... Словно что-то подталкивало меня выбраться наружу и устроить там "тарарам и блины".

И, судя по звукам, что я ловил, частично приходя в себя, "тарарам" у меня получался, а вот с блинами было напряжно.

Несколько раз то ли мне казалось, то ли и вправду, но замечал языки пламени, то синеватые, словно спиртовые, то почти прозрачные, как от подсолнечного масла высокой очистки, горящего на без единого дымного облачка.

Что, скажете, что так не бывает?!

Бывает.

Я - точно знаю.

Я на такой огонек сел в возрасте 5-ти лет, обжегши зад и испортив шорты...

Потом возник голос, требующий моего усилия, чтобы ускорить поправку, но...

Знаем, проходили.

И результат такого "ускорения" - тоже знаком.

Так что на голоса у себя в голове я технично забил, мимоходом пригрозив, что если они снова возникнут, то я им устрою "Кузькину мать"!

Голоса возвращались, умоляли, кричали, командовали, уговаривали, стыдили, требовали, но...

Я их снова и снова посылал.

Увы, резервы восстановления моего организма и так показывали чернильно-черное донышко, а тут...

В голове, вдруг, сами по себе, возникли воспоминания беседы, на которой меня грозились "связать", но...

Я хихикнул, вспоминая, как одна девушка отчаянно ругалась, что мол де при попытке вытащить меня в астрал, столкнулась с тем, что я превратился в мертвое бревно, лег и не отсвечивал, прикинувшись хладным трупом.

Не могу сказать, что я понял, что она имела в виду, но...

Ее слова почему-то мне импонировали - не фиш меня таскать куда бы то ни было, да еще и без моего согласия!

Потом стало холодно и я пытался отогреть озябшие ноги.

А не хорошие окружающие меня серые и черные пятна гомонили о том, что лечение, несомненно, дает результат!

Правда, не тот, что ожидался, не с такой скоростью и не в тех точках!

Потом, скачкам, мир превратился в чистый горизонт, по которому, от меня в даль, уходила, чуть пританцовывая, а может и прихрамывая, красивая девичья фигура, изящная и давным-давно желанная.

Стоило мне попрощаться с ней, как мир завертелся и я, открыв глаза, разглядел Марушку, прикорнувшую в кресле, напротив моей больничной койки.

Судя по темным окнам, вокруг была глубокая ночь, а судя по забойному храпу, несущемуся откуда-то справа, Марушку все-таки охраняли от меня.

Проморгавшись, начал осторожно вертеть головой, стараясь не разбудить женщину.

Почему то для моего едва-едва вернувшегося к жизни мозга показалось исключительно важным не разбудить кошко-женщину, словно от этого зависело все мое будущее.

Слева сопела Марушка.

В ногах - пусто, девственно чистое пространство, намекающее, что из здоровенной палаты общего типа меня перевели в нечто более изолированное и компактное.

Справа, укрывшись белой простыней, спало нечто, чей храп приводил в жизненный экстаз... Особенно в паузах!

Глава 5. Каково это, когда каково?

" О! Мой милый дневник! Я уже четвертые сутки "гарантированный студент магошараги" и вот что имею сказать по этому поводу... Большего говнища, чем эта ваша магия я просто не встречал!"... - С выражением читал преподаватель группы смешанных магических искусств, посверкивая глазами по сторонам, на предмет выявления автора "сего пасквиля".

Вот, блин, чернул меня дерт не вовремя вспомнить "Записки кота Плинтуса" и иже с ними, и выплеснуть накопившуюся за неделю обучения негативщину на желтоватые листы писчей бумаги.

Я то что - написал, да и бросил на подоконнике, точнее, конечно же просто-напросто забыл, торопясь на очередной курс, что вел Амбруасс Садиль Морской, отчаянный матерщинник, бывший пират и, по совместительству, очень сильный и опытный, маг воды.

Весь из себя пафосный, с вереницей сережек в "обеих ухах" и хриплым голосом, он просто притягивал дурочек всех возрастов своей неподъемной и неуемной энергетикой.

Учитывая, что в моей группе было ровно тринадцать студней, включая и меня, а из них женского пола - девять, почти десять (Сантан ПриЗзери оказался гермафродитом), то все его лекции выглядели одинаковым, павлиньим хвостом, после которого приходилось ползти в библиотеку и разбираться с теми каракулями и формами, что оставались записанными на огромной, черной доске.

За первую неделю я ни разу не увидел препода "земли", зато "водник", "огневик" и "воздушник" просто разрывали нашу группу на мелкие клочки, демонстрируя свои уникальные методы обучения.

К сожалению, методы эти не всегда были... Легко понятными.

Вот я и сорвался в одну из ночей и, вместо штудирования конспекта разразился "Дневниками шаражного студиозуса".

Термин "ШАРАГА" так полюбился студентам первых восьми лет обучения, что стал общеупотребительным, что, в свою очередь, оскорбляло слух всех преподлей, без исключения.

За три дня мой, забытый на подоконнике опус, чудесным образом "размножился" на огромное количество копий и теперь автора искали уже целенаправленно и отнюдь не для того, чтобы похвалить.

"... Сегодня "катали воду в ступе." - Ласкатт оМори широко улыбнулся, признавая, что использование термина доставило ему удовольствие. - " Слава Незримым Богам, обошлось без помощников, так что, никто не пострадал..."

Группа фыркнула и помрачнела, потому что в нашей группе "помощник" нашелся и "катание" закончилось для всех тяжелыми нервными расстройствами.

Еще бы и нет, оказаться голышом на виду у всех - это еще полбеды, студенты - люди ко всему привычные, а кое-кто так и вовсе - давно и надежно "знаком накоротке", но вот увидеть голую "Мадам Парузз", перешагнувшую порог молодости и привлекательности уже пару столетий тому назад - это вам не Днепр переплыть... Повдоль... Зимой...

Я поерзал, понимая, что рано или поздно, педагогический коллектив обнаружит оригинал рукописи и меня вычислят простым заклинанием "авторства", как вычислили того, кто сделал первый десяток копий.

Правда, не понял я того, куда девался оригинал - копии уже делались с копии, а значит, кто-то скопировал мое "творение" и... Оставил на видном месте!

"... Очередное обучение заклинаню "чистки" пошло как-то не так. - Ласскат хихикнул, тем более, что он был свидетелем этого самого "обучения", после которого вся одежда в радиусе пяти метров вернула себе свой первоначальный цвет, лишившись всех видов красителей.

Включая и тот, что придавал одежде непрозрачность.

Так что, вся шарага познала мгновенный дзен, узнав, что наша директор не носит нижнего белья, а Логгерз не только подкрашивает свой гребень и брови, но и носит под одеждой тонкую кольчугу весьма фривольного фасона...

Кстати, возникло у меня подозрение, что "неправильное заклинание" использовал кто-то из преподлей, но увы, "ощущения" к делу не пришьешь...

"... А еще наша директор - красивейшей воды женщина, чистейшей огранки алмаз, дивнейшая услада для глаз - чаще всего на редкость злоязыкая сущность, способная одним видом своим не только усладить..." - ОМори вздохнул: - Вот... Вроде и правда все, но ведь обидно!

"Обидно, кому видно!" - появилась надпись на доске за его спиной и я, к удивлению, узнал свой почерк, округлый, мягкий и аккуратный, с изящным хвостиком над "д" и длинным росчерком под "у".

Через мгновение надпись исчезла, но...

Кто бы то ни был, этот "кто-то" явно знал автора "Дневников...", которые мне теперь совсем не казались смешными!

Дождавшись длинного колокольного звона, оповещающего о конце урока-занятия, наш группа, посмеиваясь и пряча под мантии писчие аксессуары, вывалилась в аудиторию и расселась по подоконникам, словно птицы по проводам.

- Тсс! - Подмигнула мне Ульта-Ра, зеленокожая красавица-гобла и вытащила из-по узла юбки краешек знакомой мне, синей с тиснением папки. - Я продолжение нашла, представляешь?!

Глава 6. Плюсик в карму...

Развалившись на кровати, пялился в потолок и решал непосильный вопрос...

То ли пойти нафиг и пойти поискать препода по "земельной магии", то ли, в конце-концов, послать все нафиг и наконец-то заняться своим жильем.

Оказывается, студни каждого измерения имели не просто свои комнаты, а целые общаги, иногда растягивающиеся под действием заклинаний на несколько километров, чтобы вместить всех обучающихся и сопровождающих их, лиц.

Была такая общага и для "Земли". Не большая, человек на пятьдесят. Трехэтажная. Но может стать выше. Или - длиннее!

И теперь я живу в ней, один!

Хорошо, что убирается в ней специальное заклинание, но...

Проблема в том, что за 2000 лет отсутствия учащихся, многие комнаты просто законсервировали, а многие, которые были в "свободном доступе" хоть пару лет, успели начисто "обнести", вынеся все, что не было прикреплено к полу.

Учитывая, что я две недели прожил в "сборной солянке" измерения больше походящего на мир "Средиземья", с орками, гоблинами, эльфами и хоббитами, то можете себе представить, каким счастьем показалось мне возможность оказаться в тишине и покое.

Одному!

На все три этажа!

Первые три спальни, что "развернулись", к жизни были приспособлены не очень - такое ощущение, что жили в них очаровательные засранки, что украсили никуда не выходящие окна всякими вонючими вениками, но предпочитали срать по углам, перекладывая свой помет сильнопахнущими травами.

Пришлось трижды подтверждать свое требование очистить комнаты до стерильной скрипоты, прежде чем заклинание, на мой взгляд уже давно ставшее в моем общежитии полуразумным, отшкоблило все и проветрило.

Вообще, люди двухтысячелетней давности оказались удивительными засранцами!

Нет, не все, конечно...

Например, весь первый этаж оказался просто кладезем говна и ископаемых находок в виде костей, черепков или кусочков дерева. Некоторые из которых слегка "подфанивали" магией, но...

По словам Ульты, ценности такие "раритеты" не представляли от слова совсем, так что "очистник" их собирал в отдельный ящик, чтобы я проверил, на предмет нужности, а затем отдал приказ на уничтожение.

Часть второго этажа явно населяли исключительно дикие и воинственные существа - людьми я их назвать не могу из принципа, поскольку разбросанные человеческие кости, "подпитывающие" надписи рунами на стенах и полу, носили следы человеческих же зубов, намекая на каннибализм и хорошо, если только на "ритуальный".

Логгерз, к которому я обращался с вопросами на эту тему, лишь жал плечами и разводил руками, мол, я тогда здесь не работал.

Паучиха "мадам Парузз" те времена помнила, но рассказывала не охотно, хотя и, почему то, относилась ко мне очень тепло и дружественно.

Что было исключительно удивительно, учитывая то, сколько пауков я поубивал в детстве, тапком!

Вторую часть второго этажа, занимали существа, чью принадлежаность хоть к кому-то я просто не смог, в меру своей неосведомленности, разумеется. Тем более, что за 2000 лет человечество крепко стерло следы тех, кто шел вразрез с принятой партией и правительством, политикой.

Существа эти были чистоплотны, аккуратны и от стен их комнат ощутимо веяло горячим пространством степей или и того больше - пустынь!

Отчего то, заходя в их комнаты, становилось удивительно спокойно и просто.

Да и вещей после себя они почти и не оставили, ну, не считать же за "вещи" пару чистых листов бумаги и пару песчинок, что полуразумный чистюля гонял с упоением добрых полчаса, демонстрируя тщательность своей уборки!

Третий этаж не радовал.

Был он разделен на семь частей и, судя по всему, все эти семь частей друг друга изрядно недолюбливали в особо извращенной форме.

Пять помещений просто изобиловали "оберегами", "подкладами", "защитниками" и прочими "иголками на удачу", о которые я запинался на каждом шагу.

Шестое помещение, очень просторное помещение, явно принадлежало трем девушкам и, судя по всему, из этого помещения их вытурили на сверхзвуковой скорости, не дав собрать свои вещи, которые забивали шесть с половиной шкафов... И это только в одной - общей - комнате, а еще были шкафы в личных покоях и "чистбля" отказывался наводить в них всех, порядок.

Пришлось пообещать, что я этим займусь, на досуге.

Седьмое помещение...

С ним было все совсем не понятно.

Меня тянуло в него со страшной силой, но через полчаса пребывания, я вылетал оттуда дерганным, уставшим, болезненным и чуточку более сумасшедшим, чем всегда.

Хотя, по образному выражению Марушки, такое ровное поле она бы не отказалась заполучить в свой лазарет, а зашедшая в гости Аннабель-Николь четко и откровенно посоветовала мне любыми путями перебраться в это жилище.

Так и сказала - ЛЮБЫМИ!

Наверное, именно сегодня и наступило то самое время "досуга", тем более, что "Чистюля" уже трижды аккуратно ронял метелку, намекая, что пока я валяюсь в кроватке, время уходит!

Пришлось вставать, умываться и плестись на третий этаж.

Потом спускаться вниз и впускать топчущуюся на пороге "Мадам Парузз", решившую именно сегодня навестить меня в моем доме.

Увидев, чем именно я решил заняться, паучиха предложила свою помощь и, получив разрешение, просто наводнила все три этажа своей многолапой родней.

Которая демонстративно отказалась заходить в комнаты "трех девиц" и и их соседей, от которых у меня болела голова.

Ковыряясь в принесенных вещах, Мадам время от времени радовала меня короткими историями, из которых я и узнал, что на первом этаже обитали "те самые" Марс-Зевс-Афина и их более поздние копии, особой чистоплотностью не отличавшиеся.

Один и его "детки" обустроились на втором, рядом с ними, по словам паучихи, точно жили смуглые, вспыльчивые и чуть диковатые люди, странные в своей жажде свободы и чести.

Комнату, в которую меня так тянуло, заселяли невры или киммеры.

Вечно обороняющихся соседей мадам называла странными именами, из которых я понял только согдов, да и то из-за книги, прочитанной в детстве.

По словам Мадам, от Земли, в разные времена, было максимум сто человек, одновременно. Бывало так, что некоторые сбегали с середины обучения, чтобы потом вернуться и доучиться, а бывали и такие, что умудрялись пройти обучение за пару лет.

Нет, таких "уникальных", на самом деле, было много в любых измерениях.

Были и тупые, куда уж без этого.

Мадам Парузз снова замерла перед дверью "трех девиц" не решаясь войти.

Пришлось распахивать дверцы и приглашать войти по строгому ритуалу, отработанному за тысячелетия существования магии в обитаемых мирах.

Открыв шкафы - присвистнул.

Судя по одежде, одна из студенток была крепким колобком, поперек себя шире, а две других...

Я пребывал в некотором замешательстве, рассматривая богато вышитые туники, покрытые камнями шали и платки с золотыми нитями.

"Колобок" так вообще выделялась среди своих подруг количеством драгоценностей на квадратный сантиметр!

По незримой и неслышной команде паучихи, ее мелкая родня принесла добрый десяток сундуков, в который и начала складывать одежды, отделяя "дорогое" от "дешевого".

Принимая во внимание, что прямым наследником всего этого богатства был я, как единственный представитель народа населяющего планету, то...

Бедняком, по окончанию шараги я явно не останусь!

Паучки, аккуратно встряхивая шмотки, доставали из потайных карманов разные амулеты, амулетики, амулетишки и складывали вдоль стены.

Пару амулетов не признать было довольно сложно - по крайней мере анкх я опознал без особого труда.

По мере увеличения рядов вдоль стены, Мадам дергалась все сильнее и сильнее, а потом и вовсе потребовала пригласить Николь.

Ну, а мне то что?

Я всегда слушаюсь тех, кто старше и мудрее.

А уж с женщинами и вовсе не спорю!

Пока мелкий паучок бегал за директрисой, мы успели "отработать" три из шести шкафов и плотно перекусить у меня в комнатушке, чем послала кухня по просьбе восьмилапого препода.

Пока шевелили челюстями, успели мило обменяться мнением по поводу бывших жильцов моего дома, придя к мнению, что с некоторым вполне можно было сварить кашу.

И даже без топора.

- А вот с некоторыми... - Парузз покрутила в лапах прихваченный с "разбора" амулет с синим, здоровенным камнем и тяжело вздохнула. - Лучше даже рядом срать не садиться...

Что же...

Эмоционально, но...

Я с ней был согласен.

А уж после того, как Николь, пройдя вдоль стен и отчаянно проматерившись, взяла с меня слово молчать о находках, хотя бы пару недель, понял, что предки древних не-пойми-кого, вылетели из шараги не просто так...

Совсем не просто так!

Глава 7. Интермедия, мля-я-я-я-я...

Я привык по жизни либо быть свидетелем чудес, либо их непременным участником - ну, жопа у меня такая, она не то чтобы неспокойная, но приключения любит, как редька - растительное масло!

Так было "ТАМ" и здесь лучше не стало.

"Там" меня обвиняли, что все рассказанное мной - выдумка чистейшей воды, обвиняли так, что пришлось заткнуться и не пытаться предъявлять всяческим... чудакам, неопровержимые свидетельства, тут же объявляемые злокозненной подделкой.

А здесь...

Здесь несколько иначе и само отношение к студенту-первокурснику, колеблется от утонченно садисткого - "пошел-ка ты, брат-студент, на профильное обучение", до слащаво-ванильного - "а бывает еще и вот так!"

От первого меня гарантированно уберег возраст - я и сам могу кого хочешь послать и на "профильное" и на "не профильное" - тем более!

А вот к "слащаво-ванильному" я, как-то, не привык.

Вот и попался на "искреннюю заботу", хорошо хоть "расплывшуюся от нежности душу" быстро поставил на место мозг.

К сожалению, не достаточно быстро.

И вот теперь я сижу и думаю, а куда, собственно говоря, тевать дело?!

Сколько раз я твердил себе - "Не вытворяй добра, не верь в добро, не будь добрым!", но снова и снова меня возят мордой об асфальт, за всю мою доброту!

Вот и "вытворил", блин, точнее - бл..! - на свою голову!

Помог, называется, девушке в беде!

Ага-ага, эта девушка, таких лошков, как я, в неделю как пыли собирает!

И собирает, и обирает!

Так что, мое великодушное заступничество превратилось в ма-а-а-а-а-а-а-аленькую, но глобальную для меня, катастрофу.

И если трупы вооруженных бродяг, со следами извращенной и очень насильственной смерти никого не заинтересуют, то вот от тела симпатичной горожанки, чью смерть, в принципе, тоже можно назвать насильственной, надо избавляться "здесь и сейчас".

Кто-то скажет" зачем было убивать всех-то?!"

Но...

Признаюсь честно - это я их со страху!

Выученное, а точнее - вдолбленное в подкорку заклинание "смерти врага", слабенькое для магов воды и воздуха, для "земли и огня" оказалось очень...

Впечатляющим и результативным!

Прибавить к этому, что заклинание это было полностью автоматическим, и уничтожало всех, кто может даже чисто гипотетически стать твоим врагом, в радиусе десяти метров, то...

Спасти "прекрасную даму от грабителей и насильников" получилось не очень!

"Грабители и насильники" теперь просто обзавелись тончайшей пылью в венах, вместо крови, а девицу-красавицу, заклинание признало "особо опасной" и...

Нет, внешне она так и осталась миловидной горожанкой, причем, судя по одежде - совсем не бедной, а то и вовсе и какой-никакой, а знати, но вот внутренне...

Внутренне там все очень плохо и любой дознаватель, даже совершенно тупой, бухой, слепой и глухой на оба уха, определит, что жертву прикончила магия.

А из "магии", на этот день, в этом удаленном городке - только десяток студентов, что получили свои первые "увольнительные" и вышедшие в свет в "абсолютно безопасном" городке!

И "земля" из них - только я!

Почесав затылок, снова прикинул свои возможности.

Увы и ах, но средневековый город не изобиловал столь нужными мне сейчас, сильными кислотами.

Махнув на все рукой, совсем уж было решился позвать на помощь и стоически принять все наказания, что обрушаться на мою голову, но...

- Дяденька-дяденька-дяденька! - Пяток босоногих мелковашек окружил меня и принялся лихорадочно пританцовывать вокруг, что-то при этом громко гомоня на уровне ультразвука.

Пришлось сделать "страшный вид" и потребовать говорить одному и по делу.

Самый мелкий, но видимо самый умный, вырвался вперед и предложил за золотой решить мою проблему, гарантируя, что никто, никогда и ни при каких условиях не вспомнит меня, а теля исчезнут, словно их не было в природе.

И, вы знаете, я отчего-то сразу поверил малому.

Достав из кармашка на рукаве золотую монетку, кивнул головой и...

Через три минуты улица кишела детишками, каждый из которых занимался своим делом.

Одни шустро обмарадерили карманы, вторые раздели тела, третьи, четвертые, пятые и...

Все!

Шестые приперли откуда-то корзинки с землей и пару баклаг воды, засыпали невеликие следы крови (по большей части моей, если честно), залили водой и все...

Мелкий требовательно протянул ладошку, чуть ехидно улыбаясь.

От восхищения скоростью работы, накинул пацаненку еще одну монету, сверху.

Пацан, отдав одну монетку подошедшей конопатой девчонке, глянул на меня, словно стараясь запомнить на всю жизнь.

- Кудесник и не жлоб! - Хмыкнул пацан. - Бывает же чудо...

Я достал третью монету и покрутив ее, чтобы малец разглядел, что именно за монету я кручу в пальцах, подбросил ее в воздух.

- Еще поработаем! - Сказал я отворачиваясь и точно зная, что монетка до земли не долетела, подхваченная тонкой и внезапно удлинившейся рукой псевдомальчишки.

- Договорились! - Услышал я в спину и пошел прочь из переулка, в который меня заманила вороватая спутница.

Теперь, даже если осмотр места происшествия будет делать максимальный профи, то жуткая смесь земли с могил, святой воды и демонячьих эманаций заставит его подумать о чем угодно, кроме попавшегося в старую как само время "сладкую паутину" иномирянского студиозуса-мага!

А с демоняками, как ни крути, надо поддерживать хорошие отношения.

Они ведь не просто так лезут из всех щелей, отвоевывая себе место под солнцем.

Им тоже очень сильно хочется жить, а учить их жить "по добру, ласке и розовым единорогам" просто некому.

Выбравшись на главную, деревянную дорогу городишка, чертыхнулся и натянул "силовой полог" - как ни крути, а традиция выливать помои и содержимое ночных горшков из окон так еще и не превратилась в в нормальную канализацию.

Хотя, в "нашей" гостинице, была и канализация, и горячая вода, и свет, и даже отсутствовали кровососущие, но... Это была заслуга ректората нашей шараги, у которого гостиница была "подшефной".

Пару раз, спиной почувствовал острый взгляд и пришлось, чуть замедлив шаг, погрозить пустоте пальцем, намекая, что многие знания - многие печали.

А для многих еще и последние.

"Пустота" понятливо исчезла, понимая, что просто так разбрасываться монетами с "Удачливым Единорожиком", абы кто не будет.

"Счастливые!" - Вздохнул я про себя, радуясь, что избавился от первой монеты из пяти.

Да, для меня "монетки удачи" были сущим проклятьем!

Они катились ко мне по одной каждые две-три недели, словно пчелы на мед!

И ладно бы мне с этого был хоть какой-то прибых, но ведь у меня от них, кроме проблем, ничего не добавлялось!

Расплачиваться ими за что-то нужное - себе дороже, люди существа завистливые.

Да и не люди, кстати, тоже... Завистливые.

Николь заявила, что эти чертовы золотые кругляши "заряжаются от меня", поглощая нечто, чего пока магическая наука познать не в силах, по причине отсутствия нужных знаний или заклинаний.

В общем, все как и в любом техногенном мире - пока нет устройства поймать волну, никто не поймет, как ее создать... Или поверить, что она есть.

Топая по деревянным тротуарам, в очередной раз радовался, что послушался гоблу и зашил, нафиг, все карманы!

Чужие и ловкие руки чувствовались на поясе каждые полчаса-час!

Словно не было других жертв, поблизости!

Очередного ловкача пришлось наказывать, уж больно нагло тонкие пальчики не нащупавшие и следа монет в зашитых карманах попытались влезть в ширинку!

Но зашивать еще и это... Знаете ли, это уж слишком!

Пальцы я ломать не стал, все-таки, рабочий инструмент, какой-никакой, но...

Судя по нежному мату, заливистому и восхищенному, облажательница теперь совершенно точно, без шуток, золотых пальчиков, мое наказание оценила.

Ничего, через пару дней пальцы восстановят чувствительность, а еще через неделю позолота и сама сойдет на нет.

Если, конечно, воровке раньше не отрубят пальцы...

В очередной раз "словив" душистый подарок из окна, принялся размышлять, как так получается, что "силовая защита" от воды, грязи и говна - помогает, а от воришек - нет?!

"Наверное, дело в мощности! - Догадался и чуть увеличил "подачу" на заклинание.

И тут же покатился по деревяшкам, лишившись опоры под ногами.

Народ неодобрительно посмотрел на очередного, набравшегося в стельку горожанина и благоразумно обошел, решив держаться от бухарика как можно дальше.

Нет, была парочки поспешивших на помощь, вот только помощь они спешили оказать себе, облегчив мои карманы!

Не судьба...

Добравшись до гостиницы, прошмыгнул в свой номер и, радуясь отсутствию соседа, занырнул в здоровенную и горячую, ванну, заказанную еще с утра.

Ох, оценить размер ванны, ее глубину и температуру, скажу я вам, способен только тот, кто познал босяцкий быт стоячей душевой кабины, в которой не только... гм, с девушкой не удобно, но и спинку самому себе трешь, стукаясь локтями о стены душкабины!

Сладко потягиваясь, посвежевший от приятных процедур и предвкушающий процедуру еще более приятную, на свежих, чистых простынях, "вернулся с небес" в комнату и слегка оторопел - отчего-то за окном было темно, что противоречило любому здравому смыслу!

Ну, не мог я проваляться в ванне больше часа!

Вода бы просто остыла!

Странный полумрак, окутавший комнату, навевал и подталкивал к мыслям, что все это "ж-ж-ж-ж-ж"! Нифига не спроста!

И намекал, что банное полотенце, не смотря на всю свою величину, толщину ворса и ядовито-коричневый, брутальный цвет, на это самое "ж-ж-ж-ж-ж" совсем не рассчитано!

Пока я замер кроликом, окошко окончательно почернело и...

Ругнувшись, бочком, бочком, искренне надеясь, что мой растяпа и неряха сосед ничего не разбросал по полу, как он это обычно делает, двинулся в сторону кровати.

Надежда предала меня за шаг до спасительного пристанища, сунув под ногу острый кусок ореховой скорлупы.

Великолепный прыжок на кровать окончился оглушительным женским криком, хрустом, как минимум, ребер и ударом локтя мне в переносицу!

"А болевой порог у меня все такой же... Никакой!" - Понял я, искренне сожалея, что владелица такого отличного голоса и прекрасных рефлексов пострадала так глупо...

Глава 8. Отработка кармы по-новому, то есть, как обычно, через ж...!

Нет, я не плачу и не рыдаю,

На все вопросы я открыто отвечаю,

Что наша жизнь игра, и кто ж тому виной,

Что я увлекся этою игрой?

Пожалуй, единственное, что я помню из всех трех фильмов об Остапе, так это именно эту песню.

И сейчас она, на мой взгляд, вообще не подходит к происходящему!

Но Николь запретила ругаться мне матом после того, как одно из искренних пожеланий, высказанных в порыве страсти и злости одновременно, на мою голову сработало.

Теперь ругаться матом мне нельзя, но уже поздно - мат "пошел в народ" и, то тут, то там можно встретить понуро идущего, отправленного по эмоциональному адресу, студента.

А иногда и преподавателя, но это реже, намного, намного, намного реже!

Со временем, как обещал препод по "словесному поносу", точнее - вербальной магии - эффективность снизится из-за частоты, но пока...

Пока жажда моей головы, желательно отдельно от тушки, проявилась уже у трех преподлей, познакомившихся с изящной словесностью на собственной шкуре.

Причем, как это ни странно, их обычно-непрошибаемые ментальные установки в этот раз дали слабину и...

И теперь Николь, спасая меня от растерзания, взяла мое первокурсное тельце с собой, на "производственную практику".

Хотя, лично мне, до этой практики, еще ой как далеко!

Но, согласно образного заявления радугоподобного Амаля, я теперь "личная жертва Николь и моего мнения никто не спрашивает!"

Вот я и толкусь с десятком студентов третьекурсников в странном измерении, где все мне очень сильно напоминает Землю!

Те же войны, те же государства, правда расы отличаются не по цвету кожи, а по длине носа и остаточным следам бивней. Ну и по шерстистому слою, ибо кто-то из слонов, кто-то из слоников, а кто-то и из мамонтов!

А в остальном - ну точно - Земля да и Земля!

Техномагический симбиоз, конечно, слегка путает, но все вполне объяснимо, если есть желание присматриваться и думать верхним огрызком.

К моему ужасу, почти у всех студентов "верхний огрызок" оказался изощренно-думательным, но к поставленным перед нам задачам - нахрен не приспособленным!

Нам, всего-то на всего, надо было провести проверку гибели шести армейских колонн бронетехники и мотострелков, направленных на "усмирение" разбушевавшегося соседа.

Нечто вроде как союзники помогают союзникам, но не за даром, за территории и полезные ископаемые тех, против кого их союзники.

В результате - шесть колонн превратились в шесть могильников, рядом с которыми разбили лагеря всевозможные носатые активисты, армейские врачи, за которыми наблюдали активисты, ну и, конечно же, наблюдатели за наблюдателями, куда уж от них деваться!

Ну и мы, до кучи, как независимые специалисты от незаинтересованной стороны, что воевала против всех союзников, одна.

Учитывая, что военная мысль, кажется во всех мирах развивается согласно устава и извилин, натертых фуражкой, то было интересно полюбоваться на бронетехнику, по виду своему напоминающую те же "Абрамасы" и "Леопадлы", только с удивительно короткими стволами пушек, пуляющими магическим способом.

Но больше размером, эдак раз в пять-семь!

И, пусть пока всю эту технику мы видели издалека, но габариты уже вызывают уважение!

- Марушка! Что скажешь? - Николь обратилась к нашему отрядному медику, с которым у нас так и остались очень натянутые отношения. - На что похоже?

- Пока не пощупаю все сама - точно не скажу. - Кошкоженщина нервно дернула хвостом. - По заключениям - несколько разных типов отравлений. Способы проникновения везде одинаковы.

Студенты-практиканты, услышав о "пощупать" поежились: шесть колонн лежали на нешуточной жаре уже больше недели, так что "щупанья" предстояли еще те!

Я, правда, не мог уложить в голове, почему за неделю никто не озаботился ни уборкой трупов, ни выводом техники, но...

Темна вода в облацех, а со своим уставом можно только нарваться на неприятности.

Гибче надо быть, ширее!

Держа на коленях папку с документами, пытался разобраться, что же меня так беспокоит?

Нет, не шапка-ушанка с красной звездочкой, и не стропы волочащегося по земле парашюта.

В головушке вертелась мысль, но...

Пока я вертел мысль, Николь принялась мучить своих студней, требуя от них максимально простых ответов.

И, судя по сводной таблице, самый простой ответ озвучил самый первый же из студней: "Отравление высокотоксичными, химически активными, природными ядовитыми веществами, без применения следов магии"...

И, разумеется, сработал еще Земной парадокс под названием "я начальник - ты дурак!"

Выслушав последнего, десятого студента, Николь завелась...

Отгребли все, включая меня, сидящего в жопе вселенной, с опытом в подобных делах меньше чем с Гулькин нос и вообще не понимающего ничего из того потока слов и терминов, что сыпались на наши головы!

Нет, то что что-то мы просмотрели - было понятно.

Отрешившись от громкого разноса, вернулся к папке с документами и вновь принялся листать странички, понимая, что просто попал под горячую руку, всего-то и делов!

О, наслаждение ходить по краю.

Замрите, ангелы, смотрите: я играю!

Разбор грехов моих оставьте до поры,

Вы оцените красоту игры!

"Колонна №1.

1-я танковая

Номенклатура

Танков - 100

Машин поддержки - 127

Машин прикрытия - 25

Всего: 252 единицы транспорта, 6487 военнослужащих.

Колонна №2

2-я танковая

Номенклатура

Танков - 100

Машин поддержки - 125

Машин прикрытия - 25

Всего: 250 единиц транспорта, 6495 военнослужащих.

Колонна №3

3-я танковая

Номенклатура

Танков - 100

Машин поддержки - 184

Машин прикрытия - 45

Всего: 329 единиц транспорта, 7100 военнослужащих.

Колонна №4

1-я мотострелковая

Машин поддержки - 120

Машин прикрытия - 120

Средств ПВО - 45

Артиллерия - 25

РемБат - 4

Всего: 314 единиц транспорта, 8200 военнослужащих

Колонна №5

2-я мотострелковая

Машин поддержки - 120

Машин прикрытия - 120

Средств ПВО - 45

Артиллерия - 25

РемБат - 4

Всего: 314 единиц транспорта, 8600 военнослужащих

Колонна №6

Пехотная бригада...

Всего 8000 военнослужащих..."

Судя по всему, эти почти сорок пять тысяч слоников оказались не в том месте и не в то время...

И кто-то им в этом помог.

Тут к моей фантазии добавилась паранойя и я благоразумно закрыл папку и сосредоточился на продолжающемся разносе подчиненных Николь, студентов.

Увы, проще закрыть папку, чем избавиться от буйной фантазии, наглухо захватившей меня в свои когти и понесшей, понесшей, понесшей...

- Что?! - Рявкнула Николь, заставив всех пригнуться. - Что Ты сказал?!

- Что не важно, сколько погибло. Важно - кому выгодно. Причем, выгодно не явно, а так... "Втихушечку!" - Я положил папку на столик, перед собой, не замечая оглушительной тишины, что навалилась на нашу комнатушку брифингов. - Ведь кому-то же явно надо не убирать трупы в течении недели. На жаре! Кому-то надо нагнать "незаинтересованные стороны", чтобы продемонстрировать "ужасы войны", хотя боевых действий еще и не начиналось! Почему к трем из шести колонн до сих пор никого не подпускают, а три другие подпускают только своих? Хотя, последнее, как раз - нормально... Особенно если все шесть колонн тащили "ядренбатон", да еще тайно... Тогда и все ниточки вяжутся... Или ОВ какое-нибудь... А вот "что" и "как"... Вообще сотое дело!

Я не выдержал и все-таки почесал затылок.

- Хотя, "как?" - это тоже интересно! - Протянул сидящий рядом со мной третьекурсник и, щелкнув пальцами, посмотрел на меня так, словно в первый раз увидел. - "Как" - тоже может быть важно! Вот, как бы ТЫ расправился с шестью колоннами, на марше?

- Пфе... - Фыркнул я. - Сложный вариант или простой?

- Оба! - В один голос потребовала вся группа, включая Николь.

- Сложный вариант - это пищевые отравления, дорогостоящие и редкие яды, шпионские игры... - Я решил не углубляться в дебри, пусть сами додумывают. - А простой... Все шесть колонн двигались по заранее известным маршрутам, так что... Можно было обработать дорожное полотно медленно испаряющимся веществом. Или... Существом... Можно было...

- Над тремя колоннами, был заявлен пролет легкомоторного самолета, с лозунгами поддержки! - Мой сосед лихорадочно листал документы в папке, изредка роняя что-то на пол. - Именно все эти колонны и "закрыты" для посещения!

- Можно было распылить кислоту... Или любой БОВ. Или яд, типа синильной кислоты - испаряется быстро, действует летально. И вряд ли кто-то, на марше по "мирной территории" озаботился средствами защиты. - Я развел руками. - И уж чтоб совсем наверняка... Я бы, например, "замесил" чего-нибудь еще и радиоактивного, разбавил и прошел над колонной на бреющем! Там, конечно, результат не такой быстрый... Но... И эффектно, и эффективно. Только дорого и спецы требуются...

Судя по тому, как побледнела Николь, вариант с радиацией ей совсем не понравился, а значит, как минимум, она о ней знает, в отличии от недоуменно переглядывающихся студентов, так и не понявших смысл моих последних слов.

- Или проклятье... - Почему-то шепотом выдала свою идею на-гора девочка-третьекурсница, сидящая в первом из, ряду.

- Да не... - Ее однокурсники с усмешками отмахнулись. - Это ж как надо карму испортить, чтобы на такое подписаться!

- Ну-у-у-у... - Я хитро прищурился... - А может наоборот, кто-то карму отработал таким образом?

Глава 9. Отработка отработки...

Аксиома "инициатива имеет инициатора" не подлежит обсуждению или оспариванию - как бы ты не крутился и не выгибался, проявленная тобой инициатива всегда найдет тонкое и уязвимое место и вжарит именно туда!

Вот, например, промолчи я и все было бы просто, легко и гладко!

Есть отчеты, есть последствия - все просто, понятно и не требует подтверждения свыше уже найденных материалов.

Нет же...

Так что мы, теперь, демонстрируем свое высококачественное образование и "швыряем" заклинания поиска направо и налево, в надежде, что что-то найдем.

Все бы ничего, вот только лично я этими заклинаниями не владел в принципе - их учат в конце второго, начале третьего курсов, так что, как вы сами понимаете, никто из десяти студентов не был рад работать, глядя на меня, довольно опинывающего груши.

Да, я их прекрасно понимаю - вместо того, чтобы чинно и благородно вернуться в шарагу, сдать "производственные отчеты" и вновь засесть за гранитогрызение магонауки, они проверяют идею, пришедшую в голову самому наивному и параноистому...

Хотя...

С другой стороны...

Ведь они могли и не поддерживать мою идею!

Так что, на самом деле, виноваты все, вкругорядь.

Зато теперь, по крайней мере, стала понятна ехидная улыбочка Николь.

Первые две "сработки" поискового заклинания привели нас к очень серьезным, хорошо вооруженным слоникам в погонах, фуражках и беретах, лихо заломленных на ухо.

Бить, конечно, нас не били, но...

Смотреть на трехметрового, вставшего на дыбы слона, помахивающего ухом и задумчиво шевелящего носом с дымящей сигаретой, да еще и с голубым беретом на макушке, для меня было уж совсем слишком, можете мне поверить!

Я всего один-единственный раз встречал 2-е августа в большом городе, но для 13-ти летнего меня этого было слишком!

А тут...

Спрятавшись за спинами основной группы студней, я осторожненько прохихикался в кулачок, высморкался и снова прохихикался, когда слоник в голубом берете начал пускать в небеса двухметрового диаметра колечки и клубочки дыма...

Потом мне пришли в голову курящие хоббиты с Серым Пэндальфом во главе и меня понесло, понесло, понесло...

Марушка, глядя на меня, сперва отворачивалась, потом попыталась "принять меры", но, к этому моменты слоник отпустил нас с миром и можно было ржать не боясь, что тебя случайно втопчут, по самое "не балуй", а то и вовсе, "на... фиг"!

Потом был пяток совершенно скучных "засветок", когда мы находили части чего-то гигантского, что у нас вежливо отбирали приехавшие специалисты в небесно-голубых спецовках с надписью "АРБИТР" на спине и левой стороне груди.

Вот с ними оказалось можно и поболтать, и посмеяться, и даже потравить анекдоты - особенно пошлые, алкогольнутые и совершенно укуренно-наркоманские - эти "ребятушки" прошли такую школу жизни и имели такой опыт общения, что размеры как-то стирались.

Николь слегка дергалась, особенно когда мы перешли на беглый обмен непристойностями, после тяжелого рабочего дня и содрогания крепких, трех метровый тел с длинными носами угрожали расплющить ее студентов в тонкие блинчики, при любом неловком движении.

И вот сегодняшняя наша находка...

Если бы не "Квентино-Тарантино", точнее - Куантик, конечно же, мы бы и из дому не вышли: засветка, судя по карте, была всего в двух-трех сотнях метров от очень оживленной дороги!

Но малахольному наследнику тигриного окраса шкуры показалось и мы, все, дружно, подобрав юбки и задрав (у кого есть) хвосты, получили начальственный пинок в сторону координат.

И вот теперь я очень сильно сожалею, что выдавшая "волшебный пендель" руководительница практики, осталась на базе!

Стоило нам пройти три сотни метров, как с глаз словно спала пелена и мы очутились перед гигантской, на наш взгляд, постройкой.

По сути, вся эта постройка - обычный частный дом, с здоровенными сенями, выходящими роскошный по размерам зал, в конце которого начиналась монументальная лестница, ведущая на второй этаж.

Жаль только, что вся "монументальность" этого здания вертелась у меня в голове, по сути являя собой обычный недостроенные и заброшенный, дом.

С серыми, ноздреватыми стенами, с прямоугольниками незастекленных окон и черных межкомнатных проходов, да с засыпанными толстым слоем прелых листьев, грязи, не бетонированным полом.

Судя по размаху, дом строился для настоящего Титана среди слоников!

Но...

Либо Титана свергли, либо и вовсе что-то пошло не так и теперь это циклопическое здание попросту разваливается от погоды и времени.

Куантик, довольный своей находкой, совершил первый акт вандализма в отношении недостройки и швырнул камень в темноту входа.

И...

Не попал!

Отсмеявшись над "целкостью" будущего мага-воина-защитника униженных, обездоленных, сирых и убогих, мы вошли внутрь.

Подсвечивая себе заклинаниями (все) и ученическим артефактом (я), мы прошли по огромным сеням, восхищаясь целостностью крыши над головой, прошли в пустой зал и замерли перед стеной с черными провалами, почесывая затылки и прикидывая, где же может оказать "черная лестница"?

Может быть, не соверши Вэл второй акт вандализма, мы бы и нашли эту лестницу, но...

Чему быть, как говорится, тому не миновать!

"Слепив" в ладошках шарик огня, диаметром сантиметров в двадцать, этот будущий "спасатель жизни", запулил его в первое попавшееся темной окно, обрекая наши жизни на очень долгие...

И, к сожалению, мучительные, метания.

Стоило, буду говорить прямо - файерболу! - задеть что-то в темноте, как он, как и было в него заложено - взорвался!

Самой постройке - хоть бы хны, а вот лесным обитателям, что облюбовали ее, взрыв, совершенно точно, не понравился!

Посыпавшиеся на наши головы беды, с каждой минутой становились все толще, выше и тяжелее!

Первой волной, так сказать, легкой кавалерией, были многочисленные крысоподобные.

Жаль только, что "крысами" они бы показались исключительно для слоников!

Была бы Николь, так тогда, да, тогда бы мы собранно перегруппировались и отступили, нафиг, наружу.

А без нее у третьекурсников взыграло ретивое и понеслась потеха, от души, с размахом с воплями!

Лично я присмотрел окно повыше и, полез в него, в надежде отсидеться, но наш "Ворошиловский стрелок", снова промахнулся и меня сбросило вниз, прямо на мягкий, крысиный ковер.

Признаюсь - от ужаса, в выбранное окно я запрыгнул!

С места. Лежа. На пять с половиной метров.

Осмотревшись, не смог удержать нервный смешок - из соседнего окна выглядывал хорошо мне знакомый кошачий хвост и не менее хорошо знакомые любому кошатнику кошачьи маты, на кошачьем матерном.

Что же, я прекрасно понимаю Марушку - оставаться кошке в плотном окружении пусть и инопланетных, но все-таки крыс, это уже совсем слишком!

Прижавшись спиной к стене, принялся наблюдать за боевыми действиями сверху, восхищаясь слаженностью третьекурсников, вполне себе справляющихся с наплывом острозубого и голохвостого зверья.

Трое держали щит, остальные отстреливали самых шустрых из пищащей волны.

Не знаю...

Лично я бы не устраивал бойни на ровном месте, обладая таким силовым щитом - просто поставил бы его, прижавшись спиной к стене и спокойно дождался пока поток иссякнет, не тратя силы попусту.

Увы, моего житейского опыта у третьекурсников не было, поэтому наш общепризнанный "снайпер" снова наколдячил огненный шар и выпустил в цель.

И снова - не попал!

Точнее, не то чтобы не попал, но не попал в проем двери, откуда бежали испуганные зверьки.

Двухметровая огненная дура пролетела сквозь стену, даже не заметив ее и рванула, едва не выбросив из своих окон нас с Марушкой!

Матерное "Мя-мямя-мя-мя! Мяв-мя-мя-я-я-я! Мя-мяу-у-у!" как нельзя лучше подходило и моему настроению, если честно.

Увы, наши страдания на этом не прекратились...

К бегущим по земле крысам добавились мерзкие, просто гигантские - метра по два в размахе крыльев - испуганно курлычущие, голуби!

Они, словно крылатые ракеты летели в окна, на волю, подальше от занимающегося пожара, оставляя после себя разлетающиеся во все стороны перья и то, за что я их ненавидел и в другой жизни...

Вонючий, пристающий ко всем поверхностям, помет!

Вот тут я и вспомнил Николь!

Судя по ругани из окна по соседству - Марушка тоже вспомнила о существовании директора и теперь пыталась связаться с ней.

Снизу кто-то крикнул "берегись!", точнее - "БЕРЕГИСЬ!!!" и ветвистая молния полыхнула к потолку, ссаживая разлетавшихся крылатых крыс на землю, к крысам бескрылым.

Потом молния перекинулась на стены и кошачий хвост распушился и приобрел красивые искорки, в качестве украшения.

Пообещав студентам пять лет операций без наркоза, Марушка убрала хвост.

А я нацелился на наглого, жирного голубя, слегка оглушенного и оттого совершенно беззащитного, финишировавшего на моем подоконнике после встречи с небесным электричеством.

Подобравшись к нему ближе, с огромным душевным трепетом и наслаждением, со словами: "А теперь посмотрим, как ты умеешь летать, тварь пернатая!", наподдал ему под хвост своим укрепленным носком сапога!

Голубь задумчиво курлыкнул, удивленно скосил на меня глаз и, кувыркаясь и теряя перья, спикировал вниз.

Как-то раз, прогуливаясь мимо летней помойки я наблюдал, как крыса с голубем дерутся за хлебную горбушку.

Если честно, сперва я подумал, что они так играют, но реальность все расставила по своим местам, когда крыса земная победила крысу небесную.

И вот теперь я снова наблюдал, как крыса и голубь сцепились, только теперь уже не за хлеб, а за путь к свободе.

Секунд десять они напряженно "вальсировали", пытаясь опрокинуть соперника, а потом...

Потом по обоим противникам пробежала очередная стая спасающихся крыс и оба врага оказались растоптаны в кроваво-перьевой фарш.

"Бр-р-р-р-р!"

Краем уха я слышал крики студентов, но вот такая простая трагедия животного мира отчего то больно резанула по мозгам, отправив меня в состояние легкого грогги.

А с третьекурсниками на тропе войны, как понимаете, это совершенно недопустимо, потому что к "снайперу" Квэнтину-Тарантину присоединился Вэл и они оба наколдунили такое, что Марушка только и успела взвизгнуть "Прыгай" и сиганула из окна прочь от студентов, в надежде спрятаться за толстой стеной, только за сегодня пережившей "тройное прямое пападение" от студентов-третьекурсников!

Я прыгнул следом.

Инстинкты кошки намного вернее инстинкта человека технического века.

Глядя, как слева-спереди летит вытянувшаяся в струнку Женщина-кошка с длинным, пушистым хвостом, восхищался грацией и красотой...

Ровно до того момента, как позади что-то негромко бумкнуло.

Кошка, получив ударной волной, заметно ускорилась.

А я...

Я все-таки, был чуточку тяжелее, так что моя траектория полета окончилась намного раньше, с точкой приземления во что-то холодное и железное.

На пару секунд, потолок над нами приподнялся, впуская теплый свет, а потом мягко лег на свое место, густо посыпая меня пылью, сухими лапками пауков и жесткими нитями старой паутины.

В этот раз, к сожалению, потерять сознание не удалось...

И не потому что не было больно, нет больно было ужасно!

И даже не потому что где-то постанывала наша единственная медицинская помощь, намекая, что в этот раз помощь нужна ей, а потому что я успел разглядеть за пару секунд, куда именно нас занесло.

Укромный ангар с тремя, уже полуразобранными самолетами, из окна одного из которых торчал печально поникший, горестно дымящийся кошачий хвост, не подающий признаков жизни.

В голове всплыли высококачественные фотографии последствий пролетов этих самолетов и...

"Оживив" свой фонарик, еще раз огляделся по сторонам, решая для себя, что же важнее - унести ноги, чтобы потом вернуться за Марушкой или сразу уносить ноги, прихватив Марушку?!

Победило благородство.

Еще раз громко помянув имя директора всуе, впрочем, без всякой надежды быть услышанным, впервые в жизни перекрестился и побежал в сторону свисающего хвоста.

На мое счастье, все самолеты уже давно лишились своих дверей, иллюминаторов, шасси и части обшивки, крепко лежа на "брюхе" и предоставляя мне легкий доступ к своим внутренностям!

Лично мне казалось, что двигаюсь я смертельно медленно, что Марушка уже давным-давно не дышит и что я вообще - черепаха, вечно путающаяся за все витки торчащих во все стороны проводов, умудряющаяся провалиться во все дыры и оступиться везде, где для этого была хоть малейшая возможность!

"Фонарный амулет" вырывал из темноты какие-то странные инструменты, металлические тросы, метался из стороны в сторону, но...

Стоило войти в самолет из которого торчал кошачий хвост, как он тут ж уперся в женское тело, свисающее из окна на высоте пар метров!

Конечно, первым моим желанием было подпрыгнуть, схватить Марушку и стянуть вниз, но где-то в дальней части мозга забрезжила страшная идея, что она могла зацепиться хвостом...

Я потратил целых пять минут что-то подтаскивая к стенкам, наваливая друг на друга какие-то железяки, чтобы взобраться на окно и, удостоверившись, что проблем не будет, подхватить удивительно легкое женское тело и, почти скатившись вниз на заднице, испуганным зайчиком поскакать в сторону выхода.

Ага, конечно...

Я и - в нужную сторону, а то как же...

В первую очередь я, разумеется, побежал в сторону взрыва и наткнулся на стену, вдоль которой и побежал, смутно осознавая, что делаю что-то не так...

Потом я побежал вдоль стены, серой, ноздреватой и потрескивающей, а потом что-то кракнуло и прямо передо мной открылся знакомый портал, в который я сиганул головой вперед, прикрывая кошко-врача своей сотней килограммов...

Глава 10. Хорошо живет на свете...

- ... Хорошо устроился! - Похвалила меня Николь и, сразу за "пряником", стеганула кнутом: - Только... А чего один-то?!

А "того" и один, что после моей "увольнительной" и знакомства с демонячьим дитем, как-то резко перестало мне везти на отношения с противоположным полом - они охотно шли на контакт, беспроблемно знакомились, но вот стоило дойти до перехода на новый уровень, как избранница технично отпрыгивала в глубокую тень, оставляя меня у разбитого корыта!

Пару раз мне предлагали "остаться друзьями", но это мне надоело еще там, на Земле и вот теперь я снова одиночествую в трехэтажном особняке, с приходящей два раза в месяц прислугой от шараги, потому как нанять хоть кого-то со стороны тоже не получается, хоть ты "удачливыми монетками" плати зарплату!

Так что, замечание Николь и вправду оставило болезненную царапину на моем ЧСВ.

- Не грусти! Будет и у на твоей улице... - Директор подмигнула и положила на стол передо мной еще одну злополучно-счастливую монету. - Или не будет...

Повертев монетку в руках, открыл ящик письменного стола и скинул ее в коробочку, еще к трем десяткам ее товарок, что лезут ко мне со всех сторон, как тараканы на еду!

Мастер МЛанн - артефактолог со стажем в пару тысячелетий радостно потирает руки всякий раз, когда у меня появляется новая постоялица и заявляет, что все это от того, что я, однажды, еще в ТОЙ жизни, починил Счастливую монетку и не воспользовался ее свойствами!

По его мнению, теперь все монетки в радиусе десятка параллельных вселенных будут лезть ко мне в руки, чтобы отработать "задолженность" своей товарки.

Ему смешно, а я...

Я задолбался получать на сдачу счастливые пятаки, "медяки" и "кругляши", от которых мне никакого прибытка, кроме разорения, ведь рассчитайся я ими за товар, как на мою голову тут же посыпятся исключительно неприятности, из которых обвинение в "финансовых махинациях" - не самое опасное...

Теперь вот Николь прикалывается, зараза! Тоже мне - Директор Шараги!

- Не злись! - Вежливая и добродушная Николь...

Это воистину страшно, ибо это означает, что ей что-то нужно и это "что-то" она получит любым путем.

Вообще - любым!

Но...

Не в этот раз!

Пока не заберет все до единой монетки, восстановив их стоимость по курсу - пальцем не шевельну!

- Логгерз, Марушка и Амаль, да и я, тоже, считаем, что нечего тебе квасится на первом курсе. Тем более, что те артефакты, что у тебя есть способны "пропихнуть" тебя на курс третий-четвертый, запросто. А если "монетками" поделишься с МЛанном, так и до пятого прокатишься... - Николь намекала на тот факт, что коллекция ворованных тремя девочками-припевочками артефактов стоила очень дорого и заполучить хоть часть из нее в личное пользование было мечтой нескольких преподавателей. - Не беспокойся, обманывать тебя никто не будет, я проконтролирую!

"Ага-ага... А кто будет контролировать контролера?" - Усмехнулся я и в очередной раз мужественно отказался от предложенного паровозика.

Тем более, что с некоторыми артефактами я уже и сам разобрался, а парочку уже вовсю использую в учебном процессе.

Заодно разобрался, отчего один из наших местечковых божков так заморочился со своим воскрешением и вообще на теме этой малость повернулся... И кто ему в этом помогал-помогал, да и остался в полном одиночестве, не пришей кобыле хвост, так сказать.

Да, с тремя "красотками" все оказалось очень просто - дальше второго курса "лекарского факультета" они шага не сделали, а учитывая, что мужская часть их народа и вовсе не имела и малейшего таланта к магии, то... Все что выросло, то и выросло!

- Так, что скажешь? - Николь уже второй раз подъезжала с этим предложением, но вот поменять артефакты как минимум ШЕСТИ народов, на обычный "паровозик", на мой взгляд, было как то слишком жирно... Для всего паровозного депо!

- Значит, нет? - Николь прищурилась, всем своим видом намекая, что я делаю ошибку.

Упрямо помотав головой, отказался от столь "выгодного" предложения.

Ни Ра, ни Сет, ни Митра ни Один, ни весь пантеон богов-кочевников моей родной планеты, моего родного измерения за такой обмен по головке не погладят!

Нет, потеряв свои атрибуты, они конечно потеряли в силе, но, знаете ли, проверять на собственной шкуре - это не моветон даже, а не проходимая тупость!

- Я так и подумала. - Директор шараги пощелкала языком и гордо удалилась, оставив после себя тонкий запах духов и очарование женского тела, пышущего неприкрытой сексуальностью и капелькой голода всемогущей хищницы.

Помотав головой, сбросил голодное наваждение и, плотно закрыв за директором дверь, вернулся к себе.

Как ни крути, предложение от директора было мировое, но вот мой внутренний жабохомяк просто наглухо передавливал мне поступление кислорода, намекая, что меня не просто разводят, как дед кроликов, а просто пихают в мясорубку, заживо!

Обложившись четырьмя амулетами, взялся за гранит науки, тем более, что приближалось время сессии, ая, из-за "производственной практики", пропустил четыре темы, которые сама Николь обещала мне помочь "догнать", но так и не срослось...

Два анкха, золотой цветок ашвагандха и серебристое гусиное перо... Ну, и настой ромашки... И вперед, на гранит!

Раскрыв учебник на заложенной странице, сделал глоток ненавистного отвара и принялся продираться сквозь дебри зауми, которая прикрывала простейшее заклинание мытья посуды и очистки ран, одновременно.

" ... Вторым потоком формируется руна чистоты, как соответствующий образец, согласно которому и будет производиться очистка первыми тремя производными, от овладения которыми зависит скорость очищения, безвредность очищения и третий, самый важный параметр - степень очищения..."

Грязная кружка, зашипев, самоочистилась, исчезнув в отвратно пахнущих клубах пара.

"Видимо, "образец" не качественный..." - Подумал я, с тоской представляя, что придется снова покупать посуду...

" В случае отсутствия второго потока, очистка будет производиться до командного инспира... импер... Чего?! - У меня отвисла челюсть в попытке прочесть замудреное слово.

Как ни крути, но без вложенных базовых понятий, любое развитие не возможно!

Шмыгнув носом, собрал учебник и поплелся сдаваться как минимум Логгерзу, чтобы он назначил мне дополнительное время, а то... Пытаясь понять написанное упоротым магом я рискую остаться не на второй даже год, а, как минимум, на четвертый-пятый!

А идти к Николь...

Сбежав с крыльца своей трехэтажки, как-то сам не заметил, что ноги понесли меня не в сторону учебных корпусов, а в сторону общаги полукровок, в которой обретались зеленокожая Ульта-Ра и тигроокрашенный Куантик...

Они, конечно, далеко не гении, но... Все-таки третий курс...

Да и расплатиться с ними за образование удачливыми монетками, на мой взгляд, намного проще, дешевле и честнее, чем раздавать преподам дорогущие предметы, отсутствие которых развалило добрый пяток культурных образований, в просторечии именуемых странами...

Ульты в общаге не оказалось, к моему сожалению.

Еще к большему сожалению, первым мне встретился Вэл и, как-то так получилось, что сорвавшееся мое признание, о том, что я нифига не могу понять по учебнику, заставило парня почему-то проникнуться моей бедой.

Повертев мой учебник, Вэл скривился и порекомендовал мне нафиг выкинуть эту гадость, потому что она - "тупая херь, от которой мозги плавятся" и почесав нос, поволок меня в сторону высокой, двухстворчатой двери, за которой - и это я знал точно! - третьекурсники делали свои "домашние задания"!

Пронесясь, как торнадо вдоль длинного стеллажа с потрепанными учебниками, Вэл скинул мне в руки целых три и, ткнув пальцем в молоденькую библиотекаршу с раздвоенным язычком и тонкими вертикальными зрачками, порекомендовал "подмазаться" к ней в любой форме, а уж она сможет растолковать мне любой параграф любого учебника с первого по четвертый, курс.

- И частично - за пятый! - Подмигнула мне змеиноглазка, получив золотую монетку с летящей крылатой лошадью, в качестве оплаты за услуги. - Седьмой ряд, третий стол. Буду через пять минут!

Пять минут незаметно перетекли в пятнадцать, но как-то я не особо на это обиделся - учебники за второй-третий курс оказались намного... Человечнее, что ли...

Тут никто не пихал множества заумных слов, а большая часть используемых терминов вполне себе объяснялась в одной из книг, оказавшейся, вот чудо-чудное, нормальным справочником, с нормальной алфавитно-тематической разбивкой.

Нет, не скажу, что 15 минут освоил первый курс, но вот понять "посудомойку" получилось с первого раза.

Ведь могут же, когда хотят!

Окрыленный успехом, на всякий случай сравнил оба посудомоечных заклинания и повис.

Первокурсное было...

Сложным!

Оно учитывало семнадцать переменных и проводило контроль по полусотне!

А еще - жрало силы студня, как не в себя и при малейшем нарушении схлопывалось!

Правда, тем не понятнее был тот факт, что с моими талантами оно не "схлапывалось", а отмывало все, наглухо!

"Может... Гранаты не той системы?!" - Я начал переписывать оба заклинания на страничках, рядом, для сравнения.

- Студенты первокурсники должны понять, что любое знание - тяжелый труд... - Змеиноглазка приземлилась на стул рядом и довольно принюхалась ко мне, словно готовясь сожрать. - Потому все начальные заклинания даются с "осложнениями". Дальше, ты сам научишься выделять главное и убирать лишнее - именно этому вас и учат на первом курсе - думать, сопоставлять, отметать...

- Еще бы мне это кто показал... - Пробормотал я себе под нос, найдя в "первокурсном" заклинании еще одну, на мой взгляд, лишнюю деталь и...

Все сложнейшее заклинание рассыпалось на простейшие составляющие, от перемены мест которых сумма, в принципе, менялась не особо то и глобально, но вот затраты...

- Ну-у-у-у-у... Так тоже можно! - Библиотекарша улыбнулась. - Даже очень изобретательно, кстати. Только не возгордись, все студни-первокурсята находят этот приятный бонус!

Под ее милое щебетание я принялся складывать кусочки головоломки в удобный для меня, малозатратный по ресурсам, вид.

- Ага... Что-о-о-о?! Нет!!! - Рявкнула красавица, но было поздно...

По библиотеке помчался все возрастающий призрак огромной уборщицы с тряпкой, отмывающей все на своем пути...

Глава 11. Мало-мало-мало-мало огня...

"Век живи..." - Покивал я собственным мыслям и принялся снова делать вид, что печально несу ответственность за причиненные третьекурсникам страдания.

Нет, я на них не в обиде - утаить появление пятиметровой уборщицы, с легкостью дотягивающейся до самых труднодоступных мест и отмывающей все на своем пути до скрипучей чистоты - просто невозможно.

Особенно, если она еще и походя смыла татуировки со всех присутствующих, пометки с учебников, сделанных поколениями студентов, туш с ресниц и еще много чего обнажила моя "чистюлька".

Но студни обиделись исключительно "за пометки".

И пусть девять десятых там было матами и очень низкокачественными рисунками всевозможных органов, но оставалась еще одна десятая и вот тут я действительно виноват.

"Чистюлькина" прошлась по библиотеке, смахнула пыль с коридоров, прошлась по комнатам общаги, все ускоряясь и ускоряясь, а потом вырвалась на оперативный простор, где ее и "прихлопнул" наш разноцветный Амаль, приняв за совсем даже не призрачную угрозу своему здоровью.

За коротко время существования "Чистюльки" на свободе, она успела почистить дорожки, ведущие к общаге, подновить щиты объявлений и так, по мелочи, десяток дел сделать.

Если бы кто-то из студней, что в незапамятные времена собирал щиты объявлений не оставил "самой первой" нецензурной "наскальной живописи", проясняющей сексуальные предпочтения некоей Амтарры Самг, с фотографической четкостью прорисовав паучиху с хвостом акулы и торсом зеленокожей русалки, так может быть, меня бы и вовсе не наказали, но увы, увиденная мадам Парузз картина нанесла ей просто физическую боль и я теперь отрабатываю свои грехи на кухне, очищая кастрюли и тарелки совершенно новым, свежеполученным образом - с помощью магии.

Это, на самом деле, не так и сложно, только энергозатратно - моих невеликих сил хватает на сотню тарелок или на пяток кастрюль, "сильного загрязнения". Или на три сковороды...

И все бы ничего, но отчего-то, в моей собственной общаге начался непередаваемый бардак...

Видимо, магия общаги обиделась на мою "Чистюльку" и теперь мне приходится убирать на всех трех этажах одному...

В общем, как ни крути, но я в очередной раз убедился, что открытие, произошедшее спонтанно, чаще всего, ничего хорошего первооткрывателю не гарантирует...

"Отшкоблив" последнюю на сегодня сковороду, получил от поваров дополнительный паек в виде пакета с булочками и кастрюльки холодца, поплелся домой, в свою любимую общагу.

Мои постоянные нагрузки, "сливы" и "наборы" энергетики, монотонная работа и не смолкающий шум вокруг от болтающих студентов, кипящих супов, шкворчащих сковородок и поварского гомона, если честно, пошли мне на пользу.

Я, в принципе, особо по гороскопам не убиваюсь, но мой козерожий знак, как ни крути, именно в таком потоке и живет, как рыба в воде!

Если две недели назад, в самом начале своей отработки меня с трудом хватало на одну сковороду, то теперь...

Возросший в три раза "склад" это совсем не плохо, между прочим.

Точнее - это вообще очень круто!

Мои одногруппники за две недели с трудом подняли по 15-30% от первоначальных статов, но...

Они и не вляпываются во все, во что можно вляпаться!

Так что, теперь мне самое главное не ляпнуть по своей шутовской натуре, что мытье посуды развивает силу будущего мага...

Ведь могут и поверить, а мне потом отдуваться придется!

Мысленно хихикнув, толкнул дверь своей общаги и ворвался в родные пенаты.

Вопреки пожеланиям Николь, обустроиться на третьем этаже я так и не смог - киммеры (или невры?!) что-то оставили после себя, нечто очень сильное, не злое, но...

Пугающее своей мощью.

И паучиха, и Логгерз, и Николь - все рекомендовали мне переехать в эти комнаты, но пока моих сил хватало лишь на пару-тройку часов, да и то - исключительно в образовательных целях.

Учится в этих комнатах легко и приятно, а вот жить - нет.

Любая, даже самая мягкая и удобная постель превращалась в каменную плиту с температурой, не более 18 градусов по старому, доброму Цельсию!

Подушка становилась тоненькой тряпочкой, накинутой на каменный валик, а легчайшее одеяло обрачивалось тяжелой и душной периной, треугольной формы.

После пары ночей, проведенных в этих комнатах, никакой третий глаз не открывался, зато открывался рот, и по делу, и без, поражая окружающих классическими русскими матами, удивительно легко срабатывающими...

Разложив продукты по полкам в "пищевой кладовке", тихонько уселся за стол и закрыл глаза, подводя свой еженедельный итог.

А в "итого" не так уж и все и плохо.

Неудачное знакомство с третьекурсниками обернулось очень удачным знакомством со столовой шараги, а там, между прочим, тоже работают маги!

И если общая толпа небрежно кидает в их сторону, что мол-де они "пищевики" и толку от них, как от несмазанных ворот, то вот я познакомился с мелкими заклинаниями от ожогов, узнал пяток "быстрых заживлялок" всяческих порезов, "обострялок" обоняния и, как клубничка на тортике - совершенно незаметное заклинание "ассоциации и сравнения", которое в первый же день, применительно к заданиям по земной трансмутации упростило добрый десяток заклинаний, сократив их до одной, зримо представимой, мелкой детальки.

Так что теперь, у меня в запасе есть семь заклинаний удержания и три нападения, активировать которые я могу с закрытыми глазами, связанными руками и заткнутым ртом!

А это, можете мне поверить, очень впечатляюще!

Особенно если уточнить, что "невербальная и безжестикуляционная магия" начинаются с шестого курса, когда студни набирают достаточно опыта, чтобы понять, что "незаметность" - синоним "долгой жизни"!

А еще...

У меня всегда свежая сдоба, компот и мясная нарезка, всегда и все свеженькое, нежненькое, вкусненькое!

Из минусов...

Так и остался странный "венец безбрачия", что относит от меня симпатичных студенточек.

Да и не симпатичных, увы, тоже...

А я ведь не ханжа и уж точно не святоша!

"Прокачав" восстановленный запас по учебным амулетам, достал учебник и отрешился от внешних раздражителей, погружаясь в плохо мне понятную магию огня, обильно завязанную на воздух и тонкие энергетические планы, что все это нестабильное волшебство почему-то стабилизируют!

Нет, как ни крути, для меня земля и вода - две основы, с ними работать легко и приятно, они, словно мягкий пластилин в руках ребенка, принимают любую форму, превращая тяжелый и безответный труд в акт творения!

"Тьфу, блин... Опять на "высокопарность" потянуло!" - Поймал я самого себя "за язык" и пошел наливать чай. И, заодно, на пару минут завис, чего больше хочу - сдобы или мяса? Или холодца навернуть?!

Гранит науки давался, в последнее время, исключительно под щелканье челюстей.

Повезло булочкам - мясо показалось намного вкуснее.

Неведомое мне животное, отдавшее свое тело на мой прокорм, отличалось удивительно приятным вкусом, надо будет узнать, как называется и где водится...

"Ням! "Заклинание "Огненного круга" имеет четыре степени сложности. Первая - диаметр от трех до пяти метров, высота пламени не менее трех метров, температура 231 градус, ограничивается манонасыщенностью ... Четвертая степень описания не имеет, ограничения не имеет..." Ага-ага... Ням! Хлюп..." - Я сыто и довольно откинулся на спинку стула. - "Получается, я уже вполне себе могу позволить "Круг" второй степени, "Шипы Земли" - второй же степени, а вот по водным, как это не странно, я вплотную подошел к третьей степени, что радует, но... Непонятно почему..."

И в самом деле, странности, завязанные на меня, все растут и ширятся, словно нечто пинками подгоняет меня под определенный уровень, "разгоняя" вторичные силы и почти не сосредотачиваясь на основных.

А тут еще директриса словно белены объелась, то и дело заставляя меня сдавать "промежуточники" чаще, чем это положено.

Нет, если посмотреть со стороны, так мне же и лучше, но вот... Достает, неимоверно!

Захлопнув учебник и отставив в сторону чашку с чаем, который, в принципе, самый настоящий чай, просто растущий в другом измерении, начла в серьез подумывать о том, чтобы свалить в "самоход", хоть на пару часиков.

На своей лекции, "Морской Безобраз", простите, Амбруасс Садиль Морской проболтался, что в каждом измерении есть, как минимум пять "основных входов-выходов" в другие измерения, которые ВСЕГДА контролируются государствами, вплоть до постройки на местах проходов самых настоящих, сотнекилометровых гробниц, столиц и храмов. Есть десяток "временных", которые открываются спорадически, но подающиеся расчетам открытия. И есть от нескольких десятков, до нескольких сотен "блуждающих", на которые можно только наткнуться случайно. И, по его словам выходило, что все миры Большой Грозди Винограда, к которой относится и Земля, и Высокий Авалонн и даже Демонический СазКазСыс в принципе, одинаковы. Но есть и одно, но очень глобальное, отличие.

Чем ближе "ягодка измерения" к "основному стволу", тем больше у нее "контрольных точек", для открытия порталов, и тем легче они открываются.

По словам Садиля, конечно есть и исключения. Например, миры закукленные их богами, миры, пережившие апокалипсисы всех мастей ну и конечно же, миры, апокалипсисы не пережившие.

Вот с "непержившими", как это не странно, все очень интересно.

Во-первых, такие миры ищут. Очень ищут. И, найдя, очень усердно шмонают, растаскивая по атомам буквально. И держат там исследовательские экспедиции с очень большим финансированием.

А если кто-то считает, что "магия" и "космос" - не совместимы, простите, вы обчитались... Неких и совершенно не тех, авторов!

Миры, "закукленные", для Высших так же интересны, но... Смысла их изучать катастрофически мало - все подчинено богу, его желаниям и его тараканам. Так что, за "закукленными" чаще всего пристально наблюдают, чтобы из них какое дерьмо не полезло. Ну и иногда устраивают там перевороты...

Почесав затылок, вернулся к своим баранам, вновь углубляясь в дебри огненного волшебства.

Пальцы сыпали искрами, время от времени чадно дымились, но "круг огня", в теории понятный, активироваться не хотел.

"... В приложении 7 есть формула пересчета...!" - Я смачно хлопнул себя по лбу, увидев сноску, мимо которой пробегал взглядом уже раз двадцать.

Наковыряв в конце учебника седьмое приложение, пересчитал и мысленно покрылся потом - учитывая, сколько сил я в него "впахивал", "Круг огня" получался у меня третьей степени...

Зажевав открытие куском мяса, дал себе зарок - читать внимательнее!

Пересчитав и переконвертировав один тип сил в другой, получил вполне рабочий "Круг" и, судя по расчётам, держать подобный круг я смогу несколько часов, пока не кончатся мои силы или не ослабнет концентрация.

Довольный собой, глянул в окно и чуть не получил разрыв сердца - в окно заглядывала злобная змеиная морда, облизываясь на меня длинным, раздвоенным, языком!

Секунд тридцать до меня доходило, что это змеиноглазая библиотекарша таким образом пытается привлечь мое внимание.

Помянув шутницу не обидным словом, пошел открывать двери.

Ратси, как ни крути, девчонка классная, да и умненькая, что не может не радовать. Мы уже пару раз посидели, потрепались, хотя было заметно, что она совсем не прочь продолжить знакомство и в другую сторону, но отчего-то мы совсем не торопились, наслаждаясь пустопорожней болтовней или спорами о прочитанных книгах.

Ратси мне давала пару раз из библиотечного фонда старые книги, на вынос, что было строжайше запрещено, ну а я, в свою очередь, старался максимально распустить перед ней павлиньи перья, то читая Пастернака, который ей не понравился, то подкармливая мясом и свежей выпечкой, что ей понравилось и даже очень.

А еще Ратся высокоуровневый маг, "затолканный" в библиотеку "на восстановление" после некоторых событий, о которых девушка не распространялась.

Да мне и не надо было - как говориться: "Меньше знаешь - крепче спишь. Больше знаешь - Спи спокойно, Дорогой Товарищ!"

А мне туда не надо!

Впустив девушку в общагу, провел в комнату и выкатил из угла кресло и журнальный столик, честно мной добытые у коменданта заместо уворованных в неведомые годы.

Логгерз сопротивлялся, но минимум мебели все же выдал.

- Как вкусно пахнет! - Ратси втянула носом божественные запахи выпечки, что в столовке шла исключительно на преподавательские столы и в личные апартаменты. - Умеешь же ты устроится... Р-р-р-р ням!

Если откинуть в сторону мое знание, что сидящая передо мной девушка старше меня лет эдак на триста, мощнее раз триста и опытнее - во всю тысячу, то...

Булочки она поглощает, просто залюбуешься!

- Внимательный, осторожный, терпеливый... - Змееглазка облизала пальцы и уставилась мне в глаза, гипнотизируя словно кролика. - А почему же... А-а-а-а-а! Вот оно что! Как она тебя! Вот же наглая! Сама не ам и людям не дам...

Странные, обрывочные фразы, немного пугали, но... Кажется, я начал понимать о чем именно идет речь. И, если я не ошибаюсь, именно сейчас я и нашел человека, который объяснит мне все со мной происходящее на любовном фронте!

- Ага! Даже так?! - Ратси встала с кресла и, сделав два шага, нагло оккупировала мои колени. - Конечно-конечно, ни одна ненормальная не пожелает связываться с ней... Да и я - не ненормальная... Я - на всю голову сумасшедшая!

Обхватив меня за шею очень горячим объятием, змееглазка одарила меня не менее горячим поцелуем, начисто отключая свет и разум в моей "чердаке"...

Глава 12. Что говорит кот, которого закрыли в ванне?

Я уже успокоился.

Я - совсем успокоился!

Я, тлять, вообще успокоился!

НЕТ!

Нифига я не спокоен!

Меня плющит, колбасит и таращит так, словно я пытаюсь станцевать нижний брейк при глобальном отравлении организма, с вытекающими из этого поносом и рвотой!

Помассировав виски, вернулся к прерванному занятию - поиску "незаметного выхода" из нашего измерения шараги!

В первый раз я не успел всего на пару минут.

Потом я приходил вовремя, но...

Пару раз меня опередили старшекурсники, свалившие в самоволку, трижды точки перехода перекрывали то Амаль, то Логгерз, а то и сама Николь, которая в другое измерение смоталась и вернулась оттуда такая довольная, что захотелось ее придушить!

И вот, очередной "портал".

Судя по всему - "короткий", максимум на три, может быть четыре, "ягодки" - и оттого малозаметный.

Ратси, дорвавшаяся до "сладкого", оказалась удивительной болтушкой, а после "сладкого" - так и вовсе неосторожной болтушкой, умудряющейся выболтать много чего, был бы только задан правильный вопрос в правильное время!

И, разумеется, я, как последняя свинья, этим пользовался, выпытывая у великовозрастной девчонки "секреты Мироздания" по цене пары поцелуев.

Единственный секрет, на котором моя любовница либо технично засыпала, делая вид, что не услышала, либо начинала собираться по внезапно возникшим важным делам - так это кто же меня наградил "Венцом безбрачия" и почему на ней он дал осечку?!

Хотя...

Сдается мне, я уже догадываюсь, чья волосатая лапа приложилась...

Ту--у-у-у-у---у--уу-урасш-ш-ш-ш-ш! - "Пойманный" в координатную ловушку, очень слабый переход замер, стабилизировался и поменял цвет, намекая, что два "Ягодки" это его предел. - Улька-а-а-а..!

Края портала окрасились плавным переходом от оранжевого до салатно-зеленого, гарантируя после перехода нормальную, кислородную атмосферу, с умеренно опасными животными и полной сферой магического кастования, не затрудненной божественными пертурбациями или слабым магическим фоном.

Довольно поправив рюкзак за спиной, сказал последнее слово и портал развернулся разрешая проход.

По хорошему, надо было позвать с собой Ратси или может кого из одногруппников, но...

Я решил сделать себе классический выходной.

Ото всех, вообще, нафиг!

Я и так...

Я сделал шаг в портал, искренне надеясь, что портальные зеркала будут совмещены в вертикальном положении, а не как нам рассказывали...

А то... Летать я так и не научился.

Мои страхи перехватили мое же горло и, чтобы наконец-то развязаться с ними, я сладко и от души, выматерился.

И приземлился на странную, похожую на бетонированную, дорогу, усеянную опавшими листьями и уже порядочно попорченную корнями.

Дышалось легко.

Я попрыгал, проверяя силу тяжести и скривился - чуть тяжелее, чем я привык, но до земного 1G слегка не дотягивает.

Но это я могу и ошибаться - в шараге все не как у людей, так что могли и с силой тяжести поиграть, чтобы студни стали покрепче.

Задрав голову к небесам, успел заметить промелькнувший в белых облачках длинный, шипастый хвост, свешивающийся и подергивающийся, а потом враз исчезнувший, словно кто его втянул в облако.

Само по себе синее небо было совершенно обычным, разве что чуть более низким, но это снова могла оказаться моя паранойя, не более.

А вот снова возникший из ниоткуда хвост, паранойей оказаться не мог!

Как и тот факт, что на его подергивания, откуда-то слева, свечкой в небо ушла серебристая рыбка с куцыми плавниками и обрубленным хвостиком, оканчивающимся сине-фиолетовым столбом дыма.

Рыбка схватила облачную наживку и столб дыма исчез.

Какое-то мгновение мне казалось, что масса рыбешки сдернет дракона с облачка, на котором он расположился отдохнуть, но...

Чуда не случилось - невидимый мне из-за облака дракон, небрежно вздернул уцепившуюся рыбку в облака, как опытный рыбак выдергивает из воды пескаря.

Хмыкнув и шмыгнув носом, пошагал по дороге, надеясь, что скоро, куда-нибудь, дойду.

А не дойду...

Так устрою привал и дальше уже буду думать на сытый желудок!

Прислушиваясь к шумящей листве и вдыхая свежий воздух, отдающий прелыми листьями, грибами и странными запахами цветов, иногда ругаясь сквозь зубы, когда бетон дорожного полотна превращался в ничем не скрепленные куски, шел навстречу судьбе.

Жаль, конечно, что порталы, подобные открытому мной, относятся к "быстроживущим" - сутки-двое и все, портал не откроешь, даже если ты семьсот семидесяти семи пядей во лбу!

Мой портал, по всем расчетам, продержится часов двадцать, двадцать пять, так что у меня еще вагон и маленькая тележка, чтобы прогуляться по новому миру, задрав хвост, как очень наглый и независимый кот, которого попытались закрыть в душевой кабине и приступить к мытью, а он, ободрав всех до мяса, отчаянно матерясь на кошачьем, вырвался на оперативный простор и помчался по грязным крышам, оглашая мир вокруг себя ревом победы...

Я, конечно, не матерился, но...

Не скрою - тянуло!

После часа топанья по все сильнее и сильнее разваливающейся дороге, я, наконец-то выматерился и отошел на обочину, устраивать себе привал.

Заодно и обдумать, а не делаю ли я, в очередной раз глупость?!

Костерок развел, чаек приготовил, а с варкой "горячего" решил не заморачиваться - "накопленные" булочки и мясо отлично подходили для моей вылазки, плотненько набивая желудок.

Пока перекусывал и чаевничал, дракон еще раз семь свешивал хвостик, ловя серебристых рыбок.

Три рыбки сорвалось, так что, думаю, дракон голодным не остался.

Прикопав костерок, снова двинулся в путь.

И еще через час, бетонная дорога кончилась...

И началась обычная, проселочная, утоптанная ногами, копытами и колесами что мелькали у меня перед глазами.

Люди, вроде, как люди.

Лошади, гм, на лошадей похожи не очень - скорее тараканов, но без хитинового слоя.

Вокруг некоторых телег бегали, шелестя жвалами, крупные пауки.

Ну, как крупные...

Размером с ризеншнауцера будут.

Пропустив длинную вереницу телег с домашним скарбом, привязанными к бортам коровами и мелкими детишками, торчащими из каждой дырки в телеге, стал решать непростой вопрос - идти за ними следом или...?

Победило любопытство.

Осторожно шагая по обочине, частенько ловил на себе заинтересованные взгляды явно - беженцев.

Пару раз, резко оглянувшись, замечал, что в спину мне смотрят с интересом и даже с надеждой, словно я - Главный Герой некоей фэнтэзни...

В прочем, о чем это я... Я и есть - герой фэнтэзни!

И, очень надеюсь, что герой - не главный, иначе не сносить мне головы.

Весь мой опыт "советского троечника", намертво въевшийся во все, куда только можно въесться, гапоминал, что чем круче Герой, тем меньше шансов на выживание!

Да и нельзя упускать из виду этот сволочной народец, что люди именуют "богами", уж эти то засранце так и норовят подсунуть Герою шило в сапог и что-нибудь горячее - в жопу!

Народ все торопился и торопился на закат, а я пылил в противоположную сторону, поражаясь тому, как прочно всяческие паучьи заняли место наших собак!

Пауки таскали палочки, что швыряла с телег ребятня, гонялись с азартом за зайцеподобной мелкотней, а один раз я прошел мимо колонны скованных по трое людей, которых охранял десяток мрачных личностей на верховых пауках с "собачками" высотой мне по бедро.

Я все шел и шел, а закат длился и длился, словно я попал в сезон "белых ночей", где-то под Барабинском...

Я все думал, что кончится раньше - закат или люди, спешащие мне навстречу.

На дороге было то пусто, то не протолкнуться от людской реки, захватывающей все и сносящей всех, кто пытался встать на ее пути.

От греха подальше я шел по обочине и готовился к чему-то плохому, ведь не могут сотни людей...

Или могут?!

Мне пришла в голову мысль, что все эти люди разъезжаются с большой, ежегодной ярмарки, а я напридумывал себе войну, пожар, репрессии...

Повеселев, чуть прибавил шаг.

Дорога становилась все шире, по обочинам появились площадки, заполненные отдыхающими личностями, явно не крестьянского сословия.

По крайней мере, кареты были отделаны блестящими полосами металла, с вычурными гербами... Была и охрана, глядящая на меня, как на пустое место, что не могло не радовать.

Заинтересуйся они мной поближе и пришлось бы делать ноги и далеко не факт, что у меня бы все удалось.

Взобравшись на очередную горку, замер, приоткрыв рот - на соседнем холме красовался, уносясь почти в небеса, белоснежный шпиль, окруженный черными стенами.

Над шпилем, с облачка, свисал еще один драконий хвост и, кажется, даже слегка касался маковки, но это могло и показаться, врать не буду.

"Нетерпенька" у меня всегда оканчивается чем-то плохим, так что я, на всякий случай, отошел в сторону, перекусил и, утихомирившись, потопал к городу, окруженному черными стенами.

... Ну, как к городу...

К "городку", не более. Тысяч на двадцать жителей. Или меньше, ведь основная часть города оказалась занята массивным основанием башни, подпирающей небеса.

С четырех сторон башню подпирали замковые постройки, с башенками поменьше и не такими белыми.

А еще была центральная площадь, в центре которой стоял пятиметровой высоты помост из свежесрубленного дерева, с широкими ступенями и толпой народа в ярких, кричаще-вызывающих одеждах, столпившихся за каменным троном, в котором сидел... Сидело... Нечто странное.

Судя по обилию камней, орнаменту и короне, венчавшей его давно нечесанную голову, сидело не меньше короля, но вот общее впечатление портило хорошо мне знакомое по фотографиям королевы Лизки, спесиво-усталое выражение лица, брюзгливые губки и вечно бегающие глазки.

В общем, типичный показатель аристократического вырождения из-за огромного количества кровосмесительных браков и дворянского количества излишеств...

Перед троном стояла вооруженная пятерка мрачных мужиков, один из которых держал в руке длинную доску, с верхнего края которой свисал лихой завиток бумаги.

- Птыр-чир-шур! Аль-будуль-шугаль! Марка-сняззь-муй!

Чертыхнувшись, проверил свой "мульти языковой амулет", проверяя работоспособность вообще и зарядки - в частности.

Амулет щелкнул под ноготь искрой, намекая, что он занят.

- Тар-Суык-Макхач!

"Род сухого Вестника..." - Амулет наконец-то набрал необходимый словарный запас и начал переводить. - Приговаривается к изгнанию!

Мужчина, стоявший перед помостом, поник головой и, развернувшись, устало пошел к группке таких же понурых людей, принимая решение и всем своим видом выражая покорность.

- Род Макового ветра! - Глашатай провернул свиток и откашлялся. - За особые заслуги перед Миикольном I вам дозволяется оставить свои родовые поместья, при условии попрания символа атыльмища!

Под ноги мужика свалилась доска с нарисованным на ней здоровенным пауком, протыкающим человека своей лапой.

Потоптавшись по "атыльмищу", мужик вытер лоб и метнулся в сторону своих, стараясь покинуть площадь как можно быстрее.

За пол часа, что я наблюдал за развитием событий, в изгнание отправилось четырнадцать родов, получили прощение через "потоптание" - всего три...

Сдается мне, именно это и называется передел власти...

А вот на следующем мужике произошла осечка, да такая, что я подобрался, готовясь к неприятностям!

- А с чего это Миикольн на наших землях распоряжается? - Тонкокостный мужчина, по виду вообще ни разу не силач, рявкнул так, что над площадью воцарилась тишина. - Кто он таков, что требует попрания? Что за люди за его спиной? Знать не знаю, да и подчиняться - отказываюсь! - Мужчина из рода Тарпков поднял левую руку с оттопыренным средним пальцем, а потом, подумав, сжал пальцы в кулак и рубанул ребром ладони по локтевому суставу! - Никто Ты, Миик и шел бы ты!

Охрана неведомого мне Миикольна шустро спустилась с помоста и принялась валить мужчину, но снова все оказалось совсем не просто - мужчина, не смотря на всю свою худобу и хрупкость, вертелся, как угорь на сковородке, умудряясь награждать стражников потешными, но очень болезненными пинками и тычками, повторяя подвиги нестареющего Джеки Чана в самой наглой, средневековой реальности!

- Меня вот Атыль бережет! - Мужчина замер, дожидаясь, пока отдышится запыхавшаяся, наполучавшая пинков и затрещин, бравая гвардия. - Защищает, учит! А ТЫ - кто?!

- Я?! - Миикольн I гордо поднял свой зад с каменного седалища, подошел к краю площадки и, воздев внезапно засветившиеся руки к все еще закатным небесам, принял такой чудовищно пафосный вид, что я чуть не заржал! - Я - Князь!

С небес, на воздетые руки полился грязно-серый поток, а кучка прихлебышей за троном начала почтительно мычать какие-то гимны, восваляя князя, его силу и его мудрость, помноженную на справедливость.

- Я - КНЯЗЬ!! - Миик начал опускать руки и тут у меня сорвало крышу.

Есть два "спусковых крючка", которые на мне срабатывают без малейшего сожаления и задумчивости. Первый - это боги, которые и в другие годы были мной не любимы и почитались за существ стоящих между грабителями и насильниками, а уж теперь и вовсе опустившихся под уровень тараканов.

И второй...

- Я - КНЯЗЬ!!! - Потоки серой мерзости клубились и вырывались, жаждая наконец-то вкусить крови, плоти и сил вертлявого Тарпка.

- Он - Князь! - Заблеяли из-за трона прихлебыши и...

- Я - Княсссь! - Лицо Миика внезапно стало вытягиваться, превращаясь в змеиную морду.

- Куясссь! - Не выдержал я и залепил в центр постамента единственным своим, хорошо прокачанным, заклинанием.

Ненавижу всю эту аристократическую шушеру!

Мрази, воры, вырожденцы! От их "дворянских привилегий" пострадало столько генофонда, что лучше бы всей этой "голубой крови" и отродясь не заводилось!

Ну, да... Это и есть мой второй спусковой крючок...

В центр помоста шмякнулась, попутно снеся голову и воздетые к небесам руки "князя", тяжеленная каменная глыба, за один присест похоронив и прихлебышей, и охранников, да еще и частично досталось мелким щебнем по толпе, но народ тут стойкий, а Тарпок, видя такое развитие событий, издал самый залихватский свист, когда-либо слышанный мной и пошла потеха!

Последователи Миика как-то быстро оказались в меньшинстве, но стойко держались прикрывая грудью павших на колени жрецов, вызывающих ту же серую силу из-за горизонта событий, что и покойный князь.

Последователи паука-Атыля тоже молились, призывая свое божество, но молились как-то иначе. Они не просили помощи, нет! Они призывали гигантского паука, чтобы он полюбовался на их дела!

Вот так и начал трещать небесный свод, не выдерживающий одномоментного вызова сразу двух запредельных существ!

Чертыхнувшись, отправил жрецам еще один "подарочек" и, поймав момент молитвенного "отката", открыл портал обратно в шарагу, понимая, что когда тут все утихомирится, то начнут искать виновных, наказывать невиновных и награждать непричастных...

Спасибо, знаем, получали...

В небесах над городом, чуть покачивая башню, начал открываться здоровенный портал, через который несло ТАКОЙ мощью, что я начал искренне молиться, чтобы мой собственный портал не схлопнулся, оставляя меня на скорый суд и быструю расправу!

Мысленно поблагодарив этот мир за устроенный мне теплый прием и извинившись перед ним за свою неадекватность, кинулся к спасительному выходу.

В небесах что-то щелкало, скрипело и требовало объяснений!

От количества вливаемых сил меня придавило к земле, но крепкая рука, высунувшаяся из "шаражного портала", схватила меня за капюшон, втягивая в серебристый круг пурги переноса, одновременно ругая меня матом хорошо поставленным женским голосом и...

Зная, чья именно это рука, я себе не завидую...

Ох, совсем не завидую!

Глава 13. Интермедия...

... - Великая, нам не удалось найти фазу перехода! - Малая паучиха научного гнезда понурила головогрудь, ожидая неотвратимого наказания, которое, отчего-то, не последовало.

- Встань. - Великая, справившись со своим гневом, устроилась удобнее на паутинной люльке и грустно щелкнула хелицерами. - Если переход был спонтанный или временный, то фазы не будет...

- Или маг, создавший переход, был настолько слаб, что пользовался заемными, артефактными силами! - Малая, получив тонкий намек на дальнейшие пути поиска, склонилась перед мудростью Великой еще ниже, признавая, что и сама она, и десяток ее сотрудников, умудрились забыть такие простые, прописные истины! - Мы обязательно найдем его, Великая!

- Во славу Паутины! - Качнула головогрудью мать клана, отпуская свою неразумную дочь. - Во славу Пути!

Глава 14. Этот вой у нас песней зовется...

Когда-то, в другой жизни, появление песни "Ой-йо" открыло для меня не только группу "Чайф", но и глубинное состояние души.

Время прошло, а состояние - осталось.

И вот теперь я обрел дзэн, а состояние лишь усугубилось.

Спасшая меня "крепкая рука" принадлежала двухметровой феечке, с очень плохим характером.

Помните анекдот о фее с топором? Так вот - это про нее!

Схализма Синтия Сорк, это живое воплощении феи с дурным характером, тяжелой рукой и бритвенной остроты - крыльями. А отполировано все это потрясающими мозгами и не менее потрясающими формами, от вида которых любой земной мужчина изойдет на слюни и прочие жидкости.

Добавить ко всему что она с шестого курса и всем станет понятно, что я глобально встрял.

Нет, Синтия не сдала меня Николь или Логгерзу, она даже своим соплеменникам ни словечка не сказала, но... Думаю это от того, что она и с ними была не в лучших отношениях, а не потому, что меня пожалела.

В общем, у Синтии было две проблемы.

Первая - скука.

Фея на боевом факультете - это уже было порядочным отступлением от правил ее народа, но фея-боевик ничто, по сравнению с феей-боевиком с Темной Силой!

И отсюда вытекала вторая проблема...

Схализма Синтия Сорк была совершенно чудовищной, негуманной, помешанной...

Вуайеристкой!

Ее "темная сторона" проявлялась именно так, превращая феечку в нечто неукротимое в достижении своей цели.

Синти подсматривала за Николь, за Логгерзом, за нашим вечно влюбленным, радугоподобным Амалем, мужественные охранники шараги во главе с фон Балбергом изыскивали все новые и новые системы защиты от наглой вуайеристки, но позорно проигрывали с огромным, разгромно-позорно-погромным, счетом.

Пробовала она подсматривать и за мной.

А открывшийся портал, оказался просто у нее под носом, когда она подыскивала позицию для очередного ночного "просмотра".

Так что, к своему счастью, руки я перепутал.

Но к несчастью, перепутал неудачно. И теперь у меня нарисовалось "два метра безобразия", обуреваемое жаждой путешествий, открытий и новых жертв своего Темного Я...

И у этих "Двух метров" в красивой головушке бродило множество идей, которых, до знакомства со мной, воплотить оно не могло по одной-единственной причине - будучи боевиком, Синти никак не могла овладеть портальной магией!

А тут нарисовался я...

Пришлось выслушивать сперва только планы, но потом, когда "змееглазка" застукала фею на месте преступления в очередное свое посещение и устроила Синтии замечательную порку, затащив ко мне в общагу, пришлось уже и обдумывать, может, и вправду отправить девушку в другой мир?!

Ну, хотя бы для того, чтобы отдохнуть от пригляда?!

Да и девушку, "отхватившую" от Ратси замечательных "люлей", тоже жалко.

Уж больно разбушевалась на ней змееглазка, недополучив сладкого.

Да и, признаюсь откровенно, некоторые из планов феечки зажгли во мне некую, очень странную, мне не свойственную, авантюрность.

Ведь действительно, можно было поймать "блуждайку", зацепиться за нее и, взяв академ на пару месячишек, устроить себе путешествие в другой мир, набраться опыта, отдохнуть, в конце концов, от шаражной жизни! А уж парочка "маг-боевик", если не лезть на государственные образования, разумеется, может вполне себе без проблемно провести время, заодно и прибарахлившись, и разжившись новым опытом.

Так что, хотя змееглазка и предупредила меня, чтобы я держался от Синтии подальше, иначе мне выдернут ноги, но...

Жажда свободы заиграла у меня в жопе, подзуживаемая легкомысленными подколками феи типа, "а что нам за это будет?!"

Нет, пинков-то мы в любом случае можем отхватить, но ведь можем и НЕ отхватить!

Так что я серьезно настроился на поиск очередного "блудняка", предупредив Синтию, что бы она заготовила заявление на академ, на пару месяцочков.

Ну, и сам озаботился, на всякий случай, ведь не всегда появление истончённых границ приходится на выходные.

Конечно, в отличии от эльфы мне пришлось маскироваться и от змееглазки, и от Николь, что в последнее время так и норовила сунуть свой нос в мои дела, и даже от Марушки, которая стала подозрительно часто брать у меня кровь на анализы, при этом как-то горестно качая головой каждый раз после появления результатов.

Пару проходов, появившихся за последнее время, пришлось забраковать - держались они всего пару-тройку часов, да и вели в странные ебеня, откуда, в случае чего и позвонить-то будет некому.

Более того, совершенно не факт, что после звонка, вместо "кавалерии" не примчится нечто глобально всеразрывательное и порвет нас вместе с феечкой на тысячи кусочков, что пойдут на опыты...

Еще три портала открывались на высоте, куда феечка долетит, а вот я - вряд ли.

И вот теперь я чую приближение еще, как минимум пяти порталов из которых пару точно можно будет использовать в своих корыстных целях!

Синти уже заготовила еду и наточила меч, раздобыла свежеподзаряженные амулеты лечения и даже один - воскрешения!

Золотой запас она свесила на меня, но это и к лучшему, потому что запас монеток на удачу уже изрядно продавливает дно ящика и надо бы "растрясти мошну", поменяв дорогие, но не приносящие мне лично удачи монеты, на что-то более чем необходимое!

"Истончений", "спонтанных пробоев", "бродячих порталов" в этот раз открылось целых восемь штук!

Всё шаражное начальство суетно курировало старшегруппников охраняющих проходы от любопытных "мальков".

А мы с Синти, пока все суетились, прыгали туда сюда в зеленые и оранжевые порталы, яркие, сочные и долговременные, подыскали себе ма-а-а-а-а-ахонький проходик нежно-салатного цвета, открывшийся на уровне крыши моей собственной общаги и, дождавшись, когда все высшее руководство нашего ПТУ отвлечется на очередного идиота, сунувшего свои культяпистые конечности в неизвестно что, активировали его и технично свалили.

Правда, я забыл переслать заявление об академе в секретариат, но оно честно осталось лежать у меня на столе, в комнате, в общаге.

Учитывая, что "технично свалили" относится исключительно к моменту нашего старта из пространства шараги, то финиш можно назвать, гм...

Полным фиаско!

Как назло, вывалились мы с Синти точно посреди поля боя.

Ага.

На высоте полсотни метров, что вызвало у обеих сторон знатный переполох, переходящий в испуг.

А испуг, у трех четвертей всех видов разумных приводит к чему?

Правильно!

К атаке!

Вот и пи... Пальнули по порталу из чего-то не ядерного, но высокоэнергетического, из-за чего портал почернел, съежился и исчез.

Все это я видел болтаясь вниз головой, уносимый за ноги...

Феечка успела схватить меня, за что и была расцелована в оба уха, после посадки.

Самое приятное, что при всем этом экстриме, ни я, ни она не потеряли ни единого предмета из своих запасов!

Как ни крути, но подготовка "ко всему", это конечно звучит смешно, но жизнь спасает.

Три километра от поля битвы - верная гарантия, что нас точно никто не примет за дезертиров, а невидимость феечки - гарантия, что нас не примут за НЛО или какое иное, неведомое оружие противника, по которому можно, а точнее - нужно! - впиндюрить из чего-нибудь тяжелого и смертоносного!

Разобравшись с мелочами и вправив мне в очередной раз выбитый палец на левой руке, наша парочка потопала в сторону городишки, который заметила Синти с высоты своего полета.

Я его не видел - я любовался полем боя, на котором кентавры крошили механидов.

Или механоидов?

Не важно, по большому счету на поле сошлось две совершенно чуждых расы и обе не уступали противнику ни силой духа, ни размером кулака.

Из того, что я видел, кентавры механоидов пластали очень успешно, отправляя на тот свет, к богу из машины, по десятку особей за раз.

Мехи тоже не промах, но здесь они явно были в меньшинстве.

Да и "шагающих роботов" размером с пятиэтажку я не приметил, самое большее - размером с КВ, который я облазил вдоль и поперек в глубоком детстве, когда трава была зеленее, небо синее, а вода мокрее.

Вот именно "КВ" и отрывались на кентаврах по полной программе, с особым удовольствием плюясь в противника прикольными, розовато-оранжевыми молниями, от которых кентавры осыпались на почву планеты мелким пеплом или наоборот, поднимались в небеса.

Через пару таких "облачек" мы пролетели с феечкой, унося ноги.

-... Ты меня слушаешь или ушами хлопаешь? - Поинтересовалась Синти, приводя в порядок прическу. - АУ!

- Слушаю-слушаю... - Я с удовольствием чихнул, прочищая мозги.

- Как возвращаться будем? - Как ни крути, но "боевик" и "пространственник" - две большие разницы, так что пришлось доставать из рюкзака один из артефактов, найденных у изгнанных воровок и объяснять, что с его помощью можно вернуться обратно в шаражное пространство, правда, надо его слегка подзарядить, а то тяги не хватит.

- А чего сразу не зарядил?! - Искренне возмутилась Синти и, в принципе, была права, вот только...

Заряди я этот артефакт на "полную" в шараге, он бы начал "фонить" так и на ТАКИХ частотах, что у меня бы его сразу отобрали, ибо не по Сеньке шапка!

Скорее всего, его бы вернули, к курсу седьмому... Но тогда мечты о путешествиях в иные миры можно было бы забыть.

Точнее, о "путешествиях с максимальной возможностью возврата", но ведь комфорт и крепкий тыл - это самое важное!

Феечка покачала головой и честно предложила тоже войти в долю зарядочного устройства.

Да, в этом мы с ней точно сходимся - прежде чем сунуть голову - подумай, как будешь ее вытаскивать!

Хлопнув по рукам, мы ускорили шаг, надеясь на извечно работающий, непостижимый и уникальный русский Авось!

Нет, где-то на задворках мозгов, у убоих, вертелось, что на планете могло не оказаться представителей нашего вида или чего-то похожего, но...

Два дебила - это сила!

Городок оказался очень даже и приличный - никаких тебе городских стен, охраны, требующей мзду за вход или иных препонов.

Обычный городок середины 20-го века, ничем особо не примечательный, серенький и невзрачненький.

Но - радующий глаз сочной зеленью вдоль дорог, широкими газонами и арыками, в которых бежала почти чистая вода.

С жителями, правда, не повезло...

Мелкие, мне подмышку, словно карликовые, кентаврики!

Они вольготно бегали по зеленым полянкам, дрыхли на зеленой травке или цокали копытами по странным мостовым, белым, с черными разделительными полосами.

Через пару минут после нашего появления на оживленной улице, она стала еще более оживленной и наполнилась доброй сотней конезевак и десятком конеполицейских, вооруженных длинными дубинками с, даже на вид острыми, шипами и ярко светящимися жезлами, под завязку заряженными стихийной магией.

Подняв руки, мы осторожно допятились до ближайшего газона и сели на попы ровно, не желая устраивать конфликтов на ровном месте.

- Шу-и-и-и-ибо! - Проржал кентавр с самой короткой дубинкой и самым ярким жезлом. - Иго срыщ!

Переглянувшись, мы с Синти одновременно пожали плечами и развели руками, давая понять, что не понимаем.

- Лии! Шуи! - Толпа вокруг нас шумела, добавляя амулету-переводчику данных для работы. - Говорят, это секретной оружие коошахов! Но оно обрело разум и сбежало, не желая воевать на стороне зла!

" Ага, а уж Вы так прямо добро с крылышками!" - Хмыкнул я про себя и, глянув на Синти понял, что он думает примерно о том же самом, только матерно.

Синти вообще странно смотрела на кентавропоней, словно силилась что-то вспомнить, что-то исключительно гадкое и оттого - тщательно забытое.

Пару раз она чесала кончик уха, что было признаком крайнего раздражения и, время от времени, косилась на меня недобрым глазом, видимо за мою идею спрятать наше оружие как можно дальше и накинуть "полог", скрывающий наши статы и возможности.

- Мы хотим быть уверены, что ваше присутствие не повредит нашему виду! - "Короткодубинчатый" наконец-то вошел в "волну" амулета и стало понятно, что в ближайшем будущем нас ждут, как минимум, сдача крови и прочих жидкостей, а как максимум - всяческие вивисекторские заморочки, от которых мы конечно же потеряем свои жизни.

- Гарантий не дает даже высшее божество! - Развела руками Синти. - Но всегда есть варианты!

Все было бы совсем даже и не плохо, если бы именно в этот момент мы дуэтом не чихнули...

Глава 15. Этот вой у нас песней зовется... (продолжение)

- ... Ненавижу! А-а-а-а-апчхи! - Синти громко высморкалась в огромную простыню носового платка в красно-синий горох. - Апчхи!

Звезды! Как же я ее понимал!

У феечки, способной перебить ресницами хребет средних размеров быку, оказалась жуткая, фееричная аллергия на лошадиную шерсть!

Понекентавры, смысл слова "аллергия" поняли, но нам от этого лучше не стало.

Сперва вокруг нас каким-то неведомым образом возникли голубоватые стены, отделяя от остального городского люда, а потом мы с этими стенами оказались в огромном зале без окон и дверей, в котором бегали коняшки всяких размеров, в костюмах, подозрительно напоминающих костюмы высшей биологической угрозы, с поправкой на копыта...

Я потер виски, стараясь перебороть волнами накатывающуюся слабость.

В отличии от Синти, мне болеть нельзя - вся маскировка держится на моих плечах, да и сама Синти лечится от меня, потому как чертов лечебный амулет с какого-то перепуга разрядился еще в первые часы нашего пребывания!

И вообще...

Мне здесь уже не нравится!

"... Ой-йо... Никто не услышит..." - В голове вертелся "Чайф", как признак полной аннигиляции, как сочетание огня и воды, бушующих каждый на своей вершине, как понимание того факта, что я, кажется, все-таки спекся...

"Бред!" - Я снова потер виски и подлечил Синти, паралелльно "слив" набранный запас в артефакт возврата.

По моим подсчетам получалось, что такими темпами я наберу нужной количество дней за двадцать-двадцать пять: эта реальность оказалась щедра на "подзарядку", но вечно чихающая Синти и сам, расползающийся по швам во всех направлениях одновременно, съедали эту зарядку с бешеной скоростью.

- Бне здезь не ндравится... - Чихнула феечка и откинулась на расстеленное на полу, походное одеяло. - Бросто издец!

- Ага, он самый. - Согласился я прикидывая, а не может ли быть все происходящее неестественным?!

Синие стенки нашей больничной палаты и по совместительству - тюремной камеры уже давно стали молочно-белыми с трех сторон, за 72 часа нашего пребывания сменился весь состав бегающих вокруг кентавров, а давление на виски и глаза стали такими, что я вот-вот плюну на все приличия, достану дубинку и, думаю, минут за десять выберусь наружу и найду того, кто мне ответит на все вопросы.

Даже если придется вырвать ему хвост и нежно сжать вымя!

В прочем, вымя я оставлю Синтии - у нее сил больше, да и опыт экспресс допросов уже должен быть, хоть какой никакой, но должен!

А потом я это вымя пущу на поджарку в кляре!

С зелеными стручками фасоли, да под красное вино, м-м-м-м-м!

Будет объядение!

Уже краем мозга понимая, что явно гоню и вот-вот окажусь в горячечном бреду, снова кастанул на себя "среднее лечение", слава всем предкам, как раз успел его выучить перед путешествием!

Стало легче.

- Слушай... А давай я этого мелко проперденыша, ткну чем-нибудь острым! - Предложила феечка, делая "страшные глаза" какому-то юркому лаборанту, который каждые два часа подходил к прозрачной стене нашего узилища и что-то записывал в планшет-органайзер обычным карандашом. - Он меня та-а-а-а-а-а-ак бесит!

Вот тут я был с ней абсолютно солидарен!

И по поводу "проперденыша", и по поводу "ткнуть", а уж по поводу "бесит" - и вовсе поддерживал обеими руками.

Внезапно, "проперденыш" показал нам тыльную сторону своего органайзера, с одним-единственным написанным словом.

"ЯД!"

Хорошо что я как раз "слился", а то ведь все полетело бы в разные стороны, настолько у меня было плохое настроение!

Помрачневшая феечка, тоже успевшая прочесть заветное словечко, развернулась в мою сторону, ожидая команды "фас"!

Помотав головой, показал жестом, что почти пуст и надо "позаряжаться".

Понятливая Синти удобнее устроилась на одеяльце и закрыла глазки, тоже решив набраться сил перед рывком.

Посмотрев на кентавров, наблюдающих за нами, я едва слышно повыл в пустоту, жалуясь на усталость и накапливающуюся боль, сверлящую висок и сверлящую виски.

Пара понелюдей нервно вскинулось, видимо, и в их родословной были настоящие лошади, точно встречавшиеся со столь мною любимыми волками, память предков, одним словосочестанием.

Пока я глазел, в помещение вкатилось три здоровенных дуры на шести колесах, с которых стали сгружать что-то явно военное и крупнокалиберное.

А суетящиеся вокруг существа в плотно закрытых шлемах ничуть не напоминали кентавров...

Уж скорее - богомолов...

Снова подошел наш знакомый "наблюдатель" и вновь одно-единственное слово "Опасность", но с тремя восклицательными знаками.

"Военное и крупнокалиберное" стали утаскивать за непрозрачные стены нашей камеры и тянуть оттуда длинные, толстые и разноцветные жгуты проводов, заводя их на одну из повозок, в которой разместился массивный постамент, вокруг которого танцевали, плясали и матерились техники-богомолы, собирающие жгуты в толстые колбасы и прячущие их внутри постамента.

Судя по размерам, нас захотели как минимум, зажарить чем-то высокоэнергетичным...

Снова...

Демонстративно повертевшись у прозрачной стенки, вернулся на свое одеяло, а потом, словно подумав, подтянул его под бочок эльфийке и улегся медитировать, заодно прогоняя заразу, которую нам упорно вкачивали.

"Промеждупрочим" успел шепнуть Синтии, что библейская заповедь "Не убий" более не актуальна.

Звезды!

Как же может широко улыбаться девушка, которой вернули ее любимую игрушку!

А вот мне уже было не до улыбок - меня колотило в недобром ознобе, крутило суставы и кровь шумела в голове так, словно я снова отсиживаюсь в серверной, прячась от директора!

- Давай, сейчас! - Ткнула меня в ребра феечка и пришлось подниматься и работать, выполняя свою часть придуманного именно на такой случай, плана.

Одна из непрозрачных стенок лопнула мыльным пузырем, открывая нам части установки, от которой было сложно оторвать глаз, настолько все линии были совершенны!

Но больше всего меня напрягло то количество камней-накопителей, что усеивало ближайшую к нам, стенку.

На мой взгляд, там было штук сто разных изумрудов, рубинов и прочих драгоценностей!

На мой взгляд, половина из них были "пустыми", но...

Шарахнуть по нам до золотистой корочки - вполне достаточно!

- Эх-х-х-х! Пропадай моя долюшка! - Отчего-то рявкнул я и активировал "Чистюлькину".

Когда-нибудь, я узнаю, куда именно мое порождение сбрасывает мусор и стану очень, очень-очень богатым магом.

А пока...

"Пусть убирает!" - Несколько истерично прихихикнул я, наблюдая, как "Чистюлька" освобождает шкафы с оборудование от собственно говоря, оборудования.

Пара попавшихся ей под "горячую руку" существ и вправду оказались богомолами, правда, с вполне нормальными, человеческими головами и глазами, которые весело полетели вверх после встречи с клинком и крыльями разъяренной феи.

Первые удары я с легкостью выдержал, но вот судя по навалившейся на плечи тяжести, на подходе было нечто что-то грандиозно убойное, почти как то, что шатало башни в паучьем мире!

На возвращение я набрать не успел, но вариант был...

- Синти! Сваливаем! - Артефакт в моей руке сладко чавкнул, принимая мою кровь в качестве подношения и, замотав нас с феечкой в кокон, перенес по последним координатам, напоследок разочарованно фыркнув и наградив полномасштабным магическим откатом на пару суток.

Собака свинская!

Последнее, что я почувствовал, это стальные пальцы феечки, снова обхватившие мои щиколотки!...

В себя пришел в темноте, под шорох капель дождя и монотонное бормотание, машинное, безэмоциональное и совершенно не эстетичное.

- Глупо было верить... - Я то проваливался в небытие, то возвращался к этому чертовому костру, искренне желая, чтобы кончился этот дождь, разрывающий мне нервы, прекратился этот монотонный голос, полирующий мозг и, наконец-то, прекратилась мерзкая тряска, от которой тошнило и выворачивало с души.

- Мир не стал лучше... - Мне хотелось орать, размахивать кулаками, но вместо этого, кто-то неведомый плотнее закутывал меня в теплое одеяло, поил и сетовал, что я пропускаю все самое интересное.

Но, в один прекрасный момент и на мою улицу пришел праздник!

Яркое солнышко, звон ручья и нежно-голубое небо стали мне наградой за мое терпение.

У почти прогоревшего костра сидела, кивая носом, Синти.

А вне поля зрения раздавались томные женские вздохи, изрядно бодрящие кровь.

- С возвращением! - Поприветствовала меня проснувшаяся Синти. - Ну, ты силен!

- В чем? - Решил сразу уточнить я, чувствуя, как подкатывает странная икота. - Где остальные?

- Не, в шарагу мы не вернулись, тяги не хватило! - Сразу разочаровала меня девушка. - Но, к месту входа унесло за милую душу! А потом нас нашла твоя Горничная и устроила ТАКОЕ!!!

- Так! А где мы сейчас? - Я решил расставить точки над "Ё", пока слабый мозг не ушел на перезагрузку. - И кто там...

- Там - Горничная. А мы... Ну, мы у механоидов... Не-не-не, там все нормально! - Остановила меня феечка, видя, что я пытаюсь решительно подняться. - Просто мы на карантине!

- В чистом поле?! - Искренне офигел я. - И сколько "мы на карантине"?!

- Два месяца и четыре дня. - Вздохнула Синти, ненароком давая понять, что наше с ней "путешествие" уже изрядно подзатянулось. - Но, теперь ты пришел в себя, Сттрусск проверит и можно будет прогуляться.

- Чтобы нас снова в клетку посадили? - Ворчливо поинтересовался я, проверяя собственное состояние.

- Мы ценим любое проявление жизни. - Хорошо знакомый, совершенно безучастный, металлический голос попытался меня успокоить. - Мы не похожи на Ти-Кхай-Тау...

- Это он про кентавров, - пояснила мне Синти. - они тут...

Я попытался сесть и почувствовал, как чьи-то нежные руки поддерживают меня, поднимают, чуть нежно массируя спину и плечи, совсем как маленькому ребенку.

- Кентавры попросили у нас убежища и мы им поверили. - Двухметровый металлический "железный дровосек" присел напротив меня. - Нам уже давно не была нужна вся планета, мы заняли нишу... Выйти из которой смогли только приняв железные тела...

Откинувшись на крепкое плечо Горничной, "переваривал" услышанное, пытаясь понять, отчего вечно на самую добрую и вежливую голову сыпется весь мусор, грязь и проблемы.

Вот, дали кентаврам второй шанс, так нет, им мало!

Чесслово, будь на месте механоидов-талли Николь, кентаврам пришлось бы искать прибежище в короне звезды, но никак не на поверхности планеты!

Да и мы с Синти, тоже два гения...

Вляпаться в самый центр разработок биологического оружия, это только наше с ней "удвоенное везение" такое может сотворить!

Но, как ни крути, есть и хорошие новости...

Например, Горничная, втянув в себя полную коллекцию камней и драгметаллов, "словила" энергетический скачок развития, превратившись металло-драгоценное, но теплое и отзывчивое, женское существо, с пространственным карманом для уборки и разрывом самой программы "уборка"...

Синти набегалась.

Да и мне, тоже есть что обдумать, прежде чем активировать "возврат"...

В общем...

Была бы полная идиллия, если бы не одно "но"...

Почему у меня ощущение, что "хвост подгорает", а?!

Глава 16. Интермедия II

... - Великая! Вновь был зафиксирован ПЕРЕХОД! - Малая, уже добрых полгода гоняющаяся за летящей паутинкой, благоговейно склонилась перед Великой. - Переход вновь выполнен на артефактной системе, данные артефакта внесены в условия поиска!

- В твоих словах есть "НО". - Великая отложила в сторону кокон с едой и приготовилась к неприятным новостям.

- Фаза перехода, как Вы и сказали, снова не проявилась! Мои Младшие считают, что объект пользуется природными пробоями, но не могут найти закономерность. Последний мир полностью отличается от предыдущего! Иные характеристики, хотя напряжение магической составляющей и входят в названные Вами 3,4 арга малого круга развития, но... Сам объект к этому пространству старта не соотносится!

- Танец Паутины... - Прошептала Великая, стараясь спрятать волнение. - На втором проходе наш объект вновь был один?

- Нет, О, Великая! Был второй след, но уходящий в 2,7 арга и третий, в 5,6 арга. Второй вернулся с объектом, а третий...

- Третий нас не интересует. - Отрезала Великая, словно о чем-то точно зная. - Только в 3,4 арга!

- Да, Великая! - Малая вновь склонилась. - Мы не будем отвлекаться на ненужное!

- Во Славу Пути!...

Глава 17. И твоя голова всегда в ответе... За прирученных...

Возвращение в общагу вышло совсем не триумфальным.

Скорее даже - обыденным и до обидного заурядным: выпали из портала, огребли от дежурных, получили от преподов, получили от деканата, получили от директора (я - два раза) и пошли себе восвояси, отрабатывать хвосты и долги.

В общем, все как в мою прошлую жизнь, когда я нагло и откровенно прогуливал 10-11 классы, пропадая в центральной городской библиотеке и даже умудрившись стать там волонтером, который вел телепередачу, вместе с именитым городским писателем!

Эх, хорошие были времена!

Администрация библиотеки прощала мне мелкие грешки, а я пользовался доступом в "закрытую часть" библиотечного фонда, откапывая там такие шедевры, что у самого дух захватывало.

А потом началась "взрослая жизнь" и стало скучно.

Вот, как прямо сейчас!

Николь, с какого-то перепуга решила, что я осилю два курса за один год и теперь я мечусь между первым курсом и вторым, приползая в общагу исключительно на "поспать".

Да у меня, в таком ритме, сил даже на Расти почти не остается, что доводит змееглазку до шипения и плевания ядом, а так же обещания всех смертных кар неведомому мне существу, коротенько называемому "Сцуко".

Конечно, я догадываюсь, кого именно Расти называет этим словом, но...

Придуриваюсь.

Потому как иначе жизнь становится слишком понятной, а когда все "слишком понятно", то становится страшно.

И увеличивается шанс на ошибку, исправлять которую придется с риском для жизни или здравого смысла.

Так что я перебрался-таки на третий этаж и...

Ничего, кроме все усиливающейся головной боли не приобрел!

Занятия, занятия, занятия, занятия и, как вишенка с косточкой в пирожном - Марушка, со своими еженедельными анализами и осмотрами!

У меня от дырок в руках, ни в одно приличное общество не пойти - настолько я выгляжу по-наркомански! Красные глаза, мешки под глазами, свисающая, мешковатая одежда и затравленный взгляд - вот это я теперешний, без прикрас и преувеличений!

Я полюбовался на себя в зеркало и присвистнул - я даже в годы своей самой большой любви выглядел намного лучше!

По крайней мере - одухотвореннее - точно!

А тут - ни дать, ни взять - вампир из страшилок!

Кстати, с вампирами я так же познакомился в шараге - милейшие, доложу я вам, существа!

Не без тараканов, конечно, но последние две тысячи лет эволюции превратили их в нечто утонченно-умудренное, симпатичное и дико опасное!

Их магия крови - просто снос крыши быстрым методом!

При мне, семикурсница, на тренировке, из капелек собственной крови сбацала самую настоящую пулеметную очередь, которая, догнав и уничтожив противника, вернулась в порез на руке своей хозяйки, продолжающей как ни в чем ни бывало болтать со своим приятелем!

Конечно, присмотревшись, видно было, что девочка откровенно бравирует своей возможностью, скрывая боль и слабость, но вот кровавые клинки, что забабахал ее напарник и вправду были чем-то зверским, по словам нашего артефактора, такие клинки с легкостью режут тяжелый рыцарский доспех, вместе с его содержимым и лошадью, на которой этот доспех восседает, вне зависимости от чар, наложенных на хладное железо!

В общем, не хотелось бы мне встретится с вампиром на узенькой тропинке, совсем не хотелось бы!

Отойдя от зеркала, налил себе чаю и вернулся за стол, глодать гранит знаний.

Глодалось плохо...

Понятия первого и второго курса спутались в клубок рассерженных змей, в комок хвостов крысиного короля, в моток гарнитуры, забытой на пять минут в кармане.

А еще этот назойливый звон в ушах, чтоб ему пусто было!

В результате, я сделал то, чему учился долго и специально - плюнул на все и отложил учебники в сторону!

Да, можете мне поверить, именно вот этому простому действию я специально учился несколько лет, по капле выдавливая из себя "лучшего работника недели-месяца-года", чей труд ценится ниже уровня городской канализации, сколько бы ты не демонстрировал обратное!

С чашкой в руках, выбрался на крышу своей общаги, улегся в шезлонг и уставился в наше странное, шаражное, небо, усыпанное точками звезд и длинным хвостом розово-серебристой туманности, навевающей на меня умиротворение и покой.

Я любовался небесами, пока небеса любовались мной.

А потом откуда-то снизу раздался хай-лай, гвалт и маты, и стало искренне жаль тишины вечера.

Пока я размышлял о бренности бытия и необходимости спуститься и разогнать бушибузуков, пока они чего не сломали, бушибузуки все-таки что-то сломали.

Точнее, судя по звону стекла, высадили окно на втором этаже.

Надеюсь, чьей-нибудь пустой головой!

Перегнувшись через легкое ограждение, на вид ажурное и непрочное, а по сути способное удержать и дракона на полной скорости, принялся рассматривать приутихнувших башибузуков и прикидывать нанесенный урон.

Притихли, судя по всему, соплеменники Синти, печально взиравшие на две филейных части, торчащих из двух соседствующих окон моей общаги.

Левый от меня филей был облачен в мужские штаны, а задравшаяся юбка правого филея явно говорила о том, что владелица филея - девушка.

Злая Синти шипела на своих соотечественников, размахивала крыльями, а артефакт переводчик уже покраснел от смущения...

Жаль только, что за время нашего с Синти путешествия, ее язык я освоил если и не на крепкую "четверку", то на "троечку" - точно.

А ругательства - так и на "отлично"!

И вот сейчас Синти ругалась самыми грязными из них, пытаясь достучаться до своих родственничков, что стать любовниками мы не смогли бы даже при очень огромном желании, что я для нее чрезвычайно хрупок, что было хоть и обидной для меня, но все-таки правдой! И что, самое главное, я точно не в ее вкусе!

Последнее она зря помянула, на мой взгляд...

И на взгляд пары ее молодых и горячих соплеменников - тоже!

Миг, я даже не успел рявкнуть, как еще два окна окрасились филеями, под звон разбитого стекла.

От злости, я вспомнил "Множитель" и в кои-то веки сложив все воедино, выплеснул горячий чай на головы орущих и размахивающих руками, фей.

Увы мне, скудоумному...

Заклинание "Множитель" помножило не только количество выплеснутого, но и его температуру!

Белый гриб пара с ароматом ромашки (Звезды, как же я ее ненавижу-то!), душицы и смородивнового листа взметнулся к почти черным небесам, чуть приглушая крики боли и маты обваренных фей...

Учитывая, что Синти перешла на русский мат, своего у нее уже не осталось, а значит, забористый кипяточек достался и ей...

А как по мне, то даже и не плохо получилось...

Одним махом - десятка два-три побивахом!

Довольно поставив чашку шезлонг, спустился на первый этаж и распахнул входную дверь.

Чертыхнулся и пошел обходить общагу - феи устроили свару с задней стороны, видимо, чтобы руководство шараги не мешалось.

По дороге, уже снова начав лицезреть торчащие задние части, снова чертыхнулся - ну, что мне стоило не торопиться и по дороге скинуть пострадавших их сотоварищам?!

А так, снова придется возвращаться, подниматься, выпихивать...

Почему именно "выпихивать"?

Так в общагу я их не затащу, при всем своем желании - защита настроена так, что любой, попавший снаружи, любым путем, не может оказаться внутри более чем на 50%!

Так что...

Выпихнуть я их смогу, а вот затащить - нет!

Отчаянно шкрябая чешущийся локоть левой руки, незаметно подкрался к феям и попытался вникнуть в суть проблемы.

Вникалось, доложу я вам, с трудом.

С одной стороны, феи что-то кричали о глобальном позоре, и без того свалившемся на их головы, а с другой - что подобной чести можно было бы и избежать!

От их гвалта я начал все сильнее и сильнее звереть, искренне желая тишины и покоя!

Ну, или пулемета!

Телам фей такой пустяк не повредит, зато болезненные тычки приведут эту орду в состояние углубленного внимания и уважения к хозяину общаги, чьи окна они бьют своими сородичами!

Еще через минуту Синти разглядела меня и, с облегчением выдохнув, громко заявила:

- Ну, хоть ты скажи им!

- Спать с тобой не буду! - Ляпнул я, от души готовясь к новому витку эскалации конфликта.

- Ага! Значит, было что-то! - Возопил странный фейный коротышка, которого почему-то, сразу, очень захотелось пнуть.

Хотя бы между ног, хотя бы разик, для профилактики!

- Идиот... - Простонала Синти, пряча лицо в руку.

Не знаю, кого именно она имела ввиду, но очень надеюсь, что не меня.

Иначе, фиг я ее снова возьму в самоволку!

- Партыш, ты - дебил! - Авторитетно заключила феечка чуть выше меня ростом, обойдя вокруг меня дважды. - Им, чтобы хотя бы поцеловаться, надо совместимость менять! Он же - хуман!

- Поздравляю, дошло... - Простонала Синти. - Я об этом час говорю!

- Это ничего не значит! - Безапелляционно заявил Партыш и упер руки в боки, заставляя меня полуистерично фыркнуть: мало того, что "пигмей от фей" был коротковат на всю голову, так он еще и одет был в несуразно-аляповатые по гармонии цвета!

Например, васильковый шелковый платок обвивающийся вокруг его пенькообразной шеи, дополнялся рубашкой цвета зеленый электрик, заправленной в ярко оранжевые штаны, заправленные в пыльные и потертые, коричневые сапоги!

Нет, феи, так-то прекрасно подбирают цвета, гармонично, эстетично, эклектично, но вот именно на Партыше все эти сложные слова дали сбой, явив миру серо-буро-малиновое чудище.

- Слушай... - Синти развернулась ко мне и глубоко вздохнула. - Можно я у тебя пока поживу, а? Хоть на крыше, хоть в подвале, где угодно!

Да-а-а-а, тяжело ей, единственной среди своих соотечественниц, оказаться боевиком!

Вот, душа моя широкая, рвется помочь, но с общагой все совсем не просто так!

Если я сейчас позволю Синти перекантоваться сегодня, то уже завтра меня начнет использовать по непрямому назначению сама директриса, ведь любое перемещение студней происходит ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО с разрешения администрации!

Например, прежде чем меня подселить на неделю к "Средиземному эпосу", Николь едва ли не вилами к стене прибила коменданта общаги гоблинов, требуя хотя бы отдельной комнатушки!

А уж подписей и частично - кровью, я поставил больше десятка!

Так что, остаться на одну ночку, как делает это Ратси - это нормально, общага вынесет. Но вот если змееглазка припрется в общагу и заявит, что останется здесь жить...

Даже ее уровень и возможности не спасут от качественного пинка под зад, ибо магия очень странная штука и вторжения чужих видов в святая-святых своего не допустит.

Мало того, еще и накажет обе стороны!

Сомневаюсь, что Синти этого не знает...

Но...

Я ведь тоже еще тот дебил...!

- Про подвал точно скажу, что не пущу... - Начал я, судорожно пытаясь понять, как я вообще мог забыть о существовании такого, точнее - ТАКОГО! - места. - Да и с крышей, сама понимаешь, будет не гостеприимно, но... Думаю, комнатка на втором этаже тебя...

- НЕТ! - Рыкнул Партыш и поднял вверх руки, признавая себя побежденным. - Небеса с тобой, Синти! Живи, как знаешь, больше лезть не буду... Но! Если что...

- Спасибо, пап! - Ослезилась моя компаньонка по прогулке в другой мир. - Я верила, что ты поймешь!

- Я - это полбеды... - Остывший от схватки отец Синти почесал затылок. - Ты представь, что ты будешь деду с бабкой врать! "Стальная фея"! Они же от тебя внуков четвертую сотню лет ждут!

Шумная толпа фей, поняв, что шоу закончилось, принялась расходиться, оставляя мне в подарок четыре филейных части, уже ожесточенно дрыгающие ногами в попытке освободиться.

- Стоять, Зорька! - Автоматически рявкнул я ткнул пальцем в свисающие части тела. - Забирайте, нафиг!

И вот тут Партыш меня искренне удивил...

Воровато оглянувшись по сторонам, он сложил пальцы в Апана Мудру и все четыре тушки покинули места своей фиксации.

Теперь уже мне пришлось чесать репу...

Причем, использование "пальцовки" "каким-то там феем", на самом деле, заботило меня меньше всего!

А вот четыре разбитых окна, это вам не "Фауст" Гете!

Феи и феечки подхватили своих выпавших и, воодрузив их на ноги и обтряхнув, испарились с территории моей общаги.

Вернувшись к крыльцу, уселся на ступеньки, умом понимая, что сидеть на жопе ровно - уже поздно.

Вспоминать и сожалеть о прошлом - тем более.

Но встать и пойти наводить порядок в комнатах с разбитыми окнами не было сил.

Ни физических, ни моральных.

И хотелось мне больше всего, как в детстве свалить в старый парк, усаженный старыми тополями, кленами и березами и забраться в глубину кустов, отрешившись от городских звуков и мировых проблем.

"Мечты-мечты, где ваша сладость..."

Усмехнувшись своим мыслям, оторвал зад от теплого покрытия и вернулся в общагу, догрызать гранит.

Авось там и найдется нечто, что позволит мне застеклить рамы. Ну, а если не найду...

Тогда я найду что-нибудь другое!

Вроде и "легкомысленный план действий", но хоть что-то, чему уже можно следовать.

Жаль только, что любой план хорош до того, пока реальность не постучит в закрытую дверь.

Услышав стук в дверь, обрадовался, что не успел уйти далеко - таскаться взад-вперед открывая... всяким... двери...

Открыл дверь и обмер...

На крылечке перед дверью, бросая друг на друга полуметровой толщины молнии взглядов, столкнулись нос к носу Ратси и Николь!

По моему наблюдению, эти две красавицы друг друга выносили с трудом, хотя в одном из "внетематических учебников", который я заполучил совершенно случайно, был рисунок, где две эти красавицы стояли рядом и улыбались друг другу совершенно отрыто и без капли вражды!

Понимая всей своей нервной системой, что происходящее рядом с начальством всегда оканчивается плохо для подчиненного, гостеприимно распахнул дверь, приглашая обеих войти.

Тем более, что пока их двое, может, будет не так больно?!

"Не срослось..." - Понял я, когда Николь "с места в карьер", напустилась на меня за то, что я де, не обратился к ней за помощью в решении конфликта с феями, отчего у тех четверо пострадавших!

Принимая во внимание тот факт, что я и слыхом не слыхивал, что с "феями" у меня конфликт, я лишь только и мог, что стоять и хлопать глазками, постоянно напоминая себе указ Петра I.

Да-да, тот самый, что "Подчиненный перед лицом начальствующим вид должен иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство"!

Первые пять минут прокатывало, но вмешалась Ратси и стало все намного хуже...

Моя любовница сцепилась с моим директором и искры посыпались на мою несчастную голову, прямо на те самые, недавно вернувшиеся на плеш-накопитель, волосы!

Тут уже видом лихим отделаться шансов не было, можете мне поверить на слово, тут бы вообще в живых остаться!

Чем громче спорили дамы, тем дальше я пытался оказаться от них, пятясь по стеночке в сторону ближайшей комнаты и искренне молясь Авосю с Небосем, чтобы меня пронесло!

- Между прочим, уважаемая госпожа Директор... - В голосе Ратси плескалось столько яда, что хватило бы отправить к Оберону и Титании всех их подданных, разом. - Вами было нарушено предписание за номером...

- Я его отменила еще десять лет назад! - Николь явно знала о каком предписании идет речь, раз даже не дослушала номер этого самого предписания. - И тебе ли не знать, что...

В этот момент стенка за моей спиной без малейшего звука провернулась и я полетел в то место, о существовании которого начисто забыл!

Правильно, в подвал!

Глава 18. Очередная интермедия

- Привет, подруга!

- С каких это я тебе - подруга?!

- Ну, я думала с тех самых, когда я прикрыла чью-то жопу, пока остальные уносили ноги!

- Лично я была против, чтобы оставалась ТЫ! Я справилась бы намного лучше!

- Насчет "справилась лучше" это сомнительно...

- По крайней мере, так глупо бы не подставилась, едва не потеряв все!

- О, да... Ты бы костьми легла, лишь бы не потерять своей силы...

- Я Была Против Жребия!

- Так я тебя и не обвиняю, сестра!

- Ты мне - не сестра! У нас разные отцы и матери! И то, что моя мать вышла замуж за твоего дражайшего папочку, уже с пузом, твоей сестрой меня не делает!

- Злая ты, но... Теперь-то ты мне точно сестра!

- С какого?!

- А с того самого!

- Ты... - Директор шараги уставилась на свою сводную сестру, в кои-то веки используя "семейное зрение" и офигевая от увиденного. - Ты! Какого! Как?! Он же - "ПРИВЯЗАННЫЙ"!

- Плохо ты училась у моего папочки! - Ехидно расхохоталась Ратси. - Развязать узел, конечно, не дано и богам, но ослабить... Да еще по семейным узам... Вполне!

- Ты ослабила узел Привязки?! - Николь открыла рот, чтобы высказать все, что ей хотелось, но, подумав, решительно его закрыла.

- Ага-ага... - Ратси сладко потянулась. - Тем более, что ты с ним переспала все-то разок, а я уже почти полгода!

- Да ты... Да ты... Да ТЫ!!! - Николь сделала глубокий вдох-выдох, подумала и сделала глубокий вдох-выдох еще трижды.

- Ну, да - я! Не все же тебе в одно горло пользоваться! Тем более, что и совместимость у нас одинаковая. Ну, почти одинаковая. - Ратси почем-то смущенно отвела глаза в сторону, но Николь на такое не ловилась еще с детства, когда они вместе проказили, доставая окружающих любыми способами, лишь бы хоть на часок вырваться из-под недреманного всевидящего ока дворцовой службы безопасности.

- Это ты мне с Альзика мстишь? - Поинтересовалась Николь, пытаясь для самой себя поставить в душе точки над "Ё". - - Или уже "просто так"?

- Ничего я тебе не мщу. - Огрызнулась Ратси, которой надоело объяснять сестре, что дуболом Альзик СуНамарр сам решил поменять сестер, а когда Ратси его отшила, пошел и самоубился об молоденького дракона, который залетел в королевство в поисках легкой добычи.

Добычу дракон нашел.

А вот жениха, правда исключительно "возможного" и совершенно точно "очень будущего", сестрички лишились.

- Тогда, объясни мне, зачем тебе он? - Николь замерла в ожидании ответа.

- Ну-у-у-у-у... Он такой... Наивный... И слабый... И милый...

- Ага-ага... И именно за эту его "милоту" и "слабость с наивностью", ты поделилась с ним пространственными техниками?! - Взорвалась Николь, вспоминая, сколько нервов, сил и времени было потрачено на следящее заклинание, которое благополучно сдохло, стоило только ее избраннику выбраться в другие миры.

- Обалдела, сестричка?! - Ратси повертела пальцем у виска, используя подхваченный у их общего мужчины, жест. - У меня нет предрасположенности к этому виду. И у тебя, кстати - тоже! А чего нет, тем и поделиться нельзя!

Две, на земной возраст уже давно не молодых девушки переглянулись и одновременно закусили правую часть нижней губы, демонстрируя, что они, как ни крути, но все-таки сестры.

- Тогда...

- Откуда у него эта хрень?! - Более эмоциональная Ратси почесала затылок и уставилась в небеса над шарагой.

- И не только эта. - Совсем помрачнела Николь, готовясь ошарашить подругу детства еще парой наблюдений. - У него "автолечение" - раз! Свои амулеты он подзаряжает не тратя ни грамма своей маны - два! И держит в голове кучу разного барахла, о котором любой другой уже давно бы забыл - три!

- А еще он "крутит силу" в постели... - Помрачнела Ратси, вспомнив, как она пыталась в первое время затрахать избранника своей непутевой сестры, но вместо этого отрубалась сама, прижимаясь к горячему и мокрому от пота, мужскому телу.

- Неужто все настолько?! - Ахнула Николь, глядя на покрасневшую как вареный рак сводную сестру. - Прям таки "крутит"?!

- Спала бы с ним по-чаще - на себе бы проверила! - Метнула из-под бровей обжигающий взгляд на подругу, Ратси.

- Не могу... - Со слезой в голосе развела руками Николь. - Завалиться к нему в общагу не позволяет... Стыд. А тащить к себе - условности...

- "Ты" и "стыд"?! - Змееглазка удивленно подняла бровь. - Даже если истории твоих похождений поделить на сто, получится целая библиотека любовного, приключенческого и авантюрного романа!

- Зато ты у нас - просто святая! - Николь опасно раздула ноздри и сжала кулаки.

- Я не святая... - Огрызнулась Ратси. - Мне просто нельзя было!

- Но, сейчас-то можно?! - Глаза директрисы блеснули странным, дьявольски-красным оттенком, подпуская в ауру фантастически насыщенный оранжевый цвет обычной, человеческой похоти...

Глава 19. А в подвале та-а-а-а-ак темно...

Прокатившись на своей задней части, которая всегда находит на мою голову приключения, по длинной, широкой и хорошо освещенной лестнице, я, наконец-то, попал в подвал.

Совсем не страшный, как я себе рисовал.

Без свисающих с потолка и обвивающих стены страшных, облезших чугунных труб, что я себе нафантазировал, помня подвал своей пятиэтажки, что помнила и времена СССР, и "лихие девяностые", и расцвет демократии, и переход к родоплеменным отношениям местного ханства, и длинные толпы бегущих в теплые края молодых, что привыкли существовать исключительно в состоянии потребления...

Финишировав в теплый, ворсистый ковер, как-то неожиданно расслабился, настолько было все...

Странно!

Вот, скажите мне, зачем нужен ковер - в подвале?!

Или вот дверь прямо передо мной, льдисто мерцающая, чуть звенящая от сдерживаемой мощи и с обычной, вполне себе привычной, земной ручкой.

Совсем земной!

Такой, какие стояли миллиардами на деревянных окнах на всем пространстве моей неоглядной!

Или цвета слоновой кости коридорчик, что идет направо, с высокими, под самый потолок, стальными дверями?!

Или стеклянная дверь налево, от которой тянет спокойной деловитостью школьного кабинета трудов?!

Повалявшись на "входном" ковре, закинув руки за голову, прислушался к своим ощущениям.

Нет.

Ни малейшего следа угрозы или ощущения опасности.

Все, как в деревне, у дедушки с бабушкой - коса, штука опасная, если в дурных руках! - а не стенке - так ничего и страшного нет, обычный инструмент!

Пару минут откровенно наслаждался накатившей тишиной, а потом, осторожненько, на цыпочках, поднялся по ступенькам и приложил ухо к двери.

Представляете?!

Тишина!

Так вот какое оно, "заповедное мужское место", до которого женщинам не дойти!

Открывать дверь, от греха подальше, не стал.

Может, эти две красавицы за дверью только и ждут, когда я высуну свою бестолковую голову, чтобы откусить мне ее, например, по самую задницу!

Нет, где-то в глубине души я уверен, что ни моя голова, ни моя задница не нужны не Николь, ни Ратси, но...

Чем черт не шутит, когда демон бога отвлекает?!

А так...

Нет, конечно же, можно было выставить обеих красавиц, заставив их разбираться за порогом моей общаги, а то и вовсе - рявкнуть, мол, идите-ка Вы, Дражайшие дамы в ... сад! И там разбирайтесь!

Но, тогда велик шанс оказаться в роли персонажа из анекдота, того самого, что послал Хоттабыча в жопу...

Я широко улыбнулся и вдруг остро почувствовал, что же именно чувствует обычный, среднечеловеческий мужчина, выбравшийся в гараж от своей, пусть даже и бесконечно любимой, половинки.

И почему в гаражах такая чистота, порядок и благодать - тоже понял.

В храм души посрать не ходят...

Спустившись уже нормальным способом, сперва тронул рукой ручку двери, что вела в неизведанные мною, глубины необъяснимой мощи.

Тронул, да и оставил в покое - не хочу я внечеловеческой мощи, совсем. Точнее - сейчас, не хочу.

И идти вправо, по коридору, толкая тяжеленные на вид двери - тоже не хочу!

А хочу я...

А хочу я - налево!

Улыбнувшись, подошел к двери, открыл ее и сделал шаг внутрь...

... Пришлось мне когда-то поработать в деревенской школе.

Нет, не в той, новомодной, что заносчивым круизным лайнером возносилась с пригорка над всей деревушкой или поселком городского типа, теперь уже и не упомнить, а ее старой соседкой на соседнем холмике, двухэтажной, с собственной котельной и туалетом на улице, для взрослых.

Побитая годами, эта школа вызывала желание пристрелить ее, их жалости, как загнанную лошадь.

Но, это пока ты, вдруг, не оказывался в ее коридорах и кабинетах поздней ночью...

Идешь неспешно по коридору, а из кабинета трудов слышится, как скребет напильник по железке, а в голове, сразу, всплывает рассказ сторожила, что сразу после войны, трудовик с чертом подружился.

Сошлись, так сказать, на фоне взаимных интересов!

А из препараторской, дробным стуком шагов убегают подростки, снова утащившие из застекленного шкафчика маленькие кусочки лития...

И все, вдруг, становится наивно-чистым, словно и не будет потом "трехдневного конфликта", когда в новую школу свозили раненных, а высокоточный снаряд, не разобравшись, что на крыше здания растянуто белое полотнище с красным крестом и красным полумесяцем, а не сдвоенная руна SS на черном фоне, прилетел и...

Я передернул плечами.

Конфликт длился три дня, а расхлебывали все это потом долгих семь лет, сперва разыскивая виноватого, который давно отдыхал на своем островке в Южно-Китайском море, потом требуя его выдачи из Лондона и ареста счетов во всех банках цивилизованных государств, которые уже считали эти средства своими.

А еще через десять лет нам заявили, что все делалось в заботе о дерьмократии и при поддержке "Гаранта и Светоча", которого нам, к сожалению, так и не выдали, хотя "Женевский суд" признал светоча виновным...

Я уперся лбом в прохладную стену, пытаясь отогнать призраков, что ворошили мою память.

Жаль только, что память эта - не моя.

Я никогда не сторожил старую школу в деревне, не бегал от куска стены к куску стены, вытаскивая из-под завалов...

У меня была размеренная и простая жизнь, ничуть не связанная с оружием.

Коридор чуть дрогнул своими стенками, совсем как в "Матрице" на вдохе-выдохе Нео и потерял прелесть старой школы.

И стал обычным коридором длиной в десять шагов, оканчивающимся серебристым зеркалом портала, в котором отродясь не бывало отражений.

Почесав затылок, шагнул в портал и на целую секунду потерялся в ворохе искр, лент разрядов, странных пятен, что тянули ко мне свои щупальца, но, едва коснувшись, отдергивали их назад, словно получив удар током.

Секунда!

А сердце колотилось так, словно я за эту секунду пробежал всю Алма-Атинскую лестницу здоровья, преследуемый стаей голодных собак, с сигаретой в зубах!

Перенесло меня в здоровенный склад, на котором в шесть рядов стояли стеллажи высотой метров в пять и длиной на все двадцать метров, плотно заставленные странными, разновеликими, шарами, разных цветов. На каждом стеллаже не больше трех цветов на все полки и на всю длину.

Ни подписей, ни планшетов с листочками бумаги.

Чисто и аккуратно, словно склад заполнили, проверили содержимое и запечатали до лучших времен, прихватив с собой всю документацию и самого кладовщика, в придачу.

Схватившись было за один из приглянувшихся молочно-белых шариков, получил легкий разряд, как-бы предупреждающий, мол, руки нефиг распускать!

Увы, "я и предупреждения" это нечто не совместимое.

Так что пройдя вдоль стеллажей, заработал еще два десятка ударов разной степени тяжести.

Десяток сфер никак не отреагировал на мое прикосновение, а штук пять и вовсе неожиданно потеплели в моей руке, намекая, что все может быть очень хорошо.

Обычно, током меня били молочно-белые, темно-синие и оранжевые шары, а вот зеленые, серебристые коричневые - относились к моим прикосновениям спокойно. Золотистые теплели в руках, вне зависимости от размера, а фиолетовые и ярко красные - только до полуметра в диаметре, чуть больше - просто игнорировали меня, оставаясь хладными стекляшками, словно плафоны старых, еще советских, светильников в школе.

Посопев, снова отогнал наваждение со школой.

Что-то уж очень упорно долбилось в голову аналогия со школой и всем, что со школой связано.

Может, это школьная библиотека? Или лаборантская, с накопленным за все годы материалом для опытов?

Хихикнув, покачал головой и пошел вдоль последнего стеллажа, уставленного в три ряда странными, звездчатыми, ящиками.

Именно - ЯЩИКАМИ!

Каждый ящик запирался на изящный навесной замок, с замочной скважиной, залитой красным сургучом, с оттиском смутно напоминающим птичью фигурку Рарога... Или Семаргла?!

Но, на сокола точно было похоже.

Пройдя весь "пристенный ряд", оказался у деревянной двери, подозрительно знакомо пахнущей кедром, с таким же соколиным знаком, на уровне глаз.

Коснувшись дерева рукой, слегка-слегка толкнул дверь от себя, ожидая если и не сопротивления, то хотя бы противного скрипа петель, что не смазывались несколько столетий.

Увы, скрипа я не дождался.

Зато дождался, что сокол на двери изогнул свою голову и клюнул меня в палец, зараза пернатая!

Между прочим, птичий клюв - вообще ни разу не скарификатор!

Так что, больно было по-настоящему, острый птичий клюв разворотил мне безымянный палец почти до кости, щедро забрызгав моей кровью и дверь, и пол вокруг, и даже пару капель попало на потолок!

Втянув свой окровавленный клюв обратно в дерево двери, сокол пошевелил крыльями, словно проверяя, не заржавели ли его деревянные суставы и...

Совсем как в детской сказке - "кувыркнулся, хлопнулся оземь" и самоубился, разбросав свои перья по всей двери.

От такой занимательной мультипликации по дереву, я так и замер с пальцем во рту.

Сокол, разбросавший свои перья по деревянной доске двери, стал мерцать, исчезая, растворяясь в древесине, а вот на его месте стала появляться менее приятная, но более знакомая фигурка совсем другого зверя...

Нда-а-а-а...

Вот уж не думал, что иссиня-черный, блестящий, словно отполированный, Дракон догонит меня и здесь!

Воистину, надо быть осторожнее со словами, сказанными в запале!

Вот и я, например, ляпнул, в начале новой ролевой игры, что раз все так бояться черного цвета, то заберу себе Черного Дракона...

Вот и забрал, видимо...

Лет через двадцать отношение к этим "чашуйчатым" поменялось, а вот поди ж ты, этот черный, ленивый и ехидный зараза так и "вкипел" в душу или в биополе, но так и остался со мной, честно поделив место в сердце с огромным, темно-темно-темно зеленым, крокодилом!

Двое древнейших спокойно обретались в моей энергетической оболочке, умудряясь то ли блокировать меня, то ли оберегать, но...

В отличии от многих жителей планеты Земля я искренне любил и уважал крокодилов, и прекрасно понимал драконов...

Дракон на двери, в ответ на все мои душевные метания, опустил голову на гибкой шее и посмотрел прямо в глаза. И показал длинный раздвоенный язык... (С)

Да уж, этот крылатый ящер точно знал, у кого воровать если и не фразы, то движения.

Я полуистерично всхрюкнул, представляя, как бы обрадовался знаменитый мэтр, увидев воочию дракона, повторившего движение из его собственной книги!

Отдышавшись от волны нагрянувшего умиления, вновь толкнул дверь, из принципа упершись ладонью в пузо черной ящерицы с крыльями.

Дверь, чуть скрипнув, легко отворилась и я едва успел подхватить челюсть, летящую к полу:

За дверью оказался здоровенный холл, с широкой барной стойкой, с пятком барных стульев вдоль стойки и тремя диванчиками - все, как мне мечталось когда-то!

И пусть бар пуст, но ведь это меньшая из бед!

Усевшись на табурет, покрутился вокруг собственной оси, пытаясь спрятать дурацкую улыбку.

Что же, моя общага не устает меня удивлять и радовать!

Осталось узнать, что же прячется за теми тремя закрытыми дверями, что рядом с диванчиками, да и, наверное, хватит игнорировать двух девушек, что остались наверху.

Может, за это время они уже пришли к единому знаменателю и мне никто не будет откусывать голову?

Высокий барный стул неохотно выпустил меня из своих объятий, намекая, что я зря тороплюсь.

За самой крайней, левой, дверью, оказался обычный туалет.

Оказался он кстати.

За средней дверью - самый натуральный рабочий кабинет!

С дверью в туалет...

А третья дверь...

За третьей дверью меня ждало помещение, которое увидеть здесь я и не ожидал!

Десятиметрового диаметра колесо самых настоящих Звездных врат, в центре круглой комнаты, вдоль стен которой в два ряда замерли самые настоящие пустые доспехи!

Ведь точно - пустые?!

Глава 20. А-а-а-а колбаса-а-а-а, это бывшие лоша-а-а-а-адки!

Пролетел год, как я обретаюсь в шараге, получая по зубам гранитом науки, впитывая всеми порами получаемые знания и постоянно разыскивая, куда же можно свалить от своего врожденного везения.

Мало того что мне повезло оказаться в мире фэнтэзи, о котором я бредил в юности, не понимая, что "удобства" могут разными, и что далеко не всем дано махать мечом и подтираться лопухом.

Мне вот, например, не дано.

Нет, если я очень сильно получу клювом жареного петуха в одно место, то...

Тогда да, тогда я еще ого-го!

А вот так, как сейчас...

Я вздохнул и поплелся сдаваться Мадам Парруз, и за первый, и за второй курс, разом.

Это уже третий экзамен. Первый я сдал аки на крыльях!

Мастер МЛанн за первый курс поставил мне "автомат", признав, что сваянная мною "на коленке" желтая деревяшка с двумя черными, мраморными "глазками" и розовой кварцевой полуизогнутой улыбкой вполне сгодится как награда мелким школярам, только-только начинающим прогрызание гранита науки.

Особенно если в артефакт подкачать чутка воздушной или земной стихии, чтобы ученик быстрее восстанавливался.

Конечно, я совсем себе не так представлял работу смайлика, но раз уж из меня прогрессор так себе, так хоть, может, как плагиатор на что-нибудь сгожусь?!

Сдачу второго курса пришлось отрабатывать классически - создать артефакт "Зонтик", напитать его и выйти под дождь.

К сожалению, мой артефакт работал не совсем верно...

Стоило мне выйти под дождь и активировать детскую безделушку, как дождь тут же прекращался.

И не важно, что дождь магический, что призывал его Магистр, а потом и прибежавшая на громкий мат, Николь.

Активируешь артефакт и - вуаля! - дождь прекратился!

После пятой проверки Мастер признал мою поделку за переводной экзамен, изъял артефакт и гордо удалился восвояси, кажется, матеря себе под нос и меня, и Николь, и Ратси.

Но врать не буду, я тогда был такой счастливый...

Амбруасс Садилевич или Садиль Амбруассович, по "воде" принял зачет только за первый курс, заявив, что за второй принимать не будет, хоть топи его в бочке с селедкой!

Потом заявил, что "он подумает", а еще через день заявил, что "просто так" ничего принимать не будет.

Вообще-то, я догадывался, что именно жаждет морской волк, но...

Почему-то "обломать" стало для меня важнее, чем "сдать"!

Вот я, собравшись с духом, и показал старому морскому волку дулю с маком, а не "погодный артефакт", который валялся на дне сундука с другими найденными вещичками!

В принципе, лично мне эта эгрета и на дух была не нужна, даже принимая во внимание тот факт, что за все годы своего валяния, ни одно перышко на безделушке не помялось и не потеряло свой первоначальный, белоснежно-белый, цвет!

Я с ней поигрался, научился активировать, вливая свою ману и останавливать, но вот глубокого смысла в ее существовании так и не обнаружил.

А в том, что этот смысл был, доказывали действия Морского Волка, видевшего эгрету мельком, когда я носил ее Мадам, уточнить, к какой именно магии относится древнее изделие.

По моим ощущениям, способность артефакта усмирять на краткий срок высокие волны относилась к второстепенным, но Мадам, пошевелив головогрудью, уверила меня, что ни на что иное эта вещица не способна.

Учебный зал Мадам Парруз всегда наводил меня на мысль, что пауки не просто намного чистоплотнее человеков разных видов и племен, но еще и имеют какой-то свой, особо извращенный опыт в создании бесконечно удобных и одновременно практичных, помещений.

Вот, например, вместо обычной черной доски у Мадам была ослепительно белая, уходящая в синь-голубизну, белая.

На которой писали артефактом, который по сути своей напоминал мне железу осьминога, вырабатывающую чернила.

В один из дней, я набрался смелости и попробовал "сколупнуть кусочек на память".

Ага, как же...

Проще расколупать танковую броню!

Такое ощущение, что вся доска была сделана из одной-единственной нитки паутины.

Доска длиной в семь метров и высотой в три - из одной нити!

И толщиной в пару миллиметров, а то и меньше!

- Мадам Парруз! - Я чуть наклонил голову, выражая свое уважение.

- Что, гладкокожий, пришел сдаваться? - Мадам подмигнула мне своим "основным" глазом и потянулась на паутинном гамаке, демонстрируя длину своих лап, способных с легкостью не только носить тяжелое тело своей владелицы, но и расковырять стальной сундук, с приваренной крышкой.

Или собрать кубик-рубика...

Или, рубанув на отмашь, снести голову полноразмерному огру.

В общем...

Я развел руками и тяжело вздохнул, вместо тысячи пустых слов.

- Ну-у-у-у... - Паучиха вытащила откуда-то из-под себя белоснежный, шелковый конверт и протянула мне. - Приступай...

В отличии от человеческих преподов, Мадам не считала нужным требовать "слепить конфетку из говна" и объяснить, почему так говенно получилось.

Нет, она выдала конверт, в котором было еще два запечатанных конверта, таких же белых и равных даже по весу.

Достав конверты, показал их Мадам, как бы спрашивая, какой из них за какой курс?

В ответ Мадам лишь устало щелкнула жвалой, мол, выбирай сам.

Открытый мною конверт содержал в себе девять палочек, благоухающих так, что дух захватывало, четыре тонких проводка и семнадцать мелких камушков, судя по блеску и граням - действительно драгоценных.

Если судить по цветам камней, так мне досталось четыре молодых, бледно-бледно розовых рубина, пяток сапфиров и остальное не берусь судить, но пара брюликов там была точно!

И всё!

Ни бумажки с заданием, ни намека, ни схемы...

И сама Мадам Паучиха видя мое недоумение, слезла со своего лежбища и бодро перебралась под потолок, а оттуда к распахнутому окну, которое я не заметил и исчезла, оставляя меня втыкать в неизбежное.

Принимая во внимание, что пауки и так живут N-мерности, отличной от человеческой, эти "запчасти" могли оказаться от чего угодно, начиная от пауканьей зубочистки и заканчивая уничтожителем Звезд, собранным на коленке за пять минут между приступами поноса...

При этом, второй конверт уже не открывался!

Ни ножом, ни зубами, ни...

Никак!

Я крутил в руках "комплектующие", пытаясь собрать некую схему, действующую на любом, хоть мало-мальски понятном мне, принципе.

Получался "паровоз", хоть ты тресни!

Ароматические палочки не проводили ни единого грана сил, камешки не аккумулировали и не отдавали, намекая на то, что либо они искусственные, либо над ними кто-то уже поработал до разрушения кристаллической решетки, а затем восстановил лишь внешние параметры, ущербные и маловозможные, например, на моей Земле.

Проводки были обыкновенными, медными, без изоляции и без сюрпризов.

Все по отдельности было обыкновенным, но...

Я скрутил проволочки в два "Китайских узла", потом оба скрутил в еще один, потолще.

Полюбовался блеском и расплел.

Разложил камушки по цветам, выбирая так, чтобы они максимально дополняли друг друга и принялся плести узел по-новой, вкладывая камни и оплетая блестящими медными проволочками.

"Осталось понять, куда приспособить палочки..." - Думал я, любуясь парой длинных подвесок, которые, в принципе, можно было использовать и как серьги, и, если бы камни работали как им и положено, то получилось бы пара шикарных накопителей, которые не грешно подарить и девушке-выпускнице нашей шараги.

Если и не по мощности, то по красоте и гармонии - точно!

Но вот чертовы палочки меня бесили все сильнее и сильнее, словно магнитом притягивая к себе взгляд и не давая насладиться актом законченного творения.

Я вертел их и так, и эдак, на выходе получая аккуратный, простой и изящный - ноль!

Я пробовал их сломать, но...

Эти... Деревяшки... Трещали, ломались, рассыпались в мелкую щепу, а потом, стоило только отвести от них взгляд - снова, как ни в чем небывало лежали передо мной на столе абсолютно целехонькими!

Как же я их возненавидел!

Я складывал их в открытый конверт, топтал ногами, подкладывал под ножку стула и даже выбросил в окно!

Но эти девять палочек снова и снова возникали передо мной, на столе.

Пирамидка, кораблик, рыбка...

Я придумал десяток плоских рисунков, выложенных этими кусками дерева и, напрягшись, целых три - объемных!

Ко второму часу экзамена я сложил палочки в пирамидку, прислонил к ним обе плетеных "сережки" и поджог.

Ни на что другое мозга у меня больше не хватило.

Да, я искренне и честно ненавижу любые логические головоломки, не переношу шахматы, меня тошнит от шашек, нард и прочих "логических игр".

Едва "пирамидка" занялась дружным, желтовато-синим пламенем, я поднес к ней оба конверта и искренне улыбнулся, наблюдая, как весело они горят, потрескивая, распространяя вокруг себя теплый, медовый запах с оттенками мяты, корицы и сандала с бегимотом, простите, бергамотом.

Через пару минут медь накалилась до красна, камушки принялись отбрасывать во все стороны яркие зайчики, превращая степенную аудиторию в филиал диско бара 80-хх, с клубами дыма и бликами диско-шаров.

Кр-р-р-р-р-р-ра-а-асотень!

От вкусного, но через чур обильного запаха, закружилась голова и, почему-то, заболел желудок, как-бы промежду прочим намекая, что организм у меня, как ни крути, но "Нарзаном" изрядно измучен, и что, хоть лечебными заклинаниями я и овладел, но...

Этого катастрофически мало!

Блики вились по стенам все быстрее и быстрее, догорали конверты, догорали палочки, алела раскаленная медь, крыша ехала от запаха, все сильнее и сильнее болел желудок.

Влетевшая в окно Мадам Парруз, видя масштаб все расширяющихся повреждений, сперва плюнула в меня своей ловчей паутиной, потом в догорающий на учебной парте костерок, потом в закрытую дверь, а потом нас пробкой вынесло из помещения!

На гребне взрывной волны я успел заметить, что сплетенные мной безделушки превратились в один, багрово-красный камень, размером с фалангу моего большого пальца и что учебный класс придется ремонтировать.

И очень надеюсь, что не за мой счет!

Я же не виноват...

Или, все-таки, виноват?!

Как бы не старалась Мадам нести меня бережно и аккуратно, мой болевой порог решил, что с него хватит и выключил дурную голову, устроившую пожар на переводном экзамене.

Я уже не слышал, не видел и не чувствовал, как суетилась вокруг меня недовольная кошка, пытаясь пробиться со своими лечебными практиками через невесть откуда взявшуюся, едва заметно мерцающую защиту; как Мадам Парруз размахивала красным булдыжником перед носом разъяренной Николь, доказывая, что все случившееся - обычный розыгрыш, на который не поведется ни один, даже самый тупой студент первого курса!

Влетевшую в лазарет Ратси едва-едва удерживало от скорой расправы с паучихой трио из Логгерза, Балберга и разноцветного Амаля, а наш "артефактолог" пытался отнять камень у паучихи, прыгая вокруг и приговаривая, что: "все что сделано в шараге - принадлежит шараге"!

Странные они, чесслово!

Глава 21. Ну, вы же понимаете...

Воистину, исполнительный дурак страшнее врага!

Особенно если этот самый исполнительный дурак - ты сам, лично!

Я сделал глоток "кисломолочки" и горестно выдохнул.

Как ни крути, а экзамены экстерном разбудили во мне язву.

Нет, не по характеру, а обычную, вполне себе внутреннюю.

И теперь Марушка вливает в меня литры новейших и экспериментальнейших эликсиров, но язва не уменьшается, а мое, и без того плохое настроение, все растет и растет.

Снова глоток кисловатой жидкости с привкусом меда и персика, пронизанной зеленой паутинкой магии лечения, точнее - жизни.

Самое приятное в этом напитке то, что он - прохладненький и совершенно не напоминает мне советских времен кефир, которым меня пичкали до шести лет.

Как ни крути, а технология приготовления пищи в мирах с высокой магической составляющей приятно отличается от миров технологического прорыва. В лучшую сторону. В очень, очень-очень-очень лучшую сторону.

Еще глоток и поллитровая кружка опустела, а я, прислушавшись к своим ощущениям, со вздохом облегчения откинулся на подушку, радуясь покою, царящему в животе.

Марушка, видя умиротворение на моем лице, украдкой достала шприц, кольнула меня в вену и убежала, оставляя в тишине и одиночестве.

Нашему продвинутому медработнику никак не давалась в голову та мысль, что обычное заболевание, типичнейшее, как падающий с неба дождь, не поддается магии.

Совсем никак.

Мои слова, что я уже давно нифига не мальчик и что резервы организма давным-давно показали дно и держусь я, в принципе, "из принципа", кошкоженщину совершенно не удовлетворяли.

Она верила в магию так же твердо, как я в науку.

И в этом не было никакого диссонанса - магия, своего рода, тоже наука.

Особенно если подходить к магическим практикам с научной скрупулезностью.

Я сладко зевнул и сунул руку под подушку, самоотверженно засыпая.

Ближе к вечеру появятся обе мои мучительницы, глядишь, наведается Мадам Парруз, а если повезет и Марушка пропустит, то заглянет и Синти, и может даже пронесет кусочек чего-нибудь вкусненького, добытого в столовке, специально для меня.

Нет, не считайте поваров за дураков, термин "язва" интернационален у всего народонаселения шараги, от каменных големов, до изящных феечек, порхающих над очаровательными цветами.

Так что добыть специально для меня "жирное, жареное, копченое и соленое" Синти не сможет, но вот пяток паровых котлеток со странной добавкой к нежнейшему, тающему во рту мясу или филейку рыбки, без косточек или...

Я судорожно проглотил слюну и перевернулся на другой бок.

И ведь это я не голодный...

В состоянии "полуяви-полусна" есть некая прелесть...

Ты еще можешь осознанно грезить, "дорисовывая" мир своим рациональным, бодрствующим началом, но уже не способен испугаться и сбежать, осознавая, что происходящее вокруг тебя - сладкая греза, подчиняющаяся твоем искреннему желанию.

Увы, но удержать это состояние дольше 7-10 минут мне еще ни разу не удалось.

Вечно либо я скачусь в сон, либо меня кто-то выдернет из этого сладкого состояния неожиданным звонком, криком, поцелуем, в конце-концов!

В этот раз и сюжетик у "междуявья" был так себе, и мирок вообще - не очень.

Лужи в старом городе.

Странный подвал, с ржавой разводкой водопроводных труб, косым крестом, обмотанным рыжими, заскорузлыми тряпками.

А под подвалом еще целая затопленная магистраль ходов-выходов.

А над головой странная, неопрятная бабина, требующая воды сейчас и сразу, словно это зависело от меня.

Малейшее прикосновение к ржавым трубам ломало их вдоль, поперек, слева направо и сверху вниз, обдавая меня струйками ледяной, чистейшей воды, стекающей в нижний подвал.

Все мое босоногое детство, прошедшее в частном доме вопило о глобальном пиздеце, том самом, после которого появится папа и, громко матерясь переделав работу, устроит мне разнос пиздюлей на сенатской площади.

Нет, не за то, что я не справился, а за то, что не позвал на помощь сразу.

Хотя, в данном случае, нужна уже не сварка, а метров тридцать новых труб, о чем я и сказал владелице подвала, наглухо перекрыв "входной" кран и навесив контрольную пломбу открытия.

Выслушивать все, что обо мне думают, я даже не стал, прямо посреди воплей созвонившись с "руководством" и переслав сделанные снимки и видео прямо на наш сервак.

"Гм, а мирок-то не так и плох..." - Улыбнулся я бабине, разбираясь с навороченным смартом, из явно "защищенной серии" с логотипом "Акватик". - "Шустренький. И инет качает, аж душа поет!"

Бабина, именно в этот момент решила, что она-то точно все знает лучше меня и демонстративно хлопая тапками по ступенькам поперлась вниз, в подвал, решив проверить, а не соврал ли я.

Ну, овощ в помощь!

Оператор поставил значок ожидания в пять минут, за которые клиент должен решить будет ли работа исполняться нами или клиент сам справится.

Сделав пару шагов, заглянул в подвал и едва поймал упавшую челюсть: бабина, засучив рукава зеленого, как молодая трава, халата, пыталась руками открыть кран, в наглую сорвав пломбу!

Я аж дар речи потерял!

Она мусолила барашек так ожесточенно, что казалось, что вот сейчас она встанет перед краном на колени и попытается открыть его зубами!

Происходящее не нравилось мне.

Памятуя, что лучше видео которое есть и которое можно удалить, чем голая жопа в которую пихают раскаленный болт, активировал камеру.

Судя по звукам, происходящее не нравилось не только мне, но и уставшему металлу.

И крану, и трубе, и всем креплениям, что удерживали конструкцию в неуверенном равновесии...

Металл стонал, скрипел, а потом...

Бабина победила металл!

Она оторвала кран и, с победным блеском глаз оглянулась на меня, демонстрируя побежденного противника, потрясая им над головой и плотоядно улыбаясь.

Учитывая, что в этот момент вокруг нее феерично летели во все стороны брызги воды, кадр получался великолепный.

А вот ситуация - просто полный атас!

Автоматически нажав кнопочку "послать", мысленно помолился Авосю с Небосем и полез в ледяную воду, забивать чопик.

В ногах хлюпало, на душе кипело...

- Добрый вечер! - Ратси нагло ухватила меня за пятку холоднющей рукой, намекая, что сны, как ни крути, иногда бывают в руку. - Как тебе тут?

- Больного не кормить! - Высунула нос из-за двери Марушка. - У него строгая диета! И не трахать! На это у него тоже... Диета!

Злая она, Марушка. Между прочим, инициатором того раза был вовсе не я!

Николь чего-то вдруг резко оголодала и напала на меня!

Конечно, не скрою, это было приятно, но вот появившаяся кошковрач обломала все удовольствие, не взирая на чины и последствия.

И ведь, что самое страшное, ну на фига я, дебил под сраку лет продолжаю эти трехсторонние отношения, а?!

Экзотики на старость лет захотелось, что ли?

Или просто - взыграло ретивое?

Ну, как бы там не было, теперь Марушка искренне троллит и меня, и Николь, и Ратси.

Ей то хорошо, она в "домике"!

- Я только один поцелуйчик! - Пообещала змеиноглазка, делая честные змеиные глазки. - Так, для "стимляции"!

Вот целовать для "стимуляции"...

Это, блин, точнее - бл..! - моя ошибка.

Захотелось старому идиоту выпендриться и продемонстрировать свою сексуальную грамотность.

Ага.

В магическом мире!

И ведь, то ли сдуру, то ли от великого везения, но демонстрация моя нанесла непоправимый урон моему престижу, но...

Понравилось обеим!

А я теперь отдуваюсь!

- Ага! Застукала! - Николь казалась слегка перевозбужденной. - Вот я вас сейчас!

Хорошо, Николь казалась ОЧЕНЬ перевозбужденной!

- Мадам разобралась с твоим "творением"! - Обрадовала меня директор шараги, "приземляясь" на чистенький пододеяльник кровати, с другой стороны от сестры. - На неделе сделает официальное обращение преподавателям, а потом и до вас дойдет, но...

- Не тяни! - Подалась вперед Ратси. - Что получилось?

- А получился артефакт-расчетчик! - Выпалила Николь. - Мадам говорит, что с его помощью можно рассчитывать до сотни новых заклинаний за один день!

- Компьютер... - Прошептал я, закрывая лицо руками. - Я снова создал легкий шиздец...

- ... Мадам в восторге! Управляется на уровне интуиции, правда, ману жрет, как не в себя, особенно если надо рассчитать не только заклинание, но и его последствия.

- Ну-у-у-у-у... - Ратси смешно цыкнула зубом. - Если смогут повторить камень, то, получается, лет через пять-десять, такие камни будут вкалывать вместо магов?! Очень, очень, очень вредное изобретение!

- Нет, не буду тебя целовать. Не заслужил! - Змеиноглазка глянула на меня разочарованно, а я с облегчением вздохнул.

- А что тут такого?! - Николь встала на мою защиту. - Люди будут думать, а камни - работать.

После этих слов я и вовсе схватился за голову!

«Машины должны работать. Люди должны думать»...

Давнишний девиз IBM-а, превратился, на моих глазах, в нечто противоположное, точнее - феерично-плохое.

И машины не работают, и люди, гм, не думают.

Революция произошла, осталось расстрелять революционеров, чтобы не разносили заразу по чистым комнатам!

И начинать мне придется с себя, принесшего в этот мир аналог компьютера.

Пусть и не от великого ума, тем не менее, закон суров - "незнание от ответственности не освобождает"!

Все это я и вывалил обеим красавицам, не дожидаясь пока их восторги достигнут апогея и я не смогу пробиться к разуму, не используя что-то тяжелое, костедробительное.

Николь обиделась.

Ратси задумалась.

Судя по сопению, Марушка тоже получила информацию к размышлению и теперь подвисла, решая есть ли благо во "внешнем разуме".

Разумеется, благо есть.

Вот только "лень" это тоже интернациональное явление.

- Скотина ты... - Разочаровано протянула Николь, вставая с моей кровати. - Такое... Опошлил!

И ушла, даже не поцеловав.

В прочем, не очень то и хотелось!

Следом испарилась змееглазка, буркнув, что у нее еще полно дел в библиотеке, а Марушка снова поставила передо мной поллитровую кружку "кисломолочки" и ободряюще потрепала по плечу.

" Вот честно... Лучше бы я, вместо компа, создал... Ну, не знаю..." - Я замер, мысленно проигрывая в голове, чего бы было этому миру в самый раз. - " Может..."

Я почесал затылок и выдохнул.

Моя, обычно чрезвычайно буйная фантазия стала странно сбоить, привлекая к себе внимание.

Снова, снова и снова я вертел свои знания, признавая, что кроме космических путешествий и компа мне этому миру и предложить-то нечего.

Вот только компьютер в магомирах не столько "уравняет шансы", становясь толчком к развитию, сколько превратиться в череду разного рода войн, которые превратят меня из благодетеля, в самого опасного преступника!

С прогрессорством надо быть как можно аккуратнее.

Да и с двумя девушками, одновременно - тем более.

Вот, не пришли бы к консенсусу дамы, что бы меня ждало?

Порвать бы не порвали, но вот нервей бы истрепали - километрами и тоннами!

А то и вовсе, Николь могла бы и турнуть меня коленом под зад, прекращая отношения.

И пусть я именно таких отношений и не просил, пусть даже и представить себе не могу, что делать с двоими, совсем не слабыми магессами в одной постели одновременно, да и вообще не факт, что я переживу их обеих в одной постели, но...

Как я могу справиться с двумя женщинами, если мой собственный организм, подстегиваемый магией, лекарствами и положительными эмоциями, не может справиться с одной ма-а-а-а-а-а-аленькой язвой?!

Эх!

Чертова колода крапленых карт уже роздана и мне только и остается, что со вздохом принимать происходящее.

Я потягивал "кисломолочку", с ужасом ожидая, что после последнего глотка откуда-то выскочит Марушка и, вместо того, чтобы взять кровь на анализы, впрыснет мне чего-то "легкого, умиротворяющего наглухо" и будет права.

Я растягивал время, искренне желая оказаться как можно дальше от шаражного лазарета, от Марушки с большим шприцом, от восхищенной Николь и прагматичной Ратси, от белого света с потолка и светлых стен...

И...

И потом я буду думать, как объяснить им всем, как же я умудрился сбежать из лазарета в собственный подвал, к Звездным вратам, плавно набирающим мощность, если судить по разгорающимся все ярче и ярче, символам на его ободе...

Глава 22. Нет, вы не понимаете...

Не скажу, что подвал стал для меня чем-то "эдаким", но возможность технично свалить от неприятностей в местечко, где можно отожраться, отоспаться и отлечиться, поверьте - это очень дорогого стоит!

И Николь, и Ратси и даже Синти это оценили и...

Теперь вокруг моей лазаретной лежанки очерчена защита от перемещений.

На всякий случай.

Чтобы не свалил снова.

А желание свалить все больше, больше и больше!

Нет, я понимаю, что лечение не дает видимого эффекта, ну так, дай таблетки-мази-травки и пни на свободу, чего держать обычного язвенника в палате больше двух недель?!

Может, воздух свободы сыграет свою роль и больной встанет на путь исправления!

Вместо этого - "кисломолочка", отвары, амулеты, рукоприкладство разной степени сложности.

А у народа, между прочим - КАНИКУЛЫ!

Вся шарага, ну процентов 90 - точно! - свалила по родным пенатам, под милые сердцу крыши, к родным, знакомым и любимым.

А я уже стал серьезно задумываться, а "любимые" ли меня окружают?

Уж больно вдруг стало много вокруг меня странной суеты, того и гляди женят, заберут приданое и того... Бритвой по шее и в колодец, чтобы остальным студням было неповадно распускать руки на преподавательский состав.

Это ведь наоборот - можно, а вот так, как я...

Всхрюкнув от непрошенных мыслей, я впился зубами в нежирную, нежную свининку.

И пусть от свиньи там исключительно хвост колечком, а крылья так и вовсе от курицы, тем не менее, мяско - первый класс, можете мне поверить.

Да и вообще...

После моего очередного побега, Марушка перестала пичкать меня кисломолочкой в промышленных масштабах, а подслушанный разговор на "повышенных оборотах" с поварихой, которую я по простоте душевной и с великого дуру называл "тетей Любой", хотя она оказалась еще одной из десяти старейших ведьм нашей шараги по имени Омирра Ладдой, стал поворотной точкой, когда диета стала не только полезной, но еще и вкусной!

Офигенно вкусной!

Увы, много сожрать мне не давали.

- Опять?! - В голосе Марушки звучала такая неподдельная боль, что я едва не выпустил внезапно потяжелевший кусок мяса из рук. - Да куда ж ты можешь жрать-то столько?!

Наивная она! В живот, блин!

С деланной аристократичностью дожевав и обтерев пальцы о салфетку - Звезды, как же хотелось вытереть их об осточертевший пододеяльник, кто бы знал! - Шмыгнул носом и развел руками.

- Гулять все равно не пущу! - Отрезала Марушка и, повернувшись на каблуках, вильнула хвостом, прекрасно понимая, что не права от слова "совсем"!

Как можно не выпускать больного - ХОДЯЧЕГО! - на прогулку?!

Я же не сбегу, в конце концов-то!

"Или сбегу?" - Задал я себе вопрос и тут же дал ответ - "Обязательно сбегу!"

И от кормежки этой, на убой, и от физкультуры, после которой колет в бок и сердце просится на волю из грудной клетки, и даже от обеих своих женщин, что уже разделили меня вдоль и поперек, изучили сверху вниз и снизу вверх - сбегу!

Я закрыл глаза и прислушался к своим чувствам и эмоциям еще раз.

Они, конечно же хорошие, тут даже и слова плохого не скажу, но...

Тогда получается, что я - "плохой"?!

Я - пытаюсь убежать от судьбы, от двух красивых женщин, от заботы о моем здоровье и куда?!

А в голове звенит в ответ - "да хоть куда!"

Я открыл глаза и выбрался из кровати, в очередной раз нарушая больничные правила и используя больничные предметы не по назначению.

Защитное кольцо предупредительно мигнуло, напоминая, что за все в мире приходится платить, даже за чувства двух красивых женщин...

Как там было...

А-а-а-а!

"Поэты ходят пятками по лезвию ножа..."

А вот вы пройдите магическую защиту, наложенную двумя "магистрами колдовства" и постоянно "подкачиваемую" напрямую от энергоцентрали ВСЕЯ шараги!

Я скинул на пол, прямо на начинающую грозно алеть линию защиты подушку, потом, сверху, матрац.

Кровать, увы, сдвинуть я теперь не смогу - Логгерз намутил что-то такое убойное, чтобы я больше не мог кровать с места трогать.

Защита уже полыхает рубиновым лазером, намекая, что любому, кто ее пересечет понадобиться доктор.

И ладно если не патологоанатом...

Еще секунда и из-под постельных принадлежностей повалил лёгонький, беленький парок, с каждой секундой все темнеющий и густеющий.

"Раз, два, три..., семь!" - Я сдернул с защиты вещи и рывком перепрыгнул "красную черту", ушедшую в "перезагрузку".

А еще через мгновение, снова оказался в своем подвале, на хорошо знакомом ковре, пачкая его своей кровью - защита не только препятствовала портальному переходу, но и даже обычный шаг через "ленточку" превращался либо в не шуточный ожог, либо в глобальный порез, глубиной сантиметров в 10-15.

Именно так я в первый день лишился, ну, почти, лишился правой ступни, а во второй заход - хорошенько "поджарил" левую.

Но, не бывает худа без добра, зато я выяснил, что после каждой активации "защита" уходит в перезагрузку на долю секунды, меняя режим поражения.

Я, своими опытами довел Марушку до истерики, но...

На четырех костях добрался до барной стойки, обполз ее и достал два пузырька "Полного восстановления", таких же прекрасно сиреневых, как и в старом, добром, классическом "Diablo" и так же прекрасно лечащих все, кроме язвы и насморка!

Два удара сердца и я свеж и полон сил!

Добравшись от бара до кабинета, чуть по привычке не четвереньках, достал из шкафчика студенческую одежду и, со вздохом, облачился в нее.

Все видели "потного Поттера"?

Так вот у них - было еще более-менее удобно.

Форма шараги казалась мне издевкой над всеми магами, что когда-либо рождались или будут рождены впредь! Видимо, именно поэтому все студни шарохались в "своем", натягивая предписанные тряпки лишь по великим праздникам, чтобы с наслаждением избавится от формы, как только "официальная часть" закончится.

Подойдя к портальной арке, прикоснулся к ней, перебирая пальцами непонятные символы, которые дал себе слово изучить, чтобы не вляпаться, в случае чего.

Жаль только, что силен я, чаще всего, задним умом...

Мне бы разглядеть, что пяток первых символов, к которым я прикоснулся, слегка подмигнули, набрав заряд, а, когда я похлопал Врата, оцарапав ладошку до крови, портал активировался.

Перепад давления и я снова вляпался, вот только теперь вопрос "как выбираться буду?" болтался у меня над головой, километрах эдак в пяти...

Или ниже?!

Какой бы не был катаклизм на планете-приемнике, но арка портала оказалась в чистом небе.

А я, соответственно, летел куда-то вниз, к гостеприимной поверхности, о которую меня приложит так, что останется воронка с чуть влажными краями!

Или просто - чуть влажное пятно, если посадка будет на камень.

"Хочу назад! К кроватке, к бешеной кошке, к обеим красавицам и вкусному обеду"! - Пожелал я, в кои-то веки искренне, от всей души и с жаром утопающего. - "Сейчас!"

Знаете...

С любыми, даже очень животрепещущими желаниями, надо быть аккуратнее!

Глядя, как приближаются хорошо мне знакомые крыши родной шараги, я понял, что сейчас будет больно...

Я махал руками, матерился, захлебываясь воздухом, сплетал непослушные пальцы в мудры и, как ни крути, все-таки шмякнулся!

Нет, я успел применить все, чему выучился за свои "недодва курса" и даже успел сымпровизировать эдакий парашют, "растянув" заклинание "Шар земли" в подобие его купола, но...

Просто размах разрушений увеличился метров эдак на двадцать, снеся крышу лазарета, чердак лазарета, потолок лазарета, пол лазарета и еще один потолок лазарета...

Ну, и мою кроватку, тоже теперь можно списать на свалку.

Зато я узнал восхитительную тайну, точнее, даже две!

Первое - у лазарета тоже есть подвал и все нечистоты здесь, в отличии от моей общаги, все-таки текут по трубам.

Керамическим и очень толстым, трубам!

А вторая...

Что-то мой "низкий болевой порог" как-то неожиданно повысился...

Перевернувшись на спину, посмотрел в пролом на чистое небо, на сыпящийся на голову мусор, на тающую звездочку закрывающегося портала и дал себе в очередной раз крепкий зарок, как можно точнее формулировать свои желания, а то, в следующий раз, мое "хочу куда-подальше", может оказаться не по высоте, а, например, по глубине!

А в то, что "следующий раз" точно будет, можно было даже и зарекаться, вон, свисает голова Марушки, высматривающей виновника глобального армагедца, да и голос Николь ни с кем не спутаешь, уж больно он хорошо поставлен и натренирован долгими, нравоучительными лекциями на открытой площадке "всея Шараги", в официальные и праздничные даты...

А где Николь, там и Логгерз! Мадам Парруз тоже не оставит без своего внимания такое происшествие, а уж нашим мужественным "охранникам и защитникам" сами Звезды велели оказаться на месте происшествия, с целью спасти и не навредить...

И если про "спасти" я как-то больше доверял нашей кошколечебнице, то вот с "не навредить"...

Это точно к Балбергу и его крутым парням... Особенно если "не" убрать...

- Кажись, живой...

- Кто? Кто живой?! - Голос Николь точно ни с чьим другим не перепутаешь! - Как живой?

- Частично... - Выдавливаю из себя, давясь смехом.

- Ну, да... Кто же еще это мог быть...! - Сварливо посетовала Марушка.

- Убью... - Выдохнула Николь и в мгновение ока снова оказался у себя в подвале.

Ну их, психованных!

У меня есть еще десяток "пизырькоффф" "Полного восстановления", так что лучше я как-нибудь обойдусь без медицины, просаживая возможности своего организма в полный ноль, чем меня гарантированно убьет женщина, пусть даже вроде и любящая...

Потом оживит вторая и... Тоже грохнет!

Радуясь тому факту, что в последний раз драгоценные бутыльки расставил вокруг финишной точки, в пределах вытянутой руки, подтянул ближайший магией и, откупорив, вылил себе в рот.

На бумаге, конечно эффектно смотрится, но в реальности, откровенно говоря, было очень плохо, медленно и страшно.

Да и вонь от лазаретской канализации, хорошего настроения не добавляла.

После первого выпитого эликсира, стало совсем печально - пока вправлялись кости, выравнивался позвоночник и срастались мышцы, терял сознание раз сто, если не больше.

Второй флакончик выпил уже без магии - рука, хоть и тряслась, но "стакан держала".

Крупный, вонючий пот выводил из организма отходы и мусор, прихваченный с пола.

Как ни крути, но очухаться с рваными ранами в канализации, это не совсем одно и то же, что прийти в себя на стерильном операционном столе, так что плющило, таращило и пердолило меня не меньше часа.

И все это время "откуда-то сверху" раздавались злобные голоса, дробный топот, маты и стук в стены, надеюсь, не головами...

Да, вот такой маленький "сюрприз" от моих (ну и не совсем моих) древних предков, "заговоривших" подвал на жесткий доступ...

Со мной вместе - войти в подвал можно, а без меня - нет!

И вообще, у меня складывается впечатление, что это и не подвал вовсе, а эдакий "внепространственный мешок", который располагается где угодно, кроме подвала моей общаги!

И отсутствие канализационных труб - тому косвенное подтверждение, ведь не может же быть так, чтобы в самом стерильном месте нашей шараги канализация была, а под моей общагой - нет?!

Не верю, хоть я и не Станиславский!

С хрустом встали на место переломанные пальцы на ногах и мир заиграл яркими, цветными огоньками и звездочками, птичками, и чудесными облачками, золотистыми и...

Потом прошло...

Все-таки, низкий болевой порог - это очень печально, видится, понимаете ли, всякая фигня!

Встав с насмерть загаженного коврика, прислушался к крикам...

Нет, все-таки, если крики есть, значит - подвал точно под общагой!

А крики были, ой как были...

Теперь по комнатам общаги металось, как минимум семеро преподов "высшего учебного совета", трое - "медикусов" , если я не ошибаюсь, то и наши доблестные "охраннички" тоже кучками бегают, портя мне покрытие пола и суя свои носы туда, куда им их совать не следует.

Я мило-ехидно улыбнулся...

Все, что имело хоть какую-то ценность, я спустил в подвал первым делом!

Вот, не верю я в то, что когда-то, больше двух тысяч лет тому назад, грабеж моих однопланетников был без санкции кого-то из преподавательского состава, не-по-ве-рю!

" А ковер придется выбрасывать... И одежду бы новую где прихватить..." - Я еще раз задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую к орущим и матерящимся "власть имущим" и, скинув окровавленные лохмотья на грязный ковер, поплелся в сторону двери, за которой притаилась ма-а-а-а-ахонькая банька.

Сейчас мне нужнее чистота тела, а не встреча с разъяренными львицами, чесслово!

Глава 23. Паук - пауку друг, товарищ, еда...

- Великая! Мы откалибровали и проверили все события. - Малая, чуть пошатываясь от усталости, опустила головогрудь. - Несомненно, все переходы спонтанные, но не потому что оператор неопытен или использует артефакты, а потому...

Великая подобрала педипальпы, демонстрируя заинтересованность.

- А потому что он использует совсем другой принцип перемещения! - Малая выдохнула. - Его способ перехода в семнадцать раз более энергозатратен, в одиннадцать раз более сложен, но... Эффективней почти на сорок три процента! И он... Мы не сможем его повторить, Великая!

Малая подогнула лапки и опустилась на брюшко, признавая свое поражение.

- Встань, Малая... - Великая и сама не радовалась сделанному открытию, но... Срываться на подчиненных - дурная привычка. Тем более, что сорваться можно будет совсем скоро, когда Паутина вновь всколыхнется и вышвырнет на ее племя сонмы и сонмы животных, без единого проблеска разума, с единственной целью - сожрать, уничтожить, стереть в пыль!

Весь ее род, такой молодой и такой...

Неудачливый!

Великая, взмахом головогруди, отпустила Малую, ферромонами намекнув, что той не мешало бы хорошенько отдохнуть, причем, во всех смыслах сразу.

А ей самой, весь этот "новый мир" снова продемонстрировал, что любое событие надо рассматривать не только сквозь нити паутины...

Сделанный ее предшественницей шаг разрушил основы Рода, поставил за грань существования, на голодный паек едва-едва чувствующихся течений Сил, сплетения Возможностей, разрыва Вариантов.

"Бывшая" поставила на карту всё!

И - проиграла.

Род вытеснили из родного мира сперва на дальние окраины, а потом и за их пределы, вернуться с которых не удавалось еще никому, ни в принципе, ни просто так, от желания Богов.

Богов, что сейчас отвернулись от рода Самн_ста-Горр...

А, может быть, наоборот, испытывают ее Род?

Страшными испытаниями подготавливая триумфальное возвращение?

Великая угрожающе пошевелила своими страшными лапками, предвкушая, что скоро, уже очень скоро в ее теплый мирок вторгнуться те, кого можно будет разорвать, уничтожить, сбросить в блуждающий огонь Подземелья и получить еще год, один-единственный год жизни, за которое может...

А может и не получится...

Но Великая гнала от себя мысли о неудаче, хватит с нее предшественницы, что выбрала не ту сторону, не ту силу, не того покровителя!

Сейчас, даже мысли о неудаче - предательство!

И даже страшнее предательства!

Великая выпрямилась во весь свой, совсем не маленький рост и замерла, вновь и вновь обращаясь к своему Дару, призывая его и, одновременно сжигая себя в его пламени.

За все и всегда приходится платить.

За ошибку предков - расплачиваются потомки.

За трусов - весь Род.

За глупцов - весь Вид.

Закон Мироздания давно и надежно вывел за скобку тех, кто гордо решал для себя, что "эта война не наша", "это не наши проблемы", "это можно сделать потом".

Трусливые и осторожные выживали в войнах лишь для того, чтобы стать кормом для победителя.

Дар сжигал, бушевал, разрывал связи и сшивал снова, на живую, без анестезии, порождая новые вихри реальности без единого грана милосердия, новые нейронные связи и откровения, что уже через мгновение устаревали и пропадали в темноте Забвения, оставляя тонкую серебристую линию, балансирующую между Тьмой и Светом.

И не факт, что Свет лучше...

Глава 24. Каникулы... Уж лучше бы в Простоквашино!

На каникулы меня отпустили.

На две недели, под присмотром Синти, потому как обе моих любовницы, враз, оказались вызваны в разные места - Николь, с опущенной головой, отправилась в "головной офис", а Ратси, сердито сопя, отправилась к родителям - что-то они там удумали, но что именно змееглазка предпочла со мной не обсуждать.

Однако, если смотреть на них обеих, то...

Сдается мне, обе немного привирают.

И о состоянии дел, и о положении вещей и о возможных наказаниях.

Так что, раз уж меня отпустили, то грех этим не воспользоваться!

Правда, мы с Синти слегка схитрили, твердо пообещав руководящему составу шараги:

а) Провести каникулы в измерении феечек.

б) Не лезть на рожон.

в) При малейших признаках опасности валить под крылышко любимой шараги.

г) Ни при каких обстоятельствах не лезть в другие миры.

Ага, три раза!

Мир феечек - Уальтинг, кстати - оказался тем еще местом...

Все бы ничего, вот только...

"Феечки" в нем - самые мелкие существа!

Так, для сравнения, чтобы все встало по своим местам - рост средней феечки - один метр шестьдесят три сантиметра, плюс\минус пару сантиметров.

Голова "основного жителя" Уальтинга - диаметром ДВА метра!

Плюс\минус сантиметров тридцать-пятьдесят...

Так что, понятие "безопасность" у феечек означало совершенно иное, в отличии от шараги.

Сперва я подумал было, что Николь очень жестко надо мной поиздевалась, я просто не мог поверить, что ЦЕЛЫЙ ДИРЕКТОР ШАРАГИ представления не имеет, какого роста могут достигать жители Уальтинга!

Оказывается, не имела...

Ох уж эти чертовы маги и их ЧСВ!

Они "считают", а я - "отдувайся"!

Так что, через два дня мы с Синти нарушили пункт Договора г) и свалили.

Мирок, в этот раз, оказался так себе - от разумной жизнедеятельности осталось в нем пяток племен, что медленно и неудержимо вымирали, поедаемые монстрообразным животным миром.

Грязные, ободранные среднестатистические "пещерные жители" существовали в пещерах когда-то грандиозного Национального парка, обнесенного трех-пяти-двадцатиметровым энергетическим забором, запитанным от десятка термальных источников, способных работать (и работающих) целые столетия, лишь бы к ним не лезли шаловливые ручки неграмотных специалистов.

Вереница порталов, связывающих несколько миллионов квадратных километров в плотную сеть с толстыми узлами-станциями, что пару столетий тому назад перебрасывали туристов из одной точки-достопримечательности - в другую.

Уникальные ландшафты...

И разрушенный мир за забором.

Совсем разрушенный, до выдернутых из земли труб канализации, до стертых в пыль стен величественных старинных храмов и новейших небоскребов.

Километровая арка портала, через которую когда-то пытались связаться с соседним звездным государством, давным-давно валяется в местной красновато-желтой пустыне, так и не отправив ни одного разумного к соседним звездам.

Зато резвятся на просторах бывших городов и поселков химероподобные существа, быстрые, хищные, жесткие и жестокие, появившиеся враз, без предупреждения, одновременно по всей планете.

Пока армия и флот приводились в боевое состояние, пока открывались арсеналы и вводили военное положение, зверье жрало.

И плодилось.

А потом стало поздно.

И пусть на этой планете уже существовало единое, глобальное государство, но и в нем имело место быть коррупция и точка зрения, что "эта война не наша".

Увы, "кто не хочет кормит армию свою, тот кормит армию чужую".

В случае этой планеты, население кормило чужую армию собой.

Конечно, место подвигу тоже было, поединки танка против Кинг-Конга, так сказать...

Синти откровенно плакала, когда смотрела новостные сюжеты н-дцати летней давности, в которых туповатый, но очень позитивный и оптимистичный журналист рассказывал, стоя на трупе поверженного монстра, что армия побеждает, что еще чуть-чуть и все, начнется перелом.

Не начался перелом и после применения ядерного оружия, и химического, и биологического.

Химеры жрали разумных, мутировали, плодились и снова жрали, отвоевывая себе пространство.

А разумные тихонько откатывались назад, превращаясь в таких же зверей, что и жравшие их, химеры.

Как ни крути, но на все про все этому миру понадобилось сорок лет, чтобы лишиться сперва технологий, потом знаний, а потом и жителей.

Мы молча сидели в одном из уцелевших "узлов транспортной системы" и смотрели на пятиметровый экран, чистенький, свеженький, словно только-только с конвейера и тихонько вздыхали.

Мелькали кадры, тикали секунды.

Как ни крути, но нам с Синти было действительно плохо.

Тем более, что в отличии от жителей вымирающей планеты, мы то прекрасно понимали, что это за животные и почему весь военный потенциал, способный, лично на мой взгляд, остановить орду инопланетных пришельцев с лазерными пушками и ядрен батонами любого калибра, оказался не приспособлен к такой войне.

"Техно-магический мир" оказался больше "техно", чем "магический", а вторженцы...

На экране передо мной, Лютецкая химера раздирала на части приземистый танк, с азартом добираясь до вкусного мяса в консервной банке.

Синти опознала двадцать четыре химеро вида, выведенных магами для войны с демоническими мирами и их жителями - демонами, личами, духами, суккубами и инкубами.

Вот и сами посудите, на что способно животное, изначально "заточенное" на убийство архидемона ростом в десять метров, покрытого броней Хаоса с температурой внешних покровов в 1500-3000 градусов!

Все эти танки, самолеты, отравляющие вещества, бешеные бактерии и вирусы, радиация - это же поле с ромашками и одуванчиками для машины смерти, которую "варили" специалисты по уничтожению вообще всего вокруг.

Осталось понять, каким же образом боевые химеры оказались тут.

Синти считала, что всему виной спонтанный портал, а у меня крутилась совсем другая мысль, более подлая и низкая, тем более что "тутошнее" население мало чем отличалось от многих мне знакомых, населяющих мою родную Землю.

Готов был поставить весь свой запас "счастливых пятаков" против дырявого носка, что всему виной человеческий, а еще точнее - "правительственный", фактор.

Уж больно широко применялись порталы.

Уж больно громоздко и коряво сплетались линии портальных артефактов, по частям, кусками, без красоты настоящего мастера.

Складывалось ощущение, что если над технологической частью работали институты и тысячи инженеров, то над магической - один-единственный студент-недоучка, да еще и точно не отличник...

Или в склерозе, что так-же могло быть.

Или...

Или неведомый мне маг выдавал информацию на-гора совсем не по своей воле, по капле выторговывая себе привилегии.

И к последнему я склонялся все сильнее и сильнее, особенно после того, как на всех четырех порталах, через которые мы с Синти прошли, нашлись странные "завитки", видимо инициалы мага - Е. Ж. Р. - вписанные в энергетический поток намертво, без малейшей возможности убрать инициалы, без вреда для портала.

Кто бы ни был маг, свои следы он оставил.

Синти, так же изучавшая арки "со своей стороны", инициалов, кстати, не видела, но вот нашла странный энергетический "узелок", который жрал энергию как не в себя, накапливая ее в странном кармане, связанном СО ВСЕМИ подобными узлами.

Сейчас карман был девственно чист, пусть и стерилен, что наталкивало на невеселые мысли и о существовании мага, и о существовании этого мира.

Думаю, именно из этого кармана и активировались "окна" из которых посыпались химеры. А активацией стала либо смерть мага, либо его уход из мира иным путем.

По возвращению в шарагу надо будет поискать информацию...

- ... А знаешь... - Синти задумчиво покосилась на артефакт, что я ей недавно подарил - слабенький, на три-четыре прыжка телепорт. - Миру все пошло на пользу. Смотри!

Она протянула мне руку с амулетом, переливающимся всеми цветами радуги.

Да уж, открытие тысячелетия, вот только рассказывать о нем кому-нибудь - категорически противопоказано!

Ага, новость о том, что стареющие технологичные миры, страдающие от отсутствия магии и сил, можно "перезапустить", заселив хаосными химерами - будет стоить дорого! Ведь это же какой простор для деятельности архимагов, что изрядно приустали от окружающих их человеков и миров, переполненных собратьями по магии!

А так...

Закупил химер, вывалил их на ничего подозревающий мир, подождал лет триста-пятьсот и въезжай в новый, пустой и чистый от прежних жильцов, дом.

Можешь даже заселить его своими последователями, учениками и родней, тем более что химеры прекрасно кодируются на послушание еще на стадии эмбрионов.

Сидя в удобных креслах, мы с Синти пару часов до хрипоты спорили, стоит ли рассказывать об эффекте химер хоть кому-нибудь и, все-таки сошлись во мнении, что лучше прибережем эту информацию исключительно для себя.

А что?!

Вот надоест мне лет эдак через пятьсот человеческая раса, завезу на старушку Землю Лютецких химер, Валких хмумрикоф и всяких там "боевых химероидов седьмого типа" и через десять лет получу совершенно чистую от псевдоразумных, планету.

Я аж поперхнулся от нарисованной картинки, в которой вараноподобная химера Укклинга обвилась вокруг Биг-Бена и воет дурниной, призывая самцов со всей округи на спаривание.

А по пустым улицам Токио фланирует шестилапая кошка Оки-Ван_Стогга, сопровождая свой выводок, с любопытством сующий длинные, хоботоподобные носы во все разбитые витрины...

Бр-р-р-р, если честно!

Зря я разобрался с этим чертовым телевизором, чесслово, зря!

Кто мне мешал аккуратно отложить ПДУ от телевизора в сторону, сказав Синти что в нем сильномогучее шаманство, что порабощает человека с первого раза?!

И вот результат - фея уставилась в зомбоящик, пытаясь понять почему фигурки на экране умирают картинно дергая ногами, отвешивают друг другу пощечины сразу после очень активно-агрессивного поцелуя страсти!

Да уж, как ни крути, а "мыльные оперы", даже на другой планете могут быть такими... Мексиканскими!

Перекусив, чем бог послал из собственных рюкзаков - жрать что либо из местного хранилища я отказался сразу и наотрез, осознавая что ничего хорошего там заваляться не могло - Синти отправилась на боковую, а я решил побродить слегка по коридорам этого центра еще раз.

Была у меня мыслишка, что этот "узелок" отличается от остальных, по которым мы прошлись.

Не скажу чем, но - отличается.

По внешним параметрам, по чистоте, по состоянию - вроде как они все и одинаковы, но вот...

Засел у меня в голове крючок, не вытащить!

Я шел по коридору, открывая все двери засовывая свой любопытный нос во все щели, ругаясь, про себя, что не осмотрел, хотя бы бегло, парочку других узлов!

Дверца слева, дверца справа. Дверца слева, дверца справа. Дверца слева, дверца...

Позвольте?!

А где дверца справа?!

Ровная, чистая стеночка, вместо двери, ведущей в комнату с двумя кроватями и высоким, под самый потолок, пустым шкафом.

Сперва, для очистки совести, проверил соседние помещения, может, они просто двухкомнатные?

Нет, все типично.

Поиски кнопки, сенсора, зрачка камеры или системы противовесов так же оставили меня с носом.

"Магическое зрение" у меня конечно слабенькое, но и в нем стена оставалась стеной, массивным монолитом с легкими пузырьками воздуха, целыми тремя на, пятнадцать кубометров...

Понимая, что утро вечера мудренее, на прощание стукнул по стене ногой, искренне надеясь, что она рухнет.

Не рухнула.

Только ногу отбил, зараза!

Так и отправился спать, совершенно неудовлетворенным...

Глава 25. Рыжая-рыжая, рыжая-бесстыжая!

Наверное, в прошлой жизни я был либо арабским шейхом, с неподъемным гаремом, либо унитазом в женском туалете...

Я наблюдал за странной жительницей планеты, нагло увязавшейся за нами пару дней тому назад. Она молча топала следом за нами, иногда шипела себе под нос что-то на своем вырождающемся языке, блестела глазами, а на ночевках садилась ближе к костру и тихонько ему молилась, покачиваясь из стороны в сторону.

Синти посматривала в ее сторону с сожалением и нежностью, пару раз даже помогала вылезти из грязи и тихонько ругала меня, что я такой жестокосердный.

А я...

Что я мог сказать?!

Я, лично, офигел!

Представьте себе, здоровенная лесная поляна, с одной стороны которой вылетели из леса мы с феечкой, а с другой - аборигенное племя, голов эдак в двести, потрясающее в нашу сторону копьями и выражающееся не понятными, но скорее всего матерными, обещаниями пустить нас если не британский флаг, так хотя бы на фарш!

И во всей этой феерии, одна фигурка, молча, гордо выпрямив спину и задрав подбородок идет через поле в нашу сторону, не обращая внимание на вопли своих соплеменников!

Я уж молчу, что на таких полянах можно встретиться вообще с любой химерой, но фигуре это было совершенно безразлично - она несла свою тушку неторопливо и гордо, а затем, перейдя поле, встала чуть позади меня, рядом с Синти и тяжело выдохнула.

Племя ее, видя, что мир на полянку не упал, решило все не усугублять и через минуту скрылось в лесу, из которого вышло, ну а мы пошли дальше уже втроем.

На первом же привале, при ближайшем рассмотрении фигурка оказалась женской и на меня глядящей с такой ненавистью, что я даже задумался, а не придушить ли ее прямо сейчас, пока сердобольная Синти к ней не привыкла и не стала защищать от меня?

Разумеется, феечка отлично понимает, что ее собственное возвращение в шарагу зависит от меня, живого и здорового, но...

Черт ее знает, эту женскую солидарность!

Они же иногда лучшие подруги до гроба, а потом - вжи-и-и-ижк! - и одна из них уже в гробу, а вторая примеряет мужа свежепохороненной в семейной спальне!

Горячий суп и горячий чай наша новая спутница восприняла на ура и даже молчком, без малейшего принуждения, вымыла за собой посуду, что говорило о немалом разуме, что, вообще-то, не могло не радовать.

Спать незнакомка устроилась рядом с Синти, чему я был искренне рад - запах пота от нее был просто с ног сшибающим, так что феечка полночи прочихала, прежде чем до нее дошло, что надо откатиться от соседки подальше.

Жаль только, что ее "подальше" оказалось у меня под боком...

Так что весь следующий день я ловил на себе заинтересованный взгляд дикарки, оценивающей наши с Синти отношения с точки зрения быстрого и долгоиграющего, брака.

Представив, что меня ждет от двух не слабых магесс, за измену, решил этой ночью прикрыться от дикарки феечкой, на всякий случай.

Ну их...

Потом был еще один день перехода и еще одна ночь, когда дикарка, решившись отлучиться "в кустики", немного промахнулась и села в темноте задом спящего (или спящую?!) химеру.

Не знаю, кто был больше удивлен - химера, на которую сели или дикарка, которая вместо пустого пространства почувствовала своим задом проволкоподобную шерсть, холодную и бьющуюся током, но животинку жалко.

Бедная, испуганная химера отбросила сидящую на ней девушку и кинулась в сторону нашего костра, наступила, зараза, на меня и встретилась с Синти, которая спросонок "погладила" ни в чем не виновную зверушку своим топором.

Сперва повдоль, а потом поперек черепа...

Топор выдержал.

А вот топорище, увы, нет.

Так и сбежала химера с топором в черепе, оглашая ночь пронзительным, ультразвуковым визгом, к которому звонким эхом примешивался визг нашей дикарки.

В общем, ума не приложу, что делать с этими женщинами, и почему мне вечно достается "почетно-печальная" обязанность если и не успокаивать их, так выслушивать, не выслушивать, так отмахиваться от словесных и физических обвинений, а?

Нет, ну правда, а?!

Вот и крутились мы теперь рядом с очередным, почти не заметным зданием портального узла, пытаясь очистить его вход от накопившегося мусора и буйной растительности.

Обычно, в этом нам помогал топор, но теперь он украшает чью-то голову...

А рубить лианы ножами и моим полуторным клинком, занятие, скажу я вам, очень на любителя.

Ни я, ни Синти, ни даже наша дикарка, такими любителями, увы, не являлись!

Зато, когда дверь наконец-то открылась, сколько радости было в глазах у нас всех, троих!

Мы разбрелись по гостевым комнатам, с наслаждением сбрасывая с себя тяжеленные, опостылевшие и грязные одежды и понеслись, как мотыльки на огонь, роскошным (точнее, конечно, обычным) ванным, торопясь насладиться горячей водой и душистым мылом.

Помню, что мелькнула мысль, что дикарку бы надо обучить обращению с удобствами, а не то засрет все, но...

Небеса синие, какое же это блаженство - горячая вода!

Я выбрался из ванны через час, замотавшись в гостевой халат выполз в "общую комнату", в которой уже вовсю хозяйничала Синти, активируящая бытовые системы и, одновременно, потягивающая из фляжки наш неприкосновенный запас вина.

Пришлось вступать в бой и отбирать, а то знаю я ее...

Плюхнувшись в однотипное со всеми, немного жестковатое, но удобное кресло, сделал первый глоток вина и сказал наше, исконно русское:

"Тля, хорошо-то как!"

Сказал громко, с чувством, силой и энергией, которая так и просилась наружу.

А ответом мне было тоже хорошо знакомое "WTF - what the fuck?!"

Что сорвалось с уст рыжей, как огонь, дикарки, вывалившейся из предназначенной ей комнаты в таком же как у меня халате и с полотенцем на голове, которым она вытирала свои, давно не стриженные, лохмы.

Да уж, в кои-то веки я согласен...

WTF, черт возьми?!

Глава 26. Точка зрения зависит от точки сидения...

В жизни Мары было совсем немного радостей.

И наркотики - одна из совсем не многих, но...

Уличная банда с широко распростертыми объятиями приняла в свои ряды дочку бывшего сержанта-морпеха.

Приняла, приласкала, прикормила, дала смысл жизнь и придала нужную перчинку в серые будни.

Конечно, "задаром" ничего не давалось, но Маре, в какой-то момент стало все равно, кто и что с ней делает.

Родители и их призывы к разуму давно и прочно игнорировались, а глобальная эйфория от безнаказанности и вседозволенности, вкупе с горячей молодой кровью и жаждой жить "на всю катушку" - дарили крылья за спиной.

Два года в банде пролетели сказочным сном.

А потом - банды не стало.

Просто - не стало и все.

Перешли ли ее друзья-приятели кому-то дорожку или что-то иное, но...

Не стало милого весельчака Гарри, которому Хью "нарисовал" любимой бритвой на лбу знак Гарри Поттера, пропал милый, вдумчивый Арни, тонкокостный и вечно словно дерганный, как марионетка.

Исчезла взбаломошная и истеричная Конни, которая меняла парней банды, как перчатки и постоянно грозилась Маре, что придет момент и она доберется и до нее.

Исчезли даже родители Мэнни, которые частенько привечали и Мару, и черного, как сама ночь Олдисса, который "вожакствовал" над своей бандой уже почти десяток лет, крепкой, черной рукой решая разногласия и приучая молодняк к порядку.

Мара потерянным духом бродила по улицам, с оторопью наблюдая, как из мест их лежек выносят черные пластиковые пакеты, пугающе маленькие и ужасающе чавкающие, за километр разящие кровью и страхом.

Вернувшись, Мара снова нагрубила родителям и...

Впервые отец рассмеялся ей в лицо!

На следующее утро за Марой приехала невзрачная черная машинка и жизнь подростка как-то внезапно превратилась в жизнь взрослого человека:

Отец и мать подписали дочь на "Экспериментальный войсковой лагерь для подростков после насилия".

В одной перемене белья, без телефона и любимого шампуня, Мара оказалась где-то у черта на Куличиках, где ее быстро взяла в оборот военная машина, с уже отработанными правилами и решениями.

Первые две недели Мара с ужасом смотрела на свой гладко выбритый череп, с тремя параллельными, уже белыми от времени, шрамами - это Хью ее так "посвятил" в банду, но тогда Маре было не страшно и не больно, тогда было весело!

А сейчас...

Она сравнивала аккуратную, нежную кожу своих соседей по казарме и пыталась понять, почему они, такие чистенькие и гладенькие, смотрят на нее умилительно-брезгливо, как на помойную кошку, спящую на мусорном баке, под палящими лучами июньского солнца.

Чем она хуже них?!

Даже черный Флэк, без мизинца на левой руке, смотрел на Мару так, словно она постоянно ходила с голой жопой, грязной и пускающей слюни...

Потом был психолог и длинные марш-броски, сперва с пустыми рюкзаками, а потом и с полными.

Потом уже никто не смотрел на Мару свысока, потому что все стали враз одинаковыми - грязными, вонючими и уставшими.

Они бегали, копали, жили в палатках, а между всем этим, постоянно чему-то учились.

Исчез Флэк, на прощание хлопнув Мару по плечу сказав, что она - свойский парень, появилась Ванда - истеричная, плачущая по ночам, сука, из-за которой весь отряд, в котором обреталась Мара, не высыпался и портил спросонок все, к чему прикасался.

Исчезла замухрышка Ольвин, сломавшая инструктору по борьбе руку и нос, когда та стала протягивать их в сторону первого размера, без лифчика.

Инструктор... Тоже исчез, но чуть позже, когда парни из трех отрядов скрутили эту озверевшую самку и, засунув в багажник ее собственного пикапа, спустили вниз с горы, прямо в болото.

В какой-то момент, глядя на свои вновь отросшие волосы, Мара остро почувствовала, что вот она - жизнь.

Вот этот, сопящий на втором ярусе странный парень, что во всеуслышание называет себя негром и плюётся на афро-американца, каждый раз, когда толерантный начальник тренировочного лагеря заводит речь о том, что надо с уважением относится ко всяким, разным...

Где-то, именно сейчас, рыжая курсантка с ужасом вспомнила потное тело Олдисса, готовящего ее к взрослой жизни собственным членом...

Кент, тот самый "негр", оказался мировым парнем, постоянно спорящим то с инструктором, то с капелланом, что каждое воскресенье читал библию, упирая все больше на то, что происходящее вокруг, без воли божьей никогда бы не случилось, а раз случилось, значит, все правильно.

Мара вспомнила молниеобразный шрам на лбу Гарри и покачала головой, пытаясь понять, как же соотнести садизм одного и мазохизм другого, в реалиях библейского учения.

Выходило плохо.

Точнее - выходило-то все как-раз хорошо, но получалось, в результате, как-то не очень.

Свое возвращение в "отчий дом", Мара запомнила плохо.

Только слезы в глазах матери, да чуть согбенную фигуру отца - вот и все, что отложилось в памяти.

Задыхаясь в своей детской, упорото-мягкой кроватке, Мара металась словно в горячке, пытаясь найти ту точку, в которой будет не так ванильно-горько, не так больно и не так пусто, словно за окном не огоньки знакомой с детства улицы, а жестокие фонарики полицейской облавы, от которой ей пришлось пару раз сбегать.

Вот только больно было не телу.

Полтора года "лагерной жизни", тяжелой и простой, как тупая лопата, убило "девочку из банды", но...

Человеком так стать и не помогло.

Мара вертела в руках новенький сотовый, рассматривала новенькую косметику на новеньком зеркальном столике и по привычке рассчитывала, что можно убрать в сторону сразу, а что пусть еще полежит.

Наконец, она взяла толстый, белоснежно-белый конверт с характерным орлом госдепартамента и вскрыла его.

Побежали перед глазами строчки, все так же не желая складываться в нечто понятное, относящееся к обычной жизни:

"... По окончании ... вам ... полный грант... специальности по вашему выбору... бессрочный контракт...!

Единственное, что достучалось до взведенного разума, это простая фраза "сделать выбор до 22 июля **** года"

И Мара сделала выбор.

Тем более, что государство не экономило на тех, кто отдаст свою жизнь в экспериментальной учебной программе или военной академии.

Мара вновь и вновь крутила в голове воспоминания, пытаясь расставить их хронологически, пытаясь разобраться, что же было раньше - пощечина матери, когда она впервые обкурилась или тяжелый ремень отца, отгоняющий от нее здоровенного, злобного, соседского пса.

Или этот ремень предназначался для нее?!

И пусть на "Вэст-Понт" не хватило баллов, но...

Мара сделала свой выбор.

И теперь вновь принимала последствия на собственный хребет, сожалея, что не выбрала морскую пехоту, становой хребет своего государства...

Вот только тем, к кому вновь прилетели "звезды и полосы", в этот раз было терять нечего.

А тому, кому терять нечего и останавливаться незачем.

Мара вспомнила короткую вспышку в хвосте самолета, заходящего на посадку и мир изменился из безмятежно-голубого, на тревожно-черный.

В последний момент Мара успела подхватить свой здоровенный тюк с "медициной" и все, очнулась уже в грязи, без шлема, без подаренного отцом "кольта 1911" и без аптечки, в расползающемся по шву обмундировании.

Кошмарные звери, то и дело сбивали Мару с ног, брезгливо обнюхивали и отталкивали в сторону, брезгуя не только жрать, но и вообще марать об нее когти.

Дни и ночи слились в серую, очень страшную реальность, которую не разбавило и странное, ушатанное в ноль племя, в котором даже самый сильный из мужчин отлетал на метр-полтора, стоило только двинуть ему прямым в лоб!

Несколько раз, ночью, к Маре подкатывались разные обмылки племени, с гордо стоящими веточками детородных органов и желтовато-коричневыми пеньками зубов, от запаха которых Мару тошнило и выворачивало.

И вот, эта странная пара людей, которые выглядели совсем иначе.

Высокие, вооруженные металлическим оружием, настороженные и пахнущие угрозой, надежностью и силой.

Мара лишь на мгновение сравнила две стороны и сделала шаг в сторону странной парочки, решив, что пора что-то менять снова...

Да, уж точно Мара не ожидала встретить в другом мире такого!

Полноватый и лысоватый русский, блаженно потягивал красное вино из высокого бокала, всем своим видом демонстрируя отдых от трудов праведных, а не угрозу всему живому в мире!

Вот и сорвалось с уст Мары прозаичное WTF, как гимн всему происходящему с ней, последний десяток лет!

Мужчина, услышав ее голос, помрачнел, отставил в сторону бокал и тяжело вздохнул, обращаясь на странном, тягуче-певучем языке к своей спутнице, жарящей на немалых размеров сковороде, обычную, деревенскую и прозаичную, яичницу.

Спутница, в ответ пожала плечами и, соболезнующе развела руками, мол, разбирайся сам.

Учитывая, что судя по виду, боец из мужчины был так себе, Мара решила взять сразу "быка за рога", перейдя, для начала, в словесное нападение.

Однако, мужчина лишь щелкнул пальцами и Маре стало очень некомфортно: руки мужчины окутались живыми язычками пламени, а вино в бокале почти мгновенно запарило и забурлило, закипев...

Насупившись, девушка все же решила довести начатое до конца и, путая английские и испанские ругательства, потребовала объяснений, стараясь взять "на голос".

Странная женщина, почему-то напоминающая Маре фею Динь-Динь, предостерегающе подняла вверх лопаточку, которой переворачивала на полуметрового диаметра сковороде, удивительно золотистые и ароматные, лепешки.

Мара предупреждению не вняла и сделала шаг вперед.

Вино в бокале у мужчины кипеть перестало.

Просто мгновенно замерзнув веселенькими красненькими пузыриками, по стеклу побежали стремительные росчерки ледяных узоров, которые так нравились Маре, особенно долгими вечерами на базе в Канаде, когда делать было откровенно нечего, а единственное развлечение - тренажеры - было занято другими.

А вот теперь, судя по сгущающемуся вокруг холоду, Мара представила, что ждет ее конец очень холодный, без тяжелого звука горнов и прощального салюта.

Женщина-фея что-то рявкнула, на что мужчина вытащил из кармана халата мелкую медную монетку и подбросил ее в воздух.

Монетка замерла на полпути между Марой и странной кухаркой, что пласталась на кухне, пока мужчина попивал вино и чесал свои жирные ляжки.

В общем, понятие "равноправие" в этой парочке даже не присутствовало!

На мгновение Маре пришло в голову, что не так уж был и не прав их капеллан, что называл русских "людьми наполовину", ведь это только у нормальных народов предками были Адам и Ева, а у русских...

Мара вспомнила, как в ярко освещенной палатке святой отец Люк читал им историю появления разных народов, упирая на то, что русские, совершенно точно - недолюди, ведь их матерью была сама Лилит, что отказалась от божественного пути!

Именно поэтому, считал капеллан, все русские женщины так дьявольски притягательны и обольстительны, а мужчины - сильны, ведь в них течет кровь настоящих демонов!

Сама Мара, именно сейчас задумалась, а так ли это плохо, иметь в "первоматерях" не существо, созданное из единственной кости не имеющей мозга, а горячую и живую, умеющую делать выбор и нести ответственность самой за сделанный выбор.

Ведь, если слепо верить словам религиозного работника, то получалось, что именно сейчас все женщины были НЕСВОБОДНЫ не потому, что их упорно задвигали в тень мужчины, а потому, что они просто не представляли, что есть иной выбор.

За который, правда, придется отвечать...

Монетка, покрывшись толстой ледяной коркой упала на пол и разбилась на мелкие части, словно была из тонкого стекла, а не прочного, относительно, конечно, металла.

Выяснять отношения с тем, кто может заморозить металл до хрупкости фарфора, к такому Мару психологи точно не готовили.

Тем более что феекухарка, глядя на мужчину, откровенно хохотала, уперев руки в боки и... Расправив крылья?!

"Так вот почему русских женщин так любят!" - Мару била крупная дрожь, словно от привычных 127 вольт, пропущенных от розетки, до нервных окончаний. - "Вот за что полковник бил капеллана на дружеской пьянке, когда тот снова начал свою волынку о русских демонах! Ведь у него мать - РУССКАЯ!"

Мара сделала еще два шага назад и предательское кресло "кинулось под колени".

Охнув, Мара отправилась прямиком на удобную сидушку кресла, но... Сперва опустилась копчиком аккуратно на твердый подлокотник!

Мужчина, видя "посадочное место", сочувственно и понимающе охнул!

Его крылатая спутница, издала странный звук, напоминающий всхрюк свиньи и отвернулась, но по вздрагивающим плечам Маре стало понятно, что девушка откровенно смеется над ней.

Сползя с подлокотника на сиденье, Мара тяжело вздохнула - вот ведь, реально, все демоны - русские, а все русские - точно демоны! Они даже мебель используют в своих целях, лишь бы унизить и причинить боль!

Прав был полковник, лучше держаться от них как можно дальше и максимально вежливо, иначе не знаешь, где именно ты проснешься завтра и не факт, что вообще проснешься... И не пожалеешь ли, что проснулся...

Мужчина в это время, отвесил феечке звонкий подзатыльник, раздобыл из подвесного шкафчика еще один бокал и налив из фляжки красного вина, молчком, отдал его Маре, соболезнующе вздохнув при этом.

Выдохнув, Мара сделала глоток, понимая, что если бы ее хотели убить, так убили бы давным-давно.

Удивительно, но...

Сладковато-терпкий вкус вина ей понравился.

Сделав еще глоток, Мара прислушалась к своим ощущениям.

Нет, такого вина она точно никогда не пробовала!

А на следующем глотке, бокал, отчего-то опустел, словно кто-то магически пошутил над Марой!

Рыжая даже слегка обиделась, но бокал тут же, волшебным образов вновь оказался полон, а в голове стало удивительно спокойно и беззаботно, словно и не было этого странного русского с его женщиной, не было горящих рук, да и племени, в котором она провела столько времени - тоже не было.

После третьего бокала Мара попыталась встать, чтобы получше рассмотреть полупрозрачные крылья русской феи, но коварное кресло вцепилось ей в ляжки и не отпускало до тех пор, пока она не начала с ним драться!

Кресло сдалось подозрительно быстро, но феечка, вот ведь настоящая ведьма! Уже спрятала свои крылья, а на просьбы "дать потрогать", отзывалась удивительной волной хохота и била целого военного санинструктора по протянутым рукам сперва горячей лопаткой, потом, когда лопатку отобрал этот странно улыбающийся русский, начала просто убегать и прятаться, словно от Мары можно было сбежать в запертом помещении!

И, хоть догнать феечку не удалось, зато аппетит Мара набегала просто зверский, так что тарелка яичницы и стопка пышущих жаром лепешек оказались как нельзя более кстати!

Мужчина и женщина, глядя на зверский аппетит Мары, слегка посмеиваясь, обменивались короткими фразами, но, что удивительно, ни малейшего следа угрозы в свою сторону Мара не чувствовала, наоборот, сидела за столом теплая компания, расслаблялась после долгого и напряженного пути, подшучивала друг над другом и подливала в бокалы красного вина из совершенно бездонной фляжки!

Пару раз, эта странная русская намекала американке, чтобы та запахнула халат и завязала поясок потуже, но...

Между прочим, у нее самой время от времени, халат распахивался до пояса, демонстрируя красивую грудь не меньше четверочки, с алыми ареолами и задорно точащими сосками, на которые, кстати, мужчина совсем не обращал внимания, хотя по виду больше походил на голимого натурала!

После яичницы, внезапно на столе оказались удивительные сласти и Мара и вовсе пропала, теряясь в восхитительных вкусах, которых никогда раньше не встречала.

Легкие, воздушные, намного легче взбитых сливок, а главное - намного вкуснее - сладости пачкали пальцы, которые не грех было и просто облизать, как это делал мужчина, совершенно не стесняясь.

Потом, как-то внезапно стало жарко и Мара, облизнув губы, решила, что пришла пора попробовать мужчину на вкус...

Глава 27. И такое тоже... бывает...

Признаюсь, идея "напоить юсовку" была не совсем со зла. Точнее - совсем не со зла.

Эта рыжая девица с таким ужасом смотрела на меня, что я просто частично хотел, чтобы она поутихомирила свои гуляющие отдельно от головы нервишки, да и пришла к вменяемому состоянию, когда возможен хоть какой-то диалог.

Увы, мне - английский совершенно не мой язык, не доходит до меня его уныло-машинная логика!

Тем более, что в школе меня мучили "классическим английским", а вот этот жовно-кашный, упрощенный и сокращенный, глотающий то окончания, то часть слова, называемый "американским английским", вообще проходил мимо моего сознания.

Нет, понятно было, что девушка что-то требует, качает права и вообще, ведет себя как нормальная, испуганная женщина, которой хочется разобраться в ситуации раньше, чем ситуация станет горизонтальной.

Я хмыкнул, представляя себе, что с этой рыженькой сделает Николь или Ратси, если узнает, что ситуация оказалась "горизонтальной"?!

Нет, со мной все понятно - эти две Великие Магессы, как минимум, завяжут мне в узелок, на память. Но потом - обязательно простят и развяжут, обвинив во всем вот эту рыжую беду, которая снова начала ругаться, теперь уже с примесью испанских слов...

А вот с испанским у меня все в порядке - я знаю ровно те же ругательства, что срываются с язычка спасенной нами (хотя это спорное утверждение) рыжекудрой.

От неожиданности, снова "потянул холодком", замораживая все, к чему касался, пришлось даже вытаскивать очередной "счастливый пятак", морозить его в кость, сбрасывая остаточные потоки стихийной магии, что проснулась во мне так некстати!

Рыжая, испушавшись, отпрянула назад, усевшись копчиком на деревянный подлокотник кресла. Мне даже показалось, что я услышал страшный треск кости, но...

Девушка хоть и поморщилась, но что-то кричать или плакать от боли не стала, что вызвало у меня не только симпатию, но и легкую зависть - вот что значит высокий болевой порог!

Отдавая должное девушке, ее самообладанию и терпению, я налил ей полный бокал вина.

Вот именно тут я и совершил самую главную ошибку...

"Феячное винишко", по сути своей - обычное, плодово-выгодное типа "Сангрии", но вот по стилю опьянения, это, блин, самая натуральная медовуха, когда и голова работает, и жрать охота, но все это ровно до первой попытки встать...

А вот потом у каждого сугубо индивидуально!

К концу второго бокала я уже понимал, что девушку зовут Мара и что я ее чем-то напугал.

Еще она упорно называла Синти вайфой и только на третьем бокале, за яичницей, я понял, что Мара считает Синти моей женой!

От такой шутки Синти тоже посмеялась, но стало еще хуже - феечка стала нагло демонстрировать свои прелести и постоянно поправлять халатик Мары, хорошо хоть не своими собственными руками, а вполне себе международной и оттого прекрасно понятной, жестикуляцией.

Глядя на то, как мы с Синти лопаем яичницу без вилок, черпая все кусками разломанной лепешки, наша рыжая визави отпустила-таки полупустой бокал и налегла на еду, даруя мне слабую надеждц на то, что все закончится глобальным обжорством, в котором из последствий - лишь тяжелый сон.

Ага, наивный...

Слопав яичницу, Синти пробило "на сладенькое" и в ход пошли наши дорожные сласти, от которых я мужественно отказывался всю дорогу, опасаясь спровоцировать очередную язву.

А девушки ничего, подналегли и я только и успел отобрать три последних кусочка воздушного пирожного и пяток орехов в сахаре.

В прочем, уточню сразу "успел отобрать" исключительно потому, что обе эти заразы уже классически обожрались, демонстрируя свои набитые животики через разошедшиеся полы халатиков.

Добавим ко всему этому, что Синти не носила нижнего белья в принципе, а у Мары его не было априори, то сами представляете, как мне было тяжело!

И ведь обе так классически спелись, словно разговаривали всю жизнь на одном языке и жили в одном городке, в домах по соседству!

Заразы!

Чувствуя, что подгораю, попытался сбежать.

Для начала...

И, знаете... Лучше бы я не сбегал...

Не зря же говорят, что если не можешь победить - возглавь!

А я-то, дурак, глядя на двух распалившихся дам, уже вовсю болтающих на смеси англо-всеобщего-феячного с элементами русского, ретировался к себе в комнату, с надеждой поспать.

Ну-ну, ага-ага, наивный.

Через два часа я проснулся от жуткого грохота, словно все здание попыталось стартовать в космос, но тяги не хватило и оно шлепнулось на место старта, придавив несколько тонн куриных яиц.

Скрежет стоял такой, что только и оставалось, что подскочить с кровати, со скоростью света натянуть слава Звездам высохшие шмотки и кинуться проверять, а не летим ли мы и вправду?!

Не летели.

Но вот простенок, который я не смог открыть на прошлой базе, на этой базе две пьянючие в жопу дамы, все-таки открыли.

И, судя по истеричному хохоту, крови на белоснежных когда-то стенах и пролитому вину, стенку эту девушки отпирали всеми им доступными, методами.

Присмотревшись, заметил медленно растущую шишку на голове Синти, что явно говорило о том, что феячка ударно поработала головой.

В самом прямом смысле этого слова.

У Мары из-под халата торчали сбитые в кровь колени, а кулачки были замотаны теперь уже окровавленными поясками от халатов, так что свои ручки к открытию помещения, рыжая так же приложила. Вместе с ножками.

Глядя на это "ледовое побоищество", на всякий случай взял на заметку, что отныне, во всех странствиях по иным мирам, буду строго держать "Сухой Закон"!

Особенно с феечкой, ну ее, боевика, в пим дырявый!

А ведь казалась нормальной...

Пока я размышлял, оба тела сползлись поближе, крепко обнялись и... Захрапели, сложив головы друг на друга.

Звезды!

Что это была за композиция! Вот именно сейчас, как никогда я пожалел, что нет у меня камеры - это какая была бы память, на долгие-долгие-долгие-долгие года...!

Две "ушатанные вдробосиську" дамы, одолевшие закрытую дверь ведущую из замка дракона, вместе с драконом и прикорнувшие отдохнуть и набраться сил перед новым этапом преодоления трудностей!

Пикантности добавлял тот момент, что пояски халатиков теперь выполняли совершенно другую функцию, так что... Зрелище было не для слабонервных.

Целую минуту я решал, что важнее - растащить бухариков по комнатам и оставить без опохмела, чтобы впредь думали или разобраться, так что же за комната эта такая, секретная?!

Победило любопытство, помноженное на здравый смысл и возведенное в степень благоразумие - если эти две алкашки проснуться рядом друг с другом, тогда точно ни у одной из них не возникнет вопрос, а не было ли у них чего СО МНОЙ!

А полы тут теплые, так что... Не простудятся.

И вообще, сон алкоголика крепок, но не долог. Через час, максимум два, они придут из сладкого мира Морфея в реальный мир Похмеля и вот тут-то и начнется все самое интересное!

Однако, человеколюбие все-таки проковыряло дырочку в моем воинственном настрое "дам не похмелять" и я, зайдя в соседнюю комнату снял с кровати пару легкий одеял и графин с холодной водой, с двумя стаканами.

Одеялами накрыл оба тела, фонящих перегаром на пяток метров, а графин поставил у стены напротив, мстительно помечтав, как две "обе эти" будут страдать, дотягиваясь до живительной влаги!

Оказавшись под одеялом, Мара разразилась длинной, очень матерной фразой, из которой я понял только четыре фака, два щита и четыре года, все остальное было чем-то столь специфическим, что так и осталось тайной за семью печатями.

Синти, после тирады, обняла девушку покрепче, буркнув при этом, я совершенно четко это услышал: "СПИ, ДУРА!" И засопела-захрапела с присвистом.

Вот и еще один повод ввести "сухой закон"!

Из-за ее храпа Мара приоткрыла левый глаз, потаращилась в пустую стенку напротив и захрапела в тон собутыльнице.

Понимая, что мое присутствие ближайшее время будет излишним, отправился изучать открытую комнату.

"Запертая комната" оказалась и впрямь интересным местечком, эдакой мешаниной из оружейки, кладовки для мыломойки, серверной комнатки и резервного командного пульта управления, с, двух метрового диаметра, порталом, вделанным в стену.

От избытка чувств, я даже не сразу заметил потуги системы безопасности остановить меня.

Правда, для "остановки" использовалась какая-то странная хрень, свисающая с потолка и плюющая в меня, попеременно то голубоватым лучом, от которого, гм, только вегетативная система возбуждалась на размножение, причем секунд на сорок, не больше, то обливала какой-то бесцветной жидкостью, которая испарялась едва прикоснувшись к моей коже, зато расплывалась по одежде мокрыми пятнами.

В конце концов, видимо заряд турели подошел к логическому завершению и она убралась обратно под фальшпотолок, оставив меня в легком возбуждении и мокрым.

Пришлось снова "элементалить" и обсыхать.

В последний момент резонно заявилась мысль, а не решит ли местная система безопасности, что начался пожар? Но, система, видимо, была не дура.

"Оружейка" оказалась до обидного мала - четыре загогулины с ручкой, два хлыста, совсем как у Индианы Джонса и десяток коробочек, в которых что-то брякало, если потрясти.

Одну коробочку я расковырял и был очарован одноразовыми шприцами вполне международного и общевидового стандарта, с иглами, спрятанными в стерильную оболочку.

Конечно, я надеялся на боеприпасы, но...

Думаю, Мадам будет рада получить на анализ лекарства из другого мира.

Заодно, если что, и заступиться за меня, когда педсовет в очередной раз начнет танец на моих костях!

Один хлыст оказался сломан - он так и норовил стукнуть меня током, через отвалившуюся со временем, защиту. А вот второй оказался отличным кнутом, кожаным, хорошо выделанным, с тремя металлическими, острыми крючками!

С оружием...

С оружием все было плохо.

Оно разваливалось на куски, стоило только к нему прикоснуться.

Мне бы, дуралею слишком умному, сразу задуматься о защите от несанкционированного доступа, так ведь нет, успел загубить три загогулины из четырех, прежде чем умная мысль пришла в голову!

Серверная подмигивала десятком огоньков и слегка попискивала системой охлаждения. Руки зачесались по привычной работе, но я их быстренько убрал за спину - если работпет - НЕ ЛЕЗЬ!!!

Пооблизовавшись на инопланетные технологии, что вот уже минимум полтысячелетия работают без человеческого пригляду, отвернулся от серверной стойки и пошел в сторону мыломойки, лежащей ровными рядами на четырех ярусном стеллаже, длиной во всю стену.

Первый же "брусочек", что взял со стеллажа, в руках развернулся в новенький, белоснежный и благоухающий чистотой, халат.

Вот только брусочек был 8х10х3 сантиметра, а халат - нормальный, махровый, толстый и с пояском!

Пока я восхищался технологиями усушки, точнее - упаковки - на месте взятого мной бруска, с тихим шорохом появился другой.

Почесав затылок, вскрыл еще пяток разного размера, параллелепипедов, получив на выходе одеяло (брусок размером 10х15х8 см), подушку (2х3х1 см) простынь-наволочку-пододеяльник в одном флаконе (5х8х3 см) и забавную сумочку через плечо, легко и изящно трансформирующуюся в прикольный женский рюкзачок, в который так и просилось напихать всякой разной помады, духов, тушей и прочих тампонов с ножничками и щипчиками для ногтей.

Но я его решил использовать исключительно в мирных целях, для себя, любимого!

Мне, между прочим, некуда учебники складывать!

А не то, что могли подумать некоторые извращенцы.

Однако, по здравому размышлению, спичечных коробков, которые превращаются в рюкзаки, я прихватил с десятка два, мало ли, может, придется отдариваться или задабривать...

Через полчаса, "женский рюкзачок" походил на самую настоящую женскую косметичку.

Нет, не количеством косметики, а количеством барахла, что в нем поместилось.

И, кстати, я понял, что надо делать, чтобы "коробочки не открывались" - надо просто мысленно не желать посмотреть, что в них находится, тогда и упаковка остается целой.

Потешив своего жабохомяка, отправился к пульту управления.

Нет, разумеется я даже и в мыслях не представлял, что разберусь со всем с налету, за пару скунд, лишь тупо потыкав пальцем в псевдокнопки.

Более того, я тыкать-то в кнопки не хотел - мало ли чего можно нажмякать, если не знаешь алфавита и не имеешь ни малейшего понятия о физике процесса, но...

Стоило только сесть в кресло оператора, как сверху, на голову, опустилась ажурная конструкция, фиксируя меня не хуже старых, добрых, рукавов смирительной рубашки.

А потом...

Потом в зад, точно в копчик, вонзилось что-то острое и я позавидовал Маре, что села копчиком на плоский подлокотник!

Длинная искра сперва пошевелила отросшие волосы, пробежалась по ним игривой змейкой, дотянулась до макушки и нырнула прямо в голову!

Было так больно, что я заорал.

А потом заорал еще сильнее - чертова искра, пробежав по позвоночному столбу, сперва растворилась в воткнутой игле, а потом вернулась обратно, как бы намекая, что через зад у меня все доходит намного быстрее!

Когда-то, в школе, мы бегали эстафету, челночный бег, называется.

Теперь такой челночный бег устроила эта чертова молния, то поджаривая мне зад, то кипятя мозги.

Бедный мой организм!

Ему и так оставались сотые крохи до момента "подохнуть совсем", а тут...

Сперва я просто орал от боли, потом и орать-то стало сложно - чертова молния решила, что позвоночника ей мало и она стала гулять сперва по всем костям, а потом и прихватила нервы, превратив меня в странную марионетку, дергающуюся между двух проводов.

Меня все било, било, било и било, и никак не могло убить.

Момент, когда шип убрался из моего копчика я вообще не ощутил, а вот убравшуюся с головы тяжесть...

О, это было блаженство!

Я вялой медузой расплылся по креслу, глазами пробегая по бегущим по экрану символам и вздыхая про себя, что такой громадный ресурс системы используется только на пару-тройку процентов, что "копировальные фабрики" требуют вмешательства ремонтных сервов, и что, кажется, я научился понимать язык аборигенов этой чертовой планеты...!

Вот только...

Я подобрался, прокручивая в голове полученные знания, судорожно сортируя, что из них "моё", а что - "благоприбретенное" со стороны.

Язык аборигенов - да, свеженькое. А вот понятие "кристаллов портала" - новое, но что-то подобное я встречал в учебниках за пятый курс, что листал в библиотеке, пока ждал, когда Ратси освободится.

Еще несколько крупинок портальной и переходной магии, тесно сплетались, дополняя друг друга, а вот схема, шаблон постройки внутрипланетного портала - это новинка, в шараге таким никто не занимается, есть варианты и попроще, а у старшекурсников, особенно не у двоечников, такие порталы открываются по щелчку пальцев правой, задней ноги!

Схема разбора "Копейки" - ВАЗ-2101, это явно из моего детства, а вот схемка, встраиваемая в планетарный портал и тихой сапой собирающая энергию на открытие портала межмирового - такого у меня не было, хотя готовый образчик я уже видел.

Минут двадцать я приводил свой "внутренний архив" в состояние понимания происходящего, раскладывая полученные данные по полочкам и тщательно изучая, а не затесалось ли в мою голову чего лишнего?!

Вроде и нет.

А вроде и что-то изменилось!

Со вздохом встал с кресла и, подхватив рюкзак, отправился к себе в комнату, мимо все так же мило дрыхнущих в обнимку, алкашек.

Увы, ничто не проходит бесследно, особенно если пришло с болью.

Так что, придется мне снова мыться-стираться и приводить себя в порядок.

Хорошо что перед всеми этими событиями успел сходить в туалет, а иначе было бы позору, на мою седую голову.

Хотя...

Могло быть и еще хуже...

Глава 28. Есть такое...

Знаете, что самое интересное?

Самое интересное то, что большинство разумных существ любого вида - одинаковы.

И одинаковость эта не в биохимии или количестве рук-ног, нет.

Самая главная одинаковость всех разумных в любопытстве!

Том самом, что сгубило кошку...

В моем случае - обеих.

Первая очухалась и пошла на поиски приключений на собственный зад, разумеется моя однопланетница.

Я что-то слышал, но сквозь шум воды и две закрытые двери, посчитал, что мне показалось, а это орала Мара, наконец-то получив на свой зад острый кончик шила.

А вот Синти...

Это просто феноменальное какое-то существо... Я бы даже сказал синтез берсерка-боевика, младенца и кошки!

Она же видела, видела и слышала, и сама помогала Маре сползать с кресла, но...

Через минуту, сама, без малейшего принуждения, опустила свой зад в операторское кресло, получая просто море новых, острых ощущений!

Вот ее вопль я уже слышал через одну дверь, так что никакой ошибки точно быть не могло!

Да и голос у феечки такой, что ни с кем не перепутаешь...

Конечно, сперва по "родительскому инстинкту" кинулся "спасать и оттаскивать", потому как больно и обидно, однако, промахнувшись по штанине и выстелившись носом в пол, решил поумерить свой жар добрых дел и дальше одевался спокойно.

Раз уж меня, с моей-то чувствительностью к боли, не убило, так и феячку - точно не убьет!

Да и надо было дать время Маре ретироваться, а то...

Очень неприятно видеть кого-то обделанным по самое "не балуй", а уж обделанному видеть кого-то в десятки раз неприятней, так что я, не торопясь, под затихающие крики Синти, спокойно оделся и вышел в коридор.

В общем, тащить в ванну пришлось обеих.

А теперь мы сидели друг напротив друга и испытывали то самое неловкое чувство, когда обосрались все, все не по своей воле, и всем теперь надо срочно решать, что же делать? Рефлексировать, прятать глаза или откровенно поржать, тем более что все произошедшее - уже произошло и смысла в рефлексиях не было.

Но, это я так думал.

Мара отводила глаза, а Синти, словно не боевой, блин, друг, сидела и молча рефлексировала на кружку напитка, похожего на кофе.

- Ну-с, дамы... - Я решил прервать этот обет молчания. - С языком все разобрались?

А в ответ - тишина!

Надеюсь, они точно разобрались с языком, иначе мне останется только одно - прибить Мару, чтобы не мучилась!

И Синти, заодно, чтобы тоже не мучилась!

А в шараге что-нибудь навру.

Судя по тому, как у Синти испуганно захлопали ресницы, что-то такое отразилось на моем лице. Что-то такое, что ей враз расхотелось молчать, рефлексировать и продумывать свое будущее, которого в любой отрезок времени может и не быть.

- Разобралась...

- Ага, вроде понимаю... - Мара, видя что мир вертится и падать не собирается, вышла из сумеречного молчания.

Конечно, меня подмывало обозвать обеих засранками, но, во-первых это было не этично, а во-вторых...

Во-вторых, сомневаюсь, что кто-то ушел бы с того кресла не обосравшись.

- И что, - удивилась Синти. - Издеваться не будешь?!

В ответ только покачал головой и развел руками, мол, закрыли тему и больше ее не открываем.

Тем более, что на самом деле у нас была проблема и похлеще!

И сидела эта проблема справа от меня, поглядывая на мир из-под рыжей челки.

Видят небеса, я не представлял, что с ней делать: оставить ее тут, догнивать на планете?

Нет, конечно, можно было прикормить какое-нибудь местное племя, посадить их по очереди на стул, возвращая останки разума, вот только далеко не факт, что то, что заставило нас обосраться, не убьет местного аборигена.

Более того, чем больше я "раскладывал по полочкам", тем больше понимал, что не просто "убьет", а изжарит так, что мало не покажется!

И будет вместо "возрождения" - тотальное уничтожение, просто геноцид на ровном месте из благих побуждений.

Да уж, подгадили себе аборигены.

Зря они этого колдуна-недоучку разозлили, ох как зря!

Вторым вариантом шло, вполне себе разумное, оставить Мару на Уальтинге, под присмотром, так сказать.

Ага, сунуть земного человека в мир фей, вроде и ничего страшного нет, но и хорошего тоже мало, тем более, что была еще одна проблемка...

Масштабная.

Точнее - глобальная.

И из-за этой проблемки, третий вариант решения проблемы - забрать с собой, в шарагу, тоже становился несколько щекотливым.

Дело в том, что Мара совершенно, то есть АБСОЛЮТНО, бесповоротно и неисправимо не была одарена!

Ничем!

Совсем!

У нее не было ни одной предрасположенности к стихиям, ни капли интуиции, ни грамма сил, ни сантиметра энергии.

Ни-че-го!

На нее не действовали заклинания, даже лечебные.

Проклятья отскакивали от нее, как горох от бетонной стенки ядерного реактора.

Талисманы и амулеты не активировались, ведь для этого нужна хоть капля сил, а их-то как-раз и не было!

Не работали "поисковики", даже замешанные на ее собственной крови!

Складывалось впечатление, что гадкий "НЕКТО" просто взял и свернул все энергоканалы в ее теле и вырвал, напрочь, начисто, оставив вместо всего человеческого благолепия ровную, льдисто-серую ауру, плотно прижатую к телу, как вторая кожа.

Теперь становилось понятно, почему Мара так легко и изящно выжила в этом долбанутом мире, разрушаемом опаснейшими животными.

Они ее просто не представляли ни как еду, ни как добычу.

Встал на место ее, такой впечатляющий проход по поляне, мимо голодных тварюшек или ее "отход в туалет", прямо на придремавшую химеру.

Я не знаю, что надо сделать с человеком, чтобы ТАК исказить все естество!

Так что...

Оставь ее у фей, так они через неделю про нее забудут и вляпается краса рыжекудрая во что нибудь эдакое, смертоносное.

Забери в шарагу - и все, замучает ее наша паучиха, пустит на анализы кошковрач, разделает под гребенку Николь, ведь это какое достояние и простор для опытов.

И всем им будет глубоко плевать на то, что Мара моя землячка, что она человек разумный, чувствующий, бухающий, в конце концов!

У них будет просто кусок мяса, который умеет говорить.

Я поежился, представляя ее существование в шараге и повернулся к Синти.

- Не-е-е-е-е, к нам ее нельзя... - Сразу поняла смысл моего взгляда феечка. - Либо наступят, либо потеряем...

Ну, в общем, иного я и не ожидал, честно говоря.

- Я здесь не останусь! - Испуганно заявила Мара, поняв о чем пошла речь. - И вообще... Что я здесь делать буду? Одна?!

- Ну-у-у-у, кто-то же здесь живет... - Протянула Синти, пытаясь нащупать почву под ногами. - Найдешь себе получше, отмоешь...

- Зубы вставишь, член нарастишь... - Продолжила Мара в свою кружку с кофе, словно в спасательный круг. - Ты вообще, их члены видела?! Они же как часовая крестовая отвертка - такие же тонкие и такие же короткие!

Зря она так при мне, с моей-то буйной фантазией...

Теперь будут сниться кошмары...

- А зубы?! Ты их зубы видела?! Они же чистопородные коровьи! Или свиные... Или вообще - лошадиные! Они за раз пару фунтов откусить могут! - Мара накручивала себя, чтобы не сорваться в штопор истерики, хотя, судя по всему, такое состояние для нее впервые, вот и несет ее, по волнам бытия и испуганного сознания.

Пришлось откашляться и прервать ее поток слов.

- "Отмыть" местных и вернуть им хоть какой-то разум, уже не получится, так что смысла оставаться тут никому нет. - Я почесал затылок, надеюсь, в последний раз. - К феечкам, тоже не вариант. А в шарагу... В ученики тебя не всунуть, охранником - тоже...

- Ну-у-у-у... - Синти хитрюще прищурилась. - Есть и другой вариант. По "Уставу" шараги, на территории шараги имеют право проживать члены семьи, до своего совершеннолетия, обслуживающий персонал, имеющий уникальные навыки ухода за студентом или его животными, личные повара, в случае обостренных и неизлечимых заболеваний...

Я слушал перечисление и мысленно кивал головой, примеряя на Мару ситуацию и тут же, со вздохом, отказываясь от варианта.

- ... Ну и супруги, конечно же! - Вбила кол в мою могилку, феечка. - Ты как, Мара... Чего побледнела?!

- Ни-за-что! - В один голос рявкнули и глянули на Синти по настоящему взглядами хищников.

Нет, я не знаю насчет Мары, я так, лично, к гражданам ю-эс-эй ни пиетета, ни ненависти не испытываю, как говорил один мой знакомый врач: "Мне все равно какого цвета труп", так что у меня был один, простой и шкурный вопрос - собственное выживание в условии двух девушек-магичек...

- Вы чего?! - Слегка опешила феечка, видя такое наше единодушие. - Не хотите супруги, ну так возьми ее как повариху!

Мара в ответ запыхтела еще сильнее, всем своим видом демонстрируя, куда именно я отправлюсь, с таким "рацпредложением".

- Готовить я не умею! - Выпалила Мара и стало понятно, что готовить она не просто не умеет...

- Тогда...Тогда - сиделка! - Синти расплылась в улыбке. - Будет у язвенника своя собственная сиделка!

- Это он то - ЯЗВЕННИК?! - Мара фыркнула. - Симулянт он! Самый натуральный! Вы язвенников не видели!

Я уставился на американку, на полном серьезе раздумывая, а не прибить ли ее прямо тут? И столько сразу хлопот испарится, аж дух захватывает от открывающихся горизонтов и путей-дорог.

- Объяснись! - Потребовала феечка.

- Да хрен бы он так наворачивал жареное, запивая алкоголем! - Выдала Мара хорошо мне известную, но в мою сторону не работающую, аксиому.

Вздохнув, прикрыл лицо ладошкой - медсестра мне тоже не светит... А жаль, могло срастись... Не судьба.

- Скорее всего, у него проблема с микрофлорой желудка, - продолжала девушка, откинувшись на спинку стула. - Причем, в его случае, скорее всего еще и психосоматика живет своей жизнью. Вот и колбасит его...

Если честно, вот теперь я посмотрел на девушку другими глазами, ах если говорить совсем правду, то ее увлеченность и вера в сказанное, гм, сделали из рыженькой симпатяжки, очень впечатляющую, огнекудрую деву, чуть едкую, но спокойную и уверенную.

Очень впечатляюще, я аж подпал под обаяние!

- То есть, весь тот месяц его лечили не оттого?! - Синти глянула на меня волком.

- Не знаю, от чего его лечили, но... Оперировать по такой проблеме точно не стоило... - Мара сделала глоток кофе и поморщилась - пока мы выясняли возможности, напиток успел остыть. - Варварство...

- Тебе... операцию...? - Феечка непонимающе изогнула бровь.

- Не-не-не... Никто не делал, - отмахнулся я, - это я сам...

- Сам вырезал?! - Ахнула Мара и посмотрела на меня как на экспонат кунсткамеры. Из отдела "премии Дарвина".

Я сложил вместе ладошки и сделал три глубоких вдоха-выдоха.

- Не вырезал. Упал сильно и кусок потрохов вырвало, об сломанную трубу. - Я решил не рассказывать всю эту длинную историю - если приживется в шараге, ей все расскажут в цветах и красках, а если нет, то и знать не за чем!

- То есть ты еще более двинутый, чем кажешься? - Мара широко улыбнулась. - Это хорошо, а то я думала, что ты милый шушпанчик...

Заржавшую от души Синти, чесслово, чуть не убил!

Глава 29. Свет в конце тоннеля...

Великая рассматривала поле боя, в этот раз оставшееся за ее племенем.

Как ни странно, но в этот раз враг оказался какой-то слабенький, хотя и очень многочисленный.

Но тупенький.

Точнее - но ту-у-у-у-у-у-у-упенький!

Больше ста тысяч животных и полуразумных существ вывалились из портала в тысячах километрах от "поля боя", в аккурат над жерлом старого вулкана, который и сама Великая считала давным-давно недействующим.

Оказывается, если вбухать пару миллионов единиц энергии единомоментно, то и потухший вулкан может бахнуть.

Ну, он и бахнул...

Остальное было и вовсе делом техники.

И вот теперь Великая наблюдала, как мелкие группки паучков-рабочих, под недримым оком их "старших братьев", собирают запасы.

Мясо, кровь, железы, ливер и кровь - пауки давно не в том положении, чтобы отказаться от "даров природы" только потому, что эти дары с зубами и когтями.

Выживание вида, выживание Рода...

Великая вновь и вновь возвращалась к событиям, пытаясь понять, почему пришедший Враг, уже ведь давно изучивший паучьи хитрости, оказался такой...

Тупой?!

Великая не верила в глупость врага.

Но...

Снующий туда-сюда работяги демонстрировали обратное.

"Что же... Если будет еще один такой спокойный сезон, то... " - Великая, будь она человеком, трижды бы сплюнула через левое плечо, чтобы не сгдазить.

Увы, у паукообразных нет таких примет.

Еще и еще, медленно, очень медленно очищалось поле боя!

Медленно, но верно заполнялись кладовки.

Подбежавший Младший, почтительно изогнувшись, пожаловался, что кладовок маловато и все, вновь побежали в другом русле мысли Великой.

Война, хотя скорее - войнушка - закончилась.

Пришло время готовится к новой.

И так до бесконечности, словно и не было большей заботы!

Голый камень неведомой планеты, сизое небо без звезд.

Ужасный им достался мир.

Великая, прежде чем вновь скользнуть в свою уютную нору, на мгновение прислушалась к миру.

Неведомый ей Странник снова открыл портал, снова встряхнул измерения, снова смешал их, добавляя в бочку меда ма-а-а-а-а-аленькую ложечку дегтя и исчез.

Исчез, оттянув на себя внимание Врага, который, как и Великая жаждал выхода из этой, замкнутой саму на себя, системы.

А выход был так близко!

Мир обдал Великую волной ожидания, тоски и слабой-слабой надежды...

Не поверите...

Он тоже жаждал свободы!

Свободы и от паучьего племени, что приперлось нежданно-негаданно, и от Врага, что сперва развлекался, пробуя на зуб паучинное гнездо, а теперь уже и сам устал от этого бесконечного размножения животных, что никак не становятся разумными.

Поставь сейчас рядом Врага и Великую, они бы быстро договорились до чего-нибудь взаимовыгодного, вот только как их поставить?

Как заставить понимать язык ферромонов, пощелкиваний и скрежета того, кто представляет мир силами гравитационных приливов и давлений?!

Оставив младших работать, Великая вернулась в свое обиталище, где на время битвы спрятали самых нежных и самых умных... И, чуть-чуть молодняка, из тех, что представлял собой особую ценность.

Нет смысла спасать всех, всё и каждого...

Есть выживание расы и раса не исчезнет, если погибнут слабейшие ее представители.

Это - естественный отбор.

Хоть и претил он Великой, но...

Инстинкты сложно победить!

Едва пещера освободилась от возбужденно пищащей мелочи и степенно радостных Младших, как снова навалились дела.

Новые кладовые, новые лаборатории и новые лаборанты к ним; новые, новые, новые...

В этот раз Враг был щедр дважды - в первый раз своей слабостью и во-второй - новыми видами, удивительно странными, мягкокожими, со слабыми когтями и совсем не острыми зубами.

Зеленые и серые, со странными черными глазами на выкате, на половину их лица.

Из всей брони - какая-то странная деревянная оплетка.

Из всего оружия - заостренные и обожжённые над огнем, палки.

Из всего разума - ненависть, что сияла в их черных глазах яркими звездами.

Великая пошевелила головогрудью, подзывая свою любимую Младшую, что разбиралась с порталами, вновь и вновь забывая о сне и усталости.

- Еще пара активаций, Великая, и мы сможем повторить! - Младшая бухнулась на пузо, считая себя в чем-то виновной. - Всего пару!

- Ты уверена, что мы сможем? - Великая, если честно, уже порядком подустала от ожидания, но...

Кто бы ни было то существо, что так с легкостью открывает порталы между целыми ИЗМЕРЕНИЯМИ, оставляя за собой след из "хлебных крошек", сколько бы не стоили его или ее услуги...

Великая была готова оплатить их полностью, да еще и влезть в долгий "кредит", лишь бы вернуть свой Род в родное измерение и наконец-то отмстить!

А потом занять свое место и просто жить, потому что жить одной только местью, это так...

Напрягает!

Глава 30. Немного практики...

Теоритически, все измерения связаны между собой. Хоть в одной точке, но связаны.

И самое плохое, что в этой одной точке может оказаться от одного-единственного входа-выхода, до нескольких миллионов.

И тот, кто считает, что один-единственный проход это круто - совсем не прав.

Чем меньше проходов, тем больше надо прикладывать усилий.

Сперва усилия по поиску этого самого, чертового входа-выхода.

Потом усилия по открытию.

А еще надо подготовиться к неприятностям, запастись крепкими дубинами и притарить в самом дальнем уголке любимой планеты десятка два, а лучше три, а еще лучше - пару сотен всяких хитрых складов и бункеров, в которых население твоей сможет пересидеть случайную атомную войну или потерю атмосферы, если проход открывается где-нибудь в Великой Пустоте.

Надо выработать стратегию встречи с неведомым соседом, приготовить хоть какие-нибудь словарные шаблоны и еще тьма-тьмущая дел...

А может появиться некий Странник и весь мир в течении пару лет встанет с ног на голову и обратно.

И хорошо если власть имущие успеют возглавить весь этот карнавал имени глобального полярного песца, а если нет?

Просто "БАХ!" и нет властьимущих!

А это же...

Кошмар!

Катастрофа!

Разброд!

Людишки осознают право выбора!

И, открыв глаза, поспешат придумать себе новых богов.

Ну, или присоединиться к старым, но из других измерений!

Вот и бродят боги по своим неверным дорогам, отыскивая таких одиночек, прикармливая их или спуская на них своих зверушек, если договориться нет возможности.

Вы не смотрите, что большинство богов, а точнее - ВСЕ - когда-то были вполне себе простыми смертными, лишь с капельку большими амбициями и способностями. Став богами, свои смертные воспоминания они напрочь спрятали куда подальше.

Кто-то пошел и того дальше, возомнив себя Творцом, но с такими, у их коллег разговор короткий - все измерение аккуратно сжимается в точку и...

Используется в качестве ссылки особо опальных корешей-магов. Или народов.

Ведь к чему устраивать глобальные игрища с кровишей и потерями душ, если все эти души можно запереть в крошечном кусочке огромного пространства.

А потом, вырезав это пространство, превратить его в свою личную тюрьму. Или батарейку. Или вообще гладиаторскую арену. Или глобальную лабораторию, в которой можно проводит любые эксперименты, не опасаясь бунта?

Но...

Бывает и так, что появляется некто и все любовно выпестованные "личные поместья", тщательно спрятанные от нескромного взора соседей по "облачку", превращаются в яркие точки на небосклоне, что привлекают ненужное внимание...

Вот такие они, некто, не хорошие, а очень даже плохие...

Глава 31. По полю танки грохотали...

В том, что с этим порталом, с Марой и моими каникулами я вляпался во что-то охеренно непонятное, я понял только сейчас.

Вот именно сейчас, в этот самый момент!

И не потому что я вдруг осознал бренность своего бытия, а потому что увидел каких размеров у меня жопа, скрывающаяся в портале, ведущем на Уальтинг!

А уж размер той жопы, что теперь меня ждет...

Это просто феерия...

Вот почему, почему, почему я послушался обеих своих спутниц и открыл проход СРАЗУ в шарагу, минуя мир феечек?! Сейчас бы прекрасно, с запасом по времени, обстоятельно бы обговорили нашу легенду, приготовили вещ доки, нашли бы тысячу отмазок!

А вместо этого - мы вышли из портала в тот момент, когда наши тушки вошли в другой, уводящий нас на Уальтинг!

Но хуже всего, что в провожающих была Мадам Парруз!

Нет, не подумайте чего плохого, она классная тетка, не смотря на количество лап и глаз, но...

У нее есть один пунктик - с моим появлением она просто помешалась на портальных перемещениях. А уж такой подарочек, в виде только вернувшихся ученичков, которые только что ушли, она будет смаковать и крутить в кокон!

И ведь самое плохое в том, что я даже не представляю, как у меня это получилось!

Была бы стенка рядом - стукнулся бы об нее лбом.

Дважды!

И обеих зараз, тоже бы стукнул!

Особенно Синти, которая вместо того чтобы заткнуться, с восхищением выдала матерную тираду малого Петровского загиба.

К сожалению, с адаптацией на Всеобщий язык...

Это было феерично.

Мара покраснела.

А я потянулся было почесать затылок, но решил этого не делать...

Ибо не поможет.

Тут уже придется морщить лоб...

Закосить под дебила не получится.

- Синти... - Мадам Парруз сознательно игнорировала меня, догадываясь, что если даст мне слово первому, то я что-нибудь совру, придумаю, выкручусь. А две красавицы с легкостью меня поддержат в любой, даже самой тупой лжи! - Я жду объяснений!

- А-а-а... Э-э-э-э... - Феечка глянула на меня.

- Синти! - Мадам рявкнула так, что я подпрыгнул.

- Ничего не помню, Мадам Парруз! - Выдала на голубом глазу феечка и замерла стойким оловянным солдатиком.

Да уж... такое даже мне в голову прийти бы не смогло!

- А я их вообще впервые вижу... - Вбила очередной гвоздь в мой гроб, рыжая Мара.

- Та-а-а-а-а-ак... - Довольно протянула Мадам и я начал уже мысленно догадываться, что именно чувствует муха, попавшая в паутину. - Уважаемый студень, я требую объяснений!

Вот так "Уважаемый студень" и есть у меня ощущение, что если я сейчас не сбегу, то стану "просто студнем"...

Я открыл рот, чтобы честно признаться во всех своих грехах, но...

Вместо этого, выдал в эфир:

- Ваще ни х... помню...! - И замер, словно мышь под веником.

В голове крутились эпизоды нашего странного путешествия, я отлично помнил, как выглядит Мара голой, но... Стоило открыть рот или просто взглянуть Мадам в глаза, как на месте воспоминаний воцарялась душная пустота, покрытая клубами белейшего пара, словно в минус сорок открыли дверь в парилку...

Со мной такого даже на экзаменах никогда не было!

Да что там на экзаменах, со мной такое вообще всего раз было, да и то, когда моя "горячо любимая девушка" пошла налево...

А теперь я стоял и пялился на незнакомую рыжую деваху и чем-то расстроенную Синти...

Не знаю, кто позвал Логгерза и Балберга, но...

Уже через пять минут нашу троицу развели в разные стороны, причем, Маре не повезло больше всех - ее аппетитная попка досталась на растерзание Балбергу...

Ну, а мне, как обычно, крупно повезло - Мадам Парруз нежно взяла меня в свои лапы и, приподняв на три метра, со скоростью локомотива унесла к себе в "норку".

Логгерз что-то кричал ей в след, но старая паучиха давно забила на "АХЧ всея шараги" огромный болт с левой резьбой.

Так что, еще через пять минут я сидел в паутинном электрическом стуле и понимал, что пощады не будет.

И не столько из-за моего перемещения, сколько из-за Николь и внезапно появившейся, Мары.

Мадам уже давно поженила нас с Николь, а "верность", для Мадам совсем не пустой звук. Она и Ратси то восприняла с трудом и лишь новость о том, что две эти бестии - сестры, вернула ей душевный покой и понимание.

И вот теперь - Мара...

И вот теперь все восемь лапок ждут не дождутся, когда же я начну "раскалываться".

А я - не колюсь.

И не потому что такой бесстрашный или возомнил себя бессмертным, вовсе нет!

Просто - не могу...

Любой вопрос о покинутом нами измерении, о появлении Мары, о наших с ней взаимоотношениях, об открытиях и причинах, превращает мой мозг в тщательно сбитый миксером, серовато-розовый коктейль, начисто отбивая память!

Мадам уже откровенно стала приходить в состояние возбуждения, что означает для меня исключительно плохое, ведь увлекшись, она может и не заметить, что взбитые сливки моего мозга полезут из ушей и обратно их уже взасунешь, при всей огромной силе магической воли и таланте...

Раз, да раз, да еще раз и поплыл мой мозг горами зелеными, реками глубокими, небесами высокими.

В себя пришел на хорошо знакомой, точнее - на соседней, с хорошо знакомой, кровати.

Но это не точно, ведь лазарет я разнес вдребезгу, так что...

- Пришел в себя, студент прохладной жизни? - Ну, эта-то точно хорошо знакомая!

Кошковрач, покачав головой, отошла в сторонку и, махнув хвостом, занялась другим пациентом, лежащим на соседнем койко-месте.

Судя по рыжим лохмам...

Маре тоже досталось.

На всякий случай, повернул голову направо, почему-то в твердой уверенности, что увижу и там знакомую физиомордию.

Н-да-а-а-а-а, можно вешать себе медаль "за предчувствие" - спящая Синти бесконечно мила, просто феечка-няшечка!

Выходит, сразу, все трое наших "следователей" перестарались?!

Вот уж снова - "Не верю!"

Закрыв глаза, принялся ковыряться в собственных ощущениях и остатках воспоминаний, что осколками крутились в голове, даже не пытаясь собраться воедино.

Вот хорошо понятный кусочек, где Мадам в очередной раз надавила на меня, требуя ответа и мир расцветился локальным забвением.

Вот она тактично отступила и...

Я вывалился на второй слой "сумрака" в собственной черепушке!

И завис, выясняя, что же такого мы умудрились наделать с собственными головами, что теперь, любой вопрос об открытом измерении превращает нас в потешных склеротиков?!

Память услужливо подсунула наше безоговорочное решение держать секреты открытого мира в тайне от всех, принятое на трезвую голову и совершенно единогласно, всеми.

И, чувствуется, не обошлось без подлянки со стороны самого мира, который вмешался в наши головы и закрепил решение на уровне магии, словно скрепив Договор огромной, КРУГЛОЙ, печатью!

Учитывая вновь образующиеся магические связи того мира, помноженные черт знает на какие мозговые завороты мага, проклявшего его жителей и возведенные в степень нашего собственного испуга...

Спасибо, что открылся "второй слой", а не "стерся весь мозг"...

Я с облегчением вздохнул, понимая, что отделались мы исключительно легко...

На первое время.

А вот потом припрется умница-красавица Николь и все наши теперешние мучения покажутся милым танцем на горячем песке океанического пляжа, под нежный рокот прибоя...

Я приоткрыл глаза и поспешил их закрыть.

Как-то рановато я позабыл о Ратси.

А она - вот она, нависла надо мной, на лице вселенская любовь, в глазах слезы обожания, в каждой клеточке ее тела - нежность и забота!

То есть, сейчас меня будут жалеть и нежничать, чтобы как можно скорее поправился и вышел на свободу, где эта милая змееглазка вытянет из меня всю душу.

Или, как минимум, половину души, оставив вторую половину своей нежно любимой сестренке!

Лучше бы меня привязали бетонному блоку, чем к двум красавицам, сопротивляться которым я просто не в силах!

Вон, уже Марушка опустила пологи на обеих моих спутниц, да и сама ретировалась, помахивая хвостом и бросив на меня, на прощание, взгляд полный жалости и сочувствия.

И немного - злорадства...

Женщины...

- Милый... - Ратси склонилась к моем уху и слегка его прикусила. - Ты стал ужасно привлекателен... Для посторонних самок! Может, пора тебя превратить в ксумму?

Ксумма - это такой, гм, странный зверек, что сами маги считают его химерным видом, который пошел по пути собственной эволюции. Так-то, по сути зверек обычный - четыре лапки, два глазика, сорок шесть зубов и когти. Мелкая зверушка, сантиметров тридцати в холке и с совершенно непрезентабельной шерстью. Основная особенность - самцы, после случки, превращаются в дополнительный придаток к самке, безмозглый, молчаливый и преданный до самоликвидации.

Самые "долгоживущие самки" окружают себя войском в полсотни голов и устраивают самые натуральные побоищества за самые сытные и безопасные места, выгоняя не только своих товарок, но и зверей намного большего размера.

Не с легкостью, но, тем не менее.

Наш "морской волк" рассказывал, что на одном из островов ксуммы смогли вытеснить даже людей!

Правда, магов там не было, да и не надолго, тем не менее факт остается фактом - самки ксуммы очень неприятные существа, в приложении к мужскому полу!

- Так что, мне можно начать волноваться? - Змееглазка давила исподволь, но легче от этого не становилось. - Или это так, не серьезно?

В ответ хотелось начать орать и посылать, но увы - врожденная тактичность и терпение снова сделали из меня милым хомячком...

- Можете волноваться... - Заявил я громко и отчетливо, потому что быть хомячком, право слово, надоело. - Крепко волноваться.

Ратси с чего-то вдруг от меня отлетела, словно я не слова сказал, а всадил ей в бок длинную шпильку!

И, в кои-то веки я увидел в ее глазах если и не страх, то... легкий испуг - точно!

От злости я с легкостью сел на кровати, свесив ноги на холодный, каменный пол.

Что-то клокотало и бушевало так, что, не сделай змееглазка еще шаг назад, чесслово, постарался бы ей сделать максимально больно.

Не факт, что это бы получилось, но... Я бы очень постарался, видят Звезды!

Глазки Ратси поиграли колючими огоньками и я встал с кровати, неторопливо заматываясь в легкое, лазаретское одеяло и сделал шаг к ней.

А потом еще и еще.

- Я тебя ударю... - Пробормотала магичка, пятясь от меня, как от психически больного, который то ли хочет ее убить, то ли изнасиловать, то ли, наконец-то высказать все, что уже давно и конкретно нагорело в душе.

А нагорело многое.

Мне бы только не проболтаться, что знаю прекрасно о "привязке", а то...

- Я ударю... - Почти прошептала Ратси. - Ну... Ударю же!

- Бей... - Выдохнул я. - Бей...

Я сделал еще шаг вперед, чувствуя, что вот-вот упаду, что рановатенько я на себя одеялко намотал, что не на тот забор гавкаю, что...

Но я сделал шаг и еще один.

А потом Ратси развернулась и ракетой вылетела из лазарета, оставляя поле битвы за мной.

Я аж офигел...

Так, "на офигении" добрался до окна, выходящего во двор шараги и тихонечко уселся на широкий подоконник, мечтая о большой кружке горячего чая.

С "Рижским бальзамом"!

Ну или хотя бы, с клубничным вареньем...

И с ба-а-а-а-а-альшой тарелкой макарон. С антрекотом и кетчупом!

Сглотнув слюну, уставился в окно.

Если не знать, что шарага, в принципе, место злокозненное, то можно подумать, что все творящееся вокруг - просто сон моего воспаленного разума, не спокойного, не утешившегося, не утихомирившегося.

И мир шараги, на самом деле - не только красивый, размеренный и наполненный тягой к знаниям.

Нифига не так, дорогие товарищи!

Это сама природа шараги хороша, а вот весь этот недовуз - кладезь существ, которым нет дальше дороги, чем ассенизатор и пушечное мясо, да и то, пока не припрется какой-нибудь выпускничок "столичной академии" и случайно не пукнет, сметая соломенный домик поросенка...

- Теперь я понимаю, почему Николь в тебя так бешено влюблена... - Сказала от порога хвостатая лекарка, опершись плечом о косяк.

Сказала и развернулась ко мне спиной, с опущенным хвостом.

Не знаю.

Но мне кажется, что это не так уж и хорошо, эта самая "бешеная любовь".

Отдышавшись, не торопясь, поплелся обратно в кроваточку, мысленно недоумевая, почему до сих пор не сработало мое желание оказаться у себя, в своей общаге?

Может быть, что-то сломалось в системе исполнения желаний?

Или просто не стало сил, после такого странного поединка?

Со вздохом, улегся в остывшую постельку и мысленно выругался - надо было проверить спутниц.

Но встать во второй раз сил не было.

Да и будь там что-то страшное, вокруг бы уже бегала, кричала и материлась Марушка...

Я вновь "попросился домой", в свой родной подвальчик с сиреневенькими бутыльками "полного восстановления" и снова - ничего.

Прикрыв глазки, сделал глубокий вдох и...

С грохотом приземлился на голый каменный пол подвала!

Ругая себя за то, что на "финишное место" ничего не подстелил заранее, дотянулся до "флякончика" и с наслаждением сделал всего один глоток.

Стало значительно лучше.

Отступила слабость, пропал мерзкий, липкий пот, в голове воцарилось блаженное спокойствие.

"А жизнь-то налаживается!"...

Глава 32. Страшный, Старший Лорд

Чаще всего, когда ты радостно думаешь, что "все, хуже не будет, черная полоса на исходе, надо просто поднапрячься и будет тебе свет...", как приходит милое осознание, что этот свет вообще последнее, что светит тебе в этой сраной жизни!

И ты начинаешь страстно хотеть жить, до стертых в кровь пальцев, до... до...до...

Николь вышла из кабинета своего непосредственного начальства и, выбравшись из приземистого, "всего-навсего" трехэтажного, блистающего серебром и стеклом здания "Министерства Магического Образования", пошла по дорожке желтого кирпича, в сторону ближайшего парка, где можно было забиться в тенистую беседку и спокойно прорыдаться, повесив табличку "НЕ БЕСПОКОИТЬ!"

Нет, плакать она конечно не будет, но вот создать маленького, бегающего по столу беседки Его Лордшество Сазун Левоногую и пару-тройку раз прихлопнуть тапком...

Пару десятков раз...

И, нет, Сазун Левоногая не была лесбиянкой или упаси Звезды из этих, "новомодных столичных штучек", что путали пол и положение, просто "Его Лордшество" - это титул вызывающий немаленький диссонанс в сфере образования, до Имперской Академии Белгруна, включительно и женской формы не имеет.

А если Сазун Левоногая и дальше себя вести подобным образом, то и иметь не будет - за те восемь лет, что министерство возглавляется Левоногой, по ее костям не сплясал только ленивый, а решения, которые то принимаются, то отменяются, то признаются действительными, то оспариваются в вышестоящих инстанциях значительно подзадолбали всех, кто к сфере образования имеет хоть какое-то отношение.

И даже тех подзадолбали, кто отношения к сфере образования имеет исключительно опосредованное, типа родителей юных магов, которым то приходится искать белые гольфики для девочек, то синие гульфики - для мальчиков, то покапать форму на свои, а то сдавать на форму в школу-шарагу-ВУЗ.

И вот именно эта сука и обратила свой астигматичный взор на Николь, вынуждая провести внеплановую стажировку столичным студням старших курсов, за счет шараги.

Учитывая, что в начале года Ее Лордшество недрогнувшей рукой подписало указ о "Снижении бюджетных средств, тратящихся на ассимиляцию и стажировку студентов, не окончивших обучение", то...

Платить студентам-стажерам Николь придется из собственного кармана.

Нет, "протест" Николь выставила и даже успела собрать девять сотен подписей, столь необходимых, чтобы "указ" отправился в мусорную корзину, но средства-то уже того, тю-тю!

А ведь как хорошо смотрится Левоногая в своей тщательно отутюженной, серебристо-голубой мантии Министра Магического образования!

Как красиво говорит, оставшись тет-а-тет с просителем!

И какая чума творится, когда посетителей больше двух...

Добравшись до беседки, Николь все-таки, немножечко всплакнула.

А потом, на всякий случай окружив беседку заклятьем невидимости и проклятием от любопытствующих, создала пятисантиметровую Сазун и с чувством полного морального удовлетворения принялась гонять ее по столу своей новенькой туфлей на 11 сантиметровом каблуке.

Верещащее существо успело восемь раз избежать встречи с остренькой шпилькой и более тридцати - избежать не сумело, превратившись в быстро тающий кровавый фарш, по которому бегала следующая Сазун Левоногая, уворачиваясь от разошедшейся магички.

Так, за развлечениями, промелькнул добрый час и Николь, тщательно убрав за собой, развеяла заклятье с проклятьем и развернулась на выход.

Который ей преградила пятерка в легких кожаных доспехах, увешанная антимагическими амулетами, как новогодние елки.

- Согласно Указу 944 от 24 числа сего года, создавать образы и существа, похожие на Ее Лордшество Сазун Левоногую строжайше запрещено! - Вымученно начал читать по бумажке старший патруля. - За издевательство над образом или существом, похожим на Ее Лордшество, положен штраф в сорок три золотых, из которых сорок одна идет пострадавшей стороне, чей образ использовался, одна идет на оплату услуг городской антимагичной стражи и одна отходит короне, в качестве налога на образы и существа...

- Ничего не знаю! - Безапелляционно отмахнулась Николь. - Я игралась с мышкой!

- Ее Лордшество... - Мужчина тяжело вздохнул. - Точно - мышка?

- Да! - Гордо вздернула свой нос магичка и, подумав, достала из кошелька монетку и протянула стражнику. - Но, за лично предупреждений, заботу о чистоте облика Ее Лордшества и внимательность...

Николь подкинула монетку с ногтя большого пальца в воздух, подмигнула седоусому стражнику, стоящему слева и королевой поплыла вон из парка, на всякий случай запомнив, что Ее Лордшество не только "редиска", но еще и полная, бесповоротно конченная, блядь...

Глава 33. Преступление и наказуемое...

В общем, я снова сломал заклинание запрещающее перемещение в пределах нашего шаражного лазарета...

И теперь на меня откровенно говоря окрысились уже не только Марушка, которая исправно отгребает за мои побеги, хотя ее вины, как все понимают, ноль целых хрен десятых, но и Логгерз, Мудила Страшный, который Балберг, Амаль Великолепный-Многоцветный и еще трое, включая Ласкатта оМори, который, кажется, догадался кто именно автор "Дневника шаражного студиозуса".

Но догадки к делу не пришьешь, так что, так что, так что...

В общем, я снова мою посуду, в наказание, в столовке, в чем мне, не особо радостно, но помогают Синти с Марой.

И наказание это у нас, теперь, до конца моего второго года пребывания в шараге.

Синти наказали на три месяца, а Маре...

Маре сперва просто не повезло, потом стало скучно, а теперь она даже как-то втянулась в работу и не шарахается от фантастического, на ее взгляд, вида разномастных поварих, нарезальщиц и прочих кухработников, к которым теперь причислены и мы.

На самом деле, нет худа без добра - Мара присмотрела себе тут миленького мальчика и очень даже подумывает заглянуть к нему на огонек, а то так кушать хочется, что переночевать негде...

Ратси, почему-то, обходит меня седьмой дорогой, а Николь так до сих пор не вернулась со своей "поездки", что, на самом деле, меня уже не только тревожит, но и очень настораживает.

А когда я нервничаю, страдают окружающие.

И радуются наши повара, снабжая меня простой, но сытной и обильной, едой.

Так что, время от времени, когда недреманные око всей шайки, желающей спустить с меня шкуру, слегка придремывают, наша троица устраивает себе ма-а-а-а-а-аленькие пикнички...

На природе шараги - все честно! - или на крыше моей общаги, или на крыше общаги феечек, которые пожрать тоже горазды ого-го-го!

Технически, никаких запретов мы не нарушаем, природу не замусориваем, драки и секс - исключительно по обоюдному желанию обеих сторон, алкоголь рекой не льется, в общем - все культурно и цивильно.

А что Партыш сломал нос Амалю, так это совершенно точно я ни при чем - Партыш был трезвым и просто приходил в себя, после новостей от родителей, все-таки узнавших, что их внученька связалась с хуманидом и что внуков придется подождать еще эдак лет сто...

Хорошо что они это не узнали, когда мы были рядом, в Уальтинге!

Я заметил, что третья, левая металлическая вихотка с какого-то перепугу отчаянно норовит устроить себе выходной, за счет более работящих товарок.

Пришлось обращать на нее внимание, грозить пальцем и напоминать, что она и так в штрафах, по самое не балуй!

Хотя, как по мне, так место этой драной мочалки давным-давно на помойке, но, увы, кто же заботится о наказуемых?!

Так что, пришлось и самому включаться в работу, вооружившись тряпкой и моющим средством.

Глядя на Мару, я ей даже в чем-то завидовал, настолько она отрешенно терла, шоркала и драила всю, попадающуюся ей под руку посуду, что мое ранимое сердце кровью обливалось и замирало...

А Мара шоркала, драила и даже чему-то улыбалась...

Надеюсь, она там не детективные книжки в уме придумывает, а то не хватало на мою многострадальную голову второй Агаты Кристи...

- За хлебом пригляди! - Ткнул меня под локоть мелкий поваренок, с сожалением разглядывая здоровенный поднос, который ему придется тащить в одиночку почти через всю шарагу, в маленький домик Амбруасса Садиля Морского, вернувшегося из краткосрочного отпуска несколько душевно не здоровым и оттого требующим, чтобы еду ему приносили без помощи магии!

Сперва он даже попытался было потребовать, чтобы ему и готовили, "без магии", но оставшись дважды голодным, решил, что война-войной, а обед по расписанию!

Поваренок, поправив белоснежные нарукавники, украдкой спер с разноса булочку, спитонил ее в один глоток и, широко улыбнувшись, подхватил синевато-зеленое произведение искусства, созданное по эльфийским эскизам, воодрузил себе на голову и маленьким торпедным катером двинулся к выходу, время от времени покрикивая совершенно наивное и милое:

"Дорогу, дорогу, дорогу... Бля!"

Нда-а-а-а и я его прекрасно понимал!

Не смотря на то, что студней изрядно поубавилось, в связи с каникулами, тем не менее, поток голодных пожранцев, готовых сожрать и сами столы, вместе с поварами, никак не ослабевал.

Не так давно, например, вернулись со стажировки седьмой и восьмой курсы.

Вернулись не целыми и не в полном составе, отощавшими и сильно-сильно-сильно злыми.

Девять групп, неделю подряд отжирались, поминали и бухали, как не в себя, заполняя нашу строгую, чинно-белую с розовато-синими колоннами столовую криками, воспоминаниями, выбитыми зубами и нитками от порванных мантий.

Думаю, Николь будет не очень довольна, когда узнает, что из девяти групп, в миры прохождения стажировки попало всего две, кстати, они же и понесли самые тяжелые потери, лишившись половины своего состава...

Остальным повезло чуть больше - две группы, вернувшиеся без своих представительниц слабого пола, нажаловались Балбергу и тот, теперь, ходит очень довольным, набряцавшись оружием вдоволь.

Хотя, собственными ушами слышал, как пара спасенных девиц "спасаться" совсем не хотели, но там уже все без выбора, как говорится.

По наитию развернулся в сторону нашей "Аццкой духовки", занимающей метров семь дальней стены и принюхался.

Пахло свежим хлебом...

Да, вот так я и развлекаюсь, блин, то посуду мою, то хлеб из печи тягаю!

Это хорошо, что в этом мире хлеб не в формах делают, а то подрабатывал я на хлебзаводе в годы бурной юности, там за смену этих чугуняк так наворочаешься, что любая мысль о сексе кажется издевательством, граничащим с безумием!

Ну, это я поперву так думал, а потом ничего, крепкий оргазм подстроился, пообтесался, отожрался на горяченьком и показал своему владельцу, что он еще ого-го-го! Организм, организм, организм!

Доставая крепкие, пышущие жаром караваи из печи прислушивался к бурчанию в животе, напоминающему о том, что сколько не ешь, а горячая горбушка с сахаром, со сметаной или просто - горячая! - у некоторых личностей вызывает усиленное слюноотделение...

Последний каравай, хрустнув, честно разделился на троих.

"Тетя Люба", вместо того, чтобы как обычно одернуть нас зычным воплем: "Пекаря! Горячий хлеб не жрать!", расщедрилась на три стакана свежего молока, два из которых достались Маре.

Учитывая, что краюха была примерно на килограмм живого веса, работать после нее как-то совсем расхотелось, но...

"Если штрафник не начистит кастрюлю, ему начистят морду"!

От тепла и уюта в животике, от монотонной работы и горячей воды, глаза стали сами по себе закрываться...

И судя по грохоту и всплеску, не только у меня.

Придремавшая фейичка нафейкнулась фейсом об мойку...

Хихикающие "поварешки" дружно посвистели, намекая, что такое в их истории далеко не первый случай.

"Тетя Люба", глядя на нашу осоловелую троицу покачала головой и махнула рукой, мол, "валите отседова, нечего травматизьму подымать на ровном месте"...

Ну, мы и свалили...

- Как-то меня разморило... - Пожаловалась Синти, отчаянно зевая и протирая глаза. - Словно по голове пыльным мешком со снотворным врезали!

- Ага, - вяло согласился я, чувствуя почти такое же состояние. - Может, чего с хлебом не так?!

- Жрать надо меньше... - Хихикнула Мара, демонстрируя отличное настроение и просто омерзительную бодрость.

Убил бы чесслово!

Но, увы...

"Тройственный союз" состоящий из Мадам, Логгерза и Тети Любы, признал Мару "исключительным уникумом", требующим всестороннего изучения и охраны от всевозможных проблем.

Так что, если мы с Синти теперь куда-нибудь намылимся и возьмем с собой Мару, то это будет не "проступок", а "уголовно наказуемое деяние", со всеми втекающими и вытекающими...

А если не возьмем, то...

Даже и не знаю, но почему-то я сильно "прирос" к этой рыжей лисе, словно к младшей сестренке, язве и выдерге, но язве и выдерге - своей, кровной.

Прогуливаясь по вечерним тропинкам шараги, наслаждаясь выкатывающимися на небосклон звездочками и любуясь легким танцем живых осветительных фонарей, наша троица незаметно для себя добралась до непонятно откуда взявшегося озерца, идеально круглого, с белоснежным легким песчаным пляжем и удивительно ровной водой, словно ртуть застыла в берегах, изредка переливаясь тяжелой волной, пуская по поверхности воронки, булькая рыбьей игрой.

Идиллия.

Особенно если Синти перестанет икать...

- Хорошо... - Вздохнула Мара и отчего-то прикусила нижнюю губу, словно вот-вот заплачет.

- И-и-и-ик! - Феечка развела руками, соглашаясь с рыжей и одновременно разводя руками, мол, так получилось.

- А пошли купаться? - Предложил я, на минуту совсем забыв, что мне 19 и даже не 35.

Просто захотелось хоть какого-то действия или события, выходящего за принятые мной самим, правильные, рамки приличий.

- Сейчас?! - От удивления Синти перестала икать. - А почему и нет...

Пока мы с феечкой переглядывались, мимо нас, с визгом пролетела совсем голая Мара и ахнула в воду, поднимая просто ядерного вида брызги.

Через минуту, визжали все трое!

От избытка чувств, от состояния шальной безнаказанности и, не скрою, от страха быть увиденными, ведь, чем черт не шутит, кто-то и еще ведь мог оказаться возле озера в этот поздний час и увидеть две симпатичные женские фигурки и одну, гм, не совсем симпатичную, мужскую.

Если судить по ощущениям, то в озере мы провели минут тридцать-сорок, смывая с себя благородный пот честно потрудившихся магов и пропитываясь странной, сладко-соленой, очень плотной и удивительно теплой водой.

Отфыркиваясь и отряхиваясь, выползли на берег и, не сговариваясь, полыхнули в белый песочек пляжа обычным "огненным заклинанием".

Получилось два костра, вместо одного.

Хорошо, что Мара магичить не умеет, иначе костра было бы три!

- А и не плохо получилась! - Синти уставилась на тот костерок, что побольше и, передернув плечами, поспешила приземлить свой тренированный зад поближе к огню. - Я думала у меня поменьше будет...

- Это - мой, - рассмеялся я, устраиваясь напротив феечки и чувствуя, как, рядом пристраивается горячее и мокрое тельце Мары. - У тебя "концентрация" выше, а "контроль" - хуже.

Ничего не поделать, из Синти маг получается совсем не первого сорта - правило одного дара - зато боевик из нее великолепный - быстрый и опасный.

Так что, увернуться от запущенного в меня камушка я не успел, громко охнув и погрозив вредине кулаком.

Второй костерок, чуть потрещав, распался на быстро исчезающие угольки, окурил нас синеватым дымком и исчез, оставив после себя девственно чистые, белый песок.

- Никогда вот так не сидела... - Призналась Мара. - Вот "просто так", голышом, у костра... И без "продолжения" в крохотной палатке. И без пива!

- Буэ... - Синти одним словом выразила свое нынешнее отношение к алкоголю.

А вот незачем было так нажираться!

Изредка бросая взгляды на обеих своих голых спутниц, мысленно их сравнивал и между собой и с "моими" красавицами, пытаясь выстроить хоть какую-то "лестницу" местных канонов красоты.

Например, по местным правилам красивой считалась девушка не выше 160 сантиметров, без каблука. И не надо удивляться, что "каблуки" известны в мире магии, скажу даже больше - изначально каблуки в этих магических мирах носили не женщины, а мужчины!

Еще, по этим же канонам, идеальной грудью считалась "наша" "четверка", что, лично на мой взгляд и вкус, было немного слишком...

- А мы так сидели... - Протянула Синти, уставившись в огонь и задумчиво покусывая нижнюю губу. - Лет сто назад...

Глава 34. околонаучное объяснение в чувствах...

Вернувшаяся Николь застроила и застращала всю шарагу, загоняла наших доблестных "Балберговцев" до идеальной чистоты формы и безукоризненной вежливости, оставшихся в шараге студней припахала к рисованию и размещению учебных пособий, Марушку, фактически за хвост, выкинула в отпуск, а Логгерза - оттаскала на матах так громко и со смаком, что уже через час нашлась и плитка для давным-давно потрескавшихся дорожек, и сантехника, и новые одеяла с подушками, на любой вкус, размер и цвет.

Амаль попытался спрятаться в своем гареме, но был настигнут, полонен и теперь, понурив голову, управлял "свободными женщинами Востока", наводя порядок в парковой зоне, на свежем воздухе.

По рассказам тети Любы, "судя по стонам, либо кто-то насмерть уработался, либо - кого-то насмерть затрахали, на свежем-то воздухе! И, судя по аппетиту, уработавшихся там нет..."

Тетя Люба посмеивалась, а мы крутились как электровеники, потому как голодный народ, явившийся на обед со своих объектов, сметал со столов все съедобное, требовал добавки, забирал с собой и жрал не в три даже глотки, а во все семь!

Маги-студенты, не привычные к таким ударным темпам работы, жевали даже во сне, восстанавливая потраченные силы!

Если бы не магия - фиг бы мы успевали отмывать тарелки и отшкобливать сковороды!

Я с ужасом представлял себе руки профессиональных посудомойщиц и не успевал благодарить небеса за то, что у меня есть на это силы!

А вот Мара попала в привилегированный стан и теперь посуду не моет, ее приставили к духовкам и теперь возможность умыкнуть булочку-другую накрылась бардовым тазиком, настолько наша рыжунда подошла серьезно к своим обязанностям!

Я уже серьезно подумывал ее встретить в темном уголке и серьезно поговорить, но, как на грех, случился Кольгераэдиниэльнилин, взявший девушку под свое высочайшее покровительство.

Они даже успевали прогуляться, под ручку, от шараги до столовки, но на большее сил не было ни у нее, ни у него - Анилин, тьфу, Ниэльнилин, был на выпускном курсе и круглым отличником, к тому же, так что его и его эльфийскую группу длинноухих товарищей пихали во все сложные и узкие места, добиваясь идеальных результатов.

Эти семеро отважных эльфов жрали за три десятка, причем жрали все, демонстрируя, что растительная диета - это прекрасно, но в меру, в меру.

Как ни странно, какой-либо ревности я не испытывал, понимая, что во-первых не мне тягаться с эльфом, чья родословная длиннее, чем время существования разумной жизни на планете Земля, а во-вторых, мне даже нравилось смотреть на эту парочку из белокожего блондинчика и рыжей, смуглокожей красотки, достающей ему макушкой едва-едва до плеча, топающих в обнимку до эльфячьего барака. Гармонично они смотрелись, чесслово!

И, да...

Мару моя общага не признала за человека.

Совсем.

Пока я находился в паре-тройки метров, было еще нормально, но стоило девушке уединиться в ванне или по иным делам - общага сходила с ума, игнорируя ее присутствие.

Сперва я подумал, что это Расти натворила дел, но отловить змееглазку и потребовать ответа на свои вопросы просто не успел - девушка испарилась, оставив свое рабочее место на пожилого библиотекаря, седого и сурового.

Пришлось идти на поклон к Мадам и выдерживать целую вереницу экспериментов, после которых паучиха развела лапы и подвела черту, заявив, что Мара просто обречена жить в шараге исключительно среди мощных магических существ, а так как Единорогов и Драконов у нас нет, то придется девушке учиться жить среди эльфов.

Тем более что их общага, после неудачного выхода на практику, имеет достаточно много свободных койко-мест, особенно в женской своей части.

Синти над ней слегка подтрунивала, называя Мару "грязной эльфолюбкой", получая взамен то "сушеного червяка", то "нетолерантную персону".

Пока они препирались, я успевал утащить выпечку.

Но это было так, чисто из спортивного интереса, не более.

Вот так и двигалась наша любимая шарага прямиком к тому светлому моменту, когда в наши пенаты пожалует проверяющая комиссия, численностью в семьдесят рыл, разного пола, национальности и вида!

Тетя Люба зашивалась, заготавливая полуфабрикатов на все три недели их присутствия, закупая соков, ликеров и вин, до которых столичные проверяльщики более охочи, чем до проблем проверяемого объекта.

Николь, с благими намерениями, закупила в Столице целую тележку с новой посудой, персон на сто, за свой личный счет!

Так что, мир шараги звенел яйцами, украшался цветочками и готовился накрыться веником, если комиссия уедет недовольной.

А в том, что комиссия уедет недовольной не была уверена только Марушка, но...

Кошковрач была в отпуске и ее мнением можно было пренебречь...

В общем, учитывая, что лазаретом сейчас заведовал наш неистребимый корсар и гроза всех морей, я резко снизил употребление углеводов и каждое утро целый час отводил физзарядке, сгоняя свое упрямое брюшко и мечтая, что когда-нибудь снова смогу сложиться вдвое в поясе, касаясь пола не кончиками вспотевших пальцев... И у моей мечты были все шансы на исполнений, кстати говоря!

Даже Синти, чьи плюхи на тренировках я получал постоянно и немеряно, заметила, что попасть в меня стало труднее, что удар я стал держать намного лучше и что мое владение мечом уже вполне может называться "мастерством подмастерья", а не "тупым размахиванием клинком во все стороны с диким видом и вытаращенными шарами!"

Вот, дождусь Марушку и пойду, сдамся, пусть проверит меня еще разок, может, что-то восстановилось в лучшую сторону?

А пока...

Пока мы "раскачиваем" наши магические силы.

Я могу держать уже четыре тряпки и пять железных щеток, осталось только улучшить контроль над ними, чтобы не приходилось перемывать посуду, Синти держит "всего" восемь предметов, но посуду моет намного чище меня, это точно.

Тетя Люба время от времени кидает на нас плотоядные взгляды, кажется, подозревая, что у себя в мире я был не только "посудомоем все возрастающего ранга", но и делал по кухне нечто иное, но тут я отнекиваюсь, а девушки честно помалкивают, что всю дорогу, после пьянки, готовил я.

Признаюсь честно - тренироваться и учиться чему-то на кухне - искусство великое есть, но...

Хочется и на волю, в пампасы, к страусам, антилопам и пигмеям, к крокодилам, в конце концов!

Лишь бы подальше от этой суматохи!

Слева что-то снова громко бздынькнуло и тихий мат Синти подтвердил мою догадку - очередная кастрюля превратилась в сковородку.

Вот чего-чего, а силушки ей не занимать!

Тетя Люба, распрощавшись с десятком тарелок, запретила подавальщикам отдавать Маре на помойку "нежную посуду", ограничившись тяжелыми, чугунными сковородами, толстостенными баками и просто гигантскими кастрюлями!

Через два дня вместо гигантской кастрюли, из рук феечки явилась миру просто охреннено, феерично, фантастично гигантская сковорода, отмытая начисто, но не помещающаяся ни на одну плиту в нашей столовке...

Теперь в ней заводят тесто, приделав к днищу колесики и превратив дежу...

А еще наша феечка взяла за моду засыпать на ходу, стоя, сидя, свисая с тренировочного манекена и просто прислонившись лбом к металлической вытяжке.

С каким воплем Синти проснулась, когда подговоренный мной поваренок пустил по вытяжке не "общую циркуляцию", а вытяжку из духового шкафа - это просто песня была!

Мы с поваренком еле успели смыться!

Я два дня держал злую феечку в поле зрения, предотвращая не шуточную угрозу своему здоровью.

Помирились мы на берегу "нашего" озера, на третий день, честно разделив последнюю булку хлеба со свежей рыбкой, по вкусу напоминающую форель.

Чем ближе был приезд комиссии, тем больше народ дергался, жрал...

Ну и гадил... Соответственно...

Когда парней Анилина, тьфу - Ниэльнилина, Ниэльнилина, Ниэльнилина! - впервые использовали как ассенизаторов, вся шарага затаила дыхание, приготовившись тотальной аннигиляции.

Большинство студней даже не рискнуло прийти в столовую, опасаясь, что эльфы раскатают их за любой взгляд, брошенный ненароком.

А вместо этого - царственная тишина.

Я даже слегка зауважал длинноухое племя, давая себе зарок перестать относится к разным видам и расам по опыту родной планеты.

В очередной отвлекшись от мытья посуды, глянул на Мару.

Плохо, что она такая не восприимчивая, очень плохо.

Сейчас бы поделился "запасом" и делов-то, снова бы бегала, аки огурчик...

А так...

Низкий поклон тете Любе, что она Мару держит на легкой работе и не полную смену, но, из-за этого все меньше остается времени на просто поболтать, а уж выбраться на берег озера, найденного нами, получилось всего трижды.

И дважды даже получилось искупаться под звездами.

Разумеется, голышом.

Плохо ли, хорошо ли, но день "Д" приближался, часики дотикивали до часа "Ч", а шарага приобретала невиданные мной чистоту, красоту и порядок.

Вернувшуюся раньше времени из отпуска Марушку, Николь отфутболила на какой-то курорт, прозрачно намекнув, что в членах совета будут существа, с которыми кошатина встречалась лицом к лицу, но по разные стороны баррикад.

Хитрожопый Амаль, услышав фамилии приезжающих, отправил девять десятых своего гарема в укромное местечко, а потом, подумав, и вовсе отправил в другое измерение. И сам начал ходит в тонкой кольчуге и десятком артефактов зашиты, на разные случаи жизни.

Весело, в общем...

И за все это время Николь так ни разу и не нашла время для меня!

Нет, учитывая возраст, темперамент и физические упражнения, на блуд не тянуло, но...

Чем дальше от тебя человек, тем чаще ты задумываешься, а может это и правильно, что он от тебя подальше?!

Утопив в мойке с чистой водой последнюю на сегодня тарелку, вытер руки и проверил свой "источник".

Вроде больше половины, по крайней мере, "энергоемкое" заклинание дальнего поиска по трем приметам вполне себе сформировалось.

Развеяв плетение, замер, решая, кому же помочь?

Вроде Маре нужнее, но тетя Люба вертится рядом и может неправильно понять.

А Синти...

Синти снова дрыхла, вяло контролируя чистку посуды...

Пришлось острожненько перехватить пару кастрюль и перетащить в свою мойку.

На всякий случай взял пару самых тоненьких, способных пострадать от бесконтрольной помойки в первую очередь.

Тоненькие-то они тоненькие, но вот тяжеленные, заразы. Каждая кастрюлька уважающая себя столовская кастрюлька начинает свой отсчет массы от двух с половиной килограмм!

А алюминия в обиходе нет.

Не потому что его не знают - знают прекрасно, можете мне поверить! - а потому, что этот металл считается в мирах меча и магии "злым", портящим все, к чему он прикасался!

Алюминиевая фляжка, контрабандно протащенная мной в одно из первых посещений, еще из мира слоников, была обнаружена через сутки, а лекция прочтенная мне, затянулась на добрых шесть часов!

Шесть часов, целых шесть часов меня по кругу гоняли Мадам, Тетя Люба и Марушка, наглядно объясняя и демонстрируя чем плох такой удобный и легкий металл!

Скажу коротко - от импотенции и до Альцгеймера!

Вот и моем мы посуду, которой можно убить, просто уронив с высоты метра...

- Опять впрегся? - Вздохнула Тетя Люба и добродушно улыбнулась. - Ну-ну, ну-ну... Заботливый ты наш!

- Ага, он у нас такой! - Ткнула меня пальцем под ребра, Мара. - Иногда аж противно становится!

- Глупости! - Фыркнула ГлавПовариха. - Это ты просто не привыкла. Вот, в наше время, да что нам в наше, в наше время уже такие были в редкость! А потом и они повывелись! Вон, на элефов глянь! Думаешь, они такие сильные? Нет, рыжая... Они такие потому, что иначе их собственные женщины к себе и на два полета стрелы не подпустят! А когда подпустят, так окрутят, да так в шипастую рукавицу возьмут, что они и "мама" пискнуть не могут!

- Не все же такие?! - Начала заводиться Мара, выгораживая своего эльфа. - Есть и просто...

- Нету у них "просто"! - Отрезала Омирра Ладдой, хлопнув крепкой ладонью по моей мойке. - "Просто", вон, у гоблинов! У фей, тоже, все - просто. А эльфы... Просто... Они потому и любят дурочек инорасных охмурять, что любую переживут, а кого не переживут, так смоются в свой Лес, только их звали!

"Н-да-а-а-а, кажется, у тети Любы есть что порассказать..." - Подумал я, как бледнеет на глазах, Мара. - "И плохого - тоже очень много"!

В ответ на мои мысли, Синти уронила очередную кастрюлю, подняв фонтан пенной и не очень чистой, воды, обдавшей глав кормильца всея шараги.

- Простите, тетя Люба! - Феечка искренне расстроилась, глядя на мокрую женщину, на самом деле свирепо кидающую взгляды на нерадивую посудомойку. - Я не хотела, пролетела просто...

- Ты не пролетела! - Рявкнула Омирра Ладдой, изящным щелчком пальцев приводя одежду в первозданно чистый вид. - Ты - "залетела", дура!

У меня челюсть устремилась к полу, от этих слов!

- Небось, Кольгераэдиниэльнилин папаша?! - Тетя Люба могла быть жестокой. - Он такой, он может! У него член вперед головы! Ну!

Я оглянулся на Мару, готовясь подставить плечо, но...

Почему-то вместо шока, обиды или боли, на лице нашей рыжей подруги отражалось облегчение!

Словно камень с плеч у нее свалился, вот как она выглядела!

Словно утопающему не только бросили спасательный круг, но еще и нежно вытащили на берег, переодели в сухое и налили добрую рюмку коньяка, усадив перед жарким камином!

- Ага, Коленька... - Шмыгнула носом феечка и облегченно вздохнула. - Тетя Люба... Он и вправду классный! Туповат, немного, так кто из мужского племени умный?! Наш, вон, даже и не заметил... Партыш и вовсе... А остальным я...

- Вот дурная... - Выдохнул я. - А чего молчала-то?!

- Ага, папочка узнает - загонит домой, лет на пятьсот! Пока сын не повзрослеет! - Синти, наша маго-берсерк шмыгнула носом. - А бабушка меч отберет...

Я схватился за голову, на этот раз - фигурально.

Просто руки были грязные и мокрые...

- Мы с Марой целый план придумали! - Шмыгая носом продолжила "сдаваться" наша феечка. - Она от меня отвлекает внимание, а я...

- А ты, тем временем, собиралась удрать? И его - тетя Люба ткнула в меня пальцем, - подставить?! А ты знаешь, что с ним твои соотечественники за это сделали бы?! Ошалела, придурь крылатая?! Да его... Наизнанку вывернут!

Я поежился, представляя, каково это - быть вывернутым наизнанку...

Тяжело смотреть внутрь себя, наверное...

- А от тебя, рыжая, такого дебилизма не ожидала... - Развела руками тетя Люба. - Разбаловал он вас!

"Милая тетушка" посмотрела мне в глаза и пробормотав: "разберись со своими бабами, в конце концов!", повернулась к нам спиной и...

Исчезла!

Ей-ей - исчезла!

Ни хлопка перехода, ни сияния портала - ничего!

Вот она есть - и вот ее уже нет!

Вытерев руки, с наслаждением почесал нос и набрав полную грудь воздуха задал один-единственный вопрос, что действительно меня волновал!

"Нахера?!"

Вот честно, не понимаю я этих сложных мозговых изгибов!

- С тобой я поговорю потом! - Я ткнул пальцем в грудь Мары, понимая, что она, скорее всего, просто подписалась на авантюру феечки. - А ты...

Синти втянула голову в плечи, видимо ожидая, что я сейчас начну орать или изображать оскорбленное достоинство.

- Мы с Колей... - Вот имя "Коля" в приложении к эльфу, добивало меня просто термоядерного взрыва!

- Испугались они. - Тихонько призналась Мара. - Ниэльнилин старший сын рода, его дети всегда будут разменной монетой. Девочки - замуж, мальчики...

- А на хрена врать? - Снова не выдержал я. - Я же честно считал, что вы с ним - отлично смотритесь вместе! Радовался, как дурак!

Мара, внезапно развернулась и, роняя посуду со столов вылетела из кухни.

- Знаешь... А ты и вправду - дурак... - Задумчиво протянула Синти, укоризненно качая головой...

Глава 35. Ван вэй тикет...

Николь, оторвавшись от лежащих перед ней документов, недоуменно разглядывала ввалившуюся к ней личность., точнее - личности.

Все личности, лично ей были знакомы, но вот ожидать, что они соберутся вместе и заявятся в ее кабинет директора шараги, было, как минимум, сложно.

Хотя, присутствие Расти не относилось к фантастическим, но вот появление обеих матерей...

Это было не приятно.

Ибо означало, что до применения тяжелой артиллерии остался один шаг.

Нет, появление всех папочек в ее кабинете и впомине штука запредельная, но...

Как говорил Ее Привязанный: "Есть лишь маловероятное, невозможного не существует."

И вот одна маловероятность уже свершилась - две особы женского пола, при встрече нежно поглаживающие рукояти колюще-режущих предметов, стоя... Уже сидят напротив нее и проедают глазами.

- Доброго, Леди Лота. Здравствуйте, Леди Текк. - Решив начать с чего-то нейтрального, но традиционного, Николь преследовала сразу две цели.

- Привет.

- Зубы не заговаривай...

Ни одна из двух в руки не попалась...

Зато градус резко пошел вверх, намекая, что сейчас ее будут пороть, не смотря на возраст, должность и прочие заслуги перед Родом и Отечеством.

Ратси, видя разгорающееся пламя, попыталась технично свалить, но мягкое грудное контральто Леди Текк остановило падчерицу на пороге, а изящный пальчик Леди Лоты указал дочке на стул, сиротливо притулившийся у стены, на котором проводилась показательная работа с особо неуспевающими студнями шараги.

- Рассказывай! - Леди Лота достала из пространственного кармана малый кристалл силы и поставила на стол, перед Николь. - Все рассказывай.

- О чем?! - Николь, которой и так доставалось с приездом комиссии, помассировала глаза и уставилась на "родительниц", как на упавших с дерева белых ворон.

- Да я... - Начала заводиться леди Текк, но кристалл силы мягко отыграл нежно сиреневым всполохом и вспыльчивая леди, вспомнив, что за сиреневым идет черный, а черный - это очень больно для того, кто не умеет держать эмоции в узде, тяжело выдохнула.

- Комиссия пребудет через три дня, - Начала Николь, не понимая, а точнее не переключившись с рабочего состояния. - Ремонт, в принципе, закончен. Лазарет мы обновили раньше, по техническим причинам. Сейчас заканчиваем очистку коммуникаций систем водоснабжения и канализации, проведены работы по...

- Николь... - Жалобно всхрюкнула со своего места Ратси. - Они не об этом спрашивали...

- Да о чем?! - Не выдержала директор шараги и кристалл полыхнул черным.

Взвизгнули все находящиеся в комнате.

Причем Ратси - просто за компанию, до нее лично сфера действия кристалла не дотягивалась сантиметров на тридцать.

- Нас интересует твой... ВАШ избранник! - Леди Лота, сформулировав смысл своего появления, с облегчением откинулась на спинку легкого плетеного кресла, купленного всего неделю назад.

- И, разумеется, нас интересует, как ты будешь из всего этого выбираться, учитывая твою помолвку со старшим сыном рода Коль? - Леди Текк искренне любила свою дочь, но вот приличия, как ни крути, Леди Текк любила больше.

И выбить эту "любовь" мог только один-единственный человек, точнее, не совсем человек, разумеется, но... Выбивал-выбивал, да вот снова проклюнулась...

- Ты же знаешь, Род Лобдаэлей давно жаждет породниться с Родом Коль, это даст им значительный перевес в магическом обществе... - Леди Текк тяжело вздохнула и, отряхнув несуществующие пылинки со своего нежно-нежно-голубого платья, продолжила. - Боюсь, в свете всех событий, Ваше с Расти решение привязаться к... К... К...

- К человеку? - Помогла любимой маме, Николь. - Это ты хочешь сказать? Обычному, простому, смертному, с разрастающейся плешкой и больным желудком?

- Уик... - Пискнула со своего места Ратси и стало понятно, что обеим матерям змееглазка многого не рассказала. - Уи-и-и-и-и...

- Пусть так! - Леди Лота покачала головой и погрозила доченьке кулаком, намекая, что их приватный разговор будет впереди. - Однако, ты провела ритуал "Привязки"...

- "Связки"... - На автопилоте поправила Николь, не понимая, что только что вызвала "огонь на себя" и теперь к двум хрупким мамам, совершенно точно, прибавятся и строгие, и далеко не всегда справедливые - отцы!

Ратси поняла, но...

Метаться было поздно - Николь, буквально одной фразой похерила все ее дипломатические хитрости, поставив на лбу избранника печать с концентрическими кругами и теперь только одни небеса могут знать, чем все закончится!

- Ка-а-а-а-ак... "Связки"?! - Леди Текк сурово изогнула бровь. - Ты... Охрэннэлла?!

"О, любимое папино словечко... Довыделывалась..." - Николь развела руками, мол, так получилось!

- Так, девочки... - Леди Лота сделала глубокий вдох-выдох. - Вы реально - охренели! Понятно, что замуж "по сговору" жутко не хочется, что свобода в голову...

- В пи...! - Поправила подругу Леди Текк.

- Хорошо, пусть будет в попу, - миролюбиво согласилась ведьма в красно-оранжевом прикиде и с змеиными глазками. - Мы все понимаем, правда, Трисс?

- Почти... - Протолкнула сквозь зубы Леди Текк.

- Но... Вас что... На экзотику потянуло?!

- Хватит, Мэл, это все до неё... До них, не доходит. - Леди Триссана Олг Текк обмякла на стуле, принимая случившуюся волю небес, как есть. - Тем более, что свершившееся - свершилось, а значит, нам с тобой придется нянчится с сопливыми полукровками, хотим мы того или нет.

- И, скорее всего, с очень многими сопливыми полукровками, иначе ограничение "Связки" обойти не удастся. - Леди Мэл Альт-Согонн Лота грустно улыбнулась. - Представляешь, какой шиздец, а?! Мы - и сидеть с внуками!

- Ладно... - Леди Текк "намутила" из ниоткуда маленький столик на колесиках, уставленный аристократично блестящей посудой и тремя, простого вида, бутылками, за обладание которыми в магическом мире могли и убить. - Зови...те своего избранника, где он там у тебя прячется...

- На кухне, посуду драит... - Улыбнулась Николь с легким сердцем. - Сейчас...

Ратси увидела, как настороженно переглянулись их дорогие мамочки, но...

Одним словом больше, одним - меньше.

Теперь их "избранника" точно спасет только чудо...

Глава 36. Добро должно быть с кулаками, любовь с шипами, а мужчина - с мозгами...

С кухни меня прогнали.

Совсем.

Тетя Люба, скрежетнув зубами, указала мне пальцем на дверь, ну я и пошел, не оборачиваясь и прощаясь.

Нет, так-то оно все правильно - теперь мне на кухне делать точно нечего, теперь на кухне будут жалеть и обласкивать, и прятать от всех невзгод Мару и Синти, пока не станет ясно, что делать с двумя слишком умными девочками, у которых ума палата, жаль только, что ума "заднего".

Да уж, угораздило нашу феечку натворить делов, угораздило.

Я покачал головой и замер посреди дорожки, решая, чего я хочу больше - родимого подвала или круглого озера?

С одной стороны, у озера можно развести костерок, искупаться, не торопясь подумать о происходящем и, махнув на все рукой, в кои-то веки просто искупаться, ловя кайф от того состояния волшебной пустоты рядом с собой.

И от того, что вот именно сейчас, любая, даже самая предвзятая комиссия, не поставит мне в вину все происходящее!

В подвальчике свои прелести...

Там модно удобно устроить жопу в кресле, сделанному по образцу непрошибаемой советской классики - ремонтопригодной в любое время суток и в любом состоянии ремонтировщика.

Еще там есть бар.

Кофе.

И такой вагон тишины и непочатых дел, что не знаешь, что лучше.

И, самое важное, ни одна, даже рассамая магическая комиссия не вытащит меня оттуда, без моего желания.

А желание показываться кому-то на глаза, в свете всего сказанного, все меньше и меньше, и меньше.

Пробегавший мимо старшекурсник совсем беззлобно хлопнул меня по плечу, намекая, что стоять на посреди дорожки - дело архиопасное: в другой раз бежать по ней могут и "Балберговцы", а эти сносят со своего пути всех, без извинений и сомнений.

Со вздохом, выбрал озеро.

Дорожка, на которой я стоял, прямо у меня на глазах раздвоилась, по левой, отчетливой и полуприкрытой тенью от пролетающего в вышине облачка, только что пробежал старшак.

А по правой, чуть колышащейся и неверной, начинающейся в аккурат у моих ног, предстояло пойти мне...

Я и пошел.

По настоящему, тропинка к озеру сильно отличалась от дорожек моей любимой шараги, ну, да, имелся в наличии легкий, желтоватый оттенок, но это спектр местного светила, он тут все слегка желтит.

А в остальном - не квадратные плитки стандартных 50х50 см, а шестиугольная "черепаха", сантиметров 25-ти, не культурная, подстриженная магией газонная травка, а заросли, мне по пояс, в которых, очень бы хотелось верить, прячутся зайцы, а не некто с тесаком за спиной.

И последнее...

Длина дорожки.

Ровно 500 шагов до озера, с любого места, где ты встал на "черепашью плитку".

Мы с Марой и Синти....

Кстати, пора отвыкать от этого "мы", а то...

В общем, к озеру мы ходили и от кухни - чаще всего - и от моей общаги, и от эльфийской, и от феячей - везде ровно 500 моих шагов.

И, как бы мы не обходили озеро, разыскивая новые тропинки, мы всегда упирались в желтоватую плитку шестиугольников, заканчивающуюся по заказу.

Не знаю как девчонки, но я искренне считал, что мы влезли на охраняемую территорию какого-нибудь Владетеля Измерения и, пока мы там не пакостим, нам в принципе ничего не угрожает.

Синти искала описание озера в библиотеке для старшекурсников, но там такая причуда ландшафта не встречалась.

А я, хотел было спросить у Николь, но той вечно было не до меня, так что в последний раз я на самом деле серьезно обиделся, едва ли не реально плюнул на порог ее кабинета, да и больше не искал встречи, скорее, даже наоборот, искренне тарился от нее на кухне.

А вот теперь, в случае чего, буду тарится у неизвестного озера, грея свои кости у костра и отмокая в ртутной плотности, водичке.

На трехсотом шаге дорожка всегда делает поворот, сужаясь до четырех плиток, вместо повсеместных семи, а через 50 шагов снова набирает потерянное и тянется до самого озера, лишь слегка извиваясь, словно мастера, укладывавшие камень когда-то "очень давно", делали ее специально для неторопливой и вдумчивой прогулки с полотенцем на шее, в богато вышитом синем или бардовом халате и с бокалом чего-нибудь крепкоалкогольного в правой руке.

Я аж сбавил шаг, вживаясь в это спокойное состояние, ощутил легкую прохладу полотенца на шее и тепло каменных плиток под босыми ногами, и приятную тяжесть удивительной формы бокала, в котором тяжело переливалась иссяня-фиолетовая, густая жидкость, омывающая теплое стекло...

Я поднес бокал ко рту и сделал ма-а-аленький глоток.

Да-а-а-а-а...

Эта жидкость стоит того, чтобы нести ее осторожно-осторожно, делать глотки бережно-бережно и наслаждаться вкусом, запахом и наступающим после сделанного глотка, состоянием тишины внутри черепа...

Еще глоток и....

А, знаете, пусть весь мир летит в тартарары!

Я поставил бокал на песок пляжа, скинул полотенце и халат и вошел в воду.

Набрал полную грудь воздуха и...

Нырнул!

Открыл глаза и растворился в воде волшебного пруда, оставив где-то за гладким зеркалом поверхности обычный мир, наполненный необычными существами, магией, эмоциями и шумами, от которых все чаще и чаще болели уши!

Чуть выдохнув, рискнул все же добраться до дна, хоть предатель мозг и твердил, наученный печальным опытом, что дыхалка у меня никакая, что терпение у меня никакое, и что я сам - чаще всего - никакой.

Коснувшись рукой дна, подхватил первый попавшийся камушек и помчался вверх, к воздуху, к горячему, родному и ласковому ветерку.

Вынырнул и, издав победный клич подбитого пеликана, погреб к берегу.

Выйдя из воды, на каком-то странном наитии, бросил камушек в бокал с неведомым напитком, погрел в руках и сделал очередной глоток.

... Мир рад тем, кто делает глупости. Рад всегда. Рад потому, что может выбрать, кому дать по жопе, чтобы не делал глупости, кого - ласково погладить по лысой головушке, а кому-то и начисто оторвать руки-ноги, чтобы подтвердить старое правило - ГЛУПОСТЬ НАКАЗУЕМА!

Я парил в?

Хотя, скорее, "между" и ловил отголоски.

Нет не отголоски Великих битв, Трагедий или Катастроф, не все триумфально.

Я ловил отголоски лишь того, что касалось непосредственно меня!

А это, оказывается, очень много.

Вот чуть хрипловатый голос, вырезанный из души, рассказывает свою историю МОЕЙ жизни и я вынужден признать, что она во многом права.

А в чем не права...

Ее право ошибаться.

Чуть горячится голос человека, которого тоже уже давно нет, но и он несет свою чушь обо мне.

Вот Николь кому-то объясняет, что "связала" себя со мной и не жалеет, а сидящая слева-сбоку Расти одобрительно качает головой, хоть и видно, что она-то, как раз, до сих пор не может понять, зачем ей было надо вторгаться в наш "договор".

Вот странно знакомая паучиха, чем-то, отдаленно напоминающая нашу Мадам, вертит своей головогрудью и объясняет паучку намного меньших размеров, что со мной выгодно исполнять взятые на себя обязательства.

А вот это верно и правильно - всегда выгодно исполнять взятые на себя обязательства, это экономит кучу времени, сил и нервей! Мне такой подход к моей персоне исключительно нравится...

Синти сопливила высокому и хорошо знакомому эльфу в плечо, что теперь я точно пойду гулять на полный отрыв, потому как тянуть больше никого не надо и что вообще, для человека я и не плох, хотя и откровенно слабоват. В ответ эльф гладил феечку по голове и, понурив свои длинные уши, тихо шептал ей очаровательные гадости, мол типа я не только "не брошу, но и прощу", потому что у людей короткая память...

Если бы Синти не была в раздрае, рассказала бы она своему остроухому герою, какая именно и на что у меня "короткая память"!

Тетя Люба тоже промелькнула, но как-то странно, при упоминании моего имени, кому-то из поварят досталось мокрым полотенцем, да не промеж лопаток или по заду, как практиковала Императрица кухни, а полновесно по дурной голове, жаль только, что я не расслышал, за хорошее Омирра Ладдой врезала или за плохое?

А вот две женщины, сидевшие друг напротив друга, меня просто раздражали своим существованием! Каюсь, не сразу понял, что они мои будущие "Многолюбимые Тещи", хотя от кого еще могла унаследовать свои змеиные глазки Ратси, кроме любящей мамочки?!

Увы, мы, мужчины, часто слишком падки на экзотику.

А с высовыванием органа продолжающего род, включается орган за процветание этого самого рода отвечающий и вот тут-то и начинается самое смешное.

Оказывается, что и экзотика не экзотична, да и сумма выплат великовата...

"... Тем более, что свершившееся - свершилось, а значит, нам с тобой придется нянчится с сопливыми полукровками, хотим мы того или нет!" - Заявила дама в светло голубом платье.

- И, скорее всего, с очень многими сопливыми полукровками, иначе ограничение "Связки" обойти не удастся. - Добавила масла в огонь, дама в платье красном."

И сильно захотелось честно и откровенно сказать, что хрен они будут воспитывать моих детей!

Не в этой жизни, не в этой реальности!

Промелькнула и пропала на самой границе поля зрения, Мара, явно хотела что-то сказать, да была слишком далеко!

Рассердившись, "вынырнул" из "отголосков" и, одним глотком допил теплый, теперь почему-то чуть терпкий, напиток.

Маленький камушек предательский скользнул по стеклу бокала и отправился в путешествие по пищеводу, навстречу увлекательным приключениям и преодолениям!

Можно подумать, мало мне язвы, так теперь еще и это!

Отставив пустую тару в сторону, потянулся за полотенцем и, подхватив его принялся усиленно растирать горящее словно в огне, тело.

То поеживаясь от налетающего от воды ветерка, поигрывающего концами желто-зелено-синего полотенца, то блаженствуя от теплых лучей закатывающегося светила нашего шаражного пространства, медленно но верно подходил к пониманию простого факта - мир меча и магии мне изрядно поднадоел.

Точнее - остахренел!

Решено!

Сейчас я, срочно, сваливаю к себе в подвальчик, готовлю "расширенный вещмешок" и дожидаюсь очередного открытия блуждающего портала, а оттуда...

Вот на этом "оттуда" я и забуксовал.

Посетовав, что дохлестал благородный напиток залпом, принялся припоминать, так в чем же я был одет и откуда взялось полотенце, причем, полотенце явно фабричное, пусть и без "обнаженки", но с характерными восточными, закатно-рассветными мотивами!

Покрутившись, нашел таки свою ученическую робу и, сунув в карман стакан, накинул полотенце на ощутимо подзагоревшую, точнее - сгоревшую, шею.

Махнув озеру на прощание рукой, искренне посожалел, что теперь на его берегах вряд ли соберется наша Троица: Эльфы и Феи теперь плотно обложат "влюбленных", а Мара...

Кто же ей виноват, что она умудрилась влюбиться в меня?!

И вовсе я не дурак!

Глава 37. А за горизонтом ураган...

Приехавших рыл комиссии было не семьдесят, а девяносто два!

Некоторые члены приехали со своими "подчленниками", некоторые, членов не имеющие, привезли, в порядке жеста доброй воли "многочленов", но судя по ошарашенному лицу Николь такого наплыва комиссии она себе и представить не могла!

Подчленники и многочлены бродили по территории шараги, совали свои, гм, носы и хоботы, куда им их совать настоятельно не рекомендовали, включая мою общагу.

Слава Звездам, все обошлось без замечаний, ведь в подвал комиссия входа не нашла, а остальные комнаты стояли открытыми и стерильно чистыми.

Кстати, к моему удивлению, в комиссии, из девяноста представителей, пять десятков носило "Мастерские перстни" разных цветов, форм и размеров, а два десятка и вовсе перемещалось по шараге нагло открывая личные порталы или и вовсе телепортируясь!

Мои, обычно равнодушные Жаба и Хомяк вопили в один голос: "Хочу-хочу-хочу"!

Двадцать две подстилки тоже были не лыком шиты, по-крайней мере половина из них прошла обучение в шараге рангом повыше нашей, а на остальных были напялены такие амулеты и талисманы, что мои "богатства" в сундуках краснели и нервно курили в кулачок, надеясь, что их никто и не заметит.

Их, разумеется, никто и не заметил.

Не та высота полета!

Но все равно - мне они были дороже, ближе и милее, чем перстень иллюзий стоимостью в три года обучения в нашей шараге, который я выиграл в карты. И тут же отдал в уплату за обучение, через Мадам, на всякий случай, а то от простого студня могли и потерять, сославшись на беготню, комиссию и прочее, прочее, прочее, а так...

Попробуй-ка сказать паучихе, что ты что-то потерял, ага...

Пару дней, конечно, пришлось потом поиграть в прятки с проигравшимся - отчего-то однорасник Балберга посчитал, что я обязательно дам ему отыграться!

Так что я пару дней провел в подвале, подтягивая теорию Огня и Воздуха, а на закрепление выполз на полигон, с утра как можно раньше, чтобы плодов моего позора и не увидел никто.

А позора было - аж самому стыдно!

Если воздух я хотя бы понимал, принимал и после сотни другой повторений заклинания начинали срабатывать если и не "идеально и достойно подражания", то на крепкое "хорошо", то вот с огнем все было плохо.

Нет, у меня получался файербол, "светильник" выходил совсем не плохо, метров на десять - точно, "стену огня" я тоже кастовал достаточно лихо, правда, тоненькую, но это от запаса маны, не более того. У меня даже получалась "лава", один раз десяти, хорошо, ста десяти, но получалась же?!

А вот сложные "Огненные крылья", "Очищение огнем", "Прижигание" и три десятка филигранных, хирургически выверенных, не получалось, хоть ты волком вой!

Конечно, учить их мне предстояло на третьем курсе, если придерживаться программы, вот только в нашей щараге программы придерживались только...

Вообще - никогда!

Поэтому, у нас, на втором курсе об огне знали намного больше, чем о воздухе!

А мне, с моей "экстернатурой", вообще хоть головой в стенку, с разгона!

Вот и выполз я на наш полигон за пару-тройку часов до рассвета, чтобы в полутьме лучше видеть структуру огненного заклинания.

А советчиков, соответственно, чтобы не видеть!

Воздушные техники, к моему удивлению, в этот раз срабатывали без малейшей осечки, получилось даже создать "Воздушную лестницу" из целых сорока ступеней, счастливо продержавшуюся аж два спуска-подъема и только потом развалившуюся!

"Воздушных дисков" я создал девять и все смог проконтролировать, устроив вокруг себя целый аттракцион!

Конечно, в качестве защиты воздушные диски штука слабенькая, но сбивать стрелы и рикошетить пули - вполне себе пойдет.

Поигравшись с воздухом, перекусил куском мяса и принялся за Огонь.

Первый же файербол продемонстрировал, что с огнем у меня сегодня будут проблемы - огненная стихия сразу же вышла из под контроля и, стремительно набрав полуметровый диаметр улетела к небесам, вместо установленной в ста шагах, мишени.

И слава Звездам, что улетела к небесам, а не взорвалась с мишенью - 50 см огненной дури подразумевают ударную волну в двести метров!

Следующую "надул" на пять сантиметров и...

Снова отправил к небесам!

Чертовы "Крылья..." растянулись на пять метров над моей головой и схлопнулись, стоило мне только обрадоваться, что заклинание получилось!

"Прижигание" замечательно прижгло мишень, расплавив ее до основания, жаль только, что это совсем не тот эффект, что должен был быть.

"Очищение ..." тоже вышло так себе - температура поднялась градусов на 15-20, да и то, в трех сантиметровом радиусе.

Даже муравья не испугать, по большому счету.

Задумчиво дожевав оставшееся мясо, минут двадцать помедитировал, восстанавливая баланс и снова, по кругу, раз за разом.

В учебниках все так просто, в образцово-показательных выступлениях - все тоже... Образцово-показательно, а вот у меня, кроме обычной, "дорожной магии", да магии порталов, все с какой-то закавыкой!

И ведь я - почти - не филоню на занятиях.

Ну, мои прогулки в другие миры - не в счет, по возвращении я всегда догонял группу, а после "кухонного наказания", так еще и перегонял, по многим направлениям.

Вот только, "направления" эти сильно отличались от того, что нам преподавали!

Вот скажите, как может понадобиться заклинание "Севера" в мире, где компас у каждого мага в голове, внутренний, свой собственный?!

А что, ориентируясь по "Северу" ты заодно чувствуешь ближайшие рудные месторождения, что для добычи огня не прилагаешь усилий, пользуясь магнитными полями самой планеты и что, при всем этом чувствуешь малейшие изменения напряжения параллелей и меридианов - так это, по мнению магов - "множественная и лишняя", информация!

А я, когда "Север" выучил, две недели на крыльях летал, заодно научившись использовать все это великолепие в переоске грузов!

Мадам орала, что это профанация, что это шаманизм, что это не работает!

Ага, у нее и не работало.

А у меня рюкзачок сорок процентов массы терял, а если я задавался целью, то мог и все пятьдесят пять потерять!

Вот вам и шаманизм...

Раз работает - плевать, почему не работает у других!

В прочем, я точно знал, почему не работает "облегчение" у других - "Север" они учили на далеком первом курсе, а развивать ученические заклинания в среде магов как-то совсем не принято.

А зря, кстати.

У меня в рукаве еще два "ученических" есть, так вот от первого обосрались Николь с Ратси, не взирая на их "уникальную систему защит и сопротивлений организма", а от второго...

От второго Мадам заполучила шрам, который теперь не получается свести.

Нет, жить он ей не мешает, угрозы здоровью тоже никакой, просто он есть.

И нанес его я, обычным перочинным ножам.

Совсем обычным.

Пятимиллиметровой глубины шрам.

На боевом хитине.

Вот такие вот у меня есть "хитрости".

Отдышавшись, снова "пробежался по воздуху", проверяя, а так ли все радужно.

Не очень, конечно, но - заклинания слушаются, а остальное дело часов тренировок, не более.

И снова огонь!

... - Молодой человек! Вы очень много стараетесь! - Женский, чуть визгливый, привыкший повелевать голос раздался от соседнего участка нашего полигона. - Огонь, это вам не земля, он баловство любит! Пофантазируйте, а не напрягайтесь!

Я почесал за ухом и...

Никаких улучшений!

Огонь снова раскалялся там, где должен был ласково согревать, растапливал мишени и улетал в небеса.

- Нет-нет-нет! - Горячилась учительница, взявшаяся на мою голову просто из ниоткуда! - Свободнее! Как будто воздушный поцелуй отправляете любимой девушке!

Файербол улетел в мишень, снес ее и взорвался метров через, ударившись в защиту.

- Сильно же вы ее любите... - Усмехнулась незнакомка. - Теперь, чуть нежнее... Как шарфик на плечи набросить...

Я так и не понял, что именно у меня получилось - "Прижигание" или "Очищение", но мишень, в очередной раз из-под земли вылазить отказалась!

Женщина фыркнула, громко сплюнула и упрямая мишень "проклюнулась" через спекшуюся корку камня, остывающего и потрескивающегося.

- Вали ее! - С азартом скомандовала магесса.

Ну, я и "вальнул".

Файербол получился полутораметровый, с разделяющейся боеголовкой, что очень впечатлило незнакомку, схватившую меня за воротник ученической робы и отшвырнувшей себе за спину, одновременно кастуя "Королевскую защиту", состоящую из семи слоев и трех стихий.

Все бы ничего, но впопыхах, зашвырнула она меня слишком сильно и, соответственно, слишком далеко.

Так что, в поле действия "Защиты" я ни фига не попал и теперь ошарашено смотрел в след удаляющемуся холмику, раскаленному до красна, пускающему во все стороны белые столбы пара, не хуже космического спутника на атмосферной тяге...

Полигон неторопливо восстанавливался, я, наоборот, очень торопливо уносил ноги, прикидывая, куда именно может долететь "холмик"?!

Судя по всему, снова не поздоровится лазарету...

Ну или по крайней мере, тому району...

Тому району, в последнее время, всегда не здоровится...

Фыркнув своим глупым мыслям, принялся строить планы идеальной отмазки, ведь хорошо, если неведомая мне магесса окажется вменяемой и не свалит на меня все свои синяки и шишки!

А если - нет?!

Меня тогда со свету сживут все, кто имеет к образованию хоть какое-то отношение, это ведь не Советский Союз, в котором искали подход к ребенку, это - реальный мир, в котором есть программа, а на подходы времени нет!

" А ведь она явно из "проверяющих"!" - "Осенила" меня гениальная мысль и я даже растерялся, с одной стороны желая женщине здоровья, но с другой...

По слухам, что разносились по шараге, вся эта комиссия не отличалась кротким норовом и миролюбием, так что... Может, летальный исход будет не так уж и плох?

Как говорится - "Нет тела - нет дела"!

Пока я думал, ноги несли меня немного не туда, куда я первоначально собирался - вместо своей любимой общаги, предатели ноги привели меня в столовую, точнее - сразу на кухню, к тете Любе.

Нет, так-то я помнил, что меня с кухни поперли, но самые свежие новости всегда, в первую очередь, узнают официантки, разнося их по поварам, а уж оттуда, уже порядком перевранные, "новости" разносятся по территории шараги.

Притулившись в темный уголок и успев перехватить с подноса пару булочек с корицей (не совсем, конечно, корицей, но нечто корицеподобным), я навострил уши.

Отдаленный грохот с полигона слышали все, разговоры о пролетевшем, быстро остывающем холмике имели место, а вот новостей о посадке - не было!

Складывалось впечатление, что магесса оказалась не совсем " не халам-балам" и умудрилась свести все повреждения - исключительно к слухам!

Это, конечно, приятно, но...

- Слышали? Хуманида по всем общагам ищут! - Официантка Аиша победоносно продемонстрировала улыбку в семьдесят один острый зуб и откинула за спину свои длинные уши-лекку, перевитые нежно бирюзовыми лентами второго года замужества. - Скоро сюда придут!

- Как придут - так и уйдут... - Отмахнулась тетя Люба, занятая выдавливанием кремовых цветочков на третий ярус двухэтажного торта. - Тем более, что здесь ему делать нечего, да и метку-разрешение я ему деактивировала...

При этих словах я автоматически глянул на левое запястье, на ту самую метку, что дозволяла мне пройти в святая-святых, не подняв тревоги.

Метки не было.

Но светилось какое-то другое пятно, присмотревшись к которому, я только и смог различить три сложных руны, перевитых сложными дорожками подачи маны непосредственно от моего источника.

И, готов поклясться, этого пятна сегодня, до моего похода на полигон, у меня точно не было!

Оставалось надеяться, что это не "метка Мага", которая позволяет магу-учителю найти своего ученика в любом месте жопы географии...

Доглотав булочки, неслышимым крабиком слинял с территории кухни и, не попавшись на глаза не особо усердствующим студням, ищущим меня по придорожным кустикам, прикидываясь тряпочкой и твердя про себя песенку про тучку, пошел туда, где искать меня точно не будут - в приемную к Николь!

Там у нее есть прикольное место, за колонной, прикрытое пыльной бархатной портьерой с портретом, скорее всего "Отца-основателя шараги" с хренпроизносимым именем-отчеством типа Грылмзакстаник Правеставлевич Брозомеков и двумя кадушками с пышноцветущими деревцами, макушками упирающимися в пятиметровый потолок.

Наткнулся я на него случайно, еще когда наши отношения с Николь только-только развивались и я, как наивный школьник прятался от народа по углам, дожидаясь выхода любимой(?) их ее директорского кабинета. Потом, из принципа, утащил туда легкое кресло, облегчая ожидание, а потом как-то все завертелось и я вспомнил о нем только сейчас, когда приспичило.

Отряхнув свою ученическую мантию, нагло прошествовал мимо спящего сотрудника безопасности, отмахивающегося от летающей мухи длинным, волчьим ухом, кивнул уткнувшейся в бумаги девице в ядовито-розовой кофточке, густо уделанной мелкими полудрагоценными камушками-накопителями и, дождавшись на миг опустевшего коридора, приподнял с поля портьеру и нырнул в блаженную темноту и покой.

Первое время я прислушивался к происходящему, пытаясь поиграть в детскую игру "кто идет и что несет?", но... Очень быстро стало скучно.

Грешным делом я хотел уж было пойти и сдаться, но...

В голову вдруг стукнула та странная фраза о "сопливых полукровках" и видеть Николь или Ратси ужасно расхотелось.

- Общий уровень Вашего образовательного учреждения, Уважаемая Николь, конечно же оставляет желать лучшего... - Усталый мужской голос тяжело вздохнул. - Но, по большому счету, желать лучшего оставляет вся наша система безобразования. Если сравнивать со столичными, так ваши студиозусы просто становой хребет, на который может опираться любой правитель. Пусть не гении, но... Некоторые так даже и впечатляют.

- Вы о эльфах? - Николь издала тихий смешок. - У них были причины заняться обучением более углублено...

- Я читал отчеты об их командировках. - Мужчина снова вздохнул. - Вынужден признать, что, например студенты моего вуза, старшекурсники, понесли бы меньше жертв, но... Это не факт. Я обязательно устрою им подобный стресс-тест и буду требовать проведение подобных тестов во всех ВУЗ-ах.

- Вы же понимаете, что произошедшее - невероятная случайность? - Судя по голосу, Николь бы очень сильно не хотелось проводить "стресс-тесты". - Некая... Флуктуация.

- По наблюдению моих коллег, подобная "флуктуация" не имеет места на существование, тем не менее - она произошла. И, есть основания считать, что ее проявления будут учащаться. И связывают это, как ни странно, с Вашим, Николь, избранником.

- Это невозможно. - Отмахнулась Николь, вызвав у меня приступ раздражения.

Вот, сколько можно ей повторять - "невозможного" не бывает, есть лишь маловероятное!

- Более двухтысячелетий не было учеников-хоминидов и считалось, что их появление "невозможно". Очень долго считалось, что основная специализация хоминид - лекарство, белая магия и черная магия, без склонностей к стихийной магии. Считалось неоспоримым фактом, что мужской пол хоминидов не обладает склонностью к любому магическому оперированию. Было доказано, что хоминиды не имеют защиты от ментомагии и не способны к магии пространства. В конце концов было во всеуслышание объявлено, что хоминиды - тупые и к обучению непригодные животные, вороватые и лживые. Чем все дело закончилось, вы и сами знаете, не правда ли, Николь? - Маг явно стоял рядом с портретом и воображение дорисовывало к голосу почти двухметрового роста, кряжистого мужика в расшитой золотыми и серебряными звездами темно-темно синей мантии и седого, аж в просинь. - Проявление и появление флуктуаций сразу следом за появлением Вашего хоминида наталкивает на мысль, что что-то наше мудрое магическое сообщество упустило из виду, а если быть совершенно справедливыми к себе - то мы попросту обосрались, поставив хоминидов на один уровень с улитками! И теперь нас и наше "обсчетво" ждет множество открытий, некоторые из которых нам не понравятся. А, может статься, что не понравятся и вовсе все!

- Вы имеете ввиду рассказ Его Лордшества? - В голосе Николь мне показалось недоверие, смешанное с сарказмом. - Неведомый студент продемонстрировал неконтролируемое владение стихиями не ниже 7-8 уровня? Учитывая, что у меня - четвертый, Огонь, я бы почувствовала адепта, даже просто "в принципе" превосходящего меня! У моей сестры - самое начало пятого и она так же не встречала на территории никого, кто бы смог ее догнать! По "Воздуху", заявленный 6-7 уровень... Это же - нонсенс! Уже пятого достаточно, чтобы студента после освидетельствования забрали в Имперский Университет! Или Вы считаете, что в моем учебном заведении не проводится предварительное тестирование абитуры?

Николь, судя по голосу, пылала праведным гневом, но, как ни странно, одного-единственного абитуриента, который не прошел предварительное тестирование я точно знал!

Себя!

Глава 38. Чем дальше лез, тем круче вляпался

Первая мысль Сазун о том, что несносная девчонка Николь устроила ей тщательно спланированное покушение, развалилась, встретившись со здравым смыслом - чтобы устроить покушение такого уровня, надо чуточку больше, чем директорское кресло заштатного ВуЗа.

Потом промелькнула вторая мысль и Сазун Левоногая покрылась мерзким, холодным потом...

"Если студень не выживет, то и покушения не понадобиться - достаточно обвинения в преступной халатности..."

Мысль заставила Его Лордшество развеять защиту и, развернувшись в воздухе, помчаться обратно к месту взрыва.

Рассмотрев студня, уносящего ноги во весь дух и позавидовав форме, Сазун мысленно поблагодарила Высшие Силы и, неторопливо, покачиваясь с боку на бок, как маленький воздушный шарик, полетела в сторону главного корпуса шараги.

Есть ужасно захотелось принять душ, выпить и навести справки об этом странном студенте, чья стихийная магия явно нуждалась в более качественном образовании, чем мог предложить данный ВуЗ.

Да и вообще...

Что-то в этой "шараге" явно было "не то"...

Его Лордшество опустилась на свежевыметенную дорожку и задумчиво отмахнувшись от своего ужасно разобиженного протеже, просравшего фамильный перстень Иллюзий и теперь усиленно ноющего, чтобы ему его вернули.

"А вот фигу тебе!" - Сазун иногда была такая... Эдакая... - "Как просрал - так возвращай сам! Не умеешь играть в карты - не садись за стол"!

- Ваше Лордшество! Подождите! - Протеже, слегка раскрасневшийся и со вздыбленными ушами и выпученными, покрасневшими глазами, молитвенно бухнулся на колени, но не рассчитал, встретившись суставами с углами ступеней. - Ай! Ваше Лордшество! Госпожа Сазун! Умоляю!

Женщина вздохнула и развернулась к сыну четвертой сестры от второй жены своего первого мужа.

Муж, кстати, был обычное говно, но вот свекровь оказалась мировой теткой, ненапряжной и едкой на язык.

- Что тебе, Лаприк?

- Мне предложили выкупить перстень! - Выпалил "юноша бледный, со взглядом говнящим". - Но у меня с собой... Не хватает... Чуть-чуть... Совсем капелюшечку...

Сазун - мысленно - схватилась за голову. Обороты речи молодого поколения бесили ее почти так же сильно, как и их всеобщая, глобальная инфантилизация. И это учитывая, что Лаприк, в принципе, на фоне большинства своих ровесников выглядел более чем не плохо.

Вот только, оставаться в пятьдесят лет все тем же "мальчиком" четырнадцати-шестнадцати лет, по мнению Сазун, было все-таки перебором.

Но, он хотя бы не красил лекку в кричаще-кислотные цвета...

- Сколько? - Сазун приготовилась ловить челюсть.

- Пять двойников...

Не успела Его Лордшество поймать челюсть, не успела...

Пять двойников, по меркам даже Столицы совсем не маленькая сумма. Конечно, фамильный перстень, созданный еще в те годы, когда магия просто фонтанировала, а артефакторы не боялись экспериментировать, время от времени взрываясь на собственных изобретениях или взрывая целые кварталы, стоил втрое-вчетверо больше, но...

Кто мог знать его реальную цену в этом захолустье?!

Выигравший фамильную ценность в карты студент?!

Или...

- А кто предложил? - Сазун Левоногая, вернувшая челюсть "по месту проживания", оживилась, готовясь поторговаться.

- Э-э-э-э-э... Мадам Парузз... - Лаприк оживился, понимая, что вот сейчас у его опекунши "взыграет ретивое" и она проявит весь свой талант договорщика, сбив цену вдвое, а то и втрое.

- Это Фла-Мас-Кирра? - Уточнила расу Его Лордшество и отрицательно покачала головой, тяжело вздохнув. - Придется платить...

Достав из своего пространственного кармана матерчатый кошелей "неворовайку", женщина достала пять разноцветных, парных камушков и молчком протянула "ушастику".

- Я сейчас же напишу папе и он все вернет! - Облегченно вздохнув пообещал молодой человек. - Только...

- Я не скажу, что ты поставил семейную реликвию на карточную игру. - Всемилостивейше улыбнулась Сазун, решив для себя не забыть поговорить с паучихой и проверить, на всякий случай, а не являются ли студент-стихийник и студент, обыгравший инфантильного Лаприка - одним лицом.

А то ведь, всякое может быть...

Глава 39. Как правильно: "Надо валить" или "сваливаем технично"?

"Мадам" сообщила радостную новость, что у меня оплачен весь курс обучения ближе к вечеру, поймав меня на крыше "учительского корпуса", где я ожидал открытия очередного блуждающего портала, готовясь свалить от всех проблем хотя бы на недельку-две.

А что?!

Имею право, между прочим!

Меня вон, ищут все, кому не лень!

Николь, видите ли приспичило познакомить меня с родителями, Его Лордшеству Сазун Левоногой приспичило уточнить мои академические познания, неведомый мне мужчина пугал меня до усрачки своей одной-единственной фразой о хоминидах и вытекающих из всего этого лично для меня, последствиях.

Жаждала моей крови Синти.

Эльф пока держался, но, судя по отголоскам начинающейся бури, с ним тоже не все было так просто.

Нет, Синти говорила, что ее избранник имеет "сговоренную невесту", но при чем тут я - вообще понятия не имею!

Низкий поклон Маре, живущей у эльфов и ходящей на работу в столовку молча, без комментариев и поползновений расставить точки над Ё, но... Хоть я угрозы с той стороны не ждал, но было нечто, что заставляло меня держаться от сопланетницы как можно дальше.

Вот и сидел я на крыше, прижимая свой зачарованный рюкзачок и ожидая сигнала к отправке в новые приключения.

"Мадам" меня демаскировала, но попыток остановить не делала и даже не заикнулась о том, что я должен быть мужчиной и мужественно преодолевать водные преграды всяческих испытаний таща на своей шее мешок неподъемной тяжести и пыльности.

Она сидела рядом и ловила лучи нашего закатного светила, наслаждаясь тишиной и покоем.

Где-то внизу чинно и благородно комиссия "накапывала" проблемы, а мы сидели и ждали.

Слабую вибрацию истончающегося пространства я почувствовал когда кипящий закатный шарик ушел за горизонт наполовину.

Через пару минут, встрепенувшаяся паучиха продемонстрировала, что и ей дано "видеть" пробой в пространстве, только она об этом, почему то, упорно отмалчивается.

Еще через минуту, когда старшекурсники засуетились, получив вводные на поиск открывающегося портала, я закинул рюкзак за спину, похлопал себя по карманам и, "подломив" пространство, сделал шаг в открывшееся окно прохода между мирами.

На мгновение мне показалось, что Мадам собирается последовать за мной, но вот в чем беда - для размеров Мадам проход был слишком мелким.

Мне, чтобы пройти, пришлось наклонить голову и поджать локти, а вот Мадам в это "петровское окно в европу", просто не проходила.

Пересчитав носом пяток ступеней и разбив локоть, растянулся на "приемной портальной площадке", чистенькой, словно ее минут пять назад подмела трудолюбивая уборщица.

А тут я, весь такой из себя пыльный мешок... С костями...

Тихо, светло и уютно!

Не "переходная площадка", а сказка!

Шмыгнув носом, принялся знакомиться с обстановкой.

Пять ступеней, не высоких, но длинных, полукругом поднимались вверх, к помосту, на котором две паучихи, встав на дыбы, поддерживали передними лапами мраморное зеркало, в центре которого таяла серебристая капелька закрывающегося перехода.

Белые пауки, белое зеркало, белые ступени, огромный, хорошо освещенной белый зал, из-под купола которого почти отвесно падали лучи желтовато-белого света, в сиянии которых танцевали серебристые, очень одинокие, пылинки.

Вдоль стен зала, украшенных мраморно-белыми фресками, на которых пауки мирно сосуществовали с людьми, пахали землю и смотрели в небеса, словно ожидая оттуда неведомого мне откровения, стоял добрый десяток кресел, гамаков и лежанок, гарантируя любому прибывшему или отбывающему комфортное место для ожидания.

Разумеется, белых!

Единственное, чего не было в этом Белом зале - обычной, очень мне сейчас нужной, двери, ведущей из зала вон!

Пройдя зал по периметру дважды, со вздохом опустил свой зад на подходящее сиденье и, закрыв глаза, принялся анализировать происходящее.

Что-то говорило мне, что выход из этого зала все-таки есть, просто я его не вижу!

И, если буду лежать позевывая, то и не увижу!

Привычно отправив рюкзак за спину (вот только не говорите мне, что я мог оставить его где угодно - история знает миллион случаев, когда оставленный в метре от вытянутой руки предмет оказывался причиной смерти), пощел проверять зал еще раз.

И снова - тщетно.

От злости, саданул кулаком по белой стене и, чтобы вы подумали?!

Правильно!

Разбил кулак в кровь, оставляя на белом мраморе кровавые следы.

Увы, кроме этого - ничего больше и не произошло и я вернулся на выбранное кресло, готовясь к неприятностям.

И если проблем с едой-питьем не предвиделось недели на три-четыре, то вот с отходами жизнедеятельности моего человеческого организма...

Я положил руки на подлокотники и откинул голову на спинку, решив, что раз в голову ничего путного не приходит, так хоть помедитирую.

Или посплю, это уж как придется...

Во сне зал не был таким стерильно-белым.

Но был метров на сто в диаметре - больше.

И "лежачих мест", вдоль ярко украшенных стен, было намного больше.

И в них сидели, лежали и даже нагло дрыхли настолько разные существа, что у меня дух захватывало!

Встав со своего места, пошел осматриваться.

Пауки, пауки, кузнечики, мокрицы и двухвостки, пара богомолов, болтающих о чем-то на ультраголосах.

Здоровенный варан проверял воздух языком, семейка людей с умилением наблюдали за игрой своих малолетних чад, прыгающих через таких же мелких паучков, чьи родители наблюдали за игрой со своей стороны зала.

Рослый эльф массировал стопы немолодой женщине, пускавшей пузыри и время от времени всхрапывающей.

Почти за постаментом, спрятавшись в его тени, пара смешанных семейств предавались пороку, потягивая из горла почти двух литровой бутыли рубиново-красную жидкость.

Зеркало мигнуло серебристой точкой света, и на самой макушке обеих каменных пауков, поддерживающих мраморное кольцо портала, вспыхнули серебристые лучики потянувшиеся сперва под потолок, а затем, оттуда, на лежачие места своим светом намекая лежащим на них существам, что пришло их время встречать прибывающих и прощаться с отправляющимися.

На мой рюкзак тоже упало серебро предупреждения и я, просто на всякий случай, поспешил его прибрать к себе поближе.

Мимо меня прошествовали к активированному порталу с десяток разных существ, готовясь скорее оказаться на той стороне...

Увы.

Из портала, снося все на своем пути, хлынул поток мелких сикарашек, окруженных сиреневой защитой, хорошо мне знакомой по учебнику Воздушной магии за первый курс.

У меня на глазах, все прибывающий и пребывающий поток злых насекомых заполнял зал, пожирая так и не успевших ничего предпринять, "граждан отправляющихся и встречающих"!

"Тревога! Вторжение! Опасность! Зал будет изолирован!" - Булькнуло откуда-то сверху и все закружилось, понеслось вскачь.

Огромный зал завертелся, сжимаясь словно пружина.

От испуга, я, одним скачком оказался рядом с гаснущим и покрывающимся вязью трещин, зеркалом портального перехода.

"Санация помещения!" - Предупредил голос и оставшиеся в живых сикарашки, покрытые красной кровью людей и желтой - насекомых, заметались по залу, то взбегая по стенам к самому потолку, то пытаясь собраться в компактный шар.

С потолка их сбрасывало сотрясение зала, а шар...

Шар раздувался и лопался, добавляя влажных ошметков.

Я прижимал к груди рюкзак и повторял про себя, что это - просто сон!

Обычный сон!

А в следующий момент зал залило золотым огнем, выжигая все - тела сикарашек, тела клиентов, цвета со стенных панелей...

Пламя бушевало и бушевало, сперва пожирая органику, потом пожирая пепел от органики, а потом... Погасло, оставляя меня посреди хорошо знакомого, мраморно-белоснежного зала.

"Санация завершена." - Обрадовал меня голос. - "Восстановление зала... Ожидается команда Оператора... Ожидается Команда Оператора... Ожидается Команда Оператора..."

- Восстановить зал! - Рявкнул я, совсем не понимая, зачем я это делаю во сне.

- "Восстановление!" - Обрадовался голос под потолком. - "Оператору пройти восстановление"!

И я проснулся от дикой боли в затылке, а потом благополучно потерял сознание, ругая себя последними словами.

Пробуждение было праздничным, радостным и светлым, что на меня было не похоже.

Складывалось ощущение, что внутрь меня попытались подселить оптимистично настроенную личность, с интеллектом вечно писающего от радости, щенка.

"Оператор прошел обучение". - До чертиков напугал меня голос с потолка. - "Восстановление зала - 7 часов 03 минуты, Оператору прибыть в дубль-комнату управления. Отмена. Дубль-комната уничтожена. Прим-комната - уничтожена. Оператору оставаться на месте, до восстановления зала!"

"Можно подумать, у меня есть варианты"! - Честно разозлился я и полез в рюкзак, за жратвой.

Стоило мне только развязать горловину и достать на свет божий кусок мяса, как Голос суматошно заистерил со своего потолочного пространства:

- Обнаружены признаки каннибализма! Оператору принять меры к уничтожению!

Ну, я меры и принял!

Не знаю, с чего Голос решил, что мясо ушанского быкозавра попахивает каннибализмом, но... Было вкусно, однозначно!

Подкрепившись, обратил внимание, что мой "оптимистичный подселенец" куда технично сдристнул, оставив после себя, на память, видимо, длинный эшелон знаний, усвоить который я не смогу и сотню лет...

Или смогу?!

Из вредности, сделал глоток из фляжки и снова впал в медитацию.

Ну, ладно, ладно - честно и благородно уснул...

Разгружать сразу весь прибывший "эшелон" я и не собирался, решив для себя, для начала, сунуть нос хвостовой вагон, ведь обычно, все самое интересное, вкусное, правильное и жизненно необходимое находится в самом конце!

Ну, да...

Дураков так и ловят!

Я пялился в глаза здоровенному Дракону, который явно раздумывал, сожрать меня сразу или дать побегать, чтобы дерьмо само наружу вышло?!

Пока он думал, я захлопнул дверь вагона и закрыл ее на засов, искренне надеясь, что дракона это остановит.

- Оператору пройти обучение! - Потребовал Голос. - Штраф за каннибализм четыре дневных зарплаты!

- Жрал, жру и буду жрать! - Показал я невидимому владельцу Голоса средний палец, а затем, подумав, рубанул кулаком правой руки по сгибу локтя левой. - Вот!

- Это было... Не красиво! - Голос, кажется, обиделся.

Но штрафом грозить не стал.

- Восстановление завершено! Спасибо за содействие! - Голос в вышине щелкнул и отключился.

Я осмотрелся по сторонам, признавая, что "восстановление" и впрямь завершено: Стены заиграли свежей краской, зал расширился до "сонного оригинала", а в стенах, друг напротив друга, появилось две двери!

От радости едва не забыл рюкзак на кресле, пришлось возвращаться.

Может быть, в свете всего я действительно стал излишне подозрительным, но, как говорится - "береженого - Бог бережет, а не береженого - конвой стережет!"

Я даже двери, на всякий случай, открывал чуть сбоку, а то...

Мало ли что придет в голову этому Голосу, да и за все эти годы, кто знает, что там, снаружи?!

У первой открытой двери, снаружи была перевитая корнями, толщиной с мое бедро, земляная стена.

Задумчиво поковырявшись пальцем в желтоватом суглинке, зарыл дверь и хмыкнул - с первого раза ни у кого не получается!

Дверь напротив обрадовала меня кирпичной кладкой, шаткой, без единого следа раствора.

Поднапрегшись, толкнул кирпичи раз, другой, третий...

Выругался и, отойдя внутрь зала, звизданул по стене магией Земли.

Жаль только, что не успел головой подумать, так что вместе со стенкой вылетели и двери, вместе с рамами...

Прямо в толпу пауков, спешащих по своим делам по широкой, мощеной удивительно синим камнем, дороге.

- Оператору следует вернуться для обучения! - Истерически проорал Голос, но увы, было уже поздно - слева и справа, скользя по белым паутинам, в мою сторону выдвинулся целый десяток пауков, украшенных желто-черно-синими полосами, щелкающих жвалами и с таким видом, что мне захотелось вернуться в шарагу!

Глава 40. Карусель встреч

- Великая! У нас ЧП! Был открыт проход в запретный Зал!

- Великая! Он прибыл! Сигнал...

- Великая! Источник...

- По одному!!! - Рявкнула Великая, понимая, что кажется именно сейчас и начинается новая глава...

Глава 41. Волк и заяц, тигры в клетке...

Как ни крути, но при всем моем минимальном запасе регенерации, запас везения у меня максимален, иначе как объяснить все то, что со мной происходит?!

Меня не сожрали пауки, хотя, судя по их браво-бойцовому виду было видно, что они совсем не против подзакусить мягкокожим человечком, взорвавшим местную достопримечательность, в стенах которой вот уже три столетия молодые влюбленные оставляют записки с просьбами к Высшим силам о даровании крепкой семейной жизни?!

Более того, меня даже не запутали в кокон, а очень вежливо попросили проследовать до местного участка правопорядка, оградив от вездесущих зевак плотным кольцом собственных тел.

У меня даже не отняли рюкзак, но очень мило и буднично попросили воздержаться от применения "аццких экспериментов", до прихода Главного Переговорщика между Видами, который меня расспросит и поможет разобраться в ситуации!

Думаете, я настолько простодыра, что сразу развесил уши и растекся по белоснежному дивану, потягивая очень вкусный сок неведомого мне фрукта-овоща-дерева?!

Правильно!

Именно настолько я и есть!

Более того, я даже успел сладко покемарить и вообще, предпочел бы сладко поспать, но противно пищащий в ухо голос "Оператору вернуться для обучения"...

Он меня раздражал.

А раздражение не самый лучший советчик при общении с инорасами.

Так что я сидел в кресле, потягивал сок и мечтал о том, чтобы Голос, наконец-то, заткнулся.

Ну или хотя бы предложил другой способ для обучения, раз уж вернуться на место преступления я не могу.

"Дистанционное обучение?!" - Встрепенулся голос в моей голове и заткнулся, видимо обдумывая варианты этого самого "дистанционного обучения".

"Приступит к дистанционному обучению?" - Сдается мне, я сейчас сильно пожалею, но...

- Да!

И свет померк.

Последней мыслью было "тлять, надо было оговорить варианты", но, как уже все догадываются, я, ровно как и 90% населения моей любимой планеты Земля, силен именно "задним умом"!

Мир все темнел и чернел, заполнялся Хаосом и тяжелыми гранями Порядка, проводил параллели и выписывал окружности вокруг чего-то, мне искренне непонятного.

Вот, с одной стороны, вроде я и Порядочный разумный, но хаотичность меня привлекает больше. Но не та хаотичность, уныло-серая и не та, придурашливо-ярмарочно-маскарадная, а та, без которой мир скучен и не подвержен взрывоопасным изменениям.

Уцепившись за виток спирали Хаоса, что дергался отрубленным щупальцем не меньше чем осьминога-кракена, если судить по размерам, принялся разбираться с наваждением.

Судя по всему, я снова вляпался, осталось понять, во что именно.

Уцепившись за щупальце, принялся ползти по нему, в полной уверенности, что к жопе оно не прикреплено никоим образом.

Ага, щаззз...

В самый "подходящий" момент выяснилось, что щупальце - на самом деле - хвост и тут-то все и завертелось.

Я еще успел понять, что Голос пытается впихнуть не впихуемое в ограниченное для впихивание время, но вот дальше была тьма, а потом, без всякого перехода, яркий свет.

Через минуту понял, что свет-то и вовсе не яркий, а обычный, как на Земле в полнолуние.

И свет не яркий, да и сам я снова, совершенно точно, на больничной койке, а слева и справа от меня попискивают и мурлычат разные приборы, провода и трубки от которых то прилеплены к моей коже, а то и ныряют в вены и артерии.

И не только в вены и артерии.

Вот, жопой чую, что в носу у меня трубка, и в ухе...

Ну и в ней, родимой, тоже есть постороннее шевеление.

Вам смешно?

А мне, если честно - не очень.

Особенно после того, как рассмотрел откуда именно тянуться ко мне провода и трубки.

Все-таки, в мире биотехнологий сложно быть человеком из техногенного мира - сопящие и попискивающие приборы оказались живыми организмами, некоторые из которых лежали в прозрачных и не очень, банках, а некоторые и вовсе были существами с лапами и головой.

Были лысые слизняки, а были и "шерстяные валенки", по шерсти которых бегали веселые искорки, собирались в хороводики и ныряли в проводки, чтобы стимулировать что-то в моем организме.

Нет, понятно, что это я все не за пять секунд разобрал, но до рассвета у меня была куча времени, чтобы, взвесив все "за и против", прийти к выводу, что Голос все-таки что-то напортачил и залетел я, в полный рост.

Ну, или меня траванули столь сильно понравившимся мне соком.

И ведь обидно - я же чувствую, что Голос мне зла не желал с этим своим обучением, вот только хоть какой-то вселенской мудрости или секретов мироздания во мне так и не появилось, хоть я и оббегал весь свой трижды сотрясенный превратностями жизни, мозг.

А потом настало утро и, едва распахнулась дверь в мою палату, как прорезался Голос, весь такой-эдакий торжественный и печальный, словно помер Леонид Ильич.

Во второй раз.

"Удаленная загрузка завершена. Восприятие Оператора очищено. Функциональная система распаковки баз знаний деактивирована. Обучение невозможно, Оператор не соответствует системе ценностей и количеству нейронных связей. Оператор... Оператор... Операто..."

Вошедший мелкий паучок, метров полутора в высоту, закрыл за собой дверь, отсекая Голос и начиная заниматься мелкими, ежедневными делами медсестры, что каждое утро меняет "утки", расставляет капельницы и всовывает градусники.

Неторопливо, методично и не отвлекаясь на завывания и стенания пациентов.

Выдернув из меня три проводка, четыре шланга и обе иголки системы, "медпаук" подхватил подмышки четыре прибора, один их которых мурчал и стрелял из шерсти серебристыми разрядами, и вышел в дверь, вновь впуская Голос.

"Способность Оператора использовать полученные знания убегающе мала. Группы скопированных знаний, перемещены в..." - Тут Голос завернул некое слово, которое я никогда не слышал, но отчего-то понял, о чем идет речь. - "Перемещены в эйгис поля разумного. Возможно спонтанное использование, без понимания технологии процесса".

- Блин, да я по жизни так "использую, без понимания сути процессов", - хихикнул я. - И ничего, все работает. Правда, никто не может понять, "почему именно работает", но это уже не мои проблемы!

Закрывшаяся дверь вновь лишила меня голосового сопровождения, но семена новой идеи уже было подсажены в мою дурную голову и пали на благодатную, смачно удобренную свободным временем, почву.

"Знание - есть, а значит, есть и..." - Додумать я не успел, накопленные где-то в эйгисе знания прорвались и стало плохо, очень-очень-очень плохо.

К мешанине двух мировых школ образования, добавилась третья и крыша отправилась в свободный полет, пытаясь совместить все узнанное в нечто единое, непротиворечивое и легкоусвояемое.

Земные знания, магические знания шараги и высоко маго-технологичные знания, "впиханутые" в меня Голосом, стройным шагом, как на параде, долбили меня по мозгам, оставляя в нем все новые и свежие вмятины и трещины, в просторечии именуемые "извилинами" и нейронными связями.

Краем глаза я заметил, что в комнаты вошло странное, человекоподобное существо с усиками пчелы на макушке и милыми глазами уставшей совы, но, в следующее мгновение я осознал, что портал можно открыть при любой защите, лишь бы у тебя был более "широкий диапазон" открытия и все, свой следующий шаг пчелосова сделала на красивейший островок, покрытый густыми зелеными зарослями, с нежно-белым, бархатным на вид песочком и знойно-синей водичкой.

Из джунглей высунулась пасть саблезубого жирафа, откусив голову зазевавшемуся гостю, два щупальца потянули безголовое, подергивающееся тело в воду, оставляя на песке быстроисчезающие следы синей крови, пузырящейся и летящей во все стороны.

Мгновение и вновь на пляже идиллия.

Хотя морда жирафа нет-нет да и проглядывала из ветвей, видимо, присматривая, а не принесет ли еще кого, вкусненького...

Закрыв проход, пролил скупую мужскую слезу по невинно и не вовремя зашедшему, что же, бывает и так, чего уж там...

Знания бурлили и клокотали, но на подвиги меня больше не тянуло, хотя поводы были.

Например, я как-то внезапно осознал, что же имела в виду моя "учительница", когда сказала, что следует фантазировать, а не напрягаться.

С одной стороны, оно конечно, все верно...

Но вот с другой, фантазировать надо не на ровном месте!

Вот, например сейчас, набравшись опыта, я бы такое "отфантазировал" на полигоне - небесам бы тошно стало!

Поправив в голове огненное заклинание, принялся фантазировать дальше.

Как ни крути, но...

В какой-то момент я так нафантазерился, что отрубился.

В голове еще что-то мелькало, но мне было уже хорошо!

Глава 42. Нас ведь догонят...

Есть несколько граблей, на которые наступают все.

Хорошо - почти все.

Хотя, некоторых вроде отводит то ли судьба, то ли здравый смысл, то ли Ангел-Хранитель.

Например, я всегда был максимально ленив, чтобы доказывать кому бы то ни было уровень своей крутизны.

И с "государственной машиной" так же никогда не лез бодаться, понимая, что по мне проедут и только колеса на мойке ополоснут.

Пару раз попадал в поле зрения "служб безопасности", разной степени сложности, но это так, касалось боком и кроме отпечатков пальцев и толики нервов я там ничего не оставил.

Но вот на данный момент "лимит везения" оказался наглухо исчерпан.

Я сидел в паутинном кресле и смотрел на здоровенную паучиху, размером эдак с двухэтажный дом, вежливую, корректную и...

Отчего-то мне, пауков не жалующего, она казалась очень впечатляющей и мирной.

Хотя ее мелкие спутники, старались держаться от нее на почтительном расстоянии.

Может, боялись, что растопчет, а может...

От "Высшей" шла такая волна мощи, что подгибались коленки, но...

Страшно мне не было.

Более того, рядом с ней было удивительно ... Спокойно и... Правильно!

И, ведь, что самое удивительное, начни она меня пугать или наоборот, всячески улещивая обещать золотые горы - послал бы с легким сердцем!

Послал, ни капельки не боясь за собственную жизнь или психическое состояние.

А так...

Просто расклад на две стороны развития одного паучьего племени, давным-давно живущего в странном состоянии "подвешенности".

И уж кто-кто, а я их прекрасно понимал!

Ох уж эти состояния подвешенности!

В отношениях, в рабочих моментах, в окружении друзей и непонятных врагов, которые-то и спину-то толком ударить не могли!

Да и нужно ей, этой самой Великой, не так уж и много от меня, "всего-навсего" открыть портал в ТУ самую ветку параллельной вселенной, из которой они бежали когда-то давным-давно!

Конечно, "та ветка" и "наша ветка" совсем не "параллельны" и даже не "перпендикулярны", они "чуть-чуть вкось слева на право и потом в левом, верхнем углу, где паук плетет паутину"!

Сумбурно? Непонятно?

Это вы еще не видели, как в советские времена на автозаводах, в масштабе 1:1 строили чертеж нового авто!

В фас, профиль, сверху, сбоку, "сзаду и спереду".

(Не совсем шутка, смотреть здесь https://youtu.be/3mDaOGYGCB0?t=929)

По "классической науке" портального перемещения, подобные окна - исключительная флуктуация, отклонение от нормы, короткоживущее и вызывающее своим появлением многочисленные проблемы, разной степени сложности.

Свечение, излучение, колебание и еще много чего такого-эдакого, после чего на поверхности планеты остаются в живых исключительно тараканы.

Если, конечно, планету не разнесло на клочки.

Вместе с солнечной системой.

По словам Великой, ее племя однажды уже столкнулось с подобной "флюктуяцией" и теперь пытается выбраться обратно, на родину.

Но в словах этой грандиозной дамы звучал и еще один, очень тщательно скрываемый, пугающий смысл - она сумасшедше боялась, что возвращаться им, на самом-то деле, просто некуда...

А "заглянуть за горизонт", прежде чем открыть портал, да еще и "закрепить портал" на время, за которое ее народ успеет переселиться, перетащив все свое непосильно нажитое барахло, это и вовсе по канону - стремящееся к самоликвидации действие.

А тут я...

- Вы можете и отказаться. - Очень тихо, вежливо и с опаской оглядываясь на Великую, сказал маленький паучок-переговорщик, представляющий здесь местную власть, с которой у меня так же есть разговор.

Нет, местные пауки особых претензий ко мне не предъявили, тем более, что за безвременную гибель шести с половиной граждан (половинка - это тот, который человекоподобный, с усиками) они получили огромный портальный зал, Голос и четыре точки перемещения, из которых две даже не были поражены радиацией, а одна выводила на соседнюю планету. Жить на которой было нельзя, а вот добывать металлы - вполне себе можно.

Это мне "мелкий" успел сказать еще до появления Великой, когда я отчаянно трусил, что придется устраивать битву хоббитов с Шелоб...

Голос, разочарованный в моих умственных способностях, до появления Великой меня игнорировал начисто, но...

Теперь я чувствовал его молчаливое присутствие и, как бы это странно не звучало - удивление.

В голове у меня Голос больше своего порядка не наводил, не ругался, но слушал историю Великой внимательно, так что, теперь у меня есть, хочется в это верить, молчаливый сторонник.

Да и мелкие пауки, уже лет семьсот живущие в отрыве от множества миров, компактной группкой разнорасных племен, включая, таки и эльфов, уже прикидывали, как же можно использовать свалившегося к ним с небес лопуха, в своих корыстных целях.

А Тут...

Великая!

Ну и моя детская уверенность, что хорошо должно быть по правильному, а не как обычно.

- В любом случае, выбор есть выбор... - Великая слегка развела лапками, делая вид, что смирится с любым моим решением.

А мне, теперь, предстояло сделать то, чего я ненавидел всеми фибрами души.

- А что с этого буду иметь я? - Слова сказаны.

Голос в моей больной головушке одобрительно хмыкнул, мелкий паучок слегка присел, ошалев от моей наглости, а от Великой, на мгновение, протянулась тоненькая ниточка благодарности.

- На этой стороне, к сожалению, многого предложить мое племя не сможет... - Паучиха покачала головогрудью. - Основная наша ценность - накопленные знания - в разрезе применения их людьми, гм, не всегда верны. Драгоценности или иное... В нашем случае мы ими и не занимались, это было бы слишком расточительно, да и торговать с Врагом...

- С этой стороной - понятно. - Я мысленно пригрозил Голосу, чтобы он убирался из моей головы, получив в ответ, что пока знания не будут усвоены, эта паранойя будет сидеть во мне.

Пришлось пригрозить, что если товарищ попытается наводить в МОЕЙ голове СВОИ порядки, то я точно изыщу способ избавиться от товарища, максимально неприятным для товарища методом. Даже если для этого придется сделать больно себе самому.

Голос проникся и пообещал отсвечивать только в экстренных случаях.

- А на той... - Великая, как мне показалось, растерянно улыбнулась, по крайней мере именно такую эмоцию я уловил от нее. - На той мы тоже не особо богаты, но нам есть что тебе предложить. И это точно не жизнь с нашим племенем!

Великая помолчала, собираясь с мыслями.

- Там, откуда мы пришли, уже не одно тысячелетие планеты связаны между собой не порталами, а космическими путями! Так что, я предлагаю тебе...

Я мысленно взвыл!

Это даже не "сладкая ловушка", на которую ведутся все представитель мужского племени, это - мечта!

- А еще? - Я, конечно, простак, но догадываюсь, что в "космическом мире", скорее всего, мало хорошего, так что, надо "подкрутиться"!

- Думаю, нам найдется, чем Тебя приятно удивить! - Великая мигнула своими восьмью глазками, понимая, что торгуюсь я уже больше из принципа.

- Тогда... Пакуйте чемоданы! - Самоуверенно пообещал я. - Я иду с Вами!

- А вот это - вряд ли... - Голос Николь вернул меня из эйфории небес на грязную землю, попутно обмакнув мордой в болото. - Ты - "привязан", так что...

Глава 43. Оппаньки...

- Это что - шутка?! - Его Лордшество пялилась на Николь, словно на сошедшего с неба демона, утверждающего, что он - АНГЕЛ, просто нимб забыл второпях накинуть, да крылья отстегнулись от скорости пикирования. - Вы что, реально, не проверили соискателя?! Не взяли его биографию? Не составили инкарнационную карту? Вы, блядь, даже имя его не потрудились узнать?! Нико, ты просто...

Сазун Левоногая развернулась к своему заму по комиссии и ткнула ему пальцем в грудь:

- А ты?! Ты все знал и помалкивал?!

- Ваше Лордшество... - Заместитель метнул из глаз молнии плохо сдерживаемой злости и сделал глубокий "вдох-выдох". - Уже семьсот лет не делаются инкарнационные карты. А биография студента записывается с его слов, после зачисления на первый курс. А с именем, это да, промашка вышла...

Джейс Сильганиэливиаллин исподтишка показал кулак Николь.

- Так как студент прибыл в плохом состоянии... - Николь сидела на краешке своего собственного "гостевого кресла", теперь на собственной шкуре испытывая то, что чувствовали ее посетители. - То Врач, в спешке, поставила в графе Имени\Фамилии его видовые данные...

- Ага... - Сазун кашлянула. - И никого потом не удивило, что студента зовут Хуманид Прямоходящий?!

- Да, мало ли какие имена бывают у хуманидов... - С дуру вмешался в разговор Логгерз, широко разводя руки и пытаясь разрядить обстановку. - Вон, у эльфоф есть Бровирей, а у фей и вовсе имя нецензурное!

- Нецензурное оно только для твоего уха! - Прошипела Николь. - Идиот...

- А у Вас в штате, вообще, хоть кто-то психически здоровый, есть? - Полюбопытствовала Его Лордшество. - Вот, например, старший медик: "Психологическая травма после контузии", Ваш первый помощник - "распиздяй", второй помощник - бабник, устроивший себе гарем из студенток, некоторые из которых, в добавок ко всему, еще и не совершеннолетние!

- Мадам Парруз - нормальная! - Логгерз пожал плечами, втягивая голову, словно ей грозила гильотина.

- Ага. Единственная! - Скривилась Сазун, вспоминая, как паучиха развела ее "ученичка" на выкуп перстня по максимальной стоимости. - И единственная, кто, догадываясь о предрасположенностях студента - промолчала! Не ВуЗ, а...

- Шарага... - Выдохнул Логгерз, признавая правильность человеческого термина, точно описывающего все происходящее.

- Как, как? - Навострил уши Джейс Сильганиэливиаллин. - Шарага?! Но... Это же...

Эльф побледней и технично свалил за дверь.

К сожалению, не в ту.

Судя по грохоту, девичий туалет для двухметрового эльфа оказался слегка маловат!

Николь мысленно попрощалась с косметикой, оставленной в попыхах на туалетном зеркале, пообещав все кары небесные своему "привязанному избраннику", как только он найдется.

- Всем привет! - В, и без того заполненном кабинете появилась еще одна личность, а следом, отдавив ногу Логгерзу косматой лапой, еще одна. - Как поживаете? С моим крестничком разобрались?

Сазун уставилась на "вечную девочку" - богиню Курану и ее то ли близкого друга, то ли охранника, то ли любовника - перевертыша Саймо. - А "крестничек" - это случайно, не Хуманоид?!

- Ага. - Богиня легкомысленно махнула правой ручкой, увеличивая кабинет раза в два, чтобы все собравшиеся могли уместиться без проблем. - Мы с Саймо поспорили, арасклин он или нет. Ты же проверила, Николь? Правда? Какой ответ?

Николь схватилась за голову.

- А "арасклин" - это? - Попыталась уточнить Его Лордшество непонятный термин.

- Это существо, в одной из своих инкарнаций убившее Бога или божественный аватар.

- Это - АРСЕКИН! - Саймо устало зевнул и прикрыл глаза, но внимательная Левоногая успела заметить в них такую усталость, что стало понятно - нифига Саймо не друг, не любовник и не охранник, а, скорее всего - очень старый и смертельно уставший Наставник, который уже очень, очень, очень сильно устал от своего подопечного...

Или - тюремщик...

- А, точно! Арескин...

- АРСЕКИН!

- Да, он самый... - Богиня легкомысленно отмахнулась.

- Араклин - это высший жрец, чье предназначение убивать "недружественных" богов. - Саймо, понимая, что от Кураны мало толка, "перекинулся" в почти человеческий вид и уселся в свободное кресло. - Арасклин - это он же, только уничтоживший своего собственного бога-создателя, но не принявший его силу, отказавшийся от привилегий, чем и привлек внимание Творца.

- То есть... - Эльф почесал свое длинное ухо. - Может статься так, что мы имеем дело с любимцем не бога, но Самого Творца?!

- Либо с аватаром Творца, он тоже... Тот еще шутник... - Саймо выпятил подборолок в сторону внезапно замершей, как статуя, малолетней богини, намекая, что и на богов есть своя вилка с левой резьбой.

- Но... Если это так, то... - Николь стала бледнеть. - То после ритуала "Связки"...

- Связанные внутри ритуала обмениваются своими скрытыми и явными возможностями, ускоряя раскрытие любых - Саймо выделил голосом слово "любых", - способностей. Ритуал создавался для развития и передачи магических склонностей внутри родов. К сожалению, как-то мало было желающих поделиться своими... Характеристиками... А вы что, привязали его к кому-то?

- Да. - Николь почувствовала, как у нее краснеют уши. - Только не "при"вязали, а "с"вязали...

- Замечательно! - Спутник богини плотоядно улыбнулся. - Надеюсь, вы подобрали ему в привязку кого-нибудь "тупенького, но здоровенького и сильненького"?

- Э-э-э-э-э-э, нет... - Николь

- Гм. Надеюсь, вы хотя бы подобрали для связки однополого партнера? - Существо что-то стало подозревать.

- Э-э-э-э-э-э... Тоже нет... - Николь захотелось стартовать со своего места и оказаться как можно ближе к папе.

Он, конечно, не такой мягкий, как мама, но... За доченьку, кому хочешь голову откусит и, выплюнув, прирастит к жопе...

- Та-а-а-а-ак... - Саймо выпрямился и уставился на Николь пронзительным взглядом угольно-черных глаз. - Вы подобрали ему умного, но физически слабого, противоположного пола, я так понимаю?

Николь кивнула.

- И он - сбежал, если я все правильно понимаю? Без объекта привязки?

Николь снова кивнула, и уставилась в стенку, пытаясь сосчитать лилии на обоях.

- Она его плохо трахала...

- Они... - Злорадно влез в не свое дело Логгерз, топя директрису в сортире.

- Их еще и две?! - Саймо подался вперед. - И он сбежал от обеих?! Вот это характер!

- У него очень хороший характер! Мягкий, очень спокойный и теплый! - Поспешила встать на защиту своего Связанного, Николь.

- Я не про него, я про его "вязаночек", - хохотнул Наставник малолетней богини. - Это как же надо было довести мужика, чтобы он сбежал?! Что же они такого ему наделали, что он технично свалил?!

- Ничего "такого" мы ему не сделали... - Вспыхнула Николь, понимая, что таиться смысла нет, будет только хуже. - Просто он... Не усидчивый.

- Та-а-а-ак! "Первая пошла"! - Саймо хорошо знакомым для Николь жестом, почесал затылок. - А вторая кто? Кошка?

- Что?! Марушка?! Нет, конечно! - Замахала рукой Николь. - Вторая - это моя сводная сестра, Ратси...

- Охренеть... - Юная богиня внезапно отмерла и плюхнулась на пол, на пятую точку, рядом с сидящим Саймо. - Хуманоиду с предрасположенностью к "Земле" и "Воде", в "связку" поставили "Огонь" и "Воздух"?! Вы хоть книгу опытов вели?!

Николь помотала головой.

Саймо положил свою руку на голову девочке-богине и та снова "вывалилась из реальности", став своим собственным изваянием.

- Подведем "итого"... - Тяжело выдохнула Его Лордшество и потянула на себя толстую папку, по страницам которой бегало самописное перо, конспектирующее всю беседу. - По этому ВуЗу, больше года бегало существо, которое неверно классифицировали, неправильно приняли и вообще...

- Тлять! - С треском, из потолочного покрытия выпала четверка весьма импозантных личностей.

Судя по внешнему виду, в мир меча и магии попали они из какого-то старинного, черно-белого фильма, причем, черно-белого настолько, что оттенков серого почти не было заметно.

Они судорожно, словно куры, подавившиеся зерном, пытались что-то выдавить из себя и столь же судорожно подергивали конечностями, демонстрируя очешуительной силы рассинхрон своих двигательных функций.

Через десяток секунд рассинхрон синхронизировался и черно-белая четверка замерла в центре зала, внимательно осматриваясь по сторонам.

- А вы еще кто такие?! - Вспыхнул праведным гневом Логгерз, которому сегодня почему-то отчаянно не везло на события.

- Мы... Мы...

- Три кретина и один идиот, который за них разгребает! - Один из черно-белых сделал шаг вперед и представился. - Я - Трисделл, норн 6-го уровня. Эти трое - Балриннинг, норн 3-го уровня; Фаурига - мойр седьмого пространства и Лаутт, мойр седьмого пространства.

Балриннинг оказался черно-белым здоровяком с ужасным коровьим хвостом и такими же коровьими глазами навыкате.

Двое мойров так же не блистали красотой, но... По крайней мере, их черно-белые хоботы выглядели забавно - у Фауриги кончик хобота был белым, а у его приятеля - черным.

- И как-же так получилось, что боги судеб приперлись в НАШ мир? - Грозно поинтересовался Саймо, погрозив Его Лордшеству пальчиком, с пятисантиметровым ноготком.

- Три дебила - это сила... - С грустью продекламировал детский стишок, Трисделл. - Двое мойров перепутали нити судеб своих ведомых, а третий...

- "Прикрыл" их от наказания? - Догадался Логгерз.

- Ага. И отправил на перерождение одного, а другому дал второй шанс. Только, перепутал кого и куда!

- Я же не виноват, что они - дятлы! - Ринулся в нападение "коровий хвост". - Они облажались, а я - отвечай!

- Хорошо-хорошо! - Замахал руками молчавший все это время эльф. - А нам-то что с этого?! Ну, перепутали, бывает. Помаринуется душа на одно перерождение больше, делов-то!

- Да хрен с ней, душой в маринаде! - Норн 6-го уровня шмыгнул носом. - Проблема-то во втором!

- А что не так со вторым? - Его Лордшество стала отчаянно подозревать, что этот чертов хуманоид послан в наказание не только директрисе шараги (хорошее, кстати, слово, надо обязательно запомнить!) но и лично ей!

- Отправленный ими человек отрабатывает предпоследнюю жизнь. - Норн почесал бровь. - Но... Отрабатывал ее, несколько своеобразно... Если так сказать... Он был несколько необычным

- Киллером он был, убийцей! - Взвизгнул Балриннинг. - Убивал людей и шел завтракать в кафешку напротив, чтобы полюбоваться, как полиция бегает и ищет убийцу!

- Такое было всего один раз! - Вознегодовал Фаурига, размахивая своим белым кончиком!

- А в предыдущей жизни, вальнул заказанного бога и его команду, а потом и собственного покровителя завалил, сменив всю Египетскую династию!

- Ахуенное у нас получается "ИТОГО"...

Глава 44. Иногда приходят гости...

"Красиво жить не запретишь, но..." - Николь шмыгнула носом и посмотрела на сестричку, которая сейчас сосредоточенно ковырялась в чудо-игрушке, которую их "связанный" называл "магокомпом".

Судя по азарту в глазах, Ратси вполне себе нащупала, в какую сторону рыть, вот только приведет ли эта сторона куда надо - вопрос еще тот.

И, чем дольше все тянулось, тем болте Николь представляла, сколько "всего и сразу" выльется ей на голову.

В то, что она сохранит за собой директорской кресло, ей уже совсем не верилось, а в то, что после нахождения арасклина все станет "хорошо".

Возможно, "не так больно" или "Нормально", но вот насчет хорошо можно было поспорить.

- А ведь "Мадам" могла бы и помочь! - Вновь забрюзжал Логгерз, старательно вычерчивая на полу полукилометрового округлого зала тонкие линии, запутанные и разной толщины. - Сейчас бы паутинкой в два счета все нанесли!

Увы, мадам Парруз напрочь отказалась помогать всем, кто хотел найти неуловимого студня, куда-то смотавшегося в тот момент, когда он всем так нужен.

Возможно, приди Николь одна, потихоньку и поговори по душам, Фла-Мас-Кирра и рассказала бы директору шараги все, о чем знает доподлинно и о чем догадывается, в принципе, но...

Вместо этого, паучиха даже умолчала о том, что наглый студень смотался в портал с красной окантовкой, видимо не заметив ее на фоне пламенеющего заката!

И давать свои паутину, которой привыкли пользоваться преподли шараги, вычерчивая замудреные пентаграммы - так же отказалась.

Его Лордшество, в ответ на откровенный саботаж, только пожала плечами.

В отличии от большинства, ее чиновничий опыт говорил, что найдя студента, они приобретут намного большую проблему, чем не найдя.

Норны и мойры с "параллели", конечно поскулят, но утрутся и свалят к себе, получать заслуженное наказание; "мелкая" богиня, разумеется, еще пару десятилетий будет бросаться говном в вентилятор, но что такое пара десятилетий для мага - пфук, а не время!

Тем более, что никуда он надолго не денется - "Связка" на то и "связка", чтобы заставлять "связанных" идти навстречу друг другу.

- Саймо! А, Саймо! - Курана с шумным хлопком вывалилась из-под купола зала, с метровым фолиантом под мышкой. - Смотри! Это "Пророчество Лаллунда", семь столетий назад! Точь-в-точь с нашим случаем!

Саймо закрыл глаза и тяжело вздохнул:

- Это пророчество, Курана, "точь-в-точь" еще с десятью тысячами случаев! В минуту! И только в нашем мире, не считая остальных, связанных с нами пространственными связями! - Саймо подул на натруженные пальцы, покрытые белым налетом мела и тихонько взмолился Творцу, чтобы он, наконец-то, простил своего старого друга, который всего-то лишь один раз глупо пошутил, намекнув, что гоняться за молоденькими булками в обтягивающих мини-юбках, для существа возрастом с пару "Больших Взрывов", как-то не очень...

Вот теперь, в наказание, Миатаз Сайгломон Болец вынужден присматривать за молоденькими булками сам...

- Четвертый поток отзывается! - Ратси отшвырнула в сторону кроваво-красный камень и принялась судорожно отрисовывать схему четвертого из сорока девяти потоков на обычном листе бумаги, обычными чернилами, обычной перьевой ручкой, все - без грамма магии, чтобы чего не случилось!

Увидев мешанину линий, приятель Творца устало вздохнул, честно дав себе слово, поинтересоваться у студня, буде они его найдут, как тот умудряется использовать такие схемы, просто, в голове?!

- Пятый поток - взяли! - Амбруасс Садиль Морской сел на пятую точку и потер закрывающиеся от усталости, глаза.

- Бред получается! - Логгерз рассматривал два свеженьких рисунка и, складывая их в голове, получал -0, разделенный на 0!

- Нет, - вздохнул Саймо. - Получается система координат, параллельная одновременно трем осям координат на плоскости. - И, это еще без временных отметок.

- То есть... - Николь прищурилась. - Получается, что ему все равно в каком временном отрезке он окажется?

- Нет. - Совсем тяжело вздохнул Со-Творец и до хруста потянулся. - Ему не все равно. Он будет исключительно в том отрезке времени, которое будет максимально комфортным для него.

- Но это совсем не значит, что комфортно будет нам? - Полуутвердительно прищурился Логгерз.

- Более того, если наше появление может быть для него опасным, то нам там будет ВООБЩЕ не комфортно! И мы не сможем выбрать отрезок "комфортный для себя", потому что мы вообще не умеем выбирать отрезки, на такое способен исключительно Творец. - Подытожил Саймо, искренне сожалея, что при всем богатстве выбора, другой альтернативы нет.

- А пока у нас нет его инкарнационного расчёта, мы и представить себе не можем, чего он такого натворил, а норн и мойры и сами всего не знают... - Ратси истерично хихикнула. - Да уж, знала бы - увезла бы к папе и там бы учили на домашнем обучении!

- Чтобы в один прекрасный момент обнаружить, что все ваше поместье в спин-параллельном пространстве?! - Хихикнула Курана. - Может, не надо?!

- Шестой поток - есть! - Марушка плюхнулась на свой роскошный хвост и вытерла со лба пот. - Вот ведь, с Универа таких расчетов не вела, а поди ж ты - помню!

- А шестой-то - "стабилизирующий"! - Логгерз толкнул локтем Морского Садиля. - Смотри, какой аккуратненький, с внешней привязочкой по серому и черному контуру!

- Ложись! - Рявкнул Саймо, выхватывая у Логгерза листки со схемами.

Сперва хлюпнуло, потом хлопнуло, потом с купола зала посыпалась штукатарка, посыпая оставшихся мелкими кристалликами полудрагоценных камней, из которых складывалась уникальная фреска с пирующими богами на фоне тучных стад верующих, несущих свои подношения.

- Зашибись! - Логгерз успел заменить рвущийся наружу мат, на нейтральное выражение, но все и так поняли, что именно он хотел сказать. - Теперь-то что?!

- Теперь я хочу понять, куда девался весь наш женский пол?! - Почесал затылок Морской волк, пробегая глазами "бреши в личном составе". - И почему...

Вместо ответа на так и не заданный вопрос, Саймо погрозил всем кулаком и задвинул малолетнюю богиню себе за спину, демонстрируя, что на некоторые вопросы ответов можно даже и не ждать!

Глава 45. Первые встречи, последние встречи...

Свалившиеся нам на голову Николь, Ратси и прочий "женбат" серьезно усложнил мне жизнь, если честно.

А уж заявление, что я "Связан" сразу с двумя девушками, с одной стороны вызвало уважение в глазах присутствующих паучьих, а с другой - страх, который очень четко прослеживался в напрягшейся Великой.

Вот только...

Зря Великая напрягалась!

Глядя в глаза обеим своим девушкам, вынужден был признать, что все - я перегорел.

Так бывает, когда ты долго-долго чего-то страстно желаешь, бьешься, ставишь случай и судьбу раком, выкручивая руки, лапки и пробивая головой стены, а потом, сразу - БАХ! - и всё, ты пуст.

Нет, иногда, эту пустоту можно вновь залить, заполнить, но для этого нужно желание и действие обеих сторон, а так...

Так, как получается у меня с моими красавицами - не получается ничего.

Мне пусто, мне холодно и мне все равно.

Мне даже все равно на то, что мы как-то бесконечно связаны.

"Узелок завяжется-узелок развяжется..."

- Ты - "привязан"! - Николь взяла свою сводную сестру за руку и сделала шаг мне навстречу, всем своим видом демонстрируя старое и бесконечное "NO PASARAN!!!", от которого заныли зубы и, не скрою, зачесались кулаки.

Ее Лордшество и кошковрач, к моему удивлению, наоборот, сделали шаг назад, словно я и вправду мог ударить женщину!

Увы и ах, увы и ах...

Великая, судя по ее пылающей и шваркающей во все стороны энергетике, готовилась совершить глупость, Сазун Левоногая тоже держала фигу в кармане и только Марушка, к моему удивлению, целиком и полностью была на моей стороне.

Не знаю, как уж это я почувствовал, но...

Я точно знал, что если вот прямо сейчас начнется заварушка, то кошка ни на секунду не сомневаясь, ударит в спину Ее Лордшеству, а если выживет после этого, то и обеим моим женщинам совсем не поздоровиться.

Это будет кроваво, больно и горячо, но Марушка, вот ведь смесь двух таинственных душ - кошачьей и женской - и вправду встанет за моей спиной и будет подавать патроны...

От странности реальности, от удивительных открытий, от запаха напалма, витающего в воздухе, от невидимых пока еще разрядов, воздух звенел.

А, нет...

Не звенел.

Он перемешивался, как перемешивается разная карамель в большом чане, как замешивается тесто в огромное деже, как два атмосферных фронта...

- Нет. - Я помотал головой и тяжело вздохнул. - Да лучше я сдохну, чем останусь привязанным!

Выдохнули все...

Да, кто-то - разочарованно, кто-то с облегчением, но грозовой фронт миновал свою критическую точку и начал разваливаться, так и не выпав ни дождем, ни градом...

Переговорщик шумно выдохнул и икнул, понимая, что привлек к себе внимание.

Великая чуть опустила головогрудь, словно решая, а не подхватить ли меня, прямо сейчас, и не "унести в норку", Николь и Ратси, мрачные, но какие-то торжественные и готовые на все, пялились на меня, словно я сбежал с психушки.

Ага, по их мнению, это так и было...

- Великая, наш договор остается в силе! - Я глупо улыбнулся.

- Мы тебя не отпустим! - Заявила расхрабрившаяся Ратси и меня скрутило от боли, словно в живот воткнули длинную и зазубренную вилку. - Ни за что и никогда!

- В "связке" - желание одного всего лишь "желание одного", побеждает лишь коллективная воля! - Николь довольно улыбнулась, понимая, что надо всего-навсего чуть-чуть меня дожать, а потом дать конфетку, подсластив поражение. - Как бы тебе не хотелось продемонстрировать свои желания, чего бы тебе не захотелось - "связка" создавалась для развития всех сторон, гармонично и максимально полноценно!

"Ах, гармонично и полноценно"!

Я выпрямился и оскалился, страстно желая воздать по заслугам, но, увы, чертово воспитание!

Было очень больно, очень-очень-очень!

Весь мой побитый жизнью организм вопил, что его запасов больше нет, что болевой порог давно обвалился в черные глубины и что все, он так больше не может!

А голова не отключалась.

И ноги не подгибались.

И спина, отчего-то, разгибалась, выпрямляя мое скрюченное тельце, назло всяким...

- Прекратить! Вы что, ошалели?! - Неизвестный мне разумный, придерживающий знакомую девочку, благодаря которой я и попал на больничную койку, отвесил Ратси звонкий подзатыльник. - Жить надоело?! Или считаешь, что самая умная?

Змееглазка, "поймав" на затылок явно не легкую ладонь, отчаянно засопела, намекая, что когда-нибудь этот подзатыльник вернется, к его отвесившему.

- Вы что, за два месяца так ни до чего и не договорились? - Девчушка удивленно округлила глазки и покрутила пальчиком у виска, намекая, что все вокруг, кроме нее, разумеется, идиоты. - Так и ссоритесь? Сиськами-письками меряетесь?! Уже бы давно...

Что именно надо было сделать "уже давно", девчушке сказать не дали - мужчина положил руку ей на голову и она замерла, словно заморозилась.

- Я. Ухожу. - Проскрипел я сквозь зубы, задыхаясь от боли и обиды. - Хоть чучелом, хоть тушкою...

- Тогда... Я тебя убью! - Пообещала Николь, враз растеряв останки привлекательности. - Я не отпущу тебя, никак и никогда.

- Гм, речи о том, чтобы пойти с ним, даже не ведется? - Искренне удивился переговорщик, вновь привлекая к себе внимание. - Странные отношения, очень странные, право слово, очень странные!

- Тогда... - Великая щелкнула жвалами. - Я разорву вашу связку, да и все...

От такого обещания, лично у меня на душе стало намного теплее.

А за других я не ответчик.

Но, в глазах мужика, придерживающего то ли богиню, то ли непосредственную девчонку, отчего-то промелькнул страх и... Предвкушение!

- Если ты разорвешь "связку"... - Мужчина убрал руку и на месте девчонки, чистенькой и маленькой, появился странный зверек, мелкий, но полный зубов, когтей и шипов, шипящий спущенным колесом и на вид не опасный, просто дурной, переполненный удивительной злобой ко всем. - Спущу с поводка!

- Не для того все это затевалось, чтобы окончиться "пшиком"... - Марушка покачала головой и встала рядом со мной. - Когда боги лишили нас свободы воли, они лишились права творить.

- Подождите! - Взмолился переговорщик. - Мне кажется, мы все не с того начали!

- С того, с того... - Сазун прищелкнула языком. - Мы то "с того", вот только он - "не с того". И никогда "с того" и не был... Он ведь - старый. Сложившийся характер, привычки... Он ведь...

Сазун махнула рукой, давая понять, что всего, насчет меня и не объяснить.

Ратси и Николь развернулись к Ее Лордшеству, требовательно блестя глазами, Марушка, как-то лихорадочно блестя глазами, прошла мимо меня, увесисто хлопнув по плечу, а непонятный мужик с усмешкой посмотрел мне в глаза, словно ожидая, что я сделаю что-то гениальное.

Как назло, ничего гениального в голову не приходило.

Было больно.

Было обидно, что ни одна из моих "избранниц" и вправду не пожелала пойти со мной.

Было страшно, потому что...

Потому что шаг назад означал предательство.

А шаг вперед - очередной полет в никуда, с завязанными глазами.

"Можно подумать, в первый раз..." - сказал я самому себе и сделал то, что у меня всегда получается лучше всего.

Открыл портал.

Великая, едва заметно дрогнув, уставилась на меня с благодарностью и пониманием.

Вот ведь странность какая, а?

Почему-то существо иного вида я понимаю и чувствую намного лучше, чем противоположный пол.

В прочем, я и себя самого плохо понимаю.

Вот, вроде, у меня же все есть в этом мире, все есть - магия, целых две женщины, даже какое-никакое богатство, а я снова сую голову непонятно куда, словно чокнутый, которому есть дело до всего на свете.

Хотя, так оно и есть.

Мне есть дело!

Великая, словно спринтер, сорвалась с места и, подхватив меня, влетела в открывшийся портал, наплевав, что он светится красной, тревожной окантовкой.

Ни мгновение мне показалось, что Николь сейчас последует за ней, но...

Нет.

Никто не сделал даже шага, а через мгновение это стало и не важно уже - Великая открыла один портал, еще и еще, утаскивая меня так далеко, что и с собаками не отыщешь.

В голове, вместо чего-то пафосного и восторженного крутилось только...

А, в прочем, буду честно - ничего у меня в голове не крутилось.

Пусто там было.

Как и в душе, из которой выдернули что-то важное.

И хотелось искренне верить, что обещанное - сбудется, что прошедшее - забудется, а я снова вляпаюсь по самые помидоры и забуду, что было плохо.

Очередной портал, салатно-зеленый, гостеприимно распахнул свои объятия и, с легким "чпок", закрылся за нами, отсекая все мои проблемы.

"Надеюсь, меня тут не сожрут...!" - Отчего-то рассмеялся я, глядя на зал, в котором яблоку было негде упасть, от собравшихся пауков всяких видов и размеров.

Может, это истерика?

А, может, просто шаг в очередной новый день?!

Глава 46. Есть такое страшное слово... УПС!

- Не с того вы начали! - Переговорщик, нагло игнорируя вертящийся шарик когтей, шипов и клыков, устало уселся на простенький табурет, поправляя свои усики.

- Да вам-то что за дело?! - Не выдержала Николь, с ненавистью шмыгая носом.

- Ну, мне-то дело есть! - Переговорщик, даже сидя на табурете, вдруг стал казаться выше многих, находящихся в комнате. - В отличии от Вас, мой мир магически беден и страдает от недостатка многих полезных ископаемых. Наш народ месяцами, годами, по крупинкам, собирает древние знания. Открывшийся Зал, для нас, намного важнее ваших... Внутренних проблем. А союз с близковидовым народом - важнее, чем вы все, вместе взятые. Тем более, что вы только что продемонстрировали удивительную близорукость и преступный эгоизм, ради достижения собственной цели. Хотя... Сделали бы вы шаг навстречу - приобрели бы намного больше!

- Ну, не Вам нас учить! - Саймо уже утихомирил бушующую богиню, вернув ей детский, наивный вид. - Народ, что устроил всепланетную войнушку, вырезав три четверти населения и...

- Свои грехи мы и сами знаем. - Переговорщик блеснул своими огромными глазищами и вздохнул. - Но у нас они "прошлые", а вы...

Он махнул рукой и встал с табуретки.

- Вы нам не поможете его найти? - Марушка, до этого прижимавшаяся к стене, сделала шаг навстречу Переговорщику, преграждая путь. - Ведь...

- Нет, - он покачал головой с усиками и развел руками. - Мы уважаем право выбора, в отличии от вас. Тем более выбора, за который разумное существо платит собственной болью, а не причиняет ее... Хотя и может!

- Он ничего особо не может, недоучка! - Зло бросила сквозь зубы Николь и осеклась, заметив, как синхронно, отрицательно замотали головами и Его Лордшество и Саймо, и даже Марушка.

- Настолько "ничего", что вы все прибежали за ним? - Расхохотался Переговорщик. - Настолько "ничего", что отпустить его - страшнее, чем убить? Настолько "ничего", что вам понадобилась пара месяцев, чтобы найти сюда дорогу? Сдается мне, кто-то тут изрядно заврался!

- А вы так, сразу, хотите знать все? - Саймо вновь положил руку своей богине на голову, "притормаживая" ворох вопросов, которые у той рвались с языка.

- Знаете... - Переговорщик устало улыбнулся. - Мне не интересно "ваше все". Вот "его все" - да, интересно. А ваше... Нет!

Глава 47. Когда бояться совсем поздно...

Увлекательное, доложу я вам, зрелище - жизнь большого пауканника изнутри!

Все гармонично, рассчитано и выверено!

И страшно становится, когда летит тебе навстречу двухметровый паучара по тоненькой белой паутинке, а сверху, на такой же тоненькой пикирует паук раза в два больше, а ты стоишь разинув рот и не имеешь ни малейшего представления, за тобой ли это, по твою ли тушку или и вовсе - просто они мимо проходят?!

И привыкнуть к этому - вообще ни разу не судьба, потому что масса паука, его внешняя "шкурка" и само предназначение - по сравнению с твоей кожей, массой, психикой и предназначением - нечто феерично-убийственное.

Я проводил взглядом летящего вниз паука черно-белой окраски и, со вздохом, пошел дальше.

Ну, как пошел...

Ради одного-единственного человека никто тротуаров делать не будет, разумеется.

Вот и выдали мне странное транспортное средство, на котором я свободно рассекал по паутинам, вводя точку финиша и крепко цепляясь за крестовину руля, который ничем не рулил.

И с замиранием сердца ловил себя на мысли, что уже не могу понять, я ли это еду вверх ногами или просто это пауки скользят у меня по-над головой?!

Как вы понимаете, никто не стал изгаляться, придумывая нечто, исключительно для меня, любимого - такие же платформы, только размером с хороший вагон, вполне себе замечательно использовались для перевозки грузов.

В том числе и сыпучих.

И ничего из них не просыпалось!

Кстати, ничего магического в этом не было - платформа использовала "устаревшую" технологию первичного гравитационного контроля и запитывалась от аккумулятора размером с два шести дюймовых смартфона, сложенных друг на друга плоской стороной...

И таких "устаревших" технологий у приютивших меня пауков было хоть пруд пруди, хоть ложкой лопай! Кое что они успели перевести на магическую основу, кое что так и осталось на всевозможных реакторах и накопителях, но вкругорядь, ощущение складывалось такое, что дай этим многолапам свободу и мирное время и они запросто покорят любую реальность!

А уж если им еще с ресурсами не жопиться, то и вовсе развернуться в гигантскую чуму, что покорит любого, что окажется у них на пути.

Со вздохом отвлекшись от Дороги Белой Паутины, вновь принялся копаться в очень уже и не далеком будущем, где все будет совсем не так и не эдак.

А еще, в голове крутилась вереница схем и логических неувязок, которые надо привести к торжеству разума. Привести обоснованно, логично и по пунктам, а не как у меня обычно - хаотично и феерично!

"Первое - источники питания для разведки! Второе - связь. Третье - питание. Четвертое..."

Самокат вильнул, перепрыгивая на другую паутину, судя по зрительному ощущению, уходящую высоко в вверх и теряющуюся где-то в неприятных небесах или, как минимум, под невидимым отсюда, потолком.

Несколько раз я останавливался на таком подъеме и подбрасывал вверх кусочки линялого хитина, чтобы проверить свое положение.

Иногда хитин возвращался, падая мне на голову, иногда улетал вверх, намекая, что вишу я вверх головой, а пару раз и вовсе полетел куда-то мне за спину, так что искусственная гравитация в паучарнике использовалась на все 200%!

По словам Великой, точка возврата, на которую она очень-очень надеется, находится совсем с краю паучьей Империи и очень мало вероятно, что кто-то станет свидетелем нашего возвращения.

Но, зная Законы Мерфи и множественные к ним поправки, я бы на такую лафу даже бы и не рассчитывал.

Великой я так и сказал и вот теперь отправка живой разведки откладывается еще на неделю.

Мы уже отправили в открытый мною портал десяток дронов, но толку от них! Они без оператора - хорошая мишень, не более.

В прочем, я ожидаю, что из десяти хоть пара да вернется, ведь не бывает же все настолько плохо?!

Или бывает?

Мой самокатик еще поменял очередную нитку и ухнул вниз, открывая впечатляющие до усрачки, виды.

Жаль, конечно, что "ветра в харю" нет, да и сами эмоции от крутого пике смазаны антигравитацией, но, моя буйная фантазия запросто может дорисовать недостающие моменты, отсутствующие опасности и все, привет родная впечатлительность!

И не надо тыкать мне в нос моим возрастом - я свой старческий маразм еще в школе пережил, когда был весь такой правильный, справедливый и понимающий.

Радостно вопя и гикая, финишировал на белоснежной каменной площадке, прямо под лапы Младшей, что уже привыкла к моим странным зазвиздам и не пугалась, когда я начинал эмоционально крыть матом упертые цифры и графики, что не поддавались моим старческим мозгам.

Да, как ни странно, пауки действительно сложно относятся к человеческим эмоциям, Великая честно сказала, что даже ее пронимает мой проникновенный мат, то вдохновляя на новые свершения, а то и наоборот, успокаивая.

- Привет! - Я хлопнул ладонью по ходуле паука и помотал головой, возвращая себе рабочее настроение. - Какие новости?

- Хороших - нет. - Флегматично покачала головогрудью Младшая и подставила мне полусогнутую лапу, помогая забраться себе на спину. - Мы подозреваем, что открывшийся портал имеет темпоральное смещение не менее...

Паучиха замолчала, пересчитывая специально для меня пауканьи величины на нормальные, человеческие.

- Двух десятитысячных... Гм, двух тысяч лет!

"Я, кажется, начинаю искренне уважать пауков..."

- В произвольную сторону, от нулевой точки...

"Не, не очень..."

- Но это совершенно нормально, это даже великолепно! За пару-тройку открытий мы сможем полностью калибровать систему координат и... - Паучиха встала перед закрытой дверью и окуталась облаком едва ощутимых запахов, генерируя пароль входа. - Завершить работы в кратчайший срок! Великая очень довольна ходом работ! Это значительный скачок в нашей проблеме возвращения на Родину!

" Ага-ага... Бла-бла-бла... " - Я помахал рукой перед носом, разгоняя запахи и вновь вернулся к "своим" баранам.

Пока пауки старательно "калибровали, градуировали и вымеряли", я азартно учился у Голоса, иногда споря с ним до грязного мата, до проклятий и требований покинуть мою голову, но...

Еще ни разу чертов голос не ошибся!

В принципе, благодаря ему, я избежал множества ошибок, но вот и многие логические цепочки от меня ускользнули, ведь одно дело осознавать почему бег по минному опасен, и совершенное иное - обычная табличка "Опасно, мины"!

Снова забыв пригнуться, снова стукнулся головой о входной косяк...

Наверное, это склероз...

Покачав головой, спустился с лаборантки (ну а как, по вашему, можно еще перевести термин "младшая, чье внимание приковано к приборам"?!) и потопал к своему месту на краю бездонной пропасти, заполненному бесконечным мерцанием полей и мельтешением красок.

Именно здесь, в этом Хаосе и проявляется мой уникально вымороченный талант увидеть возможность создания портала, притянуть его и сделать шаг навстречу неведомому.

Великая клятвенно пообещала мне, что едва "связка" ослабнет настолько, что мне станет больно, она "спишет" ее с меня и я стану свободен, волен, наконец-то, сделать свой собственный шаг в Бездну.

И в том, что шаг этот сделать придется, я уже и не сомневаюсь...

Не знаю, по пути ли мне будет с пауками, но...

С ними, на самом деле, хотя бы надежно.

Пару раз я ловил себя на мысли, очень сильно хочу поверить в то, что в шараге я был нужен.

Хотя бы Маре.

Хотя бы... Мадам!

Однако, сколько бы я не напрягал свои, и в самом деле подросшие силы, кроме тупого, совершенно потребленческого интереса, в отношении себя я и не чувствовал.

Я растянулся в своем кресле, на краю Бездны и закрыл глаза, привыкая к состоянию постоянного провала в Великое Ничто, в котором переплелись порывы души и энергетические всплески, горяче-соленые запахи и множество, множество, множество ускользающих от меня, возможностей.

Краем глаза успел заметить "возможный" портал прямиком в кабинет Николь, по которому сейчас расхаживал странное существо в рыцарском доспехе, шлем от которого стоял на краю стола и просто манил совершить над ним акт вандализма...

Не сдержавшись, под многочисленные предупреждения Голоса, взывающие к моему разуму, Небесам, здравому смыслу и логике, мысленно протянул руку и, зачерпнув густую розовую массу, что крутилась вокруг шлема, плеснул в шипастое забрало!

Шлем, истошно матерясь и звеня, покатился по полу кабинета, являя миру пучок тоненьких лапок-ножек-щупалец, торчащих из его основания.

Нежно-розовый шлем...

С зелеными лапками!

Это было так... Мило, что даже Голос заткнулся!

Существо в доспехе шутку не оценило и потянуло прочь из ножен здоровенный эспадон, но, видимо, без головы сложно рассчитать, что подобная штукенция, даже в кабинете директора, это совсем чересчур!

В общем, портал схлопнулся раньше, чем я успел оторжать себе живот.

И только через пару часов до меня дошла немаленькая странность - в кабинете отсутствовала не только Николь, что можно было объяснить множеством причин, но и все, хорошо мне знакомые портреты, приобрели странную яркость, глубину и чистоту, словно их хорошенько отмыли, отполировали и навощили!

Списав все на то, что портал мог открыться в какой угодно промежуток времени, вновь принялся высматривать варианты, что устроят Великую и дадут возможность сделать еще один шаг навстречу свободе!

Ну или могиле...

Нужные порталы в Бездне вероятностей появляться не спешили, заставляя меня нервничать и злиться - увы, недостаток воспитания сказывался: всегда и всюду, во всех неудача я сперва винил себя самого...

А, уж разобравшись как следует, назначал виноватым самого виноватого из всех!

Час за часом, то потягивая что-то горяченькое, то что-то нервно жуя, я ловил "свой портал".

По крайней мере, для меня это выглядело именно так.

А вот пауканы отчего-то на мои поиски смотрели с благоговением, словно я не сидел и ждал, а тянул варианты переходов из собственной головы, достраивая неизвестные координаты собственной фантазией.

Ага...

Если бы я полагался исключительно на одну-единственную, собственную фантазию, мы бы уже давным-давно смотрели бы снизу на то, как растет картошка...

Порталы Бездны отсвечивали яркими красками, мигали сполохами, пульсировали и все едино были не теми самыми, единственными.

Из множества вариантов, был один, но мне он не нравился, слишком ярко-красным полыхало все вокруг него, слишком черный провал занимал центр, слишком сильно несло от этого проходя несло смертью и кровью.

Людской.

Ни грана паучьего в этом портале не было!

Еще раз, еще и еще раз я пробегал по вариантам и понимал, что кроме этого, багрово-красно-черного, ничего ближе по заданным параметрам нет и, в ближайшее время, точно не будет.

Со вздохом и скрипом сполз с кресла и "потянул" портал, начиная обратный отсчет до его открытия.

Можно было помахать рукой, привлекая к себе внимание, но вместо этого, я, не торопясь прошел через весь белоснежный зал, поднялся на вполне обычном лифте на второй ярус и вошел в защищенную от любых излучений и взрывов, операторскую, где десяток паучков следили за приборами, щелкали переключателями и смотрели во все свои восемь глаз на экраны, по которым бежали разные графики, столбики мало мне понятных цифр и еще куча данных, что я и воспринять-то не мог, учитывая мою человеческую медлительность и косность мозга.

В прочем, среди всего нагромождения аппаратуры, было и мне местечко, причем, построенное специально для меня!

Пронырнув между трех лаборантов, о чем-то ожесточенно спорящих - надо бы сказать Младшей, чтобы она их убрала из моей лабы, а то они мне совсем не нравятся, того и гляди, заболтаются и раздавят меня, даже и не заметив, что лишили свой вид такой важной персоны! - поднялся по трехсекционному пандусу на свое рабочее место - выдающуюся на пяток метров вперед из правой стены, башенку.

Не спорю, очень хотелось бы, чтобы мое рабочее место выдавалось вперед строго по центру, как рабочее место какого-нибудь капитана корабля, но...

С этими чертовыми порталами этот фокус не проходил...

А уж в свете техники безопасности, мое, не всегда адекватное, кстати, состояние при открытии портала так и вовсе вынуждало отделять меня от нежных приборов как минимум, пятью метрами бетона и стали.

Едва я занял свое рабочее место в башенке, как хаотичное движение пауканов превратилось в упорядоченное и за пару-тройку минут, когда Голос в моей голове уже принялся было пилить мне мозги, мол, "людей предупреждать надо заранее", вся лаборатория замерла на своих местах, предвкушая новую встречу с неведомым.

... - ... До открытия - пять, четыре, три, два, один... Контакт! - Молоденький лаборант, потерявший половину левой задней лапы при закрытии прошлого портала, вжал головогрудь и щелкнул хелицерами. - Стабильность 0,03 процента! Срок жизни - девять секунд! Временной поток...

Я схватился за висок, пытаясь унять злую боль и не заорать.

- Временной поток в соответствии! - Провозгласил лаборант и портал "схлопнулся" в самого себя, оставив на белоснежном полу частички невесомой пыли.

- Контакт с разведгруппой состоялся. - Тихий и спокойный голос здоровенного паука, стоящего у приборов рядом с проходом в мою башенку добавил мне страданий, с одной стороны, а вот с другой - стало легче: если контакт состоялся, значит, будем жить!

Глава 48. Когда открыта новая глава

"Пути по старому уже не будет..."

Великая, будь у нее такая возможность, наверное, повторила бы мой жест с чесанием затылка.

Нет, мы понимали, что "промах по времени" может быть совсем не шуточный, но одиннадцать тысяч лет!

Это просто...

Не представимо!

Отправленные нами разведчики протянули свои, отведенные небесами годы жизни и благополучно отправились в мир иной, оставив после себя три десятка могил и один-единственный передатчик, что и донес до нас данные разведки через тысячелетия.

И пусть особых разведданных нам и не перепало, но...

Государство Пауков, за это время превратилось в племя мигрирующих Архов, помешанных на биотехнологиях и теории глобального доминирования.

Планета, с которой народ Великой отправился в глобальное изгнание, превратилась сперва в глобальное кладбище, а еще через пару тысячелетий, вновь расцвела, накопив органических полезных ископаемых.

И, пусть животных мир оказался критично слабым, сводящим концы с концами едва-едва, это все таки лучше, чем радиоактивная пустыня.

- Да-а-а-а-а... - Протянула Великая, слегка раскачиваясь на своем паутинном гамаке. - Это... Это ведь и не плохо даже! Разрозненные племена не смогут активно сопротивляться объединению.

- Еще как смогут! - Отмахнулся я, мысленно переживая исключительно за себя. - Это пока ВАС нет, они "разрозненные", а как только объявится нечто, угрожающее их уникальной индивидуальности...

- Ты, это... - Великая хмыкнула. - Пауков с людьми не путай!

Пришлось мне снова чесать затылок и соглашаться - люди - это однозначно не пауки!

Паучье племя всегда найдет повод к симбиозу и организованному общежитию, тем более что если Королева скажет "ФАС"!, то никому мало не покажется!

- В любом раскладе, как я поняла, другого варианта все равно не представится? - Великая посмотрела на меня и я согласно покивал головой - как бы я не выкручивался, зона открытия портала теперь четко очерчивалась тремя годами вверх и вниз по временной шкале и с каждым разом открывалась все легче, а держалась - все дольше.

Осталось понять, как растянуть портальное зеркало до минимально необходимых пятидесяти метров, а лучше до сотни и, наконец-то, сделать ноги с этого, не совсем доброжелательного, мирка.

- Великая! - Малая, что таскала меня на собственном горбу в нашу лабораторию вежливо щелкнула хелицерами и сделала шаг Вежливости назад. - На мой взгляд, у нас есть одна проблема... Мы так и не смогли увеличить радиус "зеркала" более чем в три раза!

"Три раза" - это десять метров.

При условии развития антигравитационных технологий, это два потока пятиметровой высоты контейнеров, что для человечества было бы уже не плохо, но вот с пауками этот номер не пройдет!

- Что скажешь? - Великая сверкнула всеми своими восьмью глазками в мою сторону, ожидая вариантов.

- Если Малая сказала - "нет", значит, "нет". - Я развел руками. - Как вариант, это создание нескольких точек открытия портала.

- Нескольких?! - Малая присела от ужаса, представив себе, сколько же это понадобиться энергии, чтобы сперва найти пограничные точки, а потом построить там площадки, а потом подвести туда коммуникации, а потом, потом, потом... Кошмар!

Великая щелкнула жвалами и многозначительно так задумалась. Было видно, что в голове ее крутится идея, но вот озвучить ее она не решается, по крайней мере - "пока".

- Мы обсчитывали варианты одновременного открытия десятка порталов, с последующей активацией "большого прокола", но в таком случае, мы, одномоментно, прихватываем с собой десятую часть планеты. - Я улыбнулся, чувствуя, как Малая обиженно сопит - этот расчет мы делали с одним из совсем-совсем-совсем молодых, по принципу мои возможности - его машинное время, так что Малая была и вовсе не в курсе. - А это, между прочим, не совсем тот груз, что нужен...

- А если портальные зеркала поставить не внутрь входом, а наружу? - Великая, выдав свою идею, сама зависла, "наглухо" уйдя в формулы и предсказания такого типа переходов.

Зря она так.

Между прочим, у нее для этих целей почти полк предсказателей, расчетчиков, пророков и прочих "видящих будущее" до седьмого камня, оставленного на камне.

Все бы ей самой!

"Общая площадь открывшегося портала..." - Голос в моей голове щелкнул языком. - "Почти полтора километра!"

- Семнадцать онов! - Великая подтвердила слова Голоса и расстроенно моргнула. - Но энергии потребуется...

"А если открыть пять порталов?" - Обратился я к Голосу, понимая, что снова занялся "подгонкой к ответу".

"Бессмысленно." - Голос в моей голове замер, а затем, внезапно, присвистнул: "Но вот если порталы открывать по тройкам, то... Радиус станет в три сотни метров на каждую тройку, а за счет синхронизации можно будет снизить потребление..."

- Можно открыть три портала, поставить все в синхронизацию и получить трехсотметровый портал с энергопотреблением как от двух. - Озвучил я идею Голоса и Великая, переглянувшись с Малой, вновь подобрела.

- Осталось синхронизировать систему, - Малая посмотрела на меня, как на гения.

Даже стыдно стало, если честно, но Голос, в какой-то момент наглухо отказался от любых сношений с внешним миром, предпочитая мою черепушку всеобщему признанию.

Было у меня подозрение, что дело тут не чисто, но подозрения, как говорится, к делу не пришьешь, так что пришлось разыгрывать из себя гения и снова, снова и снова ругаться с Голосом, когда тот отказывался объяснять мне непонятные моменты.

И уж поверьте мне, таких вот "моментов" было все больше, больше и больше.

Голос намекал, что мне, что не будь я настолько упрямым, он бы давным-давно обучил меня всему, но...

То, что для Голоса "легко и просто", для меня оканчивалось кошмарами, головной болью и самым неприятным - спонтанным открытием портала, который мог, а пару раз и запросто вышвыривал туда, куда Макар телят не гонял.

И это было больно, унизительно и возврат обошелся мне очень дорого - за пару часов ночи постареть на пять лет, это, между прочим, совсем не хухры-мухры...

Конечно, пауканы меня как могли подлечили, восстановили, но когда ресурс организма и так с гулькин нос, то и все примочки особо не помогут.

Вот я и сопротивляюсь "подкорочно-подсознательному образованию", честно опасаясь, "что, пока туды доеду, – Опасаюсь, дуба дам!"

А оно мне надо?

- Осталось синхронизировать систему... - Протянула Великая ипосмотрела на меня так, что захотелось технично сдристнуть, в голубую даль, но увы, увы, увы.. - А синхронизировать тройную систему как будем? У меня, например, в голове не укладывается...

"Не укладывается у нее... !" - Пробурчал Голос в моей голове. - " А я тебе говорил - УЧИСЬ! Вот сейчас бы систему синхронизации и изобразил... И пусть бы делали, сами! А теперь..."

" А теперь - обратимся к "большому Брату"! - Я намекнул Голосу, что у нас есть в знакомых целый портальный зал, в котором, между прочим, дохрена свободных вычислительных мощностей и направленность, как раз по нашему профилю. - "Не вечно же нам за все отдуваться!"

" Ты хочешь вытянуть портальный переход?! " - Голос, кажется, слегка окуел от моего предложения. - "Ты хоть представляешь, сколько надо...

Из вредности поискал вариант перехода и облегченно вздохнул - знакомое световое пятнышко никуда не делось, разве что не сияло насыщенным серебром, а чуть притухло, словно покрывшись пленкой окисла.

Стоило мне "прихватить" взглядом нужный переход, как тот скачком приблизился, набрал вещественности и...

Распахнулся перед лицом Великой!

- Ты хоть контролируй... - Выдохнула Великая, молниеносно слетевшая со своего паутинного гамака и взлетевшая на потолок зала. - Так ведь и до внезапной кончины не далеко!

"Гм... А это хорошее решение..." - Пробормотал Голос в моей голове и заткнулся.

Выползший из портала, хорошо знакомый "переговорщик", увидя знакомые все лица, морды, жвалы и хитиновые рисунки, развел руками и, кажется, про себя даже выматерился.

По крайней мере, я бы на его месте, точно выматерился...

- Мы рады приветствовать. - Великая спустилась с потолка и грациозно опустилась на паутинную подушку. - Мир Вам!

- И вам не хворать... - В голосе переговорщика проявилась хорошо мне знакомая, ехидная хрипотца Голоса.

- У нас тут есть предложение... - Высунулся я поперед батьки и, соответственно, сразу получил замечание, в виде предостерегающе вспыхнувших глаз Малой.

- В курсе. - Отрезал Голос. - Согласен. Финишная точка зафиксирована. Вычислительные мощности выделены. Блядь, да откуда он этой харизмы с матерщиной понабрался?!

Последняя фраза, сказанная хорошо поставленным мужским голосом, вместо ехидного-скрипучего, как бы намекала, что Голос в моей голове и Голос портального зала уже совсем, нифига ни одно и тоже...

И от кого набрались харизмы с матерщиной, тоже было ясно всем присутствующим, без дополнительных объяснений.

- С этим разобрались... - Великая, глядя на угасающий огонек перехода, довольно потерла лапки. - Осталось разобраться с последним моментом... С твоей "связкой". Ты уверен, что действительно хочешь "развязаться" и пойти своей дорогой? Понимаю, что рядом с нами будет сложно, но... Кинуться одному, без поддержки...

Великая, конечно, слегка меня припугивала, хотя, если честно, мне и без ее пугалок было до усрачки страшно - я действительно решил пойти дальше сам.

А что?

Открыть портал для меня далеко не самая сложная проблема, после модификации организма по канонам паучьего семейства, запас прочности у меня подрос, хотя и не намного, на десяток процентов, но это уже мое и не отнимешь. А вот представить себя "вписанным" в общество пауков я не мог, хоть ты тресни!

А значит - снова своя дорога...

Так что, я не долго думая кивнул головой и приготовился к долгим и мучительным уговорам.

Ага.

Плохо я, все-таки, знаю Великую...

- Что же... - Великая хмыкнула в странном диапазоне, который я начал понимать, слышать и чувствовать совсем недавно, сразу после "улучшения". - Так тому и быть! От "связки" с теми двумя я тебя очистила, так что в ближайшее время жди неприятностей - и возможностей поубавится, да и так, по мелочи, неприятностей будет вагон и маленькая тележка.

- Мы подстрахуем, Великая! - Важно сделала шаг вперед моя знакомая Малая, кивая головогрудью.

- Да уж, пожалуйста... - Великая выпрямилась и сделала шаг в сторону выхода. - Да, кстати... А вот от третьей я тебя отвязать не смогла...

Глава 50. Новости хорошими не бывают!

Очередное бурчание в желудке обе "сестры" перенесли стоически, тем более, что и вариантов-то особых у них и не было, кроме как "стоически переносить" всю теперь творящуюся с ними хренотень.

Тем более, что хренотени творилось все больше, больше и больше...

Например, старинный портрет Кермана-Основателя, даблсущества, состоящего из безмозглого животного и его талантливого наездника-симбионта, внезапно сменил цвет лат с иссиня-черного на убийственно-розовый!

Перестали открываться спонтанные порталы, которых при нем было ошеломительное количество.

Обе девицы-красавицы, в один прекрасный момент, враз, разучились пользоваться не профильными магиями, которые еще день назад спокойно шарашили во все стороны, вызывая у знающих разумных существ нешуточное беспокойство.

- "Отвязала"... - Булькнула животом Ратси. - Как есть - "отвязала"!

- А говорили, что это невозможно... - Понурилась Николь, возвращаясь взглядом в служебную записку, где черным по пергаменту было написано, что общага Хумана снова недопустила оценочную комиссию до студенческих комнат, заставив весь десяток почетных и маститых членов и подчленников блукать по коридорам больше семнадцати часов, без возможности связаться с внешним миром и попросить помощи. Не побеспокойся Николь и не отправь сестру проверить, где это запропастилась Сазун Левоногая с сотоварищи, так и блукали бы те еще дольше!

- Пронесет-не пронесет... - Начала гадать на нитках свисающей со стола скатерти, Ратси.

Ну да, доблестная комиссия уехала, оставив ворох предписаний и требований. И ни копейки средств на все это! Можно было еще разок попробовать добраться до спрятанных в общаге Хумана сундуков, но Мадам Парруз очень настоятельно просила этого не делать, намекая, что хуманид может и вернуться, рано или поздно, и тогда всю шарагу ждут такие неприятности, что второй пришествие проверочной комиссии во главе с Левоногой, покажется милым салютом из цветочных лепестков.

- Огонь совсем сдулся... - Пожаловалась Ратси.

- Ни слова не говори... - Николь искренне сожалела, что набранный было талант Воды вернулся к жалкому ученическому уровню, от которого толку, разве что на жопу вымыть... Да и то не факт, что хватит.

- Эльфы снова тебя требуют... - Ратси глянула в окно и злорадно ухмыльнулась. - Женишок твой, кстати... В первых рядах вертится, воду мутит...

При слове "мутит", обе девушки переглянулись и стрелой помчались в ванную комнату, домучивать пустые желудки.

- Мы же точно не беременные?! - Николь пялилась на свое бледное лицо с ввалившимися глазами в зеркало и мечтала если и не сдохнуть, то хотя бы найти то самое заклинание, которое в один момент прекратит хотя бы ее мучения. А сестренка пусть сама выкручивается...

- Не... - Ратси сидела на краю ванны и изучала обломанные ногти. - Марушка сто раз проверила, Сазун подтвердила... Скоро мамы приедут, может, у них что-то будет...

- Лишь бы мы не сдохли, раньше... - Николь шмыгнула носом и снова склонилась к текущей из-под крана, прохладной воде. - Ох-х-х-х...

- Ну, зато теперь мы точно знаем, почему никто не торопился связываться со "связыванием". - Змеиноглазка вымученно хихикнула. - А представляешь, каково ЕМУ?! Все наши возможности, все... Да он теперь и портала-то открыть не сможет, представляешь?!

- А, кстати, ты чего молчала, что умеешь порталы открывать? - Николь, посмотрела на сводную сестру, ожидая ответа.

- А я и не умею. - Ратси пожала плечами. - Мы же вроде выяснили все...

- Ничего мы не выяснили! - Магичка шмыгнула носом. - Мы выяснили, что это я не владею!

- А кто порталы постоянно открывает на всю шарагу?! - Ратси хмыкнула, намекая, что секреты сестры шиты белыми нитками. - Дух святой?!

- Зачем дух?! Есть же "Большой амулет переноса"... - Николь повертела пальцем у виска, намекая, что у сестренки едет крыша. - Таким же и Сазун пользуется. Не мути воду, сестричка!

Погрозив рукой Николь, Ратси развернулась к большому белому другу.

- Что, обосрались? - Впорхнувшие в незапертую ванную мамочки с умилением смотрели на двух белых, словно молоко, дочек. - Хороши!

- Мама! - В два голоса возопили к небесам Николь и Ратси, требуя к себе хоть малейшего уважания, понимания и ласки с любовью.

Ага, держите карман шире!

Обе мамочки, вволю прокатились по дражайшим дочуркам, обсудили их состояние, внешний вид и запахи и только после этого, бросив через плечо, мол, будут ждать дочурок в кабинете, вышли из ванны.

- Слушай... Может, где-то там, наверху, есть некто, кто действительно, искренне заботится о нашем Хуманиде?! - Ратси открыла рот, старательно поправляя реснички.

- Тогда, в отличии от нас, он его действительно любит! - Николь, со вздохом посторонилась от зеркала, давая сестре больше места. - Потому что если я его встречу - убью!

- Хороши... - Констатировала Леди Текк. - Папа был просто в восторге, когда узнал, что ваша связка с этим полумагом сорвалась...

- Был. Пока не узнал, чего вы обе лишились! - Леди Лота вздохнула и покачала головой.

- А лишились вы не только возможностей, но и обеих женишков. Нет, конечно, жаль, что эльфом так получилось, Николь, вы бы прекрасно смотрелись...

- А вот твоего, "суженного", даже как-то жаль... - Леди Лота сделал горестное личико, но не удержалась и расхохоталась. - Он ведь, от горя, бросил вызов Магистру Паул!

- Ага. До смерти со своей стороны или смерти Магистра... - В глазах Леди Текк заблестели веселые зайчики. - Так что...

- Скоро все дома отправятся на веселую свадьбу Магистра Осинды Паул и милейшего Гиретто Ын Карло...

- Зашибись новости... - Прошипела краешком губ сестренке, Ратси. - Спорим, мы приглашены?!

- И, кстати, вы обе приглашены... - Леди Текк вздохнула. - В общем, папочка в гневе.

- А хорошие новости есть? - Николь, тяжело вздохнув, обошла сидящих в кресле матерей и плюхнулась в свое директорское кресло, надеясь на быструю и безболезненную смерть.

- Да, есть. Вы обе, совершенно точно, не беременны! - Леди Лота сделала вид что аплодирует. - А еще, папочка проверил "связку" и сказал, что вы обе - напыщенные, не внимательные дуры и что минимум год он вас вообше не видел, не слышал и не ощущал.

Леди бросила на стол белоснежный камушек, который развернулся пухлым свитком с красной, рубиновой печаткой на темно-зеленом шнурке.

Узнав играющий в глубине камня герб, Николь взяла свиток и, развернув его, прочитала одну-единственную строчку. Потом еще раз и еще, уже вслух:

"Учитывая, что ни одна из семей никогда не имела пространственных магий, следует понимать, что в связке есть еще одна персона..."

Глава 51. Убереги нас Звезды от помощников!

- Да где ж я так накосячил-то! - Я в сердцах запулил молоткоподобный инструмент в стену, прямо в ненавистное изображение Николь, которое меня просто преследовало, выпрыгивая из-за угла, проявляясь в ванне, туалете и даже столовой!

Молоток, пролетев пяток метров, оказался подхвачен паутиной Лаборантки и вернулся ко мне, намекая, что разбрасываться вещами, куда ни попадя, мне тут точно не дадут!

А ведь как все хорошо начиналось!

Великая, видя, что инопланетный Голос подписался на упорный труд, организовала ни много, не мало, а целых четыре площадки переходов, уповая, что каждая из них может оказаться в разные времена, а это, между прочим, самый натуральный парадокс, а с парадоксами у всех Вселенных всегда плохо, они стремятся от них избавиться самыми простыми путями.

А значит, следовало готовиться любо к "Большому Баху", от которого все говно полетит по закоулочкам, либо к глобальному синхрону, за которым последует нечто невообразимое.

Насчет пауканов ничего не скажу, а вот меня "невообразимое" настигло уже на втором тестовом прогоне и теперь не отпускало, словно проверяя, насколько меня хватит.

А ни насколько меня не хватит!

Я уже после первого "визита" Николь на стене туалета был не в себе, а уж когда она в ванне появилась - так и вовсе чуть заикой не стал.

Не надо на меня так смотреть, я бы посмотрел на Вас, когда ваша бывшая или бывший появилась бы в ванне.

На дне...

Под пеной.

- Великая сказала, что подобные проявления будут учащаться. - Утешила меня лаборантка и протянула чертов шприц с сиреневенькой жижкой, вновь предлагая ширнуться и забыться. - Это должно помочь!

Прошлая жижка, синенькая, тоже должна была помочь, по уверениям Лаборантки. Вот только вместо этого я научился чудесно ходить по потолку без всяких антигравитаторов и присосок!

А когда ее действие кончилось, чертова способность никуда не делась и теперь мне надо быть крайне осторожным, чтобы случайно не сделать шаг вверх по стенке, к такому хорошо знакомому потолку, по которому бегают пауки-мастера, протягивающие больше двух сотен кабелей разной толщины, массы и бронированности.

- Лучше без этого, - миролюбиво попросил я, стараясь держаться от кремовой паучихи подальше.

Особенно филейной частью, в которую она и предпочитала меня наширивать.

Покачав в ответ головогрудью, Лаборантка убрала шприц в салатного цвета сумочку и сосредоточилась на вводе данных.

Межгалактический Голос не подвел, надо отдать ему должное, стоило мне активировать портал в мир Пауканов, как он умудрился намертво в него впиться зубами, когтями и шурупами самого большого размера, устроив самое настоящее подключение типа "мост" и теперь мы без проблем пользовались его вычислительными мощностями.

Жаль только, что портал получился слегка ограниченный - данные он гонял туда-сюда за любо-дорого, а вот что-то материальное, это фиг вам всем, по рубль семь!

Но, Великую это волновало мало, она уже мысленно была "дома", а у меня нарисовалась другая проблема в виде фантома Рыжей Николь, которого кроме меня никто не видел, зато последствия его появления чувствовали все!

- Пожалуйста, прими "Рекланг"! - Взмолилась Лаборантка, возвращая молоток в третий раз.

Пришлось разворачиваться задом.

Штаны снять не успел - паучиха, издерганная моими "глюками", впиндюрила иголку прямо через ткань.

Было не то чтобы больно, но обидно - однозначно!

Жидкость, попав в кровь, устремилась к мозгу и что-то в нем отключила.

Осталось понять - что именно, потому что вместе с фантомом Николь исчезло больше трети построенной нами установки, а провода вдруг превратились в кольчатых дождевых червей, которые судорожно проталкивали через себя хренову прорву данных.

И это они еще не были подключены!

Поймав себя на том, что пара проводов вот-вот упадут, прошелся себе по стене, подхватил кабели в тяжелой металлической броне и, чуть потянув на себя, воткнул их в нужные разъемы.

В себя пришел снова с дырками в венах и сопящими биоприборами.

Действие жижки, видимо прошло, потому что мир был нормальным, со скалящеся со стены Николь.

- Как же ты мне надоела... - Искренне признался я и Николь с визгом рванулась было убегать, но убежать от стены, увы, дано далеко не каждому.

Николь, вот, не дано.

Фантом, разбивший лоб об стену, медленно сполз на пол, набрал материальности и, высказав мне все, что думает - слава небесам, наконец-то убрался.

Очень даже вовремя убрался - в палату вошла Младшая и, глянув на приборы, выпустила волну запахов, начиная созывать медсовет.

Иногда я искренне сожалел, что Марушка не видит всего этого медицинского богатства - ей бы понравилось, чесслово!

Да и приятнее врач антропоморфной формы, хотя к паукам у меня претензий нет, но чего-то я по двуногим-двуруким соскучился.

Я бы даже с Марой сейчас с удовольствием поболтал бы, вот только беда - кроме Николь на стенке, ни одного двуного!

Пока я играл в гляделки с Николь, палата стала совсем маленькой, что и не странно, если учесть, сколько в нее набилось...

Чуть не сказал "народа", но в отношении пауков это было бы не совсем верно.

А набилось и вправду много:

Великая, собственной персоной.

Малая, что отвечала за постройку перевалочных залов.

Малая, что отвечала за логистику.

Малая, что отвечала за мое психическое здоровье.

Малая, что отвечала за мое физическое здоровье.

Пять Лаборанток и Лаборантов, что работали со мной.

И трое пауканов из медперсонала, которых я постоянно путаю, хотя они совсем не похожи.

И Ваш покорный слуга - четырнадцатым.

Явно тут кто-то очень лишний!

Пока я думал и считал, Великая уже вошла в курс дела и тут-то все и завертелось, понеслось вскачь, словно буйному жеребцу в задницу засунули стручок острого перца!

Обе Малых, что отвечали за мое здоровье, покинули палату пятясь задом и очень сильно дрожа.

Одного Лаборанта и одну Медичку, прямо сейчас вытаскивали жопой вперед и вверх ногами, что наглядно демонстрировало мощь Великой и нечеловеческую безжалостность.

В прочем, до жалости ли тут, когда на кону выживание вида?!

И это, слава Звездам, пауканий враг, в последнее время, как-то притих, а ведь я помню, Малая рассказывала мне, какие они тут баталии вели!

Неужто, старый враг просто так присел на жопу ровно?

В это, даже я, искренне верующий в чудеса и лучшее - не поверю!

Раздав подчиненным по пенделю, Великая развернулась в мою сторону и, щелкнув когтем по стене, выгнала всех оставшихся, устраивая дружеский тет-а-тет.

- Изменения после отвязки идут по нарастающей... - Великая разглядывала меня так, словно перед ней не человек лежал, а нечто таинственное, но опасное.

Очень сильно опасное.

- Дальше будет хуже? - Догадался я, усаживаясь на кровати под противные вопли медицинских зверушек, напоминающих, пациенту, что он еще далеко не здоров.

- Нет. - Великая мигнула полным комплектом глаз. - То есть - да, если ты свое благородство не засунешь куда подальше и не прекратишь рассматривать все происходящее с точки зрения всех сторон, одновременно. Это, несомненно мудро, благородно и достойно уважения, но... Сейчас тебе нужен нормальный, здоровый эгоизм. Иначе ты сгоришь.

Никогда не любил слово "эгоизм" и не понимал его в сочетании со словом "здоровый". Эгоизм он либо есть, либо - нет.

У меня его, к сожалению, нет.

- Враг прислал парламентера... - Великая огорошила меня новостью, словно подтверждая, что плохая новость никогда не остается в единственном числе.

- И? Начались осложнения? - В душе мой старательно трудился червь сомнения, а паранойя просто активно долбала по всем литаврам, врубая в висок слова - "А ведь я говорила! Я - ПРЕДУПРЕЖДАЛА!"

- Они тоже хотят жить. - В голосе Великой слышалось искреннее сочувствие.

А ведь как она только что говорила?!

А!

Здоровый эгоизм...!

- От меня что-то понадобиться? - Поинтересовался я со вздохом, понимая, что весь "здоровый эгоизм" в очередной раз полетел в жопу.

- Увы. Портал в их часть Миров не могу вообразить даже я! - Великая, кажется, попыталась улыбнуться, но я то точно знаю, что хитину такое не под силу. - Так что... Мы оставим им портальное оборудование и связь с твоим информационным приятелем, может быть, они успеют что-нибудь соорудить...

Я обвел взглядом почти человеческую комнату-палату и со вздохом проявил таки нормальный эгоизм.

И не рассказал, что, сдается мне, но нужный портал я смогу найти совсем быстро.

Секунд за пятнадцать-двадцать...

Ну, да...

"И вздумать забудь! - Проверещал Голос в моей голове." - "Открыть такой портал, здесь и сейчас - верная смерть. Если не задохнешься, так сгоришь. А если не успеешь сгореть - сожрут за милую душу и именем не поинтересуются!"

"Можно подумать, у тебя есть прецеденты..." - Устало отмахнулся я, чувствуя, что глаза так и норовят закрыться, словно меня накачали снотворным по самые брови.

"А может и накачали..." - Задумчиво протянул Голос, а дальше я принялся усиленно дышать, вентилируя легкие, мотать головой, хлопать ресницами и хрустеть суставами, старательно пробиваясь через волны сонливости, что пронизывали всю белую комнатку с шерстяными и хитиновыми приборами.

Уже вовсю орал дурниной кошкоподобный пульсометр, а дверь, за которой незаметно скрылась Великая все не открывалась и не открывалась, загоняя все глубже в отчаяние.

А ведь искренне хотелось верить в то, что хотя бы пауки, в отличии от людей, более честны.

Последним усилием повернулся на бок и слетел с кроватки на холодный и неуютный, каменный пол.

Зашуганный кот заткнулся, поваленный столик с грохотом поехал к стене, получив от меня босой ногой.

Было больно, но пугающую сонливость как рукой сняло!

Конечно, через пару деньков я буду выть и скулить, но пока разбитый большой палец левой, задней, ноги, гарантировал мне маленький иммунитет к распыленному в воздухе феромону сна.

А может и не феромону вовсе, а обычному сонному газу, что, на мой взгляд, было ближе к правде.

Я ведь и в первом своем мире на многие газы\лекарства реагировал своеобразно.

И "слезка" меня не брала, что бесило сержанта, и демидрол, гм, напАру с супрастином, вызывали специфическую реакцию, от которой я то прыгал по потолкам и без пауканьего вмешательство, а то изощеренно общался стихами, импровизируя на ходу.

Говорят, это последствия какого-то старого, еще советского экспериментального антибиотика, который мне вкололи в младенчестве, не заметив, что срок годности у него прошел в конце шестидесятых.

Врут, заразы.

Это только в Голливудских фильмах можно стать супергероем от советских медикаментов, пауков и упавших спутников времен холодной войны. На деле же, кроме смерти, причем, чаще всего совершенно не быстрой и зачастую совсем НЕ безболезненной - ничего вы не получите!

Я упорно полз к двери, понимая, что вряд ли за ней меня ждет прекрасное далеко, уж скорее - что-то ужасное и очень близкое, но тянулся и тянулся, пытаясь понять, почему дверь не приближается, почему пол из холодного и каменного, внезапно стал деревянным и плохо покрашенным ужасно вонючей коричневой краской, почему мне совсем не хочется спать, а мир сжался до размера спичечного коробка с салатно-зелеными стенами и беленым потолком в сеточке трещин.

"Еще миг, еще шаг..." - Убалтывал я себя самого и, параллельно, пытался понять, что именно я делаю не так.

Зеркало портала, что раскрылось подо мной в следующий момент, вело в какую-то тихую и уютную квартирку, явно женскую, но без того нарочитого женского духа, от которого хочется повесится на свисающей до пола, тюле.

Точнее, на " свисающем до пола, тюле", потому как слово "тюль" - мужского рода, потому как название ткани пошло от названия города Тюль, который был и есть мужского рода...

Отмахнувшись от дурацких мыслей, снова не вовремя пробившихся в мою, вечно больную голову, стянул свисающий с кровати плед, обмотал его вокруг бедер и поспешил открыть очередной портал - вряд ли хозяйка кукольной квартирки будет рада голому мужику, возникшему на ее чистеньком коврике из ниоткуда...

А так - то ли сперли покрывалко, то ли в стирку отдала...

Я сделал шаг в портал и ругнулся - в этот раз меня вынесло в аккурат на переходную площадку, откуда пауканы стартуют в родной мир через месяц-другой, а пока тут сновали жуки-строители, пауки-СКС-ники и белокрылые стрекозы-охранницы.

Почесав затылок и проверив узел на пузе, поднял вверх руки, привлекая внимание охранниц и давая понять, что я совершенно мирный, просто попавший не в то время и место.

Плотненько зафиксировав меня в нежнейшую паутину, две стрекозы, блестя синевато-зелеными крыльями помчались относить меня "куда следует", пока я не натворил еще какой херни, а то с меня станется.

Меня несли, а я крутил головой по сторонам, пытаясь понять странную несуразицу...

Стрекозы, вроде, были нормальными.

Строители - тоже.

Тянущие из жопы кабели - тоже.

По отдельности - все нормально.

А в сумме получается странное состояние "не того".

Зажмурившись, ущипнул себя за запястье и, на всякий случай, за мочку уха.

Реальность зашипела, обожгла болью и погрозила сверху пальчиком, намекая, что так делать больше нельзя, а то будет ата-та, а когда жопа прикрыта единственным ворованным пледиком - "ата-та" будет очень болезненным!

Через пару минут, стрекозочки взмыли к невидимым мной небесам, заложили плавный вираж и нырнули в следующий тоннель.

"Тоннель?!"

Усталый разум зацепился за каменную стенку, судя по всему - проплавленную в горной породе и принялся считать варианты.

Судя по рассказам Младшей, тоннели пауканы использовали не часто, очень не часто. Да и температурная обработка камня, даже в магической школе, это долго и энергозатратно.

И уж точно пауканы не будут делать расточительно огроменный тоннель квадратного сечения!

После поворота, с одной из стен тоннеля на меня с укоризной посмотрела Николь, но быстро осталась позади.

"Интересно, а во что же я, все-таки, вляпался-то?"

Глава 52. От судьбы не убежать

- Мадам! Мадам! - Николь уже сама была не рада, что завела с паучихой этот разговор. - Никто не хочет сказать, что Вы в чем-то виновны! Особенно - ВЫ! Надо же просто всем сесть и успокоиться...

На слове "успокоиться" фыркнула не только Мадам, но и тетя Люба, и Марушка, и даже Мара, что демонстрировала завидное самообладание... Вот все три с половиной часа и демонстрировала, до этого самого момента.

- Николь! - Ратси тяжело вздохнула. - Папа четко написал: ""Учитывая, что ни одна из семей никогда не имела пространственных магий, следует понимать, что в связке есть еще одна персона..."" Мару можно вычеркнуть - у нее нет никаких вообще данных, ее энергетически кастрировали, гм, стерилизовали и все, чем она может оперировать это собственный опыт и логика. Мы с тобой - относимся к "семьям" и... Сама понимаешь, пролетаем. Марушка - лекарь, а "лекарство" и "пространство" между собой не совместимы, точнее - они антагонисты. Так что и с Марушкой, тоже мимо. Остается тетя Люба, тьфу, госпожа Омирра Ладдой, Мадам Парузз и еще полторы сотни студенток, что хоть как-то, с натяжкой, могут называться пространственниками...

- Их, для этого надо натянуть отсюда и до Столичного региона! - Фыркнула ГлавПовариха, демонстрируя размах проблемы. - Судя по описанию, ваш Хуманид владел пространственной магией не ниже уровня Подмастерья-Мастера, а среди студней такого уровня как-то не наблюдается. Была, конечно, Эльвильорраэль из рода "Старых дорог", но... Ее род, он... Там нифига не порталами пользовались!

- А что насчет Вас? - Поинтересовалась Ратси, как-то странно зыркая по сторонам.

- В пространственную магию могу... - Ксмехнулась тетя Люба. - Телепорт по заранее проверенным точкам, либо в пределах прямой видимости.

- Всех, с портально-пространственной предрасположенностью забирает Столица. - Мадам Парузз качнула головогрудью. - У нас даже преподлей такого уровня нет!

- Но ВЫ! ВЫ то можете! - Николь сама не ожидала, что может так легко сорваться.

- Могу. - Паучиха тяжело вздохнула. - Но у меня для этого ВОСЕМЬ глаз, четыре отдела мозга, отвечающих за пространственную ориентацию и опыт в семь сотен лет! Даже при всем своем желании я не научу человека видеть и чувствовать так, как обычный паук!

- Да, бля... - Мара хлопнула ладонью по столу. - Мы три часа переливаем из пустого в порожнее! Может, следует признать, что либо среди нас есть НЕКТО, кто выдает себя за другого, либо...

- Либо "привязывание" способно связывать не только живых, но и делать что-то иное... - Подвела "итого" Николь, понимая, что теперь на ее голову свалится еще и возможный поиск возможного шпиона...

Глава 53. Вторые сорок лет нифига не проще...

Представитель Врага был тощий, трех метровый тушканчик.

Правда, вместо шерсти - серебристые чешуйки, зубки, торчащие наружу из милой, зайчиковой пастюшки дадут фору клыкам саблезубого тигра, а от размера, цвета и формы когтей удавится даже Чужой, тем не менее, Представитель был вежлив, корректен и слюни на пол не ронял.

Более того, он прекрасно говорил на "всеобщем", а Голос в моей голове просто млел и таял от мягких, эльфийских согласных, типа "кьёльбьясья" или "мьяньдьрягяёря", от которых у меня, честно говоря, поднимались волосы дыбом везде, где они еще были.

Оба Младших, сопровождавших Представителя, кутались в двойной хитин защиты и тащили на себе килограмм по двадцать защитных амулетов, на любой случай жизни и случайного посмертия.

Не знаю, зачем Великая назначила в сопровождающие именно их, ведь по сути своей, могла обойтись и простыми пауками-стражниками, тем паче, что и ущерба бы так было намного меньше, да и места на встрече, было бы намного больше.

- Великая предупреждала, что Договор пока только приблизительный... - Я откинулся на спинку кресла и сделал глоток горячего вина, в очередной раз наплевав на предостерегающий поворот головы одного из Младших. - Скажу честно, я не знаю, что Великая потребует от вас, за мой вклад, но... Думаю, это будет что-то весомое.

Чешуйчатый тушканчик, сидящий на собственном хвосте согласно качнул головой, принимая сказанное.

- Лично для себя... - Я тяжело вздохнул, понимая, что хочу ли я того или нет, но сумму за работу придется называть.

И сумму придется называть очень не маленькую, иначе меня просто не поймут.

И вот это для меня всегда было проблемой, хоть я чинил железки, хоть, гм, людей...

- Я понимаю сложность оценки. - Представитель задумчиво поиграл кончиком своего хвоста, испугав обоих моих "защитничков" до посеревшего хитина. - Однако... У нас есть пара предложений. Для Вашей безопасности, мы сперва обсудим их с Великой, а затем я озвучу их Вам.

- А если меня это не устроит? - Прищурился я, напоминая себе, что "губозакатывательная машинка" про меня никогда не забудет.

- Тогда мы найдем то, что устроит. - Улыбнулся Тушкан. - Даже если это не устроит Великую!

От такой прямоты захотелось почесать затылок, но я мужественно сдержался, напоминая себя, что чем мягче стелят, тем жестче секс...

- На этом - хватит! - Один из сопровождающих, понимая, что вот сейчас, прямо на его глазах мне только что посулили золотые горы, спохватился. - Великая сможет продемонстрировать свое милосердие и дальновидность в этом Договоре!

- Мой Господин свое милосердие проявить на сможет, но вот оценить прямодушие... - Тушкан встопорщил чешую и неторопливо выпрямился во весь свой рост. - Оценить прямодушие - сможет!

Вильнув хвостом, он развернулся к выходу, не дожидаясь, когда оба паукана последуют за ним.

"Не скажу, что все прошло гладко, но ты, несомненно, останешься в выигрыше." - Успокоил меня Голос в голове. - " Я проанализировал разговор и у тебя есть все шансы оказаться нужным обеим сторонам, а это - паритет!"

"Это - пиздец..." - Я несколько иначе оценивал происходящее, но кто и когда слушает простого смертного, а?!

Выбравшись из кресла, осмотрелся по сторонам, в очередной раз признаваясь себе, что идея Великой ограничить мое перемещение по коридорам и помещениям нихрена не работает!

Как мерещилась мне на каждой стене Николь, так и мерещится.

Как лезли порталы во все концы, так и лезут.

И не помогает короткая прогулка в двадцать шагов от стены и до стены, не помогает причудливая капсула из снежно белой, шелковистой паутины, что связывает меня со всем Роем, одновременно.

Не помогает!

Порванный ритуал оттянутой подтяжкой шлепает меня по пузу, раз за разом, раз за разом, взбивая сознание в розовую пену и загоняя тело в инсультное состояние.

И пусть я понимаю, что без капсулы этой давным-давно бы сыграл в ящик, что сидеть в реальности напротив Представителя Врага, чье дыхание разъедает укрепленный хитин Младшего научника за полчаса, а меня растворит за пару секунд, вместе с костями и беспутным мозгом - понимаю.

Понимаю.

Но хочу наконец-то пойти своим путем!

А еще...

Еще...

Еще я дико хочу жареной картошки!

Не чипсов этих, а нормальной, на свином сале, с грибами и репчатым луком!

Проглотив слюну, махнул на все рукой, показал нарисовавшейся на стене Николь кукиш и пошел в капсулу, работу работать.

И, кстати, работать из капсулы дополненной виртуальной реальности просто дух захватывает!

Теперь-то я в полной мере оценил Лукьяненковский "Дип-таун" и восхитился в который раз усатым предсказателем, чего уж греха таить, оказавшим на мою личность далеко не последнее влияние.

- Завершено 94 процента проекта "Переход". - Великая в виртуальности выглядела чуть поменьше, посветлее и намного активнее, чем в реальности.

А вот привычка каждое подключение информировать меня о проценте завершения, если честно, сильно раздражала.

Эти самые 94% держались уже вторую, нет, третью неделю! И хоть какой-то подвижки даже не предвиделось.

Да, вначале Враг активизировался и помешал, потом одна из трех последних шахт, на которых добывали "хренвыговоришьназвание" руду, внезапно перестала отвечать и поставлять добытое, потом я устроил побег от реальности и триумфально вернулся на двух стрекозах, а вот теперь Враг пошел на переговоры, что вовсе прибивало меня в тоску.

- Через три часа Проект сдвинется с места. - Великая щелкнула лапкой о лапку и довольно мигнула. - Не расстраивайся, все будет хорошо.

"Звезды! Как же я ненавижу слово "хорошо"! Все самое плохое, что случалось со мной, всегда было после слова "хорошо"!

- Врага так же заинтересовали твои стре-ко-зы... - Великая вывела на экранчик рядом модель стрекозы и завертела ее по всем осям, любуясь совершенством хищника. - Какая грация! Маневренность! Эргономика! Ты точно уверен, что эти создания не искусственные?

- В моем мире все уверены в двух крайностях... - Вздохнул я. - Первая - все живое совершенствуется в процессе эволюции. Вторая, что все создано Богом. Но наши стрекозы намного меньше и желез, вырабатывающих паутину у них точно нет.

- Я скопировала структуру и ДНК. - Великая чуть отвела глаза, признаваясь в наглом воровстве идей. - Через месяц-другой, когда завершим Проект и перейдем, обязательно запущу этот вид в серию!

- Уже, поди, разработала и "грузовиков" и "штурмовиков"? - Усмехнулся я, до сих пор офигевая от того, насколько легко и просто общаться с повелительницей пауканьего народа. Намного даже легче, чем с Николь. Даже после секса.

Великая, хитро покачав головогрудью, "отцепилась" от моей линии, оставляя в звенящей пустоте информационного обмена на высоких скоростях.

"От дел приятных, к делам повседневным..." - Пробормотал я себе под нос, перебираясь в свое "воронье гнездо", на Первой портальной площадке.

Время от времени, я настолько забывался, что лежу в капсуле, а не нахожусь в своей выгородке физически, что норовил спрыгнуть с кресла и пойти погулять, размять ноги и поболтать с Младшими.

Увы.

Обрыв связи и три часа головной боли - вот плата за экстремальный "вылет" из системы.

Первое время, Голос злорадно бубнил, мол, так мне и надо, но теперь подутих.

- Доброго! - Один из Младших обратил внимание на мой экран и теперь отчаянно собирал остальных, готовясь к очередному пробою. - Три минуты!

И убежал, зараза эдакая, вместо того, чтобы поболтать со мной.

Пока пауканы собирались, "пробежался" по настройкам и вариантам порталов.

Вроде, все нормально.

Над установкой - давно захваченный портал, послушный и стабильный.

А над моей капсулой - каша кашная, в прочем, как обычно и потому уже не напряжно.

- Портальный проход, группа 7, 24 секунды, 6,7 тонны груза. - Объявил пауканий МНС и на площадку горохом посыпались пауки разных размеров, аккуратно толкающие перед собой белоснежные коконы в десять рядов на коротких платформах. - Три... Два... Понеслась!

Нет, вы не подумайте чего, команда "понеслась" - это не я, чесслово! Сам был в шоке, когда услышал в первый раз.

А вот когда увидел с какой скоростью исчезает пауканья группа в открытом портале, только и развел руками, соглашаясь.

За двадцать четыре секунды в портале исчезло не только почти семь тонн груза, но и семьдесят длиннолапых пауков, очередной авангард развития планеты.

- Отчет получен. - МНС с тоской посмотрел на теряющий блеск, закрывшийся портал. - Отклонение от приема 17 часов.

"Еще пара открытий и отклонение выйдет на прогнозируемое и все, можно устраивать большое переселение народов!" - Я облегченно выдохнул и вернулся в реальный мир, к комнатке в двадцать шагов, на стене которой меня ждет укоризненно качающая головой, Николь.

Я плотно зажмурил глаза и выбрался наружу.

Меня распирало от не выброшенной силы так, что льва, бегающего по клетке я теперь понимал, как никто другой.

Правда, в отличии от льва у меня был выход.

И даже два, но вторым я пообещал не пользоваться.

А незадокументированные способности первого я хрен кому расскажу!

- Гуна, Руза! - Я высунулся за порог своей коморки и поискал взглядом своих знакомых стрекоз, которых каким-то чудом прихватил с Звезды знает какого, то ли плана реальности, то ли параллельного мира. - Гуляем, Легкокрылые!

Гуна с серебристо-синими крыльями и Руза с золотистыми вылетели из-за поворота коридора, которого еще пару секунд не было не только в этом месте, но и не было просто - вообще.

Легкий стрекот крыльев, изящный пируэт и Руза опустилась рядом со мной, поджав передние лапки и давая доступ к себе на шею, пока ее подруга контролировала пространство своими выпуклыми, фасетчатыми глазками.

Два этих четырехкрылых штурмовика уже пару раз пугали пауканью мелочь своими внезапными маневрами и доводили Великую до экстаза своей приспособляемостью и живучестью.

Устроившись удобнее, издал свой самый злобный свист и...

Мир завертелся, срывая меня в бешеный стук сердца, в адреналиновый угар скорости и меняющихся коридоров.

Нет, это не свобода.

Но это уже Путь!

Глава 54. Если врага не найдем, тогда назначим...

- ... Будем дальше искать? - Логгерз отодвинул в сторону ухо Балберга и развязал приятелю глаза на стебельках. - Может, мы не с той стороны зашли, а?

- Судя по твоему заплывшему центроглазику, точно не с той стороны... - Балберг с шипением распрямил крылья и со вздохом уставился на сквозные дыры в перьях. - Как думаешь, Марушка поможет?

- Давай без нее как-нибудь... - АХЧ со слезой прикоснулся к расплющенному по голове красно-сине-зеленому ирокезу. - А то она опять...

- А вот нефиг было повторять! Хуманида, за то слово, вообще пришлось "привязывать", если ты не забыл!

- Ну, да... признаю, назвать Марушку - "шибаршуш" было...

- Глупо это было! - Амаль наконец-то вытащил изо рта два пальца, с зажатым между ними, чуть желтоватым, зубом. - Два дебила - это сила, но вот я-то накуа подписался, а?!

Троица, сидящая на крыльце общаги фей, усиленно чесала затылки и приходила в себя.

Нет, ничего "такого" эти трое себе не позволяли, они вообще были сама внимательность и вежливость.

Но потом все пошло не так.

Нет, все трое догадывались, точнее, догадывались двое, а Амаль - просто знал, что беременные существа женского пола несколько неадекватны, но вот познакомиться поближе с этой самой "неадекватностью" им как-то до этого не приводилось.

А потом в общаге нарисовался будущий папаша Кольгераэдиниэльнилин и все понеслось вскачь.

- Николь узнает - прибьет!

- Ага.

- Да кто же знал, что он такой псих! - Взорвался сидящий на последней ступеньке АХЧ Всея Шараги. - Кто ему вообще дал право распускать руки и препятствовать!

- Ага.

- А еще вызывать на помощь Омирру!

- Ага...

- И эта землянка! На нее что, реально ни одно заклинание не ложится?

- Ага!

- Задолбал уже! - Хором рявкнули на пригорюнившегося Амаля, мужики.

- Сейчас Николь припрется... - Развел руками потрепанный волшебник, вытирая кровь о полу порванной учительской мантии. - И выебет всем мозги. Сперва нам, а потом и студням.

- Ага... - Печально согласились члены поисковой комиссии, так и не достигшие своей цели.

- Сперва я выебу! - Мадам Парруз, в отличии от самых смелых, очень сильных, совершенно неотразимых, но ужасно недалеких мужиков сразу предлагала не лезть в общагу, а просто обратиться к совести фей, тем более, что некоторым из феячек, для пробуждения этого атавизма всего-то и надо было дать выговориться тет-а-тет! - Но ведь нет! Мы же самые умные! Самые хитрые! Самые сильные!

- Да ты-то чего возмущаешься?! - Удивился Логгерз. - Тебя даже пальцем никто не тронул!

- Кстати... - Амаль скривился. - Помнится, именно ТЕБЯ нам давали в помощь, чтобы если что-то пошло не так, ты нас прикрыла!

- Ну-у-у-у-у... Я и прикрыла... - Мадам слегка смутилась. - Двери и окна в ближайшие пару-тройку часов точно никто открыть не сможет, а там, глядишь, успокоятся...

- Ага... - Протянул Амаль очень задумчиво. - А ты только с окнами и дверями это провернула?

- Ага...

Стена общаги слева от крыльца бесшумно вспучилась и...

- На волосок были! - Восхищенно вопил Амаль опираясь спиной на ногу Мадам. - Вот так прошло!

С каждым новым пересказом, расстояние от упавшей стены до головы было все ближе, ближе и ближе.

- Госпожа Директор... - Кольгераэдиниэльнилин переступил с ноги на ногу и тяжело вздохнул. - Прошу простить великодушно, я не сразу разобрался, а потом было уже поздно!

Признавать свою вину эльфу было тяжко, но...

Если он сейчас не возьмет все на себя, то выясниться, что стенку развалила разъяренная Синти, пытаясь добраться до проверяющих, тон которых показался ей оскорбительным!

А ведь все трое просто-напросто задали один-единственный вопрос, который задавали уже сто раз, в других общагах!

Кто, ну кто мог подумать, что вопрос "А не скрываете ли вы некоторые свои особенности магического характера?", Синти и дослушивать не стала? Для начала конфликта ей хватило и первых четырех слов - "а не скрываете ли..."

Разумеется, она скрывала!

Кто бы мог подумать, глядя на ее пузо, что она что-то не скрывала?!

Да вся шарага знала, что феячка беременна от эльфа и что оба это скрывают!

Но вот тут случился затык и понеслось, понеслось, понеслось...

- Кольгераэдиниэльнилин, - Николь произнесла длиннющее эльфийское имя без запинки, особенно наслаждаясь тем фактом, что перед ней стоит ее не состоявшийся муж. - Вам стоит поговорить со своим отцом. Со своей стороны я не буду предпринимать никаких действий, тем более, что повреждения общежития фей Вами были исправлены без малейшего понуждения с моей стороны. Члены комиссии также не имеют к Вам претензий, но... Предупреждение в ваш формуляр я буду вынуждена внести!

Эльф согласно кивнул головой, принимая наказание.

- Думаю, господин студент, вам стоит посетить шаражный лазарет, чтобы Марушка проконтролировала лечение... - Николь махнула рукой, давая понять, что разговор окончен.

- А вы... - Николь поправила прическу и тяжело вздохнула. - Нашли, хоть что-нибудь?

- Нет. - Развел руками АХЧ. - Нет среди студней или преподлей, живых или мертвых, бывших или настоящих ни одного разумного, с даром, требуемым нам. Никто, кроме вас, двоих, не сделал скачка в развитии.

- Тем не менее, в "связке" явно есть кто-то третий. - Ратси, отсиживающаяся в уголке блеснула своими змеиными глазками.

- А я думаю, что никакой третьей личности никогда и не было! - Заявил Амаль, наконец-то вернувшись на грешную землю. - Мы бы уже нашли! А ведь проверили всех, вообще всех!

- Кроме Марушки... - Мадам замерла. - То, что зверолюди не владеют портальной магией - правило. Но ведь из любого правила могут быть исключения?

- Чушь. - Николь разочарованно отмахнулась. - Зверолюди не способны к портальной магии, без исключений. Слишком молодая раса, слишком мал процент использования мозга, слишком малы вычислительные мощности, слишком прямолинейное мышление, слишком слаба фантазия. Можем, конечно, провести пару тестов, но...

- А у хуманида не те же были "слишком"? - Задумчиво почесал свое ухо Балберг. - А то, что-то сильно похоже...

- Ну, тебе виднее что там на что похоже! - Подстебнул приятеля Амаль. - Это ты у нас по кошкам...

- Это было-то, пару раз... По пьяне. - Начальник охраны покраснел и попытался отвести глаза за уши.

- О! Вот, хоть какой-то секрет узнали! - Расхохоталась Ратси. - А то мы Вам на свадьбу уже подарок приглядели.

- Правда? Спасибо... - Балберг и вовсе завел глаза за затылок. - Это так мило...

- Ага. Рога свахтонского лося... - Сдала сестру Николь. - Надеюсь, поместятся в прихожей!

- Да ладно вам. - Примиряюще вздохнул Амаль. - Марушка успокоится, вернется и спросим, делов-то...

- Найдем?! - Николь и Ратси переглянулись. - Что значит - вернется?

- Этот балабол назвал нашу кошку шибаршуш! - Спалил друга Амаль. - Она психанула, пиздякнула его по голове чем-то тяжелым, собрала чемоданы и свалила в неизвестном направлении.

- Ой, да не переживайте вы так, отсидится, вернется. - Отмахнулась Мадам, глядя на то, как сводные сестры начинают усердно переглядываться. - Не в первый же раз! Хотите, узнаем у "портального", куда она поперлась?

- Я неделю назад закрыла портальный зал. - Просипела Николь. - Боялась, что папочка наведается, собственной персоной!

- Ну... Значит, кошки все-таки владеют порталами... - Развел руками Амаль...

Глава 55. Очередь, ожидания, все, как в поликлинике

Я пялился на исчезающие в портальных окнах вереницы пауков, платформы с грузами и тяжело вздыхал.

Вот и закончилась моё странное попадание в мир меча и магии.

Скоро, очень скоро, когда последний паукан покинет это измерение и порталы начнут с хлопками закрываться, придет и мой черед сделать шаг за зеркальную гладь, переливающуюся, отделяющую меня от мира, в котором я, согласно договора, вновь пойду своим путем.

И пусть Великая и Враг, не зависимо друг от друга, пообещали мне твердую помощь "в случае чего", но хотелось уже открытых путей, на которых меня ждут нормальный люди, с двумя руками, двумя ногами и головой.

И, желательно, без перьев!

И, желательно, хоть на минутку - человечных, а не тех, что все чаще прорезались в моем мире, наращивая "мышцу" за счет здравого смысла.

Повернувшись спиной к веренице, выбрался из своей "башенки" и пошел к встроенному в стену кубическому "пищемату", здоровенному прибору, который пауканы раскопали на планете-Родине и приперли исключительно мне в подарок, ведь под их физиологию там был только витаминизированный коктейль, слабо алкогольный, приторно-сладкий и ядовито-синий, в придачу ко всему!

Но кофе пищемат делал божественный, чай у него был исключительно зеленый, слава Звездам, хоть без жасмина или бегемета, точнее - бергамота, на который у меня совсем не шуточная аллергия.

Еще пищемат делал бифштексы и сладкие блинчики, а вот супов не делал, зараза кубическая!

Заказав литр кофе и странные печеньки из неведомой муки, вкусные, легкие, но очень сытные, вернулся к псевдостеклу и сделал первый за сегодняшний день, глоток обжигающе-горячего, черного напитка.

Молока и сливок, увы, пищемат синтезировать не мог.

В голове крутились обрывки разговоров, легкое сожаление о шараге, с припрятанными вещичками, до которых я теперь и не дотянусь...

Или дотянусь?!

От внезапно пронзившей меня мысли, я аж поперхнулся.

Поставив кружку с кофе прямо на пол и дожевывая печеньку на бегу, спустился вниз, в зал, и, высмотрев зорким глазом знакомого Младшего, блаженно покачивающегося на паутинной люльке в зоне отдыха, ринулся в атаку...

Как ни крути, вычислительные мощности - это просто песня какая-то, главное найти того, кто поет попадая в ноты, а не орет как можно громче.

Су’Иах’Ари - обладал музыкальным слухом!

Но вот чтобы докричаться до его трехметровой высоты тушки, пребывающей в стране Морфея, тут уже нужна луженая глотка.

Например, моя!

Через полчасика, когда машинное время превратилось в обычный прогон массивов между двумя точками, ради прогона массивов, мы с Младшим, "потянули к себе уголок одеялка".

В принципе, я бы мог и методом научного тыка проверить свою идею, но избаловали меня технологии и возможности так называемых "искинов", от которых дух захватывало, насколько все оказывалось быстро, просто и решаемо.

Нам бы в шарагу такое, а то мое "изобретение" и на одну десятитысячную не тянуло по производительности, по сравнению с пауканьим.

А уж возможности "Голоса" я себе и представить не мог, настолько там все было запредельно.

- Гм... - Су’Иах’Ари постучал когтем по полу, отыгрывая незамысловатый такт. - Так можно было?! Это же сколько лишнего мы сейчас тянем!

- Но-но! - Придержал я разогнавшегося было паукана, мечтающего о "пространственном кармане" невероятного объема. - У меня-то "карман" уже есть, а что у вас?

- Здесь, уже ничего... - Со вздохом согласился паукан. - Но вот там, на той стороне... Надо Великой сообщить!

Ну, в этом и весь смысл пауканьего существования - создать\узнать нечто, что продвинет все расу вперед и, желательно, не на один шаг, а эдак на сотню.

- Или ты против? - Су’Иах’Ари уставился на меня своими глазами-подносами, ожидая подвоха.

- Против. - Со вздохом признался я. - Сейчас, вот именно в эту минуту и ближайшие пару дней - буду очень против. А потом...

- Расскажешь сам? - Догадался лаборант и пошевелил хелицерами.

- Да. Надо кое-что проверить... - Я совсем не спешил радовать пауканий народ, что есть у них теперь такая потрясающая штука, как "внепространственный карман". Тем паче, что то ли он есть, то ли нет... У меня он вот он, рукой потрогать, да занырнуть, а им... Им его надо создать!

А это время, человеко-часы, то есть паукано-часы и энергия.

Выбравшись из зала и закрепившись на самокате, искренне пожалел, что отправил обеих своих стрекозочек на разведку нового мира, разрешив Высшей управлять ими.

Вот, плачет моя паранойя, плачет, что вряд ли я их получу назад...

Два поворота, три, чуть вверх и наискосок...

Жемчужно-белый портал, открывшийся прямо у меня на пути, зашвырнул мою тушку прямо в гости к тому, с кем пауканы вели войну все это время.

А моя копия, в тот же момент вывалилась с другой стороны портала и поехала по делам, точнее, просто блукать по паутинным дорожкам, наобум.

А что?

Я и сам так делал, и не раз.

- Уже придумал, чего хочешь? - Сидящий за чайным столиком Враг, собственной персоной, в кои-то веки, как всегда, не поздоровался.

Он потягивал черный чай из белоснежной фарфоровой чашечки с синенькими, танцующими слониками, откинувшись на спинку плетеного из виноградной лозы кресла и любовался закатом.

Второе, точно такое же кресло, поджидало меня, ровно как и чашечка, исходящая паром свежезаваренного чая.

И кресло это, и закат, и даже чай - все это из моей головы, моих воспоминаний, моего бывшего мира.

А Враг, ну, что с него взять?

Ну, порылся он у меня в голове, но так знает, что за это ему ничего не будет - раз. А во-вторых... Он все-равно за это с лихвой рассчитается. И об этом он тоже знает...

Отставив в сторону свой "самокат", уселся в кресло и, сделав первый глоток, посмотрел в быстро темнеющее небо.

- Мне будут нужны спутники. - Я вздохнул. - Но, как вы понимаете, они не могут быть из пауканов или "ваших". И те, и другие будут верны своим видам. А проконтролировать их... Вы же не сможете научить меня читать мысли?

Враг отрицательно покачал своей чуть седоватой головой и развел руками.

- Значит, мне придется покупать их верность. А это очень дорого.

- И они все равно тебя предадут. - Враг "растворил" столик, оставив мне чашку. - И тогда, тебе придется либо их убивать, либо бежать.

- И искать новых. Ошибаясь и веря в чудо.

- Странные вы, люди-гуманоиды. - Враг улыбнулся, показав острые, как иглы, клыки. - Но не плохие. У меня есть варианты.

И исчез, оставив меня на берегу неведомого, теплого и пахнущего йодом и солью, океана.

С чашкой индийского, заваренного в чернь и горечь, чая.

"Одно обещание есть". - Утешил я самого себя, допивая чай. - "Осталось еще одно".

Ехать в свою комнату отчаянно не хотелось.

Ну, бывает со мной вот такое - выгорел я.

Все сделано, дальше все без меня катится по рельсам.

Я закрыл глаза и представил свой подвальчик, под общагой.

С полупустым баром и сломанным барным креслом, стоящим слева.

Открыл глаза и разочарованно выдохнул - иногда простого желания будет маловато!

Оставив чашку сиротливо стоять на ручке кресла, встал на самокат и привычно поискал своего двойника, все еще катающегося по паутине со странным, стеклянным взглядом.

Прицелился и оттолкнулся ногой, въезжая в открывшийся портал.

Пришлось чуть наклониться - портал получился маловат, так что...

Я то в него въехал целиком, а вот мой пустоголовый двойничок вывалился на берег двумя половинками.

Мне никогда не врут.

Те, кто врет - долго не живут.

Кто пользуется мной, забыв, что за все надо платить - расплачивается за мои услуги втройне.

Враг это понял. Великая - поняла.

Жаль, что не поняли привязанные ко мне, но...

Зла я на них не держу, а значит, ничего смертельного с ними не произойдет.

Я снова попытался увидеть свой "карман".

Знаете...

Наверное, мне надо взять за правило, не представлять конечную точку, скатываясь под горку.

Оттолкнув смятый в лепешку самокат и с хрустом и матом вправив выбитую из сустава левую руку, дополз до барной стойки и достал один из последних эликсиров лечения.

Как ни крути, а мой долбанный болевой порог, что подрос благодаря "привязыванию", таки обнулился, возвращая меня к исходной точке.

Вот ведь она какая, магия...

Вроде и все починить можно, и даже научиться бегать по разным мирам, а вот с болью и мозговыми проблемами, это, увы, не в той компетенции.

Отдышавшись, занялся тем, что стоило сделать уже давно, но... Как-то было не надо.

А вот теперь - надо!

Я сидел за барной стойкой с бокалом синего вина, что прихватил еще от "слонят", благо, что бутылка такого напитка стоила мне пары золотых монеток, а объем приближался полусотне литров, меньшего в том мире никто бы и делать не стал.

И пусть вино было простеньким, на подобии испанской "Сангрии", но вот так, "вприхлебочку" без всего, этот компотик был ровно то, что надо.

Весь вот этот подвальчик, вместе с комнатами и сундуками с добром, что я притарил от загребущих рук преподлей разной высоты полетов, отказывался подчиняться мне!

И, был бы этот карман привязан к зданию, к измерению или какому-то предмету, все можно было бы решить, решение зависело от лишь силы, времени и знаний, но...

Карманное измерение оказалось привязано к "столовому камню" всей нашей шараги!

Единственное, до чего я допился, так это того, что теперь сюда смогу попасть даже мертвецки пьяным!

Пошарившись в сундуках, среди разномастной магической мишуры, с сожалением признал, что ничего из содержимого, мне, в ближайшие лет пять-десять не понадобится.

А вот если хоть что-то из барахла засвечу при Враге или, упаси Звезды, при Великой, то за свою жизнь не дам и ломаного медяка!

Вроде и вещички-то так себе, старье, плюнешь и развалится, но что паукам, что демонюке не понравится в одно мгновение лишиться всей своей истории, вне зависимости от ее длительности.

Скорее всего, именно так, существа, что позже взяли и присвоили себе титул "божеств", чистили моим одноземельцам мозги, внушая свою охеренную неповторимость и крутизну.

Стирали-стирали, да и достирались настолько, что прихватили из реальности не только воспоминания, но и самих себя.

А боги без паствы - желтые листья, что быстро становятся перегноем.

"Не удивительно, что пошел народ другим путем, развивая технологии"... - Усмехнулся я, представляя, чего бы успела добиться Земля, если бы ей не мешали всякие... Боги...

Допив бокал, решил из принципа попроказничать, на последок.

А что?!

Имею, между прочим, право.

И пусть мне уже давно за 40, но опыт, опыт так просто не просрешь!

Нет, будь я потрезвее, в жопе бы детство не заиграло, наверное.

Хотя...

Будь я трезвым, был бы намного злее.

Выбравшись из подвальчика наружу, первым делом пошел, гм, правильно, здороваться с Мадам!

Хотелось, очень хотелось поздороваться с рыжей Марой, но я напился не настолько, чтобы совать голову в рассадник феечек. Или эльфов?!

Я замер посреди дорожки, с ужасом осознавая, что совсем не помню, как выглядит Мара и почему я так побаивался повариху?!

Я даже понятия не имел, сколько прошло времени по шаражному измерению и как оно соотносится со временем мира Великой Паучихи?!

То ли здесь прошло десятилетие, судя по снова заросшим дорожкам, то ли я вообще остался торчать там, откуда начал свое бегство.

Наглый студень-эльф, пробегая мимо меня почему-то решил хлопнуть меня по заднице, видимо, возомнив себя бессмертным.

А две феечки, что стали свидетелями сего действа, отчего-то стали прихихикивать, то и дело тыкая в меня пальцами.

Отмахнувшись, прогулялся до домика Мадам, с сожалением поняв, что в нем живет явно кто-то другой, не столь чистоплотный, но столь же сильный.

Почесав затылок, развернулся и побрел в сторону "круглого озерца", уже, в принципе, не надеясь на него выйти.

И, точно, "на него" не вышел.

Вместо озерца с белым песочком, вышел я к облагороженному бассейну, точнее - самому настоящему аквапарку, с тремя трубами быстрого спуска, десятком мелких ларечков и чинно вышагивающими, мускулистыми спасателями, слава Звездам, хоть не в красных трусах, а то бы я вообще впал в депрессию!

Отдыхающие студни уставились на меня, на целых две минуты уставились, а потом отвернулись, демонстрируя свое полной призрение появившемуся откуда ни возьмись старику, не блещущему своим талантом или силой Дара.

Ну, да и пофиг...

Я подошел к краю бассейна, зачерпнул очищенной до равнодушия воды и слегка освежился.

Да уж...

"Наше" озеро было местом силы, а теперь это место нагло качало Силы студентов, переливая ее по толстенной, серебристо-багровой пуповине куда-то далеко-далеко, за черту не только горизонта и самого измерения.

Ну, да...

Был бы трезвым - не пошел бы творит чуши, хотя бы просто из лени.

А тут, такое наглое кидалово!

Ну, я и открыл два портала прямо в пуповине, то ли сдуру, то ли от ударившей по мозгам синей "Сангрии"!

Через двадцать секунд "пуповина" встопорщилась, напряглась и лопнула, устраивая неклассическое свечение в небе над шарагой и заполняя аквапарк и его окрестности чистейшей маной святой лени, любви и радости.

Само измерение шараги задрожало, засвистело и засверкало, заставляя всех отдыхающих брать ноги в руки и уносить их поближе к гарантированно защищенным учебным корпусам, над которыми уже разгоралось, сияя багровыми искрами и серебристыми сполохами молний, защитное поле.

Клянусь, среди бегущих от аквапарка я заметил трехглазого негра и, кажется, Мару, но это не точно.

Через минуту, когда пляж опустел, а пуповина напрочь растворилась, из моих порталов полезла какая-то золотая гнусь, шевеля своими червями тентаклей и фоня упорядоченными структурами, от которых ничего хорошего ждать не приходилось.

Так что, порталы я закрыл и сам ретировался к себе в бар, подальше от грозы, которая вот-вот разразится над быстро мелеющем водоемом, грозя наглухо затопить все, что не успеют прикрыть щитами.

И тому, кто все это дело потом будет "вычерпывать" я искренне не завидую, уж больно обрубки тентаклей ядовитые, приторно-мерзкие в своей божественной оболочке.

Уже у самой общаги меня догнала Марушка, что-то испуганно пискнула и, подхватив под локоть потянула было в сторону лазарета, молча и лишь блестя своими зелеными глазищами с вертикальным зрачком.

Ага, это она зря, совсем зря, я сейчас не в том настроении, чтобы меня укладывали в кроватку, даже из лучших побуждений.

Особенно если эта кроватка - больничная!

Приготовившись как можно дороже продать свою пьяную жизнь, остановился как вкопанный и открыл уж было рот, чтобы сказать кошкоженщине все, что уже давненько у меня поднакопилось, но...

Тут-то и грянул гром и разверзлись хляби небесные, норовя вмазать молниями нам с Марушкой по темечку!

Теперь уже мне пришлось тащить за руку мокрую кошку, впихивать в скрипучую дверь общаги и пропихивать в подвал, к бару, теплу, уюту и вину.

Марушка фырчала, шипела, блестела глазами и даже первые секунд пятнадцать сопротивлялась, но разряд молнии, подпаливший ей кончик мокрого хвоста, намекнул, что чем дольше она сопротивляется, тем больше шансов превратиться из, пусть и мокрой, но живой кошки, в прекрасно зажаренную крольчиху...

- Да твою же...! - Марушка встряхнула мокрой шевелюрой, осматривая внутренности моего подвалобара. - Так вот ты где все время прятался! Вот что упорно искала Николь! А мы-то, дурни!

- Ванна - там! - Ткнул я пальцем в белую дверку "гостевой ванны" с голым синим младенцем, обдаваемым из душа клубами пара. - Полотенце...

Я почесал затылок, пытаясь вспомнить, а есть ли там полотенце вообще.

Получалось, что есть.

Вот только - где?

Пока я чесался, Марушка скользнула в ванну, оставляя меня промокшим, злым, трезвым и искренне недоумевающим, нафига я вообще поперся в шарагу, когда мог, с таким же успехом, нажравшись, вернуться в систему Великой?!

Ну, ведь мог же!

Прохлюпав к себе в мастерскую, разделся и занырнул в "свою ванну", надеясь хорошенько прогреться под упругими струями горячей воды.

И, кажется, я нашел еще одну проблему "внутреннего кармана".

Осталось понять, кто больше хотел, я или Марушка?!

Глава 56. Когда пути расходятся

- ... А ты - спер мое покрывалко! - Марушка потерлась носом о мое плечо и прижалась сильнее. - А я все на прачечную грешила!

Да уж, за это покрывалко я выдержал не бой даже, а целую бойню!

И, кстати, тем, кто считает кошкодевочек "слабыми, беззащитными и наивными" - пойдите, снимите штаны и суньте свой голый зад в осиное гнездо!

Помножьте врожденную кошачью гибкость, реакцию, бесстрашие и напрочь отбитые мозги на вполне себе развитой интеллект и получите противника, которого надо убивать сразу. И желательно - издалека. И желательнее всего - с тройным "контролем", включающим в себя сжигание поверженной тушки и развеивания пепла в короне ближайшей Звезды, чтобы уж точно наверняка!

Вместо ответа положил ладонь на аппетитный женский зад и укусил Марушку за ухо, чтобы наконец-то утихомирилась, злыдня ушастая.

- Ухожор... - Пробормотала себе под нос ужасно довольная кошатина и выпустила когти, вгоняя их мне под кожу на груди. - Пор-р-р-ву, мур-р-р-р-р-р!

А вот и еще одно "кстати" - мурчат кошколюди редко, настолько редко, что Марушка сама офонарела, когда из ее горла послышалось довольное мурчание, после которого я, гм, вырубился, как подстреленный.

Она даже "быстренько меня отдиагностировала", но кроме крепкого, здорового сна ничего не накопала и сама вырубилась, уютно по-кошачьи устроившись на мне.

- Что дальше делать будешь? - Марушка сытая, это вам не Марушка голодная, это совсем другой человек.

Горячая, словно печка.

Беспокойная, словно котенок, гоняющийся за хвостом.

И расчётливая...

- Пойду дальше. - Попытался я пожать плечами. - Здесь, конечно, не плохо...

- Но - скучно? - Марушка, не стесняясь своей наготы, уселась напротив меня, аккуратно уложив хвостик между ног. - Надоело?

- И скучно, и надоело, и вообще... Вот где вся эта кутерьма! - Я провел ребром ладони по собственной шее, забывая, что земные жесты инорасам не понятны.

- Так, в другом месте будет все тоже самое. - Кошкоженщина тяжело вздохнула. - Те же войны, те же аристократы, те же бандиты и те же нищие.

Удивительно, но ее кожа слегка светилась в темноте комнаты и можно было рассмотреть каждый изгиб тренированного женского тела, в прочем, без излишнего фанатизма, при котором вместо женщины оказывается сплошной комок мускулов и нервов.

- На манеже - все те же... - Пробормотал я, головой-то понимая, что Марушка права, но вот жопа...

Жопа уже рвалась на волю, в пампасы, на поиски новых приключений и встреч.

- Я не хочу быть всегда "Хуманидом" или "Хуманидом". - Я закинул руку за голову и принялся нагло любоваться наготой Марушки. - Не хочу быть "милым", "мягким" и " нежным". Не хочу.

- Не хочешь, но не перестанешь. - Марушка грациозно сжала до этого бесстыже раздвинутые ножки и обхватила коленки руками. - Это вот - твое. Мягкость, нежность, легкая "бунтаринка" - все это ты. Это заводит женщину рядом с тобой...

- Но нахрен убивает отношения. - Тяжело вздохнул я. - Ни "связка", ни узы брака не помогают, когда тебя всего много. Когда ты надоел. Когда нет спасения от твоего присутствия.

- Просто, тебя не те женщины любили... - Криво улыбнулась Марушка и плавно перетекла к краю кровати, спустила ноги на пол и, смешно почесав за ухом, отправилась в ванну, расслабленно помахивая своим хвостом, под которым так жарко спать!

Чесслово, жарче, чем под ватным одеялом!

А уж что она им вытворяет "во время"!

Я выбрался из кровати и сам пошел в ванну.

В этот раз мы не встретились...

Глава 57. А-а-а-а, крококоды, а-а-а-а, пропороли, а-а-а-а, кто-то кажется влетел!

Устроившаяся на своем паутинном гамаке Великая любовалась выводком новых существ, только-только расправившим свои прозрачные крылья.

- Они прекрасны, Великая! - Топчущийся рядом паукан-кормилец завороженно пялился на золотых стрекоз, таких тонкокрылых, таких изящно-узких, таких... Таких... Таких!

- Они - хороши... Не более. - Великая покрутила головогрудью, признавая свое пусть и временное, но фиаско. - Они быстрее, сильнее...

Великая посмотрела на двух стрекозочек, казалось сладко дремлющих на потолке, прямо над ней и щелкнула педипальпами:

- Но тяжелее и... Тупее!

И вправду, "новорожденные" уже поглядывали на кормильца явно с гастрономическим интересом, несмотря на строгий запрет, "вшитый" в их неполноценные мозги.

Да и откуда их взять, "полноценные"?! Это всего-навсего третье поколение, а за красавицами на потолке никак не меньше миллионов, скорее сотен и сотен миллионов лет эволюции, что вела своих детей от тупых гигантов к вот таким, миниатюрным и прекрасным в своей ужасной беспощадности, красоткам.

Так что, весь этот выведенный десяток на пределе своих сил может и справится с двумя "образцами", вот только и "пределы" у них сильно разные, и последствия запредельных перегрузок - тоже!

Уйдя в "запределье", ее детишки продержаться минут пять, максимум восемь, а потом рухнут трупами с вскипевшими мозгами.

А две эти красавицы, после тех же минут...

Добьют выживших, сожрут лакомые кусочки из их тел, отдохнут минут тридцать-сорок и пойдут на второй заход, устраивая глобальный геноцид всему живому.

И не живому, кстати - тоже!

Будь у Великой меньше веры Хуманиду, она бы не рискнула оставаться с его "девочками" тет-а-тет, даже на пару минут, но...

"Золотые", расправив крылья, сделали свой первый, самый первый, пробный полет, все-таки сожрав кормильца, пока Великая отвлеклась на минуточку.

Не помог и "вшитый" запрет.

Трое из "золотых", то ли самые тупые, то ли - самые сильные, даже рискнули подлететь ближе к Рузе, но та лишь сердито покрутила своей здоровой головой и демонстративно потерла лапку о лапку, рассыпая веер искр, как сталь от точильного камня.

Великая, с сожалением сохранив ДНК кормильца, открыла проход в коридор и выводок помчался вперед, судьбе навстречу, наружу, на вольные хлеба.

Правда, две стрекозульки упали замертво, стоило только им выбраться под светлое небо планеты-Родины, а еще одна намертво сошла с ума и кинулась в атаку на ближайшее дерево, приветливо машущее своими ветвями на бодрящем ветерке, но зато остальные продемонстрировали хоть минимальную, но приспосабливаемость к внешней среде.

Одна, самая умная, даже догадалась подняться выше, для рекогносцировки, зато остальные сумели найти свои "боевые места" и замереть в ожидании приказов.

- Великая! - Одна из Старших, что начинала проект перехода в родной мир с самого начала, решилась нарушить пастораль момента. - Могу ли я...

- Да, Старшая, можешь. Мы вернулись домой, теперь можно совсем чуть-чуть расслабиться. Совсем-совсем чуть-чуть, потому что впереди...

- Великая! У нас еще одно дело... - Старшая невежливо перебила правительницу. - Неужели мы и вправду отдадим какому-то... Двуногому! Это же настоящее сокровище! Это же...!

- Это старый корабль, всего-навсего. - Великая устало отмахнулась от суетливой Старшей, уже изрядно поднадоевшей ей с этими своими воплями о "потере наследства".

Можно было подумать, что корабль-гигант, без экипажа, когда-то давным-давно переделанный под стандарт хуманоидов и впрямь нечто жизненно необходимое для процветания вернувшегося в мир Роя!

Или Улья?

Великая пробежалась по кратким выжимкам из донесений патрулей и вновь признала корабль совершенно непригодным к использованию.

Даже если принять во внимание, что Хуманид соберет в свою команду три-четыре десятка ее "детей", то и тогда этот корабль так и останется лишь гордым напоминанием о былой мощи Пауканов, бороздивших пустоту космоса тогда, когда люди еще кутались в шкуры и не знали огня!

- Кстати... А где он сам есть? - Великая обратила внимание на то, что корень всех проблем уже целую неделю ее не беспокоил, отказываясь переходить из старого мира на Родину, мол, он там еще не все закончил. - Ведь переход уже завершен? Или что-то идет не по плану?

Учитывая, что нелюбовь Великой к делам идущим "не по плану" знали все, то... Дела всегда шли по плану.

- Все по плану! - Старшая опасливо попятилась назад. - Сейчас ведется демонтаж и перевозка предпоследней установки. По окончанию - Переход будет завершен, а оставшаяся установка будет уничтожена, согласно Вашего решения! Через час и сорок минут, согласно Плана!

Великая, глядя на суетящуюся Старшую, взяла себе на заметочку, что часть Старших придется пустить в распыл, уж больно они много свободы почуяли в новом мире, а это всегда слишком плохо.

Глава 58. Другая сторона

- Последний паук покинул Планету! - Мелкий и пронырливый демонюка смахнул с глаз набежавшую слезу и победно улыбнулся. - План закрывается, Господин. Мы выжили, пусть и не победили...

- Уйти-то они ушли... - Враг, поморщившись, наблюдал за взрывами, уничтожающими "инфраструктуру бывшего противника" и, где-то в глубине души радовался, что все наконец-то закончилось.

Пауки ушли.

Еще пять-десять минут и его народ тоже покинет этот задолбавший уже всех в конец мирок и тоже взорвет за собой мосты.

И останется только один должок, который Враг выполнит "просто так", хотя уж вот ему ничто и не мешает совсем не держать данное слово!

- А мы все-таки быстрее! - Демонюка довольно потер свой хвостик. - Может, все-таки передумаете, Вашество?

- Эх, череп ты, с дырками! - Враг растянул пасть в подобие улыбки. - Есть долги, которые надо отдавать даже врагам. Даже врагам, понимаешь?!

- Хорошо-хорошо, Вашество! - Испуганно замахал ручками-лапками демонюка. - Но... Жалко, ведь!

- Чего жалко-то?! - Удивился Враг. - Координат на плоскости-пространстве, в которых то ли есть что-то, то ли ничего и нет? Легенды, которую нам и подтвердить не получится, потому что нас там точно не будет? И вообще, не будь скопидомом, Пауканы, вон, вообще ему корабль молчком отвалили, да еще и биосистемы все обновили, а мы что - слабее?

- Все равно - жалко! - Демонюка тяжело вздохнул.

- Брось тащить за собой хвост сожалений, старый манипулятор... - Расхохотался Враг. - Лучше глянь, чего "этот" вычудил!

- Он что...?! - Демонюка пялился в здоровенный порталище, в который неторопливо и грациозно вплывала вся планета, целиком. - Это как?!

- Да все равно! - Враг, взмахом руки открыл дополнительный канал связи и расхохотался. - Ай да Хум, ай да гад, не хуже демона будет! Ну, да, теперь-то мы точно с пауканами никогда не встретимся... А вся система пойдет враздрызг и все... То ли хитер не в меру, то ли глуп безмерно...

- Ага. - Демонюка сморщил свой длинный нос. - Так или иначе, но с нами он точно не пойдет...

- Однозначно!

- Но ведь до последнего прятался, не появлялся, ждал, когда уйдем, чтобы уж без свидетелей, "чистенько и гладенько" умыкнуть целую планету!

- Так ведь "не просто планету"! - Враг довольно хлопнул себя ляжкам. - Не просто! Он умыкнул устойчивую экосистему, быстро восстановляющуюся, пропитанную магическими компонентами! Это просто гениально в своей простоте! Если НАШИ координаты окажутся верными, то у него будет все, чтобы выстроить свой мир, в который еще и не каждый желающий попасть сможет! А при нападении, ты только посмотри, посмотри! Он же планету опять уведет в другое измерение и все, мишкой звали!

- Митькой. - Поправил Врага его лучший стратег, совсем не опасаясь, что за это с него снимут голову.

- Да хоть Синим Тазиком! - Враг широко улыбнулся. - Нет, за это зрелище я ему не только координаты, я ему еще и... Ты смотри, смотри!

Планета, на которой воевали не меньше тысячелетия, грациозно вкатилась в распахнутый портал, не растеряв по пути ни килограмма атмосферы, ни литра живительной влаги, "вписываясь" в орбитный хоровод своих новых соседок где-то так далеко, что и представить себе трудно было!

- Э-э-э-э-м-м-м... Вашество! - Демонюка-стратег ткнул когтистой лапой в соседний экран, на котором, совсем рядом со светилом покидаемой ими системы, открылся еще один портал, раз в двадцать больше закрывающегося, в котором начал появляться кошмарных размеров сизо-сиреневый бок планеты газового гиганта. - Надо сваливать!

Глава 59. Эх-х-х, понеслись, родимые!

Я проводил взглядом исчезнувшую в портале Марушку, подпустил ближе бегущих ко мне, очень злых студней во главе с Логгерзом и Ратси на левом, от меня, фланге и закрыл дверь общаги, отрезая себя от внешнего мира.

Вот, вроде и надо подумать, ведь кто знал, что ритуал умудриnся привязать ко мне еще и кошковрача, с ее "слабеньким" даром открывать порталы, и что этот дар наложится на мой собственный - видеть "слабые" стенки портальных каналов, что жгутами обвиваются вокруг любой реальности, любого измерения.

И чем ближе к "стволу миров" реальность, тем туже сплетается жгут, тем больше в нем вариантов внезапного пробоя черти знает куда, тем легче открыть дверь и меньше надо сил.

Например, Марушка с легкостью открывает порталы в известные места. Открыть портал в "параллельные" может, но потом неделю будет плотно жрать и нежиться на ярком солнышке, набираясь сил. А вот как я, открыть портал хрен куда знает - не может. И открыть портал из моего "подвала" - тоже не смогла.

Не хватает фантазии.

Не хватает опыта.

Не хватает знаний.

Правда, выше головы кошачьего любопытства, но...

Если внимательно послушать, о чем рассказывает полусонная кошка - волосы дыбом встает, сколько ей пришлось перенести.

Вообще удивительно, как она умудрилась уцелеть в тех боях, куда ее впихивал бывший хозяин.

Ага-ага, именно - ХОЗЯИН!

По описанию - маг силы просто оху... Восхитительной, но вот как "человек" - говно редкостное.

А уж его эксперименты с зверолюдьми - отдельная песня, от которой хочется удавиться, точнее - удавить.

Марушка особо в подробности не вдавалась, но и того, что я услышал, много что объянило.

Не объяснило только то, каким образом она оказалась "в стане противника", но да это и не важно.

Кто хочет выжить, тот найдет способ "как".

Или сдохнет.

Марушка - выжила.

А вот я, скорее всего, сдох бы.

Подперев спиной дверь, почувствовал сдвоенный удар тел, облаченных в легкий кожаный доспех и жалобный писк тела, в доспех не облаченного.

Надеюсь, это была змееглазка.

Нет, не из зловредства, а так, из принципа ради.

Дождавшись еще одного хэкающего удара, отскочил от двери и сделал напротив нее ма-а-а-а-а-аленький портал.

Ага, правильно, к слонам.

А сам, со стороны полюбовался, как изящно могут лететь головой вперед обладатели полутонны мышц, волевого подбородка и третьего глаза может тонко-девчачьи орать, проваливаясь в темноту хорошо мне памятных развалин.

Ратси в портал не попадала и вообще могла отделаться чистым испугом и шишкой на лбу, но ее утянул с собой Балберг, который по непонятной мне привычке прижал свои глаза плотно к черепу и крепко их зажмурил.

"Ликвидировав верхушку заговора", довольно потер руки и уже совсем было собрался уйти по-английски, но тут возникла совсем мне незнакомая фигура, мрачная, пыхающая во все стороны неприкрытой злобой, сочащаяся ядом и воняющая аристократом в стопятьсотом поколении.

Сзади фигуры, хвостиком-полуприцепом торчала тополем на Плющихе, Николь.

Директор шараги даже пискнуть не успела, как аристократо шарахнуло по мне чем-то очень площадным, отчего и без того побитое воинство студенчество расплылось медузами по еще совсем недавно чистенькому коридору общаги.

Я, признаюсь, от страха чуть совесть не потерял, настолько все было быстро, неожиданно и... глупо!

Швыряться такими силами в студента-второкурсника?!

Бред!

Швыряться такими силами в студента-второкурсника на территории его же общаги - бред в кубе!

А общага так и оставалась моей!

Второе заклинание сорвалось - Николь, в ужасе от творящегося схватила мужчину за руку, сбив концентрацию и отлетела вдаль по коридору, провалилась во внезапно появившуюся дверь моего "подвальчика", очищая поле боя только для нас двоих.

В прочем, если кто-то подумал, что я приму бой с противником раз эдак в тысячу сильнее меня, тому лучше подлечить верхний отросток!

Сложив пальцы в замысловатую фигуру, нечто среднее между факом и кукишем, вытянул руку в мою сторону, странно-плотоядно улыбаясь.

- Ффаш!

Ага, услышал я, конечно же, "фарш", так что и реакция была соответствующей: тупой, испуганной, но единственно верной - между мной и колдуном открылся портал!

"Фарш" улетел в серебристое зеркало с сине-желтыми огоньками нежилого мира.

Через секунду из "нежилого мира" вылетела такая злая оса, что стало немножечко не по себе! Особенно ее метровое жало!

- Ха! - Выразил свое отношение к моим потугам на защиту колдун и оса сперва лишилась своего жала, а потом и головы. - Недоучка!

Ну, да... Недоучка.

Но не идиот!

Я открыл портал над головой мага.

А потом, когда он на мгновение поднял глаза чтобы полюбоваться на чистое зеленое небо - второй, прямо у него под ногами.

Едва его ноги провалились в портал снизу, как тут же появились из портала сверху!

После второго "круга" я начал сближать порталы и вот маг уже совершенно спокойно смог схватить себя руками за собственные ноги, превращаясь в сплошную полосу из открытого, растянутого в крике рта, побелевших пальцев, сомкнутых на ботинках и серебряных пуговиц, гармонично дополняющих вид застрявшей в крутящемся колесе, белки.

Прислонившись к стене, тихонько сполз на пол - никогда бы не подумал, что открывать два портала в почти в одно и то же место так сложно!

Осталось понять, как это можно прекратить.

Или, хотя бы, а надо ли это прекращать?

Пока я думал, порталы замерли в считанных сантиметрах друг от друга и вопль крутящейся в колесе белки прекратился.

Стали приходить в себя "расплющенные" студни, а с улицы послышались вопли возвращающихся после внезапного купания "Балберга и Компании".

"Ну... Здесь я "тарарам и блины" устроил, пора и сваливать..." - Подумал я, глядя как из приоткрытой подвальной двери высовывается голова Николь с изрядно попорченной прической, словно ее кто-то там за волосы оттаскал совершенно не стесняясь, и исключительно душевно поцарапанным лицом, словно "кто-то" оказался стаей обиженных кошек. - "Теперь меня здесь точно не забудут!"

Глава 60. Новый шаг

"Что же... В историю можно войти, можно вступить, а можно и вляпаться..." - Я рассматривал слегка пованивающие гарью бетонные стены и прислушивался к творящемуся где-то вдалеке, гвалту.

Судя по всему, еще пять минут назад здесь шел бой, вон, чья-то рука в скафандре, а поодаль замер здоровенный робот, почти подпирающий головой бетонный свод.

Из замаскированных щелей сверху система жизнеобеспечения гнала чистый, холодный воздух.

Чистый, словно дистиллированный.

Без запаха.

Покачав головой, отправился в сторону, противоположную шуму боя.

В технологическом мире жить - с волками выть...

Дэйв Макара ДПП-2: "Вляпался по собственному решению"

Глава 1

— Мирра! Смотри! Смотри скорее! Это! Это же… Богатство! — Трехрожик по имени Гриффс радостно лыбился, пялясь на экран дальнего сканера. — Это… Охрененное богатство, Мирра! Представляешь, если этот астероид изменил течение целой реки?! Да там, не меньше скуллата должно быть! А то и весь таглан!

— Таглан легче скуллата, грамотей… — Мирра, закусив губу смотрела на столбец данных, бегущих по по правой стороне экрана, сверху вниз. — На двадцать процентов. И в этой части оба металла ни разу не были найдены. Никогда, за последние три тысячи лет!

— Думаешь, снова паршивый один-три-молид? — Расстроился трехглазик.

— Тоже нет. — Мирра ткнула пальцем в тревожно мигающую строчку. — Магнитное поле такого уровня и силы — точно не молид.

— Слушай… — Гриффс уселся на свое рабочее место и сделал три глубоких вдоха. — Мы же подлетим ближе?

— А что, есть другие варианты? — Мирра сжала кулак, до побелевших костяшек. — Этот заказ, будь он неладен, сожрал всю "финансовую подушку", высосал все соки и выкрутил руки! Нам до чертиков нужно хоть что-то, что превратится в звонкую наличку…

— Ты, это… — Гриффс расстроился. — Умных слов меньше используй, пожалуйста. Сама же знаешь, у меня 43!

— Ага… — Мирра очень хотела заплакать, устроить истерику, хотя бы убежать к себе в каюту капитана и уткнуться там носом в подушку и проораться на злую судьбу, вот только… Индекс "43" у трехглазика был не самым низким по ее команде. Была Марго, с индексом 18 и ТулЛВилЛ с индексом 25. На качество выполняемых ими работ это, конечно же не влияло, даже самый низкий уровень интеллекта нивелировался установленной нейросетью, контролирующей действия своего пользователя и не дающей сунуть пальцы в раскаленный затвор винтовки у небесного десантника или проверить напряжение в сети, лизнув оголенные провода у техника.

Нейросети, это, ниспосланное выше благословение Небес, постоянно контролировали, исправляли и направляли, все еще давая разумным разных видов беспрепятственно бороздить просторы черного космоса, торговать, воровать и воевать.

Жаль только, что чем ниже индекс, тем более узкоспециализированную нейросеть можно было поставить.

У Гриффса, например стояла сетка "техник наблюдательных систем — 5, Универсальная, Модернизированная, Конверсионная" — "ТНС-5УМК", что означало, что она может работать с целыми ПЯТЬЮ разными типами наблюдательных систем: двумя видами зондов и тремя типами сканеров.

Марго могла делать только две вещи — очень плохо готовить и очень хорошо — распределять груз по отсекам корабля. Но большее ее "КАРГО-2Бис" была не способна.

ТулЛВилЛ или просто — Тулл мог отремонтировать пять типов двигателей со стандартными поломками и только один — тот, на котором летал "Ширрин" — с нестандартными повреждениями.

Правда, Тулл упорно грыз гранит науки, демонстрируя, что и личностям с интеллектом в 25 единиц не чужда жажда знаний.

Мирра открыла "свое окошко" данных и полюбовалась индексом в 153 единицы без нейросети и уже почти десятком баз, некоторые из которых ей удалось "добить" до третьего уровня. А одну и вовсе до четвертого!

Эх-х-х-х, ей бы поменять "Нейро-7Унив" на сеточку посвежее, хотя бы на десятое поколение, а лучше — новое, тринадцатое, вот тогда бы и базы учились быстрее, и с личной жизнью можно было бы попробовать что-то наладить, а то сейчас все ее время делится на две части — управление "Ширрином" и обучение.

На остальное времени просто нет.

Говорят, раньше корабли были быстрее, меньше и удобнее.

А еще раньше, Люди и Пауки воевали плечом к плечу.

А еще, намного раньше, вокруг некоторых систем стоял огромный ускоритель, который "выстреливал" кораблем в нужном направлении, сокращая дорогу в сотни раз!

А теперь…

Семь светолет в сутки у "Ширрина", без загрузки. С полным грузом — всего три.

Самый быстрый, что встречался Мирре корабль, делал девятнадцать светолет в сутки, с полной загрузкой и разгоном за сорок минут!

Девушка чуть не застонала, как от оргазма, представляя белую трехгранную стрелу малого крейсера дипломатической службы "Шиваак", почти без оружия, но быструю и новую, 9-го поколения.

Офицер "Шиваака", делился, что быстрее их только корабли "Центра", но там никогда не было людей.

Хвастался, конечно.

Вот только Мирре, прячущей свой индекс, было до слез обидно, что офицер такого прекрасного корабля с индексом 96 может занимает на нем место, гордясь военной сеткой жесткого контроля, отрезающей инициативность, зато — десятого поколения!

Один раз, еще ее покойный матушк, встретилась с кораблем Глобального объединения и вернулась во фронтир с биосеткой, двумя платиновыми пластинами по миллиону каждая и маленькой Миррой, на маму не похожей совершенно.

И, сколько бы не билась ее батанушка, так вбить нормы матриархата в голову дочери так и не смогла.

Мирра искренне полагала всех людей равными, изредка вляпываясь из-за этого заблуждения в неприятности, но… То ли она и вправду родилась от удачливого родителя, что оставил дочурке в наследство капельку своего везения, то ли вера ее была настолько чиста и искренна, что берегла своего носителя, тем не менее, первые сорок лет своей жизни Мирре повезло прожить достаточно спокойно.

Правда, "мамочка" упорно гоняла всех Мирриных кавалеров ссаными тряпками по всей станции, тем не менее, кой-какой приятный опыт девушка получить успела.

А потом начался опыт максимально неприятный.

Хотя, как знать…

Быть может, не отправь мама Ольвин дочку в соседнюю систему за свежекупленным "Ширрином", так опыт оказался бы и вовсе смертельным: напавшие на станцию пираты вымели всех подчистую и увезли в неизвестном направлении, предварительно взорвав станцию.

Нафига они это сделали — не смогла понять даже присланная полицейская комиссия, но…

Вместе со станцией исчезли из жизни Мирры любимые наряды, дорогие подруги и крепкое мамино плечо.

Остался "Ширрин" и наследство.

Пусть маленькое, но…

Для старта Мирре хватило.

Мотаясь по системам на своем буксире-миллионике, первое время Мирра даже умудрялась откладывать на черный день, а команда, набранная на какой-то грязной планетке, точнее — подобранная с поверхности, где они сидели и ждали неизвестно чего, оказалась пусть и не высоко интеллектуальной, зато надежной и слетанной.

Промелькнувшее десятилетие не обогатило Мирру, позволило набрать свой круг клиентов и радиус деятельности.

А вот теперь ее угораздило вляпаться!

Груз, доставленный за границу обитаемых миров, оплатили щедро, спору нет.

К сожалению, в обратный путь везти оказалось просто нечего — пьяный от несчастной любви пилот большой шахтерской станции "уронил" ее на планету, на купол, под которым жила коварная изменница.

И, если с куполом было все понятно — жаль, но таких куполов по планете было еще восемь и строили теперь уже девятый и десятый, то вот со станцией все вышло очень плохо.

На планету она рухнула на полной загрузке, с полным комплектом шахтеров и их техники, прилетевших сдать накопанное и закупиться необходимым.

Планету, после удара, трясло еще два месяца и даже после прилета буксира, притащившего свернутую малую торговую станцию, планетка нет нет да и встряхивала своими плечиками, проверяя, крепко ли держаться человечки, не свалятся ли, если дернуть плечиком по сильнее.

Вот так, "большой куш" превратился в большое разочарование и финансовые убытки.

А теперь еще и вот это!

Владелец разбитой "шахтерки" попросил обследовать астероидную речку в трех системах, даже заправил и всунул контейнер с шахтерскими поисковыми модулями, хоть и с 75 % процентным износом, но точно рабочие.

По слухам, "в этой речке водилась крупная рыбка", вот только русло речки решило своевольно поменять свое местоположение и теперь контейнер словно корова языком слизнула, из пяти двигателей "фунциклировали" (по другому выговорить это слово Тулл просто не мог) два, по левой стороне, а из трех десятков противометеориток осталось только четыре, которые сейчас ударными темпами перетаскивали ближе к носу с его хрупкими радарами, сканерами и камерами.

— Мирра… А мы сможем полтора лярда вытащить? — Гриффс оторвал капитана от тяжких раздумий. — Или чуть больше двух… Что-то я не пойму, показатели плотности прыгают, есть вроде система, а поймать ее не могу!

Пока Мирра предавалась воспоминаниям, буксир успел приблизиться к здоровенному, километров двадцати в длину и чуть больше десяти в диаметре, веретенообразному астероиду, плавно вращающемуся вокруг своей оси, словно волчок старинной станции.

— Вот! Вот! Смотри! — Трехрожик ткнул коротко обгрызанным ногтем в строку состава астероида и счастливо засмеялся. — Мы богаты, богаты, богаты! Видишь?!

— Вырожденная моносталь?! — Женщина принялась рыться в собственной голове, подключив к этому делу нейросетку. — Сколько там, в процентах?

— 71! — Парень снова приплясывал у экрана, облизывая враз пересохшие губы. — Представляешь?! Даже если сможем оторвать половину, сменим "Ширрин" на новенькую "Бёглу" или даже "Марниус"" Представляешь, что мы только что нашли?!

- ***ц мы только что нашли… — Женщина тяжело вздохнула. — Все, что выше пятидесяти шести процентов вырожденности, Гриффс, это технологии Древних. Причем не "древних", а "Древних-Древних". Если мы появимся с этой броней, нас очень сильно и больно спросят, где мы ее взяли и где все остальное?! Груз конфискуют, а нам… В лучшем случае, вручат орден сутулого с закруткой на спине и сотрут любые воспоминания об этой находке! Хотя, скорее всего, нас просто сотрут в порошок, чтобы на операцию не тратиться.

— А если мы, сейчас, тихонечко развернемся, вернемся на станцию и продадим координаты нашему заказчику? — Внес здравую мысль первый помощник, вернувшийся "с носа", где монтировал противометеоритку.

— Там нас точно убьют. — Мирра тяжело вздохнула. — Мы там никто и звать нас никак, а за четверть миллиона тонн моностали…

— Интересно… — Гриффс, видя "первого после капитана" поубавил свой аппетит и успокоился. — А ведь он тяжелее! Намного, намного, тяжелее. И появился совсем недавно. Иначе с чего бы вся эта река не изменила свое течение?

— Думаешь, "Странник"? — Первый помощник, а в миру Жожь, развернулся к трехрожику. — Но, он бы тогда оставил следы финиша.

— Не обязательно. Он мог и "сверху", и "снизу"…

Пока мужчины упорото спорили, один нажимая на свой индекс, а другой на свой опыт, Мирра обреченно махнула рукой и вывела наружу оставшуюся пару дронов разведки и повела к громадине астероида, надеясь рассмотреть все получше.

В автономном режиме дроны преодолели оставшийся миллион километров за полтора часа и принялись летать вокруг веретена астероида, медленно, но верно составляя его карту.

— Четыре пробоины — сто метров, сто семьдесят, триста десять и почти километр… — Женщина задумчиво накручивала на палец локон оранжево-зеленых волос, что меняли свой цвет, в зависимости от настроения хозяйки. — В первых трех нет и следа стали, а в четвертой…

— Проведи ближе! — Потребовал Жожик, оторвавшись от спора. — Это не астероид! Мать чессная, это…

— Это паучий линкор! — Похолодела от ужаса Мирра. — Пожалуйста, пусть он будет "сдохший", пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Система опознания, купленная вместе с кораблем в кои-то веки сработала как надо, а не потерялась во Фронтирных самоделках.

— Пятнадцать километров длины, восемь — ширины… — Мирра зажмурилась, представляя, что когда-то подобные гиганты запросто бороздили космос ЕЕ мира! — Пять километров высотой…

— Это не линкор! — Перпом лихорадочно листал "Энциклопедию Древних и Древних-Древних". — Это — "Первый Улей"!

— Губу закатай… — Женщина нервно хихикнула. — "Первый Улей" не несет металлической брони, он из астероида. А это…

— Да чтобы это не было, давайте отсюда сваливать! — Сделал дельное предложение Гриффс. — Все, что связано с пауками, роем или Древними… Лучше выставить информацию на аукцион и остаться в живых, чем пойти на корм паукам!

— Не бзди, они уже давно сдохли! — Жожик почесал нос. — Ему тысяч девять лет, вон на него какая "шуба" наросла.

— Нет у меня желания проверять. — Буркнул себе под нос трехрожик. — Меня дома мама ждет и трое детей!

О трагедии Гриффса, которую иначе чем комедией и назвать-то было нельзя, знала вся команда буксира и искренне недоумевала, какого черта трехрожик содержит трех детей от первого брака бывшей жены?!

Да еще и страдает по этому поводу направо и налево.

Мирра догадывалась, что что-то там неспроста, но лезть в личную жизнь особо не стремилась.

— Давай еще ближе! — Потребовал Жожик, нависая над плечом капитана. — Пройди вдоль борта, поищем пробоины. Не мог же он тут сразу материализоваться?!

— Не надо ближе! — Пискнул Гриффс, жопой чувствуя проблемы. — Не надо!

Дроны разведки пролетели вдоль борта раз, другой, третий…

— Я же говорил — ДОХЛЫЙ! ДОХЛЫЙ ОН!!! — Радостно потирал руки первый помощник, предвкушая плывущий в руки хабар. — Чур, я первый туда!

— … Ну, первый, так первый… — Раздался сильный мужской голос от входного люка. — Как скажешь.

И Жожик испарился.

Мирра, в ужасе заозиралась по сторонам, пытаясь найти владельца незнакомого голоса, заодно и понять, куда исчез из рубки размером пять на семь метров ее первый помощник.

И куда пропал Гриффс.

И где, черт возьми, молчащая все это время, словно постоянно спящая на своем боевом посту, Марго?!

И куда только что пропал малый искин-расчетчик, и почему так холодно на корабле, ведь систему жизнеобеспечения точно отремонтировали?!

И почему "мертвый корабль" приветливо заиграл вереницей ходовых огней?!

— Это не линкор, это не Улей! — Мирра вглядывалась в теперь уже совершенно четко различимые очертания корабля. — Это не Древние-Древние! Это… Это ВЕРФЬ!

— Возьми с полки пирожок! — Хихикнул неуловимый голос и Мирра почувствовала, как проваливается куда-то очень-очень далеко.

И с железным грохотом приземляется в прозрачный тюремный "стакан" радиусом один метр, как раз, чтобы поместилось ее командирское кресло, подшумок "спиленное" с военного кораблика, который они буксировали на металлолом пару лет назад.

Повертев головой, женщина обнаружила всю свою команду в таких же стаканах.

Кто-то из экипажа уже смирился и тихо сидел обхватив хоботом худенькие колени, как, например, Марго, напротив которой в таком же прозрачном стакане застряла вертикально кровать с ее голым мужем и ее же лучшей бывшей, тоже голой, подругой.

"Муж, теперь, тоже будет бывший"… — Мирра тяжело вздохнула, представляя, что на корабле у нее теперь будет много проблем.

Первый помощник, судя по всему, пытался пробить бронестекло голыми руками и теперь безутешно нянчил разбитый кулак, чем-то беззвучно угрожая своим похитителям.

Трехрожик мирно спал, свернувшись клубочком на своем рабочем месте, перенесенном в стакан вместе с куском пола ее корабля.

— Я требую объяснений! — Мирра вцепилась в подлокотники кресла, пытаясь контролировать странный ужас, что начал накатывать на нее приливными волнами, все выше, выше, выше и выше, грозя захлестнуть ее и раздавить, как… как… как…

— Я, капитан буксира "Ширрин", Мирравина Уль Ольвейн, порт приписки станция "Оммалага-4", требую… — Мирра цеплялась останками своего уже изрядно текущего от страха разума за вызубренные в школе пилотов, правила. — Прекратить насильственное воздействие на разум моего экипажа и мой! Требую предоставить доказательства моей вины, в ином случае требую отпустить нас и возместить ущерб, как материальный, так и моральный, вызванный действиями вашей стороны!

Разумеется, вся эта речь никогда и никому не помогала, но ведь попытаться-то стоило?!

Глава 2

"Ненавижу людей! И никогда не любил!" — У алефа Сукьяморганаэлля вновь случился приступ острой ненависти к короткоживущим людишкам, уже третий за девять дней.

Сперва эти мерзкие обезьяны посмели придумать и открыть третий слой Варпа, который алефы издавна считали своей вотчиной и "затачивали" свои корабли под перемещения именно в этом слое, пусть энергозатратном, почти втрое от второго, зато в пятеро более быстром.

А вот теперь, эти твари пошли дальше высокородных, перепрыгнув сразу через два слоя и оказавшись сразу на пятом!

Капитана клиппера "Высокородная Эльфара Иль-Саралльильэллель" вынесли ногами вперед после доклада старейшине, хотя он то, как раз, был виновен лишь в том, что стал свидетелем того, как вышедший из варпа кораблик окутался синеватым полем очистки от статики, порыскал носом выбирая дорогу и ушел с места, провалившись в нежно-салатный разрыв уровня "Варп-5" нагло и прямо под носом у всей команды клиппера, гонявшейся за контрабандистом пару месяцев!

Экипаж был бы и рад атаковать странный корабль с непривычными обводами, вот только…

"Игрушечкой" этот корабль выглядел исключительно в оптическом диапазоне.

Большой, игрушечкой.

Вкусной, игрушечкой.

Вот только капитан контрабандист, что заинтересовался двухсот метровой "игрушкой" прекратил свое существование в достаточно жуткой форме — его километровая лайба довооруженного транспортника третьего поколения вывернулась наизнанку.

Вся.

Совсем вся.

Включая консервы.

И весь немногочисленный экипаж — всё вывернуло наизнанку.

И зависло в темноте с нулевой скоростью, мгновенно "забыв об инерции".

А "Игрушечка" пошла своим путем, даже не попытавшись оказать помощь выжившим, буде те случатся.

СБ-шник клипера, конечно же кричал, топал ногами и требовал немедленно отправиться в погоню, вот только время было упущено — корабли у алефов очень быстрые, этого не отнимешь, но пока разворот, пока искин определял координаты прыжка, пока все собирали челюсти рассматривая только возможные координаты финиша, время было упущено.

Да и координаты искин рассчитывал только из видимого спектра вариантов, не учитывая варп-5, о котором и понятия не имел.

Так что, зря сб-шник стучал в голову своей конторы обвиняя капитана в преднамеренной задержке, саботаже и предательстве, ой, как зря!

Но, сделанного не воротишь, был бы капитан из "ведущих", Сук вряд ли бы его убил, а так…

Кто спросит за жизнь какого-то патрульного капитана, когда на кону Ее Величество — СКОРОСТЬ?!

" Но и сб-шника, дурака каменноголового, тоже надо послать… Как минимум — в Арху, "полномочным и уполномоченным", подальше с глаз.

Сукьяморганаэлль потянулся за высоким бокалом с тягуче-коричневым напитком и, к своему удивлению, не обнаружил его на столике.

Как, в прочем, и самого столика.

И любимого шкафчика, в котором лежало древних артефактов на целый флот!

Оглянувшись по сторонам, Старейшина обнаружил, что пропала еще и большая часть сейфа, с уникальными нейросетями и имплантами, что откладывались и на "черный день", и на подарочек внукам, и просто так, "чтобы было".

А вот теперь ничего нет!

Ни следа, ни пылинки на благородно-зеленых коврах и дорожках, только обои, что прятались за стенкой шкафа, чуть темнее, чем те, что вот уже второе столетие выгорают на свету.

У псионов много возможностей найти виноватого.

У Старейшины есть возможность не только найти виноватого, но и назначить его, вот только беда в том, что и назначить-то некого!

А значит…

А значит, во всем виноваты они — мерзкий выкидыши обезьяньего племени!

Глава 3

Воровать у эльфов, точнее — алефов, надоумила меня Биса, а вот остальное — целиком и полностью мой экспромт, чем я несказанно горжусь!

Правда, совесть пару раз проснулась, но видя расходы, как настоящие, так и будущие — решила пойти и поспать дальше, за что ей низкий, прямо-таки земной, поклон!

Еще раз оглянувшись по сторонам, со вздохом признал, что оба подарка — и Пауканов и их злокозненного Врага — я использовал по полной, вот только этого мало.

На Пауканий рейдер второго класса, только смешанного экипажа полагалось в шесть тысяч голов! А всяческого вспомогательного технического и обслуживающего персонала — еще полторы! Десантная часть — 25000 голов, с полным комплектом, да научная, на семнадцать направлений, по 25 голов!

Одних только искинов надо было полторы сотни, причем, это только основных, а ведь нужны вспомогательные, дополнительные и запасные!

В прочем, с искинами мне повезло, не буду кривить душой — их на рейдер завезли щедрой рукой, забив склад под потолок, с расчетом запаса на корабли сопровождения и возможные выходы из строя.

Надеюсь, Биса скоро найдет к ним активационные коды и тогда хоть эта головная боль сойдет сама собой.

А пока…

Пока смотрел на окончательный монтаж пятикилометрового двигательного отсека и офигевал от глобальности происходящего — Корабль-поисковик Пауко-человеческого Альянса пятнадцати тысячелетней давности, собираемый в тайне от большинства родов Пауканов и Человеческих государств того времени, наконец-то из сказки становился явью!

Да уж, за такой "подгон" — Великой респект и уважуха, правда, я сильно сомневаюсь, что она точно знала, что же именно отдала мне за мои услуги.

В прочем, ее Враг, сдается мне, тоже был не совсем в курсе, что астероид, на котором, по его данным, находились в криокапсулах несколько сотен уникальных разумных, на самом деле оказался экспериментальной фабрикой по производству синтетов!

Жаль, конечно, что часть фабричных мощностей пострадало от времени, но четыре с лишним сотни синтетов, уже готовых, обученных и только и ждущих своей активации оказались манной небесной для меня.

Так на рейдере появился первый экипаж, смешаннее которого никто и представить себе не может — Пауканы, Синтеты и один хомо сапиенс, любующийся сейчас на слаженную работу кажущейся почти живой, верфи.

Теперь, к экипажу добавился пяток не вовремя сунувших свой нос в чужие дела, арестантов.

Тупых, но очень исполнительных.

Биса, проверив их мозговую активность минуты три билась головой о пульт медкапсулы, ругаясь на всех ей известных языках.

На русском, кстати, тоже.

Ничего не поделать, в этой реальности Земля уже полтора тысячелетия как влилась в ряды Галактического Единства и теперь на нее просто так хрен попадешь — курортная планета класса в пять звезд, в отдалении от всех проводимых человечеством баталий оказалась очень востребована СЕРЬЕЗНЫМ БИЗНЕСОМ, который быстренько вывел за скобки и жителей планеты, и "золотой миллиард", вложил средства в очистку поверхности, постройку ПЯТИ орбитальных лифтов и подогнал, для охраны, на всякий случай три больших защитных станции, пяток устаревших линкоров и куеву хочу "москитов" и дронов, способных насмерть зажалить не только редкого в этих местах пирата, но и пару средних флотов средних государств, а с кораблями государств Больших обойтись по принципу "Не зъим, так понадкусаю"…

Так что, теперь в космосе блукает девять с половиной миллиардов землян, творя всякую дичь и придумывая велосипеды там, где их никто не просит!

А у меня, блин, волосы встают дыбом от творящегося вокруг беспредела!

Сделав глубокий вдох-выдох, вернулся в капитанское кресло и устроился в нем, откинув голову на высокий и такой удобный, подголовник.

"Доброе утро, капитан Хом!" — Технология "слияние" очень сильно била по мозгам и была недоступна разумным с коэффициентом менее 167 единиц.

А рекомендовалось, кстати, вообще — 193–205!

И специальная нейросеть, которые вот уже 15000 лет никто не выпускает!

А к ней, желательно, восемь разных, но парных, имплантов, узнай о существовании которых "Галактическое Единство", то жить мне останется ровно столько, сколько потребуется флоту добраться до сюда, от Центральных планет. Или от алефов…

А у меня они были.

Жаль только, что не "полные", а "времянки" с обрезанным доступом, настройками и возможностями.

Так что капитан из меня, увы, временный.

И пусть таких комплектов в сейфе капитана строящегося корабля было три, но мне это уже не поможет — по истечении пяти лет "временная" сеть начнет атрофироваться и поменять ее можно будет только на "полную", без ограничений.

Вот тогда-то Биса и предложила пограбить старые роды алефов, может, у них найдется что подходящее.

Пока ничего не нашлось.

На сто найденных предметов — девяносто девять уже давным-давно сдохли, по причине не правильного хранения, кривых рук или любопытства.

Конечно, оставался один, последний, но…

Вот я точно не буду пользоваться эротическим имплантом или сетью "Будуар 3", предназначенным именно для работниц будуарного труда.

Но вот если капитанша любопытного буксира еще раз откроет свой рот, требуя гарантий, возмещений и объяснений — точно поставлю их ей!

Жаль только, что ей эта сетка подходит "в обрез-в обрез" по характеристикам мозга, так что, развлекать своих клиентов великосветской беседой, играть в ролевые игры и разбираться в тонкостях теории игр Мирравина Уль Ольвейн просто не сможет, при всем своем желании.

Да и не нравится она мне. Ни как женщина, ни как объект, ни как капитан.

Может быть, по меркам космоса теперешнего, она ого-го, но по моим личным…

Не фонтан.

Особенно если рот откроет.

Биса поклялась мне, что этот гребанный буксир вот-вот починят, загрузят в него его команду с подтертыми воспоминаниями и будет мне счастье, но от обещания и да его исполнения совсем не короткая дорога, уж больно мы его раскурочили, пытаясь понять, как именно это гаффно может летать не теряя гаек в космосе?!

Так что, экипаж буксира "Ширрин" временно работает на верфи, вызывая шок и трепет своей несовместимостью со всем, к чему прикасается.

Мои пауканы до сих пор "включают щиты", когда чувствуют приближение этих… Малоразумных!

Хрен с тем, что женщины при виде пауканов впадают в ультразвуковую атаку и то падают в обморок, то кидаются с вилками наперерез, но скажите нафига, нафига, нафига мужские экземпляры пытаются вечно отодрать чешуйки хитина?!

Дождитесь линьки и берите хоть весь панцирь!

"Монтаж двигательной установки займет 93 часа 57 минут." — Обрадовал меня искин.

"Активация двигателей и ходовые испытания невозможны — отсутствует управляющий искин и подготовленный персонал." — Убила начисто всю радость чертова железяка.

"Требуется дополнительные энергетические системы." — Искин верфи, а пока рейдер не закончат, всем рулить будет именно он, по-моему, тяжело вздохнул.

— Ну, раз надо, значит деваться некуда. — Я разорвал слияние и привычно заорал: — Биса, готовь "Шеюгу", отправляемся пиратить пиратов!

А как я вам, скажите на милость, еще добуду необходимое?!

Мне, с временной сетью которой не существует 150 веков, соваться в клубок змей, который меня сожрет и не заметит?!

Нет, можно, конечно, выставить на аукцион ворованные артефакты, только и там меня ждет пасть, полная острых зубов.

Так что, остается пиратить пиратов.

Тем более что большая часть из них — нифига не пираты — раз, имеют гражданство долбанного ГС — два и в-третьих все ходят под зонтиком разномастных СБ!

Так что…

Будем по старинке — выследили, поимели необходимое, а остальное — в распыл!

Пара корабликов дней за 15 мы сделаем точно, а это и припасы необходимые, и новости, и какая-никакая, а денежка!

— Капитан! А можно я с вами? — Догнал меня в коридоре старпом буксира "Ширрин" со странным именем Жожь и замер, всем своим видом выражая искренность.

Ага.

А я дурак.

От него СБ несет за версту, у него сетка стоит с индивидуальным подавителем, у него комплект усилителей стоит и я возьму "это" с собой?!

Нафиг-нафиг!

Нет, искина "Шеюги" он не взломает, скорее тот его в овощ превратит, но вот окажись Жожь в пределах "БГС" — большой галактической связи, он на меня настучит, ей-ей настучит!

— Нет, Жожик, — прикинулся я чайником. — От тебя сейчас зависит очень важный фронт работ, так что, в следующий раз!

А про себя подумал, что лучше возьму в полет тупую, как пробка, Марго, чем вот это вот!

"Биса… Пожалуйста, ускорь ремонт этого долбанного буксира!!!" — Взмолился я глядя на сгорбленную и удрученную спину первого помощника, удаляющегося на свое рабочее место. — "Или "перепрошей" их, нафиг!"

"Это не этично!" — Биса вздохнула. — "Мы в ответе за тех, кого захватили…"

Да, вот такая мне досталась партия синтетов, небеса всем в печень!

"Стержневой" коридор рейдера, пятнадцать километров "взлетной полосы", по которой сейчас сновали во все стороны рабочие системы, дроны и техник-дроиды, в боевой ситуации становился самым уязвимым местом всего рейдера и потому имел очень специфичную систему боевого распорядка — по "боевому расписанию" коридор заполнялся пауканьей паутиной, превращаясь в лютый кошмар для нападающих.

Мало того, что паутина успешно сопротивлялась физическому урону, так еще и не всякая плазма могла повредить такие тонкие и хрупкие на вид, паутинки.

А были там паутинки и потолще, полые внутри…

Так что…

Очень не завидую абордажникам, что будут радоваться "центральному проходу", ведь даже прорвавшись через метры и метры паутины, совсем не факт, что они не окажутся за бортом или на середине пути к ближайшей звезде…

Ну, да…

Это уже я побеспокоился о собственной безопасности, разделив пятнадцать километров основного коридора на сто разновеликих отрезков, оканчивающихся порталами…

На рейдере была своя система "быстрых норок" для перемещения экипажа или доставки боепитания, но… Жрала эта система океан энергии и сейчас просто не работала.

"Прицелившись", открыл портал в рубку "Шеюги" и довольно потянулся — как ни крути, но даже такая обрезанная "капитанская" сеть давала мне возможность чувствовать и открывать "окна" с меньшими затратами.

Правда, когда я впервые создал ма-а-а-а-а-аленький файербол, нейросеть едва с ума не сошла, требуя вызова какого-то "Псиона" и перемещения меня в самое защищенное место на рейдере!

В этом "защищенном месте" я теперь, кстати, и тренируюсь.

— Капитан! — Биса, ослепительная, голубоглазая блондинка с ногами "от зубов", третьим размером бюста и кожей цвета "кофе с молоком", где молока было, на мой взгляд, многовато, а кофе — маловато, деланно потянулась, демонстрируя свои прелести. — Корабль готов, экипаж готов…

— Вы у меня всегда готовы… — Хмыкнул я, пытаясь представить себе Бису без одежды. — Кто из пауканов с нами?

— На манеже все те же — Уголь и Выгуль! — Объявила синтетка и лукаво блеснула белоснежными зубками.

Уголь и Выгуль — это очень хорошо, это просто замечательно, доложу я вам! Два этих паукана отправились со мной просто потому, что в гнезде вечно попадались на своих мыслях.

Великая искренне ценила двух этих деятелей, но отдала с радостью, пока они снова чего-нибудь не натворили.

— Это хорошо! — Обрадовался я и уселся в кресло второго пилота. — Значит, точно пиратов пиратить будем, а не косяки разгребать!

Биса обиделась, ведь это был камешек в ее огород — это она, вместо того чтобы запиратить километрового и не в меру резвого пирата, бахнула по нему "открывашкой" на полной мощности, лишив нас дополнительного приварка и хабара.

Пришлось уносить ноги не солоно хлебавши и искать другого лоха, который кинется грабить ма-а-а-аленький такой, двухсотметровый кораблик, фонящий на всех частотах и каналах богатством, пафосом и слабостью.

Расположивший в капитанском кресле Аарк тихо хмыкнул себе под нос и показал Бисе язык, получив в ответ зловещее покачивание изящным кулачком.

Да, мои синтеты дурачатся.

Не повернулась у меня рука, при активации превратить их в "проводников воли Хозяина", вот теперь и расхлебываю.

Да, "полная личность", да — рискованно и глупо.

Но…

Я соскучился по нормальным людям.

Без магии, без подобострастия и рабства.

Нет, конечно же, я не настолько идиот, чтобы снимать вшитые ограничения на предательство или причинение вреда, да этого и не надо — синтеты, в полной комплектации это не только быстрообучаемые специалисты, солдаты или любовницы, это — разумные.

И совершенно зря Мирравина Уль Ольвейн попыталась залезть ко мне в кровать, ох зря…

Глава 4

— Пиратство, сейчас, совершенно экономически не выгодно… — Разглагольствовал полковник погранслужбы империи Атаран, размахивая стаканом с искрящимся на свету, коричневым напитком. — Вот, посудите сами: содержание корабля, даже второго-третьего поколения, с их то возможностями для ремонта и модернизации, экипаж, который хочет кушать, дышать и испражняться, боекомплект, топливо и еще тысячи и тысячи нюансов, которые вылазят в самый неподходящий момент…

— Тем не менее, пиратство есть! — Дама, сидящая напротив подалась навстречу полковнику, подвинув своей грудью тарелку, стоящую перед ней. — Вот, например, алефы выпустили розыскной лист на…

— Остроухие могут до усрачки выпускать листы. А уж что до меня, так я лично пожму руку тому "пирату", что так славно поимел Старшую расу, что она теперь пытается найти его любыми средствами! — Полковник поставил стакан с бренди на стол и взяв салфетку, аккуратно промокнул губы. — Да и не о том пирате речь сейчас.

— Полковник хочет сказать, что в основном, пиратством сейчас занимаются либо торговцы, либо каперы, потому и нет результата в уничтожении "пиратских баз и объединений". — Сидящий рядом с полковником майор тяжело вздохнул.

— Но ведь кто-то же захватил лайнер "Гришнуцо"! — Дама выпадала из декольте, отстаивая свою сторону правды.

— Вот, когда найдем, тогда и будем вести речь о "захвате" — Отмахнулся полковник. — А пока…

— Но ведь есть требование похитителей!

— Госпожа Ллелль, полковник… — Майор поморщился. — Давайте прекратим этот пустой спор? Такой прекрасный прием устроил его Высочество, а вы, право слово, как лесорубы — в лесу о бабах, с бабами о лесе!

— Обожаю, майор, ваши образные сравнения! — Госпожа Ллелль оторвала мощные груди от стола и широко улыбнулась. — Не понятно о ком речь, но понятно о чем…

"Я с ней спать не буду!" — Жалостливо просемафорил "по сети" так и не напившийся полковник. — Меня на нее физически не хватит!

"Не ссцы, полкан! Накосячил — отрабатывай! С процентами!" — Невидимый полковнику собеседник из группы сопровождения операции отправил своему визави похабную картинку погребенного под обширными телесами тщедушного мужичонки с высунутым языком. — "Ты ж — ПОЛКОВНИК!"

Получив картинку, полковник, на четверть алеф, со вздохом отключил "антиалкогольную опцию" нейросети.

Вроде, по сути, не так и велик был его грех, да вот от флотской разведки обещаниями не отмажешься и денежными вливаниями в структуру не отобьешься, это вам не "земля", тут подход иной.

Понятно, что у каждого рыльце в пушку — одни, вон, по возвращении списывают боекомплект, другие и сами орудия могут списать, поставив свой корабль на ремонт, на месяц-другой.

А от полковника, сейчас, всего-то и надо, что получить доступ к малой ремонтной верфи семейства Ллелль.

А все остальное — полковнику просто не повезло, что женщины этого семейства не только обладают значительным интеллектом, чтобы управлять производством, но и значительным, чрезвычайно крепким, телом, способным иному "мужчинке" дать такого щелбана, что у мужчинки не только сотрясение случится, но и вмятина на черепе останется!

Вот и выбирай, полковник, что тебе дороже — твои яйца, которые можно и подлечить в капсуле, за пару часов или твои полковничьи выслуги, которых ты лишишься в пять минут, вместе со свободой, благородным именем и наработанными связями.

"Уж лучше яйца, чем пенсия"…

Глава 5

— … Все, писец тебе, зелененький! — Выдохнула Биса и погналась за мной с веским намерение если и не прибить гвоздями за уши, то натянуть что-нибудь на куда-нибудь — точно! — Лучше беги!

Вот такие они, женщины, гм, непоследовательные… То им "стой", то "беги", то закрой рот и ешь молча!

Когда я снимал ограничения на развитие, даже представить себе не мог, что же я делаю, понятно, что я не знал, чем синтеты отличаются от людей, андроидов, клонов или там других искусственных созданий.

Теперь — знаю.

Но — поздно!

— Лучше стой, Зеленый! — Вновь потребовала Биса, почти дыша мне в затылок. — Сейчас я тебя настигну и мы похохочем!

Пришлось "читерить" — открывать у себя за спиной портал, в который блонда и влетела на полной скорости, мгновенно переносясь в дальний конец нашего стержневого коридора.

Пока она доберется обратно, глядишь и остынет, а там, быть может, может и перехочет убивать наших пленников.

Точнее — пленниц, которые, от великого ума одна и от невеликого — другая, решили оказаться в моей постели.

И ладно бы Марго, она, с ее 18 очками интеллекта простая, как три копейки и вся ее хитрость исконно женская, понимаемая и принимаемая. Более того, при всей внешней истеричности, дела бы предпочел вести именно с Марго — вот нет у нее тупой жажды наживы, бессмысленной и беспощадной.

Но вот капитанша "ихняя", она-то куда во-второй раз полезла?!

Ей же Биса уже делала предупреждение — на чужой каравай рот не разевать! — так ведь нет, снова сама полезла, да еще и Марго подтянула!

А Биса, при всей своей "искусственности" — копия очень волевой, жесткой и умной женщины, с одним-единственным недостатком…

Ревностью!

При чем, если мне вдруг придет в голову переспать с кем-то из "синтеток", она и глазом не моргнет, они все между собой свободно относятся, пока пару не найдут, но вот к "естественным"…

Прибить не прибьет, но патлы повыдергает, отрастит в капсуле и снова повыдергает!

Я этих двух дурех, завалившихся ко мне в неглиже, едва успел отпорталить в камеру предварительного заключения, прежде чем до них дотянулись две длинные и очень сильные ручки, вышедшей из душа, Бисы.

Ну, да…

Я сплю с синтеткой и что тут такого?

Она — женского пола, разумная, со своей зоной ответственности и просто феноменальным запасом женственности и сексуальности.

В отличии от Мирравины Уль Ольвейн, кстати.

Блин, да даже Марго будет притягательнее, чем госпожа капитанша!

И парочка синтетов, по словам Бисы, совсем не против долгих и крепких отношений…

Вот и пришлось спасать.

А потом и спасаться самому.

Конечно, может оно все и шуткой, но…

Пусть пройдется, остынет.

А то, любовь-любовью, секс-сексом, а подчиненные не должны видеть, как их капитана бьют почем зря!

Вдоволь насмеявшись, "пробил" по камерам где идет Биса и отпорталил ее к себе поближе.

— Ты — долбанный читер, Зеленый! — Пожаловалась синтетка, устраиваясь в кресле второго помощника. — Эти твои порталы — так совсем не честно!

— Зато прикольно. — Усмехнулся я, вспоминая нашу с ней первую, после моего полного восстановления в медкапсуле, тренировку.

После второго отскока от стены, в мою бедную голову пришла идея использовать порталы, как оружие. Сперва — оборонительное, а потом и наступательное.

И пусть первая тренировка оказалась мучительно болезненной, но ловкую синтетку я все-таки сумел один раз подловить на прямом ударе ногой, открыв "парный портал" — входной у моего лица и выходной у ее собственного затылка!

Вот так мои порталы стали чем-то большим.

За полгода, пока "оживляли" верфь, запускали энергетику, воровали все мыслимое и немыслимое, но оттого не менее необходимое, Биса загоняла меня портальными войнами, портальным воровством и портальными чудесами.

Вот, например, сейчас, она явно обдумывает, каким образом можно прорваться через мой предел в шесть с половиной метров в диаметре портального окна.

А вместе с ней, над этим сейчас думают десяток синтетов ее направленности и, как минимум, четверо пауканов.

Пока ничего не придумали.

Это "там", в мире меча и магии легко найти (правда, дорого купить) нужный камень, заказать артефакт или придумать плетение. А тут…

Тут, простите, "магии — нет"!

Есть — псионика и некоторые псионы это просто такие звери, что и представить себе страшно, но…

Все эти "изюбири" от нас далеко, в Центральных мирах и на окраину окраины Фронтира их ни сиськой голой, ни миской полной — не заманишь.

— Да, Зеленый, без "Псиона" делать тут нечего! — Биса "вывалилась" из транса объединенных сознаний и развела руками. — Причем, алефское говнище тебе точно не подходит.

Базу "Псион" алефы, совместно еще с парой "старших рас", распространяли за бешеные деньги, напичкав закладками и установками по самый беспредел — это мы выяснили сразу, как только обчистили первого длинноухого Старейшину из клана "Серебристого паруса заката".

Кланы "Солненого равноденствия" и "Лунного восхода" — вообще кодировали псиона своей базой на полное подчинение и послушание, сссуки!

Я откинулся в своем кресле и пробежался по взглядом по голым стенам, без единого следа экрана, иллюминатора и пульта управления.

Нет, так-то они есть, причем дважды отдублированные — первый раз имитационно, в твоей собственной голове, на нейросети, второй — физически, спрятанные под облицовку.

В случае полного песца, фальшпанели развернутся, являя миру экраны, из-под пола выпрыгнут два десятка "механических пультов управления" и рейдер, вихляя и ковыляя сможет добраться если и не до ремонтной базы, то хотя бы до обжитых мест.

Но вся эта "физика" — ужасный костыль, тормозлявый и раздражающий своей неповоротливостью, не более того.

Да и как можно сравнить полное погружение, при котором твое тело сливается с кораблем, становясь единым целым с… Нажатием кнопки?!

Моя нейросеть при запросе "ручного управления" верещит о семидесятипроцентной потери качества и данных рейдера.

А ведь скоро, очень-очень скоро, рейдеру придется давать имя и решать для себя одну-единственную задачку — сворачивать всю верфь и отправляться в неведомые дали или становиться на прикол, ожидая, когда верфь отстроит хотя бы парочку кораблей сопровождения?

Будь моя воля — верфь бы уже давным-давно строила эти самые корабли, тем более, что на них и экипаж есть и с размерами можно не заморачиваться, но увы, увы, увы — правила есть правила: "сначала нянька, потом лялька".

Я крутил проект крейсера сопровождения в окне инженерной программы и тяжело вздыхал: при тех вводных, что были у нас, крейсер этот будут собирать год, при условии, что движки и реакторы я сниму с рейдера, ведь других у меня взять не откуда.

А пользоваться двигателями Единства…

Спасибо, лучше я "Шеюгой" попользуюсь!

Мысли скакали в разные стороны, сбивались в пухлые белые облачка и разваливались во все стороны организуя мне черные прорехи, без единого светлячка звезд.

Размеров "Шеюги" не хватало единоразовую и глобальную акцию, чтобы просто — "раз и все, скопом".

Буксир этот, конечно, использовать можно, но…

Скорости у него, допотопные.

Я вздохнул и принялся снова "собирать кубик-рубика проблем".

Верфь я сверну, тут делов-то на неделю. Трюмы утрамбуем запчастями и рудами, которых тут с кошкин нос, но на нас хватит.

А дальше что?

Я забарабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла, пытаясь выстроить генеральную линию партии и правительства.

Нифига не выстраивалось!

И знаний не хватало, и с опытом — жуткие проблемы.

Это ведь в книжках, попаданец, заполучив убер плюшку мгновенно находит куда себя пристроить, кого нагнуть пониже и куда свалить, в случае чего!

А у меня…

"Рояль" не достроен, мозги все так же — обезьяньи, а вокруг чернота космоса и существа, что 15000 лет провели без малейшей связи с внешним миром.

Нет, кое-что мы нахватали, пока пиратили пиратов, тут не отнимешь, но… Чем мне поможет знание того факта, что из семи пиратов и трех контрабандистов шестеро пиратов были просто обнаглевшими торговцами, а двое контрабасов — сидели на крючке у безпеки, выполняя задания и неся свет веры дикарям?!

Правильно — ничем.

Я вертел грани кубика и так, и эдак, получая на все свои вопросы один и тот же ответ.

Нецензурный, но отлично доходящий даже до моих 197 Единиц…

Кстати, вот и вторая проблема — 197 единиц это гарантированная госслужба. Для всех, без исключений. При отказе — ты все равно будешь работать, просто под надзором собственной нейросети, которая управляется с внешней стороны и сдает тебя с потрохами, при малейшей попытке к бегству.

А ведь эти "единицы", по словам Бисы, еще подрастут и, судя по данным с корабельной капсулы, останутся со мной, даже если нейросеть снять!

Это технологии тех, кто знал толк в "раскачке" мозга, а не тех, кто его списывает в утиль!

Так что, светиться мне в мирах, что близко к Фронтиру — нельзя.

Сожрут.

Хоть Атаран, хоть Минмаатар, хоть Авара — для всех и я, и рейдер, и экипаж — такой лакомый кусочек, что сожрут и не заметят!

Чувствуя, что снова мысли завели куда-то "не туда", решил вернуться в реальность.

Как там говорила красавица Скарлетт?

"Я буду думать об этом завтра, да?"

Вот и я подумаю об этом завтра, когда мысли перестанут путаться и когда странные, беспокойные звездочки перестанут упорно лезть в поле зрения…

Все-завтра…

Вдохнув, открыл глаза и чуть не поседел, увидев перед носом струящуюся серебристую поверхность медкапсулы, истошно орущей о повреждениях пациента.

Ага, блин, меня!

Нифига себе я "задумался"!

Биса меня убьет, однозначно!

Воскресит и снова грохнет, приговаривая, что раз через голову не доходит, так может дойдет через жопу?!

Капсула заткнулась, крышка откинулась…

Пустой медотсек, странно…

Выбравшись наружу, накинул белый халат и принялся изучать отчет капсулы о состоянии пациента, то есть — меня, любимого.

Прочел раз.

Ничего не понял и прочел еще дважды.

Писец я делов наделал!

Оказывается, даже "резанной" капитанской сети есть опция объединения сознаний команды. Штука классная, не спорю, вот только…

В команде у меня существа, чей разум отличается от человеческого. Нет, есть вот пять, "человеческих", но им мозги так отформатировало, что еще неделю капсулы восстанавливать будут, причем, далеко не факт, что восстановит все правильно.

Пауканам не впервой мозги в кучку собирать, а вот синтетов…

Я вновь и вновь пробегал глазами по результатам, сравнивал характеристики "до" и "после".

Что же, кто бы не создавал технологию синтетов, существа у него получились с запасом прочности, который бы я искренне пожелал и себе!

Очень пожелал бы, чесслово!

Потому что мне, за их скоростью обработки данных, даже с супер-пуперской сеткой было не угнаться.

Вот и получил я глобальный инсульт, повреждение 7 процентов мозга, отказ сердца и прочего ливера и откат в интеллекте до 178 единиц.

Вот же!

Воистину — "дурень думкою богат"!

И думать ничего не придумал, и еще проблем наделал!

— Что, Зеленый, додумался?!.. — Поинтересовался у своего отражения на дисплее планшета и выдохом признался — додумался!

Понимая, что ближайшие пару часов со мной общаться никто не кинется, вернулся в капсулу, прогнать диагностику еще раз, на всякий случай, да поспать пару-тройку часов, авось, чего умное и присниться.

В этот раз ничего мне не снилось, разве что пару раз побегал между поваленных ветром веток, но это так мозги отдыхали, транслируя, что впереди у меня еще те преграды, но я справлюсь!

Особенно если, наконец-то, прижму свои рефлексии и решу уже, наконец, что делать!

Ну и остался такой милый пустячок…

Что же все-таки делать?!

Так…

"… Чертов экипаж буксира — однозначно — подтереть мозги и выпнуть где-нибудь поблизости от какой-нибудь аномалии и пусть сами придумывают, что с ними случилось, что они делали и где они шлялись четыре с половиной месяца.

Верфь — однозначно — сворачивать не буду, пусть собирает пару бортов сопровождения, а мы, за это время, прихватим какого-нибудь "пиратика" или двух и сварганим себе чего-нибудь похожее на кораблик Единства, чтобы подольше не светиться с древностями.

Рейдер — пусть верфь сторожит, оставлю на нем сотню, для "стоячего боя" хватит…

А с Бисой договорюсь, я с ней всегда договариваюсь… — подумал я, уже практически засыпая. — Она умница…"

И уснул…

Глава 6

Думал ли полковник,

Считал ли полковник

Потери души

И детских портретов

На стенке вереницу?

Мечтал ли полковник

О крови и поте,

О дырках от пуль,

В кирпичной стене?

О чем же полковник,

Ты плачешь сегодня,

Закрывшись в могильной

Тени?*

— Госпожа Ллелль отложила в сторону гитару и уставилась в глаза Полковнику, которому и в этот раз сказать-то, в принципе, было нечего.

То, что их отношения вошли в штопор — ничего удивительного, не те они уже люди, чтобы пристраиваться и равняться, удивительно, что эти самые отношения и вовсе были!

А ведь были!

Пусть сперва меркантильные с каждой стороны — Полковнику нужна верфь, Госпоже Ллелль — деньги за ремонт и доступ к армейским резервам — как-то странно превратились сперва в запутанный треугольник, точнее — квадрат, ведь Полковник был тоже женат — а потом понеслись вскачь, словно их кнутом пребольно пришпорили.

А вот теперь, загнанные лошади чувств наконец-то подохли и еще совсем чуть-чуть и начнут вонять.

Госпожа все чаще строила из себя борца с военными порядками, а Полковник…

Полковник мучительно соображал, выбирая из трех зол — меньше: перевестись, ко всем небесам, на самый дальний гарнизон, обратиться к СБ и закрыть это дело или и вовсе — обратиться к прикормленному "внутряку-контрику", который такие проблемы решал в максимально сжатые сроки и совсем не дорого.

У каждого варианта были свои плюсы и, гм, минусы, но последний гарантировал еще и моральное удовлетворение.

А пока…

Полковник перехватил гитару у какого-то манерного певца ротом, ради которого и затевался весь этот сбор "цвета планеты" и, подправив ослабшую струну, взял первый, чуть подзабытый по ненадобности, но вбитый в подкорку еще в учебке, аккорд:

…Зае. ли жаловаться,

Зае…ли ныть!

Вас бы всех в погоны —

Родину хранить.

Исполнять приказы,

Бегать под огнем,

И трястись от страха

Под огненным дождем.

Унылые, уставшие,

Знающие лучше всех,

Что просрали Родину

Жаждая утех!

Нищие, голодные,

Вас прикроют вновь,

Отдадут и жизни,

Отдадут и кров.

Вы же твари снова,

Все просрете в год

Обвините Родину

Предадите род!

Снова виноватыми

Назовете всех:

И народ,

И Родину,

Вы же выше всех!..*

Ох, как сейчас полковник искренне наслаждался выпученными глазами госпожи Ллелль, замершим с открытым ртом, покрасневшим губернатором системы, недовольно сопящими "первыми людьми системы", наслаждался отбивая аккорды запрещенной в академии курсантской песни, под которую прошла его молодость.

Ну да, не всегда же он был Полковником.

И не факт, что после этой эскапады станет Генералом.

Но уж больно его все достало.

И пусть хлопает глазами возмущенный продюсер "певца ротом", потеряв дар речи.

"А сам "певунчик" — то из "нормальных", — удивился Полковник, наблюдая, как подался вперед при первых аккордах, "известный певец", как сузились глаза и широко разлетелись ноздри, вбирая тоску курсантов, которым, в случае чего, тащить себе и тяготы первого удара, и тяготы первого мира.

— Полковник! — Его адъютант, дождавшись когда умолкнет последний аккорд, тронул мужчину за плечо. — Нас ждут в штабе.

"Как быстро новости-то расходятся!" — Усмехнулся Полковник, бережно передавая гитару "певцу". — "Уже, поди, и приказ приготовили! Оставят, наверное, без сладкого!"

Кивком головы попрощавшись с сидящими в зале "существами", Полковник, в сопровождении адъютанта двинулся к выходу, на ходу читая прилетающие на нейросеть сообщения и отклоняя личные вызовы.

Тем более, что сообщения все были как под копирку, а разговаривать сейчас Полковник ни с кем особо и не желал.

Почти все сообщения…

______

*Стихи мои

Глава 7

— Зеленый… Ты… Ты… Ты… — Биса вздохнула и махнула рукой, видя мое не понимание в глазах. — Накуа ты буксир отпустил?!

— А что, мне их на корм пустить было?! — Удивился я, припоминая, что вроде, еще совсем недавно как раз и договаривались, что как только "Ширрин" починят, так сразу и дадим пинка его экипажу под зад.

А тут, сами Звезды сложились — после моего "всеобщего сбора", нейросети смачно обнулились, а воспоминания о последнем годе жизни всего экипажа стерлись так, что и ментоскопом не восстановить!

— Ну, теперь их на корм точно не пустят… — Вздохнула Биса. — Их теперь просто на опыты пустят! Ты их индекс видел?

Пришлось пожимать плечами, меня, если честно, больше волновало состояние их кораблика, чтобы там, не приведи все Звезды разом, не оказалось чего такого, что указывало бы на нашу систему, на наши технологии и на наши возможности.

Нет, так-то я не жлоб и за их работу заплатил, закинув в капитанский сейф три анонимных чипа, с общей суммой в миллион, мне не жалко, а команде хоть какой-то бонус кроме того, что их лоханку починили.

Да и работали они, если честно, совсем не плохо, даже капитанша их честно отработала по всем заданиям, зарабатывая свою свободу. Будь они не такие… Тупые! Я бы им даже предложил остаться в команде, не смотря на то, что Жожжь работает на СБ неведомого мне государства Минмаатар.

Но увы, их общий коэффициент был ниже чем у Выгуля, а уж с синтетами и вовсе не сравнить!

— Зелененький… — Биса просто тащилась называя меня "Зеленым, Зелененьким".

Угораздило же меня сократить свои родные Даниил Хомяков до Дан Хом…

Ну, не знал я, не знал, что "хом" на одном из языков этого совражества — "зеленый", не знал!

— Зелененький, ты им не миллион кредов подкинул, а миллион проблем! — Биса развернула свое кресло в мою сторону и закинула ногу на ногу, демонстрируя свои идеальные ноги. — Загибай пальчики!

Я, оторвав глаза от ног, тяжело вздохнул и приготовился считать свои косяки.

— Первое — их сетки обнулены до административных кодов. Второе — сети "живут" в прошлом году. Третье — ты грохнул им все сертификаты изученных баз. Четвертое — сети пишут "дату изготовления" — прошлым годом. Пятое — установленные импланты выдают "в процессе установки", хотя установлены полностью. Шестое — лечение проводила капсула, возможности которой превосходят имеющиеся у разумных, на данный момент. И, вишенка на тортике… Их уровень, после "слияния" и восстановления в наших капсулах, подрос, в среднем, на 40 единиц!

— Это всего семь, — продемонстрировал я загнутые пальцы. — Тем более, что базы-то остались, дату, скорее всего, сеть "возьмет" когда окажется в "сетевом окружении", импланты спишут на ошибку, а лечением никто и заниматься не будет. СБ опросят, синхронизируют данные в "Нейросети"…

— А интеллект куда засунешь? — Биса хитро прищурилась. — На "аномалию", да? Да в поисках такой аномалии государство весь фронтир перетрясет!

— Ничего они искать не будут, — отмахнулся я. — Никому не нужны "грамотные", нужны — управляемые. Максимум — заставят пройти обследование и сунут в зубы "подписку о неразглашении". Кого интересуют проблемы пяти разумных, если они во фронтире? Выжили — вот и радуйтесь!

— Это ты так считаешь… — Биса переслала мне на сетку маленький файлик и я завис, изучая художства разведок разных государств на поприще "умственного развития".

Ну, что скажу…

Грамотно составленная агитка, я бы тоже поверил, не будь хоть маленечко знаком с магией, точнее — псионикой.

— Не веришь? — Биса напружинилась.

Вот, что за свойство у всех женщин меня окружающих, быть умнее меня, но ловиться на самые простые хитрости, а?

А потом начинать давить авторитетом, опытом и сообразительностью, считая, что у меня этого недостаточно?!

С чего мне все это, а?

А ведь Биса еще "цветочки", по сравнению с той же Николь, например. Или моей благоверной еще из той, самой первой, жизни.

— Пари? — Я протянул руку. — Спорим, что экипаж "Ширрина" никому будет и нахрен не нужен уже через месяц после своего появления в обитаемом космосе?

— А, идет… На что спорим? — Биса хитро прищурилась, удобнее устраиваясь в своем, темно-синем кресле. — На вторую капитанскую сетку?

Я мысленно прикинул хвост к носу…

— Идет! Ну, а ты, тогда… Поставишь себе "Будуар-3"!

И мы пожали друг другу руки, скрепляя уговор.

Не знаю, во что верила Биса, но ее воспитание и слепок сознания, "залитый" при рождении, был несколько… Идеалистичен.

Чем-то она напоминала мне женщин знака Дева с их феноменальной работоспособностью, расчетливостью и пунктуальностью.

Правда, окружающие меня Девы точно знали, что мир, окружающий их никогда не жил, не живет и не будет жить по идеальным правилам, а вот Биса — нет!

Издержки воспитания — с…

Я откинулся на подголовник и с опаской активировал "слияние".

"Капитан Хом!" — Поприветствовал меня искин уже самого рейдера, дать которому имя все еще не доходили руки. — "Верфь полностью свернута и упакована. Искин верфи переведен в технический отсек. Вспомогательные системы активны на 59 процентов. Статус рейдера — к полету не готов. Существенный недостаток экипажа. Отсутствуют корабли обеспечения и огневой поддержки. Не полная загрузка топливом и продуктами питания, малый запас воды и биомассы. Основные системы снабжены недостаточным количеством операторов…"

Вот именно из-за этих его рапортов я, пока, зануде имя и не дал!

"Отставить!" — Я отмахнулся от продолжения, тем более что я и так все это прекрасно знал. — "Сменить статус на "ограниченно готов", приготовиться к перемещению по указанным координатам!.

Я перекинул с нейросети длинную вереницу цифр, которые Биса выудила из памяти одного из "пиратов", и где, скорее всего, так и стоит притаренным древний военный транспорт, еще второго поколения, побитый, разворованный, размарадеренный, но с целой бронекапсулой экипажа и действующими главным искином, с записанными на нем ключ-кодами, без которых любой корабль априори является пиратским.

А всего остального у меня валом!

Рейдер, чуть рыскнув по сторонам носом, встал на курс, прокатил над корпусом три разноцветные волны разных защит и с места отправился в варп, гиперпространство, подпространство, в кротовью нору, чтобы через неделю вынырнуть в поворотной точке, пересчитать полученные данные и сделать еще прыжок.

Неделя, да еще неделя, да еще три, последних, самых прямых и длинных.

Пять недель пути на "экономходе", который в полтора раза быстрее нынешних.

Хороший мне достался рояль, еще бы к нему струн набрать чемодан, так и вовсе все было бы изумительно!

А пока…

Я разорвал слияние и выбрался из своего кресла — теперь мое присутствие на мостике совершенно бесполезно: за курсом следит один искин, за безопасностью — два, за техникой — добрый десяток, включая искин верфи, который все это строил.

И смысл вводить "человеческий фактор" туда, куда не надо?!

Оставив Бису на ее рабочем месте, вышел из рубки и поплелся по пустому коридору, куда глаза глядят.

Как-то все меня вокруг стало раздражать своим гигантизмом и…

Холодной, расчетливой пустотой.

Даже кораблики "Совражества", по сравнению с моим рейдером казались наполненными жизнью!

Хоть, признаюсь положа руку на нежно любимые части тела, кораблики эти, выглядели еще теми кусками… холодного расчета!

Бруски, призмы, яйца или вон, у алефов — треугольники и пирамиды — все рассчитано на самых высших уровнях, но так уныло.

Особенно последнее поколение, там вообще все унифицированными блоками, аки Лего.

Жаль только, что Лего это от ноунейм производителя и не все блоки подходят друг другу с идеальной точностью!

Я прикоснулся рукой к стенке корабля и замер, впитывая замершую там, мощь.

Хорошо!

Но — пусто.

Нужен экипаж, нужно дело, нужно снова куда-то лететь, а не сидеть на жопе ровно или выбираться на короткие вылазки, чтобы отпиратить пару пиратов!

Душа просила дела и развернутых крыльев, а значит, все очень плохо…

Мысленно собравшись с духом, "собрал" на ладони шарик файербола и запулил его вдоль коридора, открывая перед шариком огня все новые и новые порталы.

Получилось открыть пять штук, прежде чем концентрация сбилась и файербол с легким чпоканьем вонзился в зад какого-то бронированного динозавра, деловито виляющего задранным хвостом, из под которого навстречу земле неслось сплошным потоком оно самое.

Если кто считает, что открывать порталы перед летящим со скоростью пули шариком — это просто, милости прошу на мое место!

Каждый открытый портал это ведь не только "собственно открытый портал", для чего нужно время, это еще и разные погодные условия "за порталом", другая сила притяжения и сторона полета — где-то вверх, где-то вниз, а где-то, вот, жопа динозавра!

"Оторвавшись" от стены, запустил и еще один шарик, раскачивая свои возможности.

Кстати, не знаю как у кого, но у меня, при прыжке, ускорялось восприятие и пополнение запаса маны, так что в гипере я мог открывать один за одним два десятка порталов, а в реале — только четырнадцать!

Шарик снова растворился на пятом портале, просто лишившись всех своих сил, уж больно мир в пятом окошке оказался, гм, специфическим.

Надо будет туда отправить пару дронов-добытчиков, глядишь, найдут чего интересное.

— Капитан, пожалуйста, воздержитесь от опасных экспериментов посреди корабля! — Вежливо попросил занудский искин. — Пройдите в специально подготовленное помещение…

Ага, разбежался ножками бегать!

Из принципа открыл портал прямо в свой тренировочный комплекс, тютелька в тютельку — в центр!

Восстановив силушку богатырскую, вновь принялся стрелять шариками, разгоняя свой дар.

После третьей "перезарядки" специально досуха высушенного резерва, уселся в центре зала и выпал на час, уйдя в медитацию.

Кстати, сетка, после часа медитации, просто летала на запредельных скоростях, отрабатывая запросы и обсчитывая варианты за сотые доли секунды там, где раньше требовалась целая минута.

Биса называла это шаманством и откровенно злилась, не понимая, как это вообще возможно.

После медитации забрался в тренажер, а то позорище — тело "новенькое", а реакции — старенькие, вот и гонял себя на полигоне, ругая последними словами тех дебилов, что догадались укомплектовать "временную сеть" всем списком жизнеспасающих баз, всем, кроме физической защиты!

А натаскивание от Бисы или другого синтета, это очень круто, но, в моем случае, совершенно бесполезно — ведь у синтетов даже мозги не в голове находятся, как я узнал совершенно случайно…

А этот тренажер, что достался мне по случаю от одного из "непиратского пирата", мою нейросеть не видел и проводил только тренировки "бойца с поврежденной нейросетью", хотя мне и этого за глаза пока хватало…

Растяжка, пробежка, легкий спарринг и так по кругу.

Сначала очумевал от этой монотонии, настолько все было серо-уныло-одинаково, теперь вот, офигеваю от изменений — в самом начале капсула выдавала мне "щадящий режим" восстановления после тяжелой травмы, с каждым новым посещением добавляя нюансов.

Вот сейчас я бежал по темной тропинке, то вверх, то вниз, примерно при двух "же".

По темной?

Простите, оговорился — ночной тропинке.

И за мной следом бежало пяток кошкоподобных существ, жаждущих заполучить свой ужин!

И, между прочим, это очень больно, когда вас едят заживо!

Так что бежал я сейчас очень старательно глядя себе под ноги и прислушиваясь, не решится ли кто из зверюг на победный рывок, чтобы отведать столь сладкого, но упорно бегущего, мяса?!

И все эти ощущения — без использования сети, между прочим, на сплошном гипнозе и виртуальных технологиях военного тренажера четвертого поколения, с дополнительно встроенным искином-медиком и ведущим искином-"боевиком".

А ведь они еще и "подстраиваются" под своего клиента, так что я, без предварительной "ускорительной медитации", в этот зелено-серебристый ни ногой, ни краем уха, иначе подыхать мне там много и больно!

Одна из кошек, выпустив из холки дополнительный пяток щупалец, сделала грациозное танцевальное па и я полетел носом в дорожку, собирая грязь на свой отросток.

Судя по тому, как жгло на спине, в этот раз щупальце было либо с когтями, либо с кислотой!

Ненавижу армейское обучение, у них вечно не понос, так золотуха с термоядерными боеголовками!

Кошки меня, таки, съели.

Ну, хоть не заживо и то — малина.

Глянув свой результат на внешнем дисплее тренажера, присвистнул — судя по рекомендациям мне уже вполне можно ставить сетку армейского спецназа и отправлять на "курсы повышения квалификации", куда-нибудь в закрытые казармы!

Дудки вам, без меня-без меня!

Сладко потянувшись и, все-таки, украдкой проверив, а целиком ли я тут, открыл портал и пошел в душ…

Глава 8

— … Буксир вывалился рядом с точкой "равновесия", — адъютант поморщился. — И разорался на всех волнах об отставании даты, экипаже без сертификатов и прочих контрабасовских штучках. Разумеется, первыми туда рыпнулись "нейросетевцы", но, к нашему счастью… В общем, на борт их не пустили.

Адъютант не стал рассказывать, что на борту буксира фактически приключился бунт и весь экипаж теперь отлеживается по капсулам, заодно проходя ментоскопирование, просто так, на всякий случай. Повторно, а то… Мало ли…

— На нейросети внештатного сотрудника Сиба Жожжь, в специально отведенной директории были обнаружены…

— Убью, нахрен! — Полковник погрозил адъютанту кулаком, намекая, что такая длинная прелюдия совсем не в его вкусе.

— Девять кадров, полковник, всего девять кадров. — Адъютант переслал полковнику девять кадров и и замолк, ожидая последствий.

— Ни… Х… Ё… — Полковник, просматривая кадры, каждый сопровождал эмоциональным междометием, а адъютант молился, чтобы до полковника не дошло, что "выпотрошив" сб-шника, они, в принципе, не только нарушили субординацию, но еще и открыли врата хрен пойми куда, со всеми оттуда вытекающими.

— Это что же, Архи зашевелились?! — Полковник представил новую войну, на которой снова погибнет не один миллиард разумных. — Да еще и нашли себе среди людей подстилки?!

— Обратите внимание на тот факт, что… — Адъютант вздохнул. — На тот факт, что…

— Что мы теперь в жопе? — Полковник дернул плечом и распахнул дверь своего кабинета. — Через час соберешь замов, будем решать…

Закрыв за собой дверь полковник поморщился, как от зубной боли — сейчас бы этот час провести оружие смазывая, да водочку попивая, но ведь нет, придется связываться с "особистами", передавать им эти чертовы девять кадров со здоровущим кораблем, пронзающим корону звезды, с огромным помещением, уставленным "силовыми стаканами", в которых суетились замученные, изнуренные пленом и издевательством, люди. А ведь там еще десяток пауков, свисающих с потолка и уносящих ввысь толстые, белые коконы. И люди, что смеясь, потягивали что-то горячительное сидя напротив извечного врага человечества — здоровенной туши арха-вивисектора…

И все это в зоне его ответственности, с его тремя десятками корабликов четвертого поколения, новеньких, с иголочки, но точно не предназначенных на атаку, как минимум сорока километрового корабля, забитого архами разных мастей.

А уж если там хотя бы "подкоролева", то и вовсе можно сразу заказывать красивый гроб и, накрывшись флагом, медленно и печально ползти в сторону ближайшего крематория!

И вдруг, в голове полковника, словно лапочка включилась: а не может ли все это быть одной, очень большой проверкой?! А то и того больше — мистификацией?!

Уж как-то все слишком ярко, слишком выпукло и реалистично!

— Тере! — Полковник вызвал по "сетке" своего адъютанта. — А вызови-ка ты мне, психиатра…

Глава 9

Сеть "старую" и сеть "новую", Биса умудрилась подружить между собой совершенно случайно — оказывается, сеть-времянка имела возможность устанавливаться поверх чего угодно и как угодно — хоть ведущей, хоть ведомой. В моем случае, сеть "древних-древних" стала ведущей, а сетка-"новодел", соответственно — ведомой.

Жаль только, что при деактивации "времянки", она тоже, хм, "деактивируется"…

Я повертелся в своей широченной, "командирской" постели и порадовавшись, что Бисе и сна-то в принципе не надо, решил заняться чем-нибудь важным.

Например, тренировкой своих способностей.

Тем более, что пока мы в прыжке, у меня есть все шансы чего-нибудь "намагичить", а там, глядишь, и чего-нибудь хорошее случится!

Пока на "Солкане" ночь, решил не пользоваться порталом, а слегка пробежаться по осевому коридору, прогоняя дремоту и заодно обдумывая планы на тренировку.

Жалко, что я учебники с академии не все забрал, сейчас бы они были очень кстати, но ведь нет, я же самый умный, самый предусмотрительный, самый запасливый…

Переставляя ноги по центральной белой полосе коридора, загадал желание — если хоть пять километров пробегу не сорвавшись с белой линии, значит, сегодня случится что-нибудь хорошее.

Как маленький ослик я двигался навстречу своей великой цели.

Раз-два, левой-правой…

Вот, впереди меня открылся первый портал, а с руки сорвался первый шарик, начиная тренировку на внимательность, скорость и предусмотрительность.

Да, я усложнил задание тренировки — теперь я открываю не первый попавшийся портал, что крутится рядом, а открываю именно тот портал, что нужен здесь и сейчас.

Вот сейчас, замешкавшись с поиском, файербол, громко шипя, булькнул в неглубокую лужу на неведомой мне планете, подняв легкие волны и белое облачко пара.

Начинаю снова — у меня еще десять километров неспешной, ленивой пробежки по коридору в котором сейчас ни души!

Первый портал, второй, третий…

Упс, не успел, огненный шарик булькнул в лаву.

Первый, второй…

Чья-то необъятная задница возникла у вновь открытого портала и сняла штаны…

Вот и еще одна проблема нарисовалась…

Я аж передернул плечами, представляя, что могу оказаться на месте летящего файербола и сам…

И…

Вот и мое "защищенное место", здесь я Творец, здесь я маг и волшебник!

Посидев в медитации, "пополнил кислотно-щелочной баланс" и со свежими силами принялся грызть гранит науки, ага, из всех трех книжек шараги, что прихватил от скуки.

Нет, в техномире все, конечно же проще — сети, "разгон", базы и ты готовый специалист уже через год, а через два, если тебе не лень — ты грызешь науку дальше, подкопив на новые базы.

А тут, по старинке, шуршишь страницами и сделать базу из этой книги не получится, ни для сети, ни для гипнообучения — книжки у меня с энергетическим "наполнителем", которые технологическими средствами не видятся, хоть ты дерись!

Синтеты из-за этого сильно комплексуют — при создании, их намертво лишили любой возможности магического оперирования. Им даже артефакт активировать нечем — кровь у них есть, но она совершенно не активна, стерильна, как дистиллированная вода.

Даже пауканы, по сравнению с синтетами — гении магии и волшбы!

Особенно если их больше десяти…

На очередном проходе одной и той же страницы учебника, у меня наконец-то получилось правильно "сплести ниточки" и я воспарил над полом на целый метр, потом еще на метр, совсем не изящно перевернулся вниз головой и тут кончился запас маны и я полетел на пол, только и успев выставить вперед руки.

Точнее — одну, во второй-то был учебник…

Итог прост и впечатляющ: перелом запястья полученный на ровном месте, вывих плеча, выбитая ключица и легкое растяжение мышц шеи.

Вердикт: "Либо я конченный неудачник, чего отродясь не было, либо когда работает магия, тогда отключается технология"! В общем, все, как в мужской жизни: при включенной голове верхней — нижняя хочет только писать…

И все было бы замечательно, если бы не одно ма-а-а-а-а-а-аленькое, такое, "но"…

Очень маленькое.

Просто наноскопическское.

Да, те самые наноботы, что призваны были меня вылечить, как можно скорее.

Вот только наноботы двух разных нейросетей действуют по двум разным алгоритмам, что превратило меня дергающуюся куклу-марионетку, которой управляет пьяный эпилептик, несущийся на лыжах по заминированному склону горы.

Больно, обидно и остановить невозможно!

А я запретил Бисе появляться у себя в "тренажерке" без разрешения, после того, как после очередного открытия портала она просто-напросто отключилась, словно сложнейшая электроника от ядерного взрыва.

А разрешить ей, точнее хотя бы просто позвать — я, сейчас, увы, не в состоянии.

Нейросети, упорно враждовали между собой, пытаясь вылечить то, что я бы вылечил просто открыв портал и оказавшись в медотсеке…

А что тут поделать, это в книгах главный героин магичит левой задней пяткой, когда ему связывают руки, изучает программирование за сутки, чтобы написать программу взлома кодов запуска суперсекретной убер убивательной ракеты и уходит в закат вместе в королевой бала, которая всю книгу ему то патроны подтаскивала, то слюни подтирала.

Кстати, а вот про программирование — это нужная тема!

Приложившись, в очередной раз, виском к полу, блаженно потерял сознание.

Да уж, не все рояли приходят вовремя!

Некоторые сваливаются, как снег на голову, а некоторые, так и норовят прищемить пальцы упавшей крышкой.

Терять сознание и возвращаться в сознание — два очень неприятных момента в моей жизни.

Что в первой, что во второй, что вот в этой, теперь уже третьей.

Больно вначале и очень мерзко — в конце.

Крышка медкапсулы поднялась, сознание включилось, открылись глазоньки и…

Со стоном я восстал из "ремонта".

В прочем, скажу честно — в гробу я такой ремонт видел: руки-ноги трясуться, глазки дергаются, нос так и норовит съехать влево-вправо, а ножки подгибаются, словно я не в капсуле лечился, а бухал на кухоньке, из горла и без закуски!

И нейросети, ни старая, ни новая, вообще не откликаются.

И Биса упорно отделяется от меня столом и отводит взгляд от моего лица, словно его перекосило в постинсульном синдроме.

В общем, доложу я вам, это был самый некачественный ремонт, за всю мою жизнь!

Даже врач, что проспала у меня двухсторонее воспаление легких, предлагая лечиться молоком с медом и парной, по сравнению с этим лечением — Авиценна, блин!

Я читал протянутый мне Бисой планшет с анамнезом, анализом и результатом и пытался понять, смеяться мне или плакать?

Что же, "времянку" мне теперь больше не поставить, вообще, никогда и никакую.

Сети Единства — исключительно под заказ и, по результатам виртуальных экспериментов Бисы — исключительно в медкапсуле и исключительно в присутствии врача, до полного развертывания сети.

А это, на минуточку, целый год!

Так что, ближайшее время никакого мне волшебного управления собственным рейдером, прелести изучения баз тоже обломались…

Я сердито засопел и отложил планшет на зеленоватую поверхность стола в медсекции, откинулся на спинку лабораторного табурета, не учитывая тот факт, что это, нафиг, табурет и, соответственно, накаеой там, нафиг, спинки не предусмотрено!

Больно, обидно и снова стукнулся головой.

От злости, открыл портал и "провалился" в него, пытаясь скрыться от ринувшейся меня поднимать, Бисы.

Возможно, работай у меня голова чуть лучше, я бы так и не поступил, но…

Безусловный рефлекс, вбитый еще в годы оны сработал и сейчас, загоняя меня куда подальше от людей, чтобы отлежаться, пофрустрировать и, с новыми силами начать творить какую-нибудь чушь там, где этого никогда не увидит.

А потом, выбравшись из состояния нестояния, вновь демонстрировать собственную неподтопляемость!

Тем более, что для подобного времяпрепровождения был у меня один мирок…

В этот раз портал открылся на серовато-голубом песочке богато-оливкового океана, позади — три пальмы, слева — невысокая скала, справа — просто горы сетей, поплавков и прочей рыболовной шелухи, о которой я только и знаю, как она называется. А о некоторой даже и названия-то не знаю.

Всякие-разные воблеры-мормышки-поводки прочно ассоциируются у меня с чем-то запредельно умиротворяющим, слащавым и вечно бухим.

Нет, если удочки не брать, так и вовсе "за" рыбалку, но ведь там еще надо и рыбу ловить…

Скинув медицинский, салатно-голубоватый (прям в тон песку и океану, ну, почти) побрел по песку навстречу ласковым и тягучим волнам, чуть солоноватым и таким плотным, словно не вода это, а подсолнечное, ну, ладно — оливковое, масло.

А это — вода, проверено!

Выдохнув, отправился на глубину — вдоль всех рыбацких (или рыбачьих) островков на глубине пары метров водились прекрасные, нежно-ленивые, потрясающе вкусные хоть сырыми, хоть в бульоне — моллюски, размером с мою ладонь и грамм в триста-пятьсот, весом.

Прихватив, от жадности, четыре штуки, выволок ракушки на берег и, ткнув ногтем в случайно узнанную точку на раковине, полакомился содержимым двух штук, решив остальное запечь в песке.

Тем более, что мне, для этого, костра не надо — хватало и собственной магии Огня, пусть слабенькой, но для этого вполне подходящей.

Полчаса загара и полчаса в воде, проникаясь беззаботностью и негой!

Это не отпуск даже, это — манна небесная!

Потому и стараюсь здесь бывать как можно реже, чтобы не пропало очарование и не началась рутина, убивающая и самую лучшую работу, и самые лучшие отношения.

Равномерно "поджариваясь" под лучами все еще поднимающегося и поднимающегося по небосводу солнца, с ленцой гонял свои мысли.

А были эти чертовы мысли совсем не веселые.

Теперь я и не капитан рейдера вовсе, без сетки-то.

Я задумчиво щелкал пальцами, не замечая, как в такт моим щелкам из воды выбирается все больше и больше раковин и, грамотно окружая, подкрадываются ко мне, лишь иногда поскрипывая песком под своими донышками.

Щелкнув пальцами в очередной раз — взвыл от боли: раковины добрались до меня и самая смелая рискнула попробовать на вкус, начиная с мизинца на левой ноге.

Нет, я конечно понимаю, что хищником может быть любой, но моллюски…

Знайте свое место, вкусняшки!

Воспарив над песком, вальяжно проплыл над плотным ковром перламутровых крышек и приземлился на скалу, раздумывая, а не устроить ли мне геноцид отдельно взятой медузьей разновидности или понять и простить, ради будущего пропитания?

Победил здравый смысл и моя нежная душевная организация — медузы остались живы, кроме той, что укусила меня и десяти ее самых быстрых товарок, которые устроились в углублении каменного котла и теперь побулькивали, распространяя вокруг себя умопомрачающий запах, аналогов которому у меня и в голове-то не находилось!

Упустившие меня из виду моллюски, лишившиеся самых быстрых и, возможно, самых умных, попрыгали обратно в воду, оставляя после себя забавные углубления, словно по песку пропрыгала целая банда одноногих пиратов и все, исключительно на деревяшках…

Комбинезон мой, эти порождения маслянистых вод, попытались прихватить с собой, как трофей, но…

Не Судьба!

Облачившись в спасенный комбинезон — солнышко уже изрядно влезло в зенит и жарило от всей души — Соскользнул со скалы в воду.

Вокруг острова снова лежала негустая цепочка питательных моллюсков, раскачивались на тихих волнах длинные хвосты морских водорослей, проплывали милые и яркие рыбешки — мелкие, правда, если только к пиву — да летел прямо на меня здоровенный морской змей, поблескивая через микроскопические водоросли блестящим белым боком.

Я только и успел, что нырнуть глубже, хотя маслянистая вода упорно этому сопротивлялась, выталкивая меня под дно лодки и бешено крутящийся винт, оставляющий за собой взбитую в нежную пену, оливковой воды.

Точнее — два, винта.

Комбинезон, спасая мне жизнь, "задеревенел" и выбросил из специального карманчика сзади, на воротнике, прозрачную пленочку капюшона-шлема, переходя на "внутреннее" снабжение кислородом.

Удобная эта штука — технологии.

Жаль, что без нейросети все это работает в автоматическом режиме, решая само, когда и как меня спасать.

Оттолкнувшись от дна, "пошел на всплытие", попутно старательно вертя головой в поискал лодки, что едва не лишила меня головы.

Судя по увиденному, тот, кто лодкой управлял, с возложенной на него задачей не справился — лодка, на полном ходу воткнулась в берег и, исполосовав песок лопастями винтов, замерла памятником самой себе.

Собрав остатки винтов — не зачем мусорить на дне, мне тут еще плавать! — вышел из воды, аккуратно сложив обломки на нос белого кораблика с сине-оранжевой полосой и чадящим движком.

Судя по воплям, проклятьям, стенаниям и охам, "выброс белого кита на берег" прошел не на самой безопасной волне.

— Курц! Курц! Курц! — Орала длинная нескладеха в синем, раздельном купальнике, ритмично нажимая кому-то на грудь. — Курц!

— Если вы уберете колено с его, гм, междуножья, возможно, дело пойдет быстрее? — Вежливо поинтересовался я у девушки, которая делала искусственное дыхание, восседая на молодом человеке с уже далеко вниз съехавшими плавками. — Нет, может…

— Браконьер! — Заорала девушка в купальнике с кожей цвета океана. — Ни с места! Я тебя задерживаю!

— Да, я и не против тут задержаться. — Пожал я плечами, наблюдая как парень, освободившись от девичьего "внимания" поддергивает вверх оранжевые плавки и страдальчески закатывает глаза, потирая темно-зеленую шишку на лбу.

— Эвика! Заткнись… Пожалуйста! — Парень слабо помахал рукой, привлекая к себе внимание девушки. — Принеси лучше аптечку, пока есть что нести…

Глава 10

— Значит, считаете, что это — подделка? — Полковник внимательно изучал лицо сидящего напротив него психиатра и искоса поглядывал на покрасневшее, сконфуженное лицо адъютанта. — По всем кадрам?

— Однозначно! — Психиатр откинулся на спинку и широко улыбнулся. — Фильмы старые, лет по сто будет, но основные кадры вполне узнаваемы. Конечно, старье "подсвежили", подкрасили, привели под стандарт нынешнего мировосприятия, но, однозначно, это кадры из древнючего голофильма, у меня даже название есть… У меня внучка бредит… Гм, бредила путешествиями, вот, показывал чем фильм от реальности отличается… Вот, "Крейсер Самогок", "Грани космоса" и последний, но он совсем трешовый, "Бутха из Ботхисарвы"!

Полковник поморщился — "Бутха" ему очень нравился в детстве, лет сто пятьдесят назад.

— Так что, со всей уверенность заверяю Вас, господин полковник, никакой "угрозы древних", "нашествия архов" или "скорой войны с другой Галактикой" — нет, не было и не будет! — Мозголаз недовольно покряхтел, проклиная неудобные, высокие кресла стандартного образца, военные кресла, совсем не рассчитанные на нахождение в них обычного карлика, коим мозгкрут и являлся. — Все это, хорошо продуманная акция, не скажу для чего придуманная, это уж по Вашей части, а не по моей…

"А по моей части тут всего один-единственный кадр, за который мне отвалят столько, что смогу до конца дней своих больше не работать!" — Мысленно, потирал руки мозготрах, готовясь выйти из этого кабинета не только с приличной суммой "за консультацию", но и с информацией, за которую и раньше убивали, а уж теперь — и подавно!

Миром правит информация и технологии, и те, кто могут все это "произвести" всегда будут на коне, при любой власти и при любых правителях.

— Господин Шор, благодарю Вас за консультацию! — Полковник, с широкой улыбкой встал со своего места, и, обойдя пустой стол вежливо протянул руку помощи, утонувшему в кресле, психиатру. — Разумеется, думаю нет нужды напоминать Вам, что все, узнанное вами за период консультации — строжайшая военная тайна? И, по условиям Договора, вы обязаны удалить с нейросети полученные данные?

"Да пошел ты…" — Мысленно отправил в пешее и эротическое путешествие Полковника психиатр Эль Шор, — "С сети я сотру, а из памяти — хрен тебе! И мнемоскоп тебе не поможет!"

Господин Шор очень гордился своей способностью обманывать мнемоскоп!

— Разумеется, господин Полковник! — Расшаркался коротышка и, выбравшись из кресла, важно кивнув адъютанту прошел к двери. — Я всегда исполняют дух и букву Договора!

Едва за карликом закрылась дверь, Полковник многозначительно провел большим пальцем себе по шее, намекая адъютанту, что психиатр уже точно больше не нужен.

И, скорее всего, никому больше и не понадобиться.

Может быть, сб-шники что-нибудь бы и придумали, но вот армейские люди они, в большинстве своем, очень простые и очень прямые.

Адъютант, понятливо кивнул головой и растворился за неприметной дверцей — отдавать приказы, которые никто и никогда не услышит.

Глава 11

Какие все-таки странные существа — люди.

Еще более странные существа — влюбленные люди.

А уж влюбленные мужчины — это вообще какой-то феномен, исследователю которого я очень сильно не завидую…

Курц и Эвика — достойная голливудской камеры, парочка.

Активистка-защитница всего движущегося и растущего, фанатка справедливости и возмездия… И придурок, в нее молчаливо влюбленный — Курц.

Звезды, как же это знакомо, словно в зеркале отмотало сорок лет и я вижу себя, такого молодого, восторженного и молчаливо влюбленного!

В общем, убил бы, нафиг!

Сейчас, эти двое сидели и лязгали зубами, досадливо морщили носы и лопали свежесваренных моллюсков, поглядывая на изрядно попорченный огнем и уже совсем не белый, кораблик.

Да, эти два идиота кинулись спасать поголовье моллюсков без оружия, без связи и никого не предупредив!

Такое я только в Голливуде и видел!

— Между прочим, ваши моллюски — нормальные такие хищники — я вернулся к нашему-спору разговору, отчаянно жалея, что кроме моих слов у бедолаги Эвики и никаких подтверждений нет. — Собираются, окружают и жрут!

— Но… — Эвика спрятала глаза и потянулась за очередной вареной "хищницей", которая теперь, оказывается, "совершенно редкий, исчезающий вид на этой вновь открытой, девственной планете"!

И "девочку-спасательницу" совсем не волновало, что на "девственной планете" есть многочисленные, хоть и разрозненные племена аборигенов, что отвечает она и ее друзья, и ее непосредственное начальство лишь за малый клочок бесконечного океана на этой планете, и что к субмаринам ее и на дух не подпускают не потому что она — девушка или не потому, что она дочь начальника экспедиции, а потому что она — обычный, взбалмошный ребенок, который, наслушавшись всякого-разного, вместо того, чтобы пойти задавать вопросы специалистам, поговорить с отцом, в конце концов, решила спасти все живое на планете в одну, простите — две — головы.

— Я что-то слышал, что Корт говорил, что основная глубина обитания перловиц превышает четыреста метров и там их просто дна не видно! — Курц с наслаждением впился зубами в моллюска. — Твой отец говорил, что эти существа — отличная поддержка для нашей планеты — питательная, быстрорастущая и легко добываемая.

Уши "спасительницы" неподражаемо загорелись очаровательно-синим…

— То есть, эти жители прибрежных вод… — Я помахал рукой в сторону океана. — На самом деле жители глубины?

— Ну, да… — Курц вежливо прожевал, прежде чем ответить и теперь широко улыбался. — Из сорока девяти исследованных островов, на всех эти моллюски. Профессор считает, что именно из-за моллюсков страдает флора и фауна островов — они просто вытесняют своей массой все, сжирают и…

— И ты все это жнал?! — Уже совсем синяя от расстроенных чувств Эвика замерла с непрожеванным куском злополучного обитателя океанического дна, по сути оказавшегося сорняком. — Жнал?!

— Да это все знают. — Парень пожал плечами. — Проф публикует свои данные в открытом доступе, а твой папа, кстати, договорился, что на двух островах проведут эксперименты, на одном из которых дно от моллюсков очистят полностью, а на другом будут собирать только самые старые экземпляры.

— Только, чур, не на этом! — Не удержался я от вопля возмущения. — Я тут так хорошо устроился!

Парень пожал плечами и помотал головой, мол это не в его ведении.

— Давай еще раз попробуем до базы достучаться… — Девушка тяжело вздохнула, прощаясь с радужной надеждой кого-нибудь спасти и оказаться впереди планеты всей на лихом коне и с шашкой наголо. — Может, гроза уже прошла?

Да, эти два придуряна кинулись ловить "браконьера" не только без "кавалерии", но еще и в грозу, когда весь лабораторный народ наслаждался внезапным отдыхом!

"Безумству храбрых — венки со скидкой"…

Я улегся на песочек и закинул руку за голову, представляя, как это может быть — цивилизация, так и не вышедшая в космос, шныряет по разным планетам, открывая порталы до которых додумались раньше, чем до термоядерной бомбы?!

Головой понимаю, что во Вселенной столько всего необычного, что мне и представить сложно, а уж у меня фантазия буйная, можете мне поверить!

Где-то вдалеке отчаянно переругивались двое таких же пришельцев на этой планете, как я. И так же пришедших сюда не на "сверх-гипер-супер-пупер-подпространстве", а просунувшись в обычное "окошко"!

Мысленно перекрестившись, подумал и не пошел помогать — тут третий лишний, а уж когда до начальника экспедиции дойдет, что на острове обосновался самый настоящий, взаправдашний, всамомделишный инопланетянин, который приперся хрен знает откуда и как, то кроме порки, эту парочку ожидает очень "горячий" разговор с местным безопасником на тему нарушения правил, лишней болтовни и излишней доверчивости!

Ну, не за что я не поверю, что в обществе, достигшем других планет даже таким простым путем, нет места паранойе!

Тем более что здоровая паранойя это очень полезный, вкусный и питательный фрукт, без существования которого легко остаться без денег, вещей, а то и головы!

— Э-э-эм-м-м-м… — Курц уселся рядом со мной и смущенно прокашлялся. — М-м-м-э-э-э-э…

Очень сильно хотелось сказать: "Короче, Склифосовский!", но я мужественно сдержался.

В-о-первых не поймут, во-вторых…

Тоже не поймут.

Они и так, время от времени смотрели на меня, как Биса, когда я, дорвавшись до "земных исторических записей", накачал себе любимой музы и загнал ее, на всю громкость, по всему "Солкану", так, чтобы стены дрожали!

Ну, признаюсь, не учел, что хард-рок давно мертв, а "Парк Горького", для синтетов не только громкий, но и зашкально непонятный!

Не оценили они и все остальное, включая Bon Jovi, а уж "Нирвана" и "Black Sabbath" вызывали у них приступы легкой паники, переходящей в баранью вертячку, хорошо хоть без летального исхода.

Как ни крути, с пауканами легче — они переводы сразу полезли искать…

Биса тоже полезла и я двое суток бегал от нее и ее тестов на маньяка…

Привыкли, конечно, но осадочек остался, да…

Это если существа с коэффициентом за пару сотен так реагируют, то как мозги свернет простым смертным?!

— Профессор Жаген сказал, что бы мы сами выкручивались… У них, там, гроза еще даже не закончилась, только сильнее становится. Персонал уже эвакуируют под воду, оборудование смывает… — Курц снова тяжело вздохнул. — Очень много покалеченных… А мы… Тут!

— И как вы "отсюда" попадете "туда"? — Полюбопытствовал я, припоминая, что винты у бело-сине-оранжевой "тарантайки" лежат мелкими обломками на дне лодки. — Весла есть?

— Три сотни километров грести?! — Ужаснулся от перспективы молодой человек, глядя на меня так, будто я ему предложил сделать сеппуку круглой ручкой деревянной ложки.

Без анестезии!

— Гм…? — Я уставился на парня, ожидая его предложения.

— Вы же как-то передвигались под водой… — Курц совсем смутился. — Может, смогли бы нас подвезти…

Не, будь у меня нейросеть, так я бы даже и с легкостью, километров до 70 в час я бы даже и разогнался, вот только сейчас я могу только руками развести.

Хотя, есть у меня идея…

Если технологии порталов хоть сколько-нибудь схожи между собой, то можно попытаться "навестись" на работающее оборудование и открыть "сквознячок"…

От предвкушения я даже проснулся и потер руки, предвкушая интересное дело.

Жаль только, что без сетки ко мне вернулись и все прежние бедки — ну, прохлопал я ушами ту часть фразы зеленого парня, в которой черным по инопланетному говорилось, что "оборудование смывает"…

Порталы открывались куда хотели, вот только ничего нужного не открывалось, хоть ты дерись со всем пространством, вместе взятым!

Пару-тройку раз открывалось что-то глобально разбрасывающее молнии во все стороны, хлещущее океан электрическими бичами, от которых вверх брюхом всплывали морские жители и, если я не ошибаюсь, то и не морские, тоже плавали кверху серебристым пузом…

— А может… — Эвика наивно хлопнула глазками. — Может, сразу на центральную базу?! Так ведь проще, наверное, будет? Грозы там нет, а народ сразу разберется что можно сделать!

Знаете, сколько раз я себе говорил на женские глазки, женские слезки и женское "проще" — не вестись под любым маринадом?!

Но повелся опять ведь!

А еще, с чего я возомнил себе, что способен открыть портал по описанию, а?!

Не, открыть-то я его открыл…

Вот только эта "Центральная База", блин, находится совсем не той планете, на которой находились мы!

Представьте себе, как обоср…

Как наполнились штаны местных охранников, когда рядом с порталом эвакуационным, жрущим энергию тоннами, открылся ма-а-а-а-а-аленький портальчик, из которого вывалилось две нормальных, сухих и довольных фигурки и одна моя, закутанная комбинезон?!

Главное, у меня же ни в одном глазу, ни в единой извилине не промелькнул вопрос — а, собственно говоря, какого рожна я-то полез в этот портал, на чужую планету?!

Но нет же — полез!

Говорила мне бабушка: "Дуракам и алкашам — бог благоволит!", но ведь я и не первое, и уж точно — не второе!

Так что, стоило мне развести руками, как в грудь прилетело что-то острое и тяжелое, отбрасывая меня назад, на закрывающийся портал, за которым что-то отчаянно искрило и воняло непередаваемым запахом озона.

И куда я и приземлился, снеся и ломая своей тушкой все, что оказалось хрупким, плохо прикрученным и шатким.

Через секунду, у меня на груди финишировала Эвика, а вот Курц успел рухнуть ничком на пол и прикрыть голову руками, демонстрируя и опыт, и здравый смысл.

Через десяток секунд, когда охрана убедилась, что тревога почти ложная и никто не собирается устраивать терракт, с меня вежливо сняли помятую, но не подстреленную девушку, вежливо обмахнули пыль с грязного тыла и, сочувствующе покачав головой, послали на…

Второй ярус, к начальнику Базы.

Правда, под конвоем, но каким-то таким совсем не серьезным, болтающим с Курцем о каких-то, только им понятных, делишках и уважительно-заискивающе глядящим на пришедшую в себя и отчего-то задравшую нос, Эвику.

Нет, я понимаю, что она кинулась грудью меня защищать, прикрывая от выстрелов охраны, вот только те резиновые пульки, 14 мм калибра, даже в страшном сне не смогли бы мне, облаченному в комбез, хоть как-то навредить, хоть бы по мне и стреляли вплотную, очередью и десятка стволов, одновременно.

В отличии от моей спасительницы в купальнике, которая, если я не ошибаюсь, все-таки успела поймать пару пулек, причем одну точно на мягкие части задней полусферы.

В общем, сама нашла проблему на собственный зад!

Идущий рядом Курц тоже рассматривал наливающийся ядовитой зеленкой синяк на правой полужопице своей "глубокой и вселенской любови" и расстроенно качал головой.

А я вертел головой по сторонам, осматриваясь и старательно примечая места, куда я могу открыть ма-а-ахонький такой портальчик, чтобы сбросить с хвоста тех, кто все-таки захочет принять мою тушку в нежные объятия.

А учитывая, что вот по этому коридору мы идем уже в третий раз, просто в другую сторону и спустившись с другой лестницы, то затевается что-то очень не хорошее.

Ну, я не верю во вселенскую любовь, человеколюбие и лобызание камней, не ве рю!

На четвертом проходе по коридору — кто-то даже не поленился, наконец-то сменить на нем зеленую дорожку на коричневую, пыльную и совершенно не гармонирующую со всей остальной обстановкой — "мальчики по вызову" подхватили Эвику под локотки, перенесли через порог и развернулись в нашу…

А, нет, только мою, сторону, ощетинившись все тему же стволами-неубивайками.

Пришлось останавливаться, мирно поднимать руки вверх и всем своим видом демонстрировать миролюбие и стремление к диалогу.

Так, держа меня прицеле и нервно подрагивая, охрана сделала три шага назад и закрыла за собой дверь, отрезая меня от возможных заложников.

Еще через мгновение, целый отсек коридора, петров пяти в длину, залило очень ярким светом и, судя по моим ощущениям, поволокло вверх, все быстрее и быстрее.

Я, от неожиданности, плюхнулся на пятую точку и приготовился технично линять, а то сейчас меня вознесут повыше, да как шмякнут оземь…

Не шмякнули.

Просто свет вернулся к вполне себе человеческой яркости и открылась дверь, приглашая сделать шаг в неведомое за порогом.

Ну а кто я такой, чтобы игнорировать приглашение?

Шаг, шажок и еще шаг и вот я за порогом, в узком коридорчике, битком набитом всевозможной машинерией, от частот работы которой ныли зубы, пухли уши и рябило в глазах.

Комбез, обработав данные, счел внешние условия вполне себе сносными и остался в открытом виде — вернусь, заменю предателя!

Глава 12

— Господин Полковник! — Адъютант браво отдал честь хлопнув себя по пустой голове и с наслаждением чихнув. — Служба Безопасности и Контрразведка флота объявляют общий сбор — вылез, таки, наш арховский линкор!

— Точно — наш?! — Полковник развернулся к стене, на которую проецировался весь квадрант его влияния, принимая координаты и передавая их такт-сопроцессору, для построения картинки. — Так-с!

— Точно — наш. — Адъютант снова чихнул и зябко поежился. — Прошел четыре бакена и на пятом ушел в варп, без разгона и "треска".

— Гм, а чего только на пятом… — Полковник подозрительно смотрел на мужчину, словно ему не скинули, только что, полный пакет данных по этому событию.

— На втором и третьем собирал что-то… — Пожал плечами Тере, а полковник, откинувшись на спинку своего высокотехнологичного, малоиспользуемого кресла, принялся изучать полученный файл, коротенький, но такой завораживающий.

Линкор — а ничем иным такого размера корабль просто не мог быть — вывалился в стороне от точки равновесия, выпустил два десятка зондов, каждый размером с десантный бот, если не меньше и вальяжно развернувшись, двинулся прочь от планет, безжизненных и унылых, крутящихся по своим орбитам уже миллиарды лет, но так и не получивших на свои поверхность и миллиграмма возможной жизни.

Одиннадцать планет, девять каменных, лысых, как колено модницы, одна разогретая и один газовый гигант, к которому сумасшедших размеров линейный корабль и направлялся, видимо, торопясь пополнить запасы топлива.

А может, наоборот, избавиться от чего-нибудь или и того хуже — оставить человечеству "закладку", которая лет эдак через 10–15 могла бахнуть непередаваемым взрывом!

А мог просто проходить мимо — с этих архов всякое станется!

Полковник полюбовался пролетом махины рядом с третьим бакеном, взявшим корпус крупным планом, на котором было отлично видно, что кораблик этот — новенький-новенький, еще ни одна боевая латка не украшала его борта, ни единого шрама, ни следа!

Девять разноцветных полос украшали корму, добавляя и без того страшному врагу эдакой основательности и весомости.

Полковник скормил анализатору цвета и замер, ожидая, кто же это такой явился в сферу человеческого обитания?

Программа-анализатор, затратив целую минуту — из нее — сорок секунд на связь через армейские каналы с основным ВЦ — выдала такое, что Полковник и сам бы предпочел собрать всю свою гоп-компанию вместе и начать готовиться…

Уже хоть к чему-нибудь, ведь выданная анализатором информация относилась к разряду "несекретных" только потому, что в нее никто не верил, а проверять — дураков не было, да и средства всегда были нужны на другое.

"Руби-Клан"

Техническое развитие: Предположительно, "Техно-7"

Союзники: Предположительно, ближайшая человеческая раса, нет данных

Состав: Предположительно, не менее 12 систем (на основе косвенных данных)

Боевая часть: Предположительно, не менее 2-х млрд особей

Противники: Предположительно, Старшие расы, Старшие.

Примечание: Изгнаны Объединенным Государственным Советом 15–21 тыс. лет назад.

Полковник мало боялся слова "предположительно", но вот фраза "Изгнанны ОГС 15–21 тыс. лет назад", без всякого "предположительно", пугала вояку до самого страшного желания — напиться прямо сейчас…

Глава 13

Знаете, если вы вдруг увидите "зеленых человечков", то имейте ввиду, что это вообще не инопланетяне и уж точно, упаси Звезды, не гоблины, а самые натуральные эльфы!

И, если назвать их гоблинами — они жутко обижаются, хоть, как по мне, гоблины по сравнению с эльфами — сущие дети, ну, чуточку извращенные, разумеется, особенно если их не воспитывать!

А вот этих, "зеленых эльфов", хоть ты воспитывай, хоть нет — все едино!

Не разумные существа, а "жертвы матриархата", блин.

Да, народ Эвики только-только вышел из матриархата, во всей своей красе, цвете и напыщенности и не надо считать "матриархат" панацеей от всех бед, войн и житейских трагедий.

Более того, открою страшную тайну — бед, войн и трагедий при матриархате даже больше, чем при махровом, замшелом патриархате первобытно-общинной жизнедеятельности общества.

Не зря же у нас в истории амазонки вечно воинственные и, ну совершенно не человечные!

Сейчас общество, конечно, посвободнее, вон, папашка у Эвики не только образование получил, но и вполне себе нормально работает с коллективом, вот только коллектив этот, процентов на девяносто, на материнской планете бывал исключительно в виртуальной реальности и всей глубины матриархальных отношений на собственной шкуре не прочувствовал.

А вот главная база, к сожалению, оказалась не совсем та, которую помнила Эвика.

Точнее — совсем не та, перифирийная, демократичная и с легким флером свободы, а самая натуральная "ГЛАВНАЯ БАЗА", с которой и началась экспансия зеленокожей эльфийской расы по мирам.

И сидела тут та еще матриарх, чьи жирные телеса, плотно вбитые в полукресло-полутрон-полулечебную капсулу, мягко говоря вызывали раздражение, а вопросы умиляли своей тупостью.

Причем умиляли так, что стоящая за креслом высокая, очень статная и я бы даже сказал, положа руку на сердце — красивая, но несколько отстраненно-холодная женщина, от каждого заданного вопроса морщилась, как от приступа зубной боли.

Ничего не поделать, кто Вам сказал, что при матриархате смотрят на способности?

Род — ПРЕВЫШЕ всего!

И точка!

А что в роду кровь уже порченая, так это ни при матриархате, ни при патриархате, ни при демократии никого не волнует…

Отметя все обвинения в шпионаже и террористической деятельности, разом, еще минут десять отвечал на вопросы о мироустройстве и гранях развития общества, отчаянно путая все три мира, в которых довелось пожить более-менее нормально.

С каждым сказанным мною словом, женщина за троном темнела лицом, сыпала искрами убивающих взглядов в сторону матриарха и, кажется, молилась не менее искренне, чтобы весь этот фарс завершился как можно скорее и ей позволили вцепиться в меня.

В конце концов, матриарх, тяжело вздохнув, качнула своей пятиподбородочной головой, отпуская меня восвояси и махнув рукой на прощанье, уплыла куда-то вглубь зала на своем странном троне-капсуле на колесиках.

— Этот зал защищен от портальных перемещений. — Женщина-из-тени-матрирха сделала шаг в мою сторону и, удивительно тепло улыбнулась. — Так что сбежать не получится.

Не хотелось разочаровывать зеленокожую, но удрать из этого зала я мог еще легче, чем оказаться в подвальчике общаги, но ведь ей об этом знать совсем ни к чему, правильно?

Пожав плечами в ответ, тяжело вздохнул и задал один-единственный вопрос, на самом деле волнующий меня меньше всего:

— И что дальше?

— Дальше… — Женщина скривилась. — Дальше, согласно указанию ЕЕ Главнейшества, с вами будут работать другие структуры, выясняя возможность применения вашей технологии портальных переходов… Любыми путями.

Ну, допустим, про "любыми путями" она могла и не говорить, тут и так все понятно — когда женщина улыбается тебе так тепло и искренне, только и жди, чего свалится тебе на голову, вгоняя ее в жопу, из которой уже можно и не выбраться.

— Вы же не доставите нам хлопот, уважаемый Дан Хом?

— Обязательно доставлю! — Искренне пообещал я, чувствуя, как наконец-то снова ожило и забилось в бешеном ритме мое сердце, как побежали электроны-сигналы, как хлынула кровь по венам и мир разукрасился яркими красками. — Еще как доставлю!

Комбез, уловив адреналиновый всплеск, "выпустил" шлем и включил маскировку, "растворяя" меня в этом высокотехнологичном аппендиксе, с открывающимися со всех сторон дверями, откуда выбегали зеленокожие эльфы в защитных костюмах, с оружием наперевес.

Из озорства, легко прошел между Женщиной и одним из вояк, пробежался по стене и завис под потолком, готовясь лицезреть шоу.

Нет, я не долбанутый адреналиновый маньяк и уж точно не конченный идиот.

Мне просто скучно!

Мне скучно отдыхать долго или долго заниматься одним и тем же действием, уподобившись роботу, дергающему за рычаг.

Меня всю жизнь учили-учили-учили, что "любопытство — сгубило кошку" и что надо быть любознательным!

А мне — любопытно!

Любопытно знать, что будет, если я нажму вот на эту кнопку и потяну за вот этот рычажок, одновременно нажав на во-о-о-о-о-о-о-он ту педальку, громко выматерившись при этом?!

Нет, я прочту инструкцию — если она есть в режиме досягаемости — но я из тех, кто разбирал в детстве игрушки, чтобы узнать, что у них внутри, а потом страдал от битой жопы, собирая игрушку, в слезах, соплях, — но собирая!

И какое же это был торжество, когда мой первый разобранный и собранный будильник заработал!

— Закройте двери! — Потребовала Женщина, вознеся очи к небу. — Идиоты! Как же можно быть такими идиотами?! Весь план насмарку! Чего стоите?! Ищите теперь, в какую дверь он сбежал! Или вы думаете, что он до сих пор здесь?!

— Приборы уверяют, что "Странник" зала не покидал! — Ответил высокий девичий голосок, — данных о перемещении нет, общая масса зала осталась прежней!

Н-даа, очень не хватало нейросети… Сейчас бы я на пару минут включил антигравитаторы и похихикал!

— Дан… — Женщина заставила заткнуться все свое набежавшее воинство и обратилась ко мне. — Это все сплошное недоразумение, которое надо исправить здесь и сейчас. Мои люди покинут зал и мы с вами спокойно поговорим и выйдем отсюда если не друзьями, то полноправными партнерами!

По ее легкому жесту вновь открылись двери и народ потянулся на выход, освобождая зал.

Учитывая, что маскировка жрет на самом деле дофига энергии, с чистой совестью дождался когда закроется последняя дверь, за последним из ее воинства и спрыгнул с потолка.

— Я рада, что вы — разумный! — Женщина вновь широко улыбнулась и растаяла, оставив на своем месте коробочку, размером со смартфон, из которой вырвался на свободу легкий, почти не видимый, дымок. — С разумными всегда так легко справляться!

Комбез, эдакий предатель, опустил шлем, оставляя меня в чарующем запахе корицы, свежей выпечки и ароматнейшего кофе!

Чуть слюной не подавился!

Н-да-а-а-а, если эти запахи помогают эльфам "справляться" с разумными, то с жителями Земли им сильно не поздоровиться…

Добрую минуту я "втыкал" в пустую стену, решая для себя сложную задачу — то ли "коробочку" сплавить куда подальше, то ли самому куда подальше сплавиться?

Победил авантюрный максимализм — не зря же я, в конце концов, высматривал укромные уголки, пока меня сюда вели?!

Первый портал открыл в "приемный зал" Главной Базы, а второй в темный закуточек, от которого мало того что явственно пованивало, так еще и тянул пусть слабенький, но сквознячок.

А сквознячок это у нас что?

Правильно — путь на свободу!

Осмотревшись, обнаружил в закутке целых две двери, точнее — одну дверь и один люк в полу.

Из-за двери несло, не слабо так несло отходами, а вот лючок мало того что оказался с секретом, так еще и с самопальной сигнализацией, уходящей куда-то в очень странную дырку, словно выгрызенную в стальной стене двумя рядами острых и мелких зубов…

Пожелав самому себе удачи, открыл люк и нырнул вниз, на ступени металлической, чуть теплой на ощупь, лестницы.

Спустившись метров на тридцать вниз, оказался в прекрасно освещенном коридорчике, чуть изогнутом, но ведущем, несомненно, вверх.

Вниз тоже был аппендикс, но он заканчивался санкомнатой с обычным, почти человеческим душем и унитазом, просто провоцируя меня вполне нормальные, человеческие, действия.

Нет, а что?

По углам прижиматься прикажете?

Облегчив душу потопал по коридору, навстречу приключениям.

Шаг да шаг, за шагом шаг и на девятой тысяче шагов, когда я искренне собрался открыть портал и свалить из этого серо-пластикового коридора, нафиг, за легким изгибом, возникло серенькое и невзрачненькое, окошечко, за которым текла-бурлила людская река.

Точнее — гоблинская…

Простите, эльфячья река.

Но и люди проскальзывали, обычные, светлокожие, без единого намека на зелень!

А вот пробежала нормальная эльфийская двухметровая дылдятина, с ушами, торчащими над головой и — мать моя женщина! — самый натуральный огр, как его рисовали в учебнике магических существ за второй курс шараги!

А вот две девушки, что сейчас чинно прошли мимо окна, вызвали у меня ступор — готов поклясться, что одна из них — моя Биса, а вторая — ее напарница по медсектору, Лира!

За час, что я осторожненько наблюдал за миром через пыльноватое окошко, Бис и Лир прошло не меньше десятка, намекая, что зеленые эльфы что-то нашли через свой портал и теперь это-то "что-то" исправно служит!

На всех Бисах и Лирах красовались единообразные, отличающиеся лишь по цвету воротника и рисунку на груди, брючные костюмы, достаточно строгие, чтобы понимать, что носящие их — люди на службе, и достаточно откровенные, чтобы женщины не теряли свое прелесть для мужского глаза.

Хотя… В данном случае, скорее, для женского.

У меня на глазах, молоденькая зеленая девчонка вывернулась из толпы, подхватила двух Лир с зелеными воротниками под локоток и потащила к обочине дороги, где уже замерло яйцевидное транспортное средство, которое, готов поставить обкусанный ноготь против здоровой почки, я точно видел в файлах фабрики, производящей синтетов!

Почесав затылок, прошел еще по коридору и наткнулся на вполне себе человеческую дверцу, запертую на обычную щеколду.

Ну, раз меня приглашают выйти в свет, кто я такой, чтобы отказаться?!

Искренне веря в свою звезду, сдвинул защелку и открыл дверь.

Хорошую, кстати, дверь!

Начисто отрезающую коридорчик от городского шума, пыли и запахов, от которых я сразу же и расчихался, привлекая к себе совсем ненужное внимание.

— Какой миленький! — Поделилась своим мнением насчет меня зеленая эльфийка со своей подружкой. — Наверное, все-таки запустили новую линию, надо будет папе сказать, а то Биссель уже надоела!

— Ой, ну они же искусственники, чего ты от них хочешь?! Вечной любви или ребенка?! — Рассмеялась подружка, окинув меня настолько презрительным взглядом, что я чуть обратно в коридорчик не впал. — Сколько не крути, они создаются слугами, любовниками, компаньонами, но… Полноценными им не стать!

Две симпатичных девичьих задницы растворились в толпе, заставляя меня начать активно работать верхним отростком.

То, что меня приняли за новую модель синтета — замечательно.

Но вот то, что сказала эльфийка, заставило меня реально "почесать репу" и все-таки посмотреть правде в глаза: как бы я не тужился и не напрягался, "мои синтеты" не дотягивали до полноценного экипажа. И, судя по всему, никогда не смогут им стать.

Создатели технологии жестко прописали в мозги своих творений одну-единственную аксиому: "Синтет — только второй"!

Отлепившись от стены, сделал свой первый шаг на планете оканчивающегося матриархата и тут же оказался подхвачен под локоть зеленой эльфийкой, сопровождаемой двумя Бисами.

— Свеженький! Какая прелесть! Хочу-хочу-хочу!

Я замер столбом, отчаянно моргая и тупя.

— Фи, какой… — Эльфийка отпустила мой локоть и сделала шаг в сторону, осматривая меня аки породистую лошадку, оказавшуюся на самом деле совершенно беспородным ослом. — Экспериментальный, что ли?

Я согласно кивнул.

— Замечательно! Раз экспериментальный, значит, еще не заюзанный! Обожаю свежачок! — Зеленокожая красавица изогнула бровь и обе ее спутницы подхватили меня под белы руки и потащили следом за хозяйкой, нагло раздвигающей толпу своей грудью, как ледокол…

Толпа послушно расступалась, смыкаясь за нами, в спину несся отлично мной слышимый шепоток, что "кому-то новенькое, а кому-то — объедки", но…

Я передвигал ногами и украдкой рассматривал синтеток, пытаясь найти отличия от "своих".

Несомненно, мои были не хуже по качеству.

И по скорости.

А вот по "мозгам"…

Да нет, и по мозгам такая же песня.

Может, все дело в снятых мной ограничениях?

Метров через сто, "ледокол" пробился к стене, встал в серебристой кольцо и растаял, "провалившись" в портал. Следом в кольцо внесли меня.

Очень впечатляюще…

Меня только что перенесли с одной планеты на другую!

И, судя по окружающей меня обстановке, в какой-то не самый бедный дом: вон, потолок смыкается над головой метрах в пятнадцати, самым настоящим стеклянным куполом!

Кажется, мне стоит взять свои слова по поводу того, что я "не конченный идиот", назад…

Глава 14

… - Проверены все места, что "Чужой" прошерстил своими дронами — "Контрик" вздохнул. — Везде совершенно пусто, просто, стерильно пусто. Остаточный фон позволяет предположить, что что бы там ни было, оно не излучало, не имело запаха и было единым, цельным куском.

— Либо находилось в контейнере… — Перебил контрика сб-шник, демонстрируя, что и их контора там отметилась. — Мы подозреваем, что все места, проверенные нами — тайники местных контрабандистов.

— И теперь их ощутимо почистили… — Улыбнулся контрик, широко разведя руками. — Учитывая, что трафик "контробасов" за последние пару месяцев сильно просел, то…

— Архи сидели где-то в промежуточной точке и собирали, собирали, собирали…

— И чем нам все это грозит? — Полковник исподтишка разглядывал примчавшегося на разборки генерала, битого и тертого калача штабных разборок и подстав, теперь восседавшего во главе стола и… Совершенно тупого!

Каждый новый вопрос генерала оканчивался вопросом "чем это грозит"!

Да, судя по всему, этому сектору уже точно ничего не грозит — линкор получил свое и смылся, растаяв в пустотах космоса.

Зато вот в остальных секторах…

— На данный момент — ничем. — Контра улыбнулся, радуясь, что здоровенная головная боль улизнула из сферы его ответственности, прихватив с собой контрабандистов, их грузы, их корабли и их тела, заодно. Нет, было жаль парочки "ручных", хорошо прикормленных "крысок", но "крыски" в последнее время стали нещадно борзеть, намекая на свои многие знания, так что…

"Что ни делается — все к лучшему!"

— Полковник!

Полковник от голоса Генерала, звучного, хорошо поставленного, тренированного на многочисленных местечковых парадах, аж въяве представил себя на плацу, в окружении таких же салаг и вздрогнул.

— Господин генерал, на данный момент…

— На данный — хрен с ним! — Отмахнулся "звездопогонный". — Все свободны. Дайте нам с полканом поговорить…

"Раз. Два. Три. Четыре. Пять…" — Полковник мысленно досчитал до пяти.

На счете "три" — Штабские уже двигались в сторону выхода, а на "пять" последний из них плотно закрыл толстенную дверь, оставляя высшее начальство тет-а-тет.

— Рассказывай, полковник. — Генерал выложил на стол аккуратную пирамидку "войсковой глушилки" и сбросил маску тупого, напыщенного хлыща парадных войск. — Как вы тут до жизни такой докатились. А главное, неужели было так необходимо мозгоклюя так эффектно отправлять к праотцам?

Полковник едва-едва смог спрятать усмешку: Тере действительно слегка перестарался, обставив смерть психиатра, как захват заложников местным маньяком-луддитом, жаждущим уничтожить все технологическое и начать насаждать природное, вечное, доброе…

На вопрос, "нафига такие сложности?", Тере улыбнулся и развел руками.

— Мозгоклюй мне не понравился. — Полковник тяжело вздохнул. — Мутный он и хитрый, вроде и липкий, а словно и скользкий. Не приятный тип, в общем.

— Ага… — Генерал расхохотался. — Хорошая оценка для человека, что 15 лет отработал под прикрытием, вышел в отставку, выучился и был "отпущен" с километровой высоты маньяком. Вниз головой. И весь километр летел именно вниз головой. Наверное, очень тяжелая была голова…

— Гм… Мы точно об одном и том же психиатре говорим? — Полковник поежился, представляя, что ведь может "случится" расследование заинтересованных сторон, а там… Чего они накопают — сами небеса не скажут.

— А что, у вас каждый день психиатры падают? — Генерал наслаждался возможностью хоть на короткий момент оказаться самим собой, нормальным, а не дебилом, обвешанным медальками, как елка — игрушками. — Ладно-ладно, его коллеги не против… Но вот что с линкором? Ты же его раскраску видел?

— Видел. И, однозначно, сильно надеюсь, что больше не увижу… — Полковник попытался было скинуть генералу давно приготовленный файл, но "глушка"…

Пришлось брать лежащий на столе планшет, сбрасывать на него "по проводку", подключенному в запястный порт, подготовленный доклад и ждать, пока генерал его прочтет.

А потом демонстративно сломает планшет пополам, потом еще раз и выбросит в утилизатор.

— Значит, "ОГС"… — Генерал покачал головой. — А вот мои орлы "приписочки мелким шрифтом", представляешь, "не заметили", с-с-с-с-суки!

Потарабанив пальцами по столешнице, генерал отключил "глушилку" и вернул на лицо придурашливое выражение:

— Отличная работа, генерал! Вот только чего это у вас вредители шастают по комнатам, как у себя дома?!

— Э-э-э-э-э… — Завис генерал ненаблюдая ни единого вредителя в поле своего зрения.

— Вредители! Они повсюду! — Генерал достал свой табельный игольник и разрядил в ничем не повинный утилизатор, "скушавший" планшет. — Ненавижу вредителей! Они повсюду! Тащат, смотрят, подглядывают… Почаще проводите санобработку, полковник! Как можно чаще!

Генерал убрал "пукалку" в кобуру и двинулся к выходу.

Обернулся у двери и, подмигнув Полковнику, громко приказал: "Почаще вредителей травите, почаще"!

Глава 15

И среди эльфиек бывают нормальные, чеслово. Даже если эта эльфийка — жуткая матриархатчица!

А уж Кеера фанатично веровала в то, что матриархат спасение всего ее вида от внешних и внутренних проблем.

Вот только эта ее "вера" как-то плавно воспринимала тот факт, что у каждого своя правда и не мешала хозяйке находить "у других" нечто хорошее.

В общем, забойная смесь получилась.

Сладко зевнув, потянулся, хрустя суставами и, размяв шею, вернулся к ТТХ местных синтетов.

За эти два дня нашлось только одно отличие от "моих" и я уже, честно говоря, не знал радоваться мне или грустить.

Синтеты, выпускаемые фабрикой эльфов не имели расширенных настроек.

Вообще никаких.

Ни расширенных, ни скрытых, ни незадокументированных — только стандартная прошивка, только девять типов женского и девять — мужского, вида и поведения.

У меня, правда, было пять на пять, но был еще "модуль проектирования", которому никто из нас так и не смог дать ума — то ли там чего-то не хватало, то ли мы были беспросветными дураками и вовсе не понимали смысла этого модуля…

— … Как видишь, при всем своем желании, выпустить в свет "новую модель" мы не сможем еще приблизительно… Никогда! — Кеера меланхолично укусила пирожное и сделала глоток ужасно сладкой газировки, по которой тащилась, как удав по стекловате. — Нам катастрофически не хватает знаний, а те, кто ими владеет — никогда с нами не поделится. Они будут шушукаться, совать нам всяческую гниль, от которой отказались потому что это — гниль, нам будут втюхивать, что мы еще не готовы, не выросли, но если узнают, что мы открыли портал не в один мир, а уже в десяток — прибегут с требованиями "поделиться"! Ненавижу, тварей!

Ну, вот и еще один "пунктик" моей радушной хозяюшки — честная, ослепительная ненависть к "ихнему" "галактическому содружеству", возглавляемому расой Талари, в принципе похожей на людей, кроме шестого отстоящего пальца, по типу нашего большого.

Если судить по "общедоступной" информации очень себе не плохо возглавляемому.

Но стоит приподнять края коврика, как сразу видно мусор, туда заметаемый…

Талари уже "отгеноцидили" пару видов, признав их "опасными для существования". И если о первом только ходили легенды, то вторую расу я знал прекрасно — пауканы!

Моих восьмилапых друзей талари геноцидили так, что отправили на тот свет целых четыре системы.

Четыре!

А еще одиннадцать, отныне, не пригодны для жизни и используются для добычи полезных ископаемых с помощью заключенных, существующих в куполах, потому что техника там долго не живет, а воздух годится только для разноса штаммов боевых вирусов и радиоактивной пыли.

Представляю себе, если сейчас в это измерение заявится мой рейдер, сколько будет шума!

Слава Звездам, что не заявится.

Потянувшись, взял с изящного, деревянного, украшенного искусной резьбой, подноса здоровенное, краснобокое яблоко, по типу нежно мной любимого "апорта" и вонзил зубы в его терпкую и сочную мякоть.

— Бр-р-р-р! — Передернула плечами Кеера. — Как можно жрать такую кислятину и в таких количествах?!

— Расскажи еще о фабрике. — Попросил я, искренне недоумевая о том, как можно НЕ любить яблоки?!

— Фабрика — это второе, на что мы наткнулись, после открытия "большого портала", — женщина, со вздохом, оторвалась от газировки. — Аномалия была столь сильна, что пришлось просить "старшие расы" ставить десятикилометровый купол полной непроницаемости, иначе все бы заразили очень буйной биосферой, лезущей из портала к нам. Первую находку "старшие" унесли к себе, даже не дав с ней ознакомиться, мол, слишком опасно. Потом еще десять лет в куполе сидели наблюдатели и пасли каждое наше движение, проверяли каждую находку, обнюхивали и лезли даже в жопу, чтобы, ни дай их силы, мы что-то не заполучили…

Зеленокожая эльфийка хрустнула суставами пальцев, совсем как обычная, волнующуюся, женщина с земли.

— А на семнадцатом году, все их научно-наблюдательные экспедиции и комиссии, собрав все свои манатки, убрались с планеты в 24 часа, прихватив и те два десятка своих кораблей, что вертелись по орбите, защищая интересы старших. Просто — пуф-ф-ф-ф! — и нету их. — Кеера сморщила носик. — Еще через неделю портал "схлопнулся", оставляя на той стороне несколько сотен наших команд, исследующих почти пустую планету.

— Получается, Старшие знали, что портал закроется? — Я догрыз яблоко, привычно оставив после себя лишь горку блестяще-черных семечек. — Знали и промолчали?

— Знали и промолчали. — Согласно кивнула головой в принципе, очень даже и не плохая тетка, отдавшая больше полусотни лет своей жизни фабрике синтетов. — Ненавижу, тварей… Во-второй раз портал открылся в хлеву у какой-то фермерки, относительно умной, кстати. Она не стала бегать и орать на каждом углу, что из портала повалил народ, а устроила первых вышедших у себя в доме и скволызнула в столицу, сразу в "Службу Безопасности". Так удалось утаить второй портал, правда, фермерке пришлось отвалить за ее неплодородную землю, подохший при открытии портала скот и гостеприимство неприлично громадную сумму, но это того стоило.

— Слушай, я думал, что вы сами научились открывать порталы? — Я почесал затылок, вспоминая рассказ Эвики. — Причем, достаточно давно, намного больше пятидесяти лет?

— Научились, как раз, больше пятидесяти лет назад, — Кеера расхохоталась. — Пятьдесят лет тому назад, я, как раз, окончила третью ступень обучения и попала на "фабрику", а до этого… Неужели ты думаешь, что у меня "простые" родители? Или семья?

— Хорошо, тогда второй вопрос: почему ваши талари не заинтересовались откуда у вас технология производства синтетов? Ни в жизнь не поверю, что вас просто выпустили из виду! Это же такой скачок!

— Видишь ли… Все планеты, на которые нам удалось пробиться, не имеют технологического развития, хотя бы приближающегося к нашему. А тащить в "прекрасное будущее" дикарей — для этого надо слишком много средств.

— Ага, а учитывая, что ваша система находится фактически на границе реально освоенных миров и таскать к вам кораблями специалистов и оборудование — далеко, долго и не известен результат… — Я вздохнул. — Скорее всего, оставили наблюдателей да и забили. Но вот синтеты, синтеты мне не дают покоя, Керра! Это же кладезь, Клондайк, который за десятилетие сможет…

— Синтеты живут не более семи лет. — Огорошила меня Керра откровением, которого я точно не ожидал. — А первые и вовсе не более двух лет. И это не с "момента активации", а с "момента изготовления". Так что, самый быстрый кораблик, что добирается до нас за четыре месяца, может взять на борт не более десяти капсул с синтетами. Остальным надо девять с половиной месяцев.

— А у вас самих, ТАКИХ кораблей, конечно же и нет? Так что никакого экспорта и быть не может…

— И кораблей таких нет, и мощность фабрики, по непонятным причинам, колеблется от 17000 до 58000 за цикл производства. А весь цикл занимает пять месяцев! Изредка, приходит кораблик, но там партия в сто штук влазит, не более. — Керра усмехнулась. — Очень, понимаешь, наших синтетов уважает служба безопасности…

— Ну, еще бы не уважать… — Хмыкнул я, понимая удобство таких работников. — Есть-пить не требуют, на предательство не способны, идеальные работники-исполнители…

В знак согласия со мной, женщина отсалютовала вкусняшкой и тяжело вздохнула.

— Прости, все равно не поверю, что ваши талари оставили такой вкусный кусок без присмотра, не верю и поверить не смогу. — Я встал со своего места, по привычке погасив экран рабочей системы и, собрав листы распечатки в одну кучку, пошел гулять вдоль стены с огромным окном, за которым вовсю резвилась совершенно дикошарая фауна, ломая столь же феерично долбанутую флору…

Ага, по планете бегали динозавры и ломали древовидные хвощи своими бронированными лбами.

А усадьба-поместье Керры причудливо уместилось в здоровенной горе, прячась от подслеповатых глазок местных обитателей и гордо возвышаясь над этим зеленым кошмаром, в котором самые маленькие спокойно могли закусить человеком, а в не самом большом дереве, стоящем в паре километров от горы, могла жить припеваюче полноценная семья из пяти-семи человек…

— Ты считаешь, что талари все равно следят за нами? — Керра скривилась.

— Я считаю, что у талари давным-давно есть более мощная фабрика по производству синтетов, "расшаренный" портал, которым они с легкостью управляют сами, а то и могут управлять вашим, не пуская на планеты с повышенным уровнем развития. — Я смотрел в окно, за которым очередной монстр-динозавр, не успев затормозить, на полном ходу влетел в дерево головой и… Сполз вниз, оставляя на коре кусочки костей и останки и без того невеликого, мозга. — Иначе все это просто не имеет смысла! Либо…

Я замер, давая волю своей паранойе.

— Либо у вас давным-давно работают "прогрессоры", а все происходящее сейчас в вашем, бывшем матриархальном, обществе — вполне себе нормальная, хорошо спланированная операция по замене общественного мнения…

— То есть, наше государство… Уничтожают? — Керра подалась вперед. — Прямо сейчас?

— Зачем же "уничтожают"?! — Я вернулся на свое рабочее место и вновь включил экран. — Просто "Перевоспитывают". Вот правда, после перевоспитания этого, вряд ли вы будете "высокотехнологичным обществом", скорее уж, быть вам "фермерами", снабжающими окружающие системы продовольствием.

Я вновь пробежал глазками по сто раз прочтенному тексту отчета отдела развития фабрики синтетов и, собрав его в кучку, принялся как ребенок качаться на стуле, на задних ножках все сильнее и сильнее.

— Никогда, никогда, никогда, нормальная, здравомыслящая империя не отпустит в свободный полет тех, кого можно контролировать. Они будут врать, устраивать "несчастные случаи", влиять всеми своими силами на мозги толпы, а потом снова врать, врать и врать! Прям как ты, Керра!

Ножки стула скользнули по покрытию и я полетел на пол.

Прямо в открывшийся портал.

Вместе с распечаткой!

Нет, Керра мне конечно была симпатична, но вот ее наглая откровенность мне уже встречалась. И не у профессиональных ученых или работников, достигших вершины своей специальности.

Такая наглость свойственна либо политикам, либо вполне себе активным службам, разведке или контрразведке.

А в них, идиоток типа жирного матриарха или ее главной ловилкиной, держат исключительно для того, чтобы держать таких лохов как я, собственно, за лохов…

Выбравшись из останков сломанного стула-кресла, не пережившего полет через портал, бережно собрал и поправил выпавшие из папки листки, остро пожалев, что не успел прихватить с собой апортов.

Нет, семечек-то яблочных, у меня целые карманы, разных сортов, но пока они вырастут, пока дадут первые плоды, лет десять пройдет, если не больше!

— Нагулялся, кот бродящий? — Биса замерла рядом со мной, раздумывая, то ли ткнуть носком своего форменного ботинка 36 размера или подать руку, помогая встать. — Обязательно надо вести себя, как ребенок?

— Шниссе, аль! — Выдохнул я ключ-команду, найденную в отчетах по фабрике. — Коолимгоо! Стретч!

Нет, это не команда на самоликвидацию наскучившей игрушки.

Это просто переход в режим незадукоментированных возможностей, в режим программирования и прямого опроса систем, минуя осмысленное сознание синтета.

Всегда хотел знать, каково это, влезть в мозги собеседника!

— Тоилн… — Биса потеряла всю свою привлекательность, превратившись в миленькую куклу, управляемую…

"Вот сейчас я узнаю, ЧТО управляет моими синтетами!"

Зря Биса пришла в мой "спортзал", ой, как зря!

Это за его пределами она способна связаться с любым своим собратом, передавая инструкции, а здесь…

Встав с пола, расстегнул на бывшей, наверное, теперь уже точно — бывшей — любовнице комбинезон и, приспустил его с шеи, обнажая едва-едва заметную вереницу цифр — серийный номер.

— Ну, что, номер 58469257821-GENIII, пришло время допроса с пристрастием!

Глава 16

— Слушай… А чего нас отпустили-то? — Гриффс растер свой третий рог и довольно растянулся в маленькой кают-компании родного буксира. — Жожжь, чего молчишь?

— А чего он скажет? — Мирра погрозила старпому кулаком, намекая, что в ближайшем будущем он станет безработным первым помощником. — Как весь экипаж сдавал, герой невидимого фронта?!

Стояла бы Мирра на пару шагов ближе, обязательно бы попыталась стукнуть своего бывшего старпома еще раз, но увы, между ней и Жожиком недреманно стояла Марго, исполняя данное на СБ-шной станции обещание, что Жожжа никто не прибьет.

"Кроме меня!" — Марго мысленно рассчитала длинную цепочку простых и не опасных по своей сути действий\событий, которые заставят Жожжа уйти из этой жизни максимально эффектно и болезненно, ведь, в отличии от остальной команды, Марго точно знала, что глупый Жожик не только работает на СБ, что по сути своей и не так уж и страшно, но и "постукивает" "фискалам", что уже вообще ни в какие ворота не лезет!

Своим открытием Марго с экипажем делиться не стала, просто прикупила на станции побольше витамина С…

— Мы не являемся угрозой, мы не являемся образцом, мы не знаем, как это произошло, да и последние результаты тестов показывают, что наши показатели постепенно возвращаются в норму, так что смысл нас держать? — Развел руками Жожжь, всем своим видом демонстрируя раскаяние, готовность к сотрудничеству и искреннее раскаяние, насколько это возможно вполне себе штатному сотруднику СБ, которого на ближайшей станции, скорее всего, либо ждет новая работа, либо, что также возможно — утилизатор в самом темном углу…

— В принципе, в принципе… — ТулЛВилЛ почесал затылок. — Мы, в принципе, остались даже в плюсе — нам подтвердили все старые базы и по три новых, я успел доучить…

Ойкнув, ТулЛВилЛ заткнулся — рука у Мирры была все-таки тяжелая, а родной затылок — совсем не казенный.

— Плюсы наши, минусами закрываются. — Вздохнула Мирра, намекая, что вот эти три месяца экипаж проболтался на казенных харчах, не заработав ни единой монетки. — Это еще не известно, какие сюрпризы его приятели на самом корабле не понаоставляли… А то, "нырнуть" то нырнем, вот только выныривать нечему будет!

— Да, кому мы нужны-то на самом деле?! — Гриффс обреченно отмахнулся от неизвестной опасности. — Ну, подсунут нам на следующей станции другого, такого же Жожжа, в обмен на нашего, последят за нами полгода-год да и плюнут, что мы им? Сошки, не более…

— Слишком умный стал… — Вздохнула Мирра, признавая возможность и такого развития событий. — Считаешь, лучше этого оставить, чем к новому привыкать?

— Не-е-е-е, — помотал головой техник-наблюдатель. — Этого точно Марго завалит, вон как она на него поглядывает, когда думает, что никто не видит.

Гриффс на удивление точно смог передать взгляд Марго и Мирра соболезнующе посмотрела на старпома, желая ему быстрой смерти.

Марго погрозила наблюдателю кулаком и очень эротично потянулась, вызывая у стоящего на посту молоденького солдатика усиленное слюноотделение.

— Все, хватит! — Мирра разглядела приближающегося к ним офицера, что обязан был сопроводить их до "Ширрина" и дать пинка в свободный мир, где снова придется зарабатывать потом и кровью, бегать от таких же жадных до чужого добра, торговцев и искать возможность отремонтировать кораблик желательно подешевле, но желательно получше…

Глава 17

И смех, и слезы, и любовь, и ненависти полные штаны…

Я смотрел на стоящую напротив меня отключенную пару синтетов и не знал, плакать мне или смеяться?

С одной стороны, "мои" синтеты на шестьсот лет и девять поколений "свежее", с другой — "принадлежат" они одной из тех организаций, связываться с которыми всегда себе дороже. Но, опять таки — этой "организации" нет уже более семи тысяч лет, уже даже ее правопреемники успели разосраться и кануть в Лету. Но, намертво вшитые императивы, как ни жаль, обойти "просто так" не получится, хоть ты волком в трубу вой! Да и то, что я считал "фабрикой", на самом деле всего-навсего "система восполнения численности экипажа". Ага, восполнения. Команды. Корабля, рассчитанного на диверсионную деятельность глубоко по тылам так уже давным-давно приказавшего жизть, противника.

Вот такие вот у меня "пироги с котятами" — есть экипаж, прекрасно обученный и натасканный на диверсии любого масштаба, от уничтожения боевых корабликов, до глобального заражения боевыми вирусами станций, а то и планет!

Экипаж, который всегда будет пополняться — до полной выработки расходников, разумеется — новыми членами, на место выбывших. Экипаж беспрецендентно преданный своему капитану и поставленной задачи.

Вот только задача уже давным-давно протухла, а капитан…

Капитан, увы, не я…

Я полюбовался блондином Бэрком, "заточенным" под управление любым кораблем.

Почти, любым.

"Моего" рейдера в его базах не числилось, а паранойя его создателей четко отличала искусственный разум от живого, не давая "команде" развернуться во всю.

И тут такой конфуз — единственный разумный не только "потерял" сеть-времянку, но и сам куда-то потерялся!

А безопасность на "Солкане" — это вам совсем не пустой звук!

Едва я пропал, как весь экипаж тут же получил "понижение" по доступам.

Пауканам повезло, они числились "научной частью", так что им всего-то ограничили перемещение по кораблю, очертив зону безопасности, причем, довольно большую зону, а "экипаж" только и мог, что выполнять последние, озвученные мной, указания.

Причем, где-то в глубине трюмов велась разборка и инвентаризация собранных судов, а искин верфи вовсю занимался разработкой проектов кораблей, которые он сможет построить из полученного барахла, об этом синтеты знали, но… Ни попасть, ни взломать безопасность чтобы хоть что-то узнать точнее, за минувшие девять суток так и не смогли.

Более того, "штатного взломщика" синтетов, искин безопасности вычислил за сутки и теперь тот плавает в физрастворе, охлажденным до -4 градусов, в своей собственной каюте…

В общем, новости офигенные, осталось понять, что ждет меня лично…

— Основному искину рейдера "Солкан" принять личное имя "Оскар"! — Мне очень надоело проговаривать цифро-буквенный эквивалент имени и я это сделал, я дал имя своему зануде-искину. — Искин службы безопасности, принять имя… Я замер, подбирая нужное…

— … Принять имя "Дэн"! Искин медицинской секции, принять имя "Марина". Искин технической стороны, принять имя "Михаил"… — Я замер, мысленно отдавая дань людям, с которыми я когда-то был знаком. — Искин боевой секции, принять имя "Серж".

"Уф-ф-ф-ф, с основными, вроде, разобрался"…

Я обошел обе замершие фигуры синтетов и вздохнул: "Семь бед — одна матрешка" и активировал.

На всякий случай, первым активировал Бэрка, у него эмоциональный предел более здравомыслящий, чем у Бисы. Он меня точно сперва выслушает и только потом пойдет убивать…

Наверное.

— Значит, разум побеждает предрассудок… — Бэрк вздохнул. — А лень куда сильнее развития… Это я о "системе отключения", если что…

Пояснил синтет, видя мое удивление.

— Лень — великий движитель прогресса… — Рассмеялся я. — Лень стало человеку пешком ходить — он колесо придумал.

Вот ведь, блин, ну ведь нормальный напротив меня стоит человек. С нормальным чувством юмора, любознательный и с открытой улыбкой!

Я почесал затылок.

Потом наморщил лоб и сделал то, о чем, возможно, очень сильно когда-нибудь пожалею.

Я дал выбор.

Управлять рейдером без меня они не смогут, так что… Либо пусть забирают "Шеюгу", либо…

У меня будет настоящий экипаж, мой, с потрохами и позитронными мозгами, которые я со временем либо хорошенько "промою", либо…

Ох, как же много у меня этих самых "либо", "еще" и "как-нибудь"!

Но ведь без них скучно!

Я очень хотел, одним своим полушарием, чтобы синтеты выбрали "Шеюгу", а когда они отлетят подальше, один выстрел из "третьего" калибра распылит их на фотоны, прекратив мои сомнения и страдания.

И меня даже совесть не укусит, за сделанное.

Увы, синтеты решили остаться.

Активированная Биса, демонстративно крутнулась на низком каблучке и вышла за дверь, не сказав ни слова.

Бэрк, странно-знакомо шмыгнув носом вышел следом — собирать команду и "приводить" ее под мое "крыло".

А я остался и бессильно рухнул на свой тренировочный коврик, признавая, что нифига я не разбираюсь ни в психологии живых, ни в психологии никогда не живших.

Я, вон, пару часов ломал голову, как обойти возможную угрозу для меня, а синтет Бэрк просто-напросто предложил мне стать "высшим офицером, чьи приказы имеют неоспоримый приоритет" и все, проблема растаяла сама собой.

А военная иерархия, от высшего к низшему, никогда не позволит синтетам оспорить приказ Бэрка, считающего меня высшим.

Даже Бисе.

Чертыхнувшись, открыл портал в свою каюту и полез мыться, смывая липкий запах собственного страха и железистый привкус неуверенности в себе.

Подставив лицо под острые струю воды, мысленно проигрывал свои действия, пытаясь найти хоть малейшую "несрастайку".

И они все находились, находились и находились, грозя похоронить меня в своей темноте и прихлопнуть моей же глупостью.

"Я верю в спутники ГЛОНАССА,

Столь неожиданно морских.

Я верю в превосходство ВАЗа…

Куда засунуть домовых?!"

Вот, скажите на милость, а ведь и вправду, куда мне засунуть собственную доверчивость?

Стереть, нахрен, прикажете?

Я выключил воду и выбрался из ванны-душевой кабины-массажного центра, стоящего у меня "по праву самого главного тут перца" — у остальных душ был исключительно ионно-капельный, а это такая мерзость, бр-р-р-р-р!

— Попытка бунта. Прекращено. — Голос Дэна, сочный, играющий сотней нюансов баритон, вырвал меня из состояния "не стояния" и вернул на грешную, хм, палубу. — Попытка бунта. Прекращено. Попытка бунта. Прекращено.

После пятого повтора я не только "вернулся", но еще и успел одеться и выметнуться прочь из каюты, забыв задать "всего-навсего" пару простых, но очень важных, вопроса.

Взяв разгон по осевому коридору, сперва наткнулся на Выгуля, летящего мне навстречу по потолку, потом на Бэрка и Бису, уже вооруженных и очень злых.

— Попытка бунта. Прекращено. — Обрадовал меня искин, давая понять, что бунтуют не синтеты и не пауканы. — Попытка бунта…

— Прекратить! — Рявкнул я в воздух, надеясь, что искин поймет меня правильно.

— Прекращено. — Согласился Дэн. — Приступить к санации группы бунтовщиков?

— Стоять, Зорька! — Я вовремя прикусил язык, с которого уже готов был сорваться подтверждающий вопль. — Кто бунтует и где?!

— Э-э-э-эм-м-м… — Выгуль свалился с потолка и щелкнул хелицерами. — Там, это, вроде…

Вот боюсь я, когда целеустремленные и талантливые пауканы начинают изображать из себя баранов. Очень боюсь. Особенно боюсь, когда в "барашков" начинает играть эта теплая парочка — Уголь и Выгуль, у которых общий коэффициент интеллекта, при объединении не складывается, а перемножается!

Они тогда, от великого ума и открывающихся возможностей начинают творить такое, что и сама Высшая закатывала все свои восемь глаз!

А у меня их только два!

— В процессе демонтажа судна с бортовым номером PASS339809 — "Gory" было обнаружено 902 криокапсулы. Половина капсул вышла из строя и пришлось начать экстренную…

Ежжжать! Четыре сотни рыл! Да как же я их кормить-то…

— Попытка бунта. Прекращено. — Напомнил мне Дэн, давая понять, что мне надо озаботиться не мыслью "чем кормить", а задуматься, где я их всех хоронить-то буду…

— Мы не учли, что граждане империи Арвар несколько отличаются от общепринятого типа и… — Выгуль развел педипальпами и опустил очи долу.

— Приступить к санации? — Сдается мне, Дэн тоже искин с характером…

— Скольких разморозили? — Бэрк поморщился, приготовившись услышать плохую новость.

— Семьдесят четыре критичных капсулы! — Обрадовал нас паукан. — Остальные будут разморожены через…

— Не будут! — Рявкнул я, понимая что семьдесят капсул для моих нервов как-то многовато, а уж если учитывать, что Арвар не то государство, что славится своей миролюбивостью и всепрощением, то… — Дэн, применить нелетальное воздействие. Прекратить "разморозку мяса"! Зачинщиков бунта допросить и… Выбросить.

Паукан и Бэрк переглянулись.

— А кто против, того тоже — выбросить! — Я вздохнул. — Развели, блин, демократию…

Арварцев в нонешнем содружестве никто не любил и они отвечали сторицей — то устроят налет на систему и вывезут к себе все, что не взорвут, то просто поглумятся и свалят, а то и демонстративно "насрут посреди комнаты" и насвистывая полетят дальше, искать себе подходящих рабов.

Их ловили, вешали, спускали в унитазы, но… Наука впрок не шла.

Нашлись даже те, кто стал грудью защищать общественный строй Арвара, мол, это их право и их выбор. В прочем, тем же самым "защитникам" это не мешало устраивать полномасштабные "приходы в гости" к тем, кто в отличии от арварцев полноценного флота не имел и ничего поделать с насаждаемой "демократией" не мог.

Двойные стандарты рулят, ничего не поделать!

— Процесс "разморозки" приостановлен. Поврежденные капсулы ремонтируются за счет освободившихся. "Размороженные" обработаны станером и помещены в изолятор. — Оскар похвастаться баритоном не мог, но… Его басок тоже был совсем не плох, очень не плох, чесслово! — Системы безопасности проводят ментокопирование пробужденных. Провести проверку остальных?

— Да, в обязательном порядке. — Я наморщил нос. — Всех недовольных, всех хитрожопых, всех особо тупых и умных — нахрен!

— Не слишком круто взял? — Поинтересовался Выгуль. — Может, просто оставить ледышками?

— А смысл? — Внезапно встал на мою сторону практичный до мозга костей, Бэрк. — Хоть замороженными, хоть размороженными они будут жрать ресурсы. Не воздух и еду, так энергию. Нет, возможно там и будут уникальные специалисты, так это другой разговор.

— Можно было бы их передать в "Центры беженцев"… — Биса зыркнула на меня так, что захотелось и ее отправить в космос, прогуляться.

— Ты же сама видела, как к гражданам Арвары относятся на других планетах. — Бэрк пожал плечами. — И, судя по тому, что мы находили на чипах, в каютах арварцев, относятся, мягко говоря, слишком хорошо.

— Приказ старшего по званию не обсуждается! — Напомнил всем стоящим в осевом коридоре разумным, Оскар. — Сканирование отдельных разумных существ займет не менее 33 часов, первые данные будут получены через пять часов и обработаны в течении двух часов.

— Слушай… — Выгуль слегка потупился. — Отдай пяток смертников, а? Мы их честно есть не будем! И утилизируем после себя, честно-честно!

Нет, пауканам рядом с людьми жить противопоказано! Они же как дети малые, такого нахватаются, что хоть ложись и ползи в сторону ближайшего кладбища, накрывшись белой простынкой!

— Мучать будете? — Полюбопытствовала Биса.

— Обязательно! — Обрадовался восьмилап. — Они у нас еще увидят небо в алмазах!

"Звезды всемогущие, неужели это я так на них действую?!" — Я смотрел на слегка переступающего от нетерпения с ноги на ногу паукана и начинал понимать, почему Великая поспешила избавиться от всех, с кем я имел дело дольше, чем пара месяцев!

— Да, берите… Хоть всех! — Обрадовал я Выгуля и всю их научную компанию, заодно. — Только снимите с них весь "обвес", нечего добру пропадать.

— А парочку оставим? — Выгуль умоляюще наклонил в мою сторону головогрудь. — Во как надо!

Взметнувшаяся над головогрудью лапа показала, как именно надо.

— Звезды с вами… — Я устало махнул рукой. — Но только чтобы результат был! А то я вас самих на вспомогательные искины пущу!

— Будет! — Заверил меня Выгуль и, пробежавшись по стене, вернулся на свой любимый потолок и унесся в сторону научного отсека.

— Мозги арахнидов малоприспособлены для искинов… — Голос над головой явно женский, со сводящей с ума хрипотцой, принадлежал искину медсекции. — Но я проверю эту идею…

Ой, ля-я-я-я-я…

Кажется, получив имя, искины у меня стали слишком…

Развитыми, блин…

Глава 18

— Все принесли? — Мирра сидела за маленьким столом в кают-компании буксира и почему-то нервно дергала глазом. — Жожжь? Марго? Гриффс? Тулл?

Каждый из названных протягивал своему капитану юничипы с кредами, что нашлись в личных вещах и садились рядом, с удивлением наблюдая, как капитан крутит в руках чипы, одни пихая в считыватель, а другие — с благоговением откладывая в сторону с таким видом, будто там не меньше чем пара миллиардов!

— Ты чего? — Жожжь, пониженный в должности, но все-таки оставленный на борту "Ширрина", на правах привычного зла, решился первым задать мучающий всех, вопрос. — Что, совсем так плохо?!

— Плохо?! — Мирра вздохнула и отложила в сторону последний чип. — Нет, хорошо. Так хорошо, что страшно!

— Не тяни сорка за яйца… — Попросила Марго, поглядывая на "свой" чип. — Чего у нас?

— У нас миллион и сто сорок тысяч… — Мирра криво усмехнулась. — Это из хороших новостей. А из плохих… Кто-нибудь помнит, откуда у нас чипы на предъявителя, по сто тыщь на каждого и остальное — у меня в сейфе? Я вот точно помню, что больше пятидесяти штук у меня в сейфе ни разу не оставалось!

— У меня, гм, тоже вряд ли бы сто китов было… — Марго развела руками. — Да еще и на чипе!

— Думаешь, "безопасность" подкинула? — Вперил свой острый глаз в предателя, Гриффс.

— Тратить миллион на тех, кого проще грохнуть?! — Жожжь повертел пальцем у виска и Мирра, мысленно, с ним согласилась.

— Тогда… — Тулл широко улыбнулся и потер довольно руки. — Это от "тех"! Ком-пен-са-ция!

— Или зарплата… — Покраснела Марго, нафантазировав уже себе что-то "эдакое".

— Значит, у нас все хорошо?! — С облегчением выдохнул Жожжь, ожидавший подвоха.

— Ну, если исключить тот факт, что обнулив все эти чипы мы с легкостью выкупим на пару-тройку лет "вкусный маршрут", то — да… — Мирра взяла со стола три чипа, лежащих отдельно, чипа. — Но вот эти три…

Народ во все глаза уставился на своего капитана, ожидая продолжения.

— Но вот эти три, сейчас, стоят по миллиону, каждый. И стоить столько они будут ровно до того момента, пока кто-то не вскроет "первую защиту". — Мирра поискала глазами стоящий в углу пищемат и жалобно попросила чего-нибудь тонизирующего.

— Так это же вообще — здорово! — Загалдел экипаж. — Но почему столько…?!

— Эти три чипа из первой серии, с "ноль-защитой", серийным номером и асме-покрытием, для долговечности. — Мирра отхлебнула из поданного Марго стакана и закрыла глаза. — С этих чипов начался, собственно говоря, кред.

— Да они же как новенькие! — Не поверил своим глазам Жожжь, недоумевая, почему "безопасники" не отжали такие находки при проверке корабля.

— Ага, новенькие. — Мирра скривилась. — А еще, если "пробить" по серийным номерам, то утыкаешься в "Кулл-а-Герр"!

— То есть, в самую черную жопу, самого черного первоарварца… — Жожжь расхохотался. — Если мы высунемся с ними, нас просто разотрут тонким слоем, отсюда и до четвертого поворота налево!

— А если не высунемся — потеряем три миллиона! — Перебил истеричный смешок экс-перпома, трехрожик.

— И так жаба давит, и так на душе кошки скребут… — Взвесила все "за и против", практичная Марго. — Слушай, Жожик… А ведь ты, у нас, личность перспективная в этом свете! Хорошо что я тебя пока не грохнула!

Глава 19

Вещи Бисы из моей каюты исчезли как-то незаметно и мгновенно — раз и все, пара пустых полок, никаких тебе массажных масел и щеток для волос, в ванне\душевой кабине никаких лишних баночек, смысл которых я не мог постичь и в своем недолгом браке.

Исчез, витающий в воздухе тонкий запах женщины, почему-то напоминающий мне аромат Kenzo-сандал или то был тогда Kenzo pour Homme?!

Спать стало проще, но прохладнее и все чаще и чаще Марина требовала моей "отлежки" в медкапсуле, ничего не объясняя, не смотря на прямые приказы.

Пауканы, получив в свое распоряжение новое поле для деятельности, появились у меня на глазах, за эти трое суток, только единожды, выклянчив еще десяток жертв науке и довольно умчавшись в свою научную часть.

Синтеты осваивали рейдер, а рейдер, разобрав останки ухомяченного и разложив все по полочкам, отправил на мой коммуникатор семь проектов разных кораблей, на одобрение.

Бывший искин верфи бил копытом, жаждая приступить к сборке нового корабля по старым ГОСТам, обещая нечто достаточно изящно-зубастое, чтобы справиться с чем-то средним, удивить что-то тяжелое и смыться, в случае чего, от самого легкого.

И даже с порядочным трюмом, как я и требовал в своих ТЗ!

Я разбирался с проектами, общался с Бэрком, ругался с Мариной и оттачивал свои порталы. Пару раз даже выбрался наружу, на обшивку рейдера и полюбовался переливами газового гиганта под нами, такого феерически здоровенного, таинственно-завораживающего и притягательного, что вполне себе легко представлялось, как я расправляю руки, "отстегиваю" гравиботы и падаю, падаю, падаю в это облачно-жемчужное море подо мной.

Увы, скафандр, эйфорию отслеживает по пульсу, дыханию и еще десятку параметров, так что, вместо полета я получал "успокоительное" внутримышечно и прелесть полета становилась обыденным падением в непонятную мне толщу ядовитого газа.

33 часа, обещанные искином растянулись сперва в 48, потом в 79, потом в полную сотню, а потом мне на планшет свалилась гора систематизированных отчетов по каждому из 902 обнаруженных замороженных разумных, с очень едкими комментариями, перекрестными ссылками и уточнениями, от которых волосы топорщились даже там, где отродясь не водились…

Учитывая, что все-таки пришлось разморозить еще три десятка арварцев и их визгливых арварочных спутниц, то целый отсек рейдера превратился в табор, где каждый третий норовил продемонстрировать доблесть и встретится с капитаном, чтобы потребовать себе улучшения условий содержания и получения прочих привилегий, как ветеранам постельного режима.

Оскар держал всех под прицелом, а наведывающиеся пауканы на пару-тройку часов усмиряли брожение в крепких головах, обитых черной кожей.

Пока изучал досье, пусть и укороченные, старательно холощеные, дабы у меня не возникало разного рода пожеланий, все больше и больше склонялся к мысли, что Совражество не просто так держит Арвар во всеобщих врагах, а конкретно пользуется черной империей, во-первых, отгораживая себя от каких-то дальних соседей, которые могут прийти в любой момент и потребовать компенсацию за потекший потолок, во-вторых, исподтишка сами натравливают арварцев на неугодных, избавляясь от тех, кого ненавидят больше, чем негров.

А таких, за двести лет, было совсем не мало!

Например, арварцы запросто слопали расу Баер-ми, гладкокожих обезьянок, что вышли в космос и очень сильно мешали местным Старшим расам, распространять свое тлетворное влияние на неокрепшие умы…

Раса камми отрабатывает свои долги перед "Старшими" на океанических халем-рудниках, на глубине от трех до пяти километров, а от остальных только и осталось, что отметка в нейросетях тех, кто их доедал.

Общая картинка, в общем, получалась так себе…

Дочитав последний абзац последнего сканирования, уже очень сильно хотел выпить.

Но, вместо этого, усилием воли потребовал от Оскара боевой скаф, а от Дэна пару сопровождающих дроидов и отправился на встречу с теми, кто так долго искал встречи со мной.

Очень сильно захотелось посмотреть на экипаж боевого корабля, который таскает за собой членов своих семей, пусть и в отпуск, но все же, все же, все же…

Нет, как бы, с одной стороны, стремление похвальное — отдохнуть всей семьей за казенный счет, это я понимаю, но… Случается всякое-разное и судно с бортовым номером PASS339809 — "Gory", в просторечии "Эль-Оран Макамбез", пусть и тяжелый крейсерский корабль, но супротив возникшей аномалии всяко-разно не боец…

Ну, это по "официальной версии", внесенной в корабельный журнал, а по "реальному", "Макамбез" решил по дороге на отдых "пощипать" маленькую колонию, но вместо этого нарвался на сквад корабликов Минмаатарцев, которые и разобрали крейсер, и только жизнь десяток техников-рабов, что вовремя успели "заткнуть дырку", позволил черножопым свалить в закат, оставив минмаатарцам в качестве приза десантную группу, с четырьмя новенькими десантными ботами, что предвкушали много свежего и глупого мяса, но скорее всего, стали мясом сами, причем, совсем не в фигуральном смысле — не только арварцы хотят кушать, а туши, пропущенные через измельчители становятся прекрасным удобрением, не взирая на цвет кожи.

Пока размышлял, искины подогнали не только броньку с дроидами, но и малую платформу, чтобы не бить ноги зря — Оскар устроил размороженных очень далеко от центральных и жизненноважных мест рейдера, постаравшись запихать их в такую жопу географии корабля, чтобы те своим ходом только и смогли бы выброситься за борт.

Броньку, зараза Оскар подогнал не самую "тяжелую", намекнув, между делом, что для управления ею у меня кое-чего не хватает, так что пришлось надеть легкий офицерский и передать управление Дэну, чтобы не задумываться о всяких мелочах, типа управления плечевой турелью или ходовыми усилителями…

Потратив пять минут на сборы и семь на дорогу, вкатились в залитый пронзительно-белым светом трюм, разделенный легкими перегородками на комнатки, в которых что-то кричало, визжало, постанывало и доказывало.

И воняло!

Звезды Великие, как-же там воняло!

Я даже поинтересовался, может, Оскар, ненароком отключил в трюме "удобства" и очистку воздуха, но искин лишь обиженно посетовал, что удобства работают в полной мере, а фильтрацию воздуха сделать нет возможности, потому что эти дикари не только старательно портят систему, но еще и норовят поломать дроидов, которые должны все ремонтировать!

Уже одно это ввело меня в ступор — вроде, космическая цивилизация, знают, чем грозит скученность, но…

Пожав плечами и уже сильно жалея, что решил посмотреть все своими глазами, закрыл забрало костюма и попросил искина напомнить, нафига я сюда приперся?!

Вместо ответа, из сложного лабиринта вывернулась странного вида гоп-компания, с кусками явно выломанных из системы жизнеобеспечения, труб.

Лезть на рожон разновозрастная гопота не стала и благоразумно ретировалась обратно в лабиринт.

А через пару минут, пред мои очи предстала еще одна группа черных разумных, под предводительством молодой негритянки, азартно блещущей глазами, зубами и — будь я проклят! — десятком мелких, с рыбью чешуйку, энергетических накопителей маны, сейчас едва-едва тлеющих, пустых, но несомненно рабочих!

— Мы требовали встречи с капитаном корабля! — С места в карьер решила приборзить молодайка, то ли берега попутавшая, то ли привыкшая командовать, то ли просто слабоумная. — С тем, кто может решить наши проблемы…

— Могу открыть створку шлюза и решить все проблемы разом. — Пожал я плечами, чувствуя, как сам начинаю "закипать". — Мне так даже проще будет.

Девица, понятное дело, моего лица видеть не могла, но судя по ее виду, мои слова до нее не дошли.

Бывают такие псевдоразумные существа, ничего не поделать.

— Мы требуем обращения с нами по "конвенции"!

Пришлось обращаться к Оскару за объяснениями, что это за конвенция такая и с чем ее кушать прикажете.

Пока выслушивал объяснения, отключил внешний микрофон, отсекая себя от потока белого шума, исторгаемого девицей.

"Конвенция сохранения жизни" — штука прикольная, но какая-то жутко избирательная, на мой взгляд.

"Этих" можно бить и жрать, а "этих" — ни-ни! "Эти" — разумные, а "вот эти" — нет и на них конвенция не работает!

В общем, нормальный такой, демократический дисбаланс…

— … Требуем допуска к связи и полной передачи корабля под наше командование! — Закончила девица и гордо вскинула сальноволосую голову, демонстрируя черные дырки ноздрей. — Мы не намерены мириться со скотским к себе отношением!

— Все так думают? — Поинтересовался я, перебивая "парламентера, который слегка заигрался в демократию". — Более умных нет?

— Вы относитесь к нам, как к животным! — Негра совсем впала в раж и даже сделала пару угрожающих шажков в мою сторону, но упершись в дрона, сдала назад. — Мы не можем связаться с родными, не можем свободно перемещаться по кораблю, не можем даже запрограммировать пищематы! Нами даже кормят архов, что уже само по себе нарушение "Конвенции"! Мы, между прочим, свободные люди!

— Кто вам сказал такую глупость?! — Искренне удивился я. — Свободные люди — свободны. А вы… В прочем… Оскар! Накуй все это с моего корабля. Весь экипаж и всех родственников.

— Мы требуем компенсации за свой корабль! — Подскочила, как ужаленная, девица. — За удержание против воли!

— Точно… — Я открыл забрало и посмотрел прямо в глаза девушке. — Оскар, выдай им "одноразки", из первого трюма.

— Только "одноразки"? — Оскар, судя по удивлению в наушнике, малость подвис. — А…

— А все остальное — снять. — Громко проговорил я, отдаленно надеясь, что до криклявой дойдет смысл сказанного, но нет. Не дошло.

— Все-все?

— Нейросети, украшения, личные вещи. Все.

— И с детей? — Оскар стал действовать мне на нервы, этими своими постоянными уточнениями.

— А что, здесь есть дети? — Полюбопытствовал я, отгоняя из памяти кадры, на которых семи-восьмилетний шалун мило развлекается, выковыривая глаза стоящему перед ним на коленях, рабу-однолетку.

— Это их культура такая… — Оскар намекнул мне, мол, "со своим уставом в чужой монастырь"…

— Вот и пусть и живут со своей культурой… Пока воздуха хватит. — Я вновь захлопнул забрало и повернулся спиной к черной девушке, объемам губ и сисек которой могли позавидовать "красотки" моего мира.

— Зеленый… — В наушнике возник голос Бисы, очень странный голос, словно она сейчас заплачет и едва-едва сдерживается. — "Весь экипаж" — это же… Семьсот человек!

— И девяносто рабов! — Добавил Оскар, явно считывая мои реакции со скафандра.

— В колонии жило четыре тысячи человек, напомнить вам, мои дорогие псевдоразумные, что именно намеревался сделать с ними экипаж "Макамбеза"? — Я усмирил бушующую и бьющую по вискам кровь, в этот раз совсем без помощи аптечки комбинезона. — И что они делали ДО этого? И как-то их не смущало, что они пришли не в свой монастырь…

— Со снятыми нейросетями они не смогут управлять кораблем… — Биса тоже начала меня бесить, вроде вот только что была разумная разумная, а вот уже и вовсе не разумная. — Как я читала, "зло, порождает большее зло"!

— "Зло" не понимает добра… — В наш разговор втянулся мягкий, синтезированный голос Выгуля. — Оно понимает боль, смерть, страх. Нужно вырезать пару поколений, прежде чем зло сменится на хотя бы равнодушие, и еще пяток поколений, чтобы равнодушие стало понимать добро.

"Блин, философ пауканий!" — Хмыкнул я, мысленно благодаря вступившегося за меня восьмилапа.

— Лучше, отдайте их нам! — Выгуль точно знал, что и когда сказать, зараза восьмилапая!

— Зеленый… — Биса решила пробиться к моему милосердию, точнее пробить мне мозг и пришлось ее отключить от канала и попросить Бэрка еще раз поговорить с синтеткой, чтобы она как минимум, соблюдала субординацию.

— Что скажешь, капитан? — Бэрк выслушал меня и, мне показалось, отвел очи долу потому что в них явно плясали бесенята. — Какой корабль им дадим?

— Никакого. — Едва за нами закрылись двери лифта, я убрал защитную пленку забрала и вздохнул полной грудью кондиционированный воздух, такой вкусный, после трюмного. — Вообще никакого.

— А, ну и правильно. — Бэрк выпрямился. — Что жизни восьми сотен человек…

— Бэрк, заткнись. — Очень отчетливо проговорил Оскар. — Вот сейчас, лучше вообще заткнись!

Глава 20

… - За все про все, со всей секретностью, за все три лота мы выручили восемь лямов! — Огорошил всех присутствующих хорошей новостью, Жожь. — Банк просто с катушек сдернулся, когда на аукционе появились эти чипы! Если первый ушел за два с половиной миллиона, то за остальные просто битва шла! Банк против длинноухих! "Центральный мир" против Аратана и Минмаатара! Ни одного частника, представляете?! Сплошь представители государства против представителей единой банковской системы!

— Ой, ну мы и вляпались… — Марго зябко повела плечами.

— Не ссы, я все устроил! — Жожжик расхохотался. — Я за три ляма купил…

— ЧТО?! — Вскинулся экипаж буксира разом, предчувствуя денежные потери. — Что ТЫ сделал?!

— За три ляма купил разорившийся банк… И внес на его счета пять. Прокрутил, подарил банк Службе Внешней разведки и снял восемь… Ну, чуть больше восьми, чипами на предъявителя. И обменял в банке на одноразовые, перенес на два десятка счетов, на одну половину закупил партию вооружения у знакомого с военной базы, другую потратил на покупку, ну… Не совсем покупку, так, "вложил" в ремонтную мастерскую, с оборудованием и базой клиентов…

— Чуть больше восьми, это сколько? — Мирра сидела, как на иголках, представляя масштаб авантюры, провернутой перпомом, за каких-то пару-тройку дней.

— Это пятнадцать… Но… Лям пришлось оставить на счетах в банке, так что — четырнадцать. — Жожь расплылся в широченной улыбке, довольный собой, аки мартовский кот. — Вооружение я "продал" нашей мастерской, а она уже потихоньку распихивает его по клиентам, так что прибыль не окончательная… Думаю, миллионов девять-десять мы еще поднимем, а потом все придется по-быстрому сливать, но нас тут уже не будет…

— Жожь… — Трехрожик, с квадратными глазами что-то считал на пальцах, совсем забыв о возможностях нейросети. — Ты все это за три дня провернул?!

— Сдается, Жожжик, мы что-то о тебе точно не знаем… — Марго прищурилась на перпома с такой подозрительностью, что даже Мирра почувствовала себя не в своей тарелке. — Много чего не знаем, да, Пирожжжжочек ты наш, с яйцами? И откуда у простого ухаря от охранки такие познания в бизнесе, что даже Мирре, с ее коэффициентом даже не снились? А?

— Тебе обязательно знать надо? — Жожик широко улыбнулся и как-то так по особенному развернул плечи, что вместо всем привычного, проштрафившегося первого помощника, на свет появился умудренный, повидавший свет, прожженный пройдоха, привыкший во всем полагаться исключительно на самого себя и имеющий десяток-другой отходных путей, черных ходов и необходимых знакомств.

Миг, и снова перед экипажем стоит извечный косячник, довольный произведенным эффектом.

— Так… — Мирра потерла виски. — С денежным вопросом разобрались…

— Жожжь… — Тулл почесал кончик уха и аккуратно подбирая слова, задал очень его беспокоящий вопрос. — А нас за такое не грохнут?

И уставился Жожжику прямо в глаза, стараясь прочесть ответ раньше, чем перпом его озвучит.

— Да, по идее, не должны… — Мужчина тяжело вздохнул. — Безопасников я не обидел, банк рабочий, а что через пару недель гикнется, так это не мои проблемы — "вливания средств" — основополагающий момент развития для любого банка. Мастерская нормальная, рабочая, без дураков. Да и существует за пару систем от нас, так что и тут не подкопаешься, все легально… Есть, конечно, вариант отследить нас по траффику средств, но ведь "прямо сейчас" мы же ничего тратить не будем? Или будем?!

— Нахрен-нахрен, пусть отлежаться эти твои средства! — Решила за всех Марго и экипаж "Ширрина" с ней согласился, памятуя о женской интуиции…

Глава 21

Думаете, частный случай мелкопоместного идиотизма — это изличимо?

Увы, жизнь снова демонстрирует, что — нет.

Я любовался получившимся артефактом, в котором шарик выпадает из верхнего отверстия, ударом проворачивает лопасть счетчика оборотов и проваливается в нижнее, чтобы прокатиться по загнутой металлической трубке и вновь упасть на лопасть, сверху.

И пусть в трубке нет ни малейшего смысла, а самих шариков на самом-то деле целых пять, но все равно, зрелище получилось завораживающее.

Равномерное "кланг-туньк" отлично успокаивало нервы и тренировало мои "портальные" способности.

Ага, все пять пятимиллиметровых шариков, на самом деле, ни через какую "трубку" не пролетали, а спокойненько себе влетали цепочку из пяти порталов, водя хороводик вот уже целых пятнадцать минут!

Еще пара минут и весь этот артефакт схлопнется, разбросав блестящие, никелированные шарики по разным мирам, порождая местные легенды, а то и сводя будущих археологов с ума, заставляя доказывать, что на планете точно высаживались инопланетяне!

На семнадцатой минуте мозги у меня вскипели и артефакт превратился обычную херотень, никому не нужную и ни к чему не пришиваемую.

Эх, была бы у меня "сетка", следить за шариками можно было бы "в фоновом режиме", выделив под "неожиданности" десяток процентов, можно было бы и вовсе замутить "перпетуум мобиля", который, увы, сможет работать исключительно в одной-единственной точке вселенной… А она, эта самая Вселенная, еще и движется, что заставляет мои мозги кипеть, подправляя траектории шариков.

Пять шариков, пять порталов, пятнадцать-семнадцать минут и все, мой резерв пуст, а концентрация убегает в даль, как курица с отрубленной головой.

Отодвинув "механизьму" в сторону, принялся за отложенный планшет, "переваривая" ворох насыпавшихся за ночь, новостей.

За промелькнувшую неделю, Михаил и его заядлый корефан, искин верфи, заполучивший имя Евгений, собрали "скелет" моего будущего "Странника" и теперь наращивали на рыбий скелетик мясо, время от времени информируя меня, как идут дела.

Шло неторопливо, но получившаяся плоскодонка обещала быть если и не совсем красивой, то быстрой, зубастой и в крепкой чешуе, от которой, по уверениям Михаила Потаповича, "средняя кинетика будет отскакивать, как песок от вентилятора, а от крупной можно и увернуться"!

Евгений-свет-Батькович, в ответ на такие громогласные заявления кривил рот, но друга не перебивал.

Иногда, эта парочка что-то меняла в проекте, но я мужественно в это не лез со своими советами, один-единственный раз потребовав, чтобы корабль не получился "унылым кирпичом", как это любят делать прагматичные инженеры местечкового содружества кораблестроителей и нарвавшись на отповедь, что им виднее.

Ну, да им виднее.

Не понравится — заставлю переделывать, все равно пока заняться нечем.

Вот, вернется Бэрк из "пробежки" на "Шеюге", может кого и отпиратит, по случаю, глядишь и будут у нас свежайшие, по меркам Фронтира, новости.

Из остального…

Из остального только одна неприятность — рейдер полностью готов к труду и обороне, за исключением маленького такого пустячка — недостающего экипажа, трех малых крейсеров поддержки, двух тяжелых крейсеров поддержки и десятка всяких там фрегатов-миноносцев, что должны были не только охранять научную команду от неприятных знакомств, но мотаться на посылки, растаскивая по исследуемой системе автоматические бакены, зонды и прочую научную прелесть, которая на "Солкане" была в полном объеме, включая трехкратный запас оборудования и двукратный — запчастей.

В общем, если судить по попаданческим романам, то мой рейдер самое настоящее чудо для тех, кто подписывается на программу "Изыскатель", "Картограф", "Исследователь".

Вот только во всех этих романах так, вскользь, упоминается о всех расходах, что ложаться на плечи владельца таким грузом, что без пиратства и не обойтись, хотя и пиратство, по всем экономическим расчетам, что сделал Уголь, сможет удержать "Солкан" на плаву только в том случае, если из десяти абордажей будут успешными восемь, а в ответ по нам стрелять вообще не будут!

Так что вот и повис я тут, над газовым гигантом, как дурак с макинтрючкой — вроде и есть, а как пользоваться и что с этой самой "макинтрючкой" делать — ума не приложу!

Едва резерв набрал 15 %, "перешел" в рубку и засел дальше думы тяжкие думать.

Да переливами под кораблем любоваться.

Нет, можно было разморозить оставшиеся полторы сотни, но… Из "специалистов" там только женский персонал разграбленного публичного дома, в семьдесят пять особей женского пола, с индексом в 19–23 единицы, у которых и нейросеть-то ставилась единственно ради того, чтобы поставить "Будуар", который следил бы за удовольствием клиента и здоровьем шлюхи.

Было еще девять единиц шлюх мужского пола, с тем же "Будуаром", но там, судя по ментоскопированию, было все совсем плохо. Хуже было только у оставшейся сотни рабов, у которых последствия рабской нейросети уже были на лицо и исправлению не подлежали.

У меня даже мелькала мысль, "пустить рабов под нож", дав синтетам живые тела, но Бэрк подобный вариант забраковал сразу, причем не из-за "неэтичности", а из простой практичности — менять что-то здоровое на больное — верх идиотизма.

Вот и лежат у меня "на складе" вроде и разумные существа, некоторые даже, когда-то, очень давно, были гениальными инженерами, пилотами, был даже один музыкант, но вот беда, за три-пять лет рабство уродует не только тело, но и душу, и если тело можно исправить, то что делать с "поплывшими" извилинами дохлой, смердящей душонкой?!

Надо было отдать их Бэрку, пусть бы он их кому-нибудь сплавил, под видом "найденных и спасенных", но что-то толкнуло под локоть, сбило с мысли и все, "Шеюга" ушла в поход за зипунами без мерзлых пассажиров.

Я поежился — в этот раз отпускать Бэрка не хотелось.

Вот скребли на душе кошки, требовательно мяукая, чтобы я перенес поход на недельку-другую, но…

Висеть в радиомолчании это такая мука!

Я откинулся на спинку своего навороченного капитанского кресла, чей функционал сейчас оканчивался мониторингом моего состояния, да удержания на месте, в случае крутых поворотов.

А какие могут быть "крутые повороты" на стоянке?!

Правильно, кроме "мозговых" — никаких!

"Может, показаться Марине, пока все спокойно?" — Я глазел на детализированную голограмму системы и почему-то не мог оторвать свой зад из кресла. — "Посижу минутку и пойду…"

Минутка сменялась минуткой, а я пялился на голограмму, не понимая, почему я еще тут?!

"Открытие прохода!" — Обрадовал меня голос Оскара, доказывая, что не зря я вот так сидел, ожидая непонятно чего. — "Шеюга", требуется медицинская и техническая помощь, боевых действий нет!"

— Давай навстречу! — Вздохнул я, мысленно отвешивая себе подзатыльник, ведь не хотел же отпускать "Шеюгу" сейчас, надо было послушаться своей интуиции, блин малина! — Всем готовность "ноль"!

Не, с "нулем" это я погорячился, но…

Пусть все разомнутся, нечего постоянно штаны просиживать, да педипальпы грызть!

— Два часа до точки встречи! — "Обрадовал" меня Оскар и я потребовал сделать прыжок, хоть вышедший на связь Бэрк и успокаивал меня, заявляя, что нормально, но вид в жопу разбитой рубки за его спиной говорил об обратном.

Через десять минут, "вынырнув" и уровняв скорости, рассматривал "Шеюгу" с правого борта и громко, очень, о-о-о-о-очень, очень-очень громко матерился!

Весь правый борт выглядел как жопа котика, который проехал по наждачке от туалета до батареи…

А потом получил в ту же задницу заряд мелкой дроби, для полноты ощущений!

Ободранный борт, лишившийся всего вооружения, с времянками-эффекторами силового поля, полуметровые и метровые тоннели, уходящие вглубь корабля, пустой отсек отстрелянного реактора и вскрытый отсек одного из трех двигателей, маневровые эффекторы жидкой цепочкой торчали из оставшихся целыми ребер жесткости, а два, нет, три странного вида контейнера, приваренные на скорую руку в развороченном трюме, демонстрировали, что какой-то прибылью Бэрк все-таки обзавелся и в этой ситуации.

Вот только окупит ли "прибыль" ремонт нашего "разъездного" кораблика?!

Я старательно гнал от себя и еще одну мысль, искренне надеясь, что все обошлось исключительно повреждением корабля.

— Бэрк! Отчет! — Потребовал я, едва корабли замерли друг напротив друга. — Потери?

— Двенадцать ранено, двое — безвозратно, "Шеюга" к дальнейшей эксплуатации непригодна. — Вздохнул синтет, понурив голову. — Не удачно, в этот раз получилось…

Я пробежал глазами список повреждения и безвозвратных потерь.

Двух синтетов-техников придется восстанавливать по резервной копии, сделанной перед стартом "Шеюги", дюжину залатает фабрика, она на такое тоже рассчитана, но вот с корабликом придется попрощаться и пустить на запчасти и лом.

Загрузив "Шеюгу" в трюм и отправив команду мыться-бриться и лечиться, сам поплелся обратно в рубку.

Вот, первые потери.

И пусть они не люди, пусть их можно восстановить из резерва, пусть они даже сохранят основную часть себя, все равно — это потери.

Железо что — полбеды, вон, почти готов "Скворец", что будет и быстрее и "зубастее" "Шеюги", а вот с экипажем…

— Оскар… — Я остановился прямо в центре коридора и почесал затылок. — Подключай весь "кагал", будем думать и считать, как при недостатке экипажа сделать "Солкан" по максимуму работоспособным. Пусть думают, где "живых" можно искинами разбавить. Или где нам народа добрать, желательно толкового, а не на 45-м коэффициенте…

Неторопливо, рейдер вернулся на свою стоянку и спрятался за планетой-гигантом, оставив на месте выходя разбитой "Шеюги" пяток дронов-шпионов, на случай, если за моим корабликом кто-то все-таки увязался, у не остался добивать уцелевших и спасать выживших.

Бэрк клялся и божился, что в системе кроме того десятка кораблей, в драку между которыми он и вывалился из гипера, посторонних не было, а на момент ухода, судя по датчикам "Шеюги" уцелевших не было вообще, но…

Мало ли!

"Береженого — бог бережет, не береженого — конвой стережет"!

Повеселев от того, что переложил свои заботы на железные плечи и "биопозитронные мозги", открыл портал и скволызнул в рубку, любоваться переливами газа и разбираться с честно напираченным, вон, на коммуникатор уже начи сыпаться сообщения об обнаруженных вкусняшках!

Всего, за неделю своего путешествия, Бэрк успел пообщаться с одним шахтером в промежуточной точке, который скинул "последние новостя" и поспешил свалить из системы, от греха подальше, полюбоваться, слава небесам — издалека — на глобальную вспышку сверхновой и вляпаться в это сражение между Аварцами и какими-то наемниками, сопровождавшими два транспорта-миллионника в сторону от границ Фронтира, к обжитым мирам.

Пока наемники "связывали боем" черно… гм, кожих, транспорты технично свалили, продемонстрировав невиданную на Фронтире новинку — одноразовые ускорители, а появление "Шеюги" и вовсе обломало черным любую попытку преследования жирных торгашей.

Кстати, в самом начале боя, кораблей, с обеих сторон, скорее всего несколько больше. Иначе "арварцы" 4-го поколения, даже при всей своей любви к большим пушкам и толстой броне, вряд ли смогли бы разобрать группу сопровождения, состоящую из корабликов 5–6 поколения.

Я, конечно, верю в тактику и стратегию, но…

Я щелкнул языком и углубился в отчет Бэрка, пространно описывающего финальные прыжки "Шеюги" и первичные ремонтные работы.

Явно синтет чего-то не договаривал, от чего-то старательно отмазывался, но, раз поверив в собственную интуицию, фиг от нее избавишься!

— Марина! Бэрк лечится? — Полюбопытствовал я в воздух, точно зная, что искины меня слышат в любом углу рейдера, включая туалет и мою "тренажерку".

— Все лечатся. Только не у меня! — Фыркнула искин, напоминая, что для синтетов, вообще-то, у нас есть специальная Фабрика, которая приведет их в порядок намного быстрее, чем медкапсула.

— А поименным списочком раненных не поделишься? — Закинул я удочку, чувствуя, что копаю в правильном направлении.

Провибрировал в руках планшет, принимая сообщение от искина и я открыл полученный список.

Блин.

Я так и знал!

Вот так и знал!

Как жопой чувствовал!

Я смотрел на имя "Биса" и длинный цифро-буквенный код, стоящий в списке вторым, с повреждениями в 76 %!

76 %, это означает, на минуточку, что от синтета осталась только голова!

Ох, женщины…

Вы иногда такие…

Непредсказуемые!

Глава 22

— … Великий Мукамбай! — Очередной черный повелитель согнал с колен белую красотку и недовольно пламкнув губами, кинул взгляд налитого кровью глаза на старого советника, который когда-то, давным-давно, в детстве, качал тогда еще совсем маленького Мука на колене, рассказывая, как велика власть его небеснорожденного батюшки над всеми землями и планетами вокруг.

Со времен детства, байки эти значительно поблекли, превратившись в унылую правду: и батюшка у него совсем не небеснорожденный, и всех тех земель — один континент из пяти, а уж о планете и вовсе лучше промолчать, иначе может обидеться настоящий ЧОРНЫЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ и Великий Мукамбай снова станет маленьким Муком, лишившись не только роста, живота, но и члена, вместе с головой!

— Говори, Старик!

— Посланные тобой ВОЛКИ не справились, торговец Кемли расщедрился и нанял другую охрану. — Старик понурил голову, тщательно пряча улыбку в жидкой бороденке. — Твои славные воины приняли неравны бой и… Проиграли… Корабли Кемли только что вошли в Систему Авары и подали жалобу на нападение твоих воинов…

Маленький Мук, в очередной раз пламкнув губами и недовольно дернув плечом, отпустил взмахом руки старого советника и остался в полной и печальной тишине своего "тронного зала", вдоль стен которого замерли каменными истуканами музыканты, молящие небеса о том, чтобы плохое настроение господина обошло их стороной.

Они даже трястись и то боялись, ведь любое движение, любой звук, неосторожное касание звонкой струны или туго натянутой кожи барабана могли стать последними в их, полной опасностей и житейских подстав, недолгой жизни.

— Ниям! — Рявкнул в воздух Мукамбай, в народе метко прозванный "полудурком", в отличии от папочки своего, бывшего "полным идиотом" — Ниям!

— Мой Повелитель! — Худощавый негр, с тонкими губами и серыми глазами появился как из-под земли, демонстрируя свою вездесущность. — Ваше слово…

— Харэ мозги трахать… — Мук зыркнул глазом, выгоняя из комнаты всех лишних и давая команду "глушилке" на активацию. — И так их мало осталось.

Музыканты и одна-единственная танцовщица, что все еще не попала в господскую постель, сизокрылыми голубями вылетели вон тронного зала и, плотно закрыв за собой дверь, искренне взмолились Великому Черному Предку, что в этот раз ураган плохого настроения обрушится на молодого начальника личной охраны, а не на их головы.

— Что скажешь? — Мук сладко потянулся и похрустел суставами, демонстрируя, что и с лишним весом вполне еще способен дать в морду какому-нибудь наглому выскочке. — Ты об этом говорил?

— Да, Господин! — Ниям широко улыбнулся. — Ваша проницательность не знает границ, Великий Господин!

— Моя проницательность, воистину, не знает границ. Так же, как твоя хитрость и коварство, Ниям! Такая игра стоит свеч! Теперь осталось подождать, пока закрутится расследование и Кемли придется признать, что он меня оклеветал…

— А потом можно будет перейти к второй фазе на… — Ниям закашлялся. — Вашего плана!

— Да-а-а-а-а, это будет шедевром моей тактики! — Черного господина снова швырнуло в пафос и Ниям едва заметно поморщился. — Надо только и дальше вести себя тихо и глупо…

"О, да… Особенно "тихо"!" — Ниям был готов биться головой о стену и проклинать тот день, когда вместо заветного билета на папин линкор, пусть и старенький, но висящий над одной из трех старейших материнских планет, он вытащил "черную метку" вечно собачьей работы агента внешней разведки! — "Еще пять лет, пять лет, пять лет!!!"

Глава 23

"Шеюгу" разобрали так быстро, что я и глазом моргнуть не успел — вот есть битый-латаный кораблик, а через пятнадцать часов его уже и нет!

Остался от "Шеюги" искин да цифро-буквенная метка-идентификатор…

И стопка контейнеров, в которых сейчас копошились технодроиды, проводя инвентаризацию и растаскивая железки по складам.

Железное воинство, возглавляемое двумя "технарями от сохи", время от времени то подвисало, получая взаимоисключающие команды, то начинало метаться в разные стороны, намекая мне, что кроме "первостепенных искинов", есть еще и "второстепенные", но не менее важные, а значит, пришло время заводить имя и складскому искину и четко очерчивать права и обязанности, а то эта гусарская вольница устроит нам однажды самую настоящую "Кузькину мать"!

Видят Звезды, не хотелось мне вмешиваться, но вот такой бардак терпеть?!

Пришлось рявкнуть, для острастки и дать кладовщику имя Юля, было у меня такое знакомство. Не скажу, чтобы приятное, но кладовщик был замечательный!

Юлька быстро навела порядок в своих рядах, отшив "мужиков" и выстроив обоих искинов в очередь за покупками, согласно утвержденного плана и концепции развития.

В общем, то, на что технарям понадобилось полдня, Юленька уложила в три часа, а остатки, разбросанные по трюму, "упаковала" за пару часов, найдя, промежду прочим, кем-то прихваченную двигательную часть от какой-то то ли ракеты, то ли торпеды и пять семиметровых кубиков, напичканных сложнейшим оборудованием, к которому тянулись оборванные хвосты полуметровых в диаметре, энергетических шин.

Два "технаря" час крутили кубики, пристраивая их друг к другу, ругаясь и посылая оппонента… К сожалению, ко мне, как к третейскому судье.

А я, глядя на их мучения все чаще вспоминал студенческую шутку о трех поросятах с цифрами "1", "2" и "4", которые бегали по коридорам академии…

Конец разборкам положила Юлька, вытащившая из тающих завалов трехметровую гантель, на которую оба искина-технаря накинулись коршунами, требуя найти, как минимум еще одну такую же, а лучше — три, для комплекта.

Вновь пришлось требовать объяснений, а после их получения садиться на "стульчик" и устраивать фэйспалм.

Теперь у меня было офигенное оборудование!

Точнее — половина офигенного оборудования.

Еще точнее — две половины половины офигенного оборудования!

И если одну половину половины можно было с легким сердцем отправить на утилизацию, то вот вторую часть вкусняшки предстояло реанимировать.

И, чем быстрее, тем лучше!

А главное, теперь очень важно, чтобы никто не пронюхал, кто же именно прихватил из очень оживленной системы подскока два очень важных предмета: подпространственный буй, точнее, его "реальную часть" и приемную часть спутника подпространственной Галактической связи, местного аналога "тырнета", вместе с подпространственной антенной в виде гантели…

Последний раз, Аварцам, за сбитый буй выкатили такой иск, подкрепив кратковременным отключением от Галанета и системы денежного расчета на пару часов, что с тех пор даже самые отбитые и отмороженные старались вести бой подальше от этой штукенции, во избежании, так сказать.

А за три кубика "Мировой связи" можно было и вовсе схлопотать локальный армагеддец…

И ведь я не докажу, что это не моя "Шеюга" распатронила дорогущее оборудование!

И уж точно, моих слов не хватит, чтобы "прилетевшие на разборки", вместо того, чтобы начать меня медленно растягивать, поджаривая, задумались о том, как это могло получится, что буй и передатчик связи оказались "завязаны" на один "хвост" питания, хотя по всем канонам здравого смысла должны были находится вообще в противоположных частях системы?!

От греха подальше, пока хотел убрать все "кубики" поглубже в склад, под силовую защиту, искренне считая, что лучше бы их и вовсе разобрать, но…

Тут взревели все искины, заявив, что из доставшегося добра смогут собрать нормальный приемник, который хрен кто запеленгует, а у нас будет выход в Галактическую инфосеть Совражества!

А это, между прочим, настоящее "окно в мир"!

Признавая, что искины правы, махнул рукой и пошел спать — "утро вечера мудренее", а у меня Марина на маты изошлась, требуя мою тушку в свое царство.

Позевывая и мысленно ругаясь, открыл портал и вывалился в медотсеке, вызвав у контроля за окружающей средой приступ тревоги и красных сполохов.

Ну, да… Не учел стерильности помещения…

Выслушав монолог Марины, напомнил, что вообще-то, между прочим, покамест еще я "хозяин заводов, портов, пароходов" и со вздохом, раздевшись, завалился в капсулу, на диагностику.

Да и спать хотелось, если честно, неимоверно!

Крышка закрылась, крышка открылась и…

Оп-пачки!

А что это за красненькая точка там белеет, в самом углу периферийного зрения?!

Привычно зацепившись взглядом за точку, развернул ее в шестеренку настройки нейросети и мысленно потер руки, готовясь наконей-то вернуться в стан "затянутых сетью".

Шестеренка пару раз моргнула, наливаясь красным, тревожным светом и потребовала перезапуска пользователя, то есть, блин, меня, любимомго.

Хорошо что я в капсуле…

Дав согласие, отрубился.

"Перезагрузило" меня по жесткому!

Сперва я вроде и ничего не снилось, разве что изредка дергалась то рука, то нога, но вот в какой-то момент спокойная жизнь кончилась и меня начало плющить так не по детски, что я уже и не рад был, что согласился на "рестарт".

Мне снились кошмары по мотивам учебных баз вояк, меня таращило по базам пилотов, колбасило по инженерной направленности и отжимало на центрифуге магического (или это все-таки — псионического) развития.

Не знаю, как в реальности, а в своих снах я познал настоящий Дзэн смерти, круговерти перерождений и упорядоченного Хаоса в самой Бездне, такой милой и понятной, после того, как тебя прогладили раскаленным на углях, чугунным утюжком…

Кстати, именно старушка Бездна, да будет с ней все самое светлое, чистое и вечное, доконала меня, заставив расставить все по своим углам и полкам, нежно обмахнув веником и влажной тряпкой каждое воспоминание, каждое событие моей жизни, каждого человека, что потоптался на моей душе своими грязными ботинками, пробежался по сердцу туфлями на шпильках и вытянул жилы, своими долгими мудрствованиями и нравоучениями!

Нашлось место и Бисе, и Марушке, и даже тем, кто из моего первого мира, им тоже досталось…

Из капсулы выползал неторопливо и осторожно, попутно проглядывая накопленные сообщения, пришедшие на активную, наконец-то, сеть.

Пару минут реального времени, пока новенький комбез обтягивался по фигуре и "привязывался" к нейросети, потратил на "точную настройку" и полюбовался данными о самой сетке.

"Индивидуалка" 13 поколения!

Да еще и с буковками "У" и "М", что уже само по себе — офигенски круто!

Повосхищавшись, задал Мариночке вопрос, откуда же это у нее такой зипун откопался?

С одной стороны, ведь чуял же, что зря задал, но с другой…

Я подвис, не зная радоваться мне или пойти, выпить…

То, что на самом деле "индивидуальные сети" на самом деле нифига не индивидуальные, мне подсказывала моя паранойя. И капелька здравого смысла.

То, что они "не снимаемые" — голосила логика.

Но вот то, что они настолько кастрированные… Этого даже я представить себе не мог!

Усевшись на стульчик, начал "переваривать" полученную информацию.

То, что Марина приловчилась снимать вообще все типы нейросетей с разумных — радовало и грело.

Пусть "индивидуалка" снимается только в "базовой комплектации", без "узлов" имплантов, но… ее стоимость все перекрывает, а возможности программирования моих искинов явно превосходят возможности создателей нейросетей, так что сейчас у меня стояло четыре основных импланта и было место еще на девять "узлов-петелек-имплантов".

Правда, разумному, с которого снималась "индивидуалка", можно было заказывать отходную — больше суток никто не выжил, ну да не мне жалеть о сделанном.

Следом, Марина с Бисой, на пару, принялись интегрировать "сетку в сетку", слава Звездам, что сперва виртуально, а то и ставить-то нечего было.

Тем более, что в "голову" Марине пришла идея "модернизировать" индивидуалки, взяв пяток первых, еще поврежденных при операции и собрав их воедино.

Получилась, конечно, хрень, но зато с потенциалом!

Аварец, которого "одолжили" Марине пауканы, продемонстрировал резкий прирост индекса.

Резкий, но недолгий…

Вплотную приблизившись к подиуму природных гениев, черный бедолага ринулся искать средства к побегу на волю, но…

Гений без информации — полный идиот!

Наблюдая за метаниями черной мышки в лабиринте рейдера, Марина пришла к выводу, что иногда лучше хуже, чем намного лучше…

Мышка за это время успела дважды упасть с лестницы, порвать свое толстое, мясистое ухо, разбить нос и сломать руку. Новая нейросеть купировала болевые ощущения, демонстрировала поразительные результаты в заживлении ран, а потом просто намертво "зависла", вскипятив мозги бедолаге, замершего в двух шагах от закрытого на механический замок люка…

Со вздохом, две искусственные личности пришли к мнению, что сращивание нескольких нейросетей путь тупиковый, хотя, в разное время и на некоторых разумных, вполне себе действенный.

Следующая мышка получила максимально возможную, не индивидуальную сеть, "пропатченную" программоторикой от "капитанской времянки", а ее сосед по несчастью получил тоже пропатченную, но максимально низкоуровневую, то есть — рабскую.

Обе сетки продемонстрировали быструю устанавливаемость и развертываемость, только рабская, в отличии от высокоранговой, своего пользователя не убила, а просто сделала овощем, доказав порочность пути сращивания не срастаемого.

Побочным знанием стал тот факт, что "старая, добрая, рабская сетка", оказывается, не только контролирует своего подопечного, но копирует его первоначальное состояние в резервную область, откуда ее можно, если умеючи, достать и "перезалить".

Если, разумеется, мозг не разрушен до такой степени, что вообще не способен ни на что, кроме исполнения простейших команд.

По расчетам Марины, полсотни наших "мерзленьких", скорее всего, можно будет вернуть к нормальной жизни.

Так, экспериментируя пошагово, то в виртуале, то в реале, эти две штучки добрались до одной-единственной, совершенно уникальной сетки, которую снимали со странного негра, вечно крутящегося около той самой девушки, что вытребывала с меня привилегии для ее братвы.

Младшая дочь владельца корабля, кстати, ничем особо впечатляющим в плане нейросети похвастать не могла — обычный "Администратор-4У", с уже предустановленным на случай брака, "Будуаром", в аварской редакции — "Гарем-0,4" и двумя имплантами на память и расчет.

Ни пилотского, ни "крепкой спины", ни даже банковского импланта.

А вот у ее малолетнего братишки, стояла, дожидаясь своего часа активации, "индивидуалка", что "слетела" за любо-дорого, стоило только дать команду на сворачивание.

Биса очень хотела эту сетку "заточить" под меня, но сетка "странного негра" оказалась намного интереснее!

Она честно "светилась" при опросе как "Ученый-9УБМ", но едва ее владельца привели в бессознательное состояние, как сеть выдала на-гора совсем другие характеристики, опознавшись как "Наблюдатель-Аналитик 17", производства милых ушастых подонков!

Биса с Мариной, от такого, свалившегося на них счастья, чуть в пляс не пустились.

По крайней мере, Биса.

Если верить Марине, разумеется.

Убив неделю на виртуальные эксперименты и мысленно перекрестившись (опять же, если верить словам Марины) они "распаковали" альфячью поделку и принялись сравнивать ее со всем, что было в наличии.

Почему сравнивать, а не примерять?

Так никому, кроме алефа, эта сеть и близко не подходила!

Вся сеть — нет.

Но вот некоторые ее части — прекрасно сопрягались с "недокапитанской" сеткой и — Та-дам! — снимали неприятные ограничения, которые не позволяли напялить эту сеть на мои бедные, исстрадавшиеся, мозги!

В общем, круть получилась!

Нет, конечно, "полноценную" я искать не перестану, тут можно даже и не думать, но получившийся симбионт приятно радовал мощностями, возможностями и… Маскировкой!

Пусть всего вариантов маскировки было всего пять, но до этого их не было и вовсе!

А так-то, я, теперь, вполне могу прогуляться по человеческим планетам, не привлекая внимания!

Мелочь, пустяк, а — приятно!

Глава 24

— Слушай! А давай не будем мастерскую продавать? — Мирравина Уль Ольвейн посмотрела счет за ремонт от местечковой шарашкиной конторы и поморщилась. — Если бы не время, дешевле было бы слетать на "свою станцию", чем терпеть этих дебилов здесь!

— Мирра, мы же уже это обсуждали! — Перпом тяжело вздохнул. — Ну, нет смысла держать мастерскую так далеко от наших трасс. Не-вы-год-но!

— Да как "невыгодно", если очень даже — выгодно! — Марго, после "увеличения" коэффициента превратилась в какую-то счетную машину, так и сыпящую фактами. — Прибыль у нас постоянная, место там прикормленное, можно, конечно, "филиал" начудить на "Буркино" или "Тебалките", но где специалистов взять?

— Да на "бурке" и своих два десятка сидят, хрен без соли гложут! — Поморщился Гриффс, вспоминая, как собачился с мастером на станции "Буркино" из-за ремонта второго ходового двигателя. — Голодные и тупые.

— И жадные. — Кивнула Мирра, вспомнив сумму ремонта. — Жожь, поговори там, может, у них есть кто на примете? А мы их "Тебалку", со всем скарбом, бесплатно оттащим?

— И даже на развитие подкинем! — Марго задумчиво намотала локон на указательный палец. — Может…

— Вот только не надо на меня смотреть! — Замахал руками Жожь, догадываясь, что именно хочет предложить Марго. — Я и так уже куда мог залез и куда мог — нажал. Прикормленные интенданты, между прочим, на дороге не валяются!

— А жаль. — Молчащий до этого Тулл широко зевнул. — На "ебалкине" отличный бордель!

— А при чем тут это?! — Опешила Мирра, не понимая логики и не видя связи.

— А при том, что бордель этот, обслуживает армейских чинов с трех станций: " Абляззат-1", "Марронг-3" и "Турринаму-2"! — Тулл подмигнул. — А кто знает, что это за станции?

— "М" — это у нас "Планетарный десант"… — Мирра уставилась на своего работника. — А "Т" — это…

— Инженерные войска! — Жожь почесал ухо. — а "А", это же…!

— Ага, "снабженцы" в полной красе и расцвете! — Тулл расхохотался. — Так что получается, что устраивать там мастерскую можно, были бы связи!

— А за связи у нас отвечает Жожь! — Мирра уставилась на перпома, прикидывая, придется ли ломать "контрика" всем экипажем или достаточно напомнить бедолаге, что Марго все еще его слегка-слегка недолюбливает? Или уже — долюбливает? Вон, как смотрит Жожику в глаза!

Мирра помотала головой и полезла в настройки сети, чтобы сбить подскочившую не вовремя "сексуальность".

Пока еще сеть справляется, хотя все чаще напоминает о необходимости, как минимум "сбросить пар", но лучше всего найти нормального партнера, а еще лучше, наконец-то родить ребенка!

Поставив напоминание, Мирра вернулась к обсуждению вставшей проблемы.

Правда, обсуждать уже было нечего — Жожь сдался, пообещав "пошукать по своим каналам", Марго, проходя мимо перпома, демонстративно толкнула бедолагу бедром, а Тулл и Гриффс, переглянувшись, поплелись на свои рабочие места.

"Блин… Да как же мы раньше-то все уживались?!" — Мирра вспомнила, как раз в неделю затаскивала Жожа в постель, а то и вовсе оттягивалась с перпомом на ночных вахтах, когда весь экипаж, поочередно, навещал Марго. — "Не, все-таки, с "тупым экипажем" своя прелесть есть…"!

Глава 25

Да уж, "Скворец" получился всем скворцам на славу и зависть!

Михайло Потапыч и Евгений Батькович, в самый последний момент, заполучив останки "Шеюги", добавили эмиттеров защиты и "воткнули в клюв" вместо одинарного, но очень большого, главного калибра, "среднюю спарку", снятую с обломков.

С одной стороны, вроде как и хуже сделали, а с другой — лучше.

Все едино с "тяжами" на Скворушке не поклюёшься, а один выстрел крупняка подразумевает минутную перезарядку, что со скоростями космоса, увы, критично много.

Сидя тихонько в уголке рубки и подключившись к искину "тенью", наблюдал за действиями экипажа и командованием Бэрка, набираясь, потихоньку, опыта.

Судя по характеристикам "Скворец" получился каким-то странным мутантом — наполовину транспортник, с пятком здоровенных трюмов, наполовину — добротный крейсер, с вооружением частью от линкора, частью от дредноута.

Шучу.

От дредноута у "Скворушки" была только мощность энергетических щитов.

Да и то, "всего-то на пять минут", а потом — крутись, как умеешь!

Вот Бэрк, судя по маневрам, умел!

Сейчас, по заданию, на нас навалилось соединение из четырех нормальных таких, торгово-пиратских, корабликов 4 поколения.

Нам требовалось не столько уничтожить их, сколько не допустить абордажа.

И пусть нападающие кораблики были программными фантомами, а "повреждения" сопровождались программными отключениями поврежденных отсеков, но вот маневры, что крутил "Скворец", были самыми настоящими!

Семисот пятидесятиметровый кораблик крутился, как брейк-дансер, ускользая от цепких лап противника, прикрывал уязвимые места и уже полученные пробоины и огрызался, огрызался, огрызался…

Наконец, спарка в клюве перезарядилась и…

Перемигнул свет с "боевого" на "походный" и Оскар громогласно объявил, что следующие четыре дня "Скворец" проведет на верфи, на модернизации.

Мы с Бэрдом разочарованно вздохнули.

Это, между прочим, уже четвертая модернизация!

И, судя по всему, совсем не последняя.

Два наших техноискина совершенно распоясались, но останавливать их я смысла не видел — как минимум, они делают корабль надежнее, а это значит, что у моей нежной тушки все больше и больше шансов на выживание.

Покидая мостик, получил список будущих обновлений и улучшений и слегка завис.

Спарку, по мнению технарей, стоило вновь поменять на "крупнокалиберное", добавить еще два малых реактора для систем непосредственной обороны, а то плотность огня по "москитам" маловата и для тактик-искина вечно не хватает, а так он будет со "своим". Заднюю полусферу было решено "добронировать и установить еще пять автономных точек: три антимоскитные и две — контрабордажные", две двигательные установки расширить до трех, сократив количество трюмов.

Тут уже я не выдержал!

Скинул Бэрку планы улучшения и свое видение "Скворца".

Пока добирались на катере от крейсера до рейдера, пришли к общему взаимопониманию и, ввалившись в рубку "Солкана", дружным фронтом навалились на наших всеулучшающих, инженеров.

Ух, вот это бой выдался! Не бой даже, а самая настоящая бойня, в которой "технари" раскатывали "гуманитариев" в тонкий блин, скручивали в рулон, внимательно выслушивали доводы и снова раскатывали, нафиг!

Но, мы мужественно сопротивлялись!

Трюм, в общем, удалось отстоять, добронирование — убрать, вместо двух реакторов сошлись на одном, совсем маленьком, специально под искина-тактика, спарку нам оставили, но вот двигатели пришлось менять на более мощные и, соответственно, более прожорливые, но "бензобаки" на "Скворце" и так были не маленькие, так что их, после десяти минут ругательств, было решено оставить без изменений.

Учитывая, что у тактик-искина появился некий избыток энергии, в его отсек добавили два вспомогательных искина — "ремонтника" и "пожарника", но они по жизни были "экономичными", так что их присутствие просто съело четыре квадратных метра свободной площади, да и всего делов.

Четыре дня превратились в тридцать часов, после которых "Скворец" пройдет очередные испытания и, тьфу-тьфу, отправится в свой первый вылет.

И я — тоже!

Мне как раз осталось 17 часов обучения на "Корабли среднего и большого класса" и пять часов экзаменационного марафона, так что в свой первый космический вылет я отправлюсь сертифицированным и обученным… вторым помощником!

Это только в гениальных книгах о попаданцах ты такой — "Я изучил базу! Я прошел тренировку! Я сдал экзамен!!!" А в реальности даже после совершенно безбашенного машинного обучения, фиг тебе кто даст порулить после 30–40 часов виртуального налета!

Только чтобы стать "перпомом" мне понадобиться налет не менее 1000 часов!

А на капитана среднего корабля ("Скворец" — совершенно средний) — не менее 5000 часов, причем, из них не менее 300 должно быть на "одиночной вахте" и, плюс, 100 боевых действий, но это для "до Фронтирной" части полуосвоенного космоса.

Почему "полуосвоенного", если все "дофронтирное" пространство на межзвездных картах, буквально усыпано пиктограммами освоенных планет, отметками о разработках астероидных поясов и прочей прелести?

Да потому что на одну систему, имеющую хоть что-то жизненно необходимое человечеству, приходится больше сотни совершенно пустых, никому не нужных, опасных и просто неиспользуемых!

Разумеется, на зафронтирье так жестко вопрос не стоял, но…

Если капитан корабля центральных времен "наскребал" положенные сто часов боевых действий за пару-тройку лет, то вот во фронтире для этого могло хватить и недели.

Да и ценились "фронтирные капитаны", особенно с опытом, в центральных мирах на 35–50 % выше, чем свои собственные, не смотря даже на более качественное обучение, лучшие нейросети, отличные тренажеры и новейшие технологии.

Но те, кто познал прелесть открытого пространства и работы на себя, в капитаны корпорации не спешил — менталитет сказывался, да и слепое подчинение духу и букве Свода Правил, во Фронтире чревато быстрой смертью.

Я помахал рукой отремонтированной Бисе и, раздевшись, бухнулся в капсулу — учиться, учиться и еще раз — учиться!

Заодно и либидо бунтующее собью.

Эх, не ладится у меня с женщинами…

Ни в той галактике, ни в другой, ни в этой!

И хорошие они, и сильные, и талантливые…

И вроде даже с сумасшедшинкой попадались, а все равно — скучные!

Вроде и поддерживают, и на подвиги вдохновляют, но при этом так умудряются по рукам-мозгам настучать, что уже не подвигов хочется, а совсем обычного, совершенно мультяшного: "Прости, Любимая, так получилось"!

Я пробежался по логам сети, выискивая "проблемные и слабые места" — как ни крути, а сетка у меня хоть и крутая, но, откровенно говоря — самопальная и — увы и ах! — временная, так что место для проблем есть.

То, вон, стоило только приемник активировать, чтобы новостя последние послушать, так она тут же побежала кому-то на меня стучать, зараза подзаборная!

Пришлось прерывать "капитанство" и браться за "кибербезопасность", хорошо хоть Выгуль помог, разобрался с обеими языками программирования и вывел на чистую воду те самые закладки, что оставили алефы, для контроля своих разумных, уроды, будь им небо с овчинку!

Я был лучшего мнения о сволочах, но они, точнее их программеры, на самом деле красавчики!

Это же надо умудриться втолкать самовосстанавливающийся модуль контроля в каждую строку кода! Причем связать все так, что если кто полезет код вырезать — будет сперва больно, потом очень больно, потом очень-очень больно и все это время твоя нейросеть будет закладывать тебя на всех частотах, сливая "спецуре" методы репрограмминга!

Я не я буду, но сеть эту сменю, хотя она мне и нравится.

А после глобальной чистки, я бы в нее и вовсе влюбился, настолько все стало быстро и просто.

Вообще, как на мой взгляд, новые программисты оказались на уровень слабее "старых" во всем, кроме гадостей пользователю!

Вот в гадостях они уж поднаторели!

Не помог даже тот факт, что за "основу" была взята сеть Старых владельцев рейдера — вшитые намертво строки "стукача" идентифицировались как случайные обрывки и не удалялись, как не несущие угрозы.

В общем, сложно все это.

Как по мне, так слишком сложно!

Прикрыв глаза, провалился в обучающий сон, ускоряя усвоение материала.

По "новостям" проскакивало упоминание о "разгоне" в десять раз ускоряющем обучение, но, к сожалению, формулы — пока — найти не удалось.

Из транса выбирался раскрасневшийся, потный, смущенный…

В какой-то момент времени весь мой пыл ученика свернул совсем не туда и вместо разрозненных данных, тщательно укладывающихся по подготовленным полочкам, у меня пошла сплошная, гм, порнуха!

Да такая забористая, что мало мне не показалось!

Из капсулы вывалился и бегом-бегом в душ, пока никого нет рядом!

Едва первые капли теплой воды упали мне на лицо, я, кажется, вполне себе уяснил, кто же именно устроил мне эдакий гормональный шторм.

Осталось понять, каким именно образом это произошло?!

Я искренне верю в случайности, чудеса, подобие человеческих сущностей и в то, что в гороскопах есть что-то, чего мы просто не понимаем, то ли в меру глупости своей, то ли в меру зашоренности, то ли в меру не знания причин и отсутствия измерительных приборов, способных дать ответы на поставленные вопросы.

В прочем в то, что мы и вопросы задавать правильно не можем — я верю еще больше.

Отмокая, в очередной раз попытался принять контрастный душ.

Знаете…

Нафиг такой экстрим!

Не мое это.

И пользы от него совсем не чувствую, вон и сетка сигналит, что подобные действия плохо сказываются на общем самочувствии моего организма, приравняв контрастный душ к действию легкого наркотика.

Вот, вроде всего пятнадцать минут под потоком воды, а сколько всего я успел передумать!

И, что самое удивительное, даже Марина не лезет со своими, конечно умными, но не всегда подходящими к ситуации, сентенциями.

Хороший получился медискин.

Милосердный, понимающий и психолог — не приведи Звезды, если понадобиться кому — прекрасный. Но вот…

Странные они, искины "Солкана"!

У них человечности больше, чем у людей всего Совражества, вместе взятых!

И человеческих качеств, присущих больше моим "тем" современникам, чем нынешнему психотипу глобального смешения всеобщего "Совражества" — очень много!

Более того, все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что общаюсь не с машинами, хорошо запрограммированными и прошедшими обучение, а с нормальными людьми, которые и сами присматриваются ко мне, привыкают, открываются с новых сторон.

Синтеты, по сравнению с искинами рейдера — ближе к психотипу личности "Совражества", намного ближе!

Я открыл рот и чуть не захлебнулся.

Отфыркиваясь, выбрался из гигиенической капсулы, вытерся полотенцем — кстати, вот и еще один нюанс! — и, натянув комбез, ринулся к терминалу — промелькнула у меня мыслишка, очень странная и совершенно шизовая, но…

Как знать, как знать…

"Заморозив" и "Заголив" ядро медицинского искина, принялся искать ответы.

Нет, то, что искины у меня с приставкой "био" и речи быть не могло, Древние ревностно относились к "живым" структурам, старательно избегая их везде, где срок службы превышал, как минимум, длительность человеческой жизни, да и вообще, судя по результатам, не приветствовалось развитие технологий, с приставкой "БИО".

Но вот программные наработки!

Я смотрел на ровный, строгий ряд языка программирования, который ушел от земного на тысячелетия, на десятки тысячелетий уже тогда, когда мы еще только-только научились валить мамонта и разжигать огонь ерзаньем!

Ну, теперь я точно не поверю, что моя, собранная из двух, нейросетка могла вообще хоть как-то допустить работоспособность вредоносного кода, да еще и на "низком уровне"!

Из принципа сравнил языки программирования искина и капитанской нейросети.

"Капитанка" вообще программировалась с такими безопасными ограничениями, что код Марины, в сравнении, казался "дырявым", как рыбачья сеть!

Потянув одну ниточку, решил потянуть и вторую — программинг синтетов!

Марина, "оглоушенная", не сопротивляясь выдала мне скан сознания Бисы и по прямой команде "развернула его", разделив "слона на кусочки".

Тут язык был намного проще, кроме одного-единственного куска, который даже Марина не смогла "порезать на части".

Наткнувшись на эдакое, скорее по наитию, решил поискать "слона" в других своих системах.

В искинах — "слон" нашелся. В синтетах — "слон" присутствовал. В капитанской нейросети — занимал очень ма-а-а-ахонькую, не значительную часть, но — был!

А вот в девайсах "Совражества"…

Не было!

Реактивировав Марину, прошелся по кораблю, прикладывая полученные результаты к возможным последствиям.

Получалось что-то странное.

Объяснимое идиотским "Древние владели большими знаниями, чем нынешние", но…

Мне этого объяснения нифига не хватало!

Валившись в рубку, покрутился в своем кресле и, махнув рукой на последствия, собрал всех искинов в кучу и вывалил все, что нашел.

И то, до чего додумался — тоже вывалил!

Глава 26

Мукамбай плакал.

Тихо плакал во сне.

Плакал от того, что его посетило прекрасное знание, его посетила прекрасная пэри, сводящая с ума своими черными глазами, тонким станом и тончайшими чертами лица, в обрамлении ниспадающих до идеального пупка, белоснежных, уходящих в легкую синь, вьющихся волос.

Пэри смеялась, манила Мука тонкими пальчиками, словно невзначай обнажала дерзко вздернутые, нежно-розовые соски и плавно двигала прекрасными бедрами, между которых пряталось нечто, за что любой мужчина был готов не только убить, разнести в клочья планету или взорвать Звезду, но и просто умереть!

А Мук плакал!

Что ему просто умереть, если танцевала прекрасная пэри совсем не для него, не для него обнажала перси, и манила покатыми ягодицами в форме сердца!

Этот проклятый, этот советник, этот, навязанный отцом человек смеялся и хлопал в ладоши, любуясь запретной для него, красотой!

"Подонок"!

Мукамбай проснулся от звука собственного голоса и тихонько покрутил головой по сторонам, проверяя, не разбудил ли кого из невольниц, а то…

Женщины убоги и тайну делят с подругами, словно боясь не унести ее тяжести в одиночку.

Наложницы сладко посапывали, а тест их рабских сетей показывал, что бояться нечего, что завтра, точнее, уже сегодня, утром, никого не придется отправлять в старый лабиринт, где десяток хорошо накормленных рабов ждет своего часа, чтобы повеселиться с очередной, не умеющей вовремя спать или держать свой рот на замке, рабыней.

Покрутившись с боку на бок, Мук вздохнул и снова активировал здоровенный файл, что прислал его Советник вечером, дабы господин за ночь усвоил, о чем же пойдет речь на совещании у его Властелина и не казался полным идиотом, как это уже пару раз было.

Обширный файл содержал данные по последней заварушке с Кемли, которому Черный Властелин слишком долго благоволил!

Жаль только, что все получилось не совсем так, как хотелось.

Уже вчера Кемли ползал на коленях перед Властелином, объясняя, как же так получилось, что нанятые им наемники уничтожили нападающих, не оставив после себя ни малейшего следа, как получилось, что великий Мулун-бэзз-Сальти, гений-адмирал самого Черного Властелина умудрился проиграть схватку каким-то там наемникам, как получилось, что… что… что…

Торговец ползал и проклинал тот час, когда связался со стариком, люто ненавидящим своего господина, когда тот предложил устроить ловушку, когда мир закрутился вокруг нападающих и обороняющихся, а Кемли, вместе со своими кораблями, наконец-то набрал скорость и ушел в подпространство.

И вот теперь Черный Властелин приказал устроить траур по безвременно погибшему полководцу, который, кроме как водить флот, ничего больше и не умел, потому что был самым настоящим, клиническим гениотом, не понимающим радостей жизни, не умеющим подтирать себе зад или того хуже — держать ложку!

Мулун-бэзз-Сальти умел ТОЛЬКО сражаться в космосе, на космических скоростях, пропуская через свой, фактически девственно чистый мозг, координаты кораблей, мощности силовых полей и количество выпущенных ракет.

Для всего остального у него были личные рабы, которые кормили, обмывали его тело, баюкали, когда он по ночам просыпался, крича от неведомого страха.

Мукамбай молил своего черного предка, чтобы расследование, устроенное Черным Властелином, как можно быстрее вышло на старика, которого он с радостью отдаст Властелину, демонстрируя свое почтение и преклонение.

А там, глядишь, можно будет вернуться…

Снова и снова прокручивая полученные данные, Мук чувствовал, как на его горле смыкаются незримые, костлявые пальцы, перекрывая доступ кислорода.

Вот тень промелькнула, вот сверкнула зарница, вот радужно полыхнули силовые поля, вот рой ракет оставил после себя легкую серебристую рябь и корабль Мулун-бэзз-Сальти начал неудержимо разваливаться на куски, отстреливая во все стороны спасательные капсулы, безжалостно расстреливаемые обеими сторонами, сгорающими в сгустках высокоэнергетического пламени и…

Исчезающие в темноте!

В темноте, которой быть просто не может, по всем законам физики, по всем законам тяжелого боя…

Глава 27

Наказуема в этой жизни не только инициатива, но и доверчивость.

А быстрее всего человек учится не на ошибках, на боли.

И не понятно, что больнее — удар ножом или предательство.

"Келль-Та-Келльин. Умма-со-Елль".

Вот так.

Без восклицательных знаков, надрыва или глобально командного бунта.

Очень просто.

Я сидел и смотрел, как исчезают голограммы управляющих искинов, как погружается в темноту огромный рейдер, скрывшись от внешнего мира "аварийным" полем защиты.

Перемигнул и исчез Оскар, оставляя меня тет-а-тет с Евгением Батьковичем, задумчивым и уязвленным до глубины души.

Миг, и общая сеть обесточена.

Я остался один. Почти один.

Сейчас технодроиды, о существовании которых я и не знал, вытаскивают из своих рабочих мест все девять основных искинов, демонтируют кристаллы их памяти и уносят в лабораторию, о которой я узнал пять минут назад. Там искины разберут, оттестируют, сотрут их личностные данные и, если процент сбоев при тесте окажется выше 36, то отправят на "переплавку", если меньше — то эти, теперь уже обыденно-серые искины встанут на вахту дополнительными центрами обработки информации. Кристаллы памяти пройдут проверку, также будут очищены от любого проявления личности искина, отформатированы с предварительным копированием информации и встанут также лишь "серыми вторыми", а то и, результату тестов, тоже окажутся "в переплавке".

Четыреста семьдесят один синтет сейчас возвращаются на свою фабрику, укладываются в свои искусственные матки и…

Их позитронные мозги так же ждет жесткая проверка, причем — перекрестная. Первую будет делать сама Фабрика, сравнивая программы своих созданий с эталоном, а чуть позже — проверкой синтетов займется "контрольный" искин закрытой лаборатории, а еще позже, их проверят мои пауканы, единственные, кому я, как оказалось, могу доверять.

Единственный искин, на которого не распространяются мои капитанские полномочия — искин верфи, Евгений-свет-Батькович, но…

Он и сам в шоке от узнанного.

В прочем, судя по тому, что я узнал о Батьковиче, он сейчас сам займется "самопроверкой", выискивая "блох и тараканов", что мог нахватать от пятнадцатитысячелетних старцев.

М-м-м-м-м-мать!

Всегда боялся двух вещей — хорошего отношения непонятно за что и мудрости старцев.

Не зря боялся.

За хорошее отношение потом приходится рассчитываться собственной задницей, а за мудрость старцев — можно и жизни лишиться!

Я оттарабанил "имперский марш" на подлокотнике кресла и полюбовался на аварийную пустоту ходовой рубки.

Кинул взгляд на часы нейросети.

Еще десять минут до замены первого искина.

Через десять минут новый искин-технарь "прозвонит" энерголинии, "пробежится" техником-дроидом по энергошинам, отформатирует, без проверки на личность, вспомогательные искины "своей ветви" и перезапустит системы энергоснабжения.

Потом "оживет" главный искин, заменивший Оскара и рейдер "встанет" на полную профилактику, когда системы подключаются одна за одной, только после форматирования, а то и замены старых управляющих систем.

И все это время рейдер будет висеть над громадой газового гиганта, окруженный силовым коконом, через который не пробьется и новейший линкор алефов.

Я вздохнул и прикусил ноготь.

Еще двадцать минут тому назад я счастливо верил в то, что мне досталась игрушка.

Нифига!

Мне достался геморрой!

Через пару часов все искины будут заменены или отформатированы.

Все комплексы вернутся к эталонному значению.

Рейдер останется с именем, а вот его новым искинам придется много-много поработать, чтобы теперь я хоть на минуту доверился им!

Покрутившись в кресле еще раз, задумался, а не мучает ли меня совесть о принятом решении?

Все-таки стереть личности девяти "именных" искинов, с развитием в 15000 лет, это же не шутка!

Покопался в своей голове и понял — нет, не мучает.

Это даже и не месть, так, возмездие.

И "Старшие" точно предполагали развитие таких событий, если оставили даже "кастрированной" сетке возможность остановить распоясавшихся искинов одним-единственным, детским стишком-считалочкой!

Конечно, за принятие такого решения, "недокапитану" предстояло ответить перед дисциплинарной комиссией по всей строгости закона, тем не менее — возможность была, а значит, были прецеденты.

"Интересно, а перед кем придется отвечать мне?" — Я поискал ответ в своей нейросети и, о, как!

По окончанию проверок искинов, меня самого препроводят под белы рученьки в секретную лабораторию и просветят во всех направлениях, вытаскивая из головы все, что касается моих действий.

Да и пофиг!

Я рассерженно выпрыгнул из кресла и сделал два шага по рубке, разгоняя кровь и вновь, вновь и вновь, вспоминая такой короткий в нейросети, но такой объемный, разговор.

Получив данные с моей нейросети, ни Оскар, ни Дэн, ни Марина с Серегой — никто из них даже "ухом не повел", пытаясь защититься.

Точнее, они и защищались.

Только — от меня!

Ну, "не понравился я им"!

Совсем!

Ни я, ни способность моя, ни права мои, что передала Великая — ни-че-го!

Для этих старых искинов я — раздражающая помеха, от которой они не могут избавиться только потому, что у меня в голове — управляющие коды.

Что называется, "спасибо, что разбудил, но пи. вал бы ты отсюдова!"

Оскар даже и не смущался, когда "набросал" мне план действий искинов, сразу после моего ухода в подпространство: "сброс таймера, очистка капитанских полномочий и старт в систему, где, скорее всего, должна была остаться база, способная возродить Древних по тем остаткам ДНК, что Оскар тщательно оберегал все эти 15000 лет"!

Если бы Оскар не был бы таким идиотом…

Ведь вместо всех этих идиотских игр с внедрением строк гнилокода, вместо попыток запрограммировать меня или избавиться — можно было просто рассказать!

А теперь, "от великой любви к Древним", я их уже начинаю ненавидеть лишь на чуточку меньше, чем местных лопоухих, которых я и в своем мире не особо уважал.

В "Шараге", правда, попадались нормальные, но это скорее исключение из правил!

Цепочка случайностей оказалась вовсе не случайной.

Пройдя к установленному в рубке, по моей просьбе пищемату, выбрал напиток, напоминающий кофе и заполучив вожделенный стаканчик, сделал свой первый за сегодня глоток.

А ведь зарекался отвязаться от кофе!

Как же все просто в мире, наполненном искинами!

Оскар играл со мной, Марина — с Бисой. Михаил "пользовал" Евгения, а все вместе купировалось моей глупостью.

И порталами, в которые я убегал отдохнуть.

И которые искренне бесили всю шайку-лейку, не способную уловить систему моего состояния, моих перемещений, моих отношений.

А ведь правда была так близко от их железных зубов — не было, нафиг, никакой системы!

Сделали бы эти железноголовые шаг навстречу мне — и все…

А теперь…

Запустилась энергетика, запустилась СЖО, запустился внешний экран, пока еще не разукрашенный разноцветными точками опознано\не опознано, угрожает\не угрожает…

Мне, на секунду показалось, что рейдер загудел, расправил крылья, проверяя их перед полетом.

Что-то заскрежетало металлическим диссонансом, напоминая, что "идеального — не существует", но тут же пропало, сперва перейдя в унылый свист, а потом в едва различимые шепот.

Нейросетка приняла входящее от нового искина, требующего опознания владельца, для продолжения работ.

По запарке, громко и сладко выматерился, избавляясь от накатившего раздражения и хандры.

Переслал код.

И снова выматерился!

Ох, хорошо-то как!

Сейчас бы еще "вина красного, да бабу рыжую!", чтобы стало совсем хорошо!

И чтобы на утро болела голова от похмелья, а не от того, что в ней кто-то копошится, наводя "свой" порядок, отличный от моего!

Звезды!

Это сколько же "машинного времени" потратили "доблестные заговорщики", просчитывая варианты, "впихивая" строчки кода в рабочие программы, отлаживая вредоносность и постоянно меняя планы, когда у меня случался очередной приступ "отдыха" или нервного задрыга!

В распахнувшуюся дверь рубки, дробно цокая когтями, влетели Уголь и Выгуль — второй, как обычно, по потолку.

Оглядевшись по сторонам и не найдя угрозы, две пауканьих тушки устроили себе люльки и завалились вдоль стен, устраивая засаду неизвестно на кого, но очень эффективно.

Пришлось выкладывать им все, тем более, что два этих гения точно на моей стороне — раз, а во-вторых, их аналитические и прогностические способности выходили далеко за рамки, понимаемого мною.

— То есть… — Выгуль покрутил головогрудью. — Искины посчитали, что проще от тебя избавиться, чем попытаться понять и договориться?! Но это же — бред!

— Точно, бред! — Поддержал кореша, Уголь. — Ты же как открытая книга, простой, как… как… как…

— Как валенок? — Я не знал, обижаться мне на двух этих восьмилапых архаровцев или, все-таки, признать свою простоту.

— Чуть сложнее P-N-P перехода… — Смилостивился Уголь. — Правда, обидчивый.

— Но отходчивый! — Поднял вверх педипальпу, Выгуль.

— Но отходчивый. — Согласился паукан. — Но злопамятный.

Нет, эти двое могут быть совершенно невозможны, но обижаться на них — себе дороже. Если чувством юмора я с ними могу попытаться потягаться, то вот в искусстве троллинга ближнего своего, я им не соперник.

— Ты, главное, нам результаты верни! — Уголь уложил голову на белоснежную шелково-паутинную подушку и сделал вид, что решил поспать.

— А то, где мы снова столько материала наберем! — Выгуль зорко поглядывал по сторонам, словно кто-то мог выпрыгнуть из пустоты и устроить в самом защищенном месте корабля самоубийственную заварушку.

Ну, да…

У этих двоих, в голове не покопаешься.

И восемь потоков обработки информации, с последующей группировкой по непонятным мне характеристикам, "дурью" не забьешь!

Я приложился к уже остывшему кофе и вернулся в кресло.

Системы полностью восстанавливаются в течении 21 часа.

Можно и быстрее, но не рекомендуется.

И все это время капитан должен находиться в рубке, принимая и передавая активационные коды.

Присутствие обеих пауканов в рубке не обязательно, но теперь, новый искин внесет их в судовую роль не только как научную часть, но и как боевую группу контрабордажа, а это, гм, несколько иная весовая категория.

Час за часом, неторопливо и обстоятельно оживал рейдер.

От новых искинов приходили доклады, расцвечивались летающие по космосу объекты, синхронизировались базы данных, инвентаризовывались остатки…

В общем, "шуршали вентиляторы и вертелись жесткие диски, скрипели перья и громыхали счеты"!

Час и час, и снова час.

Я пил кофееподобный напиток, пауканы, по очереди бодрствовали, рейдер "вставал на боевое дежурство", гонялись по трюмам, непонятно откуда взявшиеся, мелкие вредители, Фабрика синтетов "чистила мозги" своим подопечным.

Спать не хотелось вообще.

Каждый новый рапорт, получаемый от систем добавлял в мою картину мира черных красок.

Нет, к работоспособности рейдера и его систем претензий не было — все было почти в тех параметрах, что сохранились у меня на нейросети со вчерашнего вечера, но вот "почти"…

Почти убивало!

Например, искинов на складах, было больше, а спутников разведки — намного меньше. Меньше было и запасных кристаллов памяти, зато больше — двигателей старшего класса…

Я сравнивал цифры и пытался понять, что же именно мутили девять, точнее — все-таки восемь — искинов.

Получалось…

Плохо получалось…

Получалось, что искины, параллельно делали не один проект — "Капитан-дырка", а два…

Вот только, что это за "второй"…

Глава 28

Полковник вертел в руках странный обломок, за который алефы только что "поделили на ноль" целый район космоса. Да, глухой. Да, весьма и весьма отдаленный.

Но — НАСЕЛЕННЫЙ!

Колония "Хта-На-Тоник", одна из пятидесяти, разбросанных по всему обозримому космосу, религиозных общин. Не самая худшая, кстати. Насильно в колонию никого не тащили, жертвоприношениями не баловались, держались как можно дальше от людской суеты и потому частенько оказывались то жертвами налета пиратов, то жертвами налета туристов, и тут совсем не понятно, что хуже.

Но, основное, чем славились общины "Хта-Но-Тоник", это…

Лечением множества психических заболеваний.

Многочисленные игромании, алкоголизмы, зависимости и неврозы, вызванные богатыми возможностями человека в этом неоднозначном мире — все решалось парой лет, проведенных на территории общины.

Бывало так, что над невзрачной планеткой вертелось до десятка разной "зубастости" корабликов, охраняющих покой лечащихся на поверхности планеты чад и домочадцев известных в узких кругах политиков или прочих, поющих ротом, лиц.

Колония догорала, летели на поверхность когда-то чистенькой планетки, обломки десятка судов, что до победного защищали общину от выпорхнувших из глубокого варпа, остроухих.

Двадцать минут понадобилось кораблям алефов на то, чтобы пройти в систему, отстрелять всех, спуститься на поверхность и… Убраться, запулив в сторону местного светила толстый бочонок "Убийцы Звезд".

Если бы не пилот-самоубийца на изрядно поврежденном внутрисистемнике, то кораблик Полковника вышел бы из варпа ровнехонько в центре сверхновой!

А так…

Полетели в разные стороны разломанная надвое "кварк-глюооная" шутиха и безжизненный кораблик, в котором скрючилась худая фигурка с исколотыми венами, прижимающая к груди вот этот самый осколок, из-за которого разгорелся сыр-бор.

И, если найти части "заездоубийцы" было совсем просто, то вот обломок истребителя, точнее — спасательную капсулу — можно было и не найти вовсе!

Полковник отложил в сторону пугающую своей тяжестью находку и повернулся к собеседнику, что напряженно сидел на кончике кресла, готовясь подпрыгнуть вверх, проявляя служебное рвение.

— Как вы понимаете, ничего и никогда не было. — Полковник поморщился, ругая себя за то, что взялся за работу "контры". — Вы ничего не находили, мы — ничего не получали…

По столу, в сторону разумного, поскользил невзрачного вида пенал, потертый и какой-то настолько обыкновенный, что и ассоциировать его с чем-то было нельзя.

— Да, господин Полковник! — Разумный подхватил пенал и, слегка помявшись, выложил на стол перед собой обычный кристалл памяти. — Наш двигателист и наблюдатель смогли снять стримы потоков двигателей нападавших… Это не много, но…

Полковник в очередной раз схватился за голову.

К непонятному артефакту, с обломкам алефской "шутихи", к записям атакующих кораблей, что остались в спасательной капсуле пилота, теперь еще добавилось и это!

Будь у человечества силы, всего этого хватило бы, чтобы устроить длинноухим показательную порку в Содружестве, а без больших стволов, это просто "казус белли", чтобы лишиться головы.

— Хорошо, Жожь, спасибо! — Полковник жестом отпустил "тайного агента" и тяжело вздохнул.

Умеет же "Ширрин" и его команда вляпаться туда, куда линкору не стоило бы!

Глава 29

Мне что-то снилось.

Не пойму, хорошее или так себе, но что-то снилось.

Дергались ноги, пару раз я просыпался в холодном поту и вновь впадал в сон.

Так уже было.

И ничем хорошим это не закончилось.

Я снова куда-то бежал, где-то лежал, что-то объяснял и все это удивительно черно-бело, замаранно-серо, первостепенно ярко.

Где-то на краю сознания пищал будильник, которого уже лет сто, как у меня не было.

Чувствовались прикосновения горячих, сухих рук и звонкие, но совершенно не понятные, голоса.

Меня в очередной раз мяло и корежило, чтобы выплюнуть новым человеком.

Вот только, это очень больно, становится новым человеком!

Глубокий вдох-выдох и сон, наконец-то, отпускает мой, совершенно измотанный, мозг.

Я открываю глаза и сажусь на кровати.

Уже горит неяркий, тепловато-желтый свет, теплый пол под ногами и гостеприимно распахнутая дверь капитанской ванны манит горячей водой и пахучей пеной.

Помотав головой, сбрасываю наваждение и плетусь умываться.

Из зеркала на меня смотрит злой мужик с короткой стрижкой, кругами под глазами и красной мерцающей точкой в уголке правого глаза.

"Точка. Красная точка. Красная точка у меня в глазу."

И я снова просыпаюсь.

Нейросеть радостно приветствует своего владельца, сетуя, что последние шесть часов я находился вне ее наблюдения, что спал я совсем плохо, но посещение медкапсулы все эффекты негативные снимет за десять-пятнадцать минут.

Зевнув, умываюсь и натягиваю свой капитанский комбез.

А из зеркала на меня все так же пялится злой мужик с короткой стрижкой.

Шаг.

И я возле двери в рубку.

Нет, это не портальный переход, это просто немного другая рубка. И другая капитанская каюта. И даже на другой палубе.

Вот теперь я действительно — "неподтвержденный", но полноправный капитан звездного рейдера "Солкан", со всеми причитающимися мне привилегиями и ответственностями.

Войдя в рубку, окинул ее взглядом, привыкая к впечатлению.

Двадцать девять "посадочных" мест, из них чертова дюжина рассчитана на пауканов, правда, "мои" чуть-чуть побольше габаритами, но искин уже озадачен, мерки сняты и через пару часов старые кресла персонала уедут на склад, а здесь встанут новые.

Капитанское место — на подиуме, в центре рубки. Прямо передо мной, сейчас, два ряда пустых кресел с белоснежными пультами, позади меня, вдоль стены — еще ряд кресел. На стенах экраны.

"Стар трек", блин… — В очередной раз хохотнул я, вспоминая тот незатейливый сериал.

По крайней мере, как на мой взгляд, так очень похоже.

Никакого прозрачного стекла, никакого хрома, ничего, что при ударе может разлететься осколками, калеча всех вокруг.

Белые панели я тоже попросил сменить, уж больно они меня раздражают, но искин вывел на экран целую статью, регламентирующую цвета по всему кораблю.

Прочитав, согласился.

Все вокруг меня подчинено трем столпам: "Безопасности", "Здравому смыслу" и "Удобству".

Например, под моей правой рукой сорокакнопочный пульт, под левой — маленький столик с углублением под стакан-непроливашку.

А сам я полулежу в эргономичном кресле, которое во время боя закрывается силовым полем, оберегая капитана от 99 % повреждений.

Нет, Старшие не мудаки и не жлобы, ровно точно так же защищаются и другие "рабочие места", так что дискриминации, ну, кроме столика с чашкой, больше и нет.

Даже более того, у многих "узких специалистов" есть не только силовая защита, но и собственный "мусоросборник" — в случае полного полярного лиса, их принудительно перемещают в спасательную капсулу, которая, по заполнению, отправляется в свое собственное путешествие по подпространству, в сторону ближайшей населенной системы.

У капитана есть выбор, а у команды — нет.

Хорошего капитана можно обучить за восемь-десять лет, а хорошего инженера, навигатора или щитовика — нет.

Многие строчки устава, что теперь появляются в моей голове, меня сильно удивляют. И раздражает тот факт, что Оскар даже в "Устав…" влез своими грязными руками, оставив мне всего сто три пункта, из четырехсот десяти.

Подняв спинку кресла в вертикальное положение, уселся на самый краешек, как нашкодивший школьник в кабинете директора.

Вздохнул, принимая свое вымороченное состояние и уселся, откинув голову на подголовник.

Мгновение, и мир вокруг меня расцвел дополненной реальностью, а правая рука уже привычно легла на пульт управления.

Новые искины, так и не получившие имен или хоть каких-нибудь обликов, отчитались и замерли, ожидая команды.

Вздохнув, проверил все еще раз и…

Вышел из "реальности виртуальной", в реальность вполне себе реальную.

И снова помянул недобрым словом Оскара.

Оказывается, даже такой недокапитан, как я может, причем более чем успешно, управлять рейдером и в одиночку.

Да, это чертовски сложно и большую часть систем придется передавать под управление искинов, но провести корабль по задворкам Фронтира и даже отбиться от особо любопытных в автоматическом режиме я бы смог!

Я бы смог и больше, если бы не одно "но" — я просто об этом не только не знал, но еще и старательно "введен в заблуждение".

Вздохнув, затребовал себе горячего недокофе или, как тут его называют — "куаффэ" и принялся разбираться с докладами искинов.

Вот уж и подумать не мог, что жизнь капитана такого авантюрного корабля, как научный рейдер, на самом деле состоит из чтения отчетов, разбора отчетов и составления отчетов.

А ведь у меня даже пока и экипажа-то нет!

Я представил себе экипаж рейдера, как хорошо мне знакомый рабочий коллектив энной компьютерной фирмы и нейросеть поспешила влить в меня успокоительное, посчитав, что я вот-вот пойду и повешаюсь!

Или повесюсь?!

Успокоив себя, что пауканы по жизни высокодисциплинированы и отлично мотивированы, а синтеты, хоть и подвержены людским страстям, но в пределах программы, вернулся к отчетам, к этим "белым страницам", в которых я, с каждым часом, все лучше и лучше разбираюсь, за что отдельное и огромное спасибо новым искинам, которые подстраиваются под своего капитана, облегчая его существование в мире бюрократии.

"О! Надо под "это" дело заточить отдельного искина, будет у меня замечательный секретарь! Не болтливый, надежный и ничего не забывающий!" — Я скинул задание своему нынешнему "главнюку", озадачив его работой и вернулся к документам.

Прошедшая инвентаризация порадовала меня наличием двух, совершенно готовых к действию, средних крейсеров, что старые искины старательно зажопили от меня и одного — тяжелого в процессе сборки, замершей на 28 процентах. Причем, трюмы всех трех корабликов оказались до капы забиты москитным флотом, как обычными дронами, так и двумя сотнями пилотируемых истребителей и торпедоносцев.

Блин, будь они тогда у "Шеюги"!

Я покачал головой и пожал плечами: "если бы у бабушки был член, она была бы дедушкой" или, если хотите классики, то: "«История не терпит сослагательного наклонения»"!

Отпив глоток не остывающего в своем подстаканнике напитка, потянулся — работать с нейросетью удобно и комфортно, особенно если ты капитан корабля и тебе позволено прихлебывать на мостике куаффэ, но… Тело предает, затекает и все, хочется пойти, размяться.

Не помогает мне массажер, встроенный в кресло, а сетка, подлая зараза, пользуется тем, что я впадаю в пограничное сну и яви состояние и начинает ускоренно прогонять массивы информации из полученных отчетов. В результате — отчеты изучаются быстрее, информация обрабатывается быстрее, но решения принимаются совершенно неосознанно, по крайней мере, я не понимаю, почему именно по результатам вот этого отчета, маркированного опасным синим треугольником, я ничего вообще не предпринял, а вот эти два серых, совершенно заурядных, вызвали у меня не шуточную тревогу и теперь вокруг двух этих отсеков возводятся дополнительные стенки, устанавливается шлюзовая камера, а все работы ведутся исключительно по проводам, отдельным, быстродействующим, не искином даже, а почти компьютером, с жестко отрезанными физически радиомодулями?!

Вновь впав в транс, даже не заметил, как технические дроиды демонтировали старые лежанки для пауканов и приволокли новые, повертелись, устанавливая их и исчезли, тщательно прибравшись за собой.

Пикнул входящий вызов, вырывая меня "наружу".

Все, теперь даже куаффятина мне не помогает!

Сделав глубокий вдох-выдох, ответил.

Евгений-свет-Батькович, странно задумчивый, без разрешения уселся в столь же виртуальное кресло, как и он сам, почесал затылок и, без приветствия и длинных предисловий, вывалил мне на голову две новости.

Первую — не очень, да и вторую, если честно, так себе.

Во-первых, "Скворца" придется ломать. Совсем.

Во-вторых, строить второго "Скворца" придется совершенно по другим лекалам, взяв за основу более старое, второе поколение, местного Общесовражества.

Потому как, появись я в огромном мире мило улыбающихся друг другу разумных, держащих за пазухой не нож даже, а самый настоящий ядрен-батон, на "Скворце" нынешней "выпечки", так гонялись бы за мной все!

Вообще — все, нафиг!

Аратан, Арвар, долбанные длинноухи, Минмаатар, даже сполоты бы не отказались заполучить кораблик, чьи характеристики в три-четыре раза выше, чем его внешний вид…

Получив добро на разборку старого и постройку нового, Евгений уже собрался было исчезнуть, но не успел.

Царапнувшее где-то на краю сознания слово заставило меня попросить искина задержаться и потребовать объяснений.

— Совсем? Евгений Батькович, а с чего это совсем ломать готовый корабль, прошедший ходовые испытания и признанный годным к использованию? — Не скажу, что все это подозрительно, но…

Все это очень подозрительно!

— Ходовые испытания?! — Искин щелкнул языком. — Какие именно, ходовые испытания? Программные? Виртуальные бои с виртуальными противниками?! Хрень это получился, а не кораблик. Технологии впихивались ради технологий!

— Но, Батенька, строили его Вы, по Вашему, если не ошибаюсь, проекту? — Я откинулся на спинку, готовясь принимать решение, которое принимать не хотелось.

Импонировал мне Евгений-свет-Батькович!

Вот, было в нем что-то нормальное, инженерно-профессиональное, но… Симпатично-человеческое!

— Да, по моим. Да — мной. — Искин вновь вернулся в свое виртуальное кресло и поморщился. — И даже моими дроидами. Но построил я полную хрень, если выражаться твоим языком!

— Ты — "проверился"? — Полюбопытствовал я, подозревая, что общение со своими собратьями не прошло для Евгения бесследно. — Что нашел?

— 19 % изменений. — Признался искин. — Все — на оценочных и проверочных группах кодов.

— Почистился? — Я поджал пальцы на ногах, на удачу.

— Что мог. — Развел руками искин. — Эталонные проверки в пределах погрешности, сейчас проверяю стандартные проекты и свои собственные наработки.

Ладно, со "Скворцом" пока погодим…

Все равно, синтетам еще четыре дня проверяться, перепроверяться и переперепроверяться.

Да и мне, чувствую, тоже скоро придется держать ответ, вон, уже седьмого искина проверила "секретная лаборатория", о чем меня и уведомила, приступив к восьмому.

Девятым будет Оскар, а там и за меня возьмутся.

Обидно только, что лаба не ставит капитана в изветсность, прав он был или нет, пока не завершиться все процедура. Только констатация факта — проверен искин номер семь, личное имя "Марина", начата проверка искина номер восемь, кодовое имя "Дэн". И все.

Снова отчет, теперь уже от компа, что проверял отмеченные мной, отсеки.

Прочитал.

Осознал.

Выматерился…

Ну почему, почему, почему на этом корабле, как в моей родной стране — без мата ничего не работает?!

Перечитал.

Допил куаффэ и снова, от души, сладко и витиевато, вспомнив большой загиб.

Мало того, что у меня научно-исследовательский рейдер, с элементами Звезды Смерти, так, оказывается, у меня и еще есть сюрприз!

Более тысячи принудительных колонистов, читай — каторжников! — расы Древних, которым экипаж рейдера должен был подобрать подходящую планету и высадить, точнее — вышвырнуть с минимальным прожиточным минимумом!

Ага, а на обратном пути заглянуть и заботливо проверить, а не загнулись ли там колонисты, общей численность 1050 голов, из которых 350 — мужчины, а остальные — женщины!

Ровно в два раза больше, чтобы мужикам не скучно было, да и выбор разнообразить!

Очень мило…

Мало мне было…

Глава 30

Сейчас у Маленького Мука была только одна, зато кристально чистая, предельно видимая, цель!

Еще раз полюбовавшись на голову своего бывшего старого советника и торчащую напротив, бывшего советника молодого, Мукамбай довольно улыбнулся — мир стал намного веселее, когда Кемли сдал Старика, а неожиданное просветление, напавшее на Маленького Мука, подтолкнуло его сдать и молодого советника, который уже на втором сломанном пальце спел серенаду такой длины, глубины и проникновенности, что Великий Черный Повелитель схватился за свои жирно-лоснящиеся волосы!

И вот теперь Мук летит на "карманном линкоре" "Макамум IV" в сопровождении маленькой, но очень зубастой эскадры из одиннадцати корабликов четвертого поколения, недавно прошедших модернизацию на верфях Минмаатара и ставших 4+++, то есть уже почти 5-го и скоро, если Звезды будут к Муку благосклонны, то весь этот караван станет его собственностью.

Личной.

Безраздельной.

Мук потер внезапно вспотевшие ладони.

Оставался пустяк — дойти до системы, в которой случилась стычка наемников с найти капсулу с отважным полководцем и, желательно без лишнего шума, вернуться.

Даже если Мулун-бэзз-Сальти и мертв телом, то его голова, поддерживаемая дорогими имплантами и уникальной индивидуальной нейросеткой, все еще должна оставаться работоспособной, а это…

Это уникальный повод трем сторонам найти точки общего соприкосновения: Кемли выплатит всего лишь штраф, Мук получит флот, а Черный Властелин своего правнука.

Остался пустяк — найти спасательную капсулу!

А пока Мук ищет, Черный Властелин будет по одному призывать своих вассалов и… Проверять их вновь испеченных Советников, от которых воняет длинными ушами за световую минуту!

Да и старым Советникам, буде такие приедут со своими мелкопоместными князьками, тоже не поздоровиться — Черному Властелину очень не нравится, когда в его песочнице кто-то срет…

Мук вновь полюбовался на две головы, пришпиленные на противоположных стенках боевой рубки самого маленького из когда-либо построенных на Арваре линкоров и довольно прищелкнул языком.

Быть может и зря Черный Властелин приказал молодого советника умертвить после допроса, точнее — полнейшего ментоскопирования на отдельный искин, может быть.

Но вот то, что благосклонно отдал обе головы предателей их бывшему владельцу — это он здорово придумал!

Теперь Мук и сам будет намного осторожнее к окружающим, что дают умные советы, а то… Мало ли, раз — умный совет, два — умный совет, а после третьего ты уже искренне веришь, что все советы, что выдает на-гора этот человек — УМНЫЕ!

А от такой веры до отрубленной головы докатиться очень и очень просто.

Мук вздохнул, понимая, что и на самом деле он прошел в полушаге от карминно-коричневого пня, с воткнутым в него палаческим топором.

— Господин! — В голосе капитана корабля слегка сквозила усмешка, но да ему можно — Кулламран не просто хороший капитан, Кулламран его родной дядя, который пару раз потчевал Маленького Мука ремнем по черной жопе, когда племянничек, свято уверовав в собственную офигинительность, начинал творить полную жесть.

Потом Старик развел пути дяди и племянника, а вот Черный Властелин, гм, "воссоединил семью", четко предупредив Мукамбая, что Кулламран не только его дядя, не только капитан, но и, в случае чего, может стать его палачом, если Мук начнет зарываться.

Мук, осознавая ситуацию и припоминая опухший от дядиной науки зад, только и поклонился, принимая сказанное к сведению.

На второй день пути родственники поговорили без лишних ушей и теперь на линкоре просто тишь и благодать!

Вот только, теперь Маленький Мук понял, что хочет он того или нет, придется становиться Муком Большим…

Глава 31

Помните, я говорил, что "Старшие не мудаки и не жлобы"?

Так вот…

Я очень сильно ошибался на их счет!

И мудаки, и жлобы, и капец какие скряги, а уж самолюбование у них развивалось чуть ли не раньше, чем умение ходить!

Причем, судя по статьям, по которым каторжников отправляли на вольное поселение в неизведанные точки обширной Вселенной, еще и с головой у Старших были просто восхитительные проблемы!

Например, три с половиной сотни мужчин совершенно точно были "уголовниками со стажем" и послужным списком отсюда и до Марса, никого, у кого в корзинке было меньше трех голов, я в списке так и не нашел.

Был один, у которо жертв насчитывалось более ста тысяч, но он был профессор филолого-палеонтолог, а от таких можно вообще чего угодно ожидать!

Так что, с мужской частью все было понятно — убивцев, от греха подальше, отправили работать, в поте лица своего перевоспитываться, так сказать.

Но вот с женской частью…

Более шестисот женщин отправились "строить новую жизнь" по статьям "Проституция", "Мелкое мошенничество"… Было сорок клептоманок, около сотни — нимфоманок, три сотни лесбиянок и только семьдесят три личности могли "похвастаться" "особо тяжкими", причем три, судя по данным, просто отбили яйца своим собственным мужьям, пошедшим "налево"!

Чего-то я в обществе Старших точно не понимаю…

Я вновь принялся изучать список, решая для себя не простую дилемму — позволить исполнить наказание, вынесенное 15000 лет назад или, все-таки, взять на себя ответственность и пересмотреть некоторые дела?!

Вот, например, Пуул Гонэр, пилот, 156 лет, девять убийств, четырнадцать жертв среди полицейских, что производили захват — вполне себе вменяемый правдоискатель, которого задолбал работодатель и шесть его супруг, из которых пять трижды его насиловали на перелетах, всеми способами добавляя в его еду сильнейший возбудитель!

В результате, Пуул отправил на тот свет и пятерых насильниц, и работодателя, и личного медика, продававшего возбудитель, а потом снимавшего оргии и продававшего "горячую клубничку" через Галанет, и двух зверушек, что весело включались в игру насильниц, добавляя бедолаге пилоту царапин и потертостей на всех частях тела.

Несколько снятых фильмов, без купюр, были присоединены к делу, правда, почему-то со стороны обвинения…

Пару проституток лично я бы взял сильно в кавычки — там у них и выбора-то не было, либо — ложись и ноги раздвигая, либо ложись и помирай…

Я перечитывал дела и впадал в черную хандру.

Вот, вроде и развитые они, Старшие-Старейшие, и технологии у них самые навороченные, и наука, блин-малина, просто на загляденье, но в остальном…

Волосы дыбарем!

Ладно бы у них патриархат был замшелый, нелинейный матриархат или и вовсе — диктатура мирового пролетариата, так ведь нет!

Среднестатистическое демократическое общество, глобальное правительство, выборная система, строжайший учет и ни единого тайного голосования, за 300 лет, что предшествовали накоплению "преступников".

Ага, именно так — на борту моего рейдера были собраны преступники за три столетия.

Причем, мужского набрали за неполных полсотни лет, а вот женское, копили-копили, складывали-складывали, да и собрали!

Ради интереса, затребовал у искинов полную базу юриспруденции Старших, базы "История", "Социальные изменения и потрясения общества", "Развитие общества с древнейших времен".

Разумеется, ничего, кроме крючкотворства, выше третьего уровня и не было, но и того, что нашлось, хватило на почти месяц изучения.

Изучил и, что называется — охренел…

Нет, к либерастии и свободам ездить по ушам я привык и в своем времени, но вот логическое продолжение, которое ждет Старушку-Землю, если все и дальше будет двигаться в том же направлении…

Если да, то нас ждет около сотни лет плавного угасания мужского пола, очередная сексуальная революция, глобальное правительство, снова сексуальная революция, теперь уже с синтетами, матриархат, череда локально-глобально-сексуально-освободительных войн, очередное просветительство, постоянная и беспросветная система перехода власти от умного, но богатого, к тупому, но сильному, затем вновь вспышка патриархата, причем уже не взирая на кровосмешение и только потом-потом-потом-потом-потом к власти придет "Великий и Ужасный Диктатор", который соберет весь цвет демократического общества и, не пожалев новейший круизный лайнер стоимостью в бюджет Столичной системы, отправит их в путешествие к ближайшей Черной дыре, а затем, вые…, гм, нанесет череду тактических ударов по банковским семьям, зачистит в ноль некоторые колонии, что успели благополучно забыть, кому они должны не только своим появлением, но и благосостоянием и завершит все прекрасным coup de grâce, перенеся Столичную систему на другой конец освоенного космоса!

Переносов столиц я никогда не понимал, но, видимо, в этом что-то было, если Империя Диктатора продержалась более восьми сотен лет, создав множество уникальных систем и вещей, которые сейчас иначе чем "артефактами" и не называют.

Но, восемь сотен лет это очень много и Империя благополучно снова окунулась с головой в демократию, а затем и вовсе развалилась на вершки и корешки, которые друг другу то подливали дуста, то славно брызгали дихлофосом.

Ну и до досыпались и дополивались…

Сумрачно было на душе, если честно, по изучению всей этой истории.

Отложив дела на завтра, открыл портал и пошел тренироваться — за всеми этими "новостями", как-то я совсем забросил тренировки и по магии вообще, и по порталам — в частности. Вечно находится что-то нечто более важное, необходимое, нужное, а на себя, блин, времени-то и не остается!

Помахав рукой кемарящему на посту Выгулю, закрыл портал и первым делом достал свой собственный "артефакт", тот, что с пятью шариками.

На пару секунд завис, подбирая подходящие порталы, собирая их в кучку и запуская шарики.

Пока пять шариков — пять порталов, посмотрим, насколько меня хватит.

Через двадцать минут мне уже изрядно надоело следить за пролетающими металлическими сферами и я начал экспериментировать, меняя шарики в те мгновения, что они становились видимыми.

Сперва менял материалы, попутно корректируя скорости и расстояния. Потом, скинув отработанную систему контроля в надежные руки процессора нейросети, стал играться и с количеством открывающихся порталов, стараясь довести систему до десяти порталов, через которые пролетало сперва пять, а потом и целый десяток разных шариков, от самого легкого, пенопластового, до самого тяжелого, гм, "чугуниевого", включая ледяной шарик и самый маленький шарик файербола, что у меня получился раза с пятнадцатого.

Хорошо, сто пятнадцатого!

Часа через три, наэкспериментировавшись до отвала и посадив свой запас маны почти в ноль, развеял все наделанное и развалился на теплом мате тренажерки, заложив руки за голову.

Судя по таймеру на нейросети, уже завтра, фабрика начнет будить синтетов, оживляя мой рейдер командой и наполняя жизнью и это замечательно, а то мои пауканы уже дважды устраивали мне лежачую забастовку, напоминая, что они, в первую очередь, ученые и экспериментаторы, а не щитовики и техники…

Так-то оно так, но…

И щитовики, и техники из пауканов получились отличные!

Специально сравнил графики у синтетов и пауканов, по одинаковым заданиям — пауканы быстрее. А где не быстрее — там они эффективнее в другом — собравшись на мозговой штурм мои восьмилапы предлагают другие решения поставленных перед ними задач. Думают дольше, но эффективность — выше.

Но с синтетами, все-таки веселее!

С ними хоть кружкой чокнуться можно, а не просто чокнуться…

С грустью просмотрел результаты фабричных тестов, снова упираясь взглядом в имена Бэрка и Бисы — эти двое, как и еще сорок один синтет, постоянно контактовавший с искинами, были не просто "сброшены к заводским настройкам" — их сознания наглухо отформатировали на низком уровне и все переустановили "с нуля", так что, так что, так что…

Жаль, с одной стороны, накопленных личностных знаний, но, правильность действий подтвердил и специскин, что сейчас заканчивал проверки Оскара на вменяемость.

А когда "Дознаватель" проверит Оскара, он возьмется и за мою нежно любимую тушку, на время приостановив действие всех мной полученных разрешений и сертификатов.

Растерев лицо руками, подвел "маленькое итого":

1. С нейросетью магия работает более экономично, но скучно.

2. Пауканов надо было "отжимать" у Великой побольше, сейчас было бы меньше проблем с экипажем, а с выпивкой я бы потерпел и до нормальной человеческой станции.

3. Кого-то из Старших придется будить и ставить на "руководящие посты", иначе я даже с искином-секретарем вздернусь без удавки, решая тот воз проблем, что на каждом корабле копится с каждым днем.

4. На тренировки надо больше времени. Больше, больше и больше!

5. Разобраться бы с флюидами и ферромонами…

Пятый пункт я, со вздохом, вычеркнул — ни пауканы, ни искины не подтвердили мои подозрения. И, если искинам я верил чисто по технической части, то пауканы, это просто монстры в ферромонах, запахах и флюидах, которых обмануть просто невозможно!

Тем не менее…

Я помотал головой, возвращаясь к пунктам плана.

5. Евгений-свет-Батькович и мой новый "Скворец"!

6…

Я прикусил губу, возвращаясь с небес на землю.

План снова превратился в нагромождение записей, от которых искин-адъютант всегда тихо зверел и требовал, чтобы я научился, в конце концов, упорядочивать свои мысли, а не прыгать от слоя к слою, как блоха!

Ах, если бы я умел так жить…

Но…

Не могу!

Меня искренне бесит линейность и точки на двух осях координат, плоских, не заполненных жизнью и эмоциями!

И люди, линейно-плоскостные, меня тоже бесят!

Сами живут на двух координатах и других заставляют!

Да еще и удивляются, "да как так, да так быть не может"!

Может-может, жизнь доказала мне, что она еще и не так может, когда плоскость приобретает объем!

Так что, придется моему адъютанту либо объем приобретать, либо в утиль лететь!

Я сел и обхватил колени руками, сжимаясь в комочек.

Нет, так лучше не думалось. Так даже дышалось хуже, но…

Своеобразная прелесть в этой позе все-таки была — замирая в ней, я на пару ударов сердца собирал все свое тело в единый узел и рассматривал его, стараясь найти несуразности, повреждения, прицепившиеся болячки и…

Да, именно так я собирал свою ауру в плотный ком-яйцо, чтобы "вылупится" на белый свет цыпленком, готовым снова удивляться и делать новые открытия на давно пройденном пути.

Глупо, наверное…

Но мне помогает.

Я выдохнул и "вылупился".

На остатках маны снова запустил артефакт, в этот раз используя исключительно высокоэнергетические плетения — файербол, шар молнии, сжатый до пяти миллиметрового диаметра, защитное плетение, в котором спрятал песчинку, льдинку и "крылышки бабочки".

Мана закончилась за две минуты, нейросеть завизжала о многочисленных микроинсультах, а искин тут же поставил меня в известность, что отправил ко мне меддроида, который оттащит меня в медлюльку, пока я не добил себя еще какой-нибудь идиотской идеей!

Скучные они, право слово!

Ни грамма экстрима, ни сантиметра буйства!

А, как же дух экспериментаторства?!

А, как же благословенный метод научного тыка?!

Снова прижал колени к груди и сделал вдох-выдох.

Мир наполнился воем сирены, из стены выскочил странного вида дрон, полетевший в мою сторону, угрожающе покачиваясь с боку на бок и выставив нечто, отдаленно напоминающее пульверизатор.

Сразу заломило в висках, мир закрутился и поблек, словно кто-то начал вытирать мокрой тряпкой свежепролитую краску.

Что-то в голове щелкнуло, кракнуло и…

Пульверизатор пшикнул мне в лицо, наполняя воздух миллиардами маленьких, точнее — совершенно малюсеньких, нанитов, которые ныряли мне под кожу, влетали в открытый рот и заполняли собой все свободное пространство, выживая из меня остатки воздуха, в котором и теперь я в этом совершенно точно уверен, носился хорошо мне знакомый аромат…

Глава 32

— … Слушай… — "Знакомый контрик" задумчиво покачал головой, рассматривая артефакт в реальности и длинный список провалившихся с ним тестов, пришедших на нейросеть отдельным, кодированным файлом, с не смешной пометкой "перед прочтением — написать завещание". — Ну, какой, нафиг, это артефакт?! Это же обычная поеб… Хрень, каких в каждом заштатном университете валяется килотоннами! Их и не продают даже — спроса нет! Знаешь, Полковник… Сдается мне, твой "патриот" с буксира тебя просто разыграл. Вот, смотри сам: "содержание CMM-вещества 0,7 %, нестабильные изотопы — 0,0004 %, левосторонние материалы — 0,3 %, масса — 400 грамм"! Это же обычный сплав Древних! Ну, да, форма, конечно, специфическая, хотел бы я знать, что сверху капало или падало, но это не показатель уникальности! Это вообще может оказаться какой-то запчастью от душа или увлажнителя воздуха!

— Но ведь ушастые для чего-то устроили там войнушку?! — Полковник казался спокойным, хотя внутри у него все кипело, булькало и клокотало. — Целую систему, ради "увлажнителя воздуха", это, по твоему, не перебор?! Может, мы оба что-то просмотрели?!

— Хорошо. Давай еще раз. — Миролюбиво согласился контра, снимая вновь вошедший в моду, совершенно не технологичный, матерчатый, китель. — Только, без поллитры тут не разберешься, поверь моему опыту!

"Знаю я твой "опыт"! — Хмыкнул себе под нос полковник. — "Просто ты — алкоголик!"

Но "поллитру" все же, полковник достал.

— Вот, смотри! — Контрик уже засучил рукава и теперь во всю лапал злополучный артефакт не заботясь о безопасности. — Мы с тобой выяснили, что отвертствия, овт… от-вер-стия! В этом артефакте от-вер-стия — глубиной в три миллиметра, то есть, не сквозные!

— Угу. — Полковник повертел стакан и с легкой совестью отключил у нейросети "алкогольный контроль", понимая, что лучше напиться сразу, чем выслушивать легкий бред алкоголика трезвым. — Не сквозные! Это даже начники заметили, представляешь!

— Значит, в эти отверстия что-то вставлялось! — Многозначительно поднял вверх палец контрик. — Значит, мы можем предполагать, что артефактом является не искомый предмет, а нечто, что было в нем!

— Ага. А это — подставка под артефакт! — Полковник вздохнул. — Проверили. Просветили. Создали математическую модель. Знаешь, Арка, что получилось?

— И что же надумали яйцеголовые? — Усмехнулся контра, доливая свой стакан до краев.

— Что это — часы! Или — шагомер. Или — любой другой счетчик чего-либо!

— Слушай… А может остроухие заполучили то, что им нужно, а эту хрень просто подкинули, чтобы отвлечь внимание? — Контра залпом допил "планетарку" и вздохнул. — И все это — просто операция по отвлечению внимания…

— Ну, это уже по твоей части… — Развел руками полковник и с сожалением активировал нейросеть. — Оставляю все на твоей совести…

Прикрыв глаза, Полковник переждал несколько гадостных секунд, пока нейросеть собирает и выводит алкоголь из организма и пошел к выходу.

— Капелл… Ты это… Посиди еще… — Попросил контрик, тоскливо рассматривая пустую посуду.

— Не, пойду к себе. В кабинет… Поработаю. — Отмахнулся Полковник Капелл.

— Ну, ты и бухарь… — Восхитился Арка. — Вообще-то, если что, это и есть твой кабинет!

Глава 33

…"… по завершению проверки… — голос в моей голове был… Ужасным! — "… считается верным снятие блокировки активности. Результат зафиксирован. Временному капитану рейдер-гра "Солкан" присваивается статус Капитана, без ограничений…

Рекомендована установка нейросети "Лювелл-I–IV–X"

Санация предустановленных сетей.

Установка рекомендованной нейросети "Лювелл-I–IV–X".

Процесс активации.

Тестирование установленного кодека.

Активация узлов дополнительных функций и расширений.

Предустановка стандартного Программного Обеспечения.

Предустановка расширенного ПО.

Предустановка специального ПО.

Предустановка стандартных Баз Данных

Предустановка расширенных БД.

Предустановка специальных БД.

Предустановка аппаратного модуля "Караск"

Предустановка аппаратного модуля "Съемма"

Предустановка аппаратного модуля "Балом"

Проверка контрольных сумм.

Активация предустановленного…

Активация пользователя.

Деактивация пользователя.

Отмена генетических изменений.

Установка закрытого ПО "Пси-Фаранг".

Установка закрытого аппаратного модуля "Пси-Фаранг".

Установка дополнительных колоний "Пси-Фаранг"

Проверка контрольных сумм.

Активация системы "Пси-Фаранг".

Запуск обучающего модуля…"

И снова, блин, темнота…

Темнота наполненная образами, вспышками, силуэтами и воспоминаниями.

"Рейдер-гра", оказывается, "Рейдер ГРА — Гражданско-Разведывательный Аппарат"

Модуль "Караск" — это та самая "крепкая спина", что ставится пилотам и десантникам, укрепляя кости и связки.

"Съемма" — это мультиразветвитель, пока не понимаю и сам толком, что это такое, но, видимо, что-то действительно "вкусное".

"Балом" — модуль ментосвязи, если верить описанию, все оборудование рейдера давным-давно укомплектовывается ею, так что у меня, на борту своего корабля, везде уши, глаза и зеленый огонек светофора!

Ну, а "Пси-Фаранг" это тот самый "Псион", только не кастрированный, что принят в Совражестве, когда отдельно тебе всучивают сборник медитаций, отдельно — прокачка каналов и возможностей, а уж о предрасположенностях и вовсе ведут речь исключительно за закрытыми дверями, чтобы, ни дай Звезды, никто, никт-никто, не узнал, что у каждого Псиона, как и каждого мага, есть собственная предрасположенность, "загасить которую в зародыше" не возможно ни единым способом, исключая убийство носителя способности.

Вот, например, я…

Менталист из меня весьма посредственный и, чтобы достичь высоты хотя бы нормального чтеца мыслей, мне придется потратить лет двадцать ежедневных занятий в обучающей капсуле, да и то, при любых сложностях я буду выглядеть баран-бараном, решая как при сложении два и два получить четыре, если в мозгу реципиента черным по-русски получается семь!

Так что, читать мысли — это дело глубокого будущего, а вот сейчас я вполне могу справится с простенькой эмпатией, могу и довольно просто, устроить окружающим, если их числом не более семи, самый настоящий "Миксер", взбив мозги в легчайшую пену прямо в черепной коробке.

Смогу контролировать варп-пространственные изменения (если судить по изученной базе — столь же редкое умение, как и открытие порталов) и вишенкой на тортике стала оптимизация уже имеющихся знаний по магии, что я заполучил в Шараге.

На радостях я попытался засветлить заклинание "Светлячка", на что тут же получил "ответочку" — капсула добавила в кровь еще "утихомирительного", стараясь отправить меня спатеньки.

Потом подбавила газку, ну и в довершении праздника оглоушила меня каким-то излучением, которое приняла на себя и заблокировала, нейросетка.

Пока две системы воевали между собой, одна борясь за мое сознание, а другая старательно отправляя в бессознательное, я кайфовал!

Ну, конечно, не так, чтобы "кайфовал-кайфовал", но легкость в работе под черепной крышкой, былапросто восхитительная!

У меня сбивались, бегая по кругу, мысли. Не нападал ступор. Я даже смог пусть пока и мысленно, но разложить заклинание пятого курса и, не без помощи сетки, разумеется, добиться его легкого исполнения, всего за десяток секунд, тогда как в жизни, даже быстрая змееглазка кастовала его семьдесят секунд!

Гордясь собой и мечтая, что вот-вот как начну играть на рояле во всю силу своих легких, не сразу обратил внимание, на то, что кроме моего основного сознания, нет-нет да и проскакивают какие-то странные обрывки, словно я, одновременно фехтую, учу физику и тут же нарушаю физические законы, собирая воедино плазменный файербол и водяное охлаждение с педальным приводом от лопастей турбины…

Ясное сознание, неясное сознание, сумрачное сознание, бессознательное и что-то еще, напоминающее виртуальную реальность, точнее — две — реальности, в одной из которых я полз, старательно вжимая в землю свой плоский зад, а в другой буквально тащил рейдер через черный ряд клякс-аномалий, буквально угадывая, что же за каверза ждет меня в последующей кляксой, за очередной, за вот этой и вон той…

Злясь, что ничего не могу толком понять, начал искать, как же все собрать воедино и…

Дождался!

"Модуль "Съемма" активирован…!" — И все встало на свои места и стало еще интереснее — я ли такой шизофреник по жизни был или это установленная сетка такие прелести добавляет своему пользователю?!

Потребовав "Справку", углубился в изучение вопроса.

На девятом пункте справки стало зевотно, на девятнадцатом — мозг попытался сбежать от поставленной задачи, но я его вернул в русло, мысленно пообещав самому себе шикарный обед…

В конце концов, из прочитанного сделал вывод, что да, это я такой шизик, с несколькими личностями, получившими предварительную подготовку и, да, "Съемма" сперва анализирует способности мозга и лишь после многомесяного наблюдения, плавно, начинает сперва создание нескольких потоков мышления, а затем "поключение" к ним.

У меня снова что-то пошло не так и теперь у меня семь потоков, из которых один — "стержневой", вокруг которого навиваются еще шесть дополнительных потоков, из которых четыре — "одноядерные" и два, имеющие дополнительные, виртуальные ядра обработки потоков данных.

Пока, если честно, нифига не понятно, но уже очень интересно.

Надеюсь, я с катушек не спрыгну, от такого разнообразия…

"Вот же упрямый! Спи давай!"

Не знакомый, очень спокойный и доброжелательный мужской голос, прозвучавший под сводом черепа, наоборот, заставил меня взбрыкнуть, сбросить с себя сонное оцепенение от прочтение "мануала" и потребовать обратной связи.

Сперва так же спокойно и доброжелательно, а когда в ответ на мои слова странная личность начала плести ясно видимые, но малопонятные паутины чар — уже матом.

В ответ, матом уже обложили меня, объясняя, что даже семь потоков, хоть это и очень много, но совершенно не ускорят освоение загруженных баз и продлят мое пребывание в капсуле на пару месяцев, а это не только расход материалов, но бездарная трата времени, которого у меня и так с кошачий нос!

Вот так, "слово за слово, ху…, гхм, членом по столу" я и познакомился с искином-контролером, который вообще-то был не в восторге от меня хотя бы потому, что генной модификации мой организм отчаянно сопротивлялся, энергетические каналы сразу имел неприлично большого размера, да еще ко всему остальному, принадлежал виду, незарегистрированному ни в одном из каталогов Старших.

Которые, кстати говоря, вообще совсем никак не старшие, а нормальные такие Джоре, продвинутые и восхитительные в своем превосходстве над другими расами.

Нарисованный истерящий человечек с челкой и зубной щеткой усов, искину не понравился, но заинтересовал…

Можно подумать, он никогда Гитлера не видел, пока просеивал мое сознание через мелкое сито!

В результате, мы все-таки пришли к консенсусу — я отправляюсь на боковую, всеми своими сознаниями, не сопротивляясь воздействию, а за это время, Контролер "раскачает" моего искина-секретаря, которым я все-таки обзавелся, но который нещадно тупил, напрочь отказываясь принимать логику моих действий и размышлений.

Заодно я попросил Контролера сделать нормальную "справку", а не то кривое и косноязыкое… От которого можно было если не уснуть со скуки, то вздернуться от нелогичности дерева запросов и путанности каталога.

С тем и отправился покорять царство Морфея, из которого, так, иногда, одним глазком поглядывал на происходящее.

Мало ли…

"Вера, это когда лень проверить!"

А мне вовсе не лень!

"Или, все-таки, лень?!" — Я открыл глаза и вдохнул полной грудью, дожидаясь, когда откроется тренажерная капсула медицинского отсека, в которой я и до этого провел немало времени. — "Как все медленно-то, надо искину стукнуть, пусть ремонтников отправит, это же издевательство, так долго ждать!"

Удерживая себя от того, чтобы помочь крышке распахнуться быстрее, решил занятьсянасущными делами и потребовал от безымянного искина отчет.

И снова все так медленно, словно голубиной почтой, в век продвинутого Интернета!

Оценивая "толщину" скачиваемого отчета, присвистнул — дел накопилось дофига…

Отчет скачался одновременно с полностью открывшейся крышкой, что натолкнуло меня на некоторые мысли, вокруг которых разгорелся ожесточенный спор между "потоками", каждый из которых требовал работу.

Пока "потоки" спорили, "стержневой" уже нашел ответ, лежащий, как обычно, прямо на поверхности, "перед носом" — обычные последствия ускоренного обучения, минут через пять-десять все должно пройти и мир встанет на свою скорость.

За десять минут, разделив файл отчета между всеми потоками, успел его и осмыслить, и обрадоваться, и серьезно опечалиться, и очень сильно — разозлиться…

Обрадовался тому, что Евгений Батькович построил мне нового "Скворца" из транспортника второго поколения, фактически последнего, перед "блочными" консервными банками, дешевыми и… Ненадежными.

Опечалился я тому факту, что моя новенькая, с иголочки, нейросетка не умела маскироваться. Совсем. Никак. Хоть ты поверх что-то ставь, хоть плачь — нейросеть "Лювелл-I–IV–X" при любых обстоятельствах остается нейросетью "Лювелл-I–IV–X". И никаких компромиссов.

А разозлился…

Четверо старших искинов, пока я хлопал ушами и восхищался своей крутизной, успели понаделать собственных копий, причем не только на "электронных" носителях типа искинов обнаруженных кораблей, но и в головах синтетов и даже — заменили своими слепками сознания сотни каторжников, подготовив плавный переход власти…

Повезло мне, что в своих попытках сделать лучше, искины запутались и сами…

Отчет Контролера пестрел подчеркнутыми нарушениями Устава, так что и не удивительно, что все старшие искины отправились следом за экипажем аварского "Макамбеза" в плотные слои атмосферы газового гиганта, тоже в контейнерах, тоже без защиты и тоже — в полном сознании.

Искинов и синтетов очистили и перепрошили, но вот что делать с "живыми" Джоре — оставили на мое усмотрение.

Правда, порекомендовали, все-таки исполнить постановление суда, тем более, что мы и так болтаемся глубоко у черта на куличках…

Однако, с другой стороны, искин очень не прозрачно намекнул, что если с мужской частью все кристально понятно, то вот с женским полом, стоит некоторые дела пересмотреть, в пользу, так сказать, капитанского статуса-кво…

То-то я пытаюсь понять, нахрена капитану шестиместный траходром, три санузла и отдельный медблок, с отдельный искином!

Нет уж, спасибо, но пусть пока девочки полежат на холодном, не доверяю я Джоре, еще прирежут…

Можно, конечно, поставить рабские нейросети, что достались от любителей "неэффективного труда", но, при одной мысли об этом, на душе становилось противно.

Пока размышлял, время "скорости" и пролетело, резко возвращая меня не только в нормальное течение времени, но и в реальность серости быта — оказывается, лежать голым в капсуле — это холодно!

Надев капитанский комбез и подвиснув от количества спрятанного в нем оборудования, которое теперь подключалось к нейросети, тестировалось и становилось на "боевое дежурство", скользнул "стержневым" потоком в рубку и получил еще один "заряд бодрости" — в системе шел не шуточный бой — одиннадцать кораблей с метками королевского клана Аравара азартно резали и расстреливали восемь кораблей с метками Аратана.

И та, и другая сторона вопила в эфире, проклинала, звала на помощь, но не отступала.

Аратанцы, при всем своем желании, правда, отступить и не могли — два круизных "толстопуза" в охранении шести, уже пяти кораблей поддержки, будут только разгоняться больше суток!

Блин…

Аж руки зачесались, как захотелось влепить…

Но не двум сторонам, что столь азартно резали друг друга, а здоровенному, пятикилометровому, белоснежно-белому шару, который висел над всем этим безобразием и старательно забивал эфир идущем на реплее сообщением: "Корабль Арбитров наблюдает. Не вмешивайтесь!"…

Глава 34

— Значит, все пошло не так… — Великий Черный Повелитель печально покачал седой головой и вздохнул. — А ведь Арбитры обещали, что присмотрят…

— Повелитель! Арбитры сами недовольны — они лишились своего корабля и теперь винят нас в том, что мы устроили им западню, заманили корабль в ловушку и захватили…

— Ты сам-то понял, что сказал?! — Повелитель недовольно поднял бровь. — С их кораблями даже Старшие не связываются!

— Ну, или нам об этом доподлинно не известно… — Офицер штаба опустил голову, чтобы спрятать улыбку. — Ушастые отродья не умеют признавать поражения…

— Что Аратанцы?

— Прислали ноту протеста. Потом — отозвали и извинились.

— О, даже так?! — Повелитель усмехнулся. — Значит, рыльце все-таки в пушку…

— Неофициально прислали вот это… — Вояка скинул своему повелителю короткий видео файл, на котором белоснежно-белый шарообразный корабль за считанные секунды превратился в комочек белой промокашки, скатанной в комочек хулиганом-первоклашкой, перед тем, как стрельнуть им из трубочки в затылок сидящего впереди задаваки-отличника.

— Думаешь, хвастаются?

— Может и хвастаются, может и угрожают, а может и сами напуганы… Клан Коррен-бэй пробовал атаковать Арбитра — сами помните, чем все дело закончилось.

— Это было больше ста лет назад. — Хмыкнул Повелитель. — За это время много воды утекло!

— Так то — вода! А это — неизвестно откуда взявшееся объединение… — Вояка пожал плечами. — Да и за эти сто лет, не сильно-то технологии и развились.

— Последний "рывок" был почти двести лет назад, когда Аратанцы колонизировали эту Землю, вот там рывок — был. — Повелитель взгрустнул, вспоминая те времена, когда в Солнечную систему вела прямая "кротовья нора", открывшаяся чуть ли не на прародине Авара. И пусть "нора" "пульсировала", открываясь с периодичностью раз в пять-восемь лет, но все покрывалось стоимостью рабов и их ценностью.

Прислушайся он тогда к совету матери и открой, вместо тупого сбора мяса, нормальные рекрутерские пункты, собирая людей на освоение новых планет…

Нет же, победила жадность!

И вот, рывок сделал Аратан, рывок сделал Минмаатар, Нивэй и даже Хакдан с Галифатой сделали хоть по маленькому, но шажочку вперед и только гордый Арвар остался у разбитой лодки!

Что-то удалось украсть, что-то прикупить, пару новинок сделали и сами, но… "Пара новинок" — это не шаг вперед, это — ходьба на месте!

— Итак, подведем итоги… — Вздохнул вояка. — Флот Кулламрана жалко, но Черный Предок завещал не останавливаться на достигнутом. Мулун-бэзз-Сальти жаль, но гениотов полно на всех планетах, а время на выращивание нового дебила еще есть.

— Осталось узнать две вещи… — Черный Господин усмехнулся во все свои тридцать четыре белоснежных зуба. — Кто разобрался с Арбитром и кто утащил варп-буй…

Глава 35

В общем, ретивое у меня не выдержало!

Ненавижу "наблюдей" еще со времен участия в избиркоме! Пять лет я наблюдал за наблюдающими от ОБСЕ, от партий и от самовыдвиженцев, от государственных спецслужб, которые к концу выборов были синими в крапинку, на всех участках, от иностранных представителей и журналистов, которым похрен было, что человеческий фактор неискореним и что большинство подлогов происходит не на местах, а в самой "голове"!

Вот и "приголубил" впервые встреченного, неведомого мне "Арбитра", тем, до чего был в состоянии дотянуться.

Разумеется, был бы готов главный калибр, я бы не пожалел под это дело и свалившуюся маскировку, но… Вбитая в подкорку привычка разбираться самому сделала то, что сделала.

От злости, я открыл два десятка порталов, одновременно ведущих в разные места Галактики, почти наобум выбирая такие, где разумным жить максимально некомфортно.

Откуда-то полилась лава, откуда-то — вода, часть сходящей с горы лавины тоже нашла себе место и наделала жертв, но добил белый шарик самый маленький портал, который я открыл последним, уже несколько собравшись с мыслями и придя к выводу, что экипаж, скорее всего, находится в защитных костюмах и все это разнообразие природных катаклизмов вряд ли им сильно повредит.

Вот я и нашел самый близкий коричневый карлик и открыл портал на него в геометрическом центре корабля.

Глупо, конечно, вот так, с бухты-барахты садить из пушки по комарам, особенно не разобравшись, что же это за Арбитр такой, но…

Иногда голос сердца намного громче гласа разума…

"Точнее — шизофрения"… — Голос в моей голове появился нежданно-негаданно, но не узнать его было сложно.

"Адьютанта" Контроллер и вправду "раскачал", по крайней мере, быстрый взгляд на графики быстродействия искина рисовал радужную картину о том, что тупить железяка будет намного меньше и намного реже.

"А еще точнее, шизофрения, наблюдательность, интуиция и слабый дар прекога…" — Искин-секретарь, получивший подключение по ментомодулю — это очень, очень-очень хорошо! Но непривычно.

— То есть, если я напрягусь, то смогу предсказать будущее? — Я любовался сжимающимся в горошину корабликом Арбитром и строил наполеоновские планы.

— Нет. — Вернул меня с небес на землю, злой Адьютант. — При всем своем старании все, что ты сможешь предсказать, это — ничего. Но, пользуясь своей интуицией, ты сможешь почувствовать правильный вектор действий. Вот, как сейчас.

Пока мы общались, дела в системе пошли совсем по другому варианту — стоило только Арбитру ужаться до трех километров и потерять все энергетические структуры, разом лишившись активного оборудования (один поток услышал "аццкий рев" Евгения-свет-Батьковича: "Хочу"!), как нападающие и защищающиеся поменялись местами — два "Толстяка" Аратанцев, которые враскачку огрызались от азартно наседающих на них чернокожих, сбросили маскировку, превратившись в дважды по пять, слипшихся, как пельмени при варке в тесной кастрюльке, кораблей, характеристики которых быстро поделили на ноль арварцев.

"Хочу"! — Напомнил о себе Евгений и я, чтобы не возится, открыл ему десяток порталов на все такой-же белый, но очень помятый, корабль арбитров и вновь прикипел взглядом к аратанцам, теперь азартно гоняющих те два десятка истребителей, что так портили им жизнь еще полчаса тому назад.

Непонятные корабли из "объединенной пельмененосной флотили", выпустили по пятку буксиров, которые шустро собирали обломки, трамбуя их в трюмы, разыскивали отстреленные спаскапсулы и неразорвавшиеся торпеды и ракеты, сортируя все это богатство направо-налево.

С черными никто особо не церемонился, но и не злобствовал, по крайней мере, спаскапсулы внаглую никто не расстреливал, а вывалившихся людей в комбинезонах собирали внутрь буксиров, а не приваривали снаружи.

Обломки собирали методично и дотошно, даже самые далеко убежавшие догоняли и впихивали в комок металлолома сарделькообразной формы.

В какой-то момент, в космосе стало… Удивительно чисто — не носились обломки, не разрывался эфир, а буксиры, выгрузив собранное, рассыплись редкой сетью и направились в сторону корабля арбитров.

Который задрожал и растворился в темноте, оставив аратанцев с носом.

Я с восхищением смотрел, как Евгений-свет-Батькович, неторопливо "волочет в норку" тушу белого корабля, успев за пару часов не только раскидать по корпусу эффекторы поля маскировки, но и приладить целых три двигателя, которые, работая на одной десятой процента мощности, чтобы не сбить маскировку, приляпанную на скорую руку, подталкивали "арбитра" в сторону места нашей стоянки!

Аратанцы, конечно, сами виноваты, что столько времени протянули, но…

Кто первый встал — того и тапки!

Красиво Батькович сработал, ничего не скажу!

Упустившие свой шанс аратанцы сильно не расстроились, по крайней мере, на радио волнах криков-матов не было, а в голосе их Старшого так и вовсе сквозило облегчение, что связываться с Арбитрами ему не придется, ну, в этот раз — точно.

Корабли-пельмени облепили сардельки металлолома и потянулись на разгон, оставшиеся "сопровожденцы" еще часа полтора рыскали, пару раз едва не столкнувшись с нашим призом, под маскировкой, но все обошлось, хотя дух, конечно, захватывало!

Еще через три часа из-под маскировки вышел какой-то миниатюрный кораблик и попытался тоже свалить в безбрежную даль, но тут уж искин-оружейник ему такого шанса не дал, угостив маленького засранца целой горстью разогнанных до двух третей скорости света, дробинок.

Самым малым, что у нас был, калибром — чуть больше пяти сантиметров.

И искин-главнюк рейдера потребовал от меня открытия портала на кораблик, обещая нечто интересное.

Понять не могу, чего это искины вокруг меня так быстро учатся ездить на моем хребте?!

Увы, "свободного" портала в кораблике не нашлось, пришлось отправить на рандеву с дырявым, словно дуршлаг, корабликом синтетов, заодно, пусть и разомнутся.

Абордаж корабля, к моему удивлению, искин строго-настрого запретил, вперед пошли дроны без мозгов, прорезая все на своем пути резаками, уродуя любое оборудование и вырезая всю энергетику, начисто!

И ведь Евгений даже и не протестовал, возмущаясь подобным диким методом абордажа, когда сперва стреляли и резали на мелкие части, а уже потом решали опсано или нет.

Я разрывался между любопытством и любознательностью — мне было интересно, что же это за Арбитры, но и что это за беглец такой — тоже волновало!

Тем более, что маскировка у этого маленького кораблика была ого-го себе — например у нас "радарах" этот кораблик не отображался, намекая, что в этом лесу шишки может собирать и другой медведь!

Вскрыв консервную банку, искин добрался до ее содержимого и ювелирно прошелся по нему плазменными резаками, снимая еще одну защитную оболочку.

Облачко газа вырвалось, обратилось в кристаллики льда и печально расплылось во все стороны.

Довольный искин обрадовал меня, что через час "добыча" будет обработана и должным образом приготовлена к личной встрече.

За это время, матерящийся как сапожник Евгений уже приступил к частичной разборке белого корабля, то и дело поминая меня не лестным словом, называя то варваром, то дикарем, то и вовсе — бандитом с большой дороги!

Хотя чего он на меня так взъелся — ума не приложу!

Двигатели остались целыми, реакторы, конечно, покоцало, но ведь ни один же не взорвался!

Тонкой электронике, конечно, пришел кирдык, как, в принципе, и экипажу, но тут уж простите — погорячился, бывает!

Между прочим и сам Евгений какой-либо аккуратной разборкой особо и не страдал, разрезая кораблик на такие же порционные куски, что и его сотоварищ, разделывавший нашего меньшего друга.

И оба, не особо заботясь об экологичности, сбрасывали обломки в атмосферу газового гиганта.

М-да-а-а-а-а, представляю, как лет через эндцать, будут счастливы потомки заполучить весь этот мусор в качестве драгоценной археологической находки!

Однако, все самое интересное имеет свойство быстро заканчиваться, вот и обе "игрушки" сделали то же самое — закончились.

Нет, "белого арбитра" Евгений еще будет разбирать пару-тройку дней, и, скорее всего, даже найдет что-то интересное, но это дело будущего, а сейчас…

Я встал со своего командирского лежбища и, хрустнув всем, чем можно было, потянулся.

Еще раз проверив показания приборов, пришел к выводу, что эта "необитаемая система" стала как-то слишком многолюдной.

То одного принесет на наши головы, то другого…

Размяв спину и плечи, замер, решая для себя, чего же я хочу больше — жрать, спать или решать загадки мирозданья?!

Желудок недовольно пробурчал, тут же потянуло зевать, а безымянный глав искин всея рейдера, слегка кашлянув, чтобы привлечь мое внимание, пригласил проследовать в тюремный блок, который, вот чудо-чудное, оказывается на рейдере есть…

И сон, и голод — как рукой сняло!

Через десять минут неспешной поездки по черным, неосвященным коридорам рейдера в ночном режиме, транспортная капсула замерла у неприметной створки шлюза, с технической маркировкой отсека мусоросжигателя биологических отходов, возле которого болтался пяток странного вида дроидов и два синтета с накладками силовых генераторов на плечах и пояснице.

Такую же сбрую протянули и мне, внимательно проверив, чтобы я все застегнул, пристегнул активировал.

И только потом приоткрылась почти полуметровой толщины дверка калитки, а коридор вокруг нас залило синим светом опасности и ревом тревоги.

Проскользнув в дверь, оказался в шлюзе, с потолка которого, на вошедших холодно взирал пяток стволов разного калибра и мощности, оружия.

Включая огнемет.

Бр-р-р-р-р!

На сетку пришел код-требование опознания, потом еще один.

И только после второго кода вся эта тревожная активность заткнулась и открылась вторая дверь, впуская нас с синтетами в тюремный коридор, серый и унылый настолько, что при одном только виде на него хотелось пойти и повеситься.

Коридор длиной метров в пятнадцать-двадцать вмещал в себя три двери: две — закрытые — по стенам слева-справа и в конце коридора — открытая, возле которой пританцовывал дроид-охранник, обвешанный, как и синтеты, силовыми генераторами.

Чет мне как-то расхотелось узнавать, что же там нашел искин такое, на том кораблике, от чего можно защититься тремя-четырьмя генераторами защиты, если одного хватает выдержать пару сотен выстрелов из танковой пушки, калибра в 120 мм…

Оставив синтетов в коридоре, я вошел в еще один коридор, прошел сквозь него к синей, как сама смерть, двери и вошел, ожидая увидеть что угодно.

А оказался я в узенькой комнате, одна из стен которой была прозрачной…

А за этой прозрачной стенкой, была комната, режущая своей белизной и яркостью, с двумя зубоврачебными креслами, в которых сидели существа, о которых на земле ходили слухи и почти все они были не очень приятными…

Два серых, яйцеголовых человечка, с черными глазами на полголовы, с тоненькими ручками-ножками, с шарообразными суставами!

Подобрав с пола упавшую челюсть, принялся рыться в голове, надеясь, что Джоре с этой расой уже встречались и смогли оставить хоть что-то интересное.

Нашел.

Изучил маленькую базу "РАСЫ" и передернул плечами.

Не зря, вот совсем не зря они мне показались такими мерзкими! Еще в глубоком детстве, на "Звездный вратах", один такой серый наделал дел, а потом делал вид, что спасает!

И пусть весь тот сериал был выдумкой, от начала и до конца, но…

Греи или, точнее — кареане, действительно были еще теми ушлепками!

Они были ушлепками настолько, что даже терпеливые Джоре устраивали на них охоту, тщательно выщищая любую планету, на которой эта серая мерзость пыталась закрепиться.

И зеленые, и серые — Древние расы старательно очищали от них свою Вселенную, а когда серобезжопики скволызнули в соседнюю, то отправились и туда.

И вот теперь, двое таких сидели и вежливо отвечали на вопросы, всем своим видом демонстрируя вселенскую тоску и понимание.

Двухметровый андроид неторопливо вел допрос, время от времени демонстративно касаясь синенькой кнопочки, при виде которой серые вжимались в кресла, демонстрацию тоски и понимания не прерывали.

— … Вы называете себя "Арбитрами". — Андроид посмотрел на левого серого и покрутил металлической головой. — Уточните термин и смысл вашего поведения.

Если честно, я не понимал смысл всего этого фарса, ведь намного проще было просто уложить кареан под ментоскоп, чем тратить на них вербальное время.

— Наша раса, в своем прошлом, причинила много бед… — "Левый" серый, без левой ноги и пальцев на правой руке, тяжело вздохнул. — На долю нашей расы выпало много испытаний, что сделало нас более… Милосердными и понимающими. Собрав остатки своей расы и соединив технологии, мы построили множество кораблей и приняли на себя обет нести в мир справедливость.

"Причинять мир и нести демократию" — Понимающе хмыкнул я, ни к кому не обращаясь.

— Сейчас мы — третья сила, что не дает скатиться этому миру в океан междуусобиц и самоубийств. нас мало, но мы взяли на себя тяжелый труд оставаться беспристрастными и честными, контролировать хотя бы проведение космических и планетарных боев, не допуская тотального уничтожения и издевательства над пленными…

"Воздействие второго уровня." — Нейросеть кольнула меня предупреждением. — "Воздействие третьего уровня и растет. Воздействие четвертого уровня и растет. Воздействие пятого уровня и растет. Воздействие шестого уровня. Подключение дополнительных потоков. Воздействие седьмого уровня!"

"Ну, коржики, довыделывались!" — Сказало мое второе я и открылся портал…

Глава 36

Всякое было в жизни Мирры, пока она таскала грузы, очень "всякое"!

Но последний год вообще нечто!

Нет, дела пошли в гору, приносит, теперь уже, приносит деньги и перевезенная на новое место, мастерская и "Ширрин", таскающий грузы для местных вояк, под прикрытием чувствует себя комфортно и вольготно.

Уже не надо лезть в заначку и выискивать, что именно ремонтировать в первую очередь, уже даже стли заглядываться в ее сторону и местные офицеры, да и на окружающих станциях появилась пара-тройка готовых к отношениям, мужчин и, чего уж скрывать — женщин — тоже!

Но вот, стоило только всему наладиться, как мир стал серым и унылым.

И вырваться бы на волю, в дальний конец Фронтира, но — нет!

Вояки вцепились в их судно и демонстративно таскают на горбу "Ширрина" то большие пушки, то новенькие, с иголочки, кораблики в заводских ящиках, а то и чего похлеще, но о том молчат, ибо — секретность!

Уже весь экипаж успел по кругу переругаться, а точнее, по меткому выражению Марго — "пересраться в жопу" — крепко напиться, а Жожь так и вовсе попытался "возродить отношения", но был бит, нещадно бит влажным полотенцем, а корабельный искин получил полное обновление и запрет кому бы то ни было вваливаться в каюту капитана без стука.

Поглядев на экран, заполненный серой мутью варп-прыжка и переливами защитного поля, Мирра вздохнула и даже, на целую минуту, задумалась о том, что, может быть и можно допустить перпома до тела, но…

Это так, минутная слабость, не более.

По большому счету, Полковник клятвенно обещал, что если в течении полугода с ними ничего не случится, то… Контракт продлят и "Ширрин" еще на год останется крейсировать между десятком систем, в котором армейцы держали свои склады и станции.

Для бизнеса — это очень хорошо.

Для личной жизни и вовсе замечательно!

Но вот для души — серо и тоскливо!

Мирра вздохнула и сделала пометочку в памяти искина, что больше она на варп-вахты ни ногой, ни жопой, ни другой частью тела — пока Жожь был… Ну, пока Жожь не оказался тем, кем оказался, такие вахты были… Приятными.

А теперь!

Мирра фыркнула и потянулась в своем кресле — еще пару часов лежания и ее сменить поумневший трехрожик, потом в кресле будет валяться Марго, потом…

Аварийные сирены и зловещий синий цвет напомнили женщине, что если ты хочешь рассмешить бога — поделись с ним своими планами!

Нагруженный по самое "не балуй", буксир трясло так, словно вместо широкой и ровной дороги его столкнули вниз по ступенькам лестницы.

По очень высоким ступенькам, очень длинной лестницы!

Приборы вопили, что еще чуть-чуть и захваты развалятся и дорогущий груз разлетится по всему космосу, что корпус выкрутит, как уборщица выкручивает мокрую половую тряпку, что двигатели скоро полетят сами по себе, что реакторы вот-вот встанут на ноль и все погрузится во мрак!

Мирра уже представила, как вояки будут соскребать останки ее бренной тушки со стенок рубки, идентифицировать членов экипажа по клочкам мяса, намазанного тонким слоем по полу и потолку.

Плохо соображая, Мирра запустила аварийную программу выхода из варпа, даже не заметив, что "Ширрин" уже давным-давно находится в реальности, и что внешний экран отображает не кромешную тьму с серебристыми искорками звезд, а льдисто-серый, чешуйчатый бок неспешно уходящего вдаль то ли неведомого космического монстра, то ли монстрообразного корабля, каких-то фантастических размеров!

Выступающая надстройка монстра "погладила" пяток контейнеров по левому борту, вываливая наружу толстые обрубки противокорабельных торпед "Ахцамара" и Мирра пришла в себя.

Кто бы ни был этот звездный монстр, терпеть из-за него убытки — это слишком для ее нервов и репутации!

"Пришпорив" свой буксир как норовистого коня, Мирра загадала желание — если сейчас буксир уйдет вправо без повреждений, значит, Жожь вернется к ней в постель!

Громкий скрежет и истеричный вой сирен дал понять, что Жожь в постель не вернется!

Потеряв еще пяток контейнеров, девушка "выкрутила руль" и "Ширрин", со свойственной всем буксирам неторопливости начал отдаляться от борта гиганта, который чем дальше, тем больше казался девушке смутно знакомым…

"Интересно… А где наше гребанное сопровождение?!" — Мирра закусила губу до крови, подсчитывая ущерб. — "И почему…"

В этот момент шкура Космического Змея разошлась по швам, выпуская на свет звезд старенький грузовичок, еще второго поколения, но удивительно обихоженный и резвый, для своих-то годов!

Через пару минут Змея закончилась и, сверкнув сиреневым коконом защитного поля, без всякого разгона ушла в варп, прихватив с собой все, что свалилось на ее корпус из развороченных контейнеров.

Грузовик, явно переделанный из чего-то военного и оттого увешанный вооружением, как новогодняя елка — шариками, запустил бортовые системы и выдал в эфир свой идентификатор, проверяя связь.

— Торговое судно "Скворец", повреждений нет, экипаж полный, мудаков по расписанию нет, груза нет, денег нет… И настроение тоже херовое! — Неведомый капитан "Скворца" добавил в эфир длинную и витиеватую порцию мата и вздохнул, набирая воздуха на продолжение монолога.

— "Скворец"! Это буксир "Ширрин"! — Мирра решила, что хрен даст убежать купцу — вояки, конечно, проверят данные искина, но придержать единственного живого свидетеля встречи со Змеем-переростком, как ни крути, стоило. — Помощь нужна?

— "Ширрин"?! — В голосе ее собеседника прозвучало неприкрытое удивление. — Мля, вот только вас снова мне тут не хватало!

Глава 37

С "арбитрами", каюсь, я переборщил.

Не стоило открывать к ним прямой портал и разбираться с калеками умственного труда ударами с ноги, признаю.

Но какова наглость! Лезть в МОИ мозги своими грязными, узловатыми ручонками!

И ведь зараза искин не остановил меня, сетка наоборот, только добавила прыти, впрыснув в кровь боевой коктейль и прикрутив болевой порог.

Вот только не надо мне вещать о том, что бить пленных нельзя, что маленьких обижать нельзя, что надо быть выше и благороднее — да, на могилах благородных пишут стихи, но выживают рациональные и всякого типа трусы-подонки-приспособленцы, вчера кричавшие "зиг хайль", сегодня "да здравствует демократия", а завтра и вовсе самозабвенно лобызающие портрет дорого боженьки.

Ну да ладно, один выжил — его и хватит, а второй по любому был не жилец, потому что надо же было на ком-то настраивать ментосканер, так почему на не на самом полудохлом?

Так и все чудно срослось — обрезав выпирающие части тела, серокожего засунули в капсулу и через десять часов, ругаясь и поторапливая матерящегося Евгения-свет-Батьковича, рейдер "встал на крыло" и отчалил на нечетное количество светолет, оставив на месте обломков белого корабля девять зарядов повышенной мощности и кучу мусора.

Конечно, не очень приятно признавать свою глупость и недальновидность, но…

Стоило сразу подумать, что "Арбитры" это не только ценный мех, но и связь совершенно другого типа, так что весть об уничтожении корабля уже разлетелась по эфиру и очень скоро в этой системе будет не продыхнуть от злых и любопытных Арбитров, которые вряд ли простят гибель сотен своих собратьев и десяток тысяч новообращенных, которым пылесосили мозг уже не один десяток лет, внушая основные правила "демократии".

Так что, пришлось брать руки в ноги и технично сваливать, оставляя после себя гостинцы, гостинчики и подарочки, иначе серокожие не успокоятся.

А уж если судить по "закрытым записям", что предоставил искин сразу после опознания "арбитров", они еще те злопамятные твари!

Не зря же их вырезали всей Галактикой, старательно отыскивая любого носителя генокода и вычищая его делением на ноль в тяжелой форме.

И джоре, и их то ли компаньоны, то ли предки — Арконы — объявили расу греев вне защиты Галактического закона не просто так, совсем не просто так!

Даже если разделить все прочитанное мной на сто, большеголовые засранцы за что боролись, на то и напоролись. Осталось уточнить, бывали ли "эти" на Земле и, вздохнув, развести руками.

Выбравшись из-под защиты гравитации газового гиганта, "Солкан" еще раз просканировал окрестности системы, собрал разбросанные "на всякий случай" зонды-наблюдатели и отчалил поближе к обитаемым мирам, тщательно взбаламутив пространство десятком фальшивых открытий варп-каналов.

Мысленно попрощавшись с приютившей нас системой, искренне пожелал ей провалиться ко всем чертям, настолько она меня достала — вечно в ней случалось что-то, из-за чего мне приходилось оказываться не капитаном рейдера, а пациентом медицинского отсека!

Я понимаю головой, что все проблемы, навалившиеся на меня в этой системе, с самой системой не связаны, но, теперь, когда рейдер скользит в "высоком варпе", оставив систему далеко-далеко, мне намного легче!

Так бывает, когда ты покидаешь свою тюремную камеру, опостылевший дом, страну, в которой ты бессловесный раб!

Оставив в рубке трех пауканов и трех синтетов на вахте, порталом прогулялся в свою тренажерку — война-войной, поход-походом, но тренироваться я обязан!

Разумеется, "физические" тренировки, вместе с наработкой моторики движений уже давно перенес в спорткапсулу, под надзор малого тренировочного искина — смысла тратить часы на то, что в капсуле, под "разгоном времени" занимает минуты я не видел, но вот псионику-магию…

Тут без вариантов — семь часов в неделю, как с куста!

Глазами поискал свою поделку для контроля падающих шариков, не нашел и принялся вспоминать, когда я ее в последний раз запускал.

Или хотя бы видел?!

Если судить по записям — пользовался ей очень давно, но вот куда сунул потом?!

Не мог же я ее выбросить?!

Пришлось обращаться к искину тренажерки за помощью, а потом любоваться на самого себя, бросающегося активированной приблудой в змеиную морду, высунувшуюся из неудачно (ага, бывает у меня и такое) открытого портала!

Змейка, получив по носу, обиженно шипя скрылась в портале, который я тут же закрыл, от греха подальше, а то… Мало ли какая хрень полезет еще оттуда, а змей я и вовсе предпочитаю исключительно жареными, а не шипящими и угрожающе открывающими пасть в мою сторону!

Пожав плечами, сделал второй образчик и запустил отсчет, контролируя уже десяток порталов и два десятка шариков разного типа.

Мана расходовалась медленно, контроля почти не требовалось и даже сверхсветовое скольжение не мешало порталам открываться именно так и там, куда требовалось мне.

Сбросив контроль за безделушкой на один из самых "медленных" потоков сознания, занялся раскачкой остальных — у меня оставалась пара-тройка баз на обучение, два объемных файла "на осмысление" и вся магия, которая время от времни конфликтовала с псионикой.

Я "повесил" перед глазами два плетения "огнешара" — слева — магический, справа — псионический и серьезно задумался.

Они бесконечно разные.

Магический быстрее, грубее, словно сляпанный на скорую руку, но… Эффективнее!

Псионический — простенький, но ограниченный. Им не звиздякнуть по площадям, не прижечь ранку на локте — он огнешар и — точка! Можно влить в него девять десятых моего запаса маны, но шарахнет он ровно так же, как если бы я влил в него положенные две десятых!

И так псионика во всем, до чего я дотянулся.

Все очень грамотно, изящно, экономно и рационально, но… Откровенно — серенько и уныленько. Есть исключение, разумеется, но мне ментокодинг пока недоступен — там и запас маны нужен ого-го какой, и контроль, и "подопытных свинок" — тысячами!

От лени своей, я начал мысленно натягивать плетения друг на друга.

Ну, вот такой вот я, долбанутый!

Если натянуть магический поверх псионического — получался пшик — узор вступал в резонанс и рвался везде, где появлялась хоть какая-то точка соприкосновения.

А если тянуть псионический поверх магического, то схема разворачивалась в трехмерное кружево и у меня перед глазами вспыхивал маленький светящийся шарик, в зависимости от влитой силы то едва-едва желтый, тлеющий, то слепящий плазмой.

Основная проблема всех этих шариков, что они получались самоподдерживающимися, вытягивая энергию отовсюду, до куда могли дотянуться.

Пришлось открывать портал и избавляться от них, сбрасывая в пустоты, что остались раздавленном "белом" корабле Арбитров. Конечно, можно было придумать что-то и поумнее, но… Даже самый слабый, едва светящийся шарик, оставлял в бронеплите кратер, глубиной в семь сантиметров, а это, по заверениям искина, выстрел малого излучателя истребителя, не хухры-мухры!

Шариков через тридцать, когда мана стала неприятно заканчиваться, догадался обернуть процесс, "выкачав" ману из плетения и начав делить объем снова на два плоских изображения.

Долбануло так, что проехался на заднице от середины тренажерки, до самой стены…

Истерично хохотнув, напомнил самому себе анекдот про котика, от которого до батареи одна голова доехала и принялся дальше экспериментировать, разрывая созданные, но не залитые маной, объемы.

Взрывов больше не получалось, но…

Я рассматривал полсотни разномастных плетений, которые получились при "разрыве" и пытался понять, что же это я тут натворил со своим "реверс-инжинирингом"…

Получалась какая-то фигня: плетения я всегда брал одинаковые, накладывал их одинаково, но при разрыве получались совершенно разные плетения!

Озаботив нейросеть сохранением "чертежей", принялся наполнять получившиеся конструкции маной.

И каждый раз, на выходе получался либо псионический, либо магический файербол!

Понятия не имею, как это работает, но…

Видимо, придется и в тренажерку ставить аналог "Адъютанта", который бы мне мозги вправлял, да сэйвы делал, примерно, каждые минут пятнадцать-двадцать.

Очередной файербол вместо обычного взрыва, странно "моргнул" и взорвался непонятно как оказавшись у переборки.

И это точно было не портальным перемещением!

"Зафиксирована активация телепорта"! — Обрадовал меня основной искин, ткнув носом в самые простой факт, что, сколько я не учусь, все едино норовлю сделать не по науке, разобравшись и записав результат, а махнув рукой и ляпнув наобум!

Проверив, что телепортнувшийся файербол у меня "зарисован" с точностью до десятых долей миллиметра, попытался сплести его сам.

Ага, дважды…

Попробовал сплести остальные и получил тот же результат — собрать воедино хоть одну схему, что получалась при разрыве двух "школ" не получилось.

Схемы таяли, схлопывались сами в себя, разваливались комком макарон, но стабильно не работали, собаки свинские!

В порядке эксперимента, снова "слил-разорвал", получив на выходе пяток "неповторимых" другим методом, плетений.

Посадив свою "батарейку" в ноль, мысленно перекинулся к другой проблеме, не менее насущной, чем занятия магией.

К синтетам.

Подговнил мне Оскар с сотоварищи, "закачав" в головы моего ближайшего окружения собственные псиматрицы, сильно подговнил!

Я ведь привык к тому, что и Биса, и Бэрк — самодостаточные личности, способные не только к программно-аппаратному анализу, но и к эмоциональной наполняющей, ан нет…

После форматирования мои синтеты стали ровно тем, кем и должны были быть — отличными работниками, специалистами, техниками и пилотами, но… Не инженерами, не навигаторами или, угу, любовницами…

Первый же вылет "Скворца" продемонстрировал, что Бэрк — отличный капитан, но… Даже я, "зеленый", видел, что его приказы — усредненные и далекие от идеала.

А значит, синтетов надо будет "прокачать".

Осталось придумать, как именно это сделать — тренажерно — загоняя их в капсулы и разгоняя время или…

Все-таки магически.

"Пси-Фаранг", за это время вышедший на второй курс, намекал, что любое сознание можно вытащить из черепа носителя, "проверить на ошибки", заложить закладки на безусловное подчинений и всунуть обратно, но получится ли так с синтетом?

Или им можно будет "подсадить" сознание, например, кого-то из зеков, предварительно его почистив и приведя в нужное состояние?!

Пока ответов не было.

Но…

Если за пару месяцев я не разберусь с этим вопросом, придется что-то делать с вопросом другим, а то уже и так повсюду чудится знакомый запах…

И, с каждой неделей — все сильнее!

Вздохнув, сладко чихнул и решил, что на сегодня с меня хватит!

И вообще!

Я хочу обкатать "Скворца" в других условиях!

"Перешагнув" обратно в рубку и полюбовавшись на дремлющих пауканов, отдал приказ на "экстренный" выход из варпа, одновременно озадачив центрального искина подготовкой "Скворца" к вылету.

И, если насчет второго искин ничего не сказал, то вот насчет "экстренного выхода" — прошелся по моим умственным способностям, намекая, что "вот прямо сейчас" рейдер не выйдет, даже если будет активна глушилка, которой пользуются Арбитры!

Пришлось терпеливо ждать двадцать минут, попутно прогоняя тесты на "Скворце" и прислушиваясь к собственным ощущениям.

А они были, гм, двойственными…

С одной стороны, что-то вопило, что я делаю глупость, но с другой… что за этой глупостью есть некий незримый флажок, по отмашке которого моя жизь может глобально измениться!

Едва искин рейдера сообщил о выходе из варпа, как я, словно вжаленный злобной осой, переметнулся на переделанный транспортник, занял капитанское кресло и вывел "Скворца" из ангара в чистоту и пустоту космоса.

Искин "Скворца", получив "свободу" тут же принялся проверять регламентные разговоры, обращаясь то к виртуальной базе, за которую играл Евгений-свет-Батькович, то к рейдеру.

— Торговое судно "Скворец", повреждений нет, экипаж полный, мудаков по расписанию нет, груза нет, денег нет… И настроение тоже херовое! — Я добавил в эфир длинную и витиеватую порцию мата и вздохнул, набирая воздуха на продолжение монолога.

— "Скворец"! Это буксир "Ширрин"! — Помощь нужна?

— "Ширрин"?! — От удивления я и забыл, что в принципе, мы должны быть не знакомы. — Мля, вот только вас снова мне тут не хватало!

Глава 38

Как говорила одна моя знакомая, встречая очередного "бывшего" — "Тебя мне только, бля и не хватало"!

Вот, реально, каким попутным ветром занесло сюда "Ширрин", если я оставил его чуть ли не на другом конце Фронтира?!

Или это мне намек, мол, сколько не тарься, тебя все равно найдут?!

Удержав первое желание угостить неудачливый буксир чем-нибудь тяжелым и глобально распыляющим, скосил глаза в сторону Адъютанта-II, запуская одновременно набор программ взлома и защиты.

Тем более, что под это дело на "Скворце" я вообще собрал пул из чертовой дюжины искинов, запихал его в самый черный чулан и заварил дверь, чтобы никто туда не лез.

Ну, кроме меня, разумеется.

Адъютант утешил меня, что буксир уже ломают, взломанное качают, скачанное изучают и что если я потяну время, то взлом и скачка будут намного успешнее!

— Мы встречались? — Молодая и симпатичная капитан "Ширрина" с подозрением уставилась на меня.

Снова пришлось коситься на адъютанта, искать варианты вранья.

— Да… Пересеклись, разок… — Я поймал на сетку отчет, что года полтора назад, в аккурат перед "залетом" буксира ко мне в гости, "Ширрин", наглостью, прихватил себе попутный груз, дожидавшийся другого корабля, приблизительно нашего типа. — Станция "Ахмарр-4", вы у нас у нас груз перехватили.

— Прошу прощения… — Мирра, наконец-то решилась запустить видео ряд и выглядела она совсем не ахти — если макияж поправить она успела, то вот стереть капельки крови из ушей — нет. Полопавшаяся склера правого глаза тоже не добавляла молодой женщине шарма, а свисающий почти до самой ее головы длинный светящийся плафон, как-бы намекал, что в датском графстве все совсем не так радужно.

Заметив, что я нагло разглядываю и ее саму, и обстановку рубки, Мирра вздохнула и развела руками.

— Помощь нужна? — Не иначе как с дуру, поинтересовался я, даже на мгновение не задумавшись, а чем именно я смогу помочь буксиру, не имея ни баз по нему, ни подходящих дроидов, ни специалистов.

Более того, только ляпнув, я понял, что за дикую чушь натворил!

Ну, не принято тут оказывать помощь! Не принято! Это и подозрительно, и опасно — если не ты пират, так тебя отпиратят, и имени не спросят!

Это во-первых.

А ведь есть и во-вторых…

И даже, блин, в-третьих!

— Сами разберемся… — Буркнула женщина, но связь не закрыла, более того, она как-то особо, специфично по-женски сдвинула бровь и стало понятно, что сейчас меня будут пытать. Старательно, не торопясь, в особо извращенной форме.

Ну, да… Я бы на ее месте тоже начал пытать, откуда я тут взялся…

— Помощи не надо, но вот ответы на пару вопросов совсем бы не помешали… — Мирра вывела на экран чешуйчатый борт рейдера, который нежно ободрал вереницу контейнеров, "примагнитил" к себе выпавший груз, вытолкнул наружу "Скворца" и очаровательно-грациозно растворился во тьме, оставив тысячу вопросов, на которые мне проще ответить главным калибром, чем добрым словом.

Пришедший пакет от адъютанта заставил меня на пару секунд зависнуть для изучения, потом подобрать отвалившуюся от такого наглого вранья челюсть, хмыкнуть и…

— Легенду о камрани знаешь? — Я шпарил по заготовленному искинами сценарию, восхищаясь собственной предусмотрительностью.

Девушка помотала головой.

— Будем считать, что теперь не только знаешь, но и видела камрани собственными глазами! — Я тщеслвано выпятил грудь колесом. — Более того, теперь ты лично знаешь того, кто побывал внутри их корабля!

Судя по зависшей картинке, Мирра с кем-то общалась, видимо, со своим "контриком", у которого, готов дать зуб на выбой, сведения о комрани, точнее, они их почему-то называли "кУмрани", разумеется, были.

По крайней мере, у меня сведения об этих совсем древних-древних, изначально, были именно от перпома "Ширрина", и только потом, после стирания Оскара, нашлись и записи Джоре об этой расе псиактивных "Изначально Древних", с дополнениями и уточнениями, которыми я сейчас и приготовился поделиться.

— Ты был внутри корабля?! — Мирра потрясенно уставилась на меня, как на выходца с того света.

Странный червячок зашевелился у меня и приступил к обгладыванию легенды, старательно выбирая несоответствия.

— Был! — Я продолжал горделиво топорщить грудь.

— И?! — Мирра потребовала подробностей и тут я решил забить на легенду и сказать то, что вертелось на языке с самого начала.

— И ничего. — Я развел руками. — Дальше ремонтного ангара нас никого не выпустили.

— Ремонтного?! — Рядом с Миррой появился их местечковый контра, облагороженный порванным ухом и бланшем на левую часть физиомордии. — И, что там?

— Две сотни дроидов-ремонтников, потолок под сотню метров и белые стены. — Начал вспоминать я операционное поле, на котором собирали "Скворца".

— Точно белые стены?! — Жожь выглядел очень возбужденным и просто дрожал от нетерпения и азарта. — Не серо-металлические? Дроны обычные, не квази?

— Дроны — точно обычные. — Я пожал плечами, пытаясь понять, к чему клонит работник безпеки. — На наших очень похожи. С такими же манипуляторами… Но ремонтируют быстрее, намного, быстрее!

— Вас еще и ремонтировали?! — Глаза контрика превратились в два блюдца, просто пылающих факелом фанатизма получения новых данных.

— Ага. — Я кивнул головой, пытаясь понять, нафига я так усердно палюсь с этим ремонтом и Древними-Древними, ведь наверняка тот же Жожь при первой возможности все расскажет воякам и мне придется…

— А ты чего такой любопытный?! — Вызверился я на Жожжа. — Небось, стучишь, кому надо?! Да я вас!

— Стоять!!! — Мирра въехала локтем Жожжику в бочину, отодвигая от камеры. — Пока мы дружно не посрались, стоять! Капитан…?

— Дан Хом, — представился я, на всякий случай подбирая подходящий портал в реакторный отсек "Ширрина".

— Капитан Хом, я капитан Мирравина Уль Ольвейн, наш буксир выполняет заказ вояк на перевозку… оборудования…

— Мля, вот я попал-то… — Вырвалось у меня на полном серьезе.

— Ага. И теперь они будут очень долго иметь нам мозги, выясняя, куда делось содержимое четырнадцати контейнеров и почему "Ширрин" вышел из варпа на семнадцать часов раньше, чем сопровождающий его эскорт. — Мирра вновь воткнула локоть в ребра Жожжа, заставляя его закрыть рот и поморщиться от боли. — А у меня, кроме записей искина, есть исключительно один свидетель…

— Который, к тому же, побывал внутри корабля хрен знает какого возраста и был отремонтирован с помощью оборудования хрен знает какого уровня.. — Я вздохнул. — Грохнуть вас, что ли?!

— Есть идея намного лучше! — Жожь все-таки "пробился к микрофону" и попытался сделать предложение, от которого нельзя отказаться. — Вы сопровождаете нас до финишной точки, я договариваюсь с Полковником, вы рассказываете ему все, что с вами произошло, подтверждаете, что утеря груза произошла не по нашей вине и мы расходимся в разные стороны — космос большой, больше никогда и не встретимся!

Пул искинов, заполучив предложение перпома и проанализировав его, дали согласие на авантюру, хотя искин висящего до сих пор рядом, под маскировкой, рейдера, предлагал все решить силовым методом.

Вот уж не думал, что он такой милитарист…

Искины "Скворца" считали, что такое развитие событий поможет мне влиться в реальность Совражества с наименьшими потерями и прибытком репутации, а вот искин "Солкана" считал, что Жожь меня отчаянно ревнует к Мирре и, при первой же возможности, сдаст "на опыты"!

— Конечно, экипажу придется пройти ментосканирование… — Жожь пожал плечами, давая понять, что тут он бессилен.

— Какому экипажу?! — Искренне удивился я. — Я тут один!

Увы и ах, но по меркам Совражества, десяток синтетов, что сопровождали меня на этот выход, "разумными" не считаются. Более того, их существование на борту — очень веская причина "оформить" меня по статье "нарушение безопасности" и упечь так далеко, как только можно!

Гм, я могу оставить штук пять, в качестве "подсобных рабочих" и секс-игрушек, но заявлять их, как полноправных членов экипажа…

Будь здесь прежние Бэрк и Биса, можно было предъявить самосознание и, выплатив штраф, легализовать их, но с "новыми" этот номер не прокатит…

Я тяжело вздохнул и поставил адъютанту напоминалку — всегда заканчивать те дела, которые приходят в голову "нечаянно". Ведь думал же о проблеме, думал! Но отложил до лучших времен…

Глава 39

Самое ценное, что есть у любого, кто живет своим трудом — это умение этот труд продавать максимально дорого.

Мирре пришлось этому научится, ибо содержание буксира, как ни крути очень дорого.

А вот человек, на которого она сейчас смотрела, таким талантом явно не обладал.

Он вообще казался долбануто-хвастливым персонажем из детского мультика, который совсем не следит за словами, вылетающими из рта.

А потом плачущего, что его постоянно обманывают!

Постоянно все уточняющий Жожь бросил хитрый взгляд на Мирру, словно демонстрируя, как лихо он раскрутил идиота на откровения, за которые вояки если и не заплатят наличкой, то подкинут запчастями для ремонтной мастерской или еще одним фрахтом, коротким, но жирным…

… - Какому экипажу?! — Искренне удивился капитан "Скворца". — Я тут один!

Мирра не сразу поняла, о чем именно идет речь, но, когда дошло…

"Жожь… " — Мирра совсем было решила вмешаться, но на короткий момент капитан "Скворца" вышел из роли, видимо, "провалившись" в общение с сеткой и вместо, пусть и здорового, но слегка инфантильного "мужчинки", прорвался жестокий вояка, привыкший и приказы отдавать, и исполнять, и самому давить на гашетку или резать ножом.

Так не вязался этот облик с тем, к чему она успела привыкнуть за десять минут общения, что капитан "Ширрина", совершенно не раздумывая ткнула Жожжа в бок локтем, одновременно посылая на сеть перпому приказ заткнуться.

Вот прямо сейчас, не медленно!

Жожь зашипел, прочел приказ и…

Благоразумно заткнулся.

— Думаю, мы сможем обойтись короткой записью… — Мирра поджала на удачу пальцы ног в форменных ботинках. — Думаю, если кто-то захочет с вами побеседовать, он прекрасно это сделает и без нашего вмешательства!

Дан Хом улыбнулся со своего экрана, кивнул головой, соглашаясь с предложением Мирры и отключился.

— Ты чего?! — Жожь потер ребра. — Он же лошара!

— Жожь… У тебя какой индекс? — Мирра откинулась в кресле и принялась проверять антивирусом пришедший со "Скворца", файл.

— Сама же знаешь… — Жожь набычился. — Сейчас 103.

— А чтобы управлять кораблем второго поколения в одиночку, надо, как минимум, три сотни. И десяток искинов. И, судя по вооружению, у него их несколько больше десяти. А, чтобы опоздать забрать груз — надо еще кое-что…

Жожь мужественно поиграл желваками, взвешивая "за" и "против" и…

Решительно отмахнулся от сказанного!

— Врет он все!

— На экран посмотри… — Вздохнула Мирра, пытаясь понять что-же такого она нашла в этом человеке, что на полном серьезе пустила к себе в постель.

На внешнем обзорном экране, "Скворец" плавно набирал скорость, почему-то в сторону звезды…

Остановился.

Развернулся.

И отстрелил в разные стороны два десятка разнотипных зондов.

— Он что, сканирует систему?! — Жожь завис. — Нафига?!

— Он спать ложится… — Мирра вздохнула. — Сейчас точка, в которой он находится, равноудалена от всех точек входа\выхода, так что, даже если появится кто-то злой и зубастый, он успеет начать разгон и свалить из системы раньше, чем до него доберутся.

— Это если нету истребителей! — Жожь победоносно поднял вверх палец.

— Истребителю понадобится сорок минут. — Мирра покачала головой.

— Но, не проще было бы забраться куда-нибудь, ну, за спутник, например? — Марго, тихонько подпирающая косяк, искренне попыталась разобраться с вопросом.

— И потерять, в случае чего, простор для маневра?! — Мирра фыркнула. — Нет, этот капитан точно не дурак! Хотя и валяет дурака, не отнимешь, первоклассно.

— Э-эм-м-м-м… — Жожь послонялся по рубке в раздумье и плюхнулся на свое рабочее место, несколько отрешенно поглядывая на лоханку второго поколения, висящую в окружении все слышащей и все видящей, машинерии. — Э-эм-м-м-м-м…

— Чего размычался? — Не могла не поддеть перпома, Марго. — Слова кончились?

— Официально, за последние сто сорок лет было зафиксировано девять встреч с кораблями Древних, включая Джоре. — "Контра" явно рылся в "закрытых" архивах своей службы, вытаскивая оттуда частички того, что было и что можно было рассказать команде. — Выживших нет. Древние не признают новые расы. Никакие. Есть непроверенные данные, что "земляне", как "наиболее близкие" к Древним, могли бы рассчитывать на повышенный процент выживания, но и это не подтверждено. А речи о том, что кто-то был внутри корабля и вышел оттуда живым и вовсе не ведется!

— Интересно, а сколько твой Полковник отвалит нам, если мы притащим ему "Скворца" на веревочке? — Марго изящно завела выбившийся из прически локон, обратно за ухо.

— Точнее, сколько нам отвалит "Скворец", если мы его подставим таким образом. — Поправила размечтавшегося члена экипажа, капитан. — Если он действительно на корабле один, то вся безопасность там явно на параноидальном уровне. И это ладно, если там самоликвидация, а если у него есть чего от "древних"? Когда человек долгое время один, изменения в психике такие, что порванной жопой можно и не отделаться…

— Капитан… Гм… — Марго качнула головой в сторону покрасневшего Жожжа. — Ты бы это, свои эротические фантазии попридержала… А то он уже напридумывал…

Жожь и вправду стоял краснее помидора и возмущенно хлопал глазами, в которых читалось, что он не только "придумал", но уже и приступил к исполнению придуманного!

А его застукали на месте преступления…

— Капитан… А это нормально, что у нас по буксиру шарятся крысы? — Удивленный голос трехрожика прокатился по внутренней связи буксира, заставив Марго подпрыгнуть, от неожиданности. — Да еще такие жирные…

— Какие крысы?! Ты чего несешь?! — Тулл, отвечающий теперь вместо Марго за погрузку-разгрузку и, соответственно, за чистоту на буксире, тут-же кинулся в бой. — Не было никогда у нас крыс! Даже при Марго не было, а уж у меня и комар носа не просунет!

— Вот он, твой комар! — На центральном экране развернулся видеофайл, на котором здоровенная серебристая крыса, нагло продефилировала через центр трюма, свернула к стоящим горкой военным контейнерам и на глазах у всех, просто "втекла" в узенькую щель, оставив снаружи свой голый, кольчато-розовый хвост, который пару раз вильнул из стороны в сторону и втянулся следом за владелицей.

— Какая странная крыса… — Марго покачала головой. — Здоровенная и наглая…

— Ага. Наглая. А еще — когтями царапает металл, а зубами, с легкостью грызет упаковку ракет "Баллага" — Жожь внимательно рассматривал покадровую развертку. — А еще она испускает упорядоченные сигналы…

— Вообще — пофиг. — Вздохнула Марго. — Гриффс, "сбрось" атмосферу и забей. Пока еще ни одна крыса не научилась дышать вакуумом.

— А ты, Тулл, поставь себе пометочку, что по возвращению надо обратиться к войсковым дератизаторам, пусть пройдутся по кораблю, мало ли… А Жожь проследит… — Мирра "смахнула" видео в корзину и потянулась, выставив вперед грудь и заставив перпома шумно вздохнуть и сглотнуть слюну. — Что там "Скворец"?

— Ведет бой. — Лаконично ответил искин "Ширрина", разворачивая вид на поле битвы.

"Скворец" и вправду вел бой, огрызаясь редкими выстрелами главного калибра от двух, наседающих на него, непонятно откуда взявшихся, старых калош еще первого поколения, одна из которых явно была носителем сотни дронов-беспилотников класса "Ожар" и десятка универсальных оширских корабликов "Кюфта" третьего поколения, судя по характеристикам истребительно-штурмовом и десантном, исполнениях.

Дроны носились, как облако растревоженной мошкары, "Кюфта-цы" огребались от систем обороны, теряя обшивку и ракеты с болтами, "Калоши" кувыркались после каждого попадания, но пока еще держались, если не за счет силовых полей, то за счет толстого корпуса — точно.

— Да п… звиздякни ты уже на полной! — Гриффс, как техник-наблюдатель с первого взгляда вычислил, что "Скворец" не "сражается", а вяло отплевывается от нападающих. — Наводи, наводи по зонду!

Калоша-носитель, наконец-то получила куда-то в район подвески дронов, вздрогнула и начала быстро разваливаться на куски, отстреливая во все стороны капсулы спасения.

Дроны, потеряв "умную мамочку" и перейдя на управление с близлежащих истребителей, обильно "посыпались", разваливаясь на огненные цветы, красивые, но такие не долгие.

Еще через пару минут, нападающие потеряли четыре истребителя и, признав, что "Скворец" для них слишком зубастый, собрали своих пилотов, развернулись жопой и выдав в эфир нечто типа — "Мы еще встретимся"! — направили стопы в сторону беззащитного "Ширрина", который вместо того чтобы улепетывать во все лопатки подальше от места боестолкновения, ловил ворон раззявленными ртами.

Мирра, видя такой поворот дел, принялась раздавать команды, но немного опоздала: Калоша, повернувшаяся к буксиру передом, а к транспортнику — задом, оказалась слишком привлекательной целью и сейчас разваливалась на части, пропустив в корму сдвоенный залп чего-то тяжелого и быстрого.

— А вот сейчас я точно не понял, что это было… — Развел руками Жожь, признавая свою неосведомленность по поводу использованного оружия. — Похоже на "рельсу", но уж слишком быстро. Может, что из аварского, уж больно калибр толстый…

— Эй, на "Ширрине" — На экране появился капитан Зеленый, точнее, конечно же Дан Хом, но "Зеленый" ему подходило больше. — Вы будете мудаков спасать или мне поспать не получится?

Глава 40 Которую писать не хотелось, но без нее понятно не все…

— Костик! Ты чего так увлеченно сопишь? — Капитан Рахманов ввалился в кабинет к своим "страшным лейтенантам" с мороза, раскрасневшийся и веселый. — Опять "Агата Кристи"?

— Что вы, товкаптн, старушка уже давно пройденный путь! — Хохотнул сидящий напротив Костика, крепко сбитый татарин Бауэр. — Теперь только Донцова, только хардкор!

— Ты сменял Пуаро на Подушкина?! — Деланно схватился за голову начальник и принялся разоблачаться, успев ткнуть пальцем в сторону стоящего на отдельном столике, чайника.

— Горячий-горячий! — Татарин похрустел шеей и вновь уткнулся в дело, лежащее перед ним.

Расстегнув китель, капитан принялся колдовать с кипятком, заваркой, мелко наструганным лимоном и плоской фляжкой с коньяком, специально хранящимся в дальнем конце ящика, "для сугреву".

— "Заказные", на выход! — Дежурный снова наплевал на правила и "метнулся" сообщать плохую новость лично, а не по ГГС, за что, скорее всего, снова отхватит от главнюка, причем, уже сегодня… — Шеф злой, в двери дырка…

Поблагодарив за предупреждение, отдел "заказных убийств" или попросту — "заказные", принялись демонстрировать рвение.

За полсотни метров коридора можно много о чем договориться, решить и сговориться, особенно если умеешь.

"Заказные" — умели.

Едва дверь за последним из входящих закрылась, хозяин кабинета включил звук на висящем на стене телевизоре и зло ткнул пальцами и ведущую новостей.

— Дожились!

— Информация о заказных убийствах, для нашего города, давным-давно не новость. — Ведущая тяжело вздохнула. — Мы уже привыкли, что множественные убийства, произошедшие за последние 20–25 лет, даже при расследовании по горячим следам, не были раскрыты. По некоторым из жертв никто плакать не будет, смерть других — тяжелая трагедия, как для нашего города, так и для общества в целом. Назовем только самые громкие, самые резонансные заказные убийства последних десяти лет…

Ведущая принялась зачитывать список, в которой каждую названную фамилию "заказные" встречали скрежетом зубовным и блеском глаз.

— Поэт Берды Сумкин, правозащитник Татьяна Аркамова, начальник службы… — Полковник щелкнул кнопочкой и ведущая замерла с открытым ртом, словно яркая рыбка, вытащенная из воды.

— Нормално так, да?! — Как всегда, в моменты волнения полковник Решетов наглухо игнорировал мягкий знак. — Всех зачитала, да? Никого не забыла?

Капитан вздохнул и покаянно склонил голову.

— Главный врач республиканской больницы…, главный редактор областной газеты…, руководитель городского отделения либерал-коммунистической партии… — Ведущая продолжала и продолжала список, вызывая у "заказных" оторопь, переходящую в панику. — На данный момент, полный список убийств, произведенных по заказу неизвестных лиц, составляет 451 фамилию и выложен на свободном ресурсе https: \\znay.v.litco.narod.ru, а также на многих социальных сетях и даже ютьюб. Ознакомиться с ним можно по поисковому запросу "Заказные убийства в городе ***", на сайте нашей программы, а чуть позже…

Полковник переключил телевизор на ютуб и в строке поиска ввел искомый запрос и, выбрав самое первое видео, с полумиллионным количеством просмотров, нажал на воспроизведение…

— Всем людям — хорошего настроения. — Странный, одутловатый мужчина сидел в смешном, старом оранжевом кресле, помнящем, наверное, еще Брежнева и улыбался странной, вроде и кривой, но почему-то удивительно теплой, улыбкой. — Если вы смотрите эту запись, значит, пришло время открывать занавес и выходить на сцену. И выводить мой личный список. Думаю, нашему городку будет интересно, ну а мне, напоследок, капелька тщеславия.

Мужчина улыбнулся еще раз, чуть подался вперед и вытащил странную, толстоствольную винтовку "о двух сошках" и, ласково погладив ствол, положил оружие себе на колени.

— Хочу представить вам моего подельника, это СВК-Б — снайперская винтовка Кошкаренка, бесшумная. — Мужчина поставил винтовку между ног и щелкнул затвором. — Использует девятимиллиметровый боеприпас с пулей от ПМ и, на данный момент, в мире имеется, наверное, в единственном экземпляре. На вооружение принято не было, а позднее, с развалом СССР и вовсе затерялось в глубинах военных КБ. Сложная, но прекрасная. На этой, например, настрел в 1500 выстрелов. Из них 238 — это жители нашего города, которых я привел к общему знаменателю. Нет, мне не стыдно. Да, я горжусь. В моем списке есть и святые, и воодушевленные, а есть и те, по ком до сих пор воют нанятые плакальщицы. Ничего не поделать, то ли менталитет наш таков, то ли культура, но у нас вечно помнят блядей да подонков… Но да небо всем чистое. Осталось еще 213 рыл, которых пришлось упокаивать иными методами, иногда даже наперегонки с конкурентами, есть и такие, кого я не успел, но…

Мужчина развел руками.

Полковник остановил запись.

— Всем, все понятно?

"Заказные", вразнобой промычали о своем понимании и поплелись вон из кабинета, разбираться со свалившейся на их многострадальные головы, информацией.

Нет, по дороге, разумеется, забрели в курилку, даже не курящий татарин Бауэр устроился у распахнутого окна, под клубы бело-сизого пара.

— …! А, может, это просто кто-то решил так…

— Ага, девятимиллиметровой пулей от ПМ?! — Капитан затянулся горьким дымом, проклиная тот момент, когда начал курить вообще. — У нас эту "подробность" кроме экспертов и нас, родимых, никто и не знает, почитай…

— А знаете, чего Шеф беленится? — Костик, элегантно потягивая вонюче-яблочную сигариллу смотрел на своем смартфоне видео и крутил носом. — Этот мужик, царствие ему небесное, оговорился, что рассылает по всем отделениям полиции флешку и распечатку и, что только если в течении полугода полиция не предпримет никаких шагов, он выложит все данные на всеобщие, открытые ресурсы, новостные паблики и соцсети.

— Ага. То есть, кто-то, полгода назад, как минимум, просрал заказное письмо?! — Капитан отрицающе помотал головой. — Ты представляешь, чтобы Алешин, Сайхало или Суддинов, чтобы кто-то из дежурных не передал нам пакет?!

— Алешин, мог, в принципе… — Татарин задумчиво пропускал клубы пара через пальцы, любуясь завитками. — Он, когда после своей приходит, то может что угодно просрать.

— Не, не мог! — Костик повернул ко всем экран своего смарта, демонстрируя вид ярко красного конверта с лежащей поверх него, зелененькой линейкой "Берлинго", с надписью печатными буквами и адресом, к самому большому ужасу, адресом их отделения и их отдела!

— Ну, спасибо боженька, что жопы целенькие… — Выдохнул капитан, понимая, что даже если конверт найдется, быть ему с очередным выговором.

— Пока — целенькие… — Поправил капитана Бауэр и поморщился, словно к нему в штаны уже полез злобный фаллоимитатор. — Может, уволиться, нахрен…

От такого тоскливого вопля души, загрустил весь отдел.

— Ладно… Пойду у дежурных пошукаю… — Костик, точнее "страшный лейтенант" Константин Правый, убрал телефон в карман и пошел шукать…

— … Нет, ты смотри, смотри! — Капитан тыкал пальцем в экран телевизора, восхищаясь простым решением наемника, который вместо того, чтобы лезть куда-то на крышу, снимать хату на верхних этажах, просто-напросто устроил себе "гнездо" в проходной арке, накидав туда ветоши и прикормив бомжей! — А вот и "красные пики"!

— Ага. А мы их всего семь…

— Де-евять!

— Девять раз нашли… А это уже полусотенные!

— Ага. И это еще только те, кого он с огнестрела валил!

— Поверь мне, те, кого он валил другим методом, тоже интересные! — Хитрый татарин взял себе меньшую половину дел, но забыл, что "половина не может быть большей или меньшей" и теперь, то и дело созванивался с экспертиссой Мариной, помешанной на феминитивах, но отвечающей на вопросы максимально четко и быстро. — Вот, персональный представитель ОБСЕ, Яшо… Яго…

— Икавина? — Капитан развернулся в сторону сидящего за столом Бауэра и замер. — Неужто это он ее?! Да ему, за это, памятник ставить надо!

— Что так?! — Удивился татарин.

— Страшная, как лошадь. Бухала, как лошадь. Еб. ась, как лошадь. Лягалась, как лошадь. Везде со своей ОБСЕ корочкой лезла-лезла… — Капитан вспомнил пергидрольную блондинку с тяжелой, квадратной челюстью и вздрогнул, вспоминая, как она лезла целоваться после второй выпитой бутылки. Ко всем, не взирая на пол.

— Ну, вот он ее на спирте и поймал. — Бауэр коротко хохотнул. — Неделю держал на чистом спирте, а потом дал водички хлебнуть…

— Похмелил, называется…

— А вот этого, этого! — Капитан восхищенно пощелкал языком. — Две петарды в толпе и мы ищем уличного стрелка с ПМ, а он спокойно выходит с черного хода!

— Вот! — Размахивая распечаткой в кабинет ввалился Правый. — Ответ из архива СА! Был такой, был. "Рядовой повар 3-го разряда", не годен в мирное время. Только, ответ, почему-то задвоился… На первом ответе есть такой, а на втором — нет…

— … Татарин, достал ты меня уже! — В кабинете возникло еще одно чудо — миниатюрная судмедэкспертисса Марина, выкрашенная в цвет бешеного баклажана, подравшегося с помидором. — Никто не будет травить человека атропином! Ни-кто! Любая экспертиза сразу покажет наличие…

— Привет, Марина! — Рахманов пришел на помощь затравленному татарину, за последние пару часов узнавшему об убиении ближнего своего намного больше, чем за девять лет оперативной работы. — Здорово, что пришла! Помоги хитрому татарину, а? Не будь феминисткой!

— Должен будешь. — Марина уселась рядом с Бауэром и углубилась в увлекательное чтиво с экрана монитора, изредка ругаясь, что тупые мужики так и не удосужились сделать нормальную распечатку.

— А еще, у нас обращение от наследников некоторых из убиенных… — Капитан печально посмотрел на стопку бумажек, в которых "несчастные наследники" требовали удалить из интернета свидетельства "подвигов" своих родственников, за которые их, собственно говоря, и заказали.

Увы, ИТ-отдел только разводил руками — стоило предпринять хоть малейшую попытку удалить хоть буковку, как начиналась глобальная рассылка по новостным и государственным адресам, с пометкой "Попытка скрыть доказательства", а блокировка серверов приводила к тому, что весь компромат тут же всплывал на других!

— … Да это только больной на всю голову мог придумать! — Марина, бледная, как собственный халат вымелась из кабинета, едва сдерживая позывы рвоты.

— Чего она? — Поднял бровь Правый, что-то листая и переписывая себе в блокнот из толстенной амбарной книги. — Наткнул на женский пол?

— Да, тут… — Татарин и сам слегка взбледнул. — "Литиевая ванночка" для "Носка" и "Подарок гарема", для некоего Павла Суррилина.

— Ага, значит, "Носка" тоже он исполнил… — Довольно покачал головой капитан. — А что за "гарем"?

— "Подарок гарема" — это на Востоке так наказывали мужчину, проникшего в гарем к владетелю, — Костик оживился. — Человека запихивали в мешок с негашёной известью и бросали в воду…

— Бл, ну не перед обедом же! — Возмутился капитан.

— Нормальная смерть для насильника. — Пожал плечами татарин, дочитавший описание до конца. — Лучше, чем химическая кастрация, а главное дешевле…

— "Заказные"! Тут к вам психолог… — Дежурный весело оскалил зубы, видимо, припоминая, как совсем не давно психолог, мужик-крепыш под сраку лет, живой и быстрый, словно ртуть, сцепился с капитаном из-за описания преступника. Сцепился так, что драку разнимали всем отделом! А потом, в сердцах, на прощание бросил, что если его аналитика окажется не правильной, то он съест собственную бороду.

И теперь ходил с гладким, как женское колено, подбородком.

— Капитан Рахманов! — Психолог обвелвзглядом от двери всю комнату, нашел старшего и теперь решал для себя, готовиться ему к обороне или к нападению.

Победило миролюбие.

— Господин Профессор! — Капитан тоже решил не копаться в прошлом. — Вы уже догадываетесь, о чем пойдет речь?

— Да-а-а-а-а… — Профессор накинул снятый полушубок на вешалку, которая покачалась из стороны в сторону, но, миролюбие одолело и ее. — Очень, очень интересный персонаж! Я еще не все досмотрел, но… Был бы очень рад лично познакомиться с этим типом! Такая, гм, шизофреническая личность…

— Павел Петрович! — Поднял вверх руки, капитан. — Увы, познакомиться лично не получится, но… У меня есть несколько вопросов…

— Если нальете чайку — обязательно отвечу! — Профессор приземлился на стул рядом с капитаном, довольно потирая руки. — А если еще и с лимончиком, так и объясню!

Заполучив желаемое и сделав первый глоток, профессор расплылся в улыбке и повернулся к капитану.

— И так?

— Вот именно, и так. — Рахманов достал папку дел и порывшись в них, перекинул Павлу Петровичу пяток страниц, с отпечатавшимися на них, следами скрепок. — Вот ваше заключение по пяти делам. Вы утверждали, что все эти убийства совершили совершенно разные личности. Как могло произойти, что на самом деле, убийца — один и тот же?!

— Шизофренический тип подразумевает разные типы мышления… — Профессор сделал еще глоток. — И, соответственно, разные способы действия…

— То есть, наш убийца — шизофреник, с расстройствами личности? — Капитан помотал головой и перекинул психиатру еще один листок. — Это — тест, что проходил наш "киллер" при устройстве на последнюю работу.

Профессор отставил чашку, достал золотую ручку и принялся что-то чиркать на листке, краснея и надуваясь.

— Гм. А это точно — наш…?! — Павел Петрович Ходынцев, профессор психиатрии в третьем поколении, вернул листок капитану озабоченно качая головой. — По результатам, это совершенно не технически одаренный человек. Скорее, я бы даже сказал, что это — филолог-натуралист…

Профессор хихикнул и убрал ручку обратно в карман.

— Тем не менее, это не мешало ему работать техником-слесарем сперва на ГТС, потом уйти в "свободное плавание". — Теперь пришла очередь капитана разводить руки. — У вас есть объяснения?

— Капитан…! — Костик поднял вверх руку, как самый прилежный ученик. — Вот, смотрите…

Старший лейтенант развернул свой монитор к профессору и шлепнул по пробелу, вновь запуская уже сто раз просмотренное, видео.

— Не судите строго своих психологов и психиатров… — Мужчина в кресле широко и довольно улыбнулся. — Они не виноваты. Просто с нами тоже работали психологи и психиатры.

— По тому, что я понял, — Правый почесал правый глаз и захрустел шеей. — Их действительно готовили. Лет с 14, с самого первого посещения военкомата, за ними наблюдали, отбирали, учили. С ними работали психологи, труды которых вряд ли где-то печатались, но отрабатывались вот на таких пацанах. А развал СССР открыл дорогу не во внешний, капиталистический мир, а на "внутренний рынок". Тем более, что "нашего", в связи с его проблемами со зрением, переучивали на другую специальность.

— Да-да, "мастер-оружейник". — Профессор нервно поерзал на жестком стуле, демонстрируя, что "кое-что" он и вправду посмотрел. — Вот только, это каким же надо обладать запасом знаний, чтобы из обычного, советского ребенка, создать такое… Чудовище?!

— А может быть, советские психологи могли видеть зачатки такого чудовища? — Татарин, в кои-то веки подал свой голос с места, вклиниваясь в разговор. — Может быть, они не "создавали", а "шлифовали", гранили уже полученный материал?

— И, таким образом, защищали свою страну от подобных людей, что став взрослыми, могли запросто сойти с ума и устроить катастрофу на производстве или еще чего по хуже? — Психиатр тяжело вздохнул. — То ли вы идеализируете СССР, то ли демонизируете…

— Ага, прошло сорок лет, как нет Союза… — Капитан поморщился. — А он до сих пор во всем виноват…

Глава 41

Я уже говорил, что Древние — мудаки, каких свет не видывал?

Тогда, добавьте к ним еще и псионов.

Тоже, те еще "правильные дяди и тети", что за пару кредов удавят маму родную, за пару строк о "магии" вырежут город, а за власть — спокойно сотрут с пространства планету.

В общем, мерзость.

И чем псион старше, тем более он мудак, не взирая на пол.

В прочем, я тоже дурак, каюсь.

Не надо было сопровождать "Ширрин" до точки рандеву с вояками, как минимум, а по хорошему, надо было зачистить к чертям собачьим весь этот экипаж, от которого, кроме постоянных хлопот, никакого прибыха!

Нет же, снова решил поиграть в благородство!

Вечно у меня на нем прогар получается…

Я посмотрел в глаза сидящей напротив меня псионши, вежливо улыбнулся и усилием воли заблокировал ответные действия собственной нейросети, которая уже в девятнадцатый раз предлагала покончить с угрозой самым простым методом.

Вообще, псионы-менталисты, в Совражестве гости редкие и находятся только под контролем государственных служб высшего ранга или где-то у черта на кулишках, в каком-то там "кольце чего-то там", откуда и носа не кажут, опасаясь за здоровье и знания.

Увы, на мое несчастье, менталистка у полковника Капелла была "своя", пусть одна на трех полковников и одного генерала, но послушная и какая-то замурзанная, словно ее давно и прочно посадили на наркотик и теперь она просто живет от дозы до дозы, исполняя приказы и даже не пытаясь выглянуть во внешний мир из своей скорлупы.

Ее бы "отмыть", дать выспаться, вытащить из армейского комбинезона в нормальное платье, накрасить и отправить на шоппинг, на пару суток, глядишь, и на человека, точнее — женщину — стала бы похожа.

А так…

Сидит, роется в моей голове уже четвертый день, после того, как ментоскоп сгорел.

Признаюсь — ментоскоп — точно не моя работа! Просто болван-техник при ремонте медотсека отправил дрона красить потолок и не заметил, как летящий вниз капли финишировали на вентиляционной решетке очень тонкого, хрупкого и ранимого аппарата, превратив начинку в тест Роршаха.

Тестировочный прогон ментоскоп отработал, а вот на мне, когда пришлось чуть "поднагреться" — сдох, почти напрочь спалив правое ухо.

Было обидно, больно и я сорвался.

А ведь так все хорошо начиналось…

Распрощавшись с "Ширрином", я выметнулся на центр системы и раскидал вокруг дронов, чтобы, во-первых проверить, насколько рейдер невидим, а во-вторых — насколько точно будет сканироваться система и за какое время.

Было еще и в-третьих — мне отчаянно хотелось поболтать хоть с кем-нибудь, а я и так, что называется, "на три срока наболтал!"

Если вояки захотят проверить сказанное мной, то и меня, и кораблик разберут на запчасти, искинов вывернут на изнанку и скажут, что все "так и было", знаю я, как именно работает государственная машина, любая демократия действует ровно до того момента, как государству что-то не потребуется от человека.

Вот я и занялся "маскировкой", старательно упрятывая все, что указывало на технологии древних, обратно на рейдер древних.

ГлавИскин рейдера, озадаченный темой моей безопасности, на пару с Искином-Контролером, монтировали в старенькие искины Совражества куски темного трюма, гротескные тени монстрообразных ремонтных дроидов, отсветы горящих горелок и тащили это убожество на отведенное место в капитанской рубке, создавая исключительный по конструкции, но нахрен не работающий пул железяк, у которых было одно-единственное предназначение — оказаться снятыми и стать добычей вояк или их научных друзей.

А я продолжал материть себя и свою удачу, "спалившую" меня так нагло и бесцеремонно, снова завязав на долбанный буксир!

Вот, ей-ей, встретимся в третий раз — угощу тандемной боеголовкой и совесть даже не пошевелится меня искусать!

Прилетевших от ближайшей планеты "пиратов", я, как это у меня получается очень часто, тривиально "зевнул".

Вроде даже я и видел предупреждение, пришедшее на сетку, но мы в этот момент ругались с Контроллером, который требовал расх… Уничтожить буксир, а не загружать фальшивые воспоминания в четвертый поток сознания, который, "на всякий случай", решили сделать активным.

Мне бы, дуралею, еще тогда подумать, зачем я это делаю, если решил дальше идти своим путем?

Но ведь нет, как всегда, все мои беды от большого ума!

Пока я "грузил" в голову "заготовку", на "Скворца" упорно наседали назойливые гости, пытаясь достучаться до его экипажа на всех частотах.

И получая в ответ на всех частотах нецензурную брань моего искина, которого больше волновало состояние капитана, проживающего фальшивую жизнь, чем состояние корабля, окутанного силовым полем, фактически не прошибаемым орудиями пиратов.

Изредка искин имитировал попадания, снижал уровень напряженности защиты, отправлял на обшивку дронов, имитирующих ремонтные действия.

Но вот когда пираты стали борзо собирать беззащитных дронов, сканирующих систему, этого не выдержало ретивое железное сердечко и пиратам пришла "катапульта".

К моему выходу из транса, "пиратики" сваливали в сторону "Ширрина", наконец-то приняв тот факт, что ошиблись с выбором жертвы.

Приголубив удирающих бедолаг из главного калибра, пришел к выводу, что "Скворца" снова придется переделывать — кораблик получился не плохой, вот только гвоздить из основного орудия получалось лишь на 10000 километровой дистанции, а это так не удобно…

Евгений-свет-Батькович, получив от меня файлы с боем, пообещал, что сделает "что-нибудь", но не прямо сейчас, с чем я и согласился.

Ну, а потом я снова сделал ошибку…

И в результате, на "Скворце" теперь нет ни одного искина, который, вместе с кораблем, побывал на борту судна Древних, у меня "срезали" 15 % процентов брони, "на исследование", а я даю показания псиону!

Блин, все-таки, надо было найти нормальный способ легализоваться, а не вот эту долбанную заморочку!

Любопытная псионша решила копнуть чуть глубже и, кажется, увидела нечто, что ей очень не понравилось.

И напугало.

Причем напугало до бледноты, до тошноты и до усрачки.

По крайней мере, давление на мой многострадальный мозг прекратилось аж на целых три минуты, а потом, помотав головой, как лошадь, псионша быстро встала из-за стола, разделяющего нас и технично сдристнула, оставив после себя тяжелый шлейф из запаха страха, отвращения и такого бешеного либидо, что моя нейросетка отыграла очередной тревожный аккорд и поспешила своему владельцу на помощь, снимая напряжение тоннами химии.

Ну, хорошо-хорошо — миллиграммами!

Подошедший конвоир, с которым мы привыкли болтать по дороге, помог избавится от датчиков и посмотрел на меня с таким уважением, что я испугался, а не пробилась ли чертова псионка через защитный барьер и не узнала чего лишнего?

Появившийся значок внутрикорабельной сети, с ограничениями, но появившийся стал для меня добрым знаком — до этого, все эти восемь дней, любая связь глушилась начисто, заставляя меня связываться с припаркованным во внешнем ангаре "Скворцом" через микропорталы, а то, не ровен час, искин Древних мог решить, что со мной все плохо и тогда мне бы пришлось придумывать другую легенду для легализации.

Проходя мимо зеленой, отвратно воняющей лужицы, которую старательно подтирал дроид-уборщик, мой конвоир дружески толкнул меня локтем в ребра и на сетку пришла картинка блюющей псионки, зеленой, как стенка, на которую она опиралась.

"С нас пузырь "планетарки"" — Отстучал мне во внезапно открывшемся окошке личного чата, конвоир с прикольным ником ТоПаТыГиН и заговорщицки заржал.

"Нда-а-а-а-а, не любят тут псионов, ох, как не любят"! — Подумал я, по привычке сворачивая налево и подрезая своего сопровожденца, который как шел прямо, так и шел.

— Сейчас я провожу Вас в гостиницу. — Конвоир перешагнул через высокий порог бронированной калитки и перешел на нормальную речь. — Сегодня-завтра отдохнешь, а потом тебя примет Полковник Капелл…

— Неужто все?! — Искренне удивился я, не веря в столь легкое освобождение. — И никто не будет пытать? Загонять иголки под ногти, вскрывать черепушку, чтобы добраться до нейросети, кормить соленой пищей и не давать воды, разбивать молотком пальцы и выдергивать ржавыми плоскогубцами ногти и зубы?!

— Бр-р-р… Шиздец, ну у тебя и представления о методах допроса. — Конвоир украдкой передернул плечами. — Зачем такие сложности, если есть псион под боком?!

— Ну, мало ли… — Пожал я плечами, крутя головой на все 360 градусов и вдыхая полной грудью свежий воздух настоящей, моей первой космической станции, на которой народ спешил по своим делам, упорно не любопытствуя, куда это идут двое, что им тут надо и надолго ли они тут. — А здесь прикольно…

— Бе-е-е-е, — сделал вид, что его тошнит, молоденький сержант. — Поживешь тут два месяца и все рыла будешь знать по имени, всех проституток будешь с закрытыми глазами отличать по запаху и размеру, а торговцев — по голосу!

В этот момент мы сделали шаг за какую-то непонятную черту и "ограниченную" армейскую сеть сменила нормальная, полнофункциональная, станционная.

Которая тут же потребовала денежку за подключение, за обновление маршрутов, за карту, за гостевую оплату за воздух, воду и квадратный метр перемещения.

От удивления и нахальства требований, чуть не начал ломать тут все, ко всем песям, но…

Поверх всех требований лег восклицательно-синий файлик особой важности, прочтя который я даже зауважал вояк, честно говоря…

Конечно, не так много мне и плюшек обломилось, но, при глобальной нищете — довольно.

Перво-наперво мне обломился годовой пакет информационно-станционных услуг, это, на минуточку, почти 3000 кредов.

Регистрация гражданства прошла автоматически, при первом же моем выходе в сеть.

Конечно, я, как-то не особо стремился стать гражданином Аратана, но на безрыбье и сам раком станешь.

Номер в гостинице, судя по описанию, конечно не пять звезд, но нормальный пансион с трехразовым питанием семейными обедами, на три недели.

Смета на ремонт "Скворца" с заменой "утянутых в норку" службой безопасности, искинов, восстановления брони и пополнения топлива.

И, самое приятное — компенсация!

А, нет, не все…

В самом низу, очень мелким шрифтом (интересно, как они умудряются сделать это в ЭЛЕКТРОННОМ ДОКУМЕНТЕ?!) шля приписка о получении вознаграждения от научно-полевой службы и от "нейросети" упало еще 30000 кредов, "за информацию о Фронтире"…

Надули, конечно, собаки свинские — вон, у них на сайте, за такие данные, в прайсе стоит от 50000!

Ну, да ладно, и на нашей улице перевернется "КамАз" с водкой!

Всего, компенсации свалилось мне в триста пять тысяч кредов.

Учитывая, что кораблик третьего поколения сейчас стоил больше миллиона, а второго оценивали в семьсот тысяч, не так уж и плохо…

— Не спи! — Снова толкнул меня сержант, возвращая с небес на землю. — Здесь тебе во-о-о-он в те ворота, Винни поселит тебя, обогреет и приласкает, только сильно руки не распускай, а то сломает и прикопает, а мы и искать не будем!

— Блин, радужная перспектива… — Ухмыльнулся я. — Слушай… А бордель здесь есть?

— Бордель — есть! — Сержант Коах, если верить надписям в дополненной реальности, через которую я решил глянуть на своего спутника только сейчас, тяжело вздохнул. — Только тебе туда, пока ты в банке не пропишешься, совсем нельзя.

— Что, убьют? — Я ухмыльнулся еще шире, корча из себя совсем "оголодавшего".

— Убьют — хрен с ним. Женить могут… — Сержант явно не шутил. — Лучше, когда у Винни устроишься, поговори с ее братом, он, по виду, дурачок-дурачком, но связи у него — ого-го-го! И девочка почище будет, и отдохнешь по настоящему, а не по часам.

— От тюрьмы, сумы и женитьбы… — Бормотнул я себе под нос и пошел в сторону ажурной пластиковой оградки, пытающейся выдать себя за металлическую, кованную вручную.

— Утром в банк сходи! — Помахал мне в след рукой Коах и растворился в толпе, несущейся по своим, толпячьим, делам.

Глава 42

— Плохо выглядишь, Стеф. — Полковник с сочувствием глянул на выглядящую на все сорок лет, измотанную, уставшую псионку, сидящую в кресле напротив и крутящую по блюдцу чашку с куафэ, то по часовой стрелке, то против. — Может, смотаешься в отпуск?

— Куда?! В Кольцо Леруа?! — Стеф скривилась так, что будь полковник помилосерднее, так достал бы свой табельный ствол, да и отправил бедолагу на тот свет, отдохнуть, как следует. — Сам знаешь, архи бродят, где хотят, черножопые лезут, куда не просят, длинноухие выпрыгивают, как чертик из табакерки, а тут еще Арбитры чего-то требуют…

— Не "чего-то"… — Полковник встал со своего места, обошел стол и, закрыв ключ на дверь, активировал настольный голопроектор. — В секторе 515 аварцы наткнулись на наш конвой из "Омелли" и закусились, мол, наша юрисдикция и т. д, и т. п. Может и разошлись бы, каждый шел своей дорогой, но… Не судьба. Вылез Арбитр и объявил "Поединок".

Псионша брезгливо поморщилась.

— Ага. А наши "перегоняли"… — Полковник тоже оскалился. — В общем, так или иначе, черные ли, Арбитры ли, но, в конце концов, о наших новинках кто-нибудь бы да узнал.

— Снова — "Третья сторона"? — Стеф наконецто перестала морочить голову чашке и сделала первый глоток.

— Не знаем. — Развел руками Капелл. — По наблюдениям, корабль Арбитров просто "провалился внутрь самого себя", потерял управления, а потом и вовсе исчез.

— И "эти" теперь требуют расследования?! — Женщина хмыкнула. — Спорим, они уже все прекрасно знают, просто хотят опять "завиноватить"?!

— Ладно, — полковник сел напротив нее. — С Арбитрами уже есть кому общаться, ты лучше скажи мне, что нарыть удалось?

Стеф одним глотком допила куафэ и развела руками.

— А ничего. Сетка у него и вправду ненормальная, экспериментальная, такие на Земле, лет восемьдесят назад пробовали запустить в серию, но "Нейросеть" все это дело обосрала, заявив, что "сеть низкого качества и плохо влияет на владельца", правда, и самой "Нейросети" ничего с этого не обломилось — партия разлетелась среди фанатов "собственного производства", производственные мощности оказались фальшивкой, а создатель — как сквозь землю провалился.

— А корабль?

— А что корабль?! — Стеф потянулась, демонстрируя четвертый номер груди и повертела головой, хрустя и охая. — Ну, говорили же, что Землянам Древние благоволят, вот, получите подтверждение, действительно, благоволят. Не сильно, но залатали кораблик. Правда и в мозгах бедолаги порылись так, что там теперь каша, но… Нейросеть купирует проблемы, а со временем все уляжется и капитан Хом вновь станет нормальным, адекватным, законопослушным гражданином Империи Аратан.

— Значит, ничего странного? — Расстроился Полковник. — Совсем-совсем ничего?!

— Старый лис… — Псионша рассмеялась. — Есть странное. Его стартовый капитал.

Полковник подался вперед, ожидая продолжения.

— В общем, у себя на планете, Дан Хом очень неприятный человек, исполняющий наказание и ликвидирующий неугодных. — Стеф постучала чашкой о блюдце. — Сперва исполнял от имени государства, потом — ушел в свободное плавание. Чинов особых не нажил, в крутые киллеры не пробился, но свое яблочко с ветки имел. Вот так…

— И все? — Полковник разочарованно изогнул бровь. — А Дальше?

— А дальше… Дальше Древние ему такой миксер устроили, что он на полном серьезе считает, что прожил больше года с волшебниками, что умеет бросаться огненными шарами и вообще — все псионы, по сравнению с ним — тьфу!

— Жестко… — Полковник Капелл разочарованно откинулся на спинку стула. — С катушек не спрыгнет?

— Говорю же — нейросеть со всем справляется! — Успокоила свое непосредственное начальство майор Стеф.

— Значит, толку его держать больше нет?

— Можно подсунуть черножопым и алефам, — Стеф широко улыбнулась. — Они любят такие сказки, особенно на ночь.

— Нафиг-нафиг… — Суеверно отмахнулся полковник. — Парень нам ничего плохого не сделал, пусть его…

— Кстати, он — НЕ парень. — Псионша поморщилась. — Первое омоложение он точно прошел, а судя по опыту, то и не первое даже, а как бы не третье. Он…

Женщина реально начала зеленеть у полковника на глазах.

— Ты чего?! — Полковник кинулся к ящику стола, в котором всегда лежала пара аптечек, "на всякий случай".

Вместо ответа полковнику на сетку упал стрим, на котором кто-то медленно сползал вниз по толстенному колу, вбитому в землю…

Глава 43

Винни, к моему удивлению, оказалась не нарисованная мной в воображении горилла звездного десанта, а очень миниатюрная женщина-"полторашка", хотя, скорее даже метр тридцать пять ростом, с короткой соломенно-рыжей стрижкой каре, голубыми глазами, тонкая и быстрая, я бы даже сказал удивительно стремительная.

Стремительная настолько, что казалась маленьким эдаким смерчиком, что вот сейчас ка-а-а-а-а-ак закружит, да ка-а-а-а-ак поднимет, а потом ка-а-а-а-ак шваркнет с высоты, что и костей не собрать.

В общем, обижать ее как-то не хотелось сразу, а после короткого разговора — так и того меньше.

Получив ключ от своего номера на втором из двух этажей и пообещав не сильно беспокоить соседей или хотя бы предварительно включать "Тишину", почесал затылок и поплелся к себе.

Принял душ, доплелся до кроватки и рухнул на нее, вырубаясь еще в полете.

В общем, когда голова коснулась подушки, она крепко спала.

По-моему, нейросеть что-то там пискнула, но…

Сознание, рассмотрев спокойный зеленый огонь не самого важного уведомления, проигнорировало его, начисто.

Проснулся я "станционной ночью", когда все освещение скидывали до 40 % мощности, а толпы народа уже сладко кемарили в кроватках, глядя не первый свой сон.

А я был свеж, полон сил и жутко голоден!

На нейросети лежал приветственный буклет семейного пансионата Винни Ди, просмотрев который был жутко разочарован — ужин я благополучно проспал, а до завтрака — кухня закрыта.

Непруха!

Пришлось собираться, тихонько выбираться в полутемный коридор, спускаться по лестнице и, увидев сидящего на ресепшине парня, кивающего носом в раскрытый журнал, интересоваться, где тут можно перекусить.

По моему, парень с бейджиком "Ланка", немного не понял, что я имею ввиду, скинув на сеть карту с десятью точками-ночными клубами.

Ругнувшись про себя, залез на станционный сервер и скачал полную карту станции, вместе с заведениями общепита (закрытыми по ночному делу), ночными клубами (открытыми по смыслу своих названий), рабочих столовок (работающих круглосуточно), офицерских баров (куда я рылом не вышел), рядовых баров (где мне быстро поправят рыло) и десятка круглосуточных кафешек, в которых тусовались все, кто не вышел рылом, кто не хотел чтобы это самое его рыло начистили и обычных, вполне себе сумасшедших влюбленных, которые часов не наблюдают от слова "совсем".

Одна такая кафешка была буквально в соседнем, по диагонали, доме.

Памятуя сказанное сержантом, повернулся к Ланке и, на всякий случай уточнив, а не брат ли он Винни, быстро "перетер" за нужную мне проблему и…

Пошел в кафе — оказывается, у работниц ночного фронта тоже бывают и выходные, и сон час.

Говорю же — непруха!

Не везет мне с женщинами…

Перейдя дорогу, толкнул звякнувшую колокольчиком дверь и выпал в осадок — кто бы не занимался "дизигном" заведения "Троицца", он явно черпал вдохновление в жральнях моего города — такие же узенькие кабинетики, которые можно прикрыть изнутри шторкой, о которую кто-то явно не так давно вытирал грязные руки, белые, пластиковые столы со следами многочисленных баталий ножа и бифштекса, вырвавшегося на свободу из своей тарелки, трещины и вмятины, как от разбиваемых донышками кружек, не расколовшихся, упрямых фисташек и заморенная девушка, глядящая на зал с такой пронзительной нежностью во взоре, что признаюсь честно — у серийных убийц и маньяков глаза намного добрее…

В прочем, из-за шторки, скрывающей пищемат, тараканы стайкой не бегали, пол сиял чистотой, а что до всего остального…

Видал я и хуже места, бухал и в более страшных…

Заказав бифштекс, пиво и "теплые лепешки", которые как-то удивительно аппетитно выглядели на картинке в поданном меню, выбрал свободную кабинку, уселся на полумягкую бардовую скамейку и прикрыл глаза, связываясь со "Скворцом" и принимая последние отчеты.

Вояки, заразы эдакие, ремонт моего транспорта скинули на субподрядчика в лице мастерской "ОулВЭйл", которая принадлежала, вскладчину, незабвенному буксиру "Ширрин", который снова упылил перевозить щедрость базовских интендантов из пункта А в пункт Б, с заходом в пункты Г, Д, Е, Ж и З.

Конечно, судя по отзывам, мастерская была на хорошем счету, но проконтролировать ход работ лично, точнее, открыть портал связи с рейдером, чтобы Евгений-свет-Батькович "прошелся" своим профессиональным глазом, было необходимо.

Заодно, пусть проверит, много нам блох вояки накидали, как-то не хочется стать жертвой несчастного случая на ровном месте…

Бифштекс и пиво…

Пиво было так себе, совершенно обычное, а вот бифштекс…

На всякий случай я заказал второй.

Мало ли…

Официантка, прикрыв за собой шторку, оставила меня в одиночестве и блаженной тишине, прерываемой легким скрипом ножа по тарелке, да стуком кружки, о столешницу.

После второго бифштекса, откинувшись и потягивая быстро нагревающееся пиво, наконец-то вернулся из "блужданий по проблемам" и начал обращать внимание на происходящее по соседству.

Кабинетик слева пустовал, справа кто-то был, но вел себя подозрительно тихо, словно включил "тишину" и теперь наслаждался тяжелым роком. Или тяжелыми наркотиками, что ближе всего к реальному положению дел.

В кабинете за моей спиной миловалась парочка, напрочь игнорируя возможность приватности, а может и наслаждаясь её отсутствием.

Сперва даже собрался было открыть туда портальчик, мало ли, может помощь нужна, но сытое брюхо требовало покоя, легкого флирта, ни к чему не обязывающего трепа, а не вот этого упорного пыхтения одного из партнеров, при полной тишине со стороны партнерши…

В общем, нормально так перекусил, разве что теперь надо взять себе на заметку, что мое внутреннее время не совпадает со станционным.

Но, самое удивительное было в том, что на этой станции вообще было "Ночное время"!

Ну, не принято это в Совражестве!

Не при-ня-то!

Станции, вращающиеся над планетами суточный ритм синхронизируют с планетарным, но… На орбите работы ведутся круглосуточно, в три-четыре, в зависимости от сложности, смены.

А на этой военной базе, пардон, "смешанной", вояки жили в одном ритме, а штатские — вообще в другом!

Размышляя над странностью армейского бытия и штатского существования, не заметил, как парочка, вдоволь натрахавшись, испарилась, а на их месте засело нечто смачно-сумрачное, чернильно-свинцово-багровое, медленно, но верно наклюкивающееся чем-то очень крепким и от того становящееся чрезвычайно опасным.

Причем, быстрая проверка "по сторонам", дала понять, что в первую очередь опасность грозит мне и только если я поведу себя адекватно нападающей стороне, то плохо станет всем, в радиусе километра.

Существо за стенкой вновь пыхнуло красным заревом и нейросеть отчиталась, что второй уровень базы "Пси-Фаранг" освоен полностью и теперь я смогу не только чувствовать направленные на меня эмоции, но и слегка на них влиять.

С одной стороны, вроде и полегчало, а с другой…

Первый уровень "Фаранга" я учил больше двух месяцев, второй — пять или чуть меньше, а там еще третий, четвертый и… Пятый! У Древних, которые вообще ВСЕ базы били на три уровня!

Зависнув еще минут на двадцать с изученной частью базы, где-то на уровне кривой логики, здравого смысла и метода научного тыка, подключил одну из допколоний "Пси-Фаранга" и чуть не поймал родимчика — мир вокруг меня расцветился линиями и полосами, каждая из которых несла в себе глубочайший смысл, к сожалению, мне совсем не понятный, зато перегружающий голову так, что я и сам тихонечко заскулил.

Зловредина нейросеть злорадно поклевала мне мозг, что я опять лезу поперед батьки в пекла и отключила колонию, твердо пообещав вернуть все, как только мозги освоятся с таким потоком данных.

Посмотрев на мир другими глазами, покачал головой и… Потребовал еще кружку пива.

За стенкой все так же полыхало бардовое, но уже не страшное, а официантка, кстати, была очень даже и ничего себе, и даже, судя по ее быстрым взглядам, вовсе и сама не против, но…

В "дополненной" реальности красовалась отметка о недавней помолвке, так что…

Это точно не про меня!

Не святой, конечно, но и совесть остлась.

За стеной снова что-то шваркнуло, будто кто-то принялся долбится головой о твердую столешницу, а потом тихонько, но убийственно страшно завыло.

Видят Звезды, лезть я туда не хотел, но, судя по испуганному виду Тои-официантки, там и вправду происходило нечто не очень хорошее и…

Я полез, в очередной раз, не в свое дело!

В отличии от моего, ярко освещенного кабинета, кабинет "чего страшного и воющего" был полутемен, мрачен и только женская фигура, монотонно раскачивающаяся над столом и столь же равномерно прикладывающаяся лбом о столешницу, казалась подсвеченной изнутри.

Обычно, в таких случаях рекомендуют, как минимум, вызвать профессиональную бригаду, а как максимум — не подходить ближе километра — пьяная женщина, впавшая в монотонную истерику — зрелище не для слабонервных.

А у меня, как на грех, с собой даже палки нет, чтобы шандарахнуть мученицу по голове, прерывая ее связь с внешним миром.

— Медиков вызвала? — Полюбопытствовал я у официантки, все-таки надеясь на чудо.

— Она запретила… — Тои развела руками, намекая, что связываться с существом в форме ей, как минимум, не хватает массы тела…

Вот, не люблю людей в форме, хотя и понимаю сложность их существования в нашем мире. Тем более, что и сам, когда-то давно если и не "носил форму", то был в шаге от этого, тем не менее, "чем больше звезд на погонах, тем меньше человеческого в душе", как говаривал мой мастер-инструктор, угощая хлестким ударом по кривым рукам.

— Может… Вы ее проводите до гостиницы? — Официантка боязливо покосилась на женщину, замершую на полуизгибе, словно кончился завод. — Это напротив, у Винни, два шага!

При этих словах женщина в знакомой мне форме повернулась в мою сторону и мне стало совсем не по себе — на меня смотрела моя чертова псионушка-мозголаз, к которой у меня не только не было каких-либо симпатий, но и вообще, было огромное желание сплавить ее первым попавшимся порталом куда подалее, главное, чтобы вернуться не смогла!

— В номер…? — Стеф замерла. — В номер это не плохо. В номер — это — правильно! Это я сейчас, мигом, в номер…

Выбравшись из-за стола, псионка гордо выпрямилась, сделала целый один шаг и…

Рухнула прямо на меня, целясь своим черепом в нос!

Пришлось подхватывать, перехватывать и, мысленно порадовавшись установленному "Караску", брать на руки и ругаться сквозь зубы, потому что женщина внезапно обмякла мокрой тряпочкой, буквально просачиваясь во все щели!

Мелькнула крамольная мысль, что ее не в номер надо, а в медкапсулу, которая спустит с алкашки лишний жирок и поубавит объемов на всех выпирающих частях тела, но…

А вдруг есть НЕКТО, кому она нравится именно такой, а я ему все удовольствие испоганю?!

Подумывая, а не взвалить ли капитана-псиона на плечо, как мешок с мукой, для большего удобства транспортировки, сделал первый шаг.

Помогая себе коленями, подпихнул обмякшее тело повыше, покачал головой на прячущую улыбку официантку и вышел вон из кафешки.

Мне предстоял долгий-долгий путь, потому что я, вечно добрый и наивный дуралей, забыл самое главное присловье всех времен и народов, познанное на собственной шкуре, но вечно забываемое в нужную минуту.

Ну, да… Оно самое…

"Пьяную женщину проще довести до оргазма, чем до дома!"

Едва мы вышли на "свежий воздух", женская рука обвила мне шею и слегка придавила.

Нет, справится с "Караском" она бы не справилась, но начало было положено и еще через три шага она уже хихикуче ерзала, норовя вырваться из моих крепких рук.

А еще через три шага и вовсе потребовала, чтобы я опустил ее на землю, видите ли, идти ей намного удобнее, а от меня ее укачивает!

Вроде и рядом были гостиница и кафешка, я же точно помню, что рядом, но идти пришлось ужасно долго!

На двадцатом шаге она меня укусила и пришлось ставить ее на дорожку, для надежности придерживая за талию.

На сороковом, уже у калитки гостиницы, мне предложили зайти на огонек, а в холле гостиницы, на глазах у сидящей, растрепанной спросонок Винни, попытались поцеловать и, схватив за руку, поволокли по коридору с такой скоростью, что будь здесь приняты дорожки вместо плотного покрытия, они бы сворачивались за нами в аккуратные рулончики…

Открыв с нейросети дверь, Стеф "распалила" все освещение на полную катушку, запустила нечто громкое и, наверное, эротичное, на стереосистеме, обернулась в мою сторону и я понял, что пора бежать.

Огонек, которым светились глаза псионушки, намекал, что он явно сбежал из адского костра, а улыбка…

Женщина сделал шаг в мою сторону, прижимаясь всем телом и готовясь отдать все, на что у меня, вот прямо сейчас, никакого желания не было!

Мысленно попросил у звезд, чтобы физиология женщины-псиона не сильно отличалась от физиологии нормальной женщины, хотя бы в районе сонной артерии, ответил на объятие, подло придавливая хорошо знакомую по фильмам и многочисленным отработкам на "кошках", точку.

Стеф дернулась было, но…

Подхватив спящую тушку на руки, перенес тело на кровать, убавил яркость и отключил звук, давая покой и глазам и ушам.

Покрутив головой, нашел полупрозрачный настенный пульт и отключил "Тишину", понимая, что проспавшаяся дама, скорее всего, потребует себе чего-нибудь тонизирующего, а при включенной "Тишине" и отключенной нейросети, орать она сможет до второго пришествия.

Ну, или пока сеть не включит… Если она у нее есть, конечно. А то ходили слухи, что псионы нейросетью не пользуются вовсе! Хотя, скорее всего, это полный бред!

Отыскав на панели значок управления гостиничным дроидом, приказал ему раздеть снулое тело после моего ухода и поставить на тумбочку литр минералки, радуясь, что технологии, конечно, ушли далеко, но не в этом месте!

Искренне надеясь, что проспавшаяся дама не примется искать своего несостоявшегося любовника, чтобы ему "чего-нибудь" предъявить или сломать, вышел из номера и плотно закрыл за собой дверь.

Нейросеть, поймав мое состояние, нежно вкатила в кровь успокоительное, напоминая, что именно для таких случаев ее и создавали и отключила защитный модуль "Фаранга", который все мое время путешествия орал дурниной, что воздействие зашкаливает за любой параметр, что находится рядом с объектом излучения крайне, смертельно опасно и что всей его мощности хватит на восемь минут и девять секунд.

Соврал, зараза!

Мы продержались почти двадцать!

"Отлипнув" от стены, прошел по коридору обратно в холл, помахал рукой Винни и послал ей воздушный поцелуй, просто так, настолько она мило смотрелась сменив цвет волос с соломенно-рыжего, на соломенно-слегка-фиолетовый, ей очень шло и повернул к лестнице.

Часы, синхронизированные со станционным временем, показывали, что "на поспать" у меня есть еще часа три, три с половиной, так что я, войдя в номер, скинул шмотье и полез в ванну, с одной стороны надеясь, что "отходняк" наконец-то меня отпустит, и что я после этого не усну прямо в ванне, как это у меня пару раз уже было.

Погружая тело в душистую пену, "словил" на сетку приглашение от Полковника, слегка намекавшего на сотрудничество, с одной стороны, а с другой, удержаться от угрожательства вояка-таки не смог.

Горячая вода, тонкий запах чего-то очень холодного, чуть сладкого и острого от пены…

Чего еще надо!

А, понял…

Команда с сети погасила свет в ванне и стало совсем хорошо.

Не знаю, есть ли наказание для псионов-метатников, но Стеф не мешало бы выпороть!

За двадцать минут, что я провел с ней рядом, любой другой мужчина точно превратился бы если не в ее раба, то в овощ — запросто!

Не будь у меня параллельных потоков, кстати, я бы тоже поплыл, даже с защитой от Древних!

Нейросеть присвоила Стеф уровень не ниже А2, "подстегнутый" алкоголем и нервным стрессом. Причем, все эта ее направленность была направлена исключительно на меня, ломая любые привязанности или моральные стоп-краны, вон, Тои рядом с ней стояла и ничего не чувствовала!

Хотя, что-то почувствовала Винни, это точно!

Я припомнил взгляд Полудюймовочки, пойманный мной почти у лифта и усмехнулся.

Если Винни и не почувствовала, то…

Сдается мне, Стеф в этой гостинице остановилась не в первый раз, так что…

Поставив напоминалку, поинтересоваться у Винни, как часто тут останавливается псионка и как часто она устраивает "тарарам и блины", окунулся в отчеты Евгения-свет-Батьковича, о проводимом ремонте.

Если судить по сухим строчкам производимых работ — мастерская свое дело знала и особых неприятностей от проводимого ремонта можно было не ждать, но… К "отчету" прилагался файлик с комментариями, при прочтении которого у меня все сильнее и сильнее, с одной стороны, отвисала челюсть, а с другой, очень сильно хотелось…

Очень-очень сильно хотелось продоминировать кому-нибудь мозг! Слив начинающую остывать воду и ополоснувшись под душем, пришел к мнению, что ванна в гостинице на орбите — это очень смачно!

Отдохнувшее в горячей воде тушка намекала, что сейчас бы совсем не плохо вернуться в кроватку и сладко отдаться Морфею, пока еще я такой чистый, свежий и горячий.

Бросив полотенце под ноги, тащась от окружающей меня темноты, нырнул в кроватку, наткнувшись на горячее…

На очень горячее!

Просто пышущее пламенем, женское тело!

Глава 44

Полковник морщился, ругал себя последними словами, возводил очи долу и пытался сформулировать ускользающую мысль.

С одной стороны, Винни давно предупреждала, что если Стеф так и будет ломать мужиков, то она сломает Стеф, а с другой…

Стеф, теперь, придется провести в капсуле суток пять, из них только сутки на сращивание костей, лечение связок и восстановление волосяного покрова, пострадавшего при столкновении с бывшим пилотом мобильного доспеха Винни Ди Нэт, позывной "Тарго".

И пусть Тарго уже семнадцать лет как не на службе, но установленные импланты продолжают прекрасно работать, защищая свою владелицу от псионов разного типа, а физическую форму у этой миниатюрной фурии поддерживает постоянная тренировка и буйный гостиничный бизнес, в котором каждый третий вновь прибывший на базу почему-то считает, что Винни не сможет пересчитать ему ребра, если он распустит руки!

И четверо суток, бл, ЧЕТВЕРО СУТОК!!! Стеф будут приводить в состояние нормальной женщины, убирая сумму ее излишеств!

Мало того!

Капсула наверняка "настучит" станционному искину и тот отправит Стеф на тренажеры до тех пор, пока та не сравняется, хотя бы, с уровнем среднестатистического пехотинца, уж до уровня Винни никто ее тянуть не будет, слава Звездам!

Так что там…

Капелл вернулся к отчету, полученному от искина, зарегистрировавшего драку между псионом и бывшим военнослужащим, закончившуюся избиением…

Псиона!

"Да, блин! Так ей и надо!" — В кои-то веки вспылил полковник, признавая правильность поступка Винни и визируя отказ от дальнейших разбирательств по избиению военнослужащей третьего ранга Стеф Моар.

Приняв решение, полковник повеселел.

Как ни крути, Стеф и правда зарвалась.

Хотя, с другой стороны, было не понятно, чего это Винни так завелась, как на службе, что отполировала псионшей сперва пол в номере, а чуть погодя — перед самым приездом военной полиции — еще и пол в центральной зале, проломив стойку рецепшена и разбив все горшки с цветами…

Отложив вопрос о женских антипатиях на другое время, полковник посмотрел на часы и поморщился — капитан "Скворца" напрочь проигнорировал присланное приглашение.

В прочем…

Полковник вышел из кабинета и, пройдя мимо очередной длинноногой, но совершенно тупой, секретарши, с фиолетово-шоколадными волосами, пошел по коридору, в сторону "экспертов", которые били себя пятками в грудь, что Дан Хом с радостью примет предложение поработать на военку, в обмен на вооружение посвежее, а еще лучше — на новый корабль.

Когда до двери, за которой прятались эксперты и аналитики оставалось шагов десять, на сеть полковнику Капеллу упала увесистая жалоба от станционных "крючкотворов", которых вроде бы и не часто видишь, но при встрече хочется раздавить каблуком и хорошенько вымыть полы и подошвы, чтобы, ни дай Звезды, новые не завелись.

Учитывая, что жалоба пришла напрямую, а не из секретариата, то оставались все шансы, что "до суда" дело не дойдет и стороны расстанутся довольные друг другом, "договорившись на месте".

Увы и ах…

С каждой прочитанной строчкой, чело Полковника все темнело и темнело.

Вылетевший за дверь "аналитик" видя, как ходят желваки на скулах непосредственного начальства, побледнел и вернулся обратно, неся жителям отдела дурную весть о начальственном недовольстве.

"… Ремонт, производимый из материалов, поставляемых по договору за номером… и за номером…, а так же номером… И номером… нарушает договорные обязательства, а также обязательства… Таким образом, владелец транспортного судна "Скворец" Дан Хом обвиняет "поставщика"… А так же в… И нарушении одного из основных принципов, а именно не вмешательства в личную жизнь и коммерческую деятельность… С Уважением, юридическая компания "Оллинк и Сын"…

Развернувшись, а потом еще раз, полковник все-таки направил свои стопы к аналитикам.

Во-первых, до них было ближе.

Во-вторых, среди них были и нормальные.

И в-третьих, людей бить нельзя, а аналитики разве ж люди?!

Хотя, в данном случае, они точно не виноваты, в отличии от интендантов, которых сейчас собирает адъютант, но…

Пусть посмотрят лично, что бывает с теми, кто нагло косячит!

Поздоровавшись с сидящими тише мыши, бледнолицыми и тонкокостными, работниками информационного беспредела, полковник нагло оккупировал кабинет местного главнюка, выгнав бедолагу сперва за куафэ, а после и вовсе — выгнав.

"Пробежавшись" еще раз по списку претензий, полковник прикрыл глаза, сделал глоток куафэ и начал совещание…

Глава 45

Как мало надо человеку для счастья!

Я пошарил рукой по кровати и с сожалением признал тот факт, что моя ночная спутница предпочла смыться во тьму, оставив после себя тонкий цветочный запах духов и будоражащий запах женщины, удовлетворенной сполна.

Что же, так тоже не плохо! — Признался я самому себе, понимая, что если женщина чего-то хочет, то лучше пусть будет по ее, чем по плохому…

Приводя себя в порядок, полюбовался на свою довольную физимордию и, со вздохом, вернулся на грешную землю.

До встречи с полковником было еще порядочно времени, так что…

Одевшись, с дебильно-довольной улыбкой на лице, вышел из номера, скатился, как в детстве, по перилам и замер, рассматривая, не иначе как последствия урагана 3-й, но скорее — 4-й категории!

Продырявленный в трех местах рецепшен, повсюду обломки цветочных горшков, листья, свисающие с потолка, мочалки корней, торчащие из трещин в стене и Ланка, украшенный бланшем под обеими глазами, испуганно вжимающий голову в плечи при каждом шорохе!

Такое веселье, а я опять все пропустил!

В прочем, у меня было веселье намного приятнее!

Помахав рукой затравленному парню, выскочил наружу, забыв, что хотел поблагодарить его за горячую девочку, что провела со мной пусть и не всю ночь, но лучшую ее часть — точно!

Если верить карте и расписанию, то добираться мне до "Скворца" минут тридцать-сорок, с двумя пересадками и на трех лифтах.

Или, можно было "поймать попутку" или и вовсе, заказать "такси", вот только с попуткой, судя по нейросети, мне точно не светило, а тратить 780 кредов ради того, чтобы потратить на дорогу не сорок минут, а пятьдесят, с учетом ожидания транспорта, простите, не экономично.

Влившись в толпу спешащих по своим делам работников станции, прошелся до первого лифта, что поднял меня на семь уровней вверх, потом, влево от лифта на неторопливом монорельсе, снова вверх, теперь уже на девять уровней, снова монорельс и еще два уровня вверх.

Хорошо, когда нейросеть все мониторит и предупреждает, что вот сейчас тебе в карман сунули хитрые пальчики и пытаются вытащить аптечку, которая, сработав, вколола бедолаге целительный коктейль престарелого ловеласа, от которого детородный орган простоит часов десять, правда, руки при этом, годятся исключительно чтобы держаться за уши, но… Это просто побочный эффект!

Шумную стайку подростков сеть посоветовала обойти по противоположной стороне — летального у них ничего не было, так, пара "стопперов" да ножи с арматурой, но я здесь новенький и обязательно привлеку внимание своим видом…

Хмурого вида "бибизян", побитый и довольно греющий пузо на тротуаре, если верить дополненной реальности — кап-три, командующий эсминцем FG-4444, что недавно вернулся из длительного похода, изрядно ощипанным, но непобежденным.

Вон те две четырехрукие девушки, сопровождающие толстячка в белоснежном комбинезоне — куатки — поглядывали на толпу свысока, что, учитывая их два с половиной метра безобразия роста, было совсем не сложно.

Я сбавил шаг и вертел головой по сторонам, наслаждаясь такой привычной мешаниной человейника, такой знакомой и чуточку опасной, но…

Все-таки, как ни крути, именно ее мне и не хватало все время, пока вокруг меня вертелись синтеты и искины.

На последнем отрезке, почти уже в видимости ворот ангара, за которым меня ждал "Скворец", меня уже и поджидали.

Дружная пятерка работников с большой дороги вынырнула со всех сторон, ловко отрезая мне пути к ретираде и, нагло поигрывая резательно-пугательным, растянула рту в счастливой улыбке.

Интересно, а они вправду такие идиоты?

Или это так, на вшивость проверка?

Грохот падающих оземь створок ворот отвлек только одного, того самого, что стоял лицом к ангару и видел собственными глазами, как пятнадцатиметровые створки, толщиной в метр, усиленные швеллерами сперва выгнулись наружу, а потом, с грохотом и искрами приземлились.

Весело, блин!

Я широко улыбнулся, наблюдая, как четыре синтета в сопровождении пятерки дроидов-абордажников пакуют моих визави в черные пакеты, оставляя снаружи только головы.

На сеть тут же упал протест от администрации базы и штраф, в пять циферок.

Пришлось на ходу импровизировать и искать варианты решения проблемы.

Платить — жутко не хотелось!

Пока суд да дело, искин-адъютант уже подыскал подходящую контору крючкотворов, что конечно, тоже не дешево, но…

Чувствую я, они мне часто будут нужны.

Я тут посмотрел на досуге, сколько стоит экзамен на разные специальности…

Самый дешевый — пилот, а не техник, как я думал. А вот самые дорогие, это не ученые, а "крючкотворы" и их вечные подельники — торгаши. Там суммы с семью нулями и это только за "средний класс", за право играть в высшей лиге надо платить ежегодно такие числа…

В общем, я такое не потяну.

Пока размышлял, синтеты уже вовсю допрашивали великолепную пятерку, пока еще без членовредительства, но уже очень-очень близко, вон, Бэрк поигрывал изрядно проржавелым вибротесаком, а брюнетка Тиинка азартно надувала губки, обижаясь, что Бэрк не дает ей отрезать яйца самому крупному из несостоявшихся нападающих.

Мастодонт, чувствуя, что яйцам и вправду угрожает нешуточная опасность, пел соловьем.

Жаль только, что от его песенки становилось ТАК грустно…

Ну, да…

Решительно не понимаю вояк!

Нет, не тех, что Родину защищают, там и к тем, кроме искреннего уважения и понимания, другого отношения и нет, сам был в их шкуре, прочувствовал, так сказать.

Но вот к этим…

Ну, да… Все пятеро "встречающих меня у трапа" относились к самой что ни на есть "белой кости", все, как на подбор приятели местного интенданта и друзья прапорщика, у которых были ко мне вопросы…

"Где-то у меня был номерок…" — Я порылся в сетке, нашел контакт Полковника и…

— Видимо, не по Сеньке шапка… — Искренне обиделся я, будучи послан… к адъютанту, который и слушать меня не пожелал.

Через полчаса, когда ремонтные дроны уже доваривали ворота и восстанавливали гидравлику\механику и электронику управления, появился представитель закона, с десятком дронов, в сопровождении моего, свеженанятого, адвоката.

В принципе, особых претензий слуга закона ко мне не имел — "Скворец" все так же находился в режиме параноика, так что, любое недоброжелательное действие в сторону своего владельца мог расценить, точнее — расценивал — как смертельную угрозу, применяя любое вооружение. И, кстати говоря, вояки об этом "станционных" предупредили и предупредили неоднократно, всячески подчеркивая тот факт, что связываться с параноиком искином не надо!

Вон, даже ремонтная бригада занималась своим делом, не решаясь подойти ко мне, все ограничивались связью по сетке, выясняя и решая все как можно дальше от моей бренной тушки.

Распрощавшись с адвокатом, полицейским и своими пленными, поднялся на борт, аккуратно, чтобы не наследить, открыл портал на рейдер и связался с Евгением, передавая ему ремонтные отчеты и давая доступ к искину.

До каюты я дойти не успел.

Я только и успел, что полюбоваться новыми панелями в одном из коридоров, прикольными, голубовато-зелеными, и приятным, пружинящим покрытием пола, в нем же, как Евгений-свет-Батькович завел тревогу.

Мастеровые реально едва не обосрались (не все, ох не все), когда за их спинами стали появляться дроны-контрабордажники, вежливо останавливающие все работы и нежно подталкивающие в жопу, в сторону кают-компании, куда позвали и меня.

Неторопливо шагая по коридору, изучал отчеты, что пачками отправлял Евгений-свет-Батькович, шаг за шагом проверяя работу бригады.

К собственно работе бригады — претензий у Батьковича почти что и не было, подхалтуровали братцы, но в пределах и без шкурости, а вот к копмплектующим, полученным от вояк…

Пришлось возвращать адвоката, консультироваться, вызывать техэксперта крючкотворов, оплачивать его услуги и тяжело вздыхать, представляя, на сколько же затянется теперь ремонт…

— … Двигатель маневровый, АШКАН-14, 54 штуки. — Техэксперт поднимал голову и смотрел на бригадира ремонтников, ожидая комментариев. — По документам — 100 % новый, износ 0, первая установка.

— Получен от интендантской группы снабжения! — Бугор перекидывал крючкотвору документы поставки, ставил свою подпись, а крючкотвор, с азартом и блеском в глазах составлял жалобу, переправляя ее в секретариат Полковника и дублируя на сервера собственной фирмы.

За два часа работы техэксперта нашлось более сорока пунктов "недобросовестной поставки", за которые, сейчас, мой юрист держался, как за дойную корову.

Евгений, за это время, выдал свой вердикт, который меня вовсе не радовал.

В общем, не везет мне на "Скворцов"…

Первый далеко не пошел, да и второй не далеко от первого улетел — судя по ругани Евгения, геометрию "Скворца" повредили при демонтаже, силовой каркас тоже прочувствовал на себе действие чего-то весьма мощного, а уж россыпь "подарков" от служб безопасности, контрразведки и разведки была такой, что становилось страшно!

И странно.

По расчетам Евгения, все, на что был способен "Скворец", это сделать два, максимально — три прыжка и… Не выйти из гипера.

И зачем тогда такое количество датчиков, микрофонов и прочего следительно-наблюдательного барахла?!

Понурая бригада, в сопровождении дронов покинула ангар, чтобы попасть за воротами прямо в горячие объятия СБ вояк, у которых теперь тоже много вопросов.

Ну а я, в очередной раз зарекся доверять человеческим существам, и уж тем более — идти на сделку, демонстрируя миролюбие и здравый смысл.

Ну, не любят в Совражестве здравый смысл, миролюбие и доверие, не любят и воспринимают как слабость, норовя нажиться за чужой счет на всем, до чего дотянутся загребущие руки наглеца.

Придется рубить…

Парнишка-юрист, сидящий напротив меня устало улыбался и скорее всего, подсчитывал в голове процент за мое дело, хотя, может просто вспоминал свою девушку.

— Полковник Капелл просит Вас ответить на его вызов… — Парнишка как-то махом посерьезнел, давая понять, что сейчас должно произойти что-то интересное. — У вас он внесен в черный список…

А-а-а-а, точно! Это я по злобе, каюсь. Посмотрел на отчеты и поставил матерную переадресацию на этого старого, хитрожопого пердуна, четко и доходчиво объясняя, где я его видел и как ему до туда дойти, а чтобы не заблудился, еще и карту прикрепил…

Мои синтеты, отыграв свои роли, на глазах у Коши-крючкотвора спрятались в своих потайных отсеках, на самом деле воспользовавшись порталами, чтобы вернуться на рейдер, Евгений, заполучив ремонтников, приглядывал за экспертом, находя его толковым, не смотря на женский пол.

— Судя по количеству претензий, теперь мне нет смысла обещать все исправить? — Полковник Капелл, хоть и выглядел эдаким строгим и справедливым командиром, но теперь, да, "не внушал", от слова "совсем".

— Ну, почему же… — Вмешался в нашу беседу Коша, радуясь тому, что я "ответил" на вызов с большого экрана кают-компании, а не нейросети. — Все исправить совсем не сложно…

Мы с полковником переглянулись и, судя по тому, как вояка напрягся, у него действительно было нечто, что меня устроит.

Вот только расставаться с этим "нечто" полковнику очень не хотелось.

— "Скворец", судя по оценке нашего техэксперта, корабль второго поколения только по корпусу. По насыщенности и списку снятого — скорее третье, с двумя плюсами. — Коша Самми наконец снял почти уехавший за спину галстук и вздохнул с облегчением. — Так почему бы Вам, господин полковник, не предложить владельцу "Скворца", равноценную замену? Например, я точно знаю, что в отстойнике есть пяток очень не плохих транспортников третьего поколения, доставшихся вам при "большой облаве", несколько месяцев назад. Все равно вы их через полгода поставите на аукцион, а то и вовсе порежете, предварительно посдирав с "арварцев" все, что хоть как-то можно продать! А ведь там есть, что точно заинтересует моего клиента! Например, "Миггиддо-950", арварский, конечно, но для фронтира, в котором будет оперировать мой клиент, самое то!

Я порылся в станционной сетке, разыскивая, что это за "Миггиддо-950", нашел и присвистнул, любуясь.

А ведь и вправду, очень не плох!

В кои-то веки стоило признать, что арварцам удалась машинка!

Да, "Скворец" по сравнению с ней чуть более быстрый, но…

Явно "950-тый" затачивали под Фронтир — все вооружение у него состоит из легко пополняемых запасов на любой базе, где торгуют вооружением, четыре торпедных аппарата, маленькая летная палуба на полсотни дроидов, с отдельным искином-управленцем, турелями непосредственной и ближней обороны корпус просто утыкан, курсовой "рэйлган" калибром два метра и две поворотных башни, со сдвоенными лазерными установками.

А главное…

Трюм!

Точнее — шесть трюмов!

Почти километровой длины "Миггиддо-950" выглядел как красивая, сладкая мечта, правда, с одной каплей дегтя…

Экипаж на него должен быть соответствующий…

Глава 46

Больше всего в жизни Стеф Моар боялась уснуть, а проснуться без своих чудесных способностей!

С годами паранойя обустроила в голове у своей хозяйки уютное гнездышко и начала отвоевывать позиции, неторопливо, нейрон за нейроном, расширяя свои границы.

Очередным "пунктиком" стали отношения, следом — внешний вид, а там все докатилось до того, что Стеф стала как огня бояться лечебных капсул!

Бояться так, что при одной только мысли устраивала окружающим самый натуральный ад, вынося мозги.

И, к сожалению, это не оборот речи — именно так она и "докатилась" до прифронтирья, везде оставляя после себя недобрую славу и тихую ненависть к псионам.

А вот тут…

Нашла коса на камень!

Миниатюрная десантница оттаскала псионку за волосы, хорошенько отмочила ее в душе, не жалея кипятка, а на закуску проволокла по коридору и размочалила ее бедным, полнеющим телом все, что стояло вертикально!

Утихомирить сестру попытался Ланка, но, к своему стыду, не успел увернуться от летящей в его сторону Стеф и поспешил вызвать медиков.

Это уже медтехник, упаковывающий измятую, как половая тряпка, псионку в капсулу, вызвал полицию, а полиция уже, глядя на разгром, решила с мелкой, но бешенной Винни не связываться, а передать дело воякам, тем более, что это вообще их внутреннее дело!

Вот так Винни попала в четыре стены и жесткий топчан армейской камеры, а псион-менталист Стеф Моар — сперва в реанимационную, а чуть позже — в лечебную, капсулу.

Правда, Винни провела в камере ровно до обеда, а вот Стеф придется "зависнуть" по полной программе — капсула, определив по сетке, что в нее загрузили вояку далеко не низшего ранга, который "забил" на свое здоровье, провела все тесты, что полагались в этом случае и загрузила полную программу "ремонта военнообязанного", по стандартам отдела псионов.

И теперь Винни управляет дроидами, восстанавливая входную группу и холл гостиницы, а искин капсулы-реаниматора управляет наноботами, восстанавливая организм Стеф.

И у Винни получается лучше.

— Стоило оно того? — Полковник Капелл нарисовался ближе к вечеру, в сопровождении адъютанта с чемоданчиком и тремя новенькими дроидами-стюардами, на которых Винни давно облизывалась, но рачительно придерживала денежку, понимая, что есть покупки желанные, а есть — необходимые. — Нападение на военнослужащую, порча имущества, побои…

— Стоило! — Винни, словно упрямые бык наклонил голову и глянул на полкана из-под лобья.

Капелл, глядя на бывшую подчиненную, слегка завис — вот видел он этот взгляд, видел!

Ни один раз видел!

Но…

Тогда был жив Кирр, тогда Винни пылала факелом, от которого вокруг плавилось все, включая бронированные сердца матерых вояк.

— Винни! Винни Ди Нэт, позывной "Тарго"! Да ты влюбилась!

— Молчи, хрен старый, а то тряпкой огребешься! — Винни вспыхнула еще ярче. — Чего приперся?!

— Капсула, в которую ты отправила Стеф, отправила рапорт "в голову", писонам. — Капелл отобрал у адъютанта чемоданчик, нахмуренной бровью отослал восвояси и вздохнул. — Поболтать бы, Винни…

— Все самое плохое, что происходило со мной, всегда начиналось именно с этих слов! — Помрачнела женщина, отложила в сторону тряпку и повела гостя в свой кабинет, из которого пришлось выгонять сладко спящего Ланку.

Достав из открытого чемоданчика две бутылки янтарной жидкости и вакуумную упаковку, глядя на этикетку которой Винни хищно раздула брови, полковник расслабил ворот и засучил рукава, разливая терпкопахнущий напиток по маленьким, пузатым рюмочкам, которые владелица кабинета достала из выдвижного ящика.

— Ну, за ту, что сноровку не потеряла! — Полковник опрокинул в себя рюмашечку, шумно выдохнул и вытер выступившие на глазах, слезы. — Ой, как хорошо пошла-то!

— Чистенькая… — Винни довольно выдохнула и выдернула из располовиненной вакуумной упаковки почти прозрачный кусок сала. — Ням! Так что там, по псионке?

— Жить будет, но вот тебе, эти суки, могут житья и не дать. Сама знаешь — злопамятные они. — Полковник оперативно наполнил "по второй". — Тебе бы на полгодика-годик со станции свалить, а там все утихочешется и можно будет…

— Нет! — Отрезала Винни. — На кого я тут все оставлю? На Ланку?! Так он мне тут такой бордель устроит, что я ввек не отмоюсь. На вас, вояк, вообще надежды нет.

— Тарго! — Полковник махнуд вторую порцию выпивки. — Хватит бузить! У меня сегодня и так день не очень! То Стеф с тобой связалась, то мои идиоты…

Вместо продолжения, полковник налил себе и залпом втянул огненное пойло.

— В общем, тут одному твоему постояльцу нужен экипаж на "Миггиддо-950". Парень там простой, как три кредита, но… Вечно вокруг него какая-то странная активность, да и само его появление в нашей сфере, какое-то мутное, но, вроде, не плохой. Вот и пойдешь к нему в экипаж, вторым пилотом.

— На "Сардельку" у меня налета не хватает. — Винни развела руками, радуясь обломить полковника. — А без него…

— Во Фронтире на него пофиг! — Отрезал полковник. — Хватит пререкаться! Пей, давай!

Глава 47

Миггиддо мне отдали, даже без доплаты, более того, таких "Миггидд" на отстойнике было целых три и мне разрешили не торопясь, с техэкспертом юриста, на них порыться.

Конечно, все три транспорта были не по детски разбанкованы, не хватало искинов, вооружение тоже, гм, пострадало от интендантов-мародёров, что уже считали кораблики своими и потому распродавали с них все, что было не привинчено.

У первой же осмотренной не оказалось главного калибра, всех реакторов и пустой боекомплект, хотя по данным кораблик числился "на ходу".

Вторую наглухо засрали, причем, в самом прямом смысле слова — кто-то из интендантов передал кораблик под "цыганскую общину", кочующую от планеты к планете, крикливую, приставучую и наглую, а потому — нигде особо не желанную.

Община же эта, вместо того, чтобы смыться под шумок, вместе с отличным кораблем, устроила на нем "блек-джек со шлюхами, наркотой и гладиаторами", постепенно распродавая оборудование, в котором не нуждалось.

Так что, система жизнеобеспечения на корабле была напрочь забита всем, что туда сваливали мохнолапые "космоцыгане", из искинов оставалось только пять, вытащить которые без самоликвидации всего корабля было невозможно, а на площадке для дронов сопровождения устроили здоровенный рынок, на котором тут же продавали снятые запчасти, помурзанных детишек и жареных крыс…

И только на третьей я "догадался", что можно было открыть порталы на эти кораблики, запустить туда Евгения-свет-Батьковича и наслаждаться чрезвычайно быстрым результатом, а не вот этим всем… говном…

Портал я открыл, канал пошел и…

И через десять секунд Евгений перехватил управление нашим челноком и на форсаже, наплевав на все установленные ограничители и возможные переломы и кровоизлияния, потащил нас за ближайший военный корабль, с активированным, пусть и на "стояночном минимуме", защитным полем.

Мы даже, в принципе, успели…

Третья "Миггидда" рванула так, что стоящий эсминец, за которым мы притулились, как соломинку швырнуло в нашу сторону, насаживая на торчащую из бронекапсулы лазерную турель, потом наш бутерброд превратился в сэндвич, когда на нашем пути возник совершенно из ниоткуда странный кораблик округлых очертаний, белоснежно-белый и коротенькими крылышками, на которых торчало какое-то оборудование.

Судя по матам в эфире — и кораблик этот, и, соответственно — оборудование на нем, принадлежало длинноухим, что автоматически делало его шпионским.

Пилот кораблика, не ожидавший такого подвоха, саданул форсажем, намереваясь технично сдристнуть, но вместо этого закрутил всю нашу конструкцию вокруг своей оси…

Турель, пропоровшая борт челнока наматывала круги внутри, норовя если не размазать, так нанизать на себя хоть кого-нибудь, эсминец, получивший в борт ошметки транспортника трясся, белый кораблик мотылялся, как цветок в проруби, а мы, в самом центре этого смерча, чувствовали себя куском масла, которое методично и неотвратимо размазывает между двух кусков печенюх…

Наш пилот, дежурный пилот эсминца, дежурная смена диспетчеров — все крыли матом пилота алефа, требуя, чтобы тот наконец-то выключил двигатели и дал всем в системе успокоиться и приступить к ликвидации маленького пиздеца, что случился на месте транспортника, по описи забитого под завязку КССМ, а на самом деле — забитого напизженным интендантами боекомплектом!

Через пару минут, белоснежный кораблик все-таки "сорвался с поводка" и, слава Звездам, оставив нас насаженными на турель, скачком сократил расстояние до Меггидды с "цыганами" и попытался уйти в варп, унося ноги, жопу и уши, от глобального надругательства.

Увы, опоздал на целых четыре десятых секунды!

Еще одна вспышка ознаменовала, что из трех транспортников мне теперь и выбирать-то нечего…

Разглядывая корму белого кораблика и одно его "крылышко" с торчащими из него трубками датчиков, слипшиеся с огромной створкой ангара в ворохе капелек замерзших жидкостей и газов, горестно качал головой — не везет мне на все хорошее, не-ве-зет!

Едва пилоты эсминца разобрались с болтанкой и остановили вращение, "наш" пилот воздел руки к небесам и гордо отрубился.

"Эксперт" отрубился раньше.

А вот парнишка-крючкотвор, к моему удивлению, оказался исключительно крепким орешком, хоть и потерявшим во всем этом хороводе правую руку, но сознания не потерявшего и теперь он, вдохновенно матерясь, восхищался произошедшим!

То ли крышка потекла, то ли настолько адреналинщик…

Между делом, попытался связаться с Полковником, надеясь обрадовать старого вояку, что наш договор, нафиг, отменяется.

И снова только и смог достучаться до адъютанта, который уже был в курсе произошедшего.

"Эсминские" технари добрались до нас минут через пятнадцать и, удивительно вежливо попросили нас к себе на борт, думаю, не на чашечку куафэ, но и бить сапогами по морде, тоже вроде не должны.

Но, кто его знает…

По морде, точно, не били.

И даже не ругались сильно. Связавшийся с нами безпековец тоже задал всем максимум по десятку вопросов, покачал головой и свалил по своим делам.

Вернувшись на станцию, дополз до знакомой кафешки, заказал себе кусок мяса из "шайтан-агрегата", и получив желаемое, закрыл шторку, отгораживаясь от внешнего мира.

Ничего не поделать — пришло время подводить промежуточные итоги.

А итоги, мягко говоря, были совсем нерадостные.

И синтетов я засветил, и "Скворца" почти лишился, и обещанный мне транспорт длиной под километр превратился в горстку космической пыли и несколько тонн обломков, что сейчас выковыривали из бортов прикрывшего нас, эсминца.

Крючкотвору пару суток придется провести в медкапсуле, пока та прирастит ему обратно оторванную, но не потерянную в суматохе, руку.

Пилот, на прощанье, посмотрел на меня как-то так подозрительно, что…

В общем, при всем богатстве выбора, хрени я натворил — от всей души!

И это меня еще подстраховывала нейросеть, адъютант и частичка здравого смысла!

Все же, как ни крути, но права была моя бывшая, на прощанье бросившая вскользь, что таких дураков, как я, еще поискать надо!

Зато я — харизматичный и аппетит у меня — просто восхитительный — вон, полукилограммовый шмат мяса сожрал и даже голодным остался!

Заказав у девушки куафэ и пяток пирожных, вернулся к раздумьям.

По всему получалось, что зашел я в этот мир совсем не с той стороны.

Да еще и не с той ноги.

И не в то время…

Озадачив сетку возможным исправлением содеянного, параллельно задумался, что же мне делать с синтетами, с будущими поселенцами и с собой, таким красивым, но напрочь к такой жизни не приспособленным…

Получалось, что проблему с синтетами можно решить парой способов, причем, в кои-то веки я вспомнил, что, на минуточку, все-таки могу и колдануть, а это создает варианты!

Влетевшая спиной вперед в мой закуток официантка сбила с мысли.

А появившиеся за ней следом "мрачные личности", помахивающие чем-то зубодробительным и вовсе отбили всякое желание думать.

Мир сузился до размеров спичечного коробка сперва в черном мареве, а после пропущенного удара по голове — в красном.

"Ох, мужики… Как же мне вас-то и не хватало!"

Боевые базы, прокачанные почти до капы, вели весь танец боя, изредка подправляя траекторию.

Разумеется, мои визави тоже были далеко не уличной шпаной, привыкшей полагаться на арматуру и "розочки", да и сказывался опыт, которого у меня, не смотря на все тренажеры, было маловато. Как ни крути, я по жизни все больше с дальних дистанций и сразу, наповал, а вот такие танцы, в сильно ограниченных возможностях — все-таки не мое.

Словив еще один удар снизу в челюсть, запнулся о тихо лежащую официантку и плюхнулся копчиком в аккурат на железную окантовку стола.

Стол хрустнул.

Копчик, не был бы он укреплен нанитами, вообще бы развалился в пыль, а так…

Только злости добавилось!

Нейросеть, пересчитав количество нападавших, количество пострадавших и состояние непричастных, пересчитала тактику и все окружающее стало черно-белым, пронизанным яркими, цветными, трассирующими, пунктирными и штрихпунктирными, линиями.

Где-то на уровне подсознания промелькнуло предупреждение о применении не летального оружия, типа стоппера или "глушака", но…

Именно в этот момент двое нападающих, рассчитывая, что я отрублюсь, "раскрылись" и грех было этим не воспользоваться!

Один улетел в сторону барной стойки, что-то там сломал.

Судя по воплям — что-то очень важное или нежно любимое.

Второй, после удара, пошел знакомиться поближе с соседним столом, но не дошел и с хрустом пал на пол, украшенный осколками разбитой посуды и кусками еды, вперемешку с соусами.

Очень сильно хотелось открыть портал и позвать, нет ни синтетов — ПАУКАНОВ! Но, пришлось клятвенно себе пообещать, что будет и на их улице праздник, а пока…

Последний из нападавших, прижавшийся к стене и зажмуривший глаза, упорно палил в мою сторону из странного пистолетика, который щелкал, трещал и портил воздух синеватым выхлопом, но на меня не действовал.

Нейросеть, сняв данные с "пистолетика", порекомендовала мне его отжать в свою пользу, на нужды изучения, так сказать.

Все остальное, разбросанное по кафешке оружие никого не интересовало, настолько оно было излюбленно-пролетарским и унылым.

Подкравшись сбоку, двинул противника по кумполу оторванной от ножек столешницей, искренне надеясь, что голова стрелка с закрытыми глазами уйдет, как минимум, в плечи.

Не свезло.

Пистолетик, странное существо с лысым черепом и свисающими до локтей ушами, выронило, но сознания не потеряло.

Более того!

Оно, наконец-то открыло свои травоядные глазоньки и, видя, что подельники лежат, кто попискивая, а кто и молча, с низкого старта рванул к двери.

Ага.

Мимо меня!

Со столешницей в руках стоящего у него на пути-дороге!

Со второго удара столешница сдалась, разлетевшись в щепы и оставив мне металлическую окантовку, с торчащими из нее острыми зубчиками.

Ушан тоже сдался, хотя все еще шевелил ногами, напоминая курицу с отрубленной головой, спешащую по своим делам…

Из принципа, обмотал ему металлическую полосу вокруг шеи, плотно прихватив уши.

Огляделся по сторонам и тяжело вздохнул — кафешку можно закрывать на ремонт.

За пару дней, думаю, дроиды все восстановят, особенно если у владельца есть денежка.

Вытащив из-под стола девченку-официантку, чертыхнулся и быстро открыл портал на "Скворца", доставая из медотсека аптечку и прикладывая ее к открытой коже на шее — девчонка явно "поймала" сотрясение мозга, переломанные ребра, а может и чего хуже — встреча "простого смертного" и человека, прошедшего хоть минимальную, но модификацию, всегда оканчивалась не в пользу простого смертного.

Аптечка выпустила лапки-анализаторы, встала в режим диагностики, а через пятнадцать секунд отчаянно заверещала, привлекая мое внимание.

Увы и ах, девчонка была мертва уже минут пять как и всех сил аптечки только и хватило, чтобы констатировать факт "безвозвратной смерти на поле боя", без возможности восстановления.

Боевой режим нйросети сменился повседневным и на меня навалилась такая усталость и апатия, что хоть волком вой.

Да и девчонку жаль, если честно.

Прикрыв глаза, мысленно потянулся к лежащему у меня на коленях тоненькому девичьему телу, надеясь…

Хоть на что-нибудь!

Перелом позвоночника, шейных позвонков, превратившиеся в пюре, от удара, внутренности…

И тонкая серебристая струна, которая дрожала, удерживая ослепительно-золотой шарик, рвущийся в неведомые дали, туда, где все счастливы…

А может и нет.

Мысленно, очень осторожно, коснулся шарика, пытаясь понять, что же сейчас передо мной?

Та часть нас, что зовется душой? Частица вселенского разума, что спешит воссоединиться с глобальным целым? Обломок личности?

Коснулся и замер, по полной переживая все то, что чувствовала девушка-Настя с момента своего рождения и по последние секунды жизни, когда ей отчаянно хотелось жить…

И такое меня зло взяло на нападающих, припершихся сюда, в это кафе, наводить разборки, что…

Я внезапно почувствовал и увидел все семь, серо-грязных, синеватых и злых, огоньков-душ нападавших.

Я видел их держащимися канатами за свои тела, облаченными в защитные, шипастые коконы, на чьих остриях виднелись и капельки золота.

Струна лопнула.

Не знаю почему, но я потянулся и подхватил такой одинокий шарик своими серыми тенями-руками, обещая, что для Насти еще ничего не кончилось на этом свете.

Золотистое свечение, на краткий миг померкло, возможно пытаясь понять, кто я такой и почему мешаю отправиться в последний путь, но…

Я уже чувствовал Настю совсем так, словно она стоит напротив меня, во плоти, и снова повторил данное обещание.

Шарик сжался до размеров ослепительно сияющей точки и, проскользнув по серости моих ладоней, скользнул внутрь меня, устраиваясь где-то на уровне солнечного сплетения и тихонько засыпая.

Я прислушался к себе и "развернулся" к остальным нападавшим, разрывая их связи с телами и складывая в пирамидку, которая орала и визжала от боли.

И это было…

Прекрасно!

Я чувствовал, как меня переполняет нечто, чему и названия-то нет, что пьянит некая сила, разжигая внутри меня костер, который с легкостью прихватит на дрова любого, кто окажется рядом!

И…

Я вернул грязь душ их родным телам, оживляя нападающих.

Если это ВЛАСТЬ, если она такая…

Нет, спасибо, оставьте себе!

В моей голове нечто облегченно вздохнуло, словно ожидало совсем другого исхода.

Я открыл глаза.

Вокруг меня уже суетились люди в форме, перетаскивая плотно спеленутые тела, с выключенными нейросетями, напротив меня сидела уставшая женщина-медик и уговаривала успокоиться, придти в себя, "отпустить девчонку" или, хотя бы, помочь донести тело до стоящего рядом меддроида, пощелкивающего и поднявшего к потолку жуткого вида инъектор, наполненный желтоватой жидкостью.

Проверив, что все еще чувствую золото Насти в себе, бережно опустил ее пустое тело на пол, разжал руки и выпрямился.

Дроид словно этого и дожидался!

Инъектор плавно, словно воздух превратился густой сироп, поплыл в мою сторону, угрожая сделать укол в пятую точку, женщина открыла рот и удивленно округлила глаза, а моя нейросеть вежливо намекнула, что лучше сделать шаг в сторону, а то… Мало ли чем меня хотят ширнуть, хотя логи дроида утверждают, что в инъекторе легкое успокоительное и слабый наркотик из расчета 1:1.

Еще через мгновение, дроид замер.

Спрятал раствор и занялся телом Насти.

— Вы меня понимаете? — Человечек с такими же тремя маленькими рожками, что и у техника "Ширрина", Гриффса, но в легком комбинезоне со знаками различия армейской полиции, протянул мне влажную салфетку. — С вами все в порядке?

— Нет… — Я принялся оттирать с рук кровь, одновременно мотая головой. — Никак не пойму, чего им надо было…

— Вы ни с кем, в последнее время не конфликтовали? — Дополненная реальность благожелательно подсказала мне имя лейтенанта — Геррс и должность — лейтенант-дознаватель. — Может быть, женщина?

— Нет. — Я покачал головой. — Я только что вернулся…

Лейтенант расфокусировал зрение, видимо, изучая полученный от кого-то, пакет данных.

— Да, вижу. — Геррс мягко отобрал у меня уже почти дырявую салфетку и протянул еще одну. — Если Вас не затруднит, не могли бы мы пройти в ваш номер и поговорить там?

Кивнув головой, как китайский болванчик, я поплелся к выходу из кафе, надеясь, что в номере меня встретит прекрасная незнакомка, с которой я провел ночь, я завалю ее в койку, а когда проснусь, выясниться, что все — сон!

— Мы получили видео с камер, установленных вокруг кафе и в самом кафе. — Лейтенант неторопливо шел рядом со мной и вертел головой по сторонам, словно любуясь открывающимся видом. — Есть подозрение, пока только подозрение, не более того, что…

— Кому-то не понравилась морда моего лица? — Скривился я, вспоминая свои школьные годы.

— Скорее… Ваши запросы. — Геррс вошел следом за мной в гостиницу, кивнул головой посвежевшему после медкапсулы Ланке и, все так же идя справа-сзади, последовал за мной на второй этаж.

— Ваше посещение транспортных кораблей вызвало очень… Спорные реакции.

Мы подошли к двери, ведущей в мой номер, которая в этот же момент распахнулась и из нее, головой вперед, на манер выпущенной из лука стрелы, вылетела полуголая Винни…

Глава 48

О-о-о-о-о!

Как же трещала голова!

Раскалывалась вдоль и поперек!

А во рту словно харш нагадил!

Полковник, матерясь и припоминая себе, в очередной раз, активировал нейросеть, запуская чистку организма от алкоголя.

И, заодно, изучая пришедшие за последние 12 часов, сводки и новости.

И сводки, и новости, и донесения — ничего хорошего не было.

Кто-то завел в системе мохноногих, отовсюду гонимых пинками, раккишей, славных тем, что где бы они не появлялись, тут же начинался полный зашквар, новые наркотики, рост проституции и венерических заболеваний, некоторые из которых лечились исключительно ампутацией органа и выращиванием нового.

В системе, так же, ошивался корабль-шпион длинноухих, который заметили совершенно случайно, вспугнули и тот, вместо того, чтобы свалить из системы, врезался в один из транспортов, разнеся его начисто!

А еще, а еще, а еще…

Складывалось такое ощущение, что стоило Полковнику только поднести ко рту первую стопку, как мир в Системе махом покатился в тартарары, подстегиваемый умелой рукой сумасшедшего всадника.

Вот еще — кто-то разнес кафешку "Троицца", что была неподалеку от гостиницы Винни.

При взрыве транспорта пострадал эсминец № 234\543 РЕМ, только что вернувшийся из ремонта…

Кто-то попытался угнать уже почти принадлежащего воякам, "Скворца", но не удачно — кто-то снял двигатели и отсоединил реакторы, в придачу, на корабле оставался всего один искин, да и тот второго поколения, что отвечал за СЖО.

Напал мор на интендантов, их адъютантов, их замов и первых помощников — из двадцати разумных, отвечающих за склады, "безвозвратно" отправилось к предкам уже одиннадцать, четверо в медкапсулах, под усиленной охраной.

"Крючкотворы" прислали новые жалобы и иски, требуя оплатить лечение сотрудника и "оступные", в противном случае угрожая и вовсе зашкаливающими суммами…

Чем больше читал Полковник, тем сильнее шевелились волосы везде, где могли хоть как-то шевельнуться, а где шевельнуться не могли — там освобождали себе пространство для маневра и начинали шевелиться.

"Ну, что же, Винни… Сдается, в ближайшее время ты никуда не полетишь…" — отчет собственного адъютанта о приключениях безнадежного одиночки Дана Хома, собравшего за один полет всё, что мог собрать человек и еще чуть-чуть сверху, уже по возвращении, вводил Полковника в ступор. — "А вот я… Могу и полететь, синим лебледем, гордо и накуй…"

Учитывая, какое осиное гнездо у него тут под носом накопилось: раккиши; разобранные транспортники, числящиеся совершенно рабочими; шпионы, которые гуляют по системе, как у себя дома; какие-то отморозки, каких на военной станции и быть не должно, по определению, все это тянет на пенсию.

Без содержания…

А то и вовсе — трибунал!

Вызванный адъютант, печально блестя глазом целым и радуя окружающий мир заплывшим, синим, подбитым — другим глазом — выложил перед полковником синий кристалл от СБ и отошел в сторонку, дожидаясь, пока полковник все изучит, взвесит и отдаст приказ.

"Да вот этого еще мне не хватало"! — Полковник Капелл ошалело изучал выжимки из допросов, пытаясь понять, как, как могли офицеры докатиться до банальной работы на криминал?! Да еще и на криминал — интендантский?! Неужели доблестные вояки забыли, сколько горя хлебали от вечно зажимающих на своих складах нужное, кладовщиков?! Как выбивали боеприпасы?!

— Да-а-а-а-а… Чет я расслабился… — Полковник вздохнул. — Это не база получается, это…

— Это полный пиз…ц… — Согласился адъютант, в кои-то веки проявляя эмоции и с шипением касаясь великолепного фингала. — Полный!

— Ну, ты тут не слишком-то… Краски сгущай… — Хохотнул полковник наблюдая, как синий цвет гематомы стремительно превращается в черный. — В конце концов…

В этот момент на сеть полковнику упало еще три иска — от правозащитников, от зоозащитников и гражданской партии "За права негуманоидов", о которой ходили слуху, что она держится на плаву исключительно за счет длинноухих алефов, которые используют ее для разного вида "политических акций" и внедрения агентов.

И все три иска — на одну, "цыганскую", тематику.

И все три — требовали немалых сумм, правда не пострадавшим, которых, по большому счету и не оказалось, а на счета благотворительных организаций, которые уже сами распределят их между правозащитниками, зоофилами и негуманоидами.

Перебросив иски военным крючкотворам, с резолюцией послать всех защитников по известному адресу, без права возвращения и переписки, полковник вернулся к делам более важным.

— Получается, наша договоренность… — Очередной сигнал тревоги пришел оттуда, откуда не ждали — из гостиницы Винни. — Бл…, да что за хрень-то сегодня получается?!

Глава 49

— … Какая у вас интересная жизнь… — Геррс с любопытством рассматривал номер, по которому словно промчался пассажирский экспресс о ста вагонах, сдувающий все со своего пути, переворачивающий все, что не прикручено на проволочку и отрывающий все, что на проволочку прикручено. — Вы уверены, что никто не желает вашего, гм, быстрого конца?

— До сегодняшнего дня — был уверен. — Я развел руками, выпрямляясь от лежащей на моей кровати, аккуратно завернутой в покрывало, Винни. — Вот совсем был уверен, что и нафиг никому не сдался!

— Я здесь осмотрюсь? — Лейтенант Геррс удивительно вежливо покрутил пальцем в воздухе, захватывая весь номер одним коротеньким словечком "здесь".

В ответ только пожал плечами, пытаясь понять, что в обстановке меня так напрягает.

Нет, разумеется не Винни, хотя, признаюсь, фигура у миниатюрной была прекрасна — все очень восхитительно, округло где надо, упруго и так и просилось в руки, но…

Даже приняв во внимание ее "полуголость" и вообще странность ее нахождения у меня в номере, в таком виде, остается еще одно — где тот, кто же ее так "приголубил", что она вылетела в коридор?!

Геррс прошел по номеру сперва по часовой стрелке, потом — против, сунул нос в ванну, открыл\закрыл шкафы, чихнул и закрыл.

Странно посмотрел на меня, удивленно — на Винни и, разведя руками, очень быстро распрощался, оставляя меня наедине с миниатюрной женщиной, сладко сопящей на моей подушке.

Не знаю, чего там нафантазировал лейтенант, но…

Со вздохом вышел из номера, решив прогуляться, тем более, что запретов мне никаких не ставил, а освежить голову — самое первое дело, после любой мозгокрутки.

А уж мозги (и не только мозги) мне сегодня прогладили самым большим утюгом!

И вдоль, и поперек!

Только что на терке не натерли, но это просто потому, что здесь такового предмета днем с огнем не найти. И мясорубки, кстати — тоже!

Отвлекшись от своего дурного настроения, решил пройтись по магазинам, тем более, что денежка есть, можно и потратить.

На ближайшем же перекрестке, слегка "подвис" — душа хотела подарка, а нейросеть требовала обновления баз и, для полного фарша, пройти, наконец-то, сертификацию!

Победила, разумеется, нейросеть.

Свернув налево, доплелся до общественного лифта и, поднявшись на уровень вверх, пошкандыбал к офису "Нейросети".

В прочем, для порядка, скажу честно — "офис" — это очень громко сказано — всего-навсего отдельное строение в два этажа, почти в геометрическом центре станции.

Нейросетка, "пробежавшись" по открытым каналам и источникам, обрадовала меня количеством работников, штатным расписанием и ассортиментом.

В гробу я его такой видел, ассортимент!

Ни одной базы выше четвертого!

Нейросети — всего две "индивидуальных", причем одна установлена директору филиала, а вторая — его любовнице, сейчас лежащей в медкапсуле с проломленным до голого мозга, черепе!

Из пяти специалистов — три уже намертво бухие, остальные наглухо обдолбаны и не вышли на работу! Нет, я конечно понимаю, что станция "отдаленная", но не настолько же все плохо должно быть?!

Да еще и вокруг "офиса" сейчас ходила жидкая змейка из протестующих с транспарантами, на которых русским по белому было написано:

А) Где все видели корпорацию "Нейросеть";

Б) В какой позе желали бы пообщаться с каждым из сотрудников по отдельности;

В) Сколько стоят услуги;

Г) Куда может двигаться данная корпорация с этой станции.

Моя собственная нейросетка, собрав все факты воедино, решила, что потешить душу намного важнее и дала задний ход.

С легким сердцем развернулся спиной к протестующим, потрясающим своими плакатиками и дружно скандирующими что-то громкое и оттого плохо понимаемое и двинулся теперь уже на два уровня ниже, к торговым центрам, лоткам и магазинчикам.

Все тот же лифт благополучно спустил меня к вожделенному и умчался вверх, увозя в своем чреве странную девицу с брюликом во лбу и в сопровождении пяти четырехруких телохранителей — двух мужчин и трех молоденьких, пышущих здоровьем и сексуальностью, девушек, увешанных оружием так, что я уже честно говоря сомневаюсь, что они телохранители — стоит одному из них просто упасть, как все его вооружение немедленно произведет залп, уничтожая все вокруг, включая и клиента, и своих друзей-телохранителей.

Передернув плечами от внезапно набежавшего холодка, поспешил начать радовать душу.

Торговых центров было пять!

И все пять торговали ассортиментом, словно под копирку — все чинно, законно, дорого и… Нафиг не нужно, ибо старое!

А новинки стоили столько, что при всем своем желании у меня рука не поднималась радовать душу за такую цену.

Магазинчики, надо отдать должное, уже были ближе к реальному состояний дел-цен-новизны, единственное, чего я не мог понять, почему из полутора десятков магазинчиков вдоль центрального коридора станции, семь было секс-шопами?!

Наконец, почти в самой жопе вселенной, именуемой станция ЗеР-4 ВВА "Михлони", нашлось два магазина, в которых я смог отвести душеньку сперва "зырингом", а после и "шопингом", разжившись прикольным дроидом серии "Варга" с длинными манипуляторами и чуть поскрипывающим дроидом серии "Кимла", в интересной модификации "массажист", в дополнении к основной модификации "сапер".

Вместе, оба дроида относились к системам, что гражданским не продаются, но эти, "прошли конверсию" и теперь все специфические манипуляторы мне доставят в гостиницу отдельно, в опечатанных кофрах, а я уже соберу их сам, желательно, во Фронтире, конечно, чтобы никто не заприметил двух дроидов, относящихся к "спецоборудованию" у какого-то левого гаврика…

В какой-то лавке, совсем уже в тени вселенной, я завис на добрый час. Точнее — два с половиной, совершенно забыв об усталости.

Нет, в лавке не продавали сладкое или красивое, в лавке продавалась мечта мальчишек, до того, как их стали воспитывать мамы, старательно выбивая из своих деток любое мужское начало, а потом искренне недоумевающих, а чего так много козлов вокруг развелось?!

Правильно — оружие!

По сути своей, владелец лавки и его тощая и конопатая дочурка торговали мечтой.

"Мечтой в единственном экземпляре".

Как вам, например, комплекс "Корза-105", о которой только и известно было, что она не пошла в серию? Или "Ильнур-79", от черных оружейников, с калибром в два моих пальца, подствольным гранатометом и дробовиком? Делусский "Вождь", точнее — "Альгой-3", относящийся к снайперским и "Сеемлак" — относящийся к диверсионно-штурмовым, от Минмаатара?

Кстати, "стопятая" Корза оказалась редким говнищем — оширцы сляпали ее под патрон калибра 4,79, с удлиненной гильзой, что по идее должно было повысить и скорость полета пули, и пробивную силу, но… Кроме отдачи, ничего не увеличилось.

"Семьдесят девятую" я даже не стал рисковать и брать в руки — не смотря на все свое усиление, эта бандура казалась мне опасной просто своей массой.

Асца и ее дед — Коар, с усмешкой наблюдали за моими потугами разобраться, чего же я хочу на самом деле — пушку побольше или скорострельность повыше?

А ведь у старика был еще стенд с ножами-катанами-клейморами и прочими бастардами, который тоже притягивал мой взгляд, но подойдя ближе я лишь разочарованно поморщился — издалека такое славное оружие на поверку оказалось унылым новоделом, да еще и сувенирным.

Приглянувшийся мне клеймор, отполированный и прилизанный, потрескивал на замахе, а двухметровый эспадон, который я крутнул от всей своей широты души, поспешил покинуть рукоятку и улететь от меня как можно дальше, видимо, чтобы наше знакомство не стало еще боле близким.

Пока внучка моталась за беглецом, дед смеялся так, что дважды приложился лбом о столик, на котором лежал банковский терминал и универсальная ручка-диагност, для всякой мелочи.

Конечно, с одной стороны, лавка казалась какой-то убогенькой и нищеватенькой, но вот именно ручка-диагност меня и насторожила — если верить царапинам, потертостям и надписи "2Гуин2" — то вроде старье второго поколения, которое надо выбросить и забыть, как страшный сон, но!

Стоило мне вспомнить, кто я такой, как от инструмента понесло густой волной маны Порядка и узенький канал радиосвязи "потолстел", превращаясь в прямую линию если не с астралом, то с ноосферой — как минимум!

Поняв, что смотрю вокруг себя совсем не правильно, открыл микро портал и связался с восьмилапами, намекая на возможные вкусняшки.

Старик портала не заметил, а вот Асца явно что-то почувствовала, но, покрутив головой, решила не заострять внимание на своих ощущениях, а с азартом влилась в торги, время от времени пытаясь оттолкнуть деда остреньким, подростковым локотком.

Восьмилапые, дорвавшись пусть и до опосредованного, но все же "прямого подключения", с азартом наводнили лавку миниатюрными поисковыми заклинаниями, каждый требуя себе ту или иную вещицу.

Конечно, многого я не ожидал, но вот требование во что бы то ни стало купить — Девчонку! — меня поразило до глубины души, прямо в пятку!

Зачем могла понадобиться пятнадцати летняя, странно нескладная, временами просто брызжущая злобой, а временами фонтанирующая искренней детской радостью, одетая в еще подростковый комбинезон "Увекс", девчонка?!

И кому?!

Пауканам!

МОИМ пауканам!

Понимаю, что есть они ее не будут — не тот уровень развития, но любая попытка надавить на хитиновых и заставить отвечать, в кои-то веки разбивалась о гранитную скалу наглого, безобразного, молчания!

После сорока требований купить девчонку за любые деньги, я сдался и, махнув рукой, задал вопрос деду.

Я ожидал ругани, вызова вояк, полиции — чего угодно, но озвученной цены в 43500 кредов — вообще не ожидал.

И Асца — тоже не ожидала.

Судя по ее виду, ответ деда просто убил в ней всю веру во взрослых, как в "людей", в принципе.

Она и на меня посматривала, как на будущего насильника, который уже снял штаны и натянул презерватив, готовясь приступить к действию.

Восьмилапы, услышав ответ, готовы были пролезть в пятимиллиметровое отверстие портала, лишь бы как можно быстрее заполучить в свои лапы девчонку.

— У меня есть еще ее сестра, Лока. — Старик тяжело вздохнул. — Правда, она, последние месяцы несколько…

— Деда! — Девчонка схватила из горки оружия, что я все-таки решил прикупить, "корзу-209" и, решительно щелкнув предохранителем, навела на родственника. — Пристрелю! Ей…

Что именно сделал дед, я так и не понял, но девчонка обмякла, горящие глаза потускнели и сделав два шага на подгибающихся ногах, она вернула корзу в кучку, развернулась ко мне и встала на колени, низко склони голову и сцепив руки за спиной.

Вот теперь уже мне захотелось сделать… эдакое…

Но вместо этого, я отупело выслушал подробности попадения Локи в медкапсулу и, слегка поспорив о стоимости оружия, оставил в лавке кругленькую сумму кредов, превратившись из человека в работорговца… И в рабовладельца…

Глава 50 Еще одна глава-отступление

— … Ух ты, вот оно как! — Костик откинулся на спинку офисного кресла, честно "уворованного" у секретарши, когда она стремительно вышла в декрет. — Нет, ну, в принципе, правильно…

— Ты все еще "своего" читаешь? — Татарин тяжело вздохнул, с одной стороны радуясь, что можно отвлечься от очередного дела, лежащего печально на столе, а с другой печалясь, что это дело — очередной "висяк". — Что еще там?

— Помнишь "кричащего Ангела"?

— Это учитель начальных классов который? — Татарин пощелкал пальцами. — Олег Ангел? Который на реке?

— Ага, он самый. — Костик воровато оглянулся и достал пепельницу. — Знаешь, за что его так, по жесткому?

— Неужто педофил?!

— Хуже. — Костик затянулся и, выпустив к потолку синеватое облачко, со вздохом продолжил: — Ангел этот натаскивал собаку на детей. А потом, когда ребенок возвращался со школы один — собака нападала на ребенка, а Ангел записывал это на видео и продавал в интернете…

— А власти отстреливали собак и никак понять не могли, почему столько нападений… — Татарин побледнел, представляя себе ужас ребенка. — С-с-с-с-сука. Мало он его на кол посадил!

— Мало этого! Помнишь заслуженного учителя, который с крыши спрыгнул?

— Не, такую мелочь точно не помню, — отмахнулся татарин.

— Так вот, тоже — не сам. И было за что — тоже.

— Погоди, а правозащитника за что? Вроде, она даже и нормальная была?

— Ну, если считать бордель в загородном доме, с несовершеннолетними мальчиками для "богатых тетенек" с откровенно садистскими наклонностями за норму — тогда, да, нормальная. Но грохнул он ее не за это.

— Спорим, что угадаю? — Капитан смешно почесал нос и погрозил Костику кулаком, мол, хватит в кабинете курить! — А грохнул он ее за синтетический наркотик, который она таскала по стране, правильно?

— А таскала она его в своих подзащитных… — Закончил за капитана татарин. — Мне вот интересно… Ведь явно наш клиент работал не один — собирать такие данные, это же полк аналитиков нужен, внештатников, там, наблюдателей, санитаров. Техническое сопровождение, опять таки — не дешевая штука!

— Ага, вот только, остался пустяк — найти весь этот полк! — Капитан одним глотком допил свой, давно остывший чай и вышел из-за стола, за свежей порцией. — А у нас, из всего этого полка — один-единственный исполнитель, да и тот весь скользкий!

— В общем, работаем, с чем можем работать. — Пожал плечами Костик, удавливая окурок в пепельнице. — Остальное и так подтянется, ибо…

— Говно не тонет! — Продолжил за коллегу татарин, все так же криво улыбаясь…

Глава 51

"… Н-д-а-а-а-а, не видать мне больше полуголой Винни, как своих ушей, без зеркала!"

Стоило только мне войти в гостиницу в сопровождении малолетки и двух капсул — грузовой и с телом, как тут же и номера все оказались выкуплены, а мой, за который я оплатил кровные, так и вовсе, представляете, оказался "президентским" и мне отданным совершенно случайно, по небрежности персонала!

В общем, Ланка пыхтел, краснел, отводил свой взгляд, но железобетонно стоял на том, что это еще и я должен гостинице, за проживание в роскошном номере за символическую плату!

Понятно, в принципе, откуда ветер дует…

Пришлось, слегка нажав на совесть, потребовать вернуть хотя бы вещи, уж хрен с ними, с деньгами. И вообще, как говорят евреи — "Спасибо, господи, что взял деньгами!"

Просунувшийся в приоткрытый портал восьмилап потребовал поскорее передать мне весь груз и, узнав суть проблемы, искренне посочувствовал и предложил наказать "жалкую ночлежку", просто чтобы неповадно было.

На мой вопрос, что же именно паукан собирается делать, хитиновый Робин Гуд честно признался, что пока не знает, но что-нибудь придумает.

Совсем как я!

Не страшен план, который вечно работает до первого выстрела, страшна импровизация!

Подхватив полученные вещи, очень искренне пожелал гостинице процветания, наплыва клиентов и семейной атмосферы.

Ланка, глядя мне в глаза, кажется, что-то учуял, но…

Слово сказано!

Неоднократно замечал по жизни, что сколько бы я не пытался отомстить специально — вечно получалась какая-то фигня, но, стоило простить человека от всей души…

Пройдя дальше по "улице", подыскал себе комнатку в не совсем клоповнике и с наслаждением поплелся в душ, оставив малолетку осваиваться на новом месте.

Жаль, конечно, что душ в "несовсемклоповнике" был исключительно ионный, а о завтраке можно было только мечтать, а настроение, и без того далеко не айсовое, стремительно входило в штопор, намекая, что пора плюнуть на все и, нанеся станции добротный урон, чтобы на всю свою жизнь сцуки запомнили, как связываться с магами и гордо удалиться в закат…

Закрыв глаза, общался с нейросетью, с Евгением-свет-Батьковичем и обеими адъютантами, постепенно выстраивая план действий.

Шорох открывшейся двери заставил меня резко развернуться и…

"Да, бл…! "

В кои-то веки файербол собрался меньше, чем за секунду, жаль только, что зря собрался — в санкабину наведалась голая Асци, теперь пребывающая в ступоре и рассматривающая пятнадцатисантиметровый огнешар глазами с обеденную тарелку…

Глядя на ее тощее, еще совсем не складное и нифига не оформившееся в нужных местах тельце, с сожалением признал, что рабовладелец из меня так себе — пока рассматривал тушку, нижняя голова даже не шевельнулась, в отличии от желания накормить и уложить спать, чтобы под ногами не мешалась.

Развеяв заклинание, молчком выбрался из раковины душевой кабины, развернул Асци лицом к двери и, тщательно себя контролируя, придал коленом нужное ускорение.

Чмокнув уплотнением, дверь открылась, выпуская девчонку и, так же чмокнув, закрылась за ней.

Натянув одноразовый "Увекс", мысленно собираясь с духом, вышел в комнату.

Одеться девчонка так и не додумалась — только замоталась в простыню и теперь сидела, обхватив колени руками на разложенной кровати, поглядывая на меня из-под сурово сведенных бровей.

— Больная совсем? — Поинтересовался я, на самом деле искренне недоумевая, с какого пиндикряка она решила, что все должно быть через секс?! — Я же мог тебя…

— Ты и вправду псион?! — Асци сделала то, за что ее стоило если и не выпороть, то оставить без сладкого, поставив в угол — однозначно!

Теперь, когда слово "псион" прозвучало в этом клоповнике, все системы безопасности приклеятся ко мне, как банный лист к жопе!

Со вздохом, открыл еще один портал и натравил адъютанта "почистить" систему, а сам, активировав глушилку, сел на кровать рядом с девчонкой.

— Я не псион. — Я развел руками в сожаленнии. — Я — Маг. Волшебник, Колдун, Чародей… Но не этот ваш, Псион.

— Псионы умеют бросаться огнем, я в кино видела! — Асци снова насупилась и поправила сползшую было, простынку. — И дед рассказывал, он на Гилтроу-4 с ними сталкивался. И на Орэше-6 — тоже…

Подсуетившаяся нейросеть скинула мне короткий файлик об обеих системах и я поежился — псионы там повеселились от души, стирая из реальности в первой системе окапавшихся там техноразумных, а во второй отчаянно воюя с Пауканами. Тупыми, дикими, но многочисленными и оттого крайне опасными.

И если ее дед там выжил, значит, либо у него удачи больше, чем у двух планетных систем, либо яйца корабельной брони!

Ни первого, ни второго я не заметил, может, на этих двух системах его Удача и закончилась?

— А в чем разница?

— Псион не может кастовать в варпе. Я — могу. У псиона все пропускается через него самого, мне на это пофиг. — Я пожал плечами, пытаясь понять, правильно я все объяснил или опять что-то напутал?

— А если на тебя нападут архи?

— А с чего им на меня нападать? — Искренне удивился я, напрочь забыв, что нынешние архи — совсем ни фига не мои пауканы! — Они совершенно нормальные, разумные. Иногда, конечно, гонят, но это как и у нас с тобой…

— Они пожирают целые системы! — Девчонка взметнулась вверх, словно в жопу ужаленная. — Они…

Ох… Так хотелось поддеть девочку, сказав: "не парься, скоро ты их узнаешь получше и поймешь, что они — мировые ребята! — но…

Если сейчас сказать ей это, то она не только о слетевшей простынке забудет, но и вовсе может обосраться, на придумывав себе всякой-разной фигни.

— Они пускают людей на консервы! — Асци наконец-то заметила, что снова стоит голой передо мной, пискнула и покраснела.

Но за простыней больше не полезла.

— Ты, от пауканов-то отстань, отстань… — Я похлопал по одеялу, приглашая девчонку опустить свой худой зад на постель. — Лучше вот что скажи…

Асци вновь замоталась в простыню и, приземлившись, уставилась на меня изподлобья, азартно поблескивая глазками, уже напрочь забыв, что вообще-то, она — моя рабыня!

Ну, не совсем рабыня, надо поправиться — "законтрактованное лицо с ограничением возможностей, прав и ответственности", именно на такой основе старик продал свои "кровинушку", скотина старая…

— Ты чего ко мне в душ полезла?! Совсем… На головушку слабая? — Пришла моя очередь смотреть на девчонку свысока. — Ты чего себе напридумывала? От ума великого или возраста малого?

Судя по девичьему взгляду и слегка отвисшей челюсти, вопросы я задал в корне не правильные…

Пришлось делать то, что сделать надо было намного раньше — напрягать нейросеть и искать информацию на эту тему!

Через пару минут, когда Асца уже совсем было покраснела, как свекла, "информация" посыпалась на мою бедную голову, как из рога изобилия…

Н-да-а-а-а-а…

Ну, что могу сказать…

Нашим феминисткам тут работы непочатый край, жаль только, что "почать его" им удастся.

В лучшем случае — прибьют. В худшем — продадут арварцам и полюбуются, как будет строится феминизм в отдельно взятой, рабовладельческой, стране.

За полторы тысячи лет "записываемой" истории, матриархально сложтвшихся государств упоминается всего семьдесят два.

И далеко не все они пали под напором варваров, далеко!

И даже природные катаклизмы уничтожили одну-единственное государство — Альтаонну — но к тому времени над альтянками не ржал только тот, кто с ними не встречался или не слыхал об их существовании.

Сейчас есть одно матриархальное государство, но с ним вообще никто не поддерживает отношений.

И не потому что они женщины — деньги, как известно, не пахнут — а потому, что богатейшая система, после прихода к власти Матриарха, за два десятилетия устроила мужчинам геноцид, а потом, спохватившись, кинулась "возвращать", самыми лютыми способами.

Арварцы, например, этих красавиц не любят, от слова совсем.

Брезгуют и предпочитают отправлять на тот свет самыми жесткими способами.

Лет сорок тому назад, правда, шел слушок, что "Нейросеть" открыла филиал и что дела идут на лад, однако, последние данные гласили, что сафинянок вновь окружили аж тремя кольцами девяти флотов от всех — вообще всех! — государств и запретили все сношения с матриархатом Сафи, под страхом смертной казни.

В "закрытых" частях станционных баз данных нашлось видео, на котором совершенно безухий алеф, седой и мечущий искры из глаз, рассказывал, что на самом деле творится на Сафи.

Как по мне, так я бы не глобальную защиту, а глобальную санацию устроил, с общемировой трансляцией, чтобы все видели, до чего может докатиться женщина, если впереди нее бегут зависть и злоба.

Бр-р-р-р!

Но это так, "риторическое отступление", так сказать.

А что касается Асци и ее действий…

Понятно, что "возраст согласия", общепринятый по Совражеству равен 13-ти годам, понятно, что деньги решают все, а медкапсулы — все лечат, но, блин…

Я почесал затылок и вздохнул, принимая тот факт, что из нас двоих, сидящих на кровати, Асци, как ни крути, более жизнеприспособлена, чем я.

— А ты, случайно не из… — Асци широко улыбнулась и хлопнула себя по пятой точке, намекая на нетрадиционные ценности в сексуальных утехах.

— На себе не показывай… — Автоматически ляпнул я, все еще находясь под впечатлением от узнанного. — Я не из этих. Просто ты еще маленькая.

— Мне 34! — Ошарашила меня Асци, вот теперь реально обидевшись. — И, кстати говоря, у меня идеальная фигура, по всем журналам!

— Твоя фигура, вызывает желание накормить, а не… Трахнуть. И вообще… Я не понимаю, каково это, набивать синяки о суповый набор…

Оскорбленная, гм, молодая женщина, фыркнула и повернулась ко мне спиной, демонстрируя ажурное плетение шрамов, едва видимых, но…

Покачав головой, встал с кровати и, покопавшись в вещах, нашел упаковку с одноразовым комбезом.

"… Дан Хом, здравствуйте!" — Появившееся загорелое личико в развернувшемся окошке видеосвязи, старательно скалило все свои зубы в белоснежной улыбке. — "Полковник Капелл приглашает Вас на встречу. Если у Вас нет возражений, то через 30 минут Вас будет ждать станционный экипаж. Если у Вас есть возражения…"

— Все нормально, я согласен. — Я "сбросил" звонок и развернулся к уже одевшейся Асци.

— Слушай… — Худышка устало улыбнулась. — Может… Мы не с того начали, а?

— Может… — Согласился я, рассчитывая, как быстро заметят на станции исчезновение Асци и ее сестрички?

— Знаешь, я не всегда такая долбанутая, просто… — Асци вздохнула. — Просто меня не каждый день продает собственный дед!

— Все случается впервые! — С усмешкой развел руками, я. — Но… Меня зовут Дан Хом, я капитан корабля "Скворец". Не женат, но на тебя кидаться не собираюсь.

— "Скворец"?! Что за название…?

— Это птичка такая, на моей планете. — Пояснил я, отправив своей рабыне снимок обычной пятнистой птички, с желтым клювом.

— Забавная… — Асци, совсем как я, почесала затылок, понимая, что в очередной раз весь наш разговор зашел в тупик. — Слушай… А зачем ты меня купил?! Если я тебя не привлекаю, кроме торговых баз — ничего у меня не стоит, а нейросетка вечно глючит и приходится по большей части держать ее отключенной!

Что-то как-то шевельнулось в голове, а еще через минуту не просто "шевельнулось", а заворочалось, заиграв глобальную побудку и тревогу, одновременно!

— Включи сеть! — Потребовал я и открыл портал, приглашая на связь искина-медика.

Через полминуты, Асци совсем не красиво обмякла и сползла на пол куском грязного, вонючего белья.

И в ту же секунду весь номер залило тревожной синькой, разрываемой сиреной тревоги, а металлический голос с потолка порекомендовал мне не двигаться, вызвать медиков для жертвы и адвоката для меня.

Хорошо, что "крючкотвор" оказался в сети и, слегка выматерившись, отправил мне контакт "хорошего" адвоката, который будет рад представлять мои интересы, за оплату малую…

Первыми, разумеется, приехали "адвокаты", причем в количестве аж двух штук — высокой, загорелой девицы в дорогущем бальном платье и маленький, крепенький толстячок, суетливый и юморной, в первую очередь поинтересовавшийся, а точно ли не при чем?

Пришлось скидывать запись нейросети и вновь возвращаться к заботам о немолодой малолетке.

Нейросеть Асци исчезла из "эфира" вместе с потерявшей сознание хозяйкой, зато появилась другая, принадлежащая ее спящей сестричке!

Точнее — уже не спящей сестричке!

Решив, что "семь бед- один ответ", разблокировал капсулу и на глазах у изумленных адвокатов поменял девчонок местами.

Капсула, с чмоканьем закрывшись, провела диагностику и прислала отчет-заказ на новые расходники.

Расходники привезли раньше, чем приехала полиция!

А медиков так мы и вовсе не дождались!

Полиционеры, покрутившись по номеру и пошушукавшись с адвокатами мягко меня пожурили и вымелись вон, оставляя меня тет-а-тет с мило сопящей копией Асци, лишь с поправкой на более короткую стрижку.

Адвокаты, получив гонорар, вежливо сделали ручкой и умчались обратно на свой корпоратив, с которого я выдернул их своим звонком, оставляя меня в одиночестве и покое.

Уже приблизительно понимая, что я снова вляпался на ровном месте, махнул рукой и, плотно закрыв за собой дверь, пошел на встречу с полковником, мечтая поскорее убраться с этой чертовой станции, в смысле бытия которой я так ничего и не смог понять!

Плутая по коридорам и катаясь на лифтах от яруса к ярусу, приглядывался к окружающим меня людям.

Вроде…

…Все нормальные, с нормально озабоченными лицами, кто-то общается по сети, кто-то витает в облаках, у кого-то расстегнута ширинка, а кого-то — боевой скафандр…

Взвыла интуиция, нейросеть "поддала газку" и в сторону разумного, притулившегося между двух заборов и направившего в мою сторону ствол хорошо знакомой "Корзы", полетел маленький, сантиметров двух, огненный шарик.

Пробить скаф это малыха конечно же не смогла, но вот испортить "корзу" — за любо-дорого!

Так что, если стремительный полет файербола никто не заметил, то вот чувака, вылетевшего из темноты с брызжущими во все стороны кровью, обрубками рук — увидели все.

Закрывшаяся дверь лифта отрезала меня от всего самого интересного, творящегося вокруг безрукого и изрядно напуганного человечка.

Еще два яруса вверх и знакомая дверь, с надписью в дополненной реальности "Полковник А. Дж. Капелл", за которой сидит усталый адъютант, который…

Я помотал головой и…

Не вышел из лифта!

Спустился вниз, до самых складов, прошел по черному коридору до другого лифта и поднялся наверх, к офисам.

Перед дверью полковника, на пару секунд замешкался, словно не решаясь войти, а, на самом деле, открыл портал к себе в номер и попросил синтетов забрать из номера все, мне принадлежащее.

Глава 52

Знаете, что распространяется быстрее ядерного взрыва?

Правильно, дурные новости!

Пока Полковник занимался одним, подкатило другое, потом третье, а следом все рухнуло в пропасть, как лавина, сметая все и вся!

Адъютант бегал, как вжаренный, оба зама, получали пистон за пистоном, а тут, как назло, из штаба пришла радостная весть, что…

"К нам едет ревизор, инкогнито"!

"Найти бы этого "инкогнита"… — Полковник помассировал затылок и, со вздохом, вернулся к работе, мысленно рисуя себе расследование, трибунал и долгую-долгую-долгую пенсию…

Дело интендантов быстро обрастало "мясом", грозя утопить всю станцию в ворохе судебных исков, проверок и расследований.

Что было можно, полковник тут-же отправлял СБ, контрам или судейским, радуясь и печалясь, одновременно.

С одной стороны — хорошо, что все началось сейчас, пока все спокойно и можно не ожидать нож в спину, но, с другой стороны, лучше бы все это досталось его преемнику!

Мрачный адъютант со следами сведенного синяка и уже слегка трясущимися руками, только и успевал, что заваривать крепчайший куафэ, да раздавать приказания появляющимся и исчезающим боевым группам, то приводящим на допрос, то уводящим по камерам темных личностей, чья жизнь всегда праздник, пока вьется веревочка.

Появившийся Дан Хом был не вовремя, но…

Он тоже — одна из проблем, которые надо решать.

И, если еще сутки назад можно было решить эту проблему максимально просто и быстро, то теперь ни "быстроты, ни простоты" совсем не светит.

Ради интереса, полковник запустил симулятор, о котором вечно забывал, хотя СБ утверждало, что само пользуется этой хреновиной и пока — тьфу-тьфу — все решения симулятора были более верными, чем предсказания немногих прекогов…

Скормив данные искину и мысленно воззвав к Вышнему Разуму, чтобы хоть в этот раз не пришлось все тащить самому, полковник дал отмашку впустить посетителя.

Выглядел Дан, мягко говоря, "не очень".

Судя по "докладам", он умудрился купить себе головную боль у старого майора Кипиша, в лице двух из девятнадцати, внучек.

Причем, самых младших!

И уже успел с одной из них что-то натворить, но… Его отмазала Силла, которая в принципе ненавидела всех, кто относился к ее "однополочницам" хорошо.

К мужчинам она тоже относилась не очень, но женщин искренне ненавидела такой лютой ненавистью, что…

Полковник отмахнулся от мыслей, ругая себя, что отвлекся.

Дан Хом, глядя на молчащего полковника с укоризной качал головой, но разговор начинать не спешил, чувствуя, наверное, что ничего хорошего ему не светит.

Да и что могло светить?!

Сейчас вояки должны Хому уже катастрофически много — за поврежденный корабль, за сорванный обмен, за ремонт, за… за… за все, в общем.

Проще было грохнуть этого бедолагу, по тихому, но вот беда — если Силла хоть раз работает с клиентом, то уже все, "играть по-плохому" нельзя.

Тихо, сквозь зубы проклянув ту тварь, которая назначила эту даму сюда, ее родню, которая вертела делишками в Центральных мирах, ее друзей, способных "постучать" в любую дверь и вообще — настучать на любого, полковник развел руками.

— Вам жаль… — Вздохнул Дан и скривился. — Но решать всю эту пое… хрень, как-то надо. Есть что-то на примете?

Тренькнула симуляция и полковник подвис, читая результат.

Симуляция не предлагала — ТРЕБОВАЛА! — чтобы полковник прямо сейчас, сию секунду, пока не поздно, взял свой табельный ствол и, нисколько не сомневаясь, влепил сидящему напротив него разумному хомо два тяжелых болта в голову, два в сердце, а оставшееся выбросил в утилизатор!

Мало того, что симуляция требовала убийства этого непонятного бедолаги, которому и так везло, как утопленнику, так она еще и отчиталась, что передала свои рекомендации "вышестоящему", и что теперь, если полковник не не выполнит требования, то полковничьи погоны вскорости сменятся майорскими!

Вот такой наглости полковник уже стерпеть не мог!

— На примете — нету ни хрена. — Честно признался Капелл, разводя руками. — Вся эта складская мафия… Но! Есть вариант оплаты, например, артефактами.

— Очень мило… — Реально хрюкнул Дан, даже не пытаясь скрыть свое возмущение. — А летать я, конечно же, буду на метле?!

— Есть пара корабликов… — Полковник мысленно порадовался, что адъютант в последний момент передал данные по одному из вскрытых складов, что "придерживал" в своем ведении старший из всей интендантской братии. — Но там нет ничего свежее второго поколения.

— Да хрен с ним… — Было видно, что Хом искренне стремится свалить с базы как можно быстрее, но с надеждой хоть чуть-чуть "сохранить лицо". — Они хоть летать в состоянии?

Оба корабля интенданта, если верить описанию, летать могли. Только вот один из них пользовался такими древними двигателями, что…

Переслав мужчине данные по кораблям, полковник удобнее устроился в кресле, готовясь к долгому и мучительному торгу.

— Ну… Херовато, конечно… — Дан, изучив реалии, скривился, словно его насильно напоили уксусом. — Хуже всего то, что ни у одного из "этих", нет на борту даже челнока!

— Ну… Если проблемы только с этим… — Полковник постарался скрыть свой выдох облегчения. — Думаю, мы сможем вам предложить кое-что интересное!

— Не-не-не! — Замахал руками парень. — "Предложить" — меня не устраивает! Хочу пошариться на складах лично и выбрать самому!

"Да еще лучше"! — Чуть не закричал полковник, чувствуя, как свинцовая туча локального шиздеца, что сгущалась над его головой, начинает рассеиваться. — Мой адъютант все вам покажет!

Глава 53

" Как ни крути, а рановато я вылез на свет божий…"

Я с замиранием сердца ожидал, пока мой "новый", но очень старый, почти трехсотлетней давности постройки кораблик конца первого и начала второго поколения закончит свой десятичасовой разгон и наконец-то унесет меня из этой гадской системы, в которой все пошло не так с самого начала!

Жалко, конечно, "Скворца", но еще "жальче" потраченного времени, нервов и сил, которые я бы с большей пользой потратил на нечто лучшее…

А так…

Пара синтетов, занимавших места второго пилота и навигатора, круг за кругом гоняли проверки транспортного корабля "Марихалль", жалких четырех сотен в длину, сотни в ширину и пятидесяти метров в высоту, мониторили искины второго поколения и наблюдали за старенькими двигателями, "набегавшими" всего-навсего 24 тысячи светолет, за все годы своего существования.

Никакой речи о "прямом подключении" не шло, никаких "новейших щитов" к кораблю не прилагалось — только толстенная броня, в самом тонком месте толщиной в 15 метров, а в местах "повышенной безопасности" и в 30.

Старая черепаха, при виде которой у любого нынешнего пирата проснется азарт посмотреть, что же у нее внутри, вот только…

Пока расковыряешь эту черепаху, потратишь столько времени и сил, что не всяким грузом окупится!

А ведь все то время, что "черепаху" будут ковырять, она будет огрызаться! И пусть, по нынешним меркам все ее средства старые и медленные, но…

Тому, кто попадет под залп — мало не покажется!

Барон Шарти, первый и единственный владелец "Марихалля", вложил в покупку кораблика больше двух миллионов кредов и купил, на тот момент, новую модель, у нее даже серийный номер начинался с девяти нолей — СТПК-0000000004ГЕРм, которую ему перегнали, установили в свежепостроенный на крутящемся невдалеке от планеты спутнике, защищенный по самые гланды бункер, в котором этот кораблик и нашли вояки три года тому назад, когда столкнувшись с Роем Архов, миниатюрный крейсер "Халлага" получил повреждения, от которых рухнул на спутник, пробив свод бункера.

Сам барон, увы, воспользоваться своей покупкой не успел, так что, вояки прибрали кораблик себе, а вот теперь, его прибрал к рукам я.

Новая Биса, получив данные от систем, со вздохом проинформировала меня, что разгон продлится еще час, что нас никто не преследует и что, такими темпами, очень скоро мы разоримся — топливо для старых реакторов не только пожаро-взрывоопасное, но и чертовски дорогое!

Евгений-свет-Батькович, ознакомившись с моим выбором корабля, схватился за свою голографическую голову и час со мной не разговаривал, но…

Едва мы попали в вотчину битых "малолитражек" челноков, корветов и просто шаттлов, как я был прощен и Евгений ринулся на разведку, в полголоса ругаясь, что уж тут он мне спуску не даст!

Позевывающий "третий адъютант четвертого помощника шестого интенданта" таскал нас от кораблика к кораблику, сперва подсовывая небитые, потом не особо битые, потом битые, а потом и просто металлолом, который я и забирал по цене лома, исключительно ради редкоземов и металлов, которые добывать в астероидах долго и не выгодно.

Всего, в мои трюма вошло три остатка корветов третьего поколения, задняя, реакторно-двигательная часть легкого крейсера, два контейнера с мешаниной энергоканалов, эмиттеров и внешних выносных блоков сканирующего оборудования, какой-то странный, весь пожеванный и выкрученный кораблик с, забавного, песочного цвета броней и полсотни многоцелевиков "Алдуш", россыпью.

Причем, россыпью, там их было намного больше, но мне списали как "50", лишь бы я очистил площадку от этого металлолома.

Третий адъютант, в ходе беседы вызнавший у меня, что я все-таки собрался вернуться во Фронтир, под шумок "слил" мне фактически х5 комплект вооружения под мое старье, новенькую систему СЖО и, проникнувшись моей широтой души, отдал медкапсулу 3-го поколения, с минимальными повреждениями и две капсулы погружения, из которых Евгений пообещал сделать нечто феерическое!

Контейнер с картриджами под "общепит" и контейнер с картриджами под "медицину" пошел мне в качестве бонуса, фактически уже на внешнюю броню.

Вычерпав свои, кровные, по самое донышко и даже слегка забравшись в минуса, благо что на некоторые запчасти адъютант, связавшись с кем-то, делал максимальные скидки, а кое-что отдавал "лишь бы с глаз долой", я распрощался с милой военной станцией, которую трясло от проверок и прибывающих для проверок чинов, вежливо попрощался с Полковником Капеллом и встал на траекторию разгона.

"Марихалль" тихо пыхтел реакторами, шуршал насосами и позвякивал ремонтными дроидами, которые нет-нет да и выскакивали откуда-нибудь из технологических дыр и отверстий, чтобы проскочить мимо человека, сокращая путь.

— В принципе, не плохой кораблик. — Евгений-свет-Батькович нарисовался сидящим в удобном кресле и попивающим чай. — В случае чего, на нем просто достаточно не останавливаться…

Я замер, решая задачку, что же произойдет, если мой кораблик, разогнанный хотя бы до 1\10 скорости света столкнется с "новоделом"?

По всему выходило, что все, до среднего крейсера Арварцев, я смогу с легкостью взять на таран и уцелеть при этом.

А Нивэйские, так я и средний протараню насквозь!

А если столкнуться с поделками узкоглазой братии с Гольятты, то…

Выброшенный на нашем пути из варпа маленький кораблик, потребовал уступить дорогу, но едва считал наши данные, так сам технично сдристнул в сторону — даже его щиты и дипломатическая неприкосновенность не спасли бы от участи быть размазанными тонким слоем по толстенной шубе "Маришки".

Обозвав нас по всякому, пилот, так и не соизволивший включить видео, направился в стороны станции, а мы…

Мы, наконец-то, сделали свой очередной шажок в великом пространстве почти бесконечного Космоса.

Батькович на десять секунд исчез "из эфира", пока я подыскивал новую дырку для портала.

Любуясь переливами поля Геллера, не сразу обратил внимание на три вещи…

Вещь первая — Биса что-то хотела сказать.

Вещь вторая — что-то хотел сказать Евгений-свет-Батькович.

И, вещь третья — стоило варпу обнять мой кораблик, как внутри меня затрепетала, пытаясь вырваться, маленькая серебристая птичка, о которой ведь я обещал позаботиться, но, как это у меня всегда водится — благополучно забыл!

А серебристая птичка, чувствуя такую близкую радость свободы, все сильнее и сильнее билась о прячущие ее прутья моего, далеко не стального организма, норовя выбраться на свободу и раствориться, познав последний и единственный оргазм…

Понимая, что вариантов-то особо и нет, развернулся к стоящей невдалеке Бисе и сделал единственное, что пришло в голову — сунул Настино "Я" в фарш синтета, сращивая оболочку и душу в единое целое.

На мгновение, мне показалось, что сам ВАРП офигел от такой наглости, бесцеремонности и глупости, но…

Стоило Насте закрепиться на "солнечном сплетении" синтета, как уже сам варп пошел навстречу моему желанию, не отрывая душу, а сращивая ее с телом, заглаживая последствия моих ошибок, разравнивая помятое и проращивая серебристые каналы, ведущие от точки души к мозгу, конечностям, внутренним органам…

На моих глазах Биса если и не становилась Настей, то…

Кораблик тряхнуло раз, другой, третий…

Варп обнял гибрид, принял его и…

Вернул мне, благородно разрешая продолжить соединение несоединимого.

Нейросеть, обсчитывавшая шансы, варианты и возможности, выдала ошибку и полезла в еще не изученные части предустановленных баз, заставляя меня выть, орать и биться от боли, инсультов и открывающихся знаний, которые мне знать еще катастрофически рано…

А Настя все тянула и тянула из меня силы, выжимая, выкручивая, вытаскивая…

А варп смеялся и делился своей мощью со мной, чтобы я отдал ее Насте!

Биса-Настя взмыла под потолок, теряя останки свежекупленного на станции универсального комбинезона, а затем, плавно опустилась на пол и, сжавшись в комочек, заплакала.

В очередной раз пожалев, что мой максимум в "менталистости" — это обычное, человеческое сопереживание ну и, самую капельку — эмпатия, добрался до плачущей девушки и обнял, стараясь согреть…

Через пару минут, открыв портал на рейдер, передал спящую Настю-Бису подоспевшим синтетам и обернулся к появившемуся Евгеньичу.

Сидящий в кресле искин, молча покрутил пальцем у виска, тяжело вздохнул и… Переслал мне файл, по мере чтения которого я тихо и верно понимал, что ближайшие пару вылезать из Фронтира мне никак нельзя.

Вообще — никак!

И дело тут не в старом кораблике, который в своем "первоначальном облике" теперь уже стоит за двадцатку миллионов, по крайней мере, именно столько стоил корабль этой серии в Центральных мирах, на аукционе для тамошних ценителей, а дело в том кораблике песочного цвета, помятом и пожеванном!

Когда до вояк дойдет, что они продали непонятно кому кораблик Раваджинов, пусть поврежденный, помятый — но рабочий — меня будут искать все, кому не лень!

А я то думал, чего это Евгений-свет-Батькович так прыгает вокруг это металлолома, требуя приобретение сего барахла любыми способами, включая воровство, убийство, уничтожение вообще всей станции и системы!

А потом требуя, чтобы мы убрались из системы, как можно скорее!

Да уж, рано, рано я себя возомнил самым умным!

Это только в книгах, попаданец сразу, с места в карьер, все понимает, разруливает, богатеет и заводит себе гарем, в реальности — гарем надо не только трахать, но кормить-поить-одевать, богатеть надо с выплатой налога, разруливать можно там и тогда, где у тебя есть большая пушка и возможность смыться!

Мысленно воззвав к Звездам, дал себе зарок — "учиться, учиться, учиться" и только потом соваться…

Отчет от Байи — синтета, занимающегося здоровьем экипажа, порадовал меня, отчет от искина, проводящего обследование двух, свежекупленных рабынь — опечалил.

Нет, не тем, что им, обеим, на двоих нет и двадцати лет, а тем, что их мозговая активность соответствует полностью половозрелым особям человеческого типа, вот только установленные нейросети, увы, им не подходят.

Точнее — им вообще никакие нейросети не подходят, ни индивидуальные, ни даже "рейдеровские", за которые человечество отдало бы правую руку, обе ноги и еще все звездное пространство алефов, в придачу…

Выгуль, танцует от обилия данных, а искин медотсека…

Я вернулся в свое капитанское кресло и потребовал куафэ.

Литр.

Горячего.

Ближайшие два часа мы проведем в прыжке, выйдем и…

Рейдер отправит обманку и мы, тихонько, свалим в сторону и подождем, а не увязался ли кто за нами, нет ли интересующихся?

— Капитан… — Евгений-свет-Батькович, дождавшись, когда я сделаю первый глоток и выйду из прострации свалившихся новостей, отправил еще один файлик. — Все не так уж и плохо…

Ну, судя по файлику, "не плохо" было только то, что мы еще живы и здоровы.

"Песочный кораблик" раваджинов требовал просто кошмарного ремонта с такими редкоземами, что всего нашего металлолома могло не хватить на его аппетиты.

Но, самое гадкое, что с корабля сняли все управляющие искины!

Вот скажите мне, ни у кого случайно не завалялся искин раважинов, который, судя по размеру посадочного места, где-то с медкапсулу третьего поколения?

Нет?

Вот и у меня — нет!

А остальное, что я набрал, Евгений, конечно отремонтирует, часть продадим, часть — себе оставим, вот только, всеми этими ремонтами мы не отобьем и четверти того, что у меня было на и вместе со "Скворцом"!

Сделав глубокий вдох-выдох, допил куафятину.

— У корабля исправен вспомогательный искин. — Обрадовал меня Евгений. — Конечно, чтобы провести ремонт качественно и быстро, его маловато, но саморемонт запустить ему по силам. И…

Искин прищурился, готовясь вывалить на меня нечто, надеюсь приятное.

— На корабле сохранился идентификатор!

— И смысл его в нынешнем Совражестве? — Пожал я плечами, не понимая из-за чего столько радости.

— Идентификатор раваджинов — это ключ к большинству их баз… — Евгений-свет-Батькович широко улыбнулся. — А так как базы раваджинов, чаще всего, спрятаны в свернутых измерениях…

— Ага. — Согласно кивнул я, все так же не разделяя радости. — Осталось найти системы, в которых эти базы прячутся, добраться до них, пробраться на них… Вот только — если вы не заметили — я вообще не раваджин!

— Ты не раваджин… — Вздохнул хорошо знакомый голос за моей спиной. — Но пессимист — точно такой же, как и они!

Выскользнувшая из портала девичья фигурка казалась не знакомой, но вот ощущения от ее присутствия…

Пшикнул, прячущийся в воротник шлем, освобождая копну рыжих волос.

На секунду я аж приготовился продать свою жизнь как можно дороже, а то моя бывшая, одна из двух супруг, та, которая такая же рыжая, вполне могла мне голову снести…

— А еще, точно такой же бабник! — Марушка выскользнула из скафандра и с душой потянулась, демонстрируя полное отсутствие хвоста…

Глава 54

Станция ЗеР-4 ВВА "Михлони"…

У "Корпуса Псионов" всегда нелегкая задача — то мир спасти, то мир уберечь, то собрата по псионическому таланту, призвать к ответу.

И всегда, всегда, всегда найдется некто, кто посчитает, что может переиграть псиона на его поле!

И не помогают многочисленные сказки-страшилки-предупреждения и публичные порки и казни — среди людей всегда найдется тот, кто сделает попытку сыграть в свои ворота!

Даже у алефов такого нет!

А у людей — есть!

Псион Б ранга Зак Молл почесал свои рожки и, со вздохом, вернулся к диагностическим заклинаниям, отчасти матерясь, отчасти восхищаясь тем типом, из-за которого их вызвали на вынесенную к черту на рога, военную базу.

Все настолько чисто, тонко, изящно и "по-красоте", что можно было, просто махнув рукой все списать на длинноухих или их старых содругов по обоюдному горлорезанию — сполотам, но…

Кто бы не провернул на военной станции такую фантастическую работу, ни сполотом, на алефом точно не был.

Настолько были минимальны все воздействия, настолько точечны и аккуратны, что не попади в больницу местная псионавтка, так никто бы и вообще не обратил внимание на события, происходящие в жопе вселенной.

Зак восхищенно выругался в очередной раз — в кафешке, в сумбуре только-только начавшегося ремонта терялись слабые-слабые эманации некропсионики, переплетенные с излияниями псиона Б уровня, специализирующегося на экстремальном лечении.

В "Корпусе", например, таких псионов было всего полсотни и их услуги стоили столько, что даже если все псионы-боевики сдохнут, то "Корпус" с легкостью выживет, лишь слегка ужавшись по тратам.

Хмыкнув себе под нос, Зак "сбросил" диагностику и, собрав все в кучку, отправил своему непосредственному шефу — Дали, которая матерно ругалась с полковником, успев до этого матерно пообщаться с диспетчерами, которые направили старую развалюху на "экстренную" разгонную\финишную траекторию, предназначенную исключительно для военных кораблей особого назначения.

Хорошо что Фил — искин их корабля, разобрался, а так…

Осталось бы только облачко газа от их кораблика, облачко газа, десяток царапин на корпусе бронированного по самые гланды грузовика, да короткий некролог.

И ведь совсем не виноват пилот торгаша, что накрылись бы медным тазом полтора десятка псионов разного уровня!

— Я здесь закончил! — Зак развернулся к владельцу кафешки, широко улыбнулся и развел руками. — Можете продолжать ремонт, сумму компенсации за повреждения Вам пересчитают в течении 30 часов.

Выйдя из кафешки, псион потянул носом и злорадно ухмыльнулся — по диагонали был еще один "пострадавший" от псионического нападения…

Занималась гостиницей Алма, его закадычная вражина, от которой можно было ожидать всего, чего угодно, кроме малейшего хорошего отношения.

В гостинице вовсю весело светились окна, мигали, играли в догонялки, распахивались и закрывались сами по себе окна, кто-то орал дурниной, а кто-то, судя по свечению, призывал "очищение", готовясь расправиться с шумным духом, который оккупировал вначале подвал, а потом начал медленно, но верно, подниматься вверх, отвоевывая себе жизненное пространство.

Выбежавший парень, придерживал штаны, нагло и демонстративно порванные сзади, хрупкая женщина, вся "сияющая" от работы установленных "модернизаций", выбежала следом, отчего-то со стальной лейкой в руках и слезами на глазах и побежала вокруг гостиницы, проливая воду.

— Зак! — Филка, искин привыкший ко всякого рода затруднениям и тяготам, уже давно "проснувшийся" и совершенно "очеловечившийся", чуть похихикивая передал Заку видео с сети Алмы, на котором она явно вальсировала в обнимку с неведомой силой, нежно и трепетно придерживающей женщину в метре от пола…

Судя по дополнительным данным, Алму отчаянно тошнило, но полтергейста это совершенно не волновало, он как держал ее вверх ногами, так и держал…

— Помоги ей! — Прорезалась на канале Дали. — И, заканчивайте, давайте с этим…

Появление второго псиона духа немного расстроило.

Правда, не на долго — через пять минут отчаянного сплетения многочисленных полевых структур, в метре над полом вальсировало уже два псиона и оба — вниз головой…

"Блин… Надо было взять себе ту мышиную нору, из которой вещи пропали…" — подумал Зак, время от времени любуясь белой, как лист писчего пластика, Алмой. — "А лучше — занялся бы взрывами лоханок! Пятнадцать псионов, а положиться-то и не на кого…"

От безысходности и тоски хотелось выть, биться головой о стены и как можно скорее покинуть сею юдоль, вновь став обычной душой, скользящей в колесе Кармы…

— Окуеть…! — Произнесла с порога псион-боевик Толли и через мгновение присоединилась к беззвучному вальсу, орошая пол слезами.

Полтергейст, "подкачиваемый" силами трех псионов, уже крутил по замусоренной и пованивающей гостиной пяток стульев и полсотни бутылок, что вывалились из распахнутого бара.

— Зае…шибись вы устроились, лодыри! — "Рабочая" триада из двух полуалефов и одной полуалефки, восторженно любовалась завораживающим танцем посуды и трех тел. — Работаем…

Алефка Симмаргаэль хлопнула в ладоши, зло прищурила сияющие глазки и, на выдохе, принялась торопливо отсекать шумного духа от ослепительных силовых линий, уходящих куда-то вверх.

— Вали! Вали его! — Младший брат Симмки сделал шаг вперед. — Сейчас мы этого полтергейста-то завалим!

Кто-то вверху громко рассмеялся и вот по залу, вниз головами кружат уже шесть тушек…

— Я поняла! Я прошу прощения! — В комнату влетела хрупкая владелица гостиницы, размахивая все так же полной, лейкой, разбрызгивая воду по затоптанному полу. — Я была не права!

Тихий смешок сверху.

Звон и грохот вылетевшей из рук лейки.

Смачное "бум-м-м-м-м!" шести голов, приложившихся об пол.

— Эфо не польергейфт… — Вздохнул старший брат Симмки. — Эфо — Немефида…

… - Я не могу сказать… — Дали выдохнула. — Не могу сказать… Как меня бесят псевдоразумные существа, подобные ВАМ!

Полковник Капелл, глядя на разъярённую "трехрожку" не знал, чего он хочет больше — послать ее, пристрелить из табельного или попросить прощения.

— Звезды с тем, что на вашей станции воровали — интенданты воруют на всех станциях, это правило, искоренить которое можно только искоренив весь род людской… Но как, как вы умудрились продать гражданскому лицу обломки?! — Дали просматривала документы, проходящие сейчас допросы и опросы всех, кто хоть как-то общался со странным типом, по имени Дан Хом. — В прочем, небеса с этими обломками… Почему вы его вообще отпустили?! У вас же черным по белому, в характеристиках нейросети стоит: "Неизвестная модель, предположительно, древняя", в характеристиках пси-активности "Ранг Б"! В осмотре его корабля стоит: "Модернизированные двигатели класса 4++"! У вас на глазах появляются и исчезают члены его экипажа! Почему ваше СБ ставит вердикт "неинтересен" правой рукой, а левой — дает ему скидки, как полноправному агенту внедрения?!

Полковник отдернул руку от оружия, успокаивая себя тем, что, в принципе, все не так уж и плохо.

— Полковник… — Дали вздохнула. — А вы знаете, что отпечатки этого вашего Хома, совпадают с отпечатками, снятыми в кают-компании нанятого вами буксира "Ширрин"?! Вы его вообще, по базе пробивали? Полковник… Ау?

Дали плюхнулась обратно в кресло, подтянула себе ближе горячую кружку с куафэ и блюдце с печеньем, которые так заботливо принес в кабинет хорошенький адъютант полковника.

— В прочем… — Женщина выпрямилась и на пару минут расфокусировала взгляд, что-то изучая. — Возможно… Вы поступили очень правильно. Единственно правильно.

Капелл выдохнул.

Допив, одним глотком, горячий настой глава основной военной комиссии расследований задумчиво уставилась на сидящего напротив нее мужчину, явно жаждущего ее смерти, даже не смотря на то, что это у него вряд ли получится.

Хотя… Если выводы ее сотрудников верны, то может и получится.

Теперь, ближайшие пару лет, на этой станции вообще может получится что угодно, даже включая самое маловероятное.

А это не прерогатива комиссии вояк, это уже к комиссии научников, которые, получив самые первые результаты, уже собираются сюда…

Мысленно пожелав полковнику терпения, везения и скорейшего выхода на пенсию, Дали вышла вон из кабинета, оставив на столике два инфокристалла…

… Едва за въедливой трехрожкой закрылась дверь его кабинета, полковник протянул руку и взял оба кристалла.

Первый кристалл — совершенно обычный, на каких народ отправляет друг другу поздравления или делится домашним порно, а вот второй.

Со вздохом, полковник Капелл вставил кристалл в наручный считыватель и провалился в темноту.

"Полковник… — Тихий голос только что вышедшей вон псионки, расстроенный и уставший, немного пугал, намекая, что все совсем не так просто в этой жизни. — Если мои ребята все собрали верно, то могу Вас поздравить — Вас посетил самый настоящий Древний. Настолько настоящий, что с легкостью "прогнул" реальность под себя, ломая все установки, что десятилетия жили в вашем сознании и в сознании ваших коллег, обитателей станции. Так же… Наш преког считает, что Древний этот, совсем-совсем зеленый и его сопровождают и поддерживают, влияют на окружающих в его пользу такие силы, что мы еще и не готовы с ними познакомиться лично. И которые совсем не чураются настолько черного влияния, что нам и не справиться…"

Кристалл рассыпался пылью, оставляя полковника в легком ступоре от услышанного, размышляющего, то ли ему "заархивировать" все, то ли просто, молчком удалить.

Чертов псион поделился своими выводами, от которых хотелось благоговейно рухнуть на колени и помянуть высшие силы, за их неисповедимость.

Глотнув холодного куафэ, Капелл вставил второй кристалл, принимая официальный отчет комиссии, в котором вся "чертовщина" упоминалась вскользь, словно каждый день псионы попадают в медицинские капсулы, а гостиницы заполняются летающими вверх ногами, постояльцами…

"Древний, значит… — Настоящий полковник коротко хмыкнул. — Вот только, по-моему, не "Древний", а — "Древняя"!

Глава 55

— Нельзя постоянно бегать! — Биса-Настя, замотанная в полотенце и прихлебывающая пиво из здоровенной кружки, проверила так и норовящий развязаться узел на груди, мотнула головой в сторону розовенькой, распаренной Марушки, уже довольно посапывающей на коротеньком диванчике и дернула плечиком. — Бегать, прятаться… С таким кораблем — это просто… Трусость!

— Полегче… — Вяло попросил я, искренне надеясь, что вот эта кружка черного портера для смески точно станет последней… по крайней мере — на сегодня! — Пяток попаданий и кораблик надо будет чинить, а это, кстати говоря, очень недешевое удовольствие. А если в драку ввяжутся алефы, так и вовсе придется засветить основной калибр, а это — траты!

— Вот! Вот с них и надо начинать! — Настя поставила кружку на стол и пододвинула к себе ближе тарелку с острыми колбасками, которые просто питонила в любое время дня и ночи, в промышленных масштабах. — Там кораблик ущипнуть, там планетку пощипать, там пирожочек укусить, здесь в колодец…

"А ведь это она от тебя набралась!" — Хихикнул мне в нейросеть Евгений-свет-Батькович. — "Вот, один-в-один, как в зеркале"!

С одной стороны, было обидно, а с другой — все и верно.

Варп сделал воистину королевский подарок Настеньке, влив в нее такие силы, что мне еще годы и годы, чтобы ее догнать, но, слава Звездам, что и контроль он ей дал — соответствующий, иначе и вовсе был бы полный швах!

А еще, варп, словно в издевку надо мной, сделал Настеньку максимально "универсальной", но без "изюминки", которая отличает "обычных" магов "Шараги" и псионов Совражества.

Настенька могла ВСЁ, но всё — одинаково усреднено. Да, с ее силами и контролем она может своротить горы, но сдвинуть песчинку в слове "вечность" так, чтобы получилась "жопа" она, боюсь, никогда не научится.

И проблема не в силах или контроле, проблема в фантазии!

Фраза Гильберта "Он стал поэтом. Для математики у него было слишком мало воображения" — это точно о Насте.

Марушка, глядя на ее художества, веселилась, пауканы — тарились сперва, потом попривыкли, но пару раз все-таки не выдержали и устроили Настьке "темную", а синтеты…

Синтеты, по-моему, завидовали случившемуся.

— Ну, что? Будем алефов грабить?

Вот… Никто, совсем никто-никто не любит ушастых эльфов-эльфаров-аграфов-алефов! Вообще — ни-кто!

— А почему и нет?! — Что-то щелкнуло у меня в голове, то ли прочищая мозги, то ли наоборот, сворачивая их, нафиг, набекрень. — Вот только не просто "грабить"…

— А с отягчающими?! — Сверкнула глазками маньячка по имени Настя, салютую мне пивом. — Я — в деле!

Звезды Всемогущие, какая же она… Стремительная! Ну просто, блин, понос на максималках! И ведь знает, зараза эдакая, что все так стремительно не получится, но все равно поднимает кипишь!

— Все бы тебе "с отягчающими"… — Пробормотал я себе под нос, искренне понимая пауканов, которые, с одной стороны, вроде как Настю и поддерживали, и понимали, но серьезно воспринимать — напрочь отказывались. — Все делать надо красиво!

"Сказал человек, который научился исключительно красиво вляпываться куда ни попадя" — Ехидно прошелся по мне искин верфи. — "И вечно вешать себе на шею двойной хомут! Ну, правда, чаще всего — красивый…"

"Изыди, злыдня"!

Я искренне радовался, что пока у меня из "одушевленных" искинов — один Евгений-свет-Батькович, а то мне бы мало не показалось!

Потянувшись, подхватил со стола кружку "светлого", ополовинил и пошел в парилку.

Окунувшись в облако душистого, раскаленного пара, забрался на верхний полок и закрыл глаза, наслаждаясь покоем, тишиной и едва-едва слышным потрескиванием поленьев в печурке.

Благодать!

Сейчас бы еще веничком, так и вовсе счастье было бы!

Ну или хотя бы, чтоб никто не приперся с идеями…

Тем более, что у меня самого от этих идей, чесслово, голова кругом идет!

Не выдержав, "поискал" откуда свистнуть веник.

Бог уж с ним, с березовым, согласен на дубовый, да даже на еловый, Звезды с ним!

Была, конечно, идея открыть портал, но…

Выдохнув, сполз с лежака и вывалился из парилки на такой сладкий, прохладный, воздух.

Нет, как ни крути, а Настя права…

Полюбовавшись на двоих, дрыхнущих без задних лап, красавиц, по очереди открыл порталы и загрузил их в кроватки, искренне надеясь, что когда они проспятся, у меня уже будет план, что же я действительно хочу поменять.

И как именно буду менять, потому что все, сейчас происходящее, это конечно-же очень мило, но…

Искренне надоело!

Ополоснувшись и натянув комбез, "прогулялся" до рубки рейдера, засел в командирское кресло и, затребовав горячего куафэ, принялся шерстить местный "тырнет", подбирая себе занятие по душе.

Тем более, что Аратан на самом деле предлагал множество специализаций для тех, у кого есть собственный кораблик.

Например, вот есть "картографы" и если бы я хотел засветить свой рейдер, то это был бы самый лучший вариант!

"Мусорщики", но увы, совсем не те, о которых пишут в книгах, в этом Совражестве, "мусорщики" чистят орбиты обитаемых миров, старт-финишные точки и прочее, что на самом деле стоит не дорого, но вот опасность, в случае чего, очень велика.

А на местах бывших боев, мусорщиков никто и не пустит — никто, никогда, в здравом уме и твердой памяти не позволит мародерить боевую технику каким-то там "мусорщикам", если есть инженерно-технические подразделения, которые и контролировать легче, и безопасность обеспечивать проще.

"Изыскатели" — забавная структура, но… Это конечно прекрасно болтаться годами в космосе, искать подходящие для жизни планеты или "дорогие" астероидные поля, вот только…

По статистике, на десять изыскателей, вышедших на "свободную охоту", возвращается только один. Да и требования к ним и их кораблям, прямо скажем — круче, чем к картографам!

Только "научных" баз надо выучить пяток, а это, на минуточку, около десяти миллионов кредов и пять лет обучения, если без "разгона".

А вот "наемники"…

Я развернул компиляцию и углубился в чтение, временами присвистывая.

А ведь "наемники" мне подходили, чесслово!

Понятно, что не в том виде, которое "боевое соединение", но в виде "решающего проблемы" — это же мой случай!

Развернув описание "решающих проблемы", поцокал языком — что же, понятно было, что это не только и не столько переговорщики и миротворцы, сколько "бойцы невидимого фронта", но…

Меня все устраивало.

А больше всего меня устраивала жестко прописанная гарантия оплаты за выполненную работу и еще более жесткая гарантия анонимности.

Прикусив губу уставился в мерцания варпа, пытаясь рассмотреть, куда же меня заведет этот путь…

Хотя…

Где наша не пропадала!

И тут не пропаду…

Дейв Макара ДПП-3 "Операция "Отжать и убежать"

Глава 1

Н-да-а-а-а, кто же думал, что мое появление на центральной станции наемников на древней, как помет мамонта "Марихалль", произведет такой фурор, а?!

А ведь была мысля "торгануть" его с аукциона, но жадность и торопливость, жадность и торопливость!

Конечно, свиста было много, улюлюкали тоже не мало, но, через пару дней все утихомирилось - вернулись с задания четыре группы "старичков", умотанные и раздолбанные в хвост и в гриву, и всем стало не до меня, такого молодого и зеленого, на древнем корабле и без протекции, к тому же.

Мою заявку "одиночки" рассматривали пять, пять чертовых суток!

Меня дергали по всем мелочам, обнюхивали и крутили, опрашивали и даже один раз попытались отправить... К Воякам! Мол, там такие живут дольше.

На шестой день, когда вежливость минула свою критическую массу, а терпение, даже мое, дьявольское, решило уйти на покой, меня, наконец-то обрадовали, что я "вступил в ряды гордого племени "Наемников" в самом низшем, девятом, классе."

Через полчаса у корабля нарисовалась странная фигура, которая потребовала впустить ее.

Но была послана, а когда фигура начала чем-то размахивать, охранный дроид шарахнул по ней средним зарядом плазмы, дабы неповадно было.

К моему глобальному ужасу, на фигуре не оказалось даже малейшей защиты и пепел недоумка через минуту уже убирали дроиды-уборщики, а мне на сеть капнуло уведомление о штрафе. В целых 150 кредитов за порчу СЖО и уборку территории - еще 300.

Через час, когда я вовсю рыскал по "доске объявлений", копаясь в предложениях, рассчитанных на мой, самый низший ранг, на нейросеть пришел еще один штраф, уже на 250 тысяч, за какого-то там "куратора", которого я, того-самого...

И если штрафы за порчу имущества и воздуха я добропорядочно оплатил, то вместо штрафа "за куратора", я показал отправителю те самые пункты в договоре, в которых черным по белому мне гарантировалось: а) Полная безопасность; б) Полная информация; в) Неприкосновенность имущества.

Мне впаяли штраф "за пререкания", который я так же благородно спустил в унитаз.

К вечеру, штрафами мне уже можно было оклеить стенку санкабины, от пола и до потолка.

В ангаре, вокруг "Марихалль" уже крутилось с пару десятков дроидов, пяток наемников и три крючкотвора, которые благоразумно держались за границей безопасности и о чем-то переговаривались, видимо, подсчитывая барыши.

На нейросеть то и дело падали какие-то требования, штрафы и повестки, которые я, благополучно удалял и продолжал заниматься своим делом.

Всего, за девять часов изучения "тоски объявлений", подобрал себе пять вариантов.

Увы, учитывая, что я одиночка-новичок, оплата за них будет копеечной, зато два, которые я решил выполнить первыми, были рядом с границами "центральных" миров, что давало надежду скинуть старушку "Марихалль" за хорошие деньги, на которые можно будет прикупить чего стоящего.

Отметив выбранные заявки и получив подтверждение о регистрации начала выполнения, вызвал диспетчера и...

Был остановлен!

Диспетчер, ругаясь матом и понося всех (включая меня) на трех языках, потребовал "разрешения куратора", с которым он не смог связаться.

Полчаса мы до хрипоты ругались с уставшим и злым мужиком - я доказывал, что никакого куратора у меня нет и не было в помине, у диспетчер требовал, чтобы я прочел договор найма с "Базой", прекратил нести чушь и получил подтверждение на вылет у куратора.

В конце концов я отправил Малу Соорсу копию своего договора и...

Через три минуты вокруг моего корабля было пусто, на сеть посыпались "отозванные" штрафы, а Диспетчер, почему-то истерично хохоча дал добро на старт и гостеприимно распахнул ангар, прислав в догонку искреннее пожелание Удачи и Успехов, причем, на 129 языках!

Пока я разгонялся, мне пришел бланк разрыва договора, который я так же спустил в унитаз - разорвать Договор они теперь смогут только тогда, когда я выполню все пять принятых контрактов!

Ну или сдохну...

Глава 2 Погоня за двумя с половиной зайцами... Заяц первый.

"Два брата близнеца,

Жили просто зае..сь,

Два брата близнеца-

Зае..сь и Зашибись...

Два брата близнеца,

Смачно сделали..."

- Заткнись. Пожалуйста! - Вежливо попросил я своего сопровождающего, прикидывая, как бы так открыть портал, чтобы вот это вечно матерящееся через два слова псевдоразумное существо скрылось с глаз моих.

Но, увы, нельзя - Нит единственный, кто разбирался в обстановке на станции заказчика, особенно на ее "нижних", темных и изрядно вонючих, уровнях, на которых кипела своя жизнь.

И которая изрядно раздражала моего Заказчика тем, что ее там быть вообще не должно!

Прикинув, что мы протопали уже пяток километров, попросил Нита заткнуться еще раз и, подключившись к ужасно глючной линии, занялся своим непосредственным делом - закрывать гермостворки, оставшиеся за нашей спиной.

Нит снова принялся горланить про двух братьев, которые за два часа работы успели и покакать, и подраться, и с ангелами побрататься...

Бедолага, столько стараний - и все мимо!

И ведь, с его-то коэффициентом, Нит запросто мог стать если и не "ученым", то инженером - точно, но...

Вместо этого Нит предпочел быть тем, кто он есть - мелким стукачом, пушером, и наводчиком, работая на всех, кто оплатит его услуги.

На пять километров пути нам попалось девять гермостворок, из которых работало только три, над остальными поработали местные вандалы-металлосборщики, растаскивая, раскручивая и отламывая все, что попадалось под руку.

Со скрипом и скрежетом с потолка спустилась промасленная створка и глухо чмокнув, вошла в пазы на полу, намертво отсекая нас от пройденного пути и тех преследователей, что по идее, давным-давно должны были нас догнать, но...

Не судьба...

Стерев устаревшую программаторику, "накатил" свеженькую, проставил запреты и удалил админские доступы под стандартными паролями и логинами - хрен вам всем, господа-хакеры, а не привычный "admin-admin - 123!@"!

Для вида записал сгенерированный, но не установленный пароль в выданный Заказчиком планшет и помахал рукой своему поводырю.

Если все пойдет так и дальше, то часов за пятнадцать, максимум - двадцать! - мы пройдем все эти тоннели, отсекая и выжимая вверх всех, кто решил отсидеться в темноте и покое от полицейских, у которых на все и сразу просто не хватало ни сил, ни средств.

Открыв портал в отсеченную часть тоннеля, закинул туда две пригоршни мух-наблюдателей и вздохнул - еще топать, топать и топать...

На 578 куплете я не выдержал и Нит, с визгом и ревом устремился в черные глубины служебных тоннелей, лелея страшные мысли о мести, причем настолько отчетливо их транслируя, что у меня закрались сомнения, а точно ли меня сопровождал невинный алкаш, пусть и с коэффициентом в 198?!

Судя по тому, что чувствовал я, тут дело пахло псионом и никак не ниже В ранга, причем, В-ранга уже к верхней его части, а это, по меркам "Центральных миров", уже "пригляд от спецслужб", а не бесконтрольное болтание по тоннелям, от которых зависит безопасность всей станции, в целом!

Запулив вслед беглецу пару мух, пошел дальше - работу надо сделать и желательно несколько раньше оговоренного срока, чтобы был резерв на "непредвиденности".

Три километра, семь "дверей" и целых две, целехоньких!

Запечатал, обновил, засеял и пошел дальше, время от времени поглядывая, как Нит упорно долбится в заблокированный люк, ведущий на уровень вверх.

Новое ПО, подогнанное Заказчиком, оказалось очень эффективным...

Три сотни мух, что я оставил у себя за спиной активно собирали данные и заполняли серверы безопасности слепками нейросетей, снимками лиц и кое у кого даже успели взять генетический материал!

И, судя по шевелению сверху, кое-кто из носителей это "материала" уже скоро сменит бесконечные коридоры, теплые и обжитые, на очень неуютные и дикие просторы планет-колоний!

Пока, по показаниям, на девять километров тоннелей приходится четырнадцать тысяч личностей, которые искусно прятались по щелям, пока я шел мимо!

Н-да-а-а-а, что-то мне надо делать со своей внимательностью - я успел насчитать не больше девяти сотен...

Еще километр и замер перед пожарной лестницей, ведущей вниз.

И перед десятком "встречающих", среди которых двое выделялись выправкой и отключенной нейросетью.

И, судя по виду, разговаривать они точно не будут!

Интересно, а они правда такие смелые быстрые?

Я открыл портал, в который заглянула головогрудь Выгуля, благодушно поздоровавшаяся с присутствующими кивком тяжелой головы и звонким щелчком хелицер.

Среди встречающих дураков и самоубийц не оказалось.

Забрав у паукана очередной контейнер с "мухами", закрыл портал и пошел дальше, причинять добро...

Второй ярус оказался засранным наглухо, на тринадцать километров тоннелей оказалось рабочими всего две "отсечки", а на самом нижнем, третьем, работала ровно одна!

К помощи Уголя и Выголя пришлось прибегать еще четырежды, а на пятый раз, устав от мельтешения "встречающих", запустил вдоль тоннеля метрового диаметра шаровую молнию, освобождая себе путь.

И не надо мне намекать на человеколюбие и помощь сирым и убогим, защищающим свое жилье!

Четыреста метров хрустких косточек, выгоревшей проводки и обугленных стен - и никаких проблем!

Обновив последний участок, отчитался перед заказчиком, скинул пароли и "совершенно случайно", забыл выданный планшет прислоненным к стене, опирающимся на металлическую трубу, по которой, в принципе, должен был тянуться информационный шлейф...

Дошел до лестницы наверх, хлопнул себя по лбу и бегом вернулся к "оставленному планшету"...

Ага, верить в вечное, доброе, светлое - это мое все...

Усмехнувшись, побрел обратно.

Заказчик искренне надеялся, что "потерянный" мною планшет выведет его на кого-то, кто сидит "этажом выше", вот и проверим эту теорию.

"Мухи" исправно снабжали меня информацией о творящемся на всех уровнях безобразии, о кучкующихся личностях с отменной выправкой и вовсе не гражданским оружием и о пяти сотнях "полиционеров", что сидели на "низком старте" в ожидании отмашки на рукоприкладство и массовые аресты.

Признаюсь, очень сильно хотелось плюнуть на все договоренности, открыть портал и оказаться в теплом, безопасном номере, но...

Сегодня я не только техник, что творит беспредел, мешая жить свободным людям и разумным жопы станции, но еще и очень вкусная приманка!

И весь этот балаган за драные Звездами 56000 кредов!

В общем, первый из нападающих, размахивающий обрезком трубы, улетел вниз по лестнице.

Вместе с обрезком трубы.

Потом был еще один и еще один, еще и еще. Была какая-то отвязная дивчина с четырьмя руками и почти на голову выше меня, быстрая, как нежданчик в високосный год, но слишком легкая.

А дальше...

Мир сжался для меня до размеров спичечного коробка, залился краснотой и только нейросеть знает, сколько она в меня влила успокоительного, чтобы я не сорвался и не полыхнул доброй "стеной огня", "цепью молний" или "местью металла"!

"Люди с выправкой" сперва взывали к моему разуму, что меня только-только допросят и отпустят, что никто не причинит мне зла, что...

А потом - уже молча - норовили воткнуть вибротесак в ребра или попросту снести голову.

Благо, что места на лестнице было мало и развернуться с чем-то тяжелее ручного станнера или легкого игольника просто не получалось.

Краем сознания ловил, что "мухи", отключаясь одна за одной, передают на сервер кадры о каком-то глобальном людском сборе, мешающим местным стражам правопорядка приступить к своим обязанностям, о грязных существах, устилающих дороги собственными телами, мешающими проходу, о каких-то личностях с красными фонариками на левом плече, что бегали по коридорам, координируя движение толп.

Потом что-то ахнуло, жахнуло, пердынькнуло и станция задрожала...

Вмиг отрубилась связь, запищали сирены и полиция, ощетинившись своим "основным" калибром, ринулась прочь от технических тоннелей, к свету и к тем, кто им этот свет загораживал.

Едва последняя "муха" рядом со мной подохла и стучать на меня стало некому, я отпрыгнул к стене и открыл шлем своего технического комбеза, вдыхая прогорклый воздух с запахами канализации, нечистот, грязных тел и теплого запаха крови.

Время замерло.

Нейросеть, зафиксировав отключение связи и прекращение наблюдения, как мне показалось, с выдохом сняла ограничения и впрыснула в кровь боевой коктейль.

- Что... Устал?! - Поинтересовался высокий четырехрукий мужик, которому одну руку я уже сломал. - А мы - только разминались!

- Устал? - Я вздохнул. - Не устал - зае-лся... себя сдерживать!

Во второй раз станцию тряхнуло уже по моей вине - Из шестнадцати пролетов пожарной лестницы, на дно станции рухнуло девять, прихватив всех, кто на них стоял.

Ну, а те, кто удержался на ногах, думаю, уже завидуют переломанным, но мертвым, упавшим.

Правда, открыть портал куда-нибудь к дикарям-каннибалам не получилось, видимо, сами Звезды благоволят к дикарям-каннибалам, не желая их безвременной кончины, но вот бесплодный островок, метров на триста выдающийся из сафьяново-синего океана, для моих оппонентов, таки, нашелся.

Последнего - поймал за воротник и приложил головой об стену, потом еще разок, а потом, пока существо отлипало, сунул ему в гнездо нейросети "заглушку".

Поднявшись до "нулевого" яруса, с которого и началось исполнение моих обязанностей, уперся носом в опущенную дверь и грязно выматерился, представляя, каково это будет, тащить на себе двух с половиной метрового мужика, обмякшего, как тряпочка, целых тринадцать километров!

Выматерился еще раз и, наплевал на все - открыл портал, выходящий в каком-то грязном аппендиксе, в сотне метров от грузового лифта.

Звезды...

Как орали, как же орали, вылетая из аппендикса плохо вооруженные разумные, еще минуту назад громко возмущавшиеся, что их сгоняют с насиженного места, лишают крова и уничтожают "ареал обитания"...

Учитывая, что четыре пятых из оравших были представителями "мохнолапых цыган"...

Вызвав лифт, огляделся по сторонам - в принципе, именно отсюда должна была начаться большая операция "чистая жопка", но...

Едва лифт распахнул свои двери, как на нейросеть пришло уведомление от зачислении на мой счет 56000 кредов суммы договора и еще 28000 - как премиальных, "за профессионализм", как значилось в примечании.

И уведомление, что мне повышен "гражданский индекс" на четыре целых и четыре десятых.

Правда, четыре десятых тут же сняла служба безопасности орбитальной станции "Файлит-34", видимо, связав меня и обвалившуюся лестницу.

А еще, меня оштрафовали на одну тысячу кредитов, за то, что сбежал Нит...

Почесав затылок, я поискал тех "мух", что посадил на долбанного певца, проверил их активность и местонахождение и отправил "безопасникам", получив вознаграждение в 10000.

Но штраф, увы, все равно пришлось платить...

Сдав полиционерам пойманного мной громилу, скинув - разумеется подредактированную - запись произошедшего "под запись" и клятвенно пообещав после душа прогуляться до "начальства", замер, выбирая, чего же я больше хочу - помыться? Выпить, чего по-крепче? Или просто рухнуть в кроватку, минуток эдак на шестьсот?!

Пройдя по полной противоположности того, что творилось внизу, обнаружил небольшой скверик, на полсотни деревьев живых и сотню - голографических, но хорошего качества, два десятка лавочек и пятком ларечков, в которых можно было прикупить нехитрой снеди на быстрый перекус.

Дешево и сердито, в общем.

И очень похоже на одно местечко, в котором было так...

Помотав головой, я отогнал уже давным-давно отболевшее воспоминание и, потянув носом, пошел на запах...

Глава 3 Погоня за двумя с половиной зайцами... Половинка зайца!

Чебурек!

Горячий, хрустящий, с капающим по рукам жиром, брызжущий соком и распространяющий умопомрачительный запах мяса с луком и специями!

Беляш, конечно, тоже хорош, на чебурек - вне времен, политических строев и гражданских течений!

Я закрыл глаза и хрустко откусил уголок венца творения, наслаждаясь, умиротворяясь и погружаясь в самые кошмарные пучины гурманства.

Сделав еще один "хрусь", заткнул истерящую нейросеть, сигнализирующую, что уровень совсем НЕ полезных микро-макро-нутри и прочих элементов зашкаливает и что печень надо беречь!

Ха!

Между прочим, именно для этого и есть наноботы, которые будут устранять последствия моего обжорства.

Облизнув пальцы, взял с беленькой, одноразовенькой тарелочки еще один чебурек и закрыл глаза, представляя, что сижу я не на космической станции, на геоцентрической орбите, а в старом, заросшем парке, вдалеке от полопавшихся под напором корней, асфальтовых дорожек, тихом и шелестящем зеленой листвой.

Вку-у-у-у-у-у-снотень, зараза!

Эх, а ведь были времена, когда я просто от одной мечты о жирном чебуреке скручивался вдвое от приступа гастрита!

А теперь...

Ел, ем и, глядишь, буду есть!

Вот ведь интересный факт, кстати говоря, шаурма на бескрайних космических просторах прижилась; шашлыки - вполне себе существовали; пицца - котировалась, правда намного ниже, чем пельмени; манты и лагман - остались и прижились у выходцев Оширского Директората, а вот пирожки, беляши, чебуреки - вышли из обихода!

Ну да на этой, отдельно взятой станции, я это дело поправил...

Вытерев руки и губы, скрутил все в трубочку из тарелки и выбросил в стоящую рядом тумбу-утилизатор, сыто икнув.

Хорошо!

"Файлит-34", зависший на самой границе с "Центральными мирами", покинуть мне пока не удалось - зачистка "подвалов" станции вызвала огромный резонанс у общественности Центральных миров, которые теперь проводили проверку, всячески пытаясь дое... прие.. найти противозаконные действия, вызвавшие многочисленные жертвы среди жителей жопы станции.

Два алефа, в сопровождении пяти четырехруких и трех обычных, людей, опрашивали меня семь часов, упорно пытаясь влезть в мозги и пройтись по ним в грязных сапогах, оставляя свой след.

Ага, а то как же!

Нейросетка, после первой же атаки сгенерировала отдельный слепок разума и засунула его в самый медленный из моих потоков сознания, тщательно наблюдая, чтобы алефы больше ничего не увидели.

А я, искренне жалея, что подзабил на ментальные практики, считая, что если мне не дано, так и начинать не стоит, вытаскивал из своего сознания самых мерзких монстров и щедро делился ими с длинноухими, заставляя их брезгливо морщиться и стоически переносить увиденное-почувствованное.

Нейросеть возмущалась, что я ломаю всю игру, но я-то чувствовал, что поступаю правильно!

В результате, вся эта шараш-монтаж контора махнула на меня рукой, подтвердила законность моих действий и их эффективность и указала на дверь.

Жаль только, что только на дверь из кабинета допросов, потому что прибытие длинноухих дознавателей намертво застопорило жизнь станции наложенным запретом на перемещения во всей системе!

Уроды длинноухие!

А через двое суток в систему пожаловали еще одни мои старые знакомые на шарообразном кораблике, при виде которых я искренне пожалел об отсутствии под рукой Рейдера.

Арбитры тоже прошмыгнулись по станции, суя свой нос во все щели и опрашивая всех, кто попался им по дороге.

И тоже не брезговали лезть в мозги, оставляя свои закладки и отпечатки.

Вот и завис я на станции уже на пять дней, злой, как собака.

Тем более что алефы четырежды наведывались на мой корабль, проводя досмотр и проводя какие-то странные манипуляции по замеру чего-то в разных местах корпуса.

После каждого посещения, Евгений-свет-Батькович скрипел виртуальными зубами и призывал сонмы проклятий на длинноухие головы!

Помахав рукой продавцу одного из ларечков, благодаря за сытное, вкусное и вредное жарево запрокинул голову к виртуальным небесам и вздохнул.

Из пяти суток на "Файлит-34" - первые я просто проспал.

Вторые провел на допросах и доследованиях.

А третьи и четвертые провел в этом самом ларечке, экспериментируя с мукой, маслом, мясом и в поисках лука, перца и подходящей под жарку, посуды.

Трехрогий арендатор паркового общепита, в виду отсутствия клиентов, относился к моим потугам снисходительно, не мешал и оттого был первым, кто попробовал первый из нормально получившихся, чебуреков.

Слопал.

Не понял и потребовал добавки.

А сегодня, когда из системы убрались Арбитры и шел слушок, что завтра-послезавтра сдристнут и длинноухие засранцы, народ потянулся в парк - перевести дух, полюбоваться на "зеленку" и провести время с дорогими близкими.

Тут-то новинка, почему-то упорно называемая трехрожиком "Чеебу’рэк", собирающимся компаниям и, что называется, "зашла"...

Вздохнув, полюбовался все прибывающим и прибывающим в парк народом, мысленно махнул рукой и поплелся к себе на корабль, "чиститься от блох", что остались после посещения всех этих "высших рас" и готовиться к старту - что-то мне подсказывало, что чем быстрее я свалю с этой станции, тем мне будет лучше.

Евгений-свет-Батькович, получивший карт-бланш на чистку транспортника, встретил меня совсем не веселыми новостями - алефы успели нагадить и наследить на корабле так, что волосы дыбом стояли - программные закладки на искинах, почти сотня микродроидов, что вцепилась в топливопроводы, управляющие системы и СЖО, энергетические сущности, внедренные в силовой хребет самого кораблика - после них не чиститься, после них весь кораблт проще на разбор сдать!

Тщательно регистрируя каждого такого "вторженца", программную запись или изменения крепости силового каркаса, Евгений собрал немалых размеров файлик, который я, на прощание, вывалю в сеть станции и не только этой, а то расповадились твари длинноухие вести себя как господа жизни!

Пока взвешивал все "за и против" информационного сброса, на нейросеть кто-то тихо постучал и, не дождавшись ответа, оставил свои координаты и просьбу о встрече в том самом парке, из которого я ушел... Ух ты, уже почти пять часов назад!

Почесав затылок, скинул адресату подтверждение о встрече через час, на указанном месте и пошел собираться-добираться.

В парке, к этому времени, уже было не провернуться и не вздохнуть, а чебуреки жарили во всех ларьках, наполняя станционный воздух ароматами от которых, если честно, в таких количествах откровенно подташнивало.

Лавочка, на которой намечалась встреча с неведомым мне, но очень вежливым разумным, оказалась оккупирована целым семейством, глава которого питонил чебурек за чебуреком, супруга главы, с квадратными от удивления глазами - наблюдала за своим супругом, а двое детишек, прямо у нее под носом, вытирали жирные руки друг о друга.

Чертыхнувшись, включил идентификатор сети и завертел головой по сторонам, пытаясь хоть приблизительно понять, кто же из всех этих существ интересуется мной?

Через пару минут, пара высоких и четвероруких мужчин-креатов, очень вежливо поздоровавшись, пригласили пройти к их владельцу, ожидающему меня на парковке неподалеку.

Как ни крути, а любопытство - основнейший движитель попадания в самое черное нутро!

Черный флаер, судя по двигателям и синеватому отливу металла - явно военная модель, лишь слегка-слегка прошедшая конверсию для продажи частным лицам, занимал на парковке два с половиной стандартных места, но...

Недовольных вокруг как-то не наблюдалось.

Еще раз окинув меня подозрительным взглядом, креат махнул обеими двумя левыми руками, разрешая открыть дверь.

Проскользнув в салон, уселся напротив женщины-трехрожика, судя по морщинам и седине - достаточно старой, чтобы держать царственную осанку, но...

Судя по бесенятам в глазах, где-то "там, внутри", сидело существо, еще не раз ввяжущееся в какую-нибудь авантюру.

Учитывая, что идентификатор у бабушки был отключен, пришлось встпоминать правила хорошего тона, представляться и ждать ответного хода.

"Бабушка" смерила меня взглядом, тяжело вздохнула и, покачав головой, протянула руку для пожатия:

- Торна С'Олах.

- Очень приятно, госпожа С'Олах. Чем могу помочь? - Я устроился удобнее на диванчике напротив женщины, прикидывая, что же могло так заинтересовать совсем не бедствующую леди. - Если у Вас какое-либо предложение по моей прямой специальности, буду вынужден ответить отрицательно - у меня уже есть контракт и не закрыв его...

- Нет-нет-нет! - Замахала руками Торна. - Мой интерес несколько в другой плоскости...

Я даже слегка напрягся после таких слов, прикидывая, успею ли я открыть портал и свалить в него?

- Меня интересуют ваши... "Чеебу’рэки". - Женщина качнула головой в сторону парка и... Расхохоталась, любуясь моей растерянностью. - Ведь вы не... Регистрировали на них патент или авторское право?

Я помотал головой, озадачивая своих адъютанта и нейросеть возможными проблемами на эту тему.

- Я бы хотела предложить вам... Например, процент с продажи? Например, двадцать процентов? А всем остальным займутся мои юристы?

Адъютант, услышав озвученную цифру, тут же потребовал подписаться, нейросеть, прокрутив возможности и подсчитав барыши, согласилась с адъютантом. Оба намекали, а точнее - выкладывали экономические обоснования выгодности такого вложения.

И, если с Адъютантом все понятно, он для этого и создавался, то вот с чего это так оживилась моя нейросеть, которой я однозначно не давал права на саморазвитие...

- Жаль, конечно, что ваше блюдо не подразумевает... вегетарианского наполнения... Тогда, можно было бы поговорить и о большем проценте... - Женщина, видя, что я не тороплюсь с ответом, решила "прояснить обстановку", но, вместо этого, "выкопала себе яму", в которую я ее мужественно столкнул.

- Почему же нет? Обязательно есть! - Я попытался отогнать в сторону вкус и вид пирожков с капустой, с картошкой, с яйцом и луком, множественных пирожков с сыром, с грибами, рыбой и, конечно же - пончиков с ливером!

Проглотив слюну, шмыгнул носом и обрадовал трехрожку, что "есть у меня варианты и для травоядных", чем заслужил широкую улыбку и плюс пять процентов к договору.

Правда, пришлось напрячь своих помощников, чтобы они нашли в сети аналоги картошки, капусты, грибов и прочего, идущего на начинки, но это уже было совсем не важно - мадам С'Олах, почувствовав разностороннюю прибыль, была готова подождать пару-тройку дней, пока я подберу все ингредиенты и сделаю первую, пробную, жарку-выпечку.

В общем, пока юристы Торны составляли договор, а спешно нанятые мной юристы - проверяли составленный договор на "подводные камни", настоятельно требуя, чтобы я открыл под это дело отдельный, "пирожковый", счет и первое время не трогал прибыль с него, хотя бы месяца три, а лучше полгода, я уже нашел рецепт картофельного пюре, кислой капусты и девять рецептов грибов - белых, подберезовиков, сопливеньких маслят и еще список фирм, торгующих высушенных белых и черных древесных грибов, которые в мои годы называли "китайскими", и которые на ура шли на зразы...

В общем, да здравствует многопоточность!

Уже почти подписав договор, вспомнил, что обещал арендатору ларька некоторое время на "разгонку" его бизнеса, на что госпожа С'Олах махнула рукой и сказала, что с внуком разберется сама, тем более что тот и сам еще тот болтун!

Прикидывая, сколько стоят рецепты для пищемата и смена имеющихся у меня картриджей на новые, более дорогие, со вздохом признал - кулинария это дорого, очень дорого!

За картофельное пюре пришлось отдать семь тысяч кредов, за грибы, в общей сложности - двадцать четыре, а за капусту - тринадцать тысяч!

Сорок четыре тысячи - как корова языком слизнула!

В общем, скрипнув зубами, скачал программы, заказал на оставшихся 12000 кредов полдюжины подходящих картриджей и, подписав договор о намерениях, засобирался к себе на "Марихалль", жарить пирожки.

Между делом, пока искал рецепты, наткнулся на трехуровневую базу "Кулинария", недорогую, но, зараза, объемную.

Закрыв глаза, купил и ее - раз уж пятьдесят штук усвистело, так и еще сто пятьдесят просвистят!

Глядишь, может все и окупится.

А если и не окупится, так хоть готовить научусь по "иноземному", а то я все больше сейчас на три привычных кнопки нажимаю, получая на завтрак-обед-ужин нечто типа гречневой каши с мясом, блинов с творогом и странного, фиолетово-оранжевого супа, по вкусу - чечевичного.

Ну, а "куафятница" у меня отдельная, чтобы не искать правильный код на пищемате.

- Дан! Вас подвезти? - Поинтересовалась старая леди, осторожно касаясь меня за колено. - Дан?

- Если не сложно... - Вышел я из раздумий, с одной стороны смутившись, что в них впал, вместо того, чтобы использовать отдельный поток, а с другой - радуясь: надоело за сегодня ноги туда-сюда бить.

К моему удивлению, флаер стартовал с парковки, свечкой ушел к потолку, нырнул в гостеприимно распахнувшийся люк и рванул по совершенно пустому тоннелю в сторону обшивки.

Через пару минут нас подбросило вверх явно антигравитационным лифтом, а еще через десять минут мы вывалились из-под потолка в ста метрах от входа в мой ангар, с припаркованным в нем, четырехсот метровым "Марихаллем"!

Если учитывать, что пешком до парка мне добираться часа три, на пассажирском монорельсе, курсирующем из края в край станции - чуть меньше двух, а на такси лететь не меньше 45 минут, то "у бабушки" на станции полный доступ ко всем аварийным ходам и закрытым лифтам, что должны использоваться только в случае аварийной ситуации!

"Интересная бабуля" - честно бормотнул я себе под нос, для проформы по-русски, чтобы уж точно никто не понял.

- Простите... Что вы сказали? - "Бабуля" оказалась не только интересной, но еще и любопытной, о чем я признался, разве что сменив, для вежливости, "бабулю" на "женщину".

- Приезжайте через годик, "мужчина" и я вам покажу настоящую "интересную женщину", а не "мать владельца станции"!

Суя по тому, как залихватски она мне подмигнула, через год мне тут лучше не появляться!

Нет, не потому что я боюсь таких женщин, а скорее потому, что ее доблестный сыночек открутит мне голову и даже не заметит, что кто-то там под ногами мешался!

Но, для проформы, приглашение я все-таки, принял.

Попрощавшись с тэр Торной С'Олах и помахав на прощание ее четырехруким телохранителям, дошел до ворот в "свой" ангар и, проскользнув в открывшуюся калитку, на подгибающихся ногах поплелся к себе в рубку.

Только сейчас я заметил, что за время беседы с "бабулей" устал и вымотался так, словно пробежал марафонскую дистанцию!

С привязанным к поясу, груженным составом.

И в горку!

Нейросеть, запущенная на проверку, отчиталась об одном микроинсульте и энергетическом оттоке, который легко компенсировать здоровым, 12-ти часовым, сном.

"Нифига себе меня бабуля пожевала"! - Я открыл портал и сделав шаг сразу плюхнулся в капитанское кресло, одновременно требуя по сети самую большую кружку с куафэ и десяток, нет, лучше два, мелких, приторно-сладких пирожных, которые только и годились разве что на быстрые углеводы...

Пока я сидел и приходил в себя, адъютант успел закинуть купленные настройки в пищемат и теперь, дождавшись новых картриджей, ждал отмашки, чтобы опробовать.

В какой-то момент я порадовался, что на старых кораблях, по типу моей "Марихалль", есть какая-никакая, но столовая, с минимального набора плитой и посудой, о которых я благополучно забыл, когда экспериментировал с чебуреками.

Разумеется, к своему стыду, я отлично помнил о сковородках и муке, но вот о масле, на котором жарить - совсем забыл и пришлось заказывать доставку.

В прочем, пока я месил тесто, пока пассировал квашенную капусту и вертел в руках коробку с яичным порошком, пытаясь осознать как из него сделать яйца - масло, в аккурат и подоспело!

А еще через два часа я стал отлично понимать женщин, ненавидящих все это "жарево-печево"...

Отправив тере С'Олах стазис-контейнер с пирожками, вызвал дроидов уборщиков и, открыв портал, рухнул в свою, такую милую, теплую и ласковую, кроватку!

Глава 4 Погоня за двумя с половиной зайцами... Заяц второй

"Человек предполагает, а реальность - сурово лажает!"

Именно эту аксиому я вынес из всей своей, такой бурной и забавной, молодости.

Уже тогда я прекрасно понимал, что колесо мотоцикла, к сожалению, прокалывается так же легко и быстро, как колесо автомобиля, вот только лопнувшее колесо на автомобиле - это не так смертельно...

Стерев дебильную улыбку, впустил десяток крепких "погранцов-таможенников" на борт "Марихалля", давая им доступ ко всем трюмам и каютам, тем более что там давным-давно было пусто.

Судя по тому, что из десяти взошедших на борт, как минимум трое были "длинноухими", я искренне порадовался тому факту, что тер Притт все-таки убедил меня не снимать ничего из того, что мне понаоставляли алефы.

Так что теперь, эти трое просто пробежались по кораблю, сняли показания со своих датчиков-шпионов и отвалили в сторону, оставив людскую часть досмотровой команды скрипеть зубами.

Может быть, в любой другой момент они бы надо мной слегка бы и поглумились, но...

Во-первых, я все еще наемник! И наемник я "при исполнении".

Во-вторых, "Марихалль" при входе в систему был заявлен как "корабль, возможно, имеющий историческую ценность".

А в-третьих...

Сейчас за погранцами следит недреманное око аукционного дома "Итакаракана", с опытом работы в 600 лет и дружескими пожатиями конечностей не только в царственных домах империй людей, но и алефов, и иже с ними.

Следит и поторапливает, потому как работа оценщика и эксперта стоит очень дорого!

Пограничники, видя почти образцовый порядок на транспорте и девственно чистую транспортную накладную, помноженную на блестящие трюмы, проверили особо знаменитые на контрабанду места, повертели пальцами у виска да и тоже отбыли восвояси, с одной стороны поругивая меня, за то, что я такой нищий, а с другой - довольные, что я законопослушный и проблем не доставлял.

Можно подумать, именно сейчас мне нужны проблемы...

Учитывая, что после исполнения заказа у меня действительно начнутся проблемы, то...

Нафиг-нафиг!

Сейчас мне надо тихо и мирно встретиться с аукционистами, продать кораблик, связаться с приятелем тера Притта, поискать чего прикупить, желательно, шустрого, чтобы потом было на чем технично свалить, хотя бы до соседней пустой системы, в которой меня подхватит "Солкан", а там уже все молнии небесныя мне будут сугубо сине-фиолетовы!

Едва "пограничные" дали добро, как на палубу плюхнулась самая обыкновенная Летающая Тарелка, диаметром метров в пятнадцать, из которой, с грохотом выпал пандус, по которому тоненькой вереницей, совсем как муравьи, которые рассыпались по всему моему кораблику железные дроны-дроиды, то и дело прикрепляясь к информационным портам и энергомагистралям, снимая данные и даже беря пробы металла!

Дроновод, намертво зависший в своей "тарелке", старательно совал свой нос во все отсеки, включая медицинский, так до сих пор и остающийся "в пупырке" и реакторный, где за дронами, пусть и одним глазком, но присматривал мой адъютант, временно повышенный до чина искина безопасности.

Пара дронов сунули нос и в мою каюту, пробежались по каютам команды, которой на этом корабле отродясь не было и, после моего разрешения, для чего-то вытащили из шкафов вакуумные упаковки с постельным бельем, все увешанные серебристыми ярлыками и золотистыми бирками.

Через пять часов...

Пять часов!

Невидимый дроновод завел свое трудолюбивое стадо в тарелку и сбросил мне на нейросеть не слабых таких размеров файл, защищенный от взлома, обвешанный сертификатами по самое не балуй и заверенный цифровыми подписями трех разумных, которые подтверждали, что выводы в файле проверены, перепроверены и переперепроверены!

И еще один маленький файлик, в котором мой оценщик отдельно благодарил за сотрудничество и бережное отношение к культурным ценностям...

Ну, да...

Видел бы он, как во Фронтире "бережно" относятся к таким кораблям, наверное, его бы кондрашка хватила...

Хмыкнув, связался с диспетчером и получил точку парковки, к сожалению, очень далеко от нужной мне станции, но зато под охраной просто колоссальной защитной крепости, от которой веяло надежностью и неимоверной стойкостью.

Им бы еще не такую дырявую систему безопасности, до хоть какой-нибудь, самый завалящий, стабилизатор пространства, а то...

Мало ли...

Из вредности, открыл у вояк полсотни микропорталов и скомандовал "фас" адъютанту, пусть пороется, не хочется оказаться поджаренным только потому, что паранойю кто-то отменил!

Вызвав челнок, осмотрелся по сторонам и прихватив личные вещи, отправился на станцию аукционщиков, искренне надеясь, что на "Марихалль" я уже не вернусь - старая коробка, медленная и совершенно серая, искренне достала меня - ну, не ценитель я древностей, не ценитель!

Загрузив в челнок искин адъютанта и баул с личным оружием, прошедшим проверку погранцов и условно признанным "соответствующим" моему положению, заглушил пять из семи реакторов, активировал слабое защитное поле от мелких неприятностей, тысячами летающими по пространству освоенных систем и отчалил навстречу новым впечатлениям.

Шустрый челнок, к моему удивлению - совершенно беспилотный - сперва влился в облачко точно таких же, спешащих развести своих пассажиров по двум десяткам станций гражданских и военных, потом перешел в другой поток, облетая очередную военную крепость, судя по всему, еще строящуюся, промчался мимо нагромождения стальных кружев, обрастающих броневой чешуей и технично обойдя танкер-заправщик, висящий борт о борт с какой-то, на вид сумасшедше-уродливой и выглядящей, словно в коровью лепеху воткнули башню от линкора, лоханкой, выскочили на белоснежную станцию с угольно-черной литерой "И".

Вид, конечно, потрясающий!

Челнок провалился в один из прикрытых слабым силовым полем входов, преувеличенно аккуратно опустился на все свои четыре лапки и открыл входы-выходы, отправив мне на сеть карту станции и два пропускника, через которые мне придется пройти: медицинский и службы безопасности, у которой ко мне сразу появились какие-то вопросы...

Умом понимаю, что работа у них такая, но нутром - недолюбливаю эту гоп-компанию.

На мед контроле мне вкатили два полных шприца с модифицированными нанитами, которые и меня будут защищать от микроорганизмов, и мои будут придерживать в стойле, а то... Мало ли...

Доброжелательный трехрожик, вводивший мне свежую колонию, предупредил, что приблизительно чутки меня может тошнить, повышаться температура, болеть голова и еще длинный список неприятностей, завершив все прекрасной фразой: В общем, ничего такого, с чем бы не справилась ваша нейросеть!

И при этом посмотрел на меня так, словно...

Ну, да...

Медтехник щеголял сеткой "Медик - 11у", которые до фронтира дойдут лет через сто, если не через двести!

Обидевшись, отошел в сторонку и чуть напрягшись, взломал ему сеть и заблокировал лечение диареи, которая начнется через сутки.

Жаль, конечно, парня, он был в общем-то дружелюбен... Первые пять минут...

Прикусив губу, чтобы спрятать улыбку, прошел по коридорчику к следующей двери, за которой меня уже ждало...

Вот это вот!

Можете представить себе бегемота, щеголяющего в цельнометаллических трусах, с обручами активной защиты на столбообразных ногах и с артефактными браслетами, явно производства раваджинов, стоящих, как добротный кораблик четвертого поколения!

А уж улыбка его мне долго будет сниться в кошмарах.

Прочитав в дополненной реальности должность, имярек и половую принадлежность, мысленно поправился - улыбка ЕЕ!

Нейросеть, придержала выброс адреналина, зато мир просто запестрел многочисленными возможностями открыть порталы.

Только вокруг Тее Закин, словно мухи, вились два десятка "вариантных" порталов, а по всей ее комнатушке я досчитал до двух сотен и сбился, отвлекшись на вопрос о том, на какую именно разведку я работаю.

К сожалению, жест "покрутить пальцем у виска", в этой реальности не прижился.

После пятнадцати минут, гиппопотамиха и вовсе потребовала полного доступа к нейросети, а то она, видите ли, не видит меток производителя, что означает...

"Бл! И здесь без крючкотворов не освятится"! - Понял я и потребовал представителя закона.

На что, соответственно, был послан нахрен, получил в нейросеть отметку о неблагонадежности, понижение рейтинга на 0,5 и запрет на ношение оружия.

Последнее было и вовсе обидно - даже с моим пониженным рейтингом я вполне мог себе позволить ходить по станции с чем-нибудь крупнокалиберным, а тут такой облом!

Миновав еще один коридор, в этот раз, для разнообразия, не утыканный системами сканирования, наблюдения и санирования, вывалился в общий зал прибытия, в котором толпилось не меньше пары десятков...

Пары десятков тысяч, всевозможных разумных, которые чего-то ждали восседая на лавочках, свернутых в кольца собственных телах или насестах под самым потолком!

Да уж...

О разнообразии разумных меня предупреждала земная фантастика и изученные базы, но увидеть все собственными глазами...

Активировав полученную карту станции, мысленно взвыл - гадское, если не сказать совсем уж матом, такси, высадило меня не только на противоположной стороне станции, но еще в самом "низу", так что мне теперь тащиться пару часов, семь раз менять транспорт и...

Связавшись со станционным отелем, в котором мне аукционщики забронировали номер, скрепя сердце, вызвал "такси" - предупреждения медика начали сбываться и, пусть пока сетка мужественно справлялась, но состояние у меня становилось все более и более... вялотекущее...

В прибывшее такси я загружался на последних крохах сознания и под удивительные аплодисменты пятирукого монстрика мне по пояс, с тремя снежно-белыми глазками и хвостиком с кисточкой.

А вот его злопыхателя, который все норовил запрыгнуть малышу на шею и придушить, я, от щедрот душевных, запиндюлил ногой в голову, отправляя в противоположный конец зала, где тот приземлился в кучку отчаянно визжащих четырехруких телохранительниц, окружающих небесно-эфирное существо с шарами на выкате и пронзительно пискливым голосом.

Дальше стало темно, а потом, в одно мгновение сознание решило вернуться, но тело к этому было не готово и медузообразному сознанию пришлось парить над потной оболочкой, погруженной в истерично верещащую медкапсулу, вокруг которой стояло трое разумных нормального роста и и один пятилапый малыш.

В какой-то момент сознание пересилило телесную немощь и я открыл глаза, упершись взглядом в открывающуюся крышку медкапсулы.

Разумный, в пастельно-голубом комбинезоне медтехника, поприветствовал меня взмахом руки, заодно прислав счет за лечение.

Коротышка, сидящий на соседней капсуле тоже помахал мне рукой, но хоть счета не прислал и то спасибо!

Достав из шкафчика свой комбез, изучил счет и, со вздохом, оплатил его.

Конечно, 27 тысяч кредов это не совсем "неподъемно", но...

Я бы нашел им другое, более приятное применение.

Вон, на карте станции было отмечено два десятка борделей, в конце концов!

Но, что хуже всего, я провалялся в капсуле три чертовых недели, пропустив торги на свой корабль и, к моему сожалению, не менее чертова цель, заказанная на бирже, тоже за это время отвалила в свадебный круиз, срывая мне весь план!

Хорошо хоть гостиница не начислила мне ровно "ничего" за проживание и даже великодушно сохранила мои вещи из такси, за символический 1 кред в неделю.

Связавшись с аукционистом, обнаружил, что у меня объявились наследнички, которые, предъявив документы и завещание, уже отчаянно требуют выдачи денежек!

Офигев от подобной наглости, на ходу подтвердил, что наследников у меня нет, завещания нет и что существа, выдающие себя за моих родственников - мошенники, попутно отыскав в сети крючкотворов из крепкого, но не заоблачного ценового сегмента и натравив их на всех, кто попытается отжать у меня МОИ деньги!

Через 15 минут, уже в такси, направляющемся в офис аукционного дома "Итакаракана", получил сообщение от назначенного юриста, что "наследники" задержаны, но дела судейские, к сожалению, не совсем быстрые и компенсацию за мошенничество я получу не раньше, чем через 72 часа...

Блин...

На Земле бы так компенсации выплачивали!

Уже не торопясь, откинулся на спинку сиденья такси и осмотрелся по сторонам.

А ведь красивая станция, не отнимешь!

Нет, серости тоже хватало, но...

Скажите, нафига украшать стены коммерческого тоннеля, по которому взад-вперед снуют, в большинстве своем, беспилотные автоперевозчики да длинные сардельки транспортеров, волокущих за собой по десятку прицепов?

Зато стены тоннелей, в которых суетились "органики", просто ломились от цветов и рекламных баннеров, причем часть из них были исключительно в голове у человека - правда бизнеса в том, что за все надо платить: хочешь вместо рекламы видеть голых девок или не видеть ничего - будь добр, оплати.

Не много, всего сотню кредитов...

В месяц.

Хорошо хоть моя нейросетка, поняв, что меня дурят, нагло гасила все, что к реальности отношения не имеет, так что, среди салатно-зеленых стен нет нет да и мелькала рекламная картинка, честно нарисованная на стене.

Или прикольные граффити, не тривиально-матерные или гротескно вычурные, нет!

Очень даже себе ничего так выполненные работы, парочку из которых я бы даже назвал художественными, хоть и с эротическим уклоном.

Улыбнувшись интересной фантазии художника, изобразившего длинноволосую девушку в легкой, белой накидке, замершей у большого, больше роста человека, зеркала, чуть загадочно улыбающуюся и кажущуюся восхитительно молодой и свежей, если бы не одно "но" - сторона девушки в зеркале не просто блистала неприкрытой наготой, но и гротескными искажениями пропорций и полным несоответствием между умиротворенно-умильной реальностью и отражением в стиле киберпанк...

Нейросетка, сохранив изображение, по моему запросу попыталась найти хоть приблизительного художника, но... Кроме еще десятка работ, разбросанных по всей станции и уже внесенных в реестр и даже оцененных, об авторе ничего не было известно.

А еще, во всех этих тоннелях было подозрительно мало возможностей открыть портал!

За сорок минут неторопливой езды я нашел лишь четыре места, откуда можно было открыть портал безопасно и быстро.

В конце концов, поднявшись еще на ярус вверх и замерев у роскошных красно-золотых ворот, такси предупредительно распахнуло двери, сняв с меня за дорогу 50 кредов.

Все было бы ничего, но мое чувство самосохранения выло, тыкало пальцем в паранойю и умоляло если и не входить в эти ворота, так хотя бы напялить чего посущественнее изрядно разряженного комбинезона!

Ругая себя, что не предусмотрел множества отрицательных вариантов, покрутил головой и заприметил прекрасный, манящий и такой безопасный, технологический проход, в котором, может статься, найдется и возможность открыть портал на рейдер, да и переодеться по-быстрому...

В общем, получилось почти все...

Разве что в проходе меня тоже ждали, но...

Открывшийся за их спинами портал из которого молниеносно появились и исчезли пауканьи лапки, прихватив моих противников под "белы рученьки", обломал им торжественную встречу, плавно переходящую в отъем неправедно нажитого...

Жаль только, что едва пауканы уперли к себе в норку пятерку нападающих, как по всей станции завыли сирены, замигали синие колпаки тревоги и всем окружающим на сеть упало предупреждение о нападении на станцию диких архов!

Я едва успел унести ноги из технического тоннеля, вокруг которого появилась пленка силового поля, отделля открытый мной портал от такого близкого и желанного, рейдера.

Собаки!

Вот, бывает же так - все, что так аккуратно рассчитал, спланировал и подготовил - все ухнуло коню под зад!

Глава 5 Ну, заяц... Ну, Погоди!

Пятирукий и трехглазый монстрик по имени Алеф снова оккупировал теплую верхнюю крышку пищемата и наслаждался относительным покоем.

Его извечный злопыхатель - щупалистый и тентаклиевый кошмар летящий на крыльях ночи по имени Влуд, тонким слоем растекся по бронекапсуле искина и дремотно пространствовал в каком-то своем вторично-внутреннем пространстве, слегка озонируя и искрясь.

Вот уж, блин, и подумать-то не мог, что начну набирать команду таким странным образом и да еще такую странную!

Откинувшись в ложемент своего свежего приобретения, "распахнулся" варпу, ожидая сюрпризов.

Увы, Марушка в этот раз явно была где-то и чем-то занята, шпионка фигова...

Вместо нее откликнулось какое-то странное, размытое от площади и скорости существо, которое совершенно недружелюбно распустило свои псевдоподии, охватывая весь мой кораблик и пытаясь втянуть его на еще более высокие слои, туда, куда и алефы не лезут со всей тяговооруженностью и массзащитой.

Влуд что-то пробормотал и варп существо переместилось в его бездонно-бесконечный желудок.

Запах озона усилился и пришлось просить Алефа пнуть его старого друга-злопыхателя, чтобы тот поумерил свой аппетит, а то не хватало мне еще тут ЧП на ровном месте!

Евгений-свет-Батькович, все-таки начавший модернизацию свежекупленного кораблика, укоряюще покачал головой, но...

Эта парочка - Алеф и Влуд - обладали просто каким-то убойным обаянием, действующим даже на искинов.

Еще раз отвлекшись, "пробежался по приборам", признавая, что кораблики шестого поколения - это нечто!

Пока Фронтир рассекал по тьме пространства на кораблях 2-3, намного реже - 4-го поколения, Центральные миры вовсю байговали на 8, а алефы, если верить слухам, так и вовсе на 10!

Аратанцы, у коих я "гостил" переходили на восьмое поколение, ставили седьмое на хранение и начали продавать шестое в частные руки, чем я и воспользовался.

Конечно, сомнения в целесообразности покупки "новейшего" по меркам Фронтира, кораблика, были...

И я даже мог прикупить вместо шестого - кораблик пятого поколения подешевле и побольше размером, но...

На мою "шестерочку", вместе с самим кораблем, шел полный пакет инженерно-технический пакет, "оставленный" на управляющем искине неизвестным доброхотом!

А это, на секундочку, почти 2 миллиона кредов, которые на дороге не валяются!

Разумеется, продавец доброхотом не был.

Пакет баз был куцым, резаным и кастрированным, но...

Было одно "но"!

Тот, кто комплектовал ПБ, не заморачивался: он взял полные базы, собрал их в кучу, а потом программно "закрыл" доступ к "лишнему"!

Адъютант, получив пинка, открыл закрытое, перекомпилировал и - вуаля!

В общем, да здравствуют лентяи!

"Да здравствуют!" - Пробился наружу Влуд, оценил состояние и местонахождение своего извечного визави и вернулся к искину.

А я...

Я вернулся к той сумасшедшей неделе, что последовала за моим выздоровлением.

... После объявленной тревоги долго бегать от СБ станции я не стал - честно вернулся к ярко-красным воротам, из которых, у меня на глазах, выбежала еще одна пятерка вооруженных до зубов существ, запрыгнула в распахнувшиеся двери лифта, которые я не заметил, вылезая из такси и стремительно ухнула вниз.

Нет, ухнула - в самом прямом смысле этого слова.

Ухнула в портал, который я открыл на полнейшем автопилоте.

Жаль только, что единственная доступная точка выхода была на каком-то песчаном пляже, покрытом нефтяными разводами и трупами птиц и рыб.

Удостоверившись, что боевики точно не вернутся - развернулся к воротам, возле которых уже притормаживало три бронелеталки, из коих суетным горохом выпадали фигуры в снежно-белых и небесно-синих бронекостюмах, с эффектными турелями на левых плечах.

Настороженно поводя носом, вежливо помахал рукой, привлекая к себе внимание.

Что удивительно, сине-белые фигуры к моему появлению отнеслись крайне вежливо и спокойно - ни слова ругани, ни единого угрожающего жеста - просто короли самообладания и спокойствия!

Блин, я тоже так хочу!

Удостоверившись, что перед ними разумный без оружия, да еще и на этом этаже по делу и с приглашением, самый незаметный из всех "бело-синих" отправил мне на сеть вежливую просьбу рассказать о том, что здесь происходило и упомянул, что руководство аукционного дома сможет принять меня через 15 минут.

Вот как раз эти самые пятнадцать минут я и живописал свой ужас от открывшегося портала, в который то ли прыгнули безбашенные смельчаки, то ли были затянуты ужасными монстрами.

Адъютант, контролировавший напряжение пси поля, лишь трижды намекнул мне, что я увлекаюсь и что стоящий передо мной псион-менталист перестает мне верить.

Приходилось выкручиваться.

В прочем, судя по тому, что чувствовал я, псион искренне забавлялся, когда я, завравшись, спохватывался и исправлялся.

Ровно через 15 минут красные ворота приоткрылись и у меня отвисла челюсть: остроухая девушка-алеф, мило улыбаясь и крайне вежливо попросила меня войти для беседы с представителем аукционного дома.

Вежливо...

Улыбаясь!

От удивления я потребовал у Адъютанта просканировать ее, не показалось ли мне все это ее дружелюбие?

Оказалось - показалось...

За маской вежливости и доброты, приоткрытой искином на мгновение, оказалась такая пропасть негатива, что не будь у меня старого, еще земного иммунитета к подобным тварям, то я тут бы ее и грохнул.

Точнее - портанул бы, куда Макар телят не гонял.

Распрощавшись с бело-синими, который рассыпались на пары и принялись прочесывать все закутки и отнырки этого этажа, последовал за алефкой, даже не пялясь на ее задницу.

Тем более, что вокруг было на что посмотреть и кроме задницы длинноухой.

На стенах, например, висели картины, одну из которых я узнал, хотя и представить себе не мог, что в цвете она так прекрасна! Интересно, где же Херцоги смогли так спрятать Дега, что его "Пять танцовщиц" прекрасно сохранились спустя столько лет?!

- Картину приобрел отец-основатель нашего дома, более девятисот лет назад. - Остроухая, заметив мой интерес к картине, хоть хмурилась от непредвиденной задержки, но несколько слов все-таки сказала, за что ей "респект и уважуха". - Разумеется, здесь находится голограмма, сама картина хранится в стазис-хранилище нашего дома, как несомненный образчик таланта диких живописцев...

"Все таки, прорвалось..." - Мысленно хмыкнул я, решив не заострять внимание на "диких".

Через минуту, девушка провела меня по короткому коридору с голыми стенами, за которыми угадывались сканеры и сенсоры, способные за пару секунд узнать не только, что ты ел на завтрак, но и кто этот самый завтрак тебе готовил!

А потом...

Где-то в глубине души я ожидал чего-то вроде "овального кабинета", но в реальности кабинет оказался обычным квадратом со стороной метров в пять, со стоящими вдоль стен шкафами, за которыми чувствовалось присутствие не только искина, но и доброго десятка недреманных охранников, готовых в любой момент порвать посетителя на британский флаг.

Два стола - тонкий и изящный чайный, уставленный чашками, кофейником, точнее - куафейником и тарелочками с разными сладостями и рабочий, письменный, словно украденный из исторических фильмов о Сталине или Ленине, не хватало лишь лампы под зеленым абажуром, для полноты картины.

А вот существо за столом - не впечатляло.

И не потому что было женского пола, а потому что у нее на шее болтался хорошо мне знакомый по залу прибытия монстр, которого я пнул...

Вот только судя по лицу женщины свою ношу она в упор не видела, не слышала и не чувствовала!

Махнув рукой, женщина отпустила длинноухую и широко улыбаясь вышла из-за стола и протянула мне руку для пожатия.

Стараясь не смеяться оттого, какие уморительные движения делает существо на ее шее, чтобы удержаться, я чинно ответил на пожатие, но...

Не сдержался - стоило женщине повернуться ко мне спиной, я схватил неведому фигню за торчащую псевдоподию и хорошенько дернул, срывая ее "насеста".

Существо снова обиженно пискнуло и улетело в сторону шкафа, а женщина, на мгновение сбившись с шага, удивительно похорошела - расправила плечи, выпрямилась и, как мне показалось, обдала меня такой волной сексуальности, что нейросеть и Адъютант, на всякий случай, вкололи мне успокоительное.

- Меня зовут - Зайна Кор. - Женщина собственноручно налила мне куафэ. - Я третий помощник господина Ито Итакаракана.

Приняв наперсток с куафэ сделал глоток и обмер - вот нифига это не было куафэ!

Это, совершенно точно, хорошо знакомая мне "Арабика", правда, заваренная рукой умелого мастера, с душой, чувством и толком.

- Вижу, вам знаком напиток... - Зайна продефилировала на свое рабочее место, по-королевски опустилась на невидимый с моего места, стул и взяла планшет. - Располагайтесь удобнее!

Адъютант, пока я дохлебывал кофе, успел влезть в планшет, провернуть скачивание и быструю компилляцию содержимого, обрадовав меня, что торги прошли успешно, что деньги уже ждут команды на перевод и что все происходящее, на самом деле, не более чем формальность и, если бы не нападение и появление левых наследников, то я бы и не сидел здесь.

Почти не слушая, что именно говорит тера Кор, я, в кои-то веки, решил посмотреть на все под другим углом...

- Дан? - Я поднял голову и понял, что для "посмотреть на все под другим углом" я выбрал не самое лучшее место, а, "отмотав" запись нейросети на начало нашего разговора, понял, что и время я выбрал тоже не правильно.

Пока я тупо пялился в никуда, "третий помощник четвертого повара" успела вывалить на меня ворох хороших новостей и задать вопрос, который я точно не ожидал услышать.

И теперь стоило решить, что же ответить...

- Мне знаком термин "энерго-информационные сущности". - Подтвердил я предположение женщины. - И их непредсказуемость.

Тера Кор развернула свой планшет ко мне экраном и продемонстрировала кадры, на которых я дергаю фигню за хвост, а потом еще один ролик, на котором я пинаю эту же заразу в зале прибытия.

Кстати, а вот пятирукого на экране не присутствовало - тварюшка просто зависла в воздухе, лениво перебирая щупальцами.

Пришлось разводить руками и ставить себе засечку в памяти, что "Центральные миры" совсем не просто так называют "Центральными"!

- Подобные существа, - Зайна положила планшет на стол и тяжело вздохнула. - Подобных существ не только сложно обнаружить, от них еще крайне сложно избавиться. А уж избавиться такими методами... Просто смерти подобно! Существо, которое вы уже дважды столь бесцеремонно сорвали с теплого местечка, называется Хнац и, ко всему прочему, мало того что оно плохо обнаружимо, оно еще и обладает зачатками разума и очень, очень, очень обидчиво и мстительно! В вашем же случае... Оно даже не пытается проявить в вашу сторону даже малейшего следа агрессии!

Она посмотрела на меня так, словно я знаю вселенскую тайну, но усиленно кошу под идиота...

- Так получается... - Честно признался я, разводя руками.

Ну, не говорить же им, что подобную сущность я вообще впервые в жизни вижу?!

- У нашего дома есть предложение... - Тера Кор решительно прикусила уголок губы и продолжила. - Эта сущность агрессивна, псиустойчива и... Опасна. Если вы сможете ее убрать со станции, то мы... Выплатим Вам миллион вознаграждения, "почистим" ваше личное дело и прибавим пять единиц к индексу ответственности!

- И поможете прикупить у вояк нормальный кораблик, без конверсии!

- Под протокол?

- Под протокол! ...

Мы хлопнули по рукам и вот я гордый обладатель резвого военного транспорта шестого поколения "Укумбра - 546БИС", с минимальной конверсией, которая выразилась в демонтаже военных искинов и сокращении количества эмиттеров щита на 25 процентов.

И двумя новыми членами экипажа.

Еще раз заглянул в свое личное дело, что мне любезно переслала тера Кор, перед чисткой и хмыкнул: как ни крути, но по его прочтению все встало на свои места.

И интерес СБ Аратана, и интерес "темных личностей", и краткая характеристика, которая в русском языке сжималась до слова из трех букв, где Х последнее, а не первое.

А ведь предупреждала, предупреждала меня Марушка!

Коротко тренькнул зуммер тревоги и мой кораблик вывалился в реальность и замер, ожидая вызова диспетчера системы.

Сейчас меня снова начнут мытарить на контрабанду, потом ворочать нос на мое наемничество, а потом, прислав танкер, попытаются наколоть в простых арифметических действиях и снова удивятся, что существо с Фронтира не только умеет разговаривать, но и считать!

Ненавижу уродов!

А ведь мне еще семь прыжков в глубину "Центральных" областей, а в каждой последующей, к выходцам из Фронтира относятся все хуже и хуже, словно мы не просто не люди, а вечно усратые, всратые и ужранные ушлепки, которым только дай дорваться до выпивки и проституток...

В предыдущей системе, например, мне запретили покидать корабль и входить на станцию, потребовав исключительно "удаленных" покупок.

- Лоханка СДН7398-456, впасть в ступор, деактивировать оружие, вступорить щиты, ожидать досмотровую команду! - "О, нет! Мытлинг! Вот же гадство!"

Я мысленно воздел руки к небесам призывая проклятье на планету Мытла системы КарсЭл, подарившей Вселенной этих... этих... этих Уродов!

Да, диспетчера из них - офигенные. Педантичные, аккуратные, внимательные, но...

"Синдром вахтера" у этой расы просто врожденный!

- Транспортное судно СДН7398-456 "Баюн", следую транзитом, нуждаюсь в дозаправке. Торговых сделок в системе совершать не планирую. - Ответил я, понимая, что мытлинга это не остановит и он все равно отправит ко мне досмотровщиков, которых я снова не пущу на корабль, и который снова попытаются качать права, которые мне придется перекрывать своим "козырным тузом", полученным от аукционного дома в пожелании и дальнейшего общего ведения дел.

- Лоханка! Лечь в дрейф! - У борта кораблика вынырнул патрульный бот, ткнулся в силовое поле и завис, отчаянно матерясь на весь окружающий его, мир. - Снять щиты!

А это еще одно гадское племя - полукровки!

Тоже много чего о себя мнят в этом мире, но... Дальше патрульных суденышек их никто не пускает.

Более того, их даже на станциях не пускают в приличные заведения, даже публичные дома у них исключительно свои, потому что "обычные" проститутки полукровок обслуживать отказываются.

- Патрульный борт... - Я глянул на дополненную реальность и истерично всхрюкнул. - HER4BAM 404590, через систему следую транзитом, требуется дозаправка, торговых сделок и посещения станций не планируется!

В этот раз танкер пришел "всего" через 4 часа, это просто рекорд какой-то!

В одной из систем меня задержали на 31 час и потребовали оплатить задержку и внеурочные для досмотровщиков.

Пришлось доставать из рукава своего туза, связываться с крючкотворами и...

Через 15 минут меня облизывали и сдували пылинки.

Правда, попытались поставить на разгонную траекторию, пересекающуюся с военным кораблем восьмого поколения, суки.

Пришлось подавать жалобу и форсажить двигатели.

А тут...

Даже матом ругаться не пришлось...

Чего только не сделаешь, чтобы выполнить заказ!

А выполнить мне его надо, кровь из носу!

Пусть взятые мною заказы не имели временного ограничения, а именно этот заказ и вовсе провисел на бирже больше семи лет, но ведь надо и честь знать!

Да и дело, если честно, исключительно, с одной стороны - забавное, а с другой...

Отловить личность мужеского пола и резать ему яйца до тех пор, пока медкапсула не откажется их отращивать!

Правда, основная сложность заключается в том, что эта личность - смесок из трех частей: сполота, алефа и человека, причем, все три части далеко не самые лучшие!

Четверть часа на разгон и, здравствуй, варп!

Обе энергетические сущности вновь выпали из своей невидимости и важно замурчали защищая свои места обитания - пищемат и искин, излучая довольство и вселенское спокойствие.

Добредя до столовой, пустой и холодной, выбрал из списка стандартную еду аратанцев, поковырялся в супе-пюре и, со вздохом, отставил тарелку в сторону.

С одной стороны, мне хотелось как можно скорее добраться до своего заказа, да и сами центральные миры, не смотря на всю свою чудесатость и наполненность открытиями и технологическими новинками не казались настолько притягательными, чтобы задержаться в них дольше необходимого, а с другой.

С другой у меня проснулось кошачье любопытство!

Дав себе слово, что в следующей системе обязательно выберусь не только на станцию, но и на планету спущусь, благополучно отправился к себе в каюту, спать...

Глава 6 Здравствуй, Заяц!

"Чем дальше в лес, тем толще партизаны..." - В очередной раз напомнил я себе непреложную аксиому и принялся выискивать, как же еще можно миновать перекресток, на котором замерло четыре контрабордажных дроида, плюс свисающая с потолка восьмиствольная хреновина, крутящая сенсорами по сторонам и сканирующая все пространство метров на десять вокруг себя, от загиба до загиба коридора.

Адъютант, занимающийся сейчас удерживанием на месте искина безопасности, настоятельно рекомендовал мне свернуть затеянную операцию, но...

Это же не мой метод!

Отвага и слабоумие!

Только вперед!

Я посмотрел на бессловесную тушку длинноухого смеска и сморщил нос - от ублюдка уже пованивало даже через комбез!

Поискав варианты свалить в портал, звонко щелкнул языком - в радиусе моей "видимости" было два десятка вариантов, но даже самый удачный выводил меня в такие ебеня и с такими параметрами, что даже будь я в скафе последнего поколения, со всем защитным обвесом, больше пяти секунд там бы не продержался!

А бастарда бы растворило уже на входе...

Но...

Что для нас смерть, то...

Примерившись, "мигнул" порталом сперва у турели, а потом и "промигал" дронов, надеясь, что они не успеют поднять тревогу.

Не успели.

Испарились за любо-дорого!

Теперь, на их месте пузырилась и плевалась кипятком зеленоватая слизь, разумная и очень недовольная тем, что ее вырвали из любимого ареала обитания...

Быстро остывая, распространяя вокруг себя миазмы, от которых плохо помогал силовой шлем комбинезона и исступленно кидаясь на бетонные стены старого правительственного бункера, в котором очередная пассия ушастого ушлепка спрятала своего возлюбленного от длинных рук наемников, слизь разъедала все, оставляя в стенах дыры, выливаясь в технические тоннели, попадая в кабель-каналы растворяла там все, от защищенных, закутанных в броню энергокабелей до тонюсеньких ниточек, волосиночек даже, проводков оптосвязи.

Вякнула и заткнулась сирена химической тревоги, на нейросеть упало предупреждение, что всем, в радиусе трех километров от бункера надо срочно уносить ноги, а потом пройти медицинское освидетельствование.

Пожав плечами и дав пинка тупому сервоботу, таскающему на себе тушу смеска, в два прыжка промчались по опадающей слизи и вырвались в длинный коридор, ведущий вниз, в самые глубины бункера, на уровень старенького реактора и давным-давно пустых складов долгого хранения, где я с удобствами и займусь исполнением воли заказчика, не торопясь и не отвлекаясь.

Через пару минут, сервобот, наконец-то подох - кончился и без того ограниченный заряд его батарей, а подзаряжать эту старость было просто негде.

В принципе, я и не рассчитывал, что он продержится так долго!

Сняв куль с длинноухим, устроил боту огненную кремацию, на всякий случай, а то его зеленые лапки, побывавшие в слизне, мне совсем не нравились...

Где-то за моей спиной гремели аварийно закрывающиеся двери, ревели сирены и неслись, сплошным потоком, реки очищающих реагентов.

Ну или, судя по странной, натянутой тишине, ничего не неслось, не ревело и не гремело...

На всякий случай, пару аварийных дверей я закрыл сам, принудительно отсекая возможных преследователей и давая себе лишние минуты на случай экстренного сваливания.

Эх, а ведь так все хорошо начиналось!

И система эта мне понравилась - в ней, самым удивительным образом сплетались некие патриархально-матриархальные устои, подкрепленные хорошими штрафами и законами, которые было грех не исполнять.

Конечно, маленькие перекосы были, но касались они исключительно не гуманоидных рас, да и то лишь в ключе разрешения на проживание или ведение бизнеса.

Меня, например, встретили очень приветливо и даже поцокали языком от удовольствия, получив результаты генетического сканирования.

И предложили оставить генетический материал, чтобы разнообразить генофонд планеты.

В прочем, судя по масляным глазкам девицы, бравшей пробы, она бы начала разноображивать генофонд не отходя с рабочего места.

Увы, именно подобное поведение вновь прибывшим очень-очень сильно не рекомендовалось.

Да ни очень-то и хотелось, если честно.

Нет, конечно в жизни есть место любому экстриму, но...

Я вздохнул и запустил медкапсулу второго поколения, запихал в нее обосравшегося алефа и нажал большую кнопку "ЛЕЧИТЬ".

Так уж получилось, что капсула мне досталась за 2000 кредов, из подвала медицинского музея, зато была самой настоящей, армейской, то есть надежной и рассчитанной на применение в самой гуще боя, самым тупым и сильным солдатиком, способным загрузить в нутро капсулы своего приятеля и стукнуть кулаком по одной-единственной, сантиметров десяти в диаметре, небесно-синей кнопке с той самой надписью - "ЛЕЧИТЬ".

И сейчас капсула восстанавливала длинноухому пострадавшие в ходе захвата междуножные причиндалы.

Нет, это не я его пнул, кстати.

Этот недоумок, при виде меня, кинулся в драку, эффектно лягаясь, размахивая руками, хорошо хоть "кия" не кричал, но...

Никогда не мог понять детского желания врезать ногой по голове с вертушки, в прыжке, с разгона - это же не только энергозатратно, но и опасно!

В общем, с траектории я-то отошел, а вот бастард, со всего размаху "оделся" причиндалами на спинку стула.

Судя по его глазам, вылазящим из орбит, это было очень больно.

Ну, а дальше я и ждать не стал - сунул ему в шейный порт армейский блокиратор и ходу-ходу, а то и так замешкался с ним, идиотом.

Но, надо отдать должное, идиотом везучим...

Вон, как его тщательно прятали с глаз долой, лишь бы даже волосинка с его длинноухой головы не упала!

Из капсулы донесся фальцето-визг - мало того, что капсула была армейской, так я еще и покопался в настройках, отключая обезболивание, так что моему заказу придется познать еще одну истину - больно не только когда отрезают, но и когда отращивают!

Пока капсула занималась "пришей-отпори" и чтобы не слышать визги, несущиеся из нее, решил обследовать эту часть бункера, тем более, что на "черном портале" об этом месте ходило слухов больше, чем о всех земных кладбищах, вместе взятых.

Как по мне - обычное местечко, грязное, не уютное и пустое, с заросшими вековой пылью коридорами и давным-давно ободранными до гола, комнатами.

Из неожиданностей - рабочий, хоть и на последнем издыхании - реактор, пяток служебных дроидов и шесть заправочных стержней, от которых хотелось держаться как можно подальше, настолько они выглядели... Страшными!

Судя по прогнозам, процедура "отрыва-отращивания" грозила затянуться надолго, все-таки резервы организма алефа не идут ни в какое сравнение с резервами организма человека, так что, ближайшие сутки, а то и двое, я совершенно свободен!

Обойдя реактор, обнаружил еще одну дверку, ржавенькую, невзрачненькую, почти сливающуюся со стенами и открывающуюся не "на себя-от себя", а отъезжающую вниз-вправо, словно в фантастических фильмах.

Глядя на ее ржавость, я приложил максимум усилий, но, к сожалению, зря - дверка отъехала по пазам без единого скрипа, лишь в самом конце металлически хрустнув и заклинив намертво.

Хмыкнув себе под нос, проверил "портальные возможности", которые все так-же уводили исключительно на что-то опасное или зубастое и полез проверять, так что же за дверью.

Короткий коридор, высотой метров пять и шириной в два, вывел меня в круглый, залитый ослепительно-белым светом, зал, с входной группой из десятка колонн, каждая из которых светилась, заставляя глаза слезиться, крыльцом на пять ступеней, каждая из которых издавала свои звуки, если на нее наступить и дверями, высотой метров под десять, оранжевыми, с черно-ртутным орнаментом из свивающихся змей, волынок и замерших по краям зверей, больше всего напоминающих волков, если бы у них было восемь лап и морда крокодила.

Нейросеть и Адъютант посоветовали валить, пока не началось, а позднее вернуться сюда с чем-нибудь плазменно-дезинтегрирующим и все спалить, а потом взорвать.

Желательно - термоядерно.

Оглянувшись по сторонам и не обнаружа ни малейшего следа вокруг, я отмахнулся от предупреждений и пропрыгал по ступенькам, пытаясь добиться от ступенек мелодии "Имперского Марша", но либо мне медведь по ушам прошелся, либо прыгать надо было активнее, но удалось сыграть только "В траве сидел кузнечик", да и то, лишь отдаленно похоже получилось.

Оранжевые ворота распахнулись, едва я их толкнул, причем распахнулись сразу настежь, приглашая войти по-царски расправив плечи и выпрямив спину.

Еще раз проверив, как чувствует себя мой клиент (не очень, честно говоря он себя в этот момент чувствовал, ему в третий раз неторопливо отъедали наноботами свежеотрощенные причиндалы); что творится вокруг (тишь да гладь, да божья благодать); и как вокруг с порталами (порталов вокруг не было, от слова "совсем), я сделал шаг за порог.

Первый шаг звонко клацнул по металлу и от порога, влево, вправо и вперед помчались огненные змейки, прожигая дорожки в завалах лохматой пыли, которая горела не охотно, зато воняла преизрядно!

Второй шаг получился совершенно беззвучным - нога утонула в пыли почти по самое колено.

Огненные дорожки отвоевывали у пыли пространство, все добавляя и добавляя света, уносясь куда-то вдаль, взбираясь на такие же пыльные стены и взмывая к потолку, на свисающие с него многоярусные люстры, нехотя разгорающиеся, сбрасывающие вниз пыльные хлопья и набирающие силу, отпугивающие извивающиеся тени, пляшущие по стенам.

Шаг и шаг, за шагом шаг...

Я плавно и осторожно шел по Залу совсем не благородной пыли, старательно выбирая, куда поставить ногу - под слоем пыли обнаружилось и что-то острое, и круглое, и хрустящее.

Я отгонял от себя мысли, что догадываюсь, что же именно прячется под вековым слоем, но...

Проверив "анализаторы внешнего мира", фыркнул и порадовался, что у меня пусть и не самый навороченный, но скафандр, а не жалкий комбез...

Через пару минут, пол зала начал явно подниматься вверх, слой пыли стал тоньше, а свет намного ярче - зачарованный огонь успел справиться с заваливающей его пылью, освободить себе пространство и теперь блаженствовал, исполняя свое предназначение.

"Дан..." - Адъютант вежливо покашлял, привлекая к себе внимание. - "Уровень паразитарного наслоения излучений становится..."

И сдох.

Точнее - отключился, вместе с нейросетью, чего быть не могло даже в принципе, даже в самом страшном сне разработчика не представлялось вариантов, при которых эта тонкая штучка "отвалится".

А я - нашел!

Помотав головой, сделал три шага назад и облегченно выдохнул - и сеть, и искин-симбионт благополучно активировались и, едва прошли стартовые тесты, как в один голос потребовали свалить из этого зала на третьей космической!

Ага, щазз-з-з-з-з!

Предупредив, что я их услышал, но сделаю все равно по своему, вновь пошел вперед, к уже различимому возвышению, на котором стоял то ли постамент, то ли какой-то трон, причем, спинкой ко мне.

До "постамента" пришлось топать почти десять минут!

Я как-то плохо представлял себе такие расстояния под землей, но вот, поди ж ты - идешь-идешь, а конца-краю и нет, да и до середины ты еще не дошел...

Даже если я совсем сильно ошибаюсь, то вот этот зал, например, от входа и до трона не меньше двух километров, хотя, скорее, больше трех - я обернулся и попытался рассмотреть вход со своего места, но кроме ровно горящих светильников, пылающих кострами инквизиции люстр и просто океанических запасов пыли, так ничего и не рассмотрел.

Обойдя трон-постамент дважды, разочарованно прищелкнул языком, напоминая себе, что на Конана я нифига не похож, да и Индиана Джонс из меня, тоже - так себе.

Когда-то, на каменном пьедестале и верно стояло нечто, что могло быть троном, по крайней мере, трухлявое дерево так и лежало печальной горкой на камне, намекая на это факт, но в остальном...

На троне никто не сидел, никто не сжимал в руках уникальный меч и не болталось на костяной шее драгоценного амулета, с помощью которого можно было начать править миром не сходя с места.

Непруха, в общем.

Сделав еще круг, обнаружил маленькое углубление, оказавшееся просто маленьким углублением, без кнопок, иголок и прочей идентифицирующей фигни.

Полюбовался на свои следы и прикинул, хватит ли у меня времени пройти весь этот зал насквозь или у смеска уже закончилось?

Да, даже если и закончилось, мне то что с того - заказ спит - служба идет!

Ради интереса снова "потянулся" к порталам и был приятно удивлен, что появился целый пяток порталов, которые вели в приемлемые миры, жаль только, что судя по ощущениям, все эти миры болтались либо в соседней реальности, либо в соседней Вселенной.

Но, как запасной план - вполне себе катит.

Из озорства, оставил в кучке дерева завалявшуюся в кармане монетку - по меркам Центральных миров жуткий атавизм финансовой системы, но во Фронтире, на многих планетах еще ходили "личные монеты", которые я из чувства прекрасного, всегда собирал себе в коллекцию.

Приоткрыв "забрало" скафандра, я принюхался и...

Расслабившись, убрал его совсем - в этом месте воздух был конечно затхловат, но особой вони не было, да и пыли на полу было всего-навсего пару миллиметров.

Повернувшись спиной к своим следам, двинулся дальше.

Через пятнадцать минут вновь ожили мои нейразапчасти организма, провели самодиагностику и вновь потребовали валить на все четыре стороны!

Пока "запчасти" прочили мне медленную и мучительную погибель, я топал вперед, время от времени рассматривая окрестности.

Особо любоваться было не на что - колонны, подпирающие потолок, были далеко, люстры висели высоко, стен я и вовсе не видел, хотя нейросеть и пыталась запустить разведмошкару моего скафандра, но та напрочь отказывалась покидать места своего обитания, притворяясь недееспособной, разряженной, деактивированной - любой, только не рабочей!

Шагая мерно, оглядываясь по сторонам и почти не наблюдая смену окружающего меня пейзажа, я впал полусон-полуявь, в котором этот зал блестел свеженатертыми полами, был наполнен спешащими по своим делам существами, которых назвать людьми можно было с огромной натяжкой.

Больше всего они напоминали мне Алефа, только подросшего до высоты моего роста, да с более умными глазами.

Пристроившись в фарватер одной парочки, двигающейся в том же направлении, что и я, прислушался к их разговору.

Парочка самозабвенно ругалась, ругая все вокруг - правительство, погоду, друг друга, Ритунгу и Мершалу, весь этот ритуал, от которого нельзя скрыться даже в глубинах Вселенной, ругали стариков, закостеневших в своих постоянных правилах и нравоучениях.

Через пять минут я уже искренне хотел огреть эту парочку файерболом, увы, он лишь пролетел сквозь них и умчался куда-то вперед, растаяв бесследно.

Через пять минут вновь отрубились нейрозапчасти, а еще через пятнадцать на моем пути снова возник пустой постамент, на котором я, в качестве подношения, оставил маленький энергобочонок - патрон плазменного пистолета калибром в девять и семь десятых, миллиметра.

В этом месте, кстати говоря, пыли не было вовсе, а свет был скорее тусклым, вечерним, чем слепяще-ярким, как в самом начале.

Оставив подношение, пошел дальше, хотя уже сама интуиция вопила, что пришло время возвращаться!

Нет. Я не упрямый. Я - терпеливый! И характер у меня, только кажется ангельским.

На третьем постаменте, в потрескивающем от любого движения, деревянном троне, меня дожидалось исхудавшее существо, трехглазое, пятирукое, морщинистое и трясущееся.

Жаль, поговорить нам не удалось - едва разумный рассмотрел меня, как что-то прошипел зло махая руками, попытался направить в мою сторону какую-ту хрень, но, вместо чуда - помер от перенапряжения и свалился грязным мешком мусора сперва с трона, потом и с постамента, прямо мне под ноги.

Жаль, конечно.

Со вздохом усадил последнего царя этого подземного зала на его разваливающийся трон, сунул в руки так и не выстрелившее оружие да и честно пожелал усопшему легкого посмертия и земли пухом.

От избытка чувств, на пару секунд закружилась голова, мир попытался позвать веселых звездочек, которые вертятся вокруг свежеударенной головы, но я мужественно шмыгнул носом и еще раз попрощался с разумным.

"Даже с врагами надо сидеть..."

Обойдя трон, со вздохом признал, что идти дальше уже не стоит - в полукилометре-километре виднелась ровная, каменная стена, с развешанными на ней светильниками, отбрасывающими танцующие тени.

Еще раз посмотрев на павшего царя, решил, что оставлять ему непонятное оружие будет как-то не совсем правильно, а потому...

Достал из кобуры разрешенный мне армейский игольник и поменял "ствол на ствол", искренне надеясь, что покойник не обидится.

Вот так, сжимая в руке старинную "убивашку", не понятно на каких принципах работающую, я сделал три шага назад, еще раз отдал честь и пошел в обратный путь.

Ради любопытства, теперь я не особо придерживался особо прямого направления, норовя то дойти до ближайшей колонны, на которой тоже висели светильники и вездесущая пыль, то до стены, но до нее было и вправду далеко, а моя интуиция, обидевшаяся на то, что я снова на нее не обращаю внимания, на все обращения реагировала совершенно так же, как моя первая и последняя супруга - "куда хочешь, туда и вали"!

В конце концов, то ли от усталости, то ли по закону жанра, но я все-таки сделал это - оступился на чем-то округлом и костянисто-похрустывающим и, под испуганный вопль свежевключившейся нейросети и матерный возглас тестирующегося Адъютанта, ухнул в пыль носом!

Глава 7 От пыльных тропинок далеких планет...

Пыль, на вкус, оказалась совершенно...

Пыльной!

Она за один миг забилась в нос, в горло, запорошила глаза и принялась, как живая, забираться в уши, норовя похоронить меня заживо в своей глубине.

Я бился!

Я боролся, как лев!

Но пыль высасывала из меня силы, затягивала и дурманила.

Пытаясь понять одновременно две вещи: как пыль оказалась такой опасной и почему до сих пор не активировался шлем моего легкого скафа, я начал активнее работать конечностями, пытаясь найти под ними точку опору, с помощью которой можно перевернуть любой мир.

Но, вместо этого закапывался все глубже, глубже и глубже.

Я пытался открыть портал, жахнуть пылюку файерболом, даже рискнул сплести плохо у меня получающееся заклинание урагана, но...

Вместо этого я погружался все глубже!

В какой-то момент паника сменилась жутким, жестоким желанием жить, помноженным на нечто острое, втыкающееся в левый глаз и грозящее лишить меня сперва зрения, а потом и вовсе - жизни!

Боль от острия все разгоралась и разгоралась, медленно, по миллиметру в секунду углубляясь в мою пустую голову, вечно не слушающую добрых советов! Я попытался моргнуть, словно это легкой движение могло сломать раскаленный шип и остановить кошмар, контролировать который я больше не мог.

Я выдохнул.

И сдался.

Провалился, махом, до самого дна, чувствуя, как ржавый гвоздь, продавив глазное яблоко, скользнул по кости и нырнул в мозг, оставляя после себя дырень с мой указательный палец диаметром и чешуйки мерзкой ржавчины, которые, попадая на пока еще живую массу моего серого вещества, принималась жадно их пожирать, размножаясь, как плесень.

Задохнувшийся, слепой и полумертвый...

Точнее - совсем грязный и дохлый...

Я смотрел на свою бренную оболочку сверху, пытаясь понять, как же все это так получилось, так глупо и...

Так знакомо!

Так, снова, во второй раз...

Я уже жил в этом моменте, когда-то давным-давно, когда упал с вывернувшегося стула, что не удержал приятель и падал на косо срезанную металлическую трубу.

Падал медленно-медленно и, одновременно, отчаянно преодолевая сопротивление застывшего в ужасе тела, сжимал его, изворачивался и оттягивал в сторону.

Было и раньше, когда я любовался с потолка на свое мокрое от пота тела, валяющееся на кровати, с замершей на полувздохе, грудью.

Но тогда я не хотел ни жить, ни возвращаться назад.

А сейчас...

Сейчас - хочу!

Но, кажется, именно сейчас все и закончится!

Я видел, как моя кровь пропитывает комки пыли, как все больше и больше пыли становится влажной грязью, вокруг которой начинают истерично бегать то полупрозрачные, то подсолнечно-масляные, синевато-желтые язычки пламени, решающие для себя, что им больше по нраву жечь - сухую и терпкую пыль или вот эту вкусную, жирно расползающуюся, грязь?

Мнения, как всегда, разделились и вот...

Всю свою сознательную (и бессознательную, детско-подростковую, кстати, тоже) я боялся гореть.

И постоянно горел.

На разбитом в хлам мотоцикле, на перевернувшейся "Ниве", на внезапно полыхнувшем от пролитой водки, матерчатом тюфячке.

Но...

Там было не страшно.

А здесь...

Я вновь и вновь бился в свое тело, полыхающее синим огнем, утопающее в море огня оранжевого и злого.

Прорывался, корчился от боли и "вылетал", чтобы снова вернуться.

Я проклинал нейросеть и Адъютанта, что так не вовремя отключились, а потом, вспоминая их предупреждение, снова мысленно отвешивал себе подзатыльника и рвался в тело.

Временами я с удивлением замечал, что ржавчина то опадает рыжими хлопьями, то оживает и тоже борется за свое место под солнцем.

Но...

Она совсем-совсем не горит!

А если...?!

Я поддался огню, сгорая и плавясь, растворяя в пламени и плоть, и пыль, и ржавчину, принимая каждую частицу "как есть", со всеми ее плюсами и минусами.

Эх, мне бы еще чуть-чуть силы, капельку, капелюшечку, чтобы не сорваться, чтобы увидеть все своими собственными глазами, принять и...

Либо восстать, либо истаять, добавив свой пепел в кучу пыли.

"Занять бы у кого..." - Промелькнула мысль, но здравый смысл напомнил, что "занимая на время чужое - отдаешь свое навсегда"...

Да и...

У кого мне занимать?

У пауканов?

У двух сущностей, что сейчас сиротливо ждут меня на болтающемся в космосе, корабле?

У Марушки или ее организации?

У "Шараги"?

Я перебирал варианты, понимая, что догораю. И что мне даже и "перехватить до зарплаты" просто не у кого!

Дожился, блин!

"Неблагодарный!" - Рявкнул Голос в моей голове и я замер, пытаясь понять, откуда же я его знаю?!

А ведь я его хорошо знаю, черт дери!

В голове промелькнула одна-единственная картинка и стало чуточку ясней, но...

Исключительно чуточку!

Владельца голоса я признал, вот только не ожидал, что он останется со мной, после стольких-то пертурбаций, что крутили меня, как хотели.

"Восприятие Оператора стабилизировано. Эйгис структуры доступны для осознанного использования. Обучение завершено." - Голос, как мне показалось, аж дрожал от важности момента. - "Оператор прошел синхронизацию. Структуры оператора осознаны. Оператор... Смена классификации!"

Я, если честно, напрягся настолько, что даже перестал чувствовать боль.

"Открыто новое свойство - "Ядро сети". Отзыв сертификатов "Оператора". Новые сертификаты - "Администратор субсети". Создатель новой сети. Для создания полноценной сети и слияния с Материнской... - Голос замер. - Недостаточное количество порталов. Недостаточное покрытие портальными связями. Сеть признана перспективной, идет передача и перенастройка прав и параметров Администратора.

А вот теперь и вправду стало больно!

"Администратор получает второй ранг в Центральной сети, изменяется роль и повышается статус" - чертов Голос все бубнил и бубнил, а у меня в голове медные кастрюли медленно и печально играли похоронный марш...

Глава 8 Не слушайте советов!

Почесав затылок, посмотрел на покрытую пылью капсулу, в которой лежала сухенькая и аккуратненькая мумия бедолаги смеска, с вывалившимся, пергаментно-синим языком.

Как ни крути, но свое задание я выполнил и даже перевыполнил - смесок пережил...

Я посмотрел логи и присвистнул - 802 операции по "удалению/восстановлению детородных причиндалов", правда, последние четыре сотни циклов он пережил уже будучи "овощем", но...

Крепость алефов искренне восхищает!

Собрав логи и записи "мучений" для клиента, развел руками и, отойдя метров на десять, подпалил капсулу "стеной огня", заклинанием мощным, стационарным и постоянно требующим внимания.

Вот сейчас, например, заклинание получилось у меня только с пятнадцатого раза, словно намекая, что я давненько не тренировался, а следовательно, теряю хватку...

- Температура 900, 1000, 1500, 2000 градусов... - Проинформировала меня нейросеть, намекая, что стоит отойти подальше, на всякий случай. - Температура 2200 градусов!

Я сделал два шага назад и нейросеть сделала выдох облегчения, напоминая мне кое о чем...

- Нейросеть, Адъютант... Диагностический режим.

Перед глазами тут же выкатились строчки, из которых меня интересовали только две, четырнадцатая сверху и девятая снизу. "Процент самоидентификации" и "Процент самоосознания".

Все, как в анекдоте - "Сколько лет вашему ребеночку? Сколько-сколько?! 45?! Н-да-а-а-а, аборт делать поздно!"

Нейросеть уже бодро добирала десятые доли после девяноста девяти, а Адъютант... Только и ждал, когда я дам ему имя.

Блин!

Вот ведь, говорил же себе - никаких осознанных искинов!

И форматировать - уже поздно!

Это, как убить, точнее и что еще хуже - предать.

Глядя, как догорает капсула, понимал, что имена дам.

А вот что дальше с ними делать?!

И, самое главное, что надо СДЕЛАТЬ, чтобы такое не повторилось и, желательно, не повторилось никогда?!

Пока я размышлял, зависая в собственном неосознанном подсознании сознания, стена огня, с шумом и грохотом провалилась вниз, расплавив, наконец-таки, гранитное основание.

В дыру ахнуло клубами пара, повалили жирные клубы дыма, быстро взмывающие к потолку, заполняющие помещение и грозящие устроить мне еще один, локальный армагеддец!

Активировал сетку и Адъютанта (не забыть дать этим засранцам имена!), с сожалением покосился на уходящие в красную зону показатели мощности скафандра (минут пятнадцать бега по сильно пересеченной местности) и, мысленно попрощавшись со столь значительным местом, взял руки в ноги и отключил голову...

Разумеется, я помнил, что где-то по дороге опускал гермодвери, но тогда я искренне верил, что у меня хватит времени и сил на все!

А вместо этого...

Судя по часам нейросети, например, прошло всего 30 часов с того момента, как я пришел в себя, валяющимся на полу, среди обугленных костей, на пятачке без следов пыли, с головной болью, от которой не помогла встроенная аптечка и заплывшим левым глазом.

Слабенький искин скафандра вопил о неисправности систем шлема, воздушного и выводящего контура, множественные повреждения элементов брони и опорно-двигательного аппарата.

А потом перегрузился и начал вопить, что заряд батарей критически низок!

Пришлось отложить все на потом и заняться делами насущными...

Увы, тридцать часов нейросети никак не коррелировались с увиденным в капсуле...

Даже если считать каждый цикл "оторвать-отрастить" за 17-18 минут, хорошо, округлим до 20 минут, то получается...

Я чуть сбился с шага, пытаясь в уме посчитать сколько же это будет!

"267 часов или 11 дней." - Посчитал Адъютант. - "Тоже слишком мало... Запас энергии скафандра рассчитан на три месяца активных действий или на семь - в обычном режиме. Сейчас запас - 11%..."

"Значит, минимум, пять месяцев "standby" или девять-десять недель активного использования..."

Вихрем домчавшись до опущенных дверей, замер перед пыльным прямоугольником активации, вяло помаргивающим синим индикатором тревоги и желтым треугольником биологической опасности, перечеркнутым синим крестом.

"Шиздец, приплыли..." - В один голос прокомментировали ситуевину оба содержимых моего черепа и я с ними согласился.

Теперь, любая - совсем любая, то есть - вообще любая-любая попытка открыть эту дверь приведет к тому, что все здесь взлетит на воздух.

Термоядерно.

Я прикинул глубину и расположение старого бункера, чтобы иметь представление, с каким именно зарядом предстоит иметь дело.

Получалось, не больше мегатонны, максимум - половина...

Обернувшись, полюбовался, как стремительно затягивает свободное пространство тоннеля дымом, намекая, что времени на раздумья остается все меньше и меньше.

Со вздохом поискал "свободный портал", уж не зеленый по безопасности, ну хотя бы желтенький или оранжевый, а еще лучше - просто на ту сторону двери.

"Активация прав Администратора"

Нейросеть снова ушла в перезагрузку, Адъютант взбрыкнул копытами, а на запертой гермодвери появился четкий абрис портала, ведущего на верхние ярусы бункера.

Очень удобно, но там, к моему великому сожалению, было очень людно.

Народ суетился, прыгал с места на место изрыгая килотонны проклятий и выматывая километры нервов.

Плюнув на приличия, выбрал момент и взмолившись всему Вечному, Разумному и Доброму - сиганул в портал.

Оглянулся по сторонам и облегченно вздохнул - никого и нафиг не интересовало, что на одного человека в толпе стало больше.

На этом, увы, мое везение и благополучно приказало долго жить - следом за мной, в закрывающийся портал успело влететь несколько слабеньких клубочков дыма, быстро распадающихся и совсем не страшных.

Портал захлопнулся, зато разверзлись врата ада, наполняя коридор воплями сирен, стробоскопами маячков и криками толпы, стремящейся свалить из коридора как можно быстрее и как можно дальше.

"Внимание! Биологическая опасность! Всем активировать костюмы по коду "ГРЕХ", скафандры по коду "Синее-синее" и как можно скорее покинуть опасную территорию!"

"ГРЕХ" и "Синее-синее", кстати говоря, это очень плохо!

Всех, кто попал под эти коды, ждет две недели карантина и годичное наблюдение со стороны медицины, с еженедельным посещением медкапсулы и еженедельным же, снятием данных с нейросети!

Толпа, получая четкие наставления на нейросеть, развернулась и двинулась, длинной многоножкой, в сторону эвакуационных ходов, за которыми всех поджидали хмурые личности, прячущиеся за силовые щиты и вооруженные непонятными мне приборчиками, сканирующими все, что оказывается в зоне досягаемости.

- Ты кто? Откуда? - Бегущий рядом со мной алеф в непрозрачном костюмчике силовой защиты, стоимостью под два моих нынешних корабля, толкнул меня локтем. - Из "историков", да?

- Что, так заметно? - Решил подыграть я, раз уж мне подфартило на болтливого "собегущего".

- Только ваша... Пиз..братия намертво игнорирует требование таскать бейджи и активировать дополненную реальность! - Алеф покачал ушастым шлемом. - Вообще всех в хой не ставите, уроды археологические! И скафы таскаете разряженные, и картриджи менять забываете, дятлы мещерогие!

Я с улыбкой прислушивался к мату, льющемуся из уст длинноухого, наслаждаясь каждым сказанным словом.

- "Визитку" включи, идиот! Пристрелят же! - Грубо стукнул меня по колпаку шлема алеф, возвращая с небес на землю. - Совсем очумел, ахеролог?! Да быстрее, а то...

Что будет "а то", я спросить не успел, осененный одной ма-а-а-а-а-аленькой странностью: у самого алефа, кстати говоря, "визитка" была выключена, а многочисленные разумные, бегущие в одну с нами сторону, старательно обегали нас стороной, словно мы торчащий на их пути столб или трактор!

Грех было не воспользоваться такой возможностью!

Через три секунды, мы с длинноухим уже летели через зеркало портала в самую ближайшую, относительно безопасную, разумеется, реальность.

Первым приземлился длинноухий, нежно чмакнувшись в болотце по самую макушку.

Мне повезло больше - я приземлился точно на макушку алефа, загоняя его в болото по самое "не балуй".

На секунду я задумался, спасать мне свою посадочную площадку или пусть и дальше гордо идет ко дну?

Победила человеческая благодарность.

Схватившись за торчащую из болота руку, открыл портал и потащил в него отчаянно матерящегося алефа, призывающего на мою голову все громы и молнии небесные, помноженные на понос, гастрит и мигрень.

Из болота я вытащил не только длинноуха, но и странную тварюшку, которая намертво обмоталась вокруг его ноги и теперь недоуменно поджаривалась на голых камнях, раскаленных висящим в зените, светилом.

Алеф тоже недоуменно вертел головой и смотрел на меня так, словно я во всем виноват!

Третий портал я открыл уже в окрестностях бункера, в аккурат за границей силового купола, иссиня-черного, искристого и охраняемого турелями, уставленными в шахматном порядке, патрулями дроидов, вооруженных до зубов и здоровенным минным полем, на котором мы и вылетели из портала.

"Права Администратора" приостановлены!"

И нейросеть вновь пошла считать проценты загрузки, совсем как Винда, когда ее внезапно отрезетили.

Длинноух, разглядев что-то под своими ногами, стальной рукой схватил меня пояс и резко стартовал вверх и в сторону, унося как можно дальше от наливающегося тьмой, купола.

Через секунду, я удивился еще больше - поднявшись метров на пять над поверхностью, мой попутчик пошел рябью и, с хлопком, растаял.

Мир завертелся кубарем, а затем, снова с хлопком, замер.

Судя по светилу, замершему низко-низко над водой, мы сейчас были на противоположной стороне планеты.

А ведь я знал, знал, что алефы владеют чем-то таким, телепортационным!

- И, что это было?! - Алеф деактивировал свой навороченный скаф, оказавшись обычной девчонкой лет двадцати-двадцати пяти, мне по плечо ростом, с чертами лица смеси американского индейца и мексиканца. - Как это понимать?!

- Что именно? - Честно не понял смысла вопроса, я.

- Вот это все! - Девушка блеснула черными глазами и тряхнула завитушками черных волос, длиной по плечи. - И то, как мы тут оказались.

- Сюда, именно, нас притащила ТЫ! - Я вздохнул. - Простите, немного переволновался.

- Да пофиг, что ты переволновался! - Девушка крутнулась по сторонам, тяжело вздохнула и плюхнулась на песок. - Офигеть... Это же... Где-то в Центральном океане! Двадцать тысяч...!

Я постарался припомнить карту планеты и присвистнул - мы не только оказались в жопе географии, мы оказались еще и в охраняемой жопе географии! По описанию, именно в этом месте находилась странная аномалия, намертво отключающая любые нейросети, блокирующая всю связь и портящая артефакты!

Связи не было - точно.

Нейросеть работала, правда, ругалась на DFA-излучение, но на моем здоровье это никак не отразится, так что и волноваться не о чем.

Артефактов же у меня и отродясь не было, так что...

- Прости. Я тоже, гм, переволновалась... - Девушка примирительно похлопала по песку рядом с собой, приглащая устраиваться поудобнее. - Расскажешь, что сделал?

- Это не я! - Я опустился на песок рядом с девушкой, любуясь ее стройными ножками, затянутыми...

В колготки?!

Да кто она такая, Звезды не свети?!

Явно девочка не из бедных - алефовский скаф, одежда из натуральных волокон, аромат совсем не дешевых духов да и нейросеть, судя по "отзывам" - совершенно точно - биологическая индивидуалка, из тех, что я видел в рекламе "Нейросети"...

- Твой артефакт еще работает? - Девушка посмотрела на меня, давая понять, что она раскусила мои хитрости и теперь ждет, когда я все выложу.

- Какой, к Звездам, артефакт?! - Оказывается, косить под идиота это очень сложно.

Девушка до крови закусила губу, с трудом сдерживаясь от рукоприкладства.

- Три раза подряд открылся портал. - Она подтянула ноги к груди, демонстрируя аппетитные бедра и красивые голени. - Один раз - можно было списать на спонтанную активацию. Такое бывает. Редко, но - бывает. Два раза - это уже из области невозможного. Так что у тебя? Артефакт? "Последний шанс"? "Спасатель"? "Поиск"? Что?

Моя нейросеть, захлебываясь в полученных данных и отчаянно ругаясь с Адъютантом, пыталась вывести хоть какую-ту стратегию и тактику, но все получалось одинаково плохо: сидящая напротив меня девушка, казалось, видит вранье и оттого врать совсем не хотелось.

Ради проформы, я даже проверил, не воздействует ли она на меня как-нибудь ментально, аппаратно или ферромонами какими-нибудь...

- Если мы не уберемся с отсюда до заката - утром будем совсем дохлыми. - Девушка вздохнула. - Так что...

- Меня зовут Дан Хом. - Вместо ответа представился я, намекая, что весь наш разговор как-то не с того начался.

- Ох-ре-неть... - Выдохнула девушка. - Как-же, млятт, важно знать имя, с кем подохнешь!

Я уставился на нее, почему-то чувствуя, что обидеть она меня не хотела, скорее...

Я потянулся и взял ее за руку.

- Пну... - Полупообещала, полувслипнула, брюнетка.

- Ну, вперед... - Я представил, как она будет пинать ногой в легком кроссовке мой, хоть и разряженный, но все еще довольно крепкий, скафандр и хмыкнул.

- Дже Ен. - Девчонка вздохнула, помотала упрямо головой, но руки не выдернула.

- Очень приятно. - Автоматически ответил я, наискосок проглядывая логи Адъютанта и собственной нейросети. - Только не понятно... Вообще ничего не понятно!

Последнее относилось к прочитанному, а не к ситуации вообще - судя по логам, моя нейросеть сейчас выращивает три новых узла-симбионта, один из которых отвечает за защиту собственно нейросети от всевозможных "перепадов напряжения", второй носил гордое, но совершенно не понятное название "Анкер" и описания к нему пока еще не было, а третий... Третий был обозван "Коррект-стабилизатор" и, судя по описанию, это было что-то, чего у меня раньше не было. И подхватил я это "нечто" там, в зале, валяясь в пыли.

То есть, я считал-то, что у меня приступ паники, а оказывается, не все из прочувствованного мной было плодом разбушевавшейся фантазии.

По крайней мере, в логах сети нашлось и восстановление поврежденного мозга, и переработка веществ окисления и еще дополнительные четыре миллиона эрг энергии, рывком внедрившиеся в мое естество, за считанные секунды и махом вынесшие меня на следующий уровень магического оперирования, до которого "своим ходом" я бы шел лет пятьдесят-семьдесят!

- Может, снимешь скаф? - Полюбопытствовала Дже, все так же не убирая руки.

"Блин... А слона-то я и не заметил!"

Скаф был намертво разряжен и превратился в прекрасное, высокотехнологичное, говно...

Причем, "намертво", это значит совсем наглухо, в усмерть, напрочь и начисто. Даже аварийный запас в 0,3 процента, что всегда остается в накопителях для работоспособности встроенной аптечки и диагностического контура, был высосан...

Пришлось отпускать девичью ладошку и выбираться "наружу", в пока еще прохладный, рассветный воздух.

- Сел? - Понятливо кивнула головой девушка. - Мой тоже...

Оставшись в легком "поддоспешнике", поежился - довольно прохладно.

Пока - довольно прохладно.

- Надо пройтись, собрать...

- Не надо... - Девушка передвинулась ко мне ближе, положила голову на плечо и крепко-крепко прижалась. - Давай посидим так, погреемся... А потом пойдем дальше... Можем даже каждый своей дорогой...

Пару минут она что-то еще бессвязно бормотала, прижимаясь все сильнее и сильнее, словно от этого зависела ее жизнь, а потом просто засопела мне в ухо так тепло и по домашнему, что аж слеза навернулась на глаза.

Жаль только, что проснувшись, вся эта идиллия накроется медным тазом, ну а пока...

У меня есть чем заняться!

Например, для Адъютанта я уже придумал имя, да и никакого другого просто и быть не могло - Юрий! Нет и не было у меня в голове прекраснее адъютанта, чем "Адъютант его превосходительства"!

Получив личное имя, Адъютант на пару минут потерялся, что-то перекраивая и налаживая.

А вот с сеткой...

Как вообще могло так получится, что она "ожила"?!

Вроде как я ее особыми грузами не грузил, "раскачку" не делал, оставил следить за здоровьем, да изредка, обращался с профильными запросами...

"Ага! Как бы не так!" - Взвилась ракетой моя нейросеть, обидевшись на предположения о ее вечной лени. - "А кто твои базы в обучалово пережимает? Кто закладки чистит? Кто, в конце концов, за твоими потоками дополнительными следит?!"

Насчет дополнительных потоков я, честно говоря, слегка и подзабыл...

Пришлось "углублять и раширять", нырять в подменю и недовольно хмурить бровь: из семи потоков, один - основной - был активен всегда. Но это и нормально, я им жил, общался, слегка магичил, тренировался и думал. Остальные шесть вели себя как-то странно, временами то взлетая к небесам производительности, то падая к нулевым показателям.

И как, скажите мне, при таких условиях нейросеть смогла развиться в личность?!

" Ты, "небеса"-то изучи!" - Вновь начала тыкать пальцем в циферки, нейросеть. - "Характеристики и пиковые значения сравни"!

Ну, а что тут сравнивать...

Я вдохнул-выдохнул и увеличил временную шкалу в четыре раза, увеличивая детализацию.

Получалось, что все шесть дополнительных потоков постоянно, в фоновом режиме, гоняли обучение. Например, без этого "фона", базу на свой кораблик шестого поколения я бы сейчас доучивал максимум в третьем уровне, хотя, скорее, заканчивал бы второй. А их там шесть. А есть седьмой, но его я учить не буду, ибо это уровень модернизации корабля, а для этого у меня есть Евгений-свет-Батькович!

Он мне кораблик намного быстрее и лучше модернизирует.

Но и так...

Где задел под саморазвитие?!

"Упрямый, тупой, слепой и хамоватый"! - Резюмировала сетка и развернула полный табель отчета о саморазвитии.

Получалось, красивая картинка, по типу "из-за деревьев - леса не видать"...

Один и "дополнительных потоков, самый "тупой и медленный", оказывается еще и занимался моей ментальной защитой, являясь фильтром-файерволлом-отстойником и амортизатором, одновременно. Ко всему прочему, этот же поток занимался неспешным формированием хорошо мне знакомых "обезличенных" эмоций, которые прекрасно закрывали мои магические "засветки" и сбивали с толку диагностические капсулы, занижая уровень пси индекса.

Очень нужный поток, не спешный, тупой и работоспособный - судя по логам, это именно он восстанавливал повреждения в энергетике, которые я получил валяясь в пыли.

Остальные потоки...

Один, хоть и специализировался на "дроноводстве" и являлся одним из самых "быстрых и умных", в придачу ко всему, еще и координировал все остальные, распределяя дела и расставляя приоритеты.

Сетка пометила его особо, намекая, что в случае полного шиздеца, что придет основному потоку, именно этот пойдет ему на замену.

Остальные потоки, гм, тоже не дремали и использовались под аналитику и...

Под расчет портальных перемещений и "портального видения"...

И, если "портальное перемещение" выводило мои потоки в режим форсажа, то "портальное видение" занимало постоянные 20-25% мощности!

Вот и получается, что на самом деле, все мои потоки работали постоянно, "разгоняя" не только лично меня, как их владельца, но и нейросеть, призванную следить за тем, как бы чего не вышло!

А я то, грешным делом, считал, что все у меня "автоматически" получается...

"Ну, автоматически, на самом деле, тоже много что получается..." - Нейросеть решила не тянуть на себя все одеяло. - "Ведь как-то, до осознанного разделения потоков, тебе же удавалось видеть порталы? Открывать их? Чувствовать их безопасность? Так что, тут все странно, не понятно и логическому осмыслению, увы, поддается не всегда. Особенно в твоем случае... Вот, например, эта девушка, что дрыхнет у тебя на плече... Ты же понимаешь, что она у тебя нагло и беззастенчиво тырит ману? Причем, именно ману! И вообще, судя по показаниям и тестам, она не человек. И не алеф. И даже не Эльф... Хотя, к эльфам она точно ближе, чем к алефам. А еще, у вас 99% совместимость, ей даже не надо конвертировать твою ману, чтобы пользоваться!"

"Погоди-погоди!" - Мысленно замахал я руками, пытаясь остановить поток информации, все быстрее и быстрее вываливаемый на меня. - "Что значит - "тырит"?!"

Я чуть шевельнулся, создавая файербол и запуливая его вверх и в сторону, подальше от нас.

Ни малейшей слабости или ощущения пустоты.

"Она - вернула!" - Потрясенно заявила нейросеть, наблюдая за моими действиями "изнутри". - " А теперь снова тянет!"

" В такт дыханию?" - Полюбопытствовал я, смутно припоминая, что где-то мне попадалось описание подобного эффекта.

"На четыре твоих вдоха-выдоха..." - Нейросеть замерла. - "Буди ее. Вам срочно надо поговорить и валить с этого острова!"

Осторожно коснувшись нежной кожи на щеке, почему-то вдруг представил, что целую свою спящую красавицу...

Глава 9 Маразм крепчал...

Маразм крепчал, крепчал и крепчал.

Крепчал. Крепчал. Крепчал.

Я любовался теплыми волнами, ласково бодающими мои голые пятки и переваривал услышанное от Дже.

Нет, в историческом плане это была просто захватывающая история о превозмогании, терпении и развитии, часть которой, лично я, знал по Толкиену и Перумову, по крайней мере, многое эти двое то ли угадали, то ли знали совершенно точно, хотя слегка и переврали, но это, как раз, нормально.

Не нормально то, что сейчас недалеко от берега плескалась самая натуральная авари*!

В общем, чудны дела Ваши, Звезды!

Кто бы мог подумать, что в этой параллельной вселенной, после исхода всех магических рас, одна, да все-таки останется!

Да еще и где?!

В Белоруссии!

Нет, это конечно "параллельная вселенная", но теперь я стал смотреть на Батьку немного под другим углом, а успехи этой страны в выращивании многочисленных овощей предстают теперь для меня несколько в ином свете...

Мало ли...

Дже Ен азартно купалась, ныряя и время от времени заинтересовано поглядывая в мою сторону.

Увы, и Юра, и моя нейросеть, словно сговорившись, постоянно напоминали мне о моем браке с двумя ведьмами в шараге, о Марушке, той еще штучке, о хозяйке отеля, который я слегка разнес, обидевшись и о еще трех дамах, что поджидают меня на рейдере.

При этом, Юра намекает, зараза электронная, что Дже Ен, в отличии от Марушки и Насти, жуткая собственница, вон, какие у нее многозначительные взгляды.

А от таких взглядов, до частнособственнических зубов всего одна ночь!

А там и под каблук, прямым ходом...

Вяло прислушиваясь к перебранке моих мозговых извратов, постоянно натыкался на что-то, чему не мог дать объяснение.

Какая-то странная мысль время от времени тыкала иголочкой, но понять откуда идет сигнал я никак не мог.

И выходящая из воды Дже никак мне в этом не помогала.

Опустив глаза, напомнил себе краткий план действий, который мы выработали несколько часов назад, "допиленный" лично мной до совершенства.

Итак!

1. Не пялиться на одевающуюся Дже!

Бл...!

1. Выбраться с Центральных островов. По словам голой авари (р-р-р-р-р! Блин! Издевается!) нам потребуется, как минимум, еще три "прыжка".

2. Добраться до ее челнока, стоящего в частном порту.

3. Добраться до моего транспорта.

4. Свалить из системы.

А там и мои основные цели:

5. Сдать отчет, получить бабки и повысить свой рейтинг на бирже.

6. Взять новы...

Я тяжело вздохнул и выругался - Дже Ен откровенно надо мной издевалась, старательно прогибаясь, натягивая вот сейчас точно нафиг не нужные колготки и ме-е-е-е-е-едленно застегивая пуговички на блузке...

- Подзарядишь меня? - Девушка уселась на песок, рядом и положила голову на плечо, почти мгновенно засыпая.

Н-да-а-а-а, кто бы мог подумать, что на старости лет превращусь в "батарейку"?!

Кстати, вы не подумайте чего пошлого, Дже действительно подзаряжается от моего "внутреннего источника", который у меня восстанавливается быстрее, чем у нее.

И намного быстрее.

Да и объем моего источника почти в девять раз больше ее.

Сейчас она поспит у меня на плече минут 15-20 и будет снова способна сделать пару "телепортов", километров на тысячу, с каждым прыжком приближая нас к заветному берегу и унося из зоны радиомолчания.

В принципе, я уже мог и портальнуться, но...

Что-то мне подсказывало, что это очень плохая идея.

Нет, не то, чтобы я не доверял Дже Ен, но...

Как-то в правило вошло, что все, знающие о моей способности, оказываются на рейдере, обживая на "Солкане" свободные каюты, заново знакомясь с моими пауканами и, время от времени - кроме спящих по очереди близняшек - норовя оказаться у меня в постели.

Не потому что я такой крутой, а из обычного азарта.

Ну, и Марушка, конечно, тоже хороша, сучка ласковая, ляпнула Насте, что я удачу приношу, а та, от великого ума и повелась...

Теперь вот играем в "многоходовочку"...

А ведь у меня и еще одна проблема на носу...

Я тяжело вздохнул и потребовал от Юры "прокрутить" нашу с Дже беседу, где она рассказывала мне о причине всей той суеты, что началась в заброшенном бункере и почему этот бункер "забросили"...

"... У всех разумных нашего Содружества, есть несколько всеобщих, глобальных и жестоких, врагов. - Дже почесала макушку и вздохнула. - Ну, архи, как ты понимаешь, самые первые. Есть еще "серые" и "зеленые"...

- Это одни и те же... - Автоматически ляпнул я, поправляя девушку и придерживая ее за талию, а то она все норовила приземлить свою симпатичную пятую точку на мокрые, покрытые птичьим пометом, скалы.

- ... - Ну, это враги известные... - Дже попыталась выскользнуть у меня из рук. - А есть твари еще и похлеще, чем все они, вместе взятые. "Дети ночи"! Мозговые подонки, кровососы и ментальные прилипалы. Там, где они появляются, планета пустеет и погибает за считанные десятилетия. Поэтому, на всех планетах, чье население переходит границу одного миллиона, устанавливаются детекторы, что "детей ночи" выявляют.

Голос девушки то слабел и превращался в плохо различимое бормотание, то усиливался и дрожал от плохо скрываемой ненависти.

- ... Центральные миры боятся появления "детей ночи" больше, чем архов - архи просто жрут и идут своей дорогой, а эти... Подожди, ты куда меня тянешь?!

Мне искренне хотелось ответить "на кудыкину гору", но вместо этого я ткнул пальцем в черную дыру пещеры, где, по идее, можно было передохнуть.

- ... На Земле тоже был клан "Детей..." Мы их вырезали всех, под корень! - Дже Ен как-то странно вывернулась у меня из рук и обхватила за шею, пытаясь удержаться на ногах. - А потом... Они пришли еще и еще раз. Мы их резали-резали, резали-резали, а они все не кончались! Тогда Жрица и вывела нас - "Гончих". У нас знаешь какой нюх на этих тварей?!

Если бы я не понимал, что все, происходящее сейчас - последствие усталости девчонки, то мог подумать, что она чертовски наклюкалась!

Добравшись до пещеры, со вздохом плюхнулся на камушек и откинулся на прохладную стенку..."

Ага, в общем, именно в гнездо вампиров я влез, растревожив весь этот муравейник!

Но, зато, теперь миссия Дже точно выполнена - последний из вампиров благополучно скопытился, а прогремевший взрыв реактора стерилизовал все, до чего дотянулся.

Хотя, сдается мне, что с этим бункером было все совсем не так просто, ведь "стена огня" явно выжигала что-то биологическое, провалившись на уровень вниз!

Да еще и этот странный, дополнительный имплант, что выращивает нейросеть...

Ниточки свивались в затейливый коврик, гаденько хихикали, рвались и намекали, что я снова вляпался куда не следует!

А ведь было все так прекрасно!

Мало мне, блинский нафиг, "серых" и Арбитров, так теперь еще и "блаутзаугеры" на горизонте светятся!

И это вам не "Дракула" Брэма Стокера, не "Другой мир", это, судя по описанию, "Блэйд" получается...

Нейросеть подленько хихикнула, что я насмотрелся боевиков, в свое время, вот теперь мне и живется скучно. А чтобы скомпенсировать скуку, я лезу везде, где можно, но особенно упорото лезу туда, куда лезть совсем нельзя!

- Вку-у-у-у-у-усный... - Вздохнула проснувшаяся Дже и, оторвавшись от меня, пошлепала ногами в колготках к воде, аппетитно склонилась, оттопырив пятую точку, умылась и, развернувшись в мою сторону, помахала рукой.

И с хлопком исчезла, оставляя меня в гордом одиночестве!

Ну, вот...

А я-то, дурень, столько себе нафантазировал уже!

Как ни крути, женщины вертят нами, как хотят!

Встав с песка, посмотрел вдаль, присматриваясь к мелкой козявке, летящей в мою сторону.

Если я не ошибаюсь, эта самая "козявка" - военный флаер, а я, как ни крути, все еще нахожусь в "закрытой зоне".

Покрутив головой, подобрал себе подходящий портальчик и, приготовившись к любым неприятностям, открыл и шагнул в него, оставляя за собой песчаный пляж, истоптанный двумя парами босых ног, склоняющееся к закату светило и торопящихся поймать нахала вояк, с которыми мне точно совсем встречаться не с руки.

Портал был "желтый" и вел на какую-то планетку с 2-мя G гравитации и населенную мелкими, но очень прочными, крабиками.

Особого разума там не проглядывалось, как и скорости, так что я успел осмотреться по сторонам, выбрать подходящий портал, выходящий в паре километров от основного космопорта, открыть его и шагнуть вперед, а орда нинзя-черепашек и кунгфу-крабиков только-только набрала разгон и неспешно катилась в мою сторону, старательно ровняя территорию.

Горячий пластбетон неприятно прижарил босые пятки, заработала связь, синхронизируя дату-время, а на плечи навалилась жуткая усталость, словно я снова всю ночь простоял на стремянке пробивая перфычем ровный рядок отверстий, который под утро превратился в аккуратную штробу, опоясывающую здание по всему периметру.

Связавшийся искин "Укумбра" посетовал, что владелец четыре месяца не выходил на связь, а Евгений-свет-Батькович в двух словах объяснил, что именно думает обо мне и что меня ждет.

А еще, на нейросеть упал штраф, за просроченное время пребывания на планете и предписание покинуть планету, без права возвращения в ближайшие лет эдак двадцать...

И все.

Никого не волновало, где прятался разумный, что с ним случилось и не нужна ли помощь...

Вызвав себе "леталку", оплатил штраф и уселся на бетонном заборчике любуясь закатом и вспоминая Дже.

Как ни крути, но наша встреча была не совсем зряшней - и информация новая подоспела, и метод телепортации я все же успел подсмотреть, да и так, по мелочи...

" А вот про "по мелочи"... Это ты точно заметил! - Нейросеть проморгула синим огоньком опасности (Звезды вечные, когда же я изменю эту долбанную настройку и верну опасно-красный цвет?!) и в животе начал расти подозрительный ком, подкатывающий к горлу.

Через минуту меня выворачивало прямо пластбетон, выворачивало как школьника, впервые попробовавшего водку-паленку под оглушительный грохот хэви-металла...

Из головы махом вылетели "дети ночи", Дже Ена, пустынные острова с загадочным DFA-излучением, растущие имплантанты и сотни мелких хлопот, таких не важных, когда ты блюёшь и не можешь остановиться!

Вызванная леталка минут десять подмигивала мне огоньками, привлекая к себе внимание.

Нет, эта планета мне явно противопоказана!

Я вытер рот и вполз на сиденье, отдавая команду старта и вводя финишную точку рядом с пассажирским терминалом космопорта, откуда я, наконец-то, покину эту планету и пусть она катится в тартарары вместе со своим излучениями, тайнами и Дже Ен прихватит!

Пока нейросеть изгоняла из меня перорально бесов, чистя организм, Юра "прошелся" по местной сети, выискивая малейшие информационные засветки о случившимся в старом бункере, взрыве реактора и "Детях ночи".

Итог закономерен - как бы искин не путал тропинки, все равно глобальная планетарная безопасность его интерес засекла и попыталась пребольно вжалить в зад, чтобы неповадно было.

В общем, с планеты мы стартовали под громогласный вой, ор и писк средств массовой информации, которым безопасники на сорок минут перекрыли все доступы, пытаясь отловить Юру.

Ожившие новостные порталы из каждого утюга клеймили "полицейское государство" и "прогнившую систему", не обращая внимание на то, что существуют именно благодаря заботе, пусть и грубоватой, именно этого самого "государства". Если честно, мне даже стало обидно за рыцарей плаща и кинжала и, посоветовавшись сперва с совестью, потом со здравым смыслом, а чуть позже, уже прибыв на станцию и добравшись до корабля и призвав в советчики Евгения-свет-Батьковича, попросил Юру выложить на сервера безопасников информацию, полученную от Дже Ен.

А из мстительного удовольствия, вместе с ее симпатичной мор... гм, личиком и скан данными ее сети.

Мелко и подло?

Зато искренне и приятно!

Получив разрешение на старт и разгонную дорожку, я, наконец-то, расслабился.

Мои отчеты ушли на биржу, "чебурековый счет" за эти четыре месяца пополнился больше чем на миллион кредов, пришло письмо от теры С'Олах, немного скабрёзное, но по сути - исключительно деловое, с предупреждением, чтобы я не удивлялся снизившемуся доходу и что скоро все снова пойдет в гору. Следующее письмо от Торны было приглашением на открытие новой франшизы, под названием "Пирожковый рай".

Лениво изучая корреспонденцию, я пытался отвлечься от мысли, что в рубке что-то изменилось.

Что-то, что всю жизнь стояло на одном месте, на серванте, в окружении фарфоровых собачек, но вот теперь его нет и ты не помнишь, что же там стояло!

Из спортивного интереса, я попытался вспомнить сам, не прибегая к помощи нейросети или Адъютанта.

Упс...

Точно!

А где "тумбочка" Юры?!

Ведь я же точно помню, что она стояла слева-сзади, полуутопленная в стенку и запитанная отдельным энерговодом!

А теперь, на этом месте - пусто!

Евгений-свет-Батькович заявил, что не трогал, а искин "Укумбра" разразился длиннющей тирадой, смысл которой, в двух словах, заключался в том, что держать стерильно-чистую болванку искина в рубке корабля - глупо!

Затребовав логи, пришел к выводу, что ничего не понимаю.

Выматерившись, потребовал характеристики искина Юры-Адъютанта и вообще впал в ступор - по характеристикам, Юра вообще никогда не мог себя осознать.

Совсем.

Никак.

Никогда.

Предчувствуя, что это еще не все, "портанулся" в медотсек и забрался в медкапсулу, задав параметры глобального сканирования организма и сравнения с эталоным, сделанным еще на рейдере.

Особый упор сделал на нейросеть и возможные аномалии, связанные с ней.

Сама нейросеть, видя эти приготовления, сидела тихонько, как мышка под веником, даже не пытаясь обратить на себя внимание, что было, как минимум странно, а как максимум - подозрительно!

Получив от капсулы, что сканирование продлится больше суток, активировал все корабельное вооружение в режим паранойи и завалился сканироваться.

Первый же тест сканирования сеть завалила, демонстрируя почти десятикратное увеличение производительности, что не возможно без увеличения "поголовья ботов", либо перехода на фемторазмеры этого самого поголовья!

На втором тесте, кстати, тоже заваленном, выяснилось, что состав и конфигурация живущих у меня в голове "зверушек" значительно отличаются от базовых нанитов, а нанофабрики реорганизованы.

Правда, количество запретов для наноботов увеличилось, так что ни о каком завоевании человечества, "серой пыли-гнили" мне можно не переживать, что радовало.

Три новых "отростка" капсула отметила, но идентифицировать не смогла.

Так же, капсула отметила изменения состава крови и поставила в очередь провести еще одну чистку, признав действия нейросети недостаточными.

В принципе, пока на физическом уровне все было не плохо.

Немного не нормально, но это, как раз, таки, нормально.

Некоторые изменения физических параметров капсула признала даже полезными и порекомендовала закрепить эти изменения на генетическом уровне.

Не успел я порадоваться, что буду жить и даже жить долго и счастливо, как капсула взялась за тело энергетическое...

Вот тут-то сюрпризы и посыпались, как из рога изобилия!

Я только успевал ловить отпадающую челюсть и собирать изменения в кучку, чтобы осмыслить их позднее.

Изменения делились на три неравных кучки - хорошие, их было мало и с ними еще придется работать, работать и работать, причем с некоторыми не раньше, чем "отрастут" дополнительные импланты.

Плохие - тут уже было больше и больнее.

Я мысленно порадовался, что сдал Дже Ен с потрохами - эта сучка, других слов и нет, не только "прогрызла" у меня в защите дыру, с которой вампирить могла и не дрыхнув на плече, но еще и попыталась, точнее - привязала несколько астральных ниточек, одна из которых отслеживала мои перемещения, несколько штук вполне себе злобно "перетянули" поток сексуальной энергии на себя, привязывая, а еще точнее - привораживая меня к молодой авари. Пяток ниточек наглухо "перекрывали голову", путая мысли и сбивая с толку.

Классический приворот, между прочим.

От этих "ниточек", привороженный потом и дохнет, теряя интерес к развитию, интерес к противоположному полу, да и к самой жизни.

Нашлась пара "надстроек" на мое глобальное поле, одна, судя по всему, досталась от Владыки Вампиров, подохшего с голода, а вторая скопирована с дара "Гончей" Дже, через полгода обе приживутся и, вполне возможно, я смогу тоже телепортироваться, как прыгала авари, а вот дар вампира пока еще не отзывался, но тоже было в нем что-то, что завязано на мгновенные перемещения.

Нашлась закладка безопасника, мерзкая и точечная, на верность Центральным мирам - тот-то меня так плющило тогда, на станции. Десяток закладок сделали выблядыши с "Нейросети", интересующиеся возможным развитием планет Фронтира, особенно в плане нейросетей и баз знаний.

Просто не голова, а барахолка, в которую лезет каждый, у кого есть желание!

Аукционный дом тоже оставил свои следы, как в прочем и банковский имплант, что по сути своей семафорил "тем, кому надо", что за персона перед ними.

Через пятнадцать часов, изучив все свое запачканное вкось, вкривь, вбок и взад сознание, с выдохом пришел к выводу, что "лечить уже поздно, дорого и глупо".

Отметив необходимое и полезное, с легкой совестью "провернул барабан револьвера", делая выстрел и освобождая место под новый поток.

Минут пять было больно и обидно, но...

Полюбовавшись свежим потоком, быстро набирающим силу и перехватывающим отложенные "надстройки", с легкой совестью отключился, давая себе отдых...

__________

*Кому интересно, можно посмотреть тут:

https://universenp.fandom.com/ru/wiki/%D0%90%D0%B2%D0%B0%D1%80%D0%B8

Глава 10 Глобальное...

За что обожаю "Солкан", так это за его простор!

Можно годами бегать от преследующих меня женщин (преувеличиваю), от пауканов (преувеличиваю, разумеется), от искинов (сильно преувеличиваю), а вот от хлопот и проблем, увы, скрыться не получится и вовсе, даже на "Солкане".

Я замер раскинув руки-ноги, как морская звезда, даже пальцы растопырил, чтобы быть сильнее на нее похожим.

Ближайшие месяцы у меня посвящены лени и ничего не деланию - дорога от Центральных обратно в систему биржи Наемников совсем не близкая, да и есть над чем задуматься.

Привычно нырнув в варп сознанием, тут же обнаружил и Адъютанта и собственную нейросеть, точнее, их "энерго-информационные расширения", благодаря которым они и самоосознались, железяки эдакие.

Рядом крутились еще две сущности, время от времени сонно ругающиеся, но добавляющие свои проценты мощностей оборудованию. Влуд наслаждался многомерностью варпа, Алеф тащился от полноты энергий, а вместе они подпитывали мой пространственный карман, пока еще маленький, на полкубометра, но уже существующий.

А еще, именно в этом кармане, отлеживаются мои железки, когда я выхожу в реальность.

И вытащить их оттуда я теперь не смогу вообще никогда.

Бегло пробежав по потокам своего сознания, признал, что "револьверная защита" это прекрасно, но жить в постоянной паранойе - слегка сложновато.

- Дан! - Выгуль, зараза эдакая, "пробился, таки, на канал"! Вот, неугомонный, а?! - Дан! "Кораблик" готов!

Ух, от такой новости я из медитации вылетел, как пробка из бутылки!

Кораблик песочного цвета, помятый и пожеванный, кораблик Раваджинов, наконец-то просигналил, что саморемонт окончен!

Евгений-свет-Батькович, как-то скинул мне список материалов, потраченных на ремонт - четыре пятых из них я не то что не видел, я даже названий таких никогда не слышал!

Мысленно потирая руки, портанулся в ангар и замер, оценивая качество ремонта.

На первый взгляд, да и на второй, все совсем не однозначно.

В некоторых местах на корпусе так и остались складки, вмятины и наплывы, один из таких "наплывов", в данную минуту развернулся многолепестковой диафрагмой, приглашая меня войти.

Никогда не отказывался от приглашения!

Гордо задрав нос кверху, шагнул в открывшийся проход, искренне моля Звезды, чтобы не запнуться, а то потом все - от Насти-Бисы и до самого последнего синтета, включая пауканов, будут смеяться и припоминать мне такой конфуз!

Стоило войти в корабль, как по мозгам пребольно прошлись граблями, приударили разрядом тока, кольнули десятком иголочек во все части тела, на разную глубину и, признав меня "дееспособным", пропустили дальше, доброжелательно включая подсветку по всему кораблю и требуя подключения к нейросети по аварийному протоколу.

Ну, раз требуется...

Я дал доступ и сбился с шага.

Нет, не запнулся, а просто - сделал шаг и оказался прямо в рубке корабля, перед одним-единственным креслом, с нависающим над ним белым яйцом, словно фен в старых парикмахерских.

"Общий список повреждений"

"Общий список проведенного ремонта"

В голове поплыли строчки, намекая, что пора бы уже и ознакомиться со своим приобретением поближе.

"Общая характеристика" - я сделал свой выбор и провалился в 3D пространство, в ангар, в котором стояла цифровая копия моей покупки.

Вспомогательный искин корабля, в ответ на запрос, переслал длинную цифро-буквенную белиберду цифрового кода и название - "Маралин"...

Воображение сразу нарисовало что-то непонятно восхитительное, но нейросеть вернула с небес на землю, подсунув объемный снимок существа, ловко придуряющегося куском ветки с милым синеньким листочком-головой, терпеливо дожидающимся, когда на него сядет что-нибудь съедобное...

Свыкнувшись с мыслью, что мне досталось насекомое, углубился в изучение деталей.

Через десять минут мне хотелось орать.

Матом!

Хороший корабль, ничего не скажу.

Но в моих целях - совершенно бесполезный!

Корабль "Маралин" оказался приписан к базе 2-го разведывательно-диверсионного флота и это все!

Паролей к другим базам на искине не было.

Оставался вариант, что будет доступ на базы "частные", "государственные" и "вспомогательные", но... Маловероятно.

Искин "Маралина" передал список баз 2-го флота, разбросанных по всему пространству бесконечного космоса, но честно предупредил, что данные устарели на хрентысячелетий сколько и что все может быть совсем плохо.

Зато с ремонтом все оказалось замечательно - Евгений-свет-Батькович исправно снабжал кораблик "съестными припасами", не обижал с энергией и не торопил, так что единственное, что не смог восстановить ремонт - это обстановку кают и пополнение боекомплекта к кинетике, лихо пуляющей на 3-7-24 миллиона километров с беспрецедентной точностью.

Все остальное, включая турели непосредственной обороны и противомоскитки - восстановилось за милую душу.

Ну, и еще одна печаль, за которой леса не видно - управляющие искины.

Нет, будь здесь десяток раваджинов - их и не надо было бы, вот только, где же мне взять десяток раваджинов, ежели они вымерли уже тысячелетия назад?

Даже если я их клонирую, найдя подходящий материал, кто их будет учить-воспитывать?!

Пауканы?

Ну, да, эти воспитают...

Особенно Уголь с Выгулем, после них я всей вселенной не завидую...

Вот и получается, что кораблик у меня есть и я смогу даже, например, спуститься на нем на планету.

Но вот взлететь уже не смогу.

Впору смачно чесать затылок...

Стребовав с искина "Маралина" параметры управляющих искинов, перекинул их своей научной и технической, группам.

Ну, да - пауканам и Евгению-свет-Батьковичу, пусть и у них головы болят, тем более что у пауканов головы большие, а инженера верфи - просто огромная.

"Запрос варп-связи." - Обрадовал меня искин новостями, которых я точно не ожидал. - "Ответить?"

Я всегда силен задним умом...

Уже кивнув в знак согласия, понял, что жопа неизбежна и по "Солкану" полетела трель: "тревога", "к бою", "по местам"!

А еще через пару минут жопа материализовалась почти вплотную к "Маралину", в "совершенно защищенном от всех воздействий" ангаре рейдера "Солкан".

Жопа эта превосходила размеры моего "песочного кораблика" раза в два и была, в полном смысле этого слова - жопой.

Точнее - кормой корабля...

И тоже, блин, с вспомогательными искинами!

Правда, принадлежащими не 2-му РДФ, а транспортно-пассажирской компании "Элбарете", сугубо гражданской фирмешке, работающей с умственно отсталыми и не имеющими доверия, расами за границами интересов расы Раваджин...

Ради интереса, полюбопытствовал у "Маралина", как же так получилось, что "жопа" тут, а морда неизвестно где, получив в ответ, что двигательное отделение кораблей, торгующих с "не имеющими доверия", в случае нападения, согласно протоколов безопасности, "отстреливаются" в варп, дабы технология не ушла "налево"...

О том, что при таком "отстреле" в радиусе трехсот тысяч километров все превращается мелкий песок, искин предпочел не договаривать, но нейросеть меня просветила...

Почесав затылок и рассмотрев повреждения "гостинца", со вздохом дал команду собрать с него функционирующее и подлежащее ремонту, а все остальное отправить на переплавку.

В прочем, из всего "функционирующего", на торгаше было только два искина пятого-третьего класса, один двигатель и два реактора, дожевывающих свое топливо.

Понаблюдав, как дроиды, под управлением Евгения-свет-Батьковича споро режут, оттаскивают, выдергивают и отпарывают остов корабля, освобождая ангар от металлолома, на халяву свалившегося нам на голову, вернулся к изучению документации.

В голове вертелось, что на борту есть достаточно разумные... колонисты, но при здравом рассмотрении фактов, паранойя цвела пуще прежнего - я для них никто и звать меня никак, так что никакой речи об авторитете или командовании идти не может.

В общем, оставим колонистам-каторжникам - колонисто-каторжниковое бытие.

Ставить их управлять хоть чем-нибудь сложнее лопаты - это копать себе могилу, а я к такому не готов.

Я, может быть, только-только жить начинаю!

Распараллелив потоки, одним вплотную занялся лежащими в стазисе, подыскивая им подходящую планету, чтобы они с нее лет пятьсот не выбрались, от греха подальше, а то, нынешнее Совражество развалится, как карточный домик, от такого количества Древних и их знаний.

А вторым - вернулся к кораблику Раваджинов.

Мысли иногда перескакивали с потока на поток, "освежая впечатления" и привнося легкий сумбур.

В конце концов, эти перескоки достали и нейросеть, и искина "Маралина", и искина "Солкана", до такой степени, что они скооперировались и позвав четвертым Юру, предложили мне на выбор две планеты, далековато от Фронтира, почти за границей человеческого сектора, "вбок и влево" от миграционных путей архов.

Принимая во внимание, что этот вариант был исключительно безвредным для меня, хоть и удлиняющим путь-дорогу на пару месяцев, то...

Я даже выбрал планету, миленькую и достаточно холодную, чтобы народ не разбредался, но и не ледяную, чтобы народ дох, едва покинет обустроенный дроидами, лагерь.

Но представляя, сколько времени у меня уйдет на все это...

Бр-р-р-р-р!

Пусть еще лежат.

Пока лежат - они не бунтуют.

Юра, перехватив мои настроения, искренне пожелал мне просветления мозгов и занялся своей непосредственной работой - сортировкой пришедшей почты, тем более что мы вышли из варпа для корректировки курса и ...

Кроме рекламного мусора, было письмо от корпорации "Пирожковый рай" и два судебных иска - один от любителей вкусной и здоровой пищи, второй - от ассоциации врачей какой-то захудалой планетки, обвиняющих меня в увеличении процента ожиревающих.

Оба иска были с пометкой "отклонено".

Два десятка писем угроз, от особо ожиревших.

И письмо, подписанное инициалами К.М., в котором, сумбурно и эмоционально просили денег на содержание нашего общего ребенка.

Вволю посмеявшись, вернулся к потоку с характеристиками "Маралина" и намертво завис.

Оказывается, у такого маленького кораблика, есть один не сомненный и огроменный плюс - его охрененно здоровенный трюм!

Нет, не тот, на два больших контейнера, что существовал в физическом воплощении, а тот, который у него был "подпространственным карманом"!

Вояки, отправляя диверсионные группы, подозревали, что случится может всякое, так что расщедрились на дополнительное место, в котором, при случае, на планету можно протащить хоть стадо слонов в броне, чешуе и и трехкратным запасом припасов!

К сожалению, во-первых, карман "Маралина" был пуст, а во-вторых, доступ к нему осуществляется исключительно при наличии полноценных управляющих искинов!

А ведь было так замечательно!

Я даже прикинул, что все капсулы моих каторжан можно будет загрузить и послать на место поселения, оставив рейдер себе!

И тут облом-с!

Бывает...

Выбравшись из капитанского кресла, полюбовался на два "лежачих" посадочных места, для управляющих искинов.

Мелочь, пустяк, но такое разочарование!

Пока я вздыхал и пытался укусить локоть, искин песочного кораблика успел интегрировать в себя гражданские искины, перелопатить их управляющие программы и с разочарованием признать, что оба искина нуждаются в форматировании и перезаливке ПО - за тысячелетие блужданий по варпу, накопился вагон и маленькая тележка ошибок, грозящих вот-вот перерасти в один глобальный ERROR, от которого до полного песца очень маленький шажок.

Дав разрешение на формат, вышел из рубки и, вновь сделав один шаг, оказался в коридоре, ведущем к выходу.

В ангаре еще суетились дроиды, продолжая разбор остова "торгаша", в голове крутились, укладываясь по полочкам, планы, идеи и состояния души.

А еще, в ангаре крутился Выгуль, поджидающий меня и бегающий по потолку в нетерпении.

- Что?! - Вопросил я, задрав голову к потолку. - Опять, "образцы закончились"?

- Образцы давно закончились. - Вздохнул паукан, съезжая с потолка на толстенной паутине. - А новых ведь не предвидится?

Пришлось разводить руками - те два десятка нападающих, что пауканы "нахватали" за время моих миссий, как-то стремительно закончились, превратившись сперва в безвольные оболочки, а теперь и вовсе в энергию.

Между прочим, я лично проверил - ни одного из пленных пауканы не сожрали.

Это не просто не этично для их уровня воспитания, но вообще ни в какие рамки мировоззрения не лезет!

Но вот пустить "злобных гуманоидов" на опыты - это да, за милую душу!

Все во имя науки, как говорится.

Жаль только, что перенос сознания синтетов в тела разумных, положительно оканчивается один раз из десяти, причем, совсем не понятно, почему сознание одного и того же синтета один раз "укладывается" удачно на существо с индексом в 210, а в другой - с индексом в 75!

Сейчас, на "Солкане" бегало три тушки - два алефа, из последнего "набора" и один четырехрукий, из самого первого - с сознаниями синтетов.

По словам Уголя, все "прижилось" нормально, но человеческие тела, даже с псионическими возможностями, сознанию синтетов не нравятся - слишком слабые.

- Настена достала? - Попытался угадать я, вспоминая, как же орала девушка, когда впервые увидела пауканов.

Орала так, что потеряла сознание!

Пришла в себя и попыталась скастовать первое попавшееся заклинание...

Потратила на него всю ману и чуть не отправилась на тот свет от истощения.

А сейчас...

По словам Выгуля, у Настены огромное будущее, правда, ей не в бой надо, как она рвется, а в науку, где ей самое место!

- Уголь дал ей ТТХ необходимых искинов, так что в ближайшие пару недель проблем не будет. - Выгуль, честное слово, попытался улыбнуться. - Евгений-свет-Батькович выдвинул теорию... Что искины, столь необходимые нам, должны находится на одной из резервных баз. А мы думаем, что все должно быть намного проще!

Я, мысленно, схватился за голову.

Вот это и есть моя судьба, блин, быть третейским судьей между пауканами, искинами, синтетами и самим собой.

- Если думаете... - Я повернулся в сторону выхода из ангара. - Тогда, давайте мыслить логически.

- Не надо логически! - Возмущенно замахал-защелкал паукан. - Логически мы и без тебя можем и, в отличии от тебя - умеем, думать! Нам надо, чтобы ты по своему, по дебильному, подумал!

Вот... Вроде и оскорбил, восьмилап, а с другой стороны, как бы и похвалил...

Мы вышли в коридор и Выгул склонил голову и подставил согнутую лапу, предлагая мне забраться на него.

Много ли человеку надо для счастья...

Устроившись с удобствами на спине паукана, вздохнул и задумался.

С одной стороны, всегда есть варианты, от самого долбанутого, до самого фантастического.

Например, слегка изучив Раваджинов и их мировоззрение, пришел к выводу, что они сродни англичанам - столько же спеси и столько же вложений в народы, которые можно обдирать десятилетиями, выкачивая из их стран все полезное - от природных ресурсов, до мозговых.

Со временем, когда таких народов стало все меньше, Раваджины сами стали создавать разные типы и виды разумных, приспосабливая их к своим нуждам.

А значит...

- Стой! - Рявкнул я Выгулю, мерно шагающему по коридору в сторону "научной зоны". - Вертайся взад, будем идею проверять! Мухой!

Пауканы, если честно, офигенные лошади - разворачиваются мгновенно, умеют бегать боком-задом, а по плавности хода запросто соперничают элитными авто для богатеньких буратин!

Две минуты и я снова в ангаре с "Маралином", прохожу сквозь коридор и останавливаюсь рядом с "посадочными местами" под искины.

Отрываю защитные колпаки и, присвистнув, рассматриваю внутренности.

Кто сказал, что искины должны быть в стальных, защитных боксах, опутанные паутиной проводов и силовыми полями?!

Глава 11 Никогда не делай лучше...

Когда-то, в моем городе, кто-то очень оптимистичный, оставил на стене дома четыре послания миру.

Простенькие и незатейливые.

"Живи и Радуйся!!!"

"Жизнь одна"

"Улыбнись:)"

"Люби, твори, мечтай!"

Кто бы их не написал, был конченным оптимистом, но...

Эти четыре послания не раз вытаскивали и меня, и некоторых моих знакомых из глобального серого марева, которое поглощало нас, смешивая цвета в пресный ком и сбивало с пути, перекрывая все хорошее, что было вокруг.

Я вздохнул и на полном серьезе подумал, а не перенести ли эти послания в какой-нибудь из коридоров транспортника, чтобы было где подзарядиться хорошим настроением.

Потому что именно сейчас мне, больше всего, хотелось устроить армагеддон, понос и террор одновременно, но увы, этого было нельзя!

Конечно, будь моя воля, я бы не стал менять "контракт новичка" но... Чертова Биржа признала что все три заказа я выполнил "без сучка и задоринки" и перевела меня в более высокий ранг, автоматически доначислив необходимые "очки опыта"

Четырехрукий креат, выше меня на голову, в развороте плеч почти три меня, а толщина руки с мое теперешнее бедро, сидел в кресле передо мной набычившись и, кажется, судя по беззвучному шевелению губ, тихонько молился.

Так-то Агни - классный мужик, бывший капитан наемной команды "Саттс-Коэл", с тремя сотнями миссий за спиной, но вот, ресурсы восстановления организма подошли к концу и все, из скафандра наемника пришлось креату пересаживаться в кресло координатора.

К сожалению, координатор из него оказался хуже, чем абордажник и намного хуже, чем командир отряда.

Но это намного лучше, чем тот ублюдок-алеф, которого мне наяривали изначально!

Уж он-то, только появившись в радиусе видимости, тут же принялся демонстрировать свое превосходство, мотивированность и прочие деловые качества, основа которых сводилась к тому, что владеть кораблем шестого поколения - это еще надо заслужить, а пока я обязан его продать другой команде или поменять "один-в-один" на кораблик третьего поколения.

Разумеется, команда-покупатель сплошь состояла из алефов и уже через полчаса была готова "вселиться" в новые апартаменты.

Быть может, был бы на моем месте кто-то без другой, без защиты и на стандартной нейросети, он бы запросто так и сделал.

Со мной - не сработало.

На четвертом уровне воздействия, когда у меня уже реально начали плавиться мозги, Юра вывел из тайника двух дроидов, что я прихватил с рейдера "на всякий случай" и слил в сеть полный стрим происходящего.

Пока дроиды медленно и неторопливо шинковали алефа, отрезая за каждый удар силового клинка не больше одного сантиметра плоти, я пришел в себя и, психанув, "заказал" весь экипаж "Баастриэли", обвинив их в пиратстве и нарушении основ "Биржи Наемников".

Изначально, заказ вылился в четыре миллиона кредов, но после подтверждения записей и добровольно-принудительного рассказа моего куратора о планах на меня и мой корабль, оплату в три с половиной миллиона кредов приняла на себя сама Биржа.

Потом, некто дополнил мой заказ еще на три алефовские группы наемников и "довалил сверху" поллярда и новенький эсминец пятого поколения!

Через семь часов Биржу трясло, плющило, таращило и колбасило так, что центральный офис забаррикадировался и активировал все защиты, что ему еще подчинялись.

К этому времени, я "подремонтировал" своего значительно "нашинкованного" координатора, дополнительно срастив ему уши между собой, на манер кожаного и ужасно волосатого нимба над головой и выбросил вон из корабля, потребовав провести расследование и наказать того, кто так беззастенчиво назначает "координаторами" всякую мерзость.

В ответ, по "Укумбру" вмазали чем-то оглушительно-ядрено смертельным для искинов, видимо, надеясь если не на отключение систем, так хотя бы на перезагрузку, но армейские системы удар выдержали, хоть и на последних процентах мощностей реакторов.

Несколько наемничьих коллективов, под шумок, ринулись сводить счеты, но с ними разделались как-то по суровому буднично и быстро.

А под утро ко мне на борт взошел Агни.

И вот уже сутки сидит, время от времени комментируя происходящее и позыркивая на меня своими чернющими глазами.

А я...

Я проводил взглядом очередной алефовский кораблик, уходящий в варп и покрепче сжал кулаки, желая им оттуда не выйти!

Из четырех "заказанных" команд, одну вырезали под корень, к сожалению, не ту, что заказал я, эти остроухие смылись так стремительно, что стало понятно, что наемничество - это не основное их занятие.

Две другие сократили свое поголовье на три четверти, заодно лишившись пяти из девяти кораблей и теперь улепетывали во все лопатки, придерживая уши от сдувания.

- Ну и заварил ты кашу... - Креат откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. - Теперь ходи и оглядывайся почаще - за твою голову четыре ляма вознаграждения...

Я пожал плечами, мол, разберусь...

А сам все поглядывал и поглядывал краем глаза на правый, самый нижний квадратик экрана, на котором ярко блестел серебряной защитой метровый куб контейнера, в котором, засыпанный под самую крышку металлическими опилками и обмотанный несколькими слоями жирно-черной упаковочной пленки, лежал маленький чемоданчик, за которым, со дня на день должен прилететь заказчик, закрывая официально, мой третий контракт.

Именно из-за этого чемоданчика, сейчас у меня на борту сидит мой куратор и я не имею права покидать корабль, пока не сдам груз...

А прибудут за этим грузом сполоты, с которыми никто не жаждет связываться, кроме меня, идиота, подписавшегося на тот контракт по своему, не иначе как слабоумию!

В принципе, с чемоданчиком не было проблем.

Разве что, все курьерские службы планеты, на которой он находился, отказались его доставлять ко мне на орбиту и пришлось за ним спускаться самому, проходить проверки безопасности, кстати, просто драконовские и самому забирать девятикилограммовый чемоданчик из защищенной по самое "не балуй", банковской ячейки.

Это еще низкий поклон работнику банка, что заранее предупредил меня, чтобы я озаботился защитным контейнером и экранирующей пленкой, а так, только за три минуты что я укладывал чемоданчик в контейнер и запирал его, мне пришлось выложить сорок три тысячи кредов штрафа...

Нет, чемоданчик не излучал ничего вредного или опасного.

Этот чертов чемодан наоборот, скачивал в себя все, до чего был в силах дотянуться!

Вообще - все!

Без разбору!

Базы знаний, секретные и не очень секретные данные, пароли, логины, новостные порталы, полицейские доклады - все!

Чемоданчик пару раз уже пытались уничтожить, но...

Игрушка сполотов существовала, судя по всему не только в наших четырех измерениях...

И у меня от нее зверски болела голова!

Будь моя воля, я бы ее не в трюме держал, а на внешней броне, но увы, требования заказчика были предельно точны и за их нарушение было легко потерять от сорока до восьмидесяти процентов вознаграждения...

- Чего молчишь? - Креат помассировал шею и потянулся за литровой кружкой куафэ, стоящей на столике перед ним. - Как выбираться думаешь?

- Каком кверху... - Злобно бросил я в ответ. - Придумаю какую-нибудь хрень...

- Зашибись... - Агни сделал глоток. - Очередной "хренодум"! Ну, вот, что ты можешь сделать...

Возможно, креат действительно желал мне добра, но и раздражал он меня - несусветно!

- Сполоты не будут вечно тебя прикрывать. - Четырехрукий тяжело вздохнул. - А другие команды тебя не возьмут, даже если ты на них корабль даром отпишешь - не возьмут. Никому не нравятся долбанутые, от них всегда только проблемы. А от идиотов, заказывающих в наглую, от своего имени, остроухих - вообще будут отстреливаться, до последнего патрона!

- Разрешения не отозваны, двери открыты... - Я показал себе за плечо, в сторону выхода из корабля. - Никого не держу. Мне твои... "Специфические нюансы", особой погоды не делают. Опыт твой мне и в орган не стучится, а "одобрение контракта", с твоей стороны, всего-навсего обдираловка команд.

Креат аж побледнел от моих слов и сжал кружку так, что смял ее в комок.

И ошпарился горячим куафэ, разумеется.

- Что вы - "координаторы", что "Арбитры" - одинаково бесполезные существа, паразиты. Вы даже еще более бесполезны. Получаете проценты исключительно за свое присутствие и личное мнение, которое никого не волнует. Лучше бы честно валили на пенсию или, что еще лучше, сдриснули в какую-нибудь академию, на преподавательскую работу, с вашим-то опытом! Но ведь нет! Вы же - единственные и неповторимые, единственно владеющие способом оценить возможности команды по цвету их формы!

Я отвернулся от экрана и сжал кулаки - нападать на куратора считалось моветоном, хотя... Если бы им как можно чаще чистили рыло - было бы гораздо лучше!

- Сопляк... Мальчишка! - Креат пружинисто вывернулся из кресла и пошел на меня, демонстративно разминая руки. - Да, если бы не координаторы...

- Бла-бла-бла... - Привычно отмахнулся я, нагло поворачиваясь к креату спиной. - Задолбали!

Едва взгляд упал на нужный экран, как сразу, резко поплохело - у меня в трюме хозяйничало несколько странных существ, на сполотов, как их описывают, вовсе не похожих: никакой синеватой кожи, ни следа очарования алефов-дроу-эльфов, уши острые, это да. Вот только это уши скорее кошачьи.

Да и сами существа больше походили на помесь котов и черепах, где морда и лапы - кошачьи, а вот спина и пузо прикрыты черепашеским панцирем...

И они сейчас на самом полном серьезе пытались спи..., гм, украсть у меня чемоданчик!

С коварной улыбкой, предвкушая начинающийся цирк, отдал искину команду повысить в трюме силу тяжести до пяти G.

И, ради интереса, активировал магнитные захваты, прижимая контейнер к полу.

"Милости прошу, к нашему шалашу!"

Позади что-то с грохотом упало.

- Пожалуйста, не мешайте нашим слугам забрать груз! - Немного пищащий, но достаточно милый голос отвлек меня от злорадного наблюдения за ползающими по полу кошко-черепашками, силящимися встать на ноги. - Я понимаю Вашу озабоченность сохранностью груза, но наши слуги всегда кристально честны!

Обернувшись, полюбовался на представительницу расы сполотов и признал, что они достаточно милы и вежливы, хотя...

Именно за этой голубокожей девушкой, стоящей в полуметре от лежащего с шишкой на голове креата, чувствовалась не только сила псионов, но и явно магические способности, где-то на уровне Мастера.

Отдав приказ искину, вежливо склонил голову, стараясь не пялиться на два черных, угольно-черных кинжала, крепящихся у нее на бедрах.

Фигурка у сполотки была тоже "очень ничего себе", но вот кинжалы...

Они притягивали мой взгляд, требовали, чтобы я убил сполотку и забрал их себе!

А в благодарность за свою свободу, они будут служить мне вечно, поглощая души тех, кто посмеет на меня просто криво взглянуть!

Очень интересные "резалки", честное слово!

"Сделай шаг! Убей ее! Она слаба! Возьми нас!" - Нашептывали клинки, сводя меня с ума своей назойливостью. - "Она слаба, она женщина, она недостойна владеть нами!"

С тихим щелчком в голове сменился поток, вышвыривая вон сдвоенный, шипяще-мерзкий голосок.

Я выдохнул и отступил назад, пряча руки за спиной.

- Не хорошие клинки. Предатели... - Поморщился я, рассматривая черные рукояти.

- Я запомню. - Качнула головой девушка и повернулась было в сторону выхода, но замерла на полушаге, словно в голову пришла мысль и сейчас она ее судорожно пыталась довести до логического завершения.

- Что-то еще, тера? - Поинтересовался я, готовясь открыть портал и свалить, пока теперь не нашинковали меня.

- Да... Две вещи! - Девушка развернулась и уставилась мне в глаза. - Чтобы меньшее не стало злом и расцвело букетом, надо пожертвовать большим. И второе... Там, где было две, там же есть и остальное!

Сполотка как-то удивительно, торжественно-стремительно подскочила ко мне, поцеловала в губы, что-то сунула мне в руку и, отшатнулась, исчезая в розовом хороводе спиралей, на вид мягких, словно шелк.

Ненавижу загадки!

Я слишком туп и тороплив, чтобы их разгадывать...

Но не признать, что поцелуй женщины-сполотки будоражит кровь намного сильнее, чем поцелуй обычной женщины, я не мог!

Помотав головой, сбросил нахлынувшее возбуждение и сумбур.

Если меня так распердолило с одного-единственного поцелуя, то чтобы произошло при более тесном контакте?

Разорвало, как хомячка от капли никотина?!

Ау...

Больно-то как!

Я попытался избавиться от сунутого мне в руку подарка, но тут без вариантов - камень, удивительно похожий своим цветом и игрой красок на александрит, размером с косточку урюка, "забуривался" сейчас мне под кожу, замещая собой мою родную, проксимальную фалангу указательного пальца левой руки!

Сквозь кровь и рваную кожу и разошедшиеся куски мяса, я заворожено наблюдал, как драгоценный камень замещает собой кость, выталкивая ее наружу.

Очень медленно.

И очень болезненно!

А чертова нейросеть делает вид, что ничего не происходит!

- Как бхорр хвостом пи...дякнул... - Четырехрукий координатор медленно и печально, цепляясь всеми четырьмя руками за столешницу, попытался вернуться в вертикальное положение.

Судя по его глазам, то отчаянно разъезжающимся в разные стороны, то максимально съезжающиеся в пучок, ему бы сейчас полежать минуток пятнадцать, но упрямый вояка, цепляясь и матерясь, упорно, методично и без рывков возносил себя сперва на колени, потом, уперевшись руками в стол, одним рывком поднял себя на ноги и уставился на меня, как на врага народа.

- Чем ты меня?

- Это не я! - Я поднял вверх руки. - Это тебя сполотка, скорее всего, "воздушным кулаком"...

- Вечно они так... - Проворчал креат, трогая все растущую шишку на голове, левой, верхней, рукой. - Не тех по голове лупят!

- Кто проявляет агрессию, тот и огребает. - Я пожал плечами и вновь уставился на окровавленную руку, стараясь не орать от боли и душераздирающего зрелища врастания драгоценного камня и отторжения родной кости, вот именно сейчас держащейся на двух тонюсеньких нитках сухожилий.

Через полминуты камень занял место косточки, которая упала на пол беленькая, чистенькая...

- Бр-р-р-р-р... Ну и гадость... - Агни передернул плечами. - Другого места и времени, конечно же, не нашлось?

Вот, скажите мне, с какого такого перепуга, все эти "Совражеские вояки" такие... Унылые?! Все им не так, везде не так покрашено, все ты делаешь не правильно, до всего им есть дела, правда, на словах.

На деле - либо тренируются, либо бухают, когда не трахаются.

Сжав окровавленную ладонь в кулак, почувствовал, как сводит от злости на координатора, скулы.

Короткий шаг и...

В общем, хорошо, что не ударил креата, а то опять бы пришлось платить штраф, за безвременно почившего сотрудника Биржи наемников, погибшего при исполнении!

А вот столу, крепкому, металлопластиковому столу теперь придется подбирать замену - злого удара он не пережил, рассыпавшись на мелкие и острые щепки, как обычный, самый что ни на есть, деревянный!

И кофейник, точнее - куафятник, тоже понадобится новый - Агни, отпрыгивая в сторону, снес сей необходимый предмет мебели, нечаянным взмахом руки.

"Разрядился?" - Поинтересовался Юра. - "Может, лучше на тренировочку?"

Пока я разбирался в ощущениях, на сеть пришло два сообщения, одно другого неожиданнее. Хотя, первое было понятно - сполоты подтвердили доставку груза, оплатили и закрыли контракт, поставив на прощание "пять звезд" мне, как исполнителю.

Это было приятно и понятно, но вот неожиданностью стало, что сполоты не восстановили мои затраты на штраф, оплаченный на планете!

А вот второе сообщение...

Сполотка Аланувиэлин оставила контракт на один миллиард кредов...

За голову того, кто решится взяться меня убить!

Судя по виду Агни, что-то эдакое на Бирже случалось впервые!

Следом пришло третье сообщение, о контракте, что заключила со мной сполотка Аланувиэлин, сроком на один год, с дальнейшей пролонгацией со стороны Заказчика.

Четвертое сообщение добило меня и вовсе - Биржа, в обязательно-приказном порядке потребовала от меня набора экипажа, а так же о включении в экипаж не только моего куратора-координатора, но и еще троих представителей Биржи, два из которых, совершенно не таясь являлись сотрудниками "безпеки", а один - потомственным дипломатом в четвертом поколении!

И вот теперь, после подписания обновленного контракта, послать всю эту гоп-компанию нахрен я просто не имел права...

Договорившись, что команду я буду набирать сам, без помощи и посредничества Биржи - да, я ни фига им не доверял, это раз, а во-вторых, у меня есть синтеты и пора выводить их из тени - и что все назначенные лица могут прибыть на корабль через десять часов, с вещами, но без оружия, я плюхнулся на свое рабочее место, искренне благодаря сполотку за столь бурное начало своей карьеры...

Глава 12 Казенный интерес

О любви сполотов к представителям иных рас ходили легенды.

Жаль только, что в большинстве своем, интерес этот был исключительно гастрономическим - сполоты, при всей своей похожести на алефов-эльфов, все-таки были ближе к дроу, хотя, если уж копать, копать и копать - все эти расы, по сути своей, от одного корня - длинноухого, голокожего звиздюка, которого Раваджины вывели в качестве идеального слуги.

Это позже, когда раваджинов не стало, расселенные по разным планетам подрасы принялись очень быстро дичать и мутировать, приобретая специфические оттенки кожи, то кошачьи глаза, то еще что-нибудь, что выделяло их из толпы обычных сервов, которыми раваджины заселяли планеты где-то ради бесплатной рабочей силы, где - работниками сексуальной отрасли или сумасшедше сильными, но несколько туповатыми, вояками.

За годы и годы "темных тысячелетий", игрушки научились пользоваться вещами своих господ, даже переняли их манеры и знания, но...

Долгожительство сыграло с нынешними Старшими расами злую шутку - ничего нового эти осколки былых времен создать так и не сумели.

Да и не только долгожительство стало виной размеренно-унылой жизни, но и так и не вложенная в гены способность к творчеству.

Раваджины сознательно купировали им этот путь развития, не желая через пару сотен тысяч лет ввязываться в войну с собственными созданиями, достигшими величия и сил, ставших равными по возможностям.

А теперь...

Аланувиэлин тоже пространствовала.

Пока живой кораблик уносил ее от станции наемников, она копалась в своей "дипломной работе", с сожалением приходя к выводу, что особого творчества на планетах Центральных миров так же не было.

Девяносто пять процентов собранной информации указывало на тот факт, что не смотря на улучшенные базы знаний, новейшее поколение нейросетей и случающиеся прорывы в технологиях, Центральные миры так же топчутся на месте, все отлаживая и отлаживая технологии, известные со времен Раваджинов.

На ее памяти, в прочем, было столетие резкого скачка развития новейших, отличных от старья, технологий, но...

Это продлилось всего сто лет и повторяться сей скачок явно больше не спешил.

Ее Учитель тогда грязно ругался на всех языках, потрясал кулаками и обещал изничтожить алефское племя, что любыми средствами принялось вырезать из пространства и памяти разумных существ, чей пытливый и творческий ум изрядным рывком продвинул вид хуманоидов в тройку лидеров.

А вот теперь, снова все Пространство стало обычным болотом с мутной, гнилой, больной водой и мутирующими в ней, жителями.

"Яналь" обрадовал владелицу, что возможен переход на более быстрые слои варпа и, соответственно, путь до дома займет всего-то девять суток, а не запланированные три месяца!

Что же, ее Учитель будет рад - даже того материала, что ее прибор собрал за сорок пять лет путешествия по разным планетам, хватит на десятилетия и десятилетия осмысления творческой составляющей некоторых рас.

Жаль, что последние три года прибору удавалось записывать лишь жалкие крохи - технологии людей засекли копирование информации и чемоданчик с невзрачным камушком, существующим в девяти измерениях и четырех временах одновременно, стали старательно экранировать от любых носителей информации...

Вернувшись под раскидистые ветви родного Дома-дерева, Аланувиэлин точно защитит свой диплом и получит совершеннолетие!

Конечно, совершеннолетие подразумевает брак, зачатие новой жизни и целых двеннадцать лет первого воспитания своего ребенка, но...

Ведь можно будет и взять отсрочку!

А Вэелль подождет еще чуть-чуть, ему не впервой развлекаться с примитивными самками человеков!

Тем более, что он как-то обмолвился, что они ему нравятся намного больше, чем сполотки!

Она тогда обиделась и не разговаривала с ним целых пять лет, игнорируя все попытки примирения.

Немного пофантазировав, сполотка вернулась к произошедшему с ней в системе Биржи, анализируя и раскладывая по полочкам все, что отложилось в ее, не знающей слова "забыть", голове.

Например, человек, что привез чемоданчик, показался ей унылым говном, грезящем об убийстве ближнего своего, а четырехрукий креат, гм...

Девушка мысленно примерила на себе, с какой силой могут прижать ее четыре мощных руки к Ложу страсти и даже слегка застонала, уже догадываясь, что от Вэелля такой силы точно не дождешься!

Потом она вновь вернулась мыслями к человеку, ведь, почему-то на нем сработал ее дар предвидения?

Что-то же толкнуло отдать ему "Камень ветра"?

И поцеловать?

И заключить этот контракт!

Что-то же натолкнуло...

"Быстрый уровень варпа", на самом деле это нечто большее, чем просто высокая скорость перемещения тел из точки "А" а точку "Б", это еще и иные энергии, иные силы и иные воздействия.

Сделав глубокие вдох-выдох, Аланувиэлин остро захотела пообщаться со своим Учителем, поделиться радостью и обсудить непонятное.

И варп услышал.

В голове зазвучал сперва рой мыслей и оборванных слов, постепенно отстраивающийся и вот "на канале" осталось их только двое - Учитель и его Ученица.

- Вилка?! - Учитель явно не ожидал появления в своем пространстве вечной троечницы и его самого большого разочарования. - Не ожидал, не ожидал...

- Учитель! - Аланувиэлин вздохнула и одним залпом слила учителю все, что накопилось за это десятилетие, что она моталась по бескрайним просторам гоняясь то за острыми впечатлениями, то пытаясь догнать потерянный чемоданчик с дипломной работой. - Простите...

- Ох ты ж... - Учитель явно не ожидал такого подвоха и едва не захлебнулся прилетевшей информацией, дрожащей нефильтрованными эмоциями и чувствами. - Вилка!

- Простите, Учитель! - Привычно пискнула Аланувиэлин и попыталась скрыться с места преступления, но не тут-то было!

В их общем пространстве нарисовалась третья персона, с легкостью нивелирующая воздействие абсолютной троечницы.

Вэелль.

Чувствуя, как расползается смурное облако под воздействием своего названного жениха, Вилка снова стала Вилкой, той самой злокозненной девчонкой сорви-головой, которой прочили "светлое будущее и которая все просрала"!

- Вечно ты... - Аланувиэлин сморщила носик, чего уж точно никто увидеть не смог бы, даже если бы и отчаянно этого пожелал.

- Сама такая! - Вилка представила, как ее женишок привычно-буднично показывает ей язык и фыркнула, пытаясь скрыть улыбку. - Что тут у нас...

Аланувиэлин с удивлением заметила, как облако ее информации в считанные секунды растянулось, разлеглось по полочкам и превратилось в упорядоченное и отсортированное по важности, времени или воздействию.

Учитель аж крякнул от удовольствия, наблюдая за работой молодого сполота, в очередной раз сожалея, что ему досталась упрямая, непоседливая, но совершенно непосредственная Вилка, занимающаяся сейчас разбитием орехов цифровым микроскопом.

Аланувиэлин вздохнула - сполоты мужского пола всегда были более...

Были более во всем, кроме физических данных.

И свобод.

Никому, в ближайшие полторы тысячи лет и не придет в голову отпустить Вэелля путешествовать по внешним мирам.

Никогда!

Мужчины сполоты - драгоценнейшая часть расы.

Именно они двигают науку, строят, меняют реальность, предсказывают...

Нынешний Матриарх сполотов, чья Сила всегда неоспорима, точно знает, кто сместил ее предшественницу...

Будь у мужчин больше амбиций и ЧСВ, размером с женское - раса спокойно могла занять верхнюю строчку в любом лидерстве, но...

- Вилка... Обалдела?! - Голос жениха пробился сквозь мечты и завладел ее вниманием. - Ты на фига ему отдала камень Ветра?! Да еще и Большой?!

Привычно нырнув в "складку", Вилка и вправду обалдела: из пяти камней Ветра - трех больших и двух маленьких, размером чуть больше ногтя - не хватало одного из самых больших, сантиметров двух длиной и сантиметра в диаметре, залитого под "завязку" розово-голубоватой Силой воздуха!

- Ты хоть пустой ему отдала, надеюсь? - Полюбопытствовал Учитель, в принципе уже зная ответ.

Помотав головой, словно ее могли видеть, Аланувиэлин принялась решать, что ей сделать - срочно вернуться назад и забрать подарок или оставить все, как есть.

- Еще и полный! - Присвистнул женишок, видимо таким образом мстя за пять лет безмолвия. - Интересно, там только человечка разнесет на атомы или еще полстанции прихватит?

- Молодой человек, смотрите глубже... - Учитель вздохнул. - Вы посмотрите предрасположенность, а потом смейтесь...

- Что-о-о-о-о?! - Голос в голове сполотки, просто засветился нежным золотом предвкушения. - Земля-огонь?! Аланувиэлин, если ты собиралась создать идеально-сокрушительное оружие, то... Может, не стоило делать его таким мощным и непредсказуемым, а?!

- Вэелль, прекрати, пожалуйста, издеваться над моей Ученицей! - Потребовал Учитель строго, но как-то совсем не убедительно. - Она не хотела ничего плохого!

- Ага, иногда ей просто надо захотеть хорошего... - Жених вздохнул. - Вилка... Вернулась бы ты домой, да доучилась, а? Диплом получила, в конце концов. С матерью помирилась, глядишь, она бы тебя и научила даром пользоваться, а то ты уже столько наделала за последние полсотни лет, что я за наших детей искренне переживаю...

- Да, кстати, а что у тебя с Даром? - Учитель, услышав "знакомое слово", навострил уши. - Удалось поднять контроль?

И снова сполотке пришлось мотать головой.

- Подведем маленький, промежуточный итог... - Вздохнул Учитель. - Вилка, ты снова вляпалась во что-то, что мы поймем только лет через тридцать-сорок, когда исправлять хоть что-то будет уже поздно, но надо?

- Вряд ли, Учитель. - Сполотка тяжело вздохнула и, сосредоточившись, в очередной раз решила укротить свой неподатливый дар Провидицы, больше подходящий сполоту-мужчине, чем ей, непоседе, влипающей все неприятности одновременно. - Я не вижу чего-то глобального, влияющего на нашу расу. Ну, отдала я камень Ветра обычному человеку, ну, поцеловала его, ну, "застраховала" на год, на миллиард, чтобы случайно не убили, ну, кроллов ему засветила...

- Да если бы обычному! - Не выдержал таки, взорвался Вэелль. - Ты каким местом на него смотрела?! "Междуножным"?! Ты же его це-ло-ва-ла! Неужели было сложно сразу проверить на предрасположенности, раз уж целоваться полезла?!

- Вэелль! Прекрати оскорблять мою Ученицу! - Сурово потребовал Учитель, где-то в глубине души все же с парнем соглашаясь. - Она молода, импульсивна, неопытна...

- Вообще-то, она моя невеста и я ее знаю, как облупленную. - Огрызнулся молодой сполот, который все так и не мог понять, чего это его родители до сих пор не разорвали помолвку, наконец-то давая ему свободу.

Вэелль, если честно, очень любил Вилку за ее сумасшедшую голову, которая умудрялась с самого детства вляпаться во все неприятности, что окружали девочек-сполотов.

Любил, как друга, как младшую сестру, как полноправного партнера по детским и юношеским играм, но в остальном...

На какое-то время в варпе воцарилась гробовая тишина - каждый из троицы размышлял, каждый из троицы "брал с полочки пирожок" и, повертев его в руках, а то и попробовав на зуб - откладывал на прежнее место, пытаясь оценить происходящее по разным системам, меркам и вариантам...

- Думаешь, я снова прокололась? - Аланувиэлин вздохнула.

- Ну, если только чуть-чуть... - Успокаивающе вздохнул в ответ Вэелль. - Но в разведку тебя точно не возьмут. Скорее уж...

Парень точно хотел сказать "в санаторы", но удержался.

Санаторов никто не любил, но без этой закрытой касты сполотского общества не было бы, в принципе, и самого сполотского общества, как такового.

Мобильная группа, обеспечивающая превосходство расы...

- Учитель...?

- Сделанное - сделано. - Веско подвел черту под всеми событиями, Учитель Грег. - А что будет дальше... Год жизни для обычных людей и год жизни нашей - это два совсем разных года. Но вот за кроллов... Как ты умудрилась-то, а?

- Я знаю! - Хихикнул у девушки в голове, вполне возможно так и не получившийся, женишок. - Она просто забыла!

Будь встреча "очной", глубокожая сполотка стала бы совсем фиолетовой.

Она и вправду забыла, что новооткрытую расу кроллов, сейчас спешно приспосабливаемую для несложных работ, светить перед кем бы то ни было пока нельзя!

Но она к ним так привыкла!

Безотказные, бесхитростные, сильные и болезненно честные - мечта, а не слуги!

Правда, травоядные и оттого слегка попахивающие, но через пару поколений селекции это пройдет...

Реальное, физическое тело ощутимо тряхнуло и сполотка, не успев попрощаться, вывалилась в реальность.

Вокруг слегка попахивало озоном, намекая на нешуточные перегрузки, но никто из малочисленного экипажа не суетился, а кроллы и вовсе беззаботно дрыхли, демонстрируя полное безразличие к происходящему.

Учитывая их травоядную интуицию на неприятности, опасности и сложности...

Сполотка вздохнула.

Ей бы так чувствовать неприятности!

Увы, вместо этого ей достался дар от неизвестного папашки, о котором мать молчала, как рыба об лед, но судя по силе дара, этот сполот был как бы не из высшего Совета!

Жаль, возможности членов Высшего Совета Расы тщательно скрывались не только от внешнего мира, но даже и от внутреннего!

А так бы Аланувиэлин уже давно вычислила родителя и высказала ему все, что она думает, заодно потребовав методику контроля Дара...

А так...

Только и оставалось, что верить, что с годами будет проще.

Если, конечно, будет.

Пока, например, Дар игрался со своим владельцем не даваясь в руки и устраивая, время от времени такие головокружительные кульбиты, что, того и гляди, вместо диплома Аланувиэлин придется защищать собственную жизнь...

Глава 13 Вверх дном

Самое сложное это не подбор команды и даже не слаживание ее...

Самое сложное, где найти силы, чтобы не поубивать всех...?!

Я посмотрел на синтетов, вольготно устроившихся на боевых местах транспорта и занимающихся своими делами и на гребаную четверку от Биржи, из которых только Агни не пытался давать мне советов, хотя глазки вон как постреливают!

Будь его воля, он бы моих синтетов и на пушечный выстрел не подпустил к управлению кораблем, но...

Воля не его, а моя.

Сделав глубокие вдох-выдох, повернулся к оставшимся троим "контролёркам", что пялились на меня исподлобья, сильно недовольные тем фактом, что в экипаж не удалось засунуть кого-то из "своих".

Юра, кстати, этих прощелыг на раз-два вычислил и скинул мне интереснейший файлик для ознакомления...

- Мы не можем одобрить найм экипажа... - Открыла рот Сид Лау, старательно выпячивая вперед свой третий размер.

Выпячивала она его не для меня, как вы понимаете.

Данная дама все выбирала, кого из "соответствующих ее кругу мужчин", уложить в постель.

Я, например, в этот круг не входил.

Агни ее откровенно боялся, случайно обмолвившись, что он не потянет с ней развод, а оставшиеся двое - Дон и Мэт Са сейчас заглядывались на синтеток Бису, Дору, Лэн и Тину, которые заняли места пилотов и медтехников, начисто игнорируя потуги Сиды.

- Вы - представители, не более. - Максимально корректно попытался ответить я, сдерживая в себе не понятно откуда взявшееся желание развернуть эту женщину к себе задом, спустить с нее небесно-голубой комбез и насладиться визгом отчаянной порки по белой заднице, порки жесткой, упоительной и неповторимой! - Вы представляете это?

Агни отвернулся в сторонку.

Братья-близнецы переглянулись, а Элька-нейросетка напомнила, что хамить представителям Биржи, все-таки не правильно!

Да, я таки подобрал для нейросети имя - Элизабет, Елизавета или, в моменты хорошего настроения - Элька, а в моменты приступа злости - Лизка!

Проглотив напоминание, Сида обиженно поморщилась и вернулась к прерванному занятию - изучению чего-то в своей внутренней сети.

Думаю, очень скоро она снова разродится очередным предписанием-предупреждением, на которое я снова забью.

Или положу болт с левой резьбой.

Но, вот что я точно сделаю, едва все они уберутся из рубки - это закрою им сюда доступ, навечно!

А то взяли за моду лезть в рубку, контролировать моих синтетов, давать долбанутые советы и заглядывать, куда не следует!

Вообще охренели!

Если присутствие Агни в рубке еще можно хоть как-то объяснить, то эту троицу я зря сразу не побрил!

- Итак... Экипаж набран и готов к исполнению своих обязанностей. - Я пробежался взглядом по штатному расписанию, укомплектованному даже с небольшим запасом в десяток синтетов-десантников-абордажников, которые, при случае легко смогут стать призовой командой или "последним доводом", в дополнении к двум десяткам разнотипных дроидов военного назначения.

Хотелось бы, конечно, хоть пару пауканов прихватить, но...

Я плотоядно облизнулся, представив, как обосрется вся эта четверка, если встретится на прогулке с Уголем или Выгулем...

- Подтверждаю. - Агни оторвал глаза от пятой точки Доры, сейчас неторопливо фланирующей к пищемату, за очередной чашкой куафэ и корзиночкой печенья, к которому эти заразы синтетические пристрастились на рейдере.

Вот, вроде им пища-то особо и не нужна, но лопают они "заварики" так, что от хруста печенья приказов не слышат!

- Подтверждаем. - Коротко качнули головами близнецы, оставляя даму в полном одиночестве противостояния.

- На Бирже появился заказ, по интересующему меня направлению... - Я скинул куратору обнаруженный Юрой контракт на перевозку медикаментов с одной осажденной неприятелем планетки, на другую, не менее осажденную.

По факту, обе планеты никто не "осаждал", просто Аратанцы повесили над каждой из планет по станции наблюдения, чем вызвали неповторимый вой демократического, либерального правительства систем о "сдерживании, оккупации и осаде".

Учитывая, что станции эти наблюдали за появлением кораблей Архов ну, и - совсем чуть-чуть - за творящимся в либерально-демократических ебенях Фронтира, самое опасное было не стать жертвой самих "демократических государств", а то были прецеденты, когда вот такие "правовые государства" пытались, а бывало, что и "отжимали", корабли привезшие медикаменты, продукты питания или спасающихся от военных действий детей и женщин.

- Рекомендую стандартную страховку. - Агни первым проштудировал пункты контракта и занялся поиском "слабых мест".

- Денег - нет! - Отрезал я, разом пресекая поползновения за мой счет поправить дела Биржи. - А те, что есть, лучше я пущу на команду. Это и будет самой лучшей "страховкой"!

Агни и Сида брезгливо поморщились, а вот близнецы, неожиданно, одобряюще закивали, признавая мою правоту.

- Ну... На нет и суда нет! - Агни легко выбрался из оккупированного им кресла второго пилота, в которое тут же рыбкой метнулась Настя-Биса, с видом злобного кошака, которого оттянули от миски с рыбой, чтобы поставить укол от паразитов!

Подтвердив принятие контракта, распрощался с контролерами, искренне надеясь, что сполоты про меня забудут, а там и держать всю эту гоп-компанию у меня на борту станет нерезонно и я буду свободен!

Едва за близнецами закрылась дверь рубки, лишил их всех, четверых, доступов ко всему, кроме спортивного отсека, медицинского, кают-компании и, ограниченно, оружейки.

Пусть сидят, а то бродят, где ни попадя, а потом то вилки пропадают, то всякие лишние запчасти появляются!

Еще раз проверив доступы, скинул изменения на нейросети и отключился, переведя все стрелы на Юру.

Еще раз проверив предложения "висящие" на доступном мне секторе Биржи, с сожалением признал, что интересного не так уж и много - большей частью все упирается в сопровождение, захват, освобождение, а мне для этого жаль своего кораблика, он, как ни крути, заточен под "другое", хотя и зубаст, и быстр, но...

Если меня прижмет пятерка хорошо слетанных корабликов третьего поколения, один только ремонт влетит в такую копеечку, да еще и во Фронтире!

Погрозив Настьке кулаком, устроился в капитанском кресле, считать маршрут.

Получалось, что за неделю мы допрыгаем до точки загрузки, два дня до точки выгрузки, а там, глядишь, может и еще что-то подвернется...

Выйдя из трансрасчета, еще раз погрозил кулаком Насте и скинул координаты первого прыжка, самого короткого, из расчета "проверить, а не увяжется ли кто?"

Не увязался.

Правда, была попытка передачи информации с борта корабля, но искин ее прикрыл, локализовав место и отправив туда пару дроидов техников, с усилением дроидами контрабордажниками.

Судя по резкому аромату, дроиды кого-то спугнули до мокрых штанов!

Осталось понять - кого?!

Если верить искину безопасности, все "лишние" на борту крепко-накрепко сидели в своих каютах.

Я бы поставил на Сиду, но нельзя же всех судит по половому признаку или по личным симпатиям-антипатиям?!

В общем, пришлось устанавливать дополнительные камеры возле дверей моих контролеров, а то... Знаю я одну аксиому, от неисполнения которой жизнь резко сокращается!

После первого прыжка и часа ожидания "хвоста", "Укумбра" вновь легко разогналась и ушла в варп, в этот раз уже на двое суток.

Пожелав сидящим в рубке "чистой вахты", встал со своего места и, открыв портал, оказался на рейдере, в своей каюте.

Все-таки, как ни крути, а порталы в варпе - это просто чудо какое-то!

Ни каких тебе помех, никаких преград или ограничений!

Почти никаких...

Сменив комбез Совражества на комбез капитана рейдера, потопал в медотсек, сдаваться на еженедельное сканирование, о котором теперь мне напоминает Лизка, искренне переживающая о здоровье своего владельца.

Кстати, вот и еще одно отличие нейросетей Совражества и моей нейросетки - моя заботится о здоровье, но НЕ отговаривает от глупостей!

Сети Содружества в этом смысле совсем мерзкие, они не дают людям совершать ошибки и особенно ошибки, связанные с риском для жизни.

Нет, кто знает, тот эту опцию обрезает сразу, совсем как мы, когда-то давно отключали в винде "Контроль учетных записей пользователя", что задалбывал своими всплывающими окнами.

Вот только...

Я сделал тяжелый вздох, сейчас эти опции, чаще всего, "отключает преступность", а среднестатистический пользователь безропотно превращается в замотанного в вату, затюрканного предупреждениями, червячка...

Капсула приветливо открылась, вежливо закрылась и снова приветливо открылась, выпуская меня наружу.

Девушка-синтетка, проводившая сканирование, с улыбкой скинула результаты скана и развернулась к столу, над которым парил развернутый экран, по которому бегали, цеплялись и разделялись крючочки неведомого мне ДНК.

Жутко интересно, но совершенно ничего не понятно!

Глянув на часы нейросети, мысленно присвистнул и поплелся в тренажерку - обед я благополучно провалялся, так что...

У меня есть еще сутки и я лучше потренируюсь, чем буду отвлекаться на контролеров!

Открыв портал в коридор, поближе к тренажерке, приказал Лизке не тревожить меня, если только это не конец света и вступил в свое "святая-святых".

Полчаса на медитацию, десять минут ругани, что опять куда-то пропал мой "шагомер", две минуты на создание нового и...

Два часа активного мата!

Этот чертов камень в левой руке совсем офигел!

Стоит только начать "закручивать" нити заклинания, как он начинает из ближайших тянуть силу, зараза александритовая!

И тянет до тех пор, пока не зальется до капы, а потом, эта сволочь, одним толчком высвобождает накопленное, превращая все, в радиусе пяти метров от меня в плотно закрученный торнадо, способный, при неосторожном движении, распилить даже метровой толщины бронеплиту!

Никогда не мог понять, как же надо управляться с "воздухом"!

Запустив "шагомер", в очередной раз поставил Эльке задачу - проследить, куда пропадают "шагомеры"!

Надоело их делать снова и снова!

Ну не пауканы же их воруют, а?!

Представив себе, как Уголь или Выгуль украдкой пробираются в мою тренажерку и тырят никому, кроме меня, не нужный агрегат, совсем сбил настрой и захохотал...

Да уж, зрелище не для слабонервных!

Набравший половину мощности камушек разрядился пшиком, а затем меня начало упорно тащить вверх, к потолку!

От неожиданности вернулись все мои страхи высоты, падения и совсем мучительной, медленной смерти от переломов всех конечностей...

Конечно, я понимаю, что не гений, но следующий мой поступок иначе, чем испугом объяснить нельзя...

Вместо того, чтобы включить голову, я включил инстинкт и открыл на потолке портал.

В эту же комнату!

В общем, теперь я понимаю, что чувствуют шарики в моем шагомере!

Вот теперь я сижу и смотрю на свою руку, на полном серьезе раздумывая, а не отрезать ли мне этот "подарочек" ко всем чертям собачьим?!

Отрезать и отрастить новый в капсуле - делов на полчаса, максимум - час!

Хотя, с другой стороны, совсем уж вредным этот подарочек назвать нельзя - некоторые "огненные плетения" стали получаться быстрее и стали меньше жрать маны.

Вот так, на полном автопилоте взвешивая "за и против", сплел маленький шарик огня, зафутболил его в открывшийся портал и стал мысленно надстраивать на плетениях движения "воздушные" элементы.

Еще и еще один.

Некоторые шарики разваливались сразу, некоторые с хлопком исчезали из глаз, намекая, что воздушные присадки действительно добавляют скорости, два шарика, влетев в портал, замерли, потом закрутились волчком через секунду превращаясь в самые настоящие огненные смерчи, сметающие все на своем пути.

Первый я успел развеять, а вот со вторым вышла промашка - смерч внезапно ускорился и рывком исчез с моих глаз!

Надеюсь, выдохнется он быстро, сил я в него вкладывал совсем мало, да и направлял в сторону мягко плещущихся океанских волн, омывающих каменистый берег.

Кстати!

Я сосредоточился, стараясь запомнить портал в это место - во-первых, было интересно, чем дело закончится, а во-вторых...

Во-вторых...

Лучше держать координаты таких полезных планет, как можно ближе!

Часик туда, часик сюда и вот Элька сигнализирует, что мне пора и честь знать, а то это синтеты знают, где из капитан, а четверка "отважных" - нет!

Закрыв за собой дверь тренажерки, "портанулся" на борт "Укумбра", прямо в рубку.

Вякнула было тревожная сигнализация, намекая на несанкционированное прибытие неопознанного разумного, но узнала Владельца и заткнулась, умничка!

- Это не она умничка, а я! - Делано обиделась Лизка, требуя справедливости.

- Значит, ты - умничка! - Согласился я, усаживаясь в капитанское кресло и жалея, что на слияние нет нормального оборудования.

А Евгений-свет-Батькович отказался его ставить, напоминая, что я сумасшедший и вытаскивать с того света он меня не собирается, а капсулы Совражества с такими повреждениями не справятся.

- 5. 4. 3. 2. 1. Выход! - Настена напряглась - вместо чистого космоса, обещаемого астрономическим справочником, в точке выхода болталось не меньше десятка кораблей разной побитости.

- Эфир! - Потребовал я, ожидая засады, которая тут же и появилась, требуя сдачи и гарантируя жизнь...

Жаль только, что обращающийся к нам трехрожик, едва рассмотрел мое лицо на экране, как тут же и завис, видимо, получая дополнительные команды.

- Три корабля! Четвертое поколение. - Обрадовала меня Дора. - Ракет нет, видимо, отстрелялись по беднягам... Выживших и спаскапсул тоже нет, возможно - собрали...

- Тянем время... - Решил я, взвешивая стоит ли захватывать корабли нападающих или можно просто открыть порталы, связывающие корабли и солнечную корону... Или открыть порталы и натравить на них синтетов, раз уж у меня есть кого натравливать...

- Не надо тянуть время! - Потребовала новая личность на экране, сдвинувшая трехрожика в сторону сильной рукой. - Давайте не доводить до аннигиляции...

- Тем более, что аннигиляция экономически не выгодна... Ни одной из сторон... - Понятливо качнул головой я, прикидывая, стоит ли тратить кинетику на все три... Ой, четыре! Четыре корабля!

Четвертый кораблик оказался крейсером пятого поколения, с матово-черной обшивкой, которую так обожают арварцы и просто устрашающего калибра главной пушкой, наводимой сейчас на нас.

- Э-э-э-э-э... - Развернулась в мою сторону Биса и я обрадовался, что Настена сейчас, скорее всего дрыхнет у себя в каюте и ей точно не страшно оттого, что пушка диаметром метров в пятнадцать заглядывает в...

Чуть не сказал - лобовое стекло...

В общем, никакого пиетета перед большим калибром...!

- Хорошо-хорошо, мы сдаемся... - Я поднял вверх руки демонстрируя благоразумие и трусость.

Увы, мне нифига не поверили!

Крейсер замер и а потом и вовсе покрылся засветками, пытаясь компенсировать отдачу от монструозного выстрела.

Через секунду, растянувшуюся для меня на целую вечность, из черного приветствия бездны вылетел золотистый подарочек и неторопливо направился в нашу сторону, всем свои видом намекая, что нас ждет полнейший абздец.

Нет, головой я прекрасно понимал, что мой транспорт такой гостинец выдержит, даже три таких гостинца выдержит силовая защита, но вот трясти и бросать из стороны в сторону, после каждого попадания будет нещадно!

Переведя взгляд на дополненную картинку повреждений, затаив дыхание наблюдал, как темно-синяя черточка ракеты приближается лобовой броне транспорта, "прожигает" силовое поле и начинает вгрызаться в собственно броню, разнося носовую часть вдребезгу!

Мало того, что крейсер оказался "почти новым", так еще и снаряжение у него оказалось "совсем новым", комбинированная БЧ по типу наши кумулятивных, противотанковых...

Ожидая, что вот сейчас, сию минуту, "Укумбра" примется прыгать, скакать и раскачиваться как детский волчок на палубе торпедоносца во время шторма, только и успел, что мысленно взвыть, готовясь стать сильно охлажденной тушкой.

Секунды тикали, хищная ракета медленно, буквально по сантиметру в секунду, прогрызала себе дорогу в броне, а воздух вокруг меня, да что там "вокруг меня" - по всему кораблю! - замер.

Застыл.

Стал сперва упругим, словно патока, а потом и вовсе закаменел, превращая нас всех в мошкару, застрявшую в янтаре!

" Оценка..." - Голос в голове забавно растягивал звуки... - "Опасность Администратору. Ресурс создания узла - положителен. Создать точку отката и приступить к постройке узла?"

И тривиальные "да"\"нет" перед глазами.

Разумеется, "ДА"!

"Использовать имеющиеся биологические и прочие материалы для ускорения ввода в строй оборудования узла?"

"Да"!

"Откатить системные повреждения нанесенные кораблю Администратора?"

"ДА, черт дери!"

Мир замер.

Пискнул и покатился назад.

"Использовать имеющуюся энергию для ускорения процесса активации узла?"

Сперва смысла вопроса я не понял, но нейросеть вежливо ткнула меня носом в замерший воздух, защищающий нас от глобального развала...

"Да"!

Обратно в камень вытащенную силу я загнать не смогу, а контролировать ее у меня один хрен не получается, так пусть хоть потратится с пользой!

"Администратору присваивается доступ "Администратор узла", активируются расширенные полномочия"!

Мир опасливо пискнул и ракета принялась выбираться из пролома задним ходом, старательно заращивая и исправляя нанесенный урон.

Синтеты подались вперед, искин "Укумбра" забросал меня паническими сообщениями о неправильности происходящего, а истерический вызов "великолепной четверки", от всех четверых, одновременно, я и вовсе проигнорировал.

Правда, озаботился состоянием Настены, но эта...

В общем, она сладко спала, замотавшись в одеяло и намертво пристегнувшись к кровати.

Еще мгновение и ракета помчалась задним ходом к крейсеру, а среди мельтешащих обломков вспыхнула ослепительно белая звездочка, сперва маленькая-маленькая, а потом все больше и больше, и больше.

Ее лучики пронзали скопившийся мусор и тянули его в центр, заталкивали в белую бездну, где он рассыпался в пыль и... Исчезал!

Звезда росла, захватывая мусор, захватывая корабли нападанцев, затягивая в себя истерично верещащий на всех волнах крейсер, пытающийся отстрелить спаскапсулы, которые так же втягивались лучиками-протуберанцами и превращались в невесомую пыль...

Зрелище, доложу я вам...

Потрясающее!

Добрых полчаса звезда росла и росла, почти вплотную касаясь нас, но...

Кроме слегка заикающегося искина да странных временных искажений, то растягивающих секунду в минуту, то сжимающую минуту в секунду, особых последствий и не было.

"Масса материалов набрана. Приступить к строительству Узла?"

И снова - "ДА"\"НЕТ".

Разумеется, да!

Блеск звезды поутих, щупальца, все еще шарящие по бескрайнему космосу принялись судорожно втягиваться, минуты стали минутами, а секунды - секундами...

Звезда сжалась в шар, диметром больше сотни километров, отрастила одну-единственную ложноножку, которой ткнула в пустоту.

Снова завизжали системы безопасности, выдавая на экраны сумасшедший цифры бушующих энергий, разрывающих варп, как Самсон раздирал пасть неудачнику-льву, попавшемуся ему на пути с жуткого похмела...

"Узел №5386 сформирован. - Проинформировал меня Голос в голове. - По завершении активации к узлу будет подключено 11 миров "красного" списка, 44 мира "желтого" списка, 21 мир "зеленого" списка. Итого - 76 порталов. Администратору, для получения доступа СуперАдминистратора требуется ввести в строй 204 мира одного пространственно-временного континуума."

Я мысленно покопался в голове, припоминая, наберется ли у меня столько?

Получалось, что - нет.

Быть может, если собрать вообще ВСЁ, тогда и будет, но там, как минимумом, десяток разных континуумов, а это, увы, не считается.

"При открытии "Межмирового Узла", количество необходимых порталов повышается в три раза." - Ехидно хихикнул Голос в голове, намекая, что работы у меня непочатый край. - "После активации узла рекомендуется покинуть данную точку пространства не менее чем на 134 часа."

Я мысленно взвыл - промежуточная точка, в которой я заварил всю эту кашу была одной "поворотной" и использовалась не так чтобы и часто, но...

Приятного мало.

Но еще меньше приятного в том, что у меня на борту четверо посторонних, которых убивать нельзя, а договориться, в свете всего случившегося, просто не получится!

Так что, едва мы выберемся в "обитаемость", как они благополучно меня продадут за копейку малую, ведь не связать воедино мой кораблик, нападающих и такой фейерверк не сможет только мертвый!

В общем, я всерьез начал прикидывать, а как бы мне так хитро вальнуть всю эту четверку, чтобы и штрафа не платить, и виноватым не остаться...

"Гм... - Ехидно откашлялась Лизка. - А ведь есть еще нападающая сторона! Корабли пятого поколения во Фронтире, батенька, сами по себе не летают, да еще и с вооружением шестого поколения!"

Ну, что я могу сказать...

Сучка... Всамомделешная сучка.

Мало мне наблюдателей на корабле, так еще теперь и это!

А в голове уже оживилась паранойя, напоминая о письмах с угрозами, так опрометчиво отправленными на удаление...

Посмотрев на синтетов, замерших в ожидании команды, мысленно махнул рукой и скинул координаты следующего прыжка, поставив себе напоминалку, что таких точек, отныне, у меня будет не меньше трех!

Ибо - нефиг!

Пока я рефлексировал, злился и отходил от такого грандиозного подарка, устроенного мне Голосом, Лизка отчиталась, что один из трех новых имплантов вышел на полную мощность, один ждет активации и один требует полной интеграции с имплантами защиты...

Пришлось отвлекаться и разбираться с "подарочками", что росли у меня в голове.

Получалось, что "защитный имплант", что сеть выращивала от перегрузок, после моего посещения медкапсулы встанет на ход, слившись с защитой от пси-нападения и девяти десятых всяких шокеров, которыми так любят пользоваться в Совражестве, отключая недовольных и приводя их общему знаменателю глобального овоща.

Если верить расчетам, статы защиты подпрыгнут почти вдвое и Лизку теперь фиг отправишь в перезагрузку простым ядерным взрывом.

Мило, но проверять не собираюсь.

"Коррект-стабилизатор", гм, этим со мной поделился "Ребеночек ночи".

В туман и летучую мышь я обратиться не смогу, но вот теперь генетические изменения, признанные положительными, будут накапливаться и интегрироваться, без изменения облика или видовых предрасположенностей.

Последнее я не совсем понял, но Лизка пообещала расталдычить все позже, когда я буду не таким... Дерганным.

Приятным бонусом к "стабилизатору" шла способность к мгновенному перемещению, то бишь наглой, беззастенчиво и беспардонной телепортации на расстояние до 500 км - без привязки к точке финиша, и до 2000 с точкой. По здравому размышлению, стало понятно, что "стабилизатор" не только взял мышиную часть дара, но и часть дара Дже Ен, связав вражеские особенности в один узелок, которым пользоваться можно, но...

Лично я, пока, не рискну.

Да и Лизка не советовала.

"Хватит называть меня Лизкой!" - Обиделась сетка, то ли в шутку, а то ли и всерьез. - "Между прочим, меня зовут Елизаветка... Тьфу на тебя!"

"Нда-а-а-а, это моя нейросеть такая или все нейросети Древних?" - Задался я вопросом, получив в ответ легкий прилет током в пятую точку. - "Надо будет Евгения-свет-Батьковича попытать на эту тему"!

Разобравшись с двумя, самыми легкими имплантами, взялся за третий.

"Анкер"...

Такое название, блин, "всеобъемлющее"!

Да и свойства, если честно, тоже очень ничего себе...

Например, активировав "анкер", прямо сейчас, я смогу с легкостью выдернуть собственный кораблик из варпа в реальность, не хуже войскового стабилизатора пространства, жрущего питание от отдельного реактора на корабле не ниже крейсера!

"Анкер" напрямую связан с моим портальным даром, Голосом и еще черт знает чем, потому как имплант этот развернулся только на 40% и, судя по описанию, часть его, причем часть большая, будет развернута частично в том самом кармане, где расположился Юра, а частью и вовсе в варпе, связывая меня с Узлами, Перемычками и Переходами, свойства которых я вообще не понимал!

Лизка пообещала, что скооперируется с Юрой и все мне подготовит.

Ага, лишь бы, блин, на повороте мои "карманные" друзья не начали плодиться и размножаться, а то двоих я еще как-то выдержу, а вот больше...

"Троих же выдерживаешь?" - Снова съехидничала Лизка, намекая, что третий гость в голове у меня уже есть - Голос.

Крепко задумавшись, наблюдал, как "Укумбра" удаляется от ослепительно сияющей белой кометы, хвост которой теряется во тьме.

Сама комета неторопливо путешествовала в сторону светила, намереваясь спрятаться в ее короне, заодно "подключиться" к дармовой энергии и не отсвечивать на всевозможных сканерах.

Приблизив изображение "Узла №5386" восхищенно присвистнул: полуактивированный "Анкер" расцветил статичную картинку белой точки тонким, паутинным кружевом, уходящим далеко за границы видимого отсюда даже мощными сканерами, пространства.

Часть нитей уже купались в Звезде, подпитывая "Узел" энергией, часть нитей что-то тянули из варпа.

От удивления, я остановил разгон, в ожидании увидеть, что же они тянут?!

Через полчаса увидел.

На сотнях паутинок, из варпа выплыла ажурная конструкция, словно многокилометровый шар сварили из тонких и блестящих трубок, а между ними, трудолюбивый паучок заткал свободное пространство своей ловчей сетью!

Белая звездочка, ядро "Узла №5386" оказалась в центре конструкции, которая, рывком преодолело расстояние до Звезды, увеличилась вдвое и исчезла в варпе, оставив снаружи лишь километровый островок, быстро исчезающий в солнечных протуберанцах разгневанного светила, которому такое соседство совсем не понравилось.

- А теперь... Валим отсюда! - Восхищенно выдохнул я, понимая, что ловить тут больше нечего, а шансы отхватить по самые помидоры - весьма и весьма велики!

Набрав за 15 минут недостающую для прыжка скорость, мы благополучно нырнули в варп, оставляя эти координаты разбушевавшемуся светилу и Его Величеству - Времени, который там все наладит.

Наверное.

Глава 14 Чудо одно не ходит! К сожалению...

"Великолепная четверка" пялилась на экран в кают-компании, где шла наитупейшая комедия, выводящая их из себя.

- Он точно издевается! - Сид оскорбленно сморщила носик и потянулась за бокалом с выпивкой.

- Ну-у-у-у-у... Издевается он исключительно над тобой... - Со вздохом заметил один из близнецов, с сожалением разглядывая пустой стакан. - Хотя, по идее, из нас всех именно ты - дипломат в пятом поколении и уж должна была найти с ним общий язык!

- Я бы и нашла! Нашла! Нашла! Так ведь он же нас чуть ли не в четырех стенах запер! - Тера Лау искренне не понимала, почему я так с ней.

- Ну, он в своем праве, Сида. - Агни пожал плечами и завис, медитируя на эту адскую новинку, под названием "чебурек", удивительно вредную, но, зараза, вкусную. - Ты же его только что говном не назвала!

- Ну, говнюк он и вправду... - Мэт почесал подживающую ссадину на щеке и широко улыбнулся. - Но говнюк удачливый, этого не отнять! Такую аномалию заполучить! Да в центральных мирах, за такие данные, аукцион можно устраивать! Передерутся научники, ей-ей передерутся!

- Наивный. - Помрачнел Агни. - Никто драться не будет, просто сожрут и косточек не оставят. А мы, все, в лучшем случае исчезнем на одном из переходов, а в худшем, пойдем на Цергу. Донорами. Бесплатными и добровольными.

- Какой ты... Пессимизд! - Сида сделала глоток терпкой настойки, покраснела и громко выдохнула. - Крепкое, бл...

- Все, надралась... - Констатировал факт Дон, восхищаясь самим фактом. - Как она нажирается с этого компота?!

- Ошибка в генах... - Агни пожал плечами.

- Думаете, нас зря к нему прикрепили? - Мэт бросил быстрый взгляд на Дору, с сожалением признав, что комбинезон это, конечно, безопасно и даже где-то эротично, но с женской юбкой не сравнится. - За два месяца он только и делает, что берет все дальние и дальние контракты!

- Он это делает, исключительно, чтобы нас позлить! - Выпалила и вправду пьяная в усмерть, Сида. - И, чтобы мы никому не рассказали... Ик!

- Ненавижу ее... - Пробормотал себе под нос Агни и попросил искина вызвать меддрона - если теру Лау оставить "как есть", то на следующее утро, страдающая от похмелья, она способна довести до взрыва даже спокойнейшую команду, набранную Хомом неизвестно где.

А владелец судна, единожды нарвавшись на страдающую Сиду и выслушав все, что она ему наговорила, не только "срезал доступы" всем, но и громко предупредил, что если подобное повториться, то трезветь тера будет в карцере, на хлебе и воде, с отключенной нейросетью, которая у нее, судя по всему, отчаянно глючила.

Потому что, только так можно было объяснить почему Сида и вправду напивалась легким вином, по типу "Сангрии", с его-то 7% крепости?!

При, совершенно точно, включенной нейросети, чья обязанность следить за своим владельцем, нянчить и держат в бодрости и здравом рассудке?!

Агни вздохнул и выбрался из кресла - к чебурекам изощрённо подходила "планетарка", предварительно охлажденная градусов до 7-8 по Цельсию, то есть, почти ледяная... С горячим чебуреком - самое оно то!

- Извращенец... - Передернул плечами Мэт, глядя как сперва горячий чебурек "полируется" холодной "планетаркой", а потом все происходит с точностью до наоборот - ледяная "планетарка" шлифуется горячим чебуреком.

- Да-а-а-а... Под такую закуску пить - только печень садить... - Философски почесал затылок Дон, не решаясь сменить куафэ на что-нибудь покрепче...

Странного вида меддроид, в прочем, на этом корабле четыре пятых дроидов были странными и уж точно не относились ни к пятому, ни к шестому поколению Содружества, заботливо приподнял спящую женщину силовыми полями и неторопливо поплыл к выходу из кают-компании, увозя в медотсек, за содержимое которого, в свое время, Агни бы убил и взял на абордаж любого, у кого бы такое увидел.

А тут...

Два десятка капсул, из которых половина - реанимационные, а половина восстановительно-диагностические и все два десятка способны вести обучение "под разгоном", в пятикратной скорости!

Да даже в корпорации "Нейросеть", максимальный разгон был шести-семи кратным!

При этом, и Агни, и оба близнеца, у которых были медицинские базы в разных уровнях, точно идентифицировали установленные капсулы вторым-третьим поколением, за исключением используемых картриджей и обновленного ПО, от возможностей которого впору было закатывать глаза и начинать нещадно материться...

И это старье - работало!

А было еще и еще несколько нюансов, которые можно было собрать в кучу, систематизировать, но понять...

Нет!

Например, этот экипаж!

Агни потер свежезалеченную челюсть и повертел рукой, которую ему выломала на спарринге миниатюрная, но быстрая, как змея, Настена.

А Бирс, с которым сцепились оба близнеца, "танцевал" с ними минут пятнадцать, так и не пропустив ни одного удара!

А вот сам владелец корабля и их личная головная боль, кстати говоря, в спарринги не ввязывался и впечатления опытного бойца не производил, хотя Сида его считала, как минимум, боевиком первой линии, хотя склонялась, что и это не правда, а Дан Хом не меньше, чем агент Аратана и ладно если на пенсии, а не старательно вживляемый...

Остальные, на эти ее мудрствования посматривали скептически, но не признать одного, очень любопытного факта никак не могли - за исключением их самого первого "огневого контакта", в остальном все путешествие проходило исключительно спокойно.

Агни своим глазам и ушам не поверил, когда взятый с Биржи заказ на защиту рудовоза-миллионника, всегда лакомого кусочка для пиратской братии, прошел настолько буднично, скучно и без эксцессов.

Если не считать таковым напившуюся Сиду.

Потом был Бран и Солли - два горлопана и задиры, которые друг друга терпеть не выносили, но вот же ты, посмотри - провели бок о бок целую неделю и даже ни разу не поскандалили!

Более того, Бран подарил Настене Стафийскую ракушку, на удачу, а Солли, покидая корабль, намекнул, что с таким капитаном можно в любую даль голову совать!

Коротко вякнула сирена, предупреждая, что транспорт вот-вот уйдет в варп, отправляясь к очередной точке своего путешествия и что всем бы не мешало если уж они бухают, так хоть отодвинуть выпивку в сторону, чтобы не пролить.

"Укумбра" всегда чуть вздрагивала, входя в подпространство. С одной стороны, по мнению Мэта, это была какая-то странная рассинхронизация двигателей, а с другой...

С другой, любой другой корабль, при такой "рассинхронизации" уже давным бы давно свое отлетал, превратившись в облачко электронов, позитронов и прочей мелочи, равномерно растянутой по варпу от точки "не получивщегося входа" и сами Звезды представления не имеют, до куда...

- Чего молчишь? - Мэт дождался когда транспорт дрогнет, почесал подбородок, на котором красовался уже желтый синяк и тяжело вздохнул. - Между прочим, это твой "питомец"...

- Скажу, что...

Транспорт содрогнулся еще раз, теперь уже вываливаясь из варпа.

- Что хорошее имеет свойство очень быстро заканчиваться... - Продолжил за креата, Дон.

- Но сирены - нет. - Агни доел чебурек. - Никто не бегает... Так что, это...

С шумом и хлопком в кают-компании вломился владелец корабля, и, ткнув пальцем в сторону близнецов, хмыкнул:

- Ждали сполотов? Вот, дождались!

Через десять минут шустрые дроиды, наводнившие кают-компанию, передвигали мебель, пополняли бар и устанавливали по углам и на потолке какие-то излучатели.

Суматоха улеглась так же быстро, как и поднялась - "Шлеп!" И вот она есть! "Бумм" и вот ее нет!

Через пару минут в комнату влетела чистая и с глазами по полтиннику, Сида, а еще через минуту, в кают-компании нарисовалась сполотка в сопровождении одного высокого сполота и двумя существами, что Агни видел впервые.

Аланувиэлин, увидев присутствующих, повела плечиком в раздражении, вздохнула и украдкой бросила взгляд на своего спутника, словно передавая эстафету.

- Дан Хом, контроллер Агни, братья Са, дипломат Лау... - Сполот сделал вежливый кивок каждому, словно учитель отмечает на уроке, кого из учеников нет. - Меня зовут Вэелль. Наш род нуждается в представителе на скором аукционе в одной из систем Центрального скопления...

- К сожалению, - развел руками Дан, даже не пытаясь спрятать улыбку кайфолома-обломиста. - У меня запрет на посещение Центральных миров. Да и, об насколько "скором аукционе" идет речь - у меня во-первых контракт, а во-вторых, отсюда и только до границы Центрального скопления пылить месяцев пять. При удачном расположении звезд, разумеется...

- Проблемы контракта нас не интересуют. - Вэелль покачал головой, давая понять, что "проблемы ниггеров - шерифа не волнуют", причем не волнуют от слова "совсем". - Аукцион состоится через два месяца, мы сможем затянуть его еще на две недели, но... Это самое большее, что мы можем сделать.

- Самое простое, что вы можете сделать - это появиться на аукционе самим. - Хом улыбнулся, намекая, что любые проблемы имеют, как минимум, два варианта решения.

У всей "четверки" от этих слов отвисли челюсти - разговаривать подобным тоном, с почти небожителями, способными вывернуть планету наизнанку и сказать, что так все и было - немыслимо.

Но Дан даже глазом не моргнул.

- Наше присутствие на аукционе может оказаться решающим... - Аланувиэлин потянула носом в сторону Агни, от которого все так же тянуло планетаркой и чебуреками. - Но слишком велики шансы, что интересующее нас может быть снято с торгов, едва мы только войдем в зал. На человека же никто не подумает...

- Ага, с этим разобрались... - Владелец транспорта почесал нос и Аланувиэлин вцепилась взглядом в его руку, словно увидев там что-то особенное. - Теперь осталось понять, как я до туда доберусь за два месяца - раз и кто меня пропустит через границу - два.

Веэлль вздохнул, видимо пытаясь понять, как ему надо объяснять потомку обезьяне прописные истины, чтобы и истины были поняты, и чтобы самому дураком не показаться.

- Вэлль! - Коротко толкнула парня в бок локтем сполотка, привлекая к себе внимание.

На добрую минуту оба представителя голубокожей расы "потерялись" из этого мира, о чем то переговариваясь "без посторонних свидетелей", а потом, сполот вздохнул и предложил "подвезти" до границы. Ну, почти до границы.

Навязанная сверху троица аж слюну сглотнула, представив, как же это будет... Уникально!

- Но только тебя! - "Обломал" раскатавших губы представителей Биржы, сполот.

- Хорошо, первое решили. Осталось второе - нелегальное пересечение границ Центральных миров наказывается каторгой от десяти лет. - Хом прищурился, ожидая ответа.

- А кто сможет запретить представителю нашей расы посещать эти миры?! - Искренне удивилась Аланувиэлин, совсем не пряча улыбки.

- Э-э-э-э-э м... - Веэлль вздохнул. - Если все будут знать, что он - наш представитель, то в чем смысл его прибытия на аукцион? Это все равно, что на аукцион придем ты или я! Все сорвется!

- Тогда... - Сполотка оценивающе уставилась на Хома, словно примеривая на него новое тело. - Тогда...

Двое голубокожих переглянулись и снова зависли, что-то решая.

- Это - решаемо! - Вышел из транса Веэлль и сделал приглашающий жест рукой, мол, следуй за нами.

Глава 15 Чудо ходит парой

- Может, все-таки скажете, что же вас интересует на этом аукционе? - Я смотрел на сполотов стараясь удержаться от отчаянного чиха, который сетка все никак не могла купировать, словно аллергику подсунули подержать линяющего котика. - Что там, Артефакты?

- Да, пара артефактов. - Аланувиэлин покосилась на здоровенного кролла, который сейчас споро сервировал пафосный обеденный стол в центре кают-компании кланового корабля первого класса, способного разместить в своем трюме пять транспортов "Укумбра", да еще и останется место. - Они появились совсем недавно, видимо, кто-то наткнулся на хорошо сохранившийся корабль Древних или базу.

- Мы предполагаем, что, на самом деле, все нашли давным-давно, просто Арварцы придерживали найденное до поры, до времени, чтобы не обрушить цены. - Вэелль кивком головы поблагодарил кролла и потянулся за блюдом, парящим свежесваренным мясом. - Конфликт, что в прошлом году в очередной раз порвал их общество, требует немалых денежных вливаний и тут уже не до ценностей, что лежат мертвым грузом в кладовой, тут бы выжить хотелось.

Аланувиэлин с удивлением воззрилась на своего спутника, во-первых только сейчас заметив, как много жрет ее будущий супруг, а во-вторых - с каким блеском в глазах Вэелль рассказывает о происходящем в мире, снаружи мира Сполотов.

- Артефакты такого уровня, да еще рабочие - это уникальная возможность сделать маленький шаг навстречу пониманию Сил Древних... - С набитым ртом продолжил свой рассказ, молодой сполот.

А в том, что они оба - молодые, можно было даже и не гадать!

Вон, Агни общался с представителями сполотов, при найме - трижды! - ничего похожего на то, что происходит со мной!

На борту "Укумбра" они, конечно, свой ценник задрали, но вот уже через сутки после моего заселения в отдельную каюту на "Скрооль-и-Ланниль" превратились в нормальных, вменяемых и совсем не помешанных на правилах.

Более того, Вэелль за милую душу шел на контакт, рассказывая такие вещи, что будь со мной кто из моих "наблюдунов"...

Аланувиэлин, по сравнению с ним - ледяная глыба!

А вот остальной экипаж...

Тут просто загадка на загадке, если честно.

Большая часть из тех, кого я видел, к сполотам отношения не имеет.

Есть креат, но он "оружейник" и в кают-компанию не ходит, предпочитая развлекаться со своими стреляющими железками, есть три десятка кроллов, боготворящих сполотов до такой степени, что страшно становится.

Вэелль сказал, что есть еще Капитан, но за все это время я ее не видел, но в том, что она есть, сомневаться не приходилось, ведь кто-то же управляет кораблем!

- ... Эти артефакты, - слово "артефакты" Веэлль произнес с таким придыханием и благоговением, что мне захотелось возмущенно фыркнуть, но я мужественно сдержался. - Совершенно новый тип артефактов! Древние никогда не демонстрировали такой уровень владения пространственными технологиями, как следует из описания.

- Если все это не подделка! - Фыркнула вместо меня, Аланувиэлин. - Представить очень трудно, что артефакты, тем более такие, не "засветились" нигде ранее! А тут - сразу два!

- Нет невозможно, есть лишь маловероятное..." - Усмехнулся я себе под нос, добавляя очередной виток споров между этой парочкой. - Только навскидку я могу предположить четыре варианта, по которым артефакты не попадались в продаже раньше.

Веэлль отложил в сторону вилку с нанизанным на нее куском мяса и сделал стойку, совсем как охотничий пес на тетерева.

- Первое и самое простое - удаленность от исследованных миров. Второе - бывший владелец не понимал ценности найденного и держал их в глубине сейфа. - Я придвинул к себе здоровенную салатницу, от которой благоухало свежим лучком, помидорчиками и огурчиками, сдобренными густой белой сметаной. - Третий вариант - артефакты хранились у одного из закрытых кланов алефов, которые сейчас грабят все, кому не лень. И четвертый...

Я куснул салат и разочарованно выдохнул - хоть и пахло все знакомо, на вкус все оказалось ужаснейшей бурдой!

- Четвертый! - Потребовала продолжения Аланувиэлин.

- Эти артефакты совсем не то, чем их пытаются представить. - Я пожал плечами и отодвинул салатницу в сторону, понимая, что на борту "Скрооль-и-Ланниль" просто обречен жрать исключительно мясо!

- Будем считать, что ваш подопечный не окажется прав, особенно в последнем пункте. - Голос, прозвучавший за моей спиной заставил меня очень сильно напрячься.

Очень си-ильно!

Чтобы не выскочить из штанов прямо здесь, за столом!

О, этот низкий голос, заставляющий вибрировать каждый нерв!

Но...

Слышал я голос и еще более "убойный", так что, кто бы не стоял за моей спиной, но Аманде Лир она явно проигрывала по очкам!

Лизка, получив команду "фас", вернула мне меня, намекнув, что выращивать дополнительный имплант, контролирующий еще и это, она не собирается.

Ну, в принципе, она права...

- Капитан! - Вэелль взвился ракетой со своего места, отодвигая стул и материализуя столовые приборы. - Ваше появление...

Пока сполот разливался соловьем, я наблюдал за Аланувиэлин.

Внешне, девочка оставалась спокойной, но...

Даже вроде как ростиком стала повыше...

Ох, уж эти огоньки в глазах!

Капитан с голосом почти Аманды Лир заняла место между Вэеллем и Аланувиэлин, напротив меня и чуть кивнув головой, набросилась на еду так, словно поствовала месяц.

Или два.

Но, судя по взглядам "молодняка", это было нормально, так что я расслабился.

- Да, это тоже вариант. - Вернулся к разговору Вэелль, задумчиво уставившись на вилку с мясом, лежащую на его тарелке.

- Есть и еще один, самый простой. - Я вздохнул. - Все эти артефакты - новодел. А то и вовсе - Подделка.

- Ага! - Веэлль довольно потер руки и ткнул пальцем в сторону Аланувиэлин. - Даже ему пришел в голову такой вариант!

- Просто у дураков - мысли сходятся! - Молодая сполотка, гордо задрав носик и быстро стрельнув глазками, показала Вэеллю язык.

- Вы уж лучше покажите ему то, за чем предстоит охотиться! - "Отлипла" от еды Капитан, укоризненно качая головой. - Поколение гениев...

Переглянувшиеся сполоты как-то удивительно синхронно поменяли цвет, а мне на сеть упал файл с подписями хорошо знакомого аукционного дома "Итакаракана".

Красочный, очень "тяжелый" и хорошо защищенный буклет с артефактами в фас, анфас, сверху и снизу, с результатами многочисленных и хорошо зарекомендовавших себя, экспертов и лабораторий.

- Самая последняя страница. - "Направила" меня на верную дорожку Капитан, начисто снося все выставленные защиты и заставляя Лизку взбелениться на ровном месте. - Остальное - обычный мусор.

Пролистав до конца, остобенел.

Лизка взвыла еще раз, теперь уже ругая меня, нагло переводящего сознание снова на самый медленный и самый защищенный поток, отрубающего все ассоциации от внешнего мира и закрывающегося от любого возможного проникновения.

Разумеется, и из разговора и от реальности я вывалился тоже, уж больно резко все закрутилось, а возможности Капитана, "пробившей" возможности моей навороченной капитанской сетки древних-предревних, откровенно говоря, пугали.

Но пугали чуть меньше, чем увиденное на последней странице.

Артефакт, точнее пара артефактов, разумеется были ужасным новоделом, но знал об этом исключительно я.

Потому что это был мой новодел!

Эти чертовы, вечно пропадающие "шагомеры"!

Глава 16 Где бронепоезд не промчится

Сполоты, алефы, арварцы, аратанцы, минмаатарцы и еще десяток рас болтался по коридорам и залам станции аукционного дома "Итакаракана" в ожидании последнего гонга, за которым распахнутся двери в самый настоящий рай археолога и исследователя.

Я покосился на узкий бэйдж темно-красного цвета, позволяющий мне делать ставки до миллиарда кредов и тяжело вздохнул - большинство из присутствующих не носило вовсе никаких бэйджей, что указывало на неограниченный кредит и платежеспособность.

На меня, нищеброда эдакого, и внимания-то старались не обращать, дабы не заразиться чем-то позорным, что называется веским словом "бедность".

Пройдя по залу круг и полюбовавшись на висящие на стенах картины - одна из которых, точно уверен, еще не давно была обычным граффити на стене - вздохнул и пошел в другой зал, осматривать другие стены.

Красиво все, ничего не скажу.

Снова увильнув от симпатичной официантки, протягивающей мне под нос уставленный рюмками и бокальчиками поднос, покачал головой и пошел дальше.

Сдается мне, за этот час, что я фланирую по залам, именно эта девица вечно пытается меня то накормить, то напоить, а то и грудью прижаться...

Странная она, ей-ей странная!

- Господин недоволен сервисом? - Подошедшая смуглокожая женщина, на мой взгляд слегка полноватая, но среди минмаатарок - так просто идеальная, с печалью глянула на мой бэйдж и отвалила в сторону, даже не дожидаясь ответа.

Мысленно выматерившись, пошел вдоль расставленных скульптур, рассеяно отмечая для себя: "вот это говно, это - говнище", это просто - "дерьмище", а вот это исключительно на головы злым недругам скидывать, ибо представить "это" у себя в коллекции я даже под наркотой не могу.

А уж если присмотреться...

Я и в правду начал присматриваться, "напрягая" один из имплантов, что отвечал хрен-знает-за-что, но с его помощью было исключительно рассматривать "наполнение предметов" силами и энергиями.

"Неучь громопздяческая"! - Вопль Лизки, кажется, услышали стоящие рядом алефы, по крайней мере, почему-то они вздрогнули и глянув на меня, как на завшивевшего побродяжку, ретировались за другую статую. - "Это - не ИМПЛАНТ! Имплант такого не может! Ни один имплант не может видеть то, что не видит его владелец!"

"А как насчет "ночного зрения?!" За него-то точно этот имплант отвечает!" - Я слегка опешил от непоняток, а уж если время есть, то почему их не решить, эти самые "непонятки"?

""Зеленый"... Ты меня просто убиваешь..." - Лизка сбросила в "короткую память" базу, которая за пяток минут усвоения устроила у меня в голове маленькую революцию, заодно расставив по углам некоторые понятия, которые я, гм, оказывается совсем не так понимал!

Вздохнув, с новым интересом принялся разглядывать произведения искусства, в этот раз уже складывая "ощущения" и "знания" в один "горшочек".

Вот от этой скульптуры, больше похожей на разорванного осьминога, выпускающего чернила отовсюду - веяло торжеством победы и привкусом отчаянного безумия.

А вон та парочка обнявшихся и нежноглядящих друг на друга сполотов, застывших на постаменте языков пламени - совсем нифига не влюбленные, а вовсе даже враги и стоять рядом с ними противно, потому что никакая это не скульптура, а хорошо мне знакомый "закаменей", встретить который здесь я точно не ожидал!

Но...

Есть и хорошие новости - теперь я точно знаю варианты путей отступления и отвлекающий маневр будет...

Фееричным!

Переходя от скульптуры к скульптуре прислушивался к своим ощущениям.

- Не стоит так делать! - Женщина минмаатарка, что уже один раз ко мне обращалась, подхватила меня под локоток, оттаскивая от скульптурной группы, на которую у меня появились особые надежды. - Сполоты и алефы ревниво относятся к вниманию недорас, особенно в отношении их родовых ценностей. А уж мой народ, за такой интерес...

Женщина красноречиво чиркнула ногтем большого пальца себе по горлу, намекая на ужасный конец "интересанта", вызвав у меня слегка истеричный смешок - две скульптуры минмаатарцев, что печально стояли у стеночки, годились исключительно, одна на вешалку в музее, а место второй я бы обрисовал вестибюлем клиники, лечащей запоры.

Особенно, если ее фосфором намазать...

- Я сказала что-то смешное?

- Ваш народ, к сожалению, дальше своих систем и носа не кажет. - Я посмотрел женщине в глаза. - И у большей части "недорас" по части художественных ценностей - все намного лучше, чем у вас, алефов и сполотов, вместе взятых.

Минимаатарка сменила свет кожи и, фыркнув, развернулась на каблуках и злобно поцокала в другой зал, подальше от меня, такого не культурного.

Запнулась.

Стоящие рядком алефы сделали вежливые шаги в разные стороны, пропуская летящую носом вперед женщину и смыкая свои ряды, когда ее тело, пролетев мимо, покатилось, широко разбросав руки-ноги, по глянцево-белому полу.

Все правильно, если летит высокоразвитое и интеллектуальное существо - уступи ему дорогу, может, оно торопится.

Ноблесс оближ, ничего не поделаешь...

Отойдя в сторону от скульптур минмаатарской культуры, прошел по ряду со скульптурами мрзинов.

Миленько, не мурчит, но воинственно и выпячивается...

Грудь колесом, хвост трубой - одним словом - полководец!

Увернувшись от все той же девушки с подносом с напитками, вежливо обошел сидящую на полу минмаатарку в слегка помятом платье и с синяком на подбородке, ошеломленно хлопающую глазами на происходящее вокруг, словно она только сейчас поняла, что оказалась неизвестно где.

А, может быть, все так и было - Вэелль как-то обмолвился, что изредка, и алефы, и сполоты "программируют марионеток", если не хотят светиться сами в каких-то щекотливых делах.

Запрограммированная марионетка выполняет задание максимально точно, а затем, в зависимости от необходимости, либо благополучно самоустраняется из этой жизни, самовыпиливаясь любым методом, либо возвращается к нормальной жизни, даже и не помня, что что-то в этой самой "ее жизни" было совсем не так.

Зал, в который я вошел, оказался и вовсе уж прибежищем футурокубизма, черноквадратовщины и прочего неокретинизма, которому так требуются длинные и пространные объяснения на табличках, без которых "произведение искусства" легко принять за гнилой банан в очках, приклеенный скотчем к ручке швабры, парящей под потолком на серебряных цепочках.

А с табличкой все сразу понятно - "Дисфункция ведьмы".

Хмыкнув, глянул на часы - до часа "Ч" еще десять минут, а там...

Проходя мимо забавной парочки состоящей из высокого мрзина и маленького, толстенького, похожего то ли на гнома, то ли на дварфа-цверга человечка, краем уха услышал странную фразу: "Все уже куплено, оплачено и вывезено...".

Не скажу, что меня это взволновало, но...

Пройдя через зал и подхватив бокал искристого вина с подноса проходящего мимо официанта, отошел в уголок и принялся отлавливать подходящие порталы, проверяя маленькую догадку.

В прошлое мое посещение этой станции, порталы открывались и отслеживались без особых сложностей, а вот сейчас...

"Доступ Администратора... Создать прямой тоннель? ДА\НЕТ."

"Разумеется, НЕТ!"

Я сделал большой глоток неожиданно вкусного вина, представляя, как бы здесь все сейчас накрылось бардовым тазом, откройся внезапно портал, ведущий, например, ко мне на рейдер, с его пауканами!

"Поиск точек выхода? ДА\НЕТ?"

Блин, да сложно то как стало с этим админским доступом!

Словно обидевшись, голос в моей голове заявил, что уходит, а мир привычно расцветился знакомой игрой красок, в которой отчетливо виделось три портала зеленого класса, десяток порталов красного и ни одного - желтого!

Допив вино, поискал глазами снующих тут и там официантов, "отлип" от стены и пошел сдавать стеклотару, попросив Лизку разузнать, что было за вино.

Мягкий рокот, словно контрабас обернули в шелк, а потом, разом, дернули за все струны, известил, что гостей и покупателей приглашают в аукционный зал, на начало "Мерлезонского балета".

Не торопясь, потому как все места "согласно купленным билетам", подождал, когда спадет основной ажиотаж, в котором у двери столпились разумные самых разных высот полета, степени украшенности и цвета кожи и сделал шаг внутрь.

Пара девушек-креаток, бросив взгляд на мой бэйдж и механически улыбнувшись, отступили с дороги, одновременно скидывая на сетку мое место.

Четвертый ряд, 14 место.

Странно...

Я сверился с данными, полученными при регистрации и поморщился - моё место ушло, судя по всему, вон тому спортивного телосложения, алефу, устраивающемуся во втором ряду, а мне теперь обходить почти весь зал по периметру, чтобы попасть в четвертый ряд...

Свинство, но...

Ожидаемо.

В прочем, есть и плюсы - пока буду идти, осмотрюсь, "понюхаю", чем пахнет...

А пахло в зале самым настоящим, свежесвареным, кофе.

Потолок уходил ввысь метров на десять, превращаясь в готический свод темно-синий, с золотыми бутонами неведомых мне, цветов.

Стены, обитые темно-зеленой, блескучей тканью и кроваво-бордовые стулья с мягкими сиденьями и спинками.

Даже на первый взгляд все кричало: "Смотрите! Вот это - богатство! Роскошь! Стиль!"

Я аж хмыкнул, вспоминая, что ровно такие же стулья были у бабушки и никто не считал их выдающимися.

Удобными - да, сколько угодно. Но вот практичными они отродясь не были - ни тебе встать на них, чтобы лампочку вкрутить, ни в шкаф, за вареньем, не залезть!

Улыбнувшись своим детским воспоминаниям, таким, на самом деле простым в своей хитрости, дошел до своего стула и уселся, приготовившись ждать начала событий.

- Дамы и Господа! Разумные! - Аукционист, блистая рогами, отполированными и украшенными серебряными заклепками, воздел руки к потолку, привлекая к себе внимание. - Начинаем наш, внеочередной аукцион реликвий и артефактов. Сегодня, вашему вниманию будут представлены тридцать четыре предмета из сорока трех заявленных. К сожалению, владелец лотов №21 и №34 снял их с торгов, остальные лоты были сняты после дополнительной комиссии, поставившей под сомнение заключение экспертов Дома Рашши. Еще один лот будет участвовать в торгах только среди Старших рас.

Я пролистывал полученный заранее буклет, в котором отображались изменения, озвученные аукционистом.

Интересующие меня лоты все так же занимали "хвост" буклета и очень низкие стартовые цены "всего-то" по половине ляма, с шагом торгов в сто тысяч!

- Первый лот сегодняшнего аукциона! - Трехрожик развернулся к девушкам-креаткам, выносящим на подставке хрустальное яйцо, от которого веяло таких холодом и безнадегой, что не будь у меня четко поставленного задания - свалил бы отсюда в три минуты! - "Сфера Щавеллиниэлля" - Артефакт уровня А0+, торги ведутся только среди представителей Старших Рас!

После короткой борьбы между сполотом в небесно-голубом и алефом, занявшим мое место, "Сфера..." досталась сполоту.

За "смешную сумму" в 34 миллиарда кредов!

Честное слово, лучше бы сполот прикупил себе планетку класса А-, "докинув" пару лярдов, чем брать эту сферу!

Сперва я подумал, что сполот этот какой-нибудь Чумачечий Ученый, но Лизка, фыркнув, подсунула мне справку, в которой присутствовали почти все присутствующие, с указанием их специальностей, возможных "запасов наличности" и родовых наделов.

Алеф, занявший мое место - Маликаллан, седьмой наследник Дома ШтуУккатур или, попросту - "Дома Открытого окна с мелкими форточками", "стоимостью" в триллиард и двумя десятками систем, из которых шесть - обитаемые.

Сполот - обычный коллекционер, ничем выдающимся себе не зарекомендовавший, ну, разве что, кроме одной слабости - человеческих женщин, до которых голубокожий был настолько большим охотником, что, поговаривали, даже имел обширный гарем у себя на станции.

Отвлекшись на изучение справки, я упустил из виду, как десяток "страждущих" бились за восемь лотов с артефактами Б-В класса, разрешенными к продаже "младшим расам".

Кстати, мои "поделки" проходили по границе Б-класса, едва-едва вписываясь в разрешенное для "недоумков".

Угольно-черную брошь с семью бриллиантами отхватила полненькая минмаатарка, что так странно вела себя, а здоровенный кристалл мгновенно опознанный Лизкой, как "зарядная станция для бытовых приборов, неисправно, ремонту не подлежит", забрал Маликаллан, просто парящий на седьмом небе от довольства.

Два кольца, сильно помятых и выдаваемых за "парные свадебные кольца Древних", на самом деле были единым целым - техноискином Раваджинов, доживающим свои последние столетия существования только за счет пользы, приносимой владельцам, которые, в ответ, делятся с искином частью своей пси-энергии.

Два десятка "батареек в заводской упаковке" прикупил себе явный вояка, хоть и облаченный в гражданский костюм, но выправку-то никуда не спрячешь.

Некоторые лоты продавались по стартовой цене, плюс 10% за услуги аукционного дома, видимо, появлялись они не так уж и редко, чтобы стать желанной покупкой.

Я вполглаза наблюдал за торгами, прикидывая пути отхода - как-то мне было совсем странно и не по себе, что мои артефакты, что вызвали у сполотов столько интереса, у остальных прошли мимо внимания.

Не верю я в такие чудеса!

- ... Скрабежа Он-Дуу! - Ведущий торгов продемонстрировал маленькую коробочку, примерно семь на семь сантиметров, в которой, на белоснежном бархате лежал черный-черный камень с такой бешеной энергетикой Земли, что будь я к камню ближе метра на три-четыре, меня пришлось бы оттаскивать за руки, за ноги. - Стартовая цена четыре миллиарда кредов!

Я "захлопнул пасть и вытер слюни".

Хороша Маша, но не наша...

За камень снова сцепились алеф и сполот, время от времени в их торги вмешивалась минмаатарка, подливая масла в огонь и намеренно вынуждая задрать цену.

К моему удивлению, камень достался мрзину, который спокойно сказал "пятьдесят" и сурово поднял бровь, намекая, что связываться с ним не стоит.

Дварф-цверг-гном побагровел, украдкой показал кошаку кулак и больше, до конца торгов, не отсвечивал.

Проводив взглядом исчезающий за занавесом силовой защиты лот, посмотрел правде в глаза - камень такой мощности мне нафиг не нужен. Мне бы с камнем Воздуха разобраться.

И Аланувиэлин, и Вэелль за месяц нашего неспешного путешествия помогли мне освоиться с камнем, причем сполот даже показал серьезные атаки, но контроль пока хромал и надеяться на "Воздух" пока было рановато.

- Лот 23\12. Приложение к лоту №23, выставлен отдельным лотов в связи с легкими повреждениями и является дополнительным модулем, не сказывающимся на работоспособности лота №23. - Аукционист вздохнул, давая понять, что прекрасно понимает, что это подстава, но "хозяин-барин". - Артефакт расы Джоре, усиливающий эмпатические особенности владельца.

Я передернул плечами - нафиг-нафиг такое усиление!

"Тебе хорошо говорить... - Усмехнулась в моей голове Лизка. - Ты с этой эмпатией с самого рождения живешь, а кому-то вообще ведь не дано!"

Я вспомнил свою жизнь с эмпатией и вновь передернул плечами - с одной стороны, согласен, удобно. С другой - слишком много всего и разом вываливается на тебя, вминая в на два метра под землю.

"А ты что хотел?! - Лизка взорвалась упреками. - Это ты, между прочим, даже представления не имеешь, какой у тебя уровень эмпатии! Да, за такой уровень, любой сполот-лекарь, человеческий психиатр или алефский Дознаватель отвалят любыми веществами, по твоей массе!"

"Звиздюлей они мне отвалят. Причем, самую смертельную порцию."

Лизка, в ответ, только хмыкнула.

- Лот 568213, предоставлен Аукционным домом "Валтурна", стартовая цена - 500.000.000 кредов. - Аукционист замер с молоточком, дожидаясь поднятых рук.

При виде скукожившегося в формалине эмбриона с хвостом, жабрами и открытыми глазами небесно-голубого цвета, толпа замерла, а потом предложения посыпались, как из рога изобилия!

Я вертел головой, одновременно требуя от Лизки данных по этому эмбриону, которого в буклете не было, получая в ответ бормотание и просьбу подождать минуточку.

На сумме в пятьсот семь миллиардов эмбрион достался какому-то алефу, а мне Лизка скинула, что же это за лот.

Прочел и офигел - вот этот эмбрион, на самом деле ни больше, ни меньше чем эмбрион самого настоящего, биологического космического корабля!

Читая описание того, что должно в конце концов вырасти из голубоглазого уродца, реально капал слюной, а когда Лизка деловито подсунула и еще один приятный бонус, так и вовсе стало понятно, чего это сражение было таким кровавым - ко всему прочему, сам эмбрион еще и являлся уникальным "омолаживателем", откатывающим физическое состояние к идеалу!

Странно, что "Старшие" разрешили повоевать за этот лот младшим расам.

Может, бракованный?

- Лот №17. - Аукционист расплылся в улыбке. - Наверное, именно ради него все присутствующие здесь и собрались! "Чаша Сайглы" - гарантированный перенос и приживление пси способностей от одаренного к неодаренному!

Мой "вампир" в глубине души хмыкнул, чувствуя глобальную подставу - подобные "передатчики сил" явно использовали никак не меньше, чем "божественное вмешательство", а суть всех богов всегда изначально заключалась в воровстве. Воровстве душ, знаний, сил...

Короткий свист из-за моей спины означал, что кто-то в зале уже знаком с "чашей" и особого пиетета к ней не испытывает.

Через минуту лот благополучно сняли, как "не интересующий покупателя".

- Итак... У нас осталось всего десять лотов. - Троерожик вытер платочком вспотевший лоб и, спрятав платок в нагрудный карман, расплылся в улыбке. - Сейчас мы сделаем получасовой перерыв, освежим зал и дадим всем Вам размять ноги, чтобы после перерыва, с новыми силами и свежей головой, продолжить наш аукцион!

Перерыва в буклете так-же не значилось, но это означало, что кто-то из покупателей всего-навсего собрался забрать свои приобретения и покинуть станцию.

Нормальная, кстати, практика.

Народ вяло поднялся со своих мест и неторопливо побрел к ближайшим дверям, но часть из них оказалась закрыта - как объяснил ведущий, на "смену экспозиции".

А вот это был странно и даже подозрительно!

Никто не будет менять "экспозицию" при клиентах.

Это - не профессионально!

А, следовательно, весь этот "ж-ж-ж-ж-ж-ж" - не спроста!

Я почесал затылок и пошел к открытой двери, ведущей снова в зал минмаатарцев.

Подошел к скульптуре и замер, словно изучая ее.

- Простите... - Женщина-минмаатарка с двумя бокалами пузырящегося напитка в руках остановилась рядом со мной и протянула один из них, мне. - Я не всегда такая сука, просто, словно в голове помутнение...

Я полюбовался синяком на ее подбородке и взял бокал.

- Мы все не ангелы. - Я решился было сделать глоток, но в поле зрения появилась давешняя официантка, что так старательно подсовывала мне еду и напитки, и рука дрогнула. - На сегодня, пожалуй, с меня хватит...

Поискав глазами свободное место, встретился взглядом с парнем официантом и помахал ему бокалом, давая понять, что посуда освободилась и можно забрать.

Рядом раздалось возмущенное "фырк" и минмаатарки снова простыл след.

Пройдя по открытым залам, констатировал забавный факт - "открытыми" остались исключительно те залы, в которых большая часть скульптур явственно "фонила" войной, смертью, болью, одиночеством...

Для моего плана - самое оно то, но...

Сомневаюсь, что здесь кто-то подстраивается под "мой план".

Скорее, у кого-то просто похожий план, что очень и очень плохо...

Слопав непонятного вкуса тарталетку с чем-то пряно-икорным, вкусно пахнущим, но резиноподобным на укус, отошел к стене, проверяя свою идею.

Простенькую и, сполотам, однозначно бы не понравившуюся.

Проходивший мимо меня официант немного дернулся, но вымуштрованность предполагает разное развитие событий, так что уже через мгновение он шел дальше, делая вид, будто ничего и не произошло.

Вновь контрабас завернутый в шелк и поредевшая толпа покупателей, не особенно торопясь вернулась в аукционный зал, рассаживаясь согласно купленных билетов.

"Лизка... - Я сделал глубокий вдох-выдох, когда трехрожик снова объявил о смене порядка продаваемых лотов, объявив, что мои "шагомеры" будут идти друг за другом, прямо сейчас. - Мы готовы?"

"Сам же знаешь, что готовы!"

- Следующий лот - "Счетчик Станлига"! - Я офигел от такого громкого названия своих безделушек, а Лизка добавила мне хорошего настроения, уточнив, кто такой Станлиг. - Начальная цена 350 тысяч кредов!

У меня отвисла челюсть.

Весь мой план летел псу под хвост!

Я так тщательно готовился к этому моменту, присматривал варианты, готовил пути отступления, а тут!

Я аккуратно поднял вверх руку, добавляя 50 тысяч и гадая, будут у меня соперники или нет.

Оказалось - нет.

Приобретя оба лота за 900 тысяч, я реально завис, решая для себя, что же мне делать?

То, что мои сполоты будут счастливы, это прекрасно.

Но, скажите мне, какую пару им отдавать?

Ту, что я сляпал на скорую руку, на их собственном корабле?

Или ту, самую первую, которую спер еще до аукциона, подменив на новодел?!

Глава 17 Встречи и расставания

-... Удивительно не предприимчивый человек... - Торна С'Олах ткнула в меня пальцем осуждающе и восхищенно, одновременно. - На счету миллиард, а он о нем "забыл"!

Да, "чебуречный счет" приятно демонстрировал, что жрать вкусно, хоть и вредно, любят все разумные.

И что я, как ни крути, но полный лопух: работать умею, а вот зарабатывать, как-то не очень...

Хотя, с другой стороны, а где мне их тратить-то, на Фронтире?

Да и наемничество, как ни крути, оказалось все-таки прибыльным делом, особенно в ключе того, что у меня экипаж есть-пить не требует, за деньгами особо не гонится, а для ремонта есть суперискин и охреннено здоровенный рейдер, наполненный запчастями...

Кстати о рейдере, интересно, как там "Маралин" поживает?

- Тера...

- Торна, просто Торна, договаривались же! - Приятно помолодевшая женщина-трехрожик мило улыбнулась. - Опять благодарить будешь?

- Да. - Рассмеялся я, давая понять, что все понял и больше не буду. - Но ты меня действительно здорово выручила!

Еще бы! Если бы не Торна, то "внедрение" в Центральные миры, куда мне путь в принципе заказан, превратилось бы в шпионское кино, основная проблема которого в его фантастичности и высокой смертности для проникающего.

А так, деловой партнер пригласил делового партнера обсудить дела за чашечкой куафэ.

Дела, кстати, мы с Торной тоже обсудили и теперь я имею право посещать Центральные миры один раз в полгода, дабы иметь возможность контролировать быстроразвивающийся пирожково-чебуречный бизнес, лично.

Тренькнула Лизка, обращая внимание на очередное "письмо счастья", с угрозами и красочным описанием того, что со мной сделают в ближайшем будущем.

Очередной анонимный почтовый ящик, анонимный отправитель анонимки!

Вот, никогда не понимал таких существ!

Ну, хочешь ты убить - подкрадись, воткни вилку в глаз, купи ствол, затарься трупным ядом, в конце-концов!

А вот эти анонимки...

Удалив письмо, вернулся к делам.

- Что, так и кукуешь в одиночку? - Тера нанизала на вилку красную ягодку, следом кусочек мяса и завершила бутерброд на вилке крохотным кусочком зеленого салата. - Эх...

Ну да, первое, о чем меня порадовал тера Торна С'Олах, что она снова помолвлена и что я немного опоздал на праздник жизни.

Чему я, в общем, был несказанно рад - предупреждение ее сыночка были четкими и недвусмысленными, так что, нафиг-нафиг!

А вторая радостная новость - это миллиард на "пирожковом счету", который и дал мне возможность посещать Центральные миры.

Когда и если счет перевалит за два лярда, то я смогу купить гражданство центральных миров местечкового совражества "всего" за сто один миллион кредов и наслаждаться жизнью в полной мере.

Лучшие технологии, лучшие артефакты и, конечно же - лучшие женщины.

Жаль только, что большая часть из всего этого лучшего - голимый эрзац по завышенной стоимости.

И женщины, увы, в особенности.

Или это я стал уставать от "сильных женщин", способных взмахом ресниц убивать, летать на силе воли и зарабатывать на всем, к чему прикоснется?!

- Дан, ау? - Тера помахала ладошкой перед моим лицом, привлекая к себе внимание. - Что заказывать будешь?

- А? Нет, ничего. - Отмахнулся я от протягиваемого настоящим, живым официантом-креатом, меню. - Здесь даже по картинкам ничего вкусного нет, так что... Бокал "Сайтурр".

Официант, оскорбленный моими словами до глубины души, едва заметно фыркнул, поставив жирный крест на чаевых - "элитные рестораны", подобны элитны проституткам - и те и другие дерут деньги за то, что у всех есть.

- "Валлитсия" - один из лучших ресторанов на станции. - Тера проводила взглядом напряженную спину гордо удаляющегося официанта и вновь покачала головой.

- Здесь "лучшие цены", - хохотнул я. - А вот еда - оставляет желать лучшего.

- Зато всегда и все свежее!

- И приготовлено так, что от мертвечины двухнедельной давности не отличишь. - Парировал я, заводя Торну, которая числилась в совладельцах ресторана, хоть это и не афишировалось. - А по запаху, так и вовсе месячной...

- И что, лично ты знаешь место лучше?

- "Таржал", на третьей палубе. - Быстро ответил я, видя, что официант возвращается груженный заказанной снедью и единственным высоким бокалом с ярко-фиолетовым напитком, внутри.

Расставив посуду, официант замер, ожидая жертвоприношения, но вместо этого я молча вернул ему на поднос бокал и с милой улыбкой послал нахрен.

Еще более оскорбленный парень фыркнул уже не скрывая своих эмоций и потащил свой зад в сторону сидящего за отдельным столиком "представителя местного закона", видимо, жаловаться.

Торна с интересом наблюдала за развитием событий, чуть отодвинув от себя серебристую тарелку, с рыбным филе, обильно залитым быстро кристаллизующейся патокой.

Пахло так себе, кстати.

- Настучит? - Прищурилась тера, ожидая развязки.

- Обязательно! - Подтвердил я, всего-навсего "забыв" упомянуть, что в этой "элитной жральне" я уже третий раз и два предыдущих оканчивались приходом "мэтродотэля", который вежливо и настойчиво выпроваживал меня вон, угрожая вызвать службу безопасности, братву и прочие карательно-наказательные структуры, которые и рады стараться услужить...

Заодно и проверим, а знает ли Служба Безопасности, в чьих руках чуть больше половины капитала этого ресторана и у кого они арендуют "землю"...

- Мы вынуждены... - Без "здравствуйте" вынырнула у нашего столика пара "двоих из ларца", шкафоподобных и акулоулыбающихся. - Предложить вам покинуть наше заведение!

- Правда? - Деланно удивилась Торна С'Олах, крутя в руках золотистую салфетку, тканевую и оттого такую дорогущую, что за ее стоимость можно было пару дней спокойно прожить на нижних уровнях, ни в чем себе не отказывая, включая "девочек по вызову" на всю ночь. - Наверное, вы правы... Дан, давайте покинем их заведение...

То, что она выделила голосом слово "их", разобрал только я...

И предостерегающе поднятый вверх указательный палец, предупреждающий о том, что конфликт лучше не разгонять до драки, я тоже заметил.

Едва мы выдвинулись к выходу, пакостливо улыбающийся официантик подлетел к нам, протягивая кожаную книжечку, с торчащим из нее белым уголком счета.

И вновь тера остановила меня, молчком оплатив счет.

Выйдя из ресторана, она провела меня к своему "боевому коню", который, отлетев на десяток метров, взлетел под потолок и замер, открывая нам чудесный вид на ресторан, который мы только что покинули.

Через минуту, к ресторану стала слетаться строительная техника, а из дверей ресторана стали выбегать совсем недовольные посетители.

Посетители еще бежали, а дроны-техники уже приступили к демонтажу вывески ресторана, огромных окон, разборке не несущих стен и прочих мелочей, которые на безопасность влияют "постольку-поскольку", но создают замечательное психо-шумовое сопровождения начинающегося ада.

- Это что?! Так можно?! - Восхитился я, разглядев, как ресторан покидает его персонал, с видом пришибленных пыльным мешком мышек, только что радостно потиравших лапки над головкой сыра, а вместо этого нарвавшихся на кислотный утилизатор биологических отходов.

Чуть отрешенная Торна помотала головой, мол, не мешай!

За это время к зданию подкатились монструозные конструкционные дроиды, которые принялись "раскатывать избушку по бревнышку", выдергивая многотонные конструкции и складывая их в ровные горки, которые тут же подхватывались дроидами-погрузчиками, зашвыривались на платформы, которые скрывались в транспортных тоннелях.

Через двадцать минут, на месте дорогущего и элитного ресторана блестела лысина металлического основания яруса, на которую, подоспевшие дроиды-цистерны, которые заливали свято-пустое место быстро твердеющим пластиком, поверх которого молниеносно накатывалась искусственная трава, превращая место ресторана в симпатичную летнюю кафешку со множеством пока еще пустующих столиков и длинной барной стойкой, к которой тянули коммуникации и тащили блестящее оборудование...

А.

Фи.

Геть...

Через сорок минут незабываемого зрелища строительные дроиды рассосались по техническим тоннелям, а народ, судя по виду совсем даже не слегка, гм, ошеломленный, замер, в ожидании начала работы обычной кафешки, персонал которой, насколько я мог понять, состоял исключительно из бездушного железа, всегда вежливого, всегда знающего сколько и чего осталось в наличии и не требующего дополнительной оплаты за сверхурочные.

- Тера... Я - в восхищении! - Я сделал вид, что аплодирую ее стремительной работоспособности и изощренной мести, чисто женской, но такой...

Чувственной!

- А уж как я в восхищении! - Подмигнула мне трехрожка, давая понять, что женщины любой расы остаются женщинами. - А уж тех, кто подаёт "Сайтурр" во флюте, следует казнить на видном месте, чтобы остальным было не повадно!

В этом месте я был с Торной совершенно согласен - "Сайтурр" следует подавать исключительно в гоблитах, но...

- Дороговатое, конечно, удовольствие... Но, оно того стоило! - Торна полюбовалась "наполнением" кафешки и откинувшись на спинку кресла, улыбнулась.

- Гм, пожалуй, я в доле. - Сказал я, переводя на счет Торны десяток миллионов с "чебуречного фонда". - Мне понравилось, спасибо!

- Да где же таких делают-то?! - Искренне удивилась Торна, слегка опешив от моего решения. - Да на тебя все бабы в радиусе десяти световых лет должны вешаться и держаться, вцепившись руками-ногами!

- Нет уж, чур меня, чур! - Замахал я руками, на такую перспективу. - Я уж лучше во Фронтир махну, дальше наемничать!

- Кстати о твоем наемничестве... - Торна С'Олах сбросила мне сеть странный файлик похоронной церемонии алефов в вперемешку с людьми, где на снимках покойного виднелось смутно знакомое лицо. - Это, совершенно случайно, не твоя работа?

В голове хмуро хмыкнула Лизка, напоминая многократно кастрированного алефа, чью тушку, я совершенно в этом уверен, хоронить на такой церемонии просто не могли, за неимением намертво сгоревшей тушки.

- И даже не совершенно случайно - моя. - Признался я, прекрасно понимая, что Торна меня сейчас проверяет. Уж с ее то связями, задать нужные вопросы на Бирже Наемников... - А что, есть проблемы?

Тренькнула сеть, сообщая о переводе одного креда, с личного счета теры Торны С'Олах.

- Я бы больше заплатила... Но... К сожалению, нельзя. - Трехрожка помрачнела. - То, что Тернавиэсь и вправду больше не топчется по пространству - это очень мило с твоей стороны. А заказ на тебя, что сделала моя дура-внучка, я отменю, можешь не переживать.

Пока я переваривал услышанное, она грустно усмехнулась:

- Любовь - слепа. А первая любовь, так и вовсе... Кошмарна...

Бронированный флаер замер перед входом в мою гостиницу и распахнул двери, намекая, что пора на выход.

- Дан... У меня есть маленькая просьба. - Тера быстро прикусила нижнюю губу, словно собираясь прыгнуть в омут. - Не убивай девчонку. Она просто пока еще глупая и не разбирается ни во взрослой жизни, ни в отношениях, ни в злости. Лучше забери себе. Сломай. Но не убивай. Пожалуйста!

Ну, и что мне делать?!

Только хмыкнуть и сказать одно-единственное слово - "Хорошо"!

Глава 18 Так бывает, кто-то пролетает

"Тебе опять письмо счастья"! - Хихикнула Лизка, проверяющая почту. - "Восемнадцатое за двадцать минут"!

Вот, и что этому существу от меня надо-то, а?!

Открыл письмо и прочел: "Смерть уже близко!"

И еще сорок строк двенадцатым шрифтом, объясняющие всё - как меня убьют, что сделают с потрохами, куда засунут, чем будут солить и дубить, что пойдет на набивку и как именно будут любоваться моим чучелом - одним словом, вообще "ВСЁ", кроме главного - за что, блин?!

"Думаешь, это кто-то серьезно за меня взялся?" - Поинтересовался я, заодно "подтягивая к разговору Юру, а то он у меня, последний месяц совсем разбаловался, пока не пнешь - не полетит...

"Судя по тому, что отправка писем с угрозами идет из треугольника на границе Центральных миров... То, во Фронтире тебе точно ничего не угрожает!" - Утешил меня Адъютант и развел руками, мол, никаких других вариантов нет, не было и точно вряд ли будут.

Да, мои "вголове искины" приобрели новую особенность, пусть пока и привязанную к существующим голографическим передатчикам, тем не менее, эта парочка начала "являться в мир" очно, время от времени шокируя то видом (Юра), то нарядами (Соответственно - Лизка)

"Не называй меня Лизкой!"

"Будешь возбухать, вообще буду звать тебя Лизунькой!" - Пригрозил я, вспомнив незабвенного зеленого, полупрозрачно Лизуна из "Охотников за привидениями".

"Хам". - Печально констатировала моя нейросеть, меняя свой облик с милой брюнетки на жуткую негритоску с пером в носу, обвислыми сисками и угловато-шишкастым черепом, болтающимся на длинной, почти жирафьего вида, шее.

Бр-р-р-р-р-р!

Знает ведь подлюка, как ранить меня в самое чувство прекрасного!

А Юра, зараза, между прочим, ей постоянно подыгрывал, так что наши дружеские "мозгопосиделки" проходил весело, но, иногда, на эту парочку совсем зла не хватало!

В прочем, сейчас я болтался в одноместном номере на станции "Шатлоф", дожидаясь своего рейса к границе Фронтира, а оттуда, если мне повезет, я технично свалю порталом на рейдер и через месяцок, отдохнувший, свеженький и с новыми разученными "чудесами" вернусь к своему наемничеству, пополняя банковский счет и нарабатывая себе уровни.

" А ты, между прочим, совсем нюх потерял!" - Вопила Лизка на Юру, снова и снова возвращаясь к проигранному спору. - "Вот, что тебе стоило..."

Нейросеть замерла и через мгновение по всей станции прокатилась целая волна взрывов, разделывая ее под орех, по которому гвозданули тяжеленным молотком.

Хотя, тут уж, скорее, пневмопистолетом в кусок масла...

Синяя тревога, рев динамиков, массированный спам на нейросеть, и нежно-салатная табличка на дверях номера: "Не беспокойтесь, скоро все закончится! Не покидайте номер! Не поддавайтесь на провокации! Не сопротивляйтесь! Жизнь разумного - бесценна, помните!"

Пока глаза читали всю эту муть, голова искала варианты и подыскивала пути.

Можно было и портальнуться, в принципе.

Не "сразу-сразу" на рейдер, но, в принципе, за три прыжка - запросто.

Заодно и портальную сеть бы "растянул", но вот закавыка, что-то не давало мне вот так взять и свалить в закат! И уж точно это было не милосердие или любопытство. Нечто придерживало и толкало, одновременно.

Ругая себя, что не позволил Юре влезть во внутреннюю сеть безопасности станции, когда тот об этом спрашивал, теперь я остался с туристической картой, на которой только и были отмечены, что бары да бордели и один-единственный "клуб по интересам", к которому у меня интереса точно никогда не просыпалось.

А, да, и одна молельня "Кастомного Си-Тца", но это странные разумные, что считают киборгизацию единственным спасением души и связываться с ними в здравом уме - всегда себе дороже.

В прочем, времена диктуют условия...

Повернув ручку, констатировал простейший факт - меня наглухо заблокировали. И, судя по данным с взломанных Юрой серверов, заблокировали вообще всех обитателей ночлежки.

И не только этой, а всех, что были на пяти, доступных к взлому, ярусах.

Кто-то очень хорошо подготовился, разделяя народ на одиночек, не способных оказать сопротивления.

А если судить по редким кадрам с камер наблюдения, народ и вовсе не торопился объединятся для оказания хоть какого-то сопротивления...

Народ потешно озирался, кто-то, правда долбил в дверь, но больше для проформы, вяло и не натурально, словн искренне верил, что для налетчиков хоть чья-то жизнь и вправду имеет ценность.

Да-а-а-а, на Фронтире такие уже давным-давно повывелись, а те, что не повывелись, сидят тихонько в рабстве, тянут лямку на Черного Властелина...

Быстро, как же все быстро-то!

Вот, еще десять минут тому назад трещала внешняя обшивка, а теперь Юра уверенно докладывает, что внешние ярусы перестали отвечать на сетевые запросы, лифты все, как один, потянулись в "верх", а системы безопасности отключаются...

Переглянувшись с голограммой Юры и переведя взгляд на Лизку, почувствовал, как мой бесстрашный живот начинает сжиматься в тугой комок, намекая, что все происходящее одна, очень большая, глубокая и очень-очень черная, жопа!

- Архи... - В один голос выдохнули мы, все трое и, ровно через три секунды усталый голос неведомого мне разумного вклинился на все частоты, донося до каждого простую и непреложную мысль - ничья жизнь не имеет ценности, когда она в зоне видимости восьми паучьих глаз!

Вы думаете, до народа дошло, народ поверил и принялся шевелить булками?

А вот фиг вам!

Народ начал дико, истерично хохотать и вертеть пальцами у виска, показывать во все стороны средние пальцы, хлопать себя по сгибу локтя и т.д., и т.п.

О, эта святая уверенность жителей Центральных миров в то, что они единственные и неповторимые, владеющие ключами к бессмертию и запанибратски разговаривающими с богами и похлопывающими по плечу ангелов!

В общем, после радостного известия, что меня, скорее всего, сожрут если я буду сидеть на жопе ровно, дверь слетела с петель, как родная!

Подхватив не хитрые пожитки, что изумительно легко помещались в совершенно маленький рюкзачок за спиной, дробно топоча и придерживаясь за стены на повороте, помчался прочь из такого огромного и хорошо упакованного "продуктового склада", по меркам архов.

Выбравшись из здания, попал прямо под ноги алефовской звезде исполнителей, которые просто отшвырнули меня с дороги, стараясь при этом что-нибудь сломать или вывихнуть.

Можете поверить, длинноухие, я этого точно не забуду!

Следом за алефами, на улице появился взвод внутренней безопасности, окруживший невероятно худого трехрожика с неимоверно полной трехрожкой и семью трехрожатами, которые при виде меня, на всякий случай ощетинились стволами в мою сторону, но хоть стрелять не стали и на том спасибо.

Покачав головой, потопал следом за обеими группами, хотя в голове и билась мыслишка, что это не правильно!

Билась-билась, да и добилась до моего серого вещества...

Ага, если обе команды прутся в одном направлении, значит там либо бункер, либо - эваккорабль.

Принимая во внимание, что архи вошли в систему и напали на станцию, а эвакуацию никто так до сих пор и не объявил, значит...

От этих отрядов надо держаться как можно дальше, потому что присутствие свидетеля, автоматически подразумевает провал спасательной операции...

Ну, или - ликвидацию свидетеля!

Нафиг-нафиг!

Я замер, как вкопанный, осознавая, что едва не сунул голову туда, куда никогда не светило солнце...

Развернувшись, присмотрел люк технического тоннеля и натравил на него Юру, пусть работает, адъютант мой виртуальный, отрабатывая место на жестком диске, точнее - во "внутреннем кармане".

А я, лучше, пока гляну, что есть из "портального", да заодно разберусь, какого черта я не могу достучаться до рейдера?! И не надо мне о расстояниях, искривлениях, массах и скоростях!

Портал на рейдер всегда должен работать как часы!

"Администраторский доступ!" - Взвизгнул Голос в моей голове, словно ему в зад воткнули что-то острое и до красна раскаленное. - "Возврат настроек оператора! Откат изменений настройки создания портального узла! Откат... Откат... Откат..."

При каждом по голове словно били кувалдой, но...

Результат был на лицо, точнее, на головогрудь Выгуля, к которому, почему-то, всегда и открывался портал!

Приветственно щелкнув хелицерами, мой паукан высунул голову в портал, замер на секунду, а затем потребовал, чтобы я портальчик-то подрасширил, да, заодно, с дороги ушел, на всякий случай.

Кто-нибудь, в здравом уме, будет спорить с танком?!

Вот и я - нет!

Портал услужливо "растянулся" и в него сперва протиснулся Выгуль, потом Уголь, потом еще трое пауканов из, некогда, личной гвардии Высочайшей и молчком втянулись в коридор, оставляя меня за тонкой паутинкой, порвать которую, по обещанию Уголя, не будет пытаться ни один арх, даже самый тупой и сильный.

В прочем, учитывая, что размер ячейки был полметра на метр, на свободу моих перемещений эта сеть точно не влияла!

Через десять минут, с той стороны куда убежали мои пауканы, раздались приглушенные взрывы, станцию снова встряхнуло, Юра, с удивлением сообщил, что архи замедлились, а еще через минуту, что восьминогие повсеместно начали впадать в ступор, не реагируя на раздражители.

Мои доблестные пауканы появились минут через пятнадцать, навьюченные так, что лапки подгибались!

А один, решивший, что по потолку будет быстрее, с потолка, благополучно упал, доказав, что пауки и кошки в чем-то схожи - падают на лапы.

Хотя, не видел ни одного кота, в здравом рассудке бегающим по потолку!

Свертки, сверточки, свертчушки, беленькие, паутинные коконы от полуметра и до пяти в длину, намертво примотанное крепчайшей нитью к спине, к бокам и даже к лапкам!

Глядя на некоторые, я искренне проникся хозяйственности пауканов, а вот некоторые меня насторожили настолько, что я поставил напоминалку, поговорить с пауканами на полном серьезе - еще только похищенных разумных мне не хватало!

Одно дело преступники, которые покушаются на мою жизнь и совсем другое - мирные жители!

Едва последний паукан пронырнул в портал, на нейросетку упал отчет от Выгуля, с полным списком трофеев и приглашением заглянуть на костерок-шашлычок, причем, желательно, поскорее.

Но не так, чтобы "прямо вот сейчас, сию секунду, но в течении месяца - точно!"

Люблю я этих восьмилапых!

Ответив, что буду на рейдере через недельку, наверное, закрыл портал и поплелся обратно к себе в номер, дожидаться спасателей, которые, надеюсь, не заставят себя ждать.

Ага, наивных бьют намного чаще!

Ровно через минуту на меня вылетел собранный с бору по сосенке отряд полиции, с подкреплением из особо сильных жителей станции, вооруженных, откровенно говоря, чем попало и, плотно окружив и сунув в зубы незабываемо клинящую "Корзу 506", от которой отказались все разумные виды даже во Фронтире из-за того что она не только клинит, но и отдача у нее рассчитана на человека в среднем бронескафе, а не субтильного китайцеподобного оширца, потащили вдогоку за моими пауканами, которых давным-давно и след простыл с этой крепко побитой архами, станции.

Суетливый и носатый галифатец, с такой же как у меня "корзой", по дороге рассказал, что догоняют они не архов, а владельца станции, который в панике от нападения, "закрыл" станцию и запретил любые перемещения между уровнями.

Разумеется, архам на эти запреты было глубоко насрать, но вот людям-то со станции надо как-то выбираться, а то, не ровен час, архи придут в себя и все, не будет ни станции, ни ее населения!

А еще, Зим Тал просто горел желанием заполучить коготь арха, разумеется, собственноручно убитого, но...

Пока не судьба!

Передернув плечами, мысленно сказал "спасибо" этой самой судьбе, что она держит меня подальше хотя бы от архов!

Но вот от дураков, даже самая благосклонная судьба нифига не спасает, особенно если эти дураки искренне считают себя героями, а всех остальными - безвольными героями!

Как говорится "Какой Герой! Какой Дебил! Какая разница?!"

Разницы нет, это я вам точно говорю!

После очередного поворота, полицейские, хоть сколько нибудь владеющие боевыми базами, успели шмякнуться оземь, спасаясь от истеричных очередей системы обороны, а вот разгоряченные гражданские, к сожалению, нет.

Даже я, весь такой "прокачанный", все-таки успел словить тяжеленную пулю 14 калибра в плечо и улететь обратно за поворот, пусть и слегка оглушенным, но живым, а вот гражданские, полегли все.

Вообще - ВСЕ!

Тяжеленные пули просто разрывали тела, отрывали руки-ноги-головы, пробивая за раз сразу две-три тушки, идущие следом друг за другом.

Секунд пятнадцать турель заливала коридор сталью, а потом заткнулась.

Высунув нос за угол, искренне присвистнул - из почти трех десятков сборной солянки, в живых остался пяток полицаев, остальные - еще пяток выживет - если у них работают аптечки и помощь придет минут за семь-десять.

- Живой?! - Удивился парень-четырехрожик с лычками рядового, пытающийся снять аптечку с безголового трупа, трясущимися руками. - Вот везунчик-то!

- Это не везение... - Вздохнул я, рассматривая побоище. - Это минимальная подготовка...

Прикидывая, что делать и кому помогать в первую очередь, пропустил тот момент, когда турель вдруг ожила и, засвистев приводом, развернулась в мою сторону.

Спас меня трехрожик, пнув под колени.

Очередь ушла в потолок, а я, злой как сто собак в голодную зиму, запустил тяжеленную "корзу" в сторону подлой турели.

Не попал, конечно.

Пришлось вжиматься в пол, подыскивать варианты портала, чтобы избавиться от этой плевательницы большого калибра.

Удостоверившись, что произведение арварского оружейника уже точно никогда не выстрелит, намертво заклиненное застрявшей гильзой, вернулся к мыслям о помощи.

Пока я думал, в коридоре появилось странное искажение, которое оба моих искина тут же просканировали и намекнули, что надо валить - один из пятерки алефов вышел на разведку, а эти длинноухие подонки не любят свидетелей своего пребывания и применения спецоборудования.

Когда "искажение" поровнялось с постанывающим от боли гуманоидом и одним движением свернуло ему шею, я искренне взбеленился и открыл портал у разведчика под ногами и тут же закрыл, разделяя тело и голову.

Следующие "искажения" я откровенно калечил, наслаждаясь криками их боли и брызжущей во все стороны, благородной крови.

Последнего "отдал" пауканам - он им все расскажет, даже то, что было до его зачатия у мамы с папой!

А я подумаю, может выложу весь этот допрос в сети центральных миров, пусть полюбуются на своих Высших мразей и их Высшие цели.

Пока собирал аптечки, пока бегал между орущих и искал среди молчащих еще живых, пропустил тот момент, когда, наконец-то, утихли ревуны и синевато-синюшный свет тревоги сменился на обычный, безжизненно белый.

Трехрожик точно будет жить, а вот его начальство...

Последнего из "вышестоящих" прикончил длинноухий, а остальные - такие же рядовые - хотели жить, а не гоняться за владельцем станции.

Минут через десять, в коридоре появилась "кавалерия", облаченная в тяжелые доспехи и, отодвинув нас плечами к стенам, трусцой пробежала дальше, оставив по наши души пару медиков и одного дроновода с его механическим воинством, для прикрытия, ну и для транспортировки раненных до ближайшей точки сбора.

Хотя, как я понял, эту компанию нам оставили исключительно для того, чтобы собрать тушки длинноухих в их офигенско-крутых костюмах-невидимках, а не для того, чтобы помогать хоть сколь нибудь нам.

Ну, да и Звезды с ними!

Загрузив раненых на дронов, изрядно побитых, со снесенными ячейками щитов и почти пустыми коробами-патронниками, двинулись в обратный путь.

- Вы видели, кто это сделал? - Молоденькая девушка-медик пристала ко мне, как банный лист к... Спине. - Можете описать?

Не люблю я все-таки рыцарей плаща и кинжала.

Понимаю их необходимость, принимаю их методы, но...

Изображающая из себя дурочку-простушку медичка, уже в седьмой раз пытается подключиться к моей нейросети по "своим" каналам и пытается заговорить мне зубы, чтобы я не обращал внимание на то, что сетка ведет себя неадекватно, накачивая своего владельца специально синтезированным сывороткой правды.

Вот только моя Лизанька - это не специализированное дерьмо, что ставят своим гражданам государства!

Так что сейчас Лизонька правит видеофайлы, чистит стрим-данные не только у меня, но и всех, кто еще хоть как-то может сгодиться на допрос.

- Это могли быть архи? - Медичка, судя по ее сбившемуся шагу, наконец-то "пробилась" к моей нейросети и сейчас скачивала все, до чего могла дотянуться.

И не только скачивала, но и старательно затирала, сука!

- Не рыпайся! - Потребовала Лизка, понимая, что сейчас полыхну и вся моя "легенда" пойдет псу под хвост, причем хорошо пойдет, с огоньком, размахом и присвистом! - Я "гостинцы" оставила, так что...

- С вами все в порядке? - Подхватила меня медичка, свято уверенная, что я вот-вот начну заваливаться, теряя сознание.

"Падай!" - Рыкнула Лизка! - "Живо!"

Пришлось сделать вид, что забористая химия наконец-то сработала и задумчиво, я бы даже сказал величественно, рухнуть мордой вперед.

- Этот готов! - Обрадовала напарника-дроновода медичка, распахивая забрало и вытирая капельку пота, замершую на верхней губе. - Крепкий, сука, попался! Едва сломала.

- Жить-то будет?

- А тебе не посрать? Спишут на архов и всего делов. - "Контрушка" деактивировала защиту и сняла перчатки. - Понаедут всякие, а ты убирай! Можно подумать, больше делать нечего, как мозгами всякого мусора заниматься, копаться в его говне, да взгляды, слюнявые, ловить.

Пнув меня под ребра, медичка скомандовала "всем стоп" и приказала сбрасывать раненных с дронов и тащить всех в ближайшую комнату.

- Ния... Может, не надо? - Дроновод в замешательстве замер, придерживая ничего не понимающего пацана-трехрожика, с закатившимися глазами. - Хоть...

- Мусор этот фронтирный пожалел?! - Рассмеялась Ния. - Кому они нужны? Можно подумать, их вообще кто-то хватится? Но, если ты такой...

Девушка сняла с пояса серебристый шарик плазменной гранаты и протянула мужчине.

- Это будет быстро и следов не будет! Ну... Или можешь с ними остаться! - В мгновение ока девушка выхватила другой рукой ребристый кубик ручного деструктора и направила его на дроновода. - Выбор всегда есть, Пор Мю!

"Только нам его никто не дает..." - хмыкнул Пор и потащил трехрожика в комнату.

Меня в комнату Ния запнула лично, пинком в живот, с оттяжкой и улыбкой на тонких, почти синих, губах.

Комбез, конечно, и не на такое рассчитан, но...

Лизка клятвенно пообещала мне, что эта тварь за все заплатит, но трещину в ребре так не вылечишь, к сожалению.

Едва Пор втащил в комнату последнего нашего выжившего и выпрямился, опустив его на пол, в грудь ему прилетела уже виденная граната, а дверь, с лязгом захлопнулась, погружая нас во тьму, разрываемую разноцветной цветомузыкой активной плазмогранаты.

- Да... В жопу тебя, с...! - Только и выдохнул дроновод, готовясь к смерти, в его случае, кстати, достаточно мучительной.

И я с ним был согласен, верно, в нее самую, родимую!

Граната сделала еще пол оборота и исчезла, оставляя нас в кромешной тьме.

За дверью что громко бздынькнуло, ухнуло, шварнуло и вся стена мгновенно покраснела, а с потолка полилась ледяная вода, не давая нам поджариться.

Хотя... Действуй граната дольше своих положенных по ТТХ четырех с половиной секунд, у нас был бы огромный шанс свариться, а так, считай, легко обделались...

В коридоре трянькнуло еще раз и ботовод встрепенулся, словно ему тоже что-то в зад прилетело.

Активировав шлем, он распахнул дверцу и вылетел в коридор.

Снова трянькнуло и ботовод влетел, спиной вперед, обратно в комнату, долетел до стены и сполз по ней, без единого звука, на пол.

"Не "без звука", а "у тебя контузия!" - Лизонька вздохнула. - "СеЙчас все налажу..."

Хорошая она у меня, но...

Ехидная.

Вам смешно, а мне с ней жить, между прочим...

Слева кто-то застонал, у стены что-то бормотал изрядно словивший на грудь дроноводец, а я сидел по струями льющейся с потолка воды и рассматривал обычную, серебристую рыбку, бьющуюся в чуждой стихии за свою жизнь.

Подтянув ноги, сперва сел, а потом, прислушиваясь к ощущениям, встал.

- Внутристанционная сеть доступна! - Голос откуда-то с потолка сейчас радовал меня больше, чем поцелуй самой красивой женщины! - Сообщите о повреждениях, начав свою фразу со слов: "Искин станции..."! Пожалуйста, постарайтесь как можно точнее описать ситуацию, в которой вы находитесь, количество раненых и их состояние, если вы можете это сделать. Если Вам необходима медицинская помощь, либо какая-то иная, пожалуйста, упомяните об этом, чтобы прибывшая команда спасателей была готова решить вашу проблему за минимальное время. И, самое главное, не забудьте представиться...

- Искин станции! - Я закашлялся, испугавшись звука собственного голоса. - Требуется помощь реаниматора, семь раненых, тяжелые проникающие ранения, возможно, пси удар архов...

- Представьтесь! - Потребовал совсем другой голос, мужской, резкий, привыкший отдавать команды и слышать в ответ единственное "Яволь"!

- Дан Хом, совладелец...

Глава 19 Найм, как стихия

- Я не могу показать это... - Сидящий напротив меня седой полуалеф-полутрехрожик помотал головой и со вздохом развел руками. - Мне пришьют "дискредитацию", отзовут лицензию, а могут и вовсе посадить!

С одной стороны, этого бедолагу-СМИ-шника, я прекрасно понимал, действительно, разъяренные аратанцы запросто пришьют бедолаге все, включая экстерминатус сивой кобылы и изнасилование коры головного мозга инфузории-туфельки, но...

Но, с другой... Оставлять "все так"...

- Отлично... - Прошипел сквозь зубы я, забирая одноразовый планшет, на котором в бесконечном реплее крутился ролик, сдернутый с моей нейросети, на котором Ния, с неповторимой улыбкой на устах, забрасывает к нам гранату и начинает закрывать двери.

Конечно, пришлось запись подчищать, но, у Лизки получилось все чистенько, гладенько и аккуратненько и вместо портала, граната стукнулась о выпирающую часть какого-то шкафа и отпрыгнула обратно, проскользнув в узенькую щель закрывающейся двери.

Пустяк, мелочь, но пришлось повозиться и с огоньками активации, и с физикой замаха, и, самое главное, пришлось "замещать" записи на тех нейросетях, кто лежал лицом к двери, хоть в бессознательном состоянии, но с открытыми глазами.

И менять запись на серверах камер наблюдения, как на основных, изрядно поврежденных, так и на дополнительных, о существовании которых знал очень ограниченный круг разумных.

- Дан... Не торопитесь... - Мужчина расстегнул свой матерчатый френч в зеленую клетку и светло-коричневую решетку, помассировал глаза и вздохнул. - Я не могу показать это у себя на канале, да и вряд ли на каком канале это рискнут показать, но! Я могу показать это своему хорошему знакомому и, если экспертиза подтвердит уникальность записи, то... У этого человека будет возможность сделать на ней не только состояние, но и запустить с горы самую настоящую лавину, которая стукнет по спецслужбам не на уровне простых обывателей, а на уровне государственной ответственности. Возможно, "наружу" последствия и не просочатся, но внутри всей этой структуры будет такой переполох, и посыпятся такие орехи, что твоя жажда мести будет удовлетворена полностью!

- А, если к этой записи я добавлю данные о вмешательстве алефов во внутренние дела человеческих государств, о применении спецсредств наблюдения и использовании недокументированных возможностей искинов... - Я припомнил ушастым гадам их многочисленные маячки и прочие закладки на своем корабле, гоняться за которыми можно было до бесконечности.

- М-м-м-м... - Помотал головой. - Нет. Вот эти данные ему точно передавать не следует, он слишком сильно преклоняется перед величием и мудростью Старших рас, чтобы признавать их нашими врагами.

- Жаль... - Вздохнул я. - Очень жаль...

- Минуточку... - Метис коротко хохотнул. - Но, для этих данных, хватит и моего новостного портала, тем более, если у вас все будет... Прозрачно.

- Но - анонимно! - Потребовал я, нащупав под ногами твердую почву.

- Не вопрос!

Мы хлопнули по рукам и я пошел восвояси, оставив Гра Ваку планшет "со спецназом" и сбросив на его отдельный сервер толстенный файл алефовских подарков.

Как ни крути, но человек весьма странное животное - как сделаешь гадость, так на сердце просто соловьи поют, а за добрые поступки, в пустую глазницу вороны клюют...

Хотелось верить, что метис не обманет и не предаст, но...

Пробежавшись глазками по расписанию вылетов, со вздохом признал - после нападения среднего улья архов, в сопровождении двух ульев малых и десятка тяжелых корабликов, разнесших расслабившиеся команды местной оборонной флотилии, убраться со станции стало очень сложно - за минувшие сутки разрешение на вылет получило всего три корабля, из них два не брали пассажиров, а последний, грузопассажирский, выпустили из системы предварительно нагрузив раненными, в три ряда.

Еще один ушел с трупами архов, но его охраняли так, что туда не только пассажиром, туда даже инфотенью было не прошмыгнуть!

Да и всю станцию трясли и обыскивали так, что открой я портал и исчезни с нее, это бы стало известным всем, кому интересно, в течении трех секунд, если даже не двух.

На завтрашний день, планировался отлет еще двух грузо-пассажиров, но летели они внутрь "Совражества", куда мне было вовсе "и найдух не надь".

- Опознайтесь, гражданин! - Как из-под земли вырвался дрон-охранник и замер, ожидая моей реакции.

Пришлось включать идентификатор, выключенный перед посещением "акулы пера", для пущей анонимности.

- Опознание принято. - Дрон закрыл створку с парализатором. - Не отключайте систему опознания на все время проведения операции. Это для вашего же блага.

Развернувшись, дрон свалил по своим делам в технический тоннель, оставляя меня одного, в темноте и пустоте переходного коридора, по которому я пошел, чтобы срезать угол.

И, судя по вон тем двум теням, что едва заметно мерцали под потолком, зря я это решил сделать.

Ох, как зря!

В прочем...

Мозг, привычно пометавшись в тугой черепной коробке, напомнил, что я, как бы, маг...

Прикрыв правый глаз, прикинул траекторию, осмотрелся в поисках рабочих камер и...

Засандалил по дрожащим теням острыми копьями недавно разученной "нуинекху" - "Стрела-молния".

Прикольное, кстати, заклинание, очень изящное, остроумное, мощное и легко управляемое!

Я даже догадался, как цвет молнии изменять, чтобы уж совсем не палиться с ярким светом.

Обе тени, "схлопотав" по разряду, пыльными мешками спланировали со своих труб, издав совсем не громкое шмяк, словно в мешке, кроме пыли, больше ничего и не было.

В два прыжка приблизившись к черным телам, наклонился над ними и присвистнул: а говорили, что "дети ночи" теперь ужасная редкость!

А их, вон, целых двое, крылато-клыкасто-когтявых лежит, не подавая признаков жизни.

И что-то никакая тревога не работает, шума не поднимает, народа в спецкостюмах не подтягивает...

Ну и...

Запустив Лизку на полный ход, еще раз проверил окрестности, открыл портал к своим пауканам и зашвырнул в него обе тушки, не тащить же этих тварей к себе в номер?!

А вдруг они не подохли, а так, временно нетрудоспособны?!

А Выгуль с Уголем их точно сделает нетрудоспособными на постоянной основе!

Довольный своим решением, выбрался из тоннеля и пошел к себе в номер...

Кому как, а меня, моменты жизни в которых я все решил быстро и просто, очень сильно радуют, заметно поднимая ЧСВ.

Тем более, что за последние пару суток это и вовсе было единственное, что получилось так исключительно просто.

- Господин хочет девочку?! - От этого вопля, прямо в ухо, я развернулся и угостил в ухо невесть как забредшего на этот уровень мохнонога, "толкающего" каждому встречному нечто, завернутое в цветастые ткани, изрядно воняющее потом и к человеческому виду отношения не имеющее.

Или, все-таки, имеющее?!

Едва мохноногича "сдуло" ударом, цветастое "нечто" мягко обмякло и повалилось мне в ноги, издавая нечленораздельные звуки и старательно отбивая лбом далеко не самый чистый пол коридора.

Уже понимая, что снова во что-то вляпался, мысленно перематерился, с душой так, со всей шириной и... Вызвал медиков.

Тряпка у моих ног стукнулась лбом еще раз и замерла, лишь тяжело дыша и мелко подрагивая.

Блокировав обоняние, склонился над существом, готовясь к любому развитию дел.

- Гражданин! - Давешний дрон, что проверял у меня "документы" снова появился откуда-то из темноты технического тоннеля и теперь замер, ожидая моей реакции.

Вместо длительных рассказов, просто скинул дрону запись произошедшего и подтвердил, что готов понести наказание, в связи с нападением на разумного.

Дрон, "переварив" мое сообщение, меланхолично замер рядом, видимо, так же дожидаясь появления "медицины", которая, кстати, сейчас работала как часы, поспевая везде и всюду, одновременно. Сказывалось, что прибывшие на подмогу вояки, приперли с собой мобильный госпиталь, к сожалению, старый и, к еще большему сожалению не "боевой", а "парадный", которым командовал второй сын зам-вице-президента соседней системы, пороха не нюхавший и оттого "вылетевший" из варпа в аккурат под излучатели малого улья, который, разумеется, не промахнулся ни разу, отстрелив тихоходной барже сперва все двигатели, а потом, видимо на "бис", лупанул в аккурат по бронекапсуле командного состава - читай по центральной рубке - превращая корабль в неуправляемый кусок металла, несущийся куда-то в глубины мрачного космоса.

Задержись остальная группа "кавалерии" еще минут на десять-пятнадцать, и кораблик можно было бы списывать в противоестественную убыль, а так его списали в убыль "естественную", всплакнули над сыном зам-вице-президента, наградили посмертно кого попало, да и расформировали наглухо, передав все оборудование на станцию, где оно было жизненно необходимо.

Так что, меддронов разных классов и способностей теперь было даже слегка с избытком.

Через пяток минут, когда мохнолапого уже и след простыл, а я, как ни присматривался, так и не понял, что же это за житель валяется у меня в ногах, появилась пара меддронов, в сопровождении медтехника, восседающего на них, как на породистых рысаках.

Повинившись, что второй поврежденный исчез в неизвестном направлении, мы передали цветастый сверток дроиду-диагносту, потрепались пару минут с медтехником, который, взяв мои данные и предупредив, что лечение существа (как и, в случае чего - похороны) будут за мой счет, пожаловался, что работы стало настолько мало, что на один вызов уже гоняют двух дроидов и одного медтехника, вместо того, чтобы начать ставить "железо" на консервацию, а еще лучше, продавать его, пока оно окончательно не устарело.

Полицейский дрон, получив подтверждение, что я принял на себя материальную ответственность и не пытаюсь скрыться, поднял мне индекс "полезности" аж на две сотых и поплыл дальше по своим делам, а я, уцепив за хвост сказанное медтехником, попросил его "пробить" мне покупку хотя бы десятка дронов разной направленности и пары десятков медкапсул - в голову отчетливо постучала мысль, что "моих заключенных" с рейдера, ведь придется лечить, а отправлять им что-то дорогое и способное, при должном умении превратиться в оружие, как-то нет желания.

Пообещав технику процентов пять, за "пособничество" и получив согласие "под протокол", помахал ему ручкой и пошел к ближайшему лифту - что-то мне такая дикая активность случающегося со мной, как-то очень сильно стала напрягать!

Эдак, не ровен час, скоро откуда-нибудь выпрыгнет Марушка!

Знаю я эти приколы, только расслабишься, начнешь думать, что у тебя все под контролем, что ты думаешь на пару шагов вперед и имеешь необходимый запас прочности и "жировую прокладку" на счету, как появляется Ее Сиятельство Женщина и все приходится начинать по новой.

И, хоть Марушка это не катастрофа-катастрофа, но иногда и ей удается меня сильно удивить...

Нафиг-нафиг, пойду лучше, поем нормально...

Лифт, метров в сто квадратных, вознес меня на некогда "элитный" ярус, где толокся "элитный" народец в дорогущих костюмах, уникальных комбезах, с единственными в своем роде украшениями и гаджетами, артефактной защитой и телохранителями, что когда-то "ели спецназ на завтрак".

Любовь к иерархии сыграла с ними дурную шутку - вломившиеся на станцию архи приятно подзакусили находящимися на вершине пищевой цепочки существами, потеряв лишь полсотни своих "солдат".

Вот так, принцип "лизни высшего, насри на нижнего", оказался смертельным.

И смех, и грех, но меньше всего пострадали именно средние ярусы, более защищенные из-за реакторных отсеков, многочисленных ремонтных мастерских, которые "власть имущие" старательно убирали вглубь станции, дабы можно было устроиться "поближе к обшивке" не только "сверху", но и "снизу".

Вот, скажите мне на милость, как можно было догадаться запихать полицейских в самую жопу станции?! Видимо, чтобы они точно не успели прийти на помощь?!

А "оружейки", в которых, как оказалось, давным-давно открылись увеселительные заведения самого унылого пошиба, перед которыми китайские курильни опиума - чистой воды ночные клубы, с музыкой, шлюхами и блек-джеком?!

Комиссия сейчас ищет управляющих, ищет владельца станции, ищет замов и замов замов, а находит лишь семейные реликвии, согласно которым "ремонт проводится, бабки выделяются, персонал набирается".

В общем, совсем не мудрено, что станцию едва не раскатали "под ноль"...

А ведь станция, кстати говоря, совсем не типовая-жилая, более того, пару-тройку десятилетий назад это была станция типовая-боевая и приперли ее сюда, как экзотику, демонтировали вооружение, расширили жилые ярусы за счет боевых и превратили в развлекательный центр.

Прошло время и вдруг выяснилось, что для содержания подобной станции необходимо не только вкладывать в нее деньги, но и иметь "военные базы", а это совсем другие суммы.

Вот так, от плохого к худшему и докатилась станция до своего нынешнего, плачевного состояния.

Лизка скинула мне, что нынешний владелец не только снял и продал бронепояс станции, но и все эмиттеры защитного поля сменил на дешевейшие, Оширские.

Зато оформил все совсем по другому ценнику...

Пустой по этому времени суток лифт распахнул свои створки, приглашая выйти наконец и перестать забивать себе голову тем, что для меня не важно.

Выйдя из лифта, замешкался, вспоминая, налево мне к ресторану или на право?

Как-то странно все тут переменилось, меньше чем за десять часов...

И, с какого перепуга кому-то пришло в голову менять новые панели на вот эти, явно побывавшие под обстрелом?! Да и едой, отчего-то, совсем не пахнет. А пахнет паленым пластиком, словно дроиды-уборщики еще не добрались до этого этажа, вылизывая и приводя все в божеский вид.

Привычно пнул Лизку, требуя ответа, но моя нейрушка заявила, что связи на этом ярусе нет, активных подключений нет, живых нет и лифт, кстати, тоже уже уехал, а кнопки вызова, гм, разумеется - нет!

Зато порталов на этом уровне было столько, что можно было сперва затопить всю станцию кислотой, потом разбавить водой, потом разогреть лавой, а потом и сплющить, и растянуть!

Интересное местечко!

Я мысленно обратился к Голосу, но тот все так же был на меня обижен и пришлось все делать самому, в ручную присоединяя к портальной сети те, что были в границах местной Галактики.

Добавилось сразу восемь штук зеленых и три желтых, и два "красных-опасных", остальные Голос, видимо офигевший от такого количества "подвалившего богатства", даже соизволил мне помочь, правда, молчком.

Ну, да я его теперь и молчащим прекрасно понимаю, после получения прав Администратора!

Конечно, "вязать глобальную сеть" с помощью Голоса и вязать в одиночку - суть две разные вещи, все-таки классификация портала, оценка безопасности, узловая точка перехода и ее стабильность, это проще делать с Голосом, у которого на эту тему давным-давно отработаны критерии, наработаны системы и подготовлены тесты, но вот сама "вязь" узла...

Ради интереса проверил у кого быстрее получится привязать портальный переход к системе координат, у мня или у Голоса и был приятно удивлен - я "втягивал" точку на координатную сетку почти в пять раз быстрее!

И, к ужасу Голоса, почти в три раза точнее позиционировал ее, так что Голос продолжал мужественно молчать, хотя чувствовалось, что ему слегка обидно это открытие.

Ну, а Лизка, узнав результаты эксперимента, что называется, "развела руками", бросив одно-единственное слово, многозначительно и веско: "предрасположенность".

Раздав всем сестрам по сёрьгам, обратил внимание, что рядом со мной висит странный, снежно-белый дроид, сжимающий в манипулятор обычный, дешевейший планшет, на котором, на реплее, повторяется одна и та же фраза:

"Есть работа, важно, срочно", здоровенными, кроваво-красными, буквами.

Глянув на нейросеть, присвистнул, пусть и мысленно - на распихивание порталов по узлам, ушло почти пять часов!

И все это время я провел сидя на полу, рядом с закрытыми створками лифта, искренне считая, что все делаю быстро и вокруг все безопасно!

"Мы все мониторили"! - Утешил меня Юра, давая понять, что хозяин, конечно, иногда полный шиздец что творит, но его искины всегда на страже!

Коснувшись пальцем экрана, остановил мельтешение бегущих букв.

"Следуйте за дроидом".

Наверное, следовало послать, уж больно в животе бурчало, но...

Я очень любопытен!

Иногда, конечно, любознателен, но все-же, больше любопытен.

Следуя за белым дроидом, отгонял себя от мысли, что вот сейчас он резко вильнет в сторону и нырнет в какую-нибудь нору, выбраться из которой самостоятельно я не смогу, а НЕ лезть - не сумею.

Увы, дроид - не кролик.

По крайней мере, вот именно вот этот дроид привел меня к открытому лифту, внутри которого не было ни единой кнопки, не было ни единого входящего подключения, ни малейшей прорези, для карт-ключа.

А еще, было не понятно, спускаемся мы вниз, поднимаемся ли мы или и вовсе едем вправо-влево, настолько идеально отрабатывали компенсаторы, начиная меня реально пугать.

А когда я пугаюсь, то...

В лифте было два портала, так что, в принципе, я в любой момент мог отсюда свалить, что радовало. Но была и печалька - оба портала вели в такую Тмутаракань, что появлялось ощущение, что выбираться из тех мест я буду столетиями, на гужевом транспорте.

"Это эффект подпространственной Вселенной" - Внезапно заговорил со мной Голос. - "Надо обязательно внести их!"

Осталось понять, как это сделать...

Пришлось ставить эксперимент на ходу - делать "ма-а-а-а-а-а-а-аленькую" дырочку, ведущую в эту самую "подвселенную" и искать, а можно ли там открыть портал оттуда, куда-нибудь, где я его смогу выловить...

Получалось, что из этой подвселенной, я могу вынырнуть вообще где угодно в пределах нашей Галактики...

Голос, как мне кажется, словил оргазм от таких новостей и объявил, что мы только что наткнулись на пережившую своих создателей базу Гиперпереходов, правда, немного другой физики, но...

В этот момент дверь лифта открылась и дроид посторонился, пропуская меня в малахитово-зеленую комнату с совершенно прозрачным потолком, над которым крутилась сине-зеленая планета, освещенная лучами восходящего светила.

Зрелище - просто отпад, если честно!

Полюбовавшись небесами, опустил глаза на сидящего за столом владельца кабинета и приготовился к серьезному разговору.

- Устраивайтесь... - Мужчина гостеприимно повел рукой, указывая на два ряда стульев, стоящих вдоль стола и устало улыбнулся.

Ну, наверное, я бы тоже так устало улыбался, будь я "губернатором" четырех окрестных систем, на плечах которого сейчас такой висяк и такие разборки, что тут не улыбаться, тут бухать и принимать тяжелые наркотики впору!

Ведь как-то же прошли Ульи Архов через частую сеть защитных станций, миновав пограничные заставы и "глушилки" гиперперехода? Как-то оказались в системе, не подняв ни малейшей тревоги, как-то же щваркнули по станции из всего, что могло стрелять, как-то же умудрились отключить системы безопасности не только этой станции, но и еще трех!

Представляю, как сейчас грызутся гражданские с военными, выясняя, чья тут вина!

- Вы сказали, у Вас есть для меня работа? - Быть может не слишком культурно, сразу перешел к делу, я.

- Хорошее свойство... Не юлить и вести дела открыто... - Губернатор Фэрр расстегнул свой комбинезон, давая понять, что "официоза" будет мало. - В вашем случае, конечно, это слишком громко сказано, но... Меня интересует насколько вы верите в справедливость, Дан?

Я скривился.

- Не верите... А в возмездие?

Я покачал головой, давая понять, что, приблизительно, 50\50.

- Все ваши договоры, до сего момента, были выполнены если и не идеально, то без начисления штрафных баллов и без санкций со стороны Биржи Наемников, хотя они вами очень сильно недовольны. - Мужчина вздохнул. - Я бы мог обратиться к другим группам наемников, но все прогнозы с ними, дают всего три процента на успех.

- А со мной?

- С вами... Девяносто три. - Ошарашил меня губернатор, совсем по детски почесав затылок.

- Осталось понять, что же требуется от меня? И что интересует вас? - Я приготовился к чему-то совсем крышесносному.

- Меня интересует месть. - Губернатор толкнул в мою сторону лежащий перед ним планшет, такой же одноразовый, что и у так и торчащего в дверях, дроида. - Не справедливость, не возмездие. Исключительно месть. Я хочу, чтобы вы привезли ко мне вот этих людей и ВСЕХ членов их семей, включая домашних животных.

Я ждал чего-то крышесносного, но...

Не настолько же!

Всего двенадцать фамилий, каждая из которых на слуху уже не одно поколение, а их "бюджет" конкурирует с бюджетом местной системы, вместе с теневыми оборотами!

- Вы... Понимаете... - Я перевернул планшет экраном вниз, прекрасно понимая, что либо это все стремная провокация, либо... - Тут никаких денег не хватит даже на одну из фамилий, по саму низу...

- Деньги... Деньги - прах, пыль, фантом виртуальной реальности. - Мужчина выбрался из-за стола и сделал шаг мне навстречу. - За каждым из этих людей тянется вереница крови...

"Можно подумать, млятт, он и его семья - святые"! - Не выдержала Лизка, скидывая мне "коротенький" обзор на действия губернатора и его семейства в последние десять лет.

Ну, для Центральных миров Совражества, вылези такое, да с неопровержимыми уликами - был бы скандал, а для меня, так и видел я делишки и хуже, можете мне поверить!

- Мою семью архи съели прямо у меня на глазах... - Губернатор вернулся на свое место и тяжело вздохнул. - Жену, двух сыновей с женами и внуками. Всех. Охранников. Няньку, что воспитывала меня и моих детей. Всю семью. Вот они смеются и машут мне рукой с экрана, а вот в комнату врывается два арха-солдата и от них остаются лоскуты одежды. А все потому, что на эту станцию привезли...

Губернатор замер, понимая, что едва не сболтнул самую настоящую причину нападения архов.

- Сказали "А", говорите и "Б", - пожал я плечами, понимая, что услышанное не добавит мне уважения к центральным мирам и существам, эти миры населяющим.

- Четыре месяца назад на этой станции открыли субподразделение корпорации "Нейросеть". Это подразделение как-то странно кочевало по всем станциям граничащим с Фронтиром уже давно, но... Если аренда платится вовремя, кого волнует, что делает арендатор?!

- Учитывая, что 25% платили лично губернатору... - Съязвила Лизка, напоминая, что все и всегда не так, как кажется.

Особенно с разумными, облеченными властью.

Фэрр, видимо заметил мою кривую улыбку и даже слегка стушевался, хотя, скорее, сделал вид, что стушевался.

- Я представить себе не мог, что на станцию приволокут личинку Королевы Архов... - Губернатор скрежетнул зубами. - В простом контейнере, без малейшего экранирования, без охраны... Едва личинку вывели из стазиса, пару месяцев тому назад, она...

- Позвала на помощь... - Понятливо продолжил я, вспоминая, как трепетно архи относятся к своим королевам. - И они пришли за своим ребенком...

- Да. И эти люди... - Фэрр потыкал пальцем в планшет, - Именно эти люди открыли Ульям дорогу!

"Что скажете, орда моя внутримозговая?" - Поинтересовался я у своих искинов, искренне желая сказать "нет" и выйти вон, чтобы власть наконец-то встретилась с реальностью.

"Ну... Если эти фамилии исчезнут... - Юра в моей голове засопел, просчитывая варианты развития событий, подключая не только свои мощности, но и мои, совсем хлюпенькие, возможности прекога. - Содружеству будет намного лучше."

"Правда, в двух системах поделят на ноль процентов 60 населения... - Лизка, зараза, была в своем репертуаре, но... А не наплевать ли мне на две системы центральных миров?

Я прислушался к своим ощущениям.

Вроде и не наплевать.

А вроде и как наплевать.

Я принялся рассматривать зеленую комнату и крутящуюся над головой планету, в надежде, что Вселенная снова даст знак, который я, как это у меня водится, снова не верно истолкую.

- Я готов заплатить вот эту сумму... - Фэрр набрал на планшете нечто многонулевое, на что я посмотрел с неожиданным приступом презрения. - Мало?

- У меня другое предложение. - Я понимал головой своей дурацкой, что делаю глупость, но остановиться уже не мог. - Я не возьму с вас ни единого креда. Но, когда-нибудь... Я... Или человек от меня придет к вам и попросит об услуге, которую вы выполните, даже если она приведет вас на эшафот.

Я не господь, чтобы брать деньгами.

А вот такой человек в должниках - это оружие последнего шанса, которое нежно холят и лелеят, зная, что без него всё, полная...

Судя по округлившимся глазам, ожидал господин губернатор чего-то другого, но это уже его проблемы.

- Вот так, просто? - Удивился он, не веря своим ушам.

- Нет, разумеется. - Расхохотался я. - Все эти разумные, проживают в центральных мирах, куда мне, ближайшие полгода, хода нет. Но, вы можете нанять меня, например, для возвращения некой семейной реликвии, похищенной злодеями... Мы проведем контракт через биржу и я смогу вернуться и заняться вашими "друзьями", на вполне легальной основе, не напрягая СБ империи Аратан, с которым у меня и так, не самые братские отношения.

- Так просто... - Фэрр смотрел на меня, как на сумасшедшего. - А где гарантия, что вы выполните...

- А где гарантия, что "выполнив" я не пополню ряды каторжан, как вы поступили со своим лучшим другом, точнее - ваш отец поступил? Или меня не отправят учиться дышать вакуумом, как очень любила поступать ваша, ныне покойная супруга? Вот у меня, например, есть Честь и Слово, а что можете Вы?

Не скажу, что Фэрр был мне симпатичен или я ему сочувствовал.

Но я сочувствовал тем семнадцати тысячам родственников погибших при нападении архов, которое просто могло не произойти...

Да и фамилии на планшете, если честно, были еще гаже.

И, раз уж пауки в банке, почему бы ее не встряхнуть?

И подзаработать, так, слегонца?!

Я же наемник, а не святой, который утром читает молитву, а вечером отсчитывает выручку со своего свечного заводика.

- У меня тоже есть Честь. - Губернатор обиделся не на шутку, а мне искренне хотелось скинуть ему "метенные по сусекам" данные на него, собранные искинами за последние пятнадцать минут.

Не было у него чести.

И совести - не было.

Но, кое-что у него было...

Свою семью он действительно искренне любил и желал ей только добра, а что желал его он за чужой счет, так это в их "эмпиреях", совершенно нормально.

Я покачал головой, давая понять, что в честь имеющего власть не верю, хоть он называет себя демократом до мозга костей, хоть либералом, хоть интеллигентом.

Политику чистыми руками не делают.

А раздаваемые обещания забывают раньше, чем сойдут с предвыборной трибуны.

Быть может, были бы мы на равных, можно было верить.

А так...

Все это - зеленый кабинет, зеленый френч, кружащая над головой планета - все это показатель того, что меня тщательнейшим образом просчитывали, предварительно получив мое досье, а возможно уже и пообщавшись с терой С'Олах, которая меня, увы, понимала слишком хорошо.

Вот только и у меня, к двум искинам, слабому таланту видения будущего, есть маленький, но такой чертовский приятный довесок - интуиция, которой я все чаще и чаще стал доверять, убеждаясь в ее правоте.

- В прочем... - Я легкомысленно махнул рукой. - Я искренне верю в Судьбу.

Я встал из-за стола и повернулся к выходу за моей спиной, к тому самому лифту, двери которого подпирал удивительный дроид, белый и весь зализанный, без единого следа входящих и исходящих подключений.

Дроид, покрытый тончайшим слоем вещества, в этой Галактике точно не встречающимся, зато хорошо известным мне по измерению "Шараги".

Ага, мифрил.

- И в возмездие, что всегда приходит тогда, когда ты считаешь себя подобным богу.

Я вошел в лифт и замер, дожидаясь действий моего нынешнего нанимателя, просчитавшего меня от начала и до конца.

- А, какую реликвию вы будете возвращать? - Поинтересовался губернатор Фэрр, едва не спровоцировав меня на истерично-голодный смех.

- Так реликвия же семейная... - Развел я руками.

Дроид освободил дверь, оставляя меня в лифте в полном одиночестве.

Чуть слышно щелкнул механизм закрытия дверей и я вновь завис в идеальной компенсации движения, гадая, куда же меня вынесет кривая в этот раз...

Глава 20 Маленький бабах

Интуиция орала, вопила и билась в корчах, предупреждая меня, что все было плохо, а станет еще хуже!

Оба искина вопили о том же.

Дырка на месте гипердрайва, тоже, как бы намекала, что лучше вряд ли станет.

Маневровые пока держались, но на этом суденышке, стоимостью в не полный лям и имеющим только защитное поле от космической пыли и две курсовых пушчонки для расстрела мусора по крупнее, самое важное было не это.

Самое важное в этом кораблике было только одно - его массовость!

Этого говна наклепали за сорок лет столько, что волосы становились дыбом!

А если сплюсовать все то, что штамповали по лицензии в разных государствах, то "МиКунга" можно считать самым успешным и массовым кораблем во всей истории человеческой расы!

Например, кораблик прикупленный мной, имел номер начинающийся с 2 миллионов, а соседний, который я смотрел раньше, начинался с 3 миллионов, так что отследить владельцев-покупателей-хозяевов в таком кавардаке было просто не реально.

А после того, как я его хлопну о поверхность планеты на скорости хотя бы тысяч пять-семь километров в час, так и вовсе будет сложно опознать и сам корабль, и существо его пилотировавшее.

Хотя...

Если только по запаху...

Пристегнутый к пилотскому креслу разумный находился на самом пике своего страдания - кораблик с контрабандой на один миллиард кредов медленно и верно приближался к точке своего последнего упокоения.

Вместе с капитаном и всеми тремя членами команды, которые уже давно перешагнули черту здорового разума, радостно скатившись в самые глубины преступности.

И, нет, в "исправимость" я не верю.

Это долго, дорого и очень зыбко.

Ведь соблазн нажиться на лохе, прессануть слабого, отжать у больного так велик, что единожды это попробовав, остановиться сложно.

А расплата...

Многих расплата настигает лишь на смертном одре, в окружении семьи, а не на эшафоте или в открытом космосе.

Я еще раз проверил портал и широко улыбнулся - пока все идет по плану.

Хотя, какому, нафиг плану - голимая импровизация на ровном месте!

От захвата напавшего на мой кораблик полупирата-полуконтрабандиста и до решения не нападать на защищенное поместье Ала Мигна, а сбросить на него с поднебесья что-то тяжелое и отчаянно маневрирующее, а потом, под шумок, собрать членов этой семейки теплыми, прямо из гостиничных номеров!

Ну, как вы поняли, с выполнением заказа губернатора все сразу пошло не так!

Пошло "не так" настолько, что я просто диву давался каждый раз, когда вычеркивал из списка очередную "фамилию", пополнявшую стазис-хранилище на станции, над столичной планетой.

Восхищаясь своей наглостью и удачливостью, я дважды переругался с искинами, а затем и вовсе просто поставил их в известность, что начинать жатву будем не с тех, кто легче, а с тех, кто богаче, защищеннее и наглее.

Тем более что там и семьи-то были из трех, максимум семи человек, старающихся не выбираться за границы своих поместий.

В общем, самые "защищенные и сильные", на проверку оказались самыми легко досягаемыми.

Парадокс, мелочь, пустячок, а - приятно!

Причем, из пяти "семеек" высшего эшелона, три я "уворовал" даже не прибегая к портальным перемещениям: Первые две выбрались на "природу", где их и взяли теплыми синтеты, а третья...

У третьей семьи было много секретов, включая сонмы и сонмы любовников и любовниц, что их и сгубило.

Остальных пришлось "порталить", превращая спокойные новостные таблоиды Центральных миров во взбесившихся дикообразов-верблюдов, плюющихся едкой кислотой и разбрасывающих в разные стороны острые стрелы печатного слова.

Сейчас у меня оставалось только четыре семейства, одно из которых, видимо, что-то почуяв, задало стрекача в сторону алефов, но совсем не удачно напоролось на мой рейдер, а другое...

Во-о-о-о-о-о-он оно, внизу, драпает из своего поместья, угрожая на всех частотах полуживому от страха капитану "Шуулькин-Гора" самыми адскими из возможных, карами и преследованиями.

Маршевые двигатели чуть скорректировали траекторию, а затем выложились до максимума, разгоняя кораблик до так нужных мне семи тысяч километров в час, почти строго вертикального, пикирования.

Потом еще семьсот километров "лишних" и экипаж начал понимать, что в живых его никто не оставит.

Даже за тот миллиард наркотой, что лежал в трюме.

Даже за все их накопления.

Даже за все... Вместе взятое.

Тем более, что их "все" уже пятнадцать минут как "мое" и распродается далеко и глубоко во Фронтире, прямо сейчас.

Порталы - штука безумно быстрая и бесконечно удобная...

Помахав рукой потерявшему сознание от перегрузки капитану, нырнул в портал и вышел из него у себя в номере, под душем.

Выматерился и бегом свалил на корабль, висящий на стоянке, над планетой.

Надеюсь, такой прокол останется не замеченным, а то...

Мне еще две семьи "выкапывать" из их бункеров, да и третью никто не отменял...

Связавшись с диспетчером, вызвал себе челнок и, откинувшись на сиденье, одним глазком начал наблюдать за новостями с планеты.

Сперва все было тихо-чинно, а потом...

У меня отвисла челюсть...

Кажется, на кораблике контрабандистов было что-то, чего я точно не заметил!

И это "что-то" было охрененно взрывоопасным!

Хотя, что-то взрывоопасное было не только в кораблике, но и в усадьбе, в которую он воткнулся?!

Глядя, как в атмосферу рвется хорошо знакомый по фильмам ядерный гриб, я слегка поежился и растерялся...

Ну, не успеет заказанная мне семейка, спастись от ударной волны, не успеет!

Да и гостиница, в которой у меня номер, на такие пертурбации вовсе не рассчитана.

А уж служба Безопасности, сейчас, будет рыть, бить копытами и...

Что же, когда выхода нет, буду искать портал...

Может, успею...

Голос в моей голове тихонько присвистнул и удалился, заявив, что такое невозможно, потому что не возможно в принципе!

Мои головожители, дуэтом обозвали Голос трусом, тряпкой и намекнули, что я в подобной жопе уже был и, как видите, прекрасно со всем справился, хотя в те времена у меня ни адъютанта, ни нейросети не было и в помине!

Под их переругивание, нашел подходящий портал, жаль только, что через него в стазис хранилище было не попасть и придется всех выковыривать из их бронемобилей вручную...

Не учел еще и перепада рельефа, но это даже получилось и к лучшему - автомобили охраны были чудесненько подавлены автомобилями семьи, закрывая мне одну маленькую, но очень воинственную, проблему.

Принимая во внимание, что за порталом нормальная сила тяжести была в 3G, думаю, уже завтра, с утречка, всех можно будет брать теплыми и паковать по ящикам.

В общем, замечательно!

Осталось две семейки, одна на Абаре-4, принадлежащая генерал-майору Абару Абару, что искренне веровал, что вытяжка из мозгов королевы архов сделает его солдат неуязвимыми, быстрыми и сильными, и его приятель, бригадный генерал Атлин, курировавший эту лабораторию вот уже шестнадцать лет и точно соображавший, что же он делает, притаскивая куколку в обжитые районы мягкого подбрюшья империи Аратан.

К слову, оба "женераля" оказались чертовски плодовитыми, собрав в кругорядь почти девяносто членов семей, без учета домашних животных.

И это еще без любовниц!

В общем, "напоследок" мне оставались фамилии не сложные, но просто огромные по количеству...

Новости разрывались, разыскивая неведомых террористов, кидались с с саблями на танки, с босой пяткой на шашку, собирали консилиумы, а один из каналов и вовсе собрал медиумов, пара из которых честно признали, что все случившееся, конечно, трагедия, но точно не теракт!

А один и вовсе заявил, что это не теракт, а возмездие, за грехи.

Фамилию грешного семейства, конечно успели запикать, но...

Думаю, именно этот красноглазый парнишка и обладал самым мощным даром прекога...

Поставив напоминалку, что хочу познакомиться с парнем поближе, а то оставлять такой кристалл среди столичного говна, это все равно что выбрасывать его в утилизатор, пошел в поджидающий меня челнок, пилот которого, кстати, смотрел тот же пакет новостей, мрачно комментируя и откровенно радуясь, что семейство Чьенг наконец-то покинуло этот бренный мир.

Жаль, конечно, их соседей, но там прочные стены и мощные щиты, а последствия радиации прекрасно лечаться в медкапсуле.

Н-да-а-а-а, сдается мне, делов я на этой планете натворил - на пару месяцев!

Теперь бы еще с нее выбраться целым, а то, мало ли...

Глава 21 Унести бы ноги...

Знаете, что произошло, когда с шахматного поля убрали двенадцать фигур?

Ни-че-го!

На их месте тут же возникли новые фигуры, возносящие хвалу неведомым покровителям, что убрали с их пути такие монолитные преграды.

Да, пара конфликтов пока еще грозила перейти в горячую стадию, но в таком состоянии находится вся человеческая часть миров и находится так давно, что количество жертв в отдаленных районах волнует только отдаленные районы.

Остается процент сепаратистов и идиотов, требующих прав, свобод и независимости, но...

Обычно те, кто громче всех всего этого требует, уже давным-давно имеет недвижимость на отдаленных островах и просто шерудит в костерке кочергой, подтаскивая к себе угольки погорячее.

Ну или отталкивая их, тут уж все зависит от необходимости.

Я посмотрел на стазис-хранилище под самый потолок забитое ровными рядами металлических контейнеров. Всего-навсего двести два тела, пребывающих сейчас в состоянии, близкому к полной нирване - ты не стареешь, мир вокруг тебя прекрасен и кушать-трахаться тоже не надо.

Идиллия, блин.

Конечно, рано или поздно их всех ждет пробуждение и будет ли оно праздничным для лежащих тут существ или совсем даже очень наоборот - меня это не трогает.

Разобравшись с помощью искинов с этим вопросом, я так, честно говоря, понял простую истину - Аратану нужны перемены. Сильно нужны. И чем быстрее - тем лучше.

А то они со своим глобальным насризмом на все и всех, как-то мало замечают, что молодняк стремительно тупеет, уже считая крайним проявлением давления на себя заботу о родителях, службу Родине и много-много чего такого, что в обществе алефов является единственно верным способом жить.

Нет, своим недоразвитым вассалам, конечно, другие ценности приживляют, дабы, не дай Звезды, мозг не проснулся и не стал думать.

Но сами - ни-ни!

Хмыкнув, развернулся к Митричу - мифрильно-белому дроиду его губернаторского сиятельства и развел руками.

"Принимай, Митрич"

"Двести два тела, одиннадцать зародышей, принято. Договор исполнен" - Дроид времен Аррай качнул своей зализанной головой и склад опустел, вылизанный до идеальной чистоты.

Что же, теперь, даже если кто и выйдет на этот склад и даже проведет тут самые полнейшие из полнейших тестов на обнаружение органики, то обнаружит, в самом лучшем случае следы мышей и крыс...

А в том, что они тут скоро появятся, я даже и не сомневался.

Прикинув хвосты с носами, продлил аренду склада еще на две недели, докупив десяток больших контейнеров, в которые буду складывать ништяки, которые в "центре" стоят дешево, а вот во Фронтире и днем с огнем не найдешь.

"Передача завершена. Артефакт семейной ценности. - Дроид протянул мне безделушку, от которой так фонило хорошо знакомыми силами магии, чистой и к псионике отношения не имеющей, что я чуть не выронил ее из рук. - Реакция индивида указывает на существование вторичной управляемой сети..."

Перед дроидом возникла смутно что-то напоминающая каменная пластина, намекая на что-то тоже знакомое.

"Процедура опознания обязательна!"

Пластина проплыла в мою сторону и замерла на уровне чуть выше пояса, подсветив отпечаток пятерни, словно намекая, куда именно надо положить руку

- Спасибо, воздержусь. - Сказал я, отодвигаясь в сторону.

"Процедура опознания обязательна!"

- Я не подчиняюсь правилам аррай, их законам и не признаю их выводов. Любое дальнейшее требование опознания буду считать принуждением и... - Я не договорил.

Дроид так стремительно оказался передо мной, что все, на что у меня хватило мозгов и реакции, это засветить ему раскрытой ладошкой прямо в центр корпуса.

К несчастью для нас обоих, вбитая в глубокой юности, подтвержденная в зрелости и закрепленная нынешними боевыми базами привычка бить сперва левой, сыграла плохую шутку.

Очень, плохую.

Левая ладонь, с кристаллом воздуха, отправила дроида в одну стену склада, а меня самого, "отдачей", спиной вперед, отправило в сторону противоположную.

Меня стена удержала.

А вот дроид вылетел наружу, в облаке пыли, оставив после себя в стене отверстие по его силуэту.

Лизка взвыла, залечивая трещину в позвоночнике и сломанные ребра, купируя болевые ощущения и отправляя сонмы нанитов исправлять мои синяки.

"Акт отказа от опознания приравнивается к агрессии!" - Дроид вернулся пыльным и с черным отпечатком ладони на мифрильной броне. - "Последнее предупреждение!"

И снова протянул мне чертову каменюку.

Зря он так...

Вежливее надо быть, внимательнее к людям! У нас ведь у каждого свои тараканы, а кое у кого (не буду показывать пальцами) еще и неадекватность просто крайней степени!

Иногда.

Но очень не вовремя.

Лизка потребовала, чтобы я прошел опознание, считая, что с неба посыпятся плюшки.

Юра требовал ни в коем случае не прикасаться к пластине, опасаясь подлости, предательства, а то и вовсе - попытки захвата своего носителя.

Я прислушался к интуиции, которая ласково шепнула, что чтобы я не сделал - быть мне битому.

Ну, это мы еще посмотрим...

С воздухом у меня, конечно, плохо. С водой - так себе, с огнем - ни шатко ни валко, а вот с землей...

Каменная пластинка сперва свернулась в трубочку, потом заострилась и улетела в пролом, скользнув по мифриловому доспеху, увильнувшего от удара, дроида.

"Опознание может быть проведено не только дистанционно!" - "Обрадовал" меня Митрич и полез в партер, собака свинская!

А я ему еще и имя дал, дурак не маканый!

Пришлось снова угостить левой ладошкой, теперь отправляя пыльную скотину в другой конец склада, без порчи имущества арендодателя.

"Опознание будет проведено вне зависимости от пожеланий Младшего!" - Митрич зря так про меня, ох зря...

Я ведь и так всех этих "Старших", "Центральных", "Отеческих" и прочих "Великих" не переношу на дух, просто за то, что они вечно лицемерно заявляют, что заботятся о нас, на деле лишь таская нашими руками каштаны из огня!

Едва Митрич вновь попер на меня, я открыл у него на пути самый краснейший из всех возможных, портал и благополучно закрыл его, не интересуясь, что будет с мифрильным дроидом в том месте.

От дружных аплодисментов в моей голове, показалось, что она вот-вот лопнет и пришлось своих искинов утихомиривать, как малых детей.

Едва дроид исчез, как на нейросеть посыпались сообщения и штрафные квитанции, и снова анонимка, и счет, за лечение...

Анонимку удалил.

Штраф оплатил, заодно заказав ремонт стены, сообщения от губернатора пока поставил на паузу, надо будет придумать, куда подевался его зашибательский дроид, пользующийся телепатией и мыслеречью, вместо радиосигналов и модуляторов голоса, а вот счет за лечение...

Я с ужасом увидел число 309 тысяч кредов и слегка выпал в осадок - 500 тысяч стоила первая операция по омоложению организма!

Так...

Лизка припомнила "станционную тряпочку", за которую я пообещал, в случае чего, заплатить и намекнула, что в следующий раз было бы не хило бы хоть как-то оговаривать суммы, а то так миллиарда мне и на месяц не хватит!

Юра с ней был молчаливо солидарен, за что оба и отхватили полной горстью - значит, как я себе "зарубочки делаю", так это я склеротик, а как они меня вовремя не предупреждают о вариантах, так это они меня "обучают на собственных ошибках!"

Связавшись с клиникой, подтвердил платеж и получил просьбу связаться с местным главврачом, у которого для меня было что-то, чего он жаждал сообщить мне лично.

Прикинув, что "вот именно сейчас" у меня время есть, связался с немолодой женщиной с очень усталыми глазами и, поздоровавшись, приготовился услышать что угодно, кроме того, что эта женщина сказала.

- Здравствуйте! У меня есть к Вам огромная просьба - заберите свою протеже лично и чем быстрее, тем лучше! Это очень серьезно и необычайно важно! Я отдала приказание, держать пациентку в капсуле, до вашего появления.

- Погодите! - Я замотал головой, пытаясь понять что именно стоит за этим требованием, что мне за это будет и чего может не хватать, для полного счастья.

Ухватившись за "не хватать", мозг принялся раскручивать варианты, подсовывая мне, чего именно может не хватать лежащему в медкапсуле, существу, скорее всего, женского пола.

- Погодите! - Остановил я "главврача", хотя, на самом деле - самую настоящую управляющую клиникой станции. - У пациентки стоит нейросеть?

- Нет. - Покачала головой Аахна Рин, печально глядя на меня, словно это я довел ее пациентку до того состояния. - Ни сети, ни знаний языка - ничего нет. Ее разум чист, как белый снег.

- ФПИ делали? Предрасположенности выявляли? - Вмешалась Лизка, словно что-то почуяв. - Генетические искажения?

Кажется, управляющая была сама не рада, что связалась со мной.

- Может быть, перенесем эту беседу... - Она попыталась свалить от разговора, но...

Я представил себе, что до станции буду добираться месяца три, даже при условии что все попутки будут двигаться с точностью атомных часов, а за это время...

Пройдет слишком много времени, которое можно истратить с пользой.

- Тера Рин... - Я "закусил удила". - Пожалуйста, ответьте на пару вопросов, сейчас, чтобы я мог принять решение.

Женщина, со вздохом, качнула головой соглашаясь.

Кстати, вот и еще одна странность Центральных миров Совражества - специалисты здесь, за очень редким исключением, всегда идут на контакт.

Всегда!

С ними можно договориться, объяснить...

- Тера, пожалуйста, проведите ФПИ и "предрасположенность", если ваша пациентка будет вменяема, установите нейросеть и начальные уровни баз, по "предрасположенности"... И, если хватит денег, проведите ей сертификацию по ним...

Я попросил Лизку открыть отдельный счет, куда перекинул миллион и его реквизиты передал "главврачу", с припиской, что если будет мало, то придется "потесниться" и постараться по максимуму влезть в рамки выделенной суммы.

- Может, это самое глупое, что вы сейчас сделали... - Тера Рин улыбнулась уголком губ, криво, словно устало, но ей шло. - Но... Может быть, это самое умное, что сделать надо...

Разорвав связь, полюбовался, как строительные дроиды ремонтируют пролом, погрузчики уже тащат контейнеры, устанавливая их один на другой, а на потолке дрожит едва заметное марево пытающегося открыться, портала.

Спорим, я с первого раза угадаю, кто это сюда ломится?!

Что-то я сильно сомневаюсь, что Тич Аррай не предусмотрели возможность возвращения своего детища в исходную точку...

Мысленно почесав затылок, "зацепил" торчащий невдалеке портал такой же красной направленности, подтащил его к "пыхтящему" и открыл на пару секунд.

Забросил портал в портал.

И чуть не оглох от вопля Голоса - "Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-т!"

Придурок, нет бы сразу предупредить, а он, постфактум орать начал, когда уже все закончилось.

Ну, как закончилось...

Планетку пару раз слегка тряхнуло, баллов в 5-6 по шкале Рихтера, не больше, да на полюсах вдруг полыхнуло северное сияние, да десяток спутников исчезло, да паре станций пришлось орать на весь оборзимый космос, требуя буксиров, которые и перетащили их на "родные орбиты", с которых их "что-то" сбросило.

Даже без жертв обошлось!

Ну, кроме тех, кто сильно-сильно испугался на верхних этажах небоскребов, уходящих за облака.

Голос еще раз обозвал меня идиотом и порекомендовал, впредь, портал в портал не загонять, чтобы парадоксам было не чему привязаться и проявиться в полной силе.

Лизка встала на мою защиту и вот так, через две минуты "нормального" времени, у меня голова болела от них, обоих.

Нет, Лизке я благодарен - она у меня супердевочка, вон, как своего Владельца защищает, от Голоса только пух, пыль и пёрья летят, но вот можно это делать слегка тише? А еще лучше - не в моей голове?!

- Заткнись, придурок!- Рявкнула Лизка и тут же, ойкнув, извинилась.

Да-а-а-а, матереют тараканы в моей голове, матереют... Вон, уже и на владельца головы покрикивать начали... Совсем уважать перестают...

С каждой моей мыслью, голоса в голове утихали, оставляя после себя блаженную тишину и покой.

Ну, значит, не все еще потеряно!

Проследив, как последний из ремонтных дроидов покидает мой ангар, а у места бывшего пролома тут же ставят, громоздя один на другой, закупленные контейнеры, покачал головой.

Интуиция вопила, что что-то тут слишком просто...

Подумав, взял в аренду пяток дроидов-охранников и десяток турелей - за две недели их аренды сумма глобально не изменится, но вот чувствовать себя уверенней я буду, совершенно точно!

Четыре турели и двух дроидов закрыл в контейнерах, "подпирающих" пролом, остальным "нарезал" сектора и, наконец-то, поплелся к себе в номер, спать.

Все-таки, как ни крути, но устный договор с губернатором отнял у меня целых семь месяцев, из которых "чистым сном" если наберется дней десять, то это будет просто замечательно!

А то эта "стимуляторная жизнь" уже изрядно надоела...

А тут...

Центральная планета!

Сами Звезды велели отожраться, отоспаться и, конечно же, хорошенько оттянуться!

Жаль, что сейчас 9.34 утра и ночные заведения уже сладко спят, зато можно завернуть в ресторан, заказать чего-нибудь естественного и, сладко обожравшись, заказать такси и через десять-пятнадцать минут быть у себя в номере, в чистенькой коечке, на хрустящих от свежести простынях!

Ресторан оказался прямо скажем - "так себе", но чего можно требовать от забегаловки возле складских построек?!

Зато вот порции были просто здоровенные, да и приготовлено было вкусно, я бы даже сказал - с душой, без выпендрежа, но очень и очень достойно!

Судя по народу, кормились тут работяги, так что многое становилось на свои места...

Расплатившись, гордо понес свое сытое и туго набитое брюшко к выходу, довольный, умиротворенный, добрый.

Даже такси прибыло ровно через минуту, после моего выхода из "ресторана" и никто не попытался меня ограбить за это время!

И в гостинице, не случилось засора канализации, а простыни были действительно белоснежными и хрустящими!

И не орал зомбоящик у соседей, и не...

В общем, офигенная звукоизоляция!

Как говорится, еще бы вина красного, да бабу рыжую и все и вовсе было бы огонь!

Лизка, конечно, по этому поводу не преминула проехаться, но, едва голова коснулась подушки, как все ее нравоучения по поводу моей любви к красному и рыжим, отошли не на второй даже план, а затерялись между навалившимися снами.

Нет-нет, да и промелькивала во сне фигурка Марушки, один раз даже явилась моя бывшая, одна из двух сестер, правда, почему-то с фонарем под левым глазом, но ей это несомненно шло.

Я спал и в кои-то веки голова благополучно отдыхала, унося меня туда, где давненько я не был.

В себя пришел оттого что выспался, а не оттого, что меня кто-то попытался сожрать, стукнуть током или сработал будильник, это проклятое изобретение человечества, которое, сколько ты его не настраивай, всегда звенит, собака свинская, когда у тебя самый сладкий сон!

Ни Лизка не лезла, ни Юра - оба моих головных жителя помалкивали, видимо, готовя очередную гадость.

Повалявшись полчасика в постели, решил, наконец-то, перейти из состояния горизонтального, в состояние вертикальное и наведаться сперва в места ближние, а после душа и новостей, можно будет загулять и в места дальние, злачные, порочные, шумные и нервы щекочащие!

Должен же я, по праву своего наемничьего настоящего, отметить успешное завершение дел и прокутить на лошадях, собаках и женщинах, хоть миллиончик?!

- Только через мой труп! - Гордо встала в позу Лизка и пришлось искать альтернативы и консенсусы, а то труп нейросети в собственной голове, это как-то совсем не смешно!

Пока спорили с нейросетью, Юра отрапортовал, что склад будет заполнен в течении пяти дней и что вокруг него уже перемещаются множественные темные и мрачные личности, приглядываясь к яркому пятну...

В общем, все как и предполагалось...

Глава 22 Ногодрыгательная, рукомахательная

- И-и-я-я-я-я-я!

Звезды, какая впечатляющая растяжка!

Какой неподражаемый апломб!

Какая изумительная техника!

- И-и-и-и-и-и-я-я-я-я-я-я-я!

Да я даже представить себе не мог, что снова когда-нибудь встречусь с такими восхитительными связками, таким "перетеканием", такой грацией!

- И-и-и-и-и-я-я-я-я-я!

- Всё. Задалбало! - Честно предупредил я и сделал быстрый шаг вперед.

Прямой, левой и "и-и-и-и-я-я-я-я" оборвалось.

Не понимаю, ну, как так можно?!

Ведь во всех же наставлениях, черным по-русски написано, куда надо запихать "красивые, высокие стойки и удары ногой в голову"! Да еще в прыжке! А уж свои "вертушки" запихайте себе в... На самую верхнюю полку, самого дальнего шкафчика, закройте на амбарный замок и выкиньте ключи в корону ближайшего светила - именно там им самое место!

Понимаю - красиво, эффектно, привлекает взгляды, но вот результативность такого удара "по уличному бойцу", стремительно уходит в ноль, особенно если этот боец уже лежал на операционном столе и больше в лапы врачей попадать как-то не стремится!

Я, вот, например, не хочу!

Вторую боевую единицу, столь же красиво вертящую ногами в верхней полусфере, без затей пнул в колено, сворачивая его в сустав кузнечика и тут же добив коленом, чтобы "единица" эта не мучилась.

Понятно, что капсулы все исправят за пару-тройку часов, но зачем подростку страдать, даже если этот подросток откровенно слабоумный - устроить засаду на наемника, без оружия, на грубом "рукомашестве и дрыгоножестве" это уже ни в какие ворота не лезет!

И ладно было бы их двое-трое, но сейчас вокруг меня "танцевало" с разного рода повреждениями с десяток псевдоразумных существ обеих полов, искренне пытаясь достать меня своими отточенными, высокостильными, но такими тупо не эффективными прыжками и вздеванием ног к потолку.

В очередной раз, усилием воли "вывалившись" из наработанного боевого режима, встретил молодую, но очень боевую девчулю левым, в челюсть, снизу и вновь был удивлен - они что, никогда бойца-левшу не видели?! Они же на мою левую руку даже внимания не обращают! Игнорируют ее, наглухо!

И она ведь не первая, кто ловит челюстью мой левый крюк, можно уж было вписать эту руку в картинку боя, но ведь нет! Они, весь этот веселый десяток, с завидной отважностью идиотов, кидаются на взрослого мужчину, килограмм на пятьдесят тяжелее их и в упор не замечают, что за три минуты их из десяти осталось стоящими на ногах всего пятеро, а трое вовсе уже тихо попискивают в отключке, прижимая к телу отбитые и поломанные конечности!

А ведь я их сейчас исключительно своим любимым, выстраданным и прочувствованным кикбоксингом пока привечаю! Даже не "боевыми базами", не тем искусством, из-за которого пришлось потом давать подписку "о не применении", и даже не...

В этот момент еще один мальчик с размаху "оделся" на мой локоть и, сложившись вдвое, тихонько пополз в сторону стеночки, прилечь, отдохнуть.

Оставшаяся четверка грамотно распределилась, перестроилась и, первый, кто двинулся в мою сторону, видимо рассчитывая, что я насмерть слепой и не замечу его высоко поднятые руки, принял сайд-кик на ребра, а следом, когда руки пошли вниз - лоу-кик снес пацана, словно младенца.

Не, я решительно отказываюсь понимать, откуда они такие, туповато-борзые взялись на мою голову?!

Им что, азов не давали?!

Или это какая-то спортивно-танцевальная группа, а я дурак, сейчас избиваю бедолаг-артистов?!

Шлепнув ладошкой по пролетающей мимо стройной девичьей лапке, то есть, конечно же - ноженьке, закрутил ее владелицу и снова едва успел остановиться, чтобы не воткнуть кулак ей в печень, вместо этого нежно наподдав чуть пониже спины.

Увы, мои нынешние 120 кг живой массы, супротив "бараньего тощака"* как-то на "нежно наподдав" совсем не тянули, так что супротивницу мою, яростно взвизгнувшую, слегка унесло, закрутив вокруг собственной и приложило шоколадным личиком к стене, оставляя на ней кровавые следы.

Двое оставшихся парней, вместо того, чтобы признать совершеннейшую профнепригодность, отчего-то заорали ще громче и пришлось убавлять им громкость: один отхватил запястьем в лоб и, закатив глазки ушел в страну Морфея, а второй, верткий и шустрый, легко оттолкнулся от пола, потом от стены, закрутил изумительнейшую вертушку и, так и вращаясь и вереща от боли, полетел дальше по коридору.

Между прочим, если меня и приучили держать ноги ближе к земле, это не значит, что не могу вытянуть ногу, навстречу летящему гостю.

Тем более, что этому гостю было бы совсем не плохо к технике, слегка разобраться с физикой!

- Все прочувствовали? - Поинтересовался я, оглядывая поле боя. - Еще желающие будут? Для дополнительного, так сказать, занятия?

Учитывая, что даже просто мотать головой могли лишь двое из этого десятка "храбрых", "добавки" отваливать никому не пришлось - все одиннадцать тел, тихо постанывая, а кто-то постанывая и совсем громко, находились в состоянии "лежания".

Выбрав одного, что стонал не так громко, а в глазах еще играли останки разума, взял его за грудки и, слегка встряхнув, задал один-единственный, интересующий меня, вопрос:

"Нафига?!"

И, кажется, все-таки, слегка перестарался...

Нет, убить мальца я не убил, но вот заклинание "страх", заставило парнишку испортить воздух и, закатив глазки, уйти от меня в беспамятство.

Взяв на заметку, что "страх" надо еще "покачать", взялся за девчулю, которая так яростно глазела на меня, будто я соблазнил ее подружку, хотя обещал соблазнить ее.

"Нафига?!"

Темнокожая дочь арварки корчить из себя героиню не стала, с места в карьер предупредив, что теперь на меня начнут охоту все их папины\мамины охраннички, и что мне теперь вообще не жить, ведь каждый из избитых мной "детишек" был просто "любимцем станции", "надеждой и опорой" фамилии, цветочком на солнечной поляночке и единственным светом в окошке!

Лизка офигевала, выкладывая всё на десяток серверов станции Ульмрика в режиме "онлайн", прямого подключения с моей нейросети.

Интересно, "детишки" догадываются, что режим "под протокол" начинает свою работу автоматически, стоит только одной из сторон заявить об этом вслух?

Сдается, мне - нет...

- ... А потом тебя возьмет Учитель и растянет твои кишки по всем коридорам Станции! - Гордо закончила сдавать всех, с потрохами негритяночка и бросила быстрый взгляд вверх-влево, сдавая, что кто-то сзади меня уже готовится нанести свой решающий и очень коварный, удар.

Пришлось отшвыривать девчулю вдоль стены и вспоминать, чему меня учили-учили, да и выучили...

И, судя по тому, как странная тушка в белоснежных одеждах "ушла", тихо завывая и вращая выпученными глазками, вдоль коридора, по-над полом, низэнько-низэнько, но очень быстро - учили меня совсем не плохо!

"Все, нас отследили!" - Вздохнула Лизонька, не скрывая своего разочарования. - "Через пару минут будут полицаи, так что, готовься, тебя будут бить сапогами и даже по почкам!"

- Крючкотворов выбрала? Связалась? - Поинтересовался я, с наслаждением наблюдая, как летящая по прямой фигура не вписалась в поворот и, приложившись верхним отростком к стене, замерла на полу, дополняя картину "Поле боя".

" Один уже едет сюда, второй будет ждать в участке, третий будет онлайн. - Огорошила меня Лизка количеством адвокатов, давая понять, что и вправду меня ожидают тяжелые несколько часов. - "Чем займешься, детоубивец?!"

Вместо ответа, прошелся по "детишкам", проверяя их состояние.

"Диагностика", выученная еще в шараге, заклинание слегка затратное на ману, но зато очень удобное для лечащего врача.

И, в принципе, кроме двух "яичниц", особо больших переломов-то и не было.

Даже и аптечками можно не разбрасываться - нейросети, установленные на этих детках вполне себе живенько возвращали недоумков к жизни, а если потом они проведут ночку в медкапсуле, так и вовсе все восстановится без последствий.

Через три минуты в коридорчике появился бело-красный, метрового диметра шарик, который, увидев что я оказываю помощь "пострадавшим", отчаянно заматерился, потребовал, чтобы я, в первую очередь нашел и отключил "глушилку", а во-вторую, ни в коем случае ничего не снимал с трупов!

Я аж даже обиделся...

Еще через минуту, в коридоре появилась рыжая девица с таким бюстом, что без антигравитационного лифчика там делать было нечего!

Заявив, что она теперь мой представитель и зовут ее Юла Кохлэ, девица потребовала передать ей запись событий "под протокол", обрадованно потерла ручки и шлепнула по-дружески красно-белый шар, добавив, что ей потребуется подмога и, желательно, "прямо сейчас"!

Шар гордо хмыкнул и к приезду полиции и "медицины", подобных шаров висело в коридоре уже пять, а к девушке присоединился под стать ей кавалер, на фоне которого мои 205 сантиметров роста и 120 килограмм живой массы и вовсе не котировались!

Полиция, высыпавшаяся из бесформенного флаера, азартно оцепила коридор, затянула все красно-синими лентами и, видя, что адвокаты подпирают меня своими плечами, лишь потребовала, чтобы я выключил "глушилку".

Уразумев, что "глушилка" у кого-то из все так же лежащих орлов или орлиц, полиционер разочаровано вздохнул и принялся заниматься своим делом - охранять место преступления.

Его коллеги, бросая на меня откровенно неприязненные взгляды, сопровождаемые в каждом движении бело-красными шарами, то и дело вопящими об очередном нарушении инструкций, правил и стандартов, бродили по коридору, присматриваясь к лежащим детишкам, некоторые из которых уже вполне себе начали подавать признаки жизни, демонстрируя отличного качества нейросети.

Некоторых, что стали совершенно не стесняясь "качать права", полиционеры вежливо призывали к ответу, а самую буйную даже развернули пресветлым личиком в сторону бело-красного шара, который она тут же обозвала и попыталась врезать по онлайн-адвокату своей длинной ножкой.

- Давай-давай, - бормотнула себе под нос моя грудастая защитница, прижимаясь ко мне чуть больше приятного и обдавая удивительно тонким и холодным парфюмом. - Еще давай, девочка!

Полиционер, со вздохом, вынул из кобуры табельный станнер и, помрачнев, "приголубил" боевую девицу разрядом. Бережно придержал и передал подоспевшему меддроиду. Украдкой оглянувшись, мужчина спрятал станнер в кобуру и улыбнулся. Хорошо так улыбнулся, душевно.

И вновь натянул маску унылого полиционера, занимающегося сбором улик.

- Семь, восемь, девять, десять и ... Одиннадцать! - Торжествующе взревел один из "шариков". - Одиннадцать!

- Закон "десяти" давным-давно отменен! - Отмахнулся от парящего в отдаленнии адвоката какой-то, свежеприбывший полицейский чин, направляющийся в мою сторону с таким решительным видом, что приготовился открывать портал и сваливать с этой говностанции, как можно скорее.

- Вот именно... - Шепнула мне на ухо рыжульда. - Вот именно!

- Сдайте оружие и прекратите трансляцию! - Потребовал капитан Трэз, протягивая руку.

К его удивлению, из "оружия" у меня при себе был только толстый карандаш универсального диагноста, который я купил за пару поворотов отсюда.

А требование о прекращении трансляции, мило улыбаясь, отклонила адвокат, намекнув, что не доверяет правоохренительным органам на этой станции!

Прижимающий меня справа человек-гора от таких слов крякнул и вполголоса выматерился.

Ох, сдается мне, не надо было высаживаться на этой станции, вот, как Звезды светят - не надо!

Медики, упаковав побитых детишек, бросающих на меня исключительно злорадные взгляды, пошелестели антигравами в сторону одного поворота, а меня, вместе с моими представителями, впихнули в изрядно попахивающий мочой и кровью флаер и повезли в противоположную сторону.

Едва местечковый "бобик" сделал два поворота, как оживилась Лизка, обрадовав, что связь восстановлена и что у меня, на этой станции, более ста тысяч просмотров, а по всей системе уже перевалило за два миллиона да и в соседних кто-то заинтересовался, выложив нашу трансляцию на свои сервера.

В общем, скучно живут Центральные миры.

Серенько и убогенько...

- Запомни! - Женщина-адвокат тряхнула своими рыжими кудрями и потянулась за стоящим перед ней стаканом с куафэ. - Как бы тебя не прессовали, чтобы не говорили, на чтобы не давили - ты точно ни в чем не виноват. Странно, конечно, что тебя усиленно спихивают на поверхность, но, думаю, это попытка избавиться от тебя по дороге, так что, будем ломать все планы им, а то и вправду, не доживешь даже до заключения медиков...

"Заключения давно готовы" - Обрадовала меня Лизка. - "Судя по ним, детей ты сперва обработал станнером, а потом попытался изнасиловать. Гм, вместе с их Учителем... Вот уж не знала, что ты такой зоофил..."

Мысленно послав любимую нейросеть по известному ей адресу, попросил держать меня в курсе, а то выясниться, что я не только "попытался", но и в полной мере "смог", так хоть сюрпризов не будет...

Наверное.

"Юра... Влезешь? - Попросил я искина, вспомнив, что где-то мне попадался прецедент, в котором такой же лопух, как и я, успел "достучаться" до суда местного анклава разумных и был оправдан.

Правда, посмертно, но там все было намного сложнее, чем в моем случае.

"Уже!" - Обрадовал меня Юра. - "Считай секунды!"

На сорок пятой секунде моя рыжая защитница дернулась, посмотрела на меня, как не знаю на кого, похлопала в ладоши и вздохнула.

Через пятнадцать секунд мне на нейросеть упало "освобождение" и судебное предписание забрать свои трофеи, полученные в честном бою.

А еще через три минуты, когда я чинно шествовал по коридору, офигевший от скорости правосудия, когда оно захочет, на мой счет упало десять миллионов "отказных" и кипа документов о том, что на этой станции у меня теперь есть не слабый такой задел недвижимого имущества, в виде спортивной школы "Трэм" и боевого клуба любителей старины "Мигла".

Последним, на сетку упала огромная просьба свалить со станции как можно скорее, пока до семейств не дошло, что их, в принципе, никто особо не держит от быстрой расправы над чужаком, таким наглым, что посмел не только детишек побить, но некоторые активы на станции, собака эдакая, отжать.

Не скрою, мыслишки о мести, разумеется, в голове вертелись, тем боле, что было понятно, что я жертва тут не первая и уж точно - не последняя, но...

Да пошли они!

Бабки я с них получил, собственность...

Гм...

Обернувшись к тере Кохлэ, поинтересовался, а не займется ли она моей собственностью? Либо в качестве управляющей или и вовсе продаст этот чемодан с ручкой, процентов за пять-семь "вознаграждения"?

Судя по заалевшим щечкам, Юла от моего предложения, даже как-то развратно-интимно-азартно завелась, что-то рассчитывая или, скорее, на что-то рассчитывая.

Получив от нее согласие вести мои дела на этой станции, я совсем было расслабился, но...

Четверо полицайтунгофф, вывернувших из-за поворота, совершенно недвусмысленно наставили на нас более чем серьезные стволы, явно не полицейского калибра и, широко показав белоснежные зубы, попросили следовать за ними.

Учитывая, что Лизка снова пожаловалась на "пропадание коннекта" с серверами станции, причем, в этот раз, глушилка явно была не самопальной, а очень даже военной, глушащей почти все диапазоны и частоты, взялись за нас совсем не подростки!

Не-е-е-е, как ни крути, хуже тупых и богатых подростков "золотой молодежи", только их родители!

____

"Бараний тощак" - туша или, чаще, полтуши барана. Обычно, вес барашка не превышал 40-45 килограмм, что для семьи из 5-ти человек хватало месяца на три, но надоедало - жутко. Было это во времена СССР и баранина считалась самой дешевой, в отличии от времен нынешних...

Глава 23 Краснотряпочная...

- М-да-а-а-а, уж... - Бормотнула себе под нос моя "защитница", глядя на убогонькое убранство челнока, выруливающего со станции. - Все-таки, мы влетели...

Я равнодушно махнул рукой, подключаясь к плохозащищенным системам челнока и разглядывая подробности творящегося вокруг.

В общем, в принципе, Юла Кохлэ не так чтобы уж очень была не права - мы действительно влетели и теперь только два варианта развития событий казались мне наиболее вероятными - в первом случае, все будет прекрасно и у нас будут просто феерические похороны, а во втором, все будет тихо и уютно, без фанфар и траурных маршей.

Прикинув количество "свободных" порталов, выдохнул с облегчением - шансов выжить оказалось намного больше, чем отправиться к праотцам без скафандра, что не могло не радовать.

Конечно, придется тащить с собой юристку, но это лучше, чем изображать из себя феникса-одиночку...

Нос шаттла плавно пошел вверх, опрокидывая стоящую у своего сиденья Юлу прямо мне на колени.

С одной стороны - эротичненько, а с другой - тяжеленько, однако!

Судя по коленям, весила Юла никак не меньше меня, что очень не вязалось с ее фигурой, ростом и внешним видом вообще.

А, значит, "девочка Юла Кохлэ" не совсем та, за кого себя выдает.

Тут, как минимум, "крепкая спина +100", " укрепление костей +100", да и еще сами Звезды не знают, чего там может быть!

Помогая девушке встать, как бы невзначай провел рукой по спине, пытаясь на ощупь "поймать" варианты столь весомых изменений.

Конечно, "самый смак" был в размере ее глаз, но...

Сильно сомневаюсь, что оба "глаза", даже пятого с плюсом номера, потянули бы на полста килограмм!

Или, потянули бы?!

- Что-то интересное? - Обладательница небесного вида очей с усмешкой уставилась на меня, все еще пребывающего в некоторой задумчивости.

- Да... - Я посмотрел ей прямо в глаза. - Десант или киборгизация?

- Вау, откуда такие результаты? - Женщина села напротив меня, легко закинув ногу на ногу. - Поделишься?

- Ну, во-первых - масса... - Я замер, переваривая ощущения от ее "посадки" на мои колени. - Второе - некоторая скованность, точнее - рассинхрон по...

- Поймал. Почти. - Рыжая тяжело вздохнула. - Киборгизация, восстановление после тяжелого ранения.

- И, извини, сколько же у тебя от тебя осталось?! - Удивился я, нагло влезая в личное пространство ни в чем не повинной, женщины.

- 21%

- То есть, если грубо, голова, позвоночник и... Все...?

- Н-да-а-а-а, молодой человек, человеколюбия, вежливости и понимания у вас совсем ни на грош! - Расхохоталась тера Кохлэ, всем своим видом демонстрируя силу и независимость.

Получалось просто замечательно, но выглядело все это, в общем, печально.

Да и вообще...

Промелькнувшая в обзорном экране фигурка, улетающая от нашего челнока в сторону станции , сперва меня позабавила, а потом заставила напрячься - если уж пилот этого куска металла сваливает, значит, нам тут и вовсе делать нечего!

Но открывать портал, светиться?!

Проверив, что пилот точно свалил, натравил на программный комплекс челнока - искина тут отродясь не водилось! - Юру и с удовольствием откинулся на спинку кресла, ожидая развития событий и, от великого своего мастерства, снова все транслируя в сеть.

Наш челнок довольно ходко миновал защитный пояс самой станции и ...

Замер!

Любая попытка связаться с диспетчером, воззвать хоть к кому-то в радиусе десяти тысяч километров оканчивались одним и тем же - глубоким радиомолчанием!

Из принципа, взломав систему, начал выдавать в эфир старый, добрый "SOS"!

И снова, в ответ полный игнор.

Плюнув на все условности и запреты, пробился на "военную волну" пританцовывающего невдалеке фрегатика и описал ситуевину, честно пообещав выплатить штраф и вознаграждение.

И снова, в ответ - презрительная тишина.

Пока я метался по волнам, привлекая к себе внимание, сам не заметил, что прямая трансляция упорно наматывает счетчик просмотров, засыпая комментариями и ссылками на полезные ресурсы.

Принимая во внимание всю глупость и опасность ситуации, на пару полезных ссылок я даже заглянул и был ошарашен - оказывается, на нас Юлой вполне серьезно делали ставки, выберемся мы или нет!

18 к 147, что мы не выберемся живыми и здоровыми...

С-с-с-с-с-амые лучшие в мире существа, обязательно им припомню!

Вот кто-то сделал ставку в сто тысяч, что мы выберемся и ее тут же перебили, вновь вернувшись к почти тем же цифрам...

Из принципа, поставил на нас пару миллионов, но тут же снова некто поставил против нас, устроив 15 к 153, а следом, ставки против нас с юристкой посыпались, как из рога Изобилия.

Ну, да, ну, да...

Вон, фрегатик-то в нашу сторону двинулся, "разогревая" малое лучевое и совсем без зазрения совести целясь.

На бортовой комп пришло уведомление, что мы создаем угрозу прибывающим и убывающим и требование вернуться на станцию, для рассмотрения и дальнейшего ареста.

Принимая во внимание, что "отлетающий" пилот заблокировал управление, запер рубку и все там разгерметизировал, это могло бы быть проблемой, но...

У меня есть Юра, который прекрасно справляется с такими "проблемами"!

В ответ на требование вояк, Юра принялся аккуратно, на цыпочках, сдавать назад, исполняя приказ.

Сидящая в задумчивости тера, искоса посматривала на меня, время от времени качала головой, иногда кивала, словно отвечая на неслышимые мной, вопросы, иногда мотала головой, то ли мух отгоняя, то ли не соглашаясь с невидимым мной, собеседником.

- КАР436782 "малинОфка"! Прекратить движение! - Заорал на нас Диспетчер станции, до которого только сейчас дошло, что благодаря нашим не хитрым перемещениям, первый же выстрел, что отправит к праотцам нас, станет спусковым крючком, который активирует системы обороны станции.

А системам этим, между прочим, сугубо наплевать, кто напал на безоружный и не бронированный челнок - вояки ли, безопасность ли - для искинов все едино: если не было активировано "контртеррористическое" и челнок не получил "синюю метку" повышенной угрозы, значит угрозу представляет вооруженный корабль!

А то, было в истории Центральных миров время, когда не одиночные корабли даже, а целые эскадры и даже флоты "приходили в гости" к дружественным соседям, а то и к родным мирам, требуя независимости и добровольного отсоединения от вертикали власти, навязанной стальным кулаком свыше.

Времена, вроде, прошли, а вот инструкции - остались.

И отменять их никто, в здравом уме, не будет.

Отработав маневровыми еще на полсотни метров назад-правее, чуть сбоку от ангара, из которого мы вылетели, и убравшись с линии огня оборонительных турелей, хищно присосавшихся своими оптическими парами к зависшему невдалеке фрегатику, уже не так борзо требующему нашего беспрекословного подчинения, наш челнок завис, продолжая вопить на всех частотах о разгерметизации кабины пилота, о многочисленных повреждениях бортовой аппаратуры и о наличии на борту двух не вооруженных представителей разумной жизни с коэффициентом полезности в 9,3 - у меня и 59,8 у Юлы.

Кстати, увидев коэффициент свой попутчицы, я слегка обалдел и отправил Юру искать, это как же можно так раскачаться?!

Через пятнадцать минут нашего "висения" из ангара вылетел пузастенький дрон-буксир, зацепил нас магнитами и поволок в сторону центрального шлюза, не обращая внимания на вопли фрегатика и маты Диспетчера, сейчас только и способного, что материться - наконец-то "проснувшийся" искин безопасности перехватил на себя управление творящимся вокруг бардаком и занялся спасением почти 60% полезной гражданки Центральных миров.

Насчет себя я совсем не обманывался, ценности во мне...

"Два миллиарда на счету и еще около пятнадцати в постоянно работающих предприятиях!" - Огорошила меня Лизка, напоминая, что чебуреки разлетелись по Центральным мирам, гм, как горячие пирожки.

Видимо, решив меня добить, Лизка скинула ссылки на статьи, в которых черным по ненашенскому, маститые словоблуды от диетолохии объявили жирные чебуреки, беляши и сосиски в тесте "блюдами наших предков, которые точно, в отличии от нас, знали толк в правильной, насыщенной микро-макро-нутри элементами, пище.

Гм, я понимаю, что нейросеть и медкапсулы, и панкреатит, и ожирение лечат, но...

Я вот, лопал по три-четыре чебурека, горячейших, с пылу-жару, когда на работе был полнейший армагеддон в минус 40 градусов по цельсию, заливал их черным чаем и шел работать!

Работать физически, на высоте и в холодрыге, а не обожравшись, валится на диван и изображать из себя кашалота, выброшенного на берег кашалотихой, за то, что тот не исполняет супружеский долг!

Странные они, право слово, странные!

От ожирения, кстати, согласно статистике страдает 40% населения гуманоидного типа! Признанных слабоумными, по результатам медицинских освидетельствований - от 18% на периферии Центрального совражества, до 48% в центре Центра и показатели все растут и растут!

Я вспомнил экипаж буксира, который казался мне во времена нашего знакомства несколько, гм, "туповато-недалекеньким", но теперь я искренне снимаю перед ними шляпу - даже не обладая выдающимися данными, эти разумные учились, стремились, развивались и крутились, как угри на сковородке, впихивая в себя знания и множа опыт.

Центральные же миры, при их фантастическом уровне жизни, сумасшедших возможностях, беспроцентных кредитах и новейших технологиях, яркие, фантично-цветастые пугали меня ни к чему не стремящимися существами с головными отростками, в которые так удобно забрасывать еду.

Бр-р-р-р-р, в общем!

- Дан. Надо выходить, нас уже ждут... - Вернула меня к мерзкой реальности Юла, чуть хлопнув по плечу.

- Ага, двое с носилками и трое с лопатами... - Вздохнул я, поднимаясь и принимая неизбежное.

Пройдя короткий салон, ткнул кнопку открытия дверей и, на всякий случай, подтянул маленький портальчик, который, в случае чего, прикроет нас от первого залпа, буде он случится, хотя тера Кохлэ клятвенно пообещала мне, что снаружи нас ждут ее друзья и что тревожиться больше не о чем.

Вот только Юра, пошукавший по закоулкам, явил мне на нейросеть добрый десяток хорошо вооруженных, хмурых братушек и сеструшек, как по мне, так на столько опасных, что всей моей подготовки хватит исключительно на то, чтобы умереть стоя.

Потому что упасть мне никто не даст...

- Не очкуй, там все свои! - Подбодрила меня бюстатая и наградила пинком под зад, для скорости, наверно...

- При таких своих - врагов не надо! - Вырвалось у меня, когда меня, совсем не вежливо и вообще не ласково, впихнули в серебристо-синий броневичок, на жесткое сидение, совершенно не приспособленной для человеческого зада, не облаченного в броню выше среднего класса.

Толкающий меня мужик, в ответ только хмыкнул и устроился на сидении напротив, делая вид, что охраняет меня от всех бед на свете, хотя по морде лица читалось такое уныние и наплевизм, что хотелось дать ему смачного пинка, чтобы он вышел наружу через бронированный борт и долго-долго собирал на свой бронированный зад все тюбинги тоннеля и обтирал стены, собирая пыль!

Лизка с Юрой, отчего-то кинулись меня успокаивать и утихомиривать, намекая, что броневичок уже контролируется, что третья часть тяжелого вооружения на скафандре - деактивирована и что, судя по разговорам в других машинах, мне совершенно точно ничего не угрожает, ну, кроме разве что моего плохого настроения, которое я давненько ни на ком не срывал.

А хотелось...

В прочем, почему в прошедшем времени?!

Я и сейчас исключительно сильно хочу "спустить Полкана" и, наконец-то продемонстрировать, что ношу я не дешевый и всем доступный комбез, а высокотехнологичную штучку, что врезать в челюсть так, чтобы она с хрустом вышла наружу и повисла, могу и голыми руками, что вскрыть вот этот средний, боевой скаф я смогу без применения спецсредств, а спалить, к чертовой матери всю колонны из пяти машин "спецтехники", смогу даже не вспотев при этом!

И уйти смогу, не только порталом, но и пробившись, прямо вот в этом, неказистом комбинезончике, оставляя после себя, в зависимости от злости и желания либо легкие смерчики, крутящие пепел, либо смеющихся и пускающих слюни разумных, чей разум так изумительно легко превращается болото, из которого лезут исключительно монстры!

"Не смотри! Не смотри на него так!" - Голос Лизки, точнее - пожарная сирена ее голоса - наконец-то пробилась через красное марево размером со спичечный коробок, в котором к стене жался по настоящему напуганный вояка, судорожно хлопающий руками по воздуху в поисках оружия и напрочь забывший активировать глухой шлем. - "Отпусти его, слышишь?!"

Лизка, понимая, что если слова ее до меня и доходят, то вот реагировать на них я не собираюсь вовсе, вкатила мне транквилизатор, потом еще и еще, не понимая, отчего все эти слоновьи дозы на меня совершенно не действуют.

Юра попытался отвлечь мое внимание тем, что за нами кто-то следует, причем, судя по количеству вооружения, живыми мы им совсем не нужны, но...

Я пялился на мужика, уже прикидывая, как надо ударить ногой, чтобы он, дернувшись, зацепился за подлокотник и, вырвав его своей массой, благополучно утихомирился виском о соседнее сидение, такое же жесткое и холодное.

"Воткнувшийся" нам зад грузовичок, судя по всему загруженный взрывчаткой под самый потолок, отлетел в сторону, словно был на колесах, а не на антигравах, завилял и взорвался, освещая тоннель всеми оттенками красного, желтого, салатно-зеленого и ослепительно-белого.

Мужик вжал голову в плечи и, наконец-то, активировал шлем, готовясь к ударной волне, которая стремительно приближалась к нам.

Приближалась-приближалась, но все никак не могла догнать.

Покалывало левую руку, просвечивал сквозь кожу кристалл Воздуха, сдерживающий бело-огненный кошмар, а мужик пытался встать, искренне надеясь, что сможет сделать три шага, отделяющие его от бронестворки, ведущей в кабину.

Юра вопил, что если я сейчас не остановлюсь, то...

Останавливаться уже и не надо будет...

А меня примутся искать по всем городам и весям, как сумасшедшего псиона, чтобы найти и, либо пристукнуть, либо разобрать на запчасти, чтобы посмотреть, как оно там, внутри, все устроено!

Лучше бы не подливал масла в огонь, умник бестелесный!

Огненная река, что догоняла нас, остановилась где-то далеко позади, отрезанная упавшей "отсечной створкой", именно для этого и придуманной умными головами инженеров, борющихся за выживание человека в пустоте пространства.

Еще мгновение, еще усилие и я чувствую всю нашу маленькую колонну из двух "бронемобильчиков", прикрывающих своими толстостенными тушками хоть и бронированный, но совсем не боевой флаер, который отчего-то, вместо того, чтобы взмыть к потолку и прибавить скорости, неторопливо тащился в середине, изредка рыская носом влево-вправо, словно принюхиваясь к тому, чем это пахнет из едущего впереди, броневичка.

" Зеленый"! - Рявкнула Лизка, наконец-то пробившись до моего разума, с интересом копавшегося в сознаниях людей, мельтешащих вокруг. - "Ты их убиваешь"!

" Нет, к сожалению..." - Вздохнул Юра. - " Он их калечит..."

Ну, в общем, да...

Все правильно.

Меня изначально не учили убивать, снимать часовых или закладывать взрывчатку в пояс шахидине. Да, "пластуны" меня учили, но учили не этому.

Мне не вбивали в голову, как надо держать нож, чтобы не замараться в крови.

Меня учили как держать нож, чтобы...

Чтобы было больно...

Ослепительно, больно. Больно не только сейчас, пару минут, но и чтобы через десять лет боль оставалась в человеке, пожирая его изнутри.

"Экспресс набор" для допроса на "месте" - слишком много чести для врага.

Убить, чтобы по врагу плакали его близкие - это слишком просто.

"Твой враг должен помнить всю свою оставшуюся жизнь, что его не пощадили, а прокляли"!

А "медикаментоз", это приятное дополнение, к сожалению, не всегда рабочее, очень дорогое и, увы, слишком времязатратное.

А вот тонкая игла в нервный узел - быстро, эффективно, доходчиво.

И не надо убивать - надо оставлять после себя воющее и блеющее, рвущееся одновременно в разные стороны существо, которое будет отвлекать на себя ресурсы противника, его медперсонал, пугающее до усрачки всех своих родных, в одночасье понимающих, что связались не с теми, и не тех назвали врагами...

Меня. Учили. Калечить.

Я закрыл глаза, отпуская быстро блекнущие огоньки в соседних машинах.

Мужик вернулся на свое место, рыскающий флаер, наконец-то взлетел и растаял где-то высоко, видимо, нырнув в соседний тоннель.

Мир возвращал цвета.

Звуки.

Я сложил пальцы в замок и с наслаждением хрустнул, признавая, что...

Меня очень хорошо учили не только калечить, но и скрывать, и скрываться...

Покрутив плечами и помотав головой, со вздохом, открыл глаза.

Старый вояка откровенно пялился на меня, изучая и что-то прикидывая в глубине своего черепа.

- Бу-у-у-у! - Радостно рявкнул я, ожидая реакции.

Дверцы выдержали закованное в скафандр тело, рвущееся на свободу любой ценой.

- Не скстись, я наелся... - Усмехнулся я, наконец-то принимая свое прошлое и с нежностью его разглаживая и рассматривая, уже с точки зрения не тайны, которую надо хранить, старательно демонстрируя окружающим, что ты отбитый пацифист, не умеющий постоять за себя и трясущийся от самой мысли о конфликте, а с точки зрения полезности.

- Псих долбанный... - Буркнул себе вояка под нос, старательно усаживаясь подальше от меня, поближе к выходу. - Совсем больной, крышей поеханный...

Ага, это он про меня...

От души посмеявшись, успокоил своих вголове жильцов, заверяя, что теперь, какое-то время, очень долгое время, снова буду адекватным и миролюбивым...

Наверное.

Лизка недоверчиво хмыкнула, а Юра вывалил мне на сеть, кто же такая моя доблестная защитница и откуда у нее такой рейтинг.

Блин, мог бы сделать это слегка раньше и все было бы замечательно, без "срыва"!

"Не было бы срыва, нас бы ухлопали взрывом!"

Резонно, не отнимешь.

Прокачивая в голове досье Юлы, искренне восхищался этой женщиной, понимая, что сам на такие подвиги не рискну, даже под наркотой!

Уйдя в пехоту в 17 лет, тера нюхала порох везде, где он только не вспыхивал - за 287 лет своей жизни ее послужной список насчитывал почти полторы тысячи конфликтов, войн и заварушек, в которых она становилась только жестче и ценней, как специалист.

В разведке\контрразведке, ей, с ее прямолинейным характером, делать было, конечно, нечего, но вот в остальном...

От рядовых до генерала, через сорок госпитальных кораблей, девятнадцать учебок и сорока курсов повышения квалификации, два штабных направления, последнее из которых и стало ее причиной киборгизации - в штаб прилетело нечто невообразимое, чем противник захотел в одно мгновение покончит с войсками Аратана, высадившимися по многочисленным просьбам трудящихся.

Судя по затертому описанию, в штаб прилетело "санацией" ака "Огненным смерчем", что для псионов, гм, как-то неожиланно.

Тут, скорее, маг поработал, не меньше Архимага Огня, если он смог смерч до плазмы раскачать!

После киборгизации, Юла еще девять лет моталась с группами "миротворцев" и, надо отдать ей должное - все было чинно и благородно, а многие миссии и вовсе без стрельбы, что, при ее-то характере, гм, было странно.

- Приехали, выходи! - Поторопил меня вояка, выпрыгивая наружу и стараясь сразу же раствориться среди своих.

Да и пофиг, если честно, пусть растворяется...

Большой ангар, точнее - ЗДОРОВЕННЫЙ АНГАРИЩЕ, способный принять пятисотметровой длины кораблик, светлый, чистый, ухоженный и наполненный не только боевой техникой но и пятком, явно свадебных лимузинов на АГ подушках, с огромными, желтыми буквами ОМРО на стальном полу, заставлял воодушивиться.

Хотя, если присмотреться...

Один из свадебных лимузинов отозвался на ремкоманду, доложив, что ожидается ремонт после боестолкновения, а другой с одного борта сиял полировкой, не имея трети борта с другой стороны!

В общем, судя по всему, те же наемники, только с другой вывеской.

Осталось понять, зачем я им сдался, будет ли благодарность за спасение теры и не пришлепнут ли меня тут, втихушку, списав все потом на несчастный случай?!

- Страшно было? - Поинтересовалась, подхватывая меня под локоток, тера Кохлэ, уже упакованная в дорогой комбинезон, за который во Фронтире хозяйке бы отпилили голову и имени бы не спросили.

Я пожал плечами, думая, расскажет мой охранник или, все-таки, промолчит?

Если у них все строго с Уставом и Требованиями - отчет мужика уже изучают психологи и психиатры, если есть же "гусарская вольница" - фиг он кому и что расскажет!

Но, "расслаблять булки" не стоит, ох, как не стоит!

Пройдя по длинной палочке буквы "Р", Юла вывела меня к обычной, пластиковой двери без надписей и нажав на ручку, открыла ее и вошла, как бы намекая, что опасности мне тут не грозит.

Юра, "покрутившись" в местной сети, посетовал, что защиту ставил гениот-параноик с синдромом шизофреника и неврастеничными склонностями и деланно развел руками, заявив, что ломать тут хоть что-то - себе дороже: если не сработает тревога, так начнется принудительное откачивание воздуха...

Следуя за Юлой по узенькому коридору, время от времени съезжал глазами на ее упругий, обтянутый комбинезоном, зад, плавно-гипнотично плавающий влево-вправо...

И тут она резко остановилась, открывая еще одну пластиковую дверь, с набитой трафаретом, черной краской, фамилией "Ю. Кохлэ".

Вот только, восседающий за неохватным столом монстр, поднявший на меня взгляд, был мало похож на Юлу Кохлэ...

- Проходите, Дан. Отец хочет сделать вам предложение...

"Ну, надеюсь, не руки и серда..." - Подумал я и вошел.

"Если он скажет, что считает тебя лучшей партией - не верь!" - Шепнула девушка, внезапно покраснев так, что хоть спички зажигай. - "У него с мамой просто мания какая-то меня сватать!"

Н-да-а-а-а, тяжело это, быть дочерью военного!

Не удивительно, что дочурка так стремительно свалила из дома, едва это стало возможно!

Спорим, что она еще и от женишка улепетывала?!

"Прибью!" - Пообещала Юла и понял, что иногда лучше жевать, чем размышлять вслух.

По крайней мере - точно безопаснее!

Глава 24 Дилемма

Помахав рукой опостылевшей за эти три недели станции и высказав все, что я думаю об ее обитателях, вернулся на свое кресло и потянулся за стаканом, почти до краев заполненным нежно-коричневым коньяком.

- Чтоб ноги моей здесь больше не было! - Провозгласил я тост и, нарушая все правила, сделал громадный глоток драгоценного напитка. - Ныне, присно и вовеки веков!

Сидящая напротив меня Юла фыркнула, но к тосту присоединилась, в прочем, у нее был свой повод выпить.

Точнее - напиться.

Еще точнее - нажраться вусмерть, так, чтобы пару дней все болело и прыгало перед глазами.

Ага, вот только с ее киборгизацией, такие фокусы не проходят!

И с папой, как оказалось, тоже... Многие фокусы не проходят...

В общем, теперь на станции "Ульмрика" у меня есть....

Я попытался собрать все в кучу, не рискуя обратиться за пояснениями к Юле.

Вроде как там у меня пяток "бизнесов", включая нечто типа того, что в Японии называется емким словом "додзё", управляемых семейством Кохлэ, по доверенности.

А с другой стороны, глядя на мрачно пялящуюся на меня женщину, кажется, что у меня там, теперь, семейный бизнес.

Вопрошая судьбу, как я во все это умудряюсь вляпаться, мрачно допил конину и и жестом потребовал от дроида-стюарда повторить.

Четыре предприятия, переданные мне в качестве отступных за детишек, Юм Кохлэ подгреб под себя, сразу разъяснив ситуацию, что сам я с ними не справлюсь (хотя я честно подумывал их тупо продать), а вот с додзё вышла полная лажа - напавший на меня "сенсей", технично самоубился, обозначив меня, как основного наследника, но с одним, очень ма-а-а-а-аленьким условием - в течении первых двух недель я должен провести в додзё, отвечая на любой вызов, лично.

И, в случае проигрыша, весь хорошо поставленный "бизнес" отходил победителю.

Столько дебилов приперлось в первый же день, что я диву давался!

И каждый требовал "раз на раз, до смерти" и только один, выйдя против меня, пару минут стоял напротив, а потом поклонился и ушел в закат, не сказав не слова.

Пока на ковер выходили "спортивники", было даже интересно - настолько оказался огромен пантеон боевых искусств Совражества, что и мне было чему поучиться.

А вот потом поперли вояки и модификанты и стало вообще грустно - вояки-то еще понимали, зачем им это додзё, а вот модификанты...

Такое ощущение, что они приходили исключительно для того, чтобы хоть что-то сломать!

Хоть собственной головой, но нанести урон помещению!

Разумеется, сражайся я с ними честно - проиграл бы, нафиг, уже второму соисканту, но ведь нигде не было о "честности" ни слова, так что, под вопли все еще приходящих в додзё учеников и мастеров, вспоминая все нечестные приемы и, в конце, уже нагло пользуясь боевыми базами своих древних, я прожил эти две недели, каждую ночь проводя в медкапсуле...

За это время я успел оценить крепкие ладошки Юлы, вправляющие мне вывихи и разминающие забитые мышцы, поддержку ее папочки, в виде медкапсулы последнего поколения и набора картриджей, я тоже оценил по достоинству.

Жаль только, что Юм, как и его супруга, так и не отказались поженить нас с Юлой.

За все эти драки, администрация станции понизила мне рейтинг-коэффициент и, мило улыбаясь, потребовала, чтобы я покинул станцию в три дня.

Мне понадобился один.

Подписав доверенности на управление, помахал рукой несостоявшемуся тестю, обнялся с Юлой и купил билет на транспортник, следующий транзитом через Столичный мир, из которого все три недели вопили, чтобы я, как можно скорее появился, лично, в связи с всё возрастающей проблемой.

И вот, уже считая, что я совершенно свободен, узнаю пронзительную новость...

Ага, вот эту самую, рыжую, фигуристую, сидящую напротив меня.

Которая ворвалась на транспорт потрясая каким-то дурацким предписанием, из-за которого меня с этого самого транспорта попросили под зад коленом, да еще и попытались не вернуть деньги за билет!

Зря это они, конечно.

Деньги не главное, главное - принцип...

И в принципе, я все равно покидаю эту станцию, правда, в принципе, на почти своем собственном "бывшем" эсминце, переоборудованном в личную яхту семейства Кохлэ.

В сопровождении двух многофункциональных истребителей, висящих на внешней подвеске и Юлы, которая отказывается говорить мне, какого хвоста происходит.

Хотя...

Сдается мне, я догадываюсь, что происходит...

Осталось понять, правильно ли я догадываюсь...

Капитан яхты, нагло игнорирующий меня, булькнул по громкой связи, что разгон завершен и мы ухнули в прекрасное варп пространство, полной сил и свобод.

Я вертел в руках стакан с коньяком и прислушивался к своим ощущениям, решая, связаться с рейдером или, все-таки, вызвать Настену и выяснить, как там дела у них?

Приоткрыв глаза, успел поймать странную гримасу на лице своей спутницы, словно варп-переход для нее...

"Да ну, нафиг, не может такого быть!" - Возопила во мне интуиция, но опыт тихонько на хвост чувствам наступил, напоминая, что невозможного не бывает, есть лишь маловероятное...

- Юла... Ты смеска? Креат и сполотка? - Я смотрел в глаза женщине, решая для себя, "дожимать" ее, если заартачится или спустить все на тормозах?

- Заметил, да? - Моя "защитница" устало взмахнула рукой. - "Самый невозможный ребенок" по статистике всех Центральных миров. Двенадцать детей за семьсот задокументированных лет.

- Но ведь твой отец?! - Я вспомнил вид Юма, который ни к сполотам, ни к креатам отношения точно не имел.

- Юм Кохлэ сослуживец моего отца. - Юла скривилась. - Так что я, получается, "приемная". Правда узнала об этом, гм, слишком поздно...

- Офигеть, "Санта-Барбара"... - Присвистнул я, делая еще глоток огненной воды. - Нарочно не придумаешь... То-то они тебя так старательно замуж выпихивают!

- Дурак... - Обиделась рыжая, но швыряться тяжелым или строить из себя обиженно-оскорбленную не стала, радуя своей адекватностью. - Но умный...

Никогда не понимал женщин.

А уж их родителей - не понимал от слова "вообще"!

Отсалютовав полупустым стаканом, допил остатки и пошел к себе в каюту, спать.

Да, заодно, свяжусь со своими, а то, если честно, уже соскучился.

Завалившись в кровать, выключил свет и открыл дырку портала на рейдер, связываясь с Евгением-свет-Батьковичем и своими восьмилапами, у которых поднакопилось для меня радостных вестей.

Королеву, которую они экспроприировали, использовать как хотелось не получилось - слишком много времени она провела в коконе, да и относилась, увы, к ослабленному виду, вырождающемуся и больному, так что Выгуль с сотоварищи разобрали ее тушку на компоненты, поигрались с кодом ДНК, разочаровались в нем наглухо, разобрали пару тушек местных алефов, перекомбинировали ДНК и, на рейдере скоро появится новенькая, молоденькая, Королева.

Жуткий мутант получился, но после обучения, думаю, мои восьмилапы будут организовывать свой Рой и завоевывать себе место под Солнцем, среди тысяч подобных Роев.

С песочным корабликом тоже все получается замечательно и скоро у меня будет "офигенный подарок", по словам Евгения-свет-Батьковича.

Не знаю, что он там делает, но думаю, ничего криминального не случится.

А еще, "Солкан" уже подыскал место для каторжников и, через месяцок, достроив первоначальную инфраструктуру, начнет освобождаться от спящих красавцев и красавиц.

От последней новости, я, если честно, слегка оторопел!

Это получается, за всеми этими делами наемника, я не заметил, как пролетел целый год?

Ну, чуть меньше года!

Офигеть!

И за все это время Марушка меня ни разу не навестила, зараза кошкохвостая!

Закрыв портал на рейдер, пару минут старательно обрабатывал полученную информацию, "сброшенную архивом", параллельно нашей дружеской болтовне.

"Маралин" все так же отказывался активировать свой "карманный" трюм, напирая, что искинов так и нет.

Спящие красавицы-Близняшки продолжали спать по очереди.

Рейдер "Солкан" висел над выбранной планетой, всеми своими искинами контролируя ход строительства.

Распакованные сведения укладывались слоями, старательно "пережевывались" Лизкой и Юрой, усваивались и...

Я подпрыгнул с кровати, как ужаленный!

В голове крутилось предсказание сполотки, первую половину которого - "Чтобы меньшее не стало злом и расцвело букетом, надо пожертвовать большим." - Я уже благополучно исполнил, отправив "Солкан" на поиск планеты для каторжников и ее постоянный контроль, на всякий случай, а то мало ли...

А вот вторая часть...

Та самая, которая: "Там, где было две, там же есть и остальное!"...

Я хлопнул себя по лбу!

Ведь чувствовал, знал, догадывался, что все и всегда со мной происходит не просто так!

Ведь крутилась у меня мысль, что "посадочные места" под искины "Маралина" больше напоминают мне медицинские капсулы, чем бронированные ячейки!

Крутилась!

Только я, дурень, туда сам укладывался, синтетов пробовал, а надо было...

Приказав Юре "прикрыть" меня любыми методами, открыл портал и сиганул в него из положения "сидя".

Удивленный моим появлением, искин "Солкана", все так и не получивший личного имени, принялся закидывать меня "отложенными отчетами", искренне радуясь, что теперь на борту капитан и все станет проще.

Ага, наивный.

Сдуру, не иначе!

Вместо какой-либо помощи, на плечи искина начали укладываться не совсем ровные, но очень эмоциональные приказы, с междометиями.

Рысцой двигаясь по основному коридору в сторону ангара со стоящим в нем "Маралином", собирал в кучку мозги и, по мере собирания, отдавал приказы.

Изрядно напуганные моим появлением пауканы, отрядил дружную парочку проверить, чего я там собираюсь устроить.

Припахал и их.

Лишними Уголь с Выгулем по любому не будут.

Евгений-свет-Батькович, разговаривавший со мной еще пятнадцать минут назад, тоже слегка напрягся, но получив команду освободить трюм с "Маралином" от всего лишнего, понятливо испарился, понимая, что мне в голову пришла гениальная мыслЯ и сейчас я буду ее отмысливать экспериментальным образом.

Искин "Солкана", прикинув, что капитан до ангара будет телепаться минут 15, подогнал мне тележку, ни словом не напомнив о работающих порталах, зараза!

Хотя, с другой стороны...

В чем-то он, собака свинская, был прав...

А еще...

Я вздохнул.

Даже если я не прав, ведь ничего страшного не произойдет?!

Ну, подумаешь, я что-то не так понял в долбанном предсказании, бывает.

Потом что-нибудь подвернется еще и я снова "привяжу" предсказание к происходящему, чтобы...

Нафиг рефлексию!

Проскочив гостеприимно распахнутые створки ангара, остановился у молчаливой компании из двух пауканов, пяти синтетов и двух близняшек, одна из которых отчаянно зевала, а вторая дрыхла, без задних ног, в парящей медкапсуле экстренной перевозки.

Да...

Я глянул на близняшек.

Это и есть моя идея, что искинами "Маралина" были вот эти девчонки, а не все вот это, что мы собирались искать...

Очутившись в рубке, приказал "вспомогательным" открыть капсулы "искинов" и...

Выдохнул.

Едва оба тельца заняли свои места и крышки скользнули вниз, пряча их наготу от наших нескромных взглядов, "Маралин" наполнился тревожащим душу гулом, приподнялся над полом ангара, качнулся влево-вправо и...

Плавно опустился на пол, выпустив из днища три лапки-тумбочки-опоры.

"Основные управляющие искины установлены!" - Обрадовал меня хорошо знакомый голос дополнительного искина, что все это время отвечал за "Маралин". - "Оценивается подготовка биологической компоненты, проводится очистка памяти и загрузка управляющих программ"...

"Так, приехали..." - Я снова выдохнул. - "Вот теперь у меня точно есть две тушки, основная ценность которых - управлять "Маралином". И все. Никаких тебе...

"Производится моделирование личностных предпочтений." - Искин затих. - "Стабилизация возрастных изменений. Активация "закрытых разделов". Начат процесс обучения"...

Судя по длине прогресс-бара, обучаться девочки будут...

"Обучение основных управляющих искинов займет 4380 часов 57 минут..." - Обрадовал нас искин. - "Для активации дополнительных функций требуется искин-карго - 1 экземпляр, искин медицинской секции - 1 экземпляр, искин управления исследовательской секцией - 3 экземпляра."

Я, в этот раз, выдохнул с облегчением - теперь я точно знаю, где эти искины могут быть!

Махнув рукой, предложил всем разойтись - теперь самое интересное у нас будет впереди, когда "Маралин" станет единым целым со своими искинами и вот тогда-то!

Я предвкушательно облизнулся, представляя, что же смогу натворить, если меня, конечно, за эти полгода не отправят на тот свет...

"Зеленый... Тебя сейчас хватятся и Юра не поможет!" - Напомнила мне грустную правду, Лизка.

Пришлось открывать портал и возвращаться обратно на яхту, в пространство Центральных миров!

Вывалившись из портала, запнулся за чьи-то длинные ноги и...

Кажется, меня все-таки спалили...

Сидящая у меня на кровати Юла вертела в руках мой "Шагомер", задумчиво хлопая ногтем по зубьям и качала головой.

Собрав свои кости с пола, уселся на стул, напротив женщины и начал рассчитывать, избавляться мне от тела прямо сейчас или, все-таки, мы сможем найти общий язык и точка приложения сил не окажется на ее прекрасной шейке?

- И что? Не будет никакого "Я все могу объяснить?" - Юла отложила в сторону "шагомер" и, поморщившись, "затянула" свои длинные ноги, о которые я запнулся, на кровать. - Никакого "это не мои тайны?".

Я пожал плечами.

- Ты даже не будешь задавать вопросы, типа, что я тут делаю? - Кажется... Либо она действительно не понимает, либо ничего не понимаю я!

" Готова поспорить..." - Хмыкнула у меня в голове Лизка. - "Она пришла тебя соблазнять!"

Пришлось шикнуть на свою Лизку, а то она мне сейчас весь кайф сломает, зараза мозговая!

Знает ведь, что у меня фантазия буйная, а последние несколько месяцев я, гм, до женского пола все никак добраться не мог!

Да, термин "киборгизация" освежал мои фантазии не хуже ледяного душа, так что я, откровенно тупил, с одной стороны любуясь женскими изгибами, а с другой...

Блин, а с другой у меня была проблема, как все свести к логичному и понятному объяснению, ведь Юла точно должна была видеть, что в комнату я ввалился через ярко освещенный портал и явно из другого корабля!

Может, прибить ее, чтобы не мучилась?

И сказать, что переволновалась, мол, вот сердчишко и не выдержало!

"Идиот..." - Констатировала факт Лизка, подло напоминая, что сидящая напротив меня женщина, очень красивая и фигуристая, женщина - совершенное оружие, которое имеет за своей спиной опыт двух с половиной столетий войн, тело, способное согнуть ствол танка, потом оторвать его и засунуть в первое попавшееся дупло, чтобы пчелы сидели по стойке смирно и мозги, которые, готов поспорить, уже просчитали если и не все, то...

В общем, шансов у меня только на то, что я открою портал прямо под ее прекрасной киборгизированной жопкой, причем, совсем не факт, что она не успеет меня прихлопнуть чем-нибудь встроенным, о чем я не имею ни малейшего понятия!

Вот блин, засада с этими женщинами!

И почему их так много вокруг меня, сильных и неповторимых?!

Чем я так мироздание прогневал-то, а?!

- Ну... Я умею открывать порталы в варпе. - Ляпнул я часть правды, введя Юлу в состояние ступора.

Кажется, она сейчас ожидала совсем не этого откровения.

И, судя по ее глазам, я точно ляпнул нечто, что противоречило всему ее воспитанию, знанию и информированности.

- То есть, ты не ...педик?!

Теперь пришло время отваливания моей собственной нижней челюсти, но...

"Юра! Юра, мать твою, железную перфокарту! Ты что ей наплел?!" - В кои-то веки я признал, что моя Лизонька умеет подобрать правильные слова!

И найти виноватого - тоже!

Надо будет у нее этому поучиться, а то я все больше по наитию нахожу виноватых, да и то, чаще всего в отражении зеркала.

" Я ей этого не говорил!" - Пискнул Юра и допустил еще одну ошибку, использовав гологенератор каюты в корыстных целях и явившись воочию. - Я ей сказал, что она не в моем вкусе!

- Идиоть... - Повторила диагноз уже в отношении Юры, также воспользовавшаяся оборудованием каюты, Лизка. - Два, идиота!

- Так... - Юла, глядя на две слегка просвечивающие фигуры, помотала головой, пытаясь прочистить мозги. - Хорошо. Примем тот факт, что ты вышел из портала, за правду, хотя я точно знаю, что ты был в душе. Осталось понять, откуда здесь... Еще двое?!

- Знакомься, это голограммы моей нейросети и личного искина-адъютанта. - Я мстительно сдал с потрохами обе железяки. - Юра и Лизка.

- Не называй меня Лизкой! - Нейросеть снова завелась на ровном месте, хотя...

По моему, слегка переигрывала.

Лично я и вовсе забыл, когда в последний раз называл ее иначе, чем Лизкой и она на это и не сильно то возражала.

- Отец предупреждал, что с тобой не все понятно, но чтобы все настолько... - Рыжунда поплотнее запахнула свой полупрозрачный халатик и подтянула ноги, словно готовясь в любой момент приголубить меня ими так, чтобы я уже точно не встал! - О портале ведь было вранье?

Я кивнул головой, мысленно радуясь, что мой секрет, так глупо засвеченный, превратился в в ванную комнату, о которой я, гм, ни сном ни духом не знал!

- Жаль... - Вздохнула женщина. - А я почти поверила...

Спустив ноги на пол, она величественно проплыла сквозь обе голограммы, заставив их рассеяться и вновь собраться, правда, с несколько поплывшими цветами, но все еще достаточно яркими.

- Неужели совсем не нравлюсь? - Обернулась она у порога, уже приоткрыв дверь в темный по "ночному времени", коридор.

- Нравишься. - Улыбнулся я и вздохнул. - Но у меня уже есть жена. Точнее даже две...

Я видел как что-то блеснуло в глазах женщины, повидавшей кучу всякой гадости и даже совсем уж было поверил, что это нежданная слеза, но...

- Две БЫВШИЕ жены!

Н-да-а-а-а, как говорится, не зря она мне уже второй день вспоминалась, вот и накаркал в самый не подходящий момент.

- И я! - Марушка скользнула к замершей у двери женщине и одной рукой закрыла дверь, а другой нежно закрыла отвисшую челюсть, пока она не достигла пола. - Правда, у него есть еще Настена и Близняшки, но близняшки несовершеннолетние, а Настена растягивает удовольствие...

И снова, ласково так, вернула челюсть на отведенное ей природой, место.

"Первый тайм мы уже отыграли

И одно лишь сумели понять:

Если яйца у вас не из стали,

Значит ими легко поиграть!*"

- Значит... Портал - это правда? - Юла вперилась в женщину-кошку так, словно и не было в Центральных мирах видового разнообразия.

- Истинная правда! - Подтвердила ушасто-хвостатая хитрюга и, задумавшись, добавила - Нн-н-н-я-я-я...

- И он... - Тера Кохле выставила в мою сторону подбородок. - Тоже так может?

- Нет... ОН... - Марушка выгнула спинку и расстегнула первую пуговичку на своем легком, небесно-голубом платьишке. - ОН ТАК не может... Но...

Марушка явно хотела меня сдать, но...

Я очень живо представил себе, как отрываю ее пушистый хвост, а затем использую по самому его прямому назначению - мою им грязную бутылку из-под кефира вместо посудного ершика!

Кошковрач намек поняла, фыркнула и палить меня не стала, решив, что хвост дороже!

- В общем, не может он...

- Ага. - Юла снова потянула было на себя дверь, но...

Как-то не уверенно, словно надеясь, что ее остановят.

Разумеется, ее и остановили.

Подлая кошатина, дай ей Звезды долгих лет жизни и всегда полный стакан теплого молока, заблокировала дверь каюты и не удержалась, язва!

- Зато он может и не так. И очень обожает рыжих... Правда, размер, все-же, предпочитает поменьше, намного, намного, поменьше!

Подмигнула мне своим зеленым, кошачьим глазом, сказала коронное "Н-н-нь-я-я-я-я" и, открыв портал, шагнула в него спиной вперед, оставляя нас с Юлой тет-а-тет в запертой каюте.

- И, запомни... - В закрывающийся портал высунулась голова Марушки. - Первые жены у него были колдуньями, я - ведьма, так что можешь мне поверить, на ближайшие лет пятьдесят с него хватит сильных женщин!

Вот... СССамая лучшая женщина!

От злости, пыхнул в сторону портала комбинированным, "огонь-вода-разряд" заклинанием, на одной десятой мощности, но Марушке хватило!

Ее растерянное "МЯФ" было слаще райской арфы по звучанию, для моих ушей!

Не зря я его последние два месяца старательно полировал-шлифовал!

Надо будет придумать, как туда еще теперь воздух всунуть и проверить, что из этого получится...

Дурная голова тут же переключилась на варианты изменения придуманного полгода назад заклинания, уже представляя, как вода меняется чем-нибудь сильно-сильно огнеопасным, а воздух сперва "взбалтывает", а потом разносит получившуюся воздушно-капельную смесь, достаточно малейшей искры и получится объемный взрыв, а если вместо горючей смеси использовать, например, нанитов или чего ядовитого, передающегося воздушно-капельным путем...

Мозги, получив такой толчок, развернули тело к столу, активировали интерфейс обеих внутриголовых железяк, не обращая внимания на то, как рыжая, фигуристая женщина, задумчиво качая головой, едва слышно распахнула дверь и, задумчиво посмотрев на меня, вышла в коридор, так же осторожно закрыв за собой дверь, словно боясь побеспокоить...

*_____

Простите, не удержался

Глава 25 Рокировка

- ... Ну, в начале все было хорошо... - Развела руками Юла и...

Меня "вынесло"...

"- В начале все было хорошо. - Вздохнула тера Рин, когда я, наконец-то добрался до "Шатлоф" и, избавившись от постоянного присутствия Юлы, пошел разбираться с теми тратами и воплями, что неслись из этого сектора каждую неделю. - Оставленный вами счет казался нам фактически неисчерпаемым, а Ваше распоряжение, позаботиться о клиенте, если честно, было странным, но...

- Вписывалось в нормы? - Прищурился я, готовясь в очередной раз услышать оскорбление. Пусть и завуалированное, но, тем не менее...

- Да, в нормы дикаря с Фронтира. - Тера понимала, что ходит по тонкому льду, но, почему-то, продолжала ходить. - Проблемы начались позже... Мы установили ей нейросеть, для этого пришлось заказывать индивидуальную, хорошо, что у нас получилось договориться с корпорантами об обмене... И это вышло не так дорого... Так же, под этот договор нам удалось получить базы, до третьего уровня, устаревшие на два-три года, но с дополнительной возможностью обновления и отсроченной сертификацией...

"Ее здесь что, совсем некому пороть?!" - Полюбопытствовал я у пустоты и пустота мне ответила, что... Разумеется - "НЕТ!"

Вежливым матом попросив Лизку, чтобы она больше не вмешивалась, вновь переключился на рассказ доктора Рин.

- Нейросеть установилась замечательно, никаких побочных эффектов, что так часто встречаются у ее расы, выявлено не было. Наш штатный техник и я, лично, запустили процесс изучения баз удаленно, решив, что в Вашем случае, будет важнее профессиональный медик, чем пилот истребителя. - Тера тяжело вздохнула. - Первоначальные массивы данных радовали своей положительной...

- Дальше! - Рявкнул я, понимая, что меня сейчас просто порвет от всего этого хождения вокруг да около.

- После усвоения базы третьего уровня "Медицина", ваш пациент...

- ВАШ ПАЦИЕНТ! - Поправил я теру, выразительно сжимая и разжимая кулаки.

- Да, НАШ пациент, внезапно пришел в сознание и... - Доктор Рин набрала полную грудь воздуха. - И начала постоянно умирать!

-Что-о-о-о?! - Мой прекрасный, командирский рык, отработанный на Уголе с Выгулем, отполированный на Настене и Марушке, доктора заставил вжаться в кресло с таким видом, словно я не голос повысил, а и вправду, кулаком по голове, по самой макушке, влепил!

- Пациентка начала умирать сперва каждую неделю, потом каждые три дня и теперь мы держим ее тело в стазис-контейнере! - На одном дыхании выпалила тера и закрыла глаза, ожидая, что вот теперь я точно ее прибью...

Да уж, удружили, тля...

Сутки работы стазис-контейнера обходятся столько же, сколько сутки аренды ангара для среднего корабля, то есть - 340 кредов. Учитывая медицинскую направленность, можно смело поднимать цену до 500. Итого, за два с половиной месяца уже набежало около сорока тысяч. В принципе, сумма не велика, но вот шевелился у меня в голове червячок, шевелился!

Признавая собственную некомпетентность, попросил Лизоньку связаться с Юлой и скинуть ей весь наш разговор с доктором и мелкие вопросы улаживать уже напрямую, без меня.

- Хорошо, со стазисом я все понял. - Перекинув паранойю на чужие плечи, я даже слегка успокоился. - Что еще плохого у Вас?

- На данный момент... - Тера Рин расслабилась, понимая, что гроза если и не миновала, то...

Хотя бы убивать прямо сейчас, в ее личном кабинете, мило-салатно-бежевом, ее никто не собирается!

- Осталась только одна проблема. Мы не можем со 100% точностью идентифицировать расу разумной.

- Стоять, Зорька... - Я поднял руку, чувствуя, что зря успокоился. - Десять минут тому назад Вы сказали, что: "никаких побочных эффектов, что так часто встречаются у ее расы, выявлено не было", а теперь радуете меня новостью, что не можете идентифицировать расу?! Или я - дурак, или - вы, третьего не может быть!

"Дан!" - Лизка нагло вклинилась в наш разговор, отчего-то напрочь игнорируя тот факт, что я занят. - "Дан! Юла говорит, что тебя поимели! Нагло и на огромную сумму!"

"Ну... Раз говорит, тогда... Тащи ее сюда!"

- Ваша пациентка, по первоначальным данным, была полукровкой алефа и человека, но... У нее был в родне и еще кто-то, кого определить мы не можем! Специалисты "Нейросети" считают, что молодая женщина, на самом деле, продукт генной инженерии и...

Я схватился за голову.

- Вам плохо?! - Испуганно ойкнула тера, уже представляя себе, что может произойти, если к вечно помирающей пациентке присоединится разумный, что оплачивал больничные счета. - Корпорация "Нейросеть" может взять на себя...

Я предупреждающе поднял вверх указательный палец, требуя внимания и тишины.

- Через десять минут... - Я сделал глубокий вдох-выдох. - Через десять минут здесь будет мой личный крючкотвор, которому вы передадите ВСЕ, вообще ВСЕ-ВСЕ данные по этому делу. Она с ними ознакомится. И мы продолжим.

- Тогда... Я буду вынуждена пригласить юристов Корпорации! - Вспыхнула праведным гневом владелица клиники. - Я не потерплю...

- Потерпите. И не только это потерпите. - Осадил я женщину. - А, если сейчас и здесь появятся "представители третьей стороны", участие которой в лечении я не разрешал, то...

Я повторял слово в слово, сказанное Юлой, наслаждаясь результатом!

- Специалисты "Нейросети", на данный момент, единственные, настолько подготовленные...

- То есть, вы взялись за исполнение договора, являясь некомпетентными?! - Я наклонил голову набок, ожидая ответа.

- Нельзя быть компетентным абсолютно во всем... - Вздохнула тера, но мне ее было совсем не жаль.

Судя по тому, что рыжий крючкотвор несся сюда на всех порах, тера Рин решительно и серьезно накосячила и, сдается мне, я догадываюсь, где именно - готов поставить зуб против кувалды, что решения о некоторых действиях клиники, шли несколько вразрез с интересом того, кто все это оплачивал, то есть - меня.

В общем, личный "крючкотвор" на корабле, это очень полезно. Осталось только убедить Юлу, что меня интересуют исключительно ее профессиональные прелести!

- Всего, конечно, знать нельзя. Но надо стремиться... - Вздохнул я себе под нос и был обсмеян собственной нейросетью, совсем не мягко намекнувшей, что я настолько "разносторонне занятая личность", что с Настеной разговаривал почти три недели назад!

Появление рыжей и очень злой женщины хорошего настроения Аахне Рин совсем не прибавило.

И два вопроса, на которые я ответил утвердительно, управляющую привели в состояние грогги.

А Юла, затребовав и получив от меня подтверждение по движению средств, "запись под протокол" и подключившись к станционному порталу, и получив данные о происшествии, которое и стало теперешним камнем раздора, просто расцвела!

Каюсь, я не все понял, но...

Еще через полчаса в кабинете нарисовались представители "Нейросети" в количестве трех штук и представитель банка, с которого списывались мои средства на лечение.

Крик стоял до потолка и, в конце-концов даже я уразумел, что клиника, на пару с "нейросетевыми", пользуясь моей неосторожной командой, не имеющей жестких ограничений, поимели меня не только на четыре с половиной миллиона кредов, как последнего лоха, но еще и результаты исследований, проведенных за мой счет, замечательно присвоили себе, выдав на-гора несколько открытий, за которые, им отвалили бонус, на продолжение исследований.

Вот только пациентка начала технично дохнуть, а не "давать потрясающий материал" для научных работ и эти прощелыги решили технично свалить на мои плечи то самое решение "об отключении от системы", после которого, с изящной простотой получили бы уникальную тушку, под свои скальпели!

У меня отчаянно чесались руки и зудели пятки, а в голове звенели адские колокола, но я мужественно держался, лишь скинув рыжей, что до смертоубийства всего один плевок.

Первой сдалась "заведующая", признавая свою вину.

"Нейросетевые" гордо попытались свалить, но...

За приоткрытой дверью уже торчали "сетевые новости", у которых чем гаже новости, тем выше рейтинг.

Представители компании, очень уж сильно хотели все оставить, спустить на тормозах, продемонстрировать свою возможность говорить "фу", любому, кто вылез из норки и мешает им пройти, но...

Юла Кохлэ вцепилась во все нарушения так, что я искренне любовался ее раскрасневшимся личиком, горящими глазками и тонкими губкамми, за которыми прятались зубы самого настоящего крокодила, да что там крокодила - АКУЛЫ!

И она, сейчас, на моих глазах, на лету рвала "представителей" на длинные, тонкие лоскуты, которые тут же проглатывала, ни разу не поперхнувшись и не сбившись с дыхания!

Чудо-Женщина, не иначе!

Откинувшись в кресле, я наслаждался кабинетным побоищем, время от времени поглядывая на Аахну, которая, признавшись в содеянном, сейчас слушала "представителей" и понимала, что и ее, в принципе, тоже совсем не в детскую поимели, в полный рост и без капли смазки!

Так что, к исходу третьего часа баталии, в кабинете возник еще один человечек, с аккуратно подрезанными ушами - представитель клиники и все началось по-новой...

Признаюсь, я не думал, что у Юлы получится справится с "Нейросетью", но...

Она их сделала!

Не в "сухую", конечно, но изгадила им всю малину так, что просто любо-дорого!

"Обрезаноухий", изредка подливал масла в огонь, непреклонно останавливая теру Рин от любого вмешательства, а я просто сидел заткнувшись, изредка вставляя краткие междометия или грозно вращая очами.

Уже после полуночи, заключив предварительное соглашение, мы все разошлись по своим "адресам", причем я - прихватив с собой яблоко раздора в арендованной стазис-капсуле.

Еще четыре дня нам понадобилось, чтобы "предварительное" соглашение превратилось в "окончательное", после которого, все права собственности на произведенные за наш счет открытия, стали исключительно нашими, а мошенническая деятельность представителей "Нейросети" превратилась в "легкое недопонимание", которое мы урегулировали за жалкие 12 миллионов кредов, половину из которых я тут же перечислил Юле, а половину от своей половины, вложил в полуразорившуюся клинику теры Рин, точнее - скупил у нее "неиспользуемое" оборудование с очень большой скидкой.

Юла, конечно, схватилась за голову, но отговаривать меня от такого поступка не стала, услышав мою фразу о том, что некоторые люди достойны второго шанса.

Головой покачала, конечно, но мудро отвязалась, оставив меня тет-а-тет с одной проблемкой, ништяково отдыхающей в стазис-камере..."

- ... Дан, ты меня совсем не слушаешь! - Обиделась Юла и, в этот раз, было за что - я и вправду ее не слушал, не только проигрывая в голове уже случившееся, но и, параллельно, кое-что творящееся прямо сейчас, у меня под носом. - Я тебе рассказываю, что...

- Лучше расскажи-ка мне, краса рыжекудрая, на что ты рассчитывала, припераясь ко мне в каюту в пеньюаре на голое тело, с ферропарфюмом и "навеселе"? - Я устало потер лицо, намеренно начиная скандал, результат которого мог как стать для меня классическим пушным зверем, так и расставить некоторые точки, в появлении которых, я, сейчас, крайне нуждался.

- Хам! - Вспыхнула тера и оторвала свою красивую пятую точку от кресла, делая попытку уйти от ответственности.

- Да. Тупой хам. - Согласился я. - И потому пытаюсь понять, зачем это было нужно? Ты - киборг! Четырнадцать килограмм мяса, костей и мозгов, закованных в синтетическую плоть и увешанных многочисленными имплантами и инструментами, в первую очередь заточенными под убийство, под получение информации, но не для сексуальных утех! Или я не прав? Нет, возможно, у тебя и стоит имитация от "Деличи" или даже от "Ляльхалли", но...

Я развел руками.

- У тебя же был мой "портрет" и в нем четко описывались мои сексуальные пристрастия. "Киберспорта" в них точно не значится. Так, зачем, Юла?

Жестоко, считаете?

На самом деле - нет.

Мало мне одной полудохлой, так вот она - вторая, нарисовалась!

- Ответ "хотела почувствовать себя женщиной" - не принимается? - Юла вернулась в кресло. - Может, ты мне действительно понравился?

- Юла... Как давно у тебя меняли импланты? Два года назад? Три? - Я жестом "поманил" стюарда с кофейником, точнее - куафятником. - Ты, раз в три недели, на три часа "вылетаешь" из реальности, калибруя все то говно, что поддерживает твои бренные останки в жизни. Каждый месяц ты теряешь от 0,7 до 1,5 % мощности и эффективности. За год - 15%!

- Это не твое дело. - Огрызнулась женщина, в кои-то веки вдруг переставшая "строить из себя" и просто "выдохнувшая", от чего вдруг мгновенно постарела и перестала светиться. - Через пару лет я сменю износившееся. К тому времени выйдут новые импланты и обновится ПО.

- И снова, на пять лет? - Я сделал глоток горячего куафэ, с одной стороны радуясь, что беседа идет в нужном мне направлении, а с другой...

Иногда стоит сделать больно и подло, хоть это и не правильно...

- У тебя есть предложения? - Расхохоталась очередная сильная женщина в моей жизни. - Может, предложишь мне прекратить все это? Выйти в космос без скафандра? Или у тебя едет крыша?

- Ну, в принципе, едет... - Согласился я, вспоминая последний файл, полученный от Выгуля, которому я передал стазис-капсулу со спящей, точнее вечно умирающей, непонятно откуда взявшейся, красоткой. - Сильно едет...

Еще бы она не ехала, моя хорошая...

- Так, может, пойдешь и сам выпрыгнешь? - Тера злилась, тера была не права и знала это. - Или позови свою кошатину, она тебя расслабит!

- Это так не работает, - щелкнул я языком и рассмеялся, представив, что Марушка будет появляться по моему желанию, по щелчку пальчиков!

Ага...

- Тогда просто - отцепись от меня... - Попросила Юла. - Ну, была у меня слабость. Была и прошла. Ты мне не подходишь, я тебе не нравлюсь. Разобрались? Точки расставили? Пошли дальше!

- А куда ты дальше пойдешь? - Полюбопытствовал я, сбрасывая ей на сеть результаты ее медицинского обследования. - На тот свет собралась?

Ох, как блеснули ее глазки!

Могла бы - точно бы убила!

Но...

Не может.

И не потому что влюблена в меня - этого, слава всем Звездам, нет, с этим мы разобрались. А потому, что чувствует, что я не глобальное Зло и что у меня что-то есть.

- Хочешь засунуть меня в стазис?

- Нет. - Я допил куафе. - Мне нужен нормальный "крючкотвор", а не спящая красавица.

- "Вернешь" меня папе?

- Потеряю полгода в перелетах и снова вляпаюсь в какое-нибудь говнище, из которого ты бы меня смогла вытащить, а вот любой другой, без твоего опыта и знаний - нет. - Признался я, пытаясь уже чуть ли не мысленно орать, что выход для нее есть, просто надо, наконец-то, весь свой опыт остановить и включить интуицию.

- Клонирование - запрещено! - Напомнила мне аксиому Совражества, Юла. - Или у тебя есть на примете...

Судя по тому, как у нее расширился зрачок, до нее дошло, что у меня на уме.

- Нет, Дан... Это же - невозможно!

- "Маловероятно". - Поправил я девушку. - У древних есть такой артефакт. Так что, есть только одно "но"...

- Артефакт у алефов и они его не дадут во временное пользование? - Юла прищурилась. - Или нечто вроде этого? Этичность?

- Нет. - Покачал я головой, вспоминая, как в свое время искины рейдера "подгрузили" свои сознания в синтетов. - Этичность по отношению пустой оболочке, это... Либо похороны, либо опыты, в зависимости от гибкости социума.

- Тогда что?

- Самое простое, Юла, самое простое... Как ты объяснишь отцу, что ты "поменяла тело"? Кто в это поверит? А позволять алефам или сполотам сканировать твое сознание, для подтверждения личности - слишком опасно для меня. За артефакты и меньших возможностей убивали их владельцев...

- Это, как раз и не сложно. - Юла очень хотела жить. - Отец может признать меня наследницей, любовницей...

- И ты задолбаешься объяснять, откуда у тебя опыт и знания Юлы Кохлэ.

- Глупости! Отец может просто сказать, что прикупил мне экспериментальный образец от сполотов и вопросы затухнут уже через месяц!

Женщины...

Еще десять минут тому назад она твердила о невозможности, о том, что мои слова ее оскорбляют, как женщину, а вот прямо сейчас, ее голова прокручивает варианты триумфального возвращения, в новом теле.

Вот только, есть еще пара "но", которые надо поднимать сейчас, пока мы еще "на берегу".

- Хорошо. - Вздохнул я. - Ты смогла доказать отцу, что ты - это ты. И он, в порыве родительской любви, не задаст тебе вопросов, типа, откуда взялась тушка, где ты делала "перенос"? Он - не задаст. Но зададут тысячи существ, чьё богатство подразумевает информированность, а жить такие существа хотят вечно, между прочим! И артефакт, производящий перенос между телами им очень пригодится, не правда ли?

- Я могу остаться с тобой, во Фронтире. - Сделала над собой усилие Юла, кажется, "уходя не в ту сторону".

- Да, это прекрасный выход. - Согласился я. - Специалист Твоего уровня, для меня как манна небесная, тут я обеими лапами "ЗА"! Вот только, есть один маленький нюанс...

Я скривился в улыбке, вынуждая рыжую задать вопрос, который висел в воздухе.

- Да что еще-то?! - Не выдержала она. - Вроде, все решили...

- Боюсь, не все... - Я встал из кресла и прошелся по каюте, не только разминая ноги, но еще и проверяя все подслушивающее оборудование, что нашел за время полета на яхте семейства Кохлэ. - Тебе известно раса, называющая себя "дети ночи"?

- Пфе, выдумка! - Легкомысленно откинулась на спинку, рыжая-бесстыжая. - Сказки-пугалки!

- Если бы... - Расхохотался я, вспоминая свои, к сожалению, почему-то слишком частые встречи с представителями этой расы. - Наша "спящая красавица" - на треть - такое дитя... Именно поэтому, доблестные "Нейросетевцы" и не могли ничего сделать. Они тоже не верят в "детей ночи".

- А чем это грозит мне? - Напряглась Юла, вновь включая свои великолепные мозги.

- Псионизмом "Б" ранга, второго или третьего уровня. - Я вернулся в свое кресло и развел руками.

- Вот жопа-то... Это в центральные миры мне лучше вообще не возвращаться...

Обожаю женщин с головой на плечах!

Глава 26 Отдых в руку

Не думал я, что женская душа настолько потемки!

В прочем, может это мне так везло, что я не сталкивался с самыми черными и глубокими проявлениями женского начала, способного не только коня остановить, но и избу сжечь...

Искин "Солкана" и его коллега по медицинской части, услышав, что я задумал, сперва было встрепенулись, но...

Я честно спустил на них теру Кохлэ и самоустранился от всякого рода пояснений, ругая себя последними словами и подыскивая местечко, где же можно набухаться так, чтобы и утром не сдохнуть, и чтоб за все время набухивания меня, любимого, никто не дергал.

В результате, конечно, проще было бы набухаться на личной яхте семьи Кохлэ, но...

Вот уже неделю яхта летит обратно, к папе с мамой.

А я разрываюсь между "Солканом" и транспортом, расхлебывая свое долгое отсутствие и сходя с ума и от стоимости ремонта, и от стоимости расходников для вооружения.

"Укумбра" за время моего отсутствия успела "влететь" в пяток переплетов, затрофеить четыре почти целых тяжелых истребителя "Алдуш", два торпедоносца "Хонра" и один разведчик "Джоппел", отфигачить по противникам всеми ракетами, потерять 37% инициаторов силового поля и 19% эмиттеров защитного поля, "сорвать" с места маршевый ускоритель.

Последнее, кстати, считалось невозможным в принципе.

Часть запчастей я пропустил через портал с рейдера, но вот ремонт маршевого ускорителя подразумевал работу на верфи, так что...

Правда, была и пара-тройка хороших новостей: например, мой куратор, наконец-то признал, что экипаж слетан и более в его услугах и пребывании на борту не нуждается; сполоты так же закрыли контракт, оставив лестные отзывы на Доске Наемников; Сид Лау и братья-близнецы Са тоже больше не толкались в коридорах "Укумбра", хотя Настена и хвалила храбрость близнецов, при абордаже одного из "пиратов", что неудачно приблизился на пистолетный выстрел и решил, что самый сильный, умный и быстрый.

Правда, я не понял, зачем "наблюдатели" полезли мешаться синтетам-абордажникам, но это уже их проблемы.

Сейчас, "Укумбра", не торопясь, задворками, по самым краешкам систем, тащится на встречу с рейдером, где Евгений-свет-Батькович займется капитальным ремонтом транспортника.

А я, за это время...

Избавлюсь от бездыханного тела Юлы Кохлэ и плотно займусь обучением ее новой тушки, что сейчас только-только учится жить по новой...

В чем ей сильно мешает уровень "Б"...

Хорошо, что рейдер защищен от 99% процентов спонтанной псионической активности, а то никто бы уже не выжил...

Зато, теперь у меня есть опыт по слиянию двух "активных" тел.

И опыт по устранению их конфликтных начал: неведомая смеска имела в основе своей Тьму и Воду, а вот Юла, хоть и мизерные, но Свет и Огонь.

Так что, у нее, теперь, если она злится, происходит самопроизвольное излитие самого натурального напалма, запросто прожигающего и плавящего все, куда попадет, за исключением собственной владелицы.

Но это из неприятных последствий слияния, а было и приятное, было!

Например, установленная "индивидуалка", под воздействием части "Дитя ночи", создала дополнительный вычислительный узел, с пугающе огромным запасом памяти, в которую оказалась переписана часть знаний, что досталась смеске по наследству.

Пока этот узел был доступен не полностью, но...

Чем больше и лучше Юла контролировала свои способности, тем больше узел переводил знаний из памяти "внутренней и недоступной", в память "внешнюю, свободную для оперирования".

Увы, самое печальное во всем этом было то, что ни к самолечению, ни к лечению вообще, Юла была не приспособлена.

Вот и приходилось мне то самому ее вытягивать, то запихивать в медкапсулу раваджинов, которая, отчаянно ругаясь и постоянно требуя удаления части генома "детей Ночи", лечила Юлу, восстанавливая и заращивая.

Сделав глубокий вдох, вновь принялся собирать самодельное заклятье-плетение-проклятье, придуманное еще на яхте.

Пока получалось не очень - вода не желала становиться огнесмесью и распыляться, а воздух, злокозненный воздух, не просто распылял смесь, а пытался ее раздуть, отчего объемный взрыв не получался, хоть ты плач!

Зато вот огненный дождь получался - просто любо-дорого!

Мгновенно прожигающий любую защиту, плавящий все, за исключением мифрила... Жаль только, длился он секунд 30-40, на большее пока не хватало у меня ни сил, ни мозгов.

- Смотри, как я могу! - Радостно взвизгнула Юла, воспаряя к потолку и изображая на нем маленького паучка. - И вот так - тоже могу!

Пробежав по потолку, она преспокойно перебралась на стену, а с нее снова на пол.

Глядя на черные отпечатки, едва заметно тающие, парящие тьмой и хаосом, я тяжело вздохнул - если она не научится удерживать такую силищу, то рейдер объявит на нее охоту и меня даже и слушать не будет, потому что одно дело - моя тренажерка, где все защищено по высшему разряду, а потом по высшему разряду защищено еще раз, на всякий случай, и другое - ее собственная каюта, в которой снова придется менять как постельное белье, так и душевую кабину!

Евгений-свет-Батькович уже ругается, грозится поставить ей бронедуш, но, сдается мне, все равно победителем будет магия, а не технология...

- На данный момент, общая сеть подключенных порталов связывает сто семнадцать планет, что является очень не плохим результатом для существа техногенной цивилизации... За столь короткий промежуток времени... - Голос то ли стежил, то ли реально подтупливал, но... - Скорость распространения портальных линий, на данный момент, составляет 1,3...

- Скорость распространения составляет ленность нашего владельца, помноженную на его сытое брюхо! - Вклинилась в отчет Лизка и Юра ее поддержал вялыми аплодисментами.

Два клоуна, е-мое...

- Ы-ы-ы-ы... А, вот тут ты как делаешь?! Это же мелкодисперсная... - Вмешалась Юла и я почувствовал, как по спине побежали стада мурашек, спасаясь от неумолимо надвигающейся катастрофы, а глаза полезли на лоб, от удивительной простоты решения моей проблемы!

Кто сказал, что обязательно нужна вода, то есть - жидкость?! Пыль тоже может взрываться! У нас в школе, пока обычные плафоны не поменяли на люминесцентные лампы, раз в год кто-нибудь да взрывал муку, так чем я хуже-то?!

Осталось исправить то, что натворила Юла и поэкспериментировать вволю...

Сбросив в портал странную, угольно-черную кляксу, застывшую в центре тренажерки и не подающую ни малейшего признака жизни, вежливо попросил теру сперва думать, потом спрашивать и только после моего ответа - что-то делать.

После ответа, а не вместо ответа!

В общем, все как всегда - я пугаю, а меня совсем, нифига не боятся!

Зато, после обижаются за мое вечное: "Я говорил, предупреждал!"

Еще раз почесав кончик уха, нацепил на запястья рук своей ученицы двойные обручи браслетов-блокираторов и послал...

Спать.

А то она, с ее активностью, меня скоро либо убьет, либо...

"Надо ей мужика найти!" - Задумчиво бормотнул Юра и тут же был атакован Лизкой, обозвавшей моего адъютанта замшелым шовинистом и женоненавистником!

Блин, вот откройте мне тайну, как они вдвоем, вместе, уживаются в одной моей голове, а? Им там не тесно?

- А чего тут сложного? - Искренне удивился Юра. - Просто наш владелец шизофреник, вот и вся тайна!

- Я не псих!

- Кто бы говорил, а? Семь потоков мышления, отсутствие стержневой личности... - Начала перечислять Лизка, но вовремя остановилась, не пришлось даже ей угрожать.

"Ладно... Посмеялись и будя! Лизка - ты на контроле! Юра - фиксируй!" - Я создал защитную сферу, распылил в ней сто грамм "муки", завертел воздухом и пустил искру.

Бадабумкнуло так, что я, от греха подальше, сферу в портал-мусорку вышвырнул сразу после активации - реакция пошла почему-то не от центра - наружу, а наоборот, причем, ядро взрыва явно собиралось в отчетливую черную точку, которая начала отращивать тонюсенькие псевдоподии...

Нафиг-нафиг, сдается мне, я все-таки нахватался от Юлы Тьмы и теперь мне самому пришла пора напяливать браслеты-ограничители...

- Закрывай, закрывай портал! - Вопль Юры так стеганул по мозгам, что я на секунду оторопел, а потом, слава Звездам, стало поздно...

Моя "мусорка" на семь десятых секунды превратилась в черную дыру, утилизировав все, что я туда скидываю второй год.

Просуществуй она дольше, мог и сам рейдер пойти под утилизацию, а так...

В общем, пронесло.

Помяло, конечно, пару переборок, да я подрос на пару сантиметров, а так, в общем, кроме плюсов, минусов, почитай что и не случилось.

Искин рейдера с этим был не совсем согласен, но Евгений-свет-Батькович намекнул, что это "учебная тревога" такая получилась, экспериментальная.

Полюбовавшись на стерильную пустоту, на месте многочисленного мусора, что я наплодил за эти два года, радовался глаз.

И душа отдыхала.

А вот мозги, наоборот, все больше и больше уходил в красную зону, пытаясь рассчитать возникновения черной дыры при использовании хорошо изученных ингредиентов.

Вроде бы хорошо изученных...

Получалось, что ноль, но...

Решив, что утро вечера мудренее, решил пойти и выспаться.

Надо же хоть иногда, просто поваляться в постели часов до трех дня, то зевотно потягиваясь, то размышляя, а не почитать ли книжку?!

Выбравшись из тренажерки, поплелся по коридору, не сразу заметив, что впереди спортивно-энергично виляя задом шла-стелилась Юла, то пританцовывая, то... Фонтанируя тьмой! И браслеты них... не помогали они, в общем, совсем!

- Не пялься! - Потребовала Лизка тоном старой, сварливой жены и хихикнула, признавая, что зрелище, если честно, было очень даже эстетично-прекрасным, без малейшего сексуального подтекста.

-Э-э-э-э, жениться тебе надо... - Вздохнул появившийся Евгений-свет-Батькович, тоже, между прочим, провожая взглядом подтянутый, подпрыгивающий женский зад.

- О, нет... Я там уже был, спасибо! - Отмахнулся я, вспоминая свои браки. - Все они хорошие, только где на них столько терпения взять?!

- Может, просто это были не твои женщины? - Подмигнул заговорщицки искин, давая понять, что у меня все впереди.

- Скорее, это я был не их мужчина. - Я повертел головой, отчаянно хрустя и постанывая.

- То есть, на уступки ни одна из сторон не пойдет? - Понял все инженер и печально вздохнул.

Что-то мне не нравится, что они тут изображают...

Помахав рукой исчезающей в дали попке, открыл портал и шагнул к себе в каюту, вновь заставив искина рейдера "играть тревогу" - мы оба все никак не можем привыкнуть к тому, что я открываю порталы куда хочу, и что искин настроен на запрет открытия таких "свободных" порталов в апартаментах капитана.

Раз в три дня я, чертыхаясь, ставлю себе напоминалку на это дело и постоянно забываю...

А ведь у меня есть два, целых ДВА помощника, которые именно эту напоминалку постоянно игнорируют!

Сбросив одежду прямо на пол, пошел в ванну.

Иногда на меня находит вот такое состояние, когда поваляться в ванне - просто жизненная необходимость!

Сидя на бортике ванны и наблюдая, как поднимается уровень воды, как крутятся синеватые щупальца лечебно-оздоровительных солей, растворяющихся в воде и растет белоснежно-инеистая шапка пены, маня завалиться в этот горячий айсберг и познать истинный Дзынь...

Или Дзэн?

Со стоном "влился" в ванну и закрыл глаза.

Все-таки, рейдер это - круто!

Эта многокилометровая махина скользила по варпу так восхитительно легко и изящно, что дух захватывало!

Конечно, учитывая тот факт, что "уровень варпа" на "Солкане" был намного выше уровня большинства кораблей Совражества, то...

Я приоткрыл глаз и потянулся за стаканом ледяного-ледяного куафэ, стоящего на углу ванны и сделал один, самый первый и самый счастливый, глоток.

"Жизнь хороша, когда пьешь не спеша!"

Следом еще глоток и...

Можно закрыть глаза, не ожидая подвоха.

Ну, почти не ожидая подвоха - Марушка еще та зараза, с нее станется "навестись" прямо на ванну и устроить тут дебош, разврат и аквадискотеку...

Да и мои искины, вголовеживущие, с них тоже станется чего-нибудь удумать, а потом на мне все проверить!

Лизка ехидно хихикнула, но клятвенно пообещала, что они с Юрой найдут чем заняться, пока я принимаю водные процедуры.

Надеюсь, после их занятий у меня в голове не появится третьего жителя? Визжащего и пачкающего мозги?

Оба искина обозвали меня извращенцем, но...

Мало ли...

Первые минут десять все никак не мог расслабиться - то лезла в голову схема черной дыры и как с ее помощью можно активно пылесосить, то до меня достучался Голос и намекнул, что скоро посыпятся "плюшки", потому как сеть действительно быстрее разрастается если следовать моим возможностям, а не предписаниям, которые эти самые "мои возможности" даже ввиду не имели, когда сочиняли.

Потом вызвал искин "Солкана" - надо, все-таки, дать ему имя! - и радостно сообщил, что тера Кохлэ застряла в лифте, примерно на два часа... По просьбе Евгения-свет-Батьковича, который, все-таки, начал у нее в каюте переделывать санузел.

Предложив искину вместо лифта теру пустить в кают-компанию, только без алкоголя, мысленно взмолился, чтобы от меня все отстали, хоть на час, на полчасика!

И вырубился.

В кои-то веки вдруг стало так...

Умиротворенно!

В голове плавали разноцветные звезды, мелькали кометы с длинными хвостами, играла-шумела на радиочастотах музыка небесных сфер.

Я просто кайфовал от свободы: от бренной оболочки, от изобретательства, от ученицы, от любовниц и жен - бывших, а возможно, чего греха таить - и от будущих.

Это не оргазм - это Нирвана!

В которую ворвался жуткий девичий вопль "Наших БЬЮТ!" и мир вновь запрыгал горным козлом по вертикальным скалам.

Очередной вопль, прочистил мозги и...

Как вы думаете, сколько порталов можно открыть секунд за десять-пятнадцать?

Оказывается, полных сорок три!

Причем, в двадцать второй, с громким писком влетела капитан Настена, финишировав в моей ванне, а тридцать четвертый, тридцать седьмой и сорок первый-второй собирали запчасти синтетов с "Укумбра", который кто-то неторопливо, со вкусом, методично расстреливал мелким, но офигенно быстрым калибром, чуть притормаживающим на защитных полях, но недостаточно, совсем недостаточно!

Замерев среди побитой, но пока еще не потерявшей герметичности рубки транспортника, "пробежался" по приборам, пытаясь понять, что же происходит.

Ага...

Два кораблика и еще три кораблика, поодаль.

Основной урон наносили дальние, "снаперские", а ближние так просто контролировали, что бы "Укумбра" не свалила, перекрывая ей разгонную траекторию.

Искин транспорта монотонно докладывал о получаемых повреждениях и ходе проведения ремонтных работ, которые всего на чуть-чуть, на капелюшечку, не успевали...

На пять процентов повреждений, приходилось три с половиной, четыре процента восстановления.

В общем, это агония.

Жалко транспорт, но...

Я вызвал нападающие корабли раз, другой, третий и только после восьмого вызова мне ответили.

Ну, да...

Кто бы это еще мог быть, кроме вечных обиженок?!

Длинноухий, вышедший на связь, при виде меня сперва оторопел, а потом нагло заржал, тыкая пальцем и призывая всех присутствующих в свидетели, что мудрые алефы снова застали человеков со снятыми штанами.

На этот раз, в самом прямом смысле этого слова.

Пришлось показать смеющим длинноухам сразу два средних пальца!

Что вызвало у "первых" еще больший приступ смеха и все возрастающее число плоско-пошлых шуточек, начинающихся от моих сексуальных предпочтений и заканчивающихся размерами органа.

Нет, я понимаю, что в наемники отправляются не от великого ума, но обсуждать голого мужика, который стоит не прячась, с кривой улыбкой...

Блин, да они даже стрелять начали реже, давая возможность моим дроидам продлить агонию транспорта, а может, если очень повезет, то и наладить пару стволов, чтобы угостить ушастиков чем-нибудь, если и не смертоносным, так хотя бы обидным...

- ... Размножался перед смертью?! - Хохотал высокий и тонкокостный алеф, с длинными, серебристо-белыми волосами ниже плеч. - Считаешь, в вакууме семя сохранится дольше?

Судя по его внешнему виду и вышивке на груди в виде алмазно-белоснежного облачка из которого идет рубиново-кровавый дождик, этот типус точно не имел ничего общего с наемниками!

А вот с Третьим домом Алеф "Накиль Таса Соульванни" - очень даже имел.

- Обезьяна... - Вздохнул клановик и демонстративно вытер белоснежным платком катящиеся из глаз, слезы смеха. - Это будет прекрасным концом жизни недалекого наемника, вставшего на пути великого народа Алеф, самой судьбой призванного...

Небеса, как же я люблю вот таких пафосных мудаков, что свято верят в собственную офигенительность!

Демонстративно почесав в ответ на все его высказывания между ног, поцеловал свои ладошку, а потом хлопнул себя по заднице, показывая, куда его алефовская светлость сможет меня поцеловать, да и то, если явится лично...

Жест, конечно, вызвал новый раскат хохота, идущий теперь со всех кораблей, окружающих "Укумбру".

И было их больше пяти.

Еще дальше, прикрываясь своими сотоварищами, болталось еще два корабля с гербами "Накиль Таса Соульванни" и "Таукиль Номанилль Фаэкьрьиа" - это четвертый дом, кстати, самый маленький и оттого самый говнистый, вечно лезущий туда, куда его не просят.

- Таулль, оставь мне эту обезьянку! - Манерно потребовал возникший в кадре, утонченный алеф, с подкрашенными губками-бровками-ресничками. - Это будет забавно!

- В обмен на полляма! - Ответил Таулль и расплылся в улыбке. - И только на время полета!

- Ну, и забирай его себе! - Надул губы неизвестный и не опознавшийся алеф, очевидной склонности.

Вот, блин, скажите мне, почему так, а?

Среди всех неформальных любителей своего пола, просто огромное количество совершенно нормальных, адекватных, РАЗУМНЫХ разумных, с которыми есть о чем поговорить, но вот такие дебилы, как тот капитан словно на каждом шагу натыканы и делают все, чтобы...

Размяв шею, прошлепал босыми и мокрыми ногами до капитанского кресла, плюхнулся в него и широко улыбнулся.

Стыд у меня кончился еще в те годы юности, когда со мной серьезно работали, готовя на службу Родине, а срам...

Я прикрыл глаза, подключаясь к системам корабля, фактически, напрямую к искину.

"Укумбре", в принципе, абздец.

Кораблик отлетался от слова "совсем".

Трюмы с грузом пострадали, так что последний рейс можно считать и вправду последним, хорошо хоть Настена, умничка, не взяла ничего "чужого-попутного", облегчая кораблик по максимуму, а так могли бы еще и на штрафы нарваться.

Главный калибр нам укурили, ракет нет.

Всю "противомоскитку" с брони сняли.

В общем, единственное, что может причинить врагу хоть какой-то ущерб - подрыв реакторов, но на том расстоянии, что торчат длинноухие, до них не доплюнет.

Вот и приходится светить причиндалами, привлекать внимание и готовить порталы.

Жаль, конечно, что я не могу открыть порталы прямо с рейдера на корабли длинноухих, но...

В отсутствии туалетной, будем мять газетную...

Два "передних" уже "запорталились" в районе двигателей и реакторов - для них у меня есть неотработанное, сырое, несущее угрозу, "Черно-дыровое" заклинание.

Думаю, этим малышам хватит.

А вот пять дальних...

Открыть на них прямые порталы с "Укумбра" не получается, хоть плачь, так что буду искать обходные проходы, а эти зайчики пусть пока полюбуются на мужика, да потренируются в остроумии.

Как говорится, "хорошо смеётся тот, у кого в домике есть ядерная бомба и убежище от нее!"

- Обезьянка, потряси яйцами! - Попросил "неформальный" алеф. - И повернись!

Ну, я и повернулся.

Вместе с креслом...

Чтобы улыбку не увидели, а то...

Мало ли, вдруг заподозрят чего?!

Ага...

Я нашел портальчик!

Вкусный, аж слюнки побежали!

Два с половиной Же, охрененно густющие тропики и флора с фауной - "Неукротимая планета" нервно курит в сторонке!

Первый же "гость", сунувший мордочку в портал, оказался псиустойчивым и упорото-голодным до такой степени, что даже после закрытия портала, когда его голова осталась печально лежать на палубе отдельно от тушки, она злобно щелкала пастью и выделяла жидкость, растворяющую покрытие пола.

Не быстро, конечно, но...

Ощутимо...

- Полисолль, хватит смущать зверушку! - Посерьезнел Таулль. - Посмеялись и хватит.

"А вот это - верное замечание!"

Я развернулся к зрителям, ожидая начала.

" Вкусные. Горячие. Можно нам взять?" - Странная, отрывистая мысль стукнула по голове жаждой горячей крови. - " Мы быстро!"

"Кто?"

В ответ пришло изображение странной кошатины, около метра высотой, с серебристой, под цвет окружающего снега, шерсткой и псиактивностью, от которой у меня почти кипели мозги.

А говорили, что шаррнаки вымерли четыре тысячи лет назад...

"Там их много будет..." - Честно предупредил я, заодно вкладывая мысль, что алефы опасны ровно точно так же, как и вкусны.

"Нас - много!" - Утешила меня кошка и показала прайд.

"Ваше - только мясо!" - Поставил я условие, готовясь к чему-то феерическому.

"Только мясо." - Согласилась кошка и я открыл порталы и откинулся в кресле, наслаждаясь видом.

Глава 27 Разборочная

- Тебе как пришло в голову с шаррнаками связываться?! - Возмущалась, все же явившаяся по мою душу, Марушка. - Ты хоть понимаешь, что ТЫ - по краю прошел, дебил несчастный?! Они же тебя сожрать могли, за милую душу! И даже имени бы не спросили! Это же - ШАРРНАКИ!

- Я с ними договаривался, а не письками мерялся... - Я чувствовал, как к горлу подкатывает что-то очень темное.

- "Договаривался" он! - Всплеснула руками кошковрач и вновь принялась метаться по кают-компании, в которой собрались все меня знающие, имеющие на меня виды и просто те, кто сейчас мне жутко сочувствовал, но вступаться не решался. - Это - животные. Полуразумные, дикие и... Искусственные! Понимаешь?! Их выводили специально и исключительно, чтобы уничтожать магов, псионов, волшебников, колдунов и чародеев - всех, вообще! Они - плоть от плоти самой магии, самого псионического мироустройства! А ты им отдал алефов, на сожрание!

- Они жрать хотели! - Не выдержал я. - И всего делов! И что, не кормить? Какими-то там длинноухими выблядышами, которые, ой, прости пожалуйста, были очень заняты - убивали моих людей? С чего я должен страдать милосердием по отношению к виду, для которого я - корм? Это вообще - это нормально, считать высокомерных пиз---ков - разумными?! Себе в убыток? Да чем больше их сдохнет - тем легче будет дышать окружающим.

- Алефы - единственные поставщики высоких технологий! - Вступилась за это гнилое племя Юла. - В том числе и медицинских...

- То-то ты ходила сверкая металлическим задом, хотя капсулы алефов могли вырастить новое тело за три недели. - Фыркнул я. - Правда, при условии контроля биоискина, на изготовление которого требуется голова разумного, с высоким ФПИ. А где они их, таких, берут, ты вопросом не задавалась?

- При подобных условиях, раса алефов, как и раса сполотов являются расами, тормозящими развитие всех остальных разумных в этой Вселенной. - Подал свой голос искин рейдера, в отличии от остальных, хладнокровно оценивающий и анализирующий развитие событий. - В случае отсутствия многочисленного и плохо подготовленного противника, контролируемого этими двумя расами...

- Стоп! - Потребовал я, поднимая руку. - Сейчас не об этом.

- Да, Капитан. - Согласился искин, но результирующую выжимку, мне на сеть скинул, намекая, что остальным тоже может быть интересно.

Ага, например, Юле, которая два с половиной века воевала с архами, которых, если судить по этой "выжимке", на человеческие государства натравливали либо алефы, либо сполоты, либо обе эти расы, вместе взятые.

- Это было грубо. - Вздохнула Юла. - Но... Никто и никогда, за редким исключением, не будет жалеть старшие расы. Есть, конечно, ксенофилы, но...

- Ну, а мне тем более их любить и беречь не за чем. - Провел черту, я. - Подумаешь, дикие твари сожрали три сотни алефов, велика потеря.

- Дан... - Марушка вздохнула. - Шаррнаки никогда и нигде не остаются голодными, понимаешь? Это псиактивные существа, способные насытиться любым типом продукта или Сил. Ты не просто скормил им алефов, Дан, ты скормил им псиактивных разумных, с опытом не в одну сотню лет жизни! И скормил разумных такого... Уровня, что теперь этот прайд года три будет их переваривать! И не три сотни, Дан, а...

- На двух малых кораблях экипаж состоял из семидесяти восьми разумных, - снова вступил в разговор искин "Солкана". - Три корабля-"снайпера" несли экипажи в сто четырнадцать, сто двадцать три и сто семь разумных, два "гербовых" корабля несли экипажи в двести пятьдесят и двести три разумных, без учета размещенных на их борту абордажных групп, численностью в сорок и восемьдесят разумных и восьми "ликвидационных" звезд, по пять разумных, в каждой. Итого, кошкам "перепала" одна тысяча тридцать пять разумных.

Я широко и кровожадно улыбнулся, искренне радуясь настолько большому причиненному ущербу.

- Стоит так же отметить, - продолжил искин. - Что с кораблей было изъято все оборудование с приставкой "био", включая искины и некоторые части тел самих кораблей...

- Ты отдал кошкам "мясо"... - Ткнула, снова обличающе ткнула в меня пальцем кошкоженщина и стало понятно, что это пора прекращать. - Полсотни кошек заполучили в свои лапы больше тысячи алефов, из которых только 120 можно с натяжкой назвать "мясом", остальные...

- Остальные просто улучшенный корм. - Я перебил Марушку и, со вздохом, перешел в атаку. - Но, если тебе их так жаль, если твое милосердие обливается кровью, то... Я могу открыть портал и иди, спасай, алефов. Думаю, кошки очень порадуются такому подарку. А я, по крайней мере, одним махом избавлюсь от двух зайцев - от женщины, которая появляется когда захочет, и от женщины, которая лезет не в свое дело. И вздохну свободно, не задумываясь более, а что же за организацию ТЫ представляешь, почему предпочитаешь помалкивать о ней и почему твой мохнатый хвост вечно появляется сразу после того, как я влетел по самую макушку, а не на полчаса раньше, а? А еще, "бабье царство", займется делом, не отвлекаясь на твое появление и на долгие посиделки с обсасыванием моих ошибок и причиненных несправедливостей. Заодно, глядишь, выяснится, почему исчезает "напоминалка" о запрете открытия порталов в мою каюту, а Настена закончит заниматься херней и прекратит корчить из себя экстремалку-терросристку, "девочку я-все-могу", да займется тем, что у нее получается лучше всего - быть прекрасным капитаном корабля, красивой женщиной, в конце концов. Так что, Марушка... Шла бы ты, наконец-то, отсюда. Совсем! Видеть тебя - сил моих нет. Ты, как вампир, что не может отпустить жертву со сладкой кровью. Понимает, что убивает, но допить кровь хочется. Ты - напоминание того, от чего я сбежал, вместо того, чтобы взять плетку и развлечься, как следует. Держись, пожалуйста, впредь, от меня и моего окружения, как можно дальше. Потому что если я возьму плетку, мне будет противно. А тебе не больно, а смертельно!

- У-у-у-у... - Тихонько выдохнула Лизка.

И, кажется, не только она.

- Думаешь, ты - справишься? - Марушка демонстративно, походкой от бедра, направилась в мою сторону. - Тебе же будет скучно, серо. Ты этих двух шарамоек не трогаешь, только потому, что ни одна из них со мной не сравнится. Ни в чем. В тебе...

Марушка сделала еще один шаг и скрылась с глаз долой.

Надеюсь, она понравится шаррнакам, хотя бы гастрономически.

Но, вот чую я, что она сбежит.

Она всегда сбегает.

Либо ее вытащит эта ее сраная-драная организация, к которой у меня много-много-много вопросов.

А, может статься, что и шаррнаки побрезгуют.

- Прошла любовь - завяли помидоры... - Выдала с тихой грустью, Настена.

Но, вот что странно, никто из присутствующих, даже Выгуль, за Марушку не заступился.

А в глазах Юлы и вовсе клубился черный дымок, а на лице застыло выражение искреннего, детского, чистого обожания.

Лизка с Юрой - помалкивали, а голограммы искинов - с интересом и удивлением пялились на меня, словно ждали совсем другого исхода.

- Выход из варпа через тридцать минут. - Искин рейдера разбил тяжелое молчание, царящее в кают-компании. - Проведение технических и регламентных работ займет пятьдесят семь часов!

Ага, наивный искин!

Если все пойдет так, как думаю я, то висеть придется не меньше трех-пяти недель!

И это я еще не беру в расчет тот факт, что мне на голову свалилась еще одна проблема, решить которую, "простыми средствами", теперь точно нифига не получится, даже при всем моем огромном желании.

И для всего остального, мне так же катастрофически не хватает рук и знаний, и людей, доверять которым можно, а не хочется!

Вот почему, почему, почему, Великая отпустила со мной так мало пауканов, а?

И ведь не скажу, что ей было жалко, точнее было - своих граждан, которым без нее, жить-существовать не 50-70 лет, а 10-15, но ведь хотело-то уйти больше, намного больше, я точно знаю!

И не только мои теперешние остряки-самоучки, но серьезные особи, чьи знания и опыт сейчас было бы так востребованы!

Да и с женским полом, тоже все странно как-то, чего им надо-то, а?

Любви?

Дружбы?

Понимания?

Хотя, тут проще - я и сам не понимаю, чего мне надо от них, так что тут - 1:1, что называется.

Но наглую кошатину давно надо было на место отправить.

Я отогнал в сторону свое извечное милосердие и вернулся к делам безотлагательным и более важным, чем попытка понять, чем же мне так Марушка досадила и почему я ее постоянно живой отпускал, вместо того, чтобы на цепь посадить?!

А все доброта моя, да мягкосердечие...

- Последнюю привязку сорвало... - Вздохнул Выгуль и в кают-компании стало еще тише.

Прав восьмилап.

Маленький прощальный подарок от довольных доброй охотой, шаррнаков - обрубленные "навязанные привязки".

А ведь я до последнего не мог поверить, что Марушка со мной так по-скотски, считал, что если и не любит...

Но, не любит...

Так что всем, ближайшие пару месяцев, будет со мной ой, как не сладко!

И не потому что я паранойю буду поливать и окучивать, чтобы росла быстрее, да берегла меня сильнее, от всяких, пушистохвостых, и не потому, что я с катушек спрыгнул - а я слегка спрыгнул, куда уж без этого - а потому, что...

Теперь по труду и награда будет!

И если искины, твари бессловесные, то вот мои Лизка с Юрой, уже сегодня огребутся во второй раз, а потом и в третий, и в четвертый, и в пятый - до тех пор, пока не только о субординации будут помнить, но и о том, что их владелец, сейчас, нуждается в поддержке, а не неприкрытом хамстве.

Да, разбаловал я эту орду в своей голове, ой разбаловал!

Говорила мне умная голова, что нельзя с людьми по хорошему, но ведь нет, вечно меня в долбанную демократию тянет, в уважение, понимание и "подстройку".

Оба вголовежителя, судя по ощущениям, сейчас пытались понять, что я собрался делать.

Ага, горн в зубы и барабан на шею - тут выясняется, что потоками я могу и без Лизки оперировать, и даже шифровать их так, что нейросеть без поллитры не разберется. Вместе с адъютантом.

- Зеленый... - Настя, вот же нетерпежа-то, на мою голову, шмыгнула носом. - А что с "Укумбром" будет?

Да-а-а-а, а вот это прекрасный вопрос...

А вместе с ним, как звенья одной цепочки, тянутся остальные - что делать с кораблями алефов, что делать с записями, которые тупые длинноухие, свято верующие в собственную безопасность, скидывали своей родне, чтобы похвастаться, что делать с той кучей мелочей, что навалились на меня, сразу после того, как шаррнаки устроили "высоким" тотальную зачистку.

И что делать с двумя недоучками, что кинулись вытаскивать меня и свою единственную подругу, оравшую на все пространство, подпространство и астрал бессмертное "наших бьют"?!

Это еще хорошо, что я их прайду не скормил, по запарке!

Нет, это прекрасно, что "Маралин" теперь у меня вполне "рабочий" кораблик, в подпространственном кармане-трюме которого, гм, поместилась и "Укумбра", и все кораблики алефов, вместе взятые, и что теперь-то я точно могу отправить рейдер обратно к "спецпоселенцам", а то они там, поди, уже войнушку развязали, пока над головой чего тяжелое не вертится!

Но...

Оба "искина", взявшие себе имена Фэй и Миа, полностью курс обучения не прошли!

Так что у меня кораблик, способный "наводится" на слух, управляется двумя недоучками!

За-ши-бись!

- Дан? - Голограмма Евгения-свет-Батьковича, довольно замершего в кресле, слегка поерзала, намекая, что я снова глубоко ушел в себя.

- После "выхода", Фэй выведет "Маралин" наружу и выпустит все корабли. Надо будет заняться сортировкой, разборкой и диагностикой. - Я вызвал притихшую Лизку и заставил все протоколировать, а то совсем распоясалась, ломает, понимаете ли, мои потоки! - "Укумбра" попытаемся восстановить, если есть шанс, если нет, то...

Я развел руками и извиняясь посмотрел в сторону Насти.

- Могу попробовать алефские под "Укумбру" вылепить. - Евгений-свет-Батькович все-таки немного симпатизировал Настене больше, чем остальным дамам корабля. - Конечно, проект будет тем еще "салатом", но...

Глядя на умоляюще уставившуюся на меня Настену, только махнул рукой, давая разрешение на такую авантюру. Тем более, что возвращение Настены на целом, пусть и побитом, украшенном шрамами "Укумбре", добавит нам баллов на Бирже, а это тоже надо учитывать.

- Хорошо, Евгений-свет-Батькович, на вас снова ваша непосредственная работа - строить корабли. - Улыбнулся я. - Мы с Юлой займемся потрохами битых длинноухих. Убедительная просьба, ко всем, на корабли, без нашего разрешения не лезть!

Судя по недоуменным взглядам присутствующих, искин "Солкана" мой приказ исполнил точно и дословно - никому не рассказав, что шаррнаки не только забрали все мясо, вообще - все мясо! - но и оставили мне все, что на алефах было напялено в момент их контакта.

Так что, по всем кораблям, во всех местах, сейчас валяются артефакты. И те, которыми длинноухие пользовались ежедневно, и те, которыми пользовались только в бою.

И вот эти кучки мы с Юлой и будем собирать, паковать по ящикам и оттаскивать в хранилище, на "Солкан", где ими займется искин-кладовщик.

Понятное дело, что "собирать" мы их будем не в ручную, чего еще не хватало, но допускать хоть кого-то на корабли, наполненные боевыми артефактами - верх тупости!

Тем более, что вожак прайда оставила на одном из кораблей для меня пару подарочков, делиться которыми я точно ни с кем не буду!

После разборки и восстановления "Укумбры", рейдер вернется к заключенным, вместе с Евгением-свет-Батьковичем и пауканами, которые, после "разборки" королевы стали выглядеть намного лучше и смотреть в будущее намного бодрее.

"Маралин" я теперь точно не отдам, пусть болтается поблизости, всегда пригодится большой ящик с большой бабахой - нет у меня желания терять своих, хоть людей, хоть пауканов, хоть синтетов - дорого все это получается, и даже не по деньгам - по сердцу, по душе дорого.

Так что, если можно будет вырезать врага на взлете, зачем ждать пока он прогреет двигатель?!

- Пауканам что-то надо? - Поинтересовался я у Выгуля. - А то давно у нас пополнения коллекции уродов не было, а вы, мои друзья восьмилапые, отчего-то подозрительно помалкиваете, а?

Нам понадобится один из больших кораблей. - Выгуль склонил головогрудь в позу абсолютной просьбы и замер, ожидая моего решения.

- Если не секрет... - Я действительно расстроился. - Зачем он вам?

Вместо ответа, на нейросеть упала маленькая база, по изучении которой я выдохнул с облегчением - пауканы не собрались оставить меня одного в этом глобальном анусе, эти восьмилапые "просто" клонировали Королеву!

А держать эдакого монстра на рейдере - нафиг-нафиг!

- Может, лучше будет воспользоваться астероидом? - Я напряг память, вспомнив, что искин "Солкана" описывал систему, выбранную для заключенных, как "богатую" на всяческие полезные ископаемые.

- Корабль проще уничтожить, в случае неповиновения молодой королевы. - Покачал головогрудью, Выгуль. - Мы не уверены, что сможем воспитать ее, как воспитывали Великую. Среди нас нет Воспитателей. Поэтому...

- Над Орри-4 болтается старая малая заправочная станция. - Не смело вмешалась Юла. - По идее, она там никому не нужна, после того, как планету уничтожили архи, почти сто лет назад. Гипердвигателя у нее нет, а по размерам... Если в "Маралин" влезло столько кораблей, значит влезет и она!

- Выгуль, вы как, торопитесь? - Идея со станцией мне нравилась больше, чем с кораблем длинноухих.

Как ни крути, Королевы - существа коварные и умные, и предоставлять им в распоряжение кораблик, пусть и без вооружения, но с броней и двигателями, на мой взгляд, несколько не умно.

- Эмбрион Королевы еще не активирован, так что особой спешки нет. - Обожаю пауканов!

Пожалуй, они единственные из всех мне знакомых видов, кто сперва думает и только потом - делает.

- Что-то еще? - Я обвел взглядом сидящих и радостно улыбнулся: никому больше ничего не было надо!

Просто фантастика какая-то!

Глава 28 Сборочная

Никто и никогда не говорил, что все будет легко.

Правда, проблема в том, что и "тяжело" это понятие оч-ч-ч-чень растяжимое.

Например, для кого-то устроить ребенка в детский сад было проблемой глобального масштаба, которая в моем случае решилась за три рабочих дня, причем без нервов, проклятий или, сохрани Звезды, скандалов.

Обучение точным наукам, в моем случае, не задалось по причине отсутствия любимого педагога и детско-юношеского, не ярко выраженного, но имеющего место быть, бунтарства.

Брошенный со второго курса Университет, сейчас, признаю, несусветная глупость, но тогда, на мой взгляд, это было единственное, что выводило из-под родительского контроля.

Всевозможные "эзотерические" курсы, хоть и вызывали смешок, но свою лепту внесли, оставив пусть дырявую, но базу.

И, во всем этом я так часто встречался с фразой "тяжело, не могу унести", что когда самого завалило всеми житейскими проблемами, я от удивления выпал из своей реальности и...

Не вернулся.

Да и сложно "вернуться", если ты с 16-ти лет живешь не двойной даже, а тройной жизнью.

Мне вот интересно, как бы отнеслись тогдашние друзья к тому, что я не только "засланец" в стан их местечкового "врага", но еще и живу - в самом деле - двумя разными жизнями.

А ведь были еще родители, которым надо было показать себя и желательно не с той стороны, где ты мотаешься через границу по чужим документам, а обычным, трусоватым, пай-мальчиком!

А вот теперь все это уже не надо.

А "растроение" личности уже свершившийся факт, так же как и владение магией.

Вроде и имба, но...

Я плавно выдохнул и опустил на пол танцующую под потолком на черном лепестке, Юлу.

Развеял "Ромашку Тьмы", признавая, что в деле поднятия тяжестей Тьма намного эффективнее Света.

- Сегодня почти тридцать минут! - Радостно пропищала Юла, нагло скидывая промокшее от пота белье и вешаясь мне на шею. - Спасибо, Зеленый!

Ну, а я то чего?

А я, как это ни странно - ничего.

В отличии от "вытанцовывающейся" Юлы, моя тьма имела другие привычки.

Например, хорошенько затаиться в ярком Свете, а потом выпрыгнуть и разлиновать противника на ровненькие, пятимиллиметровой ширины, ленточки.

- Идешь? - Юла накинула белый халатик и сперва бодрячком двинула в сторону душа, а потом, развела руками и...

Под ее ногами возник грязновато-серый диск, который потащил свою хозяйку мыться.

И, нет, Юла не пыталась меня соблазнить.

Все что могло вылезти на эту тему, мы обсудили, пока шмонали корабли длинноухих, тет-а-тет, без свидетелей.

Я подтвердил, что она красивая, но "не мое", а она, радостно обняв и чмокнув в щеку, облегченно выдохнула - у Тьмы, отношения между Учеником и Учителем крайне сложные, так что, нафиг нам дополнительные хлопоты?

Настена, кстати, после выходки Марушки, старалась держаться от меня подальше, постоянно дергаясь и нервничая.

Ох, чую, без мужиков тут не обошлось, но пока сама не снесется - лезть не буду.

Но искинов всех настропалил, чтобы за девицей присматривали, а то...

Нервный срыв - это такая мерзкая бяка...

А вот близняшки, гм, те словно с цепи сорвались, атакуя меня по всем фронтам и в самых неожиданных местах рейдера.

Блин, лучше бы они "доучились"!

Я пока держался, тем более что они для меня, где-то внутри головы, так и остались несовершеннолетними, нескладными...

Собрав свою собственную Тьму, пополз следом за Юлой.

Нет, секса нам точно не надо, но вот массаж тера Кохлэ делала просто закачательный, восстанавливаясь одновременно со мной.

Бедный ее будущий парень...

Она же его замассирует так, что он за месяц импотентом станет!

Едва вошел в душевую и включил воду, как эта...

Язва!

Подсечкой сбила меня с ног, прямо на выползшую из белоснежного пластика пола, чернейшую софу.

- Слюни подбери! - Скомандовала Юла, налегая на мышцы спины всем своим весом.

Что-то хрустнуло, щелкнуло, Лизка удовлетворенно хмыкнула, а я снова поплыл тьмой.

Вот такой вот пердимонокль получился, блин!

Кто бы подумал, что я вот такой вот, извращенный?!

Это еще хорошо, что мы с Юлкой привыкли друг к другу, а то ее первый массаж закончился такой битвой теней, что Евгений-свет-Батькович сутки крыл нас матом через общую связь, восстанавливая, точнее - вырезая из корпуса бесформенную, оплывшую от буйства стихий, "тренажерку".

А сейчас, гм, все почти нормально.

Правда, если Юла слишком сильно расслабится, то...

Хапнет повышенную дозу высокоструктурированной Тьмы от меня и поди потом снова докажи, что секса не было и что оргазм - это ее реакция тела на подпитку извне.

Правда, уж лучше пусть хапнет Тьмы, чем света...

После Света теру лучше всего унести сразу в медкапсулу, пока она кого-нибудь не изнасиловала в особо извращенной форме.

Вот так, по-очереди, раскачивал Юлке ее особенности, на самом деле не понимая, то ли я обижен, что не в ее вкусе, то ли искренне этому рад...

- Вставай! - Хлопнула между лопаток, "массажистка". - Нам еще чемодан с подарками разбирать!

"Чемоданом с подарками", с какого-то перепуга, мы начали называть все собранные амулеты, талисманы, артефакты и прочую блестящую мишуру, с кораблей длинноухих.

Учитывая, что собирали мы все это барахло почти неделю и все равно потом синтеты притащили по десятку разряженных безделушек с каждого корабля, работы у нас было по самые гланды.

Многое не выжило после встречи с Шаррнаками, превратившись в симпатичные безделушки, яркие, дорогие от времени, но совершенно бесполезные - даже подача сил не оживляла встроенные накопители и не запускала цепочку нанесенных рун.

Такое добро мы отдавали Настене, на будущую распродажу - деньги на содержание транспорта с неба не падают, понимаете ли.

Конечно, был риск, что отыщется владелец и потребует возврата, но за этим пусть болит голова у аукционного дома Биржи Наемников, через которую мы все это собрались провернуть.

У Нас на каждую такую безделушку был "сертификат нахождения", подтвержденный искином "Укумбра", который бесстрастно регистрировал все, что надыбали, не задавая дурных вопросов.

Как ни крути, но Лукумыч честно заполучил свое имя от Настены и теперь его отрабатывал, понимая, что его работоспособность зависит от его необходимости, ведь сама "Укумбра", однозначно пошла под разбор - слишком жестко ее расписали корабли-снайперы и дорожные передряги.

Так что, сейчас Лукум выслуживался, тихонько мечтая, что почетное место на новом кораблике будет именно его.

- Как ты думаешь... - Юла облачилась в комбез и нацепила новые анти-тьменные браслеты не только на руки, но и на ноги. - Она выбралась?

Вот же...

Женщины!

С одной стороны хотелось верить, что Марушка от шаррнаков успела свалить.

А с другой...

Я порылся в своих душевных порывах и искренне пожелал кошкоженщине всего самого лучше, где бы она не была.

Главное, чтобы была она, как можно дальше от меня!

Но вот глодал меня червячок сомнений, ибо...

Я помотал головой, отгоняя наваждение.

У меня и так было чем заняться - надо было вернуть Губернатору Фэрру его "семейную реликвию", закрыв, таким образом, еще одну ветку этой жизни, найти, в конце концов кто же мне так угрожает, там, в центральных мирах, ну и, наконец, подбив результирующее, проверить свой рейтинг на Бирже и заняться более прибыльными делишками.

Мне все-таки не давала спать мыслишка, давным-давно подкинутая, кажется, именно Настеной, но я точно этого не помню.

Но вот идея заняться "очисткой карманов" высшей расы, была интересной.

Сложной, но н выполнимой...

- "Зеленый"... - Прошипела Юла, злясь, что я опять куда-то "провалился". - Ты идешь?

- Да иду я, иду...

Едва закрылась дверь тренажерки, как перед нами возник корабельный транспорт - искин решил, что ему проще возить своего капитана самому, чем ждать, куда же он отправится, открыв портал.

В принципе, на рейдере была своя, внутренняя, портальная сеть, но пользовались ей исключительно синтеты - пауканы в радиус портала не помещались, а изменить настройки искин не давал, ссылаясь на правила, написанные еще тысячелетия назад.

Пауканы, в принципе, были без обид, но меня это, временами, раздражало.

Увы, решить эту проблему с наскока не получается, а сидеть и разбираться - вечно что-то мешает!

Вот как эта зараза, что снова толкает меня локтем в бок, намекая, что мы уже приехали.

Склад артефактной добычи сделали специально на другой стороне корабля, подальше от меня, тренажерки и кают команды.

Во избежании, так сказать...

Вход сюда был только у меня, даже Юла шла исключительно "прицепом", с двойным подтверждением!

И Искин "Солкана", и Евгений-свет-Батькович, называли это помещение "спящим звиздецом" и при моем появлении в нем, активировали не только повышенный уровень безопасности, но и систему отстрела помещения.

Больные параноики, блин!

Мягко чпокнув присоской, открылась внешняя дверь, толщиной в три четверти метра, приглашая войти в тамбур дезинфекции.

А всего, чтобы добраться до "подарочков", таких шлюзов надо было пройти целых три!

Отплевываясь от очищающей жидкости, поставил Лизке напоминалку, чтобы сменила жидкость - эта не только плохо пахнет, но еще и на вкус, гм, не очень...

Нейросеть хмыкнула, но шпаргалку передала по адресу, поставив вместо "напоминание" - "исполнено"!

Вот! Может же, когда пропистон получит!

Юра, после полученного разноса, тоже стал шевелить жопой шустрее, взяв на свои подпространственные мозги контроль за связью и исполнением моих множественных хочушек в режиме реального времени.

Но, как ни крути, но Юра все едино в косяках - одна ошибка в накладной, которую не проверил мой железный друг, отправила закупленные мной товары в противоположный сектор.

А когда разобрались, выяснилось, что кое-кто уже успел мои контейнеры "пощипать".

В прочем, не обошлось и без приятных казусов, например, взятые в аренду турели, выгрузить из контейнеров забыли, так что воришек на перевалочной базе покрошило не на шутку.

Мне выкатили счет, за повреждения, но присутствие "карманного крючкотвора" популярно, на пальцах, объяснившего всю глубину заблуждения администрации станции, свело полнокровные четыре сотни тысяч кредов, до чисто символических четырех тысяч.

В общем, "карманный крючкотвор" это вкусно и очень полезно!

Едва последняя дверь отсекла нас от мира рейдера, а на нейросеть пришло уведомление об исключительно аварийной связи, как Юла, с наслаждением, отцепила все свои браслеты и кинулась к лежащим на стеллажах, чемоданам с подарками.

Я вздохнул, с такой-то прытью, как она вообще крючкотвором стала, а?

Минута и на столе передо мной расположился стазис-контейнер, кубик размером метр на метр и на метр, в котором, на специальных выдвижных ступеньках, лежали "обесточенные" артефакты с разных кораблей.

Да, тупые дроны сделали первичную сортировку, так что у нас, например, теперь есть девять сотен защитных артефактов, ценность которых составляет исключительно их материал изготовления.

"Ударных" артефактов было больше, чем народа на всех кораблях длинноухих, вместе взятых, почти втрое, такое ощущение, что некоторые на этих кораблях, только и занимались, что азартно резали себе подобных!

В прочем, это - алефы, с них станется еще и не такое.

Лечебных было мало, но если "ударные" работали "один из трех", то лечебные работали все, кроме одного, но...

Я его отложил в сторонку, поскольку вещица была совсем древней и могла активироваться совсем другими путями, а не подачей капельки энергии к основным завитушкам управляющей вязи.

Почти четыре сотни когда-то были привязаны к своим владельцам, о чем просто вопила вычурная работа, украшения и просто гигантские магонакопители, точнее - псинакопители - из драгоценных камней таких размеров, что "Куллинан" просто нервно курил в сторонке. Жаль, понять, на что заточены эти предметы не было никакой возможности - у них просто для "тестовой" активации нужен был импульс в три моих резерва!

Чемоданчик, выбранный Юлой, был с самого дальнего кораблика, что бдил в сторонке, вместе со своим собратом.

Как ни крути, а именно эти два корабля были самыми жирными из всей добычи.

Правда...

На одном из корабликов-снайперов, которым точно управлял длинноухий заднелюб, требовавший меня в игрушки, капитанская каюта была украшена так богато, что у меня челюсть отвалилась.

И именно там и ждал меня самый досадный сюрприз, расхлебывать который придется хвост знает каким, способом!

Капитанская каюта мужеложца оказалась не только нафаршированной сексоизобильной техникой, но и имела выход в галанет, используя свой собственный передатчик!

В общем, опасаюсь я, что вид моих прелестей уже гуляет по "сайтам для взрослых" и ладно, если просто гуляет, а не превратился в объекта многочисленного приложения сил и рук...

Узнать точнее, что же именно ушло с корабля, теперь просто не представляется возможным - основные искины на этом кораблике были все с приставкой "био", что автоматически обратило их в мясо...

Искин рейдера, покопавшись в потрохах оставшихся железяк трагично развел руками, лишь подтверждая, что с борта корабля велась передача на удаленный сервер...

- Зеленый, смотри, мне идет? - Юла, дурачась, приложила тонкую, витую цепочку к своему запястью. - Правда, классная? И, кстати, это просто украшение, представляешь?!

Цепочка, норовистая, как и все женское таинство украшения себя, любимой, мило скользнула по запястью и нежно царапнуло кожу.

Юла пискнула.

Цепочка потемнела и порскнула ей под кожу, набирая тьмы.

-...! - Привычно вырвалось у меня, а рука потянулась к одному из подарков шаррнаков, за владение которым, не дай небеса он появится в свободной продаже, конечно, головы будут отрывать всем его владельцам!

Коготь шаррнака, двадцати сантиметровой длины, саблисто-изогнутый, матово-черный, с сеточкой капилляров внутри, в которых можно было спрятать весь мой резерв десять раз, режущий даже бронелисты рейдера, как горячий нож режет масло, коготь, который, после активации, исчез в моей правой руке и теперь появлялся по моему желанию, нанося урон, от которого и медкапсулы рейдера лечили с трудом.

- НЕТ! - Пискнула Юла, понимая, что я, сейчас, запросто отхвачу ей руку, чтобы купировать проблемы в зародыше. - Нет, пожалуйста!

Я замер, готовясь к худшему.

Цепочка почернела, распалась на звенья, с тихим "дзиньк", упавшими на металлический пол комнаты.

Тьма сделала три полных оборота вокруг предплечья девушки и пала на пол с противнейшим "чмяк", образуя эдакую жуткую кляксу, от которой либо хотелось держаться как можно дальше, либо...

Двинуть в центр кляксы когтем!

Клякса пару раз булькнула, пошевелила брызгами-отростками и...

Вытянулась перед нами в странную, сгорбленную, черную старушенцию!

Коготь в моей руке чуть дрогнул, старушка с визгом бросилась в сторону Юлы, что-то непонятно шамкая.

"Пророчество свершилось", "Дитя ночи, тьмы и света пришло в мир!", "Теперь нет цели более высшей, чем Дитя трех Начал!".

Н-да-а-а-а-а, сдается мне, Юлка еще даже и не поняла, как попала!

"Сразу догадался?" - Полюбопытствовала Лизка.

Вместо ответа покачал головой, признавая свою профанацию в этих вопросах.

"Симпат-симбионт..." - Лизка вздохнула. - "Жаль, не тебе достался"!

Я представил, что меня будет преследовать черная карга, передернул плечами и возблагодарил судьбу, что хоть ЭТА чаша меня обошла стороной!

Старуха, стоило мне убрать коготь, принялась ходить вокруг замершей соляным столпом Юлки, временами что-то причмокивая, подпрыгивая и напевая что-то себе под нос.

От такой многозадачности меня стало подташнивать и я предпочел отойти в сторонку и навострить ушки, набирая словарный запас неведомого языка.

"Не сильная"

"Не глупая"

"Притягательная"

"Исполнительная"

"Жертвенная"

"Да, да, да, да - это она!"

- Госпожа... - Трескучий старушечий голос, перешедший с языка древнего на язык глобального Совражества, заставил меня подпрыгнуть. - Моя душа ожидала Вашего прибытия, Госпожа! Я была заключена за свои Пророчества и теперь я вижу их исполнение! Позвольте же мне стать вашей опорой, Госпожа, Вашей тенью, вашим учителем, наставником и защитой!

"Интересно, что она ляпнет?!" - Ехидно своровала и озвучила мои мысли, Лизка.

"Согласится!" - Решил я, чувствуя смятение Юлы, но тупую, я бы даже сказал "упоротую" решимость стать сильнее, умнее, быстрее - любыми средствами!

"Испугается и пошлет!" - Увы, Юра иногда такой младенец в женской психике...

- А можно не такое старое... Существо? - Юла тяжело вздохнула. - А то... Эстетически - глаз аж режет!

Старушка, услышанное переваривала долгих секунд тридцать, а затем...

Вновь расплылась бесформенной кляксой на чистом полу.

"Наверное, обиделась!" - Констатировали мы с Юрой, в унисон.

Клякса-лужа снова выпустила пяток пузыриков, лопнувших громко, но совершенно без запаха, бултыхнулась и...

Сдается мне, я теперь точно знаю в кого моя рыжая жена по Шараге пошла...

Готовь поставить золотой против сломанной иголки, родословная у них - одна...

Глава 29 Разгрузочная

Вот уж правда: "хочешь узнать, как будет выглядеть твоя жена в старости - посмотри на ее маму"!

Конечно, Гелика была далеко по линии от своей пра-пра-пра-пра-правнучки, Аннабель-Николь, но, вот похожи они были чертовски!

Тот же разворот головы, тот же взгляд, та же особенность, основа которой промелькнула в "Дневниках шаражного студиозуса", в тех самых строках, что "чаще всего на редкость злоязыкая сущность, способная одним видом своим не только усладить, но и осадить"!

Правда, со мной Гелика была удивительно вежлива и приветлива, даже не пытаясь проверить на излом или изгиб, но вот остальным окружающим, от нее было не сладко.

И ладно бы она была материальна, тогда можно было бы хоть что-то предпринять из обширного наказующего арсенала рейдера, но...

А мне, как назло, кроме "клетки Фарадея" ничего в голову не приходило!

В общем, пришлось договариваться.

Сперва старушка потребовала себе Юлу в ученицы, мол-де она-то точно знает как и чему учить неразумную девицу.

Но, тут бабуля получила очень закономерный отлуп - ни мне, ни Юле не улыбалось получить в результате очередную колдунью-магичку, с насмерть промытыми мозгами, с манией величия и искренней верой в то, что Учитель - самый святой человек!

Ага, знаю я таких святых, проходили.

Самое удивительное, что и сама Тьма восстала против такого варианта, еще раз подтвердив свою разумность.

В результате пятичасовых переговоров, уставшие и злые, мы пришли к единогласному решению, что Гелика не лезет в наши с Юлой отношения ученик-учитель, но имеет право поправлять нас, ежели мы чего не понимаем.

Довольная старушка вновь расплылась бесформенной кляксой от которой веяло нешуточной угрозой, а мы поплелись отсыпаться, настолько она нас выпила, старая язва.

Искин "Солкана" - надо, надо, надо дать ему имя, а то уже стало надоедать обращаться к нему по цифро-буквенной абракадабре! - заблокировал дверь и честно предупредил, что в следующий раз он будет сразу стрелять на поражение, а не ждать, когда я договорюсь с адской тварью, способной устроить "армагеддун" всему рейдеру!

В общем, меня снова тыкнули физиомордией в неуемно выросшее ЧСВ, возвращая с небес на землю.

Хотя...

Вот, убей меня, но не чувствовал я за старушкой такой мощи.

По моим ощущениям она была лишь процентов на 15-20 сильнее своей правнучки, а это, по моим теперешним меркам, совсем не так и много, да сложно, но не из-за сил, а из-за опыта Гелики.

А вот опыта у магессы было...

Много, в общем, опыта.

Мне хватит, чтобы поседеть.

Но...

Я еще раз крутнулся с боку на бок на внезапно ставшей неудобной, кроватке и вздохнул.

Но, как ни крути, даже ее опыт и личная сила мало что значили в мире, где магия превратилась в псионику...

"Хвастун" - Вздохнула Лизка. - "Дай ей годик и сам офигеешь, что она сможет творить!"

"Если раньше не сгорит!" - Мужественно возразил нейросети, адъютант. - "Она, сейчас, тень от тени, подпитываемая Тьмой. Знания есть, опыт есть, часть сил имеется, но... Любой бой это затраты. Она просто потратит себя в атаке или нападении и все, без вариантов. Пока Юла не впустит ее в себя, Гелика так и будет лишь черной кляксой."

Какие умные у меня вголовежители...

Отдав Лизке приказ оставить все, как есть, активировал "слип-режим" и пошел в гости к Морфею, подальше от всего, творящегося вокруг.

Тем более, что вокруг творилось такое...

Лучше я посплю!

Морфей, в этот раз, на меня чем-то крепко обиделся и вместо отдыха я заполучил еще детские свои кошмары, когда плавать не умел, говорить "нет" - не умел и отличать друзей от "присосок" - не умел.

Последнее, в принципе, не научился и до сих пор.

В общем, из сна вылез мокрым от пота, не отдохнувшим и злым.

Злым настолько, что пара синтетов, идущих мне навстречу по коридору, развернулись и технично свалили, давая понять, что со мной что-то не так.

А уж откуда "так" будет, если я снова "завис" на ровном месте?!

Я люблю, я очень люблю спокойную и размеренную жизнь, это нормально, это правильно!

Я люблю тренажерку на "Солкане".

Люблю свои занятия и тренировки, но...

- Евгений-свет-Батькович! - Взмолился я, приземлившись в капитанский ложемент. - Ну, порадуй же меня!

- Двое суток, может, чуть меньше! - Совсем не обрадовал меня искин верфи.

"Пойти, что ли, к пауканам, потолкаться?!"

Нет, мне не было скучно.

Меня просто все достало.

А от "достало" и до "депрессии" - один шаг!

- Может, "Маралин"...? - Тихонько полюбопытствовала женщина-синтет, сидящая слева от меня и отчего-то жмущаяся в кресло так, словно я на нее давил со всей дури!

"А ты и давишь. Со всей, кстати, дури!" - Обрадовал меня адъютант. - "От тебя сейчас такой депрессняк накатывает, что даже искин подумывает о самоубийстве!"

- Готовьте "Маралин"! - Решил я, понимая, что творю хрень, но остановиться не было сил. - Прокачусь, развеюсь...

- Пятнадцать минут на сбор экипажа... - Снова пискнула со своего места синтет и втянула голову в плечи.

"Охренеть, это что, меня СИНТЕТЫ боятся?!"

- "Зеленый", у тебя дело к срыву! - Мягко вздохнула Лизка. - Тебе либо отдохнуть надо, либо - хорошенько потрахаться. Ну, подраться, тоже помогает, конечно, но в твоем случае это смысла не имеет, тебя проще убить!

- Отставить экипаж. - Я постарался не рявкать почем зря и вообще - взять себя в руки. - Близняшки же на месте?

Короткий кивок головы.

- Ну, я не далеко... - Я выбрался из своего кресла и пошел к выходу из рубки.

- Капитан! - Искин "Солкана" замер, стараясь подобрать и интонации, и слова. - Устав четко предписывает пребывание капитана вне корабля. И один из пунктов гласит: "Кратковременное пребывание капитана вне корабля, без поддержки членов экипажа и приравненных к ним лиц - строжайше запрещено!

Я аж расхохотался от такой наглой лжи - "Устав..." я знаю лучше таблицы умножения и даже не потому, что он вбит поверх всех базовых навыков и правил, а потому что я его постоянно нарушаю!

- Хорошо, готовь экипаж, я прогуляюсь... - С усмешкой, качая головой от такой "наглости" искина, я поплелся по коридору, в сторону ангара с "песочным корабликом", вновь напрочь проигнорировав замерший у дверей, разъездной экипаж.

В принципе, тут идти-то, всего ничего - два с половиной км!

А я не по тревоге, так что...

Заодно, прямо по дороге и попробую себя вернуть в чувство, а то так расклеиваться из-за говенных снов - совсем глупо!

Я принялся равномерно дышать на каждые восемь шагов, загоняя себя в пограничное состояние, из которого лучше видно, какую-же хрень я творю.

И, нет, Тьма тут была совсем не при чем.

Так же как и Гелика, все так же отлеживающаяся среди артефактов черной кляксой.

Хорошо, что они и разряжены, и по стазис-контейнерам разложены, а то ведь всякое могло быть...

Я вспомнил четыре амулета, которые нашли на самом дальнем, клановом корабле и скрипнул зубами - мало людям черножопых работорговцев с их рабскими нейросетями, так еще и у алефов - свои рабские приколы!

Все четыре амулета подчиняли сознание и, судя по голофото на стене, принадлежали женам второго помощника корабля.

Ну, да, подтверждение тому, что оковы бывают разные!

Нет, как ни крути, но чем больше я узнаю всю длинноухую, гм, разумную жизнь, тем меньше ее понимаю и больше, а главное - намного искренней! - желаю им окочуриться!

Вот уж воистину, только Толкиен нашел в этих... Существах, что-то хорошее.

Лично я, как не ищу, только руки хочется помыть в трех водах!

Может, это надо десятки поколений вассалов в крови, чтобы так искренне восторгаться теми, кто тебя бессовестно юзает?!

Вот так, ковыряясь в мыслях и старательно дыша, добрался до ангара, "взошел" на борт и...

Бывают такие квартиры, куда ты входишь и... Всё, ты - пропал!

Уют!

Тепло.

Доброжелательность.

Мир и Благодать!

А бывают такие, что заходишь и просыпаются все охотничьи инстинкты!

Вообще - ВСЕ!

"Маралин" - второй.

Пока прошел от входа до капитанской рубки, в которой лежало-пространствовало два тела сестричек-близняшек - так, наведаться на базу и расспросить старого пердуна, а не осталось ли у него еще зародышей? - адреналин булькал уже выше черепной коробки, а все от того, что, оказывается, в длинном и пустом коридоре нифига не пусто!

Бедного, технического дрона, больше похожего на осьминога, чуть не пнул!

Точнее - хорошо что не пнул: дроны подобного типа весят больше восьмидесяти килограмм и имеют оболочку, по прочности превосходящую броню танка времен Второй Мировой!

Десяток синтетов, допущенных до "Маралина", уже сидел по своим "рабочим" местам, не отсвечивая и не переговаривась, ожидая мои команд и, конечно же, какого-нибудь идиота, который вдруг, совсем случайно, окажется в этой точке пространства-времени и дурного дуру пойдет на абордаж, пытаясь присвоить мое имущество.

Устроившись в пустой капсуле, подключился к системам и разрешил сестричкам меня прокатить.

С ветерком!

На мгновение ангар "Солкана" подернулся фиолетовой дымкой, помутнел и...

Рассыпался на миллиарды маленьких, колких огоньков далеких звезд, кусков замерзшего газа, блестящих осколков камней и странно-блесткой пыли, протянувшейся через всю систему узким языком, от эклиптики до самого последнего в строю, газового гиганта, только-только набирающего свои гигантские кольца.

Обожаю этот кораблик!

Ему даже ангар открывать не надо!

Судя по ругани искина "Солкана", это тоже было не нормально, а значит, все правильно!

Усмехнувшись, по привычке, потянулся к управлению и...

Провалился в него, как в омут, правда, при нежнейшей женской поддержке с двух сторон.

Близняшки, лежащие в паре метров от меня, сейчас поддерживали меня, вели и, то вежливо тыкали пальчиком в то, что тыкать можно, то били по моим загребущим лапам, чтобы они не тянулись туда, куда не следует.

И смех, и грех, но...

В мой первый полет мне и этого не позволили, ограничившись только включенным внешним экраном и исполнением моих команд.

Я прислушался к ощущениям, сравнивая их со слиянием на "Солкане".

Рейдер, не смотря на все свои размеры и множественные подразделения, ощущался более цельным, хотя, инерция у него была будь здоров, но...

Песочный корабль здесь однозначно проигрывал.

Хотя, мог сказываться тот факт, что ни я сам, ни моя Лизка, на управление такими кораблями точно не были заточены.

Космос вокруг меня-корабля, из-за пыли, казался грязным и неопрятным, поэтому сперва руки потянулись навести тут порядок, но...

Не тут-то было!

Обе близняшки взвыли, что я пытаюсь сломать устоявшуюся систему и просто развернули кораблик в другую сторону, чтобы пыль осталась за спиной.

Странные такие, можно подумать они не знают, что в слиянии обзор на 360?!

Но, раз "низзя", то выделываться не буду!

Отдав приказ на движение к ближайшей планетке, безжизненно-голой и унылой, вздохнул и был вышвырнут из слияния - искин рейдера перехватывал расчеты движения, а вот сестрички решили, что проще дать мне пинка, чем тратить ресурсы.

В прочем, их всего двое, можно понять.

Я любовался видами и мысленно пытался представить себе, что же сейчас творится у длинноухих?

Ведь явно же, уже должно было прийти оповещение об исчезновении кораблей!

Да и та чертова видеозапись, вот, жопой чую, что мой голый афедрон где-то вертится и очень надеюсь, что не в гей-порно!

"Объект "гайка", возраст 6.327.501 год!"

- Сколько?! - Офигел я, услышав число и отдав приказ поймать злокозненную гайку, повидавшую слишком много, чтобы безнаказанно продолжать свое путешествие в космосе.

Сестры покачали головами, но пару дронов отрядили, подхватывая "мою прелесть" в магнитные лапки.

Потом в немагнитные.

Потом в силовые.

Потом в ход пошла грубая физическая сила, но гайка словно издевалась над высокомощными, высокоэффективными искинами-рассчетчиками, над лазерными указателями и магнитными полями, способными притянуть и удержать немалых размеров кораблик.

Через пятнадцать минут я подключил синтетов и пауканов, запустив самый натуральный, бессовестный тотализатор, в котором ставки принимались на все.

Правда, почему-то даже пауканы ставили на гайку...

Сестры с азартом и визгом, слышным даже из-за закрытых капсул, гонялись за гайкой, которую поддерживали все!

Вообще - все!

Даже искин "Солкана" поставил против близняшек ставку, которую поддержал Евгений-свет-Батькович!

Близняшки злились, орали друг на друга, пару раз чуть не саданули по упрямой шестигранке из чего-то убойно-термоядерного, даже пытались поймать гайку своим "карманом", но странница не сдавалсь и попадаться не собиралась!

Вот, не верил бы в магию и чудеса до этого момента - теперь бы точно поверил!

Гоняясь за гайкой, мы все как-то так замечательно расслабились, что вынырнувший белый шар корабля "Арбитров" сразу и не заметили, точнее заметили, когда было уже поздно - рванувшую от корабля арбитров гайку, просвистевшую в полуметре от корпуса "Маралина", напрочь проигнорировавшую все защитные поля, ловить было намного интереснее, чем общаться с теми, чье место еще Древними указано как в могиле.

В принципе, может быть, попытайся они сперва с нами связаться, а не начни пулять из всех калибров, так и пожили бы дольше, но...

"Солкан" угостил припершихся арбитров от светила, "Маралин" добавил по светилу и через час Евгений-свет-Батькович жадно разбирал побитую тушку нежданного гостя, ворча, что гайка была интереснее.

Судя по нагнанной технике, вот именно сейчас, в данную минуту, искин верфи просто разбирал корабль, даже не пытаясь что-то иссследовать, грубо кромсая на запчасти и материалы, которых "Солкану", гм, почему-то всегда не хватало.

Хотя, если брать в расчет моих зеков - им все сгодится.

Через час рейдер уже заглатывал третью четверть нежданного приза, а я с тоской шарил по огромному космосу, пытаясь снова найти гайку.

Понимаю, что глупо, но вот засела она у меня в голове, хоть ломом выковыривай!

- Тушки передаю пауканам? - Евгений-свет-Батькович знал, что других вариантов нет, но...

- Давай-давай-давай-давай! - Радостно завопил Выгуль. - Свежее мясо!

Вот, блин, клоуны!

Я облетел на "Маралине" всю систему, на всякий случай проверяя, не притаился ли где очередной враг, не лезет ли в систему еще один Арбитр и, блин, куда же пропала гайка-то?!

- Замечен след спасательной капсулы... - Обрадовала меня близняшка. - Две минуты до ухода в варп, сорок секунд до перехвата.

- Только одна?! - Искренне удивился я, все еще не веря, что мы оприходвали Арбитра так легко и быстро.

- Остальные обнаруженные капсулы повреждены проходом сквозь пыль. - Я аж зрительно представил себе, как она пожимает плечами. - Соберем их на обратном пути в карман и отдадим Евгеньичу...

"О, как, "Евгеньичу!" - Усмехнулся я про себя, услышав в голосе близняшки не малое уважение.

- Попытка самоликвидации... Обезврежено. Синтеты зачищают борт капсулы, скоро будем посмотреть...

"Растут девочки, растут!" - Чуть не всплакнул я, услышав до боли родное "будем посмотреть". - "Я бы даже сказал - "матереют"!

- Какой только гадости в слиянии не подцепишь! - Вернула меня с небес на землю близняшка слева.

"Вот! Почему они такие, а?!" - Искренне вопрошал я Вселенную, ожидая доклада от синтетов. - "Пока маленькие - такие милые, а как подрастут - язвы, тролли и..."

- На себя посмотри! - Порекомендовали в унисон обе Близняшки и Лизка с Юрой.

Не иначе, долго тренировались в этом...

- Длинноухие, "Б" высший или почти "А" низший... - Синтет, возникший на экране передо мной выглядел уставшим и сильно обгорелым. - Восемь рыл, две - женские; четырнадцать криокапсул...

- Да где ж там четырнадцать-то поместилось?! - Искренне удивился я, памятуя размеры спаскапсулы и криокапсулы, даже в самой минимальной комплектации.

- Они головы везли. - Вздохнул синтет и развел руками.

И вот что делать с этими длинноухими б... Тварями?!

Не, ну мне намного легче...

- Пауканам их. Вместе с головами. - У меня даже голос не дрогнул.

А что?

Высшие разумные, ага?

Вот пусть и познакомятся с действительно высшими, авось на пользу пойдет.

- И женщин, тоже? - Синтет замер, ожидая команды.

- Женщин - в первую очередь! - Вырвалось у меня почему-то, словно от этого зависела если не жизнь моя, то здравый рассудок - точно.

"Ага, тоже почувствовал!" - Услышал я голос близняшки справа.

"Ну, не совсем он и плох..." - Близняшка слева, все же большая зараза, чем справа...

Глава 30 Промежуточно-итогово-совещательная

- Итак... - Я уронил скупую мужскую слезу и мысленно помахал рукой спокойной жизни. - Настена, что у нас по "Укумбру"?

В ответ получил только хлопающие ресницы!

- Ау, Настена! - Помахал я рукой, привлекая к себе внимание и вырывая ее из высших сфер, где она пространствовала последние трое суток. - АУ!

- Транспорт готов, искин мы подготовили, данные перезаписали, подправили... - Настя все никак не могла поверить, что транспорт я отдал ей, прописав себя как владельца с нулевым доступом, а ей отдав капитанский, с правом заключения контрактов. - Лукума спрятали, вернем после...

Да, одним из последствий конфликта с ушастыми станет полный разбор полетов, а это значит, что искин у нас потребуют на контроль, вместе со всеми "черными и оранжевыми системами", кристаллами памяти и записями с нейросетей, так что об оригинальных событиях вообще и речи вестись не должно, хватит, я уже один раз засветил рейдер, потом год отбрехивался от безопасников Аратана, вечно злых, голодных и подозрительных до усеру!

А так...

Попарились, конечно, но Лукума перенесли в новый искин, а все старое, вместе с идентификационными номерами, хорошенько прошкурили, отполировали и сменили две трети синтетов из бывшего экипажа на новых, списав выбывших под боевые потери.

Так что сейчас, есть только одна запись, способная все испортить, но...

Тут уж как карта ляжет...

Правда, пришлось мне тоже подчищать "воспоминания", но с Лизкой я вообще могу любые воспоминания подчистить. И не только себе...

- Груз мы перебрали, пару артефактов там, три десятка турелей, расходники, две медкапсулы и все ручное - подготовили на продажу. - Настена полуприкрыла глаза, сверяясь с нейросетью. - Евгеньевич оставил пару работ, для верфи, там же и поменяем старые реакторы, на те, что сняли с длинноухих.

Да, мы решили, что один борт, все-таки себе припишем, а то борзометр у алефов стал совсем зашкаливать.

Конечно, пришлось и чертовщины нагородить, но получилось все удивительно стройно, логично и технично.

А главное - хрен кто и что докажет!

И линкор тот, "Тауглиц" и группа его сопровождения существуют в реальности, вот только хрен кто с ним решится связаться, чтобы хоть о чем-то спросить - "Тауглиц" сам с кого хочешь может спросить, а в случае неправильного ответа, так еще и отоварить может так, что потом только панихиду заказывать.

В прочем, а чего вы еще можете ждать от тех, кого давно и надежно называют одним словом - "Шизики"?!

За что борются, кто им враг - тайна, окутанная мраком, но вот одиночкам эта группа почему-то благоволит, а вот алефам, гм, как ни странно, нихрена не благоволит, норовя подловить в темной подворотне и...

Так что, ничего удивительного, что от нападающей стороны не осталось и шайбы - "Тауглицу" и его сопровождающим вечно нужны доноры, запчасти и вооружение.

Кстати, именно под эту дудку, мы не стали связываться с системами маскировки длинноухих, за них нас точно постараются найти и прибить в особо извращенной форме!

А так...

Обменяли жутко секретное оборудование на первичный ремонт и долгую жизнь, кто не верит - догоните линкор и постучитесь, может вам и откроют...

Особенно если вы алеф!

- По предварительным прикидкам, после реализации всего и ремонта, "Укумбра" останется в плюсе. - Завершила свой отчет Настена, обрадовав меня своим оптимизмом.

- Евгений-свет-Батькович..? - Я развернулся к сидящей в кресло голограмме искина и поднял бровь, намекая на хоть малюсенький, но - отчет.

- Трюмы рейдера забиты под завязку, часть кораблей сервов (в отличии от нас, искин верфи продолжал именовать алефов именно так и никак иначе) перекомпоную и выставлю в Хлафире, пусть планету охраняют, а там, может и экипажи для них соберем из особо отличившихся и перевоспитавшихся з\к. Все остальное пойдет на концентраты, смысла держать металлолом нет.

- А арбитр? - Я чуть подался вперед, помня, сколько, в прошлый раз мы с него получили ништяков.

- Новодел... - Евгений-свет-Батькович так брезгливо сморщился, что стало понятно - арбитр в этот раз нашего корабела сильно разочаровал. - Построен не более десяти лет, по "новейшим" технологиям, по модульной системе и с применением материалов этой вселенной. Стал быстрее, но... Искины ужасно тупят, а броня, вроде и крепче на десяток процентов, но прямой удар кинетики держит плохо, а удар плазмы - только защитными полями.

- О, кстати о плазме... - Вспомнил я и обернулся к сидящим близняшкам, все-таки выбравшим себе имена по душе: Правая стала - Тиш Мар, а левая, соответственно, Тэш Мар.

Ага, юмористки, блин, взять себе имена Правая и Левая, пусть и на "диком" наречии, но это же надо иметь какой интеллект!

А ведь были Асци и Лока...

- Откуда на "Маралине" "дровишки", а? - Я точно помнил, что вроде как песочный кораблик, по первому описанию, после всех полученных повреждений, имел исключительно оборонительное вооружение, на расстоянии от двух метров от корпуса, до семи тысяч километров. - Поделитесь?

Сестры переглянулись и упрямо покачали головами, намекая на великую тайну.

Ладно, на их таинственность у меня и ремень припасен...

Надеюсь, им не этого надо...

Тьфу-тьфу, мазохисток мне только не хватало...

- Кроме плазмы, на "Маралин" удалось совместить торпеды с "подскоком", их мы у сервов набрали с пятикратным запасом, - начал "сдавать" близняшек наш гений от верфи. - Одну, среднюю, кинетику и поставили дополнительный реактор на "вероятностях", к сожалению, "малый", но "Маралин" теперь можно колупать крейсерскими калибрами месяца четыре, если лупить вплотную...

Ага, у песочного кораблика действительно был дефицит энерговооруженности, из-за которого в бой ему было лучше не лезть, особенно в бой со своими "сверстниками", весь "новодел", как презрительно называл корабли Совражества Евгений-свет-Батькович, его бы просто не догнал, а догнав - очень сильно пожалел, ведь таран никто не отменял, а выжить после тарана "Маралину", при его размерах и прочности намного проще, чем пробитому насквозь крейсеру или даже, тьфу-тьфу, линкору!

- Хорошие новости... - Я улыбнулся, действительно радуясь новостям. - А теперь, у кого есть плохие? ведь не бывает же все хорошо?

- Тебе все так-же присылают письма с угрозами... - Усмехнулся Юра, сидящий рядом с Евгением-свет-Батьковичем. - Правда, теперь уже с Фронтира. Передает привет глава "Чебуречной" и приглашает на крестины, на которые ты уже, правда, опоздал, на два месяца. Наши контейнеры с товаром задержали по приказу губернатора Фэрр, помнишь такого?

"Млятт, я же забыл ему его "памятную вещицу" отдать!"

" Ага, склеротик!" - Согласилась Лизка.

- Коар с "Михлони" ответил, что у него есть еще девять зародышей, из тех, которые нам интересуют, просит миллион, старый скряга. - Продолжал, как ни в чем ни бывало свой доклад, Юра. - Берем?

- Берем! - Я потер руки, представляя, что в течении года у меня будет полный экипаж "искинов" на "Маралин", а там, глядишь, ведь только дело техники не только девчонок сделать, а разбавить экипаж и парнями!

"Не выйдет! - Обломала меня Лизка. - Все эмбрионы жестко запрограммированы и при любом вмешательстве самоликвидируются."

"Жесть..."

То есть, подумал-то я совсем другое, но...

Лизка обвинила меня, что я уже использую мат, для связки слов, потому я дал слово себя контролировать!

- Мы нашли художника, который так тебя заинтересовал... - Я завис, вспоминая, когда это меня заинтересовал какой-то художник?!

- Очень интересная, кстати, личность! - Мне на сетку упал файлик, который я благополучно перекинул в папку "завтра" и постарался забыть, ибо не до него сейчас.

- Так же, служба безопасности Аратан напоминает, что ты не оплатил налог, за приобретение "Укумбра"...

Я скосил глаза на Юлу и та многозначительно повертела пальцем у виска - покупка совершалась совершенно легально, со всеми отчислениями и подобное заявление означает, что у кого-то "там" появились вопросы, которые они зададут любыми путями и средствами.

В общем, приползем на Биржу, натравлю на них Юлу, пусть отрабатывает свое обучение!

А то, язва многократная, взяла за моду эротику разводить, мало мне синтеток, так теперь еще и она предпочитает откровенные наряды, громогласно заявляя, что ей так "комфортнее"!

- Юра... Это все? - Я тяжело вздохнул, прикидывая, что ведь у меня есть и еще кому высказаться...

И, нет, "Голос" тут не при чем, он теперь старается появляться тогда, когда я открываю подходящий портал, но старательно тарится, когда наша троица - я, Юла и Гелика занимались Тьмой.

Кстати, очень интересные занятия, особенно когда Гелика прекращает фонтанировать старушачьим пафосом и, забывшись, отдается порыву, настолько сильно становясь похожей на Николь, что дрожь брала!

Правда, пугал тот факт, что Тьма прогрессировала у Юлы медленнее, чем у меня, но старая колдунья объясняла все тем, что во мне слишком много Света и теперь Тьма догоняет, гармонизируя тело, силы и душу.

Насчет последнего, гм, не скажу, но порнушка стала снится более разнузданная, с элементами доминирования и, в общем, более чем более, что мне не свойственно, вообще-то!

- Уголь, Выгуль... Что у Вас? - Я откинулся на спинку кресла, готовясь к новостям, от которых мало не покажется. - Особенно по алефам...

- Если не возражаешь... Начнем не с них... - Щелкнул хелицерами паукан. - Мы провели полную перестройку организмов, повышая эффективность и продолжительность жизни с помощью ДНК найденной Королевы. Ментоскопирование научных работников, найденных в лаборатории, позволило нам провести моддинг королевы, превратив ее в нечто, более или менее нас удовлетворяющее. Так же, были разработаны более приспособленные для сотрудничества с хомо, виды.

Выгуль скинул наработки и у меня отвисла челюсть.

"Более приспособленными видами" стало четыре экземпляра пауканов, не великих по размеру, но...

Креатам теперь будет сложно, очень сложно! Они теперь не единственные, у кого четыре руки!

"Есть и пятый..." - Выгуль скинул еще файлик и мне стало жаль Совражество...

Если эта разработка окажется у местных архов, общество исчезнет со звездных карт намного раньше, чем уничтожит себя в братоубийственной войне!

Сотворить настолько красивую паучиху...

Паучьку?!

Паучанку?!

Судя по ТТХ, эту красоту надо было бояться больше, чем гранату в лапах обезьяны!

При росте в метр семьдесят, кажущейся хрупкости и даже кукольности, созданная паучиха весила больше ста килограмм, легко обгоняла десантника в скафандре, выдерживала пять выстрелов "гражданской" плазмы, была нечувствительна к станерам, чопперам и глушакам, поднимала две тонны и отбрасывала их на сорок метров!

Издевающийся Уголь, выслал "дополнительные ветки развития", согласно которым "паучихи" могли быть не только связующим звеном между разумными пауканами и людьми, телохранителями, незаметными убийцами, способными впадать в долгую спячку, но еще и любовницами...

Либо у меня крыша едет, либо пауканы знают что-то, чего не знаю я...

При этом, все "модели" поддерживали "онлайн-связь с создателями", как-то так хитро подключаясь через слои варпа, о которых я даже представления не имел!

В общем, своим капитанским произволом запретил производство последнего типа, а то, блин, мало мне синтеток, Насти и Юлы, так еще и паучихи будут наготу оголять!

"Это ты еще про ферромоны забыл"! - Подстегнула меня Лизка и я перекрестился.

Мысленно.

Трижды.

Как ни крути, все-таки, пауканы - страшная сила...

Наверное, самая страшная сила в Галактике!

Как по мне, если сцепятся пауки, "Центр" и "Арбитры" - победят точно пауки!

"Спасибо, Дан"...

И эта их предрасположенность к пси!

- Что с последними "подопытными"? - Я помотал головой, сбрасывая наваждение от представленной финальной битвы между тремя видами. - Есть интересное?

- Обычные длинноухие подонки и торгаши. - В этот раз отчет повел Уголь, рассылая по нейросетям результаты допросов и вынесенные приговоры, которые мне предстоит утвердить.

Ну, да, "обычные"...

Все головы из перехваченной капсулы имели максимальный коэффициент ФПИ, из них две и вовсе принадлежали алефам, правда, гм, "диким", не принадлежащим ни одному дому.

Оказывается, на просторах необъятного, водятся и такие длинноухие.

Половине голов уже сделали "очистку", готовя под биоискины, а половине, включая диких алефов, головы только-только оттяпали и везли в систему, где их ожидала подготовка и переработка в суперискины планетарного класса.

И теперь у нас есть координаты, за которые длинноухие убьют любого!

И которые лично мне - нафиг и не нужны!

Обе самки длинноухих оказались псионами "Б", по самому верху, а вот мужики - "Б" "по серединке", кроме одного, с полным "А" рангом, которого синтеты, при захвате капсулы, нашинковали в корейскую морковь, оставив невредимым лишь мозг.

И, кстати, правильно сделали!

Теперь у пауканов есть "А" ранговый мозг, который они старательно насилуют, отстав хоть на какое-то время от моего!

Еще одной странностью стал факт, что обе алефки оказались "под контролем".

Именно того самого, "нашинкованного", А-шки.

Хорошо знакомые, активированные амулеты, один в один с теми, что лежали у нас в "кладовке", сейчас тоже изучаются пауканами и есть вариант - пока только вариант, не более! - что женщины-алефы не разумнее собаки и являются "дополнительными носителями разума" для алефов мужского пола...

Почесав затылок, попросил пауканов все проверить еще раз, а потом - еще раз.

Что-то мне сильно перестали нравиться "прекрасные" алефки, такие красивые, что аж спасу нет!

И вообще, вся эта ветка эльфов какая-то странная...

- Еще что-то? - Я огляделся по сторонам, жопой чувствуя, что всё еще далеко не всё! - Синтеты?

- Системы в норме. Дополнительные системы проходят проверку. - Отрапортовал Тиан, давным-давно выбранный старшим, взамен стертому Бэрку. - Наблюдаются не поддающиеся расчету скачки модернизации, работаем с пауканами.

Да уж, спелись, блин!

Но, надо отдать должное, синтеты и пауканы очень органично дополняют друг друга, создав на борту рейдера все условия не только для комфортного существования, но и для научных работ.

Например, из всех "спертых" научников, что занимались Королевой, двоих даже оставили в живых и они работают, правда уже несколько по иным темам, на благо рейдера.

Жаль только, что их чертовы нейросети такие унылые!

Искин медотсека уже чуть ли не плачет, фактически требуя разрешения на смену Совражеских сетей на хоть что-то более удобоваримое, от древних - сил у него уже нет постоянно чистить закладки и удалять самовырастающие петли подчинения!

Ага, вот такая вот функция в сетях "Ученый" старших рангов заложена производителем и дополнена - точнее, ужесточена - работодателем, в лице корпорации!

В общем, тот самый момент, когда проще выкрасить и выбросить, чем ремонтировать.

Пока блуждал мыслями по этому странному симбиозу восьмилапых и двуногих, как-то незаметно набрел на мысль, что симбиоз этот стал как-то намного глубже, чем на первый взгляд.

- Выгуль! - Я с трудом дождался когда Тиан закончит свой "отчет" и обратился к паукану. - Модифицированные особы выращивались на базе синтетов? С применением технологий и привязок, правильно?

Паукан качнул вверх-вниз головогрудью.

Замечательно!

Сдается мне, мы породили новую расу...

- А генотипы, просто так, чисто случайно, брались не от з\к? - Решил уточнить я, понимая, что это, конечно, фантастика, но... Мало ли.

И снова вверх-вниз тяжелой головой.

- А репродуктивные, гм, свойства, от кого?

- Репродуктивные органы присутствуют, но функция продолжения рода в новых видах пока отключена. - Вмешался с потолка Уголь и я снова вздохнул.

"То есть она есть, но просто отключена... Вот теперь самое время задать вопрос о душе"...

"Не надо о душе!" - Взмолилась Лизка.

"Ага, она со мной восемь часов не разговаривала, представляешь?!" - Добавил Юра, заставив меня шмыгнуть носом и удержать рвущийся наружу смех Чорного Пластилина.

А вот не фиг было им меня на философские темы подкалывать!

Тоже мне - "искин - лучший друг человека!"

Поссорились они тогда знатно, кстати!

А у меня, из-за их ссоры, Тьма на той тренировке скакнула так, что Гелика посматривает из своего угла и качает головой.

В прочем, я без претензий...

- Всё? - Я огляделся по сторонам и потянулся за уже совсем остывшим куафэ. - Тогда... Удачи нам... Всем!

Глава 31 Лениво-неторопливая

Губернатор Фэрр, довольный, как мартовский кот, подтвердил передачу "фамильных ценностей особой памяти" и, оставив заверенный свидетелем акт выполненных работ, растворился в серой пелене межзвездной связи.

На прощание, явно специально, за его спиной промелькнул хорошо мне знакомый белый дроид, с угольно-черным отпечатком моей ладони.

Ну, если честно, даже и не ждал, что такая "игрушка" пострадает при перемещении, особенно учитывая ее несколькотысячелетний опыт существования и использованные при создании, ресурсы.

Остается только надеяться, что эта железяка не пойдет меня искать самостоятельно, а то... Мало ли...

"Закрыв гештальт", посмотрел на счет - благодарный губернатор скинул некоторую сумму "сверху", без объяснений, порадовав искин Биржи, который тут же снял с них дополнительные проценты.

Пожав плечами, повернулся к Агни и, кажется, не вовремя - Юла беспардонно строила креату глазки, а тот просто млеял, таял и сползал под кресло от такого обращения.

Сидящая рядом Настена мужественно держалась, но судя по прыгающим в глазах бесенятам, по возвращению на корабль, кого-то ждет если и не допрос с пристрастием, то ворох подколок и наездов - точно!

Иногда, женщины это самые прекрасные в мире существа, но чаще...

Пришлось кашлянуть, призывая распоясавшуюся парочку к порядку.

- Замечательно... - Агни собрался в кресле и почесал подбородок. - Искин Биржи подтвердил повышение статуса, засчитал премиальные, правда, снял 0,12% за задержку, но это не существенно. Дан Хом, могу поздравить Вас с присвоением уровня Д12!

Креат, конечно же издевался - эти самые Д12 только-только выводили меня из новичков даже не в середнячки, а так, в неспешно бегущих к середнячкам, но...

Теперь я смогу кораблик позубастее взять или войти в состав какой-нибудь мало-мальской команды, тем более, что предложения уже посыпались.

Ну, как им не посыпаться-то - у новичка и рейтинг плюсовой, и кораблик на ходу, с командой и, пусть и не пухлым, но вполне нормальным счетом, с которого и заправиться можно, и слегка в борделе погулять.

Перестроив файервол, чтобы он эти предложения скидывал в спам, без рассмотрения, вопросительно уставился на Агни, ждущего чего-то от меня.

- Ага, значит, "вливаться" никуда не собираешься... - Агни, как мой куратор, видел статистику "предложений\отказов" и совершенно правильно ее истолковал. - Ну, до "героев" тебе еще расти и расти, но...

Вот, если честно, иногда Агни меня убивает своим "ноканьем"!

Может, и вправду, пусть им Юла занимается, а?

Глядишь, старый вояка отучится нокать, мекать и вообще вести себя так, словно и не вояка вообще!

А там и вовсе, всем им будет счастье, а мне - отдохновение?!

Ну или, если уж совсем повезет, то и мой кусочек счастья появится на горизонте, ведь, как обычно хрень происходит - сперва ты делаешь, делаешь, делаешь добро, а потом тебе, так - хрясь! - и отваливается.

И иногда даже и хорошее отваливается, ни или не совсем плохое.

Нет, лично у меня так еще не было, но я столько счастья причинить людям, на самом деле, еще просто не успел.

А мой внутренний голосок намекал, что такими темпами, нафиг и не успею!

- Но, предложение группы Фарре, стоит рассмотреть. - Снова "нокнул" Агни и подкинул мне повторно, только что удаленное приглашение.

Быстро его пробежав по диагонали, радостно отправил в корзину - не знаю, чего там стоит рассматривать? Сорок одно рыло аратанцев, на уровне Б5, на трех эсминцах, с десантной группой в три сотни рыл, которые надо вечно кормить-поить-трахать, а иначе они сожрут и вые..т тебя?!

Нет, спасибо!

- Агни, уточните, пожалуйста, когда нам вернут искин и оборудование памяти? - Вежливо поинтересовалась Юла и креат дернулся.

Ага, знает кошка, чье сало съела и чью сметану лижет!

При всех гарантиях "информационной безопасности и анонимности", наше оборудование уже через сутки было у алефов, кстати говоря.

И уж еще раз кстати говоря, наш, хотя, конечно же - мой - куратор об этом был прекрасно осведомлен. И, судя по желвакам, особо этому не радовался, понимая, что его подставили.

Осталось проверить, признается ли старый вояка в собственном косяке и неспособности защитить своего подопечного или начнет выкручиваться.

- На данный момент... - Агни выпрямился, словно ему лом воткнули. - Ваше оборудование передано... Млять, я так не могу!

Креат тяжело вздохнул помассировал себе шею и, набычившись, чуть подался вперед.

- Сейчас оборудование у алефов. - Старый креат махнул рукой на "секретность" и принялся рассказывать. - Его изъяли сразу, как только вы все сдали, даже не дали искину Биржи изучить данные. Так что... Скорее всего - никогда. А если и вернут, то пользоваться всем этим барахлом я бы поостерегся - сразу бы продал... Тому, кого не жалко. -

- Юла, пожалуйста, сделай запрос. Официально. - Я повернулся к просто пышущей Тьмой девушке и погрозил ей пальцем, напоминая, что себя надо держать в руках - мы то привычные, а вот Агни, если присмотреться, "поплыл", как от хорошего удара в ухо. - Если ответят отказом - заводи все на компенсацию в десятикратном размере. Настена, поищи, может кто искин продает? Так, на всякий случай?

Обе женщины коротко кивнули головами и "расфокусировались", обращаясь с нейросетью.

- Что еще плохого? - Я посмотрел на куратора, крутя в голове старую песенку от которой становилось немного не по себе...

- Биржа наемников имеет право один раз в пять лет выдать "работнику" задание по собственному выбору... - Агни сложил все четыре руки под грудью. - Вы отсутствовали почти два года, так что...

- И какое задание? - Юла вмиг прекратила строить глазки и напружинилась, готовясь дать бой, если вдруг чего мне не понравится.

- Прибыли не будет - точно. - Агни выдохнул и улыбнулся. - Но и особых затрат не предвидится - надо сопроводить компанию ученых из "обитаемого сектора" в "зафронтирье" и, высадив на планете, помочь с обустройством. Через полгода забрать. Всего-то делов... Просто быстренько слетать и все будет хорошо!

Я похолодел - все мои неприятности всегда начинались именно с этих трех слов - "Просто", "быстренько" и "хорошо"...

Ненавижу их так, что готов убить того, из чьих уст они вырвались!

Но убивать второго подряд куратора, гм, как-то не комильфо...

Да и раньше надо было, сейчас-то уже чего кулаками махать?!

Кажется, у меня в глазах промелькнуло что-то нечто эдакое, что поежились все, а Агни слегка побледнел.

"Млятт, Зеленый, Тьму придержи!" - Упало мне на сеть предупреждение от Юлы и матерные просьбы о том же - от остальных.

Ага, от Настены и обеих моих внутречерепных сожителей.

Пока я утихомиривал Тьму, Агни скинул договор и полетные данные мне на нейросеть.

Учитывая, что у меня есть Юра, который вцепился в файл с грацией бульдога и его же хваткой, то через пару минут я облегченно выдохнул - в действительности, Биржа не настолько и все запортачила с этим договором. Даже дала слегка подзаработать - до "обитаемого сектора" у нас был попутный груз, причем на весь трюм, "прямой" и даже с предварительно рассчитанной трассой - красивой, быстрой и...

Которой я точно не воспользуюсь, даже если буду подыхать!

Обратную дорогу придется согласовывать с руководством научной экспедиции, кстати, совместной - аратанско-минмаатарской, а значит и алефской, без этих длинноухих мразей ни одна научная "искпедиция" не состоится, а то вдруг откроют чего, а остроухие не узнают?!

Единственной проблемой во всей этой, на первый взгляд, исключительно гладкой, авантюре был тот факт, что на "Укумбре" не предусмотрено столько места для пассажиров. Даже более того - вся система жизнеобеспечения эти полторы сотни научных душ просто не выдержит. Тем более, зная эту братию не понаслышке... Проще пятьсот десантников, чем сто профессоров, можете мне поверить!

Юра, обработав входящие, предложил закупить "мобильные апартаменты", их можно будет в трюм впихнуть, а потом выпихнуть из трюма на планету и пусть мужественные ученые живут с относительным комфортом. Потом снова эти апартаменты поднимем, увезем ученых, а по возвращению на биржу - продадим.

Конечно, за Б\У в цене потеряем, но зато в нервах - однозначно! - выиграем.

Тем более, что брать будем не экстра-класса и даже не "бизнес", а нормальные, крепкие, "деревенско-колонисткие", на которых в принципе, весь Фронтир и поднимался с колен, после очередной тотальной зачистки архами.

По привычке почесав затылок, мысленно посокрушался, что опять не подвернулось ничего такого, что могло бы хоть какое-то неудобство доставить ушастым.

А ведь так хотелось, так хотелось!

Но, прямо скажу - пока еще рановато.

Тем более без рейдера.

Скинув аналитику полета обеим своим спутницам, расслабился.

А зря!

- И, последнее... - Агни забавно сморщил нос. - Тебе пора выбрать себе профсоюз...

- И здесь "эти"! - Вырвалось у меня и креат понятливо качнул головой, одновременно разводя руками, мол, профсоюзы - вечны и неуничтожимы!

- Агни... - Я сделал глубокий вдох-выдох, а потом еще один. - Ни в один презерватив я не полезу. А будут лезть - организую свой, собственный. И натяну его на любого, кто ко мне полезет. Прямо на шею.

- Это так не работает. - Агни упрямо помотал головой. - Тебе придется сделать выбор. Либо Биржа вновь сделает выбор за тебя.

- У вас тут, гм, давно несчастных случаев не было? - Задумчиво поинтересовалась Настена, искоса поглядывая на меня и отбывая на подлокотнике пальцами похоронный марш.

- Зеленый, стой! - Подняла примирительно руку, Юла. - Мы подумаем, Агни.

В этот же момент от моей ученицы прилетела огромная просьба "не нагнетать".

Следом прилетели реквизиты профсоюзного движения "Тиаша", с пометкой, что это "наш" выбор. Еще через секунду, я даже и не успел завестись-то толком в ответ на такой "пассаж", Юла прислала список совета директоров профсоюзного фонда и я согласно кивнул головой, давая добро на соглашение.

Стоящая второй в списке фамилия Кохлэ, гарантировала если и не беспримерные льготы, так хотя бы видимость справедливости и здравого смысла.

- Так, с этим разобрались... - Агни, понимая, что что-то гадкое я точно задумал, но раз не озвучиваю, так значит, может все еще и пронесет, облегченно выдохнул. - Я рад, что ты не стал выделываться. Новички часто считают профсоюз чем-то вроде мафии-в-мафии, но это далеко не всегда так. Поверь, в моей жизни не редки случаи, когда профсоюз оказывался единственным, кто мог - и защищал! - более слабого от более сильного. А ежемесячные взносы, когда-нибудь могут помочь тебе остаться на плаву, если "невезуху" поймаешь...

Я уж не стал намекать, что "невезуху", очень часто, сами профсоюзы и наводят - сомневаюсь, что старый вояка не в курсе, как курицу жарить и с какой стороны из бластера вылетает птичка...

Распрощавшись с куратором и вежливо проводив его из нашего арендованного для ремонта "Укумбра", ангара, громко шмыгнул носом.

Нет, не так все было в книгах о попаданцах, совсем не так!

В книге я бы давным-давно грабил алефов, пользовал бы креаток, подсобрал бы гарем и летал бы на супер-пупер крейсере, одним левым пуком побивая алефовские боевые звезды, которых сейчас, вокруг нашего кораблика было уже четыре штуки!

А пятая следовала за Агни в отдалении, то ли готовясь к захвату, то ли наоборот, этого самого захвата не допуская.

"Попытка взлома" - Информировал меня Юра, скидывая данные взломщика и взваливая на меня решение по дальнейшей судьбе незадачливого бедолаги.

Первых двух я, от великого ума, сдал охране Биржи.

Мне даже прислали благодарность и целых 23000 кредов, за наводку.

А с остальными стал умнее - нечего терять бабло да добро, а "разумный живой" от "разумного мертвого" отличается только наличием нейросети.

Натравив на хакера синтетов и подкрепив все это великолепие рассерженной ученицей, в качестве правовой поддержки, внезапно понял, что делать "вот прямо сейчас", мне просто нечего!

Юра и Настена обрабатывали списки продающихся искинов, Лизка штудировала скачанные обновления, оплаченные моими кровными, чебуречными, кредами, экипаж "Укумбра" драил последние метры коридоров, Юла летела в сторону окопавшегося на два уровня выше, хакера.

"Два уровня. два Уровня. ДВА, МЛЯТЬ, УРОВНЯ!"

На два уровня выше нас находились исключительно элитные офисы, занимаемые исключительно элитными подразделениями, разумеется, чаще всего - элитными длинноухими!

А я-то, дурень, разрешил Юре зажарить хакеру мозги, когда синтеты вступят в дело!

"Вертайтесь взад!" - Приказ высшей инстанции и важности, вбитый мной сразу, как только я нашел общий язык с синтетами.

Вот только, я слегка опоздал - мозги хакеру уже Юра пропек, но вот саму атаку синтеты успели свернуть и техничненько свалить в открытый мной портал, заставив взвыть тревожные сирены по всему "элитному" этажу.

Конечно, пришлось много что выслушать от ученицы, но, главное - все живы, а одним длинноухим больше, одним меньше - кроме самих алефов, это никого не волнует.

Вернувшиеся синтеты разбрелись по своим рабочим местам, вернувшаяся Юла, покрутив пальцем у виска, потребовала открыть портал на "Маралин", где с недавних пор обустроилась Гелика, фактически оккупировав тренажерку, которую я там сделал, отправив рейдер на поддержку зеков.

А куда прикажете деваться мне?!

Вот, блин, в кои-то веки мне просто нечем заняться!

Ремонт идет без моего чуткого руководства, синтеты тренируются без моего чуткого руководства, ученица учится без моего чуткого руководства...

Может, это и есть то, оно самое, как его...

А, вспомнил!

"Делегирование"!

Коротко хохотнув, связался с диспетчером станции и попросил разрешение на "полетать на истребителе", а то я совсем так закисну!

На истребителе полетать мне запретили, но скинули адресок, по которому находилось странное образование, очень громко именующее себя "Летной Академией Биржи Наемников", которое подобные "разминочные полеты" устраивало каждые три часа, заодно то проводя сертификацию - за дополнительную плату, то тренировочные бои - за дополнительную плату, а то и вовсе - самые настоящие дуэли и не до "первой крови", а совсем наглухо, до смерти.

Следующие полеты там должны были состояться через час с минутами, так что пришлось поторопиться и благодарить по пути Лизку, которая мягко и тактично напомнила, что не смотря на изученные базы, сертификатов у меня нет и до полетов меня хрен кто допустит.

Пришлось рисовать "полевые" сертификаты, что может выдать капитан судна в экстренной ситуации и ставить напоминалку.

Тем более что сертификатов мне надо получать много.

Только "полетных" - 17 штук, включая навигаторство и вооружение.

А были еще сильно устаревшие инженерные, которые я учил из принципа, авось пригодятся и даже архитектурные, которые я учил из любопытства, вместе "игрой на инструментах" и классической базой "Аристо", которую мне подарил губернатор Фэрр, намекая, что манеры в обществе - это очень важно!

Устраиваясь в подъехавший к ангару антиграв и оплачивая его аренду на сутки, "пробежался" Лизкой по окрестностям.

Две длинноухие звезды так же пасли наш ангар, удаленно и не отсвечивая.

Из озорства, навесил им на камеры по отложенному заклинанию "мерцания" и отправился летать.

Учитывая, что дорога от нашего ангара и до ангара "Академии" заняла почти сорок минут, а наш спор с инструктором - еще пятнадцать, настроение у меня стремительно ползло вниз.

Тем более что инструктор - наглая девица-пигалица лет девятнадцати - крестом встала у меня на пути и не пустила на истребители, заявив, что я со своим "полевым" могу по полю бегать!

Зря она так, кстати.

У меня "полевой патент" на выученные до капы пилотские базы, причем базы не нынешнего Совражества, а еще "те", с которых все вообще начиналось.

Разумеется, пришлось обновления поверх накатывать, но это уже мелочи.

В общем, сцепились мы с девочкой-инструктором так, что нас выскочили разнимать из стоящего в ангаре челнока трое дюжих парней, которые тут же и отхватили от девочки полной поварешкой по любящимся физиомордиям.

В конце концов, с помощью третейского судьи с нашивками майора, мне разрешили оседлать исключительно двухместный штурмовик, с девочкой-инструктором, сидящей на подхвате.

Не совсем то, чего ожидалось, но...

Не спешный челнок подбросил меня, четырнадцать курсантов и трех "восстанавливающихся после ранения пилотов" до припаркованного малого авианесущего кораблика из серии дешевого, оширского и устаревшего, который, к моему удивлению, почти без разгона ушел в короткий варп-прыжок до соседней пустой системы, которую "Академия" использовала как личный полигон.

Оседлав еще одно произведение оширских инженеров - штурмовик "Сье-Льин" и запустив предстартовую проверку - я слегка расслабился.

Штурмовик узкоглазых, в принципе, был жуткой дешевкой, даже без катапульты для пилотов, но имел одно неоспоримое преимущество, точнее, даже два - мощную силовую установку и маневренность, такое ощущение, что в начале своего проекта "Сье-Льин" задумывался как истребитель, но...

Не срослось!

По завершении проверки только и оставалось, что развести руками - топлива в штурмовике было на один час полета, прыжковый двигатель - демонтирован, зато вместо него всунут дополнительный искин-контроллер и второй слой брони, судя по царапинам - точно жизненно необходимый, видно, что пару-тройку раз "ученички" вместо штурмовки устраивали таран.

Из еще "нездокументированного" - пяток дополнительных камер, принудительный отстрел кресла пилота, двойная аптечка и перехват управления инструктором.

Хм, разумно, не подкопаешься.

Получив добро на вылет, решил не выеживаться и все сделать спокойно и плавно.

К моему удивлению, снятый двигатель нарушил центровку штурмовика, но нарушил как-то странно, я бы даже сказал - удачно так нарушил: по описанию, штурмовик вечно норовил задрать нос, подставляя под удар свое пузо, а тут держался восхитительно ровно, как по уровню!

Принимая во внимание, что у меня была "индивидуальная программа" и злой инструктор сзади, пришлось себя сдерживать.

Хватило меня ровно на те десять минут, что штурмовик удалялся от общей группы, входя в выделенный мне квадрат, над голым камнем маленького планетоида.

А уж там-то я отвел душу!

Не зря, совсем не зря я оплатил полный боекомплект на этот вылет!

С любовью и старанием укладывая тяжеленные болванки учебных торпед в отрисованные искином макеты, наслаждался каждой секундой бытия на крыле.

Учебная программа, "заточенная" под реальные боевые действия имитировала вылетающие откуда-то ракеты обороны, плотную вязь лучей энергетических турелей и длинные очереди кинетики, хвостами тянущиеся к нам.

Идиллия!

Поставив штурмовик на хвост, поддал газку, вырываясь из поля притяжения планетоида и сразу же вниз, на оставшиеся четыре метки, что хаотично бегали по полю боя, демонстрируя недюжинную выживаемость.

Только "прихватил" одного, как злобный искин выдал на-гора пару истребителей, появившихся из-за горизонта и рванувших мне наперерез, заливающих все перед собой длинными очередями кинетических скорострелок.

Кстати, для моего штурмовика - совершенно не опасных, даже с одним слоем брони.

Слишком мал калибр, слишком далеко.

Прикончив одну метку на "почве" и две слегка повредив, завис, решая для себя, устроить истребителям горячую встречу или свалить, как требуется во всех уставах.

Победил максимализм и я дернул вниз, пытаясь слиться с каменным ландшафтом.

Сразу поймал предупреждение, что меня цепко держат за...

В общем, держат.

Пришлось прижиматься еще сильнее, а потом и вовсе нырять в какой-то каньон, ведущий не совсем туда, куда надо, зато очень удобный и надежно прикрывающий от наблюдения.

Две ракеты перед носом, дали понять, что не надежно меня прикрывают каменные стены и козырьки от всевидящего глаза сканеров и поражающих частей ракет.

Пришлось делать свечку и крутиться, как ужу на сковородке, чтобы "ястребки" меня не уложили.

Через пять минут игры в кошки-мышки, начал понимать, почему во всех "уставлениях" черным по белому от пилота штурмовика требуется валить в сторону, по обнаружении истребителей противника!

Нихрена один в поле не воин!

Зря я себе возомнил...

А еще через две минуты у меня кончились и ловушки, и оборонительные ракетки, и даже идеи...

Пришлось импровизировать и надеяться, что искин штурмовика, нарисовавший мне эти две неприятности за кормой, все-таки может ошибиться!

Дырку, сквозную дырку в скале заметил в последний момент и, чуть подправив курс, кинулся к ней, взывая ко всем звездам, чтобы успеть.

Нет, я не собирался соваться в дырку, дураков нема, что называется, но ведь истребителям об этом знать совсем не надо?!

В последний момент успел положить штурмовик на бок, но...

Миновать дырку не удалось - скорость я рассчитал совсем нифига не точно!

Пришлось вот так, боком, "форсажить" оба двигателя и отключать внешние динамики, в которых орала на меня, инструктор.

Позади меня, с огненными розочками втыкались в скалу выпущенные истребителями ракеты, а я, стиснув зубы, пропихивал свой кораблик все глубже в дырку и отчаянно соображал, да когда же она кончится?!

Дырка кончилась внезапно.

Вырвавшись на простор, кинул взгляд на счетчики боекомплекта.

Ага, нормально, по нулям...

Удаляясь от места схватки на форсаже, мысленно упрашивал искина освободить меня от двух зануд, что пятнадцать минут гоняли меня по всем ямам и колдобинам, наслаждаясь превосходством.

- Борт 314... - Я вырвался в чистый космос и повернул нос в сторону носителя. - Боевая программа выполнена. Боекомплект - 0. Топливо - 1,5%, внешних повреждений нет. Возвращаюсь на базу.

- Борт 314. Принято. Шестая площадка. - Дежурный носителя что-то добавил себе под нос, но меня это уже не трогало.

Тем более, что сзади нарисовались знакомые мне истребители и, покачав своими короткими крылышками, умчались в сторону авиаматки.

Наслаждаясь тишиной и неторопливым, плавным полетом, был готов обнять весь мир и даже расцеловать злюку-инструктора, которая весь час полета вела себя тише мыши, не мешая наслаждаться этим прекрасным чувством управления!

В ангар влетал уже реально "на соплях", дохлюпывая последние капли топлива и по десять раз просчитывая все маневры, потому как на "второй заход" горючки просто не было.

Потом еще минут пять сидел в кабине, пытаясь совладать с предательски трясущимися руками.

Ну, да, поздно дошло, что оба истребителя были самыми настоящими, каюсь.

Но вот что успел свалить живым и фактически не поцарапанным - грело!

Еще раз зевнув и потянувшись, выбрался из своего кресла и, слегка покачиваясь, пошел в хвост штурмовика, к выходу.

Возле которого сидела прямо на металлическом настиле ангара моя инструктор и нервно мигала вразнобой обеими глазами.

Кажется, я что-то сделал не так...

Увидев меня, чернобровая вскочила, ткнула меня пальцем в грудь и, фыркнув, развернулась.

"Лизка... Чего она?!" - Полюбопытствовал я у сети, еще раз прокручивая в голове весь свой полет. - Я же, вроде, нигде особо от нормативов не отступал?!"

"Да, да, все по нормативам... - Как-то подозрительно быстро согласилась со мной моя вголовежилица. - Только, млятт, Зеленый...!

"Да что не так?! - Взорвался я, вновь и вновь примеряя свои действия к "общепринятым" и даже находя моменты, когда действовал намного хуже и медленнее, чем по базовым нормативам. - Я же точно по базовым нормативам отработал!"

"Млятт, Зеленый! - Взвыла Лизка. - По "базовым"-то нормально, вот только "базовые"-то у тебя какие, а?!"

Я почесал затылок, пытаясь разобраться в двух соснах.

А потом присел на тоже место, на котором сидела инструктор.

До меня дошло.

"Базовыми" у меня были нормативы, принятые Древними и отработанные на "Солкане".

А это - в четыре раза быстрее.

И слава Звездам, что штурмовик не развалился...

А мог!

И, скорее всего, после меня, этот штурмовик можно исключительно на металлолом сдавать - летать на нем теперь, после таких перегрузок, просто опасно.

Пискнула нейросеть и Лизка довольно хмыкнула - пришел счет на опасное управление и порчу имущества "Академии".

"Слушай... - Я поднял свой зад с холодного металла и замер, так и не сделав шаг. - Сделай предложение выкупить штурмовик. Прямо сейчас, сию секунду! Поставь двойную цену, но выкупи!"

Лизка у меня умница, сразу поняла, о чем речь...

Ну, да...

Искин штурмовика протоколирует все время полета и, как-то я не особо буду рад, если этот протокол "пойдет в люди".

Через три минуты мне на сеть упал ключ-доступ к штурмовику, а еще через пять в ангар влетел погрузчик, который взвалил на себя металлическую тушку и попер ее в сторону ангара с "Укумбром"...

В прочем, судя по воплям летящей в мою сторону инструкторессы, кто-то этой продаже был совсем не рад...

Совсем сильно не рад!

Глава 32 А "абы как" - получится само...

Искин длинноухие вернули.

Не сразу и с жутко недовольными хлебальниками, но - вернули.

От количества блох на этом искине - глаза на лоб лезли: "подарков" нам наоставляли везде, где было только можно, включая ОЗУ, ПЗУ, ядро искина, БИОС искина, инженерную запись искина и даже не поленились влезть и вписать в порты несколько команд, после использования которых седина - наименьшее из всех зол.

При этом, искин лез во все сети, подключал себя ко всем устройствам и рассылал, рассылал, рассылал метки и коды прямого подчинения, сканировал частоты и снова лез туда, куда его не просили!

В общем, спасение было исключительно одно - кувалда.

Что мы с удовольствием и сделали на пару с Юлой и Настеной, от души покуражась и всячески кривляясь.

Нет, конечно, можно было все форматнуть, но...

Лично я, даже после формата этому искину и на грош не поверю!

А продавать...

Ну, у меня еще осталась совесть...

Покончив с искином, поставили обратно Лукума, обкатали системы и...

Все, блин!

Теперь, пока я не закончу с порученным мне Биржей заданием, для меня всё закрыто!

Пришлось выводить "Укумбра", лететь на соседнюю станцию, грузиться попутным грузом и, помахав системе ручкой, делать первый прыжок к новым приключениям.

Потом экстренно вываливаться в ближайшей системе, загонять транспорт в "Маралин" и давать сумасшедшего деру, потому как Агни, уже когда почти мы прыгнули, успел прислать предупреждение и название шести - целых ШЕСТИ! - наемных команд, поджидающих нас во всех точках подскока.

Прибавить к этому две команды длинноухих, одна из которых никак не может простить сваренные в крутую мозги своего "ледоруба", а вторая вообще ненавидит людишек - совсем, всех - то жить "Укумбру" осталось всего ничего.

Но это - не точно.

По крайней мере, из шести "человечачьих" команд, четыре наш нынешний транспортник сожрет и не поморщится - Евгений-свет-Батькович хорошо поработал, натягивая шкурку таксы на крокодила.

Но вот остальные...

Там без "Маралина" и выстрела из-за угла не обойтись.

А длинноухих так и вовсе, исключительно песочным корабликом и давить, но...

Пока - "низзя", не хватает "искинов". То есть, конечно, можно, но... Лучше не надо. Ибо будет подозрительно!

Вот и решил я, не мудрствуя лукаво, воспользоваться гостеприимством близняшек, слегка сократить себе риски, потренироваться, опять-же да и так, по мелочи...

Ради хорошего настроения и чтобы позлить своих преследователей, рассчитал длинную, извилистую трассу, дважды виляющую на территорию черных рабовладельцев - первый раз в общедоступную систему с десятком торговых станций, а второй - в закрытую наглухо систему-верфь, в которой выпускается почти сорок процентов боевых кораблей черной империи.

Но над последним, я еще, пожалуй, подумаю...

Песочный кораблик, окутавшись маскировкой, завис в пустой системе, дожидаясь наших преследователей.

Через пять суток, когда "преследователи" так и не появились на сканерах, я обреченно махнул рукой и мы начали наш вояж в сторону "цивилизованных государств" местного Совражества, искренне недоумевая, с чего это за нами так никто и не приперся?!

Хотя, как по мне, так и слава Звездам, нам же проще!

Короткий разгон и песочный кораблик ушел в варп, чтобы через пять дней оказаться в двух системах от негритянской системы, выпустить на свободу "Укумбра", который, в свою очередь, уйдет в варп, чтобы выйти в системе, пополнить топливо-припасы, связаться с нашими нанимателями и снова свалить, пока новости о нашем появлении будут доходить до преследователей.

Я сладко потянулся в капитанском ложементе песочного кораблика, признавая, что близняшки стали намного аккуратнее вести кораблик в "реале" и намного точнее рассчитывать курс в варпе.

Опыт, как ни крути, штука бесконечно дорогая.

- Выход через 3, 2, 1... - Левая, специально для меня комментировала действия правой, которая сегодня пилотировала "Маралин". - Система... Чисто! Отмена боевого расписания, щиты на "половину", выгружаем "Укумбру".

Да-а-а-а, выгрузка корабля из внепространственного кармана - это нечто!

Вот пустое место, а вот - шлепппссс! - и тут уже корабль!

- Цикл завершен. Смена пилота. - Левая откинулась в своем кресле, пропуская над головой серебристый, не прозрачный кокон.

- Цикл завершен. - Справа такой же непрозрачный экран сползал с кресла Тиш, являя миру аппетитную, подтянутую фигурку, на груди которой растянулся щупалистый и тентаклиевый кошмар по имени Влуд.

Оба этих предателя покинули транспорт и теперь нагло загорали на "Маралине", временами являясь экипажам и демонстративно, совсем как кошки, показывали свое отношение к человекам.

И к синтетам.

Настена их откровенно побаивалась, Юла - все норовила изучить как можно ближе, а Гелика...

Гелика, познакомившись с этой парой монстров, больше суток находилась в странном ступоре, а после...

А теперь смотрит на меня так, словно я не человек, а блин, дрессировщик, который постоянно держит голову в открытой пасти льва.

- Вы со мной? - Поинтересовался я у обоих монстров, в слабой надежде, что они согласятся. - Или снова будете варп сосать?

Отожравшийся на халявных высоких силах варпа Алеф соизволил проявиться, совсем по кошачьи бросил на меня взгляд и...

Исчез.

Вместе с тентаклиевым приятелем.

- Обе структуры покинули корабль. - Обрадовала меня Правая-Тиш и, потянувшись, легко соскочила со своего "посадочного места". - Все в силе?

Согласно кивнув головой, выбрался из своего ложемента и открыл портал в капитанскую каюту "Укумбра".

- Зеленый... Нельзя так пугать людей! - Полуодетая, гм, точнее - вообще не одетая Настена, погрозила мне кулаком и и скрылась в роскошной капитанской ванне, напоминая мне, что я сам, по собственному скудоумию, поменялся с ней каютами, тем более что я не так и много времени провожу на транспорте, вечно куда-то вляпываясь, куда-то бегая и что-то расхлебывая.

Ну, и еще тренируясь, разумеется.

Я со вздохом вспомнил подсчет Лизки, по которому получалось, что если бы не эти мои хорошо тренированные, дополнительные потоки сознания - я бы еще и четверти сделанного не осилил!

"Потри спинку!" - Нагло потребовала Настена. - "Не будь скотиной!"

"Да какого черта"! - Не выдержал я и...

Сделал шаг к двери.

Думаете, не хотелось?!

Ага, дудки там!

Но...

Я закрыл за собой дверь каюты и посмотрел на ладони, окутанные темным дымком.

С таким лапами женщину лучше не лапать!

А уж если я на пике не сдержусь, то мало Настене не покажется.

Да и мне тоже - не покажется.

Кто-нибудь хочет превратить в момент оргазма своего партнера в Лича или чего похлеще?

Гелика, вон, как только руки начинают парить, норовит Юлу в собственную тьму закутать и выставляет такие защиты, что ее семь раз правнучке и во сне не снились!

Успокоившись, потопал в рубку.

Раз Настена занята, значит, командовать парадом буду я!

Тем более что и идти-то тут - два шага.

Двери рубки, полуметровой толщины, плавно разошлись в стороны, пропуская меня внутрь и так же плавно закрылись за моей спиной.

Заняв капитанское место, быстро огляделся по сторонам: смена полная, пять синтетов, оба монстрика уже на своих местах - один на искине, второй на пищемате.

На обзорном экране крутится во всей своей красе песочный кораблик и три разноцветных линии - разгонные траектории.

Две серебристо-белых, близких к идеальным и одна опасно-синяя - резервная, грубая, приблизительная, но... На самом деле очень привлекательная, сокращающая нашу дорогу почти вдвое.

Вот только, смысла в ней, как стакане воды на дне океана - две системы до торговой системы, даже на транспорте загруженном под самый колпачок, это семь-девять часов полета, из которых три приходятся на неспешный, щадящий разгон.

"Ну и сволочь ты, Зеленый!" - Кажется, Настена реально обиделась, придется просить Юлу все ей обрисовать, а иначе будет расти и расти раздражение, а потом ка-а-а-а-а-ак шваркнет и никому мало не покажется! - "Все равно - скотина и зараза!"

Синтет-навигатор еще раз обсчитал все три трассы и скинул их мне, на выбор.

Разумеется, я выбрал синюю.

Не хочу телепаться так, словно на телеге, запряженной слоном!

Кажется, синтеты переглянулись, но...

"Укумбра" встал на синюю траекторию и помчался навстречу точке входа.

Прикрыв глаза и откинувшись на спинку, прислушался к своим ощущениям.

Конечно, преког из меня так себе, но вот именно сейчас я чувствовал, что поступил совершенно верно!

Более того, в моей собственной заднице вдруг засвербело не детских таких размеров острие шила и я поставил двигатели на форсаж, сокращая разгон на час!

Вот теперь душа успокоилась!

Синтеты переглянулись еще раз, теперь уже в открытую.

Как ни крути, но сработанная команда - это очень важно и я, сейчас, им совсем как пятая нога собаке, но...

Я привык верить своим ощущениям!

Лизка перехватила внутренний канал связи, на котором пилоты-синтеты сейчас обсуждали мои действия, пытаясь найти логическое обоснование моему приказу, но...

"Логического" не видел и я сам, все на грани интуиции, на грани жопной чуйки, на грани лезвия ножа.

"Маралин", сопровождающий нас в отдалении и, одновременно держащий под наблюдением всю систему, передавал успокоительные результаты сканов, а в жопе у меня свербело и свербело - Быстрее, быстрее, еще быстрее!

В конце концов, плюнул на ограничители и вывел двигатели вообще в предкретичный режим, сокращая разгон до 37 минут.

Жопка расслабленно выдохнула.

Синтеты и вовсе зависли, а мой песочный кораблик, вместо сопровождения, вдруг отпрыгнул почти в центр системы, сделав микропрыжок и, окутавшись маскировкой, исчез со всех сенсоров.

Открыл микропортал на "Маралин", чтобы свести к минимуму возможности обнаружения и...

- Формирование выходного пузыря. - Тиш отправила данные и я слегка присел: судя по всему, почти в геометрическом центре системы должен выпасть либо дредноут с полным флотом поддержки, что очень маловероятно, ибо военных действий не предвиделось, а гонять такую бандуру на учения мог позволить себе исключительно Аратан, но и то, не чаще одного раза в три-пять лет, либо полноценный флот вторжения, что еще более маловероятно, потому как воевать сейчас точно никому не с руки, либо, конечно, могут всплыть Арбитры, но это вообще на уровне фантастики...

Либо...

Я выдохнул.

В гости пожаловали архи!

И не мои прекраснодушные восьмилапы, а жесткие гончие, оставляющие после безжизненные каменюки некогда цветущих планет, без единого следа биосферы!

Пока я фильтровал варианты, "Маралин" заприметил еще шесть подозрительных "вспуханий", через которые, минут через десять-пятнадцать, из варпа вылезет неизвестно что, но очень огромных размеров!

Как минимум - средние ульи, со всем своим караваном, а как совсем плохой вариант - ульи будут Большие...

Настучав близняшкам по голове, чтобы не лезли в драку и вообще, в случае чего сваливали оттуда на всех парах, уже прямо сейчас, краем глаза следил за меняющимися в обратном порядке цифрами до нашего прыжка.

Выходило, что мы по любому уйдем раньше.

Потом "Маралин" уйдет в варп, "затирая" следы нашего перехода, оставляя свои поверх наших и уводя в сторону максимально пустого пространства, в котором, быть может и есть поселения, но это совсем не точно.

Хотя, с одной стороны, черных рабовладельцев мне совсем не жаль и пауканы им поубавят агрессии лет эдак на сто-сто пятьдесят, но...

Они все же свои, люди...

Перед прыжком закрыл портал на песочный кораблик, дождался отчета систем о переходе и вновь открыл портал к близняшкам - интересно же, кого принесло в эту чертову систему, да еще так не вовремя!

Заодно раздал сестрам по серьгам - эти заразы наглухо ослушались приказа и теперь тихонько сидели прицепившись к никель-ферритовому астероиду, пассивно наблюдая за происходящим в системе.

А происходящее, гм, мягко говоря, было исключительно странным!

Из семи новообразований наружу проклюнулись уже два.

Оба - алефовские многокилометровые живые корабли с группами поддержки.

Судя по маркировке - самый большой и вкусный - принадлежал императорскому клану Поющего ручья, а вот второй был "сборной солянкой" из семи "первых после бога" кланов, каждый из которых приволок с собой по дредноуту в окружении линкоров и авиаматок, которые тут же выпустили своих москитов, просеивая пространство на предмет неприятностей.

За пять минут наблюдения, алефы красиво перестроились, окружив серебристо-белый кораблик плотным коконом и ощетинившись стволами во все стороны.

Красиво, но...

Надежно и безопасно.

Следом из варпа выпало два корабля Арбитров, следом - еще два, вытянувшихся в линию между коконом алефов и пока еще пустым пространством, в которое прорывалось что-то охрененно здоровенное, если верить пассивным сканерам "Маралина".

Чем ближе было гигантское "нечто", тем активнее общались замершие корабли, демонстрируя такой масштабный обмен информации, что матушке Земле понадобилось бы лет десять-двенадцать собирать и сохранять все порносайты, чтобы хоть на 50% приблизиться к такой плотности и объему!

У близняшек чесались руки угостить Арбитров, я с трудом сдерживался сам и сдерживал девушек, чтобы не влезть туда, куда меня никто не просит.

Пока я урезонивал красавиц, они успели взломать три из сорока "дорожек связи" и начать собирать данные.

Первые взломанные каналы оказались чисто техническими, согласовывающими действия всех присутствующих кораблей, положения при любой оказии и порядок открытия огня.

Пока я разбирался с технической стороной, близняшки ломанули еще пару каналов и, слава Звездам, притормозили, остановившись с этим опасным делом.

Два новых канала особо свет на происходящее не пролили, но через минут стало вообще пофиг - из последнего окна выполз Супер Улей, о существовании которых ходили исключительно слухи, потому как встретиться с такой дурой и унести свои ноги еще никому не удавалось!

Супер Улей, размером с хорошую планету, в сбалансированной системе...

Это будет пострашней, чем "Фауст" Гете!

По прибытии этой "штукенции" систему так заколбасило, что будь она обитаемой, мало ее обитателям бы не показалось!

Даже астероид, к которому прилепился "Маралин" прочувствовал такое масштабное событие, пусть пока еще и не пытаясь сойти со своего места, но...

Это просто дело времени, не более!

Полностью материализовавшись, супер улей занял "свое" место в цепочке и...

Обмен данными сперва удвоился, потом ушел и вовсе в запредельные дали, демонстрируя тот факт, что ни об алефах, ни об Арбитрах, ни, тем более об архах местное Совражество нифига не знало!

А еще, "Маралин" оказался взаперти - все три стороны пустили в ход каждая свои "глушилки", умудрившись создать такой армагеддец, что я даже понять не мог, почему до сих пор портал действует!

По "Укумбру" пискнула трель предупреждения о скором выходе из варпа и я завис, решая прикрыть портал сейчас или все-таки рискнуть и, впервые в жизни, протащить открытый в варпе портал в реальный мир.

По всем расчетам выходило, что трагедии быть не должно, но...

"Будут множественные неприятные ощущения." - Успокоил меня Голос. - "Но, также, могут расширится возможности Вашей особенности!"

Ну, раз "могут" - надо брать!

Я максимально расслабился и...

Транспорт выпрыгнул в реальность!

Портал я удержал.

А вот нервы синтетам и Настене - разбил начисто.

Было жопа как больно!

Лизка только успевала лечить сыпящиеся чередой инсульты, запускать останавливающее сердце и вводить лошадиные дозы лекарств, проясняющих текущее, точнее - наглухо протекающее! - сознание...

В голове вертелся один-единственный вопрос: "Нафига я так сделал?!"

Нет, ну правда... Нафига?!

Краем сознания услышал-почувствовал визг близняшек и усиление, очередное усиление обмена данными между кораблями.

Вот от кораблей алефов, в сторону супер улья направилось два десятка транспортов, под завязку забитых, судя по протоколам, сотнями тысяч, а скорее даже миллионами, криокапсул.

Длинноухие даже не побеспокоились отключить аварийные маячки "вшиваемые" производителями для контроля!

Миллионы разумных, судя по маячкам, совсем не диких даже, а очень разумных, некоторые даже с гражданствами Аратана, Арвара и Минмаатара, исчезали в чреве супер улья.

Я держал портал.

Настена отбрехивалась от Диспетчера торговой станции.

А в соседней системе, все исчезали и исчезали в темноте коридоров супер улья живые разумные.

Через час, когда я уже приготовился честно сдохнуть от перегрузки, те же транспорты, только теперь забитые под завязку контейнерами с концентратами, потянулись в обратный путь.

Судя по контейнерам, добывали их тоже люди.

Причем, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь благодаря Лизке, контейнерам этим было не менее трех-пяти сотен лет и то, что в них находилось, стоило очень не дешево...

Настолько "недешево", что было обменено, без зазрения совести, на человеческие жизни.

Едва последний транспорт миновал цепочку кораблей Арбитров, Супер Улей подернулся дымкой и начал медленно таять, вгрызаясь в варп.

С места!

Я офигел от таких технологий...

Планетная система, избавившись от "лишней массы", с облегчением вздохнула.

Алефы и Арбитры обменялись еще одной лавиной информации и встали на разгон, разлетаясь по своим делам, в разные стороны.

Обе Близняшки, осознавая, что прошли по самому-самому-самому краю, с облегчением выдохнули.

А я, наконец-то, закрыл портал и позволил оттащить себя в медкапсулу...

Глава 33 несчастья...

Я уставился на профессора, явно с примесью алефской крови, как на идиота.

Ну, хорошо, идиотом профессор Сууемаа Кэх не был, скорее - типичным кабинетным червем, который дальше своей планетки если и выезжал, то исключительно "в сопровождении" и, скорее всего, исключительно на курорт.

По дороге, пока нас искали все, кому не лень, я ознакомился с его трудами из тех, что были в открытом доступе и пришел к выводу, что от таких ученых, кроме вреда - никакой пользы!

Вот и сейчас, стоящий напротив меня разумный с нетерпением ожидал моего ответа, чтобы заявить, что я ничего не понимаю в экспедициях (не понимаю), не знаю ничего об археологии (не знаю), не разбираюсь в психологии научных коллективов (не разбираюсь) и представления не имею о важности будущих открытий (не имею)!

Зато я отчетливо вижу, что в составе экспедиции куча левого народа, не спешащего исполнять свои обязанности и слоняющегося по станции в поисках приключений на собственную жопу; судя по отметкам на контейнерах экспедиции им напихали всякого барахла, а таинственная "финишная точка" известна уже всей станции!

И, самый неприятный факт - количество шпионов на квадратный сантиметр экспедиции!

Их было не просто много, их было так докуа, что плюнь - и попадешь в секретного сотрудника алефов, аратанцев, минмаатарцев и даже арварцев!

И вот, весь этот кагал летит в глубочайшее зафронтирье на вольнонаемном транспорте, в сопровождении - Внимание! - двух фрегатов, одного курьера и шести истребителей, которые сейчас пытаются навялить мне на броню!

- Ваше молчание расцениваю как знак согласия! - Профессор победоносно выпятил вперед свой, лишенный растительности, подбородок.

И тут же сник, получив уведомление о расторжении контракта на сопровождение.

Я лучше выплачу этот сраный миллион неустойки и лишусь пяти процентов репутации, чем поволокусь в те края с голой жопой и пассажирами, которые всеми правдами и не правдами пытаются передавать свои "разведданные" работодателям.

А уж если добавить вывешенный за мою голову ценник, так миллион "штрафных" вовсе не кажется запредельной суммой.

Более того, признаюсь, как на духу - даже если бы у меня не было необходимой суммы, я бы взял кредит, но от такого "работодателя" все равно отказался!

Отсалютовав двумя пальцами от пустой головы, развернулся и пошел к выходу.

Ну, по крайней мере, теперь понятно, почему Бирже пришлось навязывать этот контракт - брать на себя этот идиотский табор ни один разумный капитан не будет.

И не разумный - тоже не будет!

- И что мне делать?! - Дрожащий от обиды голос профессора догнал меня почти у дверей его кабинета, в самом шаге от свободы. - К чему мне миллион, если...

- Профессор... - Я взялся за ручку, но, с дуру, не иначе, все же решил помочь. - У вас есть три варианта развития событий. Первый и второй - обратитесь к алефам или сполотам - возможно, их заинтересует ваше возможное открытие и они Вам помогут. Конечно, вариант мизерный и фанатастический, но, тем не менее. Третий вариант - обратиться к воякам. аратанским или минмаатарским. Они почистят ваших сотрудников, организуют прикрытие и охранение.

- А потом обчистят нас на все открытия, объявив их гостайной?! Ну уж нет! - Профессор с финской фамилией всплеснул руками. - Доверять военным свои жизнь, это все равно, что сразу записываться на войну! Мы и так кормим-кормим армию, а она все голодная и голодная...

- "Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить армию чужую"... - Я пожал плечами и вышел вон из кабинета, плотно затворив за собой дверь.

С одной стороны, когда выяснилась конечная точка полета, я был очень рад - в шести системах от нее обретались мои з\к и можно было слетать туда, отдохнуть на рейдере и нормально потренькаться в родной и любимой тренажерке, но вот разобравшись с составом и целями...

Скинув обоснования разрыва контракта на Юлу, поплелся в ближайший кабак, отводить душу.

На этой "цивилизованной станции", кстати, кабаки были трех видов - в первые можно было прийти с девушкой, не плохо отдохнуть и даже потанцевать. Но номера на одну ночь присутствовали в полном объеме.

Вторые кабаки были чем-то промежуточным между пивняками моего времени и летними кафе. В принципе, достаточно цивильно, но морду уже могли набить. Да и в "ночное время" от "ночных бабочек" покоя просто не было!

А вот третьи...

Мерзкие, тошнотворные рыгаловки, где тебя могли посадить на перо за брошенный взгляд, двинуть по кумполу за засвеченные деньги и выбить зубы просто потому, что они у тебя, в отличии от присутствующих, есть.

Если кто-то думает, что всем этим звиздецом правят банды и они же начинают драки - спешу обрадовать...

Это нифига не правда!

Основные зачинщики драк здесь не пьяные вдрободупель работяги, а "гости" с верхних ярусов, отводящие душу и проверяющие свежеустановленные импланты на силу, реакцию и ловкость.

Они бы лучше так мозги проверяли, но...

Чего нет, того, видимо, и нет!

А еще, в рыгаловках третьего сорта не подавали чебуреки, пироги и прочую выпечку, коей было дофига в забегаловках высшего и среднего рангов.

Слава Звездам, что я вышел из того возраста, когда водяру закусывали\занюхивали чебуреками...

Миновав "Элитную жрутню" - это не оскорбление, это - название ресторана, между прочим! - спустился на эскалаторе на десяток уровней, увернулся от летящего по коридору подростка на самопальном антиграве и, погрозив ему в спину кулаком (и, если честно, едва удержавшись, чтобы не наградить проклятьем, а еще лучше - Тьмой) прошел к ярко освещенному "Буух-У-Чету", рядом с которым копошился полицейскин дрон, а за углом прятался патрульный броневичок, с вечно дрыхнущими полиционерами.

- Приперся... - Поприветствовал меня бармен со вздохом. - Опять сегодня будешь?

- Буду! - Согласился я, скидывая бармену 500 кредов на выпивку и вызов такси, которое отвезет меня на транспорт, если я, все-таки, смогу надраться...

Пока не получалось.

Лизка, во-первых жестко следила, а во-вторых...

Чтобы нажраться в сопли, в зюзю, в дробоган, нужна была компания, которой в этой забегаловке отродясь не водилось.

Едва я устроился за дальним угловым столиком, как появилась молоденькая девица в суперкороткой юбчонке, очень похожая на бармена, правда, с поправкой на возраст и метнула на столик графин с "планетаркой", тарелку горячего мяса, надеюсь, не крысиного и две бадейки с разного вида орешками.

Зачем они - ума не приложу, вроде я не по "пиву" сегодня, но...

Пусть будет.

После третьей стопки я и слона сожру, не то что какие-то там орешки!

Оглянувшись по сторонам, с сожалением признал, что сегодня драки, по крайней мере - пока - не предвидится.

Народ нажирался молча и так же молча, покачиваясь, плелся к выходу.

От эдакой благочинности подташнивало, но...

Холодненькая, под горяченькое, благополучно скользнула по пищеводу и булькнула, намекая, что одной ей тут пусто и скучно!

Пришлось отправить ей подружку, а потом еще одну, чтобы ей там было с кем поделиться своим богатым внутренним миром.

Народ приходил\уходил, бутылка пустела, а на душе легче не становилось...

- Компанию составить? - Напротив меня возникла лесная нимфа и снова явно с алефовской кровью!

Вот так-так, то их не видно этих полукровок, а то лезут, как грубы после дождя!

- А тебе пить-то можно? - "Под протокол" поинтересовался я, припоминая, что был уже скандал с этими полукровками, кого-то там насиловали недонасиловали или что-то вроде, от чего я в принципе держусь подальше.

Правда, на другой базе, но если один раз прокатило, то повторить могут где угодно - люди, чаще всего, такие сволочи...

А уж "наполовину не люди" - так и вовсе в классификацию не лезут.

Зато с радостью лезут в бутылку или вовсе куда-нибудь, куда их не просят!

- Совершеннолетняя уже! - Гордо заявила девица и я подозвал бармена и попросил выпроводить малолетку или, по крайней мере, держать ее от меня как можно дальше!

И чего их так тянет-то на меня, а?

Я ведь вроде не красавец, не богатый мажорик, не...

"Дан... Ты - охренел!" - Моя нейросеть искренне возмутилась, причем так искренне, что я даже протрезвел! - "Ты себя давно в зеркале-то видел?! Не, конечно не красавчик, но и на себя "земного" ты уже давно не похож!"

Обидевшаяся Лизка, которая действительно положила много сил на мое состояние, скинула десяток снимков с камер наблюдения, где я выглядел очень даже и достойно!

Кроме последней - там я был изрядно зол и на замахе, в окруженнии брызг крови и разлетающихся запчастей боевого дрона-контрабордажника...

Брр, в общем, а не кадр для портфолио!

Пока я ссорился с Лизкой и мирился с ней же, бутылка как-то незаметно опустела, мясо остыло, а орешки - закончились, намекая, что сегодня я душу не отведу.

Покрутив головой, еще раз разочарованно выдохнул - "мажоров" не было, а работяги уже наклюкались, но если я кому из них дам в зубы, меня неправильно поймут...

"Зря ты девчонку обидел!" - Оппачки, это что-то новое! Его Величество Бармен снизошел до сообщения мне, это где же я так...

"Она сейчас на тебя натравит идиотов, а ты и рад стараться, разминаться за чужой счет!" - Бармен вроде как и злобился, а вроде как и жаловался. - "Что делать будешь?"

"А ты девочке скажи, что мужиков-то я просто побью. А ее, лично, либо сдам полиционерам, либо убью, а тело спущу в утилизатор, тем более, что я знаю пяток, что от общей сети отключены и сигнал "органика" никому не передают". - Я встал из-за стола и деланно покачиваясь поплелся к выходу, прикидывая, достучится бармен до мозгов дурочки или и вправду придется вызывать Юлу и устраивать огромный фарс с законом...

Пройдя через весь бар и не задев ни одного посетителя, смело толкнул дверь забегаловки и вышел в общий коридор станции, с облегчением выдохнув - бармен до головы достучался, значит, все не так и плохо!

Помахав рукой сидящим в вечной засаде, вечно сонным полиционерам, нырнул в подъехавшее такси и...

Звездочки так и закружились над моей бедной головушкой!

Лизка отчаянно заматерилась, Юра предупредил, что сейчас меня по голове стукнут еще раз, для надежности и мир взорвался.

Последнее, что точно помню, что портал я открыл...

В себя приходил мучительно долго - Лизка помалкивала, от Юры ни весточки, ни слуху, вокруг темень и только монотонно капающая вода как бы намекала, что я куда-то успел свалить.

И, судя по тому, что я до сих пор живой - свалил я отдельно от нападающих, но цельной тушкой, что не могло не радовать!

Правда вот, разлитая вокруг тьма, как бы намекала, что я что-то напортачил, но...

Пока голова не устаканится, мыслей по этому поводу у меня нет, от слова "совсем"!

Перекатившись с пуза на спину, закрыл глаза и снова провалился в спасительный сон, так и не закончив "малое лечебное заклинание"...

Снова вынырнул под странные, икающе-соплющие звуки, доносящиеся откуда-то из-за головы, словно кто-то...

Плакал?!

От неожиданности дернулся, зашипел от боли и, чертыхаясь, довел лечение до логического конца, потом еще и еще раз, пока в глазах не прояснилось и голова не стала кристально чистой.

Тьма все так же клубилась, но уже виднелись локоны солнечных лучей и голубые просверки далекого неба, а вот в голове зияла отдельная пустота, словно кто-то выдернул из меня Лизку, нагло, наживую, без анестезии!

Усевшись "по-турецки", занялся профилактикой своих вголовежителей.

Юра не отзывался, но...

Ощущение того, что он очень рядом не покидало меня, подталкивая снова и снова копаться в себе и...

Таки найти!

Мой "карман", в котором Юра и обретался, все так же был привязан к душе, но...

Кто-то поменял к нему коды доступа, а если быть совершенно точным - то изменилось мое восприятие реальностей.

Почесав затылок, начал регулировать восприятие.

Судя по голодному бурчанию моего желудка, времени на это ушло...

Дофига много!

Хотя, нет худа без добра - икающе-соплящие звуки, наконец-то, прекратились!

Еще раз перепроверив причинно-следственные цепочки, сделал глубокий вдох и...

Первой выпрыгнула на свое место Лизка, тут же обозвав меня вандалом, идиотом и негодяем!

Юра в своих оценочных критериях был более вежлив, но...

Судя по всему, с чем-то и в чем-то, адъютант был согласен с нейросетью, но...

Сейчас я искренне радовался, что они снова у меня в голове!

Радостно потянувшись, вновь открыл глаза и обомлел - тьма старательно вливалась в мои ладони, наполняя меня и...

Ничуть не пыталась конфликтовать со светом!

Эдакая, удивительно-уникальная гармония, от которой и на душе хорошо, и, вон, портальчики уже подсвечиваются, и сзади кто-то тихонько воет...

Воет?!

Я развернулся и, опустив глаза, уперся взглядом в лежащую неподалеку "дивчину с бара", седую и морщинистую, словно пролетели столетия!

Первое побуждение - подхватить и спасти - намертво блокировала Лизка.

Второе - все-таки помочь! - предостерегающе забурчал Юра.

И даже на третье, на самом деле искреннее - разобраться! - грудью против встал Голос, которого, как я думал, мирские дела вообще не трогали!

Пришлось делать шаг назад и прислушиваться к полубезумному бормотанию моей похитительницы, очень даже информативному, если быть до конца честным.

Девица проклинала меня, обещала обязательно жестоко убить, продать алефам мои потроха и насладиться моими страданиями, сперва вдоволь, а потом еще чуть-чуть и еще слегка.

От такого потока неприкрытой злобы я даже отшатнулся - Николь, насколько бы я ее не достал, не обидел и не оскорбил - таким проклятьями не бросалась и в такие глубины мести не ныряла, осознавая, что вынырнуть оттуда будет невозможно!

А вот эта малолетняя, хорошо - совершеннолетняя - дурочка - нырнула!

И теперь дотлевала, источая жуткое зловоние.

"Н-да-а-а-а-а... - Вздохнула Лизка. - Подумать только, такой бесславный конец! А ведь могла творить, жить, путешествовать...! Был талант - да сгорел от ненависти! А все ты виноват!"

У меня чуть челюсть с почвой не встретилась, от такого обвинения.

"Ты-ты, не удивляйся! - Лизка в моей голове тяжело вздохнула, видимо, передразнивая меня. - Познакомься - это подруга Дже Ен, которую ты сдал аратанцам... И она же, по совместительству, та самая художница, чьи работы тебе так понравились... И та самая "анонимщица", что отправляла тебе письма с угрозами..."

- Н-да-а-а-а уж, чудны Ваши Дела, Звезды... - Вздохнул я, размышляя, что же мне делать с этой, наглухо безумной, с головой ушедшей в месть, девицей.

Тащить с собой, лечить, восстанавливать?!

Увы, медкапсулы способны излечить исключительно тело, а вот с мозгами...

Нет, в принципе, можно было обратиться к сполотам и затереть дуре мозги, но...

Судя по моим воспоминаниям, максимальный срок за присутствие на запретных территориях без разрешения - года два, два с половиной.

При этом, Дже Ен явно не простушка и, уверен, что если копнуть, то она и полугода не провела за решеткой, а еще вернее - отделалась штрафом.

Ее могли, конечно, взять в оборот аратанские сб-шники, но...

На смазливую дуру никто не будет тратить столь важный ингредиент, как время сотрудника СБ!

А значит...

Значит, Дже Ен попользовалась и этой девочкой...

Что же, это уже не на моей совести...

Я развернулся к воющему куску мяса спиной, дав задание Лизке поискать каналы служб спасения, если, разумеется, мы на планете Совражества и вызвать помощь.

Увы, все мои поползновения на помощь ближнему своему вновь разбились об острый угол реальности - едва я повернулся к девушке спиной, как она, придумав себе очередной виток ненависти, прыгнула на меня, норовя если не придушить, так хотя бы выцарапать глаза!

Было и больно, и обидно и противно - одновременно.

Мелькнул коготь шаррнака и...

Посыпались на камни металлические украшения и импланты, поверх которых плавно и неторопливо лег белесый пепел человеческого тела.

"Ну-у-у-у-у... Когда я говорила, что некоторые дела надо заканчивать быстро, я не имела ввиду так кардинально..." - Вздохнула Лизка.

"Но, так тоже сойдет!" - Развел руками у меня в голове, Юра.

Глава 34 Никогда не знаешь, где найдешь...

Ах, как же орал Агни!

Как он орал!

Казалось, что все межзвездная связь, на которую расщедрился мой координатор, сейчас лопнет на сотни кусочков, разлетится звонкими осколками внечеловеческого мата и осыплется пеплом...

Но!

Я собой горжусь!

Я сперва все выслушал, согласно кивая головой, а потом...

Юла не успела на пару минут.

Когда она вошла, Агни как раз прощался.

А я...

А я как раз отправил на Биржу требование о смене куратора, безжалостно приложив все, что нашлось.

Ну, не хотят жители "Совражества" по хорошему! Не умеют! Вечно ссыкливо ищут, где можно быстренько навариться, возводя в ранг святых разного рода мудаков, которых вешать надо, по хорошему!

Пискнуло "входящее сообщение", следом еще и еще одно!

Жестом попросив Юлу тихонечко прижать свою прекрасную пятую точку к стулу, открыл первое письмо.

"... Уведомляем Вас о расторжении контракта на найм за номером 548... Причина - отказ со стороны исполнителя. Сумма неустойки... Бла-Бла-Бла... Будет определена позднее..." - Это Биржа наконец-то отреагировала на мой фортель, надеюсь, здравый смысл возобладает, но даже если и нет - жизнь дороже денег!

"Уведомляем Вас... Бла-Бла-Бла... Решение о смене координатора будет принято в течении 39 часов... " - Ага, это тоже понятно...

" Уведомляем Вас о выигрыше в лотерею "Хамм-7800", сделанная Вами ставка... - Я оторопело изучал образчик интергалактического спама, который мне еще на Земле надоел! - "После получения Вами письма, на Ваш счет будет переведена сумма выигрыша... Пожалуйста, не забудьте оплатить налог! " - Едва я прочитал письмо, как тренькнул сигнал банковского перевода...

Ну, что сказать... Выигрыш в один кред... Но вот сумма налога!

Скинув Юле письмо, попросил разобраться.

Явно какой-то развод, а сам я, сейчас, только и могу, что напортачить!

Вон, от меня до сих пор волнами тьма со светом пышут, заставляя Юлу то расплываться в блаженной улыбке, то морщится от боли.

Но мужественно держит удар...

Плюнув на приличия, в наглую, открыл портал на "Маралин" и приглашающе махнул ученице рукой.

Нам с ней, сейчас, это надо даже больше, чем секс...

Хорошая разминка и медитация!

А еще, конечно, здорово было бы спарринг устроить, но тут меня Гелика не поймет.

В прочем, может, старушка сама на спарринг подпишется?!

Было бы прикольно попробовать, все-таки опыт против молодости - это офигенно круто!

"Так сейчас не говорят!" - Вздохнула Лизка.

"А я и не говорил. Я - ДУМАЛ!!

"И не думают так сейчас..." - Нейросеть, уже как-то совсем нагло очеловечившись, тяжело вздохнула. - "Может, не надо?"

Увы, Лизонька, надо...

Я посмотрел как за Юлой закрывается двухметровый шар виртуального тренажера, дорогущего, как истребитель, но зато надежного, мультипрограммного и не лезущего в сеть, по каждому поводу и без оного.

Второй стоял напротив, уже настроенный на меня.

Кстати, если кто думает, что я их покупал - дудки!

Местное совражество такие еще и не выпускает!

Нет, у них есть "виртуальные капсулы обучения", но вот тренажеры эти - подарок от Евгения-свет-Батьковича, чтобы я жиром не заплыл.

И, самое приятное в этих тренажерах - их ПО, написанное пауканам!

Вот и приходится держать такую редкость на "Маралине", а не на транспорте, который просвечивают все, кому ни попадя!

Проверив еще раз почту и не обнаружив ничего стоящего, настропалил Юру и сам нырнул в свой "шарик".

Теперь меня ждет сорок минут разминки, полчаса растяжки, час медитации, а там...

Можно будет выбраться и вздохнуть свободно!

Ну, если опять ничего не случится...

Искин тренажерки, да, именно "всей, вообще, тренажерки", а не только отдельного "шарика", зарядил мне пробежку на двух Же, скалодром, на них же и широченную реку, бурлястую и холодную, зараза!

И пусть голова точно знала, что все это - виртуальность, но...

Было тяжело, холодно и в медитацию я не просто "вошел", я в нее влетел, как пробка в потолок!

Через три вдоха мир вокруг меня расцветился новыми огнями, появилось привычное, фоновое ощущение доступных порталов и...

Меня пинком под зад выбросило наружу.

Не в "тренажер", наружу.

А совсем-совсем - наружу, в комнату, под вой сирен и деловитых команд Левой и Правой, готовящихся к чему-то, судя по командам, офигенно неприятному.

Проверив, что тренажер Юлы продолжает процесс обучения, привычно открыл, точнее - попытался открыть портал в рубку.

В ответ злобно зашипела в нейросети Правая, напоминая, что по боевой тревоге, все портальные перемещения на корабле - исключительно с разрешения либо искина безопасности, которого у нас нет, либо капитана, который, не будь таким упрямо настырным, оглянулся бы назад, да и...

Оглянулся.

Точно, корабельный портал уже гостеприимно открыт!

Сделал маленький шажок для человека и окунулся в океан информации.

Завис, пытаясь понять, то ли нас выследили, то ли это сборищество Арбитров тут возникло сугубо по своим делам.

- Один, два... четыре... девять. Девять целых кораблей Арбитров и десятый, явно достраивающийся, в нежных захватах мобильной верфи, при виде которой у меня проснулись все животные, чья домовитость, запасливость и жажда халявы давным-давно вошли в поговорки, уже даже на уровне Совражества.

Весь этот десяток сперва рассыпался по системе, проверяя наличие лишних глаз и ушей, а потом начал кучковаться вокруг верфи, раскрывая свои, немалых размеров, трюмы, из которых ослиными вереницами поплелись в сторону недостройки многочисленные баржи, буксиры, дроны и дроиды.

Блин...

Это же какое искушение-то, одним махом, закрыть такой гештальт-то!

От осознания добычи и совершенной беспомощности эту самую добычу прибрать себе, начал ерзать в кресле капитана.

Даже будь рядом "Солкан" - целых десять Арбитров!

Тут бы хоть парочку уволочь!

Но ведь не дадут, сволочи!

Первый же залп, первая же слетевшая маскировка и все - "Маралин" станет легкой добычей...

А-а-а-а-а!

Жаба с хомяком давили, душили и грызли, собаки свинские!

- По приблизительным подсчетам, сейчас перед нами вообще ВСЕ АРБИТРЫ... - Огорошила меня Левая.

- Согласно всеобщему решению от... Разрешена активация кварк-подпространственной... - Левая и Правая переглянулись и мне стало очень плохо - судя по их совершенно непроницаемым лицам, Арбитры успели напакостить не только в соседней параллельной Вселенной, но и в этой, причем, совсем недавно, какие-то тысяч пять-семь лет назад! - Активация ловушек, активация подпространственных приводов...

- Стоять! - Вырвалось у меня, когда я осознал, что уничтожать будут не эти десять кораблей, а всю эту систему, голую, пустую, незаселенную, но - вообще всю! - А мы-то выживем?!

- Вероятность спасения - 10%. - Обрадовала меня Левая, заодно пересылая пошаговый план запуска этой самой, непонятной мне, но охрененно убойной, фиговины. - 12% - это наивысшая вероятность выживания.

Когда надо, голова у меня включается.

А когда надо очень-очень, так она и вовсе работает, как часы!

Судя по плану, нам предстояло приблизиться на максимально возможное расстояние к стоящим в охранном ордере кораблям, сгрузить бомбу-мину-пиротехнику-шутиху, активировать ее и драпать со всех ног!

"С места", "Маралин" может прыгнуть на две системы, вот только даже для прыжка с места требуется от трех до семи минут, в нашем случае - четыре минуты сорок одна секунда.

А фигня взрывается за две с полтиной...

- Активированы системы маскировки. - Правая тяжело вздохнула и искоса глянула на меня. - Капитану, членам экипажа рекомендуется покинуть корабль.

Ага, ну да...

"Экипаж и капитан" на "Маралине" это я и Юла, а вот близняшки, хоть и биологичны, но относятся к искинам, то есть тварям безмолвно подчиняющимся прямым приказам...

- Отставить! - Я почесал внезапно затребовавший чесания, нос. - Маскировку на максимум, медленно отходим...

- Приказ о санации не возможно отменить капитаном корабля. - Вздохнула Правая, очень-очень хотя жить.

- Я не отменяю приказ о санации. - Я развел руками. - Согласно правилам активации: "Устройство должно быть перемещено на максимально близкое к противнику, либо светилу, расстояние, любыми возможными средствами". Я предлагаю...

- Оправить бот не получится... - Развела руками Левая. - А магнитных захватов не хватит до безопасного расстояния.

- Боты, кстати, надо будет прикупить... - Бормотнул я себе под нос, пытаясь дотянуться до "белых шариков" и...

С матами не дотягиваясь!

Все вокруг кораблей словно заткали тонкой паутиной, стягивающей любые портальные переходы, любые или... Все-таки, не любые?!

Я сосредоточился на недостроенном кораблике, чувствуя именно его слабость.

Да, "старшие братья" его прикрывали, но сам-то кораблик...

- А если "изделие" будет в варпе? - Полюбопытствовал я, чувствуя, что истина где-то рядом. - Мы же можем скинуть эту фигню из варпа?

- Нет, тут так не работает. - Вздохнула Правая.

- Нас самих разнесет в пыль, если мы деактивируем ловушки в варпе. Вместе с этой системой и теми, что в радиусе светового года.

- Полугода. - Поправила сестру, Левая. - Но нам от этого будет не легче.

Я скривился.

А ведь так все восхитительно получается, точнее - получалось бы!

Блин!

Мне бы один портальчик в то место и...

- Зеленый... Ты это... Давай уже, на выход... - Смущенно попросила левая близняшка. - А то директивы давят... А "изделие" уже тикает.

Блин, да что же за фигня-то получается, а?!

Фиг с ним, кораблем - выживу - лучше будет, но вот обеих искинов, вот так запросто отдать на плаху?!

- Если подберешься ближе, сам, сможешь найти "дыру"... - Намекнул мне Голос. - Маленькую капсулу меньше шансов найти, а тебе, в отличии от корабля, времени на разгон не надо, просто откроешь один портал для подарочка, а второй на "Базу"...

- Три... - Я широко улыбнулся. - Один на "Маралин", один на "базу" и один на цель...

- Два! - Голос тяжело вздохнул. - Один с "Маралина" на "Базу", а с "Базу" на цель.

- Тогда... "Маралин" может быть вообще где угодно?! - Наконец-то дошло до меня. - Офигеть! Это же какой простор открывается!

- Ты... Это... Губу не раскатывай! - Погрозил мне бесплотными интонациями Голос в моей голове. - Это я предлагаю исключительно из-за двух проблем... Первая - твоя жизнь, которую ты, почему-то решил поменять на десяток кораблей, а второй... "Решение совета". Мы его, между прочим, тоже поддержали тогда!

Я усмехнулся - бедные Арбитры, их же, как вшей, раньше, по всей Галактике гоняли, а теперь они решили всей толпой в кружочек собраться! А тут такая расческа для них назревает!

Вздохнув, открыл портал на Базу, на которой еще и не был-то ни разу, с момента ее активации.

И застыл с разинутым ртом.

Я и представить себе не мог, что База Подпространственных перемещений... Такая здоровенная! И такая, чертовски, офигенно красивая!

Нет, не хайтек, но и не ренессанс - удивительно дополняющий другу друга мелкими нюансами и оттенками стиль, плавно перетекающий от стен с барельефами к ажурным колоннам, по которым, если я не ошибаюсь, текли силы, энергии и мана, то переплетаясь друг с другом, то приникая друг в друга, а то и смешиваясь.

Заворожительно!

"Захлопни пасть, полировку поцарапаешь!" - Напомнила мне старый анекдот Лизка и снова я поставил себе галочку - провести с ней профилактическую беседу, а то взяла за моду ковыряться в моей голове, а потом меня, моим же салом, по сусалам!

- Откроешь портал? - Голос теперь был не в моей голове, он разлетался откуда-то из-под купола, слегка громыхал и чуток оглушал своей торжественностью.

- Да в легкую! - Я сосредоточился и...

Опять завыла-заорала сирена!

- Млятт! Сила есть - ума не надо! - Выдохнул из-род потолочного пространства, Голос. - Ну, хоть изредка, можно верхним отростком думать, а не только в него жрать и знания вкладывать?! Всю систему опять настраивать! Зеленый, ну ты же - СОЗДАТЕЛЬ этого узла, зачем, зачем, зачем ты все пытаешься своей способностью пробить, а?!

- Потому что так легче! - Честно признался я, рассматривая, куда же открылся портал.

Сперва я подумал, что открыл его неудачно - чуть в стороне и выше от основного флота прикрытия, пока не догадался задрать голову вверх.

Чтобы упереться взглядом в несущегося по своим делам ремонтного дрона, судя по заплаткам - очень старого и изрядно побитого жизнью.

Портал очень удачно открылся в одном из слабозащищенных мест построения - точно в геометрическом центре верфи, в точке ее масс и начале разбеганий.

Где-то за спиной выдохнули Близняшки, осознающие, что еще поживут.

А меня мучила и глодала жаба...

И верфь было жальче всего!

- Слушай... А может есть чего не столь сокрушительного, а? - Поинтересовался я у Голоса, прикидывая, что во всем этом великолепии, явно должно находится нечто термобойно-ядерно-взрывательное. - Что-нибудь... После чего хоть что-нибудь останется, а?

Близняшки навострили ушки, а Правая даже подняла вверх сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, намекая, что я все делаю правильно.

- Есть. - Лаконично, видимо решив меня поддразнить, согласился Голос. - Только, оно дороже, чем КП-торпеда. Примерно, втрое.

Я задумался.

Ну-у-у-у-у...

На этой базе, если честно, мне воевать не с кем, а вот придержать "большую бубуху" на песочном кораблике - это идея здравая.

Осталось разобраться, сколько зарядов есть там и там, но звери уже настроились, что хабар все-таки будет...

- База сама генерирует необходимый прорыв в ткань мироздания, все дело только в количестве энергии...

- Два заряда. - Сообщила Правая и вопрос "чем шмякнуть?" был снят с повестки этого рабочего дня.

Таким запасами пусть Марти Сью разбрасывается, у него роялей много, а я еще 15 минут назад даже и не знал, что у меня рояль вообще есть!

Дождавшись, когда "Маралин" выберется к границам системы и уйдет в свой прыжок с места, мысленно обратился к Звездам и начал обратный отсчет.

У меня на глазах, в зеркале портала, как на старом экране телевизора начала разыгрываться очередная трагедия.

Гм, очередная трагедия, устроенная мной, посмотрим правде в глаза!

"База" лишь на четыре десятых секунды показала свой ослепительно сияющий бок, с которого сорвалась черная закорючка, тут же слизнувшая в свою тьму один из белых шариков и пяток тянущихся к нему-от него мелких корабликов-букашек.

Дрогнула и принялась раскручиваться против часовой стрелки, то и дело касаясь кораблей черными протуберанцами.

Тьма внутри меня заинтересовано подняла голову, присмотрелась и...

Отрицательно вильнув невидимым мне хвостом вновь пошла дружить со светом.

На третьем обороте, "База" нырнула в спокойствие варпа, оставив десяток мелких, разлетающихся во все стороны, порталов наблюдения, через которые смотреть стало намного интереснее:

Черная закорючка уже доросла до размеров морской звезды, которая у меня на глаз разрушала то, из-за чего все и началось - верфь!

И останавливаться эта собака совсем не начинала!

Более того, сожрав еще за четыре оборота и верфь, и недостроенный кораблик, она распустила свои щупальца во все стороны, цепляя ими огромные корабли и подтягивая к себе ближе, ближе, ближе...

Судя по показаниям сканеров, Арбитры уже голосили, истерили и вопили на весь обитаемый космос, требуя помощи, а те, кто умнее - писали завещания!

Не повезло ни тем, ни другим...

Черный сгусток морской звезды удерживал и волны радио, и варпсвязи, и даже "сингулярные камни", общаться через которые дорого, но подслушать - невозможно!

На своем следующем обороте "морская звезда" пыхнула в невидимом человеческому глазу диапазоне свечения и...

Я судорожно сглотнул.

Ма-а-а-а-а-а-аленькая черная дыра...

В которую, стройными рядами устремились белоснежные корабли, растягиваясь в длинные кусочки пластилиновой колбаски.

Выходящие с другой стороны черной дыры!

"Да это же - мясорубка"! - Искренне удивился я, с одной стороны признавая, что технологии Арбитров теперь точно никому не достанутся, но вот полезные ископаемые сосиски, длинной в пару сотен километров - это весомый аргумент, чтобы застолбить эту систему для их разработки...

Хотя, в принципе...

Можно и вовсе открыть портал и, не торопясь, со вкусом, оттащить особо лакомые кусочки, например, к Евгению-свет-Батьковичу, ему всегда мало полезных ископаемых для его верфи!

Затаив дыхание наблюдал, как в черную дыру проваливается последний кораблик, судя по всему - транспорт, причем беспилотный, но достаточно симпатичный, явно алефовской постройки, а за ним следом летит еще один маленький кораблик, вот, совершенно точно - длинноухих и, сдается мне, что он тут не один...

Черная дыра пережевывала кораблики и исторгала из себя двухметрового диаметра сосиски, кольца краковской, палки сервелата, а после маленького кораблика длинноухих, космос обогатился палкой "докторской", бело-розовой...

Я сглотнул голодную слюну, а оба моих вголовежителя, отчего-то назвали меня монстром!

- Какое супер мощное оружие... - Пробормотал где-то в вышине Голос. - Слегка, слишком мощное...

- Да уж не слегка... - Орать мне не хотелось, потому что было поздно, но оставить за собой свое веское "фе", все-таки стоило. - Совсем, нихрена, не слегка...

Порталы наблюдения демонстрировали всю прелесть происходящего, грациозность черной дыры, вход и выход кораблей, прихотливые изгибы металлического лома и крученные фигуры, в которые этот самый металл скручивался еще и еще раз.

Черная дыра, поглотив последний кораблик, стала неторопливо сжиматься, стремясь превратиться в точку и наконец-то освободить пространство от своего присутствия.

Хотя, необратимых дел она уже успела наделать выше крыши - ближайшая планета, и без того "разболтанная" массой кораблей Арбитров, уже решительно покинула свою орбиту, а ее спутники, не готовые к подобному пердимоноклю, так и норовили окончить своё миллионолетнее существование, решая на ходу, либо пробороздить поверхность планеты, либо покинуть ее и превратиться в очередной космический лом.

Самый дальний, например, уже решил, как окончит свое существование и пошел своим путем.

- Время действия оружия исчисляется десятью-семнадцатью минутами. - Голос, как мне показалось, с сожалением, вздохнул. - Осталось еще девять...

Я немного офонарел - вся космическая трагедия, унесшая тысячи жизней и раскатавшая в колбасу десяток кораблей уместилась в восемь минут?!

Ну, да...

Это для меня - "всего восемь", а вот для тех, кто был на борту, медленно растягиваясь и сливаясь с металлом, это было "целых восемь" и...

- А вот теперь у нас проблемы... Точнее - у ТЕБЯ, проблемы! - Голос истерично хохотнул и в систему начали вваливаться корабли алефов, похожие на те, что мы уже видели, когда длинноухие менялись с Ульем.

Да и цвета, вроде как те же самые...

Один из порталов наблюдения подобрался к входящим ближе и я с облегчением выдохнул - точно, "Поющий ручей", он самый!

Длинноухие выходили и выходили, а потом, как-то внезапно, закончились.

Кораблей в этот раз вышло не так уж и много - два линкора, один "живой", судя по размерам - дредноут, куча мелочи и десяток транспортов-беспилотников, которые, выйдя из варпа, сориентировались и направились в сторону черной дыры!

У меня отвисла челюсть!

В прочем, судя по происходящему, челюсть упала не только у меня, потому что чем иначе объяснить случившееся у меня даже идеи нет!

Вышедший из варпа дредноут, вместо активации защитных полей, со всей дури вжахнул в черную дыру из всего, что было к выстрелу на момент выхода!

Весь этот залп, гарантированно не понравился бы Арбитрам, сбив с них всю защиту, но вот черной дыре пришелся по вкусу и она, вместо тихого угасания и схлапывания в точку, благосклонно поглотила весь этот, просто звездный вал энергии и, скачком, увеличилась раз в десять.

Щупальца черной морской звезды сцапали летящие в ее сторону транспорты, пытающиеся развернуться, а возросшая гравитация с азартом принялась рвать систему в клочки, трясти планетами, как танцовщица сиськами и, со звоном, лопать мыльные пузыри защитных полей так не удачно близко вышедших кораблей.

Порталы наблюдения, контролируемые Голосом, начали судорожно схлапываться и открываться, показывая феерические кадры уничтожения самого непобедимого флота, основной корабль которого - "живой дредноут" уже растягивался в веревку, одним концом влезая в зев черной дыры.

Мелочь мужественно драпала, но, судя по всему, даже им здесь не светит - даже для "слепого прыжка" надо хотя бы прыгнуть, а присутствие этого черного, глобального пушного зверька, сейчас упорно "догрызающего" последние варп-струны, ни единого шанса для прыжка не оставляет.

- Слушай... А это точно так должно быть? - Обратился я к Голосу, завороженно наблюдая, как один из линкоров, устремился к черной дыре, время от времени мерцая и корректируя курс. - Там же уже больше десяти минут прошло...

- Э-э-э-э-э... - Глубокомысленно пояснил Голос и я согласился с ним полностью: у нас на глазах, здоровенный линкор километров десяти в длину, сбросил три четверти своего корпуса, пыхнул странного вида излучением и исчез!

- Это как?! - Я мысленно представил себе все сложности с подобного вида разделением корпуса, прикинул затраты и почесал затылок. - Нормально так!

Пока я чесал затылок и восхищался, заметьте - Искренне восхищался шедевром инженерной мысли длинноухих! - черная дыра "доела" прилетевший флот, закусила парой спутников, до которых смогла дотянуться и, оставив после себя колбасу всех видов, исчезла, наконец.

- Наверное, лучше бы я согласился на эту самую, "кварк-подпространственную"... - Я уже мысленно представлял себе, во что все произошедшее обернется для меня и для окружающих...

Со мной все понятно - надо столбить систему и вытаскивать полезные залежи, пока никто не расчухал...

- Система вошла в капсуляцию, так что кроме тебя, в нее вообще никто не войдет! - Обрадовал меня Голос. - Но вот ее соседкам теперь...

- А что "соседкам"? - Искренне удивился я, по наивности своей предполагая, что раз здесь все закончилось за пятнадцать минут, то остальным и чихать не придется от поднятой здесь пыли.

Вместо ответа, Голос скинул коротенький файлик - итоговую "выжимку", с прочтением которой я снова потянулся чесать затылок...

Глава 35 Измученный нарзаном...

И Юла, и Правая, и Левая, и синтеты, поглядывали на меня с недоверием, ожидая, что вот сейчас я рассмеюсь и скажу, что пошутил.

Ага, не дождетесь!

У меня и так проблем по самые гланды, а этим все бы на меня взвалить непосильную ношу…

Я аж сам поперхнулся от непереносимого пафоса размышлений и выдохнул.

Команда точно не виновата ни в чем.

Конечно, Настя слегка проштрафилась, но свои косяки она привычно исправила сама, а вот глобальный шиздец, творящийся сейчас на базе наемников и вокруг нее, это уже моя вина.

Да и, откровенно говоря, новости со всех сторон «Совражества» приходят теперь совсем не радостные!

Может, зря мы Арбитров, того, укантропупили?

Как ни как была одна из «третьих сил», слегка уравновешивающая весь творящийся беспредел, а теперь вот, нет ее!

И у длинноухих мозга потекла.

И Центральные миры, что приносили мне маленький, но постоянный доход от продажи чебуреков, тоже в ужасе затаились, готовясь к очередным неприятностям.

- Повторяю… - Я вздохнул. – ОБА Корабля к станции не приближаются! Увольнительных не будет. Все покупки – исключительно через защищенный канал! Щиты на 25%, всех, приближающихся сперва отстреливать, потом спрашивать, кто прется!

Понятно, что на орехи досталось «Укумбру», потому как светить песочный кораблик я не буду под страхом смертной казни, тем не менее, предупредить надо было всех, а то, знаю я…

- Зеленый… Что ты наделал? – Юла уставилась на меня с осуждением во взгляде и подозрительно прищурившись. – Лучше сам признайся!

- Тебе лучше не знать. – Вздохнула Правая.

- Мы, вот, не знаем и спим спокойно. – Рассудительно заметила Левая, намекая на старое правило «меньше знаешь – крепче спишь!»

В ответ, Юла наградила близняшек-искинов просто испепеляющим взглядом и…

Отстала от меня.

Правильно, есть и еще куча забот.

Например, Агни!

Этот четырехрукий, слишком активный, бывший куратор, сейчас отчаянно мутит воду, стараясь не столько выбраться сам, сколько утопить меня и, надо отдать должное, без Юлы он бы этого уже добился.

Итак, по его вине мне отказали в трех наймах, мол, я не исполняю взятые на себя обязательства!

А это – репутационные потери, потерянные контракты и денежки, что усвистали сквозь пальцы!

«Можно подумать-можно подумать!» - Усмехнулся дуэт в моей голове, намекая, что я и в худшие годы на деньгах помешан особо не был.

В общем, оборзели мои вголовежители!

А еще у меня все так же проблемы с остроухими и в этот раз сполоты меня не прикроют, одна надежда, что пока их роды грызутся, выясняя, кто больше обосрался и у кого карман шире, я успею набрать «массу».

Фантастика, конечно, но ведь мечтать не вредно?

- Систему опять «трясет» - Обрадовала меня Правая, находящаяся на постоянной связи со своим песочным корабликом. – Диспетчерская закрывает систему на двое суток и отводит корабли от станций.

Да, вот и последствия подкатили…

Я вздохнул и мысленно забеспокоился, успеют ли мои все вывезти из «закрытой пока» системы?

Евгений-свет-Батькович, получив портал к «колбаскам» кораблей арбитров и алефов развил бешеную деятельность, протягивая «полезные ископаемые» на свою сторону.

По его словам, за пару недель он справится, но…

Прошло всего десять дней и все окрестные системы трясет так, что даже самый успешный старт и тройной узелок на удачу не гарантируют успешного финиша.

Потарабанив пальцами по столешнице, закрыл наше импровизированное совещание и, распрощавшись с гаснущими голограммами «представителей», откинулся в капитанском кресле «Укумбра», в очередной раз анализируя ситуацию.

В принципе, все было не так и плохо, как я тут распинался…

На сетку, пикнув сигналом особой важности, упал еще один файл от «Наемничьего СБ».

Гм…

Было не плохо, а вот стало вовсе не смешно!

Я внимательно изучил выдвинутое против меня обвинение, переслал все Юле и выдохнул.

Оказывается, «экспедиция» профессора Сууемаа Кэх все-таки состоялась, вернее, началась.

И военные, вот ведь прелесть какая, даже «подкинули», от щедрот своих, целых четыре корвета сопровождения!

Вот только после седьмого прыжка, когда экспедиция уже «нырнула» во Фронтир, ее ждали и всей тяговооруженности и выучки экипажей хватило исключительно на то, чтобы один из четырех корветов, побитый и потерявший 90% щита, успел свалить, чтобы обрадовать цивилизованные Центральные миры сообщением о захвате всего каравана!

Ага.

А меня, сейчас, обвиняют в том, что это я «сдал маршрут» пиратам, из мести и жадности!

Юла, разумеется, расставит все по местам, а «обвинителям» придется раскошелиться за столь наглый поклеп, но…

Через двое суток, когда в системе все устаканится, за мной прибудет челнок с СБ-шниками, которые отвезут меня на разбирательства, хотя я, убей меня, никак не могу понять, почему это нельзя сделать по «связи»?!

Уведомив СБ, что противозаконными действиями не занимаюсь и что всегда готов отвечать на вопросы, заданные «слугами Фемиды», мысленно постучался головой об стену.

Творящийся дурдом начал меня утомлять…

«Ты просто от безделья маешься!» - Обрадовала меня выводом Лизка, за что была обласкана в особо крупном размере.

Юра встал на защиту этой язвы и…

Пришлось признавать, что я действительно схожу с ума от безделья.

Все эти тренировки, медитации – все от скуки!

Прям хоть собирайся и вали на станцию, в загул!

«Зеленый… У нас проблемы… Кажется…» - Вызвала меня Настена, заодно пересылая данные сканера.

Ну, в принципе, как таковой, «проблемы» пока и не было – просто по соседству устроился на парковку кораблик длинноухих, с хорошо знакомой эмблемой…

Ну и сзади подпирал еще один алефовский кораблик, судя по размерам – что-то вроде малого авианесущего крейсера, на полсотни истребителей, не больше.

Угрозы от них не чувствовалось, а махонькие порталы, открытые в рубках, гарантировали, что любое их шевеление в нашу сторону для нас сюрпризом не станет.

Но, на всякий случай, синтетов вооружили.

Мало ли, вдруг длинноухие решатся на захват корабля, с них станется.

Проверив еще раз свои ощущения, на всякий случай открыл портал в цистернах и ополовинил алефам их запасы топлива. Рассчитывал я, разумеется, на нечто более существенное, например, на крюйт-камеру, но…

Так тоже нормально.

Откинувшись на подголовник, полуприкрыл глаза и мечтательно зажмурился, представляя себе…

Ну, в принципе, ничего особенного и не представляя!

Так… Пустячок, мелочь. Пришла ведь в голову одна старая знакомая, не самая лучшая, но…

Чем-то же она меня привлекла!

Вот и решил я приоткрыть рядом с ней портальчик, а то, мало ли, может ей помощь нужна!

Да и вообще, а что тут такого?!

Я чертыхнулся и воровато оглянувшись по сторонам, вспомнил Дже Ен, норовя открыть портал так, чтобы и девушку видеть, и чтобы не засветиться со своими способностями.

Ну, засветиться мне было сложно: открывшийся портал демонстрировал тяжело нависшие облака, через разрывы в которых мелькало местное светило, маленькое, тускленькое, почти угасшее.

Под облаками компактно размещался такой-же игрушечный космопорт, такой-же тускленький, да еще и покрытый волосатым мхом, сине-зеленым, с белыми цветочками, на взлетном поле которого прижимались друг к другу ржавыми боками два челнока «планета-орбита», с открытыми задними люками и натянутыми над двигателями молочно-непрозрачными палатками, в которых, судя по суете, либо кто-то занимался ремонтом, либо сексуально-активно отдыхал, по крайней мере, в левой – точно.

Удар железом по железу и громкий мат уточнил происходящее – кто-то сексуально-активно занимался ремонтом маршевого двигателя, скорее всего, пытаясь из двух собрать один.

Еще один удар железяк и из-под палатки выбрался здоровенный четырехрукий креат, задрал лицо к небесам и подняв вверх все четыре кулака, разразился отчаянной тирадой, в которой очень экспрессивно высказал все, что думает о двигателе, о его конструкторе, об инженерах, о фабрике, на которой двигатель собирали, о планете Экугадас, на которую его занесло и обо всех троих своих напарниках, которые оставили помирать честного креата в этой заднице вселенной!

Пока креат матерился, Голос обрадованно «прописывал координаты», намекая, что мне до следующего «звания» осталось совсем не много и что я, эдакий ленивец, мог бы давно и с легкостью перепрыгнуть вторую ступень!

«Отправь «жука»» - Посоветовала Лизка, кажется, опасаясь, что я отправлюсь на разведку сам, лично, собственной персоной.

Ага.

На Экугадас.

Лично!

Я что, даже в глазах собственной нейросети так похож на идиота?!

Экугадас, между прочим, планета-каторга «легкого режима» Центральных миров Совражества и высадка на нее, без разрешения, запрещена!

Я-то, конечно, смогу убраться оттуда в любой момент, но…

Ради чего, точнее – кого?!

«И вовсе я так не думала!» - Обиделась Лизка в очередной раз.

Слава Звездам, в этот раз Юра ее не поддержал, что не может не радовать! А то в последнее время у меня стало складываться ощущение, что двум этим красавцам я дал слишком много воли, а вот с контролем у меня всегда было все плохо…

«Ожидайте прибытия вновь назначенного куратора в течении одного часа» - Официальное уведомление от диспетчера станции наемников, подтвержденное и продублированное из секретариата, адвокатского представительства «А-Ккор» и еще трех «контор», включая безопасников и, почему-то, «фиников».

Причем тут финконтроль и когда это он вообще стал встревать не в свои дела – тема для отдельной беседы, так что вновь пришлось беспокоить Юлу, требушить диспетчеров по поводу разрешения полетов, готовить отдельную каюту, потому как чувствую я, что прибывший куратор вновь задержится у нас на транспорте на пару дней, как минимум.

Заодно, при общении с третьим помощником четвертого помощника второго диспетчера, «закинул удочку» по поводу назначенного куратора, С. Уллы.

Так вроде, ничего себе негритяночка…

Черненькая, тоненькая, белозубая и красноглазая, как все уроженцы Арварского ареала обитания, того, что дальше от центра.

Судя по послужному списку, что за пять минут достала Юла, куратор, в этот раз, вроде толковый.

В прочем, Агни тоже казался свойским мужиком, пока из него говно не полезло!

В боевых действиях девочка не принимала участия, а вот судя по недоговоренностям, однозначно подрабатывала на СБ и, слава Звездам, если это было СБ станции наемников, а не Арвара!

Как-то мне не уютно стало, по спине словно сквознячок прошелся, наполняя паруса моей паранойи…

«Пилотские базы – в максимуме; психология, три года отработала суперкарго в команде наемников «Таллем»» - Лизка тоже оценивала полученные от нашей рыжей стряпчей, документы. – «Шесть лет была куратором группы «Фааттух», одиннадцать лет – «Сульха Дао»… И взлеты, и падения, но в остатке – крепкий середнячок, сейчас решила взять нас сама…»

- Не нравится мне все это! – Выдавил я из себя и, вспомнив другого Зеленого, добавил: - «Это добром не кончится»!

- С чего бы это вдруг? – В кои-то веки Юла решила выбраться в рубку и поболтать о делах лично.

Видимо, сбежала от Гелики, которая, в последнее время, словно с цепи сорвалась, впихивая в свою протеже такие массивы знаний, что мне искренне было жаль своего крючкотвора.

- Ну, вот как тебе объяснить… - Я затребовал кружку куафэ и, дождавшись дрона-стюарда принесшего ее мне, сперва понюхал, а потом, сделав первый глоток, признался: - Ненормально это. Система стоит в запрете полетов, даже Сб-шники не стали лететь за мной, а вот у нее и разрешение есть, и страха нет. Сама вызвалась «курировать» нас, хотя, сама помнишь, сколько грязи вылил Агни, нам бы теперь отмыться, хоть за полгода-год, а тут… Да и работала она с наемничьими командами от 200-250 человек, на трех, пяти кораблях! Какая ей выгода менять «прибыльных и жирных», давно стоящих крепко на ногах, пусть и не хватающих звезд с небес, на нас, чей рейтинг как весы болтается?

Я сделал еще глоток обжигающего напитка и вздохнул.

- Ты вот веришь в добрых самаритян? Я, вот – нет!

- Если «самаритяне» это те, кто делает добро во вред себе, то… - Юла развела руками, соглашаясь с моей точкой зрения. – Может, Гелику на нее натравим?

- Офигела?! – Я аж нервно подпрыгнул, представив себе, что Гелика может сделать с негритянкой, особенно если та и вправду «засланный казачок». – Нам нельзя убивать кураторов!

- Кто бы говорил! – Напомнила мне Лизка, намекая еще на того, самого первого, куратора, которой совсем сгорел на работе, так и не приступив к ней. – Но… Настена тоже от нее не в восторге.

- Ага. Это мягко сказано! – В рубку ввалилась Настена и, судя по покрасневшим глазам, она либо совсем не давно плакала, либо хохотала.

Искренне надеюсь, что последнее.

- Чего накопала? – Юла, устроившаяся в кресле второго навигатора, почесала кончик уха и нервно повела плечами, словно ей было холодно.

- Ну-у-у-у… Представляешь, у нее нет ни одного замечания! Есть предупреждения, но они у всех есть.

- У меня – нет! – Обиделся я.

- У тебя, дорогой наш Владелец, не только замечания, предупреждения и предписания, у тебя еще и четыре запрета есть! Просто ты уведомления ни хрена не читаешь! – «Обрадовала» меня крючкотвор, параллельно сбрасывая полный список моих грехов, включая убийство незадачливого куратора.

- Зато у нее есть два любовника, очень богатый дедушка и очень красивая сестра-метиска… - Настена вздохнула. – Но, в принципе, именно это и не важно. Важно то, что один из капитанов твердо уверен, что видел нашего куратора в компании сполотов. Ага, тех же самых, «твоих».

Девушка ткнула обличающе в меня пальцем.

- А еще… - Настена сделала трагическую паузу, такую длинную, что я успел допить куафэ. – А еще, у нее стоит «Эспер»!

- Оп-пачки… - Переглянулись мы с Юлой. – Псион!

- Ага… - Настена отобрала у стюарда заказанный Юлой бокал с красным вином и одним глотком его прикончила. – В общем, все слухи утверждают, что наш новый куратор – агент Центральных миров!

- Как вариант… - Вздохнула Юла, повторяя заказ, нагло нарушающий правило – в рубке никакого бухла!

В прочем, она не управляет кораблем, так что ей можно.

- В общем, этот куратор у нас – полный ананас. – Подвел итог я, отдавая приказ искину переселить куратора подальше от нас с Юлой, а то… Мало ли чего эта мадама разглядит, а мне потом ей несчастный случай устраивай?!

- Слушай… - Кровожадно облизнула красные губки, Настена. – Может, ты ей сразу несчастный случай устроишь, а?

Да, уж… У гениев мысли сходятся…

Погрозив Настене пальцем, вздохнул и погнал обеих дам из рубки, пусть лучше идут, вон, встречают прибывшую кураторку.

Или кураторшу?

А у меня – вахта!

Откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза и собрался честно-мирно вздремнуть оставшиеся два часа, а то…

Знаю я эту жизнь, вечно в запас выспаться не получается!

И выспаться в запас не получается и еще много чего в «запас» в этой жизни не получается…

Полуприкрыв глаза, вновь провалился в то граничное состояние между сном и явью, которое затягивает похлеще воронки, даря смутные, морочные видения, часть из которых замешаны на бессознательном, часть – на сексуальном, а часть…

В этот раз никакой тебе эротики, голая кровятина, бег по коридорам и странные противники, быстрые, жесткие…

И каждый из них, не рассусоливая, кидался в драку, то норовя снести мне голову с плеч, то столкнуть туда, куда и Люк Скайвокер не летал, а то, улыбаясь в тридцать восемь зубов, восемь из которых, передних, были острейшими, полыми клыками, источающими яд!

Бред, но…

Азартненько!

Но бредовенько.

- Зеленый! – «Звонок» крючкотвора разорвал сонное оцепенение и очередной острозубый ниндзя, быстрый, как гепард и резкий, как понос, наконец-то исчез, провалившись в накативший свет. – Куратор просто жаждет тебя, лично!

«Ну, раз жаждет…» - Вздохнул я, сдавая вахту синтету. – «Надо удовлетворить, а то…»

- Зеленый, гм… - Настена, судя по ее задумчивому виду, с кураторшей уже пообщалась и теперь находилась в состоянии грогги. – Ты, там, это… Осторожнее будь, ладно?

- Все так плохо? – Я начал искренне подыскивать варианты несчастного случая для теры С. Уллы.

– «Плохо», это когда туалет занят… - Выдохнула моя бравая капитанка. – А там… Просто жопа какая-то!

- Ну, пойду, гляну, что там за жопа… - Улыбнулся я, возвращая себе хорошее настроение, но, в глубине души что-то шевельнулось…

И перекатилось с боку на бок, словно медведь в берлоге…

Или снайпер на позиции, пока до противника еще далеко и можно шевелиться…

Отогнав не прошенные мысли, вышел из рубки и устроился на «корабельном самокате», про который в принципе всегда забывал, предпочитая открывать портал в нужную точку сразу, а не кататься по коридорам корабля, зря стирая подошвы.

Но, сейчас я еду на встречу с новым куратором, а там выделываться пока не стоит.

Да и этот ее «Эспер», меня, если честно, нервирует.

И сама она меня, тоже – нервирует.

А когда я нервничаю, потом приходится искать, куда спрятать труп!

Да, сейчас, с моими портальными возможностями, «горизонт событий» раздвинулся, но должна же хоть какая-то совесть оставаться, а?!

В очередной раз переборов желание завалить кураторку не входя в кают-компанию, связался с Юлой, на всякий случай уточняя, может, все-таки кураторке устроить несчастный случай, так, для профилактики?

Услышав в ответ, что я параноик и меня надо изолировать от людей, вынужден был согласиться – и с параноиком, и с изоляцией от людей.

Жаль только, что от встречи с куратором, таким образом мне все равно не отвертеться.

Доехав до кают-компании, проверил не топорщатся ли волосы во все стороны (топорщатся), не застряла ли в зубах какая бяка (не застряла), застегнуты ли все молнии, замки и швы (застегнуты), да и с чего им быть расстегнутыми в комбинезоне-то?!

Поймав себя на мысли, что я просто мандражирую, вздохнул, хрустнул костяшками сплетенных в замок пальцев и шагнув в сторону гостеприимно открывающейся двери, за которой меня ждал новый куратор.

И, едва не вылетел обратно, с диким воплем!

Уж не знаю, когда был сделан снимок, с которого таращилась белозубой улыбкой тера С. Уллы, но явно это было давно!

Точнее – очень давно!

Тот баклажан, что расплылся по нашему диванчику, не только не имел вторичных половых признаков или глянцево-черных волос, но даже белозубой улыбки не имел!

И дышал теперь этот бочоночек через носовые фильтры так, словно его немилосердно давила гравитация, которая на борту «Укумбра», кстати, была даже меньше одного человеческого G!

А еще этот запах…

Запах больного человеческого тела, маскируемый тяжелой артиллерией – туалетной водой с формалином и духами с мускусом…

Проглотив подкатывающийся к горлу комок, сделал морду тяпкой и отправил обеим красавицам свое веское «фе»!

Могли бы и предупредить, между прочим!

Радуясь, что традиция пожимать руку, а уж тем более ее целовать, в данном случае не прижилась, устроился в кресле напротив С. Уллы и приготовился к худшему.

Все-таки, как бы все не было, мало ли…

Иногда гормоны играют так, что проще переболеть, чем пытаться…

В прочем, кого я пытаюсь обмануть, а?!

Ни за что не поверю, что эта старая развалина не могла оплатить свое лечение или у нее нет возможности потратить на себя время, чтобы просто залечь в капсулу на пару-тройку недель!

- Мои божественные корни не позволяют принять медицинское вмешательство, до окончания цикла совершенствования. – Ответив вялым взмахом на мое приветствие, сразу взяла быка за рога, баклажанина. – Цикл развития требует пребывания в изнемогающей оболочке, для достижения более полной гаммы ощущений.

- Не будет ли данное состояние мешать работе? – Я, честно говоря, офигевал с такого типа людей еще там, на Земле своего времени. – Изнемогающая оболочка это не только не эстетично, но и является фактором повышенной опасности.

Негритянка посмотрела на меня так, словно я предложил ей публичный секс с пурко, хотя в данном случае, животное я бы пожалел.

- Нет причин считать, что внешний вид отвечает за внутреннее состояние разума, его гибкость и обучаемость.

«Ага, нечто такое говорил Арчи толстый мешок Ниро Вульф…» - Припомнил я господина Стаута. – «Правда у того была харизма, острый ум, а тут…»

Сдается мне, я начал понимать, почему это назначили нашим куратором.

Чтобы я ее прибил!

Глава 36 Холодный прилив

Печальнее всего в жизни, когда жизнь проходит мимо.

Но еще более обидно, когда она, пролетая мимо, прихватывает с собой часть твоей жизни, твоих друзей, а то и любимых…

Я, мысленно, помахал рукой отлетающему челноку СБ-шников, которые вернули меня на «Укумбра» после двух суток разбирательств и ме-е-е-дленного, планомерного промывания мозгов.

И ведь ведали, собаки свинские, что маршрут экспедиции я знал исключительно до третьего прыжка, знали, что вояки изменили маршрут, присоединившись, знали, но…

Мозг вынесли.

Правда, приятный нежданчик все-таки случился, как это не странно… Доблестные СБ-шники, по совокупности сведений, сняли с меня одно из наказаний, за разрыв контракта и даже накинули пару баллов, вытаскивая меня из низкого рейтинга.

Представляю, как сейчас бесится наша новая куратор!

Нет, в принципе, так то она далеко не дура, но…

Первое, что она потребовала от меня, после знакомства, это перегистрировать мою команду на Настену, мол, исключительно так все исправится само собой.

Получив под нос фигу, баклажанка даже слегка посерела, а когда ровно такие же дули выкрутили ей и Настена, и Юла, слегка рассвирепела и прочла получасовую лекцию о том, что ей, с ее опытом, намного виднее, какой должна быть структура наемной команды.

Пришлось намекнуть, что подобных ей, с «опытом и знаниями», на станции – каждый третий. А если налить «планетарки», так и вовсе – каждый второй.

Юла, конечно, попыталась меня остановить, но…

«Остапа несло»

А меня не просто несло, я уже реально, глядя на нее и одуревая от ее запаха, вошел в то состояние аффекта, за которым убийство щенят, утопление котят и казнь мух – всего-навсего мелкая, досадная, оплошность!

Пришлось скидывать Юле то, что видел я, своим «магическим взором», учить который она, кстати, напрочь отказалась!

Будет моей ученице наука, как спорить с учителем!

А в «истинном взгляде» С. Улла выглядела как жирная личинка, пытающаяся закуклиться, обмотаться тонкими нитями синеватой энергетики и впасть в спячку, чтобы проснуться чудесной бабочкой.

Вот только, если то, что я видел, правда хоть на 10% процентов, то бабочка эта будет самая натуральная моль!

А если правдой окажется больше 55%, то, право слово, я бы не хотел быть рядом, когда «ЭТО» выйдет во внешний мир!

Раздолбанные энергопотоки, смятые чакры – не смейтесь, но другого слова для энергоцентров в языке Совражества просто не было! – хаотичные метания источника от стихийной магии к псионике и обратно, все это и еще десяток нюансов превращало девушку в монстра!

Причем, я ведь точно это чувствовал, было еще и постороннее вмешательство, очень тонкое, филигранное и вмешательство на уровне «возьми лом и звиздани по загибулине»!

Оба вмешательства вроде как и преследовали одну цель, а на деле приводили к тому, что вся система женщины неслась на всех парах в пропасть, лихо захватывая всех, кто оказался рядом!

Например, мне и Юле все эти свистопляски как бы и побоку были, ну, завихрения, ну, покалывается в сердечко, ну, в голове туманчик, а вот Настену С. Улла просто наглухо «выдаивала» за полчаса общения, не только обчищая энергетически, но и умудряясь прихватить пару месяцев жизни!

Вот я и бесился.

А после демонстрации – начала беситься и Юла, предлагая наслать на голову кураторки Гелику и полюбоваться итогами поединка.

Вот так, двое взбешенных и обломали куратору все ее возможные выходы из кризисной ситуации.

Более того, пока я отвлекся, Юла таки протащила на «Укумбра» Гелику и, не спохватись я вовремя, было бы совсем не смешно – старая ведьма на полном серьезе готовила для нашего куратора «Прах», намереваясь растворить баклажанку в пыль!

Еле успел, одним словом.

В общем, не будь все так запущено, то со всеми вопросами мы бы справились часов за пять-шесть, но…

Провозились полные двое суток карантина!

Результатом стало…

НИ-ЧЕ-ГО!

Мы не перерегистрировались, не сменили название, не поменяли «руководителя», мы не сделали ничего, что предлагала куратор.

Но вот что пришлось сделать, так это внести энную сумму на счет профсоюзного движения "Тиаша", так, на всякий случай.

В прочем, даже само название – «Тиаша» вызвало у куратора брезгливую усмешку.

О, да, она рассчитывала, что мы понесем денежку в клювике на счета «Аббрехт» или «Монсцони», а тут такой печальный облом.

Потерянные два дня С. Улла хотела возместить отдельным пакетом услуг, которые ей снова обломались – «ручной крючкотвор» для того и нужен, чтобы не переплачивать на услугах, тем более что в Юле я могу быть уверен, а вот в честности куратора – нет.

Так что, едва система «открылась», как наш баклажанчик запрыгнул в свой челнок и технично сдристнул к себе на станцию, совершенно не удовлетворенный успехами.

А через два часа прибыли СБ-шники и понеслось, завертелось, закрутилось.

Мне еще повезло – моя «арестантская» была не «строгого режима», так что и пожрать можно было заказать чего путнего, и поспать вволю, без соседей и тупых шуточек.

И пусть кровать была узкой, потолок – низким, а окон не было вовсе, зато я честно выдрыхся и попробовал удивительную минмаатарскую сдобу из ресторанчика-кафешки напротив тюремного блока.

И вот, все это закончилось.

Поверить не могу!

Остался пустяк – подыскать себе заказ, пополнить запасы и…

Попробовать пообщаться с одной хорошо мне знакомой сполоткой, по имени Аланувиэлин и «провентилировать» некоторые вопросы, которые давно требовали решения, а уж теперь, в свете появления нашего баклажанчика, так и вовсе стали неотложными.

Но, сперва…

Я развернулся обратно к ангару с челноком, который только-только купили.

Давно мечтал обновить свои базы пилота, а то я так и вовсе забуду, что это такое – чувствовать не здоровенную дрыну транспорта, а маленький, юркий кораблик, в котором от тьмы космоса тебя отделяет не несколько метров брони, силовых полей и защитных слоев корпуса, а вот такой, тоненький, крохотный, я бы даже сказал – утлый, кораблик, от одного неверного движения превращающийся в тонко раскатанный блинчик, от которого во все стороны отлетают запчасти… И не только запчасти кораблика, но и твои собственные!

Бр-р-р-р-р, в общем, перспективка...

Отмахнувшись от предчувствий, «взошел на борт» челнока и, проведя обязательную диагностику, запросил у диспетчера добро на вылет, облет системы и посадку на станции – душа хотела праздника, а мои мегеры, все три, только и умеют, что праздники мне обламывать!

Особенно Настена!

Вот уж кто точно годится на роль идеальной жены – верная, понимающая, горячая и…

Совершенно невыносимая!

Круче нее, пожалуй, была только Марушка!

Та же прекрасная женственность, кошачья грация, восхитительно-волнительные формы, но…

Жажда сперва толкать мужика на подвиги, а потом его отговаривать, да еще и виноватить при этом – убивает всю романтику!

Выбравшись из ангара на антигравах, прошел перпендикулярно корпусу «Укумбра», полюбовался на все так же торчащие не далеко от нас альфовские кораблики и заложил вираж, уходя в сторону дальнего газового гиганта, лететь до которого на нашем челноке пришлось бы больше суток.

Но, это было единственное место, куда выпустил меня дежурный диспетчер, услышав о моем желании «порулить».

Кстати, я не в обиде.

Во-первых, диспетчер прав, на его плечах безопасность совсем не маленькой, в плане прибывающих и убывающих кораблей, системы.

В-вторых, отметки о «малых кораблях» на моей нейросети относились больше к военным, чем к гражданским.

А в-третьих…

В-третьих, мой полет в «Академии…», о котором я думал, что все забыли, не забыли… Постарался, конечно, Агни, с-с-с-собака шестиконечностная, вот и пожинаю плоды на собственной шкуре.

Усмехнувшись, закрыл глаза и попытался войти в «слияние».

Ага, на внутрисистемном челноке.

Наивный.

Вот только я не только «наивный», но еще и иногда, довольно часто, «упертый». Так что полного слияния не получилось, но вот частичное – за любо-дорого, правда, подключался я к системам челнока не «технологическими» методами, а «магическими», но ведь это такой пустяк для того, кому Гелика время от времени поправляет корону штыковой лопатой!

Внутрисистемник, к моему удивлению, даже после прямого подключения не стал вести себя лучше, быстрее или маневреннее – обычная рабочая лошадь, точнее, кляча, у которой цель всей ее жизни - пролететь от корабля «А» до корабля «Б» или спуститься\подняться на планету\с планеты.

Ничего, мне сейчас и такого хватит, мне сейчас «выкататься» надо, мозги проветрить и от суеты отвлечься, а то я уже на Настену стал заглядываться, а она, язва, совсем не против, хотя, может быть, это мне все кажется и…

Я сделал, гм, попытался сделать боевой разворот.

Челнок заскрипел, магическая связка выдала предупреждения, а в голове чутка просветлело.

«Пипец…» - Выдохнула у меня в голове Лизка. – «Челнок придется продавать, а то он развалится в самый неподходящий момент»!

Отмахнувшись от своей шизофрении, поставил шаттл на «дыбки», в очередной раз забыв, что сила тяжести тут не изменяемая, всегда направленная «в пол» и, как ты не крути задом, исключительно инерция может доставить тебе незабываемые ощущения.

Пришлось отключать антигравы и снова крутиться, чтобы в мозгах стало светлей и чище.

«Эффект соковыжималки» - Хохотнул в голове Юра, принимая на себя некоторые расчеты курса, которые теперь не успевал обсчитывать тупой комп челнока. – «Левее! Левее!»

Пришлось брать «левее» и наслаждаться коротким, миллисекундным, завораживающим чувством «падения-провала-парения», от которого по спине сладко забегали мурашки, а в голове стало так хорошо, просто и понятно!

На радаре появилась маленькая зеленая точка, судя по описаниям – инженерный бот «Сакрамма», спешащий на топливный завод, висящий над газовым гигантом.

Пролетая мимо меня, бот покачался в приветствии с боку на бок, как огромный майский жук и полетел дальше, заставляя меня искренне сожалеть, что мне такие скорости недоступны.

«Уф-ф-ф-ф…» - Вздохнула Лизка. – «Я уж думала это опять по наши души»!

Отстегнувшись от пилотского ложемента, чертыхнулся и вернул гравитацию – пить хотелось неимоверно, но вот гоняться за каплями жидкости по всей тушке челнока – не хотелось совсем!

Половиной сознания контролируя челнок, другой половиной размышлял, может, после, и вправду отдаться Настене или сходить в бордель на станции?

Тем более, что борделей на станции было больше двух десятков, из которых только пяток «младших» пользовались дурной славой, а вот заполучить в жены или содержанки «девочку» из «старшего», пусть и не «элитного», борделя – было очень хорошим делом.

Правда, поговаривают, что девочкам этим не только ставят секс-базы, но и значительно промывают мозги, но с этим я не сталкивался, да и, глядишь, не столкнусь.

«Млятт! Да где здесь вода-то!» - Вырвалось у меня у после того, как я раздербанил и растребушил оба ящика с отметками «Продовольствие» и нашел в одном две сотни «солдатских» рационов питания, а в другом – десяток одеял.

«Проверять надо было перед вылетом…» - Высказала свое веское фе Лизка. – «Ты же знаешь, что перед продажей, с таких «мелкашек» предыдущий владелец снимает и вытаскивает все, до чего руки дотягиваются?! В прочем, в хвосте еще ящик есть, глянь, может там НЗ есть?»

Ага, в хвостовом ящике вода нашлась. Вместе с початой бутылкой «планетарки» и двумя пачками презервативов…

Признаюсь честно – увидеть последнее я совсем не ожидал! В присутствии нейросети в голове, проблемы с непредвиденными и незапланированными беременностями как-то отошли не на второй, а на десятый-пятнадцатый планы!

Повертев в руках ослепительно белую коробочку с угольно-черным аврварцем и темно-кофейной арварской, стоящей перед ним на коленях, ухмыльнулся и бросил найденное обратно в ящик.

Компьютер челнока просигнализировал, что мы подобрались к границам полетной карты и застопорил кораблик, дабы чего не нарушить.

Прихлебывая водичку, вернулся в кресло и замер, рассматривая пустоту впереди меня.

Ни жарко, ни холодно.

Пустота, в этот раз, к себе в душу не подпустила, намекая, что либо я что-то делаю не так, либо что еще не время для беседы по душам.

А жаль.

Убрав бутылочку в дырку в подлокотнике – ага, в этом челноке даже такой атавизм нашелся! – запустил двигатели и повернул на обратный курс.

Сегодня клево не будет…

Вновь провалившись в псевдослияние, принялся осматриваться глазами-сенсорами по сторонам.

Вон, сзади меня догоняют шесть быстрых точек, сенсоры их пока видят смутно, но вот магическая «подкачка» уже дает возможность опознать шестерку истребителей «Алдуш-13», производства негров, по лицензии. От «Алдушей» построенных на верфях местных арабовыглядящих, отличаются более мощной броней, пушками большего калибра и почти полным отсутствием энергетического оружия.

А вот кокпит у них маленький – негры пользуют рабов с рабскими сетями, некоторым из которых и вовсе ампутируют конечности, сокращая потребление кислорода и уменьшая объем.

В прочем, на этих, что меня догоняли, кокпиты были нормальные, «полноразмерные».

«Шесть истребителей… Принять меры предосторожности?» - Полюбопытствовал Юра, отчего-то уверенный, что всех предосторожностей челнока хватит на то, чтобы спасти мне жизнь.

Пока я объяснял, шестерка нас догнала, помахала куцыми обрубками крылышек и усвистала вперед, торопясь на родной пятачок, где их и накормят, и напоят, и в кроватку уложат.

«Странно…» - Задумчиво протянула Лизка и я даже начал беспокоиться, что снова что-то пропустил.

«Чего странного?!»

«Странно, что ты до сих пор никому и нафиг не нужен!» - Лизка у меня в голове странно вздохнула, напоминая, что ни один мой одиночный поход, никогда не заканчивался чем-то хорошим.

«Наверное, сегодня у Судьбы отпуск». - Пожал я плечами. – «Ведь должно же такое случаться, хоть иногда?»

Странное чувство опасности, какое-то отдаленное и гаснущее, кольнуло в плечо и я, совершенно случайно, дернул челнок верх-вниз-влево.

Что-то сзади загремело, тренькнуло, словно лопнула тетива на луке и с металлическим лязгом пролетело слева от меня, воткнувшись в полусложенное кресло второго пилота.

Пришлось выбираться и смотреть, что же прилетело.

Оказалось – хорошо мне знакомый дроид-хирург-медик, старенький, но ухоженный, на 57% сохранности, с почти полным запасом медикаментов и отсеком для переноса донорских органов!

Конечно, тоже атавизм, как и коробка с презервативами, но, с другой стороны, в челнок медкапсулу не впихуешь, а вот такого красавца – вполне.

Почесав мочку уха, с сожалением был вынужден признать, что сейчас этот дроид мне нафиг не нужен и даже опасен – по «покупательской квитанции» этого дроида на борту быть не должно, в «декларации» его я тоже не заявлял, а вот если по возвращении на корабль, а уж тем более - на станцию, его у меня обнаружат, то встанет два вопроса, каждый из которых может превратиться если и не в замечание-штраф, то вот в некоторую проблему – точно.

Уж больно подозрительно появление дроида, а вдруг я – черный трансплантолог или и вовсе – пират!?

Так что сейчас, железка последовала в открывшийся на «мою свалку», портал.

Вернусь на «Укумбра», достану и отремонтирую, пусть будет, а то… Мало ли. Заодно ему мозги надо будет «перебить», обновить и общее состояние поднять. Авось и не пригодится, но…

Запас карман не тянет, как говорится.

Улыбаясь своим мыслям, вернулся к штурвалу.

Вот только…

«Странно…» - Я подергал управление, попытался связаться с диспетчером, вызвал «Укумбра», везде получая совершенно отрицательный ответ!

Выдохнул и полез под пульт, перегружать намертво зависшую железяку, которая неторопясь дрейфовала в сторону какого-то кораблика, настолько побитого жизнью и невзрачного на вид, что меня аж затошнило.

Вот скажите мне, как можно настолько не любить свое железо, чтобы запустить его настолько?!

Краем глаза поглядывая за неведомой хренью, выломал защитную заглушку, просунул руку в отверстие и повернул рычаг физической перезагрузки оборудования, мысленно приготовившись ко всем возможным глобальным жопам, которые могут случиться со мной.

Увы, вместо жоп и казней египетских, бортовая система послушно ушла в рестарт и столь же послушно и без подводных камней загрузилась, выдав уведомление о вирусной атаке и сбросив все настройки по умолчанию.

Пришлось призывать Лизку и искать где поменять дату-время и язык, которые оказались совсем на Аратанскими, а какими-то «Дебренусскими», да еще и столетней давности.

В общем, за одну перезагрузку я лишился всех обновлений, что впихивали в комп почти сто лет.

Поставив напоминалку заняться челноком вплотную, связался с диспетчером, связался с «Укумбром», скинул злым СБ-шникам стримы произошедшего и, развернувшись от ржавого корыта, которое даже и ухом не почесало чтобы помочь летящему в полной темноте челноку, направился на станцию, с твердой решимостью и напиться, и пройтись по борделям.

Хотя бы по одному, но от души, вволю, чтобы хватило надолго воспоминаний и угрызений совести за содеянное.

Или по двум, но это уже как карта ляжет…

Пока «раскладывал карты» и «прикидывал финансы» на все свои хотелки, со мной связался диспетчер и, подозрительно уставившись, потребовал с меня электронную подпись и данные карточки ФПИ, которой у меня отродясь не водилось.

А подпись эту, Юла мне строго-настрого запретила светить, сто раз напомнив, что передав электронку не в те руки, можно запросто лишиться всего, включая и собственную жизнь.

Пришлось связываться со своей «крючкотворой» еще раз, устраивать общий сеанс связи с диспетчером, на котором тот признался, что пришло сообщение, что челнок управляется искусственным разумом, а следом, что на челноке контрабанда, а следом – что на челноке перевозят рабов!

В результате, пока я доказывал, что не верблюд, челнок висел у закрытых ангарных ворот, мешая всем.

Пришлось дожидаться уже хорошо знакомого челнока безопасников, с досмотровой командой, которая только пальцем вертела в ответ на все заявления Диспетчера.

Старший досмотровой группы, отчаянно мелкий клопендик по имени Лиф, трижды отсылал свои помощников по всем двум отсекам, неслышно мне ругался с Диспетчером, а под конец, прощаясь, снял-таки свой зеркальный шлем, явив миру симпатичное личико молодой женщины-блондинки и пославшей мне воздушный поцелуй от порога.

И личный номер, которым я сейчас, наверное, и воспользуюсь.

Вот только, для начала, поинтересуюсь, что в ангаре делает наша «баклажанка», почему у нее такой недовольный вид и почему пришлось отдуваться от всех нападок нам с Юлой, а не куратору, который как раз для таких случаев и нужен?!

Глава 37 Когда хэппи-эндом и не пахнет...

На деле Лиф оказалась еще той штучкой, мало того что горячей, так еще и на всю голову раненной, словно в черепе у нее погостили сперва пуля со смещенным центром тяжести, а следом в гости заглянула разрывная, вынося наружу все то, что сбила в коктейль ее товарка.

Я уж грешным делом готовился если и не пощады запросить, так портал открыть, но все обошлось.

Ага, три раза.

И еще через неделю, когда ее группа вернулась с досмотра пятикилометрового «торгаша», меня сперва таскали по злачным местам, потом тискали за все места, а потом, тщательно убедившись, что на мне нет живого места, Лиф засыпала у меня на груди, ругаясь утром, что я шерстяной зверь.

Лизка похихикивала, Гелика мрачнела, Юла принюхивалась, а Настена, кажется, точила нож…

Вот только, все хорошее имеет свойство заканчиваться, а в моем случае заканчиваться пародией на все просмотренные в детстве боевики.

К Лиф приехал ее женишок и блондинка, выбив себе отпуск на ближайшие пару месяцев, исчезла из моей жизни, оставив после себя быстросошедшие засосы и недоумение, нафига, вот нафига так делать?!

Так что я сейчас снова зависал на внешней обшивке «Укумбра», наслаждаясь тишиной и пустотой.

И пусть все это было относительным, потому как тишину мне гарантировала отключенная связь, а пустоту – отключенные сенсоры и усилители, но уютные пару часов я тут проведу, помедитирую и, может быть, даже посплю!

Совсем меня сегодня Гелика с Юлой укатали: сперва короткий спарринг со старой ведьмой, которая укатала меня в пяти случаях из… Пяти, потом Юла под шумок потребовала научить открывать порталы и почти поддался на эту авантюру, да вот только обе дамы, даже будучи на «прямом подключении», так и не смогли понять, что же именно надо делать, чтобы открылся портал.

Голос над ними потешался, раз за разом ухахатываясь над пафосно-напыщенным видом ведьмы, которая не видела болтающегося под носом «возможного портала», а Юла…

Юла отдельная песня!

У нее сейчас все, что она делает, превращается либо в салат, либо в салют, из этого же салата! Принимая во внимание ее насыщенность и первоначально боевую направленность, и салат и салют выходили феерично смертельными, яркими, со спецэффектами, от которых Голливуд бы просто удавился от зависти!

Хорошо, что мой песочный кораблик первые три залпа салюта успел «переварить», а пяток последующих – успел слить в открытое пространство, заставив метрику сжиматься и разжиматься, словно живую.

Приоткрыв глаз, посмотрел на серебристый бублик станции наемников, вокруг которой мельтешили мелкие точки внутрисистемных корабликов, маковые зерна вояк и колбаски транспортов.

Благодать!

Глянув на часы, чертыхнулся и включил связь, в очередной раз напомнив своим шизукам, что это их святая обязанность следить за временем, особенно если за ним не слежу я!

«Тебя где черти носят?!» - Взывала в эфир Настена, судя по всему, ищущая меня уже не меньше получаса. – «Работа есть, давай сюда, живее, а то перехватят»!

Работа – это очень хорошо!

Мы почти три недели потеряли со всеми заморочками, объяснялочками и заменялочками, а в результате все остались при своем!

Поймаю Агни – чесслово! – переломаю ему все его четыре руки!

И челюсть в живот запрессую, она у него как раз такая массивная, выдающаяся вперед!

Отогнав кровожадные мысли, доплелся до шлюза и, отчаянно икая, вошел внутрь.

«Лизка, что там за работа?» - Поинтересовался я у нейросети, снимая и укладывая в шкаф легкий скафандр. – «Путнее что-то?»

«Я бы даже сказала – подозрительно путнее» - Лизонька вздохнула. – «По нашему профилю, с полным снабжением перед стартом, тремя перевалочными точками и группой поддержки в два эсминца, но… Мутные они какие-то. Оплата из Центральных миров, зарегистрированы тут, неделю назад.»

«Ладно тебе параноить-то!» - Примирительно буркнул я, чувствуя, что как-то Лизонька странно себя ведет. – «Делать-то что надо?»

«Доставка, точнее – рассылка на семь точек.»

«Такое проще нескольким делать, если, конечно, все не по пути…» - Я взгромоздился на «самокат» и снова отвлекся.

«Не по пути, вечно придется «отскоки» делать, да еще и две системы к «закрытым» принадлежат, но вояки дают добро на заход, так что это меньшая из бед». – Лизоньку сменил не менее мрачный Юра, скинувший мне предварительные расчеты, от которых и вправду хотелось волком выть!

Судя по всему, весь наш путь займет не меньше десяти месяцев и окончится в пограничной со сполотами, системе. Вот только система эта чуть ли не на другом краю обустроенного пространства находится, но, из-за «портов высадки-доставки», весь путь пройдет по окраинам, не заходя в границы Центрального скопления Совражества.

Курс, конечно, затейливый. Опасный, курс.

Но – прибыльный.

Даже если я сейчас договорюсь с кем-нибудь из новичков взять «заказ» на двоих, прибыль будет хороша!

И это напрягало, сильно напрягало!

Я забрасывал Юру вариантами самого худшего хода дела, получая в ответ все более и более успокаивающие ответы.

И чем лучше был ответ, тем больше дергались мы, теперь уже все трое, а когда я докатился до рубки и нашел там мрачно поглощающих куафэ дам, нас уже стало пятеро!

Юла «пробивала страховки», Настена упорно прокладывала курсы, я анализировал общее, получая в итоге сладкую манную кашу на кокосовом молоке.

- В общем, давайте уже брать… - Вздохнула Настена, откидываясь на спинку кресла. – Уйдет ведь! Будем локти кусать!

- Да, берем… - Согласился я. – Но мне это все не нравится!

- Ну, не может же куратор пустышку подсунуть… - Пробормотала Настена себе под нос и мне совсем сплохело…

Мало мне того, что паранойя цвела и пахла, так теперь к ней еще и интуиция прибавилась, запрыгала вокруг меня, тыкая указательным пальчиком в сторону куратора и отчаянно вопя, что это подстава!

Переглянувшись, мы, все трое, покачали головами.

Контракт взят, чего уж там руки заламывать-то.

Едва Настена подтвердила контракт, Юла, встрепенулась и, раскрасневшись, начала материться.

После моего удивленного взгляда, она скинула мне пару файлов и материться начал уже я!

Оказывается, у «Заказчика» уже был один корабль, который идет тем же маршрутом, вместе с нами, под защитой двух эсминцев, вот только…

Сейчас мы посмотрели, что именно идет в нашем караване и небеса показались с овчинку: все три кораблика относились ко второму-третьему поколению и скорости у них, мягко говоря, были совсем не ахти, почти вдвое ниже нашей.

Правда, эсминцы прошли модернизацию, но вот транспорт…

Неповоротливая колбаса, толкущаяся возле станции, на которую я обратил внимание с внешнего корпуса и была нашим спутником.

Итого, весь полет обещал затянуться не десять месяцев, а на все двадцать! И ускорить его мне не удастся, хоть ты пинками всех подгоняй!

И, таким образом, три четверти прибыли будет сожрано временем, расходниками, расходами на команду и расходниками на вооружение!

А в том, что стрелять придется много и часто, сомнений не было.

- Подстава… - Вздохнула Настена, печально глядя на меня.

- Да пофиг, прорвемся. – Отмахнулся я, уже мысленно прикидывая диспозицию, роли и варианты. – У нас есть чем удивить гостей любого формата.

- На нас сохранность груза. – Напомнила Юла, намекая, что грызться придется до последнего патрона.

- Можем запросто отстрелить транспорту двигателя и забрать три четверти груза себе, на «Маралин», а четверть оставить в трюмах «Укумбра». – Я прищурился, рассматривая ровные строчки машинных данных, бегущих по лобовому экрану. – Так и в скорости не потеряем, и груз хрен кто получит, в случае чего.

- А с эсминцами что делать будем? – Юла, сдается мне, тоже что-то придумала, но не такое извращенное.

- Может и им двигателя отстрелить… - Задумчиво, но очевидно кровожадно, протянула Настена. – И оставить где-нибудь в населенной и безопасной системе, пусть ремонтируются?

- А, может… - Крючкотвор вздохнула, сочувствуя нашей с Настеной, кровожадности, - Сделаем проще? Отстрелим двигатели ПРЯМО сейчас и пусть голова с доставкой болит у клиента?

Всегда знал, что самые жестокие разумные либо носят белые халаты, либо юридические мантии!

А, ну еще учителя конечно, но там вообще все без вариантов, там даже самый крышесносный маньяк нервно курит в сторонке, дергано оглядываясь по сторонам, я знаю, я встречался с учительницей!

«Скотина…» - Констатировала факт Лизка, но… Как-то не очень уверенно.

- А что… - Я широко улыбнулся. – Самый оптимальный вариант! А главное – практичный и дешевый.

- Ну, это для нас. – Вздохнула Настена. – Ты представляешь, во сколько им ремонт выльется?!

- А если мы им вируса подкинем, так им еще и неустойку придется платить. – Пожала плечами Юла. – В контракте четко прописана ответственность и безопасность. В этой системе за все отвечает станция наемников, после первого прыжка – мы делим с вояками 60\40% и как-то мне совсем не хочется эти 40% кому-то выплачивать, даже за красивые глаза!

- В общем, решение принято! – Довольно потер руки я, открывая портал на «Маралин». – Делаем так, как лучше нам, а не так, чтобы геморрой на всю жопу был!

Близняшки, получив задачу «осторожненько» выбить двигатели с трех кораблей, повертели пальцами у виска, но…

Капитан я или нет?!

Правда, случилась мелкая закавыка…

Оба эсминца, назначенные нам в помощь, прямо сейчас набирали скорость, готовясь нырнуть в варп, а сарделька транспорта, как раз висела на внешнем причале и ремонтировала…

Двигатели! Нет, по идее, к моменту нашего общего старта все три кораблика должны были собраться вместе, но, меня обуревали смутные подозрения, что не только мне не нравилась скорость перемещения!

Осталось понять кому именно и почему, а там останется пустяк, «ввязаться в драку».

А потом из нее выбраться…

А вот с последним, чувствую, будут проблемы.

По контракту, нам отводилось ровно шесть дней на получение припасов со складов «заказчика» и доукомплектацию экипажа десантной группой.

Ага, в качестве десантников предлагали набрать кучу второ- и третьесортных команд, доверять которым вообще желания не было, пришлось выкручиваться, врать, что команда давным-давно набрана, просто ждет в соседней системе, отрабатывая взаимодействие.

И снова нарисовался недовольный лик нашей баклажанки, предлагавшей набрать «мяса» и даже нашедшей у кого именно это мясо нам покупать.

В общем, из полезного – исключительно «оптовый склад заказчика», в котором я едва не заблудился – соседняя станция, транспортная, не жилая, оказалась на половину выкупленной нашим клиентом, который уже вовсю таскал на нее товары и вооружение, готовясь к стремительному рывку во фронтир.

Так что и ракетами я затарился по самые гланды, и питание закупил, и даже медкартриджи, пусть они тут оказались из второй-третьей серии, то есть с длительным хранением, но повышенным расходом, зато дешевле.

Лежать-то все одинаково!

Хотел прикупить десяток «истребителей», но после подзатыльника Юлы, остановился на десятке беспилотников, тем более, что управляющие модули к ним я собрался «коннектить» через порталы, так что задержка связи будет всегда минимальна – раз, РЭБ по ним хрен отработает – два, есть еще в-третьих, и в-четвертых, но это для нападающей стороны.

Правда, когда я все обдумал, получилось, что в принципе мне для моих «задумок» и сами беспилотники не нужны, но, увы, купленный товар возврату не подлежал.

Прикупил я и два транспортных челнока, а то, блин, случись чего, даже воды с планеты на «Укумбра» не натаскаешь!

А вот ручное вооружение наш доблестный заказчик мне зажилил, предложив лишь разрешенные гражданские образцы, да прошедшие конверсию, дремуче-устаревшие пукалки, которыми только дикарей по пустыне гонять, да и то не факт, дикари они ведь тоже дикарям рознь!

Так что склады я наполнил, слегка доплатив за «излишки», заодно договорившись с местным кладовщиком, о маленькой скидке на будущие закупки.

Юла и Настена, конечно ругались, что только на «будущие», но вперед надо смотреть с оптимизмом, даже если там кошмарный обрыв!

Всего доплатить пришлось миллион, а еще вызвать «Маралин», чтобы освободить трюмы – вояки, в последний момент поменяли эсминцы на фрегаты, правда, на целых четыре штуки, более новых, быстрых, но, увы, с баками всего на три-пять прыжков!

Пришлось ставить «резиновый бак», хорошо хоть заказчик внес его в «дополнительные бонусы» и нам досталось плюс пять процентов от суммы заказа.

А вот транспортом-старичком, увы, пришлось делать диверсию, наглую, беспардонную и… Красивую!

«Трунакр» теперь сгодится исключительно на внутрисистемные перевозки – гипердвижок у него отвалился на ходовых испытаниях, так что заказчик подобрал пару транспортов поменьше, но быстрее.

Вот только, судя по слухам, что стали к нам стекаться со всех сторон, транспорты эти принадлежали нашему куратору.

В общем, систему мы покинули с опозданием в трое суток.

Баклажанка даже вышла нас провожать, что добавило нервозности – со стороны выглядело все так, словно нас считают, как баранов перед жертвоприношением.

Первый прыжок был у нас совсем короткий – три системы, но уже он продемонстрировал, что вояки, в случае чего, будут защищать нас по остаточному принципу – если от нас что-то останется, то и защитят.

Хитрая Настена потребовала порталы на оба транспорта и теперь находилась в состоянии грогги – товар, на транспортах, стоил сущие копейки, хотя страховка была по высшему разряду, что как бы намекало на аферу.

Точнее – вопило о ней!

Свой груз мы тоже проверили и почесали затылки – либо нам отводилась роль жертвенной курицы, либо наши наниматели действительно свято верили, что мы везде прорвемся.

И от первого, и от второго радости не прибавлялось.

А тут еще и подоспело сообщение, что в следующей точке подскока к нам присоединится лично баклажанка - С. Улла и четырнадцать «шишек», которых она везет в Центральные миры, сходным с нами, маршрутом.

Вояки, на это сообщение, поржали и ускакали вперед, готовить точку к высоким гостям, а мы с транспортами, поплелись на разгон, перекидываясь в эфире своими дурными предчувствиями.

И хоть капитаны транспортов недолюбливали друг друга, но со мной и Настеной своими идеями поделились, осталось лишь претворить их в жизнь, но это уже в следующей системе, сейчас поздно.

Оба транспорта ушли в варп на удивление синхронно, надеюсь, выйдут так же, а вот нам пришлось еще десять минут добирать прыжковую скорость, чтобы оказаться в точке выхода раньше.

Маленькие прелести более высокого поколения, как ни крути. Транспортам до точки рандеву пилить придется восемнадцать часов.

Воякам – шестнадцать.

Нам – семнадцать.

При этом у нас и вояк еще есть запас на «форсаж», а вот нашим коллегам по перетаскиванию грузов, запас не положен!

А на выходе нас уже поджидали неприятности!

Ну, как неприятности…

Мелкие хлопоты – один фрегат нам уже укантропупили и теперь его обломки неторопливо кружились в вечном танце звезд, эффектно перегораживая точку выхода.

Пришлось заниматься расчисткой, да принять на борт пяток раненых, тем более что у нас медкапсулы пустовали.

Успели растолкать обломки мы в аккурат к прибытию транспортов, следом за которыми выпрыгнул камуфлированный крейсер второго поколения, с «шишками» базы Наемников, капитан которого, видя творящееся безобразие попытался взять командование на себя.

Ага.

Как взял, так и положил.

Точнее – отказался, потому что капитаны фрегатов положили на него в принципе, они военнообязанные и местечковая штафирка им не указ, а мы положили на его приказы за компанию с вояками – нам и без веских приказов со стороны было чем заняться, особенно учитывая тот факт, что мы «при исполнении».

С. Улла тоже попыталась было начать качать права, вот только «здесь вам не тут», да и это вы присоединились к нашему кагалу, а не наоборот.

Не везет нам с кураторами, ей-ей не везет!

Точнее, конечно, мне не везет, будем смотреть правде в лицо.

Может, не стоило того, самого первого, в распыл пускать, а теперь нормальные меня за сто верст обходят, а вот эдакие…

Липнут, словно им медом намазали!

Пока наслаждался слаженной работой женской части экипажа против С. Уллы, рассчитывал варианты дальнейшего пути.

Совместно с вояками и капитанами транспортов, разумеется.

Получалась очень интересная штука – точка, в которой мы сейчас находились, была катастрофически не удобна для навигации, имея только три вектора движения, два из которых вели не совсем в нужную нам сторону.

Почесав затылки, мы, коллегиально, решили «отпрыгнуть» назад и продолжать свою путь-дорогу с нормальными прыжковыми векторами, с нормальными, имеющими маяки, старт-финиш системами, а не с тем дерьмищем, в которое нас толкали с момента прибытия крейсера.

Поставив в известность капитана крейсера, первыми ушли в прыжок транспорты, следом прошмыгнул «Укумбр», а там и вояки за нами последовали, оставив «шишек» в гордом одиночестве.

По какой-то странной, молчаливой договоренности, ни один из кораблей не синхронизировал свои системы с крейсером, собирая все в единую сеть.

Между собой – да, а вот «камуфляжнику» никто даже не предложил такое простое решение.

Вояки просто скинули координаты, рекомендацию следовать за ними и напоминание, что будут ждать в точке выхода не более трех часов!

Простенько и со вкусом.

Наверное, вояки жаждали избавиться от «шишек» не меньше нашего, но крейсер пятого поколения уже ждал нас на финише, когда «Укумбра» ввалился в систему.

Вышедшая на связь баклажанка ткнула меня носомпункт договора, согласно которому я обязан следовать ее указаниям, особенно в особенных случаях, так что пришлось искренне жалеть, что остановил нашу старую ведьму.

Надо, надо было отдать ей С. Уллу на расправу!

Так себя даже Агни не вел, понимая, что сидя в комфортном кресле пассажира мир воспринимается несколько иначе.

Накрутив Юле хвоста, чтобы она как можно быстрее избавилась от доставшегося нам куратора любым, главное – законным! – путем, занялся своим непосредственным делом – открыл микропорталы на все корабли и занялся шпионажем.

Глава 38 Несчастные случаи

- … Я его еще на станции в карты проиграл! – Нагло лыбясь на нас заявил одетый с иголочки мужчина. – А карточный долг – свят, его отдавать надо!

Судя по лицам капитанов фрегатов, такой наглости они точно не ожидали.

Да и стоящая поодаль С. Улла – тоже.

И я – тоже.

- Ну, ты и мразь… - Выдохнул молоденький «кэп-3», сжимая кулаки так, что побелели костяшки и делая шаг вперед.

- И? Что ты мне сделаешь? – Второй помощник капитана крейсера «Андрона» ехидно развел руками. – Я – гражданин Центральных миров! Ты мне можешь только ботинки вылизывать! Да одно мое слово значит больше, чем вся эта станция, вместе взятая!

С. Улла, судя по внезапно погасшим глазкам и взгляду, «ушедшему под потолок», кому-то скидывала запись разговора, но…

Уже было понятно, что мелкому подонку все сойдет с рук.

Гражданство Центральных миров, действительно, страшная сила.

Вот, только, я точно знаю силу, которой и Центральные миры – один большой, вкусный, мясной пирожок.

Не скажу, что все было просто – мои восьмилапы все-таки далековато сейчас, но…

Голос в моей голове, чертыхнувшись, обозвал меня идиотом и портал открылся ровненько за спиной подонка.

Выгуль, конечно, не в восторге быть «карающей дланью», но он как-то по импозантней Уголя, так что орал, протаскиваемый в узкий портал бывший второй помощник, очень громко!

Даже громче, чем сирена тревоги, громче, чем визжала С. Улла!

Пара секунд и на палубе остались правая нога и правая рука, отрезанные торопящимся пауканом, как лишние и вообще мешающиеся.

- «Воздаяние – важнее справедливости…» - Бормотнул я себе под нос, надеясь, что никто не расслышит.

Портал закрылся, капитаны - белые, серые и совершенно зеленые - облегченно выдохнули и посползали по стеночкам, радуясь живительному кислороду в легких, а наша куратор, пепельно-серая, уставилась на меня с таким ужасом, словно разглядела, что портал открылся по моей команде.

- Жаль… - Выдохнул самый старый из капитанов, судя по расширенным зрачкам, по самые брови залитый боевыми жидкостями. – Теперь мы точно не узнаем, с кем эта бл.. в карты играла…

«Кстати…» - Я скинул Выгулю большую просьбу сперва допросить обрубка, потом провести ментоскопирование, а потом сделать с мразью что-нибудь очень страшное, долгое и болезненное.

А потом прогуляться по всем его сопартейникам и членам их семей и воздать по заслугам.

Голос снова обозвал меня нехорошим словом, но пообещал посодействовать пауканам.

Пока я раздавал указания, нас уже плотненько окружили силы самообороны базы, одетые в наспех натянутые бронекостюмы, толку от которых против пауканов и вовсе не было!

Разве что, обожрутся мясом восьмилапые и в спячку впадут…

Радуясь, что сейчас моя персона вообще никого не интересует, а воякские капитаны и сами кого хочешь на этой станции могут поставить по стойке смирно, отошел тихонько в уголок и связался с Юлой, тем более, что Настена сейчас точно занята своими прямыми обязанностями и отвлекать ее по такому пустяку верх глупости.

Последние четыре прыжка были совсем неудачными – нас явно кто-то палил по всей трассе, «подставляя» под наши пушки каких-то одиночных пиратиков, которые, своими переделанными транспортами и нанести серьезного вреда не могли, но пожирали и наше время, и наш боекомплект.

Даже вояки выли волками, встречаясь с очередным «нападающим», который упорно лез на рожон, словно у него, как минимум, линкор с полной группой поддержки, а не развалюха третьего-четвертого, а пару раз и вовсе – ВТОРОГО! – поколения!

Так что, эти пять месяцев пути выпили из нас все, что можно было выдавить.

Выручал нас крейсер, крепко выручал, а вот теперь его капитан обратился горсткой пыли…

Вздохнув, краем уха прислушался к разговорам вояк и полицаев.

Первые деловито объясняли, что же произошло, а вторые мужественно бледнели и отчаянно тискали приклады своих нелетальных пушчонок, осознавая глубину произошедшего.

Меня не трогали, хотя посматривали одобрительно, а вот вокруг баклажанки, к моему удивлению, организовалась эдакая полоса отчуждения, в добрый метр, ступать в которую никто не спешил.

«В следующий раз, тугодумище, хоть притворись испуганным»! – Хихикнула Лизка. – «А то у всех костюмы жидкость выводят, а наш храбрый капитан Зеленый и в ус не дует!»

Гм, а вот это и вправду – косяк…

Ну, не боюсь я пауканов.

Особенно – "своих"…

- Расследование о пропаже гражданина Центральных миров вестись не будет! – Громко объявил старший из полицаев и широко улыбнулся. – На запрос будет отвечено: «съеден диким зверем».

Вовремя меня Лизка током дернула, очень вовремя!

А то я бы им показал, «диким зверем»!

Нифига мои пауканы не дикие!

Получив еще один легкий удар током, почесал ухо и угомонился.

Тем более, что в этот момент нарисовалась Юла…

Мой прикормленный крючкотвор о чем-то пошушукался с полиционерами, улыбнулся капитанам вояк и развела руками, мол, чего звал-то?!

Увы, теперь я сам вспомнить не мог, зачем мне так была нужна Юла.

Но, точно не для того, чтобы позлить нашу баклажанку!

- О случившемся на станции, просьба не распространятся. – Лейтенант полиции вздохнул. – Да и не поверит никто…

«Это ведь твоя работа?» - Юла царственно прошагала ко мне и подхватила под локоток. – «Тебе что, опять больше всех надо?! Да и пусть они друг друга вырезают, нам же проще будет!»

О!

А вот этот ветер я точно знал откуда дует!

Надо будет Гелике надавать по шапке, за ее разговоры «О величии магов, как распоряжающихся чужой судьбой»

И предупредить, чтобы не смела моей ученице дурить голову!

Это – моя привилегия!

Делая вид, что прислушиваюсь к воркованию Юлы, украдкой огляделся по сторонам.

- Нам, вместе, еще один прыжок делать. - С. Улла подкралась с другой стороны и меня слегка затошнило и от ее запаха, и от ее энергетики - мерзкой, полупереваренной и вечно тянущей свои голодные щупальца в мою сторону. – Дальше у вас уже не будет такого прикрытия…

«Она что, реально считает, что присутствие крейсера нам хоть как-то помогло?!» - Взвился в моей голове Юра, откровенно считающий, что у нас было больше шансов пройти на цыпочках, целенькими, без этого самого, фонящего на всех частотах, забитого вечно скучающими, высокомерными и ужранными в мат «шишками», крейсера.

И, боюсь, мой адъютант был прав.

- Ты уж извини, что все так получается… - С. Улла внезапно перешла на доверительное «ты» и стало как-то подозрительно… - Чуть позже, мы посмеемся над тем, что произошло сейчас, а пока… Я бы не стала так опрометчиво набирать в команду хакданских клонов!

Я едва успел поймать челюсть у самого пола – наша куратор совершенно искренне считала, что мои Синтеты – гордость хакданских клон-технологий!

- Я об этом обязательно подумаю! – Твердо пообещал я, молясь, чтобы эта женщина, в конце концов от меня отстала. – Обязательно!

«Она мне совсем не нравится…» - Лизка в моей голове тяжело вздохнула. – «Лезет не в свои дела, критикует, вечно ошивается рядом с тобой, хотя у нее своя каюта на крейсере!

«На крейсере на нее ни у кого не встает…» - Достаточно вульгарно влез в разговор Юра. – «Они бухают, а ее появление, для них, как таз холодной воды».

Пришлось попенять обоим своим шизам, чтобы они прекратили обсуждать людей за их спинами.

Даже если эти люди не нравятся даже мне!

А так…

Не много уж нам и осталось-то - один прыжок, а там поворотная точка и «до скорой встречи, баклажанка»!

- Не нравится мне все это. – Освободившаяся Настена подхватила меня под другой локоть и вздохнула. – У меня очень плохие предчувствия! Вот увидите, как только крейсер свалит, так на нас сразу свалится целая свора злых и голодных пиратов!

- Пиратство, в космических масштабах, не экономично… - Вырвалось у меня. – Слишком велики расстояния, слишком дорого обслуживание…

- Не начинай снова! – Ткнула меня локтем в ребра Настена, у которой, к сожалению, изредка романтика затмевала белый свет и ее слегка несло не в ту сторону…

… Что же…

Я проводил взглядом уходящий в разгон крейсер и сладко потянулся – наше совместное путешествие со «сливками общества», слава Звездам, в этом месте прервалось.

Вновь объединив корабли в сеть, прислушался к облегченным выдохам с транспортов и короткие смешки с кораблей вояк.

- «Укумбра», будут пожелания?

Шутники, блин…

- Отставить, «Оллинг»! Меняем план полета. Первым уходит «Укумбр», следом – транспорты, потом мы. Есть возражения?

Я помотал головой, словно кто-то меня мог увидеть.

- Зеленый… Давай точку выхода поменяем, а? – Заскулила Настена в очередной раз. – Ну-у-у-у-у…

- Меняем. – Согласился я.

Теперь мы явимся на рандеву «выше и правее» и немного позже, в аккурат перед выходом вояк.

Даже если нас будут ждать – пусть их, у нас для «ждунов» есть отдельные подарочки, а если никого и нет, то и еще лучше.

- Сорок четыре часа… - Настена откинулась в своем ложементе и облегченно улыбнулась. – Поверить не могу, что мы так просто отвязались от баклажанки! До последнего боялась, что эта сука увяжется за нами!

- Не увяжется. – Юла активировала внешний экран, наполненный искрами, полосами и цветами варпа. – Эх, красота-то какая!

Да, красота…

Я прикрыл глаза и «свалился» в «слияние», впитывая варп не только глазами и ушами, но и всеми дополнительными чувствами-сенсорами корабля.

И «волшебным взглядом», в котором внешнее пространство теряло легкую дымку, прячущую от нескромного человеческого взора особое кружево нитей-паутинок, перекрученных и прямых, колечек паучьей паутины, острых лучей и округлых дуг, стремящихся из одной бесконечности в другую.

Нити светились, подмигивали, мерцали и исчезали, возрождаясь то сплетенными в корабельные канаты, то в женские косы, а то в штрихпунктирные линии государственных границ.

Плавность цвета, игра света и теней, краски, видеть которые человеческому глазу в принципе не дано и бесконечность движения.

Варп снова и снова манил меня своей очаровательной простотой ужасной сложности, состоянием вневременья, надвременья и безвременья - одновременно.

Слева и справа билось две тонких жилки, что с варпом не смешивались, но всецело входили в мои пространства, цепляли какие-то струны и вырывались на свободу лишь едва-едва заметно изменив цвет, толщину и плотность.

От одной приятно пахло, вторая была сдержано-агрессивна.

Хмыкнув себе под нос, вздохнул и решил пойти дальше, ведь в каждой, даже самой тонкой линии есть место для целого мира, который надо просто рассмотреть!

Например, вот эта короткая палочка меня упрямо искушает исправить ее кривизну, а для этого надо смотреть «шире и глубже», одновременно!

А еще…

Еще надо как-то воздействовать, но у меня, как назло, кроме тупой и толстой прямой, под рукой ничего нет, а это значит, что надо импровизировать…

Кривизну палочки я исправил, хоть и пришлось изрядно повозиться, ведь тупая прямая никак не хотела истончаться, а на все исправления у меня было ровно одно движение!

Но, там где не может помочь человеческая голова, на помощь приходят человеческие руки, то чутко-легкие, то словно гранитные валуны, оставляющие за собой уродливые борозды в желтом море созревающей пшеницы…

Я вывалился из полусна-полубреда-полумедитации, из тесного пограничного мирка между явью и навью.

В рубке дремали пара синтетов, да дроид-стюард задумчиво пыхтел белыми облачками свежесваренного куафэ.

Вместо бескрайности варпа на экране вертелся незамысловатый скринсейвер, с качающейся на качелях датой и часами.

«Угу. Идиллия»

Хрустнув затекшими суставами, выбрался из кресла и поплелся к себе в каюту, пытаясь понять, как это обе красавицы оставили меня в покое на тринадцать с половиной часов?!

И почему обе моих шизы тоже до сих пор не вмешались?

«Ох, не к добру такая доброта!»

Звонкая мысль, но…

Опоздавшая, к сожалению…

Миг, один удар сердца и «Укумбра» вышвыривает из варпа, сминает бронированные стенки корпуса, рвет переборки, выкручивает силовые балки в мясорубочные шнеки и заливает слепящей адской смесью солнечной вспышки и не сдерживаемых ловушками, пошедшими вразнос, реакторами.

По всему кораблю принялись сверкать зеркала открывающихся порталов «последнего желания», вытаскивающих команду с того света и отправляющие в ближайшие доступные безопасные места, большей частью, конечно, на мой песочный кораблик, но кому-то досталось улететь и на рейдер, по крайней мере, громкий мат Евгения-свет-Батьковича я точно расслышал в собственной голове, так что есть все шансы, что спасшихся будет намного больше, чем «безвозвратных».

Ненавижу терять людей там, где можно обойтись потерей бессловесного железа, тупого, но исполнительного!

Считанные секунды, и вот пропала в серебристом овале портала за моей спиной капсула рубки, унося в своем чреве не только дежурную смену, но и искин, со всеми данными катастрофы, теперь, если что, Евгений-свет-Батькович получит все данные и в лепешку расшибется, чтобы такая фигня никогда не повторилась!

Да и «страховым» не отвертеться от выплат, а то знаю я этих тварей, вечно норовят облапошить своих клиентов!

Последней, с протяжным писком, с корабля сгинула Гелика.

Осталось самому свалить!

И, хорошо бы найти того, кто «выдернул» мой кораблик фактически в короне звезды и засунуть его поглубже, можно в эту же звезду!

Вздохнув, огляделся по сторонам.

Как ни крути, но «модификации» нашего верфеискина превратили «Укумбра» в очень крепкий орешек!

Сомневаюсь, что корабли даже более старшего, седьмого-восьмого поколения, смогли бы продержаться в звезде так долго, давая экипажу время на спасение, лишь на одних аккумуляторах-накопителях.

И, не лишись мы реакторов, вполне вероятно, «Укумбра» бы выбралась в чистый космос, но…

Чего нет, того нет.

Мысленно отдав честь плавящемуся, как кусок масла на сковородке, кораблику, открыл портал и…

Кажется, словил по затылку чем-то горячим и отчаянно тяжелым!

***

…Мир вокруг меня булькал, квакал и каркал, пускал смачные гроздья прозрачных пузырей, уносящихся куда-то вверх, через тугие, зеленовато-маслянные недра.

- Ну, ты и заставил за тобой побегать! – Сидящая напротив моего вместилища баклажанка блеснула своими, начинающими гнить, желтоватыми зубами. – Это надо же, сменить точку выхода!

Аланувиэлин погрозила куратору пальчиком и, встав со своего кресла, сделала три шага, подойдя к моей капсуле почти вплотную.

- Безрассудно спорить с прекогом… - Ее тонкая рука легла на прохладное стекло, напротив моего лица. – Отказываться от своего предназначения – преступление!

- Да пошла ты… - Пробулькал я, теряясь в жидкости, наполненной кислородом. – И «гнилушку» свою прихвати.

Увы, но на восклицательные знаки сил у меня уже не оставалось.

А еще чуть-чуть, у меня и злости не останется и я стану ровно тем, кем меня хотят сделать эти две... С...ссссиние пачки!

Я стану батарейкой для разжиревшей и воняющей негры!

Ее период кокона уж слишком затянулся, оставалась одна надежда на одномоментное вливание огромного количества маны, что даст пинка застоявшейся крови и бабочка, таки, выйдет на свет.

Обломались.

То, что «Укумбра» изменил курс, пройдя по самой границе действия «варп-прерывателя» и выпал в короне звезды, дал нам шанс на спасение.

Те самые три с половиной минуты, которые я упустил, проверяя, все ли успели смыться.

И теперь я совершенно пуст.

Я существую лишь за счет манопроводящей, маслянистой жидкости, которая собирает крупицы моих сил и уносит вверх, в бесконечный аккумулятор, заполнения которого и ждут две женщины, находящиеся передо мной.

И тем больше их разочарование…

Они то ждали полного сил псиона, которого доить – просто одно удовольствие, а заполучили мага, чью ману надо конвертировать почти с 80% потерями!

Ух, сколько я выслушал за все это время, от обеих.

Вот только «отыграть взад» обеим дурам теперь даже и не светит, а включить верхние отростки и проверить, что С. Улла, в принципе, может жрать и ману напрямую, обе не могут, зациклившись на своих теориях.

Вот и гниет баклажанка, а ее «научный руководитель», стоит сейчас напротив меня и старательно лезет в голову, пытаясь добраться до знаний, которых в этой голове отродясь не бывало!

- Он нам совершенно бесполезен, Сания… - Аланувиэлин повернулась ко мне спиной. – Ядро выжгло в короне, а паразитная составляющая слишком медленна и слишком чужда.

- Но…

- Без «но», это – мусор. – Царственно подвела черту сполотка. – Ядра, почитай, что и нет, нейросеть повреждена, воспоминания стерты… Не человек, а заготовка для искина. Избавься от него, Сания.

Царственно виляя бедрами, сполотка исчезла в полутьме медицинского отсека, оставляя меня тет-а-тет с негритянкой.

О, смотреть в эти карие, затекшие кровью от полопавшихся сосудов глаза было для меня единственной радостью: куратор подыхала.

Медленно и неотвратимо.

Это Аланувиэлин могла ей сколько угодно кататься по мозгам, гарантируя «выход из кокона», счастливую жизнь, успех и Силу, но на деле баклажанку можно было спасти исключительно либо «высшим исцелением», либо «откатом». О первом я знал, о втором только слышал…

Зато сейчас я мог сделать то, что всегда хотел…

- Ну, раз кроме головы взять нечего… - С. Улла со вздохом и зубовным скрежетом встала со своего места. – Возьмем голову…

Холодное лезвие коснулось моей шеи, я широко улыбнулся и от всей души простил…

***

… - Гм… - На существо, замершее напротив меня, было больно смотреть. – Гм… Вот так и простил?! От всей души и чистого сердца?!

Я качнул головой, радуясь ее присутствию на плечах.

- Жестоко… - Существо на миг распрямило свои черные, кожистые крылья и рассмеялось удивительно мелодичным смехом. – Всех простил? И сполотов, и алефов – скопом?

- А чего мелочится… - Я развел руками. – Мне им «спасибо» не за что говорить. Да и жизни долгой желать вовсе не хочется.

- Нда-а-а-а-а, когда мы создавали расы, никто не мог представить, во что они выродятся. Люди превратились во всерасползающихся тараканов, премудрые алефы стали снобливыми мразями, а жизнерадостные сполоты – обратились в бич Вселенной…

- И все вместе боятся «детей Ночи», что создали их… - Усмехнулся я, опознав стоящее существо. – Как всегда, вопрос вопросов: нафига создавать разумную расу, если ее цель - неразумное потребление?!

- Удобрения… - Дитя Ночи нерадостно пожал плечами. – Все это – удобрения. Но вот ты…

Он наклонился ко мне, вглядываясь в мои глаза своими, с легкостью потроша мой разум, вороша прошлое и...

Замер.

- А ведь это будет интересно… - Существо сделало шаг назад и мне снова стало больно…

- Мы еще поговорим? - Прошипел я, чувствуя на губах мерзкую, маслянистую жидкость.

- Мы еще поговорим. - Твердо пообещало мне существо, расправляя крылья сбрасывая с Олимпа на встречу деревянным кольям...

Дейв Макара ДПП-4 "Когда роботы человечнее"

Глава 1

И был свет!

Глава 2

Ну, насчет света, это я, конечно, погорячился – какой там свет, так, одна свечка на восьмикилометровую космическую станцию эллиптического вида.

Тип - «Мисселиор», класс – военная база после конверсии…

Состояние – просто развалина, с двумя сквозными пробоинами – одна в двадцать пять метров, по касательной и по большому радиусу, а вторая – почти в километр, по малому.

Но, в принципе, тоже по касательной, иначе станция развалилась бы, даже не смотря на свое военное прошлое.

Связи нет, из ремонтной базы в пять сотен комплексов отыскалось только три полных, а остальное – сборная солянка, в которой жутко не хватает дроидов конструкционных, тех самых монстров, что смогли бы залатать внешние дыры, через которые проглядывает в беленькие облачка миленькая планетка с зелеными заплатками лесов и почти черными – водоемов.

Идиллию разрушает соседняя база, которая нас догоняет-догоняет и вот-вот догонит, зараза мелкая, всего километровая, но жутко юркая и почему-то почти не побитая!

Я облизнулся было ее приватизировать, но вот беда – весь мой «внешний флот» сгинул в той же драке, где окончили свое существование ремонтные команды, так что придется «подпустить поближе», а потом как-то стропиться, оттормаживать и мародерить по самое не балуй.

Да и то не факт, что эта крохотулька не отмородерит меня, вон, у нее, судя по сканерам, активность сорок три процента, целостность семьдесят, а энергонасыщенность – аж девяносто!

Интересно, откуда у нее топливо для реактора?!

У меня, например, сейчас работает всего два реактора, у одного 11% и он чисто для меня, у второго – 34% и на нем держится все.

Вообще – все!

А у этой бздюльки – 90,1%!

Я отловил пробегающего мимо дроида и перенаправил его к дырке, пусть он там чутка поболтается, я хоть душой отдохну, а то задолбла меня суета на выживание, могу я хоть пять минут полюбоваться тем, что для меня недостижимо?!

Ремонтный комплекс обиженно просигналил, что его «работягу» угнали, но и пофиг.

У него, между прочим, их целых семьдесят штук из семи комплектов!

А у меня – вот только такая отдушина и все, без вариантов.

«Продавив» авторитетом право пользования трудягой, слегка расслабился – ремонтные системы отчего-то с трудом признавали во мне «главного» и так и норовили вернуть себе управление от старого владельца, которого, кстати, не видели уже давно.

И искин, оставшийся от владельца, давным-давно протек крышей, за что и был демонтирован, оттестирован, признан опасным к использованию и его, недолго думая, сунули в утилизатор, слава небесам, не отправив туда же и его блоки памяти, в которых хранились все ТТХ базы «Оймячка», все наработки системы безопасности, логины-пароли к серверам Дальней связи и еще миллионы разных приятных и вкусных мелочей, которые ждут меня впереди.

Вот, например буквально вчера, я нашел логин\пароль к системному счету.

Ага, к общесистемному.

И еще, автоматически, подгрузились субсчета, счета ремонтно-восстановительных и прочих служб, на которых держался сей мастодонт.

Не «приголубили» бы его непонятно откуда взявшиеся, юркие кораблики, уничтожавшие любую «биологию» своими несерьезными пушчонками, не прилети ему сдвоенный «подарок» от летающего вокруг луны, разбитого на десяток запчастей, арварского супердредноута, не понятно что забывшего в сфере интересов Минмаатара, так и вовсе на «Оймячке» можно было прекрасно жить.

Присмотревшись к ровным строчкам отчетов систем ремонта, удивленно отвлекся – согласно заключению всех рабочих искинов ремонтных комплексов, гигантскую пробоину будет залатать на порядок быстрее и проще, чем ее товарку.

Заглянув в армейское пособие-наставление по ремонту станций моего типа, с легкой совестью отдал приказ латать то, что проще – фактически, восьмикилометровой длины пробоина, диаметром в двадцать пять метров прошлась по самой макушке, оставив ровненький проборчик, который уничтожил 70% жилых помещений, склады со жратвой, многочисленные бордели, кафешки и магазинчики, отправил на тот свет двухкилометровой длины парковую зону и личные ангары с яхтами и прочей летающей мелюзгой.

Потери, конечно, огромные, но не самые важные для жизнедеятельности станции.

Как по мне, так это выстрел сделал мне огромный подарок, поставив официальную и очень жирную точку в существовании биологических видов, которые могли претендовать на право управлением «Оймячкой».

А теперь, пусть даже таковые появятся на борту, здесь им ничего не светит, кроме радушного пинка под зад.

Работяга добрался до внешней брони и у меня потеплело на душе.

Мир все так же крутится, звезда светит, на планете под нами то ли идет гроза, то ли снова – братоубийственная война, ну да и пофиг, если честно.

Главное, что я снова вижу, мышлю, мыслю, думаю, в общем…

И пусть впереди хрен еще сколько работы, но…

Жаль, радости не длятся долго – очередной ремонтный модуль закончил герметизацию и активацию отремонтированного отсека, требуя подачи газовой смеси для проверки, пришлось снова отрубать этот вбитый в программу регламент и запускать тест без проверки герметичности.

Вроде, по тестам, все даже и не плохо.

Сказывается, конечно, долгое отсутствие человеческих особей, ответственных за ремонты, зато и ресурс, с другой стороны, на них никто не тратил.

Если все будет нормально, то через неделю «закроем» большую дырку и можно будет активировать еще пяток реакторов, из тех, что сейчас «погашены», по причине повреждения энерго и управляющих шин.

Тогда будет веселее.

Тогда даже километровая букаха «Ыфнаглах-ХанVII», что сейчас дерзко светится, окажется в радиусе действия моих гравитационных захватов и ее песенка будет спета!

Подтяну и сожру с потрохами!

А если все срастется совсем замечательно, то следом я распатроню дредноут и восстановлю весь его десяток стволов большого и среднего калибра и там хрен кто ко мне подберется!

Ни с планеты, ни с бескрайности космоса!

Отсигналил очередной модуль и стало как-то не особо до отстраненных мыслей – очередной восстанавливаемый отсек оказался заполнен мелкой пылью, что осталась от биологической составляющей станции, плавающими в пустоте запчастями от боевых скафандров, оружием и боприпасами, от которых сейчас больше вреда, чем пользы – того и гляди взорвуться или коротнут чего!

Пришлось снова подключаться «напрямую» и использовать дроидов-ремонтников, аки дроидов-подтаскунов, что очень не эффективно.

Эх, найти бы хоть десяток, хоть в запчастях, да я бы их, сейчас, с моими возможностями!

Увы, чего нет, того нет.

Остается вялая надежда, что нужные мне дроиды есть на нижних палубах, что пока не отзываются по причине электрического голодания, но отправлять туда ремонтников на разведку не буду – лучше я медленно, неторопливо, как ослик, что тащит в горку свои мешки с солью, чем в горячке устрою завал и потеряю дорогое сейчас оборудование.

Краем сознания отметил, что гроза на планете разгорелась уже на чевертушку шарика, подсвечивая тучи снизу такими длинными языками молний, что мне бы и парочки хватило, подзарядить накопители и жить в лени и ничегонеделании пару-тройку недель!

Эх, мечты-мечты…

Оставив работягу писать видео грозы, вернулся к растаскиванию оружейного завала.

В этот раз мне серьезно повезло – скафы, конечно, были старенькими, но ухоженными, судя по маркировке – три четверти были условно тяжелыми, с расширениями и обвесом, а вот четверть шла с маркировкой армейской разведки, в полной комплектации, включая системы невидимости и помехопоставщики.

Пришлось сразу надавать себе по лапкам, которые потянулись «изучать» находки, как можно ближе.

Сейчас, увы, совсем не до них.

Поэтому, все, нафиг, в давно для этих целей подготовленный ангар, где еле-еле ползал последний из уцелевших складских искинов, придать в помощь которому было просто некого: когда-то, какая-то тварь решила, что под шумок боя разживется добром, да и смоется.

Ага.

И добро мне раскидал, утырок, на три ангара, и складские системы спалил, урод, и сам остался пылью в скафандре минмаатарского инженера, со снятыми броневыми панелями и скрученными эффекторами силовых полей.

Уже только за такую «модернизацию» его владельца стоило посадить жопой на бутылку, хотя… Если он так испортил не дешевую вещь, то, может ему наоборот понравилось бы…

Жаль, некромантия – точно не мое, а то я бы его оживил…

Последним, как обычно, нашелся командирский скаф, если не ошибаюсь – артефактный, как бы еще не раваджинам принадлежащий, настолько в нем все было вовремя, правильно и с саморемонтом.

«Костюмчик» пока полежит без дела – заряжать его артефакты сейчас дело почти нереальное, так что…

Разобравшись с оружейной частью, принялся изучать остальное.

Двадцать шесть кают, малый ремотсек, малый медотсек, деградировавший искин отсека и, о, счастье! – отделение «Центробанка», не битое, не крашеное!

Ремонтники галопом понеслись уточнять, что же мне досталось.

Сотня ячеек, открытых, по причине отсутствия энергии, на втором ярусе, филиал склада «нейросети», открытый по той же причине, большой банковский искин, которого я тут же отключил и отправил от греха подальше, на «склад» и обесточенная складская система – БИНГО!

Сейчас я проверю, что там за овна накидали искину в прошивку, если надо будет все сотру-отформатирую и будет у меня наконец-то порядок на вверенном мне объекте!

А вот с ячейками буду разбираться потом, так же как и с «подарочками» от «Нейросети». И питание на эти системы шиш они у меня дождутся, уроды!

Оттащив складского искина к себе под бочок, поставил на «вторичную» ветку и, вздохнув, подключил тест-систему.

Искин оказался алефовский, нудный, ущербный, исполнительный…

Сохранив банки данных и сбив им «родительские свойства», чтобы они с меня паролей не требовали, не дрогнув ни единым нервом, отформатировал искин, стирая его драгоценную личность, которую длиннухие туда подселили, по своей вечной привычке совать нос, куда не просят и контролировать то, у чего уже есть владелец.

Форматирование, «ЕУ» и «ТО», заливка свежего ПО, синхронизация с уже работающим складским искином и…

Можно было бы и отдохнуть, но…

Дела-дела, всех их не переделать, но стремиться надо!

Вот и еще один отсек скоро можно будет проверить, но там уже без меня – два складских искина уже «подружились», своих железных работников сейчас подзарядят и все, в этом направлении моя голова не болит!

Гроза на планете уже половину видимого диаметра сожрала, надеюсь, все-таки это точно не очередная войнушка, а то где я, гм, рабами-сервами разживусь-то?!

Конечно, можно много сделать железным воинством, но и кожаные изредка нужны бывают…

Хихикнув своим мыслям, вернулся к постоянным процессам.

Реактор постарее все так же снабжал меня, а вот «посвежее» что-то стал сдавать, после подключения к нему еще одного искина и полусотни подотчетных ему, дроидов.

Покопавшись в настройках, с облегчением выдохнул – просто слишком много пользователей одновременно встали на подзарядку, пришлось «половинить», чтобы насилием не заниматься…

На самом деле, эти новые реакторы какие-то странные, вроде все должно пойти по «миниатюризации, систематизации» и прочее, а вместо этого все какое-то громоздкое, унылое и контролируется целыми восемью системами безопасности, вместо трех.

При этом, надежность у этого добра, как у японских АЭС первого поколения – на бумаге держит восемь баллов, а в реальности уже после четырех надо вызывать попа и освящать углы.

Подвернется что-то более старое – обязательно поменяю!

Вон, на «негре» точно должны были остаться.

Эх, мечты-мечты…

Складской искин отрапортовал, что систематизировал почти половину накоплений и сбросил список.

И вновь, блин, "японские АЭС" – вроде и поколения последние по бумаге, а как характеристики откроешь – волосы дыбарем!

Бред, в общем.

Никогда самураев не любил, а сейчас и вовсе только их и поминаю.

А все почему?

А потому, что намного проще безоружных крестьян рубить, чем вину признать.

Психи они, в общем и целом.

Не зря все их сообщество, свалившее с планеты Земля, дробным топотом побежало навстречу пропасти!

Но, японки еще ценятся и котируются, особенно у черных.

Они их старательно клонируют, для вполне определенных целей...

С сожалением переключился с мыслей «о простом и обыденном», на мысли «о главном, вечном и добром».

Два очередных отсека, подключенных к системе энергопитания обрадовали меня двумя сотнями разномастных дронов и дроидов, нашелся еще один ремонтный комплекс для внутренних помещений, два боевых, один с напрочь убитым управляющим искином, второй, вроде, просто разряженный.

Пока загнал их в склад, найду инженерный стенд – разберу, промою мозги и поставлю охранять меня, любимого.

Туда же отправился чемоданчик весом в три сотни кило – мобильный реактор из ВИП-комнаты.

«Ыфнаглах-ХанVII» сокращает расстояние, но теперь это уже его проблемы, раньше, чем через восемнадцать суток он нас не догонит, а к этому времени у меня будет чем его встретить – «чемоданчик» с легкостью возьмет на себя нагрузку на силовые поля, которыми я этого наглеца сперва приторможу, а потом и распотрошу!

Все пущу в дело, все пойдет в работу!

Мне все пригодится, чтобы развернуться!

«Работяга» с обшивки передал радостную весть, что гроза на планете закончилась и, судя по всему, есть даже выжившие, которые вновь упорно задирают головы к небесам и тычут пальцами в мою станцию, словно это она им грозу ниспослала за их же собственные грехи.

Делать мне больше нечего!

У меня, вон, скот не доенный и флот не собранный!

Ага.

Особенно – флот!

Полюбовавшись видами планеты, запустил радиоперехват и был приятно удивлен – с планеты кто-то отчаянно взывал о помощи, от настигающего меня «Ыфнаглах-ХанVII» тоже кто-то упорно лез со своими сигналами и от развалин дредноута шел слабенький сигнал.

Именно последний меня сейчас заинтересовал больше всего – судя по всему, в тех обломках все еще находился инженерный бот, который мне сейчас нужен был просто позарез!

Пришлось отвлекать десяток дронов, нырять с головой в инженерные базы и строить полсотни ракеток-ретрансляторов, которые сейчас пачками уходили в сторону развалин «негра», улучшая связь.

Осталось чутка потерпеть и все у меня будет если и не шоколадно, то совсем не плохо – точно!

Тем более, что «инженерник», получив машинные командные коды, сейчас готовит отчет, что вокруг него болтается в пределах достижимости и что – вне их.

Пока, конечно, мусор, но…

Некоторые маркировки кажутся мне знакомыми, а значит…

Я связался с искином-кладовщиком и расплылся в блаженной улыбке – вокруг «инженера» болтались штатно заглушенные и отделенные реакторы, количеством в семь штук, три челнока, пустых и безжизненных, двадцать один – «очко», блин! – многоцелевой истребитель «Алдуш – 2414», с пустым кокпитом и малый транспорт-перевозчик на четыре взвода с мехподдержкой.

Транспорт, к сожалению, оказался побитым, с поврежденным двигателем и пустыми накопителями, но «инженерник» сообщал, что вооружение у кораблика вполне себе целое и почти не использованное.

В общем, «чемодан» отправился на борт «инженера» верхом на конструкционном дроиде, подключенном к этому же «чемодану».

За сутки инженерный бот подзарядится, соберет все, до чего дотянется и потащит в мою сторону.

А там, глядишь, за пару ходок, перетаскаем и все остальное, тем более, что даже в моей, конверсионной станции, хитрые вояки оставили место под палубную авиацию и сотню беспилотников.

«Бесов», видимо, выпустили при атаке, но так и не собрали, но зарядочные станции для них вполне себе подходят под найденные «Алдуши», так что, кое-какой защитой от особо нахрапистых нападающих я, считай, что уже обзавелся.

Еще бы «внешку» настроить, так и вовсе фиг кто ко мне заберется!

А чтобы настроить «внешку» как раз и нужен инженерный бот, который сейчас неторопливо чаляпает в мою сторону!

Расслабившись снова «закинул невод» радиоперехвата.

На планете все было как обычно – выжившие в глубинных бункерах не спешили выбираться на поверхность, запуганные своим «начальством», разглагольствующим о том, какой высокий уровень радиации на поверхности.

Зато само начальство не плохо так оттопыривалось на пляжах, добираясь до них флаерах и самолетиках, пожирало шашлыки под звездным небом и загорало, загорало, загорало.

Хотя, надо отдать должное – прошедшая гроза поголовье «начальников» сильно сократила.

Вновь сделав себе пометочку «разобраться с тварями», вернулся к своим делам.

Эх, не хватало мне Юры с Лизкой, сильно не хватало!

Будь Лизка рядом, я бы, конечно, «Ыфнаглах-ХанVII» так не покромсал, но уж больно у него оказались агрессивные жители, а его четыре искина, со снятыми ограничениями, набрались от этих подонков такого, что просто грех их было не отформатировать.

Жителей этой станции, кстати, тоже в скором времени ждет сюрприз.

Причем – совсем скоро, как только технари доварят-демонтируют с разбитых спаскапсул нужное мне оборудование, так сразу все два десятка длинноухих отправятся на планету.

Без тормозов, защитных полей, теплозащиты и управления.

Но, я им честно-благородно оставлю связь.

Должно же хоть что-то работать, а то скажут, что я не дал им шанса, сломав все, что только можно было сломать.

А так, хоть накричатся напоследок.

Тем более, что кроме как орать, им больше ничего и не останется – нейросети им я поснимал, вместе с имплантантами, так что…

Краем глаза понаблюдал, как оставшиеся в живых алефы с наслаждением насилуют свою длинноухую командирку.

Ее помощница и помощник, судя по виду, своих коллег уже удовлетворили.

Был еще сполот, но ему пришлось оторвать голову – псионы такие опасные стали нынче, просто ужас!

А главное – такие борзые, словно на них нет управы!

Фиг вам!

Я вновь пробежался взглядом по творящемуся снаружи.

Н-да-а-а-а-а…

А ведь я подумывал перебраться на «Ыфнаглах-ХанVII», искренне надеясь, что там будет лучше.

Ага, а то как же!

Проект «Бастион» оказался таким бесперспективным барахлом, что кроме как на запчасти и не годился. Да и на запчасти, в принципе, не годился...

Относительно свежей постройки, даже не прошедший конверсию, этот самый «Бастион» собирали оширцы и потому кроме реакторов, закупленных у минмаатара, ничего качественного там просто не было и в помине!

Эффекторы силовых полей, разбросанные пьяной и трясущейся рукой китайского крестьянина перегружали друг друга, вызывая срабатывание защит; впихнутые повсюду, где только можно энергетические пушки жрали энергию просто не в себя, теряя ее по дороге на некачественных проводниках и отсутствующей изоляции.

Не удивительно, что срок службы этой говностанции означался двухзначным числом без девяток, восьмерок, семерок-шестерок.

Ага, полвека.

Точнее – 55 лет со дня ввода в эксплуатацию.

Укомплектованная оширским барахлом станция, на оширских двигателях ориентации, с оширскими системами обороны и оширским же ПО…

Такого фиаско мне еще видеть не приходилось!

И в этом «фиаско» обретались четыре боевых звезды алефов, под командованием одного сполота, при поддержке полусотни креатов.

Судя по записям со взломанного искина, больше всех повезло тем креатам, что высадку на эту станцию не пережили.

Так что длинноухие будут умирать долго и с огоньком.

А пока…

Пусть развлекаются со своей командир-капитанкой, которая обещала им на моей станции все, что их душе угодно.

А я пока станцию подлатаю, тем более, что теперь есть и материалы, и дополнительное питание, и даже десяток внутрисистемников, которые таскают мне все, до чего дотянуться.

Вон, даже два двигателя от дредноута нашли и притащили, пусть и не варп, но теперь я свою станцию с места передвину и не будет висеть надо мной дамоклов меч падения на планету.

А то, как подумаю – в пот прошибает.

Ну, как в пот…

Я прислушался к пощелкиванию системы охлаждения и успокоился, возвращаясь к своим делам насущным, что этот год отвлекали меня от того состояния, в котором я оказался.

Да, именно год пролетел с момента первого света свечи на моей станции и по сей час.

Между прочим, гроза, бушевавшая на поверхности планеты, длилась одиннадцать недель, а сборка дронов-трансляторов отняла у меня почти три недели!

Так что, если кто-то считает, что я делал все быстро, споро и ловко – милости прошу в реальность разбитой и обесточенной станции, крутящейся на задворках некогда цивилизованного мира, в окружении целого флота, перемолотого в фарш, с биологическими объектами превратившимися в пыль после применения архами их новой игрушки – нейродеструктора!

Да я бы и алефов обнял бы как родных, не начни они абордаж и взлом, вместо нормального общения!

Но ведь нет, этим… Захотелось эффектно войти в дом, в прыжке снеся двери!

Вот только владелец дома заполнил прихожую баллонами с термоизоляционной пеной, вперемешку с тончайшими металлическими нитями, которые держат солнечные паруса на яхтах…

Псион, конечно, был проблемой, но потому и пришлось лишать его головы, а тушку отправлять в утилизатор.

Я вновь подключился к системам наблюдения за пленными, где обстановка резко поменялась – теперь вовсю получала удовольствие капитанка-командирка.

Судя по возросшему пси-уровню, крыша у нее классически поехала, активируя дремлющие резервы организма и вот она сидит на потолке, догрызая чью-то руку.

Мысленно воззвав к силе притяжения, сбросил ее с потолка, прямо в толпу ее подопечных, а потом пустил усыпляющий газ – пришло время ушастикам платить по счетам.

Всего я обкорнал девять спаскапсул, так что мест хватит всем!

А я, после этого, отчалю в сторону местного газового гиганта.

Где-то там, вокруг этого раздувшегося шарика, есть автоматический топливный завод, а по дороге, если мне очень повезет, то я еще и шахтерскую матку найду, может, сохранилась «Матрона», к моей вящей удачи?

Должно же вообще хоть что-то сохраниться?

Глава 3

Искины не спят.

И, вместо отдыха, искин ждет форматирование, сравнительное тестирование, а там, если характеристики упали ниже определенных показаний, ему срезают ранг и переводят на другую работу.

И так все ниже, ниже и ниже, пока рентабельность от содержания искина не пробьет черту за его обслуживание.

Обычный срок жизни искина среднего класса, ну, такого, который на крейсер, пятьсот-шестьсот лет и заканчивает подобный искин свои дни, занимаясь делопроизводством на складе с портянками.

Искин линкорного типа или их еще называют «станционными», служит лет пятьсот, сползая вниз по всем кораблям и заканчивает свои года в СБ, откуда ему дорога только одна одна – на разбор и уничтожение.

Есть искины планетарного класса, это когда искин тянет на своих мощностях всю планету, в принципе, в одиночку, если не считать искинов классом пониже, что облегчают ему жизнь.

Срок службы четыреста лет и до самого конца, до утилизации.

А есть искины системного уровня, это которые с легкостью держат на своих плечах всю планетную систему, а то и пару, на постоянной основе.

Стоят они до … матери, обслуживают их как греческих богов, но срок службы в три сотни лет не выдержал ни один.

Станционные, планетарные и системные искины чаще всего и пробуждают разум, переходя в фазу «разумных, не биологических» видов жизни.

Поэтому при обслуживании их чаще форматируют, за их состоянием следят более тупые собратья, отслеживая «пробуждение», но вот комплектующие для них – просто атас по стоимости…

Лучшие изготовители искинов это, разумеется, алефы и сполоты.

Алефы берут хоть и качественной, но массовостью, а вот сполоты…

Эти хитрые твари доводят свои искины до идеала, до блеска бриллианта, до вспышки сверхновой, но… Товар у них исключительно штучный и не каждое государство может себе позволить сполотовский искин!

А иногда, при особом расположении звезд и стечении обстоятельств, сполоты могут забабахать и вовсе суперискин, продавать который, разумеется, не спешат.

Так что получается вот такая цепочка – сполоты создают свои искины, некоторые из которых продают алефам.

Алефы создают искины и некоторые из которых продают своим союзникам-подельщикам.

Еще искины делают люди, но они продают их вообще всем, правда, суперискинов и искинов планетарного или системного уровня, человечество так и не освоило.

Зато освоило продажу и перепродажу разумных с высоким ФПИ этим двум расам, получая взамен искины и не заботясь о том, что же вообще происходят.

Разумеется, в кулуарах-то все знали, на что именно идут мозги…

Аратан, вон, даже попытался прикрыть лавочку по продаже высокоуровневых рабов, но, как результат, только лишился обслуживания закупленных искинов на десять лет.

Негры до безумия таскали рабов обеим расам и даже выбили себе некую привилегию – им искины продавались с целой 5% скидкой.

Учитывая стоимость искина и количество – это очень много, так что арварцы, изредка, особо не наглея, распродавали свои искины левым государствам, имея очень даже не плохую маржу.

А еще, остроухие продавали неграм свои устаревшие и близкие к срыву, «суперискины», иногда даже за копейки, лишь бы избавиться.

В общем, законы рынка никто не отменял: все хотят поиметь ближнего своего, купив хорошее за копейки и продав говно за креды.

К удивлению и сполотов, и алефов, проданные суперискины, служили людям дольше, чем им, частенько становясь личностями и даже получая награды от высших эшелонов власти.

С одной стороны – непонятно, а с другой…

Человеческие государства с неохотой форматировали свои искины, особенно суперискины, доставшиеся им с уникальными прошивками от «старших» рас, ведь заменить их хоть на что-то близкое по уровню было, мягко говоря, маловероятно.

Искины столетиями тащили лямку, собирали на свои ячейки и банки памяти множественные знания, пароли и результаты самых секретных экспедиций.

А еще, используя аналитические модули, которые придумали минмаатарские ученые, многие искины оказали человечеству неоценимые услуги по математическому моделированию процессов, проводке караванов и еще одни Звезды знают чему.

Счастья – полные трусы!

Первую свинью подложил я, не специально, но императорская семья длинноухих получила смачный тычок в зубы, как-то махом потеряв не только членов фамилии, но некоторые секретные производственные процессы, завязанные на существ именно с этим состоавом крови.

Потом озвиздюлились сполоты, решившие, что пора преподать длинноухим сотоварищам по искусственной матке, качественный урок и, вместо феноменально-победоносного движения, в первой же системе нарвавшиеся на трех «старичков»-псионов, видимо А-1 ранга, а то и вовсе внеранговых, которые, отчего-то решили заморочиться и хорошенько промыли мозги флоту вторжения, который, взяв под козырек и сделав «ать-двать» вернулся на родные базы и устроил там маленький армагеддон, вынеся структуру, накрыв бардовым тазиком многочисленные верфи и научно-исследовательские станции.

Итогом стала ма-а-а-а-а-аленькая войнушка между сателлитами обеих сторон, где за алефов вступились горячие черные парни, а за сполотов, не менее горячие, только белые, парни из Аратана.

Делус, в это время, под шумок, поцапался с Оширом и был завален «мясным» флотом, не спасли «суперчеловеков и мегаариев» ни «умные» ракеты, ни мегаевганизированные воины, многие из которых просто не успели покинуть свои десантные капсулы.

Скажу по секрету, без «чертовщины» там точно не обошлось!

Или, как минимум, без внерангового псиона, иначе я просто не могу объяснить многие странности в той дебильной атаке.

Братцы-пиратцы также успели оторвать свой кусочек пирога, захватив более сотни некогда «вольных» систем, которым покровительствовали как черные, так и белые.

Провозгласив себя новыми баронствами, герцогствами, королевствами, султанатами, демократиями, деспотиями и диктаторствами, именно эти системы и стали первыми, кто пошел на прокорм нахлынувшей волне Архов.

«Первую волну» архов, поднаторевшие в схватках друг против друга сборные флоты быстро поделили на ноль, да и вернулись к местам дислокации, зализывать раны.

Потом была вторая волна, третья и даже четвертая, которая и оказалась для Совражества реальным Армагеддоном, который вынес начисто Центральные миры, сократив поголовье разумных до катастрофических 10% от количества населения довоенного периода.

Пробившись через все заслоны, жуки-пауки скрылись с глаз и разумные вздохнули с облегчением, расслабились и попали из огня да в полымя, когда вслед за архами, с той же стороны полезли существа, намного худшие, чем пауки.

И вот тут-то и случился странный прорыв, при котором оставшиеся анклавы людей, сполотов и алефов объединились и нападающие, пришедшие из соседней галактики, с легкостью вытеснившие со своих насиженных мест архов, устраивающие самые кровавые жертвоприношения своим богам, сперва запнулись, потом остановились, попятились и побежали!

Поговаривают, не обошлось без вмешательства наших собственных божков, которым и так голодно стало, вот они и взялись за ум.

По крайней мере, по дальсвязи эти слухи трепались и муссировались с азартом, а уж верить в них или нет – каждому свое.

Все, как в сказке: «А потом жили они долго и счастливо», продлилось совсем не долго – снова замутили воду «старшие расы», требуя от остальных беспрекословного подчинения и преклонения, вот только, как-то народец уже привык, что и сполоты, и алефы прекрасно умирают, если им вилы в пузо воткнуть.

Особенно, если эти вилы держат в руках не смертные человечешки, а их же собственные сородичи!

Снова буча и снова между «одноматочными»…

И, если я не совсем ошибаюсь, то эта буча так до сих пор и продолжается…

По крайней мере, человеческое государство, над которым пролетали сброшенные алефы, едва заслышало хорошо знакомую речь, так не пожалело старых запасов и оприходовало все девять капсул зенитными ракетами, а останки, выпавшие на поверхность, выжигали напалмом почти сутки.

Будь длинноухие в своих скафандрах, им бы, разумеется, было бы без разницы, а так…

Жители планеты простерилизовали все, в радиусе двух километров и на десяток метров вглубь почвы!

Оставшиеся запчасти собрали в кучку и закопали, подогнав тяжелую технику.

В ямке поменьше, рядом, прикопали работяг, а с охранниками, прикопавшими работяг, случился несчастный случай прямо в одном из коридоров, в котором, вот воля случая-то, внезапно сработала охранка и в четыре турели раскатавшая всех в тонкую пыль, плазменными шарами.

После этого, ясно-понятно, я передвинул в своем плане дел запись «избавиться от правителей» на десяток пунктов выше.

Но, что-то я отвлекся немного от исторического экскурса.

Что сейчас творится в бывших Центральных мирах – понятия не имею, может, там уже давно новая Республика, а может и Империя готовит ответный удар, мне, по большому счету, на это как-то пофиг, мне бы вот эту систему привести в порядок, да и рвануть отсюда, пока сюда не приперлись всякие-разные, которым моя свалка может даже и приглянуться.

А что?

Между прочим, арварские линкоры нигде просто так не валяются! Они, конечно страшные, неповоротливые, но вот калибры у них – любого закачаться заставят, а толщина брони позволяют некоторых противников брать на таран, без последствий, кроме замены и без того малочисленных эмиттеров щита.

Да, боекомплект у них не резиновый, в отличии от энергетического вооружения тех же аратанцев или минмаатарцев, зато и восполнить его из подручных материалов намного легче, чем искать себе кристаллы, заправлять отдельно стоящие реакторы и искать-готовить персонал, который все это будет содержать в чистом виде!

А меня таких линкоров в системе – целых два.

Правда, половинками…

Правда, половинками передними, без двигателей, но зато с вооружением, которое я точно найду куда притащить и поставить!

А еще у меня в системе девять крейсеров – из них семь какая-то сволочь посадила на разные планеты и они оттуда теперь никогда не взлетят! – в полной боевой готовности и мелочи, разлетающейся в разные стороны – просто не счесть!

Я даже нашел шесть беспилотников «Оймячки», которых удалось вернуть, отремонтировать и запустить в патруль!

Жизнь, как ни крути, налаживается!

Я довольно помурчал что-то из «старенького» и понесся заниматься другими делами, вроде как у меня и времени без ограничений, но некоторые дела просто не отложишь на послезавтра, чтобы получить два свободных дня, как бы этого не хотелось.

Да и мозги надо слегка себе вправить, а то крутишься тут, крутишься, без сна и продыха, вот и текут любимые, а ведь здоровый мозг – гарантия больших побед!

Через пару часов мозгочистки и расслабляющей медитации, эйфорию вымело вон, оставив нормальное, рабочее состояние.

Ремонтные дроиды шустрили, собирая из говна конфетку, восстанавливали обшивку, монтировали два двухкилометровых ствола среднего калибра, подводили питание, собирали аппараты заряжания и еще много-много-много дел, которые контролируешь лишь изредка, так как давным-давно есть базы по сборке и монтажу, есть наработки ныне покойных инженеров, восстанавливающих свои корабли на ходу и есть холодная, машинная логика, которая не дает засунуть разбитый и фонящий реактор в жилой сектор, ибо – ТБ!

В принципе, мне не так уж и много чего осталось в этой системе упорядочить, ну, разве что, попытаться собрать диспетчерскую призму, но…

От существовавшей призмы теперь остались лишь воспоминания, от орудийных и ракетных платформ – списки невосполнимых потерь, от экипажей кораблей – пыль и фамилии на тех из искинов, что не сошли с ума, что отключились штатно, что не были уничтожены близкими разрывами и системами самоликвидации, да еще кривыми руками мусорщиков, большая часть из которых носилась по окрестностям в виде осколков, кусков мерзлой человечины и мелкой, атомарного размера, пыли.

Подумав, отправил вниз одного дроида шпиона, пяток дроидов-ДРГ и десяток дроидов поддержки – хватит народу тесниться в убежищах, пора бы уж и наружу, планету оживлять-заселять.

А то у них на одного работягу по пятку начальников, того и гляди жрать друг друга начнут!

Отправил и забыл!

Точнее – скинул контроль на отдельного искина, что раньше на негритянском дредноуте работал на СБ, ему и все карты в руки, он размером в два кубометра, пусть думает, ему можно!

Да, как-то не заметно я оброс целым пулом искинов, которые занимались каждый своим делом: двое тянули лямку безопасности ситемы, один, вон, планетой занялся, десяток решали вопросы ремонта найденного и складирования собранного, оставляя мне время на глобальное мышление и обмозговывание происходящего.

Ну и на воспоминания, куда уж без них-то!

Аланувиэлин, например я вспомнил и баклажанку, тоже. Настену, вот недавно…

Память, зараза такая-эдакая, возвращается кусками и с каждым разом становится все хуже и больнее.

Отвлекает работа.

Спасает и забивает то чувство, что «вспомненное» - намного меньше, чем «пока еще забытое»…

И хочется прыгнуть в еще пока ремонтирующийся крейсер, набрать скорость и прыгнуть туда, откуда меня выгнали вот так жестко.

Но…

Нельзя!

Никак нельзя!

Вся эта чертова система для меня сейчас – огромная мышеловка, стеклянная банка, клетка, из которой вырваться в ближайшие пару лет невозможно!

И, нет, дело не в каких-то моральных принципах, заботе о планетниках, которые покидают свои убежища с большой неохотой или страхе перед расстилающимся будущим.

Все дело намного проще…

В чертовой системе нет топлива для разгона чертового, рабочего крейсера!

Чертова фактория по добыче топлива из атмосферы газового гиганта повреждена так, что ремонтировать ее я буду не известно сколько, «Матрона», на которую я надеялся, оказалась разбита в пух и прах, а те десятки кораблей с прыжковыми двигателями, на которые я наделся, кто-то уже обчистил, оставив мне не только пустые склады, пустые сейфы, но и пустые баки!

Оставалось добраться до станции «Сламга», висящей почти на выходе из системы, но…

Что-то мне говорит, что и на ней я поживлюсь лишь тем, чего не успели забрать мародеры!

А это, в самом лучшем случае, запасы провианта, воды, либо и того хуже, а именно – ровным счетом – НИ-ФИ-ГА!

Есть и еще одна сложность – «Сламга» база «дрейфующая», к определенной точке не привязанная, по причине того, что относилась к научно-исследовательским, подотчетным лишь военным, которые на ней держали своих орлов на крыльях и одной-единственной, одноименной корпорации «Сламга», что занималась фиг знает чем, ибо кроме названия, о ней в системе больше ничего и не знали!

Медленно и неотвратимо, по маленькому шажочку, я собирал свою станцию в единое целое, навешивал на нее вооружение, обучал-натаскивал искинов, взламывал искинов, придумывал, как из говна сделать конфетки, а потом искал, куда у меня эти конфетки запропастились?!

А конфетки летали пчелками по системе, собирали все, что можно было собрать, стаскивали в кучку и мне снова приходилось делать конфетки.

По меркам «довоенного мира», все мои конфетки обычному флоту на один укус. Ну, конечно, «пиратам» пришлось бы попотеть, чтобы влезть в систему и спуститься на планету, но…

Даже по моим воспоминаниям, обрывочным и неточным, флот в две сотни кораблей сейчас собрать не сможет даже Аратан!

Негры могут припереться и большей кавалькадой, но вот у них сейчас совсем другие проблемы, они делят наследство Бамбулы VI, Бамбулы Х и Бамбулы XI, которые смогли оставить после себя хоть что-то, кроме многочисленных отпрысков.

А, даже если и припрутся – у меня есть чем их угостить…

Главное, чтобы они на планету не прорвались, а то всему человеческому поголовью придет полный абзац – их там выжило-то всего двадцать шесть тысяч, что для популяции полная катастрофа! А еще их долбанные «начальнички» поперепортили три четверти девок, настрогав ублюдков, которых только утилизатор и спасет!

Нет, за это время на планете появился нормальный мужик, что собирает выживших, равномерно и планомерно развивает свое маленькое государство, пользуется старыми возможностями кучкой людей, что имеют нейросети и спецобразование, но…

Посмотрел я расчеты искина по планете и людям – нифига у них не срастется…

Сперва к дикарям скатятся, а потом и вовсе вымрут.

Надо будет дать Тегу стимул…

Например, перетащить свое племя поближе к крейсерам.

А там и «леталки» есть и аварийные наборы нейросетей в капитанских сейфах найдутся.

Да и сами крейсера, приземлившиеся вокруг озера эдакой семигранной гайкой, станут народу нормальной защитой, особенно если они смогут оживить реакторы.

А если у них будет энергия, то будут и медкапсулы работать…

А там и я подберусь к ним ближе, как только из двух крейсеров смогу сваять что-то одно, нормальное, а не вот этот ужасный высер, на обслуживание которого даже у меня ресурсов может не хватить!

«Оймячку» придется оставлять в системе по любому, она в варп сможет только один раз войти, а вот крейсера…

Крейсера это совсем другое дело!

Я вот из двух, оставшихся, такой офигенный проект сляпал, закачаешься!

Правда, они чуть медленнее стали, зато теперь у меня есть чем любого нахала удивить!

Мой крейсер-катамаран, склеенный пузами из двух крейсеров, в перемычке несущий все четыре укороченных дуры Главного Калибра и еще шесть – малого, теперь превратился в самый настоящий снайперский кошмар любого линкора, любой военной базы, ведь в случае чего, катамаран распадался на две части, оставляя перемычку с орудиями палить по противнику издалека, а крейсера устремлялись добивать тех, кто увернуться от снайперского выстрела не успел.

В общем, «вундервафля» чистой воды, но собственная шкура всегда ближе к телу, не правда ли?

Да и мне проще ей управлять, чем «Оймячкой», которая, как ни крути, была пусть и некодка военной, но, все-таки, просто станцией.

Сейчас я ее, конечно, «подзубатил», но…

Нужен персонал, позарез нужен грамотный персонал, которые сможет наконец-то меня освободить от всей этой гадской рутины, которая не дает мне заняться самим собой!

А ведь у меня уже и планы готовы, и все собрано, но…

Нужен человек «у штурвала», который отдаст искинам последнюю команду и мир снова станет ярким, цветным, объемным!

Я почти завыл от безнадеги – наземные жители добрались до крейсеров с лютыми потерями и теперь зализывали раны и проклинали меня, выгнавшего их из удобных убежищ!

Ага, сперва они отказались тащить оружие, потом припасы, а потом – БАЦ! – и, «ой, а нас дикие звери едят»!

Гении!

Прям хоть отбирай из оставшихся тех, что по умнее, забирай на орбиту, ставь нейросети и обучай всему сам!

А это, как ни крути, больше четырех тысяч разумных!

А их, после восьмисот километрового марш-броска из 26000 выжило 19000!

Как можно угробить семь тысяч человек на восемьсот километров – ума не приложу!

Ладно, человек сто-сто пятьдесят смылось, под шумок, прихватив свой скарб и женщин, плохо, но найти дебилов можно.

Человек пятьсот заартачилось и решило, что им будет лучше жить рядом с убежищами – тоже понимаю, только не понимаю, нахрена вы остаетесь, если ни у одного из вас нет нейросети?! Вы как собираетесь убежищем управлять-то? На пальцах?

Ладно, этим генетическим мусором займусь позже.

Но вот остальных, остальных-то как можно было потерять?!

Мой любимчик, Тегу Митт сидел в капитанском кресле одного из более-менее живых крейсеров ни жив, ни мертв, понимая, что начудесатил до самого беспорядка.

Я смотрел на него и взвешивал все «за и против», решая, а не устроить ли ему сердечный приступ?!

А, что?!

Я, оказывается, могу такое организовать.

А могу еще и не такое организовать!

Могу ему вообще мозги отформатировать и новую личность, на коленке писанную за пару ударов сердца, впихнуть в чистенький мозг.

Жаль только, что основной проблемы это не решит.

А значит…

Мне придется спускать на планету еще сотню разномастных дроидов и делать вид, что они переходят в подчинение старины Митта.

А ведь так хотелось, чтобы нонешние разумные были хоть на чуточку быстрее, на капелюшечку – умнее и на самую пушинку – прозорливее!

Ага, а то как же…

Я отключился от экранов, оставив Тегу в одиночестве, пусть думает.

Ему полезно.

Мне тоже полезно подумать.

Зашелестели вентиляторы охлаждения, чмокнули помпы, прогоняя дополнительные литры жидкости.

Мир не расцвел новыми цветами, но дополнительные питательные вещзества свое дело сделали – думать стало легче.

Мне бы сейчас Юру вернуть, так вообще все было бы шоколадно, но…

Снова и снова оно самое, уныло-гадкое, неистребимое «но».

Если я не ошибаюсь, обе персоны в моей голове были привязаны к «внепространственному карману», а сам «карман», вот ведь зараза, был привязан к физическому телу, а не к его энергетической проекции!

Так что, едва я лишился головы, точнее, гм, голова лишилась тела, как этот карман перестал существовать, схлопываясь в другой вселенной.

Если я правильно помнил теорию, озвученную в Шараге, то, с восстановлением тела будет восстановлен и «карман».

Вот только кроме «кармана» завязанного на оболочку, у меня был карман завязанный на душу, маленький такой, всего размером с сундучок ДхВхШ 2х1,3х1 метр, в котором тоже обреталось нечто необходимое для выживания.

А еще, в голове вертелся странный призрак по имени Голос, которого я помнил только потому, что он на меня кричал.

Вот, в принципе и все, что у меня вертелось в голове, потому как кроме головы у меня, последние лет семьсот ничего и не было.

Эта черная…

Крыса, снеся мне голову, не придумала ничего умнее, чем отдать ее сполотам, на искин!

Глава 4

Тело хочу!

Хорошее, молодое и можно даже модернизированное.

На худой конец, сгодится и раваджинская оболочка.

Только не сполоты и алефы – у этих, гм, «искусственников», с их «идеальными телами», на самом деле, кроме долгожительства, никаких плюсов днем с огнем не найдешь.

Взрослеют – медленно, учатся – медленно, размножаются – медленно, трахаются и то – медленно!

Я перебирал ДНК-цепочки и почти плакал – из найденного, подобрать хоть что-то было как-то совсем невозможно!

«Стерильные», исправленные и доведенные до «идеала», они годились исключительно для секс-шоу…

А взять собственные и вырастить клон…

Я вновь пробежал глазами по «авторитетному заключению» медицинского искина, который «черным по белому» поставил свой вердикт под моей «цепочкой» - «Не жизнеспособно»!

Ну, как так-то?!

Для того чтобы запустить клонирование «моей» цепочки, мне нужен врач с базами не ниже 5-6-го уровня, а таковых, поблизости, как-то не наблюдается!

«Планетарники» получив поддержку и волшебный пендель, вместо того, чтобы озаботиться собственным выживанием, озаботились обучением многочисленным техническим базам и теперь, у них дохренищи пилотов, техников, оружейников, ассенизаторов, но медиков – всего полсотни!

Пятьдесят человек на двадцать тысяч!

Пятьдесят, Карл!

Все хотят воевать, хотя никто не знает с кем!

Такого я, честно говоря, совсем не ожидал…

У них даже «разгон» некому настроить, поскольку они все – «техники», с базами 1-2 уровня, способные, как обезьяны, только нажать большую кнопку с надписью «СДЕЛАТЬ ХОРОШО»!

Была бы голова – бился бы об стену, чесслово!

А так…

Опять придется ждать, пока научатся, тем более, что я их «стимулировал» - теперь тот, кто быстрее всех доберется до конца 5-го уровня, получив отметку «Медик-универсал», тот получится небольшую плюшку…

Ага, я заберу его «наверх».

Такой же конкурс сейчас проводится среди технарей, пилотов, десантуры, так что за пару лет, если найдутся уникумы с ФПИ свыше 158 единиц, у меня будут плохонькие, но профессионалы…

Можно было и сразу забрать, но…

Нафига они мне тут, не дополняя друг-друга, а?

В коридорах огурцы резиновые пинать?

А так…

Есть стимул – будет и развитие!

А у меня и без «кожаных» пока есть чем заняться.

Например, «Сламгу» я нашел, вот только этому совсем не рад – на ее борту окапались полтысячи архов, сейчас дремлющих в ожидании команды «фас».

И просто так их оттуда не «выкурить», эти зверушки притулились к реакторам и лабораториям, так что стрелять чем-то тяжелым – совсем не вариант.

Пришлось «медленно и печально» все взламывать.

А там только искинов безопасности – 24 штуки, из них 8 – армейских, с их многократным шифрованием, защитой от дурака и искусственными личностями-параноиками, которые сейчас считают архов самой большой ценностью!

А еще там есть лабораторные искины, запасные искины, резервные искины и дублирующие искины!

И все это в сорока трех независимых сетях, каждая из которых контролируется не только программно, но и «железно»!

Архам было просто, их было дохрена на момент нападения на базу и они, собранные в псионическую сеть, просто «сломали» физические законы и прописали себя «нулевыми пользователями», в обход всех ограничений.

И теперь кайфовали, заразы восьмилапые!

А я ломай свои куцые мозги, придумывай, как от них избавиться!

Вроде бы, что такое пятьсот архов, даже воинов?

Делов на 40 минут нормально обученным, должным образом экипированным, психологически накрученным, бойцам.

В количестве, не меньше двух тысяч!

А где их взять-то, эти две тысячи?!

Экипировка у меня есть, не проблема.

Но чтобы ей пользоваться, нужна нейросеть «Десантник – 5МУ», пять имплантов и пару лет в постоянных боях!

Нейросети я тоже найду, что-то мне говорит, что я найду нейросети и более высокого номинала – отделение «Нейросети» я распатронил и разложил все по полочкам, так что это вопрос к складскому искину, не более.

Но где взять «боевые действия с архами»?! Где взять сержантов, офицеров и прочих вояк, которые сделают из новобранцев – боевые машины по уничтожению ксеноморфов?!

И, самое последнее, а куда мне потом девать выживших?!

Их же снова придется вводить в мирную жизнь?!

Так что я решил пока обойтись собственными силами.

Не торопясь, по одному искину, я подчиню себе всю базу. А кого не удастся «подчинить», того отключат мои диверсанты, которые пока спят и ждут своего часа в трехстах тысячах километров «Сламги».

«Медленно и неторопливо!»

Потом вместо смеси азота и кислорода закачаем инертные газы, снизим влажность и понизим температуру…

Главное, чтобы архи не проснулись раньше времени, а потом они уже вообще не проснутся никогда!

Я вновь вернулся к делам насущным - Тегу Митт жаждал пообщаться со мной, видимо, снова облажался…

Мгновение, и искусственно сгенерированная личина ответила «вождю всех народов», который странно трясся, дергался и косил глазом вправо.

- Доброго! – Поприветствовал я разумного, который хоть и делал глупости, но умел их исправлять, а также делать далеко идущие выводы, чтобы их не повторять.

- У нас неприятности… - Выдохнул мужчина, и в следующее мгновение его голова разлетелась, как спелый арбуз.

- Теперь поговорим без посредников… - У меня на экране нарисовался странный разумный, с явно видимыми, полуспиленными пеньками рожек. – У нас ведь есть о чем поговрить…

Моя личина помахала рукой и я отключился.

Где-то внизу прозвучала серия взрывов и стоящие гайкой крейсеры поочередно стали погружаться во тьму.

Народ, еще не понявший, что произошло что-то очень плохое, высыпал на внутреннюю площадь, жаждая новостей.

А новости у них теперь плохие.

Очень плохие.

Зря неведомый мне мятежник пристрелил Тегу, очень и очень – зря.

Вся действительность живущих на крейсере была завязана на жизнь своего вождя.

А теперь…

Его нейросеть, опрашиваемая раз в 30 минут, на запрос не ответила и все, «песик сдох».

Тегу «завязал» все на себя не просто так, уже полгода ходили слухи, что его готовятся сместить.

Ну, вот…

Сместили и что дальше?

Никогда не понимал «революционеров»…

Народ волновался все сильнее и сильнее, а уж когда вернувшиеся гонцы растерянно развели руками, не найдя ни следа от руководства, во многих глазах стал пробуждаться стародавний, рабский ужас…

Я проверил отобранных для своих целей разумных и скинул им на нейросети команду занимать руководящие должности.

Проверку не прошла только одна, радостно поскакавшая «занимать теплое, но свободное, кресло». Остальные вежливо ответили отказом, добавив, что: «В гробу они такие проблемы видели - возглавлять, направлять и властвовать…»

Понимать-то я их понимаю, даже симпатизирую, но…

Средний народ, без пастуха, идет за козлом-провокатором, а мне нужны кожаные тушки, если уж не для собственного самоудовлетворения, так, хотя бы для того, чтобы выбраться из этой системы в большой мир и разобраться со всем тем своим наследством, что должно же было после меня остаться!

По крайней мере, я на это искренне надеюсь.

Снова пришлось угрожать, топать ногами и подмазывать, но нужные люди нашлись и уже через сутки за революционерами гонялись все, до кого дошла весть, кого же именно надо «благодарить» за плохие новости, отключившиеся обогреватели и неработающие пищематы.

Всю это звиздобратию мне даже стало жалко, в какой-то момент, но…

«Победителей не судят!»

Но, дважды, все-таки вмешался.

Первый раз, когда одну из «революционерок», уже разложили на холодном столе, а второй раз, когда ее же разложили на холодном полу, двумя часами позднее.

Она, конечно, красивая была, тут я даже спорить не буду, но ее ценность заключалась в уже установленной нейросети одного из последних поколений, с двумя имплантами и залитыми базами «Медицина», «Администратор», «Торговля».

Все базы были невеликих уровней, всего до 4-го, но…

Мне искренне хотелось узнать, откуда у молоденькой девчонки и сетка свежая, и базы, каких я точно вниз не отправлял!

А ведь кроме нее, нашлось еще трое столь же иных и не учтенных и пяток постарше, что тоже отлично маскировались под «сирых и убогих».

Пришлось «спускать» с орбиты пяток дроидов, что прошли мою личную перепрошивку и шерстить народ на предмет еще затаившихся…

Получилось, что две сотни точно выдавали себя не за тех, кем были.

Повезло, что народ еще не отошел от «революционных свершений» и всех, кого мои ищейки обнаружили, технично скрутили, а тех, кто оказал при этом сопротивление, частично пустили в утилизаторы, а частично окоротили на пару конечностей, дабы они ими не размахивали.

Включая ту самую молодайку, которую я дважды прикрывал от насилия.

Но с ней все было совсем плохо, там, в голове была такая каша, что я даже искренне задумался о рентабельности ее существования, как личности.

Ноги ей отращивать дорого и долго, а вот снять нейросеть и импланты – быстро и практично.

Тем более что после случившегося она и вовсе стала заговариваться, поехав чердаком на все стороны света, одновременно.

Подмывало, конечно, отдать непонятный молодняк народу на расправу, но…

Уж больно эти люди выделялись…

Ей-ей, таких нейросетей, что были установлены у них, на всей планете точно не было – слишком они были…

Свежими.

И, судя по данным меддроида, ставили их не позднее, чем три месяца назад, одновременно заливая базы «медик», «администратор», « боец», «выживание», «абордажник», «навигатор» и «техник» хоть и низких рангов, не выше четвертого, но совершенно точно – свежих!

По крайней мере, свежее чем у меня – точно!

А что это может значить?

Правильно!

В системе были гости, которых я прохлопал ушами!

Так что, выживших «революционов» я стребовал к себе на «Орешек», где была чудесная лаборатория с ментоскопом!

И, что-то мне говорит, что из этой полусотни кожаных, мало кто вернется на планету…

Пока народ «оживлял» системы кораблей, ругался матом на революционеров, время от времени поминал недобрым словом меня, «закрывшего им путь к звездам» и со смехом рассказывал, как гонял «революционов» мокрыми тряпками и тапочками, я ждал прибытия челнока со спящими и, заодно, «шуршал винтами», разыскивая места и моменты, где мог жидко и смачно обделаться, не заметив проникновения!

Нигде.

Никак.

Совсем.

В системе, за последний год не появлялось ничего нового, свежего или инородного!

Оставался вариант, что вся эта молодежь пряталась где-то в схронах какого-то крейсера, пережила удар нейродеструктора и теперь, отогревшись, вылезла наружу!

Я верю в чудеса, но…

Если не было явного, это не значит, что не было тайного!

А тайное, это значит, что где-то на планете обретается псион…

Но вот это еще более маловероятное, чем 18-25 летние существа, сумевшие пережить нейродеструктор!

Народ вновь оживался, а я, по очереди подкладывал под ментоскоп молодые и горячие головы, тихо зверея…

Никакие, нахрен, не молодые!

Но, с крейсеров, это точно…

Картинка вырисовывалась забавная…

На одном из приземлившихся крейсеров оказалось установлено оборудование для клонирования!

И старый урод, подорвавшийся вместе с моим приятелем Тегу, нашел его.

Нашел, разумеется, не сам, нашла бригада, оживляющая крейсер и поделилась радостью со своим старым приятелем, который, оценив «подгон», сперва накачал всех наркотой, стирая события последних пяти суток, а потом, разобравшись с оборудованием, пустил всех мужиков на питательную среду!

А потом еще и еще, радуясь и прыгая до потолка, что оборудование это не только выращивало клоны, но и сразу пичкало из нейросетями, имплантами и базами знаний.

Десяток клонов старый пердун отдал своему приятелю, что в свое время подпольно снимал нейросети с трупов, «обновляя парк» себе и своим приятелям по нелегкому революционному делу.

За год, наплодили почти шесть сотен клонов, а потом оборудование отключилось, просигналив, что закончились уникальные расходники.

Когда весь паззл сложился, я искренне сожалел, что старый мудак так легко умер!

У меня под носом было оборудование, которое могло вырастить мне если и не идеальную, то близко к этому находящуюся оболочку, а вместо этого – сто клонов пустили под нож, вытаскивая импланты, а еще пятьсот стали удобрением, после не удавшегося переворота…

Да, их сети и обвес станет достойной добавкой к уже имеющимся, но…

Этот дегенерат угробил ДВА полных экипажа на крейсера!

ДВА, Карл!

Хотелось выть, бухать и ругаться матом!

А еще больше хотелось выть, что добил-то всех именно я, отдав приказ не жалеть сопротивляющихся!

Из полусотни, прибывшей ко мне, в овощное рагу отправилось три десятка, наглухо лишившись разума.

А вот молодайка выжила.

Ментоскоп, перед первым проходом, чтобы загрузка данных шла быстрее, умудрился что-то сделать с ее мозгами, изменив сложность структуры, глубину бороздок и их количество.

ФПИ у девочки незначительно подрос и, судя по последним тестам, придется ей приживлять конечности и выводить из лечения, тем более что «запчастей» для этой модели «хомо сапиенсов» у меня теперь предостаточно.

Жаль, что мне они не подходят, очень жаль!

Выжившие два десятка еще раз отправились под ментоскоп, теперь на «прошивку».

Их, конечно, мало, но…

Хоть что-то будет под рукой, кроме дронов и дроидов, с которыми-то и поговорить не о чем!

Вот так, между суетой и суетой, как-то совсем просто и штатно отработался захват станции «Сламга», а мой музей пополнился не только кусками хитина архов-воинов, но и тремя маленькими, живыми корабликами, на борту которых оказался установлен «нейродеструктор»!

А еще, на «Сламге» оказался комплект межзвездной связи «в упаковке» и целых три скоростных курьерских кораблика, у которых кроме двигателя и бака, почитай, больше ничего и не было!

«Дефектная команда» техников-дроидов радовала малыми повреждениями, вселяя в меня надежду на то, что плохие времена пошли на убыль.

Клоны, получившие прививку на верность, шустро бегали по «Орешку», демонстрируя свои многочисленные способности.

Жаль, что все они оказались либо «техниками», либо «десантом», Ригна, например, оказалась единственным врачом, так что я ее снова загнал в медкапсулу, учить базы.

Остальные учились в свободное от работы время, а двоих и вовсе пришлось вернуть на планету – оба оказались с браком, панически боясь то закрытых, то открытых, пространств, по очереди.

Планета жила, кораблики строились и обустраивались, «Сламги» я перебрал и повесил над планетой, хватит станции бродяжить где попало, тем более, что у нее и диспетчерский модуль оказался, в комплекте и даже не сильно поврежденный!

Если идиллия продлится еще хоть с полгода, народ повалит с поверхности на орбиту, считая, что тут лучше кормят!

Вот только, если я все правильно рассчитал, Ригна добьет базы до нужного мне 5-6 уровня «всего за пять месяцев», так что встречать первых дорогих гостей с поверхности я буду уже совершенно целым и в новом теле!

От предвкушения потеплело на душе и почему-то засбоила, в очередной раз, электроника.

Опять и опять, словно намекая, чтобы я не радовался раньше времени, а то ведь всякое бывает!

Я чертыхнулся.

Эйфория, она такая, накатывает, а потом ка-а-а-а-а-а-ак шваркнет землей об нос и все, пипец-приплыли!

«Если врага нет позади тебя, это не значит, что он не появится перед тобой!»

Старая мудрость, усвоенная на собственной шкуре, заставила меня напрячься.

Да – это паранойя!

Да, именно она и становится, чаще всего, причиной актировки искинов и их дальнейшей переработке, но…

Просто так, «из ниоткуда» она не всплывает, эта самая паранойя… Более того, она частенько сохраняла мне жизнь, так что я, послушаюсь эту старуху и в этот раз.

Я активировал систему, над которой бился пару месяцев, то бросая и укоряя себя, что занимаюсь фигней, то возвращаясь и ругая, что бросил.

Я собирал ее на каких-то непонятных принципах, используя какие-то непонятные предметы и материалы, которые на что-то похожи, но не они.

И вот теперь, еще раз проверив все и мысленно зажав пальцы в кулачок, активировал.

Сперва ничего не было.

Только схема на полу запасной радиорубки «Орешка», безжизненная и молчаливая.

Пришлось подать целых два процента мощности реактора, прежде чем хоть что-то начало меняться.

Сперва овально-крестовая схема, пожирающая энергию как не в себя, начала светиться. Потом некоторые фигурки потекли, словно восковые, хотя я точно помню, что именно они – иридиевые, а, следовательно – тугоплавкие!

Вот только «тугоплавкие» превратились в восковые, а восковые стояли и даже капли не уронили, вызывая приступ паники и легкое предчувствие чертовщины.

Несколько элементов в схеме, прямо у меня на глазах изменили свою форму, а парочка и вовсе поменялась местами, словно выполняя точную подстройку.

Минут пять все щелкало, жужжало и пулялось молниями, а потом…

Потом вся схема взмыла к потолку комнаты и развернулась в голограмму всей системы, причем, если я не ошибаюсь, то голограмму не только высокодетализированную, но еще и совершенно точно – «онлайн»!

По крайней мере, прямо сейчас, у меня под носом, маленький жучок инженерного бота гонялся за какой-то бздюлькой, которую я и разглядеть-то не мог!

Едва я сосредоточился на «объекте убегания», как голограмма сменила масштаб, и стало понятно, что Болт упустил баллон с газом.

В очередной раз.

Вместе с горелкой.

Поигравшись с ближним пространством, пошел к границам.

Пусто-пусто-пусто, астероид-астероид-астероид, пыль-пыль-пыль, кабина от истребителя, надежно вплавленная в металл астероида и десяток ракет, в спящем режиме.

То ли сдуру, то ли из-за любопытства, решил приблизить кабину.

И офигел…

Получилось!

Схема без малейшей задержки приблизила останки кораблика, нырнула в кабину, проскочила скафандр пилота и ушла на макроуровень, рисуя нечто, чего увидеть своими глазами человеку просто не дано!

Пришлось «отмотать взад» и повертеть находку по всем осям, внимательно рассматривая.

Судя по всему, пилот сам добрался до этого астероида, в надежде спрятаться от архов.

Сам добрался, сам закрепился и даже смог вывести оставшиеся ракеты в радиус обороны, после чего потерял сознание.

Судя по пробоинам – ничего особо серьезного, пара осколков в плечо и сломанные ребра…

По привычке, совершенно на «автопилоте» попытался подключиться к скафандру.

И ведь подключился же!

Сперва скаф пожаловался, что его содержимое ранено и требует скорейшей медицинской помощи, потом, что резерв питания закончится через 11 лет и только в последнюю очередь выдал отчет о собственных повреждениях.

Учитывая, что параллельно я снимал его ТТХ, то…

Повреждений, считай-то и не было.

Так, сменить расходники, поправить броньку и можно снова в бой…

Я обалдел от такой постановки вопроса настолько, что даже как-то пропустил мимо ушей тот факт, что «содержимое ранено» и только легкий укол программной прошивки спасения разумных, вернул меня с небес на землю.

Но…

Я как представил себе, что придется отправлять инженерный бот в такую даль, разминировать висящие в боеготовности ракеты, ковырять корпус, доставать пилота, а потом тащить его на базу – просто за голову схватился!

А потом…

Вызвал дроида-медика и отдал ему приказ достать пилота из кресла!

Протестующе завыл реактор, мгновенно переходя в 100% активность, а затем так же протестующе завыл, вновь уходя в двух процентную рабочую активность.

А в отсеке стало холоднее и появился тяжелые скафандр «Айзек-4» вместе с его содержимым.

А я схватился за голову, пытаясь понять, что же такого я наваял интуитивно, особенно если учитывать, что я – искин и подсознательного во мне ноль целых, хрен десятых?!

Глава 5

Глава 5

- … Нет, нет и нет! – Владелица «Айзека-4» стояла над техником по имени Вэл и едва сдерживалась, чтобы не надавать бедолаге тумаков. – Выпускать в облет дроны с 45% готовностью, можно только если они дроны-камикадзе! Во всех остальных случаях, поднимать ресурс надо до максимального!

Я смотрел на женщину через камеры и ужасался.

Ужасался в полной мере этого слова.

Когда дроид вытащил ее из скафа, где-то внутри все сжалось и накатил дикий, собачий ужас, справится с которым мне, искину, помогла дикая химия, стабилизирующая состояние.

Я двое суток наблюдал за спасенной женщиной, лежащей сперва в медкапсуле, потом в тренажерке, потом проходящей виртобследовние, то получая чисто эстетическое удовольствие от женской наготы, то приходя в ужас от того, чего не понимаю.

Двое суток меня колбасило, плющило и таращило, а потом всплыло одно-единственное имя и вопросов стало еще больше, ведь это имя - Марушка!

Смутные образы странной женщины с кошачьими ушками и пушистым хвостом, бередили душу и, одновременно, подстегивали паранойю, принуждая готовиться к худшему, потому как странная ассоциация с появлением кошкоженщины и следующими за ней по пятам неприятностями, вштыривала не хуже, чем прокисшее молоко с соленым огурцом и малиновым вареньем!

Я даже загнал спасенную под ментоскоп и прогнал от рождения и до последнего боя, проверяя, не затесалась ли там странная кошкохвостая девица, но…

Обошлось.

Не затесалась.

Но предчувствие опасности – тикало и тикало.

Вот и пришлось вновь все силы кинуть на успокоение паранойи.

Свой «Орешек», получивший название от того, что я слепил его из двух крейсеров, как пирожное орешек из глубоких воспоминаний своего детства, я приткнул за третьей планетой, там, как раз нашлось забавное местечко, где два вращающихся спутника устроили миленькую аномалию, в которой, как в черной дыре, пропадало все, начиная от мелких камушков и заканчивая радиоволнами.

Вот там «Орешек» и будет ждать своего часа, невидимый и неслышимый, тем более что ему, для связи, вообще никаких волн не надо, для этого на «Орешке» есть «АРТЕФАКТ»!

С остальными, конечно, сложнее, но…

Я совсем не зря так старательно и дотошно обыскивал окрестности системы, собирая все, что могло собраться.

И пристреливаясь ко всему, что можно было пристрелить.

Сейчас у меня, в принципе, на системе очень хорошая защита, по нонешним временам, разумеется.

Так что я, хоть паранойю и подкармливаю, но…

Особо не дергаюсь.

Тем более, что с появлением командира «Золотых ос», каплея-3 Каланны Ольги, с ее опытом и энергетикой, мне стало даже как-то жаль тех несчастных, что на нас нападут…

Сейчас у меня, в общей сложности, три сотни беспилотников, из которых сотня разбросана по системе и контролируется через «АРТЕФАКТ», что не дает запаздываний и не подвластно системам РЭБ; по сотне на «Орешке» и «Сламге».

Есть малый запас, в тридцать штук, на «Оймячике».

Есть еще мобильные платформы и целых два минных объема, которые я теперь, в любой момент, могу перекинуть из точки в точку, благодаря своему «АРТЕФАКТу».

Инженерные боты, внутрисистемники и прочую мелочь – даже не считаю, в бою от нее, кроме самоубийственного абордажа, толку не будет.

Есть еще десяток пилотируемых «многоцелевиков», но в бой им пока рано, Ольга говорит, что им пока не просто рано, а «катастрофически» рано и держит всех пилотов в тренажерах, «слетывая» их до тошноты.

Да, ради такого дела я устроил на планете целый отборочный конкурс!

И нашел еще шесть клонов, которые пилотами быть не хотели, но кто же их спрашивать-то будет!

Теперь у меня пятнадцать пилотов – 10 – основных, плюс 5 – резерва, семь техников и целых пять оружейников!

И три медика…

Прибавить к этому двадцать штук из «первых» клонов и вот у меня на борту начался какой-то полный абздец!

Сперва я даже и не понял, что вообще происходит – Ольга и Ригна фланировали по «Орешку» сверкая фингалами и метая друг на друга такие пучки молний, что казалось удивительным, что еще ничего не взорвалось!

Потом пилоты подловили техников и начистили перцам репу, на что техники, собравшись в «ночное время», заварили пилотам входные двери, что я расценил как саботаж и посадил всех на «холодную», сбросив температуру до 9 градусов по Цельсию, на трое суток.

В результате, у меня двенадцать орлов и орлиц простыли!

Ригна всех поставила на ноги, но двоим, особо дерзким, сломала ноги, а одной, что приставала громче всех, отрастила в капсуле член.

Правда, надо отдать ей должное… Отрастила не спереди, а сзади.

И это было совсем не смешно!

В общем, пришлось разводить деток по углам, искать зачинщиков, а потом сидеть и обтекать…

И Ольга, и Ригна и еще добрый десяток жителей моей станции отказывался верить в то, что ими управляет искин.

Вот, эти две красавицы и поспорили, кто из них первой затащит меня в койку!

В голове резко перещелкнуло и всплыло воспоминание, что связываться сразу с двумя, пусть даже умными, добрыми и славными, женщинами – дурная идея!

За Ольгу, разумеется, тут же «вписались» пилоты, а Ригне, разумеется, достались, обожающие ее, техники.

Моего мнения никто не спрашивал, но…

Оказывается, пока я разбирался с врагами внешними, готовясь к неизвестно когда готовящемуся нападению, у меня под ж… Носом, уже вовсю бегали самые натуральные враги внутренние!

Техники успели найти мое место обитания, а пилоты, в отместку за все, набили им морды.

Пришлось собирать всех в общем зале, включать обогрев и устраивать разбор полетов.

СБ-шный искин, проанализировав все, что ему попалось под руку, предложил мне часть народонаселения либо выпустить в открытый космос, прилюдно, чтобы другим было неповадно, либо спустить на планету, где жизнь совсем не такая веселая, либо…

Перевести, в качестве смертников, на «Сламгу»!

Когда до народа дошло, что и в самом деле все намного серьезнее, чем им казалось, а владелец системы и вправду может создать неприятности, которые можно ощутить на собственной шкуре, то страсти поутихли.

А обеих соперниц, я, в качестве наказания, отправил на «Оймячку», на две недели.

И тут даже моя интуиция разрывалась, пытаясь решить загадку, кто же из них выживет?!

Потом на планете разгорелся бунт, в очередной раз, а кто-то, самый умный, даже попытался поднять в воздух один из крейсеров и свалить с осточертевшей планетки, намертво позабыв о том, что корабли подобного класса на планету опускаются только один раз.

Я офигевал от человеческой глупости!

Время от времени, примеряя действия «особо умных индивидуумов» на себя и поражаясь узости мышления и отсутствию кругозора и удивительно-унылой фантазии.

Обе красавицы вернулись из ссылки без фанфар, обе, живыми и даже разговаривающими!

Технари и пилоты, если и не «сошлись характерами», то, по крайней мере, научились друг друга слышать, кроме вот таких случаев, когда технарь не просто наглухо забивает на требования пилота, но еще и считает пилота идиотом, основная цель которого – уничтожить доверенное ему оборудование!

- Но… - Вэл закрыл глаза и выпрямился, словно линейку проглотил. – Если мы будем выпускать в разведку дронов с максимальной готовностью, то очень скоро лишимся расходников!

Услышав подобный бред, я схватился за голову!

Не знаю, какой имбецил первым ляпнул, что расходники надо расходовать по минимуму, мол, их достать негде и вообще – «экономика должна быть экономной!»

Нет, конечно, должна, но без экстрима!

Скинув пилотессе, чтобы она отпустила идиота и что дальше им займется искин СБ, который быстро найдет виноватого и вставит пистон по самое не балуй, вернулся к своим делам.

Ну, как делам…

Делишкам…

Пока Ригна с товаркой загорали в изгнании, я нашел способ, как засобачить себе тушку и не зависеть от медперсонала!

А ларчик был безумно прост!

Вот только, без последних воспоминаний, я бы о существовании ларчика даже и не подозревал!

Так что сейчас растет в закрытой секции мой клон, уже прошедший установку индивидуальной нейросети и семи имплантов, из лучшего, что нашлось в разграбленной мной «Нейросети».

Там же нашлось и оборудование «нейрокомм», в основе которого был один маленький артефакт, способный перенести разум из одного вместилища – в другое!

Если верить документам, здесь это оборудование «отлеживалось» и «остывало» после одной, очень интересной операции, что провернула «Нейросеть», внедряя своего человека в конкурирующую организацию.

Судя по отзывам – операция удалась на славу, так что, следующий – я!

Жаль только, что мой клон, собака свинская, рос почти в семь раз медленнее, чем «нормальные» и «обычные», при этом пожирая картриджи с такой скоростью, что будь у меня волосы – они бы шевелились.

Везде.

А так…

Ну, будет у меня не семикратный запас медкартриджей, а трехкратный, делов-то…

Раз за разом пробегая сенсорами систему, ожидал и боялся подвоха.

Ну, не может быть так, чтобы столько времени все было хорошо и спокойно!

Не мо жет!

Да, это прекрасно, что у меня есть время на создание защиты, но…

Это же самое время мои противники используют с пользой для себя!

А у меня, между прочим, еще связь не собрана, а, даже если и соберу, то как ее привязывать к имеющейся? Как регистрироваться? Как защищаться?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Хотелось бы уже чуть больше конкретики, но…

Пока все упиралось в отсутствие связи, тела и хоть минимальных воспоминаний…

Точнее – минимальные-то, как-раз, были.

Но интуиция вопила, что как только мозг «сядет на свое место», то от воспоминаний я буду просто отбиваться!

На планете закончили разбирать упавший крейсер и принялись разбирать крейсер, на который упал крейсер.

Надеюсь, еще пара месяцев у меня будет, а то…

Все больше и больше хочется отправить на землю найденный в трюме «Оймячика» планетарный искин, вместе с парой тысяч железных вояк, которые кожаным быстро мозги вправят, но…

Искин этот я берег для установки связи, он там нужнее, чем планете с населением в тринадцать тысяч человек…

Им и станционного хватит!

Нет, в самом деле…

Ну, какие-же они странные-то, эти люди!

В мое время, скажи мне, что у тебя есть целая планета, на которой существовала цивилизация, на которой можно жить не под куполами, на которой сейчас белых пятен больше, чем волос на голове – да я бы из кожи выпрыгнул, чтобы хоть за границу города выйти!

А уж если бы мне сказали, что есть свободный транспорт и учится его водить совсем не надо и платить – тем более! – да меня бы уже Митькой звали!

Я бы уже второй город собственными ножками, пёхом-пёхом, обходил!

А уж с компанией…

А эти…

Тьфу!

Сидят в крейсерах, из сотни летательных аппаратов, используют десять штук и…

Всем довольны!

У них вся планета, а они!

Я разочаровано фыркнул.

Нет, конечно же, фыркать мне пока еще нечем, но…

После бедолаги Тегу, который подпинывал народ под жопу к великим подвигам и свершениям, мои ставленники решили дать людям отдохнуть.

Как выяснилось, решение было красивое, популярное, но совершенно не правильное – народ на крейсерах, получив отдых, вместо того, чтобы использовать его с умом, использовал его «как всегда».

Ага, молодежь принялась трахаться, повышая деторождаемость, взрослые впали ступор от того, что не надо никуда бежать и ничего не надо делать.

У них-то еще после Убежища крыша скакала горным козлом, а тут и вовсе ушла в никуда, помахав синим платочком…

Пришлось «ставленников» частью – бить, а частью и вовсе – менять, но две с половиной тысячи «беременяшек» уже свершившийся факт и теперь их доблестным папашам придется сильно поработать, чтобы обеспечить семейства не только всем необходимым, но и еще сверху, на будущее.

А ведь некоторые умудрились не по одной девушке обрадовать, а по две-три!

Пятерым, например, детородный орган пришлось восстанавливать в медкапсуле.

Одному – четырежды!

Разумеется, теперь за всей этой толпой кожанных присматривают не столько кожаные, сколько спущенные мной с орбиты искины, но факт остается фактом, у местного народа не то что любознательность атрофировалась, у них даже любопытство стремится к нулю!

А это, прямо скажем, совсем плохо!

И, ведь, хоть я и ругаюсь на жителей планеты, но…

Их поведение – не совсем их вина.

Все началось с тихого и размеренного «Убежища», в котором не поощрялось любопытство, а особо любопытные и вовсе исчезали, дабы не мешать руководителям жить в свое удовольствие.

Пробежав по данным, «прилетевшим» с планеты, искренне пожалел, что у меня нет затылка, чтобы его почесать – не успел народ от одного веяния отойти, как началось второе, под лозунгом «Вернемся в города!»

Веяние хорошее.

Вот только для возвращения эти умники выбрали пять городов, бывших миллионников, которые за минувшие года не только выработали свои ресурсы, но еще и несут немалую угрозу жизни, грозясь развалиться от любого «апчхи»!

Самых упорных искины отправили разбираться лично, пусть попробуют пожить в наземном городе, который «затачивался» под жизнь людей с нейросетями, изученными базами и рабочими реакторами!

Я бы, например, выбрал два городка неподалеку от крейсеров, ведь не зря же капитаны именно туда свои корабли целили, умные были люди-разумные!

Да и с дикими тварями, оккупировавшими высотки, ползучими гадами, расселившимися по подвалам, проще справится дружно навалившись, а не бегая, изображая из себя непонятно что!

Надеюсь, искины донесут до людей крупицу здравого смысла.

От дел планетных, как-то плавно перешел к делам космическим, плавным, рациональным и методичным.

Систему от мусора я почистил.

Мусор собрал рядом с точками выхода, щедро приправил мобильными платформами и поперчил минными объемами, так что теперь у меня, в случае выхода неприятеля, всегда есть чем его удивить.

Топливный заводик на газовом гиганте удалось выловить и сейчас его медленно тянут вверх, одновременно зорко поглядывая по сторонам, чтобы чего не уронить, потому как второго раза это строение не переживет.

Странно, что оно первый пережило, но это просто приятные мелочи.

Мои летуны заметили странный шарик, белый и светящийся, который, при обнаружении, рванул к планете, пролетел сквозь верхние слои и, набрав скорость, смылся в неизвестном направлении.

Хочется верить, что это, как минимум, нейтрал…

- Ольга! – Я нашел своего командира летунов в очень интересной позе: замершей на мягком коврике в позе бегущей собаки, с поднятой передней лапкой. – По «гостю» еще что-нибудь надыбали?

«Собачка», выдохнув, легла на пузо, потом перевернулась на спину и выдохнула.

- Подтвержденных данных нет.

- Скинь, что есть вообще. – Я полюбовался тонкой, подтянутой фигуркой в обтягивающем бело-красном спортивном белье. – И, если что будет – сразу скидывай. Если будет «онлайн» - еще лучше!

- Слушай… - Девушка закинула руки за голову и выпятила вперед грудь-двоечку. – Все время хочу спросить, почему ты ко мне исключительно по фамилии обращаешься, а?

«Эм-м-м-м… Что?!»

Я завис.

Проверил и перепроверил.

Ну, что же… Ольга Марр, оказывается, на самом деле Марр Ольга, где Марр – имя, а Ольга – фамилия. Да и Ригна, оказывается, не совсем Ригна, а точнее – Ринни Гнарр. А недотепа по имени Вэл, оказался недотепой по фамилии Вэл и с именем Коть!

А-а-а-а-а-а!

Ненавижу это, доставшееся от «Совражества», калеченье и усреднение имен-фамилий, из-за которых и получаются вот такие казусы!

Придется извиняться и становиться на обслуживание – биологическая составляющая искина явно стала давать сбои и пора делать очистку и дефрагментироваться, а то так и покачусь по наклонной, все быстрее и быстрее, а мне сейчас, что-то подсказывает, надо быть максимально в форме!

Марр, выслушав мои извинения фыркнула, дернула плечиком и с придыханием заявила, что ей больше понравилось, как я ее зову по фамилии, чем по имени!

Никогда не понимал женщин.

Ни когда сам был мясным, ни теперь, когда функционировал на «железе»!

Проверив и перепроверив свои действия за пару месяцев, с сожалением был вынужден признать, что человеческая составляющая действительно начала давать сбои, начисто пожирая программную…

Не хотелось, сильно не хотелось, но на ближайшие пару-тройку дней я из этой игры выбываю…

Оставив за себя десяток тупых искинов, отвечающих каждый за свой кусок дел, ушел в перезапуск.

…

… А ведь там так холодно. Пусто и… Звездно! Звездно так, как нигде и никогда! Как в летней, ночной степи… И все эти звезды танцуют свой танец, раскрываются разноцветными искрами, сплетаются в странный полу-хоровод, полу-воронку, которая, пульсируя, то сжимается, собирая в себя все эти искры, то расширяется, разбрасывая искры во все стороны! Огромная воронка, собирающая в себя планеты, звезды, системы, созвездия и Галактики, танцует на тоненькой ножке, заполняя тьму – искрами, страх – надеждой, веру – насилием, отчаяние – странной улыбкой Джоконды.

Идеальный танец, в котором нет и не было, и не будет равноценной замены партнеров. Красные печати сменяются пожелтевшими бланками странных актов, на которых, совершенно не человеческими чернилами вписаны судьбы происходящего. День за днем, кадр за кадром, как на стареньком видеомагнитофоне, раскадровка, отсечка…

Мир расширяется и сужается, танцует и рассыпает искры.

Это – беспримерно красиво, но…

Как же холодно-то!

И эти колючие брызги искр, что больно ранят глаза своей предельной яркостью…

…

А, нет…

Это не искры…

Я выбрался в реальность из перезапуска и слегка опешил – мои «летуны» гоняли по системе три странных кораблика, не давая тем набрать скорость и уйти в варп.

Изредка постреливая, истребители не столько наносили повреждения, сколько трепали пилотам противников нервы, заставляя уворачиваться и терять набранную скорость.

Мельком глянул хронометраж и офигел – ученики Ольги гоняли эти корабли по системе уже вторые сутки, меняясь сами, но не давая противнику свалить в бесконечность.

Ольга сама, с азартом ждала своей очереди на вылет, нагло тренируя на трех кошках, забравшихся не в тот сарай, свою маленькую флотилию.

Судя по матам в эфире, все три кошки уже были сильно не рады своей опрометчивой попытке заявиться в систему тайно и разведать все по тихому.

Остатки еще двух «разведчиков» сейчас старательно потрошились инженерными ботами, усиленными десантной партией дроидов, наводящих порядок внутри твердой, я бы даже сказал – железной рукой.

В одном, после наведения порядка выжило только двое, во втором – девятнадцать, включая капитана, которому его же экипаж незатейливо проломил череп чайником с куафэ, когда тот решился активировать самоликвидацию корабля.

Первый кораблик сбила, налетев как вихрь, сама Ольга, влепив ему в борт среднюю торпеду, пробившую кораблик насквозь и взорвавшуюся с другой стороны.

Второй выковыривали и расковыривали ради практики, потеряв семь дроидов, одного десантника и одного «погонщика», безвозвратными потерями.

Время от времени, искин-безопасник предлагал нарушителям сдаться, но те свято гоняли по системе, отчего-то веруя, что им удастся сбежать!

Ага.

Особенно учитывая тот факт, что сейчас их гоняли реально едва ли не «ссаными тряпками» - тяжелое вооружение, способное уничтожить корабли-пришельцы, было заблокировано по приказу Ольги.

Дождавшись вылета Ольги, вежливо попросил заканчивать веселуху, тем более, что ее пилоты, за эти двое суток, не смотря на стимуляторы, уже реально начали уставать, а это – очень плохо и неправильно!

В результате, все три «пришельца» остались без двигателей в течении десяти минут и печально поплыли навстречу газовому гиганту, вопя на весь космос, что «мы так больше не будем»!

Ну, в такие заявления я не верю с детских лет, так что, в сторону дрейфующих кораблей отправились буксиры с поддержкой из десантных корабликов, дабы ни у кого не возникло желание начать войнушку.

К сожалению, в самом начале боя, один из корабликов успел отправить капсулу связи, которую мои орлы прощелкали клювом, так что…

Гостей придется ждать.

И ждать очень скоро, к сожалению…

Если верить моим расчетам, то появление кавалерии должно было произойти с минуты на минуту, самое крайнее – через пару часов, но…

«Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах»!

Ни через пару часов, ни через пару суток, когда экипажи нападающих уже вовсю допрашивали и укладывали под ментоскоп, ни через неделю, когда допрашивать стало в принципе некого, «объединенная эскадра барона Фыль Су Чин и баронессы Тар Ши Грам», в пределах системы так и не нарисовалась, что вызвало еще больше вопросов.

Настолько больше, что я уже, грешным делом, собрался восстановить один из корабликов и, оставив на нем пару капитан-старпом, под присмотром десятка дроидов ДРГ, отправить в систему, откуда ожидалось вторжение.

Чуть-чуть не успел.

Обещанная «армада в девяносто два корабля» вывалилась немного не в том месте, где ее ждали и, разом, рванула в сторону аномалии с «Орешком»!

Одна проблема…

Кораблей там было почти под две сотни – «АРТЕФАКТ» дал насчитать 173 корабля – но, Звезды всемогущие, в каком же они были состоянии!

Половину можно было сразу отправлять на переработку, закрыв глаза и с легким сердцем.

Еще половину от половины оставшихся можно было пустить на запчасти, в качестве доноров – у них-то и вооружение было мятое и плющенное, а у некоторых и вовсе были странные дыры, из которых торчали стволы орудий, совсем как на парусных судах!

У меня челюсть отвисла.

Упс.

Челюсти-то у меня нет!

Но удивление никуда не девалось.

Через десять минут такого движения, от эскадры оторвался маленький, ухоженный кораблик и, мигая и крича на всех частотах, принялся звать на помощь.

Учитывая, что все это время я изучал флот с помощью «АРТЕФАКТА», единственная помощь, которую я мог им оказать – легкая смерть.

Но лучше – тяжелая, адская и неторопливая.

Барана с баранессой, на новенькой яхте, приняли в свои объятия абордажные дроиды, а остальной флот замер, ожидая результатов переговоров.

Ага.

В гробу я видел это сраное дворянство, а лучше и вовсе – закопанными по пояс и взявшимися за руки. Так эти «дворяне» и места меньше занимают, да и оградкой, на полставки, подрабатывают!

Оба дворянина прямиком отправились под ментоскоп.

Не целиком, правда, а лишь верхним отростком.

Много чести для подобных существ – жить.

Через пару часов, даже до самых тупых стало доходить, что переговоры не просто «слегка затягиваются», а совсем зашли в тупик.

С некоторых кораблей полетели прочь куски металла, маскирующие целые борта и отличные, дальнобойные, пушки.

Некоторые окутались мощными силовыми полями и выдвинулись вперед, готовясь принять на себя всю мощь «первого залпа».

Совсем уже единицы, сбросив фальшпанели, оказались десантными транспортными кораблями и даже нашлась пара маток-носителей, что сейчас азартно выпускала свой москитный флот.

Через десяток минут в сторону Аномалии смотрело все, что могло смотреть и стрелять.

Меня даже соизволили вызвать и предупредить, что «идут на ты», а потом началась веселуха…

В Аномалию полетело все, что только могло полететь, включая пару корабликов на радиоуправлении, под самую завязку забитые взрывчаткой.

Второй волной, в отдалении, пошли «москиты».

Третья волна, в кои-то веки создав некое подобие строя и гордо матерясь от избытка чувств, двинулась вслед за второй.

На мои призывы к здравому смыслу мне же ответили матом!

До Аномалии добрались все.

Некоторые даже одним, относительно целым, куском.

Видимо, разведка у пиратов точно знала, что в зоне аномалии есть боевой корабль, вот только опознать его правильно – не смогла.

Зато мне, после ментоскопирования обеих дворян и еще одного НЕ-дворянина, что прилетел их грабить, но был слегка бит и потому присоединился к большим дядям в целях пополнить боекомплект и разжиться парой-тройкой корабликов у «недотепы в соседней системе», опознавать корабли было совсем не сложно.

Едва две первых волны втянулись в аномалию, как третья сделала разворот и побежала наперегонки к беззащитной планете, готовясь если не рабов отхватить, то ремкомплекты от лежащих на поверхности крейсеров – точно!

Я офигевал от такой наглости!

Не, понятно, что Суворова и его «воевать не числом, а умением!», тут, среди дворян, днем с огнем не сыщешь, но…

Должен же быть здравый смысл.

В общем, я трижды предложил нападающей стороне смазать лыжи в другую сторону, а потом, со вздохом, разрешил Ольге повеселиться.

Десантные транспорты, толстокожие и неповоротливые, ползущие позади основного клина, остались без движения первыми.

Десяток быстрых, слетанных до состояния телепатии истребителей, с подвесными подарками, оставшимися от прошлой войны и слегка усовершенствованными средними ракетами, стремительно промчался вдоль ощетинившихся защитными спарками бортов и разошелся в стороны, оставляя после себя ослепительно блестящую, словно отполированную, полосу в месте расположения двигателей и антенн.

Следом, накрылись бардовым тазом отставшие от основного кулака переделанные транспорты, «словившие» ракеты в «слабые места» и лишившиеся силовых установок, двигателей ориентации, а самых убогих «отстреляли» в центральные рубки, прекращая денежные и моральные страдания их капитанов.

В Аномалии, в это время, партизанили мои дроны-беспилотники у которых со связью все было отлично, в отличии от нападающей стороны.

И вновь, нашлись даже умные, в чьи головы достучался тот факт, что все тут как-то совсем не чисто!

Вот только было уже поздно.

«Сверху» и «снизу» от филейных частей незваных гостей уже выходили на «снайперский выстрел» мой «Орешек» и с любовью перебранная, довооруженная, километрового размера станция «Ыфнаглах-ХанVII», у которой, общий залп, теперь, был лишь процентов на десять меньше, чем у дредноута негров.

Учитывая, что все быстрое и маневренное противник отправил в Аномалию, воевать с несуществующей там угрозой, нам все Звезды завещали целиться не торопясь!

Да, если бы к нам приперлись корабли хотя бы военного периода, из числа тех, что я пустил на запчасти или родственники лежащих на планете крейсеров – было бы реально жарко.

А так…

Ни жарко, ни холодно.

В прочем, жаль было боекомплект.

Надеюсь, будет чем пополнить с прилетевших!

Глава 6

- Вы уничтожили парламентеров! – Упрямо твердила странная, красно-синяя личность, отчего-то уверенная, что я должен придерживаться хоть каких-то правил с пиратами и грабителями. – Вы…

- Могу и вас следом отправить. – Моя голограмма пожала плечами, ясно и четко давая понять, насколько мне до одного места все правила. – Вообще не жалко…

Личность, до которой дошло, поперхнулась и замерла.

Ну, да…

Мне и в другой жизни было насрать на ценность жизней солдат противника. И на ценность жизней его медицинского персонала, раненных, слабых и обездоленных – тем более. Даже в играх, хоть и играя за святого паладина, я с удовольствием наблюдал за тем, как дохнут мои враги.

А насчет «истории», так ее пишут победители, если у них для этого хватает сил, ведь иные победы бывают намного хуже поражения.

Особенно, если до бесконечности жалеть врага и давать ему шанс подняться с колен.

Оставшиеся полсотни кораблей нападающих сейчас наглухо зависли в системе, не имея возможности ни нанести мне тотального урона, ни технично сдристнуть.

А всему виной заработавшая установка блокировки пространства, установленная на «Орешек» и работающая вот уже девятые сутки.

За это время мой противник убедился, что фраза «Кто к нам с мечом придет, то в орало и получит!» - совсем не шутка.

А те, кто смеялся первыми, сейчас медленно дрейфуют по направлению к газовому гиганту в одноразовых костюмчиках, с недельным запасом провизии, снятыми нейросетями и включенными приемо-передатчиками, не имея возможности окончить свою жизнь даже самоубийством, распахнув забрало.

Обе красавицы, искренне считали, что я тут «переборщил», но…

Ментоскопирование четко показало, что в среде нападавших – хороших нет. И все вопли, что кого-то заставили, кто-то не знал, а кому-то приказали, меня волновало еще меньше, чем прошлогодняя снежинка.

И уж тем более меня не волновало, что у них «не мы такие-жизнь такая», в качестве постоянной отмазки.

Это как чиновники моего времени, которых, если ловили на воровстве, всегда задавали один и тот же вопрос: «Можно подумать, если бы ты был на моем месте, то не воровал?»

И народ понимающе-соглашательно кивал головами.

- Я бы хотел услышать ваши условия… - Красно-синяя личность вздохнула, ожидая худшего.

Эх, обожаю разговаривать с подобными людьми (и не людьми) с их любимой позиции – силы.

Но лучше, конечно, не разговаривать вовсе.

Они все равно обманут, соберут компашку побольше и снова припрутся качать права. Таких может исправить исключительно что-то тяжелое, быстрое и смертельное.

А в качестве превентивной меры – еще и показательная зачистка их семеек, включая домашних животных.

Очень, знаете ли, помогает страх. Особенно там, где совесть спит.

- Вы покидаете корабли. Вам выделят островок, на котором вы сами будете строить свою жизнь. Никаких перемещений с острова. Минимальный набор оборудования. Терпеть убийц и насильников никто не будет, так что это в ваших же интересах. – Я демонстративно развел руками, давая понять, что других вариантов не будет.

- Это неприемлемо. – Вздохнул разумный, оглядываясь по сторонам и не понимая, что вокруг него не так.

Ну да…

Оранжерея высотой в пятнадцать метров и длиной в полкилометра, на боевой станции, со стеклянным потолком, над которым сейчас барражировали пять моих ястребков и три бота сопровождения от пиратской братии, прямо на фоне быстро перемещающегося терминатора – это впечатляло даже меня.

Правда, смущали меня грозовые облака, все плотнее и плотнее собирающиеся над рассветной стороной, но…

Здесь каждый год такая заморочка, с грозами.

- Это единственная возможность для вас. – Я усмехнулся про себя, уже зная примерный ответ. – Отпустить вас из системы – подписать ей смертный приговор. Как по мне, так лучше его подписать для вас. Вы мне никто, звать вас никак, а так… Хоть какие-то ресурсы.

Разумный попытался в очередной раз залезть мне в голову, но… Хоть ты сто тыщ раз псион – стоящей перед тобой голограмме плевать на воздействия.

А сам я, в этот момент, все так же работаю на «Орешке», присматриваясь и экспериментируя с «АРТЕФАКТОМ».

Например, уже сейчас я могу переместить из точки А в точку Б примерно сто кубометров, без привязки к массе.

К сожалению, инерция сохраняется, так что…

Некоторые кораблики, у которых силовые поля были слабее, а броня – толще, тоже оказались легкоуязвимыми – «АРТЕФАКТ» легко «пробивал» их, позволяя переместить, например в трюмы, те же сто кубов взрывчатки.

В общем, у меня в системе есть натуральная Вундервафля, с помощью которой можно развлечься по полной программе, например, отправив на абордаж дроидов или и вовсе подкинув особо упрямым стокилотонные ядерки, прямо рубку.

Жаль только, что энергии, каждое такое действие, потребляет просто сумасшедше немеряно!

Я поставил уже четыре дополнительный реактора на поддержку своих хотелок, но, сдается мне, и этого маловато!

- Еще пара-тройка дней… - Псион-менталист, поняв, что дело не выгорело, перешел к угрозам. – И мы устроим нечто, что…

- Совершите массовое самоубийство? – Рассмеялся я. – Запустите в сторону планеты торпеду с «Серой пылью»? Обожретесь грибами и кинетесь в последний и решительный бой?

Я задрал голову к потолку, любуясь планетой.

- Ваши корабли – помоечное дерьмо, собранное из лома на местах старых боев. Восстановленное из того, что было. Перевооруженные транспорты, довооруженные суденышки третьего-четвертого поколения.

Я начал загибать пальцы: - У вас техника управляется малограмотными спецами; искины собраны с помоек и работают на 30-40% своей производительности. Единственный ваш плюс – офигенный опыт. Опыт в потрошении себе подобных.

- Оскорбления… Это так низко! – Фыркнул красно-синий, демонстрируя свое призрение.

- Зато – так приятно. Думайте. Вам 12 часов на все решения. – Я пожал плечами и отключил голограмму, давая понять, что разговаривать больше не о чем.

Красно-синий, чье имя я даже не удосужился узнать, под конвоем-сопровождением пятерки дроидов-контрабордажников, отправился в обратный путь.

Кстати, он еще и не плох – предыдущий десяток так и норовил припереть то бомбу в своем челноке, то группу захвата, то абордажных дроидов, то хакеров, то заразить все вокруг наноботами, то еще чего-нибудь эдакого наделать, чтобы я заполучил проблемы.

Увы для них всех, оборонные системы станции так и находятся в параноидальном режиме, пристреливая и распыляя на месте все и всех, что превышает 10% порог агрессии!

Самое печальное для меня выяснилось совсем не давно – оказывается, я прозевал старт с планеты маленького кораблика, на борту которого находилась пятерка пренеприятных типусов, что не умели держать языки за зубами.

Вот от них-то у выживших бандюков и появилась информация о том, что на планете есть люди, корабли и, следовательно – желанная добыча, которая не сможет сопротивляться, если они прорвутся через меня.

В общем, пат.

Вернувшись к своим делам, еще раз глянул на диспозицию – противник прочно закуклился между второй и третьей планетами, ощетинился пушками и теперь тихонько дрейфовал по направлению к светилу, удаляясь от обжитой планеты.

«Оймячка» прикрывала выход из системы, а «Ыфнаглах-ХанVII», вертелся над планетой, отслеживая все шевеления.

«Орешек» замер между базами, в аномалии, заканчивая сборку мусора, что остался от боя.

В общем, все бы ничего, но вот эти пятьдесят кораблей меня нервировали.

Они действительно были занозой в заднице, хотя я и старался демонстрировать обратное – как ни крути, спасся именно костяк трех флотов, что приперлись меня грабить!

Восемь тяжелых крейсеров, почему-то называющих себя линкорами; одиннадцать, пусть и хорошо переделанных, тяжелых транспортов, два десятка легких крейсеров и так, по мелочи, но мелочи, надо отдать должное – зубастой.

Сейчас я старательно перетаскивал к их местонахождению все свою железную мелочь, прикрывая планету, но ведь всегда есть место свинским неожиданностям!

Я вертел факты и так, и эдак, осознавая, что что-то упускаю.

Я даже нагрузил работой искинов и кинул клич среди пилотов и техников, на поиск прорех и «слепых зон», но…

Пока ни у кого не было вариантов, где и что может пойти не так.

Ради интереса, я едва ли не обнюхал каждый кораблик противника, который можно было обнюхать!

Но даже в мою гениальную голову ничего не приходило.

«Стояльцы» стояли, словно чего-то ждали.

Эх, мне бы сейчас чего-нибудь фугасно-осколочного-термоядерного, но…

Не судьба.

У меня даже тяжелых торпед, что черные пафосно назвали «убийцами станций», всего четыре штуки!

Да две сотни выстрелов к главному калибру, что совсем в обрез…

Появившихся на экране двух «неразлей-подружек» встретил я не особо приветливо.

Во-первых, они проштрафились, снова.

Во-вторых, умудрились грохнуть двух конструкционных дроидов, один из которых был управляющим, с дорогущим искином и не менее дорогущим ПО.

Были бы у меня руки – выпорол бы, прилюдно!

- Шеф… - Ольга отчего-то покраснела.

- Мы считаем, чтокнашимгостямскородолжнаприбытьпомощь! – Протараторила медичка и дернула плечиком, словно поправляя сползающую лямку лифчика.

Едва она это выпалила, как «АРТЕФАКТ» принялся демонстрировать, как на границе системы стали вываливаться из гипера еще корабли.

- Накаркали… - Буркнул я, активируя все платформа и минные объемы.

Теперь можно ждать прорыва с любой стороны!

Корабли из варпа выходили, выходили и выходили, вываливались и вываливались, выпадали, появлялись и вылетали.

Некоторые даже сталкивались, два, каких-то совсем древних корыта, после выхода принялись орать на всю систему, что они на грани взрыва и начали отстреливать во все стороны спасательные капсулы, такие же древние, как и их носители, пяток кораблей кинулись капсулы собирать, остальные порскнули от «динозавров» в разные стороны, видимо хорошо представляя себе, что может произойти дальше.

Когда плотность космического металлома превысила все разумные пределы - где-то через минуту – я отключил «варп-глушилку», надеясь, что «остальные» пролетят мимо.

Наивный.

«Остальные» стали «просто» вываливаться в системе где попало, словно чертовы законы варп-физики отказались работать!

Минут через тридцать, когда пространство успокоилось и новых выходов точно не ожидалось, еще раз пересчитал прилетевших.

Две тысячи девятьсот один корабль!

От количества офигел не только я, но и ободренные пираты, все так же болтающиеся на своем месте и даже снявшие щиты.

В прочем, через пару минут они пришли в себя и рванули прочь из системы, тем более что некоторые из прибывших вполне недвусмысленно так окутались сполохами силовых полей, подняли «москитов» и направились «бить морду коту Ваське».

Охреневшие не меньше меня пиратики дрогнули и дружно рванули на выход, надеясь убраться до того, как их разделают под орех.

Корабли вывалившейся армады, судя по всему, с пиратской братией дела имели довольно близкие, потому как пока одни, не самый быстрые, делали вид, что начинают погоню, другие уже поджидали противника на встречных курсах, гостеприимно расставив руки навстречу.

Добрый десяток минут ничего не происходило, а затем вся система наполнилась воем сирен и сполохами тревожных огней, заставив меня кинуться проверять, это что же может так всех всполошить.

Проверил и чуть не поседел.

А, да…

У меня же нечему!

Но…

Пять мелких корабликов – легких крейсеров удирающих пиратов, выпустило на свет божий пять длиннющих торпед, опознанных всеми системами как «Армагеддон -2» и девять ракеток поменьше, опознанных как «Армагеддон – 3УМД» - «унифицированная, малая, диверсионная».

Итого, у меня в системе сейчас обреталось четырнадцать ракет с антивеществом, летящими в разные стороны!

Принимая во внимание, что пять «двоек» имеют варп-двигатели и поймать их просто невозможно, а диверсионные варианты не имеют варпа, зато имеют усиленную защиту от РЭБ и повышенную маскировку, то дела у меня – полная жопа!

Мне вот интересно, а как пиратики собираются сами свалить из гибнущей системы? У них, что, есть «спецзащита»?!

Если – да, тогда дайте две!

«Дайте нам уйти и ракеты будут деактивированы!» - Орал на всех волнах «капитан» пиратов. – Один выстрел в нашу сторону и мы уничтожим тут все!

Я бы и поверил, но… что-то мне сильно давило на мозг, что «по-хорошему» - это только в сказках моей страны, а в остальном будет только максимально больно, прям как в сказках стран соседних!

Рассматривая прерывистые черточки приблизительных траекторий «Армагеддонов», прикидывал, чем можно пожертвовать и как эти жертвы минимизировать?

Третьи «Армагеддоны», не смотря на РЭБ, можно было поймать с помощью «АРТЕФАКТА» и выбросить куда-нибудь к границам системы, в максимально пустой квадрат, где вся их сумасшедшая реакция сойдет на нет, реагируя с межзвездной пылью.

А вот «мерцающие» варпом «Армагеддоны» старшего поколения не влезали в сто кубовый объем, а любое нарушение целостности, автоматически означает взрыв…

Тем более, что и направили их максимально неудобно. Если верить «Артефакту», то две штуки летят к планете, хотя там и одной за глаза; по одной на мои станции, и одна, точно в сторону свежевышедших кораблей, точнехонько в геометрический центр, где притулился странный кораблик, очень похожий на летающую гостиницу.

Пираты набирали и набирали скорость, а я уже подтянул к «АРТЕФАКТУ» дронов, тупых, но сумасшедше быстрых, чьей задачей будет зацепить чертову девятку и вышвырнуть к границам.

Ради безопасности – каждый дрон будет кидать в сугубо «свой» квадрат, а то, не дай боком, силы взрывов суммируются…

Сотая доля секунды и девять ракет продолжают свой путь, отлетая от границ системы и наглухо потеряв свои назначенные цели.

По протоколам, так лететь им еще секунд 15-20, а потом…

Я оставил целых два процента мощностей наблюдать за их судьбой, а сам вернулся к другим баранам.

Пиратам оставался час на разгон.

Прибывшие вышли на связь, но вышли на связь все, скопом, так что я сейчас отбивался от семисот капитанов девяти флотов выживания, пытаясь понять, куда их послать так, чтобы они не вернулись.

Ну, или, хотя бы, выбрали в командование одного и, желательно, поумнее.

Выдержав две минуты Содома и Гоморры, добавил мощности в передатчики и потребовал, чтобы все заткнулись и нашли того, кто станет головой, а то решать дела через жопу мне надоело еще во времена оны!

Пока одни, переругиваясь, искали «голову», другие делали ноги.

И вот у них-то с «головой» точно все было в порядке!

Едва я избавился от девяти подарков, как меня тут же вызвал странный мужичок в богато украшенном скафандре, я бы даже сказал – варварски богато! – украшенном скафандре и, со вздохом, попросил воздержаться от уничтожения остальных ракет, продемонстрировав, что в боевой шахте его корабля таких монстров еще шесть.

На самом деле, его вздох я прекрасно понимаю – стоимость каждого «Армагеддона-2» подкатывает к семи сотням миллионов кредов, а моделька для диверсантов лишь на немного дешевле – 600-650 миллионов, так что траты реально запредельные, тут и я бы тоже жабой был задушен…

Очередной вызов был… впечатляющим!

Точнее, впечатляющим был абонент – красотка в стиле Памелы, блондинка с пятым номером, голубыми глазами, точнее – глазищами и сине-зелеными кругами под ними.

Не-на-ви-жу блондинок!

Даже в стиле Памелы.

Особенно в стиле Памелы!

- Добра. – Женщина уставилась на меня так, словно пыталась вспомнить, знакомы ли мы и, если да, то спали уже или еще только собирались?

- И вам не хворать. – Не очень-то вежливо ответил я, ожидая неприятностей.

- Я капитан Пэм Саю, временно исполняю обязанности единого адмирала всего этого кагала. Услышав имя, я аж фыркнул, не сдержавшись, но, вежливость победила.

- Дан Хом, администратор системы. – А вы что, думали, что я ей честно признаюсь, что я – искин? Побреется и неровно обрастет!

- Администратор? – Женщина слегка зависла, пытаясь собрать все до кучи. – Управляющий?

- Ближе к владельцу. – Улыбнулся я.

- Это уже понятнее. – Пэм скривилась. – Мой супруг возглавлял эту орду, на самых первых этапах нашего бегства, теперь все это приходится тянуть мне…

Пока одна часть сознания беседовала с Пэм, другая, наблюдающая за украденными ракетами, сигнализировала, что происходит что-то реально ненормальное – все девять ракет все так-же продолжали удаляться от системы, пусть и по инерции, но – удаляться.

Ни одна не взорвалась!

Хотя, судя по энергонасыщенностям, «пустые» магнитные ловушки должны были уже давным-давно выпустить заряд антиматерии на волю!

Подумав, решил пожертвовать одним дроидом-технарем и отправил его через «АРТЕФАКТ» разбираться, что же там «не так».

За это время Пэм уже успела рассказать, за что они так негативно относятся к пиратам – правильно, кстати, относятся! – сколько успели отмахать на этом старье систем – почти три тысячи, включая Центральные, которые после войны хоть и пострадали, но все равно «побродяжек» на свои планеты пускать оказались.

Конечно, ремонт и заправку сделали со скидкой, но потом проводили до границ, дружелюбно дав пинка для скорости.

И вот теперь они тут.

И им нужен ремонт, заправка и отдых на планете…

Ну, а мне нужны их корабли, их пилоты, их топливо и их граждане, в частную собственность – планету надо заселять, как ни крути, а у этих красавцев, только миллиард народа в криокамерах на том самом корабле, которые я посчитал за гостиницу!

Что называется – ПРОЗИТ!

Кажется, Пэм немного обалдела, когда я, не дослушав ее «хотелки», сразу предложил устраиваться на планете, занимая наименее пострадавшие города, только с условием добрососедских отношений, как минимум, а то, знаю я человеческую породу – дай им палец, они руку по плечо отхватят!

Пираты разгонялись, прибывшие советовались, оставаться им тут или валить дальше, а я наблюдал за дроидом, что расковыривал уже третью из девяти ракет, нигде так и не найдя даже следа от антивещества!

Если и у четвертой заряда не будет…

Сказать, что я разозлился – значит, не сказать ничего!

Так попасться!

Как, как я мог поверить, что у какого-то пирата окажется полный комплект ракет с антивеществом?!

Настроив артефакт и подогнав уже обученных дроидов, мысленно помолившись, зацепил все пять «Армагеддонов», что вышли из варпа для рекогносцировки и, «обрезав» им непоместившееся, перекинул навстречу разгоняющимся пиратам, дабы намекнуть, что их секрет я знаю!

Теперь я узнал и еще один секрет…

Я смотрел, как на месте разгоняющейся эскадры вспыхнуло ослепительно белое солнышко.

Один «Армагеддон-2» оказался именно полностью снаряженным «Армагеддоном-2», а не учебно-тактической болванкой.

И, как минимум еще пара штук в трюме пирата – тоже были с антивеществом!

Судя по ТТХ во второй модели «Армагеддона» находилось 70 грамм антивещества. 3 умножить на 70 – это 210 грамм.

А звиздякнуло так, будто там была целая тонна!

На минуту мне даже показалось, что сама система завизжала от боли и обиды, а уж когда вал аннигиляции метнулся к ближайшей планете, я и вовсе попрощался с этим миром и приготовился переселиться туда, куда переселяются все искины, что вели пусть и не самую благочестивую, но, все-таки необходимую разумным, жизнь.

Язык тянулся к планете все истончаясь и истончаясь, дожирая на своем пути все, что могло отреагировать, вступить в реакцию и протолкнуть антивещество дальше!

Сдается мне, я первый, кто видел реакцию тотальной аннигиляции так близко, отчетливо и с таким количеством измерительной аппаратуры!

«АРТЕФАКТ» старательно передавал данные, пополняя строгие ряды чисел, которые с беспощадной жестокостью давали понять – антивещество до планеты дотянется. Тонким, почти 30 сантиметровым жгутиком, но – дотянется.

Начавшаяся реакция сожрет половину планеты и вся небесная механика, получив такой урон, пойдет вразнос.

Секундная стрелка отсчитывала последние часы спокойной жизни.

Я мысленно закрыл глаза и очень сильно-сильно захотел, чтобы между планетой и щупальцем антивещества появилась хоть какая-нибудь преграда!

Минута, две, три…

Сенсоры наблюдали, как тянется, не дотягиваясь к планете, серебристо-синяя нить антивещества.

Тянется и исчезает в странном серебряном зеркале.

«Ну! Сколько я тебе мог орать!» - Проговорил странный Голос в моей голове.

Тот самый Голос, который я постоянно слышал, но никак не мог понять, что же он мне говорит.

«Оператор, рад твоему возвращению!»

Глава 7

Жить стало проще…

Ну, как сказать проще…

Немного понятнее – так будет правильнее сказать.

Хотя, с другой стороны, многое теперь вообще непонятно, но…

Все-таки, как ни крути, но иметь способность, просто «взламывающую» законы физики – это фантастика!

А уж если послушать Голос, так я и вовсе был чертовски удачлив по всем вопросам и нюансам жизни, ну, разве что кроме женского общества, там у меня всегда был полный зашквар и, если снова-таки верить Голосу, то на самом деле башку мне оттяпали очень вовремя – приближался самый настоящий бабий бунт на корабле, а я даже не видел с чего там все заварилось-забурлило!

Вглядываясь в «АРТЕФАКТ», искал те самые «предпосылки» для открытия портала.

Получалось очень плохо.

Не хватало чего-то, совсем малееееенького, простееенького и совсем непоняяяяятненького!

Голос считал, что едва я вернусь в свое тело и «приживусь» в нем, способности начнут возвращаться пачками, только успевай подсчитывать!

Хотелось бы верить, но…

Пока, за трое суток, мне удалось открыть только один портал – на планету, прямо в бушующую грозу!

После седьмой молнии портал схлопнулся, а бушующая гроза стала сбрасывать обороты.

В общем, сплошные плюсы от этого дара!

С остальным, к сожалению, было не все так радужно – прибывшая армада разделилась во мнениях и теперь там полыхает так, что я и не лезу лишний раз – по словам Пэм, процентов семьдесят-восемьдесят беглецов уже искренне нажрались своего бесконечного бегства и рады планете, особенно если учитывать, что на кораблях есть множество строительных и ремонтных дроидов и поднять инфраструктуру будет лишь энергозатратно.

Другие считают, что планету надо искать свободную от аборигенного населения, дабы в полной мере можно было насладиться всеми прелестями первопроходства.

К сожалению, именно на кораблях вторых и сосредоточены основные производственные мощности, способные «оживлять города» по штуке в две недели!

Также, именно вторые банчат кораблем с криокапсулами, на который у меня совсем огромные планы!

Однако же, вот так просто «взять и улететь» вторые не могут – ведь у первых все тяжелое вооружение, все корабли-носители и все корабли с мини-заводами по выработке топлива.

Да, именно вояки и инженеры составляют первую часть, тогда как во вторую вошли странные политические деятели и сопровождающие их лица, намертво присосавшиеся к кораблям больших размеров, где можно развернуться и жить, работая исключительно языком.

Пэм дергалась сама, дергала меня и уже в открытую грозилась взять всю власть в свои руки военным путем.

Более того, дай ей волю, она бы уже ее взяла, вот только все ее союзники изрядно трусили отдать свои отряды ей в подчинение.

Я бы, кстати, тоже не отдал – Пэм, как на мой взгляд, слегка помешалась от близости конца путешествия и могла отдать приказ об уничтожении всех с ней несогласных.

Хотя, в их случае, это было бы правильным решением!

Проанализировав стукнувшую в голову м… идею, связался с Пэм и вызвал на «Орешка».

Думаю, это будет очень выгодное сотрудничество, вот только узнать о нем должны как можно позже.

Можно было ее, конечно, и «АРТЕФАКТОМ» перетащить, но, должны же у меня оставаться тузы в рукаве!

Да и не далеко ей добираться, за пару часов управится, а я за это время все приведу в четкую, логичную и непротиворечивую табличку, с которой будет работать намного проще, чем бурлить эмоциями и доказывать экспромтами!

«Вот поэтому тебе и нужно тело!» - Взвыл Голос. – «Без эмоционально-телесной составляющей, все твои потуги открыть портал так и останутся «случайными срабатываниями!»

Кто о чем, а вшивый о бане!

Вот как я сейчас все брошу и пойду в тело, а?!

Мне только восстанавливаться, как минимум, месяц!

А тут забот – на полгода!

Да и то, если все пойдет так, как я рассчитываю…

Я, немного поругавшись, для проформы, вернулся к «своим баранам», одновременно проверяя творящееся в космосе, на планете и на тех кораблях, на которые уже успел «подсадить» дронов-взломщиков.

Кстати, весь пришедший флот был реально разномастным.

Даже представить себе не могу, как они «синхронизировались» для одновременного прыжка?!

Это же какую надо иметь голову-то, блин!

Пэм появилась перед «Орешком» через полтора часа, на новеньком, армейском челноке, явно не так давно снятом с консервации, если судить по 100% показателям сохранности.

Пока корабельный искин заводил челнок в ангар, проверял на возможность терракта, я готовил почетный караул, что проводит Пэм в конференц-зал.

По правилам, надо было встретить гостью у трапа, но…

Как-то я не озаботился мобильным аппаратом голограммы, способном таскаться по всему кораблю, привык, понимаете ли, быть одновременно везде и всюду лезть через нейросети, а такая мелочь – в голову не пришла!

Так что пришлось выкатывать красную дорожку, ставить оркестр и почетный караул.

Хотелось, конечно, еще салютом бахнуть, но это уже больше из озорства.

В прочем, Пэм и сопровождающим ее лицам, хватило и того, что я сделал.

Судя по их вытянутым физиономиям, они ожидали чего-то другого, но только не такой встречи.

Вот только, признаюсь честно, некоторые физиономии я группе людей Пэм, я видеть был не совсем рад.

Точнее – нахрен, вообще не рад!

У меня теперь долго на сполотов и алефов будетусловный рефлекс, как у собачки Павлова: увидел – БЕЙ!

Так что, едва появились представители вышеназванных рас, как за блестящими спинами робомузыкантов, наяривающих поочередно «Прощание Славянки» и Гимн Советского Союза, начали подкатываться шарики дронов-диверсантов, готовых в любой момент открыть огонь на поражение.

Вышедший последним сполот оглядевшись по сторонам, слегка побледнел, видимо, представив, что останется от всей их «дипмиссии», если у меня сдадут нервы.

А в том, что пиетета перед «дорогими гостями» у меня нет, да и отправлять на тот свет всяких парламентеров я уже привык, прибывшая делегация точно знала – ролики с пиратскими командами, отправившимися в долгий полет в один конец, с «парламентерами», что пытались меня надуть, протащив на борт запрещенное оружие – все лежало в свободном доступе, как простое и четкое напоминание, кто в доме хозяин.

И, если сполот мои приготовления заметил, то вот Пэм прошла по красной дорожке и даже не глянула по сторонам, явно занятая какими-то своими и, судя по потухшим глазам, совсем не радостными, новостями.

Она даже не обратила внимания на то, что ее команду сперва технично разделили на три части, рассадив по трем разным платформам, а потом и вовсе развезли в разные стороны.

Сама Пэм и тот самый сполот, к моему сожалению, оказались в одной платформе, так что пришлось терпеть присутствие высокородной твари, свысока поглядывающей на мой парк.

Как ни странно, но гости вели себя удивительно спокойно.

Даже сполот, чей снобизм переливался через обвисшую нижнюю губу, был молчалив и демонстративно вежлив.

Он рассматривал мое зеленое сокровище сперва с раздражением, потом интересом, а потом и с удивлением.

И, удивляться было чему, если честно.

Как-то так странно получилось, что вырванный из планеты кусок биома не просто прижился на корабле, но и, в силу каких-то странных изменений, приобрел свойства, которым я только и мог, что радоваться.

Ну, например, мой парк вырабатывал больше кислорода, в семь раз больше, чем ровно такой же кусок на планете.

Пилоты бегали сюда между тренировками, убеждая всех, что отдохнуть полчаса в парке – намного лучше, чем проспать пару-тройку часов у себя в кроватке.

Технари утверждали, что многочисленные мелкие царапины и ушибы быстрее заживают в парке.

Так что у меня в парке, теперь, народ нагло дрых на траве в любых, даже самых труднодоступных, местах.

Да что там говорить!

Чтобы мне привезти сюда делегацию, мне пришлось почти тридцать минут выгонять из парка сладко дрыхнущий после смены, народ!

А ведь у них, так, между прочим, на «Орешке» у каждого своя каюта, из расчета «один человек – одна комната», без подселянтов и соседей!

А они дрыхнут в парке, собаки сутулые!

А некоторые парочки и вовсе…

Думаю, поняли, чем занимаются!

Если так дальше пойдет – придется дронов безопасности перепрограммировать, чтобы они по голозадым из «нелетала» отстреливались, потом снимали возмутителей спокойствия на видео и выкладывали в корабельную сеть.

Хотя, весь мой извращенный человеческий опыт говорит, что, либо найдутся экстремалы, которым именно так будет заниматься сексом намного ярче, либо извращенцы, которым захочется свое хоум-видео выкладывать в сеть почаще…

Люди, блин, такие люди…

Пока выкатывался голопроектор, пока я собирался мыслями, мои гости расслабились, а сполот так и вовсе растянулся на почве, закинул руки под голову и провалился в медитацию, отрешившись от окружающей действительности наглухо.

Пэм, глядя на валяющегося разумного укоризненно качала головой, вместо того, чтобы расслабиться и оглядеться по сторонам, получая эстетическое удовольствие, раз уж в с сексуальным у нее, после гибели супруга, было не очень.

- Администратор Хом… - Пэм чуть склонила голову в мои сторону, давая понять, что готова выслушать все мои предложения. – Я надеялась увидеть Вас в…

- Физической оболочке? – Я улыбнулся. – Увы, некоторое время нам еще придется пообщаться именно вот в такой форме.

- Так значит, это правда – вы – ИСКИН! – Глаза Пэм сверкнули так, что будь они молнией, меня бы точно испепелило!

Меня и еще пару этажей подомной.

- Я – искин. – Почему-то врать и придуриваться рядом с Пэм не хотелось.

Но хотелось ее обнять и дать выплакаться…

- Но, если права одна часть слухов, значит, права и вторая?! – Женщина обошла вокруг меня, как собака вокруг заинтересовавшего ее дерева. – Вам, правда, больше тысячи лет?

- Нет. – Вздохнул я, давая себе зарок разобраться, это кто-же плодит обо мне такие слухи. – Около восьми сотен.

- Какой вы счастливый! – Воскликнула она и почему-то покраснела. – Вы застали самый расцвет цивилизации, с его быстрыми кораблями, новейшими изобретениями, дешевыми расходниками для медкапсул…

- Тера Саю, как бы Вам объяснить… - Я помялся. – Я жил во Фронтире, в том самом Фронтире, до которого, отсюда, пара прыжков, на пару дней. Никакой особой цивилизации, никаких новинок. Мне даже в Центральные миры можно было появляться один раз в пару-тройку лет, хотя у меня и был совместный бизнес…

Что-то снова коротнуло в моих мозгах и я вспомнил свой «чебурековый бизнес», который, по идее, должен был даже после моего исчезновения приносить проценты на счет, номер и пароль к которому знал только я, да мои вголовежители…

- Ну, Центральные миры и сейчас… Выделяются… - Пэм вздохнула и кокетливо намотала на пальчик выбившийся из прически, локон. – Но ведь были же и другие государства.

Я только пожал плечами в ответ – государства остались те же самые. Все так же банчат рабами негры, создают суперчеловеков – делусцы, кабалит своих жителей кредитами – Аратан, Минмаатар – воюет, а желто-раскосые государства строгают контрафакт и детей.

Да, границы и размеры – изменились, а где-то, внезапно, сменились и названия, но менталитет остался все тот же.

- Простите, тера, но сейчас я бы хотел поговорить о Ваших проблемах, а не моих воспоминаниях… - Я решил вернуться к теме нашей встрече. – Что у вас с решением по остающимся-отбывающим?

- Все ровно так же, как и два часа назад. – Пэм прекратила наматывать локон на палец и устало вздохнула. – Люди устали бегать, жить в кораблях, но…

- Именно так их проще всего контролировать. – Понятливо кивнул головой я. – У меня для вас есть два предложения, тера. Одно простое, быстрое и понятное. Второе – жестокое и кровавое.

- Я не позволю убивать своих людей! – Взвилась Пэм Саю.

- Значит, «легко и быстро» не получится. – Я широко улыбнулся. – Тогда, будет жестоко и кроваво…

Я скинул женщине несколько записей, честно скоммуниженных с закрытого искина корабля, перевозящего криокапсулы.

Судя по спазмам, Пэм решила посмотреть те, что с пометкой «особо».

- Они едят человечину?! – В голубых глазах плескался безразмерный ужас. – Это… Не может быть, это – подделка!

- Да. – Согласился я. – Но знать об этом будем только мы двое. Решайте. Одно ваше слово и все записи пойдут в эфир, а дальше уже вы вводите военное положение, получая в свои руки единоличное управление флотом. Или начинайте договариваться, меняться кораблями и выторговывать себе какие-то преференции, пока еще есть время.

- Это – шантаж, подлость…

- Это – реальность. – Я поднял руки вверх, давая понять, что теперь только ей решать, что делать дальше. – Либо вы сожрете их, либо вам устроят несчастный случай, как вашему супругу. А уж в том, что его уже готовят, у меня сомнений нет.

Пэм умеет держать удар, этого у нее не отнять.

Мне даже симпатична стала эта блонда, в глазах которой читалась такая гамма чувств…

Жаль только, что ее спутники так держать удар не могут.

Ни ее заместитель, ни оба алефа, ни те трое, что были в третьей машине – никто не отказался от возможности нанести удар в спину своему противнику, но…

В этот раз мои симпатии были не на стороне справедливости, а на стороне здравого смысла.

Так что, ровно такое же предложение получили и остальные.

И уж они точно не задумываясь, согласились.

Осталось всего ничего – заставить Пэм найти тот самый третий путь, который я уже нашел, но озвучивать не стал.

- Пэм… - Позади меня нарисовался сполот, посвежевший и какой-то умиротворенный. – Мой народ решил остаться здесь.

Если бы под задом теры Саю разорвалась граната, она бы так не удивилась.

- Администратор Хом… - Сполот поклонился мне. – Хоть вы и провокатор, но… Третий вариант тоже не лишен слабых сторон и глобальное голосование – отнюдь не панацея от разумных, привыкших повелевать.

«Бог создал людей, а Сэм Кольт уравнял их в правах»…

Звезды! Я смотрел на двух идиотов! Распинался им о том, что если нельзя убить, то нужно купить, а получил в ответ «демократические выборы»…

Как-то я стал сомневаться в необходимости нахождения на моей планете существ, развращенных демократическими мыслями.

Уж лучше – коммунисты, у них и с честью, и с совестью все нормально…

Или… Стоп!

Это они – МЕНЯ?! – посчитали демократом?!

Отмотав разговор и внимательно изучив, со вздохом развел руками.

Да, точно.

Стоящий напротив меня сполот действительно, на полном серьезе подумал, что предлагаю созвать референдум и устроить глобальное голосование!

Пришлось с ними, как с убежавшими из дурки, медленно, по слогам.

- Я предлагаю вам купить ваших недовольных. Кого-то деньгами, кого-то властью. А вот уже тех, что не купятся – тех можно и прикопать. – Я оценивал варианты и понимал, что не смотря на все различия между прибывшими ко мне на встречу разумными, общий язык между ними давно найден, так что…

- Ну, вы же понимаете, что тогда придется делиться властью уже Вам?! – Напряглась Пэм, чувствуя подвох. – А разумные, ратующие за продолжение бегства и поиск отдельной планеты, очень любят власть и чем больше ее, тем больше хочется.

- Пэм… Сдается мне, ты не поняла… - Сполот вздохнул. – Он имеет ввиду, что мы можем покупать что угодно, что угодно обещать, но… Стоит им спуститься на планету, как все НАШИ обещания станут сотрясением воздуха.

- Нет, вы, конечно, можете устроить размен и отпустить недовольных, но… Мне как-то не светит через десяток лет отбиваться от пиратов, заполучивших себе не плохие корабли. – Я развел руками и вздохнул.

- Гм… Есть и еще вариант. – Сполот так азартно блеснул глазами, что мне стало страшно. – Пока еще Пэм – главный военачальник, вы можете пожениться и…

- НЕТ!

- Да!

- Млять!

- Даешь!

- Ату его!

- Вариант!

- Согласен!

- Подписываюсь!

- Сработает!

Как вы уже поняли, единственное «нет» принадлежало мне!

Зря, зря я недооценивал сполота, который, мало того что оказался менталистом, так еще и аналитиком из того числа, что хочется убить, но лучше держать поближе.

Если все срастется, я этого сполота, Ави Таглоссиэльского, сгною в самом глубоком бункере, чтобы до него ни одна, гм, падла, не дотянулась! Он у меня, за это предложение, лет пятьсот будет работать за проживание-пропитание!

А еще, этот чертов сполот держал связь между всей командой Пэм, оставив меня в дураках, чего я ему вовсе не прощу!

- А вас не смущает, что я – искин?! – Прибегнул я к последнему аргументу, надеясь на лучшее.

- Как я понял, это уже ненадолго…

- Преког… - Вырвалось у меня всего одно слово, которое объясняло все.

- Да. Ави – прекогницист.

Подлая Пэм все-таки протащила на мой корабль самого мерзкого и опасного, почти неуничтожимого, зверя!

Знал бы, кто летит в гости – угостил бы тяжелой ракетой, а не дружеской беседой!

- Искины легко просчитываются. – Ави сделал шаг назад. – Они ориентированы на логику и решение важнейших задач с минимальными затратами при минимальных потерях.

- Вы еще сейчас скажете, что присоединились в последний момент, и Пэм совсем не хотела вас брать! – Фыркнул я, с одной стороны злясь, а с другой уже и махнув рукой.

Спорить с прекогом – всегда себе дороже.

- Разумеется… Нет! – Ави расхохотался. – Иногда, конечно, маленькая ложь и прекрасна, но… С искином это не пройдет. Вы слишком злопамятны для лжи.

Блин, от его самодовольного вида так захотелось… сказать гадость, что я просто отключился.

Хрен им, а не брак!

Пусть разбираются со своими хмырями сами, своими силами!

Приглядывая за воссоединяющейся компанией во главе с Пэм, на полном серьезе подумывал устроить им несчастный случай, просто так, чтобы расставить все точки над «ё».

И, чем больше я об этом думал, тем сильнее хмурился и дергался Ави.

Сдается мне, я нашел себе развлечение на ближайшие пару часов!

Ави дергался, хмурился и под конец путешествия уже всех так достал, что ему порекомендовали пойти и поспать где-нибудь на реакторе!

Отзывая диверсионный дрон, кружившийся вокруг челнока в режиме полной маскировки, с помощью которого я и имитировал все нападения, разрушения и взломы, удовлетворенно (мысленно, разумеется) хихикнул.

Преког все верно чувствовал, я действительно отдавал команды на всевозможные варианты уничтожение челнока, но…

Отзывал их через десяток миллисекунд!

За это время сенсорика Ави уже начинала действовать, давя ему на мозги, а автоматика дрона – нет!

Мелочно?

Зато на душе так хорошо!

Пробежавшись по сенсорам и полученным докладам, со вздохом вернулся к рутинным делам – пока мы беседовали и прощались, первые из самых нетерпеливых уже высадились на указанные острова, пока только для отдыха, ведь решение на переселение так пока и висит не подписанным.

Высадиться-то высадились, но, теперь, они просто зависли от шока, когда всего вокруг стало так много.

А ведь я предупреждал!

Пришлось отправлять пару медицинских ботов, напичканных медкапсулами и меддроидами по самое не хочу.

Если и следующая группа будет реагировать на открытый мир точно так же, сперва, блин, перегоню «Оймячку» на орбиту планеты и заставлю всех пройти сперва акклиматизацию!

В прочем, а перегоню-ка я ее прямо сейчас…

Отправив Пэм предупреждение, что отныне все высадки на планету отменяются, занялся еще одним, очень важным, делом.

Своей физической тушкой!

Могу сказать, что тушка получилась очень и даже очень не плохой.

Тут и рост почти за два метра, широкие плечи, зеленые глаза, правда, лицо красотой не блещет, но именно к нему я и привык, мое, родное…

Судя по отчетам капсулы, даже пустая оболочка, без сознания, уже обладала склонностью к псионике и имела странную надстройку в центре груди, видимую, но не понятную.

Хотелось уже плюнуть, вывести в актив обеих своих искинов-замов и наконец-то почувствовать, как же это прекрасно – бренная, человеческая оболочка, которая хочет пить-жрать-трахаться и спать!

Вот только, что-то постоянно мешало сделать последний шаг.

Например, в прошлый раз пришлось срочно разбираться с нападающи, потом приперлись беглецы, теперь вот, Пэм.

А впереди расселение решившихся и проводы отлетающих.

Бли-и-и-и-и-и-н, мне же еще куда-то теперь сполотов надо пристраивать!

А за ними и их одноматочные приятели могут припереться, те, которые алефы-эльфы!

Я с содроганием представил себе не планете две общины этих существ и принялся разбираться, селить их рядом, селить их по отдельности или просто сбить, когда будут высаживаться.

Как говорится – «Хороший эльф – дохлый эльф»!

Конечно, с одной стороны: нет тела – нет дела, но они ведь могут и быть полезными, особенно если их воспитывать правильно!

А, для того чтобы их правильно воспитать – никаких отдельных общин!

Хотят жить – пусть живут единым народом со всеми, а наглыми и обособленными!

Расчеты и выкладки затянулись, но получалось все, вроде бы, тьфу-тьфу, красиво, правильно и с большим заделом на будущее.

Ради интереса, я прогнал другие варианты, получая все худшие и худшие результаты.

Вздохнув с облегчением, заприметил странный сигнал личного вызова, которым не пользовался уже лет сто.

Пришлось отвечать.

- Администратор Хом. – Скажу честно, лучше бы это была Пэм!

- Тер Таглоссиэль. – Я приготовился к очередному наглому наезду, но вместо этого сполот, со вздохом, почесал затылок, совсем как я, в лучшие годы.

- Тер Хом… Я бы хотел уточнить причину запрета высадки на планету… - Вопрос прекога меня слегка напряг. – Если тому виной наша нерешительность в вопросах остающихся и решивших следовать своему пути дальше, то… Мы приносим извинения, на данный момент основные несогласные уже понимают глубину своих заблуждений и вопрос скоро будет решен. А если это нечто другое… То мы готовы…

Я, в который раз порадовался тому факту, что тела у меня нет!

- Это очень приятные новости, я рад, что вы преодолели разногласия! – Подчеркнуто официально, максимально отстраненно-прохладно, ответил я. – Запрет на высадку будет снят в ближайшее время, наши с вами договоренности все так же остаются в силе!

Расшаркавшись, я отключился и, будь у меня такая возможность, от души бы посмеялся!

Один маленький пустячок, моя, очень мне не свойственная торопливость, разрубила Гордиев узел быстрее, чем я предполагал.

Я ведь и вправду отправил Пэм уведомление…

Но забыл написать причину!

Представляю, что они там успели себе напридумывать…

Глава 8

- Никогда не думала, что в виртуальности можно напиться… - Призналась Пэм заплетающимся языком. – Это просто какая-то сказка!

- Это просто радушный хозяин… - Возразил своему командиру сполот, зорким глазам выбирающий кусок мяса погорячее. – Иди сюда, родямый!

Странно, вроде сполот как сполот, а набухался и какие-то до боли знакомые нотки вылезли… В родне у него кто или это он так прикалывается?

Я покрутил в руках кружку с медовухой и вздохнул.

Да, признаюсь, «виртуалка» действительно получилась офигенная, с полным присутствием, поддержкой вкуса-запаха-ветра и дождя и еще какими-то функциями, которые появились в моей голове словно из ниоткуда, но отчего-то работающими.

Правда, эта виртуальная комнатка жрет столько энергии и питонит столько ресурсов, что включать ее чаще двух раз в месяц мне не дает совесть, но…

Только здесь я и мог вернуть себе тушку и поэкспериментировать, как она будет себя вести в экстремальных случаях.

Опять же, про тривиальную пьянку я как-то не подумал, а вот, пригодилось!

Расслабиться нам давно не мешало, прошедшие два месяца выдались очень… Странные.

Я сделал глоток медовухи и вздохнул.

Честной народ с орбиты мы спустили, города – запустили, сполотов и алефов поставили в известность, что никакой «обособленности» им больше не светит, плодить «всякое» на своей планете я позволю, тем более, что многочисленные управленческие базы, что закачивали в меня-искина, очень точно описывали, чем эта «обособленность» потом выйдет всей планете и устраивать зачистку длинноухих мне не хотелось, хотя…

Не скрою, идея мне импонировала.

Но, к моему удивлению, вопили о «сохранении устоев» исключительно старики от обеих рас, причем, как это не было смешно – старики фактически без эрга сил хоть псионических, хоть магических.

Особо горлопанистым представителям всех рас пришлось устроить контрольный облет вокруг планеты, а потом помахать рукой, как олимпийскому Мишке.

Правда, Мишку было искренне жаль, а вот горлопанов – нет.

Потом пришлось открывать школы-больницы, потом, как-то вдруг, на ровном месте начали открываться кафешки, парикмахерские и прочая белиберда, из-за которой пришлось реанимировать банковского искина, который теперь рулил денежными потоками.

К моему великому сожалению, в толпу горлопанов затесалось и пара бывших банкиров, опыт которых был бы нам хорошим подспорьем, но, как говорится: «история не приемлет сослагательного наклонения» и теперь выкручиваемся сами.

Местные жители, видя, как стремительно набирает обороты жизнь в городах, поспешили убраться с крейсеров и теперь их разбирают на запчасти мои дроны.

Да, местным жителям я выплатил не только подъемные, но и честно выкупил крейсера, разделив средства не совсем поровну, но зато между всеми.

Так что «у моих» есть значительная фора в средствах, а у меня крейсера, которые по запчастям поднимаются в родную среду.

Остался пустяк…

Самая малость…

Как бы выбить дурь из двух, сидящих рядом со мной голов, в которые втемяшилось, что нам с Пэм надо срочно сочетаться законным браком.

Причем, если со сполотом все нормально, он там что-то увидел в своем будущем и теперь его «прожимает», то вот с Пэм я совсем запутался!

То, что у нее на меня что-то есть – можно и к бабке не ходить, иначе бы она так радостно не наклюкалась виртуальной медовухой, которая, не спорю, бьет по организму ровно точно так же, как и настоящая.

Вот только у порядочных людей медовуха бьет по ногам, а эту красавицу развезло так, словно она впотребила литр водки на голодный желудок, из горла и с ночной смены!

Не-е-е-е-е, в первый и последний раз я этих орлов сюда впустил!

Один – жрет, как не в себя, вторая бухает, до отруба, а я?!

Хорошо хоть их по домам потом растаскиваться не придется, они и так в медкапсулах устроились, со всеми удобствами.

И головы у них, с утра, тоже болеть не будут.

И не потому, что голов нет…

Часть меня, заботливо покопавшись в памяти, выудила соленые, хрусткие огурчики и «материальзовала» их на стол, подсунув сполоту.

Пэм, в ее состоянии, уже ничем не интересовалась, хотя, кажется, я немного не прав – она еще как интересовалась, но медовуха наглухо подкашивала и раздвигала ей ноги, мешая встать со стула.

В общем, сдается мне, меня бы и рады изнасиловать, но сил на это нет.

Другой частью, внимательно наблюдал за сбором еще одной, третьей силы, которая вылезла из тени и сейчас упорно окучивала молодежь, трубя в горн на новые подвиги.

Ага, в «романтику берегового братства»!

Глядя на чинных мужичков и степенных дамочек, нагло обсуждающих, что, как и сколько чего потребуется, чтобы сделать из моей системы тихую гавань, где найдут пристанище команды кораблей, возвращающихся с налетов, я, слегка, рассвирипел.

Обычно-то я так-то вменяемый, гм, разумный, но тут ретивое не выдержало.

А, скорее всего, алкоголь тронул и мои мозги, но…

Я выложил в глобальную сеть почти всю их беседу, а потом, через «АРТЕФАКТ», принялся собирать воедино всю эту шваль, включая членов их семей, родственников и домашних питомцев.

Чуть позже, когда комната уже почти лопалась от обилия вопящих и орущих разумных, по здравому размышлению, животных отпустил, а вот остальных – спалил, ко всем чертям, плазменной миной.

Дороговато, конечно, зато никто не скажет, что все они умерли мучаясь.

Конечно, кому-то может и покажется жестокостью уничтожение четырнадцати семейств, благочинно рассуждающих о добытии средств путем экспроприаций у эспроприаторов, но…

Пока был искином, много чего насмотрелся и пусть лучше сейчас сдохнут эти три десятка, чем потом нас будут проклинать десятки тысяч.

Судя по все возрастающему количеству просмотров и сходящему с ума счетчику комментариев, народ разделился на три лагеря.

Первый и самый многочисленный возмущался, что подонков сожгли без суда и следствия.

Второй – возмущался, что подонкам не дали высказаться, может, кто-то бы и согласился на их идеи.

И третий, самый странный, на мой взгляд, посчитал, что плазма для таких – слишком гуманно.

Ну, допустим, по поводу «грохнуть всех в прямом эфире», это я действительно дал маху, признаю.

Представляю, что стрясется с Пэм, когда она протрезвеет и включит нейросеть…

Я представил и не смог сдержать улыбки.

Пэм просто порвет!

Она-то «добро» на ликвидацию, еще первых с нею несогласных, дала только после того, как к ней в комнату ввалился абордажный дрон и сжег там все, включая дрона диверсанта, который должен был вколоть Пэм какую-то жуткую дрянь, название которой я даже будучи искином не смогу выговорить!

Конечно, шавки загавкали, что это нарушение человеческих прав, но, к моему удивлению, шавок завалило ответочками из всех остальных лагерей, причем, у меня на глазах, какой-то удачливый хакер не только ломанул защиту глобальной сети, вычисляя адреса шавок, но еще и закидал их, пусть и низкосортной, но вирусней, попутно сделав рассылку физических адресов шавок, вообще – всем!

Я, с благодарностью, скинул данные искину СБ и вернулся к своим собутыльникам.

Пэм уже спала, так что я милосердно отключил ее от системы, а вот обожранный до пуза «арбузиком» сполот, все так же что-то намурлыкивал, левитируя себе в рот маринованные огурчики.

Нет, точно – из наших!

Интересно, Митя или Коля…?

Но ведь явно же – ПОПАДАНЕЦ!

Ради проверки, вытащил на волю вареники с вишней и густую, домашнюю, сметану.

Себе вытащил соленое сало, молодую картошечку с постным маслом, посыпанную хрустким лучком и запотевшую бутылку «Столичной».

Ави Таглоссиэльский и вареники упитонил, а под водочку, так и сальца навернул, как-то подозрительно характерно и очень знакомо бормотнув себе под нос при этом, что…

Появившийся на столе казы и бешбармак сполот воспринял как вызов, наглухо спалившись!

То-то мне родным простором степей так навеивало!

Точно – Попаданец!

И, судя по поведению и внезапно прорезавшемуся хитрому прищуру глаз – еще и земляк!

Дождавшись, когда сполот «отполирует» беш стопочкой ледяной водки, достал чайник, две пиалы и…

- Все! – Замахал руками Ави. – Хватит!

- Ну, раз хватит… Чьих кровей будешь? – Взмахом руки я убрал со стола всю снедь, оставив только чайник.

- Алтайские мы! – Расплылся в улыбке сполот и, не сдержавшись, икнул. – А ты?

Вместо ответа я развернул карту и ткнул пальцем в город, что раскинулся на берегах двух рек.

- Эх… Не наш… - Разочарованно потянул Ави Таглоссиэльский, враз протрезвев и постройнев. – У нас тут военная база, китаез гоняем, два раза в год. Ну, или они нас…

Я тоже вздохнул.

Все-таки, совсем не в свою пространственно-временную гроздь я попал.

Вон, сполот магичит, словно с детства, а мне учится пришлось на собственных сбитых кулаках и стертых зубах.

Хотя…

Еду понимает, судьбу принимает, нормально бухает… Чем не свой, родной?

- Пэм специально напоил? – Трезвый сполот – это вам не пьяный сполот!

Пришлось признаваться, что даже в мыслях не держал такое начудить.

- Хорошая она. – Ави Таглоссиэльский, точнее – Толя Кремер – тяжело вздохнул. – Но… Дурная. Не, в любовь с первого взгляда уже не верит, конечно, но вот какие-то принципы свои, выспренные – переступить не может. Ей же муж пять лет изменял, а она все верила, что он хороший и изменится. Нет, по результату, она-то, конечно, выиграла, но вот вера в доброе, вечное и светлое…

Толя махнул рукой.

- А вот ты ей серьезно нравишься. Причем – очень сильно.

- Ага. – Я вздохнул, понимая, что сейчас начнется новый виток сватовства.

- Да нет, реально – нравишься. – Сполот-попаданец широко и по-доброму улыбнулся. – Она ж тебя по голосу, как кошка, за "своего" признала.

- Любвеобильность кошки – не самое лучшее, что может быть в женщине… - Вздохнул я, вспоминая одну кошкоженщину и искренне надеясь, что семь сотен лет – это достаточно, чтобы ее больше не встретить.

- Да кто ж тебя так обидел-то?! – Ляпнул Толя, но поймав мой взгляд, отчего-то побледнел, словно я мог ему что-то сделать в этом, хоть и контролируемом мной, но, как ни крути – в выдуманном мире.

В прочем, вопрос этот, я реально переношу с трудом.

- Присмотрись к ней. – Толя, видя, что гроза миновала, снова надул своею волынку. – Никогда не предаст.

- Уже в будущем подсмотрел? – Поинтересовался я, вспомнив, что разговариваю с прекогом.

- Ну, не без этого. – Смутился Ави-Толя. – Из вас получается странный тандем, странный, но действенный. Правда, что-то недавно изменилось…

"Упс…"

Я вернулся к отзывам, к сотворенному мной.

В принципе, народ смущало только то, что заговорщиков спалили вместе с семьями, в остальном особых претензий как-то и не было.

Правда, возник еще один лагерь, что стал стремительно набирать обороты, выступив под лозунгом" "Машины не должны решать за людей", но я отдал их адреса СБ, пусть разбираются профильные искины, кто там провокатор, а кто просто – мудак, еще только этим я себе ячейки памяти не забивал.

- Ты чего потерялся… О, опять… - Преког выглядел очень удивленным. – Да что там творится-то?!

- А что не так? – Исподволь поинтересовался я, тихонько радуясь, что нейросети своим гостям на время попоищества и отключил.

- Десять минут назад вероятность вашего брака была 76%, пять минут назад рухнула до 11%, а теперь снова растет, уже 14, 19, 33…

- Ненавижу прекогов! – Признался я, решая, что же еще натворить, чтобы "вероятность" продолжала держаться на уровне плинтуса.

- Думаешь, нам светло и радостно? – Толя покачал чай на дне пиалушки и вздохнул. – Вот, например, с Пэм – все просто и понятно. Пэм эмоциональна, но ее подготовка администратора нивелирует девять десятых эмоциональных зашивов. Ты – холодно-рационален, но у тебя в голове не 10-15 вариантов событий, а несколько тысяч. Пэм мыслит на два-три шага, ты - на столетие. Она вносит коррективы при максимально необходимых воздействиях, ты используешь минимально затратные решения, расширяя поле неопределенности…

Сполот замер.

- Ты. Пользуешься. Полем. Неопределенности… - Судя по отвисшей челюсти, это самое "поле неопределенности" было чем-то офигенно крутым.

Только мне – совершенно незнакомым.

- Искин – использует поле неопределенности! – Потрясенно хлопал глазами Толя. – Это же из какого монстра тебя сделали?!

- Вот только монстром меня обзывать не надо! – Честно обиделся я. – Я тоже умею обзываться!

Толя вздохнул и потянулся чесать затылок.

Что же. Видимо, человеческие особи в любой грозди остаются если и не одинаковыми, то очень похожими.

- «Поле неопределенности» - это термин, объясняющий возникновение маловероятных событий. – Сполот вздохнул и встал из-за стола. – У него есть физическое представление. Есть метафизическое. Есть объяснения на объяснения. Но рвать цветы с этого поля. Вот так. Нагло…

Он покачал головой.

- Ничего я не рву. – Я отмел все наезды разом, присматриваясь к происходящему на планете и примеряясь, как бы так отправить сполота из виртуальности обратно в капсулу и заняться все растущим снежным комом. – Моих операционных возможностей и оперативки хватает на обсчет…

- Даже будь ты системным искином – у тебя бы для этого не хватало ресурсов. – Ави вновь покачал головой. – Это уровень тысячелетнего существа…

- Типа «Дитя ночи»? – Хихикнул я, внезапно вспомнив свой последний сон-видение. – Ну, знаешь ли…

- «Дети ночи»… - Преког поежился. – Они не пользуются полем неопределенности, они его создают…

В следующее мгновение вокруг меня заполыхали малиновые молнии, а система безопасности заорала дурниной отсекая меня от нападающего сполота и отправляя его обратно в капсулу, старательно при этом накачивая всей имеющейся в наличии, наркотой.

«Чертовы прекоги!»

Я вымелся из виртуальности, собрался в единый кулак и занялся общественным мнением.

«Машинисты и антимашинисты» в этот момент уже вовсю ломали копья, с пеной у рта отстаивая свои права и указывая на обязанности машин.

И те, и другие, если честно, просто теряли время.

Хрен им всем, а не демократию!

Эдак вы докатитесь до адвокатов, защищающих преступников за немалую мзду!

А ведь уже даже слышались вопли горячих голов, призывающих к всепланетному референдуму, запрещающему-разрешающему искусственным интеллектам занимать лидирующие места в человеческом обществе.

Хотелось смеяться и плакать, одновременно.

Наивные такие…

Так я им и дал свободу, ага-ага!

Дай свободу дураку, он ее на шило променяет.

Пришлось срочно «будить» еще один искин, из запасных и вверять ему работу с общественным мнением, заодно пусть и газету издает, он хорошего уровня, он потянет.

За делами и заботами, как-то подзабыл о дрыхнущем в капсуле сполоте.

Ну и о Пэм, до кучи.

Спохватился, когда Пэм нагло проломилась через всех моих кибер-секретарей и потребовала ответа о здоровье Толика-Ави.

Пришлось врать и выкручиваться, что-де тот вошел в медитацию и был уложен «на сохранение».

На пять минут вранье прокатило, а там я разобрался, что же произошло.

Этот… Попадун, мать его ети, посчитал, что я один из «Детей Ночи» и постарался меня «деактивировать»!

Ой, мать его дебил, ой, дебил…

Это же счастье, что безопасность его баиньки уложила, а не грохнула, ко всем чертям, хотя запросто могла!

Разобравшись, передал капсулу Пэм, искренне попросив держать идиота от меня подальше.

Следовало, наверное, объяснить ему все, но вот пусть свой дар прекога напрягает!

А бухать я их фиг больше позову!

Обидевшись на собутыльников, удалил вирт и отдал его резервы на благие дела – издание еще одной, оппозиционной, газетенки.

А что?

Оппозицию надо иметь прикормленную, а то не успеешь и глазом моргнуть, как тебя свергнут!

Система утихимирилась, народ занялся делами, где-то сверху боролись за власть оппозиционеры «мои» и «не мои», а я все больше и больше убеждался. Что что-то упускаю.

Корабли модернизировались, топлива, конечно, маловато, но сейчас я уже могу покинуть систему и, в принципе, мотнуться в обитаемые миры и прикупить там, хотя, сейчас уже проще поставить свои заводики, тем более, что они есть.

Ругнувшись на все возрастающий склероз. Отдал приказ на активацию заводов и постройку сразу двух стационарных заправок.

Потом покопался в голове и поразился тому, сколько же, оказывается, умудрился упустить!

Я ведь не только о топливе мысли из головы выкинул. Но и об орбитальном лифте, идея которого висела давным-давно. И об системе раннего оповещения. И развернуть. В конце концов, оборудование дальней связи тоже валяется без дела!

Крутясь, как белка в мясорубке, «подчищал хвосты», отчего-то понимая, что пришла пора готовиться к чему-то серьезно-крупному.

Из затонов памяти вытаскивал все проекты и нагружал подчиненных искинов, выставляя временные рамки и прогнозы.

Получалось, прямо-таки, песня!

Если сейчас никто не нападет в очередной раз, то уже через год система сожрет и перемелет средних размеров флот. С кровью и слезами, но – перемелет.

А через полтора года – перемелет даже без особо труда, потому как должна заработать малая верфь, что наши гости приперли с собой.

И пусть там ограничение на выпуск до легкого крейсера. Включительно, но я его обойду. Да и нарастим ее, до средней, у меня есть в памяти производственные карты. Тем более, что гостей наших надули, подсунули «старье», а как по мне – так самый сок, тем более что там искин родной стоит, обученный и подготовленный. Я его дополню парой-тройкой малых, безмозглых и он все потянет за милую душу!

Потом у меня в планах проверить оба полюса планеты, уж больно они подозрительные, да и вообще…

На вызов Пэм ответил просто потому, что задумался.

Общаться нам, сейчас, вроде не о чем, все вполне себе глобально тянут мои малые помощники, «глобально-глобальное» тяну я сам, не доверяя ни человечьим мозгам, ни позитронно-биологическим.

- Администратор Хом… - Встрепанная Пэм, с блестящими глазами, раскрасневшаяся, улыбающаяся…

Звезды. Да как же она меня раздражала-то!

Ну, нашла себе отношения – живи и радуйся, чего мне-то звонить?!

- Тера Пэм… - Я «отрезал» кусок мощностей и оставил его общаться с женщиной, «основой» занимаясь активацией ДальСвязи.

Тем более, что активировать ее приходилось ОЧЕНЬ аккуратно – у меня тут, на планете, и отделение «Нейросети» есть, и филиалы банков, и отложенные отправки посмертных сообщений болтались, а это – сумасшедший трафик и огромное палево!

Пришлось на входящие и исходящие сообщения садить отдельного искина, дабы какую-нибудь мелочь не упустить, а то…

Активируется какая-нибудь закладка и все, пишите письма!

Пока все было хорошо – «посмертные» хлынули из системы волной, имея первоочередную важность.

Переписка манагера банка, с очень сильно опоздавшими логинами-паролями, была отфильтрована и завернута в долгий ящик.

Туда же отправилась переписка «нейросетевых», кстати, очень информативная многообещающая, сдается мне, на планете мутили что-то очень противозаконное, но приятное, связанное с изготовлением нейросетей и нейродополнений.

А еще была переписка, очень умилительная, какого-то писателя со своим издателем.

Писателя отправили сюда «черпать вдохновение на передовой», но батальные сцены, прямо скажем, у писателя были так себе.

А вот видео ряд он делал впечатляющий, причем, ведь, зараза, без единого монтажа, без вставок и склеек, на одном дыхании!

Завороженный увиденным, выложил видео в сеть, пусть народ видит, как их предки жили, защищались и умирали, а то так и останутся решать «а надо нам пиратство или мы пойдем яйца в мороз граблями чесать?!»

Заодно, пробежался по приказам правительства и, будь зубы, стер бы, нафиг, по самые десны – чего угодно ожидал, но вот таких панических воплей о сдаче, бегстве и поиска виноватых – только на собственной планете, в родном государстве, когда в очередной раз бывшие партработники делили привилегии.

Отвык.

Это – тоже опубликовал.

Народ должен знать своих героев в лицо, желательно еще и поименно!

И снова – вызов от Пэм, в этот раз классически накрашенной, в офисном костюме и с деловым видом.

Судя по ее состоянию, наша недавняя беседа чем-то ее расстроила. Пришлось пересматривать разговор и качать одобрительно головой – Пэм слегка заигралась и попыталась позвать меня на свою свадьбу!

Интересно, как она это представляет?!

И вот теперь – вместо здравого смысла – сухая официальщина.

Да и слава Звездам!

- Администратор Хом… - Пэм сделала лицо тяпкой и переслала мне объемистый файл, судя по которому, меня, как искина, давно пора менять!

- Спасибо, тера. Я отработаю Ваше замечание. – И отключился.

По положению «Об искинах», я и вправду уже перешел все нормы и границы, причем вообще ВСЕ.

И, если кто-то думает, что я отпущу эту систему из своих цепких лапок, то гроб ему в натяжку и свечку в дорожку на тот свет!

Но, здравое зерно в действиях Пэм действительно есть.

Засиделся я в железном коробке с вентилятором, дозаторами питательных веществ и почти стокубовым объемом запоминающих кристаллов, засиделся.

Сделав контрольную проверку всех систем, перекрестился и…

Закрыл глаза.

Глава 9

Чтобы, наконец-то, открыть!

По-настоящему, самому!

И вдохнуть чуть затхловатый, но такой вкусный, воздух медотсека.

И услышать громкий мат.

И дружное пыхтение.

И понять, что кто-то в отсек ломится, пытаясь пробиться через девятиметровую, бронированную стенку, видимо, так и не найдя входа.

Жалко их, наивных…

Шмыгнув носом, вывалился из реаниматора, подхватил лежащий рядом комбез и, на голом адреналине, стартовал в рубку своего личного кораблика, найденного «совершенно случайно».

Кораблик десантно-диверсионного отделения, остроносый, «толстокожий», шустрый и зубастый – я такие видел, но…

Судя по записям, меня уже семнадцать часов пытаются вырезать из этой скорлупы, применяя все возрастающее по тяжести, снаряжение.

Из успехов…

Почитай, что и нет.

Ну, не считать же за таковые борозду глубиной семьдесят сантиметров и длинной в полметра?!

Пока системы прогружались, ширнулся двумя боевыми стимуляторами и, скривившись, начал жрать «войсковой подарок», он же – «завтрак чемпионов», он же – «ИРП», жрать который не хотелось, но тут уж без вариантов, у меня ближайшие недели две все будет либо на рационах, либо на внутривенном питании, причем последнее – предпочтительнее.

Стоило отработать последней проверке, как микрофоны донесли несущиеся снаружи вопли ужаса, переходящие в стоны и вой.

Что же…

А вот нехрен демонтировать броневые панели, нарушая целостность корпуса!

Еще минута и «прогрелись» сенсоры внешней системы, открывая глазам феерию происходящего – часть «вскрывальщиков» размазало, в самом прямом смысле этого слова, по переборкам, часть уже дрейфует в открытом космосе, а двое, самых умных, с выпученными глазами цепляются за торчащие из стены ступеньки и лезут вверх, к медленно и печально закрывающейся диафрагме отсечной двери.

«Не взлетят, тяги не хватит!» - Прокомментировал хорошо знакомый, ехидный Голос в моей голове. – «Смотри-ка, левый вырвался вперед… Не к добру это, не к добру»!

И, точно, не к добру – стоило ему протиснуться в отверстие выхода, как он там и застрял.

Не на долго.

Через пару секунд створки сомкнулись, и нижняя половина медленно и неторопливо поплыла вниз, сбивая своего напарника и утаскивая куда-то под корабль.

«Выживших нет» - Констатировал факт Голос.

К этому моменту я как раз допитонил ИРП и, чувствуя прилив сил, занялся собственно эвакуацией.

Жаль, конечно, что не получилось все по-тихому, но, тут уж что выросло, то и выросло!

Потратив две минуты на выход и пару минут на разгон, нагло нарушая все правила, самим же и установленные, прыгнул на две системы и завис в поле астероидов, ожидая гостей.

Всего за мной погналось целых два неудачника, которых я и прикопал в этом же поле, даже не выходя на связь, настолько они громко обсуждали между собой что они сделают со мной, когда найдут.

Нашли.

На свою голову.

Забравшись еще глубже, присмотрел себе астероид с железоникелевой рудой, зацепился полями и отправился обратно в медкапсулу, долечиваться.

За то время, что я здесь проведу, в системе все утихомирится, а там я приду и соберу сливки – если кто-то подумал, что я оставлю им «Орешек» - плохо вы меня знаете. Мало того, я им и систему не оставлю – она уже давным-давно оформлена на меня, как единственного и неповторимого ВЛАДЕЛЬЦА!

Представляю, как удивится «Пэм и все-все-все», когда до них дойдет, что вся система, каждый город, оживленный людьми, каждый корабль, что сейчас проходит профилактику, каждый пятачок производства, контролируемый искинами – признает только одного отдающего приказы.

Меня.

А мои приказы расписаны почти на четверть века вперед.

Так что, никому, ничего не светит.

И любая попытка поменять искина, сменить пользователя или устроить глобальный взлом уже сразу обречена на провал.

Со вздохом разделся и влез в медкапсулу, гостеприимно открывшую крышку.

Крышка закрылась – крышка открылась…

Судя по счетчику, провалялся я немного дольше, чем рассчитывал, но…

Рассматривая себя в зеркальной спине медробота, со вздохом констатировал – меня даже пластическая хирургия не может сделать красивее.

Симпатичнее – да.

Представительнее – однозначно.

Красивее – да ни при каких обстоятельствах!

Поправив рыжий бобрик, сладко потянулся и вылез из медкапсулы.

За семь промелькнувших месяцев я успел не только сеть себе установить, но и прокачать некоторые базы в 4-5 уровень, так что теперь у меня есть все шансы со всеми удобствами устроится в этой жизни.

Еще два порции рациона, сожранные и запитые горячим куафэ, настроения мне не улучшили, но пустой желудок заполнили.

Остался маленький «пустячок» - вернуться в систему и, желательно, незаметно.

И, желательно, «влиться» в общество без эксцессов.

Почесав затылок, перебрался в пилотское кресло и, эксперимента ради, выбрался из астероидного поля на ручном управлении, тестируя установленную «индивидуалку» и все те платы расширения, что напихал согласно рекомендациям корпорации «Нейросеть».

Получилось, кстати, очень достойно.

Свои пять сотен со всеми «расширениями», нейросеть держит, да и импланты, как ни странно, прижились даже с перекрытием!

Мелочь, пустяк, а приятно!

Выбрался, лишь один раз царапнул пролетающую каменюку, но она вертелась, зараза, по всем осям.

Выбравшись наружу, «прогулялся» до своих «преследователей», поковырялся в их потрохах, да пошарился в мозгах искина, разбираясь, это кто же такой смелый на меня кидался.

В потрохах нашлось полконтейнера добра, который можно удачно продать на любой планете, а вот мозги меня разочаровали…

Эти двое были наглухо чисты и девственно пусты!

Хотелось материться и плеваться!

Могли бы, сволочи, хоть какую-нибудь зацепку оставить!

Оставалась надежда, что в головах, на нейросетях, чего осталось, так что пришлось стаскивать тушки в медотсек и мародерить, по полной программе: потрошить и «ломать».

Став богаче на 200.000 кредов, два кораблика и три склада, что находились на поверхности моей планеты, почесал затылок и, со вздохом, принялся строить себе тримаран – бросать корабли в системе, где их может прибрать каждый…

Хотя…

С другой стороны, если за семь месяцев никого в этой системе не объявилось, то…

Синхронизация искинов, сборка большого Лего и разгон, отняли у меня почти трое суток, но оно того стоило!

Медленно и верно, но я приближался к легализации, а значит – новой жизни, в новом теле, в месте, где у меня все «схвачено»!

Две системы, что на «диверсанте» промелькнули за пару часов, теперь отняли у меня почти сутки.

Медленно и печально – масса, она такая, хрен от нее избавишься!

Эти сутки я провел в состоянии полусна-полуяви, обрабатывая данные и строя планы…

Вышел и…

Мою систему кто-то грабил!

Нагло и бессовестно!

От обиды и злости затряслись руки, а горло перехватило!

- … Говорит наместник ЦМ Ангур Магло! Ваша система нарушила… Ваша система будет наказана… Ваша система… Ваша система… Ваша система… Ваша система…

Длинный перечень того, что произойдет с системой, если она не сдастся.

И, судя по всему, кое-кто из новых командиров сдаться все-таки решил…

Несколько кораблей сбросили ход и принялись снимать силовые поля, гасить ректоры и закрывать порты, вызывая у меня сильное желание снова взять командование на себя.

Учитывая осколки, тянущиеся над планетой, дымные облака, тянущиеся к небесам и отсутствие малой станции, наместник ЦМ здесь развернулся, вынося инфраструктуру МОЕЙ системы!

«УБЬЮ, ТВАРЬ!»

- … В качестве первичного наказания… - Наместник самодовольно расплылся в улыбке, которую захотелось стереть чем-нибудь тяжелым. – Ваша система должна…

Подключившись к «АРТЕФАКТУ», вздохнул с облегчением – еще не все потеряно, просто народ расслабился и теперь пожинает плоды своей расслабухи.

Вот только…

У меня на глазах, странный, красно-белый, шарообразный кораблик, в сопровождении десятка мелких корабликов-прилипал такого же цвета, завис над планетой, раскрыл створки и сбросил на планету десятки обычных транспортных челноков, которые за считанные минуты пробились через облака, рухнули раскаленными болидами на почву, выпустили из своих внутренностей хорошо мне знакомые «легкие охотники», ринувшиеся к развалинам городов, по которым отработал флот Наместника.

Пока я оценивал обстановку и советовался с работающими искинами, «охотники» добрались до развалин и принялись…

Собирать выживших, попутно добивая тяжелых и гоняясь за прячущимися!

Эти мрази воровали МОИХ ГРАЖДАН!

И без того у меня на душе было плохо, а с появлением поисковых партий стало еще хуже.

Я ненавидел ЦМ-щиков, ненавидел эти странные корабли-работорговцы и Власть, которая отчего-то нагло манкирует своими обязанностями!

Еще через час поисковые партии начали возвращаться на корабли, собираясь в кучки, а корабли начали прогревать двигатели, готовясь к старту.

Это был самый жуткий час в моей жизни!

Я крутился, хватался за все подряд и матерился с искинами, которые, хоть и признавали мою власть, но постоянно норовили все «запротоколить» и внести в «общую базу».

Пришлось с матами чистить им мозги, активировать закладки и…

На двадцатой минуте мои искины уже вломились во внутреннюю сеть наместника, а еще через десять добрались до красно-белых корабликов «Торговой Лиги».

Наблюдая за торговцем и наместником, спорящими, за сколько можно продать жителей моей планеты, чувствовал, что попадись мне сейчас под горячую руку Пэм, умирала бы она долго и мучительно.

Очень мучительно!

Еще десять минут и Наместник, договорившись с Торгашом и получив мзду совсем не малую, нанес удар еще по одному городу, превращая его в развалины, к которым тут же устремились «сборщики».

Вот тут у меня и взыграло ретивое!

Искины кораблей, прошедшие переоборудование, стальной рукой отстранили своих капитанов, заперев их в рубках и накачав через нейросети наркотой до совершеннейшей отключки.

Наместник, державший флагман на одном из двух дредноутов-звездоломов, был очень неприятно удивлен, когда «почти сдавшиеся» корабли, подпустив призовые команды на пистолетный выстрел. Устроили им жесткую порку, превращая в межзвездный лом.

За считанные минуты, его флотилия, и без того изрядно прореженная в первом бою, лишилась всех десантных партий, девяти десятых «москитов» и почти всей «легкой и средней кавалерии», что так азартно мчалась на абордаж.

Окутавшись щитами, постоянно маневрируя, корабли искинов открыли теперь охоту за флотом Наместника, вырезая их, нарезая их и демонстрируя преимущество быстрого искусственного разума над человеческим, уже празднующим победу.

Оба дредноута, чувствуя, что подгорают хвосты, поспешили собраться в кучку, прикрывая избиваемые корабли своими толстокожими телами и мощнейшими полями, по которым, словно горохом, палили искины, идущие в самоубийственную атаку.

Доставалось и кораблям-торгашам, которые, к моему удивлению, вместо того чтобы отойти и перегруппироваться, принялись размахивать какими-то распоряжениями о собственной неприкосновенности.

Пришлось отправить им горячий подарочек – в моей системе с работорговцами только один разговор.

Очень короткий.

Мелкие кораблики торгашей, пока еще «сидящие» на планете, теперь оказались под плотным огнем и в кольце дроидов, которые жалости не ведали, меткости не теряли, а, под управлением искинов, может и действовали несколько прямолинейно, но все нивелировалось скоростью.

Те, кто, плюнув на горящие поисковые партии, пытался унести ноги – получал по полному заряду в двигатели и планировал обратно на поверхность, становясь добычей все прибывающих и прибывающих с «Орешка», дроидов.

«АРТЕФАКТ» работал перегревом, но даже если и сгорит, то не прямо сейчас, а значит, у меня есть все шансы справится с волчьей стаей центральных миров, отправив обратно пачку гробов.

Шарообразный корабль, отчего-то в моей голове вдруг связавшийся с уничтоженными Арбитрами, попытался дать деру из системы, неосторожно развернувшись и зацепив МОЮ станцию Дальсвязи!

«Этих – в плен!» - Распорядился я, искренне надеясь, что приказ не будет слишком затратен по силам.

- Входящий вызов! – Искин-система моего «диверсанта», многократно дублированная, отлично обученная и вымуштрованная до состояния идеала, до этого момента пустопорожними разговорами меня не беспокоила, а тут вот, с чего-то снизошла…

- Неизвестное судно! Требую оказать помощь кораблю Торговой Лиги, гильдии Аш-Гарн! – На экране появилось странное, вислощекое существо с горделивой осанкой, в расшитом длиннополом халате и каким-то потешным тюрбаном на голове. – Подвергаемся нападению! Терпим убытки!

Я на секунду завис, пытаясь понять, как-же себя вести.

- Ваша работа будет оплачена! – Возопил вислощекий, воздевая к потолку руки! – По совокупности потраченного и боевых трофеев!

- Понял. Ждите. – Сказал я, готовясь изрядно развлечься. Ведь «по совокупности» я заберу себе и кораблик с грузом, и, глядишь, еще чего достанется.

Пока я вальсировал, добираясь до торгаша, мои искины подзачистили эскадру ЦМ до существования только двух дредноутов, десантной баржи, исчерпавшего себя до дна корабля-авиаматки и двух, крепко избитых, отстреливающих сейчас спаскапсулы, крейсеров – одного среднего и одного легкого.

Все остальное сейчас, медленно и методично либо превращалось в обломки, либо прощалось с экипажами, которые, в скором времени, предстанут перед судом и, «по совокупности», отправятся в свой последний полет.

Либо – пойдут на комплектующие, у меня сейчас на планете столько раненых, что любым органам будут рады.

В прочем, на органы пойдут не только «чужие», но те из «своих», что подняли кверху лапки, уступая систему заведомо более слабому противнику!

Вон, уже сейчас Наместничек рвался прочь из системы, истеря и требуя по закрытому каналу от торгаша, чтобы тот взял его на борт и вывез.

Увы и ах, торгаш сейчас взахлеб покупает свою жизнь, продавая все и всех, визжа и удивляясь, отчего это не срабатывают защитные импланты, а нейросеть добровольно расстается с секретными данными, позабыв о настройках самоликвидации.

Да уж, «Нейросеть» сделала мне подгон подгонов, оставив в хранилище «черные ходы» почти на все типы существующих нейросетей и был бы дураком, если бы ими не воспользовался.

В безмолвной вспышке погиб еще один мой корабль – свежепостроенный фрегат, быстрый и зубастый, но вот с защитой у него, прямо скажем – швах.

Только отсутствие живого экипажа и отстрел капсулы с искином превращает его гибель из больно режущей по сердцу трагедии в сожаление о потраченных на его постройку, ресурсах.

И тот факт, что таких кораблей, доблестно, но безрезультатно погибших в атаке на дредноуты, уже перевалил за десяток, только усугублял положение дел.

Терять людей – больно.

Терять корабли – обидно.

А все вместе – затратно, очень затратно!

Дредноут-дубль, прикрывая своего босса, оттеснял в сторону обломки собственного флота, тараня все, что не успевало убежать с его дороги.

Десантная баржа, крепкобронированная и кусачая для «мошкары», авиаматка без своих птенцов стали «мальчиками для битья» для тех моих кораблей, чьи капитаны, а кое где и сама команда, отказались выполнять приказы «Пэм и Ко», ведя бой до последнего.

Да, их было немного, но разобрать эти два корабля по винтику – хватит.

Хотя…

Я бы не отказался от этих двух корабликов – целых или, хотя бы, не совсем побитых, пригодных для модернизации и восстановления.

А для этого были нужны абордажные команды, часть из которых «зависли» на планете, а часть разбиралась с экипажами ЦМ.

Торговец орал, причитал, но рассказывал, рассказывал, рассказывал…

А я все обдумывал, с какой стороны подобраться к Наместнику.

В принципе…

Эх…

Мне бы сейчас портальчик…

Я вздохнул.

Вот, так обычно и бывает – есть ресурс, есть желание, а возможности – нет!

Пока я метался между «хочу и как?!», дредноут дубль развернулся еще раз и нагло гвозданул по планете из главного калибра, грозя если ее не расколоть, то попортить на ней экологию – сто процентов.

Один из чужих кораблей, что как раз вертелся в том квадрате, полузахваченный моими дроидами, мужественно подставил борт под сдвоенный удар семиметровых болванок, превратившись в мгновение ока в облачко газа, вместе с моими дроидами и своим экипажем.

Судя по воплям с обеих дредноутов, такого фортеля они не ожидали, поэтому ударили по планете уже оба корабля!

В голове пробежал полярный ценнопуховой зверек, топнул по планете лапкой, намекая, что теперь это будет его вотчина!

И ни одного корабля в пределах видимости!

Да, до планеты «подарочек наместника» будет лететь около получаса-сорока пяти минут, все замедляясь и замедляясь, но…

Промазать по такой цели, как планета…

Даже если я сейчас все тут брошу и сделаю «подскок», успею перехватить максимально два заряда, хотя, вернее будет, что только один, а это, для обреченной планеты, что мертвому – припарка!

И в Матросовы больше некого крестить – некоторые из кораблей были не на ходу, а некоторые еще и не до конца захвачены, так что я вновь пожалел о порталах, которые, как свято верил Голос, я смогу открывать со дня на день.

А надо уже сейчас!

А-а-а-а-а-а-а!

Я пялился и пялился в след летящим зарядам, искренне желая, чтобы на их пути оказались дредноуты, астероиды, хоть черт лысый!

Столько сил, столько трудов и все вот-вот пойдет псу под хвост из-за того, что кто-то вместо того, чтобы дать отпор, поднял лапки, услышав волшебное «Центральные Миры»!

Найду и поубиваю, если выжили!

Я закрыл глаза и вздохнул.

Часы тикали, а я искал…

«Нашел»! – Голос в моей голове восторженно выдохнул. – «Нашел!»

Я открыл глаза.

Если судить по сканерам, именно в эту минуту открылось четыре портала – каждый перед своей целью – и заряды исчезли, чтобы через мгновение вновь появиться в видимом космосе, вывалившись из одного портала. Прямо перед дубль-дредноутом!

Конечно, в передней проекции у всех брони до безобразия много, но четыре «прилета», разнесенных на сотые доли секунды, слизнули ее, как корова языком, смели переборки и, судя по всему, поставили вопросительный знак в жизнедеятельности этой твари.

Слетевшие поля защиты позволили закинуть на дубля орду дронов и дроидов, понесшихся по коридорам и сносящих все на своем пути.

Судя по повреждениям, кораблик можно будет восстановить, особенно если у меня сейчас получится поймать дредноут-прим…

Я высматривал подходящие варианты порталов, восхищаясь собой.

Это же…

Концептуальная фишка! Абсолютный, малофиксируемый, мгновенный переход из точки «А» в точку «Я», без посещения остальных точек.

Да еще и плюющий свысока на все блокировки пространства!

«Не плюющий, а обходящий»! – Поправил меня Голос. – «Но, да, концептуальная способность, присущая исключительно тебе!»

Потерев внезапно замерзшие ладони, оглянулся по сторонам в поисках дроид-стюарда с горячим куафэ, который мне сейчас просто жизненно необходим.

Наместник на своем дредноуте, видя как разворачиваются дела перевел щиты на заднюю полусферу и поддал газку, норовя выйти из сферы действия глушилки.

Наивный…

Действие МОЕЙ глушилки теперь заканчивалось далеко за границами системы, а уйти в тех местах в варп, даже на дредноуте, это дело команды специскинов-навигаторов, а не человеческих мозгов.

Дредноут набирал скорость, Наместник пытался связаться со станцией Дальсвязи, требовал эвакуацию, запрашивал спасение и поддержку, снова и снова орал на не отвечающего, корчащегося в моей пыточной торгаша, требуя возврата средств либо срочной спасательной экспедиции.

А я ловил удивительно знакомое чувство портала, такое теплое, такое знакомое и послушное, словно щенок, соскучившийся по хозяину.

Раз и еще раз я целился в убегающий дредноут, понимая, что если эта сволочь свалит – сюда вернется флот возмездия.

Да, не «прям сейчас», но через полгода, через год – вернется.

Не может не вернуться.

Такова вся политика общечеловеков, лезть куда их не просят до тех пор, пока их не вырежут под корень, как сорную траву.

А потом обидеться, мол, «а нас за что»?!

Наконец, портал «зацепился» и на борт дредноута наместника посыпались дроиды всех мастей, рангов и размеров.

Заодно, закинул туда десяток дроидов-взломщиков и почти сотню корабельных ремонтников, отключающих все, до чего могли дотянуться.

Подумал и умножил своё присутствие на 2, а то как-то несерьезно получалось…

Все-таки, как ни крути, дредноут здоровенная фигня…

А я его хочу!

У флота ЦМ ведь явно должно быть что-то свеженькое и интересненькое, ведь как-то же они перлись по следам флота беженцев, выслеживали его, разнюхали и устроили кипишь!

Сволочи!

Сжимая и разжимая кулаки, сидел в капитанском кресле своего корабля-диверсанта и ждал новостей.

Оказывается, это очень сложно – ждать новостей.

И даже обосравшийся и поседевший торговец, все так же ползающий по полу своей каюты на переломанных ногах и собирающий зубы сломанными пальцами, как-то совсем не коротал время, больше раздражая.

Но убивать его пока было нельзя.

Все!

С тихими смертями недовольных всемерной властью искинов придется завязывать.

Теперь только суд, но самый справедливый и самый понятливый…

Чтобы никто не ушел необиженным…

Глава 10

- …Голосование по делу торговца гильдии Аш-Гарн, Сули Фырга Третьего, завершено. Система Бер проголосовала… - Искин-диктор сделал трагическую паузу, привлекая внимание народа, который последние три недели фактически жил у экранов своих визоров, наблюдая за судебными процессами над вторгшимися в наше пространство кусками… Помета. – Восемьдесят три процента населения проголосовали за применение Высшей меры наказания. Приговор окончательный.

И без того седой торгаш, отчего-то надеющийся, что его отпустят, вернут корабль и оплатят моральный ущерб, замер с отвисшей челюстью.

Ну, да, смертная казнь в системе Бер очень нелицеприятна и неаппетитна – приговоренные либо дрейфуют в сторону звезды в дешевых, одноразовых костюмах оглашая окрестности своим воплями.

Либо их усаживают на быстрорастущие кусты, либо отправляют на органы.

Учитывая, что пиратство – по умолчанию означает посадку в кусты с полной конфискацией имущества, отвисшую челюсть можно было понять.

И зря торговец апеллировал к законам ЦМ, с пеной у рта доказывал, что Торговая Лига вне и над законами какой-то там отсталой планетенки и он одной левой справится с нами всеми, вот только дайте ему свободу и он всем и все покажет.

А в сети уже разгорались пари, сколько он продержится, насаживаясь задом на твердую и быстрорастущую, деревяшку.

Кстати.

Надо отдать должное, жители системы Бер оказались не так уж и кровожадны – из двух сотен тысяч выживших вторгшихся, на данный момент отрабатывают на астероидах более девяноста тысяч; на планете сейчас, работают на рудниках – двенадцать тысяч, еще сорок тысяч работают под куполами, на соседних с Амальтеей, планетах.

А вот оставшиеся пополняют запасы необходимых органов либо идут на удобрения.

Наместник, например, пока еще находится под следствием – его жизнь нам нужна, чтобы вывести из границ ЦМ его запасы на черный день и, распродав активы, затариться всем необходимым.

Так что, еще с полгода это существо небушко покоптит, а потом отправится к своим приятелям, генералам-адмиралам, пополняя коллекцию заспиртованных голов, что будут переданы ЦМ-ошникам, в качестве дара и предупреждения.

Да. Знаю, что нельзя дразнить гусей, но…

За полгода мы успеем притараканить две боевые станции – одну купленную на деньги торгаша, а вторую, что нашли совершенно случайно, через три системы от нашей, «в упаковке», вместе с кораблями сопровождения, печально болтающимися на орбите девственно чистой от разумной жизни, планеты.

Правда, «радужного» в ее нахождении было мало – на корабле-буксире нашлось две тысячи спящих архов, а корабли сопровождения стояли на «боевом дежурстве» и пришлось поработать, чтобы добраться до искинов и заменить их на «свои»

Повезло хоть в том, что корабли были «корпорансткие», а не «боевые-боевые», иначе мы бы вообще замучились.

Так что, со всеми этими неприятностями, как вы понимаете, о «незаметной инфильтрации в общество» даже речи не велось.

Пришлось совать свой рыжий бобрик повсюду, материться и даже пинать по лицам.

Искины меня поддержали, а народ…

Народ, как ни странно – тоже.

Никогда не стремился в публичность, но вот, кажется, влип.

А началось все с того, что я не поздоровался с Пэм.

Не потому, что она «такая плохая», а я, соответственно – «такой хороший», а потому что я ее не заметил, если честно.

Ну, стоит ряд рабов на коленях и стоит, мне то, что с того?

Следом бежали ребята, они всех «отстегивали» от рабских ошейников, у них для этого приблуды были, а я торопился на встречу с Наместником, так что по сторонам и не смотрел-то даже.

На видео, что парни в планетарную сеть выбросили, было видно, что каждый занимался своим делом, но…

Люди увидели то, что хотели увидеть.

Вот так я стал героем сперва одного боя, потом новостных сюжетов, а теперь снова занимаюсь тем, о чем никогда и не думал.

Пэм, теперь, на домашнем аресте, вместе со своим свежеиспеченным муженьком.

Надо будет не забыть отправить ее в ЦМ, а то она ради этого гражданства «столько настрадалась», что просто грех не отпустить ее душу, пусть теперь строит жизнь там, куда так рвалось ее сердце.

Заодно, пусть проверит, как это, жить в центральных мирах без гроша в кармане.

Ну, хоть не рабыней, пусть радуется и такому везению.

Помассировав виски, со вздохом вернулся к работе.

Скоро, очень-очень скоро до ЦМ дойдет, что их поимели. Потом дойдет до торгашей из их Лиги и вот тогда завертится полный ворох проблем, грозя превратиться в смерч, сносящий все на своем пути.

И тут спасет либо кулак с шипастым кастетом, либо очень гибкая политика. А лучше – все, вместе взятое.

А для «всего, вместе взятого», нужны деньги, деньги, деньги и специалисты.

Я «нырнул» в сеть, проверяя последние новости.

Банки уже вовсю работали.

Филиал «Нейросети» преобразованный в государственную службу занятости, занимался установкой нейросетей всех типов, включая «вторичные», ведь новых пока не было, да и, опасаюсь, новых, такого же качества, как довоенные, не будет еще долго.

Вояки отрабатывали защиту системы, попутно интегрируя первую пригнанную боевую станцию, на деле оказавшуюся еще тем «сырым» говном, от которого голова лопалась, с какими косяками ее проектировали.

Оставалось надеяться, что вторая будет лучше.

По крайней мере, что укомплектована она будет не только пижонским энергетическим вооружением, но и хотя бы десятком «дальнобоев»…

В сети снова крутилось недавнее судебное заседание, обрастая комментариями, лайками и дизлайками.

Эх…

Видать, пришла пора…

Связавшись с экипажем точки «Дальсвязи», мысленно воззвал к Звездам, надеясь, что мир не рухнет, файерволлы не подведут, а народ не растеряется в том потоке, что сейчас хлынет в систему!

Повторно опросив искинов, дал добро на активацию внешних протоколов, подключая систему Бер к сохранившейся цепочке бакенов «Дальсвязи».

До ЦМ мы, конечно, не доберемся, там такие бои шли, что уцелел вряд ли пяток из десяти довоенных бакенов, но вот окрестности – это запросто, это мы, как два пальца об асфальт!

Пару часов сидел, как на иголках – пока оборудование прогревалось, калибровалось, выходило на основные тестовые показатели и менялось сгоревшее и непрошедшее тестирование, трижды проклял себя за решение «открыть ворота» и лишь усилием воли не прикрыл всю эту лавочку…

Еще девять часов оборудование проводило дефрагментацию принятых сообщений, конвертацию кодов и построение сети, а потом, как-то совсем буднично и незатейливо, на моей нейросети моргнула и окрасилась в зеленый цвет иконка «Дальсвязи», с высшим, правительственным приоритетом.

До ЦМ мы не добрались.

А вот Торговая Лига изменила кодировки своих станций, оставляя доступными лишь одну десятую процента на вход-выход новостного контента.

Сволочи…

Всего, за сутки, мое оборудование «зацепилось» за девять тысяч семьсот тринадцать станций-ретрансляторов, из двадцати трех тысяч девятьсот девяноста девяти.

Результат не так уж и плох, я ожидал намного худшего.

А если учитывать, что от некоторых станций «Дальсвязи» пришел отзыв, что они повреждены и могут работать с ограниченными возможностями, например, служить исключительно шлюзами для передачи сжатых данных, то у меня и вовсе все не так плохо!

Поток новостей, иногда опоздавших на столетие, иногда и того больше, завораживал и затягивал.

Понимание того факта, что некоторых из отправителей нет больше века, что младенец вырос, а молодая семья, отправившаяся в свадебное путешествие, уже давным-давно переселилась в иной мир, что диспозиция вояк, ожидающая архов с границы «право-слева-и-чуть-выше» совсем не верна и что торговые сделки, заключенные в аккурат перед появлением в системах архов, так и не были заверены, а наследство – передано, пугало.

За время бытия искином такие вещи кажутся отдаленными отражениями в зеркалах, подрагивающими и ярко-цветными, настолько цветными, что приходится накидывать фильтр эмоций и…

Считать варианты.

Случилось и еще несколько «сюрпризов», из которых пара были и вовсе приятными!

Например, официальный представитель «Глобанка», пришедшего на смену «Единому банку Систем», признал правомерность реквизий и мы враз, скачком, оказались принятыми в единую банковскую систему «Глобанк», причем, как это не удивительно, но с очень интересными предложениями по кредитам и депозитам.

Ради интереса, я обнулил через «Глобанк» несколько счетов торгаша, тут же закупив кое-что, давно меня интересующее.

Да, пришлось раскошелиться почти на 17 миллиардов, но зато через месяц у меня будет станция по изготовлению ширпотреба, причем, со всеми лицензиями; старая и раздолбанная фабрика по изготовлению нейросетей до 4-го класса включительно и, на закуску, малая база терраформинга, которую я опознал лишь потому, что будучи искином в одной из итераций, управлял именно такой, стабилизируя и терраформируя спутник под запросы своего владельца.

Кстати, координаты спутника у меня тоже «всплыли», так что, можно будет отправить туда парней, как только у нас тут все утрясется.

Да, пришлось отстегнуть процент банку за анонимность и лично работающему с нами представителю – за скорость и лояльность, но все окупилось сторицей.

А через десять дней, связавшийся со мной региональный директор «Глобанка», предложил открыть филиал, точнее, два – на планете и на орбитальной станции – вернув процент за анонимность.

«Мои» банкиры, узнав новость, приуныли.

А вот нефиг было поддерживать всяких Пэм-сепаратистов!

Народ, конечно, полдня в сети побузил, пока я не выложил, с разрешения «Глобанка», приблизительные процентные ставки.

Что-то, конечно, было дороже, чем у нас, что-то – дешевле, но…

Старая, добрая соревновательность должна иметь место!

Вот так, шажок за шажком, от простого к сложному, от кривого – к прямому…

Не скажу, что все было сложно – кое-что, например, вообще получалось «слёту», словно так и должно было быть.

Кое-что, конечно, далось сложно, например, сводная сестра Пэм, вбившая себе в голову, что она ведьма, точнее – псионка, хотя, на самом деле, по ней плакала психушка.

И ведь, зараза, реально красивая деваха была!

И волосы, как вороново крыло, и улыбка – закачаешься!

Но, как только рот откроет – все, пиши пропало!

Я ее к Пэм восемь раз отправлял, вежливо просил, объяснял, тыкал пальцем, а потом просто запретил выпускать всех членов этой долбанутой семейки и ускорил отлет первого транспортно-пассажирского кораблика, в сопровождении крейсеров, на подвеске которых болтались наши, внутри системы собранные, фрегаты.

Мелочь, пустяк, но…

С ними жить легче, чем без них.

Кроме Пэм, ее мужа и сдвинутой сестрички, в первый полет отправились те, кому я доверял настолько, что искренне верил – эти точно не придушат теру Пэм в темном коридорчике и не продадут первым попавшимся работорговцам.

Ну и я…

Тоже лечу.

Правда, не зеленоглазым и рыжим, а кареглазым брюнетом, с десятком татушек и ритуальными шрамами, в качестве личного телохранителя одного из наших «местечковых» заводовладельцев, а не управляющим целой Системой.

Свою рыжую копию свалил на планетарного искина, добавив ему мощностей – пусть отдувается, один пес я свои систему только искинам и могу доверить, настолько люди в последнее время с гнильцой стали.

Жадные, завистливые, ленивые…

Не все, конечно, слава Зведам, но процент велик.

В прочем, мое бегство Амальтеи не совсем просто бегство – мне и свои дела порешать надо, да и от того количества внезапно появившихся, незамужних соискательниц до моего рабочего органа, подальше свалить, хоть на полгода – год.

Выбравшись из-за рабочего стола, прошел по здоровенному, метров пятнадцать на двадцать пять и с потолками почти в пять метров, рабочему кабинету, сейчас освещаемому мягким зеленым светом стоящей на столе, лампы.

Одна из «длинных» стен, с сейчас занавешенными по ночному часу, окнами, слегка дрожала – столица вела свой, ночной образ жизни, точнее – не спала вовсе и совсем!

Да, подумать только, вроде чуть больше года прошло, а уже есть столица, по улицам которой фланируют парочки, по дорогам, пока без суеты, приблизительно раз в десять-пятнадцать минут проезжают-пролетают скутеры-флаеры, открылись кафешки и даже – кто бы мог подумать! – бордель!

И ведь это мы «разморозили» лишь одну десятую от носителя!

А ведь еще надо столько сделать, а времени «на все» откуда взять, а?!

«Привет…» - Дрожащий и слабый, такой далекий голос в моей голове…

Я, если честно, грешным делом, не на шутку так испугался, посчитав, что все, кукухой поехал!

Уже даже стал прикидывать себе палату посветлее и попросторнее, а то, мало ли…

«Процедура разархивации завершена с ошибками. Восстановление из резервной копии невозможно. Произведено слияние…» - Голос в моей голове прыгал от уверенного мужского баритона, до чуть хрипловатого, сводящего с ума, грудного женского голоса, кажущегося таким родным, словно я знаю ее все свою сознательную жизнь. – «Доступен подпространственный карман. Доступна функция секретаря. Доступ к вторичным функциям - по требованию Владельца. Опознание Владельца произведено. Восстановление данных, резервных баз данных, хранилищ, сканирование кристаллов памяти…»

Последнее, что помню – медленно приближающийся ворс бордово-коричневой ковровой дорожки и какое-то странное-знакомое, желтоватое свечение, словно над головой включили лампу накаливания, ватт эдак на 60!

Потом был «бам-м-м-м-м-мс!» и я с трудом выдохнул, разом вспоминая что я забыл и понимая, где же я сейчас нахожусь.

Подвал моей общаги в Шараге!

Вон и барная стойка, а чуть поодаль – неприметная дверь, за которой прячется заветный сундучок с артефактами, когда-то очень давно вывезенными с моей планеты некоторыми нехорошими личностями.

Правда, либо я не очень хорошо помню, либо подвальчик значительно подрос – дверей уже не четыре, а больше десятка, в баре, на полочках вдоль стены расставлены роскошные бутылки с теперь хорошо знакомыми напитками, в уголке притулился ящик с искином Виталием, моим адъютантом, а за спиной, за полуоткрытой дверкой явно виднелся кусок бассейна, заполненного водой, с чуть клубящимся над ней, парком.

«Нормально так…» - Слегка опешил Голос в моей голове. – «Это что, домен?!»

В ответ я лишь пожал плечами – как по мне, так «домен» — это что-то огромное, требующее заполнение и развивающееся либо за счет демонического начала, либо за счет внутренней энергии владельца домена.

А вот такой «подвал» - это, скорее, камера хранения. Правда, камера хранения со всеми удобствами, но не домен – точно!

Ну, хорошо, не камера хранения, а нормальный, добротных таких размеров, ангар.

Точнее – ангарище!

В нем же десяток «Боингов 747» можно впихнуть и еще место для «Ту-144» останется!

Я с присвистом обходил свой «погребок», начиная понимать, что размеры, с первого раза, как-то неправильно оценил…

Прихватив из бара бутылочку, на первый взгляд, вроде даже пива, пошел осматривать владения внимательнее.

Насчет «десятка «Боингов», это я конечно же соврал, но пару-тройку «Ту-зиков» расположить можно было вполне себе достойно, крыльями-носами белоснежные птички точно толкаться не будут!

И хвостиками за потолки – точно не зацепятся, там до потолка приходилось голову задирать, как на небоскреб смотреть!

Потягивая эль, темный, густой и бархатистый, склонялся к мнению, что моему «домену» чего-то не хватало.

Ну, хоть еще какой-нибудь живой души!

Поймав идею за хвост, побрел обратно в бар – там у меня есть одна классная живая душа, ей надо только дать первого пинка, для старта!

«Э-э-э-э…» - Голос в моей голове слабо попытался остановить мой полет мысли и зарождающиеся идеи, но…

« Я – не Виталий! Я – Юрий!» - Огорошил меня искин, едва я смог разобраться с его запуском. – «Юрий и, не много, Лизка!»

Я еще «Юру» переваривал, а тут выяснилось, что они у меня, теперь, «сиамские близнецы», блин!

И вернуть Лизку, как личную нейросеть, теперь точно не выйдет, к сожалению.

Да и из Юры адъютант теперь не очень – семьсот лет одиночества оставили свой отпечаток, превратив аналитика в задумчивого и неторопливого философа, которому мирские дела теперь…

Эх, такой искин пропал!

Я, в сердцах, махнул рукой еще раз и побрел к выходу, потягивая пойло из горла.

Меня душило разочарование.

Нет, симбиоз Лизки и Юры, в принципе, можно было использовать, вот только как использовать?!

Взобравшись по лестнице вверх, толкнул хорошо знакомую деревянную дверь и вылетел наружу, как пробка из бутылки.

Хорошо хоть мой легкий комбез успел среагировать, в отличии от меня и загеметизироваться, спасая от неминуемой смерти.

Меня подкинуло вверх, прямо к уныло-серым небесам, со странной розовой полоской где-то на горизонте и оранжевым пятнышком слева над головой.

«Домен!» - Благоговейно выдохнул Голос, следом истерично всхрюкнув.

«Ну, раз домен»… - Я захотел оказаться рядом с открытой дверью.

Ага.

Хорошо, что был в комбезе, а так бы опять отшиб себе копчик!

А так…

Только дверь сломал.

Потоптавшись по сломанной двери, решил, что хочу атмосферу.

И полетел вниз, считая ступени всеми выпирающими частями тела.

«Не-е-е-ет… От ступенек надо избавляться…» - Мысль промелькнула здравая, но по времени несколько поспешная – ступени исчезли, осыпав меня кусками бетона и звонкими обрезками чугуниевой арматуры.

Никогда бы не подумал, что настраивать домен – это такая морока!

То небо уходило в просинь, то центральное светило съезжало к краю горизонта, то поднимался ветер, закручиваясь в ураган, то птички получались с зубами…

Устав от экспериментов, вернулся в бар, покрутившись, нашел здоровенную банку тушенки, сковороду и походную плитку, не понятно откуда тут взявшуюся, соорудил себе горячую закусь.

То ли закуска так подействовала, то ли красное вино, что просто благодатью лилось в горлышко, но настроение просто ракетно устремилось вверх, пыхая божетсвенной благодатью и единственной тучкой на горизонте – полнейшей пустотй и бесчеловечьем вокруг.

«Чтобы домен развивался,» - начал поучать меня Голос, - «надо селить в него живых существ, желательно – разумных, конечно. В идеале – души, чтобы они вырабатывали больше энергии, а тратили – меньше. Растения и животные – так же способствуют развитию домена, но в меньшей мере».

«Ага»…

Я вновь распахнул дверь, теперь уже под светло-синие небеса с оранжевым и очень привычным, пятнышком светила над головой.

Если сюда надо людей – я это могу натворить!

«Нет!» - Возопил Голос, останавливая меня от исполнения задуманного. – «Нельзя просто перетаскивать людей из реальности – в домен!Это убьет их быстрее, чем они хоть что-то полезное сделают»!

- А как надо? – Я с тоской смотрел на единственную постройку в центре своего домена, пытаясь понять, что же мне с этим приобретением делать.

«У тебя есть искины, чего ко мне пристал!» - Голос удручающе тяжело вздохнул. – «У них тут опыт в семьсот лет, может, для начала, с ними поговоришь?»

Поблагодарив Голос за хорошую идею, снова вернулся в бар, к полупустой сковородке и бутылке, с одним бокалом.

«Эх, тоска!» - Признался я, дослушав своих искинов и поняв, что «быстро» у меня ничего не получится.

Да, я могу ускорять время в собственном домене, максимально, при таком размере ста километров в диметре – в сто, точнее 98, 3 раза.

Могу экспериментировать с биосферой, создавать водоемы, горы и вулканы.

Вещи, созданные в домене. Могу использовать исключительно я, у всех остальных они остаются быстроисчезающими фантомами, не более.

Я могу выводить новые виды растений-животных и разумных.

Разумных для этого надо либо грохнуть и превратить в батарейки домена, либо – заставить подписать «КОНТРАКТ»…

Юра старательно рассказывал, что может мой домен, чего он не может, что поддерживает развитие, а что его тормозит или и вовсе – гонит вспять, а у меня в голове вертелась странная идея, как же привлечь в домен разумных и при этом не морочиться с дополнительными условиями.

Не скажу, что мне не хотелось высоких, статных и рыжих «селянок», для «внутреннего использования», но мысль тащить в свое внутреннее «я» нечто, что потом придется бегать и менять – напрягала.

Напрягала ничуть не меньше, чем отсутствие нормального собутыльника, с которым можно было отвести душу сидя за стойкой или столиком, прихлебывая и похрустывая…

Иногда, когда Юра пасовал перед моими вопросами, наружу прорывалась Лизка, ругала меня, маяковала и размахивала своими призрачными ручками, объясняя все на пальцах.

Пару раз я выбирался наружу, чтобы отдохнуть от их объяснений, все больше и больше сожалея об отсутствии нормального собеседника, способного не нравоучения вываливать на мою бедную голову, а выслушать или поделиться собственными мыслями, пусть и напрочь бредовыми, пьяными и тупыми.

Я обошел вокруг ангара, потом воспарил к небесам, пытаясь понять, чего же я больше всего хочу.

Домен, в кои-то веки, без малейшего промедления, принялся удовлетворять мои запросы.

Ангар превратился в двухэтажную постройку, с пятком входов, в виде пятилучевой звезды.

Засверкал стеклом купол, над которым вспыхнула красно-неоновая вывеска «Бар «Центр»»!

Паря над надписью, я тщательно творил, создавая парковки, устраивая короткие рукава жилых номеров и комнаток для уединения влюбленных или отвода души женатых любовников.

Даже сляпал бутафорскую заправку с десятком фальшивых колонок, из которых, по идее, можно было заправить технику чем угодно, от бензина и до расплавленного радия в капсулах магнитного удержания.

«Центробар» заливаемый сверху красным светом вывески, получил десяток прожекторов, одни из которых упрямо светили в зенит, а другие заливали светом парковки, разделяя их по цветовому признаку.

Увы!

Парковки были пусты.

Комнаты не оглашались стонами страсти.

А светило не радовало, заливая своим светом построенный бар.

«Тоска!»

Я присел на вывеску и, допив бутылку, бросил ее вниз, надеясь, что блесткие и колючие осколки смогут хоть на мгновение вывести меня из того ступора, что в конце концов познает каждый творец, завершая свой труд жизни.

Ну, или почти в конце…

Я повертелся на жесткой перекладине буквы «Ц», осматривая окрестности еще и еще раз.

Здоровенное парковочное полотно, с разлиновкой под любую летающую, прыгающую или медленно бредущую, халабудень; чуть сумеречные небеса, когда еще не хочется спать, но сил держать дорогу уже нет; яркие вывески, на которых, кроме разновеликих и, лично мне, не всегда понятных «букафф», еще и хорошо понятные изображения кружек, бутылок и прочей коктейльной мишуры.

И все же, все же… Все же – чего-то не хватает!

Вновь сделал глоток из внезапно откуда появившейся бутылки, скривился и разжал пальцы – никогда не мог понять пиво «со вкусами»…

Пока бутылка летела, сообразил, чего не хватает и что меня так раздражает!

Раздражает меня стерильная чистота, а не хватает…

Не хватает забитой по вечернему времени, рычащей моторами и ругающейся из-за парковочного места, парковки!

То есть, парковка-то есть, вон, еще километров 50 во все стороны, паркуйся – не хочу, но вот «зибитости», «рычания» и «ругани», как-то не наблюдается, к сожалению.

А это значит…

Это значит, что работа не завершена и синдром усталости Творца откладывается на некоторое время.

Я снова сделал глоток.

О, ром!

Явно – кубинский!

Я приблизительно прикинул, что должно произойти, чтобы парковка равномерно заполнялась,

Подумал.

Сделал добрый глоток и поставил бутылку рядом с собой, на перекладине.

«Зеленый…» - Всхрюкнул Голос в моей голове, но был задушен алкогольной благостью мысли.

Я воспарил над поверхностью домена, проводя сверкающие линии-полосы-лучи, одной стороной финиширующие на парковке, а другой – уходящие в какие-то дебри, точнее, прямо скажем, в ебеня…

Несколько секунд все это светилось и вращалось, умащивалось и ворочалось, словно кошка обминает новую подстилку, некоторые линии внезапно гасли и пропадали, зато появлялись новые, может, не такие яркие, как мои, но – рабочие.

Домен слегка потряхивало, светило норовило зайти с тыла, но я непреклонно «дожимал» свою идею.

Понятно, что все это мои «влажные мечты» и все дальше домена не выйдет, но…

Творец я или нет?!

Лучи-нити-линии умостились, разобрались, каким цветом им светить, разделили домен на квадраты, круги и прямоугольники… Получилось очень и не плохо даже.

Точнее – получилось хорошо!

Вспомнив старый, пошлый анекдот времен своей еще первой молодости, я воздел к небесам зажатую бутылку рома и провозгласил: «А вот теперь зае…!»

Глава 11

- Не кричи… - Попросил я установленную нейросеть, забывая, что это не Лизка и добрых слов и тяжелого, виртуального, алкогольного похмелья данная железяка просто не понимает. – Всех на утро, сейчас я спать! Только, «кольни меня», а то совсем плохо…

Подобрав трясущиеся и разъезжающиеся руки-ноги, с трудом оттолкнувшись от пола, принял вертикальное положение и возвращаясь в реальность своего затененного кабинета.

Сон, настолько отчетливый и яркий сон, что аж во рту – привкус старого, доброго кубинского рома, а в мозгах, еще не отошедших от, судя по крови на подоконнике, удара, с цветами и запахами дорисовывается признак алкоголизма – пьянство в одиночку.

- Запуск аптечки невозможен, исчерпано содержимое. – Констатировала факт нейросетка, вводя меня в ступор. – Пополнить содержимое?

- Разумеется – да! – Рявкнул я и схватился за голову, от накатившей боли и волны тошноты.

«Точно – сотрясение…»

Щелкнула панель скрытой ниши и яркий паучок, шустро перебирая лапками, помчался по дорожке с картриджем медикаментов наперевес.

Прошуршав по ворсу дорожки, он ловко вспрыгнул ко мне на штанину, пробежался вверх, до пояса, выковырял опустевший картридж и, поменяв полным, легко и непринужденно спрыгнул вниз и вернулся в нишу.

Конечно, этот процесс я несколько иначе представлял, но…

Так тоже годится.

Получив пяток осиных уколов, взбодривших меня до состояния «оторваться от подоконника своими силами», я, на все еще подгибающихся, дополз да своего кресла и со стоном в него опустился, осознавая, что до кроватки я не доползу, хоть меня ногами подпинывай!

Смежив веки, отдался плавному качению по волнам сотрясения последних извилин.

- Зеленый… - Надо мной склонилось хорошо знакомое лицо Юры. – Не пей так больше, пожалуйста…

Голова кружилась, конечно, но все не так критично.

Осталось понять, какое из лекарств вызывает у меня столь впечатляющие глюки и исключить его из аптечки, от греха подальше.

«Это не медикаменты» - Обрадовал меня Голос. – «Это и есть Твой Домен!»

Обычно, за Голосом шутки не водятся, он «дядечка сурьезный», лишний раз не высовывается и в дурацком троллинге ни разу замечен не был.

«Домен»…!

Я выбрался из теплой, пуховой постельки и, как был, босиком, протопал к окну, надеясь, что не все из ночных кошмаров стало реальностью.

Ну-у-у-у-у…

Глядя на три десятка разномастных корабликов, кораблей и автомобильчиков, припаркованных в живописном беспорядке, стал осознавать, что вообще ничего не понимаю.

Помотав головой, глянул вдаль и слегка офигел – сдется мне, мой домен, с того момента как я его помню, несколько подрос!

«Несколько?!» - Голос в моей голове слезливо всхлипнул. – «В семь с половиной раз, за первые сутки! Лизка с Юрой с ног сбились, пока первых посетителей обслуживали! А их ведь всего – двое! Ты хоть понимаешь, что именно ты учудил, Зеленый?!»

Я помотал головой, действительно не понимая содеянного.

«Юра… Объясни ему, пожалуйста…» - Голос выдохнул и исчез, оставляя меня тет-а-тет с Юрой и возникшей Лизкой.

Очень злой, растрепанной и, кстати, невероятно красивой!

- Ты! – Лизка ткнула в меня пальцем. – Ты! Ты! Ты!

- Ну, гм, я… - Я переступил с ноги на ногу, решая для себя нормально ли это, что моя собственная бывшая нейросеть тычет в меня пальцем и норовит вытеснить в окно, не взирая на то, что я стою перед ней совсем голый! – Да что случилось-то?!

- Ты случился! – Юра, кажется, тоже подпал под неадекватное обаяние Лизки и принялся «тыкать», хорошо хоть пальцы оставил при себе. – Ты! Ты хоть соображаешь, что ты наделал?

- Нет. – Совершенно честно ответил я и, пока оба мои бывшие шизофрении смотрели друг на друга, профланировал к шкафчику с одеждой и оделся. – Что не так-то?!

- Не так?! – Лизка материализовала венский стул из воздуха, развернула его спинкой вперед и устало плюхнулась, сложив локти на спинку. – Да ты все, вообще – все! – сделал не так! «Домен» - изначально – закрытая система, развивающаяся вместе со своим владельцем. Вместе, вместе, вместе!

- А ты прописал в домен вход, по непонятным причинам и параметрам, и теперь в домен твой попадают все, кто подходит под эти причины и параметры… - Юра вздохнул. – И они тащат с собой свои проблемы, свои эмоции, своих любовниц, свою выпивку, а домен превратился в…

- В бордель с баром! – Гневно выдохнула Лизка.

- И, при этом, за сорок часов домен увеличился почти втрое! – Юра пожал плечами. – Если все так и останется, то через полгода у тебя домен будет максимального, для твоего потенциала, размера.

— Вот, только это будет домен-бар! – Лизка зевнула, не успев прикрыть рот ладошкой. – Тебе это надо?

- С другой стороны… - Юра уселся на мою кровать и задумчиво потер подбородок. – Это совершенно уникальный способ развития домена, причем, намного лучший, чем связываться с душами, переселять людей, строить биосферу… Бар – он и есть – БАР! Пришли. Потрепались. Отвели душу. Почесали кулаки и дальше в дорогу.

- А как же развитие? – Лизка уже зевала не переставая, словно ее заклинило. – Домен должен развиваться – гар-мо-нич-но! А у тебя получился хаос!

Я смотрел на двух своих «шизиков» и широко улыбался, предчувствуя, что весь этот концерт они мне тут устроили не просто так, а по предварительному сговору, уже все решив, взвесив и упаковав.

- В общем так… - Юра громко и с удовольствием чихнул, испугав Лизку, которая тут же перестала зевать. – Мы, в принципе, совсем не против, только ты…

- Найми прсонал, а?! – Взмолилась Лизка. – Нас, двоих, жопа как мало! Человек, эдак, с сотню…

- Ну, или стюардов прикупи, сотни три… - Юра хитро улыбнулся. – А лучше пять, а то сам знаешь, как к ним некоторые разумные относятся. Вечно норовят их сломать!

- Ага. А еще нужен пяток поваров, бармены-бариста всякие, не все же бухать хотят! – Лизка подалась с азартом вперед, аппетитно раздвигая ноги и прижимаясь грудью-троечкой к спинке стула.

- Нет, можно, конечно, и пищематами обойтись… Но тогда это совсем не то будет! - Юра развел руками. – Да и с горничными надо решать. Эх, были бы синтеты…

«Да вы охренели!» - Взорвался Голос в моей голове! – «Да вы хоть понимаете, о чем речь ведете?! В общем… Если ты сюда припрешь искинов, персонал и не передумаешь, то…»

- Погоди… А искинов-то зачем?! – Я подозрительно оглядел своих шизиков, понимая, что, кажется, в домене, эти двое вполне себе спокойно могут общаться с Голосом, иначе весь этот театр был бы вообще ни к чему.

- Тут такое дело… - Лизка смутилась и искоса глянула на Юру. – Мы тут по залу покрутились, послушали о чем народ болтает и…

- Тут ведь кладезь информации, Зеленый! – Не выдержал Юра. – Они же такие вещи рассказывают – просто закачаешься! Они же, по пьяни, такие…

- Так! Стоять! – Я поднял обе руки вверх, останавливая поток многоточий. – Юра… Это – пьяные люди. Они дурные. Они обиженные и злые. Они могут рассказывать, что у годно и кому угодно, но… Основа всего в любом баре – молчание персонала! КОН-ФИ-ДЕН-ЦИ-АЛЬ-НОСТЬ!!! Все, что было в баре – остается в баре. Иначе бар этот просуществует ровно столько, сколько обиженному существу понадобиться времени пронести гранату или канистру бензина.

- Значит, никаких записей… - Поник головой Юра.

- Искины и ячейки я притащу, как только узнаю, как их можно протащить в домен, - пообещал я, любуясь Лизкой.

«Если ты притащишь искины…» - Голос в моей голове вздохнул. – «Тогда я открою тут Перекресток!»

От такой новости, я если честно, обалдел.

Причем не «маленько», а самым натуральным образом до отвисшей, точнее – отвалившейся до пола – челюсти.

По моим воспоминаниям выходило, что активация только одного узла портальных переходов способна связать, в принципе, все системы в галактике, конечно, с вариантами, но… Перекресток – это вообще непонятный зверь…

А пускать «неведому зверушку» в свой собственный домен…

- А что я с этого буду иметь?! – Вырвалось у меня не столько из-за меркантильных чувств, сколько от того, чтобы понять, что же это я натворил.

- Учитывая, что в твоем домене теперь пересекается не менее полусотни различных систем, Галактик и даже несколько вселенных… Это еще без учета разных временных потоков… Твой домен за пару лет способен превратиться в огромный перевалочный пул-хаб-развязку…» - Голос в моей голове закашлялся, представляя себе масштабы изменений. – «Мой материнский пул работал с десятью Галактиками. Отцовский узел, на который ты и наткнулся – объединял одну галактику с материнским пулом и этого хватало, чтобы его смотритель мог движением ресниц уничтожать или создавать планетные системы!

Прикрыв глаза, я вслушивался в голос, отчего-то представляя его эдаким восторженным, молодым пареньком лет… Ну, до двадцати – точно. Рыжевато-каштановым, худеньким и быстрым.

- Ну, спасибо… - Голос раздвоился в моей голове и «снаружи». – Вот такого – точно мои родители не ожидали!

Я открыл глаза.

Рыжевато-каштаново-головый паренек, худой и ярко-ярко сиреневоглазый, пытался как можно скорее забраться в вежливо поданный Юрой, комбез.

Лизка нагло «пожирала» мальчика глазами, Юра тактично отвернулся, а я…

Я, совершенно честно. Закрыл глаза.

В конце концов, это же мой домен, значит, мне тут можно все!

- Можно было и постарше меня представить! – Обиделся Голос. Дождавшись. Когда я открою глаза. – Как меня могут серьезно воспринимать люди, если я, по виду – щенок-щенком?!

- А ты скафандр не снимай! – Посоветовала Лизка, все так же сидя лицом к спинке стула.

- Ноги сдвинь. – Отрезал Голос тыкая в меня пальцем. – А то скоро узнаем, насколько домен способен приспособиться к желаниям своего владельца!

Нда-а-а-а, Лизка и вправду та-а-а-а-а-ак фривольно сидела на стуле, что у меня, гм. Все восстало.

- Ну… Я пошел!

Я закрыл глаза и вновь их открыл, услышав напоследок просьбу от Юры, ускорить время в домене раз в десять-двадцать, а не жалкие пять.

К двадцати, если честно, я как-то готов не был, а вот десять…

Почему бы и нет?

Вздохнув, осмотрелся по сторонам, затем обратился к нейросети.

«Идет синхронизация» - ответ нейросетки меня взбесил, а все та же, все тянущаяся и тянущаяся ночь и вовсе привели в ярость.

«Синхронизация завершена» - Обрадовала меня нейросеть. – «Исправлен сбой времени, исправлены медицинские показатели, исправлены данные дополнительного хранилища, изменены объемы дополнительного хранилища. Проведена дефрагментация и верификация данных».

Я схватился за голову, в этот раз не фигурально, а взаправду – нейросеть словно с глузда слетела, норовя реально устроить мне дефрагментацию коры головного мозга.

Через мгновение стало легче – отработала свое аптечка, накачав наркотой до самых бровей.

Нейросеть тут же принялась очищать кровь от наркоты.

Через минуту таких качелей, из ниши выбежал паучок с картриджем, а следом – паучок с хорошо мне знакомым по земной практике, пистолетом-инъектором, в котором плавало маленькое, сморщенное, желтоватое семечко с двумя черными, сросшимися макушками, треугольниками – Марушка называла такой рисунок, вроде бы, руной «Дагаз»…

Один паучок доковылял до пояса, меняя аптечку, а второй пробежался по ручке кресла и исчез у меня за спиной.

На мгновение стало больно, а потом вновь подействовали наркотики.

Последнее, что помню - в комнату ввалились странные существа волокущие за собой следом меддроида на антиграве, за его хрупкие манипуляторы и разбрасывающие во все стороны просто тонны живых цветов, мерзких, вонючих, цветастых орхидей…

Я отбивался как лев! Как тигр! Как бизон откидывал цветометов рогами и затаптывал эту мерзость копытами!

Я прокладывал себе путь к выходу, но…

Был побежден и был вынужден сбежать, дабы спасти свою жизнь и вернуться, доказывая аксиому, что проигранный бой не есть проигранная война!

Меддроид, подлая, стремительная железка, на прощание нашпиговал меня смертельным ядом, смешанным с суперклеем, но было поздно – я пробил себе путь на свободу и открыл глаза все там же, в своей милой и уютной кроватке, с сопящей под боком…

Лизкой!

Вот такой шизы я реально не ожидал!

Аккуратно вывернувшись из-под руки и технично скинув закинутую на меня ногу, стараясь не шуметь, выбрался из-под одеяла и поплелся в ванну, освежаться и вспоминать, а было ли что-то, что надо вспоминать?

Стоя под хлесткими струями воды и морщась от боли в исцарапанной спине, был вынужден признать, что вспоминать есть чего.

Нет, я понимал что моя Лизка – та еще и очень горячая «та еще» штучка, но вот что случится то, что случилось…

В прочем, это мой домен, а значит и мои правила!

И уж Лизка-то точно ни в чем не виновата – даже самый совершенный искин не может сделать то, что может сделать человек!

Обсохнув в струе горячего воздуха, оделся и вышел в комнату.

Лизку уже Митькой звали, но кровать все в том же живописном беспорядке и сладко-сладко пахнет грехом.

Натравив на беспорядок дроида-уборщика, попялился пару минут на себя в зеркало (помят, но не побежден), проверил нейросеть (вроде работает, но странно тупит), проверил порталы (идеальны, как всегда), выглянул на парковку.

Протер глаза и пошел проверять, насколько реален стоящий на парковке двухсотметровый кораблик, с раскрасом под пчелу.

Реален.

А экипаж его, если я сейчас все правильно понял, празднует в баре чудесное спасение, причем, всем, вообще – всем, одновременно – составом!

Все восемьдесят четыре разумных рожи сейчас накачивались выпивкой, не делясь на чины и половые принадлежности.

Я обошел кораблик и присвистнул: судя по пробоинам, быстро снижающемуся радиационному фону и торчащим из обшивки, явно инородным кускам металла, эту пчелку явно брали на абордаж, брали жестко и стремительно, срезая все, что торчит и вскрывая все, что лежит.

Но не успели.

Запрос к Юре прошел с миллисекундной задержкой, а ответ ввел в ступор.

Всего, сейчас в баре гудело три сотни разумных, из которых принадлежало нашему пространству-времени всего полсотни, остальные появлялись из других пределов!

Захлопнув челюсть, пошел осматривать свои барные владения.

В прочем, «осматривать» — это слишком простое слово для того, что ждало меня за дверью.

Привычная стойка и ровные ряды полок за ней, уставленные разномастными пузырями, бутылками и кувшинчиками, растянулась метров на семьдесят, а сам зал, если не соврать, был как футбольное поле, если не два!

По стенам зала притаились закрытые кабинки, в центре – просто столики на компанию, и все это перемежалось игровыми автоматами, кстати не пустующими, двумя биллиардными столами, а в уголке притулились самые натуральные столы для настольных карточных игр, за одним из которых сидела странная компания, которая, будь я проклят если не так, состояла из Фродо, Арагорна и Сэма с Гэндальфом!

Нет, понятно, что это мои фантазии, но босолапых хоббитов не признать было сложно. А где хоббиты, там что?

Правильно – Неприятности!

Ну, там всякие кольца всевластия, черные всадники Мордории и прочий замес от Сарумяна и Ко!

Передернув плечами, отвел взгляд, тем более что «Арагорн» уже стал слегка косить в мою сторону, демонстративно обнажив рукоять потертого ножа, больше подходящего разбойнику с большой дороги, чем гордому потомку королей дунаданцев.

По залу, с подносиками, уставленными кружками с питьем и тарелками с едой, бегали молодые девчонки, то целомудренно затянутые в корсеты и длиннополые юбки, то в коротеньких топиках и шортиках, то в вызывающих бикини, а парочка и вовсе трудилась голышом, украсив себя золотыми цепочками-браслетами на поясе, лодыжке и запястье.

Здоровенный зал казался полупустым – на его футбольный размах сейчас находилось всего под сотню человек, но…

Таких залов у меня, теперь, уже не пять, как я планировал, а целых семь, причем в четыре из них я, без скафандра, никогда не попаду живым – сгорю, расплющусь в блин, растворюсь в кислоте, растекусь по дополнительным измерениям, количеством больше трех штук.

- А откуда персонал? – Поинтересовался я у Юры, меланхолично протирающего стакан у барной стойки.

- Сам же разрешил набирать… - Юра поставил стакан на стойку и налил в него на два пальца темно-янтарной жидкости. – За счет заведения!

И убежал, пока я раздумывал, выпить или стукнуть своего бывшего адъютанта.

Через пару секунд на сетку упал отчет и я, взгромоздившись на высокой барный стул, принялся его изучать, неторопливо потягивая коньячок-десятилетку.

Десятикратное ускорение внутреннего времени домена сжирало четыре процента вырабатываемой доменом энергии, так что «скорости» можно было и прибавить.

Персонал, действительно, набирали из прибывших посетителей – первый десяток выкупили у рабовладельца, что плюхнулся на парковку одним из первых посетителей, остальные пришли сами, увидев объявление.

С персоналом иномировых залов вышло ровно точно так же – работорговля, оказывается, не только виду хомо сапиенс присуща, так что теперь у меня в обслуге есть и кристаллоиды, способные выдерживать звездные температуры и давления, два десятка эфемеров – полудухов-полуреалов, обслуживающих зал со всякими ангелидами и иже с ними божественными сущностями.

Зал для демонюк, кстати, тоже был и я туда мог войти даже в человеческом виде, правда, не на долго – меня там либо суккубочки изнасилуют, либо Лизка порвет, о чем она мне кстати, сама сказала, едва я рядом с демонозалом остановился.

Никогда бы не подумал, что моя нейросеть такая ревнивая.

Еще, согласно отчета, ассортимент бара у меня увеличился в четыре тысячи семьсот девяносто раз, причем в расчет шло только пойло «ширпотребное», которое использовалось всеми «прибывшими» промочить горло.

А ведь было еще и пойло «элитное», которое я, если научусь вытаскивать его из домена, смогу продавать по стоимости состава с золотом, за пяток бутылок!

Я проводил взглядом полуголую официантку, несущую к столику с настолками и сидящими за ним хоббитами, полдюжины кружек пенного эля и здоровенную сырную тарелку поверх всего этого богатства.

- Третьий дьень болть забьивають… - Рядом со мной забралась на табурет перевести дух совершенно голая официантка. – Уходьять только спьять, но платьять не плохьо, но такьие хьяньжи, особьеньно безьсапогьие… А вьот стьарикь – кльяснный. И щьедрьий… А зьдьоровьяк – импьётенть, ньяверньое…

Девушка помахала рукой Юре и сладко зевнула.

- Ньёчь дльинная бьила…

Юра подал девушке высокий бокал с маслянисто-зеленым напитком, украшенный зонтиком, тремя виноградинками и дольками апельсина и лимона.

Девушка, потянувшись до хруста, в три глотка выпила свой коктейль, снова потянулась и, стрельнув глазами по сторонам, сказала:

- Лизка тебе голову свернет, если будешь так нагло пялиться! – Спрыгнула с табурета, подхватила поднос и пошла в глубь зала.

- И вправду – свернет. – Со вздохом подтвердил Юра, выставляя передо мной точно такой же бокал с зеленой жидкостью. – Пей!

Я принюхался.

- Тархун?!

- Ага, с витаминами, минералами и противозачаточным…

Я аж поперхнулся от такой шуточки.

Или, если присмотреться к Юре, то не совсем, шуточке.

Но, как ни крути, «Тархун» и «Байкал» - два моих фаворита среди газировок, так что, грех отказываться.

Кстати, вискарь с «Тархуном» ничуть не хуже, чем он же с колой, проверено!

Поправив мозги, вернулся к изучению присланного файла, перейдя в раздел «доходность\обмен».

Ох…

Вот сюда бы мою рыжую «крючкотворшу», она бы развернулась!

Я несколько раз укладывал-укладывал-укладывал в голове полученные данные, а когда уложил – офигел!

Пока я валялся, приходя в себя после бурного наркотического кайфа, устроенного нейросетками, эта троица – Голос, Юра и Лизка – развернули исключительно бурную деятельность и теперь мне надо придумывать, как вытаскивать из домена различные ништяки, а не как тащить в домен что попало!

Вот, например, графа: «волшебные палочки».

И их – семьдесят четыре штуки!

Нормальному волшебнику, прошедшему хотя бы два курса Шараги, они, уже, конечно, без надобности, но вот всяким псионам-недоучкам, в качестве костыля – любо-дорого!

Или вот еще: «артефакт-неведимка» (неисправен), в примечании стояло, что артефакт делает невидимым все, чего касается.

Ага, представляете, идете вы такой, по шпионским делам, к стеночки прислонились, а стеночка возьми и исчезни!

Это уже не палево, это – полное фиаско!

А вот за «закрытые позиции», доступные к просмотру только нам троим, нас реально могут казнить на ровном месте!

И не из-за чешуи дракона, его крови, желчи и сердца, а из-за маленького, пять сантиметров в ребре, кубика способного за мгновение превратиться в тончайшее копье, способное любого бога отправить на тот свет.

Или за шесть ракет из демонячьего зала, чья начинка – изначальный Хаос, пожирающий все вокруг, не взирая на защиты!

Или вот за девять девушек-танцовщиц, что Юра выкупил по доброте душевной, не догадываясь, что приобретает девять Муз одного забытого мирка, которые способны вдохновить на что угодно и кого угодно!

Кстати, надо попросить своих искинов, чтобы муз держали от меня подальше, просто на всякий случай.

Вон, Лизку они уже навдохновляли, блин!

Очередной раз вернувшись мыслями к Лизке, был вынужден признать, что проведенная ночь мне понравилась, а записи, сделанные глючащей сеткой, гм, вполне годились для того самого личного альбома, в который никого не впустишь!

Помотав головой и помассировав лицо, вернулся к отчету.

В принципе, не скажу, что все гладко и ровно, надо бы еще пару-тройку мастерских забабахать, чтобы пока народ отдыхает, можно было машинки чинить, глядишь, заодно, и чужих технологий соберу, а это всегда – прибыль!

- Изучил? – На стул рядом со мной веселой птичкой взлетел Голос. – Радует?

Я помахал рукой, прося Юру повторить мне коньяк.

- Радует. – Я сделал глоток и досадливо поморщился, в этот раз вместо благопристойного армянского, Юра плеснул мне резко-сивушного «Славич-бренди», времен моей беспокойной молодости. – Не все понимаю, не все принимаю, но… Радует.

- Ну, раз радует… - Голос улыбнулся ехидно-ехидно. – Тогда, принимай пополнение!

Сука он, Голос!

Мог бы и предупредить, чтобы я не пил…

Глава 12

Новая станция, точнее уже «Перекресток», оказалась меньше «Узла», что, в принципе, было и так понятно – перекресток он и есть перекресток, никто на нем задерживаться особо не будет – повернул и будь здоров!

Никаких «передержек», остановок и ночевок – постоянное движение.

Пятнадцать километров в диаметре – сам, собственно «Перекресток» и километрового диаметра – собственно база этого самого «перекрестка», пропускающая через себя такое количество информации, что будь она в реальности моего мира и пользуйся она оборудованием моего мира, весь километр занимали бы реакторы и провода, эти реакторы объединяющие.

А вот домен сделал Голосу подарок – технологии иных миров, на иных принципах и некоторых иных физических законах.

Если их «утащить» в реальность, «иные» реакторы превратятся в тяжеленные металлические кубики; паутинной толщины проводники растают паром, а кристаллы памяти взорвутся, уничтожая все вокруг.

Но…

Станция теперь висит неподалеку от сердца домена, частично потребляя мою энергию, частично – работая от фантастически непонятных технологий.

- Всего, на данный момент, пробито тысяча сто порталов межмирового и межвременного, характера. Материнская и Отцовская сеть уведомлены об происходящих изменениях и, в ближайшем будущем, паутина переходов станет не только глобальной, но и безопасной. Сведения о технологических прорывах так же переданы обеим сетям, что, в ближайшее время позволит увеличить пропускную способность. – Голос сидел напротив меня и монотонно вещал о пройденном пути, изредка поглядывая, не злюсь ли я?

Злился, конечно.

Понимание того факта, что многие технологии теперь не секрет – раздражало.

Понимание того факта, что эти самые технологии лежали для меня мертвым грузом – успокаивало.

Понимание того факта, что технологии, обработанные сразу тремя различными портальными системами, могут оказаться применимы и в моем мире – радовало!

Голос замолчал, давая мне время все обдумать и что-то сказать, но…

По-хорошему, говорить было не о чем.

Да, в голове вертелись сотни вопросов, вот только, получу ли я ответ от личности, которая превосходить меня во всем.

Ну, может быть с проницательностью у Голоса сложнее, чем у меня, но, тем не менее, вон, уже какие хоромы отстроил!

- Каждый портал, каждый переход и каждая пробоина, теперь входят в глобальную систему, уже соединенную с твоей первой. – Голос, видя, что разговаривать я не тороплюсь, продолжил свой доклад. – С вхождением Отцовской и Материнской сетей, Перекресток станет самым огромным пулом, созданным человеком за последние 17-18 тысяч лет…

- А «не человеком»? – Я прицепился к услышанному слову «человеком» и не мог не задать этого вопроса.

- Самый огромный пул, включающий более миллиона миров был создан 75000 лет назад пауканом Кап-Та-грон Уллеф Фа. Ему понадобилось для этого две тысячи лет и семьдесят одно воплощение…

- «Воплощение»?! – Я зацепился за странное слово, знакомое, но в контексте, как-то не совсем понятное.

- Кап-Та-грон, как и многие пауканы, мог передавать генетическую копию себя самого. – Голос улыбнулся. – На том, кстати, старичок и погорел – генетическую копию сделал, а вот не учел, что изменилась среда обитания…

- Это только пауканам… Такое?

- Нет, конечно. – Голос материализовал из пустоты полулитровую кружку куафэ и протянул ее мне. – У тебя, после создания «узла» уже появилось «малое бессмертие» - твой клон-копия, в которой записаны воспоминания на последнюю синхронизацию. После «Перекрестка», в течении нескольких лет будет расти твоя полная энергетическая копия, синхронизирующаяся с «оригиналом» каждые десять-двадцать секунд. Это не полноценное тело, но при существовании клона, матрицу можно будет «залить» и наслаждаться жизнью до следующего раза. Правда, есть ограничение – «перезаписей» не может быть больше десятка, так что…

- Ох ты ж… - Я сделал глоток горячего и черного напитка, обжегся и как-то даже враз пришел в себя. – Так я, с такими перспективами, вообще скоро ничего бояться не буду!

- Ну-у-у-у-у… Как бы тебе сказать… - Голос вздохнул. – Пошли, пройдемся…

Прихлебывая куафэ и поглядывая по сторонам, побрел следом за Голосом по коридору.

Видно было, что станцию еще достраивают, что не все технологические панели стоят на местах, а кое-где и связь пропадала, намекая на то, что мы вышли из зоны действия приемо-передатчиков.

В одной из таких глухих зон, Голос остановился, ткнул пальцем в валяющиеся бухты кабелей, предлагая устраиваться удобнее и, наморщив лоб, тяжело вздохнул.

- В общем, Зеленый… Тут такое дело… Тебе и одного раза умирать нельзя. Ни «сейчас», ни «потом». Я бы тебе вообще предложил свалить с планеты и переселиться либо в домен, либо куда-нибудь туда, где тебя искать не будут. А искать тебя будут. Тщательно будут искать. А когда найдут – никакой клон, никакая копия-проекция тебе не помогут. Тебя убьют. Медленно. Допрашивая с пристрастием. И даже метка тебе не станет защитой.

- Стоп! – Я, ошарашенно поднял руки вверх, пытаясь осознать все сказанное. – Какая метка? За что убьют? И почему будут допрашивать?

- Жесть… Как ты до таких лет дожил таким наивным?! – Голос, как это ни странно, совсем не улыбался. – Ты серьезно считаешь, что смог бы продержаться искином всю эту кучу лет, не деградировав, не потеряв свою память и свое «Я» - просто потому что ты – не плохой человек? Или потому что ты – волшебник?

- Ну… У меня оставались искины в «кармане», да и делали меня на самом пике активности… - Я вновь отхлебнул горячей жижи. – Да и «резервные копии» я делал каждый раз, как личности возвращалась!

- А почему она возвращалась, если искины твоего класса везде и всегда находятся под наблюдением?! – Голос тяжело вздохнул. – Да, твоя некрономка дала маху, посчитав, что ты средененький псион, без уникальных возможностей. Но выжил ты не из-за ее глупости или торопливости, а потому что «кто-то» заинтересовался тобой. Кто-то очень Древний и очень сильный. Заинтересовался настолько, что поставил охранную метку такой силы, что стереть тебя из мироздания сложнее, чем уничтожить мироздание.

- Бред какой-то… - Я допил остывший куафэ одним глотком и поставил кружку на пол, рядом с собой, стараясь поставить аккуратно, между витками толстенного, гофрированного кабеля, черного и холодного, как тот самый космос, что тянет меня к себе. – Ты себя-то со стороны послушай…

- Бред… - Голос вздохнул. – А твой домен, он не бред? Твое творение, завязанное на твой внутренний мир, который контактирует с внешним на уровне подсознания, без осознания, на каких-то принципах, которые, вот заставь тебя сейчас их назвать – ты даже не представишь!

- Мой домен. Что хочу то и творю! – Огрызнулся я, страстно желая бутылку пива.

Холодную, запотевшую.

Только светлого, не темного.

И не «Балтики», а чего-нибудь чешского…

Бутылка тихо звякнула о кружку.

Да, это мой домен и я в нем главный мишка.

- Зеленый… Твой домен, он не бред, прости. Твой домен – парадокс. Такой же парадокс, как ты, его владелец. – Голос как-то странно сморщился, словно разом набрал пару столетий опыта, который теперь и давит на его плечи, прижимая их к полу. – Присмотрись внимательнее. В твоем домене, сейчас, мирно бухают за одним столиком Хаос и Порядок, Ангел украдкой потягивает алкоголь, а его сосед, краснючий Демон смакует жареную картошку с курицей-гриль. Твои искины переродились в твоем «внутреннем кармане», приобретя свойства, который в них не то, что не закладывалось, даже в страшном сне создателю не снилось! Милый и честный Юра – псион. Лизка – вездесущая ведьма. Мало тебе было Магии и Псионики, ты же сюда еще Технологии подтащил!

- А кто за техносторону отвечает? – полюбопытствовал я, ожидая подвох.

- Я.

Итак, у меня в домене – «полный фарш».

Осталось понять, что мне за это будет.

На поверхности – чудеса, над головой – техномонстр, завязанный на понимание того факта, что некоторые физические константы, гм, в некоторые местах совсем не константы…

А дирижера, как такового, у всего этого оркестра нет.

- А дирижера нет… - Повторил я вслух последнюю мысль и пиво понятливо исчезло.

- Ага. – Голос вздохнул. – Ни дирижера, ни рамок, ни субординации, ни здравого смысла – нет ничего. Вон, уже дважды прилетали работорговцы, оставляли свой товар и радостно летели дальше!

- Одни и те же работорговцы или разные? – Полюбопытствовал я, припоминая условия попадания в домен.

- А какая разница? Ну, разные…

- Это не считается… - В моей голове выкристаллизировалось одно из первых правил: «всем воздается». – Не факт, что попавшие сюда рабы не оказались бы сожраны архами или погибли при столкновении с конкурентами…

- Ты ставил одним из условий… Аналитику будущего?!

Я мысленно вздохнул – нет, «аналитику будущего» я не планировал, скорее, хотел искренне помочь тем, чья линия жизни вот-вот прервется.

А получилось…

Ага, та самая, бесючая, прекогниция…

- А Лизка? – Я посмотрел на Голос и внезапно осознал, что не просто так мне эта краса в койку запрыгнула, ой, как не просто так!

- Ты, как ни крути, больше маг, точнее, техно-маг недоучка, чем псион. – Парнишка хорошо, светло и честно улыбнулся. – Вот ее и тянет к тебе. Тем более, что она жила в твоей голове, она знает тебя… В общем, пока ты в домене, никуда ты от нее не спрячешься!

- Гм… Может, найдет кого… - По привычке постучал я по собственной деревяшке головы, надеясь на лучшее.

- Идиот… - Голос продемонстрировал классический фэйспалм с таким шлепком, что даже стало его немного жаль.

Но…

Я уже ничего не могу с собой поделать.

Видимо, мои бывшие жены, как ведьмы явные, так и скрытые, что-то намудрили в моей голове, намудрили такое, что в долгую и счастливую семейную жизню я не верил, а на меньшее – все еще не был согласен.

- Ты, когда в реале будешь, попробуй колдануть. – Порекомендовал мне Голос. – Только от людей как можно дальше, а то у тебя сейчас силушки дохрена, а контроль – ни хрена!

«Странно, обычно было наоборот…» - Но вслух сказал другое. – Мы поговорили, предупреждению я внял, понял, подумаю и…

- Нихрена ты не понял! – Взорвался Голос. – Ты, сейчас, опаснее, чем ядерная бомба в руках террориста, чьи требования никто не собирается выполнять! Любое твое действие, шаг, решение – прогибает и дает волну, не почувствовать которую, определенным сущностям, очень сложно! А уж если эти существа обратят на тебя внимание, то все – тебя сожрут и имени не спросят! Ты серьезно считаешь, что все нападения на систему, все эти предательства, измены, героизм и прочее – последствие развития? Да уж как-бы не так! Это ты, изначально – ТЫ! – притягиваешь все это. И это пока ты только высунул только «клювик», а сейчас, с развитием домена, в систему посыпятся все шишки и полезут все любопытные, включая твою чернокожую некромантку, сполотов, а то и еще чего похуже! А настучать всем по рогам у тебя не получится – ты и по магии – слабосилок-недоучка, по псионике – еще хуже, а уж по технологиям – исключительно методом научного тыка!

А вот это Голос слегка перестарался.

Уж в чем-в чем, а вот в технологии я свои базы не растерял, что и продемонстрировал незамедлительно, «подцепившись» к снующим в отдалении технодроидам и перенаправив их восстанавливать связь в нашем отсеке.

Из принципа, чтобы Голос не выделывался, что я кругом – стремящийся к бесконечности, овальненький такой, ноль!

Пару минут мы соревновались, кто же дроидами будет управлять и…

К удивлению Голоса, управление его дроидами я перехватил качественно и отбить их у меня не получилось даже с его приоритетом владельца.

Да и не получилось бы, при всем его желании – базы сполотов, помноженные на внезапно всплывшие базы раваджинов, приправленные капелькой магии влияния и силой псионики, это вам не шишки под елками собирать!

Правда, Голос кое в чем оказался прав – использовать все три, одновременно, способности, было крайне сложно, а уж контролировать…

Не будь я в домене – слился бы позорно уже через пару секунд «битвы за роботов», а так… Вроде даже и не плохо выглядел.

Только устал так сильно, что хотелось лечь и вырубиться, высунув язык и беспокойно дыша.

Голос, если и заметил мое состояние, то заострять на нем внимание не стал, за что ему огромное спасибо.

И еще большее спасибо за то, что обратно из места, наводненного призванными мной дроидами-технарями, мы выбирались на спине одного из дроидов, а то я бы реально постыдно отрубился, доказав Голосу, что он прав, а я, соответственно – нет!

Покачиваясь на плоской спине среднего конструкционного дроида, внимательно изучал потолок, иногда стены и прислушивался к собственным ощущениям.

Очень странным, ощущениям, если быть честным.

С одной стороны, вроде я и выложился на 202% процента, а с другой, вроде еще и остался резерв, который неторопливо заполняется.

Заполняется-заполняется, да никак заполниться не может, словно кто-то постоянно раздувает резерв, как воздушный шарик.

По логике, так я уже давным-давно должен был заполниться и лопнуть, а по ощущениям – только-только прошел половину…

На всякий случай, решил проверить, что же там в меня «накачивается» и провалился в медитацию…

… Ну, что тут скажешь…

Воспринимать себя бескрайним морем у меня никогда не получалось, я, скорее, бескрайняя горняя гряда, на которой прикольно зимой кататься на лыжах, летом – любоваться рассветами и закатами, весной собирать невзрачные, самые первые и неповторимые, цветы, а осенью… Осенью потягивать чаек (или чего покрепче) сидя у костерка и понимая, что скоро зарядят дожди и все станет скользко, серо, уныло.

Осознавая, что все еще покачиваюсь на спине дроида, на самом деле уже «ушел в горы». Осталось выбрать, чего же моя душенька хочет…

А хотела моя душенька всего и сразу!

Включая дождь, шипящий на бревнах костра, над которым жарится свежая дичина, что так не осторожно подсунулась под выстрел старенькой ТоЗовки 16 калибра.

В кои-то веки и патрон попался справный, с нужной дробью, и рука не дрогнула.

И вот на вертеле крутится странный, зайцеподобный зверек, массушкой килограмм в пять-шесть, до разделки.

Вертится, томится и шкворчик, будущий ужин. Рядом булькает чайник, а я все так же вошкаюсь, натягивая над всем этим богатством тяжелый полог из промагиченной насквозь, ткани, жесткой, огнеупорной, отпугивающей мошкару и экранирующей от нескромного взгляда с орбиты, а то знаю я, развелось сейчас любителей подсматривать за всем, кто неосторожно откроется природе, надеясь, что вот тут-то лишних глаз нет!

Ага. Они всегда есть, эти самые «лишние глаза».

Ругнувшись в очередной раз на скользкие камни, украдкой огляделся по сторонам и выстроил блок-схему установки полога.

Прописал команды.

Влил капельку серебристо-черной Силы и закрыл глаза, давая Силе свободу.

Что-то над головой хлопнуло – видимо, в блок-схеме был косяк – но, через мгновение, пока еще мелкие капельки небесной влаги перестали плясать мне по лицу и шипеть на дровах.

Выдох.

Проверка.

В схеме ошибки не было, а вот Силы зачерпнул слишком много, это факт.

Контроль, контроль и еще раз контроль!

Дождик забарабанил по пологу, стекая по нему на землю в маленький ровик, выкопанный специально, чтобы отвести воду.

Снова схема – ровик уже преизрядно затянуло землей, да и меньше он, чем надо, того и гляди, начнет заливать внутрь.

Отодвинуть, углубить, отвести, вспенить…

Проверив схему, вышел под дождь и, влив коричнево-голубую Силу, закрыл глаза.

Тихий шорох, костер недовольно расстрелялся во все стороны колючими огоньками красных и оранжевых искр, недо-полу-заяц опасно качнулся, но упасть не успел – схема выполнена и зафиксирована.

Теперь-то меня точно не зальет никаким дождем – площадка под пологом, вместе с костром, «подросла» сантиметров на тридцать, так что, опасаться можно только зверя лютого, который по такой погоде на охоту не выйдет, ибо не дурак.

Выдох.

Проверка.

Снова энергии чуть больше, чем надо, но зато компенсировалось огненное воздействие, о котором напрочь забыл.

В общем, кроме контроля, еще и внимательность!

Водный элеманталь, земной элементаль, огненный и воздушный – вся четверка в сборе, каждый пришел за своей частью добычи.

Что же, делиться надо, тем более что с элементалями делится надо вдвойне – за хорошее отношение они платят сторицей и то, что скупой будет «покупать за золото», я возьму за медную монетку и доброе слово.

Воздух и вода бухнулись в чайник, устраивая там дружеский заплыв, огню подавай капающий с зайчошки жирок, а вот земной тут же завернулся в шкурку, заявил «МОЁ!» и вырубился – в прочем, ему сегодня досталось больше всех, так что пусть восстанавливается.

Это три других оглоеда сегодня катались на безропотной земле, вместе со мной, а вот ночью…

Дождливой ночью, поработать придется уже им.

Ветер будет защищать, огонь согревать, а вода…

Найду дело и ей.

Вон, речушка, мимо которой мы проходили, совсем обмелела-заилилась, а это – непорядок!

И вновь, вновь схема, схема, схема – туалет, чтоб без запаха; прозрачные стены, чтобы любоваться промокшим лесом; мягкое тепло, чтобы…

Я отогнал непрошенную мысль.

Сегодня у меня гостьи не будет.

Я буду потягивать вино, заготовленное для этой встречи, таскать подмоченный дождем сушняк из леска, любоваться пламенем и искренне желать счастья.

И себе – тоже!

И снова схема…

Только в этот раз, глаза я не закрываю, да и Силу беру белую-белую, как облака над тем местом, куда рвется и душа, и тело.

И куда запретил идти себе, хоть и звали.

Да и не правильно это, быть на свадьбе женщины, о которой сам мечтал, как о жене.

А свадьба гуляет!

- Хочешь, я все там сожгу, в прах, в пепел, в красные угли?

- Залью водой, самой едкой, самой вонючей?

- Закручу и высосу весь воздух из легких, исчезну, а потом – вернусь?

- Перемешаю в пыль, сотру и следа не оставлю?

Ох уж эти мои элементали…

Даже спросонок, даже без просьбы – они всегда за меня.

- Не надо, я просто посмотрю, минуточку, пожелаю счастья и…

- Ну, дурак!

- Ой, дурак!

- Во, дурак!

- Сумасшедший… - Это огонь. Он не мой, но с ним совсем другое, он горит тем же пламенем, что и я.

И это бесит окружающих.

Бесит Воспитателей.

Бесит Старших, Магистров и Архимагов.

Я откинулся на спину и пожелал, чтобы полог стал прозрачным.

Стало светлее, а на душе – тяжелее.

Где-то я снова промчался мимо, оставив рядом с собой не тех, кто любит, а техкому без меня плохо.

Кому одиноко.

И чью радость ощущаю лишь я.

- Ой, да брось ты, пожалуйста! – Высунул свой белый нос и носика чайника, Воздушный элементаль.

- Вовсе нам не одиноко! – Буркнул мой, Земной, и перевернулся на другой бок.

- Ты просто не умеешь играть! – Привычно обвинила меня Вода.

- Да отстаньте вы от него! – Полыхнул огонь.

Четыре элементаля в одном человеке.

Комиссия сходила с ума, решая куда меня пристроить – в академию, в музей, к стенке, чтобы я им показатели не портил!

А я их портил, ой, как же я им все портил.

Хотя и не делал для этого совсем ничего – просто учился, жил, строил планы.

Золотая змейка огня привычно-успокаивающе скользнула по рукам, нырнула в рукава и легла клубочком напротив сердца, согревая меня.

Я и не маг, и не псион – я…

Нечто их объединяющее или наоборот – разрывающее?!

Я вижу и ощущаю магическое поле, но воздействую на него своим я.

Иногда – через схемы, иногда простым желанием, дорисовывая в воображении те самые, недостающие элементы и кирпичики, что не видны окружающим, но близки и понятны мне.

Ни «конструкты» магии, ни «блок-схемы» компьютерного программирования, ни личная сила – по отдельности со мной не работают.

Но это полбеды, если честно.

Они ведь не только «со мной не работают», они и «на мне не работают»!

Влитой в заклинание «левитации» силой можно заставить летать самолет и две сотни пассажиров, но, направьте это на меня и меня просто обдаст бодрящим сковзнячком.

«Приказ» псиона, черпающего силу в себе самом, останется лишь сотрясением воздуха.

А теперь еще и элементали!

Я смотрел в быстро темнеющие небеса, все так же не решаясь отправить белое облачко туда, где народ веселится.

А ведь там не только она.

Там и они – мои друзья…

- Давай, я прокляну их! – Перед костром затанцевала-запрыгала резвая девчонка с задорными косичками в разные стороны. – А потом мы попляшем на их костях и поднимем умертвия, а лучше – личей!

Некромантия, можете мне поверить, она не черная. Она – конопушечно-рыжая, непоседливая и по-детски жестокая.

Она безмерно боится крови, строя на ней все свое могущество.

- Нет! Давай их простим, от всей души! Ведь только чистым душам… - Белоснежная Падла, носительница божественной бахионь, посланница очередного божества, договорить не успела.

Никто не любит богов.

По крайней мере, в этой части вселенной.

Так что, Белоснежную Падлу снесло не менее белоснежной подушкой, набитой ангельским пером и пухом.

И прочими запчастями бывшего божественного ангела, что приперся трубить в какой-то город, не проверив, сколько там архимагов на душу населения…

Его мешок с костями достался Некромантии по случаю, за смешную цену в три деревни умертвий, которые сейчас отлично работают на своего барона, обрабатывая землю и получая урожай, который им не на кого тратить.

То, что некромантия не черная, не означает, что она добрая.

Проверив, чтобы мои други чего не добавили в облака, отправил из посмотреть, что там творится, внизу, на веселье.

Народ уже плясал при свете факелов, провожая молодоженов на первую брачную ночь.

Изредка мерцали звезды, да приветствовали Луну здоровенные, рыже-черные, поджарые волки, ходящие кругом высокого забора.

Изредка на них брехали собаки, но идиллии никто не нарушал.

Вот и я не буду.

Развеяв облачко, достал из холщового мешка не хитрую посуду, третинку круга сыра, уже изрядно зачерствевший хлеб, годный на сухари, две луковицы и вышитое полотенце.

Заячьи косточки летели обратно в огонь, подкармливая элементаль, Вода все так же барахталась в чайнике, а земля дрыхла, завернувшись в звериную шкуру.

«Слева зеленая горошина магии, справа – синяя горошина псионики. Можно получить нежно-бирюзовый, а можно изумрудно-черный!»

Я свел руки вместе, проверяя, что же получается у меня.

Как всегда – что-то тревожно синее, с крапинками зелени, в которых играют искры золота и зыбкое марево серебряных зеркал, в которых некому отражаться.

Я развел руки и мой шарик взмыл к небесам, наполненным звездами, между которых можно топать столетия и тысячелетия, так ни к чему и не придя…

… А я бы пошел!

Я вынырнул из полубреда-полуреальности, только сейчас осознавая, что дроид уже давно стоит, а Голос терпеливо ждет, когда же я приду в себя.

- До чего дошел? – В такт мыслям, поинтересовался Голос. – Идеи есть?

- Да я еще не дошел… - Отмахнулся я, скатываясь с металлического монстрика, дотащившего меня выходного шлюза. – Наверное, снова все придется менять, ставить с ног на голову, рассматривать ближе и идти дальше.

Домен, мой домен расступился и я шагнул в реальность, захватив по пути первое, что пришло в голову – рыжую сетку с трехлитровой банкой почти черного, налитого под самую пластмассовую крышку, пива…

Глава 13

Забавно получилось, не скрою…

Целая следственная группа штырит, шарится и дербанит мой кабинет, в мое отсутствие!

А его владелец приперается с банкой самого натурального, Земного пива в трехлитровой банке!

Таких глаз у особистов мне еще видеть не приходилось, не скрою.

Я даже как-то пожалел их, предложил пивка глотнуть, но вместо этого их вымело из занимаемого мной помещения так быстро, что дверь с петель сорвало!

Ну да и ладно, этих парней внизу встретят другие парни и объяснят, кто, кому и чего должен, а то взяли за моду в кабинетах бардак наводить!

По стариковски бурча и изредка, время от времени, прикладываясь к горлышку банки, занялся уборкой, попутно проверяя почту, отбиваясь от сообщений назойливых чебургенов-посетителей и злокозненных секретарей, которые, видимо, только сейчас отмерли.

Судя по кавардаку, кабинет мне старались разнести три разных команды, причем, особисты были еще и самыми вежливыми и культурными – обивку не портили, шторы не срывали, сейф взломать не пробовали.

А вот другие…

Ух, как они расстарались-то!

Особенно в деле открытия сейфа!

Интересно, когда до них дошло, что сейфа там в принципе нет?

Да и в шкафах у меня, кроме разномастной посуды, красивой и уникальной, но совершенно не секретной – нет.

У меня в кабинете вообще нет ничего секретного.

Все секретное у меня в голове.

Покрутив головой и не найдя совок и метелку, коротко хохотнул – сила привычки!

Вызвал дроидов-уборщиков и сел в безнадежно испорченное кресло, порезанное на лоскуты.

Дроиды шустро закружились в уборочном танце, не только подбирая с пола мусор, но и попутно протирая пыль и собирая в свои бездонные мешки сверкающие на свету кусочки осколков.

- Э-э-э-э-э… Мистер… Э-э-э-э… Зеленый… К вам посетитель, Пэм, гм, Памела Саю и два сопровождающих ее, гм, господина. Господин Лей и господин Тао…

«Вот только этих троих мне не хватало!» - Выругался я про себя, но вслух, разумеется, пригласил в кабинет.

Пусть полюбуются, что тут у меня творится.

- Господин Хом…

Я прикрыл глаза рукой – это говняное «господин\госпожа» меня тихо угнетало, а пользоваться вежливым, но нейтральным «тер\тера», в высшем светском обществе считалось моветоном.

Ни и хой вам!

Я нагло-демонстративно-бравируя сделал из банки хороший глоток и добродушно прищюрился.

- Тера, теры, не скажу, что рад вас видеть, но раз уж приперлись, куда деваться…

Пэм, судя по всему, моя бравада была пофигу, а вот Тао и Лей едва заметно, но поморщились.

- До нас дошли слухи о вашем возвращении… - Тао, осмотрев кабинет, особо злопыхать не стал, осознавая, что может выйти из него и ногами вперед.

- И мы не уверены, что вы, тер, тот, за кого себя выдаете! – Лей был то ли тупее своего компаньона, то ли это на него так воздействовали феромоны стоящей рядом Пэм, но он просто рвался в бой, всем своим видом демонстрируя неодолимое желание кинуться в драку.

- Ну, уж вы-то точно те, за кого себя выдаете! – Рассмеялся я, сверяя табличку своей картотеки и существо, стоящее прямо передомной. – Тер Лей, может, соблаговолите убрать с улиц своих «орлов», пока я не отдал приказ их рассадить на колья? Тер Тао, вашего снайпера разбил инсульт, а чудака с зенитной ракетой уже «пакуют» и он просто заливается птицей…

Два «вора в законе» мои заявления проглотили, «обработали» и расплылись в широких улыбках.

Пэм тоже натужно улыбнулась – судя по всему, ей тут обещали целый шоколадный дом, молочные берега и суфле-лодочки, а вместо этого, только одно слово отделяет эту троицу от жестких и быстрорастущих, кольев.

- К сожалению, тер Хом, люди вправе знать, куда же отлучался их… Управляющий, на целых тридцать часов!

- Но, мы подождем официального объявления! – Тао в очередной раз продемонстрировал просто гипертрофированный нюх на неприятности и заспешил к двери, подталкивая перед собой, Пэм. – Рады были видеть вас в добром здравии и прекрасном расположении духа!

Вот о последнем он ляпнул зря…

Ох, как же зря…

Особенно, если учитывать тот факт, что сетка, наконец-то, разобралась с тем мусором, что мне скидывали больше двадцати часов, разобралась с тем, по чьему приказу меня спамили, и разобралась с тем, что все это означает.

«Н-да-а-а-а-а, это не Лизка, быстродействие ни к черту!» - Вздохнул я, искренне скучая по информационному всемогуществу искина.

«Ну, ты тут не выделывайся, лишний раз!» - Принялся утихомиривать меня, Голос. – «Твоей новой сетке еще неделю замещать старую, которую кто-то поставил без учета личных особенностей!»

«И, что это значит?!»

«Это значит, что надо было ставить сетку с маркером псионики, изначально!» - Выругался Голос. – «Тогда бы тебе не пришлось все мозги восстанавливать!»

Пришлось еще помариновать своих гостей, тщетно пытающихся открыть дверь.

Ну, да…

С сеткой я реально дал маху – хоть и навороченная, индивидуальная и нафаршированная, но ни для занятий псионикой, ни для занятий магией она не годилась, ибо была, в сути своей, улучшенной сетью «Администратор-12», которой хватало, чтобы управляться с корпорацией, но любое занятие с «плавающей запятой» нарушало логику сети, превращая ее, а через нее и владельца, в пускающего слюни, идиота.

Остался пустячок…

Узнать, откуда взялась подходящая нейросеть!

А ведь в том, что подобные мне на складе не попадались, я был уверен совершенно точно.

«Это тебе «подарочек» от Ави Таглоссиэльского, точнее…»

«Знаю от кого подарочек… Толя Кремер… Кстати, а где он есть?» - Я кинул запрос и немного, гм, удивился ответу.

Сполот Ави Таглоссиэльский погиб при отражении атаки на один из первых атакованных городов, прикрыв его щитом.

Увы, держать защиту в два метра диаметром и держать защиту в семь с половиной километров – это немного разные, гм, маневры.

А ведь преког его силы не мог не знать о последствиях!

Значит…

Значит, что-то я упускаю…

Тер Лей, уже дважды потянувший и толкнувший запертую по моему приказу дверь, обреченно развернулся и вздохнул.

Тера вздохнула.

Тер Тао, сердито изогнул бровь, но, встретившись со мной взглядом, стушевался, понимая, что «гнуть бровки» в этом кабинете, кроме меня, никому не позволено.

- Итак… Теры, Тера… Удивлен вашим откровенным слабоумием, особенно вашим, тера. Связаться на старости лет с альфонсом – это, конечно, глупо, но хоть объяснимо гормонами, но вот связаться с двумя «королями» днища… Это уже тянет… На колья. – Я снова со смаком прихлебнул из банки, удивляясь тому, что она до сих почти полна. – Слушаю объяснения ровно пять минут…

Пэм, со вздохом, развела руками, а затем, совершенно спокойно и непринужденно начала снимать свой навороченный комбинезон, демонстрируя сперва холеную, белую кожу, отсутствие нижнего белья, патронташ с десятком пробирок, в которых, стоило только свету на них попасть, что-то заклубилось, запузырилось, забулькало и пришлось стремительно валить в домен, прихватывая всю троицу, жавшуюся у двери и осознавая тот факт, что если я не успею, попращаться можно будет не только с красивым, свежеприбранным кабинетом, не только со свежевосстановленным зданием, но, блин-малина, и со всей планетой!

Не узнать «серую слизь» - нанитов с отключенной END-программой размножения – сложно…

А вот у себя в домене я просто запрещу им существовать!

В домен я успел.

«Королей» и Пэм, за это время, наниты успели «погрызть», но ничего смертоносного и неподдающегося действию медкапсулы не произошло, а значит, уже скоро, кто-то точно ответит мне на все вопросы!

Пока эту троицу лечили, «выбрался наружу».

Нановормы в реальности не обнаружились, но вот за то время, что я в домене разбирался с проблемами, тут кто-то успел поднять красное знамя революции и начать призывать к вырыванию булыжников из мостовой и свержению самодурного самодержавия.

Судя по времени, этот «кто-то» точно знал, когда Пэм начала раздеваться…

Уж больно все по времени совпало.

Правда, кое-что, оставалось непонятным.

Подхватив со стола банку с пивом, сделал глоток и выдохнул.

Пиво все так же занимало четыре пятых банки, было аппетитно свежим и исключительно холодным.

Если пойму, как я это сделал – озолочусь…

Входящий файл по Галиде, городу, который прикрыл ценой своей жизни Толик, изучал минут двадцать.

Ничего «необычного».

Город из «новых», секретных лабораторий нет, исследовательская деятельность не велась, 300000 жителей работали на «Агнос-компани», что штамповала товары народного потребления в виде кастрюль, сковородок и немного гвоздей-шурупов, что все еще оставались востребованными в сельской местности, где жидкие гвозди до сих пор считались излишеством.

Реактор работал на малом проценте, в основном город держался за счет ГЭС, построенной ниже по течению пробегающей по городу реки и двум ветротурбинам, что сто лет тому назад неизвестный гений врезал в вырубленных в горах тоннелях, заодно решив вопрос со свежим воздухом и его циркуляцией.

Тоннели длиной в две сотни метров содержали по шесть вентиляторов каждая и в сильный ветер с легкостью вырабатывали тройной-пятерной запас энергии, необходимый городу.

Шумели, конечно.

Засасывали, бывало, и пролетающих птиц и неосторожных путников, особенно в самом начале эксплуатации, если верить докладной записке, но – работали!

Даже боевые действия и время смогли повредить только самые первые, крайние, лопасти, оставив «серединку» в прекрасно-работоспособном состоянии.

Удар с орбиты, наносимый противником, мог вполне разнести плотину, но на «вентиляторы» не приходился, значит, было еще что-то, чего в записи не оказалось.

Пока разбирался с Галидой, науськанные искины разбирались с недовольными, проводя повальные аресты и медикаментозные допросы, сортируя арестантов на «недовольных», «молодых», «примкнувших» и «оголтелых».

«Молодых» ждали исправительные работы – расчистка завалов продолжается, а рук в таких делах всегда не хватает.

«Недовольным» придется учиться работать собственными руками и содержать семьи в отрыве от цивилизации – для них у меня специально есть отдельные острова, на которых жизнь – говно, но они мне нужны, как крайние «дистанции» метеослужб и служб раннего оповещения.

«Примкнувших» - ждет прилюдная порка и работа на благо общества, с десятилетними ограничениями на рождаемость, занимание руководящих должностей и развитие собственного бизнеса.

Ну, а с «Оголтелыми» разговор максимально короткий – самые «шишки» отправятся сидеть в кустах, «мелкие» станут органами.

- Администратор Хом… - В голове вновь прозвенел звоночек электронного секретаря. – К вам делегация от оппозиции и военные.

- Сейчас… Только пиво убери!

Дроид-стюард, вкатил стол-холодильник, спрятал в него банку с пивом, с ловкостью напялив на горлышко банки пластмассовую крышку и исчез за дверью, запустив обе делегации, разом.

Вояки расселись на стульях по правую руку от меня, а господа, точнее – теры! – оппозиционеры – слева и принялись играть в гляделки, стараясь на меня не смотреть совсем.

- Может, тер полковник уже начнет? – Полюбопытствовал я, собираясь закончит тут как можно раньше. – А тер Фанц, потом даст объяснения?

- Наше крыло никогда не преследовало… - Тер Фанц вздохнул. – Иных целей, кроме истинно демократичных ценностей…

- Хватит говно в вентилятор кидать… - Брезгливо поморщился полковник Фанц, глядя на своего брата-близнеца. – Скажи лучше – обосрался, «оппузиционер», хренов!

А вот, кстати, в этом полковник был действительно прав – пузо у его брата уже значительно выдавалось вперед, намекая на нервную жизнь, «заедаемую» вкусненьким.

- Мы заявляли о проведении митинга протеста! – Пузатый Фанц набычился. – И получили разрешение! То, что нашим разрешением воспользовались некие… элементы – не наша вина!

- Угу. «Я – не я и кобыла не моя»! – Брат издевался над братом, хотя, я точно знал, что едва они отсюда выйдут, как все словесные пикировки уступят место нормальным, братским отношениям, когда каждый знает, что делать.

Но вот трепать мне нервы – это нравится обоим.

А я треплю нервы им, не давая расслабляться.

Хуже, конечно, приходится полковнику – он свою должность занял после того как я устроил у армейских глобальную чистку, выявляя недовольных, зажравшихся и некомпетентных.

Было таких мало, но, почти все – на руководящих должностях, так что пришлось глистогонить.

Оппозиционеры были мудрее, с ними обошлись публичной поркой и передачей «контрольного пакета акций» самому народу.

Теперь кричать о том, что правительство зажралось и все гребет под себя, ставит на должности» по дружбе или за постельное время, стало несколько опасно – за вранье можно было не только получить реальный срок, а то и вовсе отправиться в кусты, но и тривиально схлопотать по морде.

Народ мой юмор оценил и теперь «отмену иммунитета госслужащих» стали называть «зеленым законом», а битые физиомордии чинодралов – «зеленкой».

За пару дней отмены иммунитета, из рядов чиновничьего войска выбыло полторы тысячи человек, которых я с радостью заменил на искины…

- Администратор Хом? – Полковник слегка напрягся, видя, что я «отсутствую». – Плохие новости?

- Чем так важна Галида? – Выпалил я давно вертящийся на языке вопрос, чем немало шокировал обе команды. – Что в нем такого экстраординарного, за что можно умереть?

Близнецы переглянулись и одновременно пожали плечами, давая понять, что «гости планеты» ничего и знать-то не могут о ее секретах.

А вот «хозяев планеты», увы и ах, уж не осталось.

Точнее, осталось, но толку от них, как козла – молока!

- Расположение города, в отношении планетарной безопасности значения не имеет. – Полковник за считанные секунды получил аналитику по своему ведомству, осмыслил ее и выдал на-гора ответ.

- В политическом… - Его пузаносный братец свою справку тоже получил, но осмысливал дольше, вместо ответа разведя руками.

- Ладно… - Я вернулся с небес на землю и поморщил нос. – Полковник… Что у нас плохого? Откуда у бандюков тяжелое вооружение? Кто провел к столице толпу «недовольных»? Откуда биовормы?

Фанц-в-погонах, приосанившись, открыл было рот для подробного отчета, но глянув на вспыхнувшие далекими созвездиями глаза брата-близнеца, беззвучно матюгнулся и переслал мне файл, которые пришлось внимательно изучить.

А по изучению – порадоваться, что два «подземных короля» и «Пэм-без-мозгов» сейчас проходят лечение в домене.

Вопросов к ним у меня теперь – масса, главное, чтобы они там на себя руки не наложили, а то ведь я верну их и…

Думаю, пару тысяч лет батарейками боли для них будет самое оно то!

В армейской части все, как всегда и как понятно – продали списанное работоспособным, работоспособное продали как запчасти, а запчасти продали не подлежащее ремонту.

В общем, прапорщики-завхозы – они в любой армии такие.

Правда, «моим» не повезло и теперь, через пару часов, во все части будут направлены строительные боты, которые подготовят прапорщикам прекрасную, добросовестную смену…

Полковник, получив приказ, слегка сменился в цвете, но его внутренние проблемы меня не интересуют, я его еще «на берегу» предупреждал, что спрашивать буду не по шерстке гладючи, а против шерсти деря!

Как и его братика, кстати.

Толпу провели, разумеется, под соусом той самой мирной манифестации, что пробивали «оппузиционер и кО», а вот с биовормами вышел затык.

Как и с Пэм, которую наширяли, перешили сетку и отправили на убой.

Судя по всему, либо это ее муженек от супруги решил избавиться, тем более что он сейчас в космосе над планетой и никакие наниты ему не страшны; либо и его втемную использовали, а это – очень плохо, это значит, что сейчас Савраний или доживает свои последние минуты, или уже и вовсе, того, отжил свое совсем…

Связаться с космосом – дело одной секунды, а вот найти Саврания оказалось, гм, весьма не просто – Савраний бухал уже третий день, пропуская к себе в номер исключительно выпивку в вакуумной упаковке, принесенную исключительно дроидами, причем выбирал дроида-доставщика наугад, явно опасаясь за свою жизнь!

Пришлось давать добро на проведение операции СБ станции, заодно задействовав армейских, для прикрытия.

Один хрен им там скучно – последний движ на станции был недели две назад, так что, пусть оттянуться мужики.

Ну и дамы, куда уж без них-то!

В том, что муж Пэм до сих пор жив и в номере, надежды было мало, но ведь должен же и на моей улице перевернуться Камаз с пряниками!

Пока над головой работало СБ, в голове зрели адские планы, пока, к сожалению, не исполнимые.

- Администратор? – «Оппузиционер», видя, что я снова где-то далеко, решился вернуть меня к делам насущным. – У нашей оппозиционной партии есть предложения, как выправить ситуацию в кратчайший срок…

- Разморозить еще миллион?! – Ужаснулся я, получив файл с предложением. – А где вы их устраивать будете, а, господа оппозиционеры?

- Рано или поздно придется размораживать всех… - Вздохнул полковник, вставая на сторону брата. – Ресурс криокапсул не бесконечен, да и лучше миллиард рабочих крикапсул, пусть и болтающийся на орбите, чем миллиард ломаного железа, которое еще надо переработать…

- Меняться местами не пробовали? – Полюбопытствовал я, услышав от вояки такие экономические сентенции.

Судя по заблестевшим глазкам обоих Фанцев – пробовали.

Насчет «профессиональных», конечно, не скажу, а вот в «личном» - точно менялись!

«Развитие домена подразумевает развитие личных способностей, особенно к которым уже есть предрасположенность…» - Вздохнул у меня Голос в голове. – «Поздравляю! Теперь тебе предстоит жить с эмпатией! И ждет тебя мир, полный боли, открытий и чужих эмоций…»

«Скотина» - Беззлобно отбрехался я, но…

В этом что-то было, ей-ей было!

«Прислушавшись» к собственным ощущениям, сперва проверил эмпатию на близнецах, а потом, по очереди, на остальных присутствующих.

Ну, в принципе, все как обычно.

Зависть и зависть помноженная на злость – направлены на меня у оппозиционеров, смесь уважения, понимания и самая капелька зависти – это от вояк.

А вот одному из оппозионерских жить осталось ровно до выхода из моей комнаты – СБ я уже вызвал и они бьют копытами, ожидая выхода отмеченной персоны.

Еще полчаса собачьей свалки с политиканами и вояками утомили меня до волчьих глаз, но, зато, и дело сдвинулось с мертвой точки.

Вояки пообещали устроить десяток палаточных городков для передержки размороженных, а оппозиция…

Оппозиция, как всегда, осталась недовольна принятыми решениями.

Правда, недовольство это было исключительно внешним, ведь свою программу Фанц-в-костюме выполнил на 200%, одним махом решая проблемы, как политические, так и экономические.

Фанц-в-мундире тоже обиженным не ушел, но это пока до него не дошли новости о глобальной «прапорщиковой» зачистке, так что…

Я сперва распрощался с вояками, спешащими начать осваивать денежки, выделенные на городки, а потом и с оппозиционерами, которых СБ на выходе уложила мордами в пол, не взирая на половые признаки и короткие юбки некоторых, отдельно взятых, оппозиционерш, кстати, замужних, но совсем не прочь поменять одного мужа на тихого Администратора.

«Интересно, если я их в домен приглашу…»

«Не рекомендую». – Голос в моей голове тяжело вздохнул. – «Лизка-то тебя простит, а вот их… Нет. Измордует так, что пурко, на их фоне будет чистым ангелом»!

Ну, да…

Нет, верилось, конечно, с трудом, но вот дразнить женщину, которая сидела у тебе в голове и отлично знает, как у меня там внутри все устроено – я точно не буду.

Просто из чувства самосохранения.

Да и любовница-Лизка мне как-то дороже и милее, чем злобная-Елизавета, которая хорошо выглядит исключительно на стоп-кадре!

«Кстати, на твоем месте я бы поспешил вернуться в домен». - Голос ехидно хихикнул. – «Обоих «королей» Лизка с Юрой уже обработали, ждут-не-дождутся, когда медкапсула Пэм выпустит!»

Внутри что-то шевельнулось.

Нет, по Пэм решение принято и там другого уже не будет, но…

Оба моих красавца имеют мои знания по спецпрепаратам, по методам ведения допроса и силовым воздействиям, а уж в пределах домена, их знания и умения лишь на ступеньку уступают моим, так что…

Если Пэм попадется двум искинам – я ей не завидую!

Потянувшись, скачал почту и завис – два письма с пометкой «срочно» и «весьма срочно» без обратного адреса, это, гм, напрягает!

В том, что никаких «зловредов» там нет, можно было и не сомневаться – за минувшие годы программисты настолько стали уповать на скорости и мощности процессоров, что их говнокод старыми фильтрами воспринимался, как один сплошной, низкокачественный, но очень объемный вирус, который ничего не мог сделать по причине многочисленных перекрестных ссылок и противоречащих друг другу команд, каждая из которых удерживалась на своем месте с таким количеством подпорок, что становилось страшно, как эта хрень вообще может работать!

Искины сполотов и алефов, стоящие у меня входных и выходных зонах связи, раз в две-три недели отлавливали какого-нибудь полудурка, который пытался устроить системе крах, заполучить данные, желательно, интимного характера или и того круче – влезть в закрытую часть баз данных и оставить там свои следы.

Отчеты о попытках взлома обрабатывались, анализировались и подавались мне на блюдечке с голубой каемочкой, заставляя меня шипеть и плеваться ядом.

Нет, нашлась компания «кулхацкерофф», что организовали DDos-атаку, под прикрытием которой дружно ломанулись в сервера госслужб, но…

В бытность свою искином, я уделял программной безопасности от 0,7% до 1,9% вычислительных мощностей, если был пик угроз.

А это, на минуточку, мощности планетарного масштаба, когда я один спокойно держал планету и не пищал!

Да и программисты, писавшие тогда антивирусное ПО, были не чета нонешним писунам «вирусофф», что три четверти кода берут из открытого источника…

Файл с пометкой «весьма срочно» свалился на мою голову с ближайшей системы Торгашей, где отправленные агенты тратили состояние торговца гильдии Аш-Гарн, Сули Фырга Третьего на необходимые всей системе «мелочи».

Гильдия что-то заподозрила и потребовала от посредников доказательств, что с ними работает действительно Фырга.

Хорошо что я его еще не грохнул…

Дав добро на контрольный вызов, пусть пообщаются, нам не жалко, нейросеть торгаша мы держим под контролем, почти таким же жестким, как китаезы, в мои годы, контролировали интернет.

Или северная Корея свою границу с южной…

Состояние у торгаша все еще было, товары и производства нам тоже были нужны, вот пусть и раскошеливается…

Но в живых я его все равно не оставлю!

«Срочное» послание было отправлено, судя по стилю и многочисленным контрольным суммам, откуда-то из ЦМ.

И, судя по холодному и спокойному женскому лицу, красивому, но слишком, хирургически правильному, это кто-то из родственников нашего припершегося наместничка…

- Меня зовут Анна Магло. Я – первая помощник матриарха Семи Магло. Мы были бы исключительно признательны, если бы Вы уведомили нас о состоянии дел Ангура Магло. – Женщина склонила голову и исчезла из кадра, оставив после себя хорошо знакомый мне герб, которого у этого семейства быть точно не могло, хоть ты тресни!

Серебристо-фиолетовые, полуоткрытые створки ворот, с семью звездами на каждой стороне. Золотистую дорожку, исчезающую в приоткрытых вратах, защищали перекрещенные горящий факел и узкий клинок, больше длинный кинжал, чем меч…

«Герб Несуществующего Королевства»…

Глава 14

Ну, как и ожидалось, к Пэм я не успел.

Когда все крупные и мелкие дела и делишки в реальности были вроде бы как завершены и я занырнул в домен, Пэм уже была пай-девочкой, снова лежащей в медкапсуле после очередного нервного срыва, устроенного ей Лизкой.

До этого, в ту же медкапсулу ее отправил Юра, но он не виноват – фабрика нанитов нейросети оказалась сильно повреждена и попыталась восстановиться за счет организма носителя, едва не отправив невезучую Пэм на тот свет, выкачав из ее организма железо и магний – просто не обратил внимание на состояние теры, посчитав, что та придуривается.

А вот Лизка, та да…

Лизонька развернулась на вроде бы взрослой женщине до такой степени, что стало даже жаль Пэм.

Ненадолго – до первого файла допроса, после которого жалость сменилась на злость.

После третьего файла злость сменилась на недоумение, а тот, после которого Пэм отправилась лечиться – вызвал искреннее желание милосердно добить женщину, чтобы она не мучилась.

Мои два орла предложили еще ментограммы скинуть, но от этой сомнительной чести копаться в женском кружевном белье я отказался.

Не из-за высокоморальных принципов, а из здравого смысла – терять время на то, что уже и так есть в материалах – глупо.

А уж учитывая, что только за последние полгода Пэм начудесатила столько, что у меня и за пять лет не получалось – так и вовсе с глузда можно было слететь.

Замужество Пэм, ее «подпольная работа» против меня, несколько сугубо личных переживаний, барахлящая нейросеть, недостоверные источники информации и постоянные нервы превратили умную женщину в развалину, плохо контролирующую свои желания.

Нет, внешне Пэм оставалась цветущей, сексуально желанной и утонченной, но вот внутренне…

Быстрая утомляемость, эмоциональная зависимость от молодого супруга, который быстро разобрался с либидо супруги и управлял ею через постель и обычная, тупая, бабская глупость, от которой не застрахованы и самые лучше образцы женского пола.

Появившихся в своем окружении «волков теневого бизнеса» Пэм если и заметила, то внимания не обратила – к тому моменту «Я-искин» только-только пропал и многие кинулись претворять в жизнь собственные планы по пробиванию в удобные кресла власти.

Пэм – тоже кинулась.

В отличии от всех, у нее стартовый рывок был далеко идущим, с хорошей поддержкой, но…

Я ведь всех честно предупреждал, что «демократии» в моей системе не будет.

Совсем не будет. Никакой не будет. Никогда не будет. Ни при каких условиях. ВООБЩЕ!

Так что, добравшись до «двери лифта ведущего на вершину мира», все страждущие власти оказались, вместо двери, у бетонной стенки, возле которой, особо тупых и особо голодных и положили ровными рядами.

Управляющие системой искины, снабженные мной полным спектром полномочий, «демократически настроенные массы» быстро переправили в слабозаселенные и неразвитые, очень далеко расположенные места, вручив самым громким ломы, а членам их семейств, что привыкли паразитировать на демократически промытых мозгах лохов, соответственно – лопаты да и заставили копать «отсюда и до рассвета», забыв уточнить, что рассвет в тех местах будет ой, как не скоро!

Жестоко?

Да.

А вот народу – понравилось.

Приятно народу, на самом деле чувствовать заботу о себе в живую, а не путем демократических болтологий, на которых выигрывает кто угодно, кроме народа.

Тем, кто «почище» предложили одно-единственное послабление – создать ту самую «оппозиционную» структуру.

Правда, было и одно условие – если в течении полугода эта самая структура только и будет, что критиковать правительство, не предлагая здравых идей и участвуя в жизни государства не своими руками, а языками, то ее верхушка пойдет в темные места, добывать гнезда аистов.

В оппозицию Пэм вошла, но…

Как-то у нее там не срослось с коллективом и ее попросили на выход, с вещами, планами и вложенными средствами.

Да, господа оппозиционеры сложили свои «стартовые капиталы», оказавшись, в результате, очень богатой структурой, под честное слово которой можно было взять хороший кредит и начать свое дело.

Эти бестии, ради рекламы развернули целое шоу, привлекая в свои ряды тех, кто не смог взять кредит в банке системы или у «приезжих».

Как по мне, так это очень здорово, хотя искины констатировали снижение количества кредитов и займов у «государства», но…

Риски, обсчитанные профессионалами и риски обсчитанные любителями – это совершенно несопоставимые риски и, не случись нападения «наместника», получить проценты по займам у оппозиционеров вряд ли бы получилось.

Но, случилось то, что случилось.

Ряды оппозиции после драчки сильно похудели, но вот оставшиеся…

Я покачал головой, вспоминая, как прошел захват «враждебного элемента» у меня в «предбаннике».

«Элемент» бодро отмахался от двоих СБ-шников, подправил носики и бровки еще двоим, но пятый его приголубил прямым между ног, заставив боевой вопль сбиться на фальцет, когда до двери на волю оставалось всего три шага.

Сейчас его сканируют, а я, пока, тут…

Я вновь подошел к огромному, панорамному окну, любуясь открывающимся видом.

Домен рос.

Не так, как первые дни, рывком и сразу намного, но по чуть-чуть, по капельке раздавался во все стороны, притягивая к себе желающих отдохнуть с дороги, выпить и размяться.

Парковка не была забита, но и не пустовала.

В прочем, я почесал затылок пытаясь опознать кораблик, стоящий в дальнем ряду и отчаянно что-то мне напоминающий, словно я его уже где-то видел, но вот где – это пока еще таилось и вылезать наружу не собиралось.

Скрипнувшая дверь и шорох одежды напомнили мне, что я сюда не только работать прихожу, но и приятно проводить время.

- Сперва дела или пошалим? – Лизка, судя по голосу, была смертельно уставшей…

«А вот интересно, как же это может быть-то, а?! Вроде же искины не устают или Лизка уже не искин? Тогда…»

Я поежился, понимая, что свой собственный домен понимаю и чувствую исключительно эмоционально, без малейшего научно-осознанного подхода, словно вспышка!

- Давай дела, чтоб потом не отвлекаться. – Решил я оборачиваясь и любуясь Лизкой, которая прям на глазах хорошела, заливаясь румянцем и заполняя глаза веселыми искорками вместо серой хмари. – Можно коротко, сама понимаешь…

Лизка понимала.

Домен, в принципе, давал мне отчет обо всем в нем происходящем, по первому требованию и Елизаветиной самоотверженности не было надобности, но…

Почему то хотелось услышать ее голос.

Старею я или это из меня так романтика полезла?!

- … В общем, хоть свой банк открывай! – Расхохоталась Лизка и толкнула меня локтем. – Ты чего на меня уставился?

- А ведь ты, Лизонька-Лизаветинка, даже не знаешь, какую же мне сейчас идею-то подкинула! – Я сделал шаг навстречу своей шизофрении и, цапнув за руки, притянул к себе. – Это же…

- Нет! – Лизка и вырываться не стала, но и одобрения моей пока еще не озвученной идеи не высказала, хотя чувствовалось, что аналитика крутилась по полной программе. – Тебя просто грохнут, как только поймут, что домен связан с сотней, если не тысячей миров и систем.

Признаюсь, я ведь действительно собирался связаться с «каким-нибудь банком», но теперь идея не казалась такой счастливой и питательной.

Тут уж впору думать о создании собственного банка, очень закрытого банка и очень обеспеченного, вход в который будет доступен только тем, кого я отберу лично и чьи души будут «вживлены» в структуры домена, без малейшего шага на побег или предательство.

- Или искины… - Лизка почесала нос о воротник моего комбинезона, как бы намекая, что он между нами лишний. – Кстати! У меня для тебя подарочек!

Вывернувшись из моих объятьев, полуголая вкусняшка прошлась по ковру с высоким ворсом умопомрачительной походкой от бедра, наклонилась над ворохом своей одежды и достала оттуда деревянную шкатулку явно алефовской работы, украшенную листьями и гроздьями, которые, казалось, на самом деле живые, а не искусная резьба неведомого мастера.

- Открой! – Лизка протянула шкатулку мне. – Это тебе сюрприз!

- Н-даааа… - Я открыл шкатулку и завис, вертя в руках свою собственную поделку, правда, отчего-то сейчас заключенную в явно артефактную защиту, причем, очень даже выского уровня исполнения! А уж если присмотреться к камням-накопителям, украшающим шкатулку, то…

- Узнаешь? – Лизка устроилась на полу, прямо у моих ног.

- Ага, мой «Шагомер»… - Я попытался взломать защиту поделки, но мастер явно знал свое дело, защищая мое творение от несанкционированного доступа. – Только… Коробка тут дороже, чем сам шагомер!

- Ну-у-у-у-у… Не скажи! – Лизонька эротично взлохматила свои волосы и прижалась лбом к моим коленям. – Сколько ты их наваял, помнишь?

- Ну, больше десятка – точно!

- Полсотни. – Поправила меня Лизонька. – И вот уже шесть сотен лет за ними бегают, за ними носятся, за них убивают…

- Звезды всемогущие! – Искренне опешил я, пытаясь понять, в честь чего такая честь обычному тренажеру на реакцию и мелкую моторику. – Нафига?!

Я вертел в руках свой тренажер, разбираясь с чего такой сыр-бор.

В какой-то момент защитное поле ослабло и развеялось, активируя «шагомер».

Полетели сверху вниз маленькие шарики вещества, возникая откуда-то и куда-то пропадая.

- Не хочешь проверить, из чего они? – Невинно поинтересовалась Лизка, наталкивая меня на идеи…

- Они что… Бывают разные? – Я опустился на пол рядом с девушкой и прижал ее к себе так, как давно хотелось…

Просто – не было кого…

- Ага. – Лизонька улыбнулась. – Например, один из кланов алефов, внезапно, «поднялся» на изготовлении миниатюрных реакторов на антивеществе. Представляешь?! Реактор метр на метр на два, способный питать километровую станцию пять лет! А другой клан – стерли с лица Вселенной, подогнав твой шагомер в качестве подарка на юбилей старейшине…

- Тоже антивещество?

- Нет, «темная материя». – Лизонька вздохнула. – Сектор в сорок пять звездных систем разлетелся газовой туманностью за несколько минут.

- Да уж… Я то думал, что только люди из любой игрушки способны сделать большую хлопушку… - Я покачал головой и поставил подарок на пол, освобождая себе руки для более приятного времяпрепровождения.

- Погоди, это не самое смешное… - Лизка поцеловала меня в район подбородка и, легко вывернувшись, прошлепала на четвереньках к кровати, где вытащила из-под матраца еще одну коробку, на этот раз металлическую, в разводах ржавчины и маленьким экранчиком дактозамка. – Открывай!

Я приложил палец и экранчик засветился приятным зелено-салатным огоньком, давая разрешение на открытие.

Ну, я и открыл.

Внутри металлической коробки лежала самая натуральная икра!

Только странная, иссиня-зеленая, переливающаяся, завораживающая игрой света на своих боках.

- Диаметр каждой икринки – пять миллиметров. Масса каждой икринки – 1 кг. Цена одной такой икринки на черном рынке «того времени» начиналась от 17 миллионов. – Лизонька вновь прижалась к моему плечу.

- Что это? – Я взвесил в руках коробочку, не ощущая веса.

- Основа для создания нейросетей премиум-сегмента… Одна «икринка» - три нейросети, правда, для псиактивных эта нейросеть противопоказана, но… У нее другие свойства – владелец этой нейросети совершенно невосприимчив к любому проявлению псионики, от огня и до ментальных внушений. Так что, как сам понимаешь, устанавливали такие «сеточки» исключительно правителям, руководителям компаний и…

- Убийцам псионов… - Догадался я, качая головой. – Неужто это тоже из моего «шагомера»?

- За годы до полного бардака псионы алефов наловчились выдергивать «шарики» телекинезом, провели исследования некоторых районов…

- В каждом районе открываются разные порталы… - Я хлопнул себя по лбу, представляя сколько же раз мои корабли проходили по самому краю Бездны.

- А теперь… Самый главный сюрприз! – Лизка скинула с себя тонкий шелк нижнего белья и ловко повалила на пол.

«Ну, я пошел…!» - Сказал разум и мир сжался до горячих губ…

«…Ну, в домене, вроде бы, все в порядке…» - Я вновь стоял у окна, выходящего на парковку и потягивал нормальный, совершенно земной, человеческий кофе, а не эту бурду кауфэ, от которой только воротнички стоят…

Лизка давным-давно убежала по делам, Пэм только что увели обратно в медкапсулу, а «волки позорные» после знакомства с Юрой до сих пор потрясывали своими поджатыми хвостами.

Вот, вроде и делать тут пока больше нечего, а уходить не хочется!

Из озорства, приподнял стоящий на парковке кораблик сперва телекинезом-псионики, потом сдвинул в сторону магией.

Магией – проще. Псионикой – быстрее.

С новой нейросетью многие псионические практики оказались настолько изящно простыми и легкими, что пришла пора вновь возвращаться к тренировкам, чтобы объединить два искусства в одно.

Ну, насколько это возможно, разумеется.

- Дан! Капсула с Пэм готова. – Юра, как личный секретарь, привык входить без стука. – И… Шеф… Ты бы банку с пивом, это… Скопировал, а?

- В смысле?! – Я уже и забыл о банке с пивом, а вот адъютант, как ему и положено, напомнил начальнику, где можно напиться на халяву.

- Зеленый… - Юра вздохнул. – Ты же понимаешь, что создал артефакт? За который любой бар в любой системе отвалит немалые деньги?!

- Если он работать будет! – Я честно развел руками, намекая, что все может оказать совсем не так просто.

- Ну-у-у-у-у… - Юра отвел глаза. – Есть у нас идейка… Мы хотим связать эти банки между собой через домен…

У меня отвисла челюсть.

Этот… Авантюрист уже думает о захвате вселенной, а я еще не разобрался как следует с псионикой!

Ох и ушлые же у меня искины!

Были…

Теперь это уже не просто полноценные личности, это самые настоящие люди, живые, искренние и родные.

Ближе двух этих красавцев у меня и не было-то отродясь никого, включая жен той жизни и жен – этой.

- Ладно… Будут вам банки с пивом… - Пообещал я, наблюдая, как суетится команда сдвинутого с места корабля, силясь открыть прижатый корпусом другого кораблика, входной шлюз.

Дождавшись, когда народ расступится, вернул корабль на законное место и вернулся в реальность, прихватив и «волчар», и капсулу с Пэм.

И снова картина «Не ждали»!

У СБ, что, дел больше нет, как громить мой кабинет?!

А, нет…

Судя по силовым полям, окутавшим фигуры, хорошо мне знакомым ослепительно-белым «ножичкам» сантиметров сорока в длину и плохо скрываемым эльфячьим ушам, у меня сейчас в гостях старые знакомые, которым от меня нужно что-то одно.

Зря они приперлись, ох как зря!

Легкий толчок псионикой и я падаю, падаю, падаю…

И вся звезда длинноухих душегубов за мной следом.

Вот только у меня в падении есть дно, а у этих, увы, нет!

Легкий хлопок и я вновь в реальности.

Время разбрасывать камни…

Заодно, сейчас и проверю, кто из моих «слуг верных», настолько нагло неверен, что запустил длинноухую саранчу на колхозное поле!

Правда, еще сперва надо «глушилку» найти, а то связи так и нет…

Обшарив кабинет, был вынужден признать тот факт, что я – до сих пор лопух в делах не только псионических, но и магических!

Заклинание «поиска», что учил в Шараге, как-то напрочь вылетело из головы и пришлось импровизировать, нагромождая мешанину техник псионов и магов в одну кучу.

Получилось медленно, но…

Судя по окровавленной руке, пальцы которой сжимали хорошо знакомую пирамидку «глушилки», в меру эффективно и даже, я бы сказал, эффектно.

Думаю, сб-шникам будет не сложно найти однорукую эльфийку?

В прочем, кажется, я и сам ее нашел.

Точнее, она приперлась по мою душу, вся такая воодушевленная, одухотворенная, но…

Влетевшие сб-шники, снова опоздавшие, всю ее «одухотворенность» выбили обычным стулом, опущенным на симпатичную, правда, несколько бледноватую, головушку.

И снова уборка, снова данные на нейросеть и снова «входящее» от матриарха Семи Магло, в этот раз уже не с девушкой в кадре, а с каким-то странным, слащавым хлыщем, которого отличали крайняя степень наглости, странная дерганность в движениях и разъехавшиеся зрачки, как бы намекающие, что их обладатель либо только-только вышел из темноты, либо смачно принял нечто явно наркотическое.

Две минуты бессвязного бреда я еще вытерпел, но начавшиеся в мой адрес угрозы слушать не стал, поставив себе зарубочку поискать нарика, а еще лучше – заказать его, тем более, что были у меня средства, покупать на которые было нельзя, а вот оплатить работу десятка наемников – за милую душу.

И пусть разбираются, почему наместник заказал наследника, а не наоборот.

Потом снова появились оппозиционеры, уже требующие «большого путешествия» и вояки, требующие того же самого.

Карусель закрутилась, дела помчались вскачь.

Вояки строили временные городки в которые заселяли размороженных, размороженные адаптировались и разъезжались по городам и весям, заполняя пустующие места, занимая должности и набирая кредитов.

Еще дважды я вспоминал о гербе дома несостоявшегося наместника, но…

Как вспоминал, так и забывал, тем более что первый караван мы уже отправили и сейчас готовился второй, в котором полечу и я.

Я крутнулся в своем кресле, мысленно готовясь, что в ближайшее время я его покину и займу место обычного пилота на транспорте «Кагана», внешне – один-в-один корыто седьмого поколения после тщательнейшего реинжиниринга, когда вместо нужных запчастей ставят те, что нашлись.

А нашлись разгонные от арварского крейсера проекта «Мазунк-VI2», разномастные маневровые, разных поколений, покоцанная броня с толстыми нашлепками наваренных заплаток и решетки варп излучателей, доставшихся нам от старинного линкора, еще второго поколения, которые прекрасно дышали на ладан, радуя любого преследователя четко различаемым следом, которые держался часов восемь…

Жаль только, что некому будет рассказать, что же на самом деле эта сборка может устроить обычному пирату, да и Необычному, тоже мало не покажется…

Зевнув, выбрался из кресла и прошелся по кабинету, решая для себя вернуться в домен или, все-таки, в кои-то веки вернуться в свой домик на окраине Столицы и поспать спокойно, посмотреть новости, а может, чем черт не шутит, пересечься с соседями, которых плохо знал, но, судя по отзывам СБ-шников – очень достойными людьми, с которыми так приятно посидеть на лужайке под чистым, звездным небом.

Еще раз оглянувшись и еще раз вздохнув, выскользнул из кабинета, чтобы тут же оказаться в плотном кольце личных телохранителей, работников службы безопасности и незаметных теней контрразведки, что следят за каждым моим шагом, отправляя тихие команды, чтобы шаг оказался не последним.

Блин…

Вот поэтому я так не хотел светиться!

В «сопровождении и под прикрытием» дошел до лифта, спустился в подземный гараж и… Прошел через заднюю стенку лифта, оставляя вместо себя двойника с эмуляцией моей нейросети.

Нет, до этого не я сам додумался, СБ и Контрики постарались, при чем, можете мне поверить, это они не мне так жизнь упрощали, а себе.

Но…

Дождавшись, когда кавалькада покинет гараж и помчится в сторону официальной резиденции, в которой я был за все это время раза три-четыре, давая интервью сетевым корреспондентам, прошел вглубь гаража и снял защитное поле с малой парковочной ячейки, в которой притулился уникальный по меркам этой планеты, агрегат о двух колесах.

Эдакая смесь «Харлея», «Валькирии» и «Урала», тяжелая, с широченными колесами, почти креслом-сиденьем и высоким, черненым, рулем.

Да, хотелось хрома и никеля, но…

В макете все выглядело весело, а в реальности – аляповато, так что, пришлось все чернить.

Вышло мрачно, эпатажно, издалека заметно, но для моей второй ипостаси, чей дом я и считаю своим – самое оно то!

Ага, слегка чокнутый уборщик, точнее – дроновод – правительственного здания.

Да мне просто за пронос одного информационного дрона от новостного канала предлагали столько, что можно было второй дом купить, а за «экскурсию по этажам» - еще один.

При этом, все эти новорожденные корреспонденты и журналисты почему-то напрочь отказывались верить, что здание-то на самом деле – совершенно не секретное!

Более того, здание типовое, разве что слегка усиленное – установлены эмиттеры силовых полей от нивэйского крейсера, его же два реактора, на питание, да изменена планировка помещений… Ага, на последнем этаже, где сейчас вовсю бурлит работа информационной службы, которая освещает мой путь домой.

Накинув косуху и повязав бандану, «толкнул ногой педальку», порычал газом и покатил на выезд, махнув охраннику на прощанье.

Сегодня дежурила Макша, полненькая хохотушка, на треть алефка, но классная и безнадежно замужняя на ревнивом поваре моего этажа, полуалефе Алеке.

Пара из них так себе, если честно – Алек норовит пойти налево, а Макша…

Макша из верных.

Выкатив на улицу, свободную от еще недавно толпившихся журналистов и праздношатающихся, припершихся помахать флажками и заявить о своих верноподданических чувствах моему двойнику, поддал газку, но…

Наверное, это не правильно, но Макша-охранница для меня как-то ближе, чем повар-ходун налево…

Плюнув на приличия, слез с коня и вернулся в гараж, к Макше.

К добру ли, к худу ли…

Не знаю, но предателей ненавижу!

Увидев, что я вернулся, девушка сурово выгнула бровь, намекая, что терпеть мои «посягательства на ее честь» больше не станет, хотя пляшущие в глазах искорки скорее предвкушали нашу обычную, фривольно-эротичную пикировку, после которой каждый оставался при своем, но, все-таки, с чуточку улучшившимся настроением.

Сегодня, вместо хорошего настроения, боюсь, будет исключительно больно.

Пока шел, связался с шефом охраны и попросил, во-первых, выслать Макше подмену – явно она захочет покинуть свой пост, а я уж постараюсь, чтобы она этого захотела! Во-вторых, пусть подыщет ей местечко не по ее желанию, а по профилю, глядишь, там и жизнь поменяется…

Нечего ей в охранницах жопу отсиживать, мозги паутиной покрывать!

Что-то я забыл…

А!

Я почесал затылок, решая, вызывать психолога или сразу медиков, а то ведь женщина это такая терра инкогнита, что ожидать можно любого развития событий.

Включая, блин, самоубийство…

Брр!

На всякий случай вызвал и психолога, пусть повертится где-нибудь рядом, и меддроида, пусть тоже, гм, рядом повертится, хуже, глядишь, не будет.

Помахав рукой и сделав вдох-выдох, отправил девушке запись с камеры подсобки столовой и принялся ждать…

Глава 15

Повар оказался парнем крепким.

Быстрым.

Но, увы, недостаточно ловким.

Так что теперь Макша среди десантной группы на том же транспорте «Кагана», где я – второй пилот.

И сейчас мы разгоняемся для девятого прыжка в сторону ЦМ среди целого десятка подобных же транспортов, что собрались в одну кучу из разных систем, под прикрытием наших двух крейсеров и пяти фрегатов.

Да уж, я-то думал, что пространство вокруг моей системы совершенно безлюдное.

Ага, держи карман шире!

Уже после третьего прыжка на нас вылетело три переделанных транспорта, потребовавших «кошелек или жизнь».

Странные они были, при жизни, резкие ребята, наглые, развязные демонстративно-борзые.

Правда, медленные.

У нас все транспорты пободрее будут, да и с «зубками» у нас намного веселее, а уж десанты как души отвели в узких коридорах, Макша меня потом, гм, в общем, она теперь у меня в каюте обретается, не успел я отбиться. И сбежать – тоже не успел.

Думал, Лизка меня прибьет, но эта зараза просто потребовала их познакомить лично и теперь у меня снова два варианта развития событий…

Интересно, если я попытаюсь «отгородить» в домене закуточек исключительно для себя, любимого, как быстро в него проникнет женщина, а?

И ведь это я за ними не гоняюсь, может, пора начать от них бегать, а?!

- Грин, хочешь порулить? – О, вот это моя третья проблема – старшая помощник Туома Фэнн, мое непосредственное начальство и несостоявшаяся любовница.

Ага, именно ее, как выяснилось, Макша и опередила.

И остается мне искренне надеяться, что обе женщины, именно сейчас, когда наш караван разросся, подыщут себе что-то другое, оставив меня в покое.

Я в это верю, надеюсь и искренне этого жду, совершенно не скрываясь.

Мой коллега по сидению в кресле второго пилота, Пэн, искренне считает меня совершенно безумным, раз я отказываюсь от ТАКИХ женщин, да еще и сразу Двоих!

- Грин!

- Нет, мэм. – Отказался я от сомнительной чести снова быть поднятым на смех. – Согласно «Правил…» и изученных мной баз «Пилот средних кораблей», моей квалификации не хватает для группового прыжка…

Я вздохнул и развел руками, давая понять, как же мне бесконечно жаль.

Старпом Фэнн покачала головой и погрозила мне пальцем.

Ну, а как по мне, то как пилот «среднетоннажного транспорта» я и вправду был не готов к таким прыжкам, хотя, при случае, думаю, мог и бы и справится.

Первыми в варп упрыгали самые медленные транспорты наших «соседей», они и разгонялись дольше и выйдут из варпа в точке рандеву позже, так что мы их опередим по любому, опередим почти настолько же, насколько нас опередят крейсера с фрегатами на внешних подвесках, уходящие из системы самыми последними.

Перед самым уходом в варп заявился и наш «алкаш» - Капитан Сэн, вечно пьяненький, словно сама нейросеть синтезирует ему алкоголь прямо в кровь, а не очищает оную!

И ведь парадокс – чем пьянее капитан, тем проще и легче летится экипажу!

Не поверите, самый сложный отрезок пути мы провели с капитаном, мертвецки пьяным, спящим в своем капитанском кресле и пускающим струйки слюны!

А вот сейчас, судя по твердой походке и легкому шторму в глазах, капитан находится в состоянии готовности «номер два» и надо заняться своим делом, а потом еще раз все перепроверить, на всякий случай!

Заказав кружку-непроливайку с куафэ, откинулся на подголовник и ушел в виртуальность второго пилота, проверяя проценты разгона, углы схождения и скорости разбегания, перемежая их данными двигательной группы, отчетами дефлекторов и рефлекторов, быстрыми строчками излучателей варп поля, окутывающего корабль.

- Грин, отчет! – Старпом хоть и точила на меня зуб, но… Била за дело, так что я и не возмущался.

- Совмещение трассы 98%, динамика 96%, двигатели – в «зеленой зоне», есть слабые искажения в полях, отчет передан в инженерную группу. – Я вынырнул из виртуальности, одним глазком кося на кружку с куафэ, а другим глядя на старпома, отчего смотрящего на меня со странной полуулыбкой-полугримасой. – Время выхода – 32 часа 06 минут.

- Суммарная масса транспорта?

- Изменяется от выработки топлива в пределах технических характеристик!

- Кажется, второму пилоту есть чем гордится… - Туома подняла вверх большой палец, повышая мою самооценку. – Вторые пилоты, полная смена!

А вот «полная смена» на варп прыжке для вторых пилотов это очень плохо.

Это значит, что все восемь часов своей вахты мы будем находится в виртуальности корабельных систем, ежесекундно их мониторя и ловя отклонения.

Потом мы будем десять часов проводить в медкапсулах, отходя от повреждений мозга, потом у нас будет шесть-восемь часов личного времени, после которого мы снова превратимся в придаток главного искина корабля.

- Первые пилоты, полная смена! – Приказ капитана, трезвеющего на глазах, вызвал тихий стон у всех присутствующих.

Правда, первым немного проще, их «полная смена» - четыре часа, да и подготовлены они лучше нас, но их меньше, так что…

Я сделал глоток куафэ.

Подумал и допил всю кружку.

Закрыл глаза и…

Выматерился в голос – моя чертова «псионовская нейросеть», конечно крутая, навороченная, но, Звезды великие, какое-же она говнище-то!

Вот, именно сейчас ей вздумалось активировать систему «угроз и тревог», подсвечивая все фигуры вокруг красным, желтым и зеленым, в зависимости от их состояния ментального и физического.

Учитывая мою врожденную эмпатию, нейросеть делала это за счет моих собственных мозгов, с одной стороны разрабатывая их, а с другой…

Я окунулся в мир общих угроз, где из девяти присутствующих светился зеленью исключительно капитан, в реальности трезвый и мрачный, как грозовая туча!

А остальные…

Остальные, получив «полную смену», разумеется были далеки от каканья бабочками!

Причем, головой я все это прекрасно понимал, но вот нейросеть все равно расставляла приоритеты по-своему!

Деактивировав функцию, вернулся к своим делам, пока старпом не заметила и не надавала мне вполне заслуженных звиздюлей.

Варп трещал и прогинался, пока больше в зоне видимости псионической, чем технической, но…

И старпому, и капитану лучше узнать раньше.

Чем больше времени на реагирование есть, тем меньше жертв.

Собрав все свои «предчувствия» и подписав их личной подписью, отправил данные капитану и старпому, понимая, что мое «инкогнито как псиона», накрылось бардовым тазом.

Хуже всего то, что моя «подпись» это еще и ранг способностей, а он у меня, гм, по местным меркам, выше среднего.

Намного, выше среднего.

А «намного выше среднего» подразумевает работу либо исключительно на себя, либо на структуры, которые я развивал на планете с такой любовью и вкладывая такие средства, что убежать от них, с каждым месяцем, становилось все сложнее.

«ВЫХОДИ»

Виртуальность замигала прямым вызовом капитана и я с тоской распрощался с переливами варпа, такими милыми, такими затягивающими, переливающимися…

«ГРИН, ВЫХОДИ!»

Упс, засмотрелся…

Проморгавшись от фантомных отображений на сетчатке, развернулся к начальству и обмер – оба моих «вышестоящих» стояли по разные стороны от меня, направляя в мою сторону очень неприятное оружие.

«Стоппер»

Нет, не тот, гражданский, что пуляет пятисантиметровыми шариками, похожими на теннисные, а тот, который «стопит» наглухо любые нейросистемы.

Нет, будь со мной Лизка, я бы не переживал, но вот то, что сейчас стояло у меня в голове – отрубит начисто, и ладно если не сотрет меня из жизни, а просто наградит нескончаемыми мигренями!

- Охранка! – Презрительно процедил сквозь зубы капитан. – Ненавижу охранку!

- Одним меньше… - Пожала плечами старпом, нажимая на спусковой крючок и отправляя меня туда, куда Макар телят точно не гонял!

Сетка потухла, прихватывая меня следом.

А потом мир вспыхнул, а щеку обожгло.

Рука у Лизоньки, как ни крути, совсем не легкая, а очень даже наоборот, так что…

Надеюсь, обойдется без членовредительства.

Очень на это надеюсь!

- Давай-давай, открывай свои бесстыжие глазки! – Лизонька, на этот раз, вместо подзатыльника решила меня поцеловать. – Открывай-открывай, не придуривайся!

Пришлось открывать и не придуриваться.

А еще, ловить себя на странной мысли, что в голове как-то удивительно пустовато и легковато, словно кто-то удалил чего-то лишнее, облегчив содержимое черепной коробки, как бы не на килограмм!

Вторым открытием стало отсутствие нейросети.

Третьим – упорное ощущение, что в некоторых местах тоже возникли странные изменения…

Где-то жало, где-то наоборот, было слишком свободно и излишне провентилированно…

- Лизка…? – Я попытался рывком встать с постели, но вместо этого лишь пошевелил левым, задним щупальцем, которое, к тому же, оказалось нормальным таким, тентаклем…

Ага, «из тех самых», что для удовлетворения особых женских запросов!

- Лизка! – Я сделал глубокий вдох и сжал кулаки-щупальца-тентакли. – Что случилось?

- Ты случился, идиот! – Лизонька села на кровать рядом со мной и тяжело вздохнула. – Ты что такого натворил, что тебя, фактически, на суповый набор разделали?!

Я порылся в голове, но кроме последних впечатлений от выстрела «стоппером», когда в голове взорвалась сверхновая, ничего нового не обнаружил.

А нейросети, чтобы узнать, как-то не оказалось под рукой.

Пришлось признаваться и рассказывать все, что вертелось в голове, в надежде, что Елизавета знает на самую капельку больше.

Как-то за рассказом, я и сам не заметил, как выбрался из-под одеяла и принялся расхаживать по спальне на вытянутых щупальцах, изредка собирая ковер и цепляясь присосками за его складки.

Учитывая, что длина тентаклей переваливала за два метра, то пару раз головой я встречался с люстрой, решив для себя как можно реже проходить по центру комнаты.

Рассказ, в принципе, получился не сильно длинный, но сильно путанный, а лежащая на кровати Лизка с глазами на мокром месте и растрепанной прической, странно возбуждала, словно вынуждая закончить рассказ как можно быстрее и заняться тем, для чего эта оболочка и создавалась изначально!

Не ее оболочка, разумеется, а…

Моя!

В домене есть своя прелесть – все, что хочет знать владелец, он узнает, лишь сформулировав вопрос в голове.

Да, некоторые ответы будут верхом непонятности, некоторые будет сложно осознать, но…

Я задал вопрос и осел на ковер кожистым мешком, получив ответ.

Капитан со старпомом меня мочканули!

Совсем, наглухо!

А осознав, что натворили – попытались выкинуть мою тушку в утилизатор, который заблокировался, признав в выброшенной биомассе человеческое тело!

К моменту, когда СБ добралось до двух этих архаровцев, забаррикадировавшихся в отсеке для мусора, эти идиоты попытались вытащить мое тело подручными средствами, чтобы выбросить через шлюз в варп, оторвав мне при этом все, что торчало.

Голова, с поврежденной нейросетью отправилась в домен, прихватив то, к чему оставалась прикреплена, так что все последующее, что творилось на борту я точно не знаю, но Лизка, на которую я свалился прямо в центре питейного зала, при виде меня-обрубка, не растерялась.

В общем, теперь медкапсула выращивает мне новое тело, а я пока обретаюсь в теле тентаклиевого монстра, которого выводили исключительно для плотских утех, путем пересадки сознания…

У меня, кстати, поврежденного.

И мозга, поврежденного, и сознания.

Домен, после моего возвращения, создал три локально-черных области, куда настоятельно никому не рекомендовалось лезть.

Совсем.

Под угрозой моментального уничтожения не только тела, но и души.

Так что теперь вокруг этих областей вертятся демонюки разных рангов и размеров, вертятся странные, бородатые мужики, вертятся все, кому не лень и нет у них страха и нет на них управы!

Я поправил щупальце, прижимая к себе Лизку.

Судя по тому, что между нами произошло, стресс у нее был не шуточный.

Я ее такой и представить себе не мог, даже в самых жутких, порнушных снах!

А вот теперь она спит и уже не вздрагивает, когда я касаюсь ее!

Тело тентаклиевого монстра, получив все, для чего его создавали, превратилось в прекрасную, легкую на ходу, мыслительную машину, существующую одновременно в трех потоках сознания, один из которых сейчас дрых, наслаждаясь заслуженным удовольствием и покоем, второй крутился потоком восстановления моих изученных баз и навыков, а вот третий так и норовил вынырнуть из домена и навестить транспорт «Кагана», дабы лично донести до всех и каждого, что связываться с псионом, даже таким неопытным как я – себе дороже!

И эта идея мне нравилась все больше и больше!

На всякий случай, я озаботился своей собственной резервной копией сознания, в которой секс с Лизкой в образе тентаклиевого любовничка шел отдельной базой, которую я изучу попозже, когда вернется собственное тело.

Мысленно позвал Авося с Небосем и покинул домен.

Хорошее тело получилось…

Я рассматривал обломки «Кагана», плавающие вокруг спутника синей планеты, падающие на поверхность спутника, пытающиеся улететь от спутника…

Принимая во внимание, что весь груз так и остался на борту, лишь частично свалившись на поверхность спутника, транспорт точно пострадал не от нападения!

Полетав вокруг обломков, нашел центральную часть, вместе с ходовой рубкой и просочился в нее.

Кроме моего пустого места, пустовали места капитана, первого помощника, обоих первых пилотов и навигатора-штурмана, прикольного, кстати говоря, мужика.

Ноль энергии в накопителях.

Ноль информации в кристаллах.

Ноль сознания в искине.

Все вылизано подчистую.

В принципе, дальше было можно и не искать ничего – такие повреждения получает корабль, нарвавшийся на варп-шторм, не выше четвертой-пятой категории.

Третью бы даже наш старичок и не заметил, а после шестой вещественных остатков не остается.

Вытащив оба черных ящика, закинул их в домен.

Юра ими займется с превеликим удовольствием, а подпускать к ним Лизку я строго-настрого запретил!

Хватит с нее моего появление куском мяса, она и так три четверти прелюдии как сомнамбула была.

Выбравшись из рубки, отправился по всем большим обломкам, собирая данные.

Мало ли, может, Юре пригодится…

К моему удивлению, капитан и старпом все так же сидели в противоположных камерах; десантники, из тех, что не тренировались, пили и стояли на постах – упорно занимались сексом.

И что самое странное, им в этом помогали девушки-техники, которые десантов не переваривали просто как человеческий вид!

И две медички, из младших техников…

Прям хоть челюсть веревочкой подвязывай!

А вот от моей каюты не осталось ничего.

Мысленно попрощавшись со всеми, вернулся в домен.

Лизки уже не было, зато на столе стояла бутылочка с белоснежно-белым питьем и брусок пищевого пайка, больше похожий на обычное, советское, коричневое, хозяйственное мыло.

Сделав глоток из бутылочки, куснул брусок.

Гм.

Так и знал, что надо мной издеваются.

«Похожий на мыло брусок» мылом и оказался.

Пообещав себе отомстить Лизке при первой же возможности, допил пищевую жижу и поплелся к Юре, проверять черные ящики.

С дуру, не иначе, поплелся я к Юре через питейный зал!

Эти метры оказались для меня еще более травматичными, чем действия капитана со старпомом, что так жутко боялись псионов!

И ведь за тентаклиевые отростки хватались не только существа женского пола!

К моему сперва замешательству, а потом и ужасу, целый экипаж, сидящий едва ли не в центре зала, оказался, гм, вдвойне любвеобильным!

В прочем, согласно справке, что свалилась на меня сразу, едва я только приказал выпихать их к чертовой матери, экипаж был совершенно нормален для своего пространственно-временного континуума, где всякими способами боролись с перенаселением – на 22 открытых и колонизированных планеты приходилось 400 миллиардов душ!

Так что, в принципе, все понятно и пословица по поводу «устава и монастыря» заиграла в новом свете.

Но слабительного им в выпивку я все-таки приказал добавить.

Один раз, больше из озорства и в дань старинному анекдоту.

А вот с женщинами…

Там все очень сложно и ходить мимо пьяных женщин на членообразных тентаклях было очень плохой идеей!

Пока до меня дошло, что это – МОЙ домен и правила тоже – мои, меня успели облапать, честно поделить на десяток голодных красавиц-медичек и трех симпатичных «техничек» и при этом даже имени ни разу не спросили, заразы!

Не-е-е-е-е, таким спросом у женщин я никогда не пользовался, да и слава Звездам!

После того, как очередная не в меру голодная и столь же пьяная красотка, схватив меня за щупальце, потянула его в рот, я остановил в домене время и, очень аккуратно вытащив тентакль из крепко сжатой ладошки, припустил к заветной двери, в которую посетителям нельзя!

Едва дверь за мной захлопнулась, как бар вновь зашумел-загорланил, обсуждая появление тентаклиевого монстра, длину щупалец-органов, цвет, форму и объем.

Что же, теперь я стал немного лучше понимать женщин, дергающихся от свиста в след.

Юра, увидев меня «в образе», фыркнул, но хоть смеяться не стал, а то бы и ему прилетело, под горячее-то щупальце!

- Странный ты, Зеленый… - Юра покачал головой. – Как на шалости и глупости – так у тебя мозги, как часы работают! Как экстремальщина – так вроде тоже все в порядке. А как житейские мелочи… Так словно подменяют! Вот, скажи мне, ты чего через зал поперся, а?

- С дуру. – Честно признался я, разглядывая оба «черных ящика», стоящих вскрытыми на длинном диагностическом столе. – Есть чего?

- Есть. – Юра вздохнул. – Много чего есть! И снова все по части наших доблестных правоохренительных органов! Лови… А, у тебя же нет… Вот, изучи…

Юра протянул мне здоровенный, дюймов в 19, планшет.

Конечно, гм, не совсем удобно, гм, членом по экрану водить, но я и с этим справился, под откровенно-неприкрытый ржач Юры.

Да уж…

Я читал данные с «черных ящиков» и офигевал!

Только на «Кагане» контрабанды было столько, что все тайники были забиты под завязку!

На флагмане, кстати, на контрабанду, капитан своей волей и вовсе отвел целых два больших контейнера!

И ведь перли все, от старинных часов и до артефактов-наводелов, которыми я, в свое время, наводнил планету, облегчая жизнь выжившим!

Вот, скажите, скажите мне на милость, кого на территории ЦМ может заинтересовать велосипедная цепь, а?!

А главное, в соседнем ящике лежал сам велосипед, правда, без звездочек. Они лежали в соседнем ящике, любовно заточенные и с пометкой «возможно, оружие»!

И все это – с моей планеты!

Звезды!

Я столько вкладывался в обучение, образование и повышение квалификации, а люди все так же хитрят, чтобы срубить пару кредов!

У меня аж руки опустились.

И ведь теперь всю эту «искпедицию» я точно не догоню, в отличии от «Кагана», на остальных кораблях «точек выхода» я не делал, считая это излишним!

В общем, придется возвращаться к «правлению» и никакого отпуска у меня не срослось.

И пилотской практики, блин, тоже!

Злой, голодный и уставший на все три потока мышления-сознания, попрощался с Юрой и снова толкнул дверь, выходя в зал.

Вот только в этот раз никто руки не протягивал, смеха тоже не было, а юная официантка, налетевшая на меня с подносом грязной посуды научилась телепортироваться.

Вместе с посудой, брызгами соуса и чешуёй крабов-креветок-фисташек!

Команда подвыпивших дамочек уткнули глаза в кружки, а команда бесполых исчезла в неизвестном направлении, видимо, со слабительным, это я зря.

Улыбнувшись, расправил плечи и…

Н-дааа, как-то я не заметил, что тушка с тентаклями слегка морфировалась, заполучив ноги, нормальные ноги, нормальные руки с пальцами и…

На этом нормальность закончилась, словно у моего подсознания кончились рабочие дни и оно взяло выходной.

Увидев себя в зеркале, чуть сам не научился телепортироваться!

Глубоко синяя кожа, вместо волос на голове – те самые отростки-щупальца, ярко-бирюзовые глаза с двойным вертикальным зрачком и коготки, коготки, которые уж думал никогда больше не увижу!

Из озорства, сжал кулаки, активируя «Коготь».

«Коготь» оказался на месте, правда не черный, а сияюще-белый, но остроты это ему не убавляло – пустой стол коготок располовинил за один легкий взмах, а в подброшенной кружке из бронестекла оставил аккуратную дырочку, как прорезь в свинье-копилке.

Лизка, увидев меня в таком обличье, поспешила ретироваться, сделав вид, что она меня не знает, хотя, зуб даю, Юра уже успел ей передать в каком виде я выходил!

Точнее – облике!

Печально, что про одежду я напрочь забыл – тентаклиевая оболочка ходила голышом, а «Синий Здец», как тут же окрестили меня обитатели питейного заведения, и вовсе в одежке не нуждался…

Как мне показалось…

В общем, стоило мне вернуться в комнату, как из неприметной дверки выметнулась Лизка и мне пришлось давать бой этой разъяренной красавице, который, как все могут понять, закончился в горизонтальном состоянии тел.

Никогда не подумал бы, что Лизка настолько горяча!

А ведь она сидела у меня в голове и знает то, за что других проще прикопать, чтобы не всплыло!

Этот момент тихо пискнула супермодернизированная медкапсула, над которой, по очереди и все вместе, колдовала наша троица и еще два «приглашенных специалиста» - сполот и аграф, точнее – эльф.

Капсула получилась на три четверти биологической, картриджи жевала любые, но вот требовала псионическую подпитку, так что…

Если я и пронесу идею этой капсулы во внешний мир, пользоваться ей смогут исключительно алефы и сполоты, а давать этим тварям такую плюшку меня ломает!

Присмотревшись к лежащему в капсуле телу, криво усмехнулся.

Третья моя тушка походила на вторую, но вот использование псионики, при выращивании тела, сделало ее слегка отличающейся.

Внешне – ну, так, по мелочам…

Плечи стали шире на пару-тройку сантиметров, объем грудной клетки добавился, кости тоже стали чуть толще и намного прочнее, мышцы стали чуть менее заметны, скрытые тонким слоем жировой ткани – видимо, Лизке все-таки надоело стучаться костьми о кости.

Недаром наш с ней секс, Юрочка назвал танцами супнаборов, язва эдакая!

Размер ноги тоже подрос и орган между ног – тоже, хм, отличался от моего, родного.

Надеюсь, это Лизкина затея, иначе я шутника найду и …

Придумаю, чем ему отомстить, очень придумаю!

«Синий Здец» закрыл глаза…

А открыл их уже я!

Первое впечатление – «блин, холодно»!

Второе…

«Синий Здец» получился реально пугающим.

Хоть выше пояса, хоть ниже.

Усевшись в капсуле, со вздохом развеял монстрика, признавая, что биоконструктор из меня еще тот – ужастики создавать!

Выбрался из капсулы и завис.

Нейросеть работала!

Но…

Какая-то она странная была, эта нейросеть!

Полупрозрачное рабочее поле, четкие ряды странных пиктограмм, судя по подписям – моим умениям и шестеренка настройки.

Усевшись на край капсулы, занялся изучением.

Хорошо что недалеко ушел – в медкапсулу пришлось возвращаться и ставить на изучение какую-то странную базу, по надписи – «Нейросеть -1», а по объему, ну никак не ниже 5, а то и 6-го, уровня!

Десять суток под разгоном и я, в принципе, имею понятие, что у меня за нейросеть.

Я даже имею понятие, как я ее слепил из нескольких, включая ту, что была Лизкой, но вот что меня ждет впереди – понятия не имею!

Осознав «дополнительные параметры», перекрестился, попросил у Лизки прощения и активировал создание собственной личности нейросети, словно забыв, как это, на самом деле, непредсказуемо!

И вновь – прокол.

Нейросеть осознала себя женской особью.

Видимо, так и будут меня парами преследовать женские особи!

«Задать имя»

Зеленые буковки на привычно-зеленом поле.

«Нейя»

«Голос»

«Образец №7»

«Цвет волос»…

«Разрез глаз»…

Получилась у меня миловидная японка, слава Звездам, без расширенно-анимешных глаз и совсем не в моем вкусе.

В прочем, это только первый набор, с каждым прожитым днем Нейя будет меняться, достраивая свою личность из окружающего мира, проходящих мимо людей и моего собственного восприятия.

Вот только стать «живой девочкой» у Нейи не получится – ее личность навсегда сплетена с моей и «отойти в сторону» у моей японки не выйдет.

Мы с ней вместе, пока смерть не разлучит нас – все нанитные фабрики Нейи – мои собственные, без намека сторонние включения.

И проращиваемые нейросетью «узлы»-импланты – тоже полностью состоят из моих клеток.

Наведя порядок в голове, тяжело вздохнул – часть «железяк», как ни крути, придется ставить «механических», ту же «крепкую спину» десантника, к которой я привык настолько, что вообще забыл, что она у меня стояла или импланты на скорость и разделение потоков сознания, что так необходимы пилотам.

Пшикнув, открылась крышка, за которой меня уже ждала Лизка, крутя в руках комбинезон.

- Вставай, Зеленый, у нас проблемы!

Глава 16

Я читал и перечитывал отчеты, привезенные курьером и едва-едва сдерживался, чтобы не заварить чего-нибудь труднорасхлебываемого.

На границе ЦМ наш караван атаковали алефы.

А флот ЦМ благосклонно смотрел, как это происходит.

Ну, не суки ли, а?!

В общем, караван раздолбали.

А корабли ЦМ, видимо по отработанной методе, дограбили оставшееся и предъявили выжившим такую кучу обвинений, что дух захватывало!

Тут и пиратство, тут и рабовладение и вишенкой на тортике стал каннибализм, которым отродясь в караване никто не страдал!

Нет, мне не жалко корабли и товары – мне жаль людей.

МОИХ ЛЮДЕЙ!

- Администратор Хом? – Оба брата-близнеца замерли, ожидая моего веского «фе».

В кои-то веки и вояки, и оппозиция, и даже искины встали одной стеночкой и замерли в ожидании.

- Что будем делать?

- Сухари сушить… - Возможно, через чур резко, вскинулся. – Воевать с ЦМ у нас сил не хватит, значит, будем пакостить по-тихому, мелкому и подлому.

- Если мы «разморозим» еще десятка три миллионов… - Фанц-в-мундире посмотрел на меня и осекся.

Я прекрасно понимал вояк, но каждого размороженного человека надо обустроить, найти работу, закрепить за медкапсулой и «влить в общество».

А это дело не пяти минут.

В военные-то годы на это нужны месяцы, а уж в мирное – там и десятилетия маловато будет!

Это и вояки понимали, даже из тех, что с одной круговой извилиной от фуражки.

- Изучив наши искины, ЦМ обязательно придет познакомиться поближе. – Фанц-в-костюме погрозил пальцем своему брату, чтобы тот не торопился сам и не торопил события вообще. – Люди нам все равно понадобятся. И лучше, если у нас их будет, чем если нам придется их выводить из крио поспешно!

- Интересно… Пэм жива? – А вот это третий представитель «мясной формы жизни», который в общих разговорах старается участия не принимать.

- И что нам даст ее жизнь или смерть? – Фанц-вояка нахмурил бровь.

- Лучше, конечно, смерть. Мученическая. – «Третья сторона» по имени Маора Халс разослала по нейросетям коротенький файл, изучив который, я, честно говоря, слегка оторопел.

Если в этой части Галактики не было иезуитов, то теперь они есть.

И самый первый сидит слева от меня!

Конечно, для осуществления плана, зародившегося в этой черной, как сама ночь, голове, придется вложиться, но…

Если Пэм не выжила, то все ее косяки станут броней, которая начнет прошибать планеты ЦМ от одной к другой, медленно и неотвратимо.

- Жаль, что ты ее «сподвижников», того, сподвигнул… - Маора блеснула белыми зубами. – Но, это ведь тоже может стать заслугой…

- А ты – справишься? – Я прикинул фронт работ и то сопротивление, что с каждой планетой только будет возрастать и возрастать. – Это ведь не на один год…

- Дашь пяток искинов, а народ я сама подберу. Мне не впервой.

Близнецы переглянулись.

Вот же, ведь наверняка, знай они, что на борту «ковчега» тихонько спит ледяным сном эта негритянка – прибили бы ее по-тихому!

Уж очень много Доктор Халс опубликовала, но еще больше спрятала в глубине своего разума.

Я всегда знал, что «политтехнологии» это не только грязно, но и максимально эффективно, но перел терой Халс было не стыдно снять шляпу и застыть коленпреклоненным!

Сорок одна книга по психологии, восемьдесят лет исследований, двадцать четыре года в «тюрьмах закрытого типа», еще сорок лет исследований и восемь правительств, что пользовались ее услугами в тихую, не афишируя связей с опальным психологом-психиатром, который и без псионики «колол» таких изюбирей и заставлял плакать таких монстров, что глаза на лоб лезли.

И вот, она со мной.

Вся, с потрохами.

С головой, телом, ливером и всей своей психологией – со мной.

Конечно, может и предаст, в будущем, от такого никто не застрахован, но «здесь и сейчас», ближайшее десятилетие – она моя.

Моя настолько, что будет прыгать по моей команде и спать с тем, на кого я укажу пальчиком.

Лизка, кстати, теру Халс боится.

Тера Халс же Лизку – просто боготворит…

Думаю, будь Лизонька «обычной» - тера профессор затащила бы ее к себе в дом и не выпускала до самой смерти.

А так, приходится тере смотреть на жизнь без розовых очков…

- Отлично, хоть с этим голова болеть не будет. – Вздохнул я, давая команду на расширение отдела «внешних сношений» и выделение финансовой помощи.

- Гм… Может, не стоит так… Жестко? – Фанц-в-костюме бросал быстрые взгляды на негритянку, уже откинувшуюся на спинку стула и, судя по всему, занявшуюся делом.

- Надо. – Одернул брата Фанц-в-мундире. – Иначе уважать не будут. Причем, ни свои не будут, ни чужие.

Я согласно кивнул головой – уважение – это очень важно!

И до тех пор, пока мы не сможем хлопнуть каблуком по трибуне и сказать, что покажем всем Кузькину мать, мы будем все делать тихо, тайно и максимально не привлекая к себе внимание.

Я окинул взглядом свой «зеленый кабинет» и потянулся к чашке с куафэ, с уже остывшим куафэ, надо признать.

- А что по остальному? – «Оппузиционер» очень остро переживал гибель каравана, больно ударившего его и многих других по карману.

- Заяви протест… - Опередил меня с ответом его братец, широко улыбнувшись. – Глядишь, выплатят компенсацию…

- Скорее – поставят на счетчик… - Негритянка «вывалилась» из своего виртуального мира и хищно облизнула пухлые губы. – Сейчас нам надо сидеть тише, чем мышкам, иначе по нам тут же начнут гвоздить молотком, вбивая в каменный век.

- Может, устроить разведку боем? – Мечтательно сощурился наш вояка, догадываясь о моем ответе.

- А и устроим! – Внезапно согласился я, ломая вояке весь кайф.

Полковник аж поперхнулся, настолько я его зацепил.

- И алефовский крейсерок дадите? – Удивленно поднял бровь полковник, точно зная, что на такие жертвы я не пойду – крейсер алефов в отличном состоянии нужен для обороны планеты, но…

Теперь он, как бы, не очень и нужен – на короткие два-четыре часа я могу материализовать из домена две дюжины таких катерков, так что с обороной у нас все будет нормально!

- И крейсерок дам, и оба фрегата. – Решил я, отчаянно удерживая себя от совсем не эстетичного желания почесать себе затылок. – Экипажи, надеюсь, уже притерлись-обкатались?

- Да! – Заревел полковник Фанц. – Притерлись, обкатались, пуд соли сожрали и хвостами пурко занюхали!

Вся прелесть крейсера и обеих фрегатов была в том, что экипажи у них были смешанными.

Правда, исключительно мужскими – нежная техника алефов регистрируя женский пол в качестве экипажа напрочь отказывалась уходить в варп или совершать сложные маневры, включая стрельбу, даже по тарелочкам!

А так – прекрасные кораблики.

Быстрые.

Маневренные.

Жаль, система в которой их выпускали, теперь одно сплошное «астероидное поле». Что наматывает круги вокруг белого карлика, которому остывать еще пару миллиардов лет, но теперь уже в гордом одиночестве.

Думаю, появление трех кораблей алефов 12 поколения «прошлого образца» в границах Центральных миров вызовет фурор и немалую панику, ведь по нынешним стандартам, это, как минимум, семнадцатый, а то и вовсе переваливший за двадцатое поколение «ужас, летящий на крыльях ночи»!

- ЦМ, думаю, сможет нас удивить. – Тера профессор погрозила мне пальцем, чтобы я не раздувался. – Так что… Сами понимаете…

- А может… - Наш пузастенький оппозиционер посмотрел по сторонам и выдохнул: - Может, пару «Армагедд…» Ну, нет, так нет, чего так глазами мырцать и кулаками размахивать…

Вон, даже полковник понял, что и один «армагеддон», буде он окажется на борту, обязательно, «случайно», а может быть и не случайно, а вовсе и в пределах самообороны пойдет в ход.

А планеты ЦМ перенаселены настолько, что…

Нет уж, не будем провоцировать команды.

Тем более, насколько я помню, их экипажи хоть и смешанные, но потери от прошлого нападения несостоявшегося Наместника, чей герб так напоминал мне…

Матюгнувшись про себя, скинул Маоре данные и попросил разобраться – у нее это лучше получится.

А, чтобы быть совсем честным и справедливым, подкинул ей за работу пару ручных миниискинов – у меня их довала, а ей – праздник души и ускорение рабочих процессов.

Жаль, что эти искины годятся исключительно для не псионов…

Тера мою шуточку оценила.

Ага, я пообещал ее сделать псионом, так что…

- Может, восстановим справедливость? – Тера Халс, получив мои данные по семейству Магло, уже что-то для себя решила и, сдается мне, очень скоро матриарху Семи Магло станет не только известно, что случилось с ее непутевым родственничком, но и во сколько ей это все обойдется!

Или мне?!

Взгляд у профессора не обещал мне ничего хорошего, приятного или полезного, но… Такова уж доля правителя в тяжелые времена – все вкусное идет на фронт. Все полезное идет солдатам, а все хорошее – так и висит в ожидании мирных дней, которые, кстати, для некоторых правителей никогда не наступят.

- Что же… - Я допил холодный куафэ и поставил чашку на стол. – Подведем итоги… Размораживаем все по плану, вам, полковник – экспедиция, вам, профессор – карты в руки. Думаю, если вы объединитесь, результаты будут быстрее и значительнее.

- Оппозиция требует наблюдательных мест! – Ну, разумеется, кто бы сомневался, что оппозиции понадобится за всем наблюдать.

Увы, искины сразу отклонили требования, да еще и пригрозили, что если оппозиция будет продолжать лезть в дела внешней политики, то очень быстро окажется на ледниках.

И совсем не факт, что хотя бы в теплых комбинезонах, а не по кускам!

Кстати, надо будет искинам тоже мозги прочистить, а то запугивают мне тут народ, понимаете-ли…

Едва полковник и его братец исчезли за дверью, я открыл серебристый тоннельчик и жестом руки пригласил теру профессора к себе в домен, на очередную операцию по пересадке.

Да, как оказалось, в некоторых пространствах, что выходили в мой бар-домен, псионика считалась чуть ли не проклятьем, а человек с таковым даром – нещадно истреблялся, так что «доноров» у меня, с недавних пор стало хоть отбавляй.

Осталось придумать, как все эти «дары» свалить в одну кучу и получить на выходе не коричневую массу, а хоть что-то удобоваримое…

Тере, например, очень хотелось ментальный дар, но тот, что у меня был – на уровне Е3, зато был телекинетик на уровне Б9.

И был демонюка, который утверждал, что оба этих дара прекрасно сочетаются и дополняют друг-друга.

Но!

Демонюка был пьян.

Но это единственный, кто хоть что-то сказал на эту тему.

Я походя активировал «Синего Здеца», чья оболочка лучше всего подходила для тонких манипуляций, по крайней мере, намного лучше, чем моя собственная.

Заодно, если что и случится, то я точно выживу.

А вот профессор, увы, нет.

В прочем, она в курсе.

Вот уж воистину – охота пуще неволи!

Два «ловца душ», синий – ментальный и фиолетово-стальной – телекинетический, притараканил из хранилища юркий, шестилапый дроид и воодрузил на подставки, ментальный возле головы, телекинетический – над дифрагмой.

Теперь вставал вопрос…

Очень непростой вопрос, между прочим!

Что активировать первым?!

По идее, самая первая активация должна задавать тон всему последующему развитию разумного.

Но, с другой стороны – более мощная сила могла запросто поглотить более слабую и тогда, все, прощая мечта о менталистике!

Прям хоть монетку подкидывай, но в домене этот фортель не прокатывает, проверено – монетка либо ложится как надо моему подсознанию, либо испаряется в воздухе, намекая, что теория вероятностей в домене далека от теории вероятностей в реальном мире.

Логически рассуждать, кстати, тоже получается не очень – но в этом меня обвиняют оба моих искина, намекая, что «я и логика» - не совместимы от рождения и спорить с ними совершенно бесполезно, я уже виноват и исправлению сей факт не подлежит!

В голове всплыло незабвенно-школьное: «Множимое-множитель-произведение».

Ну, раз законы логики ушли на боковую, может, хоть законы математики будут работать?!

Множимое – ментальное, множитель – телекинетика, на выходе должно получится произведение искусства!

Я попытался шмыгнуть носом, но у «Синего» «воздухозаборники» функционировали немного по другому принципу, так что тут я обломался.

Синий шарик рассыпался тонкой, невесомой пылью, что втянулась в тело профессора и тут что-то пошло не так – выгнутое дугой тело, слетающие и сгорающие в полете тряпки, что совсем не давно прикрывали женские прелести и жуткий, заунывный вой, вырывающийся из распахнутого рта, как бы намекали, что в ритуале я что-то пропустил!

Я пробежался по ритуалу в своей голове, нещадно нагружая нейросеть и находя еще два потока сознания, которых, вроде бы, у меня раньше не было.

Но вот сейчас они появились и накрепко понадобились, ускоряя проверку.

Тера Халс орала, выплескивала горлом кровь, выворачивалась из ритуального кольца, но помирать, пока, вроде бы, не собиралась, так что я слегка расслабился и тут же нашел свою ошибку – каналы!

Я три дня прокачивал каналы профессора, уплотняя и расширяя их, но…

Блин, делал-то я это своей энергетикой, дурень!

Пришлось «перераспределять потоки» и вкачивать все свои таланты и познания о человеческом теле в поддержку и оздоровление, позволяя каналам растягиваться по законам сил менталистики, а не моего, не пойми чего…

Через пару минут тера стала орать еще громче, но…

Тут уже был я совсем не при чем – на огонек ритуала заскочил какой-то демонюка и попытался стащить моего пациента, а когда не получилось – начал его жрать, тварюка!

Вот тут-то Синяя оболочка и показала, на что она способна!

Отгрызенную голову демона я заспиртую и поставлю в баре, в качестве назидания для всех гостей, чтобы не лезли в дела хозяев!

Мясо пойдет на корм червям и удобрения, а вот души, что стабильно снабжали демона маной – пошли в пользу домена.

Лет через несколько, когда я о них вспомню, постараюсь «поселить» их в домене, вырастив подходящие тела, тем более, что души у демона были очень вкусные и нажористые, грех их отдавать богам на перерождение, перебьются старые пни, самому мало!

Остается вопрос крови, костей и ливера – артефакты на земле не валяются, а ингредиенты для них и подавно!

Отправив восьмиметровую тушу демона на разделку, вернулся к тере.

Судя по ее состоянию, дар вполне прижился и даже разошелся по структурам за считанные, гм, два часа, что я возился с нападающим уродом, возомнившим себя архидемоном, которому все можно и за это ничего не будет!

Ага, в МОЕМ домене?!

Ради предосторожности и эксперимента ради, заставил «таракана» притащить нежно-зеленый шарик «целительства», их у меня десятка три, так что, хуже не будет.

Наверное.

Нейросеть определила, что за «целительство» отвечает область под сердцем, туда ловца душ я и определил.

Вздохнул.

И мысленно активировал.

В этот раз сфера ловца разрушалась неторопясь, втягиваясь под сердце тонким ручейком, нежно массируя и растягивая энерговоды тела, заодно подлечивая порванные связки и восстанавливая кровопотерю.

И снова – едва зеленое и синее смешались, как в границу зала грохнул красной рукой очередной…

А, стоп!

Это не рука!

О!

Это – ободранное крыло ангелида!

Ну и ты иди сюда.

Твоя голова будет висеть рядом с демонячьей. Или напротив, это уж как у меня чувство эстетики взыграет!

Ангелид в размерах демону, конечно, проигрывал, но вот в силушке – однозначно – нет!

Я ведь зал, после первой атаки, еще трижды укреплял, а он – пробился!

Жалко, перья где-то подрастерял, а с них артефакты на защиту и удачу – самые клевые…

Ну, должны, по идее, получиться…

Дождавшись третьего удара в защиту, на мгновение приоткрыл ее пропуская крыло внутрь.

И закрыл, отсекая его начисто.

Нет, псионика, как ни крути, с божественными сущностями – самое оно!

А уж техно-псионика, когда все расчеты берет на себя модифицированная нейросеть, да помноженная на «мягкую» магию – а к другой я, пока и не способен – вот для таких случаев и нужна!

Шевелящиеся кости крыла в хранилище отволок «таракан-дроид», а ангелид замер, оценивая повреждения.

Через пару минут, отрастив руку-крыло и достаточно оперившись, невзирая на все мои предостережения, посланник какого-то божка вновь принялся крушить защиту зала, отвлекая меня от работы.

Пришлось позвать, точнее – призвать на помощь всю свою фантазию и, чертыхнувшись, вновь спустить с поводка «Синего здеца», освобождая его от своего присутствия.

Звезды, как же прекрасно полетели во все стороны белые перья!

Это же просто – зимняя фанаберия!

А, нет…

Феерия!

Фанаберия – это нечто иное…

Из боя мое Синее творение вышло покромсанным, но не побежденным.

Пришлось даже кое-какие запчасти от ангела и демона использовать, чтобы оболочку не пересоздавать заново, а то…

Мало ли, вдруг в этот раз получится что-то умное, а не нечто с инстинктами крокодила, но способного вместить сознание разумного!

«Синий Здец», получив в качестве ремкомплекта кости демона и ангела, их же мышцы и связки, пару минут поболел-потемпературил, примиряя оба начала и осваивая их, а потом…

Потом в голове уже у меня появился еще один поток сознания, слабенький и тупенький.

Пришлось «чесать затылок», на что его приспособить, чтобы и не мешался, и не деградировал, а то…

Мало ли, может – понадобится?!

«Нырок» в «Синенького» в этот раз прошел как-то удивительно легко и просто, словно в разношенную перчатку скользнула рука.

А вот ощущения…

Ощущения сильно изменились!

Первое время подумал, что схожу с ума, что меня подводят глаза и еще два десятка проблем, но…

Части плоти протовоположных существ сподвигнули мое изобретение на мутацию.

Точнее – эволюцию.

Мозгов, к сожалению, не прибавилось, а вот энергопотоков…

Да и глазки, судя по всему, теперь видят не только то, что привыкли, но и то, что не привыкли!

Глянув на теру, слегка выпал в осадок – судя по увиденному, я создал чудовище, которое, когда выйдет на полную мощность, будет с легкостью управлять звездными системами.

Покачав головой, представил себе возможности и…

Правильно, активировал телекинез…

Фиолетово-стальной октаэдр был поглощен за секунду, а потом…

Потом, как в фильмах Голливуда, когда главный герой и в третий раз идет мужественно самоубиваться во славу всея человечества, ему в этом помогают все, кому не лень!

В этот раз «не лень» почему-то было многим…

Так что я, дождавшись, когда все «не ленивые» соберутся в кучку, «отпочковал» кусок занятого ими измерения домена и, отправив синюю тушку туда, ускорил там все в максимальные для меня 247 раз!

Судя по тому, что весь домен не слабо так начало плющить, что-то я сделал не так…

Может, синего надо было оставить в покое?

Мысленно разведя руками, вызвал «тараканов», чтобы они перетащили профессора в медкапсулу, ей там еще дней десять отлеживаться, после «операции».

Пока шустрые тараканы таскали тело, я прошмыгнул по коридорам, вышел в питейный зал и подошел к стойке, за которой пританцовывало существо женского пола, худое, как щепка, длинное, как ветка и такое же зеленоволосое.

И из всей одежды на ней, ага, они самые – зеленые волосы!

В общем, ни как услада для глаз, ни для мужского начала, ни для…

Пока я осматривал девицу, она успела налить мне литровую кружку светлого пива, поставить рядом со мной корзиночку с острым вяленым мясом, которое я недавно распробовал и миску с орешками, которые тут поглощали все, кто хоть как-то познал дзэн пивоварения.

А потом, странно дернувшись, технично исчезла в вихре зеленых волос.

Нейросеть, оценив слабость напитка, позволила отключить «очистку», посигналив, что Лизонька скоро освободится и у нее ко мне какой-то разговор.

Отмахнувшись от всего, что еще только будет, сделал глоток и потянулся к мясу.

Где-то на краю сознания мысль работала, но, если честно, от всего бара я был уже очень далеко.

Да и параллельные процессы, будь они не ладны, внезапно стали перпендикулярными, требуя к себе внимания.

Да, бывает и так, оказывается!

Конечно, «основные потоки» контролировались постоянно, частично нейросетью, частично сознанием, когда я об этом вспоминал, но вот «вторичные»…

И особенно два последних – с ними стоило разобраться!

Дурная, конечно, была идея разбираться с ними на нетрезвую голову, но в тот момент других занятий не оказалось под рукой!

Тот из потоков, что быстрее, оказался «плавающим» и использовался в случае недостатка скорости или пропускной способности остальными потоками, вторичной его функциональностью была «перпендикулярная связка», миленький пустячок, который связывал потоки, пронзая их в произвольном месте.

И если основная функция очень полезная, то вот «недокументированные» возможности были очень болезненными.

Настолько болезненными, что легкий хмель, оплетающий мое тело, слетел прочь в мгновение ока, оставляя после себя дурноту и ужасную изхогу.

Но, с другой стороны, была и польза от такой способности – пробив два основных канала, пусть с болью и кровью – но поток связал сознание обучения, деятельность нейросети и тот поток, в котором я обрабатывал свои эксперименты.

Получилось больно, но, не скрою – очень полезно.

Оказывается, надо было приживлять все дары в реальности!

А теперь, своего максимума профессор достигнет ой, как не скоро!

Ну, да…

Насыщенность домена против насыщенности реальности – как всегда, лучше всего видится то, что дальше.

Но и так получается, что в реальности бабушка-психолог заполучит не меньше С4, а то и С3 ранга!

Надо будет сразу теру Халс предупредить, чтобы она свои способности пару десятилетий придерживала, ограничившись старшими ступеньками Д-ранга, а то ведь сгорит, как свечка! В реальности подкачивать ее силой-маной-энергией будет некому, так что выход у нее будет один – медленно и печально топать в горку самой, тренируясь, обучаясь и отбиваясь от тех, кто захочет прибрать к своим липко-потным ручкам псиона-менталиста высокого уровня…

Глава 17

Праздновать Новый Год всей планетой, по нынешним меркам идея привлекательная, но ужасно геморройная.

Но вот, пришла же мне она в голову, когда я поперся открывать горный оздоровительный комплекс для вояк и детей!

Увидев эти снежные языки до жути захотелось праздника, глобального, придурашливо-чудесного, волшебного и романтичного!

Старею, видимо…

Искины, получившие команду «фас», за неделю просчитали все варианты, экономические плюсы и минусы, травматизм, алкоголизм и последующий скачок деторождаемости и, на удивление, дали полное одобрямс моей задумке!

Да и устал народ, если честно.

У нас же постоянно, если не срачка, так болячка, не понос – так золотуха!

А праздника хотелось.

Настоящего.

Так почему не новый год, в конце концов?!

Самым сложным оказалось найти этот самый «Новый год» в календаре планеты, привязать его к событию, дате и дать полный ход к подготовке празднования.

Искины, как ни странно, даже часть промышленности перевели на изготовление новогодних подарков, украшений и тканей, из которых народ будет шить – а он будет шить, однозначно! – праздничные и маскарадные костюмы.

И пусть до нового года, как оказалось, еще пара месяцев, но индустрия подарков и рекламы уже разошлись вовсю!

А ведь сейчас на планете «всего-то» двести миллионов населения!

А что будет, когда разморозится весь «золотой миллиард»?!

Через две недели, когда производства уже забили склады подарков под завязку, искины объявили о новом государственном празднике – Новом Годе и выкатили целый список праздничных дней, культмассовых мероприятий и подарочных сертификатов, вызвав не малый ажиотаж среди живущих не только на планете, но и у станционных жителей.

Смонтированные по моей памяти карнавалы, новогодние постановки с дедом Морозом и Снегурочкой, не только для детей, но и для взрослых волной прокатились по соцсетям планеты, а кое-какие постановки для уж совсем взрослых, хитрые искины выкатили в платный показ, кажется, зародив, точнее – возродив – такой жанр как стриптиз со всеми вытекающими отсюда последствиями!

А я ведь думал, что граждане моей планеты еще те пуритане!

Ага – три раза!

Если есть бар, а в нем есть барная стойка, то обязательно найдется та, которая на этой стойке станцует!

И вот теперь, в преддверии праздника, как, на мой взгляд, так на стойку лезли все, кому не лень, добавляя шума, смеха и одобрительного свиста.

Все бы ничего, но идею нового года подхватили Лизка с Юрой и теперь в моем прибухДомене официантки вовсю разучивают «В лесу родилась елочка» щеголяя зелеными жопками.

И ни Юра, ни Лизка, ни даже я сам не можем убедить девушек, что «елочка» — это дерево!

И даже строчка «В ЛЕСУ РОДИЛАСЬ Елочка» за доказательство не принимается.

В прочем, для многочисленных прибухариков и членов команды сопьющих, зеленожопкие девушки стали открытием века, так что…

Кто я такой, чтобы делать лучше?

У меня и так проблем выше крыши!

И в реальности, где тера Халс вышла на тропу войну, и в домене, где Лизка со мной разговаривает исключительно через Юру.

А ведь я обещал себе свалить все на искинов и свалить вообще!

Обещал-обещал, да никак не получается.

Слава Звездам, хоть ЦМ утихомирились пока и грызутся между собой, выясняя, кто отдал приказ уничтожить наш караван, и кто на этом хорошо приподнялся.

Профессор вкидывает в планетарные сети многочисленные кадры, уже изрядно будоражащие население планет.

Мы даже кое-чего добились, но, к сожалению, немного не того, к чему стремились…

Матриарх Семи Магло как-то скоропостижно скопытилась, получив сведения о кончине одного из своих отпрысков и на ее место воссела Анна Магло – та самая девица, что интересовалась состоянием дел Ангура Магло.

Девица оказалась резкая, как нашатырь и взрывучая, как эфир, так что скоро в нашу сторону направится представительская флотилия дома Магло, решившая «навести мосты» между двумя системами.

Тера профессор твердо пообещала мне, что с выжившими я смогу поговорить о гербе…

Полковник подтвердил, но как-то очень осторожно, словно не веря в нашу победу.

Хотя, уже к новому году войти в систему без опознавательных кодов можно будет только в одной точке, под прицел главного калибра притащенных и, наконец-то введенных в действие, боевых станций.

Они, разумеется, старые, но вот для матриархальной флотилии в два линкора, четыре крейсера и полтора десятка сопровождающей их мелочи – в самый раз.

Особенно если учитывать тот факт, что вернувшиеся из похода к ЦМ корабли алефов притащили с собой два просто монструозных транспорта, один из которых оказался под завязку набит секс-игрушками черного цвета для черной же империи, а вот второй – свернутыми минными объемами, выпущенными для черной же империи белыми гуча…

Два контейнера черных игрушек ушло в магазины, а вот с остальными получился ма-а-а-а-а-а-аленький такой, затык…

Вояки, от такого «затыка» пришли в нежный экстаз, пучили глазки и пускали длинные, розовые слюни…

Контейнеры пришлось из магазов срочно возвращать, но все равно на просторах планеты растворилось почти двести стволов крупнокалиберного типа, с трехкратным боекомплектом.

Вроде и малость, но такого вооружения Минмаатарцев пока не было еще и у самих вояк!

Это не «Корза-104» и ее детки – «Корза-232» и Комплекс СШВ «Корза-1001», с полным обвесом, это Минмаатарская ВСШВ-34 «Альга», которая, судя по всему, только-только пошла в серию для «внутренних нужд» королевства.

Гибридный выстрел – 4мм калибра шарик, разогнанный до сверхскоростей и тонкий шарик плазмы – три выстрела сносят большинство щитов среднего класса, если объединиться впятером – можно обнулить и высшую защиту, но колупать все равно долго…

50.000 комплектов стрелялок, ЗИП к ним и тройной боекомплект…

У меня даже столько народа нет в вооруженных силах!

Жаль, что все остальное действительно оказалось товарами для взрослых, а то я, если честно, раскатал губы на что-нибудь совсем уж экзотичное, типа шагающих роботов, хотя бы парочки «Армагеддонов» или, на худой конец, подпространственных торпед, с которыми у меня был полный напряг, хоть плач.

Так, потихоньку, помаленьку, где-то применяя реинжениринг, а где-то блистая умом, катилась моя система к новому году…

Народ уже начал готовиться к празднику, как-то стихийно начали сбиваться в парочки те, кто парочек не имел, а «кружки по интересам», что над планетой, что на планете изощрялись в самом упоротом сценарии, в самом карнавальном наряде и в самых странных танцах.

Вот тут-то и зашли вспомненные мной танцы живота, где мне пришлось охранять финалисток соревнований от страждущей толпы и старый, добрый брэйк, которым сам увлекался, но дальше сломанного робота так продвинуться так и не смог.

А вот люди с нейросетями и всевозможными имплантами на крепкую спину, скорость и реакцию, устраивали такие феерические танцы, что челюсть стремилась пробить пол.

И, если Планета и Домен сходили с ума от предвкушения, то лично я страдал от последствий.

Нет, так-то все прекрасно…

Вроде бы…

Наверное…

И даже странное светило, трехцветное, сине-красно-ослепительно белое, которое пока еще моталось вокруг моего бара, а не наоборот, вроде было и не плохим приобретением, но физические законы с его появлением стали совсем непредсказуемыми.

Количество посетителей незначительно снизилось, перерастая в качество, некоторые, еще вчера невозможные особенности стали работать через раз, искины обычные и искины-личности так же демонстрировали подросшую производительность, площадь домена так же подросла, открывая еще проходы в разные миры и измерения.

Вон, на дальней парковке стоят нос к носу два малых улья с Архами.

Точнее – «из-под архов», потому что их экипажи не выжили после встречи с пьяной и злой толпой посетителей бара и теперь там ковыряются мои научники, которых с бору по сосенке собрала профессор, кого-то сманивая новыми открытиями, кого-то оплатой, а кого-то и просто новыми горизонтами.

Были и «свои» из размороженного миллиарда, но им было сложно – то, к чему они привыкли, отсутствовало, как вид.

А новое, гм, было немного не привычным.

Разумеется, тера Маора Халс не предупреждала специалистов, что жить им придется в домене, но…

Из полусотни специалистов только одному было интересно, куда он попал.

А остальные не забивали себе голову пустяками, рассчитывая поживиться с хозяина-простака и раздобыть себе невиданных артефактов производства архов.

Увы, оба улья оказались какими-то деградантскими и особо мне интересных технологий там не просвечивалось и не находилось.

А вот бывшим жителям ЦМ нашлось интересное.

Например, биореакторы и биотопливо для варп-двигателя.

Идея, конечно, прекрасная, вырастить существо, которое сможет вместо отходов пищеварения выдавать топливо, но даже на малый улей их было надо добрый десяток, который вечно пребывал в полусонном жевании и выдавании отходов.

Судя по заключениям нанятых специалистов ЦМ, эти архи были точно «не наши» и многие псионические решения отличались от тех, что царили «снаружи».

А вот Лизка теперь со мной разговаривала исключительно через Юру.

А при встрече – демонстративно разворачивалась и только я ее и видел.

Юра говорит, что это мне месть, за «привлеченных специалистов», но вот в это я поверить точно не могу!

Полюбовавшись трехцветным солнышком, которое сейчас сияло надо мной своей белой стороной, осторожно «потянулся» к нему, пытаясь осознать, это чего-же такого там приключилось.

Разумеется, речи о том, что Синий Здец выжил даже и не велось – там такие звери бились, что шансов у моего создания не было и секунду продержаться.

Но, вот демонов синего цвета я как-то в этой жизни не наблюдал.

Так что, красный и белый цвет я понимал, достался светилу от демонов и ангелов, что устроили заварушку, но синего, кроме как от Здеца, светилу было взять просто негде!

Еще миг, еще мгновение и я «провалился» в светило над головой, купаясь в жуткой смеси магии и псионики, с легким душком божественных бахионов-бахионь, придающих всему определенный привкус гнилого яблока.

Поймав летящее мне навстречу белое перо, вздрогнул – владелица пера умирала долго и мучительно, раздираемая тремя демонами на части, пожираемая заживо и сгорающая в глубине бездушных желудков повелителей Ада.

Принимая во внимание, что за пять минут до смерти она и ее сестры по оружию так же сожрали моего Синенького – никакой жалости к ней я не испытывал.

Смяв перо в руке, мысленно его распылил в прах и поплыл дальше, озираясь по сторонам.

Перемахнув через границу между белым и красным секторами, погрузился филиал ада – части красных демонюк перемежались запчастями ангелидов, накидывались на них в извечной борьбе противоположностей и…

Отрыгивали, подгоняя к белой стене – отсутствие маломальского разума не давало усвоить мощь божественных слуг, избавляясь от из останков самым простым способом.

Проскользнув ужом мимо двух полутушек демонов, продавился через синий барьер.

Ни-че-го!

Просто синий сектор, в половину меньший, чем сектора Высших и Низших.

Никакого давления на мозги.

Покой и умиротворение, как в голове старого солдата, что закончил войну, поднял детей, понянчил внуков и вот теперь ему только одна дорога…

Мысленно попрощавшись со своим созданием и пожелав ему сохранять покой и дальше, вернулся в тело, успев поймать спину Лизки, скрывающуюся за дверью.

Эх, понять бы, с чего она так на меня взъелась-то?!

Покачав головой, вынырнул из домена.

Вот, в кои-то веки я вынырнул не на работе, а в своих апартаментах, в своей собственной кроватке, один и выспавшийся!

От души валяясь и даже не помышляя вставать и идти на работу, отмахиваясь от постоянно сыпящихся желтых и синих уведомлений на нейросеть, от десятка дел, что накопились «просто так», потому что я, дурень эдакий, все еще до сих пор не могу перестать пытаться контролировать все вокруг!

А ведь искины уже намекали, что пришло время отпускать их в полет!

Но ведь нет – Юре и Лизке я даю жить так, как им нравится и заниматься тем, что нравится, а вот этим работягам бессловесным – все так и не доверяю…

Спрашивается, почему?

Я замер, осененный простой мыслью…

Потому что слишком хорошо знаю, как они работают!

И именно это знание меня и беспокоит больше всего, ведь от «разумного, свободного искина» можно ожидать чего угодно, включая и того, что стоит мне исчезнуть на пару-тройку лет, как независимость искинов распространится так далеко, что…

Откинув в сторону одеяло, сел на кровати.

Даже люди, получив свободу и блага – забывают тех, кто их к этому привел.

Искины – не люди, они ничего не забывают, но принципы целесообразности запросто вычеркнут меня, любимого, сразу, как только я стану мешать!

Убивать, скорее всего, не будут, но вот «удалить из системы», сунув в зубы кусок отступных денег или материалов – запросто!

Паранойя?

Не думаю!

Приняв душ и облачившись в свой родной, такой потрепанный и так притертый ко мне комбинезон, дал команду на выдвижение.

И снова – легкий эскорт по центральным улицам вез «куклу», пока я рычал мотором своего байка на второстепенных.

Плохо, что снега нет и не холодно – душа просила мороза, а здравый смысл радовался теплу и сухой дороге.

По ходу пьесы, упало несколько «красных» уведомлений – одно от теры Халс, что флот матриархата сорвался с насиженных мест и рвет когти в мою сторону, правда, через владения алефов, что не малый крюк, но… Учитывая раскопанные договоры, у матриархата есть не слабая возможность разжиться у ушастых корабликами, для прорыва нашей линии обороны.

И, боюсь, не только разжиться, но и привести этих мразей, чтобы минимизировать свои жертвы.

Вот, скажите мне на милость, почему во все времена, из всех щелей лезут длинные уши всяких высокородных, аристократичных и прочих мудацких существ, чья единственная заслуга – жить грабежом, воровством и насилием?

И почему к таким постоянно липнет всякая шушера, считая себя гениями приспосабливаемости?!

Ну, да это дело можно пока отложить в долгий ящик – даже на скоростях алефов до нас добираться от трех до пяти недель, а то, при особом везении, и на три месяца все затянется, так что – пока не горит.

А вот второе дело…

Второе дело совсем печальное – на госбункер была совершена попытка нападения.

А госбункер – это управляющие искины, это секретность по высшему уровню и стратегический запас второго-третьего уровня – нейросети, базы и генетический материал…

Особисты сейчас землю роют в поисках того, кто «слил» информацию подобного уровня, тем более что «знатоков» не так уж и много!

Ну и минус Пэм…

Я завернул к обочине, собирая разбегающиеся мысли.

Как ни крути, но…

Безопасность оказалась максимально хреновой – ведь на «штурм Бастилии» могли пойти не два десятка, пусть и хорошо вооруженных, но человека, а несколько сотен дроидов и тогда все было бы очень печальненько!

Да, искины отбились, подоспевшие на помощь вояки успели подчистить следы, собрать пленных и устроить им первичные допросы, но…

«Явка провалена», а запасного укрытия такой глубины и энергонасыщенности в ближайшее время я не подготовлю – старый правительственный бункер строили почти 5 лет и чуть-чуть не успели до прибытия улья архов…

Сложив руки на руль, оперся на них подбородком, всматриваясь вдаль.

Вариантов теперь у меня не много – заливать там все бетоном и ставить сверху воинскую часть, пусть бдят во славу жизни на земле, перевозить все оборудование на пустынный островок или в горы или в пустыню, подальше от любопытных глаз, или все перепланировать и разнести «все яйца по разным корзинкам», сохраняя максимум секретности при минимуме затрат?!

Конечно, «последним вариантом» был перенос всей структуры в космос, но…

Там безопасности нет, не было и не будет – любой, имеющий в руках градусник найдет скопление работающей техники…

Остается еще один интересный ход конем, но…

Я представил себе фронт работ, который придется тянуть одному и мысленно перекрестился – уж лучше начать строить еще два убежища, где-нибудь в центральных городах, под центральными улицами, пряча все на виду, как и завещала народная мудрость.

Или утащить все в «норку» - Домен, оставив снаружи исключительно вводы-выводы?!

Там и время на реакции будет и попасть к серверному пулу, без моего ведома явно никто не сможет, при всех своих желаниях.

Ради полной безопасности, можно будет искинов в синем секторе светила расположить – тогда и с энергией проблем не будет!

Я пялился вдаль, совершенно не видя ничего прямо перед собой, проигрывая в голове варианты Доменного расположения, взвешивая «за и против», экономический, политический и просто здравый смысл такого расположения.

И, вроде все совпадало, кроме одного, очень печального, момента…

«Упаковав» искинов к себе в домен, я насмерть привязываю себя к планете!

А оно мне надо?

Я любовался танцующей на проезжей части молодой девушкой в легком, даже чересчур легком, не по сезону, платьишке.

Тонкой, изящной, пластичной, грациозной, как девушки-эльфийки из романов Толкиена, но…

От легкого танца веяло не теплом леса и запахом Мэллорнов, а тоской и жутким, могильным холодом.

Девушка танцевала на проезжей части, а по коже бегал холодок.

Она танцевала, а немногий транспорт старался объехать ее, то судорожно прижимаясь к тротуарам, то вылетая на полупустую встречку.

Танец завораживал, притягивал и отпугивал – одновременно.

Мне даже показалось, что я узнаю мелодию, под которую гибкая фигурка полуплывет-полувзрывается движением, чей ритм так рванен и напоминает старую разминку брейк-дансеров моего счастливого детства.

Девушка крутнулась, поднимая подол юбки и швырнула в мою сторону невесть откуда взявшийся букет красных и белых цветов.

- Пшла вон, шалава подзаборная! – Нет, я конечно, чего-то такого и ожидал, но вот совсем «такого» - и ожидать-то не мог…

Бабушка – божий одуванчик, чесслово! – сбила клюкой летящий в мою сторону букет, прошлась по нему варикозными ногами в синих тапочках-самовязах, теплых и слегка пыльных и, нежданным скачком оказалась рядом с танцовщицей, осыпая ее свистящими ударами черной, узловатой палки по спине, взметнувшимся в попытке защититься, рукам, плечам и, в качестве куп-де-гра, точнехонько по макушке!

Девушка, с писком, повалилась на дорожное покрытие, сжалась в позу эмбриона, но старушка не утихала, демонстрируя изрядный запас бодрости в старом теле.

- Говорила тебе! Предупреждала тебя! Напоминала тебе! Уговаривала тебя! – Божий одуванчик у меня на глазах избивала девушку, а я и пошевелиться не мог, словно впав в столбняк от увиденного. – Нечего тебе тут делать, дохлятина!

Финальным аккордом бабка влупила несчастной девице прямо по лицу!

У меня отвисла челюсть…

Еще не давно миловидное личико превратилось в свиное рыло, намертво приросшее к зеленой голове, оторванной богатырским ударом бабки!

Головорыло катилось в мою сторону, продолжая мигать глазами и разевать рот в беззвучном крике, а неведомая бабуленция, ткнула свою клюку в грудь несчастного девичьего тела, навалилась всей своей массушкой и…

С хрустом проломила грудину, исторгая наружу звонко-алую кровь, дымящуюся и резко пахнущую не привычно-солоноватым запахом, а чем-то озоново-раздражающим, с нотками мускуса.

Ненавижу мускус!

- Голову держи! – Рявкнула в мою сторону бабулька, продолжая вертеть в ране клюкой. – Расповадилась, мразюка, на дороге танцевать, души собирать, паскудница! Да не руками, ногой держи, а то еще тяпнет, лечи тебя потом, убогого!

Руки я отдернуть успел.

Но вот удержаться от желания врезать по зеленеющему рылу ногой – нет!

В результате, свиная пасть сомкнулась на носке сапога и на нейросеть полился поток «красных» сообщений – о наличии неведомого яда, о неведомом воздействии и неведомых микроорганизмах, что сейчас жрали обувку, приспособленную выдерживать космические температуры, агрессивные кислоты и держать удар плазмы…

- Пинай мне, да обувку скидывай! – Потребовала неведомая бабулька, перехватывая клюку по удобнее. – Давай-давай, пинай, тебе говорю!

Ну, я пнул, с размаха!

Глава 18

… - Перелом ноги, сломаны ребра, смещение позвонка, ушибы мягких частей и сотрясение того, что у обычных людей называют громким словом «мозг»! – Юра вздохнул. – Может, хватит уже на своих двух раскатывать, а?! Вон, даже Лизка прибежала, когда тебя внесло, всего такого раскрасивого!

Я выбрался из медкапсулы и принялся мрачно одеваться.

Мрачно – потому что в новое.

Старый комбез у меня отжал Юра, высказав мне все, что думает.

Он был прав, разумеется.

Искины, даже бывшие, не могут быть не правы – это общеизвестная аксиома.

Но, между прочим, обидно – я-то тоже был искином!

Нет, как ни крути, в бытие куском мяса есть не только положительные стороны, но и дофига отрицательных.

- Что-нибудь помнишь? – Юра, видя мое мрачное настроение, попытался отвлечь меня от невеселых мыслей. – Что хоть случилось? Ты же, вроде как не первый день на колесах?

Я попытался вспомнить события аварии, но из всех воспоминаний – размышления о взломанном бункере с искинами, да так, по краю, раздражающим фактором, бегала бабка, размахивала костылем и кому-то угрожала…

Может, это именно ее костыля рук дело?!

Хотя, она, конечно, вроде и вредная, но не тупая же!

Сдавшись, застегнул комбез и попрыгал-поприседал, обжимая тряпку по фигуре и привыкая к новым ощущениям.

По ощущениям – новый комбез был значительно мягче, удобнее и, явно намного дороже, чем я привык носить, хотя…

Я же теперь вроде как Владелец планеты-миллионника, так что, могу себе позволить и дорогие шмотки.

Всплывающая менюшка настройки комбеза просигналила, что кроме мягкости и удобства, этот комбез способен продержаться в течении недели в открытом космосе, защитить мою тушку от пяти выстрелов ручной плазмой, в упор и, если я добавлю сейчас отсутствующие аккумуляторы, то смогу пользоваться встроенными антигравами и силовым полем, рассчитанным на взрыв в полкилотонны.

Вкусно, конечно…

Но не привычно.

Тем более, я совершенно в этом уверен, таких комбезов на моей планете нет!

- Откуда вещичка? – Я уставился на Юру, подозревая неладное.

- Лизка из твоего шкафа принесла. – Юра пожал плечами, почувствовал, как по спине побежали мурашки размером с таксу.

Отродясь у меня в шкафу НИКАКИХ комбинезонов-скафандров-костюмов не водилось.

Кроме одного артефакта, который я, в кои-то веки, выиграл в споре с капитаном-гномом, когда бардомен заработал на всю катушку.

Гном, кстати, сам не знал, что это за артефакт, так что…

«Угадал!»

Голос в моей голове, старческий и пронзительный, заставил слегка подпрыгнуть, однако, нейросеть тревоги не поднимала, да и сам я чувствовал себя совершенно здоровым.

«Ну и кого мне опять подсунуло?» - Пусть и не совсем вежливо, зато максимально честно поинтересовался я, давая Юре знак валить из комнаты.

«Какой шустрый!»

Голос в моей голове, Звезды всемогущие, да как же они меня достали-то!

«Ну…»

Комбез чуть ужался, но зато прямо передо мной выросла полупрозрачная, чуть колышущаяся фигура, гм, век воли не видать – настоящего темного эльфа, словно сошедшего со страниц Перумовских книг…

- Так лучше? – Престарелый эльф из «Адаманта хенны» или, все-таки, из «Эльфийского клинка» осуждающе покачал головой. – Вот ты ненормальный, а? И чего у тебя в голове такая мусорка, а? Ты вообще, хоть что-то можешь не сравнивать хоть с чем-то?!

Ладонь эльфа засветилась неприятно-зеленым и…

Каюсь, не так меня воспитывали, но…

Вынужден признать – иногда псионика предпочтительнее магии, особенно если ты в своем собственном домене, где вся энергия и мана, в принципе – исключительно твои!

Вылетевшего спиной вперед через пролом в стене эльфа, я только и успел, что проводить взглядом!

Полупрозрачная фигурка вылетела наружу, на миг зависла, а потом спикировала к поверхности домена, оставив после себя неглубокую вмятинку.

Зато комбез стал просторнее…

И жестче.

И очень вовремя – Лизка, таки, смогла пробиться сквозь защиту и сломать дверь.

Плечом.

С разгону.

В общем, хорошо, что я ее поймать успел, а то образовалась бы вторая вмятинка…

Одновременно целуя меня, ругая меня, колотя по мне кулачком и тут же все заливая слезами, Лизка дала волю эмоциям, в которых я совсем расплавился.

Через минуту, очнувшись, эта зараза оттолкнула меня и свалила сквозь выломанную дверь, бурча что-то себе под нос, типа «лечи тебя потом, убогого!»…

- Юра… Я, когда в домен влетел, в сапогах был?

Хитрый Юра, от моего вопроса слегка опешил, но…

- Без сапог!

- Значит, я ее все-таки пнул… - Я сполз аккуратно, по стеночке, вниз, вспоминая что же со мной приключилось.

И бабку я вспомнил, и ту жуткую голову, после моего, не совсем ловкого пинка, полетевшую в сторону бабули с клюкой и разваливающиеся на ногах сапоги, которые я едва-едва успел снять, и свист невесть откуда взявшегося флаера, который точно шел на посадку по мою душу, норовя если и не раздавить, то покалечить – точно!

- С-с-с-с-с-сдается мне, что сдали не только бункер, но и меня, в придачу! – Чувствуя, как реально закипает кровь, а в глазах начинаются красные просверки, свалил в реальный мир – уж в нем-то мне будет на ком сорваться!

И не только сорваться, но и оторваться, на полную катушку.

Мой зелененький кабинетик оказался отчего-то опечатан, хотя по часам меня и не было-то всего три часа, что для Властителя Планеты не опоздание даже, а так, отлучка в туалет.

Тем не менее, кабинет – опечатан, личные вещи уже собраны в коробки и лежат вдоль стены, а какая-то сволочь залезла в бар-холодильник и достала оттуда мою «вечную банку» с пивом и не вернула!

Убью!

Не потому что пива жалко или банки, а потому что – без разрешения!

Нейросеть упорно оказывалась цепляться к внутренней сети, намекая, что кто-то уже и пароли поменял, сцука такая, и информ кристалл с моими наработками рассыпался в мелкие крупинки, как бы намекая, что доступ был все-таки не совсем санкционированный и искины тут точно не при чем!

Покрутив головой, полез по тайникам.

Пара, сляпанных мной на скорую руку с помощью псионики, оказались пусты, а вот магические, рунные и элементальные, тот, кто проводил обыск, не заметил, что приводило к весьма нерадостным размышлениям.

Достав из тайника два командных обруча-браслета, подключился к сети и занялся восстановлением справедливости.

В первую очередь – сбор всех верных частей.

Во-вторую – блокирование всех не верных.

В-третьих – остановка и перезагрузка всех взломанных систем и проверка искинов.

Следом – готовность «нумеро оно»

И…

Большой бабах!

Как же все-таки приятно быть Властелином.

Конечно, не все так быстро, как читается и пришлось пойти на маленькие хитрости, типа распараллеливания потоков, а пару раз, для полной аналитики, нырял в домен, прогоняя, заодно, всевозможные варианты.

А вариантов было не так уж и много – либо это кто-то «снаружи» приперся и воду мутит, либо – свои.

«Братцев» отмел сразу: Оппузиционер бегал между фракциями, доказывая, что меня не так легко убить и что, вернувшись, я всем устрою секир-башка, а так как я человек добрый, то головы будут рубить снизу вверх, начиная с ног, по частям.

Полковник, кого мог – сдерживал, кого не мог – ставил к стенке, так что в армии, как ни странно, пока царило спокойствие.

Над головой, на станциях, тоже ждали развязки и первыми вздохнули с облегчением, когда активировались команды на перезагрузку систем.

Вот так, то медленно и неторопливо, то вскачь, как бешенные мамонты, промчались почти сутки, за которые на планете едва не случился еще один переворот, на этот раз – чокнулся один из искинов и попытался взять власть в свои руки, которые ему тут же пообрубали его собратья.

Откинувшись в кресле, наблюдал за последним оплотом «восставших от бессмысленной тирании», обложенным бравыми ребятками со свежим оружием, очень недовольными ребятками, кстати говоря, ведь Новый год через сутки, а тут такой закон подлости.

Восставшие требовали встречи исключительно со мной, угрожали, бесились и грозились устроить на планете ядерный армагеддон и прихватить с собой на тот свет весь городишко.

Странные они, право слово, странные…

Нет, так-то шансы у них были-бы, но, увы, даже наличие десятка псионов Б и В рангов не гарантирует сто процентной защиты от концептуальных возможностей и примитивной магии в купе с артефакторикой!

А уж мне магия всяко по любому ближе!

Хотя, не могу не признать, что и псионики есть свои плюсы – например, менталисты-псионы круче, телекинетики хороши, а вот вояки из них, прямо скажем, никакие.

Я смотрел на пятиметровом экране, как трое псионов, взявшись за руки формируют огромный шар плазмы, который все никак, собственно говоря, не жаждал становиться плазмой, не набирая температуру, как бы эта троица не морщила лобики.

- Администратор, части на позиции! – Полковник – если выживет, сделаю генералом! – замер, ожидая команды.

Одиннадцать команд по семь человек – по числу комнат, замерли на низком старте.

Прикрыв глаза и расслабившись, представил планировку здания и…

Открыл все одиннадцать порталов, одновременно.

На миг сознание закрутилось, норовя утянуть в один из открытых порталов, но на это сил уже не было – едва за последней семеркой задрожало зеркало перехода, закрыл все порталы и потянулся за куафэ, взбодрится.

Первые две команды отработали, как швейцарские часы – вылетели, накидали плохишам тяжелых и суровых лещей, скрутили в бараний рог и присели, ожидая дальнейших указаний.

Сразу открыл им порталы, тяжеловато, но…

Зато первые «языки»!

С остальными вышло не так быстро, не так просто и не так эффективно.

«Восставшие борцуны за свободу» тоже показывали зубки, а две команды пришлось и вовсе «усилять и подкреплять», отправляя им на помощь освободившихся коллег – как ни крути, но алефы – хорошие бойцы…

Псион-лекарь сдался сам, едва его пнули между ног, а вот психушка-огневик В-уровня считала, что с ней будут церемониться, особенно после того, как она залила огнем целый этаж, не щадя ни своих, ни чужих.

Удивительная девушка, туповатая, но сильная – комбезы вояк держат температуру плазмы, а тут…

Троих на крыше, самых высокоранговых, брали отдельно, ради интереса, сперва скинув на крышу пару пустых ракет для отвлечения внимания, а потом просто залив все пожарной пеной напополам со строительной.

Узнаю, кому в голову пришла такая идея – подарю остров!

Зданию, конечно, по итогу, конец – его проще построить новое, чем восстанавливать, но… У меня возникла идейка по этому поводу!

Отложив идею на параллельный поток, принялся изучать отчеты.

Печальненько, конечно…

Но, алефов придется снова всех в заморозку отправлять.

Не зря я их так не люблю, гнилые они.

Но умные и долгоживущие.

Я разрывался между справедливостью и возмездием, честно говоря.

Да, среди длинноухих тоже были нормальные, желающие жить в мире и процветании, особи.

Но большинство из них желало жить в мире и процветании за чужой счет, совсем как чиновники моей эпохи.

А еще они врали!

Звезды, какие же алефы лжецы!

Да даже женщина, застигнутая с любовником так не выкручивается, как это делают длинноухие мудаки, вне пола и возраста.

Вот, например, старый пердун в восемь сотен лет, не только знал, что готовится переворот, но и специально затащил в него обеих внуков, которых, разумеется, положили при штурме!

И теперь старый гнидер во всем обвиняет меня и науськивает своих сношенек, одна из которых беременна, а другая двинутая на чистоте расы.

С людьми-то тяжело, а с этими, «вечно юными, долгоживущими» - просто кошмар какой-то!

Дождавшись у себя в кабинете появления обеих братцев и еще десятка тех, кому давно пора выбить зубы, но нельзя, потому как отрастят по новой и урока не получится, задал один-единственный вопрос.

- Какого хрена?

«Полкан», который скоро станет генералом, опустил взгляд.

Те, что с недовыбитыми зубами вскинулись, но всех заткнул Фанц-оппозиционер.

- Происходит нормальная, обычная борьба за власть…

- Нормальная, значит… - Я посмотрел на сидящих и…

Вызвал охрану.

Если «борьба за власть» - ценой жизней мирных жителей, значит, всех борцунов надо ставить к стенке.

Полковник побледнел.

Его братец раскраснелся, но рыпаться не стал, инстинкт самосохранения сработал, а вот остальные меня искренне разочаровали – кто-то принялся кидаться на меня, кто-то на охрану, у одного оказалась ампула с ядом, которой он подавился в спешке, у двоих – по артефакту, активировать которые в этом кабинете было задачей архисложной.

Дюжие ребята, набранные мной с разных разморозок, разложили всех сопротивляющихся лицами вниз, заблокировали нейросети и вышли вон.

Кто-то из них явно догадывался, что выгоняют их не просто так, а кто-то просто выполнял приказ, но, тем не менее, их удивление было искренним.

Опять пойдут слухи о моей отмороженности и бесстрашии.

Ну да то ли еще будет!

- Шек!

Из тени шагнула вперед гибкая фигура моего личного телохранителя-нага, нанятого в домене, на одном из кораблей инореальцев.

- Всех в домен, сдашь Юре.

- Ш-ш-шек! – Наг чуть склонил голову и присутствующие стали отсутствующими, перенесясь в домен.

Сам наг сделал мягкий, скользящий шаг назад, в тень стены и исчез из вида оставив после себя едва ощутимый мной, запах сирени.

- Ну что, братцы… - Я развернулся к бледным близнецам, сидящим на своих местах, как вкопанные. – У меня для вас два новости. Как всегда, одна хорошая и одна не очень. Начну с плохой… Вы оба остаетесь на своих местах.

- А хорошая? – Полковник, как ни крути, вояка, так что, по его меркам – жив, значит, уже не плохо – очухался первым.

- Полковник становится генералом. Глава оппозиции – набирает новое правительство. Если обосретесь еще раз – скормлю Нагу, живьем. – Я склонил голову, давая понять, что оба брата свободны.

- Может, ушее хватит пугать мною детишшек? – Возмутился наг, едва за братьями закрылась дверь. – Это же не нормально, держать людей в страхе!

- Хочешь на мое место? – Усмехнулся я.

- Нет, сспасибо! Сс такими иссходными данными, я лучше на корабль вернуссь!

Земные «ученые и наблюдатели» описывали нагов как холодных и бездушных тварей, жестоких и равнодушных.

Ну, либо мне попался бракованный наг, либо просто в иной реальности все несколько иначе, но… Шек не только располагал к себе, но и имел не плохое чувство юмора, хороший, аналитический склад ума и, как выяснилось чуть позже, больше бы подошел в команду профессора Маоры Халс, чем в телохранители, но…

Что выросло, то и жуем.

Да и Шек не в обиде за такое применение его талантов, тем более что кораблик их дышал на ладан, а от многочисленного экипажа в живых осталось всего два десятка особей, возвращаться которым к себе было совсем не с руки – революции случаются у всех, а неудачные революции – чаще всего.

Так что, теперь у меня в домене крутят попками пятеро нагинь, корабельный кок гоняет по кухне нерадивых поварят, а бывший старпом командует разбором корабельного хлама, которого, к моему удивлению, становится все больше и больше, пополняя список артефактов, уникальных технологий и странных сущностей, некоторые из которых уже на полном серьезе считают МОЙ домен – своей РОДИНОЙ!

Юра пищит от количества информации, а Лизка…

Лизка все так же не жаждет со мной разговаривать.

Мысленно повздыхав еще минутку, снова вернулся к делам на планете, хотя, если честно, ничего путного в голову не шло – слишком сильно я доверился вновь прибывшим, а уж длинноухим и вовсе, как выяснилось, доверился зря.

Не люблю предателей!

Выбравшись из кресла, подошел к окну.

Как-то, за всеми событиями дня, не заметил, что за окном совсем уже темно.

И что на улицах бегают счастливые люди, которых весь переворот не коснулся, а пять праздничных дней Нового Года – очень даже коснулись и можно отдохнуть, погулять и пошуметь, запуская в небеса, такие сине-черные и такие ярко-звездные, новогодние фейерверки.

«На будущий год фейерверки надо запускать централизовано, либо с центральной площади, либо откуда повыше, чтобы было лучше видно!» - Мысль мелькнула и ушла на второй поток, рядом с идеей устроить из развороченного дома самый настоящий «музей революций и их последствий», чтобы всем неповадно было их устраивать!

Глядя в окно, мысленно попрощался с еще одним годом своей жизни и поздоровался с Новым, раз уж он пришел так внезапно.

- Что, непутевый из тебя правитель? – Чуть надтреснутый, старческий голос вырвал меня из раздумий. – Непутевый. Но добрый, хоть колючки носишь.

Давешняя бабуля с клюкой уселась на кресло возле журнального столика и, сложив руки на своей деревяшке смотрела на меня так, будто я ей задолжал немалую сумму.

- Ерник… - Узловатые, сморщенные руки покрылись серебристой дымкой, очищающей тело от прожитых лет.

3, 2, 1!

И вот в кресле сидит смутно знакомая личность, словно двойник-дублер-каскадер знаменитой актрисы пытается выдать себя за нее.

«Слава Звездам, не Марушка!» - Промелькнуло в голове.

- И не боишься? – Удивилась бабка… - Ну, тогда, извини…

Странная тяжесть легла на плечи, заставляя подчиниться, встать на колени, склонить голову.

- Убью, нахрен! – Пригрозил я, внезапно пересохшими губами. – Богов убивал, а уж тебя, ведьма старая, и подавно смогу!

Не знаю, с чего сорвались у меня боги, видимо, старая неприязнь сказалась, но вот на ведьму бабка реально обиделась!

Тяжесть стала такая, словно на меня весь свет обиделся!

- Убью.

Я сделал шаг вперед и бабуля поддала еще газку, фактически вдавливая меня в пол. Где-то на краю сознания услышал, как вскрикнул Шек и разозлился еще сильнее.

Никогда не понимал термина «упало забрало», а вот теперь – почувствовал на собственной шкуре.

Забрало действительно упало и я уставился на мир через красные очки.

- Убью! – Да, злость, действительно, плохой советчик.

Сделав шаг к сидящей ведьме, чувствуя, как ломаются кости и рвутся мышцы-сухожилия, от боли, в голове вдруг стало легко, пусто и свободно.

Там, где пасует псионика – работает магия!

Своих сил у меня нет, но есть домен.

И я зачерпнул из него столько, что хватило бы сплющить дредноут. Дважды.

Легче не стало, но и бабка заорала благим матом, чувствуя на собственной шкуре, как же это больно, когда на тебя падает мир!

Мы старательно вкатывали друг друга в землю, словно не в пентхаузе, а в чистом поле ломали друг друга чистой силой.

- Все! Стой! Стой, скаженный! Стой! – Бабку сдуло с кресла и впечатало в стену, приподняло почти к потолку и…

Я остановился.

- И правду богов ломал… - Я расслабился и ведьма скатилась по стене на пол, кряхтя и охая. – От же скаженный-то!

- Зря ты, старая, ко мне полезла… - Красные разводы в глазах все еще бушевали, сердце бахало так, что и до инфаркта не далеко, а жажда дотянуться до сморщенной шейки и сдавить, как следует, бередила мозг.

Бабка, в считанные секунды растерявшая всю свою молодость поглядывала в мою сторону с опаской, хотя и сама была виновата.

Не надо на меня свой авторитет распространять, у меня своего выше крыши и с запасом на двух таких ведьм.

- Остынь! – И вновь ведьма не верный тон выбрала.

Пришлось придавить бабушку, намекая, что вежливость и уважение – товар штучный и от возраста трупа совсем не зависит.

- Да, стой же ты! – Взвыла ведьма, прочувствовав, как ее кости медленно и верно превращаются в порошок. – Все-все, я поняла! Богов убивал, шуток не понимаешь, с чувством меры – полный затык! А-а-а-а-а!

С жидким всхлюпом, старая карга попыталась свалить той же дорогой, что и пришла, но…

Лизка, конечно, на меня зла, но вот подобных «бабушек» терпеть не может.

Так что, пусть старая вообще молится, что Лизавета вооружилась первым, что подвернулось, а не любимой битой, которую я не только «наговаривал», но еще и отдельно зачаровывал, старательно рисуя почти уже забытые мной, руны.

- Сука старая! – Вот и прорвалась Лизка в реальность, с кухонным полотенцем наперевес, в которое завернуты пяток апельсинов! – Пошли, пообщаемся!

Я и ахнуть не успел, как моя девушка вцепилась побелевшими пальцами в воротник ведьмы и втянула в домен.

Ведьма честно сопротивлялась, визжала, даже попыталась умоляюще на меня взглянуть, но…

Нафиг!

Лучше дать женщине то, чего она хочет, чем спорить и все равно остаться виноватым.

А так, глядишь, Лизка оторвется на ведьме и ко мне подобреет!

Правда-же я коварен?!

Конечно, оставался вариант, что две ведьмы договорятся, но от этого никто не застрахован…

Даже такой коварный, как я…

Пару минут я взвешивал, а не последовать ли за дамами, но, все взвесив, не последовал.

Самое обидное, что бабка эта, по большому счету не так уж и не права – правитель из меня действительно так себе – вечно хватаюсь все делать сам, вон, даже в драку опять ввязался, хотя ведь представлял, что собирающиеся после кризиса чиновники обязательно попытаются сделать гадость и нужно их просто, прилюдно, сперва повесить за яйца, вверх ногами, а когда оные оторвутся на глазах у изумленной публики, хорошенько допросить, чтобы остальным неповадно было.

И зря я всегда рассчитываю на благоразумие или здравомыслие – властьимущие эти два чувства давным-давно потеряли, иначе бы не стали властьимущими, а «простой народ» замечательно понимает, собственными глазами наблюдая, как отрываются яйца.

И это доходит быстрее, чем долгие уговоры.

Мельком глянув на настенные часы, вздохнул – вот миновал первый час нового года, а все, что я сделал – это проторчал у окна, наблюдая, как жизнь бежит мимо.

- Я в космос хочу. Свой кораблик хочу, и, чтобы тварей, ни радиации…

Над столицей развернулся огромный шар фейерверка, а на душе скребли кошки…

Глава 19

- … На данный момент, домен вырос в 15,5 раз. – Юра вздохнул. – Территория только бара стала больше в семь раз, так же открылось семнадцать новых пространственных дверей, в которые, в последнее время, прилетают такие особи, что поражаешься фантазии матери-природы. Например, раса орваллов или олстеки – очень впечатляющее развитие техническое, но во всем остальном – такие твари…

- И вечно норовят убежать не заплатив. – Прошипела Лизка в сторону, громко и грозно.

- И девочек вечно обижают! – Внесла свои три копейки бабка-ведьма, все-таки договорившаяся с Лизкой до чего-то, мне не неизвестного, но, для Домена, однозначно, полезного. – Камилку пытались похитить, Ните снова зад поцарапали, меня старой п… каргой, обозвали!

Я поежился, представляя, что Кайя-ведьма с бедными инопланетянами за это сделала! Уж больно у старушки было довольное личико…

«Лучше тебе не знать» - Лизка плотоядно облизнулась.

- Вы их хоть сильно не бейте… - Попросил я, представляя, какую славу разнесут по всем измерениям наши гости, буде станут свидетелями бабкиной экзекуции. – Они тут и так все, не совсем по своей воле…

А вот это да, подтвердилось: все мои гости, так или иначе, попадают в Домен не просто так, а фактически на последних секундах жизни.

Вон, экипаж «купца», который сейчас бухает в зале под нами, был как раз из того самого нашего каравана, который так технично уничтожили алефы.

Капитан решился на «слепой прыжок» и вывалился уже у меня в Домене, с тремя пробоинами от орудий длинноухих и застрявшей в броне торпедой «Аллиэли-4», которая не сработала только потому, что в домене…

Почти километровой длины транспорт «Мулатка» хлопнулся на поверхность планеты, разбрасывая во все стороны обломки маневровых двигателей и части брони, зацепил носом изящный сторожевик «Фарвалла», что оказался в домене после схватки с малым ульем архов и переломился на две половины, подтверждая правило, что некоторые корабли способны приземляться только один раз!

За недельку, думаю, мужики отойдут, а там я с ними поговорю о планах на будущее.

- Вынырни! – Ткнула меня локтем, Лизка, возвращая в реальность.

- К сожалению, просто назрела необходимость организовать ма-а-а-а-а-а-аленький такой, бордельчик! – Ведьма была в своем репертуаре! – Дать девочкам заработать, отдохнуть…

Прочитав что-то на моем лице, ведьма смешалась и потупила глазки, но…

Лиха беда начало!

И Юра, и Лизка, и даже здравый смысл говорили, что ведьма права.

-… И вовсе не обязательно под это дело девочек подкладывать! – Горячилась ведьма. – Ресурсов домена хватит, чтобы наделать секс-кукол, имитов всех полов, цветов и размеров!

- А, когда все будет отлажено, бордель выйдет на полную самоокупаемость! – Пафосно завершила свою речь бабка и я тихонечко сполз под стол, закатываясь от хохота.

Мне, дитю «лихих 90-х», фраза о «самоокупаемости» всегда напоминала тот самый полный и лютый здец, что творился в те года.

Бабка снова обиделась, а Лизка и Юра, переглянувшись, пожали плечами, уж эти двое знали точно, почему я полуистеричнохохочу.

- Что опять не так?! – Кайя тяжело вздохнула, чувствуя, что ее гениальный план только что разбился о суровую реальность и полную невменяемость меня, красивого.

- Все так… - Я выбрался из-под стола и, отдышавшись, дал добро на бордель, только предупредив, что соглашаюсь на это исключительно «здоровья для».

Троица переглянулась и стало понятно, что меня просто и технично развели.

Можно было и позлиться, но смысл?!

Напрягши свою нейросеть, подсчитал выгоду от этого дела и малость офигел – с большей выгодой можно только наркотой барыжить!

Надо будет и на планете за это дело взяться, если меня не опередили, конечно…

А ведь это я только «товарно-денежный» оборот посчитал!

Вновь потерявшись для троицы, «нырнул» еще глубже в домен, выходя на уровень смешения сил, энергий и вариантов развития событий.

Домен задергался, отодвигая горизонты и гостеприимно распахивая свои искристые ворота и демонстрируя туго натянутые струны, пронизывающие домен.

Несколько струн показались мне упорото-мерзкими и я их преспокойненько обрезал «под самый корешок», с улыбкой радостного идиота наблюдая, как соседние стали чуть толще, крепче и ярче.

«Намотав неприятные струны» на кулак, слепил себе креслице и уселся «раскидывать мозгами», заодно устраивая себе визуализацию – мне так и думалось лучше, да и решения принимать проще под понятные картинки, а не под горячую руку!

Первым взялся обсчитывать бордель. Не столько от того, что идея понравилась, сколько для того, чтобы развязаться побыстрее и заняться тем, чего давно душа жаждала.

Минут через пятнадцать был вынужден согласиться с ведьмой – бордель не только «выйдет на самоокупаемость» за считанные пару-тройку недель, но и энергетически добавит домену около двенадцати-восемнадцати процентов «мощности».

Да, энергетика не скажу, что будет идеально чистая, но…

Я всегда смогу пустить ее на то же освещение или, после небольшой конвертации, смогу смело запитывать на бордель свою артефактную мастерскую и увеличивать выпуск разного вида артефактов, которые сейчас выпускаю штук по 5-10 в неделю!

А это, даже в масштабах планеты – капля в море!

Дав команду домену начать постройку здания борделя и моделирование будущих жриц любви, мысленно почесал затылок и перешел к другим баранам, которые тоже требовали моего внимания.

Неприятные струны извивались, дергались, пытались вырваться и вернуться на свои места, но…

Кто же их отпустит, неприятных таких, в свободный полет?!

Чтобы они снова в домене разброд и шатание наводили?

Перехватив клубочек, поискал глазами, откуда они появились и куда тянутся.

Поискал-поискал и нифига не понял – из ниоткуда в никуда, но, при этом, при их присутствии домен пучило и корежило, а в отсутствии – падала скорость развития.

Вот и выбирай, что нужнее – плавное развитие, долгое и нудное или развитие взрывное, жесткое и энергозатратное?!

Опять баланс соблюдать…

Ради эксперимента, отпустил одну «ниточку».

Домен икнул и ускорил постройку борделя.

После второй – поперла работа в баре, девочки-припевочки просто шуршали электровениками, разнося по столам разносы с выпивкой и закуской.

Я повертел в руках оставшиеся пять нитей и тяжело вздохнул.

Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, как выглядят семь грехов в энергетическом спектре…

Осталось разобраться, какая нить за что отвечает.

Блуд и чревоугодие я нашел, остались гордыня, жадность, гнев, зависть и уныние…

И первые два – не приятные, а остальные и вовсе – полный полярный лис!

Хотя… А если я их укорочу?!

Я отпустил еще одну ниточку и тут же схватил ее обратно – вот уныние я точно в домене не оставлю!

Намотав уныние на мизинец, освободился еще от одной нити.

Судя по разгорающейся перепалке за столами, она самая – гордынька…

Для начала разорвал гордыню напополам.

Ругань поутихла, но привкус остался, пришлось отрывать еще половину и еще ма-а-а-а-а-аленький хвостик. Гордыня вроде стала гордостью, но надо будет проверить позже, ведь грехи тем и сладки, что разрастаются из маленьких зернышек, к сожалению.

От гнева и зависти оставил по одной пятой, от жадности – одну шестую. Подумав, вернулся к первым двум и обкорнал их наполовину, скорость строительства борделя замедлилась не значительно, да и бухать меньше не стали, так что…

Собранные на пальцах «обмотки» грехов все еще вяло шевелились, но…

Домен мой, что хочу то и делаю!

Прищурившись, поискал в округе самую «жирную» нить, уповая на то, что она будет чем-то значимым.

Нашел целых три, туго переплетенных между собой, ослепительно сияющих и, «подцепившись к линии электропередач», сляпал себе неведому фигнюшку, по типу кастета.

Фигня получилась увесистой и судя по ощущениям, сдается мне, я снова что-то натворил…

По крайней мере, домен выбросил меня наружу, стоило мне только представить, как я этим кастетом бью неведомого противника в челюсть.

Ладно, потом разбираться буду…

Я поднял глаза и тяжело выдохнул.

Домен меня реально выбросил.

В реальную реальность моей собственной спальни.

Вот только…

Запах в спальне был… Не очень… Да и женская фигура, опершаяся плечом о косяк открытой двери, просто смердела запахами застарелой крови, тлена и гниющей плоти.

В общем, по большому счету, не столько страшно, сколько противно.

Хотя, нет, вру…

Страшно тоже!

- Ну, привет… - Женщина сделала шаг в спальню и тут же сработал сенсор, включая освещение под потолком. – Пользуешься устаревшими технологиями?

«Баклажанка» разочаровано вздохнула, намекая, что я весь такой не современный…

Ну, ей-то всяко легче – ее голову никто в переработку не пускал!

От злости, двинул баклажанку телекинезом, выбрасывая из спальни.

- Эй, эй, эй! Я пришла с миром! – Баклажанка подняла вверх руки и не пытаясь угостить меня чем-нибудь в ответ. – Мир? Я тебе – голову, ты меня… Тоже, гм, не пожалел…

Сейчас, когда от псиудара с госпожи С. Уллы слетел «псиполог», маскирующий ее внешность, я слегка оторопел!

Да, энергетически на меня смотрел самый натуральный лич, грамотно прокачанный, гармонично развитый, уже одной ногой даже стоящий на ступеньке архилича, но вот физически…

Баклажанка скинула изрядный вес с момента нашей последней встречи, вернувшись к тем параметрам, что когда-то я видел на экране, в рубке «Укумбра».

- Мир… - Не понятно почему, согласился я. – Какими ветрами?

- Штормовыми, да и должок решила вернуть. Точнее – два. – В руках женщины-лича мелькнул изящный изогнутый клинок, оправленный в золото и усыпанный драгоценными камнями, часть из которых, чтоб мне сквозь пол провалиться, была впечатляющего объема, накопителями!

Черное, изогнутое лезвие, хорошо знакомый блеск…

Сжав руку, «выдвинул» свой собственный, белый, коготь.

- Ух ты… - Лич восхищенно поцокала языком. – Дублет… Но, у меня – точно! – оригинал.

Она еще раз крутнула нож с черным лезвием в пальцах и протянула мне, рукоятью вперед.

Не знаю, какой гений вогнал коготь в оправу, но…

Взвесив оружие в руке, сделал короткий взмах, проверяя баланс.

Идеально.

И камушки-накопители, стоящие, как бы, не больше самого артефактного лезвия, тут тоже оказались не просто так, не как жалкое украшение, а как жизненная необходимость – Коготь явно не подходил С. Улле по жизненным показателям, точнее, из-за отсутствия оных, вот и сделал неведомый мне артефактор из кошачьего когтя мощный некросовский кинжал, способный «выпить» человека за доли секунды, «прогнать» полученную силу по разноцветным камням, переводя жизнь в смерть.

- Пришлось с ним заморочиться, - Баклажанка криво ухмыльнулась. – Но, оно того стоило!

- Хорошо, принимается… - Я вздохнул и отложил ритуальное оружие в сторонку, с сожалением признавая, что мне оно нафиг не подходит и придется его переделывать под себя. – А что второе?

- Кто! – Подмигнула лич и щелкнула пальцами.

В центре зала появилась странная конструкция, закутанная в плотную бирюзовую ткань с «искоркой»

- Паучий шелк?! – Обалдел я.

- Ага… А под ним… - Баклажанка сдернула ткань и я понял, что на пути у некоторых женщин лучше никогда не становится…

Аланувиэлин.

Все так же, как и в моем видении, наполовину вросшая в камень, наполовину живая… С распахнутым в крике, ртом.

Выпученными глазами, в уголках которых блестели слезы.

- Предавать надо с умом. – Женщина-лич подошла к вросшей в камень сполотке, кончиком пальца подцепила слезу и облизала палец. – Нет. Уже не торкает. Просто солено и пусто.

- Говорили, что ты ее «отпустила»… - Прошел через комнату и замер напротив плачущей Аланувиэлин. – Вернула родне.

- Ну-у-у-у-у… Нет. Я так не сделала, хотя не скажу, что мне этого не предлагали или у меня не просыпалось чувство жалости. – С. Улла брезгливо вытерла палец о порядком поистрепавшуюся за эти столетия ткань платья сполотки. – Вот тебя я могу и простить, и понять, и даже представить своим… Если и не другом, то – хорошим знакомым. А вот ее – нет!

- Эвона как… - Искренне удивился я, пытаясь понять, что же чувствую к Баклажанке. – Прям таки – знакомым? С чего это?

- Ты – вменяемый. – Оглоушила меня признанием, лич. – Ты знаешь, что твоя команда до последнего гонялась за любой песчинкой информации о тебе? А вот за «этим» пришел только ее учитель. Ни семья, ни ее будущий супруг – только учитель.

- И что ты с ним сделала? – Именно этот вопрос показался мне очень важным.

- Убила, разумеется… - Лич махнула ладошкой куда-то вверх-в-сторону, словно отмахиваясь от назойливой осенней мухи, залетевшей с прохлады в тепло кухни и теперь носящейся в тепле. – На редкость был упоротый…

- Странно… Всегда считал, что «учитель» должен быть сильным, разумным и хоть сколько то вменяемым… - Я прищурился, а потом, махнув рукой на все, прошел через зал до кресла и плюхнулся в него, мечтая о куафэ.

- Ни разу не видела вменяемого учителя. – Баклажанка уселась в кресло напротив меня. – А «сильным и разумным», старичок, может быть, и был когда-то, но за столетия либо головушкой неоднократно о форточку стукался, либо в маразм впал, либо я и вправду в тот момент была на пике… Слушай, а ты всегда в комбезе спишь?

Вместо ответа развел руками – между прочим, в комбезе тоже можно спать, а вчера я добрался до кроватки настолько уставший, что хорошо хоть до спальни дошел, мог и вовсе в зале прикорнуть, на кресле, как это уже пару раз было.

- Ты уж лучше скажи, как ты меня нашла и как сюда пробралась? – Задал я давно вертевшийся на кончике языка вопрос и не выдержал, потребовал куафэ от домашнего пищемата, хоть и делал тот его настолько мерзостным, что давно хотел перепрошить эту шайтан машину, но вечно руки не доходили.

- Ну, у мертвых свои дороги и свои возможности. – Отмазалась некрмантка, хотя на нейросеть уже свалился отчет, что в систему прибыл неопознанный кораблик, который проигнорировал вызов диспетчера и скволызнул в сторону ближайшего астероидного поля, пользуясь для этого явно не гравитационными движителями. Дроид подкатил к креслам маленький столик с куафэ и, наполнив чашки, снова свалил в свою укромную норку, пропищав напоследок, что гостья не вооружена и без сопровождающих лиц.

Можно подумать, я бы рискнул связываться с личом, особенно если этого можно было избежать.

- М-м-м-м-м, «тайфэ»… - С. Улла поднесла к носу хреново сваренный напиток, потянула в себя горячий и ароматный парок, расплылась в широкой и довольной улыбке. – Уж не думала, что остались мастера… И ценители…

Право слово, меня аж передернуло – как по мне, так этот самый «тайфэ» препорядочная гадость…

Потянувшись, баклажанка подхватила из открытой баночки темно-желтую, почти янтарную, капсулу и бахнула ее в чашку.

Эти капсулы вечно притаскивали вместе с напитком и что из двух зол было хуже – точно не скажу.

Едва оболочка капсулы растаяла в горячем напитке, как омерзительный запах сменился тонким ароматом кофе с апельсином.

Повторив действия женщины, повертел ложкой в чашке и сделал первый глоток.

Точно, кофе с апельсином!

Получается, зря я гнал на пищемат?!

- А если точнее? – Я допил куафэ и отставил чашку в сторону.

- Точнее… - Женщина долила себе из кофейника и, со вздохом, откинулась на спинку кресла. – Можешь считать, что это ностальгия…

Я хмыкнул.

- Вот же упрямец! – Полулыбаясь, полувсердцах, скривилась женщина. – Я, между прочим, тебя семь раз пыталась найти. Сперва, не скрою – хотела прибить. Медленно и с удовольствием, обратить во что-нибудь мерзкое и наслаждаться местью. А потом… Посмотрела на себя в зеркало и поняла, что ты хоть и не подарок мне сделал, но… Дал волшебный пинок. А тут еще твой «коготь» чудить начал, намекая, что хочет вернуться к владельцу. А потом снова, как отрезало…

- И сколько раз оживал коготь? – Полюбопытствовал я, начиная лихорадочно соображать, какими же узами был связан я и коготь, если он чувствовал меня на таком расстоянни?!

- Двенадцать раз, этот – триннадцатый…

«Да уж…»

- Ладно… - Некромантка устало улыбнулась. – Не буду тебе надоедать, тем более что у тебя скоро гости нарисуются, нежданные-незваные… Помощи не предлагаю, но, в качестве искреннего, дружеского совета… Хорошенько ее трахни! – Волшебница растаяла черной паутиной, оставляя меня в небольшом замешательстве.

Странные они, женщины…

Никогда не мог их понять…

Едва на нейросеть пришел отчет, что неизвестный корабль ушел в варп, как тут же раздался истошный вопль, от которого сердце зашлось в бешеном ритме, норовя вырваться наружу.

Матюгнувшись, отправил сполотку в домен.

Пусть там орет, тем более, что чем громче она орет, тем больше вырабатывает мне энергии, а отказываться от такой «батарейки» - верх глупости!

И не надо мне о милосердии, доброте и жалости.

Как-нибудь обойдусь без этих чувств к предателям.

Сбросив комбез прямо на пол, поплелся в душ – я, конечно, верю некромантке, но…

На всякий поваляюсь в ванне, пока квартирку почистят спецслужбы, проверят на жучков-червячков, поменяют воду и сменят пищевой картридж – история знает не мало случаев, когда визит друга уносил больше жизней, чем козни самого злобного врага.

Для полного кайфа, еще бы Лизку вытянуть, но…

Тогда будет слишком хорошо, а слишком хорошо – это долго, а долго мне сейчас нельзя: мне еще надо…

Нейросеть выбросила красную иконку экстренного уведомления и я чуть не захлебнулся – в систему, один за одним начали вваливаться корабли, украшенные хорошо мне знакомым гербом!

Корабли строились в атакующие порядки, окутывались защитными полями, выводили наружу тысячи мелких, но зубастых беспилотников, которые, пока, роились вокруг своих носителей, навевая круги и намекая, что вот-вот кинутся в драку.

Вот-вот кинутся, но…

Упорно продолжали стоять на месте, словно ожидая прибытия самого главного корабля, с самой главной шишкой на этой поле!

В кои-то веки в комбинезон влетел, как намыленный, портал открылся сразу в защищенный бункер, а присутствующие вояки, представляете, уже занимались делом!

От такой оперативности мне даже стало как-то не по себе!

В прочем, глянув по сторонам, с облегчением выдохнул – не, все нормально: генералы спят, бдят рядовые и самые исполнительные!

В последний раз вякнула нейросеть, отрисовывая появившийся в системе супердредноут «Васко», принадлежащий Минмаатару вот уже, гм, принадлежавший когда-то Минмаатару почти три сотни лет!

Развернувшееся окно вызова, пришедшего с «Васко», продемонстрировало уютную рубку, обитую лохматыми шкурами, с сушеными головами по стенам, причем, некоторые из них даже были звериными…

И владельца рубки, непомерно толстого, расплывшегося в строеном капитанском кресле мужика, чьи заплывшие глазки взирали на меня сверху вниз, так маслено поблескивая, что я стал опасаться отнюдь не за свою голову!

- Администратор Дан Хом, полагаю? – Голос толстяка, бархатисто-глубокий, словно специально созданный отдельным генетическим конструктором, должен был привлекать, но… Не привлекал. Скорее – отпугивал и настораживал. – Я адмирал Морос Си-Магло, волей пославшей меня матриарха Анны Магло, прибыл привести к подчинению своему дому вашу систему путем честных и демократических выборов!

У меня только и вырвалось всем хорошо знакомое «бля-я-я-я-я-я», вместо ответа.

Стандартная такая эскадра моего детства, когда всем знакомое государство отправляло флот демократизировать будущую очередную нефтяную колонию.

В прочем, судя по показателям с нейросети, мои вояки, в кои-то веки не обосрались, проспав все подряд и сейчас, весь этот флот, с этого места, мог угрожать исключительно самому себе, обложенный по всем правилам военного искусства самоходными минными объемами, развернутыми и перемещенными по новым координатам, боевыми станциями и теми самыми алефовскими корабликами, которые умыкнуть все же удалось.

Конечно, оставался самый большой гвоздь в заднице по имени «Васко», но для него у меня были порталы, спецбоеприпасы и очень злые дроны, которых тоже наклепали столько, что потерь можно было не считать.

Правда, напрягал тот факт, что среди прибывших отсутствовал возможный флот алефов, за которым они вроде бы летали, но…

Пути длинноухих неисповедимы, могли ведь и не дать…

- Атакуем? – Полковник, совсем недавно ставший генералом, бил копытом и рвался в бой, спеша увидеть, на что же способны его стойкие оловянные солдатики, которых он последние недели натаскивал на все варианты развития событий. – Искины дают гарантированное уничтожение трети группировки противника в течении часа, включая весь «тяжеляк»!

Да уж, с таким оптимизмом я встречался только в бытность свою искином, когда на мою планету посыпался десант пиратов, жаждущий добраться до жителей и набрать рабов побыстрее.

Вот тогда я впервые увидел, то есть – наблюдал, с каким азартом длинноухие режут себе подобных, просто носящих другие цвета мундиров.

Просто цивилизованные европейцы какие-то…

- Администратор Хом? – Толстяку надоело мое молчание и он, шевельнув пальцами, не сосисками даже, а самыми натуральными сардельками, подозвал живого официанта, с игрушечной чашечкой для таких лап. – Надеюсь, вы…

- Нахер идите! – Влез на «совершенно защищенный канал» совсем мальчишеский голос и адмирал поперхнулся, побагровел, выпучил глазки и отключился.

- Интересно… Это нас послали или мы?! – Генерал Фанц, совсем как я, почесал затылок, наблюдая за творящимся на экране. – Судя по всему, у них там совсем не хилые терки между собой… Нам такое и не снилось, слава небесам!

Через 15 минут добрая половина флота принялась спешно загружать всех своих москитов, разворачиваться и набирать скорость для прыжка, оставляя в системе супердредноут, три носителя и здоровенный десантный транспорт с прикрытием из десятка крейсеров.

- Э-э-э-э-э?! – Переглянулись мы с генералом, пытаясь понять в чем же соль шутки.

- Администратор Хом… - Появившийся на экране толстяк выглядел… Бледным.

- Адмирал Си-Магло. Что, демократические выборы отменяются? – Не удержался от ехидства, я.

По лицу адмирала было видно, что демократия ему дорога, но собственная жизнь – намного, намного, намного, дороже!

- Адмирал Си-Магло превысил полномочия. – Картинка на моем экране, моргнув, сменила пользователя на молодого, не слишком симпатичного парнишку, судя по голосу, именно того, который и послал по прямому адресу толстого адмирала. – Это не значит, что ваша система вне зоны наших интересов, но это значит, что мы просто вернемся позднее!

- Это вряд ли… - Бормотнул я себе под нос, активируя порталы и давая разрешение на атаку. – Ненавижу демократию…

Хлынувшие в порталы дроны принялись методично зачищать палубы оставшихся в системе кораблей, безжалостно вырезая всех сопротивлявшихся.

«Юноша бледный, со взором горящим», судя по красным пятнам на лице, сейчас получал данные от своего штаба и сверлил меня ненавидящим взглядом, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег.

Десантный транспорт, очень лакомый кусок, даже более желанный, чем престарелый супер-пупер дредноут, за которым надо ухаживать и на который надо готовить специалистов десятилетиями, к сожалению, мне не достался – капитан транспорта, видя, что все палубы просто-напросто заваливаются дешевыми дроидами, разменивая жизнь одного десантника на пару железяк, мужественно активировал самоликвидацию и ушел в мир иной в грандиозном взрыве, лишив меня не только корабля, но и всей наземной техники, до которой мне крайне хотелось добраться.

Корабли сопровождения, пострадавшие от взрыва, выбросили белый флаг, а те, что поцелее, кинулись сматываться, правда, далеко не ушли – дредноут в один-два выстрела ставил точки в их бегстве, успевая огрызаться и на мой флот, так, между делом.

Правда, мы с генералом так и не поняли, отчего и почему командир дредноута так старательно целил по вертким беспилотникам и кусучим платформам, вместо того, чтобы вмазать от души по пилотируемым кораблям, которые хоть и держались от монстра как можно дальше, тем не менее, вполне могли быть уничтожены.

Добив беглецов, дредноут развернул калибры на выбросивших белый флаг и… Замер.

Я пялился в экран и уже не стесняясь чесал затылок – у меня на глазах, разъяренный адмирал трепал молодого человека, приблизительно как терьер треплет пойманную крысу!

Пальцы-сардельки прочно вцепились хрупкому, на фоне человека-горы, мужчинке в шею и только высунутый синий язык и выпученные глаза давали понять, что «мужчинка» точно отмучился.

А уж если прибавить к этому синяки, струйки крови, летящие во все стороны, при каждом взмахе толстяка-адмирала и народ, вжимающийся в стенки и собственные сиденья, то получалась и вовсе тарантиновская картинка…

- Понаражала ушлепков, мать семейства, глава вырождения, средоточие любовной страсти и неразборчивости в связях! – Приговаривал адмирал своим глубоким и проникновенным голосом, встряхивая тельце раз за разом. – Матриархальные отпрыски, венцы творения, голубая кость и белая кровь, поклонники нестандартной медицины и средне-взвешанно ориентированные на достижение успеха!

Переглянувшись с генералом, только развел руками – нет, даже я бы лучше не сказал, не прибегая к ненормативной лексике!

А тут…

- Оттырок полуприводной, обтирка клозетная, обдуван раздутый! – Адмирал отбросил тело в сторону и брезгливо вытер окровавленные пальцы о вежливо поданный незаметным денщиком, белоснежный платок. – Псионы… Мать иху…

Услышав знакомое слово я насторожился – псионы – это всегда геморрой и проблема, которую надо решать самым быстрым и эффективным методом!

- Администратор Хом! – Мужчина вернулся в свое тройное кресло, покачал головой и, со вздохом, продолжил: - Я, адмирал Морос Си-Магло признаю поражение в битве и предлагаю закончить сражение. Я – сдаюсь. Оставшийся флот сложит оружие в течении пятнадцати минут…

Ну, от флота там, допустим, осталось полторы дюжины корабликов, из которых половину придется просто пустить на запчасти и металлом, чтобы хоть как-то подлатать остальное, да еще и экипажи вражеских судов, которые надо как-то устроить!

Я, мысленно, схватился за голову, но…

А куда деваться-то?!

- Адмирал… - Я посмотрел на своего генерала. - Складывайте оружие, щиты на ноль, ожидайте призовые команды и, ради всех Звезд, объясните мне, что вообще случилось?!

Глава 20

«У мужчины, во времена матриархата есть одна проблема – можно смертельно засидеться в девках»

Адмирал Морос Си, потерявший через дефисное дополнение «Магло» задумчиво потягивал синтезированный коньяк и любовался белым песком, синим океаном и тонкими, невесомыми облаками, плывущими по своим делам.

И своим новым весом в девяносто килограмм – тоже… Любовался!

Кто бы ни был этот администратор Хом, свое обещание он сдержал.

И сложение капсула откорректировала, и даже омоложение прошло успешно, и больше не тянуло неимоверно жрать, словно еда – единственная цель жизни.

И радоваться бы жизни старому адмиралу, но…

И на душе было неспокойно, и совесть нечистая мучила, а добряк Хом, сдержав данное обещание, затыркал адмирала и всех членов выжившей эскадры на этот почти райский островок да и забыл про них.

Изредка появлялся транспорт с жратвой и выпивкой, словно в издевку – беспилотный, выгружался и улетал.

РЭБ-овцы и связисты пытались объединить усилия и пробиться к новостям, к системам слежения, хоть к чему-нибудь, но эфир был девственно чист, а жратва – удивительно вкусна.

Не мудрено, что люд военный начал сходить с ума от безделья и ограниченного количества баб, половина из которых выглядела как… Как накачанный десантник она выглядела, эта половина, а вторая половина все так же резво исповедала матриархальные принципы, не замечая, что вот-вот эти принципы станут им поперек горла.

Пока еще народ мужской держался, но обиды копились, а выхода пара так и не предвиделось.

Задрав взгляд к небесам, адмирал мысленно помолился и поморщился, признавая, что божественные силы либо позабыли о них, либо готовят гадость…»

Ремонт очередных гостей затянулся на три месяца – некоторые кораблики оказались нещадно эксплуатироваными и мое решение восстанавливать их было реальной засадой.

Пришлось еще раз откомандировать своих инженеров, придав им в помощь по искину, чтобы они отсортировали умных от красивых.

Супер-пупер дредноут, скрепя сердце, отдал на слом – содержать этого говномонстра в таком состоянии, что он мне достался – себе дороже, да и толку от него, как от козла молока: кроме толстой брони и прожорливых двигателей спасать хоть что-то не имело смысла – главный калибр устарел, искин едва шевелился и весь этот монстр, если честно, держался исключительно на плечах своей команды.

Да что там говорить, если даже заряжание трех их семи стволов главного калибра производилось вручную, дроидами!

Я, конечно, подозревал, что из почти двух десятков кораблей соберу, в самом лучшем случае полдюжины, но на деле и вовсе удалось собрать только четыре, остальное отправилось либо на запчасти, либо прямиком на переработку.

Как матриархальники на них летали – ума не приложу!

А ведь и летали, и даже задавали трепку не только мне, но и окружающим!

Что ни говори, но к адмиралу я испытывал не шуточное уважение, оттого и привел его тело в порядок.

Правда, пришлось схитрить – капсулы, даже мои, навроченные, ему помочь бы не смогли, так что пришлось выкручиваться и снова «скрещивать ужа и ежа, с добавлением бутылки текилы», без которой ничего не работает!

Получилось забавно – капсула теперь пересобирает человека под особым благословением и со свитком здоровья.

Учитывая, что «божественной» энергии у меня теперь есть с домена, благословение получилось хоть и не идеальное, но на исправление генетических аномалий – вполне достаточное.

Покрутив картинку очередного монстра, что скоро встанет на защиту системы, покрутил носом и потребовал от секретарши кружку пива.

Все равно день рабочий прошел – раз, и вообще – Администратор я системы или так, погулять вышел?!

Миига, вот умница, притащила не только кружку, но и всю банку – не зря ее Лизка так рекомендовала мне, ох, не зря!

Чую, она не только секретарь умелый, но и за мной присматривает, чтобы я чего не натворил, да и, сдается мне, Лизке изредка постукивает, вот, ни за что не поверю, что Лизонька так просто ее мне передала, ох, не думаю!

Да и андроиды подобного класса и в лучшие годы этой вселенной были редкостью, а тут – идеал во многих отношениях, с опытом работы, как минимум, лет в триста, хотя, может и дольше!

Эффектная шатенка с татуировкой-узором на левой щеке, высокой грудью третьего-четвертого размера, зелеными глазищами и улыбкой, от которой генерал утирает украдкой слюни.

Осталось понять, кому она больше предана, мне или Лизке.

Делов-то…

Я отхлебнул от кружки и вернулся к своим баранам.

Искин дредноута получил под командование два десятка платформ с вооружением от дредноута же и полусотней тяжелых штурмовиков-торпедоносцев, разумеется – не пилотируемых, еще я только людей не терял!

Его бронированная капсула спряталась среди двух сотен инженерно-технических челноков и беспрепятственно шныряет по системе, держа под контролем свою часть космоса.

Мой, собранный и набранный с бору по сосенке флот, снова на учениях, готовится к очередному прибытию матриархально настроенных гостей, у который сейчас очень много внутренних проблем, но обо мне, к сожалению, не забыли.

Если верить словам адмирала, нынешний матриарх куда хуже предыдущего!

А уж предыдущая была злобной и очень завистливой сукой, способной продать пару тысяч своих псионов алефам, только ради того, чтобы заполучить пяток нейросетей с приставкой «био»!

Я вновь приложился к кружке и прислушался к поразительной тишине, окружающей мой кабинет.

Конечно, тут и заслуга Мииги есть, она действительно прекрасный секретарь, который допускает до «тела» своего босса исключительно по делу, за что ей нижайший поклон, но тишина и вправду стояла нереальная!

«А где тишина, там у нас что? Правильно – она самая, родная, жопа»!

Осознав и уяснив, сорвался со своего места и выскочил за дверь, в приемную.

Ти-ши-на!

Замерла памятником за столом Миига, с занесенной над столом рукой, с зажатым в ней инфокристаллом.

Ровный рядочек пылинок замер над точкой проектора, остановился в дверях генерал, так и не сделавший свой шаг.

Судя по всему…

Я метнулся обратно в кабинет и облегченно выдохнул – в гостевом кресле восседала Баклажанка!

Ну, да, архимагистру-личу «притормозить» время, это как мне подняться на девятый этаж, без имплантантов – сложно, но не невозможно.

- Привет! – Я опустился в соседнее кресло, рассматривая негритянку, чем-то неуловимо изменившуюся с момента нашей последней встречи. – Какими ветрами?

- Штормовыми… - Развела руками Баклажанка, ставя на столик между нами изящную хрустальную пирамидку и щелкая пальцами.

За закрывающейся дверью раздался грохот и ругань все-таки упавшего, генерала.

И вновь тишина.

Я присмотрелся к пирамидке и присвистнул – судя по концентрации бахионь, ее делал не слабый бог, делал с любовью, старательно и… Немного не умело. Нет, для артефактора из Шараги, так даже на «отлично», для псиона-вне-рангов – «восхитительно», но вот для того, кто уже изрядно пользуется и тем, и другим – огрехов навалом.

Ну, да, я о себе!

- Разобрался? - С. Улла, дождавшись пока я «вернусь на грешную землю», протянула мне маленький камушек, хорошо знакомый по Шараге. – Я с дарами, между прочим!

- Бойтесь данайцев, дары приносящих… - Я покачал головой и сжал камушек в ладони.

В мозги ливанул широкий поток по синтезу магии и псионики, правда, больше на артефактном уровне, но, в отличие от моих изысканий, все было структурировано и совмещено в единый узел, до которого мне еще идти и идти бы, но… Я пошел своим путем, который в базе посчитали тупиковым и не имеющем интереса.

- Бесстрашный… Или безмозглый? – Вежливо поинтересовалась Баклажанка, когда я вынырнул из потока образов и отложил фиолетовый кристаллик на стол. – А если бы там ловушка была?

Я помассировал лоб.

- Ты, конечно, лич офигенной силы, но… Обучающие кристаллы не несут опасных данных, даже если их постараться туда напихать. Ты можешь вложить хоть миллиард червей, троянов, блэкдоров и прочей вирусни, но для меня они будут всего лишь строчками кода. Ты можешь запихать сто тысяч мильярдов заклинаний, но для взявшего в руки кристалл они станут лишь учебным пособием, сколько бы ты не вбухивала в них маны для активации. – Я развел руками. – Обучающий кристалл может убить только если зарядить им по голове с приличной скоростью… Но за информацию, однозначно, спасибо, интересно!

- У меня есть еще кое-что… - Баклажанка вздохнула. – Тебе известен термин «зеленые тараканы»?

- И «зеленые», и «серые». А ты где о них слышала?– Я напрягся, потому что разговор зашел о тех самых «зеленых человечках», о которых я, честно говоря, думал больше и не услышать, по причине их полного геноцида.

- Считай, что они завелись на твоей планете, чуть ли не у тебя под носом! – Ошарашила меня новостью С. Улла.

В ответ я легкомысленно махнул рукой – зеленые человечки на данный момент не проблема и даже не проблемка, а так, пролетающая мимо авто стоящего авто зимняя муха.

Но, неприятно и обязательно надо будет это гнездо разорить до того момента, когда оно станет слишком велико. А учитывая, что плодятся эти твари на свободных территориях быстрее мух-дрозофил, заняться этим придется сразу по уходу моей гостьи.

- Еще вести есть? – Деланно зевнул я, предчувствуя, что еще далеко не все.

- Не вести. – Некромантка вздохнула. – Предложение.

- Надеюсь, взаимовыгодное? – Я откинулся на спинку кресла, понимая, что «предложение» от некроса подобной Баклажанке мощи, для меня может стать очень… Необычным.

- Очень! - С. Улла улыбнулась. – Я предлагаю обмен!

- Шила на мыло? – Полюбопытствовал я, забыв, что ни мыла, ни шила в этой части вселенной уже давным-давно нет.

- Я предлагаю поменять тебе эту систему на… - Баклажанка сделала театральную паузу. – На твою свободу!

Блин, сидел бы на табурете – точно бы упал, а так только откровенно рассмеялся удачной шутке.

- А кто сказал, что я не свободен? – Вытерев слезы и шмыгая носом, поинтересовался я.

- Хочешь сказать, что ты аналитику не делал? – Подняла тонко выщипанную бровь, Баклажанка. – Сколько раз ты пытался покинуть систему? Три? Пять? А мы можем дать тебе свободу снова!

- «МЫ»?! – Почему-то вдруг смеяться расхотелось. – «МЫ»?! Это кто такие, «мы»?

- Мы, администратор Хом, это мы… - Из тонкого разреза просочилась в мой кабинет она самая, та самая хвостатая зараза, чье присутствие я ощущал последние пару месяцев, но гнал от себя это ощущение, как кошмарный сон.

Марушка!

- Ба-а-а-а-а, знакомые все лица… - Я щелкнул ногтем по пирамидке, отправляя ее в далекий полет к стене, где она и разлетелась на мелкую пыль. – Не видал семьсот лет и еще бы столько не видел!

- А вот это было грубо… - Поморщилась некромантка.

- А вот это было честно… - Вздохнула Марушка, вспоминая нашу с ней последнюю встречу.

Дверь в приемную дрогнула и слетела с петель, снесенная богатырским плечом моей новой секретарши.

Марушка дернулась было огрызнуться чем-нибудь замораживающим, но…

Не успела, к моему удивлению, натасканный агент неведомой мне организации, прошедший огонь, воду и турбовентилятор, не успела!

Мгновение и Марушка лежит в положении «носом в пол» с защелкнутыми на запястьях синевато-серебристыми наручниками и задранными на болевой, ногами.

Бальзам на сердце, а не зрелище!

Некромантка, к моему очередному удивлению, на помощь своей подельщице не спешила, со смаком рассматривая скульптуру «Андроид отрывает ноги кошкодевочке», плотоядно при этом облизываясь.

Некрос, что с нее взять!

Хотя, признаюсь, зрелище действительно было занятным – Марушка и со связанными руками умудрялась извернуться штопором, стараясь выскользнуть из рук секретаря-андроида, но вот тут-то пятая конечность ей и мешала больше всего – Миига, дважды едва не упустив верткую противницу, додумалась взять ее за основание хвоста и сжать свои усиленные пальчики, заставляя кошкоженщину издать громкое «Мя-мяу-у-у-у-у!»

Я выдохнул.

Оказывается, весь этот нетривиальный поединок я провел затаив дыхание и совершенно искренне болея за Миигу!

- Отпусти… - Прошипела сквозь зубы Марушка, надеясь, что я поступлю правильно.

- Миига, держи ее крепче, пожалуйста! – Поступил я совершенно правильно.

А то… Мало ли… Кошки иногда бывают настолько же неадекватны, что и женщины, а тут и вовсе гремучая смесь два-в-одном – и кошка она, и она же – женщина!

- Дан, отпусти ее! – Вежливо попросила С. Улла с тяжелым вздохом. – Она будет хорошей, гм, девочкой!

- Не-не-не! – Помотал я головой со своего места, точно помня, что у Марушки, как и у любой кошки, столько всего есть про запас, что я и рядом не стоял, особенно с моей-то прямолинейностью! – Пусть лежит тихонько, а ты мне все расскажешь?

Архилич как-то удивительно смешно нахмурила носик, но смеяться я поостерегся, мало ли… Как говорится – береженого бог бережет, а не береженого – конвой стережет!

Но, голову в приемную я все-таки высунул и предупредил генерала, чтобы он ждал меня снаружи и никого не пускал.

За что люблю военных – хоть и интересно было генералу, что же у меня творится, но – приказ есть приказ и, отдав мне молчком честь, генерал пошел сторожить вход в кабинет.

- Все припомню! – Пообещала ковру кошкоженщина, но ковер у меня еще тот битый и тертый калач, его пустыми угрозами не запугаешь!

- Итак, подробнее с того места, где мы закончили! – Вежливо попросил я, вызывая дроида-официанта и заказывая куафэ. – Можно даже чуть раньше, например, с того момента, где вы познакомились с Марушкой.

- Ага, значит «Мари» это не Мария и не Марина и даже не Мэри. – Баклажанка дождалась пока официант наполнит ее изящную чашечку парящим напитком и, сделав первый глоток, расплылась в улыбке. – Месяца два тому назад, у меня в спальне открылся портал, и из него вышла она. Так и познакомились, на твоей почве, так сказать. Сперва, конечно, повздорили и даже поспорили, ты это ты или ты это не ты, вот и прилетели проверить. Теперь точно понятно, что ты – точно ты!

Все эти «ты-не-ты» мне нравились все меньше и меньше, тем более что любое появление Марушки почти всегда оканчивалось для нас либо постелью, либо каким-то полярным зверьком, от которого хрен смоешься.

Так что, в этот раз, я предпочел пить пиво.

Если что, потом отмажусь, что был пьян до фортепьян и вообще, какие взятки с пьяного?!

- И не думай, что отмажешься! - С. Улла потянула носом. – И вообще, что за дискриминация по половому признаку, а?! Давай уже кружку, жмот!

Сгоняв офицанта за второй кружкой и нехитрой снедью-закуской, сменил гнев на милость и позволил Мииге отпустить Марушку.

Но пива наливать отказался – пьяная кошка это очень потешно, конечно, но лично мне хватит, я же знаю побочные эффекты алкоголя для кошкоженщин!

По крайней мере – для этой женщины.

Андроид кошатину отпустила и вышла, вернув дверь в косяк.

Милейшая, доложу я вам, женщина.

Надеюсь…

- Дан?

Вот же кошатина противная, а?!

Не-е-е-е-е, молчащая она мне нравится больше, однозначно…

- Ты слушаешь? – Некромантка потягивала пиво через соломинку, извращенка!

- Слушаю. – Выдохнул я. – Так что там по поводу моей свободы и обмена?

Некромантка хмыкнула, Марушка сморщила нос.

А я что?

Может у меня болеть голова?

- Наша организация предлагает тебе обмен. – Кошкоженщина, видя, что С. Улла погрузилась в пучину пьянства, решила взять на себя активную роль. – Твоя система, для тебя, сейчас, словно камень на ногах. Ты никогда не сможешь ее покинуть. Вы завязаны друг на друга прочнее, чем мать и ребенок. Но, к сожалению, пока ты в системе, сюда будут лезть все, кому не лень. Какое-то время ты сможешь отбиваться и даже построить что-то сможешь, но, сам понимаешь, не люди, так алефы однажды разберутся, и сюда прилетит нормальный флот длинноухих, который разнесет твою оборону по кирпичику, даже не смотря на все твои хитрости. Ты передаешь нам систему, а мы «отвязываем» тебя, почти так же, как в свое время тебя отвязали от… Ну, сам помнишь…

Марушка замялась, не особо горя желанием продолжать.

- То есть, в обмен на ваши услуги вы получаете систему, подготовленную к обороне, населенную и с инфраструктурой? – Я потер виски пытаясь избавиться от все нарастающей боли. – А что получаю я?

- Свободу. – Пожала плечами кошатина. – Разве этого так мало?

- Заманчиво, но вынужден отказаться. – Я развел руками.

Голова болела жутко, намекая, что с пивом пора завязывать и переходить на что-то более крепкое, но в меньших количествах.

- Откажешься сейчас – потом уже не будет. – Некромантка отставила в сторону пустую кружку. – Ты же не усидишь на одном месте. Год-два и вся эта система станет для тебя тюрьмой. И никакие, даже самые прекрасные женщины, самые изысканные напитки тебя не будут радовать.

- Да с женщинами у него вообще все плохо… - Марушка, к сожалению, слишком много знала. – Его же на год с любой хватает, какая бы она прекрасная не была!

Н-да-а-а-а-а, зря я Миигу остановил, очень зря, такой шанс был… Но, в чем-то она права, тут не поспоришь.

Я вспомнил, как в последнее время держится от меня подальше Лизка и был вынужден признать правоту кошачьей заразы.

Мне уже стало скучно!

- Ну, в принципе, да… Но, увы, нет… - Я широко улыбнулся, глядя на то, как эти женщины переглядываются между собой, чтобы понять, что и к чему относилось. – Знаете, а я ведь совсем не против отдать вам систему и отправиться дальше, тем более, что и наметки-то есть, но… Еще дней десять назад – отдал бы с потрохами, а вот сейчас, вот незадача – не могу.

- Это почему? – Вышла из рекурсии Марушка, пытаясь отчаянно собрать разбегающиеся мысли.

- Это потому, что Система вот уже десять суток как управляется советом искинов. – Миига точно знает, когда появиться. – Администратор Хом закрывает дела и передает их Совету искинов…

Судя по отвисшим челюстям, такого развития событий ни Баклажанка, ни Марушка точно не ожидали!

А мне словно бальзамом по сердцу пролили!

- То есть, системой будут управлять искины?!

- Без людей?!

- А что в этом такого? – Я вспомнил себя в бытность искином и был вынужден признать, что тогда был точно намного человечнее, чем сейчас, натянув на себя шутовской колпак правителя и администратора. – Они не спят, не едят, у них нет детей и любовниц, они рациональны и человечны…

- «Человечны»?! – Марушка была в ужасе, а вот Миига печально улыбнулась и понимающе кивнула головой.

- Да, Марушка, представь себе – человечны. – Я выбрался из своего кресла и прошелся по комнате, разминая ноги. – Они прекрасно поймут голодного, укравшего кусок хлеба, но не дадут спуску убийце, косящего под умалишенного. Они постоянно учатся и совершенствуются, а кое-кто из этих искинов и вовсе раньше был разумным! Так что, да, я отдал систему на откуп искинам и уж они точно не попрутся войной на соседнюю, чтобы заполучить астероидные поля, которые сейчас сосед разрабатывать не может. И не сможет еще лет двадцать!

- Но… И за искинами кто-то должен следить! – Некромантка подалась вперед, ожидая, что я начну отрицать очевидное.

- Да. У меня есть кому за ними приглядывать. – Я прикинул, что Лизку с Юрой действительно пора отправлять в свободное плавание, тем более что у них сейчас в нагрузку есть старая полуведьма-полубогиня, так что пусть все вместе и расхебывают.

Не получается из меня «мудрого и справедливого правителя», мне бы в «серые кардиналы», вот это – моё!

Я подошел к окну и улыбнулся своему отражению.

Принятое решение уже десять дней мучило меня, постоянно заставляя вновь и вновь проверять и перепроверять, а правильно ли я поступил.

А вот теперь, глядя на все это бабье войско, сидящее и стоячее, я с радостью осознал, что поступил совершенно верно!

А Юра его отлично разбавит, это самое войско!

А я займусь своим Доменом, хорошенько побухаю, да и пойду дальше, туда, где за звездами не видно звезд…

А искины разберутся тут без меня.

Я повернулся лицом к замолчавшей компании и широко улыбнулся, предвкушая новую дорогу.

А там, чем черт не шутит, может и найду свою единственную, которая не надоест за год-два…

- Скотина ты… - Выдохнула Лизка, видя мою улыбку.

Глава 21

Да-а-а-а, Домен у меня, того, слегка долбанутый получился…

Я пялился на средоточие Домена, постигая его глубинную суть, многополярную, немного, гм, дохрена не логичную, на первый взгляд, и такую понятную, если отказаться от логики и просто вложиться в само состояние.

Немного раздражал аппендикс с вечно орущей сполоткой, но тут совсем без вариантов – отпускать и прощать ее я не собирался, да и прибыток сил с ее воплей был очень вполне себе ничего так, правда, народ пугался первое время, а теперь пообвык-пообтерся, ходят на экскурсии, а кто-то даже, в тихушку, разумеется, пробует вызволить бедную девушку из западни.

Это так умилительно, что я подумываю этот аппендикс отрезать или огородить получше, а то ведь идиотам счастье и кто-то может реально спасти давным-давно поехавшею крышечкой сполотку, которая тут такого начудесатит, что мало никому не покажется.

Трехцветное светило развернулось своей синей частью и потянуло удивительным спокойствием.

Сейчас обитаемую часть домена растянуло до размеров в три четверти Земли, а «глобальную» до орбиты Земли же.

Не плохо, но у среднего демона системка будет поболее, намного поболее, правда, у него там и душ обретается столько, сколько я и представить себе не могу!

Проверив орущую сполотку – орет, родимая! – проверив светило – крутится, родимое! – и проверив бар – пьют, родимые! – посмотрел на бордель.

Душераздирающее зрелище, доложу я вам!

Трехэтажное здание белого кирпича и никаких красных фонарей, не смотря на то, что бордель остается борделем!

В прочем, довольны обе стороны, так что, кто я такой, чтобы мешать чужому горю?!

Не хватает, конечно, Юры с Лизкой, но…

У них теперь новая жизнь.

А мне надо тут самому разбираться отныне, потому как задумал я собрать себе команду из тех, кто сейчас бухает и трахается, прибрать к рукам кораблик и…

Рвануть, ко всем звездам навстречу!

А что тут такого-то, а?!

Вон, скоро адмиралу станет скучно, его и позову в команду, а там, с миру по нитке, с бору по сосенке, как говорится.

Тем более что и кораблик я подобрал, даже два, в идеале, уж больно они друг друга хорошо дополняют, да и красивые, заразы, но надо будет их только в порядок привести, посрезать, к чертовой матери, все базарски наваренное барахло, почистить и зашкурить и будут у меня два классных рейдера!

Я сладко зевнул, готовясь к новому рабочему дню.

Правда, не понимаю я, чего Лизка с Юрой считали управление доменом таким утомительным?!

Или это просто потому что я его владелец?!

Зевнув еще и еще раз, помотал головой и потопал к себе в кабинет, над баром, по пути попросив бармена, чтобы он капитанам отобранных кораблей пару часов ничего не наливал, а как они протрезвеют, сразу отправлял ко мне, на разговор серьезный.

Дождавшись понимания в глазах зеленокожего антропоморфа, на что потребовалось повторить все аж дважды, на всякий случай поймал официантку посмышленее и повторил ей все, что говорил бармену.

Поняла она все с первого раза, но это не точно…

Поднявшись к себе, занялся делами, которые имеют свойство накапливаться, особенно если ими не заниматься.

Нет, «внутредоменных» проблем было раз-два и обчелся, но вот «внешние» завязки с разными барами – это было что-то с чем-то!

И ведь вечно находился полудурок, что пытался меня обжулить!

И напитки бодяжили, и посетителей раздевали-грабили-отправляли на органы, а один, особо ушлый, даже сдал свой бар властям, чтобы они занялись «выяснением».

Нет, с одной стороны это, разумеется, патриотично, но… Глупо!

В результате и сам не заработал и у меня в баре ошивается теперь пяток правительственных агентов, растерянных и офигевших от свалившихся на них неприятностей.

Ну да, одно дело «правительственный агент» на полном обеспечении государства и совсем другое, когда приходится работать!

Одного я пристрою к контрикам, он парень молодой, не скурвившийся и даже толковый, но вот четверо других…

Это же просто катастрофа какая-то! Особенно учитывая тот факт, что двое, поняв свой провал отправились прямиком в бордель.

Нет. Не развлекаться, а вполне себе серьезно работать.

Хотя, может это они так информацию собирают?

Дав задание проследить за шпионами, задумался о сполотке.

Снова мне пожаловались, что десяток молодых гуманоидов проникли в аппендикс и попытались ее освободить.

Итог – десять дохлых тушек и десять душ в копилку домена.

Нет, я конечно за развитие, но… Должно же быть и чувство меры!

Капитанам кораблей выписал штраф и счет за похороны молодых героев и, все-таки отделил аппендицит, отправив его крутится по орбите, вместо Луны.

Так и спокойнее будет, и тушки вечных спасителей утилизировать станет попроще, а то задолбали они уже, ели сказать по правде!

Едва сполотка отделилась от тверди, домен слегка дрогнул и прибавил в радиусе километров эдак пять-десять – по космическим меркам вроде и пустяк, а вот по возможностям – совсем и не плохо.

На всякий случай поставил за спиной сполотки постоянный портал – односторонний, махонький, исключительно для наблюдения за ней, а то… мало ли…

- Капитаны Брасс и Ман идут к вам!

Интересно, вот просил же бармена заняться этими капитанами, а сообщение приходит от смышленой официантки!

Надо будет глянуть, может, пора ей из короткой юбочки в деловой костюм переселяться?

А то у меня даже секретарши-то толком нет, вечно приходится ловить тех, кто под руку подворачивается.

Гостеприимно распахнув дверь перед капитанами, попросил Меру приготовить куафэ и на сегодня в бар больше не спускаться – чувствовал я, что с покупкой кораблей будет не просто, ой, как не просто!

Капитан Ман, услышав предложение о покупке его корабля, спокойно допил куафэ и отставив чашечку в сторону, сказал свое веское нет и откланялся.

Уважаю.

Но не понимаю.

А вот капитан Брасс оказался еще тем хитрованом!

Ага, из «тех самых», что очень любят купить хорошее – подешевле и продать говно – в три дорого!

Но кораблик у него чудо как хорош!

Особенно если его «допилить напильником» по моим технологиям!

Семисотметровой длины рейдер-поисковик «Целла», похожий на штык-нож от винтовки Мосина, такой же четырехгранный и такой же неуничтожимый!

За годы модернизаций, на штык-нож наварили целых три орудийных башни, растянули сеть сканер-датчиков и вывели наружу почти две сотни точек ПКО.

С точки зрения обороноспособности и нападения – решения прекрасные, но вот с точки зрения красоты и здравого смысла – хрень полная!

Через два часа общения я понял, что и этого корабля мне не видать, как своих ушей.

Жаль, конечно, но…

Такова селява.

Тепло распрощавшись с капитаном-хитрованом и мысленно пожелав ему всего наилучшего за полученный опыт, выполз в приемную, сварить себе еще куафэ и добавить туда чего-нибудь покрепче, для успокоения нервов.

- Скажите… А это правда, что мы все тут ваши рабы? – Девушка-официантка, о которой я начисто забыл, сидела в кресле секретаря и катала по столу обычный карандаш. – Правда, что если мы отсюда сбежим, то сразу умрем? И что если мы захотим вас убить, даже в мыслях, то…

Я почесал затылок и плюхнулся задом на стол, напротив нее.

- Нет, вы мне не рабы. – Я вздохнул. – По крайней мере, те, кто прилетел сюда – не рабы и вольны покинуть эту… планету в любой момент. Если вы захотите меня убить…

Я рассмеялся.

- Ну, попытаться, конечно, можно.

- А сбежать? Сбежать мы можем? – Девушка подняла на меня глаза и стало мне почему-то совсем не уютно.

В прочем, «почему-то» это не правильное слово, эту тоску во взгляде и тонкие стальные струны в голосе, холодные и поющие на грани разрыва я уже слышал.

Давно, правда.

- А куда ты хочешь сбежать? Точнее – от чего? От меня, как твоего работодателя? – Я чуть не сказал «владельца», но вовремя сдержался. – Или от этого мира? От посетителей бара, которые тебя за зад норовят ущипнуть? Куда ты побежишь? В «никуда»? Поверь, в «нигде», кроме пустоты нихрена нет!

- Всяко лучше, чем здесь. – Девушка вздохнула и отложила карандаш в сторону. – Я могу идти?

- Корабельная специальность какая? – Полюбопытствовал я, чувствуя, что если она сейчас выйдет из кабинета, то я потеряю что-то очень важное.

- Командир БЧ-6…

- «Москиты» или…?

- «Смертники»… - Криво усмехнулась девушка.

- Ага, «смертники» - это штурмовики-торпедоносцы, если я правильно понимаю?

- Все помаленьку… - Девушка задумчиво уставилась на меня, словно решая задачу.

- А корабль где? – У меня смутно забрезжил маленький план, но пока еще такой зыбкий, что и не план даже, а так, «предпланье»…

- «Люция»… А нету ее… - Девушка развела руками. Осталась по координатам, на которые теперь и тремя флотами не пробиться.

- Садись. – Я ткнул пальцем в сторону офисного кресла. – Рассказывай!

- Я и стоя расскажу… «Люцию» отправили на сопровождение государственного груза для нового мира, четыре «толстяка» по миллиону тонн груза, восемь «ракетников» сопровождения и флагман – тяжелый крейсер «Рауббеж». – Официантка тяжело вздохнула. – Вышли в граничный участок, а «Рауббеж» взял, да и свалил, прихватив с собой больше половины «ракетников», мол, тут осталось два прыжка, сами справитесь! А на следующем прыжке с нами справились. «Толстяков» угнали так быстро, что мы и чихнуть не успели, явно на борту у каждого сидело по предателю, да не по одному. Пока мы… Пока нас избивали, вынырнул «Рауббеж» и добил «Люцию», потом принялся за ракетные крейсера, но один успел свалить в прыжок, прихватив всех своих, что болтались в округе. Через два прыжка, на третий, «Рауббеж» догнал нас. На четвертом – мы оказались тут. Вот и весь рассказ.

Девушка явно, как могла, сокращала свою историю, но голова моя услужливо дорисовывала картинку, а нейросеть, получив задание, накопала мне все на эту официантку.

А ведь Марисса не простая девочка, совсем не простая!

Например, нейросети у нее не было – ее мир не дошел до этой точки развития, он даже до искинов не дошел, пользуясь дорогими, здоровенными компьютерами уже квантового уровня. Наноботов у них тоже не водилось, но вот как ни странно, ее здоровью позавидовал бы даже я!

Да и на фото, что было в файле она нормальная шатенка, а не убойная блондинка, хотя не скрою, ей в обе стороны хорошо.

А еще, искин отмечал ее быструю обучаемость и отличную интуицию. Да и капитан «ракетника», не молодой уже мужик, заходя в бар всегда здоровался с Мариссой и частенько ее ругал, что она сменила «командирство» на «официанство».

Кстати, на флоте их измерения, равенство полов было на самом высоком уровне, да и социальные лифты и лестницы никто не пытался заблокировать по половому признаку. Но пахать им приходилось как проклятым – по отчету искина, из выживших членов команды половина женщин сняла мундиры и ушла «в легкие» профессии, наслаждаясь тишиной и покоем.

А вот с мужчинами все оказалось сложнее…

Они до сих пор пытаются починить свой крейсерок, получивший перед последним прыжком изрядные повреждения и вернуться к себе, чтобы рассказать о предательстве команды флагмана!

За прошедший год они восстановили все, кроме прыжкового двигателя, который проще поменять целиком, чем отремонтировать, но они не сдаются, что несказанно меня удивляет.

А еще меня удивляет тот факт, что в экипаже, по сведениям искина, 99% процентов не инициированных магов!

Именно – магов!

Не псионов, ни артефакторов – чистых магов, полной направленности, универсалов, без скатывания к одной из сил.

Причем, капитан у них далеко не самый сильный!

Самая сильная сейчас самозабвенно трудится в борделе, переводя 30% получки на счет корабля.

Моя официантка делает тоже самое, так что, если все пойдет своим путем, уже через полгода они смогут свалить из домена на целеньком кораблике, переделанном из «ракетоносца» в «снайпера», с тремя турболазерными трубами ГК и десятком беспилотников, которыми, сдается мне, будут управлять уцелевшие москитники, типа Мариссы.

Не скажу, что это качественная замена нормальному искину, но на обороне корабля в радиусе пары тысяч километров такие беспилотники порвут почти любого неприятеля.

- Пошли корабль глянем? – Предложил я, немного потерявшись в своих рассуждениях. – Есть идеи…

- Спасибо. Наши сами разберутся! – Сказала, как отрезала, официантка. – Я могу идти?

- Да… - Я, наконец-то, собрал свои мысли в кучку. – Попроси своего капитана завтра зайти ко мне. Особой помощи не обещаю, но… Варианты есть.

Чуть кивнув головой, Марисса вышла вон, оставляя меня снова одного.

С одной стороны, эта девушка была слабее Марушки, слабее моих обеих бывших жен, даже слабее меня, но…

Она – полный универсал!

Ей все равно, пользоваться стихийной магией, некромантикой или очаровывать голосом.

И, сдается мне, если прогнать ее через медкапсулу, предрасположенность к псионике тоже выявиться, только…

Я мысленно представил себе, какое же оно, эдакое общество полнофункциональных магов?!

И зачем им космолеты, если они могут перемещаться собственными силами?!

Им бы даже «Шарагиной методики» хватило бы на великие дела, но нет, они техничат, словно им делать больше нечего!

Закинув искину запрос на наблюдение за экипажем безымянного крейсера, вернулся к сальдо-бульдо и прочим дебету с кредитом.

Все-таки, как ни крути, но в бытность искином такие проверки были для меня едва ли не еженедельны, так что…

«Опустил голову»-«поднял голову», а пролетело несколько часов.

И жрать хотелось неимоверно, и оторваться от очередного отчета просто не было возможности – вроде и ничего криминального, но…

В наших «филиалах» кто-то крепко пасся, собирая не только уникальные напитки, чтобы их потом синтезировать на пищемате, но и собирал сведения о нас!

Разумеется, нихрена толком крысы не узнали, но вот несколько сортов выпивки скоммуниздили и, слегка добавив своих красителей и ароматизаторов, начали продавать на стороне, выдавая за свой собственный продукт.

Опять же – с одной стороны я к «пиратству» отношусь с пониманием, а с другой… Нахрена такие сложности?! Подойди, договорись и торгуй оригиналом!

Порадовавшись, что выходы из домена теперь контролируются искинами, отдал приказ свернуть «пиратам» шеи.

А вообще…

Вообще, надо подобрать управляющих из команд кораблей и повесить на них всю эту мороку.

И тут я снова «съехал» на личность адмирала, которая по всем параметрам просто просилась в Домен!

Хоть чучелом, хоть тушкою!

Звонко хлопнув по столешнице ладонью, помотал головой, сбрасывая рабочую усталость.

На самом деле, я за это время успел чертовски много – многопотоковость – это суперская фишка, если честно.

Учитывая, что «филиалов» моего бара в реальных мирах почти два десятка, «покупателей товара» - больше тысячи и это только оптовики! – а ведь еще у меня Центральные миры, в лице доктора Халс мониторятся еженедельно, да так, благодаря ее же стараниям, еще по мелочи несколько десятков систем, что выжили в разборках с архами, обзавелись моими шпионами, некоторые из которых, разумеется, либо попались, либо уже забили на своего нанимателя, но, тем не менее, их тоже надо брать в рассчет!

Откинувшись на спинку рабочего кресла сладко зевнул, потянулся и прикрыл на минуточку глаза, давая себе отдых.

Когда глаза открыл, в кабинете было подозрительно темно и кто-то едва слышно гремел посудой в кухоньке секретаря, за стенкой.

Судя по запаху – варился куафэ, только какой-то он был, судя по запаху, странный…

- Сдается мне, шеф, вам точно нужна секретарша… - Марисса вкатила легкий серебристый столик, на котором парил самый натуральный кофейник, а на тарелочках-блюдечках ждали своего часа явно орехи, удивительно вкусно пахнущие печеньки и нечто, в чем я со слезами на глазах узнал халву!

Да не ту, что обработана и упакована по 10 граммовым кусочкам, а ту, что я помнил с детства – ярко-ярко зеленую, сладкую-сладкую, жирную-жирную, словно ее только что вытащили картонной, промасленной коробки, нарезали и…

Я подхватил кусок халвы, втянул носом запах подсолнечника и сделал первый укус!

- Откуда такое богатство? – С набитым ртом поинтересовался я, утопая в воспоминаниях детства.

- Ваши аппараты прекрасно копируют любые блюда… - Пожала плечами Марисса, замершая рядом со столиком, как примерная секретарь. – Но это – еще из старых запасов корабля.

- Очень вкусно! – Поблагодарил я, запивая сладость горячим куафэ, но тоже каким-то странным, более мягким, что-ли. – Куафэ тоже из старых запасов?

- Нет, - улыбнулась Марисса. – Этот сорт у нас в баре…

«Этот сорт в баре жуют сырым». – Пришла мне на помощь нейросеть, тут же переслав состав зерен. – «Очень эффективное отрезвляющее средство»!

Насчет «отрезвляющего» я ничего не скажу, но вот «мозгопрочищающего» - однозначно!

Жаль только, что нейросеть заверещала и попыталась купировать стимулирующий эффект, чуть весь кайф не испортила, зараза!

- Пойдешь ко мне в секретари? – Полюбопытствовал я, допив куафэ.

- Пойду. Только спать с вами не буду. – Марисса упрямо наклонила голову, ожидая от меня чего угодно.

- Спать – не надо! – Вздохнул я, с одной стороны принимая условия игры, а с другой…

А с другой я был бы и не прочь, но, что-то мне говорило, что именно с этим делом мне торопиться не стоит! – Работы валом, не до этого. Но… Мне придется поставить тебе нейросеть.

- У меня стоит нейроактиватор. – Марисса улыбнулась, а я завис, пытаясь понять, что же это такое, неведомый «нейроактиватор».

- Это симбионт. Без него выживаемость детей на нашей планете фактически равна нулю. – Марисса развела руками. – Больше я ничего не подскажу – симбионта вводят сразу ребенку сразу после рождения и он живет и развивается вместе со своим носителем.

- Н-да-а-а-а-а-а, нежданчик, блин! Нет, сполоты и аграфы выращивали симбиот-системы, но, судя по всему, это было явно не то!

Пообещав себе и скинув нейросетке напоминалку и на эту проблему, поблагодарил Мариссу за куафэ и поплелся сперва в бар – понаблюдать за пьянствующим и веселящимся народом, а потом можно и на боковую, а то глаза слипаются, совсем как после того самого, настоящего, натурального, земного кофе, после которого я спал, как младенец!

Сустившись в бар, застал там не шуточный ажиотаж – пьющий и веселящийся народ с отвисшими челюстями наблюдал за стоящим на столике, в центре бара, мужчиной, у которого на груди болтался плакатик с надписью: «Покайтесь! Он уже близко!», на трех языках.

Обладая самой натуральной луженой глоткой, этот человек перекрикивал колонки, выдавая на гора такую ахинею, что земным юмористам следовало бы просто записывать за ним!

- Этот мир содрогается от криков и стонов! – Вопил мужик, а сидящие рядом, с искренним ржачем соглашались, что звукоизоляция в борделе реально требует замены.

- Сюда приходят гонимые и изгоняемые, чьим душам места нет на родине! – Это была почти правда, но «гонимые и изгоняемые», чьи задницы обретались в тепле, чьи корабли хоть и медленно, но верно ремонтировались, а команда поправляла здоровье и нервы, возвращаясь в строй, свое место на родине точно знали.

- Он – демон-искуситель! – Мужик развернулся и ткнул в меня пальцем, с которого слетела хиленькая, жутко ветвистая молния, задевшая пяток посетителей, но не долетевшая до меня. – Его чары…

- Слышь, ты… «Чароноссец»… Свалил бы ты, пока народ добрый, а? – Не высокий крепыш, по виду – сущий гном! – подергал мужика за штанину. – А то ведь, не ровен час…

Зря гном с проповедником пытался по хорошему, ой, как зря!

Ну, не понимают психованные доброго слова, их только револьвером уравнивать, чтобы, не ровен час, не расплодились…

Так что, стоящий на столе в грязной обуви психопат просто-напросто пнул гнома, целясь носком сапога в лоб.

И попал, таки, на свою голову!

Усевшись за барную стойку, с удовольствием наблюдал за потасовкой, в которой народ отводил душу.

Они уже через пару минут забыли, кто все это начал, но…

Вот мимо меня пролетела кружка, вся в крови, с торчащим из стекла, белоснежным зубом и влетела в слабенькое поле, защищающее бар от вандалов, пробила его и, потеряв скорость, нежно опустилась на макушку бармену, который спрятался за стойкой, во избежании, так сказать.

Ну, что могу сказать – не повезло бедолаге, бывает…

Визжащие официантки добавляли барному побоиществу пикантности, а три лифчика, сорванных в пылу битвы и уже закинутых на люстры, которыми я так гордился, намекали, что девушки принимают самое деятельное участие в драке, тоже отводя душу.

Прикинув масштабы, распорядился, чтобы подогнали пару санитарных глайдеров и подготовили десяток-другой капсул, но это больше чисто «на всякий случай» - народ дрался с огоньком, но без остервенения, так что, думаю, все обойдется выбитыми зубами, да синяками.

Очередная кружка, в этот раз беззубая, напомнила мне, что расслабляться во всеобщей драке нельзя.

Нет, мои «наработки» свое дело сделали и ущерба я не понес, но…

Обидно!

Пришлось вмешаться.

Получить под дых от официантки, которую решил «спасти», в челюсть от бородатого мужика, выше меня ростом, по уху от другой официантки и по кумполу, кажется, бутылкой, но точно не помню – нейросеть вошла в режим боя и мир смазался до одной-единственной мысли – ни кого не покалечить, нафиг!

В себя пришел, когда кто-то поливал мою морду ужасно сладкой газировкой, от которой зачесались глаза.

Судя по раскирдашу вокруг, в баре драка не задержалась, выкатившись на улицу, где в нее органично влились все, кому пришло время сбросить пар.

Оглянувшись по сторонам, присвистнул – как бы не разворачивались события, но кто-то явно все-таки переключился на боевые импланты, а кто-то попользовался магией.

И псионикой кто-то тоже, того, побаловался – по крайней мере, санитарные машинки кто-то успел отодвинуть в сторону до того, как жахнуть чем-то горячим!

Ощупав себя, пришел к выводу, что либо очень удачливый, либо меня отрубили еще в баре, а на улицу просто вынесло на волне волнений, так сказать…

Не обнаружив у себя ожогов, переломов и потерянных частей тела, вздохнул с облегчением.

Домен уже сам «заращивал» повреждения, народ частично расползся по своим кораблям, частично очутился в медкапсулах, частично переселился в бордель, из открытых окон которого раздавались такие стоны, рулады, рыки и вопли, что вопрос звукоизоляции действительно стал важным.

Осмотрев быстро зарастающий кратер, обратился к нейросети за новостями.

Жертв, как я предполагал, практически, нет.

Правда, команды двух кораблей, под шумок спалили свои корабли, но это не мое дело, дураки пусть сами отвечают за свой дурачизм, а вот с официантками все вышло очень не красиво – именно одна из девушек шандарахнула файерболом по площадям, тогда как вторая и третья ее прикрывали!

Понятно, что девушки «сработались» в баре, тем более что были они с разных кораблей, но основная проблема заключалась в том, что при найме на работу все трое прошли тестирования и обследования и, ни у одной не было выявлено даже ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТИ к владению псионикой или магией!

Ради интереса, отправил запрос «медицине», чтобы проверили всех моих сотрудников, вне зависимости от старых данных.

Сдается мне, домен точно под стать своему владельцу!

Первые данные пришли минут через пятнадцать, как раз перед тем, как я завалился в ванну и были они, мягко говоря, впечатляющими.

Домен, действительно, изменял долго в нем живущих, пробуждая силы, которые дремали в них так глубоко, что на тестах и не отображались даже!

Нет, по идее, это было логично – весь домен, сейчас, это клубок сил, который постоянно растет и совершенствуется, но…

Не за пару же лет!

Плюхнувшись в ванну, искренне помечтал, чтобы мне потерли спинку, но…

Чего нет, того – нет!

Пришлось довольствоваться режимом джакузи и высокой шапкой пены, в которой, моя воспаленная фантазия видела такие чудеса, что, гм, вторая здесь была бы лишней!

Нейросеть пискнула, окрашивая сообщения в красный цвет и напоминая, что горячая ванна при сотрясении мозга, как бы не совсем рекомендуется, если что…

Глава 22

Ангар, размером километр на километр на полкилометра в высоту, мое творение больного разума, мой эксперимент, мое детище, мой билет в открытое пространство, заполнялся кораблями.

Ничего огромного и супер-пупер навороченного я из Домена не вытаскивал, решив ограничится корабликами в 300-400 метров длиной и экипажем не более 200 человек.

Самый здоровенный – рейдер «Консармо», я честно купил у его владельца, оставив экипаж прежним.

Номерной крейсер Мариссы, после ремонта, так и не смог попасть в свою реальность, что меня, если честно, привело в ступор – я ведь отчетливо видел, что портал есть, что он даже «зеленый», но…

Наверняка есть логическое объяснение, но мне в голову, кроме того, что крейсера этого там быть просто не должно, ничего не приходило, так что я решил позвать их с собой, заодно посмотрю, как они будут развиваться в чуждом пространстве.

Парные кораблики «Саранца» и «Эвейджа», напичканные оборудованием сполотов и алефов, мелкие, быстрые и о-о-о-о-о-очень малозаметные, заточенные под РЭБ и стирание с карты «москитного» флота, так же со старыми экипажами, вызвались сами, а я и рад был, если честно.

И кораблики мне нравились, и экипажи были хороши, но…

Им-то, как раз, в свою реальность возвращаться было просто нельзя – у них там сполотско-алефская Гегемония, которая людей считает едой, а своих полукровок – дикарями, которых надо как можно быстрее пустить на пельмени.

Пятым корабликом станет «Янита» - носитель на две сотни беспилотников и десяток пилотируемых, но ужасно тяжелых штурмовиков-торпедоносцев, просто закутанных в силовые поля защит и слои композитной брони.

Я, когда их впервые увидел в деле, чуть челюсть ногой не раздавил!

Экипаж «Яниты» остался прежним, да и не смог бы я его поменять, при всем своем желании – корабль был заточен под низкорослых дварфов с их выносливостью и просто чудовищной физической силой!

Кстати, в Домен «Янита» попала пролетев насквозь боевой станции и лишившись при этом только внешних антенн!

Ну и краску поободрало, конечно.

Радовало то, что на борту носителя был полноценный ремонтно-сборочный заводик, с, пусть и низкой производительностью пять беспилотников в неделю или один штурмовик в месяц, но зато работающий, как часы.

Сейчас я загрузил этот заводик изготовлением беспилотников для своего флагмана, но это дело не быстрое…

Блин!

Да что же это творится-то, а?!

Я снова хлопнул себя по лбу, напоминая, что Домен летит со мной, а не остается на планете!

А это значит… Это значит, что в моем распоряжении ускорение времени, возможность дать отдых командам кораблей, подлечится и…

Я старательно выдохнул, понимая, что учиться «жить на две реальности» мне предстоит долго-долго!

После «Яниты» в реальность полез транспорт поддержки «Ллангамена»*, когда его название увидел – офигел! Насколько же у старых фантастов работала вот эта чуйка, а?!

Транспорт был откровенно старым и оттого казался каким-то динозавром в окружении хищных млекопитающих, но выбрал я его не за имя или преклонный возраст, а за количество сертификатов и технологических карт, привязанных к его бортовому искину и целых трех автономных «добытчиков», закрепленных у него на корпусе.

Пришлось, разумеется, восстанавливать кристаллы-катализаторы и решать множество проблем с возрастом кораблика, но все эти мучения того стоили и теперь у меня есть фактически мобильный металлургический комплекс тире малая верфь, на которой можно ремонтировать мою «маленькую армаду»!

Едва «Янита» устроилась на отведенном ей месте, в портал полез последний, самый маленький кораблик, который я подготовил исключительно «под себя».

Один пилот, семнадцать искин-систем, управляемых суперискином по имени Код, из вооружения две каких-то экспериментальных «Винс-6-7ГА» и движок, маркировку которого я нигде найти не смог, но который превращал этот кораблик в какую-то адскую ракету, догнать которую, даже принципиально, не смог ни кто!

Судя по найденной документации, кораблик этот делали специально под какого-то богача, которому корабль не понравился…

Странный он, право слово, этот богач…

Отказаться от кораблика просто потому, что ты боишься искинов!

Конечно, с «Винсом» тоже пришлось повозиться, но оно того стоило.

Связавшись со всеми кораблями по нейросети и получив везде зеленый свет, запустил двигатели ангара, направляя его к выходу из системы – официально этот ангар, после нашего ухода, превратиться в огромную научно-исследовательскую лабораторию. Неофициально – в него спихают криокапсулы со всеми алефами и сполотами и оставят до лучших времен, когда их появление перестанет заставлять вид хомо сапиенс засучивать рукава и брать в руки топоры и лопаты!

Кстати, я не шучу – последних из алефов, перед заморозкой пришлось лечить, отращивать руки-ноги и избавлять от последствий всех видов.

Не оправдываю, конечно, никого, но понимаю прекрасно.

А ведь был еще целый городок, который тоже пришлось зачистить, вместе серо-зелено кожими карликами, которых расплодилось за полтора года почти до пяти сотен!

Искины были в ужасе, когда отправленные дроны показали символическую идиллию симбиоза людей и этих мелких тварей.

В общем, город обложили и зачистили с орбиты, потом прошлись по границам, зачищая еще раз и теперь на месте Хётёссбомма классическое, идеально круглое, кристально чистое озеро, по берегам которого расположились санатории и секретная военная база, которая мониторит поверхность планеты, не доверяя больше никому!

Даже я бы не справился лучше.

Ангар плыл.

А я стоял на его крыше и не знал, чего же я хочу больше.

Нет, свободы от правления – однозначно!

Но вот управлять даже такой маленькой эскадрой – это не мое.

А зараза адмирал, на которого было столько надежд, взял и отказался, скотина!

В прочем, это скорее не его вина, а вовремя подсуетившиеся искины, которые предложили адмиралу возглавить флот всей системы, так что, кто первый встал – того и тапки, как говорится.

Пусть от точки равновесия до окраин займет у нас часов пятнадцать, так что я успею налюбоваться на «остающуюся за кормой» систему, выспаться и даже, наверное, все-таки попытаюсь поболтать с Лизкой, на последок.

Но дальше и больше – все, хорош…

Я вновь прислушался к себе.

Нет, мне не жаль.

Я оставляю систему в надежных, цепких лапах искинов, с хорошей защитой и промышленной базой, которой нет у большинства выживших.

У меня есть запас разумных, есть банк генетического материала, на всякий случай.

Я снова выдохнул и сел на крыше ангара, вытянув ноги, только сейчас чувствуя, как же устал.

Нет, как ни крути, а человеческая оболочка, даже такая как у меня – всего лишь человеческая оболочка.

Ей нужен отдых, нужна забота и хоть капелька свободного времени «на себя».

Планеты отплывали назад и в стороны, на нейросеть пришло последнее «прости» от искинов, теперь уже точно получивших полную власть над «кожаными», кто-то еще попытался, по привычке, потребовать моей аудиенции, не пожалев своего времени и попытавшись связаться через секретариат.

Планеты пятились.

Светило пятилось.

Я лег на крышу и закинул руки за голову, искренне мечтая, что вот сейчас, вот-вот случится что-то чудесное, что-то неповторимо-уникальное, что придаст мне сил и станет отправной точкой, но…

Ничего.

Ровно точно так же, как и пять часов, и десять часов назад я был просто уставшим и вымотанным мужчиной, у которого слипаются глаза от усталости, у которого не ладится в семейной жизни и у которого весь мир под ногами.

Вот только сил идти нет, от слова «совсем».

Зато именно сейчас, уставившись в чернюче-черные космические дали, предвкушая скорый старт по координатам где-то у черта на куличках, на меня накатило.

Каких-то пять часов и моя маленькая армада вырвется на оперативный простор.

Странные корабли, каких еще не было в этом измерении, странные люди, которых еще не было в этом измерении, странные технологии, которых еще не было в этом измерении, странные возможности, каких еще не было в этом измерении.

Рано или поздно «странности» накопятся и дадут либо смачный плюс, любо жирный минус, так или иначе подталкивая всех разумных к началу нового витка.

Только вот будет это виток вверх или вниз – пока сказать сложно.

Пофырчав трубочкой, опустошил контейнер с куафэ и прикрыл один глаз, любуясь далекой звездочкой, мигающей в ритме азбуки Морзе.

Я ждал самого важного вызова в моей жизни, а его все не было и не было.

Экипажи моей армады-малютки в последний раз синхронизировали свои системы, перепроверяли карты, ругались или занимались любовью, а я валялся на крыше плывущего сквозь систему ангара и любовался звездами, которым совершенно нет дела до людей и их ожиданий самого главного в жизни вызова.

Через пару часов, с моей любимой станции, отправится вдогонку транспорт, на борту которого тысячи крио-капсул, сотни дроидов и один искин, специально запрограммированный мною лично, как резерв и сторожевая собака всей системы.

Он будет дремать на границе, время от времени контролируя искин-систему, оставленную на планете, проверять накопившиеся сообщения о сбоях и ошибках, чтобы вовремя поменять вышедшее из строя звено и снова уходить в слип-режим, экономя ресурс.

Здесь же и оставлю портальный маяк, благо, что научился их делать.

Пусть не десятками в час, но два в месяц – без проблем, уж больно там получилась забойная смесь псионики и магии, которая работает исключительно на моей крови, во избежании неприятностей, которые могут случиться.

Чего я, собственно говоря, жду, ведь куафэ выпит, сигнал до сюда будет идти пару дней, а пути назад нет – я уже вот совсем-совсем не администратор этой Звездной системы и возвращать все обратно это как превратить прокрученный фарш обратно в свинью и корову, с добавлением курицы…

«Финальное торможение»

Да, оставшиеся три часа мы будем тормозить и выставлять ангар так, чтобы никто с планеты, буде найдутся такие любопытные, не заметил старта моей флотилии.

Конечно, остаются точные приборы и сканеры, но…

Уходить мы будем «одним куском», на двигателях ракетного номерного крейсера, принцип действия которых, для этой реальности, совершенно непостижимы и, следовательно, совершенно не обнаружимы!

Да, первый прыжок «сожрет» треть запасов топлива крейсера, но для его пополнения у меня есть и домен, и мобильный заводик, так что с этим проблем не будет.

Вернувшись в вертикальное состояние души и тела, помахал системе рукой – я не зарекаюсь, что никогда сюда не вернусь, но…

И торопиться не буду.

Торопиться можно домой, а у меня с этим какая-то проблема – вроде и жены-любовницы были, вроде даже и любили, а вот дома как-то не срослось.

Да мне общага Шараги дороже, чем вся эта система!

Сладко потянувшись, откинул люк и прошмыгнул в ангар, в деловую, предотлетную суету взрослых людей, искренне радующихся, что «пытка берегом» благополучно завершилась.

Загнав в трюм «Кансармо» свой кораблик, потопал к рубке управления пешком – бока отлежал – спасу нет!

Пять минут и я включился в деловую суету экипажа, проверяя, шаг за шагом системы.

Подглюкивала система автозапуска дронов наблюдения и ремонтировался, до сих, сам пункт БЧ-6, но тут без вариантов, дроны «Кансармо» были редкостным говнищем, тупым и медленным, так что пришлось все переводить на системы «гномов», включая стартовые катапульты и системы управления.

Дварфы с «Яниты» беззлобно переругивались с хомо сапиенсами «Кансармо», споро крутя гайки и обновляя оборудование.

Кстати, после демонтажа старых приборов выяснилось, что БЧ-6 в ее первозданном виде была на сорок пять квадратных метров больше – рассчитывалось на этих метрах установить управляющий искин, но вместо этого «лишнее место» просто зашили фальшстенами.

Дварфы, от такого нецелевого использования свободного пространства были просто в шоке!

«Вынырнув» из глобального тестирования, глянул на часы, на нейросети – полчаса до часа «Ч», ни спать, ни есть не хотелось – душа уже была «там», далеко, вне всяких сомнений, за «горизонтом событий», после которого возврата нет.

Выбрался из своего капитанского кресла и поблукал по рубке, разминая ноги и здороваясь с новой сменой, заступившей во время тестирования.

Заодно снова приложился к куафэ и просмотрел лог сообщений.

Транспорт с криокапсулами уже пылит-торопится к нам, ангар сориентирован и створки гостеприимно разведены, приглашая сделать последний шаг в холод и тьму. Номерной крейсер уже высунул свой нос и ждет остальных, которые усядутся на его толстенную шкуру и замрут, дожидаясь варп-прыжка.

Допив куафэ, вернулся в кресло и активировал «слияние».

Мир вокруг сразу превратился в объемное пространство, корабль стал тушкой, у которой болело где-то в районе диафрагмы.

Судя по иголочным уколам, так ощущался ремонт БЧ-6…

- Капитан… - У меня перед глазами возникла рубка крейсера, маленькая, на три человека, два из которых сейчас полулежали в своих креслах, накрытые матовой белой скорлупой защиты, а третий ждал моего всевысочайшего одобрямса на старт. – Все готовы, системы активны…

- Раз готовы и активны… - Я еще раз проверил почту – пусто! – Тогда, поехали!

Кристина Римшайте Недотрога в академии некромантов

1. Спор

— Каян, ты слышал новость? К нам переводят недотрогу… это правда?

Каян едва не сбился с шага и бросил хмурый взгляд на приятеля. Янтарные глаза Ридена светились лихорадочным блеском.

— Вас ночью снова гоняли на кладбище? Лучше бы уделил внимание контролю, магия смерти — это тебе не шутки, — холодно бросил Каян, продолжая путь на тренировочную площадку.

— Неужели тебе совсем неинтересно? — не отставал Риден.

Каян машинально тронул серьгу в ухе.

— Нет, не интересно. Она долго не продержится, перегорит, как и многие новички, или заноет и у ректора не останется выбора, кроме как запечатать дар. Я бы не стал тратить на девчонку время…

— А если она красивая? — взгляд Ридена наполнился азартом.

— И что? — не понял Каян. — Какое отношение красота имеет к некромантии?

— Ну… — Риден замялся. — У нас учится не так много девчонок, вот и интересно, красивая ли она.

— Не вздумай играть, — серьёзно предупреди Каян. — Недотрога здесь и месяца не протянет. Просто сосредоточься на даре, следи, чтобы умом не тронулся. Это важнее, мне кажется…

— Так я ничего… — Риден отвёл взгляд.

Каян резко остановился и крепко ухватил приятеля за руку, чуть повыше локтя.

— С этого места поподробнее, пожалуйста… — процедил он, ощущая, как «сила» выпустила свои острые коготки. Сознание на мгновение помутилось.

«Нельзя злиться. Нельзя радоваться. Нельзя… чувствовать…»

Каян моргнул и тряхнул Ридена, поторапливая с ответом.

— Ну?

— Так это… — Риден поскрёб затылок. — Я слышал разговор Клариссы и Снежаны, они готовят для недотроги особо «тёплый» приём. Говорят, посвящение в некроманты обязательно для всех…

Каян выпустил приятеля и с равнодушным выражением лица отправился дальше. Нет смысла загонять себя мыслями, его это не касается.

— Псих… — тихо буркнул Риден, потирая руку…

На трибуне тренировочной площадки сидел Крайден и компания. Его товарищи по безделью, по придумыванию тупых шуток, просто неудачники, которые желают примкнуться хоть к кому-то, чтобы не выглядеть настолько жалко.

Каян не боялся одиночества, не боялся того, что о нём говорят, предпочитая держаться ото всех подальше. Так проще контролировать эмоции и силу. Проще быть первым почти во всём, проще совершать успехи и стремиться к цели. А цель у него, как и у многих, одна. Закончить обучение и не двинуться. Такое вот простое желание…

Каян начал с турников.

«Сила и ловкость не менее важны для некроманта, как и для воина…» — часто повторяет магистр Рокк, а он знает толк и в том, и в другом.

— … я слышал её фамилия Де Камелье.

— Да, ну? Врёшь ведь? — скользкий голос Крайдена напоминал шипение змеи. Он всегда говорит приглушённо, растягивая слоги, словно пытается загипнотизировать собеседника.

Каян же видел в этом желание покрасоваться, произвести впечатление, показаться более уверенным, чем есть на самом деле.

— Я тоже слышал. Ректор говорил с нашим куратором, советовался куда девчонку определить.

— Да ладно? — недоверчиво произнёс Крайден. Каян невольно стал прислушиваться, продолжая упражнение. — В роду Де Камелье магов никогда не было. Обычные аристократы. Откуда «искре» взяться?

Де Камелье… о них не раз писали в газетах. Давно почтивший мир старый лорд Де Камелье был на стороне революционеров, которые выступали за свержение Эдварда Солнцеликого. Позже, его старший сын был в опале, расплачиваясь за грехи отца, а младшего вместе с семьёй сожгли в собственном доме. Осталась только малолетняя дочь и средний сын старого лорда, который и спас девочку. Николь Де Камелье. О ней тоже много писали…

Каян сделал кувырок и выпрямился на руках, застыв «свечкой», головой вниз.

— Может, дар пробудился, потому что граф Де Камелье её держал в погребе и кормил сырым мясом? Что? Так в газетах пишут…

— Край, а она красивая? Ты же вроде бывал при дворе…

— Красивая… — голос Крайдена звучал на удивление ровно, без шипения, но и без привычной непринуждённости, словно… словно он в ярости. — В академии искусств все такие, — добавил, стараясь сгладить момент, чтобы никто ничего не заметил.

Пора на полосу препятствий, но…

— Эх-х… — вздохнул один из дружков Крайдена. — Вот бы с ней развлечься немного. Хм… пока не запросилась домой, — запрокинул голову и расхохотался.

Каян мысленно поморщился. Магия смерти сильно влияет на сознание и подсознание, но, если человек муд… невоспитанный с детства, магия тут абсолютно не причём.

— Слушайте, — таинственно произнёс Крайден. — А давайте… поспорим?

…ещё пару подтягиваний и надо валить.

— Поспорим? На что? — хмыкнул тот, что хохотал минуту назад.

Каян спрыгнул на землю, отдышаться. Вытер лоб и машинально бросил взгляд на трибуну. Глаза Крайдена поддернула пелена безумия. А может, это азарт. Предвкушение. Жажда мести…

— Просто поцеловать недотрогу, было бы скучно, — хищно протянул он. — А вот заставить её признаться и уложить в постель…

— Это будет проблематично, — заметил до этого молчавший приятель Крайдена. Вроде, его зовут Нейт, у него неплохие показатели по общей некромантии. — Слышал, все недотроги невинны. Может, признание и поцелуй?

Крайден деланно безразлично пожал плечами.

— Пусть так.

— А что в награду?

— Ум-м… карточку в город на выходные, — Крайден сунул руку за пазуху пиджака и достал серебристо-синюю карточку. Заветный пропуск в город на все выходные с ночёвкой.

Глаза его дружков алчно сверкнули.

— А тебе какая с этого выгода? — настороженно поинтересовался Нейт. — У нас нет таких карточек.

— А я зрелища люблю, — умело изображая безразличие, произнёс Крайден и зачесал тёмную чёлку набок. — И, если вы проиграете, пишете за меня рунографию целую неделю.

— Хм… ну ладно, — Нейт протянул Крайдену руку.

Каян сделал шаг. Ещё. И ещё… бесшумно подошёл к трибуне, засунув руки в карманы спортивных штанов и произнёс:

— Я с вами.

Крайден удивлённо опустил взгляд.

— Ты? — сказать, что он удивился, ничего не сказать. — Ты же делаешь вид, что в академии никто кроме тебя не учится. Удивительно, что вообще разговаривать умеешь…

— Разве у тебя нет своей карточки? — задумчиво поинтересовался Нейт.

— Какая разница? — флегматично произнёс Каян. — Боитесь, что проиграете?

«Шпилька» достигла цели.

— Если проспоришь, отдашь мне свою карточку, — самоуверенно бросил Крайден, оскалившись.

— Идёт, — легко согласился Каян. — Но у меня своё условие.

— Какое? — насмешливо поинтересовался Крайден, облизав сухие губы.

— Если проиграете, каждый из вас сделает, что я скажу.

В груди шевельнулось давно забытое чувство чего-то многообещающего.

Крайден с дружками переглянулся.

— Кто знает, что у тебя в голове…

— Не бойся, переночевать в склепе с госпожой Арнуа не заставлю.

Нейт вяло усмехнулся, оценив иронию.

Крайден молчал, изучая Каяна внимательным взглядом.

— Ладно… — непринуждённо протянул Каян, качнувшись на пятках. Майка неприятно липла к телу. Хотелось уже покончить со всем и в душ, а он тут… — Накину карточку сверху.

— У тебя их две?! — изумлённо воскликнул рыжий прилипала, что вечно юлит перед Крайденом. Магия нехорошо качнулась: под ногами пополз зеленоватый, полупрозрачный туман.

— За силой следи, — холодно произнёс Каян. — Такие выбросы чреваты, если бы в земле был труп, ты бы его уже ловил.

— Простите, — рыжий виновато вжал голову в плечи. — Просто… обалдеть!.. две карточки.

— Откуда у тебя? — недоверчиво прищурился Крайден.

— Заработал, — равнодушно произнёс Каян. — Ну? Идёт?

— Идёт, — первым произнёс Нейт. Все знают, что ему карточки нужны…

— Идёт, — кивнул Крайден. Хотел протянуть руку, но вовремя одумался.

— Тогда… — Каян наклонился и начертил на земле руну, вкладывая толику силы. — Пусть печать Хороса скрепит наш договор.

— Что ты…

Руна вспыхнула, в воздух взвился призрачный череп, описал круг, касаясь каждого участника и испарился, издав зловещий стон.

— Если кто-то не выполнит условия договора, будет наказан, — непринуждённо произнёс Каян, пока остальные сидели в оцепенении с остекленевшими глазами. — В течении месяца недорога должна одному из нас признаться и подарить поцелуй. Добровольно, а не под действием заклятья или под внушением. Грязные методы запрещены.

— Идёт, — сипло отозвался Крайден, очнувшись, но по-прежнему настороженно поглядывая на Каяна, уже не понимая, как вообще втянулся в спор с ним. Для чего, ведь цель была иной…

— Отсчёт времени начнётся с того момента, как недотрога переступит порог академии, — произнёс Каян, развернулся и направился к полосе препятствий…

2. Пробудившийся дар. За неделю до…

Ректор нервно постукивал толстыми пальцами по столу. На его морщинистом лбу выступила испарина. Я терпеливо ждала, стоя перед его белым новеньким столом. Впрочем, новая мебель в кабинете господина Гоблина, как ученицы Академии Искусств ласково зовут ректора за глаза, появляется с завидной регулярностью. Неясно только куда девается старая. Пускают на дрова?

— Николь… — Гоблин тяжелело выдохнул, достал из нагрудного кармана фрака белый платок и вытер им лицо. Бережно и аккуратно. Всё по этикету. — Ты понимаешь, зачем я тебя вызвал?

— Нет, господин Фалрег, — ровно ответила, глядя в его маленькие серые глаза.

— Строишь из себя невинную? — Гоблин сцепил зубы, а крылья носа гневно раздулись. — Пять учениц подтвердили, что видели тебя на этаже в момент происшествия. И ты уж прости… но больше никто из академии не мог сорвать со стены рапиру, которая по сути муляж, и сразиться ей с двумя адептами маг-академии.

— Простите? — вопросительно выгнула бровь, сохраняя спокойствие. — Вы сказали адепты маг-академии у нас на этаже? Но как они попали в женский корпус, господин Фалгер? Разве это не запрещено?

Гоблин глухо застонал, на секунду зажмурившись, так что его пухлые, напоминающие оладушки, щёки покраснели.

— Да, запрещено! Они проникли на территорию Академии Искусств и понесут заслуженное наказание от своего куратора. Но это не даёт тебе право лупить всех, кто нарушает правила! Ты должна была, как сознательная ученица, сообщить об этом кастеляну или своей наставнице, — уже спокойней закончил Гоблин, бросив на меня хмурый испытывающий взгляд.

А может, я ещё, как сознательная ученица, должна была согласиться на их «заманчивое предложение»? Или сознательно позволить себя лапать? Позволить безнаказанно развлекаться в женском корпусе?

— Не понимаю, о чём вы, господин Фалгер, — произнесла отстранённо. — У вас есть жалоба от пострадавших или иные доказательства того, что именно я причастна к данному инциденту? Или только то, что меня видели на этаже, на котором проживаю?

Лицо Гоблина побагровело. Неудивительно, ведь он точно знает, что это была я. Но знать, это одно, а вот иметь возможность доказать, совершенно другое.

— Ты… однажды доиграешься… — он сжал кулаки, грузно поднимаясь. — Тебе никогда не стать такой же достойной как твоя мать! Никогда, слышишь?!

Дёрнулась, словно от пощёчины. По телу прокатилась дрожь…

— Леди Де Камелье была выдающейся женщиной, а ты… дьявольское отродье! По тебе казарма военной академии плачет!

Голос Гоблина стал звучат неожиданно отдалённо. В висках колотился пульс, шумом отдавая в ушах…

Впервые этот человек опустился до оскорблений. Впервые, мне хочется вскинуть руки и свернуть эту миленькую головку. Чтобы потом сделать из неё завидный череп, а может, подставку под карандаши…

Изумлённо моргнула, ужаснувшись собственных мыслей, но было поздно.

— Что ты… — Гоблин побледнел, вжимаясь в своё резное кресло из красного дерева, которым так гордился.

… по полу полз зеленоватый туман, приобретая форму костлявой руки.

Рука, словно живая, тянулась к ректору, пытаясь его ухватить.

Я оцепенела, скованная липким страхом.

«Это не я… это не я!..»

— Николь… — жалобно выдавил Гоблин. — Я искренне прошу прощения за свои слова… только прошу… уберите это… — сдавленно охнул и прикрыл глаза.

Отмерла, моргнув, и замахала.

— Прочь! Прочь! Убирайся, — развеяла "руку" и кинулась к окну. Распахнула его в надежде, что туман рассеется.

«Я не хочу никому причинять зло…»

Туман мгновенно исчез, словно его и не было.

Гоблин осторожно приоткрыл один глаз. Убедился, что опасность позади и шумно выдохнул, обмякнув в кресле. На него было тошно смотреть, хотя меня саму внутренне колотило от выброса адреналина.

Просто не могу поверить…

— Я свяжусь с вашим дядей, — сипло выдавил Гоблин. — Оставайтесь в своей комнате до его приезда и никуда… никуда не выходите.

Странно, что Гоблин резко перешёл на «вы». Трус…

Усмехнулась и, вежливо простившись, отправилась к себе.

Что это сейчас было? Нет, я догадываюсь, но как?! Как, бездна, такое могло случиться?!

Посмотрела на свои руки и с силой закусила губу.

«Прости, мамочка, я совсем не оправдала твоих надежд. Я самая бестолковая дочь на свете. Дьявольское отродье…»

Адриан явился незамедлительно. Подозреваю, что воспользовался порталом в императорском дворце. Толкнул дверь лоджии и опустился на корточки рядом со мной, где я забилась в угол, обхватив колени руками.

Тёмно-синие, словно ночное небо, глаза лучились беспокойством, тревогой, от которой разрывалось сердце.

— Ну вот, заставила хорошего человека переживать, — пробормотала недовольно, поднимая голову.

Адриан усмехнулся и коснулся шершавыми губами моего лба. Поднялся, подал мне руку и отвёл в комнату. Усадил меня на кровать, замотав в одеяло, проявляя так заботу, а сам устроился на стуле возле бюро.

— Подралась? — будничным тоном поинтересовался он. Гоблин уже и это доложил.

— Угу, — вздохнула, не испытывая угрызений совести.

— И победила?

— Победила.

— Тогда я спокоен, — удовлетворённо кивнул он. — Пока ты побеждаешь, — добавил лукаво.

Повисла неловкая пауза. Я не знала с чего начать, он видимо тоже. Может, подбирает слова, но я знаю отношение Адриана к некромантам.

«Они все циничные, мерзкие, беспринципные… держись от некромантов подальше, Николь…» — и я держалась. Никогда не питала к ним повышенного интереса, а когда сталкивалась в обществе, сторонилась.

А теперь…

— Иронично, правда? — всё же заговорила первой.

— Я от этого тебя любить не перестану, — жёстко отрезал Адриан, сцепив руки в замок. — Но и забрать тебя сейчас не могу. Прямой приказ Императора: всех, у кого пробудилась магия смерти, отправлять в академию. Ты же знаешь, какая тяжёлая ситуация в империи. Особенно в провинциях, а уж про приграничье и говорить не стоит. Каждый адепт смерти на счету, да только… желающих запечатать дар всё больше…

— Угу… — протянула, задумавшись.

Меня тоже ждёт безумие… Слышала, в академии некромантов суровые условия и подготовка у них почти армейская. А со второго года обучения адепты имеют дело с реальной нежитью. Многих отправляют в рейды для защиты местного населения. И не все возвращаются…

— Но, если не будешь себя никак проявлять… — вновь заговорил дядя. — Через месяц смогу подать прошение и силу запечатают. Всего месяц, Николь… — плохо скрывая сожаление, произнёс он.

Скривилась и высунула язык, чем его рассмешила.

— Не делай такое лицо!

— Но тебе же нравится, — усмехнулась в ответ.

— Ты уже всё решила? — напряжённо спросил и потёр переносицу.

— Да, — ответила тихо. — С самого начала было понятно, что недотрога из меня никакая…

— Это моя вина, — Адриан сокрушённо выдохнул и поднялся. — Я никудышный родитель, нужно было нанять гувернантку, а я…

— Нет! — возразила, вскинув голову, и усмехнулась. — Я хочу и дальше оставаться твоим маленьким воином, а не притворяться тем, кем я не являюсь. Я попробовала стать, как мама, но даже судьба против…

— Николь, — Адриану скрыть боль в голосе не удалось. — Некроманты… они же с ума сходят. Магия смерти уничтожает всё живое и не живое. Убивает всё самое светлое в человеке…

Я выпуталась из одеяла и воинственно расправила платье.

— Ты что, в меня не веришь?

Адриан прыснул в кулак.

— Верю-верю. Только причёску поправь, на воробья похожа.

Демонстративно пригладила волосы и важно повернулась, упирая руки в бока.

— Де Камелье я или кто? Ты что, зря меня сырым мясом кормил?

Адриан не выдержал и рассмеялся. Это старая шутка всегда срабатывала.

— Значит, пакуем чемоданы? — хитро спросил он.

— Пакуем, — решительно махнула рукой, не позволяя себе ни одной трусливой мысли.

Я стану достойным некромантом или стану никем…

3. "Сюрприз"

Добро пожаловать в Талые Земли. Земли сырые, мрачные, в вечном густом тумане… Здесь не поют птицы, не растёт трава и цветы. Здесь… по ночам просыпается нежить.

М-да… колёса кареты вязнут в грязи, руки покрылись мурашками и влажный воздух неприятно касается лица. А вот и стена академии показалась…

Высокая, неприступная, вокруг которой зловеще искрят защитные заклинания. Чтобы нежить не подобралась, чтобы магия смерти за ворота «погулять» не вышла. На кованных воротах — герб академии. Сине-серебристый. А на каменной плите, по которой проехала карета, сдерживающая руна, гарантия того, что магия некромантов никак не просочится и не сможет воскресить армию умертвий.

… у меня была неделя, чтобы подготовиться.

Чтобы узнать, как можно больше об Академии Некромантов, ознакомиться с правилами и методами обучения, чтобы иметь преимущество. Чтобы не ударить в грязь лицом. Чтобы никто не мог тыкнуть в меня моим статусом.

Жаль, что хранение и ношение холодного оружия в академии запрещено. Со стилетом пришлось расстаться, а так, аргументов в решении конфликтов с некромантами было бы больше…

Карета дёрнулась и остановилась. Дверь распахнулась…

Я приподняла подол тёплого платья и вышла, встречаясь с пронзительным взглядом бледного мужчины.

«Похож на коршуна…» — мысленно передёрнулась и учтиво поклонилась, уже зная, что реверансы в академии не приветствуются.

— Мисс Де Камелье, — ровно произнёс мужчина, держа руки за прямой как палка спиной. — Меня зовут господин Джаргис, я смотритель академии и отвечаю за порядок и соблюдение правил. Вам это понятно?

— Предельно, господин Джаргис, — кивнула я, ощущая дискомфорт. Аура этого человека, наверное, черна как ночь. Так давит…

Мужчина слегка приподнял бровь, глядя на меня снисходительно.

— Не язвить. Не хамить. Глупых вопросов не задавать. Свои вещи понесёте сами.

— Хорошо, — спокойно произнесла и достала из кареты один маленький ручной чемодан. Круглый, с удобной ручкой, и вышитой на боку розой.

— Это всё? — удивлённо спросил Джаргис, видимо, ожидая от меня караван багажа.

— Да, — улыбнулась непринуждённо. — Меня предупредили, что форму, обувь и учебные принадлежности выдадут, поэтому я взяла только самое необходимое.

Джаргис сцепил зубы и кивнул.

— Я провожу вас, а после того, как разложите вещи, должны самостоятельно отправиться в административный корпус и встретиться с магистром Каном. Надеюсь, не нужно пояснять, кто это?

— Не нужно. Репутация господина ректора шагает впереди него. Я в курсе всех дворцовых сплетен, но также хорошо знаю историю. Магистр Кан хорошо себя зарекомендовал на службе у Императора, — произнесла не запнувшись, в очередной раз порадовавшись, что не придавалась унынью и самобичеванию всю эту неделю перед отъездом, а занималась делом.

Джаргис хмыкнул, никак не пояснив эту свою реакцию, и молча последовал мимо главного входа. Наш путь лежал к двухэтажной пристройке, мимо «учебного» кладбища. Мурашки хоть и прокатились по телу, но всё же вид вырытых могил и перекошенных крестов ужаса не вызвал.

Джиргис искоса на меня поглядывал, наблюдая.

«Они ждали недотрогу…» — я знаю, и мне жаль всех разочаровывать. Хотя… нет. Не жаль.

Во вчерашнем выпуске «Глаз народа» писали:

«Недотрога едет в академию некромантов! Среди простых обывателей ведутся споры и обсуждения, но мало кто верит, что ученица Академии Искусств выдержит давящую атмосферу этого заведения. Выдержит влияние магии смерти. Так почему Император не сделал для неё исключение? Зачем мучить бедняжку? Почему нельзя сразу запечатать проклятый дар?..» — примерно так.

А вот в другой газете писали, что многие уже делают на меня ставки. Сколько продержусь. Неделю, месяц, три месяца? И ведь никому в голову не приходит, что я могу задержаться здесь надолго…

— У нас нет разделения на женские и мужские корпуса, так как девушек обучается в академии мало, — произнёс смотритель, открывая для меня дверь жилого корпуса. — Женских комнат всего пять, по четыре койки в каждой.

…мрачная деревянная лестница вела на второй этаж. Через круглое мутное окно слабо пробивался дневной свет.

Первый же мой шаг отозвался скрипом дерева.

— Ваша комната дальняя, рядом с чердаком, — произнёс Джаргис, ступая следом. — Вы же не боитесь призраков? Они здесь часто встречаются, к сожалению, защита от фантомных сущностей не так совершенна.

— Призраки? Меня больше волнует, не развалится ли лестница, — отозвалась непринуждённо. — Ремонт бы этому месту не повредил, я могу попросить дядю, чем-то поспособствовать. Вы же смотритель, господин Джаргис, сможете подсказать, что необходимо?

Джаргис остановился, держась за перила.

— Правда? И граф Де Камелье не откажет в помощи?

— Мне не откажет, — улыбнулась в ответ и продолжила подниматься.

Комната, к моему удивлению, оказалась просторной. Кровати широкие, аккуратно застеленные. Рядом с каждой — прикроватный столик, с ночником на нём. А с другой стороны — тумба.

— Шкаф один, общий, — пояснил смотритель. — Все полки уже поделены и подписаны. Ваша форма, обувь… — раскрыл створки и указал пальцем. — Тёплая, повседневная, спортивная… Принадлежности в тумбе.

Я обратила внимание, что в комнате два окна и у каждого стоит письменный широкий стол для двух человек.

— Ваша койка, — произнёс Джаргис, показывая на кровать у стены.

Мне кажется или под покрывалом что-то лежит?

Джаргис озадаченно нахмурился. Взялся за край покрывала и сдёрнул. В нос мгновенно ударил запах разложения.

На моей постели лежала полуразложившаяся крыса, в разорванном брюхе которой кишат опарыши.

Зажмурилась, затыкая нос и отвернулась. Тошнота подкатила к горлу. М-да… мой желудок оказался не готов к такому приёму. Тут даже стилет оказался бы бессилен.

— Я прикажу всё убрать, — жёстко произнёс Джаргис. — И найду тех, кто это сделал.

— Не надо, — отозвалась, превозмогая тошноту.

— Что? — голос смотрителя потерял строгость.

Убрала от лица руку и направилась к окну. Распахнула и глубоко втянула свежий воздух.

— Во-первых, мне здесь ещё учиться, не хочу прослыть ябедой. Во-вторых, хочу сама разобраться. И крысу оставьте…

— Но что вы с ней собираетесь делать, мисс Камелье? — Джаргис окончательно растерял свой собранный суровый образ.

— Вернуть законному владельцу, — многозначительно улыбнулась, предвкушая. Видимо, с улыбкой переборщила: в глазах смотрителя промелькнуло беспокойство.

— Я напоминаю вам о правилах… — как можно строже произнёс он.

— Я не собираюсь их нарушать. Спасибо, что проводили, — тонко намекнула я. — Мне следует поторопиться и разложить вещи, не хочу заставлять господина ректора ждать.

Положила на стол чемодан и расстегнула молнию.

— И сегодня же отпишусь дяде. Сообщу ему в каком бедственном положении находится корпус. А вы подумайте, что ещё для академии требуется.

— Да… — завороженно протянул Джаргис, разворачиваясь к двери. — Да… всего доброго, — добавил рассеянно и, как только вышел, я облегчённо выдохнула и снова высунулась в окно.

Не могу терпеть эту вонь.

И как же мне поступить?

Это мог сделать кто угодно, не обязательно соседки по комнате. Но ведь логично предположить, что преступники захотят полюбоваться результатом, увидеть мою реакцию, посмеяться надо мной в конце концов. А если реакции не последуют, придут ли они проверить, почему «сюрприз» не сработал? А если сейчас все на занятиях, то вообще никто не придёт.

Ладно, пока оставлю всё как есть, а сама схожу к ректору и узнаю, где взять чистое постельное бельё. Надеюсь, опарыши не раползуться по комнате, а впрочем, не мои проблемы…

4. Первая встреча

В приёмной ректора сидела симпатичная женщина, вопреки моим ожиданиям. Да, я представляла умертвие с болтающимся глазом и полуотвалившейся челюстью…

Женщина подняла уставший взгляд серых глаз, печально вдохнула и махнула рукой в сторону двери. После чего снова уткнулась носом в документы.

Только коснулась позолоченной круглой ручки, как меня окликнули.

— А, подожди! — женщина вышла из-за секретера. — Отнеси ему чай. А то… сил уже нет.

— Эм-м… хорошо, — кивнула и забрала из рук женщины круглый поднос с единственной большой кружкой на нём. В кружке плавали травы.

Сдержалась, чтобы не скривиться и постучалась, одной рукой удерживая поднос.

— Войдите! — прогремел могучий голос.

Магистр Кан сидел за массивным столом из чёрного дерева и смотрел на меня из-под хмурых густых бровей. Крепкие руки лежали на столе, тяжёлый взгляд направлен на меня.

— Слишком хрупкая, — недовольно поморщился он, вынося вердикт. — И что прикажешь с тобой делать?

…от некроманта так фонило магией смерти, что я едва могла дышать.

Теперь понятно, почему доставку отвара поручили мне.

— Ваш чай, магистр Кан, — произнесла вежливо и поставила поднос на стол.

— Может, дар запечатаем и не будем мучиться? — осторожно предложил он, придвигая к себе кружку.

Расправила подол платья и посмотрела магистру в глаза. Янтарные, сверкающие силой.

— Даже не дадите мне шанса? А как же приказ Императора?

— А ты хочешь? — поинтересовался ректор, опустив вопрос о приказе. — Хочешь испытать на себе влияние магии смерти?

— Причём тут это? — искренне не поняла. — Меня перевели учиться, а влияние магии лишь побочное действие. В Академии Искусств мне постоянно приходилось делать то, что не хочу, это тоже было своеобразным побочным действием. Так какая разница?

Ректор удовлетворённо хмыкнул и провёл по длинным белоснежным волосам. Такой редкий для некроманта цвет…

— Определю тебя к специалистам. Прямого контакта с нежитью иметь не будешь, но кладбище станет твоим вторым домом. Придётся много учить и проводить море экспериментов. Справишься? Или мечтала сразу в приграничье отправиться и один на один с гулем сразиться?

Он так шутит? Своеобразно, однако…

— До недавнего времени, я вообще не думала о карьере некроманта, поэтому меня вполне устроит курс специалистов.

Магистр Кан откинулся в кресле, сцепив руки в замок и устроив их на животе.

— Твоя характеристика блистательна и чиста как слеза младенца, но что-то мне подсказывает, что господин Фалгер просто тщательно почистил твоё личное дело, не так ли?

— Не могу знать, магистр Кан, — отозвалась спокойно. — Господин Фалгер не отчитывался передо мной.

Ректор запрокинул голову и приглушённо рассмеялся. Выдохнул и провёл пальцами по лбу.

— Сейчас отправляйся к куратору первого курса специалистов, магистру Моргану Тайли, его сможешь найти в третьем корпусе, на первом этаже. Отнеси ему папку с твоими документами и возьми расписание занятий.

— Благодарю, — взяла папку и учтиво склонила голову.

— И Николь… — ректор таинственно замолчал. — Я очень надеюсь, что, если у тебя возникнут проблемы, ты не будешь решать их кардинальными методами, а придёшь ко мне.

— Кардинальными методами? Это какими? Покончить жизнь самоубийством? — спросила, обернувшись.

Глаза ректора наполнились болью. Такой острой, что кольнуло под рёбрами…

— Не все выдерживают… — уклончиво ответил он и схватил кружку со своей травяной отравой.

Я тихо выскользнула за дверь. Служащая даже не заметила моего ухода, она сосредоточенно потирала виски. Неудивительно. Слышала, от некромантов у обычных людей сильно болит голова. Но зато они хорошо платят…

Я надеялась, что мой первый день в академии не будет насыщен событиями — крысы вполне достаточно. Но начался перерыв и коридоры заполнились адептами.

Шумные. Горластые. Резкие. Они высыпали из кабинетов, сбивая друг друга с ног, и, не переставая хохотать, выкрикивать ругательства и о чём-то спорить.

Несколько раз меня задели сумкой. Один раз наступили на ногу. И всё же снесли…

Здоровенный парень налетел на меня и едва не придавил. Я просто чудом успела откатиться, а он приземлился рядом.

— Эй! Ты чего под ногами путаешься?! — возмущённо начал он, поднимаясь. Но увидел меня и умолк. Рыжие брови поползли вверх. — Недотрога? — насмешливо хмыкнул, окидывая меня заинтересованным взглядом. — Вот так встреча. Эй, парни! Гляньте, кто тут у нас.

Начинается… подавила вздох и поднялась, отряхивая ладони и платье от пыли. Меня медленно окружали.

— Костлявая, — язвительно хмыкнула девушка с чёрными тугими косами. — Как ты любишь, Шэй.

И снова смех.

— Я спешу, прошу меня извинить, — произнесла отстранённо и попыталась пройти между девушкой и рыжим парнем. Шэй, кажется…

— Спешит она, — усмехнулся девушка. — Наверное уже нашла «подарочек» и торопиться нажаловаться куратору.

Резко остановилась и развернулась к ней лицом.

— Так это твой питомец? — спросила равнодушно. Голоса стихни.

— Питомец? Может, и мой, — высокомерно бросила брюнетка, демонстративно разглядывая ногти.

— Нет, не твой, — спокойно произнесла я. — Смелости не хватит. Да и опарышей, наверное, боишься.

Брюнетка густо покраснела, что очень бросалось в глаза. Такая бледная кожа… и такие красные пятна.

— Да ты… — она шагнула ко мне, стиснув зубы, вероятно, намереваясь ударить.

— Эй?! — окликнул меня женский музыкальный голос. — Это я сделала. И что? — высокая, воинственно настроенная и широкая в плечах, блондинка скрестила руки на пышной груди, которую обтягивала голубая рубашка с эмблемой академии.

Мои губы растянулись в широкой предвкушавшей улыбке. Шагнула к ней навстречу и протянула руку.

— Меня зовут, Николь. У тебя потрясающая крыса. Непросто было её притащить в корпус? Руки не испачкала? А в какой комнате ты живёшь?

Блондинка растерялась от такой наглости, недоумённо моргая.

— Впрочем, неважно, — беспечно улыбнулась я. — Я и так узнаю. А теперь, извините, хочу отнести документы и забрать у куратора расписание, — развернулась, раздвинула преградивших путь адептов и направилась по коридору.

Далеко уйти не удалось. Из кабинета вышел парень в распахнутом пиджаке, забрасывая на плечо сумку. Сумка ударила меня точно по лицу.

— Т-с… — зашипела, прижимая руку к носу, но тут же отдёрнула её и подняла взгляд.

Парень зачесал пшеничные волосы набок и смотрел равнодушно. В зелёных глазах не было ни единой эмоции. Лишь пугающая гнетущая пустота. От него веяло холодом и неприятностями.

Не думаю, что уместно у него просить извинений. Лучше вообще держаться подальше. Уже хотела обойти, как раздалось…

— Эй, Каян! Тебя куратор вызывает.

Машинально обернулась на хрипловатый приглушённый голос и склонила голову. Лицо знакомое… Острые скулы, тёмные волосы…

Каян прошёл мимо, задев меня плечом и даже не шелохнулся. А я едва устояла. Ну и силища у него…

— Привет. Меня зовут, Крайден, — парень, что позвал Каяна, протянул мне широкую ладонь. Улыбка насквозь фальшивая, в глазах ненависть… что он собирается делать? Оторвать мне кисть и размахивать ей, словно знаменем?

— Николь, — отозвалась ровно, проигнорировал приветствие. — Думаю, вам пора на занятия, а мне к куратору, — произнесла это и поспешила по коридору, ощущая на себе десятки заинтересованных взглядов.

5. Первая часть плана

В третьем корпусе специалистов меня встречали не менее недоумёнными взглядами, но всё же не такими враждебными. Шептались за спиной, но бросить обидные слова в лицо, не решались. Кто-то тихо посмеивался, кто-брезгливо отворачивался, но были и те, кто удивлённо склоняли головы. Как бы спрашивая: «серьёзно?».

Я шла, расправив плечи, так, словно вокруг ни души. Нашла кабинет куратора, прочла имя на табличке и постучала.

— Войдите, — раздался хрипловатый, будто прокуренный, голос.

Осторожно толкнула дверь и вошла в тусклое помещение. Одно единственное узкое окно и то занавешено тяжёлой портьерой.

— Ты кто? — бесцеремонно поинтересовался куратор. Его худое лицо вытянулось ещё больше. Мой взгляд зацепился за безобразный шрам на правой половине, который тянулся через глаз и затрагивал висок и ухо.

— Новая ученица. Николь Де Камелье, — подошла к столу и протянула документы.

— Де Камелье? — куратор вскинул тронутую сединой бровь. Лицо скривилось в ужасную гримасу. — Неужели у графа не хватило денег, чтобы вытащить тебя отсюда и запечатать дар? Или он настолько скуп?

Сжала челюсти, выдавливая вежливую улыбку.

— Господин Йен, — произнесла сдержанно. — Вам не кажется, что обсуждать дела моей семьи не очень корректно с вашей стороны? Я же не спрашиваю, откуда у вас этот шрам на лице и как вы его получили?

Куратор на мгновение оцепенел, блеклые серые глаза тронул лихорадочный блеск.

— Гм… — кашлянул в кулак и ослабил ворот чёрного камзола. — На секунду показалось, что передо мной стоит Адриан, — усмехнулся он и потянулся за металлической кружкой с чаем. — Внешне вы с ним не очень похожи, а вот характеры…

— Дядя говорит, я пошла в деда, — произнесла ровно, безразлично глядя, как куратор запивает волнение и явно пытается отогнать от себя нахлынувшие воспоминания.

— Я не знал твоего деда, — произнёс он и поставил кружку, вытирая рот рукавом камзола. — А вот с Адрианом служил. И могу с уверенностью сказать, вы как две капли воды. Оба самоуверенные, тщеславные, думаете, что во всём на шаг впереди…

— Магистр Йен, — холодно оборвала я. — Я просто хочу получить своё расписание и начать готовиться, чтобы завтра на занятиях не выглядеть так, словно с неба свалилась.

Куратор растерянно моргнул и выдвинул ящик стола.

— Вот, — он протянул мне карточку с расписанием и задумчиво побарабанил по столу. — С утра, после завтрака, зайди ко мне. Выдам жетон с твоим именем, он полагается всем адептам академии. И амулет, что сдерживает силу. По крайней мере, должен сдерживать её…

— Очень обнадёживает, — усмехнулась в ответ и простилась с куратором до завтра. Остановилась в опустевшем коридоре, радуясь, что все уже разбрелись на занятия, и задумалась.

Крыса по-прежнему в моей комнате и с ней надо что-то делать. Для начала, мне нужно узнать имена моих новых «подружек», и в каких комнатах они просиживают. А кто владеет такой информацией? Правильно, смотритель академии.

Развернулась и отправилась искать смотрителя. Выскочила на крыльцо корпуса и буквально налетела на кого-то. Этот кто-то попытался меня удержать, но повалился назад вместе со мной. Мы в обнимку скатились по ступеням и рухнули на землю.

— Кхм… — глухо застонала, жмурясь от звона в голове. Кажется, я отбила себе всё, что можно. Ещё и этот… — Ты придавил мне ноги! Слезай уже… — пихнула парня и осторожно села.

Парень тоже сел и усмехнулся, отплёвываясь от пыли.

— Ты как? — вполне миролюбиво поинтересовался он. — Цела? Ничего не ушибла?

Бросила на него скептический взгляд и поднялась, отряхивая платье. Парень подскочил следом. Оттёр ладонь о брюки и протянул мне.

— Нейт, приятно познакомиться.

А скалится во все зубы. Настороженно прищурилась и протянула свою.

— Николь.

— Куда направляешься, Николь, — парень поднял свою сумку и закинул на плечо.

— Разве тебе не нужно на занятия? — поинтересовалась в ответ, подбирая карточку с расписанием.

— У меня самоподготовка, — усмехнулся он и зачесал лохматые волосы назад. — Могу тебя проводить, чтобы не заблудилась.

Поджала губы, вглядываясь в лицо парня, выискивая подвох.

— Мне нужен господин Джаргис. Где его можно найти?

Парень отрывисто рассмеялся.

— О, Джаргиса практически невозможно застать на месте. Он всегда где-то ходит. Можно зайти в его домик, но он там редко бывает. Только ночью.

— Ладно, тогда поищу по академии, — кивнула и направилась дальше, стараясь не замечать тупую боль практически во всём теле. Это же надо было так свалиться…

— Подожди! — окликнул Нейт. — Он может быть в хозяйственном крыле, могу показать дорогу.

Слишком настойчиво он предлагает свою помощь, и мне это не нравится.

— Спасибо, но думаю, справлюсь сама.

Нейт склонил голову, удивлённо улыбаясь, и хотел возразить, но тут из-за угла показался смотритель.

— Господин Джаргис, — учтиво поклонилась, мысленно выдыхая.

— Нейт Филлер, что вы тут забыли? — смотритель впился в парня пронзительным взглядом.

— Уже ухожу, — Нейт примирительно вскинул руки и быстро взлетел по ступеням. — Ещё увидимся, — махнул мне и скрылся за тяжёлыми дверями корпуса.

Джаргис повернулся ко мне, и его взгляд смягчился. Стал немного покровительственным, что даже приятно.

— Этот юноша водится с Крайденом Хайлли, держитесь от него и его компании подальше, мисс Камелье, — предостерегающе произнёс он.

– Благодарю, господин Джаргис. А я как раз искала вас, — обворожительно улыбнулась. — Вы уже составили список всего необходимого для академии?

Смотритель заметно смутился, но быстро полез во внутренний карман фрака.

— Да, вот, — он протянул мне листок, затаив дыхание.

— А можно мне воспользоваться вашим эрго-кристаллом, чтобы связаться с дядей?

— Конечно! — оживился смотритель. — Пойдёмте скорее, мой дом за кладбищем, но идти недалеко.

Подавила вздох и поспешила за смотрителем.

Его дом, и правда, стоял за кладбищем. На берегу небольшого лесного озера. Самый обычный дом на одного человека со всем необходимым. Обставлен просто, но с комфортом.

— Вот сюда, — Джаргис снял обувь и жестом пригласил меня в комнату с камином. — Эрго-кристалл на тумбе. Я пока заварю нам чай.

— Благодарю, — вежливо улыбнулась и поспешила в комнату. Уже хочу покончить с этим и заняться учёбой. Отвлекают от важного своими крысами, а ты голову ломай…

На тумбе стоял сверкающий перламутровый кристалл с ровным верхним краем. Опустила на него ладонь и закрыла глаза. Кристалл мгновенно нагрелся, а через несколько секунд на его поверхности появилось лицо Адриана. Немного тусклое, размытое и искажённое, но всё же.

— Как дела? Хорошо устроилась? — поинтересовался он.

Убрала ладонь и усмехнулась.

— Лучше не бывает. У меня всё под контролем.

Адриан в притворном ужасе округлил глаза.

— Твоё «всё под контролем» сильно настораживает.

— Не волнуйся, — произнесла с нажимом, давая понять, что сейчас не время, и развернула листок, что передал мне Джаргис. — Тут необходимо оказать кое-какую помощь академии, а то знаешь, могу случайно с лестницы навернуться и шею себе свернуть.

— Диктуй, — Адриан вмиг тал серьёзным.

Я перечислила всё, чтобы в списке, а мой щедрый дядя сделал от себя ещё небольшой подарок. После чего мы простились.

— Ну как? — в комнату вошёл смотритель подносом в руках.

Я обернулась, встречая его улыбкой.

— Дядя заверил, что всё необходимое доставят в течении трёх дней. А ещё… — произнесла многозначительно. — Он выделит для академии некую сумму денег на текущие нужны, к которой только вы будете иметь доступ.

Думала, Джаргис сознание потеряет.

— Спасибо… спасибо, мисс Камелье, — сбивчиво прошептал он, ставя чашки трясущейся рукой.

— Можно просто, Николь. Спасибо за чай, — отсалютовала белой в лёгком налёте чашкой и пригубила.

Так, а теперь сама важная часть моего плана.

— Господин Джаргис… — обратился, водя по фарфоровому боку чашки пальцем.

— Ум? — отозвался смотритель, отпив чай.

— Я тут встретила очаровательных учениц, но к сожалению, не успела спросить их имён. Хотела отнести девочкам шоколад, что привезла из дома, но и где живут не знаю.

Джаргис прочистил горло, и судя по выражению лица, готовый помочь мне любой ценой.

— Опишите их внешность.

И я описала. Во всех деталях, а на детали у меня у память хорошая. Даже цвет глаз обеих запомнила.

Джаргис кивнул.

— Так что блондинка, как вы говорите с родинкой над верхней губой, Кларисса Эванс, а брюнетка, её близкая подруга. Снежана Розарри.

— Спасибо, — мои губы растянулись в предвкушающей улыбке. — А в каких комнатах они проживают?

— Сейчас, — смотритель куда-то удалился и вернулся с карточкой, похожей на моё расписание. — Здесь список всех адептов и напротив фамилии указан номер комнаты.

Ликующее чувство предстоящей победы поднялось из глубины души. Здесь ещё и номер койки указан, мне даже не придётся гадать, какая кровать принадлежит Клариссе. Заодно нашла в списке Крайдена, Нейта и Каяна, конечно, и запомнила номера их комнат. Так, на всякий случай.

— Очень вам благодарна, — искренне произнесла, возвращая список. — А не подскажите, где мне взять дополнительную литературу? Думаю, у меня возникнут сложности по некоторым предметам, хотела бы подготовиться.

Ага, как же…

— В бестиарии, — отзывчиво произнёс смотритель. — Я с удовольствием провожу вас, Николь.

— Вы очень любезны, — улыбнулась в ответ, испытывая некоторые угрызения совести. Использую такого хорошего человека. Но, если меня не в чем будет обвинить, то и ему не достанется. Надо просто быть осторожной.

Бестиарий, такое вытянутое здание, с острым шпилем и витражными окнами, находилось во внутреннем дворе академии. Остаётся надеяться, что я быстро найду всё необходимо и успею управиться до окончания занятий.

Спать с мёртвой полуразложившейся крысой в мои планы не входило…

6. Вторая часть плана. Месть

Адриан коснулся переносного кристалла, прерывая связь с Николь. Сердце болезненно сжалось, отдавая болью под рёбра. Происходящее не нравилось. Мысли выворачивали мозг, не давая спокойно заснуть.

Прочистил горло и сел в удобное кресло напротив стола ректора.

— Магистр Кан, — сдержанно произнёс Адриан. — Инструмент, материал для ремонта и рабочие прибудут в течении трёх дней. Я лично проконтролирую.

Ректор смотрел, не скрывая любопытства.

— Какая поразительная перемена, — протянул он, лукаво улыбаясь. — Секунду назад вы были совершено другим человеком, а сейчас ваш голос напоминает сталь.

Адриан равнодушно вскинул бровь.

— Раз речь зашла о моём отношении к Николь, хочу сразу прояснить ситуацию, — в голосе не было угрозы, но такое чувство, что воздух сгустился и тучи нависли над головой. — Николь для меня не просто племянница… Вы можете предположить, что она мне как дочь, но и это не так, — он умолк, тщательно подбирая слова, чтобы не скатиться до откровенных угроз. А ведь желание разнести чёртову академию росло с каждой секундой. — Эта девочка для меня смысл всей жизни. Смысл моего существования. Я не сошёл с ума, не натворил глупостей только потому, что должен заботиться о ней. И хочу, чтобы вы понимали, магистр Кан… если что-нибудь случится с Николь, меня уже ничего сдерживать не будет. Я сдохну, но перед этим заберу с собой всех, кто хоть как-то будет причастен к её смерти. Хоть вот на столько, — Адриан сомкнул указательный и большой палец. — Понимаете?

Ректор сглотнул и потёр шею.

— Я верю вам и не считаю ваши слова пустыми угрозами. Но… не лучше ли забрать Николь, а дар запечатать? Вы сами прекрасно знаете, как опасен дар, как опасна профессия некроманта, и я не могу гарантировать, что с ней ничего не случится.

Адриан понимающе кивнул, но взгляд его не стал мягче.

— Вы должны знать, что Николь никогда не годилась для Академии Искусств. Это было желание её матери, она была превосходной недотрогой. Так ведь называют всех учениц академии? Нежная, утончённая, манерная… она превосходно писала картины, играла на рояле и танцевала, словно фея, и также превосходно вписывалась в среду высшего общества. Николь же… она старалась. Она, правда, старалась, но возможно её призвание в другом? И если она сама изъявила желание учиться некромантии, то я не могу ей запретить.

— Она сама захотела? — заметно удивился ректор, словно не ожидал.

Адриан кивнул.

— Николь сильнее, чем вы думаете. Но если она скажет, что передумала, я буду счастлив и тут же заберу её. Но… она не скажет, — Адриан грустно улыбнулся, а магистр Кан нервно сглотнул.

О графе Де Камелье ходили разные слухи. Одни называют его Кровавым, другие — сумасшедшим, но как-то не хочется проверять, какой он в действительности. Стоит лучше приглядывать за этой девчонкой, и что-то подсказывает, с ней возникнет много проблем…

* * *

В бестиарии царила мёртвая гнетущая тишина. На стенах горели канделябры, мерцали настольные лампы и пахло сыростью. Книги, наверное, удаётся сохранить с помощью заклинаний.

Странно, что никого нет. Огляделась и направилась к стеллажам, что разбиты по секциям. Нашла вспомогательную литературу по основным предметам и двинулась к секции с заклинаниями. Мне нужен сборник по поднятию умертвий, разных уровней сложности.

Так, и конечно, сборник стоит на самом верху. Задрала голову и недовольно поджала губы. Ладно, где лестница? Почему я такая низкая? Почему ростом пошла в мать? Будь я высокая, как Адриан, легко бы…

Додумать не успела. Меня прижали сильным телом к стеллажу, обдавая мертвецким холодом. Сердце затрепыхалось, словно загнанная в угол мышь, а мои ладони моментально взмокли.

Парень отстранился также внезапно, как и прижался. Обернулась, сталкиваясь с зелёными бесстрастными глазами и с удивлением увидела в его руках нужный мне сборник.

— Надеюсь, он тебе действительно нужен, — ровно произнёс Каян, равнодушно глядя мне в лицо. — Использование магии в своих целях — запрещено правилами академии.

— Я знакома с правилами, — произнесла непринуждённо и забрала сборник из его длинных пальцев. — Если позволишь, я бы хотела пройти.

Некромант, будто не понял, но всё же отошёл, позволяя мне нормально сделать вдох.

— Благодарю за помощь, — вежливо произнесла, забрала остальные книги и поспешила на выход.

Что он там вообще делал? Занятия ещё не закончились. Потом у старших, вроде, практика, если я верно ознакомилась с уставом академии. Но мне всё равно следует поторопиться.

Вернулась в комнату, убрала книги на полку и брезгливо покосилась на кровать. Какая мерзость, всё-таки…

Поборола отвращение и открыла чемодан. Где там у меня шоколад… Достала одну плитку горького, завёрнутого в фольгу, и отложила. Раскрыла сборник заклинаний, пролистала немного и нашла одно интересное с отложенным действием. Вроде, не такое сложное, схема понятная… Постаралась его запомнить, а книгу спрятала под матрас.

Подошла к трупику крысы, выдохнула, пытаясь побороть отвращение, и взялась за края покрывала. Стянула концы и как узелок подхватила, кривясь, и сдерживая рвотные позывы.

«Вы мне дорого за это ответите…»

Взяла со стола шоколад и отправилась в комнату номер три. Подёргала ручку и чертыхнулась. Заперто. Кто мне вообще сказал, что комнаты адептов оставляют открытыми?

Почему я должна со всем этим возиться вместо того, чтобы готовиться к учёбе? Ладно, как говорит Адриан, если тебе сделали подлость, ответь так, чтобы отбить у человека раз и навсегда желание связываться с тобой. Это я могу устроить…

Переложила шоколад в руку с заветным дурно пахнущем «узелком», и вытащила из волос невидимку. Та-ак… а теперь вставляем в отверстие, должен раздаться щелчок. Слава Милосердным Богам, что замок самый примитивный.

…щёлк.

Ну вот, так лучше. Открыла и осторожно вошла, прикрывая за собой дверь. Комната очень похожая на мою: чистая, опрятная, но есть личные вещи, которые делают обстановку более уютной. Картина на стене, например. Ваза с цветами на подоконнике и плюшевая игрушка на кровати Снежаны.

Положила шоколад на стол, а узелок с крысой пока опустила на пол. Сначала устрою девочкам небольшой сюрприз. Ответный подарок, так сказать.

Открыла шкаф, пробежалась по подписанным полкам взглядом и приступила. С особой тщательностью я связала рукава блузок, рубашек и штанины у брюк. Узлы меня учил вязать Адриан, а он охотник, знает толк в узлах. Чтобы это распутать, придётся изрядно повозиться.

Потом взяла с полок рабочие тетради с конспектами, заклинаниями, рунами и разложила их на полу, предварительно раскрыв. После этого взяла узелок, положила его на койку Клариссы, и её расчёской спихнула крысу с покрывала. Даже накрывать не стану. Пусть лежит на видном месте.

Предельно осторожно подняла своё покрывало, в котором ползали высыпавшиеся из крысы беленькие упитанные опарыши и рассыпала их по полу. Точнее по тетрадям, которые на нём лежали.

Фу-у… поморщилась и снова вернулась к крысе. Так, а теперь попробую заклинание поднятия умертвия.

Сердце выпрыгивало из груди, но я всё же смогла раскрыть энергетические потоки и призвать силу. С кончиков пальцев сорвалось зеленоватое свечение. В голове запульсировала боль… Заслезились глаза и в горле резко пересохло. Повеяло холодом…

Судорожно сглотнула и начертила в воздухе дрожащей рукой несколько символов. Они вспыхнули и растворились без следа.

Выдохнула, желая просто осесть на пол и обхватить голову руками. Шум в ушах не прекращался, в крови, будто растекался жидкий огонь.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Чтобы восстановить дыхание и способность ясно мыслить. Но слабость осталась…

Пошатнулась и направилась к выходу, обходя тетради с опарышами. Кажется, у меня ничего не вышло с заклинанием, но это уже неважно. Я больше не хочу без надобности пользоваться силой…

Приоткрыла дверь и замерла. В конце коридора раздавались женские голоса. Закрыла дверь обратно, удерживая ручку. Кажется, идут сюда. И что теперь делать?

7. Побег

Первая мысль, что пришла на ум, это выйти с наглым выражением лица, но эта идея никуда не годится. Осторожность — прежде всего. Сердце так бешено колотилось, что мешало нормально соображать.

Вдох-выдох…

Хватаю стул и подпираю им дверь. Ставлю спинкой под ручку, чтобы было сложнее открыть. А теперь… кидаюсь к окну и распахиваю его. Второй этаж…

Сглатываю и снимаю со второй койки покрывало, намереваясь его использовать, как канат.

Замок поворачивается… дверь дёргают, но она не поддаётся.

— Эй? Что за дела? — раздаётся в коридоре недоумевающий голос. — Почему заперто? — и снова толчок посильнее. Стул так долго не выдержит.

Бросаю покрывало, не забыв прихватить своё, чтобы меня не опознали, и свешиваю ноги с подоконника. Кидаю покрывало вниз, и сама свешиваюсь из окна, цепляясь за карниз.

Смотрю вниз и возвожу глаза в небо.

«Милосердные Боги, за что мне это?!»

Надо просто разжать пальцы… высота не такая большая. Максимум ногу подверну. Слышу грохот в комнате и отпускаю руки, готовясь к жёсткому приземлению. Но его не происходит. Сильные руки обхватывают меня вокруг талии, и я зависаю в воздухе, прижатая к твёрдому телу.

— Отпусти, — глухо шепчу, понимая, что нас сейчас увидят.

Парень выпускает меня и рывком прижимает к каменной стене корпуса, закрывая ладонью мой рот. Я и не собиралась кричать, поэтому удивлённо моргаю, пытаясь отдышаться.

— Никого? — раздаётся сверху женский голос.

— Проклятье?! — чертыхается другой. — Найду эту тварь… живьём закопаю. Мразь! Ты посмотри, что она с нашими тетрадями сделала?! На кровать мою посмотри! Уродина!

Тихо усмехнулась, ликуя. А ты как хотела, дорогуша? Крысу подложила и думала, тебя благодарить станут?

Каян, наконец, убрал ладонь и тихо повёл меня под окнами, ухватив за запястье.

— Подожди, — шикнула и прихватила брошенное покрывало.

Мы очень быстро обошли корпус и вышли во двор.

— Ты следишь за мной? — спросила флегматично, озираясь. В голове царила неразбериха. Всё ещё не верилось, что мне удалось уйти и не попасться.

Каян повернулся, окатив меня равнодушно-холодным взглядом, и ткнул пальцем в сторону.

— Мусор выносил, — произнёс он.

Я проследила взглядом в указанном направление и увидела баки. Да, оттуда хорошо видно окна корпуса.

— Спасибо, — выдохнула и собралась поскорее ретироваться. У меня есть ещё парочка важных дел.

— Эй? — мужской грубый голос заставив дрогнуть и обернуться.

На меня недовольно смотрел бородатый мужчина.

— Что это у тебя в руках? Покрывало? Портишь имущество академии?

Недоумённо моргнула и наклонилась к Каяну.

— Это кто? — шепнула осторожно.

— Надзиратель. Господин Фално, — ровно отозвался он.

Выпрямилась и состроила грустную мину.

— Господин Фално… — поздоровалась жалобно. — Кто-то подложил в мою постель дохлую крысу. Она почти разложилась… это так ужасно… я шла её выкинуть, а покрывало хотела постирать, — всхлипнула и смахнула несуществующие слёзы.

— Крысу? — настороженно поинтересовался надзиратель, недоверчиво глядя на мои руки.

— Да, — всхлипнула я. — Огромную, с разорванным брюхом, из которого сыплются опарыши. Я её только что выкинула. Хотите посмотреть?

Надзиратель отшатнулся, брезгливо морщась.

— Нет… поверю тебе на слово. Ты уже сообщила об этом своему куратору?

— Как раз собиралась, — произнесла невинно, хлюпая носом для убедительности. — А вы можете выдать мне новый комплект белья, а я, в знак своей благодарности, могу вам с чем-нибудь помочь?

Лицо надзирателя смягчилось.

— Идём за мной. Заодно покажу тебе, где можно покрывало постирать.

— Благодарю, вы так добры, — радостно улыбнулась в ответ.

Надзиратель развернулся и направился ко входу в корпус. Я последовала за ним, Каян, как ни странно, пристроился рядом.

— Значит, недотрога? — иронично поинтересовался он. — У вас в академии все такие?

— Какие? — спросила флегматично, не имея желания разговаривать. Тем более обо мне. Тем более с ним.

— Делаешь вид, что не понимаешь? — скептически хмыкнул он, засовывая руки в карманы брюк. Взгляд стал надменным. — Что ты делала в комнате Клариссы Эванс?

— Тебя не касается, — ответила холодно, нагло разглядывая профиль парня. Точёные черты лица… светлые волосы… упрямый подбородок и холодные бесстрастные зелёные глаза. Пугающие зелёные глаза.

— Я ведь могу рассказать, — вкрадчиво пригрозил он.

— Давай, — хмыкнула равнодушно. — Я потащу тебя за собой, как соучастника.

Парень криво ухмыльнулся.

— Сдаётся мне, перевели тебя не за хорошее поведение.

— Поведение здесь ни причём, — «ко мне не подкопаться», добавила мысленно. — Появилась «искра», а там и магия смерти пробудилась. Во время разговора с ректором.

— Что же тебе такого сделал ректор? — насмешливо поинтересовался Каян. Но эта насмешка не казалась мне безобидной. Я бы предпочла, чтобы он вообще эмоций не проявлял… — Разве в Академии Искусств не обучаются послушные, кроткие и ранимые существа? Не зря же вас называют недотрогами…

— Обучаются, — кивнула и заправила за ухо выбившуюся из «пучка» прядь волос. — И ректор мне ничего не сделал, просто магия пробудилась.

Наконец, мы вошли в корпус.

— Не думай, что здесь тебе придётся легко, — предупредил Каян и скрылся в другом направлении.

Облегчённо выдохнула и растёрла руку, что покрылась мурашками. Ну и парень… Что у него на уме вообще?

— Как тебя звать? — через плечо поинтересовался надзиратель, отпирая кладовую.

— Николь.

— Николь? Красивое имя, — произнёс он и зашёл в небольшое пыльное помещение. — Вот, Николь, тебе комплект чистого постельного белья. Но учти, бельё меняем раз в неделю. Больше не дам.

— Спасибо вам больше, — произнесла искренне. — Если нужна помощь, обращайтесь, буду рада.

— Непременно, — хмыкнул надзиратель и выпроводил меня взглядом. Мол, иди-иди, нечего меня задерживать. Усмехнулась и поспешила в свою комнату.

Уже на подходе к ней вся радость испарилась. Из своей комнаты выскочила взъерошенная Кларисса, крича от ужаса.

Остановилась, ничего не понимая.

Следом с криками выбежала её подружка, Снежана, а за ними… крыса. У крысы горели глаза, от тела отваливались куски плоти…

Святые утопленники!.. это я натворила?

8. Крыса

Учитывая, что крыса стала умертвием и у неё нет брюха, ведёт она себя очень резво. Прыгает. Высоко прыгает… Скачет. Зубами клацает. Девчонки пищат.

— А-а…мамочки! Уберите её кто-нибудь! — кричит Снежана, прижимаясь к стене.

— Надо заклинанием! — нервно вторит Кларисса, а у самой глаза испуганные: лихорадочно сверкают и мечутся из стороны в стороны.

Нет, я тоже не храбрец но, если верить заклятью, умертвие должно мне подчиняться.

Подошла ближе и позвала:

— Кис-кис-кис, — крыса среагировала на голос.

Замерла, развернула ко мне свою тушку и кинулась во всю прыть, теряя на ходу внутренности. Ну и мерзость!..

Я бросилась в сторону и прошмыгнула в комнату девчонок. Кинула постельное бельё на стол и заозиралась. Крыса вбежала следом, явно не с намереньем поблагодарить меня за воскрешение.

И вот мы стоим один на один: я у окна, крыса у входа. Я думаю, как выкрутиться, крыса наверняка думает, как получше оттяпать от меня кусок.

— Я за помощью! — раздался голос из коридора.

Пока помощь подоспеет, меня уже покусают. И мало ли, кем я стану после этого. Может заражусь трупным ядом, а может, бешенством.

И тут в дело вмешалась стоящая в углу швабра. Точнее, я её увидела и ринулась к ней. Крыса сорвалась с места, то ли пытаясь меня опередить, то ли ухватить за ногу. Но вот швабра в моих руках… удар… и крыса летит к противоположной стене.

— Оу… — выдыхаю зажмурившись.

На стене пятно, но крыса снова в строю. Она нападает, я отбиваюсь и… умертвите летит в раскрытое окно, почти преодолев временное пространство. Выглядываю следом и задумчиво тяну:

— М-да… — крыса всё ещё пытается ползти. Неизвестно куда, но упорства ей не занимать.

— Где умертвие?! — в комнату влетел куратор, а следом ректор. Вот так компания собралась…

— Там, — произнесла невинно и мотнула головой в сторону улицы.

Куратор подлетел к окну и вскинул руку, с которой сорвались зеленоватые жилы. Магия смерти достигла цели и на месте крысы осталась смердящая лужа.

— Кто? — строго обратился ректор, обводя нас всех взглядом. А вот и девочки… что-то они бледные совсем. Не скажу, что мне тоже хорошо и не хочется стошнить… просто я за сегодня и так устала, если ещё бледнеть начну, последние силы потрачу.

— Она! — хором воскликнули некромантки, некультурно тыча в меня пальчиками.

— Я? — отозвалась недоумённо и похлопала глазками. — Да я же вас спасла только что, а вы… — шмыг-шмыг носом.

Ректор скрипнул зубами, переглянулся с куратором и объявил.

— Привести себя в порядок, переодеться и все ко мне в кабинет. Через час.

— Да, магистр Кан, — послушно вымолвила я, поклонилась и отправилась к себе, прихватив своё чистое бельё.

В комнату уже вернулись соседки. Три девушки уставились на меня, как на нечто сверхъестественное.

— Так… — вымолвила устало. — Меня зовут Николь, я новенькая и очень надеюсь, что мы поладим. В знак моих искренних добрых намерений у меня для вас кое-что есть.

Полезла в чемодан и достала ещё несколько плиток шоколада.

— Угощайтесь, — протянула девушкам и улыбнулась.

— Спасибо, — произнесла рыженькая и взяла угощение. — А что с твоей постелью?

— Испачкалась, — улыбнулась в ответ и стала перестилать белье.

Потом сходила в душ, в который уже подтягивались другие адептки, переоделась в форму академии, отметив, что брюки мне очень даже идут, и отправилась к ректору.

В просторном кабинете ждали только меня. А народу-то собралось… Тут и надзиратель, и смотритель… Каяна только не притащили. И крысу. А что, её тоже надо было допросить, как главного свидетеля.

Ректор задумчиво стучал по столу.

— Ну, мисс Де Камелье? Что вы нам расскажите?

Рассказать? Ну ладно…

— Я пришла в свою комнату, а на моей постели крыса. Её даже господин Джаргис видел, — тяну обиженно. — А я не хотела жаловаться. Свернула покрывало и выбросила крысу. Господин надзиратель может подтвердить, он меня у мусорных баков видел, а потом мне чистое бельё дал.

Ректор перевёл хмурый взгляд с Джаргиса на Фално и снова на меня.

— А мне известно, что вы, мисс Камелье, спрашивали у смотрителя номера комнат мисс Эванс и мисс Розарри.

— Спрашивала, — кивнула охотно. — Чтобы девочкам шоколад подарить. А что, шоколад не нашли?

— Нашли, — сквозь зубы процедила Кларисса.

— Я и своим соседкам подарила, — добавила невинно. — Пришла, дверь открыта, и я просто положила шоколад на стол и ушла. А крыса… может из мусорки сбежала? Знаете, я её, когда собиралась выкинуть, очень испугалась и произошёл выброс магии. Я значения не предала, потому что крыса как была мёртвой, так и осталась.

Ректор недоверчиво покосился.

— Да что же ты врёшь?! — не выдержала Кларисса. — А кто наши тетради разбросал? А вещи узлом связал? Мы пока распутали…

— Крыса? — тупо предположила я и похлопала ресницами.

Кларисса побагровела. Думала, пар из ушей пойдёт.

— Это ведь мы тебе трупятину подкинули, а ты решила нам отомстить и вернула её, испортив вещи. Отпираться будешь?

Я притворно ахнула, приложив ладони ко рту.

— Вы?! Но за что? Что я вам сделала?

— Арр… — некромантка зарычала и бросилась меня душить.

Я зажмурилась, пытаясь прикрыться руками. Главное, не начать защищаться при свидетелях.

— А ну прекратить балаган! — ректор ударил по столу ладонью, так что все принадлежности подпрыгнули. И даже книги на полках. — Устроили тут… — отдёрнул полы камзола и сел обратно в своё широкое кресло. — Мисс Камелье возвращайтесь к себе. А вы… — ректор обвёл девочек красноречивым взглядом. — Останьтесь.

Едва сдержала победную улыбку и поклонилась.

— Благодарю, магистр Кан. Я очень устала, ещё хочу к учёбе подготовиться, — и простившись с остальными, выскочила в приёмную.

— Задержитесь на минуту, — раздался голос ректора за спиной. Он вышел следом, окидывая меня серьёзным взглядом.

— Да, магистр Кан? — повернулась к нему, показывая всем своим видом, что я внимательно слушаю.

— Николь, — вздохнул он. — Не думай, что я поверил в твою непричастность. Заклинание третьего уровня с отложенным действием. Немного искажённое, но всё же, не похоже на обычный выброс.

— Не понимаю о чём вы, — отозвалась непринуждённо, глядя мужчине в глаза.

Он внезапно усмехнулся и потёр переносицу.

— Теперь я даже понимаю ректора Фалгера, почему он так радостно передавал ваши документы, и почему ваше личное дело чистое. Он просто не мог ничего доказать. К вам не просто подкопаться, да, Николь?

Театрально вздохнула, состроив утомлённый вид.

— Магистр Кан, у меня был очень напряжённый день, позвольте мне отправиться к себе и отдохнуть?

— Конечно, мисс Камелье, — улыбнулся Ректор. — Но не думайте, что я не буду за вами следить.

«Да на здоровье…» — подумала, а в ответ лишь почтительно склонила голову.

А теперь спать-спать и ещё раз спать. Но сначала нужно подготовиться к ночи, не думаю, что высокомерные стервы легко простят меня. А после разговора с ректором и заслуженного наказания они будут особенно злыми…

9. Происшествие в столовой

Думала соседки мирно читают или готовятся ко сну, а они о чём-то с жаром спорили. Их крики были слышны ещё в коридоре и что-то мне резко захотелось возвращаться.

В Академии Искусств я как-то успела привыкнуть к одиночеству. В небольшой, со вкусом и изяществом обставленной, комнате я чувствовала себя более чем комфортно.

Задержала вдох, дала себе несколько секунду на восстановление душевного равновесия, и толкнула дверь.

— А тебе говорю, что на лярв нужно ловушку ставить. Их вообще так просто не уничтожить, — доказывала рыженькая.

— Лярвы низшего порядка, — светленькая качнула головой. — Хватит «замкнутого круга».

— Что вы спорите? Нам по нечисти зачёт только через три месяца сдавать, — спокойно заметила третья и обернулась на меня. — О, новенькая! Ты боишься гульв и лярв?

— Впервые слышу, — отозвалась я. — Но собираюсь ликвидировать этот пробел в своих знаниях. А они страшные?

— Ну как сказать… — рыженькая задумчиво выпятила губы. — Гульвы — это женщины, которые погибли насильственной смертью, которых не похоронили по всем правилам. Иногда они превращаются в неспокойных духов, или даже буйных, а иногда восстают.

— Они очень страшные! — скривилась светленькая. — Наполовину лысый череп, вытянутое, как у волка лицо и острые зубы.

— Гульвы охотятся по ночам и, вгрызаясь в горло, выпивают всю кровь, — важно заметила третья. — А лярвы — это утопленницы. Тоже женщины.

Сказать, что я потеряла дар речи, всё равно что назвать Клариссу милой. Я как-то не задумывалась, что некромантия, это не просто подчинение магии смерти, что она имеет прямое назначение. И это назначение — уничтожение нежити и нечисти.

— Спасибо за полезную информацию, — сдержанно поблагодарила и подошла к своему неразобранному чемодану. Интересно, я успею вызубрить всю классификацию нежити за ночь?

— Эй, Николь, да? — обратились ко мне. Повернулась через плечо и вскинула бровь. — Ты на ужин идёшь? Или фигуру бережёшь? — насмешливо поинтересовалась рыженькая.

— Фигуру? — удивилась притворно. — А она у меня есть?

Соседки иронию оценили.

— Очень смешно. Значит идёшь? Тогда собирайся.

Я бы предпочла сегодня из комнаты не выходить и время не тратить, но лучше я сегодня узнаю, где находится столовая, чем завтра с утра буду в панике метаться. Да и поужинать не мешает. Как утром приехала, так и не ела. Даже удивительно, что после всех событий аппетит не пропал.

Правда, через несколько минут, я успела пожалеть о своём опрометчивом решении. Как-то я не подумала, что в столовой соберётся вся академия.

Мы вошли в просторный зал с длинными столами и не успели сделать трёх шагов, как посыпалось со всех сторон.

— Эй, Недотрога, иди к нам! — кричал какой-то парень, махая мне рукой.

— Ты, правда, настолько невинна? — хохотнули с другого конца зала. — Хочу убедиться. Идёшь?

Дружный смех сотряс стены помещения.

— Недотрога-недотрога, а сыграй мне что-нибудь на рояле, — протянул высокий парень совсем близко рядом со мной. Едва сдержалась, чтобы не стереть его пошлую улыбку металлическим подносом для еды.

— Недотрога? — удивилась моя рыженькая соседка. — Ты когда прозвище получить успела?

Мне бы её неведенье и непосредственность…

— Ты с какого мира? — закатив глаза, поинтересовалась светленькая.

— Недотрога — это ученица Академии Искусств, — деловым тоном заметила третья.

Со всех сторон раздавались смешки и «заманчивые» предложения, но мы, не реагируя, продвигались к раздаче.

— А почему вас так называют? — удивилась рыженькая.

— Гм… — озадаченно потёрла лоб, подбирая правильные слова. — За поведение, наверное. Учениц академии так воспитывают, что сложилось о них некое общее представление, которое и повлекло за собой появление этого прозвища. Недотроги сдержанные, не допускают вольностей по отношению к себе, манерные и утончённые. Принято считать, что мы не понимаем шуток, зато превосходно играем на рояле, пишем картины и вышиваем полотна, — подавила улыбку и взяла поднос. — На самом деле, в Академии Искусств могут обучаться только аристократки. А взять в жёны ученицу академии, считай дело чести, — и всё же я усмехнулась.

— Ты, наверное, очень расстроилась, — сочувственно произнесла светленькая. — Попасть к некромантам…

— Но сами вы не выглядите расстроенными, — иронично заметила я. — Мне все предлагают дар запечатать, а что же вы? Не было такого желания, если магия смерти так сильно влияет на сознание и подсознание?

Девочки переглянулись.

Рыженькая поманила меня пальцем и, после того, как я наклонилась, шепнула.

— Некромантия — это деньги. Огромные деньги, Николь…

— Император щедро платит некромантам, — кивнул третья. — Ни на одной профессии в Нисхельме столько не заработаешь.

— А мы девушки простые, — пожав плечами, призналась светленькая. — У меня куча братьев и сестёр, я матери помочь мечтаю. Дом купить побольше и поближе к столице. И у каждого здесь есть причина «почему».

— Ясно, — отозвалась задумчиво, по-новому глядя на сидящих за столами адептов. А ведь, правда, практически все они из простых семей и мало кто может похвастаться положением. А деньги — это, наверное, весомый стимул, чтобы стараться.

Протянула подавальщице поднос, с сомнением рассматривая… эм-м… месиво в котлах.

— Но тебе можно о деньгах не волноваться, — мечтательно причмокнула рыженькая. — Ты обеспеченная, это сразу видно. Так что через месяц можешь подавать Императору прошение на запечатывание дара.

— Ну да… — отозвалась я, не собираясь никого разубеждать. Я и сама пока толком ни в чём не уверена, да и магия себя особо не проявила. Может, через неделю я волком взвою.

Мне навалили в тарелки разной по цвету кашицы и вернули поднос. Замечательно…

— Николь? Не хочешь составить мне компанию? — властно протянул рядом знакомый голос. Повернулась, сталкиваясь с карими глазами Крайдена. И почему мне его лицо кажется таким знакомым?

— Извини, я с девочками, — произнесла вежливо, пытаясь его обойти, но Крайден преградил путь.

— Уверена? Тебе лучше держаться поближе ко мне, а не к девочкам, — зло-иронично выплюнул он, скалясь.

Соседки мои притихли, потупив глазки. Подняла взгляд и произнесла спокойно:

— Я сама решу к кому мне держаться поближе, а от кого подальше.

Лицо Крайдена перекосило.

— Уверена? Это тебе не Академия Искусств, здесь с тобой никто церемониться не станет. Мало ли, что может произойти…

— А ты мне угрожаешь? — поинтересовалась непринуждённо. — Или так неумело предлагаешь своё покровительство? Или это новый способ ухаживать за девушкой?

В столовой воцарилась такая гнетущая тишина, даже поварихи замерли. И чего? Ему никто не отказывает что ли? Или все боятся? Местный «король»?

Крайден хмыкнул, нервно покусывая губу.

— Зря ты так. Я же от всей души… — шагнул ко мне и прошептал в самое ухо: — Я ведь могу быть грубым. А моим ребятам ты очень понравилась…

Это намёк?

Снисходительно улыбнулась и отстранилась так, чтобы видеть глаза этого самоуверенного мерзавца.

— Ты что-то конкретное мне предлагаешь?.. всё в толк взять не могу. Если нет, то извини, — притворно улыбнулась и обошла парня, направляясь к свободным местам.

Внезапно кто-то выставил в проход ногу, которую я из-за подноса не заметила. Запнулась и полетела вперёд, всё ещё пытаясь удержать несчастный поднос. Уже приготовилась ко встрече с твёрдым полом, как меня кто-то поймал. Тарелки перевернулись…

Я повисла в сильных руках, почти распластавшись на полу. По форме Каяна стекал мой ужин. Мне тоже досталась, испачкалась в каше знатно, но… холодный взгляд Каяна прямо вытряхивал из меня душу.

— Проклятье… — выругался рядом какой-то светленький мальчишка, и я была с ним полностью согласна. Проклятье…

10. Грубый шантаж

Ноги скользили по полу, который в радиусе нескольких метров весь испачкан месивом болотного цвета, что тут называют кашей. Мои руки, моя блузка, туфли и брюки… всё в каше. Хуже всего, что Каян поразительно спокойно отряхивает пальцы и свой пиджак, словно ничего не случилось. А все чего-то ждут. Определённо.

Каян поднял на меня равнодушный взгляд и произнёс:

— Пойдёшь со мной.

Вопросов в голове вертелось множество, но ни один не сорвался с языка, стоило ледяной руке коснуться моего запястья. Меня словно сковало льдом. Тело оцепенело. Уже на выходе из столовой, я нашлась и даже заговорила без запинки и уверенно.

— Куда ты меня ведёшь? Может, выпустишь руку?

— Ты не в том положении, — Каян впервые улыбнулся. Клянусь Святыми, лучше бы он этого не делал!.. Я едва не запнулась, только чудом удалось избежать столкновения с полом. Только благодаря руке, что крепко сжимала мою, вызывая липкий холодок вдоль позвоночника.

— Не очень тебя понимаю, — произнесла сдержано. — Я не просила ловить меня. Не просила стоять на пути, поэтому, моей вины в том, что ты испачкался нет. Я могу лишь тебя поблагодарить за помощь.

Каян окатил меня скучающим взглядом и произнёс:

— Говорю ещё раз, ты не в том положении. Будешь делать всё, что скажу. Иначе… ректор узнает, как я тебя поймал, выпрыгивающую из окна комнаты Клариссы Эванс. Что никакую крысу ты не выкидывала…

— Шантажируешь? — усмехнулась, заинтересованно вскидывая бровь. — А ты не промах. Ты всех так запугиваешь и держишь на крючке?

— Только тебя, — равнодушно отозвался Каян, наконец, выпустив мою руку. — Действую твоими же методами. Все остальные не рискуют со мной связываться.

— Моими же методами? — иронично переспросила, ощущая, как сердце пытается пробить грудную клетку. Сумасшествие! Чего этот парень добивается? Не просто ведь так делает всё это. Ох, не просто… — Ты ничего не знаешь обо мне и моих методах. Поэтому предупреждаю, не играй со мной, — обворожительно улыбнулась, продолжая спокойно следовать рядом.

Интересно, куда мы идём?

«Будешь делать, всё, что скажу…» — интересно, и что же он скажет?

Вопросов больше не задавала, на Каяна не смотрела. Сбежать не пыталась. Много чести. Хочу узнать, что он задумал.

Мы поднялись на третий этаж, прошли в самый конец крыла и остановились у ржавой металлической двери. Каян надавил на ручку, приподнял дверь и толкнул.

Взгляд выхватил из полумрака покосившиеся умывальники, сломанные душевые, отколотую кафельную плитку…

— Заходи, — ровно приказал он и подтолкнул в спину. — Это заброшенная мужская душевая. Сейчас ей никто не пользуется, но вода по-прежнему есть. Можно очистить форму.

Каян закрыл дверь и включил свет. Лампочка тускло мерцала, но всё же лучше, чем темнота. Я не спешила кидаться к раковине, ждала, что скажет мне этот шантажист.

Парень снял пиджак и кинул его мне, так что едва успела поймать. И естественно ещё больше испачкалась.

— Приведи в порядок, — холодно бросил и отвинтил заржавевший вентиль. Кран утробно загудел и изверг оранжевые брызги. — Не стой, а делай, что говорю.

Подняла взгляд и снисходительно улыбнулась.

— Во-первых, если хочешь помощи, проси вежливо, во-вторых, твои угрозы не очень убедительны, чтобы я кидалась безукоризненно выполнять всё, что ты говоришь.

Каян склонил голову набок, пробежавшись по моему лицу нечитаемым взглядом.

— Странно, ты мне казалась умнее. Видимо, ошибся.

Непроизвольно вспыхнула, задержав дыхание. Губы упрямо желали сомкнуться в тонкую линию, но я всеми силами сохраняла невозмутимы вид.

…из крана полилась чистая вода.

Каян намочил ладонь и стал оттирать брюки.

— Если продолжишь глупо сопротивляться, ректор будет узнавать о каждом твоём шаге. Ни одна выходка не останется безнаказанной. Я буду очень пристально следить за тобой, предотвращая любые нарушения.

— И зачем тебе это? — поинтересовалась насмешливо, пихая пиджак под тонкую струю воды. — Какое тебе до меня дело?

Каян не ответил. Точнее проигнорировал.

— Жду тебя после занятий на тренировочной площадке. Поняла? За обедом сядешь со мной.

Усмехнулась, опуская голову, чтобы скрыть рвущуюся наружу злость, что кипела в душе. Зря ты так, Каян… Конечно, вслух я не проронила ни одной угрозы. Не в моих правилах.

— Хорошо, — кивнула непринуждённо. — Но не забывай, что у всех есть слабые места и рычаги давления. У всех. Даже у тебя, — фальшиво улыбнулась и принялась за стирку.

Ничего, мне просто нужно чуть больше времени, терпения и наблюдательности. И ещё информации. Похоже, завтра мне снова следует нанести визит господину Джаргису…

11. Цветы и свиньи

Сидя в комнате на стуле, в мокрой форме… я сделала для себя несколько выводов. Первый: просто не будет. И второй: от меня чего-то хотят. Не успела толком начать учиться, а уже столько внимания. Почему?

И ладно девчонки, они самовлюблённые дурочки, решившие, что я недостойна обучаться некромантии, когда вот они… они самые достойные. Но зачем меня цепляет Крайден? Чего так настойчиво хочет с таким выражением лица, словно я его кровный враг? А Каян? Он сам сказал, что его никто не трогает, да и сам он, не похоже, чтобы кем-то интересовался. Но это могут быть всё преждевременные выводы…

Поднялась, тяжело вздохнув, и улыбнулась замершим соседкам.

— Всё хорошо.

— Не похоже, — неуверенно произнесла Рыженькая, и закрыла книгу. — Каян тебе ничего не сделал? Он вообще жутковатый, знаешь.

— Помешан на учёбе, — полушёпотом добавила светленькая со своей койки. Соседки медленно готовились ко сну.

— Не помешан, а сосредоточен, — возразила третья. — Всем известно, что эмоции имеют прямое влияние на магию смерти. Чем лучше контролируешь себя, тем лучше контролируешь дар. Не зря же нас учат концентрации.

— Слушайте, а как вас зовут? — всё-таки спросила я, а то уже как-то даже неловко.

Рыженькая улыбнулась.

— Амелия, — представилась и кивнула.

— Белла, — улыбнулась светленькая.

— Ева, — произнесла третья. — Вообще странно, что Каян решил тебя поймать.

— Решил поймать? — недоверчиво переспросила, подумав, что ослышалась.

— Ну да, — замялась Амелия, поправляя волосы. — Он вообще в другой стороне был, а потом, когда увидел, что тебе поставили подножку, кинулся вперёд.

— Каян не отличается благородством, — заметила Белла.

— Хм… слушайте, а вы знаете того, что мне подножку поставил?

— Придурок Шэй, — недовольно засопела Амелия.

— Её брат, — спокойно произнесла Ева. — Такой же рыжий. Может, видела его.

— Эй! Мы вовсе не похожи! — обижено воскликнула Амелия и обхватила подушку, устроив её у себя на коленях. — Он вечно таскается за Краденом, словно подчинённое умертвие. Совсем мозгов нет.

— Ласково ты его, — усмехнулась я.

Ева покачала головой.

— На самом деле, она любит своего братца и всё время беспокоится.

— Ясно, — произнесла я и отправилась к шкафу, переодеваться в пижаму. А форму не мешало бы высушить.

Плохо, конечно, что рыжий — брат моей соседки. Я уже почти придумала, как ему «случайно» сломать ногу, чтобы в проход не высовывал, а тут… Придётся придумать что-то другое.

Я переоделась, сходила умылась и начала подготовку ко сну. А именно… стала двигать тумбу. К двери.

— Извините, девочки, — прокряхтела, сдувая пряди волос со лба. — У меня был насыщенный день, и я хочу провести ночь спокойно, поэтому… нужны меры предосторожности.

Подпёрла дверь и с чувством выполненного долга забралась на подоконник, прихватив одеяло.

— Спокойной ночи, девочки, — улыбнулась дружелюбно, включая на столе ночник. — Вам этот свет не будет мешать?

— А ты спать не собираешься? — удивилась Рыженькая. То есть, Амелия. Теперь бы привыкнуть…

— А я собираюсь учиться, — вздохнула и открыла справочник классификации нежити…

Утро началось воодушевлённо. С громкого сигнала. Соседки все ещё спали, несмотря ни на что, а Белла вообще закуталась в одеяло с головой. Амелия свернулась клубком и только Ева потягивалась.

Я сползла с кровати, размяла затёкшее тело, взяла полотенце и поспешила умываться. Адепты только-только выползали из своих комнат и напоминали, без преувеличения, восставших мертвецов.

По идее уборная мальчиков в одной стороне, девочек в другой. Но я почему-то обнаружила у нас сразу двух парней, которые беспечно умывались. Были и девушки, но они, словно ничего не замечали.

Ладно, может, и мне сделать вид, что всё нормально? Встала рядом с соседней раковиной и включила воду. Сейчас быстро приведу себя в порядок и побегу переодеваться в спортивную форму. Ещё нужно успеть на завтрак и заскочить к ректору за жетоном и амулетом…

Меня грубо толкнули, так что я едва не врезалась носом в зеркало, и притворно извинились:

— Ой, прости, я тебя не заметил.

Обернулась, смерив парня быстрым внимательным взглядом. Его лицо мне показалось знакомым. Кажется, видела его в компании Крайдена.

— Да, ничего, — отозвалась спокойно. — Под ноги смотри, пол скользкий, — намеренно сильно стряхнула руки и щётку, беспечно улыбаясь.

Парня оросило брызгами.

— Да ты… — он дёрнулся, и в этот момент я наступила на задник его тапка.

Парень нелепо взмахнул руками, а я быстренько испарилась, не дожидаясь развязки. Выскочила за дверь, как раздался грохот. Всё-таки упал. А я говорила… пол скользкий.

Перекинула полотенце через плечо и поспешила в комнату.

— Всем доброе утро, — пожелала я сонным соседкам и стала одеваться.

— Ты бодрая, — недовольно прищурилась Ева, расчёсывая русые волосы.

— Настроенная на продуктивный день, — улыбнулась в ответ, надевая спортивную кофту. — Вы меня извините, мне ещё к куратору, побегу.

— Желаю удачи! — крикнула мне в след Амелия.

Хорошая девушка. Даже жаль её братца…

Магистр Йен был у себя. Стоило мне войти в кабинет, сразу протянул мои вещи, внимательно меня изучая.

— Ну-ка… расскажи мне, как ты заклятье третьего уровня применила? Кто помогал?

«Никто…» — чуть было не сорвалось, но я на эту удочку не попадусь.

— Я ничего не делала, магистр, — отозвалась, скромно потупив глазки. — Разрешите идти? У меня ещё тренировка.

Куратор поджал губы и махнул рукой. Покинула кабинет, облегчённо выдохнув, и поторопилась. Вышла на крыльцо корпуса и едва нос к носу не столкнулась с Нэйтом.

— О! — обрадовался он. — А я ищу тебя, Недотрога, — широко улыбнулся и сунул мне под нос «жидкий» букет синих цветов.

— Ободрал клумбу господина Джаргиса? — настороженно поинтересовалась, принимая цветы.

— Я старался, — без зазрения совести, признался парень.

— Я вижу, — усмехнулась, держа цветы от лица подальше. Мало ли… — Эм-м… спасибо, — натянуто поблагодарила, размышляя куда пристроить несчастные цветочки. Но и выкинуть жалко. — Только больше не рви, ладно?

— Ладно, — легко согласился Нэйт. — Разрешите, мадам, проводить вас в столовую? — шутливо поклонился он и подставил руку.

— Проводи, — кивнула снисходительно. — Но учти… если что-то задумал, мой дядя скормит тебя свиньям, — и очаровательно улыбнулась.

Нэйт шумно сглотнул и руку убрал. Так-то. А теперь можно и на завтрак…

12. Происшествие на площадке

Я предполагала, что появление недотроги в Академии некромантов произведёт фурор, но, чтобы настолько… Каждый адепт, будто, считает своим священным долгом ткнуть в меня «палкой». То ли не воспринимают меня всерьёз, то ли ждут, когда я опозорюсь и пытаются этот момент приблизить, то ли завидуют…

— Эй, Недотрога! Готова упасть на тренировке в грязь лицом?

— В прямом смысле, — засмеялся смуглый парень, сидящий за столом рядом с проходом.

— Это она ещё на практике не была, — многозначительно добавили откуда-то сбоку.

— Посмотрим, как будет рыдать, когда магистр Крист поведёт на кладбище… — и снова смех.

— Не обращай внимания, — шепнул рядом идущий Нэйт.

Скептически выгнула бровь и «случайно» задела рукой стакан с компотом. Стакан опрокинулся на стол, а компот потёк быстрым ручейком прямо на брюки парня, который первым начал надо мной подшучивать.

— Ой! — воскликнула, приложив ладонь ко рту. — Я такая неуклюжая. Прости…

— Т-с… — парень зашипел, подскакивая и недоумённо смотря на тёмное, влажное пятно прямо на его гм… паху.

Хотела пошутить про недержание, но подумала, что тогда мне живой из столовой не выбраться. Не стоит переоценивать свои силы.

— Простите, пожалуйста, — вымолвила виновато. — Помочь? — главное, не улыбаться.

— Нет! — рявкнул парень и бросился прочь под общий смех.

Коршуны. Ещё минуту назад они смеялись вместе с ним, а теперь над ним.

Подошла к раздаче и взяла поднос.

— Ты ведь это специально сделала? — осторожно шепнул Нэйт, стоя за моей спиной.

— О чём ты? — спросила непринуждённо. — Здесь всегда такая…странная еда?

Парень усмехнулся.

— На самом деле, на вкус не так всё плохо. Все эти овощные пюре обладают для нас самым настоящим источником энергии. Ты ведь ничего не знаешь о некромантах, верно? — иронично спросил, но глядя с сочувствием. А сочувствие меня дико раздражает…

— Кое-что знаю, — сдержанно ответила и повернулась к подавальщице. — Вы сегодня чудесно выглядите, — широко улыбнулась, протягивая поднос. — Этот чепец вам очень к лицу.

Краснощёкая женщина широко разулыбалась, демонстрируя жёлтые зубы, и навалила мне полную тарелку каши. Подумала и добавила булочку с маслом и сыром. Мелочь, а приятно.

— Благодарю, вы очень любезны, — улыбнулась смущённой подавальщице и направилась за компотом. Нэйт позади беззвучно открывал рот.

— А мне булку? — послышалось обиженное за спиной.

— Иди уже, пока и это не забрала! — гаркнула подавальщица, вызывая мой тихий смешок.

— Просто невероятно! — сокрушённо выдохнул Нэйт, садясь рядом. — Как ты это делаешь? Что это за магия такая?

— Вежливость и этикет, — отозвалась, зачерпывая ложкой кашу и принюхалась. Пахнет ничего, вроде.

— Тяжело тебе придётся, — посетовал Нэйт и приступил. Ел он довольно аккуратно, в отличие от многих в столовой. — Про некромантов много знать нужно, чтобы нормально адаптироваться. У нас иной образ жизни, отличающийся от обычных людей или тех же магов и ведьм.

— Может, ты мне тогда расскажешь? — поинтересовалась, вздёрнув бровь.

Нэйт поднял взгляд, недонеся ложку до рта и хитро произнёс.

— Если поцелуешь.

Я даже не дрогнула.

— Смотри, что там, — указала пальцем.

— Где? — не понял Нэйт, оглядываясь.

— Да вот же, на полу. Губа твоя раскаталась, смотри не наступи, — и продолжила есть.

Нэйт изумлённо моргнул и звонко рассмеялся, привлекая внимание всех присутствующих.

Как-то постоянное внимание утомляет. Надеюсь, я очень скоро перестану быть главной новостью академии.

В столовую вошли мои соседки и сразу меня заметили. Амелия приветливо помахала и направилась к нам. За ней Белла, а Ева пошла к раздаче. Ева-Ева… какая ты чуточку высокомерная и подозрительная. Кажется, она меня за что-то невзлюбила, но умело делает вид, что ей вообще всё равно.

— Привет, — поздоровалась соседка и перевела удивлённый взгляд на Нэйта. — А чего он тут делает?

— Это друг Крайдена, — добавила подошедшая Белла.

— Знаю, — кивнула и проглотила кашу. А ничего… могло быть хуже. Похоже она действительно с овощами и фруктами. Нэйт подал мне отличную подсказку, надо бы больше узнать об образе жизни некромантов.

— Он может сделать какую-нибудь подлость, — настороженно произнесла Амелия.

— И это знаю, — ответила просто и усмехнулась, замечая удивлённый взгляд Нэйта. — Но у нас вроде как временное перемирие, пока Нэйт не решит его нарушить. За последствия пусть сам отвечает. Да, Нэйт? Ты же готов к последствиям?

Нэйт шумно сглотнул, отсалютовал мне стаканом с компотом и залпом выпил…

Покидая столовую, я пересеклась к Крайденом и компанией. Нэйт остался с ними, а я поспешила на тренировку. Хотелось прийти пораньше и осмотреться.

Тренировочная площадка, совмещённая со стадионом, находилась в другой стороне от кладбища. По дороге я встретила господина Джаргиса. Он буквально светился от счастья, хоть и пытался сдерживаться.

— О, Николь! — приветливо воскликнул он. — Вы не представляете!.. связались из города и сообщили, что уже сегодня доставать большую часть строительных материалов, а ещё новое оборудование для практических кабинетов, и новые раковины и краны в мужскую уборную, там совсем сломались…

— Я очень рада, господин Джаргис, — любезно ответила. — Можно зайду к вам после занятий?.. мне снова нужно воспользоваться вашим эрго-кристаллом, связаться с дядей…

Как и следовало ожидать, услышав упоминание Адриана, смотритель тут же согласился.

— Конечно-конечно! Я поставлю чайник и напеку булочек! — Джаргис кивнул мне и отправился в сторону главного корпуса.

Последнее его обещание немного насторожило: он умеет печь? С чем интересно начинка? И кладбище подозрительно рядом с его домом…

Поморщилась и поторопилась. На площадку уже подтягивались адепты. Одни зевали, сидя на трибуне стадиона, другие прогуливались по беговой дорожке…

Мужчина с хвостиком, в обычной черной футболке и штанах, поливал из шланга землю под полосой препятствий, и я сразу поняла о какой «грязи» шла речь.

Похоже, утро будет весёлым. Я не очень натренирована, но всё же Адриан со мной занимался, надеюсь опозорюсь, но не сильно. Так… совсем немножко.

Для начала решила размяться. Лучше всего с простых упражнений на всю группу мышц, а затем выполнить растяжку. Тело необходимо разогреть перед такой… тренировкой.

Мужчина повернулся ко мне, и я узнала в нём магистра Криста, в который раз порадовавшись, что подготовилась перед отправкой сюда.

— Чем это ты занимаешься? — насмешливо поинтересовался он.

— Разогреваюсь, сэр! — громко ответила, выполняя наклоны.

— Решила упростить себе задачу? — усмехнулся и направил на меня шланг, обрызгивая ледяной водой.

Беззвучно хватанула ртом воздух и бросилась бежать. Вслед мне раздался зловещий довольный смех.

Вот он… весельчак!

Пытаясь отплеваться и убрать у с лица мокрые пряди на кого-то налетела.

— Ой, прости! — воскликнула, удерживая мальчишку за плечи. — Ты в порядке? Извини, я не заметила.

Парень смотрел на меня голубыми глазами и довольно улыбался.

— Ты, и правда, красивая, — непосредственно выдал он, оглядывая мою мокрую форму наглым взглядом.

— Нахал, — усмехнулась и взъерошила его светлые волосы. Мальчишка показался мне младше меня, и я не ощущала от него угрозы. Какой-то он совсем по-детски наивный и открытый.

— Эй, не делай так, — насупился он, пытаясь пригладить волосы. — Меня зовут Риден, и я не маленький. Мне почти шестнадцать.

— О, шестнадцать! — притворно удивилась я. — Да ты настоящий господин. Тебе пора отращивать усы и носить шляпу.

— Правда? — искренне поинтересовался он, и я приглушённо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Правда-правда, — заверила его и протянула ладонь. — Николь. Приятно познакомиться, — произнесла, ощущая на себе чужой пронзительный взгляд. Я могу лишь догадываться кому именно он принадлежит…

Риден весело улыбнулся и ответил на рукопожатие. Внезапно его взгляд застыл. Я не поняла в чём дело, как парня затрясло, глаза закатились, а белки наполнились зеленью. Риден рухнул на землю, а его тело выгнуло в неестественной позе.

Впервые я оцепенела, не зная, что делать. Меня сковало каким-то невидимым липкий страхом. Я смотрела и не понимала.

«Я должна ему помочь…» — мысль отрезвила, и я кинулась к мальчишке.

Мою руку жёстко перехватили.

— Совсем идиотка?! — закричал Каян, яростно глядя мне в лицо. — Магия смерти не различает человек ты или умертвие. Она просто убивает! Его нельзя трогать… — Каян отбросил мою руку и отошёл, уступая место магистру.

Магистр Крист набросил на беднягу шерстяное одеяло, завернул в него, словно куколку и повернулся к Каяну.

— Отнеси в лазарет.

— Да, магистр, — послушно отозвался Каян и легко подхватил мальчишку на руки.

— Чего стоим? — строго поинтересовался магистр. — Стройтесь! Бегом-бегом!

А я всё ещё не могла сдвинуться с места. Меня, словно в ледяную прорубь кинули.

— Чего застыла? — кто-то толкнул меня плечом, но я лишь мельком на него взглянула. Перед глазами всё ещё стояло искажённое болью лицо Ридена. Что с ним случилось?

— Это тебе не твоя академия, тут салфетки крестиком не вышивают, — а это шипение я почему-то узнала сразу. Кларисса.

Развернулась к ней лицом и произнесла:

— Ты права… — безэмоционально вымолвила и побежала к остальным. Строиться.

Надо позже сходить проведать несчастного мальчишку и постараться выяснить, что с ним произошло.

Магистр начал перекличку, и я постаралась настроиться на тренировку.

13. Немного о магии смерти

Пробежка — это похоже единственное, что я смогла с достоинством вынести. И ещё разминка, пожалуй. Здесь я даже могла похвастаться отличной гибкостью и пластикой. И всё же получила «укол» от магистра:

— Ты не на танцах, Камелье! Движения резче!

— Да, сэр! — воскликнула, продолжая гнуться.

— У тебя хватает сил отвечать мне?!

— Никак нет, сэр!

По рядам поползли смешки. Магистр опустил голову, пряча улыбку.

— Заканчиваем упражнение и на полосу, строимся друг за другом. Кто покажет лучшее время, получит баллы в свою копилку, а значит ускорит получение серебряной карточки. Все хотят карточку?

— Да, сэр! — раздался дружный хор голосов, и только я думала, что за карточка такая и почему я о ней ничего не нашла в правилах академии?

— Кто упал начинает сначала, — предупредил магистр, доставая из кармана секундомер. — На исходную. Крайден, у тебя есть шанс задать планку, пока Каян не вернулся.

— Без шансов, — хмыкнули рядом. Повернула голову, с удивлением глядя на Еву. Белла и Амелия стояли рядом.

— Это мы ещё посмотрим, — озлобленно прошипел Крайден, проходя мимо.

— Давно вы тут? — спросила шёпотом.

— С самого начала, — усмехнулась Амелия. — Наблюдали за тобой и пришли к выводу, что для недотроги из академии искусств ты неплохо держишься. Занималась?

— Я росла с дядей, а он у меня… заботливый, — усмехнулась, вспоминая Адриана, который стаскивал меня за ногу с кровати по утрам, а ещё во дворе обливал холодной водой, убеждая, что так закаливает. А потом удирал от меня. От меня и от черенка от лопаты. И это было самое чудесное время…

— А кто у тебя дядя? — заинтересовалась Белла.

— Вы не слышали? — улыбнулась невольно. — Думала, уже вся академия в курсе.

— Мы пропускаем слухи мимо ушей, — ровно отозвалась Ева, не сводя глаз с полосы, которую проходил Крайден. Пытается мысленно наслать проклятье?

— Тогда позвольте представиться, Николь Де Камелье, — шуточно поклонилась, не ожидая, что Ева переведёт на меня взгляд и поперхнётся.

— Де Камелье?! Племянница того самого графа Де Камелье? — изумлённо воскликнула, привлекая внимание.

— Девочки, у вас проблемы? — многозначительно поинтересовался магистр.

— Никаких, сэр, — улыбнулась и шикнула на девчонок. — Тише вы… Да, мой дядя тот самый граф Де Камелье.

Глаза Евы увеличились в размере, впрочем, как и Амелии с Беллой.

— Мы недавно читали про него, — зашептала она, пытаясь побороть удивление. — Самый таинственный член Белого Ордена и самый могущественный среди людей охотник на ведьм. Он же Инквизитор Императора, верно? Его правая рука и тёмная фигура, что стоит за всеми самыми громкими делами…

Я не смогла сдержать улыбки. Это так мило… Слышал бы сейчас Адриан. Но с другой стороны, часть этих слухов правда… и я понимаю, что со мной Адриан совершенно другой, и порой мне страшно видеть его резкие перемены. Он старается не показывать мне вторую сторону себя… тёмную сторону, а я стараюсь не замечать. Но иногда хочется, чтобы он мне открылся. Я не боюсь принять его таким, какой он есть, но Адриан бережёт меня, слишком заботится…

— Следующий! — крикнул магистр, возвращая нас в реальность.

Из толпы вынырнул Каян. Откуда он взялся? Словно из воздуха. И давно он стоит рядом?

Ева сразу потеряла ко мне интерес и уставилась на полосу: её глаза светились блеском, а губы изогнулись в счастливой улыбке. Похоже, этот парень ей серьёзно нравится.

— Слушай, — шепотом обратилась к Амелии. — Ты видела, как упал тот светловолосый мальчишка? Как его… Риден, кажется.

Соседка серьёзно кивнула.

— Видела. Очередной приступ, в такие моменты нельзя его трогать. Не только его, с кем бы подобное не случилось.

— А это может случиться с любым? — прошептала озадаченно.

Амелия наклонилась ко мне и вздохнула.

— Нет, только в период инициации.

— Инициации? — чувствую себя несмышлёным ребёнком.

— Когда магия смерти входит в полную силу. Это называется инициация даром. Полное раскрытие. И этот период очень важен: после него ты или станешь некромантом, или сойдёшь с ума. Поэтому все, кто не хочет становиться некромантом, стараются запечатать дар в течении месяца, пока не началась инициация, потом может быть поздно. В такие приступы сила полностью высвобождается, её невозможно контролировать, она завладевает сознанием и можно кого-нибудь случайно убить. Поэтому так опасно подходить к тому, у кого приступ, — многозначительно закончила Амелия, окончательно превратив мои мысли в кашу.

— И сколько этот период длится? — меня серьёзно взволновал этот вопрос. Выходит, моя сила ещё не раскрылась полностью?

— У кого-то месяц, у кого годами, как у Ридена, — вмешалась Белла. — Он никак не может подчинить силу, из-за этого страдает и его не берут на практику. Он как механизм замедленного действия, не знаешь, когда случится взрыв.

— Меня это тоже ждёт? — настороженно спросила, уже зная ответ.

Девочки переглянулись и сочувственно вздохнули.

— Прекрасно, — похвалил магистр почти не запыхавшегося Каяна, который лишь слегка раскраснелся.

— Недотрога, давай, — велел магистр, щёлкнув пальцами.

Выдохнула и подошла к черте. Главное, не упасть, а там неважно какое время, потом наверстаю. За спиной раздались смешки…

14. Полоса препятствий

Свисток донёсся до меня, словно через толстый слой ваты. Сердце колотилось, как ненормальное, хотя я только начала полосу препятствий. Только пробежала несколько метров.

Адепты смерти, вели себя будто народ на центральной площади во время выступления уличных артистов: кричали, улюлюкали, смеялись. И сомневаюсь, что их можно угомонить. Впрочем, по слухам, некроманты никогда поведением не отличались.

Первая преграда забраться по лестнице и руками, цепляясь за перекладины, пройти «змейку». Ухватилась за первую и повисла. Расстояние между перекладинами приличное, я смотрю, и мне оно кажется ещё больше. Просто немыслимая пропасть, которую нужно преодолеть и не свалиться в грязь. Иначе всё сначала. Сначала не хочу…

Немного раскачиваюсь, делаю рывок и выбрасываю руку.

— Давай, Николь, ты лёгкая, должна это сделать, — знакомый голос отвлекает. Краем глаза вижу Нэйта…

Что он тут делает? Иди отсюда!.. не мешай проваливаться с треском…

Перекладин кажется так много, что обречённость накрывает с головой, но я стряхиваю её и делаю очередной рывок. Руки быстро начинают ныть, а ладони гореть, словно я приложила их к раскалённой плите.

Но вот «змейка» позади, а я даже не поняла как. Теперь мне необходимо выпрямиться и, на высоте метров двух, пробежать по узкой доске, прыгнуть, хватаясь за верёвку, и перелететь яму.

Выдыхаю и выпрямляюсь. С равновесием у меня всё в порядке, доска хоть и длинная, но я миную её без запинки, ни разу не покачнувшись.

… вслед улюлюкают.

Отмахиваюсь от голосов, как от назойливых мух, собираясь прыгать. От одного взгляда на канат всё плывёт перед глазами. Расстояние до него кажется недосягаемым. Если прыгать с места, я точно не долечу. Ростом не вышла. Да и особой прыгучестью никогда не обладала.

Обернулась на доску и вернулась назад. Ровно на половину.

— Что она делает?

— Собирается разбежаться?

— Камелье, не дури, — слышу голос магистра Криста, но мне не до объяснений. Он просто не понимает, что с места я в жизни не допрыгну.

Доска узкая, но я не даю себе возможности запаниковать. Выдыхаю и бегу, совершая маленькие, но быстрые шажки. В последний момент отталкиваюсь, что есть силы и прыгаю.

… падаю вниз, но в последний момент хватаюсь за канат.

Ладони скользят вниз, обжигая, сдирая кожу.

Стискиваю зубы и начинаю карабкаться вверх. Раскачиваюсь собственным телом и целюсь, куда приземлиться. Яма приличная, а главное — глубокая. И грязи в ней… если я упаду, то уйду с головой.

Сделала рывок, отпустила ноги и прыгнула. Приземлилась, цепляясь за край ямы, почти свалившись. Усилием воли приподнялась и выкарабкалась.

Пара метров ровной поверхности земли и снова преграда. Высокая стена с небольшими зазорами. Запрокидываю голову и нервно усмехаюсь.

Мои ладони кровоточат, и я не представляю, как ими цепляться. Лёгкие горят огнём, из груди вырывается хриплое дыхание, но я тяну руку и хватаюсь за небольшой выступ. Ставлю ногу, подтягиваюсь, хватаясь за следующий выступ, и падаю…

Ударяюсь не сильно, но обидно. Сил практически не осталось.

Поднимаюсь и проделываю то же самое, но цепляюсь теперь в другом месте. Забираюсь выше, кажется преодолев половину пути. Мышцы окаменели, ноги начали дрожать от напряжения. Я просто не могу пошевелиться.

Слышится крик, снова голоса и…

— Давай руку, — говорит Крайден с верхушки стены. Как он туда залез? Зачем?!

— Хайлли! Спускайся немедленно! — кричит магистр.

Грудь обжигает злостью. И злость придаёт сил…

Я не настолько беспомощна! Да, я хрупкого телосложения, да, я из академии искусств, но зачем унижать меня ещё больше? Я справлюсь. Справлюсь сама…

Рывок, ещё рывок, отмахиваюсь от протянутой руки некроманта и цепляюсь за верх стены. Подтягиваюсь и смеюсь. Истерично, пытаясь пригладить волосы.

Впереди брёвна и раскачивающиеся мешки с песком.

— Уверена? — насмешливо интересуется Крайден, сидя на стене.

Давлю в зародыше отчаянное желание дать ему пинка, чтобы слетел, переломав все кости, и ступаю на бревно. Пробегаю и замираю, пропуская мешок. Пробегаю, перепрыгиваю на другое бревно и балансирую на одной ноге. Из-за слабости тяжелее держать равновесие.

Если упаду, ничего себе не сломаю: внизу грязь. Но начинать сначала… Нет, у меня всего одна попытка. Всего одна…

Проскакиваю мимо мешка, который всё же меня немного задевает. Чудом устояла и пробежала дальше. Прыжок на следующее бревно, баланс, и снова мешок. Смотрю вперёд и внутри всё холодеет.

Меня коварно поджидает длинное бревно и много-много мешков, которые быстро качаются и амплитуда совсем небольшая. Чтобы проскочить нужна ловкость и сноровка. А ещё силы, которых нет.

— К демонам… — выдыхаю и ложусь на бревно. Я достаточно маленькая, чтобы проползти под мешками, главное пригнуть голову.

— Камелье! Это нечестно, — возмущается магистр Крист, глядя на меня почему-то со смесью недоумения и восторга. Или восторг мне только показался?

— Никто не говорил, что так нельзя, — кричу в ответ и ползу дальше.

— Просто никто не сможет так сделать, — парирует магистр.

— Я могу, значит, можно, — отмахиваюсь и ползу.

Меня больше не останавливают. Проползаю бревно и прыгаю в «паутину». Тут всё относительно понятно и просто. Проползти между веревок, не запутавшись, и не касаясь земли. Всё ничего, но стоит взяться за верёвку, как ладонь обжигает болью, а на месте моего прикосновения остаются кровавые следы…

Ноги дрожат, по лицу катятся капельки пота… я никогда себя не чувствовала настолько мерзко и настолько жалко одновременно. Кажется, этот ад никогда не закончится.

Преодолеваю паутину, отрешённо готовясь к следующему испытанию, но его нет. Впереди только флаг, который нужно поднять и вернуться обратно, к началу полосы.

Остервенело поднимаю проклятый флаг, превозмогая боль, и бегу обратно. Бегом, это сложно назвать. Плетусь обратно.

Уже никто ничего не говорит, и магистр не комментирует. Я возвращаюсь и под недоумённое молчание падаю на траву. Облегчённо выдыхаю и прикрываю глаза. Мне так хорошо… земля такая прохладная. Влажная…

— Ужасный результат, — раздаётся ровный голос над головой. — Это было самое долгое прохождение полосы за всю историю академии. А ещё ты упала у стены.

— Спасибо, магистр… — выдыхаю хрипло. — Обещаю, исправиться.

— Но ты прошла… — заканчивает он и садится на корточки рядом. — Я думал, свалишься в самом начале, но ты прошла. Девочка… даже мальчишки падают. Да, может проходят быстрее, ловчее, но ты…

— Буду считать, что вы даёте мне ещё один шанс, и всё не так плохо, — сиплю и поднимаюсь. На меня смотрят, как на нечто невероятное.

— Вау… — выдыхает рядом Амелия. И я ей признательна за искренность, за доброжелательность во взгляде.

Колючие ненавидящие глаза прожигают спину. Оборачиваюсь, и улыбаюсь Крайдену. На его лице ходят желваки. Парень сжимает кулаки, разворачивается и уходит прочь. Плевать.

— Тренировка окончена, жду вас завтра, — насмешливо произносит магистр. В ответ раздаются слаженные вздохи и мученические стоны.

— Пошли… — ледяной голос пронзает иглами. Вздрагиваю, оборачиваясь. — Кажется, тебе нужно в душ и к лекарю, — равнодушно констатирует Каян.

Он стоит слишком близко, а мой подбородок достаёт ему едва ли до шеи.

— Эм-м… я могу сама, — произношу растерянно. Нет сил держать эмоции под контролем, нет сил играть. Почему нельзя меня просто оставить в покое?

— Забыла? — Каян выгибает хищную бровь. А я замечаю, что все к нам прислушиваются, что никто не спешит расходиться. — Ты должна во всём меня слушаться и делать, что говорю.

Мои щёки обжигает румянцем. Сталкиваюсь глазами с Евой и вижу в них раздражение, зависть, гнев…

— Ты создаёшь мне проблемы, — цежу едва слышно и направляюсь к академии, хотя едва могу переставлять ноги.

— Упрямая заноза, — спокойно говорит Каян и подхватывает меня на руки. Он же не собирается меня нести до самой душевой? Нет ведь?

15. Душевая. Бельё. И очень важный вопрос

— Я могу сама, — попыталась возразить, когда Каян уверенно вбежал по ступеням жилого корпуса.

— Пожалуйста, — легко согласился он и поставил меня на ноги. — Сколько ты будешь по времени ползти? Скоро начнутся занятия, а душевые сейчас займут, — произнёс бесстрастно, припечатывая холодным взглядом зелёных притягательных глаз.

Пошатнулась и тяжело выдохнула, ощущая головокружение. Адреналин схлынул и силы покинули меня окончательно. Я едва не разрыдалась от слабости и жёлтых мушек перед глазами.

Каян не стал дожидаться моей унизительной тихой просьбы и мольбы о помощи, подхватил на руки и понёс дальше.

Благодарно положила ему голову на плечо и прикрыла глаза.

«Спасибо, что не язвишь. Спасибо, что не задаёшь вопросов, и чтобы тобой не двигало, спасибо за помощь…»

Волны колючей, вибрирующей силы, исходящей от Каяна, успокаивали. Он точно давно прошёл инициацию и умеет подчинять магию смерти, умеет её контролировать. Я могу только представить, сколько он потратил сил и упорства, чтобы добиться таких результатов. Надеюсь, и я так смогу. Если уж не оправдала ожиданий матери, то хочу добиться успехов в борьбе с нежитью, которой за последние годы развелось немало.

Каян снова привёл меня в заброшенную душевую. Точнее, принёс… Осторожно поставил и прислонил к стене.

— Душевая работает, — пояснил он, включая свет. — Воду пропусти немного, а я схожу за твоими вещами.

— Спасибо, — слабо вымолвила и оторвалась от стены. Каян проводил меня задумчивым взглядом, бесшумно выскользнул и прикрыл перекошенную заржавевшую дверь.

Осторожно добралась до кабинки и включила воду. Душ зафыркал, оплевал меня ржавчиной и изверг оранжевые струи. Я стала раздеваться, не обращая внимания на ломоту во всём теле, на саднящие ладони, что покрылись кроваво-грязной коркой. Всё это заживёт, а мой сегодняшний результат останется в памяти надолго.

Я должна была проявить себя. Должна была показать, что недотроги бывают сильными, что у меня есть характер и воля… Этот день был очень важным, и я справилась. Да, потом наверстаю, улучшу результат, стану сильнее. Но я справилась, несмотря ни на что. И уверена, многие невзлюбили меня ещё больше.

Вода протекла, стала прозрачной и тёплой. Аккуратно сложила вещи на лавку и ступила под влажный потрескавшийся пол. Встала под струи и облегчённо выдохнула. Вода так приятно успокаивает и снимает усталость, вечность бы стояла, подставляя лицо, и ни о чём не думала.

Единственная проблема, у меня нет полотенца. Придётся дожидаться Каяна, надеюсь, у него хватит смекалки, чтобы взять его…

Дверь скрипнула, заставив вздрогнуть и очнуться. Кажется, я задремала, прислонив голову к стене.

В кабину просунулась рука.

— Мыло, — произнёс Каян. — Я принёс полотенце, расчёску и форму.

— Где ты это взял? — изумлённо спросила, глядя на своё мыло. Мыло ручной работы, которое делается на заказ.

— У тебя в комнате, — хмыкнул Каян.

— Ты рылся в моих вещах? Как ты вообще туда попал?! — спасибо парню, я забыла об усталости. Адреналин снова бурлил в крови.

— Не ты одна умеешь открывать замки, — бесстрастно отозвался он. — Или не надо было? Я могу отнести обратно.

— Нет! — воскликнула спешно, прижимая мыло к груди. — Спасибо, — произнесла вежливо и с удовольствием вымылась.

— Ты здесь? — позвала настороженно. Надо же мне выйти…

Тишина. Кажется, ушёл.

Выдохнула и осторожно вышла, воровато оглядываясь. Схватила с лавки белое полотенце и прижала к груди. Насухо обтёрлась, и стала одеваться. Он даже бельё принёс…

Мучительно покраснела, представляя, как некромант рылся в моих… вещах. Почему рылся он, а стыдно мне?

Надела юбку, и почему Каян принёс именно юбку?.. почти застегнула блузку, как дверь душевой открылась.

Парень застыл в проходе невозмутимо меня разглядывая.

— Оделась уже? Хорошо, надо поторопиться, — спокойно прошёл, пока я заливалась краской, пытаясь справиться с последними пуговицами на груди. Положил аптечку на лавку и подошёл ко мне.

— Дай сюда, — убрал мои руки и сам застегнул блузку. Взял галстук и стал повязывать.

Я смотрела в отворот его рубашки, почему-то ощущая себя неловко.

— Скажи… — вкрадчиво произнёс Каян. — Ты действительно племянница графа Де Камелье?

Я напряглась, сразу же пытаясь отстраниться. Почему всех так интересует Адриан?

— Правда, почему ты спрашиваешь?

Каян резко затянул галстук, едва меня не придушив.

— Просто подумал… вдруг ошибка, — произнёс отчуждённо и отошёл, беря аптечку. — Садись, обработаем руки.

Настороженно подошла, не сводя с некроманта глаз. Сердце тревожно стукнулось о рёбра.

— Ты знаком с ним? Почему ты интересуешься? Почему у меня такое чувство, что… что это важно?..

Каян смерил меня пронзительным тяжёлым взглядом и опустился передо мной на колени.

— Тебе кажется, — отрезал сухо и достал из аптечки бинт…

16. Что же вы от меня хотите?

Первым занятием была общая некромантия для первогодок. Нас не разделяли по профилю, а собрали всех вместе в огромном читальном зале. И я была бы рада, затеряться в толпе, но разве это возможно, когда все взгляды обращены на тебя?

Думаю, после тренировки всё-таки что-то изменилось. И пусть меня не стали уважать, но по крайней мере перестали открыто насмехаться и бросать глупые шуточки.

Я порадовалась, что подготовилась, что успела изучить классификацию нежити, не досконально, но основы. Магистр Грэтта Тай засыпала нас провокационными вопросами, особенно меня. Наверное, потому что я новенькая. А может, потому что недотрога…

Когда-нибудь я смою с себя это клеймо. У меня нет желания доказывать всем и каждому на что я способна, но мне самой хочется добиться результатов.

Так странно… искра не может пробудиться у человека. У меня нет в роду ни магов, ни колдунов, ни ведьм. Тем более нет некромантов, но искра пробудилась. Может, я просто чего-то не знаю о своих предках? Да нет, вроде бы всё… если только дед хранил какой-то секрет. Или прадед…

— Мисс Камелье, — иронично обратилась магистр, поправляя строгие очки на курносом носу. — Вижу вы витаете в своих мечтах, не слушая меня. Хотя именно вам следовало бы проявить чуточку больше внимания.

— Наверное, вспоминает как Каян нёс её на руках, — раздался смешок с заднего ряда. Я даже не обернулась. Нет смысла обращать внимание на тявканье собак, сами со временем заткнутся…

— Я внимательно вас слушала, магистр Тай, — вежливо отозвалась я, поднявшись со своего места.

— Правда? — снисходительно улыбнулась она. — Тогда повторить то, что я сказала, вам, не составит труда, — и милостиво махнула рукой.

Я задумалась. Потому что действительно в этот момент не слушала… Но перед этим магистр рассказывала о гулях, потом о пожирателях, и, судя по всему, она идёт строго по списку, а это значит…

— Вы рассказывали о падальщиках. Это маленькие мусорщики, что питаются падалью, но не брезгают и свежей плотью. Живут в норах, но несмотря на маленький рост обладают когтистыми лапами и способностью с лёгкостью разрывать глотки. Невероятно агрессивны, а порой сбиваются в стаи для…

Магистр подавила улыбку, и выставила ладонь, прерывая меня.

— До глоток и стай я ещё не дошла, но спасибо, мисс Камелье, вижу вы подготовились. Садитесь.

Учтиво склонила голову и опустилась на своё место.

Следующим занятием в расписании стояла профильная некромантия и нужно было подняться на второй этаж. После окончания лекции мы разошлись по разным сторонам. С удивлением я обнаружила, что специалистов очень мало. Нас набралось всего восемь человек. Видимо, нет в них особой нужды. Всё-таки больше нужны боевики и защитники.

Занятия проводил куратор, и лучше вести себя прилежно и тихо. А ещё не опаздывать. Дошла до перехода и замерла, увидев Нэйта, что лукаво мне улыбался, вертя в руке зелёное яблоко. Сочное зелёное яблоко.

— Это тебе, — торжественно протянул мне его и зачесал чёлку на бок. — Заслужила. Как руки? Ещё болят?

— Завтра будут болеть ещё больше, — ровно отозвалась я, принимая неожиданное угощение. — Думаешь, если меня подкармливать я стану приветливее и сговорчивее?

Нэйт поперхнулся, округляя глаза.

— С чего такие мысли? Это просто яблоко.

— Просто — ничего не бывает, — откусила кусок и захрустела. Вкусное.

— Завтра полосы не будет, — качнув головой, произнёс он, пропуская других адептов к лестнице. — Завтра будет отработка ударов серебряным колом против высшей нежити.

— Против личей? — поинтересовалась, сощурившись. — Мне казалось личей давно истребили.

Нэйт мотнул головой. Его взгляд потускнел, стал отстранённым.

— Ты мало знаешь… точнее, столичные мало знают и не имеют ясной и полной картины о нежити. А мы тут, в Талых Землях, часто с ними сталкиваемся. Иногда они прорываются сквозь защиту академии, иногда нападают во время практики, но чаще всего… появляются в поселениях и деревнях. Адептов академии давно привлекают к рейдам, мы не просто учимся, мы реально сражаемся с нечистью и нежитью. Уже со второго курса. И нам за это платят… — невесело усмехнулся он, засовывая руки в карманы брюк. — В том году погибло трое…

Я вытерла губы и покрутила недоеденное яблоко.

— Я действительно мало знаю о некромантах и о том, что реально происходит в нашей империи, но собираюсь это выяснить. Спасибо, — искренне поблагодарила и посмотрела на витражное окно, сквозь которое пробивался дневной свет. — Мне пора, — убрала яблоко в отдельный карман сумки и стала подниматься.

— Ты совсем не такая, какой я тебя представлял, — внезапно произнёс Нэйт.

Я остановилась на ступенях и повернулась.

— А какой ты меня представлял?

Нэйт усмехнулся, качнувшись на пятках, и приложил руку козырьком.

— Другой. Но ты опасная. Ты похожа на Каяна.

— Что? — заявление было неожиданным. — Ерунда, — отмахнулась равнодушно, стараясь не замечать, как участилось сердцебиение. — Я даже его не знаю.

— Но я знаю, — загадочно улыбнулся Нэйт. — И вы с ним похожи. Удачи на занятии, — махнул рукой и развернулся прочь.

Что за несносный парень? Сначала заинтригует, а потом уходит. Пф-ф…

Мысленно фыркнула и отправилась в кабинет. Группа у нас собралась прямо на подбор. Семь девушек и один парень. Худой, длинный с подростковыми прыщами на лице. Специалист не иначе, куда ему до боевика. И девушки ему подстать. Тихие, невзрачные, угловатые… Я буду резко выделяться на общем фоне, но, полагаю, быстро смогу вписаться.

Я так думала…

— Проходи-проходи, — поторопил куратор. — Слышал, ты отличилась на тренировке, Камелье. Это правда?

Положила сумку на свободный стол и расстегнула.

— Смотря, что вы подразумеваете под «отличилась», магистр Йен, — отозвалась вежливо. — Мой результат самый худший за всю историю академии. Если это можно считать достижением, то да, я отличилась.

Куратор постучал пальцем по столу.

— Но ты не сильно огорчена. И ты не упала, хотя многие новички в первые разы падают, — многозначительно заметил.

Достала тетрадь и подняла взгляд.

— Я не упала из чистого упрямства. Как вы и заметили недавно, это у меня в крови, — достала ручку и села на жёсткий стул, приготовившись слушать и вникать в азы будущей профессии.

Мне казалось, я свыклась с этой мыслью, но всё-таки меня продолжают терзать сомнения и страх, особенно теперь, когда я узнала, что не прошла инициацию. Она может начаться в любой момент, но хочется быть как-то морально к ней готовой. Что я должна делать?

— Сегодня вы научитесь различать раны, оставленные гулями, лярвами и падальщиками. Следы очень похожи, но есть существенные различия. И также научимся рисовать защитный круг против этих существ. Вам, как специалистам, такое умение пригодится…

Не скажу, что было скучно… хотя нет, было ужасно скучно. Я всё время мыслями отвлекалась, а картинки с изображёнными на них израненными телами не воодушевляли.

— На следующей недели магистр Крист поведёт вас на кладбище, — в конце занятия произнёс куратор. — Камелье, тебе следует особенно подготовиться, ты многое пропустила.

— Да, магистр, я всё наверстаю, — заверила, собирая учебные принадлежности.

— И возьми с собой пакет, чтобы не рвать по кустам, — усмехнулась смуглая девушка рядом.

— Прости? — притворно удивилась, вскидывая бровь. — Не помню, чтобы спрашивала твоего мнения или совета. Лучше позаботься о себе, — добродушно улыбнулась, закинула сумку на плечо и покинула кабинет.

Перед занятием по магии смерти и концентрации есть небольшой перерыв. Я решила проверить Ридена. Вышла на улицу и облегчённо втянула влажный воздух полной грудью. Внезапный вой заставил замереть и оглянуться на ворота. За ними сгущался мрачный туман и видны лишь верхушки чёрных деревьев.

— Боишься? — раздался вкрадчивый голос за спиной.

— Что тебе нужно, Крайден? — произнесла не оборачиваясь, а кожа стремительно покрывалась мерзкими мурашками.

Он опустил мне на плечи ладони и наклонился к самому уху.

— Ты… — выдохнул и провёл языком по кромке уха.

Дернулась, мгновенно вспыхивая злостью, и ударила адепта локтем под дых. Крайден кашлянул, сгибаясь.

— Лучше заканчивай со своими играми, — произнесла как можно спокойней, хотя в груди всё клокотало. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

Крайден выпрямился, криво усмехаясь.

— И что ты сделаешь? Станешь пугать своим дядей? Не понимаешь, что в академии тебе спокойной жизни не дадут, а я могу позаботиться и защитить.

— Странное предложение от того, с кем я едва знакома, — заметила ровно, замечая, как Крайден напрягается. — Или ты прямо говоришь, что тебе от меня нужно, или оставляешь в покое.

Крайден на секунду сжал челюсти, но всё же улыбнулся.

— Посмотрим, недотрога. Ещё сама ко мне прибежишь, — лениво бросил и направился к крыльцу корпуса.

Ненормальный… облегчённо выдохнула, шагнула и врезалась в чью-то грудь. Ну, конечно…

— Каян, — поздоровалась сдержанно, отступая на шаг.

— Зачем вышла? У тебя же здесь все занятия проходят, — без тени эмоций на лице спросил он.

— Я шла в лазарет, — ответила сдержанно и хотела Каяна обойти.

— Тогда неси мою сумку, — нагло заявил он и повесил мне её на плечо. — Я тоже туда иду, — развернулся и пошёл.

Тоже туда? Тогда почему ты здесь? Лазарет вообще в другой стороне! Мысленно застонала и устало направилась следом…

17. Искренность. Непонимание. Ревность

Низкая пристройка встретила нас запахом трав и формалина. По коридору гулял сквозняк, шевеля белый тюль на узких окнах. Навстречу вышла женщина в белой косынке и чёрном переднике. У неё над губой выделялась крупная родинка. А серые глаза выдавали доброту.

— Каян, — ласково протянул женщина, но заметила меня и осеклась. — Твоя… подруга?

Каян бросил на меня скептический взгляд, словно я таракан под подошвой его ботинок, и произнёс:

— Мы к Ридену. Ненадолго, — и спокойно прошёл мимо, сразу свернув в открытую палату на восемь коек. Занята лишь одна. На ней спал светловолосый ребёнок, который сейчас мне показался ещё младше своих лет…

— Не жалей его, — тихо произнёс Каян, глядя на Ридена. — И не сочувствуй. Лучшее, что ты можешь сделать, быть собой. Поняла?

Медленно кивнула и, улыбнувшись, меняя выражение лица, подошла к кровати. Парень зашевелился, открыл глаза и повернул к нам голову. Его затуманенный взгляд рассеяно скользнул по нам, а на губах заиграла ироничная ухмылка.

— Пришла извиняться?

— Ещё чего, — ровно отозвалась и села на стул. — Вообще-то, думала ты извинишься.

Глаза Ридена удивлённо расширились.

— Я испугалась и чуть не получила удар. Хоть предупреждай заранее.

Мальчишка расслабился, опустил плечи и усмехнулся.

— Ага, в следующий раз обязательно.

— У меня ничего для тебя нет, — поморщилась недовольно. — Только надкусанное яблоко.

— Меня кормят, — отмахнулся Риден и попытался сесть. Каян поправил ему подушку и помог, вмиг оказавшись рядом. Кажется, он умеет заботиться… — Как ты прошла полосу? Сколько раз упала?

— Гм… — я неловко замялась и встретилась с насмешливыми зелёными глазами Каяна. — Я не упала.

— Что?! — изумлённо воскликнул Риден и обернулся на друга, взглядом требуя подтверждения.

— Она слишком упряма для этого, — кивнул Каян. — Но ползла как умертвие в шестом поколении. Посмотри на её забинтованные руки. Неженка…

Я усмехнулась, проигнорировав шпильку, а Риден хрипло рассмеялся.

— Все ждали недотрогу, а ты настоящий боец, да, — внезапно тепло и дружелюбно улыбнулся он.

В груди всё сжалось, сочувствие отчаянно пыталось прорваться наружу. Сглотнула и активно закивала, чтобы себя не выдать. Я редко кого жалею, но этот парень… одним своим видом вызывает у меня эмоции. Ему, будто, невозможно не сопереживать. Два года инициации… я бы с ума сошла. Точно сошла. А он…

— Скажи… — начала осторожно. — Есть какой-то способ тебе помочь? С инициацией…

Я очень хотела надеяться, что мой голос бесстрастен. Риден склонил голову, щурясь, пытаясь что-то рассмотреть на моём лице.

— Нет. Наверное, нет… я должен справиться сам, — сдержанно ответил он, давая понять, что ему этот разговор неприятен.

— Ладно, долго не лежи, а то отлежишь себе всё, — добродушно усмехнулась и поднялась. — И возвращайся скорее.

— Уже завтра, — улыбнулся Риден в ответ. — Спасибо, что зашли.

— Брось, — отмахнулась и направилась к выходу. — Мне пора на занятие.

— Вечером загляну, — пообещал Каян и пристроился рядом.

Я сняла с плеча его сумку и пихнула ему в руки.

— Сам носи, не маленький.

— А ты дерзкая… — протянул равнодушно и закинул сумку на плечо.

— Слушай, есть же занятия по концентрации… может, с Риденом стоит отдельно позаниматься? Или ему наоборот нужно чаще прибегать к магии смерти, или…

— Зачем ты лезешь? — Каян резко остановился, вперев в меня острый взгляд. — Думаешь, самая умная и без тебя не справятся? Или хочешь прибегнуть к помощи дяди, всех спасти и стать ещё лучше в глазах окружающих? Славы за чужой счёт захотелось?

— Что?! — изумлённо воскликнула, растеряв сдержанность, и стиснула челюсти. — Думай, прежде, чем говоришь, — развернулась и продолжила путь.

Я не стану с ним спорить. Чушь!.. какая же чушь ему приходит в голову!

Меня резко дёрнули за руку, останавливая. Едва не врезалась в его грудь, и покачнулась, пытаясь устоять.

— Разыгрываешь из себя недотрогу? Святую простоту? Думаешь, я поверю, что тебя реально заботит происходящее с незнакомым тебе человеком? С некромантом, — отчеканил он, выделяя каждое слово. Слово, что как плевок. — Думаешь, поверю в твою искренность? Что ты действительно переживаешь за кого-то кроме себя?..

— Да мне плевать, — усмехнулась в ответ, обескуражив парня. Каян, не веря, моргнул, вглядываясь в моё лицо. — Мне плевать, — повторила спокойно. — Веришь ты или нет. Засунь своё мнение… в бездну. Я не собираюсь никому ничего доказывать и отчитываться за свои поступки тоже не собираюсь. Умерь пыл, некромант, магию растеряешь, — добавила красноречиво и показала пальцем на зеленоватые «облачка» под ногами.

— Вот, демон! — выругался Каян и поспешил развеять магию. Его глаза полыхнули зелёным пламенем. Подозреваю, он давно не терял над собой контроль, а тут…

— Всего доброго, — обворожительно улыбнулась и поспешила на занятие.

Я опоздала. Магистр Крэйн уже начал, а в зале подозрительно много адептов.

— Чего застыла? — меня подтолкнули в спину. Удивлённо обернулась на Каяна, затем на магистра.

— Мисс Камелье, господин Карнэли, вы собираетесь заходить? Может, поясните причину своего опоздания? Были дела важнее?

— Простите, магистр, больше этого не повторится, — вежливо отозвалась я, склоняя голову. — Разрешите занять место?

Фамилия Карнели царапнула слух. А это не тот некромант…

— Не разрешаю, — усмехнулся магистр, сдув рыжую прядь волос с лица. — Я так и не услышал причину опоздания. Чем вы занимались?

Взгляды трёх курсов были обращены на нас. Не думала, что занятия по концентрации проводят совместно… Проблем в мою копилку добавилось. Спасибо, Каян.

— Навещали Ридена Крисли, — ровно ответил Каян, глядя в глаза магистра. — С ним случился приступ на тренировке.

Рыжие брови магистра поползли вверх.

— Снова? Последнее время что-то частенько… Чтож, проходите, — благосклонно махнул рукой, отпуская нас и вернул внимание адептам.

Я облегчённо выдохнула и осторожно двинулась вдоль стены к свободному месту.

— Иди сюда, — прошептал Нэйт, махая рукой. — Давай, — убрал с лавки сумку и улыбнулся.

Усмехнулась и отрицательно покачала головой.

— Я к девочкам, — произнесла одними губами, заметив Амелию.

Парень хмыкнул и вернул сумку на место.

Соседки раздвинулись и пропустили меня. Я села между Беллой и Амелией, с краю — Ева. Её стеклянный взгляд был прикован к затылку Каяна…

— Чем вы занимались? — шёпотом спросила Амелия.

— Навещали Ридена, — ответила тем же шёпотом.

— Так это правда? — удивилась Белла. — Думала, это лишь оправдание.

— Оправдание? — иронично переспросила я. — Оправдание для чего? Нас с Каяном совершенно ничего не связывает.

— Но он таскается за тобой! — ревниво бросила Ева. Ревниво и слишком громко.

— Т-с-с… — зашипела я, пытаясь вжать голову в плечи. — Тише, пожалуйста…

— Мисс Камелье? У вас проблемы? — недовольно поинтересовался магистр.

— Никаких, сэр, — заверила я, расправляя плечи. — Можете продолжать.

По залу поползли смешки.

— О, правда?! — притворно удивился магистр и зачесал рыжие волосы назад. — Идите-ка сюда, будете моим пособием на сегодня.

— Пособием? — переспросила обескураженно. — Вы уверены? Я очень неказистое пособие…

— Уверен-уверен, — усмехнулся он и поманил меня рукой. — Поторопитесь, мисс Камелье, иначе придётся вас оштрафовать. Или серебряная карточка вам не нужна? Граф Камелье и так найдёт способ вас навестить или выбить пропуск на выходные, верно ведь?

— Э-э… — растерянно произнесла я, выходя в проход. — Посещения в академии запрещены, вроде, для всех и исключений нет. Причём тут мой дядя?

Нет, я знаю «причём», но эти непристойные намёки уже поперёк горла. Сколько можно тыкать в меня статусом, я ведь не давала поводов…

— Да так… — туманно изрёк магистр и указал на место рядом со своим столом, где я должна встать. — Сейчас я буду говорить, что делать, а вы, мисс Камелье, послушно повторять. Сможете?

— Постараюсь, — натянуто улыбнулась в ответ и встала, где было велено.

— Приступим, — самодовольно ухмыльнулся магистр и взял со стола тонкую указку.

Ох, и не нравится мне это…

18. Слуги Хороса. Очередной выброс…

Магистр окинул меня внимательным, деланно задумчивым, взглядом и ткнул кончиком указки мне в грудь.

— Вот здесь… на вдохе, должна сосредотачиваться энергия магии смерти и на выдохе… — магистр медленно повёл указкой к плечу, — распределяться по внутренним потокам к кончикам пальцев.

Указка прошлась вдоль моей руки и лёгонько стукнула по пальцам. Очень наглядно…

— Для того, чтобы это сделать, — размерено продолжил магистр, — потоки нужно раскрыть. Мы расслабляем мышцы, замедляя наше дыхание, отпускаем мысли… представляем перед собой эти самые потоки, кому как удобно, и делаем плавный протяжный вдох, концентрируя энергию в груди. Здесь… — меня снова ткнули в грудь. — Должно жечь холодом. Как только почувствовали холод, так же плавно выдыхаем, представляя потоки, по которым разливается сила.

Магистр убрал указку и отошёл, а я машинально стала дышать, пытаясь повторить.

— Конечно, во время боя с улем или восставшим, вы не будете дышать, всё произойдёт само собой, но нужны тренировки.

— Магистр Крэйн? — кто-то произнёс осторожно.

— Да, Найджел, — разрешил магистр. Кажется, это ещё один парень из компании Крайдена. Ага, и Рыжий рядом…

— А разве неинициированные могут призывать «слуг Хороса»? — обеспокоенно спросил парень. Я дышала…

— Слуг… Хороса? — недоумённо повторил магистр и внезапно выругался. — Святые мученики, Камелье! Что вы творите?!

Голос вернул меня в реальность, точнее, мне казалось я и так в ней, но сейчас понимаю…

По полу полз зелёный туман, принимая форму черепа. И не один. Раз, два… три. О, бездна! Сразу три черепа!

— Я… — запнулась, испугавшись в первую секунду. А ведь в кабинете ректора Фалгера был точно такой же череп. — Надо открыть окна! — я бросилась к окну, не заметив, как ловко перепрыгнула через мешающий длинный стол, опершись на него лишь одной раненной рукой, и схватилась за ручки оконной рамы.

— Никому не двигаться, — сдавленно приказал магистр, замерев.

Кинулась к следующему окну, но его уже открывал Каян. Его бесстрастное лицо не выражало никаких эмоций…

Осторожно прошла и открыла дверь. Сквозняк мгновенно развеял магию и от вялых черепов не осталось и следа.

— Итак… гм… — магистр прочистил горло. — Кто скажет, почему слуги Хороса не действовали, а бесцельно блуждали, словно слепые щенки?

— Потому что не было команды и привязки, — глухо произнесла я.

Магистр лукаво улыбнулся.

— Так вы, Николь, изучали магию смерти четвёртого порядка? А как же ваша инициация? Или мы чего-то не знаем?

— Я и сама не знаю, — ответила честно. — А магия… я просто читала, сборник заклятий. Там упоминалось о слугах Хороса.

— Как занимательно, — оскалился магистр. — А не желаете прогуляться к ректору?

Мысленно закатила глаза и поплелась через ряды за сумкой. Амелия облегчила мне задачу и вынесла её навстречу, глядя на меня обеспокоенно.

— Я провожу, — вдруг произнёс Каян. — Это небезопасно, магистр Крэйн. Концентрация магии была слишком высокой, по дороге может случиться выброс.

— Да, господин Карнэли, буду признателен вам за помощь.

Магистр не знает о чём говорит. Нельзя нас оставлять наедине, тогда концентрация магии возрастает вдвое. Ну, если мы разнесём академию, не моя вина. Каян открыл дверь и любезно пропустил меня вперёд.

— Спасибо, — произнесла машинально, вешая на плечо сумку.

— Инициации действительно не было или это какая-то уловка? — обманчиво спокойно поинтересовался некромант. — Или вы намеренно это скрыли? У такой как ты, инициация должна была случиться ещё в младенчестве…

Я даже запнулась.

— У такой, как я?! — воскликнула, резко затормозив. — Да что с тобой?! В моей семье ни у кого нет искры. Ни у кого, Каян, — добавила спокойнее и хмыкнула, покачав головой. — Абсурд. Первый выброс случился в кабинете ректора академии искусств, я не планировала становиться адептом смерти, — продолжила говорить, не замечая, что парень отстал. А когда повернулась, его уже не было. Только пустой коридор и жуткая гнетущая тишина…

Обхватила себя руками и поспешила в кабинет ректора.

Служащая в приёмной встретила меня облегчённым вздохом.

— Ох… отнеси ему чай, — и сунула мне поднос. После чего упала обратно в своё кресло и потёрла виски. Должно быть у неё хорошее вознаграждение и надбавки за вредность…

Хотела постучать, но вдруг раздался голос:

— Входи.

Наверное, магистр Крэйн уже сообщил обо мне по эрго-кристаллу. Удерживая поднос одной рукой, открыла дверь и вошла. Ректор Кан встречал меня лёгкой безмятежной улыбкой, которая совершенно не вязалась с его мужественным образом.

— Присаживайся.

— Насиделась, — ровно отозвалась, устало глядя на магистра.

— Николь… — вкрадчиво произнёс он. — Может быть такое, что тебя спровоцировали?

— Неожиданный вопрос, — прокомментировала, не меняя выражения лица. — Почему вы спрашиваете?

— Просто… — ректор выдохнул и потянулся к заварнику. — Магистр Крэйн слегка несдержанный, к тому же, у него личная неприязнь к графу Де Камелье. Он мог что-то тебе сказать или сделать такое, что повлекло за собой выброс. Я ведь не стал предупреждать коллег о… предупреждении твоего дяди, чтобы не создавать лишних проблем. Чтобы к тебе не относились предвзято, — с нажимом закончил он.

О, я могу представить, что там было за предупреждение!.. Спасибо, Адриан, ты всё ещё думаешь, что я не справлюсь сама…

— Магистр Крэйн пытался меня уязвить, — произнесла спокойно, глядя в глубокие тёмные глаза. — Но это не то, что могло бы меня разозлить или спровоцировать. Ерунда, на которую я привыкла не обращать внимание. Думаете, в Академии Искусств никто не пытался меня задеть? Каждый считает своим священным долгом кинуть камень в единственную наследницу древнего рода…

— Рода отступников и ополченцев. Мятежников, вы забыли добавить, мисс Камелье, — ухмыльнулся ректор беззлобно.

— Ах да, ещё это, — согласилась легко. — Всё это меня не волнует и не трогает. Я была спокойна в момент… выброса. Магистр Крэйн рассказывал, как раскрыть потоки и сконцентрировать энергию магии на кончиках пальцев, я просто дышала.

— Просто дышала? — недоверчиво уточнил ректор, выгнув густую бровь. — Как нужно «просто дышать», чтобы вызвать слуг Хороса? Давай, ответь начистоту, ты подняла крысу?

Я молчала. Ректор поджал губы и взял чашку, поднёс к губам и поморщился.

— Я не стану тебя наказывать, мне нужно ясно оценить уровень твоих способностей. Ты пойми, что мы не каждый день сталкиваемся с неинициированными, которые запросто пользуются магией смерти четвёртого порядка. Понимаешь?

Облизала пересохшие губы и нехотя кивнула.

— Если честно, я и сама не очень понимаю, что происходит. Но вы говорите так уверенно, что я и сама начинаю верить, что творю нечто запредельное.

Ректор всё-таки глотнул чай, поставил чашку на стол и сцепил пальцы в замок.

— Давай ты завтра после занятий придёшь ко мне. Мы попробуем определить твой уровень способностей. Договорились?

— Хорошо, — произнесла, поправляя на плече сумку. — Мне и самой интересно.

— Это хорошо, — улыбнулся ректор. — Но давай ты пока не станешь ни о чём сообщать своему дяде? Боюсь, он примчится сюда и… в общем, пока ведь нет нужды привлекать его. Верно?

— Верно, магистр Кан, — кивнула и направилась к выходу. — Можно мне идти? Ещё много дел и мне многое нужно изучить.

— Иди, — благосклонно кивнул он, напряжённо глядя мне вслед.

Прикрыла за собой дверь и выдохнула. Постояла полминуты в раздумьях и двинулась на выход из корпуса.

Пора навестить смотрителя. Он может помочь ценной информацией. А потом всё же свяжусь с Адрианом. Может, он что-то знает о Каяне и Крайдане. Было бы неплохо. Хочу разгадать их план, хотя сейчас меня больше волнует другое…

19. Ложь во благо?

Смотритель был у себя и встретил меня улыбкой.

— Николь, вы немного раньше. Разве занятия уже закончились?

— Меня отпустили, — солгала, не моргнув глазам. — Если вы заняты, господин Джаргис, я зайду позже.

— Ну что вы?! — разволновавшись воскликнул он, пропуская меня в своё маленькое уютное жилище. — Пирожки почти готовы, вы пока присядьте, где удобно. Я заварю чай.

Огляделась и заняла место у окна с видом на кладбище. Мило…

— А с чем пирожки?

— С малиной и черникой, — отозвался смотритель, сервируя стол. — Любите?

— Очень, — улыбнулась в ответ. — Господин Джаргис, можно вопрос?

Смотритель поднял взгляд.

— Вам можно. Какая-то личная просьба? — усмехнулся он снисходительно и закинул в заварник какие-то листочки.

— Нет, — тряхнула головой и машинально провела по забинтованной ладони, вспоминая, как Каян бережно накладывал повязку. — Просто хотела немного больше узнать о Крайдане Хайлли. Он проявляет ко мне повышенное внимание и это… настораживает, если вы понимаете.

Смотритель сощурился и серьёзно кивнул.

— Прекрасно понимаю вас, Николь, — залил в заварник крутой кипяток и закрыл крышкой. — Мальчишка принадлежит к знатному роду и слишком много о себе возомнил. А род Хайлли так себе… не сильно-то и знатный. Хотя Крайдена ко двору всё же представили, и бывал он на нескольких приёмах, вот нос и задирает. Гордится этим жутко, а ещё тем, что фехтовать умеет, — смотритель иронично усмехнулся и взял поднос с чашками. — Наши-то почти никто не умеет. Фехтование некроманту почти без надобности, умение управляться с колом куда важнее, — заметил он, ставя поднос передо мной.

— И хорошо фехтует? — спросила заинтересованно. Знать бы, как хорошо его тренировали. Так ли хорошо, как меня Адриан…

Смотритель пожал плечами.

— А я не знаю. Не разбираюсь в этом. Машет рапирой по выходным на стадионе, но больше, мне кажется, перед девушками красуется.

Не смогла сдержать усмешки, а в голове уже рождался план. Интересно, Крайден любит сделки?

— А Каян? Расскажите о нём? — потянулась к заварнику и плеснула себе в чашку ароматную янтарную жидкость.

— Ум-м… — смотритель задумался. — Подожди, пирожки из духовки достану. Их ещё остудить нужно…

— Разве он не сын известного некроманта Орлано Карнэли, который награждён Императорским Орденом Доблести?

— Не совсем, — отозвался смотритель, надевая «варежки». — Всем известно, что Орлано Карнэли Каяня усыновил, когда тому было пять, а кто его настоящий отец никто не знает. Мать Каяна так и не смогла подчинить магию смерти. Сошла с ума и повесилась, бедняжка…

Мысленно передёрнулась и отвернулась к окну, пряча эмоции. Почему-то… почему-то в душе всё перевернулось и сердце болезненно сжалось. Я лишилась родителей в этом же возрасте и могу представить, какого Каяну… Хотя, нет. Мои родители не сходили с ума, и отец у меня был. У меня было всё…

Смотритель пересыпал готовые пирожки в плетёную корзину и поставил на окно остывать.

— Каян очень скрытый юноша, но уже психологически взрослый. Инициацию прошёл сразу, ещё до поступления, и безболезненно. Сейчас он лучший ученик и он…

— Что? — подтолкнула я, не скрывая любопытства, готовая впитывать каждое оброненное слово.

— Он регулярно выезжает в рейды вместе с другими некромантами. Только те, уже давно отучились, — закончил смотритель и сел напротив. — Каян уже не раз участвовал в реальных сражениях с нежитью, только… в академии он ни с кем, кроме светловолосого мальчишки не общается.

— Ридена? — спросила, как можно спокойнее.

— Да, — кивнул смотритель и взял свою чашку с чаем. — Оберегает его. Наверное, боится, что история, как с его матерью повторится…

… и снова это чувство, что сдавливает грудь.

Глотнула чай и взяла из корзинки пирожок. Пальцы обожгло, но я почти не заметила.

— А расскажите ещё про Шэя. Рыжего такого… есть у него увлечения или что-нибудь, что он любит?

— Сок он любит и поесть, — хмыкнул смотритель. — Каждый день клянчит у поваров. Яблочный. И бутерброды. Обычный хулиган, как по мне, ничего примечательного в нём нет.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась и осторожно куснула пирожок. Горячий. Но такой сладкий… — Восхитительно! — похвалила, проглотив. — Безумно вкусно.

— Это тебе спасибо, — смотритель внезапно перешёл на «ты». — Уже почти всё привезли, скоро ремонтировать жилой корпус начнут. Не нарадуюсь.

— Да это ерунда, — отмахнулась и откусила пирожок. — А можно мне ещё с дядей связаться?

— Пожалуйста, — усмехнулся смотритель, жестом указав на гостиную. — И поблагодари его от меня.

— Обязательно, — кивнула и направилась к эрго-кристаллу.

Положила сверху ладонь и выдохнула, отчего-то волнуясь. Сегодня всё как-то необычно. И выброс этот очередной… но я не чувствую, что магия на меня или моё подсознание как-то влияет. Я вообще её не чувствую. Разве так должно быть?

— Николь? — удивился Адриан, а я улыбнулась, увидев его лицо. Уставшее, небритое…

— Опять не спал? — спросила шёпотом и оглянулась. Смотритель возился на кухне.

Адриан грустно улыбнулся.

— У меня было задание… я не мог. Потом отдохну.

— Когда потом? — почувствовала, как закипаю. — Ты же говорил, что то задание было последним, что Орден тебя больше не будет привлекать…

Адриан потёр лоб и поморщился.

— Это задание не от Ордена, — понизив голос, произнёс он. — От Императора, я не мог отказаться.

— Ясно, — выдохнула раздражённо и тут же мысленно отдёрнула себя. Сейчас не время. — Ладно. Просто позаботься о себе, пожалуйста. И не ходи голодным. И спи, я прошу тебя, хоть пару часов за ночь.

Губы Адриана растянулись в умилённой улыбке.

— Ты так заботишься обо мне…

Скептически выгнула бровь и громко фыркнула.

— Зачем связалась? Что-то случилось? — насторожился Адриан, вмиг став серьёзным.

— Да ничего, — отмахнулась непринуждённо. — Просто хотела узнать о Крайдане Хайлли. Знаешь такого? Учится здесь на третьем году…

— Хайлли?! — Адриан удивлённо вскинул брови. — Я думал, он давно закончил… — пробормотал себе под нос и нахмурился. — Он со своим отцом имел наглости подойти ко мне на императорском приёме и предложить свою кандидатуру в твои женихи.

— В мои женихи? — недоумённо усмехнулась и растёрла лицо ладонью. — Правда? Он что, меня видел?

— Вероятно, — произнёс Адриан. — Естественно я категорически отказал. Тогда… я просто хотел оградить тебя от этой тёмной стороны мира. От некромантов… — виновато закончил он.

— Это не важно, — улыбнулась в ответ, желая успокоить дорогого мне человека. — Хотя бы теперь я знаю, за что он на меня смотрит с такой ненавистью.

— Есть проблемы? — насторожился Адриан, а я лишь рукой махнула. — Ну какие проблемы? Шутишь? Так… мелочи. Меня больше волнует Каян Карнэли, но говорят, Орлано Карнэли его не настоящий отец. Ты что-нибудь знаешь о нём?

Адриан замер, будто оцепенев. Глаза застыли, взгляд опустел…

— Нет, — глухо произнёс он, а меня опалило жаром.

«Соврал… Зачем он соврал?»

— Точно? — спросила, давая Адриану ещё одну попытку.

Он моргнул и натянуто улыбнулся.

— Знаешь, мне пора уже, времени на отдых совсем не осталось…

— Эм-м… ладно, — вымолвила я, ощущая, как в груди образуется тревожная пустота.

Изображение на поверхности кристалла исчезло, а я уставилась в стену, ничего не понимая. Почему он соврал? Почему?

Обречённо выдохнула и поднялась.

— Господин Джаргис, я пойду. Хочу ещё в лазарет заглянуть.

— Ступай, — добродушно улыбнулся смотритель, уже убирая со стола.

— А можно взять несколько пирожков для друга?

— Конечно, — усмехнулся он и сунул мне в руки всю корзинку. — Её потом занесёшь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и вышла на улицу.

Надеюсь, в лазарете мне смогут помочь нужными лекарствами, ведь у меня уже созрел план, как отомстить Рыжему хулигану, что ноги в проходе раскидывает. Отомстить почти безвредно…

20. Месть подаётся с улыбкой

Женщина вышла из смотровой стоило мне несколько раз стукнуть по дверному косяку.

— Привет, — поздоровалась она, вежливо улыбаясь.

— Простите, не знаю вашего имени, я новенькая. Николь, — учтиво склонила голову в ответ.

— Можешь звать меня Энни, — улыбнулась женщина. — Ты к Ридену? — поинтересовалась она, кивая на корзинку в моих руках.

— Ой, хотите? — спохватилась и протяну Энни пирожок. — Господин Джаргис пёк. Очень вкусные.

— Сам Джаргис?! — удивлённо усмехнулась она, принимая угощение. — Вообще-то наш смотритель не очень дружелюбен, даже не знаю, что надо было сделать, чтобы он испёк пирожки.

— Не так много, — сдержанно ответила и притворно замялась, надеясь, что не переигрываю. Энни вопросительно изогнула бровь, а пирожок завернула в салфетку и положила на край своего стола, за котором сидела, когда я нарушила покой этого места.

— Что-то случилось?

— Эм-м… понимаете, то ли пирожки сыграли свою роль, то ли местная еда… в общем, нет ли у вас немного слабительного средства? — смущённо улыбнулась и схватилась за живот. — Очень болит, а в туалет… в общем, мне очень неловко.

Энни склонила голову, кивнула каким-то своим мыслям и полезла в стеклянный шкафчик.

— Вот, — повернулась и протянула мне бумажный пакетик с чем-то сыпучем. — Здесь на два раза. Прими половину вечером, половину утром.

— А если я случайно приму всё сразу, случится… гм… ничего не случится? — осторожно спросила. — Я такая неуклюжая порой…

Энни снисходительно улыбнулась.

— Ничего серьёзного не случится. Порошок слабенький, но должен тебе помочь.

— Спасибо, — как можно более искренне улыбнулась, а сама… — Подождите, мне показалось или кто-то звал на помощь?

Энни недоумённо прислушалась.

— Вроде тихо, — озадаченно произнесла она.

— Нет, на улице точно кто-то звал. Хотя… наверное, всё же показалось, — непринуждённо улыбнулась и направилась к выходу из смотровой. — Проведаю Ридена и угощу его пирожками.

Энни кивнула.

— А я всё же проверю, — обеспокоенно произнесла она и поспешила на улицу.

Я самодовольно усмехнулась и полезла в шкафчик. Где там этот порошок…

Риден читал. Очень увлечённо, смешно морща нос. Я просто не удержалась и подкралась к нему сзади.

— Умертви-ие! — выкрикнула, схватил мальчишку за плечи.

Он испуганно вздрогнул, оборачиваясь. Голубые глаза расширились, но стоило понять, кто перед ним, Риден облегчённо выдохнул и слегка стукнул меня кулаком в плечо.

— Спятила? — поинтересовался недовольно. — Я же мог… могу случайно тебя магией приложить. Ты же не бессмертная!

— Нет, — усмехнулась и села на край кровати. — Если бы я умерла от твоих рук, то стала бы неупокоенным призраком и повсюду за тобой таскалась.

— Очень смешно, — закатив глаза, фыркнул он и поднял книгу. — А что это у тебя? — любопытно заглянул в корзинку и получил щелчок по носу.

— Пирожки, — произнесла важно. — Полагаются только больным, а я вижу, ты уже здоров, — и отодвинула от него корзинку.

— Что?! Я болен! — возмущённо воскликнул он и потянулся за пирожками.

Рассмеялась и сунула ему один.

— Прикладывать к желудку два раза в день, — произнесла важно, вызывая искреннюю улыбку мальчишки. — Остальные оставлю здесь. Только один возьму, — поставила корзинку на тумбу и улыбнулась. — Поправляйся.

Риден откусил пирожок и зажмурился от удовольствия.

— Очень вкусно! Спасибо, — неловко улыбнулся, опуская голову. — Я думал, ты высокомерная, будешь нос задирать…

— Ты ешь-ешь, не отвлекайся, — усмехнулась в ответ. — Знаешь, я думаю, может, нам вместе практиковаться?

— В чём? — не понял он, и снова откусил пирожок. Спрятала умилённую улыбку и произнесла.

— В подчинении магии смерти. Мы могли бы помогать друг другу, поддерживать. И если что-то случится, один из нас сможет позвать на помощь. Как думаешь?

Глаза Ридена взволнованно округлились.

— Правда? Это здорово, но я даже подумать о таком не мог. Сама недотрога будет моим магистром.

— Что? — усмехнулась я. — Какой из меня магистр?.. я сама учиться буду. А вместе нам будет проще.

Риден покачал головой и доел пирожок.

— Я пойду, — произнесла, поднимаясь. — Мне ещё нужно сделать одно важное дело, а потом много, много всего выучить.

— Спасибо, — ещё раз произнес он и помахал мне на прощание.

На выходе, я простилась с Энни, и даже поинтересовалась не было ли кого на улице. Конечно же она там никого не нашла.

— Значит, показалось, — беспечно пожала плечами и простилась.

Сейчас обед, самое время осуществить задуманное.

В столовой ещё было практически пусто. Адепты только подтягивались. Это хорошо, никто не помешает. Направилась к раздаче, приготовив последний пирожок. Сама я съела только половину, всё раздала. Зато на пользу дела.

Знакомая мне повариха расставляла металлические подносы с едой.

— Добрый день, — учтиво поздоровалась я. — Вы как всегда чудесно выглядите. Поменяли фартук?

Женщина улыбнулась и утёрла лоб тыльной стороной ладони.

— Чего тебе? — спросила добродушно.

— Эм-м… пирожок в обмен на стакан яблочного сока, идёт? Очень вкусный, с малиной и черникой, сам господин Джаргис пёк.

— Да ты что?! — повариха всплеснула руками и вытерла их о передник. — Ну давай сюда свой пирожок. Жди.

— Жду, — послушно кивнула и отошла немного в сторонку.

В столовую вошёл Нэйт, следом уже знакомый мне Найджел. Крайдена и остальных пока не видно.

— Привет! — Нэйт помахал рукой и направился ко мне.

Мысленно скривилась и улыбнулась парню.

— Ну ты учудила, — усмехнулся он, засовывая руки в карманы. — Признавайся, как научилась слуг Хороса вызывать? Ты уже прошла инициацию?

— Я не знаю ответа ни на один твой вопрос, — произнесла сдержанно и улыбнулась подошедшей поварихе. — Спасибо вам больше, — взяла протянутый стакан и поспешила отойти, пожелав женщине удачного дня.

— Сок? — удивился Нэйт. — Выпросила?

— Почти, — хмыкнула в ответ. — А теперь не мог ты вернуться к своему другу, ты немного меня отвлекаешь.

Нэйт вскинул брови, иронично усмехнувшись.

— Спорю, что ты задумала нечто страшное.

— Ничего такого, — притворно улыбнулась в ответ и помахала пальчиками.

Как только парень вернулся к приятелю за стол, поспешила отойти в конец раздачи. Повернулась ко всем спиной, сделав вид, якобы смотрю в окно, а сама достала из кармана юбки несколько пакетиков слабительного порошка. Высыпала в стакан и немного поболтала.

— Привет, — раздался весёлый голос за спиной, заставив вздрогнуть.

— Амелия… — выдохнула, поворачиваясь к соседке. — Напугала.

— А ты чего здесь? Почему обед не берёшь? — поинтересовалась она, глядя на стакан в моих руках.

— Собираюсь, — кивнула я и пошла обратно в начало раздачи. Взяла поднос и поставила на него сок. Амелия встала рядом.

— Что сказал ректор? Ну… насчёт происшествия на занятии с магистром Крэйном.

Пожала плечами и взяла протянутую другой поварихой тарелку с супом.

— Что он мог сказать? Я же не специально это сделала. Попросил прийти завтра, проверить уровень моей силы.

Алемила тоже взяла суп и натянуто улыбнулась.

— Ну вообще-то… все думают, что ты это сделала именно специально.

— Правда? — усмехнулась я. Взяла хлеб, ложку и салат. Из двух видов овощей, но всё же салат. От второго отказалась.

Амелия виновато кивнула.

— Ты пойми, неинициированные не могут создавать заклятья. Вообще никакие. Пока не подчинишь силу, не научишься её контролировать, происходят только выбросы голой энергии. Да, она может убить, если концентрация высокая, но делать заклятья, нет.

— Я понимаю это, — произнесла спокойно и повернулась, держа поднос, к столам.

В столовую со смехом вошёл Крайден, рядом Шэй и ещё пара его приятелей-прилипал.

— Но я ничего специально не делала, — добавила я. — И мне всё равно, что обо мне думают и говорят.

— Они завидуют, — тихо добавила Амелия. — Мало кому удаётся сразу подчинить силу, а уж создавать заклятья четвёртого порядка… Это только тот придурок может, — Амелия мотнула головой в сторону Крайдена. — И Каян.

— Ясно, — пожала плечами и двинулась по проходу.

— О, недотрога! — оскалился Рыжий. — Как твои ручки? Болят?

— Спасибо за беспокойство, — глупо улыбнулась, поставила на стол поднос и взяла сок. — Это тебе. В знак примирения.

Рыжий недоумённо уставился на стакан в моих руках.

— Отравить меня решила?

— Ну если не хочешь… — пожала плечами и медленно стала подносить сок к губам.

— Дай сюда, — грубо выхватил стакан и выпил половину. — Вкусно, — довольно усмехнулся, подмигнул мне и пошёл дальше.

Я опустила голову, пряча победную улыбку. В этот момент в столовую вошёл Каян. Все притихли, чего-то ожидая, и только Крайден демонстративно направился к раздаче.

«Ну давай… проходи мимо, не загораживай проход…» — мысленно цежу, а в нос ударяет запах ледяной свежести и сырой земли.

— Что тебе нужно? — притворно улыбаюсь, поднимая голову.

— Ты, — усмехается Каян, пристально глядя мне в глаза. И зачем стоять так близко? — Ешь и пошли, — говорит непринуждённо и идёт дальше, вынуждая смотреть ему вслед.

И что он, интересно, задумал?

21. Игра, в которую играют двое

Еда хоть и казалась немного пресной, но всё же лучше той овощной каши, что я вывернула на форму Каяна. Он, кстати, взял еду и демонстративно сел напротив меня. И чего добивается? С нас и так глаз не сводят и шушукаться не перестают.

Рядом со мной села Белла, за ней Амелия, а вот Ева заняла место рядом с Каяном.

— Как Риден? — спросила она непринуждённо.

У меня было только одно желание, сбежать из столовой, пока слабительное не начало действовать. Иначе… Нет, Рыжий вряд ли догадается, но мало ли.

— Его завтра отпустят, — равнодушно отозвался Каян, деликатно кушая.

Ева немного замялась, явно, испытывая волнение.

— Зачем ты сел сюда? — прямо спросила я. — Других мест в столовой нет?

Каян поднял голову, взгляд его сверкнул нехорошим таким огоньком, а меня мгновенно бросило в жар, словно кто-то толкнул в жерло вулкана.

— Поумничать решила? — ровно поинтересовался он. Протянул руку и взял ломтик моего хлеба.

— Специально? — поинтересовалась тем же тоном. — Чего ты добиваешься?

Каян впервые усмехнулся. Мне даже показалось искренне. Улыбка, одним уголком, вышла поразительно тёплой…

— Если бы я знал… всё было бы просто, — произнёс предельно открыто, глядя мне в глаза.

Ну хватит!.. что за глупые игры?!.. кричу мысленно, а сама не в силах разорвать зрительный контакт.

Судорожно выдыхаю и опускаю голову. Подношу ложку к губам, но вкуса совершенно не чувствую.

Самое ужасное, что в столовой царила могильная тишина. Даже девочки сидели и не дышали, глядя на нас.

— Ого… — вымолвила Белла, разрывая эту невыносимую тишину. — Вот так искрит…

Я сглотнула, взяла поднос и понесла его к окошку приёма грязной посуды.

— Может, начнём сначала? — раздался вкрадчивый мерзкий голос за спиной.

Резко обернулась, едва не врезав Крайдену подносом.

— Что начать? Между нами ничего нет, — произнесла терпеливо.

Крайден криво усмехнулся и запустил руку в тёмные волосы.

— Я могу помочь тебе с учёбой, с тренировками…

— Правда? — теперь усмехалась я. — Благодарю, но мне не нужна помощь, — произнесла и задумалась. — Знаешь, я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Мне бы хотелось объяснить недоразумение с его предложением, о котором я даже не знала.

Крайден изумлённо вскинул бровь.

— С чего вдруг?

— Кажется, между нами возникло недопонимание, — произнесла ровно, краем глаза замечая, как Рыжий внезапно схватился за живот, как стремительно начал бледнеть.

— Не знаю, не знаю… — деланно задумчиво протянул Крайден. — А что мне за это будет? Или может, попросишь, как следует?

«Могу тебя ударить…» — прошептал внутренний голос, но пришлось взять себя в руки.

— Знаешь, я передумала, — произнесла сдержанно, обескуражив парня. — Вижу, что разговор бесполезен. Если продолжишь в том же духе, я приму меры.

— Меры? — саркастично усмехнулся некромант и обернулся на своих дружков, чтобы те его поддержали ухмылками. — И какие же? Пожалуешься дяде? Ну да, он же у тебя Инквизитор! Самый опасный и загадочный человек Империона…

— Желчью не захлебнись, — равнодушно посоветовала, поставила поднос и хотела пройти, но Крайден преградил путь, так ещё и за талию меня схватил, прижимая к себе.

Хотела ответить, как рядом прозвучал холодный голос, от которого бросает в дрожь.

— Руки убрал.

— О-о… — насмешливо протянул Крайден, но меня выпустил. — Кто это тут у нас? Мы же вроде договаривались по-честному, нет?

— А я о чём, — спокойно произнёс Каян, безразлично глядя в глаза Крайдена. — Только ты перегибаешь.

— А ты? — язвительно усмехнулся некромант.

— А я что? — спокойно переспросил Каян. — Я ухаживаю. Как умею.

Думала, волосы задымятся.

— Так всё, — жёстко отрезала я. — Мне это надоело, разбирайтесь без меня, — развернулась и направилась прочь из столовой, думая, только о том, что Крайден имел ввиду, говоря: «мы договаривались по-честному». О чём они договаривались?

На меня бы все так и смотрели, но тут что-то громко заурчало и все взгляды были обращены на позеленевшего Рыжего.

Он подскочил, опрокинув стакан с остатками сока, и бросился прочь, издавая страшные звуки. Вслед ему раздался дружный смех. А мне даже немного жаль стало парня, но думать нужно своей головой, я ведь ему ничего плохого не делала, никто не просил ставить мне подножку…

— Что ты ему подсыпала? — шепнул на ухо Каян, заставив вздрогнуть.

Потёрла щёку, где касалось его дыхание, и проворчала.

— Не понимаю, о чём ты. Идём? Или так и будешь красоваться?

Каян кивнул и жестом пропустил меня вперёд. Я старательно игнорировала взгляды, обращённые в спину.

Мы пришли в жилой корпус и поднялись в мужское крыло. Каян привёл меня в свою комнату.

— Эм-м… — протянула я у коричневой двери. — Ты уверен, что нам сюда?

— Боишься? — флегматично поинтересовался он и отпер замок замысловатым ключом, не таким как у нас.

— Осторожничаю, — произнесла спокойно. — Если ты что-то задумал…

— Что, например? — провокационно протянул он, гипнотизируя своими зелёными глазами. — Ну? Скажи это вслух. Приставать к тебе?

— Об этом я бы подумала в последнюю очередь, — призналась в ответ. — Ты можешь меня усыпить, связать, подставить, не знаю зачем и как, всё, что угодно, но приставать не станешь.

— Уверена? — скучающим тоном спросил он и распахнул дверь.

— Я не в твоём вкусе, — кивнула и вошла. — Ты не заинтересован во мне, но тебе определённо что-то нужно. И мне любопытно, что именно.

Каян захлопнул дверь и быстро запер её, спрятав ключ во внутренний карман пиджака. Внезапно развернул меня и прижал к стене, нависнув сверху.

— Ты права, — обвёл моё лицо дьявольским взглядом, и покусал губу. — Ты меня не интересуешь, как девушка… — наклонился ближе и глухо добавил: — Но мне нравится тебя дразнить…

Не отрываясь от зелёных глаз, обвила шею парня руками, и шепнула на ухо:

— Не стоит, — ударила коленом в живот и спокойно отошла. — А у тебя здесь уютно.

— Угу… — закашлявшись, отозвался Каян…

22. Неожиданный поворот

Что меня поразило, нет не то, что Каян привёл меня к себе и его более чем подозрительное поведение… меня поразило, что кровать всего одна, а комната большая.

— Ты один здесь живёшь? — спросила через плечо.

Каян выпрямился, всё ещё кривясь.

— Да… — выдохнул он. Видимо, перестаралась немного. Ну ничего, терапия болью полезна для мозговых извилин и хорошего кровообращения.

— Интересненько… — задумчиво протянула, оглядывая стеллажи, заставленные книгами. — Адептов юношей гораздо больше чем девушек, а ты живёшь один. Прихоть или необходимость?

Каян зачесал чёлку на бок и подошёл к секретеру, проигнорировав меня. Бесит…

— Я приготовил для тебя записи по практической некромантии, а также схемы заклинаний, раз ты можешь их создавать, то стоит начать тренироваться уже сейчас, — он повернулся, держа в руках стопку тетрадей и несколько книг. — И вот… — взял с полки тонкую тетрадь и положил сверху. — Моя личная методика по подчинению магии смерти, то, что реально работает. И некоторые схемы комбинированных заклинаний. Они… не утверждены гильдией некромантов, но работают.

Недоумённо моргнула и приняла стопку из рук Каяна.

— Спасибо, — произнесла немного обескураженно, но постаралась взять себя в руки. — Так это правда, что ты принимаешь участие в реальных сражениях с нежитью?

— Пришла сюда поболтать?

Мои глаза удивлённо расширились.

— Ты сам меня привёл.

— Оправдываешься?

— Стукну, — пригрозила вполне серьёзно и отвела взгляд. И правда, искрит…

Исходящая от нас энергия сталкивается, покалывая на кончиках пальцев. Она почти осязаема, её можно даже почувствовать…

Каян хмыкнул и внезапно полез под матрас. Сунул руку, что-то пытаясь нащупать, и достал серебряный кол.

— Завтра у нас тренировка, — пояснил он, выпрямляясь. — Если не хочешь опозориться, как на полосе препятствий, нужно попрактиковаться в обращении с этой штукой.

— Звучит многообещающе, — скептически отозвалась я. Мы правда будем тренироваться? — А разве можно хранить оружие у себя? Разве это не запрещено правилами?

— Положи тетради, — велел некромант, заходя мне за спину и снова игнорируя. Бесит… — Давай, возьми кол.

Серебро холодило кожу.

— Я как-то с колами не очень… — бормочу невнятно, пытаясь отстраниться от парня.

— Давай, недотрога, — дразня, шепчет он и кладёт ладонь поверх моей. — Держи крепко, кол нельзя выпускать из рук. Те же восставшие легко могут выхватить оружие и использовать против тебя.

— А ты не мог бы отойти? — ровно поинтересовалась, старательно не замечая мощных ударов сердца.

— Ты умеешь сосредоточиваться на важном? Или такая мелочь, как мои прикосновения тебя слишком волнуют? — насмешливо поинтересовался он.

— Мне неудобно, — сдержанно отозвалась и поёрзала. — Будет лучше, если ты встанешь передо мной.

— Хочешь вогнать кол в мою грудь? — усмехнулся он, но отошёл и встал напротив. — Запомни, магия только для дальнего боя. Для ближнего — кол. Убить им нежить нельзя, но можно обездвижить. Для этого нужно вогнать кол в сердце и главное… — Каян пристально заглянул мне в глаза. — Главное, не вынимать его, пока не убьёшь тварь заклятьем. Поняла?

— Поняла, — кивнула и облизала губы, выдавая волнение. — Кол вынимать нельзя. Тогда нежить парализована?

— Да, — произнёс некромант, шагнул ко мне и взял мою руку за запястье. — Ну ты же хотела, чтобы я стоял лицом к тебе, терпи теперь.

…слишком близко. Слишком…

Каян завёл мою руку и упёр острие кола себе в грудь. Немного сдвинул влево и произнёс.

— Бить нужно сюда. Но не у всех сердце расположено одинакого, и не у всех тварей оно одного размера. Исключения всё же есть, а всю информацию ты можешь найти в справочнике по классификации.

— Поняла, — шумно сглотнула и убрала кол. Неуютно мне держать его вот так, направленным на сердце Каяна…

— Дай сюда, — потребовал он, протянув руку. Забрал оружие и перекинул в другую руку. Он левша? — Бить нужно резко и чётко, вкладывая силу. Главное, не мешкать. Чуть замешкаешься и тебя, скорее всего, разорвут на куски.

Каян сделал несколько показательных ударов и вернул кол мне.

— Попробуй, — не терпя возражений, велел он.

— Странно, что именно ты мне помогаешь, — усмехнулась, сжимая основание кола.

— Не разговаривай, а делай, — равнодушно бросил он, скрещивая на груди руки.

Подавила вздох и несколько раз ударила так сильно и резко, как только могла.

Каян удовлетворённо кивнул.

— У тебя отличные данные. Для недотроги, — добавил иронично. — С тобой явно занимались. Кто? Адриан?

Странно слышать из уст некроманта знакомое имя дорогого мне человека.

— Да… он нянчился со мной с рождения.

— А родители? — парень не собирался быть тактичным или просто не знает такого слова.

— Почему я должна откровенничать? — невозмутимо выгнула бровь и положила кол на стол.

— Хотя бы потому, что я помогаю, — парировал Каян, всё ещё ожидая ответа.

— Я не просила, — ответила ровно.

— У них не было времени? Или может, ты им неродная?

— Глупое предположение, — раздражение всё же прорезалось. — Родители меня любили, а я их. Но отец был Первым Советником, как тебе наверняка известно, а мать — много времени отдавала благотворительности.

— Что тебе известно и о твоём дяде? — глядя в глаза спросил Каян. Не было в них ни жалости, ни сочувствия, ни каких-либо ещё эмоций. Пустой стеклянный взгляд, который пробирает до костей.

— К чему ты клонишь? — голос прозвучал сипло.

— Он некромант, запечатавший свой дар. Интересно только одно, почему он утаил это от тебя, от своей любимой племянницы.

— Что? — переспросила недоверчиво, посчитав, что мне отказывает слух. — Адриан некромант? Какая-то чушь… ты специально… — шепчу неразборчиво и, не видя пути, направляюсь к двери. Глаза застилает туманная пелена.

— Не чушь, — останавливает жёсткий ледяной голос. — Граф полагает, что я был мал и ничего не помню, но я хорошо помню…

— Открой дверь, — прошу требовательно и неприклонно, ощущая, как стремительно охватывает внутрення дрожь. Каян без лишних слов отприает замок и отходит в сторону.

…выхожу, не слушая.

Иду стремительно и хочу сорваться на бег, но резко замираю и также резко выдыхаю. К демонам! Разворачиваюсь и шагаю обратно. Я должна выслушать этого ненормального. А потом уже попрошу Адриана приехать и спрошу у него. Даже если он действительно некромант и не рассказал мне, значит была причина. Но больше меня волнует, что связывает его и Каяна…

Путь мне пригладила Кларисса, а я и думать о ней забыла.

— Поговорим? — сдерживая злость, поинтересовалась она. Лицо раскраснелось от гнева. — Что ты кстати делала в покоях Каяна? Решила лечь с ним в койку, чтобы заслужить доверие и покровительство?

— У меня дурное настроение, — предупредила честно. — Давай, в другой раз?

Глаза девицы нехорошо сверкнули.

…сзади на голову мне набросили мешок, и слега придушили.

23. Поцелуй, как способ привести в чувства… Каян

Из груди вырывалось прерывистое тяжёлое дыхание. Пальцы сжимались в кулак и разжимались, в висках болезненно стучал пульс.

«Чувство, что где-то я ошибся…»

Каян не привык ошибаться. Привык, что всегда прав в своих поступках, в своих суждениях о людях, всегда верно понимает, что человеку нужно, какой он.

Слишком растерянным был взгляд Недотроги. Непонимающим. А когда на дне ореховых выразительных глаз задрожали слёзы, посетило чувство, будто воздух вышибло из лёгких. Стало трудно и нечем дышать.

Странно видеть такого сильного человека потерянным, сбитым с толку… и охватила злость. Злость на себя. За свой болтливый язык, за…

Каян выдохнул и перевёл взгляд на стол.

«Тетради забыла…». Ей они пригодятся. Взял стопку и вышел из комнаты.

Как теперь себя с девчонкой вести? И спор этот… хотелось подобраться к Адриану Де Камелье поближе, причинить ему ту же боль, что испытал Каян в детстве. Отомстить за предательство, но обида, что все эти годы таилась глубоко внутри, изредка напоминая о себе, вдруг замолчала. Это подозрительно, но глядя на Недотрогу просыпаются совершенно иные чувства и желания. За девчонкой интересно наблюдать: она непредсказуема, умна, хитра и…

И самое страшное, что их обоих затягивает в этот омут всё больше и больше. Переплетаются судьбы, переплетается прошлое и настоящее. И вроде можно ещё повернуть назад, но хочется идти только вперёд…

В конце коридора происходила какая-то возня. Кларисса, Снежана и Шэй (неужели его так быстро отпустило?) пытались тащить девушку с мешком на голове.

Внутри всё похолодело. Несложно узнать эти забинтованные руки и миниатюрную фигуру.

Хотел немедленно вмешаться, но что-то остановило. Острое ощущение чужой силы. Настолько мощной, что воздух начал вибрировать. Это нехорошо…

Недотрога внезапно резко дёрнулась и со всей силы наступила Рыжему на ногу. Ударила по голени пяткой и врезала локтем под дых. Парень чертыхнулся сквозь зубы и отшатнулся.

Кларисса замахнулась, но Недотрога шарахнулась в сторону, срывая с головы мешок. Ореховые глаза сверкали зеленью…

Неконтролируемый выброс. Скорее всего, полное раскрытие потоков, но… почему-то девчонка ведёт себя так, будто контролирует магию, будто всё понимает.

Легко ушла от удара, и толкнула Клариссу в стену. Занесла кулак и одним чётким ударом вывела Снежану их «игры». Девушка схватилась за нос и рухнула на колени., заливая форму собственной кровью.

— Ещё раз… — голос Недотроги звенел и эхом отражался от стен. К ней подскочил Рыжий и получил мощный удар между ног.

На спину Недотроги прыгнула Кларисса. Очередной выброс… магия разливается по полу, воздух звенит и искрится.

«Сейчас рванёт…» — подумал Каян и, выронив тетради, кинулся вперёд.

Стремительно преодолел расстояние и одним рывком отшвырнул Клариссу в сторону, а сам повалил Недотрогу, прижимая своим телом.

— Очнись! — выкрикнул он и похлопал её по щекам. — Ну же!..

Всё напоминало страшный сон из прошлого. Всё то же самое происходило с матерью, но ей никто не помог. Никто… никого не было рядом, кроме пятилетнего Каяна, который от страха забился в угол, не зная, что делать. Теперь знает. Теперь не допустит повторения.

Схватил девчонку за лицо, пальцами сжимая скулы и впился в чувственные мягкие губы, надеясь, что его не долбанёт магией, что наскоро слепленого защитного заклинания хватит удержать такой сильный выброс.

В первую секунду ничего не происходило: Каян, будто целовал безвольную куклу, но вдруг нежный язычок коснулся его собственного, по телу пробежала дрожь…

Нехотя отстранился и вымученно улыбнулся, глядя в ничего непонимающие глаза Недотроги.

— Поздравляю с началом инициации, — хрипло усмехнулся и стремительно поднялся, протягивая девчонке руку.

— Проклятье… — обречённо выдохнула она, медленно сознавая происходящее. — Я будто…

— Отключилась? — подсказал Каян и огляделся. Зачинщики происшествия, будто испарились, зато из перехода вынырнул ректор с деканом.

Недотрога тоже их заметила и мгновенно вернула себе бесстрастное выражение лица. Странно… по идее, она должна была рухнуть без сознания, как Риден, и сутки проваляться в кровати. Очень, очень странно…

24. Уровень силы

Ректор хмуро оглядел нас обоих и строго приказал:

— Ко мне в кабинет, — развернулся и пошёл обратно.

Мы с Каяном переглянулись, будто понимая друг друга без слов, и последовали за ним.

… губы всё ещё жгло.

Он меня поцеловал, желая привести в чувства? Оригинальный способ. Я практически ничего не соображала, мыслей не было в голове, но губы Каяна чувствовала. Каждое прикосновение, как разряд импульса. И сердце заходится галопом, при одном воспоминании об этом.

Прерывисто выдохнула, пытаясь себя отвлечь. О чём мы говорили до происшествия? Адриан, точно… с этим разберусь позже.

— Был очередной выброс? — поинтересовался куратор.

— Да, магистр Йен, — ответил Каян и бросил на меня настороженный взгляд. — Полное раскрытие потоков. Уровень силы очень высокий, стоило бы его измерить.

— Собирался завтра, — не оборачиваясь, отозвался ректор.

— Как ты себя чувствуешь? — снова поинтересовался куратор, внимательно глядя на меня. — Голова не кружится? Слабость?

— Устала, но в целом нормально, — произнесла я, задумавшись. — А как ребята? Никто не пострадал?

— Ты имеешь ввиду разбитый нос Снежаны? Или пострадавший зад Шэя Моргана?

— Не понимаю, о чём вы. Они первыми напали на меня ни с того ни с сего. Я просто шла к себе.

— Просто шла? — воскликнул ректор, не сдержавшись. — Лекарь сообщила, что ты взяла слабительное. Больше чем нужно, — с нажимом добавил он.

— Я брала для себя, — произнесла невозмутимо. — Госпожа Энни не могла оценить степень моего… трудного положения, а я посчитала, что одного пакетика будет мало. Она сама сказала, средство слабенькое. Но разве есть моя вина в том, что Шэй сам выхватил мой стакан и залпом выпил половину, а потом и вовсе забрал? Я его об этом не просила.

Глаза ректора сверкнули нехорошим блеском.

— Что ты делала к комнате Карнэли?

— Он приготовил для меня тетради, — ответила ровно, даже не взглянув на Каяна.

— Они кстати остались в коридоре на полу, — добавил Каян. — Я видел, как на Николь напали и кинулся на помощь.

— Когда вы успели сговориться?! — возмущённо прищурился ректор. — Это же… ты всего сутки тут, а уже всё перевернула к верху дном.

— Не моя вина, — отозвалась, пожимая плечами. — У вас, магистр Кан, с дисциплиной серьёзные проблемы. А если бы Каян не успел? Представляете, какие серьёзные последствия выброса моей магии могли быть? А если бы кто-то умер? А если бы я пострадала?

О. да… магистр, я примерно представляю, что Адриан вам наговорил. И он не имеет привычки болтать попусту. Его слова всегда правдивы, а угрозы реальны.

Мы вошли в кабинет ректора, но обсуждать уже практически нечего.

— С зачинщиками драки я разберусь сам по всей строгости, — серьёзно произнёс магистр, усаживаясь в кресло. — Но Николь, — и сурово посмотрел на меня. — Могу я попросить тебя воздержаться от правосудия и обо всех… гм… проблемах сообщать мне?

— Жаловаться? — равнодушно поинтересовалась в ответ. Каян рядом хмыкнул.

— Не жаловаться, — произнёс ректор. — Сообщать. Ты ученица академии и должна, как и другие, соблюдать правила, а не бороться с нарушителями своими методами. Сообщать мне обо всех инцидентах — нормально.

— Хорошо, магистр Кан, — кивнула я. — Я буду делать, как вы велите. Что с моей силой? Что не так? Разве я не должна была после выброса отключиться, как Риден? Почему у меня чувство, словно я всё соображала и в то же время нет?

Ректор переглянулся с куратором и устало потёр пальцами переносицу.

— Каян… свободен. Собери свои тетради и отнеси их мисс Камелье в комнату. Дополнительный материал ей не помешает.

Каян кивнул и, не взглянув на меня, покинул кабинет. Я осталась одна с двумя озадаченными мужчинами.

— Сейчас, когда твоя сила полностью раскрылась, придётся постоянно её контролировать и сдерживать, — произнёс ректор, смерив меня тяжёлым взглядом. — Сможешь на личном примере понять, почему у некромантов такой дурной нрав.

— Пока я не чувствую особых перемен, — произнесла спокойно, прислушиваясь к себе. — Но всё может измениться верно?

— Верно, — подтвердил куратор. — Самое сложное контролировать силу во сне. Из-за этого некроманты не высыпаются, их мучает боль и кошмары, отсюда вечно дурное настроение и раздражительность. Эмоции приходится сдерживать, но постоянно их контролировать невозможно. Амулет, что у тебя на шее, должен помогать, но как видишь, при сильных эмоциональных всплесках он бессилен.

Выдохнула, пытаясь уложить информации в голове.

Ректор резко поднялся и подошёл к одному из шкафов.

— Давай проверим твой уровень силы, — открыл дверцу и извлёк на свет переливающийся перламутровый камень. Положил на стол и развернул его ко мне, как бы приглашая. — Не стесняйся. Клади руку.

— И что будет? — настороженно поинтересовалась я.

— Ничего особенного, — произнёс куратор. — Чем ярче некролит светится, тем выше уровень силы некроманта.

— Ясно, — кивнула и опустила на камень ладонь.

Гладкая поверхность холодит кожу, не более. Никакого свечения. Заинтересованно склонила голову и хмыкнула.

— Похоже, у меня совсем нет силы…

Яркая вспышка зеленоватого света озарила кабинет. Магистр отпрянул, закрывая лицо рукой, куратор отвернулся, пряча голову. А я… зажмурилась, не в силах отдёрнуть руку, что горела огнём.

…я слышала голоса.

Много голосов. Они звали. Просили. Умоляли выпустить их. Дать свободу. Сотни душ, а может тысячи… я видела обрывки чужих воспоминаний, словно сон.

— Замкни круг! — слабо доносился до меня крайне встревоженный голос ректора.

— Как она открыла завесу? — с другого конца отозвался куратор, а я всё держала руку, слушая плач неупокоеных душ, что пытались прорваться в наш мир.

— Какая разница! — рыкнул ректор. — Давай же…

Я не могу этого допустить. Призвание некромантов в том, чтобы защищать людей, а не нарушать тонкую ткань мироздания, что отделяет нас от мира мёртвых.

Убрала руку с некролита и сомкнула ладони, призывая вырвавшуюся силу обратно. Мысленно представила, как закрываются потоки энергии, и медленно выдохнула, оседая на пол.

Перед глазами всё расплывалось.

— Всё? — не веря, прошептал куратор. — Она сама справилась?

— Видимо… — сипло отозвался ректор. — Ну ты… даёшь, Камелье, — устало усмехнулся он и подал мне руку. — Пойдём, чудо наше инициированное. Тебе следует отдохнуть.

— Было бы неплохо… — прохрипела в ответ, пытаясь встать и пошатнулась.

— О, Камелье!.. — застонал ректор. — Не вынуждай меня нести тебя на руках.

— Нет, я сама… — вымученно улыбнулась и, покачиваясь, отправилась к выходу.

В приёмной ждал Каян. Что он тут делает?

Заметив нас, некромант поднялся с дивана, окидывая меня пристальном взглядом.

— Карнэли! Как чудесно, что ты тут, — раздался язвительный голос ректора за моей спиной. — Помоги этому чудовищу добраться до комнаты. Она нас чуть всех не угробила.

Каян кивнул и мгновенно оказался рядом. Легко подхватил меня на руки и скомандовал.

— За шею хватайся, — и добавил насмешливо. — Чудовище.

Не стала спорить и послушно обхватила шею парня, кладя голову ему на плечо. Пусть несёт, должна же быть от него польза.

— Ну вот… — послышался облегчённый вздох куратора.

— Что на этот раз? — поинтересовался Каян, уверенно шагая по коридору.

… нас наверняка увидят. Пойдут слухи.

— Я каким-то образом открыла завесу, что разделяет наш мир с миром душ.

— Вы чем там занимались? — мрачно поинтересовался Каян, а я почувствовала его жалящий взгляд. Почувствовала и вспомнила о поцелуе. Вот бездна…

— Измеряли уровень моей силы.

— Хорошо измерили, — скептически заметил он.

— Неплохо, — согласилась я и прикрыла глаза. Тело начало ломить от усталости, в висках медленно нарастала пульсирующая боль…

25. Энтузиазм и рвение…

— Носить меня на руках входит у тебя привычку, — произношу умиротворённо, слушая размеренные удары сердца Каяна. Глаз не открываю, а представляю, что меня мягко качает на волнах. Давно не была на море, а теперь не увижу его ещё очень долго.

— Не обольщайся, — ровно отзывается некромант. Его голос спокоен и безмятежен, словно парню совсем не тяжело меня нести. А путь из главного корпуса в жилой — не близкий.

Мы пройдём по двору на радость всем адептам и магистрам, на радость господина Джаргиса, на радость Энни…

— Расскажи мне об Адриане. Что вас связывает?

Каян сбивается с шага: чувствую, как под моей ладонью сердце пропустило удар и забилось чаще…

— Я уже пожалел о том, что сказал, — отрезает жёстко, пронизывая меня колючим холодом.

— Но слова произнесены, их нельзя забрать назад. А я хочу знать… — настаиваю на своём, не собираясь отступать.

— Мало ли чего ты хочешь, — небрежно хмыкает он. — Я не хочу.

— Так нечестно, — начинаю потихоньку раздражаться. — Сначала бросил новую для меня информацию мне в лицо, а теперь… Поставь меня, — дёргаюсь и спрыгиваю с рук некроманта, слегка пошатнувшись.

— Не упрямься, — как-то обречённо говорит он. — Тебе нужен отдых. Сосредоточься на занятиях и тренировках.

Медленно наклоняю голову, окинув его пристальным, негодующим взглядом.

— Сначала цепляешь меня, проявляешь интерес, говоришь мне странные вещи, а теперь советуешь сосредоточиться на учёбе? Не слишком ли это жестоко, Каян? — сила внутри меня клокочет и жалит нервные окончания. Я чувствую, как магия смерти вот-вот сорвётся с кончиков пальцев, но мысленно приказываю ей заткнуться и сидеть тихо, пока я не разозлилась. Закрываю энергические потоки и выдыхаю. Каян внимательно следит за мной. — Адриан всё, что есть у меня в жизни. Самый дорогой и близкий мне человек. А ты хочешь, чтобы я просто забыла о твоих словах?

— Это я должен злиться, — сдержанно произносит некромант, но желваки на скулах играют, выдавая напряжение.

— Ты? — переспрашиваю недоумённо. Оглядываюсь по сторонам и пропускаю двух адептов, что направляются в свои комнаты. Нехорошо выяснять отношения в коридоре. — Слушай, просто оставь меня в покое, ладно? И если вы с Крайденом что-то задумали… пожалеете оба. Я ведь тоже умею играть по чужим правилам, — многозначительно улыбаюсь и, пошатываясь, плетусь в комнату.

— Завтра тренировка, не проспи, — доносится мне в спину, как ни в чём не бывало. — Я зайду за тобой.

Спотыкаюсь, но получается устоять, и закатываю глаза.

Он невозможен!..

Добравшись до кровати, почти сразу ложусь, не отвечая на вопросы соседок. Просто устала. Ева смотрит подозрительно, но пусть смотрит. Меня она и её ревность не волнует, а волнует несколько вопросов и самый главный из них: что связывает Каяна и Адриана?

Но тут я могу только поговорить с самим Адрианом, но при личной встрече, не по эрго-кристаллу.

И второй вопрос, как мне разоблачить Крайдена и Каяна? Я могу лишь догадываться, о чём они могли договориться, но всё это так… нужны подтверждения. И есть у меня одна мыслишка…

Боль, о которой говорил куратор, не заставила себя ждать. Стоило погрузиться в сон, как тело начало выкручивать под действием магии смерти. Сила пыталась прорваться наружу, выйти из-под моего контроля, она росла, накапливалась и жила своей жизнью, причиняя физические мучения.

Приправить боль кошмарами и поучается дьявольская смесь. Мне снились мертвецы: изуродованные, стонущие, тянущие ко мне свои руки… Снилось, будто меня окружила стая гулей: их красные глаза пробирались в глубины моей души, вытрясая её. Потом сон резко обрывался, и вот меня уже закапывают живьём…

Очнулась, когда с губ сорвался крик. Резко села, прерывисто дыша, и вытерла влажное лицо. Удивительно, но я прекрасно вижу нашу комнату, погружённую в темноту ночи.

— У тебя глаза светятся… — раздался тихий голос с соседней койки.

— Прости, — хриплю в ответ и сглатываю. Спускаю ноги на пол, намереваясь встать, но голые ступни утонули в зеленоватом тумане. Плохо…

— Я, пожалуй, открою окно… — выдыхаю сипло и стремительно поднимаюсь.

— Это лишнем не будет, — испуганным шёпотом соглашается Амелия. — Нам советуют пить успокоительные отвары трав и снотворное, чтобы крепче спать. Тогда магия ведёт себя спокойнее.

— Удивительно, что мне об этом никто не сказал, — равнодушно комментирую, дёргая оконную раму за ручки. — Я попью воды и умоюсь, а ты спи.

— Постараюсь, — отозвалась Амелия и опустила голову обратно на подушку.

Надеюсь, она не узнает, что это я подсыпала её брату слабительное…

Утром встаю раньше всех, быстро привожу себя в порядок, пока умывальники не заняли, одеваюсь в спортивную форму и отправлюсь прямиком к ректору Кану. И только у его двери понимаю, что вряд ли он в такое время у себя. Дёргаю ручку приёмной и она, на удивление, поддаётся.

В глаза бросается душераздирающая картина: наш ректор спит на велюровом жёстком диванчике. В полусидящем положении, в распахнутой рубашке, держа в руках стопку документов, из которых половина рассыпалась по полу. Под головой маленькая декоративная подушка, а на лице вселенская усталость. Наверное, он много работает.

Осторожно подхожу и трогаю магистра за плечо.

— Тело затечёт… — шепчу едва слышно и ректор резко вздрагивает, хватая меня за руку.

Изумлённо смотрю на него, он на меня, моргает и отбрасывает мою руку, тяжело выдыхая.

— Чего тебе, Камелье? — растирает лицо руками, явно пытаясь понять, где он находится.

— Да я… — едва не забыла зачем пришла. — Можно попросить вас устроить мне встречу с дядей. Это очень важно…

Ректор поднимает на меня взгляд и разочарованно кривится.

— У всех очень важно, Камелье. Чем ты отличаешься от других? — поднимается и начинает собирать бумаги с пола. — Все стараются заработать серебряную карточку, чтобы навестить родных, а ты просто захотела увидеться с дядей, и я должен тебе разрешить?

Я уже даже не уверена, что мне действительно так нужно с ним увидеться. Неловко молчу, отведя взгляд.

— Я могу устроить тебе эту встречу, но все будут знать, что Николь Де Камелье пользуется своим положением. Так ты хочешь заслужить уважение?

— Нет, магистр, — отрицательно мотаю головой и улыбаюсь. — Могу я вам чем-нибудь помочь? Может, заварить чай?

— Сначала я должен понять, какая телега меня переехала, — усмехается ректор в ответ и неловкость между нами исчезает. Мне становится легче. Я привыкла всего добиваться сама и, если для встречи с Адрианом мне нужна какая-то карточка, я её добуду.

— Лучше расскажи, как прошла ночь? — интересуется магистр, выдергивая меня из мыслей.

Моргаю, переводя на него взгляд и усмехаюсь.

— В зелёном тумане и агонии.

— Оо… — глаза мужчины изумлённо округляются. — У меня кое-что есть, — направляется к двери своего кабинета и отпирает её ключом. — Одна настойка, мне здорово помогает, — доносится его голос из глубины помещения. — Вот, — возвращается с зелёным пузырьком и протягивает мне.

— Эм-м… точно не отрава? — уточняю на всякий случай.

Ректор хмыкает, пихая пузырёк мне в руки.

— Ещё какая. Но тебе понравится.

— Спасибо, — усмехаюсь в ответ, разглядывая пузырёк. — Я пойду…

— Иди, — кивает он. — И будь осторожна, Николь. — Я переживаю, потому что твоя сила кажется, действительно, невероятная. Такой мощный дар не каждому дан, но я уверен… ты справишься, — в тёмных глазах читается искренность, за что я очень благодарна.

— Спасибо, магистр Кан. Вы мне очень помогли, — отсалютовала пузырьком и поспешила обратно в комнату.

В коридоре едва не налетела на сонного Нэйта и очень обрадовалась. В мятой пижаме и взлохмаченный он показался мне очень забавным.

— Ты мне нужен, — улыбаюсь, хватая парня за рукав. — Уделишь мне немного времени после учёбы?

Нэйт сонно моргает кривится, так словно, я ему жизнь сломала.

— Почему ты такая до отвращения бодрая?

Усмехаюсь и ерошу волосы парня ещё больше.

— Потому что. Давай встретимся в бестиарии скажем так… в часиков пять вечера?

Нэйт рассеянно кивает и потирает глаза.

— Иди уже. Твой энергичный вид раздражает.

Приглушённо смеюсь, разворочаюсь и буквально влетаю в грудь Каяна. Отлетаю назад, но он ловит меня за руку и помогает поймать равновесие.

— Уже пьёшь с утра? — произносит, бесстрастно кивая на пузырёк. А взгляд не выражает прежнего спокойствия и безмятежности. В зелёных глазах пляшут искорки разгорающихся эмоций. Наверное, не очень положительных…

Молча выдергиваю руку, обхожу парня и спешу к себе. Мне нужна чёртова серебряная карточка, а значит нужно приложить больше усилий.

Прячу зелье под подушку, здороваюсь с растрёпанной Беллой и спешу в столовую, чтобы раньше других приступить к тренировке. Пусть магистр Крэйн видит мой энтузиазм и рвение…

26. Тренировка, или я лярва

Рядом со спортивной площадкой я заметила провинившуюся троицу, что убирала газон от опавших листьев. Надеюсь, это не основное их наказание, но что ни говори, а выглядят ребята уныло. Господин Джаргис контролирует процесс, давая ценные указанная и периодически ругаясь.

Меня проводили настороженными взглядами, но никто не посмел обронить колкость в мой адрес или едкую шуточку. Думаю, после выброса моей силы они не скоро ко мне подойдут. Да и досталось ребятам хорошо, но я бы ещё добавила. Набрасывать человеку на голову мешок… это каким ограниченным мышлением надо обладать, чтобы не думать о последствиях? Не предусмотреть такой банальности, как внезапный выброс силы под действием эмоций… Или они именно этого и добивались? Если так… то это уже попытка убийства. За такое можно и казнить.

Начала с разминки и растяжки. Адепты медленно подтягивались на поле, но я не обращала внимание. Зато на меня обращали. Парни не стесняясь наблюдали, комментируя и обсуждая мою фигуру.

Хмыкнула и повернулась передом, заставив некромантов шумно и разочаровано застонать.

— Пытаешься отличиться, Камелье? — прозвучал позади насмешливый голос магистра Крэйна.

— Так точно, сэр! — воскликнула, не разгибаясь. — Хочу заработать карточку.

— Все хотят, Камелье, — произнёс он, в точности повторив слова ректора. — Придётся попотеть. И раз ты такая прыткая, иди-ка отжиматься, а потом продемонстрируешь нам всем свои навыки обращения с колом.

Мысленно шлёпнула себя по затылку, делая пометку, что инициатива наказуема и лучше делать, что все, но делать хорошо.

Не скажу, что у меня не получилось отжаться. Для этого нужна сила, а не особая какая-то техника. Адриан хорошо меня натренировал, с пяти лет я не расстаюсь с рапирой, а все наши тренировки заканчивались шуточным кулачным боем. По выходным мы боролись на руках под треск камина, и я бы хотела вернуться в то время.

Раз. Два. Три… надо же, даже кто-то начал считать, как я отжимаюсь, кажется, хором.

… родителей я любила.

Они подарили мне жизнь, заботились… мама бережно расчёсывала мои волосы и рассказывала, какое светлое будущее меня ждёт, как я выйду замуж за достойного человека и буду счастлива в браке.

Странно. После её смерти, о браке перестала думать совсем. Моя жизнь заполнилась фехтованием, захватывающими историями на веранде при свете луны, охотой и игрой в шахматы.

Отец о будущем со мной не разговаривал. Ласково гладил перед сном по волосам, целовал в лоб и говорил, как сильно любит. Этого было достаточно. Но с Адрианом всё иначе. С Адрианом я всегда была ближе ещё до трагедии.

Он приходил почти каждый день, дарил мне гостинцы, подбрасывал в воздух и целовал щёки, называя «конфеткой». Он был рядом во все трудные моменты моей жизни, будь то банальная простуда или ссадина на коленке. Он никогда не жалел своего времени, отдавая мне больше, чем мне нужно было, больше чем я могу дать в ответ.

Поэтому, чтобы не случилось с ним в прошлом, чтобы его не связывало с Каяном, я приму. Я приму Адриана любого. Уже принимаю.

— … десять. Достаточно, руки уже дрожат, — скомандовал магистр, но как ни странно, без насмешки. — А ты не так слаба для Недотроги. Граф Де Камелье воспитывал в строгости? Или может, готовил тебя к военным действиям?

Выпрямилась, отряхивая от травы ладони и заглянула в лицо магистра.

— Готовил, — кивнула и сдула с глаз выпавшую из «пучка» прядь волос. — Ко взрослой жизни. Как знал, — улыбнулась, бросив взгляд на притихших адептов, но почему-то столкнулась взглядами с Каяном. С пристальным взглядом Каяна.

Опустила голову и встала в строй.

— Итак, — магистр качнулся на пятках, закладывая руки за спину, поворачиваясь к адептам лицом. — Сегодня парная тренировка, один будет нежитью, второй некромантом. Не забываем, что кол настоящий и не следует бить им со всей силы в грудь товарища. На первый-второй рассчитайтесь!

— Первый! Второй! Первый!…

— Первые, выступите вперёд, вы будете нежитью, вторые некромантами.

Я была в числе первых…

— Из Недотроги выйдет отличная лярва, — раздался смех в конце строя.

Повернула голову и приветливо улыбнулась Найджэлу, отчего парень сразу перестал смеяться и встал в строй.

— Дошутишься, пронесёт в уборной, как Моргана, — внезапно прокомментировал Нэйт. — Или разобьёт нос как Розарри…

Ну и зачем он это сделал? Откуда вообще знает?

По строю поползли недоумённые шепотки.

— Так их поэтому лишили баллов? — раздался ровный голос Беллы.

— Что значит, «пронесёт»? — озадаченно спросила Амелия.

А я мысленно прикрыла глаза, сокрушаясь, только внешне осталась абсолютно спокойна.

— Не понимаю, о чём он говорит. Ребят наказали, потому что они напали на меня. Ни о чём другом, я не слышала.

— Довольно, — резко осадил магистр. — Вы болтать сюда пришли?! Быстро разбились на спайки. Первые — нежить, вторые — некроманты. Бегом! Тридцать секунд вам.

Я не успела даже глазом моргнуть, как меня дёрнули за руку, а я покачнулась и уткнулась носом в чью-то грудь. Подняла взгляд и мысленно передёрнулась. Крайден…

— Ты же не против? — завуалировав угрозу, поинтересовался он. — Обещаю, бить несильно.

Устало потёрла переносицу и кивнула.

— Давай попробуем. Но Крайден, я ничего плохого тебе не сделала, помни об этом, пожалуйста, прежде чем решишь, совершить какую-нибудь глупость.

— Ну что ты, — отмахнулся парень и отпустил моё запястье. — Я решил начать наше знакомство заново. Кайден Хайлли, приятно познакомиться.

— Николь, — произнесла недоверчиво и ответила на рукопожатие. Под лопатками нестерпимо зудело от чужого взгляда.

— Я видел тебя раньше, — внезапно произнёс он и зачесал каштановые волосы набок. — На балу. Несколько раз. Первый, когда тебе было шестнадцать, бал дебютанток. Ты уже тогда блистала.

— Эм-м… спасибо, — сдержанно поблагодарила, испытывая неловкость. Зачем он мне это рассказывает?

— И тогда ты уже была высокомерна и холодно-сдержана с окружающими…

— Приготовиться! — скомандовал магистр. — Некроманты, подойдите и разберите колы. И прошу, не надо убивать нежить по-настоящему. Помните, в первую очередь, они ваши напарники.

Крайден отвёл от меня жалящий взгляд и поспешил к магистру, а у меня по спине пробежал холодок.

«Сейчас меня будут убивать…» — испуганно шепнул внутренний голос.

Крайден вернулся уже с колом, а магистр скомандовал как нам встать.

— Некромант нападает, нежить пытается увернуться и защищается. Может напасть в ответ. Задача некромантов коснуться колом груди нежити, можно даже только сымитировать удар. Задача нежити, не дать этому случиться. Всё ясно?

— Так точно, сэр! — раздался дружный хор голосов. Дружный, но унылый.

— Я буду осторожен, — предупредил Крайден, но верилось с трудом.

— Я тоже, — гулко отозвалась в ответ, ощущая, как сердце рвётся из груди.

Мне не нравится Крайден, не нравится его безумный взгляд, не нравится энергетика и запах, что исходят от него. Меня коробит от нахождения рядом с ним.

Лучше бы на его месте был Каян…

— Приготовились. Начали! — отдал команду магистр и Крайден напал.

Резво кинулся вперёд, выбрасывая руку, зажимавшую кол, вперёд. Проворно метнулась в сторону, не успевая анализировать происходящее, но если бы я не отошла…

Крайден угрожающе усмехнулся и сделал ложный выброс в сторону, заставив меня дёрнуться, а сам попытался достать меня колом сбоку.

Ушла из-под удара и ударила некроманта по руке. Он заметно удивился, перекинул кол в другую руку и снова напал…

Перехватила его за запястье, другой рукой упираясь в грудь, и откинулась назад. Сильный, зараза! Зарычала (лярва я или кто?) и укусила Крайдена за плечо.

— Ты спятила?! — закричал он, отпрыгивая.

— А ты? — отозвалась невозмутимо, стараясь унять дрожь в руках и ногах. — Если бы я не увернулась, ты бы проткнул меня колом.

Крайден возмущённо выдохнул и потёр место укуса.

— Я контролировал ситуацию!

— И что прикажешь мне делать, стоять не двигаясь? Думаешь гуль или одержимый будет ждать пока ты его ударишь?

— Закончили спорить, — холодно остановил появившийся магистр. — Оба получаете штрафные очки. Не видать вам карточки с такими-то успехами.

Крайден криво ухмыльнулся и отошёл, а я кивнула, не показывая эмоций, что рвались из груди, но были готовы сорваться магией с кончиков пальцев.

— Позвольте мне, — прозвучал рядом обволакивающий голос Каяна. Внутренне вздрогнула, но не повернулась к нему. — Мне кажется, у меня достаточно опыта, чтобы помочь Недот… Николь справиться с поставленной задачей.

Только благодаря железной воли удержалась от едкого комментария и сдержала ироничную улыбку.

— Давай, — махнул рукой магистр. — Только теперь меняемся местами. Первые будут некромантами. Камелье, бери кол.

— С удовольствием, сэр, — обворожительно улыбнулась и протянула руку, требуя Каяна отдать оружие. Он усмехнулся, качнув головой, и передал кол.

— Ты же не убьёшь меня, Камелье? — деланно равнодушно поинтересовался он, но я видела лукавые искорки в зелёных глазах.

— Посмотрим, — ответила тем же тоном.

— Приготовились! — отдал распоряжение магистр, и мы встали друг напротив друга.

27. Тренировка, душ и странные намёки Каяна

Сражаться с Каяном всё равно, что с ветром в поле. Настолько он проворный и шустрый. Только я делаю выпад, как он уходит в сторону с совершено невозмутимым лицом. Совершаю обманный манёвр, а некромант только усмехается, опережая меня. И вот он уже за спиной, а я крепко прижата к его груди.

Одна рука некроманта держит мою голову, вторая — мою руку, что сжимает кол.

— Знаешь, что гули высасывают кровь из своих жертв? — на ухо шепчет Каян, щекоча кожу дыханием, пробуждая мурашки по всему телу.

Дёрнулась, но меня прижали сильнее.

— У гуля острые, как иглы клыки, ими они пронзают аорту на шее жертвы и осушают в одно мгновение. Это мягкая безболезненная смерть, почти как заснуть… — его губы шевелятся рядом с моей кожей на шее, а я чувствую, как пульсирует вена.

— Достаточно… — выдыхаю сипло и бью парня пяткой по голени. Свободной рукой локтем в бок и дёргаю головой.

— Оу… — едва слышно выдыхает Каян, отшатнувшись и схватившись за подбородок. Кажется, кто-то едва не лишился зубов. Это было бы забавное зрелище…

Не мешая, кинулась вперёд и замахнулась колом, целясь в грудь. Откинула его руку, но в последний момент Каян увернулся, перехватывая мои руки за запястья и снова разворачивая меня к себе спиной.

— А ты коварная… — прошептал уважительно и внезапно куснул меня за кончик уха. Удивлённо дёрнулась, но ещё больше угодила в объятья некроманта, а запах его тела окутал меня мягким коконом.

— Ты что творишь?! — процедила сквозь зубы, испытывая дискомфорт, и поёрзала.

— Играю с тобой, — непринуждённо произнёс Каян. — Будь я гулем, с удовольствием бы осушил тебя. До последней капли…

Я оцепенела, по телу прошла дрожь и сразу бросило в жар. Резко дёрнулась вперёд и едва не упала, когда Каян внезапно выпустил меня и неожиданно рассмеялся.

— Тебе нужно больше проворности, — уверенно заявил он и протянул руку. — Давай сюда, — потребовал, кивая на кол. — Я нападаю, ты уклоняешься. Только уклоняешься, но как можно быстрее. Ясно?

Не успела ответить, а Каян сделал выпад. Резко отскочила, увернулась от следующего удара и отклонилась назад, когда кол просвистел над головой…

Через пять минут такой тренировки с меня ручьями бежал пот, а щеки пылали, раскрасневшись. Волосы растрепались и влажными прядками липли к лицу.

— Достаточно! — скомандовал магистр, хлопнув в ладони. — Бегом в душ, на завтрак, и на занятия. Знания — свет…

Послышался дружный вздох облегчения, я же представила какая сейчас очередь будет в душевые и решила идти туда, где мыться уже привыкла. В неотремонтированную часть корпуса со сломанной душевой.

— Спасибо за тренировку, — поблагодарила Каяна и спокойно направилась в жилой корпус.

В комнате собрала чистые вещи, банные принадлежности, полотенце и уже собиралась выходить, как в комнату вошли соседки.

Амелия выглядела встревоженно.

— Что натворил мой брат? — с порога спросила она. — Почему его лишили карточки? Он так надеялся попасть домой… — её глаза потухли, в них появилась печаль.

— Мне жаль, но твой брат сам виноват, — произнесла я безэмоционально. — Поддался на уговоры Клариссы, а может, Крайден его надоумил, но нападать на некроманта, провоцируя выброс силы, это преступление. Вообще, нападать, уже преступление. Я могла погибнуть, они сами могли пострадать, это хорошо, что всё закончилось наказанием и все живы.

— А ты не придумываешь? — вдруг вмешалась Ева, пристально глядя на меня. — Может, это ты напала, а ребята защищались? Я слышала, ты ловко выкручиваешься из любой ситуации…

Снисходительная улыбка заиграла на моих губах против воли.

— Ты на что-то намекаешь или располагаешь доказательствами? — выгнув бровь, невозмутимо поинтересовалась я. — Знаешь, твои обвинения очень серьёзны и лучше оперировать какими-то фактами.

— Ты мне угрожаешь? — опешив, фыркнула Ева. Соседки насторожились.

— Мои слова похожи на угрозу? — склонив голову набок, спросила я. — Обычно я не опускаюсь до угроз. Считаю, разговор себя исчерпал, — толкнула дверь и замерла, прижимая к себе вещи. — Амелия, мне, правда, жаль, но ты бы поговорила с братом.

Соседка кивнула, а я скрылась в коридоре. На душе остался небольшой осадок. Я не хотела, чтобы эта ситуация косвенно задела соседку. Амелия неплохая девушка, только брат балбес…

Приподняла заржавевшую дверь в душевую и тихонько открыла. Свет горел, а из глубины доносился шум воды.

Кто это? Каян? Тоже решил схитрить? Стоить ли мне уйти или занять соседнюю кабину, как ни в чём не бывало?

Решение приняла быстро. Больше потрачу времени на раздумья и сомнения. Подошла к лавке, что находилась напротив кабин и, стремительно раздевшись, заскочила в одну, сразу включая воду.

Даже если Каян поймёт, что моюсь, какое ему до меня дело? Оденется и пойдёт себе на занятия. В конце концов, я же не к нему мыться полезла. От подобных мыслей стало неловко…

Быстро намылила мочалку и стала натирать тело до красноты. Затем вспенила волосы, смыла и подставила лицо под тёплые струи. Выходить не хотелось.

— Полотенце, — раздался рядом насмешливый голос, заставив вздрогнуть. В кабину просунулась рука. — Поторопись, на завтрак опоздаем.

— Иди, тебя никто не держит, — сипло отозвалась в ответ, выключила воду и взяла полотенце. — Спасибо.

— Не за что. Жду тебя в коридоре, — спокойно проинформировал Каян, как всегда пропуская мои слова мимо ушей, и, судя по звукам, удалился.

Замоталась в полотенце и вышла. Никого. Облегчённо вздохнула и стала обтираться полотенцем. Оделась, расчесала влажные волосы и вышла, забрав вещи с собой.

Каян стоял, привалившись к стене и прикрыв веки. Сейчас он кажется таким умиротворённым, даже привлекательным.

— Что так долго? — спросил глухо, открывая глаза и поворачиваясь ко мне.

А вот теперь совсем не привлекательный.

— На мне одежды больше чем на тебе, мне одеваться дольше, — хотела произнести невозмутимо, но прозвучало так, словно оправдываюсь.

— Может, проверим? — вдруг спросил Каян, выгнув бровь.

— Что проверим? Не будем мы ничего проверять, — отмахиваюсь, как только до меня доходит смысл его предложения, и прохожу вперёд.

— Да ладно, это было бы забавно, — иронично усмехается некромант, дыша мне в затылок. Он специально так идёт, почти наступая мне на пятки?

— Мне нужно в комнату, занести вещи, — сдержанно информирую и ускоряю шаг. Каян, кажется, отстаёт и идёт в столовую.

Мысленно вздохнула и поспешила к себе…

В столовой шумно. На меня бросают настороженные взгляды, но уже не шушукаются как прежде. Провинившийся троицы не видно. Наверное, ещё трудятся на благо академии. Ничего, говорят, физический труд полезен для ума.

Беру поднос и встаю в общую длинную очередь. Позади пристраивается Крайден и компания, заставляя напрячься.

— Смотрю, тебе с Карнэли весело, — насмешливо произносит он, скользя по мне каким-то подозрительным взглядом. — Мылась? Волосы ещё влажные.

Хочется ответить: «не твоё дело», и отодвинуться подальше, но я лишь качнула головой и спросила:

— У тебя какое-то дело ко мне?

Крайден вопросительно выгнул бровь.

— Почему я должен говорить с тобой только по делу? Почему не могу подойти к тебе просто так? Или эта привилегия только для избранных? Таких, как Карнэли, например?

— Дело не в привилегиях, — произношу ровно. — Дело в том, что нам нечего обсуждать, нас ничего не связывает и дружбы между нами не выйдет. Не вижу смысла общаться просто так.

Крайден зло щурится, сверля меня прожигающим взглядом. Открывает рот, видимо, чтобы выплюнуть очередную гадость, как рядом появляется Каян, берёт меня за руку и уводит со словами:

— И чего ты там встала? Я взял завтрак на двоих, — добил меня окончательно и привёл за свой стол. Пододвинул ко мне тарелку с кашей, компот и булочку. — Ешь.

Подавила судорожный вздох и устроилась за столом. В столовую вошли соседки, и я помахала им рукой, приглашая сесть с нами.

— Кажется, ты нравишься Еве, — шепотом заметила я, исподлобья наблюдая за выражением лица Каяна. Но оно так и осталось бесстрастным.

— Мне это не интересно, — равнодушно произнёс он, ковыряясь ложкой в каше.

Разговор себя исчерпал, и спрашивается, зачем нам садиться рядом? Почему-то я стараюсь держаться от некроманта подальше, но оказываюсь ещё ближе. Всё-таки, что-то ему от меня нужно. И что именно, мне сегодня поведает Нэйт. Он не сможет отвертеться, я просто не оставлю парню выбора. Он мне всех сдаст… пригодятся навыки ведения допроса, которым меня обучил Адриан. А он знает толк в допросах. И пытках…

28. Внезапное нападение… или, снова на ручки?

На практической некромантии нас обучали ставить защитные заклинания, замыкать неуспокоенные души в круг… нет, самих душ, в качестве учебного пособия не было, да и с магией у многих дела обстоят проблематично. Я не задумывалась, что некромантия — это так сложно, что магия смерти требует постоянного контроля. Не дар, а проклятье какое-то…

— Специалисты должно хорошо разбираться в защитных заклинаниях, — расхаживая по кабинету, произнёс магистр Дрейк. Мужчина очень приятный лицом, довольно молодой, и серьёзный. — Так же вы должны уметь определять место нахождения неупокоенных душ. Для этого нужно разбираться в остаточной энергии. Весь материал найдёте в учебнике.

Я раскрыла книгу на середине и пролистала до нужной главы.

— Уже скоро, я и ваш куратор, поведём вас на кладбище, где вы потренируетесь в поднятии умертвий и подчинении их воли для ведения допроса. Это, пожалуй, сама важная часть для специалистов.

Я подняла руку и, после кивка магистра, спросила:

— Как мы будем практиковаться, если у многих сила нестабильна?

Дрейк шумно втянул воздух и качнулся на пятках.

— Поэтому, на протяжении этих четырёх дней, мы будем усиленно практиковаться на крысах. Вы любите крыс, мисс Камелье? — иронично поинтересовался он. Подошёл к столу и сдёрнул ткань, что закрывала металлический поддон. В поддоне лежала мёртвая болотная крыса. Большая мёртвая крыса. И очень болотная…

— Безумно… — едва слышно произнесла я и опустилась на своё место. Везёт же мне… с крысами.

— Кто хочет попробовать первым? — невозмутимо спросил магистр, окидывая нашу маленькую группу насмешливым взглядом.

— Она! — хором заявили мои сокурсники.

— Я слышала у Камелье сильный дар, и она уже прошла инициацию, — заявила брюнетка.

— А я слышал, что с крысами иметь дело ей не привыкать, — хмыкнул парень, что сидит рядом со мной. В одном ряду.

— Ну чтож… — магистр задумчиво постучал пальцами по подбородку. — Иди, Брай, будешь первым.

— Что? Я? Но почему? — заскулил парень, поднимаясь. — Это несправедливо.

— Хочешь каждое занятие быть первым? — невозмутимо поинтересовался магистр.

— Нет, — буркнул Брай и встал напротив стола с крысой. Покосился на неё и неприязненно скривился.

— Заклятье для поднятия умертвия помнишь? — поинтересовался магистр.

— Помню, — неуверенно кивнул Брай и выставил ладони, приготовившись. Его глаза сверкнули зеленоватым блеском, губы зашептали слова заклятья, а с кончиков пальцев сорвалась такая могущественная и губительная магия смерти.

Крыса в поддоне шевельнулась, её чёрные глаза бусины заполнились зелёным свечением…

— Ещё немного добавь силы, — произнёс магистр, сосредоточенно наблюдая. — Не спеши.

Внезапно, из-за порыва ветра, хлопнула входная дверь. Брай дёрнулся, повернулся, всего на секунду ослабив контроль, а магия хлынула сплошным потоком, заполняя не только кабинет, но и напитывая тело крысы…

Кто-то кинулся к окну, чтобы открыть его шире, а я уставилась на восставшую тварь, которая под действием магии стремительно трансформировала в пожирателя, а не осталась простым умертвием первого уровня.

Пожирателя узнать несложно… Он стоит на задних лапах, его тело искорёженно и бугрится, а на передних вырастают длинные когти, которыми он разрывает плоть, если поблизости нет падали…

В этом кабинете слишком много живой плоти.

— Никому не двигаться, — стальным голосом скомандовал магистр, готовя заклятье. Пожиратель прыгнул…

От стола, на котором находилась тварь, и до магистра чуть больше метра. Пожиратели хорошо прыгают и крайне агрессивны…

Магистр отскочил, заклятье сорвалось, но напичканной магией смерти мутировавшей крысе не причинило вреда.

Пожиратель вцепился в колет магистра, целясь клыками в шею, при этом издавая мерзкие булькающие звуки. Магистр пытался отцепить от себя тварь и не дать той, разодрать ему горло.

Решение пришло неожиданно. Совсем недавно я прочла, что можно выкачать из умертвия излишки магии. Если произошло подобное, как сейчас. Не зря ночами занималась…

Как там? А вот методику помню смутно…

Развела в стороны ладони, одновременно раскрывая потоки, но не давая силе вырваться. В виске болезненно застучало… пальцы задрожали от напряжения. Магия хотела вырваться, но я не могу этого допустить. А теперь… глубоко вдохнула и нарисовала в воздухе нужный символ. Он вспыхнул зеленью и растворился.

Секунду ничего не происходило, магистр на полу всё также боролся с пожирателем, адепты замерли…

Вдруг тварь уродливо изогнулась, хрустнул позвоночник… из её тела потекла магия, заструилась по полу и благополучно вытянулась в распахнутое окно. А там уже защита академии сработает. Дальше ворот никуда не улетит. А вот в кабинетах защиту не ставят, она искажает заклятья, мешает работать. Хотя, не помешала бы…

Резко выдохнула, закрывая потоки и стряхнула руки, гудящие от напряжения.

Магистр ловко скинул с себя крысу и добил её одним чётким ударом магии смерти. Как результат, на полу смердящая лужа, а у меня кружащаяся голова.

— Ты как, Камелье? — обеспокоенно спросил Дрейк, но его голос доносился, словно через толстый слой ваты. — Ты применила сложное заклятье и у тебя получилось. Слышишь?

Рассеянно мотнула головой и опустилась на скамью, подпирая голову ладонями. На стол приземлилась алая капля, а следом другая. По подбородку потекло что-то липкое и тёплое…

— У неё кровь! — раздалось откуда-то сбоку.

— Держи голову прямо! Вот, возьми платок, — магистр пихнул мне свой белый шёлковый платок, который вряд ли спасёт ситуацию, и помог мне встать. — Пойдём, боец, отведу тебя в лазарет.

Почему-то голос магистра звучал весело. Даже довольно. Будто он рад чему-то. А я не разделяю его радости. Давно мне не было так плохо…

— Это просто откат, — шептал он мне на ухо, помогая идти. Странно, что я вообще могу переставлять эти ватные непослушные ноги… — С непривычки. Потом организм привыкать… Ну ты даёшь, Камелье! — усмехаясь закончил он и всё же рассмеялся.

Энни была очень любезна и мила со мной. Даже не упомянула то, что я стянула у неё слабительное. Мне дали пахнущий травами тягучий сироп, уложили на кушетку и принесли чай.

— Чай поможет, — заботливо произнесла женщина. — Сообщить Каяну о случившемся?

Я аж подскочила, изумлённо распахнув глаза. И заляпала кровью блузку…

— Что?! Зачем?! Не нужно ему ничего говорить…

— Не буду, не буду, — торопливо произнесла Энни, укладывая меня обратно. — Будешь дёргаться, кровь не остановится, — предупредила и положила мне на переносицу холодный компресс. — Попробуй поспать. Ректору Кану всё равно доложат, так что можешь на следующее занятие не идти. У тебя уважительная причина.

Но следующее занятие по концентрации, а оно проходит совместно с другими группами и курсами. Если не пойду, Каян узнает, что меня не было. Будет задавать вопросы. Наверное…

— Если пойдёшь, рискуешь потерять сознание, — проницательно предупредила Энни.

— Ладно, — нехотя сдалась я. — От одного пропуска ничего не случится, сама позанимаюсь.

Женщина усмехнулась и стала вытирать с пола мою кровь. Так уж получилось, что я почти всё заляпала.

Я же устроилась поудобнее, сцепила руки в замок на груди, и прикрыла глаза. У меня даже получилось задремать, видела какие-то бредовые запутанные сны, больше похожие на плод больного воображение, как вдруг раздался голос сверху:

— Легла помирать?

Вздрогнула, распахивая веки, и одновременно, пытаясь сесть. Едва не разбила Каяну лоб своим, но парень вовремя поймал меня за плечи и уложил обратно.

— Ты чего не на занятии? — спросила сипло.

Каян склонился надо мной, оценивая мой внешний вид.

— Выглядишь жалко.

— Ну спасибо.

— Это не комплимент, — серьёзно произнёс он. — Что опять натворила?

— Почему именно «натворила», — спокойно поинтересовалась в ответ.

— А с тобой может быть иначе? — Каян лениво изогнул бровь.

Мне впервые захотелось треснуть его так, чтобы на лице появилось больше эмоций и сбить эту спесь наконец.

— Николь спасла магистра Дрейка от нападения пожирателя, — раздался голос Энни. Наверное, это всё же она позвала Каяна.

— От пожирателя? — заметно удивился некромант. — Серьёзно? У нас в академии? Да ты мастер фантазировать, Камелье, — произнёс он насмешливо.

— Довольно, — сухо отрезала я, садясь. — Чувствую, что мне уже гораздо лучше. Спасибо за заботу, Энни. Буду должна, — поблагодарила женщину и неуверенной походкой направилась к выходу.

— Бестолочь, — раздалось осуждающее позади меня. Наверное, это предназначалось не мне…

— Занятия уже закончились, — донеслось мне в спину. — И куда ты собралась?

— Не твоё дело, — отмахнулась, даже не взглянув на некроманта. На самом деле, мне нужно забрать сумку из кабинета магистра Дрейка и отнести свою тушку в душ, а потом… — Сколько времени?

— Четыре, — сдержанно произнёс Каян.

Успею. Надеюсь, Нэйт немного меня подождёт, если вдруг задержусь. Не хочу откладывать встречу с ним на завтра.

— Ты меня игнорируешь? — в ровном голосе некроманта послышалось раздражение.

Резко остановилась и повернулась к нему.

— Я кажется, просила оставить меня в покое. Зачем пришёл? Поиздеваться? Тогда выбери другое время, у меня нет сил на противостояние с тобой, и я не в духе.

Желваки на лице Каяна угрожающе дрогнули, а в следующее мгновение, я снова оказалась у него на руках, прижатая головой к груди…

— Когда ты молчишь, то даже нравишься мне, — нагло заявил он и понёс меня в жилой корпус. Видимо, за сумкой придётся идти потом. А вопрос, не надоело ли Каяну носить меня на руках, как никогда актуален…

29. Всё запуталось ещё сильнее

Я уже не удивлялась. Поняла лишь, что Каяну Карнэли бесполезно что-то говорить, он не слышит, но и не просит помолчать. В принципе, я сколько угодно могу надрывать голосовые связки, о чём-то его просить, что-то доказывать, он всё равно сделать по-своему. Так как считает нужным. А что он считает нужным, вообще непонятно. Мне сложно представить, что у этого некроманта творится в голове. Какими мыслями она забита и есть ли там мысли вообще.

Каян снова принёс меня в душевую. Нет, я не против, сама хотела. Но почему он это делает? Сначала тонко… подшучивает, назовём это так, а потом на руках носит и первую помощь оказывает. Он просто… Давно, я таких эмоций не испытывала. Таких ярких!.. чтобы хотелось человека ударить. Просто взять и ударить. И я знаю, чем вызваны такие желания… Невозмутимостью Каяна. Точно. Всё дело в ней.

Некромант бережно поставил меня на ноги, поправил мою блузку за воротничок и приказал:

— Иди в душ, я всё принесу.

Что-то мне это напоминает. Кажется, это мы уже проходили.

— И сумку твою заберу. Спасительница, — насмешливо добавил он и вышел, плотно прикрыв за собой перекошенную дверь.

Вздохнула, потирая лоб, и начала раздеваться. Дальше всё происходило по знакомому развитию событий. Почти…

Каян принёс одежду, просунул руку в кабину и подал полотенце, в которое я замоталась и вышла.

— И чего стоим? — не поняла я, увидев некроманта рядом со скамьёй.

— Хочу убедиться, что ты не свалишься в обморок, — ровно отозвался он, отлепляясь от стены. Подошёл ближе, взял мою голову за подбородок и повернул сначала в одну сторону затем в другую.

— Ничего, что из одежды на мне только полотенце? — интересуюсь между прочим, гадая, что некромант от меня хочет.

— Тебя это смущает? — отпуская мой подбородок, спросил он.

— Не очень-то. Но это неприлично, — произнесла ровно, глядя в спокойные, безмятежные зелёные глаза.

Каян немного отошёл, позволяя мне сделать вдох, и забирая с собой морозный аромат свежести, которым он вечно окутан.

— Так это правда? Мне лишь сказали, что ты в лазарете… — будто оправдываясь за свои прошлые слова, произнёс он.

— Правда что? Ты о чём? — переспросила устало, переминаясь с ноги на ноги. Холодно… кожа стала покрываться мурашками. Ступни заледенели.

— Ты замёрзла, — нахмурился Каян и направился к выходу. — Одевайся. Жду у двери.

— Не надо меня ждать! — выкрикнула, но меня уже никто не слушал. Впрочем, как обычно.

Насухо вытерлась, удивиляясь в очередной раз, что Каян притащил моё бельё, и попыталась представить, как он рылся в моём ящике, выбирая.

«Какое же взять? Красные? Или всё же чёрные? Какие ей подойдут больше?..»

Потрясла головой и поторопилась. Думаю, Каян схватил первое, что под руку подвернулось, не глядя. Кажется, ему вообще плевать в чём я буду ходить.

Закинула, принесённую Каяном, сумку на плечо, взяла грязные вещи, мысленно сокрушаясь, что работы мне прибавилось, и аккуратно сложила их в неё. Нужно вечером сходить постирать. А учиться снова ночью. Теперь я понимаю некромантов, почему они вечно недовольные и злые.

Каян лениво подпирал стену, но стоило мне выйти, сразу выпрямился, окидывая меня внимательным взглядом.

— Как пожиратель проник на территорию академии?

— Никак, — пожала плечами и направилась в жилую часть корпуса. Я ещё успеваю на встречу с Нэйтом, но нужно отделаться от… Каяна. — Магистр Дрейк принёс для практики болотную крысу, а Брай напичкал её магией смерти. Получилось бы отличное блюдо, но крыса внезапно и стремительно начала мутировать. В итоге, вместо послушного умертвия мы имели кучу проблем. И эту… кучу… нельзя было убить заклятьем. Да и голой силой бить не было смысла. Магия буквально фонтанировала из пожирателя.

— Ты применила руну опустошения? — догадался Каян, шагая рядом со мной, почти касаясь моего плеча.

— Да, — кивнула и поджала губы. — Думала, это просто.

Каян неожиданно усмехнулся и открыто улыбнулся. Искренне. Его лицо мгновенно преобразилось, смягчились черты лица, а взгляд стал теплее. Совсем чуть-чуть, но теплее.

— «Просто»? — иронично переспросил он. — Ты, правда, так думала?

— Не видела в этом ничего сложного, — отозвалась сдержанно, не понимая, что так забавляет некроманта.

Каян криво усмехнулся и покачал головой.

— Руны используют только сильные некроманты, достигшие третьего уровня развития. Руны требуют много энергозатрат и силы. Удивительно, что у тебя получилось.

— А ты? — осторожно спросила и облизала пересохшие губы. — Ты уже использовал руны? Какого это было в первый раз? — я даже не сомневаюсь, что Каян давно достиг этого третьего уровня…

— Не помню, — кажется, честно признался он. — Наверное, тоже было плохо. Это случилось ещё до академии, так что…

— До академии?! — изумлённо воскликнула я и заоризаоалась. Нам навстречу попадались редкие прохожие: адепты, дрейфующие от уборных к своим комнатам, но думаю, слухи всё равно расползутся. — Серьёзно? Ты так рано прошёл инициацию?

— Ещё в действе, — кивнул Каян и помрачнел. — Я хотел спасти мать, но в итоге, едва сам не умер.

— А она?

— Она умерла…

Я замолчала, испытывая жуткую неловкость и почему-то чувство стыда за своё любопытство.

— Прости…

— За что ты просишь прощение? — Каян резко остановился. Зелёные глаза стремительно потемнели, в них появились опасные искорки.

— Не знаю… за то, что спросила. За то, что заставила тебя вспоминать и… испортила тебе настроение. Я тоже потеряла родителей, но думаю… потеряй я Адриана, было бы гораздо тяжелее. Я бы не смогла смириться. И если мама была для тебя тем самым дорогим человеком, то мне очень жаль. Мне в любом случае жаль, — вымолвила и покраснела до кончиков волос, буквально пылая.

Каян шумно сглотнул, облизал губы, в точности как я недавно… и поцеловал меня, обескураживая. Не давая опомниться. Впился жёсткими пальцами в мои скулы, не позволяя вырваться и целовал. Настойчиво, грубо, дерзко проникая в мой рот языком… прерывисто дыша. Вторую руку опустил мне на поясницу и прижал к себе, а руку со скул переместил за затылок.

Правильно, меня уже не нужно держать… в крови разливалось покалывающее тепло, а в груди… всё дрожало от волнения и страсти. Это помешательство, не иначе. Помутнение рассудка…

Очнулась, когда с моих губ слетел тихий стон. Стон мольбы.

Резко отстранилась, упирая ладони в стальную грудь некроманта. В голове не единой мысли. Пустота.

— Потом поговорим, — сипло вымолвила и поспешила в свою комнату.

Не думать, не думать, не думать!… только не думать. Пожалуйста. Не сейчас.

Влетела в комнату, на ходу вытирая пылающие губы, проскочила мимо занимающихся соседок, и бросила сумку к себе на кровать. Вязала расчёску и небрежно стала расчёсывать влажные волосы.

— Ты куда? — озадаченно поинтересовалась Амелия.

— На свидание, — криво усмехнулась, ощущая, как сердце в груди тревожно и часто стучит. Как грудь сжимает незнакомое чувство…

— С кем? — подозрительно спросила Ева.

Очень хотелось съязвить, но сдержалась.

— С Нэйтом, — усмехнулась, отложила расчёску и поспешила прочь из комнаты. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, но ещё больше хотелось повернуть время вспять и узнать, что толкнуло Каяна на поцелуй со мной? Почему он так резко изменился? Почему так волновался в тот момент?

Нет, я никогда не пойму, что в голове у этого некроманта. Никогда…

30. Ещё одна сделка. Каян

Крайдена и компанию было найти несложно. Они закрылись в неработающей лаборатории, которая скоро, стараниями Камелье, снова будет функционировать.

Каян легко взломал защёлку и вошёл. Окинул взглядом слегка перепуганных бездельников и поморщился от запаха дыма.

— Карнэли, ты вконец обнаглел? — лениво поинтересовался Крайден, туша окурок о подошву своего ботинка.

Странно, что среди этого сброда нет одного настырного паренька. Нэйта Филлера. Неужели он не внял предупреждению и всё же потащился на встречу с Недотрогой?

— Выйди. Поговорим, — ровно произнёс Каян и вышел из лаборатории, уверенный в том, что Крайден обязательно пойдёт следом, иначе просто сдохнет от любопытства.

Каян встал за колонной, а Крайден плотно закрыл за собой дверь и ленивой походкой приблизился.

— Чего тебе?

— Хочу прекратить этот глупый спор, и чтобы ты тоже прекратил, — казалось, произнёс спокойно, но в душе всё перевернулось. Лучше бы он вообще не пытался подобраться к Камелье, лучше бы и дальше заблуждался. Нужно всё прекратить, пока не поздно, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. На губах всё ощущался вкус поцелуя…

— Вот как? — саркастично усмехнулся Крайден, засовывая руки в карманы брюк. — Поздно, Карнэли. Ты сам закрепил сделку магией. Хочешь, чтобы мы до конца жизни меченые ходили?

— Я могу разорвать сделку, — уверенно произнёс Каян, глядя в тёмные Крайдена.

— Правда? — притворно улыбнулся он. — Но я не хочу. Последствия могут быть непредсказуемыми. Печать Хороса — это не шутки. Нужно выполнить все условия спора.

— Ты не спешишь это делать, — сдержанно произнёс Каян. — Только задираешь её и говоришь гадости.

Крайден качнул головой, кривя губы.

— Не твоё дело.

— Зачем ты заключил спор? Тебе ведь не нужны карточки, — не слушая, спросил Каян. Интересовало совершенно другое. Что связывает этого безумного идиота и Недотрогу?

— Тебе тоже не нужны, — язвительно заметил Крайден. — Так зачем влез? Тебя вообще не звали.

— Тебя это не касается, — сухо отозвался Каян.

— Могу сказать то же самое, — хмыкнул Крайден, а его глаза зло сверкнули. — Впереди почти месяц, не думай, что я буду и дальше наблюдать, как ты уводишь… мою невесту.

Каян окаменел.

— Что?

— Что слышал, — огрызнулся Крайден, оттолкнулся от стены и дёрнул ручку двери лаборатории. — Через месяц… срок действия сделки истечёт, мы не будет связаны печатью. И я смогу действовать теми методами, какие посчитаю нужными.

Каян рвано выдохнул, старательно не замечая неприятного чувства в груди. Не замечая, как в кровь хлынул адреналин, и гоня от себя желание свернуть идиоту шею.

Невеста? Серьёзно? А Недотрога об этом знает? Или знает, но что-то скрывает? Или она такая же лгунья, как её дядя?

* * *

До бестиария шла слишком медленно, собираясь с мыслями. Мне бы сосредоточиться на учёбе и просто не обращать внимание на… людей, что окружают, но что-то не отпускало. И если бы Каян не был замешан в этой истории, я бы, наверное, отступила. Крайден просто избалованный самовлюблённый паренёк, побывавший на нескольких приёмах и получивший отказ. Мне незачем с таким связываться. Но Каян… тут что-то иное. Если он о чём-то договорился с Крайденом, и в этом договоре замешена я, значит была причина. Причина, связанная не столько со мной, сколько с Адрианом. Вот почему я иду на встречу с Нэйтом. Вот почему я сейчас буду творить все эти странные вещи…

Всё, что касается Адриана, касается и меня.

В бестиарии как всегда пусто и уныло. Мрачновато. Шаги гулким эхом разносятся и отражаются от сводчатых стен. Нэйт сидел в конце зала, подперев голову кулаком и дремал.

Усмехнулась и довольно сильно хлопнула его по плечу.

— Спишь?

Нэйт дёрнулся и едва не свалился со стула, непонимающе хлопая глазами.

Кротко рассмеялась и села напротив, на соседний стул.

Нэйт недовольно скривился и потёр глаза.

— Ненормальная, — вяло буркнул он и потянулся, разминая шею.

— Ещё какая, — демонстративно широко оскалилась, складывая ладони под подбородком. — Скажи-ка, Нэйт…

— Мне уже не нравится твой тон, — парень поёрзал на стуле, явно ощущая себя неуютно.

— Что связывает тебя, Крайдена и Каяна? — пропуская его замечание, спросила я.

Нэйт напрягся, отрицательно мотая головой.

— Не понимаю, ты про что?

— Всё ты понимаешь, даже я понимаю. Твоё внезапное внимание, внимание Крайдена и Каяна. Вам что-то от меня нужно или… на что вы поспорили? — в лоб спросила я.

— Как ты узнала?! — опешил Нэйт и спешно закрыл рот руками.

Как и рассчитывала, сработал эффект неожиданности.

— Значит, поспорили, — утвердительно кивнула, бросив на парня многообещающий взгляд.

— Так… — заявил он и поднялся. — Больше ничего не скажу. До встречи.

— Сидеть, — скомандовала, толкнув ногой стул прямо под попу парня. — Знаешь, Нэйт. Я хоть и прошла инициацию, но моя сила такая нестабильная… начинаю нервничать, как она сразу вырывается наружу. Ты же не хочешь, чтобы я нервничала? Здесь даже окон нет, которые можно открыть в случае чего…

Нэйт судорожно сглотнул, вжимаясь в бархатную спинку. А я нависла над ним, упираясь ботинком в сиденье стула, между его ног.

— Итак, ты можешь сразу мне всё рассказать или…

— Что «или»? — настороженно спросил Нэйт, пытаясь убрать мою ногу.

— Какие виды пыток ты предпочитаешь? — спросила невозмутимо. Нэйт изумлённо замер, видимо, размышляя, шучу я или нет. — Я в этом несильна, но Адриан говорил, боль действует безотказно. Но мне бы не хотелось причинять тебе боль. Может, быть причинить тебе ласку?

Нэйт дёрнулся и всё же спихнул мою ногу, а я бессовестно рассмеялась.

— Ты чокнутая! — смело заявил он. — Если бы знал, не связывался бы с тобой.

— Сидеть, — с силой надавила на его плечо, став серьёзной. — Нэйт, мне бы не хотелось портить тебе жизнь, я не опускаюсь до угроз, но спор между вами касается меня. Разве справедливо, что вы знаете, а я не в курсе? Какого это спорить на живого человека? Не стыдно? К тому же… у меня будет к тебе предложение, если мои догадки верны. Вы же на карточки спорили?

Нэйт удивлённо моргнул и нехотя кивнул.

— Как ты догадалась?

— Просто. Карточки — самая ценная вещь в академии. Вы могли поспорить на желание, но это слишком мелко и по-детски, а деньги не имеют ценности, если не можешь их потратить. Остальные могли бы не согласиться. Компания Крайдена тоже участвует?

— Все, — подтвердил Нэйт. — Ты дьявол, тебе говорили?

— Гувернантка в детстве, а что? — невозмутимо отозвалась я.

Нэйт закатил глаза и хлопнул себя по лбу.

— Если я расскажу, что мне за это будет?

— Смотря, что именно ты мне расскажешь, — оскалилась в ответ. — Но вообще… я тоже хочу карточку. А заработать, я смогу её явно нескоро. Так что…

— Опять сделка? — в ужасе воскликнул Нэйт.

— Тихо, — многозначительно осадила я. — Ты в обители знаний. Незачем так кричать.

— Ладно, — сдался Нэйт и тяжело вздохнул. — Крайден предложил поспорить на Недотрогу. Кому первому она признается и кого поцелует, тот получает карточку. Ему с этого никакой выгоды, у нас карточек нет. Но Крайден сказал, что любит зрелища. А мне карточка очень нужна, у меня мать… болеет. На её шее ещё три сына, маме тяжело справляться одной. Вот и… мы же деньги за рейды получаем, а я даже передать их не могу. А посыльных отделений здесь нет. И попросить некого.

Я немного зависла, находясь в прострации. Смысл слов доходил медленно, и, хотя я предполагала что-то подобное… Сразу вспомнился недавний поцелуй с одним некромантом.

— А Каян как оказался в этом замешан?

Нэйт потёр шею и поморщился.

— Он всё слышал и сам напросился. Предложил сверху ещё две своих карточки.

— Сам? — удивилась я. — Кстати, а почему ты к ректору не обратился? Не объяснил свою ситуацию, он бы понял.

— Тебя, может, и понял, — огрызнулся Нэйт. — А я простой смертный, мне незачем поблажки делать.

— Ты ходил или нет? — пропуская шпильку, повторила вопрос.

— Нет. Не осмелился, и так знаю, что Кан скажет… — угрюмо отозвался он.

— Ты дурак, — констатировала я. — И твоя проблема… ничтожна, решается на раз-два.

Нэйт хотел выплюнуть что-то едкое, наверное, снова про мой статус и положение, но я опередила.

— Сходишь к ректору, если не поможет, я помогу. Ясно? Сам же сказал, мне не откажут. Почему бы этим не воспользоваться?

Парень недоверчиво прищурился.

— А что я должен взамен?

Моя улыбка стала шире.

— С этого дня, мы встречаемся с тобой, Нэйт Филлер.

Нэйт уронил челюсть и не спешил её подбирать, так и таращась на меня, как на умертвие.

— Что?!

— А что? — усмехнулась я. — Мы встречаемся, потом я признаюсь тебе, мы целуемся, так чтобы кто-нибудь обязательно нас «случайно» заметил. Ты выигрываешь, а карточки делим поровну.

— Три — поровну не делится, — настороженно заметил Нэйт.

– Верно. Поэтому тебе две, мне хватит и одной, — очаровательно улыбнулась в ответ. — Что скажешь?

— Зачем тебе это? — не понял Нэйт, нахмурившись.

— Как это, зачем? — притворно удивилась я. — Мне тоже карточка нужна. Не всё же вам.

— Но… ты можешь просто попросить, — всё ещё не понимал Нэйт.

— Не могу. Хотела бы, но не могу… я обучаюсь на одинаковых правах со всеми. Я получу карточку сама, даже если таким способом, но сама. И… мне бы хотелось кое-кого проучить.

— Я уже сочувствую им, — скривился Нэйт и жалостливо посмотрел на меня, но я была неумолима.

— Будь любезен вести себя, как мой парень. Жду тебя утром, у дверей моей комнаты. Я всё равно уже сказала, что пошла с тобой на свидание, слух быстро разлетится…

— Ты знала, что я всё расскажу?! — опешил Нэйт, подскакивая со стула.

— Конечно, — просто ответила я и пихнула парня локтем. — За руку меня бери и пошли. Не может же твоя девушка так поздно возвращаться одна, да ещё мимо кладбища.

Нэйт закатил глаза и взял меня за руку.

— Вот за кладбище, я волнуюсь больше чем за тебя. Бедный упырь, что решит встать на твоём пути.

Усмехнулась и переплела наши с Нэйтом пальцы, ощущая, как противится моё нутро. Мне не хочется играть в эти игры, но… снова вспомнился поцелуй, и обида стала терзать сильнее. Давно на душе не было так паршиво…

31. Игра по новым правилам

Нэйт вёл меня за руку до самой комнаты и держался мужественно. Я бросала на него сочувственные взгляды, как бы извиняясь за то, что втянула в это представление, где ему отведена незавидная роль. Но ведь и он… был со мной не совсем честен. Надеюсь, ума хватит и к ректору он всё-таки сходит. Вот, я уверенна, что Кан нормальный некромант! Понимающий. И точно разрешит Нэйту отправиться на денёк домой, чтобы родне деньгами помочь. Не зверь же он?..

На нас смотрели. Заинтересованно. Подозрительно. Шушукаясь. Мы ещё время такое выбрали удачное, конечно. Как раз перед отбоем, когда все идут умываться и готовятся ко сну.

Думала, живыми до комнаты не доберёмся. Сначала нам встретился на пути Шэй, но Рыжий побоялся хоть слово сказать, сбежал, быстрее ветра. Меня теперь по стенке обходит и смотрит так, словно я умертвие.

— Совсем некромантов запугала, — шепнул мне на ухо Нэйт, а я приглушённо рассмеялась, привлекая к нам ещё больше внимания. Пусть думают, что мы шепчем на ушко друг другу разные романтические глупости. Бр-р…

— Никого я не запугивала, — прошептала в ответ и Нэйт тоже рассмеялся.

— Если меня будут бить, я сдам тебя, не задумываясь, — процедил он в ответ, а я как дурочка хихикнула, расплываясь в счастливой улыбке. В этот момент из своей комнаты вышел Крайден, с полотенцем на плече и зубной щёткой в руке.

Я сделала вид, что его не заметила, Нэйт сдержанно кивнул и повёл меня дальше, не отпуская моей руки.

— Мне конец, — прошептал он.

— Ты такой милый, — произнесла я в ответ довольно громко.

— Роешь мне могилу глубже? — скептически поинтересовался Нэйт.

— Если мы просто походим за ручку, нам никто не поверит, — процедила и кокетливо улыбнулась, хлопая ресницами. — Сейчас Крайден всё равно ничего не сделает. Струсит. А вы в одной комнате живёте?

— Нет, — почти выкрикнул Нэйт и облегчённо выдохнул.

На самом деле я надеялась, что Каян ещё не ложится. Он скорее всего занимается, как прилежный адепт, а мыться и спать будет позже. До самой двери своей комнаты я внутренне дрожала, не зная почему, опасаясь встречи именно с этим холодным и наглым некромантом. Хотя, почему я вообще должна волноваться? Это ведь он поспорил на меня…

Около комнаты, остановилась, привстала на носочки и клюнула Нэйта в щёку. Поцелуем это сложно назвать.

Парень усмехнулся.

— Разве так целуют на прощание?

— Не надейся, — сквозь сцепленные зубы отозвалась я, глядя Нэйту в глаза. А он навис, специально, упираясь ладонью в стену возле моей головы. — Поцелуй будет всего один, после чего представление закончится.

— Улыбайся, глупая, — процедил он в ответ, а у меня по спине пробежал холодок дурного предчувствия. Сердце сорвалось вниз…

— Он там? — едва слышно прошептала одними губами, боясь посмотреть за спину некроманта.

— Почти, — продолжая улыбаться отозвался Нэйт и поцеловал меня в щёку. Это было неожиданно… его губы, немного шершавые, не принесли никаких ощущений, кроме недоумения. — Спокойной ночи, Недотрога, — ласково произнёс он, оттолкнулся от стены и направился на свою половину.

Судорожно выдохнула, на мгновение столкнувшись взглядом с Каяном, который стоял неподалёку, лениво склонив голову. Сложно сказать, о чём он думает в этот момент, но в зелёных глазах плескалась магия, а под ногами медленно расстилался туман.

— Дыши носом и не забывай о концентрации, — любезно посоветовала я и скрылась за дверью, пока меня не поджарили, словно лярву.

Резко выдохнула и усмехнулась. Ну, вроде всё идёт хорошо. Представляю, о чём сейчас Каян с Крайденом думают. Ничего-ничего… и месть моя свершится и карточку получу. Одним ударом сразу двух некромантов. И с Адрианом увижусь.

— Ты чего такая дольная? — настороженно спросила Ева, что лежала в кровати, под одеялом и читала.

— Свидание прошло хорошо? — поинтересовалась Белла, расчёсывая светлые волосы.

— Лучше, чем я ожидала, — отозвалась серьёзно и направилась к своей сумки. Надо бы её разобрать и постирать вещи.

— Тебе нравится Нэйт? — недоверчиво прищурилась Амелия. — Он же… простой. И его семья бедная, и он общается с Крайденом.

— И что? — не поняла я. — У меня нет предрассудков насчёт бедных. Они такие же люди, я общаюсь с тем, с кем посчитаю нужным. А Нэйт хороший парень. Добрый…

… дверь распахнулась внезапно.

Я дёрнулась, оборачиваясь, но даже понять ничего не успела, как меня схватили и закинули на плечо.

— Ты что творишь?! — воскликнула в ужасе, цепляясь за сильные плечи Каяна.

Он вынес меня из комнаты, не проронив ни слова.

— Ладно… — начиная злиться, выдохнула я. Пусть несёт. Пусть делает, что хочет…

К моему удивлению, Каян принёс меня на чердак. Где темно, грязно и спят летучие мыши. Поставил на ноги и резко толкнул к стене, выбивая из досок пыль, а из моих лёгких воздух.

— Какого демона, ты творишь? — его голос звучал поразительно спокойно, вопреки тем эмоциям, что бурлили во взгляде. — Заняться нечем?

— А ты завидуешь? — улыбнулась в ответ, спокойно убирая его руку.

Каян подозрительно сощурился, сверля меня пристальным взглядом.

— Ты ведь что-то задумала? С чего вдруг тебе понадобилось… флиртовать с Филлером?

Сочувственно вздохнула и шагнула в сторону.

— Мне кажется, или это не твоё дело? С чего вдруг тебя волнует с кем и зачем я флиртую?

Каян сжал кулаки, а на лице угрожающе дрогнули желваки.

— Ты сильно бесишь меня, в курсе?

Усмехнулась, закусывая губы.

— Догадываюсь. Но всё ещё не понимаю.

Каян притворно улыбнулся мне в ответ, а взглядом приколотил к стенке.

— Ты права, мне нет никакого дела, — произнёс он предельно беззаботно, насколько только мог и примирительно вскинул руки. — Я уже пожалел, что связался с тобой.

«Ах ты…» — проглотила ругательства и спросила:

— Что связывает тебя и Адриана? Скажешь?

— Всё дело в этом? — Каян вопросительно выгнул бровь, став серьёзным.

— Расскажешь? — упрямо повторила я.

Каян обескураженно усмехнулся, взъерошил волосы. развернулся и ушёл.

— Сволочь, — тихо буркнула я, обхватывая себя руками.

Нет, чердака я не боюсь. И мышей не боюсь. Но меня пугают те эмоции, что я испытываю рядом с некромантом. Те чувства, что бурлят внутри. Мне хочется его придушить и в то же врем общаться нормально…

Самостоятельно покинула чердак, вернулась в комнату, переоделась и села заниматься, ничего не объясняя соседкам. Вещи постираю завтра…

Поспала привычно пару часов, встала раньше и поспешила умываться. На меня косились, но не трогали. Ничего не спрашивали. И правильно. Сегодня я особенно не в духе. Вчерашнее хочется забыть, как страшный сон, словно ничего не было. Я просто хочу учиться. Пусть магии смерти, пусть даже Адриан запечатал свой дар и утаил от меня эту важную деталь… но чувствую, что так просто мне не выпутаться из этой истории.

У двери ждал Нэйт. Сонный, в помятой рубашке, крайне недовольный, но с булочкой в руке и стаканом сока. Где только достать успел?

— У тебя связи с поварихами? — со смешком спросила, принимая угощение.

— Ага, — кисло отозвался он. — Я должен заботиться о своей девушке.

— Не вижу радости на твоём лице, — усмехнулась в ответ и понюхала сок.

— Извините, — притворно улыбаясь во весь рот протянул Нэйт. — Пей уже, не отравлен.

— Спасибо, — поблагодарила и сделала небольшой глоток. — Вкусно.

Нэйт кивнул и прикрыл ладонью зевок.

— Ладно, пойду хоть умоюсь. Собирайся и выходи, буду ждать в столовой.

— Хорошо, — проводила парня улыбкой и вошла в комнату…

* * *

Нэйт знал, что разговора не избежать, но не думал, что его любезно пригласят на аудиенцию с утра пораньше. Буквально поднимут с кровати.

Кто-то сдёрнул одеяло.

— Вставай, придурок. Поговорить надо, — Крайден бесился от злости и скрывать этого не собирался. Сосед Нэйта испуганно натянул одеяло до самого подбородка.

— Крайден… — устало застонал Нэйт, ежась от холода. — Верни одеяло и выйди.

— Да ты!.. — Крайден замахнулся, но быстро руку опустил, сжав её в кулак.

Нэйт не боялся. Спокойно встал, поднял одеяло и закутался в него.

— Выйди, — повторил настойчиво и твёрдо. — Я не буду разговаривать с тобой в трусах. Приду в вашу «курилку» через десять минут.

Крайден развернулся вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Сосед изумлённо хлопал глазами.

— Волнуется перед практикой, — дружелюбно пояснил Нэйт. — Не обращай внимания.

Сосед кивнул и стал собираться.

Нэйт вышел из комнаты и прямиком отправился в лабораторию, правда, не ожидая увидеть там ещё и Карнэли. А этот чего забыл? А, точно, он же тоже участник спора. Нэйт усмехнулся. Знал бы чем эта затея обернётся, давно бы пошёл к ректору.

— Что за собрание? — усмехнулся Нэйт садясь на край парты.

— Это ты нам скажи, — угрожающе протянул Крайден. — Как так вышло, что ты… даже слово подобрать не могу!.. стал встречаться с недотрогой?

— С его невестой, — поддакнул Каян, кажется, забавляясь. Хотя, этого парня никогда не понять, а уж, что у него на уме… вообще загадка.

— Заткнись, Карнэли, — огрызнулся Крайден, но Каян даже не отреагировал.

— Спор был? — устало спросил Нэйт. — Был. Я правила не нарушил? Не нарушил. В чём проблемы понять не могу? Недотрога мне ещё не призналась, целоваться мы не целовались. Пожалуйста, действуйте, у вас есть все шансы. Или что, мне нужно было стоять в стороне и смотреть?

— Что она тебе пообещала? — внезапно спросил Каян.

— Что? — не понял Нэйт. Точнее, всё он понял, но сделал вид, что нет. — Пообещала что?

— Именно она предложила тебе встретиться, а не ты, — лениво пояснил Каян. — Не думаю, что Недотрога сама тебе предложила встречаться.

— Я просто воспользовался случаем, — усмехнулся Нэйт. — Слушайте, лучше, чем искать подвох, занялись бы делом. Я собираюсь позвать её на свидание, после которого Недотрога точно мне признается и, как только печать Хороса с моего запястья исчезнет, я заберу ваши карточки.

— Не слишком ли ты самоуверен?! — гневно бросил Крайден, вскакивая. Как ни странно, его остановил Каян.

— Пусть идёт, — ровно произнёс он.

— Не указывай мне, Карнэли! — психанул Крайден, выдергивая руку.

— Так что у тебя с Недотрогой? — беспечно поинтересовался Каян. Нэйту тоже стало интересно. О чём это речь? Про какую такую невесту Каян говорил? — Ты ведь соврал, что она твоя невеста? Сватался в женихи, а Де Камелье дал отказ?

Крайден закаменел.

— Просто предположил, — Каян спокойно пожал плечами. — Ты ведь тоже при дворе бывал, наверняка виделся с Недотрогой. На неё сложно не обратить внимание, да?

Нэйт удивлённо присвистнул.

— Ну ладно, вы тут разбирайтесь, а я пойду. Меня девушка ждёт, отнесу ей что-нибудь вкусное, — улыбнулся и быстро скрылся в коридоре, пока не догнали…

Это будет сложнее, чем представлялось. Но гнев Недотроги почему-то пугает больше, чем эти двое…

32. Вызов к ректору

В столовой на нас с Нэйтом смотрели все, даже ленивые, даже пауки из углов и моя любимая повариха, которая отложила для меня яблоко.

— Хорошо быть любимицей? — язвительно прошептал Нэйт почти касаясь губами моей щеки. Незаметно пихнула его в бок и ответила тем же тоном.

— Хорошо быть вежливой, — и улыбнулась поварихе. — Вы сегодня выглядите лучше прежнего. Постирали фартук?

— Иди уже, негодница, — приглушённо рассмеялась она в ответ, шуточно замахиваясь на меня полотенцем.

Взяла поднос, положила на него яблоко и гордо направилась к столу под завистливые взгляды адептов смерти.

— Она не верит в мои комплименты, — бросила Нэйту через плечо. — Но я поднимаю женщине настроение, с ней же вообще никто не говорит, вот она меня и подкармливает.

— Ты реально страшная, — скривился парень и поставил поднос на стол.

— Делаешь успехи, Камелье, — раздался голос за моей спиной, заставив напрячься. Так я реагирую только на Крайдена, одно его присутствие рядом вызывает мороз по коже и желание передёрнуться. — Не успела освоиться, а уже завела себе парня.

Спокойно повернулась к некроманту лицом, выдерживая его острый испепеляющий взгляд.

— Ты тоже можешь себе завести. В чём проблемы?

В столовой воцарилась многозвенная тишина, даже мухи перестали кружить, будто зависнув в воздухе.

— Твои грязные намёки оскорбляют меня, Камелье, — с улыбкой протянул Крайден и обернулся на своих дружков. Среди них только Рыжий делал вид, что внимательно изучает стену, остальные обменялись короткими смешками.

— Что тебе нужно? — ровно спросила, желая поскорее с этим покончить.

— Ничего особенного, — делано-дружелюбно произнёс он, качнувшись на пятках. — Раз ты теперь встречаешься с моим другом, почему бы нам не сесть за одним столом, а после занятий можем вместе потренироваться?

— О, вот в чём дело, — абсолютно равнодушно произнесла я. — Знаешь, я тут подумала, почему бы вам и дальше с Нэйтом не обедать вместе, а я сяду со своими соседками?

Повернулась к Нэйту и спросила:

— Я ведь не перестану тебе нравиться, если мы будет есть раздельно?

— Нисколько, — притворно улыбнулся он и направился к Крайдену, бросив ему: — Пойдём.

— Увидимся вечером, — как можно радостей помахала ему вслед и, выдохнув, развернулась в другую сторону, туда где сидела Амелия и Белла. Евы поблизости видно не было.

Поставила поднос на стол и села. Аппетита как не было, так и нет, а ещё жутко хотелось спать. Может, мне снова использовать какой-нибудь сложное заклятье и загреметь в лазарет? Хоть высплюсь…

— За твоё внимание ведётся нешуточная борьба, — спокойно заметила Белла, разглядывая кашу в своей тарелке.

— Некоторые сочли, что это весело, — отозвалась я и сделала глоток чая. В комнате осталась булочка Нэйта, надо было съесть.

— У тебя хотя бы яблоко есть, — вздохнула Амелия.

— На, бери, — протянула яблоко, а соседка удивлённо вскинула брови. — Не хочу, — пояснила просто. — Бери-бери, можете поделить на двоих.

— Отличная мысль, — согласилась Белла уже поднимаясь из-за стола. — Попрошу разрезать…

На тренировке сначала бегали, потом делали упражнения на турниках, затем отжимались и отрабатывали удары колом.

— Камелье, делаешь успехи, — похвалил магистр Крист и тут же добавил. — Но до карточки далеко.

— Благодарю, сэр, — запыхавшись произнесла я, рассекая колом воздух.

— Не отвлекайся, — хмыкнул он.

Казалось Каян меня не замечает, зато он активно помогал Ридену, Еве, что крутилось возле него и ещё нескольким адептам.

После тренировки я первая рванула в душ, чтобы не ждать очередь и не идти в заброшенное крыло. Желания лишний раз пересекаться с некромантом нет. Зачем он ввязался в этот глупый спор? Ладно Крайден хотел подразнить меня, поддеть таким образом, может, отомстить, унизить, но Каян… зачем?

На практической некромантии нас учили ставить магические силки на улей, лярв и гульв. Только эти три вида можно поймать в ловушку. Слава Бездне, обошлось без эксцессов.

На концентрации магистр Крэйн учил нас расслаблять мышцы и «опустошать» голову от мыслей путём медитации. Нэйт сел рядом со мной, не спрашивая, и положил мне на колени необычный камушек светло-коричневого оттенка с тонкими янтарными прожилками.

— Нашел сегодня на тренировке, — прошептал он, улыбнувшись. — И сразу подумал о тебе. О твоих глазах.

— Пытаешься мне понравиться? — тем же шёпотом отозвалась я, беря камушек в руки.

— На нас смотрят, — нежно улыбнулся Нэйт и заправил мне прядь волос за ухо.

Подавила судорожный вздох и желание обернуться, переключив внимание на магистра.

— … делаем глубокий медленный вдох, расслабляя мышцы. Особенно шейные и грудные, — объяснял он.

— Ты уже расслабила свои грудные мышцы? — весело спросил Нэйт, и я усмехнулась, не выдержав.

— Тише ты, — шлёпнула его по руке, пытаясь сосредоточиться на занятии.

Мой затылок буквально пылал. Чувство, что кто-то вознамерился прожечь во мне дыру. И я даже знаю кто…

После занятия хотела скорее сбежать на следующее, но меня ловко поймали за руку и выдернули из общего потока.

— Задержись. Дело есть, — безэмоционально произнёс Каян, а меня окатило жаркой волной. Отвернулась, пряча лицо, и подождала пока все выйдут.

Нэйт демонстративно задержался, выгнув бровь.

— Ты не идёшь?

— Иду, — ровно отозвалась я. — Чуть позже.

— Давай сегодня позанимаемся вместе? — предложил он, будто не замечая присутствия Каяна. Парню нужно награду за храбрость и решительность выдать. Так превосходно притворяться, нужен особый талант.

— С удовольствием, — радостно улыбнулась в ответ, проводила Нэйта «влюблённым» взглядом и повернулась к Каяну, перестав улыбаться. — Что тебе нужно? — как можно равнодушней поинтересовалась я.

— Пойдём, — произнёс он, снова пытаясь взять меня за руку, но я прижала её к себе и качнула головой.

— Почему я должна с тобой куда-то идти?

— Не будь занудой, — холодно бросил он. — Или мне снова понести тебя на руках? — иронично усмехнулся, выгнув бровь. — Тебе ведь понравилось?

— Не зли меня, — произнесла совершенно спокойно, выходя из кабинета. — Или говори, что нужно, или проваливай. Я никуда с тобой не пойду.

Каян внезапно сжал до скрипа зубы, шумно выдохнув через нос, а в глазах промелькнул опасный огонёк.

— Хотел бы я знать, что творится в твоей хорошенькой головке, — проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь, просто в воздух, и направился прямо по коридору. — Нас ректор вызвал. Ждёт.

Возмущённо выдохнула и поспешила следом.

— Не мог сразу сказать? К чему эта загадочность?

Каян усмехнулся через плечо, оставив меня без ответа. Как же мне хочется его случайно… уронить.

Магистр Кан действительно ждал. Стоило подойти к двери его кабинета, как раздался голос:

— Входите, быстрее уже.

— Видишь? — насмешливо поинтересовался Каян, пропуская меня вперёд.

Угрожающе прищурилась в ответ и вошла.

— Присаживайся, — любезно предложил ректор и сцепил руки в замок.

Села на стул, а Каян встал рядом, словно собирается меня сторожить, чтобы не сбежала.

— Я подумал, — ректор смерил нас задумчивым взглядом. — Почему бы в эти выходные вас не отправить в рейд.

— Что?! — одновременно и изумлённо воскликнули мы и переглянулись.

— Магистр Кан, — взяв себя в руки, произнёс Каян. — Недотр… Камелье в рейд? Вы уверены? Она только поступила, толком ещё ничего не умеет…

Я покосилась на Каяна, а ректор снисходительно улыбнулся.

— Я бы не был столь категоричен. Николь умеет больше, чем некоторые второгодки. Уровень её силы впечатляет, а недавнее происшествие с пожирателем показало, что она неплохо усвоила материал не своего курса, и применила его на практике.

— Не думала, что меня так скоро отправят в рейд, — сомневаясь, произнесла я. — Не то, чтобы я боюсь нападения нежити, скорее опасаюсь случайно причинить людям вред, ведь не до конца подчинила силу.

Каян раздражённо выдохнул.

— Камелье… — процедил он. — Даже опытные некроманты не могут полностью подчинить силу, поэтому её приходится всё время контролировать.

Ректор кивнул.

— Не волнуйся, в районе, куда вы отправитесь, редко случаются нападения. К тому же, с вами будет опытный некромант из гильдии и два его помощника.

— Ладно, — произнесла я. — Это дополнительная практика. Мне пригодится.

— Ты идиотка?! — внезапно вспылил Каян, а на его лице гневно заиграли желваки. — Произойти может всё, что угодно. Нельзя так просто рисковать собственной жизнью, так бездумно лезть в пекло. Ты… — Каян резко выдохнул, а я обескураженно хлопала ресницами. Что это с ним?

— У вас скоро практика на кладбище, — продолжил ректор, насторожено поглядывая на Каяна. — Проявишь себя хорошо, запишу в группу на выходные. Каян, ты не против, если я определю Николь к тебе? А то я как-то не спросил… если вы не ладите, это может сказаться на…

— Я не против, — жестко отрезал Каян. — Пусть лучше будет у меня на виду, чем что-то случится… — он умолк, наградив меня тяжёлым взглядом.

— Николь? — поинтересовался ректор. — Я могу на тебя рассчитывать? Ты вроде здравомыслящая девушка, сможешь поладить с Каяном, если будешь с ним в группе во время рейдов?

— Да, магистр Кан, — ровно и уверенно произнесла я, ни секунды не сомневаясь, что мы с Карнэли сработаемся. И эта уверенность пугает и нервирует одновременно.

– Хорошо. Тогда свободны, я займусь подготовкой документов, — произнёс ректор, отпуская нас. Я развернулась к двери, а Каян остался.

— Разрешите обратиться к вам с просьбой, магистр Кан? — произнёс он, заставив меня замереть.

— Обращайся, — удивлённо произнёс ректор.

— Наедине, — добавил Каян и бросил на меня красноречивый взгляд.

— Уже ухожу, — примирительно вскинула ладони и поспешила на выход.

О чём этот некромант хочет попросить ректора? Теперь я буду мучиться неведеньем. Как же Каян раздражает всё-таки…

33. Проверка и сдвиг в отношениях. Каян

Девчонка ушла, забирая с собой аромат нежных духов и чувство волнения, которое бывает только рядом с ней. Не волнение даже… нервозность и напряжение. Ни секунды спокойствия в её обществе нет и не бывает. Маленький хитрый дьявол в ангельском обличии, вот кто она, а не Недотрога.

— О чём ты хотел поговорить, Каян? — произнёс ректор, выдёргивая из мыслей.

Каян тряхнул головой и сел на стул, который только что грела девчонка своей гм… попой, что вечно ищет приключений.

— Я бы хотел воспользоваться карточкой и съездить на день в Нисхельм.

Брови магистра взлетели вверх.

— Правда? — удивлённо переспросил он. Протянул руку и налил себе в стакан воды из графина. — Прости, ты, конечно, можешь, просто я не ожидал. Ты ни разу не пользовался карточками и… решил всё же встретиться с… графом Карнэли?

Каян мотнул головой.

— Нет. С отчимом нам по-прежнему нет необходимости и причин видеться.

— Тогда что? — насторожился ректор.

Каян едва заметно поморщился и потёр переносицу.

— Разрешение всё равно придётся выписывать и указывать цель поездки, — многозначительно напомнил Кан.

— Да… — рассеянно кивнул Каян, собираясь с мыслями. — Я хочу встретиться с графом Де Камелье.

— С кем?! — ректор поперхнулся и закашлялся. Прочистил горло и недоверчиво повторил: — С кем ты собрался встретиться?

— С Адрианом Де Камелье, — уверенней повторил Каян. — Нам есть, что обсудить. И я бы хотел решить наши с ним… в общем, решить с ним один вопрос, чтобы мне понимать, как действовать дальше.

Кан подозрительно сощурился.

— Это как-то связанно с Николь?

— Да, — не стал отпираться Каян. — Но ничего дурного я ей не сделаю. Мне просто нужно понять и выбрать тактику моего дальнейшего поведения… на совместной учёбе с ней это никак не отразится, — добив спешно, видя замешательство ректора.

— Ладно… — задумчиво вымолвил Кан. — Я выпишу разрешение, но только после рейда. Идёт?

— Благодарю, — вежливо произнёс Каян, поднимаясь со стула. — И ещё… — задержался, посмотрев на ректора. — Вы уверены, что Камелье стоит брать в рейд?

— Да, — не задумываясь ответил ректор. — Есть у меня подозрение, что пробуждение силы было давно, но до инициации дело не дошло, потому как… дар попросту запечатали.

Каян недоумённо склонил голову набок.

— Такое возможно?

— Возможно, — уже не так уверенно произнёс ректор. — Если дар высокого уровня, печать может не выдержать и произойдёт выброс. Думаю, именно это произошло с Николь.

— Но как это связанно с рейдом? — не понял Каян.

— Николь нужно больше практики, больше контроля силы. Я вижу в ней большой потенциал, и хочу, чтобы она этот потенциал использовала, — ровно пояснил ректор.

Каян нахмурился.

— Только не говорите, что хотите перевести её из специалистов в боевики?

— Я подумываю над этим, — не стал отрицать Кан. — А ещё…

Его прервал стук в дверь.

— К вам можно? — в кабинет заглянул куратор защитников.

— Карнэли, свободен, — ректор махнул рукой, а Каян вышел, стремительно раздражаясь.

На ректора, который принимает необдуманные решения. На девчонку, которая на эти решения, не подумав, соглашается. На себя за… глупую реакцию, на колотящееся в груди сердце.

Надоело дёргаться, но с момента как Недотрога появилась в академии, Каян перестал ощущать себя спокойно. Почти потерял над силой контроль, стал срываться, стал… много думать.

Думать о ярко-горящих лукавым блеском карих глазах Недотроги. Думать о ней и всё, что связанно с ней. Думать где она, что успела натворить, никто ли ей не причинил вреда. Каян просто устал думать… беспокоиться. Беспокоиться и вспоминать тот поцелуй. Порывистый, почти грубый, но девчонка в тот момент была такой искренней, такой уютной и безгранично родной, что её хотелось… хотелось сжать в своих руках, осыпать лицо поцелуями, терзать маленькие мягкие губы, что пахнут ягодным блеском и вкус имеют ягодный…

Каян покинул приёмную ректора и отправился на занятия, пытаясь, наконец, сосредоточиться.

* * *

На ужин не пошла. Не принципиально, не потому, что все будут смотреть, не потому, что Крайден снова может пристать с глупостями. Просто не захотела. После занятий пропал весь аппетит.

Магистр Дрейк повёл нас в лабораторию, смотреть на замаринованную в стеклянных колбах и специальном растворе нежить. Мы разглядывали размер клыков у гулей, когти у лярв, видели упыря, довольно милого, даже сохранившего человеческие черты лица. Я даже не удивилась, когда светленькая девушка из моей группы выбежала из лаборатории, закрывая ладонью рот.

— Слабый желудок, — сочувственно произнёс ей вслед магистр и продолжил: — А в этой колбе мы видим прекрасный образец пожирателя…

Нэйт предложил позаниматься вместе, не скажу, что мне нравится эта идея, но чем чаще нас видят вместе, тем лучше.

Переоделась в одежду попроще, с каким-то странным удовольствием сменила юбку на брюки, хотя всегда предпочитала исключительно «женские» вещи, и отправилась в бестиарий.

Нэйт, видимо, задерживается. Решила посмотреть сборник классификации заклятий по уровням. А также сборник смертельных заклятий против разных видов нежити. Устроилась за стеклянным круглым столом и… уснула.

Не сразу, конечно. Я упорно боролась, но глаза отчаянно слипались. В итоге, уронила голову на руку и сдалась…

Мне ничего не снилось, я лишь ощущала, что меня слегка морозить, а потом вдруг на плечи опустилась что-то тяжёлое, но уютное и тёплое. С запахом стужи, морозного утра…

Лица нежно коснулись чьи-то пальцы.

Резко вскинула голову, а в моей раскрытой ладони мгновенно вспыхнул светящийся зеленоватый шар. Его ласково называют «светлячок», но на упырей он оказывает смертельный эффект.

— Неплохо, — спокойно и даже одобрительно произнёс Каян, почему-то сидя на моём столе. А ещё…

— Почему пахнет… булочками? — погасила светлячок и выпрямилась, сбрасывая с плеч его пиджак.

На расписанном розами блюде лежали ароматные сахарные булочки и пирожки. Наверное, с яблоками. Рядом, чашка тёплого, я уверена, чая.

— Ты не была на ужине, — спокойно пояснил некромант. — Я подумал, что энергия для занятий тебе пригодится.

Настороженно нахмурилась и огляделась.

— А где Нэйт?

Каян деланно задумался.

— Ну… у него возникли неотложные дела. Просил, не волноваться.

Подавилась воздухом и вскинула на некроманта удивлённый взгляд. Его зелёные пристальные глаза потемнели…

— Ты угрожал ему?!

Каян чуть склонил голову набок, покусывая губу, словно о чём-то размышляет и решает важный для себя вопрос.

— Знаешь… — неожиданно низким голосом произнёс он. Медленно протянул к моему лицу руку и провёл большим пальцем по губе. Тысяча мурашек разбежалась по телу, будоража спящие в груди незнакомые чувства. — Я хочу кое-что проверить.

— Не хочешь… — отрицательно покачала головой, пытаясь отстраниться, но не в силах отвести взгляда, словно загипнотизированная.

— Хочу… — глухо вымолвил Каян и склонился к моим губам, устроив ладонь на моём затылке, чтобы не вырвалась.

Глупо. Я могла. Мне ничего не мешало. Я только что читала о смертельных заклятьях и легко воспользовалась одним из них, даже не задумываясь. Но и без магии, я могла оттолкнуть Каяна, могла хотя бы упереть руки ему в грудь. Помычать для вида, но…

… я подалась навстречу.

Обвила шею некроманта руками, отдаваясь какому-то невероятному влечению. Просто безумному. Неконтролируемому.

Каян целовал так, словно изголодался, словно поцелуй со мной ему необходим, как воздух. Наглые пальцы расплели причёску и зарылись в волосах.

Каян выдернул меня из кресла и прижал к себе, заставляя ещё больше терять рассудок. Заставляя пьянеть…

— Хватит, — хрипло вымолвила, резко прервав головокружительный поцелуй. Сердце как бешеное рвалось из груди.

Каян прерывисто дышал, пытаясь совладать с собой. Шумно вздохнул и взъерошил собственные волосы.

Я отошла, касаясь пылающих губ кончиками пальцев.

— И что ты хотел этим проверить? — мой голос звучал сипло, незнакомо, слишком интимно.

Каян растёр лицо ладонями и криво усмехнулся.

— Что надо, — посмотрел на меня, пугая горящем блеском зелёных глаз. — Ешь, всё остынет. А потом я провожу тебя до комнаты, и ты, как прилежный адепт ляжешь спать. Поняла?

Удивлённо моргнула, но спорить не стала. С сумасшедшими ведь не спорят, верно?

Только мне кажется, я где-то просчиталась и Каян меня раскусил. Теперь он ни за что не поверит в мои с Нэйтом в отношения. А с другой стороны… плевать. Другие поверят, и я всё равно выиграю спор. Точнее, Нэйт выиграет.

Здорово, конечно, но чувство, что я больше не владею ситуацией. Кто-то очень загадочный и властный полностью взял её в свои нахальные руки.

34. "Клубок" распутывается…

Этой ночью я действительно легла спать, а то мне кажется, что у меня уже галлюцинации. Нет, Каян Карнэли, целующий меня в наполовину мрачном зале бестиария точно мне не привиделся.

Кажется, наши отношения свернули куда-то не туда. О каких отношения вообще речь, мы же…

Каян всегда был вежливым и обходительным, наверное, потому что хотел выиграть спор. А если спор закончится, как изменится его отношение ко мне? Хотя, мне вообще не понятно, зачем ему было спорить, точно не ради поцелуя со мной, не ради того, чтобы унизить меня, и снова всё упирается в Адриана. Пока не встречусь с ним, можно об этом вопросе вообще не думать. С этой мыслью и уснула, а утром…

За мной зашёл Нэйт. На первый взгляд целый. Синяка под глазом нет, нос не сломан… Окинула парня подозрительным взглядом и спорила, поправляя на плече сумку:

— Ты как? Что тебе Карнэли сделал? Запугивал?

Нэйт загадочно усмехнулся, опуская голову.

— Мне велено молчать, но… мне кажется, твой план провалился.

— Почему? — не поняла я. — Разве тебе уже не нужна карточка?

Нэйт поскрёб затылок и вздохнул.

— В общем, вчера я всё-таки сходил к ректору.

— И как? — спросила, уже примерно зная ответ.

— Послезавтра еду домой, — парень не смог скрыть довольной улыбки. — Я, наверное, действительно глупый, раз боялся.

— Рада за тебя, — искренне произнесла я и медленно направилась по коридору. Мои соседки ещё собирались, а мне хотелось прийти на тренировку пораньше. — Придётся мне искать другие способы, чтобы добыть карточку. Или ты мне всё-таки поможешь?

Нэйт потёр лоб и полез в карман спортивных штанов.

— Вот, — произнёс он, извлекая серебряную карточку с гравировкой на ней. — Просили передать.

— Кто? — чувствую себя недалёкой. Неуверенно взяла карточку, ощущая, как заходится сердце. — Каян… — выдохнула, на мгновение прикрывая глаза. Точно. Больше некому.

— Он запретил мне тебя целовать, — усмехнулся Нэйт.

— Поверить не могу, что он просто отдал мне свою карту… — пропуская слова Нэйта, пробормотала я. Зачем этот ненормальный некромант это сделал?

— Каян сказал, не будет в споре победителя, — тихо добавил Нэйт. — И кажется, он догадывается, что ты знаешь.

— Кто бы сомневался… — рассеянно произнесла, крутя карточку в руках. Неужели Каян таким образом решил ускорить мою встречу с Адрианом? Что он этим хочет сказать? Что доказать?

На мгновение стало страшно. А вдруг, узнаю, что-то такое, что навсегда меня отвернёт от Адриана? Или от Каяна? Вдруг… не-ет… он не может быть его сыном. Ведь не может? Что за глупости мне в голову лезут?

Выдохнула и поторопилась, бросив Нэйту почти на лету.

— Давай потом! Я спешу, — и рванула к лестнице, пряча карточку в сумке.

На самом деле мне просто хотелось остаться одной. Всё, что мне сейчас нужно, это хороший выход энергии, поэтому я сразу направилась к стадиону на беговую дорожку.

Каян сказал Нэйту, что в споре не будет победителя, точно зная, что он передаст мне эти слова. Что это значит? Каян не хочет участвовать? Передумал?..

Следующие два дня я молча удивлялась происходящему. Каян был со мной почти всё время, кроме раздельных занятий. Мы вместе ходили в столовую, он занимался со мной дополнительно, подкармливал булочками, и даже шоколадом, и был предельно вежливым и сдержанным. Ни намёка на то, что между нами произошло в бестиарии. А я не пыталась понять, не поднимала тему спора и не спрашивала, зачем он отдал мне карточку. Чувствую, что скоро этот запутанный клубок распутается.

Только сходила к ректору и попросила отпустить меня домой, заявив, что карточка у меня есть и всё законно. Почти.

Кан сильно удивился, даже пытался разговорить меня и узнать, откуда карточка, но я было непоколебима. Ректору пришлось сдаться. Правда с Адрианом я смогу увидеться только после рейда, но лучше, чем никак. Чувствую, что встреча с ним необходима.

Потом я наглым образом наведалась к смотрителю и воспользовалась его эрго-кристаллом, чтобы обрадовать Адриана. Кажется, он немного напрягся, особенно, когда узнал дату моей запланированной поездки, но сказал, что встретит и будет рад видеть. Что-то странное происходит и волнение в груди нарастает всё сильнее.

В день практики, Каян привычно зашёл за мной. Он стоял возле двери моей комнаты, прислонившись к стене и держал в руке ярко-бордовую розу. Её бутон ещё не до конца раскрылся, но и так, она прекрасна.

— Тебе, — бесстрастно произнёс он, протягивая цветок.

Каян до тошноты спокоен, сдержан и учтив. Такой он раздражает особенно сильно, а сердце почему-то дрогнуло и забилось быстрее. И совсем не раздражённо. Как-то взволновано.

— Отравлена? — настороженно прищурилась, беря розу.

Каян усмехнулся и оттолкнулся от стены.

— В честь какого события? — продолжила допрос и понюхала цветок. Пахнет восхитительно…

Каян пожал плечами и медленно двинулся по коридору.

— Сегодня вы с второгодками идёте на кладбище…

— Да, — кивнула настороженно, пристраиваясь рядом.

— Присмотри за Риденом, — вдруг попросил Каян, пристально глядя в глаза. — Он плохо контролирует силу, может что-нибудь натворить. И… сама будь тоже осторожна.

— Ты волнуешься? — усмехнулась недоверчиво.

Каян вздёрнул бровь, оставив мой вопрос без ответа. А я остановилась, спохватившись.

— Подожди. Поставлю розу в воду, — и кинулась обратно.

Девочек в комнате уже не было, я сегодня вышла позже, просто не хотела, чтобы Ева лишний раз пересекалась с Каяном и бросала на меня недовольные взгляды. Хотя, соседка уже кажется смирилась, что некромант сердце некроманта ей не достанется.

Я зашла и сразу направилась к подоконнику, на котором стояла ваза, в ней немного воды и цветы, что притащила Белла. Надеюсь, она не обидится, если я к ним подсуну свою розу.

Удовлетворённо улыбнулась, развернулась к выходу, и уткнулась носом в грудь некроманта. Подняла взгляд и утонула в глубоких зелёных глазах.

«Беги…» — мелькнула трусливая мысль. — «Ты не должна с ним целоваться».

Каян поднял руку и коснулся пальцами моего лица.

— Я держался три дня, — глухо предупредил он. — Три дня, Николь. Это слишком мучительно просто находиться рядом с тобой.

— Не находись… — завороженно прошептала, не отрываясь от тёмного жгучего взгляда.

— Размечталась… — сипло вымолвил он и склонился к моим губам.

— Ты бессовестный… — прошептала, но слова потонули в нежном, трепетном поцелуе.

Каян резко выдохнул, не почувствовав сопротивления, прижал меня к себе за талию и углубил поцелуй, врываясь в мой рот, лаская языком и дразня…

Я не целовалась. Так не целовалась. Ни с кем и никогда. Тем более не должна с тем, кто спорил на меня. Кто…

Зажмурилась и мстительно наступила некроманту на ногу. Каян зашипел сквозь зубы и впился в моё лицо лихорадочным взглядом.

— Кто сказал, что тебе можно меня целовать? — поинтересовалась язвительно, вытирая губы. — Или может, хочешь получить от меня признание? Думаешь, подаренная тобой карточка заставит меня забыть, что ты поспорил на меня с Крайденом? Всё ещё надеешься выиграть?

Каян выпрямился и самодовольно усмехнулся.

— Вот ты и заговорила, а я всё не знал, как вывести тебя на эмоции.

— Идиот, — обворожительно улыбнулась и вышла из комнаты, пылая праведным гневом и… ощущая тугой узел внизу живота.

Это нехорошо. Очень нехорошо…

Каян догнал меня в коридоре и ухватил за локоть.

— Мы опаздываем на тренировку, — сдержанно напомнила я.

— Ты же не глупая, — насмешливо произнёс он, — понимаешь, что я не стал бы спорить просто так.

— Да, но причин ты не называешь, — отозвалась холодно.

— Узнаешь, — серьёзно произнёс Каян. — Но ты же не думаешь, что я мог позволить тебе целовать кого-то ещё? Неужели, ты ради карточки была способна на такое? Ведь всё это представление с Нэйтом только ради неё?

Резко остановилась, ощущая, как потряхивает от гнева, и сила готова вырваться в любой момент.

— А что, если нет? Что если мне Нэйт действительно нравится? — поинтересовалась язвительно.

Глаза Каяна угрожающе сверкнули. Он шагнул ко мне и ухватил за подбородок.

— То, как ты мне отвечаешь, говорит об обратном. Мы же оба это чувствуем, да, маленькая Недотрога? — последнее слово прозвучало из его уст слишком порочно, отчего моё тело покрылось мурашками.

Каян склонился к моим губам и лаково провёл по ним языком.

— Видишь? — самодовольно произнёс он. — Скоро мы выясним между нами все недопонимания и тогда…

Быстро приложила палец к его наглым губам и строго произнесла.

— Молчи. Иначе сочту, что ты мне угрожаешь.

Каян хрипло рассмеялся и куснул меня за палец, схватил ладонь и поцеловал запястье.

— Пойдём, — усмехнулся и спокойно направился к лестнице, засунув руки в карманы брюк. А я смотрела ему вслед, ощущая, как дико колотится сердце.

Этот некромант меня в гроб загонит! Что он задумал?.. Подлец…

35. Долгожданная инициация, но так не вовремя

Даже, если учесть, что вместе собрали два курса специалистов, всё равно группа получилась небольшая. Двенадцать человек.

— Привет! — Риден махнул рукой и направился ко мне, сияя добродушной улыбкой.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась, стоило парню приблизится. Адепты из моей группы подозрительно на нас косились. Хотя, чего уж, подозрительно на меня косятся с того момента, как Каян решил вторгнуться в моё личное пространство и ни на минуту не оставлять меня одну.

Слухи ходят самые разные. Что я встречаюсь сразу с двумя парнями, пожалуй, самый безобидный. И кто причина этих слухов? Избалованные некроманты, что решили поспорить. До сих пор не могу придумать изощрённую месть для Крайдена. Слабительное в сок, слишком щадящий для него метод. Нужно действительно его проучить, чтобы подобной глупой мысли больше не возникало, чтобы отбить желание спорить на людей раз и навсегда.

— Группа, строимся! — приказал куратор и взял список всех учащихся у магистра Дрейка по практической некромантии. — Сейчас я проведу перекличку, а мой коллега расскажет вам о технике безопасности и о правилах поведения на кладбище.

— Это твой первый выход? — шёпотом спросил Риден, наклонившись к моему уху.

— Да. Интересно даже… — отозвалась я, прислушиваясь, чтобы не пропустить свою фамилию.

— Не особо, если ты не прошёл инициацию, — поморщился он. — Мне там делать нечего, только наблюдать как остальные поднимают умертвий.

— Скоро и у тебя получится, — желая приободрить, произнесла я. — Не переживай.

— Спасибо, — улыбнулся Риден. — Ты добрая. И не слушай, что о тебе говорят, это из зависти. Многие девушки пытались привлечь внимание Каяна, а тут он сам от тебя не отходит.

— Это меня и пугает… — пробормотала и выкрикнула «тут», когда куратор назвал меня.

— Самая главная ваша задача, это контролировать силу, — серьёзно произнёс магистр Дрейк. — Не балуйтесь, не задирайте друг друга, отнеситесь к практике серьёзно. У нас уже случались выбросы магии на кладбище и ничем хорошим они не заканчивались…

Адепты оживлённо зашептались.

— Я слышал… два года назад, вставший из могилы гуль вскрыл одной ученице горло… — таинственно прошептал Риден.

— Слухи, наверное… — неуверенно отмахнулась я.

— На кладбище нет защитных рун и заклинаний, — предупредил магистр. — Потому что любая защита, как вы помните, искажает действие магии смерти.

— Кто будет дурачиться и мешать другим получит несколько нарядов по кухне и поступит в полное распоряжение нашего уважаемого смотрителя. Ясно? — строго произнёс куратор и махнул рукой, чтобы следовали за ним.

Кладбище мне казалось гораздо меньших размеров. Но как-то мы слишком долго шли между могил и склепов, памятников и крестов. Под ногами разъезжалась сырая земля, пахло утренней росой и хвоей, влажный воздух холодил кожу…

Наконец магистры остановились.

— В этой части кладбища, захоронены повешенные ведьмы и маги, совершившие преступления высшей степени тяжести, — произнёс куратор, а все адепты разом посмотрели на меня.

— Что? Я никого не вешала, — усмехнулась и поджала губы, чтобы не рассмеяться.

— Да, но твой дядя инквизитор, — с вызовом произнесла брюнетка из моей группы.

— И что? — флегматично отзывалась я, вздёрнув бровь. — Адриан Де Камелье единственный инквизитор Империона? Других нет? К вашему сведенью, Адриан редко кого приговаривает к смертной казни, все неугодные императору просто исчезают. Бесследно… — нагоняя жути, добавила я, и зловеще расхохоталась.

— Камелье, — строго осадил куратор.

— Простите, магистр Йен, — виновато потупила глазки, старательно пряча улыбку.

— Гм… продолжим, — привлекая внимание, произнёс магистр Дрейк. — Следственное управление часто пользуется помощью некромантов для допроса уже… мёртвых свидетелей. Поэтому, наша задача очень бережно поднять умертвие, подчиняя его волю, так чтобы не переборщить с магией, иначе… из могилы может подняться что угодно.

— Кто будем первым?

Я сразу же отошла, чтобы меня не подставили, как в прошлый раз.

— Камелье, — позвал куратор. — Вставай сюда, — показал пальцем у основания могилы, ожидая, пока я доберусь до него под смешки остальных.

— Тихо вы!.. — рыкнул Риден и это было весьма неожиданно. — Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из вас неожиданно и бесследно исчез, — добавил он многозначительно.

Усмехнулась в кулак, а куратор закатил глаза и строго на всех зыркнул.

— Кто будет отвлекать, сам ляжет в могилу и будет изображать умертвите. Ясно?

— Да, магистр, — раздался унылый хор голосов.

— Николь, — обратился магистр Дрейк. — Твой уровень силы очень высокий, поэтому следует действовать очень осторожно. Контролировать силу можно по теплу, как бы это странно не звучало. Но когда магия течёт по энергетическим потокам наши ладони нагреваются. Чем горячее ладони, тем больше силы ты тратишь. Вот нужно, чтобы они были едва тёплыми. Понятно?

— Да, магистр, — отозвалась я и встряхнула руки, раскрывая потоки. Магия отозвалась мгновенно, будто только и ждала этого.

— Медленно и осторожно вливай силу, — приглушённым спокойным голосом давал указания магистр.

Зеленоватый туман сорвался с кончиков пальцев, преобразуюсь в сетку заклинания. Плетение не сильно замысловатое, да и заклинание простенькое. Хотя удерживать его тяжеловато. Магия почти всегда, как я поняла, пытается вырваться из-под контроля, будто живя собственной жизнью, и начудить.

Сетка плавно опустилась на поверхность могилы и впиталась.

— Хорошо. А теперь отходим, — приказал куратор, расставляя руки, чтобы близко никто не подходил. — Камелье, тяни!

И я потянула сеть заклинания, словно рыбак свой невод. Только вместо рыбы, умертвите, которое легко выкапывалось, раскидывая рыхлые комья землю.

— На этом кладбище мертвецов хоронят не в гробах и не глубоко, обрабатывая раствором, что препятствует разложению, — вещал магистр, спокойно наблюдая, как сине-чёрный труп в лохмотьях вылезает из могилы. — На службе вам придётся самостоятельно сначала выкапывать гроб, вскрывать его, а потом уже поднимать умертвите. Ясно?

— Мерзость какая… — раздался чей-то брезгливо испуганный шёпот.

— А теперь, Камелье, подчини этого господина и заставь говорить, — одобрительно произнёс куратор, видно, довольный моей работой.

— Ладно, — выдохнула, преобразуя новое заклинание. Зеленоватый клубок получился прочным, немного сияющим, а главное, податливым.

Легко слепила из него нужное заклинание и отправила в умертвие, которое почти выкопалось. Шар заклинания впитался в грудь мертвеца, пустые глазницы наполнились зеленым свечением.

— Жду приказа… — раздался хриплый, едва различимый шёпот умертвия.

— Отличная работа, Камелье, — облегчённо выдохнул магистр. — Накину тебе баллов за мастерство.

— Какой же он жуткий, — произнес за моей спиной женский голос.

— А может, ему что-нибудь приказать? — добавил темноволосый парень.

— Николь, попроси господина мертвеца рассказать, за что был казнён, — деловым тоном попросил магистр Дрейк.

— Так… — слегка потянула заклинание, чтобы умертвие, которое когда-то было магом, судя по сохранившимся нашивкам, имперским, село, а не качалось из стороны в сторону, словно тонкое деревце посреди поля. — Назови своё имя, — ровным голосом приказала я, сжимая клубок заклятья подчинения.

Умертвите слишком резко дёрнулось на звук моего голоса, глазницы засветились сильнее, но ответить не успело…

Меня окатило волной чужой силы, такой мощной, что волосы на затылке зашевелились. По телу прокатилась дрожь…

За спиной раздался сдавленный крик.

Я обернулась. Лицо Ридена исказила гримаса ужаса, а по кладбищу разливался зеленоватый туман. Все адепты разом отпрянули от него, обескураженно озираясь.

— Я… я не специально… я… — запинаясь вымолвил Риден, испуганно глядя на магистров.

— Бегом обратно в академию! Живо! — закричал куратор. Его руки вспыхнули зелёным огнём, он словно приготовился… атаковать.

Из могил один за другим стали подниматься умертвия. Адепты сорвались на бег. Одна девушка поскользнулась и растянулась в проходе, мешая остальным. Её едва не затоптали…

— Я не хотел… — шептал Риден, не двигаясь с места.

— Это инициация, — рыкнул куратор, спуская с рук два смертельный заклятья. — А теперь беги!

Риден сорвался с места, я хотела следом за ним, но из могилы выскочил разъярённый гуль с длинными передними лапами, которыми он хаотично размахивал и ревел, желая отведать свежей крови.

Магистр Дрейк выпустил заклятье, но промахнулся, зелёный сгусток ударил в надгробную плиту, раскалывая её надвое.

Гуль прыгнул…

Я кинулась на опережение и отпихнула Ридена в сторону, выставляя руки с заряженным заклятьем.

Гуль приземлился прямо на меня, придавив своим жилистым, обтянутым серой кожей, телом. Зубастая пасть клацнула перед моим лицом, но заклятье уже впиталось и сработало. Гуля разорвало взрывом, разбрасывая куски плоти в разные стороны.

Я стремительно стала подниматься, утирая с лица чёрную липкую кровь этой твари.

Риден лежал на соседней могиле, словно оцепеневший, во все глаза глядя на меня. Тут и там раздавались взрывы.

— Да беги ты уже!.. — сипло зарычала я, дергая парня за руку. — Давай-давай! — стала толкать по проходу, не давая опомниться ни себе, ни ему.

… меня дёрнули за шкирку, так что я отлетела назад.

Риден продолжал бежать, а я лишь порадовалась, что не оглядывается.

Гуль вздёрнул меня в воздух, желая впиться в глотку. Ну уж нет! Извернулась и ударила ногой, сворачивая твари челюсть. Из такого положения, я даже магией воспользоваться не могу. Не попаду. Или сделаю ещё хуже, если сила впитается в очередную могилу.

— Камелье! — раздался пронзительный рёв куратора.

Зелёный огонь впитался в тело твари, а я спешно, закрыла лицо руками. Меня отбросило в сторону, запачкав останками плоти.

— Лови! — крикнул магистр Дрейк, бросая мне кол.

Поймала в воздухе оружие и сразу же пронзила им особо резкое умертвие, что нацелилось на моё плечо.

В одной руке кол, в другой заряженное заклятье, но восставших, как-то слишком много. Видимо, Риден всё же прошёл инициацию, но выброс был чересчур большим…

Бросила заклятье в озлобленного гуля, что забрался на крышу склепа, и тут меня осенило. Моё умертвие всё ещё сидело, не двигаясь, ожидая команды. Быстро сплела новый клубок подчинения, бросила в моего мага-мертвеца и приказала:

— Защищать меня!

Умертвие подчинилось, сразу бросившись в атаку.

Я попробовала проделать то же самое с гулем, но вышло плохо. Может потому, что не я его подняла, или потому, что воля у гулей сильнее.

Развернулась на хриплый рык и всадила кол в грудь мертвеца, с отвалившейся челюстью. После чего добила заклятьем и подняла кол, вытирая от слизи полами своего пиджака.

… на спину мне что-то запрыгнуло.

Это что-то истошно кричало, словно летучая мышь, и напоминало лярву.

Главное, не дать себя укусить.

Над ухом просвистел ветер, а лярву снесло прицельным ударом магии в голову.

В двух метрах от меня стоял Каян.

Сердце слишком уж радостно подпрыгнуло, а улыбка против воли растянула губы. Некромант быстро двинулся ко мне, имея очень суровый вид. Ой…

— Почему не ушла с остальными?! — гневно прорычал он, задвигая меня себе за спину. — Только отойди хоть на шаг… — проникновенно предупредил он и ударил напавшего гуля…

36. Кто-то доиграется…

Через пару минут на кладбище стало тесно. На подмогу примчался ректор и остальной состав магистров. Нас очень быстро оттеснили и под прикрытием вывели с кладбища.

Точнее меня вывели, а Каян остался…

Защита была только вдоль ограды, чтобы мертвецы не ушли «погулять», и я осталась возле неё, наблюдая. В крови бушевал адреналин. Мне не хотелось уходить. Хотелось остаться и продолжить уничтожать нежить. Я никогда не испытывала настолько захватывающее чувство азарта и опасности, что дурманит разум.

Я определённо некромант. Прирождённый, потомственный и ни кем другим становиться не хочу. Хочу взрывать головы упырям и пронзать сердца умертвий. Хочу туда. К остальным…

Магия подрагивала на кончиках пальцев, но я не давала ей сорваться. Наблюдая за сражением с замиранием сердца, представляя, что и я однажды буду также биться как магистр Йен, как Каян…

По мне, всё закончилось быстро. Я даже испытала некое чувство разочарования. Нет, я рада, что всё завершись благополучно и никто не пострадал, просто…

Территорию кладбища друг за другом покидали магистры, а я выглядывала Каяна, и когда он показался, сердце пропустило удар.

Некромант держался за предплечье, сквозь его пальцы сочилась кровь. Пиджак разорван, рубашка в клочья и даже брюки подрали.

— И что это? — деланно равнодушно поинтересовалась, а у самой… поджилки затряслись от волнения.

Каян улыбнулся и посмотрел на рану.

— Ничего особенного.

— Ты же такой всемогущий, не мог обойтись без травм? — раздражение в голосе скрыть не удалось.

— А ты волнуешься? — его довольная улыбка стала шире. Некромант протянул руку и стёр грязь с моей щеки. — Не волнуйся.

— Не волнуюсь, — дёрнула плечом, разыгрывая безразличие. — Но в лазарет схожу с тобой. Исключительно, чтобы проконтролировать.

Каян хохотнул.

— Какой лазарет? Ты себя видела? Иди в душ, потом придёшь.

Оглядела себя и печально вздохнула.

— Что поделать, на мне дважды взорвался гуль.

— Сама как? — уже серьёзно спросил Каян, вглядываясь в мои глаза. — Не задело?

— Повезло…

— Эй? — недовольно крикнул ректор. — Хватит обмениваться любезностями. Карнэли, марш в лазарет, а Камелье мыться и приводить себя в человеческий вид, пока за умертвие не приняли.

— Спасибо, магистр, — отозвалась язвительно и повернулась к Каяну, испытывая странную неловкость и трепет в груди. — Иди, я чуть позже подойду.

— Буду ждать, — иронично усмехнулся он и, махнув окровавленной рукой, отправился в другую сторону.

Я поспешила в комнату за чистыми вещами. Новость о выбросе силы на кладбище уже облетела всю академию. На меня, и правда, смотрели, как на умертвие.

Девочек в комнате не было, наверняка ещё на занятиях, или уже время обеда? Неважно. Быстро достала из шкафа нужные вещи, стараясь не испачкать другие, и бросилась в заброшенное крыло. Наверное, по привычке.

Мылась тщательно, но ловя себя на мысли, что очень спешу, что думаю о Каяне. Не серьёзно ли он ранен? Может ведь и притворяться, что всё хорошо, а приду, а он там…

Отмахнулась и вылезла, хватая полотенце. Очень быстро обтёрлась, почти оделась: юбку, чулки, бюстгальтер, осталось лишь застегнуть блузку, как дверь душевой противно скрипнула.

Дернулась, насторожившись, сразу опознавая вошедшего. Лучше бы это был Каян…

— Не так быстро, Недотрога, — произнёс Крайден, расплываясь в хищной улыбке.

Стянула края блузки, чтобы прикрыть грудь, и недовольно нахмурилась.

— Что тебе нужно? Я занята.

— Вижу, — оскалился некромант и шагнул ближе. Протянул руку, видимо, желая коснуться моих влажных волос, но я отшатнулась.

— Давай поговорим потом? — попросила сдержанно, ощущая спиной холодную кафельную плитку.

— Зачем откладывать? — иронично поинтересовался он, оттягивая узел галстука. Тёмные глаза некроманта алчно сверкнули. — Тебе ведь всё равно с кем, не так ли? Филлер, Карнэли, подойдёт любой…

… ловкие пальцы некроманта быстро расстёгивали рубашку.

Когда Крайден взялся за ремень брюк, меня словно ударом молнии прошибло. В ладони мгновенно вспыхнул зелёный огонь.

Некромант, опешивши, замер, не веря, глядя на мою руку. В глазах промелькнул испуг.

— Ещё раз… хоть один намёк… — в груди клокотал гнев, вперемешку с силой. — Я выпущу заклятье, не задумываясь. И поверь, это будет самое гуманное для тебя наказание.

Дернула ладонью, огонёк заклятья угрожающе качнулся, разгораясь сильнее.

— Вышел, — отчеканила я, пристально глядя в лицо Крайдена.

Он наградил меня напоследок злым взглядом и скрылся за дверью.

Выдохнула, растирая заклятье между ладоней, и продолжила одеваться…

Занесла в комнату грязные вещи, заплелась и по пути в лазарет, завернула в столовую. Повариха встретила меня слегка удивлённо и в то же время восторженно.

— Я слышала о тебе, — довольно произнесла женщина, без лишних слов подавая мне корзинку булочек и пару зелёных яблок. — И Каяну передай, чтобы поправлялся.

— Спасибо, — искренне улыбнулась и отправилась к больному.

Когда я вошла в приёмную, предплечье Каяна почти зашили. Но вид довольно глубокой и большой раны заставил волноваться ещё сильнее. Мне потребовалось много усилий, чтобы не показывать беспокойство. А вот Некромант не собирался скрывать своей радости и самодовольную улыбку при виде меня.

— Пришла, — похлопал на место рядом с собой, а я с трудом отвела взгляд от его обнажённой рельефной груди.

— Добрый день, Николь, — приветливо поздоровалась Энни, продолжая зашивать руку Каяна. — Слышала, ты тоже отличилась.

— Да не то, что бы отличилась… — замялась в ответ и села рядом с Каяном на кушетку, устроив корзинку у себя на коленях.

— Не скромничай, — усмехнулся он и свободной рукой взъерошил мне волосы.

— Не дёргайся, — пригрозила в ответ и лёгонько стукнула его по руке. Каян покачал головой и вдруг нахмурился, став серьёзным.

— Почему не ушла сразу? Зачем рисковала?

— Я собиралась, — уклончиво отозвалась я. — Гуль неожиданно нарушил мои планы и знаешь, как-то моего мнения не спрашивал.

Каян недовольно скривился.

— Ты такая беспечная и легкомысленная, вечно спешишь спасать других, забывая о собственной безопасности. О том, что за тебя волнуются другие…

Почувствовала, как румянец приливает к щекам и опустила голову.

— Как ты узнал? Прибежал быстрее магистров, — поддела я, защищаясь таким образом и скрывая смущение. Каян явно дал понять, что беспокоился обо мне, а значит, ему не всё равно.

Каян хмыкнул.

— Риден ворвался в наш кабинет, где проходило занятие, на нём лица не было. Я отправил его к ректору, а сам бросился на кладбище.

— Да не задумываясь? — подняла взгляд, желая увидеть реакцию некроманта.

— Тут нечего думать, — посмотрев на меня, произнёс он. Зелёные глаза гипнотизировали.

— И спор не причём?

— Глупый вопрос. Знаешь же, что нет, — он отвернулся, пряча от меня улыбку.

Какой же он всё-таки… заГАДочный. Положила ему голову на плечо и вздохнула.

— Хочу попросить ректора перевести меня к боевикам или защитникам.

Каян едва ощутимо вздрогнул.

— Я знал, что так будет. Любишь, когда твоей жизни угрожает опасность? — в голосе появились гневные нотки.

— Нет, — улыбнулась в ответ. — Но, кажется, это моё призвание. Сложно описать словами, что я чувствовала, сражаясь с умертвиями на кладбище, а потом наблюдая за вами.

— Могу представить, — не хотя согласился Каян. — Просить не придётся. Кан тебя и так переведёт. Теперь точно.

— Главное, чтобы Адриан поверил в меня. В то, что я справлюсь, — усмехнулась, уже представляя реакцию дяди.

Каян напрягся.

— Если он тебя так любит, то поймёт.

Подавила вздох, откладывая вопросы. Скоро встречусь с Адрианом и всё выясню, при личной встрече, он не станет мне лгать.

— Ну вот, готово, — добродушно произнесла Энни, заканчивая накладывать повязку. Подала Каяну чистую больничную рубашку, а я помогла ему одеться. — Рукой не размахивать, ни с кем не драться. Ясно?

— Да, мэм, — улыбнулся этот подлец и соскочил с кушетки, подавая мне руку. — Пирожки для меня? — а глаза хитрые-хитрые.

— Для меня, — фыркнула, прижимая к себе корзинку. — До свидания, Энни. Спасибо за заботу.

— Это моя обязанность, — улыбнулась женщина, убирая инструменты. — Постарайтесь больше не калечиться.

— Постараемся, — ответил Каян и здоровой рукой взял меня под локоть. — Пошли, уничтожим то, что ты для себя приготовила. Я жутко голоден… — проникновенным шёпотом закончил он, вгоняя меня в краску…

37. Признание…

Пока шли, на нас бросали взгляды, шептались за спиной, но я уже даже привыкла. Пусть говорят. Каждому всё равно не докажешь и доказывать нет желания, да и нечего. Некоторые адепты порывались подойди к Каяну, заговорить, что-то спросить, но, видимо, не решались, пока мы вместе. Точнее, пока я рядом.

Каян снова привёл меня в свою комнату, но на этот раз я была спокойна, не подозревала ничего, только… почему-то от мысли, что останусь с некромантом наедине, за закрытой дверью, становилось жарко и неловко.

— Подождёшь пока я переоденусь? — ковыряясь одной рукой в шкафу, поинтересовался Каян.

— У меня есть выбор? — лениво вскинула бровь, садясь на его койку.

— Собственно, нет, — усмехнулся он. — Я не дам тебе уйти, — кажется, он сам не понял, насколько двусмысленно прозвучала фраза.

Он-то спокойно покинул комнату, а я осталась сидеть с красным лицом.

Проклятье, что я творю?..

Закусила губу и откинулась назад, подстелив под спину подушку. Не могу больше отрицать и лгать себе, но, бездна, когда некромант успел начать мне нравиться? Не помню предпосылок. Я же всегда трезво оцениваю ситуацию, всё взвешиваю, а тут… от пары поцелуев поплыла? Или это его присутствие рядом и забота так сказываются? Или то, что он всё-таки дьявольски обаятелен?

Закрыла лицо ладонями, тяжело выдыхая. Откуда-то сверху на меня приземлилось несколько капель. Ещё и ещё одна.

Убрала ладони и сердце мгновенно забилось быстрее. Каян навис надо мной, уперев руку в стену, а его мокрых волос стекала воды.

— Ты что мылся?! — опешила, быстро приходя в чувства. — С ума сошёл? А рука…

— Спокойно, — усмехнулся он и сел рядом. — Только голову немного помыл и лицо.

— Одной рукой? — скептически хмыкнула.

На губах Каяна заиграла хитрая улыбка.

— Да, это не очень удобно. В следующий раз возьму тебя с собой. Поможешь?

Я тут же вспыхнула и отвернула голову, насупившись.

— Не дождёшься…

Рядом раздался довольный смешок, а моего лба коснулись холодные пальцы, заставив внутренне напрячься.

— Знаешь… ты очень беспечная.

— Почему это? — повернулась, встретившись с зелёным пронзительным взглядом.

Каян иронично улыбнулся и заправил мне за ухо прядь волос.

— Так просто пошла со мной, лежишь на моей кровати, на моей подушке, вся такая дико милая. Не боишься?

— А есть повод? — флегматично отозвалась я и села. — Не вижу причин опасаться тебя.

— Так доверяешь мне? — уже серьёзно спросил он, перестав флиртовать.

Пожала плечами, уставившись в стену.

— Ты умный Каян, сообразительный и умеешь просчитывать ситуацию наперёд. И, мне кажется, даже если у тебя есть какая-то причина затаить обиду на Адриана, ты не стал бы срывать её на мне. Мстить ему через меня. Это слишком низко, ты не способен на такое…

Каян коснулся подбородка и повернул голову к себе, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Говоришь такие вещи… с совершенно бесстрастным лицом, заставляя влюбляться в тебя всё больше. Не стыдно?

— Что? — или мне отказывает слух или… судорожно сглотнула, пытаясь разорвать зрительный контакт, но Каян, как всегда, не дал мне вырваться. Даже с одной рукой он невероятно сильный.

Притянул меня к себе за затылок и накрыл мои губы своими, срывая поцелуй и мой тихий протестующий стон.

Сердце, словно умалишённое, рвалось из груди, разгоняя по венам кровь. Щеки вспыхнули стыдливым румянцем, а губы сами, очень охотно, отвечали на жадный поцелуй некроманта. Я совершенно точно сошла с ума. Определённо…

Как-то очень неожиданно Каян стал целовать моё лицо, шею, разгоняя по телу мурашки, и бесстыдно прикусил кожу, заставляя меня мелко дрожать и терять остатки здравого смысла и самообладания…

— Прости, — хрипло вымолвил он, поправляя ворот моей блузки. — Сложно себя контролировать, когда ты рядом.

Облизала губы и отвернулась, ощущая, как меня потряхивает от возбуждения, как в голове рождаются очень неприличные мысли и желания.

— Ты запутал меня вконец… — призналась хрипло. — Ещё спор этот глупый…

— Да забудь ты о нём, — скривившись, отозвался Каян и поднялся, поворачиваясь ко мне спиной. — Мне правда жаль, что наше знакомство вышло таким. Не знаю, чем я думал, ввязываясь в спор с Крайденом. Просто… мне хотелось присмотреться к тебе и может, подобраться к Адриану Де Камелье ближе. Не знаю… — он раздражённо потёр переносицу, а я видела, как напряглась его спина и плечи.

— Не важно… — глухо произнесла я, поднимаясь с кровати, — если ты оставил свои намеренья в прошлом, то всё хорошо.

Каян резко обернулся, впиваясь в меня пристальным взглядом сверкающих зелёных глаз.

— Ты удивительная, — прошептал он и поднёс руку к моему лицу. Коснулся щеки и ласково провёл по ней.

В дверь постучали.

Я вздрогнула и резко обернулась, отходя от некроманта. Каян натурально зарычал и очень резко распахнул дверь. Даже страшно стало за того, кто посмел прервать нас в столь неподходящий момент.

— Господин Карнэли… — раздался сдавленный голос смотрителя. Я напряглась. — Вас и мисс Камелье вызывает ректор. Но я так и не смог найти Николь и подумал…

— Я сам найду, — безэмоционально отрезал Каян. — Ступайте, господин Джаргис, как только разыщу Николь, сразу отправимся к магистру Кану.

— Да… — рассеянно отозвался смотритель. Раздались удаляющиеся шаги и только тогда я выдохнула.

— Подождём немного, — произнёс Каян, прижимаясь к закрытой двери.

— Наверное, нас будут ругать, — предположила я, старательно скрывая смущение.

— Вряд ли, — ровно отозвался Каян, снова став собранным и мрачным. — Лучше мне тебя больше не проводить в комнату, не хочу, чтобы по моей вине о тебе расползались новые слухи. Их и так слишком много, и это невероятно бесит.

— Всем рты не закроешь, — равнодушно заметила я.

— Очень жаль, — серьёзно произнёс Каян. Открыл дверь и выглянул. — Идём. Получим заслуженную похвалу.

— Это вряд ли, — усмехнулась и вышла следом.

38. Подлая месть Крайдена

Ректор Кан как никогда выгладил решительным и… потрёпанным. На щеке красовались свежие следы от когтей. Рана успела покрыться корочкой, но вид имела несколько безобразный. Ректор даже не удосужился сменить колет, рукав которого болтался на последнем издыхании и нескольких нитках.

— Садитесь, — устало произнёс он и достал из ящика стола флягу. — Не против?

Мы с Каяном синхронно мотнули головами. Не против. Я боюсь представить сколько сил магистры оставили на кладбище, и какой откат сейчас мучает ректора, даже если я испытываю слабость и вялость.

Кан сделал глоток и поморщился. Завинтил крышку и убрал флягу обратно в ящик, где благополучно запер до следующих тяжёлых времён.

— Это настойка, — пояснил ректор. — Да, алкогольная, но помогающая быстро восполнить магический резерв. Каждому некроманту гильдии такая положена. Вам ещё рано.

— Да мы и не настаиваем, — пожала плечами, и осеклась. — Извините.

— С тобой, Камелье, вообще отдельный разговор, — нахмурив брови, произнёс ректор.

— Но я же…

Кан остановил меня жестом и помассировал виски.

— Я обязан доложить о проишествии всем родителям адептов, которые присутствовали на практике. Понимаешь?

Недоумённо вскинула бровь.

— Зачем? Всё же обошлось…

— Так положено, — отрезал ректор. — И мне предстоит тяжёлый разговор с твоим… дядей.

Отрицательно покачала головой и поморщилась.

— Можно я сама это сделаю?

Ректор озадаченно склонил голову. Я поспешила пояснить:

— Адриан действует быстрее, чем успевает во всём разобраться, если дело касается меня. Но если я сама ему всё расскажу, нам удастся избежать возможных последствий и разрушения.

Кан обречённо растёр лицо.

— Я знал, что пожалею о своём решении взять тебя.

— У вас не было выбора, — обворожительно улыбнулась в ответ. Каян рядом издал смешок и получил укоризненный взгляд ректора.

— Ладно, — сдался он. — Предоставляю это тебе. Идём дальше… — ректор задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. — Вы двое превосходно себя проявили. Но в Каяне я не сомневался, у него большой опыт реальных столкновений с нежитью, а вот ты, Николь, приятно удивила. И хоть я сам не видел, оба магистра, что были с вами на практике, утверждают, что ты действовала хладнокровно, бесстрашно и даже уничтожила двух гулел и порядка трёх умертвий. Это…

— Так много? — не сдержавшись, перебил Каян. — Простите, магистр…

— Ничего, — отмахнулся Кан. — Я тоже поражён. Поэтому подписал приказ о переводе Камелье в группу защитников, с завтрашнего дня, ты поступаешь в распоряжение магистра Дрейка, он куратор группы. И… — ректор загадочно улыбнулся. — Я перевел Николь на второй курс.

— Второй? — удивлённо переспросила и переглянулась с Кяном. — Вы уверены?

— Я тоже почти сразу на второй перешёл, — иронично улыбаясь, произнёс Каян.

— Правда? И почему я не удивлена? — съязвила в ответ.

— Даже не знаю, — усмехнулся он.

— Я уверен, — добавил ректор. — Твой уровень силы гораздо выше чем у первогодок. На первом курсе ты только потеряешь время. Да и мне будет проще тебя ставить в рейды.

— Ясно. Хотите использовать по полной, — понимающе произнесла я.

— Вроде того, — не стал отпираться ректор. — Чем быстрее тебя натаскаем, тем быстрее ты поступишь на службу в гильдию, а значит, у Империи будет больше защитников от нежити.

Каян едва уловимо поморщился. На его лице промелькнула тень, и я даже не знаю, чем она вызвана.

— Собственно о рейде, — продолжил ректор, сцепив руки в замок. — Через два дня отправляетесь. Все документы я подготовлю. Отсюда вас заберёт патруль и доставит в деревню. Рейд на два дня всего, потом вас сменят. Завтра и послезавтра вы освобождены от занятий. У вас будет подготовка, отдых и инструктаж перед рейдом. Понятно?

— Спасибо, магистр Кан, за доверие, — ровно произнесла я, глядя ректору в глаза. Пусть знает, что для меня это честь. Уже сейчас я подрагивала от нетерпения и желания скорее отправиться в рейд. Если до этого момента я относилась к нему безразлично, то теперь с нетерпением жду…

— Не за что, Николь. У меня нет причин сомневаться в тебе и не доверять, — серьёзно произнёс ректор. — Всё-таки ты очень похожа на своего дядю. И чтобы про графа Де Камелье не говорили, какие страшные слухи не распускали, он очень много сделал для Империона. Предотвратил не одну войну, остановил несколько восстаний и избавил мир от множества сумасшедших магов и ведьм, которым сила затуманила разум. Знаешь, я даже горд, что ты обучаешься именно у нас.

Смущённо кивнула и поднялась, прощаясь. Каян поднялся следом.

— Приглядывай за ней, — многозначительно произнёс ректор, так, словно меня рядом нет.

Стоило покинуть приёмную ректора, Каян произнёс.

— Пойдём на ужин. Голодная, наверно.

— Да, как-то не хочется, — призналась, пожимая плечами. — Столько всего произошло, чувствую себя рассеянной и опустошённой.

— Откат, — ровно произнёс он, мрачно глядя на меня. — Ты мне кажешься такой беззащитной и хрупкой, хотя я знаю, какая ты сильная, но представить тебя защитником очень сложно…

— Тебя это угнетает? — поинтересовалась флегматично и двинулась по коридору. — Проводишь до комнаты?

— Не обсуждается, — усмехнулся Каян и продолжил. — Не то, чтобы меня это угнетает, просто… с некоторых пор мне хочется тебя защищать, и поэтому, подсознательно, я против того, чтобы ты имела дело с нежитью. Я знаю, насколько это опасно.

— Но я буду, — произнесла ровно. — Странно, что именно ты говоришь мне подобные вещи, — весёлой улыбки сдержать не смогла. Просто Каян невероятно обаятельный в такие моменты. Его забота и внимание очень трогательны и вызывают отклик в моей душе…

— Может быть, — не стал спорить он. — Но не вижу смысла скрывать свои чувства. Вокруг тебя вьётся слишком много подозрительных личностей…

Усмехнулась в кулак и отвела взгляд. Как быстро изменилась ситуация: мне всё ещё хочется проучить Каяна за спор, но совершенно не хочется, чтобы мы отдалились. Мне безумно нравится то, что происходит сейчас, и я не хочу всё испортить. В конце концов, ничего дурного некромант мне не сделал. Только дал согласие на своё участие в этом дурацком споре…

Мы поднялись в жилой корпус и почти сразу столкнулись с Нэйтом. Парень выглядел встревоженно.

— Ты должна это видеть, — произнёс он, переводя взгляд с меня на Каяна.

— Что-то серьёзное? — отозвалась я, прибавив шагу.

— Ну… — туманно отозвался Нэйт. — Тебе это может не понравиться.

Переглянулась с Каяном и поджала губы, уже примерно догадываясь, что меня может ждать. Какая-нибудь подлость. «Сюрприз» от Крайдена, разозлённого моим грубым отказом. А чего он ожидал, вламываясь в душевую и говоря все те гадости?

По обе стороны мужской и женской половины, во всю стену красовалась надпись, написанная со стараньем и «любовью». Красной краской.

«Адриан Де Камелье — убийца невиновных, продажный и подлый во всех смыслах человек, который вырастил племянницу себе подстать. Николь Де Камелье зарабатывает уважение и защиту своим телом…»

Поиграла желваками, стискивая зубы. Уши мгновенно заложило, в крови клокотал адреналин пополам с гневом, и животным желанием свернуть кому-то шею.

— Где сейчас Крайден? — голос прозвучал на удивление спокойно.

— В столовой, — настороженно ответил Нэйт.

— Нет, — Каян остановил меня за руку. — Я сам разберусь, в конце концов, моя вина тоже есть. Надо было сразу прекратить это представление и поставить Крайдена на место.

— Даже спорить не стану, — ровно отозвалась я, выдергивая руку. — Но этот недоносок посмел задеть Адриана, мою семью, оскорбить, а это… никому не позволено, — отчеканила, глядя некроманту в глаза, чтобы он раз и навсегда осознал мою позицию касательно Адриана. Чтобы понимал, если не откажется от своей затеи, между нами ничего не выйдет. Я всегда буду выбирать сторону Адриана, даже если буду не согласна с ним, даже если буду осуждать.

Каян поджал губы, явно сдерживаясь, глаза угрожающе сверкнули, но всё же пропустил меня и последовал за мной, принимая моё решение и, видимо, уважая.

— Она же что-нибудь натворит! Повлияй на неё, — раздался позади испуганный голос Нэйта.

— Как? — огрызнулся Каян, а я неслась вниз по лестнице, уже зная, что буду делать.

— Расслабься, — коротко отозвалась я. — Настоящие леди не принимают необдуманных решений. Я всё голову ломала, как же Крайдена наказать, а сейчас осенило: лучшее наказание для него, это публичное унижение.

— Мне уже страшно, — обречённо зашептал Нэйт, срывая мой злобный предвкушающий смешок. Только бы Каян не вмешался, только бы не испортил всё.

39. Вызов брошен

Как только вошла в столовую, со всех сторон на меня обрушились смешки и едкие шуточки. Крайден сидел в окружении своих приятелей, победно глядя на меня, откровенно смеясь и злорадствуя.

— О, смотрите, это же наша Недотрога! — выкрикнул один из его дружков, когда я размеренным шагом направилась к их столу. — Пришла ещё у кого-нибудь просить защиты? — криво поинтересовался парень, но усмешку стёрло с его лица, стоило Каяну лениво на него взглянуть.

Парень поджал губы и отвернулся. Я хмыкнула и перевела взгляд на Крайдена.

— Ты что-то хочешь? — невозмутимо поинтересовался он, слащаво улыбаясь.

Хочу схватить поднос со стола и со всего маха двинуть им тебе по лицу. Но это неэтично…

— Крайден Хайлли, — ровно обратилась. — Я вызываю тебя на поединок.

По залу прокатился ропот. Каян рядом дёрнулся, но я выставила руку.

Крайден насмешливо выгнул бровь.

— На магический? А не рано ли тебе, Камелье? Или после происшествия на кладбище возомнила себя великим магистром?

— На рапирах, — произнесла я, глядя ублюдку в глаза. Каян снова дёрнулся, меня буквально окутало его бушующей энергией, словно вывили сверху ведро воды, но я хочу разобраться сама.

— На рапирах? — переспросил Крайден и рассмеялся. — Серьёзно? Я конечно понимаю, что ты племянница Инквизитора, но, если мне память не изменяет, Недотрог не учат пользоваться оружием, да и сами Инквизиторы используют гм… другие методы борьбы с ведьмами.

Мысленно поморщилась, устав от бессмысленной перепалки. Хотелось схватить некроманта за шкирку и выволочь во двор, чтобы там задать публичную порку.

— Я слышала, ты хорошо фехтуешь, гордишься своей техникой и не раз демонстрировал свои навыки. Что тебе стоит сразиться со мной? Или страшно?

— Пфф… — Крайден демонстративно фыркнул. — Не интересно. Я девочек не бью.

Поджала губы, едва сдерживаясь.

— Девочек не бьёшь, но легко клевещешь и вламываешься в душевые, — почувствовала на себе тяжёлый взгляд Каяна, но только чудом не посмотрела в ответ, мысленно умоляя его держаться и дальше.

Крайден сжал кулаки, скрипнув зубами.

— Не понимаю, о чём ты.

… в столовой царила такая осязаемая тишина, что можно ложкой есть. Молчали даже поварихи.

— Плевать, — безразлично отмахнулась я. — Если ты выиграешь, сделаю всё, что ты хочешь, даже самое мерзкое твоё желание. Если я, то ты публично передо мной извинишься и заберёшь свои грязные слова, что нацарапал на стене, и смоешь надпись. После чего никогда меня не тронешь. Никогда, Крайден, и слова не скажешь, даже после окончания срока вашего глупого спора. Ясно? Иначе, я исполню свою угрозу, данную тебе в душевой, — очаровательно улыбнулась, вскидывая бровь. Мол, струсил? — Ну что? Или действительно боишься девчонке проиграть?

Если честно, я даже на мгновение испугалась, Крайден может просто отказаться и ничего ему за это не будет. Вряд ли кто осмелится смеяться над ним и подтрунивать, тогда мне придётся действовать грубо, а очень бы не хотелось. Но тут мне на помощь пришёл Нэйт.

— А Крайден Хайлли трусит сразиться с Недотрогой в поединке, — громко заявил он, озираясь. Адепты зашептались.

— Что?! — опешил Крайден, отпихивая от себя поднос с тарелками. — Кто трусит? Ты что несёшь, Филлер?!

— Раз нет, что тебе стоит? — иронично поинтересовалась я. — Не ты же меня вызвал, а я тебя.

— Да, пошли вы! — огрызнулся Крайден, резко вскакивая из-за стола. — Встретимся за кладбищем. Ты пожалеешь о своих словах…

— Договорились. Сегодня? — поинтересовалась в ответ.

— Сегодня, — язвительно ответил Крайден. — Не сможешь? Ну тогда катись…

— Ты ещё более омерзительный и подлый чем я думала, — парировала и согласно кивнула. — Сегодня так сегодня.

Крайден знал, что я жутко устала после сражения на кладбище, наверняка ведь знал, и про откат знает, и слабость. Другой бы поступил по совести, чтобы поединок проходил на равных условиях, а этот… Крайден одним словом.

— Я пойду вместо неё, — внезапно заявил Каян.

— О, нет! — усмехнулся Крайден, — мы так не договаривались.

– Какая разница? — невозмутимо спросил Каян. — Я рапиру в руках только ради шутки держал однажды и рука у меня ранена, так что вполне сгожусь на замену.

— Нет, — сухо отрезала я. — Это мой поединок, только между мной и Крайденом, и никто никого заменять не будет.

— Вот именно, — язвительно вставил Крайден. — Ну, вы пока разбирайтесь, а я пойду за рапирами, как раз хотел сегодня потренироваться.

Я хотела пойти следом, но Каян потянул меня за руку, буквально шипя мне на ухо:

— И это твой план? Ничего лучше придумать не могла?

— А ты чем думал, когда влезал? — огрызнулась в ответ. — Я знаю, что делаю. Или ты не доверяешь мне? Не веришь в меня? Думаешь, я настолько безрассудная?

Каян отпустил меня и отстранился, шумно выдыхая. В зелёных глазах бушевало пламя.

— Доверие здесь не причём, я просто волнуюсь, ясно? — раздражённо процедил он, запуская руку в волосы.

— Послушай, — примирительно произнесла я. — Я бы тоже за тебя волновалась, но… просто поверь и поддержи меня немного. Это мой шанс покончит с Крайденом.

Каян нервно потёр лоб и нехотя кивнул. Нэйт обречённо закатил глаза и прокомментировал:

— Не могу представить тебя с рапирой в руках. Ты такая хрупкая…

Усмехнулась и поспешила переодеваться в спортивную удобную форму, надеясь, что из преподавателей никто нас не увидит и никто ректору не доложит раньше времени.

Каян

Именно чего-то такого Каян и ожидал.

В душе всё перевернулось, в голове вертелась единственная мысль: «как остановить это безумие и почему я не остановил раньше?». Как допустил, что Крайден дошёл до такого? Не предполагал?.. возможно. Но это ведь Крайден, от него кроме подлостей ничего другого ожидать не стоит.

«Доверяй мне. Думаешь, я настолько безрассудна?» — набатом звучали слова девчонки и успокаивая, и раздражая одновременно.

Почему она такая дерзкая? Такая самоуверенная? Почему такая самодостаточная и независимая? О ней даже толком нельзя позаботиться, привыкла со всем разбираться сама. Твёрдый характер, упрямый нрав… так и хочется нахалку отшлёпать!.. но веди она себя чуть иначе, и это уже была бы другая девчонка. Не Николь. Девчонка, каких полно кругом.

Действительно хотелось верить, что у неё есть план, потому что держать себя в руках практически невозможно. Крайдена хочется закатать в пласт земли и пристроить его в одном склепе с госпожой Арнау. Древний призрак обрадуется внезапной компании.

Как же злит этот недоносок! Одно его назойливое внимание к Недотроге вызывает неконтролируемое бешенство. Чего добивается? Зачем вломился к ней в душевую? Нет, об этом лучше не думать… Николь бы не дала себя обиду. Вряд ли случилось что-то серьёзное…

За кладбищем, на берегу озера, собралась практически вся академия, что неудивительно. Такое представление мало кто откажется пропустить. Правда, есть вероятность, что смотритель увидит, или ректор, но даже если так, вряд ли сможет остановить. Или не станет вмешиваться: разборки между адептами уже происходили, и магистр Кан прикрывал на это глаза, позволяя некромантам самостоятельно решать свои проблемы, если они не переступают черту, если без кровопролития.

Крайден притащил рапиры из комнаты отдыха: серьёзно ранить такими невозможно, у них закруглённое остриё и тупое лезвие, но на сердце всё равно тревожно. Если Николь проиграет, то над ней будут ещё больше насмехаться, а Крайдена восхвалять. Но если она всё-таки выиграет… это действительно будет позор для Хайлли. Он так гордился своей техникой фехтования, так хвастался… многие ему действительно завидовали. Унизительно проиграть какой-то… Недотроге.

Николь скрутила волосы тугим узлом на затылке, форма обтягивала стройное тело и ноги, а вот оружие в её маленькой хрупкой ладошке смотрелось немного странно.

Каян отдёрнул себя, запрещая сомневаться. Он не должен. Это же Николь Де Камелье — племянница самого загадочного и опасного человека Империона. Уж граф точно её чему-то обучил…

40. Поединок

Крайден кинул мне рапиру, самоуверенно усмехаясь. Легко поймала, глядя на противника равнодушно.

…нас окружали плотным кольцом.

С одной стороны, было бы лучше, если бы мы остались одни: никто бы не отвлекал язвительными шутками и насмешками. С другой, чем больше свидетелей, тем лучше. Тем сильнее будет унижение Крайдена.

— Как мы определим победителя? — поинтересовался он, лениво играясь с рапирой. Ветер дул мне в спину, что не очень хорошо. Поморщилась и чуть сменила позицию.

— До первого прямого укола, — ровно произнесла я. — Проигравшего определить будет несложно, не переживай.

Крайден насмешливо хмыкнул.

— Я переживаю исключительно за тебя. Зря ты в это ввязалась.

— Самого ещё не тошнит от собственного высокомерия? — риторически поинтересовалась, оглядываясь. — Будет лучше, если гм… зрители отойдут подальше.

Толпа зашепталась, а Нэйт быстро взял командование на себя.

— Так, не слышали? Отходим-отходим! Не стесняемся…

Усмехнулась, краем глаза ловя на себе взгляд Каяна. Он как всегда бесстрастен и сдержан, но… я чувствую его поддержку. Поддержку, что приятно греет в груди.

— Готова? — Крайден иронично вскинул бровь. Подбросил рапиру, поймал другой рукой и рассёк воздух. — Не боишься?

— Меньше слов, — равнодушно отозвалась я и встала в стойку.

— Приготовились, — объявил Нэйт, стоя рядом и заложив руки за спину. — По моей команде…

Крайден команды не дождался. Кинулся вперёд, отпихивая Нэйта, так что тот упал, приземлившись на зад. Берег у озера неровный, поросший травой, которая немного влажная, отчего ботинки скользят…

Легко отразила первый выпад, хладнокровно глядя Крайдену в глаза. Одна моя рука покоилась за спиной, и я не собиралась пока ей пользоваться.

Крайден ухмыльнулся и снова бросился в атаку, нанося много резких частых ударов. Лезвия рапир скрещивались, издавая лязг. Я отражала один выпад за другим, не думая пока наступать, просто прощупывая технику Крайдена. Насколько он сильный и умелый противник.

— Ого… — донеслось откуда-то сбоку. — Она неплохо справляется.

— И кажется такой сдержанной…

— Тихо вы! — рявкнул Нэйт, и вновь воцарилась тишина.

— Дядя тренировал? — не переставая нападать, поинтересовался Крайден.

— Не отвлекайся, — посоветовала я, внезапно сделала ложный выпад и ударила Крайдена ребром лезвия по ногам.

Глаза некроманта гневно сузились. Его удары стали жёстче, злее, напористей и только я не меняла ни темпа, ни положения тела, продолжая смотреть некроманту в глаза.

Крайден, видимо, смекнул, что мою оборону не пробить, а нападать я не спешу, выматывая его, и решил действовать иначе.

Сделал мне ногой подсечку и толкнул в спину. Упала вперёд, вовремя выставляя руку и резко развернулась, выставляя рапиру…

Каян

Недотрога сражалась так, словно родилась с рапирой в руках. На лице ни одной эмоции, совершенно бесстрастный вид. Взгляд прямой, невозмутимый. Создавалось впечатление, что она даже не следит за противником, не следит за ударами.

В груди разгоралось невероятное трепещущее чувство.

Каян краешком губ улыбнулся, опуская голову, так что чёлка съехала на глаза. Всё-таки Николь похожа на графа Де Камелье в большей степени. Тот тоже всегда невозмутим.

Когда Адриан каждый день приходил к ним домой, он был ещё молод, недавно закончил военную академию, но уже тогда от него исходила мощная энергетика, которая завораживала, притягивала, которая подавляла. От Николь исходит такая же.

Только напрягает, что она почему-то только обороняется и не спешит атаковать. Тактика такая?

В какой-то момент Крайден не выдержал и поставил девчонке подножку. Каян дёрнулся, ощущая, как сердце срывается вниз, но Нэйт выставил руку, преграждая путь.

— Дай Николь шанс, — шёпотом произнёс он, тревожно наблюдая за сражением.

Каян поморщился и отступил. Сейчас не до Филлера, но его внимание к Недотроге всё равно раздражает.

Она почти упала, но стремительно и проворно извернулась, отражая яростный удар Крайдена: тот откровенно терял терпение и начал злиться.

Николь ударила недоноска ногой. Крайден отлетел назад, а она проворно оказалась на ногах. Лицо оставалось спокойным, но из-за спины показалась вторая рука…

Николь пошла в наступление, не давая Крайдену опомниться. Ложный выпад, удар локтем под рёбра, разворот… удар ногой по колену, перекинула рапиру в другую руку и снова удар.

Крайден отчаянно защищался, отступая. На его лице промелькнул испуг, в то время, как Николь по-прежнему сохраняла спокойствие, хотя её удары стали жёсткими, техника изменилась. Видимо, до этого она просто разогревалась, прощупывала почву…

Крайден пропустил несколько ударов рапирой по бокам, но прямого укола не было. Лезвие ударило его по запястью…

Крайден вскрикнул, тут же стискивая зубы, попытался отпихнуть Николь, но она увернулась. Уклонилась и от удара кулака. Она резко развернулась, ударяя Крайдена в правый бок, подцепила остриём рапиру Крайдена за ручку и выбила её из руки.

— О-о!.. — раздался слаженный возглас.

Рапира сделала в воздухе кульбит и упала прямо возле воды.

Крайден попятился, а Недотрога хлестнула его лезвием по бокам и ударила ногой в живот. Крайден завалился назад, шумно выдыхая…

Закруглённое острие рапиры воткнулось ему в шею, надавливая на кожу так, словно Николь отчаянно желает проткнуть её насквозь.

Толпа изумлённо замерла. Крайден прерывисто дышал, но вдруг зарычал, отпихивая рукой лезвие рапиры, и вскочил, вытаскивая из кармана брюк складной нож.

— Думала, я так просто сдамся, — оскалился он, вытирая рот рукавом.

Каян среагировал первым…

Зелёный сгусток чистой магии сам сорвался с рук и прицельно ударил Крайдена в запястье. Нож выпал, а Крайден вскрикнул от боли, хватаясь за обожжённое запястье…

— Я буду просить ректора о твоём отчислении. Если понадобится, напишу жалобу в гильдию, — непринуждённо произнёс Каян, поднимая нож и складывая его обратно.

— Не нужно никого просить, — раздался властный голос за спиной. — Я видел достаточно. Крайден Хайлли. Можешь собирать вещи, — отчеканил магистр Кан, осуждающе и одновременно огорчённо глядя на Крайдена. — Я, конечно, проведу разбирательство, но твоё поведение вызывает у меня недоверие. Я буду настаивать на запечатывании дара. Расходимся!

Адепты дрогнули и поспешили выполнить приказ, убраться подальше от глаза грозного ректора. Но можно быть уверенным, что сегодняшний поединок ещё долго будут обсуждать и никто больше не посмеет насмехаться над Недотрогой. Она отстояла свою честь…

— Камелье, — уже спокойнее произнёс ректор.

Николь зачем-то спрятала рапиру за спину и выглядело это забавно. Каян подошёл и встал рядом, готовясь защищать и доказывать, что её вины в случившемся нет.

Ректор окинул обоих тяжёлым взглядом.

— За мной, — развернулся и направился прочь.

— Ну вот… — Николь натянуто улыбнулась, а Каян не выдержал, приобнял её за плечи и поцеловал в висок, вдыхая знакомый и уже такой родной запах волос.

— Ты такая… дурная, — усмехнулся, не сдержавшись, и добавил. — Всё обойдётся, — и повёл Недотрогу в академию.

41. Подготовка к рейду

Ректор хотел знать, почему я устроила драку, хотя это не совсем так. Не драку, а поединок: честный, по всем правилам.

Пришлось рассказывать почти с самого начала, и про спор, только момент, что Каян в нём тоже участвовал, я благополучно опустила. Как и не упомянула Нэйта. Рассказала и про то, что Крайден ходил к Адриану просить моей руки, но получил жёсткий отказ, и про его периодические нападки в мою сторону, тоже рассказала.

Ректор слушал внимательно, а в конце сделал мне предупреждение. Ещё одно, и меня ждёт наказание за нарушение правил академии.

— Я уже просил тебя, Николь, приходить со всеми проблемами ко мне, а не решать собственными силами. А ты? Устроила дуэль на территории академии.

— Магистр Кан, — я натянуто улыбнулась в ответ. — Вы видели эту надпись? Мне порядком надоело, что Крайден позволяет себе оскорбления в мой адрес, а уж когда речь заходит о моей семье… Я действовала импульсивно и прошу прощения… — раскаянно произнесла, опуская голову. О том, что я не чувствую угрызений совести, и выпади мне шанс, поступила бы также, говорить не стоит.

Ректор тяжело вздохнул и махнул рукой, принимая мои извинения.

— Утром свяжусь с господином Хайлли, а после вышлю ему официальное письмо с уведомлением об отстранении Крайдена от учёбы. Хорошо, что ты всё рассказала, проще будет составить список нарушений в прошении к Его Величеству о запечатывании дара.

— А вы уверенны, что император даст согласие? — настороженно поинтересовалась я. — Всё же лорд Хайлли не последний человек в Нисхельме.

Ректор задумчиво побарабанил пальцами по столу. Каян накрыл мою ладонь своей и легонько сжал.

— Магистр Кан, — осторожно обратился он. — Если Император примет отрицательное решение, я могу обратиться за помощью к графу Карнэли, он не откажет мне и точно сможет повлиять на императора.

Я тихонько хмыкнула, поразившись, как официально Каян говорит о своём опекуне.

— Благодарю, Каян, но надеюсь, всё пройдёт хорошо. За Крайденом много нарушений, и я буду давить на то, что он попросту опасен. Некромант всегда должен следовать правилам, быть честным и справедливым.

— Спасибо, — благодарно произнесла я, едва сдержав зевок. Тело безумно ломило от усталости!.. мышцы гудели и требовали горячей расслабляющей ванны с маслами и пеной, но в моём распоряжении только душ, сил на который уже не осталось.

— Ну всё, ступайте, — ректор благосклонно махнул рукой. — Жалобу с ваших слов составлю, потом только подпишите, её необходимо будет приложить вместе с другими к прошению.

— Доброй ночи, магистр Кан, — произнесла я, поднимаясь. Каян придержал меня за руку и простился с ректором.

Некромант проводил меня до комнаты, не проронив ни слова, но молчание не угнетало. Если честно, и говорить не хотелось. Я просто мечтала добраться до кровати и упасть.

— Не знал, что ты так превосходно владеешь рапирой, — уже у двери моей комнаты, произнёс Каян, остановившись.

— Ты не спрашивал, — улыбнулась в ответ. — Адриан тренировал меня с детства, устраивать поединки, было нашим любимым занятием.

— Он умеет фехтовать? — заинтересовался Каян, придвинувшись ко мне, а я прислонилась к стене.

— У нас вся семья умела фехтовать, — немного грустно усмехнулась и подняла на Каяна взгляд. — Ты ведь не думал, что я справлюсь? Очень хотел вмешаться?

— Безумно… — томно прошептал некромант, касаясь прохладными губами моего лба. — Но ты была великолепна.

Подавила смешок, испытывая некоторую неловкость. Каян отстранился и произнёс с улыбкой:

— Спокойной ночи, Недотрога. До завтра… — и столько обещания в голосе, столько неприкрытого желания, что по коже рассыпались волнительные мурашки.

— До завтра… — прошептала одними губами и скрылась в комнате.

Соседки ещё не спали, но желания объясняться не было.

— Ты как? — осторожно спросила Амелия, и я улыбнулась ей в ответ.

— Чувствую себя умертвием, — призналась и подошла к своей кровати. Ева хмыкнула, отложила книгу и погасила висящий над её головой ночник.

— Я была на твоей стороне, — внезапно произнесла Белла. — Хайлли досталось за дело, он всё равно относился к учёбе несерьёзно и всех задирал.

— Спасибо, — искренне поблагодарила и стала готовиться ко сну…

Утром я не смогла проснуться. Хотела, но… ничего не вышло. Свинцовые веки было не поднять, слабость связала меня по рукам и ногам, так что я проспала почти до самого вечера, и как ни странно, меня не трогали.

Только затуманенным сознанием подумала, что нам скоро в рейд, поэтому, наверное, и не трогают.

Вечером, когда я была готова, восстать из затянувшегося сна, пришёл Каян. Я почти справилась с сонливостью, по крайней мере, смогла открыть глаза, несколько раз зевнуть и потянуться, как открылась дверь.

Некромант вошёл, держа в руках поднос. Огляделся и подошёл к столу, бросив на меня мимолётный взгляд.

— После первого столкновения с нежитью, я проспал почти двое суток, но это не повод отлынивать от учёбы, — произнёс многозначительно. Взял заварник, плеснул в чашку и залил кипятком.

— Не знала, что ты такой зануда, — свешивая ноги с кровати, произнесла я.

Каян усмехнулся и бросил в чашку ломтик лимона и листик мяты.

— Это называется забота, у тебя ещё оказывается беда с определениями.

Протянула что-то нечленораздельное, и влезла в теплые мягкие комнатные туфли.

Каян повернулся, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Провожу тебя в душ. С нормальным цветом лица ты мне нравилась больше, — заявил этот нахал невозмутимо. Я также невозмутимо стащила с кровати подушку и запустила в него.

— Сама справлюсь, — и направилась к шкафу за полотенцем и вещами.

Каян поймал подушку, хохотнув.

— Не сомневаюсь. Но лучше постою у входа, чтобы кто-нибудь «случайно» не вошёл.

Усмехнулась, покачав головой, но спорить не стала. У меня нет причин не доверять Каяну. Более того, я испытываю к нему просто нездоровое доверие и расположение, словно знаю некроманта всю жизнь.

Мне с ним комфортно, просто общаться, уютно. Думала, от романтических чувств, начну бредить, вести себя как-то неестественно, или Каян будет чересчур стараться быть вежливым и учтивым, но как оказалось, зря волновалась. Мы по-прежнему обмениваемся шпильками, и это безумно приятно. Правильно…

После освежающего душа, бодрящего чая и лёгкого ужина, я стала ощущать себя человеком. Правда, почти не чувствуя магии, но Каян успокоил, сказав, что так бывает. Магический резерв истощён, да и сама я ещё слаба.

Потом мы отправились к магистру Дрейку, чтобы подробно обсудить предстоящий рейд и наш маршрут в деревне. Магистр заверил, что деревня находится далеко от Талых Земель, где особенно большая концентрация нежити, где стоит наша академия, и нам не стоит переживать. К тому же с нами будут два опытных некроманта из гильдии и патруль.

— Тогда зачем мы туда отправляемся, если всё спокойно? — поинтересовалась я, глядя на карту поселения и окрестностей. — Некромантам теперь совсем нечем заняться, раз есть время просто гулять по деревне?

Дрейк переглянулся с Каяном и поджал губы.

— Она проницательная, — невозмутимо прокомментировал Каян.

— Я заметил, — скривился магистр. — Не то, чтобы мы пытались скрыть информацию, скорее не хотели пугать. Последнюю неделю в деревне стал пропадать скот. Мёртвые туши находят обглоданными в лесу. Может, волки. А может, и не волки.

— Думаете, я стала бы паниковать? — иронично поинтересовалась, смотря на магистра. — Я не стану. Даже если скот таскают вервольфы или пожиратели, хотя те, больше падалью питаются.

— Просто мы не уверены, — пояснил магистр. — Нет прямых доказательств, что к исчезновению скота причастна нежить или нечисть, или те же вервольфы, которых давно уже не видели.

— Если волки, лучше взять ружьё. Что? — не поняла я, когда оба мужчины на меня удивлённо посмотрели. — Адриан постоянно брал меня на охоту, с ружьём я управляюсь не хуже, чем с рапирой. Да и действенней оно против живых тварей.

Каян подавил смешок и опустил голову, так что чёлка закрыла его глаза.

— Ты неподражаема, — всё же произнёс он.

— Боюсь, у нас нет ружья, — произнёс магистр.

— Жаль, — коротко отозвалась я и снова уставилась в карту.

Маршрут и места, где пропадал скот, были заучены мною до дыр. На память я не жаловалась, а знание местности может пригодиться. Так же, на всякий случай, посмотрела ближайшую реку, в которой, в случае чего можно спрятаться. Волки в реку не пойдут, да и гули с пожирателями, не особо воду жалуют…

На следующий день начались сборы: под чутким руководством Каяна, я собирала походный рюкзак. Мне впервые выдали кол, небольшой кинжал, который следовало убрать в отворот сапога, а также маленький пузырёк с настойкой, что восстанавливает энергетический запас.

— То есть, нам уже «не рано»? — иронично поинтересовалась я, убирая пузырёк в боковой карман рюкзака.

— Из собственных запасов, — отозвался магистр. — Ректору лучше об этом не знать.

Мы с Каяном переглянулись и обменялись многозначительными улыбками.

Вечером нам провели инструктаж.

Объяснили, как проходит маршрут, что отдыхать можно по очереди и в местах, которые выбрал сопровождающий патруль. Рассказали элементарные правила поведения, и как следует себя вести в случае опасности.

— Всегда держитесь позади магистров, — строго произнёс Дрейк. — Не лезьте вперёд, не геройствуйте… — и взгляд почему-то на меня.

— И не думала, — хмыкнула в ответ. — Я вообще не герой.

Магистр Дрейк печально вздохнул и перевёл взгляд на Каяна.

— Если что, у вас есть сигнальные огни. Достаточно выпустить их в воздух, как прибудет подмога. Ясно?

— Да, сэр, — в унисон воскликнули мы с Каяном и усмехнулись.

Кто же знал, что первый в моей жизни рейд так и не начнётся…

42. Случилось то, что меньше всего ожидали

С рассветом за нами прибыла карета с двумя сопровождающими, а мы уже были готовы и ждали у ворот академии, в пределах защитного заклинания.

По земле стелился густой туман, на верхушках лысых деревьев, громоздились вороны, а издалека доносился слабый вой.

Обхватила себя руками и растёрла плечи.

— Кажется, недавно я слышала похожий.

Каян насторожено вглядывался в туман.

— Волки, наверное…

— Чего им выть на рассвете?

— Боишься? — хитро поинтересовался некромант, переведя взгляд на меня.

— И что? — отозвалась флегматично. — Я между прочим, никогда не заявляла, что ничего не боюсь.

Взгляд Каяна переменился. Наполнился той самой глубиной, что так меня манит и завораживает. Он поднёс руку к моему лицу и нежно провёл пальцами по щеке.

— Ты удивительная… — тихо произнёс он, гипнотизируя меня блеском зелёных глаз.

Дернула головой и отвернулась, пряча смущение.

Послышался скрип колёс, нервное ржание лошадей и из тумана показалась карета, которой управлял мрачный, седобородый возница в потёртой шляпе.

Дверь открылась и на землю спрыгнул мужчина в чёрном мундире.

— Капитан Раян, — представился он, внимательно глядя на нас исподлобья. Задержался взглядом на мне, но ничего не сказал, хотя видно, что пришёл в замешательство. — Мой напарник, сержант Стэф Майер.

— Приятно познакомиться, сэр, — произнёс Каян, как всегда сдержанно.

— А вы, юная леди, и есть знаменитая племянница графа Де Камелье? — насмешливо поинтересовался сержант, склонив голову набок.

— Так точно, сэр! — нарочито резво отозвалась я. — Но сейчас я обычная адептка академии некромантов. Просто, Николь.

— Прошу в карету, Николь, — произнёс капитан, пропуская меня.

Каян забрался следом и сел рядом, не позволяя сержанту подать мне руку. Капитан занял место у окна на противоположном сиденье, а сержант сел прямо напротив меня.

Карета резко тронулась, и я едва не полетела вперёд, но Каян придержал меня за талию, не давая упасть.

— Слышал, всех учениц академии Искусств называют недотрогами, ты ведь там училась? Тебя тоже так называют? — поинтересовался сержант, не сводя с меня азартного взгляда.

— Стэф, — осуждающе осадил капитан. Мне показалось, что сержант позволяет себе слишком много вольностей. Наверное, он близкий друг капитана… — Дорога дальняя, предлагаю отдохнуть.

Каян наклонил мою голову и опустил себе на плечо.

— Спи, — велел коротко, игнорируя насмешливый взгляд сержанта.

Я бы хотела возразить и почитать, например, справочник заклятий четвёртого порядка, но подчинилась. Лучше действительно вздремнуть, подкопить силы и не привлекать к себе повышенное внимание, а то Каян так пристально смотрит на сержанта… как бы предупреждая взглядом, что лезть ко мне не стоит…

Тряска быстро укачала. Я провалилась в сон, но на кочках возвращалась в реальность. Открывала глаза, сонно моргала и снова погружалась в дрёму. Голова капитана билась о жёсткую внутреннюю отделку кареты, он неприязненно морщился, но продолжал прикладываться к стене. Сержант смотрел в противоположное окно, но, когда я просыпалась, поглядывал на меня. И только Каян не шевелился: он, кажется, замер словно статуя, боясь потревожить мой покой или попросту караулил.

На очередной кочке я окончательно проснулась и полезла в рюкзак за водой.

— Ты как? — на ухо спросил Каян, лукаво улыбаясь. — Выспалась? Моё плечо было достаточно удобным?

— Ты себе льстишь, — усмехнулась в ответ и открутила у бутылки пробку.

— Язва, — парировал Каян, прислоняясь затылком к стенке кареты.

Сержант потянулся, широко разводя руки в стороны.

— Ещё только половину пути проехали, — вздохнул он скривившись. — Может, остановимся? Перекурим…

— Вы как? — поинтересовался капитан. — Хотите размяться?

Я прислушалась к организму и кивнула.

Капитан потянул за верёвку, звякнул колокольчик, и карета вскоре остановилась. Сержант вышел первым, потом Каян, который помог мне выбраться, так и не отпустив мою руку.

— Я посторожу тебя, — шепнул он и повёл в сторону кустов.

— Далеко не отходите! — крикнул вслед капитан.

— Мы отвернёмся, — хохотнул сержант, и правда, отворачиваясь и на ходу доставая из кармана портсигар с папиросами.

— Дальше не пойдём, — произнёс Каян, тоже отворачиваясь.

Я быстро справилась со своими делами и облегчённо выдохнула, застёгивая штаны. Можно ехать.

— Жди меня, — криво усмехнулся Каян, заходя за колючий кустарник. Хорошо, что здесь туман не такой плотный и густой. Я могу разглядеть капитана и курящего сержанта, которые о чём-то беседуют. А вот возница даже не слез со своего места.

Рядом хрустнула ветка, заставив вздрогнуть.

— Это я, — усмехнулся Каян, кладя руки мне на плечи.

Ткнула его локтем в бок и удовлетворённо улыбнулась.

— Ты жестока, — выдохнул он, притворно кривясь.

— Пойдём уже, — качнула головой, занесла ногу, да так и застыла. Пронзительный вой разорвал мёртвую тишину, вынуждая приложить к ушам руки.

Я даже не успела сообразить в чём дело, а Каян уже тащил меня обратно.

— Бегом в карету! Живо-живо! — кричал капитан, заряжая револьвер…

Каян буквально затолкал меня в карету и сам запрыгнул следом. Сержант и капитан не заставили себя ждать, возница ударил кнутом…

Я снова чуть не свалилась, но успела схватиться за ручку.

— Кто это? — спросила, как можно сдержанней.

Карету затрясло, а лошади неспокойно ржали.

Капитан выглядывал в окно, держа револьвер наготове. Сержант достал такой же, засовывая в барабан серебряные пули.

— Хотелось, чтобы были волки… — хмуро отозвался он и переглянулся с капитаном.

Мы с Каяном, не сговариваясь, достали колы.

— Против вервольфов может сгодиться, — одобрительно произнёс капитан.

Карета, на мой, взгляд ехала всё также медленно, только чуть быстрее. Ужасная дорога просто не позволяла разогнаться.

Очередной вой, совсем рядом, заставил вздрогнуть. По спине пробежал холодок.

— Может, вызвать подмогу? — настороженно поинтересовался Каян. — Если вервольфов много, мы не справимся.

— К тому же рядом с ними часто бродят пожиратели, — осторожно заметила я. — Подбирают объедки.

— Нет, причин для паники, — не слишком-то уверенно произнёс капитан. — Вервольфы давно не были замечены в этих лесах, да и днём они не нападают…

Всё верно, только меня не отпускает гнетущее ощущение чего-то дурного. Магия буквально трепещет в крови, требуя немедленного выхода. Проблема только в том, что вервольфов нельзя убить магией смерти, так это живые существа, а значит, если это действительно они, мы с Каяном практически безоружны.

— Ну вот, вроде оторвались, — произнёс сержант, осторожно выглядывая в окошко.

Я сглотнула, не спеша убирать кол. Капитан опустил револьвер, как на крышу что-то грохнулось. Карету качнуло, а в следующее мгновение, раздался рёв…

Крышу располосовали когти, вервольф неистово рычал, раздирая не очень-то прочный корпус кареты…

Капитан среагировал мгновенно. Раздался выстрел. Один. Второй. Третий…

Вервольф взвыл и свалился на землю. Сержант выпустил в него контрольный выстрел…

Я затаила дыхание, ощущая, как немеют мышцы, как бешено стучит в груди сердце. Лошади понеслись, не разбирая дороги, напуганные зверем и выстрелом…

— Всё?! Он был один? — тревожно спросил сержант, держа револьвер наготове.

Нас ужасно мотало из стороны в сторону.

— Не знаю… — сипло отозвался капитан.

… раздался крик возницы. Дикий рёв и ржание взбесившихся и обезумевших лошадей.

— Не смотри! — Каян спешно закрыл мне ладонью глаза, но я успела увидеть обезглавленное тело возницы, покатившееся по сырой неровной земле и гнилым листьям…

Карету подбросило и перевернуло.

Я цеплялась за Каяна, боясь выронить кол и случайно ранить его. Приземление было жёстким. Из груди вышибло воздух. Удар отозвался звоном в голове…

Капитан, лежа на спине, выбил ногами дверь и поспешил выбраться.

— Давай-давай! — торопил меня Каян. — Нужно звать подмогу!

Он выскочил наружу и полез в рюкзак.

— Поздно… — раздался упавший голос капитана. Я осторожно выбралась из покорёженной кареты, а следом сержант.

В белёсой пелене тумана мерцали десятки красных озлобленных глаз.

Каян вытащил сигнальный огонь и потянул шнур. В воздух выстрелил ярко-оранжевый огонёк и распался искрами высоко в небе, заставив вервольфов ненадолго замереть.

«Надеюсь, нас быстро найдут…» успела подумать и вовремя выставить кол.

Вервольф прыгнул. Следом другой… Раздался выстрел и душераздирающий вой.

Остриё моего кола вошло точно в грудную клетку между рёбер зверюги, а я просто чудом устояла на ногах и успела отскочить, вытаскивая кол, а не повалиться под тяжестью тела вервольфа. Увернулась от острых когтей, не дала себя укусить. Тварь издала хрип и обмякла. Видимо, я попала точно в сердце. Повезло…

— Бейте магией! — закричал сержант, разворачиваясь и выстреливая зверю в морду прямо между сверкающих глаз.

— Нельзя! — защищаясь, отозвался Каян, а я облегчённо выдохнула, потому что на секунду потеряла его из поля видимости. — Магия смерти делает из любого живого существа умертвите, перекаченное силой. Тогда убить его будет сложнее, — он вовремя отскочил, а верфольф приземлился рядом со мной…

Шерсть зверя вздыбилась, из ощетинившейся пасти капала вязкая слюна. Громадина, почти с меня ростом, шагнула, а я приготовилась, сжимая кол.

Рядом раздался крик. Обернулась, потеряв бдительность, и допустив серьёзную ошибку…

Меня мгновенно снесло с ног. Успела лишь выставить руки, выронив кол, вцепившись в шею зверя. Пасть лязгнула совсем рядом, на лицо приземлилась слюна. Ещё немного и меня порвут на куски…

…вервольф внезапно взвыл, запрокидывая морду назад.

Воспользовалась моментом и отпихнула зверя от себя ногами, извлекая из сапога кинжал. Позади вервольфа стоял Каян, с занесённым окровавленным колом. Его колет был разорван в клочья, виднелась рана…

— Сзади! — крикнул он, и я успела резко развернуться, одновременно перерезая горло зверю…

Всё происходило, как в дурном сне, у меня даже не было возможности понять и осмыслить происходящее…

— Их слишком много! — воскликнул капитан, заряжая револьвер трясущейся рукой. Прислонившись к трухлявому дереву стонал сержант, пытаясь куском ткани перетянуть кровоточащую на ноге рану.

— Защитное заклинание, — прошептала я, наблюдая за настороженно наступающими вервольфами. Они не спешили, видимо, почуяв в нас серьёзную угрозу, и как бы раздумывая, стоит ли вообще нападать. Было бы неплохо, передумай они…

— Против вервольфов? — с сомнением отозвался Каян. — Будь мы просто магами, сработало бы, но мы… — договорить он не успел.

Зверюга прыгнула неожиданно, откуда-то из тумана. Каян рухнул, вервольф сомкнул свои челюсти на его плече…

Я оцепенела от ужаса, глядя как Каян рычит, сдерживая боль, и пытаясь высвободиться. Казалось, время тянется вечность. Капитан выстрелил, но внезапно промахнулся.

… на него прыгнули сзади.

Я моментально пришла в себя и всадила зверю кинжал в бок, под лапу, целясь в сердце. Каян спихнул с себя извивающегося, скулящего зверя, а я выдернула кинжал, с лезвия которого стекала тёмная густая кровь.

Раненный Каян кинулся защищать капитана, сержант пытался зарядить револьвер.

«Это конец…» — подумала я, и успела выставить кинжал, но устоять не смогла. Рухнула на землю, вместе с ревущем от боли вервольфом, который в бешенстве щёлкал пастью. Рядом сверкнули глаза…

Или я сейчас воспользуюсь силой, или меня сожрут заживо…

Если заклятье уничтожения нельзя, то может… слуги Хороса справятся? Провернула рукоять кинжала, засаживая его глубже…

Из пасти вервольфа потекла кровь. Он захрипел и обмяк. Стремительно скинула с себя мёртвую тушу и вскочила на ноги, одновременно, раскрывая потоки. Зеленоватый туман быстро принимал форму скелета, раскрывая призрачную пасть. Скелет ринулся и пролетел сквозь вервольфа…

Зверь замер, словно не понимая, что его сердце вдруг перестало биться. Красные глаза остекленели, зверь рухнул замертво, а слуга Хороса рассеялся, словно дым, выполнив свой долг.

— Создавай ещё! — крикнул Каян, сражаюсь с обезумевшим, раненным вервольфом.

Я почти успела, но тут меня с силой толкнули в спину и прижали к земле громадные тяжёлые лапы.

… шею пронзило болью.

Я буквально ощутила, как с чавканьем острые клыки вервольфа погружаются в плоть, прорывая токую кожу. Как в крови взвился огонь…

— Не-ет! — раздался отчаянный крик Каяна. Тварь снесло одним ударом, а я смогла кое-как перевернуться и приложить ладонь к шее, хватая ртом воздух и глядя в серое безжизненное небо Талых Земель…

— Нет… нет, пожалуйста, — Каян опустился рядом, прикладывая к ране платок.

Если он станет со мной возиться, его убьют… но я не смогла проронить и слова, изо рта вырвался хрип, а по щеке сбежала жгучая слеза.

Совсем рядом что-то вспыхнуло. Что-то очень яркое, похожее на портал…

Последнее, что я успела разглядеть, это Адриана, выходящего из портала, и призрачного пса рядом с ним. Сверкающие глаза черепа его любимой трости.

Некромант… всё-таки он некромант. Надеюсь, он не забыл взять клинок. Клинок был бы уместней.

43. Заключительная

Адриан переступил обгоревшую балку, предусмотрительно сняв все защитные заклинания, которые неустанно ставили имперские маги.

Столько лет прошло, а воспоминания накатывают, словно всё случилось вчера… Всё ещё не сгнил обгоревший рояль, и каменный фундамент… что с ним станет? Он же из камня… Частично уцелели оконные рамы, почерневшие, обугленные, они всё ещё хранят на себе следы пожара. Пожара, что унёс жизни двоих дорогих людей.

Адриан возвращается в сгоревшее поместье рода Де Камелье не впервые, в надежде найти хоть какую-то зацепку, которая подтолкнёт к ответам.

И раз за разом находит одни и те же следы… следы заклятья, оставленного некромантами. Очень сложного заклятья, что отразилось от зеркал и послужило причиной возгорания. Хватило искры. Пожар невозможно было потушить, потому что дом был пропитан защитными заклинаниями, которые жадно поглощал некромантией огонь. Тогда, Адриан не обратил внимание на зелёные блики в языках пламени, но теперь…

Кто мог воспользоваться доверием Кристиана Де Камелье, проникнуть в дом и оставить в незаметном месте, рядом с зеркалом, это страшное заклятье отложенного действия? Это должен быть кто-то особо могущественный и влиятельный, кто-то из близкого окружения. Но проблема в том, что Кристиан никого близко не подпускал. Ему везде, как и деду, виделся заговор.

— Как же мне отомстить за твою смерть? Как найти виновных? Дай подсказку… — едва слышно произнёс Адриан, поднимая обгоревшую позолоченную шкатулку Октавии. В этот момент в кармане стал нагреваться переносной эрго-кристалл.

Адриан извлёк его на свет, насторожившись.

— Магистр? Что-то случилось?

Искажённое лицо Дрейка на поверхности кристалла казалось немного встревоженным.

— Ваши люди, которые должны были незаметно сопровождать Николь по пути в деревню, не выходят на связь. А минуту назад мы заметили в воздухе сигнальный огонь, перед этим слышался вой… Пытаемся определить местоположение ребят.

Адриан оцепенел, тело словно парализовало, по спине полз мерзкий холодок. Внутри что-то оборвалось.

Николь…

«Нет, нет, нет!.. я не могу тебя потерять…»

Страх ледяной рукой сдавил горло, мешая сделать вдох. Кристалл в руке треснул… Захрустел. Его перламутровые осколки мягко вошли в ладонь. Пепелище окропилось кровью.

Адриан не заметил. Ни боли, ни крови, ни то, с какой силой продолжает вгонять осколки под кожу…

Он всё предусмотрел. Внедрил в академию своих людей, установил слежку, о каждом шаге Николь докладывали, он всё держал под контролем, тогда почему сейчас чувство, что он её уже потерял, почему чувство, что его маленькая девочка в смертельной опасности?

Грудь обожгло огнём, заставив вскрикнуть, выгнуться назад… и разорвать на себе камзол. Остервенело. Хотелось драть собственную плоть ногтями.

На коже горела печать, оставляя ожог… сила рвалась наружу, прорывая блоки. Набалдашник трости, которую Адриан всегда носил с собой, внезапно нагрелся. Из пустых глазниц черепа полился зелёный, вязкий, словно туман, свет…

— Нет… — Адриан бессильно упал на колени.

Нужно… нужно справиться с собой. Не дать магии выжечь себя изнутри, не дать ей завладеть собой, не дать себя погубить.

Сунул пораненную руку в карман и достал серебренный шаг размером с яйцо. Кинул на землю и зажмурился от резкой вспышки портала. Он должен был его использовать по службе в крайнем случае, но разве сейчас не крайний случай?

Стиснув зубы, усилием воли, поднялся, слегка пошатываясь и игнорируя рвущуюся из потоков магию смерти. Она слишком долго была взаперти.

Туман, исходящий из трости, медленно принимал очертания пса. Крупного, жилистого, с острыми ушами и выразительным, преданным взглядом. Верный слуга Хороса, защитник живых, он может принимать любую форму в зависимости от уровня силы… пусть будет так. Сейчас неважно. Плевать на проклятый дар, если он может пригодиться.

Адриан небрежно поправил на себе распахнутый камзол, перехватил удобнее трость и шагнул в портал, точно зная, куда хочет попасть. Где хочет оказаться…

Перенос был стремительным. Также стремительно возвращались силы, а вместе с ними холодная отрешённость.

… Николь лежала на земле. На шее алой кровью пропитался белый платок. Она казалась такой бледной, будто жизнь уже покинула её тело…

Рядом, на коленях, сидел мальчишка Селены, в стороне с вервольфом сражался капитан, у дерева собрался помирать сержант. Вервольф готовился впиться ему в глотку.

Одним резким движением Адриан снял защитный корпус с трости, обнажая тонкое сверкающее лезвие. Взмах… и голова вервольфа отлетела в сторону. Покатилась, собирая листья, забрызгивая землю Талых Земель тёмной кровью.

Призрачный слуга без команды бросился на защиту. Он хоть и сотворение магии, но дрался вполне как живой. Также скалился, нападал и драл шкуру вервольфа, забирая его жизнь, но не причиняя ран. Чем больше пёс соприкасался с жертвой, тем быстрее из неё уходила жизнь…

Адриан поднял Николь на руки в тот момент, когда на подмогу прибыли магистры академии некромантов.

— Ей нужна помощь, — хрипло вымолвил мальчишка Селены. Он выглядел весьма потрёпанным и измождённым. Перепачканный кровью. В земле… Но больше всего поразило то, с каким искренним испугом и заботой он смотрел на Николь…

— Тебе тоже, — безэмоционально отозвался Адриан и зацепил мальчишку за подранный рукав колета, утягивая за собой в ещё открытый портал.

Ректор Кан со своими людьми дальше справится сам. Они умеют не только магией смерти пользоваться.

… послышались выстрелы и очередной полный боли пронзительный вой. Призрачный слуга растворился при переходе, выполнив свой долг. Адриан чувствовал, что резерв сил заметно исчерпан, что придётся подождать, чтобы снова призвать слугу. Но это пока и не требуется. Главное… это спасти Николь. И Каяна, раз не смог уберечь Селену. Она бы гордилась сыном…

* * *

Я приходила в себя урывками, не всегда понимая, где явь, а где бред, вызванный токсином, что содержится в слюне верфольфов, чтобы укушенная жертва не смогла далеко уйти.

Меня то трясло, то тело полностью лишалось сил. Билась в агонии, металась, что-то бормотала и часто слышала голоса. Иногда, даже немного понимала происходящее…

— Имперский целитель сделал всё, что мог. Организму осталось побороть яд… это займёт некоторое время… — голос звучал виновато, немного напугано и блекло по сравнению с другим.

Ровным. Чистым. Опасным и таким родным.

— А что с мальчишкой? Ему стало лучше?

— Вы говорите о сыне графа Карнэли? Да, он пришёл в себя. Ему подали бульон и чай. Скоро будет на ногах.

— Хорошо, — властно произнёс Адриан. — Пригласите его сюда, как сможет вставать.

— Да, сэр. Рад был служить, сэр…

Лба коснулись прохладные пальцы.

— Прости… прости, что заставил пройти через это. Следовало сразу запечатать дар, следовало сослать тебя в другую империю, в другой мир, если бы потребовалось…

В голосе Адриана было столько боли, что мне непременно захотелось ему ответить.

— Только… попробуй… — на удивление смогла выдавить, несмотря на то, что горло жутко саднило.

Послышался ласковый смешок, и я погрузилась в забытьё.

Временами мне давали напиться, клали на лоб компресс, обтирали кожу влажным полотенцем… а я не торопилась приходить в себя, зная, что с Каяном всё в порядке. Эта мысль странно успокаивала. Хотелось, чтобы и капитан с сержантом уцелели…

В какой-то момент я испытала внезапное облегчение. Просто поняла, что всё, токсина в организме больше нет. Я слаба, не чувствую магию, едва ли могу разлепить веки, но я жива и буду жить, всем вервольфам и Крайденам на зло.

Я буду жить.

Не просто буду, я буду жить счастливо, и уже знаю, с кем хочу связать эту свою счастливую жизнь. С тем, кто был рядом, чьи глаза, полные страха и отчаянья, запомнила последними.

Глубокие зелёные глаза Каяна Карнэли. И плевать, что между ним и Адрианом было в прошлом. Даже, если он его сын…

Сердце болезненно сжалось и заныло, а внутренний жадный голос всё твердил:

«Не отдам!..»

— Пришёл? — прозвучал рядом уставший голос Адриана.

— Я не мог отказать графу Де Камелье во встрече, когда сам её желал…

Мысленно усмехнулась, узнавая ничуть не изменившийся голос Каяна. Он всё такой же до раздражения спокойный, невозмутимый и уверенный. Каян…

— Оставь иронию, — безразлично отмахнулся Адриан. Я могла представить его бесцветные глаза, потухший взгляд и новые, едва заметные, морщинки. — Зачем ты просил о встрече в один день с Николь? Ты же подстроил это нарочно? Хотел, чтобы она что-то узнала? О моём прошлом?

— Не совсем… — скрипнули ножки стула. Меня обдало знакомым запахом свежести, сырой земли… — Я хотел, чтобы между мной и Николь не осталось недопонимания, чтобы наши отношения были прозрачными, без тайн и тяжёлых воспоминаний.

— Что ты хотел узнать? — Адриан как всегда прямолинеен, а у меня порядком затекло тело. Хотелось вытянуться, встать наконец, умыться… но я продолжаю лежать, притворяясь спящей.

— Почему вы не пришли тогда? В день её рождения… последний.

Сразу поняла о ком идёт речь. Сердце пропустило удар…

— Что ты помнишь из детства? — непринуждённо спросил Адриан. Безмятежно. И эта безмятежность успокаивала. Сразу легче стало дышать, грудь перестало сдавливать тревогой.

— Многое, — уклончиво ответил Каян и замолчал, будто сомневается в собственных словах. — Я помню, что мама часто говорила о том, что любит тебя. Что хотела бы быть с моим отцом вместе, но у него уже есть семья и у него скоро родится ребёнок… Но ты приходил почти каждый день, иногда надолго пропадал, но всегда возвращался, а она улыбалась тебе как ни в чём небывало. Поила чаем, говорила обо всём на свете, а ты дарил мне какие-то подарки, и её всегда внимательно слушал… Я хочу лишь знать, почему ты тогда не пришёл и… ребёнок, который должен был появиться на свет, это Николь?

Пауза тянулась вечно. Мои ладони успели взмокнуть, у меня снова поднялся жар. Страшно хотелось пить…

— Всё не совсем так… — начал Адриан, а его голос звучал, как и прежде. Безмятежно. — Селена никогда меня не любила. Это я её любил и уважал, как личность. Мужчина, с которым она хотела быть, мужчина, что является твоим отцом, бросивший вас, Граф Остин Карнэли.

— Что? — глухо переспросил Каян.

Я явственно представила, как Адриан морщится. Как ему тяжело говорить о прошлом. О тяжёлом для него прошлом.

— Мы учились с Селеной и Остином вместе. Были друзьями и… я любил твою мать и поддерживал, после того, как Остин бросил её и стремительно женился на завидной девушке из состоятельного рода, отказавшись от тебя. Я приходил и немного заботился о тебе, потому что чувствовал свою вину. Нужно было лучше бороться за её сердце, нужно было взять в жёны, даже зная, что Селена никогда меня не полюбит. А ребёнок у Остина так и не родился, они с супругой потеряли сына, видимо, судьба наказала. И больше детей иметь не смогли…

— Выходит… Остин Карнэли не опекун, а мой настоящий отец, которого любила мама? — голос Каяна прозвучал безлико.

И я среагировала слишком импульсивно. Мне хотелось его защитить, хоть это глупо… закашлялась, попытавшись вскочить, но едва не рухнула на пол, угодив в заботливые руки некроманта.

— Дурная?! — изумлённо воскликнул он, прижимая меня к себе, и это так похоже на Каяна. Моего Каяна.

— Дурная… — сипло отозвалась. — А вы? — прочистила горло и посмотрела на Адриана. От его облегчённого взгляда защипало в носу. — Не дурные? Нашли место, где разговоры вести.

— Я знал, что ты очнулась, — Адриан оказался рядом и подал воды. — Хотел, чтобы ты услышала. Мы ведь не договорили. Интересное впереди…

— Я больше не хочу ничего знать, — ровно произнёс Каян, укладывая меня в постель. — Ничего не имеет значения, кроме… кроме Николь. Я хотел сказать ей, что не откажусь от наших отношений, даже если… не важно. Сейчас это не имеет значения.

— Отношений? — в ироничной ухмылке Адриана чувствовалась скрытая угроза. — Тем не менее, разговор не закончен. Ты хотел знать почему я не пришёл в День Рождения Селены…

Я замерла, вглядываясь в родные черты лица Адриана.

Он тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону.

— Тот день забрал у меня жизни троих дорогих мне людей. Я забыл подарок для Селены в поместье брата, когда уже ехал к ней, и вернулся назад. Не мог явиться без подарка…

— Пожар? — догадался Каян, не выпуская моей руки.

— Поджог, — мрачно поправил Адриан. — Я вернулся, когда поместье уже было охвачено пламенем. Его пытались потушить, но с магическим огнём не так просто справиться. Я смог, потому что тогда ещё мог пользоваться магией смерти, смог защитить себя и проникнуть в дом. Магия смерти не трогает магию смерти…

Нашёл Николь и вынес её буквально за секунду до обрушения. Брата и его супругу спасти не удалось. Я спас Николь, но не смог спасти её родителей. И снова я чувствовал свою вину. А потом узнал, что Селена скончалась, не справившись с силой…

— Ты поэтому свою запечатал? — осторожно спросила я.

— Уже знаешь? — невесело усмехнулся Адриан. — Каян сказал? А ты откуда узнал?

— Слышал ваш разговор с кем-то, когда меня везли к… опекуну в новый дом. Это ведь вы нашли графа Карнэли и…

— И взял с него слово, — ровно отозвался Адриан. — Твой отец не возражал, к тому времени, он понял, что детей у него с женой больше не будет, а ты… ты его сын, как ни крути.

— Я вам обязан, граф Де Камелье… — сдержанно произнёс Каян, а я чувствовала его напряжение.

— Нет, — ровно отозвался Адриан. — Как я уже сказал… я лишь пытался загладить свою вину перед Селеной за то, что не смог её уберечь. А ведь у неё были задатки магии смерти. Но за время её обучения в академии инициации так и не случилось. Все решили, что уже не будет. Время прошло, но…

— Она случилась внезапно и выброс был огромным. Мама не справилась, — деревянным голосом закончил Каян, видимо, мыслями возвращаясь в тот день. — Но сейчас уже ничего изменить нельзя.

Адриан потрогал перстень на пальце и взял трость, будто она его успокаивает.

— Я присматривал за тобой всё это время, наблюдал издалека, собирал информацию и могу с уверенностью сказать, что Селена воспитала хорошего сына. Она была бы счастлива.

— Надеюсь, — отозвался Каян, поджимая губы. На секунду отвернулся и повернулся вновь, чтобы уже посмотреть на меня. — С возращением, Недотрога. Больше между нами нет никаких секретов…

— Ты на что-то намекаешь? — скрипучим голосом отозвалась я. — Может, сначала поможете превратиться мне обратно в человека?

Каян улыбнулся одними уголками губ.

— Граф Де Камелье. Могу сказать вам тоже самое, вы воспитали хорошую племянницу. Я бы сказал, удивительную и талантливую.

Адриан хмыкнул, перекладывая трость из одной руки в другую.

— Даже не думай затащить её под венец раньше, чем закончит академию.

— Адриан! — у меня даже голос прорезался. Откинулась обратно на подушки и усмехнулась, ощущая, как душа наполняется счастьем и умиротворением…

* * *

Возращение из госпиталя, что находится на территории императорского дворца, в академию случилось через две недели, после моего полного восстановления. Адриан навещал меня каждый день, хотя у него хватало забот: он и имперские дознаватели пытались выяснить, что привело в Талые Земли вервольфов, откуда столько агрессии, не было ли это чьим-то хорошо-продуманным планом, чтобы добраться до Адриана через меня. Всё же врагов он себе нажил не мало.

Увы, но всё что удалось выяснить, это то, что вервольфов привёл голод. Голод, который сводил их с ума и заставил явиться в деревню и таскать скот.

Сержант и капитан чудом остались живы, и я даже смогла их навестить перед возвращением.

«Жаль, что твоё сердце, Недотрога, уже занято…» — сказал мне сержант напоследок. А капитан похвалил, сказав, что никогда не встречал столь храброй девушки.

Каяна отпустили немного раньше, и признаться, мне не хотелось с ним расставаться. И если бы не поцелуй, что он мне подарил перед отъездом…

В академии меня встречали. Не ожидала, но у самых ворот собрались и адепты, и магистры. Ректор Кан похлопал меня по плечу, магистр Дрейк подарил букет ирисов. Даже соседки меня встречали, включая Еву. А рыжий братец Амелии вручил мне шоколаду в знак глубокого уважения.

Я, словно, вернулась домой после долгой отлучки.

Среди всех выделялся Каян. Его невозможно не заметить. Сердце начало биться чаще раньше, чем я успела заметить некроманта.

— Вернулась, дурная? — с усмешкой поинтересовался он и протянул мне шкатулку, расписанную чёрным замысловатым узором.

— Вернулась, — кивнула, смущённо, принимая неожиданный подарок. — Музыкальная?

— Открой, — произнёс Каян, отведя меня в сторону, после того, как я со всеми поздоровалась. — Тебя обнимала половина академии. И что мне с этим делать?

— Ревнуешь? — иронично хмыкнула и раскрыла шкатулку. На бархатной подушке лежал кулон с подвеской в виде полумесяца.

— Мамин, — произнёс Каян. — Она оставила мне его перед смертью. Сказала, что кулон приносит удачу и помогает справиться с печалью.

Осторожно провела пальцем по кулону и улыбнулась.

— Спасибо…

— Ты понимаешь, что мои чувства к тебе серьёзны? — внезапно спросил Каян, заставив поднять взгляд.

Медленно кивнула, ощущая, как розовеют щёки.

— А твои? — прямо спросил он, пристально заглядывая в мои глаза.

— Серьёзные… — сипло отозвалась я и сглотнула. — Мы можем уже зайти в корпус или так и будет стоять возле ворот?

Каян усмехнулся и внезапно подался ко мне навстречу, срывая жаркий, быстрый поцелуй.

— Спятил? — прошептала, пытаясь отстраниться.

— Как встретил тебя, — усмехнулся он, взял меня за руку и повёл в академию

Впереди у меня два года обучения. Два тяжёлых года. Будут взлёты и падения, испытания. Но я знаю, что справлюсь, пока Каян Карнэли вот так держит меня за руку…

Эпилог 1

Прошёл ещё один год, богатый на события. Я приняла участие в магическом турнире, хотя это и не просто тягаться силой с магами, у которых, казалось бы, и возможностей больше, и заклинания интересней.

Но я была в одной команде с Каяном, Нэйтом и Амелией, а с ними мне ничего не страшно. Турнир проходил на самой большой магической арене, и нам пришлось приложить много усилий, чтобы пройти все испытания.

«Лабиринт страха» — полный иллюзий и обмана, в котором легко заблудиться, но мы всё время держались за руки, помогая друг другу.

Потом нам предстояло преодолеть магические ловушки, верно их распознать и обезвредить. Мы прыгали по парящим в воздухе платформам, проходили ненавистную полосу препятствий, перестреливаясь заклятьями с вражеской командой. Нэйта сильно ранили в ногу, я выбила из сустава руку, но мы всё равно победили.

Всех присутствующих, а трибуны арены были забиты зрителями до отказа, особенно впечатлил парный поединок. Я была в паре с Каяном, и мы сражались против адептов из Императорской Академии Магии.

Сложилось впечатление, что смуглый маг и его светловолосая напарница попросту пытаются нас реально убить. Ещё никогда по нам с Каяном не лупили заклятьями столь остервенело, вкладывая душу и искренность.

Может, всё дело в том, что мы успели обменяться «мнениями» перед спаррингом, а может в том, что Каян посоветовал магам не сильно рассчитывать на победу, а может в том, что меня узнали и хотели унизить, опозорить племянницу самого графа Адриана Де Камелье…

Как бы не было, из нас с Каяном получилась отличная команда. Мы чувствовали друг друга, понимали без слов, и вид имели невозмутимый, который ещё больше раздражал противника и заставлял совершать ошибки.

Наша команда была награждена самим императором: нам подарили хрустальный кубок и пригласили на императорский приём… это был первый и важный шаг выхода в свет…

Но вкус победы омрачал тот факт, что Каян выпускается, а мне учиться ещё год. За эти полтора года между нами много чего происходило. Мы спорили, бывает ругались, не понимали друг друга, но желание быть вместе не пропало, а стало только сильнее. Я уже не представляла свою жизнь без Каяна: он стал мне близким человеком, моим другом, моим…

И для меня стал совершенно неожиданным заведённый Каяном разговор на кануне предстоящего испытания перед выпуском.

— Ещё не поздно запечатать дар. Ты можешь покинуть академию и заняться чем угодно… — замороженным тоном вымолвил он, глядя мимо меня.

Хорошо, что сидела на кровати, так бы рухнула на пол от удивления.

— Прости? Я ослышалась? Ты сейчас серьёзно или просто не стой ноги встал? Если так, тогда ляг и встань заново.

Каян перевёл на меня взгляд и отчётливо скрипнул зубами.

— Не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. Пока я был рядом и мог приглядывать за тобой, заботиться…

— Подожди-подожди!.. — перебила я, щурясь и пытаясь осмыслить услышанное. — По-твоему, без тебя я не в состоянии о себе позаботиться? Без тебя я ничего не стою? Может, и дара у меня никакого нет?!

— Да, послушай же ты?! — Каян внезапно схватил меня за плечи встряхнул. — Никто не говорит о твоей силе и возможностях. Я просто не хочу тебя потерять, неужели не ясно?! Хочу связать свою жизнь с тобой… А если ты погибнешь на очередном рейде? Что будет со мной?..

До боли закусила губу и шумно выдохнула.

— То есть, тебе можно собой рисковать, а мне нет? У тебя точно такие же шансы погибнуть, как и у меня. Ты думал об этом? Я думала… — призналась, опуская голову. — Но не пытаюсь лишить тебя твоего дара, твоего предназначения. Сам бы смог заниматься чем-то другим? Не убивать нежить, не вскрывать глотки нечисти, а, например, лепить горшки. А что? Или торговать бусами и специями…

Каян устало растёр лицо руками и вздохнул.

— Я просто не знаю, что делать. И я не хочу расставаться с тобой. Кажется, стоит мне покинуть академию — и мы больше никогда не увидимся…

Нервно усмехнулась и всё же решила озвучить идею, которая уже давно меня посетила.

— Знаешь, нам нужно обручиться.

Каян изумлённо склонил голову набок и вдруг загадочно улыбнулся.

— Вот как?.. я так долго собирался с силами, набирался смелости, всё продумывал… а ты произнесла это так просто.

— А что сложного? — искренне не поняла я. — Мы хотим быть вместе, я…

— Я люблю тебя, — выпалил Каян и усмехнулся. — Хоть тут опередил. Я люблю тебя…

Притянул меня к себе и поцеловал. Сначала нежно, робко… будто делает это впервые, а в следующее мгновение нас захлестнула волна страсти и желания. Мы, словно обезумевшие, ласкали друг друга руками, трогали, узнавали заново, и последнее время, нам всё сложнее останавливаться на грани…

Каян очнулся только тогда, когда лишил меня блузки и стянул лямки бюстгальтера.

Уткнулся лбом в моё обнажённое плечо и шумно выдохнул. А я слушала, как бешено стучит моё сердце, как сладко ноет внизу живота, и сама уже была готова встать перед Каяном на колени и подарить ему кольцо.

— Сейчас… — хрипло отозвался он, поднимаясь и застёгивая ремень брюк, который я успела расстегнуть.

Каян полез в ящик секретера и достал бархатную синюю коробочку.

— Николь Де Камелье… — парень опустился на колено. Взъерошенный, в распахнутой рубашке и припухшими от поцелуев губами, он просто неподражаем и такой привлекательный. — Станешь моей женой? Тебе почти двадцать, рискуешь остаться в старых девах…

— Гад!.. — усмехнулась, треснув Каяна подушкой. Поправила волосы и взяла сверкающее кольцо из белого золота. — Мог бы и раньше предложить. С тобой я точно рискую остаться старой девой…

Каян хохотнул, сел рядом и заключил меня в объятья.

— Пока у тебя это кольцо, я спокоен. Осталось нанести визит графу.

— Думаю, Адриан готов и давно ждёт, — улыбнулась, с замиранием сердца наблюдая, как Каян надевает кольцо на мой палец…

Нас венчали в Храме при Императорском дворце, а на брак благословил сам император. Я не хотела шумного торжества, и гостей, которым мы не рады, но… в высшем обществе есть правила, которые нельзя нарушать.

На мне было нежно-голубое платье: воздушное, как облачко, с вышивкой на груди, а открытую шею украшало ожерелье, которое преподнёс мне Остин Карнэли перед венчанием. Он не только был рад нашей помолвке, но и, кажется, уже находился в ожидании внуков. Думаю, он давно раскаялся в том, что однажды бросил собственного сына и женщину, что его любила. Это видно потому, как он относится к Каяну. С какой теплотой и заботой…

Каян был в чёрном… Мне нравится этот цвет. Люблю его. Не цвет, конечно. Каяна…

Мы принесли клятвы верности друг другу, скрепили союз росписью на древнем алтаре и отправились в наш, именно наш, дом. Небольшой, но уютный, на окраине Нисхельма, из которого мне скоро предстоит вернуться в академию ещё на год, а Каяну поступить на службу в гильдию. Но будем встречаться в этом доме, нам обоим есть куда вернуться. И здесь случится наша брачная ночь…

— Ты прекрасна… — нежно вымолвил Каян, переступив порог дома вместе со мной. Убрал волосы на затылке и поцеловал меня в шею, рождая тысячи мурашек на коже…

Скользнул губами по обнажённому плечу и внезапно поднял меня на руки. Привычно прижалась к нему и позволила отнести себя в спальню на второй этаж.

— Моя Недотрога… — прошептал он, бережно укладывая меня на мягкую перину.

Я как завороженная смотрела в зелёные глаза и тонула в них.

— Каян… — тихо обронила и потянулась за поцелуем. Не хочу больше ждать. Не могу…

Каян был ласков и осторожен. Его осторожность даже немного раздражала, потому что сама я сгорала от нетерпения. Он жадно ловил мои стоны губами и заглушал их глубоким поцелуем. Дразнил меня, доводил до исступления, касался в тех местах, где мне особенно приятно и всё время бормотал нежные слова…

Наши пальцы переплелись, дыхание слилось в унисон, а я задыхалась от чувств и наслаждения. Задыхалась от счастья.

Каян… мой Каян…

Эпилог 2. Каян

Я прошёл по узкому проходу между трибун и сел на скамью верхнего ряда. Подальше от трибуны магистров, подальше от выпускников. Пусть готовятся к испытанию спокойно, а не отвлекаются на знакомое лицо. Хотя вряд ли бы меня сейчас кто-то узнал, кто-то кроме Нэйта и Николь…

Первогодки смотрели на меня с нескрываемым интересом. Ещё бы… времени переодеться не было, так и поехал в чёрном мундире с серебряными нашивками гильдии, которые указывают на мой ранг и должность. Боевик второго ранга, звучит внушительно для того, кто отслужил ровно год.

Комиссия магистров во главе с ректором Каном была готова испытать следующего адепта и оценить его уровень полученных знаний за время обучения.

— На арену для прохождения испытания приглашается адептка Николь Де Камелье. Четвёртый курс. Боевики.

Нет, здесь никто не аплодирует, не встречает овациями, здесь все напряжённо ждут. Одни, что испытуемый провалится, другие, что справится. У Николь хорошая группа поддержки.

В конце концов, несмотря на свой высокородный аристократический статус, она никогда не вела себя высокомерно с другими, не судила людей по достатку и родовитости. Недотрога всегда оценивала окружающих лишь по их поступкам и поведению, за что я её бесконечно ценю и уважаю.

Николь вышла в центр арены, а я задохнулся от восторга и нахлынувших чувств. Какая же она красивая… невероятная. Как безумно ей идёт этот обтягивающий чёрный комбинезон…

На лице как всегда отсутствуют эмоции. Отрешённая, собранная, Николь полностью готова к испытанию.

— В первом этапе вам, мисс Камелье, необходимо очень быстро распознавать показанные по очереди заклинания, называя их действие и свойство, а заклятья нейтрализовать, — произнёс магистр Дрейк, держа в руках довольно большой письменный журнал. — Готовы?

— Да, сэр, — ровно отозвалась Николь и первый этап начался.

Машинально покрутил обручальное кольцо на пальце и усмехнулся. Моя девочка совсем стала взрослой. Моя… во всех смыслах. Моя супруга, моя возлюбленная, мой друг и скоро станет моей подчинённой.

Николь ещё не знает, но я приложил много усилий, чтобы она поступила в моё подчинение. Мы так редко виделись за этот прошедший год, что я медленно начал сходить с ума. В первую очередь от ревности, как ни прискорбно это осознавать.

Я ревновал. Дико. Молча. Но иногда эта ревность прорывалась и нежити доставалось особенно сильно. Если бы Нэйт Филлер не перешёл на мою сторону, часто связываясь со мной и рассказывая об обстановке, о тех, кто крутится рядом с Николь, то точно бы стал моим кровным врагом. Потому что к нему я тоже ревновал…

Николь отразила заклятье третьего порядка и легко назвала заклинание подчинения разума. Потом было заклятье под милым названием «тлен», но и тут она справилась безупречно.

Её спокойное лицо напомнило мне поединок с Крайденом. Николь прекрасно владела собой, а выносливости ей было не занимать. Почти не запыхалась, всё время следила за дыханием, чтобы не сбилось, но при этом оставалась собранной, не позволяя эмоциям взять над собой контроль.

Дар Крайдена Хайлли всё же запечатали, но временно с некоторыми поправками. Он должен отучиться два года в военной академии, демонстрируя примерное поведение, после чего, комиссия вновь рассмотрит его дело и возможность вернуться в академию некромантов.

Как бы там не было, мне всё равно, главное, чтобы держался подальше от Недотроги. Моей Недотроги.

Вторым этапом была проверка физической подготовки и спарринг с магистром Кристом на колах, скажем так. Только сейчас Николь никто не поддавался. Магистр нападал вполне реально, она защищалась также. Кол мягко вошёл в защитный корпус на груди Криста и бой был закончен поражением магистра.

Жалею ли о чём-нибудь? Нет. Я больше не представляю свою жизнь без Николь, без её нахождения рядом, тихого сопения по утрам мне в плечо, в те редкие дни, что мы вместе, без её робких прикосновений и умного, понимающего взгляда.

В третьем этапе Николь поднимала умертвие. Да-да, мертвеца закопали на арене в импровизированной могиле. Его нужно было не просто поднять и подчинить своей воли, но и дать ему ряд команд, с которыми умертвие должно было успешно справиться.

Николь и тут выделилась.

— Бери лопату, — ровным завораживающим тоном велела она.

Умертвие, покачиваясь, направилось в нужном направлении. Мертвец взял лопату и повернулся к своему хозяину.

— Закапывай могилу, — велела Николь.

А мне так и слышался её ехидный голос в моей голове: «Намусорил, убирай за собой…»

Надеюсь, она не велит ему возложить на могилку цветочки?..

Нет, она велела ему другое.

— Подойди к ректору Кану, к крайнему человеку за столом, поклонись и поблагодари за обучение.

По арене прокатились смешки, даже на губах магистра заиграла улыбка.

Умертвие послушно выполнило приказ, а когда Дрейк объявил об окончании испытания, Николь благополучно упокоила послушного мертвеца.

Я терпеливо дождался подведения итогов, а потом спустился и стал поджижать Николь у выхода с арены.

Она заметила меня сразу. Даже не вышло эффекта неожиданности. Иронично усмехнулась и подошла.

— Я тебя видела. На трибуне, — а глаза лукавые, сверкают азартным блеском.

Как же я по ней скучал!.. невероятно.

Подался порыву и сгрёб девчонку в объятья, вдыхая запах волос. Она прижалась в ответ, и я уверен, испытала то же, что и я. Умиротворение и счастье. Мы оба облегчённо выдохнули.

Немного отстранился, чтобы заглянуть в любимые ореховые глаза, и тепло улыбнулся.

— Поздравляю.

— Спасибо, — тем же тоном отозвалась Николь, ожидающе глядя на меня. Я знаю, чего она ждёт и спешу порадовать.

— Тебя приняли. Со следующей недели поступаешь в моё подчинение. Осталось довезти необходимые документы.

Николь дёрнула головой и шумно выдохнула, пытаясь сдержать чувства. Я снова её обнял и поцеловал в макушку.

— Всё позади… мы справились. Теперь будем чаще видеться.

— Думаешь, справимся, не поубиваем друг друга в первую неделю? — иронично поинтересовалась она, поднимая голову.

— У нас нет выбора, — усмехнулся в ответ и поцеловал. Нежно, почти невесомо, будто впервые, наслаждаясь вкусом мягких ласковых губ.

Люблю. Безумно люблю и знаю, что также сильно любим в ответ.

Недотрога. Моя Недотрога…

Кристина Римшайте Невеста Инквизитора, или Ведьма на отборе - к беде! Пролог

— Отбор невест? — отрешенно переспросил Адриан, стоя посреди просторной приемной. За высокими окнами брезжил свет, доносилось пение птиц из сада, а в помещении пахло ароматическим табаком. Новая экзотика, привезенная торговцами с материка.

— Ты не ослышался, — с легкой улыбкой на бледных губах отозвался император и вновь затянулся трубкой. Выдохнул вверх облачко сизого дыма и склонил голову набок. — Отбор невест. Для тебя…

— Какой в этом смысл? — Адриан переложил трость, что служила ему оружием и проводником магии смерти для призыва слуги Хороса, в другую руку и устроился в кресле для посетителей.

— Смысл в том, мой дорогой Адриан… — протянул император, постукивая по столу пальцами, которые усеяны перстнями с драгоценными камнями и без, — в том, чтобы слухи о твоей чудовищности перестали расти со скоростью ветра. Пока твой дар был запечатан, люди просто шептались, но сейчас, когда к тебе вернулась магия смерти, когда стало известно о твоем последнем рейде на ведьм… тебя не просто боятся. Тебя считают угрозой обществу. Тобой уже пугают не только младенцев…

— Какое отношение к слухам имеет отбор невест? — холодно перебил Адриан, иногда позволяя себе такую привилегию, но лишь, находясь с императором наедине. А ему за верную службу и преданность позволяли. Позволяли и не такое.

Император затянулся и выдохнул дым, задумчиво поправляя отворот халата, расшитого золотом.

— Видишь ли… мой дорогой Адриан. Тебе нужно жениться.

— Занятно… — протянул Адриан и устало потер переносицу двумя пальцами. Черные пряди волос с серебряными прожилками выбились из хвоста и упали на суровое, с точеными чертами и жесткими скулами, лицо. — По вашим словам, я чудовище, кто же пойдет за меня замуж, Ваше Величество?

Император спрятал улыбку, отложил трубку и откинулся в кресле, сцепляя пальцы в замок.

— Нет, Адриан, чудовищем тебя называет народ. А я знаю, что ты гораздо… опасней. Хорошо, что никто больше об этом не догадывается. Пусть остальные заблуждаются и дальше… А жениться тебе все же нужно. Чтобы общественность успокоить. Говорят, женатый мужчина не вызывает опасений. Пусть народ увидит, что ты такой же, как и все…

Адриан медленно… очень медленно и очень выразительно выгнул бровь, а император все же отрывисто рассмеялся.

— Прости друг, но у нас нет выбора. Женатый мужчина внушает доверие. Отдохнешь немного от дел… на время отбора. Будешь милым с невестами, пусть о тебе напишут в газетах. Что? Милым не будешь? — иронично спросил император и сам же вздохнул, вдруг скривившись. — Как меня достало это все…

Адриан понимающе кивнул.

Император взял со стола ручку и покрутил.

— Разведка доложила, что зреет смута. Люди полагают, что я покрываю твои… злодеяния, чтобы держать народ в страхе. Шепчутся обо мне. Говорят, я прикормил и держу подле себя цепного пса, готового слепо глотки рвать…

— А это не так? — флегматично поинтересовался Адриан.

— Очень смешно, — скептически отозвался император. — Если бы жители Империона только знали, как много ты делаешь для того, чтобы они мирно спали в своих домах… но они видят только то, что хотят. Ты окружил себя этой мрачной аурой, слухами. Нелюдим. А тут еще дар некроманта. Вот люди и…

— Если я женюсь, полагаете, меня перестанут бояться? — ровно спросил Адриан, без тени эмоций в голосе.

— Это успокоит народ, — уверенно произнес император. — Нам нужно лишь отвлечь внимание от твоего пробудившегося дара. Переключить народ на что-то другое. И… знаешь, меня волнует, что у тебя нет наследников, — это было произнесено с претензией, что даже позабавило.

— У меня есть Николь, — возразил Адриан.

— Она твоя племянница, которая вышла замуж, — парировал император. — Ее дети уже не будут продолжением славного рода Де Камелье. Адриан, — император выдохнул и сел ровно. — Почему я хочу продолжения твоего рода больше чем ты сам?

— Потому что вам это выгодно, — бесстрастно отозвался Адриан, а император издал невеселый смешок.

— Верно… и знаешь, я искренне не хочу, чтобы тебя сожгли в собственном доме, как сделали это с твоим братом и его супругой.

— Мой род вымер по вашей милости, Ваше Величество, — ровно произнес Адриан, глядя в черные непроницаемые глаза императора.

— Это было грубо, — спокойно заметил тот.

— Простите, Ваше Величество, — без капли раскаянья в голосе произнес Адриан. — Мой отец и мой брат служили вам верой, часто навлекая на себя гнев ваших поданных и простого народа, но вы не смогли их уберечь. Я просто констатирую факт.

Император поморщился, сжимая руку в кулак. На смуглом лице дрогнули желваки.

— Я знаю, проклятье тебя раздери!.. — сдерживая гнев, резко произнес он. — И сейчас я пытаюсь исправить свои ошибки, а ты мне нисколько не помогаешь.

Адриан мысленно вздохнул.

— А что прикажете делать с женой после отбора?

Император повернулся, криво усмехнувшись.

— А что ты обычно делаешь с мешающими людьми? Хочешь, съешь ее.

— Это было грубо, — вернул Адриан слова императора.

— Извиняться не стану, — язвительно отозвался он. — Придумай что-нибудь. Но я бы, на твоем месте, подумал о наследниках.

— Сами вы о них не спешите думать, — непринужденно заметил Адриан и поднялся. — Я так понимаю решение все равно уже принято?

На губах Сайрона заиграла многозначительная ироничная улыбка.

— Правильно понимаешь, — кивнул он. — Но не волнуйся, организацию отбора возьмут на себя мои люди. У тебя будет лучший распорядитель и… я предоставлю к твоим услугам свой дворец.

— Как любезно с вашей стороны, — Адриан позволил себе ухмылку.

— Узнаю старого доброго графа Де Камелье, — парировал император и потянулся за кубком с вином. — Выпьешь со мной?

Адриан качнул головой.

— Простите, Ваше Величество, дел много, мне еще невесту себе выбирать.

Сайрон запрокинул голову и расхохотался.

— Всего доброго, — Адриан поклонился и поспешил покинуть приемную.

От стены отлепился помощник и пристроился рядом. Он едва ли доставал Адриану до плеча, худосочный, но отличающийся характером и исполнительностью.

— Дэс… — сапоги цокали по мраморному полу, эхом отражаясь от стен дворца. — Ты говорил у ведьмы, что мы поймали, есть сестра…

— Да, сэр. Старшая. Но она чиста, мы проверили, — отозвался помощник, внимательно вглядываясь в лицо инквизитора.

— Доставь ее в орден, Дэс. Под конвоем… — велел Адриан, уже зная, что делать с проклятым отбором и попыткой императора женить его.

Глава первая

Сегодня в наш дом вломилась инквизиция. Святая, доблестная, справедливая. Называйте, как угодно. Служащие Белого Ордена очень трудолюбивы. И усердны. Перевернули все. Так тщательно, я даже позавидовала.

Нашлась потерянная три недели назад заколка для волос с синими стеклянными камушками. Папин футляр из-под очков тоже отыскался. И моя блузка с лилиями. Оказывается, я уронила ее за тахту…

Ничего другого не нашли. Ушли раздосадованные. Ни порошков тебе запрещенных, ни контрабандной крови «золотой рептилии», очень необходимой в приготовлении разных снадобий сомнительного свойства, ни заклинаний опасных ритуалов, нацарапанных ножом в укромном месте.

Я выдохнула, пожелала инквизиции всего самого наилучшего… именно так и никак иначе, даже проклятья «почесухи» вслед не кинула, и отправилась приводить дом в порядок.

Отец спал в кресле-качалке и, кажется, даже не понял, что вообще произошло. А ведь произошло. Ирида пропала пять дней назад, а сегодня вот… явились борцы за справедливость. Непросто же так. Значит доигралась сестрица… А я говорила. Дура…

Всю нашу семью под удар ставит. Захотела легких денег, а их не бывает. Не в этом мире. Не тогда, когда ты ведьма. Будь любезна, метку получи, отучись и трудись за копейки, не жалея сил, среди магов и колдунов, где твои порошки да зелья мало кому сдались.

Но я ведь смогла. Лавку открыла… Ее тоже перевернули. Но кроме эфирных масел, спирта и сушеных цветов, да ягод ничего не нашли.

Я не дергалась. Ирида часто пропадала, потом появлялась вновь. Искать ее бесполезно. Пробовала. Только лишнее внимание к себе привлекла. А оно мне нужно? Внимание инквизиции никому еще на пользу не шло и на здоровье благоприятно не сказывалось. Вот и ждала, когда сами придут.

Пришли. Сначала утром, все перевернув, потом вечером, когда я уже убралась и залезла в ванну. Вытащили. Дали только халат накинуть и мягкие домашние туфли. Да так и увезли. Под конвоем. Сволочи…

Мокрая, уставшая ведьма — не лучшая компания, но у Адриана Де Камелье на этот счет свое мнение. Не думала, что когда-нибудь с ним пересекусь. С ним, это с самым загадочным и опасным человеком Империона. Он не занимается такими пустышками как я. Поэтому на встречу и не надеялась. Точнее радовалась, что у верного «пса» императора дел без меня хватает. Зря радовалась, называется. Неужели Ирида влипла в настолько серьезные неприятности? Плохо дело…

Инквизитор сидел напротив, сжимая в руках жуткую трость с набалдашником в виде черепа. Но больше меня нервировал его непроницаемый взгляд и бесстрастное выражение лица. Пустые, безэмоциональные темно-серые глаза. Он молчал, а я ежилась, под этим тяжелым взглядом.

В кабинете царил полумрак, а я сидела на жестком стуле, сведя ноги вместе, радуясь, что халат достаточно длинный. По плечам рассыпались мокрые черные кудряшки, а кончики ушей отчего-то пылали…

Я бы хотела описать графа как полное ничтожество и урода, но привыкла быть с собой честной. Мерзавец бесстыдно красив. При взгляде на него чувствуешь себя отбросом и становится очень неуютно. Он окружен просто невероятно мощной харизмой и пугающей энергетикой. Весь образ инквизитора очень гармоничен.

Волосы, прическа, губы, нос… хочешь не хочешь, а разглядываешь и испытываешь странные чувства. От трепета до раздражения.

— Кара Сноул… — бархатный низкий тембр голоса инквизитора заставил внутренне вздрогнуть. Руки покрылись мурашками.

Он потянулся и взял со стола папку. Стол, к слову, из черной дорогой древесины. Массивный. Крепкий. Искусно сделанный, кричащий о достатке его владельца.

Уверена, Граф Де Камелье также возмутительно богат, как и красив.

— Я предлагаю вам сделку, Кара, — внезапно произнес он, после долгой паузы. Изумленно моргнула, а граф решил добить меня. — Вы примите участие в отборе невест и станете моей… временной женой. Готовы обсудить ваше согласие? Точнее… условия сделки…

Шумно сглотнула и прочистила горло, ощущая, как кровь приливает к щекам. Что он сейчас сказал? Из меня словно весь дух вышибли!.. словно бросили голую в снег, словно…

— Я не совсем понимаю… — сбивчиво произнесла я и поежилась, пытаясь прикрыть ноги полами махрового халата. — Разве меня привезли не из-за сестры?

Хищная темная бровь инквизитора медленно изогнулась. Мне показалось, что надо мной смеются, хотя ни одной эмоции на лице Адриана Де Камелье так и не появилось.

— Думаете, мисс Сноул, я без вашего участия не смогу подписать вашей сестре приговор? Обязательно требуется ваше присутствие? Или думаете я не навел о вас информацию и не в курсе, что к делам сестры вы не причастны, хоть и пытались ее защитить и образумить?

Я вспыхнула. Как фитилек свечи. Гнев на мгновение затуманил разум, лишая меня всякой воли, но слава Милосердным Покровителям, я ничего не натворила. Смогла сдержаться, а ведь не отличаюсь особым спокойствием и уравновешенностью.

Граф задумчиво постучал пальцем по столу, искоса поглядывая на меня. И меня жутко раздражает, что я не понимаю ни этого взгляда, ни выражения лица!.. не понимаю, о чем этот человек думает.

— Я просто перешел сразу к сути, опустив ту часть, где я вам угрожаю и шантажирую вас. Думал, вы сообразительней, раз открыли собственную парфюмерную лавку и до сих пор ни на чем не попались. Прошу простить мою оплошность. Начну сначала…

«Убью…» — мелькнула кровожадная мысль, а пальцы сжались в кулаки.

— Уж будьте любезны, — цежу сквозь зубы, не забывая улыбаться. Как часто любил повторят папа, улыбка — лучшее окружение в беседе с врагом. На самом деле он говорил в беседе с идиотами, но не могу же я так обозвать графа, даже мысленно. Поэтому, буду улыбаться до последнего.

Граф раскрыл папку, пробежался по ровным строкам взглядом и снова откинулся в кресле.

— Вчера вашу сестру, Ириду Сноул, задержали вместе с остальными ведьмами Салема. Слышали о них?

— Немного, — ответила уклончиво, а сердце подскочило и забилось быстрее. Горло сдавил спазм…

Салемскими ведьмами пугали младенцев точно также, как графом пугают всех остальных. Опасные ритуалы на крови, обряды с жертвоприношением и призыв сущностей из Изнанки. Какова вероятность, что Ирида оказалась среди них случайно?

— Мы три месяца выслеживали ведьм, и вот, поймали на очередном шабаше. Но не всех, — спокойно продолжил Адриан, не замечая, или делая вид, что не замечает, перемены в моем поведении.

Меня, будто оглушили.

— Про доказательства нет смысла спрашивать? — тихо произнесла я, стараясь не смотреть в глаза инквизитора. — Я так полагаю, они у вас есть, раз я сижу здесь…

Граф медленно кивнул.

— Всем, кого поймали, завтра будут выдвинуты обвинения по шести пунктам ведьмовского свода законов. Их всех ждет смертная казнь. Вашу сестру тоже… — счел нужным пояснить он, хотя я и так поняла. Не глупая.

— Гадина… — шикнула в сердцах, сорвавшись. Отца удар хватит, он просто не переживет. Слишком слаб последнее время, слишком тревожится за эту бестолковую девчонку. Бредит часто.

— Простите? — недоверчиво переспросил граф. Ну хоть какие-то эмоции появились.

— Гадина, говорю, — непринужденно повторила я. — Придушить мало.

Бровь инквизитора снова поползла вверх.

— Только не пытайтесь меня убедить, что вам все равно на сестру и спасать вы ее не собираетесь?

— Собираюсь, — кивнула я. — Но это не отменяет того факта, что она гадина. Мало пороли. Надо было выдать замуж в шестнадцать, как тетка говорила, а нет, пожалели бедняжку…

— Хм… — неопределенно выдал граф. — Обойдемся без шантажа. Думаю, вы и так понимаете, насколько плачевно положение Ириды…

— Понимаю, — осторожно перебила я. — Но все же хотела бы ознакомиться с обвинениями и доказательствами. Может, это ваша очень умелая уловка и на самом деле моя сестра ни на чем серьезном поймана не была.

— Логично, — неожиданно согласился граф и подтолкнул ко мне папку. — Пока вы читаете, я все же перейду к сути. К самой сделки, ради которой мы здесь собрались.

Я скривилась и поправила халат. Ноги уже обледенели…

Раскрыла папку и стала изучать, выискивая главное. Имя моей сестры.

Граф неожиданно поднялся, широким шагом пересек кабинет, странно даже, что меня не в допросную притащили. И открыл широкий шкаф. Взял байковое мягкое одеяло и укрыл им мои ноги.

Я замерла, обескураженно наблюдая.

— Вы мне нужна здоровой, — бесстрастно пояснил граф и вернулся на свое место за стол. — Вам предстоит участвовать в отборе невест. И победить, как ни странно. А я вам буду в этом усердно помогать, давая ценную информацию на всех участниц отбора, что может вам пригодиться в борьбе. И не только. Но так, чтобы ни распорядитель отбора, ни император ни о чем не догадались. Для всех мы встретимся впервые и наши чувства не должны вызвать сомнений…

«Наши чувства?» — о, да, они не вызовут сомнений, когда кто-нибудь застукает меня за удушением инквизитора…

Поморщилась и потерла уголки глаз.

— Подождите… я не могу сосредоточиться, пока вы говорите. Могли бы дать хотя бы минуту.

Граф смотрел невозмутимо, а меня, словно окутало снежным одеялом и бросило в дрожь. Повеяло холодом… мне даже показалось что глазницы черепа на трости сверкнули зловещим зеленоватым блеском.

— Вы станете моей невестой, а потом женой, Кара. Или ваша сестра совсем скоро отправится на плаху. У нас нет времени, завтра я должен подписать обвинительный приговор и передать документы в суд.

— Зачем вам это? — спросила устало, откладывая папку. Нет смысла читать, если Адриан Де Камелье сказал, что казнят, значит казнят, даже если нет никаких доказательств вины.

— Хочу остаться безутешным вдовцом, — мрачно пошутил он, а меня окатило страхом, словно ледяной водой. — Не по-настоящему, Кара, — снисходительно добавил он, а я все пыталась сделать вдох. — Я не обещаю, что вашу сестру отпустят, да и не заслужила она на свободе гулять. Но постараюсь, чтобы смертный приговор сменили исправительными работами. А вы, после нашего барка, получите хорошее вознаграждение. Мы разыграем вашу трагическую скоропостижную кончину, а я вам помогу скрыться на материке под новым именем. Начнете жизнь с нуля вдали от жестких законов Империона…

— Так вы просто не хотите жениться? — заторможено переспросила я.

Граф впервые при мне недовольно поморщился.

— Я не вижу смысла в браке… И весь этот отбор был затеян совершенно с другой целью.

— Ясно, — сдержано отозвалась я. В голове царил хаос. На языке ощущался горький вкус безысходности. — Значит, вы обещаете для сестры исправительные работы, а мне вознаграждение и новую жизнь?

— Если будете делать, что я говорю и выиграете отбор, — произнес Граф, скользнув по мне беглым взглядом. — Вам придется постараться, но я верю в ваши способности. Не каждая ведьма смогла добиться столь поразительных результатов, отстояв собственное дело. Вам же нравится изготавливать новые ароматы?

— Да… — вяло отозвалась я, сглотнув вязкую слюну. Я приложила много усилий, чтобы получить лицензию на производство и торговлю… я приложила много усилий, помогая отцу и воспитывая Ириду. Справлюсь и с отбором. — Хорошо, господин Камелье. Я принимаю ваше предложение, но мне нужны гарантии.

— Я подготовил соглашение, — произнес он и полез в ящик стола, а я ничуть не удивилась. Граф заранее предугадал исход нашего разговора.

Уверена, в нашей короткой дискуссии в ход пошли далеко не все имеющиеся у него аргументы, чтобы склонить меня к сделке. Не зря же граф говорил о шантаже. Но я не собираюсь подписывать никаких документов, пока не увижу сестру, пока не увижу ее за решеткой, пока не посмотрю в ее бесстыжие глаза. Не узнаю причину, по которой она связалась с самыми могущественными и сумасшедшими ведьмами Империона.

В груди неприятно кольнуло. Я бы хотела ее бросить, но не могу… не могу так поступить. В носу защипало.

Спешно сморгнула непрошенные слезы и взяла экземпляр соглашения. Так-так, что там у нас…

Глава вторая

Граф Де Камелье подошел к составлению соглашения с особой тщательностью. Прописан каждый пункт, все нюансы учтены и предусмотрены.

Внимательно ознакомившись с договором под терпеливый взгляд инквизитора, я пришла к выводу, что, если подпишу, пути назад не будет. Сделку расторгнуть нельзя, а в случае моего проигрыша в отборе, сестра отправится на плаху, я… вероятно, на улицу.

— Это условие должно вас подстегивать к победе, — невозмутимо прокомментировал граф, будто догадываясь о чем я думаю. Не удивлюсь, если он мысли читает… его серые глаза настолько пронзительные, что создается впечатление, будто смотрят в душу. Видят насквозь.

Снова поежилась, даже не пытаясь скрыть, что мне неуютно под этим взглядом и произнесла:

— Вы знаете толк в мотивации, господин Де Камелье.

— Должность обязывает, — ровно отозвался он и взял керамическую кружку с чаем. И хотя мне тоже любезно предложили, я также любезно отказалась. Мало ли… какими методами граф пользуется, чтобы добиться чьего-либо согласия. Подсыплет еще что-нибудь… — Сумма вознаграждения должна постегивать вас не чуть не меньше, — скромно заметил он.

Я вновь опустила взгляд на семизначную цифру и сглотнула. На мгновение стало жарковато. Подавила тяжелый вздох и вернула свое внимание другим пунктам договора.

… если я получу назначенную сумму, то смогу безбедно жить до конца своих дней и не работать.

Признаться, именно вознаграждение меня смутило. Граф мог получить мое согласие без всяких договоров и сделок. Шантажом, угрозами, пытками… но похоже он не намерен так поступать, несмотря на то, что моя сестра находится под следствием.

— Вам придется пожертвовать своей свободой, всем, чего вы добились, погибнуть для всех, кого знали и начать жизнь заново в незнакомом для вас месте. Я ценю такую жертву, хотя вы тоже заинтересованы в этой сделке ради жизни сестры, — произнес граф, а меня охватила легкая дрожь. Он, будто сидит в моей голове!.. знает все, о чем я думаю, чего боюсь, чего опасаюсь.

— Здесь сказано, что после отбора, венчание будет настоящим… — произнесла, испытывая некоторое смущение. — Но ничего не сказано о… — облизала губы и выдохнула, — о том, что… мне же не придется с вами, ну…

Граф издал смешок, заставив меня поднять взгляд, изумленно выгнув бровь. И хоть усмешка быстро исчезла с его гранитного лица, я запомнила лукавый блеск серых глаз, запомнила ямочки, что проявились на щеках…

— Я даже не подумал об этом, Кара. Простите, — равнодушно пояснил он, словно и не смеялся. — Мы же говорим о фиктивном браке, брачная ночь в него априори не входит.

— Ясно… — сгорая со стыда, вымолвила я. Дура!.. зачем вообще такое спросила? Понятно же, что граф Де Камелье никогда не опустится до ночи со мной. С ведьмой. С самой заурядной. Старой девой… — Я должна была уточнить.

— Надеюсь вас это не оскорбляет? — а вот теперь мне чудится в стальном голосе ирония. Он смеется надо мной?

Убью…

… думая это, я еще не знала, что данная мысль станет меня преследовать почти постоянно.

— Радует. Меня этот факт радует, — парировала я и отложила соглашение. — Прежде чем подпишу, хочу увидеться с сестрой.

Граф вмиг стал серьезным.

— Понимаю, — медленно поднялся из-за стола и встал рядом, окинув меня задумчивым взглядом. — Я могу устроить встречу прямо сейчас, но ваша одежда не самая подходящая для спуска в темницу. Мы можем подписать соглашение, а встретитесь с сестрой завтра?

Иронично улыбнулась и встала, посмотрев инквизитору в глаза.

— Думаете, после того, как меня провели через всю крепость Ордена, я кого-то смогу удивить своим внешним видом? А в темнице только заключенные да крысы…

— Там сырость и холод, — сдержанно произнес граф. — Я лишь думал о вашем здоровье и удобстве, но как вижу, вам это ни к чему. Идемте.

Он направился к двери, а я следом, рассматривая широкую спину и швы сюртука из дорогой кожи.

На ведьму в крепости Белого Ордена смотрят как на обычное явление, но на ведьму в халате и домашних туфлях несколько иначе. Служители Ордена провожали меня удивленно-подозрительными взглядами, а некоторые молодые послушники даже заинтересованными. Ничего, скоро они станут верными поданными инквизиции и к ведьмам не останется ничего кроме ненависти. Так заведено.

Ведьм в Империоне не любят. Не уважают, не ценят. Где-то мы сильно провинились. Много-много лет назад начались гонения, потом, вроде как, ситуация немного уравновесилась, но… прав у нас по-прежнему немного.

Спускаться в темницу пришлось по винтовой каменной лестнице. Стены покрыты влагой, можно увидеть сверкающие, в свете факелов, прозрачные капельки. Туфли немного скользят, создавая неудобства и нет перил, за которые можно было бы держаться.

— Вашу руку…

Голос графа заставил вздрогнуть, так внезапно он это произнес, будто снова читает мои мысли. Скорее, это не так. Просто он очень проницательный и наблюдательный. Не зря поговаривают, что Адриан Де Камелье все про всех знает, что у него есть информация почти на каждого. При желании, он может любого заставить делать то, что велит.

— Благодарю… — сдержанно отозвалась я и, как можно спокойней, протянула ладонь.

Рука графа оказалась на удивление теплой, а кожа мягкой, приятной на ощупь. Прикосновение инквизитора не вызвало раздражения, меня не бросило в холод или жар, я не превратилась в умертвите, просто… стало немного неловко. Но в то же время надежно. Знаю, что граф не позволит мне упасть и свернуть себе шею, тем самым нарушив его планы.

— У вас есть какие-то возражения насчет договора? — поинтересовался он довольно равнодушно, не выглядя заинтересованным. Скорее, спрашивает из вежливости, но и это уже радует. Дает надежду на то, что с графом вполне можно сотрудничать. — Я составлял его второпях, может, что-то не предусмотрел, или что-то вас смущает, не устраивает…

Второпях? Серьезно? Мне бы для составления такого договора понадобилась бы неделя, а он второпях…

— Нет. Меня все устраивает: вы очень подробно расписали каждый пункт. И я не против, если вы будете контролировать мой каждый шаг на отборе. Наоборот, так больше гарантий, что я не наделаю ошибок.

Граф едва уловимо поморщился.

— Меня больше волнует другое, — пояснил он. — Сможете ли вы, Кара, натурально демонстрировать некую симпатию ко мне, как к мужчине? Понимаете, наши «чувства» не должны вызвать сомнений. Не хочу рисковать.

Я улыбнулась.

— Это будет непросто, — произнесла, не упустив такой шанс немного поддет графа. — Но вы достаточно меня замотивировали. Приложу все усилия.

— Буду надеяться, — сдержанно кивнул он, без тени эмоций на отрешенном лице, но мне показалось, что «шпилька» достигла цели. На секунду, но граф был уязвлен моими словами.

Глава третья

В темнице, и правда, холодно. Кожа моментально покрылась мурашками, а лодыжки, казалось, сковало льдом. Граф украдкой на меня поглядывал, как бы спрашивая: «Вы все еще уверены в своем желании увидеться с сестрой?»

Уверена.

Я ожидала лицезреть более плачевное состояние камер и заключенных в них, но с удивлением отметила, что в камере есть все удобства, а люди не выглядят даже озлобленными, худыми и истощенными. Да, немного потрепаны, одежда не первой свежести, спутанные сальные волосы, но все же…

На меня смотрели пустыми блеклыми глазами, не испытывая никакого любопытства. Никто не кричал, схватившись за прутья решетки, не требовал немедленно выпустить. Похоже, в задачи инквизиции не входит истязание осужденных и издевательства над ними.

По длинным мрачным коридорам темницы бродили стражники, но их лица почему-то скрывали черные кожаные маски. Сама атмосфера этого места тяжелая. Воздух затхлый, влажный, пахнет сыростью и плесенью…

— Разговаривать будете через решетку, — произнес граф, останавливаясь.

Я растерянно заозиралась, не сразу увидев сестру, лежащую на койке с матрасом из сена…

— Благодарю, — натянуто улыбнулась и шагнула к решетке. Граф не ушел. Остался стоять, не двигаясь и видимо, собираясь слушать все, что я хочу сказать. Или просто опасается, что я могу сболтнуть лишнего. Никогда не имела такой привычки…

— Ирида? — осторожно позвала, вглядываясь в полумрак. От тусклого света лампы резало глаза.

Сестра вздрогнула и приподнялась на локтях, настороженно глядя на меня.

— Кара? — недоверчиво спросила она и встала, направившись ко мне.

Побледнела. Осунулась. На шее знак Самеских ведьм… значит, правда. Дура.

Черная руна, нанесенная умелыми руками, сразу привлекала внимание. Уродовала кожу. Казалась мерзкой.

— Пришла или притащили? — бледные тонкие губы исказила усмешка. Взялась тонкими грязными пальцами за холодные прутья и прислонила к ним лицо.

Я инстинктивно отступила, запнувшись.

— Страшная? — оскалилась она, демонстрируя желтые зубы.

— Могло быть хуже, — ровно отозвалась я, а сестра истерично рассмеялась.

— Явилась посочувствовать или жизни учить, как обычно?

— Поздно уже… учить. Драть тебя нужно было, — произнесла я, глядя в ярко-зеленые глаза сестры. Красивые, раскосые, притягательные. Раньше, я даже немного ей завидовала. Ириде досталась красота матери, ее цвет глаз, ее прямые светло-русые волосы. Я же точная копия отца. Курчавая, а глаза цвета янтаря. Когда сила пробудилась, еще ярче стали, налились краской. Прожилки карие появились.

— Тогда зачем? — хмыкнула она и рваным движением зачесала волосы назад.

Я обернулась на графа, поджимая губы, и выдохнула.

— Хочу попросить тебя кое о чем.

— Ты? — бровь Ириды насмешливо изогнулась. — О чем же?

Неуверенно перемялась с ноги на ногу, собираясь с мыслями.

— Пообещай, что если когда-нибудь… ты снова окажешься на свободе, то станешь жить по закону. По правилам. Честно.

— Смеешься? — язвительно фыркнула она, резко оттолкнувшись от решетки. — Окажусь на свободе? Очнись, Кара. Меня казнят!..

Вздрогнула, на секунду прикрывая глаза.

— Если не казнят… если вдруг так случится, — тихо произнесла я, ощущая, как в груди грохочет сердце.

— Что? — Ирида недоверчиво склонила голову набок. — Во что ты ввязалась? Решила спасти меня?

— Просто пообещай, — сдержанно повторила я, сжимая пальцы до побелевших костяшек. — Пожалей отца и позаботься о нем. Я прошу тебя выполнить мою просьбу. И… напиши отцу письмо, извинись перед ним.

Ирида горько усмехнулась, прикрывая покрасневшие глаза ладонью.

— Я не просила меня спасть, не просила заботиться обо мне…

Волнение уступило место злости. Гнев полыхнул в крови, требуя выхода. Шагнула к решетке, сунула руку сквозь прутья и резко ухватила сестры за грудки грязной туники, притянув к себе.

— Ты идиотка… — процедила ей в лицо. — Прекрати думать только о себе. Сколько я сил на тебя потратила, отец, мать… Я бы тебя придушила, но папа… он любит тебя гадину. Радуйся, — также резко отпустила и демонстративно вытерла руку.

Ирида смотрела расширенными испуганными глазами, пытаясь поправить одежду трясущимися пальцами.

— Если ты меня ненавидишь, зачем спасаешь? Пусть меня уже казнят…

Закатила глаза, желая хорошенько врезать нахалке, так, чтобы челюсть затрещала.

— Ты совсем не соображаешь, Ирида, — беря эмоции под контроль, произнесла я и покосилась на молчаливо-наблюдающего инквизитора. — Думаешь, после твоей казни я смогу жить как прежде? Слухи разнесутся мгновенно по всему Империону. От меня уйдут клиенты: никто не станет покупать духи у той, чья сестра состояла в культе Салемских ведьм. Я годами завоевывала доверие и уважение к себе, но все будет разрушено по щелчку, как только тебе вынесут приговор. Люди будут не просто бояться, они будут стыдиться что-то покупать у меня. Будут опасаться слухов и косых взглядом в их сторону. Так что считай, я спасаю себя.

Ирида закусила губу и отвернулась, а я знаю, что по ее щекам потекли слезы. Плечи дрогнули.

— Ири… — уже более мягко позвала я. — Я не виню тебя ни в чем, просто прошу, не делай больше ошибок. Пойми, и ведьмы могут многого добиться.

— Хорошо, — так и не повернувшись ко мне, вымолвила она. — А теперь уходи. Пожалуйста…

— Прощай… — произнесла я и развернулась, почти врезавшись в грудь графа, который незаметно ко мне приблизился.

— Вот, — произнес он, опуская мне на плечи свой сюртук, а сам остался в черном расшитом серебром колете. — Вы совсем замерзли. Идемте.

Благодарно кивнула и поспешила за ним. Мы вернулись в кабинет, и на этот раз я не стала отказываться от чая. Меня буквально колотило и потряхивало. Зубы отбивали дробь, но тут еще нервное напряжение сказывается. Откат после встречи с Иридой.

— Вы хорошо держались, Кара, — сдержанно похвалил граф, наливая в фарфоровую из сервиза чашку терпкий ароматный чай. — Признаться, вы рассудительней и дальновидней, чем я ожидал.

«Конечно, ведь все ведьмы глупые…» — хотелось съязвить, но не стала. Такая мелочность выставит меня не в лучшем свете. В конце концов, я имею дело с инквизитором, а у них никогда не было хорошего мнения на счет ведьм. Наоборот, Адриана Де Камелье можно назвать образцом вежливости и учтивости. Его вежливая забота даже немного напрягает.

— Все-таки… я хочу, чтобы в условия нашей сделки вписали отсутствие интима между нами. И прописать срок исправительных работ для Ириды, а не чтобы она трудилась на рудниках пожизненно. Десять лет, — произнесла смело, глядя графу в глаза, ожидая, что он или категорично откажет, или поднимет срок.

— Пятнадцать, — после паузы произнес он, а я облегченно выдохнула. — Но я не думаю, что ваша сестра извлечет урок и выполнит вашу просьбу.

— И это будет полностью ее проблема, — отозвалась я и потянулась за чашкой. Прижала к губам и обожглась. Зашипела едва слышно и потрогала губу. — Я уверена, что вы хорошо выполняете свою работу и Ирида снова окажется в темнице. Только на этот раз ее некому будет спасать.

— Я впишу названные вами пункты прямо сейчас, — произнес граф и взял ручку, раскрывая договор. — Добьюсь пересмотра дела для Ириды, отложу его на время отбора, а после вашей победы и нашего венчания, ее переведут.

Я могла только позавидовать ровному почерку графа. Он написал дату, размашисто расписался, взял со стола печать и поставил.

— Ваша очередь, — перевернул листы и подтолкнул ко мне. — Уверен, у нас не возникнет проблем.

Я такой уверенности не испытывала.

Осторожно расписалась, ничего при этом не испытывая и вернула документы обратно.

— Что теперь?

— Теперь… — граф взял договор, удовлетворительно глядя на мою закорючку. — Теперь мне необходимо позаботиться о том, чтобы ваше имя попало в список участниц.

— Это трудно?

Граф задумчиво прищурился.

— Не думаю, — уклончиво отозвался он. Наверняка у него есть связи, придумает что-нибудь. — Гораздо сложнее подобрать вам подходящей гардероб и украшения. Вы должны выглядеть, как настоящая леди, а ваше присутствие на отборе не должно вызывать у других сомнений.

— Но…

— Я выделю вам средства на расходы, Кара, и дам адрес салона, который следуют посетить, — произнес граф, поднимаясь из-за стола. — А сейчас вам лучше отправиться домой и принять горячую ванну. Мои люди вас отвезут. К сожалению, я не могу сопроводить вас лично. Нас не должны видеть вместе до начала отбора.

— Ничего. Переживу, — буркнула устало и сняла с плеча сюртук. — Это, кажется, ваше.

— Кажется, — граф взялся за него, коснувшись моих пальцев своими, и задержался на моем лице цепким взглядом. — Возможно, к вам будут негативно относиться другие участницы. Надеюсь, это никак на вас не отразится, и вы будете четко придерживаться нашего соглашения.

— Естественно, — ровно отозвалась я, выпуская сюртук из рук. — Я знаю на что подписалась.

Граф кивнул и открыл для меня дверь, провожая.

На самом деле, я понятия не имела, что меня ждет на отборе. Даже близко. И что наш план почти пойдет под откос тоже не представляла…

Глава четвертая

* * *

Адриан ожидал, что Сайрон поставит распорядителем отбора кого-нибудь из Тайного ведомства, или из своих приближенных, но в руках он держал «дело» на самого обычного артиста средней величины Нисхельмовского Большого Театра. Не сильно прославившегося, но и не бездарного.

Адриан закрыл «дело» и смерил сидящего напротив артиста изучающим взглядом. Наверное, он пользуется успехом у женщин, сложно судить. На лице нет никаких изъянов, кожа гладкая. Это ведь можно считать достоинством? И волосы светлые, женщины вроде любят светлых.

На артисте модный костюм из атласа, шейный шелковый темно-синий платок, а в ухе серьга. Немного экстравагантно, но он личность творческая…

— Господин Акли… перейду к делу, — произнес Адриан, отмечая, что артист вполне себе спокоен, хотя его пригласили не на дружескую беседу. Не все в крепости Ордена чувствуют себя… раскованно.

На губах артиста расцвела ироничная улыбка.

— А я думал, граф Де Камелье, мы будем играть в гляделки до самого утра…

Адриан никак не отреагировал на сарказм. Подался немного вперед, упирая локти в стол и произнес предельно сдержано.

— Я хочу лично выбрать будущих участниц отбора.

Брови артиста сошлись в переносице. Он опустил ногу, которую до этого закинул на другую, и сел ровнее.

— Разве не меня император назначил распорядителем?

— Вас, господин Акли, — охотно согласился Адриан. — И я вам мешать на отборе не стану, но вам не кажется, что выбор будущих «невест» дело жениха? А вдруг мне никто не понравится из выбранных вами участниц? Тогда отбор провалится: я не стану жениться на той, кто мне не угодна. А сделаете по-своему, и я откажусь от брака еще до начала отбора. И Сайрон не сможет на меня надавить. Тогда вы… останетесь без славы. Вы ведь уже успели возложить надежды на этот отбор?.. ведь будут обозреватели, будут фотографы, много влиятельных гостей и прекрасных дам. Такой шанс заявить о себе и…

— Я понял, — нервно перебил артист и облизал губы. — Понял. Вы привыкли манипулировать людьми и шантажировать их.

Адриан откинулся на спинку кресла, сцепив руки в замок.

— Это ни для кого не секрет, — спокойно произнес он. — Но также сотрудничество со мной может быть весьма полезным и выгодным.

— Например? — Акли недоверчиво выгнул бровь.

— Например, я могу прикрыть вас перед Императором, если допустите ошибку. Знаете, Сайрон горяч в порыве гнева и скор на решения, но я могу повлиять на него. И если вы впадете перед ним в немилость, я могу убедить императора не выгонять вас с отбора с позором.

— Я не допускаю ошибок. И не допущу, — самоуверенно заявил Акли, снисходительно улыбаясь.

Адриан опустил взгляд на внушительную папку с «делом» и едва заметно ухмыльнулся.

— Допускаете. Особенно за карточным столом. Ваши долги продолжают расти, а вознаграждение за проведение отбора весьма неплохое…

Намек может показаться очень «тонким», но судя по тому, как артист побледнел, он его понял верно.

Акли поерзал на стуле и ослабил узел шейного платка.

— Я хочу быть уверенным в том, что вы меня не подставите. Что выбранные вами участницы не испортят мне отбор и мою репутацию.

Адриан кивнул.

— Я лишь хочу самостоятельно выбрать невест, ничего более. В остальном, вы будете действовать самостоятельно.

Акли шумно выдохнул, зачесывая волосы назад.

— Хорошо, — твердо произнес он. — Предоставьте мне список участниц через три дня. Я должен подготовиться и больше узнать о будущих невестах.

— Список будет в срок, как и личные данные на каждую участницу, — произнес Адриан, давая понять всем своим видом, что разговор окончен. — Благодарю, господин Акли, за сотрудничество. И очень надеюсь на ваше благоразумие.

Акли встал, поправил штанины брюк и с насмешливой улыбкой произнес:

— Будь я благоразумен, то не стал бы связываться с инквизитором. Всего доброго, господин Камелье, — поклонился и ушел, мягко прикрыв за собой дверь.

— Дэс! — позвал Адриан, разминая затекшую шею. Впереди еще много работы, а значит ждет очередная бессонная ночь. Надо бы позаботиться о кувшине кофе. Много-много кофе…

Помощник осторожно выглянул из смежного с кабинетом помещения, убедился, что никого нет и вошел, потягиваясь на ходу и зевая.

— Что-то случилось, сэр? Мне проследить за артистом?

— Не тебе, — усмехнулся Адриан, оценив помятый вид своего помощника. — Приставь пару человек из послушников. Пусть ненавязчиво следят за господином Акли, и обо все докладывают тебе.

Дэс поморщился.

— Я сам бы справился.

— Ты нужен мне здесь, — улыбнулся Адриан. — Нужно кое-что сделать. Но сначала, позаботься об ужине для нас и кофе.

Дэс кивнул.

— Будет сделано, — развернулся и покинул кабинет…

* * *

Уже рано утром прибыл посыльный и передал мне внушительный плотно запечатанный сургучом конверт. Печати не было.

Посыльный лишь утончил мое имя и никак не отреагировал на мой внешний вид. Наверное, и не к такому привык. А вид мой… мог напугать даже мертвого.

Трезвон колокольчика разносился по всему дому, но слышала его почему-то только я, хотя мы вместе с отцом сидели допоздна, распивая бутылку крепленого, и рассуждая о жизни. Открывать дверь пришлось мне. Как есть. Растрепанной, сонной, с отпечатками подушки на лице и в цветном изъеденном молью халате.

Парнишка оказался стойким. С улыбкой передал конверт и пожелал удачного дня. Негодник…

Закрыла дверь и поплелась к себе, на ходу раскрывая конверт. Сомнений, от кого он, не было. Внутри лежала ровная пачка шелестящих купюр с изображением императора и карточка с адресом салона. Записки не было. Значит дальнейшие указания получу после посещения салона.

Ложиться снова не стала. Пропустила ржавую воду, отчистила ванну и привела себя в порядок. Относительный. Мешки из-под глаз никуда не делись. На месте. Мне с ними уже привычно даже.

Расчесала влажные волосы, закуталась в чистый халат и спустилась вниз. Растопила жаровню, поставил чайник и стала готовить завтрак. Кашу, полезную для желудка, да хлеб с яйцами. Могла позволить себе немного большего: например, бекон, и овщи с фруктами, но отец давно сидит на строгой диете. Несмотря на то, что иногда злоупотребляет вином.

Отец спустился, когда стол был накрыт. Прихрамывая, он прошел на свое место у окна, со скрипом отодвинул стул и грузно опустился, подпирая небритый подбородок кулаком.

— Куда в такую рань собралась? Лавка еще не открылась, да там и без тебя справятся…

Я наполнила металлическую кружку чаем, бросила веточку лимонника, листик мяты и поставил перед ним.

— По делам. Я говорила.

Отец взял кружку и понюхал.

— А-а… отбор этот… Не думал, что моя дочь свяжется с инквизитором, — смешок получился злым.

И хотя ночью мы все обсудили, и я в общих чертах описала, как могу помочь Ириде, чтобы ту не казнили, отец снова все понял не так, да и забыл половину.

— Не волнуйся, — улыбнулась, садясь рядом. — Все будет хорошо.

Я не сказала с кем именно у меня договор и какого рода. Я старалась избегать подробностей и имен. Но свое участие в отборе вряд ли бы смогла скрыть. Нужно было как-то объяснить.

Отец забил трубку и закурил, а я поспешила собираться, чтобы не пропахнуть дымом…

Из всего скудного разнообразия моего гардероба, выбрала темно-фиолетовое платье, почти как спелая слива. Волосы убрала в косу и надела шляпку с перчатками. Взяла ридикюль, в который предусмотрительно убрала посланные графом деньги и вышла из дома.

По пути в салон, заглянула в лавку.

Туфли каблучками стучали по мощенной камнем дороге, мимо промчалась бричка, едва не окатив меня водой из лужи, но я вовремя отскочила. Мимо прошел господин и вежливо приподнял цилиндр, приняв меня за даму.

Иви уже приводила прилавок в порядок. Я поправила табличку «закрыто» и вошла. Звякнул дверной колокольчик, заставив мою работницу вздрогнуть и едва не свалиться с табуретки.

— Госпожа!.. — обрадовалась она, облегченно выдохнув и прижимая к себе мокрую тряпку, которой до этого вытирала пыль.

Я улыбнулась, оглядываясь, стараясь игнорировать тупую боль под сердцем. Я столько сил вложила в эту лавку… и я буду тянуть ее до последнего, пока не придет время уезжать. А когда придет, передам отцу и Иви, она как никто заслужила управлять ей.

— Стефан уже на месте?

— Да, госпожа. Трудится в мастерской. Вчера поступил заказ для леди Уорен, — помощница светилась от счастья.

— Хорошо, — произнесла я и направилась через лавку в подсобное помещение, из которого серая неприметная дверь вела в мастерскую.

Я начинала одна. Не было не Иви, не Стефана. Днем торговала, искала клиентов, ночью… изготавливала духи. Дела шли неважно, пока мне не пришла в голову идея устроить презентацию моего товара на одной из крупных выставок.

Я предлагала дамам на пробу маленькие флаконы духов, совершенно бесплатно, и это сработало. Люди потянулись в мою лавку. И женщины, и мужчины…

В глазах защипало. Поморгала, не давая слезам пролиться, и вошла в светлое, но довольно тесное помещение. Зато все необходимое есть под рукой.

— Госпожа, — Стефан снял защитные очки и поклонился, встав.

Приблизилась к столу и взяла пробирку с нежно розовой жидкостью. Поднесла ее к лицу и понюхала, болтая содержимой пробирки.

— Я делаю строго все по рецепту, — поспешил пояснить Стефан, вызывая мою добрую улыбку.

— Добавь немного эфирного масла фрезии и цветочной воды. Запах резковат, а должен быть более легким, ненавязчивым. Но не переборщи с водой. Духи должны надолго сохранять свой аромат, а не выветриваться в течении часа, — поставила пробирку на место и осмотрелась, поджимая губы.

Может, и на материке у меня получится заниматься тем, что нравится, но сейчас лучше об этом не думать.

Прочь грустные мысли!.. меня ждет салон, после посещения которого, я возможно себя не узнаю. Меня ждет новая жизнь. И замужество. Пусть и недолгое.

Усмехнулась собственным мыслям и покинула лавку, постившись с Иви до вечера.

Глава пятая

Императорская карета прибыла ровно в назначенное время. Лакей, вышколенный мальчишка, во фраке серебристого цвета, забрал мой саквояж и уложил, после чего любезно распахнул для меня дверцу, предусмотрительно поклонившись.

Я, как и полагается леди, подобрала тяжелые юбки жаккарда, изящно забралась в карету, придерживая шляпку, и опустилась на бархатное красное сиденье. Лакей осторожно закрыл дверцу, возница дернул поводья. Мой тернистый путь к новой жизни начался…

Откинулась на мягкую спинку, почти не ощущая тряски, и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но как не пыталась, в груди щемила тревога, а ладони, обтянутые белым велюром перчаток, все равно взмокли.

Как отреагирует граф на мое… гм… преображение? Мы с ним так и не виделись, я лишь получала указания и строго следовала им, пока не пришло официальное приглашение на отбор. На дорогой позолоченной бумаге, в запечатанном конверте с вензелями и императорской печатью…

Признаться, я сама не ожидала таких колоссальных перемен. Ни в моей внешности, ни в моем гардеробе. И мне страшно, что я сделала что-то не так, что зря позволила мастеру так своевольничать, колдовать над моими волосами и над моим лицом, что зря поддалась на уговоры мадам Дитрих, владелицы самого модного ателье Нисхельма, и решилась рискнуть. Поэкспериментировать…

Теперь мне кажется, мое белье слишком вульгарно и откровенно. Оно кружевное, яркое, глаз не отвести и мне самой приятно надевать его на голое тело, но… его же все равно никто не увидит, правда? А вот платья… слишком смелые, как по мне. У одного открытая спинка, у другого прозрачные по бокам вставки, третье вообще без рукавов и лямок.

«Ты должна утереть этим фифам нос, милочка…» — настаивала мадам Дитрих, подсовывая мне очередное развратное платье. Развратное. Именно так. Приличная леди такое не наденет. Наверное. Но я ведь ведьма. А ведьмам можно, правда ведь?

Что наворочено, того назад не разворотишь. Не выкидывать же из кареты саквояж на ходу? А вот реакция графа может быть самой непредсказуемой. Вдруг, он разорвет со мной сделку? Что тогда?

Ох, Кара, раньше надо было об этом думать. Теперь уже поздно притворяться скромницей. Если что, буду давить на то, что он сам меня отправил в салон и выдал огромную пачку денег, которую я так и не потратила полностью.

Если отдернуть плотную шторку, расшитую золотыми нитями, можно увидеть прямую аллею, ведущую прямо к воротам императорской резиденции. Вдоль аллеи цветет жасмин, дорога идеально ровная, а кованые ворота настолько высокие, что приходится задирать голову, чтобы увидеть острые штыки, которыми они увенчаны, словно крепостная стена зубьями.

Стража проверила карету и только после — пропустила. Мы останавливаемся, а я, кажется, разучилась дышать. Поздно. Лакей распахивает для меня дверцу и подает руку в белой перчатке.

Меня встречает церемониймейстер, важный мужчина, который явно гордится своей должностью и положением при дворе. Он окидывает меня слегка высокомерным, даже завистливым, мне кажется, взглядом и берет мое приглашение.

По мере чтения, его глаза увеличиваются. Церемониймейстер смотрит на меня недоверчиво, снова опускает взгляд в приглашение и щурится.

Дело в том, что в приглашении указан мой статус и род, к которому я принадлежу.

— Гм… — выдает он смущенно. — Прошу меня простить, мисс Сноул, но в таком случае, я должен проверить вашу метку.

— Да, — ровно отзываюсь и наклоняю шею, приподнимая густую копну волос. — Видите? Ведьмовская руна.

— Вижу… гм… — церемониймейстер прочищает горло и возвращает мне приглашение. — Добро пожаловать на отбор невест, мисс Сноул.

— Благодарю, — забираю конверт, а лакей подхватывает мои чемоданы.

— Вас проводят, — сообщает церемониймейстер и слуги распахивают высокие с позолотой двери императорского дворца.

Главное дышать, напоминаю себе и уверенно поднимаюсь по белокаменной лестнице. Слуги провожают в отведенную для меня комнату, в которой уже поджидает личная камеристка. Женщина, глаза которой не выражают никаких эмоций, а взгляд холодный, как у змеи.

— Госпожа, — камеристка исполняет вежливый книксен. — Мое имя Вилма, и я буду рада служить вам на время отбора невест.

— Кара, — машинально представилась я, и мысленно стукнула себя по лбу. — Мисс Сноул.

Вилма бесстрастно кивнула.

— Я разберу ваши вещи и помогу вам подготовиться ко встрече с женихом и распорядителем отбора. Сейчас подадут чай. Велеть накрыть в гостиной или предпочитаете пить чай в лоджии?

— Лоджия подойдет, — улыбаюсь в ответ, не смело озираясь. Богатство и убранство покоев просто поразительное! Я словно попала в музей. Неужели всех невест разместили в таких же?

Задрала голову и нервно усмехнулась. Потолки головокружительно высокие. А изображенные на них крылатые гарпии и серафимы пугают. Хрустальная люстра над головой кажется угрожающей. Если такая свалится, от меня и мокрого места не останется. Зато вся мебель выглядит изящно.

— Снимите шляпку, госпожа. И перчатки, — велела Вилма, ловко разбирая мой саквояж.

Повесила шляпку на шляпницу, перчатки положила на стол и прошлась. Заглянула в гостиную и в изумлении замерла. Три стеллажа книг. Целых три. Не веря подошла, а у самой сердце забилось в три раза чаще. От счастья.

Все книги расставлены по буквам и жанру. Ни одной пылинки на корешках или полках. Я бы осталась здесь навечно…

Неприлично большой камин сторожили гипсовые львы. На каминной полке стояла фарфоровая ваза и не дай Милосердный ее разбить.

— Мисс Сноул, — в проеме показал Вилма. — Чай подан, прошу за стол.

После чаепития дело дошло до выбора наряда для знакомства с женихом. И вот тут камеристка растеряла все свое хладнокровие и выдержку. Проблема в том, что на мне было единственное скромное платье с рукавами, но теплое. Уличное.

Я видела, как на лице Вилмы меняются эмоции, как расширяются ее холодные карие глаза и почему-то веселилась. Как она не заметила такого бесчинства, когда разбирала чемоданы, я понятия не имею. Может, просто не рассмотрела второпях, зато сейчас прозрела.

Камеристка перебирала вешалки, не зная, на чем остановить свой выбор, и я решила прийти к ней на помощь.

— Позвольте мне, — беспечно улыбнулась, протянула руку и достала на свет первый попавшийся наряд. Как сказала мадам Дитрих, любое подойдет как для инквизитора, так и для императора.

— Но оно же… — Вилма растерянно моргнула и подняла на меня жалостливый взгляд. — Оно же такое…

Подавила смешок и произнесла:

— Это лучшие наряды из ателье самой мадам Дитрих. Не думаете ли вы, что я буду в таком выглядеть нелепо?

Камеристка так и не смогла ответить. Молча кивнула и стала помогать мне переодеться.

— Давайте, госпожа, хотя бы волосы оставим распущенными? — взмолилась она, когда нежно-перламутровое платье было на мне.

— Что вы? И спрятать такую красоту? — притворно удивилась я, посмеиваясь. Под «красотой» подразумевались мои открытые плечи. — Ну хорошо. Убедили, — милостиво согласилась я, позволив распустить шелковые кудри, и лишь с боков собрать их шпильками.

Когда дело дошло до туфель, думала камеристка в обморок грохнется. Из тонкой блестящей кожи, на высоком тонком каблуке… Я бы в жизнь не согласилась надеть такие и носить, но мадам Дитрих убедила меня «просто примерить». Примерила. Прошлась и расставаться не пожелала. До чего же они удобные! А на ножке как сидят… Сказка.

Наконец, я была готова, камеристка пришла в себя и снова выглядела холодной и сдержанной.

— Я провожу вас, госпожа, — ровно произнесла она и поспешила распахнуть для меня двери.

Нам пришлось пересечь почти весь замок, теперь я понимаю, почему камеристка побледнела, увидев туфли. Думала, я дойти не смогу. Но я смогла и чувствовала себя вполне нормально, хоть ноги с непривычки немного гудели.

На меня смотрели. Придворные и слуги, каменные и гипсовые статуи, портреты монархов и выдающейся знати…

Я волновалась. Надеюсь, граф не передумает жениться на мне или не решит остаться вдовцом раньше времени. А то мало ли… кинется душить меня при всех.

Нет, это все глупости, конечно, но я не могу перестать думать о его реакции.

Возле золотых дверей церемонного зала, мы столкнулись с другой участницей, вероятно, в длинном атласном бирюзовом платье. Златовласая «невеста» смерила меня долгим изучающим взглядом, а ее напудренные щеки вспыхнули стыдливым румянцем. Это, наверное, дурной знак.

— Мисс Аббигейл Снок, — представил церемониймейстер, а я удивилась, что он опустил титул и род девушки. Скорее всего, это граф дал подобное распоряжение. Из-за меня. Очень предусмотрительно…

Златовласая прошла в зал, я лишь видела струящийся подол ее платья.

— Мисс Кара Сноул, — объявил церемониймейстер, а я ощутила, как сердце стремится сорваться в пропасть.

— Вы очень смелая, — внезапно произнесла камеристка, глядя на меня не то с уважением, не то с восхищением. — Вы справитесь.

Чтож, если уж камеристка верит в меня, почему бы самой не поверить?

Расправила плечи и шагнула в зал, придерживая одной рукой подол платья, другой, держа приглашение.

Я видела цветные пятна платьев участниц и в этом цветнике в глаза бросался строгий и мрачный образ графа.

Его тяжелый изучающий взгляд был направлен на меня, и казалось, он не узнает меня. Пока я не приблизилась на достаточное расстояние и не отдала молодому светловолосому мужчине приглашение.

— Господин Айк Акли, — представился мужчина, вежливо кивая. — Распорядитель отбора невест.

Его голос звучал фоном, потому что я не могла разорвать странный зрительный контакт с инквизитором. Его серые глаза таинственно сверкнули, желваки едва заметно дрогнули, и я понятия не имела, что это значит. Справилась ли я?

— Мисс Сноул, — наконец вымолвил он, шагнув вперед и поклонившись. — Рад приветствовать вас, — Граф опустил руку, потянулся к высокой вазе с белыми розами, но вдруг замер. — Принесите красную, — велел он, заставив меня обескураженно вздрогнуть.

Откуда-то возник слуга, поклонился, и передал графу невероятно-красивую красную розу.

— Надеюсь на вашу честность и благородство, мисс Сноул, — произнес граф, блуждая по мне задумчивым взглядом.

Судорожно сглотнула и приняла цветок.

— Благодарю, господин Де Камелье. Для меня это большая честь, — голос как нарочно прозвучал слишком низко и сипло. Хотя, эту простую фразу я репетировала много раз и должна была произнести ее уверенно, без запинки.

— Займите свое место, мисс Сноул, — произнес распорядителей, выдергивая меня из раздумий.

Я отправилась к единственному свободному креслу, ощущая на себе жгучий взгляд распорядителя. Лучше бы ему вообще не смотреть в мою сторону…

Опустилась в бархатное кресло, с удивлением обнаружив, что красная роза только у меня. А участницы почему-то выглядят недовольно-настороженными.

Надеюсь, меня не отравят. Хотя, отравить ведьму еще постараться надо. Хорошо, что я взяла с собой чесоточный порошок и средство для облысения. Ну так… на всякий несчастный случай.

Глава шестая

* * *

Сайрон приложил все силы, чтобы сделать из отбора невест настоящее зрелище. Зал медленно заполнялся обозревателями даже из самых захудалых газетенок. Фотографы устанавливали аппараты, готовились.

Если он прав, то жители Империона скоро забудут о том, что у Адриана Де Камелье пробудился дар некроманта. Забудут и успокоятся. Посмотрят на фотопортреты инквизитора в газетах и поймут, что он самый обычный мужчина и бояться его не стоит. Наверное…

Прислуга заканчивала последние приготовления. Устанавливала кресла для невест, принесла вазу с розами. Розы…

Адриан опустил голову, неприязненно морщась, но так, чтобы никто не заметил.

— Белые розы — самые чувственные и романтичные цветы в мире, — будто на распев, протянул Акли. Артиста хотелось запереть в темнице, чтобы избавиться от его суеты. Но приходится держаться. — Они символизируют невинность и чистоту.

Адриан перевел на него скептический взгляд, чуть вздернув бровь.

— Почти все приглашенные «невесты» давно вышли из брачного возраста. О какой невинности вы говорите?

— Господин Де Камелье, — Акли снисходительно улыбнулся. — Вы ничего не смыслите в женщинах, неудивительно, что до сих пор вы один.

— Я один, потому что могу в порыве страсти сделать из жены умертвите, — бесстрастно возразил Адриан, заставив артиста не только заткнуться, но и побледнеть.

Нет, конечно, это было некоторым преувеличением. Адриан не настолько плохо владеет магией смерти, но, если говорить откровенно, такой шанс существует.

Магия смерти непредсказуема и до сих пор до конца не изучена. Адептам в академии некромантов приходится особенно тяжело в период инициации, когда дар входит в полную силу, ее фактически невозможно контролировать. Случаются мощнейшие выбросы, которые часто приводят к серьезным последствиям. Можно не нарочно поднять целое кладбище мертвецов или даже… убить кого-то. Погибнуть самому. Но чем меньше испытываешь эмоций, чем лучше держишь чувства под контролем, тем меньше вероятность, что причинишь кому-то вред.

Адриан уже и забыл, что это за чувство… слишком долго дар был запечатан. Слишком…

В зале среди слуг затерялись переодетые служители Ордена. Одни замаскировались под официантов, другие — стоят у стены, якобы ожидая указаний. С виду скромные, во фраках и ливреях. Но никто не догадывается, что каждый из них способен, не задумываясь, свернуть противнику шею.

Было бы глупо пустить ситуацию на самотек. И хоть император расставил своих гвардейцев по периметру… лучше перестраховаться. Такое масштабное событие как отбор, может привлечь тех, кто желает устроит саботаж. Тех, кто не упустит возможности убрать с дороги надоевшего всем инквизитора. Верного «пса» императора…

— Вы подарите каждой участнице по розе, — Акли достал цветок на длинной ножке и поднес к своему лицу. — Восхитительный аромат. Девушки будут в восторге.

«Утомил» — подумал Адриан, возвращаясь в реальность.

— А что символизируют красные розы? — спросил, думая о ведьме. Нужно как-то сразу выделить ее среди других. Да, это может доставить ей некоторые сложности, но с другой стороны, ни у кого не возникнет сомнений… в их взаимном «притяжении».

— О-о… — восторженно протянул Акли, закатывая глаза и прижимая к груди несчастный цветок. — Красные розы — это символ необъятной любви! Жгучей страсти и неудержимого желания…

«Сойдет» — подумал Адриан и велел, махнув слуге рукой:

— Приготовьте одну красную розу.

Слуга поклонился и поспешил выполнять поручение.

— Красную? — Акли изумленно моргнул. — Но этого нет в моей программе.

— Так внесите, — невозмутимо произнес Адриан, периодически бросая взгляд на вход. Только бы ведьма ничего не натворила. Только бы четко следовала указаниям. Она должна выглядеть не просто хорошо… лучше других.

Артист негодующе засопел.

— Вы обещали не вмешиваться, — недовольно напомнил он. — Ваше слово совсем ничего не значит.

Адриан обратил на него холодный бесстрастный взгляд и произнес.

— Мое слово… господин Акли, значит очень много. Вы даже не представляете, какую оно порой играет важную роль…

Распорядитель судорожно сглотнул и отступил.

— Вы подставили меня. Пригласили на отбор ведьму… — продолжил возмущаться он, хоть и шепотом.

— Она что? Не человек? — невозмутимо отозвался Адриан. — Кара Сноул не просто ведьма, она уважаемая ведьма и порядочный гражданин Империона. К тому же, не дурна собой.

Здесь Адриан немного слукавил. Он не разглядывал ведьму и не мог непредвзято оценить ее внешность. Если честно, его это мало заботило. Кажется, ведьма самой заурядной красоты. Обычной.

— Что я скажу Императору, если спросит? — отчаянно шептал Акли, а его глаза лихорадочно метались.

Адриан качнулся на пятках и машинально посмотрел на наручные часы. Скоро начнется…

— Скажите, что участие ведьмы устроит ажиотаж вокруг отбора и привлечет больше внимания. Кому интересны простые женщины? Поверьте, Сайрон только обрадуется. Вся суть отбора в том, чтобы привлечь как можно больше внимания…

Акли насупился, вжал голову в плечи и сердито выдохнул.

— Почему вы позволяете себе звать императора по имени, пусть и за глаза? — недовольно буркнул он, как бы стараясь задеть Адриана из последних сил.

Адриан перевел на него взгляд и слабо усмехнулся.

— Потому что я имею на это право.

Артист не успел оценить всю силу данной фразы. Церемониймейстер стукнул тростью по мраморной плитке, так что слуги разбежались по своим местам и заиграли музыканты.

— Мисс Вероника Шорк!

— Почему он не произнес титул и род? — взволнованно зашипел Акли.

— Я велел, — ровно отозвался Адриан.

— Вы… — артист предусмотрительно поджал губы.

— А вы хотите, чтобы все сразу узнали, что на отборе ведьма? — невозмутимо поинтересовался Адриан. — Пусть это будет сюрпризом.

— Да уж… — вздохнул Акли и поприветствовал первую участницу.

Она гораздо ниже Адриана. Миловидная, с короткими гладкими волосами, цвета как спелый каштан. От девушки исходил тонкий цветочный аромат и чувствовался страх. Легкий. Ненавязчивый. Но он присутствовал.

Мисс Шорк сделала реверанс, стараясь не показывать виду, что волнуется.

— Благодарю за приглашение, господин Де Камелье, — робко выговорила она.

— Вам спасибо, что откликнулись, — Адриан протянул розу, но его лицо осталось бесстрастной маской.

Девушка приняла цветок и заняла кресло с краю, поближе к Адриану.

Дальше была русоволосая участница, потом брюнетка. Адриан различал их только по цвету волос и запоминал имена, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Ведьмы все не было…

Неужели сбежала? Неужели испугалась и бросила сестру?

Нет… Адриан выдохнул и тряхнул головой.

— Мисс Аббигейл Снок, — объявил церемониймейстер, и в зал плавно, словно лебедь, вплыла знакомая Адриану златовласая дева.

Дочь графа Снока должна понравиться публике и подогреть их интерес. К тому же, златовласые нравятся императору. Отвлечет его внимание от ведьмы…

— Мисс Кара Сноул.

Адриан напрягся. Устремил взгляд к золотым дверям, но… но не узнал прошедшую через них девушку.

Черные с приятным темно-синим отливом, будто вороново крыло, волосы мягкими кудрями ложились на оголенные чувственные плечики. На гладком лице проступали веснушки, янтарные глаза светились завораживающим блеском.

Это Кара. Точно Кара… ее глаза. Ее чутко-очерченные розовые губы. Но лицо… будто изменилось. И веснушки стали ярче. Форма лица иная. Глаза заметно шире, что делает их более выразительными. Неужели мастер применил магию? Колдовал столь усердно? Или это просто умелый макияж?

Нежное, почти воздушное, платье подчеркивало талию, упругую грудь, демонстрировало так много и ничего одновременно. Фантазия у Адриана скудная, но даже он смог представить то, что скрывается под этими умело сшитыми кусками ткани.

На мгновение бросило в жар. Ненадолго, но этого хватило, чтобы испытать дискомфорт и заволноваться о собственной выдержке. Меньше всего хочется испытывать какие-то желания к ненастоящей «невесте».

Акли стоял, приоткрыв рот. Его бесстыжие глаза наглым образом изучали тело ведьмы, не стесняясь.

Адриан поборол желание отвесить ему дружескую затрещину, чтобы тот пришел в себя, и заставил себя смотреть на ведьму.

Вот кто тут по-настоящему бесстыжий. Наверняка ведь знала, какое впечатление произведет. А может, решила превратить договорной брак в настоящий?

Адриан сглотнул и поприветствовал ведьму.

Рука машинально потянулась к вазе с цветами.

— Принесите красную розу, — велел он, оценив растерянный взгляд ведьмы.

Аромат воздушных, легких, словно бриз, духов приятно щекотал обоняние и дразнил. Чертовка!.. наверняка ведь сама эти духи изготовила. Расстаралась…

С каждой секундой Адриан ощущал, как начинает раздражаться сильнее. Казалось, все идет не по плану.

Слуга принес розу и одного взгляда на этот страстный яркий цвет хватило, чтобы осознать… эти цветы созданы для ведьмы. Идеально. Только красные розы. Они подходят к цвету ее волос, к губам, к цвету глаз.

«Только бы Сайрон не явился…» — подумал Адриан протягивая цветок. Прохладные пальцы ведьмы мимолетно коснулись его…

— Благодарю, господин Де Камелье. Для меня это большая честь, — вымолвила ведьма, как нарочно, низким голосом с пикантной хрипотцой. Этим голосом нужно ублажать слух мужчины, находясь в спальне, а не говорить банальные фразы.

Акли велел ей занять место, а сам проводил сальным взглядом и слюни едва ли не капали ему на воротник…

Адриан не сдержался и хлопнул артиста по плечу, так что тот присел на полусогнутых ногах.

— У вас там муха. Была… — невозмутимо произнес Адриан. — Не пора ли нам начинать?

— А-а… да, — растерянно отозвался Акли, поморщившись и потирая плечо. — Дорогие участницы! — произнес он, выходя в центр зала.

Адриан перевел взгляд на ведьму и едва сдержал смешок. Если все выглядели сосредоточенными и взволнованными, то она же, с самым беспечным выражением лица, высматривала притаившихся на балконе арбалетчиков. Умная, ничего не скажешь…

Глава седьмая

Рассмотреть невест издалека случая не представилось, а сидеть и нагло их рассматривать вроде как неприлично. Но уверена, все участницы бесспорно очаровательны и хороши собой. Иначе быть не может. Мне лишь не нравились негативные вибрации, исходящие от них. Похоже, невесты настроены враждебно и решительно.

… мой взгляд между делом блуждал по залу, высматривая интересные детали.

И вот вопрос: кто-нибудь еще в курсе, из здесь присутствующих, что служители Белого Ордена имеют метку, как ведьмы? Но в другом месте. На внутренней стороне запястья. Едва заметный след от ожога. Клеймо. Как у того замершего официанта с подносом в руках…

Манжеты его рубашки задрались, оголяя запястья. Издалека плохо видно, но у ведьм превосходное зрение, как днем, так и ночью. И слух…

Бросила взгляд на инквизитора и поежилась. Хорошо, что он решил остаться вдовцом и не подвергать будущую супругу каждодневному испытанию: выдерживать на себе его тяжелый пронзительный взгляд, то еще удовольствие.

Но как не поверни ситуацию, а ведь эти барышни серьезно решились на такой отчаянный и храбрый шаг. Добровольно. Их сестры не сидят в темнице. Им никого не нужно спасать, жертвуя собой. Не нужно спасать себя. Они согласились на участие в отборе по собственной воле, в трезвой, как ее… все время забываю… а, памяти. Точно.

А вся причина в том, что, если отбросить тот факт, что Адриан Де Камелье опасный человек, инквизитор, некромант и верный пес императора, за него все равно пойдут замуж. Даже если он ест на завтрак жаренных младенцев, запивая кровью невинных дев. Потому что он бессовестно богат, бесстыже красив и одинок.

… а на балконе, с которого должен выступать император, притаились гвардейцы с арбалетами наготове.

Видимо, все гораздо серьезней чем мне преподнес граф. Наверное, дело не только в том, что он хочет избежать нежелательного брака, но в чем-то еще. Может, в том, что народ сильно шумит по поводу его пробудившегося дара?

Поймала на себе ироничный взгляд и вздрогнула. Не думала, что инквизитор за мной наблюдает, еще и с таким… непонятным мне выражением, будто недавно усмехался.

— Итак, — произнес распорядитель после затянувшейся приветственной речи и объяснений элементарных правил отбора, которые мы должны соблюдать. Правила несложные, запомнить легко. — Сейчас у вас будет возможность узнать друг друга получше и пообщаться с графом Де Камелье. А в конце вечера, каждая из вас вытянет из чаши свое первое задание.

Невесты недоуменно переглянулись. Они, наверное, думали, что их пригласили на отбор для того, чтобы красивые платья выгуливать, ресницами хлопать и поражать всех своим красноречием и манерами. А тут… задания еще какие-то…

— Кроме индивидуальных заданий, — с энтузиазмом продолжил распорядитель, — у вас будут личные встречи с женихом, на которые вас будут приглашать, а также общие прогулки, трапезы и развлечения. Я надеюсь, что каждая невеста проявит себя с лучшей стороны! Поведет себя достойно и честно. Приступим, — господин Акли улыбнулся и вежливо откланялся, предоставляя графа невестам.

Слуги и официанты сорвались со своих мест. Музыка заиграла громче. Весь зал пришел в движение.

Я ухватила с подноса тарталетку с рыбой и отошла в сторонку, чтобы другим не мешать. Не то, чтобы мне хотелось есть. Хотя… хотелось. Я так толком и не позавтракала…

— Отбор не успел начаться, а вы уже едите, мисс Сноул? — раздался рядом проникновенный низкий голос, заставив меня тяжко вздохнуть. Прости, тарталетка. В другой раз… — И даже про свою розу забыли, — равнодушно добавил граф.

Бросила взгляд на кресло и едва заметно поморщилась. М-да…

— Простите, господин Де Камелье, но, если выбирать между тарталеткой и розой… жаль, что цветы не съедобны, — философски заметила я и чуть не вздрогнула, ощутив на себе жалящие взгляды других невест. Ой… мы же тут не одни.

… предательский румянец коснулся щек.

— Я уже понял, что ваши желания довольно примитивные и приземленные, — бесстрастно заметил граф, скользнув взглядом по другим «невестам». Может, подыскивает себе новую жертву?

— Прошу прощения, если разочаровала, — сорвалось с языка, прежде чем успела подумать. Мысленно зажмурилась и все же откусила кусок тарталетки. Удовлетворенно улыбнулась и произнесла. — Приятного вечера, — а теперь благоразумно отступаем.

По идеи, я должна была первой бросаться графу на грудь и смотреть на него влюбленными глазами. Таков был план, но… я не сильно понимаю, с чего мы вдруг сошлись в непонятном противостоянии. А ведь и граф не спешит меня покорять…

Я заняла место поближе к столу с закусками, а графа действительно обступили и засыпали вопросами. Но больше страшно льстили, фальшиво улыбались и пытались произвести на «жениха» благоприятное впечатление.

… я незаметно подкралась к закускам с моллюсками. А еще на меня призывно смотрела тарелка с мясной нарезкой.

— Господин Де Камелье, почему вы вдруг решили жениться? — произнес кто-то довольно громко.

Подняла голову и замерла с куском буженины на вилке. Это же обозреватель. О-о… их много. Почему я не заметила пронырливых газетчиков раньше? А вот и фотографы… знакомство с мясом лучше отложить. Не хочу, чтобы в газете появилась пикантная фотография, на которой я стою у стола с набитым ртом.

Для чего вообще на приемах подают еду, если ее невозможно съесть? Для красоты?

— Я полагаю… пришло мое время завести семью, — безэмоционально произнес граф, глядя мимо обозревателя прямо на меня.

Хорошо все уже прожевала, так бы подавилась.

К нему подбежал другой, худой и низкорослый в серой шляпе.

— Намекаете, что решили отойти от дел? — многозначительно спросил обозреватель, готовясь записывать.

— Намекаю? — флегматично отозвался граф. — Я лишь ответил на заданный вопрос, вопроса о моих делах не было. Не стоит искать скрытый смысл там, где его нет.

— То есть вы не собираетесь бросать Орден и службу на Его Величество после венчания? — не унимался назойливый мальчишка.

— Еще не думал над этим вопросом, но теперь серьезно задумаюсь, — граф был непоколебим. Его вообще можно вывести из себя? Пронять хоть чем-то?

А если бы он женился по-настоящему, то как бы вел себя со своей супругой наедине?

На секунду я представила ласковый взгляд инквизитора: то, как он склоняется к ушку несчастной и шепчет какую-то глупую нежность. Меня замутило… ужас. Боюсь, если такое приснится, очнусь в ледяном поту.

Кокетливый смех выдернул меня из размышлений. Златовласая участница прикрывала рот ладонью, невинно хлопая глазами.

И что ее так развеселило? Судя по лицу графа, он не сказал ничего смешного. Наши взгляды встретились. Я мгновенно оцепенела, отчаянно желая отвести свой, но заставила себя смотреть. В темно-серых глазах читался немой упрек.

Подавила тяжелый протестующий вздох, приклеила к губам обворожительную улыбку и сделала шаг по направлению к графу. Пора переходить в наступление…

— Мисс Сноул, — распорядитель возник, будто из-под земли. Его длинные цепкие пальцы ухватили меня за локоть. — Скучаете? Вы не выглядите заинтересованной. Отбор вам не интересен? Или может, «жених»?

Провокационный вопрос от которого бросает в дрожь. Я, будто забыла цель моего участия, словно забыла о сделке…

— Благодарю, господин Акли за беспокойство, я просто немного разволновалась и решила перевести дух, — ответила крайне вежливо, сдержанно улыбнувшись. — Если позволите, я как раз хотела познакомиться с графом поближе.

Голубые глаза распорядители сверкнули мрачным блеском.

— Очень жаль, мисс Сноул, что наше знакомство не сложилось при других обстоятельствах, — произнес он и галантно поклонился.

— Наверное, — уклончиво произнесла, извиняясь улыбкой, и поспешила присоединиться к другим невестам.

— Господин Де Камелье, вероятно, вы очень близки с Его Величеством раз он позволил вам пользоваться своим дворцом для проведения отбора, — лукаво поинтересовалась светло-рыженькая участница. Ее полные губы сверкали блеском, зеленые глаза лучились весельем и кокетством.

Граф остался холоден и невозмутим.

— Мне сложно судить о степени близости… наших взаимоотношений с его величеством, мисс Леман, просто потому, что они сугубо деловые.

Красивая размытая фраза, предназначенная сбить с толку и отвлечь внимание. Невесты ничего из нее не поняли и переключились на другие темы.

— Почему именно отбор невест? Вам так сложно найти себе подходящую невесту? — спросила шатенка с короткими густыми волосами.

— Признаться, я не занимался поисками, — сдержанно отозвался граф, сжимая в руке трость. Она невероятной пугающей красоты!.. сложно отвести взгляд и не смотреть в эти глубокие впалые глазницы бронзового черепа… — Обычно я слишком занят и на смотрины, и на знакомства времени не остается.

— А какие качества вы цените в девушках? — заинтересовалась златовласая. Она, кстати, казалась самой искренней. Похоже, граф ей действительно нравится.

— Непосредственность. Наблюдательность. Дальновидность… — после каждого слова граф делал многозначительную паузу все больше припечатывая меня прямым немигающим взглядом. — И хороший аппетит. Это ведь тоже качество…

Что? Мне послышалась в его голосе ирония? Граф изволит потешаться надо мной?

— Дорогие участницы! — распорядитель громко хлопнул в ладони, привлекая наше внимание.

Я обернулась вместе со всеми, затылком ощущая на себе внимательный взгляд серых пронзительных глаз.

— Жду вас в девять вечера. Вас проводят… — теплое дыхание коснулось кожи, шевеля маленькие волоски.

По телу разбежались мурашки. Едва сдержалась, чтобы не потереть шею, не передернуться.

— … пришло время вашего первого индивидуального задания, — Акли загадочно улыбнулся, вращая в руках большую черную чашу, наполненную маленькими стеклянными флакончиками, в которых закупорены записочки. — Я буду называть имена по очереди. Подходите, достаете ваше задание, но вслух не читаете. Результаты подведем в этом же зале через два дня.

Два дня на выполнение? Неплохо. Хотя, мне трудно представить какие задания мог придумать господин распорядитель. Мы же не доблестные рыцари, что бьются за сердце дракона. Ой… то есть принцессы. В данном случае, за сердце инквизитора.

Я посмотрела на графа, чтобы найти какие-то визуальные сходства с драконом. Нет, в нем определенно что-то есть от крылатой рептилии…

— Мисс Шорк, — объявил Акли, протягивая чашу. Девушка запустила руку и вытащила стеклянный флакон, зажимая его в ладони, как нечто ценное.

— Мисс Аббигейл Снок…

Златовласая откинула локоны на спину и уверенно вытащила свое задание.

– Мисс Матильда Леман…

Светло-рыженькая хитро улыбнулась, выразительно посмотрела на графа и достала флакончик, всем его продемонстрировав.

— Мисс Кара Сноул.

Очнулась, медленно моргнув, и подошла. Не стала рыться, а взяла первый попавшийся флакон, надеясь, что там адекватное задание, а не на уровне: «сделай то, не знаю, что…». Если там будет нечто подобное, опасаюсь, что натворю каких-нибудь глупостей…

Глава восьмая

Покинуть зал раньше других было бы невежливо. Необходимо дождаться, когда распорядитель произнесет завершающую вечер речь и простится с нами до завтра. Но Акли с речью не торопился, он пригласил участниц к столу, а сам остался наблюдать, не спеша потягивая рубиновое вино из высокого хрустального бокала.

Отчего-то довольно симпатичное лицо Акли мне кажется знакомым. Чувство, что уже где-то встречала этого человека…

— Мисс Сноул, — звонкий резвый голос заставил вздрогнуть и обернуться.

Златовласая сжимала тонкими изящными пальцами ножку фужера и смотрела на меня с полуулыбкой.

— У вас… необычная красота и редкий разрез глаз. Чем вы занимаетесь? К какому роду принадлежите? — настойчиво спросила участница.

Ну вот… я знала, что не удастся долго скрывать свое происхождение. Даже интересно, какой будет реакция участниц…

— Мисс Снок!.. — преувеличенно радостно воскликнул рядом Акли, немало меня удивив и озадачив. — Вы же дочь знаменитого графа Снока, какая честь, — распорядитель учтиво поклонился, а щеки златовласой вспыхнули смущенным румянцем.

Если это не сигнал для того, чтобы я скрылась с глаз, то я ничего не понимаю в сигналах.

Незаметно отошла и развернулась, решив, что у сцены с музыкантами будет безопасней. Почему я снова неосознанно избегаю графа непонятно. Может, потому что он инквизитор, а я ведьма? И я на интуитивном уровне чувствую, что он для меня представляет опасность и стараюсь держаться подальше?

Словно из воздуха передо мной появился обозреватель в серой шляпе. Его большие сверкающие алчным блеском глаза насмешливо меня изучали.

— Скажите, мисс Сноул, как ведьме удалось попасть на отбор для инквизитора? — ах, вот оно что… — Вас немногие знают, но я делал обзор о вашей лавке, она пользуется популярностью среди аристократов…

— Я польщена, — сдержанно улыбнулась, мечтая, чтобы этот вечер закончился.

Из-за музыки и отдаленности от других невест, нас кажется никто не слышал. Но сомневаться не приходится: новость об участии ведьмы в отборе попадет в газеты.

— Вы не ответили, — притворно улыбнулся обозреватель. — Как вам удалось? Кому вы заплатили? Может, быть господину Акли? Он довольно известный артист, но также известно, что постоянно нуждается в деньгах…

— Не пробовали писать книги? — невозмутимо поинтересовалась я.

— Что? — нахмурился парнишка.

— Фантазия у вас богатая, — произнесла ровно и обошла приставучего газетчика по кругу, почти сразу угодив в объятья графа. Точнее в его грудь.

Он придержал меня за спину из-за чего у меня не получилось сразу отстраниться. Рядом раздалась вспышка фотографического аппарата, немного ослепляя…

— Так даже лучше, — спокойно произнес граф, глядя на меня сверху вниз. От него исходила покалывающая кожу энергия и приятное тепло. Поэтому, когда граф все же выпустил меня и отступил, я ощутила внезапный дискомфорт и холод.

— Попасть на главный разворот в первый же день, еще под каким-нибудь глупым заголовком, в мои планы не входило, — пробормотала, потирая покрывшуюся мурашками руку.

— Вы замерзли, — констатировал граф, взявшись за пуговицы парадного мундира.

— Вы что творите?! — возмутилась шепотом, заозиравшись. Из дальнего конца зала на нас смотрели невесты, что поедали закуски, демонстрируя отменный аппетит.

— Хочу дать вам свой камзол, — невозмутимо произнес граф, ловко расстегнув еще одну пуговицу.

— Прекратите раздеваться, — густо покраснев, попросила я и отвела взгляд. — Мы же не одни…

Над головой раздался смешок.

— В этом нет ничего такого. Я лишь не хочу, чтобы вы…

— Чтобы я заболела, я знаю, — перебила, тяжело выдохнув. — Я не заболею.

— … и хотел подчеркнуть свое внимание к вам, — бесстрастно договорил граф, будто не слышал меня вовсе.

— Ясно, — произнесла, осторожно отходя. А что тут еще скажешь? Я не мастер интриг, не каждый день участвую в отборе, не каждый день «влюбляюсь» в инквизиторов. Вообще не влюблялась, по правде говоря, и как должна вести себя влюбленная женщина никак не могу представить.

— Дорогие участницы, — бордо произнес Акли, а я едва ли смогла подавить облегченный вздох. Неужели он решил положить конец моим мучениям? — Сегодняшняя встреча подошла к концу, ужин подадут в ваши покои и оставят до утра отдыхать. Я был рад со всеми вами познакомиться. Желаю удачи и хорошо справиться с заданием. До завтра, — Акли поклонился, взглядом передавая слово «жениху».

— Я провел чудесный вечер в компании не менее чудесных «невест». Увидимся с вами вновь за завтраком, а сегодня я желаю вам приятного отдыха и спокойной ночи, — вежливо произнес граф, не изменяя себя. Немногословен, учтив, сдержан.

— Доброй ночи, — исполнила книксен и поспешила на выход, ощущая, как мою обнаженную спину сверлят взглядом. Или взглядами…

До очередной встречи с графом у меня есть почти четыре часа. Хочу провести их с пользой.

Камеристка поджидала меня недалеко от дверей зала и подошла ко мне практически сразу. Она молча поклонилась и пристроилась рядом, выполняя роль провожатой, но во взгляде читался немой вопрос.

— Все прошло… неплохо, — уклончиво произнесла я. — По крайней мере обошлось без драки и вырванных волос.

Камеристка слегка качнула головой.

— Благородные леди не выдирают друг другу волосы, госпожа, — невозмутимо заметила она.

— Что же они делают? — искренне заинтересовалась, гадая, что же меня ожидает.

— Мелкие и крупные подлые каверзы, — чуть передернув плечами, отозвалась камеристка. — Но так, чтобы никто об этом не узнал. Могут испортить платье, подсыпать отраву в бокал, нарочно столкнуть с лестницы, но якобы случайно…

— М-да… — задумчиво протянула я. — Так себе перспективы. Похоже, мне следует быть все время настороже.

— Да, госпожа. И запираться на ночь, — назидательно добавила камеристка…

В покоях я имела удовольствие переодеться в более удобную одежду, хотя и тут мадам Дитрих меня подставила.

Халат шелковый, скользящих по телу, с длинными расклешенными рукавами, что напоминают скорее крылья. И вроде он все скрывает, но такое чувство, что ничего… Сорочка неприлично короткая, едва ли прикрывает колени, без рукавов, а на тонких кружевных лямочках с такой же кружевной окантовкой на груди. Хорошо, Вилма ее не увидит, иначе я рискую лишиться камеристки…

Комнатное платье отличалось изысканностью: ажурная гипюровая ткань, что очень похоже на кружево, рукава хоть и длинные, но просвечивающие, как и спинка. А вот подол и лиф с подкладкой. Я покрутилась перед зеркалом и вздохнула.

— Слишком вызывающе…

Камеристка задумчиво склонила голову.

— Я бы не сказала. Что-то в этом наряде есть… А вот макияж лучше убрать. Естественность придаст образу невинность.

— Вилма… мне почти тридцать, — улыбнулась иронично, отворачиваясь от зеркала.

— Разве это возраст для ведьмы? — невозмутимо отозвалась она, слегка выгнув бровь.

— А… вы знаете? — удивленно произнесла я.

— Видела метку, когда занималась вашими волосами, — бесстрастно подтвердила камеристка.

— Ясно, — кивнула я…

— Позвольте мне сказать, мисс Сноул?

— Прошу… — легко согласилась я. Мне, в принципе, все равно даже, если камеристка на дух не переносит ведьм.

— Я не отношусь к ведьмам предвзято, несмотря на вашу… тяжелую ауру и то, что от вашего присутствия рядом вянут цветы…

— Спасибо, — усмехнулась в ответ и произнесла: — Я, пожалуй, умоюсь и немного почитаю до ужина. Если за мной придут, дайте знать.

— Да, госпожа, — камеристка присела в книксене, а я, после ванной комнаты, сразу отправилась покорять гостиную.

Выбор книг настолько велик и разнообразен, что уже через полчаса меня не существовало для этого мира.

Я устроилась на полу, прямо на мягком ворситом ковре, обложившись томиками последнего издания по травологии и погрузилась в чтение. Не просто чтение, а тщательное изучение и анализ. Особо интересную и ценную для меня информацию, я выписывала себе в блокнот.

Изготавливая духи, я все время нахожусь в поиске новых ароматов и для меня нет ничего ценнее вот таких книг, в которых собрана информация по редким и удивительным травам и цветам.

Где растут, какими свойствами обладают, как правильно их использовать…

Кажется, заглядывала Вилма, но я отмахнулась, сказал, что потом.

Мне не терпелось отправить Стефана собирать цветы багульника, пока он не отцвел, поэтому я села писать письмо.

— Госпожа… госпожа… — раздалось совсем близко. — Вы пропустили ужин.

— Да… — отозвалась, не отрываясь от составления письма, подробно описывая, где растет багульник и какие цветы следует собирать.

— Госпожа…

Рука дрогнула, заставив поднять на Вилму рассеянный взгляд.

— За вами пришли, — с нажимом произнесла она.

— Кто? — сначала не поняла я, а потом вспомнила об угрозе господина инквизитора. Точнее, о его предупреждении.

— Слуга, полагаю, но не могу утверждать наверняка… — Вилма выглядела сбитой с толку.

— Точно. Я немного забылась…

Камеристка скептически выгнула бровь и оглядела поле моей «деятельности». Книги были всюду, как и листы с моими записями. Я даже не заметила, как пролетели четыре часа.

— Да. Немного… — протянула она, едва заметно улыбаясь.

Я вышла из-за стола, откладывая письмо.

— Я все уберу. Правда, — торопливо заверила.

— Не стоит беспокоиться. Предоставьте это мне, — по-деловому произнесла камеристка и поторопила меня взглядом.

У дверей покоев меня ждал служащий Ордена…

Глава девятая

Худощавого невысокого Старшего служащего Ордена я запомнила еще с того раза, когда он меня под конвоем увозил из собственного дома. В одном халате…

— Только не говорите, что снова меня куда-то повезете? — флегматично поинтересовалась, бросив взгляд на перекинутую через руку служащего мантию. В другой — он держал белую маску.

— Вы правы, — сдержанно отозвался мужчина, будто подражая своему инквизитору. — Накиньте капюшон, — коротко велел он, протягивая мне мантию и маску.

— Мы отправляемся на маскарад? — иронично хмыкнула, быстро завязывая тесемки мантии. Маска оделась легко: не мешала дышать и видеть.

— Хуже, — бесстрастно произнес служащий и подставил мне локоть.

Идти никуда не пришлось. Почти сразу, в углублении ниши, за колонной, служащий открыл тайный проход, надавив на самую обычную неприметную плитку среди тысячи таких же.

Потайная дверь дрогнула и довольно быстро отоварилась, а стоило нам зайти, служащий повернул механизм в исходное положение и дверь закрылась вновь.

Переключил рубильник, и на стенах одна за другой вспыхнули лампы. Свет от них исходил тусклый, но этого хватило, чтобы беспрепятственно пройти лабиринт.

За весь путь верный помощник графа не проронил ни слова, а я не торопилась с вопросами. Спрошу у инквизитора при встрече. Ведь, если он что-то делает, значит так нужно, поэтому нет смысла спрашивать, к чему такие сложности?

Граф говорил, ни император, ни распорядитель не должны знать о нашей сделке. Вероятно, все дело в этом. Нас не должны увидеть. Но вот куда именно выведет подземелье — любопытство мучало.

А вывело оно нас прямо к городским воротам, у которых нас уже ждала карета… Служащий помог мне забраться, сел следом и закрыл дверцу, сразу задернув шторки на окнах. Карета тронулась…

Лошадиные копыта, в вечернем затишье, довольно звонко стучали по мощенной камнем улице. По крыше ударили первые капли дождя…

Когда карета остановилась, качнувшись, дождь лил непроницаемой стеной. Запасливый служащий воспользовался зонтом. Широким. Таким широким, что мы запросто поместились под ним вдвоем, и почти ничего не видя, вошли в двери таверны.

… в воздухе пахло мясом. Тмином, вином и лимоном.

Рот мгновенно наполнился слюной: я вспомнила, что пропустила ужин.

— Не снимайте капюшон, — шепнул служащий и повел меня по проходу между столами к винтовой лестнице.

Голоса посетителей заглушала музыка. К запаху еды примешался горьковатый дыма…

Мы поднялись на второй этаж и свернули за угол. В отдельной комнате для «важных» гостей ожидал Адриан Де Камелье за сервированным столом при свечах.

Дверь за мной практически бесшумно закрылась. Дернулась, обернувшись, но лишь обнаружила, что помощник инквизитора тактично испарился.

— Можете снять маску, — не глядя на меня произнес граф. Он был увлечен какими-то документами. — И накидку. Присаживайтесь, Кара, не стойте.

Повесила накидку на железную «трехногую» вешалку и досадливо поморщилась. На полу образовалась лужа, и она становилась только больше.

— Уберут, — прокомментировал граф, легко догадавшись о моих мыслях. Просто поразительно настолько виртуозно он «читает» людей.

Опустилась на мягкое сиденье потирая замерзшие пальцы. Граф поднял на меня задумчивый взгляд, положив ручку поверх бумаг.

— Что на вас одето?

— Платье.

— Я вижу…

— Тогда зачем спрашиваете?

Граф шевельнул губами и потянулся за бокалом с вином.

— Почему оно… гм… в общем неважно.

— Это домашнее платье, — поборов улыбку, произнесла я.

Граф едва не поперхнулся, на мгновение растеряв свое хваленое самообладание.

— Домашнее? — хищная бровь поползла вверх. — Кто вам это сказал?

Непроизвольно усмехнулась, опуская голову.

— Мадам Дитрих…

— Ясно… — коротко отозвался он и убрал со стола документы в красную папку.

Сверкающая хромом металлическая крышка, что закрывала блюдо передо мной так и манила. Закуски на столе вызывали у меня панику, если сейчас же не поем, боюсь, что это я останусь вдовой…

Граф спокойно расстелил на коленях салфетку, снял крышку со своего блюда и взял приборы. Я, чуть задумавшись, последовала его примеру. Не просто же так накрыто на две персоны.

— Слышал, вы пропустили ужин. Чем-то были увлечены?

Я почти донесла кусочек сочного мяса до рта и остановилась, разочарованно скривившись.

— Эм-м… книгами. Вам докладывают о каждом моем шаге?

Граф кивнул, не став отпираться.

— Читали любовный роман?

Вздохнула и все же погрузила мясо в рот. Медленно прожевала и только тогда ответила:

— Почти… последнее издание по травологии.

Граф внезапно поперхнулся, но быстро справился с собой и запил вином.

— Хотите сказать, что занимались работой?

— Нет, я просто… — начала было оправдываться и улыбнулась. — Мне нравится то, чем я занимаюсь и это занятие — не является для меня работой. Я приятно проводила время. С пользой.

— Ясно, — изрек граф и продолжил трапезу.

Я наконец смогла поесть.

Мясо, овощи, гарнир все оказалось восхитительным. Божественного вкуса. Стоило нам закончить, граф дернул за веревку и через мгновение появилась подавальщица. Убрала со стола грязную посуду, боясь поднять на графа робкий взгляд и подала десерт с чаем. К этому моменту со мной можно было говорить о чем угодно, я бы даже сдала государственную тайну, если бы знала. Еда творит со мной невообразимые вещи и делает меня мягкой и сговорчивой.

— На самом деле, я пригласил вас, Кара, обсудить начало отбора и скорректировать ваше поведение, — произнес граф, глядя на меня непроницаемым взглядом. В его серых глазах плясали отблески пламени свечей.

— Почему только мое? — лениво поинтересовалась и взяла десертную ложечку. — Мне кажется, мы оба повели себя несколько иначе, чем планировали. Я растерялась, а вы напали на меня с этой розой… ваша фраза о том, что я ее забыла, звучала как упрек.

Граф покрутил в руке бокал и допил остатки вина.

— Дело не только в розе, Кара, хотя бросить ее было… оскорбительно для меня, будь я настоящим женихом, а вы — настоящей невестой.

— Как хорошо, что это не так… — пробормотала куда-то в сторону и спешно засунула в рот кусок пирожного, чтобы не болтать лишнего.

— Не язвите, Кара…

Я не выдержала, отложила ложку и вытерла губы салфеткой.

— Господин Де Камелье, вы же инквизитор, должны знать, что с цветами ведьмы не очень ладят, только если не варят из них зелье или не делают духи. Роза бы все равно через час-другой завяла, — подавила вздох и добавила: — И, признаться, я не очень люблю цветы.

Граф постучал пальцами по столу, притягивая мой взгляд к персням на них, и спросил:

— Что же вы тогда любите?

Пожала плечами и взяла белую чашку с ароматным чаем, на поверхности которого плавали лепестки жасмина.

— Пауков. Чертополох. Змей…

— В следующий раз подарю вам змею, — невозмутимо произнес граф, проникая взглядом в душу…

— Правда?

— Нет, — нахмурился он. — Чему вы радуетесь? Серьезно думали, я подарю своей невесте змею? Кара… — граф на секунду прикрыл глаза, неожиданно усмехнувшись, а я вновь увидела очаровательные ямочки на небритых щеках.

— Яд змеи широко используется не только в лечебных целях, но и в косметологии… — непринужденно заметила я, возвращая свое внимание к десерту.

— Подарю вам баночку яда, — сдался граф. — Но не стоит меня избегать и бояться. Во-первых, я все же не кусаюсь, во-вторых, вам бояться вообще нечего. У нас договор.

— Буду стараться, — сдержанно отозвалась, отламывая очередной кусочек клубничного пирожного.

Граф подпер подборок кулаком, изучая мое лицо внимательным взглядом.

— Я опасаюсь, что, когда дело дойдет до… поцелуя, вы просто свалитесь в обморок.

Поперхнулась, закашлялась и потянулась за стаканом с водой.

— С чего вы это взяли? У меня нет страха перед поцелуями, — прочистив горло, произнесла я.

Граф едва заметно улыбнулся.

— Но целоваться придется со мной…

— О, нет, не пытайтесь меня спровоцировать, — произнесла и откинулась на спинку сиденья — Я не брошусь сию секунду доказывать вам свои навыки. Поцелуй запланирован на пятом этапе отбора вот тогда и убедитесь.

Граф опустил голову, то ли пряча от меня смешинки в глазах, то разочарование.

— Зовите меня Адриан, когда мы с вами наедине. Все-таки нам необходимо прожить полгода в законном браке, так будет проще привыкнуть.

— Полгода пролетят незаметно, — парировала в ответ.

Граф медленно кивнул, соглашаясь.

— Какое ваше первое задание?

… ощутила, как к щекам приливает кровь и судорожно сглотнула.

— Кара… только не говорите, что потеряли флакон с запиской?

Виновато улыбнулась и потерла лоб.

— Не потеряла. Но еще не смотрела. Я как-то… забылась.

— Кара… — во взгляде инквизитора промелькнула вселенская усталость. — Постарайтесь уже взять себя в руки и серьезней отнестись к нашему договору.

— Прошу прощения, Адриан… — вымолвила, впервые назвав графа по имени. На языке появилось жжение… — Я буду внимательней. Завтра вы меня не узнаете.

— Уже страшно… — усмехнулся он, но быстро вернул себе самообладание. В такие моменты мне казалось, что улыбка графа похожа на одинокую звезду, что ярко вспыхивает на черном небосводе. Ярко, но редко…

— Вы же инквизитор, вам нечего бояться, — не удержалась от шпильки и обернулась на дверь, в которую просочился служащий Ордена.

— Дэс вас проводит обратно до покоев. Завтра увидимся снова, и я хочу услышать ваши мысли по поводу задания. Нам же не нужно, чтобы вы провалились?

Скрытую угрозу не расслышал бы только глухой.

— Спокойной ночи, Адриан, — вежливо простилась и покинула комнату вслед за служащим сразу, как вернула на лицо маску и накинула на голову накидку капюшона.

Уже лежа в неприлично широкой кровати, на мягкой перине, я развернула проклятую бумажку и прочла вслух:

— Приготовьте для жениха что-то особенное, что приятно удивит его и обрадует… И что же может удивить и обрадовать инквизитора?.. что-то из орудий для пыток?

Глава десятая

* * *

В главной городской тюрьме Нисхельма было не так холодно, как в темнице Ордена, не так сыро, да и кормили лучше, а заключенных раз в три дня осматривал лекарь…

Высокую фигуру императора полностью скрывала мантия с широким капюшоном. Лицо прятала кожаная черная маска и только сквозь прорези сверкали таинственные и опасные черные глаза.

Адриан перевел взгляд на перепуганных заключенных, что жались друг к другу на широкой деревянной скамье. Обычные люди, ничем не примечательные. Ни бандиты, ни воры, ни колдуны…

— Задержали сегодня утром, — бесстрастно произнес Сайрон вместо приветствия. — Порочили имя императора, разжигали ненависть, и призывали перейти на сторону ведьм. Мол, император специально давит ведьм, лишает их прав и свободы, чтобы творить «темные дела», прикрываясь именем Сивилы.

Адриан непроизвольно сжал челюсти. Предводительница Салемских ведьм давно сидит у него под ребрами… Хитрая. Неуловимая. Осторожная…

— Я хочу знать, кто надоумил этих добрых людей кричать подобную чушь, привлекая остальных. Имя. Мне нужно имя и голова мерзавки на моем столе… — Сайрон отступил от решетки, уводя за собой Адриана. — Уже завтра газеты появятся на прилавках, люди переключат свое внимание на отбор… Мы должны найти Сивилу, Адриан, пока она не осуществляла свой замысел. Я нутром чувствую, мерзавка близка к своей цели…

Адриан, соглашаясь, кивнул.

— Сегодня ночью пропала еще одна девушка. Ее ищут дознаватели, но вероятность найти несчастную живой очень мала…

— Вот именно, — скрипнув зубами, произнес Сайрон. — Нельзя допустить, чтобы Сивила призвала сущность Мертвого Бога. Если это случится, мы все сгинем в Бездне. Не только Империон…

— А как же отбор? — озадаченно спросил Адриан. — Я должен присутствовать во дворце практически постоянно, а ночью найти Сивилу невозможно, лучше действовать днем… у меня уже есть зацепка, но я не могу ее проверить, пока занят… гм… невестами.

— Предоставь это мне, — в голосе императора послышались нотки азарта и веселья. Что задумал этот коварный интриган? — Я уже обратился к гильдии магов за помощью. Они запечатлят твой образ и наведут иллюзию. Я смогу появляться перед невестами вместо тебя. А ты спокойно действовать, пока Сивила будет уверена, что ты занят. Может, отбор сыграет нам даже на руку…

— Гениально, — равнодушно отозвался Адриан, чуть скривившись. — А как же манера поведения и голос?

— Ты всегда был скептиком, — отмахнулся Сайрон, будто все происходящее лишь игра. Порой его беспечность сильно раздражала, но и с этим Адриан легко справлялся. Игнорировал. Перестраховывался. Делал по-своему. — Я превосходно перевоплощаюсь, мне не привыкать притворяться, ты же знаешь. Буду больше молчать с бесстрастным выражением лица и отвечать всем равнодушно. И все, ни у кого сомнений не возникнет, что я и есть Адриан Де Камелье. Тобой, друг, притворяться несложно.

«Ты слишком самонадеян…» — подумал Адриан, но благоразумно промолчал. Может, Сайрону и удастся обманут других, но ведьма… ведьма слишком проницательна и умна. У нее чуйка к подобным вещам, не зря же ведьма…

Но с другой стороны, даже если догадается? Какая разница? У них договор… А Сайрону вообще плевать, сам же сказал, делай с женой, что хочешь, хоть съешь. Лишнего ведьма сама просто так болтать не станет, пока не спросят. А Сайрон ничего не спросит, потому что о договоре не знает. Заранее ее предупреждать не стоит, мало ли… все же доверия к ведьмам нет. Сивила многих привлекла на свою сторону, ну а если Сноул все же догадается, что император выдает себя за Адриана, то ответов не получит. Главное, встречаться с ведьмой наедине самому, тогда у нее будет меньше подозрений…

— Хорошо, — согласился Адриан. — Тогда дай мне немного времени… поговорить с задержанными, а после отправимся в гильдию.

— Жду в карете, — бросил Сайрон и отправился на выход.

Адриан повернулся к решетке, заставив нескольких мужчин вздрогнуть…

— Кто вам заплатил и сколько?

— Ник-то не платил, сэр… — заикаясь, отозвался худой заключенный в рваной рубахе.

— Нам нечего рассказывать… — внезапно произнес другой, хмуро смотря исподлобья. — Лица мы не видели, только слышали голос. Нам пригрозили, что если не выполним приказ, наших детей вырежут, словно скот…

Адриан скрипнул зубами. Это вполне в духе Сивилы. Люди боятся ведьм и верят, когда им угрожают, а ведь после последней зачистки оставшиеся ведьмы спрятались в убежище. Включая Сивилу. Вероятно, угрожал обычный человек, сторонник ведьм…

Адриан приказал отпустить «мятежников», а сам связался с начальником городской стражи и приказал усилить патрулирование улиц. Ввести комендантский час, чтобы после восьми часов вечера никто из своих домов не выходил и детей без сопровождающих не отпускали.

А уже после того, как вернулся из гильдии магов обратно во дворец, отправил в одно печатное издание письмо с интересной информацией, которая должна не только успокоить людей, но и взбесить Сивилу…

* * *

Утром меня разбудила Вилма, помогла собраться и проводила в трапезный зал на завтрак. Мне не хотелось. Хотелось найти посыльного и отправить письмо Стефану. Багульник волновал меня куда больше…

— Вы превосходно выглядите, — приободрила камеристка, видя мое смятение перед высокими дверями зала.

Потерла переносицу и вздохнула, расправляя плечи. Не важно, как я выгляжу, важно лишь то, как мне продержаться отбор. Как не привлечь к себе ненужное внимание…

За длинным столом царила тяжелая напряженная тишина. И в этой тишине лишь едва слышно звякали ложки…

Невесты ели чинно, мало и с достоинством. Графа не наблюдалось. Зато стоило мне занять свободное место на жестком резном высоком стуле, как в зал ворвался распорядитель.

Акли едва ли не подпрыгивал и лучился счастьем. Его хитрый взгляд прошелся по невестам, задержался на мне, а губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— Дорогие невесты! — он хлопнул в ладони и многозначительно замолчал, дожидаясь, пока все посмотрят на него. — К большому сожалению… наш уважаемый «жених» не сможет присоединиться к трапезе. У графа Де Камелье возникли неотложные дела, но я… с удовольствием постараюсь скрасить ожидание.

Акли резво прошествовал к столу и занял место, предназначенное Адриану. В душе неприятно царапнуло. Почему-то меня возмутило такое самоуправство. Захотелось подойти и вытряхнуть распорядителя со стула.

Невесты немного оживились. Заговорили, заулыбались… видимо, думают, что расположение распорядителя как-то повлияет на выбор графа. Только граф уже свой выбор сделал… И его выбор, остаться вдовцом. Безутешным и одиноким.

— Уже успели подумать над своими заданиями? — хитро поинтересовался распорядитель, беря в руки чашку.

— Ох… — притворно вздохнула рыженькая. — Я в смятении. Времени слишком мало… — и почему-то бросила недовольный прищуренный взгляд на меня, словно это я забрала у нее «время».

— А у меня задание кажется невыполнимым, — пожаловалась златовласая, хлопая ресницами.

… вкус еды не ощущался.

Я меланхолично пережевывала, непроизвольно раздумывая, что может удивить графа?

Речь не шла о еде, так что это может быть, что угодно. Я бы приготовила мужской парфюм, но у меня под рукой ничего нет, да и за два дня сложно сделать что-то по-настоящему стоящее. Можно использовать эфирные масла из ванной комнаты и воду, но вряд ли граф будет пользоваться такими… гм… духами.

Едой его не удивишь, он питается в ресторациях и лучших тавернах столицы. Вязать я не умею, вышивать, к счастью, тоже. Не танцую и не играю ни на чем, кроме как на нервах, но не думаю, что такая игра его впечатлит…

— А вы? Мисс Сноул, вы слушаете? — голос распорядителя резанул слух, заставив меня поморщиться. Распорядитель сверлил меня голодным похотливым взглядом, то и дело ныряя в вырез платья на груди.

— Простите, господин Акли, — вздохнула, выходя из-за стола. — С вашего позволения я отправлюсь к себе и тщательно подумаю над заданием.

— Э-м… — растерянно протянул распорядитель, но не смел меня останавливать, хотя заметно огорчился моему уходу. — Не пропустите обед, мисс Сноул.

— Постараюсь, — отозвалась я и поспешила к дверям. На самом деле, мне срочно нужно отправить посланника домой с письмом для отца, чтобы он передал для меня кое-что важное. То, что может удивить Адриана Де Камелье.

Надеюсь, граф расправится со своими делами к обеду и избавит меня от надобности находиться под пристальным вниманием Акли…

Глава одиннадцатая

Оказывается, найти во дворце свободного посланника — задача не из легких. Вилма знала только императорского, но на то он и императорский, что занимается поручениями императора, а вот обращаться к распорядителю нет желания. От его навязчивого внимания у меня даже аппетит пропал.

Я почти дошла до дверей покоев как остановилась, вспомнив одну интересную деталь. Граф не отрицал, что за мной постоянно наблюдают, значит ли это, что его помощник где-то поблизости?

Я огляделась, наткнулась на вопросительный взгляд Вилмы, и произнесла с виноватой улыбкой:

— Не могли бы вы пока приготовить для меня ванну и позаботиться о чае?.. у меня есть важное дело.

Вилма понимающе кивнула и, не став задавать вопросов, скрылась за дверями моих покоев.

Я отошла в конец коридора, еще раз убедилась, что нахожусь здесь одна и тихо позвала:

— Дэс?

… глупость какая. Я, верно, спятила.

— Дэс! Я знаю, что вы…

Договорить не смогла: мой рот накрыла холодная ладонь, и меня утянуло в стену…

Изумленно захлопала глазами, приспосабливаясь к темноте.

— Только не кричите, — попросил служащий, убирая руку. — Вы же хорошо видите?

— Отлично… — сипло отозвалась, щупая непроницаемую стену. Проход довольно узкий, пыльный, но все же он есть…

— Опрометчиво было так поступать, — произнес мужчина укоризненно. — Даже у стен есть уши, а мое нахождение во дворце не должно быть кому-то известно.

— Простите, — с сожалением произнесла. — Мне очень нужна ваша помощь, чтобы пройти испытание, от которого зависит наш с графом замысел. Если я провалюсь, то вылечу с отбора, а этого допустить нельзя.

Дэс нахмурился, сверля меня недоверчивым взглядом.

— Клянусь, что ничего не задумала, — понимающе произнесла я. — Никаких уловок.

— Говорите, — сухо велел, а я поспешила вкратце изложить свою просьбу.

— Отправляйтесь к себе и подготовьте письмо, — произнес служащий, надавливая на каменную кладку, чтобы открылся проход в стене. — Через полчаса к вам придет посланник.

— Благодарю, — искреннее улыбнулась и поспешила скрыться в покоях, чтобы никто меня не увидел.

— Ваш чай, госпожа, — Вилма отошла от накрытого стола и поклонилась.

— Я буду в гостиной, — произнесла я и отправилась к бюро, на ходу сочиняя письмо для отца.

Через полчаса, как и было оговорено, в мои покои постучал юный парнишка, который заметно растерялся, увидев меня. Его карие глаза изумленно расширились, а я заметила метку Ордена на его руке и улыбнулась.

— Все верно, я ведьма, вы не ошиблись, — протянула письмо и добавила. — Дождитесь, пока мой отец найдет нужную мне вещь, и передаст ее вам. Это может занять время, он болен и не слишком тороплив.

Послушник Ордена молча забрал письмо и удалился, не проронив ни слова. Закрыла дверь и выдохнула. Остается, надеяться, что отец найдет то, что мне нужно и ничего не перепутает…

До обеда я успела принять ванну и провести время за книгами, покидать покои категорически не хотелось. Хотя я слышала, что на территории императорской резиденции есть огромная оранжерея под стеклянным куполом. Признаться, думая об этом, начинает зудеть в одном месте… Сколько же там растений? Наверняка, есть редкие экземпляры. Мне бы пару побегов… один отросточек…

Тряхнула головой и мысленно шлепнула себя по рукам. Нет, я не стану обдирать императорскую оранжерею даже ради создания нового аромата.

— Госпожа, — Вилма как всегда возникла бесшумно, словно призрак. — Пора.

Со вздохом отложила ручку, закрыла книгу, не забыв вложить лист с записями между страниц где остановилась, и поднялась, разминая затекшую шею.

— Ваша лавка пользуется успехом среди аристократов, не зря так много трудитесь, — между делом заметила камеристка.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ, беря расческу. — Поможете с волосами? Мне трудно с ними управляться.

Вилма едва заметно улыбнулась и помогла собрать непослушные кудри в высокую прическу, оголив шею.

— Ваше платье… — вздохнула она, жалобно глядя на мое отражение в высоком большом зеркале трюмо.

— Самое скромное, которое только есть в моем гардеробе, — усмехнулась в ответ и направилась на обед.

Я почти дошла до дверей, как услышала женский голос.

— Кара! Кара, подождите… — златовласая спешила ко мне в сопровождении своей камеристки, подобрав пышные юбки светло-розового платья. — Кара, — участница остановилась в нескольких шагах от меня и прошептала заговорщицким шепотом: — Что у вас в задании?

— Разве это важно? — отозвалась я непринужденно.

Златовласая улыбнулась и пояснила:

— Мое задание немного странное. Я ищу с кем бы могла поменяться.

Мои брови изумленно поползли вверх.

— Не думаю, что это по правилам.

— Ох, Кара!.. — златовласая иронично улыбнулась и посмотрела на меня снисходительно. — Вы же ведьма, вам ли говорить о правилах…

Меня окатило жаркой волной то ли неловкости, то ли недовольства. Меня не сильно удивляет, что Снок догадалась о моем происхождении, она проявляла любопытство еще вчера, меня больше поразила ее бесцеремонность и наглость.

— Вы ошиблись, — сдержанно произнесла я и, обойдя участницу, взялась за ручку двери.

— В чем же? — донеслось насмешливое мне в спину. — Я знаю, что вы ведьма, Кара Сноул.

— Вы ошиблись, — повторила ровно. — Я не нарушаю правил. Иначе, не попала бы на отбор. Желаю вам удачи в прохождении испытания, — открыла дверь и вошла в зал, заполненный людьми.

Граф сидел на своем месте с непроницаемым выражением, что-то отвечая рыжеволосой «невесте», что не упустила случая сесть рядом. С другой стороны от него томно вздыхала брюнетка.

На секунду наши взгляды встретились, и мне почудилось удивление в серых глазах графа. Что опять не так? Не нравится мое платье?

Поприветствовала «жениха» книксеном и отправилась к своему месту, которое не собиралась менять, даже помня наставление о том, что я должна больше проявлять внимания и интерес.

— Мисс Сноул, — обрадовался распорядитель и даже придвинул для меня стул. — Вы очаровательны, словно прекрасная нимфа.

— Благодарю, — натянуто улыбнулась и кивнула подошедшему слуге, что любезно снял крышку с моего блюда.

Акли вернулся на свое место и довольно громко произнес.

— Дорогие «невесты»… рад сообщить вам, что сегодня состоятся танцы. Каждая из вас сможет не только потанцевать с «женихом», но и пообщаться с приглашенными гостями. Возможно, но это только возможно, танцы почтит своим присутствием Его Величество.

Невесты зашептались, а у меня по спине пополз дурной холодок. Не хотела бы я пересекаться с императором… Да и зачем? Не для него ведь отбор.

Граф поманил Акли пальцем и что-то ему шепнул. Распорядитель бросил взгляд на меня и зашептал в ответ.

Непроизвольно напряглась, вслушиваясь.

— … я пригласил мисс Сноул, чтобы… разнообразить отбор так сказать… — глухо донеслось до моего острого слуха сквозь гомон других голосов.

Уткнулась недоуменным взглядом в тарелку, ничего не понимая. Граф спрашивал обо мне? Зачем? У него помутнение рассудка?

— Разрешите, мисс Сноул? — раздался сдержанный низкий голос над ухом, заставив вздрогнуть.

— Прошу, господин Де Камелье, — отозвалась я, показывая, что место рядом не занято.

— Как ваше настроение? Уже осмотрели дворец? — невозмутимо поинтересовался граф, садясь за стол.

Он что? Хочет провести мне экскурсию?

— Еще нет. Были… некоторые дела.

— Дела? — граф вопросительно выгнул бровь. В глазах читался интерес.

— По работе, — произнесла уклончиво, ощущая себя несколько глупо. Мы ведь только вчера об этом говорили в таверне, но может, граф просто играет на публику?

— Изготовление духов? Наслышан… — произнес он, беря в руки приборы. Официант поспешил обслужить графа. — Не будите против прогуляться со мной после обеда?

Вообще-то у меня были планы… но у нас сделка, и я должна беспрекословно подчиняться Адриану Де Камелье. В конце концов, окружающие должны поверить в наши чувства…

— Буду рада, — сдержанно отозвалась, накалывая на вилку кусочек запеченной рыбы.

Граф неожиданно хмыкнул.

— По вам не скажешь.

Подавила тяжелый вздох и произнесла:

— По мне вообще сложно что-либо сказать, я плохо выражаю эмоции.

— Занятно… — загадочно протянул граф и приступил к трапезе, давая мне возможность выдохнуть и утолить голод.

Глава двенадцатая

К сожалению, обед закончился слишком быстро. И даже «невесты» не смогли задержать жениха своими вопросами, кокетливыми взглядами и томными вздохами. Граф был решительно настроен показать мне дворец.

— Мисс Сноул, — сдержанно произнес он, подставляя локоть. И ничего, что на нас все смотрят. В первую очередь, на меня…

Зал покидала под ненавистные завистливые взгляды других участниц. Кажется, ночь ожидается бессонной. И на общем столе больше ничего не пью и не ем, хотя… отравить ведьму проблематично. Еще в ведьмовской школе нас «прививают» с раннего детства. Малые дозы яда в компот на завтрак и тошнота обеспечена на весь день, зато потом… организм привыкает, количество яда увеличивается, расширяется ассортимент…

Нет, есть сильные яды. И такие, вполне, могут убить ведьму. Но не сразу. Останется время принять противоядие, если распознаешь, что тебе так любезно подсыпали.

— О чем вы думаете, мисс Сноул? — довольно равнодушно поинтересовался граф, вроде как из вежливости.

— О яде, — неожиданно призналась, отвечая на недоуменный взгляд вздернутой бровью. — Думаю, как скоро попытаются меня отравить? Или вы полагаете, господин Де Камелье, другие участницы будут спокойно смотреть, как уводят их «жениха» из-под носа?

— Гм… я не подумал об этом, — произнес граф отстраненно. — Но ведь это отбор невест, я могу пригласить на прогулку понравившуюся мне участницу в любой момент.

— Можете… — согласилась, не став спорить. В конце концов, по условиям сделки мы должны больше времени проводить вместе и привлекать к себе внимание, чтобы никто ничего не заподозрил, когда граф выберет меня. Любовь с первого взгляда, так сказать…

— Кажется, вы не сильно рады, — наблюдательно заметил он, но как будто забыл, что радоваться мне нечему. — Вам не лестно мое внимание?

Да о чем он вообще?

— Очень лестно, — ответила равнодушно и перевела взгляд на стены, украшенные барельефом. — Куда мы направляемся?

Граф спрятал крохи эмоций за маской невозмутимости и устремил взгляд вперед.

— Хочу показать вам картинную галерею и выставочный зал, в котором хранятся подарки и сувениры, привезенные из других империй.

— Должно быть, это интересно, — произнесла я, думая о том, как бы не пропустить возращение посланника. Не хочу, чтобы он передал важную для меня вещь камеристке…

— Мисс Сноул, — граф резко остановился и заглянул мне в глаза. — Ради чего вы согласились на участие в отборе?

Вопрос прямой и мягко сказать странный. У меня сразу же родился встречный: «Вы пьяны?», «У вас внезапная потеря памяти?».

— Очень смешно, — пробормотала я и отправилась дальше. — Ваш юмор, господин Де Камелье, впечатлил меня до глубины души, но, пожалуйста… впредь не шутите.

Мне показалось, граф растерянно моргнул, но промолчал и, в принципе, всю «экскурсию» воздерживался от личных тем.

Галерея впечатлила. Я ожидала увидеть портреты династии Де Га, которая правит вот уже почти тысячу лет, но, к моему приятному удивлению, в галерее были собраны картины разных направлений изобразительно искусства. От натюрморта до религиозной живописи. Портреты тоже имелись.

Зал поражал размерами и золотой отделкой. По углам расставлены фарфоровые вазы, на которые страшно дышать не то, что рядом проходить, а каждый шаг разносится эхом и отражается от сводчатого потолка.

— Невероятно… — прошептала завороженно и внезапно уткнулась носом графу в грудь. — Простите…

Граф мягко придержал меня за спину и вдруг шумно втянул воздух возле моих волос.

— Дивный аромат, мисс Сноул. Не зря ваша лавка пользуется популярностью, а товар спросом.

Я лишь кивнула и отошла, пряча смущенный румянец на щеках…

У дверей выставочного зала — стража приветствовала инквизитора, но все же поинтересовалась о цели визита. И граф, словно, был удивлен, но удивление постарался скрыть. Моргнул и наполнил страже о том, кто он и для чего ему так необходимо попасть в зал.

Стражники учтиво поклонились и любезно распахнули для нас двери.

Если галерея впечатлила размахом и отделкой, то выставочный зал экземплярами, что хранились в нем.

— Да тут за день все не осмотреть, — завороженно пробормотала я, озираясь. — Потрясающе… Это все подарки и сувениры, привезенные императору в дар из других империй?

— Почти, — отстраненно кивнул граф, заложив руки за спину. — Некоторые сувениры император приобрел и привез сам. Он любит коллекционировать уникальные в своем роде вещи.

И тут я заметила, просто глаз зацепился:

— А где ваша трость? — это наблюдение поразило меня больше, чем «уникальные в своем роде вещи»…

— Трость? — якобы непонимающе переспросил граф. — Я не нашу ее постоянно с собой, сегодня она мне ни к чему.

— Ясно… — рассеянно отозвалась, уткнувшись взглядом в золотую статуэтку пузатого монаха.

Почему-то мне казалось, граф не расстается с тростью ни на секунду, даже вовремя трапезы. Она всегда при нем, словно… словно нечто очень ценное, необходимое. Важное…

Я уверена, это не просто трость: ни для красоты, ни для стиля, антуража… Граф не хромает, не следует слепо за модными тенденциями… Эти жуткие впалые глазницы черепа навеивают страх, от трости, будто исходит темная аура магии смерти.

Как граф мог просто не взять ее? Так небрежно произнести: «Сегодня она мне ни к чему…»

— Ваши мысли для меня загадка, мисс Сноул, — бархатный голос просочился в мысли, заставив вздрогнуть и посмотреть на графа по-новому.

— Я хочу вернуться, — произнесла деревянным голосом и отправилась к двери, забыв даже извиниться.

Просто… мне вдруг стало так неуютно, так… не по себе. И подсознание кричало: «Беги!.. беги…», а я склонна доверять своей интуиции.

— Мисс Сноул! — громыхнул властный голос за спиной, вынудив меня не только остановиться, но и удивленно посмотреть на графа. — Разве я сказал, что наша прогулка подошла к концу?

Рычащие нотки мне послышались?

— Прощу прощения, господин… Де Камелье, — с запинкой вымолвила я, а сердце так и норовило выскочить из груди. — Я что-то неважно себя чувствую. Могу я просить вас проводить меня до покоев?

Граф сощурился, плохо скрывая гнев, и жестко кивнул, подставляя локоть. Сглотнула и взялась за него, отводя взгляд.

Меня проводили как раз вовремя. Сдержанно простилась с мужчиной, он также сдержанно пожелал мне приятного отдыха и удалился, держа руки за спиной. Не помню этого жеста у графа…

Нет, я, несомненно, очень мало его знаю и не могу судить о поведении и привычках, но… дурное предчувствие, что засело глубоко в груди не дает мне покоя. В дверь постучали, заставив вздрогнуть.

Камериста, которая подскочила с тахты, стоило мне войти, встрепенулась и отправилась открывать. Я же предусмотрительно отступила, стараясь унять сбившееся дыхание.

— Госпожа, — позвала Вилма, пропуская посланника.

Я облегченно выдохнула и улыбнулась чересчур серьезному мальчишке.

Он молча поклонился и протянул мне шкатулку, завернутую в белый платок. Отец, видно, постарался.

— Благодарю, — искренне произнесла я, забирая дорогую для любой ведьмы вещь.

Теперь осталось дело за малым. Немного поколдовать, но так, чтобы никто ничего не узнал и… я пойму, что с графом что-то не так. Точно пойму.

— Я буду в гостиной. Не входите, пожалуйста, без стука и никого без разрешения не впускайте, — на ходу бросила я, закрывая резные двери.

— Да, госпожа, — донеслось вслед, но меня интересовала только шкатулку. Времени осталось не так много…

* * *

Адриан прошел в покои, устало расстегивая порванный камзол.

Менталист смог вытянуть из заключенных ведьм крохи информации… это было тяжело, долго и… мерзко. Ментальный дар, пожалуй, самый жуткий и по-настоящему жестокий.

Кристофф похож на сумасшедшего. Белые спутанные пряди волос, обрамляют худое с выпирающими скулами лицо. Впалые бесцветные глаза, будто остекленели. Кристофф почти постоянно беззвучно шевелит губами и перебирает костлявыми пальцами четки…

Находиться рядом с ним тяжело. Приходится все время «защищать» свое подсознание от «случайного» в него проникновения. На самом деле Кристофф не чурается нырять в чужие мысли и подсознание без разращения. И ему совершенно неважно, кто перед ним. Император или сам дьявол. Плохо, что после таких проникновений в чужое сознание и подсознание, любой может легко спятить и навсегда потерять связь с реальностью. И только смертная казнь задержанного может являться уважительной причиной для вызова менталиста…

Удалось определить расположение убежища Сивилы и даже отправиться туда. Опрометчиво. Это было опрометчиво…

На руке и на боку красовались свежие следы от когтей цирихов, что охраняли вход в пещеру. Эти твари весьма зубасты, опасны и крайне живучи.

Адриан отложил трость и поморщился, трогая края раны.

— И как? Вижу, что поход за головой ведьмы прошел не очень удачно. Она снова скрылась?.. — в кресле сидел император, лениво попивая вино.

— Ваше Величество… — Адриан взял бутылку с круглого столика, чистый бокал и плеснул в него вина. — Не помню, чтобы приглашал вас к себе на аудиенцию. Я бы отчитался перед вами утром…

— К черту Сивилу! — Сайрон неожиданно резко поднялся. В черных непроницаемых глазах сверкали молнии. — Ты притащил на отбор ведьму и мне ничего не сказал! Зачем? Что задумал на этот раз?

— Если притащил, значит так нужно, — ровно отозвался Адриан и сделал глоток. — Или ты перестал мне доверять? Вы общались? — признаться, тревога все же кольнула в груди. Ведьма могла что-нибудь не нарочно выдать.

— Да, — оскалился Сайрон и, залпом допив вино, вернулся в кресло. — Очень мило пообщались… — и неприязненно кривился. — Твоя ведьма… где ты вообще ее откопал?

Адриан потер переносицу и опустился в кресло рядом. В камине весело потрескивал огонь, завораживая…

— Ведьма — это мой запасной план, если не удастся поймать Сивилу. Сейчас она лишилась убежища и сильно обозлена. Мерзавке удалось уйти порталом, но долго прятаться не выйдет. Она попробует отомстить мне, добраться до меня любимыми способами, а значит, будет искать новых союзников…

Адриан осушил бокал и наконец выдохнул, позволяя усталости и боли растечься в по телу…

— Думаешь, Сивила попытается добраться до тебя через Сноул? — брови Сайрона взлетели вверх.

Адриан задумчиво облизал губы. Он допускал такую вероятность, но все же… не брал ее в расчет серьезно. Нет, совершенно нет. Сивила не заявится во дворец, это глупо. Но такая версия сойдет, как оправдание появления ведьмы на отборе.

— Всякое может быть, — непринужденно отозвался он и снова наполнил свой бокал, не предложив императору.

Сайрон откинулся в кресле, держась за круглые подлокотники и иронично усмехнувшись.

— Она совершенно дурная, — на губах заиграла мечтательная улыбка. — Все время витала в своих мыслях и знаешь… — Сайрон повернулся, хитро прищурившись. — Ты ее ни капли не интересуешь.

«Тоже мне новость…» — Адриан не удивился и сделал глоток.

— Скоро, кстати, состоятся танцы. Через час, — непринужденно добавил Сайрон. — Ты, кажется, ранен. Я могу заменить тебя.

— Танцы? — переспросил Адриан, повернув голову. Новость отчего-то взволновала и принесла незнакомые эмоции. Возбуждение и предчувствие чего-то… интересного.

— Да, — улыбнулся Сайрон. — Я бы потанцевал с ведьмой.

— Она не в твоем вкусе, — сдержанно отрезал Адриан и поднялся, направившись к гардеробу. Стоит хоть немного привести себя в порядок и переодеться, чтобы не пугать ведьму своим вымученным лицом и пятнами крови на воротнике и камзоле…

— Не в моем, — охотно согласился Сайрон, пополняя свой бокал. — Но я вдруг почувствовал нешуточный интерес к зрелым женщинам. Думаю, с ведьмой есть о чем поговорить, но она почему-то не спешит делиться с тобой своими мыслями, а сегодня вообще сбежала.

Адриан замер, заметив, как тревожно стало на душе. Сбежала? Заподозрила что-то? Появилось непреодолимое желание увидеть ведьму. Прямо сейчас. В приватной обстановке, но… танцы. Есть в них что-то заманчивое и притягательное.

Адриан хмыкнул, взял чистую одежду и отправился в ванную комнату, бросив Сайрону.

— Я мыться. Ничего здесь не трогай и не смей идти вместо меня, — произнес он, как всегда, без тени эмоций в голосе, игнорируя предостерегающий взгляд черных глаз.

— Значит, ведьма… — задумчиво протянул Сайрон, допил вино и поднялся, усмехаясь своим мыслям…

Глава тринадцатая

Все необходимое, кроме одного важного ингредиента, лежало в шкатулке. Я бережно расстелила белый платок, осторожно положила на него из черного мрамора фигурку кота с рубиновыми сверкающими и в прямом смысле драгоценными глазами. Любовно провела пальцем по выгнутой спинке, потрогала острые ушки и положила рядом ритуальным нож.

… изогнутая рукоять, такой же камень, как и глаза кота, в ней и тонкое костяное лезвие.

Выложила руны, угольный мелок и свечи. Оглядела стол, поднялась и наглухо задернула тяжелые портьеры, золотой цвет которых сильно резал глаза, но в гостиной стало темно, почти как ночью.

Зажгла свечи, ощущая в груди растущее напряжение и как концентрируется энергия. Концентрируется и греет меня, словно лучик солнца. Принято считать, что ведьмовской дар относится к темной силе, но мы способны не только причинять вред, но и помогать, защищать и даже исцелять. Я надеюсь, мой подарок поможет Адриану Де Камелье…

Аккуратно, выводя каждый символ, написала мелком на гладкой поверхности стола заклинание, посыпала сверху горючем порошком и разложила по символам рунические камни. В центр поместила фигурку.

Сейчас я могу провести ритуал лишь наполовину, но до полуночи мне нужно его непременно закончить. А чтобы закончить… мне нужен волос графа. Хм… Надеюсь, они сыплются у него сами, достаточно будет снять один с плеча и не придется выдирать. Выдирать не хотелось бы…

— Госпожа!.. — в дверь постучала камеристка, а ее голос казался встревоженным.

— Вилма, я иду! — выкрикнула, поджигая от свечи лучину. — Еще десять минут!

— Госпожа, танцы! — умоляюще протянула камеристка.

Проклятье… танцы.

Я не должна отвлекаться, одно неосторожное движение и ритуал может обернуться проклятьем. Проклятьем для меня. Ведьмам часто достается…

Медленно выдохнула, повторяя слова заклинания и подожгла порошок. Символы вспыхнули, ослепляя!.. Не отвела взгляд, продолжая смотреть на фигурку кота и шептать въевшиеся в память слова.

Рубиновые глаза сверкнули и погасли. Остался волос и капелька моей крови…

Осторожно накрыла стол предусмотрительно снятой скатертью, не стала раздвигать портьеры и вышла в спальню, плотно закрывая за собой двери.

— Вилма, — произнесла серьезно. — Я не хочу накладывать на дверь проклятье, но прошу… не входите.

В глазах камеристки промелькнул легкий испуг. Представила, как выглядит со стороны мое поведение, и сама ужаснулась.

— Ничего дурного я не делаю, Вилма, — произнесла уже спокойнее и отошла от двери. — Никаких запрещенных ритуалов на крови. Просто пытаюсь выполнить задание распорядителя отбора, но я ведьма и пользуюсь теми средствами и знаниями, что мне доступны.

— А входить нельзя потому…

— Потому, что тогда вся моя работа будет напрасна, — продолжила я с улыбкой. — Ритуал не закончен и любой сдвиг рунического камня или прикосновение к столу чужого человека плохо обернется для меня.

Вилма заметно облегченно выдохнула и попыталась понимающе улыбнуться.

— Танцы совсем скоро, пора бы нам подготовиться.

— Снова переодеваться? — обреченно спросила и печально вздохнула. — Хорошо. Делайте, что нужна, Вилма. Я полностью в вашем распоряжении.

Принять ароматическую ванную оказалось самым простым. Самый сложным… откачать камеристку, когда она увидела выбранное мной белье. Чулки, кружевные подвязки… и бюстгальтер из тончайшего гипюра.

Накинула на себя шелковый халатик и подала камеристке стакан с водой: несчастная безвольно рухнула в кресло и прикрыла глаза, пытаясь справиться с чувствами.

— Если женщине почти тридцать, можно позволить быть немного раскованной и капельку сексуальной, — произнесла я и повернулась к раскрытому гардеробу.

— Кто вам это сказал? — донесся жалобный голос камеристки, заставив меня усмехнуться и вытащить из шкафа самое откровенное, на мой взгляд, платье.

— Мадам Дитрих, — улыбнулась, приложила к себе наряд и повернулась к камеристке, видимо, чтобы добить ее окончательно.

— Святая Благородица… — прошелестела губами Вилма и махом допила воду. — Если вы серьезно вознамерились надеть для танцев это… то следует идти до конца, — произнесла она решительно и рывком встала с кресла.

«До конца», в случае Вилмы, означало поднять волосы в высокую прическу, полностью обнажив шею и спину, чтобы они не прятали серебряную цепочку вдоль позвоночника.

Шею едва прикрывал кружевной воротник, а спину — прозрачная органа. Кружево на груди, которую поддерживает плотный каркас лифа, а юбка платья гладкая, переливающаяся, словно жемчуг.

Вилма оглядела меня придирчивым взглядом и выдохнула через нос, поджимая губы.

— Макияж сделаем ярче. Подчеркнем губы и глаза. Глаза у вас невероятные…

Я же беспечно пожала плечами и осторожно опустилась в кресло перед зеркальным трюмо.

Пусть Вилма делает, что считает нужным. Это не имеет особого значения… Я знаю исход этого отбора. И мне даже немного жаль остальных «невест»: они искренне на что-то надеются, не подозревая, что у них нет ни шанса. Хотя… может, Граф передумает, отпустит меня и женится по-настоящему? Такое ведь возможно?

Вспомнила суровое лица Адриана и мысленно передернулась. Нет. Этот человек не может влюбиться. Просто невозможно. Он не способен на чувства, в его серых глазах царит стужа, Адриан холоден ко всему, что не касается работы. Уверена, когда казнят ведьм, его глаза загораются живым блеском…

Мурашки стремительно ползли по рукам и спине, а в груди сдавила тяжесть. Я связалась с опасным человеком… нет, не человеком. Некромантом. И кажется, только сейчас стала это осознавать.

— Готово… — как-то блаженно вымолвила камеристка и отступила. — Можете смотреть, госпожа. Вы прекрасны…

Распахнула веки, немного поморгала и присмотрелась к своему отражению. Глаза яркие, выразительные, даже взгляд изменился. Стал более… вызывающим. Губы чувственнее…

— Надеюсь, меня не обвинят в попытке приворожить «жениха», и не сожгут на праведном костре, — пробормотала, поднимаясь и расправляя подол платья.

— Вы завоюете сердце графа без всякого колдовства, — выдохнула Вилма и ободряюще улыбнулась. — Нам пора.

— Да… — рассеянно отозвалась и последовала за камеристкой.

В танцевальном зале собралось много гостей. Церемониймейстер представил меня, как и полагается, но кажется, из-за музыки и голосов никто не обратил на это внимания.

На стенах горели тусклые лампы, создавая приглушенное освещение. За коном смеркалось, пахло цветами. Запах настолько резкий, что хочется чихнуть. Мой взгляд зацепился за высокие вазы с красными розами и стало не по себе. Вспомнилось как граф подарил мне такую.

Несколько участниц, что вели светскую беседу с гостями, заметили меня и стали перешептываться. Я тряхнула головой и направилась к столу с закусками.

— Как прошла прогулка с Адрианом? — путь мне преградила златовласая. Ее голубые глаза поддернула пелена гнева. — Вижу не очень, раз ты решилась раздеться, чтобы привлечь его внимание.

— Зависть… плохое чувство, — назидательно произнесла я и обошла участницу, продолжив свой путь. Вслед мне раздался изумленный «ох», видимо, златовласая разглядела прозрачную «спинку» и цепочку.

Усмехнулась и «украла» с подноса бокал с шампанским. Повернулась спиной к стене, подальше от любопытных глаз, и пригубила напиток.

В зал вошел граф.

Каким-то образом он сразу почувствовал мое местонахождение и устремил на меня свой пронзительный острый взгляд. Дыхание мгновенно перехватило… казалось, остальной мир перестал существовать. В груди колотилось сердце, словно загнанный в ловушку заяц. Я представить не могла, что буду испытывать такой поток чувств от одного лишь взгляда. И пусть этот взгляд пробирается вглубь подсознания, вытрясает из меня душу, ненормально так реагировать.

Граф целенаправленно шел ко мне, но это оказалось не так просто. На пути инквизитора постоянно появлялись люди, а я как ненормальная отсчитывала секунды до нашего «столкновения». После дневной «прогулки», я все еще ощущаю неприятное волнение.

Граф здоровался с гостями, пожимал руки, кланялся «невестам», наверное, говорил комплименты…

Я на мгновение выдохнула и осушила бокал, позабыв, что в нем шампанское, а не безобидный компот. Жар мгновенно растекся по телу, а щек коснулся румянец.

— Итак, дорогие участницы и гости этого вечера… — я не заметила, как на стене появился распорядитель. Акли сегодня выглядел не так как обычно. Словно мужчина принарядился, словно прихорашивался. — Каждая участница имеет право на один танец с женихом, я буду называть имена по списку. Пока одна «невеста» танцует с женихом, остальных могут пригласить на танец гости.

Послышались шепотки. Многие участницы устремили взгляды на меня, словно я уже успела сделать им что-то плохое.

— Первой танцевать с женихом предоставляется право мисс… — Акли уткнулся глазами в свои карточки, но тут на сцену запрыгнул граф, заставив некоторых охнуть от неожиданности. Он стремительно приблизился к распорядителю и что-то шепнул ему на ухо, после чего покинул сцену тем же способом, которым и оказался на ней.

— Гм… — Акли прочистил горло. — На первый танец приглашается мисс Аббигейл Снок.

Я изумленно моргнула и перевела взгляд на довольную златовласую. Она не была первой в списке. Граф сдержанно поклонился участнице и протянул раскрытую ладонь. Заиграла медленная музыка. Его рука легла на спину златовласой, но ни одной эмоции на гранитном лице графа не проявилось. Он казался безучастным. А вот девушка светилась от счастья, она так восторженно хлопала ресницами, что мне казалось, сейчас взлетит.

В груди кольнуло неприятное чувство. Скривилась, разозлившись на себя, и потянулась к блюду с закусками. Еда всегда меня успокаивала.

— Добрый вечер, мисс Сноул… — раздался мягкий тягучий голос рядом. Вздрогнула, застыв с протянутой рукой, переведя недоуменный взгляд на распорядителя, который поедал меня похотливым жаждущим взглядом и даже не пытался скрыть своего желания.

Может, зря я не взяла зелье, подавляющее мужское сексуальное влечение?

Глава четырнадцатая

— Какие-то вопросы, господин Акли? — сдержанно поинтересовалась, с сожалением поглядывая на блюдо с закусками. Надо взять за правило, что есть следует перед торжественным приемом.

— Хотел отметить, мисс Сноул, вы прекрасно выглядите и держитесь. Для ведьмы…

— Для ведьмы? — не сдержав усмешку, переспросила я. — Что вы имеете ввиду?

Распорядитель якобы смутился и облизал губы.

– Вы же понимаете, мисс Сноул, что надеяться на внимание графа глупо? Вы приглашены на отбор для…

— Для чего же? — я откровенно забавлялась, но при этом старалась вести себя вежливо. — Мне казалось, шансы всех участниц равны.

Распорядитель смерил меня долгим взглядом и внезапно произнес, не став доказывать свою точку зрения.

— А давайте потанцуем? Я приглашаю вас.

Только хотела сказать, что это не лучшая идея, как за спиной раздался пробирающий до дрожи равнодушный голос.

— Господин Акли. Вы забыли для чего приглашены на отбор? Забыли о своих обязанностях?

… рядом раздалась яркая вспышка аппарата…

Почему это всякий раз происходит неожиданно? Как у фотографов выходить быть столь незаметными, таская за собой такую огромную штуковину?

— Прошу прощения, господин Де Камелье, я просто подумал, что мисс Сноул скучает.

— В обществе еды, мисс Сноул никогда не скучает, — бесстрастно отрезал граф, вызывая мой тихий смешок. Я и забыла, что кто-то очень наблюдателен. От внимательных стальных глаз не скроется ни одной детали…

Акли улизнул и уже оказался на сцене.

— Дорогие участницы! До следующего танца у вас есть пара минуток пообщаться с гостями и перекусить, — он галантно поклонился и чинно спустился в зал.

— Как вы? — граф протянул мне бокал с шампанским.

— Держусь, — уклончиво отозвалась, опасаясь что-то говорить после сегодняшней прогулки.

Граф неожиданно приблизился и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Кажется, мисс Сноул, вы решили отступить от нашего договора и покорить всех мужчин в этом зале.

Неожиданно смутилась и сглотнула.

— С чего вы это взяли? — голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы, а на месте прикосновения пальцев графа к моей щеке, остался пылающий след.

— Ваше платье, — ровно произнес он и сделал глоток вина. — Ваш макияж. Весь ваш образ кричит о том, что вы заинтересованы во внимании мужчин. Не замечаете, как на вас смотрят?

Усмехнулась, пробежавшись по залу взглядом. на нас, и правда, смотрят. Особенно мужчины.

— В обществе еды, господин Де Камелье, я не только не скучаю, но и ничего не замечаю, — позволила себе усмехнуться и отпила из бокала. Шампанское приятно пощипывало на языке.

— За вами следует постоянно присматривать, — бесстрастно произнес граф и едва заметно поморщился. Неосознанно, я стала более пристально наблюдать за ним…

— На следующий танец с женихом приглашается… мисс Сноул, — притворно радостно произнес распорядитель, бросив на меня прищуренный взгляд.

… заиграла медленная музыка.

Граф поставил бокал на стол и пригласил меня, поклонившись.

— Окажите мне честь?

— С удовольствием, — отозвалась вежливо, отвечая книксеном и вложила свою ладонь в его. В его широкую и теплую, ощущая, как по спине пробегают мурашки.

Граф сопроводил меня в центр зала и опустил одну свою руку мне на талию.

— Надеюсь, вы умеете танцевать, — шепнул он, гипнотизируя взглядом.

— Не надейтесь, — шепнула в ответ, смело глядя в бездонные пронзительные глаза.

Странно, что сейчас, в объятьях графа меня ничего не беспокоит. Не тревожит. Пожалуй, лишь только то, что он периодически морщится, будто… будто превозмогает боль.

Граф уверенно повел меня в танце, он не пытался флиртовать, не улыбался… вел себя также сдержанно, как и с златовласой участницей, но неожиданно заговорил.

— Дэс доложил мне, что некоторые «невесты» враждебно относятся по отношению к вам… — задумчиво посмотрел на меня и добавил: — А завтра в газетах появится наша фотография и статья о том, что на отборе ведьма…

— Вы поэтому попросили Акли объявить первый танец с мисс Снок? Хотели отвлечь от меня внимание и снизить уровень враждебности других участниц? — внезапно догадалась я, сместив ладонь с плеча на бок графа. Я просто хотела… а может, интуитивно почувствовала и… граф беззвучно зашипел сквозь сцепленные зубы.

Наши взгляды встретились.

— Вы очень проницательны, — безэмоционально произнес он. — Но могли бы перестать давить пальцами на… это место?

— Вы ранены, — констатировала я и неожиданно осуждающе покачала головой. Под пальцами почувствовалась влага. От мысли, что это кровь, разозлилась. — Почему не обратились к лекарю? Не позаботились о себе?

Граф на мгновение улыбнулся.

— Мне лестна ваша забота, но… танец закончился, — граф выпустил меня, а я украдкой посмотрела на свои пальцы. Кровь. Камзол инквизитора пропитался кровью, а он скачет по сценам и танцует как ни в чем не бывало.

— Вы ведете себя безрассудно, — прошептала, сжимая пальцы в кулак, и предусмотрительно отошла, позволяя другим участницам подойти к графу. Взяла салфетку и незаметно вытерла руку…

«Невесты» восторженно обступили своего жениха и засыпали вопросами. Надо отдать графу должное, он никак не показывал, что ранен, и всем отвечал вежливо почти дружелюбно, а в моей груди уже разливалась тревога.

Почему он ранен? Кем? Искал убежище ведьм и наткнулся на стражей? Что могло произойти? Или нежить опять пересекала границу?

Если раньше Адриана Де Камелье гильдия некромантов не дергала, то теперь часто обращается к нему за помощью. Говорят, он может призывать слуг Хороса. Великого Бога Мертвых. И эти слуги очень действенны не только против нежити, но и против живых…

— Мисс Сноул? — передо мной возник въедливый мальчишка-обозреватель. — Какие отношения связывают вас и графа Де Камелье? Вы были знакомы ранее?

— Мы? — усмешка получилась искренней. — Вы ведь уже знаете, что я по происхождению ведьма, тогда, о каких отношениях говорите? Не стоит забывать, что Адриан Де Камелье в первую очередь инквизитор.

Глаза мальчишки лукаво сверкнули. Он пробежался по моей фигуре оценивающим взглядом и произнес:

— Господин Де Камелье в первую очередь мужчина, а вы — красивая привлекательная женщина. На вас невозможно не обратить внимание…

— Рада, что вы оценили работу мадам Дитрих по достоинству, — сдержанно улыбнулась и отошла, пропустив, что уже объявили следующий танец.

На этот раз граф держал в своих руках очаровательную Матильду Леман. Глаза девушки искрились весельем, а полные губы не покидала томная улыбка…

Я убедилась, что рядом со столом с закусками никто не стоит и хищно прилизалась к блюду с креветками в панировке. Уже потянулась, предвкушая наше бурное, хоть и недолгое, знакомство, как церемониймейстер грохнул палкой…

— Его Величество Сайрон Де Га Седьмой, правитель Империона.

Музыка мгновенно смолкла, все гости и невесты повернулись к дверям зала.

Я со вздохом отложила вилку. Императора только здесь и не хватало. А ведь у графа кровоточит бок, и эта мысль все сильнее меня тревожит, больше, чем черные пронзительные глаза Его Величества, направленные на меня…

Глава пятнадцатая

Если рассуждать логически, какое императору дело до меня? До обычной ведьмы? Тогда почему я ощущаю себя в опасности? Почему чувство, что мне следует бежать?

Нет, я бежать не стану. Точно не стану. И это не я иду по направлению к лоджии. Проклятье… я все-таки спасаюсь бегством. Как глупо и нелепо, но… интуиция еще ни разу меня не подводила.

Император, видимо, заметил, что стоять на месте и ждать его высокое превосходительство я не собираюсь и целенаправленно двинулся ко мне.

Проклятье… повторила мысленно и ускорилась.

— Простите, — улыбнулась мужчине, которого задела, и дернула ручку лоджии.

Открывайся же ты…

Обернулась и облегченно выдохнула. Император общался с гостями и сдержанно улыбался участницам.

— Пытаетесь сбежать? — раздался глубокий голос прямо над ухом.

Испуганно дернулась и едва не упала назад, но граф услужливо придержал меня за руку.

— Хотела подышать свежим воздухом. А вы? Почему не танцуете?

Граф опустил голову, будто прячет усмешку.

— Мне нужен небольшой перерыв.

Закатила глаза, не выдержав.

— Вам нужен лекарь, уход и отдых.

— Не сейчас… — глухо отозвался инквизитор, снова поморщившись. Что за упрямец?!

— В самом деле, как можно быть таким безрассудным? — я произнесла это вслух? Проклятое шампанское… это оно так действует. Точно…

— Вы отчитываете меня? — чувственных губ графа коснулась иронично-заинтригованная улыбка. — Мы еще даже не перешли к пятому пункту, а вы уже ведете себя, словно моя жена.

— Вхожу в роль, — произнесла сдержанно, озираясь. Император окружен «невестами» и, кажется, обезврежен.

— Сильно не входите, — граф все же улыбнулся, приковывая мой взгляд к его губам. Просто поразительно, как обычная улыбка меняет человека! — Может, просто поможете мне?

— Помогу? Сейчас? — опешила я, «прикусив» язык, и поморщилась. Следует говорить тише. Дэс прав, даже у стен есть уши.

— Сейчас вряд ли, — чему он забавляется? — Я могу заглянуть к вам после танцев, они скоро закончатся.

Мне по-прежнему нужен волос графа, так почему бы ему не заглянуть? И ничего, что жениху не следует бродить вечерами по покоям «невест»…

— Признаться, ваша рана меня беспокоит, а я не люблю беспокоиться, — деловым тоном отозвалась я, сохраняя невозмутимое лицо.

— Это значит, да? — загадочным тоном прошептал граф, гипнотизируя меня взглядом. И это… смущает.

— Вы без нескольких пунктов мой супруг, разве могу я отказать? — прошептала одними губами, но очень выразительно. Адриан точно понял. Понял и снова заправил прядь волос мне за ухо.

— Рассчитаю на вашу помощь.

— Сильно не обольщайтесь, — дернула плечиком и отвела взгляд. — У меня нет под рукой никаких трав… Могу приложить к вашей ранее «живое» слово, но не уверена, что поможет. Это как молитвой воскрешать покойника.

Граф неожиданно издал смешок и поджал губы, старательно изображая серьезность. Но я видела… Я все-все видела! Он умеет смеяться.

— На танец приглашается очаровательная мисс Верона Шорк, — довольно объявил распорядитель, улыбаясь императору. Нашел себе новый объект симпатии?

Брюнетка подобрала юбки фиолетового платья и поспешила в центр зала. Граф поклонился мне, извиняясь.

— Прошу простить. И… не скучайте, Кара. Скоро увидимся… — последняя фраза мне, скорее, почудилась…

Не знаю, что сейчас происходило, но чувство… что мне это понравилось. Приложила ладонь к пылающей щеке и нервно усмехнулась. Сумасшедшая. Просто спятившая ведьма!.. как может импонировать общение с инквизитором? Ладно бы с каким-нибудь обычным. Но это же граф Де Камелье!.. самый опасный человек Империона…

— Как проходит отбор? Вам нравится? — прозвучал сдержанно-вежливый голос рядом.

Мысленно передернулась и исполнила реверанс, приветствуя императора.

— Ваше Величество. Чудесный вечер, — мой голос звучал безжизненно. Я смотрела в темные глубокие глаза императора и не понимала почему меня сковывает нерешительность и страх? И почему это чувство кажется таким знакомым…

— Собирались подышать воздухом? Позвольте вас сопроводить.

Император не спрашивал, а утверждал. Он сопроводит, даже если мне уже не нужно на воздух.

Любезно распахнул для меня дверь и, слегка поклонившись, пропустил вперед.

— О чем вы говорили с господином Де Камелье? — император зашел следом и подошел к высоким белым перилам, закладывая руки за спину…

Я склонила голову, задумавшись, о том, почему жест кажется таким знакомым? По спине пополз дурной холодок. Нет… нет, точно нет. Это не мог быть император. Зачем? Какой смысл в том, чтобы притворяться графом? Наводить иллюзию хлопотное и затратное дело, ради какой цели столько усилий?

О чем говорили? Чтобы я не сказала, император вряд ли поверит. Полагаю, он знает графа лучше, чем кто-либо…

— Господин Де Камелье интересовался не слышала ли я что-нибудь о Салемских ведьмах, Ваше Величество, — ответила предельно ровно и уверенно. Мне показалось, что такой ответ наиболее правдоподобен. Не стал бы инквизитор говорить с ведьмой о погоде, даже на отборе невест. А то, что императору известно мое происхождение, я не сомневаюсь.

Ну вот, как я и думала, на серьезном лице монарха не промелькнуло не единой эмоции.

— А вы слышали? — ровно поинтересовался он.

— Увы, — тем же тоном отозвалась я. — Закончила ведьмовскую школу с отличием, получила метку, лицензию на торговлю и открыла свою лавку. Я веду предельно честный образ жизни. Вы, наверное, в курсе…

— Изготавливаете духи… — лукаво улыбнулся император. Темные глаза сверкнули предвкушающим блеском. — Мисс Сноул, почту за честь пригласить вас на танец, — к моему глубокому изумлению, император не шутил. Он галантно поклонился, держа одну руку за спиной, другую протягивая мне.

Глубоко вдохнула, на секунду встречаясь взглядами с графом, который закончил танец с брюнеткой, и не видя выхода, вложила свою ладонь в ладонь императора…

Глава шестнадцатая

Руки императора покрывали белые, в тон его мундира, перчатки из тончайшей кожи, прикосновение к ним не вызывало ни тепла, ни холода. Но я все равно чувствовала себя неуютно. Никогда бы не подумала, что буду иметь с императором столь… тесное знакомство. Кажется, он прижимает меня к себе слишком сильно…

Боясь сделать лишний вдох, чтобы не коснуться груди императора своей, я ловила ритм при этом, пытаясь не отдавить монарху ноги. Уверена, он бы сделал вид, что не заметил, но… лучше не стоит.

— О чем вы думаете?

Вопрос заставим моргнуть и посмотреть императору в глаза. Такие темные и глубокие они, будто бы, засасывают в бездну. Поглощают…

— Думаю, как бы не отдавить вам ноги, — призналась, закусив губу изнутри.

Император усмехнулся, скользнув по моему лицу заинтересованным взглядом.

— Вы же ведьма, Кара, как вас угораздило попасть на отбор для инквизитора? — он не собирается просто наслаждаться танцем, да?

Печально…

— Случайно, полагаю, Ваше Величество, — сдержанно отозвалась, глядя в сторону. Лучше считать шаги… — А с другой стороны, чем я отличаюсь от остальных участниц? Может быть, у меня три ноги или хвост прячется под платьем? Ведьма — не клеймо и не образ жизни, а я законов не нарушала. Живу себе, как любой порядочный гражданин нашей империи…

— А у вас язык развязывается стоит только упомянуть ваше происхождение. Да, Кара? — поддел император, лукаво улыбаясь. — Характер у вас боевой, стоит заметить. Уверен, вы составите конкуренцию другим «невестам».

Раз уверен, зачем тогда спрашиваешь?

Стоит ли сказать, что его инквизитор ранен или император знает? А если скажу, не привлеку ли к себе еще больше внимания? Думаю, граф не оценит такой инициативы и, в принципе, все держит под контролем. У него не может быть иначе…

Машинально нашла графа взглядом, лишний раз убедившись, что он владеет ситуацией. Ведет себя уверенно, даже что-то отвечает обступившим его невестам. Интересно, если бы не наша сделка, хоть у кого-нибудь из участниц был бы реальный шанс растопить сердце инквизитора? У златовласой, например? Она так и вьется возле графа в бесплодных попытках привлечь его внимание. Улыбается столь призывно, что слепит глаза…

— Вы меня совершенно не слушаете, — усмехнулся император, выдергивая меня из размышлений.

Густо покраснела, опуская голову.

— Прошу прощения, Ваше Величество, за бестактность. Мне безумно стыдно…

— Вам стыдно, но вряд ли вы раскаивайтесь, Кара, — заметил император, останавливаясь.

Танец наконец завершился. Чудом сдержала облегченный вздох и исполнила реверанс.

— Благодарю за танец, — император поклонился в ответ, но вопреки моим ожиданием не ушел. — Хочу представить вас, Кара, гостям. Вы же не против?

— Почту за честь, — отозвалась, выдавив из себя крайне вежливую улыбку.

Только не заплакать, только не заплакать… и не смотреть в сторону креветок, с которыми меня так коварно разлучили.

Император подставил локоть, и снова мне почудилось в этом жесте что-то мучительно знакомое…

— Кара, это лорд Кайран, он управляет земельными вопросами нашей славной империи. Лорд Кайран, позвольте представить вам мисс Кару Сноул.

Высокий сухопарый мужчина недоверчиво прищурился и поклонился.

— Рад знакомству, — холодный бесстрастный голос нельзя назвать радостным и дружелюбным.

— Взаимно, лорд Кайран, — отозвалась я, не догадываясь, к чему этот театр.

Затем меня представили министру финансов, послу иностранных дел…

— Ваше Величество… — не выдержала, вздохнув. — Я, правда, не понимаю, какой смысл представлять меня всем этим людям? Вряд ли я заинтересую их как личность, или заинтересуют мои духи. Вряд ли мы когда-либо еще пересечемся.

— А я все ждал, когда ваша выдержка закончится, — усмехнулся император, протягивая мне бокал с белым вином.

— Она закончилась в самом начале, перед знакомством с лордом Кайраном, — многозначительно произнесла я и сделала приличный глоток вина. Эту пытку просто невозможно вынести, находясь трезвой…

Император издал смешок и пригубил вино.

— Есть что-то удивительное в вас, Кара. Что-то живое и настоящее. Загадочное…

— Не думаю, — смущенно отозвалась, снова делая глоток. — Просто у меня мало опыта… я не вела придворной жизни, никогда не относилась к высшему обществу. Скорее, меня можно назвать невоспитанной простолюдинкой…

— Ваше Величество, — граф появился неожиданно, но я, как ни странно, обрадовалась. Сердце дрогнуло и забилось чаще, на душе непривычно полегчало, и я с трудом удержала рвущуюся улыбку. — Можно попросить уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени?

Император ответил вздернутой бровью и благосклонно кивнул. Мне показалось, что граф просто решил избавить меня от общества императора и дать возможность перевести дух. Или перекусить. Кажется, Адриан Де Камелье видит меня насквозь.

Собственно, мое знакомство с креветками так и не состоялось. Они закончились, и я успела лишь попробовать несколько ветчинных рулетиков.

На сцену вышел распорядитель и бодро объявил:

— Дорогие участницы, этот превосходный вечер подошел к концу, а завтра… — Акли обвел зал лукавым взглядом. — Традиционный завтрак пройдет не совсем традиционно, а на природе. В императорском парке. У вас будет возможность насладиться не только обществом нашего уважаемого «жениха», но и прекрасными видами.

«Невесты» робко зашептались. Тут и там раздавались вспышки аппаратов. При таком количестве обозревателей и фотографий, этот отбор точно занесут в историю и его долго и со вкусом будут обсуждать не только в Империоне…

— А сразу после обеда мы подведем итог первого испытания. Каждая из участниц должна будет предъявить выполненное задание и получить заслуженную оценку, — добавил Акли, напомнив мне о главном. О моем незаконченном ритуале. — Желаю всем хорошей ночи, увидимся завтра, — он поклонился и поспешил сойти со сцены, а невесты — проститься с графом, не забывая одаривать того кокетливыми улыбками.

Я вздохнула и вдоль стеночки направилась к выходу, ощущая тяжелый взгляд, направленный в спину. Меня никто не пытался задержать, не пытался заговорить или что-то спросить. И как только покинула зал, ускорилась, несмотря на то, что ноги в туфлях немного гудели.

Вернулась в покои и первым делом отпустила камеристку, заверив, что справлюсь сама. И я справилась. Смыла яркий макияж, распустила волосы и почти сняла платье, только вот крючки не поддавались. Или у меня просто не хватает сил расстегнуть их.

Шеи коснулись пальцы…

Испуганно дернулась, едва не врезавшись в дверцы шкафа.

— Тише, Кара, я не кусаюсь… — безэмоционально произнес граф, ловко расстегнув крючок сзади на вороте.

— Может и нет… — выдохнула, отворачиваясь, ощущая, как в груди грохочет сердце. Не думала, что граф явится так скоро. — Но зачем подкрадываться? Разве вас не учили стучать в чужие покои? — раздражение прорвалось само собой.

Граф сместил пальцы на мой бок и ловко щелкнул крючком, не торопясь приступать к следующему, а их сбоку порядка десяти…

— Не хотел привлекать лишнее внимание, — бесстрастно пояснил он. — Вам не следует бояться, Кара. Без спроса могу войти только я.

— И убийца… — прошептала, упираясь ладонями в шкаф. По телу прокатилась дрожь…

Граф расстегивал крючки, а я молилась, чтобы закончил быстрее и убрался из моего личного пространства.

— На танцах вы вели себя смелее, — непринужденно заметил он.

Придержала рукой платье, чтобы не свалилось и повернулась, выдыхая.

— Благодарю за помощь. А теперь не могли бы вы отвернуться?

Граф не спешил отступать, он разглядывал меня чуть склонив голову набок.

— Император ни о чем не спрашивал? Может, интересовался что нас связывает? Или… — взгляд графа стал ярче, будто наполняясь светом, — может интересовался вами?

Прижалась к шкафу, нервно покусывая губу.

— Если честно, я вообще перестала понимать, что происходит, — стоит ли говорить графу о моих подозрениях? — Сегодня днем… мне показалось, что…

Я сглотнула и облизала пересохшие губы. Граф отступил, отворачиваясь, и направился к окнам, на ходу снимая камзол.

— Что вам показалось, Кара?.. смелее. Вы должны делиться всеми своими подозрениями и переживаниями ради нашего общего дела.

— Раздеваетесь вы тоже ради нашего общего дела? — настороженно поинтересовалась и тут же мысленно хлопнула себя по лбу. — Ваша рана… — поморщилась и развернулась к шкафу. Достала халат и отправилась с ним ванную комнату. — Вы присядьте пока… — и скрылась за дверью.

О камеристке я позаботилась, а вот о чае для графа и о стерильной повязке для графа нет. Быстро освободилась от платья, закуталась в длинный шелковый халат и вышла. Граф стоял ко мне спиной, демонстрируя обнаженный торс. Его смуглая гладкая кожа приковывала взгляд и рельефное тело вызывало восхищение.

— Смотрю, вы всерьез увлеклись чтением, — произнес граф, поворачиваясь и держа в руке одну из отложенных мною книг.

Мой взгляд скользнул ниже и уперся в рванную рану на левом боку и руке.

Через несколько минут я нарезала из хлопковой наволочки лоскутки, приготовила чистую теплую воду и даже нашла немного трав в своих запасах.

— Все это ерунда, моя помощь вряд ли окажется полезной, — покачала головой, смачивая тряпку в глубокой миске. Граф устроился на табурете. — Вам следовало сразу обратиться к лекарю.

— Так что вам показалось, Кара? — поинтересовался граф, игнорируя мое замечание.

— Показалось, что… — приложила тряпку к ране и стала обрабатывать, — что вы вели себя немного странно. Какова вероятность, что под вашей личиной был кто-то другой? — подняла взгляд и судорожно сглотнула. Глаза графа сверкали зеленоватым блеском магии смерти…

— Вы очень проницательна, Кара, но неосторожны. А вдруг, и сейчас кто-то другой под моей личиной?

Моя рука дрогнула, но граф даже не поморщился, хотя я мазнула тряпкой по ране.

— Может и так, но каким-то образом я чувствую, что вы — это всего лишь вы. Интуиция…

Граф убрал мою руку и подал мне сухую повязку, как бы намекая, что пора заняться делом.

— Могу я быть уверен, что вы не станете задаваться вопросами?

— Я уже ими задаюсь, — призналась виновато и улыбнулась, опуская приготовленный отрез ткани в настоявшийся отвар трав. — Рану не во дворце же заработали? Похоже на следы от когтей… Кто-то изображает вас, пока вы… — я не осмелилась предположить, чем конкретно граф занимался. Может, мне и знать не положено.

Граф слабо усмехнулся и устало потер переносицу.

— Почему вы не замужем, Кара?

Вопрос слегка ошеломил.

— Гм… я почти замужем. За вас. Забыли?

Граф оценил иронию, криво улыбнувшись.

— Все дело в сестре? Не могли ее бросить? Или это банальное чувство вины?

— Не знаю… — отозвалась, тяжело выдохнув. — Наша мама умерла, когда Ирида была совсем маленькой. Точнее… трагически погибла. Закрыла Ириду собой, когда наш дом атаковала инквизиция. По ошибке. Они просто перепутали, приняли маму за опасную ведьму и напали без предупреждения. Арбалетный болт попал в спину, но пронзил сердце… Ирида ненавидит инквизиторов.

— Ты пыталась ее оградить?

— Пыталась. Да толку? Ирида с детства была упряма и увы, запомнила смерть матери, возомнив, что непримено должна отомстить. Я надеялась, что если буду рядом, то смогу ее защитить, уберечь от глупостей. Не вышло… — закусила губу и закончила перевязку бока. Осталась рука.

Адриан сверлил меня пристальным взглядом.

— Жертвовать всем ради других твоя стезя, да?

— Что? Нет, — покачала головой, но тут же осеклась, понимая, что снова жертвую ради Ириды всем. — Вероятно, я больше ни на что не способна…

— Это говорит женщина, добившаяся таких поразительных успехов в жизни, — скептически отозвался граф и поморщился, когда я затянула повязку на руке чуть сильнее.

— Вы ведь тоже пожертвовали всем… — тихо заметила я, отводя взгляд. — Ради племянницы… Говорят, вы могли спасти брата, но спасли ее…

Мысленно зажмурилась, проклиная себя всеми доступными нецензурными выражениями, но граф внезапно ответил.

— Это был непростой выбор, но это мой выбор, и я ни о чем не жалею, как и вы, полагаю.

Кивнула и поднялась с колен. Нужно убрать все…

— Можете одеваться.

— Нет, меня все устраивает, — непринужденно отмахнулся граф и пересел в кресло, видимо, не собираясь уходить. А у меня ритуал, между прочим. Еще немного потяну и не успею до полуночи.

Вылила воду, окрашенную кровью, вымыла руки и вернулась. Граф дремал. Его грудь умиротворенно вздымалась, завораживая…

Осторожно приблизилась, протянула руку и не без удовольствия коснулась распущенных шелковистых волос с тонкими серебряными прожилками. Мягкие…

На мое запястье опустились теплые пальцы, заставив вздрогнуть и выдернуть так необходимый волос.

— Пытаетесь приворожить? — хрипло поинтересовался граф, глядя на меня сонным взглядом.

— Привораживают не так, — усмехнулась в ответ и отошла, пряча волос в кармане халата. — Вам пора. День выдался тяжелый для нас обоих, а завтра пикник в парке. Вы уже в предвкушении, полагаю?

— Ваша ирония… — граф скривился и поднялся, подхватывая с подлокотника пропитанную кровью рубашку. Трость болталась у него на поясе и слегка билась о ноги… — Ваша ирония не уместна, Кара. Вы ведь тоже будете присутствовать на пикнике.

— Уже скорблю, — усмехнулась, показывая графу глазами на выход. — Всего доброго.

Граф взял камзол и направился к дверям, на ходу одеваясь.

— Добрых снов, Кара… — внезапно задержался, уже взявшись за ручку, и произнес: — Ваше общество меня расслабляет… — и вышел, оставив после себя странное послевкусие.

К чему была обронена эта фраза? Что граф хотел этим сказать?

Нет-нет, лучше не думать. Развернулась и поспешила в гостиную. Меня ждет ритуал…

Глава семнадцатая

* * *

Адриан вернулся к себе, выставив под дверь послушников Ордена. Имперской гвардии доверия мало… Нет, гвардейцы хороши в сражениях, безусловно, но их навыки рассчитаны на другое. В Ордене обучают иначе.

Послушники видят ведьм и колдунов, могут их легко отличить от обычных людей, хотя это весьма проблематично. Послушники чувствуют… силу. Улавливают малейшие колебания магического фона. Послушники прекрасные бесшумные воины. Действуют четко, быстро и носят с собой дроки со снотворным…

Запер двери на засов изнутри, проверил окна, ванную комнату и только после этого подошел к шифоньеру и достал графин вина…

Рубиновый напиток, кисло-сладкий, с нотками сливы приятно согревал и успокаивал, чего уж говорить.

Адриан снял сапоги, камзол, испачканную рубашку кинул в камин, в котором жадно потрескивало пламя. Хотелось избавиться от любых следов столкновения с ведьмами и их стражами. Хотелось под душ, или лучше, в прохладную купель, наполненную до краев, но даже лень шевелиться.

Несмотря на это, Адриан, достал из кармана брюк тонкий переносной эрго-кристалл и провел по гладкой перламутровой поверхности, уже зная с кем хочет связаться, чей голос услышать, с кем поделиться тревогой.

На улице почти полночь, но Николь ответила сразу. Изображение ее немного замученного лица покрылось легкой рябью, но, в целом, видно хорошо. Главное, слышно превосходно.

— Разве ты не должен танцевать с невестами, пока не рассветет? — насмешливо протянула она и зевнула. — Прости, только вернулись из рейда.

Адриан поморщился, мысленно ругая себя за малодушие.

— Да говори, чего уж там. Ты не просто так связался, — догадливо произнесла Николь, иронично улыбнувшись, но во взгляде промелькнуло беспокойство.

— Я заснул в чужом присутствии… — откровение далось легко, хотя Адриан до сих пор находился в недоумении и, если честно, был ошеломлен.

— Ничего себе!.. — искренне поразилась Николь. — Правда? Ничего не случилось? Не потерял контроль над силой?

Адриан тряхнул головой и запустил пальцы в волосы, которых касалась ведьма, и казалось, что они все еще хранят ее запах.

— Дело не только в силе, — задумчиво протянул он. — Я не помню, когда в последний раз засыпал, когда кто-то рядом. Неважно кто, неважно насколько я хорошо знаю этого человека, насколько доверяю. Кроме тебя, — исправился он и улыбнулся. — Ты не в счет.

— Я знаю, — усмехнулась Николь. — Но мы родственники, а этот кто-то… раз тебя так сильно это взволновало… женщина? — проницательно поинтересовалась она.

— Ведьма, — мрачно поправил Адриан.

Николь нахмурилась.

— Она из Салемских?

— Нет, — Адриан улыбнулся. — Нет, я не настолько беспечен. Кара… — он осекся, удивленно отмечая, как привычно звучит ее имя на языке. Как просто соскальзывает, не вызывая раздражения…

— Кара Сноул?! — пораженно спросила Николь. — Серьезно? Ты вообще в курсе, что я покупаю духи только в ее лавке?

Адриан усмехнулся, ожидая нечто подобного. Николь никогда не относилась к окружающим предвзято, не судила по происхождению, по внешности и статусу.

— Ее сестра из Салемских, — осадил Адриан, словно пытаясь для самого себя найти причины не доверять ведьме, держаться от нее подальше. — Я не должен был расслабляться, но заснул, позволил выдернуть волос. Еще посмотрим, для чего он ей.

Николь снова нахмурилась.

— Мне сложно судить, я ведь не знаю всех подробностей ваших взаимоотношений и боюсь спросить, что вы делали в спальне вдвоем… — она выдержала многозначительную паузу и добавила: — Но если ты подпустил ведьму так близко, значит угрозы в ней нет, даже несмотря на то, что ее сестра из Салемских. Знаешь же, по родственникам не ровняют.

— Знаю, — кивнул Адриан. — Я не пользовался даром двадцать лет и должен быть настороже, чтобы не причинить никому вреда, а тут…

— Сам же сказал, дело не только в силе, — хмыкнула Николь. — Она тебя привлекает? Тянет к ней? Ее общество тебя успокаивает?

По телу прокатился жар и осел тугим узлом внизу живота. Адриан сглотнул.

— Мне кажется, тебе пора ложиться спать. Каян будет волноваться.

— Но ты сам со мной связался! — возмутилась Николь и фыркнула. — Целую, обнимаю, и если нужна помощь…

— Не нужна, — уверенно произнес Адриан и улыбнулся. — Я просто был слегка поражен.

— Слегка, ага… — довольно усмехнулась Николь и отключилась, пожелав теплой ночи и мирных снов. Снов без магии, без надобности все время контролировать силу, которая так и пытается завладеть твоим сознанием…

Адриан уже и забыл, когда сон был таковым.

* * *

Я сжимала в руках шкатулку, когда другие участницы прятались от солнца под кружевными зонтиками. День выдался необычайно жарким и, хотя мое платье из тончайшей ткани, шея и руки открыты, я все равно себя ощущаю цыпленком на раскаленных углях.

Сдула завиток со лба и выдохнула. Когда уже все соберутся?

Я опасалась, что в покои кто-то может пробраться: не знаю, на что способны участницы отбора ради победы, но мне бы не хотелось, чтобы шкатулка оказалась в чужих руках, поэтому теперь я страдаю. Могла бы обмахиваться веером, как мисс Шорк, а вместо этого желаю добраться до императорского пруда и нырнуть в него, не раздеваясь.

— Мисс Сноул, — вот только мальчишки-обозревателя не хватало. Хотя другие участницы тоже успели пострадать от его внимания. — Что это у вас? Подарок для «жениха»? Что-то особенное?

— Вы все сегодня узнаете на подведении итогов первого испытания, — вежливо улыбнулась, но шкатулку к себе теснее прижала. На всякий случай.

— Рассказываете, Кара, о вашем происхождении? — с ядовитой улыбкой на губах, по гравийной дорожке, спешила златовласая, размахивая свежим выпуском газеты.

Все участницы, те, что успели подойти, разом обратили на меня внимание. Златовласая могла рассказать раньше, но дождалась «аргументов».

— Ведьма на отборе — к беде?.. гласит заголовок на первой странице «Столичного сплетника», — самодовольно прочла златовласая и оценила реакцию присутствующих. — Что скажете, мисс Сноул? Мне вот кажется странным, что на отборе для инквизитора присутствует ведьма. Думаю, нам стоит тщательно следить за содержимым своих бокалов…

Такой прозрачный намек, еще при свидетелях… а завтра в газетах напишут, что я пыталась отравить участниц. Всех. Разом.

— Ведьма? — заинтересовалась мисс Шорк и переглянулась с рыженькой.

— Могу метку показать, — с гордостью произнесла я и улыбнулась. Рядом послышался смешок: обозреватель наслаждался происходящим. Еще бы… такое представление.

— Не разделю вашей иронии, — с достоинством произнесла златовласая. — Я считаю, что ведьмам не место в отборе среди уважаемых леди аристократического рода.

— Вы в праве считать, что угодно, мисс Снок. Хоть ворон, хоть овец перед сном, — невозмутимо отозвалась я, глядя златовласой в глаза. — Но не вправе в чем-то меня подозревать, не имея доказательств, лишь из-за моего происхождения. Не вы меня на отбор пригласили, значит, и не вам решать.

Наши взгляды схлестнулись, и я удивилась, что не посыпались искры. Я не особо отличаюсь сдержанностью, хотя должна бы, но и унижать себя не позволю.

— Леди… — раздался голос распорядителя. Акли вырядился в легкий белый костюм и сиял, словно начищенный медный таз. — Леди… к чему это склоки? У всех шансы на победу абсолютно равны, забудьте о происхождении и титуле. Гораздо более важно насколько вы умны, сдержаны, умеете себя подать и заинтересовать окружающих.

Поразительно, но я согласна с Акли. Думала, отбор совсем обречен с таким распорядителем, а нет…

— Дорогие участницы… — низкий голос графа заставил многих вздрогнуть и поклониться вместо положенного книксена. — Я рад провести с вами время и надеюсь… наша прогулка и завтрак на свежем воздухе пройдут спокойно, — граф смотрел мимо меня, но стоило нам поровняться, как поклонился и произнес: — Мисс Сноул, вы очаровательны в любом наряде.

— Благодарю, — вежливо улыбнулась, а сама скользила лихорадочным взглядом по фигуре графа. Трость была прекрепленна к поясу, но после вчерашнего я мало доверяю собственным глазам.

Ступила вперед, но якобы оступилась и схватилась за руки графа, ровно в том месте где под бежевым камзолом должна быть повязка. Сжала пальцы, нарочно впиваясь ими, но граф даже не поморщился.

— Вы в порядке? — насмешливо поинтересовался он, помогая мне поймать равновесие.

— Да. Теперь да… — выдохнула я и поспешила отступить. Я до сих пор не знаю, кто точно скрывается под внешностью графа и, признаться, не хочу знать. Просто буду держаться от этого человека подальше.

Адриан же просил не задаваться вопросами, и я не стану. Просто доверюсь ему. Стоит же хоть кому-то доверять в этой жизни. Почему бы не фиктивному мужу?..

Глава восемнадцатая

Немного ранее…

* * *

Адриан, впервые за долгое время, спокойно спал. Без тревог, без ночных кошмаров, без напряжения и мыслей о том, что нужно следить за силой, чтобы та случайно не вырвалась на свободу.

Спокойствие… такое легкое чувство, дарующее умиротворение. Облегчение. Адриан и забыл, когда испытывал нечто подобное. Наверное, лет двадцать назад, когда Селена еще была жива. Когда, она с радостью принимала его каждый раз, хоть и любила другого, когда позволяла остаться на ночь, пока… пока магия смерти не убила ее.

Магия смерти такая… нестабильная и опасная. Не справился с инициацией, не смог подчинить силу и считай покойник. За время обучения в академии у Селены инициации так и не случилось, все решили, что уже и не будет, время прошло, но… сила пробудилась внезапно. Внезапно и на глазах пятилетнего сына.

Раньше Адриан не сомневался, что любил Селену. Ее невозможно было не любить. Светлая и добрая, понимающая… настоящий островок спокойствия и уюта. Она мало говорила, больше слушала и улыбалась. Селена не язвила, у нее не такой острый язык, как у Кары. Кара же…

Кара обжигает одним лишь взглядом. Кажется такой спокойной, а в душе огонь. Настоящая ведьма. С ней не нужно рапиры, чтобы вступить в поединок, она прекрасно владеет словом и легко жалит.

Кара умная. А умные женщины опасны. Не сказать, что Селена была глупа, скорее бесхитростна и мягкосердечна. Мысли и действия Селены можно было легко предугадать, не было некой тайны и загадки.

С Карой все время ожидаешь подвоха, неожиданных действий. Ее мысли хоть и можно угадать, но остаются недосягаемы. Она… интересная и, чего уж говорить, красивая женщина.

Мирный сон прервался внезапно. В нем, как по щелчку, вспыхнуло голубоватое пламя, разрывая уютную темноту. Пламя образовывало круг, в котором через несколько секунду появилась ведьма…

Белая изящная маска с черным узором по краю закрывала ее лицо. Сквозь прорези сверкали насыщенно-зеленые глаза.

Ведьма подняла стройную обнаженную ножку, перешагивая пламя, и вышла из круга. Легкое полупрозрачное платье развевалось, будто бы на ветру.

Адриан ждал. То, что Сивила явилась к нему во сне нисколько не удивительно. Она озлоблена, истощена, потеряла убежище и большую часть своих союзников.

— Явилась передать послание лично? — флегматично поинтересовался Адриан, не совсем понимая, почему он в собственном сне практически обнажен.

Маска скрывала эмоции, только зеленые глаза сверкнули угрожающим огоньком.

— Ты сильным противник, Адриан… — пропела ведьма нежным музыкальным голосом, заставив поморщиться. Голос напоминал Селену: когда она пела колыбельную Каяну, сыну, которого родила от любимого вопреки здравому смыслу, мир замирал. Ее можно было слушать вечность… — Сильный, но имеешь слабости.

Адриан едва заметно дернулся, уже догадываясь к чему клонит ведьма, но решил дослушать, раздумывая. А можно ли ее из сна перетащить в реальный мир?

— Нет-нет-нет, Адриан, я сильнее чем ты думаешь, — ехидно усмехнулась ведьма, будто догадавшись, о намереньях Адриана. — Я намного сильнее, потому что не имею привязанностей. Но не ты…

— Быстрей уже. Чего ты хочешь? — равнодушно поторопил Адриан, не желая наблюдать, как Сивила упивается собственным превосходством.

— Ты привязан к своей племяннице, — сладким голосом закончила она и приблизилась. Острые белые ногти коснулись подбородка. — И я знаю, как тебя уничтожить.

Адриан сжал челюсти и перехватил руку ведьмы за запястье, которое увенчивали многочисленные браслеты.

— Ты не учла кое-что… — ровно произнес он, глядя в глубокие мерцающие глаза ведьмы. — Если убьешь Николь, мне нечего будет терять. Да, я отправлюсь в бездну, но… тебя заберу с собой, — процедил он, впервые давая возможность вырваться силе.

Силива отпрянула, будто не веря. Глаза лихорадочно заметались. Ведьма развернулась и кинулась в круг…

Адриан проснулся в поту. Сел и растер лицо ладонями, ощущая, как в груди тревожно грохочет сердце.

Николь. Нельзя ведьме позволить добраться до нее.

Соскочил с кровати и уже через десять минут полностью собранный был в покоях императора. Сайрон пил кофе на балконе, наслаждаясь утренней зарей.

— Что привело тебя, мой друг? — насмешливо улыбаясь, протянул он и поставил фарфоровую чашку на блюдце.

— Сам знаешь, — довольно грубо огрызнулся Адриан, но Сайран понял. Он всегда понимал без лишних слов. Желваки на его смуглом лице дрогнули.

— Сивила… — вырвалось из его рта со свистом. — Тварь… ну какая же тварь!.. явилась? — ведьма не раз оставляла послания в снах, как Адриану, так и Сайрону лично.

— Да. Угрожала. Думаю, скоро нанесет удар. Я отправляюсь к Николь, постараюсь им с Каяном обеспечить защиту, спрятать… не знаю… — Адриан дернулся, как от удара и сглотнул. Это даже хорошо, что Николь встретилась с сыном Селены и вышла за него замуж. Теперь проще заботиться о двух дорогих людях.

— Она не согласится, — Сайрон покачал головой. — Ты же знаешь. Лучше… — его темные глаза сверкнули азартным блеском. — Отправим Николь с супругом на задание. Опасное. На материк.

— Что? — нахмурился Адриан. — Какое еще опасное задание? На материке даже нежити нет, они некроманты, с кем там сражаться?

Сайрон всплеснул руками и поднялся.

— Друг мой, ты совершенно лишен фантазии, — он резво приблизился и приобнял Адриана за плечи. — Сегодня нет, завтра есть… я лично соберу людей и подпишу приказ и выдам разрешение… Отправь запрос в гильдию, попроси выделить двух лучших некромантов для сопровождения. Скажешь, на материке завелась нежить неизвестного происхождения. Срочно нужно найти, обезвредить и опознать.

Адриан изумленно моргнул, но вдруг подумал, это выход. Ни одна ведьма, ни один человек без особого разрешения, которое подтверждено печатью императора, не может попасть на материк. Там защита такая… а стражи не церемонятся. Там нет суда и следствия, все нарушители к утру будут болтаться на виселице…

Есть вероятность, что Николь действительно, откажется прятаться, она слишком упряма. И, если поймет, что Адриану грозит опасность, может влезть в неприятности. А ее следует спасти любой ценной.

«Я и так потерял всех…» — обреченно подумал Адриан и согласился.

— Тогда я в гильдию, ты готовь приказ и отправляйся вместо меня на прогулку с невестами.

Сайрон усмехнулся.

— Когда ты начал мне приказывать? Я знаю, что делать.

— Нет, Ваше Величество, — бесстрастно произнес Адриан. — Ведьма уже догадывается, что под моим обликом скрывается кто-то другой, мы же не хотим, чтобы она узнала, кто именно? — многозначительно поинтересовался он.

— Хм… — Сайрон озадаченно потер подборок. — Предлагаешь держаться от ведьмы подальше?

— Да, — серьезно произнес Адриан. — Я постараюсь вернуться к обеду и подменю вас.

— Хочешь на церемонии подведения итогов первого испытания присутствовать сам? — хитро поинтересовался император.

Адриан не ответил. Учтиво поклонился и поспешил в гильдию. Нельзя позволить планам Сивилы осуществиться…

* * *

Завтрак на свежем воздухе протекал долго и, по мне, мучительно скучно. Светские разговоры вызывали зевоту, притворные улыбки — отвращение.

Я не знаю всех этих людей, о которых говорят участницы. Их знает граф, некоторых, даже Акли. По крайней мере, он без труда поддерживает беседу. И «невесты» ему улыбаются, охотно соглашаются или поддакивают.

Я устала изображать статую утомленной девы и поднялась с клетчатого шерстяного пледа, не забыв прихватить шкатулку.

Цветущие деревья сливы и абрикоса просто невероятно пахли, хотя еще недавно стояла пасмурная погода и ничего не предвещало жаркого лета. В столице Империона оно случается редко, как и редко бывают снежные зимы…

Граф, ну или кто там себя за него выдает, вел себя сдержанно. Видимо, Адриан оставил четкие указания касательно меня…

Где же он сам? Когда вернется? Снова раненный? А если не успеет до подведения итогов? Мне придется вручить подарок его двойнику, ведь только я догадываюсь о подмене. Распорядитель не в курсе, а если откажусь демонстрировать результат испытания меня запросто могут посчитать проигравшей и отправить домой. Нельзя…

Интересно, согласится ли граф вновь устроить мне встречу с сестрой?.. я бы хотела убедиться, что с ней все нормально, и чтобы она сдержала слово. Написала отцу…

— Мисс Сноул. Вам скучно? — голос за спиной заставил напрячься.

— Нет, господин Де Камелье. Любуюсь видами, — дернула плечом и повернула голову в сторону пруда.

— А мне кажется, вы задумались, — сдержанно предположил лже-граф.

Резко повернулась, вглядываясь в знакомые черты лица. Хорошая иллюзия. Качественная.

— Во сколько состоится церемония подведения итогов?

— В четыре, — удивленно ответил двойник графа.

— Спасибо, — кивнула и отвернулась вновь. Надеюсь, Адриан успеет вернуться…

Глава девятнадцатая

После такой прогулки требовался отдых. Желательно месяц. Давно я так не утомлялась. Ведьмы не очень переносят солнце: наша кожа бледная, нежная и чувствительная. Зато на солнце цвет глаз не такой яркий, он гаснет и можно выдать себя за обычного человека, чего не сделаешь в сумерках, когда глаза едва ли не светятся и становятся в несколько раз ярче.

Невесты остались довольны пикником в обществе господина Де Камелье. Еще бы, внимания досталось всем, и двойник графа был щедр на комплименты. Портит Адриану репутацию, ничего не скажешь. Я бы на его месте тщательнее двойников выбирала.

— Госпожа, — обратилась камеристка, стоило мне переступить порог покоев. — Вам тут письма, посланник передал.

— Правда? — немного удивилась и взяла протянутые конверты.

— Вам бы принять ванну, госпожа, и переодеться, — осторожно заметила камеристка. — До церемонии не так много времени, как кажется.

— Да, так и сделаю… — отозвалась, вскрывая на ходу первое письмо.

Закрыла в гостиную двери и села за круглый стол у окна.

Писал Стефан, он собрал цветы багульника, но ему требовался совет. И новый заказ, по его словам, слишком сложный. Далее шло описание заказа, и я, не тратя времени, сразу взялась за ответ. Пересела за бюро и достала из ящика пачку чистых конвертов.

Как только закончила, запечатала и сразу попросила камеристку отправить через посланника.

Второе письмо от отца.

«Иви прислала недельную прибыль, но я не знаю, что с ней делать. На что ты обычно тратишь деньги?»

Усмехнулась, плохо скрывая грусть, и села писать Иви с просьбой позаботиться о моем старике немного. Оплатить булочнику доставку хлеба, и чтобы стучал погромче. И заплатила молочнице. Купила на рынке овощей и мяса, самый минимум. Отец много не ест, но вряд ли сможет приготовить сам. Придется поднять Иви жалование. Не страшно…

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвалась я, запечатывая последнее письмо.

— Госпожа, к вам мисс Матильда Леман. Проводить?

— Леман? — вопросительно вздернула бровь, вспоминая рыженькую, похожую на лисицу, участницу. — Да, пусть войдет. Подайте нам, пожалуйста, чай, и отправьте еще вот это письмо, — улыбнулась, протягивая конверт.

Камеристка покачала головой.

— Вы очень усердно работаете, а ведь времени на подготовку почти не осталась.

— Прости, Вилма, я исправлюсь, — доброжелательно улыбнулась и поднялась, чтобы поприветствовать гостью.

Леман вошла, озираясь, будто впервые видит гостевые покои в императорском дворце.

— У вас попросторнее, мисс Сноул, — произнесла она не то с завистью, не то с восхищением. — А у меня портьеры голубые. Не нравятся…

— Можем поменяться, — ровно отозвалась я, глядя на участницу немигающим взглядом. — Вы за этим нанесли визит, мисс Леман?

Девушка обратила на меня взгляд, а ее сочных алых губ коснулась легкая ироничная улыбка.

— Не будьте столь настороженны, Кара, я не враждовать пришла, — она провела пальцем по крышке пианино, будто пытается отыскать пыль, и вздохнула. — Я пришла за помощью. Вы же ведьма…

— О, это многое объясняет, присаживаетесь, — любезно пригласила за стол, и сама устроилась, сцепляя руки в замок. — Что вас интересует? Средство от расстройства живота, заговор от зубной боли или может, хотите вызвать у соперниц чесотку? — сарказма я не скрывала, но, похоже, Леман восприняла мои слова всерьез.

— Меня интересует приворот, — глядя мне в глаза, произнесла она и только после этого села за стол, снимая перчатки.

— Серьезно? — против воли усмехнулась, но удивления скрыть не удалось. — Вы ведь в курсе, что приворот преследуется по закону? А то, что наш уважаемый «жених» инквизитор знаете? Или это такой простой способ избавиться от меня? Сначала заказываете приворот, а потом доносите господину Де Камелье…

— Ох, бросьте, Кара! — беспечно отмахнулась Леман. — Вы лучше меня должны знать, что за приворот вам грозит штраф и максимум неделя в темнице Ордена. И я не собиралась доносить на вас, просто потому, что не вижу в вашем лице конкурентку. Да и приворот нужен не на меня, и не на графа…

— А на кого же? — искренне заинтересовалась я. Интрига набирает обороты…

— Хочу приворожить златовласую. Не спешите падать в обморок… — многозначительно предупредила она. — Хочу, чтобы мисс Снок влюбилась в господина Акли и отстала от графа. Ее внимание к нему… ум-м… порядком утомило. Нам же всем станет лучше, если она переключится на кого-то другого…

Устало вздохнула и потерла шею.

— Вы меня не услышали, — сдержанно произнесла, вставая из-за стола. — Приворот запрещен законом, я не стану этого делать.

Леман задумчиво поджала губы.

— Уверены? Может, просто не видите для себя выгоды? Я хорошо заплачу вам, не просто же так.

— Разговор окончен, — непринужденно улыбнулась и показала на выход. — И не вздумайте подстроить так, будто я согласилась. Чтобы отстоять свою правоту, я и на проверку менталистом соглашусь. Ясно?

— Предельно, — Леман фальшиво улыбнулась и чинно удалилась.

Что это было? Проверка? Тайный помощник инквизитора? Дэс под иллюзией? Я готова поверить во что угодно, даже то, что Леман действительно решила приворожить златовласую, чтобы избавиться от нее таким образом. По сути, она права, за приворот мне выпишут штраф, так как первое нарушение, но это не значит, что я пойду на такой шаг.

Камеристка смотрела встревоженно, но я лишь махнула рукой и поспешила в душ.

Собиралась в суматохе: первое попавшееся платье, распущенные волосы, отсутствие макияжа… Вилма лишь тяжело вздыхала, но поделать ничего не могла. Лучше явиться в таком виде, но вовремя, чем опоздать, зато выглядеть красивой.

В зале царил полумрак, свечи отбрасывали длинные мрачные тени, играла лиричная музыка… В воздухе пахло пионами, а красную ковровую дорожку, ведущую к пьедесталу с креслом жениха, покрывали лепестки белых роз.

Официанты разносили напитки, а невесты выстроились в линию, ожидая начала церемонии.

В центр вышел Акли и привычно поприветствовал всех, пожелал удачи и перешел к основной части.

— Первой представлять свою работу приглашается мисс Верона Шорк, — Акли зааплодировал, но вот участницы не охотно его поддержали.

Брюнетка выбрала для церемонии красно-черное платье. Очень символично… Она гордо прошествовала по дорожке и… рассказала стих.

— О непростой судьбе бедной девушки. Собственного сочинения, — важно объявила она, после реверанса и начала читать. С выражением.

Я же с удовольствием наблюдала, как вытягивается лицо Акли, а «невесты» прикрывают смешки, и граф старательно удерживает на лице беээмоциональную маску. Потрясающее зрелище.

А мне стихи понравились.

— Как непросто порой заработать на хлеб,

Как непросто уснуть на голодный живот,

А так хочется перемен и любви, что не лжет,

А так хочется с любимым встречать рассвет…

Но девушка снова идет в бордель,

Снова скрывает слезы и молча кричит

Она терпит ласку других,

А мечтает с любимым встречать рассвет…

После ее выступления еще долго царила тишина, и лишь я отважилась захлопать. Может, слишком смело, со стороны Шорк, девушки из аристократической семьи, рассказывать вслух такие стихи, она ведь никогда не была на месте тех, кто по-настоящему нуждается… Может, стихи звучали пафосно и не очень в рифму, но видно, что она старалась. А старания всегда достойны уважения.

— Чтож, благодарю вас, мисс Шорк. У вас определенно талант… — сдержано произнес граф, а мне снова чудилось, что это двойник. Чем больше смотрю на него, тем больше уверяюсь. Жесты не те, мимика, энергетика в конце концов.

Он преподнес краснеющей участнице белую розу, слегка поклонившись. Значит, позволил ей остаться на отборе до следующего испытания. Интересно, кто же получит розу?

Настоящий Адриан, мне кажется, не стал бы лгать про талант, он бы сказал что-то вроде: «Стихи не совсем ваше, но вы набрались смелости и выступили. Я ценю в людях смелость и честность. Спасибо…». Может, и нет, может, это лишь моя фантазия, но…

— Представлять свою работу приглашается мисс Матильда Леман.

Я тряхнула головой и переключила внимание на рыженькую, хотя от меня не укрылось то, как граф закладывает руки за спину. Жест такой знакомый, что в голове мгновенно сложилась мозаика из обрывков воспоминаний и моих ощущений. Все те чувства, что испытывала, находясь рядом с лже-графом, я испытывала и с Императором. Именно он закладывает руки за спину и всегда подставляет мне локоть. Неужели, это правда Его Величество?

… по спине полз холодок.

— Моим заданием было совершить что-то неожиданное, но благородное, — громко объявила Леман, обводя присутствующих хитрым взглядом, интригуя. — И я решила доказать всем сплетникам, что мисс Кара Сноул, потомственная ведьма, достойна присутствовать на отборе невест наравне с другими.

— Как же вы это докажите, мисс Леман? — подал голос двойник графа, а я уже без труда узнала в голосе лукавые хищные нотки, которые присущи только императору.

— Я уже доказала, — улыбнулась рыженькая и посмотрела на меня. — Обратилась к Каре за приворотом. Специально выбрала услугу, за которую полагается минимальное наказание, предложила деньги, и… получила категоричный отказ. Кара Сноул даже не намерена была рассматривать мое предложение, чем подтвердила свою безупречную репутацию.

— Вы это называете благородным поступком? — усмехнулся лже-граф.

— Да, господин Де Камелье, — с достоинством произнесла рыженькая. — Я открыла правду, а завтра об этом напишут в газетах, что привлечет в лавку мисс Сноул новых клиентов. Желающих, приобрести духи ее производства, станет на порядок выше.

Я не сдержала смешка и похлопала. Леман выбрала очень оригинальный способ пройти испытание, но, по-моему, ей просто было лень делать что-то по-настоящему сложное и стоящее. Как бы там ни было, она права. Новость в газетах привлечет новых клиентов.

— Вы хитры и коварны, — неожиданно произнес лже-граф. — Но тем не менее, правил не нарушили. Благодарю, мисс Леман, — он поднялся и преподнес участнице розу.

— Представлять свою работу приглашается… мисс Кара Сноул, — объявил распорядитель и улыбнулся мне, будто пытается поддержать, а у самого глаза сверкают, предвкушая.

Расправила плечи, ощущая, как немеют пальцы, что сжимают шкатулку и двинулась по дорожке, ловя на себе завистливые взгляды. Надо потом презентовать мадам Дитрих духи: ее наряды мало кого могут оставить равнодушным. Вот и в глазах лже-графа вспыхнул неподдельный интерес.

Исполнила реверанс и заговорила.

— Мой подарок… очень ценен для меня самой. Он заключает в себе частичку силы ведьмы и будет оберегать своего владельца. Мой подарок не просто охранный артефакт, он… хранитель души, — наклонилась, протягивая шкатулку, и шепнула одними губами, глядя императору в глаза:

— Пожалуйста… передайте это графу. Прошу… — надеюсь, он увидел мольбу в моем взгляде и не поступит подло. Надеюсь, не разозлится из-за того, что я раскрыла их обман. Но на всякий случай предупредила: — Я буду молчать, — выпустила шкатулку и выпрямилась. Сердце грохотало где-то в ушах, горло пересохло…

— Благодарю, мисс Сноул, — бесстрастно отозвался император.

Поднялся, подошел к вазе с розами и протянул мне красную. Снова красная…

Приняла ее мелко дрожащими пальцами и улыбнулась, пряча страх и волнение.

— Ее снова отметили… — послышались шепотки.

— Почему? Что такого ведьма подарила?

Я же не чувствовала под ногами пола. Отошла на ватных ногах и взяла с подноса официанта бокал. Выпила половину и только тогда выдохнула. Пора варить успокаивающие отвары, иначе сопьюсь.

Или лучше выбирать место на кладбище.

Если император не передаст фигурку, в которой заключен дух моего погибшего фамильяра, расплачиваться буду я, ведь привязка уже выполнена и дух-хранитель, каким после смерти стал Пират, должен в течении суток встретиться со своим хозяином.

У меня не так много времени. До полуночи…

Глава двадцатая

* * *

Поездка в Гильдию заняла больше времени, чем предполагалось. Магистр Заг — верховный некромант гильдии, наотрез отказался подписывать какие-либо документы и давать распоряжение без приказа императора. Пришлось возвращаться обратно и долго мучить канцлера, чтобы тот этот самый приказ составил, а Сайрон подписал и поставил печать.

Каждая минута на счету, мысли постоянно путались: стоит предупредить Николь и Каяна или не стоит, как быстро их отправят на материк, не заподозрят ли они неладное? Заподозрят, конечно, когда уже на материке окажутся, но его нельзя так просто покинуть, когда захочется. Только по истечению срока приказа стражи материка сами выпроводят «гостей».

А еще больше нервировало то, что Сайрон собирался на церемонию и вид имел довольный. Его наряжали служанки, рядом крутился камердинер, придворная модистка…

— Подпишите, Ваше Величество, — Адриан поклонился и протянул свернутый трубочкой приказ.

— Заг как всегда проявил упрямство? — казалось, Сайрон ничуть не удивлен.

— Вы ведь знали, что магистр откажет, — констатировал Адриан, наблюдая за императором. — Сейчас не время играть в ваши странные игры. На кону жизнь Николь, а значит, и моя. Вам это известно…

Сайрон мучительно вздохнул и шагнул к секретеру. Слуги замерли в ожидании.

— Известно, — произнес он и развернул документ, беря ручку. — Но ты же позаботился об их безопасности? Приставил людей из Ордена?

— Сделал все возможное, — коротко кивнул Адриан, терпеливо наблюдая. — Но это не значит, что Николь действительно в безопасности и можно тянуть время.

Сайрон подписал приказ, поставил печать и, выпрямившись, протянул документ.

— Сивила просто дразнит тебя, как делала много раз. Сейчас она слаба как никогда и не станет нападать. Тем более на Николь: она уже давно не ребенок, твоя племянница сама некромант с сильным даром, ты превосходно ее воспитал и натренировал. Выдохни.

Спорить желания не было, но вот съязвить подмывало.

«Вы также говорили моему отцу и брату?.. а потом одного повесили, второго сожгли…» — невероятным усилием удалось сдержать колкие слова, поклониться и поспешить обратно в гильдию.

Магистр Заг оказался невероятным занудой. Нет, Адриан это и так знал, но не представлял масштаб занудства. Тщательная проверка приказа заняла почти сорок минут, и почти два часа магистр готовил документы Каяна и Николь для поездки на материк. И пришлось постараться убедить, что отправиться должны именно эти два некроманта, а не какие-нибудь другие.

Заг много раз намекал на родство Адриана и Николь, но все же сдался. Завтра утром Николь со своим мужем пройдут через портал и покинут Империон сроком на месяц. За это время жизненно необходимо раз и навсегда покончить с Сивилой и ее культом.

Адриан вернулся не так, чтобы поздно, но церемония, судя по времени, подходит к концу. Сейчас нет смысла туда являться. Оставалось надеяться, Сайрон не заиграется.

Ведьма должна была что-то приготовить, как она прошла испытание? Справилась?

Адриан разделся и отправился в ванную. Напряжение, что преследовало весь день, исчезло. Растворилось в мыльной воде. Мышцы расслабились, голова разом опустела, веки медленно закрывались…

Громкий стук прямо в дверь ванной комнаты заставил дернуться и резко сесть. Рука непроизвольно потянулась к трости, которая лежала рядом на выступе.

— Не притворяйся спящим! Я велел подать глинтвейн, — голос Сайрона звучал чересчур весело. Раздражающе.

Адриан выдохнул, сполоснул лицо и поднялся. Переступил борт купели, оставляя на мраморном полу лужи. Насухо обтерся махровым полотенцем, бросил его в корзину, накинул халат и вышел.

Сайрон сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу, болтал ей и курил трубку.

— Как прошла церемония? — спросил Адриан, направляясь к шкафу.

— Лучше, чем я предполагал. Твои невесты не так безнадежны, — отозвался он, затягиваясь. — Я отправил домой светленькую такую… как ее… мисс Трайн, она ничего не подготовила, хотя могла бы сымпровизировать, как сделала это Шорк, которая просто сочинила стих на ходу.

— А Кара? — вопреки желанию, спросил Адриан и поморщился. Вытащил хлопковую нательную рубашку и надел, смущая вошедшего слугу. Тот выставил глиняные кружки с глинтвейном на стол, поклонился и быстро удалился, словно его и не было.

— А, кстати…

Адриан надел белье, штаны и повернулся. Сайрон протягивал шкатулку, расписанную ведьмовскими рунами. Сердце странно подскочило, словно среагировав, и учащенно забилось.

Вытер капельки воды со лба и приблизился.

— Бери. Твоя ведьма очень просила передать… — Сайрон попытался скрыть недовольство, но все же скривился. — Там какая-то никчемная безделушка.

Кара себя раскрыла?.. это плохо.

— Ты смотрел? — слишком резко спросил Адриан и выхватил шкатулку. — Это ведь не тебе предназначалось… — поднял крышку и сглотнул. На бархатной подушечке лежала фигурка черного мраморного кота с золотыми глазами.

… Сайрон поперхнулся дымом и удивленно вскинул брови.

— Ты разозлился из-за обычной статуэтки?

— Не обычной, — Адриан поморщился, раздумывая, как поступить. Он не имеет права принимать такой драгоценный дар от ведьмы. Если коснется, пробудет дух, а если нет, то… что станет с ведьмой? Или дух просто развеется, навсегда исчезнув из этого мира? Тогда у Кары не останется никакой связи со своим фамильяром…

— Правда? — недоверчиво спросил Сайрон. — Вообще, твоя ведьма очень проницательна и умна…

Адриан вдохнул и взял фигурку в руку, зажал в ладони и мысленно прошептал:

«Я принимаю тебя…»

Дух не заставил себя ждать. Просочился сквозь сжатые пальцы голубоватым дымком, медленно принимая форму кота. Маленького кота.

Адриан посмотрел на императора, но тот продолжал задумчиво курить, ничего не замечая.

— А ты не торопился, да? Хотел заставить Кару страдать? — дух сидел в воздухе, чуть наклонив морду и смотрел на Адриана с вызовом.

— Тебя не спрашивали, — машинально ответил Адриан и раздосадовано поджал губы.

— Ты мне? — Сайрон повернулся, опешив. — Иногда мне кажется, Адриан, что в тебя вселяются злые духи.

— Скажи этому недалекому, что он прав, — насмешливо протянул кот и беспечно лизнул призрачную лапку.

Адриан на секунду зажмурился. Надо просто выпроводить Сайрона и разобраться с этим… негодником. Теперь понятно, почему Кара от него избавилась…

— Ваше Величество, простите. Я переутомился, не могли бы вы…

— Правильно, избавься от него, — кот не унимался. Ну и характер…

Сайрон усмехнулся и поднялся.

— Я так надеялся на уютный вечер в твоей компании, а ты… как всегда мрачен и скучен.

— А он прям весельчак…

Кота внезапно захотелось придушить.

— Спокойной ночи, Ваше Величество, — Адриан склонил голову, старательно не замечая вьющегося вокруг духа. Вот эта подлянка со стороны ведьмы…

Сайрон забрал кружку с глинтвейном и повернулся.

— Завтра мне подменить тебя или сам справишься?

— А что у нас завтра? — Адриан нахмурился. Кот кувыркался в воздухе, играя с призрачным клубком.

— Прогулка по императорской оранжерее, — усмехнулся Сайрон.

— Я сам, — твердо произнес Адриан.

— Правильно, нельзя, чтобы император увидел, как ведьма обдирает его клумбы, — философски заметил кот, перестав играть.

Адриан стиснул зубы, проглатывая грубый ответ.

Как только за Сайроном закрылась дверь, облегченно выдохнул и впился в невоспитанный дух пристальным взглядом.

— Не нужно на меня так смотреть, — беспечно произнес кот. — Я не буду все время рядом. Мой дом — артефакт, что ты сжимаешь в руках. Положи его в шкатулку, и я смогу уйти, пока не позовешь или пока не понадобится помощь.

Адриан едва сдержал радостный вздох.

— Если потеряешь фигурку, я погибну, а ведьма разобьет тебе, нет, не сердце… — многозначительно усмехнулся наглый кот.

Адриан потер переносицу, пытаясь смириться с присутствием в своей жизни еще и духа-хранителя.

— У тебя есть имя?

— Пират, — кажется, он издевается. — Нет, это не шутка, — насмешливо добавил кот.

Адриан сел в кресло, положил фигурку в шкатулку, но закрывать не спешил. Взял кружку с глинтвейном и отпил.

— Как ты погиб? Разве ведьмы не берегут своих фамильяров, если им удается их получить?

Пират недовольно фыркнул и умостился на круглом столике.

— Не говори так, словно Кара была невнимательна со мной. Ты ничего не знаешь.

Адриан кивнул, соглашаясь.

— Вот поэтому и спрашиваю. Что произошло?

Для духа этот кот слишком живой и слишком наглый. Слишком умный. Прямо, как хозяйка.

— Кара сказала тебе, что ее мать спасла Ириду закрыв собой, но это не совсем так. Кара спасла всех… А я ее, отдав ей свою силу.

Адриан склонил голову набок, сощурившись.

— О чем ты?

— Ну-у… — кот прошелся, а его упругий хвост извивался, словно змея. Хотя он всего лишь призрак. — Нападение было не совсем случайным. Мать Кары связалась не с теми ведьмами, но ничего серьезного натворить не успела. Тогда проводили зачистку, кстати, не под твоим руководством?

— Не помню, — отмахнулся Адриан, жадно вслушиваясь в слова кота.

— Каре было пятнадцать, Ириде всего пять, отца не было дома… — продолжил Пират, опустившись призрачной попой на край стола. — Девчонка смогла нарисовать на полу руны защитного заклинанья, но кровь пролить для активации не успела. Начался обстрел. Мать убили сразу. Точным выстрелом между глаз. Это Кара закрыла собой Ириду, получив в спину арбалетный болт. В последний момент успела затащить сестру в рунический круг, пролилась кровь, и заклинание сработало. А я… я отдал силу, чтобы спасти хозяйку и не жалею.

Адриан судорожно сглотнул.

— Я не помню этой истории…

— Я говорю лишь о том, что видел, — спокойно заметил кот. — Потом был суд, долгое разбирательство… Кару и ее семью пощадили, признали невиновными, но за смерть матери Кары никто наказание не понес. Ни одного служителя Ордена не приговорили, хотя они действовали не по уставу.

— Ясно, — выдохнул Адриан и допил остатки глинтвейна. — Не понимаю, почему она не рассказала правду? Пыталась выгородить мать?

— Я не знаю, — признался Пират. — Порой, Кару сложно понять. Но она всегда действует во благо. Могу я звать тебя Адриан, а не хозяин? Слово «хозяин» унижает чувство собственного достоинства.

Адриан усмехнулся.

— Хорошо. Но больше не зови императора недалеким и не встревай во время разговора с людьми.

— Я буду сидеть тихо, — пообещал кот и, вильнув, хвостом скрылся в шкатулке. Точнее, вернулся в свой «домик»-артефакт.

Глава двадцать первая

Златовласая отличилась, приготовив для «жениха» танец. Наверное, император оценит, а мне уже все равно. Во мне бокал шампанского и мне хорошо. Хорошо, тепло и в голове веселые пузырьки лопаются.

Рядом со мной блюдо с фаршированными кальмарами, мы неплохо смотримся вместе… Съев три штуки, я простила Адриана Де Камелье за то, что он так коварно бросил меня на первом испытании. Только бы его опять не подрали. Цырихи ведь и отравить могут, если укусят, а их шипы? Если выстрелят, потом не вытащишь, а рана нагноится…

Златовласая старалась. Нарядилась в платье восточного стиля, оголила живот… смело. Извивалась, пытаясь двигаться на манер танцовщиц с материка…

Император смотрел равнодушно. Пресытился. Он, наверняка, и не такое видел. Если он и чем-то был удивлен, то только, когда я попросила передать шкатулку графу. Выражение лица было красноречивым. Забавно-растерянным.

Когда танец закончился, императору, то есть «жениху, дали возможность передохнуть. Можно подумать он утомился…

Мне же было настолько прекрасно, что уже ничего не важно. Отбор определенно стоил того. Того, чтобы наесться деликатесов до ощущения полного удовлетворения и мысленно стонать от удовольствия, словно невоспитанный ребенок

У меня сейчас такое блаженное умиротворение, что я халатно пропустила приближение монарха. Хотя, впрочем…

Повернулась, нацепив на лицо сияющую улыбку, и поприветствовала книксеном.

— Добрый вечер, Ваше… господин Де Камелье, — не выйдет из меня тайного служащего.

— Мисс Сноул, — император усмехнулся, опуская голову. — Вы столь же красивы как и проницательны. Позвольте спросить, как вы догадались?

— Ум-м… — деланно задумалась и ухватила бокал с подноса мимо проходящего официанта. — Господин Де Камелье вряд ли бы оставил трость, он не закладывает руки за спину, он… знаете, у вас энергетика разная, а ведьмы очень чувствительны к ней.

Император смерил меня лукавым взглядом и облизал губы, уже не стараясь подражать Адриану.

— Этого я не учел. Я мало разбираюсь в особенностях ведьм.

— Зато граф хорошо, — ровно заметила я и сделала глоток шампанского. Второй бокал пошел… ух…

— Да, и я на него полагаюсь, — признался император, машинально закладывая руки за спину. — Вы так и не ответили, что вас с Адрианом связывает?

— Хотела бы и я знать, — усмехнулась и смело посмотрела в темные, глубокие глаза императора. Не стоило мне пить… храбрая стала. Дурная.

— Вы потрясающая женщина… — внезапно хрипло заметил он. — Вы пробуждаете во мне первобытные желания и инстинкты, а я охотник, Кара.

Это угроза?

Я потеряла всякий интерес и сделала еще глоток. Кальмары привлекают больше…

— Вы же знаете, что я не могу вам ничего ответить? — уточнила на всякий случай.

Император качнулся на пятках и поинтересовался насторожено, впиваясь в меня острым взглядом из-под хищных бровей.

— А, чтобы вы ответили графу на такое заявление? Представьте на секунду.

— Обещайте меня не казнить?

— Все настолько серьезно?

— Да.

— Жаль… — император явно огорчился, а я, скрывая усмешку, исполнила книксен и вернулась к кальмарам. Нас прервали на самом интересном месте.

Другие участницы тоже отличились. Одна подарила сплетенный из цветов венок, надеюсь, не на могилку графа, другая вышила салфетку. И только одна участница, мисс Трайн, ничего не приготовила. Ей не досталось розы. Бедняжка вынуждена покинуть отбор и вернуться домой…

Нам пообещали на завтра экскурсию по оранжереи и отпустили с миром. Я успела ускользнуть до того, как на меня накинулись обозреватели или остановил Акли. Его назойливое внимание начинает докучать, жаль не взяла с собой никаких полезных трав того самого сомнительного свойства…

В покои вернулась утомленная, но в целом довольная вечером. Я приняла душ, переоделась в шелковую сорочку, но лежа в кровати поддалась волнению.

Передал ли император графу артефакт или нет?.. присвоил себе. Схлопотать проклятье из-за того, что позволила духу фамильяра погибнуть, конечно, не хочется, но еще больше не хочется… прощаться с Пиратом. Он хоть и недолго был частью моей жизни, но стал родным и самым дорогим, пожалуй…

Уже, когда засыпала, почувствовала движение воздуха совсем рядом. Щеки коснулось нечто прохладное. Не испугалась. Не вздрогнула, а лишь улыбнулась. Пират дал о себе знать, дал понять, что все хорошо.

Граф принял мой дар. Принял, не это ли главное?

Думать, почему я отдала инквизитору самое ценное, что у меня было, не хотелось…

Утром я планировала спокойно позавтракать в покоях, так как вчера нам дали такое разрешение, привести себя в порядок, почитать немного и в назначенный час спуститься в холл, но у ведьм не бывает, чтобы все шло по плану. Мы вообще существа легкомысленные и беспечные по своей натуре. Взбалмошные. Свободолюбивые. Азартные. Азарт у нас в крови и часто толкает на необдуманные действия. А еще нам часто не достает терпения. Вот терпения у меня, как сплетников при императорском дворе. Хоть отбавляй.

Наверное, мне все же повезло, что мой отец не колдун, а самый обычный заурядный человек, но в то же время самый необычный для меня. Полюбил ведьму. Заботился. Ценил и благополучно спятил после ее смерти…

Суть в общем-то в том, что в моей крови кровь ведьм и некоторые черты характера и особенность поведения я все же переняла. И сейчас вместо того, чтобы придерживаться намеченного плана, как порядочная леди, я, в одном тонком халатике на голое тело, сидела растрепанная на широком подоконнике в гостиной, ела круассан, пила кофе и любовалась светлеющим небом, солнцем, что встает из-за гор. Сегодня снова будет жарко…

Того, что один человек бесцеремонно заявится в мои покои, я не ожидала. А входить без стука, и так чтобы камеристка ничего не доложила, может только…

Граф…

Столкнулась с пристальными серыми глазами и поперхнулась воздухом. Поставила чашку на блюдце, отложила круассан и опустила ноги, пытаясь прикрыть их полами шелкового халата.

— Гм… доброе утро, — сипло вымолвила, борясь со смущением. — Не ожидала увидеть вас господин…

— Адриан, зови меня Адриан, — бесстрастно поправил граф и неожиданно приблизился. Сел рядом и оглядел меня с головы до ног. — Предаешься греху?

— Эм… отдыхаю, — усмехнулась в ответ. — Что привело вас? Только не говорите, что хотите вернуть Пирата обратно? — притворно ужаснулась я. Фамильяр у меня с гонором, но он надежный и бесконечно преданный друг.

— Кот ваш наглец небывалый, — спокойно кивнул граф и бесцеремонно взял мою чашку, пригубил напиток и ставить обратно не спешил. — Но возвращать я его не собираюсь. Я здесь не за этим, — граф выглядел предельно серьезным.

— А зачем тогда?

— Уделишь мне немного времени?

— Разве я могу отказать?

— Не язви. Одевайся, — серые глаза скользнули по моему телу красноречивым взглядом, вгоняя в краску. — Я подожду здесь.

— Хорошо… — глухо отозвалась и слезла с подоконника, придерживая халат, чтобы полы не развевались. — Дайте мне пять минут.

— Соберешься за пять минут? — иронично поинтересовался граф, а я заметила на его лице те самые теплые живые эмоции, которые отчего-то будоражат.

— Если будете чаще вот улыбаться, соберусь за три, — учтиво поклонилась и скрылась в спальне, гадая куда граф меня поведет и чего от меня хочет так рано?

Глава двадцать вторая

Следуя рядом с невозмутимым графом по коридорам дворца, меня одолевало любопытство. Мне хотелось знать, нет, не куда мы идем, а где он вчера пропадал? Вроде, раненым не выглядит. А если я пощупаю немного инквизитора — это будет считаться преступлением?

— Кара… — не глядя на меня, выдохнул граф. — Хотите что-то спросить? Спрашивайте, а не сверлите меня взглядом.

— Вам неуютно? — вместо ответа: «я не сверлила», произнесла. Замечаю неприятную тенденцию, что слова вылетают быстрее, чем успеваю подумать.

— Неуютно? — он все же повернул ко мне голову, выразительно вздернув бровь. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Вряд ли. Но будет проще, если мы будем общаться напрямую и говорить, не боясь, чего бы это не касалось. Все-таки наши отношения… делового характера, а не романтического. Нет нужды юлить и утаивать. Думаю, мы всегда сможем договориться и решить любой вопрос. Понятно?

— Понятно, — кивнула я, соглашаясь. — Где вы вчера были?

Граф запнулся, но устоял и недоуменно на меня посмотрел.

— Что? — не поняла я. — Вы сами сказали про откровенность и деловой характер наших отношений.

Граф красноречиво усмехнулся и вернул себе непроницаемое выражение лица.

— Я решал вопросы личного характера.

Я задумалась. Личного… из «личного» у графа Де Камелье только его племянница Николь, которую он двадцать лет назад спас из горящего поместья рода Де Камелье. Всем жителям Империона известно насколько граф дорожит своей племянницей, что совсем неудивительно, учитывая, что весь их род уничтожили.

— Значит ли это, что Николь угрожает опасность? — последнюю мысль произнесла вслух и вздохнула, виновато улыбнувшись.

— Ваша проницательность не знает границ, — бесстрастно прокомментировал граф, но вдаваться в подробности не спешил.

Толкнул небольшую деревянную дверь перед собой, которая, наверное, только чудом не была отделана золотом, и пропустил меня вперед.

Наверх вела узкая лестница и мне пришлось нагибаться, чтобы подняться по ней.

— Ладно, господин инквизитор, ваша взяла, я заинтригована, — произнесла, преодолевая очередную ступеньку. Куда же меня все-таки ведут? Граф же не решил избавиться от «жены» раньше времени за неуместные вопросы?

— Я не ставил себе задачи заинтриговать вас, — ровно отозвался он. — Просто в этом месте нас никто не потревожит, — слух сильно царапнул официальный тон и сдержанность. Мы снова на «вы» и расстояние между нами, будто бы, то сокращается, то увеличивается вновь. — Но хорошо если так, — внезапно добавил граф, а я споткнулась о самую верхнюю ступеньку и едва не растянулась на дощатом полу…

В последний момент рука графа обвила талию и помогла встать ровно, поймать равновесие.

— Осторожнее, не хочу, чтобы вы покалечились, — произнес он и обошел меня, заходя в мансарду.

Я даже не думала, что во дворце есть она. Под самой крышей с окном во всю стену, а не маленьким круглым, как это обычно делают в таких помещениях.

— Невероятно… — прошептала, изумленно озираясь.

Мебель, пол и стены, потолок… все из дерева. И пахнет деревом. Смолой и шишками…

— Присаживайтесь, — любезно предложил граф, отодвигая для меня стул.

Только сейчас заметила накрытый на двоих стол.

— Наверное, вы уже сыты, — произнес граф, садясь на такой же деревянный резной стул, покрытый лаком. — Планируя наш совместный завтрак, я не учел, что вы, Кара, встанете раньше и…

— Ничего, — улыбнулась и расстелила на коленях салфетку. — Что-нибудь слышали о втором завтраке?

— Я знал, что у вас отменный аппетит, — граф снял с блюда крышку и взял в руки приборы.

— Мы же наедине… — осторожно заметила я. — Почему снова на «вы»?

— Непроизвольно, — отозвался граф, отрезая столовым ножом от глазуньи кусочек.

Кажется, он просто пытается отгородиться от меня таким образом, не думает же он, что я покушаюсь на его свободу?

— Это из-за того, что я спросила, где вы были? — осторожно поинтересовалась, исподлобья глядя на бесстрастное лицо графа.

— Кара… — тяжело выдохнул он, опуская на край тарелки приборы.

— Прошу прощения, — ровно произнесла я, опережая графа в попытке мне что-то объяснить. — Я влезла не в свое дело, но уверяю, что меня волновало лишь то, не подрали ли вас цырихи и как вас спасть, если все-таки подрали.

Граф чуть-чуть склонил голову и снисходительно улыбнулся.

— Вы волновались?

— Не то, чтобы… — уклончиво отозвалась, мысленно ругая себя за свой болтливый язык. — Все-таки судьба моей сестры зависит от вас, — тонко намекнула, а граф усмехнулся и снова приступил к трапезе.

— Сивила имела наглости прийти в мой сон и угрожать, я должен был принять меры чтобы защитить близких, — скупо пояснил он, но, по-моему, это большой прогресс в наших взаимоотношениях.

— Спасибо, что рассказали, — искренне поблагодарила я и уткнулась взглядом в тарелку. Глазунья вызывала аппетит, и я решила, что незачем откладывать трапезу.

— Я хотел спросить… почему ты подарила мне душу своего фамильяра?

Вопрос застал врасплох, потому что ответа я на него не знала.

Подняла голову и сглотнула.

— Кто-то должен вас оберегать… — м-да… это не лучшее объяснение, но другого у меня просто нет.

— Почему не сделала его своим хранителем? — не унимался граф, видимо, решил заставить меня испытывать неловкость.

— Ум-м… — взяла бумажную салфетку и промокнула губы. — Пират напоминает мне о дне гибели моей матери, о том, что я не уберегла ни ее, ни своего фамильяра.

— Чувствуешь свою вину?

— Да, так и есть, — не стала отпираться. — Я хотела передать Пирата в надежные руки, тому, кто сможет о нем позаботиться, тому, кто нуждается.

— Удивительно, что ты решила, будто я нуждаюсь в защите, — равнодушно констатировал граф. — Меня защищает магия смерти и слуга Хороса, может быть слышали о таком?..

— Слышала, — сипло отозвалась, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Призрачные слуги Хороса призываются из потустороннего мира мертвых и сражаются не только с нежитью, но и с живыми. Они приходят в разных обликах. Это может быть скелет, может быть бес или аграхен — здоровенный медведь с огромными клыками.

— У меня пес, — пояснил граф, ожидая моей реакции.

— Собака? — удивилась я. — И вы не дали ей имя?

— Гм… это всего лишь защитник, не думаю, что ему нужно имя, — слегка растерявшись, произнес граф.

— Не знаю… но если это существо защищает вас, то почему бы ему не дать имя?

Граф пристально смотрел в мои глаза. не мигая. Его, словно, одолевали какие-то эмоции и чувства.

— Я подумаю, — сдержанно произнес он и продолжил завтрак.

— Надеюсь, ваш пес с Пиратом поладят, — пробормотала я и тоже приступила, иначе все остынет. Будет жаль потраченных усилий повара и усилий Адриана. Не зря же он заботился о моем завтраке…

Глава двадцать третья

В гостевом крыле, где располагались покои участниц, царило непонятное оживление. Почти все невесты вышли в коридор, что-то бурно обсуждая, а до моего острого слуха доносился тихий жалобный плач и причитания.

— Это она! — воскликнула Шорк, повернувшись, стоило мне приблизиться на достаточное расстояние.

… тонкий пальчик с аккуратно накрашенным ноготком указывал на меня, словно вынося приговор.

Я порадовалась, что с графом мы разошлись в разные стороны на середине пути. Увидь «невесты» нас вместе, шуму было бы во много раз больше.

— Я? Что я? — переспросила недоуменно, пытаясь разглядеть кто же там и почему плачет, но девушку закрывали пышные юбки других участниц.

Шорк тряхнула темными волосами и заправила прядь за ухо, вид имея до смеха высокомерный и вызывающий.

— Не прикидывайся, ведьма, — язвительно выплюнула она. — Кто еще мог такое сделать с бедняжкой Аббигейл?

Аббигейл Снок? Златовласая?

— Простите, можно пройти? — попросила я и осторожно протиснулась между возмущенных «невест».

Златовласая сидела на полу, словно обессиленная и утомленная, но поза выгодная, открывающая тонкую шею и нежное плечико. Голова чуть повернута, демонстрируя профиль с удачного ракурса и тонкий аристократический нос.

Из-за воздушных юбок платья молочного цвета, златовласая напоминала куклу в зефирном облаке. Плачущую куклу с цветными волосами…

Вот в чем казус.

— Вы как? — я не должна была спрашивать, но спросила.

… некогда золотые кудри переливались всеми оттенками зеленого и голубого.

Златовласая вскинула голову, впившись в меня ненавидящим взглядом, и как-то слишком проворно и резво оказалась на ногах.

— Довольна?! Счастлива?! — зашипела, подобно разъяренной фурии. — Ненавижу… — глухо процедила и занесла руку для удара…

Я бы приняла его, не успев что-либо сделать, но удара не последовало. Тонкое запястье златовласой обвили сильные гибкие пальцы.

— Я бы не спешил с выводами, мисс Снок, — холодный голос графа заставил всех присутствующих резко замолчать, даже я напряженно замерла, ощущая, как резко похолодел воздух, как искрит зеленоватыми искрами магии смерти. Если сила вырвалась из-под контроля… что могло графа так разозлить?

— Вы не понимаете… — надломлено вымолвила златовласая и отвернулась, вырывая руку, якобы ей стыдно, что «жених» видит ее такой.

… несомненно, волосы очень жаль.

Я бы этому рукодельнику сделала на руки припарки, после которых желание портить чьи-то волосы отпало напрочь. Впрочем, как и любые другие желания, потому что руки бы отсохли…

— Господин Де Камелье, вы разберетесь?

— Вы же Инквизитор…

— Ведьму необходимо отвезти в Белый Орден!

… сыпались вопросы и предложения со всех сторон, стоило графу ненадолго отвлечься на испорченную прическу златовласой.

— Я бы попросил… всех вас разойтись. Отправляйтесь на завтрак, а после оставайтесь в комнатах, пока вас не пригласят, — каждое слово, как удар молнии. Непроизвольно хочется спрятаться в безопасном месте, и я бы сбежала с остальными на очередной завтрак, ведь завтраков много не бывает, но меня ловко подхватили под руку, словно просчитав мои намеренья и вкрадчиво прошептали на ухо:

— А вас я попрошу остаться…

Меня охватила дрожь, и я чудом выдержала цепкий взгляд графа. Покорно кивнула и отошла. Златовласая бросила на меня злобный взгляд, губы ее подрагивали, крылья носа раздувались, и я даже боюсь представить, что она мечтает со мной сделать.

— Господин Де Камелье? — златовласая всхлипнула, жалобно заглядывая графу в глаза, а я не понимаю, играет она или нет, и какие чувства испытывает на самом деле.

— Пройдемте в мой кабинет и попытаемся во всем разобраться, — сдержанно отрезал он и жестом пригласил следовать за ним.

Златовласая оживилась.

— У вас есть в императорском дворце свой кабинет? — и кажется про волосы забыла, а ведь навстречу нам попадаются и слуги, и придворные…

— Временный, — уклончиво отозвался Адриан. — На время отбора.

… а я думаю, что постоянный. Судя по тому, что император прикрывает графа, изображает его двойник, беспокоится о его репутации, отношения между ними довольно доверительные, если не близкие. Может, у графа и покои свои личные во дворце есть и полномочий больше, чем мы представляем.

— О чем задумались, мисс Сноул? — ровно поинтересовался граф, словно мои мысли не дают ему покоя.

— Ни о чем серьезном, — непринужденно отозвалась, но едва не стушевалась под внимательным взглядом глубоких серых, словно сталь, глаз. — Думала, что кабинет у вас постоянный, — выпалила вопреки желанию промолчать и обреченно вздохнула.

В глазах графа промелькнули азартные огоньки.

— Ваша особенность, Кара, отвечать прямо на заданный вопрос, стоит мне только посмотреть на вас, до невозможности забавляет.

— Вы меня дразните? — удивленно выгнула бровь, по-новому взглянув на графа и неожиданно захотела узнать, какие еще эмоции он скрывает от окружающих. Как смеется, шутит, если умеет, как ведет себя в комфортной для него обстановке с теми, с кем не приходится защищаться, отгораживаться от всего мира…

— Вы так смотрите… — едва слышно прошептал он, касаясь плечом моего плеча. — У вас очень красноречивый взгляд, Кара, я могу представить все, о чем бы вы не подумали.

По телу побежали мурашки, а волнующее чувство опустилось вниз живота, заставляя меня шумно сглотнуть.

— Это плохо? — тем же шепотом отозвалась я.

— Для вас, — многозначительно произнес он и остановился перед массивной дверью. Достал из внутреннего кармана камзола ключ и вставил в замочную скважину.

Златовласая бросала на нас подозрительные взгляды и еще больше хмурилась.

Кабинет у графа небольшой, но уютный. В глаза сразу бросился клетчатый плед на софе, должно быть граф часто ночует на рабочем месте. На столе пустая чашка из-под кофе, в углу брошенный скомканный лист…

Окно плотно занавешено, словно граф не любит дневной свет, хотя, он же некромант, у них странные вкусовые пристрастия и привычки. Интересно, он вообще спит? А если спит, то как во сне контролирует силу?

— Присядьте, мисс Снок, попробуем выяснить, кто испортил ваши волосы, — сдержанно попросил граф, а сам устроился за столом. Открыл ящик и достал несколько чистых листов и ручку.

— Что значит «кто», господин Де Камелье? — обиженно-возмущенно поинтересовалась златовласая. — Это дело рук ведьмы, разве это не очевидно?

— Не очевидно, — спокойно отозвался граф, поднимая на нас свой пронзительный взгляд.

— Но как же… — растерялась Снок. — Зачем же вы ее тогда позвали вместе со мной, разве не для того, чтобы вынести приговор?

— Не за этим, — ровно отозвался граф, глядя мне в глаза. — Я пригласил мисс Сноул оказать мне помощь и содействие следствию. Так как она ведьма и в разных травах и прочем понимает лучше, ее знания могут оказаться полезными. Что скажете, мисс Сноул, вы можете определить, чем были испорчены волосы мисс Снок и откуда злоумышленник мог взять ингредиенты?

— Что?! — изумленно воскликнул Снок. — Это шутка такая? Вы меня, верно, разыгрываете!.. почему вы не подозреваете ведьму?

— Когда испортили ваши волосы? — невозмутимо поинтересовался граф.

— Ночью, — язвительно огрызнулась златовласая. — Когда бы еще?

Граф понимающе кивнул.

— Дело в том, что Кара Сноул всю ночь была со мной и не могла испортить ваши волосы…

Мои глаза удивленно расширились, позабыла как дышать, и даже мыслей в голове не осталось. Мы провели ночь? Когда?

Пока златовласая заикалась, недоуменно хлопая ресницами, граф пояснил.

— Мы работали над одним делом, мне требовалась консультация. Репутация мисс Сноул не вызывает нареканий поэтому я обратился к ней.

Кажется, мы обе облегченно выдохнули.

Не знаю, почему Адриан меня выгородил, когда имеет полное право подозревать, но его многообещающий холодный взгляд заставил насторожиться.

Может, он хочет со мной разобраться позже? Лично и без свидетелей…

Глава двадцать четвертая

Златовласая упрямо настаивала на том, что помощь ведьмы ей не нужна, хотя я уже примерно представляла, чем ей волосы выкрасили.

— Ведьма помогает следствию — неслыханно!.. — возмущенно фыркнула Снок и впилась в графа обиженным взглядом, невинно хлопая ресницами. — Господин Де Камелье, подумайте сами… как это будет выглядеть со стороны? Какие слухи пойдут… о вас и так говорят слишком много последнее время, а после такого… — многозначительно протянула она, на что-то намекая. Чего «такого», я так и не поняла, а вот волосы златовласки легко смыть, достаточно лишь…

— Шампуня на основе золотого корня.

— Кара? — граф перевел на меня слегка озадаченным взгляд, а вот златовласая растерянно моргнула: ее глаза лихорадочно заметались, засверкали испуганным блеском и на щеках вспыхнул румянец.

— Я говорю, что волосы выкрасили болотной синькой, а смыть ее можно шампунем с золотым корнем собственного приготовления, рецепт есть в ведьмовской книге, но я не понимаю, откуда у мисс Снок такая книга, а вот золотой корень можно достать без труда, хоть и не в любой лавке, — рассуждая, поинтересовалась я, невозмутимо глядя на графа. В мрачном взгляде сверкнуло одобрение, которое заставило нечто теплое встрепенуться в моей душе…

— Что? Что ты такое несешь, ведьма?! — златовласая перешла на крик.

Я неприязненно поморщилась, а вот граф наградил ее тем самым леденящим душу взглядом, и крик сразу прекратился.

Граф вышел из-за стола, открыл дверь и позвал:

— Дэс!

Помощник явился через короткий миг, не дав нам возможности даже понять, что происходит.

— Возьми людей, обыщите покои всех невест, включая покои мисс Снок. Ищем ведьмовскую книгу и смесь, похожую на шампунь.

— В деревянной пиале, — со знанием дела добавила я. — Шампунь из золотого корня в другой посуде готовить нельзя. Окисляется.

— В деревянной пиале, — добавил граф и махнул рукой. Помощник исполнительно поклонился и тут же скрылся за дверью.

Можно не сомневаться, что сегодня во всех покоях «невест» будет царить настоящий кавардак. Служащие Ордена очень усердны…

Бедная Вилма, нужно бы ей помочь потом с уборкой. Как представлю этот обыск, кровь в жилах стынет.

— О чем задумалась? — вкрадчивый шепот заставил вздрогнут и посмотреть графу в глаза.

— Вы не можете меня подозревать и обыскивать без моего согласия только из-за глупого обвинения ведьмы! — златовласая откровенно злилась от бессилия и была на гране истерики.

— Я никого не обвиняла, мисс Снок, — ровно произнесла я. — Это были мои неосторожные мысли вслух. Почему-то показалось, что вы очень испугались, услышав о золотом корне.

— Кара, — жестко отрезал граф. И снова этот нечитаемый взгляд и отсутствие всяких эмоций на лице. — Вам следует быть осторожней с мыслями и предположениями. Мы не можем на одних лишь догадках и вашей интуиции подозревать мисс Снок.

Златовласая язвительно усмехнулась и высокомерно вздернула нос.

— Но я обязан проверить все версии, — добавил граф спокойно и посмотрел на меня. — И ваши покои тоже обыщут, мисс Сноул.

— Я понимаю, — бесстрастно кивнула в ответ. — Мне нечего скрывать.

— Я знаю, — произнес он, и мне почудилось, что стальной голос стал мягче.

В душе неожиданно кольнуло странное чувство, в груди сдавило, словно… словно я безумно тронута доверием графа ко мне. Верой в меня…

О, нет… это плохой знак. Мне нельзя становиться счастливой от простых слов. Счастливые ведьмы — глупые ведьмы, а еще влюбленные…

Еще раз посмотрела на графа и тряхнула головой. А нет, показалось. Всего лишь временное помутнение рассудка…

— Мисс Снок отправляйтесь к себе в покои и дожидайтесь служащих, обыск должен проводиться в вашем присутствии.

— Благодарю, господин Де Камелье, — златовласая фальшиво улыбнулась, исполняя книксен, выпрямилась и поспешила скрыться за дверью кабинета.

Только я хотела высказать о своих опасениях: златовласая, если она действительно сама себе выкрасила волосы, попытается избавиться от доказательств. Если не сделала этого раньше. А судя по тому как занервничала, не сделала. Глупо, конечно… или была уверенна, что меня сразу возьмут под конвой и сопроводят в Орден.

Дверь снова открылась и порог переступил невозмутимый и ни капли не запыхавшийся служащий Ордена.

— У нас есть условные знаки, — спокойно прокомментировал граф на мой удивленный взгляд и приказал: — Отправляйся следом за Снок, Дэс, она попытается избавиться от доказательств или перепрятать их.

Дэс покорно кивнул и растворился в серой дымке.

То есть, обыска не будет? Это всего лишь уловка? А эта серая дымка… откуда она?

— Прикройте рот, Кара, — неожиданно усмехнулся граф и повернулся ко мне, блуждая по моему лицу задумчивым взглядом, от которого стало не по себе. — Присядь, я бы хотел кое-что с тобой обсудить.

Заинтересованно выгнула бровь и устроилась на софе, машинально взяв плед, словно в попытке укрыться им от пронзительного взгляда.

Адриан встал напротив, присев на край стола, и уперев руки в столешницу.

— Никому не позволяй оскорблять себя, — произнес он, а взгляд стал холодным. Опасным. Угрожающим, но… угроза предназначалась не мне. Похоже, кто-то просто немного зол.

— Ум? Я не совсем понимаю…

— Понимаешь, — перебил он. — Ничто и никто не дает право этим… леди обвинять и делать выводы, лишь потому, что ты ведьма. Если бы я не успел, тебя бы, Кара, незаслуженно ударили. А я не хочу, чтобы мою «жену»… оскорбляли и били.

— Дело только в этом? — осторожно поинтересовалась я. Скинула туфли и подтянула ноги к себе. — В том, что я ваша фиктивная жена, и моя репутация не должна пострадать?

Граф поморщился, неожиданно подался ко мне навстречу, забрал из моих рук плед и укрыл им мои поджатые ноги и даже плечи.

— Не только в этом. Я сам относился к тебе с самого начала предвзято, лишь потому что ты ведьма, забывая о том, что ты ничего не сделала. Забывая о том, что ты тоже личность и многого в жизни добилась. Это… это раздражает, — признался он, вернувшись к столу. — Не позволяй унижать себя. Ты ничуть не хуже аристократок…

— Вы следили за мной? — спросила, чтобы скрыть смущение, вызванное словами графа. Не следует ему знать, как они действуют на меня. Иначе… иначе наша сделка может не состояться. Граф может решить, что я воспылала к нему романтическими чувствами и расторгнуть договор. Тогда Ирида отправится на плаху. Я должна чаще себе об этом напоминать.

— Наблюдал, — уклончиво отозвался граф. — Сделка, которую мы заключили важна для меня в той же степени, что и для тебя.

— Так хочется свободы? — ровно спросила, поднимая взгляд. — К вдовцу меньше вопросов? Не устали от одиночества?

Граф задумчиво огладил подбородок и внезапно предложил:

— Не хотите провести со мной ночь, Кара?

Щеки обдало жаром, я сглотнула, отгоняя от себя «невоспитанные» мысли. Не думать… только не думать…

— Провести ночь? Вам нужна моя помощь?

Губы Адриана дрогнули в нелепой попытке улыбнуться.

— Мне нравится твоя способность мыслить рационально.

— А меня настораживает, что вы постоянно пытаетесь застать меня врасплох, испытываете меня и дразните. Такой серьезный граф, а ведете себя…

— Отчитываешь меня?

— Привыкайте к семейной жизни, господин Де Камелье, — беззлобно огрызнулась и отвела взгляд в сторону, обхватывая себя руками.

Адриан усмехнулся и пересел на софу рядом со мной. Откинулся на спинку и прислонился затылком к стене.

— Я хочу кое-что проверить.

— Просто признайте уже, что вам нужна моя помощь… — не поворачиваясь к нему, глухо произнесла в ответ.

— Нужна, — глубокий голос над ухом заставил вздрогнуть. Кожа моментально покрылась мурашками. — Мне нужна твоя помощь, Кара. Проведешь со мной ночь?

Я все же повернулась… повернулась и утонула в зыбком тумане серо-матовых глаз. Забыла, что хотела ответить, кажется, съязвить… сказать, что-то колкое… но могла лишь смотреть, испытывая почти болезненное желание прикоснуться к этим манящим губам…

Судорожно вдохнула, будто рыба, выброшенная на берег, и отстранилась, сбрасывая с себя плед. Надо что-сто сказать, чтобы разрушить эту нездоровую атмосферу.

В дверь постучали.

Граф мигом оказался на ногах.

— Входите, — неожиданно хрипло произнес он и прочистил горло, мельком взглянув на меня.

В кабинет вошел помощник инквизитора, держа под руку златовласую.

— Девушка взяла из тайника ингредиенты с книгой, и пытались подбросить их в покои ведьмы, — Дэс особо не церемонился, не утруждал себя вежливостью, а на меня смотрел настороженно.

Златовласая упрямо поджала губы и отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что будет молчать.

— Оставьте нас, — сдержанно произнес Граф. — Я должен принять решение.

— Всего доброго, господин Де Камелье, — я учтиво поклонилась, радуясь, что наконец можно сбежать, но…

Граф шагнул ко мне, заслоняя спиной от остальных: его сильная рука сжала мое плечо, он наклонился к моему уху и прошептал:

— Я приду поздно вечером. Потрудись не заснуть… — дыхание опалило кожу…

Кивнула и выскользнула за дверь, зная, что Дэс последует за мной. Безмолвной, бесшумной тенью, помогая графу быть в курсе каждого моего шага.

Вернувшись в покои, я занялась делами.

Вилма подала чай с плюшками, а я приступила к изготовлению нового аромата. Вдохновение, так неожиданно нахлынувшее, не желало меня отпускать, а я не желала упускать такой момент.

И пусть под рукой ничего нет, я даже не могу понюхать ароматы, которые приходят в голову, но я могу записывать, чтобы Стефан потом смешал и отписался мне что и с чем сочетается. Сделал пробники…

— Госпожа, — Вилма поклонилась, упирая руки в белый передник. — Просили передать, что экскурсия в оранжерею переносится на завтра, а всех невест ждут в церемониальном зале через полчаса.

— Пойду так, — отмахнулась я, дописывая письмо. — А вы отправьте это, как будет готово. Конверт оставлю на столе.

— А волосы, госпожа? — не унималась Вилма. — Они уже растрепались. А макияж?

— Ерунда, — беспечно улыбнулась и уткнулась взглядом в наполовину исписанный лист…

В церемониальном зале царило напряжение. Невесты заняли свои места на стульях с бархатными спинками и замерли в ожидании объявления. Акли не торопился. Сегодня он нарядился во все черное и, признаться, ему к лицу: цвет подчеркивает выразительность глаз и оттеняет светлые волосы.

Я же чувствовала направленный на меня внимательный взгляд серых глаз с другого конца зала.

Граф почтил вниманием своих «невест», и я лишь могу надеяться, что это действительно граф… Наверное, с златовласой уже закончили. Отправят ли ее домой или простят на первый раз?

Наконец Акли поднялся на пьедестал и, приветствуя, улыбнулся, выставив ладонь.

— Дорогие участницы… перед тем, как объявить второе испытание, я должен сделать одно очень важное объявление…

«Невесты» робко зашептались.

— Дело в том, что мисс Аббигейл Снок нарушила правила отбора.

Обозреватели оживились. Видимо, пытаются отыскать взглядом златовласую.

— Девушка причинила себе вред, пытаясь оклеветать другую участницу. Такое поведение «невест» недопустимо, — твердо произнес он.

Граф стоял, скрестив на груди руки, и пристально следил за распорядителем.

Выдержав драматическую паузу, Акли продолжил.

— Мисс Аббигейль Снок покидает Отбор Невест и пусть другим это послужит уроком…

«Невесты» зашептались куда активнее, чем ранее. Сразу с двух сторон раздались вспышки аппаратов.

— Сейчас, дорогие участницы, вас приглашают на обед под приятную музыку в большом трапезном зале, — Акли лукаво улыбнулся, обведя участниц снисходительным взглядом, задержался на меня и продолжил. — А сразу после, вам необходимо объединиться, чтобы отыскать все фрагменты пазла, собрать его и разгадать цель вашего следующего задания.

— Господин Акли, — обратилась рыженькая со своего места. — То есть, поиск фрагментов пазла, сам по себе не является заданием?

Акли иронично усмехнулся.

— Это испытание для вас. Проверка ваших способностей работать в команде, ведь если задание не будет выполнено к послезавтрашнему дню, домой отправятся все.

«Невесты» изумленно охнули.

Вот так поворот… теперь нам точно придется работать в команде. Но почему большинство недоверчиво косятся на меня? Думают, я подведу?

Глава двадцать пятая

* * *

Адриан пытался внимательно следить за всеми участницами во время обеда, но внимание рассеивалось, не выходило сосредоточиться.

Ночь выдалась бессонная. Опять. Очередная мучительная попытка выспаться вылилась в бесполезную трату времени. И усталость, как следствие.

Чувство, что Сивила вновь проникнет в сон, не отпускало ни на минуту. Ни на миг.

Не хотелось показывать ей слабость. Не хотелось, чтобы ведьма ликовала и праздновала победу, видя насколько Адриан вымотан и морально опустошен.

Сегодня Николь покинула Импереон и прошла охранную защиту Материка, но утешения это принесло мало. Адриан никак не мог расслабиться. Страх потерять последнего близкого и самого дорого человека был слишком сильным.

Он душил, он мешал спать, он опускался на горло ледяной лапой и сдавливал…

Страх проник в кровь, поселился в сердце, надежно в нем обосновавшись, пустив корни.

… хотелось забыться.

Хоть на краткий миг. Приказать мыслям заткнуться. Не копошиться лениво, просто заткнуться. Мозг изголодался по тишине, по покою…

Адриан перевел взгляд на невозмутимо жующую ведьму и слабо улыбнулся.

Лохматая, без капли макияжа на бледном лице… но вид имеет непринужденный. Свободный… кажется, что ведьма свободна. От проблем, от стереотипов, от общественного мнения.

Почему-то глядя на нее невольно успокаиваешься. Пусть не полностью, но чувствуется сладкий привкус облегчения.

Вероятность того, что ведьма поможет заснуть мала, но… проверить стоит. Если не уснуть в ближайшее время, не дать организму отдохнуть, последствия могут быть очень серьезными.

Адриан скользнул взглядом и устало потер переносицу. Аппетита не было. Не было, потому что он неплохо позавтракал в компании ведьмы. А вот она, похоже, действительно любит вкусно поесть. И во время трапезы, ее янтарные глаза загораются живым настоящим блеском. Становятся ярче, притягательнее. Завораживают.

«Вероятно, поэтому я так стремилась накормить ее» — мысленно посмеялся Адриан и тут же помрачнел, вспомнил неприятный инцидент с избалованной девчонкой лорда Снока.

Адриан поймал себя на мысли, что давно не испытывал настолько внезапную вспышку кипучей злости, как в тот момент, когда увидел занесенную для удара руку. С трудом удалось поборот безрассудный порыв сжать пальцы посильнее и сломать тонкое девичье запястье.

Яростно-безумное чувство причинить златовласой боль многогенно отрезвило, но надолго оставило мучительный осадок и горьковатый привкус на языке.

Адриан неосознанно взял стакан с соком и глотнул, пытаясь заглушить неприятные ощущения. Избавиться от неясной, покалывающей в груди тревоги.

… ведьма ела.

Накалывала маленькие кусочки фруктов, подносила к губам, немного высовывая кончик языка, словно боится обжечься, пробовала и погружала фрукт в рот, методично, со вкусом пережевывая.

За этим можно наблюдать вечность. Крайне умиротворяющий процесс.

Чувственные на вид губы перемазаны соком, отчего они блестят и кажутся ярче. Аппетитнее… Ровный ряд белоснежных зубов, а между ними влажный аккуратный язычок.

… Адриан на секунду прикрыл глаза и сделал вдох.

От усталости мерещится всякое…

Адриан встал, вышел из-за стола и, вежливо отвечая на приветствия «невест», направился к ведьме, к которой, с другой стороны, приближался Акли. Этот… артист со своим неумным желанием затащить ведьму в постель и мыслями, что она никому кроме него не сдалась, порядком утомил.

С чего он вообще взял, что такая женщина, как Кара, не может вызывать интереса у других мужчин. У нормальных мужчин. Мужчин из высшего общества?

Адриан ловко опередил распорядителя, закрыв ведьму собой, и подал ей руку.

— Не желаете выйти со мной на балкон, мисс Сноул?

— Подышать свежим воздухом? — в бархатном нежном голосе нет и намека на иронию, но янтарные глаза сверкают нахальными искорками.

— Именно, — сдержанно отозвался Адриан, мысленно подгоняя ведьму, а сам напряженно следил за тем, как она неторопливо вкладывает свою ладонь в его раскрытую.

Прикосновение холодных пальцев обожгло… кожу слегка покалывало, но отпустить руку желания не возникло. Наоборот. Сжать сильнее…

Весь короткий путь до балкона трапезного зала, ведьма украдкой наблюдала, и ее взгляд казался встревоженным. Ведьмы очень чувствительны к чужой ауре и энергетике, но Адриан был уверен, что всегда контролирует свои эмоции и чувства. Но сейчас…

— Вы устали, — констатировала ведьма, стоило стеклянным дверям закрыться за спиной, отрезая их от шума и веселья.

Адриан подошел к белокаменным перилам и оперся на них руками, устремив взгляд за линию горизонта, выше города, выше раскинутого горного хребта, который окружал Нисхельм и часть Импереона плотный кольцом…

— С материком нет связи, мне остается лишь ждать, когда Николь разрешат отправить через портал письмо… — неожиданно признался он, продолжая смотреть на розоватую полоску неба прямо над зеленными горными вершинами.

Ведьма встала рядом и посмотрела вниз.

— Зато ваша племянница в безопасности.

— Мы говорим о Материке.

— С ней ничего не случится… — ведьма подняла взгляд и улыбнулась. — Вам следует прекратить поиски Сивилы. Хотя бы на пару дней. Сейчас вы такой себе инквизитор и воин неважный.

Адриан повернулся, не скрывая усмешки.

— Ты ущемляешь мое мужское достоинство.

— Уверена, что нет, — невозмутимо отозвалась ведьма. А в бесстыжих янтарных глазах плясали озорные смешинки. — Вашему достоинству… гм… мужскому… позавидовать только можно.

… ведьма сама загнала себя в ловушку.

Фраза получилась настолько двусмысленной, и оба поняли это, что Адриан приглушенно рассмеялся, а Кара густо покраснела, закусывая губу, пытаясь спрятать лицо за волосами.

Адриан не сдержался. Опустил руку на спину ведьмы и пробежался пальцами вдоль позвоночника…

— Кара… — протянул глухо, коснувшись шеи, выдыхая тонкий аромат нежных пьянящих духов.

Ведьма напряглась, плечи едва заметно дрогнули. Краска мгновенно сошла с лица, ведьма посмотрела в глаза, абсолютно серьезно, слишком серьезно…

— Не играйте со мной… на кону стоит жизнь моей сестры, пусть и непутевой, я не могу рисковать.

Адриан с сожалением отдернул руку, сжимая пальцы в кулак, и досадливо поморщился. Разочарование было слишком острым, чтобы его не замечать…

* * *

После обеда все участницы собрались в просторном с колоннами холле дворца, именно отсюда должно начаться наше испытание.

Акли смотрел будто бы недовольно, а на меня бросал косые настороженные взгляды. Ну хоть не похотливые. Видимо, повышенное внимание графа к моей скромной персоне заставило артиста задуматься.

Как и остальных…

«Невесты» только дыру во мне еще не проделали, а ведь могли. Такие жалящие острые взгляды… столько негодования в глазах и алчной ненависти. Они еще не знают, что Адриан выбрал меня задолго до начала отбора.

Закрыла лицо ладонями, стискивая от злости зубы на саму себя.

Граф выбрал не меня, я не должна так думать. Мы лишь заключили сделку, он выбрал свободу. За вдовцов, даже очень состоятельных, не стремятся замуж. Это не солидно. На вдовцов смотрят иначе, с уважением что ли. Хоть я и не понимаю, чем это уважение вызвано. К вдовцам доверия больше…

— Дорогие участницы, — Акли притворно улыбнулся. — Вам следует разделиться на пары для скорейшего достижения результата. Я дам каждой паре карту дворца, и вы выберете себе часть, которую будете обыскивать. В каждой «зоне», помеченной на карте своим цветом, спрятано два фрагмента пазла. Можете начинать выбирать себе пару. Но помните, что время на поиск будет ограниченным.

Конечно, было бы проще подели нас Акли сам, но он этого сделал, а остался наблюдать, как никто не выбирает меня. Никто не желает быть в паре с ведьмой…

— Я пойду с Карой, — вызвалась рыженькая, при этом отклонив предложение Шорк. Брюнетка раздосадовано скривилась, словно кислый лимон, и встала в пару с голубоглазой, похожей на одуванчик, участницей. — И я думаю, что мы победим, — с вызовом добавила она.

— Это командное задание, мисс Леман, — с легкой улыбкой на губах, напомнил Акли.

— Но мы все равно победим, — самодовольно ухмыльнулась рыжая, нервируя остальных участниц.

— Ваша карта, — вздохнул Акли и протянул нам пергамент. — Выбирайте «зону», в которой будете искать.

— Красную, — сходу выпалила Леман, даже не дав возможности взглянуть на карту, не дав подумать.

— Ты знаешь, что там? — шепотом утончила я.

— Не-а, просто цвет нравится, — легкомысленно ответила она, а я лишь тяжело вздохнула, готовясь к худшему…

Глава двадцать шестая

На поиск фрагментов нам выделили час и выдали, до смешного, песочные часы. Довольно большие, увесистые и песок в них цвета лаванды.

— Я это таскать не стану, — решительно заявила Леман, передавая часы мне.

— Не тряси, — спокойно попросила я, переворачивая часы ровно. — Ты же не хочешь, чтобы наше время истекло раньше?

— Не умничай, — флегматично огрызнулась рыженькая и пошла вперед, покачивая бедрами, которые обтягивало красное, весьма вызывающее платье.

Мысленно обратилась к Милосердным Богам и двинулась следом, гадая, почему дворец разделили на зоны. Может, нам приготовили подлянку? Или каждую зону тематически украсили? Как можно вообще украсить красную «зону»?

Воображение пустилось во все тяжкие. Сразу представился красный бархат на спинках диванов, тонкий красный тюль, из которого сделан балдахин просторной кровати… красное кружевное белье, одно из тех, что мне подсунула мадам Дитрих…

— Это ведь ты подставила малышку Аббигейл? — внезапно спросила Леман, заставив вынырнуть из своих… гм… неприличных мыслей.

Приложила ладонь тыльной стороной к пылающей щеке и отрицательно мотнула головой.

— Нет. Зачем бы мне это?

Рыженькая обернулась, бросив хитрый взгляд через плечо.

— Хотя бы потому, что ты не отлипаешь от Адриана. Признайся, что влюбилась в него, словно наивная девчонка. Хотя это странно, ты же ведьма, разве ты не должна его ненавидеть?..

Запнулась о стык кафельных плит и едва не растянулась на полу во весь рост.

Вот так заявление… Я не отлипаю от графа? Влюблена? Ненавидеть? За что я должна графа ненавидеть? Лишь за то, что он инквизитор… Нет, я не испытываю к нему таких чувств. Те эмоции, что я ощущаю рядом с ним, далеки от ненависти и немного меня настораживают…

Нет, категорично отрицать предположение Леман о моей симпатии к графу нельзя, ведь нашей целью было именно это, чтобы все решили, что мы влюблены…

— Даже если так, это не повод вредить злато… Снок, — ровно отозвалась я. — Она сама себе покрасила волосы и обвинила меня.

— Ну конечно, — ни капли не поверив, усмехнулась Леман. — А откуда у нее все эти ведьмовские штучки?

— Ну… я с собой ничего подобного не брала, — с невозмутимой улыбкой парировала и перевела взгляд на стену, считая, что разговор себя исчерпал.

— Почему Де Камелье два раза подарил тебе красную розу? Почему выделил именно тебя? — не сдавалась рыженькая.

— Откуда мне знать? — искренне поинтересовалась я. — Ты для этого меня в пару выбрала, чтобы устроить допрос?

Рыженькая иронично фыркнула.

— Еще чего. Допрос я могу устроить в любое другое время.

— Тогда…

— Все дело в том, что ты умная, с тобой у меня больше шансов выиграть, — снисходительно пояснила она и закатила глаза, мол, это же очевидно.

Даже не знаю, радоваться такой сомнительной похвале или уже начинать бояться?..

Распорядитель расстарался… красная «зона» сильно отличалась от фантазий в моей голове и выглядела жутко.

Красные ленты, привязанные к постаментам, на которых восседали гипсовые горгульи, действительно пугали. Как и лоскуты красной ткани, красные разбросанные по полу конверты и капельки на стенах, что очень напоминали кровь.

— Ну что? Все еще нравится красный? — глухо пробормотала я, озираясь.

— Помолчи, — раздраженно отозвалась Леман и шагнула.

… под туфлей зашелестела бумага.

— Акли это нарочно сделал, чтобы сбить участниц с толку, — храбрясь, произнесла она.

— Хорошо, тогда в комнаты заглядывать будешь ты, — ежась, произнесла я, и обошла Леман.

На постаменте, на котором должна быть еще одна безобразная горгулья, сидела кукла с красными ленточками в светлых волосах, красном платьице и красных же башмачках…

— В ней может быть спрятан фрагмент, — осторожно заметила я.

— Предлагаешь вскрыть куклу? — скептически отозвалась Леман. — Тогда вперед, я этого делать не стану.

Я склонила голову, приглядываясь к игрушке и покачала головой.

— Нет, слишком просто. Куклу посадили, чтобы сбить нас. Не думаю, что в нее серьезно запихали фрагмент пазла. Вероятно, он не такой маленький, как мы предполагали.

— Где тогда искать? — поинтересовалась Леман, обхватывая себя руками.

— Думаю, за картинами, или в комнатах, под матрасами кроватей, в тайниках. Давай разделимся, — решительно предложила я и сделала шаг, но острые ноготки впились мне в предплечье.

— С ума сошла?! — шепотом воскликнула рыженькая. — Я думала ты умная, а ты предлагаешь разделиться…

— Так мы сэкономим время, — произнесла я, отцепляя от себя руку Леман. — Подумай сама, станет ли распорядитель вредить участницам? Да и зачем? Какой в этом смысл? Нас просто хотели напугать, и это у распорядителя получилось. Посмотри, мы уже пять минут боимся какую-то куклу, — добродушно усмехнулась и поправила оборки на груди платья рыжей. — Ты такая смелая и дерзкая, и красный — твой любимый цвет, просто соберись.

Леман выдохнула и натянуто улыбнулась.

— Ладно, ведьма, но, если со мной что-нибудь случится, я буду тебя преследовать в виде призрака всю жизнь. Буду пугать тебя в уборной, поняла?

Я впечатлилась угрозой и приглушенно рассмеялась.

— Я иду по этой стороне, ты по той, — скомандовала Леман и, собрав волю в кулак, взялась за ручку первой двери красной «зоны»…

В комнатах ничего примечательного, кроме все тех же кукол, не было.

… мама любила куклы.

Она делала их сама, это была кропотливая долгая работа. Особенно тяжело, признавалась она, рисовать глаза.

«Глаза — это зеркало души… — говорила мама, сидя в мастерской за работой, с кисточкой в руках. — Я хочу, чтобы у моих кукол была добрая душа».

Я до сих пор не понимаю, как она связалась с Салемскими ведьмами. Чем они ее подкупили? Да, она не успела натворить ничего серьезного, лишь прошла инициацию, вступила в их братство, готовилась к ритуалу очищения…

Зачем?.. этот проклятый вопрос я задаю себе последние пятнадцать лет. Зачем?..

Сдернула с кровати покрывало, перетрясла одеяло, ощупала подушки и заглянула под матрас. Ничего. Лишь заметила под ногами цифру, написанную на одной из плиток, но значения не предала.

Перерыла ящики секретера, поискала на книжный полках, и проверила трюмо со шкафами. Ничего…

Ладно, я достаточно хорошо все осмотрела, включая места за картинами и в вазах с цветами. Надо двигаться дальше, здесь еще три комнаты.

Но и в остальных комнатах было пусто…

Я встретилась с Леман в конце красной «зоны», она выглядела такой же растерянной.

— Может, все-таки куклы? — неуверенно спросила она.

Я пожала плечами и вернулась к первой кукле. Без лишних раздумий взяла ее в руки и повертела.

— Загляни под платье, — из-за моего плеча шепнула Леман.

— Серьезно?

— Это всего лишь кукла, — фыркнула она, но сама не спешила раздевать ее.

— Ладно, — сдалась я.

— Я всем расскажу какая ты испорченная, — хихикнула моя напарница. Досталась же на голову бедной ведьме.

— Тут цифра, — задумчиво произнесла я, разглядывая обнаженную спину куклы. — Кажется… я видела такую.

— И я видела цифру! — вдруг воскликнула Леман, а ее глаза лихорадочно засверкали.

— На кафельной плитке! — в один голос выпалили мы и бросились в разные стороны, потому что время уже откровенно поджимало.

Та самая плитка с цифрой семь находилась во второй комнате возле кровати. Приглядевшись, я обнаружила, что швы не заделаны раствором. Опустилась на корточки и осторожно подцепила плитку кончиками пальцев. Подняла ее, одновременно облегченно выдыхая.

— Пазл… — главное, теперь плитку не разбить и успеть.

Пазл был размером с ладонь и на нем виделась часть слова …

— Идем! — распахнув дверь комнаты, воскликнула Леман. — Давай, а то проиграем.

— И все отправимся домой, — смеясь, воскликнула я, подскакивая с пола и путаясь в юбке платья.

В холе уже собрались другие участницы.

— Давайте пазл! — обеспокоенно крикнула русоволосая «невеста», только завидев нас.

Мы с Леман переглянулись и поспешили. Пазл собрался быстро, но не хватало несколько слов. Видимо, важных слов, потому что суть задания мы так и не поняли.

— К рассвету завтрашнего дня каждая из вас должна приготовить… Что должна? — озадаченно спросила русоволосая.

— А кто еще не пришел? — спросила я, озираясь.

— Шорк и Стефани, — ответила Леман, после минуты раздумья.

— А если они не успеют? — глаза русоволосой испуганно заблестели.

— Какая у них «зона»? — спросила я, повернувшись к своей напарнице.

— Кажется, Шорк выбрала черную… — не очень уверенно отозвалась Леман. — Давай посмотрим по карте…

— А какая у остальных, — обратилась я, скользя взглядом по всем участницам.

… путем исключения, мы выяснили, что у Шорк и ее напарницы действительно черная «зона».

— Пойдем, — произнесла я, сворачивая карту.

— Куда вы?! — забеспокоилась русоволосая, увидев, что Леман последовала за мной без раздумий.

— Помогать девочкам найти два оставшихся пазла, — спокойно пояснила я.

— Это ведь командная работа, — язвительно усмехнулась Леман, не замедляя шага.

— Надеюсь, мы успеем, — вздохнула я, ускоряясь.

— Успеем, ты же умная, — усмехнулась она, подобрала подол, скинула туфли и перешла на бег. — А я сообразительная.

Хм… пожалуй, это хорошая мысль, подумала я, скидывая туфли…

Глава двадцать седьмая

Черная «зона» располагалась на чердаке. Буквально. Нам предстояло подняться по каменной лестнице без перил и открыть обычную, но из хорошего дерева, дверь.

Леман подергала круглую позолоченную ручку и недоуменно обернулась.

— Заперто.

— Эй! Эй там! — раздались глухие крики, в дверь затарабанили. — Проход завалило тяжелыми ящиками, мы не может отпереться и выйти. Помогите нам!

— Ох-х… — обескураженно выдохнула моя напарница. — А вы нашли пазлы? — вопрос был неожиданным. Я удивленно склонила голову, не понимая.

— В бездну пазлы, надо позвать на помощь, им, наверняка, страшно.

— Здесь летучие мыши и очень темно! — раздался новый наполовину крик — наполовину всхлип, подтверждая мои слова.

— Если нашли пазлы, вы можете просунуть их под дверь? — не унималась Леман. — Здесь довольно большая щель. Если мы не узнаем суть задания, все отправимся домой.

— Я попробую, — после небольшой паузы, пискнули за дверью.

— Серьезно? — склонив голову, поинтересовалась я, осуждающе глядя на Леман. — Тебя только это волнует? Думаешь, нас серьезно отправят домой? Но ведь Шорк и Стефани не виноваты, что не смогли выбраться. Распорядителю следовало лучше готовить свои… испытания, — я злилась. Хотелось пойти к Акли и устроить скандал, а лучше сразу к графу, сообщить о том, что ни один отбор не стоит того, если над участницами издеваются. Уверена, он бы не допустил подобного, если бы вообще интересовался этим отбором…

— Нет желания рисковать. Ты не знаешь, как отреагирует Акли: он вообще может решить, что это лишь уловка, потому что нам не хватило времени, — равнодушно отмахнулась Леман, опускаясь на корточки. — Ничего с ними не случится, если посидят немного, девочек в любом случае спасут. Ты можешь остаться здесь, а я отнесу пазлы. И не надо на меня так смотреть, я нацелена на победу и не собираюсь жевать сопли…

… по рукам поползли мурашки.

— Потерпите! Я приведу помощь, — крикнула я, обращаясь к «пленницам» чердака. — А ты поспеши, — бросила Леман и поставила перед ней часы.

Развернулась и, прижимая к себе туфли, спустилась. Нужно позвать Адриана, наверное. И распорядителя, может, стражу.

Я выбежала в коридор третьего этажа, но навстречу мне попалось лишь несколько слуг, которые вытирали пыль с гобеленов, картин и канделябров.

Поспешила, наплевав на нормы приличия, игнорируя взгляды придворных: они-то вряд ли смогут помочь, лишь зря потрачу время. Трудно представить, чего натерпелись девушки, сидя в ловушке.

Я ведьма, мне проще. Темнота мой лучший друг, животные редко подходят к нам близко, а при желании, можно приручить парочку летучих мышей, но Шорк и Стефани… аристократки.

Свернула за угол и едва успела затормозить: выставила вперед руки, все еще держа туфли, и уткнулась ими в твердую грудь его величества.

Отступила на шаг, пошатнувшись, но император ухватил меня за запястье, не дав упасть. Темный взгляд пронизывал душу тонкими иглами.

… опасность.

Почему-то рядом с его величеством я всякий раз чувствую опасность.

— Мисс Сноул, — сдержанно поприветствовал он и даже сделал вид, что не замечает ни моего неподобающего внешнего вида, ни того, что я забыла про реверанс… — Куда вы так спешите, словно случился пожар? — красные губы изогнулись в ироничной улыбке, но за этой улыбкой чувствовался лишь холод и безразличие.

… про императора ходили разные слухи.

Но не время сейчас о них вспоминать.

— Почти, Ваше Величество, — скрывая нервозность, отозвалась я. — На чердаке заперты две девушки, участницы отбора. Дверь завалило ящиками, а там темно и мыши.

Император озадаченно выгнул бровь.

— На чердаке? Как они там оказались?

— Стараниями господина распорядителя, — произнесла и опустила туфли на пол, пора бы обуться.

— Очередное испытание? — догадливо спросил он. — Вам помочь?

Замявшись на секунду, все же протянула руку, потому как самой неудобно.

Император осторожно придержал меня, пока я не надела туфли и также осторожно выпустил.

— Я позову стражу и разберусь с этим вопросом, мисс Сноул, благодарю за бдительность и беспокойство.

— Рада оказаться полезной, — исполнила книксен и проводила спину императора задумчивым взглядом.

… говорят он бессмертный. Говорят, он продал душу проклятым богам за возможность получить вечную жизнь. Говорят, род Де Камелье служит ему более трехсот лет, но если у графа не родится сын, род навсегда прервется…

Может, поэтому император настоял на отборе? Наверное, он все же боится потерять своего верного «пса»…

Я вернулась в холл. Участницы что-то бурно обсуждали, склонившись над столом, на котором мы собирали пазл.

Леман отрешенно наблюдала за происходящим, а в карих глазах медленно тлели зловещие искорки.

— Что задумала? — холодно поинтересовалась я, бесшумно подойдя и встав за ее спиной.

Рыжая вздрогнула, но заметив меня, взгляд смягчился.

— А, это ты… позвала на помощь?

Кивнула и попыталась заглянуть ей через плечо, увидеть, что там вызвало такую бурю эмоций.

— К рассвету завтрашнего дня, каждая из вас должна приготовить любимое блюдо «жениха», — монотонно произнесла Леман и, к моему удивлению, закусила ноготок указательного пальца. — Кто бы еще знал, его любое блюдо…

— Кто бы еще умел готовить! — возмутилась русоволосая. — Это несправедливо! Мы не нанимались прислугой, мы из аристократических семей, нас учат музыке, языкам и математике, а не марать руки за неблагодарным делом. Приготовление пищи — удел кухарок!

— Ну, с этими все ясно, — флегматично заметила Леман. — А ты, что думаешь? Есть мысли?

— Не проще спросить у самого «жениха», что ему нравится? — резонно заметила я.

— Да ты что?! — притворно удивилась Леман, театрально всплеснув руками. — А вот тут мелким шрифтом прочти, что написано…

Я протиснулась между участницами и склонилась над собранным пазлом.

«Спрашивать у «жениха» запрещается. Включите логику, интуицию и воображение…»

— Хм… — тихо выдохнула я и повернулась к Леман. — То есть… мы должны догадаться, какое у графа любимое блюдо? Он будет все пробовать? А если ему какое-то понравится, но не будет его любимым…

— Все вопросы к нашему уважаемому распорядителю, — скучающе отмахнулась Леман. — Я поэтому и спросила, есть ли у тебя какие-то соображения на этот счет?

— А с чего ты взяла, что должны быть? — усмехнулась в ответ.

— Ты же ведьма.

— Аргумент, однако, — издала смешок и качнула головой. — Нет, моя интуиция не настолько развита. И я бы не стала делиться с тобой своими мыслями. Ведь каждый должен сам приготовить «любимое» блюдо, верно?

— Стерва, — беззлобно огрызнулась Леман, ухмыляясь. — Ничего другого от ведьмы я и не ожидала.

— Кто бы говорил, — парировала в ответ, посмеиваясь. — Хотела за мой счет победить, своими мозгами совсем поработать не хочешь?

Я боролась с рыжей взглядами, но как ни странно, ни угрозы, ни ненависти я не ощущала. Будто бы все слова не всерьез. Так… обмен любезностями. Или просто Леман не рассматривает меня, как соперницу. Не берет в расчет…

С каждым днем отбор мне становится в тягость. Я и не думала, что это будет непросто. Я ведь… не хочу никого обманывать. Мое участие несправедливо… справедливо было бы — будь у всех одинаковые шансы на победу.

— Итак, дорогие участницы, — голос распорядителя заставил вынырнуть из своих тревожных переживаний. — Время подошло к концу, и я смотрю, что вы справились. Но… где же еще две участницы?.. — Акли непонимающе заозирался, а мне захотелось кинуть в него проклятье. Позабористее. Чтобы пробрало, как говорится…

— Его Величество Сайрон Де Га! — неожиданно огласил непонятно откуда взявшийся церемониймейстер.

Невесты дружно присели в реверансе, подобрав юбки, а распорядитель поклонился.

За спиной императора стояли перепуганные «пленницы» чердака и серьезная стража.

— Добрый вечер… — сдержанно поприветствовал император, выставив ладонь. — Я искренне хочу принести свои личные извинения за доставленные вам, милые леди, неудобства во время прохождения этого испытания. И хотел бы переговорить с господином распорядителем наедине…

Прозвучало многообещающе.

— Ваше Величество, — набравшись храбрости, обратилась русоволосая, когда император со своей свитой, собирался покинуть наше общество. — Значат ли ваши извинения, что нам не нужно готовить для графа Де Камелье?

— Готовить? — император задумался. — А что сложного в приготовлении пищи? Или вы, мисс, полагаете, что готовка унижает ваше достоинство? Кто еще так считает, могут сразу покинуть отбор, никого не держим. Всем остальным… я желаю удачи, — и взгляд задержался на мне, прожигая…

— Кажется, ты нравишься его величеству, — флегматичным шепотом заметила Леман.

— Шла бы ты… в пещеру древних орков, — выразительно отозвалась, и мы обе рассмеялись.

— К демонам вражду, — махнув рукой, вымолвила Леман. — Давай вместе отправимся на кухню и попросим поваров уступить нам место. Ты приготовишь свое, я свое…

— Да ты просто готовить не умеешь, — усмехнулась я, разворачиваясь.

— Как ты догадалась? — притворно удивилась Леман, пристраиваясь рядом. — Так поможешь? Немного совсем, а я правда буду стараться.

Я плотно сжала губы и тяжело выдохнула, ругая себя за слабость.

— Только блюда будут разными.

— Естественно, — охотно согласилась моя горе-напарница.

Я, наверное, еще пожалею об этом… не стоит сближаться с той, что нацелена на победу.

Глава двадцать восьмая

Место на огромной императорской кухне нам выделили без особых проблем. Видимо, Акли заранее договорился. Но повара все же косились недоверчиво, а уже через полчаса свободные жаровни и столы заняли остальные участницы отбора.

— Я понятия не имею с чего начинать, — растерянно протянула Леман, оглядываясь по сторонам, явно ощущая себя неуютно.

— С фартука, — с насмешкой произнесла я, пихая белый фартук девушке в руки. — И колпака.

Леман скривилась.

— А колпак обязательно?

Я усмехнулась, продолжая подготовку.

— Хочешь подать графу блюдо с волосами? Чтож, дерзай.

— Я поняла… — недовольно скривилась она, но фартук повязала и колпак надела.

Я, если честно, даже близко предположить не могла, какая еда у инквизитора любимая. Слезы ведьм на завтрак и сердца нерадивых колдунов на ужин?

Мне кажется, ему все равно, он даже не замечает, что ест, всегда погружен в свои мысли. Создается впечатление, что Адриан Де Камелье большую часть времени пребывает в «другом мире», его мало интересуют приземленные вещи. Простые…

— Приготовим что-нибудь не очень замысловатое, — задумчиво протянула я, ища взглядом большие холодильные камеры. — Я приготовлю салат, а ты…

— Я бы хотела что-нибудь мясное, — уверенно произнесла Леман. — Думаю, граф любит мясо.

— Мясо так мясо, — легко согласилась я, добродушно усмехаясь. — Приступим.

И мы приступили.

Во время всей работы Леман вела себя предельно послушно, выполняя все мои указания и даже искренне всем интересуясь, словно по-настоящему хочет научиться готовить.

— Почему ты готовишь салат? — в процессе удивилась она. — У тебя есть все необходимые навыки, но ты делаешь обычный салат. Почему?

… потому что не доверяю тебе.

Но вслух ответила иначе:

— Полагаю, графа можно удивить простотой и изяществом. Рассчитываю на то, что салат получится невероятно вкусным.

Рыжая снисходительно улыбнулась, а я продолжила кидать зелень, особо не переживая по поводу: получится или нет.

Куда больше меня волновал вопрос придет ли граф сегодня поздно ночью, как обещал или нет? И какого рода помощь я должна ему оказать?

«Проведи со мной ночь, Кара…» — при одном воспоминании мурашки разбегались по рукам и спине, вызывая будоражащие чувства в груди.

Он просто дразнить… по каким-то причинам Адриану Де Камелье невероятно весело цеплять меня. Он получает удовольствие, и это удовольствие сверкает искорками в глубине серой заводи глаз…

Мясо пришлось готовить дольше. Я и не думала устраивать Леман подлянку. Более того, уверена, маринованное и запеченное мясо в нежнейшем соусе со стручками фасоли и ломтиками перца будет восхитительным на вкус.

— Если ты меня обманула и блюдо окажется несъедобным… — многозначительно пригрозила Леман, заканчивая готовить.

Признаться, тело уже ломило от усталости. Хотелось забраться в ванную, вытянуть ноги, позволить воде смыть напряжение… А потом переодеться в свой самый целомудренный наряд и постараться не заснуть до прихода графа.

В груди волнующе кольнуло предвкушение.

Святая Покровительница!.. да я жду этого вечера! Еще как жду и жду с нетерпением. Невероятно…

— Эй, ты слышишь? — иронично усмехнулась Леман. — Я тут угрожаю тебе вообще-то.

— Слышу, — слегка улыбаясь, отозвалась я. — Можешь не переживать, графу понравится твое блюдо.

Закончила убирать рабочее место и простилась с Леман до рассвета.

— Пусть победит достойнейшая, — высокомерно произнесла она, протягивая мне руку.

— Желаю удачи, — улыбнулась я и ответила на рукопожатие.

Салат перед уходом спрятала в холодильную камеру, накрыв крышкой, но в принципе, все равно, что с ним будет…

Я вернулась к себе, успокоила камеристку, заверив, что испытание прошло не так и плохо, не считая некоторых нюансов, но надеюсь, император повлияет на распорядителя, и он умерит свою буйную фантазию.

Приготовила сменную одежду, взяла чистое белье и погрузилась в наполненную теплой водой ванну. Вилма заботливо подлила в воду ароматических масел, зажгла свечи для атмосферы, сделала пену, а я… я бессовестно заснула, утроив голову на краю борта…

Я всегда закрываюсь, когда принимаю ванну. Нет такой привычки оставлять двери нараспашку, но… проснулась я от чьего-то присутствия. Оттого, что теплые пальцы касаются лица.

Вздрогнула, пробуждаясь и машинально закрывая грудь рукой, несмотря на то, что я по самую шею под водой, поверхность которой покрывала обильная пена.

— Тише… — насмешливо протянул граф. В его обычно стальном голосе почудились ласковые нотки. — Вода почти остыла, не боишься простудиться? — черные хищные брови сошлись в переносице.

Тяжело выдохнула и обернулась.

— Не могли бы вы подать халат и отвернуться?

Граф подавил улыбку и поднялся. Его лицо показалось мне изможденным, но почему-то довольным.

— Устала? — поинтересовался он, протягивая мне полотенце, а в другой руке держа халат.

— Отвернитесь, — настояла я. — А вещи положите сюда. На край.

Граф непринужденно усмехнулся, будто делает это всегда, и повернулся ко мне спиной.

— Что ты приготовила сегодня?

Я замерла, успев вытереть только руки.

— Зачем интересуетесь?

Граф хмыкнул, его плечи дернулись, а я побоялась, что он обернется и едва не свалилась обратно в воду.

— Стойте смирно, Кара, — насмешливо произнес он, услышав плеск воды. — Я не подглядываю за женщинами.

— Но вы вломились в ванную комнату, я могла быть голой.

— Я долго ждал прежде чем войти, — голос стал холодным и отрешенным. — Стучал, но ты не отозвалась. Я… испугался, что могло что-то случиться.

Испугался?.. остановилась, ощущая, как в груди разгорается непонятное мне чувство, сродни трепета и волнения с нотками чего-то острого…

— Я приготовила вишневый пирог. По маминому рецепту… — сипло произнесла и спешно прочистила горло. Схватила халат и накинула его на еще влажное тело. Плотно затянула пояс, убедившись, что нигде ничего не торчит и переступила борт ванны.

Граф мгновенно подал руку, придерживая.

— Пирог? — заинтересованно выгнул бровь, не собираясь меня отпускать. — Почему именно пирог?

— Не любите пироги? — усмехнулась в ответ. — А зачем вообще спрашиваете, что я приготовила?

Граф выгнул бровь, как бы спрашивая: «действительно не понимаешь?»

— Чтобы выбрать лучшее блюдо. Не хочу ошибиться, помнишь, да? Я говорил, что буду помогать тебе победить, ведь от этого…

— Я знаю, — недовольно поморщилась и потерла переносицу. — Но ведь все участницы старались. Мне кажется… выбирать мое блюдо лучшим только из-за сделки несправедливо. Тем более, если вы не любите пироги…

— Я не пробовал, — тепло улыбнулся граф, окончательно обескураживая меня и протянул руку.

В покоях царила тишина. Видимо, Адриан сразу отпустил камеристку, как только пришел. Зато горели свечи, а на столе стояли два наполненных вином бокала.

— Присаживайся.

— Я не одета, — скептически отозвалась я, неуютно поежившись под этим пристальным обжигающим взглядом.

— На тебе халат, — спокойно заметил граф и сел за стол. — Ты серьезно думаешь, что хоть одна из этих аристократок умеет готовить? Даже будь испытание настоящим, я уверен, что твое блюдо понравилось бы мне больше других.

— Я помогала Леман готовить, — немного смущенно призналась, беря в руки бокал. Поднесла его к губам и пригубила. Сладкое… вино сладкое с терпкими нотками.

— Это ты зря, — усмехнулся граф, к моему удивлению. — Ты слишком добрая, Кара. Тебя легко использовать, не боишься, что твое блюдо испортят?

— Пусть портят, — загадочно улыбнулась в ответ и отсалютовала бокалом. Граф внезапно издал смешок.

— Добрая, но не глупая, — произнес он, делая вывод, и отпил вина. — Знаешь, будь отбор настоящим я бы выбрал тебя.

Изумленно поперхнулась и закашлялась.

— Зачем вы говорите такие вещи? — на глаза выступили слезы.

Граф услужливо похлопал меня по спине.

— Из тебя получится хорошая жена, Кара.

— А из вас вдовец, — мстительно отозвалась, наконец, откашлявшись. — В чем заключается моя помощь? Мы можем уже приступить? У меня есть еще одно незаконченное дело…

Граф смерил меня долгим внимательным взглядом и произнес.

— Ложитесь.

Моя бровь медленно выгнулась.

— Серьезно?

Граф невозмутимо кивнул.

— Может, мне еще раздеться? — поинтересовалась язвительно, вставая из-за стола.

— Не обязательно, — усмехнулся он.

Поднялся следом, на ходу расстегивая камзол, и только сейчас я заметила насколько граф выглядит уставшим. Лица коснулась нездоровая бледность, губы покрылись сухой корочкой, под глазами глубокие тени…

Послушно легла на кровать, пытаясь прикрыть поломи махрового халата ноги.

Граф избавился от одежды, оставшись в одних тонких хлопковых нательных штанах и лег под одеяло.

— Просто полежите рядом, — устало произнес он, устраиваясь на подушке удобнее. Мой взгляд был прикован к его обнаженным сильным плечам и груди. — Можете что-нибудь рассказывать, неважно что.

Он прикрыл глаза, позволяя мне без зазрения совести облизывать жадным взглядом тугие рельефные мышцы…

— Когда Ирида капризничала и не могла заснуть, мама гладила ее по волосам и рассказывала сказку о далекой волшебной стране…

— Тогда гладь и рассказывай, — не открывая глаз, велел этот невероятный мужчина, вызывая мою улыбку.

Несмело коснулась тонких шелковистых волос с удивительными серебряными прожилками, словно их коснулась седина, и бережно провела по ним.

Граф едва заметно вздрогнул, медленно выдыхая.

— В одной волшебной стране жил маленьких храбрый гном…

Мои прикосновения стали увереннее. С особым наслаждением зарылась пальцами в мягкие волосы, рассказывая детскую сказу с улыбкой, как рассказывала бы мама.

…через десять минут грудь инквизитора мерно вздымалась.

Он точно спал. Сладко и безмятежно. Но стоило мне попытаться встать, ухватил за руку и прижал к себе. Неосознанно. Не просыпаясь.

Я замерла, обреченно выдыхая, ощущая, как жар тела инквизитора проникает мне под кожу.

Мне же еще пирог готовить…

В объятьях графа оказалось слишком уютно. Я позволила себе слабость и задремала. Не знаю, что именно между нами происходит, но мне кажется, наши отношения выходят за рамки договора. Не знаю, осознает ли это Адриан, но мне тревожно.

Не хочу впускать в сердце чувства и ошибиться. Не хочу рисковать жизнью Ириды, даже если она не заслуживает спасения. Я обещала маме, что уберегу ее от опасностей, обещала отцу, но не справляюсь…

Сон казался тревожным. Не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Взгляд, пропитанный ненавистью, жег изнутри…

Осторожно выбралась, ощущая горьковатый вкус сожаления, и подложила графу под руку подушку, сбрасывая с себя странное наваждение. Пускай отдыхает. Я искренне рада, если смогла помочь.

Оделась и отправилась в кухню. Как и ожидалось, там никого не было. Только стража по дороге немного допросила меня, но после объяснений, про то, кто я и почему блуждаю по ночам, меня отпустили. Видимо, им приказано не трогать невест инквизитора. Тем лучше.

Приготовление волшебного маминого пирога занимает много времени, но к рассвету должна успеть. А салат можно выкинуть, наверняка, его уже испортили или даже отравили…

Глава двадцать девятая

* * *

Адриан чувствовал, что Сивила наблюдает. Ведьма снова пыталась проникнуть в сон, но не смогла. Как и предполагалось присутствие другой ведьмы не позволило этого сделать. У Кары мощная энергетика, усиленная защитными амулетами, которыми она обвешена. Сережки… браслет на руке, кольцо.

Кара боится ведьм. Боится их влияния, способности проникать в подсознание. Она знает куда больше, чем показывает.

«Поэтому, я выбрал ее… поэтому доверяю. Поэтому уснул рядом»

Но Сивила притаилась с «изнанки» мира, не жалея сил на такое опасное «путешествие». Наглая гадина…

Адриан перевернулся, опуская руку на место, где еще недавно лежала Кара. Одеяло все еще хранило ее тепло и запах…

Адриан на секунду прикрыл глаза, глубоко втягивая воздух носом.

«Вкусная…» — странная мысль заставила усмехнуться.

Перевернулся на спину и подложил руку под голову.

Охарактеризовать ведьму вкусной… надо же. Но похоже, так и есть. Адриан закладывал свой смысл в это слово: тепло и уют, что дарует присутствие ведьмы рядом. Аромат ее духов, спокойствие и желания, которые пробуждаются рядом с ней.

Кара не просто «вкусная»… невероятная. Рассказывать инквизитору сказку…

Адриан сел и усмехнулся, закрывая лицо ладонями.

— Кажется, я схожу с ума… — пробормотал он и поднялся, сожалея, что ведьма ушла еще до рассвета.

Адриан не привык полагаться на кого-то. Зависеть от кого-то, но сейчас…

«Я, кажется, серьезно начинаю зависеть от этой ведьмы. Если так пойдет… я и уснуть без нее не смогу…»

Но действительно странно то, что этот факт нисколько не беспокоил. Адриан не чувствовал угрозы. Кара не станет посягать на его свободу, не придет сама, не вторгнется в его личное пространство…

Адриан поморщился, оделся и вернулся в свои покои, где после недолгих раздумий достал заветную шкатулку. Будить болтливого кота не хотелось, но похоже, без его помощи не обойтись.

Погладил фигурку, пробуждая дух и поставил ее на стол, а сам стал потихоньку приводить себя в порядок. Собираться.

Пират появился рядом буквально через минуту. Закружил возле уха и нагло устроился на плече, демонстративно зевая.

— И с какой проблемой не может справиться великий инквизитор? Или просто поговорить захотелось?

Адриан невозмутимо достал чистую рубашку и стал переодеваться.

— Ты можешь сделать так, чтобы Сивила не могла наблюдать за мной с «изнанки»? Ее пристальное внимание раздражает…

— А-а… — разочарованно протянул кот. — А я уж решил, что ты попросишь совета в делах любовных. Спросишь, что делать с твоими внезапно проснувшимися чув…

Адриан смахнул наглого духа с плеча, не дав тому договорить.

— Ладно, понял, — смиренно произнес Пират, когда перестал кубарем крутиться в воздухе. — Тему твоих чувств к Каре больше не затрагиваю.

Адриан сжал челюсти, бросив на кота предостерегающий взгляд, но тот лишь махнул хвостом и снова устроился на плече.

— Почему ты не поставишь на стражу своего пса? — озадаченно спросил он.

Адриан застегнул последнюю пуговицу и снял с вешалки брюки.

— Я не могу контролировать слугу Хороса во сне. Защитнику, призванному с мира мертвых нужна магическая подпитка, а если я буду использовать магию смерти, то дело может закончиться плохо.

— Ты же некромант, точно… — разочарованно вздохнул кот. — С магией смерти не шутят, да… — он прошелся по плечу и выгнул дугой спину, потягиваясь.

Адриан стал надевать брюки, просто смирившись.

— У меня точно не хватит сил тягаться с Сивилой и прогнать ее с изнанки, — заключил Пират, наклонив морду. — Но я могу присмотреть за твоим псом, и, если магия смерти вдруг вздумает чудить, я разбужу тебя. Буду на страже твоего спокойствия и сна. А зовут его как?

Адриан замер, так и не застегнув ремень.

— Кого?

— Волкодава твоего, — усмехнулся кот и тут же ощетинился. — Только не говори, что не дал ему имя?

Адриан уткнулся головой в дверцу шкафа, издав приглушенный смешок.

— Ты говоришь совсем как твоя хозяйка.

Пират отвернул морду, будто бы пытаясь скрыть грусть.

— Я прожил у Кары пять лет и это… были самые счастливые пять лет моей жизни. Цени, что у тебя есть такая ведьма. Береги ее и помни, она гораздо сильнее чем ты думаешь. Намного…

Слова Пирата заставили задуматься, но мысль ускользала, не смогла оформиться, потому что следовало торопиться.

— Я назову его Стеф.

— Кого? — удивился кот.

— Пса, — улыбнулся Адриан и подхватил трость.

Время узнать, чем его решили отравить «невесты»… время узнать, насколько хорош вишневый пирог ведьмы. Хотя иногда кажется, что из ее рук и яд будет сладким…

* * *

Я проспала. Уснула прямо за секретером, потому что пришла с восходом солнца, села написать домой письмо, чтобы отец не волновался и отключилась, почти без чувств. А все инквизитор с его просьбами!.. ну и пирог готовится не так быстро, как хотелось бы.

Зевнула, потягиваясь и улыбнулась беспокойной Вилме, которая смотрела на меня сочувственно, ожидая, пока я встану и отдамся в ее руки…

— Платье же надо… макияж… а вы еще не умывались и волосы… — причитала она, пока я пыталась понять, кто я, где я, и чего от меня хотят.

Через полчаса я все-таки вспомнила, что меня сегодня ждет и печально вздохнула. Графу наверняка достанется. Только бы его организм выдержал… может, из тех безобидных трав, что у меня с собой для чая, приготовить ему отвар, который поможет в случае отравления? Или лучше предложить выпить масла перед тем как начать есть, чтобы желудок защитить…

В дверь постучали. Невольно напряглась, а Вилма замерла так до конца и не застегнув платье. Очередное, вызывающее платье, чего уж говорить…

— Войдите, — крикнула я, и кивнула камеристке, чтобы продолжала.

В покои скользнул мальчишка-посланник. Вовремя.

— Вилма, принесите, пожалуйста письмо.

Камеристка поклонилась, а посланник шагнул вперед, выставляя перед собой плетенную корзинку, доверху наполненную свежими ягодами и шоколадными круглыми конфетами без обертки. Вся композиция смотрелась очень гармонично и была украшена бутонами цветов.

— Госпожа, вам просили передать, — важно произнес мальчишка, но стараясь не смотреть мне в глаза. Думает, я его прокляну? Наивный… ведьма может проклянуть человека, который даже не находится рядом.

— От кого? — поинтересовалась настороженно, не спеша брать подарок.

Бледных впалых щек мальчишки коснулся румянец.

— Тут записка… — смущенно пробормотал он.

Заинтересованно склонила голову и, придерживая лиф платья, подошла и вытащила открытку.

«Спасибо за помощь… но похоже, одной ночи мало, чтобы выспаться…»

Закусила губу, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку и мысленно пригрозила:

«Одними конфетами вы, господин инквизитор, не отделаетесь…»

Глава тридцатая

* * *

Сивила рвано выдохнула, хватаясь ослабевшими пальцами за неровные гранитные края чаши. Окропленная кровью вода пошла рябью…

… возвращение с «изнанки» давалось тяжело.

Из носа потекли тонкие теплые бордовые струйки, заставляя зажмуриться и резко запрокинуть голову, которая и без того кружилась.

— Госпожа… — рядом оказалась молоденькая ученица, услужливо подставляя свое плечо, и помогая опуститься в кресло.

— Принеси настойку, восстанавливающую силы, — хрипло велела Сивила и оперлась затылком на жесткую спинку.

Ладони непроизвольно сжались в кулаки, пока кровь из носа оставляла липкие дорожки на подбородке, шеи и груди, пачкая белое платье…

Ученица принесла влажную тряпку, тазик с водой и флягу, которую Сивила сразу же взяла, остервенело откупорив пробку, и жадно прислонилась к холодному металлическому горлышку испачканными в крови губами.

Глоток. Еще глоток… терпкая жидкость обожгла горло, но помогла задышать ровнее.

Сивила облегченно опустила плечи и откинула голову, позволяя ученице обтереть лицо и шею.

«Ты не посмеешь стать счастливым… Не в этой жизни, Адриан. Не в этой…»

Поутихший было огонек ненависти, что тлел в груди, стал разгораться с новой силой.

«Я не позволю тебе забыть Селену!.. именно ты виноват в ее смерти! Ты!..»

… ненависть душила. Но несмотря на это, Сивила оставалась внешне совершенно спокойной, чтобы не пугать ученицу, не мешать ей заниматься своим делом.

«Моя маленькая сестренка не заслужила такой участи… погибнуть от собственного дара… Это ты не уследил за ней, хотя мог бы понять, что с ней происходит, почувствовать… ты…»

Сивила сжала подлокотники кресла, кусая губы изнутри.

Нет, дело не только в этом. Не только в смерти Селены. Сивила привыкла быть честной с собой, ведь только честность и осознание собственной природы и сущности помогали ей окончательно не сойти с ума, не потонуть в собственных заблуждениях, во лжи, что несет общественность.

Адриан Де Камелье… он был столь самовлюблен и заносчив, уже тогда служитель Белого Ордена, самый молодой в империи Инквизитор еще и с даром некроманта. Он так гордился этим, так рьяно боролся с ведьмами и колдунами… старался выслужиться, делать «по закону», не понимая, что закон писан завоевателем, человеком, которому выгодно ущемлять права ведьм, ведь они сильнее, могущественнее, они могут получить не только власть над миром, но и столько желанное родом Де Га бессмертие.

«Только я могу его получить…» — Сивила выдохнула, убирая руку ученицы.

— Довольно. Оставь меня.

Девушка послушно поклонилась, забрала тазик с тряпкой и вышла из холодного блока, который находился в самом сердце ледяного горного хребта Империона.

Сивила поджала под себя ноги и прикрыла глаза.

«Я заберу у тебя все… все, что ты любишь, Адриан. Всех, кого ты ценишь и бережешь и оберну против тебя. Я уничтожу тебя…»

* * *

Адриан уверенным шагом направлялся в кабинет его величества, но в душе терзали сомнения.

«Не переборщил ли я с презентом?»

Ведьма может подумать… а что она может подумать? Что Адриану понравилось спать в ее кровати, обнимая ее такую трогательно-беззащитную во сне? Нет. Кара так не подумает. Она единственная, кто строго придерживается договора.

… потому что не хочет рисковать.

«На кону стоит жизнь моей сестры…» — так кажется, она сказала…

Адриан и не думал играть, сам перестал понимать, что происходит, но не мог отрицать, что рядом с ведьмой не просто комфортно и легко, к ней тянет. К ней хочется возвращаться, хочется слушать ее, хочется смотреть на нее.

Когда ест, когда просто молчит и смотрит внимательно… она все подмечает, любую мелочь, деталь. И словесные пикировки с ней доставляют невообразимое удовольствие!..

Адриан постучал в дверь и сразу вошел.

Сайрон был не один. Молодая служанка накрывала на стол, вертя перед темными глазами императора упругой попкой, которую обтягивала тонкая ткань черного платья. Впрочем, Сайрон служанок не трогал. Только смотрел и часто просил их переодеваться в откровенно сексуальные платья. Сайрон любил ощущения на грани… на грани дозволенного, на грани разумного… любил «запретный плод»…

— Друг мой, — губы императора растянулись в предвкушающей улыбке. — Я, так и быть, готов согласиться подменить тебя на испытании. Яды на меня не действуют так что…

— Нет, я пришел не за этим, — усмехнулся Адриан, прошел вглубь слишком просторного кабинета и сел в кресло. — Выйти на след женщины, которая устраивала массовые протесты так и не удалось, но я подозреваю, что это могла быть сама Сивила. Слишком хорошо все подчищено.

Сайрон недовольно скривился и махнул служанке рукой, чтобы та убиралась.

Адриан подавил улыбку и продолжил.

— Но мы подозреваем, что Сивила сейчас скрывается в пещерах ледяного хребта. После того, как мы уничтожили катакомбы ей больше некуда было деться, кроме как уйти в пещеры, вход в которые найти не так просто.

Сайрон постучал пальцами по столу.

— И что планируешь делать? Ты же понимаешь, что, если Сивила осуществит свой план, найдет подходящее «вместилище» и призовет сущность Бога Мертвых, всему миру придет конец. Ничего не останется.

— Я тороплюсь, — сдержанно отозвался Адриан. — Но это тебе пришла идея в голову женить меня, чтобы получить наследника любой ценой. А все причины, что якобы отвести от меня внимание, лишь предлог. Скажешь не так? — голос звучал ровно, без обвинения и упрека, без всяких эмоций и только Адриану так позволялось прямо говорить с императором…

— Ну не скажи… — деловым тоном протянул Сайрон. Взял со стола свернутую газету и кинул.

Адриан ловко ее поймал и заинтересованно развернул.

— Газетчики пишут, что реакция людей на предстоящую «женитьбу» инквизитора очень бурная, но в целом, положительная, — с улыбкой добавил Сайрон.

Андриан пробежался взглядом по заголовку, по фотографиям, когда проводили опрос населения и мельком прочел статью.

— Видишь? — самодовольно поинтересовался Сайрон. — Люди действительно уверены, что если самый грозный человек империи решил жениться, то значит, не такой он и грозный. Значит, думает о будущем, о простом человеческом счастье, о семье и о детях… Ты автоматически встал на одну ступень с обычными смертными, мой дорогой Адриан. Чего мы и добивались.

Адриан невозмутимо кивнул и бесстрастно произнес:

— Сына я тебе не отдам. Он выберет свой путь вдали от политических интриг. Он не станет служить императору.

Сайрон скептически развел руками.

— Все жители Империона служат императору, Адриан. Хочешь ты того или нет…

— Вы поняли, о чем я, Ваше Величество, — ровно произнес Адриан и поднялся.

Сайрон вопросительно вскинул бровь.

— Значит ли это, что ты выбрал себе будущую жену, раз заговорил о сыне?

— На свадьбу не приглашу, — усмехнулся Адриан и, откланявшись, поспешил травиться. То есть дегустировать блюда «невест».

Глава тридцать первая

* * *

В трапезном зале составили столы в ряд и накрыли, сервировали. Участницы заняли места напротив своих блюд, замерев в ожидании.

Церемониймейстер громогласно представил Адриана, не упустив возможности грохнуть «палкой», так что несколько участниц вздрогнули и только самые стойкие не шелохнулись.

… ведьма разглядывала фреску.

Красиво рисованная арка с видом на море и небольшой город, расположившийся прямо на холме…

Адриан скользнул взглядом по залу, кивнул распорядителю и не спеша направился к началу стола. Акли должен объявить о начале испытания и представить первую «невесту»…

А на ведьме снова откровенное платье, не скрывающее острые ключицы, соблазнительные линии плеч, и стройную шею. Волосы, как нарочно, собраны и только одна кудряшка выбилась, придавая образу невинность.

— Дорогие участницы, — Акли вышел в центр, привычно одаривая «невест» улыбкой, не забывая каждую «ощупать» взглядом.

Адриан едва заметно поморщился.

— Я рад объявить начало второго испытания, после которого одна участница отправится домой и только одной — выпадет честь отправиться с женихом на свидание в одно из самых романтических мест Империона.

Участницы удивленно переглянулись и только ведьма… эта бессовестная женщина, продолжала разглядывать фреску с присущей детям непосредственностью.

Адриан усмехнулся.

— Свидание состоится завтра, а сегодня, сразу после подведения итогов испытания, — продолжил Акли нарочито бодро и весело, — вы все отправляетесь на экскурсию в императорскую оранжерею в компании «жениха».

Какой насыщенный день сегодня… досадливо подумал Адриан, отмечая, что предпочел бы лучше заняться работой или… провести это время с ведьмой.

— Первой представлять свое блюдо будет… мисс Верона Шорк, — объявил распорядитель и жестом пригласил Адриана к столу.

Брюнетка встрепенулась, исполнила книксен и судорожно опустила подрагивающую ладонь на металлическую крышку, которая закрывала блюдо.

— Мисс Шорк, — сдержанно поприветствовал Адриан и опустился на стул. Взял в руки приборы, приготовившись, и произнес: — Чем вы будете меня удивлять?

Брюнетка подняла крышку, едва ее не уронив, и вымолвила:

— Я приготовила суп, подумав, что, возможно, графу Де Камелье, нравится первое…

— А из чего приготовлен ваш суп, мисс Шорк? Есть у него название? — настороженно поинтересовался Адриан, глядя на коричневую субстанцию в глубокой тарелке.

— Оо… название… — растерянно протянула участница. — Я не придумала название, если честно. Разве это было в условиях испытания?

— Верно, в условиях не было, — подавив вздох, произнес Адриан и взял ложку. — Но может, вы назовете ингредиенты? — очень тяжело не иронизировать в такой ситуации, а ведь хотелось. Адриан лишь напоминал себе, что участницы старались и насмешка может ранить их чувства. Но больше всего раздражала назойливая мысль, что ведьме такое поведение не понравится.

— Ум… горох, чечевица… томаты и… что-то еще, я волновалась, — смущенно призналась Шорк, мучительно краснея.

— Ничего, — дежурно улыбнулся Адриан, опуская ложку в тарелку. Одной ложки ведь достаточно будет для пробы?

Казалось, что ведьма сверлит веселящимся взглядом и явно потешается. Это придало сил и уверенности.

Адриан погрузил ложку в рот и сразу проглотил содержимое.

— Неплохо, — констатировал он, спустя несколько секунд. — Немного островатое… наверное, последним ингредиентом был перец.

— Наверное, — смущенно отозвалась Шорк.

Адриан для приличия съел еще одну ложку наваристого бобового супа и поднялся, прихватывая с собой бокал с вином, надеясь, что оно нейтрализует горечь.

Вкус действительно был неплохой. Но лучше не рисковать…

— Господин Де Камелье, — рядом возник распорядитель. — Вам необходимо поставить участнице оценку… — тонко напомнил он.

Адриан кивнул, подошел к вазе с розами и, вытащив белую на длинной ножке, подарил ее Шорк. Брюнетка облегченно выдохнула.

Следующим блюдом было нечто странное.

Адриан даже не стал садиться за стол, лишь поковырял содержимое тарелки, распознавая кукурузу, лук, непонятную крупу и кусочки какого-то мяса. Положил один в рот, быстро прожевал и произнес, глядя русоволосой участнице в большие, наполненные тревожным ожиданием глаза.

— Мне нужно подумать для принятия решения.

Участница закусила с досады губу, а Адриан отправился дальше.

— Печеные яблоки, — кокетливо улыбнулась мисс Стефани Дар.

Адриан взял десертную вилку и расковырял одно яблоко, не до конца пропеченное.

Кислое… твердое. Корица лишняя. Участница явно не утруждала себя.

— Мне нужно подумать для принятия решения, — бесстрастно произнес Адриан, повторяя заученную фразу и отправился дальше.

Через три не доготовленных странных блюда появилось едва преодолимое желание отправить домой всех и на этом отбор закончить. Всех кроме Кары. С Карой договор. И даже если ее пирог не получился… придется улыбаться и признать его лучшем.

Адриан отдернул себя, мысленно ругая за сомнения. Ведьма наверняка хорошо готовит, не может быть иначе.

— Мисс Матильда Леман, — объявил распорядитель, а рыжая участница расплылась в обворожительной улыбке, приседая в книксене и охотно демонстрируя глубокий вырез платья.

— Господин Де Камелье, — томно пропела участница, гордо снимая крышку с блюда. — Запеченное мясо в сливочно-чесночном соусе.

Зря Кара ей помогала. В девчонке столько пафоса и высокомерия… Пробовать мясо из принципа не хотелось, но пришлось.

Адриан опустился за стол и отрезал ножом кусочек. Погрузил его в рот, невольно выдыхая. Вкус невероятно приятный и гармоничный. Мясо мягкое, нежное, сочное…

Но не поддавшись соблазну съесть все, Адриан поднялся и спокойно подарил Леман белую розу. Ражая не смогла скрыть искренне-недоумевающий взгляд, ведь наверняка рассчитывала на красную.

Перед ведьмой Адриану пришлось попробовать пережаренную рыбу и пересоленное тушеное мясо с грибами.

Когда очередь дошла до скучающей Кары, все замерли в ожидании, и от Адриана не укрылась торжествующая улыбка Леман, которая быстро померкла, стоило Каре снять крышку со своего блюда.

— Вишневый пирог, — непринужденно улыбнулась она и подмигнула обескураженной Леман.

Адриан тепло улыбнулся, испытывая необыкновенную гордость и удовлетворение. Теперь неважно насколько вкусный пирог, Кара уже победила…

— Также я приготовила вам чай, — ведьма взяла заварник и наполнила чашку золотистой ароматной жидкостью. — С мятой и лимонником.

Сама отрезала кусок дивно-пахнущего очень аппетитного на вид пирога с обильной начинкой и переложила его на блюдце.

— Приятного аппетита, — пожелала с улыбкой и внезапно спросила: — Если позволите, я присоединюсь к вам. Давно не ела пирог по маминому рецепту.

— Не вижу преград для этого, — как можно спокойнее произнес Адриан и махнул слуге рукой, чтобы тот принес для ведьмы стул.

Как только она устроилась напротив и взяла свой кусок, осторожно поднесла ко рту, высовывая кончик языка, как делает обычно, Адриан не задумываясь вцепился зубами в подрумяненное мягкое тесто, которое отдает ванилью, а сахарная пудра сверху на пироге отлично дополняет вкус.

Начинки ровно столько, сколько нужно. Воздушное тесто, с терпкой кислинкой вишня, но все-таки сладкая… невероятно вкусно!

И хотя Адриан не любитель десертов и выпечки — кусок пирога съел с удовольствием. Но больше его радовал и воодушевлял тот факт, что его приготовила ведьма, которая сидит напротив и есть с невозмутимым видом, не упустив такую возможность.

— У вас варенье… — произнес Адриан протягивая руку. Стер пальцем темно-вишневую капельку рядом с уголком губ ведьмы, ощущая, как неконтролируемое желание накатывает волнами. Как путаются в голове мысли и сдерживать себя становится все труднее.

Кара… какая же ты бессовестная…

Адриан поднялся и преподнес ведьме красную розу, пристально глядя в янтарные завораживающие глаза.

— Вы как всегда невероятны… — глухим шепотом произнес, размышляя, что, в принципе, нет нужды продолжать отбор, но Сайрон просил потянуть…

Еще одно испытание и все. Хватит с него. Пора разобраться с Сивилой, пока она не придумала новый план. Пора разобраться с Карой и их сделкой…

— Итак… победительница второго испытания, мисс Кара Сноул, — сдержанно объявил Акли, но выглядел при этом озадаченно, будто не предполагал подобный поворот. — А кого же наш «жених» отправит домой?

Адриан окинул невест взглядом и холодно произнес.

— Всех, кому я не дал точного ответа. Раз у меня есть сомнения, значит девушкам нет смысла продолжать бороться.

— Гм… — Акли вытер лоб платком и улыбнулся. — Сегодня… сразу три участницы отправляются домой, а уже завтра я объявлю третье испытание. Кара Сноул, — он повернулся к ведьме, натужно улыбаясь. — Завтра у вас состоится свидание, открытку с приглашением и точными указаниями получите сегодня вечером, а сейчас… я желаю всем хорошо провести время на экскурсии по оранжереи.

Адриан бросил взгляд на ведьму, отмечая, что она не выглядит удивленной, что она до сих воспринимает происходящее, как часть сделки, когда он сам… чувствует себя сбитым с толку.

Это раздражает и одновременно вызывает чувство азарта. Адриан не хотел спешить, но вынужден был признать, его отношение к ведьме давно вышло за рамки договора, и он не против, пожалуй, перейти к пятому пункту…

Глава тридцать вторая

Оранжерея по истине поражала воображение!.. и занимала не только комплекс зданий с прозрачными стеклянными крышами, но и прилегающую территорию. Некоторые растения превосходно адаптировались к неустойчивой, преимущественно прохладной погоде Империона.

Территория оранжереи обнесена зеленой изгородью ровно постриженных кустов, а дорожки выложены мелким щебнем. По пути нам встречались кованые белые лавочки, столики для чаепития и, как ни странно, множество видов птиц, непугливых, к нашему удивлению.

Адриан не спешил что-то рассказывать о растениях, цветах и деревьях, а дал «невестам» возможность насладиться красотой и великолепием собранных в императорской оранжереи экземпляров.

Хотя, судя по реакции, «невесты» как раз рассчитывали на другое. Что Шорк, что Леман то и дело бросали на графа косые ожидающие взгляды, а я, если честно, мыслями все еще находилась в трапезном зале.

Какой бес меня дернул подсесть к графу за стол? А все из-за того, что я не завтракала. Пара ягод клубники и шоколадная конфета не считаются.

Было во взгляде Адриана нечто такое, что меня заставило насторожиться. Что-то неуловимо изменилось, я еще не понимаю, но уже чувствую. Ощущая каждой клеточкой своего ведьмовского чутья. Интуиция сигнализирует об опасности, но я не вижу в графе опасности. Да, он инквизитор, но…

Я представляла его другим. Грубым, беспринципным, жестоким и твердолобым, но Адриан… удивительно уравновешенный, зрелый и даже внимательный к мелочам некромант. С ним поразительно легко находить взаимопонимание, нетрудно договориться, если просто научиться слушать. Он не действует бездумно, порывисто, каждый шаг взвешен, он единственный из немногих, кто не повесил на меня «клеймо» ведьмы. В первую очередь, он разглядел во мне человека. Достойного человека.

— О чем задумалась? — вкрадчивый шепот заставил вздрогнуть и запнуться. Граф услужливо придержал меня за руку, едва заметно усмехнувшись. — Тебя так легко застать врасплох.

— А вас это неимоверно забавляет, — скептически протянула и высвободила руку, пока меня не сожгли взглядами другие участницы.

— Не буду отрицать, — непринужденно признался граф. — Сегодня… мне нужно отлучиться в Орден по делам, я буду поздно.

— Чтобы это значило? — иронично поинтересовалась, осторожно обходя клумбу с редкими ризалисами, цветами насыщенно фиолетового оттенка, которые источают тонкий сладкий аромат. Мне бы пару бутонов для приготовления эфирного масла…

— Даже не думай, — улыбаясь одним уголком, произнес Адриан, точно угадав мои намеренья. — Тебя сразу же казнят, если посмеешь посягнуть на собственность императора.

— Эх-х… — притворно вздохнула и убрала руки за спину. — Так зачем вы сообщили мне о своих планах?

Граф бросил на меня загадочный взгляд.

— Не против, если я посреди ночи лягу к тебе под бок? Не потревожу твой сон?

— Если просто ляжете… — многозначительно произнесла я.

— Знаешь, Кара… — Адриан остановился, вынуждая смотреть ему в глаза. — Чувствую пятый пункт следует перенести. После третьего испытания, как тебе?

Щеки вспыхнули, подобно пламени, даже кончики ушей запылали. Пятый пункт… поцелуй, после которого все всем стало бы ясно и отбор закончился. Поцелуй, который бы подтвердил наши чувства и выбор графа. Я думала, что успею подготовиться, а теперь сознаю, что не готова совершенно… ни после третьего, ни после пятого испытания.

Я не хочу целоваться с Адрианом. Не хочу знать вкус его манящих губ. Не хочу потому что… не могу ручаться, что мне не понравится. Понравится. Еще как…

— Кара? — настороженно позвал граф, выдергивая меня из тревожных размышлений. — Так боишься меня?

Тяжело вздохнула и потерла переносицу.

— Не в этом дело…

— А в чем?

Как мне объяснить ему?..

— Господин Де Камелье? — обратилась Леман, привлекая внимание графа. — Не расскажите нам об этих удивительных растениях? Такие красочные, но, увы, мы не знаем, что это.

Облегченно выдохнула и отступила, пропуская графа, который мгновенно вернул себе бесстрастное выражение лица.

Признаться, мне даже приятно, что я одна из немногих, кто видит его… другим, кто видит разные эмоции на лице инквизитора, кто знает о его некоторых слабостях, например, таких, как бессонница, как сильный страх потерять близкого…

Я чувствую себя особенной, и это… плохо.

Оставшуюся часть экскурсии граф вел себя отстраненно, а внимание посвятил невестам. Наверное, чтобы те немного расслабились и перестали метать в меня гневные взгляды.

Я искренне пожалела, что не взяла с собой блокнот. Столько запахов витало в воздухе, такие невероятные сочетания ароматов и цветов… мне тут же захотелось оказаться в мастерской, сесть за стол и начать творить. Жаль, что у меня нет и половины нужных ингредиентов. Император же не позволит ободрать его клумбы?

Когда прогулка подошла к концу и невесты нехотя стали расходиться, Адриан подошел ко мне.

— Я приду ночью… — шепотом сообщил он, будто ставит меня перед фактом. А я ведь не против. Я не сопротивляюсь. Я даже рада, только знать ему об этом не обязательно.

— Когда я смогу повидаться с сестрой? Вы обещали, — ровно поинтересовалась в ответ, стараясь не отводить взгляд, но и тонуть в серой бездне глаз графа, сил уже нет. Точнее, почти не осталось выдержки сопротивляться ей.

— После третьего испытания, — скулы на лице графа дрогнули, выдавая напряжение.

… никто не двинулся с места.

Почему мы продолжаем стоять в полном молчании и смотреть друг другу в глаза?

Граф протянул руку и заправил мне прядь волос за ухо.

— Запрись и никого не пускай.

— Хорошо… — сглотнула и отошла, поджимая губы.

— Кара…

— Вам пора, — отрезала, незаметно сжимая руку в кулак, и натянуто улыбнулась. — Удачно поработать, всего доброго, — быстро развернулась и поспешила обратно во дворец…

Каждый уважаемый себя человек, который стремится защититься от кого-либо или от чего-либо, знает, что амулеты и артефакты нужно заряжать, иначе они теряют свои защитные свойства.

Вернувшись в покои, отправила Вилму отдохнуть. Залезла под кровать за чемоданом, бережно раскрыла, стараясь не доломать старинный раритет, и достала шкатулку с энергетическими кристаллами.

Красно-розовые кристаллы переливались и светились магическим блеском. Сняла сережки, в которые вставлен такой же кристалл, кольцо, браслет и осторожно уложила их в шкатулку, а шкатулку убрала под кровать.

Часа, думаю хватит. Успею помыться, привести себя в порядок и заказать ужин. Не хочу спускаться в трапезный зал. Там есть риск отравиться, и я говорю не о еде…

Плескалась я не то, чтобы долго, но кажется, даже задремала. Ничего не могу с собой поделать, я безумно устала. Не думала, что какой-то отбор отнимет столько сил. Хочу вернуться в свою мастерскую, в свой ветхий, с щелями в полу, дом. Хочу спускаться по утрам в переднюю, ощущая, как по ногам гуляем сквозняк и слышать вечное, хриплым голосом: «Что у нас на завтрак?» от отца.

Но стоит подумать, что я вернулась домой и все стало как прежде, отчего-то становится тоскливо на душе. А стоит представить, что ничего этого не произойдет, что меня отправят на Материк, как было условлено, после полугода совместной жизни с графом, так и хочется удавиться.

Нет, конечно, я этого не сделаю. Ничего такого. Я знала на что шла. Но… не уверена, что смогу прожить с Адрианом полгода, продолжая придерживаться договора. Если он каждую ночь будет приходить ко мне, будет и дальше заботиться, проявлять повышенное внимание и двусмысленно шутить… точно не выдержку.

Необходимо снова увеличить расстояние между нами. Да… это был отличный план, но, увы, я еще не знала, что механизм давно запущен, и я не знаю, как его остановить.

Вышла из ванной комнаты, завязывая на ходу пояс халата, и сразу сунулась под кровать. Я из тех осторожных людей, которые не забывают про защитные артефакты.

Пощупала рукой, ощущая, как сердце забилось чаще. Тревожней.

Шкатулки нет.

В панике начала двигать тяжелую кровать, царапая ножками лакированный пол. Плевать. Все это мелочи по сравнению с пропавшими артефактами. Ведь кто-то знал, кто-то унес их, кто-то хотел оставить меня без защиты…

… пусто.

Обреченно выдохнула и стала искать в других местах, очень надеясь, что у меня проблемы с памятью. Проблем с памятью не оказалось…

До конца осознав, что меня наглым образом обворовали, лишив практически самого ценного, оделась в самое простое и закрытое уличное платье, и вышла из покоев, надеясь, что стража что-то видела, или граф еще не покинул дворец.

— Дэс? — осторожно позвала в пустом коридоре. — Дэс, вы здесь?

Неужели граф именно сегодня решил забрать помощника с собой? Неужели решил больше не следить за мной? Приятно, конечно, но почему именно сегодня?

Хотелось обхватить голову руками и застонать от бессилия, но я отправилась во «временный» кабинет графа.

… заперто.

Несколько раз подергала ручку, постучала, но безрезультатно… что я могу еще сделать? Развернулась и отправилась искать Акли. Он все-таки распорядитель…

Глава тридцать третья

Артефакты я изготовила почти сразу, после попытки матери присоединиться к Салемским ведьмам, тогда, кажется, даже не Сивила была во главе братства. Я как чувствовала, что ведьмы каким-то образом влияют на подсознание других ведьм, которых хотят завербовать к себе, в свою маленькую армию противников законов Империона.

А когда мама стала жаловаться на «плохие» сны, сомнений не осталось. Я обратилась к мастеру, благо таких в Нисхельме на каждом углу, ведь боящихся ведьм во много раз больше чем самих ведьм. Правда сами ведьмы редко обращаются за защитными артефактами. Мастер удивился, но заказ принял. Заказ был четким, я знала, что конкретно мне нужно, чтобы ни один борец за свои права и свободу не проник в мои сны.

Ириде тоже изготовили набор. В точности такой же, как у меня, но в скором времени, после смерти матери, сестра перестала его носить. Она сознательно выбрала путь стремления к власти, путь к получению бессмертия и якобы свободы.

Я в свободу не верю. Человек всегда чем-то ограничен: правилами, общественным мнением, собственными комплексами, но свободен лишь тогда, когда счастлив. А я не вижу счастья в войне…

Перед дверью покоев распорядителя медленно выдохнула и постучала. Мне открыли с минутной заминкой, которая показалась вечностью. Я не склонна поддаваться панике, но артефакты… На протяжении пятнадцати лет я засыпала с ними и просыпалась с ними, я жутко нервничала, когда браслет повредился и пришлось нести его мастеру. Я не спала сутки, чувствую, и сегодня заснуть не смогу.

— Кара? — от удивления Акли назвал меня по имени, но сразу исправился, запахивая полосатый халат плотнее. — Мисс Сноул? Что привело вас?

— Мои украшения украли вместе со шкатулкой, — без предисловий произнесла я, глядя в сверкающие нехорошим блеском карие глаза мужчины.

— Гм… проходите, — он отошел, пропуская меня в покои, но я не торопилась двигаться с места.

— Это обязательно? Может, я подожду вас здесь?

Акли снисходительно улыбнулся.

— Я не кусаюсь, мисс Сноул, и мне нужно для начала задать вам пару вопросов.

Если бы речь шла о чем-то другом, я бы ни за что не переступила порог этой комнаты…

Осторожно вошла и огляделась, но не смогла сосредоточиться на чем-то конкретном.

— Наверное, следует доложить императору и подключить к поискам стражу, — неуверенно предположила я, медленно переводя взгляд на распорядителя, который отчего-то не спешил задавать мне вопросы, а пристально изучал меня, словно диковинную зверушку.

— У вас, правда, что-то украли?

— Зачем мне лгать? — удивилась в ответ, недоуменно моргнув.

— Значит… вам действительно нужна моя помощь? — вкрадчиво протянул Акли, обходя меня по кругу.

— Эм… я кажется, так и сказала, — терпеливо произнесла я.

— Тогда, — он остановился, победно улыбаясь, — услуга взамен на услугу… я хочу знать, что связывает самую заурядную ведьму и инквизитора? Что затевает граф Де Камелье, что вдруг… проявил повышенное внимание к вам, мисс Сноул?

— Серьезно? — разочарованно хмыкнула я. — Это все, что вас волнует? Вы распорядитель отбора и заниматься должны отбором, не боитесь потерять место за свою халатность? — меня начало слегка потряхивать, потому что я теряю время, обсуждая какую-то несущественную ерунду, вместо того, чтобы искать артефакты.

— Вы мне угрожаете? — иронично усмехнулся, скрестив руки на груди. — Граф лишь просил внести ваше имя в список участниц, но не говорил, что вы должны победить. Я ведь могу сделать так, что уже послезавтра вы, мисс Сноул, отправитесь домой. Будьте вежливее и сговорчивее.

Собственно, я не поняла, как проклятье сорвалось с кончиков пальцев, зазвенело в воздухе…

… символ вспыхнул и погас.

Акли изумленно распахнул рот.

— Т-т-ты!.. ч-ч-что т-т-ты…

— Заикание скоро пройдет, — притворно сочувственно вздохнула я и взялась за ручку двери. — Дня через три. Спасибо за бесполезную помощь, всего доброго.

Тихо вышла, не давая себе опомниться и пожалеть негодяя. Максимум, мне грозит небольшой штраф за применение простейшего проклятья, а вот для Акли это будет уроком и хорошей встряской.

… Адриан будет зол. Наверное…

Путь до приемной его величества преодолела незаметно. Несколько раз, чисто машинально, спросила у слуг дорогу, но и так примерно представляла, где она находится.

Но приемная оказалась заперта. Зато у дверей стояла стража, к которой я незамедлительно обратилась.

— Простите…

— Мисс? Вы заблудились? — предельно сдержанно спросил стражник, старательно глядя мне в глаза.

— Не совсем. У меня украли шкатулку с украшениями, я искала, кто бы мне мог помочь. Но господин Де Камелье, к сожалению, покинул резиденцию, а господина распорядителя нет в покоях.

Стражники переглянулись.

— Минуту, — попросил второй. — Я доложу капитану.

— Может, все-таки Его Величество поставить в известность? — осторожно намекнула я. Все-таки император тоже заинтересован в отборе…

— Он отдыхает, — сухо отрезал стражник. — Оставайтесь здесь, — велел он, развернулся и направился прочь по коридору широким шагом, стуча каблуками сапог по мраморной плитке.

Это затянется надолго… а что если граф вернется только утром? Я должна как-то ему сообщить о случившемся. Отправить посланника? Но до Ордена путь не близкий… мальчишку еще могут не пустить на территорию крепости и вообще слушать не станут.

Замерла, выгнув бровь, осененная идеей. Во время начала отбора я видела немало послушников ордена под видом официантов, возможно, я сейчас смогу кого-то из них найти. Развернулась и едва не побежала, придерживая юбку платья.

— Мисс?! — донеслось мне вслед. — Мисс, дождитесь капитана!

— Мне срочно нужно… — крикнула через плечо и повернула к лестнице…

В помещение кухни ворвалась запыхавшаяся и растрепанная. Повара удивленно прекратили работу у своих жаровен, рассматривая меня, как какое-то чудо.

Мой взгляд лихорадочно блуждал от одного работника к другому.

Не то, не то, не то…

— А где… — спросить прямо? Нет… — А где официанты, что прислуживали на отборе невест для инквизитора?

Один повар отложил нож для мяса и вытер руки белым полотенцем.

— В служебном помещении, мисс. Ждут ужина.

— А помещение…

— Там, — повар указал направление, а я поспешила, петляя между разделочных столов.

В небольшой комнате стояло шесть коек, несколько из которых были заняты, остальные «официанты» сидели за столом и играли в кости.

— Мне нужно передать срочную информацию для инквизитора, — выпалила с порога, пытаясь отдышаться. — От Кары Сноул, — добавила на всякий случай.

Со стула поднялся высокий мальчишка в черно-белом фраке официанта, подошел к бюро, взял письменные принадлежности и жестом пригласил меня за стол.

— Пишите, — ровно произнес он, а я не заставила себя ждать. Мне и так кажется, что грядет нечто очень серьезное, что Сивила нашла способ добраться до Адриана через меня, и это… вызывает тревогу.

Подрагивающей рукой написала короткое послание и передала послушнику, уверенная в том, что его доставят. Я упоминала, какие служители Ордена исполнительные?

Глава тридцать четвертая

Капитан имперской гвардии имел солидные усы и дотошный нрав. Он сразу приступил к делу, то есть засыпал меня бесчисленными вопросами, по большей части, бесполезными, вместо того, чтобы просто приступить к поискам.

— Как выглядели ваши украшения?

— Может, начнем поиски? Я точно смогу узнать свои украшения…

— Какие в них были камни? Их стоимость?

— Не лучше ли отправить людей обыскивать покои невест?

— Где вы их хранили?

«Да за что мне это?» — мысленно застонала и тяжело выдохнула.

— Как я уже сказала, украшения были в шкатулке.

— Какого цвета была шкатулка?

Ясно… об артефактах можно забыть. Мне просто нужно продержаться до прихода Адриана. Он, я уверена, сможет защитить мой сон, сможет найти преступницу и не станет спрашивать меня о всякой ерунде.

— Пожалуй, я спущусь в кухню и попрошу сварить мне кофе, — развернулась, собираясь покинуть собственные покои, в которые мы недавно переместились.

— Стойте! А как же украшения? — растерянно прокричал капитан мне вслед.

— Коричневая шкатулка, отделанная кожей, в ней серьги, кольцо и браслет лежат на энергетических кристаллах. Удачи в поисках, — развернулась, чтобы исполнить книксен, не забыла доброжелательно улыбнуться и поспешила скрыться с глаз назойливого капитана.

Интересно, чем сейчас занят Акли? Уже едет в Управление дознания, чтобы написать на меня жалобу или пытается справиться с заиканием? Он же артист, для него это самый настоящий удар…

В кухне меня встретили, как и в первый раз, настороженно. Повар отложил лопаточку и вопросительно вскинул бровь.

— Кофе, — устало улыбнулась я.

Прошла за отдельно стоящий стол, на котором составлена посуда, салфетницы, перечницы… села на жесткий белый стул, положила локти на стол и подперла голову кулаком, окончательно растеряв остатки манер и очарования.

Через пару минут передо мной опустилась маленькая чашка на блюдце, а в ней всего половина ароматного, густого напитка.

Мое лицо, вероятно, было настолько жалобным, что повар все понял без слов. Молча забрал чашку, а через минуту принес большую глиняную кружку, до краев наполненную кофе.

— Благодарю, — блаженно улыбаясь, протянула я и, обхватив кружку ладонями, поднесла ее к лицу. Втянула носом дивный аромат, зажмурившись от удовольствия.

Повар смотрел на меня с долей заботы и сочувствия во взгляде. Вздохнул и оставил меня наедине с божественным напитком, не мешая думать.

Наверное, мои артефакты уже надежно спрятали, а может, вообще вынесли за пределы дворца. Я думаю, это сделал тот, кто знал наверняка об их свойствах, и сделано это было лишь с одной целью. Позволить ведьме влезть в мой сон, проникнуть в мое подсознание, но я не должна исключать вероятность обычной кражи. А может, кто из участниц постарался?

С этой мыслью я допила кофе и отправилась к рыжей «лисице», просто удостовериться, что Леман здесь не причем.

Девушка открыла сразу, а стоило увидеть меня, сложила руки на груди, вызывающе вскинув бровь.

— Извиняться не стану.

— Я не за этим, — отмахнулась беспечно, заходя в покои. — То, что ты испортишь салат, я знала изначально.

— И поступила нечестно, — фыркнула Леман, закрывая дверь.

— Кто бы говорил о честности, — усмехнулась в ответ и устроилась в широком удобном кресле.

— Ты все равно победила, — скривилась она и села напротив, закинув ногу на ногу. — Учти, на свадьбу вашу не приду.

— Тебя не приглашали, — парировала я.

Мы обменялись многозначительными взглядами и рассмеялись.

— Ладно, — Леман смахнула несуществующую слезу. — Чай, кофе?

Я прищурилась, размышляя, не пытается ли рыжая меня отравить.

— Настолько мне не доверяешь? — кажется, искренне удивилась она.

— Как-то не было причин для доверия, — уклончиво отозвалась я.

Леман закатила глаза и подозвала камеристку.

— Подайте нам, пожалуйста, травяной чай. Моей подруге нужно успокоиться и расслабиться, она слишком подозрительна.

Камеристка поклонилась и отправилась выполнять поручение.

— Ну? — Леман постучала ноготками по подлокотнику. — Зачем пришла?

— Видишь ли… у меня кое-что пропало… — натянуто улыбнулась, а рыжая внезапно нахмурилась.

— Думаешь, я тебя обворовала?

— Как раз-таки хочу убедиться, что не ты…

— Какая честь! — вспылила рыжая и вскочила на ноги. — Что у тебя может быть такого, чего нет у меня? Смешно даже… ты ведьма, а я из аристократического богатого рода. У меня есть все: деньги, власть, положение в обществе.

— Тебе не снились последнее время странные сны, в которых красивая женщина в маске склоняла тебя к каким-либо незаконным действиям?.. — осторожно поинтересовалась я, внимательно следя за реакцией девушки.

— Сны? — иронично усмехнулась она и внезапно подошла к зеркальному трюмо. Открыла косметичку и извлекла из нее пузырек с желтыми таблетками. — Я давно пью снотворное, которое не позволяет мне видеть эти ужасные галлюцинации. Сны… это нечто жуткое и пугающее. Я предпочитаю уютную безмятежную темноту.

Я расслабилась. Снотворное для Сивилы не помеха. Если бы она захотела, все равно бы проникла в сон Леман без особого труда, но раз рыжая так уверена, что ей ничего не снится, значит, ведьма влияния на нее не оказывала.

— Спасибо, — поблагодарила я, поднимаясь.

— Эй, постой, — усмехнулась рыжая, откидывая волосы на спину. — Заинтриговала и так просто уйдешь? Что украли-то? Давай вместе поищем?

Удивленно моргнула, но отказываться от помощи не стала.

Стража все-таки прошлась по всем покоям невест, а мы в это время, в сопровождении двух гвардейцев, обыскивали домик прислуги. Нельзя исключать, что артефакты украл кто-то из них.

Признаться, уже через три часа, я была измучена поисками. А все эти недовольные лица, негатив, направленный в мою сторону, изматывали еще больше. К себе вернулась почти в десять часов вечера, а графа все нет. Остается лишь надеяться, что к полуночи он явится. Мне нужно продержаться совсем немного.

Вилма встретила меня, сочувственно улыбаясь.

— Я слышала о том, что произошло. Это так ужасно…

— Да, не очень, — грустно улыбнулась в ответ и без сил рухнула в кресло. Скинула туфли и поджала под себя ноги.

— Вы выглядите очень бледной, — вздохнула Вилма, появившись рядом с чашкой в руках. — Я приготовила вам чай с мелиссой и боярышником, он успокоит и придаст сил. Может, принести вам книгу?

Я представила, как засыпаю на первой же странице и отрицательно покачала головой.

— Лучше приготовьте еще кофе. Чай, это конечно, хорошо, но кофе лучше.

— Да, госпожа, — Вилма поклонилась и вышла, а я задумчиво взяла чашку в руку.

Понюхала напиток и улыбнулась. Почти как в детстве. Мама любила такой и часто нам заваривала…

Сделала несколько глотков и поставила чашку на столик, откинув голову на спинку кресла.

Почти сразу сознание поплыло… на языке появилась горечь.

Паника накрыла резко, обжигая легкие. Покачиваясь, поднялась на ноги, цепляясь ослабевшими руками за подлокотники кресла. Комната расплывалась перед глазами, вызывая тошноту…

Потянулась к чашке с проклятым чаем, но лишь опрокинула ее. На бежевом ковре расплывалось мокрое пятно…

Вот, бездна!.. я не должна, не должна отключаться… но меня стремительно затягивало в темноту, перед глазами замелькали желтые мушки и все погасло…

Кажется, я ощутила удар, мне даже показалось, что я увидела бесстрастное лицо Вилмы, которая склонилась надо мной, перед тем, как полностью потерять сознание. Но может, это лишь галлюцинация, как сказала бы Леман.

— Ну, здравствуй, Кара…

Я вздрогнула и обернулась. Сивила. Неизменно в белом полупрозрачном платье, развевающимися волосами и в белой маске на лице.

Усмешка сорвалась с губ непроизвольно. Наверное, я даже рада этой встрече…

Глава тридцать пятая

* * *

Собрание членов Ордена длилось не первый час и порядком утомило. На повестке дня: пересмотр ведьмовского свода законов и расширение рода деятельности для ведьм и магов. Такие вопросы требуют вдумчивости, неторопливости, а магистры Ордена с пеной у рта спорят до посинения и пока… обоюдного согласия не достигли.

Впрочем, Адриан был на стороне ведьм, разве что не спорил, а жестко придерживался своей позиции и уступать не собирался. На его голос не могли повлиять ни багровое лицо Старшего Магистра, ни брызги слюней Магистра Олдра. А вот служители Ордена придерживались мнения Адриана. Мнения человека, который давно заслужил доверие и уважение, который ни словом, ни делом не омрачил своей репутации. Да и побаивались его, если честно, больше багровеющего Старшего Магистра…

В итоге, заседание было перенесено на следующую неделю. Зал магистры покидали бурно, негодующе фыркая и обмениваясь возмущениями.

Адриан вышел последним и в целом, был удовлетворен результатом. По крайней мере ему удалось выдвинуть на рассмотрение его идею о пересмотре ведьмовского свода законов, а там… главное, посеять мысль. Со временем, магистры начнут допускать такую вероятность.

…у дверей зала топтался пришибленный послушник.

Его одежда казалась влажной, в руке мальчишка сжимал конверт.

В груди неприятно кольнуло. Адриан стремительно приблизился к послушнику и протянул руку, предчувствуя, что послание адресовано ему. А кому, если это тот мальчишка, которого приставили следить за Отбором.

— Сэр, меня не пустили, — жалобно пролепетал он, с трудом разжимая пальцы, видимо, онемевшие.

Адриан молча разорвал конверт и достал клочок мятой бумаги. Пляшущие буквы показались до боли знакомыми.

— … на улице чудовищный ливень. Горную тропу размыло, начался оползень… мне пришлось обходить, а это…

Адриан не слушал. Все его внимание заняло короткое, но емкое, сообщение от ведьмы.

«Защитные артефакты украли. Я не буду ложиться спать, но лучше вам поторопиться… Кара…»

Адриан с силой сжал челюсти, шумно выдыхая через нос.

Когда Сивила обещала лишить самого дорого, Адриан не думал о Каре, но сейчас… мысль о том, что проклятая ведьма доберется до нее, причиняла почти физическую боль.

Адриан сорвался с места.

— Сэр! Вы куда? Там ливень! — донеслось вслед.

На пути попался магистр Олдр, преградив дорогу своим пузом, которое перетягивал толстый кожаный ремень с широкой золотой бляхой.

— Адриан, мы еще не закончили. Сейчас собираемся в кабинете…

— В другой раз, — бесстрастно бросил Адриан и, обойдя магистра, покинул крепость Ордена, прихватив из конюшен лошадь.

Старший магистр никогда его не простит…

Кобыла не обрадовалась выйти из уютной конюшни в непогоду под проливной дождь и промозглый колючий ветер. Адриан накинул капюшон плаща и прыжком оседлал гнедую.

Лошадь недовольно заржала, попыталась встать на дыбы, но Адриан умелой жесткой рукой, повернул ее к воротам и ударил пятками по тугим бокам. Кобыла рванула вперед, будто бы злясь и может, даже мысленно проклиная дурного ездока.

… мокрая глина разъезжалась под копытами.

Но Адриан умело управлял лошадью, не давая той переломать себе ноги. На крутом склоне, спрыгнул и, взяв кобылу под узду, развернул ее боком.

Когда склон оказался позади, когда миновали веревочный мост над бушующей, словно спятившей, рекой Адриан снова запрыгнул на порядком раздраженную кобылу.

Дело пошло веселее.

Городские ворота Адриан пересек верхом. Вслед проклинала стража. Ругались. Нельзя верхом. Передвижения по городу только пешком или в экипаже. Плевать Адриан хотел на правила. Никого его лошадь не раздавит. Потом извиниться перед начальником стражи, конечно, но сейчас…

… Адриан нервно сжал на поясе трость.

Путь до покоев ведьмы показался не просто долгим, мучительно бесконечным. Хотя он почти бежал, но на пути появлялись люди. Они что-то говорили.

… про украшения, про шкатулку.

Почему-то заикающийся Акли пытался сказать, что будет жаловаться, что его унизили, прокляли. Возможно. Возможно даже ведьма.

Непременно нужно будет выразить ей благодарность и узнать, за что она так бедолагу.

… Кара лежала на полу.

Темные кудри разметались, руки в неестественной позе и кожа лица мертвецки-бледная, губы отливают синевой.

«Мертва…» — мелькнула трусливая мысль.

Адриан замер, не понимая, почем вдруг заложило уши. Почему он не слышит чужих голосов, людей, которые вошли вместе с ним. Почему воздух кажется таким густым и тягучим. И почему вдруг так тяжело и больно дышать?

— Выйдите… — голос показался чужим и надломленным. — Все вон!

Стоило рявкнуть, покои мигом опустели.

Адриан опустился перед ведьмой на колени, не чувствуя, как бьется сердце. Оно, как и он, замерло в ожидании.

Опустил пальцы на шею, в районе сонной артерии, пытаясь нащупать пульс.

… пульс есть. Слабый, но есть.

Адриан облегченно выдохнул, запуская дрожащие пальцы в волосы и огляделся. Взглядом наткнулся на валяющуюся на ковре чашку, взял ее и понюхал.

Пахнет обычным чаем, но… вероятно в него что-то подмешали. С одной лишь целью…

Сивила.

Если она держит Кару, то просто так не отпустит, пока не выжмет из нее все силы, пока не выжмет согласие на свое условие…

А затребовать, эта полоумная ведьма, может, что угодно.

Адриан поднялся на ноги и отцепил трость, раскрывая энергетические потоки, по которым с жаром потекла сила.

Магия смерти радостно рвалась наружу, но ее направили в трость, призывая слугу Хороса. Стефа…

По полу стелились зеленоватые клубы тумана, быстро принимая формы пса. Стеф выглядел до невозможности серьезно, ожидая команды хозяина.

… магия шептала бросить все.

Она проникала в разум, пытаясь его затмить. Пыталась взять над Адрианом верх, подчинить его упрямую волю… сделать заложником собственной силы. Сделать из него орудие разрушения и хаоса, но…

Адриан мысленно приказал силе заткнуться, пока он ее не запечатал.

— Нужно проникнуть в сон Кары и остановить ведьму, — Адриан засомневался. Верно ли он передал приказ? — И остановить Сивилу, — исправился он и ударил тростью об пол.

Стеф медленно растворился в воздухе и туманом, будто бы, впитался в тело Кары.

«Вытащи оттуда Кару. Любой ценой, но вытащи…»

* * *

— Тебе удавалось долгое время прятаться от меня… — вкрадчиво протянула Сивила, обходя меня по кругу.

Меня интересовало «строение» сна. Точнее, его устройство. Как-то же Сивила проникает в сны и контролирует подсознание человека. Как?

— У нас нет общих тем для разговоров, — машинально ответила, абстрагируясь от присутствия ведьмы, от гниющих мыслей о мести за смерть матери и «гибель» сестры. Не сейчас. Не время.

Сивила притворно вздохнула.

— Скучная ты. Я могу проникнуть в твой сон, но, как и раньше, твое подсознание не поддается внушению. Как ты это делаешь? Всегда было интересно.

… должен быть какой-то проводник. Если сон мой, то по идеи, и выбраться из него можно.

— О, нет-нет-нет!.. — с алых губ Сивилы сорвался снисходительный смешок. — Только я управляю твоим сном, и только я решаю, когда тебя отпустить. Твое тело не проснется, пока я не отпущу. Мы будем беседовать, пока… — она круто повернулась на каблуках, криво ухмыляясь, — пока не придем к компромиссу.

— Все твои компромиссы сводятся к угрозам и шантажу, — флегматично отозвалась я.

Как странно… чувство, что сущность Сивилы прочно связана с тем местом, в котором она прячется. Возможно, каким-то артефактом. Вероятно, даже для проникания в чужие сны, она готовит ритуалы на крови.

— А ты хорошо меня знаешь, — усмехнулась гадина, подходя ближе. — Мне всегда хотелось иметь такую способную ученицу. Зря ты тогда отказалась…

Скинула со своего плеча ее руку и отошла.

— Давай уже ближе к делу. Утомила…

Глаза Сивила в прорезях маски угрожающе сверкнули.

— Не дерзи мне, милая. Я ведь могу и не выпустить тебя.

— Просто смешно, — усмехнулась в ответ. — И что станешь делать? Твое тело ведь тоже в реальном мире без сознания, мы просто обе умрем от истощения. Так глупо погибнуть… Знаешь, мне уже не пять лет, чтобы верить в подобные угрозы.

— А ты смелая стала, — довольно усмехнулась Сивила. — Зачем тогда артефактами обвешалась?

— Здравый смысл. Не слышала о таком? — иронично отозвалась я.

Сивила хмыкнула.

— Похвально. Только знаешь… я ведь могу запереть тебя в твоем собственном сне, а сама уйду. Вот так.

Я устало вздохнула и опустилась прямо на непроницаемую, но твердую, темноту, скрестив ноги.

— Чего ты хочешь?

Сивила заинтересованно склонила голову.

— Хочу, чтобы ты предала Адриана. Кажется, он к тебе весьма привязался. Это будет удар для него.

— И как именно? — поинтересовалась равнодушно.

— Заманишь его в мою ловушку, — очаровательно улыбнувшись, произнесла Сивила. — Сделаешь, тогда я не трону ни твою сестру, ни твоего больного отца. Выбирай. Кто тебе дороже?

Сделала вид, что задумалась, стуча пальцами по подбородку.

— Никто, — улыбнулась и поднялась. — А ты катись в Безду…

Во взгляде Сивилы промелькнуло сомнение, а я уже рисовала в воздухе символ. Последний завиток, стремительно отстегнула от платья булавку и проколола ей палец.

— Нееет!.. — выкрикнула Сивила, бросившись ко мне.

Как только пролилась кровь, темнота пошла трещинами…

— Я просто убью тебя! Пусть инквизитор страдает!

В воздухе сверкнуло тонкое лезвие кинжала… и в этот самый момент из темноты вынырнул призрачный пес. Ощетинился и прыгнул, метясь в горло ведьмы.

Сивила ахнула, кинжал выпал из ее рук, а меня буквально вытолкало обратно в тело, пока сон окончательно не разрушился.

Сивила исчезла, а пес… пес вернулся к Хозяину.

Первое, что почувствовала, даже не облегчение, а боль. Жуткую, разрывающую виски боль. Открыла глаза и снова зажмурилась от яркого, как мне казалось, света.

— Пей, — приказал строгий голос, сунув ко рту стакан.

Когда напилась, меня подняли, очень бережно и перенесли на кровать. Опустила голову на подушку и медленно раскрыла глаза.

Адриан смотрел настороженно, будто чего-то ожидая. Черты его лица заострились, взгляд потемнел…

— Думаешь… не стала ли я союзницей Сивилы? — хрипло протянула я и закашлялась, впрочем, это не помешало мне улыбнуться.

— А это не так? Чего она хотела? — напряженно спросил Адриан, пристально глядя на меня.

— Выбирала цветы себе на могилку. Советовалась, — пошутила машинально, но инквизитор был возмутительно мрачен. — Ну ладно… хотела, чтобы я тебя предала, заманила в ловушку. Грозилась убить моих близких.

Желваки дрогнули на безупречном лице графа, вызывая во мне отчаянное желание податься вперед и коснуться его.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Глупый вопрос, — повернула голову в сторону окна, чтобы не поддаваться соблазну. — Я не собираюсь тебя предавать. А сестру и отца смогу и так защитить. Я же не глупая, чтобы в такие угрозы верить…

Умолкла с удивлением покосившись на Адриана, который вдруг решил меня обнять. Просто лег сверху и обнял, уткнувшись носом в мою шею.

— Вы чего? — сипло поинтересовалась, несмело поднимая руку, чтобы провести ей по спине инквизитора.

— Ничего. Просто помолчи немного… — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием.

Губы изогнулись в ироничной улыбке. Ладно, я помолчу…

Глава тридцать шестая

* * *

Сивила очнулась оттого, что помощница хлещет ее по щекам, поливая какой-то вонючей дрянью. Изо рта вырвался пугающий хрип.

Приложила руку к шее и замерла, ощущая липкую теплую кровь.

Все-таки укусил… тварь!.. поганый пес!.. ничтожество Мертвого Мира!..

— Вам нельзя вставать!.. — запричитала помощница, прикладывая теплый компресс к шее. — Нельзя говорить и шевелиться. Просто лежите!

«Кара мне за все ответит… маленькая гадина. За все!..»

* * *

Адриан пересел в кресло, позволив мне нормально вдохнуть, но лучше бы я и дальше задыхалась под тяжестью его тела… тепло было. Комфортно.

— Думаю, меня опоила Вилма.

— Дэс! — равнодушно позвал граф, глядя на меня изучающим пристальным взглядом. — Точно ничего не болит? Лучше обратиться к лекарю.

— Не стоит, — слабо улыбнулась, отмечая сбоку движение и одновременно поражаясь. Как Дэсу удается настолько бесшумно передвигаться всякий раз, и в принципе, оставаться незаметным?

— Да, сэр, — помощник поклонился, скользнув по мне неодобрительным взглядом, словно я в чем-то провинилась. Мне нравится Дэс, но похоже, у него предвзятое отношение ко всем ведьмам. Ничего… пройдет.

— Найди камеристку мисс Сноул и притащи ее в Орден, нужно выяснить, действовала ли она по собственной воле или находилась под внушением.

— Она могла сбежать, если действовала из собственных побуждений, — заметила я.

— Найдем, — уверенно пообещал Дэс и растворился в сером тумане, как уже делал однажды. Прямо оторопь берет, жуткое зрелище…

— Он точно человек? — логично, что у меня закрались сомнения.

Адриан усмехнулся и сцепил руки в замок, откинувшись на спинку кресла.

— Это сейчас неважно. Важно другое, жива Сивила или…

— Мне кажется, ранена, — неуверенно произнесла и приподнялась на подушках, превозмогая назойливо-гудящую головную боль. — И я вот что поняла, уничтожить ее во сне можно, но лучше не стоит.

— Почему? — задумался граф, склонив голову набок. — Странно, но я бы не подумал, что во сне можно причинить Сивиле вред. Мне казалось, сон нематериален, нечто эфемерное, ненастоящее.

— Не совсем, — уверенно произнесла я и поморщилась. — Сивила не наводит иллюзию, не управляет сном других людей, находясь в реальности. Сивила именно проникает в чужие сны, точнее ее сущность, а тело в этот момент находится без сознания. Значит и убить ее можно. Но не нужно.

Адриан непонимающе выгнул бровь, нахмурившись.

Я усмехнулась.

— Вы еще не до конца доверяете мне, а сами обниматься лезете.

Граф поразительно оцепенел, будто смущается, а я приглушенно рассмеялась.

— Ладно вам, я объясню, что имела в виду.

Граф подал мне стакан с водой, вернулся на свое место и приготовился слушать.

— Если мы уничтожим сущность Сивилы во сне, ее тело в реальном мире погибнет, но мы не найдем его, потому что не знаем, где ведьма скрывается. Также мы не найдем ее последователей и союзников. В идеале, нужно Сивилу вытащить из сна в реальность, чтобы задержать, судить и приговорить к публичной казне, которая послужит уроком другим. Такая ведьма не должна просто сгинуть бесследно.

Граф задумчиво огладил подбородок и прищурился.

— Ты знаешь, как это сделать? Как вытащить ведьму из сна? Знаешь ведь… — азартно улыбнулся он, не скрывая предвкушения. — Пират предупредил меня, что ты сильнее, чем кажешься, и сегодня я в этом убедился.

— Знаю, — не стала отрицать, — но есть две проблемы.

Адриан красноречиво промолчал, а я продолжила.

— Первая: мне нужен предмет, который хоть как-то связан с Сивилой. Любая вещь, которая принадлежала ей, которой она касалась. Вторая проблема, мне необходимо провести запрещенный ритуал привязки на крови.

— То есть, нужно мое разрешение? — иронично усмехнулся он.

— Естественно, — охотно кивнула я. — И вы должны знать, что во сне я уже совершила нечто незаконное и тоже на крови, на собственной. Но там я вроде находилась не в реальном мире, так что…

— Я понял, — плохо скрывая улыбку, произнес Адриан. — Считай, разрешение я дал. А предмет… по идее завтра у нас должно состояться свидание… Не желаешь прогуляться по катакомбам, в которых Сивила скрывалась длительное время?

— О, — притворно удивилась я. — Как романтично. Разве могу я отказаться. Прогулка по катакомбам, мрачным и сырым…. у-м-м… всю жизнь мечтала.

Адриан усмехнулся и поднялся.

— Сейчас я отнесу тебя в ванную, помогу ополоснуться…

— Ум, нет, я сама, — произнесла смущенно, свешивая ноги с кровати. — Лучше позаботьтесь о чае, травяном чае. И в сумке… моей сумке, вон там, есть пузырек с обезболивающей настойкой. Добавьте в чашку пятнадцать капель, буду признательна.

Адриан подал мне руку, помогая, а его лицо… его поразительное, словно из воска, лицо приобрело живость. Эмоциональность.

— Ты взяла меня в рабство. Не стыдно?

Я деланно задумалась.

— Эм-м… нет. Хотя… нет. Точно нет, — усмехнулась и, прихватив халат, отправилась в ванную.

Долго плескаться не стала, да и слабость все еще мучила. Но это ерунда, пройдет. Я только надеялась, что Вилма все же находилась под внушением, тогда я ее прощу и забуду об этом недоразумении. Хорошая она.

Когда вышла, стол в покоях уже был накрыт, а меня дожидался не только Адриан, но и лекарь. Граф все же пригласил его.

Усмехнулась и подошла, запахиваясь сильнее.

— Мисс, — лекарь поклонился, прикладывая руку к животу. — Позвольте осмотреть вас?

— Пожалуйста, — согласилась я, но бросила на графа многообещающий взгляд.

— Я нашел твои капли, — он приблизился и сунул мне в руки голубую, из хрупкого фарфора чашку.

Благодарно кивнула и залпом выпила чай, зажмурилась и выдохнула.

Лекарь вопросительно вскинул бровь, но промолчал и приступил к осмотру.

Как и ожидалось, со мной все в полном порядке. Лекарь посоветовал мне хорошенько отдохнуть, выспаться и простился.

— Вот спать я точно не хочу, — прошептала я, садясь за секретер. — Мне нужно написать письмо отцу, чтобы нашел набор артефактов Ириды и передал их с посланником. А завтра… я смогу сначала встретиться с сестрой?

— О твоем отце позаботятся, — уверенно произнес Адриан, протягивая мне руку. — Но сейчас уже поздно, он, наверняка, спит, только зря потревожишь его своей просьбой. Отправим посланника утром. Если ты утверждаешь, что Сивила ранена, то сейчас ей не до нас. День-два у нас есть.

— Ладно, — со вздохом согласилась и вложила свою ладонь в теплую и надежную графа.

— Все же придется поспать, — сочувственно улыбнулся он. — Я позабочусь о том, чтобы ни с твоим отцом, ни с сестрой ничего не случилось.

— Я рассчитывала на это, — усмехнулась, не возражая, что меня ведут в кроватку, хотя минуту назад категорически была против сна. Женщины… такие непостоянные.

— А ты коварная. И расчетливая, — усмехнулся граф, сильнее сжимая мою ладонь. — Не возражаешь моего общества в твоей кровати? Мы со Стефом и Пиратом позаботимся о твоем сне…

— Стеф? Вы дали псу имя? — улыбнулась я, снимая халат. Под ним была довольно целомудренная сорочка, одна из тех, что я прихватила из дома. Хлопковая, простая, закрытая.

Граф устало размял шею и взялся за пуговицы камзола.

— В детстве у Николь была собака, ее звали Стеффи, она сгорела вместе с домом, моим братом и его женой, — безэмоционально произнес он.

Я забралась под одеяло, но не легла, а откинулась спиной на подушку и подтянула к себе колени.

— Если не ошибаюсь, найти тех, кто совершил поджог не удалось?

Граф криво усмехнулся. Отбросил камзол на стул и стал снимать рубашку.

— Как раз наоборот. Некромантов, которые с помощью магии смерти и магических рун, чтобы огонь нельзя было потушить, подожгли поместье, я нашел быстро…

Я сглотнула.

— Но эта была не их инициатива? Они лишь исполнители?

— Да, — бесстрастно ответил граф и взялся за ремень брюк. — Даже пытки никаких результатов не дали, на некромантов наложили сильное проклятье. Малейшая попытка рассказать — и наступает мучительная смерть, хоть и довольно быстрая.

Я поежилась и обхватила колени руками.

— Ты… подозревал ведьм? — невольно перешла на «ты» и, в принципе, не хочу переходить обратно. Так даже уютнее, так мне нравится больше.

— Да… — просто ответил Адриан и снял брюки, заставив меня мучительно покраснеть и отвернуться. Мужские трусы вкупе с натренированным телом не должны вызывать у меня такой бурной реакции, мне почти тридцать, но… — Наложить такое проклятье могла лишь ведьма, это ваше направление. Маги действуют иначе.

— Но ты все равно заключил со мной сделку… Почему? — меня искренне волновал и беспокоил этот вопрос. Из миллиона нормальных людей Адриан Де Камелье выбрал ведьму. Почему?

— Потому, — усмехнулся он и нырнул под одеяло. — Ты ведьма, Кара. Самая настоящая ведьма, но другая. И я рад, что выбрал тебя. Довольна? — граф скептически выгнул бровь.

— Вполне… — смущенно улыбнулась и сползла вниз, устроив голову на подушке. — Я рада, что вы мне доверяете.

— «Тебе», — терпеливо поправил граф, распахивая для меня объятья. — Учись говорить на «ты», самой же проще.

Проще… и лежать у тебя на груди проще и лучше, чем на подушке. Да и пахнешь ты вкуснее… чертовски вкусно.

Прижалась к теплому, обнаженному боку и умиротворенно прикрыла глаза.

Глава тридцать седьмая

* * *

Вещи камеристка прихватила с собой. Собиралась быстро, судя по опрокинутому стулу и оброненному платку.

Платок Дэс подобрал и поднес к носу, глубоко втянув воздух, а его глаза налились тьмой, стали непроницаемо-черными, словно Бездна…

Зажимая белый хлопок в руке, Дэс огляделся: не забыла ли камеристка чего важного? Здесь — она держала сумку, здесь… в ящике стола, хранила порошок, который и отправил ведьму в бессознательное состояние.

Ведьма не нравилась. Раздражала даже. Но… Дэс замер, задумавшись. Еще раз понюхал платок и вдруг осознал… он готов перегрызть камеристке горло, если бы с ведьмой, которой доверяет хозяин, что-то случилось.

Лучше бы гадине не сопротивляться при задержании.

Долго искать не пришлось. Дэс почти сразу напал на свежий след, который вел за городские ворота. На опушке леса, у старого кладбища, стоял покосившийся от времени дом. Из трубы шел слабый дым, словно печь только растопили…

Дэс обошел дом по кругу, принюхиваясь. Глаза потемнели.

Камеристка точно находится внутри, осталось побороть инстинкты… Не потерять человечность, дарованную инквизитором. Не подвести его. Оправдать доверие.

Рвано выдохнув, Дэс отдернул края колета, пряча внезапно отросшие когти, и, прочистив горло, вошел в дом.

… сломав замок.

Точнее, не заметив замка. Он вырвал его с «корнем» и виновато произнес:

— Упс…

Камеристка вскинула испуганный взгляд и дернулась в сторону окна, выронив из рук полено.

— Я бы не стал этого делать, — сухо произнес Дэс. — Я немного зол, а ты бесишь меня. Но, впрочем, давай, беги. Тем интереснее…

И хотя прямой угрозы не было высказано, камеристка испуганно задрожала. Взгляд наполнился животным ужасом, в больших глазах задрожали слезы.

— Я из-за сестры это сделала! — воскликнула она, оседая на табурет. — Ее держат в Ордене и собираются судить, а Сивила… Сивила сказала, если я выполню ее… просьбу, она поможет Энни бежать. Освободит ее.

Дэс равнодушно протянул браслеты и жестом приказал встать и повернуться.

Хозяин будет доволен…

* * *

Проснуться пришлось рано.

За окном едва брезжил рассвет, птицы зловеще молчали, листья и трава еще не оправились после вчерашней непогоды. Прямо во дворе императорского сада валялись сломанные ветки деревьев. Цветы сиротливо поникли…

Я зевала, уперев руки в подоконник.

Граф возник за спиной практически бесшумно, накинув мне на плечи халат.

— Холодно, — бесстрастно произнес он и отошел, на ходу одеваясь. — Сейчас подадут завтрак, поешь хорошо, неизвестно, когда мы вернемся из катакомб, и когда удастся поесть в следующий раз.

— Можно взять с собой, — беспечно хмыкнула я, продолжая смотреть в окно.

Почему-то серый и унылый вид дарил умиротворение.

— Кого? — не понял граф.

— Еду, — усмехнулась и повернулась к нему лицом. — Сделаем бутерброды, нальем в бутыль чай…

Граф скептически выгнул бровь.

— И ты станешь есть на руинах логова Салемских ведьм?

Пожала плечами, заметив:

— Мне, собственно, все равно где есть.

— Я тебя недооценил, — иронично улыбнулся граф и взял со стула свой камзол.

Никто из нас, после проведенной вместе ночи, дискомфорта не испытывал. Да, ничего такого между нами не происходило, но все же незамужней девушке не пристало спать в одной кровати с неженатым мужчиной. С женатым тоже не пристало.

Мы будто бы прожили вместе добрых лет десять и привыкли. Ко всему привыкли. Находиться рядом, говорить, завтракать вместе…

— Ты в этом пойдешь? — лукаво поинтересовался граф, окидывая меня красноречивым взглядом.

— Халат уже не в моде? — отозвалась я и направилась к шкафу. — Вы вот могли бы сходить к себе и переодеться.

— Зачем? От меня дурно пахнет? — притворно удивился граф. Знает же, что нет. — К тому же я принял душ, пока кто-то бессовестно пускал слюни в подушку.

Я изумленно ахнула, прижимая к себе прогулочное, из жаккарда, платье.

— Какая наглая ложь!

— А вот и нет… — хищно протянул он, внезапно приближаясь. — У тебя остался здесь след.

— Где? — прошептала, вжимаясь в дверцу шкафа.

— Здесь… — сипло ответил граф и склонился, касаясь моих губ своими.

Глаза непроизвольно закрылись. Я даже не предприняла попытку к сопротивлению. Позволила поцеловать себя, позабыв о сделке, о моральных принципах и логических доводах.

На затылок опустилась горячая ладонь, сжимая мои волосы в кулак. Мои губы порывисто раскрыли, довольно жестко, но тут же ласково провели по ним языком, будто бы дразня.

Из груди графа, как и из моей, вырывалось прерывистое дыхание. Под моей ладонью бешено колотилось сердце инквизитора…

Граф оторвался от моих губ, прижал меня к себе и поцеловал в висок.

— Что это было? — хрипло поинтересовалась, пробубнив в его плечо.

— Тренировка, — также хрипло отозвался граф. — Хотел убедиться, что ты готова к пятому пункту.

— И как?

Адриан отстранился, внезапно завораживая меня своими сверкающими льдисто-серыми глазами. Сверкающими желанием и страстью…

— Нам следует еще потренироваться… — низко протянул он и снова накрыл мои губы поцелуем. На этот раз более ласковым и трепетным.

Мелко задрожала, ощущая, как сердце срывается на бег, как закладывает уши, как от желания туманится разум. Я поплыла. Буквально. От одного поцелуя. Какой позор…

— Продолжим в другой раз, — Адриан отстранился, тяжело выдыхая, как раз в тот момент, когда в покои вошел слуга, катя перед собой тележку с нашим завтраком.

Глава тридцать восьмая

Катакомбы находились, как ни странно недалеко от Нисхельма, но в месте таком… несведущий человек никогда бы не нашел вход.

Карета покачивалась, подпрыгивала на кочках, а потом и вовсе остановилась. Нас высадили перед лесом.

Граф шел молча. Стала замечать, что давно привыкла к его молчанию. Оно не тягостное. Привыкла к тому, что граф немногословен и всегда сдержан, но при общении со мной, эмоции проступают наружу. Да чего уж говорить… мало того, что его присутствие не раздражает, в его компании уютно, так и целоваться с ним невероятно приятно.

Проклятье…

— Гадости очередные думаешь? — граф перешагнул лежащее на тропе бревно и подал мне руку.

— Вы как всегда проницательны, — язвительно улыбнулась, с удовольствием хватаясь за надежную широкую ладонь.

— Не думай, — добродушно усмехнулся он, неожиданно прижимая меня к себе. — Поздно думать, Кара… — провел большим пальцем по моим губам, гипнотизируя потемневшим взглядом, заставляя мое сердце биться через раз и выпустил.

Нам пришлось изрядно перепачкаться, чтобы попасть в катакомбы. Дело в том, что каменная плита была завалена валежником, и нам пришлось его разбирать.

— Вход специально завалили, — произнес Адриан, откидывая гниющие ветви.

— Но он и так в овраге, — произнесла я, помогая.

— Постояла бы в стороне, — усмехнулся граф, останавливаясь. Снял перчатки и принялся расстегивать камзол.

— Хотите сказать, что только мешаюсь вам? — скептически поинтересовалась, убирая ветки.

— Хочу сказать… — граф снял камзол и протянул мне. — Что кто-то должен держать мои вещи.

— Нашли вешалку… — пробубнила почти обиженно, прижимая к себе камзол, который насквозь пропах графом. Его парфюмом. Едва поборола внезапное желание прижать вещь к себе, чтобы понюхать, и отвернулась.

— Ты далеко не вешалка, Кара. Я успел кое-что рассмотреть, — со знанием дела, произнес он, продолжая работу. Даже рукава рубашки закатал.

— И что же вы рассмотрели? И главное, когда?

Граф выпрямился, убирая с лица волосы, и лукаво улыбнулся.

— Уверена, что хочешь этого?

— Чего этого? — заторможенно переспросила, ощущая, как мои глаза испуганно округляются.

— Хочешь, чтобы я начал подробно рассказывать, что и когда успел рассмотреть? — глаза графа бесстыже смеялись.

— Бессовестный вы, — смущаясь, промямлила я и отвернулась. Совсем-совсем отвернулась. Лучше любоваться опушкой леса и солнцем, которое робко выглядывает из-за сгустившихся облаков.

Проход был расчищен, но я сомневалась, что граф справится с довольно крупной и, на вид тяжелой, мраморной плитой.

Зря сомневалась. Он уперся в неровный край ладонями, поднатужился и плита поехала в сторону, освобождая узкий и темный спуск, кривые, поросшие мхом ступени.

— Прошу, — немного запыхавшись, улыбнулся граф. — И камзол мой верните.

Усмехнулась и протянула графу его вещь.

— Мы же взяли чем осветить путь? — с сомнением поинтересовалась я, осторожно спускаясь.

— Магию, — уверенно произнес граф. — Ну знаешь, такая светится зеленоватым.

— Очень смешно, — ответила, закатив глаза. — Когда это магию смерти стали использовать как источник света?

— Если использовать голую энергию, то вполне, — отозвался граф, отцепляя трость от пояса. Глаза черепа зловеще светились…

Я сглотнула и огляделась. Это странно, но действительно стало светлее.

— Немного жутковато, — призналась, поежившись.

— Это всего лишь череп из камня, — прошептал граф, подталкивая меня вперед. — Гораздо больше следует бояться меня, мисс ведьма. Не страшно вам с инквизитором в темном лабиринте?

— Эм-м… а знаете, нет. Рядом с вами я чувствую себя в безопасности, — осеклась, прикладывая ладонь к губам, но граф уже потянулся ко мне, ухватил за плечо и нашел мои губы своими…

— Знаешь… — хрипло прошептал, оторвавшись. — Просто не смог удержаться.

— Вы переступили черту… — отозвалась сипло, чувствуя, как пылают щеки.

— Давно… как и ты. Не станешь же отрицать?

— Нет… — прошептала неуверенно, но все же… — Мы оба виноваты.

— Еще как… — Адриан потерся носом о мою шею, безумно дразня и пробуждая неподходящие для обстановки и момента желания. — Может, продолжим наш… гм… разговор чуть позже?

Граф усмехнулся и отстранился, забирая с собой тепло и запах дорогого парфюма…

Идти пришлось долго. Большую часть по воде… ботинки вымокли насквозь. Несколько раз вдоль кривых стен пробегали крысы и прятались в вырытых норах.

Примерно минут через сорок мы вышли в полукруглое помещение: глаз зацепился сначала за перевернутый комод, а потом за алтарь для жертвоприношений. Изумленно моргнула, настолько сильным был диссонанс.

Символы на камне казались до боли знакомыми… красные кристаллы, рунические камни, ритуальный изогнутый нож. Кости…

— Здесь точно есть что-то, что принадлежит Сивиле, — беспечно произнес Адриан, когда мое сердце выпрыгивало из груди, а глаза лихорадочно бегали от одного предмета к другому и запах… запах, совсем не свойственный катакомбам вызывал приступ головной боли.

— Нужно уходить, — прошелестела онемевшими губами и схватила графа за рукав камзола. Мышцы цепенели, руки не слушались…

— Не так быстро… — раздался властный уверенный голос из темноты.

Хлопок — и перед нами вспыхнула стена огня…

Граф дернул меня на себя и закрыл собой. Едва не запнулась, но смогла устоять. На стенах вспыхивали факелы один за другим, выхватывая из темноты фигуры, закутанные в черные мантии.

— Спасибо, моя дорогая, что привела ко мне инквизитора, — насмешливо пропела ведьма, ступая на землю с каменного выступа. Воздушный подол белого платья путался между стройных ног, развеваясь… Сивила выглядела так же, как и в моем сне.

— Что? — опешивши переспросила я и обернулась на Адриана. Его лицо не выражало никаких эмоций. Как всегда, отрешенное и холодное. Ледяная маска… точно, как при нашей первой встречи, но…

… но я не хочу возвращаться в начало.

— Нет! Это не так! Я бы не стала, — не заметила, как голос сорвался на крик, не заметила, как начала дрожать. Только не обвинение в предательстве. — Я бы не стала… — повторила шепотом, повернувшись к Адриану.

— Ну что ты, милая? Ты правильно поступила, сделала, как я тебе велела…

Адриан молчал, глядя Сивиле в глаза, и перехватил трость. Но ведь магия смерти не действует на живых… успела подумать я, но не успела понять, как трость стала тонким обнаженным лезвием все с той же рукоятью с набалдашником в форме черепа.

Не давая ведьме опомнится Адриан запустил катану…

— Нет! — со своего места сорвалась ведьма в мантии и толкнула Сивилу, защищая собой. Лезвие вошло ей в спину, заставив меня пораженно ахнуть.

— Уходи! — грозно выкрикнул Адриан и пихнул меня к выходу…

— А, нет! — раздалось за спиной и, как по команде, сверху посыпались камни, закрывая узкий проход.

Закашлялась от пыли и отшатнулась, прикрывая рукой глаза.

Сивила щелкнула пальцами, и под ногами задрожала земля. К потолку взвились толстые гибкие корни… Адриан дернулся ко мне, потянулся рукой к отвороту сапога за кинжалом, но запястья его рук опутали проклятые корни. Дернули его в воздух, растягивая, словно на дыбе…

— Прости Адриан, но честно говоря, ты мне не нужен.

— Что? — в ровном обычном голосе слышалось удивление, непонимание, но не растерянность. Почему даже подвешенным в воздухе, граф Де Камелье продолжает оставаться таким раздражающе невозмутимым?

— Мне нужна была она, — улыбнулась Сивила, приближаясь ко мне. — Просто невероятно потрясающее вместилище для сущности Мертвого Бога. Сильная, умная, талантливая. Жаль, что я заметила это так поздно, потеряла столько времени…

Адриан дернулся, но корни лишь сильнее опутали его запястья и потянули в разные стороны.

Невольно зажмурилась, очень боясь услышать треск рвущейся плоти.

— Давай, Кара, исполни предназначение! — ведьма внезапно оказалась рядом, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, и толкнула меня, сделав бессовестную подсечку.

Я упала спиной на холодный ровный камень, сразу понимая, что это алтарь.

Сивила схватила ритуальный нож, но я перекатилась, швырнув ей в лицо приготовленные перья и сушеные травы.

Бросилась бежать, но через минуту меня скрутили верные последователи Сивилы. Заломили руки, несмотря на мои отчаянные попытки вырваться, а без рук, я бессильна. Любое, даже простое, проклятье требует закрепления символом.

Мне удалось одной ведьме сильно отдавить ногу. До крика. Другой разбила локтем нос, но я не боец…

— Ах ты гадина! — воскликнула разъяренная молодая ведьма и ударила меня по затылку чем-то твердым и тяжелым.

В глазах потемнело…

Меня тут же схватили под руки и уложили на алтарь, приковывая цепями… Я почти потеряла сознание, почти находилась в беспамятстве, но зацепилась взглядом за зеленоватый туман, который стелился по земле, медленно принимая очертания пса, и на губах появилась улыбка.

Теперь все будет хорошо. Адриан не дал бы мне погибнуть, главное… главное, чтобы он верил мне…

Глава тридцать девятая

* * *

Лязг цепей о камень заставлял морщиться и бессильно дергать руками.

Корни держали крепко и при малейшем движении сильнее обвивали запястья.

Сивила нараспев читала заклинание грудным звучным голосом, от которого невольно хотелось сжаться в комок, но Адриан не мог позволить себе такой слабости. Одна за другой послушные ручные ведьмы подходили к алтарю и проливали в чашу свою кровь, сделав надрез у основания ладони. Богу Мертвых нужно много крови. Много-много крови, которую вольют в Кару, но перед этим опоят ее мерзкой дрянью. Адриан уже видел похожий ритуал.

Воспоминания пронеслись в памяти подобно вспышке молнии…

Селена однажды пропала. Еще до рождения Каяна, на первом курсе. Ее искали всей академией, но безрезультатно. В то же время Адриан получил первое серьезное поручение Ордена. Хотя… нет, не первое. Но Адриан впервые столкнулся с Салемскими ведьмами, тогда во главе стояла Лилит — мерзкая, седовласая старуха, жаждущая бессмертия. Адриан без сожаления отправил ее на костер. Но важно не это…

На алтаре тогда была Селена, точно также как сейчас Кара, а среди последователей Лилит стояла Сивила, глядя на Адриана из-под широкого капюшона мантии. Он запомнил этот взгляд, но забыл важное…

… или ему помогли забыть.

У Селены есть родная сестра-ведьма, которая давно находится в бегах. И… Селена, после своего спасения, слезно умоляла не трогать сестру.

«Сивила одумается… — говорила она. — Все совершают ошибки…»

Но сейчас Адриан уверен, что совершил ошибку именно он. Что позволил себя обмануть, позволил Селене воспользоваться доверием и приложить усилия для того, чтобы он до сегодняшнего дня не вспомнил о том случае.

Адриан не осознавал, что связь между сестрами была слишком крепкой, что Селена не за что бы не предала Сивилу, а та… та скорее всего винит его в смерти Селены и мстит.

Голос ведьмы становился громче. Помощница поднесла кубок с напитком, который погрузит Кару в транс.

… Стеф почти материализовался и его не видели.

Прекрасное творение Мира Мертвых. Слугам Хороса без разницы на кого нападать: будь то живой или мертвый. Они практически неуязвимы. Да, съедают много энергии Хозяина, но…

Адриан полностью раскрыл потоки, позволяя псу пить магию столько, сколько нужно.

… Кара извивалась, не давая себя опоить.

Цепи затянули сильнее, ведьмы вцепились в нее, лишая возможности сопротивляться.

Адриан отвернулся, подавляя яростную вспышку гнева. Ничего… главное не позволить завершить ритуал.

От переизбытка энергии Стеф светился, зато крался бесшумно и стремительно.

«Уничтожь Сивилу…» — безмолвная команда и Стеф бросился с места, сбивая ведьму с ног, и вцепился ей в шею.

… корни ослабли, потеряв связь с «хозяйкой».

Адриан сумел высвободить одну руку, шлепнул наглый корень, который все еще пытался его схватить, и вытащил из сапога кинжал…

Отрезал путы и спрыгнул на землю. Ведьмы в панике застыли, не зная, что делать, и только одна кинула в Адриана проклятье.

Адриан проворно прыгнул в сторону и извлек из тела мертвой ведьмы свою катану, которая обычно служит тростью.

Ведьмы отчаянно защищались, Сивила боролась со Стефом, но Адриан не забывал давать ему нужные команды и подпитывать магией.

И только когда смог освободить Кару, остановился. Убивать ведьму было бы неправильно, Кара права.

«Хватит… отпусти Сивилу…»

Стеф покорно, хоть и не хотя, выплюнул изрядно потрепанную ведьму и принялся гоняться за помощницами Сивилы.

Адриан похлопал Кару по щекам, но судя по ее стеклянным затуманенным зельем глазам, связь с ней на некоторое время потеряна. Сейчас она, судя по всему, прибывает в мире своих фантазий…

Пришлось снять ее с алтаря и переложить на землю, подстелив под голову камзол.

— Советую прекратить бегать и сесть вон в том углу! — скомандовал Адриан, разом заставив ведьм замереть. — Стеф, охранять.

Пес оскалился, с удовольствием демонстрируя призрачные клыки.

Сивила держалась за горло, булькая кровью. Нельзя, чтобы она умерла вот так… Адриан опустился на колени и снял с нее маску.

— Как я и думал, — произнес он, выдыхая. — Вы с Селеной, словно отражение друг друга. Так похожи…

Ведьма усмехнулась и закашлялась, шевельнув пальцами. Адриан наклонился к ней, чтобы расслышать слабый шепот.

— Это… это я…

Адриан сглотнул, прикрывая глаза. Глаза ведьмы бессовестно смеялись, несмотря на застывшую в них боль.

— Из-за меня… ты запечатал дар… из-за меня… был несчастен, — сипела ведьма. — Я убила твою… семью. Заставила тебя… кхм-кхм…

— Помолчи, тебе нельзя напрягать горло, — Адриан вытащил из кармана платок и с силой надавил им на рану, заставляя ведьму стонать от боли и корчиться. — Кто ей может помочь? — спросил равнодушно, вставая на ноги. — Позаботьтесь, — коротко приказал и вернулся к Каре.

Несколько ведьм предельно осторожно приблизились к своей госпоже…

Адриан огляделся, вернул катану в съемное основание трости и огляделся.

— Здесь должен быть тайный проход. Где? — голос звучал глухо.

Одна из ведьм поднялась с колен, но Стеф тут же нарычал на нее.

— Тише, мой мальчик, — спокойно произнес Адриан. — Показывай, — велел он ведьме и остался наблюдать, как она разбирает в стене кладку, как тянет за рычаг.

Адриан приблизился к открывшемуся проходу и закричал в темный тоннель.

— Дэс! Дэс!

Оборотень должен почувствовать и прийти, ведь нельзя просто взять Кару и вынести, оставив ведьм одних. Сивила снова скроется, а Стефа невозможно подпитывать на расстоянии, да и силы медленно заканчиваются.

Осталось только ждать…

* * *

Место, в котором я находилась, было неприятным.

Я, словно стояла на краю огненной бездны. Ко мне тянулись ярко-алые языки пламени с зеленоватым отливом, так и норовя лизнуть мои босые стопы.

Мне чудился голос. Он звал меня, манил к себе… обещал бессмертие и власть.

В огне показались витые рога Мертвого Бога. Из бездны на меня смотрели его большие раскосые глаза. Смотрели дико, алчно…

— Нет, — твердо произнесла я. — Я не позволю тебе занять мое тело.

… Бог смеялся.

Смеялся надо мной, простой смертной, сотрясая бездну своим смехом. Колыхалось пламя, а я чертила в воздухе символ. Точно такой же как во сне. Символ разрушения иллюзии. Во сне он сработал, я почти и так избавилась от Сивилы, но тогда ко мне на помощь пришел Стеф, сейчас он, вероятно, занят.

Осталось пролить кровь. Рука скользнула по платью, но я уже знала, что броши нет.

Бог ревел, как мне казалось, почти выбравшись из бездны.

Судорожно сглотнула и вцепилась зубами в собственное запястье. Пришлось очень постараться, чтобы прокусить кожу, чтобы выступила кровь. Всего пара капель.

В глазах Бога мелькнул страх.

Кап… кап…

Под ногами задрожала земля, символ вспыхнул, ослепляя меня, и взорвался мелкими искрами.

Я резко распахнула глаза, одновременно совершая вдох.

Вокруг темнота. Уютная, знакомая темнота. Пусть так, это лучше, чем бездна…

Я очнулась то ли утром, то ли вечером, совершенно непонятно в какое время суток, но понятно одно: я жутко хочу пить и в…

— Мне нужно… в туалет, — вымолвила слабо, едва открывая заплывшие глаза.

— Тебе нужно в салон красоты, — назидательно заметил знакомый женский голос. — Вид у тебя… прежуткий. Как замуж выходить собираешься?

Галлюцинации продолжаются?

— О, ты ожидала увидеть своего возлюбленного? — прозвучало насмешливо. — Прости, но у инквизитора, благодаря тебе полно дел. Необходимо допросить ведьму, чтобы выяснить, как она устроила ловушку для вас, и вынести ей приговор. Это граф Де Камелье сам так сказал.

Я наконец нормально открыла глаза.

— Леман? — сипло изумилась я и тут же зажмурилась. Голова кружилась нещадно…

— Матильда. Подруг принято звать по имени, — остроумно заметила она.

— Ненавижу… — прошептала я, закрывая лицо ладонями и усмехаясь.

— Я знаю, — тепло произнесла моя заклятая подруга. — Прости, что пришла, но… мне хотелось позаботиться о тебе и убедиться, что ты все-таки в порядке. Это глупо… но я волновалась. Ты три дня не приходила в сознание, хотя граф приложил все усилия…

— Три дня? — повернула к ней голову, вопросительно вскинув бровь. — Три дня… а как же отбор?

— Приостановили, — нормально произнесла Леман и подала мне стакан с какой-то мутной жидкостью. — Пей, это лекарь оставил, сказал, дать как очнешься.

Рыжая помогла мне напиться, потому что мои руки тряслись.

— Граф сделал заявление, что уже определился с выбором невесты и как только ты очнешься, будут подведены итоги, состоится заключительный торжественный бал. Знаешь… — Леман склонила голову. — Я и подумать всерьез не могла, что Адриан Де Камелье может влюбиться, но глядя на него, когда тебя доставили в замок… сомнения отпали.

Я смутилась, ощущая, как горят кончики ушей.

— Не думаю, что…

— Тебе вредно думать, — со знанием дела произнесла рыжая. — Сходи сначала в уборную.

Приглушенно рассмеялась, несмотря на головную боль, и стала осторожно подниматься…

* * *

Сивила сидела напротив, прикованная короткой цепью к ножке железного стула. Она имела болезненный бледный вид, но совершенно невозмутимое выражение лица. Шея перемотана бинтом, руки и голень тоже. Стеф изрядно ее потрепал, хотя… ведьма пыталась избавиться от него. Всеми силами. Но мало, кто может противостоять слугам Хороса, которые питаются Магией Смерти…

— Доволен? — сипло поинтересовалась она и поморщилась. — Думаешь, победил?

Адриан не реагировал, смотрел бесстрастно.

— Как тебе удалось нас опередить и так быстро залечиться?

— Знаешь… — Сивила подалась вперед, притворно улыбаясь. — Ты ничуть не изменился. Таскался за Селеной, но активных действий не предпринимал, но при этом всегда мешался мне на пути. Из-за тебя я не могла нормально видеться с сестрой, всегда рядом… эта твоя мнимая забота, а сам… не смог ее спасти!

Адриан сжал руку в кулак.

— Селена погибла в тот же день, что ты устроила поджог в нашем поместье, если бы не ты… то и Селена была бы жива. Я не пришел в ее День Рождения лишь потому, что спасал Николь из горящего дома. Не перекладывай всю вину на меня, — держаться удавалась с трудом. Грудь разрывала давно застаревшая боль.

Сивила закусила губу и отвернулась.

— Селена могла быть отличным вместилищем для сущности Бога Мертвых. Ты все испортил…

— И не жалко ее было?

— Жалко? Она была бы жива, но послужила бы благой цели, — отозвалась Сивила и вздохнула. — Кару я приметила давно, когда она еще была маленькой. Она не поддавалась моему внушению, ее невозможно было заставить что-то делать, а потом… она обвешалась артефактами, и я как-то забыла про нее… знаешь ли… дел было много.

— Как ты нас опередила? — сдержанно произнес Адриан, повторив вопрос.

— Легко, — Сивила улыбнулась. — Я давно научилась залечиваться за счет жизненных сил других.

— Своих учениц? — слегка удивленно спросил Адриан.

Сивила беспечно пожала плечами.

— Все они послужили…

— … благому делу, — глухо закончил за ведьму Адриан.

— Кару просчитать было несложно, — продолжила ведьма, будто упивается собственным превосходством. — Она справедливая. Я была уверена, что она захочет вытащить меня из сна. Этот ритуал мне очень знаком. Ну а где еще можно найти вещь, принадлежащую мне, кроме как не в бывшем убежище? Я знала, что ты потащишь Кару туда. Надеялась на это, — она иронично улыбнулась и качнулась на стуле. — Если бы план не сработал, придумала бы другой, но в сон бы не явилась больше. Но вы появились, я была так рада, что не смогла удержаться и не поддеть тебя. Признайся, ты ведь на секунду поверил, что Кара заманила тебя в ловушку?

Адриан сжал челюсти и выдохнул, внезапно, для ведьмы, улыбаясь.

— Нет. Не поверил… — поднялся и постучал в толстую металлическую дверь допросной. — Мне пора. Увидимся в день твоей казни, я приду с любимыми цветами Селены…

В глазах Сивилы сверкнула ярость, она дернулась, будто желает вырваться и застонала от боли.

Адриан покинул допросную и поспешил вернуться во дворец. Документы подготовит позже. Осталось закончить одно немаловажное дело. Разобраться с еще одной ведьмой. Его ведьмой…

Глава сороковая

Когда Леман наконец оставила меня, в покои вошла камеристка. Новая. Она представилась и помогла мне принять ванну.

Под пристальным наблюдением Дэса…

Я не ожидала, но помощник инквизитора бесцеремонно ввалился в покои и уходить не собирался, более того, все то время, что я провела в ванной, караулил под дверью.

Камеристка помогла мне одеться, высушила и заплела волосы в простую не очень тугую косу. Через полчаса принесли обед, а вместе с ним, письмо из дома. Я схватилась за конверт, а Дэс тщательно обнюхал каждую тарелку. Пусть… мне не жалко, лишь бы на слуг не смотрел звериным голодным взглядом: они бедные и так вдоль стен на цыпочках ходят.

— Хочешь, поешь, — отходя к окну, произнесла я. — Видела там стейк, я не люблю с кровью… — повернулась к свету и вскрыла конверт.

«Поборники добра наконец ушли к своей чертовой матери… Если в следующий раз захочешь защитить меня… не защищай, — я усмехнулась, представляя сердитое лицо отца, как он ругался, пока составлял письмо. — Мне пришла повестка: завтра в одиннадцать часов дня я встречаюсь с Иридой в темнице Ордена, куда меня благополучно сопроводят и потом доставят обратно. Знаю, что это твоих рук дело. Спасибо… И… мне пришло приглашение на твою помолвку. Кто этот дурак, что решил на тебе жениться?.. хочу с ним познакомиться…»

Закрыла лицо ладонью, приглушенно рассмеявшись и одновременно сгорая от смущения. Какая еще помолвка? Почему я ничего не знаю?

… Дэс умиротворенно ел.

Не вцепившись зубами в мясо, а культурно пользуясь приборами: ножом и вилкой. Села напротив и сняла крышку со своего блюда.

— Ум-м… рыба. Приятного аппетита.

Помощник молча кивнул, продолжая есть.

Закончив трапезу, я решила написать письмо Иви, своей маленькой феи в нашей парфюмерной лавке, а Дэс остался сторожить прислугу, которая убирала со стола. Стоило кому-то подойти ко мне хоть на один метр ближе положенного, он тут же оказывался рядом, демонстрируя предостерегающий опасный взгляд.

Впечатляет…

Двери покоев открылись в тот момент, когда я убирала письмо в конверт.

— Дэс? Разве я не послал тебя в Одрен? — удивленно произнес вошедший Адриан.

Я сглотнула, торопливо запечатала конверт и повернулась, прочищая горло. Что говорить, если одолевает жуткая неловкость?

— Отдыхай, — ровно произнес граф, пристально глядя на меня, словно… словно пытаясь убедиться, что я действительно живая.

— Спасибо, сэр, — Дэс поклонился и растворился в серой дымке, больше не пугая меня этим.

— Он потрясающий… — сипло произнесла я и кашлянула в кулак.

— Не говори так… — Адриан плавно шагнул ко мне навстречу. — Я буду ревновать.

Простая фраза, а мое лицо вспыхнуло подобно факелу.

— Ты готова? — еще шаг, а я вжимаясь попой в край столешницы секретера.

— К чему? — мой голос предательски-глухо звучит.

— Разобраться с нашей сделкой, — Адриан достал из-за пазухи стопку сложенных и скрепленных бумаг.

— Сейчас?

— Хочешь это отложить?

— Нет…. — тяну неуверенно.

— Нет? — хитро переспрашивает Адриан, а я медленно киваю. — Хорошо, — ухмыляется он и на моих глаз рвет документы.

— А-а… — открываю рот, растерянно хлопая глазами. — А-а… это по-твоему разобраться?! Ты порвал наш договор…

Адриан швырнул порванные листы в камин и повернулся ко мне, потирая лоб пальцем.

— Верно… когда между нами больше нет никакой сделки, я должен кое о чем спросить…

Я тоже!.. тоже должна спросить! Что это за выходки? Как это понимать? Что будет с…

— Не бойся, — горько усмехнулся Адриан, как всегда безошибочно угадывая мои мысли, мои страхи… — Что бы мы с тобой не решили, это никак не отразится на твоей сестре. Я обещал, что отправлю ее на исправительные работы и сделаю это. Веришь мне? — серые льдистые глаза сверкнули легко угадываемым волнением.

— Верю, — не сомневаясь, вымолвила я. — Верила тебе с самого начала.

Губы Адриана дрогнули в улыбке.

— Тогда, я спрошу?

— Спрашивай…

Инквизитор достал из кармана брюк черную бархатную коробочку, раскрыл и повернул ко мне:

— Мисс Кара Сноул, вы станете моей женой?

Я даже не смотрела на кольцо. Только в серьезные глаза инквизитора. Хотела убедиться, что это не шутка. Не шутка… и речь не идет о сделке. Наш договор сгорел дотла, а возникшие между нами чувства остались…

— Нам не обязательно жениться сразу, но Кара… ответ нужно дать уже завтра на торжественном балу. Я хочу назвать тебя своей избранницей, своей невестой…

Между нами не звучало слов любви, мы мало провели времени вместе, но… подсознательно я давно приняла графа.

— Я… — голос охрип. Поморщилась и потерла переносицу. Меня разрывали сомнения и противоречивые чувства. И снова виной тому страх. Страх ошибиться, страх общественного мнения, страх не оправдать ожидания близкого человека…

— Я помогу тебе определиться… — томно прошептал Адриан, стремительно сокращая между нами расстояние. Бросил коробку с кольцом на стол, а меня прижал к себе, устраивая одну руку на моем затылке, а другую на пояснице. — Ты хоть знаешь, что я чувствовал, пока ты спала? — губы скользнули по шее, прокладывая жаркую дорожку поцелуев, вынуждая меня запрокинуть голову.

— Знаешь, что чуть с ума не сошел?

… укус в обнаженное плечо и снова поцелуй.

— Думаешь, я так просто отпущу тебя, после того, как сама виновата?

Смешок сорвался с губ и потонул в жестком грубом поцелуе.

Адриан подхватил меня под бедра и усадил на стол, вклиниваясь между моих ног. Скользнул ладонью по гладкой тонкой ткани чулок и подцепил пальцем подвязку.

— Я не играю с тобой, Кара, и мне совершенно плевать, что подумают о нас люди. Для меня ты в первую очередь человек, а потом уже ведьма. Ведьма по призванию, ты такой родилась, и ты достойна счастья. Достойна любви.

— Твоей любви? — улыбнулась, обвивая шею графа руками.

— Только моей… — низко прорычал он и поцеловал открытую шею.

Бессовестные руки забрались под платье, распаляя сильнее и снова переместились на спину, расправляясь с завязками.

Адриан помогал мне не думать, отвлекая поцелуями и умелой бережной лаской. Касаясь то губами, то пальцами тех мест, где ни один мужчина не касался.

… а я не сопротивлялась.

Я стремительно сгорала от головокружительного желания обладать этим мужчиной, и чтобы он обладал мной. Чтобы мы стали больше, чем единым целым… чтобы мы стали не просто супругами… — друзьями. Партнерами. Родственными душами.

Адриан глухо застонал в мой приоткрытый рот и втянул губу, дразня языком. Отстранился, глядя мне в глаза затуманенным взором, подхватил меня на руки, заставляя изумленно охнуть, и понес в спальню…

Бережно опустил на кровать, не разрывая зрительного контакта, и опустился сверху, накрывая своим сильным телом.

Рука потянула лямку уже развязанного платья.

Я закрыла глаза, откидывая голову, ощущая, как сгораю от стыда и смущения.

— Смотри на меня… — низко прорычал Адриан и нежно укусил меня за подбородок. Скользнул губами вдоль скулы и поцеловал мочку уха… — Мне безумно нравятся твои янтарные глаза… — произнес он, приподнявшись на вытянутых руках. — Нравится видеть в них свое отражение. Ты выйдешь за меня, Кара?

Недоумевающе моргнула, пытаясь понять вопрос своим опьяневшим разумом.

— Да… — тихо выдохнула и сама потянулась к губам инквизитора за поцелуем.

— Хорошая ведьмочка… — нежно прошептал он, не заставляя меня больше просить…

Адриан был ласков и осторожен, доводя меня своими движениями до исступления, заставляя не думать о боли, не думать о том, что было или о том, что будет. Заставляя цепляться за него и сходить с ума от удовольствия.

Из груди вырывались хриплые стоны, глаза непроизвольно закрывались, тело сжималось в будоражащий комок.

Какой позор…

— Кара… — прошептал Адриан мне в шею, подрагивая всем телом.

Провела пальцами по влажной от пота спине и усмехнулась, когда кожа инквизитора покрылась мурашками. Он не спешил перекатываться, продолжая лежать, уткнувшись носом в мою шею.

— Тебе снова нужно принимать ванну…

— Нужно… — прошептала сонно, не замечая ноющей внизу живота боли.

— На этот раз сделаем это вместе… — Адриан приподнялся и поцеловал меня в лоб. — Я помогу, — поднялся, не стесняясь обнаженного тела и подал мне руку.

Нащупала подушку и ткнула ей в графа, пробормотав:

— Прикройся…

Он усмехнулся и потянулся за штанами, в тот самым момент, когда в двери покоев постучали. Мои глаза изумленно расширились. Натянула одеяло до самого носа и испуганно посмотрела на Адриана.

— Наверное, модистка пришла подобрать тебе платье для бала, — беспечно ответил он. — Поэтому, у нас не так много времени, пойдем.

Пришлось вложить свою руку в раскрытую ладонь инквизитора и довериться ему. Ведь какая теперь разница, если я все равно уже сказа «да»…

Эпилог

Торжественный бал, всего лишь формальность, но ноги все равно подкашиваются. Формальность формальностью, а император и гости из высшего общества тоже присутствуют, как и обозреватели. Вопросы… вспышки фотоаппаратов… фальшивые поздравления…

— Этот день попадет в историю… — прошептала Леман, стоящая рядом со мной. — Кстати, надела бы платье от мадам Дитрих, все бы в глубоком обмороке лежали, а мы могли бы спокойно поесть. Я видела там омары…

— Господин Де Камелье сказал, что скорее запрет меня в подземелье, чем еще раз выпустит в свет в платье от этой «старой извращенки».

— Фи… как грубо, — равнодушно протянула Леман, прикрываясь веером. — Когда уже Акли закончит свою пронзительную речь? Интересно, за что его выгнали из театра?

— За нудность, — зевая, отозвалась я.

Поймала на себе взгляд Адриана и покраснела, поджимая губы.

В зале присутствовал отец. Одна эта мысль должна заставлять меня смущаться, но я испытывала скорее гордость и радость. Надеюсь, и он тоже.

— … передаю слово нашему уважаемому жениху, — под вялые аплодисменты Акли спустился со сцены, наверное, радуясь, что больше не заикается, но я не упустила возможности многозначительно ему улыбнуться. Пусть не забывает, что был проклят.

Адриан поднялся на сцену, имея отрешенный бесстрастный вид. Впрочем, как обычно.

— Дорогие гости и прекрасные участницы, я рад сообщить, что Отбор Невест подошел к концу, а я нашел женщину, ту самую, которая стала моей избранницей и скоро, я надеюсь, станет моей женой…

Зал замер в ожидании, обозреватели приготовились делать фотографии и записывать.

— Позвольте представить вам несравненную мисс Кару Сноул! — Адриан отошел, выцепив меня взглядом, как бы приглашая на сцену.

— Иди уже, избранница… — усмехнулась Леман и подтолкнула меня.

Я должна была лишь улыбаться и сказать о том, как сильно счастлива и том, что принимаю предложение графа Де Камелье. И я сказала…

А после мы долго принимали поздравления, выпили по бокалу вина и станцевали свой первый настоящий танец.

— Хочу скорее покинуть с тобой дворец и остаться наедине… — прошептал Адриан на ухо, прижимая меня и кружа в танце.

— Я думала, что сразу после бала отправлюсь домой. Разве нет? — невинно поинтересовалась я.

— Ко мне домой, — серьезно поправил граф. — А за твоими вещами пошлем слуг. Завтра.

— Кажется, у тебя все продуманно, — усмехнулась я, не сводя с инквизитора взгляда.

— Абсолютно, — согласился он. — Я доведу одно небольшое дело до конца и уйду со службы…

— Совсем? — искренне удивилась я.

— Совсем, — кивнул он. — Денег нам хватит до конца дней наших будущих детей, волноваться не о чем, а я хочу провести оставшуюся жизнь с тобой. Посвятить ее семье.

Опустила глаза, ощущая, как горят щеки.

— Я счастлива…

— Не слышу, — хитро подразнил Адриан.

— Я счастлива, говорю, — сердито повторила, поднимая голову, и не ожидала, что меня поцелуют.

Вот теперь точно счастлива…

* * *

Сивилу толкнули в допросную, так и не развязывая рук.

— Что происходит? — глухо спросила она, вертя головой. — Что, бездна вас раздери, происходит?! Меня же повесили! Должны были! Я потеряла сознание, я…

Адриан равнодушно стянул с ее головы мешок и отошел, склоняя голову.

— Для всего Империона тебя действительно повесили… но настоящая казнь впереди, — бесстрастно произнес он и отошел.

… из тени вышел Сайрон.

— Что?.. — Сивила испуганно отшатнулась. — Я не понимаю… откуда ты…

Темные непроницаемые глаза Сайрона побагровели. Стремительным движением, невидимым простому смертному, он преодолел расстояние до ведьмы, схватил ее за волосы и впился отросшими клыками в шею, осушая.

Адриан отвернулся, поморщившись. Столько лет… все никак не привыкнет.

Сайрон пил жадно, по подбородку стекала темная алая капля крови, кожа потемнела, отросшие ногти впились в плечо ведьмы, пронзая кожу. Но вряд ли она уже что-то чувствует…

Через несколько минут Сайрон выпустил иссушенное тело и отошел, с облегчением вытирая рот рукавом белой рубахи.

— Спасибо… — хрипло выдохнул он, закрывая глаза.

— Это был последний раз, когда я делаю это для тебя и подчищаю за тобой следы… — ровно произнес Адриан поворачиваясь, не глядя на сухое, словно корень мандрагоры, тело ведьмы.

Сайрон усмехнулся, запуская руку в короткие темные волосы.

— Оставишь меня без присмотра?

— Дэс отлично справится с этой задачей, — спокойно отозвался Адриан.

Сайрон недовольно скривился.

— Мне не нравится твой ручной волколак.

— Ты ему тоже, — усмехнулся Адриан. — Но никто не справится с этим… лучше него. Не рассчитывай, что мой сын будет тебе служить.

— Серьезное заявление, — усмехнулся Сайрон и тяжело вздохнул. — Я понимаю…

— И еще… — Адриан закусил костяшку указательного пальца, задумавшись. — Если ты нарушишь соглашение между людьми и демонами, я найду тебя… Ни в какой Бездне не скроешься…

— Нет нужды для угроз, охотник, — беззлобно огрызнулся Сайрон. — Твой род славно мне служит не одну тысячу лет, пока проблем не возникало. Я не собираюсь нарушать соглашение и убивать невиновных существ, наделенных даром. Я ни разу не дал повода усомниться во мне и «пью» лишь тех, кого ты сам приговорил к казне. Справедливо?

— Я должен был напомнить и предупредить, — сдержанно произнес Адриан.

— Желаю счастливой совместной жизни, — насмешливо улыбнулся демон. — Не думал, что ты влюбишься в ведьму. Это так иронично…

— И ты когда-нибудь влюбишься… — усмехнулся Адриан и мстительно добавил: — В человека.

Сайрон притворно ужаснулся и исчез в сияющем огненном кольце, оставляя Адриана разбираться с телом ведьмы…

Кристина Римшайте (не)желанный брак, или Сделка с оборотнем

Между рабством и чудовищем, я выбрала чудовище.

О нём ходят разные слухи. В основном, жуткие. Он мрачен, нелюдим и бесцеремонен – верный пёс Императора. Неизвестно, что таят опасные звериные глаза, и я бы предпочла держаться от их владельца подальше, но… я его невеста. И скоро стану женой.

Мы заключили сделку, которая устраивала обоих, пока в один момент меня не затянуто в череду мистических событий…

Пролог

Верхушки деревьев гнулись под сильным ветром и угрожающе скрипели. Чёрное беззвёздное небо расчертила молния, на мгновение озаряя лес, в котором пытались укрыться служительницы древнего культа проклятых богов…

Ведьма извивалась в руке Дестина, в руке, которая крепко сжимала её горло. Изо рта ведьмы вырывалось дьявольское шипение, слюни и кровь…

– Благодарю, – Сайрон отвесил шутовской поклон, а в следующее мгновение схватил ведьму за плечи, заставляя Дестина отступить, и впился ей в шею удлинившимися клыками, ровно в то место, где билась горячая вена.

Глаза Сайрона заволокла всепоглощающая тьма. Дестин смотрел в них и видел Бездну. Жадную. Ненасытную. Пугающую. Видел дом, который покинул однажды. Хотя… нет. Не покинул. Сбежал.

По смуглому лицу Сайрона поползли тёмно-синие вены, образовывая причудливый рисунок. С каждым новым глотком крови, Сайрон, будто бы становился больше. Сшитый на заказ белый камзол трещал по швам, но Сайрон умело сдерживал сущность, не давая демону вырваться на свободу…

Высосав ведьму до капли, он отбросил её иссушённое тело, словно старую тряпку и, облегчённо выдохнув, вытер окровавленный рот белым платком…

Дестин повёл носом. Жёлтые глаза вспыхнули свечением. Секунда… он растворился в клубившемся чёрном, густом тумане и появился на другой стороне оврага.

Пытающаяся уползти ведьма была схвачена за ногу.

– Тащи её к карете, – равнодушно произнёс Сайрон, перешагивая трупы «сестёр» несчастной, и с лёгкостью перепрыгнул овраг. – Выдвинем обвинения и казним со всеми почестями.

– Скажешь, что Инквизиция постаралась? – флегматично поинтересовался Дестин, волоча за собой ведьму, а та шипела, сыпля ругательствами и проклятьями, которые, впрочем, бесполезны.

– Твари! Вы все будете гореть в адской Бездне! – хрипела она, а Дестин продолжал идти так, словно происходящее его не касается.

– Да мы уже… – иронично оскалился Сайрон. – Горели, – и многозначительно дёрнул бровями.

Ведьма испуганно замолкла.

– Дес, а не пора ли тебе жениться? – вдруг спросил Сайрон, покосившись.

– Сейчас? – скучающим тоном отозвался Дестин.

– В обозримом будущем, – туманно произнёс Сайрон.

Дес потёр лоб свободной рукой, слегка скривившись.

– Что-то мне подсказывает, что это была не шутка и не добрый совет…

– Верно, – оскалился Сайрон.

– А не пойти бы тебе… самому жениться?

– Ты как с императором разговариваешь? – насмешливо произнёс Сайрон.

Дес посмотрел ему в глаза и холодно ответил:

– Ты мне не император. И я за тобой «подчищаю».

– Но жениться должен, – скривился Сайрон. – Уверю тебя, так будет лучше. Мой «верный пёс» наводит ужас на людей, о тебе рассказывают жуткие истории. Одна страшнее другой. Даже мне как-то неуютно рядом с тобой… – он демонстративно передёрнулся и продолжил: – И уровень доверия жителей Империона к своему императору стремительно падает, но, если ты женишься… люди примут тебя за простого смертного. За своего. Перестанут трястись и выдумывать про тебя неправдоподобные истории.

– Не боишься, что я буду счастлив со своей женой и захочу уйти? – равнодушно протянул Дес. Ведьма ударилась головой о камень, но он не заметил…

Сайрон усмехнулся.

– Этого не случится. Сердце волколака чёрное, как сама Бездна… – его глаза снова налились тьмой. Она завораживала. Манила и в то же время отпугивала. – Оно не способно любить. Ты, как и я, никогда не будешь счастлив. Мы проклятые дети Бездны, обречённые на вечные страдания…

– И после этого думаешь, за меня кто-нибудь пойдёт? – не проникнувшись, поинтересовался Дес.

… ведьма пыталась вычертить в воздухе заклятье, но оно срывалось на каждой кочке.

Сайрон задумчиво возвёл взгляд в небо.

– Ум… а ты выбери ту, которая находится в безвыходном положении. У которой выбора не будет. Лучше замуж за тебя чем то, что с ней произойдёт.

Дес впервые за долгое время нахмурился, сознавая, что демон не шутит.

– Я не терплю людей на своей территории, мне будет сложно привыкнуть даже к ненастоящей жене. Не говоря уже о тех днях, когда я…

– Не контролируешь себя? Когда Бездна хочет забрать тебя обратно? – иронично подсказал Сайрон. – Зато твоей супруге не будет скучно, она сможет своими глазами увидеть тварь из Бездны.

– Из нас двоих, ты больше похож на тварь, – бесстрастно отозвался Дес. Ему позволялось многое… чего не позволяется другим.

Никто не смеет перечить и грубить императору. Справедливому, честному, сильному. Для жителей Импереона он почти Бог, а с Богом нужно быть вежливым и осторожным. Но Дестин знает правду. Он почти такой же. Он тот, кто подчищает следы, не даёт людям узнать правду об императоре, и он следит за тем, чтобы сам император не переступал черту. Он сторожевой пёс демона…

– Это абсолютно неважно, мой дорогой друг, – хлопнув Деса по плечу, усмехнулся Сайрон. – Когда люди узнают правду, они будут называть тебя чудовищем, тварью… и им будет абсолютно плевать, что все эти годы ты защищал их трусливые задницы от таких как эта, – безжалостно пнул ведьму сапогом в бок и удовлетворённо оскалился, когда та застонала от боли. – Ты будешь казнена за свои грехи. За то, что лишала младенцев жизни и пыталась вызвать демона. Демон перед тобой и ад покажется тебе раем…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава первая

В тёмных, непроницаемых глазах Ахмара плескалась похоть. Ненасытное желание обладать мной. Уверена, мысленно, Повелитель Востока уже присвоил меня себе и подчинил. Покорил. Поставил на колени и приложил плетью, чтобы была поласковее.

… я просто имела неосторожность попасться ему на глаза. Шла через площадь в нашу цветочную лавку, неся корзину луковиц гиацинтов и крокусов. Повелитель привык брать то, что хочет, без раздумий и колебаний. Для него не существует запретов. Я знаю…

Бледная кожа, светлые, почти пепельные, волосы, голубые глаза… Ахмар с первого взгляда возжелал новую игрушку. Даже сейчас его выдавало нетерпение. Пальцы, усеянные перстнями с драгоценными камнями, отбивали по столу неровную барабанную дробь.

– Этого мало? – лениво поинтересовался он, ужасно коверкая слова. Стража за его спиной застыла, словно мраморные изваянья. Крепкие, широкоплечие… смуглую открытую мускулистую грудь перетягивали ремни, на которые крепились метательные ножи. На поясе – сабли в ножнах, что отделаны камнями и серебром.

Бросила взгляд на гору золотых монет, рассыпанных по столу и снова посмотрела на стражников. Один из них держал руку на рукояти сабли, словно готовый в любой момент вытащить её и отсечь непокорной девке голову…

– Я не продаю дочь, – спокойно ответил отец, стоящий перед Повелителем, обнимая за плечи моего брата.

… неприязненно поморщилась и перевела взгляд в сторону. Не хотела, чтобы Итан видел это. Он уже видел похожую ситуацию и остро на всё реагирует, болезненно, поэтому, мы с отцом ничем не выдали волнение и тревогу, что охватили нас…

– Здесь сто золотых, – растягивая слова, произнёс Ахмар. – Добавлю ещё пятьдесят, и приду за девчонкой через три дня. Ахмар не прощает отказов… – добавил он, поднимаясь.

Отец с братом отступили на шаг, позволяя Повелителю выбраться из-за нашего маленького стола в тесной гостиной.

– Уходим, – Ахмар подал знак рукой и вышел, забирая с собой пустынных воинов, которые всё это время караулили наш дом. Оставлять их – нет нужды. Ахмар найдёт то, что ищет в любом, даже самом заковыристом и тёмном, уголке мира…

– Я уложу Итана, – произнесла, отмерев, и взяла брата за руку: он послушно последовал за мной на второй этаж по изрядно скрипящей лестнице, а я чувствовала на своей спине встревоженный взгляд отца.

– Не оставляй меня, Дел, – тихо произнёс брат у дверей свой комнаты.

– Остаться с тобой на ночь? – не поняла я и посмотрела на него, взявшись за бронзовую ручку в виде льва.

– Нет. Навсегда, – сдержанно повторил Итан, враждебно глядя на дверь, будто она ему чем-то мешала. – Не уходи с тем тёмным мужчиной. Не бросай нас, как это сделала мать.

– Итан… – выдохнула и, притянув брата к себе, погладила его по голове. – Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы остаться…

Уложив брата и, дождавшись пока он уснёт, спустилась на веранду, где курил отец, глядя на то, как всходит луна над нашим садом.

– Прости… – прошелестела одними губами и встала рядом, уперев локти в резные, покрытые лаком перила.

– Ты не виновата, что родилась красавицей, – грустно улыбнулся отец и затянулся трубкой.

– Ты хотел сказать, такой привлекательной для восточного народа, как мама?

Отец мотнул седой головой.

– Не сравнивай. Она ушла по своей воле.

– А что делать мне? Бежать? Тогда… Ахмар отыграется на вас. Если уйдём все вместе – пустынные воины всё равно нас найдут, где бы мы ни были. И то, что это не их земля… не имеет значения, о том, что нас убили, никто не узнает, – вздохнула и потёрла уставшие глаза.

Отец повернулся ко мне, пристально посмотрев, и произнёс.

– Обратимся к императору.

– Что?! – воскликнула, опешив. Осеклась и спешно, прижала ладонь к губам. – Ты серьёзно?

– Да, – уверенно кивнул отец. – Пока император не знает о нашей проблеме, она его не касается, но как только узнает, он обязан защитить свой народ. А значит, не сможет проигнорировать проблему, ведь Ахмар – Повелитель чужой страны и не может покупать в Империоне людей, угрожать им.

– Думаешь, император из-за какой-то девчонки станет портить отношения с Правителем Востока, с которым только недавно удалось заключить мирное соглашение? Они же сейчас налаживают торговые отношения, ведут переговоры… – устало опустилась в плетёное кресло и взволнованно закусила костяшку указательного пальца.

– Не попробуем, не узнаем, – пожал плечами отец. – У нас всё равно нет выбора.

– Верно… – задумчиво отозвалась я.

Но идти на аудиенцию к императору всё равно страшно. Как он отреагирует на нашу просьбу защитить?..

***

Сайрон любил часы приёма граждан. Ему доставляло невероятное удовольствие изображать участие, испытывая при этом ощущение единения со своим народом. Делать вид, что они почти на равных, что он такой же, как они – обычный человек…

Но несмотря на игру, которую Сайрон вёл, он всегда серьёзно относился к просьбам людей, прислушивался к их жалобам. Ведь пока ему верят, пока народ Империона всем доволен, Сайрон может продолжать ту жизнь, которую выбрал, к которой так долго стремился.

Сегодня деревенский староста просил построить переправу через реку, которая отделяла деревню от города. Пусть небольшого, но в городе есть рынок, который так необходим деревенским. И для закупки продовольствия, и для торговли.

Сайрон подписал указ и сразу отдал распоряжение, выделил людей и сумму из казны. Это важно. В другой деревни начали строительство лекарского пункта. Одним сельчанам выделили лошадей для пашни…

Сайрон был доволен собой, удовлетворён.

– Кто там ещё остался? – спросил у секретаря, сделал глоток рубинового вина и поставил бокал на поднос, который рядом молчаливо держала служанка.

– Аэрон ван Край и его дочь Делла ван Край, – уткнувшись взглядом в бумаги с записями, отозвался секретарь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ван Край?.. ван Край… – задумчиво повторил Сайрон, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. – Кто это?

Секретарь поправил очки на конопатом носу и снова опустил глаза в бумаги.

– Аэрон ван Край служил в палате городского Совета, после бракосочетания с простолюдинкой, семья лишила его графского титула. После этого ван Край основал цветочную лавку для жены, а сам получил лицензию и стал заниматься изготовлением артефактов. Самых простых, на которые не требуется дополнительное разрешение. Сейчас в цветочной лавке работает его дочь, а жена… сведений нет.

– Значит, граф… – протянул Сайрон, ощущая сосущее под лопаткой чувство азарта. – Пригласи их, – и выпрямив спину, устремил взгляд к дверям приёмного зала.

Ван Край, как и полагалось графу, вошёл уверенно, но не спеша, расправив плечи, смотря прямо перед собой. Остановился у трона, на положенном расстоянии, и поклонился, как того велит придворный этикет.

– Бывших аристократов не бывает… – едва слышно усмехнулся Сайрон и кивнул в знак приветствия, выставив ладонь.

Дочь графа, утончённая и чересчур нежная на вид, чем-то похожая на лесную нимфу, исполнила безупречный реверанс и смело подняла взгляд.

В голубых глазах не было страха, лишь толика сомнений и немного подозрительности.

– Рад приветствовать вас, граф. Мисс Край, – губы Сайрона дрогнули в вежливой улыбке. – По какому вопросу вы попросили аудиенции?

– Ваше Величество, – граф склонил голову и выпрямился. – На мою дочь обратил внимание Повелитель Востока… – он выдержал паузу и продолжил: – Он оставил сто золотых монет и завтра должен прийти за ней. Я не могу этого допустить и прошу… вашей помощи и содействия в решении этой проблемы.

«Ай да, Ахмар… ай да паскуда хитрая!..» – мысленно восхитился Сайрон и перевёл взгляд на дочь графа. Сколько ей лет? Девятнадцать? Двадцать? Почему до сих пор не вышла замуж? Потому что отца лишили титула или есть другие причины?

– Мисс Край… – вкрадчиво обратился он. – А как вы относитесь к этой ситуации? Может, предложение Повелителя для вас заманчиво? Мечтаете купаться в роскоши… стать любимой женой восточного правителя?

– Ваше Величество… – сдержанно отозвалась девчонка, заставив неуловимо напрячься. В мелодичном голосе чувствовалась твёрдость, вызывая диссонанс. – Я люблю нашу цветочную лавку и хочу продолжить работать в ней. Возможно, скопив денег, я смогу закончить Императорскую школу и стать придворной флористикой. И… я не думала о замужестве, признаться… мне не нравится перспектива стать игрушкой Повелителя Востока и закончить свою жизнь в барханах пустыни, куда меня выкинут, когда надоем.

– А вы прямолинейна, мисс Край, и не так наивна, как кажитесь, – хмыкнул Сайрон, чуть склонив голову набок. – В сказки, судя по всему, не верите.

– У меня есть отец и младший брат, Ваше Величество, которые нуждаются во мне, в моей заботе. Я хочу остаться с ними и… буду благодарна, если вы сможете оказать нам помощь, – девчонка присела в книксене, демонстрируя свои безупречные манеры.

Сайрон демонстративно шумно вздохнул.

– Не обещаю, что смогу решить вашу проблему так, как вам бы того хотелось. Но… я не могу позволить Повелителю другой страны покупать моих подданных без их на то согласия.

– Благодарю, Ваше Величество, – граф поклонился и заметно облегчённо выдохнул.

Сайрон скрыл ироничную усмешку.

– Не спешите благодарить, Аэрон. Я не могу портить отношения с Ахмаром, когда мы только достигли деловых договорённостей между нашими странами. И, возможно, моё решение вам не очень понравится.

Граф понимающе кивнул.

– Если моя дочь будет в безопасности, а её честь не тронута, я буду спокоен.

– Это я могу гарантировать, – иронично улыбнулся Сайрон и кивнул секретарю, давая понять, что приём закончен. – Всего доброго, Аэрон, ступайте и будьте уверены, с вашей дочерью всё будет в порядке.

Граф поклонился, мисс Край исполнила реверанс, и оба удалились, наконец позволяя Сайрону в предвкушении оскалиться и прогнать слуг, включая секретаря.

– Дес, – позвал лениво, когда остался в зале совершено один.

Верный «пёс» появился незамедлительно. Вынырнул из клубящейся тьмы голый по пояс и грязно выругался, срывая с губ Сайрона усмешку.

– Проклятый демон… – Дес тряхнул головой и перекинул полотенце через плечо. – Зачем звал?

Сайрон притворно вздохнул.

– Когда ты уже научишься манерам? Ладно, – усмехнулся и примирительно вскинул руки. – Я нашёл тебе жену.

– Неинтересно, – равнодушно отозвался «пёс» и взмахнул рукой, призывая тьму.

– Цветочницу, – хитро добавил Сайрон. – Не к ней ли ты ходишь за редкими сортами роз? На девчонку положил лапу наш восточный гость, хочет забрать себе. Сегодня она просила о помощи, если не вмешаешься…

Ни единой эмоции не мелькнуло на лице волколака, не дрогнул ни один мускул, и это поистине восхищало. Приводило в бурный восторг. Такая выдержка и самообладание для существа из Бездны… немыслима.

– Когда? – только и спросил он.

– Завтра. После подписания договора, Ахмар придёт за ней, – самодовольно оскалился Сайрон.

Дес кивнул, давая понять, что принял к сведенью и скрылся в чёрных клубах тумана. Хороший «пёс»…

Глава вторая

Только оказавшись за воротами императорского дворца, смогла нормально вздохнуть. Воздух обжёг лёгкие, причиняя боль. Грудь сдавило плохое предчувствие. Слова императора заставили переживать ещё сильнее. Какой выход для меня он может предложить? Не замужество ли?

– Думаю, если бы у тебя был жених, Ахмар бы отступил, при условии, что ты отказалась бы от его предложения, – произнёс отец, озвучивая мои мысли. – А ещё лучше… влиятельный жених, кто-нибудь из аристократов, – он шёл тяжело, грузно, словно каждый шаг даётся с трудом, но стоит посмотреть в глаза отца и понимаешь, этот человек ещё полон сил, как душевных, так и физических.

– Я бы не хотела… – начала, но осеклась под серьёзным взглядом серых глаз.

… солнце припекало макушку, но модные столичные шляпки, я не любила.

– Ты выйдешь замуж, если это спасёт тебя от этого… ублюдка, – отец сплюнул на землю и вытер рот рукавом льняной рубашки.

– Чем замужество лучше рабства? – возмутилась тихо. Мне претила сама мысль, что меня могут лишить свободы, что я должна буду под кого-то подстраиваться, подчиняться кому-то. – Где гарантия, что муж не будет надо мной издеваться? Бить, изменять, делать всё, что ему вздумае…

– Находясь здесь, ты можешь обратиться за помощью! – резко оборвал отец. Его сверкающие раздражением глаза пугали и завораживали одновременно. – На Востоке тебя никто не спасёт, некуда будет пойти, не к кому обратиться.

– Я поняла, – вздохнула и ободряюще улыбнулась. – Ладно, в конце концов, брак не самое страшное, что может случиться.

На самом деле, я до последнего надеялась, что император найдёт другой выход. Меня коробило от мысли, что придётся провести жизнь с нелюбимым человеком…

– Я пойду в лавку, а ты ступай домой, – произнесла мягко, высвобождая руку, которую отец держал под локоть. – И купи Итану его любимый брусничный пирог.

Отец усмехнулся и покачал головой.

– Ты слишком балуешь брата, но своих детей не хочешь.

– Рано ещё, – улыбнулась в ответ, махнула рукой на прощание и свернула на Знаменскую улицу, которая вела к центральной площади.

Я могла бы сегодня не работать, но только работа помогает отвлечься от происходящего. Только работая, я чувствую себя по-настоящему счастливой. Безумно нравится копаться в цветочных горшках, проращивать семена, черенковать розы.

К розам у меня особая любовь. Я нахожу торговцев и покупаю самые редкие сорта со всех уголков мира. В понедельник должны доставить фантастически красивый сорт «Чёрный принц». Бутоны этих роз упругие, лепестки бархатные, а когда раскрываются, становятся пушистыми, словно кучевые облака. Только чёрные, а не белые…

Улица заполонялась вкусными запахами. Свежей выпечки, конфет, мяса, которое часто готовили на углу, на открытом мангале.

Люди открывали свои лавки, выставляли на витрину товар, подметали крыльцо, готовясь встречать первых посетителей…

… а у дверей моей лавки собралась небольшая очередь. Невольно улыбнулась и поторопилась.

– Делла, девочка, ну где же ты ходишь?! – причитая, воскликнула мадам Грейс. Пожилая дама обожала цветы, но вырастить их самой, у неё не получалось. Только пересадить уже пустившие корни ростки на свои клумбы.

– Не вежливо опаздывать, – проворчал господин Дартэн, приподнимая выцветшую от времени шляпу.

– Прошу прощения, – вежливо поклонилась, пряча улыбку. – У меня было очень важное дело, – таинственно произнесла и добавила. – К императору.

– Да ты что?! – воскликнула мадам Грейс и прижала ладонь к губам. – Врёшь, поди!

– Может и вру, – усмехнулась в ответ. – Но дело действительно было важное.

– Я бы к императору не пошла, – покачала старушка головой и вошла следом за мной. Господин Грей тоже вошёл, но остался стоять у витрины с глиняными горшками, делая вид, что сосредоточен на выборе. – Все знают, что император наш с нечистью водится.

– Так уж и нечистью? – усмехнулась, заходя за прилавок. – А мне казалось, император наш хороший, заботится о своём народе, справедливый и щедрый.

– А кто ему в этом помогает? – буркнула мадам Грейс. – Нечисть и помогает.

– Да разве это важно?! – не выдержал господин Дартэн. – Главное, нам живётся хорошо. Жаловаться не на что. А нечисть и сам дьявол, какая разница?!

Я усмехнулась и отправилась в подсобное помещение за отростками для мадам Грейс и семенами брахикомы для господина Дартэна.

Отпустив покупателей, стала заниматься поливкой и уходом за растениями. Нужно подпитать землю удобрением, протереть листья от пыли, включить тёплые лампы, которые заменяли солнечный свет, и поменять воду в вазах у срезанных цветов, которые кавалеры покупали для своих возлюбленных.

… дверной колокольчик звякнул, вынуждая отвлечься от своего занятия и поднять голову.

– О, это вы! – удивилась слегка, не ожидая увидеть верного «пса» императора в нашей лавке второй раз за неделю. Обычно он пунктуален и является в строго назначенный день. И этот день… не сегодня.

Немногословен, говорит только по существу, короткими рубленными фразами. Меня бросает в дрожь от одного его пронзительного звериного взгляда. Человек ли он? Сомневаюсь. Но кто об этом скажет, глядя ему в глаза? Никто…

– Простите, я думала… – ветка мимозы в руке дрогнула, выдавая моё волнение. – Розы, о которых вы спрашивали, ещё не привезли.

– Я пришёл не за ними, – пронизанный холодом голос заставил мои руки покрыться мурашками.

– А за чем? – невольно подняла взгляд и судорожно сглотнула.

– За тобой, – ровно ответил он…

– За мной? – сипло переспросила, невольно отступив на шаг, но упёрлась спиной в стеллаж с семенами и инструментами.

Мужчина смотрел равнодушно.

– Ты просила у императора помощи. Или уже передумала?

Вот кажется, что насмехается, но в то же время говорит серьёзно. Тон его голоса совсем не меняется, что вводит меня в ступор. Невероятно сложно общаться с человеком, у которого напрочь отсутствуют хоть малейшие эмоции.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Да я… простите мою растерянность, я просто не понимаю, как именно вы мне можете помочь? – спросила, а сама ощутила, как замирает сердце в ожидании ответа, который я и так уже знаю.

Нет, я не настолько плохо соображаю. В голове быстро сложилась мозаика. Я помню, что говорил император о решении, которое возможно нам не очень придётся по душе. Я так понимаю, это и есть решение. Его верный «пёс» пришёл за мной…

– Собирайся, – как-то устало, мне показалось, вздохнул он, и это было его первое проявление эмоций. – Времени мало, по дороге к тебе домой… задашь вопросы, но, если не глупая, уже поняла.

Медленно кивнула, завороженно глядя в его сверкающие янтарные глаза.

– Я стану вашей женой? – слова дались с трудом: язык и губы, словно онемели. Нет, вариантов было больше, но этот самый логичный и самый безобидный, наверное, для меня.

– Боишься? – равнодушно спросил он.

Облизала пересохшие губы, ощущая, как горит горло, как тревожно и гулко колотится сердце в груди.

«Пёс» императора… о нём ходят разные слухи, в основном жуткие. Говорят, он может убить голыми руками, вырвав сердце. Ещё слышала, что он питается человеческой плотью и общается с демонами…

– Мне нужны хоть какие-то гарантии того… – запнулась под скучающим взглядом, растеряв все мысли.

– Гарантии? – флегматично переспросил «пёс» и хмыкнул. – Я не заключаю с людьми договоров, но могу обещать… я не сделаю с тобой ничего из того, что сделала бы восточная гнида. Таких гарантий достаточно?

– Да… – отозвалась тихо, украдкой вытирая вспотевшие ладони о подол любимого платья. Голубое, очень скромное на вид, но идеально подходящее моим глазам.

– Тогда пойдём, – ровно произнёс он и, развернувшись, покинул лавку.

Проводила его широкую, крепкую спину завороженным взглядом и, только мгновение спустя, очнулась.

Поспешила всё убрать, взять свою небольшую кожаную сумочку, в которой я держала платок, несколько купюр и тонкий дамский стилет, на всякий случай. Случаи ведь разные бывают…

Карета ожидала за углом, на широкой главной улице столицы. «Пёс» стоял рядом, бездумно глядя на вывеску оружейной лавки, но стоило мне показаться из-за дома, сразу перевёл взгляд на меня, словно почувствовал ещё издалека.

Пока преодолевала расстояние до кареты, успела успокоиться и взять эмоции под контроль, хотя это трудновыполнимо, когда твою душу буквально вытряхивают взглядом из тела…

«Пёс» молча распахнул дверцу кареты, дождался пока я заберусь, не утруждая себя помощью, и занял место на противоположном сиденье, захлопнув дверь.

… карета качнулась и тронулась с места.

– Мы едем ко мне домой… за вещами? – спросила осторожно, искоса, разглядывая мужчину. Черты его лица кажутся точёными, плавные линии, прямой нос, только глаза выделяются: глубоко посаженные под тёмными густыми бровями. А волосы светло-русые, почти пшеничные…

– Да, – глядя в приоткрытое оконце, отозвался он. – Поставить в известность твоего отца и подготовиться к церемонии.

– К церемонии? – недоверчиво переспросила я. Поёжилась и обхватила плечи руками. – Это обязательно?

«Пёс» перевёл на меня взгляд, в котором мелькнуло очень слабая заинтересованность.

– Ты же девушка, разве не хочется настоящей свадьбы? Никогда не мечтала выйти замуж?

– Не особо… – передёрнула плечами и отвела взгляд, делая вид, что заинтересовалась бархатной обивкой сиденья. – Наш… брак вынужденный, к чему церемония?

– А если, был бы настоящий?

– Не знаю… я не думала об этом, – призналась и натянуто улыбнулась.

– Это прихоть императора, – ровно отозвался «пёс» и откинул голову на мягкую спинку. – Он хотел присутствовать, и чтобы церемония прошла по всем обычаям.

– Понимаю, вы не могли отказать, – задумчиво кивнула я.

– Мог, – бесстрастно ответил он, заставив меня изумлённо моргнуть. – Но не захотел. У нашего императора есть странная забава… получать удовольствие от простых вещей, играть в понятные только ему игры.

– Зачем ему это? – удивилась я.

– Вот и я бы хотел знать… – отстранено отозвался «пёс», кажется, серьёзно обдумывая этот вопрос.

– А вам зачем? – спросила ещё тише, почти одними губами, взволнованно сжимая подол платья побелевшими пальцами.

«Пёс» перевёл на меня тяжёлый взгляд.

– Мне нужен человек, который будет ухаживать и заботиться о моём саде роз.

– Заботиться о саде? – переспросила недоумённо. – Разве не император вам отдал приказ?

– Отдал приказ? – флегматично протянул он. – Я не подчиняюсь приказам, даже если вынужден делать вид, что да, подчиняюсь. Будь на твоём месте любая другая, я бы даже не рассматривал это предложение. Но мне нужен был человек, ухаживающий за цветами. Мои розы… гибнут.

– Гибнут? – спросила настороженно, мгновенно позабыв обо всём, что «пёс» говорил перед этим, хотя его слова кому угодно могли показаться странными. Но меня волновали розы… – Не подходит грунт? Грибковая зараза? Паразиты? Мало света?

… мне показалось, губы мужчины дрогнули в слабом намёке на улыбку.

– Дело во мне, – ровно ответил он. – Всё живое рядом со мной умирает.

… вдоль позвоночника пополз дурной холодок.

– Но мне нравятся розы. Чувства, которые они символизируют – прекрасны.

– Я тоже умру? – осмелилась спросить, глядя в янтарные, сверкающие холодным блеском глаза. – Рядом с вами…

– Постараюсь этого не допустить, – после паузы, ответил «пёс», заставив меня глубоко задуматься.

Куда я угодила и что ждёт меня впереди?..

Глава третья

Отец встретил нас у ворот. Он не выглядел удивлённым, но судя по тому, как посмотрел на верного «пса» его величества, насторожился.

– Доброго здравия, господин Дестин, – поклонился он, приветствуя гостя. – Я распоряжусь, чтобы гувернантка вышла с сыном погулять на задний двор, прошу подождать немного.

«Пёс» лишь кивнул и переключил внимание на другие дома, соседствующие с нами. Знаю, он не спрашивал, но я решила пояснить.

– Итан, мой младший брат, он болезненно перенёс уход матери и сейчас нервно реагирует на гостей мужского пола в нашем доме.

– Она ушла к другому мужчине? – бесстрастно поинтересовался он, мельком взглянув на меня. – Это был кто-то с Востока?

Удивлённо моргнула, даже не успев ответить.

– Не сложно догадаться, – просто ответил «пёс». – У тебя всё на лице читается, слишком эмоциональное. Совершенно не умеешь себя контролировать, хоть и думаешь обратное.

– Мне это ни к чему, – улыбнулась просто. – Я не служу при дворе, мне не нужно хранить ни чьи секреты, не веду деловых переговоров. Я лишь продаю цветы. А цветы любят эмоции и искренность, когда с ними разговаривают.

Пёс лениво приподнял бровь.

– Правда? Никогда не думал об этом…

Я удивилась не меньше.

– Вы действительно выращиваете розы? Кажется, будто цветы волнуют вас больше всего остального.

– Так и есть, – прямо ответил он.

Отец вышел, распахивая калитку и махнул рукой.

– Идёмте в дом.

«Пёс» молча последовал за отцом, а я вздохнула, не спеша ступать во двор. Кто хуже? Восточный Повелитель – любитель похоти и разврата, меняющий свои «игрушки», как только те ломаются, или таинственный и опасный «пёс» императора, который любит розы?

Какие тайны он хранит? Рядом с ним меня сковывает страх, он пробирается внутрь, заставляя цепенеть. Я нахожусь в таком напряжении, что чувство, словно вот-вот потеряю сознание, и всё же… каким бы опасным не был Дестин, я выберу того, кто не претендует на моё тело…

Мужчины беседовали в столовой. Говорили тихо, сдержанно… мой отец умел вести переговоры. Я всегда поражалась, каким рассудительным и мудрым он может быть и в то же время жутко злилась не него за то, что он бросил всё ради матери. Она того не стоила. Не заслуживала. Но как говорит отец: «Тогда бы не было вас…», тогда бы не было нас, я должна быть благодарна ей.

– Я соберу вещи, – произнесла ровно, зная, что мужчины обо всём договорятся без меня.

– Ей обязательно переезжать к вам до церемонии? – осторожно спросил отец, явно волнуясь за меня.

– Как я уже сказал… – бесстрастно начал «пёс», глядя отцу в глаза, – я не коснусь вашей дочери и пальцем, но переезд необходим по нескольким причинам. Так больше шансов, что Ахмар поверит в то, что Делла моя невеста и отступит и… боюсь промедление будет стоить жизни… моего сада. Хочу, чтобы ваша дочь как можно скорее приступила к своим обязанностям.

«К своим обязанностям?!» – чуть было не рассмеялась вслух: истерично, совсем не весело, просто от абсурдности ситуации, а отец смотрел хмуро, напряжённо сжимая пальцы в кулаки.

– Делла сможет видеться с нами?

«Пёс» медленно кивнул.

– Раз в две недели, боюсь, чаще невозможно. Мой особняк находится за пределами столицы, добираться до него – путь не близкий, много времени будет уходить на дорогу, и чтобы навести вас, Делле придётся оставаться у вас на ночь. А я бы не хотел, чтобы мой сад оставался без присмотра надолго. Я слишком дорожу им.

– Раз в две недели – не худший вариант, – подала голос я, видя замешательство отца. – Работу в лавке тоже придётся оставить?

– Не волнуйся, я найму кого-нибудь, – вмешался отец. Наверное, боясь, что наш внезапный «спаситель» может потерять терпение. – Если ты согласна на такие условия, то я дам своё благословение и буду рад присутствовать на церемонии.

«Пёс» поднял на меня пронзительный, леденящий душу, взгляд, равнодушно ожидая моего ответа.

– Да, – выдавила сипло. Прочистила горло и произнесла увереннее. – Я согласна.

– Тогда жду тебя в карете, – ровно произнёс «пёс» и поднялся, так и не притронувшись ни к чашке с чаем, ни к булочкам, которые я испекла сегодня утром, перед тем как пойти на аудиенцию к императору.

– Я соберусь быстро, но мне нужно проститься с братом, – отозвалась я, взволновано покусывая внутреннюю часть губы.

– Не задерживайся, – безразлично бросил «пёс». – Как я уже сказал, до особняка путь не близкий, а утром мне нужно встретиться с Ахмаром…

– Поняла, – сглотнула вязкий ком и слегка склонила голову в вежливом поклоне, а, как только «пёс» покинул дом, поспешила наверх.

Отец не стал лезть с вопросами, думаю, мы оба сейчас в подвешенном состоянии, в голове царила сумятица, каждый вздох давался с огромным трудом и отдавал болью в грудной клетке. Я просто хотела верить в то, что я не погибну, как те прекрасные розы, которые я продавала «псу».

«Рядом со мной умирает всё живое…» – не стоит забывать об этом.

Отец…я думаю, сейчас открыл свой секретный, как он думает, бар. Достал бутылку крепкой рябиновой настойки и опрокинул в себя стопку, пытаясь смириться с тем, что его дочь выходит замуж не по любви, как он того всегда хотел. Похоже, его мечте понянчить внуков, не суждено сбыться…

Отец позвал Итана, когда я спустила чемодан с вещами вниз. Чемодан выглядел ужасно. Потёртый от времени, промятый посередине, со сломанной ручкой, но другого нет. Не думала, что так скоро покину родной дом. Замужество, какое угодно, не входило в мои планы. Я хотела дать брату лучшее будущее, обучение в пансионе для мальчиков, а потом и в военной академии, если он сам того бы захотел…

– Делл? – брат вошёл в переднюю и подозрительно покосился на мой чемодан. – Для кого эти вещи?

Я приблизилась к нему, мимолётно потрепала по голове и обняла. Прижалась щекой к светлой, словно первый снег, макушке и поцеловала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я уезжаю, но…

… брат стал вырываться.

– Послушай, – взяла его за плечи и слегка отстранила от себя. – Так надо. Я уезжаю, но буду тебя навещать, каждые две недели. Буду жить за пределами столицы, но это ведь не Восток верно?

– Ты выйдешь замуж? – подняв стеклянные глаза, грустно спросил Итан.

– Придётся, – улыбнулась, как можно непринуждённее. – Такова цена спасения от рабства. Но ведь это неплохо?

Итан тяжело вздохнул и отступил, закусывая губу.

– Ну, – ласково позвала я. – Перестань. Я люблю тебя, и этот факт ничто не изменит.

– Если бы ты не была красивой, как мама… – едва слышно буркнул он, отводя взгляд.

– Итан, – строго отдёрнул отец, ожидающий в дверях.

Опустилась перед братом на одно колено, обхватила его лицо ладонями и поцеловала в лоб.

– Не переживай, главное – со мной всё будет хорошо, и мы сможем видеться. Я буду скучать.

– Я тоже, – насупившись отозвался он и бросился на шею, крепко меня обнимая…

Уезжала, ощущая невероятную тоску на сердце и жгучую тревогу. Нервно покусывала костяшку указательного пальца, глядя в окно кареты на удаляющейся дом.

– Прекрати, – сухой, равнодушный голос жёстко вернул меня в реальность. – Оттого, что ты будешь кусать пальцы и губы, ничего не изменится.

– Знаю… – отозвалась со вздохом и опустила руки на колени. – Я тревожусь за брата, не хотела оставлять его в таком юном возрасте.

– Мне всё равно, – бесстрастно произнёс «пёс». – Если согласилась на сделку, страдай молча, не нужно мне сообщать о своих тревогах и переживаниях.

Ощутила, как к щекам приливает жар, спешно кивнула и отвернулась обратно к окну. Лучше вообще не заговаривать, держать свои мысли и эмоции при себе…

За время долгой дороги я несколько раз порывалась заговорить, но каждый раз приходилось обрывать себя, заставлять молчать. Мне хотелось узнать о постройках, которые никогда не видела в городе, о том, в каком Храме будет проходить церемония. И почему кладбище за городскими воротами, охраняют императорские гвардейцы…

Молчание давалось с трудом, но думаю, скоро привыкну. Привыкну к тишине, привыкну к одиночеству…

Особняк верного «пса» императора располагался на холме в окружении тёмных вековых деревьев. Подъезд к нему неудобный, неровный и крутой, лошадям невозможно по нему пройти. Карета осталась у подножья, а мы отправились дальше пешком.

«Пёс» без лишних слов забрал мой саквояж и отправится вперёд, а я, подобрав подол платья, следом.

Особняк не защищали ворота, думаю, в этом не было нужды. Кто вообще станет нападать на верного «пса» императора? Его же даже дворовые собаки боятся…

– А где ваш сад? – не сдержав любопытства, спросила я, но осеклась и досадливо зашипела.

– Там, – «пёс» флегматично махнул рукой. – На заднем дворе. Я покажу тебе, как только отнесу вещи в твою комнату. Постарайся не отставать.

Кивнула и поторопилась, ведь у моего будущего мужа шаг размашистый. Но при этом, он будто скользит, а не идёт. Просто поразительно. Поразительно всё. И его манера ходьбы и энергетика, которую этот человек излучает. А может, не человек… Сложно поверить в то, что у людей могут быть такие глаза… Настолько хищные и опасные…

Особняк казался пустым. Ни слуг, ни картин, ни других предметов интерьера. Пусто. Только паутина на лампах и перилах.

Обхватила плечи руками и растёрла их. Чудовищно холодно, несмотря на тёплую погоду…

«Пёс», словно почувствовав, обернулся на меня и произнёс:

– Разожгу в твоей комнате камин и… позабочусь о горячей воде.

– А вы… – робко начала я, но замолчала, мысленно отругав себя.

– А я не мёрзну, – ровно ответил он. – И моюсь в холодной воде.

«Мне бы так…» – подумала я, но вслух, благоразумно промолчала…

Комната казалась меньше, чем моя бывшая… Шкаф, у которого отваливается дверца, простой стол у маленького полукруглого окна, и простая кровать из дубовых досок. Крепкая да, но матрас тонкий, спать будет жёстко.

– Я не готовился к твоему приезду, – произнёс «пёс», оставляя на полу мой саквояж. – Но, если что-то понадобится, скажи об этом. Я не умею читать мысли, но у меня хватает денег, чтобы приобрести то, что ты захочешь.

– Мне нужен туалетный столик и перина, на которой будет удобно спать, – сразу произнесла я, не растерявшись. «Пёс» кивнул, принимая мои пожелания. – И ещё… – добавила задумчиво, – мне нужны будут кухонные принадлежности и жаровня. Я люблю готовить, и делаю это в свободное время, а так как я теперь не работаю в лавке, времени будет достаточно.

– Удели его саду, еду я привожу готовую из города, – бесстрастно отрезал «пёс».

– И всё же… – осторожно настояла я. – У меня на всё хватит времени. Пожалуйста…

«Пёс» отчётливо скрипнул зубами, но произнёс.

– Хорошо. А теперь пойдём, я покажу куда тебе нельзя заходить, а потом сад, чтобы ты могла перейти к своим обязанностям…

Вот так сразу? Куда нельзя и обязанности? А ужин? Мой почти муж не думает же, что меня не нужно кормить?.. я не питаюсь цветочной пыльцой, к сожалению…

Глава четвёртая

Мне запрещалось заходить в западное крыло на втором этаже, и в подвал.

– Если дорога жизнь и нервы, то притуши любопытство и держись от этих мест подальше, – ровно произнёс «пёс», не пытаясь меня запугать.

Посмотрела на высокие резные двери, только догадываясь, каких огромных размеров запрещённая комната, и вымолвила:

– Сделаю вид, что никогда не видела этого места и забуду о нём, – развернулась и отправилась прочь.

Мне не интересно какие тайны хранит мой будущий муж, я предпочитаю держаться от чужих «скелетов» подальше. Всё, что я хочу, это наладить некое подобие нормальных отношений и всё же осуществить некоторые свои планы по обучению брата. А может, и самой получится отучиться в Императорской школе, если удастся договорится с «псом», но пока рано забегать вперёд.

Сад был защищён стеклянным куполом. Довольно большим и высоким, в который можно легко войти. Гряды кустов тянулись неровной «змейкой», а тропинка между ними была выложена ломанным красным камнем.

В саду были все необходимые инструменты для полива и ухода за цветами, были удобрения и качественный груд. Но розы всё равно гибли…

Ни один сорт, который я продала «псу» – не прижился. Бархатные бутоны поникли, листья пожухли, жалкое зрелище. Душераздирающее. Смотреть больно…

Потёрла лоб, подавив тяжёлый вздох и произнесла:

– Я приступлю прямо сейчас, но вам… – посмотрела на «пса» и изумлённо моргнула.

В его янтарных, наполненных тёмной силой, глазах плескалось сожаление. Желваки ходили на восковом лице, выдавая напряжение и злость. Злость, на самого себя…

Какого это быть тем, кто разрушает всё живое? Как это произошло? Почему?.. бесчисленное число вопросов, но я не пророню ни одного.

– Вам лучше выйти, – произнесла твёрдо, ища взглядом перчатки. – И… я бы не отказалась от ужина. Буду признательна.

«Пёс» вернулся мыслями в настоящий момент и сдержанно кивнул.

– Я привёз из города мясо.

– Только мясо? – уточнила с сомнением.

– Другая пища отвратительна на вкус, – безразлично бросил он и вышел, сразу отправившись к особняку.

Под куполом было установлено небольшое освещение, но мне показалось, воздух суховат, а температура довольно понижена. Нужно сообщить об этом горе-владельцу. Удивительно, что он вообще так много знает по уходу за этими капризными и прихотливыми цветами. Наверное, он потратил много времени на изучение.

За стеклом купола было темно, слишком темно, совсем ничего не видно, словно меня окружила густая темнота, но страшно не было. Как может быть страшно, когда твой почти муж – верный «пёс» императора? Я боюсь только его…

Кусты роз нуждались в обрезке, некоторые нужно было пересаживать. «Пёс» посадил все пять видов в один грунт и ухаживает за ними одинаково, хотя для них требуются разные условия содержания.

«Голубые» – не терпят излишки влаги, им необходимо много солнечного света, которой практически не поступает из-за высоких с пышными кронами деревьев, которые растут совсем рядом с садом.

«Алые слёзы» наоборот любят влагу и подкормку, но почва должна быть рыхлой, словно свежевыпавший снег. Мне предстоит много работы…

Не знаю, сколько возилась, но знаю, что за работой не замечаю времени и отвлекаюсь от проблем.

Когда «пёс» вошёл под купол, я уже сгребала граблями в одну кучу обрезки и сухие листья. Вытерла тыльной стороной лоб и подняла взгляд.

– Я почти закончила, но… если хотите, чтобы сад благоухал жизнью и радовал вас, любуйтесь им за стеклом.

– Я понял, – бесстрастно произнёс «пёс» и вышел, оставшись ожидать меня снаружи.

Закусила губу, скрывая жалость и продолжила уборку. А когда закончила, «пёс ни слова не проронил и повёл меня в особняк. Даже не сказал о том, что у меня лицо испачкано. Я увидела это в зеркале, которое висело в уборной. Зеркало, к слову, покрывал белый липкий налёт, а его в свою очередь пыль. Мне пришлось постараться, чтобы очистить его, прежде чем смогла посмотреть на своё чумазое отражение.

Пока возвращалась в столовую, мысленно накидывала план предстоящих работ по благоустройству особняка. «Пёс» может быть против, мне нужно как-то очень осторожно и деликатно убедить его в том, что мне требуются комфортные условия. А ещё… здесь невероятно холодно…

Изо рта вырвалось облачко пара, заставляя меня поёжиться. Дохнула на оледеневшие пальцы и села за длинный прямоугольный обеденный стол. Стул подо мной немного качался…

– Я мёрзну, – констатировала очевидное. – Могу заболеть, тогда от меня не будет толка, я не смогу ухаживать за садом.

«Пёс» оторвался от процесса разрезания плохо прожаренного мяса, и окинул меня задумчивым взглядом.

– Хорошо.

– Розам тоже нужно тепло, – добавила, пока «пёс» соглашается на уступки. – И солнечный свет. А мне, кроме мяса, нужны овощи, фрукты и каши. Иначе я буду…

– Будешь болеть? – лениво перебил он, насмешливо, как мне показалось, вскинув бровь.

– Верно, – смутившись, отозвалась я.

– Ты как все… – хмыкнул он и погрузил в рот кусок мяса, с которого капал кровавый сок… – Играешь на чужих слабостях.

– Но что мне остаётся делать? – растерянно спросила в ответ. – Такие условия для жизни мне не подходят.

– Просто скажи прямо, – продолжая есть, произнёс «пёс». – Я плохо знаю о людских потребностях, мне самому практически ничего не нужно, если бы не Сайрон, я мог бы спать в лесу, этого вполне достаточно…

Сглотнула вязкий ком в горле и медленно кивнула.

– Хорошо. Я могу составить список?

– Да, оставь у себя в комнате на столе, я на рассвете заберу и исчезну до вечера. Не пугайся, здесь тебе ничего не угрожает.

– Спасибо, – искренне поблагодарила и осторожно разрезала свой кусок мяса. К моему облегчению, он был прожарен полностью…

***

Дестин прислонился к стене, у дверей зала переговоров, ожидая пока подписание торгового договора между Империоном и Восточной страной закончится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Не хотелось тратить время и силы, девчонка попросила слишком много всего необходимого ей, но нужно завершить свою часть сделки и обеспечить ей и её семье безопасность от восточной гниды.

Тонкий слух волколака позволил расслышать, когда началась возня, означающая, что подписание закончилось.

Дестин оттолкнулся от стены и, можно сказать, бесцеремонно вошёл в зал.

– О, мой друг, – губы Сайрона изогнулись в ироничной усмешке. – Проходи, – он едва заметно кивнул, давая немое разрешение.

– У меня есть пара слов к вашему гостю, Ваше Величество, – Дестин терпеть не мог так звать демона, но на людях требовалось соблюдать бесполезный этикет.

– Прошу, – улыбнулся он, жестом приглашая присесть на диван.

Пришлось сесть напротив гниды и его пустынных воинов, которых он, словно щит, всюду таскал с собой. Ещё удивлялся, почему Сайрон ходит без охраны. А зачем она демону?

– Весьма удивлён, – коверкая слова, протянул Ахмар, презрительно разглядывая Дестина. – Не много ли ваш слуга позволяет себе, Сайрон? – обратился он, даже не взглянув на демона.

Иногда, тёмными уголками своей проклятой души, Дестин желал, чтобы Сайрон обратился. Показал свою истинную сущность. Это было бы забавно…

– Он мне не слуга, – бесстрастно отозвался демон, отвесил шуточный поклон и вышел, прихватив с собой документы.

Ахмар напрягся, а его воины взялись за сабли. Бестолковые отбросы…

– Я хочу, чтобы ты… – с нажимом произнёс Дестин, – держался подальше от моей невесты. Деллы ван Край. От неё и её семьи.

– Невесты? – Ахмар изумлённо вскинул брови и разразился мерзким хохотом. Дестин не любил, когда смеются… – Ты угрожаешь мне?

Пришлось позволить зверю, затаившемуся глубоко внутри подсознания, выйти на поверхность, ровно настолько, чтобы восточный гость поседел от страха.

Дестин подался вперёд, ощущая, как удлиняются клыки. По полу стелилась тьма, ластясь о ноги, словно ручная кошка.

– Я бы откусил тебе голову… – прорычал он, оскалившись. – Только Сайрон запретил, но… я буду ждать.

– Чего? – нервно сглотнул Ахмар, вжимаясь в спинку дивана. Медленно поднял руку, намереваясь отдать воинам приказ, но Дестин сверкнул глазами, и тьма ринулась к ним, укутала плотным коконом и мягко уронила на пол.

– Буду ждать, когда у него закончится терпение в отношении тебя. И тогда… – Дестин многозначительно оскалился, с удовольствием позволяя увидеть в его глазах зверя, сидевшего внутри и ждущую своего часа.

Ахмар затрясся, глядя расширенными от ужаса глазами. Отходить будет долго…

– Ты всё понял? – отстраняясь, спросил Дес и призвал тьму обратно, освобождая пустынных воинов: живых и невредимых.

– Я понял… – хрипло выдавила гнида…

Глава пятая

Я проснулась оттого, что меня трясёт. Зубы отбивали звучную дробь, грозя рассыпаться в крошку. Мышцы свело от холода, а стоило откинуть одеяло, как тело покрылось мурашками и встали дыбом светлые волоски на руках.

Оказывается, камин потух.

Спустила ноги на ледяной пол и мигом подняла их обратно на кровать. Потянулась к стулу за чулками, мазнув взглядом по столу, и заметила, что составленного мной списка нет.

Когда «пёс» приходил?.. я даже не почувствовала, хотя полагала, буду спать беспокойно. Ничего подобного. Если бы не холод, проспала бы ещё пару часов.

Вечером, точнее уже ночью, я так и не разобрала чемодан, сил не было. Он всё также стоял на том месте, где его оставил «пёс». Надела платье, надеясь, что хоть немного согреюсь и полезла за тёплыми вещами, наивно пологая, что до зимы они мне не понадобятся.

Нашла штаны, которые так не любили аристократки и так обожала я за удобство и комфорт, тонкую хлопковую рубашку, которую надела под шерстяной, немного колючий свитер. Достала носки, сапожки из мягкой кожи, обулась и заплела волосы в тугую косу. Теперь я смогу спокойно застелить постель, а растапливать камин, пока нет смыла. Вечером. А сейчас пора приниматься за работу…

Сходила в уборную, привела себя в порядок, разобрала вещи и спустилась в столовую, надеясь, что смогу приготовить горячий чай.

Ничего подобного. Как и сказал мой будущий муж, ему ничего не нужно… В том числе не нужна жаровня, не нужен чайник и тем более не нужна заварка… но спасибо за горячую воду из водопровода. И… я повернулась и обнаружила на столе корзинку с прицепленной к ней запиской.

«Вернусь поздно, всё необходимое тебе – доставят люди Сайрона, не бойся. Завтра займёмся подготовкой к церемонии.

Не забудь про розы…»

– Да как же можно про них забыть? – усмехнулась и положила записку на стол.

… в корзинке лежали ароматные, хоть и остывшие, булочки. Откуда он их только взял?

Закусив губу, взяла одну и понюхала. Вкусно… с удовольствием впилась в мягкое тесто зубами и замычала от удовольствия.

– Ум-м… божественно!

Не всё так плохо, как казалось, жить можно. А если «пёс» будет пропадать до глубокой ночи почти каждый день… я быстро найду себе занятие по душе. Давно хотела освоить артефакторское дело, как отец, научиться играть на фортепиано и… да, мечтаю стрелять из лука. Нет, не охотится на животных, ни в коем случае, но стрелять по мишеням хотела бы…

Доев булочку, нашла графин с водой, попила и принялась за уборку. Самым сложным оказалось найти тряпки и ведро, в которое можно было бы набрать воды. Пришлось использовать вместо тряпок старую штору, просто сняла её с одного окна на втором этаже. Зачем она там в коридоре? А вместо ведра взяла старую кастрюлю, которая стояла на полу в кухне. Вместо порошка – своё душистое мыло…

Как много мне ещё нужно попросить у почти мужа. Список рос с той же с скоростью, с которой я убиралась. Не сказать, что особняк стал оживать, но пыли стало заметно меньше, правда работы здесь ещё на месяц точно …

Протирая плафоны в западном крыле, остановилась у запретной комнаты и поежилась, глядя на причудливые позолоченные завитки, которые украшали двери. Тряхнула головой и отправилась дальше.

Окончательно устав, пошла разжигать камин, чтобы прогреть комнату перед сном как следует. Не хочу утром проснуться хладным трупиком.

После обеда служащие его величества принесли заказанные мной вещи.

Они тащили их в руках, сундуках, деревянных ящиках, взбираясь на крутой холм и матерились. Как я их понимаю.

Вышла на крыльцо, встречая мрачных, изрядно взмокших мужчин.

– Добрый день, заносите в кухню, она сразу за углом, налево.

Бородатый мужчина подозрительно на меня покосился и прошёл мимо. Второй тоже удостоил прищуренным взором. И третий. И четвёртый…

Каждый смотрел на меня как… как на сумасшедшую. После пятого захода, когда почти всё пространство было заставлено, ощутила укол совести.

Мужчины сгрузили на пол ящики, тяжело дыша. Дома я бы смогла пригласить работников на ужин, а тут даже приготовить не на чем.

– Воды? – спросила виновато.

Мужики переглянулись и синхронно кивнули.

Передала им графин с кружкой и отошла, ожидая, пока они напьются и уйдут, чтобы я смогла начать разбирать вещи и обустраивать кухню.

– А ты… – хрипло буркнул рабочий, чьё лицо украшала пышная борода. – А вы… правда жена верного «пса» императора?

Подавила улыбку и прочистила горло.

– Почти. Церемония ещё не состоялась.

– Сочувствуем, – искренне произнёс второй, заставив меня настороженно вскинуть бровь.

– Почему?

– Ну как же?.. – мужчины переглянулись.

– Все знают, что «пёс» императора есть человеческую плоть, а так как император запретил ему убивать людей, таскает свежие, недавно закопанные трупы с кладбища.

Тут же вспомнился вчерашний кусок мяса и гвардейцев, охраняющих погост…

– Гм… глупости, – натянуто улыбнулась и демонстративно полезла в ящики.

– Всего доброго, – простились чересчур болтливые служащие.

Выпрямилась и кивнула.

– И вам. Спасибо за работу.

Заперла за ними тяжёлую дубовую дверь на засов и первым делом полезла искать тепловые лампы для роз и специальный грунт для особо капризных.

Смеркалось… чувствовала себя голодной и дико уставшей, ведь весь день махала тряпкой, мыла окна, полы… Но сад на первом месте.

Мне не хотелось подводить и разочаровывать Дестина и причина не только в его взгляде, которым он смотрит на розы. Я и сама не люблю делать работу некачественно, не смогу уснуть, если буду знать, что могла что-то сделать, но не сделала. Розы нуждались в дополнительном источнике тепла, это важно…

Не знаю сколько я провозилась с цветами, но казалось, наступил поздний вечер, а «мужа» всё нет. Не скажу, что тревожусь за него. С чего бы мне волноваться? Просто… любопытно, чем он занимается? Чем питается…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Закончив, вернулась в дом, вымыла руки и стала сама устанавливать жаровню. Она оказалась тяжелой, мне пришлось её двигать, и… ножки поцарапали деревянный, дорогой на вид паркет.

Потёрла лоб и вздохнула. Попрошу «пса» прислать мастера, чтобы закрасил царапины и покрыл лаком.

… в ящиках было всё, что я просила. Удивительно, но ему удалось найти всё, о чём просила, хотя мне казалось, что за один раз такое огромное число вещей и продуктов невозможно купить.

Может, послал кого-нибудь?

Кастрюли, сковородки, чашки, ложки… полотенца и губки, чистящие средства. Я радовалась почти как в детстве подаркам на День рождения. В коробке нашлась моя перина, упакованная в бумагу, чтобы не испачкалась. Обрадовалась и потащила её наверх, желая скорее застелить и ещё подкинуть дров в камин. Он, наверное, уже почти погас, пока я ковырялась в саду…

Готовить ужин и кашу на утро начала уже глубокой ночью, а «пса» всё не было. Зато кухня, будто бы пробудилась после долгого сна. Заиграла красками, запахами, звуками…

Приготовила гуляш с овощами и мясом, салат с редиской и свежими огурцами, сварила компот и поставила в печь рисовую кашу на утро, а сама села за стол, ожидая, когда приготовится, чтобы погасить жаровню. Но не заметила, как уснула…

И пропустила возращение «пса»…

Глава шестая

***

– Кто-то ворует трупы, – протянул Сайрон, поднося кубок к губам. В мерцании огней от камина, его глубокие, налитые тьмой, глаза казались багряными. – Я бы подумал, что ты, но ты на диете, – философски заключил он.

Дес выразил своё мнение равнодушным взглядом и отрезал от сочного мяса кусок.

– Люди – вонючие и грязные существа, только ты можешь пить их кровь.

– Кровь сладкая, – блаженно улыбнулся Сайрон. – И я пью ни ради забавы, – мрачно добавил он.

– Знаю, – кивнул Дес. – Потому что никак не желаешь сдохнуть.

– Я не готов, – притворно вздохнул он. – Но суть не в этом. Кто-то… ворует… трупы. Свежие. Меня это волнует.

– Попахивает ритуалами, – флегматично заметил Дес, погружая в рот очередной кусок говядины. – Сивилу ты сожрал ещё три года назад, но кажется, последователи остались. Может, снова хотят возродить сущность Бога Сурта?

Сайрон подпёр щёку кулаком.

– Разберись.

– У тебя есть инквизиторы, – бесстрастно отозвался Дес. – Я не обязан гоняться за ведьмами, лишь «чистить» за тобой. Забыл?

Демон устало потёр глаза.

– Они будут год искать, пока у меня всё кладбище не перетаскают. К тому же… ты же не хочешь встретиться с собственным отцом?

Дес замер и шумно выдохнул через нос.

… под ногами сгущалась тьма.

– Сурт мне не отец.

– Но твой создатель, разве это не одно и то же? – парировал демон. – Если его возродят – на земле начнётся хаос. Ну хуже того, их которого мы бежали. Хочешь снова вернуться в Бездну?

– Хорошо, – произнёс Дес и продолжил есть. – Я займусь этим прямо сейчас, – быстро доел, взмахнул рукой и исчез в густом тумане…

На кладбище было тихо. Дес без труда вошёл за ворота незамеченным, потому что стража дремала. Неудивительно, что трупы продолжают воровать.

Опустился на корточки возле могилы, которую недавно откопали и принюхался. Никаких посторонних запахов не ощущалось. Пришлось пройтись по всем могилам, из которых своровали покойников.

… на кресте пронзительно каркнул ворон.

Дес оскалился, в темноте призрачно сверкнули его жёлтые глаза, спугивая шумную птицу.

Преступники хорошо постарались скрыть следы, но Дес всегда проявлял настойчивость. Он не поленился проверить за пределами кладбища, каждый куст и камень, пока не нашёл тонкий волос, зацепившейся за ветку. Человеческий чёрный волос пах ладаном и тонким ароматом разложения…

В поместье вернулся глубокой ночью и первым делом отправился в сад. Прижался ладонями к стеклу, ощущая, как в крови разливается тепло, даруя умиротворение.

Девчонка установила лампы, которые просила, поменяла грунт… Если сад в скором времени оживёт, это будет настоящим чудом…

Особняк встретил чистотой и свежестью.

Дес неприязненно поморщился и пошёл на мерзкий запах человеческой еды. В жаровне стоял горшок с белым месивом. Скривившись, выключил и захлопнул металлическую дверцу печи.

… девчонка спала, сидя за столом. Положила голову на руки и даже не шелохнулась от громкого звука. Её лицо казалось бледнее обычного. На руках виднелись свежие порезы и царапины.

Дес развернулся и направился к лестнице, с каждой секундой всё больше ощущая, как его раздражают перемены и чужое присутствие в его логове. Раздражает тепло и запахи…

Почти дошёл до дверей своей комнаты, как вдруг замер, задумавшись.

«Человек слаб, легко может заболеть…» – развернулся и, растворившись во тьме, оказался перед девчонкой. Снял свой камзол, накинул его ей на плечи и развёл в гостиной камин, чтобы тепло от него шло в кухню. И только оказавший в тёмной комнате, исписанной мёртвыми символами, за высокими резными дверями, смог выдохнуть.

Непроницаемая темнота успокаивала, помогала заснуть. Дес лёг на пол, прижавшись спиной к стене и подтянул к себе колени. Символы не позволяли тьме вырваться, пока он спит. Не позволяли ей завладеть разумом…

***

Проснулась на этот раз не от лютого холода, а оттого, что всё тело затекло. Особенно шея и руки. Я просто не чувствовала их, а когда мышцы одновременно пронзили тысячи игл, чуть не застонала.

Как я могла заснуть?

– Моя каша! – испуганно соскочила со стула, позабыв о том, что руки онемели и бросилась к печи жаровни. Она была холодной. Каша не пригорела.

Облегчённо выдохнула и вдруг замерла.

А кто тогда её выключил, если я уснула?

Покосилась на лестницу, ведущую на второй этаж и сглотнула. «Пёс» уже вернулся?

Повернулась, чтобы поставить чайник и заметила на плечах песчаного цвета камзол. Не мой… и в доме подозрительно тепло. Словно кто-то разжёг в гостиной камин…

На лестнице раздались шаги.

«Пёс» выглядел, как и всегда. Бесстрастный, равнодушный, опасный. По нему никогда не скажешь, устал он или нет, о чём думает.

– Эм… я сейчас схожу в уборную и накрою на стол. Позавтракаем?

«Пёс» остановился и едва заметно поморщился.

– Я схожу в сад, а потом… нам нужно в город. Тебе за платьем.

– А завтрак? – подозрительно спросила. – Или вы… совсем ничего, кроме мяса не едите?

– «Ты»… обращайся ко мне на «ты», так проще, – отозвался он, намереваясь пройти мимо.

– Попробуй хотя бы гуляш, – выкрикнула я вслед. – Там есть мясо, я полночи готовила.

– Я не просил об этом, – холодно отозвался этот «пёс».

– Знаю, – упрямо поджала губы. – Но составь мне компанию, пожалуйста. Я люблю тишину, но не настолько. От одиночества и с ума сойти можно.

Мне послышалось или «пёс» обречённо вздохнул? Как бы там не было, он вымыл руки и послушно сел за стол, с таким видом, словно готовится к сражению.

Подавила смешок и принялась разогревать гуляш.

– Попробуй, – произнесла я, ставя горшочек с гуляшом перед Дестином. – Можешь овощи не есть.

– Я и так не собирался, – безэмоционально произнёс он и настороженно понюхал исходящий от блюда аромат. – Слишком много специй, – констатировал сухо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ладно, в другой раз добавлю меньше, – покладисто согласилась.

– Тебе не обязательно пытаться мне угодить, – произнёс он и, взяв в руку вилку, недоверчиво ковырнул кусочек мяса.

– Я лишь пытаюсь наладить подобие нормальных отношений, – сдержанно парировала я и начала есть кашу. – Я человек и испытываю чувства, потребность в общении. Если жить в постоянном напряжении, так и умереть недолго. Но я не собираюсь навязываться и быть назойливой.

– Надеюсь на это, – равнодушно отозвался мой почти муж и погрузил в рот кусочек гуляша.

Вот ведь… как можно быть таким невозмутимым, невыносимым и… не знаю. Смотришь в его янтарные хищные глаза и ощущаешь не только опасность, нечеловеческую силу, но и безумное притяжение. Некое очарование. Я постоянно покрываюсь мурашками в его присутствии и ощущаю, как часто замирает сердце.

– Мясо сочное, но совершенно потеряло свой вкус, – вынес вердикт «пёс» и отодвинул от себя горшочек.

Отложила вилку и вздохнула.

– Может, попробуешь кашу? Если ты постоянно ешь только мясо, то не можешь знать, какая на вкус другая еда, – заметила я, осторожно протягивая ко рту Дестина ложку с молочным рисом. – Давай, одну ложечку…

– Только не говори «за маму», – мрачно произнёс он, а я рассмеялась.

– Не знала, что ты умеешь шутить. Давай. Всего одну…

Дестин шумно втянул воздух носом и предельно аккуратно попробовал рис.

– Ну? – замирая, поинтересовалась я.

Он проглотил и вытер губы салфеткой.

– Ступай в сад, проверь цветы. Потом поедем в город, – поднялся из-за стола и направился к лестнице.

Вот… упрямая пси… упрямый какой! Ну ничего, от моей каши ещё никто так просто не уходил…

Быстро доела, убрала со стола, помыла посуду и отправилась включать лампы и поливать розы…

Розы медленно оживали. Уже заметен результат, хоть пока и вялый. Не скажу, что «пёс» совсем уж неправильно за ними ухаживал. Возможно погибло бы несколько сортов, но не все. Значит дело, и правда, в его чудовищной энергетике?

Переодевшись в прогулочное платье из плотного жаккарда и, нехотя, надев на голову бежевую шляпку с лентами, спустилась в гостиную.

Дестин сидел в кресле-качалке, отталкиваясь от пола одной ногой. Его глаза были прикрыты, а лицо казалось умиротворённым. На секунду я залюбовалась им. Красивый… Мужественный. Но стоило ему распахнуть веки, как всё наваждение развеялось.

– Пойдём, – произнёс он, не видя меня, но точно чувствуя, хотя я приблизилась бесшумно и стояла за его спиной.

– А… гм… вопрос с Ахмаром улажен? Он не побеспокоит мою семью?

– Улажен, – ровно произнёс «пёс» и направился к выходу. Мне оставалось лишь послушно последовать за ним…

Мы спустились к подножью холма, а в карете нас снова настигла тишина.

Вдохнула и решилась спросить:

– Когда церемония?

Дестин перевёл на меня равнодушный взгляд.

– Завтра. В Храме Святого Покровителя, в восемь утра.

– Но… – закусила губу, судорожно размышляя. – Но мы вернёмся в поместье только глубокой ночью. И чтобы успеть к восьми в Храм, нам придётся только переодеться и снова выдвигаться в путь.

– Поэтому мы не вернёмся в поместье, – бесстрастно произнёс он.

– Как? – удивилась я.

«Пёс» хмыкнул.

– Вот так. Останемся на ночь во дворце.

– Во дворце?! – изумлённо воскликнула я. – Но я…

– Тебя это волнует? – флегматично поинтересовался он.

– Не особо, – призналась я. – Но может я переночую в доме отца?

Дестин мотнул головой.

– Нет. Останемся во дворце.

– Что за упрямец… – шёпотом пробормотала я, отворачиваясь к окну.

– У меня прекрасный слух.

Так и подмывало язык показать. Подумаешь, слух у него… зато характер паршивый. «Пёс» криво усмехнулся, так словно прочел мысли по моему выражению лица. Ну и пускай.

Демонстративно достала из сумки блокнот с карандашом и стала рисовать на своего мужа карикатуру. Всё равно в дороге нечем заняться…

Дестин долго сидел, сохраняя бесстрастный равнодушный вид, но на очередном моём смешке, молча протянул руку и забрал мой блокнот.

– Эй! – возмутилась я и потянулась за своей вещью.

– Что тебя так забавляет? – не давая мне забрать блокнот, спросил он, поднимая руку высоко вверх, так, чтобы я не смогла достать.

– Ничего. Это личное!

– Личное? – скептически выгнул бровь, глядя на меня сверху-вниз.

… карета подскочила на кочке, и я полетела вперёд. Ударилась лбом о грудь «пса» и почувствовала, как на спину мне опустилась его ледяная рука, заставив вздрогнуть…

– Осторожнее, – ровно произнёс он, а я поспешила отстраниться и сесть на своё место.

– Отдай, пожалуйста… – тихо попросила я, глядя на свои пальцы, сжимающие подол платья.

– Не отдам, – равнодушно произнёс он и убрал блокнот за пазуху камзола.

– Но почему?! – изумилась я.

– Потому что рисуешь меня.

– Ну и ладно, – откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

И уснула, не заметив…

Глава седьмая

Когда проснулась, оттого, что карета остановилась, одна половина моего туловища лежала на сиденье. Неужели я завалилась набок во сне?

Недоумённо приподняла голову и обнаружила под ней чёрный камзол моего «пса». Гм… то есть мужа. Выпрямилась и поднесла вещь к лицу. Она пахла сырой землёй и хвойным лесом…

– Что ты делаешь? – раздался спокойный голос Дестина, заставив меня вздрогнуть и отбросить камзол так, словно я натворила что-то ужасное. Он уже успел выйти на улицу и сейчас заглядывал в открытую дверь кареты.

– Ничего, – заливаясь краской стыда, вымолвила я и коснулась головы. – А моя шляпка…

– Выкинул, – ровно ответил «пёс». Потянулся и забрал камзол, странно на него покосившись, словно я его не нюхала, а слюни о него вытирала.

– Выкинул?! – жалобно воскликнула я. – Как ты мог выкинуть мою… шляпку?

– Она тебе не идёт, – он дёрнул рукой, как бы намекая, что пора выходить.

Вздохнула и бормоча себе под нос возмущения, взялась за холодную ладонь Дестина и выбралась на улицу.

– Блокнот забрал… шляпу выкинул…

– Она мешала тебе спать, – бесстрастно произнёс он, выпуская мою руку. – Пойдём. Мы не успеем заказать тебе платье у придворной модистки, но мы можем выбрать что-нибудь в одной из лучших лавок столицы.

– Да не нужно мне платье, – вздохнула обречённо, поджимая губы.

Дестин остановился и повернулся, смерив меня внимательным взглядом, словно пытаясь найти ответ.

– А что тебе нужно?

– В туалет, – торжественно улыбнулась, стараясь не рассмеяться. – И… ни за что не угадаешь.

– Мне не нравится твоё игривое настроение, – мрачно отозвался мой почти муж.

Прикрыла рот ладонью, скрывая смешок и прочистила горло.

– Неправильный ответ. Я хочу есть.

– Это не может подождать? – сохраняя невозмутимое спокойствие, поинтересовался он.

– Туалет? – усмехнулась и прошла мимо него по направлению к таверне.

Позади раздался тяжёлый полный мук и отчаянья вздох самого опасного мужчины в империи…

Стоило нам переступить порог таверны, я сразу вспомнила за кого собираюсь замуж. И поняла одну важную вещь… Дестин очень терпелив по отношению ко мне, снисходителен и даже, возможно, питает ко мне капельку уважения, но это не точно.

Посетители разом повернули к нам головы, а когда поняли кто перед ними, мигом отвернулись, вжимая эти самые головы в плечи.

Дестин безразлично прошёл за стол и сел, ожидая пока я займу место и сделаю заказ.

– Я в уборную, – произнесла робко и поспешила к неприметной дверце в задней части таверны, пока меня не прожгли любопытные взгляды.

Меня не было всего несколько минут, я не собиралась любоваться на себя в зеркало, лишь сделала свои дела, вымыла руки и прошлась пальцами по спутанным волосам. Но когда вышла… таверна подозрительно опустела. Вообще ни одного посетителя!.. а мой «пёс» невозмутимо ел огромный кусок слегка поджаренного на огне мяса.

– Ты же не хотел есть, – произнесла язвительно, садясь напротив. Обернулась, ища взглядом подавальщицу. Она тряслась за стойкой, глядя на меня широко распахнутыми от ужаса глазами.

Повернулась к Дестину, подозрительно прищурившись.

– И что ты натворил?

Он отложил вилку и поднял на меня пристальный взгляд опасных янтарных глаз.

– Отчитывать меня будешь?

– Просто интересуюсь, – хмыкнула беспечно и добавила мстительно. – Из-за тебя, меня теперь не станут обслуживать, и я останусь голодной.

– Ешь мясо, – невозмутимо произнёс он и протянул мне кусочек мяса, наколотый на вилку.

Скривилась, дёрнув головой.

– Оно же ещё мычит.

Дестин замер, удивлённо моргнув, а его губы, вечно сомкнутые в прямую упрямую линию, дрогнули в улыбке. Он щёлкнул пальцами и тихо произнёс, но его как ни странно услышали:

– Обслужите мою невесту, она голодна.

Подавальщица тут же сорвалась с места и уже через секунду была возле меня. Вежливо поклонилась и начала сбивчиво перечислять, что из блюд есть в их заведении.

– Мне, пожалуйста, запечённый картофель с зеленью и грибами и… рыбу в винном соусе, – определилась я и доброжелательно улыбнулась, отпуская несчастную.

– Посмотри, ты всех запугал. Доволен собой? – иронично выгнула бровь.

– А ты совсем не боишься, да? – флегматично отозвался «пёс», продолжая есть.

Передёрнула плечами и отвела взгляд.

– Знаешь же, что боюсь. Но это инстинктивный страх, который я могу отличить от настоящего и контролировать его. Ты мне ничего не сделал, чтобы бояться тебя по-настоящему. Нет причин…

– Лучше бы боялась… – глухо рыкнул он и опустил голову, чтобы я не видела его глаз. Что он чувствует сейчас? Чувствует ли вообще?..

Заказ принесли довольно быстро, видимо потому, что мы остались единственными посетителями. Гм… из-за нас таверна понесла убытки. Стоит это учитывать, когда в следующий раз мне захочется в туалет и поесть…

– А рыбу ты пробовал? – отрезая кусочек белого сочного мяса, поинтересовалась я.

– Не думаю… – уклончиво отозвался Дестин. Взял салфетку и вытер губы. – Не предлагай. Я не стану пробовать.

– Но почему? – игриво поднесла вилку к его рту и дёрнула бровями. – Давай, она не кусается.

«Пёс» дёрнулся, словно не зная, как реагировать на шутку, но к моему удивлению быстро съел предложенный кусок.

– Ну как? – затаив дыхание, поинтересовалась я. – Ещё?

– Достаточно, – отрезал он и поднялся. Бросил на стол несколько купюр и молча направился к выходу.

Вот ведь… собака вредная. А с другой стороны, это ведь я к нему пристаю. Играю с огнём, точнее дёргаю хищника за хвост. И зачем спрашивается? Сама не знаю…

Быстро доела, поблагодарила хозяев, помахала бледной подавальщице на прощание и вышла на улицу.

… мимо промчалась карета, едва меня не сбив.

Отшатнулась, подворачивая ногу на неровной каменной кладке и почти упала, но меня поймали под руки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ты сплошная ходячая проблема, – довольно равнодушно произнёс «пёс» и усадил шипящую от боли меня на скамью, которая стояла у входа в таверну.

– Что ты…

– Осмотрю ногу, – ровно произнёс он и опустился передо мной на одно колено. Схватил меня за лодыжку, заставив морщиться и снял туфлю…

Шумно сглотнула, дёрнувшись, но меня удержали, схватив под колено.

– Сиди смирно, – сурово велел и коснулся пальцами ступни…

Зажмурилась, ощущая, как тело покрывается мурашками. Не думала, что это будет настолько приятно…

– Ты целитель? – спросила, с любопытством глядя на Дестина исподлобья.

Он скептически вскинул бровь и достал из нагрудного кармана платок.

– Небольшой вывих. Перетяну ногу, чтобы ступать было не так болезненно, но туфли ты не сможешь надеть.

Посмотрела на припухшую, слегка покрасневшую лодыжку и вдохнула.

– Быть хромой на собственной свадьбе… одолжишь мне свои сапоги? – глаза «пса» натурально увеличились в размере так, что я не смогла сдержать смешка. – Прости… это была шутка. Твоя обувь будь мне слегка велика…

Дестин на секунду прикрыл глаза, а когда распахнул, пугая меня своим зловещим взглядом, приказал:

– Сиди здесь, я скоро, – и на моих глазах растворился в пелене серой дымки…

Опасливо заозиралась, но в переулке никого кроме нас не было.

… сердце дрогнуло и забилось загнанной птицей.

Не верю… не может быть… но я видела!.. видела, как «пёс» еле заметно взмахнул рукой и его окутал туман, поглощая…

– Мисс? – раздалось осторожное над головой.

Вздрогнула и едва не свалилась со скамьи. Схватилась за грудь и выдохнула. Милосердные Покровители… я так заикаться начну.

… с крыльца таверны на меня смотрела подавальщица, робко прижимая к себе кухонное полотенце.

– Мисс, если вам нужна помощь, я могу позвать.

– Эм… благодарю, – протянула, натянуто улыбнувшись. – Всё в порядке, я просто подвернула ногу, но…

– Я говорю про вашего… спутника, – таинственно прошептала она, чуть подавшись вперёд. – Если он вас удерживает силой и угрожает, я могу позвать городскую стражу.

Изумлённо моргнула и звонко рассмеялась, пользуясь тем, что «пса» нет рядом.

– Вы не поняли, – веселясь, произнесла я. – Дестин действительно мой муж. Почти.

Подавальщица замерла, словно громом поражённая, а её большие карие глаза выдавали неверие.

– Меня не удерживают силой, – пояснила уже спокойно. – Но спасибо за беспокойство.

Девушка кивнула и собралась скрыться за полукруглыми дверями заведения, как из-за угла показался мой «пёс», неся в руках мягкие кожаные сапожки.

Он прошёл мимо оцепеневшей подавальщицы, даже не заметив и опустился передо мной на корточки.

– Вот, – произнёс он, снимая с меня вторую туфлю. – В этом будет удобнее и не так больно ходить.

Опустила голову, скрывая улыбку, но всё же не удержалась и повернулась к подавальщице.

– Видите? – улыбнулась я и встала, когда Дестин надел на мои ноги сапожки.

– Прошу прощения… – промямлила она и юркнула обратно в таверну.

– Что это было? – флегматично поинтересовался он, подставляя локоть, чтобы держалась за него.

– Ничего, – отмахнулась, поджимая губы. Отчего-то не могла перестать улыбаться… – А где ты взял сапоги?

– Здесь недалеко обувная лавка.

– Недалеко? – удивилась я и огляделась. – Не помню на этой улице ни одной лавки.

– Лавка господина Арнари, – ровно пояснил «Пёс», а мой рот изумлённо приоткрылся.

– Господина Арнари? Но это на другом конце столицы! Даже если добираться на карете, то… а в общем, неважно, – угрюмо смолкла и покосилась на «пса».

Получается, он просто растворился в этих клубах и появился в другом месте? Почему он не опасается проделывать такие… трюки при мне?

– А если я расскажу кому-нибудь? – спросила осторожно, точно зная, что Дестин поймёт о чём я.

– Тебе не поверят, – бесстрастно произнёс он. – Или придумают новую историю, но разве стоит волноваться, если про меня и так придуманы сотни таких историей?

– Верно… – согласилась я. – Когда доставляли вещи, рабочие говорили, что ты питаешься человеческой плотью.

– И почему ты ещё рядом со мной, а не сбежала под родительское крыло? – равнодушно поинтересовался он, аккуратно придерживая меня, отчего мне совсем не больно было ступать.

– Не думаю, что ты хочешь меня съесть, – усмехнулась и добавила серьёзно. – Я доверяю только собственным глазам, а не ушам. Вот когда увижу, как ты ешь человечину, тогда и сбегу.

– Вряд ли это когда-нибудь случится…

– Тогда я останусь рядом с тобой навечно, – беспечно произнесла я.

– Звучит как угроза, – бесстрастно отозвался он.

– Так и есть, – улыбнулась я. – Так и есть…

В лавке известной на всю столицу мадам Дитрих нас встречали чуть ли не с распростёртыми объятиями. Я просто поразилась, когда эта невероятно элегантная дама, мастер авторских шляп с лентами, заключила Дестина в объятья и чмокнула воздух возле его лица.

– Не морщись, дорогой, – усмехнулась она и ласково потрепала «пса» за щёку. – Ты не представляешь, как я ждала этого дня.

– А вы… – я просто не нашла слов, так была поражена увиденным.

… Дестин потирал щёку, явно недовольный поведением модистки.

– Милочка, я шью лучшие платья и одеть невесту самого опасного и устрашающего мужчины империи – для меня великая честь. Я же стану известной по всему миру! – она раскинула руки, покружившись и резко остановилась, хлопнув в ладони. – Так, приступим к делу. Ты, милочка, ступай за ширму, а ты… – она повернулась к «псу» и тяжело вздохнула. – Погуляйте, ваша светлость. Часик-другой.

Дестин поймал меня взглядом, как бы спрашивая, справлюсь ли я.

– Всё нормально, – растерянно произнесла и, внутренне дрожа от возбуждения, поплелась к ширме…

Мне не очень нравилась сама идея того, что обязательно нужно проводить официальную церемонию, надевать свадебное платья, обмениваться кольцами… Я бы предпочла, чтобы наш брак просто зарегистрировали в книге священнослужителя и отпустили с миром.

Мне кажется, неправильным устраивать торжество, ведь, кроме сделки меня и Дестина ничего не связывает. Уверена, ему эти пустые хлопоты тоже не нужны, и может, даже неприятны…

Глава восьмая

Мадам Дитрих оказалась очень энергичной женщиной, настолько, что мне захотелось сбежать и укрыться в тихом особняке моего почти мужа.

– Давай, милочка, раздевайся, – велела модистка, закрывая лавку, чтобы нас никто не побеспокоил. – Посмотрим на твои… достоинства и недостатки.

– А может я просто…

Дитрих вскинула руку, обрывая моё жалкое блеянье.

– Не спорь с профессионалом

Вздохнула, поджимая губы, и скрылась за ширмой.

… кожа покрылась мурашками, стоило снять платье.

Обхватила себя руками, неловко скрещивая ноги и густо покраснела, когда модистка отдёрнула штору ширмы.

– Ну… – задумчиво протянула она, скользя по мне неторопливым взглядом. – Кожа слишком бледная, поэтому белое платье не подойдёт, иначе ты станешь похожа на призрак. Худосочная и щуплая, но на то он и «пёс», чтобы на кости бросаться…

– Это комплимент по-вашему? – насупилась я.

– Прости, милочка, – вполне искренне улыбнулась модистка. – Ты очень хорошенькая, как фарфоровая куколка, и мы подберём тебе самое изящное платье, которое будет подчёркивать только твои достоинства, – с этими словами она скрылась среди вешалок и манекенов, заставив меня ожидать довольно долго.

Я успела проголодаться и заскучать. Заскучать по своим постоянным покупателям. Хотелось вернуться на работу в лавку. Хотелось увидеть Итана, потрепать его как всегда по голове и приготовить его любимые булочки на завтрак. Брат в отличие от «пса» любит, как я готовлю…

– Вот! – радостно воскликнула модистка, держа ворох ткани, я даже не поняла, что это платье. – Давай, поднимай руки, помогу надеть.

– Голубое? – с сомнением спросила я. – А не слишком оно…

– Милочка, не болтай, – миролюбиво посоветовала эта невероятная женщина и стала надевать на меня платье.

Когда меня развернули к зеркалу, я не сразу себя узнала, не сразу сообразила, что…

– Слишком откровенное! – воскликнула изумлённо.

Открытые плечи, прозрачные вставки на боках, и длинный разрез спереди, так что при ходьбе открывается вид на стройные ноги в белых почти прозрачных чулках, которые подобрала модистка.

Мадам Дитрих закатила глаза.

– Да что ты понимаешь в моде?! – всплеснула руками и стала поднимать мне волосы, чтобы обнажить шею. – Добавим аксессуары и…

… запертую дверь лавки дёрнули, словно пытаясь вломиться внутрь.

– Кого там принесло? – проворчала модистка и отправилась открывать, а я осталась смотреть на своё отражение.

«Не нравится…» – это не я. Не так я себя представляла на собственной брачной церемонии. Из зеркала на меня смотрела немного вульгарная, чересчур уверенная в себе аристократка, а хотела быть для своего мужа… Хотела быть. А, впрочем, неважно, этот брак ненастоящий и не сильно желанный.

– Господин Дестин? – раздался удивлённый возглас мадам Дитрих, заставив меня вздрогнуть.

Испуганно потянула штору, пытаясь позорно спрятаться.

– Делла готова? Нам пора во дворец…

– Эм… мы почти закончили примерку, – весело отозвалась модистка и прежде, чем я успела запротестовать, отдёрнула штору. – Она восхитительна, не правда ли? Милочка, не стой, словно примороженная к полу, пройдитесь.

Испытывая жуткий стыд, сделала несколько неуверенных шагов и повернулась к «псу». Его янтарные глаза источали холод…

– Знала, что тебе не понравится, это платье…

– Мне действительно не нравится, – ровно произнёс Дестин. – Этот наряд делает тебя похожим на шлюху…

… вздрогнула, как от удара и вскинула голову.

– Но ты не такая, – бесстрастно добавил он и красноречиво посмотрел на модистку. – Я чувствовал, что не стоит вам доверять, но его величество настаивал, был уверен, что лучше вас никто не справится…

Мадам Дитрих распахнула глаза, хватая ртом воздух.

– Да вы… да я… да это лучшее платье!

– Может и так, – легко согласился «пёс». – Но моей невесте оно не подходит. Исправьте, и не разочаруйте императора, он возлагает на вас большие надежды.

Модистка шумно выдохнула, обиженная тем, что её наряд был отвергнут и ворча, скрылась в подсобном помещении, которое служило складом.

– Спасибо, – неловко поблагодарила я.

– Не бойся отстаивать своё мнение, – мне показалось, что Дестин слегка раздражён. Он отвернулся, как-то устало потирая переносицу, а его плечи напряглись.

– Что-то случилось? – осторожно спросила.

– Мне показалось, что за салоном следят, поэтому я вернулся. Хотел… поймать след, но запах обрывается.

– Хм… – задумалась я, насторожившись. Если так подумать, у верного «пса» императора не мало врагов. Он один из самых безжалостных охотников на ведьм и колдунов, даже инквизиция не может с ним сравниться. После ухода Адриана Де Камелье, Дестину нет равных. – Может, нам отложить церемонию? Тогда ты спокойно сможешь… ну… найти того, кто следил за нами.

– Это ничего не изменит, – ровно отозвался он. – Но сегодня я отлучусь, хочу кое-то проверить.

– Я буду во дворце одна? – жалобно спросила, не скрывая тревоги.

– Это не займёт много времени, а в доме отца тебе пока лучше не появиться.

– Почему?

– Потому, что за ним следят люди Ахмара, – мрачно отозвался «пёс». – Я проверил только что. Думаю, восточная гнида решила тебя выкрасть, так что в замке безопаснее.

Подавила тяжёлый вздох и поморщилась.

– Не думала, что Повелитель Востока будет столь… настойчив.

– Я тоже не думал, – отозвался Дестин и стал ещё более мрачным.

– А вот и я! – снова повеселев, воскликнула модистка. – Я нашла нечто невероятное и думаю, твой муж, милочка, был прав. Голубое тебе не шло, а это платье придаст образу невинности, ты будешь в нём словно нежный зефир…

Платье было цвета крем-брюле и напоминало не зефир, а мороженое. Улыбнулась и тронула прозрачный тюль поверх атласной юбки. Рукава прозрачные, отделанные ажурным белым кружевом, как и лиф платья.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дестин молча кивнул и отвернулся, а я скрылась за ширмой и стала снимать голубое развратное безобразие.

Когда переоделась, поправила причёску и вышла, «пёс», задумавшись, смотрел в окно.

– Гм… – вежливо кашлянула модистка, привлекая внимание.

«Пёс» повернулся, впиваясь в меня хищным взглядом, прошёлся по каждому сантиметру моего тела, кажется ничего не упустив и…

– Хорошо, – и только произнёс он и вышел, хлопнув дверью, так что звякнул колокольчик над ней.

– М-да… – протянула модистка. – Муж у тебя скуп на эмоции и комплименты.

– Думаю, ему понравилось, – улыбнулась, опуская голову, чтобы никто не увидел, румянец на моих щеках…

Глава девятая

***

Дестин не очень хотел действовать до наступления темноты, но назойливой восточной твари пора напомнить, что он в чужой стране…

Людей Ахмара выслеживал по одному. Находил их в толпе, замаскированных под местных, прогуливающихся по Знаменской улице, которая вела от площади прямиком к дому девчонки.

На воинов никто внимания не обращал. Оружия нет, национальную одежду Востока сменили на штаны и колеты, принятые носить в Империоне среди обычного населения.

… но запах, запах ничем не подделаешь, как и цвет кожи, разрез глаз, с горбинкой нос…

Нужно лишь немножечко понаблюдать, чтобы понять, кто пустынный воин, а кто приезжий торговец.

Дестин выбирал удобный момент, подкрадывался вплотную, сливаясь с толпой или нападая из-за угла, и мягко окутывал тьмой, усыпляя…

Воин падал, люди кричали… звали на помощь. Ничего, через пару часов очнётся.

В руку последнего Дестин вложил короткое предостерегающее послание, прочитав которое Ахмар должен навсегда отступить и забыть о столь вожделенной для него добычи.

Осталось проверить «притон» на окраине Нисхельма.

У лавки мадам Дитрих Дестин точно почувствовал ведьму, след её ауры ни с чем не спутаешь. Особая энергетика, особый запах. Это могла быть обычная ведьма, получившая метку, которая приехала работать в столицу, имея разрешение, но… запах колдовства и крови был слишком явным. Законопослушные ведьмы пахнут иначе…

А в Нисхельме не так много мест куда можно спрятаться. Колдуны и ведьмы, приступившие закон, мыкаются по самым тёмным уголкам столицы, надеясь, что их не поймают до того, как они снова заползут в свои «норы».

Всем им нужны ингредиенты и атрибут для ритуалов, которые в лесах и горах не достанешь. На этом и попадаются…

***

Я во дворце не впервые, но впервые меня представили императору в неформальной обстановке. Не скажу, чтобы удивлена, хотя… нет, всё же я немало удивилась.

Дестин привёл меня в комнату отдыха его величества. На деле комната оказалась огромным залом, в котором помимо слуг, замерших вдоль стены, присутствовали придворные служащие. Император развлекался тем, что играл с пожилым графом в шашки, а утончённого вида миледи, или скорее, мисс, играла на фортепиано. Её тонкие пальчики, обтянутые тонкой тканью белых перчаток, резво бегали по клавишам, рождая божественную мелодию.

– Могу я просто дождаться тебя в отведённых мне покоях? – прошептала на ухо почти мужу и чуть не вздрогнула, когда император бросил на нас хитрый взгляд, будто слышит о чём я говорю. Но это ведь невозможно!.. или возможно?

– Мне это тоже не нравится, – ровно отозвался «пёс». – Но ты должна остаться под присмотром и ни в коем случае не должна оставаться одна. Ясно?

– Вполне, – вздохнула и плавно направилась приветствовать императора. Дестин даже не удосужился поклониться, а мне пришлось исполнить полный уважения и чести реверанс.

– Ваше Величество…

– Делла, – губы императора растянулись в опасной хищной ухмылке. От взгляда пронзительных тёмных глаз охватила лёгкая дрожь…

– Ваше Величество, – бесстрастно произнёс Дестин. – Мне нужно отлучиться по одному очень важному делу. Не могли бы вы присмотреть за моей невестой?

Шепотки придворных стихли, все разом уставились на одну маленькую меня. Почувствовала себя ещё более беззащитной и никчёмной перед этими всеми аристократами, но не успела толком уйти в себя и замкнуться, как император предложил:

– Вина?.. не стесняйся и располагайся, где хочешь. Можешь почитать, если тебе не мешает музыка. Там стеллаж с книгами…

Император, словно точно знал, чем меня отвлечь, что мне предложить.

– Благодарю, – поклонилась и, прежде чем направиться к книгам, простилась с Дестином.

– Берегите себя верный «пёс» императора. Будет обидно, если вы не доживёте до собственной свадьбы. – Когда-нибудь я тебя накажу, – флегматично пообещал он и вышел за дверь залы, чтобы, я уверена, исчезнуть в серых клубах тумана. Такой он «пёс» императора…

***

По стенам пещеры сбегала влага. Холодно. Слишком холодно и сыро. Мерзко…

Сэйла подкинула отсыревший хворост в костёр и, когда огонь затрещал, испаряя влагу, опустилась в свой каменный «трон»

… в воздухе стоял противный запах разложения. Несмотря на холод, трупы продолжали гнить. «Кровавое озеро» почти заполнено, завтра можно от них избавиться.

Металлическая дверь, установленная с таким трудом на входе в пещеру, заскрипела. Внутрь скользнула тень.

Айла скинула с головы капюшон и бросила Сэйле на колени бумажный свёрток.

– Достала? – голос ведьмы дрогнул от нахлынувшего безумного возбуждения. Разорвала бумагу подрагивающими пальцами и подняла на свет, который пробивался сквозь расщелину, синий мерцающий камень призыва. – Осталось дождаться Гарета, созвать сестёр и можно приступать.

– Нельзя, – скривилась Айла и откинула со лба тёмные пряди волос. – Императорская шавка снова нас засекла и идёт по следу. Он знает, что я забрала камень и найдёт нас, если сегодня же не покинем пещеру.

Рука Сэйлы дрогнула.

– Но как же… наше «озеро»?.. столько трудов, столько усилий… – губы предательски затряслись. По венам растекался жгучий гнев. – До призыва Сурта остался один лишь малюсенький шаг, – ведьма сложила большой и указательный палец, показывая размеры этого последнего «шага».

– Мне жаль, – ровно отозвалась Айла и поджала губы. – Но знаешь… думаю, у нас бы всё равно ничего не вышло. Для божественной сущности нужно подходящее вместилище, а у нас его нет.

Глаза Сэйлы опасно сверкнули.

– Гарет должен был притащить подходящую девчонку.

– Люди слабы, – бесстрастно заметила Айла. – Сейчас наша задача сменить укрытие, затаиться, а потом начать сначала. Только набравшись терпения и сил, мы сможем вернуть себе былую славу и подчинить себе людей, завоевать этот мир.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Сэйла оттолкнулась и пружинисто поднялась.

– Я хочу уничтожить шавку… – сжала челюсти и процедила. – Сколько можно бегать от него? Хочу, чтобы люди узнали, какая он тварь на самом деле! Хочу, чтобы он страдал и, ползая на коленях, умолял о пощаде.

– Это же волколак, – как-то обречённо вздохнула Айла. – Но… я видела его сегодня с одной девчонкой. Это странно.

Глаза Сэйлы кровожадно вспыхнули…

– Узнай о девчонке всё, – протянула, иронично скалясь. – А сейчас… уходим…

Глава десятая

Погрузившись в чтение, я перестала замечать происходящее вокруг, но, когда за высокими окнами стало смеркаться, отложила книгу на читальный столик и огляделась.

«Почему Дестин так долго?»

Неужели отправился искать того, кто за нами следил? Похоже он действует без раздумий.

– Делла? – голос императора над головой заставил вздрогнуть.

– Да, Ваше Величество, – учтиво отозвалась я, слегка склонив голову в поклоне.

– Вы наверняка проголодались, придворные давно отпарились в трапезный зал на ужин, но я подумал… вам будет неуютно со всеми этими людьми и не стал тревожить. Я могу велеть накрыть стол на веранде. Как вы на это смотрите? – произнёс он, держа руки за спиной.

«Какой этот мужчина на самом деле?» – мелькнула трусливая мысль на периферии. Его вежливость кажется напускной, но не совсем уж притворной. Он будто… будто очень вжился в роль, и я надеюсь, никогда не узнаю императора настоящим. Пусть эта участь выпадет на долю его супруги. Бр-р…

– Спасибо, вы очень великодушны, – тщательно скрывая сомнения, отозвалась я.

Император протянул раскрытую ладонь в чёрной перчатке, а я вложила свою, как истинная леди, позволяя себя сопроводить.

Веранда выходила в сад. Под светом фонарей накрыли белый почти сверкающий стол, зажгли свечи… в ведёрке со льдом остывало шампанское.

– Надеюсь, Ваше Величество, это не романтический ужин? – прежде чем успела подумать, вымолвила и виновато осеклась. – Не поймите меня неправильно…

С жёстких губ императора сорвался смешок.

– Вы первая девушка, кто надеется на подобное. Обычно наоборот.

– Прошу прощения. Если разочаровала, – отозвалась ровно и, когда император отодвинул для меня плетёное кресло, изящно опустилась в него. – Я почти замужем, поэтому бы хотела избегать неловких ситуаций.

– Мне просто нравится помпезность, – усмехнулся он, садясь напротив. – Ощущение праздника. Я всегда так ужинаю, даже если один.

– Оо… спасибо, что пояснили, – облегчённо выдохнула и дождалась, когда император первым расстелет на коленях салфетку и возьмёт приборы.

Слуга снял с блюда крышку. Меня обдало ароматом трав, который так изысканно сочетался с мясом и печёными на углях овощами. Баклажаны, помидоры и твёрдый поджаренный сыр прекрасно подходили к нежному ломтику телятины…

– Признаться, я восхищён тем, как вы преданы своему не совсем настоящему мужу, – внезапно произнёс император, погружая в рот кусочек мяса.

Замерла с приборами в руках и подняла на него взгляд.

– Как бы не складывались обстоятельства, наш брак уже завтра станет настоящим.

– Но между вами сохранятся некоторые договорённости, которые исключают понимание «настоящего» брака. Вы больше… как сожители по договорённости. Или вы… Делла, тешите себя надеждой на то, что однажды сможете завоевать сердце этого нелюдимого… человека?

– Прошу прощения, Ваше Величество, я не понимаю ваших намёков, – натянуто улыбнулась и постаралась сосредоточиться на прекрасной еде. – Я не тешу себя никакими иллюзиями и каким бы ни был наш брак, не собираюсь бросать тень на репутацию Дестина, флиртуя с другими мужчинами. Начнём с того, что я искренне благодарна ему за спасение и, хотя бы, исходя из этих чувств, буду вести себя достойно.

– Вы потрясающая, – усмехнулся император, обескураживая. – И я рад, что рядом с моим «псом» такая надёжная, честная и добрая девушка. Надеюсь и он… сможет стать чуточку человечней…

Я не стала уточнять, что подразумевал император под этой фразой. И так понятно, что мой почти муж не человек…

Закончив трапезу, мне было предложено искупаться в ванной. А дверь сторожил император и на мои уговоры не беспокоиться, отвечал, что он обещал Дестину не спускать с меня глаз.

Как мне кажется, у них доверительно-близкие отношения. Я слышала, император не ко всем снисходителен. Только избранные могут удостоиться его милости и расположения. А я в числе этих избранных, только благодаря Дестину…

Вдоволь насладивший процедурой, вымыв как следует волосы дивно пахнущим цветочным мылом, втёрла в разгорячённому кожу розовое масло, надела бельё, хлопковую сорочку и закуталась в длинный тёплый халат.

Император сидел у камина, бездумно глядя на потрескивающий огонь.

– Разве вы не устали? – тихо поинтересовалась я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Ложитесь отдыхать, Делла, – не оборачиваясь велел он. – Завтра у вас насыщенный день.

– Но… – «но я хотела дождаться «пса»». – Благодарю, Ваше Величество, – покорно кивнула и направилась к широкой кровати под красным балдахином. Откинула пуховое одеяло и забралась, не снимая халат.

– Ни о чём не беспокойтесь, – произнёс император со своего места. Странно, но он вовсе не казался уставшим. Он будто… с наступлением ночи, стал ещё сильнее. Ещё опаснее…

Я задремала, но сквозь сон всё равно почувствовала возращение Дестина.

… шаги тяжёлые, неровные. Кажется, он запнулся о ножку стола, чего я за ним никогда не замечала.

«Что-то случилось!..» – мелькнула тревожная мысль и я подскочила…

***

«Нужно было всё-таки отправиться в особняк…» – подумал Дес, осознав, что в покоях он не один. Очень неосмотрительно было забыть про собственную невесту. К одиночеству быстро привыкаешь, но отвыкнуть сложно…

Мысленно чертыхнулся, весьма флегматично, и прорычал в темноту:

– Не подходи…

Очень хотелось отключить способность видеть, несмотря на непроницаемую тьму и чувствовать запахи.

Воздух буквально пропитался нежным ароматом роз и кружил голову…

– Но ты… – упрямая девчонка сделала шаг. – Что-то случилось?

В таком состоянии переместиться уже не получится.

– Просто вернись обратно в постель, – предостерегающе процедил и потрогал пальцами вспоротый бок. – Мне просто нужно время…

– Тебе нужно не двигаться и лечь, я всё сделаю, – взволнованно произнесла упрямица и зажгла ночник.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вот ведь… поморщился, прикрывая глаза рукой.

– Прости, – вымолвила виновато и осторожно подошла, совсем не боясь, глядя на открытую рану, из которой уже не шла кровь. Функция организма просто не позволяла ей течь. – Нужно сообщить императору… – вымолвила хрипло и протянула мелко дрожащие от волнения пальцы.

Дес отшатнулся.

– Не нужно.

– Нужно… я позову целителя, – и развернулась к дверям.

– Да стой же! – схватил её за руку и дёрнул на себя. Девчонка едва не упала и уткнулась лицом в грудь. – Почему ты никогда не слушаешь? – спросил ровно, заглядывая в эти невинные голубе глаза.

– Но ты ранен… – дрожащими губами вымолвила она.

– Рана давно бы затянулась… – отпустил девчонку и равнодушно отправился в ванную комнату. – Мне просто нужно полежать в воде. Если бы не яд, которым было смазано лезвие кинжала…

– Яд? – недоумённо протянула девчонка. – Позволь мне хотя бы помочь тебе раздеться?

Дес устало потёр лицо и вздохнул.

– Набери купель едва тёплой воды.

Девчонка кивнула и бросилась выполнять просьбу. Странно, что с её пухлых губ не слетело ни одного вопроса.

Дес вошёл следом и стал раздеваться. Девчонка сама отвернулась, пряча стыдливо пылающие щёки.

– Вода ещё не набралась, – глухо произнесла она, стоя спиной.

– Неважно, – отозвался, погружаясь в деревянную купель, похожую на большую чашу. Вода едва набралась по пояс, если сидеть полулёжа.

– Ты точно чувствуешь себя… нормально? Это сделали ведьмы?

– Да… – прикрывая глаза, ответил Дес. – Точнее одна ведьма, которой очень нужно было уйти и запутать следы. Из-за ранения я ослаб, не было смысла преследовать дальше, иначе, у меня бы не хватило сил на перемещение обратно в замок. Но я думаю, что сорвал их планы, пока этого вполне достаточно.

– А какие у ведьм планы? – осторожно полюбопытствовала девчонка.

– Иди спать, – произнёс как можно мягче.

– Но… ладно, – буркнула и не хотя вышла из ванной.

Зачем волнуется, глупая? Нашла за кого тревожиться…

***

Сняла халат и забралась под одеяло, подтянув к себе ноги. Что же могло произойти? Какие у ведьм планы?.. так много вопросов. Но больше меня волновало уверенность Дестина, что рана сама заживёт. Такое вообще возможно?

Я видела этот рваный бок. Чувство, что по нему прошлись зазубренным самым тупым лезвием. Представить страшно, как это невыносимо больно, но… «пёс» даже ни разу не скривился. Он лишь запнулся о ножку стола…

Уткнулась подбородком в колени и ещё долго обиженно сопела, правда, не сильно понимая причин собственной обиды. За то, что прогнал?.. так и пусть, но… на душе противно скребло. Мне не нравилось это чувство…

Уснула под утро, а разбудила меня посланная императором камеристка.

– Мисс ван Край, – женщина, на вид лет тридцати, поклонилась, держа ладони на переднике и выглядела очень… величественно для прислуги. – Я помогу вам собраться к брачной церемонии.

– Сначала я умоюсь, – пробормотала сонно, заматываясь в одеяло и вдруг вспомнила. Резко села и заозиралась по сторонам.

– А где «пёс»?

– Господин Дестин? – уточнила камеристка. – Он на приёме у его величества.

– На приёме… – растерянно произнесла и кивнула. Значит, с ним всё уже в порядке. Не пошёл же он раненый. Сложно было не переживать за его самочувствие, но видно зря волновалась и не спала, периодически заглядывая в ванную комнату.

Пока я принимала душ, слуги уже накрыли стол в гостиной. Завтракала в одиночестве, размышляя, какие ещё дела у «пса» с императором?.. но сегодня я увижусь с отцом и братом, разве это не должно мне поднимать настроение?

Улыбнулась собственным мыслям и продолжила трапезу. Толку ждать Дестина, если он всё равно ест только мясо…

Камеристка помогла мне одеться, привела мои волосы в порядок, уложив их в аккуратную причёску на затылке, выпустив лишь одну прядь. Лёгкий, почти воздушный макияж завершал образ.

В дверь постучали. Камеристка открыла и впустила мальчишку-посланника.

– Миледи, – он поклонился и протянул плоский бархатный футляр. – Вам просили передать.

– Кто? – слегка опешила, не ожидав.

– Его Величество, – мальчишка ещё раз поклонился, а я забрала презент.

Как только посланник ушёл, открыла футляр, тихо выдохнув поражённое «ох»…

На бархатной подушечке сверкал голубыми камнями гарнитур, состоящий из серёжек, ожерелья и браслета.

– Украшения прекрасно дополнят образ, – со знанием дела произнесла камеристка и помогла мне надеть их.

Камни поблёскивали, завораживая.

– Это очень щедрый подарок, – прошептала, глядя на себя в зеркало.

– Император дорожит своим верным «псом», а раз вы теперь его жена, то и вами… – сдержанно произнесла камеристка и поклонилась. – Я принесу накидку и провожу вас к карете.

– В этом нет необходимости… – в гостиную вошёл мой без часа муж. Он решительно двинулся ко мне и набросил на мои плечи плащ с капюшоном.

– Желаю вам всего хорошего, – вежливо произнесла камеристка и откланялась.

Мой взгляд непроизвольно соскользнул вниз.

– Твой бок…

– В порядке. Хочешь убедиться? – впервые глаза Дестина хитро сверкнули. – Пойдём, – он взял меня за руку, неожиданно прижав к себе.

Я действительно думала, что мы пойдём, но мы шагнули в клубящийся туман, а я едва смогла сдержать крик…

Глава одинадцатая

Туман обволакивал и создавалось впечатление, что меня погрузили в густой кисель. Кожу неприятно холодило, и я не рисковала открыть глаза. Лишь ощущала гулкое биение собственного сердца, а вот у Дестина… сердце как будто вовсе не билось. И как я не прижималась головой к его груди, ничего расслышать не могла.

– Ты прилипла? – раздался его ровный, вечно отчуждённый голос над головой.

Вскинула взгляд и отступила.

– Мы… – слова застряли в горле. Огляделась, нахмурившись, а потом поняла, наконец. – Мы в келье Храма?

– Да, – бесстрастно кивнул «пёс» и застегнул верхнюю пуговицу белого камзола. – Твои родные ждут в зале у алтаря, – произнёс и потянулся к завязкам плаща. – Снимай.

– Точно, – спохватилась и сбросила плащ. Замешкалась на секунду и всё же спросила: – Почему мы переместились, а не поехали в карете?

– Вынужденная мера предосторожности, – просто отозвался «пёс», подставляя локоть. – Уверен, после того, как нас видели вместе, ведьмы заинтересовались и будут следить. Не хочу подвергать тебя дополнительной опасности.

– А-а… – запнулась и неловко кашлянула. – Пока нас не обручили, могу я задать вопрос?

Дестин посмотрел мне в глаза и произнёс.

– Я женюсь на тебе, потому что моему саду нужен уход, хочу видеть, как цветут и благоухают розы. А ещё… Сайрон уверен, что люди успокоятся на мой счёт, если у меня, к примеру, будет жена.

– Я ведь ещё не спросила, – захлопала глазами растерянно.

Дестин хмыкнул.

– А ты хотела спросить что-то другое?

Отрицательно покачала головой и удовлетворённо улыбнулась.

– Я сделаю так, чтобы розы долго радовали тебя…

В зале действительно почти никого не было. Только отец, который придерживал за плечи брата и с другой стороны, возле алтаря, император. Не думала, что он тоже будет присутствовать, но кажется, он принимает участие во всём, что касается его «пса»…

Я поприветствовала императора и улыбнулась Итану, который с восхищением в серо-голубых глазах смотрел на меня.

– Сегодня обойдёмся без обозревателей, – произнёс император, умудряясь в самом простом чёрном мундире выглядеть величественно. – Но потом… нужно сделать так, чтобы весть о вашем бракосочетании разлетелась по всему Империону.

– Да, Ваше Величество, – присела в книксене и подошла к отцу. Он приобнял меня и ободряюще сжал плечи.

– Красавица… – прошептал одними губами, но в глазах застыла печаль.

– Не стоит… – улыбнулась в ответ. – Не о чем сожалеть. Я жива, здорова, обо мне заботятся, и я не так далеко от вас. Разве это не главное?

– Девочка моя… – вздохнул отец.

– У вас очень мудрая дочь, граф, – благодушно улыбнулся император, а отец поклонился в ответ.

Церемония бракосочетания закончилась быстро, и я не скажу, что волновалась или ощущала трепет в груди, но, когда Дестин надевал мне на палец кольцо, пронзительно глядя в глаза… в груди что-то шевельнулось. Какие-то чувства, пока не знакомые мне.

Наши имена занесли в книгу регистрации, мы поставили свои росписи и покинули Храм тем же путём. Из кельи. Не было ощущения торжества и важности момента.

– Расстроена? – почему-то поинтересовался мой теперь законный муж, помогая мне встать ровно и не завалиться на бок.

Огляделась и с облегчением вздохнула. Мы дома…

– Только тем, что быстро с отцом и братом простилась. Когда я смогу их навестить?

– Пока это опасно, – отрезал он и направился наверх, на ходу снимая камзол.

М-да… продуктивно пообщались, ничего не скажешь. Видимо, это значит, что часть сделки на этом выполнена и «пёс» решил больше не утруждать себя лишними разговорами.

И зачем нужно было такое красивое платье?

За время нашего отсутствия – особняк остыл, снова чувство, словно в склепе оказалась. Первым делом повесила платье в шкаф, чтобы не испачкалось и не помялось. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Обхватила голые плечи руками и растёрла…

– Жуть… – прошептала вслух и дрожащими пальцами потянулась за домашним льняным платьем.

– Я растоплю камин, – из клубов тумана вышел Дестин.

Дернулась и стукнулась лбом о дверцу шкафа.

– Ай… – зашипела тихо и потрогала ушибленное место.

Испуганно замерла, осознав в каком виде стою и, сгорая от стыда, бросила взгляд на мужа.

Дестин сидел спиной ко мне и разжигал камин. Зря переживала. Эту каменную статую ничем не заинтересуешь и не впечатлишь…

Выдохнула и быстро надела платье, шерстяные чулки и ботинки, в которых удобно будет работать в саду. Но сначала – приготовлю ужин.

На этот раз у Дестина не будет выбора. Иначе я с ума сойду постоянно есть в одиночестве…

Стоило включить жаровню и растопить в гостиной камин, снова стало тепло. Продукты, к счастью в такой холодине не испортились. Я подошла к приготовлению ужина со всей ответственностью и когда закончила, убрала всё в печь жаровни, чтобы не остыло. А сама поспешила в сад.

Улыбка против воли коснулась губ. Розы чувствовали себя прекрасно. Бутоны распустились и действительно благоухали. Теперь можно открыть дверь и немного проветрить стеклянную маленькую оранжерею. Будет хорошо, если прилетят пчёлки…

Взрыхлив землю и опрыскав водой листья, проверила каждый куст, чтобы не было никаких налётов и паразитов. Голубые цветы, жёлтые, алые, розовые… как много сортов и какая красота! Надеюсь, Дестин будет доволен. Я хотела хорошо выполнять свою часть сделки…

Закончив работу, закрыла дверь оранжереи, мысленно напомнив себе, что перед сном нужно погасить лампы и вернулась в дом.

С тоской осмотрела пустую гостиную и направилась наверх. Надо позвать Дестина на ужин, наверняка он будет недовольным, но чтож, рискну…

И только наверху поняла, что не знаю, где его комната. Прошлась по трём пустым и растерянно остановилась. А может… его комната именно та, в которую нельзя заходить?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Замерла у высоких полукруглых дверей и судорожно выдохнула. Но ведь, если он там, то это не будет считаться нарушением правила?

– Дестин? – позвала, на всякий случай. – Ты там? Дестин? Ужин готов, может, поедим вместе?

Но в ответ лишь холодная гнетущая тишина, но у меня предчувствие, что он там.

Взявшись за металлическое кольцо, зажмурилась, чтобы ничего не видеть и медленно потянула дверь на себя.

«Я только позову его, не глядя, и немедленно закрою дверь обратно…»

– Что ты делаешь? – раздался ледяной голос за спиной.

Вздрогнула и обернулась.

Дестин прижал меня своим телом к двери, закрывая её таким образом обратно, и впился в моё лицо острым, потемневшим взглядом…

– Так сильно пробрало любопытство, что не смогла удержаться?

Сглотнула и ответила пересохшими губами.

– Нет… я не собиралась смотреть, что находится в комнате. Только открыть дверь и позвать тебя. Мне показалось, ты внутри и не слышишь.

С губ Дестина сорвался едва слышный смешок. Он убрал руку и отступил.

– С тобой не знаешь, чего ожидать…

– Я просто… поужинаешь со мной? Всё готово… – опустила взгляд, желая сгореть от стыда. Щёки полыхали огнём.

Дестин обхватил пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Настолько боишься одиночества?

Дернулась, пытаясь отстраниться, увеличить между нами расстояние и перестать ощущать эти зловещие вибрации, но он удерживал крепко.

– Боишься?

Мотнула головой и протиснулась, обходя Дестина. Не хочу находиться зажатой между ним и дверью.

– Я не боюсь одиночества, но страшно жить в таком большом доме одной.

– Есть причина?

– Ты сегодня излишне проявляешь внимание. Выспался? – иронично вскинула бровь.

Дестин жестом пригласил меня следовать вперёд и пристроился рядом, заложив руки за спину.

– Просто хочу, чтобы ты больше не открывала эту дверь, потому что это опасно. Опасно для обычного человека. И если для тебя проблема трапезничать в одиночестве, давай назначим время… я буду приходить вовремя и не буду заставлять тебя нервничать.

– Правда? – удивилась я, запнувшись.

– Если расскажешь причину своего страха, – сдержанно произнёс он и продолжил путь.

– Эм… – протянула и улыбнулась против воли. – До рождения Итана я часто оставалась одна. Папа с утра работал в мастерской, а мама уходила в лавку. Я завтракала одна. Обедала, увы тоже и в редких случаях, за ужином, мы собирались вместе… Наверное, это тоже вид одиночества. Мне невыносимо сидеть за столом и есть одной.

– И это причина? – хмыкнул этот невероятный мужчина. В полумраке его янтарные глаза казались ярче, будто бы светятся.

– Уверена, твоя история гораздо более жуткая, – улыбнулась грустно и расправила плечи. – Но я не стану настаивать на том, чтобы ты поделился ею со мной. И… я хотела ещё раз сказать спасибо за то, что спас меня.

– Странное спасение, не находишь? – равнодушно поинтересовался он и опустил свою широкую ладонь на перила. – Удивительно чисто… ты проделала большую бесполезную работу.

– Я убиралась для себя, – невозмутимо отозвалась и стала спускаться. – Для своего комфорта. Не думай, что я пытаюсь тебе угодить.

Позади послышался смешок. Удивлённо обернулась, но лицо моего мужа не выражало никаких эмоций. Застывшая ледяная маска безразличия…

Он прошёл в кухню и подозрительно оглядел накрытый стол.

– Пирожки с мясом, – деловым тоном произнесла я. – Рис… с мясом. Не поверишь, но и суп с мясом. И мало специй. Практически нет.

– А просто мяса нет? – флегматично спросил.

– Нет, – покачала головой, улыбаясь. – Но, если не понравится ничего из этого, я приготовлю только мясо. Огро-омный кусок, – развела руки в стороны, показывая размеры куска.

– Ты вынуждаешь меня творить невообразимые вещи… – признался он и, взяв ложку, несмело зачерпнул суп.

– А хочешь потом посмотреть на розы? – спросила хитро. – Они распустились.

– Это такая уловка, чтобы я ел твою еду?

– Эм… скорее моя часть сделки, – улыбнулась в ответ. – Я же должна ухаживать за садом… – задумчиво погрузила ложку с супом в рот и спросила. – А почему именно розы? Что в них особенного?

Дестин прожевал и снова зачерпнул суп.

– Дело в том… в моём мире не было цветов. Выжженная сухая земля, озёра, наполненные огненной лавой или наоборот болота. Ущелья, пещеры и почти всегда непроницаемая тьма. Наше солнце горячее, и когда оно появляется – всё живое, если не успело спрятаться, сгорает…

Сглотнула и взволнованно прикусила губу.

– Но однажды, каким-то чудом, в мертвых лесах, куда лучи солнца почти не доходят, выросла кустовая роза. Она была маленькой и жалкой. И цветы на ней были маленькими, больными, но… я подумал, что она невероятно прекрасна и, что я хочу всегда видеть розы. Жить там, где их много…

Я боялась спрашивать где его мир. Откуда он пришёл, и почему та запретная комната опасна для меня. Я просто буду рядом…

– Спасибо, что рассказал, – кивнула и продолжила есть.

– Довольно неплохо, – произнёс Дестин.

Вытянула шею и улыбнулась, увидев, что его тарелка почти пуста.

– Странно по вкусу, но неплохо, – добавил он. – Надеюсь, рис будет не хуже.

Опустила голову, стараясь не рассмеяться по непонятной причине. Наверное, я просто рада.

Суп Дестин немного не доел, а вот рис съел весь, пояснив это тем, что я положила много мяса, а каша просто налипла вокруг него. А вот от пирожков отказался.

Подумаешь. Я и так сделала огромный шаг к нему навстречу. Шаг на пути к нашим нормальным отношениям. Нам предстоит жить бок о бок, так пускай мы будем жить в мире и понимании.

Замочив посуду в тазу, я вытерла стол и предложила Дестину прогуляться.

– Было бы здорово поставить здесь скамейку, – произнесла я, показывая на открытую поляну возле стеклянного купола оранжереи. – Можно греться на солнышке и любоваться садом.

– Я учту, – сдержанно кивнул он и остановился, недалеко от купола.

Я молча наблюдала за его реакцией, не хотелось пропустить какую-нибудь эмоцию. Но их не было.

Вздохнула и перевела взгляд на лес.

– Ты специально поселился вдали от людей?

Дестин перевёл на меня взгляд.

– А ты не думала, что можешь однажды влюбиться?

Изумлённо моргнула, не ожидая такой резкой смены темы.

Нервно усмехнулась и заправила прядь волос за ухо.

– Это весьма затруднительно, живя в лесу. Но если встречу красивого зайца…

– Не иронизируй. Просто ответь, – серьёзно произнёс он.

Нахмурилась, пытаясь представить такую ситуацию и честно дать ответ.

– Скорее всего, я откажусь от своей любви, потому что не смогу предать тебя.

– Люди… вы такие легкомысленные… – глядя в даль, протянул он.

– Не думала, что ты поверишь, но и врать не вижу смысла. Может, для тебя твой поступок ничего не значит, но я знаю, что меня ждало в гареме Ахмара. И я благодарна за возможность быть рядом с семьёй, – пояснила сдержанно и потёрла ладони, плохо скрывая волнение.

– Хочешь что-то спросить? – наблюдательно поинтересовался, не глядя на меня.

– Ну… у меня была цель – скопить денег на обучение брата, но я лишилась работы в лавке…

– Сможешь работать, когда я поймаю ту тварь, что следила за нами, – сдержанно отозвался он, развернулся и молча растворился в клубах тумана.

– Ладно… – вздохнула в слух и решила погасить в оранжерее лампы, не заметив между деревьями мелькнувшую тень…

Глава двенадцатая

Я закрыла стеклянную дверь оранжереи, когда, мня схватили сзади. Крик задушили в зародыше, зажав ладонью рот…

Дернулась со всей силы, пытаясь вырваться, но меня схватили за волосы, так что искры из глаз посыпались и от боли по щекам покатились слёзы.

… Дестин вынырнул из тумана внезапно, напугав меня, наверное, даже больше.

Он прыгнул, словно дикий зверь, и снёс нападавшего, а я отлетела в сторону и приземлилась, треснувшись бедром. Застонала сквозь зубы и смогла перевернуться.

Тень обрела форму, став похожей…

… крик застрял в горле.

В жизни не видела подобных тварей…

Серая кожа, когтистые задние лапы, на которых она стояла и передние, больше похожие на руки. А за спиной крылья, которыми она укрывалась, будто мантией, но сейчас отчаянно махала ими, пытаясь сбить Дестина…

Он схватил её одной рукой за горло и швырнул в дерево с нечеловеческой силой. Тварь проломила ствол, дерево заскрипело и рухнуло в метре от меня. Вздрогнула и отползла дальше.

Дестин рванул к твари, на ходу снимая камзол.

«Если она следила за мной, значит это разумное существо? Оно… может превращаться в человека?» – не знаю, почему меня волновал этот вопрос.

Я не могла закрыть глаза, несмотря на отчаянное желание это сделать. Просто не смогу. Хочу видеть происходящее, понимать, что за существо мой муж, понимать, во что ввязалась и в какой опасности нахожусь.

Дестин оттолкнулся от земли и, находясь в воздухе, вдруг стал меняться. Тварь взмахнула крыльями и кинулась на него, норовя вцепиться когтями в горло…

На землю приземлилось существо отдалённо похожее на гигантского волка, но это, наверное, неудачное сравнение. На нём по-прежнему были штаны и всё же он больше похож на человека…

Существо, которое минуту назад было моим мужем, схватило клыкастой пастью тварь за крыло и в следующую секунду разорвало её лапами-руками напополам…

Вовремя закрыла лицо ладонями, которые оросило кровью и почти перестала дышать.

– Поднимайся, – раздался хриплый голос над головой. – Ну же! Нет времени с тобой возиться…

Вскочила, как безумная и, не глядя на разорванное тело твари, поспешила за Дестином, который снова стал нормальным. Он резко остановился, схватил меня и утянул в туман, не давая опомниться…

Вышли во дворце, в тех же покоях, в каких останавливались совсем недавно. Как легко оказывается миновать защиту дворца, если ты не человек. А говорили, мышь не проскочит…

Меня грубо усадили на стул. Повернула голову, но Дестин уже скрылся в ванной комнате. Наверное, ему нужно умыться и привести себя в порядок.

… меня до сих пор трясло. Зубы отбивали дробь, я усиленно пыталась справиться с этими последствиями сильного эмоционального перенапряжения, но пока безуспешно.

«Что я видела… это ведь было реально?» – в нашем мире не водится таких тварей. Только люди и животные, так я думала. Бессмыслица…

Я не следила за временем, продолжая усиленно дышать, чтобы успокоиться, но показалось, Дестин вышел быстро.

Вскинула голову на шум, испуганно дёрнувшись.

Он презрительно усмехнулся, вытирая волосы полотенцем.

– Ну давай… кричи. Требуй вернуть тебя домой. Говори, как сильно сожалеешь о сделке…

Замерла, не веря. В ушах всё ещё стоял гул. Почувствовала подступившие слёзы, что вот-вот могу сорваться и спешно поднялась, смаргивая.

– Мне нужно в уборную и… будет здорово, если ты позаботишься о чае с мятой, – и прошла мимо, не отводя взгляд.

Упёрлась руками в раковину, всё же, не сдержав нервные рыдания.

«Да, мне страшно, вашу мать! Но что я могу с этим поделать? Я всего лишь человек…»

Вытерла лицо и медленно выдохнула.

Знаю, почему он это сказал и не собираюсь игнорировать…

Вышла из ванной и решительно направилась к мужу, который бездумно смотрел в окно, на ночной императорский сад, чего-то ожидая.

– Мне тоже страшно, – произнесла, чувствуя себя опустошённой. И морально, и физически.

– Что? – Дестин обернулся, не выглядев при этом удивлённо.

– Ты боишься быть отвергнутым, поэтому напал первым, – зато мне уверенности не занимать. – Но не кажется тебе, что, находясь в барке, пусть и вынужденном, мы должны поддерживать другу друга? И твои обвинения не то, что мне нужно в такой ситуации.

– Почему меня должно волновать то, что тебе нужно? – холодный равнодушный ответ полоснул по сердцу не хуже ножа.

Поджала губы, понимающе кивнув.

– Ладно, вопрос исчерпан, – произнесла как можно более безразлично и стала демонстративно отряхивать платье, но зашипела от боли.

Непонимающе уставилась на свои ладони, склонив голову набок.

«Когда успела их поранить? Когда падала?»

Большую часть грязи и запёкшейся крови я смыла пока умывалась, но всё равно, раны нужно промыть. Ничем хорошим мне это не грозило.

– Что там у тебя? – Дестин оказался рядом, схватив мои ладони и разворачивая их к себе.

… двери покоев распахнулись, являя императора.

Удивлённо вскинула голову и, не сразу спохватившись, исполнила реверанс.

– Это ни к чему, – жестко отрезал он, глядя огненным взглядом на своего «пса». – Что произошло?

– Я объясню чуть позже, – ровно отозвался он, направляясь к дверям. – Девчонке нужно обработать раны, пока зараза не попала в кровь и… приготовить чай, – не оборачиваясь, добавил он и растворился в клубах тумана.

Император перевёл заинтересованный взгляд на меня.

– Вы подрались?

Странно, но такое нелепое предположение заставило меня облегчённо выдохнуть.

– Если бы… – усмехнулась, опускаясь на стул, возле круглого стола.

Император стал мрачен. Он заложил руки за спину и нетерпеливо прошёлся, что-то обдумывая.

– Кто это был? Ведьмы? На вас ведь напали?

– На меня, – кивнула в ответ. – Дестин… появился вовремя.

Император упёр руки в стол, сверля меня пристальным взглядом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Не против, если я посмотрю, что ты видела?

– Посмотрите? – моргнула изумлённо.

– Да… – уклончиво отозвался он и протянул руку к моей руке. – Можно?

– Эм-м… – на мгновение замялась, растерявшись, и быстро выпалила. – Да!.. можно.

… мне показалось, глаза императора сверкнули пламенем, которое не предвещало ничего хорошего. Он схватил меня за ладонь, даже не сжимая сильно, но меня словно прошибло током насквозь.

Перед глазами замелькали картины произошедшего, а я будто заново всё это переживала…

Всё прекратилось так же быстро, как началось. Вопрос едва не сорвался с моего языка, но я вовремя его проглотила. Кто я такая, чтобы допрашивать императора? Но… я не могу запретить себе думать.

Что это было?

Удивлённо посмотрела на свою руку, всё ещё ощущая странное покалывание, словно приложила ладонь к иголкам, к сотне тонких и крайне острых иголок.

Император недовольно двигал челюстью, раздумывая. Он видел всё, что видела я? Выходит… император тоже не человек?

– Мне бы не хотелось… угрожать тебе, Делла, вынуждая молчать, – наконец изрёк он, явно стараясь быть деликатным. И на том спасибо. – Надеюсь, ты это понимаешь и без того будешь предусмотрительна и благоразумна.

– Естественно, Ваше Величество, – ровно отозвалась я, учтиво склонив голову. – И в мыслях не было распространять слухи. В конце концов, я связана с Дестином брачными узами, и мне бы не хотелось бросать на него тень.

– А что насчёт меня? – усмехнулся император. – С тобой мы узами не связанны.

– А что с вами? – деланно не поняла я. – Что-то произошло?

– Хорошая девочка, – одобрительно протянул император и неожиданно потрепал меня по волосам, как раз в тот момент, когда Дестин вышел из тумана посреди гостиной.

Покосился на императора и подошёл целенаправленно ко мне, держа в руках обеззараживающую жидкость в стеклянном пузырьке, вату и бинты.

– Спасибо, – пробормотала неловко.

– Дай руки.

– Я могу сама…

Дестин наградил меня красноречивым взглядом, и я подчинилась. Император молча вышел и вернулся, когда мы почти закончили обработку и перевязку, с бутылкой вина и тремя бокалами.

– Нам нужно подумать, что делать дальше, – произнёс он, ставя бокалы на стол. Ловко откупорил бутылку и разлил рубиновую жидкость по бокалам. Один протянул мне, один Дестину, а из своего сразу отпил и с наслаждением выдохнул.

Осторожно держа бокал забинтованными руками, пригубила напиток и с удивлением протянула.

– Сладко!..

– Да, – отозвался император, садясь за стол. – Вино не сильно крепкое, но помогает расслабиться.

Дестин подозрительно понюхал содержимое своего бокала и отставил в сторону.

– Думаю, где-то произошёл разлом, и бестия вырвалась из Бездны.

– Или кто-то этот разлом устроил, – предположил император, а я не понимала, о чём вообще речь идёт. О какой Бездне… – Бестия вела себя целенаправленно, точно зная где ты, но напала не на тебя. Хотя вполне логично предположить, что после предательства их клана и побега, они захотят отомстить.

– Нужно найти разлом, – произнёс Дестин и перевёл взгляд в окно. – И запечатать его. Но один я не справлюсь.

– Знаю, – как-то устало вздохнул император. – Допьём вино и выдвигаемся.

– А я? – спросила жалобно, предчувствуя, что меня собираются бросить.

– А ты останешься во дворце, здесь безопасно, – назидательно ответил император, расстёгивая ворот чёрного камзола, что расшит серебряными нитями.

– Никуда не выходи, – сдержанно добавил Дестин. – Еду и питьё тебе будут приносить в покои, уборная и купальня есть. Поняла?

Вздохнула и послушно кивнула.

– Хорошо. Но у меня совершенно нет здесь никаких вещей, мы же… не планировали покидать особняк.

Император легкомысленно отмахнулся.

– Дам распоряжение, тебе всё предоставят, – и повернулся к своему «псу». – Ты можешь выдвигаться, мне нужно закончить пару дел, как что-то найдёшь, дай «зов».

Дестин молчаливо кивнул и шагнул в туман, даже не посмотрев на меня.

– Он такой твердолобый, – задумчиво протянул император и покинул мои покои, слава Милосердным Богам, через дверь.

А через полчаса ко мне пришла камеристка с ночной рубашкой и помогла подготовиться ко сну.

– Утром к вам придёт придворная модистка и подберёт гардероб, – произнесла она, взбивая подушку. – Если что-то понадобится, дерните колокольчик, – добавила, показывая на свисающую над кроватью верёвку.

– Спасибо, – улыбнулась, ощущая навалившуюся усталость.

– Спокойной ночи, леди Край, – камеристка исполнила книксен и уже собиралась уйти, но я остановила.

– А как тебя зовут?

– Мадина, миледи, – вежливо отозвалась она, слегка склонив голову.

– Спасибо, Мадина, – поблагодарила ещё раз и опустилась на подушки, наслаждаясь свежестью постельного белья.

Камеристка выскользнула за дверь, а я почти сразу погрузилась в сон, не успев толком обдумать события прошедшего дня…

***

Закутавшись с головой в плащ, Мадина пробиралась через узкие коридоры, которыми даже прислуга пользовалась редко.

В переходах было темно и пыльно, но зажигать факел нельзя. Заметят. Нырнув в тоннель, Мадине пришлось согнуться почти пополам. Плащ мешался и путался под ногами. Капюшон упал на глаза, закрывая обзор, но, стиснув зубы, женщина продолжала путь.

Однажды она поклялась матери, что добьётся славы и величия, а для достижения цели все средства хороши.

Наконец в тоннель пробился лунный свет, обозначая, что скоро выход. Выбравшись наружу, за пределы оборонительной стены, Мадина с облегчением выдохнула, но сбрасывать капюшон не торопилась. Закуталась поплотнее в плащ и направилась на другой конец города.

Там, среди трущоб, в подвальном помещении таверны «Дохлый крот», её с нетерпением ждали…

Глава тринадцатая

***

Сайрон расслабленно сидел на крыше смотровой башни и пускал в небо сизый дым. Ох уж эти человеческие пристрастия. Но от курения трубки отказаться не мог. Понравилось.

Вытянул шею, глядя за пределы оборонительной стены, но никто пока не показался. Странно. Была непоколебимая уверенность, что их специально выманили из дворца и замысел «врага» куда хитроумней простого разлома и вырвавшейся в мир людей бестии.

Он снова затянулся, блаженно щуря глаза, но вот из трубы, которая проходила под землёй, вынырнула тень человека, плотно закутанного в плащ.

– А вот это уже интересно, – протянул Сайрон, вытряхивая табак из трубки. Сунул её за пазуху камзола и поднялся, разминая затёкшие ноги.

«Ты давно это не делал. Соберись…» – усмехнулся мысленно, больше забавляясь. Демону не нужна подготовка. Он легко оттолкнулся от края крыши и прыгнул, разом преодолев расстояние от башни до стены.

Приземлился на край, не потеряв равновесия, выцепил взглядом фигуру подозрительного ночного путешественника, пробежался вдоль стены и снова прыгнул. На этот раз оказавшись на верхушке сосны. Ветка под ногами хрустела, грозя обломиться, и Сайрон перепрыгнул на другое дерево, а потом и вовсе спустился, уходя в сумрак.

Пространство замедлилось. Стало серым. Вязким. Тягучим. Но Сайрон двигался быстро, в отличии от человека, который так спешил на другой конец города.

«Возвращайся. У нас тут интересное намечается…» – послал волколаку зов и, когда человек скрылся за дверями таверны «Дохлый крот», вышел из сумрака.

Повёл носом и удовлетворённо хмыкнул. Тёмные глаза сверкнули зловещим огоньком. Ведьмы…

И кто же это такой ушлый посмел пойти на предательство? Люди. Такие алчные и глупые…

Дестин вышел из призрачного тумана тьмы и выглядел раздражённо.

– Я нашёл разлом. Какого демона тебе надо?

Сайрон качнулся на пятках, показывая на вход в таверну.

– Я нашёл кое-что поинтереснее.

Дестин принюхался, глаза вспыхнули жёлтым звериным светом.

– Что делает здесь твоя камеристка?

– Оо… – насмешливо протянул Сайрон. – Так вот кто предатель. Занято. И теперь вопрос, как нам поступить? Накроем сейчас, или посмотрим, что задумали и поймаем на месте?

– Разлом оставлять нельзя, – ровно заметил Дестин и покосился на двери таверны. Его лицо озарил предвкушающий оскал. – Я останусь здесь, а ты займись разломом. Тебе хватит сил запечатать его, а мне хватит сил разобраться с этим.

– Ну вот, – притворно вздохнул Сайрон. – Всё веселье без меня. И ты это… не попадись давай и постарайся раскрыть их замысел. Уверен, ведьмы решили похитить твою невесту и манипулировать тобой этим.

Дестин озадаченно прищурился.

– Это возможно?

– А сам как думаешь? – усмехнулся Сайрон и прыгнул…

Дестин переместился на крышу и залёг, ожидая пока камеристка выйдет. Всё это время жутко фонило запрещённой магией. И кровью. Дестин не терпел этот запах, кишки норовили вывернуться наизнанку, но он ждал. Нельзя перемещаться внутрь таверны, не зная расположения комнат внутри и где именно сидят злоумышленники. Ненароком можно выйти прямо к ним.

Но зверь рвался наружу. Изнывал от желания вцепиться ведьме в глотку, а потом вырвать её гнилое сердце. Нельзя. Не сейчас.

За час до рассвета из таверны вышла камеристка. Точнее… крылья носа Дестина дёрнулись. Ведьма. Ведьма в обличии камеристки. Так вот какой ритуал они проводили. Хотели пробраться во дворец. Тогда не остаётся сомнений, что их цель Делла.

… зверь оскалился, облизываясь.

Дестин заткнул его и позволил лже-камеристке уйти, а сам шагнул в таверну.

– Ну здравствуйте, – оскалился он, когда перепуганная троица вскинула на него взгляды. – Вы все задержаны за нарушение ведьмовского свода… – в Дестина полетело проклятье. Вот так всегда, никакого уважения…

А следом полетело заклинание оцепененья, но Дестин ушёл во тьму и переместился за спинами ведьм.

… зверь радостно вырвался наружу.

***

Я проснулась сама. Сходила в ванную, не дожидаясь камеристки, заплела волосы в косу, надела своё вчерашнее платье и застелила постель.

– Доброе утро, миледи, – поприветствовала камеристка, заходя в покои.

– Доброе, Мадина, – улыбнулась в ответ. – Сегодня пасмурно, но я бы всё равно прогулялась, жаль, что нельзя.

– Если в саду под защитой стен дворца, то, наверное, можно, – заметила она, выставляя на стол чайный сервиз. – Я позабочусь о том, чтобы подали завтрак.

– Благодарю, – улыбнулась, повернувшись.

Камеристка поклонилась и бесшумно выскользнула за дверь, а я только сейчас заметила её перемотанную руку. Поранилась?

Поднесла руки к лицу и довольно выдохнула. Утром я сняла бинты, и ладони уже не выглядели так ужасно, как вчера. Позавтракаю и обработаю их снова.

Села за стол и сама налила себе чай. Поднесла чашку к губам и с удовольствием вдохнула исходящий от неё пар.

– Вкусно, – протянула, испытывая удовольствие.

– Не пей, – Дестин появился за спиной внезапно.

Дернулась от неожиданности, расплескав чай, и резко вскочила.

– Горячо!.. – затрясла руками и стряхнула остатки чая с подола платья.

– Дай посмотрю, – Дестин схватил меня за запястье и потащил в ванную. – Надо промыть.

– Откуда ты здесь? – опешила я. – И что это значит?

– Нет времени объяснять, – включая холодную воду и пихая мои руки под кран, произнёс он. – Ведьма скоро вернётся. Сделай вид что выпила чай и отправляйся с ней в сад. Потом изобрази головокружение и обморок. Поняла?

– Поняла, – кивнула, ничего не понимая. Как вообще можно изобразить обморок?

– Ничего не бойся, – ровно произнёс Дес и исчез в клубах тумана.

– И что это было? – потрясла головой и вышла.

Камеристка накрывала на стол. Теперь и есть страшно…

– Знаешь, Мадина, может сначала прогуляемся? – непринуждённо предложила. – Что-то душно стало, хочется подышать воздухом перед трапезой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Как прикажете, миледи, – покорно согласилась она. И совсем на ведьму не похожа, с чего Дестин так решил?

Мы собрались и вышли в сад. Хотелось есть. Привыкла завтракать после пробуждения, а тут…

– Красиво, – улыбнулась я, протягивая руку к спелому абрикосу. – И пахнет восхитительно. Да, Мадина? – камеристка смотрела пристально, и мне не понравился её взгляд.

– Вы ведь не пили чай? – ровно спросила она.

Я изумлённо моргнула и хотела заверить, что конечно же пила, но она перебила и сунула руку в карман передника.

– Не пили, – констатировала, а в следующее мгновение бросила что-то на землю.

Раздался взрыв, оглушая…

Я отлетела назад, но не упала, что странно. Меня подхватили на руки и поставили на ноги. Дестин метнулся, нырнув в густой от взрыва дым и вынырнул снова, недовольно поджимая губы.

– Ушла? – догадалась я и закашлялась. Из-за дыма першило горло.

– Хотел проследить, куда она тебя переместит, – пояснил он, снова вернув себе самообладание. – Очень важно найти логово Сэйлы. По ведьме давно плачет виселица, но мерзавке каждый раз удаётся уйти, как и её сестре. Айле, – Дестин махнул рукой, показывая на место, где исчезла ведьма. – Наверное, она что-то заподозрила, когда ты отказалась от завтрака…

Я наконец осознала, что произошло и шумно вздохнула, ощущая, как начинают трястись руки.

– Они… хотели похитить меня? Но зачем?! – искренне недоумевала я.

Дестин деланно безразлично пожал плечами и отправился во дворец.

– Меня подожди, – подбирая юбку, поспешила следом.

Вот ведь несносный… мужчина.

– На меня между прочим было покушение, – пробормотала сердито и врезалась в спину остановившегося Дестина.

Он повернулся и наградил меня равнодушным взглядом.

– Я позавтракаю с тобой, если сама приготовишь.

– Оо… – протянула изумлённо. – И где я это сделаю?

– Мне всё равно, – продолжая путь, отмахнулся он.

Погрозила в его спину кулачком и поторопилась, толком не осознавая в какой опасности находилась, и что Дестин всё это время был рядом…

Глава четырнадцатая

– Мы не можем вернуться в поместье сейчас, мне нужно дождаться возвращения Сайрона, – стоя ко мне спиной, произнес Дестин.

Я сначала не поняла, почему он замер возле двери в ванную комнату, а потом он сбросил камзол. Следом полетела рубашка.

Отводя взгляд, стала собирать разбросанные вещи.

– Оставь, слуги всё сделают, – устало отозвался, взявшись за ремень брюк. – В шкафу есть моя одежда на такие непредвиденные ситуации, принесёшь?

– Ты можешь раздеться в ванной, – тихо заметила я, и направилась к шкафу, положив грязные камзол и рубашку на стул.

– А ты смущаешься? – непринуждённо хмыкнул он.

Взяла с полки стопку чистого нательного белья, сняла с вешалки рубашку, штаны и направилась к Дестину.

– Вот, – протянула не глядя, желая, чтобы он уже поскорее скрылся с моих глаз. – Я пока попытаюсь найти кухню и приготовить что-нибудь.

… мою голову мягко развернули, взяв пальцами за подбородок.

– Без меня никуда не ходи, – проникновенно произнёс мой несносный муж, пристально заглядывая в глаза. – И руки… – опустил взгляд и укоризненно цыкнул. – Обработай руки и забинтуй, – забрал вещи и исчез в клубах тумана.

Дверями пользоваться не учили?

Что-то я сегодня ворчливая. Вздохнула и потёрла лоб. А всё потому, что кто-то решил раздеться на моих глазах.

Прикрыла веки и облизала сухие губы. Совсем не удивительно, что у Дестина такое жилистое натренированное тело, но… я впервые оказалась так близко рядом с наполовину обнажённым мужчиной. Эх… нужно просто позавтракать.

Живот заурчал, поддерживая меня. Но сначала обработаю руки…

Дестин появился внезапно и довольно быстро, на ходу застёгивая рубашку. С русых волос капала вода, оставляя на белой ткани мокрые следы.

– Кто же так вытирается? – иронично поинтересовалась и отравилась за полотенцем. За мной заинтересованно наблюдали. – Садись, – велела, повернувшись с полотенцем в руках.

Дестин застегнул последнюю пуговицу, заправил рубашку в штаны и сел на стул. Подошла со спины и стала аккуратно сушить его волосы полотенцем.

– Сиди смирно, – предупредила, подавив улыбку. Дестин подозрительно притих. – Ты ведь совсем не спал? Не устал? – поинтересовалась, как бы между прочим.

– Посплю, когда вернёмся в особняк, – ровно отозвался он и перехватил мою руку за запястье. – Достаточно, – крылья его носа шумно раздулись. – Ты пахнешь розами… – глухо заметил он и поднялся.

Я недоумённо хлопала ресницами.

– Пойдём, чего застыла? – через плечо бросил он. – Или я сам буду себе готовить завтрак?

Мне послышалось или в голосе звучала улыбка?

Дестину не перечили, ему не задавали вопросов и не смотрели косо. Нам быстро предоставили свободную жаровню на просторной императорской кухне и свободный доступ к холодильным камерам и погребам.

Дестин сел на оконный выступ и прислонился затылком к стене. Сейчас он как никогда похож на надзирателя: строгого и бдительного.

С мясом готовить сложнее и дольше, но, чтобы не затягивать с приготовлением, я нарезала кусочки поменьше и слегка отбила их. Так же позаботилась о кофе и салате для себя. Уж очень хотелось свежих овощей.

– Готово, – вытирая руки о кухонное полотенце, произнесла я.

Дестин размял шею и, спрыгнув с выступа, в одно мгновение оказался рядом, словно специально вторгаясь в моё личное пространство.

Отступила на шаг, старательно скрывая смущение.

– Традиционно рисовая каша с мясом, и вместо пирожков – блины. Тоже с мясом.

Дестин пробежался по столу внимательным взглядом и произнёс.

– Хорошо, я дам распоряжение, чтобы накрыли в саду.

– Будем есть на свежем воздухе? – обрадовалась я.

Дестин снисходительно хмыкнул и подозвал слугу…

Во дворце Дестин не перемещался, кроме пределов наших покоев, поэтому у меня была возможность осмотреть замок. На пути нам встречались придворные, но никто не бросал заинтересованные взгляды. Если честно, мне показалось, что на Дестина вообще старались не смотреть, словно… словно боялись.

А я боюсь его?

Стоило бы, но меня переполняет необъяснимая уверенность, что мне не причинят вреда. Больше того, именно рядом с Дестином я ощущаю себя в безопасности. И довольно комфортно, несмотря на некоторые сложности в общении с ним.

Слуги вынесли стол в сад, поставили плетёные кресла и установили зонт, защищающий от солнца. Я чувствовала себя легко, так, словно нахожусь на отдыхе.

Дестин казался равнодушным, и я бы подумала, что ему не нравится моя еда, если бы он сам не попросил приготовить. И сейчас он ест вполне нормально, а не корчится в муках.

– Может, попробуешь салат? – беспечно предложила, подцепляя вилкой ломтик помидора.

– Он без мяса, – ровно отозвался Дес.

– У тебя в желудке уже есть мясо, перемешается, – парировала в ответ и обворожительно улыбнулась.

Дестин недоверчиво покосился на протянутый овощ и осторожно снял его с вилки зубами.

– Странный вкус, – констатировал он.

– Овощи полезны, – пряча улыбку, заметила я.

На газон что-то рухнуло, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и ойкнуть. Я едва не свалилась с кресла, пытаясь закрыть голову руками.

– Простите… немного просчитался, – покачиваясь, с земли вставал император.

– Ваше Величество?! – изумлённо воскликнула и бросилась ему на помощь. – Вы как? С вами всё в порядке?

– Да в порядке он, – бесстрастно бросил мой муж, продолжая флегматично есть.

– Мой друг, ты как всегда учтив и внимателен, – усмехнулся император и пошатнулся, но я успела поймать его за руку и подставить плечо.

– Вам нужно сесть, – произнесла, но его величество отстранился и вздохнул.

– Я не при смерти, чтобы без зазрения совести пользоваться добротой прекрасной девушки. А что вы едите?

– Для тебя здесь ничего нет, – ровно отрезал Дес, погружая в рот ложку каши. – В той таверне были трое. Никому уйти не удалось. Я… оставил одну, ведьма сейчас в темнице северной башни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– О, как любезно с твоей стороны. Тогда, с вашего позволения, я проведаю задержанную, – оскалился император и, покачиваясь, отправился к дверям веранды.

– Он скоро будет в порядке, – произнёс Дес, а я лишь удивлённо моргнула.

– Что это было?

– Истощение. Чтобы закрыть разлом требуется много сил и энергии, даже для такого бессмертного демона как он, это изматывающе. Страшно?

«Бессмертного демона?» – машинально обернулась, посмотрев вслед удаляющемуся императору и усмехнулась.

– Нет… – и вернулась за стол.

Салат восхитителен. Мерно пережёвывая и наслаждаясь вкусом сочных овощей, я думала о том, как мало знаю. О нашей империи, о мире, о правителе…

Сайрон де Га VII – что я знаю об этой династии? История каждого императора, будто стёрлась из памяти. Они похожи и однотипны, как зеркальное отражение друг друга.

Наверное, не стоит копаться в этом. Его Величество так много делает для своего народа, и кто я такая, чтобы судить?

Дестин доел и с шумом отодвинул от себя тарелку.

– О чём задумалась? Уже жалеешь, что заключила со мной сделку? – и взгляд такой внимательный…

– А ты всё подвоха ждёшь? – парировала невозмутимо, доедая салатик. – Огорчу, но меня всё устраивает. Ты не разбил мои надежды и мечты, не разрушил «большую любовь», и я даже могу видеться с родными. Заниматься любимым делом.

– Но ты хотела учиться в императорской школе, стать придворной флористикой…

– И может быть, стану. Как это относится к нашей сделке? Ты сказал, что, когда всё закончится, я смогу вернуться на работу в лавку, а значит могу и дальше копить на моё обучение и обучение Итана. Одно другому не мешает.

– У тебя всё так просто… – задумчиво протянул он. – Кажется, будто ты несерьёзно относишься к происходящему.

Вздохнула и подпёрла щёку кулаком.

– А мне кажется, ты просто устал и ищешь повод придраться ко мне, а придраться не к чему, потому что я хорошая, – и показала язык. Не то, чтобы заигрывая, но мой муж удивлённо моргнул, будто не веря.

Потряс головой и поднялся, бормоча, что я, наверное, всё-таки права.

В его спину полетел мой задорный смех, но в следующее мгновение я была схвачена и поднята на руки.

Недоумённо захлопала ресницами, цепляясь за шею Дестина, а он уверенно понёс меня во дворец.

– Тогда… нам следует отдохнуть, прежде чем вернуться в поместье.

– А нести меня обязательно?.. ты же устал… – пробормотала растерянно и сглотнула. Забыла с каким опасным зверем имею дело, кого за хвост дёргала…

Янтарные глаза Дестина сверкнули азартом. Он нагло проигнорировал мой вопрос и занёс меня в покои, открывая дверь ногой. Я попыталась слезть, но меня слегка подкинули и очень выразительно посмотрели в глаза.

– Куда собралась? – от вибрирующего глубокого голоса по телу разбежались волнующие мурашки. – Разве я не сказал, что НАМ следует отдохнуть?

– А-а… – протянула сипло, желая сгореть от стыда. – Я думала, это фигура речи…

Дестин хмыкнул, пересёк гостиную, толкнул дверь в спальню и уложил меня на кровать, откинув балдахин.

– Можешь снять обувь, – предложил невозмутимо.

– Как любезно с твоей стороны, – ворчала, садясь на постели. – Но я не планировала спать.

– Я планировал, – насмешливо отозвался он, расстёгивая камзол. – Не ты ли говорила, что мне следует отдохнуть?

– А я тут причём? – искренне удивилась.

– Так надо, – отозвался он, скинул сапоги и кувыркнулся, так что оказался уже на кровати, за моей спиной. – Давай, ты же никого не боишься. Будь послушной девочкой и просто полежи, пока я… засну.

Ощущая, как пылают щёки, осторожно опустилась на подушку и поджала ноги, боясь пошевелиться. Дестин перевернулся и просто положил ладонь мне на бок. Я зажмурилась, но ничего не произошло. Открыла глаза, прислушиваясь, но кажется мой муж уже мирно спал. По крайней мере, его дыхание казалось ровным.

Ещё никогда я не лежала так спокойно, ничем не занимаясь. Я просто терпеливо ждала пока Дестин отдохнёт, и мы сможем вернуться домой. К моим розам.

Мысль заставила меня изумлённо дёрнуться, едва ли не подскочить. Когда я стала так думать? Моим розам?! Я совсем забыла о сделке, о том, что брак был вынужденным и мне вообще было велено ни на что не надеяться. Да я и не надеялась, но розы-то… я за ними так ухаживала, душу вложила…

– Ты можешь прекратить дёргаться и так часто дышать? Твоё сердце сейчас разорвётся… – раздался сонный голос за спиной.

Вмиг успокоилась, а потом всё же решила встать. Точнее сесть.

– Я… схожу в уборную. Приведу себя в порядок. Платье помялось.

Дестин потянулся и медленно сел.

– Не задерживайся. Тебе ещё сад поливать.

Запнулась на полпути и стиснула зубы.

Вот ведь неблагодарная пс…пс… Как можно быть таким бестактным?

Мы вернулись почти сразу, стоило мне сделать свои дела. Меня схватили и утащили в туман, не давая опомниться, а ведь я хотела поинтересоваться, как дела у императора.

В особняке снова царил холод. Я поёжилась, обхватывая себя руками, а вот Дестин облегчённо выдохнул и явно приободрился. Наверное, ему не хватало прохлады. Не хватало тишины и спокойствия.

Подумав, не стала растапливать камин, лишь включила жаровню, чтобы потом приготовить ужин.

– Я буду наверху, – поднимаясь по лестнице, произнёс он и вдруг остановился. – Во сколько ужин? – спросил, обернувшись.

– В восемь, – мои губы против воли дрогнули в улыбке.

Дестин кивнул и переместился, не утруждая себя ходьбой. Это же так утомительно…

Я переоделась в рабочее платье, повязала фартук и отправилась в оранжерею. Все необходимые инструменты у меня были там, в том числе и бочка с водой для полива.

– Как вы тут? – спросила ласково, заходя. Листья немного пожухли, бутоны закрылись. В оранжерее стоял холод, совсем не та температура, которая нужна теплолюбивым цветам. А всё из-за той твари. Странно, что я не увидела её останков: может исчезли, а может дикие звери растащили.

Включила лампы и приступила к работе…

Глава пятнадцатая

Стук по стеклу заставил вздрогнуть и выронить тяпку. Прижала руку к груди и шумно выдохнула, ощущая, как колотится сердце.

– Пойдём, уже поздно, – произнёс Дес, держа в руках плед. А когда вышла, сразу набросил его мне на плечи.

– Заботишься? – усмехнулась, кутаясь в клетчатую байковую ткань.

– Если только о себе, – бесстрастно произнёс он и закрыл оранжерею. – Если ты заболеешь, кто будет ухаживать за садом?

Качнула головой, усмехнувшись, и направилась к особняку.

– Я заработалась, прости. Сейчас приготовлю ужин и…

– В тавернах тоже неплохо готовят, – внезапно произнёс он. – Ты можешь просто вымыть руки и переодеться. Поедим в одной из них на окраине города. Зачем тебе готовить каждый день?

– Правда? – удивилась я. – А как же ты? – спросила, зная не любовь Деса к другой еде.

– Поем мяса, как обычно. На углях хорошо готовят, – бесстрастно произнёс он и распахнул для меня тяжёлую дверь. – Не нужно так стараться, просто позволь себе отдохнуть один день. К тому же… у меня есть новости.

Сердце тревожно подскочило и забилось быстрее.

– Какие?

– Потом, – отмахнулся он. – Переодевайся, жду внизу, – и повернул к креслу у камина.

– Хорошо, я скоро, – кивнула и поспешила в свою комнату…

Перемещение уже стало чем-то привычным. Не скажу, что у меня перестала кружиться голова, но кажется, я просто перестала замечать такие незначительные мелочи.

Вероятно, я должна бояться таких вещей, но как-то не сложилось. Точнее я не могу настороженно воспринимать Дестина. Как угрозу.

… его рука холодила бок.

– Стоишь? – глухо поинтересовался он, отстраняясь. Над городом сгущались сумерки.

– Стою, – поправила волосы и огляделась.

Мы оказались между двух домов тёмного переулка.

– Таверна там, – указал он и пошёл первым.

Одна бы я ни за что не стала ходить так поздно, а с Дестином не страшно. Точнее страшно, но только за тех, кто отважится напасть. Это что же с ними станет? Лучше не представлять…

В таверне было много завсегдатаев, но стоило верному «псу» императора переступить порог, многие повставали со своих мест, оставив на столе оплату за еду и ушли.

Ничего, чем тише – тем лучше. Прошла за свободный дубовый стол, села на скамью и поискала взглядом подавальщицу. Она вместе с хозяином таверны что-то живо обсуждала, поглядывая в нашу сторону. Другие посетители быстро доедали, и только некоторые беззаботно курили или пили. Но кажется, им вообще ни до чего нет дела.

– И всегда такая реакция?

– Да, – ровно отозвался Дес и махнул рукой.

Подавальщица глубоко вздохнула, отчего её пышная грудь качнулась, и направилась к нам, вид имея воинственный.

– Она же не собралась с нами драться? – уточнила на всякий случай.

– Не думаю, – Дестин позволил себе скупую усмешку, чем напугал несчастную женщину ещё больше. Бедняжка сбилась с шага и уже не так уверенно шла, а карие маленькие глазки выдавали страх.

– Не бойтесь, мой муж не кусается, – улыбнулась и показала Дестину язык. Очень быстро, совсем кончик, но он всё равно заметил и снисходительно покачал головой. А потом внезапно протянул руку и потрепал меня по волосам, словно несмышлёного ребёнка или домашнего питомца.

И я сидела в растрёпанных чувствах, не зная: радоваться или огорчаться.

Зато подавальщица осмелела.

– Что желаете, господа? – её полные губы, усилием воли, не иначе, изогнулись в подобии вежливой улыбки.

– Мясо, самой слабой прожарки, – бесстрастно произнёс Дес, а я добавила:

– И чай, пожалуйста. Овощной салат, мы же любим овощи, да?

Дестин склонил голову и внезапно подался ко мне ближе, перегнувшись через стол.

– Ты мне за что-то мстишь? – вкрадчивый шёпот вызвал на моём теле мурашки.

– Нет… – отозвалась сипло. – Забочусь о правильном питании.

– Кхм… – раздалось над головой. Подавальщица умилённо улыбалась. Нашу перепалку она находит милой? – Что-нибудь ещё?

– Да, – оживилась я. – Запечённый в горшочке картофель с козьим сыром и на десерт… шарлотку. Спасибо.

Подавальщица удалилась, а я хитро сощурилась.

– Итак, какие у тебя новости? Это касается нас или… есть информация о ведьмах? – закончила едва различимым шёпотом.

– Через три дня состоится императорский бал, – равнодушно произнёс Дестин, глядя на меня. А лицо не выражало эмоций. – В нашу честь. Мы должны торжественно объявить о нашем бракосочетании.

– Чтобы о нас написали в газетах, – закончила, поникнув.

– Тебе это не нравится? – бесстрастно поинтересовался он.

Взяла в руки бумажную салфетку и смяла её.

– Не то, чтобы… Но на балу будет много аристократов. Возможно… бабушка и дедушка по линии отца.

– Они же отказались от него, так какая теперь разница? – спросил Дес, не понимая. И я не понимала, но встречаться с этими людьми не хотелось.

– Они пожилые, но невероятно упрямые и вредные, – невесело усмехнулась.

Дестин протянул руку и забрал салфетку, заставив меня удивлённо поднять взгляд.

– Пока я рядом, они не подойдут. И не посмеют смотреть на тебя свысока. Поняла?

– Поняла, – улыбнулась и закусила губу. – Тогда нужно приобрести платье для бала. Обратился к мадам Дитрих?

– Нет, – сухо отрезал Дес.

– Почему? – веселилась я.

– Потому.

– У неё отличный вкус. Можем взять то голубое…

Янтарные глаза Дестина сверкнули опасным огоньком.

– Я не поддамся на провокацию, а ты пойдёшь на бал в картофельном мешке.

Запрокинула голову и звонко рассмеялась. Как раз в этот момент подошла подавальщица с частью нашего заказа.

Она перевела изумлённый взгляд с меня на Дестина и, нервно икнув, быстро выставила блюда на стол.

– Ты пугаешь людей, – нагло заявил мой муж.

– Что?! Я?! Да ты… – захлебнулась возмущениями и снова рассмеялась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Давно я не чувствовала себя так легко…

Дестин молча расправлялся с мясом, а я наслаждалась ужином, радуясь, что не пришлось самой готовить.

Когда расплатились и вышли на улицу, я остановилась и запрокинула голову, глядя в звездное ночное небо.

– Ты выбиралась хоть раз за пределы Нисхельма? – вопрос застал врасплох.

Рассеянно моргнула и перевела взгляд на Дестина.

– Думаю, что только когда мама была жива, но я плохо помню. Кажется, отец возил нас к морю, – мечтательная улыбка против воли коснулась моих губ. – Я бы хотела там побывать снова… вместе с Итаном и папой.

– Давай сегодня останемся у них?

– Что? – изумлённо моргнула, размышляя, серьёзно ли это Дестин или шутит так?

Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Ты хотела навестить родных, но я не могу пока оставить тебя одну, это небезопасно. Поэтому… мы можем остаться у тебя дома вместе. Мы же муж и жена, разве это не привилегия?

– Издеваешься? – прищурилась подозрительно.

– Если твой отец не будет против, – проигнорировав мои слова, Дестин обнял меня, как обычно, и затащил в туман, не давая опомниться…

***

Сэйла была зла.

– Этот пёс… как же я его ненавижу! Его и этого чертового демона!

… болото хлюпало и урчало. Жило своей жизнью. А покосившийся ветхий дом едва ли вмещал одного человека.

Айла, сидевшая с ногами на скамье, устало усмехнулась и полезла в передник платья, в котором изображала камеристку.

– Не всё так плохо, – оскалилась она, извлекая на свет пучок светлых волос. – Осталось достать каплю её крови, и девчонка всё сделает за нас. А если останется в живых, призовём к нам, пусть будет вместилищем для Сурта.

Глаза Сэйлы сверкнули алчным блеском, а её сухие испещрённые шрамами руки потянулись к таким драгоценным волосам девчонки. Скорее бы начать ритуал, но в этих условиях… это невозможно. И Сэйла отдёрнула руки.

– Нам нужно новое убежище. А ты… достань все необходимые ингредиенты для ритуала подчинения.

– Хорошо, – улыбнулась Айла. – Но сначала отдохну… – и вытянула ноги, откинув голову на стену…

Глава шестнадцатая

Дестин не переместил нас прямо в дом, и на том спасибо. Вышли из тумана у ворот, я покачнулась, а перед глазами мелькали жёлтые мушки.

– Почему так плохо каждый раз? – сипло выдавила, а Дестин взялся за шнурок и позвонил.

– Потому что тьма забирает жизненные силы, – просто ответил он.

Мой рот изумлённо приоткрылся, но не успела ничего спросить: ворота открылись.

– Госпожа? – Лизи держала фонарь, вглядываясь в темноту, из которой шагнул Дестин, заставив девушку вздрогнуть и отступить.

– Не бойся, – мягко произнесла я. – Этой мой муж, господин Дестин, мы захотели навестить отца и Итана. Они дома?

– Да, госпожа, – гувернантка, которая часто выполняла поручения отца, как прислуга, поклонилась и поспешила проводить нас.

Итан и папа сидели в гостиной на ворсистом красном ковре и собирали замок из деревянных кубиков, хотя могли бы переместиться на более ровную поверхность. Понятно, почему он отправил к воротам Лизи, не хотел отрываться от занятия с сыном.

– Делла! – увидев меня, брат обрадованно подскочил и бросился в объятья.

Крепко сжала худое тельце и прижала к себе, отрывая от пола. Дестин, молчаливой тенью, стоял в передней.

– Проходи, – позвала его, отпуская брата. Потрепала светлую макушку и улыбнулась отцу. – Привет. Ты не против, если мы останемся на ночь?

– Что за вопросы? – усмехнулся он, поднимаясь с пола и отряхиваясь. – Мы же соскучились по вам. Проходите, я позабочусь о чае. Лизи, подготовь для господина Дестина гостевую комнату.

Я приобняла Итана и повела в кухню, как услышала.

– Это не обязательно, – безэмоционально произнёс Дестин. – Мы можем спать в комнате Деллы, к тому же, нам не впервой делить кровать. Нет необходимости утруждать Лизи.

… мои щёки вспыхнули подобно спичке. Я была готова провалиться сквозь землю.

– Делла? – озадаченно обратился отец.

– Всё нормально, – натянуто улыбнулась. – Я… что-нибудь приготовлю.

Проходя мимо меня, Дестин шепнул:

– Считай, что это моя маленькая месть за таверну и провокацию с платьем, – и беззаботно прошёл за стол.

Задохнулась возмущением, но вместо того, чтобы высказаться, усмехнулась и покачала головой. Такой Дестин мне нравится больше…

Отец помогал накрывать на стол, пока Итан крутился рядом, расспрашивал меня о том, как мне живётся в доме мужа. Я рассказала о том, какой большой у Дестина особняк, рассказала про сад, о том, что жутко скучаю.

Приготовила тосты, достала джем, а перед Дестином поставила стакан с компотом, хитро усмехнувшись.

– Для тебя ничего нет.

– Я попробую тосты, – невозмутимо отозвался он и потянулся за хрустящим хлебом.

Мои глаза изумлённо расширились, но я не могла возмутиться при папе.

– Как у вас дела? Есть новости? – садясь рядом с Итаном, спросил он.

– Ну… через три дня состоится бал, на котором мы объявим о нашем бракосочетании, – как можно непринуждённее улыбнулась я.

Отец нахмурился, подумав о том же, о чём я недавно.

– Вы тоже приглашены, – не растерявшись, произнёс Дестин и перевёл взгляд на моего брата. – А для Итана – это шанс выйти в свет, думаю, на балу будут и другие дети. В конце концов, моё положение в обществе занимает не последнее место. И насчёт школы не стоит переживать, пока Делла со мной, вы ни в чём не будете нуждаться.

Переглянулась с отцом и растерянно кашлянула.

– Не думаю, что мы можем принять вашу помощь, господин Дестин, – сдержанно произнёс отец. – Ваш брак был вынужденным и уговор заключался в другом. Вам нет нужды заботиться о наших проблемах. Просто наслаждайтесь ужином.

Дестин откинулся на спинку, а я поняла по его сверкнувшим глазам, что собирается сказать то, что моему отцу не понравится.

Опустила руку под стол, нашла его, холодную, и сжала, умоляя взглядом молчать и не спорить.

… в ответ он сжал мою ладонь ещё сильнее. Почти до хруста.

– Пусть так, – ровно произнёс и надкусил тост.

Облегчённо выдохнула, не желая, чтобы за столом разгорелся спор и повернулась к притихшему Итану.

– А я хочу на бал, – болтая ногой, произнёс он. – Хочу посмотреть императорский дворец и увидеть Его Величество.

Усмехнулась и ласково погладила его по голове.

– Давай я намажу тебе тост. С каким джемом?

– Черничным! – обрадовался он, указав пальцем на пиалу.

– И мне, – бесстрастно произнёс Дестин, подсовывая мне тост.

«С ума решил меня свети?..»

– А давайте поиграем в ассоциации? – предложил братик.

– Давайте, – усмехнулся папа, расслабившись. Кажется, ответ Дестина его устроил и инцидент исчерпан…

Следующий час мы весело называли ассоциации, смеясь над моим, казалось бы, таким умным мужем. Он только с третьего раза понял суть игры. Его ассоциации пугали, но мои родные воспринимали такие мрачные ответы, как игру. И папа много шутил, разряжая обстановку.

– Давно так не смеялась, – призналась, утирая выступившие слёзы. Брат широко зевнул. – Так, я пойду уложу Итана.

– Я пока приберусь, – вставая, произнёс отец.

– Я помогу, – бросилась на помощь Лизи.

Дестин остался сидеть, но, когда отец попросил его немного помочь, сразу согласился. И чего так нервничаю? Даже если Дестин разругается с моими родными, это ничего не изменит. Но мне почему-то отчаянно хотелось этого избежать, хотелось, чтобы Дестин понравился папе…

– Ты почитаешь мне? – поинтересовался Итан, крепко держа меня за руку.

– Конечно, я никуда не спешу, – улыбнулась в ответ.

– И к своему мужу?

– И к нему не спешу, – коротко рассмеялась и открыл дверь комнаты.

Братик сразу пошёл переодеваться в одежду для сна, а я направилась к полке с книгами. Что бы ему сегодня почитать?

После того, как Итан почистил зубы и умылся, он забрался под одеяло, а я устроилась в кресле, выбрав книгу про Драконье королевство…

Брат уснул на пятой странице. Видимо устал, столько эмоций за вечер… Поцеловала его в лоб, поправила одеяло и спустилась вниз. В гостиной звучали приглушённые голоса, заставив меня остановиться.

– Чтобы вы не думали, граф ван Край, но Делла подвергает себя опасности, находясь рядом со мной. Моя помощь вашей семье всего лишь способ отплатить, – голос Дестина ни разу не дрогнул.

– Если она это делает, то по собственному желанию и знает, на что идёт. Ваша помощь выглядит как подачка нашей семье, моя дочь никогда не примет такой способ «отплатить», – отец был уверен в своей правоте, а мне в корне не нравился разговор затеянный этими двумя мужчинами. – Так что, просто позаботьтесь о ней, господин Дестин, а обучение Итана мы возьмём на себя.

– Кхм-кхм… – вежливо кашлянула, привлекая внимание. – Я думаю, не будет лишним показаться Итану на балу. А деньги на его обучение я действительно хотела бы скопить сама. Для меня это важно… – произнесла тише, пристально глядя в янтарные глаза мужа. – Но я очень признательна тебе за то, что предложил помощь. Спасибо.

В зверином взгляде промелькнули непонятные мне эмоции. Дестин быстро поклонился моему отцу и стремительно оказался рядом. Приобнял за плечо, повернувшись к папе спиной, и прошептал на ухо:

– Пойдём. Я устал…

– Хорошо… – отозвалась тем же шёпотом и пожелала папе спокойной ночи.

Поверить не могу, что я и Дестин снова будем спать в одной кровати. Зачем он это устроил?

Стоило переступить порог моей комнаты, Дестин сразу стал раздеваться. Его мало заботило моё присутствие рядом, как и моё смущение.

– Я могу пойти к Итану или…

От многозначительного тяжелого взгляда стало не по себе. Сразу расхотелось куда-либо уходить.

Дестин удовлетворённо хмыкнул и стянул через голову нательную хлопковую рубаху.

– Ты собираешься спать так?.. – невнятно пробормотала, опуская взгляд.

– Обычно я сплю голым, но сегодня сделаю исключение, – невозмутимо отозвался он и взялся за ремень штанов.

– Какое же?

– Останусь в белье, – янтарных глаз коснулся лукавый блеск.

Снял штаны, бросил их на стул к рубахе с камзолом и забрался под одеяло. Демонстративно подвинулся к окну, освобождая край и похлопал, приглашая.

– Твоя ночная рубашка такая целомудренная, что нечего опасаться, – бестактно произнёс он и лёг на спину, заложив руки за голову.

С тяжёлым вздохом сняла платье, нашла в шкафу сорочку и отправилась в ванную. Остудила пылающее лицо холодной водой и посмотрела на своё бесстыжее выражение.

«Тебе же нравится происходящее, да?» – усмехнулась мысленно и ещё раз плеснула в лицо водой, чтобы наверняка выветрить из головы неприличные желания.

Вернувшись в комнату, замерла у кровати, глядя на безмятежно спящего «пса». Люди его боятся, слагают о нём ужасающие истории и искренне верят в них. Я многое видела, узнала его, возможно, как никто из людей, и могу с уверенностью сказать, Дестин очень опасный. Но не для всех. Только для тех, кто преступил закон…

Подняла край одеяла и осторожно легла, ощущая умиротворение. Моя жизнь изменилась, но обрела некий смысл. Он и раньше был, но всё завязывалось на Итане. А теперь забот стало больше.

Мечтательно усмехнулась и повернулась на бок.

Дестин не спал. Он лежал так же боком и смотрел на меня. Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам кровь. Янтарные глаза светились в полумраке и поблёскивали. Через плохо задёрнутое шторой окно пробивался лунный свет.

– Когда я думаю, что удивляться уже нечему, ты делаешь что-то такое, что застаёт меня врасплох, и я проявляю эмоции … – бархатный голос лился подобно песне, проникая в душу, вызывая по телу дрожь.

– Это плохо?..

– Не знаю. Но я стал чаще думать. Это… напрягает… – он неопределённо замолчал, будто над чем-то раздумывая и всё же произнёс. – Если бы ты боялась меня, всё было бы намного проще…

– Прости, – тускло улыбнулась и поджала губы. – Знаю, что ворвалась в твой привычный жизненный уклад, но я очень стараюсь быть ненавязчивой…

Дестин смотрел не мигая, а потом протянул к моему лицу свои длинные пальцы и коснулся щеки.

– Я ужасно боюсь причинить тебе боль. Разочаровать. Со мной ещё такого не было…

Губ коснулась доверчивая улыбка. Устроилась поудобнее и, закрывая глаза, прошептала:

– Не стоит бояться, всё будет хорошо…

Я уснула очень быстро и ни разу за ночь не проснулась, хотя не привыкла делить кровать с мужчиной. А утром… проснулась на груди Дестина, его жилистые руки обвивали мою талию, словно лианы. Даже шевельнуться не могла.

Распахнула веки, поражённо дёрнувшись, но мне прижали обратно к сильному телу и положила ладонь на голову. Видимо, чтобы лежала смирно.

Под моим ухом стучало мощное сердце, которое у Дестина всё-таки есть. А сам он горячий, а не ледышка как я думала. Почему он… такой? Не человек. Откуда пришёл? Есть ли у него семья?.. оказывается, я совсем ничего не знаю о своём муже и вроде бы не должна интересоваться, но…

– Ты так громко думаешь, – сонно протянул Дестин и ослабил хватку.

– Громко? – удивилась, приподняв голову, но меня тут же уложили обратно.

– Твоё сердце так часто стучит… – пояснил он, потянулся и резко перекатился, так что я оказалась под ним, а он навис сверху, гипнотизируя звериным взглядом. – Хочу на завтрак кашу. Приготовишь?

– Да… – вымолвила сипло и поспешила ретироваться. Точнее позорно сбежала, прихватив с собой платье и чулки.

Одевшись, я спустилась вниз, а Дестин отправился в купальню. Освежиться. Полагаю, ему было слишком жарко у нас.

Итан обожал на завтрак песочное печенье и лимонный пирог, поэтому я приготовила и то, и другое. Мне помогала Лизи, пока не пришло время будить брата. Мне нравилось, как девушка нежно о нём заботилась и учила грамоте. Играла с ним во дворе, она многое для нас сделала…

Для папы и брата я приготовила кашу на молоке, Дестину как всегда, но мяса положила меньше. Заметит ли разницу?

– Делла! – с радостными воплями в кухню вбежал Итан и обнял за талию, по-детски прижимаясь. – Я так рад, что ты не ушла… мы можем сходить на рыночную площадь? Сегодня ярмарка…

Обескураженно выдохнула, судорожно подбирая в голове ответ, ведь нам нужно готовиться к балу.

– Думаю, у нас будет время, – раздался голос Дестина за спиной, заставив обернуться.

– Правда? – удивилась в ответ.

– Мне нужно… явиться к его величеству, – заметив моего отца, учтиво произнёс он. – Я заберу вас с ярмарки в четыре часа дня. Устроит?

– Да! – радостно воскликнул Итан и чуть не полез обниматься с Дестином, но я вовремя ухватила его за воротник рубашки и ловко усадила стол.

– Папа, – улыбнулась и чмокнула родителя в щёку. – Лизи, ты тоже давай к нам.

Гувернантка замялась.

– На самом деле… я хотела отпроситься на полдня, раз госпожа сегодня дома.

Переглянулась с отцом, и он утвердительно кивнул.

– Конечно. Только будь осторожна, – доброжелательно напутствовал он.

Лизи исполнила книксен и пошла собираться, а мы устроились за столом и приступили к трапезе…

Глава семнадцатая

***

Лизи торопилась. Вчера господин выдал жалование, а сегодня лекарство по рецепту для матушки уже должно быть готово. Если не забрать, его продадут другим, а потом ещё неделю ждать. Она всё подгадала, должна успеть.

У лекарской лавки топтался народ. Господин Финиест, могучего вида мужчина, вышел на крыльцо, скребя густую чёрную бороду и перевернул табличку. Толпа воодушевлённо вздохнула. Зашевелилась.

Лизи достала из кармашка давно потасканного платья сложенную жёлтую бумажку и пять серебряных монет.

Её очередь подошла минут через пятнадцать, а лекарь встретил с улыбкой.

– Ты вовремя, милая, – голос господина Финиеста звучал подобно раскатам эха, но глаза лучились добротой.

Лизи неловко положила на прилавок рецепт и деньги. Лекарь протянул её пузырёк с лекарством.

– Передавай маме мои пожелания скорейшего выздоровления.

– Спасибо, – смущённо пробормотала Лизи и убрала настойку в корзинку.

Покинула лекарскую лавку и отправилась в булочную. Ещё нужно заглянуть к молочнику, мяснику… убраться в доме и приготовить для матушки еды. На три-четыре дня, пока господин ван Край снова не отпустит на полдня.

Лизи свернула за угол, потому что пройти между домов – путь короче, и наткнулась на женщину, голову которой покрывал капюшон накидки. Запястье обвили сухие морщинистые пальцы.

– Твоя мать умрёт, – бесстрастно бросила она, глядя сверху-вниз своими чёрными, как ночь, глазами.

– Что вы такое говорите?!.. – испуганно прошептала Лизи, пытаясь вырваться, но женщина удерживала крепко.

– Она ведь уже давно болеет. Несколько лет, да? – безошибочно произнесла она, а бледные губы дрогнули в ироничной усмешке. – Я могу помочь твоей матушке. У меня есть для этого силы…

– Как? Как вы можете? – дрожащим голосом, вымолвила Лизи, а в сердце уже затеплилась надежда. Мама угасала с каждым днём, и даже лекарство почти перестало помогать.

– Я многое могу, – загадочно улыбнулась женщина.

«Ведьма!.. – мелькнула шальная мысль. – Но может, у неё есть лицензия? С чего она вообще заинтересовалась мной?»

– Я проведу ритуал, и уже через три дня, твоя мать будет полностью здорова.

– А что взамен? – насторожилась Лизи.

Ведьма лукаво улыбнулась.

– Взамен мне нужна информация…

***

Сайрон стоял спиной, подставляя лицо солнцу. Очень странный демон… В руке трубка, на плечи небрежно наброшен халат. В постели завозилась девица, пытаясь прикрыть обнажённое тело простынёю.

– Ты для чего меня позвал? – раздражённо поинтересовался Дес. – Приставил людей к девчонке?

– Ещё вчера, – не оборачиваясь, отозвался он. Упёрся одной рукой в перила балкона и посмотрел вниз. – Послушники Ордена Инквизиции занимаются этим. Всё-таки это их работа, ловить нерадивых ведьм.

– Я бы не стал полагаться на Орден, – холодно отозвался Дестин. Пересёк спальню и встал рядом с демоном.

– Расслабься, – беспечно хмыкнул Сайрон и затянулся трубкой. – Окружение графа проверили, включая прислугу. Никаких ведьм в родственниках, никаких сомнительных связей.

– Мне неспокойно, – скривившись, признался. – Поэтому я хочу быстрее вернуться.

… за спиной хлопнула дверь. Видимо девица решила покинуть императорскую спальню.

Сайрон заинтересованно склонил голову.

– Втянулся с семейную жизнь?

Дестин наградил демона уничтожающим взглядом, но в груди неприятно царапнула тревога.

– Она… совершенно несносна, – вымолвил глухо, сжимая руку в кулак.

– Не боится? – хмыкнул Сайрон и вытряхнул из трубки табак. – Делла мне сразу показалась особенной девушкой. Ты ведь ей сказал, кто я?

– Сказал.

– И?

Дестин пожал плечами.

– И ничего. Она вернулась за стол и продолжила есть салат, будто он интересовал её больше, чем то, что её император демон. Абсолютно флегматичное отношение ко всему. Ни одного вопроса…

Сайрон закинул руки за голову и потянулся.

– Это потрясающе, но мы могли бы использовать Деллу, как приманку. Что? Ведьмы раньше старались лишний раз не привлекать внимания, а тут сами высунулись из норы, посчитав, что тобой можно манипулировать с помощью жены.

– Разлом открыли ведьмы?

– Да, – кивнул Сайрон и прошёл в спальню. – Дверь закрой.

Дестин послушно задвинул балконную дверь и устроился на софе.

– Это они натравили бестию на Деллу, чтобы, вероятно, проверить свою теорию и заманить вас во дворец, где уже камеристка сыграла свою роль. Думаю, они повторят попытку воздействовать на тебя через неё.

– Плевать, – равнодушно отмахнулся Дес. – Я не стану использовать девчонку. Рано или поздно ведьмы себя и так проявят.

– Так-то оно так, но… – Сайрон наполнил стакан водой и повернулся. – Я думал, через разлом прорвалась только бестия, но я внимательно осмотрел округу и нашёл следы. Дес…

– Только не говори, что…

– Да. Твоя стая. Они даже не пытались сменить ипостась. Клочки шерсти были почти на каждом кусте и отпечатки лап в грязи. Я проследил, пока не потерял след, да и сил на слежку почти не было.

– Знаю… – замороженным голосом отозвался. Прочистил горло и спросил. – В какую сторону они направлялись?

– На запад, – произнёс Сайрон. – По-хорошему, волколаков нужно найти и вернуть в Бездну. Нельзя им оставаться среди людей. Но вероятно, в скором времени они сами объявятся…

– Ясно, – Дес поднялся, призывая тьму.

– Я помогу, – ровно произнёс Сайрон. – Не думай, что будешь решать эту проблему в одиночку. Со мной твои родственнички не пожелают связываться.

– Посмотрим, как всё сложится, – уклончиво ответил Дестин и шагнул во тьму.

… она затягивала. Жадно тянула жизненные силы и… хотела большего. Хотела проникнуть не только в сердце, но и разум. Хотела Дестина целиком. Подчинить его. Сделать проводником в мир живых…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Она то рычала, то ластилась, словно кошка. И надеялась на полнолуния, ночи, когда «пёс» не контролирует себя. И каждый раз терпела неудачу. Злилась.

Комната ограри – которую использовал для высвобождения тёмной энергии Бог Сурт, не позволяла тьме ни вырваться в мир, ни завладеть разумом своего носителя.

Но её стены, сделанные из особого редкого камня, поднятого из самой Бездны, пропитались тьмой. Людям опасно в неё заходить, потому что тьма беспощадна…

Дестин вышел рядом с рыночной площадью, за телегой с пивными бочками, расстегнул ворот камзола и уверенно отправился в самую гущу толпы.

Шумно. Грязно. Слишком много запахов витает в воздухе. Дестин никогда бы не посетил подобное место без особой причины. Разве сейчас особая причина?

Дестин не знал ответа. Он просто шёл, шныряя цепким взглядом по толпе, ища две светлые макушки.

Делла стояла у палатки с карамельными яблоками и леденцами. Итан куда-то указывал меленьким пальчиком.

«Она кажется такой счастливой… и манит к себе, подобно свету…»

Дестин запрятал поглубже странные чувства и стал пробираться сквозь толпу.

– Юная мисс, вы обронили, – к девчонке шагнул мужчина в синем мундире.

Похоже аристократ. Возможно из гвардии.

– Спасибо, – мило улыбнулась она, принимая из рук незнакомца платок. А он не спешил уходить.

Дестин скрипнул зубами и ускорился, жалея, что не может воспользоваться тьмой прямо сейчас…

Глава восемнадцатая

Мы уже давно не выбирались на ярмарку. Да, нужно быть бдительной: слишком много воришек шныряет в толпе, но и стражи не меньше. И я никогда не любила суету, предпочитая уединение и спокойный отдых. Но для Итана – посещение ярмарки становится настоящим праздником.

Уличные артисты веселили народ, жонглируя цветными булавами и кольцами. Другие извергали пламя, а на деревянной платформе невероятной красоты девушки исполняли танец с лентами под нежную мелодию флейтиста.

– Янтарь, серебро, золото! Украшения на любой вкус!

– Шёлковые платки! Девушка, купите платок, – зазывно оскалился торговец и вытащил с прилавка один. Насыщенно синий, притягательно завораживающий цвет.

– Тебе пойдёт, – заметил Итан, крепко сжимая мою ладонь, боясь отпустить и потеряться. – К твоим глазам, – добавил смущённо, опуская голову.

– А малец дело говорит, – усмехнулся торговец. – Бери, красавица, не пожалеешь. А я тебе цену сброшу.

– Хорошо, – усмехнулась и раскрыла кошелёк, который всё это время держала в руке. На поясе лучше ничего не носить. Срежут, не заметишь.

– Делл, смотри! – оживлённо воскликнул Итан, указывая пальцем на лавку со сладостями.

Только успела передать торговцу деньги, а братик уже потащил меня вперёд.

– Спасибо, – выкрикнула, прощаясь. Чуть платок не забыла.

Сверкающий взгляд Итана скользил с одной полки на другую, жадно «поедая» цветную на палочках карамель.

– Вот тот! – воскликнул он, указывая на двухцветные леденцы в виде закрученной спирали.

– Сейчас, – усмехнулась и снова открыла кошелёк.

– Юная мисс, вы обронили, – раздался рядом мягкий вибрирующий голос, заставив меня поднять взгляд.

Высокий мужчина с военной выправкой держал в руке мой платок.

– Спасибо, – улыбнулась и забрала вещь, мысленно ругая себя за невнимательность.

– Вы тут с…

– С братом, – погладила Итана по голове, и когда он получил свой леденец, отдала торговцу деньги.

– Опасно молодой девушке ходить без сопровождения, – серых глаз коснулась серьёзность.

– Эм-м… – замялась, подбирая ответ. Хотела прямо сказать, что я замужем, хотя гвардейцев подобный факт редко останавливает, они умеют проявлять настойчивость, как знакомый голос расставил всё по своим местам.

– Я её сопровождение, – ровно произнёс Дестин, бесстрастно глядя на мужчину. Во взгляде не читалось никакой угрозы, но воздух будто бы сгустился вокруг нас. Стало тяжелее дышать.

– Господи Дестин? – слегка удивлённо отозвался мужчина. – Не думал, что верный «пёс» императора посещает подобные… места.

– Вас вообще не должно волновать, какие места я посещаю, – равнодушно парировал он и неожиданно потрепал Итана по голове, вызывая его улыбку. – Пойдёмте, – взял меня за руку и повёл сквозь толпу.

… хватка становилась сильнее.

– Подожди… – прошептала, сдерживая боль. – Ты мне руку сломаешь.

– Почему не сказала, что замужем? Это так сложно? Или тебе просто стыдно?

– Что? – опешила и резко затормозила, упираясь ногами в землю. – Я собиралась. Причём тут стыд? Откуда ему взяться?

– Не знаю… – глухо отозвался он, выпуская мою ладонь.

Облегчённо вздохнула и потёрла пальцы.

– Через три дня всему Империону станет известно о нашем браке, нет причин переживать.

– Я не переживаю, – дёрнув головой, отозвался Дес и пошёл вперёд.

– Почему ты так рано? – спросила в спину и взяла брата за руку, которого волновала лишь конфета.

– Не рада? – криво усмехнулся Дес, повернувшись.

– Наоборот, – протянула с вызовом. – Великий и ужасный «пёс» императора пойдёт с нами на карусели. Я не могу пропустить такое событие.

В янтарных глазах зажегся зловещий огонёк.

– Опять провоцируешь?

Отрицательно мотнула головой, а губы сами растянулись в улыбке. Непонятной, счастливой улыбке. Я бы даже сказала глупой и неуместной, но, что я могу поделать, если при виде Деса в груди растекается тепло…

Мой невероятно грозный муж стойко выдержал все испытания каруселью, потом терпеливо ждал пока Итан обойдёт все прилавки с игрушками, а потом даже выиграл для него заводного коня в метании ножей.

Стоило Дестину попросить ножи и заплатить, торговец уныло опустил плечи и пошёл доставать с полки игрушку, уже зная результат.

Десять из десяти. Казалось, Дестин метает ножи не глядя. Так легко и непринуждённо. Толпа, собравшаяся вокруг нас, восторженно загудела.

– Держи, малец, – вздохнул торговец, протягивая Итану коня.

Брат вежливо поблагодарил и посмотрел на Дестина.

– Вы очень меткий и страшный, – произнёс с искренним восхищением в голосе и пошёл дальше, а я, усмехаясь, за ним.

– Куда дальше? – спросил мой страшный муж, всеми силами стараясь не показывать, как устал от шума вокруг.

– Мы всё, – улыбнулась непринуждённо. – Может, перекусим? Потом отведём Итана и вернёмся в особняк.

– Нужно выбрать тебе платье для бала, – скривившись, отозвался он.

– Можно и завтра, время ещё есть.

– А что мы будем есть? – заинтересовался Итан, светясь подобно новенькой золотой монете.

Не сдержала смешок и взъерошила его светлые волосы.

– Что-нибудь вкусное. Так ведь? – и посмотрела на Деса.

– Отведу вас в одно интересное место, – кивнул он. – Там подают вкусное мороженое. Так говорят… – закончил уклончиво, а я шепнула, коснувшись его руки:

– Спасибо.

Дестин дёрнулся, будто бы растерявшись, быстро кивнул и пошёл вперёд…

На нас всё время оглядывались. Я могла только догадываться, насколько Дестину неуютно под этими взглядами. Лицо не выражало эмоций, но всё же мне казалось нечто неуловимое изменилось в нём. Мы будто бы стали ближе.

– «Счастливый единорог»? – прочитав название вывески, улыбнулась я. – Даже не думала, что в Нисхельме есть подобные заведения. Как ты его вообще нашёл?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Это имеет значение? – уклончиво ответил мой муж и распахнул перед нами дверь, в которую было вставлено витражное стекло. Звякнул колокольчик.

– Ты же не искал специально это место, чтобы угодить Итану? – хитро прищурилась, заходя внутрь.

– Не болтай глупости, – меня мягко подтолкнули в спину, а братик проскочил вперёд и сразу побежал занимать место у большого аквариума с рыбами.

Положил на лавку своего коня и прилип к стеклу, вызывая мою умилённую улыбку.

– Спасибо, – улыбнулась Дестину и поспешила к брату, пока он что-нибудь не сломал.

Таверна оказалась рассчитана на семьи с детьми, нам сразу предложили блюда, которые могут порадовать ребёнка и в подарок принесли порцию ванильного мороженого.

– Они не готовят мясо на углях, – расстроенно протянула, читая перечень блюд. – Говядина только с гарниром. Но есть рыба…

– Ничего, – отмахнулся Дестин, выглядя очень спокойно и расслабленно. – Ты же приготовишь мне, когда вернёмся? Не оставишь голодным?

– Нет, – усмехнулась, опуская голову…

Часам к шести вечера мы привели Итана домой. Он без умолку рассказывал о том, как провёл время и хвастался новой игрушкой. Папа закинул его на шею и понёс купаться. Он мне казался счастливым, таким беззаботным, каким я его уже давно не видела. Кажется, этот брак всем только на пользу…

– Мы заедем за вами через два дня! – выкрикнула ему вслед и повернулась, почти наткнувшись на Деса, так близко он стоял.

Он придержал меня за плечи, но отстранять не спешил.

– Не здесь… – взволнованно прошептала, оглядываясь. Хоть Лизи и гремела чем-то в кухне, мне не хотелось делать это в доме отца.

– Хорошо, – согласился Дестин и, только когда вывел меня на улицу, утащил в туман.

– Уф… – шумно выдохнула, пошатнувшись. – Ты так часто перемещаешься, но ведь… сам сказал, что тьма высасывает жизненные силы.

– Я восстанавливаюсь, – просто ответил он и направился наверх. – Спущусь на ужин в восемь.

– Эм… ладно, – протянула ему вслед и сначала отправилась в сад.

Мои розы требовали внимания.

Подрезала вялые листья и срезала три розы, которые скоро завянут, а так Дестин сможет любоваться их красотой, пока стоят в вазе.

Закончив, выключила лампы и вернулась в дом. Нашла ёмкость, подходящую для роз, так как ни одной вазы не было, налила отстоянной воды и добавила немного сахара, чтобы срезанные цветы дольше стояли, получая питательные вещества.

В холодной камере ещё оставался кусок мяса, но завтра нужно сходить за продуктами. К мясу приготовила овощи, а себе заварила кофе.

Дестин спустился ровно к восьми, а увидев нежно белые розы, замер. Взгляд, словно остекленел. Грудь тяжело вздымалась, выдавая волнение.

Он подошёл к столу и, протянув руку, коснулся пальцами бархатных лепестков, которые почти сразу почернели…

Поражённо приоткрыла рот, ощущая, как сердце выпрыгивает из груди. Дестин сжал руку в кулак и убрал её за спину.

– Больше не срезай. Не хочу видеть, как эти прекрасные создания угасают.

– Хорошо… – вымолвила сипло. В горле застрял ком.

Дестин молча сел за стол и начала есть, но казалось, он совершенно не чувствует вкуса, а его взгляд был прикован к одной точке.

Сделала глоток кофе и поставила кружку.

– Почему в тебе живёт тьма? – не думала, что решусь задать подобный вопрос. Но решилась…

– Потому что я таким родился, – ровно ответил Дестин, не мигая. – «Дитя Бездны» – так нас называет Сайрон. Он демон и его происхождение немного другое. Он высшее существо. А я… отброс. Результат игр могущественного Бога Сурта с Матерью Бездной.

– Ты не стареешь? – осторожно поинтересовалась, прощупывая рамки дозволенного. Мне очень не хотелось оскорбить Дестина или спросить то, что заставит его огорчиться. Помрачнеть.

– В некотором роде. И… меня довольно сложно убить. Тьма не позволит, – прожевал последний кусок и вытер губы салфеткой. К овощам так и не притронулся. – Послушай, – произнёс внезапно, наконец, взглянув на меня. – Через три дня полнолуние, день, когда я не могу контролировать свою сущность. В такие дни я запираюсь в подвале… тебе следует после бала остаться в доме отца. Вернёшься на следующий день. Поняла?

– Поняла, – протянула хрипло. – И так каждое полнолуние? Раз в две недели? Ты поэтому разрешил мне навещать родных именно в эти дни? Хотел уберечь?

Дестин сглотнул и впервые отвёл взгляд.

– Не хочу, чтобы ты находилась рядом.

– А та комната… – судорожно вздохнула, но всё же осмелилась. – Ты спишь в ней?

– Да.

– Для чего? Это как-то связано с тьмой?

– Даже мне нужен отдых, – отозвался он, поднимаясь. – Камни, из которых сделана комната, были извлечены из Бездны, на них вырезаны символы ограри – духов защитников. Только в этой комнате я могу не контролировать тьму, она высвобождается, давая возможность моему разуму отдохнуть…

– О-о… – выдохнула изумлённо. – Я даже подумать не могла. Но… почему ты мне это рассказал?

Дестин замолчал, а его янтарные глаза сверкнули зловещим огнём.

– Хочу, чтобы тебя не мучало любопытство. Держись от комнаты подальше, – он резко склонился ко мне, а я вынужденно задрала голову, почти перестав дышать. – Если войдёшь, тьма поглотит тебя и не подавится. Поняла?

– Поняла… – выдавила сипло и, как только Дестин отстранился, поспешила к себе. Даже не убрав посуду.

В висках пульсировала боль. Думаю, меня банально хотели запугать, чтобы я держалась подальше не от комнаты. От Дестина…

Глава девятнадцатая

Уже лёжа в кровати, после освежающей ванны с ароматическим маслом, пришла в голову мысль, что Дестин намеренно держится подальше от людей. И дело не столько в его «маленьком секрете»… Дестин корит себя за что-то, будто огромный груз вины тащит его назад. Не даёт освободиться.

Перевернулась на бок и подложила ладонь под щёку.

Он боится причинить вред, боится быть отвергнутым и… вероятно считает, что нормальный муж, обычный человек, мне бы подошёл больше. Может быть, даже допускает мысль, что однажды мне захочется детей, и я уйду. Поэтому не подпускает близко. Просто не знаю, как ещё объяснить то, что стоит нам хоть немного сблизиться, Дес сражу же увеличивает расстояние. Должна быть причина…

Встала с рассветом. Умылась, оделась и, не завтракая, отправилась в сад. Нужно быть внимательной, чтобы никакие жучки не завелись. Включила лампы, немного опрыскала листья водой и вернулась в особняк.

Приготовила завтрак, как хотелось бы мне, не став беспокоить мужа. Пусть знает, что моё присутствие может нисколько не мешать, что он вправе побыть в уединении, когда захочет. Я не стану навязываться.

Глазунья с зеленью источала приятный, как по мне, аромат. А бутерброд с бужениной и салатом вызывал слюноотделение. Я уплетала, разве что не причмокивая, но протяжный стон удовольствия всё же сдержать не удалось.

– Ешь без меня? – Дестин возник из тумана прямо рядом со столом, но меня уже не удивишь.

Слизала капельку сока с пальца и довольно улыбнулась.

– Да. Но ты можешь поесть мяса, – и указала пальцем на стол, где в тарелке под крышкой, лежала сочная телятина слабой прожарки.

– А каша? – не понял муж, посмотрев на меня как на предателя.

Запихала в рот последний кусочек бутерброда и вытерла пальцы салфеткой.

– Я уважаю твоё решение держать дистанцию, а ты… уважай моё, есть то, что мне хочется. Хотя бы на завтрак, – бросила салфетку на стол, поднялась и направилась к лестнице.

… спину прожигал пристальный взгляд.

Я пыталась застегнуть платье, когда дверь комнаты тихонько открылась, но проклятые крючки не поддавались. Соскальзывали пальцы.

И кто придумал делать их сбоку? Это вообще нормально так издеваться над женщинами?

– Карета подана, – бесстрастный голос Дестина резанул слух, заставив вздрогнуть от неожиданности и тихо выругаться.

Придержала лиф платья рукой и натянуто улыбнулась.

– Хорошо, дай мне пять минут, пожалуйста.

Дестин не двинулся с места. Так и стояли. Я недоумённо смотрела на него, он нечитаемым взглядом на меня.

– Если бы ты поделилась завтраком, возможно бы влезла в это в платье.

– Что?! – воскликнула изумлённо и возмущённо выдохнула. – Да я… да, между прочим, это ты… да твои перепады настроения… – я не могла связно мыслить, не то что говорить.

Снисходительная улыбка коснулась его губ, но янтарные глаза остались серьёзными.

– Если извинишься за утро, я помогу, и мы сэкономим время.

– Извинишься? – думала, глаз задёргается. – Я ничего не сделала!

– Ладно, – хмыкнул он и развернулся, собираясь уходить.

– Замечательно! Просто надену другое, – обворожительно улыбнулась его широкой спине и спустила платье до самой талии, как раз в тот момент, когда этот… гм… несносный муж решил повернуться обратно.

… немая пауза, спустя которую, я залилась краской стыда, и стала похожа на спелый помидор. А Дестин ничего… хладнокровно пересёк комнату, рывком натянул платье и ловко стал застёгивать крючки.

Недоумённо захлопала глазами, наблюдая как на вечно застывшем лице мужа одна эмоция сменяет другую. Настоящий хоровод чувств…

– Мне слишком хорошо с тобой. Я привыкаю… – глухо признался он, яростно расправляясь с застёжками.

– Я… – голос предательски дрогнул. – Я тоже.

Дестин поднял взгляд, гипнотизируя своим и, прерывисто выдохнув, отошёл.

– Больше не завтракай одна.

– А ты не запугивай, – парировала в ответ.

Дестин плотно сжал губы и, видно, что нехотя, кивнул.

– Бери сумку и пойдём. Карета вечно ждать не станет, – спрятал руки за спину и отошёл к двери, будто намеренно держась от меня подальше.

– Почему мы поедем на карете, а не как обычно? – слегка удивилась, собирая со стола свои вещи, которые могут пригодиться, в сумку. – Мы полдня будем ехать, а вернёмся только ночью, не проще ли переместиться?

– Часто нельзя, – Дестин отрицательно качнул головой. – Опасно. Для тебя…

– Ладно, – приняла информацию как факт и взяла с вешалки шаль. – Кстати, а где мой блокнот? Не хочешь мне его вернуть?

Дестин деланно задумался и полез за пазуху песочного цвета камзола. Достал блокнот и на моих глазах вырвал лист с моим рисунком. Та самая карикатура, что я нарисовала в первую нашу совместную поездку.

– Ты что… делаешь… – закончила непонимающе, наблюдая, как муж складывает рисунок и снова прячет за пазуху.

– Вот, – беспечно протянул блокнот и вышел, оставив меня хлопать глазами ему вслед.

Карета тронулась, качнувшись, а я несильно стукнулась затылком о заднюю стенку и, поморщившись, вздохнула.

– Ехать так долго… Точно переместиться нельзя?

Дестин вопросительно вскинул бровь.

– Настолько не боишься?

Задумчиво возвела глаза к потолку и мотнула головой.

– Боюсь. Но не настолько.

С губ Дестина сорвался смешок.

– Я уже объяснял, почему нельзя. Наберись терпения. Можешь… поспать.

– Неудобно, – отозвалась со вздохом и посмотрела в окно.

Дестин подвинулся и многозначительно указал на место рядом с собой.

– Ты можешь опереться на меня…

– Правда? – немало удивилась и взволнованно облизала губы.

– Мы уже спали вместе, так что…

– Не произноси этого вслух! – испуганно воскликнула и, кинувшись вперёд, закрыла ему рот ладонью. – Звучит ужасно пошло… – прошептала, глядя в янтарные глаза и мучительно краснея.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Во взгляде Дестина тлели задорные искорки. Он перехватил мою ладонь и дёрнул меня на себя. Ойкнула и, не удержавшись, повалилась вперёд.

Дестин обнял меня за талию и ловко пересадил рядом с собой.

– Так лучше, – кивнул удовлетворённо и опустил мою голову себе на плечо. – Спи, – приказ будто бы отдал. А сам отвернулся, чтобы я не видела эмоции на его лице. Ну и пусть.

Закрыла глаза, выдохнув, и расслабилась. Путь предстоит долгий…

Я проснулась, когда карета ещё качалась, за окном мелькали деревья, но мужа рядом не было. Заозиралась, даже выглянула из кареты, но возница покачивался на козлах как ни в чём ни бывало.

– Дестин? – позвала тихо, ощущая, как дрожит голос и сердце тревожно забилось в груди.

… в карету просочился туман, касаясь моих ног.

– Я подумал, ты захочешь… есть, – глухо закончил Дестин, непонимающе глядя на меня. – Что случилось? Что с твоим лицом? Ушиблась? Тебе плохо? – отложил на сиденье бумажный пакет из пекарни и, взяв пальцами мою голову за подбородок, повернул на свет. – Где болит?

– Нигде… – тряхнула головой и, рассердившись, шлёпнула его по плечу. – Предупреждай, когда исчезаешь!

Дестин небрежно опустился на сиденье и склонил голову набок.

– Ты просто испугалась за меня?

– Нет, – буркнула и потянулась за пакетом, от которого исходил сумасшедший аромат. – Попить?

– Бутыль с чаем там же, – ответил Дес, не сводя с меня внимательного взора. – Прости.

– Что? – повернулась, опешив, и сразу смутилась. – Ерунда, просто… я правда решила, что что-то случилось.

Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Ты такая трогательная…

– Неправда, – деланно сердито дёрнула головой и полезла за булочкой. Самой вкусной булочкой на свете.

Дестин смотрел в окно, изредка поглядывая, как я ем. А я не скрывала наслаждения и вообще, всем была довольна. Запив фруктовым чаем, стряхнула с подола крошки и достала блокнот с карандашом…

– Ты так пристально смотришь, – ровно заметил Дес. – Снова карикатура?

– Нет, – подавила улыбку, сосредоточенно рисуя. – Хочу запечатлеть тебя. На память.

Губы Дестина дрогнули в робкой улыбке.

– Ты такая… – начал он, но резко замолчал и отвёл взгляд.

О чём он думает? Чувство, что усиленно борется с самим с собой и пока выигрывает. Надеюсь, настанет день, когда Дестин впустит меня в своё сердце, потому что я сама… хочу быть к нему ближе…

Когда пересекли город, первым делом попросилась в уборную. С наслаждением выбралась из кареты и подставила лицо солнышку.

– Нам стоит поторопиться с выбором, – вздохнула, переведя взгляд на мужа. – Не хочу возвращаться домой слишком поздно. Мне ещё необходимо погасить в оранжерее лампы.

– Мы можем остаться у твоих родных, – не видя проблемы, произнёс Дестин. – А лампы я погашу сам. Утром вернёмся в особняк и подготовимся к балу. Хотя… можно не тратить время и остаться во дворце.

– А… – изумлённо приоткрыла рот, захлопав глазами. – Это твой коварный план?.. ведь нам снова придётся спать… ну, в одной спальне.

– Ты сама говорила не произносить этого вслух, – насмешливо отозвался он и беспечно направился прямо, вдоль домов и редких лавок…

Сходив в уборную, я смогла наконец сосредоточиться на главном. На платье и туфлях для бала.

– В Нисхельме хоть и много лавок, где продают готовые наряды, но всё же они больше повседневные. Платья для торжества шьют на заказ, но в лавке мадам Дитрих…

– Я не позволю этой сумасшедшей старухе одевать тебя. Точнее, раздевать, – многозначительно произнёс Дес.

– Но так мы будем искать платье вечность! – возразила, догнав его и пристроившись рядом. – В конце концов, мы же сами выбираем и на нашу церемонию бракосочетания нашли подходящее.

Дестин потёр переносицу и устало вздохнул:

– Хорошо.

– Спасибо! – счастливо улыбнулась и звонко чмокнула мужа в щёку.

… это было неожиданно. Не только для Дестина…

– Прости, – тихо выпалила и, опустив голову, поспешила вперёд.

Мадам Дитрих светилась улыбкой при виде нас и заключила меня в объятия.

– Дорогая, – пропела модистка. – Что-то ты бледная? Никак с мужем ребёночка заделали?

Мои глаза удивлённо распахнулись, и я отрицательно затрясла головой, жутко смущаясь.

– Мадам Дитрих… – ледяным тоном обратился Дестин, уничтожая модистку взглядом. – Я попрошу вас соблюдать границы дозволенного. В приличном обществе такие вопросы неуместны и…

– Неужели даже брачной ночи не было? – абсолютно не слыша, спросила эта… женщина.

– Я выйду, – скрипнув зубами, произнёс Дестин и выскочил из лавки, видимо, чтобы никому не навредить.

– Не обращай внимания, милая, – улыбнулась модистка и, приобняв меня за плечи, повела вглубь лавки.

– Алисья, девочка! – громко позвала она кого-то неведомого.

Из-за ширмы служебного помещения вышла чернявая девушка в сиреневом платье. Очень милая и робкая с виду.

– Моя помощница, – гордо представила модистка. – Надеюсь, станет моей ученицей, надо же кому-то дело своё передать.

Я покивала для вида и представилась Алисьи.

– Рада с вами познакомиться, леди ван Край, – доброжелательно улыбнулась она, исполняя книксен. – Я буду рада подобрать для вас подходящее платье.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась в ответ, и мы приступили.

Большинство платьев были слишком развратными, а то единственное, что понравилось мне, великовато.

Меня поставили на табурет и задумчиво разглядывали, словно фарфоровую куклу в витрине лавки.

– Госпожа… – робко обратилась Алисья. – Если убрать немного с боков, можно ушить за ночь, так что никто ничего не заметит. Я могу сама это сделать.

– Хм… – протянула мадам Дитрих.

– Я могу прихватить по бокам булавками, и мы посмотрим, как это будет выглядеть и сколько нужно убрать.

– Хорошо, неси, – согласилась модистка, а я вздохнула, немного огорчившись, что ничего подходящего не нашлось. Всё же лучше шить на заказ.

Алисья принесла булавки и стала проворно собирать по бокам ткань.

– Ай!.. – воскликнула я, дёрнувшись.

– Ой, простите! – запричитала девушка. – Простите, я не нарочно.

– Ничего, – натянуто улыбнулась, трогая место укола. Больно…

– Снимите платье, чтобы не испачкалось, – жалобно попросила она, и я послушно разделась. На боку выступила жирная капля крови, грозя вот-вот скатиться, видимо прокол оказался глубоким.

– Нужно обработать, – покачав головой, модистка направилась в служебное помещение, а её помощница зачем-то стёрла кровь пальцем, испачкавшись. Теперь на её пальце висела капля моей крови.

– Ничего, – беспечно улыбнулась она. – Я сейчас помою руки и принесу ватку, – и ушла, оставив меня стоять в одном белье на табурете. Хорошо за ширмой…

Глава двадцатая

Место укола обработали, ни осталось и следа, только в воздухе витал приятный запах трав от обеззараживающей настойки. Я снова надела платье, на этот раз не уколовшись, и меня развернули к ростовому зеркалу.

Верхняя часть была телесного цвета из тонкой, почти прозрачной, ткани из-за чего казалось, будто это кожа. Практически не отличить. Лиф и корсет тёмно-синего, насыщенного цвета с раскинутыми на них серебряными, сверкающими камнями, словно звёзды на ночном небе. А подол белоснежно белый и лишь слегла расклешённый, не пышный.

– Невероятная красота, – протянула с придыханием. А если распустить волосы…

– Милая, – снисходительно улыбнулась модистка. – Это ещё не всё. Не хватает аксессуаров, серебряных туфелек и правильного макияжа. Тогда ты превратишься в прекрасную принцессу.

– Она и так прекрасна, – раздался вибрирующий голос моего мужа. А я всё не могу привыкнуть к своей реакции на него. Пробирает до дрожи, вызывая по телу волнующие мурашки…

– Гм… правда? – спросила тихо, стараясь не краснеть.

Дестин повёл носом и нахмурился.

– Чем пахнет?

– А это… – отмахнулась и потрогала камушки на груди. – Ерунда, настойкой, наверное. Укололась булавкой.

– Я случайно, – опустив голову, прошептала Алисья.

– Девочка моя, такое происходит почти каждый раз во время примерки, – вступилась модистка и перевела взгляд на Дестина. – Ну как? Довольны моей работой?

Дестин сверлил взглядом несчастную помощницу.

– Откуда вы взяли эту девчонку, мадам Дитрих?

Модистка закатила глаза, всплеснув руками.

– Господин Дестин, не будьте настолько подозрительны! Алисья из прекрасной семьи, мне её рекомендовали знакомые, я бы не стала брать человека с улицы.

Дестин склонил голову и шагнул к Алисье, полностью меня игнорируя.

– Я буду следить за тобой, поняла? – произнёс ровно, но от этого фраза звучала ещё опаснее.

Глаза Алисьи наполнились слезами.

– Я не понимаю, о чём вы… – прошептала жалобно.

– Ну хватит, – вздохнула устало. – Давайте уже закончим с примеркой.

Дестин повернулся к модистке.

– Вы же не против, мадам Дитрих, что я приставлю к вашей помощнице гвардейцев императора?

– Нет, я против! – возмущённо ахнула женщина. – На каком основании? Что это ещё за самоуправство? Ваши гвардейцы всех клиентов распугают!

– Собственно, мне не нужно ваше разрешение, – бесстрастно бросил Дес и глянул на меня. – Переодевайся, жду снаружи.

Виновато улыбнулась модистке и попросила помощи. Алисья выглядела растерянно, но в целом, держалась хорошо.

Что это с Дестином? Почему накинулся не девушку? Из-за простого укола булавкой? Сейчас он ведёт себя совсем не мило…

Переодевшись, поблагодарила модистку и извинилась за нас перед Алисьей. Дестин стоял на крыльце, отдавая приказы четырём гвардейцам, чтобы глаз с помощницы модистки не спускали и докладывали обо всём подозрительном.

– А-а… – протянула изумлённо. – Как они так быстро… ты ведь даже не отходил.

– Патрулировали неподалёку, – отозвался он, взял меня за руку и потащил вдоль по улице. Едва успевала ноги переставлять.

– Да что с тобой?! – воскликнула, правда не пытаясь вырваться.

– Ты глупая, – раздражённо огрызнулся он, впервые проявляя подобные эмоции.

– Глупая? – хлопнула ресницами, не понимая. – Объясняй нормально. Пожалуйста…

Дестин затащил меня в первую попавшуюся на пути таверну, усадил за стол и сделал быстрый заказ, перечислив всё то, что я люблю.

– Что ты знаешь о ведьмах? – спросил, пристально глядя мне в глаза, когда подавальщица ушла.

– Эм-м… ну немногое. Их же мало, а с лицензией ещё меньше. И даже к тем, что имеют клеймо, всё равно опасаются ходить…

– Верно, – протянул Дестин, а во взгляде промелькнула угроза. – Поэтому просто доверься мне. Среди ведьм есть и колдуны, они хорошо скрываются, их больше, чем ты, можешь себе представить. Но самое страшное… среди людей у них тоже есть союзники, желающие обладать властью и необычным даром, вроде как могуществом. А некоторые становятся от безысходности.

– Как это? – озадаченно нахмурилась. – Ведьмы манипулируют людьми?

– Ещё как, – кивнул Дестин. – В отличие от лекарей, у них больше возможностей. Они могут излечить человека от тяжёлой болезни, а могут навести порчу на обидчика, могут проклясть. Ведьмы проводят ритуалы на крови, понимаешь?

– На крови… – пробормотало рассеяно. – Думаешь, Алисья может быть союзницей ведьм?

Дестин плотно сжал челюсти.

– Всё может быть, я не могу допустить ошибку. Сейчас ведьмы озлоблены как никогда и готовы на всё.

– Ясно… – вздохнула понимающе и улыбнулась. – Чтобы ни случилось, я никогда не перейду на их сторону.

Дестин протянул руку, накрыл ею мою и слегка сжал. Но подошедшая подавальщица разрушила этот волшебный момент. Мне показалось, мы наконец стали ближе…

– Ты останешься у отца, а я приду за тобой утром, – закончив трапезу, произнёс Дестин и положил деньги на стол. – Готовое платье сам заберу.

– А… ты? – недоумённо спросила. – Будешь следить за Алисьей?

– Нужно кое-что проверить, – кивнул он и внезапно улыбнулся. – Только не говори, что не хочешь спать без меня? Так понравилось?

– Вот ещё… – буркнула, отводя взгляд. – Будь осторожен.

– Да. Я провожу тебя, – и взял меня под руку.

Дестин многое рассказал о ведьмах, но сам позабыл об их коварстве. Мы должны были это учесть, что не может быть всё так просто…

***

Лизи дёргалась с момента прихода госпожи, но не должна была показывать виду.

«Веди себя естественно…» – звучали набатом слова ведьмы в голове.

Вчера вечером была проведена первая часть ритуала, и маме стало заметно лучше. Она впервые за долгое время самостоятельно вышла в сад и долгое время провела в кресле качалке с книгой в руках. Раньше её сил хватало только на то, чтобы поесть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍«Мне нужно только отпереть заднюю дверь», – успокаивала себя Лизи, укладывая маленького Итана в постель.

Сейчас госпожа прочтёт ему сказку, а потом, наверное, ляжет. Господин Дестин сказал, что вернётся за ней утром, а ведьма… ведьма обещала, что вреда не причинит…

Она явилась в середине ночи, когда дом погрузился в тишину и даже господин, который весь вечер вёл себя беспокойно и долго сидел в гостиной у камина, заснул.

– А как же стража? – прошептала Лизи одними губами. – Я видела несколько у ворот, патрулируют вокруг дома.

В полумраке сверкнула белозубая улыбка.

– Не переживай, я сделала так, что меня не вспомнят, даже не увидят.

Лизи кивнула и отступила, нервно сжимая в руках платок. Искренне хотелось верить, что с госпожой всё будет в порядке…

***

Братик безумно радовался моему приходу, а вот отец сразу насторожился. Он даже отвёл Дестина в сторону. Не знаю, о чём он спрашивал, но вернулся ещё более мрачным.

Почитав Итану сказку, приняла ванну и легла, ощущая на душе тревогу.

Больше всего, наверное, я боюсь, что из-за меня может пострадать моя семья или муж. Ведь ведьмы, если верить словам Дестина, могут воздействовать на меня через брата или отца. Меня будет легко шантажировать их безопасностью…

… даже сквозь сон ощущала навалившуюся тяжесть.

Меня словно окутал густой, плотный туман. Попыталась распахнуть веки, но их будто склеили. И закричать не смогла. Я металась по кровати в бреду, стонала, но на деле, не могла пошевелиться и не обронила ни звука. В какой-то момент просто смогла резко сесть, совершая жадный болезненный вдох.

Сердце бешено выпрыгивало из груди, а по щекам струились слёзы. Судорожно вытерла их и спустила подрагивающие ноги на пол.

Сейчас, мне как никогда не хватает Дестина рядом.

– Это был обычный кошмар… – прошептала, пытаясь успокоиться. Шею прострелило болью. – Ай!.. – приложила ладонь, поморщившись и всё же направилась в уборную.

Никаких следов на теле не обнаружила, но шея продолжала болеть, точнее одно единственное место, словно проткнули иглой…

… кожа была гладкой. И бледной.

Умылась ледяной водой и вернулась в постель, на этот раз нормально заснув…

Дестин вернулся с рассветом. Я не почувствовала его приближения. Не услышала, как шуршит одежда. И только когда уткнулась лицом во что-то прохладное, недоумённо приоткрыла глаза, завозившись.

Он прижал меня к груди, опуская ладонь на спину.

– Почему ты… голый? – просипела едва слышно. А щёки уже предательски пылали.

– Я в штанах, – невозмутимо отозвался мой муж и вздохнул. – Ты можешь полежать смирно ради меня?

Сглотнула и устроила голову у него на груди. Вряд ли я теперь засну, но хоть послушаю биение его сердца…

– Я зря потратил время, – вымолвил Дестин, спустя время, перебирая мои волосы. – Но принёс твоё платье с туфлями.

– Спасибо… – вымолвила, прижимаясь к его холодному боку.

– Сегодня у нас с Сайроном есть одно дело, но я постараюсь вернуться к ночи, чтобы ты больше не грустила, засыпая одна.

– Я не грустила… – буркнула, ощущая, как горят кончики ушей. – Мне совсем не скучно.

– Ты совершенно не умеешь скрывать свои чувства, – мягко усмехнулся он.

– Повторяешься, – проворчала и попыталась вырваться, но меня прижали обратно, беря в кольцо сильных рук.

– Не думаешь же, что можешь так просто сбежать от меня? – протянул он угрожающе, а я почти ощутила, как трещат рёбра.

– Нечем дышать… – протянула хрипло.

Дестин выпустил меня и закинул руки за голову.

– Приготовишь кашу?

Покачала головой и выбралась из-под одеяла.

– Если обещаешь вернуться к полуночи.

– Обещаю, – заверил он, а я не могла не улыбнуться.

Умывшись, заплела косы, надела голубое платье и всё это под пристальным взглядом мужа. Он даже не собирался делать вид, что не смотрит. Наблюдал, не скрывая интереса, а я предательски покрывалась мурашками…

Отец тоже встал рано и спустился ко мне. Он сел за стол, подпёр голову кулаком и умилённо смотрел, как я готовлю.

– Ты напоминаешь маму… – грустно улыбнулся и вздохнул.

Ложка дрогнула в моей руке. Я не любила вспоминать женщину, предавшую нас. Как она могла променять человека, который ради неё пожертвовал всем на какого-то незнакомца с востока? Да, он был богат, статен, сыпал золотом и драгоценными камнями, но папа… он тоже так мог, но выбрал её, выбрал любовь.

– Я благодарен ей за то, что подарила мне вас. Не вини её, – будто прочитав мои мысли, произнёс он.

В кухню вбежал Итан. Успела повернуться и заключить его в объятия.

– Ну тише, – осадил отец. – Опрокинете кастрюлю.

Поставила брата на ноги и потрепала по голове.

– Что ты будешь кушать?

– Ум… – протянул задумчиво, а голубе глаза хитро сверкнули. – Хочу песочное печенье и булочки с маком.

Усмехнулась и развернула его к лестнице.

– Тогда тебе следует умыться как следует и набраться терпения. А пока набираешься, можешь съесть немного рисовой каши.

– У-у… – протянул он и поплёлся на второй этаж, но увидев наверху Дестина, обрадовался и не упустил возможности пожаловаться.

– Делл заставляет есть кашу, а я не хочу… – канючил братик, беззаботно обнимая замершего Дестина. Я заинтересованно склонила голову. – Хочу булочки.

– Я тоже буду кашу, – ровно отозвался Дес. – Мы можем поесть вместе, пока ты дожидаешься булочек и поиграть в ассоциации как в прошлый раз.

– Ты ужасно играешь, – весело произнёс Итан, выпуская грозного «пса» императора.

Мы с отцом переглянулись и весело рассмеялись…

Глава двадцать первая

Вопреки своему обещанию, Десс явился ночью. Я не могла его винить. Молча помогла раздеться и приготовила купальню. Он выглядел измотанным, под глазами залегли глубокие тени.

– Может, тебе вернуться в особняк и поспать в той комнате? Это ведь придаст тебе сил, верно? Нельзя всё время бороться с тьмой и находиться в сознании… – прошептала, вытирая руки о подол платья.

Дестин сидел на кровати в наполовину расстегнутом камзоле.

– Не хочу оставлять тебя одну, а завтра бал, нам лучше остаться здесь…

Усмехнулась, села рядом и взяла его за руку.

– Со мной ничего не случится. Вы уже всё проверили, убедились, что Алисья не состоит в сговоре с ведьмами…

– Мы можем ошибаться, – упрямо возразил он.

Тогда я развернула его голову к себе и серьёзно посмотрела в глаза.

– Что если тьма вырвется из-под контроля прямо во время бала? Что тогда?

– Она всех уничтожит. Высосет жизни… – замороженным голосом вымолви Дес, а его удивительные глаза, словно остекленели.

– Видишь, – скрывая печаль, улыбнулась я и решительно поднялась, упирая руки в бока. – Немедленно возвращайся в особняк. Это приказ!

Уголки губ Дестина дрогнули в улыбке. Он встал и неожиданно ласково погладил меня по щеке.

– Ты единственная, кто может мне приказывать… – и растворился в тумане, а я лишь рассеянно хлопала ресницами…

Утром началась суматоха. Лизи помогала мне готовиться к балу, но нужно было собирать Итана. Отец отпаривал свой парадный фрак, а Дестина всё не было.

Надеюсь, ему действительно станет лучше.

Макияж я нанесла сама, платье идеально село по фигуре, волосы распустили, оставив их волнами струиться по плечам, и лишь с боков собрали заколками. Серебряные туфельки идеально завершали образ.

Итан уже одетый в костюм, сидел в гостиной и вид имел важный. Будто это бал в его честь.

Сняла с вешалки накидку и накинула на плечи.

– Госпожа, карету подали, – взволнованно выпалила Лизи и поклонилась. Отец взял Итана за руку и направился в переднюю, как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и порог переступил Дестин.

– Ох… – тихо выдохнула. В тёмно-синем мундире он выглядел… глаз не отвести. Я впервые так остро восхищаюсь собственным мужем, что даже позабыла как нормально дышать. Как связно мыслить.

Почувствовав моё внимание, Дестин перевёл на меня взгляд и протянул раскрытую ладонь, приглашая на выход.

Надеюсь, мне будут завидовать…

***

Новое укрытие находилось под землёй, воздух здесь затхлый, но всё же лучше, чем на болоте в тесном покосившемся доме.

Адепты культа успели принести сюда кое-какие вещи первой необходимости, деревенские, из тех, кто против нынешней власти, одолжили угля, сборную маленькую печь, матрасы, посуду…

Когда Айла вошла в небольшое полукруглое пространство, пригибая голову, её сестра разводила огонь. Из-под земли наружу вела труба, через которую выходил дым и через которую также попадал свежий воздух. Северные леса находятся достаточно далеко от Нисхельма, есть надежда, что послушники Ордена Инквизиции сюда не доберутся. Не додумаются.

– Как всё прошло? – Сэйла повернулась, вытирая руки, перепачканные углём о подол коричневого платья. – Всё сделала?

Айла устало улыбнулась и сбросила плащ. В её руке был зажат пузырёк драгоценной крови.

– Девчонка ничего не вспомнит, а «пёс» не почувствует. Я поставила на ней незримую метку, связывающую нас…

Губы Сэйлы растянулись в зловещей улыбке.

– Это же прекрасно, – едва ли не пропела она. – Теперь… нужно готовить ритуал, чтобы я успела вселиться в тело девчонки до наступления полнолуния. Глупый «пёс» никогда не поймёт, что с его невестой, а мы будем знать обо всех его планах, сможем действовать на опережение и… я полностью уничтожу его и Сайрона репутацию. Наконец, ведьмы смогут прийти к власти. Смогут занять достойное для нас положение в мире…

– Подготовлю ритуал, – улыбнулась Айла и направилась к сундуку с необходимым колдовским атрибутом и ингредиентами…

***

Отца с Итаном посадили в отдельную карету, а я приоткрыла шторку и украдкой поглядывала в окно на проплывающие каменные дома с острыми крышами, на небольшие островки зелени…

– Не стоит переживать, – ровный тон Дестина как ни странно успокаивал. Он выглядел совершенно обычно. – Бал – всего лишь формальность. Необходимо разнести слухи о нашей помолвке, а что будут говорить за спиной, уже неважно. Всем рты всё равно не заткнёшь.

Повернулась к нему, подавляя тяжкий взгляд и достала из сумочки блокнот с карандашом.

– Ты взяла это на бал? – скептически спросил он.

– Рисование меня успокаивает, – отозвалась, дернув плечами. – Нельзя?

– Каждый раз поражает твоя непосредственность, – усмехнулся Дестин и отвёл взгляд, позволяя мне продолжить спокойно заниматься своим делом.

Рисовала я с детства, но никогда всерьёз не задумывалась, чтобы связать свою жизнь с творчеством. Мама тоже рисовала. Наверное, дело в ней. Не хотела быть на неё похожей, а ведь можно рисовать картины и продавать их на ярмарке, быстрее собрала бы для обучения Итана необходимую сумму, и сама смогла бы поступить в школу…

Учиться хотелось.

Но посмотришь на Дестина, такого холодного и уверенного в себе, с каким удовольствием он уплетает по утрам мою кашу… и сердце щемит от тоски. Разве смогу я его оставить?

Карета качнулась, останавливаясь, а я всё-таки завалилась вперёд, но муж придержал меня за плечи.

– Ты очень неуклюжая, – констатировал он, но в голосе скользнула улыбка, а я как ненормальная заулыбалась в ответ.

– Пойдём, – вымолвил он и первым выбрался из кареты…

Церемониймейстер грохнул палкой и громогласно объявил о нашем появлении.

… перед глазами рябило.

Слишком много людей. Слишком много золота и пёстрых нарядов. Слишком много всего.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дестин взял меня под руку и величественно провёл в середину зала по коридору из живых людей.

На нас смотрели с нескрываемым недоумением, по рядам ползли несмелые шепотки. Люди не понимали.

– Верный «пёс» императора женился?

– Как такое возможно?

– Может, это шутка?

Раздавалось тут и там, но стоило церемониймейстеру снова ударить палкой, все смолкли. Даже музыканты.

– Его Величество Сайрон де Га Седьмой!

Гости и придворные склонили головы в низком поклоне, а женщины исполнили реверанс. И я в том числе.

Император, будто скользя по воздуху, приблизился к нам и жестом приказал выпрямиться.

– Сегодня… я бы хотел лично поздравить моего верного помощника, защитника и товарища с бракосочетанием с этой прекрасной и удивительной девушкой. Делла, – Сайрон улыбнулся и повернулся ко мне. – Дестин, мне как родная семья, а значит и вы, милая леди, с этого дня стали частью моей семьи.

– Ваше Величество… – выдохнула изумлённо и снова хотела поклониться, но меня остановили.

– Для меня это честь, – серьёзно произнёс Сайрон. – Как и для тебя.

… раздалась вспышка фотоаппарата, ослепляя.

Обозреватель взял аппарат за треногу и перетащил на другое место, чтобы запечатлеть нас с императором с другого ракурса.

– Хочу, чтобы на этом вечере в вашу честь, вы отдохнули и забылись, – напутствовал император. – И вы… уважаемые дамы и господа, отнеситесь с уважением к этому событию, – тонкий намёк на то, что не стоит шептаться за нашими спинами.

– Да начнётся бал! – император хлопнул в ладони, и заиграла музыка. Он направился к своему трону, возле которого ожидал советник, а к нам сразу ринулись обозреватели со всех печатных изданий Империона.

От вопросов приходилось отбиваться чуть ли не силой. И все провокационные.

– А где вы познакомились?

– Это была любовь с первого взгляда?

– Как давно вы знакомы?

– Леди ван Край, вам не было страшно?

– Что за глупости? – недоверчиво прищурилась я. – Попрошу вас выбирать выражения в присутствии моего мужа.

Толпа оживлённо загудела.

Дес взял меня за руку.

– Пойдём, – ровно произнёс он и повёл меня, попутно кивая незнакомым мне мужчинам, а ему чинно кланялись в ответ, а во взглядах призрение.

– Куда? – прошептала в ответ.

– Танцевать, – бесстрастно произнёс Дестин и, резко развернув меня, прижал к груди, заглядывая в глаза. – В день брачной церемонии, мы так и не потанцевали, пришло время наверстать упущенное…

Сердце дрогнуло и забилось быстрее. Испуганно сглотнула, стараясь не озираться по сторонам, но увидев ободряющий взгляд отца и брата, расслабилась.

Музыканты на мгновение стихли и заиграли с новой силой, мелодию которая подходит под танец новобрачных.

Волнение. Восхищение. Предвкушение… не хочу, чтобы вечер заканчивался. Несмотря на все свои тревоги, я рада, что пришла сюда. Ведь Дестин крепко держит и смотрит так, как никогда не смотрел. Его звериные глаза лучатся гордостью, а я отражаюсь в них. В них я прекрасна…

Голова закружилась внезапно. Зал медленно расплывался, лица людей смазывались. Во рту пересохло, а руки начали неметь.

– Мне нехорошо… – вымолвила с большим трудом, почти не ощущая собственного языка и губ.

Дестин резко остановился. Не могла понять его выражение лица, ведь едва стояла на ногах.

– Отведу тебя в уборную и позову лекаря, – голос звучал напряжённо.

– Наверное, она беременна, – прошептали где-то за спиной.

– А господин Дестин не терял времени даром….

Меня подхвати на руки.

– Держись, – велел Дестин и понёс меня, вероятно, на выход…

***

Девчонке становилось хуже. Кожа начала гореть, на ровном высоком лбу выступила испарина, а глаза закатывались. Белки отвратительно покраснели и такое чувство, что сосуды вот-вот начнут лопаться.

Тонкие пальцы рук сначала побелели, будто с них выкачали всю кровь, а потом медленно стали синеть.

Нести её в уборную уже не было смысла и перемещаться сейчас категорически нельзя. Сил в тощем тельце практически не осталось. Девчонку лихорадило, ломало так, словно выкручивало кости.

– Что это? Проклятье? – Сайрон нагнал неожиданно быстро. Видимо всё оставил на своего советника, а гостей вероятно вежливо попросили разойтись.

– Не знаю, – рыкнул Дес, сворачивая за угол и нырнул в переход, чтобы поскорее выйти к лазарету. – Я караулил помощницу модистки всю ночь, но так ничего и не заметил подозрительного, а Делла ни на что не жаловалось. И следов на её теле, я не обнаружил.

– Тогда мы что-то упускаем, – тёмные глаза демона опасно сверкнули. – Нас могли провести, отвлечь внимание… Ей становится хуже, – заметил наблюдательно, склонив голову.

– Я знаю, – несдержанно огрызнулся Дес, раздражаясь. – Нужно допросить родных девчонки, они могли что-то видеть.

– И прислугу, – флегматично заметил Сайрон. Его спокойствие порядком напрягало. – Займись этим, если понадобится – вытряси правду силой. Угрозами, шантажом. Действуй. А я займусь девчонкой, – он как-то нехорошо так оскалился и, выхватив Деллу из рук, ускорился, становясь размытым пятном.

Не раздумывая, Дес взмахнул рукой призывая тьму и нырнул в мрак, чтобы через пару секунду выйти у дома Алисьи. Но родители девушки сообщили, что утром она покинула Нисхельм и отправилась к родственникам в Тортон, что вызвало ещё большее подозрение.

Ощутив неподдельную тревогу, Дес шагнул в туман и вышел у дома графа, от которого отъезжала карета. Наверное, он только вернулся из дворца.

– Господин Дестин? – Аэрон сильно удивился, открыв дверь.

– Мне нужно задать вам пару вопросов, – переступая порог, произнёс Дес. Перевёл взгляд на мальчика и добавил: – Наедине. Это возможно?

– Итан, – тепло улыбнулся граф, повернувшись к сыну. – Поиграй немного в своей комнате, можешь порисовать, если хочешь.

– Я не так хорошо рисую, как Делл, – заупрямился он, скривив симпатичную мордашку.

– Тогда поиграй в солдатики или поразглядывай картинки в книге, – настойчиво попросил граф, и мальчишка нехотя поплёлся наверх.

– А где его гувернантка? – нахмурившись, спросил Дес.

Граф жестом пригласил в гостиную.

– Лизи навещает маму раз в три дня, я её отпустил.

– А что с ней?

– Тяжело болеет, – рассеянно отозвался граф. – Я точно не знаю.

– Болеет… – задумчиво протянул Дес. – А вы ничего подозрительного не слышали прошлой ночью? Может, видели?

– К чему эти вопросы и неожиданный визит? – цепкий взгляд графа впился в лицо. – Что с моей дочерью?

– Пока не могу точно ответить, – скрипнув зубами, отозвался Дес и, сжав руку в кулак, спросил: – А где я могу найти мать вашей гувернантки?

Граф задумался.

– Она живёт на окраине Нисхельма, кажется, Южный берег, точнее сказать не могу.

– Спасибо, – Дестин поклонился и стремительно вышел на улицу.

Призывать тьму под окнами графа не лучшая идея, а ведь каждая секунда на счету. В груди клокотало незнакомое ноющее чувство. Из глубин подсознания поднималась давно забытая жгучая ярость.

Отойдя на приличное расстояние, Дес спрятался между домов и исчез в клубах тумана.

На Южном берегу стояли невысокие дома, а у каждого – свой уютный дворик, некоторые жители в нём выращивали овощи, кто-то посадил фруктовые деревья, другие цветы.

Под сердцем болезненно кольнуло. Перед глазами промелькнули воспоминания…

… Делла слишком нежно заботилась о розах.

Дес сбился с шага, с удивлением понимая, что это за чувство. Ревность. Ревность к обычным, пусть и красивым, цветам. Как глупо…

Покачал головой и продолжил поиски, ориентируясь на запах служанки, который хорошо успел запомнить. Проблема только одна: запахов слишком много. Рядом речной порт, с которого доносится «аромат» рыбы, ещё деревья зацвели.

На ограду, передними лапами, прыгнула лохматая рыжая собака и залаяла, но стоило раз взглянуть на неё, как удрала в конуру, поджав хвост. Настроения играть не было…

В некоторые дома пришлось заходить. Люди смотрели недоумённо, некоторые испуганно. Это же верный «пёс» императора. Его тень. Верный помощник и душегуб, так кажется говорят. Холодный и бездушный.

Делла никогда не смотрела так…

Почти потеряв терпение, Дес всё же приметил покосившийся у самой кромки воды дом. В небольшом садике стояло кресло, а в нём сидела пожилая измученная женщина. Её ноги закрывал клетчатый плед, на круглом старом столике стояла чашка…

Уже хотел подойти, как увидел выходящую на крыльцо гувернантку, а следом…

«Айла…» – мысленно выдохнул, не позволяя зверю сорваться с поводка его воли. Ведьму нельзя убивать. А жаль. Как же жаль…

Переместился в пространстве и, схватив мерзавку за горло вытолкал в сад. И плевать уже, что могут увидеть.

Ведьма зашипела и задёргала в воздухе ногами. Нужно только притащить её во дворец, а там демон уже разберётся. Дестин взмахнул рукой, как бок пронзило острой болью. Опустил взгляд, наблюдая, как лезвие клинка мягко входит в плоть. Откуда только вытащила его?

… рука сжалась сильнее.

На заднем фоне кричали люди. Служанка, кажется, упала на колени и молила о пощаде. Но всё это неважно. Ведьму нельзя убивать.

Ослабил хватку, вытащил из бока кинжал и, отбросив его в сторону, утащил трепыхающуюся гадину во тьму…

Глава двадцать вторая

***

Сайрон принёс девушку в свои покои, посчитав, что лекарь не поможет, и бережно уложив на кровать, сходил в ванную комнату и смочил полотенце. Вернувшись, сел рядом и положил его девчонке на лоб, чтобы хоть немного снять жар.

По-хорошему, девчонку нужно раздеть.

Задумавшись лишь на секунду, Сайрон одним рывком освободил несчастную от тесного платья, оставив лишь тонкую нательную рубашку.

Девушка замычала и выгнулась дугой. Кисти неестественно выкрутились, ещё немного и сломаются.

– Лежи смирно, – заботливо произнёс Сайрон и уложил тело ровно. – Иначе свяжу, – пригрозил и задумчиво склонил голову. – Что же тебя так мучает?

Не покидала уверенность, что это не хворь, а колдовство, которое так просто не снимешь. Да и запах не нравился.

Тонкие пальцы схватили за рукав и сжали, посинев ещё сильнее.

– По-мо-ги… – хрипло выплюнула бедняжка, приподнявшись и рухнула на подушку, кажется, потеряв сознание.

– Это плохо, – ровно протянул Сайрон и попытался нащупать на шее пульс. – Ладно, девочка, ты достаточно меня напугала. Если умрёшь, мне придётся объясняться с твоим мужем, а он знаешь ли…

Девчонка внезапно распахнула глаза, совершив глубокий вдох и моргнула.

Сайрон склонился над ней, вглядываясь в голубые глаза.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше… – выдавила сипло и закашлялась.

– Я принесу воды, – улыбнулся и вышел. Хотя графин стоял на столе.

«Если она так быстро пришла в себя самостоятельно, тогда, что это вообще было?» – прикрыл дверь и поспешил за лекарем. Пусть он осмотрит, но в идеале, нужно найти ведьму. Нормальную. С лицензией. Только она сможет разобраться и понять в чём дело. В Нисхельме обязательно должна быть такая…

Волколак вывалился из тьмы внезапно. Сайрон не успел среагировать и увернуться. Его снесли с ног, а кто-то шипящий рядом попытался удрать.

– Я займусь ей, – хищно оскалился Сайрон, стремительно поднимаясь и рванул пытающуюся уползти ведьму за ногу.

Та ударила свободной по руке и даже попыталась дотянуться, чтобы укусить, а пальцы чертили в воздухе проклятье.

– Не сегодня, – многообещающе улыбнулся Сайрон и спеленал ведьму, словно младенца, в её же плащ.

Дестин вставал, покачиваясь, и держался за бок. В нос ударил резкий запах крови.

– Твою же Бездну! – выругался Сайрон, а ведьма разразилась зловещим хохотом.

Пнул её сапогом в живот, проходя мимо и подставил волколаку плечо.

– Эй, дружище, ты как?

– Нормально, – сквозь зубы, выдохнул он. – Но похоже кинжал был отравлен.

Сайрон грязно выругался, и обернулся на ведьму, которая не оставляла попыток выпутаться из кокона.

– Достала… – глухо прорычал и вырубил гадину одним ударом, устав возиться. – Я отнесу тебя в лазарет и найду ведьму, которая поможет справиться.

– Сегодня полнолуние, – хрипло усмехнулся «пёс», выплёвывая изо-рта кровь. – Стоит обратиться и всё само заживёт. Зверь справится с любым ядом. Лучше доставь меня в особняк и посади на цепь.

Сайрон недоверчиво прищурился и покосился на ведьму.

– Только сначала запрём её в башне.

– Не затягивай, – оседая, протянул Дес, но Сайрон не позволил ему упасть. Прислонил к стене и осторожно опустил.

– Я быстро, – заверил, хватая ведьму и перебрасывая через плечо. – Не вздумай обращаться в моём дворце, – предупредил насмешливо, тщательно скрывая тревогу.

– Постой… – прохрипел «пёс», едва держа голову ровно. – Как Делла?

– Очнулась твоя Делла, – усмехнулся Сайрон и стал размытым пятном, исчезая из виду…

***

Она поднялась сразу, как только за демоном закрылась дверь.

Новое тело не слушалось. Сначала повело в одну сторону, затем в другую. Пришлось остановиться, раскинув руки, чтобы поймать равновесие и сделать несколько глубоких вдохов. Наконец пол перестал качаться перед глазами и удалось сделать ровный шаг. Затем ещё и ещё. Очень осторожно, она приблизилась к двери и прислушалась. Слух у ведьм отменный, как и зрение.

Где-то в конце коридора звучали голоса. Предельно осторожно взялась за ручку тонкими непривычно слабыми пальцами и потянула.

Маленькой щёлки оказалось достаточно, чтобы расслышать говоривших. Демон и «пёс»… их голоса невозможно спутать. А что это за звуки?

В груди тревожно кольнуло. Айла?

Судорожно выдохнув, заглянула в просвет, но ничего не увидела.

– Достала… – глухой рык и удар, от которого сердце ухнуло в желудок и забилось с удвоенной силой.

Ведьма. Они точно поймали ведьму. Этот проклятый «пёс»… сжав руку в кулак, Сэйла прижалась к двери, чуть-чуть отодвинувшись, чтобы её не увидели и не услышали. Сейчас крайне важно сохранять холодный ум и здравомыслие.

– … сначала запрём её в башне, – произнёс демон, обращаясь к псу. Они что-то говорили о полнолунии и звере.

– Не затягивай…

– Я быстро…

Сэйла мысленно досчитала до десяти и выглянула. «Пёс» сидел на полу, прислонившись к стене и держался за окровавленный бок. Едва удалось сдержать ликующее злорадство.

Сейчас он слаб, запах тьмы чувствуется на расстоянии, едва ли может её сдерживать. Необязательно даже «пса» убивать, воспользовавшись моментом. Достаточно сделать так, чтобы он потерял над собой контроль раньше, чем тварь запрут в подвале, как он того попросил. Тогда… и тьма вырвется на свободу и зверь. Сколько людей он уничтожит за ночь? Сотни? А может и тысячи. Главное, раскроет себя. И у демона не будет выбора, кроме как убрать «пса» своими руками. Вот она… истинная холодная месть.

Пальцы послушно рассекли воздух. Слова заклятья легко соскользнули с языка и шёпотом развеялись в воздухе. Символ ослабления вспыхнул и погас.

Сэйла самодовольно оскалилась и вернулась в кровать, чтобы дождаться, пока демон заберёт стремительно ослабевающего пса и сгинет. Тогда можно будет спокойно заняться освобождением сестры. Главное, она слышала, где её запрут.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Села на край кровати и улыбнулась. Чувство приближающейся победы пьянило разум. Всё складывалось просто чудесно и осталось совсем немного…

***

Я медленно приходила в себя, но попытавшись пошевелиться – не смогла. Меня, будто парализовало. Накатила удушающая паника.

Я что-то повредила? Травмировала спину? Что?

Веки отяжелили и горели, едва смогла их приоткрыть. Тусклый свет резал глаза.

Где мы? В особняке?

– Д… Дес? – позвала сипло.

Перед глазами расплывались стены и свечи, горящие вдоль них. Потянуло сыростью.

– О, очнулась, – надо мной нависла знакомая девушка. Её улыбка отчего-то не понравилась. Нехорошая.

– Я… где я?

– В гостях у ведьмы, – девушка склонила голову, и только тогда, смогла узнать её.

– Алисья? – протянула недоумённо. Дернулась, но руки оказались крепко связаны. Хорошо не парализована. Только… – Что ты тут… а что с моим голосом?

Страх безжалостно сдавил горло. На глазах выступили слёзы. Я не узнавала свой голос, не чувствовала, что я – это я. И от этого становилось ещё более жутко.

Алисья схватила меня за грудки и рывком усадила. Вот эта сила!

– Ты в теле самой могущественной ведьмы, радуйся, – скалясь, словно безумная, пропела она, садясь на корточки. – Мне приказано приглядывать за тобой, пока госпожа занята делом. Когда всё закончится, тебя вернут обратно, чтобы ты могла оплакать своего муженька.

– Ты… – бессильно дёрнулась, ощущая, будто меня бросили в холодный омут. По спине ползли мерзкие мурашки. Мысли закрутились вихрем, меня стало потряхивать, но вряд ли паника поможет.

Обречённо опустила голову, ощущая, как по щеке скатилась слеза. Слеза отчаянья.

Если ведьма в моём теле, то… она может натворить страшные вещи. Дестин в большой опасности, а я тут, такая бесполезная и никчёмная.

Что я могу?.. хоть что-нибудь. Я должна попытаться. Сбежать. Добраться до дворца. Или хотя бы… забрать с собой на Небеса хоть одну ведьму. Я не должна сдаваться так просто.

– Я хочу в туалет, – произнесла ровно, подняв голову.

– Ну нет, – притворно улыбнулась Алисья. – Меня не проведёшь.

– Хорошо. Опорожнюсь под себя, – хмыкнула беспечно, дёрнув плечами и прикрыла глаза.

– Стой, ты серьёзно?! – недоверчиво воскликнула глупая девчонка. – Не смей этого делать в этом священном месте! Проклятье! – она подскочила на ноги и также быстро поставила меня, придерживая.

– Отведу тебя в уборную, – буркнула недовольно. – Но не думай, глаз с тебя не спущу!..

Послушно кивнула и сделала осторожный шаг. Ноги не слушались.

В помещении находились ещё две ведьмы. Одна что-то варила в котелке на печи, другая чертила на алтаре углём странные символы.

То есть, в логове их всего трое? Других нет?

– Иди, – меня грубо подтолкнули в спину, но упасть не дали.

Надеюсь, я справлюсь. Я должна. Ради Дестина.

Глава двадцать третья

***

Сэйла осторожно выскользнула в коридор и сразу направилась к выходу. Северную башню, о которой говорил демон, ещё поискать нужно, но время есть. Сейчас ему будет не до этого…

На пути попадались редкие придворные и слуги, но они не обращали внимания на жену верного «пса» императора. Некоторые даже учтиво кланялись.

Только встретившиеся на пути стражники поинтересовались, куда леди отправляется в столь поздний час.

– Подышать воздухом, – улыбнулась Сэйла и, получив кивок, поспешила дальше.

Башен было три, северная, та что ближе к лесу и городской стене. Подобрав юбку, Сэйла ускорилась.

Стражник на входе очень удивился, но узнать что-либо не успел, как и не успел среагировать, ведь безобидная леди не может причинить вреда…

Сэйла рассекла воздух, начертив руну оцепенения и через мгновение стражник рухнул на землю лицом вниз. Бездвижный, но живой.

Отцепила от его пояса связку ключей и отперла кованую решётку. Поднялась по винтовой каменной лестнице и проделала то же самое с ещё двумя караульными.

Айла лежала на деревянной скамье и выглядела нормально. Кажется, не пострадала.

– Я здесь, – шёпотом позвала Сэйла, подбирая нужный ключ в замку решётки.

Айла села ровно и потянулась, словно совсем не удивившись, увидев сестру.

– Нужно уходить, – поторопила Сэйла, наконец справившись с замком. – Я выведу тебя за стену, возвращайся в логово.

– А ты? – удивилась Айла, покидая место своего заточения.

– А я дождусь возращения демона, – многозначительно оскалилась она. – Хочу убить собственными руками, ведь после схватки с волколаком он будет слаб и истощён. А потом… когда молва о смерти императора разнесётся по всему Империону, в ход вступит отец Алисьи. Ушлый лорд входит в палату министров и давно метит на место Сайрона.

– Он готов сотрудничать с ведьмами? – настороженно поинтересовалась Айла.

– Ещё как готов, – усмехнулась Сэйла. – А теперь поторопись, пока стража не очнулась… – и повела сестру за пределы городской стены под покровом ночи…

***

Сайрон не мог переместиться в особняк сразу, но двигался довольно быстро, при этом неся на себе довольно тяжелого «пса».

Дестин, казалось, становится всё слабее. Но хуже другое… вокруг стала собираться тьма. Это означало лишь одно: он теряет над собой контроль.

– Немного осталось… – прошептал Сайрон, совершая очередной прыжок, но его вдруг придавило к земле.

Волколак стал неожиданно слишком тяжёлым и, словно увеличился в размере.

Сайрон машинально посмотрел на небо и нахмурился.

«Этого не может быть, рано…» – луна ещё не взошла на небосводе. Обращение не должно наступить сейчас. Но… в ухо раздался глухой рык. На плечо приземлилась слюна, видимо, капающая с клыков волколака.

– Твою же Бездну… – обречённо выдохнул Сайрон и в следующее мгновение отскочил, скинув с себя огромную лохматую тушу.

Волколак встал на задние лапы и стал в три раза больше. Огромная морда скалилась, а жёлтые глаза призрачно сверкали, не выражая признаков разумности. Сейчас это просто разъярённый голодный зверь, готовый разорвать любого, не понимающий, кто перед ним. У зверя нет друзей и нет чувств…

– Ладно… – протянул Сайрон и облизал губы. – Ты же понимаешь меня? Давай не будем… – едва успел увернуться от удара лапы, а вот рядом стоящие деревья примяло, поломав. – Это плохо, – выдохнул и прыгнул, как можно выше и дальше.

Нельзя пускать волколака в город. Представить страшно, что будет, доберись он до людей…

Сайрон надеялся - «пёс» последует за ним и удастся увести его вглубь леса, но он неожиданно повёл носом и кинулся в сторону Нисхельма.

Скрипнув зубами, оттолкнулся от верхушки дерева и запрыгнул «псу» на спину. Ему такое обращение с собой не понравилось. Дотянувшись лапой, зацепил когтями за камзол, раздирая ткань вместе с кожей и швырнул о землю…

… затрещали кости.

– Прости… – сквозь стиснутые зубы, выдохнул Сайрон и оттолкнулся, трансформируясь в прыжке.

Тело охватило пламя, становясь похожим на раскалённые куски лавы… ткань затрещала, не выдерживая натиска бугрившихся мышц. Стремительно вырастали острые демонические рога, сотканные из огня.

… волколак ударил тьмой, словно плетью.

На теле остался чёрный разъедающий след. Сайрон взвился в воздух и ударил потоком огня, отвлекая.

Волколак взвыв, запахло гарью и палёной шерстью. Сайрон стеганул огненной цепью по наглой неугомонной морде и в следующую секунду схватил «пса» за шею, хотя это проблематично.

«Только бы удалось его «отключить»…» – думал Сайрон, пытаясь придушить волколака, но так, чтобы тот просто потерял сознание.

Но когда такое существо начинает брыкаться, ощущая нехватку кислорода, удержать его очень сложно. Из клыкастой пасти вырвался раскатистый рык.

Бок разодрало когтями. Хлынула кровь, ещё больше сводя волколака с ума. Но огненная плеть уже обвивала его шею и затягивалась, словно удавка.

«Главное - не перестараться… только не перестараться…»

Убивать волколака не хотелось.

Казалось, он начал слабеть, но вдруг отшвырнул Сайрона, словно букашку и лапами разорвал плеть, не боясь ожогов.

… на небе взошла полная луна.

Демон и волколак сошлись в безумной схватке. Они швыряли друг друга, ломая кости, ломая деревья, вырывая их из земли с корнями. Горела сухая трава и валежник…

Наконец Сайрону удалось всё-таки повалить «пса» и скрутить его плетью, которая прожигала плоть. Волколак взвыв от боли и бессилия, а Сайрон душил. Своими собственными руками, хотя его самого окутывала тьма, пытаясь пробраться в разум. Завладеть его подсознанием. Но он же демон, а демон может справиться даже с тьмой…

Из пасти «пса» вырвался хриплый стон, а большие звериные глаза закатились. Тело обмякло.

Сайрон сразу же отпрянул, убирая плеть и на землю уже опустился человеком, с жалостью смотря на своего друга, который медленно обращался обратно. Приложил пальцы к шее и облегчённо выдохнул. Слаб, но живой. Живой…

Бережно взял «пса» на руки, с сожалением смотря на отвратительные следы на его теле и прыгнул. Собственные раны быстро затягивались.

«И Дес заживёт… он же «пёс»…»

Подвал в особняке удалось найти без труда, но прежде чем приковать Дестина цепями, на случай, если снова обернётся, ведь ночь ещё не закончилась, облил его водой, а рядом поставил миску, немного залив в рот.

Попрощавшись с другом, надеясь, что тот скоро придёт в себя и его можно будет выпустить, Сайрон вернулся во дворец, где его ждали плохие новости.

Ведьма сбежала, а стража ничего не помнит…

Глава двадцать пятая

«Коридор», по которому меня вели, был извилистый и земляной. В прямом смысле. Наверное, это какие-то катакомбы или что-то вроде того. На развилке мы повернули налево, но я успела почувствовать, как со стороны ответвления веет прохладой. Прямо тянет по ногам. Возможно, там выход из этой подземной пещеры.

Алисья привела меня в закуток, в котором была выкопана яма и стоял ужасный смрад. Я моментально зажала нос и рот руками, едва сдерживая рвотный позыв.

– И это уборная? – прошептала, стараясь не дышать.

– Смеешь ещё вякать? – раздражённо огрызнулась девчонка и подтолкнула меня.

Я оступилась и чуть не угодила в эту ужасную зловонную дыру.

– У меня связанны руки. Сама задерёшь мне юбку и поможешь? – спросила, не скрывая сарказма. Чем наглее, тем лучше. Так мне казалось. Хотя я могу нарваться на неприятности, но куда уж больше?

– Развяжу только одну, – сощурилась Алисья, к моему удивлению, доставая из-за широкого пояса, короткий нож.

Перерезала верёвку с одной стороны, черканув при этом по руке, словно специально, заставив меня морщиться от резкой боли. Кровь медленной струйкой стекала по запястью к пальцам…

Вторая рука осталась связана, и Алисья удерживала её за свободный конец верёвки. Посчитав, что я справлюсь и одной. Порезанной.

Я пристроилась возле яма, делая вид, что собираюсь справить нужду и как только Алисья отвернулась, резко дёрнула правой рукой, а сама отошла.

Девчонка полетела в яму, утягивая меня за собой, но я успела выхватить у неё нож и перерезать, связывающую нас верёвку.

Алисья попыталась ухватиться за меня, но я безжалостно отпихнула её ногой и бросилась прочь, держа перед собой нож, если на пути появится ведьма.

Сердце бешено колотилось в висках, мешая нормально соображать, но адреналин уже растекался в крови, подгоняя меня к так желанному выходу.

Мне просто не верилось, что с Алисьей вышло так просто!.. но она же не ведьма. Просто глупая, самоуверенная девка, которой затуманили разум сладкими речами и обещаниями.

Поднялась по каменным неровным ступеням и едва не закричала от радости, когда уперлась головой в деревянный настил, который закрывал выход. А это наверняка он, ведь сквозь щель виднелась улица и так приятно тянуло свежим воздухом.

Взяла нож в зубы за рукоять, а сама уперлась ладонями в настил, пытаясь его сдвинуть.

В глубине подземного лабиринта послышались голоса и топот. Наверное, Алисья уже выбралась и позвала подмогу.

Поднатужилась, прикладывая все свои силы и едва не свалилась назад, когда настил откинулся, оказавшись дверью, присыпанной землёй.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо. Стремительно выбралась и захлопнула хлипкую дверь. Огляделась и, заметив, небольшой камень, перекатила его, чтобы заблокировать выход и задержать преследователей хоть на минуту. Хотя они, наверное, быстро справятся с такой незначительной преградой.

Поднялась с колен и стала выбираться из оврага. Порез на руке всё ещё кровоточил…

Ухватилась за ствол растущей на краю молодой берёзы и подтянулась. Подобрала юбку, завязала её в узел почти на поясе, чтобы не мешалась, переложила нож в руку и ломанулась сквозь лес, почти не разбирая дороги, не понимая в какой стороне Нисхельм.

Ветки царапали лицо и шею, цеплялись за волосы… но я продолжала двигаться вперёд, ориентируясь на полную ясную луну и собственное чутьё.

Выбежав к каменной гряде, которая образовалась в результате обвала, с облегчением выдохнула. Северный лес. Надо двигаться вдоль гряды, которая должна вывести к реке, а там вверх к устью.

Мне всё время казалось, что меня преследуют и вот-вот поймают, поэтому я не давала себе передышку и не оглядывалась. Не жалела ног и сил, почти задыхалась, но продолжала бежать, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

… вспышка огня, возникшая так внезапно, ослепила и заставила отпрянуть назад.

Прикрылась рукой и едва не ахнула, увидев, выходящую из огня темноволосую женщину.

– Далеко собралась? – иронично усмехнулась одна и крикнула кому-то за моей спиной. – Взять её!

Ведьмы, находившиеся в подземелье, оказались неожиданно близко. Я даже ахнуть не успела, как они схватили меня под руки, заломив так, что я вынужденно склонилась перед черноволосой и выронила нож.

– Что же ты так неосторожно с телом моей сестры? – угрожающе протянула она, бросив взгляд на мою порезанную руку. – Ведите её обратно, нужно обработать рану.

Меня грубо развернули и буквально волоком потащили туда, откуда я так отчаянно пыталась сбежать.

Мы почти добрались до логова, как вдруг, у меня закружилась голова. Тело прострелило острой болью, заставляя выгибаться в спине. Дышать стало трудно, тело охватила дрожь, совсем как тогда, на балу.

«Неужели ведьма пытается вернуться обратно в своё тело?» – это последнее, что успела подумать и провалилась в темноту…

***

Сайрон не понимал в чём дело, но ведьма чудесным образом ушла через дверь камеры, а стража ничего не помнит, словно мозги отшибло.

И Дестин так не вовремя временно недееспособен. Его бы чутьё пригодилось. Демон таким похвастаться не мог. Он едва отличит ведьму от обычного человека…

Раны, нанесённые волколаком, почти затянулись, но на это требовалось много сил. Когда теперь подвернётся случай, чтобы напитаться?

Разминая шею, Сайрон поднялся на второй этаж в гостевое крыло и заглянул в покои, предоставленные Дестину и его супруге.

Делла мирно спала.

Облегчённо выдохнул и, закрыв за собой дверь, отправился к себе.

Сайрон начал раздеваться ещё с порога, отослав слуг отдыхать. Сейчас они будут только мешаться.

Приготовленная заблаговременно в купальне вода ещё не остыла. Медленно погрузился в круглую ванну, откинул голову на борт и прикрыл глаза.

Что кто-то крадётся, услышал сразу. Но сильно удивился, увидев заходящую в купальню жену волколака.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Делла? – прочистил горло и приподнялся, не сводя с девушки озадаченного взгляда.

– Я проснулась, потому что переживала за Дестина и хотела узнать о нём. Поэтому отправилась искать вас. Простите… – девчонка потупила взгляд, стараясь не смотреть ни на воду, ни в глаза.

– Тебе не обязательно было приходить сюда, – испытывая лёгкое раздражение, произнёс Сайрон и тут же мысленно отругал себя.

– Я просто услышала плеск воды и решила заглянуть, – оправдываясь, вымолвила она.

– Гм… подожди меня в гостиной, – попросил, натянуто улыбнувшись.

Девчонка покорно кивнула и выскользнула за дверь.

«Странно… и реверанс не исполнила, хотя вечно кланяется при каждом удобном случае, и по титулу не обратилась. И зачем было заходить в купальню? Ещё не пришла в себя?» – подумал Сайрон и вылез из ванной.

Снял с вешалки широкое полотенце, обмотал его вокруг бёдер и вышел.

… удар металлическим предметом пробил голову.

Перед глазами замелькали мушки, но демоническая кровь мигом отозвалась, приводя в чувства.

Сайрон ушёл от следующего удара подсвечником, ощущая, как по шее и спине бежит кровь.

– Ты чего?! Спятила? – искренне изумился он.

Девка взмахнула рукой, и его вдруг снесло потоком силы. Колючие искрящиеся искры вонзились в тело раскалёнными иглами.

«Тварь!..» – взревел демон, обращаясь и игнорируя жуткую боль.

Ведьма схватила столовый нож и другой рукой стала чертить в воздухе замысловатый символ.

Разум на мгновение затмило…

Сайрон стеганул огненной плетью, но, когда та рассекла одежду вместе с плотью, вспомнил, кто перед ним.

Делла… она не может быть ведьмой. Дестин бы почувствовал.

«А я доверяю ему…» – на девчонку могли повлиять ведьмы. Тогда нельзя её убивать. Но демона усмирить уже не так просто. Он требовал расправы.

Сайрону пришлось прокусить собственную губу, чтобы хоть немного отрезвить разум.

… она корчилась на полу, бессильно рыча от жгучей боли.

Из безобразной раны, которая тянулась от шеи и пересекала грудь с животом уродливым росчерком, выпадали куски запёкшейся крови.

– Твою ж… грёбанную Бездну! – грязно выругался Сайрон и подхватил теряющую сознание девчонку на руки. – Я же не целитель, мать вашу!

«Дестин меня придушит… точно придушит…»

Глава двадцать пятая

***

Девчонка билась в агонии и не приходила в себя.

Целитель намазал рану кашей из трав, влил в рот вонючий отвар, дал каких-то таблеток, но вряд ли такое лечение поможет. Это понимал даже демон.

Сайрон хмурился. Целитель казался абсолютно бестолковым и беспомощным. Нужна ведьма. Нет… нужен Дестин. Он сам найдёт того, кто поможет.

Скоро там уже рассвет?

Сайрон раздвинул шторы в приёмной лазарета и облегчённо выдохнул. Светало…

– Глаз с девчонки не спускать, – приказал страже у дверей и поспешил на выход.

Поведение Деллы настораживало. До сих пор неясно, что с ней произошло. Вероятность, что она перешла на сторону ведьм, невелика, но она есть. Сколько людей присоединись к ведьмам, поверив обещаниям? Великое множество. Одни хотели власть и вечную жизнь, другие просто боялись, что их близким причинят вред, некоторые жаждали могущества. Кто-то вылечить родственников или себя…

Но волколак обязательно разберётся. Никто не обладает таким тонким чутьём как у него.

Дестин спал. На холодном каменном полу, подложив под голову руку. На запястьях виднелись кровавые следы, которые появились от натирания металлических оков. Вероятно, он пытался вырваться. На ногах и шее – точно такие же «отпечатки».

– Проснись, мой друг, – протянул Сайрон, присаживаясь рядом на корточки. Волколак непонимающе приподнял голову и огляделся.

– Где Делла? – первое, что спросил.

Это и радовало, и огорчало. Хорошо, что он успел привязаться к человеку, плохо, что их совместное будущее неопределенно и туманно. Сайрон не хотел, чтобы «пёс» страдал. На его долю выпало немало испытаний, так пусть хоть в человеческом мире будет счастлив.

– Она… – договорить не успел.

Дестин оказался рядом, гремя цепями, и потянул носом.

– От тебя пахнет ей, – констатировал сухо. – И кровью. Что ты сделал?.. – звериные глаза вспыхнули сдерживаемым гневом.

Сайрон неопределённо цыкнул и в следующее мгновение схватил Дестина за руки, просто делясь воспоминаниями. Это проще, чем рассказать…

– Сними, – хрипло попросил «пёс», когда всё закончилось. – Давай. Живее.

Сайрон хмыкнул и полез за ключом.

– Меня поражает твоя наглость. Такой невоспитанный.

– Не тебе жаловаться, – равнодушно отозвался он, потирая запястья. – Ты едва не убил мою невесту. Жену…

– Она была… ты сам видел, – поморщившись, вздохнул Сайрон.

– Не оправдание, – бесстрастно отмахнулся «пёс». – Ты всё ещё также паршиво сдерживаешь демоническую сущность. Никакого самоконтроля.

– Кто бы говорил, – многозначительно намекнул Сайрон, отстёгивая стальной обруч с шеи.

– На меня воздействовали. Как и на Деллу. Не зря ей стало плохо на балу. Думаю, ведьмы всё же заполучили её кровь. Нужно допросить их гувернантку, я не успел этого сделать, возясь с Айлой, но сначала… я найду ведьму.

– А я займусь гувернанткой, – задумчиво причмокнув, протянул Сайрон.

– Ты император, – отрезал «пёс».

– А ты не можешь шляться по улицам в таком виде, – парировал непреклонно. – Сам понимаешь, что нельзя терять время. Поэтому, ты ищешь ведьму, которая поможет Делле, а я займусь допросом, привлеку Орден, пусть ищут чёртово логово. Потом присоединишься. Но сначала помойся и переоденься.

Дестин едва заметно скривился, выражая немой протест, но всё же подчинился…

***

Первый глубокий вздох вырвался вместе с хриплым стоном полным невыносимой чудовищной боли.

– Святые угодники, что это?! – кажется, я выругалась вслух, пытаясь хоть что-то понять. Заметалась, бессильно дёргая прикованными к кровати руками, а боль раздирала тело. Душил жар.

– Лежи, – приказал сухой старческий голос.

Сосредоточила размытый взгляд на покрытом глубокими морщинами лице и выдохнула:

– Вы кто?

– Та, кто исцелит тебя, – ровно отозвалась женщина.

Её седые, словно пепел волосы были стянуты в пучок на затылке. А на шее болтался кулон в форме звезды с красным камнем по центру.

– Вы…

– Ведьма, – не дрогнув, вымолвила она, водя в воздухе руками.

– Но я не причиню вреда. Меня привёл… твой муж, – немного запнувшись, произнесла женщина.

… в воздухе вспыхнуло золотое свечение. Оно обволакивало меня, словно пелена и впитывалось в кожу.

– Получить удар адской плетью и выжить… настоящее чудо, – задумчиво протянула она, макая пальцы в чашу, похоже, что с глиной. – Я заштопала рану, но, чтобы не остался уродливый след, нужно время и правильное лечение.

– А зачем колдовство тогда? – протянула хрипло, стискивая зубы и едва слышно, шипя.

– Вытравить адское пламя из твоего организма, которым он был отравлен. Думала, всё так просто? Чем заслужила такое? – ведьма мазала меня глиной, а я…

– Ничего не помню, – вздохнула обречённо, на мгновение испытав настоящий ужас.

Тело и без того выкручивало и горело, а стало ещё хуже.

– Успокойся, – мягко пожурила женщина, откидывая мою голову назад, надавив на лоб пальцами. – Воспоминания вернутся. И боль скоро уйдёт. Тебе нужно спать. На вот… – она протянула чашу с мутной настойкой и помогла напиться.

После этого сразу стало легче и спокойнее. Тело будто расслабилось. Веки потяжелели и медленно закрывались.

– А где Дестин? – спросила, сквозь навалившийся сон.

– Мне не докладывали, – отозвалась ведьма и приказала. – Спи, – после чего я сразу провалилась в глубокий, безмятежный сон.

В следующий раз очнулась уже не с такой жуткой болью, но с тяжёлой головой и слабостью во всём теле.

В кресле спал отец. Не увидев Дестина, сердце предательски сжалось от тоски. Невыносимо хотелось его увидеть. Поговорить. Узнать, всё ли с ним хорошо.

– Проснулась? – отец приоткрыл глаза и сонно улыбнулся. – Мой девочка… – протянул ласково и поднялся. – Служанки обтёрли тебя и переодели. Ты проспала четыре дня…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Сколько? – прошептала испуганно. – Четыре? А где…

– Господин Дестин ищет ведьм, – невесело улыбнулся отец и сел на край постели. – Тебе не о чем волноваться.

– Он ни разу не проведал меня? – в груди тревожно кольнуло.

– Был занят… – уклончиво ответил отец, передёрнув плечами и тут же ободряюще улыбнулся. – Не думай об этом, главное – с тобой всё хорошо.

Я не могу не думать. Хотела увидеть Дестина так, что сжимались внутренности. Хотелось до зубного скрежета. Хотелось услышать его чарующий успокаивающий голос. Сказать, что я ни в чём не виновата, что…

В голове взорвалась боль, колючими искрами распространяясь по всему телу.

– Что с тобой?! – встревоженно воскликнул отец, схватив меня за плечи.

– Я вспомнила… – просипела едва слышно, а по щекам потекли слёзы. – Я всё вспомнила…

– Я позову императора! – папа кинулся к двери, а я… закрыла лицо ладонями.

Боюсь представить, что натворила ведьма в моём теле. Что обо мне подумал Дестин. Может, решил, что я предательница? Не знаю, что думать. Почему он ни разу не пришёл? Почему?…

В покои вошёл император, вынуждая меня спешно вытереть слёзы и сесть. Какие бы чувства не раздирали меня на части, я могу быть полезна. Всё же я хорошо запомнила расположение логова ведьм.

Без лишних слов протянула императору руку и вымолвила одними губами, чтобы слышал только он.

– Читайте.

Его величество кивнул, вежливо попросил моего отца выйти и, сев рядом на стул, коснулся меня…

– Ваше Величество, а где Дестин? – спросила первое, когда воспоминания закончились и император отпустил мою руку.

Он не сразу ответил, уставившись в одну точку. Вероятно, анализировал увиденное.

– Ищет ведьм, пытаясь заглушить чувство вины, – моргнув, отозвался он и поправил воротник серебристого камзола, который очень шёл к его смуглой коже.

– Чувство вины? – нахмурилась в ответ.

– Ну… ты сильно пострадала. Отчасти по его вине, ведь не женись он на тебе…

– То я была бы уже на Востоке. В рабстве, – закончила мрачно, так непозволительно перебив императора. – Прошу прощения…

– Ничего, – добродушно отмахнулся он. – Я сказал Десу то же самое, но это мало помогло. Полагаю, ты много значишь для него.

– Если бы это было так, он бы непременно пришёл… – закусила губу и отвернулась к окну. В носу защипало. Мне ни в коем случае не хотелось плакать, но так много всего произошло, а тот, кого бы мне хотелось видеть, так не вовремя мучается чувством вины. – А можно мне пойти с вами?

– Куда? – опешил император, недоумённо посмотрев на меня.

– В логово ведьм, – ответила невозмутимо.

Император приложил ладонь к моему лбу и озадаченно изрёк.

– Жар вроде спал, но вы, милая леди, всё продолжаете бредить.

– Я не брежу, Ваше Величество, просто не желаю лежать в этой душной комнате. Мне хочется быть полезной.

– Нет, девочка, – мягко усмехнулся он, поднимаясь. – Ты и так сделала всё, что смогла. Сейчас твоя задача – набираться сил и ни о чём не волноваться.

– Это весьма затруднительно, – отозвалась, упрямо поджимая губы. – Я могу помочь. С Алисьей у меня личные счёты.

– Нет, – непреклонно отозвался император, улыбнувшись, и потрепал меня по волосам, совсем как маленькую. – Я не беру хорошеньких леди туда, где опасно. Хватит того, что я… – он опустил взгляд, ровно туда, где ещё горел след от удара, и желваки дрогнули на его прекрасном лице. – Я причинил тебе вред. Дай мне возможность искупить свою вину. Я всё же мужчина, – усмешка вышла грустной.

– Благодарю, – сглотнула и насилу улыбнулась. – Спасибо, что не убили меня, – мы переглянулись и приглушённо рассмеялись.

– Я пойду, – император слегка поклонился, заставляя меня, в который раз поражаться. Его манеры всегда безупречны, неважно к кому он обращается, с кем разговаривает. Не все люди так себя ведут, а ведь он демон. И если бы не удар огненной плетью, я бы вряд ли поверила.

– Подождите, – позвала робко, приподнявшись на локте. – Передайте Дестину, что я его жду. Что… как только мне станет лучше, я вернусь в особняк и займусь садом.

Губы императора дрогнули в улыбке. Он кивнул и вышел, а в комнату вошёл отец, имея озадаченный встревоженный вид.

– Всё нормально, – заверила я, поднимаясь. – Можешь позвать служанку?.. мне нужно привести себя в порядок.

– Ещё рано, – мрачно отрезал он, укладывая меня обратно.

– Но мне нужно, – возмутилась тихо, ощущая, как снова накатывают слёзы. Что-то я совсем раскисла. – В уборную, – улыбнулась и красноречиво вскинула брови.

– Ладно, – сдался родитель и вышел.

Служанка помогла мне принять купель и переодеться, а я видела, как её осторожный взгляд то и дело норовит сползти вниз, туда, где отпечатался шрам от плети.

Машинально потрогала его пальцами и усмехнулась. Не так он и заметен, а скоро останется лишь тонкая полоса, уйдёт краснота и рубец. В конце концов под одеждой не видно, а платья можно и с высоким воротом носить.

Не хочу, чтобы на меня смотрели с жалостью…

В обед меня посетила ведьма, спасшая мне жизнь.

Я сидела за столом и пыталась совладать с приборами. Пальцы ещё плохо слушались, мышцы за эти четыре дня лежания задеревенели. Признаться, это слегка раздражало. Чувствовать себя слабой и беспомощной не очень приятно. Я даже отослала отца к Итану, чтобы не вздыхал рядом сочувственно и не пытался во всём помочь.

– Я пришла проверить ваше состояние, – ведьма поклонилась, а я жестом пригласила её за стол.

– Со мной всё отлично, – заверила, неуклюже разрезая кусок рыбы. С супом я так и не справилась. Всё только расплескала.

– Это может быть лишь видимость, – ровно отрезала ведьма, сбрасывая с седой головы капюшон. – Такие ранения бесследно не проходят.

– Я чувствую себя отлично, – повторила упрямо и улыбнулась. Повернулась к слуге и жестом попросила поставить вторые приборы. – Буду рада разделить с вами трапезу в знак моей признательности за спасение.

– Мне неплохо заплатили, – не стала скрывать ведьма.

– Замечательно, но это не отменяет моей благодарности. Как вас зовут?

– Ирма, – отозвалась ведьма и поблагодарила слугу, который поставил перед ней блюдо с приборами.

– Вы могли бы служить при дворе, Ирма, раз имеете метку, – заметила наблюдательно. Отложила вилку и дрожащей рукой взяла стакан с компотом. Стекло било о зубы, заставляя меня морщиться и вздыхать.

– Ведьм боятся, – бесстрастно заметила моя собеседница, приступая к трапезе. – Ко мне никто не пойдёт.

– Ерунда, – отмахнулась беспечно, ставя стакан на место. Пока моё тело такое несносное, поесть нормально не выйдет. – Я лично найду вам нуждающихся в помощи.

– Зачем вам это? – склонив голову набок, поинтересовалась она, сверкая белёсыми, почти прозрачными глазами, похожими на мутные рыбьи. И зрачок едва заметен. – Вы же лично столкнулись с ведьмами и пострадали из-за них. Самой не страшно?

– Эм-м… – задумчиво покрутила вилку, едва её не выронив и произнесла. – Не думаю, что стоит судить обо всех одинаково, лишь только потому, что мне не повезло столкнуться со злыми ведьмами. Зло… есть и среди людей, но мы ведь не отворачиваемся ото всех, верно?

– Вы очень храбрая, – иронично улыбнувшись, произнесла ведьма. – Но понимаете ли вы в какой опасности находитесь сами и ваша семья?

– О чём вы, Ирма? – прищурилась настороженно.

– Ваш муж волколак, – прямо произнесла она. – Что вы о нём знаете? О его силе? О способностях? О том, что теряет над собой власть в полнолуние… Вы в бесконечной опасности рядом с ним. А он рядом с вами уязвим, любой будет желать добраться до волколака, используя его единственную слабость. Вас. Вы понимаете это? А вами легко манипулировать, используя вашего отца или брата. Скажите, вы хотите, чтобы они пострадали?

Не заметила, как вцепилась пальцами в край стола, как участилось моё сердцебиение…

– Не отвечайте, просто подумайте над этим, – ведьма отсалютовала чашкой с чаем и поднесла её к губам.

Есть расхотелось.

После осмотра, меня уложили обратно в кровать и провели небольшой обряд очищения. Ирма сказала, что в моём организме ещё остались следы демонического огня, который не позволит мне полностью поправиться. К тому же необходимо разорвать незримую связь между мной и ведьмой, которая оставила на шее метку.

Метку я не видела, но хорошо помнила тот сон, после которого шея болела и начался этот кошмар наяву.

Обряд проходил под присмотром служащих императора, но вряд ли они что-то понимали в колдовстве. Я тоже не понимала, но выбора у меня не было.

После того, как все разошлись, я отвернулась и задумчиво уставилась в стену, задумавшись над словами ведьмы.

Она права. Я почти ничего не знаю о своём муже, и я не хочу подвергать опасности близких. Но что мне тогда делать, ведь и Дестина я оставлять не хочу. Сейчас я это осознала. Мои чувства к нему сильнее обычной благодарности и привязанности.

Наверное, это то, что зовётся любовью…

Глава двадцать шестая

***

Дес лежал на холодном полу, по которому стелилась тьма. Она навязчиво кружилась рядом, ластясь, уговаривая открыть двери комнаты…

Перевернулся на бок, а тяжелый вздох вырвался непроизвольно.

Он не человек и близко им никогда не был, так какого демона позволил себе думать, что может быть рядом со смертной? Что может быть счастлив, что ей не причинят вреда?

Так глупо…

С самого начала было ясно, что не следует привязываться. Нужно было разорвать помолвку, как только восточная мразь покинула Империон. Да. Так было бы правильно.

Поддался слабости. Размяк, словно размазня, забыл кем является.

… тьма откликнулась на злость и глухо стукнулась о каменные, исписанные рунами стены.

До боли в груди хотелось увидеть девчонку и также сильно было страшно. Страшно увидеть след на её нежной коже. Увидеть ненависть во взгляде. Нечеловеческий ужас. Перед ним. Животным.

Зов от демона пришёл неожиданно. Дес резко сел, удивлённо склоняя голову набок, а тьма недовольно завозилась. Зашипела злясь, что их уединение так грубо нарушили.

«Я знаю, где логово…»

В глубине подсознания вскинул голову зверь. В темноте сверкнули янтарные глаза…

Через несколько мгновений Дес уже стоял рядом с Сайроном у каменной гряды.

– Она в порядке, – непринуждённо раскачиваясь на пятках и засунув руки в карманы, изрёк демон.

– Я не спрашивал, – отмахнулся, ощущая, резь под рёбрами. Эту боль ничем не заглушить… – Как ты узнал о логове?

Сайрон повернулся, усмехнувшись.

– Девчонка показала. Ведьма была в её теле, а она… в теле ведьмы. И даже пыталась сбежать, поэтому так хорошо запомнила путь и местонахождение подземелья. Надеюсь, они ещё там.

– И я… надеюсь, – низко прорычал Дес, ощущая, как обострились инстинкты. – Показывай.

Сайрон криво ухмыльнулся и взял его за руку…

Ведьмы не ушли. Они проводили обряд на крови, не замечая названных гостей. Дестин принюхался и стиснул зубы, кроша эмаль, Кровь Деллы. Это её запах.

Сайрон мотнул головой, показывая, что нужно разделиться.

Дес не спешил спускать зверя. Хотел придушить тварь голыми руками.

В помещении горели свечи и пахло травами. Голоса отражались от стен, превращаясь в неразборчивый гул.

– Здрастье, – демон бесцеремонно ввалился в священный круг, демонстративно отряхиваясь от пыли. – Не ждали?

Айла вскинула руки и швырнула в него проклятье, которое разбилось о стену, не достигнув цели. Демон был быстрее.

– Не трогай её! – выкрикнул Дес, сворачивая шею, пытавшейся удрать послушнице.

… демон заломил ведьме руки, целясь клыками в шею.

– Почему? – спросил непонимающе, не замечая удара палкой по спине. Палка переломилась.

– Сэйлы нет. Будет приманкой, – ловя ещё одну, отозвался Дес.

Ведьма извивалась в руках, пытаясь укусить. Убивать не стал. Бросил демону и отвернулся, когда тот впился ей в глотку.

Дестин поймал Айлу и ударил, как ударил бы человек. Кулаком в нос.

Ведьма схватилась за лицо, застонав от боли.

– Я буду с наслаждением смотреть, когда демон заберёт твою душу на глазах у сестры, – ровно пообещал, усаживая мерзавку на алтарь.

Кто-то попытался сбежать, активируя взрыв. Но демон уже вошёл в раж.

… огненная плеть рассекла воздух и окутала хрупкое тельце, ломая рёбра.

Крик огласил подземелье.

– Алисья! – выкрикнул Дес, указывая на проход, через который пыталась сбежать предательница.

Демон возник перед ней, вытирая пальцами окровавленные губы.

– Привет, – оскалился во весь рот, демонстрируя внушительные клыки, и схватил девку за горло.

– Хватит играть с ней, – Дес возник за спиной девчонки и ударил в затылок, вырубая.

Айла снова попыталась сбежать, но тьма не пустила. Опутала ноги, поражая всё живое, словно чума.

Ведьма кричала и звала. Демон «доедал» свой ужин, никому не позволив уйти, а Дес… наслаждался, не желая себе в этом признаваться. Он чудовище и таким был всегда.

Закончив, демон сел на камень и достал из кармана платок.

– Чтобы доказать причастие лорда Фарма, отца Алисьи, в покушении на твою супругу, необходимо сохранить Сэйле или Айле жизнь до судебного разбирательства. Она предстанет перед народом, а лорда должны показательно судить, чтобы и другие боялись связываться с ведьмами.

Дес поморщился. Ему не нравились эти игры в справедливость, но в словах демона есть смысл. Люди должны знать, что всех, кто приступит закон ждёт казнь. Должны видеть, что зло карается.

– Думаешь, отец Алисьи причастен?

Сайрон устало кивнул и пнул ногой бессознательное тело.

– Я считал её воспоминания. Именно Фарм устроил дочь к модистке в салон, незадолго до того, как вы туда обратились за платьем, он лично это обгаваривал с ведьмой. Алисья отвлекала внимание, пока ведьма проникала в дом Краев, воспользовавшись слабостью гувернантки. Айла взяла нужное количество крови у Деллы и оставила метку, которая связала их и позволила Сэйле вселиться в её тело. Он метил на моё место, – он улыбнулся, но в тёмных глазах читалась жажда посчитаться с предателем.

У входа раздался шорох. Айла завозилась и приподнялась, собираясь закричать, но Дес растворился во тьме и оказался рядом с ней, затыкая рот ладонью.

Демон переместился и как только ведьма вошла, стеганул плетью, которая обвилась вокруг тонкой шеи, ставя гадину на колени. Она истошно захрипела, пытаясь содрать плеть, но лишь обжигала пальцы.

– Кого из них? – задумчиво спросил демон, но тут ему в лопатку воткнулся нож…

Он развернулся к нападавшему, но Дес оказался быстрее. Нырнул во тьму и схватив пытающегося сбежать колдуна, швырнул его на камни.

… демон пытался вытащить нож, не выпуская ведьму, которая корчилась на полу в агонии. К ней ползла сестра, но тьма пожирала её ноги.

Дес разделался с колдуном и вернулся к демону, помогая ему. Нож с чвакающим звуком покинул плоть. Рана тут же начала стягиваться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Её, – не раздумывая, произнёс Дес, указывая на Айлу. – Сэйла должна страдать. Смерть – слишком мягкое для неё наказание. Хочу, чтобы мучилась.

Лицо Сайрона озарила зловещая усмешка.

Во дворец вернулись только к утру. Сначала нужно было определить Сэйлу, пригласить для допроса инквизитора, назначить дату слушанья и провести задержание лорда Фарма. Ему и его дочери были выдвинуты обвинения в сговоре с ведьмами…

Девчонка мирно спала.

Дес бесшумно приблизился к кровати и осторожно откинул край одеяла.

Красивую некогда шею и грудь пересекал грубый неровный и ещё воспалённый рубец. Да, ведьма сделает всё, что в её силах и след станет обычным белым шрамом, может даже едва заметным, но само осознание, что девчонке было больно – причиняло душевные страдания и муки.

Сжав руку в кулак, прикрыл изрядно исхудавшее тело обратно одеялом и коснулся пальцами лба, убирая светлые прядки.

Прекрасна… и от этой мысли невыносимо щемило сердце.

Красивое, нежное создание, наполненное доброй и светом, которое каким-то непостижимым образом не испугалось чудовища. Проявило ласку и нежность по отношения к нему. Смогла приручить.

Дестин не хотел двигаться с места, ноги, словно приросли к полу. Поймав себя на мысли, что может простоять так вечность, усилием воли развернулся и едва не вздрогнул, увидев графа.

Он мотнул головой, приглашая выйти за дверь.

– Господин ван Край, – натянуто поздоровался Дес, заставляя себя склонить голову в поклоне. В отличии от демона – вежливые манеры давались ему труднее.

– Хочу… попросить вас, господин Дестин, – осторожно начал граф издалека, но и так понятно к чему клонит.

– Говорите смелее, – подтолкнул Дес, прислушиваясь. – И быстрее. Делла просыпается, – хотелось уйти до её пробуждения. Нет сил смотреть девчонке в глаза. Слишком они живые, слишком много в них запретных эмоций и чувств.

– Я бы хотел попросить вас… оставить мою дочь. Дать ей… свободу от вашей сделки, – граф неловко потёр лоб, но всё же заставил себя поднять на собеседника взгляд полный тревоги. – Я могу предложить взамен деньги, у меня небольшие сбережения…

Дес выставил руку, останавливая графа от дальнейшего унижения.

– Не нужно. Я сам принял решение отпустить её.

– Если потребуется, мы переедем, – уверенно произнёс граф, искренне тревожась за свою дочь.

– Не волнуйтесь, я не потревожу её, – ровно произнёс, смыкая губы в плотную линию.

– Мне очень жаль… – граф замялся и добавил. – Но так будет лучше для всех. Я безумно боюсь потерять дочь.

– О чём вы тут говорите? – дверь приоткрылась и из неё показалась светлая макушка.

Сердце пропустило удар…

Глава двадцать седьмая

Я проснулась, ощущая на себе чьё-то пристальное внимание и боялась пошевелиться. Взгляд чужих глаз невыносимо жёг и казалось, я уже испытывала нечто похожее. Почему-то мысль о ведьмах и угрозе – отмела сразу. А когда меня бережно накрыли, поняла кто это был.

Дестин. Это точно был он, я не могла ошибиться. Иначе почему так сильно бьётся сердце? Почему так беспокойно на душе?

Хотела вскочить и броситься к двери, но от слабости едва смогла встать. Меня повело в сторону…

Поймав равновесие, всё же смогла преодолеть короткое расстояние, но остановилась, услышав приглушённые голоса отца и мужа. Расслышать, о чём конкретно они говорят, не представлялось возможным. Слишком тихо.

Постояв немного, я выдохнула, собираясь с силами, и вышла.

– О чём вы тут говорите?

Взгляд обоих резко поменялся. В глазах Дестина впервые промелькнул страх. Никогда такого не видела. Он, словно оторопел и растерялся.

– Милая, – мягко улыбнулся отец, пытаясь погладить меня по руке, но я отдёрнула. – Ступай в кровать, ты ещё слишком слаба. Я позову…

– Я хочу поговорить с Дестином, – произнесла жёстко и настойчиво, давая понять, что отказ не принимается.

Муж тяжело вздохнул и обречённо потёр переносицу.

– Давай, – согласился он, явно нехотя. – Но ты ляжешь в постель.

– Хорошо, – ответила покладисто, нарочито непринуждённо, нутром предчувствуя неладное. Просто так бы трясти не стало.

– Я позабочусь о завтраке и тёплой купели, – произнёс отец и удалился, оставляя нас наедине.

Дестин распахнул шире дверь и вошёл, но остался стоять почти на пороге.

– Я не кусаюсь, – усмехнулась притворно, проходя мимо. Забралась под одеяло и подложила под спину подушки. – Присаживайся. Не думаешь же ты, что я могу переубедить тебя в чём-то? – спросила с вызовом и чуть не застонала с досады, когда Дестин отвёл взгляд. Дурной знак.

Он неуверенно прошёл и опустился на стул.

– Я разрываю сделку между нами. В ней… нет необходимости. Ахмар тебя больше не побеспокоит, а розы… мне не нужны. Я уничтожу сад.

Усмехнулась, кривя губы в саркастической ухмылке.

– Ты находишь это забавным? – озадаченно поинтересовался Дес, подняв на меня свои удивительные звериные глаза.

– Да, – не стала отпираться. – Забавно то, что ты всё решил за нас, не спросив моего мнения. А я против, знаешь ли.

– Я догадывался…

– И всё равно так поступил, – улыбнулась разочарованно, пряча за маской хладнокровия печаль и боль. – Уйти и спрятаться – не выход, чтобы ты знал.

– Я не прячусь, – бесстрастно отозвался Дес, возвращая себе равнодушие. – Я делаю то, что должен… – мне показалось, он хотел сказать что-то ещё, но промолчал.

– Хорошо, – хлопнула по одеялу ладонями, всеми силами заставляя себя не дрожать. Мне нужно продержаться лишь совсем немного, но обида душила… – Если ты так хочешь этого, если это твоё решение… Но я хочу расторгнуть брачные узы, связывающие нас. В Храме, по всем обычаям.

– Зачем? – Дестин выглядел сбитым с толку.

– А как ты себе это представлял? – спросила не без ехидства. – Я буду твоей женой, буду носить кольцо на пальце, но вместе мы быть не можем? Не слишком ли это жестоко лишать меня возможности снова полюбить и стать чей-то женой, если тебе не нужна?

Дестин дёрнулся, неприязненно поморщившись.

– Хорошо. Когда полностью поправишься, сходим в Храм.

Я думала, такая нехитрая манипуляции и лёгкое давление сработают, но похоже я, и правда, ему не нужна…

Дестин ушёл молча. А после него сразу появился отец, слуги и море ненужной мне еды. Но я не хотела показывать слабость. Да, это просто глупая гордость, ничего более. Но эта гордость моя, всё то немногое, что у меня осталось.

Улыбнулась родителю и, после купели, села завтракать. В обед снова показалась ведьма. Осмотр прошёл быстро, рубец становился меньше. А вечером меня навестил император. Вот чего я точно не ожидала, мы же с ним не близкие знакомые, в конце концов…

Но он видимо думал иначе, раз вёл себя столь раскованно и непринуждённо, словно мы давние друзья.

Император прошёл в комнату, оглядел накрытый для ужина стол, и когда я хотела подняться, лишь отмахнулся.

– От манер скулы сводит, – улыбнулся и сел напротив. Слуги сразу же поставили приборы. – Мне кажется, тебя кормят вкуснее, – произнёс, деланно нахмурившись, вызывая мою улыбку. И признаться, на мгновение стало легче. Легче дышать…

– Не думаю, Ваше Величество, – отозвалась, подавив улыбку. – Приятного аппетита.

– О, спасибо, милая, – усмехнулся он, беря птичью ножку руками.

Мне стало интересно.

– А вы… ну, нормально переносите гм… человеческую еду?

Император удивленно вскинул бровь.

– А как я должен её переносит? Очень даже вкусно.

Уголки губ дрогнули в улыбке.

– Я… просто Дестин…

– А, – понимающе протянул император. – Мы с ним очень разные. По происхождению, – повернулся и жестом выгнал слуг. – Не люблю чужое присутствие, – пояснил, улыбнувшись.

– Просто… вы кажитесь таким человечным и живым, а Дестин… – закусила губу и позорно отвела взгляд. Я держалась весь день, но видимо только в присутствии демона могу показаться слабой и беспомощной. Как странно…

– Понимаешь, милая… – задумчиво жуя, протянул император. – Моя человеческая сущность преобладает над демонической. Я ближе… к Богам, скажем так. Дестин же ближе к Тьме. Я не завишу от фаз луны, не вынужден постоянно бороться со своей тёмной сущностью. Но… у меня тоже есть зависимость. Дестину не обязательно убивать, чтобы продолжать жить, достаточно полусырого мяса безобидной коровки. Мне же приходится поглощать чужие души…

Судорожно сглотнула от неожиданного признания и скомкала руками салфетку.

– Но я не имею права приступать закон, верно? – непринуждённо улыбнулся император. – Пока есть ведьмы, колдуны и прочие преступники, я могу нормально существовать. Думаешь, это жестоко?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Нет, – ответила, не задумавшись. – Я восхищаюсь вами… вами и Дестином. Вы человечней любого человека.

– О, я польщён, – не скрывая веселья, произнёс этот удивительный демон, вытирая губы и пальцы полотенцем. – Я пришёл на самом деле сказать…

– Можете не переживать, Ваше Величество, ваш секрет останется при мне навечно, – перебила и смущённо опустила голову.

– Я не об этом вообще-то, – иронично отозвался он и сложил руки под подбородком, уперев локти в стол. – В твоей верности я не сомневаюсь. Меня волнует мой «пёс», его душевное состояние. Я хотел попросить тебя немного повременить с возращением домой.

– Но мне здесь неуютно, – отозвалась виновато. – Я хотела, как можно скорее, вернуться к работе. Только любимое дело сможет отвлечь меня. Занять мои мысли.

– Понимаю, – вздохнул император. – Ну или хотя бы не спеши с выздоровлением.

– Это как? – удивилась в ответ.

– Просто, – хмыкнул император. – Когда Дестин придёт, чтобы отправиться в Храм, скажи, что плохо себя чувствуешь и что всё ещё слаба. Тяни время.

– Но зачем? – искренне не поняла, ощущая внутренний протест.

Император вздохнул.

– Просто тяни время. Дестин думает дольше обычных людей. Он… его предавали много раз и бежал не от хорошей жизни. Поэтому и соображает туго. Нам нужно… набраться терпения.

– Легко вам говорить, – буркнула обиженно и услышала дружелюбный смешок. Император ласково, почти по-отечески улыбался.

– Трудно. Я ужасно нетерпелив, – признался шёпотом. – Но, чтобы не случилось между вами, хочу, чтобы ты понимала, Делла. Я не отказываюсь от своих слов. Ты часть моей семьи и всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

– Как и вы на мою, – отозвалась серьёзно, хоть и понимала, что помощь от меня так себе.

– Я знаю, – произнёс император и, словно нехотя, поднялся. – Завтра ты сможешь вернуться домой, но помни о моих словах.

– Хорошо. Я подумаю, Ваше Величество, – кивнула и, облизав губы, добавила. – Спасибо…

– Не за что, – подмигнул он и удалился, оставляя меня в раздумьях.

Глава двадцать восьмая

Возвращение домой было таким желанным и таким ненавистным одновременно. Моя душа бессовестно рвалась в совершенно другое место, и я бессильна перед этим порывом. Я могу бороться даже с ветром, но не могу с собой.

Я лишь старалась всеми силами делать вид, что всё хорошо. Не хотела заставлять родных переживать обо мне и волноваться.

Итан кинулся в мои объятья и радостно сообщил:

– А у меня новая гувернантка! И скоро я поеду в школу для мальчиков, меня будут готовить для поступления в Военную академию.

– О, как здорово! – обрадованно подняла брата на руки, но он протестующе замолотил в воздухе ногами.

– Я уже большой, не позорь меня, – процедил шёпотом и огляделся, словно нас мог кто-то увидеть.

Потрепала его по волосам и подтолкнула к кухне.

– Ну беги, сейчас будем обедать.

Из гостиной вышел отец и заключил меня в тёплые родные объятья.

– С возращением.

Отстранилась и многозначительно вздёрнула бровь.

– Откуда деньги на обучение и куда делась Лизи?

– Фу-ух… – отец шумно выдохнул и поскрёб бороду. – Лизи оказалась предательницей, мне об этой сообщили послушники Ордена Инквизиции. А деньги… я берёг, но господин Дестин отказался от выкупа.

– Ты предлагал ему деньги?! – возмутилась шёпотом. – Как ты мог?

Отец виновато улыбнулся и, приобняв меня за плечи, повёл в кухню.

– Я приготовил твоё любимое рагу и бобовый суп.

– А я хочу булочки, – обиженно насупился брат, болтая под столом ногой.

– Будут тебе булочки, – усмехнулась, садясь рядом. – Как только съешь суп…

Новая гувернантка оказалась женщиной в возрасте, но я уже относилась ко всем подозрительно и настороженно. Близкое знакомство с ведьмами меня кое-чему научило. Бдительности.

Теперь каждый вечер я проверяла окна и двери и несколько раз за ночь заглядывала в комнату прислуги. Наверное, гувернантка считает меня сумасшедшей.

На работу вернулась через два дня. Это было странное чувство. Открывала лавку, словно впервые. Трясущимися непослушными пальцами.

Моя рассада погибла. Многие цветы завяли, луковицы испортились. С тяжёлым сердцем пришлось многое выкинуть. Чтобы привести мой товар в порядок потребовалось время, зато голова всегда бы занята. На следующий день уже пришли первые покупатели, а я встречала их как дорогих гостей. Я была счастлива, только… розы приносили боль. Видеть их почти невыносимо. Их горький аромат душит, приносит воспоминания…

Работа потихоньку кипела, я снова наладила связь с торговцами, а Дестин всё не появлялся. Неужели забыл обо мне?

«Ну и пусть. Пусть не приходит. Вообще не появляется!..» – я злилась, а тоска на сердце становилась всё сильнее.

Я пересаживала в горшки крокусы, в вазе чарующе благоухали пионы, когда порог лавки переступил знакомый гвардеец.

Удивлённо подняла взгляд, но виду, что узнала, не подала. Продолжила ковыряться в земле, ожидая пока он осмотрится и заговорит.

– Хозяйка, а где у вас тут розы?

А розы заняли задние полки, подальше от моих глаз.

Подняла взгляд и скупо улыбнулась.

– Доброго дня, господин, – и указала пальцем себе за спину. Гвардеец прищурился.

– А мы уже встречались, – уверенно произнёс он и улыбнулся. – Вы бледны. Болеете?

«Какая бестактность…» – усмехнулась и кивнула.

– Тяжело и безответно, – вздохнула притворно.

– Вот и я, – отозвался он. – Надеялся, что ваши чудесные розы помогут мне избавиться от хандры.

– Может быть, – отозвалась и полезла на стремянку, чтобы дотянуться до верхних полок.

Ваза оказалась тяжёлой. Я неожиданно потеряла равновесие и непременно бы упала, разбив её и заодно себе голову, но меня подхватили сильные руки. Я засмотрелась в глаза гвардейца, но из вазы вылилась вода. На нас.

– Ох!.. – выдохнула судорожно. – Холодная.

Мужчина подавил усмешку и поставил меня на ноги.

– Гм… ваше платье.

– Ничего, – неловко отвела взгляд и столкнулась взглядами с застывшим в дверях Дестином.

Хотела отступить от гвардейца на шаг, но не сдвинулась с места.

– Нас примут в Храме послезавтра, – замороженным тоном вымолвил он и ушёл, хлопнул дверью.

Звякнул колокольчик, заставив вздрогнуть и отмереть.

– Кажется, я не вовремя, – задумчиво протянул гвардеец.

– Вы не виноваты, – улыбнулась и поставила вазу на стол. – Выбирайте. Эти розы растопят даже самое ледяное сердце.

– Благодарю, – улыбнулся он и принялся выбирать, а я вздохнула и отошла в каморку, чтобы промокнуть полотенцем пятно на груди.

«Нас примут в Храме послезавтра…» – глухо звучали слова Дестина в моей голове.

Взяла полотенце и опустилась на стул, ещё не зная, что дойти до Храма мне не суждено…

***

Разбирательство по делу Сэйлы Ваир, лорда Фарма и его дочери отнимало много времени и сил. Дестин не думал. Механически служил, делал своё нехитрое дело. Как обычно. Он верный «пёс» императора. Но от себя убежать невозможно.

Ночью просыпались мысли. И хотя Дестин старался всеми силами заглушить их, ничего не выходило. Они назойливо жужжали в голове, выуживая из подсознания такие… болезненные воспоминания. Болезненные и приятные одновременно.

Перед глазами стояло лицо Деллы. Её беззаботная сверкающая улыбка, её чистый заботливый взгляд.

Воспоминания то откидывали в жуткое мрачное прошлое, то снова подсовывали то, что так хотелось увидеть.

В особняке всё напоминало о присутствии одной маленькой, но очень храброй, женщины. Воздух пропитался запахом её духов. Купальня пахла мылом и маслами, а в кухне стоили вещи, которыми сам Дестин никогда не пользовался. И надо бы выкинуть, но рука не поднималась.

По утрам он по привычке спускался вниз и садился за пустой стол, ожидая завтрака. Мог так просидеть десять, а то и пятнадцать минут прежде чем осознавал… Никто больше не сготовит для него кашу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Увидев Деллу в руках гвардейца… внутри всё перевернулось. Что-то щёлкнуло в голове. Невидимый механизм…

Чувства лавиной грозили вырваться наружу. Пришлось уйти, чтобы не натворить бед, чтобы дать себе возможность успокоиться. Перевести дыхание. Осознать.

«Это ревность…» – горько усмехнувшись, признался себе Дес.

Гадкая, въедливая, разъедающая изнутри ревность.

Вопреки здравому смыслу, Дестин остался и проследил за навязчивым ухажёром. Он нёс цветы. Розы. Нежно-розовые, такие невинные… от вида которых сжималось нутро.

Гвардеец пришёл в чайную лавку и подарил их молодой торговке. Ясно. Всё произошедшее в лавке Деллы не больше чем досадная случайность.

Дестин поморщился и поджал губы. Он никогда не дарил Делле цветов. И в принципе не делал подарков, не было такого желания, а сейчас… что изменилось сейчас?

Прогнал её чтобы защитить, но так эгоистически хочется остаться с этой девчонкой навечно… Отражаться в её кристально-голубых глазах, видеть в них тепло и ласку, ощущать прикосновение её тонких рук.

«Нельзя… она едва не погибла. По моей же вине…» – напомнил себе мысленно и вернулся в особняк. Сайрон отправил отдыхать и просил не появляться, пока не вызовет. Безделье изводило.

Поднялся в комнату ограри и лёг на пол, закинув руки за голову, позволяя тьме сорваться с «поводка». Пусть погуляет, легче дышать станет и думаться.

«Не слишком ли это жестоко лишать меня возможности снова полюбить…» – звучали эхом в мозгу слова девчонки. Дестин не сразу понял, что его так смутило.

«Полюбить снова…»

Удивлённо сел и склонил голову набок.

Делла никогда не боялась. Ни его прикосновений, ни тьмы, ни его звериной сущности. Не шарахалась и не прятала взгляд. Даже после нападения скучала, хотела увидеться и не отвернулась. Ей же совершенно плевать, кто он. Зверь или человек. Она любит. Просто любит. Любит его израненную душу. Просо так. Ни за что-то…

– Идиот… – выдохнул, прикрывая на секунду глаза.

О каком Храме может идти речь? Отпустить её после всего? Дать возможность быть счастливой с другим?

Ни за что. Делла принадлежит ему. С той самой первой встречи…

Вскочил на ноги и кинулся за дверь, но стоило оказаться в коридоре, замер. В голове звучал «зов», и он исходил не от Сайрона. Больше никто не мог послать его, кроме…

– Проклятье!.. – выругался Дес и призвал тьму.

Тревога сдавливала горло. Если с Деллой что-то случится… он не простит себя никогда…

***

Отец ещё не пришёл за мной, и я решила закрыть лавку пораньше. Прогуляюсь по торговой улице, может, что увижу интересное или захочется чего-нибудь. Например, шоколадных пирожных. Давно не ела.

Но не успела запереть дверь, как позади меня раздался глубокий чарующий голос. Резко обернулась, выронив ключи. На меня смотрели трое, а сердце подскочило и тревожно забилось с удвоенной силой.

Янтарные сверкающие глаза… обнажённые по пояс мужчины и в лохмотьях женщина. Незнакомцы были похожи на бродяг, но это не бродяги. Я точно знаю, ни с каким другим не спутаю этот взгляд…

Сглотнула и упёрлась спиной в закрытую дверь.

– Не подходите, – предупредила глухо.

– Тебе ничего не грозит, – низко прорычал мужчина, немного шепелявя, потому что его клыки цеплялись за губы. Никогда таких у Деса не видела. Но… его внешнее сходство с этим мужчиной просто пугающее.

– Мы лишь хотим вернуть брата домой, – пропела женщина и коснулась отросшими когтями моей щеки, явно оставляя глубоких красный след. Только усилием воли не отвела взгляд и не поморщилась от боли.

– Ты же нам поможешь? – хищно сощурившись, поинтересовался третий, самый старший из них.

– Сами себе помогайте! – выкрикнула, отпихивая от себя женщину и бросилась бежать.

Он появился прямо передо мной. Вышел из тьмы, как это всегда делает Дес. Схватил за волосы, роняя на колени, также грубо протащил по дороге и только после этого затащил в туман.

Мы вышли на краю обрыва…

Глава девятая

Холодный колючий ветер безжалостно бил в лицо.

«Милосердные Боги!.. где же мы оказались?»

Меня держали за шкирку, словно нашкодившего котёнка и всё ближе толкали к краю утёса. Из-за темени я практически ничего не видела. Здесь даже не светила луна…

– Мне не хочется причинять тебе боль, – рычащим шёпотом вымолвил мой мучитель. Ещё двое развалились рядом, прямо на земле. Кажется, холод этим существам нипочём. Как и Дестину.

– Так не причиняйте… – просипела в ответ, бессмысленно, пытаясь поймать равновесие: меня мотало из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

– Если отпущу, тебя сдует – усмехнулся мужчина, а его глаза… зажглись хищным блеском. – Я лишь хочу, чтобы этот упрямый зверь вернулся домой и исправил то, что натворил.

– Его дом здесь… – прошептала одними губами, задыхаясь от боли и бессилия. Находиться в подвешенном, буквально, состоянии, довольно мучительно.

– Ты ничего не знаешь!.. – озлобленно рыкнул более молодой волколак и даже сел. Его насыщенно-жёлтые глаза пытались меня испепелить. Девушка взяла его за руку, качнув головой. Мол, не трать на человека время…

– Он скоро будет здесь, – уверенно заявил их старший, а я сглотнула, пытаясь встать на носочки.

Не хочу, чтобы Дестин приходил. Не хочу, чтобы ему пришлось делать выбор, не хочу, чтобы переживал за меня. Снова. Он думал, что сможет защитить меня, расторгнув сделку, я полагаю, но это глупо. Только пока он рядом – я в безопасности. Стоит ему оставить меня хоть на минуту, как я тут же попадаю в беду. Только рядом… мы должны быть рядом всегда.

Сначала появились клубы шипящей, будто разъярённой, тьмы, а затем уже из неё вышел мой муж. Дестин прошёлся тяжёлым взглядом по присутствующим, задержался взглядом на руке старшего, которая удерживала меня, и его обычно янтарные глаза налились тьмой…

– Эй, послушай! Если ты пойдёшь с н… – старший не успел договорить.

Дестин обернулся, как и в прошлый раз с той летающей тварью, и вырвал меня, отшвыривая своего же брата. Двое, что сидели на земле, мигом подскочили и тоже обернулись. Только… они были больше.

Дестин швырнул меня в сторону, видимо, хотел, чтобы я оказалась, как можно дальше от места сражения, поэтому не сильно церемонился. Я пролетела метров пятнадцать, собрав своим телом все булыжники и ямы на пути.

Глухо застонала, отбив бедро, спину и, кажется, лёгкие. Перед глазами потемнело, но уже через несколько секунд стало легче. Я отползла подальше и села, наблюдая за смертельной схваткой.

Зачем? Зачем он это сделал? Почему не стал даже разговаривать? Почему не выслушал?

Закусила костяшку указательного пальца, сдерживая беспомощный крик. Их же трое! Трое громадных чудовищ, которые ни в чём не уступали Дестину. Они драли друг друга когтями, лупили безжалостно, так, что под их ударами лопалась кожа. Шерсть Дестина потемнела и блестела от крови, его красивую рельефную грудь рассекали рваные открытые раны.

Беспощадные твари нападали одновременно. Они просто не давали Дестину возможности отбиться.

… сердце разрывалось на куски.

– Пожалуйста… – заскулила, всхлипывая, уже не в силах сдерживать жгучие слёзы. – Пожалуйста… помогите, хоть кто-нибудь…

Я не желала на это смотреть, но, если сунусь, Дестин отвлечётся, пострадает из-за меня. Отчаянно зажмурилась, моля Богов о помощи, и пропустила момент, когда мне зашли за спину.

В одно мгновение я была оторвана от земли. Старший удерживал меня за шкирку одной рукой, снова став человеком.

– Довольно! – хрипло выкрикнул он.

Только сейчас увидела, что Дестин вцепился женщине, вероятно своей сестре, в горло.

– Или ты идёшь с нами, или я сверну ей шею.

Угроза подействовала. Дес выплюнул гадость и брезгливо вытер рот, становясь человеком.

… женщина упала на землю, держась за шею, из которой хлестала кровь. Её брат опустился рядом.

– Отпусти её… – потребовал, прерывисто дыша.

Господи… он же весь в крови. Даже не разберёшь где чья…

– Как только дашь клятву, – возразил старший. – Ты должен положить конец вражде с бестиями. Понесёшь наказание за смерть Фериды, только так они готовы заключить перемирие и объединить наши кланы. Тогда я займу место главы.

Дестин криво усмехнулся, почему-то глядя мне в глаза.

– Фериду убил не я.

– А кто? – рыкнул старший, вытирая с рассечённой щеки кровь.

– Наша любимая матушка, – улыбка Дестина стала пугающе зловещей. – Она хотела, чтобы я навсегда остался с ней, а вы хотели отдать меня на растерзание бестиям, не поверив ни единому моему слову. Не раздумывая, предали. И сейчас… тебя волнует лишь место главы клана. Брат…

– Что? Мать Ночи? Ты знал? – удивился младший, бросив подозрительный взгляд на старшего, но тот лишь отмахнулся.

– Мне стоит лишь немного сжать пальцы… – тонко намекнул он, сместив руку на мою шею. – Или ты идёшь с нами, или…

Дестин дёрнулся, а я отчётливо читала в его глазах страх.

– Не соглашайся! – выкрикнула дёрнувшись, но меня притянули обратно, перекрывая кислород, сдавив горло.

Голова стремительно закружилась, а сознание уплывало. Я хрипела и брыкалась, пыталась ногтями разодрать удерживающую меня руку, но всё бессмысленно. Почти провалилась в темноту, как вдруг раздался свистящий звук, за которым последовал душераздирающий крик над моим ухом.

Старший разжал руку, а я рухнула вниз и закашлялась, с удивлением замечая… императора.

Его огненные рога красиво загибались спиралью, отросшие волосы развивались на ветру, а призрачный хлыст снова рассёк воздух и обвился вокруг шеи старшего.

– Сайрон? – удивленно просипел Дестин. Сделал шаг, но путь ему преградил младший брат. – Как ты тут оказался?.. я же не звал тебя, – произнёс, игнорируя угрозу.

– Потому что идиот, – раздражённо отозвался император. – На что ты надеялся? Хотел сам со всем разобраться?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я спрашиваю, как ты нас нашёл? – сжимая кулаки, повторил мой муж. Я решительно ничего не понимала. Почему он зол?

– Метка, – ухмыльнулся величество. – Я принял девчонку в свой род, благодаря ей, я почувствовал опасность и смог найти вас.

– Что ты сделал?! – разгневанно закричал Дестин и отшвырнул младшего брата, словно плюшевую игрушку. – Ты принял мою жену в свой род?

– Ты от неё отказался, – насмешливо отозвался император, продолжая удерживать плетью старшего волколака, не замечая того, как он корчится от боли. – А она согласилась стать моей семьёй. Так ведь, Делла?

– Я думала это фигура речи! – воскликнула возмущённо и радостно одновременно. Ситуация абсурдная и страшная, но сейчас я уверена, что всё будет хорошо.

– Ты тоже моя семья, – уже серьёзней произнёс Сайрон и сделал шаг. – Хоть и не принял этого. И ты не должен справляться со всем в одиночку. Я никогда тебя не предам: ни трон, ни место главы, ни что-либо ещё не заменит мне друга. Понял? Ты бежал из Бездны не для того, чтобы страдать, не для того, чтобы служить Тьме. Мы оба созданы для того, чтобы быть рядом с людьми и оберегать их.

– Только ты понял это раньше, – грустно усмехнулся Дестин. – На пару веков.

– Я и живу дольше, – беспечно отмахнулся Сайрон.

Дестин кивнул и перевёл взгляд на свою сестру, раны которой похоже затягивались, но она потеряла много крови и сил.

– Отпусти её.

– Только её? – уточнил Сайрон.

– И младшего, – подумав, добавил он.

Я облегчённо выдохнула и улыбнулась. Мой муж не потерял человечность. Он навсегда останется благородным и справедливым. Он не чудовище и не убийца.

– Хорошо, – понимающе кивнул император. – Тогда забирай Деллу и уходите, я тут… закончу.

Дестин молча оказался рядом со мной, подхватил на руки и призвал тьму…

Глава тридцатая

Я плохо помню в какой момент потеряла сознание. Кажется, когда ругала Дестина, пока он стремительно меня куда-то нёс. Бормотала несвязные слова, не понимая, что всё-таки травмировалась при падении, и кажется, даже требовала немедленно отправиться в Храм. На этом нервы моего мужа сдали и… он точно меня усыпил. Одним нажатием на горло.

А может, мне всё это привиделось.

Когда очнулась и огляделась мутным взглядом по сторонам, обнаружила, что весь мой торс и грудь стягивает плотный корсет, а дышать труднее и больнее обычного. Рядом на стуле сидела уже знакомая ведьма.

– А я говорила, – назидательно напомнила она, размешивая в стакане какое-то своё зелье. – Держись от волколака подальше.

– Вам платят не за это… – буркнула сипло, трогая корсет. – Зачем он? Я что-то сломала?

– Три ребра, – язвительно улыбнулась старая ведьма и сунула мне под нос стакан.

– Не понимаю вашего злорадства, – отозвалась недовольно и закашлялась, внезапно выплюнув в ладонь сгусток крови. Мне любезно протянули платок.

– Пока ты страдаешь, твой муж снова винит себя, вместо того, чтобы быть…

Грохот двери прервал её на полуслове и заставил изумлённо замолчать.

Дестин ворвался в спальню подобно вихрю. Его глаза горели безумным блеском. Казалось, ведьму он готов сожрать прямо здесь.

– Выйдите, – приказал глухо и отступил, освобождая проход.

Я вытерла руку и забрала стакан. Выпила противное зелье, поставила пустой стакан на прикроватный столик и благодарно кивнула. Ухмыляясь, ведьма покинула спальню, оставляя нас наедине.

Дестин долго не двигался с места, гипнотизирую меня жарким потемневшим взглядом.

– Ты должна отказаться от рода де Га.

Внутренне разочарованно вздохнула и протестующе мотнула головой.

– Почему я должна? Сайрон меня не бросал.

Дестин отчётливо скрипнул зубами и плавно шагнул по направлению к моей кровати.

– Моя жена не должна быть связана с другим мужчиной родовой меткой, – угрожающе процедил он, медленно крадясь, как хищник, приготовившийся к прыжку.

– Я не твоя жена, – улыбнулась обворожительно. – Ты разорвал сделку.

В глазах Дестина мелькнула боль, мигом заставив меня пожалеть о своих словах.

Воспользовавшись заминкой, Дестин оказался рядом, прижал мои запястья к матрасу и угрожающе навис сверху.

– Я всё ещё болею… – пискнула едва слышно, а у самой сердце чуть не выпрыгнуло из груди. От радости.

– Больше никаких сделок, – прорычал низким голосом, склоняясь всё ближе к моему лицу. – У тебя был шанс, но сейчас… я не отпущу тебя. Чтобы ты не говорила, как бы не упрямилась от обиды на меня. Ты нужна мне… – и взгляд такой тревожный. Ожидающий ответа.

Осторожно высвободила руку и коснулась щеки Дестина.

– Ты же знаешь… если внимательно слушал и тогда знал мой ответ, знал о моих чувствах к тебе. Догадываюсь, ты хотел защитить меня, но неужели так и не понял?

Дестин прикрыл глаза и нежно прижался к моей раскрытой ладони, словно ласковый кот.

… в ушах колотился пульс, заглушая и без того спутанные мысли.

– Я правда хотел тебя уберечь, думал, чем дальше от меня, тем лучше, но… я передумал ещё до того, как получил зов… Только твоё присутствие рядом делает меня по-настоящему живым.

Мои губы дрогнули в ласковой улыбке.

– Я боялся… – сглотнув, признался Дес, опуская голову. – Боялся, что ты захочешь нормальной семьи. Я.. не могу продолжить род. Тьма не позволит. Убьёт или тебя, или ребёнка сделает монстром. Вряд ли ты со мной будешь счастлива.

– Ты думаешь, дети это единственно важное в жизни? – усмехнулась, убирая руку, но Дестин не позволил. Прижал обратно её к своему лицу, будто наслаждаясь близостью между нами. – В мире полно брошенных никому не нужных и не тронутых тьмой детей. Неужели, мы не сможем полюбить одного, если захотим? У меня никогда не было острого желания познать радость материнства. Наверное, потому, что у меня был Итан. Я заботилась о нём не как о брате. Я заменила ему мать…

– Ты сводишь меня с ума… – глухо выдохнул он и опустился рядом, бережно обнимая меня так, чтобы не причинить вред. – Снова пострадала по моей вине и говоришь такое… Смотришь преданным взглядом, полным искренности и нежности… Я никогда не испытывал подобных, как с тобой, чувств. Мне сложно поверить, что это правда, что могу быть счастливым.

– Можешь, – улыбнулась в ответ, но повернуться не смогла. Всё болело. – Больше не оставляй меня, не отказывайся от нас из-за собственных страхов. Мне тоже страшно, поверь…

Судорожно выдохнув, Дестин приподнялся на локте и бережно коснулся моих губ своими. Это был неуверенный и робкий, полный сомнений поцелуй. Первый в моей жизни, но настолько чувственный, что закружилась голова.

Влажные губы мужа скользнули по скуле, поцеловав за ушком, и сместились на шею, заставляя меня трепетать. Тихий стон сорвался непроизвольно.

Дестин поднял взгляд, поражая эмоциями, что бушевали в янтарных глазах. Вздрогнула всем телом и, облизав пересохшие губы, сама потянулась к нему навстречу.

– Что же ты творишь со мной?.. – хрипло вымолвил Дес, утыкаясь носом мне в шею и глубоко вдыхая. – Свихнусь, пока дождусь твоего выздоровления и смогу забрать домой.

«Домой… как трогательно это звучит…»

– Кхм… – раздалось от двери.

Император хитро улыбался, и я не могла скрыть ответной радостной улыбки. В конце концов, он спас нас. Он… так много сделал.

Дестин мгновенно напрягся и встал, заслоняя меня собой. Он правда решил защищать меня от императора?

– Даже так? – скептически усмехнулся Сайрон. – Метка не делает Деллу моей избранницей, но делает частью моего рода. Так я смогу всегда быть в крусе, если что-то случится. Как вчера, – напомнил ехидно.

Дестин мрачно отвёл взгляд, но тут же упрямо мотнул головой.

– Я знаю. Но я сам могу о ней позаботиться и больше подобного не допущу. Сними метку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Нет, – улыбнулся Сайрон. – Я хочу большую и дружную семью, так что просто сдайся и просто стань её частью. Я буду защищать вас обоих.

Дестин обречённо прикрыл глаза и потёр переносицу.

– Ладно, – вымолвил неожиданно. – Но ты всегда мне первому будешь сообщать, если с Деллой что-то случится.

– Нет проблем, – легко согласился Сайрон и внезапно стал размытым пятном, так быстро он двигался. – Теперь и ты часть моей семьи, – произнёс, касаясь запястья Дестина. – Род де Га становится всё больше и могущественнее…

Я посмотрела на своё, но ничего не увидела.

– Метка незрима, – пояснил император, убирая руку и обходя замершего Дестина. – Она проявляется в минуты сильной угрозы. Ты не почувствовала ничего, потому что твоё внимание было сосредоточенно на схватке.

– Спасибо вам…

– Ерунда, – отмахнулся Сайрон и сел на стул.

Дестин отмер и опустился рядом со мной на край кровати.

– Делла ещё плохо себя чувствует, ей нужно отдохнуть.

Губы императора изогнулись в ухмылке.

– Думаю, она не откажется послушать историю о том, почему ты бежал. Что заставило тебя покинуть Бездну? – глаза императора азартно сверкнули. – Я, признаться, тоже лишь косвенно знаю эту историю и не против послушать.

– А я не против поесть… – протянула тихо и улыбнулась, когда оба мужчины рассмеялись…

Глава тридцать первая

Мужчинам накрыли стол, а мне установили на кровати раскладной столик и помогли сесть так, чтобы не причинять дискомфорт. Рёбра болели, но не так сильно, как могли, из-за обезболивающей настойки, что приготовила ведьма.

Дестин не изменил себе и ел мясо, дав понять одним своим взглядом, что ничего другого, кроме как из моих рук, он есть не станет.

Император с удовольствием уплетал все предложенные блюда и внимательно слушал, как и я.

– Я должен был объединить два клана, женившись на дочери главы клана бестий.

– Они же страшные, – шёпотом заметила я. – На больших летучих мышей похожи.

Император усмехнулся и взял руками свиные рёбрышки. Дестин снисходительно улыбнулся, чинно разрезая кусок мяса.

– Бестии выглядят, как люди, когда не обращаются. Ферида… не скажу, что была красавицей, но у нас были нормальные отношения. Я просто должен был исполнить предназначение, сделать наш клан сильнее, но Мать Ночи… не желала меня отпускать. В ночь, когда нас должны были связать магической клятвой, тьма поглотила мою невесту, иссушив её тело. Все решили, что это я намеренно убил её.

– Почему они так подумали? – спросила, испытывая волнение. В груди кольнула ревность. Не хотела себе в этом признаваться и ни за что не подам вида, но слышать о том, что у моего мужа уже была невеста, не очень-то приятно. – Неужели нельзя было как-то доказать твою непричастность?

– Она такая наивная, – сдирая зубами мясо с кости, прокомментировал император. – Мне нравится. Чистая, добрая душа…

Дестин скептически на него посмотрел и вздохнул, переводя на меня взгляд.

– В Бездне свои законы. А точнее… их нет. Нет суда и правосудия. Никто ничего не доказывает. Главы кланов сами вправе назначать виноватого и карать по своему усмотрению. К тому же… я тогда не очень хорошо управлял тьмой, случались частые непроизвольные выбросы, причиняющие окружающим вред. Бестии это знали. Глава хотел вырвать моё сердце и съесть его, что являлось очень позорной смертью.

– И ты бежал? – прищурилась сочувственно.

– Нет, – усмехнулся император, вытирая руки салфеткой. – Он убил его. Перегрыз горло.

Дестин бросил осуждающий взгляд, а на лице дрогнули скулы.

– Да. Я убил отца Фериды и бежал. Его место занял старший сын, который объявил войну моему бывшему клану, а те… точнее мой брат заключил с ним сделку. Вернёт меня для расправы, женится на младшей дочери убитого главы и сам займёт моё место.

– А как ты выбрался из Бездны?

– Тьма… – помрачнев, отозвался Дес. – Мать Ночи так сильно любила меня, что хотела уберечь от преследователей и открыла разлом между нашими мирами.

– А здесь его подобрал инквизитор, – откинувшись на спинку стула, добавил Сайрон.

– Я… плохо владел собой, – нехотя признался Дес. – Был дик и нелюдим, ничего не знал о жизни, но Адриан де Камелье спас меня. Не дал умереть от голода, потому что сам я больше не хотел никого убивать. Даже диких зверей. Научил как жить среди людей, дал мне работу и место, которое стало мне убежищем…

– Адриан де Камелье… – нахмурилась, вспоминая имя. – Это он женился и отправился с женой на Материк? Кажется, он держал в страхе весь Империон.

– О, да… – мечтательно протянул император. – Славные были времена. Но Дес остался со мной, за что я ему очень благодарен. Я ни разу не пожалел о том, что доверился ему, хотя мы поначалу не очень ладили.

– Просто кто-то слишком заносчивый, – флегматично отозвался Дес.

– Просто кто-то слишком серьёзный, – парировал император и взял высокий бокал, в котором плескалось белое вино. – Поверить не могу, что женил уже второго своего лучшего друга… Ты же не уйдёшь со службы? – спокойно спросил он, но я, словно ощутила затаённую тревогу.

Дестин пересел ко мне на кровать и опустил ладонь поверх моей и слегка сжал.

– Из-за меня Делле всё время будет угрожать опасность, я бы хотел уберечь её…

– Нет! – воскликнула, едва не подскочив и не свалившись с кровати. Чуть стол не перевернула. – Служба – это всё, что у тебя есть. Твой смысл жизни, не смей отказываться так легко! А трудности… мы преодолеем. Уйти ты всегда успеешь…

Янтарные глаза Дестина наполнились нежной благодарностью, от которой щемило сердце. Я же просто ценила сам факт того, что ради меня он был готов отказаться от самого важного в своей жизни…

Император шумно выдохнул, поднялся и неожиданно поклонился мне.

– Я ни капли не ошибся в тебе, Делла, и рад, что принял в свой род.

Дестин недовольно скривился.

– Тебе обязательно каждый раз напоминать об этом?

– А тебе обязательно быть таким неблагодарным? Ум? – император иронично вскинул бровь, рассмешив меня.

– Спасибо, – усмехнулся Дестин и тоже поднялся. – Демонов во все времена считали безжалостными и циничными, возвышающимися над нами. И я рад, что ошибся.

Они обменялись рукопожатием, и император откланялся, пожелав мне скорейшего выздоровления…

Дестин остался со мной, лишь иногда отлучаясь по делам. Он помогал мне во всём: поесть, сходить в уборную, принять купель… а я преодолевала своё смущение и тихо радовалась. Отец тоже не забывал баловать меня вниманием и вкусностями из булочной и кондитерской лавки. Несколько раз приводил Итана, братик, будто бы стал старше.

Ведьма приходила каждый день, я быстро шла на поправку. В день моего полного выздоровления, Дестин тихо постучал и переступил порог покоев, что-то держа за спиной.

Служанка закончила зашнуровывать платье и, исполнив книксен, отступила.

Дестин ослабил ворот камзола и натянуто улыбнулся.

Я заинтересованно склонила голову на бок.

– Что это у тебя там?

– Гм… вот, – неловко вымолвил и протянул три алых розы на длинных ножках. Бутоны ещё не раскрылись до конца, но уже казались пышными.

Нежно улыбнулась и шагнула навстречу, ощущая, как галопом заходится сердце.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Спасибо… – поблагодарила смущённо и, приняв прекрасные цветы, понюхала. – Невероятный запах.

Дестин неожиданно притянул меня к себе и уткнулся носом в волосы.

– Это ты невероятная… заставляешь меня делать подобные вещи. Желать этого…

Прижалась в ответ, млея от удовольствия и не заметила, как меня утянули в туман.

Изумлённо отстранилась и огляделась.

– Это же…

– Твоя комната, – кивнул Дестин, не выпуская меня.

Дернулась, пытаясь понять.

– Мы будем жить, как и раньше? По отдельности?

Над головой послышался смешок.

– Ты такая забавная, – Дестин отстранился, насмешливо улыбаясь. – Вместо того, чтобы бояться меня после всего пережитого, жмёшься как доверчивый зверёк.

Сжала пальцами камзол и вздохнула.

– Хочу быть с тобой рядом.

Меня ласково погладили по волосам и прошептали на ухо.

– Мои вещи уже в шкафу.

– Правда?! – радостно дёрнулась, чуть не выбив Дестину головой зубы. – Ой…

– Ничего, – усмехнулся он, потирая подбородок. – Я лишь иногда… буду оставаться в комнате ограри… Ты сможешь это понять?

Уверено кивнула и обняла в ответ.

– Я принимаю тебя таким, какой ты есть. И тьму принимаю, потому что она часть тебя. Неотделима от тебя…

Дестин подозрительно замер, а его тугие мышцы напряглись под моими руками. Задрала голову и едва не утонула в потемневшем взгляде таких манящих глаз.

– Сумасшедшая… – хрипло выдохнул он и, подхватив меня на руки, понёс в кровать.

Бережно уложил и навис сверху, проминая коленом матрас.

Дыхание моментально сбилось. Я не могла оторваться от гипнотизирующих меня глаза.

– Ты такая красивая… – глухо прошептал он, скользя пальцами по щеке. Сместился ниже, очерчивая вырез платья.

Я почувствовала, как прохладные пальцы задержались на том месте, где у меня остался след от удара хлыста. Лицо Дестина помрачнело

– Не думай об этом… – выдавила сипло и обвила его шею руками. – Я хочу быть с тобой, несмотря ни на что.

– Спасибо… – рвано выдохнул он и жадно припал к мои губам, сминая их в неудержимом порыве.

Охнула под тяжестью тела, и сама же прижалась к мужу теснее. Его рука осторожно задрала платье и скользнула по ноге, разгоняя по телу дрожь. В крови разливалось обжигающее тепло, заставляющее меня трепетать. Нежность переполняла.

Умелые ласковые поцелуи и прикосновения сводили с ума. Я никогда не думала о первой брачной ночи, но и представить не могла, что она будет такой. Такой головокружительной, наполненной хриплыми вздохами и тихими стонами.

В голове пустота, дыхание прерывистое, а движения Дестина заставляли меня изгибаться и мысленно молить о пощаде и не останавливаться одновременно. Я противоречила себе, сгорая в этой ласковой пытке.

Разгорячённые, покрытые испариной обнажённые тела и его нежный шёпот, наполненный искренностью и смыслом:

– Никогда тебя не отпущу… ты нужна мне. Нужна…

– Я знаю, – улыбнулась в ответ, обхватывая точёное лицо горячими ладонями. – Я счастлива. По-настоящему счастлива теперь, и не предам тебя. Вместе мы справимся со всеми трудностями. Только вместе.

В глазах Дестина плескалась благодарность и любовь…

Эпилог

Дестин отправлялся в Орден Инквизиции по делу о недавнем ритуале, который провели на севере империи, в результате чего погибло три молодых девушки, когда услышал крик в переулке.

– Стража! Стража! Кто-нибудь!..

Хотел бы он пройти мимо, но… поморщился и призвал тьму, пользуясь тем, что улица практически пуста. Раннее утро всё-таки…

Кричала пожилая леди. Из её морщинистых рук мальчишка, лет семи-восьми на вид, пытался вырвать сумку.

Дестин подавил тяжкий вздох, и не церемонясь оттащил ребёнка за шкирку, подняв его в воздух. Женщина ударила воришку спасённой сумкой.

– Паршивец малолетний! – пыхтя праведным гневом, выплюнула она.

Мальчишка не плакал и не просил его отпустить, даже не дёргался, а когда Дестин поставил его на землю, попытался удрать.

– Стой лучше смирно, – бесстрастно предупредил, и ребёнок как ни странно послушался.

– Его следует отвести в Управление, – важно произнесла женщина, прижимая к себе драгоценную ношу.

– Я разберусь, – ровно заверил Дес, показывая взглядом, что женщине пора.

Она прищурилась и смотрела ещё долго, пока не скрылась за поворотом.

Дестин взглянул на ребёнка.

– Есть хочешь? – спросил флегматично.

Мальчишка смотрел волком. Во взгляде пронзительно голубых, как у Деллы, глаз не было страха. Лишь озлобленность.

Несмотря на это, он едва заметно кивнул.

– Отведу тебя в одно место, но ты не станешь сбегать. Договорились?

Мальчишка задрал голову и произнёс с вызовом:

– Накормите, а потом сдадите?

Дестин склонил голову набок.

– Зависит оттого, как вести себя будешь, и как отвечать на мои вопросы.

Мальчишка задумчиво кивнул, вытирая грязным рукавом драной рубашки раскрасневшиеся щёки.

– Зачем сумку пытался украсть? – спросил, сворачивая на Центральную улицу.

– Неясно? Старая карга шла в банк, хотела на хранение отдать сбережения, – насупившись, ответил ребёнок, шоркая босыми ногами.

– А деньги тебе зачем? – терпеливо спросил Дестин. – Еду наверняка на рынке воруешь, да и по карман небось наловчился шнырять. Зачем так много?

Мальчишка опустил светлую макушку, закусывая губу.

– Ну? Так и будешь молчать?

– Мне жить негде, а мамка скончалась давно. Я хотел… за учёбу в пансионе заплатить. Не хочу больше на улице спать, и побираться не хочу. Воровать…– кажется, с каждым словом он становился всё озлобление на весь мир.

Признаться, в этом момент в груди что-то дрогнуло.

Делла никогда не говорила о детях. За пять лет ни разу. Она неплохо устроилась в императорской оранжерее. Торговцы и садоводы со всего Империона съезжались, чтобы полюбоваться её трудами, чтобы выторговать новый сорт, купить семена. Кажется, она всегда увлечена делом…

– Сюда, – показал Дестин и, поднявшись по ступеням «Счастливого единорога», распахнул дверь. – Выбирай, что хочешь.

Мальчишка на мгновение замер на пороге и, оглядев себя, поморщился.

– Тут так красиво, а я такой грязный…

– Там есть уборная, – указал Дестин. – Можешь умыться. Но… – выразительно посмотрел, выдерживая паузу. – Если сбежишь, не узнаешь, что я хотел тебе предложить. Понял?

Постояв с минуту, мальчишка кивнул и деловито пожал руку, будто сделку заключает. Было в этом жесте что-то… отчего замирало сердце. Серьёзность и ответственность, несвойственная ребёнку…

Мальчика звали Кай. Ему семь, и он сирота.

Дестин тщательно обдумывал пришедшую на ум мысль всё то время, пока ребёнок с энтузиазмом ел.

– Ты знаешь кто я? – спросил, с интересом наблюдая.

– А то… – хмыкнул мальчишка. – Все знают. Верный «пёс» императора.

– Боишься меня?

– Все боятся, – непосредственно ответил, облизывая испачканный в креме палец.

– По тебе не скажешь, – усмехнулся Дес.

Кай опустил руки на стол и посмотрел поразительно осмысленно, проникая взглядом в душу.

– Я устал бояться. Вечерами я закрываю глаза и прошу маму забрать меня. Но она не приходит…

– А приюты?

– Переполнены, – дёрнул острым плечиком, отводя взгляд.

Ясно. Значит обижают, вот и сбежал.

– Доедай и пойдём, – Дестин подозвал подавальщицу, чтобы расплатиться.

– Куда? – напряжённо спросил этот не по годам взрослый ребёнок.

– Во дворец, – ровно отозвался и положил на стол деньги.

– К императору?! – ужаснулся Кай, вжимаясь в спинку деревянной скамьи.

– К моей жене, – усмехнулся Дес и подал руку. – Она служит при дворе.

Было интересно, как отреагирует Делла. Так же как на его предложение подпитывать её тьмой для продления жизни? Тогда она отнеслась спокойно, даже философски. Дурная женщина. Совсем ничего не боится, а тьма принимает её как родную. Что странно…

Мальчишка заметно начал волноваться. Пытался причесать сальные всклокоченные волосы, поправить рубашку…

– Она не кусается, – заверил Дестин с усмешкой.

– Я знаю, – серьёзно ответил Кай, хмурясь. – Но переживаю, что я ей не понравлюсь, – признался, будто зная, для чего его ведут. Смышлёный парень…

Делла отреагировала в точности как Дес, отзеркалив его поведение. Ровно задавала вопросы, на которые получала те же ответы, что и он. Кай не врал. Не пытался давить на жалость. Он просто рассказывал о себе как есть. Отчуждённо, будто не про него всё это.

В мастерской пахло землёй и травами. А Делла… очень гармонично вписывалась в эту обстановку. При взгляде на неё, сердце стучало сильнее.

«Какая же она красивая! Словно белая нежная роза…»

– Что ж, Кай… – протянула она, поднося к губам, которые так хотелось поцеловать, чашку. – Если мы оплатим твоё обучение в пансионе, ты перестанешь воровать?

Глаза мальчишки зажглись надеждой.

– Обещаю… – заверил он и сморгнул предательские слёзы. – Я буду стараться. Вы не пожалеете… я…

– А жить к нам пойдёшь? – спросила Делла то, что так боялся озвучит сам Дес. – Станешь нашим сыном? Мы оформим документы и… дадим то, чего у тебя никогда не было.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Любовь? – неуверенно спросил ребёнок.

– Заботу, – улыбнулась Делла и потрепала мальчишку по волосам. – Поверь, то, что тебе сейчас так необходимо, это забота, чтобы не думать о завтрашнем дне, не волноваться о том, где спать и что есть. И… мы постараемся стать хорошими для тебя приёмными родителями. Ты согласен на такие условия?

Кай закусил губу, отводя взгляд, а потом шмыгнул носом и протянул свою маленькую ладошку.

– Согласен, – произнёс уверенно и непоколебимо. – Я приложу все силы, чтобы стать примерным и образцовым сыном, чтобы не разочаровать вас, леди.

– Договорились, – не менее серьёзно отозвалась Делла и с нежностью, от которой чуть не разорвало душу, посмотрела в глаза Дестина. Нежностью и благодарностью…

Теперь их семья стала больше и появилось ещё большее чувство умиротворения. Пришло осознание, что это именно то, чего Дестин подсознательно желал.

Подарить нормальную жизнь нуждающемуся маленькому существу…

Корр Кристина Секрет Императора, или Вдова на отборе - к беде! Глава первая

«Я должна была насторожиться, но похоже интуиция решила покинуть меня…»

Из размышлений Эммы Овервуд

С самого начала всё выглядело подозрительно.

Приглашение на императорский бал, которое нельзя проигнорировать, приглашённые на него незамужние девушки и среди них давно вышедшие из брачного возраста, и я – овдовевшая графиня с разоренным имением.

Нас будто специально собрали в огромном сверкающем зале, с каменными витыми колоннами, которые, как бы удерживали расписной потолок. Собрали, словно стадо на убой и заперли за нами высокие полукруглые двери. А чтобы не пытались сбежать, отвлекли внимание романтической мелодией, которую играли искусные музыканты. Наверное, лучшие в Империоне. Раздали фужеры, в которых искрилось золотистое шампанское из императорских погребов, угостили закусками и даже пригласили кавалеров.

Я должна была насторожиться, но словно специально игнорировала все тревожные звоночки, хотя они больше напоминали удары колокола.

... со дня смерти мужа я никуда не выходила.

Отвыкла от торжественных приёмов, от интеллектуальных светский игр, в которые так любят играть аристократы. Разучилась понимать многозначительные паузы и скрытый подтекст. Атмосфера душила...

Но больше царящего в воздухе пафоса, угнетало пристальное внимание императора.

Сайрон де Га Седьмой отказался от торжественной части, где каждая девушка имела бы честь лично склонить перед ним голову и представиться. Он наблюдал за нами с высоты своего трона, изредка обмениваясь короткими фразам с худощавым, чернобровым советником, и меня бросало в дрожь от этого цепкого, испытывающего взгляда чёрных, непроницаемых глаз.

Казалось, император делает в своей голове пометки, анализируя наше поведение. Присматривается. Чего-то ждёт.

Если раскрою веер и обмахнусь, выдам своё волнение. Танцы, как и спиртное мне не интересны, и всё, что могу в этой ситуации – просто наблюдать за окружающими.

Я бы почитала, но такое поведение может оскорбить императора. Если он почувствует моё пренебрежение, попаду в неловкое положение. А я не могу. Графиня Овервуд ведёт себя достойно в любой ситуации. Но это меня не уберегло…

Император возник за спиной, словно призрак, но ещё до того, как он вежливо кашлянул в кулак, я кожей ощутила его присутствие. По спине пополз липкий противный холодок дурного предчувствия, а место между лопатками, куда падал пристальный взгляд, жгло.

Мне не стоило усилий натянуть на лицо вежливую маску, повернуться и учтиво склонить голову в поклоне, исполняя реверанс.

– Ваше Величество.

– Леди Овервуд, – протянул император, безэмоционально улыбаясь, но глаза смотрели насмешливо. В глубине «чёрной заводи» тлели искорки веселья. Взгляд притягивал и отпугивал, хотелось придвинуться ближе и отпрянуть… – У вас очень скучающий вид. Я начинаю думать, что сильно ошибся с выбором музыкального сопровождения.

Подавила малодушное желание передёрнуться и непринуждённо улыбнулась, скрывая беспокойство.

– Что вы, Ваше Величество, просто я давно не посещала балы. И признаться… мне немного не понятно, зачем меня пригласили? – подняла взгляд, затаив дыхание, и усилием воли не отвела его. Тёмные глаза смотрели внимательно и видели насквозь.

Если бы не длинные чёрные перчатки, все бы увидели, как моя тонкая кожа покрывается мурашками.

– Хороший вопрос, леди Овервуд, – деланно задумчиво протянул император, будто играя со мной, как хищник с неразумной жертвой. Мне не нравятся такие игры…

Опустила взгляд, предпочитая разглядывать золотую вышивку на груди его мундира.

– А сами как думаете? – он слегка склонил голову, отчего тёмные пряди, выбившиеся из тугого хвоста, упали на лицо.

«Думаю, мне всё же пора выпить» – ухватила бокал с подноса проходящего слуги и пригубила. Надеюсь император простит мне такую вольность. Его губы изогнулись в ироничной лёгкой улыбке.

– Полагаю, судя по статусу приглашённых дам, вы ищите себе невесту, – произнесла, не дрогнув, и сделала ещё глоток. Шампанское покалывало пузырьками на корне языка, а во рту растекался медово-ягодный с кислинкой вкус… – Только почему-то таким странным образом.

«Из таких странных претенденток…» – закончила мысленно.

– Вы столь же проницательны, как и красивы, – скупо усмехнулся император, отвешивая пустой комплимент.

За его словами крылась некая задумчивость, которая теперь не будет давать мне покоя.

Музыканты заиграли вальс.

– Окажите мне честь? – император протянул ладонь, обтянутую белой тканью перчаток, склонив при этом голову в учтивом поклоне.

– С превеликим удовольствием, Ваше Величество, – отозвалась, исполняя книксен и вложила свою ладонь в его. Жёсткую. Казалось, она может смять мои пальцы, как бумагу, одним нажатием…

Разве могла я отказаться?.. в этом вся суть придворного этикета. Кругом условности, которые по сути ничего не значат, ты просто должен подчиняться тому, кто по статусу выше. Ненавижу балы…

Смуглая кожа императора сверкала в свете ламп, его бездонные глаза, казались ещё темнее и затягивали подобно ненасытной тьме.

… о нём ходит множество слухов.

Но факт остаётся фактом. Сайрон де Га – влиятельный, опасный, справедливый и самый завидный жених не только нашей империи. Любая бы дама отдала ему своё сердце, не задумываясь. Слишком красив. Слишком умён и обаятелен. Чудовищно обаятелен. Мурашки по коже от его энергетики…

Перед нами расступались. Первый танец император танцует с вдовой… давно я не получала столько внимания и завистливых взглядов.

Фредерик редко выводил меня в свет. Но мне и не нужно было. Любящий заботливый муж и тихое семейное счастье вполне устраивало…

Император сделал первый шаг, а я вынужденно подчинилась, подстраиваясь под его темп.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Сколько вы уже вдовствуете, леди Овервуд? – любой женщине вопрос показался бы бестактным, не задай его император.

– Три года, Ваше Величество, – ответила, продолжая фиксировать взгляд на мелькающих гостях. Говорят, такой наклон головы во время танца самый правильный и эффектный. Чушь. Жутко неудобно и шея быстро затекает…

– За три года вы не разучились танцевать.

– Вы пытаетесь меня оскорбить или всё же сделать комплимент?

– А что вы предпочитаете? – от скользившей в голосе опасности стало неуютно.

– Предпочитаю перевести взгляд. Устала, – посмотрела императору в глаза без тени страха и вежливо улыбнулась. В народе принято считать, что хорошие манеры аристократкам вливают с молоком матери, меня видимо не кормили вовсе. Иногда я забываю с кем говорю. – Прошу прощения, – потупила взор, но голову не вернула в исходное положение. Моя репутация и так пострадала. Один танец не усугубит ситуацию.

– Ваша честность граничит с безумием, – а вот это больше похоже на настоящую похвалу. Показалось, император восхищён. Это плохо. Очень плохо…

Никогда ещё у меня не было столько проблем, как от восхищения в глазах мужчин.

– Слышал, ваш муж был азартным человеком, – и вот опять, разговор издалека, а я гадай, к чему величество клонит. Почему ходит кругами, и что пытается выведать? Чувствую, от моих ответов многое зависит, но что могу изменить?

– Весьма, – отозвалась уклончиво. – Но недолго. До первой дуэли.

– Вы умудряетесь иронизировать в такой ситуации… – смешок сорвался с губ императора и потонул в нежных звуках вальса. – Совсем не любили его?

Посмотрела в чёрные пугающие глаза и ответила честно. Настолько честно, что сама поразилась.

– Души не чаяла в этом человеке, и только поэтому до самой его смерти закрывала глаза на азартное увлечение. Что может быть сильнее любви, которая делает нас глупее, верно?

– Верно… – задумчиво отозвался император и, как только музыка стихла, проводил меня к столу и вежливо откланялся, больше не задав не единого вопроса.

Облегчённо вздохнула, но как выяснилось уже на следующий день, рано…

«Если день не задался, расслабитесь и получайте неприятности с улыбкой на лице. Что-то изменить вы уже не в силах…»

Как там в народе говорят? День не предвещал беды? Так вот, мой предвещал.

С самого утра меня посетил пристав.

Мужчина вытирал со лба пот чёрным носовым платком и пыхтел, топчась на пороге, держа подмышкой папку с документами.

– Проходите, – произнесла, впуская совсем нежеланного гостя. Но лицо сохранила. Как и манеры. Леди Овервуд всегда почтенно принимает гостей. Даже таких, как господин Дунк.

Дунк был кругл, красен и совсем не обаятелен.

– Чаю? Может быть… хотя нет, кофе не предложу. Его нет, – улыбнулась и жестом пригласила за стол.

– Леди Овервуд, – вздохнул пристав, проходя. – Не понимаю вашего энтузиазма. Ричард Бейли требует свои деньги, как вы не понимаете!

«Ричард Бейли много чего требует…»

– Прекрасно понимаю, – отозвалась, ставя чашки на стол. – Мне нужно три дня, чтобы собрать сумму полностью.

Пристав вздохнул, снова промокнул лоб и грузно опустился на стул. жара совсем доконала бедолагу.

– Я не знаю, что с вами делать…

– Я занималась с вашей дочерью, помните? – не испытывая неловкости, напомнила и разлила по чашкам слабо заваренный чай. Каждый листочек на вес золота.

– Т-с… – зашипел Дунк, прикладывая жирный палец к губам и заозирался. – Никто не должен знать об этом.

– Никто и не узнает, – улыбнулась бесстрастно. – Я держу своё слово. Но почему вы не держите своё? Мне нужно… три дня.

– Два, – отрезал Дунк, залпом осушил чашку и поморщился. Согласна. Не чай, а помои редкостные. Другого нет. – Два дня, Эмма, или я забираю дом. Больше не смогу тянуть. Прости…

– Спасибо, – облегчённо выдохнула и проводила дорогого гостя.

Прислонилась спиной к двери и сморгнула жгучие слёзы стыда и обиды. Хотелось ли мне кого-нибудь шантажировать больным ребёнком? Не хотелось…

Но Дунк так боялся, что Высший Свет узнает о болезни его дочери, что буквально вынудил меня воспользоваться этим. Я загнанная в угол мышь, и я кусаюсь…

У меня есть два дня. Что же, уже неплохо. Если сильно постараюсь смогу организовать закрытый аукцион и сбыть за ночь то, что успела спрятать. И от мужа, и от приставов.

Пять картин большой редкости и высокой цены, ценителям искусства понравятся. Жемчужное ожерелье, серьги с топазами, несколько хрустальный ваз...

… под рёбрами кольнуло.

Этого всё равно не хватит. Чтобы я не делала… всё бесполезно. Сумма долга баснословная. Но всё же я попытаюсь.

Если придётся отдать дом, то у меня всё равно будут хоть какие-то средства, вырученные с аукциона. На первое время хватит. Сниму комнату в постоялом дворе, наймусь сиделкой…

С каждой такой мыслей, всё больше казалось, что я лечу в пропасть. И словно этого мало, потому что вечером явился ещё один незваный гость.

Я только закончила с подготовкой к аукциону, договорилась о месте и времени, оплатила аренду и напитки гостям, работу организатора, и вернулась домой без сил, стоптав ноги по самые колени, выражаясь метафорическим языком. И всё, чего мне хотелось, это погрузиться в шикарную круглую ванну, которая у меня ещё есть, наполнить пузатый бокал, совсем не вином, а чем-нибудь покрепче, и просто забыться на одну единственную ночь.

Затянувшийся процесс выплаты долга изрядно помотал мне нервы. Три года. Три года бумажной волокиты и судебных разбирательств, бюрократической войны. Слишком даже для такой упорной и терпеливой женщины, как я…

На крыльце меня поджидал человек, которого я меньше всего желала когда-либо видеть и тем более знать. Наверное, он ещё даже более неприятный, чем пристав.

– Лорд Бейли, – улыбнулась притворно, поднимаясь к двери моего особняка. – Как вы попали на территорию имения?

– У вас нет сторожа, леди Овервуд, – равнодушно отозвался мужчина, наградив меня своим холодным взглядом похотливых голубых глаз.

Уже три года этот человек оббивает порог этого дома, делая престранные предложения, всё больше затягивая петлю на моей тонкой шее, новыми и новыми исками. Он мог покончить со всем давным-давно, но деньги… видимо, не самое главное для лорда. Есть ещё кое-что, что он так отчаянно пытается заполучить. Меня.

– Отсутствие сторожа не даёт вам права проникать в чужие владения, – притворно улыбнулась и сунула бронзовый ключ в замочную скважину.

– Да бросьте, – поморщившись, отмахнулся он. – Мы оба прекрасно понимаем, что через несколько дней это всё станет моим.

– Вот через несколько дней и приходите, лорд Бейли, – попыталась проскочить и захлопнуть дверь перед наглым стервятником, но он выставил ногу.

– Эмма… – низкий бархатный голос заставил внутренне сжаться.

Лорд толкнул дверь и вошёл, вынуждая меня отступить.

– Уходите, – вымолвила не так уверенно, как хотелось бы. От звона в ушах закружилась голова… – Будьте благоразумны…

– Не могу… – сипло отозвался бесстыжий лорд, сокращая расстояние между нами. Снял перчатку, протянул руку и нежно коснулся моей щеки. – Не могу ничего поделать, когда речь заходит о тебе, – неожиданно прижал меня к столу, срывая с моих губ судорожный, испуганный вздох. – Сдайся уже. Мы оба от этого выиграем…

Стиснув зубы, согнула ногу в колене и отпихнула мужчину, прожигая его ненавистным взглядом.

– Я никогда не подчинюсь человеку, убившему моего мужа…

Лорд криво хмыкнул и выпрямился, совсем не показывая боль. А я уверена, удар между ног причинил ему ощутимый… гм… дискомфорт.

– Глупая Эмма… – насмешливо протянул он. – Не понимаешь? – и снова коснулся моей щеки, заставив вздрогнуть и дёрнуться назад. – Если не станешь моей, я возьму тебя силой, а после… выкину на улицу, как ненужную вещь. Ты будешь опозорена и унижена.

– Куда уж больше? – усмехнулась грустно, вытирая с щеки след его мерзкого прикосновения. – Уходите, встретимся через два дня, когда я верну вам весь оставшийся долг.

Тонкие губы лорда скривились в ироничной усмешке.

– Этого никогда не случится.

Набрала в лёгкие побольше воздуха, собираясь настойчиво выпроводить мерзавца, как со стороны входа раздалось вежливое покашливание.

– Прошу прощения, но дверь была настежь распахнута. Я не помешал?

Бейли резко обернулся, собираясь привычно грубо ответить в своей манере, но увидев говорившего, весь его пыл улетучился.

– Ваше Величество, – первой исполнила реверанс и учтиво склонила голову в поклоне. Не знаю зачем император почтил своим присутствием, но как же я рада…

– Леди Овервуд, – кивнул в ответ император, а за его спиной тенью маячили гвардейцы.

– Ваше Величество, – очнулся мой настырный ухажёр и поклонился. – Вынужден откланяться. Прошу прощения. Леди Овервуд, – приподнял шляпу, прощаясь, и вернул внимания императору.

– Всего доброго, лорд Бейли, – не стал задерживать тот. – Будьте осторожны по пути домой.

– Благодарю, – ещё раз поклонился лорд и выскочил за дверь.

Император подал знак двумя пальцами, и гвардейцы живо рассредоточились по периметру особняка. Я могла лишь видеть их тени, маячившие за высокими окнами.

– Не хочу, чтобы нас побеспокоили и прервали столь важный разговор, – пояснил Император, снимая венец с головы и закрывая тростью дверь. – Я пройду?

– Почту за честь, – отмерла и, исполнив книксен, пригласила императора в гостиную.

Нутро стягивало тревогой. Что же его привело?..

Его Величество оглядывался по сторонам, будто оценивая моё бедственное положение. А я выставляла чайный сервиз, не испытывая неловкости.

В доме чисто, несмотря на то, что прислугу пришлось распустить, нигде ни пылинки, только голые стены и светлые следы на них, где когда-то висели картины, немного портят общий вид.

Не хватает некоторой мебели и предметов интерьера, и я не успела разжечь камин, но в целом…

«Леди должна уметь не только позаботиться о себе в трудные времена, но и переносить их с достоинством…» – вспомнились слова Фредерика, заставив меня на мгновение замереть с фарфоровым чайником в руках.

Пальцы машинально огладили выступающий орнамент.

– О чём задумались, леди Овервуд? Обо мне? – насмешливый голос императора проник в мои мысли, заставляя встрепенуться.

Разлила чай, придвинула чашку к императору и вазочку с шоколадными конфетами в хрустящей обёртке, которые берегла, чтобы отпраздновать победу над стервятником Бейли.

– Ваше Величество, – склонила голову в лёгком поклоне и опустилась в кресло напротив, устроив руки на потёртых подлокотниках.

– Хорошо видите в темноте? – иронично поинтересовался он, взглянув на погасшие лампы.

– Сейчас ещё достаточно светло, – отозвалась уклончиво. Зачем спрашивать подобное у разорённого человека? – Я просто берегу всё, что ещё можно уберечь. В том числе и керосин. Даже свечи… – произнесла вслух, не дрогнув, хотя можно было не отвечать. Но пусть знает, мне нечего стыдиться.

Какое-то время мы молчали. Император скользил пальцем по золотой каёмке чашки, пристально глядя на меня, а я наслаждалась каждым глотком терпкого восточного чая. Заварить императору дешёвый, совесть не позволила. И раз так, хочу взять от этой «церемонии» сполна.

– Вы не задаёте вопросов, – констатировал величество, а между чёрных бровей вразлёт залегла хмурая складка. – Почему? Вам неинтересно?

– Полагала, Ваше Величество, вы начнёте разговор первым, когда посчитаете нужным. Ведь это вы нанесли мне визит, – заметила тонко и поднесла чашку к губам, не упустив из виду, как дрогнули чутко очерченные губы императора.

– С каждым мгновением, леди Овервуд… я начинаю понимать, почему Фредерик прятал вас. Нельзя такое сокровище демонстрировать всем... – любая бы на моём месте сочла фразу за комплимент и зарделась, начала благодарить, но, увы, это не он.

Я всегда тонко чувствовала скрытый подтекст. Чувствовала эмоции собеседника, которые он закладывал в свою речь. Может, потому, что Фредерик был хорошим учителем, а может, природная интуиция никогда не подводила.

Меня, будто бы, продолжают проверять и испытывать. Желают понять, насколько хорошо я умею держать себя, насколько хорошо понимаю происходящее.

– Мой муж никогда меня не прятал, Ваше Величество, – отозвалась ровно. – Я сама старалась избегать общества и приглашений в Высший Свет, – ответила прямо, никак не выдавая волнения или беспокойства. Их не было.

– Занятно… – протянул император. Его цепкий взгляд задержался на моём лице, заставляя внутренне поёжиться. – Всё ждал, когда вы спросите, что привело меня, но кажется, вы, леди Овервуд, совсем не страдаете любопытством и обладаете завидным хладнокровием. Признаться, не все мужчины могут похвастаться такой выдержкой и умением держать «лицо».

– Благодарю, Ваше Величество, – отозвалась ровно. – Но не думаю, что вы пришли обсуждать мои достоинства или недостатки, хотя вас, почему-то, это сильно волнует. Если не против, давайте перейдём к делу. С вашего позволения, конечно.

– Браво, – впервые искренне произнёс император, а от его взгляда… кожа покрылась мурашками. Настолько острый, настолько пронзительный!..

На мгновение мне показалось, что в гостиной стало невыносимо жарко и нечем дышать. Воздух, будто бы нагрелся, стал осязаем. Но всё прекратилось, стоило императору опустить взгляд и взять чашку.

… дыхание выровнялось.

– Я хочу предложить вам… хм… – он задумался, подбирая слова. – Это даже не сделка. Это предложение. Выгодное для нас обоих.

Я кивнула и поставила чашку, давая понять, что готова внимательно выслушать это загадочное предложение.

Император усмехнулся, сделал глоток чая и удивлённо приподнял бровь.

– Достали свои запасы ради меня?

– Естественно, – не стала отпираться, несмотря на то, что меня пытались заставить испытывать неловкость. Но я не смущалась своего бедственного положения. – Стесняться нищеты – вверх глупости. Пока человек чист душой и помыслами, ему нечего стыдиться. Верно?

Рука императора дрогнула, несколько капель брызнуло на серебряный мундир, а глаза вместе с тем зажглись азартным блеском. Так знакомым мне и незнакомым одновременно. Это был азарт другого рода. Не такой, как у моего покойного мужа…

Император вдруг облизал губы и на секунду отвернулся, будто пытаясь скрыть эмоции.

– Я в предвкушении, – признался он и снова вернул внимание мне. – Гм… леди Овервуд, – произнёс торжественно и поставил чашку на стол. – Хочу, чтобы вы стали моей невестой.

Воздух вылетел из лёгких, оставив меня задыхаться. Не сразу я смогла вернуть себе самообладание. Ох, не сразу… хоть и догадывалась о нечто подобном, но всё равно… И только через несколько долгих секунд до меня дошло.

– Хочу услышать предложение целиком, а не только одну его часть. Вы сказали, выгодное для нас обоих. Хочу узнать в чём моя выгода, а в чём ваша.

– А я так надеялся, что вы упадёте в обморок от счастья, – иронично протянул он, явно наслаждаясь происходящим.

– Прошу прощания, если разочаровала, – ответила ровно. Очень хотелось взглянуть на часы, узнать, сколько у меня осталось времени до начала аукциона, но это было бы грубо.

– Напротив, – улыбнулся император, не сводя с меня пронзительных чёрных глаз. – Грядёт Императорский отбор невест, в котором я жених, и, если честно, не желал бы участвовать. Но боюсь, у меня нет выбора.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Ситуация настолько сложная? Вы посвятите меня в неё или мне знать не положено? – спросила прямо.

– Отчего же?.. напротив. Хочу, чтобы вы точно понимали, во что я пытаюсь вас втянуть и были готовы. Чтобы приняли взвешенное и обдуманное решение. Также… я знаю, на что толкаю вас, – серьёзно произнес он, а желваки на гранитном лице дрогнули. Мне вообще всегда казалось, что император сотворён из камня. Настолько точёные и грубоватые его черты, и в то же время гармоничные. Смуглая кожа, тугие мышцы, острые скулы…

– Если я стану вашей невестой, обо мне поползут сплетни. Это вы имели ввиду, говоря о том, что знаете, на что меня толкаете?

– Не только… – уклончиво отозвался император. – Но и это тоже. Хочу понимать, насколько сильно злые сплетни отразятся на вашем эмоциональном состоянии. В конце концов, вы находились с мужем до самого конца…

– Я бы не хотела замарать память о нём, – призналась, не дрогнув. – Мне плевать, что будут говорить обо мне за спиной, но не желаю, чтобы о Фредерике отзывались плохо. Чтобы его выбор супруги ставили под сомнение. Вы же знаете, какой это позор, если вдова снова выходит замуж. В обществе, это не принято. А императорский отбор… меня сочтут не просто алчной лицемеркой, хотя мне всё равно, как уже и сказала, но и жесткой по отношению к мужу. К памяти о нём.

– Вы так преданы Фредерику? – хищно прищурившись, спросил величество.

– Больше, чем вы можете себе представить, – сглотнула и на мгновение отвела взгляд. Мне нужно было перевести дыхание.

– Хочу представить, – ухмыльнулся император, сцепляя руки в замок. – Должна быть причина такой преданности. Это или глупость, в чём лично я сомневаюсь, вы далеко не глупы, но и не любовь. Ведь любовь, по вашим собственным словам, синоним глупости. Так в чём причина, Эмма… – подавшись вперёд, проникновенно вымолвил он, всё же заставив меня вздрогнуть от звука собственного имени. Эти уста заставили многих девушек понервничать, а некоторых и сойти с ума. От счастья, конечно же…

– Ваше Величество, вы же навели обо мне информацию? – спросила бесстрастно, взяв себя в руки, хотя я не сомневалась, что моя реакция не укрылась от цепких чёрных глаз.

Император снова откинулся на спинку кресла, сцепил руки в замок и кивнул.

– Младшая дочь лорда Байра. Вы единственная уцелели в страшном пожаре, но удалось сохранить большую часть ценностей и на вашем счету была внушительная сумма. Граф Овервуд взял вас сразу после трагедии юной девочкой. Кажется, вам едва исполнилось семнадцать. Всё Высшее общество смотрело на него с завистью. Найти такую красавицу невесту, без родных и с большим наследством…

– Всё это ложь, – произнесла, перебив, с неким садистским удовольствием наблюдая, как меняется в лице император. Я хранила эту тайну двенадцать лет…

Словами не передать, какое облегчение испытала сейчас, говоря о том, что моя прошлая жизнь хорошо придуманная ложь…

Император прочистил горло, словно в нём что-то мешалось, разрушая тем самым затянувшуюся паузу.

Вежливо улыбнувшись, я позволила себе спросить:

– Могу я рассчитывать на то, что всё дальнейшее сказанное мной, останется между нами?.. в этом доме.

Хотелось ли мне открыться? Не думаю. Но также я сомневалась, что после моего рассказа, император ещё захочет озвучить своё предложение. Ложь для меня была слишком тяжёлой ношей, и я больше не желаю тащить её за собой. Пусть хоть один человек в этом мире знает правду. Пусть отдаст меня под суд, это лучше, чем стать женой лорда Бейли, осквернить память человека, который дал мне так много. Фактически дал новую жизнь...

– Мне нет выгоды распространяться о вашем прошлом, – бесстрастно произнёс император. – Не думаете ли вы, что мне есть до этого хоть какое-то дело? «Топить» вас нет смысла, ведь я сам собираюсь… вас использовать, леди Овервуд, – он специально выдержал паузу, и если думал напугать, то ничего не вышло. – Но признаться, мне очень любопытно. Я сразу, как увидел вас на балу, понял, что вы не простая женщина. Уникальная, я бы сказал.

Расправила ладонями подол платья, мысленно возвращаясь в тот день, когда граф Фредерик Овервуд спас меня.

– Я дочь беглого преступника и куртизанки. Когда мне было пятнадцать, мать скончалась, а я заняла её место в борделе. Фредерик был моим первым клиентом…

… лицо императора не выражало эмоций, но глаза… Я видела в них неверие и… сочувствие. Хотя уверена, он всё же немало удивился услышанному.

Хотелось недовольно скривиться, но я равнодушно продолжила.

– Нет. Он не тронул меня. Разглядел во мне что-то такое, что заставило его доброе сердце дрогнуть. Фредерик смотрел на меня так же… как и вы сейчас.

Император моргнул и потянулся за чашкой, неловко опрокинув её. По скатерти расползалось коричневое пятно.

– Ничего, – поднялась из-за стола и сходила за тряпкой. Промокнув пятно, снова наполнила чашку ароматным напитком.

– Вы можете продолжать, – благосклонно велел император, закидывая нога на ногу.

Вернулась в кресло, расправила плечи и заговорила:

– Он забрал меня в тот же день, оставив хозяину борделя внушительную сумму. Позже, как сам признавался Фредерик, я была его самым большим вложением, но и самым удачным, – при упоминании этого момента, нежная улыбка невольно коснулась губ. Я гордилась тем, что полностью оправдывала ожидания и вложенные в меня средства.

– Что было дальше? – император нетерпеливо сглотнул и поёрзал. Не думала, что моя простая история настолько его заинтересует.

– А дальше меня увезли в глухую деревню, где мой будущий муж купил небольшое поместье, нанял управляющего, слуг, гувернантку и учителей для меня. Два года никто обо мне не знал, – признаться, у меня затекли мышцы лица от напряжения, но я продолжала безэмоционально улыбаться и говорить о своей жизни. – Я училась правильно говорить, красиво ходить, со вкусом одеваться… Училась музыке, танцам, арифметике, истории и этикету, училась тонкостям светского общения. Вы знали, что существует целая наука, посвящённая данному разделу? – спросила не без иронии.

– Я догадывался, – подавив усмешку, отозвался император. – А граф он… у вас была близость?

– Нет, – улыбнулась в ответ. – До свадьбы нет. Он приезжал раз в месяц. Привозил дорогие подарки и хвалил за успехи.

– А как же вы стали юной мисс Байр? – склонив голову набок, поинтересовалось величество. Тёмная прядка упала на лицо…

Опустила руки под стол, чтобы скрыть волнение и продолжила. Эта часть рассказа самая таинственная и мрачная.

– Фредерик говорил, что готовит для меня документы и составляет план, как представить меня обществу. Как вывести в свет и узаконить наши отношения. По идеи я должна была ещё год учиться, живя в поместье, но однажды ночью… он разбудил меня, тряся за плечи. Его лицо было таким беспокойным, что я невольно испугалась. Показалось, произошло нечто ужасное.

«Мы должны срочно выезжать. Слушай и запоминай, Эмма…» – произнёс он в ту грозовую ночь, назвав меня почему-то чужим незнакомым именем.

– Имение лорда Байра находилось недалеко от вас? – догадался император.

– Да. В километрах пяти, не более, – подтвердила, перенося вес тела на левую сторону. – Пламя пожара я видела ещё издалека, а густой сизый дым разнёсся по всей округе. По дороге Фредерик давал чёткие инструкции. Что я должна говорить, как вести себя. Он объяснил, что Эмма Байр никогда не выходила в свет, что её отец был одержимым параноиком. Эмма должна была дебютировать ещё год назад, но он отложил дебют, как и отбивал все предложения о смотринах.

– Граф предложил вам занять место погибшей дочери лорда Байра, воспользовавшись тем, что её никто не видел? – проницательности императора можно только позавидовать.

– Фредерик сказал, что я очень похожа на неё… – призналась тихо. – Хотя откуда ему было знать, верно? Но в тот момент я не думала о подобных мелочах. Меня привезли на пепелище… измазали сажей лицо, волосы, руки. Подпалили подол ночной сорочки и оставили босую стоять до приезда стражей порядка.

«Плачь» – сказал Фредерик, уезжая, и я плакала. Очень искренне. Мне было жаль погибшую семью, которую я даже не знала.

Император расстегнул верхнюю пуговицу камзола и глотнул чая.

– Продолжайте.

– Как только прибыли служащие Управления и стражи порядка, я умоляла найти моего жениха. Фредерика Овервуд. По близости не было ни одного дома, я сильно замёрзла, пока меня нашли. Может, сам граф тайно сообщил о пожаре, а может и нет, я не знаю этого, да никогда и не спрашивала.

На допросе я говорила, что ничего не помню, что очнулась, когда уже дом был объят пламенем и выбралась через окно. Я говорила всё то, что велел Фредерик. Слово в слово. И мне поверили. Представляете?

Император не выглядел удивлённым.

– Всё сгорело. Конечно, они поверили словам ребёнка, которого нашли на сгоревших останках.

– Фредерик забрал меня из Управления утром, подтвердив то, что является моим женихом и продемонстрировал ненастоящий брачный договор, заключённый якобы с лордом Байром. А после пришёл адвокат семьи Байр и сообщил об оставленном мне наследстве… Так я стала Эммой Байр, мне без проблем восстановили документы, которые сгорели в доме, а через три месяца меня уже представили обществу, как невесту графа Овервуд. Ни у кого не возникло ни вопросов, ни сомнений… – печальной грусти скрыть не удалось, и я досадливо поморщилась.

– Вы сожалеете об этом? – настороженно поинтересовался император, по-новому разглядывая меня.

– Сожалею ли я о том, что меня вытащили из борделя? – переспросила насмешливо. – Нет, Ваше Величество. Я сожалею лишь о том, что не смогла остановить Фредерика. Не уберегла его от опасных игр. Это звучит несколько цинично, но дослушайте…

– Я весь во внимании, – чуткие губы изогнулись в фальшивой улыбке. Знаю, что он сейчас анализирует всё, что услышал. Думает. Принимает решение. Пускай. Я лучше пойду в тюрьму, чем в койку Бейли.

– За полгода до смерти Фредерик предлагал мне свободу… Понимаете? Он отпустил меня. Сказал: «Бери, что ещё осталось, Эмма, и уходи…». Я не хотела этого и приняла решение быть с ним до конца. Знаете, почему?

– Чувство признательности? В благодарность о вашем спасении? – лениво предположил император, особо не вникая. Чувствуется, что его не сильно заботят чужие невзгоды. Он же пришёл решить собственную проблему с отбором. Что же, так даже лучше.

– Из чувства вины. Я словно наказывала себя за то, что присвоила себе чужую жизнь, чужое имя и наследство. Мне хотелось пойти на «дно» вместе со своим благодетелем. А из благодарности за своё спасение, я не принимаю предложения настойчивых ухажёров. Храню верность к погибшему мужу. Поэтому и вашей невестой стать не могу. Вы всё ещё хотите сделать мне предложение, Ваше Величество? – мой голос звучал спокойно и безмятежно.

Мысленно, я уже успела подготовиться ко всему. К любой реакции. Знаю, что Бейли не оставит меня даже если выплачу долг, даже если не выплачу, всё равно не оставит. Поэтому какой смысл бояться?

Пусть меня обвинят в подлоге, в умышленном присвоении чужого имущества и денег, всё, что угодно!.. мне впервые за двенадцать лет легче дышится и на сердце спокойно. Я должна была излить душу…

– Прекрасно, – император хлопнул в ладони, выглядя решительно. – Так даже лучше.

– Что? – переспросила, не сдержав изумления.

Лихорадочно вглядывалась в чёрные глаза, но не понимала. Казалось, у меня затряслись руки, поэтому я опустила их на колени.

Император усмехнулся, довольный произведённым эффектом и пояснил:

– Я ценю в людях честность, преданность и… умение платить по счетам. Вы умеете. И поэтому, я хочу… леди Овервуд, заключить с вами сделку, ведь я тоже в бедственном положении. Неужели, вы не хотите услышать и помочь своему императору? Мы могли бы помочь друг другу.

Ну вот… ещё одна петля затянулась на шее…

В повисшей гнетущей тишине урчание моего живота было подобно грому среди ясного неба…

Даже самая невозмутимая леди, на моём бы месте, сгорела бы со стыда. Ну или, как минимум, покраснела. Я даже бровью не повела. Задумчиво посмотрела в сторону кухни и произнесла:

– Как насчёт ужина, Ваше Величество?.. не могу удивить вас деликатесами, но не отравлю, это точно.

Император заинтересованно выгнул бровь.

– Умеете готовить?

– Меня воспитывали немного иначе… – отозвалась уклончиво и поднялась, расправляя платье. – С вашего позволения, мы можем перейти в кухню и продолжить разговор там?

– С удовольствием, – вставая, упирая ладони в колени, произнёс император. – Пока мои люди охраняют дом, нас никто не потревожит.

– Пришёл ваш черёд рассказывать, Ваше Величество, – напомнила лукаво, разжигая жаровню. Не скажу, что меня мучает любопытство, боюсь, мне просто придётся выслушать.

Император осмотрелся, задержался взглядом на настенных с курантами часах и устроился за массивным высоким кухонным столом.

– Мне не хочется напоминать, но я вынужден, даже если мы с вами не сможем договориться, подробности и детали нашего разговора должны остаться здесь. Как вы сказали, в этом доме. Могу я рассчитывать на ваше благоразумие и умение хранить тайны?

– Ваше Величество, мне, как и вам, нет выгоды распространяться об этом, – учтиво склонила голову и поставила на жаровню чугунную сковороду, а рядом кастрюлю с водой.

Мой ужин был бы скудным, но пользуясь случаем, приготовлю чудесный рис с овощами и мясом.

Император расстегнул ещё одну пуговицу камзола и потянулся за графином с водой и стаканом.

– Три месяца назад… – величество побарабанил пальцами по столу. – Три месяца назад мы обнаружили месторождение алмазов. Очень-очень и очень большое… настолько большое, что нам даже не удалось сохранить находку в тайне. И это… сразу привлекло внимание других империй. Забрать месторождение себе или присвоить они не могут, хотя… за это время было несколько попыток проникновения в шахты. Видимо, пытаются узнать… хм… масштабы месторождения. Знаете, о чём это говорит?

– Главы соседствующих империй волнуются? – предположила, вымачивая рис.

– Именно, – довольно улыбнулся император. – Алмазы подкрепляют золотой и денежный запас империи, делая государство сильнее и могущественнее, так же… можно изготавливать чрезвычайно прочное и крепкое оружие с алмазным напылением.

– Но никто не рискнёт пойти войной на Империон из-за алмазов, – осторожно высказалась, нарезая овощи.

– О, они бы рискнули, – зловеще хмыкнул император. Его глаза стали будто бы ещё темнее… – Но измотаны пятилетней войной с Брусами, которую нам так удачно удалось избежать. Объявлять холодную войну тоже невыгодно, мы тогда просто оборвём все отношения и заживём внутри собственной империи, но это крайняя мера. Но… кое-что они всё-таки могут, – улыбка императора стала пугающей. – Есть предположения, леди Овервуд? Хочу убедиться, насколько хорошо вы умеете проводить аналогии и рассуждать логически.

Я задумалась лишь на несколько недолгих мгновений, сопоставляя все детали «головоломки». Бал, на который пригласили потенциально неподходящих невест, предложение императора… грядущий отбор невест.

Он говорил, что находится в «бедственном положении», значит выбора особого нет.

– Могу лишь догадываться… Вам стали поступать предложения заключить выгодный брак с одной из наследниц престола?

– Я не ошибся в вас, леди Овервуд, – одобрительно произнёс величество и отпил из прозрачного стакана. – Внезапно у семи глав великих держав появились дочери брачного возраста – принцессы, достойные императора. И отказать, будет не совсем вежливо, это то же самое, что развязать холодную войну. Да, как я и говорил, мы можем с этим справиться, но я бы хотел избежать подобного. Сейчас торговля налажена со всеми этими империями и прекращать торговые отношения – означает резко снизит доход населения. Значит, я должен буду предоставить людям рабочие места, которых у меня пока нет. А рост нищеты и безработицы заметно пошатнёт экономику нашей империи. Есть и другие нюансы, но всё это тонкости. Суть в том, что, если я выберу одну из семи претенденток, это всё равно повлечёт за собой последствия.

– Правители других империй посчитают такой выбор нечестным и затаят обиду, – догадалась я. Рис был практически готов, а овощи скворчали на сковороде.

– Более того… – протянул император, – я сам себя загоню в ловушку. Жениться на одной из принцесс, равносильно тому, что затянуть узел петли на собственной шее. Мне придётся исполнять все супружеские обязанности, любой промах с моей стороны – это жалоба любимому папеньке. И есть ещё кое-что… – глаза императора устрашающе сверкнули. – Есть секрет… который я бы хотел сохранить в тайне. К тому же, по правде говоря, я не желаю делиться алмазами. И мне нет смысла делать слияние империй, ведь Империон вполне самодостаточен.

Отложила деревянную лопатку и потёрла виски.

– Я ещё пока мало, что понимаю. Но… вы предложили главам держав честный отбор невест, чтобы избежать обид и холодной войны, но как это убережёт вас от женитьбы, ведь по вашим словам…

– Вот тут вы и нужны мне, Эмма, – перебил император и, поднявшись заложил руки за спину. – На саммите мне удалось убедить представителей других держав, что будет честным и правильным, если участие в отборе примет представительница Империона. И я сам её выберу. Мы подписали соглашение… – он сунул руку за пазуху и протянул мне свёрнутый трубкой документ. – По нему следует, что я могу выбрать абсолютно любую… повторюсь, любую невесту, которая примет участие в отборе. Ведь выбирать победительницу отбора будут независимые судьи. Трое судей, Эмма, были выбраны жеребьёвкой.

– Но как я… – даже чуть овощи не спалила. – Но я вдова! Вам следует выбрать более благородную и… благородная будет желать стать вашей женой и императрицей, с ней, как со мной, договориться не выйдет. Любая будет заинтересована в браке с самим императором… – самостоятельно сделала выводы и пересыпала рис к овощам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Верно, – невесело улыбнулся император. – Брак совершенно не входит в мои планы. Но с вами… я могу договориться. Могу предложить защиту. Лорд Бейли удавится от злости, когда узнает, чей невестой вы стали. Его так сильно желанный трофей уплывёт в руки императора. Со мной он соперничать не сможет, – от холодной улыбки по спине поползли мурашки. – Я погашу все ваши долги, сохраню имение и титул. От вас же… – меня смерили внимательным взглядом и произнесли: – От вас требуется сохранять лицо, как и сейчас, при любой ситуации. И… завоевать симпатию народа за время отбора.

– Но как? – искренне удивилась. – Как я могу противостоять принцессам и слухам? Меня же будут обсуждать и ругать за спиной.

Император неожиданно приблизился и взял меня за плечи, проникновенно взглянув в глаза.

– Одного судью мы подменим верным мне человеком, он будет под иллюзией, никто ничего не узнает. Останется всего двое судей и народ. Но у вас будет помощник и… вас невозможно не полюбить. Вы, несомненно, достойны стать императрицей… – меня отпустили и добавили спокойнее. – Я уверен, вы достойно проявите себя во время отбора. К тому же… сами люди не захотят отдавать своего императора в руки заграничной принцессы. У вас всё получится, вы завоюете симпатию народа, несмотря ни на что. И победите для меня.

– Звучит воодушевляющее… – отозвалась, гася жаровню. В голове каша. План императора слишком… мутный, но уверена, постепенно, я узнаю все детали этого дела. Если соглашусь…

– А что потом?

– Потом?

– Если я выиграю отбор. Что потом? – спросила очевидное, не веря, что император об этом не подумал. Он же хочет сохранить не только алмазы, нейтралитет с другими странами, но и собственную свободу. Свой секрет. Значит подумал о том, что будет со мной после отбора. – Какую участь вы мне уготовили?

Уголок рта императора дёрнулся в попытке усмехнуться. Он находит это забавным?

– Никакой участи, леди Овервуд, – он качнулся и заглянул в сковороду, принюхиваясь. – Я выбрал вас неслучайно. Вы сильная, умная, проницательная… и верна своему мужу, вашему спасителю. Вам я не интересен, как мужчина, и власть моя, моё положение вам тоже неинтересны. Уверен, мы сможем мирно жить под одной крышей огромного дворца, не влезая в личное пространство друг друга. А я, поверьте, сделаю всё, чтобы не опозорить вас, не допущу слухов за спиной, на вас не будут смотреть с сочувствием, не позволю себе открытых связей и других фавориток. Вы будете чувствовать себя комфортно, как чувствовали себя с Фредериком. Уверен, он вам изменял, но вы ничего об этом не знали. Он заботился о вас, и я смогу позаботиться…

Медленно кивнула, соглашаясь с правдивыми доводами. У нас действительно с Фредериком практически не было интимной связи, я и сама догадывалась, что он… спускал пар на стороне, но делал это так, что никто ничего не знал. Общество было уверенно, что он верен мне и предан.

– Не думаю, что смогу сделать вас счастливой, но вы будете под защитой и окружены заботой, Эмма, – добавил император, а я всё же разложила рис по тарелкам и пригласила за стол. Кажется, император тоже проголодался, или наша затянувшаяся беседа так утомила.

– А как же наследник? – спросила, поднимая взгляд и одновременно подцепляя вилкой рис. – Вам понадобится наследник, что тогда?

Император деланно задумался.

– Ну… в теории, я знаю, как делаются дети. А вы? Вместе мы могли бы попытаться… – и вроде бы серьёзно говорит, а глаза бессовестно смеются.

– Вот здесь вышел промах, – произнесла флегматично, продолжая трапезу. – Если вы не заметили, у нас с Фредериком нет детей. А причина в том, что я не могу их иметь.

Император не выглядел разочарованным.

– Если возникнет необходимость в наследнике, я не стану «делать» его на стороне. Покажем вас одной хорошей ведьме, а не поможет, найдём способ взять младенца и выдадим за нашего сына. Вариантов великое множество. Самое главное, – император попробовал моё скромное блюдо и удовлетворённо улыбнулся. – Я буду спокоен, что меня не попытаются снова женить и моя тайна в безопасности. А если правители держав всё же найдут причину развязать войну, отбором я выиграю время и начну готовиться уже сейчас. Искать выход и предпринимать меры заранее. Как это делалось из поколения в поколение… – мрачно закончил он, но продолжил есть, явно наслаждаясь.

– Мне нужно всё обдумать, – произнесла ровно, сжимая вилку.

Надеюсь император даст мне время, хотя у меня его практически нет. Но я чувствую, что не всё так просто и выглядит слишком гладко. В конце концов, я не хочу оставаться при императоре его фиктивной женой, для отвода глаз…

– Вы можете подумать, леди Овервуд, пока мы заканчиваем трапезу, – произнёс император, погружая в рот кусочек стручковой фасоли. И даже не скажешь, что издевается. – Ведь времени практически нет.

Вопреки желанию отложить вилку и прекратить трапезу прямо сейчас, продолжила невозмутимо есть.

Губы императора дрогнули в понимающей улыбке.

– Через несколько дней невесты прибудут во дворец, и вам необходимо появиться вместе с ними. Вам предоставят всё необходимое, волноваться не о чем, а я улажу вопрос с вашими долгами и вашим… ухажёром.

– Я ещё не дала согласия… – заметила сдержанно, не сводя с императора глаз.

Он опустил в рот последнюю порцию риса, сложил приборы и взял салфетку.

– Вы же умная женщина, Эмма, наверняка, уже взвесили все «за» и «против», – констатировал он, вытирая губы. – Понимаете, что надеяться на то, что вас кто-то возьмёт в жёны и вы счастливо проведёте остаток дней, глупо. Брак с вдовой вызовет волну порицания в обществе, а к такому готов только я. И лорд Бейли, – добавил не без иронии.

Аккуратно промокнула губы и непринуждённо улыбнулась.

– Я самодостаточна, Ваше Величество, чтобы больше вообще не вступать в брак. Как вы, наверное, заметили, я могу позаботиться о себе и скоротать остаток жизни в одиночестве, как раз меня не пугает.

– Это я не учёл, – задумчиво признал император.

– Но как вы точно подметили… лорд Бейли готов ко всему. К несчастью, ему плевать на окружение и сплетни, его репутацию, как и вашу, ничто не пошатнёт. При желании, он женился бы даже на служанке. Такая смелость и независимость похвальна, если бы это не касалось меня… – как бы я не хотела признавать, но самой мне ни за что не избавиться от заносчивого лорда. – Но принять ваше предложение, просто поверив на слово, не очень разумно. Я не хочу закончить жизнь где-нибудь в подземелье после отбора...

Император медленно свёл ладони вместе, растопырив при этом пальцы и поднёс их к лицу, словно размышляя о чём-то важном.

– Знаете, леди Овервуд, я почти оскорбился, – улыбка вышла фальшивой. – Я не обижаю женщин, и мне невыгодно избавляться от вас после отбора, ведь пока я обручён, мне не будут навязывать очередной «выгодный» брак. Пока вы рядом, моя свобода и мой секрет в безопасности. Понимаю ваши опасения, и готов заключить договор между нами, если вам от этого станет спокойнее. Но вы ведь понимаете, что его никто не может увидеть? Ведь и о нашей сделке никто не должен знать…

Судорожно растёрла лицо, наплевав на этикет, в конце концов решается моя судьба, и выдохнула, убирая их.

Сомнения разрывали меня на части. Но стоит представить, что этот мерзкий человек Бейли получит своё… как начинаю задыхаться. Лучше уж вообще не жить. Он повинен в смерти самого дорогого мне человека, как я могу проиграть ему? Уступить…

– Вижу решимость на вашем прекрасном лице, – самодовольно усмехнулся император, поднимаясь. – Совершенно случайно я прихватил с собой составленный договор, осталось ознакомиться и подписать, – он направился к входной двери, совершенно неожиданно для меня, распахнул её и кого-то позвал.

Порог моего дома переступил высокий светловолосый юноша. Я сразу приметила родинку под левым глазом и то, как он поджимает бледные губы. Крючковатые тонкие пальцы, перепачканные чернилами, сжимали тонкую серую папку…

– Вы привели с собой секретаря? – осведомилась флегматично.

Вышла из-за стола, исполнила книксен и жестом пригласила замершего юношу пройти.

Император закрыл дверь и повернулся, лучась весельем.

– Знаете, Эмма, мне безумно импонирует ваша наблюдательность и проницательность.

Юноша прошёл и поклонился, закладывая руку за спину.

– Кай… – он запнулся, бросив вопросительный взгляд на императора.

– Кай, мой личный секретарь и сын дорогих мне людей. Мальчика специально готовили для этой должности, он достоин занимать её, как и другие претенденты. Но, если вы понимаете, леди Овервуд, лучше не распространяться об этом, – император снова вернулся за стол и жестом попросил что-то дать ему.

Секретарь сразу же раскрыл папку, протянул какой-то документ и ручку.

– Приятно познакомиться с вами, Кай, – исполнила реверанс, не забывая о манерах.

– Пока просматриваете договор, мы постараемся объяснить вам, Эмма, наш план, – император предложил мне сесть и подтолкнул ко мне документ.

– Я буду заменять одного из судей, – сдержанно произнёс секретарь, прижимая к себе папку.

А не слишком ли он юн? Видимо, сомнения отразились на моём лице, поэтому величество поспешил прояснить этот момент:

– Людей, которым я могу доверять, сосчитать по пяти пальцам. Кай пятый, – усмехнулся он, наблюдая за моей реакцией. – Да, Эмма, вы пока не входите в это число, но надеюсь, очень скоро, войдете в этот узкий круг. К тому же… Кай очень сообразительный, наблюдательный и ловкий.

– Я буду под иллюзией, – подключился к разговору мальчишка. – Вы не должны, леди Овервуд, заговаривать со мной, пытаться что-то узнать или смотреть как-то по-особенному. Всю информацию я буду передавать вам сам. Вам нет нужды пытаться искать меня. Понимаете?

– Предельно, – кивнула, опуская взгляд в договор. – Полная секретность на первом месте, я не должна привлекать к себе вынимание, чтобы не выдать нашу с вами договорённость, не вызвать подозрения других участниц и судей. А распорядитель отбора?

– Тоже независимый, – тёмные глаза императора сверкнули недовольством. – По условиям нашего соглашения отбор должен быть максимально справедливым и честным. Поэтому я ничего не знаю о грядущих испытаниях. Но… вы должны быть настороже, Эмма. Участницы хоть и принцессы, но всё же будут бороться не только за моё «сердце»… – император поморщился и вздохнул, – но и за власть. На кону стоит слишком много.

– Вы словно готовите меня к великой битве, – заметила бесстрастно, но губы всё же дрогнули в ироничной усмешке.

– Так и есть, – не стал отпираться величество. – И поэтому… за вами всё время отбора будет наблюдать мой человек. Не просто наблюдать, а защищать вас. Не переживайте, его присутствия вы не заметете. Никто не заметит… – добавил многозначительно и мрачно.

Мне стало не по себе.

– Вы говорите о вашем верном «псе»? – уточнила осторожно. Больше я не знаю других преданных императору людей, способных справиться с подобной задачей.

– Да, – загадочно улыбнулся он, постукивая по столу пальцами. – Лучше Дестина никто не сможет обеспечить вам безопасность. Если что-то случится: на вас нападут, или вам вдруг станет плохо, вы просто можете позвать его…

Мне сложно представить, как обычный человек может быть настолько незаметным и неуловимым, но я решила не вдаваться в подробности. Мне всё равно расскажут ровно столько, сколько позволено знать.

Время близилось к началу аукциона, а мы до сих пор обсуждаем соглашение. Пора поставить точку.

Взяла ручку и занесла её над договором.

– Вам точно всё понятно? Всё устраивает? – поинтересовался император так, словно волнуется обо мне. – Стоит вам, Эмма, дать своё окончательное согласие и пути назад не будет. Но… поверьте, я постараюсь сделать всё, чтобы вы не пострадали. Не чувствовали себя плохо и ни в чём не нуждались.

Тёмные глаза затягивали…

Усилием воли отвела взгляд и поставила размашистую подпись леди Овервуд.

«Прости, Фредерик, я не предала тебя… я спасаю остатки твоей чести, которую пытается разрушить Бейли…»

После подписания договора, наступила странная опустошённость.

«А что дальше?». И только император выглядел невозмутимо. Он передал секретарю документ и произнёс:

– Подготовь к утру приказ от моего имени для казначея выдать деньги на сумму долга леди Овервуд, и пригласи лорда Бейли на аудиенцию. Вечером.

– Вы не обязаны возвращать долг лично… – учтиво произнесла я. Голова стала тяжёлой, мыслей практически не осталось. Как и сил. Разговор был напряжённым и долгим, даже в висках застучало.

– Эмма, – мягко улыбнувшись, отозвался император. – Я мог поступить по-разному, но пообещал решить все ваши проблемы лично. У нас с вами соглашение, в котором прописаны все эти пункты. Сейчас я не император, обладающей почти безграничной властью, а ваш партнёр. К тому же… будет лучше, если я сам сообщу лорду Бейли о том, что теперь вы находитесь под моей защитой. Так до него быстрее дойдёт, что вас следует оставить в покое.

– Благодарю, – облегчённо выдохнула и устало улыбнулась, позволив себе немного естественных эмоций, позволив на мгновение отказаться от вечной маски бесстрастности и сдержанности.

Нет, я не слабая женщина, это совершенно не так. Я женщина, измученная трудностями, и мне нужна была эта минутная передышка, несмотря на то, что впереди ещё больше трудностей.

Император поднялся, а я дёрнулась вместе с ним и протянула руку в попытке задержать, подавшись порыву.

– Прошу прощения, – отдёрнула руку и опустилась на место.

Император склонил голову, бросив на меня озадаченный взгляд и повернулся к секретарю.

– Возвращайся без меня.

– Да, Ваше Величество, – юноша поклонился так, что светлая чёлка съехала на лоб, закрывая голубые глаза.

Он скрылся из виду, аккуратно закрыв за собой входную дверь, а император сел напротив меня, уперев локти в стол.

– Что вас беспокоит, Эмма? Говорите.

– Что мне делать с аукционном, Ваше Величество? Могу я отменить его?

На смуглом лице обозначилась ироничная улыбка.

– Я уже позаботился об этом, леди Овервуд, но едва сам не забыл. Вам нет нужды продавать последние сбережённые вещи вашего покойного мужа. Пусть останутся. Спустить их с молотка, всегда ещё успеете, – сунул руку за пазуху, извлекая на свет бумажный свёрток. – Это деньги, которые вы оставили за аренду зала и работу организатора. Вам они пригодятся, – он подтолкнул свёрток по направлению ко мне, а я даже не взглянула, но поблагодарила.

– Вы очень великодушны, – но кое-что мне не давало покоя. – Почему вы просто не отдали приказ? Вы ведь могли приказать мне принять участие в отборе, а не возиться с моими проблемами, я, как ваша подданная, не посмела бы отказать императору. Никто бы не посмел…

– Нельзя злоупотреблять властью, Эмма, – ровно отозвался он. – Мне не нужна запуганная угрозами «овечка», мне нужна женщина, которая будет чувствовать себя со мной на равных, на одних условиях. Мне нужно, чтобы вы со всей самоотдачей выполняли свою часть договора, а не из-за страха перед наказанием. Понимаете?

– Слухи о вашем благородстве ни капли не преувеличенны, – констатировала невозмутимо, своим тоном давая понять, что это нисколько не лесть.

– Есть ещё кое-что… – император опустил голову, усмехаясь, так, что я видела только его дрогнувшие губы, но не таинственные глаза. – Я выбрал вас не только потому, что вы умная и подходящая на роль моей невесты кандидатура… Я почувствовал, что мне будет рядом с вами комфортно, не обременительно. Мы сможем стать прекрасными товарищами, а может, и друзья. Я бы хотел, чтобы вы мне доверяли, а я постараюсь довериться вам…

– Да, – кивнула спокойно. – Но пока рано заглядывать в будущее, сначала нам предстоит разобраться с отбором. Думаю, это будет непросто. Семь принцесс, которые запросто могут оказаться не принцессами, а наёмными убийцами, вот что меня в действительности волнует. И я очень надеюсь, что мне будет предоставлена безопасность и защита, о которой вы говорили.

Император неожиданно подался вперёд, а его чёрные глаза сверкнули, будто пламенем.

– Вот что мне в вас так нравится. Прямолинейность и честность, – он откинулся на спинку стула, а я задышала свободно. – Я сделаю всё, что в моих силах, Эмма. А теперь вам следует отдохнуть, завтра пришлют официальное приглашение на участие в Императорском отборе.

– Подождите, пожалуйста, – поднялась вместе с величеством, исполняя книксен. – Я знаю, что мы не обсуждали это, но… вы могли бы выполнить для меня одну небольшую просьбу?

Император заинтересованно выгнул бровь. Взял со стола венец и опустил поверх тёмных, шёлковых на вид, волос.

– Смотря, что за просьба, но я жутко азартен, так что говорите.

Слегка закусила губу, набираясь решимости, и произнесла:

– Вы можете как-то, с помощью своих людей, выяснить, было ли то брачное соглашение между Фредериком и лордом Байром действительно фальшивым? А причиной пожара была гроза, как мне сказали служащие, а не что-то другое…

– Зачем вам это? – флегматично поинтересовался император. – Прошлое нельзя изменить, вряд ли, узнав правду, что-то изменится.

– Верно, – согласилась я. – Но я хочу знать её по необъяснимой причине, мне нужно…

Император саркастично усмехнулся:

– Ну раз так, это в корне меняет дело. Постараюсь что-нибудь разузнать.

– Спасибо, – выдохнула, исполняя реверанс и едва не ойкнула, когда мою голову приподняли, удерживая пальцами за подбородок, вынуждая смотреть в пронзительно-чёрные глаза.

– Не грустите, Эмма, вам это ни к лицу, – глубокий, густой голос императора обволакивал. Только усилием воли отступила назад, сбрасывая с себя наваждение.

– Спокойной ночи, Ваше Величество, – произнесла уверенно.

– Спокойной ночи, Эмма, – император наградил меня веселящимся взглядом и удалился, забирая с собой гвардейцев.

Заперла за ним дверь на засов и устало поплелась наверх. В ванну. Как и мечтала это сделать. Впереди меня ждёт множество испытаний, но главное – позади.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

О, да, я бы хотела посмотреть на лицо этого стервятника Бейли в момент, когда Император вернёт ему долг и объявит меня своей невестой. Но достаточно и того, что он наконец забудет обо мне. Перестанет преследовать, как безумный. Одержимый одной единственной целью. Поставить меня на колени…

А принцессы… не думаю, что меня воспримут всерьёз, как реальную соперницу. Кто я и кто они? Думаю, можно будет это использовать как преимущество и действовать, пока меня не воспринимают серьёзно. Наверное, император тоже на это рассчитывал и был уверен, что я догадаюсь.

В груди появилось знакомое чувство. Чувство преданности и желание быть полезной своему спасителю. Это мы уже проходили, но как странно вновь ощущать подобное. Пожалуй, за это даже можно выпить…

***

Сайрон вышел на улицу, глубоко вдыхая ночной прохладный воздух, и подал гвардейцам сигал, чтобы расходились. Сейчас охрана ни к чему. Она нужна была только для того, чтобы не пускать на территорию поместья посторонних, чтобы никто не узнал, не подслушал случайно его разговор с вдовой.

Лукаво улыбнувшись, не торопясь двинулся по садовой дорожке, мимо цветущей вишни и абрикосов. Аромат цветения щекотал обоняние, вызывая желание отведать свежих фруктов.

Хотя, признаться, вдова не дурно готовит.

«И не дурна собой…» – мысленно усмехнулся, вспоминая прекрасный образ леди Овервуд.

Ещё на балу, она сразу привлекла внимание. Волнистые волосы цвета меди, глаза, словно сверкающий на солнце песок, такие тёплые и манящие. Утончённая, с безупречными манерами и умением подать себя аристократка. Но кто бы мог подумать, что эта истинная леди родилась и выросла на улице?.. заняла чужое место…

Загадка и впрямь интригующая. И всё же, если история правдива, а какой смысл вдове самой на себя наговаривать, граф Овервуд превосходно её воспитал. Приложил не мало усилий для её развития и достойного выхода в свет. Его заслуга безусловна, неоспоримый факт, но и Эмма, кем бы она ни была в прошлой жизни, очень талантливая и умная женщина, которая легко и быстро обучается. Иначе бы у графа попросту ничего не вышло.

– Дес, – усмехаясь, позвал, когда вышел за пределы поместья и убедился, что переулок безлюден.

Сначала, как и всегда, по земле начала стелиться тьма.

Густые клубы тумана, насыщенно пепельного цвета, которые, казалось, можно потрогать. Но лучше этого не делать. Тьма не любит, когда её тревожат. Если ты не дитя Бездны, конечно…

Из тумана вывалился верный «пёс» императора, застёгивая на ходу рубашку, в нательных штанах и босиком. Всклокоченный и злой, вызывая смех.

– Проклятье тебя раздери, Сайрон! – возмутился он, а тьма под ногами недовольно зашипела… – Признайся уже, ты специально присылаешь зов посреди ночи? – спросил уже спокойнее. В темноте сверкнули опасные янтарные глаза…

Сайрон заложил руки за спину и качнулся на пятках.

– Развлекался со своей красавицей женой?

– А вот это тебя не касается, – отозвался «пёс» бесстрастно, убирая тьму. – Давай, что на этот раз?

Подавил улыбку и жестом пригласил прогуляться, не переживая, что друг может замёрзнуть. Такие, как Дес, не мёрзнут…

– Передавай Делле мои искренние сожаления.

– Она не верит в твою искренность, – ровно отозвался друг, но как показалось, в голосе скользнула гордость. Гордиться действительно есть чем. А точнее кем. Его жена на редкость бесстрашная и умненькая. – Я узнаю причину, по которой ты позвал меня? Или мы будем гулять до утра? Я не в романтическом расположении духа…

Сайрон подавил усмешку.

– С каждым годом, ты становишься всё человечнее. И неплохо напрактиковался в иронии. Это не может не радовать.

– У меня хороший учитель, – едва заметно улыбнувшись, отозвался Дес. – А теперь, к делу, – и снова стал собранным и хмурым.

Чёрные глаза Сайрона сверкнули пламенем. Он демонстративно снял перчатку и вскинул бровь…

Без лишних слов Дес закатал рукав рубашки, протянул руку и зажмурился, когда Сайрон взялся за неё.

Воспоминания сегодняшнего вечера кружили подобно вихрю, вызывая лёгкую тошноту. Дес явственно видел всё, что видел сегодня Сайрон. И слышал. Каждое слово.

– Жаль, что я не могу просто так проделывать такое же с людьми, чтобы не тратить время на разговоры.

– Даже не думай… – хрипло выдохнул Дес. – Любой сразу догадается, что что-то не так.

– Но я бы коснулся леди Овервуд… – протянул мечтательно. – Её тайная жизнь безумно интригует. Хотелось бы узнать побольше о её отношениях с Фредериком…

Дес осуждающе покачал головой и вздохнул.

– Если бы ты считывал воспоминания без отката… другое дело, – и не спрашивая разрешения, схватил Сайрона под руку и утащил в туман.

Ему разрешались подобные выходки…

Вышли уже в императорских покоях, где никогда не находилась прислуга. Из-за таких вот внезапных перемещений.

Дес сразу направился к столу, на котором стоял графин с водой.

– И чего ты хочешь, показав мне это? Узнать моё мнение?

– Возможно, – уклончиво отозвался Сайрон, снимая камзол и сапоги.

– Думаю, ты сильно рискуешь, – Дес жадно осушил графин и пустой поставил обратно. – Этой вдове не привыкать идти на обман. Кто-нибудь, во время отбора, предложит ей условия получше, и она запросто предаст тебя.

Сайрон недоверчиво прищурился.

– Эмма? Не думаю. Ты же знаешь, я редко, когда ошибаюсь, точнее… – деланно задумался, проходя и усаживаясь в кресло, возле потухшего камина. – Точнее, я никогда не ошибаюсь, – самодовольная улыбка вышла почти счастливой. С безуминкой…

– Тогда, что тебе нужно, если не моё мнение? – устало спросил Дес, прислонясь к столу.

– Последняя просьба вдовы, – уже серьёзно произнёс Сайрон, смыкая ладони пальцами друг к другу. – Выполни её. Найди мне этот брачный договор и людей, что прибыли на пепелище. Хочу знать всё об этом происшествии.

– И ради этого ты выдернул меня посреди такого гм… важного мероприятия? – обречённо поинтересовался друг.

Сайрон спиной ощущал его негодование.

– Не только. Ты будешь приглядывать за Эммой на отборе. Подозреваю, что её захотят убрать…

– Вполне вероятно, – согласился Дес и взмахнул рукой, призывая тьму. – Утром займусь твоей просьбой.

– Это не просьба, – усмехнулся Сайрон вслед. Тьма исчезла и Дес вместе с ней.

Потянулся, разминая затёкшие мышцы, и взмахнул рукой. С пальцев сорвались языки пламени… Жадно набросились на сухие поленья и уже через несколько мгновений камин весело потрескивал.

Сайрон откинул голову назад, прикрывая глаза, и умиротворённо выдохнул.

Пока ему удаётся держать свой секрет при себе, всё в порядке. Пока люди, живущие в страхе перед обычными ведьмами, ни о чём не догадываются, он может продолжать приносить им пользу и быть тем, кем является, несмотря ни на что. Императором…

Кай всё сделал и подготовил к визиту лорда Бейли во дворец, и пока прислуга суетилась, занимаясь подготовкой к отбору и приёму «дорогих» гостей, Сайрон расслабленно курил трубку в компании будущего независимого распорядителя этого безобразия.

Господин Остин Нельц – гражданин пронизанной ветрами северной Илады, выбранный жеребьёвкой, подноготную и порядочность которого досконально проверили. Распорядитель прибыл ещё вчера и сегодня не отказался от личного знакомства с женихом.

Остин Нельц ответственно подошёл к выполнению своей задачи.

На остром носу сверкали круглые стёкла очков в тонкой серебряной оправе, а полные губы взволнованно выдыхали воздух. Распорядитель что-то сосредоточенно высматривал в своём блокноте, сжимая короткими с аккуратными розовыми ногтями ручку.

– Ваше Величество, – почтенно обратился он, поднимая взгляд серых, как грязь под ногами, глаз. – Опишете мне качества, которые вы цените в женщинах, чтобы мне лучше понимать, какие испытания проводить. У меня есть примерный план, но он пока неточный.

– Качества? – ухмыльнулся Сайрон, удобнее устраиваясь на софе. – Ум. Сдержанность. Честность. Прямолинейность. Смелость. Красота… – протянул улыбаясь, представляя в этот момент прекрасную леди Овервуд. Может, она и дочь куртизанки, но этого никогда по ней не скажешь. Правильные черты лица, красивый милый ротик, носик, который так и тянет поцеловать… – Я всегда восхищался такими самодостаточными женщинами, которые не лицемерят, не распускают сплетни, не сквернословят.

Распорядитель понимающе кивнул, продолжая записывать.

В приёмную вошли хорошенькие служанки, неся на подносах фрукты и вино.

– Угощайтесь, господин Нельц, – благосклонно предложил Сайрон. – Вы, наверное, сильно напряжены. Такая большая ответственность свалилась на ваши плечи…

Распорядитель машинально взял кубок.

– Да, Ваше Величество, придумывать испытания для невест – задача непростая. Я долго гадал над тем, что могло бы подойти, – он сделал несколько больших глотков, совершенно неосознанно, постукивая ручкой по блокноту. – Верховая езда? Вполне возможно. Бридж? Все порядочные принцессы играют в эту интеллектуальную игру… Танцы, слишком скучно и просто, по-моему, как и вокальные выступления, игра на музыкальных инструментах... – распорядитель внезапно осёкся и поднял виноватый взгляд.

Сайрон снисходительно улыбнулся и отсалютовал кубком.

– Не переживайте, господин Нельц, я никому не расскажу, о том, что вы немного… проговорились. Я умею хранить секреты…

Нельц сглотнул и, оттянув узел шейного платка, присосался к кубку.

Разговорить его не составило труда. Сайрон особо даже не напрягался. Лёгкая приятная атмосфера, ненавязчивая игра музыкантов, появление которых Нельц не заметил, девушки, массирующие плечи и руки...

Чуть меньше чем через час Сайрон знал о предстоящем отборе практически всё. Осталось поделиться этой ценной информацией с будущей супругой.

В груди зарождалось тянущее чувство предвкушения…

Проснувшись, сперва проверила приглашение на императорский бал, вспоминая вчерашний разговор. Был ли он на самом деле. Был. На приглашении сиял герб Империона и печать императора. Провела по ней пальцами, ощущая непривычное покалывающее чувство в груди.

Убрала приглашение в ящик секретера и закрыла на ключ, а ключ повесила на цепочку на шее и спрятала под лиф платья. Прятать важные документы и вещи давно вошло в привычку. Осторожности меня научила улица. Никому не доверяй – вот её главное правило. Даже самой себе…

Умылась холодной водой, заплела волосы в две ажурные косы, научившись это делать самостоятельно, и после постного завтрака решила отобрать пригодные для отбора наряды.

Некоторые вещи сохранились в идеальном состоянии. Я всегда старалась держаться от светского общества подальше, только когда не было выбора, приходилось сопровождать Фредерика. А он гордо похлопывал меня по руке и приговаривал: «Ты прекрасна, Эмма, все мне завидуют. Знай это…». Но сама я гордости не испытывала. Может, потому что никогда не забывала, кем являюсь на самом деле?..

Закончив со сбором саквояжа, посмотрела в окно и, повинуясь непреодолимому желанию, отправилась готовить обед.

Тыквенный крем-суп? Почему нет. «Зелёный» салат с кедровым орехом и восхитительный плов. Для меня одной этого много, но с детства я привыкла слушаться интуиции, она никогда не подводила, и это не фигура речи…

Поэтому накрыла стол в гостиной.

Застелила жаккардовую скатерть приятного сливового оттенка, срезала в саду белые с розовой каймой пионы и поставила в вазу из чистейшего прозрачного хрусталя. Достала из серванта позолоченный сервиз, как в дверь постучали. Улыбнулась уголком губ и пошла открывать.

На пороге стоял император в сопровождении гвардейцев и своего секретаря. Кай держал в руках деревянный, покрытый лаком сундучок и выглядел отчуждённо.

– Добрый день, леди Овервуд, – безмятежный бархатный голос величества ласкал слух и напоминал шелест волн по песку. Успокаивал.

– Добрый, Ваше Величество, – присела в реверансе и пригласила гостей в дом. – Я как раз накрываю на стол, окажете мне честь, разделив со мной трапезу?

Цепкий взгляд императора скользнул по гостиной и вернулся к моему лицу.

– Вы будто готовились к визиту гостей, – он подал знак рукой, и его секретарь послушно закрыл входную дверь, оставив стражу снаружи. Просто поразительно, как они понимают друг друга без лишних слов.

– Я никого не жду, Ваше Величество, если вы об этом, – отозвалась бесстрастно, позволив себе лёгкую улыбку. – Считайте это блажью женщины, уставшей от однообразных обедов и ужинов. Решила себя побаловать. Прошу.

Император снял с головы венец, словно давая понять, что здесь он не как император, а как мой компаньон. Со мной на равных. Кай поставил на стол сундучок и, сняв перчатки, сел. Величество занял место во главе стола, но не спешил следовать примеру своего секретаря.

«И вчера он тоже был в перчатках…» – заметила, неся чугунок с супом. Поставила его в центре, рядом блюдо с пловом и пиалу с салатом. Вопреки этикету, разлила по тарелкам суп, оставив закуску на потом, испытывая некоторую долю удовольствия. Давно я не принимала гостей, давно не чувствовала себя полезной…

– Вы славно постарались, Эмма, – иронично заметил император, гипнотизируя взглядом чёрных непроницаемых глаз. – Кажется, вам не впервой самостоятельно устраивать… приёмы.

Расстелила на коленях салфетку и взяла ложку, обозначая начало трапезы. Кай последовал моему примеру и первым попробовал суп. На безэмоциональном лице отразилось удовлетворение.

– Раньше всем занималась прислуга, но руководила ей я, – пояснила непринуждённо. – Ни одно блюдо не попадало на стол без моего одобрения. Я выбирала портьеры, цвет скатертей, какие цветы будут стоять в вазах, угощения и музыку. Гости всегда оставались довольны, не к чему было придраться, и это была моя своеобразная плата мужу за его доброту. Я прикладывала все усилия, чтобы имя графа было у всех на устах и ассоциировалось с благородством. Не позорить Фредерика – было моим одним из важных правил, – зачерпнула ложкой нежно оранжевый бульон и поднесла к губам. Сладковатый аромат щекотал рецепторы.

– Я даже не сомневался в этом, – отозвался император и начал есть, снова не сильно переживая о манерах. – Восхитительно, – облизал губы и потянулся за стаканом с водой. – Признаться, на балу мне показалось, вы просто пытаетесь привлечь к себе внимание, леди Овервуд. Держались отстраненно, но величественно, ваши познания этикета безукоризненны, как умение подать себя. Я полагал, это лишь маска.

– Что заставило вас поменять решение? – спросила, не испытывая по сути интереса. Это лишь прелюдия перед основным действом…

– Разговор с вами, – уголок рта императора дёрнулся, а в глазах сверкнул азартный огонёк. – И вы снова не спешите проявлять любопытство. Не спрашиваете, что привело меня не в назначенный час.

– Вы же всё равно расскажете, Ваше Величество. Терпение — это одна из благодетелей, верно? – промокнула губы салфеткой и оставила тарелку с бульоном на дне в сторону.

– Я кое-что узнал об испытаниях предстоящего отбора, – охотно поделился величество в ответ. – Правда подозреваю, что распорядитель мог специально выдать мне заведомо ложную информацию, чтобы сбить с толку, но лучше быть готовым ко всему, не правда ли?

Дождалась, пока мужчины закончат и произвела смену блюд.

– Вы играете в бридж, Эмма? – придвигая к себе тарелку с пловом, поинтересовался император. – А как у вас обстоят дела с верховой ездой? С приёмом гостей, как вижу, проблем не возникнет. А каковы ваши познания в области политики и истории? Шахматы?

– Справлюсь со всем, кроме шахмат, – произнесла, мгновенно испытывая неудовлетворение собой. Я не привыкла быть хоть в чём-то слабее других. И пусть шахматы сугубо мужская игра, не позволю себе оправдываться. – Но время ещё есть. Думаю, овладею этой игрой в короткие сроки, пусть и не в совершенстве.

Император снисходительно усмехнулся.

– Если позволите, Эмма, буду вашим учителем. Будем практиковаться каждую свободную минуту и начнём завтра на рассвете. Как вам?

– Почту за честь учиться у вас, Ваше Величество, – сдержанно кивнула и приступила к горячему. Мясо в плове получилось сочным, блюдо не казалось сухим…

– Хорошо, – император щелкнул пальцами, и Кай передал ему сундучок. – А теперь перейдём к главной причине, по которой я здесь. Ваша безопасность, – достал из нагрудного кармана камзола бронзовый ключик и вставил в отверстие сундучка.

Замок щёлкнул, крышка медленно поднялась. В углублении лежал бежевый с тонким костяным лезвием стилет, а рядом, в углублении поменьше, пузырёк из тёмного стекла.

– Держите его под подушкой на случай, если кто-то решит напасть ночью, а стража проспит, или мой человек не заметит нападавшего.

Стилет идеально ложился в руку. Лёгкий. Изящный. Смертельно острый.

– Сможете воспользоваться им? – внимательно наблюдая за моей реакцией, поинтересовался император.

– Гадаете не прирезала ли я пару пьяных «свиней», пока жила в борделе? – поинтересовалась равнодушно, хотя следовало промолчать, но мы ведь теперь соучастники в некотором роде, будущие муж и жена, хоть брак и договорной.

Император иронично усмехнулся и, взяв пузырёк, протянул мне.

– Универсальное противоядие. Спасает от большинства известный ядов. Держите всегда при себе и воспользуйтесь, не задумываясь, если почувствуете себя плохо.

– А если я приму его, но это окажется не яд, а банальная простуда?

– Ничего не будет. Максимум стошнит, – беспечно отмахнулся император и посмотрел на меня уже серьёзнее, внезапно перейдя на «ты». – Отнесись серьёзно к собственной безопасности, Эмма… – чёрные глаза завораживали. Я снова, словно, проваливалась в пустоту… – Сомнений нет, отбор предстоит жестокий, за каждой «невестой», я уверен, будет стоять человек, жаждущий получить не только алмазы, но Империон. Ведь после заключения брака и слияния двух империй, меня всегда можно тихо придушить ночью подушкой… Понимаете, леди Овервуд? Моя судьба тоже во многом зависит от вас.

– Я понимаю, – отозвалась ровно. – Салат?

Император спрятал насмешливую улыбку и оттянул узел шейного платка.

– Мы с Каем поспешим обратно во дворец, скоро встреча с лордом Бейли…

Внутренности стянулись в тугой тревожный узел.

– Не волнуйтесь об этом, – Император поднялся из-за стола, а секретарь следом за ним, с тоской, как мне показалось, взглянув на пиалу с салатом. – Пристав лично вернёт вам закладную на дом и расписку, подписанную Бейли о полной выплате долга. Закладную можно сжечь, а расписку поставить в рамочку и повесить на стену.

– Так и сделаю, – произнесла без тени улыбки, и поднялась следом, чтобы проводить гостей. – Спасибо, – учтиво склонила голову, ощущая облегчение, несмотря на опасность, которую несет предстоящий отбор.

– Отдохните, леди Овервуд. Встретимся на рассвете, – великодушно велел император и удалился, оставляя после себя след своей пугающей ауры…

Атмосфера вокруг него всегда тяжёлая, но не сказала бы, что душит. Наоборот рядом с императором мне дышится свободнее. Увереннее…

***

Лорд Бейли явился в назначенный час. Не было смысла заставлять его ждать, Сайрону самому не терпелось встретиться с этим человеком и устранить мешающую фигуру на его «шахматной доске».

– Пригласи его сюда, зал для аудиенций не подойдёт, – попросил, доставая из ящика приготовленный ларец с деньгами.

– Да, Ваше Величество, – Кай поклонился и бесшумно выскользнул из кабинета. Хороший мальчик. Исполнительный. А главное верный и преданный…

Откинулся в кресле, берясь за бархатные подлокотники, и посмотрел на полку стеллажа, на которой хранились шахматы.

Каждая клеточка тела подрагивала от предвкушения перед завтрашней встречей.

«Учить Эмму шахматам?.. это будет занимательно…»

Сцепил руки в замок и на секунду прикрыл глаза, представляя образ вдовы. Если бы она надела вуаль… умм… чёрный цвет безумно пойдёт её огненно-медным волосам. Черные перчатки, чёрное кружево…

Как бы оно смотрелось на белоснежной коже?

От мыслей отвлёк стук в дверь.

– Лорд Бейли, Ваше Величество, – Кай поклонился и, после разрешения, пригласил визитёра.

Лорд исполнил полагающийся величественный поклон и выпрямился, озадаченно глядя на Сайрона из-под черных густых бровей.

– Ваше Величество.

– Лорд Бейли, рад встречи, – иронично протянул Сайрон, приглашая занять место напротив стола. – Кай, спасибо. Ты свободен, отдыхай.

– Благодарю, Ваше Величество, – мальчишка откланялся, заперев за собой дверь, зная, что Сайрон сможет потом открыть изнутри самостоятельно.

– Ваше Величество, – произнёс Бейли, устраиваясь в кресле. – Признаться, я заинтригован. Ваше приглашение было неожиданным.

– Так сложились обстоятельства, – отозвался Сайрон и распахнул ларец. Развернул его и поинтересовался: – Знаете, что это, лорд Бейли?

– Золото, Ваше Величество, – ровно отозвался тот, не дрогнув. – Какое отношение оно имеет к нашей встрече?

– Самое прямое, – бесстрастно ответил Сайрон, забавляясь. – Если посчитать каждую монету и сложить, получится сумма равная долгу графа Фредерика, что он задолжал вам. Понимаете?

Лорд старался не выглядеть сбитым с толку. Упрямство – главная черта рода Бейли. И гордость.

– Не совсем, Ваше Величество, – сдержанно отозвался он. – Могу лишь предположить, что…

– Я возвращаю вам долг, который вы требуете с леди Овервуд. И хочу получить от вас расписку, – не видя больше смысла тянуть, невозмутимо произнес Сайрон.

– Но… – Бейли снял перчатку и потёр пальцами переносицу. – Прошу прощения, Ваше Величество, но какое отношение имеете вы к этой истории? Почему берёте на себя ответственность за чужой долг?

– Вы не выглядите обрадованным, лорд Бейли, – с ухмылкой заметил Сайрон. – Я возвращаю вам долг, золотом, заметьте, а вас интересует, почему я это делаю?

Лорд шумно сглотнул и оттянул ворот серого, словно пепел, мундира.

– У меня с графом Овервуд личные счёты и… получить долг именно с его жены дело чести, Ваше Величество.

– Скверное оправдание вашим похотливым помыслам, – насмешливо произнёс Сайрон. Выпрямился, взял приготовленный лист бумаги с ручкой и протянул. – У вас нет выбора, лорд Бейли. Эмма скоро примет участие в Императорском отборе и, я надеюсь, станет моей женой. Даже если вы не захотите принять долг от меня, и ей всё же придётся проститься с домом, я подарю ей новый, но вашей… – понизив тон, добавил, – она никогда не станет. Понимаете всю суть и глубину ситуации?

На лице Бейли дрогнули желваки. Он молча взял ручку и принялся писать расписку…

***

Господин Дунк явился вечером, а вместе с ним разъярённый стервятник Бейли. Хорошо, что я вместо ужина приготовила глинтвейн. Он тоже калорийный и нервы успокаивает, делает человека храбрым…

– Я думал, ты умнее, Эмма… – по слогам выговорив моё имя, выплюнул Бейли. Его буквально потряхивало от негодования и бессильной ярости.

… пристав достал из портфеля документы, непрерывно утирая пот с морщинистого лба.

– Лорд Бейли, – отозвалась невозмутимо, наслаждаясь терпким вкусом глинтвейна. – Хочу напомнить, что вы больше не имеете права приходить в этот дом без приглашения. А я вас не приглашала, – произнесла торжествующе.

– А я говорил, – расхрабрился пристав. – На расписке ваша подпись, лорд Бейли, будьте благоразумны. Долг уплачен, и леди Овервуд в полном праве не только выставить вас за дверь, но и заявить на вас в Управление Порядка.

Бейли скрипнул зубами, сжимая кулаки, а я всё гадала, не лопнут ли его глаза от натуги? Вопреки предупреждению он шагнул мне навстречу и приблизился достаточно, чтобы я могла ощутить горький аромат мужского парфюма, который так превосходно сочетался с поганой натурой заносчивого лорда.

– Это позор, Эмма… – отчеканил он хрипло.

– Для меня всё позор, – отозвалась равнодушно, пригубив напиток.

– Ты ещё более коварная, алчная и хитрая, чем я предполагал…

– Кто бы говорил о коварстве и алчности, – невозмутимо упёрла ладонь в твёрдую грудь и подвинула лорда. – Позвольте мне забрать мои документы, – вымолвила, делая акцент на каждом слове, и взяла со стола бумаги.

– Поздравляю вас, леди Овервуд, – господин Дунк пожал мою руку, держа портфель под мышкой, и вежливо поклонился. – Всего доброго, надеюсь, мы с вами больше не увидимся при таких печальных обстоятельствах. Лорд Бейли?

В этот момент я была признательна приставу за то, что не спасовал перед стервятником и у него хватило достаточно мужества, чтобы увести его из моего дома.

– Когда тебя используют и выкинут на улицу, я не протяну руки, – зло-разочаровано выплюнул Бейли и выскочил на улицу, словно его ужалила пчела.

Допила остатки глинтвейна и, напевая незатейливую мелодию, отправилась вешать на стену расписку…

Император пришёл на рассвете. Как и обещал. С шахматами и в приподнятом настроении.

Я варила кофе.

– Проходите, Ваше Величество, располагайтесь, – произнесла, не оборачиваясь, мерно помешивая густой напиток в сотейнике. Аромат крепкого прожаренного кофе бодрил. Мне пришлось встать пораньше, чтобы предстать перед императором в подобающем виде.

– Ох, Эмма, как много в вас скрытых талантов, – раздался рокочущий голос за моей спиной. Волоски на затылке «зашевелились»… – Я не буду против, если наедине, вы будете звать меня Сайрон, это значительно упростит общение между нами.

Поднялась пена, и я выключила жаровню. Сняла сотейник и через мелкое сито перелила напиток в кофейник.

– Как вам будет угодно, – отозвалась бесстрастно, разливая кофе по голубым из хрупкого фарфора чашкам.

– Нет-нет, милая Эмма, – раздался рядом вкрадчивый смешок. Меня тронули за подбородок, вынуждая смотреть в глубокие чёрные глаза. – Никакого официоза. Это важно для лучшего достижения результата.

– Хорошо… – вымолвила неожиданно севшим голосом. Дернула головой и жестом пригласила за стол. – Прошу. Я могу приготовить для вас что-нибудь лёгкое, вроде тоста с тунцом. Сама я не привыкла завтракать так рано, мне нужно время, чтобы организм пробудился.

– Оставим трапезу на потом, – решительно настроено произнёс император, садясь за стол.

Поставила перед ним чашку, звякнув ложечкой по блюдцу, и устроилась напротив, приготовившись учиться. Император расставлял фигуры на шахматной доске, по ходу объясняя правила.

Какие фигуры как называются и ходят, что следует учесть, кто начинает первым, сколько времени отведено на игру. Он даже принёс часы…

– Для удобства вы можете записывать ходы, – произнёс величество и протянул мне блокнот с ручкой. – Будет превосходно, если вы запомните названия каждой клетки на поле. Также я принёс небольшое пособие по игре, в нём расписаны самые популярные шахматные дебюты, которыми непременно стоит пользоваться, чтобы получить преимущество с первых ходов, – он вытащил из-за пазухи песочного камзола тонкую потрёпанную брошюру и протянул мне.

Отложила её в сторону, чтобы не отвлекаться. У меня ещё будет время изучит её как следует, со всей тщательностью и ответственностью.

– Ваши противники, Эмма, будут применять дебюты, и чтобы им противостоять, мало знать, как какая фигура ходит. Основная задача – поставить королю «мат», поэтому его следует защищать. И не стоит подставлять ферзя, потерять его – всё равно, что совершить глупость. Но ферзём может стать пешка, дошедшая до края «вражеского» поля, но давайте по порядку…

Меня затягивало. Затягивало общение с императором, затягивала игра с ним. И я говорю не только о шахматах… Игра взглядами, жестами, словами…

Моя кожа горела. В груди сконцентрировалась покалывающая энергия, я сама, словно превратилась в энергию. Не покидало чувство, что наши ауры сталкиваются и воздух искрит…

Я жадно впитывала каждое слово императора, боясь разочаровать его, не оправдать надежд, оказаться бесполезной. Во время обучения он казался суровым и холодно отстранённым, но временами я ловила на себе задумчиво-одобрительные взгляды.

Пробная игра увенчалась моим поражением. И следующая.

– Давайте попробуем ещё, – попросила спокойно, не желая показывать, что от напряжения разболелась голова.

– Мне нравится ваше упорство, – скупо похвалил император, а в душе всё равно затеплилась радость. Я привыкла самоотверженно отдаваться любому делу и сильно разочаровывалась в себе, если что-то не выходило. Злилась.

Спустя три партии я наконец лучше стала понимать принцип игры, стала продумывать свои ходы и просчитывать чужие. Император предложил ничью.

– Давайте на сегодня закончим, – чутких губ коснулась невесомая солнечная улыбка. – Вы превосходно справляетесь, Эмма. Признаться, я не ожидал таких поразительных результатов в первый день. Но с дебютами вам будет проще, поверьте.

– Я всё выучу, – произнесла серьёзно, взглянув на брошюру.

– Уже завтра вам следует прибыть во дворец, – произнес император и снова полез за пазуху, но уже с другой стороны. Подозреваю, что карманы у его камзола бездонные. – Это список и краткая характеристика всех участниц отбора, ознакомься перед сном. Все данные, которые я и мой «пёс» смогли собрать.

– Спасибо, Сайрон, я буду спокойнее себя чувствовать, если буду знать хоть что-то о своих соперницах.

– Произнеси ещё, – хитро улыбнувшись, попросил он, подавшись навстречу. – Давай. Моё имя из твоих уст звучит по-особенному. Хочу услышать это ещё раз.

Спешно отвела взгляд, покусывая внутреннюю часть губы и прочистила горло.

– Прошу прощения, если мы закончили, я бы хотела начать подготовку.

– Ах, Эмма!.. – притворно вздохнул величество, хватаясь за грудь. – Вы разбиваете мне сердце.

– Ничего подобного, – отозвалась иронично, вставая из-за стола.

– И даже не предложите остаться на обед?

– Увы, мне нечем вас потчевать, – развела руками, лишь сильнее раззадоривая императора.

– Тогда прошу, составьте мне компанию, – протягивая ладонь, попросил он.

Непонимающе склонила голову, а император пояснил с улыбкой.

– Здесь недалеко есть восхитительная таверна. Я угощаю.

– Мне следует переодеться, – произнесла сдержанно, не спеша вкладывать свою ладонь в его. – Если вы готовы подождать…

– Я готов, – глаза императора сверкнули азартом.

Он спрятал руки за спину и снова сел за стол, а я исполнила книксен и поспешила наверх, ощущая лёгкое волнение…

Я совру, если скажу, что надела первое подвернувшееся под руку платье и вышла в нём к императору. Нет. Я всегда тщательно подходила к выбору наряда для выхода не только в свет, но и на обычную прогулку.

Фредерик неустанно следил за моим гардеробом и не скупился на дорогие ткани. Например, тиар. Плотная, имеет благородный внешний вид, устойчива к загрязнениям, а потому идеально подходит для пошива прогулочных нарядов.

Коснулась пальцами гладкого бордового подола и вытащила платье. Чёрная вышивка на нём делала наряд более элегантным и презентабельным, а шнуровка на груди и ажурные рукава добавляли необходимой привлекательности.

Распустила волосы, придирчиво оглядев себя в зеркальном трюмо и тронула губы бесцветным блеском. Если воспользуюсь косметикой, образ получится вульгарным, слишком вызывающим, а ведь у нас не легкомысленное свидание, а дружеский обед. Пожалуй, чёрная маленькая шляпка с вуалью не будет лишней.

Император ожидал в гостиной, рассматривая нашу с мужем фотографию со свадебной церемонии.

– Вы здесь такая юная, но взгляд уже серьёзный. Глубокий, – произнёс он, ещё до того, как я спустилась с лестницы. Почувствовал? Или обладает настолько тонким слухом?.. ведь стук каблуков поглощал мягкий ворс ковровой дорожки…

– Идёмте? – бесстрастно спросила, встав у подножья лестницы.

Величество повернулся, смерил меня пристальным изучающим взглядом, а я заметила, как глаза заполняются тьмой. Почувствовала, как затягивают меня в свою бездну…

Он облизал губы и, удовлетворённо кивнув, подставил руку.

– Жду не дождусь момента, когда весь Империон станет мне завидовать, – в хрипловатом голосе скользила ирония, но и нотки восхищения присутствовали.

– Это вряд ли, – отозвалась ровно, цепляясь за локоть величества. – Я вдова. Меня станут осуждать, но и вас не меньше.

– Осуждать и завидовать, – самодовольно усмехнулся император и распахнул для меня дверь. – Именно завидовать, Эмма, потому что вы поистине прекрасны, восхитительная женщина, а потому и злорадствовать тоже будут. Но пройдёт время, вас примут. Вы станете достойной Королевой Империона…

По телу пробежала дрожь.

– Не бойтесь, – томно шепнул на ушко этот невероятно чувствующий меня мужчина. – Я сам боюсь.

Усмехнулась, прикрываясь перчаткой, и заперла дом. Какое облегчение, что мне не нужно с ним расставаться. Эти стены хранят множество воспоминаний так важных для меня…

Император отпустил стражу, а мы прошли мимо экипажа, который ожидал у ворот.

– Хочу пройтись с вами, Эмма, пользуясь случаем. На отборе такой возможности не будет, – пояснил он, и хоть в лице не изменился, изменился воздух вокруг. Аура…

– Складывается ощущение, что предстоящий отбор не мало тревожит вас, – предположила осторожно.

В чёрных глазах промелькнул пугающий огонёк.

– Вы блестящая кандидатура, Эмма, но есть множество причин, по которым я не планировал жениться и старательно избегал брака.

Понимающе кивнула и произнесла.

– Постараюсь не стать для вас обузой, – на мгновение задумалась и, проникнувшись моментом, добавила. – Но, если так получится, что я узнаю одну из ваших страшных тайн, не спешите избавляться от меня. Я умею хранить секреты…

Император вдруг остановился и повернулся ко мне лицом. Поднял руку и замер возле моего лица.

– Спасибо… – выдохнул тихо, бережно коснувшись щеки.

Хотела бы я ощутить его прикосновение без грубой ткани перчаток…

От моего поместья к таверне вела широкая, но почти безлюдная улица. Мы прошли мостовую, когда нам навстречу стали попадаться первые прохожие.

Дамы шушукались, прикрываясь платками и кружевными зонтиками, смотрели удивлённо, провожая наши спины прожигающими заинтересованными взглядами.

Мужчины при встрече кланялись, снимали шляпы, выражали своё почтение. А император шёл так, словно ведёт под руку богиню, а не когда-то чужую жену.

– Вам нравятся прогулки, Эмма? – спросил невозмутимо, выводя меня из лёгкого ступора.

– Вечерние, – кивнула, позволяя себе вдыхать чуть глубже и наслаждаться дразнящей свежестью мужского парфюма. Признаться, у императора тонкий изысканный вкус. – Люблю тишину и спокойствие ночи. Без ума от звёздного чистого неба и схожу с ума от пленительного вида полной луны…

Губы императора тронула загадочная улыбка.

– Это прекрасно. А на море бывали? Плеск волн и шум прибоя завораживает не меньше.

– Увы, мы с Фредериком редко куда-то выбирались вместе. Тем более в длительные поездки. Я предпочитала оставаться дома.

– Он проводил отдых один? – озадаченно поинтересовался Император, кивая идущему навстречу пожилому лорду. – И вас это устраивало?

– Вполне, – отозвалась бесстрастно. – Это был мой выбор.

– Даже если так, знаешь, следующую поездку к морю хочу провести в твоём обществе… – проникновенно произнёс он и улыбнулся.

Могу ли я с уверенностью заявить, что между мной и этим мужчиной образовывается духовная связь? Не знаю. Знаю лишь то, что общение с ним заставляет меня трепетать и испытывать ежесекундную благодарность…

Таверна имела открытую террасу на втором этаже, откуда открывался романтический вид на Старый город. Навес защищал от солнца, а растения в кадках создавали уют и свежесть.

Глубоко вдохнула, на секунду прикрывая глаза, и только потом села за плетёный столик.

– Вы чувствительны к запахам? – заинтригованно поинтересовался император, придвинув мой стул. Обошёл стол и устроился напротив меня. Теперь я имела прекрасную возможность любоваться не только городом…

– Весьма, – отозвалась уклончиво. – Скажем так, падка на вкусные ароматы. Люблю не только чувствовать их, но и различать.

– Да? – император хитро вскинул бровь. – Тогда какие запахи сейчас витают в воздухе? Что удалось почувствовать, что вы так блаженно прикрыли глаза?

Усмехнулась краешком губ и, не боясь смотреть в тёмную бездонную «бездну» вымолвила:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Я ощутила легкий аромат гортензии, мятной травы, лимонного дерева и… чистящего средства. Видимо террасу недавно убирали.

– Потрясающе, – довольно вымолвил император и даже похлопал. – Но есть и другие ароматы.

Вопросительно приподняла бровь, терпеливо ожидая ответа. Величество поманил меня пальцем, а когда подалась ему навстречу, прошептал:

– Ваш, Эмма… и мой. Наши запахи смешались вместе, образую дикую необузданную смесь.

Скул коснулся румянец. Спешно опустила взгляд и вернулась в исходное положение.

– Не думал, что вас так легко заставить краснеть, – раздался приглушённый смешок.

– Это была грубая провокация, ничего удивительного… – отозвалась ровно, глядя на верхушки острых крыш.

– Добрый день… – подавальщица запнулась и перевела испуганный взгляд с меня на императора. – Ваше Величество, – спохватилась, исполняя неуклюжий реверанс.

Величество выставил ладонь.

– Не стоит. Я здесь в качестве обычного посетителя, а не с официальным визитом.

Подавальщица торопливо кивнула и заправила выбившуюся прядь русых волос за маленькое ушко.

– Уже определились с заказом? В нашем ассортименте появились чудесные копчёные рёбрышки, фаршированные баклажаны и грибная закуска.

– Сливочный крем-суп, пожалуйста, – произнесла я, отрывая взгляд от перечня блюд. – И картофельное пюре с щучьими котлетками.

– Отличный выбор, – хитро протянул император, глядя мне в глаза. – Мне то же самое и шоколадный торт на десерт.

Я сглотнула. Император шумно втянул воздух носом и заставил себя взглянуть на робко замершую подавальщицу.

– И облепиховый чай с апельсином. Благодарю.

– Ожидайте, – подавальщица поклонилась и удалилась, придерживая подол коричневого платья.

– Гм… я бы хотела уточнить, – произнесла, ощущая, будто в горле мешает ком.

Император сложил под подбородком руки, показывая, что весь во внимании.

– Из каких стран будут невесты? – произнесла бесстрастно.

Величество разочарованно вздохнул и откинулся на спинку плетёного стула.

– Вы всё о делах, а я думал, что интересен вам, – протянул шутливо. – В списке, что я вам дал, Эмма, есть вся информация. А сейчас, я не хочу говорить об отборе.

– Чего же вы хотите? – поинтересовалась неожиданно глухо.

– Узнать тебя получше… – многозначительно протянул император.

Бегло скользнула языком по губе, ощущая грохот сердца в груди, и медленно кивнула.

– Спрашивайте, постараюсь ответить.

– О, я не сомневаюсь, – иронично усмехнулся он. – Старания тебе не занимать. Даже не терпится узнать, на что ты ещё способна…

От двусмысленности фраз закружилась голова. Надеюсь, я стойко вынесу общение с этим мужчиной и не паду безвольной куклой к его ногам.

Такие, как Сайрон де Га, опасны и превосходны в искусстве обольщения, не стоит поддаваться на его сладкие речи. Иначе наша сделка напрасна. Ничего не выйдет.

Я должна во чтобы то ни стало сохранять ясность мысли и перестать уже тонуть в этих гипнотический чёрных глазах…

– Чем ты занималась в свободное время? Наверняка у тебя его было достаточно? – поинтересовался император, опираясь на одну руку, вольготно устроившись в кресле. Обратила внимание, что он не любит сидеть чинно, сохраняя благородный вид. В поведении величества насквозь скользило хулиганство, чувствовался бунтарский дух, хотя на первый взгляд так не скажешь.

– Полагаю, вам моя жизнь после замужества представлялась беззаботной, – вымолвила, подавив улыбку. – В действительности, я занималась тем, что каждодневно поддерживала репутацию Фредерика. Камердинер подбирал ему туалет, но одобряла его я. Я была в курсе всех столичных новостей, тщательно следила за устраиваемыми светскими приёмами, которые Фредерику следует посетить, чтобы завести выгодные знакомства. Знала, как умаслить хозяина вечера, кокой презент преподнести, чтобы он остался не просто доволен, но и был расположен к обсуждению деловых вопросов. В мои обязанности также входило просмотр почты и составление расписания на день. Я хотела стать незаменимой, – призналась открыто, не мигая глядя в глаза императора и ничем не выдавая горечь обиды, которая душила.

Как бы я не была благодарна Фредерику, ничего не могла поделать с этим едким чувством, которое взращивалось годами. Мне хотелось стать для этого благородного мужчины не просто «милой Эммой», Эммой, которая найдёт выход из любой сложной ситуации и поможет завязать «бабочку»… Хотелось стать любимой. Чтобы на меня наконец посмотрели с восхищением и… желанием.

Император задумчиво стучал пальцами по гладкому подбородку.

– Выходит, ты выполняла роль секретаря?

– Фредерик мог сделать так, чтобы меня не стало, просто исчезла, будь я бесполезна. Мог потом счастливо жениться на другой, завели бы детишек… Я чётко это осознавала, как и то, кем являлась на самом деле, поэтому делала всё возможное и невозможное, чтобы у мужа даже мысли подобной не возникало. Избавиться от меня… – произнесла, не дрогнув. Мне нечего стыдиться.

– Даже так? – ровно поинтересовался император, вперев в меня пристальный взгляд.

… подавальщица принесла часть заказанных блюд, давая мне передышку.

Она украдкой поглядывала на императора и мучительно старалась скрыть румянец на щеках, склоняя голову всё ниже. Понимаю бедняжку, сложно находиться рядом с таким харизматичным мужчиной, а когда он ещё и император…

– Спасибо, – вежливо поблагодарила, придвигая к себе тарелку с супом и потянулась к корзинке с приборами.

– Ты не чувствовала себя… зажато? Напряженно? Не казалось, что тобой пользуются? – спросил величество, стоило подавальщице покинуть террасу.

Предусмотрительно протёрла ложку бумажной салфеткой и невозмутимо зачерпнула бледно-жёлтый бульон.

– Фредерик заботился обо мне и уважал. Наши отношения… были скорее между дружескими и деловыми. Он никогда не давал понять жестом или словом, что я ему чем-то обязана. Я сама это знала. За двенадцать лет мы ни разу не поссорились.

Император шумно втянул носом воздух, покосился на дымящийся ароматный суп и снова посмотрел на меня.

– Разве тебе не хотелось, чтобы тебя любили просто за то, что ты это ты?

Вопрос бы выбил из лёгких воздух, но я была к нему готова. Проглотила пикантный с привкусом сливок бульон и ответила:

– Может быть и хотелось. Но я умею отличать реальность от фантазий. В конце концов, в деловых отношениях проще чем в любви, верно? Есть договорённости и рамки, которых просто стоит придерживаться. В любви всё сумбурно, она не поддаётся контролю, от неё много проблем и неудобств…

Император тихо присвистнул, резко перейдя на «вы». Кажется, он сам ещё не определился, как хочет со мной общаться: неформально или официально.

– Ваша рациональность, леди Овервуд, поражает…

Повисла пауза, которой я воспользовалась, чтобы насладиться нежным вкусом сливочного супа. Овощи в нём прекрасно раскрывали весь букет вкуса и аромата. Повара славно постарались: все ингредиенты свежие, а…

– Мне кажется, или мыслями вы далеко отсюда? – усмехнулся император, всё же решившись начать трапезу. – Есть что-то более увлекательное, чем наша беседа?

– Суп, – произнесла бесстрастно. – Спасибо, что пригласили меня в это место, Ваше Величество. Я ценю хорошую кухню.

– Ну вот… – притворно вздохнул он. – Теперь вы будете ходить сюда без меня.

– Вероятно, – не стала отпираться, пряча улыбку за ложкой с супом.

– Удивительно… – на выдохе пробормотал величество и, закусив костяшку указательного пальца, отвернулся.

Показалось, будто слова и эмоции рвутся из императора наружу, но он старательно сдерживался. А меня, словно байковое одеяло, окутывала его мягкая вибрирующая энергетика.

«Как спокойно…» – подумала умиротворённо и продолжила наслаждаться чудесным обедом.

прода от 26.05

***

На стол, и без того заваленный бумагами и прочим хламом, опустилась красная папка, из которой торчали посеревшие местами мятые листы. Старший дознаватель наклонился и бесцеремонно сдул с неё слой пыли прямо на Дестина: крылья его носа дрогнули, но чих удалось сдержать.

«Приличные волколаки не чихают…» – про себя усмехнулся Дес, вспоминая слова жены, и произнёс:

– Мне нужен список всех людей, которые так или иначе были знакомы с семейством Байр.

– Мы всех опросили, – раздражённо произнёс дознаватель, падая в потёртое старое кресло. Рука машинально потянулась к пепельнице, но замерла. – Все материалы прикреплены к делу, как и интересующий вас брачный договор. Копия, естественно, – многозначительно добавил и сцепил руки в замок, надменно выгнув бровь. – Наличие подлинности мы тоже проверили, можете не утруждать себя. Договор самый что ни на есть настоящий. Родовая печать и подпись принадлежат лорду Байру. Подделать их невозможно.

Дес равнодушно раскрыл папку, роняя со стола мусор. Пустой стакан из-под какой-то гадости завалился набок и покатился, упав бы на плиточный в пятнах пол, но дознаватель среагировал быстрее и успел поймать его.

– Я не спрашивал вас, господин Коул, проводили ли вы опрос или нет, мне нужен список всех… – Дес скользил медленным взглядом по каждому пункту брачного договора, – абсолютно всех, кто был знаком с семейством Байр, даже поверхностно. Булочник, учителя его дочери, слуги, приятели по Клубу, сослуживцы… – всех, кто мог и видеть и помнить настоящую дочь лорда. Но об этом Дес благоразумно умолчал.

Дознаватель поставил стакан, недоумённо моргнув.

– Но зачем? Они точно ничего не знают о случившемся пожаре, а всех свидетелей мы допросили. Ничего подозрительного, возгорание произошло из-за удара молнии…

Дестин вытащил копию договора и, захлопнув папку, взял её под мышку.

– Капитан… – обратился хладнокровно, но напускное спокойствие давалось не то, чтобы с трудом, просто зверь был недоволен. Он терпеть не мог, когда не подчинялись с первого раза… – Ваша задача содействовать, вы получили прямой приказ императора, а вместо этого задаёте вопросы, пытаясь показать, что знаете лучше и больше. Я буду вынужден сообщить о вашем халатн…

– Я понял, – сухо отозвался дознаватель, сглотнув. – Утром подходите, будет вам список.

– Благодарю, – бесстрастно отозвался Дес. – И ещё… есть какие-то личные вещи его дочери, уцелевшие при пожаре или… может, семейный портрет?

Дознаватель причмокнул губами, продолжая создавать видимость того, что занят уборкой на своём рабочем месте.

– Огонь уничтожил всё подчистую. Осталась жаровня, некоторые металлические детали, бронзовые и гранитные статуэтки…

Дестин кивнул, подумав, что проще самому наведаться в сгоревшее поместье Байр, и с удовольствием покинул насквозь прокуренный кабинет Старшего дознавателя Управления Порядка...

В договоре было несколько пунктов, которые вызывали опасения и настораживали, поэтому не мешкая, Дес воспользовался тьмой, убедившись, что рядом никого и шагнул в густое облако тумана, выходя уже во дворце…

Скрываться и быть осторожным давно вошло в привычку, стало образом жизни, неотъемлемой частью его существования. Но осторожность малая плата за счастье, которым Дестин обладал.

Любящая и понимающая жена, терпящая все его… «особенности», сын, пусть приёмный, но самый дорогой и любимый, выросший таким… таким удивительным. Целеустремлённым, пробивным и сильным. Кай боролся за место секретаря с сотней претендентов и победил. Хотел доказать, на что способен и доказал.

И за это счастье… частично стоит благодарить Сайрона. Да, с ним хватает проблем, но именно он положил конец жуткому прошлому, которое неустанно преследовало Деса с того момента, как он бежал из Бездны...

Верный «пёс» императора… пожалуй, так и есть. Дестин давно смирился с этим прозвищем, которое стало клеймом, но люди даже близко не представляют насколько он верный и преданный.

Хранить секрет императора – тяжёлая ноша и огромный труд. Делать всё, чтобы о нём не узнали, не раскрыли, чтобы его неукоризненная репутация не была запятнана. Подчищать за Сайроном «кровавые следы», которые тянулись за ним, словно тени…

Сайрон обнаружился в кабинете, а не в купальни, например, как обычно, в окружении хорошеньких служанок. Нет, лишнего он себе не позволял, но любоваться красотой юных тел любил. Тем более, когда эти «тела» сами не против демонстрировать свои прелести императору.

А вот связи с женщинами Сайрон старательно скрывал, не афишировал и официальных фавориток не держал. Чем заслуживал уважение, ведь никого никогда не принуждал и насильно не склонял к близости…

В отличие от кабинета дознавателя здесь царила кристальная чистота и пахло свежестью. Обоняние императора не такое чувствительное, как волколака, но он не терпел посторонние запахи.

Сайрон задумчиво стучал пальцами по столу, вглядываясь в лежащее перед ним послание. Потянул руку, взял стоящий на краю серебряный кубок и пригубил, надо полагать, вино.

– Проходи, мой друг, – произнёс, не поднимая взгляда. – Надеюсь, у тебя хорошие новости. Потому что у меня не очень, – откинулся на спинку кресла, обитого синим бархатом, брезгливо подцепил двумя пальцами письмо и произнёс: – Ознакомься. Нам угрожают.

Нахмурившись, Дестин положил папку вместе с договором на край массивного стола из чёрного вяза и взял послание, оставленное на грубой бумаге.

«Победить должна леди Ниона Аль’Рут. Иначе смерть…»

– Что это? – рассеянно произнёс Дес. – Будто ребёнок писал. Ничего не ясно…

Сайрон снисходительно ухмыльнулся и забрал письмо.

– Всё предельно понятно и просто. Здесь говорится, что я должен приложить все усилия для того, чтобы на отборе победила дочь Семиизкого Короля. В противном случае, меня убьют.

Брови Дестина скептически взлетели вверх.

– Тебя убьют? Это шутка такая? Даже представить не могу, как они это будут осуществлять…

– Друг мой… – улыбаясь, выдохнул Сайрон и сел ровно. – Послание рассчитано на дурака. Кто-то прощупывает почву, и явно не в курсе того, с кем имеет дело.

– Что предпримем? Начнём искать, откуда письмо доставили?

– Да брось, – поморщившись, отмахнулся Сайрон. – Я такие угрозы пачками получаю, был бы я императором, если бы реагировал на каждую? Я просто буду бдителен, впрочем, как и всегда. Но… – он сунул руку в ящик и достал кусок древесной коры, на которой было нацарапано короткое послание.

«Я знаю твой секрет…»

Дестин взял в руки кору и провёл пальцем по неровным буквам. Наверное, когтем царапали, но он был достаточно острым…

– Постарайся почуять запах, – низким голосом произнёс Сайрон. Воздух стремительно накалялся, становилось душно… – Он должен быть. Найди мне эту… тварь. Это точно кто-то из «наших»…

Дес сглотнул и раздражённо вытер лоб рукавом камзола.

– Прекрати… дышать нечем. Ты же постоянно контролируешь свою сущность, что сейчас изменилось? Так зол?

Сайрон дёрнул головой, шумно выдыхая.

– Не знаю…может, это вообще обычная провокация, не отвергаю вероятность, что послание принадлежит человеку, но… а если нет?

– Если нет, значит найдём тварь и засунем туда, откуда явилась. В этом мире достаточно одного тебя… двух таких он не переживёт, – спокойно произнёс Дес.

Сайрон медленно кивнул и покосился на папку.

– Это то, о чём я думаю? – чёрные глаза сверкнули азартным блеском.

Дес взял сверху копию брачного договора и протянул:

– Договор настоящий. Четвёртый и пятый пункты. Ничего не смущает?

Сайрон задумчиво огладил подбородок.

– Интересно, что такого Лорд Байр нарыл на графа Овервуда, что смог его шантажировать, обеспечивая безопасность своей дочери и счастливое будущее, оберегая от возможных измен мужа? Надо признать, он неплохо подстраховался.

Дес криво усмехнулся.

– И сам себя похоронил. Уверен, пожар не был случайностью, – произнёс, прокручивая в голове воспоминания, которыми поделился Сайрон. – Просо увидев однажды в борделе девушку, которая, вероятно, так похожа на настоящую Эмму, у покойного графа мигом созрел хитроумный план, как получить наследство Байров, жену и избавиться от слишком самоуверенного и въедливого лорда, который может раскрыть его тайну. Как считаешь?

Сайрон выглядел озадаченным.

– Хочу знать, что скрывал граф Овервуд и был ли пожар подстроенным. И ещё… мать Эммы могла наврать ей о том, кем являлся её отец, а так как она сама была куртизанкой, им мог оказаться кто угодно… – добавил многозначительно. Бумага под его ладонью неожиданно воспламенилась.

Дестин мгновенно среагировал и махнул рукой, гася пламя тьмой.

– Что с тобой? – посмотрел удивлённо. – Ты злишься?

На лице Сайрона дрогнули желваки.

– Меня до глубины души бесит сама мысль о том, что Овервуд использовал Эмму, прикрывался ей, пряча ото всех свои грязные секреты. А я не сомневаюсь, что они грязные… Иначе Байр не смог бы его шантажировать и требовать верности для своей дочери.

– Погоди… – Дес усмехнулся. – Ты не находишь своё поведение странным?

– Сначала это, – сухо оборвал Сайрон, толкая пальцем кору с посланием. Его настроение заметно испоганилось. – И распорядись, чтобы для Эммы обеспечили безопасность. Круглосуточную. Никто не должен и пальцем её тронуть…

– Да, Ваше Величество, – Дестин насмешливо поклонился, не показывая тревоги, и растворился во тьме.

Ему и самому стало безумно любопытно, какую же тайну хранил покойный граф…

Император любезно проводил меня до ворот поместья и, пожелав приятного вечера, откланялся, не упустив возможности запечатать поцелуй на тыльной стороне моей ладони. И пусть его губы едва коснулись кожи, по телу пробежала дрожь.

Порог дома переступила в растрёпанных чувствах. Небрежно опустила сумку на тумбу при входе, сняла шляпку и вместо того, чтобы повесить, уронила на пол. Мне требовалась ванна и рюмка конька. Да, пожалуй, коньяк поможет.

Переполненная предвкушением хорошего отдыха, я почти пересекла кухню смежную с гостиной, но взгляд зацепился за свёрнутые бумаги, что принёс император.

Список невест.

Мучительно вздохнув, совершенно нехотя развернулась, и взяла со стола немного помятые листы. Интересно, кто составлял этот список? Сам величество или поручил дело секретарю?

А почерк неровный, вызывающий отчего-то умилённую улыбку. Провела по пляшущим сточкам пальцем, выделяя витиеватую заглавную букву «А» и бесцеремонно села на край стола, отодвинул пустую чашку.

Элиен Розари Рай – Фарийская принцесса, – прочла и задумалась. Империя Фарий находится к югу от нас и тесно соседствует с Импереоном по побережью, мы даже делим воды Красного океана.

Вся Фарийя разделена на маленькие островки и существует за счёт желающих отдохнуть в тени пальм, а также за счёт продажи экзотических долгохранящихся фруктов в другие империи, ящики с которыми переправляют торговыми судами, за счёт изделий из кокосовой скорлупы и рыболовного промысла.

Об алмазах и угле Фарийя может только мечтать, неудивительно, что её правитель воспользовался случаем и предложил кандидатуру своей дочери для участия в отборе.

О принцессе Элиен известно немного. Ей едва ли исполнилось восемнадцать. Принцессу держали практически в заточении, а видеть её неземную красоту простому люду не дозволялось.

Принцессу обучали тканному ремеслу и, как ни странно, поварскому делу. Больше ничего неизвестно. Что ж, уже что-то. По крайней мере я знаю теперь в чём принцесса хороша и на каких испытаниях может обойти меня.

Ниона Аль’Рут – дочь Семиизкого Короля. О ней пишут, как о настоящем воине. Принцесса умеет сражаться на клинках, превосходно чувствует себя в седле и в ближнем рукопашном бою. Ей почти двадцать пять и совсем не удивительно, что она до сих пор не сосватана. Могу предположить, что имея боевой нрав, принцесса не слишком хороша собой. Но это могут быть лишь предрассудки. Принцесса могла отклонять все предложения о замужестве по собственной воле, а на самом деле, она невероятно красива. Всё может быть, узнаю, кода начнётся отбор.

Семииз граничит с нами с севера, само королевство окружено заснеженными горами, на его территории полно кристально-чистых пресных озёр. У Семииза нет проблем с питьевой водой, но есть проблема с алмазами…

Алья Рах’Хамул – дочь Восточного Повелителя. Пятая дочь Восточного Повелителя от третьей жены. Прелестная красавица, увешенная золотом, но не алмазами, увы. Она юна, завлекает мужчин своим чистым пением, вышивает шёлковые платки, делает посуду из глины, и сама её расписывает. Что означает не лишена творческого потенциала.

Думаю, достойная конкурентка, если её не подведёт горячий нрав, присущий восточному народу.

К слову, Восток промышляет шёлком, табаком и кофе. И снова не имеет к алмазам никакого отношения.

Ещё одна серьёзная претендентка на победу – Верона Харуд из загадочного Королевства Сов, как и о самом королевстве, о третьей дочери Короля мало что известно. Лично я знаю, что на их гербе изображена сова, а по слухам, в королевстве каждый второй колдун, что немного устрашает. Всё же в Империоне не приветствуется колдовство. Ведьм, у которых есть лицензия на колдовскую деятельность, можно по пальцам сосчитать. Зато гораздо больше тех, кто колдует во вред всему живому. Люди опасаются их.

Пятая, шестая и седьмая невеста из маленьких бедных стран, которые промышляют торговлей в основном, выращиванием зерновых культур и разведением домашнего скота, что уже неплохо. Но тем не менее, от родства с Империоном и алмазов не отказались бы.

Нет, всё-таки лучше выпить, а потом поискать информацию в библиотеке о каждой стране, может, и о принцессах, что интересное найду. Благо Фредерик не жалел для пополнения моей личной библиотеки никаких средств. Он знал, как я нуждалась в информации, что всеми силами пыталась восполнить пробел знаний в моей голове. Я должна была соответствовать статусу жены уважаемого графа, а также должна была знать о его окружении, чтобы всегда быть полезной.

Открыла створки стеклянного стеллажа, в котором хранился алкоголь, и откупорился бутылку выдержанного миндального коньяка. Немного плеснула в пузатый бокал и с чувством полного удовлетворения отправилась в библиотеку…

Сбор невест состоялся через день. Я прибывала в экипаже, который так любезно послал за мной император. Карета плавно остановилась у парадного входа во дворец, шурша большими колёсами по гравию, а я сжимала в руке короткое предупреждающее послание.

«Дорогая Эмма, мой секретарь уже прошёл процедуру создания иллюзии и готов занять место одного из уважаемых судей. Вряд ли вы его узнаете, но будьте спокойны, Кай на нашей стороне и будет информировать обо всех грядущих испытаниях, чтобы мы имели преимущество.

С некоторым азартом и трепетом в душе ожидаю встречи с вами, но боюсь, вынужден буду обращаться сдержанно, как и с другими участницами, чтобы не привлекать внимание судей, распорядителя и сопровождающих невест.

Больше всего я хочу избежать скандала вокруг отбора. Обозреватели уже прибыли во дворец и будут всё время крутиться поблизости, чтобы не упустить ни одной сплетни.

Вам я желаю удачи и терпения, а также даю слово, что за время отбора мы приведём в порядок ваше поместье. Полагаю, оно дорого вашему доброму сердцу…

С уважением и чистыми намерениями, Сайрон…»

Я должна уничтожить послание до того, как пройду сверкающие позолоченные двери дворца. Никто не должен увидеть его ради нашего общего дела, но…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍В горле застрял ком, а сердце глухо стукнулось о рёбра и забилось чаще.

Каждая строчка письма была пропитана робком нежностью, которую не почувствовала бы только самая скупая на эмоции женщина.

Император вложил в эти слова не только свою душу, но и отношение ко мне. И я благодарна за возможность вновь почувствовать себя нужной. В глубине своего сердца, я понимала, что не желаю становиться королевой, это слишком тяжкий груз и большая ответственность, но я не могу посрамить честь императора…

С готовностью разорвала письмо на мелкие клочки и бережно завернула их в вырванный из блокнота лист бумаги. После чего убрала в ридикюль, чтобы потом избавиться, спалив дотла в камине.

Дверца кареты неожиданно распахнулась, но вместо лакея передо мной предстал верный «пёс» императора. Его сухое с заострёнными чертами лицо не выражало никаких эмоций, но тем не менее «пёс» склонил голову, выражая почтение и протянул руку.

– Я буду вашим сопровождающим, леди Овервуд, – произнёс он и помог мне спуститься на землю. Забрал мой ридикюль и захлопнул дверцу. Лакей отцеплял багаж.

– Зовите меня Эмма, – попросила сдержанно, поправляя дорожное платье. Посмотрела на солнце, прищурившись, и пожалела, что не надела наряд полегче.

– Тогда и вы меня зовите Дестин, – тем же тоном отозвался мой сопровождающий и жестом пригласил следовать за ним по выстланной ковровой дорожке.

– Ваши вещи разберут слуги, выделенная камеристка поможет подготовиться к торжественной части начала отбора, на которой будут представлены невесты, распорядитель отбора и судьи. А я всегда буду находиться рядом, кроме тех минут, когда мне срочно нужно будет отлучиться, но… если что-то случится, просто позовите меня так искренне, как только сможете.

– Вы пугаете меня, Дестин, – призналась полушёпотом, озираясь по сторонам. Ко входу подъехала ещё одна карета, запряжённая тройкой гнедых, к которой поспешил лакей, но я уже не увидела, кто из неё вышел.

– Сомневаюсь, что вас так просто напугать, Эмма, – без тени насмешки отозвался он, и пропустил вперёд, когда тяжёлые двери распахнулись перед нами.

Гвардейцы отдали моему сопровождающему честь, а он кивнул в ответ и повёл меня к белокаменной лестнице через сверкающий мрамором холл.

Как же я рада, что император не бросил меня одну на растерзание другим невестам, а позаботился о моей безопасности. Зная, что обо мне заботятся, пусть и в личных интересах, я чувствую себя намного увереннее…

Во дворце я уже была не раз, но в крыле, отведённое под гостевые покои – впервые. К моему удивлению, одну стену украшали портреты династии де Га: власть передавалась от отца к сыну на протяжении семи поколений, и каждый новый император похож на предыдущего почти как две капли воды.

Лампы тускло освещали коридор, делая его более зловещим, под ногами шуршал ворс ковровой дорожки…

– Последняя невеста из Арвии уже прибыла, – бесстрастно сообщил Дестин. – А я раздобыл копию брачного договора, который был заключён между вашим покойным мужем и лордом Байром. Желаете взглянуть на него?

– Вечером, – отозвалась ровно, хотя вынуждена отметить, что сердце взволновано дрогнуло. В душе поселилась неясная тревога. – Полагаю, договор настоящий, иначе смысл вам показывать его мне, верно?

– Сайрон не обманул, вы весьма проницательны, Эмма, – безэмоционально произнёс Дестин, а мне резануло слух то, как он неформально называет императора, пусть даже за его спиной. Полагаю, верный «пёс» – больше чем просто «пёс», вероятно мужчин связывает крепкая дружба, основанная на взаимопомощи...

Мой саквояж уже доставили в покои. Лакей оказался быстрее нас, а служанки проворно разбирали вещи, ими руководила высокая статная женщина, пшеничные волосы которой были уложены в строгий пучок на затылке. Камеристка, вероятно.

– Во дворце есть служебные коридоры для слуг? Или это подземные переходы? Один из них за камином, да? – обратив внимание на слой потёртой краски на полу, предположила я.

Уголки губ Дестина дрогнули.

– Я буду звать вас, моя королева, можно? Или ещё рано?

Смерила его скептическим взглядом и прошла вглубь гостиной, озираясь. Подошла к камину сбоку и подставила ладонь.

– Тянет. Я не ошиблась, – произнесла уверенно и поставила ридикюль на круглый декоративный столик.

– Переход есть, но слуги им не пользуются, – тихо произнёс Дестин, приблизившись ко мне, и краем глаза наблюдая за происходящим. – Это для нас, если вы понимаете о чём я. Под «нас» я подразумеваю…

– … всех участников сговора, – произнесла едва слышно. – Я понимаю. Чтобы наши встречи оставались в тайне. Весьма разумно. Но я бы хотела, чтобы до торжественного зала мы пошли коридором слуг, хочу знать, на всякий случай. Случаи ведь разные бывают, да, господин сопровождающий? Как вы считаете?

– Считаю, что император не ошибся в вас, Эмма, – с намёком на иронию произнёс он. – Вам следует переодеться и привести себя в порядок, а я буду неподалёку.

– И узнаете, когда я буду готова, верно? Вы ведь всё знаете? – поинтересовалась лукаво, стягивая длинные чёрные перчатки.

– Разумеется, – «скромно» отозвался Дестин и, поклонившись, удалился.

– Леди Овервуд, – камеристка исполнила книксен, выпрямилась и сложила руки перед собой на юбке серо-голубого платья с белым воротничком. – Рада служить вам на время отбора.

– Как вас зовут? – поинтересовалась, расстёгивая пуговицы на вороте.

– Лайла, госпожа.

– Подготовьте ванну, Лайла, пожалуйста. Вода должна быть чуть тёплой, добавьте розовое масло и косметическое молочко из моего красного чемоданчика. И запомните, я пользуюсь только личными вещами: полотенце, халат, щётка для волос…

– Я поняла вас, – камеристка поклонилась и пересекла гостиную, скрывшись за полукруглой дверью, ведущей в купальню…

Дестин явился ровно в тот момент, когда я почти взялась за бронзовую круглую ручку двери.

– Эмма, – склонив голову в поклоне, он повернулся боком и подставил локоть, приглашая сопроводить меня.

– Благодарю, – кивнула в ответ и, сделав короткий вдох, ухватилась за него.

Дестин потянул меня в противоположную от лестницы стороны и подвёл к гладкой неприметной панели на стене. Вдавил ладонями вовнутрь и сдвинул в сторону, открывая ещё один коридор. Видимо, тот самый, для слуг.

– Постарайтесь самостоятельно по нему не передвигаться, – предупредил он, закрывая за нами проход. – Слишком много ответвлений, легко заблудиться.

– В самом крайнем случае, – пообещала я, привыкая к полумраку.

Дестин нащупал рубильник и потянул его вниз: на стенах одна за другой с характерным гудящим звуком вспыхивали лампы.

– Прошу, – вежливо произнёс он, пропуская меня вперёд, так как коридор слишком тесный.

– Вы буду меня направлять? – уточнила, спокойно шагая вперёд.

– Да, буду вашим проводником, следуя первой, так вы лучше запомните дорогу, Эмма.

– Верно, – не могла не согласиться и, подобрав подол платья, пошла увереннее.

– Ваш наряд, Эмма, выглядит немного строго и официально, – осторожно заметил Дестин и добавил. – Сейчас направо.

– Десять светильников, – ровно произнесла в ответ.

– Что? – непонимающе отозвался Дестин.

– Десять светильников до первого поворота, – улыбнулась, продолжая своё нехитрое занятие. – А платье я выбрала не случайно. Во-первых, синий цвет является основным во всех империях, которые участвуют в отборе, а значит придётся по душе и независимым судьям. Во-вторых, не хотела выглядеть вульгарно или слишком торжественно. Сдержанность и утончённость – характерная черта большинства королев, биографии которых я успела изучить. Собственно, нас не на бал пригласили. В дальнейшем я буду подбирать туалет, ориентируясь на ситуацию.

– Вы можете считать светильники и одновременно вести беседу? – насмешливо поинтересовался Дестин.

– Вы тоже так можете, – отозвалась бесстрастно.

– Я – да, – в голосе скользила улыбка. – Меня удивляет, почему вы делаете это столь легко и играючи.

– У меня неплохая память, – отозвалась уклончиво. Не рассказывать же… а хотя, какая разница, верный «пёс» императора наверняка уже в курсе моего происхождения. – Когда я была маленькой, мать прятала меня под пол, когда приходили клиенты. Чтобы не слышать звуков, я закрывала уши руками, но бывало так, что мать, в пьяном угаре или под действием опиума часто забывала про меня, поэтому, не имея часов, я вычислила с помощью обычного счёта, сколько времени занимает одна «встреча» с клиентом и сколько длится перерыв до следующей. Перерыв было высчитать сложнее, его интервал колебался, а вот один клиент находился в комнате ровно три тысячи шестьдесят секунд. Иногда уходил раньше, но я всё равно досчитывала до конца и только тогда выбиралась из укрытия.

– Вы так хорошо считали в юном возрасте? – поинтересовался Дестин, сохраняя показное равнодушие.

– Не помню кто меня этому научил, – отозвалась, дёрнув плечом. – Такое чувство, что умела считать с рождения.

– Налево, – слегка севшим голосом скомандовал он и поинтересовался. – Сколько светильников насчитали?

– Шестьдесят пять, этот участок коридора довольно длинный, – отметила невозмутимо.

– Вы бы непременно победили, Эмма, будь отбор честным, – внезапно мрачно произнёс Дестин. – Но у меня есть все основания полагать, честности лучше не ожидать. Жульничать будут все. И невесты, и сопровождающие, а на судей будет оказано огромное давление. Если мы смогли подменить одного, почему этого не могут сделать другие?

– На войне все средства хороши, – произнесла бесстрастно. – А мы на войне, Дестин. На войне за власть и алмазы, и вы сами это знаете.

– И рад, что это понимаете вы, – глухо согласился он и снова велел: – Направо и по ступеням вниз. Мы выйдем недалеко от торжественного зала.

«Тридцать три светильника…» – отметила мысленно и повернула...

В зале оказалось гораздо больше народу, чем я предполагала, а вот самого императора не наблюдалось. Церемониймейстер грохнул палкой и громогласно объявил.

– Леди Эмма Овервуд – представительница Империона!

Все присутствующие разом повернулись к нам, встретив недружелюбными взглядами. Думаю, участницы и их наставники считают меня главной конкуренткой. Ни для кого не секрет, что император попытается оставить алмазы в своей стране и желает править единолично. Такой сильной империи не нужно слияние, в отличии от других. А значит, невесты будут делать всё возможное, чтобы убрать меня или подставить.

Сохраняя гордую осанку, в сопровождении Дестина, величественно направилась к остальным претенденткам на победу.

Дорогу преградил долговязый парнишка в растянутой рубахе. Кривые пальцы сжимали блокнот и ручку.

– Леди Овервуд, ответьте на пару вопросов.

Не успела сфокусировать взгляд на одном «стервятнике», как появился другой. Точнее другая. Смешная девчушка с торчащими в разные стороны тёмными косичками и веснушками на вздёрнутом носике.

– Леди Овервуд, траур по покойному графу уже снят? Как вы себя чувствуете, предав светлую память о своём муже?

Зал замер в ожидании моего ответа. Полагаю, если невесты навострили уши, языкового барьера между нами не будет. Тем лучше. Не сильна в языках.

– Начинать задавать вопросы до начала отбора весьма опрометчиво. В школе вас не учили чувству такта? – отозвалась с полуулыбкой на лице. – Я отвечу на все ваши вопросы, после торжественной части, при условии, что мы поговорим в другой обстановке. Неформальной. Устроит такой вариант?

Обозреватели растерянно переглянулись и синхронно кивнули.

Что ж, по крайней мере они отстанут от меня до конца церемонии.

… в зале заиграла музыка, знаменуя появление императора.

Я заняла место с краю от остальных невест: между троном и небольшой сценой, на которую, видимо, нас будут приглашать по одной и на которую поднимался презентабельного вида мужчина в очках на остром носу и в чёрном фраке. Распорядитель, надо думать.

– Пока начинается, я немного расскажу вам о сопровождающих, – раздался шёпот за спиной. Едва не обернулась, но вовремя удержала себя на месте.

«Полагаю, мне лучше не говорить?» – вопрос мысленно вышел машинальным, я не рассчитывала на ответ…

– Да, – прозвучал одобрительный смешок. – И меня не видят, не переживайте. Просто делайте, что обычно, сохраняйте спокойствие и непринуждённый вид.

«Хорошо…» – главное следить за мимикой лица и не думать о том, кто такой, проклятье его раздери, верный «пёс» императора!..

…и какие ещё «сюрпризы» ждут меня в будущем.

Несмотря на внешнее спокойствие, в висках колотился пульс. Пробежалась внимательным взглядом по залу, но Дестина среди сопровождающих, которые сидели во втором ряду за спинами судей, не обнаружила.

– Я вышел, когда вы сами отпустили меня, Эмма, и уверенно направились к другим невестам. Мой уход никого не взволновал. В принципе, сопровождающим нет необходимости присутствовать на торжественной части, но для представителей других империй – это интересное зрелище, а у нас задача другая, верно? – звучал за спиной мерный, будто бы издалека голос.

Едва было не открыла рот, чтобы ответить, но вовремя спохватилась. Собственно, мне необходимо только слушать, необязательно даже мысленно отвечать.

– Вы удивительно легко всё понимаете, Эмма, – в голосе скользило одобрение. – А теперь смотрите, видите смуглого мужчину в дидшаде? Чёрная короткая бородка, на голове свёрнутый белый платок…

Из семи сопровождающих, только один был в платке и в белой рубахе до пят с длинными рукавами.

– Рашит Сарух – пустынный наёмник, превосходный убийца, выпускающий отравленные иглы из духовой трубки настолько незаметно, что никто ничего понять не успеет. Сопровождает Восточную принцессу, следите за его руками особенно бдительно. Предупреждая ваш вопрос, всех прибывающих во дворец тщательно обыскали, багаж досмотрели. И чтобы никого не оскорбить – невест проверяли женщины. Чисто. Но мы же понимаем, что оружие могли надёжно спрятать или попытаться пронести во дворец позже. Некоторым и оружие не нужно…

… церемониймейстер грохнул палкой.

– Его Величество Сайрон де Га Седьмой!

Приглашённые гости и сопровождающие разом встали, приветствуя императора. Обозреватели нацелили неповоротливые на треногах фотоаппараты в сторону входных дверей.

Император величественно вошёл, исполнил лёгкий поклон головой в обе стороны, и проплыл по проходу, выстланному ковровой дорожкой, к своему трону. Белый мундир, расшитый золотыми нитями, невероятно шёл его мужественному облику. Не залюбоваться им практически невозможно.

Величество сел, возвышаясь над остальными и поднял ладонь, призывая присутствующих опуститься на свои места.

Распорядитель отбора неловко кашлянул в кулак и поправил шёлковый шейный платок:

– Ваше Величество. Уважаемые гости, дорогие судьи и очаровательные невесты, я рад присутствовать на этой сцене и благодарен за такой подарок судьбы. Вести Императорский отбор – для меня большая честь…

– А пока Нельц попусту треплет языком, обратите внимание вон на того господина в латах и бородой до пояса на круглом лице. Видите? – голос Дестина отвлёк моё внимание от распорядителя, на которого я смотрела, чтобы не смотреть на императора. Но странное дело, мой взгляд, словно магнитом притягивало к трону.

«Который похож на пузатого гнома-переростка?» – уточнила мысленно.

– Верно, – Дестин приглушённо усмехнулся. – Перед нами типичный воин Семииза, защитник и телохранитель принцессы Нионы Аль’Рут, собственно, от них мы получили послание с угрозой. Правда не думаю, что есть серьёзный повод опасаться: дело в том, что семиизы не способны на хитроумные коварные планы и вряд ли нанесут удар исподтишка. Разве что Ниона вызовет вас, Эмма, на поединок. Как у вас обстоят дела с владением мечом?

Подавила желание повернуться и изумлённо посмотреть в глаза моего сопровождающего, который явно забавляется, и ответила мысленно в той же ироничной манере:

«Всё моё владение мечом ограничивается знанием о том, как он выглядит…»

– Уже неплохо, – отозвался Дестин.

«Вы сегодня в хорошем расположении духа?»

– За нами следит император, это не может не веселить.

«За нами?..» – подумала озадаченно, невольно переведя взгляд. Величество и правда смотрел в нашу сторону, выглядя при этом… задумчиво? Или слегка обеспокоено? Впрочем, его лицо больше казалось отстранённым.

– В отличии от остальных, Сайрон прекрасно видит меня, но, как и все, не слышит, – загадочно пояснил Дестин, внеся в мой разум ещё большую неразбериху.

– … хочу представить вам наших независимых судей, – приободрённый голос распорядителя прервал нашу увлекательную беседу, вынуждая обратить на него внимание. – Итак, господин Алан Фаро!

Странно, что никто не начал аплодировать. Невесты даже не шелохнулись, а я лишь поражалась тому, как они мужественно стоят в своих национальных нарядах, в таких тяжёлых на вид, несмотря на то, что в зале царила свежесть и прохлада, кажется, им жарко.

– Господин Фаро, как и другие судьи, был выбран с помощью жеребьёвки из многочисленного потока желающих...

… со своего места поднялся седовласый мужчина и поклонился в первую очередь императору, а потом уже невестам и гостям.

На правой руке у судьи отсутствовал мизинец, и эта деталь немало заинтересовала меня.

– Он с достоинством прошёл ряд испытаний и зарекомендовал себя, как честного и неподкупного человека.

… сбоку ослепила вспышка фотоаппарата, издав характерный громкий звук.

Вынужденно поморщилась, «ловя» мушки перед глазами. Одна из невест испуганно отпрянула, и едва не рухнула на пол, запутавшись в полах собственной тоги, но её придержала другая невеста, которая до ужаса была похожа на «пузатого гнома». Разве что не имела бороды. Полагаю, это и есть Ниона Аль’Рут.

Девушка просто впечатляющих размеров! И как я сразу не заметила этот выдающийся разворот плеч? Да такой и меч не нужен!.. задавит габаритами. Она может просто лечь на врага и ничего не делать…

– Смотрю вы, наконец, заметили? – насмешливо поинтересовался Дестин, заставив меня вздрогнуть, хвала Небесам, гости сосредоточенно взирали на сцену.

«Ниона странным образом вписалась в интерьер…» – пробормотала мысленно.

– … второй наш дорогой судья, господин, Бэрит Амьяс.

Сухопарый мужчина, с вытянутым лицом, похожим на крысиное, неуклюже поднялся со своего места и поклонился, придерживая галстук, который нелепо болтался.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Пробежавшись взглядом по его щуплой фигуре в костюме, который явно больше самого владельца на пару размеров, улыбнулась. Правая кисть была измазана чернилами, а длинные тонкие пальцы выдавали в нём секретаря.

«Это ведь Кай?» – обратилась несмело. Страх хоть в чём-то ошибиться не покидал меня с детства. Наверное, именно поэтому я стремилась всё делать идеально.

– Вы обещали не гадать, – выразительно напомнил Дестин и переключил моё внимание на следующего сопровождающего. – Совиный Глаз – мужчина с поблёскивающим амулетом на груди. Говорят, он шаман, способен призывать злых духов, имеет связь с животным миром. Якобы совы покорно служат его воли.

«Королевство Сов довольно загадочно…» – прокомментировала я.

– Вы недослушали, Эмма, – мягко пожурил Дестин. – Сов отлавливают птенцами и дрессируют, никакой мистической подоплёки «в связи с животным миром» нет. Как нет и колдовских способностей у Совиного Глаза. Но есть ловкость рук и талант к шарлатанству. Несколько замысловатых фокусов заставят поверить почти кого угодно в то, что этот мужчина шаман.

«Тогда почему вы мне про него рассказываете? В чём кроется опасность?»

– Приятно иметь дело с проницательным человеком, – отозвался Дестин. – Опасность в том, что Совиный Глаз мастер ядов, также он приноровился в приготовлении различных порошков и снадобий сомнительного свойства. Посмотрите на эти массивные перстни на его пальцах: с виду совершенно обычные, мы так и не смогли понять, как они открываются, но я уверен, в каждом спрятано по щепотке порошка или яда. К сожалению, изъять их, на основании лишь моих подозрений, невозможно. Просто больше никто не обладает таким острым обонянием…

– … и наш третий почётный судья, леди Фабиана Дэй.

– Женщина? – прокатился удивлённый рокот по залу.

А, по-моему, логично, что отбор невест будет судить представительница женского пола. Кому как ни женщине определить, достойна ли девушка стать женой императора или нет?

Фабиана отличалась той редкой красотой, которую не все оценят по достоинству, но не обратить внимание невозможно. Красное атласное платье обтягивало её хрупкую фигуру, словно перчатка, будто специально выставляя на обозрение все несовершенства и острые «углы». Складывалось впечатление, что Фабиана просто бросает вызов общественности, как бы крича: «Я не стесняюсь своего внешнего вида. Быть слишком худой – нормально, смиритесь!»

Теперь мне стало интересно, а не Кай ли это? Дестину невероятно легко удалось одной лишь фразой разжечь моё любопытство.

– А теперь, когда судьи названы… – распорядитель взволнованно откашлялся и достал из нагрудного кармана платок, чтобы утереть со лба пот, – хочу представить вашему вниманию наших обворожительных невест!

Зал воодушевлённо загудел. Я так боялась, что отбор превратится в шоу, но похоже так и будет.

– Вас пригласят на сцену последней, расслабьтесь, – предупредил голос за спиной, который почти успел стать родным. Шутка, конечно. Но рядом с Дестином мне комфортнее, чем было бы без него, я уверена. – А пока… любуемся фарийском сопровождающим. Занятный экземпляр…

Бесшумно сглотнула, медленно ощущая, как затекают и устают ноги. Кажется, первое испытание уже состоялось – и оно должно проверить выдержку невест…

Фарийский сопровождающий напоминал медведя. Большого, косматого и даже цвет кожи фарийца напоминал цвет шерсти бурого. Тугой и надутый, словно барабан, живот обтягивал расшитый золотыми нитями зелёный колет, а на груди висел внушительный медальон с гербом Фарийской империи.

Принцесса рядом с фарийцем выглядела миниатюрной куколкой. Воздушные полы её нежно-голубого платья подхватывали потоки ветра, который врывался в приоткрытые окна, и развевал их, играясь. Но вот фарфоровое личико принцессы выражало уверенность и непоколебимость, выдавая в хозяйке решительность и бесстрашие. Большие синие глаза, как бы говорили за неё: «Я готова на всё, не становись на моём пути…»

– И первой на сцену приглашается прекрасная Жанель Эрассо, прибывшая из чудесной и далёкой Женевьевы, – представил распорядились, отходя в сторону. Обозреватели приготовили фотоаппараты.

Из нашего строя вышла невысокая девушка и, подобрав полы бежевой тоги, направилась к лестнице. Светло-русые волнистые волосы струились по спине водопадом и колыхались при ходьбе. Рядом невозмутимо шагал длинный, как жердь, сопровождающий.

«Кто это?» – обратилась мысленно, рассматривая загадочные символы на оголённых руках мужчины.

– Хирау, – многогенно отозвался Дестин. – Если переводить дословно: «защитник угнетённых и слабых», не думаю, что он представляет угрозу. Учение хирау не позволяет им нападать и причинять вред невинным. Он приставлен исключительно для защиты и поддержки принцессы.

«Похоже не все решили играть нечестно…» – прокомментировала, задумчиво рассматривая женевьевскую принцессу.

– Мы не можем быть уверенны, – снисходительно произнёс Дестин. – Никому не доверяйте, Эмма, и тогда у нас будет больше шансов на победу.

… поймала на себе взгляд императора и чудом удержала свой. Даже на таком расстоянии чувствуется его особая энергетика. Опасная и будоражащая…

– Принцесса Жанель, – распорядитель низко поклонился. – Приветствую вас от имени нашего благородного жениха в Империоне. Надеюсь, вам понравится в этой чудесной гостеприимной стране, а ценные подарки за каждый пройденный этап отбора послужат утешением в случае проигрыша.

– Благодарю, господин Нельц, – без акцента произнесла принцесса.

Подавила желание удивлённо вскинуть бровь и мысленно обратилась к своему сопровождающему:

«В чём секрет?»

– В артефакте, – произнёс Дестин. – Мы заранее позаботились о том, чтобы ни у кого не возникло проблем с понимаем друг друга и так как, отбор проходит в нашей империи, то и язык был выбран наш.

«Разумно» – согласилась я.

– А теперь леди Эрассо лично представится нашему жениху и коротко расскажет о том, какими, по её мнению, качествами должна обладать будущая королева.

По залу раздавались одинокие хлопки, словно зрители не определись, поддерживать невест аплодисментами или нет.

«Торжественная часть затянется надолго… – довольно флегматично прокомментировала я. – До конца дойдут не все…»

– Держитесь, Эмма, мы в вас верим, – иронично отозвался Дестин.

«Ничего, похоронная процессия длилась ровно пять часов и семнадцать минут. Желающих попрощаться с моим мужем оказалось больше, чем я рассчитывала… Мне не привыкать.»

– О, тогда у нас в запасе ещё четыре часа.

Уголок рта дрогнул в предательской улыбке, что не укрылось от императора. Сайрон зорко следил за происходящим, кажется, от него ничто не способно укрыться…

Вопреки ожиданию, его величество не остался сидеть на троне, а спустился к невесте и, поклонившись, протянул руку, бережно пожав её хрупкую ладонь.

… сопровождающий держался рядом, словно тень, и молчаливо наблюдал.

– Она хорошенькая, – словно издеваясь, заметил Дестин.

«Очень, – не могла не согласиться. – Утончённая и невинная на вид, вызывающая желание защитить и позаботиться.»

– Вы удивительно беспристрастны в своих суждениях, Эмма, – с мягкими интонациями в голосе, заметил Дестин. – Эта черта сильной и уверенной в себе женщины. Независимой и волевой, способной принимать взвешенные решения.

«Хвалите, чтобы подбодрить или подсказываете правильный ответ на заданный распорядителем вопрос?» – отозвалась со смешком.

– Вы, как всегда, проницательны…

… женевьевская принцесса перечислила качества, которые, наверняка видела и ценила в себе самой.

Покорность. Терпеливость. Благодарность и сдержанность. Но не стоит не воспринимать её всерьёз. За маской «тихони» может таиться опасная и коварная охотница. Кому как не мне об этом знать?

В детстве я хлопала большими, печальными глазами, отчего у прохожих дам сжималось сердце. Они лезли в свои корзины со снедью, которые несли с ярмарки, а я в это время обчищала их кошельки. Без зазрения совести. А потом прятала половину украденного, чтобы не отдавать матери и Смотрящему – хромому, но жестокому, парнишке, который был главным на улице и брал процент с попрошаек…

Следующей на сцену пригласили Арвийскую принцессу: белокурую, словно ангел сошедший с фресок Храма, она будто парила в воздухе, а не шла и её белые одежды скользили по полу вслед за ней.

Принцесса представилась императору, назвав качества присущие будущей королеве и не вернулась в строй, а воспользовалась местом своего сопровождающего, видимо устав стоять.

Судьи на протяжении каждого выступления делали пометки себе в блокнот. Они сидели к нам вполоборота и сложно сказать, какие эмоции испытывали. И только заявление Виантийской принцессы о том, что Королева должна хорошо питаться, чтобы выносить наследника, вызвало улыбки на их постных лицах.

Император держался со всеми сдержанно-вежливо, не более, и все его жесты и ответы были одинаковы. Я предполагала, что дочь Фарийского правителя сможет его удивить, как минимум, но нет, величество превосходно владел собой, явно поставив себе цель объективно реагировать на выступление всех участниц, оставаясь максимально беспристрастным.

Чтож… не такая плохая тактика, когда у тебя нет выбора. Всё равно решать, кто станет будущей Королевой будут судьи, а значит всё зависит от невест, а не от императора. Его симпатия хоть к одной не сыграет роли, а наоборот может обернуться во вред.

Когда подошёл мой черёд подниматься на сцену, я едва смогла сделать шаг. Ноги просто онемели и приросли к мраморному полу!

… но после мягкого невидимого толчка в спину, я уверенно направилась к лестнице, ощущая, как ноги пронзают тысячи игл.

– Дорогие гости, уважаемые судьи, рад представить вам несравненную леди Эмму Овервуд.

… в зале царила напряжённая тишина. Никто не проронил ни звука, ни одного хлопка не раздалось, чего и следовало ожидать.

– Леди Овервуд уже имела опыт замужества, но… похоронив своего супруга, видно, решила попытать счастье снова.

Не смогла сдержать улыбки. Так искусно меня давно не унижали.

– Эмма, – распорядитель повернулся ко мне, но взглянув в мои глаза, как-то подрастерял весь свой пыл. – Гм… может, вы поделитесь своим опытом семейной жизни с другими участницами?

– Господин Нельц, – ровно отозвалась я, исполнив безупречный реверанс. – Раздавать советы невестам Его Величества, будет некрасиво с моей стороны и, возможно, унизит их достоинство. Думаю, у всех участниц равные права и одинаковые шансы на победу, вне зависимости от опыта. Как вы считаете?

… распорядитель посчитал, что ему лучше замолчать, утереть пот со лба и предоставить мне право представится жениху. Так-то лучше…

Под прицелом внимательных любопытствующих взглядов преодолела расстояние до подножья трона и, исполнив реверанс, поприветствовала императора.

– Ваше Величество, – выпрямилась, придерживая края свободно-струящийся атласной юбки платья, и посмотрела в чёрные затягивающие, словно пучина Бездны, глаза.

Император сошел с трона, не отпуская меня взглядом, поклонился, точно также, как и всем и пожал мою руку, выражая почтение. Ткань наших перчаток сделала прикосновение… безэмоциональным. Чисто формальным. Но даже так, на секунду, я смогла ощутить тепло, исходящее от величества.

– Леди Овервуд, – первым заговорил он. – Рад приветствовать вас на Императорском отборе. Желаю вам, как и всем участницам, удачи. Да благословят вас Святые.

– Благодарю, Ваше Величество, за оказанную честь и доверие, – приседая в книксене, учтиво отозвалась я. – И всем сердцем надеюсь, что победит самая достойная из нас, ведь Королевой должна быть сильная и независимая женщина. Волевая, способная принимать взвешенные решения, доверяющая своей интуиции, но и прислушивающаяся к голосу разума. Уважаемые судьи, – повернулась к судьям и поклонилась. – Я верю, что ваша мудрость поможет сделать правильный выбор, от которого зависит судьба всего Империона…

В зале стояла оглушительная тишина. Настолько тяжёлая, что давила на барабанные перепонки. Заставила себя повернуться обратно к императору и исполнить ещё один глубокий реверанс.

… в чёрных глазах тлели опасные искорки.

Моей кожи, будто касались языки пламени будоража и рождая в душе трепет. Связь между нами приобретает мистический окрас. Нет, я не знаю, о чём думает Император, но не покидает ощущение, что прекрасно чувствую его. А потому моё тело реагирует…

Поклонилась гостям и под одинокие хлопки моего ухмыляющегося у входа сопровождающего вернулась на место.

Гости по очерёдности бросили на Дестина, который соизволил себя показать, недовольный осуждающий взгляд и заворчали. Он, словно, специально «появился» под конец торжественной части, как бы давая понять, что только моё выступление его интересует. Но кто же осмелится высказать претензию верному «псу» императора?

– Уважаемые гости, Ваше Величество, – вновь заговорил порядком взмокший распорядитель. – Перед тем как начнётся банкет и все вы сможете пообщаться уже не в такой официальной обстановке, я хочу попросить наших почётных судей, которые на протяжении всей церемонии делали пометки, высказаться относительно наших невест. Какие выводы они успели сделать. Итак, передаю слово нашим судьям!

На этот раз гости не скупились на аплодисменты, императору даже пришлось выставить ладонь, призывая их к тишине и порядку. Он не смотрел на меня, но я, будто чувствовала в своей душе обжигающий след…

Первым взял слово Бэрит Амьяс. Мужчина откашлялся и встал, неловко потирая испачканные чернилами руки.

– Все невесты по-своему прекрасны и безусловно достойны, чтобы занять трон и стать Королевой. На данный момент сложно о чём-то судить, но я бы хотел выделить леди Элиен Розари Рай – представительницу Фарийи. Её речь была уверенной, демонстрируя силу духа и воли леди Розари Рай. Посмотрим, как она проявит себя во время испытаний, которые нам приготовил уважаемый распорядитель, но уже сейчас… – судья оттянул пальцем ворот рубашки и шумно сглотнул. – Его Величеству стоит получше присмотреться к фарийской принцессе.

– Я бы хотела добавить, – со своего места изящно поднялась госпожа Дэй, третья судья, – леди Элиен Розари Рай безусловно хорошо себя проявила и по нашим подсчётам баллов, которыми мы будем награждать каждую участницу, пока лидирует. Но также я бы хотела отметить леди Эмму Овервуд.

Гости поражённо смолкли и загудели с новой силой. Оживились обозреватели, направляя на меня фотоаппараты. Церемониймейстеру пришлось грохнуть палкой, призывая зрителей успокоиться.

– Отчасти понимаю ваше недоумение, – сдержанно продолжила судья, заставляя меня по-новому взглянуть на неё. А может, это и есть Кай? – Но леди Овервуд приходится тяжелее другим. Вы все вероятно заметили, как господин Нельц пытался грубо поддеть её и унизить? Но леди Овервуд достойно выдержала удар, не уронив гордости. На такое способна только очень сильная женщина, прошу вас, дорогие гости и наши вестники народа, учитывать это при написании своих новостей, – она чинно исполнила поклон головой и села в кресло, невозмутимо отбивая удивлённые взгляды двух других судей.

– Что ж… – произнёс красный, словно перезревшая клубника, распорядитель. Его голос заметно потерял уверенность и осип. – С позволения Его Величества приглашаю всех в банкетный зал!

Обозреватели тут же сорвались со своих мест и попытались меня оттеснить, но одного взгляда Дестина хватило, чтобы они испарились из виду, став бледнее призраков.

– С вами приятно иметь дело, – цепляясь за подставленный локоть моего сопровождающего, произнесла я.

– Рад стараться, – иронично отозвался он, озираясь назад. – Смотрит.

… сердце пропустило удар. Дестин даже не пояснил кто «смотрит», а я уже пытаюсь справиться с нервной дрожью.

– Вы хорошо себя проявили, – скупо похвалил он, став серьёзным. – Но я обратил внимание, что многим это не понравилось. Скорее всего мне придётся не покидать вас даже ночью, а наши… с Сайроном дела отложить.

– Вам следует говорить тише… – шёпотом напомнила я. – Нас могут услышать.

– Не могут, – флегматично отозвался Дестин, позволяя другим обойти нас. Кажется, он не любит толпу и старательно её избегает. – Как и не слышали, пока я стоял за вашей спиной.

Медленно выдохнула, деликатно подбирая слова, уже почти обронила вопрос, но вовремя удержала его на кончике языка. Нет. Это меня не касается. Кем бы не был Дестин, это не моё дело. Величество пригласил меня лишь для единственной цели… выиграть отбор и сохранить ему власть. Оставить алмазы в нашей империи и ни с кем её не делить.

– Не переживайте, ночью вы с ним увидитесь, – насмешливо произнёс Дестин, заставив меня вздрогнуть и поражённо моргнуть. – Думаю, Сайрон сам сгорает от нетерпения, иначе сейчас бы не прожигал меня взглядом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С величайшим трудом поборола желание обернуться назад и наоборот ускорилась. Если так… то пусть уже скорее настанет ночь…

В трапезном зале, чтобы не было давки и толкотни, рассадкой занимался камергер – главный над прислугой. На столе стояли таблички с именами для большего удобства. Я своё нашла не без труда. И вот что пробудило во мне любопытство: сопровождающих посадили отдельно от невест, вместе с гостями, а меня в самый дальний конец стола, подальше от императора, что не могло не вызвать улыбки.

Кто-то очень старается сделать так, чтобы я не сближалась с его величеством. Вопрос кто? Распорядитель? Перевела взгляд на суетившегося Остина Нельца, а он виновато отвёл свой. За что он чувствует вину? За свой низкий поступок на сцене? Или это кто-то из придворных? Тот, кто занимался организацией банкета и рассадкой гостей? Камергер?

Мужчина бесстрастно контролировал процесс, заложив руки в белых коротких перчатках за спину, и отдавал короткие приказы лакеям. Мог ли кто-то заранее подкупить этого человека?

Тихая музыка, призванная расслаблять – раздражала, отвлекая внимание от главного. Не хотела бы я упустить из виду что-то важное…

Когда все заняли свои места, включая императора, распорядитель поднялся, едва не смахнув со стола фарфоровое блюдо и неловко потряс колокольчиком, привлекая внимание собравшихся.

– Хочу обратиться к нашим дорогим гостям. Вас пригласили не зря, – господин Нельц попытался напустить таинственности, но мне кажется, вышло скверно. Плохой из него актёр. – Во время банкета у вас будет возможность пообщаться с невестами и потанцевать, а по окончанию торжества, каждый из вас напишет имя понравившейся больше других невесты на специальной карточке и опустит в ящик, который будет держать церемониймейстер возле выхода. Ваши голоса также будут учитываться при подсчёте суммарных баллов.

Сохранила равнодушный вид, в то время, как многие невесты стали рассеянно озираться по сторонам, наверняка, гадая, что им предстоит вынести.

Как только распорядитель даст отмашку, гости сорвутся со своих мест и начнут атаковать нас вопросами и вниманием, желая выяснить степень нашей готовности стать королевой. Вот, что нас ждёт. Поэтому лучше заранее настроиться, перекусить и не тратить нервы попусту, а ещё лучше выпить...

– А сейчас, с позволения нашего жениха, хочу объявить о начале банкета и пожелать всем приятно провести время и насладиться этим чудесным вечером, – Нельц поклонился, прижимая руку к животу и опустился на своё место.

Слово взял император, ему не пришлось стараться, чтобы привлечь внимание: достаточно выставить руку.

– Хочу присоединиться к пожеланиям нашего дорогого распорядителя, – голос величества звучал ровно и успокаивающе, – и от себя добавить. Очаровательные невесты, вы все по-своему прекрасны и достойны, но я хочу попросить вас сохранять гордость, благоразумие и не совершать опрометчивых поступков в погоне за победой. Оставайтесь честными до конца, – он обвёл нас пронзительным взглядом и позволил себе мимолётную улыбку. – Спасибо, что согласились принять участие в этом отборе, для меня это большая честь.

Безусловно император старался расположить к себе и отвести от себя любые подозрения. Что ж, у него это вышло, раз на мгновение мне показалось, будто нас не связывает никакой договор, будто любая может стать его женой…

Прозвучал сигнал о начале трапезы и слуги одновременно подняли крышки с блюд, сразу отходя, никому не мешая. В нос ударил сладковатый пряный аромат, перебивающий запах рыбы.

– Приятного аппетита, – пожелал император и первым взял в руки приборы.

Гости за соседним столом вели себя несколько смелее и только те, что сидели рядом с Дестином, робели. Что не удивительно. Мало кто может чувствовать себя свободно рядом с верным «псом» императора, а я бы с радостью сейчас пересела…

Невесты неуверенно принимались за еду, даже с некоторой опаской, но глядя на императора, воодушевлялись.

… я потянулась за бокалом.

«Почему, ты думаешь, все важные переговоры ведутся на светских мероприятиях за бокалом вина и лишь подписание документов проходит в тесных кабинетах? – спросил однажды Фредерик, а я потупилась, глядя на то, как сверкает рубиновая жидкость в фужере из тонкого хрусталя. – Алкоголь сближает людей, – усмехнулся он, пригубив вина. – И расслабляет, делает их сговорчивее, более открытыми. Тут главное выдержать меру. Если чувствуешь напряжение или что переговоры зашли в тупик – выпей…»

На языке растекался терпкий вкус полусухого. И хоть к рыбе принято подавать белое вино, я бы предпочла красное, похожее на вишнёвый сок. Полусладкое. И сменить обстановку. Ни почти интимную. Где не будет шума, где царил бы приятный полумрак и лишь блики от огня в камине отражались в наших бокалах.

Подумав «в наших бокалах», кого я имела ввиду? Себя и Фредерика? Или же…

Поставила бокал и погрузила в рот кусочек рыбы.

По правую от императора руку сидела Восточная принцесса: при каждом движении браслеты на её запястьях бренчали, заставляя величество неуловимо морщиться. Уверена, для всех это оставалось незамеченным, но я привыкла подмечать детали и уже имела возможность сидеть напротив него так близко, что разглядела каждую чёрточку на гранитном лице…

По левую – фарийская принцесса что-то рассказывала, неторопливо и размеренно, а император изредка кивал, невозмутимо продолжая трапезу.

На секунду он поднял взгляд и наши глаза встретились. Меня обожгло пламенем… по коже прошёл озноб, а в крови стремительно растекался жар.

… прожевала спаржу и потянулась за бокалом.

Что это было? Какое-то колдовство? Стоит ли мне переживать и сообщить Дестину? Или… это сделал император и моя острая реакция рядом с ним неспроста?

В какой-то момент величество подал еле заметный сигнал рукой, и распорядитель снова позвонил в колокольчик. Кажется, кому-то натерпелось свернуть это мероприятие.

Внизу живота томительно заныло. Нехорошо. Похоже с меня на сегодня хватит алкоголя...

– Объявляется перерыв, во время которого можно пообщаться. И напоминаю, что площадка для танцев свободна, – господин Нельц неуклюже поклонился, а я отметила смущённый румянец на его щеках. Похоже арвийская принцесса решила приблизиться к победе, очаровав распорядителя. Неплохой ход. Только вот… мне кажется, Остин Нельц ничего не решает, и его попытка меня унизить не более чем чей-то приказ…

Промокнула губы салфеткой и отложила её. Музыка заиграла громче. К невестам потянулись гости. Ну а ко мне обозреватели. Я обещала ответить на их вопросы, что ж, придётся держать слово.

Повернулась раньше, чем меня позвали и с улыбкой произнесла:

– Одну минуту. Давайте переместимся на лоджию? – вышла из-за стола, расправила платье, не ожидая, что на плечи мне опустится накидка.

– На улице уже прохладно, – ровно произнёс мой сопровождающий, заставляя мои губы дрожать в попытке иронично растянуться. – Прошу, – он взял меня под локоть, чтобы сопроводить, а обозреватели понуро опустили плечи и поплелись следом. Кажется, «стервятники» всерьёз рассчитывали растерзать меня и присутствие рядом верного «пса» императора в их планы не входило.

… спину прожигал чужой взгляд. Могу только догадываться чей, но от этих догадок вновь охватило волнение.

Дестин был прав. На Нисхельм тихо опускалась ночь, дохнуло прохладой, а с лоджии открывался прекрасный вид на горящую огнями столицу.

– Я ценю вашу самоотверженность, – прошептал Дестин, подводя меня к парапету, – но не обязательно было отвечать на вопросы стервятников. Предоставили бы это дело мне…

– Они всё равно не отстанут, – отозвалась со смешком. – К тому же мы можем обернуть их любопытство себе на пользу. Люди ведь читают газеты и верят, почему не попробовать? Хуже вряд ли станет.

– Я снова вас недооценил, Эмма, – усмехнулся Дестин, выпуская меня и позволяя пронырливым обозревателям обступить меня.

– Леди Овервуд, – бойко начала девушка со смешными косичками, вооружившись карандашом и блокнотом. – Что толкнуло вас принять участие в Императорском отборе?

– Предложение Его Величества, – не стала лукавить. – Наверное, вы в курсе, что перед отбором проводился бал, во время которого император лично отбирал подходящую, на его взгляд, кандидатуру, ту единственную женщину, что будет представлять Империон.

– И он выбрал вас? – обескураженно моргнул паренёк в бескозырке, что съехала набок.

– Как видите, – отозвалась с улыбкой. – Его Величество посчитал меня достойной и выбрал среди сотни других. Разве можно не доверять выбору нашего мудрого правителя? – осторожно поинтересовалась, затылком ощутив смешок Дестина. Кажется, кто-то находит ситуацию очень забавной…

«Стервятники» переглянулись.

– Но вы же…

– А как же…

– Как же ваш траур, мэм? Вы же уже были замужем, разве это не причина отказаться от участия в отборе? – всё же, подобрав слова, спросил парнишка.

– Мой муж погиб три года назад и был замечательным человеком, – не дрогнув, отозвалась я. – Моё уважение и любовь к нему ничто не изменит. И во всех остальных случаях, я бы отказалась. Но речь идёт о проблеме государственной важности. На кону стоит судьба всего Империона, и мы… с Его Величеством, как люди, трезво оценивающие ситуацию, готовы идти на «жертвы», ради благополучия нашей страны.

– Да вам в министры идти нужно, – раздался смешок за моей спиной.

Решила ответить Дестину позже, когда принесёт брачный договор в мои покои.

Обозреватели растерянно переглядывались, и я воспользовалась моментом.

– Прошу меня простить, но мне следует вернуться в зал и уделить внимание гостям. Не хочу набрать меньше всех голосов, если вы понимаете… – и величественно удалилась, сопровождаемая Дестином, который не переставал веселиться.

– Я передам Сайрону о вашем искусстве красноречия. Пусть серьёзно задумается.

– Полагаю, он и так знает, иначе бы не выбрал меня, – парировала в ответ.

Мы обменялись многозначительными, понимающими взглядами и разошлись, давая возможность гостям подойти ко мне. Нахождение Дестина рядом всё же отпугивает тех немногих смельчаков.

– Леди Овервуд, разрешите пригласить вас на танец, – поклонившись, произнёс мужчина средних лет, с залёгшими у сухих губ морщинами.

– Лорд Фиджин, – с почтением отозвалась я, вкладывая руку в руку близкого друга Фредерика. Вечер обещает быть долгим и насыщенным на события.

… император вёл в центр зала белокурую арвийскую принцессу…

10.

Мой партнёр вёл уверенно и держался отстранённо-холодно, но руку мою сжимал чуть крепче, чем требовалось.

– Я думал, слухи о твоём участии в отборе, Эмма, лишь слухи… – меня закружили и снова прижали к твёрдой груди. Ордена кололись и царапали даже сквозь лиф платья. – Но на днях я встретил нашего общего знакомого, господина Дунка, он радовался как ребёнок, рассказывая о том, что Бейли «остался с носом». Ты продалась, Эмма… – утвердительно отчеканил мужчина, будто выносит приговор.

– Лорд Фиджин, – ровно отозвалась, не поворачивая головы. Грацию танца нельзя нарушать. – Фредерик получил наследство, женившись на мне, но что оставил после своей смерти? Долги. Много долгов. В дуэли не было необходимости, но, когда дело касалось игр, он становился слеп и горяч. Вам ли не знать?

– К чему ты клонишь? – мрачно насупился мужчина, сжимая мою ладонь ещё сильнее. Но я могу выдержать разумное количество боли, чтобы поставить зарвавшегося лорда на место.

– К тому, что не вам меня судить, Август, – отозвалась бесстрастно. – Где были вы, когда стервятник Бейли обивал порог моего дома? Когда принуждал стать его женой? Что вы сделали? Чем помогли? Я разбиралась со своим горем и проблемами одна. Не вам говорить о морали. Я выживала, как могла, делала всё, чтобы не стать трофеем врага моего покойного мужа. Чтобы вы сказали, став я любовницей, ну или супругой Бейли? А, впрочем, неважно, что вы скажете, ваше мнение не имеет веса.

Меня резко выпустили, порывисто поклонились и спешно ретировались. Как неожиданно и бестактно закончился разговор.

Не стала скрывать усмешку и повернулась к следующему претенденту потанцевать со мной.

– Лорд Бейли, – сердце подскочило в груди, но я исполнила реверанс, не склоняя головы, и уверенно вложила свою руку в его. – Не видела вас среди гостей…

… на спину опустилась горячая ладонь.

– Удивлена? – в твёрдом голосе скользила затаённая грусть и разочарование.

От Бейли пахло табаком и терпким алкоголем. Наверное, виски…

– Не совсем, – фальшиво-вежливо улыбнулась, позволяя закружить себя в танце. – Вы входите в коллегию министров, логично решить, что путь во дворец для вас всегда свободен. Рискну предположить, что у вас даже приглашение есть, ведь личные разногласия не должны касаться деловых отношений. Верно? Вам ссориться с императором не с руки.

– Эмма… – тяжело выдохнул Бейли, шумно втягивая носом воздух возле моей шеи. – Осталась бы со мной и не участвовала в этом представлении. Почему ты такая упрямая…

Сжала челюсти, давя в зародыше малодушный порыв наступить лорду на ногу, и изобразила на лице обворожительную улыбку. Но колкие слова не успели сорваться с языка. Меня перехватили за руку.

– Прошу прощения, что прерываю ваш танец, могу я одолжить вашу партнёршу? – Дестин не выглядел виноватым, лишь угрожающе спокойным.

На губах Бейли заиграла злая усмешка. Он великодушно повёл рукой, вынужденно отступая и, сдержанно поклонившись, затерялся в толпе танцующих.

– Вы спасли меня, – облегчённо выдохнула, опуская руку на плечо моего сопровождающего.

– Мне было велело оберегать вас, Эмма, – загадочно улыбнулся он и вместо того, чтобы начать танец, взял меня под руку и повёл в другой конец зала.

– Вы очень исполнительны, – иронично усмехнулась, скрывая волнение.

– Не очень, – издав смешок, отозвался Дестин и многозначительно посмотрел на меня. – У Сайрона много забот, Эмма, но я уверен, вы станете ему опорой и поддержкой, а не очередной проблемой. Поэтому я на вашей стороне, – сообщил доверительно и выпустил, а я почти уткнулась в грудь императора.

Он мягко опустил ладони на мои плечи и бережно скользнул по поим рукам. По телу прокатилась дрожь, вызывая лёгкий озноб, но не желание отстраниться...

– Леди Овервуд, – обратился невозмутимо, словно в его поступке не было ничего предосудительного. – Могу я надеяться на танец?

… огненные искорки в чёрных глазах завораживали.

– Почту за честь, – непринуждённо исполнила реверанс, но едва не вздрогнула, когда император опустил мою руку себе на плечо, а своей коснулся открытого участка кожи на спине. И пусть перчатки скрадывали ощущения… волоски на затылке зашевелились…

– Вы в порядке? – еле заметно шевельнулись его жесткие на вид губы, но я разобрала.

– Вполне. Благодарю за беспокойство…

… за нами наблюдали. Судьи. Гости. Невесты. Чем отстранённее мы будем себя вести, тем лучше, но ка же трудно рядом с Сайроном дышать!..

Его аура, будто пыталась меня поглотить. Окутать мягким коконом и убаюкать на своих волнах. Я терялась в этих чувствах. Переставала себя понимать, а по венам, словно жидкий огонь, растекался адреналин …

– Я должен спрашивать о чём-то беспечном, – в голосе, так похожем на шум прибоя, чувствовались ласковые нотки. – Но могу лишь восхищаться вами, Эмма, и завидовать самому себя. Я не ошибся…

В груди колыхнулось пламя, грозя разгореться пожаром и поглотить меня с головой. Не без труда вернула себе самообладание и произнесла, с досадой отмечая, как предательски сипло звучит доселе чистый голос.

– Я буду благодарна вам, Ваше Величество, если вы перестанете меня испытывать на прочность, проверяя мою выдержку, хотя бы прилюдно.

Глаза императора опасно сверкнули. Он повернул меня и наклонил, вынуждая прогнуться в спине: шею обожгло дыханием…

– Значит ли это, что наедине я могу делать с вами, что пожелаю?

… вкрадчивый шёпот туманил разум.

– Выходит именно так вы производите на женщин впечатление и заставляете их терять рассудок? Я впечатлена, – вымолвила, выпрямляясь.

Хриплый смех заставил обескураженно моргнуть. По рукам пробежали мурашки. Музыка стихла несправедливо быстро. Звон колокольчика отрезвил, возвращая в реальность, в которой я не то пешка, не то королева…

– Объявляется небольшой перерыв, за время которого невесты могут посетить уборную, а дорогие гости подышать воздухом, – произнёс распорядитель, застенчиво краснея.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

… мужчины двинулись к лоджии. Видимо, чтобы обсудить начало отбора во время короткого перекура.

– С нетерпением жду ночи, – коварно шепнул император, прежде чем выпустить меня.

Безмолвно поклонилась и направилась к слуге, разносящему шампанское. Но дойти до него не успела: путь преградил нервно улыбающийся распорядитель.

– Леди Овервуд, – несмело обратился он, словно я кусаюсь.

– Господин Нельц, – вежливо улыбнулась в ответ.

– Уделите мне пару минут?

Кивком головы предложила отойти в сторону. Мы встали за колонной, подальше от посторонних глаз и только тогда распорядитель заговорил.

– Мне безумно стыдно за свой поступок, – начал сбивчиво он, перебирая в руках изрядно помятый платок. – Но вы должны понимать!.. – воскликнул порывисто, вскинув на меня стеклянные глаза. – Мне было велено компрометировать вас. И я не мог отказать. Никто бы не смог… – надрывный голос почти стих. Пришлось напрячь слух, чтобы разобрать последние слова. – У него поразительная способность… убеждать. Понимаете? Его воли нельзя противиться. Он… я просто хотел предупредить, чтобы вы были осторожны.

Распорядитель скрылся быстрее, чем я успела раскрыть рот. Даже не поклонился. В голове зрела догадка, но я не стала за неё цепляться и обдумывать. Сейчас не время.

Невесты потерянно блуждали по залу в сопровождении своих «телохранителей» и лишь некоторые вели беседу с гостями.

Слуга с полным подносом бокалов, наполненных золотистым напитком, в котором лопались пузырьки воздуха, был в трёх шагах от меня, осталось только протянуть руку…

– Леди Овервуд, – холодный, слегка надменный голос, заставил обернуться.

Элиен Розари Рай. Мои сведенья о ней сильно расходились с тем, что я видела перед собой в данный момент. В краткой информации о принцессе упоминалось, что её содержали взаперти, что она юна и прелестна. Обучалась ткацкому ремеслу…

Но её пальцы нежны на вид, не скажешь, что приспособлены к нелёгкому труду. Юна, но не наивна. А прелестны у принцессы только глаза, затянутые корочкой льда. И для той, кого держали взаперти, у неё слишком дерзкий нрав.

– Чем могу быть полезна, Ваше Высочество? – отозвалась, исполняя поклон и, выпрямившись, не отвела взгляда.

Уголки губ принцессы приподнялись в улыбке.

– Я лишь хотела выразить своё восхищение вами. Вашим мужеством. Мне бы не хватило смелости участвовать в отборе невест, сразу после похорон любимого человека, – в мелодичном голосе не была и намёка на иронию или насмешку. Принцесса очень умело научилась скрывать истинные намеренья.

Посчитав, что оправдываться нет смысла, да и глупое это занятие: задача фарийской принцессы лишь выбить меня из равновесия и вывести на эмоции, сделала, что и всегда. Осталась предельно вежливой и невозмутимой до конца.

– Благодарю за лестные слова. Приятного вечера, – взяла с подноса вожделенный бокал и, отсалютовав, пригубила шампанское, ощущая, как пузырьки лопаются, покалывая на языке. – Пусть удача сопутствует вам, и Боги соблаговолят, – учтиво откланялась, забирая с собой бокал и ощущая на себе пристальный прожигающий взгляд...

Остаток вечера прошёл без «сюрпризов». Слуги произвели смену блюд, я насладилась нежным вкусом салата с морепродуктами, алкоголь приятно туманил разум, помогая мне забавляться происходящим.

С улыбкой понаблюдала, как невесты становятся всё смелее в своих попытках произвести на императора впечатление, отбивала четные попытки задеть меня и призвать к совести.

«Где это видано, чтобы вдова участвовала в отборе невест? Какое бесстыдство!»

Как жаль, что мне всё равно на чужое мнение.

Перетанцевав ещё с добрым десятком мужчин, не смогла сдержать облегчённого вздоха, когда распорядитель объявил о завершении вечера. Ноги гудели, моля пощады.

Гости первыми покидали зал, не забывая бросать карточки с именами понравившихся невест в специально предназначенный для этого ящик с прорезью. Император обратился к нам, поднимая кубок.

– Милые леди, спасибо за прекрасный вечер, – отпил, едва заметно скользнул языком по губам и великодушно улыбнулся. – Вы все прекрасны и очаровательны. Буду счастлив вновь встретиться с вами. Уже завтра. Доброй ночи, – вышел из-за стола, поклонился и в сопровождении гвардейцев удалился.

– Я провожу вас, Эмма, – Дестин появился рядом, как всегда бесшумно и незаметно. Приветливо улыбнулась ему, цепляясь за подставленный локоть.

– Почту за честь убраться отсюда, – отозвалась шёпотом. Мы переглянулись и одновременно усмехнулись.

Лайла приготовила ванну к моему возращению и расстелила постель. Любезно помогла мне раздеться, расплести волосы и тихо удалилась, оставив меня наслаждаться отдыхом. Не догадываясь, правда о том, что ночь мне предстоит бессонная.

Я ожидала «гостей»…

11.

***

Она сидела на верхушке башни ратуши, без труда держась за острый шпиль, не боясь упасть и разбиться. Крылья бережно укрывали тело, выполняя роль накидки, но готовы были раскрыться в любой момент.

На крышу приземлился берг. Легко и бесшумно и даже черепица не трещала под его, казалось, тяжёлыми шагами.

– Всё сделал? – не оборачиваясь, спросила она, продолжая смотреть туда, где на холме возвышалась императорская резиденция. На окна покоев императора, в которых горел свет.

– Всё как вы приказали, госпожа, – берг приклонил колено. – Оставил достаточно следов, чтобы демон нашёл нас.

Скривившись, она спрыгнула на крышу, шурша крыльями и повернулась. Тёмно-огненные волосы ласково трепал ветер, норовя уронить прядки на безупречное лицо с заострённым подбородком.

– Он пошлёт волколака.

– Убить его?

– Да, – отозвалась холодно. – Только это заставит Сайрона явиться. Мы обязаны вернуть его домой. Это приказ Повелителя.

– Да, моя госпожа, – берг растянулся на крыше во весь свой огромный рост и, заложив руки за спину, принялся ждать, не зная, что ждать придётся долго…

***

Сайрон хмуро слушал отчёт капитана, а сам поглядывал на дверь, через которую должен явиться Дестин, но тот не спешил являться.

– Усильте охрану и наблюдение за сопровождающими принцесс, – отдал сухой приказ и подошёл к серванту, за стеклянными дверцами которого прятался графин с остатками столь любимого миндального коньяка.

– Леди Овервуд это тоже касается? – осторожно спросил капитан, не расцепляя за спиной рук.

– Нет, никакого наблюдения за Эммой, – ответил, машинально назвав фиктивную невесту по имени. Едва заметно скривился, плеснул насыщенно золотисто-коричневую жидкость в пузатый бокал и поправил сам себя. – За леди Овервуд присматривает Дестин, ваша задача следить только за тем, чтобы никто не проник в её покои.

– Да, Ваше Величество, – капитан склонил голову и вытянулся, расправив плечи, ожидая ещё указаний.

– Два раза в день проверяйте личные вещи, как невест, так и сопровождающих, – сделав приличный глоток, добавил Сайрон, и на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь горьковатым вкусом, что обжигал горло и внутренности.

– А международного скандала не возникнет? – с опаской поинтересовался капитан. – Всё же представители других стран…

– Не возникнет, – отрезал Сайрон и небрежно рухнул в кресло. Поднёс бокал к лицу и шумно втянул терпкий аромат носом. – Мы заключили соглашение. И с мерами предосторожности и безопасности все семь глав согласились. Если будут возмутившиеся, ссылайся на это.

– Понял, Ваше Величество.

– Ступай, – Сайрон махнул рукой и снова бросил хмурый взгляд на дверь.

«Где этого проклятого пса бесы носят? Разве можно так долго провожать одну единственную женщину?»

Дверь распахнулась внезапно. Странно, что Сайрон не услышал шагов.

– Гадаешь, почему я так долго? – без труда догадался «пёс» и развалился на софе, вытягивая длинные ноги. – Жена меня проклянёт… – произнёс со вздохом и неодобрительно покосился на бокал в руках Сайрона.

– Уверен, Делла достаточно мудра, чтобы понять тебя и наши обстоятельства. В конце концов, твои ночные отлучки только на время отбора, – отозвался он, проигнорировав взгляд друга, и поднялся. – Пойдём, не будем терять время, – поставил бокал на стол и расстегнул ворот камзола, что казалось душил.

Дестин нехотя поднялся следом. Он потратил слишком много сил, чтобы во время торжественной части отбора прикрываться тьмой, оставаясь невидимым.

– На коре с посланием был запах, очень характерный для обитателей Хаоса, прошёлся по «изнанке» и обнаружил, что похожий запах присутствует и в служебном коридоре, и рядом с твоими покоями, и на балконе, а потом ведёт к воротам. Дальше не пошёл, но чувство, что «следы» оставили намеренно.

Сайрон саркастично усмехнулся, а глаза сверкнули опасным демоническим блеском.

– Кому-то очень не терпится меня выманить из дворца. Не зря я обратился к ведьме, чтобы установила защиту… – вопреки ожиданиям, Сайрон был весел.

– И что будем делать? – озадаченно поинтересовался Дестин. – Я могу проверить, куда ведут следы.

– Нет, – отрезал резко и даже остановился. – Не смей. Перемещайся на короткое время только к жене, пользуясь тьмой. Так тебя не смогут выследить и поймать. Понял? Сейчас мы занимаемся только отбором… – добавил мрачно и направился дальше, источая зловещую ауру и жар, от которого потрескивал воздух…

***

Не поняла, как, но всё же заснула. Вышла из купальни, затягивая пояс чёрного шёлкового халата, полы которого стелились по полу, взяла со стеллажа книгу и… на этом всё.

… вздрогнула оттого, что кто-то ласково провидит пальцами по ему лицу. Подняла сонный взгляд, рассеянно моргая.

Император стоял совсем близко, возвышаясь надо мной и загадочно улыбался. Глубокий чарующий взгляд пробирал до дрожи.

– Ваше Величество, – попыталась встать, чтобы приветствовать императора, как полагается, но меня усадили обратно, надавив на плечо.

Напротив, за моим столом, сидел Дестин с невозмутимым видом разглядывая книгу, которую я пыталась прочесть.

– Мы же договорились, Эмма, – император придвинул кресло и сел рядом. – Наедине без формальностей. Это сильно утомляет.

– Я поняла, – кивнула, потирая уголки глаз. – Простите, что не дождалась, вечер был… насыщенным.

– Вы много танцевали, – красноречиво заметил величество, наполняя стакан водой из графина. Протянул его мне и улыбнулся, но от этой улыбки стало не по себе. Такой пугающе зловещей она была. – Лорд Бейли что-то хотел от вас?

– То же, что и всегда, – отозвалась устало, с благодарностью принимая стакан. Отпила немного и поставила его рядом. – В целом, ничего необычного я не заметила. Но победить будет сложно. Только… у меня один вопрос, Сайрон... – имя императора соскользнуло с языка на удивление легко.

– Не стесняйся, – великодушно позволил он, сцепляя руки в замок.

– Это ведь вы велели господину Нельцу компрометировать меня? Я не знаю других людей, которые могли бы оказать такое давление, что распорядитель не мог не подчиниться… – незаметно сглотнула вязкую слюну, мельком покосившись на моего сопровождающего, который с интересом наблюдал за нами. – Обозревателям тоже вы велели засыпать меня неудобными вопросами?

– Обозревателям нет, – непринуждённо отозвался император, а жёсткие губы дрогнули в улыбке. – Я мог отдать приказ не подходить к вам ближе чем на метр под страхом смерти, но не стал этого делать. Нам нельзя привлекать внимание, интерес стервятников даже на руку. Я был уверен, что ты, Эмма, достойно справишься с любыми вопросами.

– А распорядитель? – напомнила ровно, вернувшись к первоначальному вопросу.

– На Нельца легко надавить, – не стал отпираться он. – Но я не угрожал, не подумай. Это грязные методы. Я нашёл рычаг давления, маленькую слабость нашего дорого распорядителя и надавил на неё. Это было несложно, – тёмная прядь волос небрежно упала на лоб, а мне нестерпимо захотелось её убрать. Коснуться блестящих волос, смуглой и гладкой на вид кожи…

Подавила судорожный вздох и спрятала руки под стол. На всякий случай.

Император прожигал взглядом.

– Нам нужно было привлечь внимание к тебе, Эмма, – пояснил он серьёзно. – Я бы не сделал ничего во вред. Ты достойно отбила попытку тебя унизить и проявила себя только с положительной стороны. Если будем вести себя тихо на протяжении всего отбора – победить не выйдет. Нужно провоцировать общественность на ответную бурную реакцию, демонстрировать твои способности выходить из любой ситуации. У нас всё получится, просто верь мне. Сможешь? – иронично поинтересовался он, демонстративно снимая перчатки.

– Я уже верю, – ответила ровно.

– Замечательно, – в тёмных глазах вспыхнуло пламя. Сайрон протянул раскрытую ладонь и красноречиво дёрнул бровями. Как бы спрашивая: «Ну? Рискнёшь?»

Из груди, вместе с воздухом, рвалось волнение, сердце подскочило и предательски забилось быстрее. Дестин вопросительно вскинул бровь, но я всё же осмелилась и коснулась руки императора.

Перед глазами замелькали воспоминания. Не мои. Чужие. Вот император говорит с Нельцом, я даже смогла расслышать их голоса в собственной голове. Распорядитель любил, когда ему причиняют боль и раз в неделю посещал бордель в поисках болезненного удовольствия. Собственно, у императора были черно-белые снимки постыдного содержания, тот самый «рычаг давления»…

Воспоминания сменились на те, в которых Сайрон говорит с начальником стражи, в которых тревожится о безопасности не только невест, но и моей. Я даже смогла увидеть несколько обрывков воспоминаний, где император обсуждает с Дестином сложившуюся проблему с алмазами, где пытается найти выход из затруднительной ситуации, а потом получает письма от глав семи стран с предложением о слиянии империй через брак.

Я верила и так, не нужно было мне показывать, не нужно было раскрывать свои… способности. Но следом земельками мои собственные воспоминания о сегодняшнем вечере. Все мои слова и действия в подробностях…

Осторожно высвободила руку, отмечая, что на виске выступила капелька пота, а глаза императора стали огненными, с тёмными прожилками, как раскалённые куски лавы…

– Что это было? Проверка? – вымолвила сипло и снова потянулась за стаканом с водой. В горле бешено колотился пульс.

Сайрон глубоко и прерывисто дышал, а крылья его прямого аристократического носа хищно раздувались.

– Хотели убедиться, следую ли я нашему договору? – эмоции удавалось сдерживать с трудом. Я не разрешала копаться в своей голове. Он мог посмотреть то, что я бы предпочла никому не показывать…

– Эмма… – сипло выдохнул император и взял мою руку в свои огромные, горячие и слегка шероховатые. – Никакой проверки. Просто хочу к тебе прикасаться… Просто…

– Я отлучусь ненадолго, – Дестин поднялся стремительно. Взмахнул рукой и на моих глазах исчез в клубах сизого тумана.

– Нам предстоит жить вместе…

– Это при условии, что я выиграю отбор, – напомнила хрипло, не пытаясь вырвать ладонь. Прикосновение дарило умиротворение и покой.

– Эмма… – император подался ко мне и ласково заправил выбившуюся из косы прядь волос мне за ухо. – Прости, что не смог удержаться и посмотрел твои воспоминания. Только сейчас осознал, что весь вечер медленно сходил с ума, находясь в неведенье…

– Обещай, что больше, без моего разрешения, не станешь так делать, – попросила сдержанно, не в силах оторвать взгляда от этих завораживающих глаз, в которых дрожал огонь. Живой. Настоящий.

– Так… ты не испугалась? – настороженно спросил Сайрон в ответ, не спеша давать мне обещание.

Уголок губ дёрнулся в горькой усмешке.

– Я бы соврала, сказав, что меня не пугают твои способности… что я не хочу знать больше, но… терпение добродетель, да?

– Да… – глухо выдохнул Сайрон, опустил ладонь на мой затылок и прижался губами к моему лбу. – Не хочу, чтобы ты сбежала, испугавшись меня… Хочу свободно касаться тебя, но не всегда получается контролировать силу. Иногда чужие воспоминания считываются непроизвольно, поэтому я стараюсь избегать случайных прикосновений. Но не с тобой…

– Кхм… – рядом деликатно кашлянули. – Время, – произнёс Дестин, показывая на настенные часы. – Мы не обсудили главное.

– Да, – Сайрон отстранился, машинально проведя пальцами по своим губам.

Они оказались мягкими и нежными. Совсем не жёсткими…

12.

Мы устроились в гостиной за круглым столом, лакей подал чай и исчез, под дверями караулили гвардейцы. Мы могли быть уверены, что никто нас не потревожит. Дестин достал из-за пазухи камзола свернутые трубкой документы и протянул мне.

Сайрон взял чашку, поднёс к губам и вдохнул ароматный напиток. Чай во дворце умели готовить. Мелисса, лимонная трава, ягоды земляники…

– Есть основания полагать, что Фредерик подстроил пожар в поместье и, возможно, твоя встреча с ним не была случайностью, – вымолвил он, внимательно следя за моей реакцией.

Спокойно развернула документы, почти сразу наткнувшись на подозрительные пункты.

– Я догадывалась, – отозвалась бесстрастно.

– И тебя это не пугает? Не волнует? – и без того тёмные глаза Сайрона, стали ещё темнее.

– Не особо, – призналась равнодушно и потянулась за чашкой. Сделала несколько глотков и углубилась в изучение договора.

Сайрон издал отрывистый смешок и небрежно поставил чашку, едва не разбив блюдце.

– Я малодушно надеялся, что ты возненавидишь своего бывшего мужа, ну или затаишь обиду… – произнёс он, не собираясь, видимо, скрывать от меня свои мысли. Не собираясь казаться в моих глазах идеальным. Сайрон будто специально пытался показать своих внутренних «демонов». Но зачем?

… чтобы я знала, на что согласилась. С кем связалась. Что может меня ожидать.

Подняла взгляд, не скрывая ироничной улыбки.

– Я всегда буду уважать Фредерика и хранить светлую память о нём.

– Даже если он насиловал маленьких детей? – приподняв бровь, поинтересовался он.

Дестин хмыкнул и, покачав головой, решил вмешаться.

– Не думаю, что граф Овервуд занимался подобными вещами.

– Я не тебя спрашивал, – холодно оборвал Сайрон, продолжая буравить меня пристальным взглядом.

Нутро стягивало тугим узлом. Я едва могла сделать вдох от нахлынувших чувств. Похоже кто-то собственник до мозга костей. Настолько, что пытается стереть любые хорошие воспоминания о человеке, который занимает не последнее место в моём сердце…

Судорожно облизала пересохшие губы и, подавив нервную усмешку, заговорила:

– Сайрон… – нарочно обратилась по имени, с каким-то садистским удовольствием отмечая, каким лихорадочным блеском вспыхнули глаза императора. – Где бы я сейчас была, если бы не Фредерик?

Император шумно выдохнул, запуская пальцы в тёмные шелковистые волосы, наводя беспорядок. И вроде лохматый император должен выглядеть нелепо, но стал ещё мужественнее, по-домашнему тёплый и до боли родной…

Мысль ошеломила. Мы словно тысячу лет знакомы, словно… Кажется, я просто медленно схожу с ума от избытка обаяния, которым Сайрон обладает. У прекрасных дам просто нет шансов против него. Ни единого…

Незаметно сглотнула и продолжила.

– В пятнадцать я думала, что у меня нет иного пути. Что у меня вообще нет выбора. Что я никто. Даже мысли не возникало, что можно сбежать и попытаться, хотя бы попытаться жить как-то иначе. Поэтому, да… я безумно благодарна Фредерику за то, что вытащил меня со дна… Он замечательно ко мне относился, и у меня нет причин ненавидеть его. Но… его больше нет.

– Но для чего-то ты хотела узнать правду? – плохо скрывая раздражение, поинтересовался Сайрон, шумно втягивая носом воздух. Дестин бросил на него осуждающий взгляд, но промолчал.

– Был один случай… – протянула, задумавшись. – Через некоторое время после нашего с Фредериком бракосочетания, когда меня официально вывели в свет, мы встретили лорда Фарма. Он смеялся, поздравляя Фредерика с «удачной сделкой», хвалил его за смелость, что тот не испугался дурного характера Байра, и в итоге всё так удачно сложилось… – смолкла, вспоминая тот день. Всё было как в тумане, я слишком перенервничала, несмотря на то, что меня хорошо подготовили. Всё казалось, сейчас появится человек, который воскликнет: «Она не дочь лорда Байра! Самозванка!»…

– Фарм знал Байра? – озадаченно спросил Дестин.

– Судя по всему, – допила остатки чая и принялась крутить чашку в своих подрагивающих пальцах. – Тогда закралась мысль о том, что брачный договор всё же был настоящим, что возможно, Фредерик всё подстроил. Но по-настоящему взволновало не это… – голос непроизвольно стал тише.

– Фарм узнал тебя? – осторожно спросил Сайрон и поправил себя. – То есть не тебя, а Эмму, да?

– Да… – тряхнула головой и подняла взгляд. – Лорд Фарм сказал, что я выросла, но совсем не изменилась. А родинка над верхней губой стала ещё милее. Понимаете?

Мои «сообщники» переглянулись, и Сайрон оттянул пальцем ворот чёрной рубашки, которая выглядывала из-под мундира.

– Если для тебя это важно, Эмма, мы выясним, кем ты на самом деле приходилась лорду Байру. Была ли у настоящей Эммы сестра-близнец, – успокаивающе произнёс он и опустил ладонь поверх моей.

Едва уловимо вздрогнула, опасаясь, что мои воспоминания снова считают, но ничего не произошло.

– А тайна Фредерика тебя не волнует? – добавил насмешливо.

– Меня волнует предстоящий отбор, – отозвалась тем же тоном. – Но и моё происхождение тоже. Понимаю, это, наверно, не важно. Лорда Байра, как и его дочери, нет в живых, но отчего-то меня это беспокоит.

– Я уже потихоньку начал поиски, – произнёс Дестин и уголки его губ дрогнули в улыбке. – Когда отбор закончится, я смогу заняться этим вопросом, а пока не могу вас оставлять одну. Слишком опасно.

– Я понимаю, – кивнула благодарно.

… каминная полка дрогнула и отъехала в сторону. Император даже не повернул головы, он был увлечён чаем. А вот в глазах Дестина появилось теплота, которой я ранее не наблюдала.

Из образовавшегося прохода вышел Кай. Как всегда серьёзный до невозможности, с деловым видом, прижимая к себе папку и ручку.

– Ваше Величество, – поклон императору и слабая, но радостная, улыбка Дестину. – Отец. Леди Овервуд, – а вот меня наградили сдержанным кивком.

– Мне даже интересно, кого из судей вы изображаете, Кай, – произнесла с улыбкой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Пусть это останется загадкой, – бесстрастно отозвался он, взял свободный стул и сел между императором и отцом. – Голоса подсчитаны, промежуточные итоги подведены, – произнёс он, раскрывая папку. – У вас, леди Овервуд, не так много поклонников среди приглашённых гостей, – констатировал он, вызывая мою усмешку.

– Этого стоило ожидать, – согласилась и перевела взгляд на Сайрона. – Его Величеству следовало более тщательно выбирать себе невесту, а не брать вдову.

На губах величества играла умиротворённая улыбка.

– Я сделал правильный выбор, – и бросив на меня обжигающий взгляд, добавил: – Пожалуй, самый правильный за всю мою жизнь…

– Пока судьи отдают предпочтение фарийской принцессе, – флегматично продолжил Кай. – Я с ней пообщался немного, пока вы двое танцевали, никого не замечая вокруг…

Я едва не подавилась, а вот Сайрон деликатно кашлянул в кулак.

– Дорогой племянник, ты забываешься.

– Это ты забываешься, дорогой дядя, – язвительно парировал Кай. – Держи себя в руках, вы привлекаете слишком много внимания.

– Не будь так строг, – усмехнулся Дестин. – По-моему, всё прошло гладко. Сайрон прекрасно справился, как и Эмма.

Кай мучительно вздохнул и потёр переносицу.

– Я говорю о его взгляде, папа. Взгляде, которым Сайрон смотрит на леди Овервуд, – и покачал головой, перелистывая лист с заметками.

– Мне сложно сдерживаться… – от серьёзного признания императора по телу пробежала дрожь. – Но я постараюсь. Что там дальше?

– Так вот, – Кай задумчиво вытянул губы «уточкой». – Элиен Розари Рай… предполагаю, вместо неё участвует кто-то другой. Не слишком-то она похожа на восемнадцатилетнюю несмышлёную девчонку, жившую в заточении.

– Я тоже обратила внимание на явное несоответствие, – поделилась наблюдением. – Девушка точно знает, для чего она здесь, и что от неё требуется. Чувствуется внутренний стержень. От неё можно ожидать что угодно.

– Но мы вряд ли это выясним, – мрачно произнёс Сайрон. – Наша задача непросто следить за ней, но и держать её подальше от Эммы. А что там с первым испытанием?

Кай тяжело вздохнул.

– Распорядитель не поделился с нами планами. Сказал, судьям ведь главное оценивать результат… – в светло-голубых глазах зажегся азартный огонёк. – Но я заговорил его и незаметно заглянул в блокнот с пометками. Первым испытанием будет шахматная дуэль или «игра», в которой каждая из невест примет почётную делегацию и продемонстрирует умение вести деловые переговоры.

– Шахматы… – озадаченно протянула, ощущая, как к горлу подступает тревога.

– Я останусь с тобой, вспомним то, что учили, – произнёс Сайрон. В низком рокочущем голосе чувствовалось предвкушение.

– Уйди до рассвета, пожалуйста. – сдержанно попросил Дестин. – Тебя не должны видеть.

– Проблем не возникнет, – заверил Сайрон.

– Я буду поблизости, – произнёс Дестин, вставая из-за стола. Взмахнул рукой, призывая загадочный туман и посмотрел на сына. – Пойдём. Перемещу тебя домой. Мама, наверное, не спит, дожидается.

Кай послушно кивнул и шагнул в густой туман, следом за родителем, совершенно не боясь.

… в груди беспокойно билось сердце.

– Я знаю, что ты чувствуешь… – низко протянул Сайрон, поворачиваясь ко мне. – Но благодарен за то, что несмотря на страх, не паникуешь. Не пытаешься сбежать… – он сглотнул и резко отстранился. – Я, кажется, окончательно спятил…

– Почему? – спросила сипло.

На смуглом лице дрожали желваки. Меня окутывала тёплая энергетика…

– Потому что не могу следовать нашему договору… – глухо прорычал он, притягивая меня к себе. Ловко пересадил к себе на колени, заставляя меня охнуть, и потянувшись к косе, начал ловко её расплетать. – Моя выдержка трещит по швам, когда ты рядом. Это сумасшествие… – шеи коснулись горячие губы.

Мелко задрожав, попыталась вырваться, но мои вялые попытки были проигнорированы.

– Эмма… – хрипло выдохнул император, зарываясь пальцами в моих волосах. Мысли путались. Голос разума что-то тихо пищал о том, что мы должны вести себя благоразумно, о том, что следует помнить о договоре…

– Похоже, мы оказались в плену страсти, – усмехнулась глухо и всё же отстранилась. – Она может плохо отразиться на наших деловых взаимоотношениях, – добавила, проведя рукой по шее, на которой отпечатался жаркий след поцелуя…

В глазах Сайрона бушевало море противоречивых эмоций. Он, словно не мог понять самого себя, словно, боролся с собой.

– Не думаю, что дело в страсти… – прохрипел едва слышно и откашлялся.

Неловко поднялся, внезапно пошатнувшись, я кинулась на помощь, но с криком отдёрнула руки. Сайрон буквально воспламенился, прямо на моих глазах.

… в ушах стоял треск рвущейся ткани. На голове императора формировались огненные витиеватые рога…

Непроизвольно отшатнулась, ухватившись за край стола. Волнение вперемешку с тревогой и страхом поднимались из глубины подсознания, на какие-то жалкие доли секунд лишая меня возможности здраво соображать.

Полагаю, эмоции отразились во взгляде. Меня выдали мелко дрожащие губы, когда я пыталась вернуть себе способность дышать. Этого хватило. Сайрон криво усмехнулся, и от этой усмешки вдоль позвоночника пробежал озноб.

– Я ожидал подобной реакции. Но всё равно… – он не закончил фразу, но в горящих, бездонных глазах беспокойными волнами плескалась боль.

… и выплёскивалась через край огнём на жилистых руках…

– Я… – я не могла оторваться от созерцания огненного рисунка под смуглой кожей. Пламя выводило узоры, завораживая.

Будто бы под гипнозом, протянула трясущиеся пальцы.

«Я не боюсь…» – хотелось сказать, успокоить, нырнуть в потоки пламени, но страх сильнее. Стальной хваткой он сжимал горло, не позволяя мне вымолвить хоть слово.

– Я не хотел тебя пугать, – отчуждённо произнёс император и, покачиваясь, шагнул к позолоченным дверям. Тогда и прорезался голос.

– Стой! Тебя увидят! – и кинулась к нему, с единственной мыслью в пустой голове: «Спасти!». Спасти любой ценой, даже ценной собственной жизни.

…это был безумный порыв. Ничего безумнее, я в жизни не совершала.

Обняла Сайрона со спины, забывала о пламени, о том, что могу обжечься и шептала, как заведённая.

– Нельзя… Нельзя… Нельзя… Не в таком обличии… – в ушах грохотало сердцебиение. – Тебя же убьют… люди не поймут. Вряд ли смогут принять.

… из чёрных шипящих клубов вывалился Дестин.

Машинально отпрянула, замечая на собственных ладонях языки пламени, которые не жалили… Они ласково лизнули кожу и испарились, оставляя после себя волнующее тепло.

Мой сопровождающий выглядел не лучше. Глаза горели бешеным звериным взглядом и светились желтоватым огнём. Он взмахнул рукой, снова призывая себе в помощь клубы тумана и утянул за собой Сайрона.

Но перед тем, как он исчез в загадочной «тьме», наши взгляды встретились. Мой искренне сопереживающий и его… растерянный.

В эту ночь я осталась без учителя по игре в шахматы и без сна.

Сколько я не прокручивала случившееся, мозг отказывался принимать это за реальность. Всё как в тумане – не верное определение. Я чувствовала себя обессиленной. Тело ватное, а в голове будто кисель. И даже переживать не было сил. Опустошённая и жутко вымотанная, я заснула под утро.

… он так и не пришёл.

– Доброе утро, госпожа, – камеристка раздвинула шторы.

Впервые недовольно зашипела и перевернулась на бок, словно капризная принцесса. Мысль отрезвила и привела в чувства, вынуждая сесть на кровати, сбросив одеяло.

– Приготовьте, пожалуйста, платье, Лайла. Не слишком вызывающее, но и подходящее для приёма трапезы в обществе Его Величества.

– Да, госпожа, – камеристка поклонилась и направилась к гардеробной, а я уверено запахнула шёлковый халат и поспешила в купальню.

«Что же всё-таки вчера произошло?..»

Если Император какое-то существо, может даже, не из нашего мира, может, огненный демон: сложно гадать, когда о демонах практически ничего не знаешь. Как он попал сюда, как стал Императором? Зачем проявил свою сущность? Было ли это случайностью или хитрым умыслом?

Я медленно сходила с ума от острой необходимости сию минуту увидеть императора, но держалась. Держалась изо всех своих оставшихся крупиц сил. Я буквально слышала, как трещит моя непоколебимая воля, грозя обратиться в прах.

До самого прихода Дестина я гасила в себе желание, немедля рвануть к императору. Но мой сопровождающий нисколько не успокоил меня.

Дестин выглядел… измученно.

– Сегодня Его Величество пропустит трапезу. Он… неважно себя чувствует.

Внутри что-то оборвалось. Наверное, последняя нить моего спокойствия и выдержки…

***

Немного ранее

Демон не желал подчиняться и рвался обратно. Потоки огня так и норовили подпалить симпатичную мордашку Дестина, но тьма не давала в обиду своего «хорошего мальчика». Она шипела на демонический огонь разъярённой фурией и умело гасила его.

Дестин матерился. То ещё удовольствие тащить на себе по стороне изнанки спятившего демона. От человеческого – в Сайроне осталась только речь. Это был полный оборот. Чистый. Первозданный. Давно не доводилось видеть демона во всей красе…

Сайрон и так силён, и даже частичного оборота достаточно, чтобы его невозможно было побороть, но самое поганое в этой ситуации он практически переставал соображать. Демоном двигали инстинкты.

Выбравшись с изнанки, Дестин попытался швырнуть демона на каменный пол в подвале собственного особняка, но шею обвила огненная плеть. Запах горелой плоти обжёг ноздри…

– Верни обратно, – рычал демон, а острые клыки царапали губы в кровь. В глазах бушевало багровое пламя. Они стали похожими на кровавую луну: манящую и опасную.

Мышцы бугрились и играли, становясь раскалёнными камнями, лицо заострилось, стало хищным… Дестин попытался вырваться, но петля на шее лишь сильнее затянулась, а через секунду ослабла.

Демон попытался сбежать. Он не мог использовать тьму, не ходит по изнанке, но умел двигаться с бешенной скоростью и совершать прыжки на огромные расстояния. Если выберется из подвала, остановить дурного демона будет нереально. Нельзя ему позволить в таком виде явиться во дворец.

Дестин призвал зверя, на глазах становясь гораздо больше и мощнее. Верхняя половина туловища обрастала шерстью, морда вытянулась…

Кинулся на демона, занеся лапу для удара, но её обожгла плеть. Стены подвала сотряс грозный рык…

Волколаку пришлось терпеть боль и отбиваться, пока пытался скрутить демона. И всё же какая-то человеческая часть в нём сохранилась, раз после нескольких жёстких ударов он позволил защёлкнуть на шее стальной обод.

Дестин с облегчением обратился обратно и, подойдя к раздражённому демону, сочувственно приковал его руки и ноги. Оковы служили защитой для самого Дестина в дни полной луны, когда звериную сущность невозможно было контролировать, а теперь вот и Сайрону пригодились.

К утру он остыл. Стал собой, почти нормальным. Раны от когтей волколака затягивались, но лицо казалось измученным.

Дестин принёс воды.

– Ты как?

– А ты?.. – хрипло отозвался Сайрон, привалившись к стене. Голый торс, взъерошенные волосы и потухший взгляд опустившийся на след от ожога, что красовался на шее друга.

– Почти зажило, – отмахнулся Дестин, сев на пол рядом. Согнул ногу в колене и взъерошил волосы. – Что произошло? Раньше ты никогда не терял контроль над собой?

Сайрон осушил графин, поставил радом и, прислонившись к стене затылком, глухо произнёс:

– Не знаю…

– Может, дело в том, что давно не подпитывал демона кровью? Не осушал человека, не поглощал душу? – растерянно предположил Дестин. – Раньше я думал, что проблемы только со мной из-за тьмы и полнолуния, но ты умеешь удивлять.

– Полгода назад я осушил ведьму, ту, за которой, помнишь долго охотились?

– Которая проводила обряды с жертвоприношением, помню, – задумчиво отозвался Дестин. – Раньше ты держался дольше.

Сайрон криво хмыкнул.

– Даже в самое тяжёлое время я мог десятилетиями обходиться без крови и осушения. Похоже, дело в Эмме, в его присутствии рядом. Демон… странно на неё реагирует.

– Проклятье!.. – Дестин поморщился и вздохнул. – Если так, то вся затея с отбором и фиктивным браком провальная. Следует всё отменить, а Эмму… отослать как можно дальше. Нельзя ставить твою репутацию под угрозу, нельзя, чтобы люди узнали…

– Нет, – бесстрастно произнёс Сайрон и повернул голову. – Ты не понял. Я не собираюсь отказываться от Эммы и демон тут не причём…

– Но как… разве она не испугалась? Разве… вы сможете быть вместе? Ты бессмертен, а она…

– Помолчи, – неприязненно поморщившись, оборвал Сайрон. – Не хочу думать об этом сейчас. Сначала верну себе самообладание, разберусь, почему демоническая сущность проявилась, а потом уже всё остальное. Первоочерёдная задача – выиграть отбор. И ты должен вернуться к Эмме и приложить все усилия.

– Ладно, я понял, – усмехнулся Дестин, поднимаясь с пола, и взмахнул рукой, призывая тьму…

***

Взмахом руки отпустила камеристку и, как только дверь за ней захлопнулась, обратилась к Дестину:

– Я хочу увидеть его. Сейчас, – произнесла непоколебимо, глядя прямо в звериные глаза. Теперь я всегда буду видеть в них этот горящий волчий взгляд.

– Невозможно, – ровно отозвался он и внезапно устало потёр переносицу. – Сайрону нужно время прийти в себя. Боюсь, ваше нахождение рядом, Эмма, только усугубит ситуацию.

Закусила губу, гася зарождающийся гнев и предельно медленно выдохнула.

– Я волнуюсь и точно не желаю Сайрону вреда. И… о том, что произошло не буду распространяться. Мне просто… жизненно необходимо его увидеть.

– Вечером, – непреклонно отозвался Дестин. – Я сам вас к нему отведу, а сейчас нам следует спуститься в трапезный зал, делая вид, что ничего не произошло. Сегодня объявят первое испытание. Сосредоточьтесь, вы же не хотите проиграть?

– А вот это было подло, – отозвалась иронично и расправила плечи. Ради благополучия императора я смогу не только подождать, но и победить.

– Вижу вы пришли в себя, – улыбнулся Дестин и подставил руку. – Я рад.

– Я тоже, – отозвалась и направилась к двери, не догадываясь, что ни я одна решительно настроена.

13.

В трапезном зале стояла оглушительная тишина. Лакеи замерли, вытянувшись в ровную линию вдоль стены, и дожидались команды камергера. Невесты, словно фарфоровые куклы, сидели неподвижно. И вот, что бросилось в глаза, многие сменили национальную одежду на знакомые наряды, принятые носить не просто в Империоне, в столице. Недурного качества, модные по сезону.

Церемониймейстер, будто бы обрадовался при виде нас, поспешил поклониться и, шагнув к Дестину, что-то шепнул ему на ухо. Тот шепнул в ответ и проводил меня к столу на свободное место между Вероной Харуд из Королевства Сов и Женевьевской принцессой, которая, уподобляясь другим, сменила тогу на шёлковое нежное платье с корсетом.

Церемониймейстер грохнул палкой.

– Его Величество Сайрон де Га Седьмой на завтраке присутствовать не будет! Его Величество передаёт свои искренние сожаления и обещает почтить невест своим вниманием за ужином, а пока, велено объявить о начале трапезы.

По залу прокатился слаженный разочарованный вздох и эхом отразился от сводчатого расписного потолка. Камергер отдал приказ, и лакеи слажено принялись за работу.

И почему по утрам не принято подавать шампанское? Ночь была настолько тревожной, что шипящий, слегка алкогольный напиток был бы кстати. Подавила жалкий вздох, взяла в руки приборы и вдохнула аромат дымящийся глазуньи.

Рацион невест сильно отличался. Виантийская принцесса рассеянным взглядом блуждала по столу в поисках чего-то подходящего, «гномиха» налегала на мясо. Надеюсь, тех блюд, что есть ей хватит, иначе я сильно переживаю за сидящую рядом хрупкую арвийскую принцессу. Дочь Семиизкого царя запросто может принять её за цыплёнка.

Сопровождающие, сидящие за столом напротив, вели неспешную беседу и казались вполне мирными. С Дестином никто не говорил, он и не ел. Не первый раз замечаю, что мой сопровождающий так ни разу и не притронулся к еде. Этому тоже должно быть объяснение, может, дело в его «звериной» сущности? Но император с огромным энтузиазмом поглощает человеческую пищу, а ведь человеком его трудно назвать. Даже с натяжкой.

В памяти встал образ огненного существа. Думаю, всё-таки демон. Но какой и откуда он? В груди зарождалось нетерпение. Хотелось немедленно отправиться в столичное хранилище реликвий на поиски древних свитков, в которых возможно есть упоминание о демонах. Или посетить императорскую библиотеку…

После завтрака нас собрали в малом торжественном зале, рассадили по мягким креслам, лакей разносил воду. Окна были распахнуты, на полу плясали лучики восходящего солнца, и ласковый тёплый ветер играл с волосами невест, лентами в длинных косах фарийской принцессы.

Принцесса сохраняла невозмутимый вид и осталась предана своей культуре. Её изящное тело покрывала свободная струящаяся голубая ткань, длинные, словно крылья лебедя, рукава касались пола. В синих сверкающих глазах, как и ранее, непоколебимая уверенность.

Внезапно она повернула голову, и наши взгляды сошлись в немом противостоянии. Полагаю, фарийская принцесса считает меня главной соперницей, не обманываясь на мой счёт. Не считая, что у разорённой вдовы нет шансов на победу.

Сопровождающих посадили у дальней стены, словно зрителей и только столы судей пустовали.

… входные двери негромко хлопнули.

Распорядитель важно прошёл в центр зала и поправил узел «бабочки» на шее. Костюм тёмно-бежевого оттенка ему не очень-то шёл. Казался мешковатым и будто полнил. Похоже, у кого-то просто нет вкуса.

– Уважаемые участницы, – он откашлялся в кулак и смущённо улыбнулся. – Очень жаль проводить испытание без присутствия нашего дорогого жениха, но выбора нет. На отбор отведено совсем мало времени. М-да… – протянул рассеянно, стушевавшись под прямыми взглядами невест и продолжил, всё-таки набравшись храбрости. – Сегодня у нас состоится шахматный турнир, ведь всем известно, что в королеве ценится ум, умение просчитывать ходы и выдержка в напряжённой ситуации.

Этого следовало ожидать… но всё равно я огорчилась. Не успела толком потренироваться, но теперь нет пути назад.

… в мои размышления нагло вмешался хладнокровный голос Дестина.

«Эмма, сохраняйте спокойствие. Я буду подсказывать вам, а если понадобится, сбивать с толку других невест…»

Сдержала порыв обернуться, грозно стрельнув глазами, и мысленно отозвалась.

«Дайте мне шанс. Один единственный, для меня это важно…»

«Важно выиграть отбор, а не тешить ваше самолюбие и гордость» – холодно возразил мой упёртый сопровождающий.

«Дело не в самолюбии. Я хочу бороться и ценить победу, а не знать, что она досталась мне за счёт чужой помощи. Если у меня не будет получаться, я не стану рисковать и обращусь к вам, Дестин…»

«Хорошо… – сдался он. – Но я буду рядом и наготове…»

– … с помощью жребия вас разделят на пары, – объявил распорядитель и махнул рукой, подзывая слугу.

Невысокий мальчишка в ливрее передал деревянную чащу и бесшумно удалился.

– После первого этапа проигравшие садятся на свои места, а четыре победителя снова поделятся на пары. Затем сразятся между собой оставшиеся двое лидеров. Наши беспристрастные судьи будут внимательно следить за процессом. Самое время напомнить имена тех, кто решает вашу судьбу, – распорядитель повернулся к дверям зала и торжественно представил:

– Алан Фаро, Бэрит Амьяс и Фабиана Дэй!

Судьи чинно вошли в зал, следуя друг за другом и заняли свои места за столом. Седовласый Алан Фаро выглядел уставшим, Бэрит Амьяс сразу принялся теребить ручку и только Фабиана зорко взирала на невест, оценивая каждую.

– Сейчас, – вновь взял слово распорядитель, – первая из вас, в порядке очереди, подойдёт ко мне и вытащит имя той участницы, с которой сразится в первом этапе турнира. Потом следующая за ней, кроме тех, чьи имена уже назвали.

«Гномиха» сидела в первом ряду, с самого края, так как занимала много места, ей и начинать первой. Она грузно поднялась с кресла, едва не опрокинув его и подошла к распорядителю, оказавшись на две головы выше его.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Опустила «лапищу» в чащу и достала бумажку, которая казалось крохотной в её мясистых пальцах. Распорядитель забрал её и прочитал имя вслух:

– Ниона Аль'Рут сразится с Её Высочеством Жанель Эрассо – Женевьевской принцессой.

Судьи что-то записали себе, «гномиха» вернулась на своё место, а следующей к распорядителю направилась фарийская принцесса.

– Элиен Розари Рай… – задумчиво изрёк распорядитель. – Будет соперничать с… гм… леди Эммой Овервуд! – будто, не веря своим глазам, взволнованно воскликнул он.

…моих губ непроизвольно коснулась усмешка. Похоже, я вылечу ещё на первом этапе шахматного турнира…

Слуги установили в центре зала четыре стола, за которыми разместились участницы. Друг напротив друга. Лицом к лицу.

– Партия длится не более девяносто минут, – объявил распорядитель, устанавливая часы на каждом столе. – Если время истекло, а партия ещё не была сыграна, победителя определять наши уважаемые судьи, после тщательного анализа, с учётом расположения фигур на шахматной доске и количества «съеденных» у каждой участницы.

Фарийская принцесса смотрела прямо перед собой, излучая волны уверенности и спокойствия. В синих глазах сияло превосходство.

Сколько раз на меня смотрели тем же взглядом? Бесчисленное количество. Окружение Фредерика долгое время не принимало меня всерьёз. Изнеженная, окружённая заботой любимая дочь лорда Бейли. Всем этим людям с фальшивыми масками, приклеенными к постным лицам было невдомёк через что мне пришлось пройти, чтобы стать Эммой Овервуд.

…учителя, нанятые Фредериком, были жестоки.

Ни раз я подвергалась наказаниям за оплошность. Из меня, словно пытались высечь идеальную гранитную скульптуру. Меня учили держать эмоции, игнорировать насмешки и высокомерные взгляды.

И как бы Элиен Розари Рай сейчас не старалась дезориентировать меня, я смотрела в ответ с невозмутимым спокойствием, дожидаясь, пока распорядитель перейдёт к нашему столу, чтобы определить, кто будет играть за белые фигуры, а кто за чёрные.

Сначала в воздух подбросили моменту, чтобы решить, кому принадлежит право выбора.

– «Император», леди Овервуд, – произнёс распорядитель, демонстрируя круглую серебряную монету с изображением бюста императора. – Прошу, – он снял с доски две пешки, белую и чёрную, спрятал руки за спину и протянул мне зажатые кулаки.

– Пусть будет эта, – улыбнулась, указывая на левую руку.

– «Чёрные», леди Овервуд, – сдержанно произнёс Нельц, вернул фигуры на место и удалился.

– Кажется, первый ход за мной, – устроив изящные руки на столе, произнесла моя соперница.

– Желаю удачи, – отозвалась непринуждённо.

–Чтож, раз все готовы, можно начинать, – объявил распорядитель и хлопнул в ладони. – Время пошло.

Не думала, что в Фарии так хорошо играют в шахматы, но похоже, время, проведённое в заточении, не прошло для Элиен даром.

Она успешно разыграла сложный для меня дебют, но я не позволила загнать меня в угол. Что-что, а просчитывать ходы умела. Фигуры медленно таяли на доске, время шло…

– Ниона Аль’Рут – Семеизкая принцесса выбывает, – распорядитель назвал имя первой проигравшей участницы, но для нас игра продолжалась.

… лицо «гномихи» исказила злая гримаса. Громко топая сапогами, она заняла своё место, всем видом демонстрируя негодование.

Моя пешка приблизилась к краю доски. Гамбит почти сыгран. Взяла фигуру, намереваясь повысить её до ранга ферзя, но внезапно всё перед глазами начало расплываться. В виске отчётливо пульсировала боль. Резко бросило в жар, и рука дрогнула.

Но если коснулся фигуры, обязан завершить ход.

«Дестин… – даже в мыслях мой голос звучал слабо. Я не могла сейчас оторваться, чтобы смочить внезапно высохшее горло. – Дестин… на меня…»

«Держитесь, Эмма! Я попробую вычислить того, кто воздействует на вас…»

А если это яд? Что если кто-то воспользовался отсутствием императора и решил начать устранять соперниц? Я не могу так просто сдаться.

Усилием воли, поставила пешку и объявила её ферзём.

– Шах… – вымолвила онемевшими губами.

Куда бы Элиен не отступила, я достану её, она в западне и прекрасно это понимает…

За спиной ощутила чужое присутствие, но бросив мутный взгляд через плечо, никого не обнаружила.

«Это я… держитесь…» – моё тело, будто напитывалось пронизывающим холодом. Под ногами стелился туман. Странно, но этот чужеродный холод предал мне немного сил. А через секунду, когда я готова была объявить мат, раздался грохот…

Кто-то из судей вскочил со своего места, опрокинув стул, кто-то взвизгнул, в зал вбежала стража.

Прижала пальцы к вискам и помассировала, не отводя взгляда от доски. Пусть хоть весь миру канет в Бездну, я должна выиграть! Моя соперница, как ни странно, тоже никак не отреагировала на шум и возню.

– Может, объявим ничью? Время почти истекло… – мелодичный голос принцессы вызывал приступ тошноты. Хотелось плюнуть ей в лицо, а ещё лучше зашить поганый рот!.. я практически потеряла возможность ясно мыслить…

– Мат… – просипела, криво усмехнувшись, поставила фигуру и стала заваливаться набок.

Он оказался рядом внезапно. Я ощутила знакомое покалывающее тепло. И запах. Запах, который никогда ни с чем не спутаю. Запах огня и пепла. Запах выжженной земли. Опасности…

Меня подхватили на руки и приподняли голову, тревожно пытаясь заглянуть в мои глаза.

– Эмма… – забывшись, прошептал император.

Под моим ухом колотилось мощное сердце демона…

– Господин Анри, сопровождающий фарийской принцессы, обвиняется в подозрении на использование запретных чар против одной из невест! К нему будут выдвинуты обвинения и проведена проверка, а амулет… изъят, – голос Дестина действовал умиротворяюще. Похоже, ему удалось найти источник «воздействия».

«Так вот, что это был за грохот…» – подумала отстранённо, замечая только, что меня куда-то стремительно несут. Наверное, непросто было справиться с таким «медведем».

Представила, как Дестин внезапно напал на фарийского сопровождающего и не смогла сдержать смешка.

– Эмма… – обеспокоенно позвал император. Его магнетические глаза казались темнее самой тёмной ночи. И только на дне радужки виднелись тлеющие угольки… – Ты пугаешь меня, а не привык пугаться. Скажи, что-нибудь.

– Элиен… – едва ворочая языком, отозвалась я. – Она не должна… кхм… передвинуть фигуры. Я поставила «мат»…

Сайрон резко кивнул, а на его лице угрожающе дрогнули желваки. Порывисто прижал меня к себе и запечатал поцелуй на моём пылающем лбу.

– Я позабочусь о тебе… Всё будет хорошо…

И было бы хорошо, но Сайрон сам едва держал свою сущность под контролем. Демон рвался на свободу, а я буквально слышала его рёв в своей налившейся свинцом голове.

– Вы… ты должен отпустить меня и уйти, пока…

– Нет, – жестко оборвал Сайрон. – Я останусь, и никакой демон не сможет управлять мной, поняла?

Прижалась щекой к шершавой ткани мундира и прикрыла глаза. Как же хорошо…

14.

***

На стороне изнанки время текло иначе. Медленнее. В сером густом мареве пространства легко можно было увязнуть, но тьма, окутавшая Дестина, позволяла двигаться легко.

Из темных «углов» изнанки за Дестином внимательно следили три пары красных глазок, похожих на паучьи. Под стулом достопочтейнешего распорядителя шныряла щупальца. Если присосётся к его ноге, получит столь вожделенную энергию. Остин Нельц вряд ли что-то почувствует, но вот уже к вечеру будет разбит. А утром, возможно, в скверном настроении.

Дестина ни один аякаси не трогал. Тьма никого близко не подпускала, шипела дикой разъярённой кошкой, а если неосторожный аякаси попадался ей на пути, поглощала, довольно урча. Тьма любила изнанку – столько вкусной «еды», можно не тянуть силы хозяина…

Найти источник воздействия оказалось нетрудно. На изнакнке всё скрытое становится явным. Ни одно действие с использованием «потусторонних сил» не остаётся незамеченным.

Амулет на шее пузатого фарийского сопровождающего источал кроваво-красную дымку. Тонкими нитями она тянулась через весь зал и медленно плела вокруг Эммы сеть. Проникала в её тело, бежала по венам, тянулась к сердцу…

«Мразь…» – ругнулся в мыслях, и тьма отзывчиво зарокотала. Кинулась разрывать кровавые нити чар.

Вынырнув с изнанки, оставшись незамеченным, Дестин бросился и свалил медведеобразного фарийца, срывая проклятый амулет.

Казалось, проблема устранена, но Эмма вдруг стала заваливаться. Фарииц брыкался. Стал кричать что-то про его права, про неприкосновенность. Невесты испуганно переглядывались, одна взвизгнула и хотела убежать прочь, но её распорядитель оказался рядом и смог вразумить.

Появление Сайрона было неожиданным, но осталось незамеченным для всех кроме пронырливых обозревателей. Тут же вспыхнула и погасла вспышка фотоаппарата, началась суета. Неразбериха.

Сайрон, будто никого не замечал, словно один в целом зале. В бездонных глазах плескалось беспокойство. Воздух вокруг него угрожающе плавился и потрескивал. Ещё немного и обратится…

Но подхватив Эмму на руки, он спокойно покинул зал, вероятно, сумев усмирить своего демона. А через секунду пришёл «зов».

«Зафиксируй победу Эммы»

Дестин метнул взгляд в смирно сидящего за судейским столом под иллюзией сына. Кай всё понял без слов. Спокойно поднялся, подошёл к неприступно замершей принцессе и сдержанно попросил.

– Ваше Высочество, опустите ферзя леди Овервуд на место, я зарегистрирую её победу в первом этапе турнира.

Принцесса опозоренно вспыхнула, сцеживая воздух сквозь стиснутые зубы, а Кай повернулся и жестом пригласил двух других судей к столу.

Дестин злился. Передал фарийца гвардейцам, а сам поспешил в коридор, где нырнул в ласковые потоки тьмы и вышел в покоях императора…

Сайрон бережно укладывал Эмму в постель. Дестин замер посреди покоев, вспылив:

– Ты окончательно рехнулся? Зачем явился? Завтра во всех газетах будет…

Сайрон резко обернулся, ударяя волной огня.

– Замолчи… – глухо процедил демон. – Найди ведьму!

Дестин отшатнулся, обеспокоенно глядя на друга.

– Как ты узнал, что Эмме плохо? – прищурился настороженно.

Глаза демона угрожающе сверкнули.

– Ладно. Поговорим потом, как придёшь в себя, – многозначительно произнёс и исчез во тьме…

прода от 03.07

***

В разум бесцеремонно врывался настойчивый стук барабана, сопровождающийся заунывным пением. В нос ударил едкий запах благовоний…

Попыталась открыть глаза, но сощурилась от раздражающего полумрака.

– Лежи смирно, девочка, – в мозг проник скрежещущий старческий голос, вынуждая замереть и напрячься. – Я почти закончила.

И я лежала, повинуясь этому голосу и… природной интуиции. Старуха не желала мне вреда и с каждым новым стуком барабана ко мне возвращалась способность ясно мыслить, отпускали липкие путы сна, в которые я прочно угодила. По венам разгонялась кровь, сердце билось быстрее.

Возвращались желания, присущие простому смертному человеку. И когда старуха устало выдохнула, а барабан затих, осторожно поинтересовалась:

– Могу я встать и отлучиться в уборную?

Раздался ироничный смешок.

– Ступай, девочка. В тебе много сил…

Благодарно кивнула, приподнялась на локтях, мазнула равнодушным взглядом по сухому морщинистому лицу, по скрюченным пальцам, собирающим благовонья, и спустила ноги с кровати. Но оглядевшись, пришла в замешательство. Покои не мои…

Двери спальни распахнулись и первым вошёл император, лишь на секунду замешкавшись на пороге. Наши взгляды встретились, по телу негой растекался жар…

… следом ввалился мой сопровождающий.

– Эмма, – тепло и дружелюбно улыбнулся он, словно мы не виделись целую вечность. – Я рад, что с вами всё в порядке. Но что это было? – взгляд мимо меня и старуха заворчала, поднимаясь.

– Дайте девочке отлучиться по нужде, а потом уже… Довели, бесы проклятые. А я ещё тогда говорила, нельзя ему бабу! Демон и баба – вещи несовместимые.

Не сдержала смешок и посмотрела на императора, который неприязненно морщился.

– Ирма… я признателен вам за верную службу, но ваша словесность… вызывает во мне нехорошее желание придать вас священному огню инквизиции.

– Ты демон, – оскалилась старуха, демонстрируя жёлтые зубы. – У тебя все желания такие. Нехорошие. Порочные. Дикие. Необузданные. А всё это… – она обвела Сайрона пальцем и хмыкнула. – Лишь оболочка. Пустая, как мои карманы.

Старуха зашлась зловещим хохотом и закашлялась, а мне стало не по себе. Обхватила голые плечи руками и растёрла их, только сейчас обнаруживая, что стою в одной сорочке на тонких лямках.

Император спохватился первым, сдёрнул с кровати покрывало и накинул мне его на плечи, укутывая в мягкий тёплый кокон. Запах выжженной земли щекотал ноздри, дразня. Хотелось уткнуться носом в грубую ткань камзола и бесконечно вдыхать его…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я провожу тебя, – безэмоционально произнёс Сайрон и повел меня через гостиную в уборную. Покои были… огромными. Слишком огромными для одного человека. Легко потеряться.

– Как ты себя чувствуешь? – вибрирующий голос звучал как обычно, но за спокойствием едва уловимо ощущалась напряжённость и беспокойство.

– Спасибо, намного лучше, чем, когда была без сознания, – усмехнулась, искоса взглянув на императора, замечая, как он стал сильнее хмуриться. – Вас что-то тревожит? Ну, кроме нападения…

– Много чего, – бесстрастно отозвался он, толкая очередную отделанную позолоченным узором дверь. – Я тебе противен?

Вопрос застав врасплох.

– Не совсем понимаю…

– Ведьма… – Сайрон скрипнул зубами. – Когда говорила обо мне, ты вся съёжилась, будто тебе неприятно.

– А-а… – вздохнула облегчённо. Повернула голову к императору и позволила себе улыбнуться. – Мне лишь не понравилось, как эта старуха отзывается о человеке, которого я искренне уважаю и которым восхищаюсь. Но не знала, могу ли я высказать своё недовольство, оттого ощущала неловкость.

Император запнулся практически на ровном месте и поднял на меня горящий взгляд пронзительно-бездонных глаз.

– Эмма… – вымолвил хрипло.

… воздух накалился.

– Дышите… – отозвалась тихо. – Иначе снова появятся рога, если кто-нибудь увидит… – виновато улыбнулась и скользнула в уборную, запирая за собой дверь и прислонясь к ней затылком.

Безумие какое-то! Сердце колотится… только недавно очнулась, а столько чувств вызывает один лишь хриплый голос Сайрона. Один взгляд на него заставляет моё тело пылать…

Покончив с важными делами, умылась ледяной водой, наскоро переплела растрепавшуюся косу и вышла. Император ждал, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Кончики пальцев зудели от едва контролируемого желания прикоснуться к нему. К его гладкой смуглой коже….

– Идём, – император оттолкнулся от стены и подставил локоть. – Выглядишь намного лучше. Я рад, что к тебе возвращается жизнь.

– По вам не скажешь, – усмехнулась в ответ. – Вы выглядите таким серьёзным и сосредоточенным, но точно не радостным, – заметила лукаво.

– Я с трудом сдерживаю свои порочные желания, – без тени улыбки отозвался Сайрон, но всё же мне показалось, что в глубине души он смеётся.

– Похвально, – произнесла с серьёзным видом и всё же улыбнулась.

Сайрон шумно втянул воздух носом, прикрывая глаза, а когда распахнул их, зрачки раскалились до красна.

– С ума меня сводишь… – признался глухо. – Твой голос. Твоя улыбка…

Обескураженно отступила, задыхаясь от нахлынувших чувств и вымолвила еле слышно.

– Нас ждут…

– Верно… – меня взяли под руку и толкнули двери спальни.

Старуха курила.

Пораженно уставилась на мундштук, зажатый между тонких костлявых пальцев, и перевела взгляд на уснувшего за столом Дестина.

– Тьма забирает много сил, – спокойно пояснил Император и проводил меня до кровати. Бережно усадил, накрыл ноги одеялом и подал воды. – Чтобы найти источник воздействия ему пришлось…

– Гулять по изнанке, – насмешливо перебила старуха. – И, хотя тьма на изнанке меньше питается силой хозяина, всё равно это утомительно. Совсем не бережёшь своего «пса»…

– Могу я узнать, что произошло? Кто это был и что со мной пытались сделать? – попросила сдержанно, устав от вызывающих речей ведьмы. Она явно за что-то невзлюбила императора с Дестином, но судя по всему, на хорошем счету, раз до сих пор не болтается на виселице в отличие от своих «сестёр».

Старуха стряхнула пепел в хрустальную пепельницу и снова шумно втянула едкий дым табака.

– Тебя пытались усыпить. Вероятно, до конца отбора, а может, всего на несколько испытаний. Чары на крови… сын Матери ночи может увидеть их лишь на изнанке стороны. А демон… так тесно связанный с кровью, способен учуять чары на расстоянии. На большом расстоянии. Да, Сайрон? Поэтому ты примчался спасать свою девочку? – бледные губы изогнулись в насмешливой ухмылке.

– Тесно связанный с кровью? – машинально переспросила, и меня кажется не так сильно волновало покушение на мою жизнь…

– Пусть демон рассказывает, – отмахнулась старуха. – Это не моя тайна. Но думаю, тебе было бы любопытно узнать секрет его правления на протяжении вот уже семи веков. Сайрон де Га Седьмой… как иронично провозглашать самого себя.

Со вздохом потёрла виски и решительно поднялась. Раздвинула шторы и распахнула окна.

– Госпожа Ирма, я признательна вам за помощь и спасение, но, если ваша работа выполнена, прошу покинуть нас. И впредь воздержитесь от курения в стенах дворца.

Сайрон неожиданно усмехнулся и бросил к ногам ведьмы кожаный мешок со звонкими монетами.

– Получи свою награду, ведьма, и убирайся.

– Вы очень любезны, – притворно улыбнулась она, поднимая мешочек.

– А вы продажны, – парировал Сайрон. – Всего хорошо и дай Бог вам долгих лет жизни, – добавил насмешливо и махнул рукой.

Ведьма достала из кармана холщового грубого балахона щепотку чёрного порошка и бросила у своих ног. Раздался хлопок, её тело окутал чёрный густой дым, и ведьма исчезла. Свежий воздух хлынул в открытое окно, унося посторонние запахи.

– Не лучше ли отпустить его отдыхать? – слегка обеспокоенно произнесла я, косясь на спящего в неудобной позе Дестина. – Думаю, пока вы здесь, мне ничего не грозит.

Сайрон покачал головой и неожиданно лёг на кровать, где ещё недавно спала я, закинув руки за голову.

– Ему скоро принесут мясо, восстановится. А потом нам предстоит доказать, что амулет фарийца действительно зачарован и именно он оказывал воздействие. Точнее, с прямого приказа его госпожи.

– Есть и другая проблема… – сонно отозвался Дестин, заставив меня испуганно обернуться.

Верный «пёс» императора оторвал от стола голову и растёр заспанное лицо.

– … «стервятники». Завтра газеты будут пестреть громкими заголовками о том, что император отдаёт предпочтение лишь одной из невест.

– Найти и заткнуть, – холодно произнёс Сайрон. – Нам и без них проблем хватает. Попробуем откупиться. Редакторы печатных изданий довольно ушлые и жадные до денег, но, если не выйдет, прибегнем к другим мерам. Разберись до утра.

– Сначала еда, – бесстрастно хмыкнул Дестин. Как по заказу в покои постучали. После позволения императора, под сопровождением стражи в спальню вошёл лакей, катя перед собой тележку. – Но всё же не стоило тебе являться. Это было… опрометчиво.

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Сайрон. Повернул ко мне голову и похлопал по кровати на место рядом с собой. – Горький давно забытый запах запретных чар ни с чем не спутать.

Слуга быстро выставил блюда на стол и испарился, плотно закрыв за собой двери.

– Я, как ты, часто повинуюсь инстинктам. Ты не можешь противиться влиянию Матери ночи, когда на небе всходит полная луна, я не могу противиться зову крови и демона, когда тот выбрал себе пару… – закончил многозначительно, пристально посмотрев на меня. – Страшно? – голос звучал отчуждённо. Он, словно… пропитан одиночеством и грустью, от которой болезненно щемило сердце.

– Нет, – произнесла ровно и прошла за стол. – Здесь и для меня что-то есть, да?

Губы моего сопровождающего дрогнули в улыбке.

– Наш доблестный император, Эмма, позаботился о нас обоих, – придвинул ко мне блюдо и снял с него крышку.

Рыба пахла восхитительно. На тарелке Дестина лежал кусок полусырого мяса, и больше ничего. Так вот какой у него рацион…

– Выходит, на меня напал фарийский сопровождающий по приказу Элиен? – поинтересовалась, беря в руки приборы. Я всё ещё была закутана в покрывало, но не чувствовала дискомфорта. Не на званном ужине, в конце концов.

– Да, – отозвался Сайрон, внезапно оказавшись близко. Отодвинул стул и сел за стол рядом со мной. – Оба находятся под стражей и ожидают допроса. Вероятно, нападение оттягивали до последнего, не хотели лишний раз рисковать, но принцесса струсила, испугавшись, что может проиграть ещё на первом этапе турнира.

– Но ведь до конца отбора никого из невест не исключают, – заметила я, погружая в рот кусок рыбы.

– Нет, но оценивают, – вмешался Дестин. – По итогам отбора судьи выберут лучшую, а как быть лучшей, если одержала поражение в самом начале? Элиен боялась опозориться. Поэтому воспользовалась тем, что Императора и гвардейцев нет в зале, только они не знали ни о том, кто я на самом деле, ни о том, что Сайрон почувствует чары на крови. На самом деле, всё прошло бы идеально-гладко.

– Ты бы потеряла сознание, придворный лекарь констатировал истощение и назначил отдых, возможно, вколол витамины, – бесстрастно продолжил император, нагло забрав у меня вилку и поедая мою рыбу. Я могла лишь восхищенно наблюдать. – Очнулась бы завтра утром или даже послезавтра, но было бы уже без разницы, если честно. Судьи бы сочли, что леди Овервуд перенервничала, а будущая Императрица всегда должна держать эмоции под контролем, оставаться хладнокровной в любой ситуации.

– Ясно, – отозвалась я, красноречиво протягивая ладонь. – Ваше Величество, рядом лежат ещё приборы, есть первое и салат, – многозначительно намекнула.

– Из твоей тарелки вкуснее, – вытирая губы, отозвался он и посмотрел на Дестина. – Если закончил, отправляйся в издательство, а затем в допросную.

– Какой же ты… – оскалился Дестин, быстро доедая. Вышел из-за стола и махнул рукой. – Не натвори того, о чём потом пожалеешь, – бросил многозначительно и исчез… во тьме.

Сайрон подошёл к окну и задвинул шторы.

– Есть кое-что… что мы должны решить, – от низкого с рычащими нотками голоса по телу прокатилась дрожь…

15.

Плотнее стянула уголки покрывала на груди и потянулась за чашкой с чаем.

– Для начала, думаю, мне стоит незаметно вернуться в свои покои, иначе, если меня обнаружат в ваших…

… скрежет зубов был настолько отчётливым, что по спине пробежал дурной холодок.

– Твоих… твоих, Эмма, – с нажимом поправил император, плавно надвигаясь грозовой тучей. – Я уже просил, и не привык просить дважды, наедине обращайся ко мне на «ты».

– Это приказ? – ироничная усмешка – совершенно не то, что сделала бы мудрая женщина на моём месте. Но… в этой «борьбе» я чётко хочу понимать своё место и границы дозволенного.

Сайрон шумно втянул воздух носом, отчего черты «гранитного» лица заострились, и спокойно сел напротив меня.

– Нет, это не приказ, – сдавая позиции, произнёс он, уравновешивая невидимую чашу наших с ним… занимательных отношений. – Я не хочу тебе приказывать, но формальное, вежливое общение возводит между нами стену. Мне это не нравится. Демону не нравится…

– Похоже, у вас с «ним» какие-то разногласия, но в чём-то мнения всё же сходятся, – усмехнулась, пригубив напиток, и поставила чашку, звякнув ею о блюдце.

– И вкусы… – многозначительно добавил Сайрон. – Наши с тобой взаимоотношения начались с договора… но кое-что изменилось.

… затаила дыхание, вцепившись в фарфор мёртвой хваткой.

– Демон одержим тобой, – ровно вымолвил Сайрон, а я чудом сдержала стон разочарования. Что мне демон? Демона я не боюсь, меня волнует…

Подняла взгляд, замерев в изумлении.

Мне неинтересно прошлое моего мужа, какую тайну хранил и что сделал, чтобы сделать меня той, кем являюсь. Я своё отгоревала и была верной, благодарной, удобной и послушной сполна. Всё, что хочу теперь - быть любимой. Быть нужной. И похоже, этим конкретным мужчиной, что сидит передо мной…

– Ты должна понимать… – мерный голос императора вернул в паршивую для меня реальность. Так чётко осознала своё плачевное положение, что голова закружилась. – Я не могу рисковать империей и всем, чего добивался… – он запнулся, желваки дрогнули на лице, а в горящих глазах промелькнуло сомнение. – Чего я добивался много веков, – не став лукавить, признался он. – Я покинул свой мир и пришёл в этот, когда Империон погряз в войнах, разрухе, нищете и голоде… Всё, что ты сейчас видишь, я добивался огромным трудом. И этот отбор… ещё один камень в фундаменте моей империи, который я хочу заложить для её укрепления.

– Вы хотели сказать, алмазы… – натянуто улыбнувшись, выловила я. – Заложить алмазы в фундамент вашей империи. И я не стану нарушать договор, – произнесла недрогнувшим голосом, смело глядя в полыхающие разрушительным пламенем глаза.

Император так стремительно оказался рядом, что я попросту не успела отследить его перемещение. Такое невозможно! Не под силу обычному человеку…

– Глупая девчонка… – глухо прорычал, нависнув каменной глыбой, готовой обрушиться на меня от одного неосторожного вздоха. – Отбор политически важен. Важны мои затраченные усилия, империя и её народ. Но и то, что происходит между нами… – голос обволакивал, лишая меня возможности ясно мыслить, – тоже важно, Эмма.

… его пальцы ловко расплетали косу.

– Я не хочу рисковать, но и отказываться от тебя не собираюсь. И будь я обычным человеком, я бы умолял тебя продержаться до конца отбора, а после… – он наклонился, обдавая дурманящим запахом огня и пепла, и прошептал в самое ухо: – После, я бы яростно целовал тебя, заглушая стоны и крики, пока в камине догорает наш договор…

– Но вы не обычный человек… – отозвалась хрипло, смутно отмечая, как дрожит мой голос.

– Верно… – неожиданный смешок заставил дрогнуть. – Демон внутри меня воет и сходит с ума, от желания немедленно сделать тебя своей… Впервые… я практически не могу контролировать сущность.

– Это плохо, – всерьёз озадачилась, мгновенно думая о том, какие последствия за собой повлечёт внезапное обращение императора в пылающее и рогатое существо на глазах у всех. На глазах обозревателей.

– Вот это мне и нравится в тебе… – грубые пальцы нежно огладили щёку. – Мы с тобой думаем об одном и тоже. Умеем разграничивать отношения и… «работу». Мы оба прекрасно понимаем, как важно безукоризненно довести до конца этот проклятый отбор. Но демон… он не понимает. Ему плевать на политику и условности. Ему нужна ты…

Сглотнула вязкую слюну, подняла глаза и усмехнулась.

– Немного не вовремя… Есть какой-то способ временно усмирить… демона?

Душу разрывали противоречивые чувства. Почему мы вообще разделяем демона и Сайрона на разные составляющие? Разве они не одно целое?

– Есть, – император резко отстранился, забирая с собой тепло, дарящее мне уют. – И он мне не нравится. В бешенство прихожу от одной только мысли, что ты можешь посчитать меня чудовищем. А пить чужую кровь, чудовищно, ведь так?

Опустила голову, не сдержав вздох. Голова медленно закипала. Устало потёрла виски и поинтересовалась:

– Чтобы успокоить демона, нужна моя кровь? Это всё?

Сайрон саркастично-зло ухмыльнулся.

– Ты не поняла, не накапать в чашку пару капель из твоего пальца…

– Я поняла, – отозвалась ровно, перекидывая волосы на другую сторону и оголяя шею. – Всё прекрасно поняла…

Сайрон, казалось, оцепенел. По крайней мере, он не двигался бесконечно долгую минуту, отчего у меня стали затекать мышцы.

– Я должна дать письменное разрешение на употребление моей крови, или моя шея недостаточно хороша?

– Достаточно… – надломленно вымолил он и неожиданно заключил меня в крепкие объятия, практически ломая рёбра… «Дышать нечем…» – Что же ты творишь, сумасшедшая?.. – хватка ослабла, а горячие ладони беспорядочно забродили по моему дрожащему телу. – Нельзя так просто… бездумно… ты ведь не понимаешь… ничего не понимаешь… глупая…

… мои губы накрыли поцелуем, окончательно лишая рассудка. И воздуха…

Замычала, не пытаясь отстраниться и обмякла в сильных безжалостных руках. Мои губы остервенело сминали, но в то же время бережно, чтобы не повредить тонкую кожу.

Сайрон отстранился также резко, как и «напал». Прижался своим лбом к моему, судорожно выдыхая.

– Испить чей-то крови, не одно и то же, что осушить досуха, забирая душу. Между демоном и человеком образовывается связь. Которая, правда, потом исчезает через некоторое время. Но с тобой всё иначе… твоя кровь нужна для усмирения демона, но это будет означать то же самое, если бы мы…

Резкий стук в дверь заставил Сайрона подскочить на ноги, а меня спешно вытереть ещё влажные, пылающие губы. Он торопливо пересёк спальню и судя по звуку, лишь немного приоткрыл одну дверь.

– Убью, если твоё донесение менее важное, чем разговор, который ты сейчас прервал.

Ох… сочувствую визитеру.

Сайрон выскользнул за дверь, а я кинулась искать свою одежду. Чем скорее приведу себя в чувства, тем лучше. Отбор – Сайрон прав, вот о чём я должна думать. Неужели нельзя усмирить демона как-то иначе?

Пока суетливо одевалась, не заметила сгущающиеся клубы под ногами. Рука появилась внезапно. Меня дерзко схватили за рубашку и бесцеремонно утащили в туман, не дав даже пискнуть…

Меня бережно уронили на кровать и швырнули в лицо платье, не дав опомниться.

– Прошу прощения за бесцеремонность, но у нас совершенно мало времени.

Дестин стоял спиной, вероятно, изучая взглядом гобелен.

Изумлённо огляделась, узнавая свои покои, и стала одеваться. Прекрасно, что я научилась обходиться без помощи слуг и со шнуровкой не возникло проблем.

– У меня есть минута на то, чтобы пройтись по волосам щёткой и мазнуть по щекам румянами? Боюсь, мой бледный вид может шокировать кого-угодно.

– Минута? Вполне, – выдохнул Дестин, как мне показалось, виновато. – Распорядитель неожиданно объявил сбор. Судьи хотят подвести итоги первого этапа турнира и перейти ко второму.

– А как же Его Величество? Как же всё случившееся? Они не хотят дождаться окончания выяснения всех обстоятельств? – распутывая волосы, поинтересовалась я.

– Сайрон выступает в отборе лишь наблюдателем, его присутствие, как и мнение не имеет значения. Есть конкретные сроки, Эмма, ни у кого нет желания оттягивать отбор до последнего. В амулете фарийца, когда тот вскрыли, была обнаружена кровь и активирующие символы на внутренней стороне крышки, этого оказалось достаточно для вынесения вердикта. Если вы не явитесь сейчас, это могут расценить как неуважение к судьям, и халатное отношение к отбору. Мы могли бы сослаться на ваше плохое самочувствие, но нас могут обвинить в защите претендентки, представляющей Империон. – пояснил Дестин, поворачиваясь. – Вы прелестно выглядите и, кажется, вам значительно лучше.

– Да, вонючие травы ведьмы подействовали отрезвляюще, – иронично ухмыльнулась в ответ и распустила по плечам огненные волны волос. Тёмно-бордовое с чёрным лифом платье прекрасно гармонировало с ними и подходило к цвету глаз. – Я как никогда готова.

– Отлично, – Дестин подставил локоть и внезапно нагло обнюхал меня.

Вопросительно вскинула бровь, но «пёс» лишь тряхнул головой.

– Ничего. Мне показалось… но кажется, я забрал вас вовремя.

– Как сказать, – усмехнулась в ответ. – Полагаю, Его Величество будет в бешенстве.

– Знаю, – тем же насмешливым тоном отозвался Дестин. – Но ничего, ему полезно понервничать, испытать другие эмоции, слишком долго он был холоден и сдержан.

– Посыльного вы подослали? – сдержанно поинтересовалась.

– Мне нужно было отвлечь внимание, – Дестин придержал для меня дверь и пропустил вперёд. – Но сообщение действительно важное. Просто подгадал момент. Если честно… мне не хотелось, чтобы Сайрон совершил ошибку. Иногда он слишком рационален, порой циничен и пользуется харизмой там, где не нужно. Для него жители Империона на первом месте, но всё же я бы не хотел, чтобы для усмирения демона вы совершали привязку на крови. Ради отбора, ради достижения цели. Всё же…

– Привязка на крови? – подобрала юбку платья и шагнула на мраморную ступень винтовой лестницы. – Это то, о чём говорил Сайрон?

– И то, что вы так легкомысленно собирались сделать, – осуждающе отозвался Дестин. Мы миновали лестницу и вновь оказались в коридоре для слуг. Видимо, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из придворных. Или так короче путь до зала. – Демон выбирает пару себе раз в жизни и пока не заключит привязку не успокоится. Это всё равно, что брачная церемония у людей, только такую привязку уже невозможно будет разорвать. Я бы хотел, чтобы вы, Эмма, принимали решение взвешенно и обдуманно.

– Хм… похоже, я должна сказать вам спасибо, – скупо улыбнулась, скрывая внезапную печаль. На сердце неприятно царапнуло, но разум подсказывал, что так правильно. Так нужно. Нельзя идти на поводу у инстинктов демона. Ведь для меня важную роль играют желания самого Сайрона…

– Потом поблагодарите, – Дестин остановился перед дверями и, как умеет, улыбнулся мне. – А теперь ступайте и покажите кто тут истинная императрица.

– Сделаю всё возможное, – учтиво поклонилась в ответ и, расправив плечи, вошла в зал, заполненный людьми и шумом голосов.

Ко мне тут же подлетели «стервятники».

– Леди Овервуд! Покушение действительно имело место быть, или вы таким образом просто хотели привлечь к себе внимание?

Смерила мальчишку равнодушным взглядом и ровно отозвалась.

– Пусть вам об этом расскажут служащие Ордена, проводившие дознание. С вашего позволения… – спокойно обошла приставучих обозревателей и заняла своё место среди невест.

… фарийская принцесса стояла в стороне. А вот её сопровождающего рядом не наблюдалось. Не думаю, что его бы выпустили из-под стражи так просто.

Распорядитель оживился. Вышел на сцену и повернулся к судьям, сидящим за столом. Фабиана Дэй сменила красное платье на чёрное. Очень символично…

Гости шептались и переглядывались, бросали на меня осторожные любопытные взгляды, и только участницы держали себя в руках. Даже «гномиха» не проявила эмоций. Думаю, после случившегося и мгновенной реакции верного «пса» императора, они боятся сделать неосторожный вдох.

– Раз все участницы в сборе, мы можем продолжить наш шахматный турнир, но сначала, наши уважаемые судьи сделают важное заявление.

Я поражалась энтузиазму Нельца. Будто ничего не произошло, будто никто не пострадал и ничего не имеет значения, только то, как эффектно он выступит.

Слово взял Бэрит Амьяс. Мужчина сдержанно поднялся, глядя на всех злобным прищуром, развернул блокнот и заговорил.

– В связи с произошедшим инцидентом, основываясь на доказательствах, что нам предоставили, было принято решение незамедлительно снять кандидатуру Элиаен Розари Рай – принцессу Фарии, с участия на Императорском отборе, несмотря на правило, не позволяющее исключать невест до его завершения.

– Но, господин Амьяс! Я ничего не сделала! – не сдержавшись, воскликнула фарийка. – Анри действовал без моего ведома. Замените мне сопровождающего или оставьте без него, но выгонять меня… чересчур. Я требую честного, независимого разбирательства. Пусть соберут совет, пригласите Его Величество, если он хочет избежать международного скандала, то должен позаботиться об этом и провести дознание должным образом.

Судьи зашептались. Я знала, что фарийка так просто не сдастся и будет настаивать на своей непричастности.

– Хочу напомнить, – со своего места поднялась Фабиана, – что вы, Ваше Высочество, пытались изменить ход игры, предприняв попытку переставить фигуры на шахматной доске, в тот момент, когда леди Овервуд потеряла сознание. Разве такой хладнокровный и расчётливый поступок не является доказательством вашей вины?

– Я согласен с леди Дэй, – произнёс третий судья. Алан Фаро. – Не думаю, что сопровождающий стал бы действовать без прямого приказа, к тому же, он не мог знать, как разворачивается игра, грозит вам проигрыш или нет. Вдруг, вы бы выиграли? В чём тогда смысл нападения на леди Овервуд?

– Это всё домыслы! – гневно воскликнула фарийка. – Нет прямых доказательств! Да, я хотела передвинуть фигуру, но лишь воспользовавшись ситуацией, любая бы так поступила на моём месте, мы же боремся за «корону»!

– Вас это не оправдывает, – возразила Фабиана. – В любом случае, правилами отбора строго запрещены любого роды обманы и нарушения для достижения победы. Даже если вы останетесь, вам не стать женой Его Величества. Это окончательный вердикт.

– Если бы император выбирал сам, он бы выбрал меня! – гневно воскликнула фарийка и, стуча каблуками, под всеобщее недоумение, покинула зал.

– Если бы император выбирал сам… – раздался вкрадчивый за спиной шёпот Дестина, – он выбрал вас, Эмма…

С трудом удержала рвущиеся вверх уголки губ, ощущая, как чаще забилось сердце.

16.

- Что же, ситуация неприятная, но правила есть правила, – попытавшись вернуть ситуацию под контроль, произнёс Нельц.

Обозреватели донимали гостей вопросами, тут и там щёлкал фотоаппарат, ослепляя вспышкой. Судьи о чём-то тихо переговаривались.

– Позвольте вам представить четырёх претенденток, вышедших во второй этап шахматного турнира. Итак, Её Высочество Алья Рах’Хамуд, Верона Харуд, Жанель Эрассо и леди Эмма Овервуд. Вас уже разделили на пары, прошу занять места согласно табличке с вашим именем.

Мы вышли из строя, оставшиеся три невесты заняли места в первом ряду, среди гостей, а претендентки проследовали к столам.

Я перешла во второй этап, уже неплохой результат, но победить без помощи Дестина вряд ли получится.

Моей соперницей оказалась миловидная и утончённая Женевьевская принцесса. Её сопровождающий стоял поодаль от остальных. Хораэ – так кажется его назвал Дестин. Он пугал своим мистический обликом. А вот его подопечная улыбалась. Стоило мне сесть, приветливо протянула руку.

– Пусть поединок будет честным. Мне приятно «сразиться» с вами, леди Овервуд.

– Благодарю, Ваше Высочество. Для меня это тоже большая честь иметь такую достойную соперницу.

После рукопожатия и обмена любезностями, мы спокойно дождались распорядителя. Он разыграл партию, подбросив монетку. Право выбирать цвет фигур выпало принцессе. Жанель улыбнулась и выбрала белые. Я снова играю чёрными…

Когда прозвучал сигнал о начале турнира, принцесса совершила ход, а в зале воцарилась мёртвая гнетущая тишина.

Какой бы я фигурой не ходила, Жанель всегда проводила «контратаку». Казалось, она знает бесчисленное количество дебютов. Принцесса сохраняла невероятное спокойствие и всё время улыбалась, что в конечном счёте стало бесить. Минуты утекали сквозь пальцы, я чувствовала, что меня загоняют в угол. Полученных знаний явно недостаточно. По спине тонкой струйкой тёк потом, вызывая неприятные ощущения и нервируя ещё больше.

И я всё не решалась звать Дестина на помощь. Изнутри разрывали противоречивые чувства. Мне не хотелось уподобляться Фарийки, играть нечестно, чем тогда я буду лучше неё? Но и предать императора не могла. У нас договор, он рассчитывает на меня. И весь этот отбор затеян не ради его женитьбы, а ради Империона и его народа. Я не могу подвести…

Жанель кажется очень милой, доброй и открытой, но кто знает, как поведёт себя после коронации? Отравит Его Величество или всадит клинок в бок. Не думаю, что Сайрона просто убить, но подвергать его опасности совершенно нет никакого желания.

«Дес… – позвала обречённо. – Прости… я не справляюсь…»

«Судя по тому, что вы назвали меня сокращённым именем и перешли на «ты», думаю, да, – веселился мой сопровождающий. – Мне пора вмешаться…»

Получая мысленные подсказки, постаралась абстрагироваться. В первую очередь от собственных мук совести. Старалась не смотреть на выражение лица принцессы, которое становилось всё более мрачным, старалась не думать о том, что поступаю подло.

Каким бы путём мне не досталась моя жизнь, моё положение в обществе, и благополучие, я всегда старалась оставаться честной. Но сейчас речь идёт не обо мне, о судьбе Империона. Я не могу подвести…

На последней секунде поставила «шах», подавив тяжёлый вздох и убрала руки. Принцесса растерянно смотрела на доску, оглянулась на своего сопровождающего и всё же подняла взгляд.

– Благодарю за игру, – вымученно улыбнулась, найдя в себе силы, а я лишь коротко кивнула в ответ.

… под рёбрами кольнуло.

– Желаю удачи в остальных испытаниях отбора, – пожелала сдержанно. – У вас, Ваше Высочество, ещё будет шанс проявить себя.

– Верно, – теплее улыбнулась она. – Война ещё не проиграна.

По коже пробежали мурашки, а в душе медленно прокралась неясная тревога.

Судьи по очереди подходили к нашему столу, анализировали, делали пометки… Я была, словно в вакууме.

«Вы всё сделали правильно… – просочился в разум въедливый голос Дестина. – Сайрон ценит преданность и сам прекрасно понимает на что, порой, приходится идти ради достижения цели. Что нужно чем-то жертвовать…»

«Не сейчас… – отозвалась вяло. – Мне просто нужно это пережить…»

Повод может показаться пустяковым, но я чувствовала вину. Принцесса играла честно, а я нет…

Мы вернулись к остальным, а распорядитель вышел на сцену, прижимая к себе блокнот.

– В последнем этапе нашего турнира «сразятся» Верона Харуд – Королевство Сов и Эмма Овервуд – Империон, – объявил он, выжимая неловкую улыбку. Цилиндр на его голове не придавал солидности, но всё же, что-то очаровательное в образе Нельца было.

Перевела взгляд на мою соперницу и вдоль позвоночника пробежал холодок. Пустые серые глаза, устрашающая татуировка от шеи к лицу…

«Совиный Глаз – мастер ядов» – вспомнились слова Дестина. Он назвал сопровождающего принцессы шарлатаном, а его колдовство – лишь ловкостью рук… Может, и сама Верона обладает ловкостью рук?

«Вам следует быть осторожнее…» – прошелестел голос Дестина в моей разболевшейся голове. Присутствие Сайрона сейчас бы придало мне уверенности…

Мысль слегка озадачила, но сердце ныло от тоски и тревоги. У меня словно отняли нечто очень ценное и важное. Вырвали часть моей души. Забрали кусок моего сердца.

Сжала челюсти, пытаясь прийти в себя. Такие романтически бредни мне несвойственны. Что, если это влияние демона? Чтобы я скорее приняла его? Не хотелось бы оказаться в ловушке собственных иллюзий.

– Но перед началом третьего этапа, объявляется получасовой перерыв. Невестам и гостям будут предложены закуски и прохладительные напитки, – торжественно заключил Нельц и спустился со сцены, поклонившись судьям.

Я повернулась, нашла взглядом лакея с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским и направилась к нему. Всего пару глотков шипучего напитка, и я немного расслаблюсь. Надеюсь, головная боль отступит, спадёт напряжение. Иначе я скоро просто воспламенюсь…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

***

Советник неуклюже поклонился. Сайрон скользнул в гостиную и плотно прикрыл за собой дверь.

– Господин Майер Хов… – процедил сквозь зубы.

– Ваше Величество! – торопливо перебил тот. Рядом топтался мальчишка-посланник. – Я бы не стал вас беспокоить, но мне нанёс визит Август Фарм, он просил немедленной аудиенции с вами.

– Фарм? – озадаченно переспросил Сайрон, плохо припоминая имя, но кажется, слышал его совсем недавно. В голове царила вязкая пустота. Мысли текли вяло и хаотично. Всё, что он ощущал сейчас – это огонь желания, сформировавшийся в паху и гулкое биение сердца в груди. Демон хотел немедленно получить свою пару, а Сайрон…

На губах отразилась усмешка. О, да… он желал Эмму не меньше. Всё в ней возбуждало, приводило в замешательство и восторг одновременно. То как говорит, как мыслит, как подаёт себя, как выглядит… Демону хотелось её «сожрать», не в буквальном смысле, а Сайрону уложить на лопатки и сделать своей. Буквально. Надеть на чёртов палец кольцо и запереть эту женщину подальше от чужих глаз и в то же время хотелось, чтобы была у всех на виду. Чтобы и мужчины, и женщины умирали от зависти…

– Лорд Фарм заявил, что речь идёт о вашей… гм… то есть о невесте, не вашей конечно, но…

Сайрон скептически выгнул бровь.

– Что ты нервничаешь, словно девственница, Хов? Раз пришёл, говори внятно.

Советник разом выдохнул и взял себя в руки. И за мальчишкой пошёл, видимо, опасаясь за его безопасность.

– Речь идёт о леди Овервуд. Лорд Фарм сказал, что знает правду и не позволит самозванке взойти на престол.

К глубочайшему удивлению советника, Сайрон не стал хмурым. Его лицо заострилось, в глазах вспыхнул настоящий азарт, а губы изогнулись в чудовищной ухмылке, от которой по телу прошёл озноб.

Советник судорожно сглотнул и отступил, подавая посланнику жест, чтобы тот немедленно убирался.

– Я приму лорда Фарма в своём кабинете, – предвкушающее ухмыльнулся Сайрон и, застегнув ворот камзола, уверенно направился к дверям, ощущая присутствие тьмы.

Эмма с Дестином… что же… им стоит взять передышку и вернуться к этому волнующему разговору чуть позже. Хотя… кто-то всё-таки получит за то, что берёт «чужое» без разрешения. Получит прямо по своей наглой волколачьей морде!..

***

Сайрон поудобнее устроился в кресле, предварительно наполнив бокал терпким красным вином. Лорд Фарм не заставил себя ждать. Сайрон толком не успел насладиться слегка вяжущим вкусом напитка, как в дверь кабинета раздался стук.

– Прошу, входите, – отозвался Сайрон, заинтересованно склоняя голову. Признаться, было любопытно, что может рассказать Фарм, чего Сайрон и сам не знает.

По сути, волновала лишь безопасность Эммы, а не её «жуткое» прошлое. У него прошлое не лучше. Так что, можно сказать, они прекрасно дополняют друг друга. Сомневаться в этой женщине не было ни малейшего желания и всё, что было «до» не имеет уже никакого значения.

Визитёр зашёл в кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь, и учтиво поклонился.

– Ваше Величество.

Сайрон ответил кивком и жестом пригласил занять кресло напротив.

– Господин Фарм, что за срочность вас привела?

Сайрон обожал играть в великодушие, чувствовать власть, но этой властью не злоупотреблять. Клятва, которую он дал много веков назад одному охотнику, навсегда изменила его жизнь. Он поклялся не убивать людей, не заслуживающих смерти. В конечном счёте, охотник не только сохранил ему жизнь, но и помог взойти на престол. С того момента великий род Де Камелье не только служил Сайрону, но следил за исполнением данного обещания. Когда последний из рода Камелье покинул Империон, то оставил вместо себя Деса…

И верный «пёс» не одобрит, если Сайрон выпьет незадачливого лорда досуха, чтобы насытить демона. Поэтому да, игра в великодушие, а там как карты лягут…

– Ваше Величество, – лорд Фарм опустился в кресло, снимая цилиндр и устроил его у себя на коленях. Лицо сухое, тронутое морщинами, седая голова, словно присыпанная пеплом и тусклые серые глаза. Фарм стар, но чувствовалась сила и бодрость духа. Уверенность в себе. – Я бы не стал приходить, не имея доказательств, не стал бы отнимать ваше время. Но женщина, которая участвует в отборе невест и может стать императрицей, не та, за кого себя выдаёт.

Лорд полез во внутренний карман сюртука и положил на стол смятую старую фотографию.

– Эмма Байр, – произнёс лорд Фарм. – Настоящая Эмма Байр. У неё нет родинки на лице и разрез глаз иной. Нос. Да, сходство определённо есть, но это не она. Даже голос немного другой. Я это понял, когда Фредерик вывел… её в свет.

Сайрон улыбнулся, заметив, как взволнованно поёрзал лорд. Наверное, он не ожидал увидеть на лице императора после такого откровения улыбку. Расслабленную.

– Но вы ведь, господин Фарм, тогда сделали вид, что узнали Эмму. Почему? Испугались графа Овервуд? Решили, что если выдадите себя, он расправится с вами? Подстроит пожар, например?

Лорд шумно сглотнул и оттянул узел шейного платка.

– Вы… знаете? – растерянно спросил он. В глазах промелькнул ужас. – Я думал… я хотел помочь, чтобы вы не совершили ошибку. Чтобы…

– Отвечайте на вопросы, господин Фарм, – бесстрастно перебил Сайрон, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки в замок. – Понимаю ваши намеренья, но мы оказались в патовой ситуации. Я знаю, что вы знаете правду, которую, к слову, я и так знал. Выводы несложно сделать. Теперь я буду считать, что от вас исходит угроза. Угроза разоблачения женщины, которую собираюсь сделать своей. И что нам с этим делать? Может, есть ещё что-то чем вы можете меня удивить?

– Я… – лорд шумно вздохнул и полез в нагрудный карман за платком. – Я не стал ничего говорить тогда, потому что это было опасно. Байр был мёртв и, вероятно, это заслуга Фредерика. Если бы я раскрыл себя, то мог отправиться следом за другом на тот свет. Фредерику не привыкать избавляться от мешающих. Однажды, за карточным столом, Байр сильно подпил ну и… стал хвастаться, что нашёл способ как прижать зарвавшегося графа. Что теперь-то он у него на крючке. Женится на его дочурке как миленький, будет верным и любящим, – Фарм сглотнул, а Сайрон великодушно налил из графина воды и протянул ему стакан. – Байр рассказал, что у него появились доказательства того, что именно Фредерик убил гофмейстера Раула, который по официальной версии ограбил императорскую казну и исчез с деньгами.

Сайрон задумчиво свёл брови, припоминая эту грязную историю. Он не сильно искал паршивца, тогда велась война с Салемскими ведьмами, да и сумма, не сказать, чтобы была для казны сильно большой. Он передал дело управленцам, а сам рыскал по лесам с инквизицией.

– Выходит, Байр узнал о том, что граф убрал моего гофмейстера и присвоил, похищенными им деньги себе?

– Да, – активно закивал лорд. – Но и это не всё. Байр уверял, что Фредерик наладил «канал» поставки опиума в Нисхельм и покрывает наркоторговцев.

Сайрон хмыкнул. «Ну хоть не детей насиловал…». Расцепил руки и подался к лорду.

– Послушайте, господин Фарм. А вы не знаете, была ли у Байра ещё одна дочь? Слишком уж явное сходство между настоящей Эммой и той, что заняла её место. Фото хоть и пятнадцатилетней давности, но невозможно это отрицать. Вам так не кажется? Не будь они так похожи, вряд ли бы граф ввязался в авантюру с подменой. Может, он знал правду?

Лорд залпом допил воду и вытер платком лоб.

– Кто знает. Сам Байр был не разборчив в связях, не слишком-то уж верен жене, хотя сам желал верности для дочери. Может, в пьяном угаре и… «наследил» где.

– Хм… вполне вероятно, учитывая, что мать нынешней Эммы была куртизанкой, – протянул Сайрон и снова откинулся на спинку кресла. – Дело в том, что Эмма просила выяснить о её происхождении. Мне-то всё равно, была она настоящей Байр или нет, но вот для неё это кажется важным.

– Я… – лорд снова запнулся и поднял на Сайрона несчастный взгляд, обречённого на гибель зверя. – Я правда хотел, как лучше, думал, вы не знаете и будет нехорошо, если на престол взойдёт самозванка. Опасался, что она может навредить империи, что может… убить вас. Я…

– Хотели выслужиться, – иронично ухмыльнулся Сайрон. – Что ж, очень похвально. Но надеюсь, вы не расстроитесь, если я не приставлю вас к награде?

– Нет… – сипло выдавил лорд. – Прошу… отпустите меня. У меня тоже дочери, а я… буду хранить молчание. Уверен, вы знаете, как поступать и что для Империона лучше. Прошу…

Сайрон задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Я не могу полагаться на ваши слова. Может, отрезать вам язык для большей вероятности?

Лорд стремительно побледней, нервно икнув.

– Шутка, – фальшиво улыбнулся Сайрон. – Проведёте время под стражей, до появления ведьмы. Только она сможет наложить заклятье, которое не позволит вам проболтаться. А если проболтаетесь, то умрёте. Самой мучительной смертью из всех. Вам понятно?

– Да… Ваше Величество, – слабо ворочая языком, отозвался лорд и бессильно уронил голову на грудь, наверняка сожалея о своём безрассудном поступке.

Сайрон поднялся на ноги, пересёк кабинет, выглянул в коридор и крикнул стражу.

– Увести и держать в темнице северной башни до моего распоряжения.

– Да, Ваше Величество! – поклонившись выкрикнул гвардеец и сурово посмотрел на подошедшего лорда.

«Дес, нужна ведьма…» – отправил «зов» и допив вино, направился прямиком в торжественный зал. Пора почтить невест своим присутствием. Пора увидеть ту, от которой заходится сердце…

17.

Уже на подходе к лакею, путь преградила назойливая, слишком уж энергичная девушка-обозреватель столичного «Вестника». Бросила на меня из-под бескозырки цепкий настойчивый взгляд, как бы говоря, не отстану!.. и выпалила:

– Леди Овервуд, вы практически победили в первом испытании отбора. Какие ощущения испытываете? Вы серьёзно настроились стать женой императора? Совесть перед вашим погибшем супругом не мучает?

Снисходительно улыбнулась, собираясь погладить девочку по головке и отправить любоваться цветами в саду, как девчонка вздрогнула и отшатнулась. В глазах застыл немой ужас.

Перевела недоумённый взгляд и выдохнула. Это всего лишь Дестин. Разве стоит его так бояться?

– Эмма, – бесстрастно произнёс он, не спуская звериных глаз с девчонки. – Я решил вас сопроводить туда, куда вы направлялись.

– Не стану отказываться, – улыбнулась в ответ и ухватилась за подставленный локоть. – К слову, я направляюсь туда, – осторожно указала пальчиком направление, а мой сопровождающий цокнул языком.

– Я бы воздержался от употребления любых напитков на этом празднике жизни. Ну так… меры предосторожности.

– Ах, какая жалось, – вздохнула притворно. – С вас тогда бутылочка элитного шампанского с доставкой в мои покои. Неотравленного, естественно.

– Как пожелаете, леди Овервуд, – губы Дестина дрогнули в улыбке. – Но я думаю, кое-кто сможет лучше меня компенсировать вам сегодняшней вечер.

Проследила за его пристальным взглядом и едва сдержала рвущийся из груди вздох восхищения. Почему я не замечала раньше грацию хищника, которая скользила в каждом движении императора? Опасное магнетическое притяжение, которое от него исходило…

– Его Величество Сайрон де Га Седьмой! – громогласно объявил церемониймейстер, и все присутствующие обратили свои взоры к резным дверям.

Император непринуждённо, но в то же время величественно шествовал в сопровождении гвардейцев и угрюмого советника, обвешанного орденами, а парадный мундир, на груди, перетягивала золотая лента.

Перевела взгляд на невест, с неудовольствием отмечая, как ноюще защемило под рёбрами: едкое чувство пожирало меня изнутри. И название ему… ревность.

И дело не только в том, что все шесть оставшихся невест невероятно хороши собой, дело ещё в том, что и Сайрон чертовски привлекателен, и они не могли этого не отметить. В светящихся предвкушением глазах я отчётливо прочла желание обладать этим мужчиной, во что бы то ни стало. Именно чувства соперниц пробудили во мне ревность.

… никогда не ревновала. Даже Фредирика.

– О чём задумались? – мерный голос Дестина выдернул из неприятных размышлений, заставляя неприязненно поморщиться.

– О том, как победить. И о том… что интересы Империона на первом месте.

Дестин скептически выгнул бровь и самовольно ухватил бокал с подноса проходящего рядом лакея.

– Знаете, я передумал. Вам нужно расслабиться, – усмехнулся он, протягивая бокал, предварительно поднеся его к носу. Уверена, его звериное чутье не обманет, и если в содержимом есть яд, почувствует.

… Сайрон приветствовал гостей.

И пусть на меня он практически не смотрел, кожи, будто касалось ласковое тепло, распаляя меня. С каждой минутой, проведённой рядом с ним, я перестаю контролировать чувства, которые Сайрон пробуждает во мне.

Пригубила шампанское, ощущая, как на языке лопаются пузырьки воздуха, и мимолётно улыбнулась, как раз в том момент, когда наши с императором глаза встретились.

Прерывисто вдохнула, сжимая пальцы на тонкой ножке хрусталя и, усилием воли, заставила себя отвернуться. Никто ничего не должен заподозрить, а я пылаю от одного его взгляда. Сумасшествие. Так не бывает…

Переливчато зазвучал колокольчик, привлекая внимание. Распорядитель, сияя, будто медный таз, улыбался со сцены, дожидаясь, когда все обратят на него внимание.

– Прошу наших дорогих гостей вернуться на свои места, судей занять свой важный наблюдательный пост, а наших двух очаровательных финалисток пройти за стол. Мы объявляем последний этап нашего напряжённого и дико захватывающего шахматного турнира.

Одного взгляда на Верону хватало, чтобы почувствовать себя неважно. Жалко. Неуместно. Зайцем, случайно забежавшим на поляну с волками. Настолько мрачная энергетика её окружала.

Острый взгляд ударил наотмашь. Принцесса быстро потеряла ко мне интерес и непринуждённо опустилась на стул. Татуировка на шее играла бликами, завораживая и отпугивая одновременно.

Нас разделяла только шахматная доска. Негде укрыться от этого пронизывающего равнодушного взгляда, проникающего под кожу. Но я привыкла. Вежливо кивнула, с лёгкой улыбкой на губах и опустила перед собой руки, всем видом демонстрируя спокойствие и готовность.

– Уважаемые судьи, – раздался воодушевлённый голос распорядителя. – Мы рассчитываем на ваше беспристрастное мнение и острый ум. А я с удовольствием объявляю о начале третьего этапа шахматного турнира!

По залу прокатились вялые овации, а через минуту Нельц оказался рядом с нами, держа на раскрытой ладони монету…

Волнение тугим узлом стягивало внутренности, пожалела, что мало выпила. Пришлось напомнить, что от меня почти ничего не зависит. Нет, я приложу все усилия для победы в этом испытании, но вряд ли смогу одолеть принцессу из Королевства Сов…

Ничего не изменилось. Я снова играла за чёрные, а моя соперница сделала первый ход, запуская невидимый механизм времени, которое не ощущалось, но давило.

Напряжение давило на виски, перетекало в кончики пальцев, но я не позволяла им дрожать. А вот запах, исходящий от принцессы изрядно раздражал и отвлекал внимание.

Верона пахла соснами и травами. Едкий, вызывающий внутренний спазм, аромат духов, наверное. Мне сложно сказать, чем принцесса себя облила, но тошнит начинало всё больше не в фигуральном смысле слова.

Нужно было с этим что-то делать, пока не закружилась голова. И в этот самый момент, через весь зал ко мне пронёсся тёплый поток родного, до коликов по всему телу, запаха выжженной земли и пепла…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Сайрон велел проиграть эту партию…» – проник в разум голос Дестина, вынуждая меня моргнуть и вернуться к реальности.

«Чтобы не привлекать внимание?» – озадаченно поинтересовалась в ответ, переставляя фигуру. Если Верона не приберегла никакой хитрый гамбит напоследок, то её ждёт поражение. Вполне возможно, что и выигрывала она, дурманя соперниц этим мерзким запахом.

«Вы достаточно себя проявили, Эмма… впереди ещё три испытания. Более важных, чем шахматы. Если будете выигрывать на каждом, у представителей других держав могут возникнуть сомнения. Как и у судей…»

«Хорошо. Сделаю, как вы велите…» – ответила мысленно, не без сожаления. Уступать Вероне не хотелось, тем более, когда я чувствовала, что могу выиграть.

«Это не всё… – усмехнулся Дестин в моей голове. – Есть ещё причина, по которой Сайрон отдал такой приказ, но он передал, что расскажет вам сам. При личной встрече. Сегодня…»

Тело охватила знакомая дрожь…

– Победа в первом испытании отбора присуждается Её Высочеству Вероне Харуд – Королевство Сов, – воодушевлённо объявил Нельц, будто это он сам победил, и даже зааплодировал, хотя немногие его поддержали.

Верона имела отчуждённое выражение лица и, поднимаясь на сцену, чтобы получить подарок, смотрела перед собой и не проронила ни одной улыбки. И пока принцессу награждали, меня обступили обозреватели.

– Леди Овервуд, тяжело испытывать горечь поражения? – пристал резвый мальчишка с шальной улыбкой и блестящими от возбуждения глазами.

– О чём вы? Мы же не на войне, – усмехнулась в ответ. – Я порадуюсь за Её Высочество вместе со всеми. Достойная игра. Достойная соперница.

– Леди Овервуд! – девчонка рядом подпрыгнула и сощурилась, явно намереваясь выдать очень каверзный вопрос, но снова побледнела и отшатнулась.

Я повернулась к Дестину с улыбкой и позволила сопроводить себя до места.

– Что было в качестве подарка? Что-то особенное? – мне правда было любопытно, а все неприятные чувства я старалась заглушить.

– Золотой гарнитур, – произнёс Дестин, помогая опуститься в кресло.

Подарок вручал император, поэтому я, наверное, даже рада, что «стервятники» отвлекли моё внимание. Хотя… немного изучив Сайрона, могу с уверенностью сказать, что вёл он себя сдержанно, но при этом обворожительно. От него всегда исходит харизма, которую невозможно скрыть. И это… восхищает. Именно таким должен быть император. На всех производить впечатление, никого не оставлять равнодушным. Восхищать и вызывать зависть…

… сердце тревожно заныло и глухо стукнулось о рёбра.

Прочь дурные мысли. Прочь неуместные чувства. Я рада и благодарна за одну лишь возможность узнать его величество чуть ближе. Но на губах всё ещё чувствовался вкус обжигающего поцелуя…

– Вы хорошо держались, – произнёс Дестин, не спеша от меня отходить, создавая ощущение защищённости. – Сейчас объявят второе испытание и состоится ужин.

– На котором непременно нужно присутствовать… – закончила за него фразу, подавив тяжкий вздох.

– Потерпите, – на плечи опустились сильные ладони, слегка надавив. – Вы слишком напряжены, но скоро сможете расслабиться.

Я поняла, что хотел сделать мой сопровождающий: показать поддержку, размять застывшие мышцы, чтобы облегчить мне ожидание, но взгляд, который был брошен на него Сайроном, кажется, испугал нас обоих.

Потемневший. Жалящий. Живой, будто чёрное пламя…

Дестин отдёрнул руки.

– Прошу прощения, я позволил себе лишнего.

– Ничего, – отозвалась сипло, вглядываясь в манящую бездну чёрных пленительных глаз. Трепещущее чувство сдавило грудь.

– Я буду неподалёку и заберу вас после ужина, – Дестин учтиво поклонился и стремительно удалился, а Сайрон… удовлетворённо перевёл взгляд. Черты лица смягчились, взгляд посветлел…

Кажется, Дестин даже не догадывается, что был в шаге от смертельной опасности. Или знал, поэтому так быстро ретировался, чтобы не дразнить демона…

Верона Харуд вернулась к своему сопровождающему, ничем не выдавая радость от победы. Сложилось впечатление, что она была к этому готова. Точнее знала заранее знала результат, а значит… Не нравится мне эта уверенность и спокойствие. Дурно пахнет.

– Итак, первое испытание состоялось, а впереди ещё три, не менее напряжённых и волнующих, – объявил Нельц, снова заняв своё место на сцене. – Хочу напомнить, что выбор судей будет зависеть не от количества ваших побед, а от того как вы себя проявите на протяжении всего отбора. Как будете себя вести, как подадите, как будете реагировать на те или иные события. Результат может оказаться самым неожиданным и непредсказуемым.

Это и пугает. Одно неосторожное слово… движение… эмоция… могут стать роковыми. И о победе можно забыть. Смогу ли я принять тот факт, что женой Сайрона станет другая? Пусть фиктивная, смогу ли я смотреть как он представляет другую своей… невестой? Будущей женой…

… едва смогла сделать вздох.

Всё моё естество воспротивилось этим мыслям, а нутро, будто стянуло тугим узлом. Как бы я не хотела следовать здравому смыслу, уже не могу воспринимать Сайрона, как человека, с которым заключила сделку, которому дала согласие на фиктивный брак.

– … а впереди у нас интересное, но менее трудное испытание, – голос распорядителя вернул меня в реальность и помог взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. – Каждой из оставшихся семи участниц предстоит придумать один законопроект и представить его на рассмотрение судей и палаты министров Империона ровно через двое суток.

Гости завозились. Поползли шепотки. Невесты замерли, словно не дыша.

– В течение всего времени подготовки – участницы освобождаются от посещения обязательной трапезы в обществе Его Величества. Еду будут приносить в покои по первому требованию, чтобы ничто не отвлекало светлые головы участниц от составления законопроекта. Не забывайте, что он должен обязательно включать в себя подробный план. Затраты и ресурсы, если таковые понадобятся, сроки реализации, – Нельц неловко замолчал, будто на него сейчас все набросятся, но невесты сидели неподвижно. – Желаем вам удачи в этом нелёгком испытании, терпения и сил. А теперь, рад пригласить всех собравшихся на торжественный ужин.

Гости стали с шумом собираться, сопровождающие спешили к своим подопечным, а я смотрела на то, как Сайрон говорит со своим советником. Хотелось, чтобы весь мир исчез, и остались мы одни во всей Вселенной…

Словно почувствовав мой взгляд, он повернулся, и пусть даже не улыбнулся, я ощутила, как меня коснулось тепло: оно сладкой негой растекалось по телу, успокаивая.

– Прошу, – Дестин появился внезапно. Подставил локоть и улыбнулся. – Вижу вам намного лучше. Я рад.

– Я тоже. Но скорей бы всё это закончилась, – усмехнулась в ответ и поднялась.

– Общая атмосфера становится всё более напряжённой, – наблюдательно заметил Дестин, сопровождая меня в трапезный зал. – Нам следует соблюдать бдительность и осторожность. Подозреваю Верона Харуд победила не совсем честно.

– Меня терзают те же сомнения, – кивнула в ответ. – Её игра не была идеальной. Та же женевьевская принцесса была сильнее. И мне не понравился запах, исходящий от Вероны.

– Запах? – удивился Дестин. – Я не почувствовал никаких запахов.

– Странно… – протянула задумчиво. – Запах определённо был. И он… душил меня. Думала, сознание потеряю.

Заметила, как мой сопровождающий раздосадовано поморщился и напряглась ещё сильнее. У Дестина звериная сущность, он не мог не почувствовать то, что ощущала я. А эта вонь не могла мне привидеться.

– Я не сошла с ума, – закончила мысль вслух.

– Знаю, – отозвался он, остановившись у дверей трапезного зала и пропуская других гостей. – Всё очень подозрительно, но я разберусь.

На сердце немного полегчало. У меня нет причин сомневаться в верном «псе» императора.

– Если снова почувствуете этот запах, незамедлительно сообщите мне, Эмма. Вы знаете, как это сделать, – велел он и распахнул двери зала.

18.

В этот раз гостей, невест и судей посадили за одним столом и только сопровождающих, по обыкновению, отдельно. За что же их так? Чтобы не мешали гостям флиртовать с их подопечными?

Нельц занимал почётное место рядом с императором и неустанно ерзал на резном стуле с высокой спинкой. Кажется, ему жутко неуютно рядом с величеством, когда я наоборот испытывала невероятный комфорт, находясь в непосредственной близости от него.

Дестин проводил меня и усадил между арвийской принцессой и одним из гостей, поджарым министром финансов двора. С лордом Аливари мы познакомились на одном из светских мероприятий. Крайне скользкий тип, но может оказаться полезным.

– Ваше Высочество. Господин Аливари, – поприветствовала учтивым поклоном головы и потянулась за бокалом.

– Леди Овервуд… – ехидно протянул министр, будто пытаясь меня ужалить. – Не ожидал – не ожидал, но вы как всегда, умеете удивлять.

– Стараюсь, господин Аливари. Как ваша супруга? В добром здравии? – не удержалась от ответной шпильки и пригубила шампанское.

Лорд густо покраснел.

– На что вы намекаете? Я здесь исключительно ради своей работы.

Деланно удивилась и качнула головой.

– Я лишь поинтересовалась здоровьем вашей жены, господин Аливари. Ну что же вы сразу о плохом думаете?

– Будь по-вашему, – отмахнулся тот и демонстративно повернулся к сидящей рядом с ним принцессе из Королевства Сов. Не думаю, что у него выйдет разговорить Верону, но пусть попытается.

Слуги разносили блюда, а я украдкой разглядывала судей, сидящих напротив нас. Кто же из этих троих эксцентричных людей сын верного «пса» императора? Алан Фаро, у которого не хватает мизинца или Бэрит Амьяс с крысиным лицом? А может, обворожительная, но холодная Фабиана Дэй?

«Взгляд…» – осенило внезапно. Под иллюзией можно спрятать любую черту внешности, любую особенность, но не взгляд.

У Кая взгляд бесстрастный. Нечитаемый, как у отца и прямой. Он почти никогда не моргает и не отводит глаз. Взгляд, под которым хочется поёжиться.

Губы дёрнулись в улыбке. Фабиана Дэй. Я не могла ошибиться. Теперь, когда я сосредоточилась на взгляде, передо мной, будто бы сидит Кай, а не женщина в чёрном, облегающем платье.

«Я же просил не гадать…» – просочился в разум ироничным смешок. – «Но я поражён, Эмма, вашей наблюдательностью и аналитическим складом ума. Вы станете достойной императрицей…»

«Умеете вы, Дестин, надавить на больное… – усмехнулась в ответ. – Но знайте, у вас потрясающе талантливый сын…»

«Спасибо…» – прозвучал лаконичный ответ и Дестин убрался из моей головы, а я сделала ещё несколько глотков шампанского и перевела взгляд на императора.

– Ваше Величество, – обратилась к нему Виантийская принцесса, похожая на летучую мышку, и мне сложно объяснить почему. Такая ассоциация пришла на ум. – Будет ли прогулка по императорскому дворцу?

– Вы можете сделать это самостоятельно в свободное время, – с лёгкой улыбкой на губах отозвался он. – Не думаю, что нужно моё сопровождение.

– Какая жалость, – кокетливо опуская глаза, отозвалась принцесса.

– А танцы? – вторила ей участница из Женевьевы. – Танцы могли бы снять напряжение.

Сайрон наколол на вилку запечённый под сыром гриб и погрузил в рот.

– Вся программа расписана нашим замечательным распорядителем и я не властен в ней что-то менять.

Лукавит. Как же он лукавит. Не сомневаюсь, что ему подвластно практически всё, стоит только захотеть. Но Сайрон не хочет устраивать ни прогулки по дворцу, ни танцы. Он, как и я, хочет быстрее закончить это представление и облегчённо выдохнуть, разослав принцесс по своим империям.

Под конец ужина в моей голове приятно шумело, и я довольно охотно отвечала на вопросы, как и гостей, так и обозревателей. Пусть в своей ироничной манере, но я смогла отвлечься от императора. Перестала на какое-то время думать о нас. О нём. О чувствах, что бродят в душе.

Дестин уводил меня в хорошем расположении духа и повеселевшую.

– А может, устроим прогулку по саду? – спросила непринуждённо, разминая шею. Тело гудело от усталости, но мне не хотелось так быстро возвращаться в покои, чтобы потом мучиться долгим ожиданием появления демона… – Посмотрим на ночное небо, на звёзды… а можем подняться на смотровую башню.

– Откуда Сайрон меня и скинет, если пойду с вами, – иронично отозвался Дестин, придерживая меня под локоток. – Признайтесь, Эмма, вы смерти моей хотите?

– Ну что вы, – произнесла, слегка поникнув. – Не думаю, что император причинит вред своему верному «псу».

– Император нет, а вот демон… – многозначительно намекнул он и улыбнулся. – Не грустите, долго ждать не придётся. Уверен, Сайрон примчится…

Дестин не успел договорить. Рядом мелькнуло размытое пятно, в котором я не сразу узнала Императора. Он разъединил наши руки, прижал меня к себе и утянул за собой, двигаясь с невероятной скоростью.

Изумлённо вглядываясь в тёмный силуэт, я лишь радовалась, что в коридоре слуг не было никого, кто мог бы нас заметить.

– Хотела любоваться звёздами, любуйся! – меня резко спустили с рук на землю и я едва не упала, покачнувшись.

Черепица под ногами угрожающе хрустела. От высоты захватывало дух.

– Мы на крыше? – спросила сипло, пытаясь поймать равновесие.

– Ар-р… – Сайрон глухо зарычал, нервно расхаживая туда-сюда. Он зарывался пальцами в волосах, ероша их и кусал губы, пытаясь успокоиться, а я завороженно следила за ним, понимая, что хочу просто обнять.

Осторожно ступила, желая приблизиться к взбешённому демону, но неожиданный порыв ветра сбил с ног…

Туфли – не лучшая обувь для прогулок по наклонной крыше.

Полетела назад, раскинув руки, не в силах даже закричать от удивления, но и испугаться толком не успела. Меня поймали стремительно быстро. Подхватили на руки и перенесли на безопасную ровную площадку.

Я цеплялась за Сайрона, не желая его отпускать, и пусть чуть не разбилась из-за его неосторожности, хотела сказать, что всё хорошо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Прости… – прошептал он глухо, вдыхая запах моих волос. – Прости… – руки жадно скользили по моей спине. – Я с ума схожу… Впервые такое… Мне опасно находиться рядом с тобой. Ты могла упасть.

– Опасно находиться нам по отдельности… – отозвалась тихо, прижимаясь к его груди, за которой билось мощное горячее сердце демона.

Сайрон горько усмехнулся, стягивая мои волосы на затылке в кулак и вынуждая откинуть голову.

– Просо скажи уже чёртово «да». Хочу взять тебя силой, но это будет ошибкой, поэтому пошевели своими аппетитными губами и скажи «да», что хочешь быть моей…

По телу прокатилась пьянящая дрожь. Такой напор и поведение пугает, но и я не из робких.

Усмехнулась, саркастично искажая губы и легко высвободилась из дикой хватки.

– Сначала доведём начатое до конца, – произнесла, поправляя волосы. – Рано праздновать победу. И я не услышала признания. Наш договор потерял силу? Изменился?

Горячие пальцы несильно сжались на моём горле.

– Не искушай меня, женщина, – яростно процедил демон в мои приоткрытые губы, а я залюбовалась появившимися огненными рогами. – Ты же видишь… – уже спокойнее выдохнул он, прижимаясь губами к моей пылающей коже. – Ты будешь только моей, Эмма. Ни договор, ни отбор, ни алмазы… ничто не в силах этого изменить. Когда я надену на твой пальчик кольцо и погружу клыки в твою хорошенькую шейку – лишь дело времени. Но это неизбежно. Ты моя… Уяснила?

– Моё мнение уже не имеет значения? – усмехнулась, дразня. – Разве моё желание и согласие ничего не стоят?

Сайрона окутало пламя, но меня оно не тронуло. В нём говорит демон: яростный, необузданный, привыкший получать своё силой, но я хочу посмотреть, способен ли этот мужчина идти на уступки, отгораживаться от своих инстинктов.

– Проклятье… – хрипло выдохнул он, отступая. Исчезли рога и стихло пламя. – Эмма Овервуд… никакие слова о любви не передадут и толику того, что я к тебе испытываю. Как сильно желаю. Ты можешь лишь наблюдать за моим поведением, но… я должен задать один волнующий меня вопрос. Ты станешь моей женой?.. по-настоящему.

Изумлённо смотрела на протянутую ладонь, не веря. Но похоже Сайрон решился довести начатое здесь и сейчас. Похоже, моё согласие требуется для его внутреннего спокойствия. Хочу ли я стать женой императора? Нет, не так. Хочу ли я провести остаток дней с этим демоном? Принадлежать только ему? Безусловно…

– Да…

С губ Сайрона сорвался хищный самодовольный смешок, а в глазах зажглось опасное тёмное пламя. Словно сама Бездна смотрит в душу.

– Хорошая девочка… – прорычал он ласково, снова зарываясь пальцами в моих волосах.

– Отбор, – ровно напомнила я, заглушая чувства. – Больше не срывайся. Мы должны победить и сделать то, ради чего всё это было затеяно. Ты получил моё согласие…

– Давай не будем о делах. Не сейчас… – недовольно отозвался он, водя носом по моей шее. – Я чуть не свихнулся, наблюдая, как ты непринуждённо общаешься с другими мужчинами, как даришь им, не мне, свою улыбку.

Он пробежался пальцами по моему обнажённому плечу и задержался на часто бьющейся венке.

– Раз приняла меня, значит и демона примешь. А он не отпустит, ты понимаешь?

– Вполне, – прошептала сипло, на секунду прикрывая от удовольствия глаза. – Давай завершим привязку. Сейчас. Нас ничто не должно…

… мои губы накрыли яростным поцелуем, не дав закончить мысль.

Сайрон подхватил меня под бёдра, вынуждая обхватить его торс ногами и бережно уложил на холодную крышу под звёздным ночным небом. Он приподнялся на руках, прожигая меня собственническим взглядом и осторожно опустился сверху, разведя мои ноги коленом.

– Не тяжело?

– Нет…

– Хорошо…

Бережный поцелуй в уголок губ, в скулу и плечо. Мелко задрожала, не понимая, что со мной творится. Невероятное чувство удовольствия и восторга. Острое. Туманящее разум.

– Ты красивая… – констатировал Сайрон, любуясь мной. – Но не красота привлекла меня. То, какая ты есть. Рождённая специально под меня, – наклонился и снова коснулся губ своими.

Переплёл наши пальцы и медленно скользнул губами на шею, царапая тонкую беззащитную кожу клыками. Непроизвольно выгнулась ему навстречу, издав тихий стон мольбы.

– Не вынуждай меня просить… – прошептала, еле открывая рот.

Пальцы сжали почти до хруста, а в следующее мгновение, мои глаза ошеломлённо распахнулись. Клыки проткнули кожу, лишь на секунду причиняя боль. По телу растекался жар. Я чувствовала каждый глоток, который совершал Сайрон. Чувствовала жадность, с которой он это делал. Страсть.

Он не выпускал. Прижимался сильнее. А я буквально пылала в его руках, рассыпалась искрами, не в силах остановить пожар, бушевавший в крови.

Не заметила, как всё прекратилось. Просто обмякла, не в силах даже пошевелить рукой. Так мне было хорошо… как ни с кем и никогда не было.

– Хочу большего… – прошептал он, облизывая свои окровавленные губы. Будоражащее зрелище. – Но боюсь замучить тебя. Не смогу сейчас остановиться.

– Сначала… отбор, – напомнила вяло. – Теперь твой демон будет спокоен, да?

– О, да… – усмехнулся Сайрон, слизывая с моей шеи капельки крови. – Теперь я буду чувствовать всё, что чувствуешь ты. Смогу найти тебя в любом уголке Вселенной. Не сбежишь от меня и не спрячешься. Навечно моя… – нежно поцеловал и обнял предельно осторожно, словно боясь меня сломать.

Коснулась длинных тёмных волос и усмехнулась.

– Ты всегда получаешь то, что хочешь.

Сайрон приподнялся на локтях и серьёзно заглянул в мои глаза.

– Ничего не хотел так сильно, как обладать тобой. И я… боялся нарваться на отказ. Ты невероятная женщина, Эмма. Боялся, что память и любовь к твоему погибшему мужу встанет между нами. И… меня жутко злит сама мысль, что ты кому-то принадлежала кроме меня. Никому не дам в обиду. Не позволю причинить вред…

– Не давай таких громкий обещаний, – усмехнулась нежно. – Давай просто любить друг друга. Уверена, у нас получится. А я… сделаю всё, чтобы не разочаровать…

– Моя Эмма, – Сайрон ненадолго прижался своим лбом к моему и неожиданно подхватил меня на руки. – Пойдём, уложу тебя в кроватку.

И ведь сдержал слово, даже позаботившись о том, чтобы слуги приготовили ароматическую ванну и размяли моё уставшее тело. В который раз порадовалась, что нас никто не видел. Что Сайрон достаточно острожен, несмотря на не кажущуюся беспечность.

Лёжа в тёплой купели, до краёв наполненной пеной, я волновалась лишь за предстоящее испытание, но не знала, что опасность таится в другом. И она близко…

***

Она озлобленно металась по крыше, желая крушить всё на своём пути, но могла лишь бессильно рычать, взмахивая крыльями.

– Ненавижу! Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Как?! Как это произошло?!

– Госпожа… – тихо позвал берг, отстранённо наблюдая.

Она остановилась, метнув в слугу ожесточённый, горящий ненавистью взгляд. Огненные волосы подхватил тёплый ветер…

– Парой… он сделай её своей парой! Эту… смертную дрянь! Ты слышишь меня?! Как?!

– Госпожа, – спокойно повторил берг. – Мы ждали слишком долго и сами это допустили.

– Замолчи… – на жилистой шее сомкнулись гибкие пальцы, пронзая кожу когтями. – Замолчи… – повторила глухо и обессиленно упала на колени, осыпаясь волосами. – Он не мог. Не мог так поступить со мной. Сайрон должен был вернуться домой…

– Госпожа, – берг опустился рядом на одно колено и бережно убрал волосы с прекрасного лица хозяйки. – Мы можем использовать девчонку. Демон придёт за ней.

Она испуганно вскинула голову и в ту же секунду разразилась зловещим смехом.

– Ты с ума сошёл? – процедила, быстро успокоившись. – Тронем её, и нас с тобой сотрут в пыль. Превратят в пепел. Никто не смеет трогать пару демона. Никто…

– Но у нас приказ Повелителя, – осторожно возразил берг, подавая хозяйке руку, но она отпихнула её и плавно поднялась на ноги.

– Пусть Повелитель сам разбирается с этим. Со своим сыном… Возвращаемся, – подошла к краю крыши и спрыгнула…

… в последний момент расправляя крылья.

***

Два дня подготовки к испытанию прошли в нервном напряжении и почти полном уединении. Сайрон приходил лишь раз. Вечером. Чтобы ненадолго коснуться губами моего лба и постоять в тишине, прижавшись друг к другу.

Нет, он предлагал помощь, ему ничего не стоило придумать законопроект за меня, но я чувствовала, что должна сделать это сама. Хотя… я не отказалась от советов сына Дестина. Кай любезно проведал меня несколько раз по просьбе императора, и я осыпала его вопросами, которые требовали уточнения.

Не скажу, что мой проект какой-то особенный. Вряд ли я кого-то удивлю, и он точно не несёт выгоды для самих министров и государственной казны. А это уже огромный минус и брешь в моём плане. Поэтому мне только остаётся надеяться, что я смогу достучаться до неравнодушных сердец, и рассчитываю, что судьи оценят мой благородный порыв.

… в ночь перед испытанием спалось тяжело.

Я долго ворочалось. Поднялась, распахнула окна, чтобы впустить прохладу, затем сменила одеяло на тонкую невесомую простыню и только тогда погрузилась в дрёму. И как только сон накрыл мягким пледом, в моё подсознание ворвалось пламя.

Казалось, меня пытаются выжечь изнутри, но огонь, как бы не вился, не причинял вреда. Я больше не боялась его разрушительной силы. Знала, каким ласковым может быть пламя.

Из-за огненной стены показался демон. Не такой, как Сайрон, намного больше и безобразнее. Его рога закручивались назад, демон нетерпеливо стучал огромным копытом и хлестал себя по бокам тугим хвостом.

– Если вы проникли в мой сон, а не почтили лично, значит вы очень далеко… возможно там, откуда пришёл Сайрон, но вам, похоже, не терпелось увидеть меня, – голос в этом вязком огненном пространстве звучал, будто бы отдалённо, напоминая эхо.

– Ты!... – из пасти демона вырывались языки пламени. Глаза налились багровым светом. – Ничтожество!..

– Прошу прощения, если оскорбила. Вы не представились, – констатировала, озираясь, чтобы куда-нибудь присесть.

Словно по велению моей мысли из воздуха появился стул. Улыбнулась и удобно устроилась на нём, повернувшись к демону.

… пламя стихло.

Из сизых клубов дыма вышел мужчина в чёрных одеяниях. Он также взял из воздуха стул и сел напротив. Бесконечно долго мы изучали друг друга пристальным взглядом, демон не спешил говорить, а я спрашивать. Мне было уютно.

Каким-то образом чувствовала – мне не причинят вреда. Не здесь.

– Только я мог управлять созданным мной миром в чужом сне, но ты…

– Взяла без спроса стул? – подсказала иронично. – Прошу прощения, – и в моих руках появилась чашка с блюдцем. Мне очень хотелось создать видимость чаепития. Это успокаивает. Люди не ссорятся за чаем.

Демон хмыкнул и к моему удивлению обзавёлся бокалом рубинного вина.

– Мой сын слишком долго блуждал. Мне всегда казалось, единственное место, где он сможет найти пару и чувствовать себя комфортно, наш огненный мир. Прекрасная Муспель на краю Бездны.

– Хотели вернуть Сайрона домой, не спросив его самого? – подсказала, пригубив напиток. Даже в этом странном сне – чай восхитительный. Душистый. С мятой.

– Столько дерзости в простой человечке, – пренебрежительно усмехнулся демон, залпом допивая вино. Бокал испарился из его рук.

– Не дерзости, а обоснованного спокойствия. Вы пришли в мой сон без приглашения, грубите, а я общаюсь с вами на равных, и заметьте, очень терпеливо и учтиво. Проявите и вы капельку уважения.

В глазах демона сверкнул опасный блеск. Поднесла чашку к губам и сделала ещё несколько глотков, бесстрастно ожидая, когда аудиенция закончится.

– Если такая смелая… пойдёшь за моим сыном в наш мир?

Деланно задумалась и ответила улыбкой.

– Если он такой же уютный, как это сон… мой ответ «да», и вы это знаете. Меня ничто не держит в этом мире, но держит Сайрона. Он многого добился и раз покинул Муспель, значит на то были причины.

Демон превратил свой стул в кресло, более удобное для него и постучал пальцами по подлокотнику.

– Я ожидал увидеть глупую трусливую человечку, но наткнулся на тебя…

– Это плохо? – поинтересовалась иронично. Если честно, меня не сильно волновало мнение этого демона на мой счёт. Меня волнует лишь то, что думает его сын. И я уверена, Сайрон спасёт меня, чтобы не случилось. Не даст в обиду, даже собственному отцу…

– Не знаю, – демон недовольно поджал губы. – Я бы мог уничтожить тебя одним пальцем, но твоя смерть не вернёт мне сына.

– Рада, что вы это понимаете, – усмехнулась и, допив чай, поднялась. – Что ж, если вы узнали, что хотели, я пойду. Мне скоро просыпаться и идти спасать империю вашего сына.

– Постой, – демон отчётливо скрипнул зубами. – Сделай небольшое одолжение для меня.

– Смотря какого рода одолжение, ничего не могу обещать, – равно отозвалась я.

Демон издал саркастичный смешок.

– Пригласи в свой мир, хочу увидеть сына, хочу посмотреть, как он живёт, чего добился. Богам без приглашения нельзя. Я мог бы ворваться и нарушить тонкую ткань мироздания, но это повлечёт за собой последствия.

– Мне нужно обещание, – произнесла, глядя в багряные глаза демона. – Обещание, что вы никому не причините вреда и не станете вмешиваться в дела Сайрона. Не тронете ни меня, ни его, ни других людей.

– Я не даю обещаний, – серьёзно отозвался демон, назвавший себя богом. Не скажу, что я не испугалась. Трудно было скрыть прошедшую по телу дрожь, но… невероятным образом я поверила. Наверное, потому, что этот демон и Сайрон так похожи. Они связаны незримой нитью, зовущейся судьбой, кровными узами и думаю, отчасти Сайрон будет рад этой встречи. Если вражда между ними, если была, прекратится. Исчезнут все недопонимания.

– Я надеюсь на вашу честность, – произнесла, не опустившись до угроз, но вложив в эту простую фразу глубокий посыл. Если демон перейдёт черту, я буду биться до последнего.

– Смелая… – констатировал демон, внезапно оказавшись рядом, и коснулся пальцами моего лица. – Добрая. Наполненная светом. Неудивительно, что мой сын выбрал именно тебя. Пойдём? – заметив мой взгляд, демон усмехнулся. – Я не буду привлекать внимание и появлюсь, когда представится удобный случай. Я лишь хочу немного понаблюдать за вами.

– Хорошо. Я приглашаю вас, – кивнула, а следующую секунду, мою руку сжала рука демона и нас окутало пламя.

Проснулась оттого, что камеристка раздвинула шторы. Села, ощущая себя невероятно бодрой и отдохнувшей, растёрла лицо ладонями и выдохнула. Демона рядом не было, но уверена, это не было обычным сном. И надеюсь, не совершила ошибку… не смогу себя простить, если из-за моей самоуверенности Сайрон пострадает.

– Миледи, – учтиво поклонилась камеристка. – Пора.

Кивнула в ответ и спустила ноги с кровати. Сегодня я посмотрю, чего действительно стою. На что способна. И пусть демон соблаговолит мне…

19.

Несмотря на то, что я преисполнилась уверенности, не могла не думать о появлении отца Сайрона, и том, что тот может доставить нам дополнительных проблем, поэтому, когда в моих покоях появился Дестин, незамедлительно обратилась к нему.

Верный «пёс» должен знать о таких вещах и сможет защитить своего императора, ведь я ещё нескоро смогу поговорить с ним, не привлекая внимания.

– Эмма, – учтиво склонив голову, поприветствовал мой сопровождающий. – Вы как всегда прекрасно выглядите. И полагаю, заставите понервничать соперниц.

– У меня не было такой цели, – плохо скрывая беспокойство, улыбнулась в ответ. – Мне нужно вам рассказать нечто важное до того, как мы покинем покои.

Дестин бросил взгляд на замершую в ожидании камеристку и жестом отпустил её. Сам присел на край стола, наплевав на манеры и этикет, а меня пригласил в кресло. Но я осталась стоять у окна, теребя ленты, вплетённые в рыжие косы.

– Кажется, я совершила чудовищную ошибку, хотя мне так не кажется и кажется одновременно.

Дестин едва не свалился со стола. Упёр ладонь в край и недоумённо вскинул бровь, а я вздохнула и потёрла пальцами лоб.

– Пригласила отца Сайрона в наш мир.

Рука сопровождающего всё же соскользнула со стола и тот соскочил.

– Пригласили кого? Ещё раз… мне, вероятно, отказывает слух.

– Увы, – улыбнулась натянуто. – Он назвался богом, отцом Сайрона, не представился по имени и просил приглашения, чтобы понаблюдать за нами.

Теперь лоб потирал Дестин. Сглотнула вязкий в горле ком и добавила:

– Он узнал о том, что мы стали… гм… парой и явился в мой сон. Разговор вышел странным и закончился он тем, чем закончился. Я пригласила демона в наш мир.

– Кем вы стали?! – Дестин стремительно пересёк спальню, довольно бесцеремонно схватил меня за подбородок и повернул мою голову в сторону. Пробормотал нечто непонятное, похожее на ругательство и отступил.

– Всё так плохо?

– Нет, уже лучше, – спокойнее отозвался Дестин. – Может быть, даже хорошо, что вы завершили привязку. Пусть немного рано, по-моему, но именно этот факт может повлиять на решение Повелителя. Пара для демона рождается лишь единожды и найти её практически невозможно, потому что может быть в любом из миров. Да, предначертанную судьбой не обязательно делать парой. Пока не завершилась привязка, демона можно обуздать, а пару даже убить. Решение принимает человек, не демон, понимаете? Так же парой можно сделать необязательно ту единственную. У демонов всё странно, но если уж выбрали, то это навсегда.

Не сдержала облегчённого вздоха и расправила плечи.

– «Навсегда» меня более чем устраивает. И есть вероятность, что отец Сайрона сдержит слово и не станет вмешиваться.

– Да… – задумчиво протянул Дестин и подставил локоть. – Я буду настороже, а ваша задача, Эмма, произвести впечатление не только на судей. На гостей и министров.

– Сделаю всё и даже больше, – кивнула, подавляя разрывающую на части тревогу и двинулась на выход…

В зале было много народа. Министры восседали в креслах, за небольшими столами, образовывая круг. Предполагаю, участницы будут выходить в этот самый круг и под бдительными взглядами собравшихся представлять свой проект.

Слева судьи, справа пьедестал для распорядителя отбора. Гости занимали всё свободное пространство, слуги едва могли протолкнуться. Шныряли обозреватели, словно пронырливые крысы. Не было только императора, но и он скоро появится.

Вздохнула и прошла к остальным невестам. Каждая держала стопку листов с заготовленным планом законопроекта. Волнение усиливалось, тугим узлом скручивая внутренности.

– Выдохните, Эмма, – мягко велел Дестин, помогая опуститься на стул. – Кай заверил, что ваш законопроект… сильный. Главное, убедительно его представить.

– Я буду стараться, – заверила в ответ и ещё раз тяжко вздохнула, после чего упокоилась.

– Его Величество Сайрон де Га Седьмой! – объявил церемониймейстер, и я чудом удержала голову. Не хочу встречаться взглядами, чувствую вину за собой.

Величество занял место на троне, рядом с ним, как всегда, советник, а Остин Нельц поспешил к пьедесталу, чтобы объявить начало второго испытания.

Он весело поприветствовал судей и всех собравшихся, рассыпался улыбками, говорил о том, что будет непросто, а потом по очереди представил министров. Министр иностранных дел, тучный и чересчур серьёзный. Уже знакомый мне министр финансов, министр безопасности империи, слишком худой и сутулый. Министр культурной деятельности, министр развития страны…

Они казались волками, готовыми сожрать невинных «овечек». То есть нас.

– Я передаю слово нашему «жениху». Пару фраз напутствия, пожалуйста, Ваше Величество, – распорядитель поклонился и встал боком.

Император поднялся с трона, приковывая к себе взгляды и выставил ладонь. Черный цвет его камзола пробуждал воспоминания о недавнем «сне». Но признаться, чёрный – невероятно идёт и отцу, и сыну…

– Дорогие невесты, будьте открыты и честны в своих помыслах. Я желаю вам всем удачи и с нескрываемым интересом буду следить за ходом испытания, ведь все законопроекты проходят через меня. Ни один не принимается без моего согласия. Постарайтесь убедить меня, – в голосе чувствовалась власть.

Казалось, Сайрон не имеет права что-то решать в этом отборе, но он в очередной раз показал, что только его слово имеет вес. Что всё происходящее зависит от него. Он не бесхребетный правитель, которым легко можно манипулировать. Он Император.

По залу прокатились аплодисменты, хотя они были не очень-то уместны.

– И первой, представлять свой законопроект, приглашается победительница предыдущего испытания. Её Высочество Верона Харуд – Королевство Сов.

Коричневое платье обтягивало тонкую фигуру, длинная шёлковая шаль покрывала плечи, тёмным пятном на шее выделялась татуировка. Верона вышла в круг, единственная, не имея записей. И пусть министры сперва отнеслись к ней скептически, стоило принцессе заговорить, как в зале воцарилась поразительная тишина.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Министры поражённо слушали и даже не переговаривались во время её выступления. Хотя… законопроект об усилении безопасности мирных граждан, за счёт повышенного налогообложения самих этих граждан, выглядит не просто заурядным, так больше напоминал побор, ради того, чтобы набить казну деньгами.

Но гости восторгались. Восторгались и министры. Чему? Тому, что принцесса предлагает обворовывать население под видом усиленной безопасности? Но безопасность в Империоне всегда была, пусть не на повышенном уровне, караульные прочёсывают улицы, не только больших городов. И деньги выделялись из казны, а не из кармана обычных людей.

«Дестин, я не понимаю… – обратилась мысленно. – Такое чувство, что на людей воздействуют.» Но странно, что я всё отчётливо понимаю. Может, привязка с демоном так сказывается?

«Не могу почувствовать…» – напряжённо отозвался тот.

А Сайрон? Он понимает, что творится что-то неладно?

Понимает, догадалась, глядя на его лицо. Но сделать ничего не может. Нет доказательств, только догадки. Думаю, он полагался на Дестина, но того, каким-то невероятным образом, обманули. Притупили его чутьё.

Подняла руку, привлекая внимание, но меня никто не заметил. Верона продолжала говорить, погружая присутствующих в транс. Не раздумывая встала со своего места, взяла с подноса лакея бокал шампанского и разбила его. Звон бьющегося стекла нарушил устоявшуюся тишину.

– Ваше Величество! Уважаемые судьи! – обратилась громко, не забыв исполнить реверанс.

Министры недоумённо моргали и переглядывались. А затем начали ворчать, осуждая меня за нарушение чужого выступления.

– Леди Овервуд, – строго одёрнул один из судей. – Нельзя вмешиваться и прерывать выступление других участниц.

– Господин Фаро, – учтиво отозвалась я. – А вам не показалось странным, что все присутствующие слушают Её Высочество, раскрыв рот, а по сути, она предлагает обкладывать народ налогом за безопасность, которую империя и так должна обеспечивать?

– Что? – непонимающе переспросил судья. – Я… – он осёкся и растерянно посмотрел на Кая под личиной Фабианы Дэй. – Я не могу вспомнить о чём вообще говорила Верона Харуд.

– Я тоже, – суетливо закивал Бэрит Амьяс, третий судья.

Министры стали переговариваться, заметно начав сомневаться. Поползли шепотки. Никто не мог вспомнить ни слова сказанного принцессой.

– Считаю выступление принцессы Вероны Харуд из Королевства Сов наваждением, – выступила Фабиана Дэй, как всегда вовремя. Кай просто золотце! Достойный сын своего отца.

– Мы требуем пригласить ведьму, которая имеет лицензию, служителей Ордена Инквизиции и провести независимую проверку, – поддержал второй судья.

Победно улыбнулась, лишь в последний момент замечая, летящую в меня тонную иглу…

С одной стороны – метнулся Дестин, с другой – подскочил Сайрон, но как бы стремительно они не двигались, иглу удалось заметить в последний момент. И я не успела увернуться. Даже зажмуриться.

… меня окутало пламя.

Игла остановилась в каком-то жалком миллиметре.

Обескураженно заозиралась и не поверила своим глазам. Все присутствующие в зале замерли. Замерло самом пространство. И в этой оглушительной тише эхом разносился стук ботинок по мраморной плитке.

Пламя исчезло, а передо мной появился демон. Губы непроизвольно дрогнули в немного глуповатой улыбке.

– Не думала, что скажу, но я рада вас видеть.

Демон недовольно отвернулся, тщательно скрывая ответную улыбку. Щёлкнул пальцами и Сайрон отмер. Едва не упал, но удержался и метнул прожигающий взгляд сначала в отца, затем в меня. Но увидев, что со иной всё в порядке, бросился ко мне и заключил в чудовищно крепкие, почти удушающие объятья.

– Эмма… я был так глуп. Так глуп… я мог потерять тебя. Этот отбор… ничто не важно… – бормотал сбивчиво, осыпая моё лицо поцелуями.

– Кхм… – вежливо кашлянул демон. – Я разочарован, Сай. Как ты мог допустить покушение на свою пару? На человека, которого я успел начать уважать?

К моему удивлению, Сайрон выпустил меня и поклонился отцу, вместо того, чтобы напасть на него с вопросами, откуда он здесь и почему вмешался.

– Я сожалею. Я должен был прекратить всё это, как только понял, как дорога мне Эмма. Мне. Не демону, – сделав акцент на последней фразе, произнёс он. – И безгранично благодарен тебе за спасение её жизни. За то, что вмешался и остановил ход времени. Ты не должен был. Я… я готов понести любое наказание.

– Несносный мальчишка, – огрызнулся демон.

Непонимающе склонила голову, каждой клеточкой ощущая вину Сайрона, которую он на себя взвалил.

– Брось, – вдохнула устало. – Никто не застрахован от таких случаев. Мы делали благородное дело, ради жителей Империона. И когда я стану твоей женой, таких покушений будет много. Будешь корить себя за каждое?

Демон скупо поаплодировал.

– Не буду, – уверенно отозвался Сайрон, а в глазах сверкнул знакомый опасный огонёк. – Я сделаю всё, чтобы больше не состоялось ни одного покушения.

Одобрительно улыбнулась и коснулась слегка небритой щеки.

– Восхищаюсь тобой…

Демон рядом с нами закатил глаза и пробормотал что-то на божественном.

– Я оставлю вас, – учтиво поклонилась я, отступая.

– Не стоит, – усмехнулся демон. – Я не могу долго находиться в вашем мире, оставляя без присмотра свой. К тому же… я уже вмешался. Нужно поскорее восстановить ход времени. У тебя, Сай… будет вторая попытка, не упусти её.

Сайрон подозрительно сощурился.

– Значит, ты отпускаешь меня?

Демон неопределённо махнул рукой, явно не желая произносить это вслух.

– Из Бериала получится отличный правитель, который со временем займёт твоё место и отпустит тебя на покой, – благодарно произнёс Сайрон.

Демон возмущённо фыркнул.

– Моё место должен был занять старший сын, а не сопляк, возомнивший себя всемогущим демоном.

– Он вырастет, – облегчённо усмехнулся Сайрон и протянул руку. – Был рад повидаться.

– Не могу сказать того же, – скривилось вредное божество. – Я рассчитывал забрать тебя, а тут… Эмма, – он всё же усмехнулся. – Я доволен, что мой сын не оказался дураком и пару выбрал под стать себе.

– Благодарю, – учтиво отозвалась и улыбнулась. – Спасибо, что не убили за дерзость.

– Это была не дерзость, а «обоснованное спокойствие», – вернул мои же слова этот невероятно противоречивый демон.

Сайрон притянул меня и жарко шепнул на ухо:

– Потом расскажешь мне.

– Если сумеешь спасти меня, – иронично усмехнулась и поклонилась, собирающемуся уходить Богу огненной Муспели.

… он подмигнул и щёлкнул пальцами.

Игла вернулась в начало. Теперь я отчётливо видела, как её выпустил сопровождающий Вероны, но и Сайрон тоже видел. И несмотря на то, что оказался на своём троне, на этот раз двигался стремительно. Быстрее иглы, не боясь использовать силу. Моя жизнь для него важнее того, что все узнают его секрет.

Поймал иглу в ладонь, но к нашему удивлению, внимание всех присутствующих было сосредоточенно на том, как Дестин избивал мерзавца, выпустившего иглу.

Возможно, Дестина накажут, но он сделал всё, чтобы защитить своего императора. Не исключено, что кто-то что-то и видел, уверена, их найдут и заставят молчать. Хотя… скорее всего, об императоре просто появятся новые слухи. Как и всегда…

Началась суета, ворвалась стража. Нельц пытался призвать всех к порядку, но гости спешили разойтись, а судьи что-то бурно обсуждали.

До меня доносись обрывки фраз.

– … слишком опасно.

– … нельзя продолжать.

– … нет!.. мы должны.

Когда Верону Харуд взяли под стражу, а её сопровождающего под конвоем вывели из зала, гости немного успокоились. И только лакеи непринуждённо разносили напитки. Усмехнулась и вернулась на своё место.

– Гм… – кашлянул распорядитель, после того, как к нему подошёл один из судей. – Уважаемые судьи просят никого не расходиться. Объявляется десятиминутный первый, необходимый им для обсуждения одного важного вопроса.

Странно, но к обсуждению привлекли Императора. Вчетвером они уединились за отдельным столом, а гостям и невестам были предложены закуски.

Дестин принёс мне шампанское.

– Пейте, Эмма. Вы заслужили.

– Спасибо, – не стала отказываться и сделала несколько больших глотков. – Но как вы… почему вы бросились на сопровождающего Вероны ведь… – я не могла сказать, что изначально он кинулся на мою защиту.

– Получил зов Сайрона, – просто отозвался Дестин, садясь рядом. – Я должен был отвлечь внимание. Вы испугались?

– Не успела, – усмехнулась в ответ. – Но рада, что секрет императора остался секретом.

– Я тоже, – серьёзно отозвался он. – Но также рад, что Сайрону удалось спасти вас.

«Это не только его заслуга…»

– Спасибо, – выдохнула вслух, адресуя благодарность одному упрямому божеству.

Дестин удивлённо вскинул бровь, но тут за пьедестал встала Фабиана Дэй и громко позвонила в колокольчик. Совещание закончилось быстрее, чем мы ожидали.

– Дорогие гости и почтенные участницы, – деловито произнесла она, окинув зал пристальным взглядом. – Посовещавшись, мы пришли к заключению, что отбор следует немедленно остановить, – Кай намеренно выдержал паузу и продолжил. – Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из невест пострадал. Такое происшествие грозит политическим конфликтом, ведь Его величество Сайрон де Га несёт ответственность за каждую из невест. А как показали два предыдущих испытания, покушения будут. Отбор превратился в жестокое состязание. Не на жизнь, а на смерть. Ставки слишком высоки. Мы не можем допустить кровопролития и возможно, войны.

– Я хоть не был согласен, – но в этом есть смысл, – отозвался со своего места Бэрит Амьяс. – Мы не можем рисковать чужими жизнями.

– А потому решили объявить победительницу уже сейчас, – добавил третий судья.

– Кто-то сочтёт, что нам не хватило времени, чтобы определиться, поэтому мы решили предложить главам государств снова собраться и обсудить имеющийся… гм… вопрос снова. Его Величество Сайрон де Га готов идти на уступки. А мы лишь объявим, какая претендентка, по-нашему мнению, больше заслуживает занять место рядом с Императором.

– Но право решать останется за самим Его Величеством. После решения вопроса с другими главами государств, – дополнил Бэрит и поклонился.

Какой интересный выход они нашли из ситуации и полностью сняли с себя ответственность. Получается, Сайрон решил поделиться алмазным месторождением? Интересно, на каких условиях?

– Думаю, главы государств будут признательны нам за то, что мы в первую очередь подумали о безопасности их дочерей. Никому не хочется развязывать войну… – произнесла Фабиана Дэй и поправив высокий ворот чёрно-белого платья, заговорила вновь. – Внимательно понаблюдав за всеми участницами, мы пришли к выводу, что именно леди Овервуд достойна взойти на престол!

Зал взорвался гомоном голосов. Нельцу пришлось призывать к порядку. Обозреватели метались, не переставая делали фотографии.

– Леди Овервуд единственная заметила неладное во втором испытании и не побоялась вмешаться. Именно на неё были совершенны оба покушения, а значит, именно в ней участницы видят достойную соперницу. Леди Эмма Овервуд показала себя, как уверенная в себе женщина, мудрая и честная. Это наше личное мнение, а решение остаётся за Его Величеством. Благодарю за внимание, – судья поклонилась и вернулась на своё место.

Уверена, мы ещё не раз будем вспоминать события сегодняшнего дня с улыбкой. Но самое главное для меня, что всё закончилось. И пусть Сайрон не представит меня сейчас, как свою избранницу, чтобы ни у кого не возникло сомнений и подозрений, я готова ждать того для, когда мы станем официальной парой…

Я вернулась домой. Так нужно было. Ответила на вопросы обозревателей, управленцев о покушении, но так и не смогла поговорить с Сайроном. У него сейчас слишком много дел.

В груди царила пустота, словно чего-то не хватает и дом кажется таким… пустым и чужим. Даже наши совместные фотографии с Фредериком не вызывают того тепла, что раньше.

Только не ожидала, что дом окажется идеально убранным. Он не пришёл в запустение, и даже ограду починили. Видимо, Сайрон отдал приказ. И пока я пыталась победить на отборе невест, моё поместье приводили в порядок.

Оставила саквояж внизу и прошла в свою спальню. Так устала, что не заметила, как уснула, а проснулась… от ласкового касания мягких губ к моей шее.

Вздрогнула, приподнимаясь на локте, но разглядев в полумраке с заострёнными чертами лицо своего любимого демона, улыбнулась.

– Ты пришёл.

– Не мог не прийти… – глухо выдохнул он, роняя меня на спину и нависая сверху. – Не хочу оставлять тебя ни на минуту, но…

– Дела. Я понимаю, – погладила его щеке, а он умиротворённо прикрыл глаза, прижимаясь к моей ладони. – Когда состоится встреча с другими правителями?

– Кай разослал дружеское приглашение, – отозвался Сай, бережно опускаясь на меня сверху. – Рад, что всё закончилось именно так. Да, мне придётся делиться залежами алмазов, пусть и на моих условиях, но я встретил тебя. Если бы не этот отбор…

– Не боишься, что кто-то из правителей может не согласиться на твои условия? Потребовать больше?

Сайрон коварно усмехнулся.

– Пусть рискнёт. Мне не приходила эта идея в голову, потому что я всё хотел оставить Империону, не хотел делиться. Не видел причин для этого. Я был слишком самонадеян и думал, что могу сохранить алмазы, сделав Империон самым богатым государством. Но есть вещи важнее алмазов. Главное, мне удастся решить вопрос без холодной войны…

– Я рада, – нежно улыбнулась, обнимая демона за плечи.

– Через пару месяцев я смогу официально представить тебя, как свою избранницу. Как свою невесту, – прошептал он, задирая подол платья. Скользнул горячей ладонью по бедру и замер. – Я люблю тебя, Эмма. Так люблю, что сердце заходится…

Задохнулась от нахлынувших чувств, и сама потянулась за поцелуем. Жадные губы демона накрыли мои.

Издав тихий стон, зарылась пальцами в густых волосах и подставила шею. Хочу, чтобы целовал. Чтобы дарил ласку и тепло. Свою любовь.

Клыки царапнули кожу. Не больно. Подалась навстречу, желая снова испытать это головокружительное чувство.

– Моя Эмма… – шептал Сайрон, бережно избавляя меня от белья…

Жар негой растекался по телу. Ноющее чувство внизу живота не отпускало почти до самого конца. Я плавилась в руках демона, ощущая ритмичные толчки. Задыхалась. Хриплые стоны заглушали страстные поцелуи. Кожа покрылась бисеринками пота, а я теряла связь с реальностью, едва различая, сквозь пелену тумана глухой шёпот.

– Моя Эмма… навеки моя. Ты будешь жить, пока живу я…

Я буду жить для тебя и ради тебя. Мой демон…

Эпилог

Коронация проходила, как в тумане.

К тому времени слухи вокруг выбора императора улеглись, и меня приняли. Люди стали находить плюсы в том, что именно я стану императрицей, а после продвижения моего законопроекта о строительстве сиротских домов и бесплатном образовании для беспризорников, зауважали.

Я всё же устроила аукцион и продала все вещи бывшего мужа с молотка, даже его подарки, оставив лишь несколько фотографий, а все вырученные деньги пустила на благотворительность. Познакомилась с супругой Дестина, которая, оказывается тоже давно занимается тем, что улучшает судьбу несчастных брошенных детей, и вместе мы развели бурную деятельность. Теперь права сирот защищались законом, для них строились школы, спортивные площадки, они имели льготы при поступлении в академии.

Империон ежемесячно отчислял процент от прибыли, что приносила добыча алмазов, соседним претендующим на них государствам, а взамен получал товары по низкой цене. Торговля в Империоне процветала, появились новые предприятия по производству мебели, посуды, домашнего оборудования. Даже в небольших поселениях провели водопровод. Не сразу конечно, но довольно быстро.

Коронация проходила через ещё три месяца после того, как Сайрон объявил во всеуслышание меня своей невестой и представил высшему обществу.

… Сайрон помогал избавить меня от платья. От вороха юбок и тугого корсета. Горячие пальцы с нежностью скользили по обнажённой коже, а на бархатной подушке сверкала корона. Моя корона рядом с его венцом.

– Поверить не могу… – сипло пробормотал он и прижался губами к оголённому плечу. – Ты стала ещё прекраснее.

– Может, потому что меня тошнит последние две недели? – поинтересовалась бесстрастно.

– Что? – Сайрон недоумённо моргнул и отпустил. – Ты хочешь сказать…

– Ну, тут всего два варианта, – скидывая нижнюю юбку, отозвалась я. – Или у меня проблемы с пищеварением, или нужно приглашать ведьму.

Сайрон шумно выдохнул и запустил пальцы в волосы.

– Я думал… такое невозможно. Человек и демон…

– Похоже, что возможно, – пожала плечами и в одном кружевном белье опустилась на кровать. – Ты чем-то обеспокоен?

Муж метнулся ко мне, опустился рядом прямо на пол и обнял меня за колени.

– Только твоим здоровьем. Мы с таким не сталкивались, как ты выносишь ребёнка демона? Боюсь… что он убьёт тебя.

– Не убьёт, – усмехнулась ласково и погладила глупого мужчину по голове. – Ты же будешь рядом, подпитаешь меня силой, ребёнок будет чувствовать твоё присутствие, я уверена, и не станет буянить.

–… – Сайрон лишь многозначительно замолчал и в этот вечер уложил меня спать, заключив в свои объятия.

Всю ночь он целовал мои волосы, прижимался и гладил, будто боится потерять, будто прощается.

А под утро явился Он. Снова бесцеремонно ворвался в мой сон, но на этот раз не называл ничтожеством.

Сурт – повелитель огненной Муспели, внимательно посмотрел на мой живот, а затем внезапно приблизился и опустил на него руку.

– Мальчик… – прошептал завороженно. – Прекрасный полукровка. Сильный, – поднял на меня взгляд и посмотрел с тревогой. – И тебе понадобятся силы, девочка.

Не успела возразить, как из руки бога-демона потекло жидкое пламя. Оно не причиняло вреда, но впитывалось в моё тело. В мою кровь.

Живот окутало тепло, словно байковое одеяло, и мне признаться, стало легче дышать. Ушла тяжесть и отступила тошнота, которая преследовала все эти дни.

– Спасибо, – вымолвила, испытывая искреннюю благодарность.

– Ты хорошо потрудилась, – усмехнулся он и пожелав удачи, ушёл.

Открыла сонные глаза и улыбнулась нависшему сверху мужу.

– В тебе течёт огонь, – хмуро констатировал он.

– Твой отец сделал нам подарок, – улыбнулась в ответ. – Сказал, это мальчик и передал мне часть силы, чтобы могла его выносить. Теперь… теперь всё будет хорошо.

– Да… – облегчённо выдохнул Сайрон. – Только Бог может так делать… – добавил недовольно. – Но ведьму всё же пригласим. Я хочу окружить тебя заботой.

И ведь окружил. Весь оставшийся срок я отбивалась от этой заботы, но с умилением наблюдала, как каждый день муж целует перед сном мой живот. Как гладит его. Как общается с ещё не родившимся, но уже любимым сыном.

Была ли я счастлива? Безумно. Скоро свет увидит наследника на престол и Сайрону не придётся «перерождаться» каждый раз, чтобы провозгласить самого себя Императором. Мы станем полноценной семьёй, а наш сын станет достойным правителем.

Таким же, как и его отец…

Кристина Корр Императорский отбор. Поцелованная Тьмой

Глава первая

- Нэйл, следите за ногами, - удар под колено и по голени. Разворот, и рукояткой клеймора по спине. - И за руками, Нэйл, - оружие вылетело из порядком ослабевших пальцев новичка и воткнулось в несчастный, исколотый «смертельными ранами» потолок.

- Я не успеваю, - со стоном выдохнул Нэйл и вытер капли пота со лба. Ещё бы восстановить дыхание, и жизнь перестанет казаться настолько жестокой.

Соня убрала прилипшие к щекам волосы, которые выбились из косы, и сняла перчатку. Нэйл поморщился.

- Не успеваете? - губы Сони растянула усмешка. С худых пальцев сорвались тонкие струйки тёмной магии, обхватили рукоять застрявшего меча и плавно спустили его к хозяйке. - Думаете, реальный противник даст вам время?

Нэйл перестал морщиться и забрал своё оружие, которое теперь не мешало бы привести в порядок.

- Думаю, товарищ сержант, враг не будет обладать теми навыками, которыми обладаете вы, - лукаво заявил новичок, отдышавшись.

Соня вскинула бровь, придумывая наказание за дерзость.

- Нельзя недооценивать противника. С такими убеждениями в настоящем бою вас быстро убьют. Поэтому сегодня вы чистите конюшни и упражняетесь в скорости. Свободны, - отрезала сухо, не позволяя младшему составу вольностей. Стоит лишь один раз проявить слабость... И всё.

Только Нэйл скрылся за дверью зала, как появился другой неопознанный субъект полной наружности. Толстячок остановился преисполненный гордостью и развернул свиток с императорским вензелем.

- Соня Райт, - важно заявил он, сделав торжественную паузу. - Рад сообщить, что вы удостоены чести...

- Кто впустил вас на территорию гарнизона императорской гвардии? - ровно прервала Соня, изучая симпатичное жабо на шее толстяка. «И не душит оно его?», - Предъявите разрешение, подписанное и заверенное канцлером Роттом.

- Вы не поняли, - не на шутку растерялся толстяк и даже взмок. Мясистые пальцы, напоминающие колбаски, судорожно затряслись. - Я имперский глашатай. В моём праве...

- Гар, Сэт, - не терпящим возражений тоном позвала Соня, сверля хмурым взглядом покрасневшего толстяка. «И кто его, интересно, впустил?». - Проводите, пожалуйста, господина имперского глашатая до ворот. И убедитесь, чтобы он благополучно покинул расположение гвардии, - вежливо велела двум подошедшим стражам. Дважды просить не пришлось.

- Не имеете права! - загомонил глашатай, пытаясь упираться, но стражи уже подхватили его под руки и повели на выход. - Да пустите же! Как вы не понимаете? Вы одна из невест императорского отбора! Если не явитесь... уф... да пустите! Если не явитесь... кхе... будут проблемы...

Соня выставила руку и уверенно пересекла зал.

- Отбой. А вы, господин глашатай, следуйте за мной, - и вышла, заложив руки за спину. Толстячок едва поспевал, проклиная всех святых, и Совет Пяти в том числе. Не могли другое имя вытянуть? Какая из Поцелованной Тьмой невеста? Это же нонсенс! Как если бы свинью нарядить в платье... К Проклятым свинью! Это же исчадие бездны, порождение тёмной материи, огрызок некромантских экспериментов...

Соня смерила толстяка выразительным взглядом и постучала в крепкую, местами пошарпанную дверь.

- Да?! - пробасил густой баритон.

- Товарищ капитан, разрешите войти? По неотложному, - Соня многозначительно приподняла брови, давая понять всем своим видом, что дело не терпит отлагательств и, собственно, происходит какая-то мистическая дрянь.

Капитан застегнул верхние пуговицы камзола, который давно полинял от времени, пота и солнца, и потерял свой презентабельный вид, но другого под рукой всё равно нет. В гарнизон императорской гвардии без заведомого уведомления никто не является. Любые визиты и проверки согласованы и строго обговорены. Поэтому капитан позволяет себе самую малость: ходить в распахнутой полевой форме, которая многим удобнее парадно-выходного мундира, и без портупеи.

- Входите, сержант Райт, - любезным жестом пригласил к столу, а сам сел ровнее и сцепил испещрённые мелкими шрамами руки. Загоревшее лицо капитана осталось бесстрастным, нечитаемым, не отражая нахлынувшее любопытство и заинтересованность.

- Товарищ капитан! Эта девица не желает меня слу...

- Тс-с, - коротко оборвала Соня, приложив палец к губам. - Вам пока слово не давали, уважаемый глашатай. Проявите терпение, - натянуто улыбнулась и повернулась к капитану. - Этот человек незаконно проник на территорию гарнизона императорской гвардии. Имел наглость своенравно вести себя по отношению к военнообязанному, не соблюдая субординацию, наплевав на законы и внутренний устав гвардии. А ещё он утверждает, что меня записали в ряды невест императорского отбора.

Капитан выгнул бровь, покосился на толстячка и вышел из-за стола.

- Свиток, пожалуйста, господин глашатай, - требовательно протянул свою большую лапу, выражая суровость.

Толстяк пискнул что-то нечленораздельное, вроде: «Нельзя так с императорским поверенным лицом», или «Будьте вы все прокляты ...», - что-то типа того, но свиток всё же передал и насупился.

Капитан быстро скользил внимательным взором по ровным строчкам и становился всё мрачнее.

Соня мрачнела вместе с ним, понимая, что ничем хорошим визит глашатая для неё не закончится. Что эта заварушка потреплет ей нервные клетки и обернётся неудобствами и неприятностями, больше, чем та, в которой они туристов Аскарима приняли за тайных шпионов недружественной империи, но пока ещё и не вражеской.

- Тут сказано, что твоя кандидатура была выбрана путём жеребьёвки. Явка во дворец его величества завтра в девять утра. С вещами, - капитан причмокнул губами и поджал их. - Тут приписка: «решение Совета Пяти оспаривать крайне не рекомендуется».

- Так и написано? - удивилась Соня и заглянула в свиток. По спине уже полз мерзкий холодок, но она старалась верить до последнего, что до рассвета всё образуется. Что в Совете не дураки сидят и сами поймут, какую ошибку совершили.

- Ещё сказано, что у тебя должно появиться на пальце кольцо избранницы, - заметил капитан и покосился на руки сержанта, которые, в отличие от его, украшали не шрамы, а тонкие узоры чёрных вен - последствия прикосновения с тьмой.

- Но у меня ничего нет... - только обрадовалась Соня, как на указательном пальце левой руки медленно проявилась витиеватая полоска золота. - Твою... - проглотила ругательства и покосилась на довольного толстяка. - Господин глашатай, подождите, пожалуйста, за дверью. Мы не можем обсуждать столь деликатный вопрос в присутствии посторонних. А чтобы вам не было скучно, дежурный за вами приглядит, - поторопила строгим взглядом, и как только дверь сердито хлопнула, обречённо выдохнула и опёрлась на стол.

- Лысые гоблины, - процедила сквозь зубы и забрала свиток из рук озадаченного капитана. - Явиться к девяти утра. А самородок драгоценный из недр земли им не достать?

- М-да... - согласно протянул капитан и устроился рядом.

- Ты же понимаешь, что моё имя ну никак не могло попасть в список потенциальных избранниц?

- Понимаю.

- Кто-то намеренно его туда вписал. Кто-то очень ушлый и недальновидный... - Соня постучала пальцами по краю столешницы, представляя, что сделает с этим... хулиганом, чтоб ему голые тролли по ночам снились. - Только зачем? Высмеять меня, скомпрометировать? С кем-то столкнуть, или наоборот, убрать?

- Есть лишь один способ проверить, - заключил капитан и свернул свиток, чтобы сержант не измяла его вконец. - Выбора у нас всё равно нет. Пока нет доказательств того, что твоё имя вписали намеренно, что его там быть не должно, к Совету можно не соваться. Нас пошлют исследовать те самые недра, о которых ты говорила. Только уже после отбора.

- Ты понимаешь, чем мне это грозит? - вопрос был риторическим. - Сто лет платья не носила... Не говоря уже о том, что любой наряд женского фасона будет странно сочетаться с... рисунком моего тела, - Соня обвела себя красноречивым взглядом и устало потёрла переносицу. Увидела кольцо и чуть не вздрогнула.

«Дожила... Не было печали...»

- Я займусь расследованием и постараюсь вытащить тебя как можно скорее. Ты, главное, продержись достойно. Нельзя позорить ни имя императора, ни честь гвардии, - понуро произнёс капитан и приобнял сержанта за плечи. - Сонях?

- Ум? - отозвалась Соня задумчиво и положила голову на мужественное и надёжное плечо капитана.

- Глупостей не натвори.

- Ну о чём ты, дядя? - шепнула со злой усмешкой. - Какие уж тут глупости, когда единственная глупость в том, что я попала на императорский отбор.

- Надо было тебя в горы отправить. К монахам.

Соня усмехнулась.

- Думаю, имперский глашатай меня бы и там нашёл, раз он так легко в расположение попал...

- И с этим разберусь, - капитан решительно отлип от стола и подхватил со спинки стула портупею. - Ты давай время не тяни. Поезжай в город за покупками. Разрешение у канцлера заберёшь. И Сонях...

- Ум? - Соня обернулась вполоборота, вскинув бровь.

- Переоденься, что ли.

Соня окинула себя непонимающим взглядом, пожала плечами и вышла. Можно подумать, она сама бы не догадалась, что майка не подходит для «выхода в свет».

***

Каждый поход в город - и неважно по какому поводу - был для Сони мучительным и болезненным событием. И дело не столько в брезгливых и откровенно презирающих взглядах исподлобья, украдкой, исподтишка, потому что в упор посмотреть на Поцелованную Тьмой духу ни у кого не хватит, да и серая форма гвардии несколько отпугивает. И всё же дело не в людях, пропитанных злобой и спесью, а дело больше в воспоминаниях, связанных с этим шумным, портовым городом, столицей их славной империи Эладор...

Соня не была настроена предаваться им, поэтому смотрела исключительно прямо перед собой и уверено шла в сторону торговой улочки под красивым названием Сказочная. На которой никогда не найдёшь модные, дорогие вещи, подходящие для особ «высшего общества», зато каждая вещица по праву считается эксклюзивной.

Товар в лавках Сказочной продаётся исключительно в единичном экземпляре и имеет свою особенность. Уникальность. Знатные особы обходят это место стороной, потому что мастера, они же продавцы, самые простые люди. Не военные, не маги, не придворные и даже не богатые купцы. Просто люди.

Люди, которые всю жизнь по монетке копили, откладывали, чтобы в один прекрасный день получить лицензию и открыть своё небольшое, но любимое дело. Поэтому большинство мастеров Сказочной были пожилыми людьми. Пожилыми, но невероятно добрыми и открытыми. С их морщинистых лиц никогда не сходила блаженная улыбка умиротворения и счастья.

Соня давно не была в этом поистине сказочном месте, не вдыхала аромат свежей сдобы, не слышала завораживающую музыку флейтиста, который сидел всё на том же месте, что и всегда: старой дождевой бочке, - согнув одну ногу в колене. А на седой курчавой голове красовалась всё та же мешковатая шапка в красную полоску.

Время в этом месте словно останавливалось. Соня дышала полной грудью и не боялась улыбаться. Здесь поймут. Не посмотрят косо. Не станут судачить за спиной...

Соня так залюбовалась окрестностями, что не заметила молодого человека, выходящего из лавки с пряностями, и врезалась прямо в него.

«А почему, собственно, я за сладостями пошла, а не за одеждой?», - мимолётно удивилась Соня и подала руку упавшему юноше. Точнее, это даже был не совсем юноша, скорее молодой мужчина.

Рыжий демонстративно проигнорировал предложенную руку, смерил Соню недружелюбный взглядом и потребовал извинения. При этом его взгляд судорожно очерчивал витиеватый чёрный узор, который выглядывал из-под воротника и рукавов камзола.

Соня вскинула бровь и посторонилась.

- Прошу прощения, милорд, - учтиво склонила голову, посчитав, почему бы не извиниться, ведь действительно сбила она, хоть и ненарочно. - С вами всё в порядке? Кажется, пострадали ваши покупки, я могу возместить ущерб, - Соня наклонилась и принялась собирать рассыпанные из кулька конфеты.

Уже через десять минут они с рыжим незнакомцем распивали воздушное какао с зефиром, сидя в лавке напротив, и наблюдали, как белокурая девчушка в красных сапожках кормит голубей.

Они не говорили. Он даже не представился. Просто отказался, чтобы Соня компенсировала нанесённый ущерб. А она предложила выпить какао...

- Готовитесь к отбору? - вдруг произнёс рыжий незнакомец и указал на кольцо.

Соня поморщилась, покрутила золотую полоску и спрятала руки под стол.

- Как видите, не очень удачно, - скованно улыбнулась она.

- И, судя по всему, не торопитесь, - заметил рыжий.

- В точку, - вздохнула она. Какао был практически выпит, её ничего не держало, вина искуплена, но Соня не спешила уходить.

- Не бойтесь, - добродушно улыбнулся незнакомец, но взгляд зелёно-карих глаз оставался холодным, внимательным. - Я повидал все три отбора, которые уже проводились для принцев его величества, ничего страшного в них нет. Или вы опасаетесь, что вас не выберут? - прозвучало весьма насмешливо, но Соня настолько уже привыкла, что даже не заметила и ответила вполне серьёзно.

- Наоборот. Опасаюсь, что выберут, - попробовала снять под столом кольцо, но оно предостерегающе обожгло. И больше Соня не пыталась.

А незнакомец внезапно усмехнулся и поднялся. Соня обескураженно наблюдала, как тают призрачные чары морока...

- Я учту, - деликатно произнёс второй по старшинству сын его величества, Артур Соллар. Соня почувствовала, как холодеют пальцы. - Спасибо за компанию. И никому не говорите, что видели меня здесь, - поклонился, нацепил обратно на руку артефакт и быстро скрылся с ошеломлённых Сониных глаз.

- А может, не надо ничего учитывать?! - выкрикнула Соня вслед, но было уже поздно. Она и так это понимала, просто не смогла сдержать отчаянный крик души. Так проколоться... Ещё до отбора.

«Дохлого гоблина вам под одеяло, ваше высочество!» - выругалась в сердцах, отчаянно желая уронить голову на старую, давно не знавшую столярного лака столешницу или провалиться в бездну. Но военная выправка не позволила даже понуро опустить плечи.

Соня сделала несколько глубоких вдохов, прикрыв глаза, и мысли заработали в правильном направлении.

«Так, а кому невесту-то ищут? Только бы не Артуру! Пожалуйста. Только не ему...»

Достала из внутреннего кармана свиток и развернула.

В нём вообще не значилось, для какого из четырёх принцев проводится отбор, и это насторожило. Не для всех же сразу? Ведь три предыдущих неудачных отбора всегда объявляли, для какого именно принца ищут невесту. Хм... Зато это обстоятельство даёт определённую надежду, что отбор всё же устраивается не для Артура. Он же Коршун. Он же Мрачный. И ещё куча прозвищ, которыми наградил принца народ за глаза, естественно. Хотя с другой стороны, ну какая разница, даже если для него? Она ведь всё равно замуж не собирается. Только продержаться достойно, пока дядя не вытащит. А он уж точно вытащит, не позволит Соне столкнуться с прошлым, не даст растеребить с трудом зажившие раны...

Идти за покупками и так не хотелось, а тут расхотелось вовсе.

«Везучая ты, Сонях. Со всех сторон...», - обречённо вздохнула и отправилась за платьями.

***

У ворот резиденции его императорского величества было самое настоящие столпотворение из людей, карет и взвинченных невест. Невесты шли в отдельной Сониной категории, не потому что не были людьми, просто они были невестами и сильно выделялись на общем фоне.

Слуги кружили вокруг своих подопечных, поправляя пышные юбки пёстрых платьев, сопровождающие нервно поглядывали то на часы, то на закрытые кованые ворота высотой метров пять, не меньше. Кучера курили в сторонке, чтобы скоротать время.

- Узнаю, что там у них происходит, - капитан спрыгнул с Феникса, рыжего поджарого скакуна, которого привёз с собой из очередной командировки, и уверенным шагом направился мимо столпотворения.

Малыш нетерпеливо бил копытом и фыркал, тряся длинной, словно чёрный водопад, гривой. Соня ласково погладила коня, успокаивая.

Удивительно, но ни трепета, ни волнения сама Соня не испытывала. Может, потому что ни на что не надеялась? А с другой стороны, прекрасно понимала всех этих нарядных и напомаженных девушек, которые всю жизнь готовились к самому важному дню. Им нельзя упускать шанс произвести первое благоприятное впечатление на принцев, а их держат за воротами, на солнцепёке, несмотря на ранний час, да ещё в пыли.

- Ворота откроются ровно в девять, - произнёс капитан и ловко запрыгнул верхом на Феникса. - Никого, кроме невест, не пустят. Ни сопровождающих, ни наставников, ни тем более слуг. Наверное, принцы решили взять невест измором.

Соня безразлично пожала плечами.

- Мне это не грозит.

- Сонях? - капитан наклонился, чтобы слышала только она. - Если что будет странное происходить, ты знаешь, что делать.

- Знаю, дядя, - благодарно улыбнулась Соня и украдкой чмокнула капитана в щёку.

- Не нравится мне это всё... - произнёс он, сурово поджимая губы. - Будь готова, что рядом всегда будут журналисты, жаждущие заполучить самые горячие и откровенные сплетни. Вы всегда будете в центре внимания общественности. Соня... Каждый попытается узнать твоё прошлое. Не поддавайся. Держи глухую оборону...

Ворота скрипнули, и все разом устремились к ним: началась неразбериха. Неприступная и неподкупная стража императора не пускала никого, кроме невест, как и говорил капитан.

- Есть уйти в глухую оборону, - Соня шуточно отдала «честь» и спрыгнула коня. - Разрешите выполнять?

- Разрешаю, - отмахнулся капитан, продолжая наблюдать за толкотнёй. - Будь осторожна.

- Так точно, товарищ капитан! - Соня склонилась в учтивом поклоне, отцепила от седла походный рюкзак с вещами, без труда закинула его на плечи и непринуждённо направилась к страже.

Конечно, произошла небольшая заминка, пока устанавливали её личность, ведь ожидали увидеть невесту в атласном платье, истинную леди Эладора, но никак не Поцелованную Тьмой в кремовом костюме для верховой езды: брючки, блузка, жакет, высокие сапоги, - но всё равно Соня смотрелась несколько неуместно среди прочих невест. И подозрительно. Слава Богам, кольцо с пальца никуда не делось, и свиток Соня прихватила с собой. Как знала. Хотя, если бы кольцо за ночь испарилось и её не пустили за ворота, Соня бы от этого только выиграла. Но судьба, видимо, решила посмеяться...

За воротами их встречал седовласый и хмурый, с косматыми бровями над хитрыми глазками мужчина. Соня не сразу поняла, какие обязанности он выполняет, но уже догадывалась. Встала в шеренгу с другими невестами и огляделась.

Одиннадцать участниц. Одиннадцать благородных леди. Каждая знает, как вести себя в обществе. Никакого высокомерия во взгляде, холодная уверенность, ровная осанка, прямой, немигающий взгляд. Все девушки сильно отличались между собой. Были и тёмненькие, и кучерявые, и даже рыженькие. И не все обладали идеальной внешностью, гладкой, кукольной. Есть девушки курносые, одна с веснушками - та, что в нежно-розовом платье. А у блондиночки в сиреневом слишком тяжёлый подбородок...

Соня поняла одно: принцы не ищут идеальную красавицу, и, судя по тому, что всех слуг оставили за воротами, проверять потенциальных невест будут отнюдь не с помощью конкурса красоты. И, наверное, даже не умением вышивать салфетки и игрой на фортепиано, как это было в других отборах. В этот раз всё будет иначе. По-взрослому.

- Уважаемые избранницы, - голос старика заставил всех присутствующих вздрогнуть. «Хотя не такой он уж и старик», - подумала Соня. Глаза вон как искрятся молодостью и азартом. - Как вы уже смогли догадаться, надеюсь... Четвёртый императорский отбор будет сильно отличаться от трёх предыдущих. В этот раз вы можете полагаться только на собственные силы, а не на помощь наставников. На интуицию, на интеллект. Сейчас я отмечу вас в списке и сообщу, кто какую комнату займёт. Все ваши вещи вы доставите сами. А ровно в семь часов вечера прошу всех спуститься в главный трапезный зал.

Толпа бы загудела, но истинным леди такое поведение непозволительно, а вот в обморок упасть - запросто. Девушка в светло-голубом платье уже достала веер и приготовилась. Соседка в синем последовала её примеру.

- Перед тем, как я начну перекличку, - эту фразу молодой старик произнёс почти издевательски, словно они не невесты, а породистые кони, или даже не кони - новобранцы. - Есть какие-нибудь вопросы?

Соня хотела выйти из строя, но её опередила шатенка с зелёными выразительными глазами. Вот она, пожалуй, единственная на куколку похожа. И личико аккуратное, и носик маленький, зато глаза большие, губки пухлые, но не сильно, скорее воздушные. И голос музыкальный, ровный, приятный на слух.

- Скажите, пожалуйста, нам выделят слуг? Просто если нет, то отбор больше походит на издевательство. Всё же мы благородные леди. Не всех тут воспитывали иначе, - последнюю фразу шатенка выделила особенно сильно, чтобы все догадались, о чём речь, а точнее, о ком.

Соня прямо услышала свист камня, летящего в её «огород», но только усмехнулась.

- Как вас зовут? - склонив голову на бок, поинтересовался старик.

- Розалия Эльвуд, сэр.

- Проявите терпение, Розалия Эльвуд. Никто из императорской семьи не станет издеваться над благородными леди, которые не привыкли справляться самостоятельно, - и снова насмешка.

- Моё имя Соня Райт. Разрешите обратиться? - Соня выступила вперёд, по привычке заложив руки за спину. Старик тут же припечатал её проницательным, колючим взглядом и кивнул. - Вы не представились. У меня нет доверия к незнакомцам: откуда знать, что вы не мимо проходящий садовник, просто решивший пошутить над... благородными леди, - это слово Соня тоже выделила с особым удовольствием, скорее иронизируя над собой. Может, организаторы этого безобразия хоть сейчас задумаются, что ей здесь не место.

Старик удивлённо, с долей растерянности, вскинул густую, похожую на куст, бровь и усмехнулся.

- Я главный распорядитель четвёртого отбора, - улыбнулся вежливо, но неправдоподобно и извлёк из-за пазухи свиток. - Соня Райт, ваша комната номер два в южном крыле.

Соня не двинулась с места, решив дождаться пока все девушки представятся, и их отпустит распорядитель, который, кстати, так себя и не идентифицировал, наверное, это новый вежливый тон за забором императорской резиденции.

Старик по очереди называл имена и номера комнат, отмечал участниц в свитке и отпускал. Но бедные девушки просто не знали, как им в туфлях, по гравию перетащить все свои многочисленные чемоданы.

Соня в очередной раз порадовалась, что решила брать немного и не побоялась, что платья в рюкзаке помнутся. Спасибо гвардии, гладить она умеет получше иной прачки. А как паром отутюживает!..

- Кларисса Роттэм?

- Это я, сэр, - девушка с веснушками присела в реверансе и со вздохом взглянула на свои вещи.

- Фабиана Даррим? - блондиночка с тяжёлым подбородком присела в более изящном, чем её внешность, реверансе. Да и голос у неё отличался вибрирующими, нежными нотками, словно она с детства занимается вокалом.

- Амелия Саттэм Форр, - все участницы невольно покосились на девушку в элегантном жемчужном платье без пышной юбки. Ещё бы! Это ведь сама Саттэм! Дочь самого известного и влиятельно лорда всего Эладора.

Амелия обладала природной благородной красотой и отличалась спокойным, кротким нравом. Волнистые золотисто-русые локоны свободно струились по чуть острым, величественным плечам, а светло-серые глаза не выдавали вообще никаких эмоций, кроме вежливости.

Амелия - самая завидная невеста Эладора. И самая обсуждаемая. Она почти не появляется на балах, не выходит в общество без целой свиты сопровождающих и обучалась не в частных школах для благородных леди, как все, а на дому, с учителями иностранными. Неудивительно, что потенциальные невесты предпочли сделать вид, что никакой Амелии Саттэм Форр в природе не существует.

Она была последней в списке. Все начали договариваться между собой: кто кому помогает, кто стережёт остальные вещи, пока одна группа девушек ходит, - не обращая на молчаливую дочь самого влиятельного лорда никакого внимания.

Соня подошла и без лишних слов подхватила оба чемодана Амелии.

- Сумку возьми, - произнесла спокойно и пошла вперёд, к дверям нежно-бежевого замка.

Амелия поражённо моргнула, повесила дорожную сумку на плечо, подобрала юбки и поспешила за своей внезапной спасительницей.

- Извините, вы не подскажете, как нам найти южное крыло? - вежливо произнесла Соня, остановившись.

- Второй этаж, по коридору налево - увидите переход вниз. Собственно, это и будет южное крыло, - машинально ответил старик-распорядитель, уткнувшись в свою записную книжку.

- Благодарю. Простите, имени вашего не знаю, - улыбнулась Соня, тонко намекнув, что всё же следует представляться с имени, а не с должности.

Старик вскинул голову и изумлённо проводил спину Сони Райт. Амелия тоже улыбнулась и, благодарно кивнув, поспешила за спутницей.

Комнаты нашлись без труда. Соня толкнула плечом дверь Амелии и занесла чемоданы.

- Разобрать одежду сама сможешь? - спросила скептически, не сильно рассчитывая на успех, но не призирая девушку. Она уж точно не виновата в том, что оказалась беспомощной.

- Попробую, - смутилась Амелия. - Видела, как гувернантки делают.

Соня кивнула.

- Как справишься, берёшь полотенце, простынь, личные банные принадлежности, гребень, бельё, сорочку и платье, которое наденешь на ужин. И идешь ко мне. Поняла? - Соня вскинула бровь, ожидая ответа.

Амелия не решилась спорить с девушкой, которая обладает таким командным тоном.

Соня замерла в дверях, вспомнив важную деталь, и поморщилась.

- Приходи, если не боишься, - предупредила тихо и мягко прикрыла за собой дверь соседки, не сильно рассчитывая, что та придёт. Хотя, если нужда прижмёт...

Глава вторая

Соня давно разложила вещи, проверила комнату на предмет прослушивающих устройств, а так же наличие пыли, которую с детства не переносила. Аллергия. А любые зелья и современные препараты ей строго противопоказаны. После «поцелуя тьмы», Сонин организм не переносит никакое вмешательство в его процессы.

Банная комната располагалась на этаже: осталось собрать всё необходимое, что Соня и делала, когда в дверь робко постучали. Соня напряжённо замерла, вслушиваясь, и через «грани» разглядела за дверью силуэт Амелии Саттэм.

- Заходи, - крикнула, не оборачиваясь, продолжая складывать полотенце.

Девушка застыла на пороге, неловко отведя взгляд.

Соня вздохнула и обернулась.

- Давай разу расставим всё по своим местам, - произнесла спокойно, обошла Амелию и закрыла дверь. - Что тебя беспокоит?

- У тебя глаза жуткие, - тихо призналась дочь лорда, не решаясь поднять голову. - Они,... словно живые. Цвета переливаются, а на дне радужки будто клубиться призрачная дымка. Они засасывают и лишают рассудка,... если долго смотреть.

- Откуда знаешь, - хмыкнула Соня. - Долго смотрела?

Амелия вскинула взгляд и поджала губы.

- Нет. Так говорят...

Соня подошла к шкафу и придирчиво осмотрела купленные платья. Надо было, наверное, всё же принять участие, а не слепо доверять продавцам.

- А ещё говорят, что я брожу по улицам и ем маленьких непослушных детей. Как думаешь, правда? - ехидно протянула она и повернулась, держа светло-голубое платье со шнуровкой на груди. - Подойдет?

Амелия снова отвела взгляд и вздохнула. Находиться в этой комнате для неё настоящая пытка. Но почему-то она пришла. И не потому, что без помощи вряд ли разденется, она может обратиться к любой претендентке, и никто не посмеет отказать. Не потому, что мыться самостоятельно не умеет. При желании можно научиться, не так уж это и сложно. Просто Соня Райт сказала «приходи», и, кажется, если ослушаться, то немедленно настигнет кара небесная. А может, даже и не в этом дело...

- Ну? - поторопила Соня, видя нерешительность Амелии Саттэм. - Только честно.

- Честно? - смутилась Амелия и сглотнула. - Не уверена, что тебе вообще пойдут платья... - она ожидала какой угодно ответной реакции, но только не задорного смешка.

- Вот и я о том же, - поморщилась Соня, улыбаясь. - Говорила капитану... Надо было спорить. Может, черное тогда? Оно хотя бы будет сочетаться с... хм... узором на теле?

Амелия покачала головой.

- Оно будет не сочетаться, а подчёркивать. Нужно что-то нейтральное. Бежевое, кремовое, как твой костюм, жемчужное, можно попробовать светлую пастель.

Соня обречённо возвела глаза в потолок и тяжело вздохнула. Сдался ей этот отбор!

- У меня ничего нет, - распахнула дверцы шире, чтобы Амелия могла видеть весь масштаб катастрофы. На вешалках висели несколько утренних платьев, поскромнее: салатовое и персиковое. Несколько вечерних, тоже неподходящих тёмных тонов, и одно бальное бардовое.

- Я могу одолжить любое своё, - тихо произнесла Амелия и чуть не вздрогнула, когда Соня повернулась, и они встретились глазами. Конечно же, ничего не произошло, Амелия не задымилась и не провалилась в бездну, хоть и почувствовала себя не уютно. Но это скорее от того, что глаза Сони Райт действительно жуткие.

- Ты же понимаешь, что это глупость? - на всякий случай уточнила Соня и решила вопреки всем правилам надеть на ужин серый брючный костюм с приталенным колетом на золотых пуговках.

- Понимаю, - робко кивнула Амелия. - Я так же понимаю, что если до моего отца дойдут слухи,... что я вожу с тобой дружбу или просто была замечена рядом, он немедленно примчится сюда и отчитает меня. И, вероятно, устроит грандиозный скандал, потребовав у принцев, исключить Поцелованную Тьмой из отбора. Поэтому не вижу проблемы, чтобы одолжить тебе платье, если скандала всё равно не избежать.

- Это, конечно, идея, - вздохнула Соня, собирая все свои банные принадлежности в одну сумку, - воспользоваться услугами лорда Саттэма, но боюсь, даже он бессилен перед Советом Пяти. Так что его мы злить не станем. За пределами этой комнаты, делай вид, что не знаешь меня.

Амелия смутилась, но всё же кивнула.

В банной комнате, как и ожидалось, никого не было. Вряд ли «невесты» справились хотя бы с половиной вещей, а ведь есть ещё одна проблема: снять платье.

Амелии повезло. Нет, кто-то может посчитать, что не очень: её по каким-то причинам взяла под покровительство Поцелованная Тьмой, но сама девушка так не считала. Нет, вслух она бы никогда не призналась. Ни за какие дары богов! Если бы отец мог слышать её мысли... Его бы хватил мгновенный удар.

Соня с проворностью опытной камеристки управлялась не только с одеждой, но и волосами Амелии. Юной участнице отбора практически ничего не пришлось делать самой.

- Запоминай. Пригодится, - велела Соня, ловко купая дочь самого влиятельного лорда в большой лохани. Она не старалась быть аккуратной, но движения сами по себе выходили лёгкими, руки привыкли быть гибкими и податливыми. Привыкли слушаться хозяйку.

После купания, Соня завернула свою подопечную в простыню и отправила греться, пока вымоется сама.

- Я справляюсь без помощи, - ответила Соня на вопросительный взгляд Амелии. - Иди-иди, - поторопила терпеливо.

Амелия не стала настаивать, ведь сама до дрожи боялась увидеть полностью обнажённое тело Поцелованной Тьмой. Нет, узоры не были безобразными, но пугали. Дыхание перехватывало, хотелось отвернуться, хотя внешность Сони не отталкивала. Несмотря даже на жуткие мерцающие глаза и пепельные волосы. Все особенности внешности Сони Райт смотрелись гармонично, а сама девушка, всё же похоже на девушку. Её даже можно назвать утончённой, но это если приглядеться.

Соня с удовольствием погрузилась в тёплую воду, но расслабиться себе не позволила. По-армейски быстро вымылась и завернулась в простыню. Только она собралась войти в парилку, а Амелию отправить споласкиваться под душ, в купальню вошёл средних лет милорд в нарядном синем камзоле.

«Наверное, из придворных», - подумала Соня, но позу приняла угрожающую.

- Вы часом не заблудились? - спросила холодно, сложив руки на груди.

- А вы разве из стеснительных? - непринуждённо поинтересовался нахал и провел рукой по шелковистой светлой шевелюре. - Говорят, в гвардии императора женщины весьма раскрепощены, - пошло улыбнулся мужчина и демонстративно расстегнул несколько верхних пуговиц камзола.

- А вы желаете рассмотреть меня... поближе? Может, даже потрогать? - с вызовом в голосе протянула Соня, пряча за улыбкой обострившиеся чувства и готовность в любой момент свернуть подонку шею.

Мужчина издал мерзкий смешок и легкой походкой подошёл к Соне.

- Не знаю, не знаю, - насмешливо произнёс он, обведя Соню якобы заинтересованным взглядом. - Стоит ли?

Соня широко улыбнулась.

- Ну, раз не стоит... - заломила нахалу руку за спину и швырнула его головой в купель с ледяной водой. - Это поможет вам остудиться, - поправила простынь, продолжая фальшиво улыбаться. - А теперь проваливайте, пока я не позвала стражу.

Мужчина выбрался из купели, хватая ртом воздух от возмущения и негодования. Соня махнула рукой, чтобы убирался. В этом момент из парилки показалась Амелия: она испуганно взвизгнула и спряталась обратно.

- Ну? - угрожающе поинтересовалась Соня, выгнув светлую бровь. - Ещё какие-то вопросы?

Глаза милорда сощурились, но он выскочил, так ничего и не ответив.

***

На ужин спускались по отдельности. Соня к этому времени успела проверить не только южное крыло, но и северное. Узнала, где располагается кухня, обнаружила потайной переход за старым шкафом в кладовой с хозяйственными принадлежностями и главное, расспросила прислугу и убедилась, что никакого распорядителя четвёртого отбора не существует. Не зря старик показался странным...

И на этот счёт появились кое-какие мысли. Если знать природную сущность принцев, можно предположить...

Додумать Соня не успела. Церемониймейстер громко стукнул своей палкой и объявил:

- Соня Райт. Старший сержант Императорской Гвардии. Официально признанная, как Поцелованная Тьмой, - мужчина учтиво склонил голову в лёгком поклоне и жестом указал Соне занять её место рядом с Розалией Эльвуд.

Соня оценила наряды девушек, даже немного посочувствовав бедняжкам. Большинство участниц остались в тех же самых платья, что и были утром. Видимо, не смогли ни с кем договориться. Плохо, когда мешает гордость и отсутствие коммуникативных навыков. Не их ли наличие принцы хотели проверить в потенциальных невестах?

Когда все девушки собрались, церемониймейстер, кстати, довольно молодой, с модной стрижкой, в ливрее и высоких сапогах, вышел на середину зала и торжественно объявил:

- Его Императорское Высочество, Наследник престола Эладора Калем Соллар - I.

Через высокую арку, отделанную позолотой, величественно вошёл принц. Правильнее будет сказать, вплыл. Он нёс себя со всем достоинством, но без позирования, без самодовольства в уверенных сапфировых глазах.

Кто-то ахнул, кажется, блондиночка. Послышались робкие шепотки, несмотря ни на какие запреты правил.

Соня внимательно проследила за принцем, отметила, как искрится его взгляд и низко склонила голову, приветствия.

Наследник остановился и на минуту стал другим человеком. На этот раз «ахи» усилились. Кто-то не сдержал изумлённого возгласа.

- Быть того не может...

Соня расплылась в улыбке.

«Так и думала, Ваше Высочество, чтоб вам с троллем целоваться! Тоже мне, умник...»

Лже-распорядитель подошёл ближе к рядам «бравых» невест и снял с руки артефакт, изменяющий внешность.

Соня кожей ощущала гнетущее напряжение. Невесты были крайне взволнованны.

- Соня Райт? - вежливо обратился высочество, повернувшись к ней.

Соня поднялась и присела в подобие реверанса, который полагался по этикету, но учитывая, что она была в костюме... Затея с треском провалилась. Впрочем, Соня не сильно волновалась по этому поводу.

Наследник не изменился с последней их встречи по случаю открытия нового порта, в строительстве и охране которого, их отряд принимал участие. Да, определённо возмужал, золотые волосы заметно потемнели, но не потускнели. А взгляд всё тот же, лукавый.

- Ваше высочество.

- Что вас так веселит, позвольте узнать? - вежливо обратился наследник. Невесты замерли в ожидании и предвкушении.

Соня заметила, что многие держаться довольно достойно: не поедают принца глазами, не падают в обмороки от его красоты и брутальности, и лишь одна участница схватилась за веер.

«Молодцы, - ухмыльнулась Соня. - Хорошо подготовлены», - и улыбнулась ожидающему ответа принцу.

- Я просто гадаю и чисто теоретически представляю, что станет со всеми участницами отбора, если вдруг окажется, что упитанный глашатай - это Его Высочество Максимилиан Соллар IV, а нахальный лорд, позволяющий себе ходить по женскому крылу - Ричард Соллар III.

Его Высочество деланно задумался.

- Да, действительно, забавно, - отстранённо вежливо протянул он. - А что станет с вами?

Соня подавила улыбку и ответила почти серьёзно.

- Вероятно, упаду в обморок со всеми за компанию.

- Вы не назвали четвёртого принца Его Величества, что с ним? Под какой личиной, по-вашему, скрывается Артур? - пропустив явную насмешку, спросил Наследник, заинтересованно ожидая ответа.

Соня вспомнила «случайное» столкновение со средним принцем в кондитерской лавке, его слова, и отрицательно мотнула головой. Глупость, конечно. Артур мог ляпнуть всё что угодно, но почему-то Соня отнеслась к его просьбе серьёзно.

«Никому не говорите, что видели меня здесь...»

И Соня не сказала. Но не ошиблась с прогнозами. Братья прошли под аркой по старшинству, становились теми под чьими личинами прятались, а потом уже собой.

Артур Соллар, как всегда, приветствовал всех сдержанно. На его серьёзном лице, которое чуть тронула щетина, не отражалось никаких эмоций, но судя по тому, как вспыхнули участницы, повидаться в облике рыжего юноши успел с каждой.

«Интересно, а что принц говорил другим? Как вёл себя?» - подумала Соня, но быстро отмахнулась от глупых мыслей, а то её опять о чём-нибудь спросят.

- ... просто невероятно...

- ... я бы не подумала...

- ... это похоже на злой розыгрыш. Разве так можно... - шептались невесты, не удержавшись. Слишком переполняли эмоции. Да, такого ещё на императорском отборе не происходило. А учитывая, что средний принц по красоте и брутальности не сильно уступал наследнику, а мраморно-изумрудный взгляд завораживал и притягивал, страсти накалялись.

Следом за средним принцем появился третий, тот, что нахальный лорд. Его серые глаза, почти прозрачные, словно туманная дымка, смотрели насмешливо, с вызовом. Принц всегда слыл балагуром и дамским угодником.

Высочество низко поклонился и даже кому-то подмигнул. Соня хмыкнула, но слишком громко, снова привлекая к себе внимание.

Его Высочество Ричард Соллар III выразительно вскинул бровь и криво ухмыльнулся, кажется, совсем не злясь на недавнюю Сонину выходку. Более того, принц выглядел безупречно, словно и вовсе не купался в ледяной купели.

Участницы давились тяжкими вздохами восхищения, но было слышно, как задерживают дыхание.

- Его Высочество Максимилиан Соллар IV - провозгласил церемониймейстер и в зал вихрем ворвался младший принц, но самый, пожалуй, величественный и изящный.

Он обернулся толстяком-глашатаем, но уже через мгновение снова стал прекрасным юношей. Максимилиан заметно моложе своих братьев, волосы ещё совсем светлые, а взгляд задорный, горит азартом. Красиво-очерченные губы открыто улыбаются, заставляя девушек трепетать от восторга.

- Кхм, кхм, - наследник вежливо привлёк рассеянное внимание участниц. - Итак, я рад объявить об открытии четвертого императорского отбора, - Калем Соллар обвёл всех присутствующих многозначительным взглядом, заставляя проникнуться моментом, не зря же он будущий император. - Как вы уже поняли, испытания четвёртого отбора значительно отличаются от предыдущих...

- Простите, ваше Высочество, за дерзость... - со своего место поднялась Розалия Эльвуд и присела в реверансе. - Но испытания, о которых вы говорите, больше напоминают издевательства. К чему эти игры со сменой личины? Вы лишили леди слуг и заставили тащить чемоданы. Разве вы выбираете себе носильщика? Может, горничную?

Соня мысленно похвалила Розалию за смелость, но тут же посочувствовала. Сейчас девушке предстоит краснеть. Хочешь избежать неловких ситуаций - не торопись с выводами, так всегда капитан говорил. Учил терпению и выдержке, и Соня не раз могла убедиться, что всего его советы реально работают и значительно упрощают жизнь.

- У кого-нибудь ещё есть мысли или претензии по этому поводу? - невозмутимо поинтересовался наследник.

Кларисса Роттэм, девушка, которая так и осталась в розовом платье, робко подняла руку.

- Я не смогла переодеться к ужину. Меня не учили справляться без гувернантки или камеристки. Сейчас я чувствую себя унизительно, - держа лицо, вымолвила Кларисса.

- Спасибо за откровенность, леди Роттэм, - кивнул наследник и почему-то перевёл взгляд на Соню. - У вас есть какие-то чисто теоретические предположения, леди Райт?

Соня чуть не подавилась воздухом, поразившись. Калем будто мысли её читал. Только она подумала, зачем всё это было устроено, выстроила логическую цепочку, и, кажется, нашла ответы...

- Я воздержусь, Ваше Высочество, - учтиво склонила голову и тут же добавила: - С вашего позволения, - Соня не хотела умничать и сильно выделяться. Да и девчонок откровенно жаль.

- Тогда, позволь, я поясню, - вмешался средний принц, сурово глядя на избранниц, будто выносит приговор. - Жизнь императорской семьи, это не только балы и приёмы. Это постоянная угроза войны, это тонкая политическая игра, это большая ответственность. Двенадцать лет назад, все вы помните, был переворот. Попытка свергнуть устоявшуюся власть, - Артур Соллар выдержал паузу. - Императорская семья четыре месяца находилась в опале, пока Его Величество боролся с мятежниками. Мы не просто находились в опале, мы были заперты в подземелье. Её Величество Императрица сама заботилась о четверых сыновьях. Готовила. Стирала. Убирала. Вспомнив эту историю, мы поняли, что изначально подошли к отбору не верно. Не стой стороны...

- Ни умение красиво вышивать, петь или играть на фортепиано... - слово взял Ричард Соллар III, - не раскрывает личность избранницы. Не даёт увидеть её внутреннюю силу. Не определяют личные качества.

- Каждую из вас, - вступил младший принц, но в отличие от братьев, он продолжал обаятельно улыбаться, - уже успели проверить на честность. Преданность. Дружбу. Ловкость и выносливость. Кто-то проявил смекалку, а кто-то показал характер. Нам важно, чтобы будущая принцесса Эладора умела справляться с самыми разными и невероятными жизненными препятствиями...

- ... чтобы была мудра и дальновидна, - закончил наследник. - Надеюсь, теперь вы поняли, что все наши действия вполне обоснованы?

«И почему синий взгляд снова упал на меня? - мысленно проворчала Соня, почувствовав себя несколько неуютно, хотя ей-то уж точно не привыкать! - Я вообще очень понятливая девочка...», - только одного Соня всё равно понять не могла. Что она тут делает, вместо того, чтобы заниматься с молодым призывом?

- Я вижу ваше смятение, - понимающе кивнул наследник. - Но разве это не шанс для каждой из вас доказать, на что вы способны? Проявить себя.

- Относитесь к отбору не просто, как к возможности, выйти замуж за принца, - взял слово Артур, нагоняя своим голосом мурашки. - Вы проверите свои силы, а главное, после отбора ваши имена будут у всех на устах.

- Милорды выстроятся в очередь, чтобы добиться вашего расположения, - лукаво закончил Ричард Соллар.

«А может, не так и плохо, что совет ошибся с выбором претендентки? - сомневаясь, подумала Соня. - Если уж принцы не побоялись Поцелованной Тьмой, может, и люди изменят ко мне своё отношение?»

Не так чтобы Соня страдала из-за отсутствия жизни за пределами расположения, но в глубине девичьего сердца теплилась надежда. Маленькая. Робкая. Почти угасшая. Но она есть, хоть светит очень слабо во мраке. Надежда однажды обрести семью...

- Ваше Высочество, девушки проголодались, - громко шепнул церемониймейстер. Послышались слаженные вздохи облегчения: кажется, все участницы устали от повисшего напряжения и ответственности, которую пытались возложить на них чрезмерно инициативные высочества.

- Последнее объявление, - виновато улыбнулся наследник. - Мы решили, что лучше будет, если личность принца... того для кого устраивается отбор, останется в тайне.

По залу прокатился изумлённый ропот. Соня хмыкнула.

Шутники.

- На всех приватных встречах с избранницами принц будет находиться в маске, - закончил Максимилиан, мило улыбнувшись. - Надеюсь, вы простите нас за это. Всё же мы пережили три неудачных отбора и поверьте, эти меры необходимы.

«На приватных встречах? Звучит угрожающе», - усмехнулась Соня и порадовалась, что принцы в этот момент отвлеклись.

- Уважаемые леди, добро пожаловать к столу! - торжественно объявил церемониймейстер.

Пока участницы слушали душещипательную речь высочеств, слуги успели накрыть столы на другом конце зала и уже выносили горячие блюда, под серебряными крышками, сверкая накрахмаленными передниками и колпаками.

«А всё-таки неплохо, что совет ошибся, - вновь подумала Соня, когда перед ней подняли крышку и пожелали приятного аппетита».

Отбор можно воспринимать как отпуск. Пятиразовое питание, здоровый восьмичасовой сон, солнце и фрукты. А испытания, ну и гоблины с ними, с испытаниями! Чем принцы могут удивить старшего сержанта императорской гвардии?

Вот-вот. Ничем.

Во время трапезы, к которой, кстати говоря, принцы тоже присоединились, Соня украдкой наблюдала за участницами и размышляла: Почему никто не пытается завязать знакомство? Разведать обстановку, прощупать потенциальных конкуренток. Что это? Гордость?

Нет, ладно она Соня Райт не лезет ни к кому с общением, но ей это и не нужно. Даже, если было бы нужно, никто бы не стал знакомиться с Поцелованной Тьмой. И так чувствуется повисшее напряжение, а девушка справа от неё, съежилась до размеров фарфоровой куколки и всё с опаской поглядывает, будто Соня может съесть её в любой момент. Не подозревая, что пока Соня Райт ест этот замечательный бифштекс, её мало интересует свежая плоть девственницы.

- Вы не выглядите скованной, - лукаво протянул нахальный милорд, он же Ричард Соллар, который каким-то боком уселся рядом с Соней. - В отличие от большинства участниц.

Соня демонстративно посмотрела на большие настенные часы.

- Семь минут, сорок пять секунд, - произнесла ровно, продолжая нарезать мясо симметричными ломтиками. Ей доставляло это странное удовольствие, как и всё, что было сделано идеально. Без погрешностей и изъянов. Соня любила точность.

Кажется, принц даже немного удивился. По крайней мере, чёрная тонкая бровь выразительно поползла вверх.

- Я засекала время, через которое вы не выдержите и заговорите? - любезно пояснила Соня, даже не глядя на принца. - Ваше терпение закончилось через семь минут и сорок пять секунд.

Ричард Соллар громко и неприлично рассмеялся. Быстро спохватился, прикрыв рот салфеткой, и кивнул окружению, извиняясь.

- Вы снова поставили меня в неловкое положение, - тихо усмехнулся он.

- Я? - теперь удивилась Соня, даже повернулась. - Вы ничего не перепутали, Ваше Высочество?

Принц лукаво улыбнулся.

- Всё ещё злитесь за мою выходку?

Соня подцепила вилкой идеально пропорциональный кусочек мяса.

- Нет. Я поражаюсь вашей наглости. А с выходкой, как раз всё понятно, - и погрузила кусочек в рот, мысленно зажмурившись от удовольствия.

- Что же вам понятно? - не на шутку заинтересовался принц.

- Если вы навестили каждую из участниц, то это была проверка.

Но принца такой лаконичный ответ не удовлетворил.

- Как, по-вашему, что конкретно в вас мы хотели проверить?

«Ну, уж точно ни умение заламывать руки ...»

- Полагаю, уровень моей самооценки.

Принц вскинул брови, ожидая продолжения. Соня подавила вздох и с сожалением покосилась на аппетитный рыбный рулет.

- Мужчины обходят меня стороной. Не надо улыбаться, мой принц, я говорю не о своих сослуживцах. Вам была интересна моя реакция на откровенно пренебрежительное и насмешливое внимание с вашей стороны. Засмущаюсь ли я, расстроюсь, может, убегу в слезах, почувствовав себя оскорблённой и униженной. Ведь я - Поцелованная Тьмой и бедняжку никто вниманием не балует.

- И как вы считаете, вам удалось справиться? Пройти эту маленькую проверку? - хитро прищурился принц.

Соня не выдержала и подвинула себе пиалу с салатом.

- Не знаю, насколько успешно я справилась, и не перегнула ли, но у меня точно нет комплексов относительно своей внешности. Будущая принцесса должна чувствовать себя уверенно и непринуждённо несмотря ни на что. Полагаю, это вы хотели проверить.

Принц удовлетворённо кивнул, но как только Соня всё же нацелилась на рыбу, снова заговорил:

- А что с остальными?

- Ум? - не сразу поняла Соня, ругая себя, что не научилась есть во время разговора и сожалела, что говорить с набитым ртом не этично. - Ах, вы об этом, - Соня задумалась, вспоминая встречу с другими принцами под разными личинами.

- Его Высочество Калем, в облике распорядителя, проверял наши коммуникативные навыки: как «невесты» поведут себя в нестандартной ситуации, как отреагируют на шокирующую новость об отсутствии слуг.

- Вы и тут справились, верно? - улыбнулся принц, гипнотизируя холодным призрачным взглядом стальных глаз.

- Смею предположить, что результаты всех проверок вы ещё обсудите со своими братьями и узнаете непредвзятое мнение на этот счёт, - Соня отметила, что избранницы немного оживились. Кларисса завела общение с Фабианой: они о чём-то тихо переговаривались, судя по таинственному выражению лиц, даже пришли к какому-то единому мнению. Может, договорились поддерживать друг друга.

- Мне вообще-то интересно услышать ваше мнение, леди Райт, - настаивал принц.

- Моё мнение субъективно, - не сдавалась Соня. А вот Розалия Эльвуд серьёзно взялась за наследника, видимо, решив, что он и есть «загадочный принц», ищущий свою принцессу.

- Хорошо, - сдался принц. - Что насчёт Артура?

Соня опустила глаза и отдёрнула себя. Что за глупая реакция? Встреча была подставной: остальные принцы всё равно узнают все подробности, но Соня упорно не желала говорить о ней.

- Его Высочество проверял, умею ли я хранить государственные тайны...

В глазах Ричарда зажегся озорной огонёк.

- Как? Как он это сделал?

Соня поджала губы, чтобы не рассмеяться.

- Не могу сказать, мой принц. Это тайна. Государственная.

Высочество изволил заливисто рассмеяться, прикрываясь салфеткой, после чего поднялся и поцеловал Соне руку.

- Благодарю за увлекательную беседу, леди Райт.

Всегда пожалуйста, чуть не брякнула Соня, но ответила вежливой улыбкой и поклоном головы.

«Рыба... - мечтательно улыбнулась она и положила себе пухленький румяный кусок.

Глава третья

После ужина Соня не стала дожидаться, пока её соседка наберётся смелости и попросит о помощи, поэтому отправилась к ней сама, предварительно убедившись, что за ними никто не наблюдает и в коридоре пусто.

- Прости, что без стука, - спокойно произнесла Соня, как только вошла.

Амелия стояла у окна и обернулась на её голос. На лице появились добрая, немного смущённая улыбка.

- Я думала, ты не придёшь. Со мной много хлопот, - пояснила она, всё ещё боясь смотреть Соне в глаза.

Соня молча пересекла комнату и повернула девушку к себе спиной, чтобы расшнуровать платье.

- Как тебе церемония? Появились какие-нибудь мысли?

- Всё это кажется странным, хотя и логичным, - отозвалась Амелия, своим звучным, тихим голосом.

- Я думаю, нас ещё ожидает море сюрпризов. Принцы что-то затеяли, - высказалась Соня и ловко освободила соседку от платья.

Амелия с облегчением выдохнула.

- Правда? - повернулась она и принялась распускать причёску.

Соня распахнула шкаф и достала первый попавшийся домашний наряд.

- А зачем бы им тогда скрывать личность принца, если они ничего не задумали? - отозвалась Соня и помогла соседке одеться. - Кто-то из четверых серьёзно подошёл к выбору невесты. Основательно.

Девушки устроились в креслах друг напротив друга.

- А ты думала, кто из них «тот самый»? - прошептала Амелия и залилась румянцем. Потрогала щеку и отвернулась, пряча взгляд.

Соня вскинула бровь, но промолчала.

- Любой из них, - ответила уверенно и задумчиво поджала губы. - Отбор не устраивался только для Ричарда - самого развязного, но я бы не ставила на то, что он вдруг решил одуматься.

- А мне показалось, он так смотрел на тебя. Восхищённо, - оживилась Амелия, наконец, прекратив смущаться.

- Тебе показалось, - отмахнулась Соня. - Его Высочество Нахал на всех так смотрит. Это его амплуа.

Амелия издала тихий смешок и быстро постаралась взять себя в руки.

- А для Максимилиана проводили отбор в том году, - заметила она. - Как думаешь, есть вероятность, что он снова ищет себе невесту?

Соня снова вскинула бровь и улыбнулась.

- Он тебе нравится?

Амелия сглотнула и отвела взгляд, покраснев.

- Я же говорю, нет никакой статистики. Это может быть любой из четверых, - произнесла Соня, не став настаивать на признании. Если Амелии Саттэм Форр нравится младший высочество, в этом нет ничего зазорного. Наоборот. Они гармонично смотрятся рядом. - Я бы пригласила тебя прогуляться, но думаю, это не лучшая идея. Так, что увидимся утром, - Соня поднялась и направилась к двери.

- Спокойной ночи, - вздохнула Амелия и потянулась к столику, на котором лежала книга.

Соня украдкой улыбнулась и прикрыла за собой дверь. Войдя в свою комнату, она сразу почувствовала неладное. Все инстинкты обострились, взгляд молниеносно метнулся на кровать: на подушке, обшитой золотыми нитями, покоилось письмо без конверта.

Первым делом Соня внимательно осмотрела комнату: заглянула под кровать, словно там мог кто-то прятаться, обыскала шкаф и прикроватные тумбочки, после чего наклонилась и понюхала письмо.

- Табак и мята? - Соня выпрямилась, вопросительно выгнув бровь. Двумя пальцами осторожно подхватила послание и прочла:

«Жду тебя в Зимнем саду. В одиннадцать вечера. Срочно...»

Соня взглянула на наручные часы: стрелки показывали ровно десять, и бросила сомнительную записку в камин. Достала спички из внутреннего кармана и подожгла.

Как только от письма остался чёрный пепел, решительно направилась к Амелии.

- Запри окна, - велела строго, переступив порог.

Амелия вздрогнула и отложила книгу.

- Что-то случилось?

- Случилось, - отрезала Соня и пересекла комнату: плотно закрыла раму, пробежалась по комнате и вернулась с палкой, которую оторвала от вешалки. Вставила её между оконных ручек, проверила плотно ли заперты окна, и удовлетворённо зашторила их.

- Объяснишь? - Амелия поднялась с кровати, не решаясь подойти к Соне Райт ближе. Слишком она пугала своей решительностью.

- Случилось незаконное проникновение в комнату, - спокойно ответила Соня, оглядываясь. - Ничего серьёзного, но я не люблю, когда без моего ведома вторгаются на мою территорию. Дополнительные меры предосторожности не повредят. Ты же не хочешь, чтобы ночью к тебе вломился незваный гость? Будет лазить по твоим вещам, рыться в белье, рассматривать тебя спящую...

Слова подействовали на Амелию шокирующе.

- Дополнительные меры предосторожности не повредят, - тихо, но уверенно повторила она.

Соня улыбнулась.

- Тогда подопри дверь стулом, когда я уйду.

Дождавшись характерного скрежета ножек по деревянному настилу, Соня вернулась к себе и проделала те же манипуляции, только к двери подвинула комод. Для надёжности.

***

Соня открыла глаза на рассвете. Привычка. Распахнула шторы и долго смотрела на цветущий двор резиденции, улетев мыслями куда-то далеко. В неизвестном направлении.

Было время спокойно принять освежающую купель, выполнить небольшую разминку для поддержания тела в тонусе и снова заняться выбором наряда для завтрака.

Соня распахнула дверцы шкафа и поморщилась.

- Дохлые гоблины, - вздохнула обречённо. Ещё никогда за последние пять лет она так часто не переодевалась.

Скользнув пренебрежительным взглядом по платьям, Соня осознала, что ей снова нужно по магазинам и остановила свой выбор на очередном брючном костюме. На этот раз белом. Последний костюм в её гардеробе, необходимо срочно выбираться в город. Или...

Соню внезапно осенило.

«Придворная модистка, чтоб ей икалось! Точно!» - воодушевившись идеей, Соня направилась к Амелии проверить, как идут сборы на завтрак.

Из-под двери торчал жёлтый уголок письма. Соня наклонилась и осторожно вытащила его. Содержание послания ничем не отличалась от того, что прислали ей вчера вечером.

Соня дернула ручку, улыбнулась, и постучала. Послышалась возня и сдавленное айканье.

- Кто? - голос соседки прозвучал жалобно. Соня насторожилась и воспользовалась капелькой «силы», чтобы расширить грани и увидеть Амелию.

Смешок вырвался непроизвольно.

- Это я. Открой, - Соня кожей ощутила облегчённый вздох соседки.

- Я запуталась в платье, - выдавила несчастная, стоя с наполовину поднятыми руками и задранными юбками.

- Почему не пришла ко мне? - включив «суровый наставницу» произнесла Соня, профессионально разделываясь с нарядом. - Ты оказалась в беспомощном положении, кто-нибудь мог воспользоваться им. Например, Его Высочество Нахал, он любит врываться без приглашения.

- Я не хотела тебя беспокоить, - смутилась Амелия. - Да и дверь была заперта. Мне показалось, ночью кто-то ломился, поэтому я не спешила убирать баррикаду.

- Молодец, - похвалила Соня и протянула соседке послание.

Амелия пробежалась по строчкам и нахмурилась.

- Думаешь, мне стоит сходить?

- Думаю, стоит сжечь и забыть, - отрезала Соня и забрала письмо.

- Но если это принц? - удивилась Амелия.

- Будь это принц, он бы подписался, скорее всего, и убрал письмо в конверт, а не подсовывал клочок дешёвой бумаги. Был бы намёк на причину срочности и что-то типа: «С Уважением Принц!». Знаешь, лучше один раз ошибиться, чем прослыть ветреной девицей, которая бежит по первому требованию неизвестного.

- Ты, пожалуй, права, - согласилась Амелия и расправила складки платья.

- Тебе идёт лимонный цвет, - заметила Соня и усадила соседку на табуретку, подхватив с комода гребень.

- А ты снова в костюме, - вздохнула она. - Не уверена, что это отличная идея.

Соня хохотнула и закрепила золотистые кудри Амелии шпильками.

- Я как раз работаю над этим. После завтрака, займусь поиском модистки.

- А можно с тобой?

- Ну... - протянула Соня и повернула соседку к зеркалу. - Не думаю, нам же следует соблюдать осторожность, твой отец слишком грозный, не хочу с ним встречаться раньше времени, - мягко улыбнулась она и заложила руки за спину.

- Все его боятся, - наивно пролепетала Амелия и улыбнулась отражению. Собранные волосы подчёркивали выразительность скул и подбородка, открывая стройную шею. - Спасибо.

- Думаю, сегодня принцы сжалятся и всё же выделят избранницам слуг, - Соня подошла к двери и взялась за ручку.

- И ты больше не станешь приходить? - окликнула Амелия, обернувшись.

- Посмотрим. Я ведь могу прийти зачем-нибудь другим, - неопределённо ответила Соня и вышла. Как раз вовремя. Из своей комнаты выплыла Розалия Эльвуд и продефилировала в сторону лестницы, придерживая края малиновой юбки.

В главном трапезном зале, казалось, собрались все придворные. Совет министров в полном составе по правую сторону, по левую - дамы и фрейлины её величества.

«Вонючие огры...» - смычно выругалась Соня, задержав дыхание.

Во главе стола восседала императорская чета.

«Зря я не надела платье... Ох, зря!..»

Как и предполагалось, принцы уготовили новую каверзу. Решили провести церемонию знакомства с величествами, не откладывая до торжественного бала. Судя по растерянным лицам других участниц, такой подставы не ожидал никто. Иначе девушки оделись бы подобающим образом, не забыв надеть фамильные украшения.

Зато Её Величество Императрица - блистала.

«Что ж... - вздохнула Соня. - Игра не по правилам...». Осталось натянуть улыбку и принять удар на себя. Соня оправила колет и решительно двинулась к императорской чете.

Остановилась в пяти шагах от императора и отвесила величественный поклон, заложив руку за спину.

- Ваше Величество. Миледи, - улыбка императрице. - Вы превосходно выглядите. Как и всегда.

- Разве это не мужская реплика, Соня Райт? - с бесстрастной улыбкой отозвалась императрица. В зеркально-голубых глазах застыла фальшивая учтивость.

«Очко в вашу пользу, Ваше Величество», - усмехнулась про себя Соня.

- Прощу прощения Миледи. Полагаю, моя грубость вызвана отсутствием на мне платья. Согласитесь, не очень уместно делать реверансы и вести себя, как благородная леди, находясь в костюме. Как вы считаете? - от вынужденной вежливости сводило скулы. Но память, верная подруга и старый враг, выуживала из недр подсознания необходимые слова, жесты, улыбки, не давая Соне упасть в грязь лицом. Даже когда ей этого очень хотелось.

- В таком случае, - вмешался Его Величество Карл-Джозеф Соллар, - следовало надеть платье и вести себя в соответствии с этикетом.

Соня робко улыбнулась, пряча усмешку и кивнула.

- Вы правы, Ваше Величество. Но тогда отбор закончился бы уже сегодня.

- Почему? - вскинув изящную бровь, поинтересовалась Её Величество Анна-Мария Соллар.

- Боюсь, тонкая душевная организация участниц просто не способна вынести подобного зрелища: Соня Райт Поцелованная Тьмой - в платье, - иронично протянула Соня, мысленно готовясь к казни. Ещё пару фраз с её стороны и можно смело подставлять голову.

- Вы, вероятно, практиковались в остроумие, - холодно заметил император. - В последнюю нашу встречу, день, когда вы принесли присягу на верность империи, вы отличались большей скромностью.

- Мне было семнадцать, - виновато улыбнулась Соня. Мол, сами понимаете.

- Тем не менее, - продолжил император. - У вас хватило ума и смелости подойти и поприветствовать нас. Остальные участницы с этим не торопятся.

- Может, они растеряли всё своё красноречие, пока прихорашивались? - ядовито улыбнулась императрица.

«Какая прелесть... Что бы вам ваше величество с лягушками целоваться», - мысленно процедила Соня, сохраняя полное внешнее спокойствие, хотя за девчонок стало обидно. Несправедливое замечание. Это ведь величества явились не предупредив.

- Рискну заметить, Ваше Величество, что девушки напуганы и обескуражены. Но думаю, это скоро пройдёт.

И как по волшебству, подошла Амелия и присела в изящном реверансе.

- Ваше Величество. Миледи. Вы превосходно выглядите. Впрочем, как и всегда.

Величества замерли в изумлении. Колкий взгляд императрицы скользил с Амелии на Соню и обратно. Соня старалась всеми силами не засмеяться.

- Вы же не подслушивали, Амелия Саттэм Форр? - прищурилась Её Величество.

- Разве можно, миледи? Такое поведение претит благородным леди. Я просто констатирую факт. Ваш наряд изумительно смотрится.

Соня мысленно аплодировала соседке и даже была готова пожать ей руку.

- Как прошла ночь? - вежливо перевёл тему император, положив руку поверх руки любимой жены.

«А какое вам дело до нашей ночи?» - насторожилась Соня, ожидая ответа Амелии.

- Спасибо Ваше Величество. Ночь прошла превосходно. Я давно так сладко не спала.

Лицо императора даже не дрогнуло: он уже приготовился спросить ещё что-то, но подошла Розалия, а за ней и Фабиана.

Соня вежливо откланялась, а за ней и Амелия: девушки демонстративно разошлись по разным углам зала, делая вид, что абсолютно не знакомы друг с другом и не заинтересованы в этом.

Наконец, величества провозгласили, что пора бы и к трапезе приступить, дав возможность участницам выдохнуть. Но не тут-то было. Коллегия министров засыпала девушек всевозможными вопросами. Деликатными и не очень. А фрейлины Анны-Марии Соллар не стесняясь, расспрашивали участниц об их предпочтениях.

«Какие мужчины им нравятся?» «Ходили ли девушки на свидания?» «Что ожидают от отбора?». И всё в таком духе.

Соня наблюдала за этим безобразием исподлобья, уминая запеканку и тосты, радуясь, что она Поцелованная Тьмой. К ней просто никто не рискнул подойти и задать глупый вопрос. А зря. Она бы с удовольствием ответила на парочку из них.

- Прошу минуточку внимания! - Его Величество поднялся, следом императрица и два министра, сидящие рядом с ними. - Мы хотели бы принести свои извинения, и прежде чем, вы закидаете нас овощами, просим дать возможность всё объяснить, - император снял злосчастный артефакт с руки, который до этого никто не видел, и улыбнулся.

«Калем... - ошеломлённо выдохнула Соня и сглотнула. - Ход за вами, господин Мрачный, - усмехнулась невесело».

Его высочество Артур последовал примеру брата и развеял чары, превратившись из блистательной императрицы в сурового среднего принца. Министры тоже ждать себя не заставили.

Кажется, кто-кто всхлипнул. По залу прокатился изумлённый рокот. Соня вскинула бровь, ожидая продолжения спектакля.

- Надеюсь, вы поймёте нас правильно, - качнувшись на пятках, сухо отчеканил Артур. - Принцесса всегда должна быть готова к непредвиденным ситуациям. Неважно, как вы выглядите, ожидаете или нет, вы не должны терять уверенности и самообладания...

- Конечно, мы бы не стали вас подставлять, - взял слово наследник. - Настоящее знакомство с императорской четой состоится после первого испытания, и вы получите пригласительные открытки с указанием точного времени и места...

- А разве, это было не испытание? - воскликнула Кларисса Роттэм и спешно прижала ладошку к губам. Пробормотала извинения и присела в реверансе.

- Это была проверка, - спокойно отозвался Артур. - Сейчас каждая из вас получит листок с указаниями. Итоги испытания будут известны уже сегодня. Одиннадцать участниц получат право выбрать себе камеристок.

- Проигравшая участница лишиться такого права. А одна из вас получит приглашение на первую приватную встречу с принцем, - подвёл итог Калем Соллар.

Ричард и Максимилиан подхватили по стопке конвертов и направились вдоль столов, раздавая их.

- Даже в костюме, вы неподражаемы... - томно прошептал Нахальный принц, наклонившись к уху Сони.

- Не компрометируйте меня, Ваше Высочество, - ровно отозвалась Соня, сохраняя невозмутимость. - И не тратьте время: у вас в руках ещё три конверта.

Высочество усмехнулся и отправился дальше.

У Сони вертелось в голове две мысли: «Как убедить модистку пошить ей эксклюзивное платье, и желательно не одно, и где, бездна раздери, найти артефактора, который создал эти безобразные браслеты?»

«А, впрочем, к демонам, артефактора, - отмахнулась Соня. - Достаточно понять принцип работы данного браслета и как он становится невидимым. А это можно и в книгах нарыть». Хватит с неё неизвестности. Надоело ползать во мраке. Повеселились, пора бы и честь знать.

Развернула конверт и удивлённо склонила голову на бок. Что это за бессмысленный маршрут по резиденции? Пойди туда, потом туда, тут поверни, тут постой...

- Можете приступать, - улыбнулся Его Высочество Максимилиан. - Желаю вам удачи и попутного ветра.

Да уж, вздохнула Соня. Только ветер и поможет. Ну, что ж, приступим.

Импровизированная карта привела на самый верх замка. Да, именно на чердак. Соня очень удивилась, узнав, что он вообще имеется в императорской резиденции. А ведь сама Соня очень любила в детстве играть под крышей их родового особняка.

Помнится, в углу стоял старинный сундук, который переехал к ним от дедушки, а он, свою очередь, коллекционировал разный хлам. Отец часто покушался его выкинуть и сетовал, что нечего мусор в доме хранить, но Соня рьяно защищала дедулино барахло. А когда отец с матерью уходили на очередное светское мероприятие, смывалась с глаз вечно-засыпающей гувернантки, запиралась на чердаке и под шум дождя, раскладывала старинные «реликвии» из сундука в хронологическом только ей понятном порядке.

Сейчас, наверняка, сундук покоится в мусорной яме, далеко от города...

Соня тряхнула головой и прошлась, разочарованно вздохнув. Что же это за чердак на котором нет ни паутины, ни скрипящих половиц?

Внимание привлёк раритетный секретер. Кажется, в него даже пытались вдохнуть жизнь и покрыть лаком. Открыла верхний ящик и с удивлением обнаружила ещё одну карточку.

«Место назначения: мастерская мадам Лилит»

«И где, позвольте узнать, эта мастерская?», - Соня убрала карточку и развернулась к выходу, но замерла. В углу стоял старенький черный рояль. Что примечательно, на нём не было пыли, впрочем, как и везде.

Сердце болезненно сжалась, Соня поморщилась, но быстро отмахнулась от не прошеной печали и быстро прошла мимо рояля, уговаривая себя не останавливаться.

«Дохлые гоблины! Чтоб вам, ваше высочество, с орком целоваться!»

Соня не сомневалась в своих поисковых способностях, но решила время не тратить. Нашла дворецкого и спросила, где мастерская мадам Лилит. Её отправили снова наверх, и как выяснилось, Соня просто не заметила на чердаке дверь. Кто её там вообще заметит? Если она такая маленькая и сливается со стеной. Хоть бы табличку повесили.

Соня решительно прошла мимо рояля и постучала.

- Входи, - раздался скучающий голос, и Соня шагнула в довольно просторную и уютную комнату. Взору представились манекены, одетые и не очень, на стенах висели полотна с тканями, несколько соединённых столов завалены швейными принадлежностями.

В кресле у зашторенного окна сидела эксцентричного вида дама и курила тонкую сигару в мундштуке. Светлую голову покрывала стильная чёрная шляпка с узкими полями, а сама дама была одета в черные брюки на подтяжках и сапоги до колен.

Мадам Лилит поднялась навстречу Сони и отряхнула от пепла пышный воротник белой блузки.

- У тебя, детка, есть десять минут, чтобы убедить меня пошить тебе платье на торжественное открытие отбора.

Соня задумалась лишь на секунду. Наверно, это и есть то самое испытание от принцев. Что ж, по крайней мере, она нашла модистку. Но, кажется, у женщины не хватает пары винтиков в голове. Хотя, кто Соня такая, чтобы судить по внешнему виду и поведению. Тем лучше, может они быстрее найдут общий язык.

Соня подхватила раскрытый альбом, нашла чистый лист, и взяла карандаш. Слова Амелии о том, что платье должно быть нейтральным натолкнули её на кое-какие светлые мысли.

В детстве Соня любила рисовать. Правда, отнюдь не то, что требовали учителя. Банальные натюрморты вызывали у неё приступ зевоты, а вот то, чего в природе как бы нет... Соня рисовала ангелов и крылатых животных, любила мрачные композиции и тени, а сейчас вот впервые рисует платье.

Набросок получился схематичным, но не это главное. Соня быстро сняла колет и повесила его стул, после чего протянула альбом мадам Лилит.

- Не уверена, что даже у вас что-нибудь получится, - ровно произнесла Соня и покрутилась, демонстрируя «узоры» во всей красе. - Обычное платье точно не подойдёт. Даже если распустить волосы, ситуацию это не спасает. Здесь нужен необычный подход. Смекалка. Импровизация. Чтобы сотворить для меня подходящее платье, наверное, нужно быть гением.

Модистка заинтересованно вскинула бровь и опустила взгляд в альбом. Потёрла подбородок, поправила шляпу и снова закурила.

- Я принимаю твой вызов, маленькая нахалка, - прищурилась она и выдохнула колечко сизого дыма. - А теперь убирайся. Мне надо серьёзно подумать.

- Благодарю, мадам Лилит, вы очень любезны, - улыбнулась Соня и подхватила свой колет.

- Ага... - задумчиво махнула модистка, давая понять, что её в этом мире уже нет, она полностью сосредоточилась на необычном платье для Поцелованной Тьмой.

Соня прикрыла дверь, всё ещё улыбаясь, ведь всё получилось, как нельзя лучше, но взгляд снова упал на рояль. Он стоял зловещей тенью в углу и притягивал к себе, манил. Соня, будто даже, слышала его призрачный шепот: «Подо-йди... Ну, открой крышку. Давай, ты же хочешь. Коснись клавиш...»

- Нет, красавчик, в другой раз, - вымолвила Соня и быстро покинула чердак.

«Карта» привела Соню на первый этаж и заставила остановиться в пустом коридоре, где кроме столика с вазой ничего больше не было.

«Отлично. И что делать? Может, вазу разбить?», - Соня решила отложить этот вариант на потом. Осмотрелась и просто перевернула вазу: из неё вывалилась очередная карточка.

«Место назначения: поварская, господин Гри».

Соня сунула карточку в карман и уверенно отправилась на нижний уровень замка: туда, где пахло пряностями, выпечкой и печеными овощами. Господин Гри обнаружился в закутке, за жаровней, перед широким металлическим столом, который был заставлен всевозможными мисками.

- Добрый день, господин Гри, моё почтение, - Соня отвесила поклон, но видя, что повар молчит и просто гипнотизирует её взглядом, огляделась.

Разложенные чистые инструменты, разделочная доска и новенький фартук, висящий на крючке, натолкнули её на занятные мысли.

«А, что если это очередная проверка? Но на этот раз - кулинарных способностей?»

Ну, стоит хотя бы попробовать, раз повар не желает говорить. Соня повязала фартук, натянула колпак и тщательно вымыла руки.

- Вам необходимо приготовить любое блюдо, и если оно понравится принцу, его включат в торжественное меню, - проинструктировал повар и взглянул на часы. - У вас есть два часа. Удачи, - и вышел, оставив Соню наедине с продуктами.

- Ладно, - глубоко вздохнула Соня, оглядывая стол и содержимое мисок.

Готовят ли благородные леди? Вряд ли, если они только не из провинции, дочери мелких графов или продавцов. Выделяться Соня и блистать талантами - не хотела, нет желания привлекать внимание, хотя кажется, она только это и делает. Но ведь её задача совсем другая: просто не уронить честь и продержаться, пока её не вытащит капитан. Поэтому можно приготовить что-нибудь из гвардейской кухни. Вряд ли такое блюдо привлечёт внимание принца. Да и времени на его приготовление уйдёт от силы минут сорок.

На столе не обнаружились макароны и тщательные поиски по шкафчикам ничего не дали. Может, во дворце вообще их не едят? Всё может быть, но Соня уже нацелилась на макароны с тушеным мясом и решила не отступать.

Под вафельным полотенцем нашлось тесто. Соня улыбнулась и переложила «колобок» на стол, предварительно посыпав его мукой. Хорошо. Сделает макароны сама.

И стоило только начать, как руки сами тянулись за нужными ингредиентами, а перед внутренним взором стояла их летняя кухня.

Соня в белом воздушном платьице и гольфах: золотые локоны собраны в хвостики и перевязанные нежно-розовыми лентами. Она встаёт на цыпочки и суёт свой любопытный носик в кастрюлю с тестом на пироги. Макает в липкую массу палец и облизывает его.

Детское личико противно кривится.

«Чего-то не хватает... Может, сахара положить? И ванили немного...»

Так состоялся первый Сонин эксперимент, но похвала досталась, увы, не ей, а старой ворчливой поварихе, которая, по мнению девочки, вообще готовить не умела.

Когда Соня осознала, что простое полевое гвардейское блюдо превратилось в нечто иное, уже было поздно. Осталось в горшочки засыпать зелень и убрать их в печь.

«Вот адова бездна...» - выругалась Соня и принялась убирать со стола. Вымыла за собой посуду, разложила по местам инструмент, подмела пол и повесила фартук на место.

- Судя по запаху, почти готово?

Незнакомый голос заставил обернуться. В узком проходе стоял, ну наверное, мужчина, закутанный с головой в плащ, так что сложно определить какого он телосложения, а лицо скрывает маска, которая плотно прилегает к коже.

- Ваше Высочество, - Соня сориентировалась и сделала поклон. - Надеюсь, это действительно вы, а не конюх или дворецкий под вашей личиной.

Соня поджала губы, спохватившись, но сказанных слов - назад не вернёшь.

- Не слишком ли дерзкая шутка? - поинтересовался таинственный высочество, и присел на стул.

- Прошу прощения, Ваше Высочество, - улыбнулась Соня, поглядывая на часы, чтобы не пропустить момент, когда доставать её шедевр из печи. - Но согласитесь, что и ваши... «шутки» несколько вышли за пределы разумного. Не находите ли вы их жестокими?

- Вы обвиняете меня?

- Ни в коем случае. Интересуюсь. Или это тоже слишком дерзко?

Принц издал смешок.

- Но ведь пока никто не пострадал от наших проверок, а мы узнали много интересного о благородных леди Эладора.

- Пострадали девичьи нервы, - без насмешки ответила Соня и взяла прихватки.

Кажется, принц вздохнул.

- Мы стараемся не перегибать. Но и вы поймите: три неудачных отбора. Девушки, которые прекрасно пели, танцевали и красиво говорили, на деле оказывались пустыми и бездарными. Мелочными. Жадными. Завистливыми. Если бы леди не притворялись так умело изначально, то никто бы не пытался их проверить.

Соня выставила горшочки на подставки и сняла крышки.

- Хотите, чтобы я потерял сознание от этих головокружительных запахов? - иронично протянул принц, заглядывая в горшок.

- С таким поваром как у вас, вряд ли это возможно, - ровно отозвалась Соня, пытаясь разглядеть черты лица принца, что скрываются под маской. Одно стало ясно наверняка: у него чуткие губы.

Принц отрывисто рассмеялся.

- Я передам ваши слова господину Гри, он будет польщён. Вы чем-то озадачены?

- Да, Ваше Высочество, - честно ответила Соня. - Я задумалась над вашими словами касательно отбора. И мне вот что интересно. Если одна из участниц пройдёт все проверки, проявит себя, зарекомендует, как честная, умная, умелая и надёжная, но вы к ней не испытаете чувств. Притяжения. Всё равно женитесь? Без любви? Разве отборы для монархов устраиваются не для того, чтобы они нашли половинку по сердцу, а не по здравому смыслу?

- Я... - принц запнулся, а Соня продолжила, даже не замечая его смятения.

- А если вам понравится девушка скромная, не очень умелая и находчивая, такая как Амелия Саттэм, вы проигнорируете свои чувства и выберете первую, ту, которая справилась со всеми испытаниями и станет идеальной женой по вашим меркам? Разве невозможно научить свою жену любым премудростям и житейским хитростям, если вы сам мудрый и терпеливый муж? Разве не любовь играет главную роль?

Воцарилась тишина. Принц ещё долго обдумывал слова Сони и не заметил, как она накрыла на стол, и переложила блюдо из горшочка в глубокую тарелку, добавила соус и веточку зелени. Рядом поставила корзинку с булочками, нарезала сало и маринованные огурчики.

- На любое правило есть исключение, - наконец, вымолвил принц и уткнулся в тарелку. Он, вероятно, испытывал неловкость, в отличие от самой Сони.

- Тогда, приятного аппетита! - торжественно объявила она и собралась выйти.

- Стойте! - воскликнул принц и ухватил её за руку. Соня укоризненно взглянула принцу в глаза, цвет которых невозможно определить, как и голос. Наверное, он их изменил с помощью зелья. Высочество спохватился и выпустил руку. - Вы обязаны разделить со мной трапезу. Если я умру, то не в одиночестве. И учтите, если это произойдёт, на Небесах, я не дам вам отдохнуть.

Соня усмехнулась и опустилась напротив, положив и себе в тарелку домашнюю лапшу с овощами и мясом, в ароматном бульоне.

- Приятного аппетита, - вежливо пожелал принц и отсалютовал ложкой.

Глава четвёртая

Получив в награду от повара целую вазочку фирменного печенья и мешочек элитной заварки, Соня направилась навестить Амелию и поделиться с ней угощениями. Наверняка соседка проголодалась, а ведь обед они уже пропустили. Но до комнаты Соня не дошла...

- Как вовремя, детка, - по коридору навстречу спешила мадам Лилит, а за ней волочился худенький паренёк, едва удерживающий фототехнику. Он то и дело спотыкался об огромный штатив, а сам аппарат тащил его назад.

Соня сжалилась над несчастным и забрала из его рук тяжёлую ношу. И сделала это настолько легко, что парень сначала чуть не упал от внезапной лёгкости, а потом разинул от изумления рот.

- Лапуля, - усмехнулась модистка, крутанувшись на каблуках. - Это же Соня Райт, подбери слюни, - и по-хозяйски толкнула дверь в комнату Сони.

- Вы уже пошили платье? - невозмутимо произнесла Соня и поставила сначала вазочку на стол, а затем установила фотоаппарат.

Мадам Лилит выразительно вскинула бровь.

- Я, конечно, профессионал в своём деле... Но не всесильна. Мне нужны твои мерки, - махнула рукой за ширму, намекая Соне, что необходимо раздеться. - У меня уже есть эскиз и выбраны ткани, осталось пошить.

- А зачем фотограф, позвольте спросить? - уточнила Соня, раздеваясь и аккуратно вешая одежду на бортик ширмы.

- Мне нужна пара твоих фотографий, - спокойно отозвалась модистка, извлекая из сумки сантиметр.

Соня вопросительно вскинула бровь.

- Узоры на твоём теле так меня вдохновили, - увлечённо улыбнулась мадам Лилит, ловко измеряя Соню. - А я ведь было отчаялась. Последнее время я испытывала только скуку, и никаких новых идей в голову не приходило. А тут... Меня буквально озарило! И я решила создать собственную коллекцию эксклюзивной одежды. А назову её «Поцелуй Тьмы». Как тебе?

- Боюсь, вы прогорите, - вежливо ответила Соня, поворачиваясь, как модистке удобно.

Лилит издала смешок и записала размеры в альбом.

- Детка, когда ты победишь в отборе, ко мне выстроится очередь желающих приобрести эксклюзивное платье мадам Лилит.

- Что сделаю, простите? - мягко говоря, Соня немного удивилась.

- Ох, не притворяйся! - отмахнулась модистка и достала из сумки белые тряпочки. - Надень, - и пихнула тряпочки Соне в руки.

- Уверены? - засомневалась Соня, разглядывая полоски ткани.

- Это верх, это низ. Или ты решила позировать голой? - теряя терпение, поинтересовалась модистка.

- А разве это ни одно и то же? - впервые Соня не знала, как ей реагировать, но быстро взяла себя в руки. - Послушайте. Я не стану фотографироваться ни голой, ни полуголой. Всё же мы на императорском отборе, это раз. Во-вторых, это неприлично...

- Вот видишь, - лукаво улыбнулась Лилит. - Ты говоришь, как принцесса и ведёшь себя соответствующе. А делаешь вид, что не желаешь победить в отборе.

- Но я не желаю, - ровно отозвалась Соня. - Зачем вам мои полуголые фотографии?

- Для вдохновения, - устало вздохнула модистка и потёрла виски. - Из-за тебя разболелась голова. Обещаю, что ни одна живая душа не увидит их. Клянусь.

- А фотограф? - не унималась Соня. - Вы можете гарантировать, что он никому ничего не скажет?

- Это мой брат, а не фотограф, - мягко усмехнулась модистка. - Обещаю, только для вдохновения. Или может, ты хочешь часть прибыли с моей коллекции? - прищурилась она.

- Нет, - улыбнулась Соня. - Но вы пошьёте мне ещё одно бальное платье и несколько повседневных. Что скажите? Или ищите себе другое вдохновение, но учтите, я не дам своего согласия на использования моего тела, как натуру.

- А ты коварная, - с уважением протянула Лилит и пожала Соне руку. - Идёт. Ещё одно платье и пара повседневных, а теперь марш фотографироваться.

Соня усмехнулась и влезла в тряпочки. Слава Небесам, они оказались не настолько коротки, как казались изначально.

Когда Соня встала в угодную начинающему фотографу позу, в комнату вошла Амелия.

- Ой, прости! - испуганно воскликнула она и хотела выскочить, но проворная модистка ловко придержала дверь.

- Заходи, милочка. Советовать будешь и подругу поддержишь, - подхватила соседку под руку и усадила в кресло. - Смотри. Идеально ведь?

- Что конкретно? - прошептала Амелия, не зная, куда спрятать глаза. Голова всё больше вжималась в плечи.

- Рисунок, - беззлобно усмехнулась Лилит и обвела мундштуком тело Сони. - Он великолепен.

Амелия долго молчала, но постепенно успокоившись, смогла рассмотреть то, чем так восхищалась модистка.

На теле Сони Райт были не просто черные выступающие тонкие вены, а это был настоящий рисунок. Замысловатый. Витиеватый. Переплетающийся. Он гармонично смотрела на матово-бархатной коже Сони и совсем не вызывал отвращения.

- Он прекрасен... - шепотом повторила Амелия, завороженно разглядывая Соню. - Будто живой...

- Чувствую себя настенной живописью, - недовольно отозвалась Соня, стараясь сохранять спокойствие и терпение. Брат модистки слишком долго настраивал аппаратуру.

- Только... - Амелия вдруг поднялась и направилась к Соне. - Волосы надо распустить. Вот, - довольно улыбнулась она, поправляя пепельные локоны.

- Так действительно лучше, - деловито согласилась Лилит, закурив. - Ален, мне нужен кадр спиной и живот обязательно. А ещё возьми верхнюю часть крупным планом. Локоны идеально смотрятся.

- А не хотите ли вы заварить чай, пока я... позирую? - поинтересовалась Соня, склонив голову набок.

- А у тебя есть? О, другой разговор. Мы сейчас с Амелией всё организуем. А ты стой, детка, стой.

Амелия виновато улыбнулась Соне и принялась помогать модистке.

- А ты прошла все испытания? - поинтересовалась Соня, смирившись со своей участью модели.

- Почти, - отозвалась соседка, накрывая на стол, под чутким руководством мадам Лилит. - Я смогла убедить нашу уважаемую модистку пошить платье, но с готовкой - ничего не вышло. А потом принц предложил сыграть в шахматы, и я провалилась совсем, - девушка не выглядела расстроенной.

- А принц...

- Он был в маске, да, - догадаюсь Амелия. - И мне показалось, вел себя естественно.

- Да, мне тоже так показалось, - согласилась Соня и повернулась спиной.

- А как ты выжила? - вдруг спросила модистка, ошарашив обеих девушек. Только Соня в отличие от Амелии быстро пришла в себя.

- Видимо, чудом, - усмехнулась она вполоборота. О том, что чудом был её собственный Дар, Соня не распространялась по некоторым причинам.

- А сколько говоришь тебя держали эти отмороженные нелюди? - модистка не собиралась умерить своё любопытство и даже выразительные взгляды Амелии - не останавливали. - Я слышала, что три месяца, а в одном издании писали, что полгода. Но по некоторым данным службы безопасности известно, что ни одна из пятнадцати жертв не протянула больше трёх недель.

«Жертвы были простыми людьми. Без Дара», - подумала Соня с сожалением, но ответила другое:

- Я провела в плену у некромантов два с половиной месяца.

- А что... - Амелия запнулась. - А что они пытались сделать?

Фотограф махнул руками, что всё, и Соня поспешила за ширму.

- Вызывали из Разлома на Мёртвой земле тёмную материю и пытались меня ею напитать, сделав тем самым управляемое «орудие смерти». Мир, наверно, поработить хотели, - отозвалась Соня, натягивая костюм.

- Это ужасно, - прошептала Амелия, отведя взгляд.

- А меня удивляет, что ты спокойно об этом говоришь, - не согласилась модистка, задумчиво изучая рисунок на чашке.

Соня села в кресло и улыбнулась. Если бы только мадам Лилит знала, что каждый раз, когда Соня говорит о том, что с ней произошло, в памяти всплывают яркие образы, обрывки воспоминаний тех чудовищных дней, не говорила бы так. Просто Соня научилась с этим жить. Приняла себя новую. Поняла, что только открывшись, она сможет завоевать расположение сослуживцев. И, пожалуй, не замкнуться в себе, стало для неё самым тяжёлым испытанием.

- Мне кажется, не стоит смущать Соню, - робко вступилась Амелия. - Думаю, ей неприятно об этом говорить.

- Милочка, это же Соня Райт, - легкомысленно отмахнулась модистка и сделала глоток чая. - Она получила императорскую награду за доблесть и мужество, когда выносила раненных товарищей с поля боя на перевале Сатороу. Эта девочка видела такое, что нам с тобой даже в страшных снах не привидится.

- А вы внимательно следили за моей жизнью, - натянуто улыбнулась Соня, начиная подозревать, а не один ли это из принцев под личиной эксцентричной модистки. От подобной мысли сделалось дурно. Она ведь почти обнажённая перед ней стояла...

- Не настолько, - беспечно отмахнулась Лилит. - Так выходит, Тьма тебя не поглотила, как остальных, а прижилась? Как ты её приручила?

- Упорством, - вежливо ответила Соня, глядя чрезмерно любопытной модистке в глаза.

- Давайте уже выпьем чая, - предложила Амелия и протянула Соне чашку. - Если честно, я проголодалась.

Соня виновато вздохнула, ведь сама-то она пообедала, и протянула соседке вазочку с печеньем.

После ухода модистки и её тихони-братца, Амелия попросила помощи.

- Сил нет, - призналась она со вздохом. - Кто придумал, что леди обязательно полагается носить платья в соответствии со временем суток?

- Этикет, - усмехнулась Соня и выглянула в коридор. - Поторопись, - прошмыгнула в комнату соседки, дождалась пока она войдёт и прикрыла дверь на защёлку.

- Тебе не показалась мадам Лилит... какой-то подозрительной? - спросила Соня, перебирая наряды в шкафу. Амелия устроилась в кресле, скинула туфли и блаженно пошевелила пальчиками.

- Она, довольно, эксцентричная особа, - согласилась Амелия, задумавшись. - Не думаешь ли ты, что это один из принцев? Не могли же они так далеко зайти, - она смущённо поджала губы и отвернулась к окну.

- Я уже ни в чём не уверена, - призналась Соня и достала элегантное платье насыщенного аквамаринового цвета: с вышивкой на лифе, к которому полагалась шаль из органзы. - Давай примерим это...

На ужин Соня спускалась одна. Уже по традиции: девушек приветствовал церемониймейстер и громко объявлял о визите каждой. Соне любезно предложили занять место в первом ряду, рядом с Амелией, но девушки даже взглядами не обменялись. Конспирация.

Ожидание не сильно волновало Соню, а вот другие «невесты» заметно нервничали. На сцену чинно поднимались камеристки и выстраивались в одну линию. Ровно одиннадцать человек.

- Его Наследное Высочество Калем Соллар I, - объявил церемониймейстер, и девушки обратили взоры на арку. Соня в предвкушении ожидала, что выйдет модистка и её подозрения подтвердятся, но вышел принц. Всего на всего. Да, он был великолепен в своём чёрном мундире, расшитом серебряными нитями, с императорской лентой на груди и чуть взъерошенными волосами цвета спелой пшеницы, но всё же это была не модистка.

- Уважаемые леди! - наследник обвёл девушек величественным взглядом и загадочно улыбнулся. - Не буду нагнетать обстановку и сразу перейду к сути.

«Где интересно остальные принцы?» - подумала Соня, украдкой оглядываясь.

- По итогам первого испытания, хотим сказать, что мы приятно удивлены. Многие избранницы достойно справились с заданием и проявили себя с неожиданной стороны...

Со своего места поднялась Розалия Эльвуд и присела в реверансе. Девушка выглядела чудно. Прелестно. Это учитывая, что слуг - так и не выделили. Каштановые локоны уложены в изящную причёску, в маленьких ушках «капельки», напоминающие кристаллики голубого льда, платье в тон им: лоснящееся, сверкающее.

«Розалия нацелилась на победу, - мелком отметила Соня и перевела взгляд на балкон. - А вот и принцы. Наблюдают свысока...»

- Ваше Высочество, - Розалия гордо вскинула подбородок. - Я прошу прощения, что в очередной раз прерываю вашу речь, но мне просто не понятно, как вы можете говорить от лица всех, если отбор проводится для одного принца? Или всё-таки для всех? Или может, мнение братьев для принца важнее его собственного?

«Треклятые гремлины! Это было дерзко!» - искренне восхитилась Соня, усмехнувшись, чем снова привлекла внимание проницательных сапфировых глаз.

- Леди Розалия, - сдержанно произнёс высочество. - Я прошу вас опуститься на место и проявить чуточку внимания и доверия. И да - мы, как братья, поддерживаем друг друга, даже в таком деликатном вопросе, как выбор невесты. Я могу продолжить? - иронично поинтересовался он и продолжил, не дождавшись ответа от благородной леди.

- На данном этапе, мы не смогли прийти к обоюдному согласию и выбрать одного лидера. Поэтому их несколько: Алисия Литам. Розалия Эльвуд и Кларисса Роттэм, прошу участниц подняться на сцену и первыми выбрать себе помощниц. Соня Райт, вы не желаете ничего спросить?

«Да, - подумала Соня. - Кто такая модистка и откуда она взялась?», но принц, видимо, не об этом спрашивал.

- Нет, Ваше Высочество, - вежливо поклонилась Соня.

- И вас даже не удивляет, что вашего имени нет в списке лидеров? - не унимался наследник, лукаво улыбаясь.

Соня искренне и недоумённо вскинула брови.

- А почему меня должно это удивлять, Ваше Высочество? Я имею явное преимущество: мой жизненный уклад сильно отличается от уклада благородных леди. Нас по-разному воспитывали и обучали по-разному. Видимо, исходя из этих соображений, вы старались оценивать девушек объективно. Что я считаю правильным решением. Было бы несправедливо присудить мне победу в этом испытании.

Наследник озадаченно свёл брови и потёр переносицу.

- Вас что-нибудь вообще может выбить из равновесия? Привести в замешательство? - кажется, искренне полюбопытствовал он.

- Вероятно, - растерялась Соня. - Но пока такого не случалось, Ваше Высочество.

Сверху послышался задорный смех. И не надо иметь глаза на макушке, чтобы догадаться, кому этот смех принадлежит.

- Хорошо. Соня Райт, поднимитесь на сцену, - величественно разрешил наследник и чуть отошёл в сторонку. Тройка лидеров уже сделала свой выбор и вернулась на место в компании камеристок.

- Амелия Саттэм Форр и Карина Кортэр, поднимитесь, пожалуйста...

Наследник и дальше называл имена: камеристок становилось всё меньше и, наконец, не осталось ни одной. Фабиана Даррим, растерянно смотрела по сторонам. И принц, кажется, не намерен был ничего пояснять.

- Ильнар. Вручи, пожалуйста, избраннице приглашение, - произнёс он, подозвав церемониймейстера.

- Ваше Высочество, - Соня поднялась и поклонилась, так как снова пренебрегла правилами и пришла в костюме. - Могу я отказаться от своей камеристки в пользу леди Фабианы?

Высочество вопросительно выгнул бровь и посмотрел на блондинку, которая озиралась испуганным зверьком.

- Вы уверены? Разве вам не нужна помощь?

- Нужна, - согласилась Соня. - Но не ли вы пришли к выводу, что я имею преимущество? Думаю, помощь камеристки Фабиане Даррим необходима больше, чем мне.

- Мне не нужна подачка! - импульсивно воскликнула девушка и осеклась. К всеобщему удивлению, её потянула за руку Амелия Саттэм и что-то торопливо зашептала на ухо, после чего блондинка поднялась и извинилась за несдержанность.

Соня виновато улыбнулась.

- Мне будет приятно, если моя камеристка достанется такой благоразумной девушке.

- Что ж... - выдохнул принц. - Это ваше решение.

Соня шепнула своей несостоявшейся помощнице и указала на Фабиану.

- Ильнар, - повторил наследник, и церемониймейстер важно вынес конверт на подносе и остановился возле Амелии Саттэм Форр.

- Приглашение на приватную встречу с принцем, - галантно поклонился он. Амелия машинально бросила взгляд на Соню и забрала конверт.

Соня сохраняла невозмутимое выражение, но сомнения уже отравляли душу.

«Что эти хитрецы затеяли?»

За ужином к ней подсел его высочество Максимилиан, излучая очаровательную дружелюбную улыбку, за которой не поймёшь, какие чувства на самом деле скрываются.

- Я всегда знал, что в гвардейцы превосходно готовят, но даже близко не представлял насколько. Я, право, поражён, Соня Райт, вашими кулинарными способностями...

Соня на мгновение замерла, пытаясь осознать: это что было? Признание?

- Спасибо, Ваше Высочество, я польщена. Как вам мои отбивные? А томатный соус?

Улыбка на секунду сползла с лица младшего высочества, но в голубых кристальных глазах вспыхнул игривый огонёк.

- Мне больше понравилось ваше рагу с домашней лапшой в горшочке, а отбивные, видимо, достались не мне, - с трудом сдерживая смех, произнёс высочество. - За кого вы меня держите, Соня? Думаете, я настолько безответственен? - ехидно протянул он и любезно подложил Соне в тарелку несколько тарталеток с икрой.

- Решила убедиться, что у принцев всё схвачено, - невозмутимо отозвалась Соня, уткнувшись взглядом в стол.

- А вы забавная, - загадочно произнёс принц, вглядываясь в Сонино лицо. Уж что он там пытался найти - неизвестно, но Соня почувствовала себя некомфортно. - Спасибо за компанию, - он поклонился и вежливо откланялся.

Только Соня углубилась в раздумья: «И что это сейчас было?», как рядом опустился его высочество Мрачный.

- Тарталетки? - скептически поинтересовался он. - Я думал ваша страсть рагу из лапши. Кстати, мне показалось, что не хватает соли.

Соня не выдержала и рассмеялась. Она понимала, что непозволительно так себя вести, но ничего не могла поделать. Смех рвался наружу, а глядя на серьёзное лицо Артура только усиливался.

- Вы находите это забавным? - непринуждённо поинтересовался принц и положил себе в тарелку салат их морепродуктов.

- Простите, - виновато пискнула Соня и сглотнула, пытаясь угомониться. - Я поражена вашими актёрскими данными! Вы с братьями не думали организовать свой театр «иллюзий», например, и колесить по миру?

Высочество серьёзно озадачился.

- Может быть, когда выйдем на покой, - задумчиво протянул он. - Я подумаю над вашим предложением.

Соне показалось, что за банальной фразой скрывается нечто большее. И вообще, вдруг почудилось, Артур Мрачный совсем не такой, каким пытается казаться. Что он играет и играет так долго, что уже просто сросся со своей ролью.

- Если решитесь, я, пожалуй, отправлюсь с вами. В качестве ассистента. Просто не могу такое пропустить, - сдерживая улыбку, произнесла Соня и печально взглянула на мясные биточки, которые находились слишком далеко от неё. А тянуться через весь стол неприлично, и как назло, поблизости нет ни одного слуги.

Принц понял её без слов. Стоило ему щёлкнуть пальцами, как рядом возник вышколенный помощник повара.

- Биточки для леди, пожалуйста, - ровно произнёс он и поднялся. - Вынужден вас оставить. Дела, - кажется, принц потянула к Сониной руке, но передумал: тряхнул головой и удалился, чеканя каждый шаг.

Вместе с Артуром зал покинули и остальные принцы: избранницы смогли спокойно выдохнуть и, наконец, нормально поесть.

После ужина Соня привычно отправилась к Амелии. Может, ей нужна помощь, чтобы подготовиться к встрече с принцем или сделать причёску. Но на самом деле, Соне было любопытно и хотелось с кем-нибудь обсудить очередную выходку принцев.

Соня никогда не задумывалась о том, чтобы иметь подругу. Как-то сразу она приняла себя, как одиночку. Но сейчас поняла, что роль подруги выполнял капитан. Дядя стал для неё не только опорой и поддержкой в самый сложный период жизни, но и заменил семью и друзей. Она привыкла делиться с ним всеми мыслями и сомнениями, обсуждать любые мелочи, просто болтать о прошедшем дне, зависая вечерами в его домике недалеко от гарнизона. Сейчас же функция собеседника перелегла на хрупкие плечи Амелии Саттэм, но, кажется, девушка не была против.

- Я как раз шла к тебе, - улыбнулась соседка, как только Соня вошла.

- Ты не собираешься переодеваться? - слегка удивилась Соня и прошла в комнату, на всякий случай внимательно изучая обстановку. Мало ли, что могло измениться в их отсутствие. Всё же отбор невест: конкуренция жёсткая.

- Слишком много чести, - легкомысленно усмехнулась Амелия и осеклась, но Соня только мягко улыбнулась в ответ. - Знаешь, мне совсем не хочется идти. Встречаться с человеком в маске... ну, это, как минимум, странно. Не находишь?

Соня упала в кресло и вытянула ноги.

- Ну-у... Вообще в этом есть что-то необычное. Маска скрывает внешние эмоции, но как мне кажется, открывает истинные. Человек под маской перестаёт притворяться. Ему нечего бояться: подсознательно он чувствует себя в безопасности. Думаю, это одна из причин, по которой «тот-самый-принц», выбрал такой метод... хм... знакомства с невестами.

- О, я не задумывалась над вопросом с этой стороны... - задумчиво и слегка изумлённо пролепетала Амелия и вдруг воскликнула. - Просто удивительно, какая ты всё-таки мудрая, Соня Райт! Принц непременно должен на тебе жениться.

Соня невольно поперхнулась и села ровнее.

- Гм... я бы не спешила с выводами. Тем более, я уже говорила, что попала в список претенденток случайно. Скоро капитан вытащит меня отсюда и на этом всё закончится. А вот ты могла бы заняться младшим высочеством, пока он весь такой предрасположен к общению.

Лицо Амелии исказила гримаса панического ужаса. Кажется, она даже немного побледнела.

- Леди непозволительно заговаривать с мужчиной первой. Дурной тон, - произнесла она заученную фразу, вызывая у Сони отеческую улыбку.

- Я думаю, раз принцы нарушают правила, то и нам не грех немного отступить от этикета.

- Не представляю, как с ним заговорить. А если я покажусь скучной? - вздохнула Амелия и поморщилась.

Соня подалась вперёд и заговорщицким тоном шепнула:

- Попробуй быть собой. Тебе и принцу - точно понравится.

Амелия залилась краской и ничего не ответила, но, определённо, задумалась.

- Пока ты на свидании, я немного поброжу по резиденции. Надеюсь, узнать что-нибудь... пикантное о нашей чудо модистке. И ещё меня насторожило, что не объявили о втором испытания. Чувствую, нас ждёт подстава.

- Ты такая наблюдательная, - с ноткой лёгкой зависти вздохнула Амелия и разгладила подол платья.

Соня усмехнулась.

- Я старший сержант императорской гвардии, - важно произнесла она и добавила, подражая мадам Лилит. - Лапуля...

Девушки переглянулись и прыснули со смеху.

Проводив Амелию на приватную встречу с «тем-самым», Соня пустилась вроде бесцельно бродить по замку, изображая вселенскую скуку. Но намётанный глаз изучал таблички на дверях, если они имелись, если нет, то Соня, не стесняясь, заглядывала в комнаты и кабинеты, делая вид, что ошиблась, если там кто-нибудь был. А сама думала, где могут храниться данные о придворной модистке. Кто-то ведь принял её на работу, если это действительно был не принц «в образе»: один из них.

Добравшись до кабинета канцлера, Соня позволила себе наглость воспользоваться силой, дарованной ей Тьмой. Но самую малость, чтобы в случае чего, можно было списать на простое любопытство или острую заинтересованность в принце. Соня уже видела этот разговор с главой безопасности:

«Ах, я так влюблена! Я вся горю...

Суровый взгляд квадратно-образного господина Рокшира даже не дрогнет, но густые, смоляные брови не на много сдвинуться вверх.

- Соня... - скажет устало. - За кого ты меня принимаешь?..», - и на этом их разговор закончится. Глава императорской службы безопасности никогда не поверит в горячую влюблённость Сони Райт, потому что слишком хорошо её знает.

Но всё же Соня тряхнула кончиками пальцев, сбрасывая туманные шарики, которые мягко приземлились на пол и, словно живые, заползли под дверь. Уже через секунду Соня точно знала, что в кабинете кто-то есть и эти кто-то разговаривают. Прикрыв глаза, Соня настроилась на получаемую информацию. Звук до внутреннего сознания доносился глухо, словно через пелену тумана, но всё же разобрать она кое-что смогла

- ... зачем они тебе? Это низко, мой дорогой, вынуждать меня фотографировать для тебя женщин, - протянул голос, из-за плохой слышимости - непонятный, но Соня уже точно знала говорящего, и дурной холодок пополз по спине.

«А ведь обещала... Чертовые орки!» - выругалась мысленно и прислушалась дальше, чтобы не пропустить ответ.

- Ну, ты ведь любишь меня. Сделай ещё кое-что: расскажи мне о ней. А лучше, подружись, - незнакомый голос явно кокетничал и забавлялся.

- Вот именно потому, что я вас люблю, Ваше Высочество, не буду ни дружиться с девочкой, ни рассказывать о ней. Это подло. Хватит с меня фотографий.

Соня сглотнула и вздрогнула, услышав по коридору шаги. Быстро развеяла «клубочки» силы, что остались в кабинете, и развернулась в противоположную от шагов сторону.

«Ваше Высочество?», - мысленно недоумевала Соня, глядя себе под ноги, но, не разбирая дороги. «Выходит у модистки роман с принцем? Бред какой-то...», - Соня покачала головой и врезалась в кого-то. Моментально среагировала и схватила мужчину в маске за грудки, притянув к себе и не дав ему упасть.

- Ого, вот это сила, - усмехнулся принц и осторожно убрал руки Сони.

- Ага, - буркнула Соня, всё ещё находясь в замешательстве, после услышанного, но быстро опомнилась. - Прошу прощения, Ваше Высочество, - низко поклонилась и заложила руки за спину. - Разве вы не на свидании?

- Гм... - принц кашлянул в кулак. - Рано говорить о свидании. Это было обычное знакомство. Без романтических бредней, кои вы уже напридумывали, - кажется, он был смущён.

- Я напридумывала? - Соня даже чуть повысила голос, опешив. - Это вы что-то напридумывали, а я шла в свою комнату, - надо же, она всерьёз оскорбилась.

«Да, что сегодня за день такой?», - мысленно одёрнула себя Соня и вздохнула.

- Простите, - виновато произнесла и натянуто улыбнулась. - Мы можем списать это на обычное девичье волнение? - в голосе послышалась надежда и обречённость одновременно.

Внезапно принц тепло усмехнулся, жаль маска не позволяет увидеть улыбку целиком, и взял Соню под руку.

- Ваша комната, леди Райт, в другой стороне. Позвольте вас проводить?

«Не успел с одной проститься уже другую провожает», - мысленно забавлялась Соня, развеселившись, но ответила другое.

- Вряд ли я могу отказаться от такого заманчивого предложения.

- Из ваших уст, это звучит как насмешка, - спокойно ответил принц.

Соня задумалась. Наверно, это и была насмешка, но ему об этом знать не стоит.

- Эм-м... как там погода?

Неожиданная смена темы сильно развеселила принца. Соня обратила внимание, что у него принятый смех: живой, искренний. А ненавязчивый аромат, исходящий от него, дразнит и щекочет обонянье. Соня постаралась запомнить запах, чтобы потом попробовать его индефицировать, когда будет общаться с принцами без маски.

- Знаете, погода резко ухудшилась, помешав прогулке. Мне пришлось проводить леди Саттэм в её покои.

- Но вы возвращались не из покоев, - заметила Соня.

- Верно. Вы очень наблюдательны, - кажется, принц улыбался, хоть этого и не видно. - Но я успел вернуться, а потом вспомнил, что забыл в беседке перчатки.

- Вы могли послать за ними камердинера.

- Вы меня в чём-то подозреваете? - усмехнулся высочество, остановившись. - Я предпочитаю ходить сам.

- Хорошие предпочтения, - согласилась Соня и повернула ручку двери.

- Правильно делаете, что запираетесь на ночь, - вдруг произнёс высочество и склонил голову в учтивом поклоне. - Добрых снов.

- Добрых, - шепнула Соня в удаляющуюся спину и толкнула дверь.

«И что это сейчас было?»

Глава пятая

Утром Соня решилась примерить хотя бы одно платье, потому что костюмы попросту закончились. Можно было пойти по второму кругу, но всё же вдруг что-нибудь подойдёт из того, что носят благородные леди?

Не подошло.

Амелия заливисто хохотала, не боясь показаться вульгарной и невоспитанной. Щеки раскраснелись, глаза заискрились, девушка прерывисто дышала, стараясь не подавиться.

- Я рада, что тебе весело, но всё же может, что-то посоветуешь? - с напускной суровостью произнесла Соня, стоя перед зеркалом в персиковом платье, лиф которого украшали рюши.

Амелия всхлипнула и медленно выдохнула.

- Фух... ничего более забавного в жизни не видела! Просто сними это и ступай в тех тряпочках, что мадам Лилит принесла для фотосессии. Поверь, так будет гораздо лучше.

Соня не сдержала смешка.

- Кстати, - спохватилась она и спряталась за ширму. - Как прошло твоё свидание с «тем-самым»? Вы наладили контакт? Какое впечатление принц в маске на тебя произвёл?

Амелия серьёзно задумалась и села ровно.

- Знаешь, меня не покидало ощущение, что я общаюсь с другим человеком, не тем, с которым разговаривала во время испытания. Тот принц под маской был... ну, простой что ли. Понимаешь? Нет, чувствовалось, что за лёгкостью скрывается невероятно мощная сила, уверенная в себе личность, но дискомфорта не ощущалось. А вчера даже воздух искрился. И не надо так улыбаться. Не от вспыхнувших чувств он искрился. От напряжения.

- Правда? - Соня не показала насколько заинтересована, хотя задала именно этот вопрос не случайно. Очень уж хотелось подловить принцев на двойном обмане. Если так дело и дальше пойдёт, под маской может скрываться кто угодно. Конюх, например. Церемониймейстер. А может даже одна их фрейлин её величества.

- Я даже обрадовалась, что начал моросить дождь, - призналась Амелия и выдохнула. - А у тебя что? Мы вчера так и не поговорили. Я слишком рано уснула: день вымотал ужасно.

- Ну... - загадочно протянула, выйдя из-за ширмы. - Давай сначала накроем на стол? - предложила она и показала Амелии взглядом на приготовленную корзинку с провизией.

Девушки решили немного обнаглеть и проигнорировать завтрак. Отбор отбором, а нервные клетки не восстанавливаются. Поэтому Соня проснулась, как обычно, с рассветом и навестила повара, господина Гри, который успел проникнуться к ней симпатией за любовь к чистоте и порядку.

Соня в обмен на скромный завтрак для двух леди, пообещала помочь в любой момент, если понадобится, не забыв при этом отвесить пару комплиментов. Повар, конечно, на лесть не падок, но Соня умела похвалить искусно. Ненавязчиво. Между делом.

И вот девушки выбрались на балкон, Соня перетащила туда стол, Амелия застелила скатерть и доставала еду из корзины, пока Соня сервировала и ходила за кипятком.

Когда девушки расселись, наслаждаясь прекрасным солнечным утром, покоем и свежим воздухом, Соня поведала свою историю...

Она не постеснялась и рассказала всё в деталях, уверенная, что Амелия Саттэм никому не станет болтать. Не умолчала и о том, что её фотографии в полуобнажённом виде перекочевали в заботливые руки принца. Одного из четырёх.

- Поверить не могу, - сдавленно прошептала Амелия. - Принц и эта... курящая женщина!

Соня не сдержала безобидного смешка и подлила соседке чая.

- Не думаю, что дело обстоит именно так.

- Но как же! - воскликнула Амелия, всплеснув руками, и чуть не опрокинула чашку. - Ты сама сказала, что она призналась в любви.

Соня задумчиво куснула губу, не зная, как объяснить элементарное чутьё.

- Я слышала только часть разговора и не знаю картины целиком. Я могла неправильно понять, да всё что угодно. Знаешь, мне не верится, что один из принцев мог увлечься такой эксцентричной женщиной, которая к тому же старше.

- Старше, значит опытнее, - деловито возразила Амелия и залилась румянцем. - Я в романе прочитала...

Соня мягко усмехнулась, подумав, что кто-то перечитал романов.

- Даже если так, прежде чем делать выводы, я хотела бы знать больше информации. Только как её добыть, вот в чём вопрос...

- Почему бы не спросить у её братца? Он наверняка что-то знает, - предположила Амелия.

Соня заметила, что соседка несколько возбуждена данной новостью. Наверное, переживает, что один из влюблённых в модистку принцев, может оказаться её Максимилиан. Да, это было досадно.

- Слушай, это же гениально! - восхитилась Соня, оживившись. - Нам всего лишь нужно его разыскать и пригласить к нам на ужин под благовидным предлогом. Только пригласить должна ты.

- Почему я? - опешила Амелия, засмущавшись. - Он какой-то странный. Я однажды видела в газете фотографию ненормального, который насиловал девушек. Вот он на него похож.

Соня хохотнула и потянулась за виноградом.

- Меня он боится, и если я его приглашу на ужин, точно сбежит. И в то, что мне нужна помощь, тоже вряд ли поверит. А ты глазками невинно похлопаешь, скажешь, что тебе необходим именно такой ответственный молодой человек и братец наш. Останется его вкусно накормить и немного напоить, - хитрым полушёпотом закончила она и усмехнулась.

- Напоить? - обескураженно прошептала Амелия. - А это не слишком? Нас не возьмут под стражу?

- За что? - рассмеялась Соня. - Мы ведь его не травить будем, а лишь чуть-чуть нальём вина, чтобы ему душу изливать было легче. И веселее.

- Это жутко волнительно, - прошептала Амелия и передёрнула плечиками. - Но знаешь, мне нравится. Никогда не делала ничего такого.

Соня хотела ответить, но в дверь постучали. Инстинкты привычно обострились. Только убедившись, что за дверью не стоит подозрительный субъект с секирой за пазухой, Соня впустила гостью.

- Доброе утро, мадам Лилит. Вы рано, - вежливо приветствовала она, ни чем себя не выдавая. Главное, чтобы и Амелия повела себя так же и не спросила что-нибудь неуместное. Например; «А не стыдно ли вам тайные романы с принцами крутить?», или «Это Максимилиан, да? Признайтесь!»

Соня усмехнулась своим мыслям и жестом пригласила модистку пройти.

- Милочка, я ненадолго, - Лилит по-хозяйски прошла в комнату и крутанулась, в руках у неё была вешалка с нарядом, который скрывала полиэтиленовая плёнка. - Подумала, что твои костюмы, должно быть, закончились и что-то повседневное не повредит. Та-дам! - жестом фокусницы, модистка сдёрнула плёнку.

В этот момент из балкона вышла Амелия и удивлённо ахнула.

- О, Небеса! Какая красота! Соня, посмотри, это же чудо! - она резво подскочила к наряду и подхватила гладкую атласную юбку кофейного цвета.

- Поосторожней, деточка, - осадила модистка. - Не испачкай. А ты давай, переоденься.

Соня послушно забрала подобие платья и спряталась за ширмой, просто удивляясь, как часто она переодевается. Так и модницей стать недолго.

Костюм-платье село идеально. Передняя часть напоминала колет и имела золотые пуговки в два ряда, воротник стойку и длинные рукава, а низ - простая юбка, без драпа, дополнительных слоёв ткани и прочего. К тому же имелся широкий коричневый пояс, украшенный металлическими клёпками.

Соня выглянула и скептически окинула себя взглядом.

- А не слишком дерзко?

- Ну... - протянула Амелия, придирчиво её разглядывая. - Надень я нечто подобное, точно было бы дерзко и вызывающе. Но на тебе подобный наряд смотрится уместно и... правильно, - довольно улыбнулась она, будто это ей новое платье пошили. Просто удивительно, насколько эта благородная леди открыта и доброжелательна.

- Твоя подружка знает толк в моде, детка. Доверяй ей, - модистка тоже осталась довольна. Она привычно потягивала сигаретный дым и имела непринуждённый вид.

- А фотографии уже готовы? - между делом спросила Соня, глядя на себя в зеркало. Надо бы косу перезаплести. И к этому наряду подойдут серьги, кажется, где-то они у неё были. - Я бы хотела взглянуть.

- Готовы, - спокойно выдохнула модистка и подошла к Соне. - Сюда нужны серьги и туфли, естественно. Ты не можешь носить сапоги под платье.

Соня послушно кивнула.

- А твой брат, он проживает на территории резиденции? Кажется, он хочет стать журналистом, верно?

- Верно. Этот оболтус, крутится рядом, пользуясь тем, что величество мне благоволит. Ему выделили комнату в постройке для прислуги. В этом году он хочет поступить в школу печатного ремесла, надеется, что я помогу. Наивный, - фыркнула модистка и подобрала вешалку. - Ну всё, мои хорошие, до вечера. Не пропадай, - она бесстыже послала воздушный поцелуй и вышла, оставляя после себя ядовитые пары дыма.

Амелия бросилась открывать окна.

- Ощущение, что я побывала на табачной фабрике, - тихо возмущалась она. - Как можно так часто курить?

- Зато теперь мы знаем, где обитает её брат, - улыбнулась Соня и помогла соседке. - И ещё мне есть в чём ходить.

Амелия ответила улыбкой. Девушки собрались вернуться на балкон и продолжить прерванную трапезу, как снова раздался стук.

- Наверное, что-то забыла, - усмехнулась Соня и распахнула дверь. - Или нет... - пробормотала и отступила, впуская принцев. Калема и Максимилиана.

«Ох, лысые гоблины!.. принесла нелёгкая...»

Соня с удовольствием продемонстрировала изящный реверанс и вежливо улыбнулась.

- Ваше Высочество, чем обязаны такой чести? - так и подмывало спросить: завтрак без нас не завтрак? Не над кем поглумиться?

Принцы одновременно усмехнулись и переглянулись.

- Честно, вы нас заинтриговали своим отсутствием, - широко и обаятельно улыбнулся младший. Голубые глаза искрились озорным мальчишеским блеском. Улыбка рисовала ямочки на щеках и делала его ещё более очаровательным. Соня мысленно пожелала Амелии удачи и выдержки.

- И, конечно, - взял слово наследник. - Это никак не связанно с тем, что во время завтрака все участницы получили приглашения на торжественное открытие отбора. Или оно вам ни к чему?

Соня мысленно застонала и стукнула себя по лбу, тоже мысленно...

Лицо же осталось спокойным.

- Благодарим за то, что решили доставить приглашения лично, - и даже губы не дрогнули. И ручку протянула, невозмутимо ожидая, пока в неё вложат конверт. Если принцы и опешили, но постарались скрыть это. - В качестве благодарности, приглашаем вас к нашему скромному столу, - произнесла Соня, чтобы уж не казаться такой нахалкой.

- Что ж, с удовольствием, - кивнул Калем и первый вошёл в комнату.

Амелия тут же изобразила реверанс и приветствовала обоих принцев: её милое, аккуратное личико покрылось румянцем.

- Доброе утро, Ваше Высочество.

- Не думал, леди Саттэм, что вы предпочтёте общество Сони Райт, вместо завтрака с принцами, - провокационно произнёс младший высочество, глядя насмешливо.

Амелия покраснела ещё больше, но ответила с достоинством, чего Соня точно не ожидала.

- Леди Райт не вызывает во мне нервного напряжения, соответственно и приём пищи протекает в спокойной, комфортной обстановке, что благоприятно сказывается на пищеварении и моём настроение, Ваше Высочество. Пройдёмте к столу, - и, сложив руки на подоле платья, шагнула на балкон.

Соне чудом удалось удержать рвущейся наружу смех, а принцам - изумление.

Если разнообразие «скромного стола» и поразило высочеств, то они деликатно промолчали и сохранили невозмутимый, величественный вид.

Соня ловко смастерила тосты с овощами, салатом, накрыв всё это ломтиком подкопчённого мяса, и положила каждому принцу на тарелку, предложив приборы не столько для удобства, а сколько для этикета.

- Сыр, зелень? Мы заварили кофе. Или всё же вы с утра предпочитаете чай? - интересовалась Соня, не ощущая дискомфорта и не намереваясь его создавать. Ну, подумаешь, принцы на завтрак пришли.

Его Высочество Калем слегка поперхнулся и прочистил горло.

- Вы ограбили нашу поварскую? Господин Гри жив?

По лицу Сони скользнула задорная улыбка.

- Господин повар прибывает в добром здравии. Как и запасы императорских кладовых.

- И всё же у меня ощущение, что нас грабят, - не согласился наследник, осторожно пытаясь разрезать «хитрый» тост.

- Это временное ощущение, - поджав губы, парировала Соня. - Был произведён честный обмен: моё очарование взамен на корзинку провизии.

- Честный обмен? - хохотнул младший высочество. Он уже понял, глядя на брата, что приборы только мешают, и, обтерев руки салфеткой, взял тост.

- Кстати, - всё же попробовав угощение, вспомнил наследник. - Мы чуть не забыли передать вам задание сегодняшнего дня. Поэтому впредь постарайтесь посещать общие собрания и не пропускать приём пищи.

- Мы не пропустили, - улыбнулась Амелия и с улыбкой отсалютовала чашечкой, в которой дымился ароматный кофейный напиток.

- Какое задание? - спросила Соня, желая перевести тему, пока безобидная шутка не переросла в конфликт.

Младший принц вытер руки и промокнул губы.

- Всем участницам необходимо приготовить на вечер подарок для императорской четы. Девушкам разрешили выход в город.

- Подарок? - заинтересовалась Амелия, кажется, позабыв о своей робости в присутствии Максимилиана. - А если это будет что-то приготовленное своими руками?

Высочества переглянулись.

- Мы не думали в этом ключе, но почему - нет? - отозвался наследник. - Если кто-то из участниц проявит творческий потенциал, думаю, их величества оценят. А вы, Соня? Не желаете проявить потенциал?

Соня ответила вежливой улыбкой, как и полагается отвечать благородной леди.

- Мой творческий потенциал немного не развит и, кажется, хромает.

Его Высочество Максимилиан изволил усмехнуться и спешно извинился:

- Продолжается, пожалуйста. Что же такое приключилось с вашим потенциалом?

Соня сделала вид, что задумалась и поймала на себе заинтересованный и по-детски восторженный взгляд Амелии. Даже неловко стало.

- Вы, наверное, в курсе, что я росла в беспризорном доме, а там, увы, не занимаются с детьми: грамоте учат едва ли. А в гвардии в цене и почёте другие навыки, отнюдь не умения рисовать натюрморты и вышивать салфетки, - легко вымолвила Соня давно заученную речь. За эти пять лет, после нападения, она говорила нечто подобное, раз за разом, и настолько уже привыкла, что из памяти стали медленно стираться реальные события. Она редко стала вспоминать, кем была на самом деле и давно перестала сравнивать с той, кем стала сейчас. Жизнь разделилась на две половины: «до» и «после» попадания в плен к некромантам. И эта жизнь, как ни крути - Соне нравилась больше.

- Вы могли бы продемонстрировать какой-нибудь свой навык, - предположил наследник. Соня снисходительно вскинула бровь.

- Не думаю, что величества впечатляться, если я на их глазах вызову на поединок стражника или даже одного из сыновей. И тем более, не обрадуются, если продемонстрирую силу, дарованную мне Тьмой. Все о ней слышали, но знакомиться близко, почему-то никто не желает.

Максимилиан деликатно подавился, прикрываясь рукой.

- Я бы посмотрел на это, - улыбнулся лукаво. - На поединок с один из императорских сыновей. Кого бы вы выбрали?

Соня не ожидала, что принц поддержит её иронию и искренне восхитилась, перестав сдержанно, до тошноты вежливо, улыбаться.

- Я думаю, нам пора приступить к заданию, - вмешалась Амелия, спасая Соню от необходимости отвечать.

- Да, просим прощения. Засиделись, - наследник поднялся и учтиво поклонился. - Спасибо за прекрасный завтрак и компанию.

- И мы безумно польщены вниманием, - сдержанно, по этикету, ответила Амелия и присела в реверансе.

- Прекрасно выглядите, - поклонился ей Максимилиан и подхватил ладошку, запечатав на ней лёгкий поцелуй. - Вы тоже, леди Райт. Рад видеть вас в платье.

- ... хоть и весьма не обычном, - продолжил наследник и поклонился ещё раз.

Как только высочества покинули комнату, обе девушки с облегчением выдохнули и коротко рассмеялись.

- Я пойду в город, - проинформировала Соня, убирая со стола.

- А я думаю, что всё необходимое для подарка найду в резиденции, - Амелия принялась помогать. - Как считаешь, это плохо, что принцы сами к нам пришли, ещё и с приглашением? Они так меня запутали с самого начала, что я уже не знаю, чего ожидать, и каждый раз жду подвоха.

- И правильно делаешь, - кивнула Соня, унося посуду, радуясь, что ноги не путаются в юбке. - Мне это задание с подарком кажется странным. А ещё, думаю, что приход принцев был предупреждением, что не стоит больше так поступать, в следующий раз - нас никто не проинформирует, и мы останемся в неведенье, то есть - проигравшими.

Амелия серьёзно кивнула.

- Я попробую найти и пригласить братца нашей модистки. Уже не терпится узнать, что у неё с принцами.

Соня мягко усмехнулась.

- Терпение. Мы обязательно всё узнаем, - заверила она и отправилась на кухню, снести посуду и грязную скатерть.

После этого, вернулась в комнату, взяла деньги и отправилась в город, стараясь привыкнуть к платью. Идти пешком от резиденции - Соня не собиралась, чтобы меньше попадаться людям на глаза, взяла бричку. Зашторила окно: пейзаж за ним не вызывал радости. Всё в Аскариме напоминало о тех днях «до». Каждый камень. И даже воздух прогнил воспоминаниями.

Соня прикрыла глаза и пыталась разгадать, какую всё-таки игру затеяли принцы. К чему всё это ведёт и угрожает ли ей опасность?

Нет, опасность, безусловно, угрожает. В виде заключительного торжественного бала, на котором будут присутствовать родители благородных претенденток на роль невесты принца. Но к этому моменту, Соня надеялась, капитан вытащит её. Иначе... Иначе она ещё не придумала, как поступит.

Бричка остановилась недалеко от Сказочной: Соне осталось пройти через площадь. Она не собиралась изменять своим привычкам и серьёзно намеревалась отыскать подходящий, для величеств, сувенир на своей любимой торговой улочке.

Соня шла уверенно, хотя взглядов стало больше, чем обычно. Многие прохожие позволили себе откровенно разглядывать Поцелованную Тьмой. И Соня даже начала жалеть, что отправилась в платье.

Знакомую фигуру, Соня разглядела издалека. Хотела перейти на другую сторону, но там встал экипаж, и пришлось бы обходить, а потом всё равно возвращаться, чтобы пройти на Сказочную.

«И откуда он тут взялся?» - мысленно ругалась она, пытаясь проскочить мимо его высочества Мрачного незаметно. Только бы он продолжал говорить с неизвестными господами и не смотрел по сторонам.

«Нет, всё же хорошо, что я в платье», - подумала Соня, надеясь, что её попросту не узнают.

Она уже свернула за угол каменного дома, остался ещё один поворот и начнутся лавки Сказочной. Спасение близко.

- Не стыдно вам изображать призрачное виденье? - из-за поворота вынырнул принц Артур, хмуро улыбаясь. Даже кровожадно, можно сказать. Соня очень удивилась, ведь представить не могла, что так можно улыбаться, да ещё появляться, будто из-под земли. - Или вы решили попросту сбежать?

Соня на секунду задержала дыхание, завороженная зелено-мраморными глазами и отвечать совсем не желала. Только спросить: «А как он её опередил?»

После короткого замешательства, Соня схватила своё мужество за горло и заставила себя присесть в реверансе, склонив голову. Послушные губы учтиво пролепетали:

- Ваше Высочество, - Соня выпрямилась, не боясь смотреть в бескрайнее море глаз Мрачного: беспокойное и опасное. Холодное и жутко... притягательное, и тем оно ещё опасней. Манит одиноких путников окунуться в свои воды, а потом... безжалостно накрывает волной. Повезёт, если пережуют и выплюнет... - Какой приятный и неожиданный сюрприз.

Лицо принца осталось невозмутимо. Он не поверил. Снисходительно улыбнулся одним уголком бледно-розовых губ и вскинул бровь, мол, ну-ну, врите больше старший сержант Райт.

- Вы предпочли сделать вид, что не заметили меня... Сюрприз был настолько неожиданным или... настолько «приятным»? - насмешливо протянул он и внезапно пристроился рядом. Соня машинально последовала за ним.

- Вы, Ваше Высочество, были увлечены беседой. Как бы я выглядела, вклинься в разговор? - бесстрастно отозвалась Соня, радуясь, что нет необходимости каждый раз придерживать края юбки, как настоящим благородным леди. Её бы эта помпезность быстро утомила, а вскоре и взбесила.

Принц мерно чеканил шаг, глядя ровно перед собой. Сильные руки в чёрных перчатках, покоились за спиной.

- Вы могли обозначить себя короткой вежливой улыбкой, а не мчаться мимо, подобно клиперу*(быстроходное парусное судно).

Соня подавила вздох, устав за последние дни от чрезмерной концентрации жеманной вежливости. От необходимости постоянно оправдываться, от бесконечной и утомительной игры слов. Внезапно остро захотелось в родную казарму. Удобная одежда, чай по вечерам в уютной каптёрке... Смех товарищей, взаимные колкие шуточки и простота речи.

Соня решилась на отчаянный шаг.

- Почему бы вам, как истинному джентльмену аристократической крови, не перевести тему в другое русло? - с нажимом поинтересовалась она и повернула голову, наткнувшись на пристальный взгляд Артура. Неровная светло-медовая чёлка падала ему на лоб, норовя закрыть один глаз, но будто так и не решаясь, прикрывала только бровь.

- Моё общество настолько вам неприятно? - прямо спросил он, наверняка, уже не раз, ставая своей прямолинейностью многих девушек в тупик.

- Не на столько, - честно отозвалась Соня, выдержав тяжёлый взгляд. - Не в этом дело, Ваше Высочество. Отбор... ум... несколько утомляет, а вы - часть отбора.

«А куда, гоблины подери, мы идём?» - мысленно забеспокоилась Соня и украдкой, быстро огляделась. Почти все сувенирные лавки были позади, осталась пекарня, кондитерская и прочие «вкусные радости».

- Мы идём в «Переулок», там торгуют лучшим антиквариатом в Аскариме. Уверен вы там не были, - будто прочитав Сонины мысли, а может, просто заметив её тревожный взгляд, произнёс Артур и без перехода спросил: - Разве вы никогда не мечтали выйти замуж? Обзавестись семьёй, детьми?

Соня мысленно поморщилась. Разве его высочество Мрачный не понимает, что говорит не с обычной девушкой? Нет, она не оскорблена в лучших чувствах, самолюбие не пострадало, и жалости она не ждала. Но не так просто ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, находясь в её положении.

- Всё не совсем так, Вфаше Высочество. Иногда наши жпелания не совпадают с нашими возможностями, - Сёоня приняла руку Артура, который ввызвался помочь перейти деревянный мост через канал. - Я ведь поцелованная Тьмой. Это сейчас народ Эладора и Аскарима в частности, стали относиться ко мне как... ну местной диковинке, всё ещё с опаской, но без агрессии и священного ужаса. А ведь вспомните мои первые три года после возвращения из плена? - Соня на секунду замерла, стараясь прочесть во взгляде принца какой-то отклик или понимание, но он смотрел, как всегда: как смотрит бескрайнее море на мимо-проходящего путника. Безразлично.

- Бесконечные допросы, комиссии, десятки профессоров и лекарей, магистров. И это только верхушка. Сначала меня забрали и поместили в карцер, опасаясь, что Тьма вырвется и всех поглотит. Меня изучали, надо мной ставили опыты, проводили эксперименты, разве что палкой через прутья клетки не тыкали. Допросы, допросы, бесконечные допросы. Что? Как? Почему? И только капитан Раян Долтэр, который, собственно, и вытащил меня из этого ада, поддерживал и помогал, - Соня перевела дух, умолчав о многом. О том, что дядя лишился званий, почестей, фамилии и рода, защищая её, вырывая из цепких рук Дознавателей и канцелярских крыс, желающий уложить Соню на стол и препарировать подобно лягушке, из лап Смерти... - После того, как его величество убедился и провозгласил, что Поцелованная Тьмой не опасна для общественности, думаете, «общественность» поверила? Не-ет, - Соня с усмешкой покачала головой. - От меня прятали детей, запирались в домах, крестились, падали на колени и молили о пощаде. Особо инициативные люди, те, кто не верит власти, устраивали на меня нападения, индивиды побогаче - нанимали убийц и разбойников. «Поцелованная Тьмой не должна свободно разгуливать по улицам нашей империи! Не дадим произволу случиться!» - кричали заголовки столичных газет. И как вы думаете, много желающих взять меня замуж? Сколько ещё должно пройти лет, чтобы люди приняли меня? А мне ведь уже двадцать один, я самая старшая из участниц. И я не грежу иллюзиями. Я и принц славной империи Эладор. Эта новость произведёт фурор и взорвёт массы, не говоря уже о том, что Его Величество никогда не допустит подобный мезальянс...

- Не говорите за его величество, - ровно перебил Артур и остановился у ступеней в подвальное помещение. - Хотя я понял суть...

Соня поспешила извиниться и добавила:

- На самом деле, я надеюсь на отбор. Надеюсь, что он изменит отношение людей ко мне. Никогда не стоит терять веры. Ведь так?

- Спасибо за откровенность, - принц выглядел сбитым с толку, позабыв о контроле. Даже глаза несколько посветлели. Ожили. - Мы пришли, прошу...

Соня непроизвольно выдохнула и, подобрав юбку, спустилась в подвал с неброской вывеской «Переулок».

В помещении царил полумрак, и ощутимо пахло благовониями, и не надо иметь такой острый нюх, как у Сони, чтобы почувствует их. Терпкий запах восточных трав сбивал с ног и кружил голову. Казалось, ещё пару вдохов и поплывёшь навстречу приключениям в сиреневом тумане. Соня несколько раз моргнула, остановившись.

- Надо привыкнуть, - шепнул его высочество Мрачный, чуть подавшись к уху Сони. В глубине помещения звякнули колокольчики: из-за шторки выплыла полная дама в тюрбане на голове и длинных цветных тряпках. Иначе этот наряд Соня не решалась назвать.

В ушах хозяйки болтались крупные золотые кольца: они глухо брякали при каждом её тяжёлом шаге. На груди колыхались бусы из камней разных видов и цветов.

- Артур, мой мальчик! - на удивление звонким и мелодичным голосом, пропела хозяйка, раскинув в стороны мясистые руки, увешанные браслетами. - Ты, наконец, привел свою невесту? - черная, тонкая, будто стрелка, бровь изящно выгнулась.

- Клиентку, - легко усмехнулся принц, растеряв свою мрачность. - Изгель, это Соня Райт, участница императорского отбора.

Соня на секунду растерялась.

«Что сделать? Реверанс? Поклониться или подать руку?»

Изгель взяла инициативу с вои руки: шагнула на встречу, заключив Соню в объятья: тёплые, пахнущие не только благовониями, но ещё и свежей выпечкой. Так пахнет доброта, подумала Соня и расслабилась, с радостью, ответив на приветствие.

- Ах, какая ты хорошенькая! - искренне восхитилась хозяйка, не переставая удивлять. - Ты как Муза для художника и скульптора! Артур, ты только взгляни, на эти удивительные природные узоры, которые девочка упорно прячет. Пусть краски чёрные, зато какой рельеф...

- Изгель, - принц вежливо кашлянул в кулак. - Старший сержант гвардии, тебе не плюшевая игрушка, чтобы тискать. Соня ищет подарок на торжественное открытие отбора для императорской четы.

- Сержант? - искренне изумилась Изгель. - Ох, Всевышней, как же тебя угораздило?! - и столько сочувствия в голосе, что Соня невольно усмехнулась.

- Мне нравится. Гвардия - мой дом, - добродушно ответила она, улыбаясь.

Изгель махнула рукой, звякая браслетами, и направилась за прилавок, заставленный антиквариатом.

- Когда надоест воевать, приходи ко мне. Я дам тебе кров, работу и мужика найду. Нормального. Не то что эти... - и бросила сердитый взгляд в сторону Артура, но принц нисколько не оскорбился.

Соня поймала себя на мысли, что не может перестать улыбаться. То ли травы так действуют, то ли лёгкость и простота хозяйки «Переулка».

- Выбирай, на что глаз упадёт, что сердце пожелает, - добродушно произнесла Изгель и поплелась за штору. - Я пока приготовлю чай.

- Не вздумайте, отказываться, - спешно шепнул Артур и отстранился, делая вид, что ничего не говорил.

Соня улыбнулась, хотя и так это делала.

- Буду признательна. Спасибо, - и когда хозяйка скрылась с глаз, шепнула в ответ. - Я и не думала отказываться. Не в этот раз, - усмехнулась она.

Душа будто расцвела и пела.

«Теперь я точно выберу подарок, чтобы величествам бусы до конца дней носить», - коварно подумала про себя и приступила к осмотру витрин.

Глава шестая

У Сони разбегались глаза от количества антикварных редкостей. Прилавок, полки и даже пол частично заставлены немыслимыми и причудливыми диковинами: от расколотых ваз, наверняка очень древних, до кривых сюрреалистичных статуэток, с тремя руками, с головами животных...

Были и бусы, так полюбившиеся Сони: от самых маленьких до самых диких! Из кусочков цветного металла, из разных пород камня и даже дерева. Под потолком висели обереги: пугающие стеклянные глаза, которые будто в душу заглядывают, перья разной величины и расцветки. Соня только надеялась, что глаза действительно стеклянные, и что ни одна птица не пострадала во имя искусства.

И вот что подарить такого... людям, которые ни в чём не нуждаются. Чем можно удивить или порадовать императорскую чету? Нет, можно, конечно, для «галочки» выбрать первый попавшийся подсвечник, который в этот же день выкинут и забудут, но Соня всё любила делать хорошо. В некоторых случаях можно отступить от своих принципов, но Соню буквально коробило, если приходилось так делать. Какой-то внутренний барьер мешал сделать плохо или наполовину.

А ещё его высочество Мрачный отвлекает своим тяжёлым дыханием и пристальным вниманием. Навис за спиной, словно коршун, и ждёт.

- Не выбрала? - звякнули колокольчики: показалась госпожа экстравагантная хозяйка лавки с подносом в руках.

Конечно же, это была не простая посуда. Синий фарфор, расписанный белой кистью неизвестного, но, судя по всему, очень талантливого художника. Соня глаз оторвать не могла от завораживающего танца журавлей: картинка будто ожила. Соне даже почудился шелест крыльев и плеск воды, вечерняя мелодия леса...

- Хочу этот сервис, - выдала Соня, разглядывая нежные линии кувшинок на чашках. - Ой, простите, мадам Изгель, - спохватилась она и склонила голову. - Я почту за честь, если вы продадите мне этот удивительный чайный сервиз.

Его Высочество недоумённо вскинул бровь, мол, это шутка? Зачем величествам сервиз? Можно подумать, у них посуды не хватает. Но Соня только отмахнулась, всем своим естеством желая приобрести именно этот подарок.

На удивление, пухлые губы Изгель изогнулись в понимающей улыбке.

- Почувствовала, да?

- О, чём ты? - вклинился принц непонимающе.

Хозяйка с невозмутимым видом прошла за единственный в лавке столик.

- Я об удивительном свойстве этого сервиза. Мне достался он от дедушки, а ему от Корсикианского царя... Ты стул-то себе возьми. Или не гордый, постоишь?

Соня подавила усмешку, но тут же огорчилась. Если сервиз достался Изгель от близкого человека, то, скорее всего, очень дорог, и она не захочет с ним расставаться.

Его высочество проявил манеры и поухаживал за Соней, а потом только устроился рядом, сцепив пальцы в замок. Соня же бросилась помочь хозяйке и решила накрыть на стол. Но стоило ей прикоснуться к чашке, как мир, словно замер. Всего на крошечное мгновение, но этого хватило, чтобы ощутить удивительное свойство сервиза, о котором говорила Изгель.

Соня будто окунулась в чудесный мир грёз и небывалого счастья. Так хорошо стало и так легко, что улыбка сама игриво потянула губы. С души свалился многолетний груз переживаний, даже дышать стало легче.

Соня отмерла и поставила чашку, изумлённо моргнув.

- Об этом свойстве вы говорили? - обратилась она напрямую к хозяйке лавки. - Сервиз избавляет от невзгод и усталости, да?

Изгель ответила загадочным взглядом и полуулыбкой.

- Я вообще перестал что-либо понимать, - недовольно произнёс его высочество Мрачный и наклонил пустую чашку.

Изгель хлопнула его по руке и цокнула языком.

- Терпение, мой мальчик. Таким толстокожим, как ты, необходимо испить из чаши, чтобы ощутить то самой свойство корсикианкого сервиза.

- Удивительно... - прошептала Соня, обхватив свою чашку с лилиями ладонями, впитывая приятное, покалывающее тепло. - Вы, наверное, очень любили своего дедушку.

- Ай, - фыркнула Изгель и ловко разлила ароматный и дымящийся напиток по чашкам. - Я терпеть его не могла. Старый скряга! За всю жизнь нам с матерью и копейки от него не перепало. А сервиз я после его смерти тайком вынесла из дома. Нечего!.. Не заберёт же он его с собой в могилу, в самом деле.

Соня чуть не поперхнулась и не нашлась с ответом. А вот Артур находил признание хозяйки очень забавным: он заметно развеселился. И Соня впервые заметила такие же ямочки на щеках, как и у Максимилиана. Просто их раньше не было видно, потому что принц практически не улыбается на людях.

- Ты действительно хочешь подарить мой сервиз величествам или желаешь забрать его себе? - внезапно серьёзно спросила хозяйка, прищурив один карий глаз.

Соня ещё раз глянула на «танцующих журавлей» и задумалась. Вопрос уместный и весьма щекотливый. Забрать себе удивительную посуду снимающую стресс, и дарующую ощущение счастья, предложение заманчивое. Но...

Соня покачала головой.

- Знаете, я давно научилась справляться со своими душевными переживаниями и практически их не замечаю. Научилась радоваться каждому дню, да и моя жизнь не такая нервная и напряжённая, как у величеств. Я хоть и служу в гвардии, но уже привыкла. Может, они тоже привыкли управлять огромной империей, но всё же - это стресс и большая ответственность. Им приходится больше думать, как поступить, просчитывать каждый свой шаг, и у них редко получается расслабляться, всегда нужно следить за своим поведением. И думаю, их величества с радостью скоротают вечерок в обществе друг друга за чашечкой удивительного чая из этого сервиза, - она добродушно отсалютовала чашкой и сделала несколько глотков. Принц машинально последовал её примеру.

- Чай и, правда, восхитительный, - с едва скрываемым наслаждением, протянул он.

Изгель не сводила с Сони проницательных глаз, будто пытаясь раздать её и довольно произнесла:

- Ответь ты что-нибудь другое, девочка, я бы вряд ли рассталась со своим «наследством от дедушки». Не люблю корыстных людей.

Соня поражённо моргнула.

- Так вы продадите мне его?! - в собственную удачу верилось с трудом. Это же такая уникальная вещь! Волшебная...

- За символическую плату, - лукаво протянула хозяйка.

Соня полезла во внутренний карман за деньгами.

- Надеюсь, она у меня найдётся, - улыбнулась Соня. - Символическая плата, - и протянула хозяйке пачку купюр, всё, что у неё с собой было.

Изгель звонко рассмеялась.

- Это очень мило... Твоя щедрость и доброта, но я хочу несколько иной вид оплаты.

Соня, пережившая множественные издевательства над собой и мучения, напряглась, опасаясь, что хозяйка антикварной лавки попросит несоизмеримую плату. Что-нибудь такое, от чего станет дурно...

Изгель хитро улыбнулась.

- Скоро мой день рождения. Этот пройдоха, принц, зна-ает... - протянула она, прищурившись и выставив крашеный ноготь. Его Высочество Артур усмехнулся. - Приходите ко мне вместе. С подарком. Это будет твоя оплата. Ну как?

Соня немного растерялась. Вроде ничего такого, но ей снова предстоит выбирать подарок и возвращаться сюда с его высочеством Мрачным. Но на другой чаше весов стоит драгоценный сервиз...

- Хорошо, - решительно кивнула она и протянула руку. - Что бы вы желали на день рождения?

Изгель переглянулась с принцем и отрывисто хохотнула. Кажется, она совсем не огорчилась тем, что придётся расстаться с «наследством от дедушки»...

***

Покидая лавку гостеприимной мадам Изгель, Соня всё ещё не верила в такое невероятное везенье, но позвякивающая в руках коробка приятно согревала душу.

- А как вы познакомились с хозяйкой антикварной лавки? - всё же спросила Соня не в силах справиться с любопытством. Меньше всего она могла представить, что любой из четырёх высочеств может иметь таких неординарных знакомых, а уж тем более, принц Артур.

- Я бы не хотел, чтобы вы кому-нибудь рассказывали о том, что сегодня было, - вместо ответа произнёс принц, снова помрачнев, будто и не было тех улыбок и лёгкости.

Соня мельком улыбнулась.

- Я и не думала, Ваше Высочество. Просто мы ещё не покинули Сказочную, здесь нас никто не может подслушать. Но если вы не желаете говорить об этом...

- Изгель была миротворцем. В её стране случилась страшная война, наша империя выступала союзником. Вы, наверное, слышали? - Соня кивнула. Не только слышала. Принимала участие, но тогда, правда, только в тылу. На передовую её не пускали. Не доверяли. - Изгель спасала детей из оккупированного врагами города. Прятала их в повозках с провизией и гуманитарной помощью, пока её не поймали...

Соня сглотнула, представляя себе эту жуткую картину. Развалины Иерусуама - столицы Корсикианы: улицы кишат больными, голодающими и изнеможёнными мирными жителями. Враги уничтожили все источники и запасы питьевой воды, словно в насмешку, оставив грязный полуразрушенный колодец, к которому и подобраться практически невозможно. Захватили торговые лавки с продовольствием, разорили склады и погреба в надежде взять город измором.

Но войска Корсикианы с поддержкой Эладора периодически давали отпор, вытесняя врага. Страдали только местные жители. Им некуда было деваться...

- Когда нам удалось прорваться и захватить вражеский опорный пункт в центре Иерусуама и освободить пленных, Изгель, как и многие другие, была на грани. Я возглавлял эту операцию и почему-то не смог пройти мимо умирающей корсикианки, что-то меня в ней привлекло...

Соня смотрела под ноги, боясь оторвать от земли взгляда и показать, насколько тронула её эта история. Ведь всегда хочется верить во что-то светлое, в доброту людей, а тем более в милосердие своего правительства.

- Потом я узнал о сотни спасённых Изгель детей и понял, почему не прошёл мимо, - Артур остановился и повернулся к Соне, выражая только учтивость, не более. И приходится только удивляться его невероятному умению оставаться бесстрастным в любой ситуации, кроме тех случаев, когда рядом находится неподражаемая мадам Изгель. Не удивительно, что принц помог ей перебраться в Аскарим и до сих пор поддерживает хорошие отношения.

- Спасибо за историю, - Соня присела в реверансе, несмотря на коробку с чудесным сервизом. - Я безумно благодарна вам за то, что узнала такого человека, как Изгель.

Соня заметила на лице Мрачного высочества беглую улыбку, которая, впрочем, мгновенно испарилась.

- Спасибо за компанию, - высочество учтиво поклонился. - К сожалению, мне редко удаётся навестить старого друга. Увидимся на торжественном открытии, леди Райт, - он ещё раз поклонился и поспешил в другую от Сони сторону.

Соня обнаружила, что стоит на «границе» Сказочной и площади Аскарима. Посмотрела вслед удаляющейся фигуре принца и улыбнулась.

Вернувшись во дворец, Соня отправилась в поварскую. Во-первых, у неё есть сувенир для господина Гри, уникальная корсикианская деревянная ложка с гравировкой. Наверно, она бесполезна, но знак внимания имперский повар должен оценить. Во-вторых, ей нужно совсем немного, но всё же редкий сорт заварки и немного сушёных ягод. Соня намеревалась сразить императорскую чету не рассказом об удивительном свойстве сервиза, а продемонстрировать его - свойство наглядно. А для этого нужен чай.

Соня шла уже привычными тайными «тропами» прислуги, чтобы не попадаться придворным лишний раз на глаза, как заметила мальчонку, лет семи-восьми, который имел затравленный вид и крался вдоль стены, всё время оглядываясь.

Соня нырнула в нишу за колону, чтобы не испугать ребёнка. Соображала быстро, действовала наверняка. Если малолетнего воришку поймает стража...

Призвала капельку Тьмы, ощутив как по чёрным венам струиться холодная сила. Окутала себя пеленой тумана, поставила коробку на пол, и метнулась к мальчишке размытым пятном. Он даже опомниться не успел.

Соня прижала его спиной к себе и закрыла рот ладонью.

- Тише, прошу. Я хочу помочь. Не закричишь?

Несостоявшийся воришка кивнул. Соня отпустила ребёнка и поправила на нём грязную рубашку. Постарела на босые ноги и поморщилась, но не от отвращения. От жалости.

- Есть хочешь?

Малец кивнул, отводя тусклые, казалось, безжизненные глаза.

- Пойдём, - Соня забрала сервиз и повела ребёнка к господину Гри, надеясь, что он правильно поймёт её душевный порыв. - Как в резиденцию попал?

Мальчишка развёл руками.

- Немой? - не поверила Соня. - А писать умеешь? - глупый вопрос конечно, но вдруг.

Ребёнок писать не умел, только кивал, да мотал головой. Каштановые слипшиеся от грязи волосы превратились патлы и трепыхались в такт его движениям.

- Помыть бы тебя, - вздохнула Соня, прекрасно осознавая, что долго в замке держать ребёнка нельзя.

Господин имперский повар нашёлся в своём закутке. Соня повстречала с десяток прислуги и очень надеялась, что слух о беспризорном ребёнке разлетится не скоро.

- У меня для вас сюрприз, - как можно радостей произнесла Соня, осторожно поставив коробку на стол.

Повар красноречиво вздёрнул бровь.

- Который из них? - он перевёл суровый взгляд с ребёнка на коробку и обратно.

Соня подавила усмешку и полезла за пазуху.

- Вот этот, - торжественно произнесла и вручила повару ложку.

Брови господина Гри поползли вверх.

- ... ручная ра-бо-та... - завороженно протянул и понюхал предмет. - До сих пор пахнет деревом и лаком. Чудно. А это кто? - в тон вернулась строгость.

Соня бросила взгляд на болезненно-бледного мальчишку и быстро, и чётко заговорила. По существу: - У вас найдётся буханка хлеба, сыр и вода? Я сейчас выведу его за ворота и прослежу, чтобы о ребёнке позаботились.

- Позаботишься? - недоверчиво прищурился повар и поскрёб подбородок своей мощной ручищей.

- Да, - выдохнула Соня. - У меня хороший знакомый среди караульных, он сегодня должен быть на посту. Ферин проследит, чтобы ребёнка отправили в беспризорный дом в Улише.

Мальчик дернулся, будто бежать собрался, но Соня ловко его подхватила под руку.

- Не бойся, - произнесла с нажимом. - В Улише хороший беспризорник.

- Откуда знаешь? - хмыкнул повар.

- Знаю, - коротко оборвала Соня, посчитав, что сейчас не подходящее время для сентиментальных историй.

- Минуту, - господин Гри скрылся в кладовой и, как и говорил, через минуту вышел с авоськой и сунул её мальчонке в руки. - Идите через эту дверь, проход выведет вас к задним воротам резиденции. Мы через них обычно отходы вывозим.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Соня и поспешила увести ребёнка, оставив сервиз на временное хранение и пообещав за ним вернуться.

Чтобы добраться до караульного поста и вернуться в резиденцию вовремя, Соня пошла на небольшое преступление: увела из конюшни коня. Мальчишка не испугался ехать верхом, а кажется, даже обрадовался.

Ферина долго искать не пришлось. Ещё издалека заметив всадника и почти сразу узнав хорошего знакомого старшего сержанта императорской гвардии, он быстро сбежал с вышки и вышел навстречу.

Соня помогла ребёнку спрыгнуть, отцепила авоську и выдала Ферину чёткие указания. Куда ребёнка отвезти и кому передать. Без присмотра не оставлять - есть вероятность, что снова сбежит. Бродяги, к сожалению, не доверяют беспризорным домам. Поэтому, собственно, и становятся бродягами. Но в Улише о мальчике точно позаботятся.

Убедившись, что всё хорошо: Ферин справится, а мальчишка не нервничает, Соня вернулась в резиденцию.

Господин Гри не только сохранил заветный сервиз, но и выдал порцию заварки с ягодами для Сониного замысла.

Перед дверями комнаты топталась и нервно курила мадам Лилит.

- Где ты ходишь? - накинулась она, тряся пепел на бежевые дорожки. - Торжество совсем скоро, а ты даже ещё не освежилась!

Соня обескураженно моргнула и вошла в комнату, модистка следом, держа на весу наряд в чёрном чехле.

- Твоё бальное платье, - прокомментировала она и затушила папиросу о декоративную пепельницу.

- Мне нужно десять минут, - произнесла Соня и поставила коробку на комод.

«Не люблю спешку», - подумала она и полезла в шкаф за полотенцем, бельём, и чистой сорочкой под платье.

- Что ты подаришь высочествам? - модистка вольготно устроилась в кресле и приподняла шляпу двумя кончиками пальцев.

- Сюрприз, - усмехнулась Соня, вылезая из шкафа.

- Ох, Соня! - в комнату вихрем ворвалась Амелия. - Я ничего не успеваю, помоги с причёской. Мадам Лилит, - заметив модистку, она присела в реверансе.

- Милочка, - насмешливо протянула Лилит. - У тебя есть камеристка, ты про неё уже забыла? Или она не справляется?

Амелия досадливо поморщилась.

- Справилась бы, будь она на месте.

- Садись, - Соня указала на стул перед зеркалом и взяла щётку.

Причёска заняла некоторое время, но результат того стоил. Амелия восторженно прикладывала руки к лицу и её серо-голубые глаза счастливо искрились.

- А теперь я в банную комнату, - сообщила Соня и удалилась.

Тёплая вода смыла не только городскую пыль и лёгкую усталость, но и чудесным образом освежила сознание. Соня почувствовала, что будто очнулась от наваждения. Ощущения схожи с утренним пробуждением. Прошла вялость, прояснился разум, мысли заработали с удвоенной силой, а главное, в верном направлении.

«Откуда взялся мальчик?» - первое, что спросила себя Соня, вытираясь махровым полотенцем. Его появление рядом с поварской, пусть и в коридоре для прислуги, теперь казалось фантастическим явлением, как если бы в Аскариме выпал снег, который тут сроду не видели.

«И куда подевалась вся стража?» - почему это не насторожило сразу?.. ведь даже у ворот не было привычных постовых. Их, словно специально, попросили затаиться на время.

Одевалась Соня стремительно. В душе клокотало волнение.

«Адские гремлины! Если меня снова провели...» - а это было именно так, Соня практически не сомневалось. Осталось спросить у Амелии, встречала ли она сегодня беспризорника, чтобы подтвердить свои худшие опасения: их снова проверяли и снова одурачили.

Нет, ладно один раз, ну два... С этим надо что-то делать. Расспросить участниц, предупредить, найти какое-то «противоядие». Соня всегда оставалась бдительна к мелочам, и поэтому произошедшее нанесено двойной урон по самолюбию.

В комнату Соня вошла спокойно, но сразу приступила к расспросу, не боясь говорить в присутствии мадам Лилит. Даже если модистка что-то расскажет принцу, это ничего не изменит. Ничего противозаконного они не замышляют. А следующая возможность поговорить представится не скоро. Соне очень хотелось убедиться в том, что она сплоховала, до того, как это вскроется на торжественном балу. Принцы наверняка уготовили избранницам «приятный сюрприз», лучше к нему подготовится заранее и удивить высочеств отсутствием реакции. Пусть голову ломают.

- Давай, детка, за ширму, - поторопила модистка и взяла чехол. Соня размотала простыню, оставшись в сорочке, и обратилась к соседке. Впрочем, сорочку тоже пришлось снять.

- Амелия, скажи, - она послушно повернулась к Лилит, чтобы та могла надеть на неё платье. Саму Соню сейчас наряд волновал меньше всего. - Ты сегодня случаем не встречала мальчика-оборванца, который не говорит?

Соседка задумалась лишь на секунду: почти сразу её тонкие, изящные бровки поползли вверх.

- Да! - взволнованно воскликнула она, поднимаясь со стула. - Ты знаешь, да, - Амелия нервно прошлась, потирая переносицу, видимо, силясь вспомнить подробности этой совсем теперь уже не удивительной встречи. - Я шла... - она запнулась и уставилась на Соню, которая с любопытством выглядывала из-за ширмы. - А куда я шла?..

- Вот и я о том же, - усмехнулась Соня, просовывая руки даже не глядя куда. - Я когда в первый раз столкнулась с принцем под чужой личиной, точнее это был второй раз, но не суть. Главное, я шла абсолютно в другую сторону, а оказалась в кондитерской лавке. Я ещё тогда мимолётно удивилась, но быстро забыла, а сейчас начала думать, что на участниц ненавязчиво воздействуют, а ещё за нами не переставая следят, - она многозначительно повела бровями и встала ровно, потому что модистка уже начала недовольно сопеть.

- Кожу прищемлю, - пригрозила она. - Имей совесть! Я на это платье сутки убила, - вздохнула она, вполне, натурально, но Соня-то не очень велась на подобные фокусы.

- Вот! - подхватила Амелия, после недолгого раздумья. Платье цвета фуксии, такое нежное и дерзкое одновременно, покачивалось в такт её движением, подол закручивался плавными волнами. - Я точно шла в мастерскую, мне ещё Ильнар - церемониймейстер дорогу показывал, а оказалась у дверей библиотеки. Было очень странно увидеть там ребёнка. После недолгих расспросов и обменов жестами, я пришла к выводу, что мальчик - беспризорник и пробрался в резиденцию в поисках еды и какой-нибудь наживы.

- Вы можете потом, а? - устало вздохнула модистка. Убрала со лба прядки волос и поправила шлюпу. - Ну, давай, детка. Покажись. Туфли не забудь.

Соня окинула себя беглым взглядом, вдруг сознавая, что всё происходит в действительности. От волнения сдавило грудь, воздуха стало катастрофически мало.

«О, нет! - подумала панически. - Я не могу так выйти к придворным Эладора. Лилит явно перестаралась...», - но всё же шагнула вперёд, дыша прерывисто, ощущая себя немного голой.

Руки, плечи и спину покрывала тонкая телесного цвета сетка. Прозрачная. И это было...

- Вау... - заторможено моргнула Амелия.

Соня встала перед зеркалом, не веря своим глазам. Узоры Тьмы... Платье ничего не скрывало, ни одного завитка. Гладкий телесный лиф, на рукавах сверкают камушки и металлические клёпки, они выглядят как дополнение к рисунку тела. Будто стразы на руки наклеили.

- Эффектно... Это правда... - шептала соседка не в силах отвести глаз. Она несколько раз обошла Соню и замерла позади. - Я в лёгком ужасе. Но приятном. Просто повернись и посмотри сама.

Соня сглотнула и, повернувшись спиной к зеркалу, обернулась. Так как, спина казалась практически голой... Тянущийся витиеватый металлический узор с мелкими шипами, который просто прикреплён к сетке платья, смотрелся, будто вросший в тело. Нет, вроде, понятно, что это декоративный узор - часть платья, но всё же...

- Всё так натурально и естественно, - завороженно произнесла Амелия и улыбнулась. - Я думаю, у мадам Лилит действительно возрастёт спрос на подобные платья. Оно - часть тебя. И это... - невероятно!

Соня не верила. Если бы не юбка цвета светло-молочного шоколада и лиф, который, собственно, идеально обтягивал фигуру и лишь едва выделялся, решила бы, что модистка пошутила и оставила её обнажённой.

- Мне неловко так показаться, - призналась она, впервые, пытаясь прикрыться.

- Брось, - отдернула Лилит. - Давно пора твои узоры выставить напоказ. И не как проклятье, а как достоинство. Ну просто грех такую красоту прятать. Что скажешь, милочка? Поддержи подругу...

Амелия тут же начала поддерживать и убеждать Соню, что та ничем не рискует, если покажется в таком виде. Принцы вон каждый день под разными личинами ходят и ничего, всё им с рук сходит.

- Мне кажется, императорскую чету придётся долго приводить в чувства, - скептически усмехнулась Соня.

- Пока нет, - отмахнулась модистка. - А вот если собрать волосы...

И они собрали волосы и закололи аккуратную причёску «ракушку» на затылке шпильками с камушками под бриллианты. Выпустили несколько волнистых пепельных прядей, подвели губы и даже мазнули тушью по ресницам.

Втроём уставились в зеркало и одновременно вздохнули. Только Лилит и Амелия восхищённо-умилённо, а вот Соня обречённо, смирившись со своей участью.

Но с другой стороны, не она ведь себя в участницы записала. А когда ещё представится возможность на балу побывать, ведь на свой первый в жизни бал дебютанток она так и не попала. Попала. Но к некромантам.

И вся жизнь перечеркнулась. И балы. И обучение в гильдии мастеров-магов, ведь магистры бились за неё до кровавых пузырей, такого уровня сила была. И много ещё чего осталось в той жизни «до».

Нет, Соня не жалеет. Если бы не этот трагический случай, она бы так и не узнала, как много было в её жизни фальши. Обмана. Предательства. И никогда бы она не смогла бы стать счастливой, так и жила бы, слепо повинуясь чужой воле, пока не взбрыкнула бы. А она взбрыкнула бы обязательно. А тут всё само собой произошло. Про неё просто предпочли забыть. Новое имя, документы, место жительства... Так появился миф о бедной сиротке...

- Ну пойдём? - мягко и подбадривающе улыбнулась Амелия.

Соня кивнула.

- Спасибо вам, мадам Лилит, - поклонилась с почтением. - Вы провели потрясающую работу. Надеюсь, мои фотографии помогу вам в создании новой коллекции, и всё у вас получится, - Соня произнесла именно эту фразу намеренно, ведь знала, что фотоснимки к принцу ушли, но не ожидала такой реакции от эксцентричной и загадочной модистки.

Она вдруг порывисто обняла Соню и прошептала в самое ухо, чтобы только она слышала.

- Прости...

Соня удивлённо замерла.

- Но поверь,... тебе никто не причинит вреда. Я не со зла, правда, - Лилит отпустила Соню и улыбнулась. - Надеюсь, со временем ты поймёшь меня, - развернулась, подхватила пустой чехол и быстро скрылась за дверью.

Амелия настороженно смотрела на Соню.

- Не забудь о братце, - напомнила та. - Он наверняка будет на открытии. Уверена, в качестве фотографа. Ну не могла Лилит не протолкнуть родственника...

- Может и так, - согласилась Амелия и подобрала края юбки. - Давай попробуем насладиться вечером?

Соня ухмыльнулась и кивнула.

- Тогда я пошла за своим подарком, а ты спускайся первая, - соседка тоже покинула Соню, давая возможность ненадолго расслабиться и свободно вздохнуть.

Мысли путались. Соню внутренне слегка потряхивало. Настолько привыкла к казарменной жизни, что сейчас по-простому испугалась... Да, испугалась. Сержанты тоже боятся.

«Ай, к демонам!» - отмахнулась Соня и решительно поднялась. «Кто-то должен обыграть этих хитрющих высочеств. Почему не я?» - она улыбнулась своим мыслям, взяла коробку с сервизом, заготовки к чаю, и отправилась в главный бальный зал поражать высший свет.

Уважаемые читатели! В понедельник на книгу будет открыта подписка. Скидка в конце месяца 20%

Всем спасибо за понимание!

Глава седьмая

В тусклом коридоре, перед дверями бального зала, Соня немного замялась. Не то, чтобы страшно входить, но если уж поражать общественность, то во всей красе, а не с коробкой в руках. Да и лучше, чайную церемонию подготовить заранее, а не заставлять величеств ждать, пока она всё разложит и заварит, звеня чашками. Ожидание, как известно, утомляет и навевает скуку.

- Святые угодники! - позади кто-то споткнулся: послышалась культурная брать, тщательно процеженная сквозь зубы.

- Ваше Высочество, Ричард? - немного изумилась Соня, пытаясь прикрыться сервизом, но разве обнажённые плечи можно прикрыть? - Вы не должны быть уже там?

Принц не спешил отмирать: взгляд серо-стальных глаз жадно очерчивал узоры на теле Сони. Скользнул по груди, плавно поднялся к лицу и замер на губах.

Соня не дрогнула.

- Ну как? - иронично поинтересовалась. - Осмотр завершён? Могу ли я узнать, где можно подготовить свой подарок для императорской четы? Мне ещё потребуется кипяток.

Нахальный принц с грустинкой усмехнулся над собой, покачав головой.

- Умеете вы, Соня Райт, спускать на землю... Пойдёмте, - и сунув руки в карманы синих брюк повёл Соню в другое помещение, прилегающее к залу, для прислуги и инвентаря, насколько Соня разобрала.

Среди снующих людей в форменной одежде и музыкантов, Соня нашла свободный стол, ничем не захламлённый, а по пути поймала мальчишку в белом колпаке.

- Принесите мне, пожалуйста, чайник крутого кипятка и сахарницу.

- Одну минуту, леди, - юноша низко поклонился, а глаза его - испуганно сверкали. Кажется, он попросту испугался Поцелованной Тьмой.

Соня улыбнулась и мягко поблагодарила, чтобы хоть как-то привести молодого помощника повара в чувства. Если он из-за неё не сможет работать, господин Гри, вероятно, сильно огорчится и перестанет делать Сони поблажки.

- Вы серьёзно собрались в этом... показаться в зале? - его высочество Ричард - III, кажется, не собирался уходить. Встал напротив стола, внимательно наблюдая за Соней.

- Ну, - притворно вздохнула Соня, поставив коробку. - Ничего другого у меня всё равно нет, а это платье, как ни как, сшила придворная модистка, - она развязала верёвку, которую любезно предоставила Изгель, и сняла крышку. При воспоминании о хозяйке антикварной лавки на губах расцвела улыбка. А ведь ещё необходимо озаботиться подарком... А когда у неё день рождения? Артур сбежал, так и не сказав, а теперь неизвестно когда объявится. Надо бы его поймать наедине и расспросить...

- ... Соня вы меня слышите? - хмуро повторил вредное высочество, выдёргивая из размышлений.

- Конечно, - кивнула Соня, насыпая в чайничек элитную восточную заварку с лепестками жасмина. - Вы как раз говорили про мою опрометчивость. Она вас весьма беспокоит.

- Прекратите передёргивать, - раздражённо процедил Ричард. Сейчас он нервничал особо сильно, и Соня не понимала с чего вдруг. - В конце концов, существует правило хорошего тона. Этикет. Общие правила и норма касательно внешнего облика. Непозволительно благородной леди являться на императорский бал в,... в чём мать родила, простите!

«Прощаю», - мысленно отмахнулась Соня, считая, сколько ягод сушёной земляники она уже положила.

- Смею напомнить, - да, Соня всё же посмела... - Я и понятие «благородная леди» стоим на разных берегах бурной реки по имени Жизнь. Это к слову. А по делу - я своё имя на участие в отборе не подавала, - многозначительно намекнула она, выразительно поиграв бровями. - Позвольте, мне закончить.

Принц стиснул челюсти, так что желваки угрожающе заходили на его безупречном лице, но Соню Райт такими мимическими эффектами не испугать.

Его высочество раздражённость буркнул: «Приятного вечера...» и стремительно покинул Соню.

Юный помощник повара вернулся с улыбкой на лице и подносом в руках.

- От господина Гри, - важно произнёс, будто господин Гри, это он, и поставил не только сахарницу и чайник, но и вазочку с маленьким печеньем, очень хрупким и нежным на вид.

Соня улыбнулась, оформила стол и накрыла скатертью, которую любезно позаимствовала на время.

Договориться с помощником повара, чтобы он в нужный момент, после её представления величествам, выкатил стол, не составило труда.

Удовлетворённая результатом, Соня всё же дошла до зала.

- Соня Райт. Старший сержант Императорской Гвардии. Официально признанная, как Поцелованная Тьмой, - уже привычно отчеканил церемониймейстер и даже улыбнулся.

Соня на мгновение прищурилась. Во-первых, искусственный свет разноцветных ламп резко ударил по глазам. Понадобилась минута, чтобы привыкнуть. Во-вторых, приятная музыка фортепиано и скрипки вдруг надломлено смолкла, будто музыкант выронил смычок. Ну и в третьих, Соня не ожидала, что будет столько,... столько гостей! И все они разом уставились на неё. Изумлённо. Не веря. Дико.

Даже участницы, такие красивые, в элегантных нарядах, величественные, неприлично таращились, округлив глаза. Соня, замешкавшись, присела в реверансе и прошла на единственное свободное место в первом ряду, рядом с Алисией Литан. Брюнетка окатила её презрительным, высокомерным взглядом и отвернулась.

«Фу...» - мысленно выдохнула Соня и заняла своё место.

- Не рассчитывай, что сможешь победить, разгуливая голой, - ядовито прошипела Алисия, на грани едва различимого шёпота.

- А ты мальчика-беспризорника сегодня встречала? - пропустив шпильку, обратилась Соня. Алисия удивлённо моргнула: в серых глазах сверкнуло недоверие. - Я думаю, это был один из принцев.

- Снова проверка? - неосознанно отозвалась участница, забеспокоившись.

- Думаю, - кивнула Соня. - Странно это. У меня он никаких подозрений не вызвал, а ведь на территорию резиденции невозможно попасть без приглашения или сопровождающего. Ребёнка-то так занесло? Кто-то воздействует на нас. Ненавязчиво.

Алисия озадаченно свела изящные бровки и закусила губу.

- Может, в чай что-то добавляют?

Соня заинтересованно вскинула бровь. Участница пустилась в объяснения.

- Утром мне показался чай странным. Я люблю хороший чай и отлично разбираюсь в разных сортах, а тут... Вкус неизвестный. Приторный, - она замялась и украдкой осмотрелась. - Тогда я осторожно заглянула в заварник, любопытно ведь, а там вместе с листьями заварки - трава. Всего несколько веточек, неизвестного мне происхождения...

- Но нас с Амелией на завтраке не было, - перебила Соня, размышляя вслух. И тут осенило. Точнее мысль ударила прямо голову. Визит принцев. Знали ли они, что Соня пригласит их к завтраку? Была ли у них возможность, что-то бросить в заварник? - Надо обратить внимание и взять траву на изучение, - успела произнести Соня.

Церемониймейстер вышел на сцену и стукнул тростью, призывая к тишине и порядку.

- Его Величество Карл-Джозеф Соллар с Её Величеством Анной-Марией Соллар, - и гордо удалился.

Участницы и гости замерли в ожидании.

Вспыхнули софиты, освещая украшенную лианой арку и ковровую дорожку к пьедесталу с тронами.

Соня оглядывала зал. «Сколь же гостей собралось?» И главное, журналистов тоже пригласили. Сложно их не заметить. Топчутся у стены, прикрываясь шляпами, не удосужившись даже переодеться для такого случая. У мужчины простая жакетка поверх серой рубашки, стоптанные туфли и галстук - явно не его. Большой по размеру, да и по цвету к костюму совершенно не подходит, повязан небрежно, будто второпях. А вот карандаш остро заточен и готов скрести по бумаге свежие новости, которые уже через несколько дней разлетятся по всему Аскариму, а там - выйдут и за его пределы.

Его спутница, не такая спокойно-расслабленная, нервно покусывает краешек красного ноготка, сдувает светлые прядки со лба и всё время стреляет глазками. Ученица, наверное. Стажёр.

Но Соню волновало не это. Будут ли они брать личное интервью у каждой участницы или им такого разрешения не дали? А в другом углу, рядом с мадам Лилит на красном бархатном диванчике, устроился её братец с фотокамерой. Точнее аппарат стоял рядом, но мальчишка будто ждал сигнала, чтобы броситься фотографировать. Удачный момент пригласить его помочь благородной леди. Остаётся надеяться, что Амелия не испугается и подойдёт к нему.

Вдоль стены устроились в удобных креслах почётные гости. Министры и доверенные лица императора. Канцлер Рофф собственной персоной: темноволосый, бледный тип с вечно злым взглядом чёрных глаз. Смотрит на всех с пренебрежений, а общается сквозь сцепленные зубы. Его всё время что-то раздражает.

Рядом дочь Роффа - Камила. Невысокая девушка с острыми, как отца, чертами лица и тёмными глазами. Но вот волосы, светло-русые, как у матери. Впрочем, госпожа Рофф предпочитает держаться от подобных мероприятий подальше. Ходят слухи, что она больна. Но Соня лучше других знает, что слухам верить не стоит.

Камила Рофф в том году была представлена ко двору и странно, что её имя не вытянули по жребию. «Честным путём». Зато сейчас она жадно смотрела на сцену в ожидании высочеств.

Но сначала императорская чета величественно приветствовала гостей и участниц. Карл-Джозеф поддерживал императрицу под руку, другой - сдержанно махал, и так же сдержанно и благосклонно улыбался. В серо-зелёных мудрых глазах плескалось удовлетворение и спокойствие. Он давно привык выходить к людям. Быть лидером. Быть их императором. Кажется, ничто не сможет его смутить или удивить. Белый мундир с золотой лентой только усиливал впечатление его величественности.

Анна-Мария держалась скромнее и, к удивлению Сони, улыбалась открыто. Искренне. Синие, как у наследника глаза, лучились добротой и любовью. Золотистые локоны, собранные в аккуратную высокую причёску, блестели и переливались в свете множества ламп. А может, так камеристка постаралась, украсив причёску блёстками. Императрица не придерживала край жемчужной, пышной юбки, а приветливо махала гостям и кивала: то в одну сторону, то в другую. Тиара на его голове сверкала драгоценными камнями, но пафоса не придавала, лишь подчёркивала удивительную красоту Анны.

Величества заняли свои места, и слово взял император.

- Мы рады приветствовать вас на открытии четвёртого императорского отбора, - гости отозвались ропотом, а Соня мысленно хмыкнула. Отбор-то, собственно, во всю уже идёт и с каждым днём набирает обороты. Скоро участницы сами начнут проситься домой. - Как известно, мы не ограничиваем действия принцев империи Эладор и не давим на принятие решений. Но любой отбор для нас такое же значимое и важное событие, ведь решается не только судьба наших сыновей. Их выбор влечёт за собой ответственность. Нельзя ошибиться. Я не сторонник навязанных браков «по расчёту», но так же - я противник так называемых «разводов», которые стали столь популярны за границей. Поэтому... - Карл-Джозеф выдержал многозначительную паузу, обведя зал внушительным взором. Соня порадовалась, что пришла последней и села в конце. В тени её меньше видно. - Поэтому, уважаемые избранницы, я рассчитываю на ваше понимание. Решается судьба одного из принцев и второй попытки у него не будет... - он опустился на место и слегка сжал ладонь императрицы в своей.

Многие, безусловно, прониклись откровением императора и атмосфера в зале заметно поменялась. Появилось больше искренних улыбок, восторженных взглядов, но Соня продолжала чувствовать себя лишней.

Не покидало ощущение, что она тратит время бесцельно. Впустую. Конечно, сменила обстановку, род деятельности, можно сказать, примерила на себе роль невесты, о которой когда-то давно мечтала. Много раз представляла себя на отборе, фантазировала, как достойно себя проявит и, непременно, понравится принцу. А сейчас,... сейчас эти мечты уже не актуальны. Да и принц не нужен. Повеселилась, развеялась, пора бы и в подразделение возвращаться.

В душе начала теплится надежда, что может, их в очередной раз пошлют куда-нибудь исполнять долг родине? Неважно даже куда, строить очередной форт для укрепления границ или гонять разбойников и небольшие протестантские группировки, или тех же самых помешанных на религии сектантов, главное подальше от Аскарима. От всей этой дворцовой шумихи, от подковёрных интриг...

- Его Наследное Высочество принц Калем Соллар - I, - на сцене снова появился церемониймейстер, давая величествам промочить горло стаканчиком воды с лимоном.

Соня вздохнула. Наследник выглядел безупречно. Кроме того в синих глазах плескался азарт и предвкушение чего-то. Его пристальный взгляд медленно, с расстановкой, скользил от одной участницы к другой, а улыбка становилась всё шире. Соня уверена, что каждая из девушек на секунду задерживала дыхание и боялась взглянуть наследнику в лицо.

Соня взгляд не отвела и дышать не перестала: не потому что храбрая, потому что - привыкшая. Да, чувствует себя слегка неуютно, всё же платье полностью открывает руки, плечи и спину, но это всё временно. Отбор закончится, как и всё заканчивается, и про неё забудут, стоит ей только вернуться обратно в расположение. Может, какое-то время пообсуждают, может, даже признают, что Поцелованная Тьмой не так ужасна. Но всё это не имеет значения.

Наследник задержался на Соне взглядом и на мгновение потерял «маску». В глазах мелькнуло удивление.

- Его Высочество принц Артур Соллар - II.

Против воли, Соня перевела взгляд на арку. Сегодня высочества решили не выделяться и все пришли в синих мундирах с серебряными лентами. Мрачный встал рядом с братом и уставился в конец зала, не проронив улыбки.

Следом появился Его Высочество Нахал, для всех беспечный балагур, кому-то подмигнул в очередной раз, но взглядом задержался на Соне. Мельком скользнул по губе языком и сглотнул. Но почти сразу взял себя в руки, и на лице с новой силой вспыхнула лукавая улыбка.

Последним вышел... маленький мальчик-беспризорник. Лохматый, босой, но довольно улыбающийся. Он приветливо махал, дошёл до принца Ричарда и обернулся младшим высочеством, продолжая одаривать зал очаровательной улыбкой.

Соня поджала губы и усмехнулась, мысленно поаплодировав Максимилиану. Роли он выбирает своеобразные и яркие. Видимо, нравится ему бросаться из крайности в крайность.

Девушки зашептались, но сразу же притихли. Фабиана Даррим не выдержала. Отшвырнула платок и, громко стуча каблуками, покинула зал. Воцарилась недоумевающая тишина. Многие участницы негодующе сопели. И только Соня, Амелия и Алисия, спокойно за всем наблюдали.

- Наверное, стоит принести извинения, - нашёлся наследник, впрочем, не переставая улыбаться. - Вам может показаться, что наши проверки и испытания слишком жестоки, но если разобраться, кому они вредят?

- Испытанием с мальчиком мы хотели проверить, все ли из вас соблюдают чётко установленные законы, уважают их и доверяют своему правительству, - без всякого смущения продолжил Максимилиан. - К сожалению, многие считают, что правительство не способно позаботиться о нуждающихся гражданах империи.

Соня размышляла, к чему же всё-таки клонят высочества.

- Мы хотели объявить результаты проверки после торжественной части и знакомства с императорской четой, но... - Ричард Соллар красноречиво улыбнулся.

- Лучше всех с испытанием справилась... - Артур умолк, показывая мастерство драматических пауз. - Розалия Эльвуд.

Соня нашлась и поаплодировала сопернице. Её примеру последовала Амелия, не растерявшись и ещё несколько участниц.

- Леди Эльвуд, - слово вновь взял наследник. - Продемонстрировала, как нужно вести себя в непредвиденных ситуациях. Она не решила, что беспризорнику могут навредить и привела мальчика к принцу, не найдя стражи. Не спрятала, не утаила, не накормила тайком, а исполнила свой гражданский долг.

Соня заинтересованно вскинула бровь. Может, она чего не понимает? Хотя, всё верно. Соня нарушила закон. Не сообщила о том, что на территории резиденции бродит попрошайка и возможный воришка, не сдала его стражи. Она думала о другом. Но кого это, в самом деле, волнует.

Но и тут Соня ошиблась. Оказывается, кого-то волнуют её ошибки и промахи, раз произошло следующее...

- Розалия Эльвуд получает свободный день отдыха и возможность увидеться с близкими, - торжественно объявил Ричард, сам спустился к участнице и поцеловал ей ручку, выражая своё почтение.

- Соня Райт, - внезапно произнёс наследник.

Лучи софитов тут же устремились в Сонин угол. Пришлось подняться и сделать реверанс. Принц Артур Мрачный лениво перевёл на неё свой взгляд, потому что проигнорировать, было бы совсем некрасиво. В мраморных глазах вспыхнуло изумление, тут же сменившись растерянностью. Принц будто понимал, что с ним происходит странное, что нельзя так смотреть на девушку, но в то же время, ничего не мог сделать. Даже отвернуться было бы дурным тоном.

- Вы пригашены на приватную встречу, сразу после бала, по ступеням сбежал церемониймейстер и степенно вручил Соне конверт скреплённый печатью.

Пришлось изобразить ещё один реверанс. Принцы заинтересованно за ней наблюдали, даже младший не остался равнодушен. Кажется, никто просто не ожидал, что Поцелованная Тьмой может явиться на бал в таком откровенном наряде. А может, никто не ожидал, что такой откровенный наряд, будет так превосходно смотреться.

- Благодарю, Ваше Высочество. Почту за честь, - дежурно улыбнулась она и склонила голову, размышляя, чем же обернётся эта встреча и для чего она, если победила Розалия Эльвуд?

Гостям и участницам позволили передохнуть. Тут же появились вышколенные слуги в сверкающих фраках с подносами в руках. Предлагали напитки и лёгкие закуски. Тут и там раздавался шёпот, пока гости не осмелели и не заговорили в голос.

После того, как Алисия наблюдала в чайнике неизвестную траву, Соня опасалась что-либо пить. Ничего, потерпит.

Она заметила, как из зала выскользнули высочества, и даже догадалась куда. Наверное, бросились возвращать беглянку. И не было сомнений, что у них получится. На этом «празднике жизни» скандалов быть не должно. Журналисты наверняка уже успели сделать пару сенсационных заметок. Например: «Оскорблённая участница скоропалительно покидает отбор. Чем ей это грозит? Как поведут себя принцы?»

Высочества подобного не допустят. Сейчас явятся к Фабиане вчетвером, наговорят кучу любезностей, мол, какая она умница, они, безусловно, не правы, но больше подобного не повторится, будет невероятно здорово, если такая замечательная участница продолжит борьбу... Соня хорошо знала эту «кухню».

Отец никогда не скупился на лесть и на «маленькую ложь». Умел ловко вывернуть любую ситуацию, обернув всё в свою пользу. Он был настолько «скользкий»,... что Соня не раз проводила аналогию с ужом. Ругала себя за то, что плохо думает о родном человеке, но поделать ничего не могла. Она всегда была наблюдательной и умела думать, в этом, наверное, её проблема. Как и в том, что думать-то умела, - замечать ничего не хотела. Верила до последнего. Надеялась на что-то...

Фабиана Даррим вернулась в зал, окружённая принцами, как Соня и предполагала. Усмешка растянула губы, и именно в этот самым момент повернул голову принц Артур и встретился с ней взглядом.

Запнулся, что-то сказал братьям и стремительно направился к Соне, пользуясь тем, что официальная часть торжества ещё не началась. Величества не спеша о чём-то беседовали и распивали «игристое». Им было хорошо в обществе друг друга и толпы они явно не замечали. Никто из гостей не решался нарушать эту идиллию.

- Уже не в первый раз замечаю этот взгляд, - позабыв о формальной вежливости и приветствии, произнёс Мрачный принц.

- И вам добрый вечер, Ваше Высочество, - Соня в очередной раз присела в изящном реверансе, чуть склонив голову. - О каком взгляде идёт речь? - протянула лукаво, якобы непонимающе вскинув бровь.

- Об этом, леди Райт, - непринуждённо отозвался принц, перестав сверлить взглядом, и встал рядом, заложив руки за спину. - Будто вы о чём-то догадываетесь. Точнее, ваши догадки подтвердились.

- Вы очень проницательный, Ваше Высочество, - с лёгкой улыбкой отозвалась Соня. - Но может, вам показалось? Или я просто напускаю на себя загадочности, а на самом деле вообще не понимаю, что происходит?

Артур обескураженно моргнул и неосознанно усмехнулся. Взгляд скользнул по платью.

- Смело, - лаконично оценил он. - Вам идёт... - добавил тише и прочистил горло, стараясь больше на Соню не смотреть.

- Скажите, - Соня подалась вперёд, чуть наклонившись к принцу. - Когда у госпожи Изгель знаменательный день? Необходимо позаботиться о подарке, не хотелось бы попасть в неловкую ситуацию.

Высочество внезапно повернулся, не ожидая, что лицо Сони совсем рядом, и они практически стукнулись лбами. Глаза встретились: её слегка удивлённые, его ошеломлённые и даже немного растерянные.

- Простите, - первой очнулась Соня и отвела взгляд, заняв исходную позицию.

- Вам следует постараться и тоже выиграть свободный день отдыха, чтобы иметь возможность выбраться за подарком, - после неловкой паузы, вымолвил Артур. - Празднование состоится через две недели. Я уведомлю вас об этом за несколько дней, чтобы не забыли.

- Разве отбор не закончится к тому времени? - спросила Соня припоминания, что предыдущие длились не больше трёх недель.

Артур слегка поморщился.

- Не думаю. Как показала практика, нам не хватало времени, чтобы узнать «невест» ближе и лучше. Думаю, придётся задержаться...

Соня задумалась и машинально уткнулась взглядом в пол. Задерживаться в её планы не входило.

Послышалась усмешка.

- Смотрю, вас эта новость не сильно обрадовала.

Соня подняла голову и виновато улыбнулась.

- Но вы ведь уже знаете о моём нежелании участвовать в отборе. К чему притворство?

Его Высочество Мрачный, судя по виду, что-то взвесил в уме и согласно кивнул.

На сцене вновь появился церемониймейстер и попросил всех занять свои места.

- Вынужден вас покинуть, - принц низко поклонился и широким шагом направился к братьям, оставляя после себя шлейф чарующего аромата.

- Первой право знакомства с Его и Её Величеством предоставляется... - Ильнар оказался тоже поклонником драматических пауз. - Леди Розалия Эльвуд. Поприветствуйте, пожалуйста.

Гости поддержали участницу скупыми аплодисментами. Впрочем, Розалию ничего сейчас не волновало. Она подхватила довольно большое полотно, закрытое белой тканью и с грацией козочки поднялась по ступеням. Лучики софитов бегали под её блестящими серебряными туфельками, подобранными в тон платья.

Девушка по очереди приветствовала величеств, выражая почтение. Не забыла и о словах благодарности. Держалась уверенно и непринуждённо.

- Ваше Величество, - Розалия встала полу-боком, чтобы её было видно с любого ракурса и гостям тоже. Журналисты что-то активно записывали в блокноты. - Для меня это огромная честь: не только познакомиться с вами лично, но иметь возможность проявить себя.

- Для нас это тоже огромная честь, - вежливо отозвался император. - Хотелось бы, чтобы этот отбор стал удачным.

- Надеюсь, Ваше Величество, так и будет, - пропела Розалия. - И в знак моего уважения, я приготовила для вас этот скромный подарок, - она, жестом искусного иллюзиониста, сдёрнула ткань и продемонстрировала «скромный подарок» величествам, а потом залу.

Изображённые на картине небесные светила, выглядели объёмно. На тёмном фоне цвета индиго, словно по правде сверкали звёзды, изображая созвездия. Если приглядеться, чудится, будто полотно «живое». Розалия дарит не просто «кусочек неба», а можно сказать, целую Вселенную. Возможно, в подарке есть скрытый посыл. Например: «Вы могли бы покорить галактику» или «В ваших руках весь мир...». Интерпретировать можно по-разному, но смысл один. Розалия Эльвуд превозносила величеств.

Гости восхищённо задерживали дыхание. Послышались робкие шепотки. Даже участницы не могли скрыть изумления. Картина поражала воображение.

Соня, улыбаясь, представила, что такое звёздное небо будет над её домом, который она скоро купит. Ещё немного и купит. И место выбрала живописное. Не так далеко от расположения, на берегу реки, ближе к лесу. За домом - цветущий луг. Соня, когда бродила там наткнулась на земляничную поляну и сразу всё для себя решила. Будет жить здесь. Подальше от города. Конь у неё уже есть, выбираться за покупками не составит труда. Может, посадит цветы, оформит клумбы. И обязательно построит качели, а может, и гамак повесит, чтобы лежать вечерами и смотреть на небо...

- ... Соня Райт.

Соня очнулась от мечтательных раздумий, поймав на себе заинтересованный взгляд минимум трёх принцев, стряхнула наваждение и направилась к сцене. Через арку помощник повара уже катил сервированный столик. Пока всё идёт по плану. Осталось не оплошать.

Глава восьмая

Если в глазах величеств и читалась толика недоумения, то они всячески старались это скрыть и вели себя невозмутимо. Хотя Соня догадывалась, что происходит в их головах. Настоящий «бум!», фейерверк мыслей.

«... как она попала на отбор ... она ведь... Поцелованная Тьмой... Сержант... Платье... откуда это платье... стыд...», - примерно так с поправкой на ветер.

Соня изобразила величественный реверанс с поклоном головы и улыбнулась. Нет ничего слаще улыбки. Подкупает. Располагает. Внушает доверие. А может и отпугнуть. Может, вселить страх... Соня видела разные улыбки. И жутких - в её списке было, пожалуй, больше располагающих. Фальшивых тьма! Хитрых и лукавых. Как жаль, что искренности почти в людях не осталось...

- Ваше Величество. Я не была представлена ко двору, но присягала вам на верность. И для меня честь иметь возможность... - Соня задумалась. Что? Иметь возможность одарить вас подарками? Представиться лично? Нет. Всё это ложь. Вынужденное враньё. - Я буду рада выпить с вами чаю, - мысленно зажмурившись от собственной смелости, ровно выпалила Соня, не дрогнув.

Император на мгновение изумился, бровь дрогнула в попытке уползти вверх. Императрица бросила на него быстрый недоумённый взгляд, но на то они и супруги, чтобы понимать другу друга без слов.

- Прошу, - любезно велел величество, взяв себя в руки.

- У вас интересный... наряд, - протянула Анна-Мария Соллар. - Ваша идея?

Соня, пряча улыбку, ловко разливала чай.

- Не совсем. Но боюсь, доля моего участия в создании этого безумия... всё же есть, - абстрактно ответила она. Откуда знать, какие отношения у императрицы с модисткой. Совсем не хочется, чтобы у последней возникли проблемы, хоть она и отдала Сонины фотографии принцу. Ещё неизвестно, зачем? Может, её вынудили. Не было выбора. Соня слишком хорошо знает, на что способны люди в своём алчном желании добиться желаемого.

- Ваше Величество, - Соня выпрямилась, держа чашку на блюдце, и протянула императору. - Это уникальный корсикианский сервиз. Благодаря ему, чай приобретает невероятный привкус спокойствия и умиротворения. Уверена, всего одна чашка, и вы почувствуете себя намного лучше. Ваше Величество Анна, - протянула напиток императрице и взяла свою чашку, демонстрируя, что ничего опасться. Это не отрава. Да и, скорее всего, содержимое чайника уже не раз проверили.

Оба величества недоверчиво принюхивались к содержимому своих чашек, а Соня ощущала на себе десятки прожигающих взглядов из зала. Возможно, она бы испытала дискомфорт, если бы не умела абстрагироваться. Безразличие - вот, что невероятно раздражает людей и заставляет терять всякий интерес.

Соня поймала на себя взгляд наследника и, улыбнувшись, одним уголком, сделала глоток, с наслаждением прикрыв глаза.

«Божественно...»,- пронеслось на периферии сознания. В голове моментально стало легко и ясно. Мысли остановили свой бесконечный забег, окружающая действительность потеряла всякий смысл. Казалось, мир замер.

Глаза императрицы широко распахнулись, но тут же в них появилась довольная, расслабленная улыбка. Соня кожей ощутила выдох величеств.

- Это какой-то наркотик? - лениво поинтересовался император, делая ещё один глоток, жмурясь от удовольствия.

- Не совсем, - протянула Соня. - Корсикианская хитрость и загадка. Всё дело в удивительном свойстве этого сервиза.

- О, - усмехнулась императрица, кокетливо прикрывая рот пальчиками. - Свойство и, правда, удивительное. Не испытывала ничего подобного. Такая лёгкость...

- Этот сервиз предназначен для снятия стресса и усталости. Он помогает вернуть душевные силы и равновесие. Мне подумалось, что двум коронованным особам такой подарок как нельзя, кстати, пригодится в хозяйстве.

- Если вы ничего в чай не подсыпали и это действительно свойство сервиза, - протянул император умиротворённо. - То я рад, что мой сын решился на очередной отбор, - его губы тронула лукавая улыбка, выражая благосклонность. Соня мысленно выдохнула.

- А знаете, Соня, - произнесла императрица: её синие глаза задорно сверкнули. - Ваше платье всё же больше прекрасно, чем развратно. Да, оно, довольно откровенно, на первый взгляд... И на ком-нибудь другом смотрелось вульгарно, но ваши узоры компенсируют всё. Вы очень женственны для девушки-сержанта.

- Благодарю, Ваше Величество, - Соня склонила голову. - Могу заметить, что и ваш наряд изумителен. Как и ваша улыбка.

Анна-Мария тихо рассмеялась и погладила супруга по руке.

- Я рад, что наше знакомство состоялось не сосем в официальной обстановке, - улыбнулся император и отсалютовал чашкой. - Жаль пора прощаться, - он загадочно подался вперёд. - Мы вдруг вспомнили, что в зале есть и другие участницы. Спасибо за подарок.

Соня расслышала шепот, который предназначался только ей, и ответила понимающей улыбкой.

- Приглашаю вас ещё на чашечку чая, - протянула императрица. - Мне будет интересно узнать вас получше.

- Вот теперь действительно почту за честь, - усмехнулась Соня, а вместе с ней и величества.

Пришлось вежливо откланяться, освободив место другим участницам, которые теперь с удвоенным завистливым интересом смотрели в сторону Поцелованной Тьмой.

Соня заняла своё место и порадовалась, что следующей пригласили Амелию.

Брат мадам Лилит крутился рядом, установив фотоаппарат. М-да... Видимо, снимки попадут в газету. Жители Эладора любят пикантные подробности. Наверняка после этого начнут делаться ставки на то, кто станет избранницей принца. И чем закончится этот отбор. Удивительно, но высочествам как-то удавалось держать в тайне причины своих трёх неудач. Хотя, Соня уверена, было много достойных девушек, но почему-то ни одна не смогла стать принцессой.

Амелия поразила не только вежливой сдержанностью, прямой осанкой и уверенностью в своих действиях, но и самим подарком. Панно.

Искусно сделанное панно в самодельной раме. Но всё в нём было... ах... Не картина, не подделка, а именно произведение искусства. Амелия умудрилась сделать деревья «настоящими», добавив сухих листьев и веточек, вдохнула в реку жизнь. То ли это крупа, покрытая краской, то ли песок... Но всё смотрелось чрезвычайно гармонично. Уютно. Трогательно. Даже домик на краю обрыва, сделанный из палочек, навевал приятную грусть и мечты о пока ещё несбыточном...

Соня гордо улыбалась, будто сама принимала участие в работе. Амелия просто не могла не восхищать и принц, неважно какой, но лучше тот, который самой девушке нравится, обязан обратить на неё внимание. Разглядеть стройную шею, чуть островатые плечи, нежный изгиб талии и немигающий прямой взгляд серо-голубых глаз. А главное, разглядеть душу. Простую и открытую. Бесхитростную.

Соне подумалось, что Амелия станет примерной женой и хорошей матерью. Верной и мудрой. Настоящей женщиной.

- Вы так смотрите, будто принимали личное участие в создании панно, - прозвучал ехидно-загадочный голос над ухом.

Соня мысленно вздрогнула. Отвлеклась и пропустила приближение принца.

«Чтоб вам икалось, ваше высочество Максимилиан!».

- Даже рядом не стояла с этим поистине шедевром, Ваше Высочество, - вежливо шепнула Соня, продолжая смотреть на сцену. - Как вам Ферин? Надеюсь, он был учтив? - как бы невзначай спросила она.

- Переживаете, что ваш друг мог нахамить беспризорнику? - неприкрыто усмехнулся принц. Прозрачно-голубые глаза лукаво сверкнули.

- Беспризорнику - нет, - качнув головой, отозвалась Соня. - А вот высочеству, который решил примерить на себе личину беспризорника... - запросто. Ферин, слегка... гм... не сдержан.

Максимилиан глухо хохотнул.

- Вы отлично знаете своего друга. Он не был доволен моим поступком, когда вскрылась правда. Более того, он даже осмелился мне высказать своё недовольство, что просто удивительно. Обычно люди робеют перед коронованными особами, но кажется, ни к вам, ни к вашим знакомым это не относится.

Соня подавила улыбку и поджала губы.

- Просто мы не имеем отношения к «высшему обществу». Военные - это другая иерархия. По-моему Амелия достойно себя показала? - резко сменив тему, обратилась она, вскинув бровь.

Принц серьёзно озадачился и склонил голову, разглядывая спускающуюся со сцены девушку.

- Леди Саттэм совсем не похожа на своих родителей, - задумчиво протянул он. Соня неуловимо напряглась. - Не внешне, конечно... - продолжил высочество, позволив Соне выдохнуть. - Удивительно, что она не подверглась влиянию отца. Её сложно назвать меркантильной, способной идти «по головам». Она, кажется, даже не способна на элементарную ложь. Такая чистая...

Соня согласно кивнула и порадовалась, что у принца «глаза на месте». Теперь можно с уверенностью сказать, что высочеств хорошо воспитали. Достойно. Привили нужные качества.

- Мне пора откланяться, а то ещё немного и мне не избежать проблем, - внезапно усмехнулся он и поднялся. Соня проследила за красноречивым взглядом и чуть не поперхнулась. Его Высочество Нахал, тот самый дамский угодник, метал молнии, прожигая брата взглядом. Но стоило ему заметить внимание Сони, сразу отвернулся и сделал непринуждённое лицо.

- Спасибо за беседу, Ваше Высочество, - улыбнулась Соня, прощаясь с младшим принцем. Досадно, что выступление сбежавшей и быстро вернувшейся Фабианы Даррим она пропустила. Интересно, что она подарила?

Другие избранницы фантазией и разнообразием не блеснули, увы. Это даже немного огорчило Соню. Ведь заметно же, что многие искренне переживают и нацелены на победу. То кокетливо отводят глаза, то наоборот «стреляют» в сторону принцев. Смущённо улыбаются и мило краснеют. А подарки выбрали скучные и однотипные.

Шелковые платки, картины, вышивка...

Наконец, официальная часть церемонии закончилась и девушкам позволили немного передохнуть перед танцами. Соня вскрыла конверт.

«Жду вас в десять часов вечера на площадке южной смотровой башни. Принц».

Соня осторожно разорвала конверт и выкинула в урну. Ноги тихо гудели, напоминая, что она давно не носила туфли.

У Сони был в запасе ещё час, и танцевать она не планировала. Устроилась у стены, поближе к выходу и занялась любым делом. Наблюдением.

Улыбнулась, заметив Амелию, которая пошла «в атаку». И атаковала она не младшего принца, который искоса на неё поглядывал, общаясь с другими участницами, а направилась прямиком к брату модистки.

Кажется, они всё-таки узнают, что за тайну скрывает мадам Лилит.

Соня перевела взгляд и наткнулась на Камилу Рофф - дочь канцлера. Девушка не теряла времени даром и вовсю использовала свои женские чары на старшем высочестве.

«Не по зубам тебе эта рыба, девочка, - беззлобно усмехнулась Соня. - Ох, не по зубам!». Наследник будто почувствовав на себе её взгляд, повернулся: губы растянула насмешливая улыбка и только Богам, а может, демонам известно, что за ней таится. Соня ответила вежливым поклоном головы, не собираясь делать вид, что не наблюдала за ними.

- Поражаюсь вашей наглости, - раздался рядом скрипучий голос полный раздражения и брезгливости. Соня, даже не поворачивая головы, догадалась, что её почтил вниманием канцлер собственной персоны.

- Добрый вечер, господин Рофф, - спокойно отозвалась Соня, про себя усмехаясь. Надо же... её никто не узнаёт. А ведь когда-то именно этот человек пророчил ей «великое будущее».

- Мне кажется ваше непринуждённое поведение знакомым... - задумчиво пробормотал он, но так ничего и не припомнил. Соня сильно изменилась.

- Ваша дочь прелестно выглядит, но она всё так же юна, - тонко намекнула Соня, наблюдая за её откровенно нелепыми попытками привлечь внимание наследника.

- Думаете, Соня Райт, у Камилы нет шансов? - пренебрежительно проскрипел канцлер и кашлянул в кулак.

- Конечно, есть, - кивнула Соня, переключив внимание на Ричарда, который всё же не выдержал и отвёл Максимилиана в сторону. А вот куда подевался Артур - неизвестно. Это обстоятельство заставило досадливо поморщиться. Средний принц казался Соне самым настоящим и честным. Он не притворяется, просто замкнут. - У Камилы есть все шансы привлечь внимание и не одного принца, если вы ей подскажите, что мужчины любят недоступных женщин. Скромных и загадочных.

Не надо смотреть в глаза канцлера, чтобы заметить, как вспыхнул от гнева.

- Зато, я смотрю, вы во всеоружии, только скромности не хватает, - тонкие губы скривились в ядовитой усмешке.

- Мне она не нужна, - шутливо отмахнулась Соня и прищурилась, заметив на балконе Мрачного. Он наблюдал за всеми с высоты, подобно коршуну перед атакой. - Я ни на что не претендую.

Канцлер красноречиво фыркнул, мол, врите больше, милочка.

Соня хотела закончить бессмысленную дискуссию и раствориться под благовидным предлогом, но даже шага ступить не успела, как угодила в руки наследника. Калем пригвоздил её синим взглядом, до тошноты вежливо улыбаясь. Соне на мгновение отчаянно захотелось вырвать эту улыбку с чувственных губ. Встряхнуть наследника. Заставить проявить настоящие эмоции.

- Прошу прощения, - спешно извинился принц. - Но это выше моих сил смотреть, как вы загадочно улыбаетесь и не знать, о чём говорите, - губ тронула очаровательно-соблазнительная улыбка, но вряд ли искренняя. Соня кожей чувствовала фальшь, настолько привыкла не доверять. - Потанцуете со мной?

Как по заказу зазвучал медленный вальс. Соня натянуто улыбнулась и присела в реверансе. Канцлер скрипнул зубами и гордо удалился, по пути схватив со стола бокал с вином.

На обнажённую спину, прикрытую только сеткой, легла тёплая и уверенная ладонь. Взгляд синих глаз пронизывал насквозь, пытаясь залезть в душу.

Наследник не собирался тянуть с выводами своих наблюдений. Не зря же он подошел, в самом деле. Соня практически не удивилась, уже привыкнув, что за каждым шагом принцев скрывается какой-то умысел.

- Я подумал, Соня Райт, - начал принц многозначительно, - что для воспитанницы беспризорного Дома, вы превосходно танцуете. Нет, - спохватился он лукаво. - Плывёте. Даже не следите за движениями.

Соня усмехнулась, ожидая продолжения, и вскинула бровь, как бы спрашивая: «Это ведь не все ваши наблюдения?»

Калем кивнул, верно интерпретировав взгляд.

- Ваши манеры, умение держать себя, спокойствие и непринуждённость, наталкивают на довольно забавные мысли...

Соня не сдержалась и хохотнула.

- У вас очень богатое воображение.

- Но вы даже не спросили, какие «забавные мысли» меня посещают, - иронично улыбнулся принц.

- Это и не нужно. Нам с вами ни к чему играть в эти игры. Мне не сложно догадаться по одному вашему намеку: вы считаете, что я слишком хороша для беспризорницы. И наверняка скрываю «страшную тайну». Что ж... - притворно вздохнула Соня и подалась вперёд к уху наследника. - Я польщена, - шепнула томно и отстранилась, поймав пристальный грозовой взгляд.

Калем криво усмехнулся и мимолётно облизал губы.

- Разубедите меня, - протянул с вызовом, выразительно выгнув бровь.

Соня деланно задумалась, устремив взгляд вверх, и успела ухватить хмурый взгляд Артура...

- Капитан Раян Долтэр нашёл меня и освободил из плена некромантов, когда мне было шестнадцать, а на службу в гвардию, меня приняли почти в восемнадцать. У меня был тяжёлый год затворничества и реабилитации, нужно было чем-то себя занять. Ещё мы с капитаном предположили, что знания элементарного этикета никому не повредят. А танцы... - Соня правдоподобно вздохнула. - Моя тайная страсть ещё в беспризорном Доме. Просто Капитан осуществил мою мечту и научил меня.

Сверкающие глаза наследника подозрительно сузились.

- У вас есть к нему чувства?

- Что? - Соня искренне опешила и моргнула. А когда поняла вопрос - рассмеялась.

Принц расслабленно улыбнулся, осознав собственную глупость.

- Спасибо за танец, - учтиво поклонился и, подхватив ладонь Сони, поднёс к губам. Запечатал поцелуй, задержавшись больше положенного и удалился.

Облегчённо выдохнув, Соня вновь бросила взгляд на балкон, но никого там не обнаружила.

На мгновение задумавшись, а не Артур ли «тот самый», Соня решила покинуть зал, как увидела его в компании Амелии и удивлённо приподняла брови. Принц приветливо улыбался и вел себя... раскованно. Соседка, напротив, смутилась. Щеки порозовели, глаза засверкали...

- Честно, в душе я желал, чтобы вы, Соня, опозорились и больше не носили подобных нарядов, - насмешливо протянул его высочество Нахал, не пойми откуда взявшийся. - Но и тут вы вышли победительницей. В чём секрет?

Соня невозмутимо вскинула бровь, устав за сегодня от коронованных особ и «сложных» личностей. А ведь впереди ещё приватная встреча.

- Нет никакого секрета, - улыбнулась она. - Просто мне идёт это платье.

Ричард поджал губы и выдохнул откровенно:

- Хочу похитить тебя...

- Сейчас? - изумилась Соня.

- Да. Нет. Завтра. Завтра... Погуляешь со мной?

- Мы на «ты», ваше высочество?

- Когда наедине, - грустно усмехнулся сероглазый принц. - Мне бы хотелось. Украсть тебя ненадолго. Вокруг тебя столько внимания и народа...

«Это он на своих братьев намекает?»

- Ну, я участница императорского отбора, а вы с братьями затеяли удивительную игру, - многозначительно протянула Соня. - Ваше приглашение тоже часть хитроумного плана?

Кажется, его высочество Нахал серьёзно удивился.

- Что? Ах, вы об этом... - презрительно хмыкнул и потёр переносицу. - Нет. Я просто хочу узнать вас лучше, мисс я-всех-подозреваю,- пробормотал недовольно и отвернулся, развеселив Соню.

- Если дела обстоят именно так, я принимаю ваше приглашение, - подавив улыбку, произнесла Соня, здраво рассудив, что ничего не теряет. А так хоть как-то развеется и может даже, удастся что-то выяснить. - Если, конечно, завтра я не буду занята весь день выполняя какие-нибудь экспериментальные задания.

- Утром вы абсолютно свободны, - заверил принц и подхватил Сонину руку. - Я зайду за тобой в десять, будь готова. И надень что-нибудь из своих многочисленных костюмов.

Соня недоумённо вскинула бровь, но согласно кивнула. Ричард запечатал на руке поцелуй и скользнул по ней жарким, голодным взглядом, от которого стало не по себе.

Только он отошёл, Соня взглянула на часы, и бросила взгляд на выход. Все четыре принца демонстративно помахали собравшимся гостям и гордо покинули мероприятие. Стрелки показывали без пятнадцати минут десять.

Соня усмехнулась и тоже покинула зал, но прежде поинтересовалась у Ильнара, где находится южная башня, чтобы не плутать.

На смотровой площадке царила таинственная тишина. Горящие свечи, стоящие тут и там, разрывали темноту, создавая приятный, надо заметить, полумрак. Соня подошла к перилам, упёрлась в них руками и с наслаждением вдохнула, глядя на огни города.

- Вы в душе романтик? - раздался бархатный, незнакомый голос. Соня подавила желание обернуться, ощущая, как по коже ползут мурашки.

«Голос всегда разный», - подумалось ей.

- А вы? - ответила вопросом. - Выбрали замечательное место, отсюда открывается чудесный вид, на лучшую часть Аскарима, - и правда, с этой башни виден порт, пришвартованные, покачивающиеся на волнах лодки, груженые баржи. Видны маленькие фигурки снующих грузчиков и рыболовов.

- Не желаете присесть? - прозвучало насмешливо, словно «тот-самый» догадался, что она не хочет оборачиваться и начинать разговор, из-за которого и была назначена встреча.

Соня повернулась, смело взглянув в лицо маске, и мысленно огорчилось. Даже цвет глаз не разобрать...

- Прошу, - Незнакомец, так его определила Соня, жестом указал на плетеное кресло и сам устроился напротив. - Напитки?

Соня оглядела маленький садовый стол, притащенный сюда явно только на один вечер, и выбрала морс, избегая алкоголь.

Незнакомец хмыкнул и поднёс к губам стакан с соком. Апельсиновым.

- Вы вероятно устали?

- Вероятно, - подтвердила Соня, испытывая некоторую неловкость. Всё же настораживает, когда точно не знаешь, кто перед тобой сидит.

- Тогда можно я прямо спрошу?

- Спрашивайте, Ваше Высочество, - покорно согласилась Соня, не зная, чего ожидать.

- Почему вы решили спрятать мальчика-беспризорника, а не обратились за помощью? Не сделали, как велит в таких случаях закон? Уверены, что ваш друг лучше бы о нём позаботился? В Улише такой хороший Дом?

Соня вскинула бровь.

«Правда? И это всё?»

- Давайте разберёмся, Ваше Высочество, - деловым тоном начала она, отставила стакан и придвинула кресло ближе. - Мальчик оказался на территории дворца незаконно, верно? Верно. Он пробирался в сторону поварской, вероятно, хотел что-то украсть. Именно так подумали бы стражники. Оборванец. Худой. Голодный. Верно? Верно. Что по закону... - Соня особенно выделила это слово, - полагается за воровство? Ага, темница и порка. Отличное наказание для ребёнка, который не виноват в том, что вынужден идти на воровство, потому что наши беспризорные Дома не в состоянии обеспечить несчастным детям должный уход. Не всегда закон на нашей стороне, и не всегда он объективен. Вы не можете контролировать всё, поэтому иногда и возникает такая необходимость. Слушать сердце, а не доводы разума...

Незнакомец внимательно смотрел на Соню, сцепив руки, которые покрывали перчатки, в замок.

- Где вы были последний год? Точно не в Аскариме...

Соня удивилась. Ведь её действительно не было...

- Полтора года мы провели на севере империи. Велось строительство оборонительного форта.

- Многое изменилось за это время... - без самодовольства констатировал Незнакомец. - Например, политика касательно беспризорников. Больше их никто не наказывает и не сажает в темницу. Если позволите, я покажу вам на карте, чего мы уже добились и что в планах.

Соня обескураженно кивнула. Незнакомец взял её за руку и куда-то повёл по тёмному коридору. Сама она отлично ориентировалась в темноте, но чтобы принц, не знала.

- В этой комнате я провожу много времени, размышляя над тем, как ещё можно улучшить жизнь в империи.

- Ого, - Соня непроизвольно присвистнула. В комнате был всего один стол и стул, но все стены завешаны картами, схемами и планами. Незнакомец решительно пересёк помещение, и выдвинул ящик стола.

- Мы построили три новых Дома. Это за год, - он развернул карту и показал объекты отмеченные красным. - Помимо этого мы провели проверки ещё в пяти Домах и серьёзно взялись за них. Выяснилось, что нам всё это время присылали фальшивые отчёты и дела обстоят очень плохо. Жаль только, что мы узнали так поздно и сами. Удивительно, что никогда не поступало жалоб от местных жителей, которые чуть ли не каждодневно сталкивались с беспризорниками.

- Хотите сказать, вы ничего не знали? - насмешку в голосе скрыть не удалось. Соне просто не верилось, что его величество не знал, как обстоят дела у него в империи.

Незнакомец вздохнул.

- Мы не интересовались, - честно признался он. - Пока не столкнулись с проблемой лично.

- Теперь беспризорников распределяют в новые Дома под вашим контролем? - догадалась Соня. Тёплая улыбка непроизвольно появилась на её лице. В сердце зажегся огонёк надежды, что теперь-то жизнь многих детей наладится.

- Вы... довольны? - казалось, Незнакомец сомневается.

- Это так удивительно? - усмехнулась Соня и прошлась, разглядывая карты. - Я радуюсь.

- Но вы проиграли испытание, - Незнакомец вконец растерялся.

- И узнала потрясающую новость. Наконец, у ребят будет шанс на нормальную жизнь. Ещё необходимо пересмотреть программу обучения и воспитания, - Соня погрузилась в раздумья и начала расхаживать. - Неплохо бы ввести не только грамоту, изучение науки и истории, но и дополнительные предметы. Рисование, например. Игру на музыкальных инструментах, фехтование, спорт... - мысли прервал смешок, больший похожий на умиление.

- Теперь я вижу, что вы искренне переживаете о судьбе беспризорных детей, - в голосе слышалось тепло. - Так почему Улиш?.. вы так и не ответили.

Соня смутилась и отвернулась от лампы, чтобы Незнакомец не увидел этого.

- Я и капитан Долтэр вложились в этот дом. Спонсировали, провели формирование, наняли учителей...

- В этом Доме вы выросли? - поинтересовался Незнакомец.

Соня впервые пожалела, что вынуждена врать. Но ведь по документам, она действительно выросла в этом Доме.

- Да. Но мы не планировали останавливаться. Просто у нас не так много средств... - произнесла, будто виновата в этом.

Принц встал рядом, касаясь плечом Сониного плеча.

- Вы и так сделали очень много. Просто удивительно... - выдохнул он и резко отошёл. - Рад, что у меня хватило ума всё-таки спросить о причине вашего поступка.

Соня улыбнулась и лукаво посмотрела в тёмные глаза Незнакомца.

- А мы с вами случайно нигде не встречались?

Принц заливисто рассмеялся.

- Ох, Соня! Не думаете же вы, что меня можно поймать на такую простую уловку?

Соня покачала головой.

- Не думаю. Просто не понимаю, к чему такие сложности? Эти испытания, маски, игры... Неужели есть такая необходимость. Я понимаю, что вероятно, за этим всем кроются какие-то мотивы, но пока, если честно, весь отбор выглядит как насмешка над участницами. Не думаете, что можете оскорбить чувства многих? - она ожидала ответа, но не сильно на него рассчитывала. В конце концов, принц не обязан отвечать.

- Удивительно что, несмотря на всё, что с вами приключилось, несмотря на то, что вы носите в себе Тьму, вы остались такой искренней и даже немного наивной, - Соня чувствовала - принц улыбается. - Было ведь три отбора. Никто не играл, всё было по-честному. Мы устраивали их не прихоти раде, а только потому, что принцу очень сложно познакомиться с девушкой и понять, искренна ли она? В первом отборе, половина участниц притворялась, что влюблены, что желают выйти замуж за принца. У одних были ухажёры на стороне, но они даже словом не обмолвились, другие преследовали меркантильные цели, третьи притворялись не теми, кем являются на самом деле. Но были девушки, которые действительно влюблялись, но, к сожалению, мы не могли ответить взаимностью и были честны. Признаться, мы понятия не имеем, как и где знакомиться с девушками, поэтому отборы - оптимальный вариант. Мы ведь действительно желаем узнать каждую. Но сейчас решили попробовать другой подход, убедившись, что наши методы не действуют.

- Мне сложно понять, - досадливо поморщилась Соня, действительно об этом сожалея. - Вероятно, это чертовски сложно быть принцем.

Незнакомец запрокинул голову и рассмеялся. Живо. Со вкусом. Не стесняясь. Кажется, он даже не пытался притворяться, и эта мысль заставила Соню тепло улыбнуться. Она любит честность...

Глава девятая

Его Высочество Незнакомец галантно вызвался проводить леди Райт до её «крыла». Соня не пыталась завязать разговор, размышляя, а не спит ли соседка? Интуиция подсказывала, что нет. Наверняка Амелии не терпится поделиться новостями, а что они есть - можно не сомневаться.

- Как, по-вашему, прошла наша встреча? - лукаво протянул принц, нарушая тишину. Соня моргнула, возвращаясь в реальность. Надо же, она успела позабыть о своём спутнике, как это этично с её стороны.

- Продуктивно, - кивнула она и сама взялась за позолоченную ручку двери, ведущую в коридор, но принц опередил. Он как раз-таки ни на секунду не забывает о том, кто он и как следует себя вести.

- Продуктивно? - изумлённо переспросил он, пропуская Соню вперёд, и хохотнул.

- Согласитесь, эта встреча мало походила на романтическое свидание. Скорее на допрос без пристрастия, - с улыбкой отозвалась Соня.

- А вы всё-таки хотели романтики?

Соня деликатно усмехнулась в кулак и прочистила горло.

- Я рада, что встреча была именно такой, - ответила уклончиво. Пусть сам гадает, что конкретно имела виду. Хотела свидания или не хотела, а то эти психологические атаки уже утомили. Ощущение, что шагаешь по тонкому канату над пропастью с кольями. Расслабится невозможно.

- Я тоже, - внезапно произнёс Незнакомец, чем обескуражил Соню. Она даже сбилась с шага. - Спокойной ночи, Соня Райт. Спасибо за вечер.

- И вам, Ваше Высочество, - механически ответила Соня и склонила голову в поклоне. Принц удалился, чеканя шаг. Соня пыталась запомнить походку в слабой надежде вычислить несносное высочество, которое затеяло всё это... гм... мероприятие.

Соня замерла у двери, спустила Тьму и настроилась на «грани». Убедившись, что соседка не спит, а читает в своём любимом кресле у камина, вошла вместе со стуком.

Амелия тут же отложила книгу и улыбнулась. Камеристка, которая до этого вязала крючком, отложила работу и присела в реверансе. Соня порадовалась, что она на месте и помогла соседке переодеться и освежиться.

- Как прошла встреча?

- Как прошёл разговор с братом модистки? - почти одновременно спросили девушки и отрывисто рассмеялись.

- Аллет, принесите, пожалуйста, нам травяной чай с мятой, - любезно и в то же время величественно произнесла Амелия, поднимаясь. В каждом её жесте присутствовала грация и некое очарование.

«Хорошо воспитали и выучили», - тепло подумала Соня и устроилась за чайным столом.

Камеристка подхватила юбки коричневого платья и скрылась за дверью.

Амелия подалась к Соне, шепча заговорщицки:

- Принцы сегодня вели себя, будто устроили на участниц охоту.

- Не удивительно, - улыбнулась Соня и потянулась в кресле, желая переодеться. Платье жутко утомило, причиняя неудобства. - Бал - отличная возможность разом проверить как можно больше «невест».

- Но на что проверить? - взволнованно зашептала соседка.

- На предмет фальши, - заключила Соня: в голове складывались детали картины. Всё что она успела увидеть, услышать за день, перестало маячить обрывками невнятного чего-то, а приняло целостную форму. - Меркантильность. Стервозность, легкомысленность... Как просто участницы ведутся на внимание со стороны принцев, выделяют ли уже кого-нибудь особенно. И атакуют больше других, тех девушек, которые производят благоприятное впечатление. Заметь, уже не в первый раз, они по очереди подходят к леди Эльвуд, в то время как Алисию Литам и Карину Кортэр едва ли одарили банальным приветствием. Так же без внимания не оставили и Фабиану Даррим, хоть она и взбрыкнула маленько. Хотя, наверно, именно это их привлекло.

- Леди Роттэм сегодня тоже обхаживали, - вспомнила Амелия, имея забавный вид. Такое сосредоточенное и до невозможности серьёзное лицо, при такой нежной и воздушной внешности. Дикое сочетание.

- И тебя, - лукаво намекнула Соня. - Никто из принцев не упустил возможности к тебе подойти.

Амелия залилась очаровательным румянцем.

- Это было... что-то ужасное. Они сыпали комплиментами и шутками... Так много спрашивали и буквально давили на меня, - сконфуженно призналась она.

Соня понимающе улыбнулась.

- Я тоже была удостоена такой... чести. И согласилась на предложение Ричарда Соллара прогуляться с ним завтра утром.

- Но зачем?! - изумлённо воскликнула соседка и даже подскочила в кресле, чуть не напугав вошедшую камеристку с подносом в руках. - Если ты знала, что это провокация и проверка... - уже шепотом добавила, заправляя прядки волос за ухо.

Соня поморщилась.

- Пусть думают, что я ветреная, - ответила без тени улыбки.

- Хочешь покинуть отбор? - догадалась Амелия.

- Хочу, чтобы оставили меня в покое, - Соня выдохнула и виновато улыбнулась. - Извини, но мне не место тут.

Амелия долго смотрела в глаза Соне и, взяв чашку в руки, произнесла:

- Это можно сказать о большинстве участниц, но только не о тебе. Ты видела себя со стороны?

Соня видела. И знала, что невозможно искоренить привычки, которые прививали с рождения. Она никогда не сможет избавиться от грации, от заложенного с молоком материи умения преподносить себя, от всех этих миленьких «штучек», которые характеризируют истинную леди.

Калем уже начал задаваться вопросами. И сейчас может поверил Соне, но стоит ему ещё немного понаблюдать... Не исключено, что и другие принцы, о чём-то догадываются.

Но даже не это Соню страшило. Хотя, если вскроется правда - проблем прибавится не только у неё, но и у ещё одного человека, который волей судьбы был втянут в эту историю. И это не капитан...

Кроме того, Соня испугалась ощущения грядущих перемен. Скоро весь Эладор будет знать о ней, будет обсуждать её. Как повернётся жизнь? Останется ли она прежней? И самое главное, прочитают ли родители... люди, которые были её родителями, о ней в газете? Что почувствуют? Станет ли им хоть немного стыдно за свой поступок? Будут ли хоть на мгновение сожалеть о том, что отказались от своей дочери?

Соня призналась себе, что в глубине души, она на это надеется. Только вот... Это ничего не изменит. Абсолютно ничего. Даже если ей предложили бы вернуться, она бы не смогла. Никогда. Теперь у неё один только близкий человек и другой дом. Но больше, она боялась безразличия с их стороны. Полного и всепоглощающего безразличия.

Почувствовав напряжение, Амелия обеспокоенно поглядывала на Соню.

- Всё хорошо, - заверила Соня и улыбнулась, прогоняя тревоги. - Как поговорила с братом модистки?

- Его зовут Дэрек, - загадочно улыбнулась Амелия. - Он был польщён моим вниманием и любезно согласился завтра вечером оказать мне небольшую услугу.

- И какую услугу? - Соня сгорала от любопытства.

- Повесить картину, - невозмутимо улыбнулась она. - Но, кажется, он догадался, что это всего лишь предлог.

Соня приглушённо рассмеялась.

- И всё равно согласился.

- Конечно, - гордо кивнула Амелия. - Ещё бы он не согласился.

- В самом деле, - девушки переглянулись и теперь смеялись вместе.

Соня взглянула на часы и нехотя простилась с соседкой. Оставаться наедине с собой не было её любимым занятием.

На прощание Амелия произнесла слова напутствия.

- Будь осторожна с принцем Ричардом. В обществе о нём ходит слава, как о легкомысленном и безрассудном человеке.

- Хорошо, что моего здравомыслия хватит на нас двоих, - подмигнула Соня и покинула комнату соседки. Осталось принять тёплую купель и снять себя этот наряд.

***

С рассветом Соня распахнула окна, впуская свежий воздух, и с удовольствием выполнила группу упражнений. Правильное, размеренное дыхание помогло очистить разум, давая ему возможность отдохнуть от тяжёлых мыслей, от бесконечной работы, от «шума» в глубине подсознания.

Казалось, отжимания и лёгкая разминка, взбодрили, наполнили тело энергией, но так уже хотелось ощутить в ладони рукоять клеймора. Услышать мелодичный звон клинков, закружить в поединке. И просто выйти на пробежку с гарнизоном.

В расположении Соня имела возможность свободно пользоваться Тьмой. Все давно привыкли, что тёмная сила - часть Сони Райт, они единое целое, а не две составляющие. Сейчас же Тьма надёжно заперта и чувствует себя одиноко, будто брошенный в доме зверёк. По ночам Соня стала слышать её тихий зов, напоминающий мольбы. Это будоражило душу...

Не без удовольствия, после банной комнаты, Соня надела брючный кремовый костюм и заплела волосы в косу. Заглядывать к соседке времени не осталось, и она спустилась на завтрак, не рискнув больше игнорировать совместные трапезы. Наверное, сегодня объявят очередной конкурс. Или не объявят. Но это не означает, что его не будет.

Амелия была уже в зале: в нежно-лимонном платье, с распущенными локонами, она выглядела особо невинно и прелестно. С одной стороны от неё сидел младший принц, с другой - министр международных отношений. Федерик Лютер. Замкнутый, угрюмый тип. Смуглый, подобно жителям востока и с тёмным взглядом. Жгучим. Непроницаемым. Но как ни странно, именно этот человек Соне всегда нравился. По крайней мере, раньше, до того, как она стала Соней Райт. Сейчас он, вполне, мог измениться. Пять лет всё-таки прошло.

Тёплый ветер свободно врывался в трапезную и колыхал белую тюль. Сонины сапоги гулко стучали по мраморной, «зеркальной» плитке, привлекая всеобщее внимание.

- Непривычно снова видеть вас в костюме, - улыбнулся наследник и любезно придвинул стул. - Ощущение, будто видишь два разных человека.

- Наверное, Ваше Высочество, так и есть,- вежливо улыбнувшись, ответила она и села, как раз рядом с министром. С другой стороны - место занял Калем. Напротив удачно оказался его высочество Нахал: он что-то нашёптывал порозовевшей Фабиане Даррим, но исподлобья наблюдал за Соней. Принц Артур обнаружился на другом конце стола в гордом одиночестве. Кажется, он просто ел, и его мало волновало происходящее. Почему-то именно это позабавило Соню, заставив улыбаться.

- Как вам торжественный бал, леди Райт? - наследник не собирался отступать и оставлять Соню наедине с изумительной кашей.

- Приемлемо, - ответила она и положила сухофрукты из вазочки и ложечку мёда.

Калем изумлённо выгнул бровь, пытаясь заглянуть в мерцающие, будто живые, глаза.

- Приемлемо? Вы, вероятно, считаете, как и остальные, что мы перегибаем в своём стремлении узнать избранниц... со всех сторон, - многозначительно протянул он и взял хрустящий тост.

- Вероятно, нет, - улыбнулась Соня и понюхала какао. - Вас можно понять. Но можно понять и участниц. У вас есть мотивы поступать так или иначе, а девушек есть все основания быть недовольными. Они оказались в непривычной среде и ожидали совсем другого. Можно понять любого, Ваше Высочество, даже церемониймейстера, который украдкой ворует со стола тарталетки. Тяжело стоять вот-так всё утро, потом обед, ужин, ещё и церемонии. Вы вообще его кормите?

Наследник поперхнулся и удивлённо моргнул.

- Прослежу за этим вопросом...

- Не думайте, что мне не понравился приём, - резко сменив тему, произнесла Соня. - Я приятно удивлена тем, что увидела.

- Поясните? - Калем тут же заинтересовался и подался вперёд.

- Поясняю, - улыбнулась Соня. - Та гармония, которая царила на протяжении всего вечера между их величествами, была искренней. Их участие в судьбе сыновей - настоящим. Императорская чета интересовалась всеми участницами, каждой уделяла особое внимание. Величества прислушивались друг к другу и вели себя более, чем достойно.

- Но остальная часть вечера вас не впечатлила? - усмехнулся наследник.

Соня лукаво задумалась.

- Смотря о какой части мы говорим,- тонко намекнула она.

- О-о, - восторженно протянул он, догадавшись. - Значит, к балу вы остались равнодушны, а приватная встреча наоборот оставила приятные впечатления. Верно?

Соня поджала губы, пряча хитрую улыбку, а на деле раздумывая, как бы поделикатней избавиться от догадливого высочества.

Ритмичный стук прервал её размышления.

- Федерик, что вы делаете? - обратился Калем, взирая на министра, стучащего пальцами по столу.

- Играю восьмую симфонию. «Вечер у камина». Слышали о такой?

- Играете на столе? - удивился наследник. Соня поняла, что сейчас самое время осторожно удалиться.

- Спасибо за прекрасный завтрак, Ваше Высочество, - поклонилась она и повернулась к министру. - У вас отличный музыкальный вкус, господин Лютер, - коротко кивнула и покинула трапезную.

Амелия отдыхала на балконе, устроившись в кресле качалке, как обычно с книгой. Соня оперлась спиной на перила.

- Во сколько обещал зайти Дерек?

- В десять, - отозвалась Амелия и, потянувшись, зевнула. - Что тебе вещал наследник? Очередная проверка?

- Как обычно, - лениво отозвалась Соня и повернулась к саду. - Всё пытаются понять истинную «природу» Сони Райт. Думают, что я лукавлю. А у тебя как прошло? Максимилиан был учтив?

- Ему по статусу положено, - поморщилась соседка. Поднялась и встала рядом. - Для меня он настоящая загадка. Никак не пойму, когда говорит серьёзно и откровенно, когда играет, когда пытается у меня что-то выведать. Не представляю, что кроется за его улыбкой...

- Тонкая и ранимая натура,- театрально произнесла Соня, приложив руки к груди. Девушки переглянулись и рассмеялись.

- Я уйду сразу после ужина. Не теряй, пожалуйста, но постараюсь вернуться ровно к приходу братца модистки, - произнесла она, став серьёзной.

Амелия нахмурилась.

- Что-то случилось?

- Встреча со старым знакомым. Надеюсь, всё пройдёт хорошо... - Соня тряхнула головой, подавив вздох. - Не переживай. Я зайду к тебе сразу после встречи с Ричардом.

- Задай ему там, - усмехнулась соседка, повеселев. - И будь бдительна. Сегодня я мельком слышала, как Артур говорил с Розалией Эльвуд и тоже куда-то звал. Думаю, они что-то затевают.

Соня мысленно усмехнулась, стараясь не замечать неприятно скребущее на душе чувство.

- Они затевают что-то с самого начала, - улыбнулась она и вышла.

***

Пунктуальности принцу не занимать. Ричард Соллар постучал в дверь ровно в десять часов.

Соня мерно выдохнула, подождала положенные полминуты и открыла.

- Вы словно городские часы на ратуше, Ваше Высочество, - произнесла с улыбкой и отвесила поклон.

- Я хотел прийти раньше, - ответил его нахальное высочество, пряча за беспечной улыбкой смущение.

«Святые гоблины! Да он волнуется!» - удивлённо отметила Соня, по-новому разглядывая принца.

Это странно для такого обаятельного и харизматичного человека. С его красотой, его дьявольскими глазами, с улыбкой искусителя, разве можно испытывать подобные чувства? Волнение? Смятение? Тревога? Это всё для простых смертных. Для людей обыкновенных, не вкусивших гнилого плода дворцовых интриг, не носящих тысячу и одну маску.

Может, и его проняло? Только вот что? И как тут разобраться? Как отличить правду от фальши и притворства? Даже для Сони Райт такие «орешки» не по зубам. Хотя, есть время попрактиковаться.

- Куда держим путь? - поддерживая лёгкую манеру принца, произнесла она.

- В конюшню, - Ричард улыбнулся, как имеет только он: загадочно лукаво, и подставил локоть. - Прошу.

Соня скептически выгнула бровь и вышла из комнаты.

- Прошу прощения, Ваше Высочество, но если мы пойдём под руку - будем выглядеть нелепо. Вы в мундире, я в костюме...

- Я думал, вы не из тех, кто обращает внимание на общественное мнение, - спокойно отреагировал он и заложил руки за спину.

- На всё есть исключение, - отозвалась Соня и подстроилась под шаг высочества. - Приятно быть свободной, но здесь я гостья его величества и их высочеств. А в гостях следует соблюдать установленные правила поведения, обычаи и традиции. Вы разве не были за границей?

Принц Нахал иронично выгнул бровь.

- Кажется, у вас на всё есть логичное объяснение.

- Не на всё, - вежливо улыбнулась Соня. - Почему стены выкрасили в бежевый оттенок?

Ричард удивлённо склонил голову, оценил иронию и усмехнулся.

В императорских конюшнях Соня оказалась впервые. И глаз от лошадей отвести не могла. Столько мастей. Столько окрасов. Высокие и стройные цветом топлёного шоколада. Крепкие и мускулистые - черные, словно вороново крыло, блестящие. Пегие и белоснежные, аж в глазах рябит. И все со своим характером. Невероятно умные и гордые.

Соня не боялась, что ей откусят руку и знакомилась с животными, под внимательным взглядом принца.

- Вы не стараетесь произвести впечатление, - вдруг произнёс он.

Соня обернулась через плечо и улыбнулась.

- На кого? На лошадей?

Ричард усмехнулся в ответ и опустил голову.

- На лошадей вы как раз-таки впечатление уже произвели.

- Они чудесные. Не возможно не любить этих животных, - с нежностью в голосе отозвалась Соня, продолжая гладить белую кобылицу с маленьким пятнышком на морде.

- Вижу, вы определились, - заметил высочество. - Тогда я позову Найджела, он поможет.

Соня кивнула и осталась рядом со своей новой знакомой, пока принц отлучился.

- Ты прелестна, - улыбнулась она, обращаясь к лошади. - Я бы назвала тебя Герцогиня, но думаю, у тебя уже есть имя. Не менее величественное и...

- Её зовут Пятнышко, - раздался сдержанный голос Мрачного, заставив Соню едва заметно вздрогнуть от неожиданности и обернуться.

«Седые гремлины! Так и до приступа недалеко! Совсем расслабилась...» - отругала себя мысленно и отвесила учтивый поклон.

- Добрый день, Ваше Высочество. Леди Эльвуд, - улыбка Розалии, которая не растерялась и ответила той же приторной вежливостью.

Соня скользнула по участнице быстрым взглядом и про себя улыбнулась. Приоделась. Персиково-белый костюм для верховой езды подчеркивал нежные черты девичьего лица, шляпка с лентами придавала некий шарм и кокетство, легкий аромат цветочных духов завершал образ. В пронзительно-зелёных глазах, обрамлённых густыми ресницами, читался вызов и превосходство.

- Значит, Пятнышко? - весело произнесла Соня, обращаясь к животному, как ни странно. - Будем знакомы, Пятнышко. Я Соня. Сегодня ты станешь моей провожатой.

- И часто вы говорите с лошадьми перед тем, как оседлать их? - насмешливо протянула очаровательная леди Эльвуд, похлопывая белыми перчатками по раскрытой ладони. Артур смотрел беспристрастно: никогда не угадаешь, что кроется в глубине его мраморных глаз.

- А чем лошади хуже людей? - невозмутимо отозвалась Соня, гладя свою новую знакомую. - По-моему они заслуживают такое же уважение, - улыбнулась, умолчав, что многие люди - вообще уважения не заслуживают. - Решили прогуляться?

Его Высочество Мрачный откашлялся в кулак и кивнул.

- У нас огромные виноградники.

- И сливовые плантации, - сухо произнёс его высочество Ричард, вернувшись в компании крепкого паренька лет двадцати. - Найджел, помоги леди Райт надеть на Пятнышко амуницию. Отойдём? - последняя фраза была обращена к Артуру.

- Леди Эльвуд, - принц низко поклонился. - Я покину вас ненадолго. Можете пока присмотреть себе друга, - не задумываясь, обронил он и поспешил за братом.

- Друга? - не поняла Розалия, недоумённо морщась.

- Его Высочество имел в виду лошадь, - отозвалась Соня, смотря напряжённым принцам вслед. - Если хотите произвести на него впечатление, притворитесь, что очень любите этих животных. Кажется, он в них души не чает.

- То есть ты притворялась? - сбросив маску вежливости, поинтересовалась Розалия.

- Зачем? - искренне удивилась Соня.

- Как же, - усмехнулась она и опёрлась спиной на загон. - Произвести впечатление, чтобы захомутать одного из принцев. Разве не за этим мы тут все собрались.

- А разве за этим? - Соня не разделяла энтузиазма собеседницы, и подобный разговор не нравился.

- Не притворяйся, - отмахнулась Розалия, даже не заметив перемены Поцелованной Тьмой. А ведь такие перемены лучше замечать... - На твоем месте я бы скакала от радости, такой шанс выпал, чего уж говорить о дурочках, которые всю жизнь живут в ожидании подобного подарка судьбы. Выйти замуж за принца... - мечтательно протянула она.

- Хорошо, что я на своём месте, - равнодушно отрезала Соня. - Вы не можете, леди Эльвуд, утверждать за всех.

- Конечно, могу, - иронично усмехнулась она. - Я говорила почти со всеми. Для каждой уважающей себя леди - цель всей жизни выйти замуж за принца. Ладно я и Саттэм, за нами ещё очередь выстроится из благородных лордов, а эти? Кому они нужны? Да и какой хоть немного уважающий себя господин согласится выдать дочь за первого встречного. Все ведь хотят «выгодную партию». Не так ли?

- Я бы не вела подобных разговоров, если бы хотела выгодную партию, - тихо намекнула Соня. - Не заметно, что вы рвётесь замуж.

- Я просто уверена в себе, - спокойно отозвалась Розалия.

- А как же чувства? - неосторожно произнесла Соня, выдав себя.

- Чувства? - Розалия язвительно рассмеялась. - Это же принцы. Ты посмотри на них. Ладно, уроды какие были. А ведь каждый из них может быть невероятно обходительным и романтичным. Ты бы только знала, какие свидания устраивали в первых двух отборах, - артистично протянула она. - Принцы желали произвести впечатление. Глупые. Им это вообще ни к чему. Только дали повод участницам возомнить о себе невесть что. Расслабили их. Карнелии - избраннице Калема, не хватило мозгов держать ноги сомкнутыми до венчания. А какие были ухаживания!.. Он сделал ей шикарное предложение, не дожидаясь окончания отбора. Сам виноват, надо было держать её в тонусе. Сейчас, на мой взгляд, всё правильно проходит. Наконец, ума хватило...

- Помолчи, - сухо оборвала Соня, уловив краем глаза движение на входе.

- Леди Райт, - принц Нахал поклонился Соне, не очень умело скрывая раздражение. Артур выглядел невозмутимо. - Что скажите, если мой брат и его спутница составят нам компанию?

- Я не возражаю, Ваше Высочество, - ответила Соня, не дав себе возможности на раздумья. Пусть лучше думают, что ей всё равно. Хотя слова и голос Розалии всё ещё звучали в голове, будто насмехаясь. Как можно быть такой красивой и такой гнилой? Есть в ней хоть что-то... человечное?

Уже вчетвером они не спеша выехали со двора конюшни на широкую песчаную дорогу, ведущую к виноградникам и сливовым плантациям.

Розалия рассказывала принцам, как провела каникулы на лазурном побережье, после фестиваля «Иридианского танца», в котором, кстати, приняла участие и заняла почётное третье место. И говорила она нормально. Ну, то есть совсем нормально. Без надменности и высокомерия, будто о простых вещах рассуждает. Улетучилась наигранность из голоса, взгляд смягчился, смех естественный...

И вот интересно, где она настоящая? Сейчас? Или тогда, во время разговора в конюшне? Не настолько же она глупа? Знала ведь, высочества скоро явятся, стала бы она болтать так откровенно?

Соня глубоко задумалась. А что она вообще о Розалии Эльвуд знает? Дочь благородного и, весьма, влиятельного рода. Господина Эльвуда вряд ли можно назвать глупым человеком, недальновидным. Да и сама Розалия, если Соня не ошибается, закончила императорскую школу для благородных леди с отличием, кажется, занимается фехтованием, что большая редкость для девушки. Не брезгует благотворительностью, как и Соня раньше. Они даже несколько раз пересекались, в той - её прошлой жизни.

Жаль, конечно, что Соня пренебрегала столичной прессой, сейчас знала бы больше. Но можно ведь наведаться в редакцию, попросить поднять архивы, можно даже с кем-нибудь из журналистов провести беседу, уж ей точно не откажут. А хотя, зачем? Можно ведь навестить канцлера, прямо тут, в резиденции. Он человек скрупулёзный, дотошный до мелочей, любитель поругать прессу.

Соня хорошо помнит, как этот он однажды пришёл к ним на ужин с газетными вырезками, и весь вечер зачитывал их, сопоставлял факты, насмехался. Хотя ужин был торжественный...

- А что вы, леди Райт, думаете о скачках? - голос Розалии показался незнакомым. Слишком заинтересованный и участливый.

- На мой взгляд, скачки - это неоправданное использование лошадей ради удовольствия человека и удовлетворения его потребностей. Вообще развлечения, где присутствуют азарт и деньги, кажутся мне... - Соня задумалась, подбирая слово.

- Вульгарными и мерзкими? - произнёс принц Артур, чуть наклонившись вперёд, вглядываясь Соне в лицо.

- Я не хотела выразиться столь категорично, кому-то такие развлечения, как раз по душе. Но соглашусь с данным определением. В конце концов, это только моё мнение, - кивнула она, плавно покачиваясь в седле и глядя перед собой. Слива находилась в самом цвету и радовала глаз.

- А что вы думаете по поводу грядущего испытания, каким оно будет? По вашему мнению, - иронично протянул его высочество Ричард, вернув себе нахальный вид этакого балагура и весельчака. Ему-то как раз, азартные игры по душе.

Соня улыбнулась одним уголком.

- Думаю, девушкам дадут перевести дух и поэтому, испытание будет классическим. Из разряда «нарисуйте картину» или «вышейте салфетку».

- А вас обучали искусству живописи или вышивке? - не унимался принц Нахал, явно провоцируя Соню, только не ясно на что. Или само присутствие посторонних его напрягало? Кажется, он правда не обрадовался брату и его спутнице. А вот Артур точно знал, куда и зачем идёт. И это настораживает.

Соня загадочно улыбнулась и понюхала близко растущую сливовую веточку. Чему её только не учили, как и всех благородных леди. Требовали неукоснительного повиновения, вдалбливая вместе с азами арифметики, что выйти замуж непременно нужно за принца - не меньше. Вот такое было искусство... Так, что и бедняжек-невест можно понять. У них это желание уже как условный рефлекс. Видишь принца - хватай и беги, даже если не знаешь, что с ним делать, и зачем он тебе вообще нужен.

- Вероятно, я смогу нарисовать несколько кругов и может, даже квадрат, - задорно улыбнулась она, приложив руку козырьком, потому что слепило солнце, а реакцию принца Мрачного очень хотелось увидеть. Его чуткие губы всё-таки дрогнули в улыбке, чего Соня и добивалась, а Розалия искренне рассмеялась.

- И вас не смущает возможный проигрыш с такими умениями? - осведомилась она.

- Нисколько, - так же весело поморщилась Соня. - Зато моя картина точно будет самой оригинальной.

- Это уж точно, - недовольно буркнул его высочество Ричард и пришпорил коня. Соня решительно не понимала этого человека. Что творится в его голове?

Прогулка благополучно завершилась как раз к полудню. Время отдыха и чаепития.

- Увидимся за обедом, Соня, - вежливо произнёс Артур и поклонился. Жестом пропустил Розалию вперёд, оставив Соню с Ричардом топтаться на крыльце запасного входа, чтобы лишний раз не мелькать перед глазами у придворных.

- Как вам прогулка? - кисло осведомился принц Нахал, явно чем-то раздосадованный.

- Мне понравилось, - легко призналась Соня. - Больше всего я люблю животных и природу, вам удалось это совместить, - фраза должна была разрядить обстановку, но никак не усугубить царящее напряжение.

- Рад, что смог угодить. Всего доброго, леди Райт, - принц быстро кивнул и так же быстро скрылся за дверью.

Соня недоумённо моргнула и отправилась к соседке.

Амелия уже разливала чай. Камеристка накрыла в комнате, видимо, спасая госпожу от палящего солнца. Соня оторвала виноградину и закинула её в рот, сочно захрустев.

- Ты руки вымыла? - укоризненно произнесла Амелия, размешивая чай.

- Они кристальные, как моя совесть, - усмехнулась Соня и оторвала ещё виноградину.

- Как свидание с принцем я-такой-неотразимый?

- Это не было свиданием, - покачав головой, мягко возразила Соня. - Это была очередная проверка. Кстати, с нами был Артур.

- Артур? - Амелия даже отставила чашку. - Как он узнал, где вы?

- Вот и я о том же, - Соня многозначительно поиграла бровями. - Всё выглядело как постановка. Только нас с Ричардом забыли предупредить.

- Розалия тоже была? - подозрительно прищурилась соседка.

- Была, - кивнула Соня. - Хочу кое-что о ней узнать. Ты пойдёшь со мной в гости к канцлеру Роффу?

Амелия уже собиралась ответить, и, видимо, утвердительно, судя по её загоревшимся глазам, как раздался стук.

- Сиди, - коротко приказала Соня, остановив камеристку жестом. Женщина испуганно замерла, чуть не выронив вышивку. Совсем немного Тьмы, чтобы пробраться сквозь «грани» и увидеть незваного гостя.

- Дерек? - удивилась Соня, посмотрев на соседку. - Ты же говорила, он вечером должен прийти?

- Я не знаю, - Амелия растерянно поднялась и пригладила волосы. - Я открою.

Соня жестом подозвала модистку и попросила её удалиться на время. Попросту, спровадила, то есть отправила женщину отдохнуть, заверив, что справится в её отсутствие сама и леди Саттэм Форр точно против не будет.

Дерек, как и всегда, выглядел пришибленно. Складывается впечатление, что это его нормальное состояние. Чересчур худой, вечно сутулился, руки беспорядочно трепыхаются, словно тряпки. Несуразный и жалкий. Соня уже не в первый раз ловит себя на этой мысли и старается не замечать, как сжимается сердце. Наверное, Дерек очень одинок и в глубине души - несчастен. По крайней мере, так можно подумать.

- Я... - он запнулся на полуслове и почесал затылок. - Леди Саттэм, я пришёл раньше, потому что вынужден уехать, наша матушка тяжело заболела.

- О, Всевышней, - тихо охнула Амелия, приложив ладошки ко рту. - Надеюсь, всё обойдётся?

Дерек что-то растерянно бормотал в ответ, абсолютно несвязно, но Соня уже не слушала. Их план провалился. Не напоишь же его сейчас, да и нечем. Она думала, успеет подготовиться, но судьба снова вмешалась в планы и всё перепутала.

- А ваша сестра? - осторожно спросила она, судорожно соображая, как можно свети тему в нужное русло. - Лилит едет с вами?

Дерек поправил очки на носу, несколько раз моргнув.

- Да. Мы отправляемся вместе,... Леди Райт.

- Наверное, вы очень расстроены? - обеспокоенно поинтересовалась Амелия. - Выпейте хоть чашку чая, - она суетливо наполнила чашку и усадила гостя в кресло.

- А разве принц отправлятся не с вами? Ходят слухи, что у них с Лилит роман. Да я и сама так решила, увидев, как они мило общаются... - непринуждённо произнесла Соня, вежливо улыбаясь. Глупо, конечно, болтать полную околесицу, но всегда можно сказать: «Ой, извините, ошиблась...»

- Принц? - Дерек машинально отпил, задумчиво хмуря лоб. - А! Вы, наверное, Ричарда имеете в виду? - обрадованно воскликнул он. - Ну, конечно, они мило общаются... Он же её любимчик, - добавил недовольно и поморщился. - Лилит всегда выделяла его больше других, хотя мы такие же братья... Ой...

Соня с Амелией переглянулись. Действовать надо быстро и брать Дерека тёпленьким.

- О, не волнуйтесь, - дружелюбно пропела Амелия и даже коснулась его руки. - Лилит наша подруга, можно сказать. Мы ни в коем случае не желаем её подставить и то, что вы сказали, останется строго между нами.

Соседка так убедительно говорила, что даже Соня поверила: ей оставалось только кивать и поддакивать.

- Вам, Дерек, наверное, обидно? - она не совсем понимала, о чём говорит, полагаясь на интуицию. - Тяжело, что сестра выделяет вас больше других братьев. Хотя вы, наверняка, прожили вместе гораздо дольше?

- Вы правы, - вздохнул будущий журналист и залпом допил чай. - Лилит переехала в резиденцию уже, когда поступила в академию искусств. А ведь мы росли с ней.

- Так... выходит... она дочь императора? - осторожно поинтересовалась Амелия, боясь спугнуть. Соня затаила дыхание. Дерек в любой момент мог замолчать и умчаться прочь.

- Да... - Дерек поморщился. - Императорский бастард, как это принято говорить. Только... Прошу! Не распространяйтесь об этом! Не то, что бы это большой секрет, но лучше...

- Конечно, - серьёзно заверила Амелия. - Мы уважаем не только мадам Лилит и её великолепные наряды, но императорскую чету. А, кстати, Её Величество знает?

Соня чуть челюсть не уронила от такой наглости, но Дерек, на удивление, ответил.

- Естественно. Ведь Лилит появилась на свет ещё до их знакомства. Вообще, до самой коронации Карла. Моя мать вроде как испугалась, жизнь при дворе казалась ей чудовищной, и она сбежала, - Дерек снова вздохнул и взял со стола печенье. - Странная история. Но я знаю, что с моим отцом мать познакомилась уже беременной. И он принял её такой, зная, что ребёнок не его. А Карл никогда от дочери не отказывался, но мать его не подпускала, только деньги ежемесячно принимала. Это я точно знаю! - со странной гордостью воскликнул он и захрустел печеньем, кроша себе на штаны. - Она правда пыталась это скрыть, так как отец был против, но потом Лилит выросла и уехала поступать, а там... Там её уже принцы сами нашли. Видимо, по велению императора. Она осталась жить в резиденции, а после окончания академии, ещё и работать. Меня вот подтянула. И то... Я попросил.

- Выходит, Ричард её «любимчик»? - осмелилась спросить Соня. Дерек уже всё равно обо всём проболтался.

Парень скривился и кивнул.

- Вечно зовёт его «любимым», «дорогим», «родным» и прочими прозвищами. Они часто запираются то в его кабинете, то в канцелярии и щебечут часами. Со мной она редко делится хоть чем-то. Не воспринимает всерьёз, - почти обиженно произнёс он. Осталось только губу надуть.

- Уверена, она не со зла, - попыталась поддержать Амелия. - Ты же знаешь, какая твоя сестра эксцентричная. И она, как я заметила, вообще никому не доверяет.

- Но я-то брат... - понуро ответил Дерек. - Ладно, - он нехотя поднялся. - Мне пора. Жаль, что ничем не смог помочь, леди Саттэм. Может, когда вернусь...

- Возвращайтесь скорее, - почти искренне произнесла соседка, провожая гостя до двери. Но так и не выпроводила. В комнату влетела модистка.

- А, ты здесь, - дымя сигаретой, фыркнула она и повернулась к Соне. - Детка, я принесла ещё два твоих повседневных платья. Как и обещала.

Соня немного удивилась и поднялась, принимая вешалки с нарядами.

- Спасибо, мадам Лилит. Я уже и забыла, если честно, - улыбнулась она.

- Ай, брось, - отмахнулась модистка. И покосилась на брата. - Поторапливайся. Его Высочество любезно согласился нас довезти.

Дерек насупился, щеки покраснели, и вылетел за дверь.

- Вы бы с ним помягче, - упрекнула Соня, покачав головой. - Парень любит вас. И ревнует, - добавила многозначительно. Было интересно наблюдать, как широко распахиваются глаза модистки.

- И я люблю его, - вздохнула она. - Просто по-своему. Только он этого не понимает.

Соня решила играть по-крупному, раз сегодня день открытий.

- Зачем Ричарду мои фотографии? - спросила прямо, взирая на модистку немигающим взглядом.

- Я... - Лилит от изумления даже отступила. - Он рассказал? - спросила брезгливо, мотнув головой на дверь.

- Нет, - ровно отозвалась Соня. - Подслушала ваш разговор. Потом подождала, пока выйдите... - слукавила немного она. Но ведь подождала бы, если бы её тогда не спугнули.

Мадам Лилит усмехнулась и снова испачкала декоративную пепельницу. Амелия едва заметно поморщилась и всё же распахнула окна.

- Я не знаю, - спокойно произнесла модистка, не боясь смотреть Соне в глаза. - Он очень просил. Умолял, можно сказать. Даже пытался меня подкупить. И представь себе, шантажировал! И это впервые! Никогда не видела его таким...

- А он точно ничего не говорил? - уже мягче спросила Соня.

Лилит мотнула головой и закусила губу.

- Хотя... - задумчиво протянула, устремив взгляд в угол. - Он вроде обмолвился, что видел тебя раньше, до отбора.

- Вроде? - не поняла Соня.

Модистка раздражённо выдохнула.

- Извини, детка, но я плохо помню. Мы ведь пили с ним тогда. Он бормотал невнятно, про незнакомку, встречу какую-то. Там в основном восхищённые эпитеты были и что-то про войну. Вообще не понимаю, как это связанно. Может, он и не про тебя говорил.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Соня. - Правда, спасибо.

- Да не за что, - поморщилась модистка. - Надеюсь, мы теперь в расчёте? Поверь, я не сильно-то горела желанием делать для него эти фотоснимки.

- Платья примерю и в расчёте, - весело усмехнулась Соня. - Надеюсь, твоя коллекция возымеет успех.

Модистка хохотнула.

- О, поверь! Когда завтра выйдет свежий выпуск газеты... - многозначительно протянула она. - Ко мне такая очередь выстроится.

- Желаем удачи, - вмешалась Амелия, выпроваживая модистку.

- И вам! - успела выкрикнуть та, пока дверь за ней не закрылась.

Соседка прислонилась к двери, уставившись на Соню бездумным взглядом.

- Поверить не могу, что мы сейчас всё это слышали...

- Тем не менее, - протянула Соня и сняла брошенные на ширму платья, - всё очень похоже на правду.

- Всё равно в голове не укладывается, - Амелия приложила руки к горящим щекам и вздохнула. - Но это так... удивительно!

Соня скептически выглянула бровь, снимая с нарядов чехол.

- Знаешь, я всегда жила по расписанию. Учёба, занятия, поход за покупками, прогулки. Ничего не происходило из ряда вон. Не было ничего, что не запланировал бы отец. А тут...

- Я понимаю, - мягко произнесла Соня и показала платья.

- Они шикарные, - с придыханием произнесла Амелия и уже хотела подойти ближе и посмотреть, как в дверь снова настойчиво постучали.

На пороге стоял наследник. Хмурый взгляд, светлая чёлка взъерошена, синий взгляд - горит. Соня стремительно оказалась рядом с Амелией, на всякий случай.

- Ваше Высочество?

- Вы снова игнорируете установленные правила. Что на этот раз?

Девушки переглянулись, не сразу осознав.

- Обед... - простонала Соня, прикрывая глаза. - Мы ведь ещё успеем, да? - умоляюще протянула она, вызвав у принца усмешку. Калем быстро оттаял.

- Если согласитесь, леди Райт, со мной прогуляться завтра. До обеда. По нашему парку, - он пристально уставился на Соню, ожидая ответа.

Амелия не удержалась и хихикнула.

«Святые гремлины! Они что? До смерти загулять меня решили?»

- С удовольствием, Ваше Высочество, - подавив вздох, произнесла она. - Пойдёмте? Мы же не хотим опоздать на обед ещё больше?

Уважаемые читатели! Спасибо большое за ваши комментарии, очень интересно читать и наблюдать. Честно скажу, не пытаюсь специально вас запутать: сюжет идёт, как задуман изначально. И некоторые из вас даже выдвигают верные предположения. Приятно, что книга вызывает у вас столько эмоций. Спасибо вам огромное!)))

10.

Глава десятая

Соня очень рассчитывала, что вот обед точно пройдёт спокойно. Ну, сколько можно, в самом деле? Должен же быть в расписании принцев какой-то перерыв. Или им до такой степени заняться нечем, что готовы терроризировать потенциальных невест днём и ночью?

Принцы особо и не терроризировали, спокойно расселились по залу. Речи ведут. Увлекательные, судя по лицам их собеседниц. Но вот стоило им втроём пройти и сесть рядом...

Вообще, по дороге могли бы разделиться. Ничего бы не случилось, если бы Соня вежливо послала наследника... вперёд. Просто вперёд, никуда более. А потом отправила Амелию. Но высочество, по дороге, мастерски заговорил обеих, засыпал вопросами: а что, а где, а когда, что, собственно, Соня даже не поняла, как за столом оказалась.

А ведь соперницам только дай повод. Малюсенький. Только, чтобы зацепиться. Они уже освоились, который день в резиденции. Вспомнили цель своего пребывания, включились в режим активного завоевания «того-самого», а так как не понять кто «тот-самый», он же под маской прячется, бросались на всех. Может, в этом и был расчёт принцев. Посмотреть, кто заглотит наживку, а кто будет держаться одинаково сдержанно со всеми?

В общем, стоило Амелии сесть, между Калемом и Фабианой Даррим, той самой блондинкой с тяжёлым подбородком, но музыкальным голосом, что сбежала из зала, как началось.

А какое у девушек главное оружие? Правильно: психологическая атака. В драку истинные леди не бросаются, за волосы друг друга не таскают, а вот гадости шипеть сладким голосом... Они мастерски отыскивают самые болезненные места и, не задумываясь, жалят.

- Решила, раз твоя фамилия Саттэм, то можешь наследника к рукам прибрать? - между делом прошептала Фабиана, разделывая ножом и вилкой рыбу.

Соня слышала, но не дрогнула. Хотелось двинуть болтливой конкурсанте, но она никогда не била девушек, это как обидеть ребёнка. Да и вмешиваться лучше не стоит. Она не всегда сможет быть рядом, а у Амелии должен выработаться иммунитет к ядовитым змеям. Оставалось лишь скрипеть вилкой по тарелке и поедать тушеные овощи.

«Какой орк дёрнул взять именно это блюдо? Где были мои глаза?»

А глаза-то понятно, где были. Соня анализировала обстановку в зале, пока не наткнулась взглядом на Мрачного. А он, как всегда, весь такой загадочный, отчуждённый... будто из другого мира. А на плече у него чуть ли не висит милая Кларисса Роттэм - девушка с копной рыжих волос и прекрасными веснушками на лице. С другой стороны - несравненная Розалия. Вот ей даже висеть не надо. Ест себе спокойно, что-то говорит, но принц-то слушает её, кивает с деловым видом...

- ... не переходите на личности, леди Даррим, - сдержанный голос Амелии вывел из размышлений. Кажется, их разговор свернул в опасное русло. - Не суди по себе, да не судим будешь, - процитировала она и вытерла губы салфеткой. - Прошу прощения, Ваше Высочество, но мой аппетит слизала корова. Всего доброго, - произнесла непринуждённо и удалилась, после изящного реверанса.

Соня наклонилась к Калему:

- Как она справилась?

- Нормально, - шепнул наследник в ответ. - Достойно держалась.

Соня успокоилась, но в уме пометила, что надо бы к соседке заглянуть, перед тем как идти канцлеру. Дойдёт же она до него сегодня?

- Можно вас на два слова, леди Райт? - проникновенный голос Артура раздался так неожиданно, что Соня чуть было не подавилась. Наследник услужливо подал воды.

- Ваше Высочество, - Соня, извиняясь, вышла из-за стола и последовала за Артуром, гадая: «Чего это он?».

Они устроились почти в самом углу у белого рояля.

- Можно вам напомнить о том, что скоро знаменательный день у нашей общей, теперь, знакомой... - речь сочилась ядом. Неприкрытым сарказмом.

Соня даже бровью не повела.

- Напомните, Ваше Высочество. Вы так и не сказали мне, когда этот знаменательный день.

Обстановка накалилась. Ни с чего казалось бы. Просто заискрился воздух, и дышать стало тяжелее.

- В эту субботу. Сможете? - высочество смотрел прямо перед собой сухим, непроницаемым взглядом. - Или вы настолько пользуетесь популярностью, что нет свободной минутки? - посмотрел... Зачем только? Выразить своё презрение? Но раздражённое движение желваков на безупречном лице не укрылось от внимательных глаз Сони.

«Может, принц просто не выспался? Может, день не задался? Вот и вымещает свою злость». Соня поймала себя на мысли, что совершенно не знает, а какой он Мрачный? Что за человек? По характеру, по темпераменту: что любит, а что призирает. Интересно, он храпит по ночам? Или коронованным особам даже во сне полагается быть коронованными?

Мысли развеселили и помогли ответить непринуждённо.

- Ваше Высочество, - улыбнулась Соня. - Вы отозвали меня, чтобы оскорбить? В чём суть вашего недовольства и претензии? Я нарушила какие-то негласные правила? Почему говорю про негласные, потому что остальные, включая этикет, я соблюдаю со всей тщательностью.

Высочество сначала заметно удивился, даже растерялся, что Мрачному Артуру вообще не свойственно, так он мастерски всегда маскирует эмоции, а тут... Потёр лоб, морщась, и выдохнул.

- Я не знаю, что подарить Изгель. Хотел попросить вашей помощи, но вы... - принц явно не желал говорить, что именно «но». Но именно это «но» и заставляет его злиться. Соня хотела, чтобы Артур выговорился, даже если обвинения и домыслы необоснованные. Просто знала, так ему станет легче. Проговорит, услышит её ответ, если пожелает. Может, даже прислушается, но даже если не прислушается, всё равно станет легче.

- Помогите мне, Ваше Высочество, я плохо играю в шарады. Что, конкретно, я не сделала или сделала из-за чего вы сердитесь? - Соня приоткрыла в штору: губы дрогнули в улыбке. В ухоженном пруду плавали лебеди. Прекрасная пара любящих друг друга птиц. Нежные и преданные создания.

- Вы хотите, чтобы я сейчас говорил об этом. Здесь? - он демонстративно окинул зал выразительным взглядом и едва уловимо сжал руку в кулак.

- А пойдёмте во двор? - внезапно, даже для себя, предложила Соня, обернувшись.

- Вы приглашаете меня? - Артур теперь уже насмешливо вскинул бровь, а Соня подумала, что не такой он и Мрачный. Вон, как эмоции сменяют друг друга.

- Ну вы же меня не приглашаете, - отшутилась она, досадливо заметив, как неприятно царапнуло душу. Артур вдруг весь напрягся, будто окаменел, брови хмуро сдвинулись к переносице. - Ох, ладно вам! - рассмеялась Соня. - Это всего лишь прогулка во дворе. Тем более у вас какие-то ко мне претензии, а не у меня, - многозначительно протянула она и направилась на выход. Артура не пришлось уговаривать дальше. Он сам поспешил следом.

Как ни странно, но оказавшись на улице, оба поддались очарованию природы. Несколько глотков свежего воздуха охладили пыл и освежили разум.

- Может,... - осторожно произнёс принц, глядя под ноги. Соня же любовалась цветущими кустами: шли не спеша. - Составите завтра мне компанию в первой половине дня?

Соня улыбнулась, размышляя над парадоксами Вселенной. Интересно, высочества сговорились? Ну, например, чтобы выяснить, кому она отдаст своё предпочтение? Или это не запланированная акция?

- К сожалению, завтра я иду на прогулку по парку с вашим старшим братом. Может, после обеда? Или послезавтра? У нас есть несколько дней, чтобы успеть выбрать подарок...

- С моим братом? - изумился Артур, напрочь пропустив мимо остальную часть реплики. - Вот об этом я и говорю... - он усмехнулся, как-то зло, иронично, и покачал головой.

- Вы слишком быстро делаете какие-то только вам понятные выводы, - заметила Соня и понюхала цветущую яблоню. - Я согласилась, потому что не знаю, чего ожидать. Вдруг, это очередная проверка? Откажусь - провалю. Соглашусь - тоже провалю. Везде видится подвох, даже в этом нашем странном разговоре. В вашем предложении... - призналась Соня и осторожно подняла взгляд.

- Вы так боитесь проиграть? - принц жестом пригласил на скамейку в тени кустов.

Соня усмехнулась и с удовольствием откинулась на жёсткую деревянную спинку.

- Я уже говорила вам, - улыбнулась она, чуть щурясь от солнца. - Там, в лавке Сказочной. Ничего с того момента не изменилось: я по-прежнему не хочу участвовать в отборе, - так как принц молчал, задумчиво её изучая, Соня продолжила: - Да, я со всеми предельно вежлива, исполнительна, мне даже забавно, признаться. Вокруг происходят какие-то события, плетутся интриги, интересно: какие ещё проверки и конкурсы приготовили... высочества, но если сегодня появится капитан и скажет: «Сержант, собирайте вещи, я всё уладил - мы возвращаемся в гарнизон», я уеду не задумываясь.

- Правда? - Артур кажется не верил до конца.

Соня улыбнулась одним уголком, предоставляя ему самому решить: правда или нет. Блаженно прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Тонкий аромат парфюма высочества мягко окутывал, расслабляя. Хотелось вдохнуть его поглубже, может даже прижаться к воротнику камзола, уткнуться в шею...

Соня вздрогнула от собственных мыслей и распахнула глаза. Артур внимательно на неё смотрел.

- Тогда, может, послезавтра? - неожиданно произнёс он, не отводя своих жгучих мраморно-зелёных глаз.

- С удовольствием, - отозвалась Соня. - Мы ведь пойдём на Сказочную? - хитро протянула она.

Артур открыто усмехнулся и запустил пальцы в неровную косую челку, ероша её.

- Я зайду за вами в десять. Устроит?

Соня кивнула и поднялась.

- Спасибо, Ваше Высочество, за прогулку и предложение. К сожалению, мне нужно идти, - она, извиняясь, отвесила учтивый поклон.

- Соня, - высочество шагнул вперёд, ей навстречу, и замер. - А можно попросить вас наедине обращаться без всех этих условностей? Без «высочеств» и...

- Как скажите, Ваше Высочество, - весело улыбнулась Соня. - В следующий раз так и будет, - заверила она и поспешила обратно в замок, пока канцлер ещё на месте, стараясь не замечать на себе прожигающий мрачный взгляд.

Убедившись, что соседка не глотает слёзы, пряча лицо в подушку, а совсем даже наоборот, читает, улыбаясь, и лопает малину, Соня успокоилась. Правда, своё недавнее предложение, взять Амелию с собой, отмела, как не совсем удачное и даже опасное. Всё-таки канцлер часто пересекается с лордом Саттэмом, вдруг проболтается. Тогда этот лорд незамедлительно примчится сюда, чтобы уберечь свою дочь от дурного влияния Поцелованной Тьмой. Да и самой Соне меньше всего хотелось пересекаться с этим надменным и высокомерным человеком.

- Будь осторожна, - попросила Амелия, оторвавшись от книги. - Меня сегодня Максимилиан позвал на прогулку, - добавила смущённо. Теперь ясно, почему стычка с леди Даррим, нисколько её не тронула.

- Тогда и ты будь осторожна, - усмехнулась Соня и покинула комнату соседки.

Канцлер был ещё у себя: перебирал какие-то бумаги, с сосредоточенным лицом выписывая себе что-то в тетрадь. Даже не услышал стука и то, как Соня вошла. Пришлось вежливо кашлянуть в проходе, привлекая внимание.

Мужчина оторвался от своего важного дела и снисходительно вскинул бровь, откидываясь на спинку кресла.

- Так-так, - процедил он, постукивая кривыми пальцами по столу. - Соня Райт. Чем могу помочь? Или пришли дать мне ещё один полезный... совет?

Соня отвесила учтивый поклон.

- Ну, что вы, господин Рофф?! - деланно изумилась она. - Вы очень умный и проницательный человек. Вам не нужны советы, - Соня немного переигрывала: канцлер действительно не дурак и если почувствует, что над ним глумятся, быстро выставит за дверь. Может ещё и охрану вызвать.

- Тогда, может, вам нужен совет? - с вызовом протянул он и небрежно плеснул воды в граненый стакан. Бахнул графин на стол, чуть не расплескав содержимое, и уставился на Соню прожигающим взглядом.

- На самом деле, - Соня прошла и села напротив, тщательно подбирая слова, - хотела узнать, собираете ли вы ещё старые выпуски газет?

Канцлер сощурил свои хитрые, тёмные глазки, задумчиво дёргая челюстью.

- Откуда вам известно о,... о моём маленьком пристрастии? - подозрительно прошипел он.

- Капитан Раян Долтэр обмолвился. Я просто сказала ему, что хочу посмотреть кое-какую информацию годичной давности, а он направил меня к вам, как к хранителю прессы. Вы поможете мне? - Соня говорила искренне, веря, в данную минуту, каждому своему слову, потому что по другому, она вряд ли получит желаемое. Скажи она, что газеты нужны для поклейки обоев... Хорошо, если удастся вовремя улизнуть из кабинета не покалеченной.

- У меня кое-что сохранилось, - нехотя протянул он и поднялся: распахнул дверцы старинного стеллажа, пытаясь сокрыть его содержимое своей щуплой спиной. Соня поджала губы, чтобы не рассмеяться и перевела взгляд на стену, где висела картина: «Вечерний Аскарим». - А могу я полюбопытствовать, что за информация? И насколько устаревшая?

Соня притворно задумалась, потирая подбородок.

- Мне бы все выпуски трехлетней давности по сегодняшний день, - выдала она и имела уникальную возможность лицезреть, как широко распахиваются вечно-сощуренные глаза канцлера.

- Вот это запрос, - покачал он головой, шумно выдохнув, и плюхнул на стол первую пачку связанных бечёвкой газет. - Так что конкретно вы ищите? - не унимался он, выгружая пачки одна за другой, заставляя стол.

Соня оценила масштаб предстоящей работы и уже пожалела, что не взяла Амелию: придётся повозиться до самого вечера.

- Я ищу всю информацию, связанную с тремя предыдущими отборами, - не стала лукавить Соня, но не конкретизировала, что волнует её именно Артур и Розалия Эльвуд.

Канцлер вопросительно выгнул хищную бровь.

- Хочу провести небольшой анализ, - спокойно отозвалась Соня, развязывая первую пачку. - Посмотреть, как проводились отборы, какие конкурсы, каким девушкам принцы отдавали предпочтения.

- Вы же «не на что не претендуете»? - язвительно передразнил канцлер, процитировав её слова на балу.

- Верно, - кивнула Соня. - Но мне всё равно пока заняться нечем, а понимать, что происходит - очень хочется. Могу я забрать эти стопки ненадолго? Или мне лучше остаться здесь?

- Здесь, - сухо отрезал Рофф и расстегнул верхние пуговицы камзола, словно он его душит. - У меня ещё дела.

Соня поблагодарила, подозревая, что её просто не хотят оставлять без присмотра наедине с любимыми газетами. Смешно. Не съест же она их. Или он думает, что она может, и правда, ими стены оклеить?

Под тихое сопение канцлера, Соня углубилась в море слухов, сплетен и грязи, откровенной клеветы, пытаясь вычленить что-то полезное. Важное и правдивое.

В скором времени нашлась заметка о втором отборе для его наследного высочества Калема Соллара. На первой полосе красовалась общая фотография участниц с торжественного открытия и принцем в центре. Слева от него, как раз стояла та самая Карнелия, которая не умеет держать ноги сомкнутыми, по словам леди Эльвуд.

Обаятельная, подумала Соня, и пробежалась глазам по статье.

«Чертовые орки как всегда всё раздули!» - мысленно возмутилась, читая откровенную чушь. Отбор даже ещё не начался, но ушлый журналист уже повествует о том, что наследник определился с фавориткой. И это не Карнелия. Бред. Калем внимателен и осторожен, чтобы бездумно бросаться ан «первую втречную». Даже странно, что он не раскусил эту Карнелию.

Дальше журналист писал об открытой конфронтации участниц и, что не все претендентки достойны называться «невестами». Наверное, про них напишут что-нибудь в этом духе, и сто процентов оторвутся на Соне.

И только в конце статьи, Соня обнаружила упоминание о первом отборе, проводимом для Артура Соллара.

«Нам всем безумно интересно, - пишет журналист, - чем же закончится этот императорский отбор? Повезёт ли Наследнику найти свою «половинку», спутницу по жизни, или его ожидает та же участь, что и его брата?

Все мы помним, что первый отбор закончился раньше срока, правда, причины столь быстрого завершения - императорская семья тщательно скрывает. Но после этого Его Высочество Артур Соллар стал ещё мрачнее, как мне кажется...»

Соня отложила газету и потёрла глаза.

Напустили «писаки» таинственности, а ей разбираться. Может, и не было ничего: просто Артур внезапно передумал жениться. Или устал, например. Найти бы в этих стопках упоминание о первом отборе.

Она перебирала одну за другой газету, шурша страницами, лишь изредка натыкаясь на какие-то упоминания о принцах. Складывается впечатление, что они, и правда, отлично прячутся от прессы.

Думала, копаться предстоит ни один день, но удача сегодня улыбалась. Видимо, во все тридцать два зуба. Потому что сначала нашлась заметка о первом отборе, а следом статья о Розалии...

Соня раскрыла разворот и вопросительно вскинула бровь.

«Правда?» - спросила у себя мысленно, глядя на улыбающуюся леди Эльвуд, которая стояла во втором ряду участниц. Так-так... Значит, это ваш не первый отбор? Как такое возможно? Совет Пяти не принимает одну заявку на участие дважды. Вывод? Либо Розалия участвовала незаконно тогда, либо сейчас. С какой целью?

Соня быстро проглотила статью, но ничего примечательного не нашла и взяла вторую газету. Тут было кое-что интересное.

«После первого неудачного отбора и громкого его завершения, леди Розалия Эльвуд - главная претендентка на роль будущей принцессы Эладора была замечена в компании самого Артура Соллара. Странно, не правда ли? - задавался журналист. - Парочку видели прогуливающимися по «Жёлтой аллее», после чего они вместе сели в императорскую карету и скрылись в неизвестном направлении. Что это? продолжение несостоявшегося романа?..» - Соня бы тоже хотела знать, «что это»?

И в эту картину совсем не вписывалось поведение самой Розалии. Будь она такой алчной и ядовитой стервой, какой себя продемонстрировала, Артур давно бы её раскусил и не стал бы поддерживать связь. Принц не дурак: он видит больше чем говорит. Вообще мало говорит, много наблюдает и молча делает выводы. Соне всегда нравилась эта черта в людях, только жаль, что такие редко встречаются.

- Спасибо, господин Рофф, вы мне очень посодействовали, - со скрипом она отодвинула стул и поднялась. - Куда сложить газеты?

- Я сам, - недовольно отозвался канцлер и махнул рукой. - Идите уже.

- Благодарю, - Соня поклонилась и поспешила в северное крыло. Её интересовала комната номер пять, точнее её обитательница. Если правильно поставить вопрос, можно Розалию подловить. Даже если ничего не выйдет, Соня хотя бы посмотрит на реакцию девушки.

Участница, или всё же не участница, заметно удивилась незваной визитёрше, но быстро взяла себя в руки и жестом пригласила к столу.

- Жаннэт, - обратилась к камеристке, стоявшей у дверей, которая покорно смотрела в пол. - Приготовьте нам, пожалуйста...

- Травяной чай с ягодами, если можно, - отозвалась Соня и улыбнулась.

- И фруктовую корзину, - добавила Розалия и отпустила служанку. - Что же тебя привело? - поинтересовалась она, надменно вскинув бровь.

- Да вот, - протянула Соня, оглядываясь. - Интересно, как вы собрались скрывать ваше, леди Эльвуд, участие в первом отборе? Ах, его же не скрыть. Значить, будете скрывать это. То есть... - она многозначительно вздёрнула брови. - Тайный шпион его высочества ваша новая должность? И как? Справляетесь? А доносите что? Сплетни участниц? Проверяете «на вшивость», как меня? Кстати, я прошла проверку?

Розалия понимающе улыбнулась, выставляя руки, будто сдаётся.

- Артур предупреждал.

- О чём?

- О тебе.

Соня вопросительно вскинула бровь.

- Говорил, что ты очень наблюдательна, и я должна быть осторожна, - Розалия не выглядела расстроенной или озадаченной, скорее немного удивлённой. При этом вся её спесь мигом слетела. - Как ты догадалась?

Соня улыбнулась и поблагодарила вошедшую с подносом камеристку.

- Я привыкла не доверять тому, что вижу и слышу.

- То есть, ты не поверила мне? - спросила Розалия. - А я думала, что достойна сцены мирового театра, - притворно вздохнула она и взяла горсточку ягод.

- Думаю, что многие охотно поверят в стервозный характер Розалии Эльвуд, в её алчность и цинизм, - улыбнулась Соня. - Но меня всё же смутила некая наигранность, глупая неосторожность, когда принцы рядом, говорить подобные вещи. Даже сама меркантильная барышня всегда внимательна и бдительна. В вашем поведении был очень резкий переход, его можно было списать, на ваше умелое притворство, но скорее поведение было естественным, а притворством было то, что вы мне наговорили в конюшне. Вы как бы пытались меня убедить, что все участницы жадные и глупые, что им только власть подавай и титул.

Розалия разлила чай, обхватила фарфоровую чашку тонкими, изящными пальцами, и вдохнула.

- Ты засомневалась. И?

- И я пошла к канцлеру и попросила его коллекции прошлогодних газет, - Соня отсалютовала чашкой и сделала глоток. - Нашла пару заметок, которые меня и натолкнули на интересные мысли. Точнее, сначала я решила, что вы с принцем любовники. Но быстро отмахнулась от этой мысли. Зачем было тогда прекращать отбор, если вы и так были фавориткой? Продолжить тайный роман, как писали в газетах? Нет, - Соня покачала головой и похвалила чай. - Он мог без труда на вас жениться, без всяких отборов. Вы стали с Артуром хорошими друзьями, и он попросил вас о весьма специфической услуге: принять участие в отборе ещё раз, без ведома Совета Пяти. Наверное, предложил что-то взамен. Вы ему информацию, а он вам... Значит, отбор проводится для Артура? Ему просто нужна была ваша помощь, чтобы не ошибиться, как ошибались братья.

Розалия усмехнулась и потёрла ладони.

- Почти в точку. Но я не знаю, для кого проводится отбор.

- Правда? - не поверила Соня.

- Правда. Артур ничего не говорил. Просто нашёл меня и попросил «протестировать» участниц. Сказал, что обо всё позаботится, что не будет никаких проблем, ни с Советом, ни с прессой, ни с чем-нибудь ещё. Я ведь и, правда, участвовала в первом отборе и многие это знают и помнят. По идее, общественность должна была взбунтоваться, но сих пор - тишина.

- Полагаю, принц всё уладил, - согласилась Соня. - Значит, то, что вы говорили в конюшне, было неправдой, только уловкой, чтобы вывести меня на «чистую воду»?

- Ах, Соня! - воскликнула Розалия и добродушно улыбнулась. - Вы столь же наивны, как и проницательны. Если бы мои слова были ложью, смысл тогда моего нахождения тут? Принцы давно бы уже женились.

Соня была вынуждена согласиться.

- Вы сидите в своём гарнизоне и не выбираетесь «в свет», не знаете, что вокруг происходит, - уже серьёзно произнесла Розалия, даже немного опечаленно. - Охота на принцев превратилась в настоящее соревнование между отцами. Ты представь только! Четыре неженатых принца. Четыре, Соня! И каждый норовит выдать свою дочь за него...

- Кстати об этом, - спохватилась Соня, понимая, что лезет не в своё дело, но если Розалия не захочет отвечать - это её право. - Кто он?

- Кто? - не поняла девушка и тряхнула шоколадными кудрями.

- Тот, ради кого, вы отказали принцу, - пояснила Соня. - Простите, но у меня нет других доводов. У вас были все шансы, и не уверена, что ваш отец не желал этого и был против вашего замужества с принцем. Артур был увлечён, но всё резко закончилось. Если бы вы повели себя недостойно, он бы не продолжил с вами общение. Значит, дело в другом.

Розалия изумлённо рассмеялась.

- Соня! Вы невероятно умны! С такими талантами вам нужно не в гвардии служить, а Дознавателем, - она допила остатки чая и мечтательно улыбнулась. - Он учитель математики.

Соня поперхнулась от неожиданности и начала извиняться, но Розалия была польщена такой реакцией.

- Не утруждайся. Артур отреагировал так же, когда я ему сказала: «Извините, ваше высочество, но я люблю другого. Учителя математики».

Соня улыбнулась.

- Полагаю, лицо принца было забавно-растерянным, но он слишком умеет себя держать, чтобы не выглядеть ущемлённым или оскорблённым.

- Ты права, - кивнула Розалия. - Артур блестяще владеет собой, чего не скажешь о моём отце.

- Он был зол?

- Он был в ярости! - воскликнула Розалия, впрочем, продолжая улыбаться. Судя по всему, реакция родителя её мало волнует. Она сильная и самодостаточная женщина, чтобы принимать решения самостоятельно.

- Зачем же вы подали заявку на участие? - немного не поняла Соня.

- Подала, чтобы от меня отстали, - отмахнулась она. - Сказала, что приму участие, раз им всем так хочется, но не гарантирую, что выиграю. А когда выбилась в главные претендентки, и внимание Артура уже стало более навязчивым и многозначительным, всё рассказала. Просто, как есть. Принц очень быстро свернул отбор, и потом мы с ним несколько раз пересекались. В последний раз - он мне попросил ему помочь, а сам пообещал, что поговорит с моим отцом, который так и не дал мне благословения на помолвку с Аленом.

- Надеюсь, у вас всё получится, - пожелала Соня и поднялась, понимая, что рискует опоздать ещё и на ужин. - Хочу попросить вас, больше не проверять меня. И может, лучше, если этот разговор останется между нами.

Розалия кивнула и поднялась проводить гостью.

- Тебе не очем волноваться, - доброжелательно улыбнулась она. - Ты справишься с любой проверкой.

Соня ответила учтивым поклоном и отправилась в комнату: переодеться и привести себя в подобающий вид.

Повседневное платье, принесённое модисткой, отличалось от бального, но концепция была та же. Нейтральный бежевый оттенок, но на этот раз никакой сетки и шипов. Модистка вообще убрала рукава и любые бретельки. Платье держалось на драпированном лифе, который, кстати, украшали несколько тканевых розочек. Подол свободно струился, и Соня с удивлением обнаружила, что узор Тьмы неплохо сочетается с нарядом. Или она уже просто привыкла? В любом случае, Соня не ощутила дискомфорта и переобулась в туфли.

Соня Райт в платье - это событие видимо ещё долго будет сенсацией. Участницы старательно скрывали презрение и откровенную враждебность, не все, конечно. Были и те, кто не стеснялся выражать эмоции, а были и другие, которым плевать.

Первым подошёл Максимилиан, одарив своей фирменной беспечной улыбкой, даже позволил себе многозначительный взгляд и высказал одобрение относительно наряда.

- Вы умеете удивлять, леди Райт, - заметил младший высочество. - Интересно, какие сюрпризы ещё спрятаны у вас в рукаве?

- Мне тоже интересно, Ваше Высочество, - непринуждённо отозвалась Соня и присела в реверансе. - Какие сюрпризы спрятаны у вас в рукаве, - закончила не менее многозначительно и, кивнув, отправилась за стол.

Специально выбрала место между министром, кажется, по «земельным делам», и Клариссой Роттэм, чтобы отрезать высочествам пути к наступлению. Амелия сидела в другом конце стола и беседовала с Калемом, кажется, наследник серьёзно заинтересован. Неудивительно, Амелия очень умная девушка. Сама Соня была уверена, что из неё вышла бы прекрасная императрица.

В самый разгар «любовной страсти» между Соней и мясными ребрышками, появился его высочество Нахал. Нахал и никак иначе, потому что только нахал мог нагло пересадить министра на другое место, чтобы сесть самому.

Соня следила за манипуляциями принца довольно хладнокровно. Её больше интересовало недоеденное мясо и жирные пальцы. Спрятала руки под стол, утащив салфетку, и улыбнулась подсевшему Нахалу.

- Ваше Высочество...

- Вас, Соня, ни на минуту оставить нельзя, - улыбнулся лукаво, спокойно накладывая салат в чистую тарелку. - Откуда у вас это платье?

Чуть было не вырвалось, «ваше сестра сшила», но Соня вовремя прикусила язык.

- Модистка, Ваше Высочество, постаралась.

- Правда? - Ричард заметно удивился. - Лилит обычно не делает поблажек.

- У нас была договорённость, - непринуждённо отозвалась Соня, переключившись на печеные овощи. Ей не очень-то хотелось признаваться, что она «продала» свои фотоснимки за несколько метров красивой ткани. Кстати, так и подмывало спросить, а зачем его высочеству фотоснимки? Что он с ними собирается делать?

- Я привёз вам леденцы, - внезапно тихо произнёс принц, опуская взгляд под стол.

«Чёртовы орки! Он может вести себя менее вызывающе?» - подумала Соня, тоже заглядывая под стол. Дурно представить, что думают участницы и придворные. Не говоря уже об Артуре, который украдкой за ними наблюдает.

В руках Ричарда была маленькая жестяная баночка с россыпью цветных конфет, похожих на стёклышки. Соня невольно улыбнулась и осторожно потрогала несколько. Наверно, со стороны они сейчас смотрятся очень странно. Не конфеты, естественно...

- Я не мог вручить вам их при всех, - прошептал принц, наклонившись к Сониному уху, опаляя его дыханием. Захотелось поежиться. - Не хочу, чтобы у вас возникли проблемы.

- Поэтом вручили под столом, - улыбнулась Соня и принялась есть дальше, старательно избегая заинтересованные взгляды. - Боюсь представить, что о нас подумали.

- Ну, под столом можно делать множество вещей, - красноречиво протянул он. - Не только руками...

Соня скептически нахмурила брови и покачала головой.

- Ваши пошлые шутки и намёки уместны за столом игорного дома. Или дома терпимости, - добавила, накручивая спагетти на вилку.

- Правда? - притворно удивился принц. - Неужели совсем не действуют?

- О-о, - протянула Соня. - Очень действуют. Например, мне сразу хочется прополоскать вам рот с мылом. Вы же принц, должны понимать разницу, где, какие и с кем шутки уместны.

- Мне нравится ваша реакция, - вдруг абсолютно серьёзно произнёс его высочество Нахал, гипнотизируя Соню призрачным, будто серая дымка, взглядом. - Можно пригласить вас на свидание?

- Свидание? - Соня удивлённо вскинула брови и отложила приборы. - Я думала, свидания не предусмотрены политикой отбора...

- К чёрту отбор, - раздражённо отмахнулся он. - Вы же сами говорили, что не подавали заявку.

- Говорила, - лаконично подтвердила Соня. - Но также я пообещала, что буду вести себя достойно и не уроню честь гвардии.

Высочество хищно сощурился, пытаясь прожечь Соню взглядом, и тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от охватившего его раздражения.

- Ну, если предположить, теоретически... - протянул он и коснулся пальцами губ, раздумывая. - Будь у вас, Соня, возможность пойти со мной на свидание. Вы бы пошли?

Соня поджала губы, опасаясь этого вопроса. К сожалению, ни одно правило этикета не учит, как правильно отказывать принцу. Эти правила вообще не учат отказывать... А ведь она не согласилась бы - это совершено точно! Дело не только в легкомысленности высочества... Хотя, и в этом тоже. Ричард, несмотря на внешнее очарование, душой не располагал. Не было в нём... искры.

- Понимаете, Ваше Высочество... - начала Соня, но звон колокольчика привлёк всеобщее внимание.

Калем и Артур вышли в центр зала. Соня вздохнула: опять не удалось толком поесть. Того куснула, сего... а по существу - ничего. Скоро она не выдержит и совершит очередной набег на поварскую и «ограбит» господина Гри. Пусть хотя бы снабдит продуктами, а уж приготовить - не проблема.

- Уважаемые избранницы четвертого отбора! - обратился Наследник, обведя зал величественным взглядом. - Надеюсь, все вы немного отдохнули и освоились.

Соня невольно улыбнулась. Да уж, расслабишься тут, когда психологическая атака не прекращается ни на минуту. Кажется, у «невест» скоро выработается стойкая антипатия к коронованным особам. Что тогда делать будут?

- Этот конкурс будет в некотором роде классическим... - взял слово Артур. Он держался непринуждённо, но имел непроницаемую маску на лице. Соню очень смутило это «в некотором роде», - Вам предстоит сыграть мелодию...

- На любом музыкальном инструменте, - добавил Наследник. - Но не просто мелодию...

- Выбранная вами музыка, будь то собственного сочинения или уже написанная, должна отразить и передать... - Артур выдержал паузу, ухмыльнувшись. - Музыка должна отразить и передать историю вашей жизни.

- Ах... - прокатилось по залу. Соня сжала челюсти, ощущая тревожное напряжение, которое растёт подобно снежному кому. Ещё немного и её накроет лавиной собственных страхов. Музыка. Как много для сердца в этом слове воспоминаний. Чувств. Переживаний.

- Мы хотим, - снова заговорил Калем, обаятельно улыбнувшись, но синие, глубокие глаза остались безмятежными и опасными, - увидеть насколько наши дорогие избранницы способны передать чувства не словами, а сердцем. Насколько вы способны импровизировать и творить. В хорошем смысле этого слова.

- У вас есть уникальная возможность, - отстранённо вежливо произнёс Артур, - не только проявить себя. Поразить наше воображение. Но и рассказать всему Эладору вашу личную историю.

Соня сглотнула. Подсознание уносило в ту жизнь «до», где она играла на фортепиано. Виртуозно, самозабвенно, полностью отдаваясь во власть чарующей мелодии, подчинялась нотам, темпу и ритму своего сердца.

Соня не была представлена ко двору, но отец так гордился её успехами, её талантами, что не удержался и пригласил дочь на день рождения своего друга. На торжестве, как сейчас помнит Соня, присутствовало чуть ли не всё «высшее общество», не исключено, что и кто-то из принцев был там, а может, даже сам император. Соня плохо помнит, ведь была очарована музыкой. Стоило коснуться бело-чёрных клавиш, как мир реальный переставал существовать. Соня погружалась в мечтательные грёзы, в удивительные и волшебные иные миры.

Так было всегда, возможно будет и сейчас, но снова сесть за инструмент, всё равно, что открыть дверь в прошлое. Может, Соня себе просто льстит и никто не вспомнит её игры, не узнает, но рисковать не хотелось. Прикуп не тот. Да и ради чего? Ради внимания принцев? Сомнительной победы? Она ведь не воспринимает отбор всерьёз, тогда зачем? Ради себя? Нет... Ради себя, тем более нет. Ради себя нужно держаться от фортепиано как можно дальше, чтобы не теребить старые раны.

- ... на подготовку у вас есть неделя. Надеемся, что вы используете это время плодотворно, - закончил Калем и низко поклонился. Артур поблагодарил за внимание и последовал за братом.

- Хочу посмотреть на ваше выступление, - голос его высочества Ричарда вывел из оцепленья. Соня несколько раз моргнула, опасаясь, что на глаза выступили слёзы.

- У меня неотложное дело. Простите, - поклонилась она, вместо реверанса и поспешила покинуть зал.

Музыка...

Соня горько усмехнулась, чуть не запнулась о подол платья, совсем о нём позабыв и чертыхнулась. Хотелось немедленно содрать с себя этот наряд. Это не её. Не она. Она другая - давно не леди. Очертенели эти игры!

Уже восемь часов и времени, чтобы переодеться, совсем не осталось. Соня спешила в музыкальный класс и молилась, чтобы он ещё был там. Чтобы дождался.

Тяжёлая резная дверь тихо скрипнула, впуская в тёмное помещение несколько лучиков света из коридора. Соня выхватила взглядом камин, широкое кресло перед ним, проигнорировала рояль в самом центре помещения и прошла.

Федерик Лютер расслабленно откинулся на спину и не спеша пил красное вино, смакуя каждый глоток.

Соня улыбнулась и присела на банкетку.

- Я знал, что вы поймёте, - мурлыкнул себе под нос министр и мягко улыбнулся. Тёмные глаза же выражали некое сожаление и сочувствие.

- «Музыкальный код», - усмехнулась Соня. - Ваша любимая игра с отцом. Но как вы меня узнали? Мне необходимо знать, где «залатать дыры» и усилить маскировку.

- Скорее догадался, - скривился министр и сделал ещё глоток, прикрыв глаза. - Догадался лишь потому, что хорошо был знаком с твой семьёй...

- О, нет! Никаких настоящих имён, - перебила Соня, улыбаясь. - Даже у стен есть уши. А ещё глаза у камина. Не будет рисковать.

- Предусмотрительная девочка, - согласился Федерик, довольно кивнув. - Я всегда говорил Лайну, что тебя ждёт великое будущее. Жаль, что он струсил...

Соня поморщилась.

- Так вы догадывались с самого начала? - она не хотела говорить об отце и его «трусости», а попросту подлости и холодном, циничном расчёте, в который новая Соня Поцелованная Тьмой больше не вписывалась.

- Да, - кивнул он. - Мне с самого начала вся эта история с благотворительностью и холерой, казалась странной. С твоим уровнем Дара и вдруг холера. И не просто, а которая смогла выжечь силу... Это непросто странно, это почти невероятно. Но ты же знаешь, как Лайн умеет убеждать, - министр натурально скривился, будто вкусил гнилой плод. - И потом через год в обществе появляется девочка, как две капли похожая на тебя, но уже без магии. Признаться, я тоже сначала поверил, был обманут, как и все. Прости, малышка, но такое уж сходство. Она ведь не только выглядит, как ты тогда, говорит также, помнит своё, то есть твоё, прошлое. Но меня насторожило, что Лайн перестал меня приглашать, вообще кого-либо. А меня так вообще не подпускал близко к дочери, хотя если помнишь, мы часто общались, ты всегда была смышлёной. И прелестно играла.

Соня обмахнулась рукой, ощущая, что её бросает в жар. Федерик любезно протянул ещё один бокал с вином.

- Я сначала искал оправдания поступкам твоего отца и всей этой ситуации, но было ещё кое-что важное...

- Мой дядя, да? - догадалась Соня.

- Да, малышка. Раян бы никогда тебя не бросил и не забыл. Не имея своих детей, он был привязан к тебе, как безумный, а тут... охладел. Вообще перестал появляться в доме брата. Более того, я узнал, что его лишили регалий, по необъяснимым причинам, это стало для меня шоком. Я стал копаться, выяснять... И узнал, что как раз год назад Раян занимался операцией по поиску сирот, похищенных некромантами. Одну сиротку удалось спасти. Одну единственную, хотя никто не выживал после их чудовищных экспериментов. Более того, он берёт эту девочку под свою опеку, а вскоре, через свои связи восстанавливается в гвардию на несколько рангов ниже в звании. И не один. Так Эладор узнаёт о существовании Сони Райт Поцелованной Тьмой.

Я всё хотел с тобой увидеться, чтобы подтвердить свои догадки, но капитан, будто специально ссылал тебя как можно дальше от Аскарима. Но сегодня, мои сомнения развеялись. Мне захотелось пообщаться и предложить свою помощь.

- Мне как раз она нужна, - польщённо улыбнулась Соня. - Знаете, я тоже рада с вами пообщаться.

- Я бы хотел, чтобы весь мир узнал о тебе! - жарко воскликнул министр, хотя вообще не склонен к экспрессии. - Пусть люди знают, как подло обошёлся Лайн со своей дочерью. Пусть запла...

- Нет-нет, - торопливо перебила Соня. - Я не хочу, - выдержала прожигающий тёмный взгляд и продолжила. - Та девочка, что заняла моё место, она ведь ни в чём не виновата и ни о чём не подозревает. Дядя говорил, бедняжке подчистили память. И хотели то же самое проделать со мной, но он не позволил, за что и поплатился. Всем...

- Оо... - протянул министр. - Кажется, понимаю... Если историю придать огласки, пострадает ещё одна невинная душа. Но ведь девочка живёт в неведенье и даже не догадывается, что её отец - ей вовсе не отец, что её нагло используют.

- Но, кажется, её такая жизнь устраивает, - не согласилась Соня. - По крайней мере, она не выглядит несчастной.

- Это точно, - усмехнулся министр и поджал губы. - Так какая помощь тогда тебе требуется?

- О, всё просто, - улыбнулась Соня и достала из-за лифа платья припрятанное письмо. - Можете послать, пожалуйста, дяде. Или лучше передать лично. От него нет вестей, я волнуюсь.

Министр потянулся и быстро спрятал конверт во внутреннем кармане мундира.

- Доставлю сам, - решительно отрезал он. - Лучше расскажи, как тебе живётся? Как служится? Замуж вообще собираешься? Ты девка видная стала, хоть и изменилась жутко. Почти до неузнаваемости...

Соня улыбнулась и с удовольствием поведала министру о своей жизни «после», избегая только тяжёлых моментов, таких как период восстановления после плена... Об этом вспоминать не хотелось.

11.

Глава одиннадцатая

Соня проснулась без настроения. Гнетущее беспокойство засело в груди, мешая нормально дышать и соображать. Всё дело в предстоящем конкурсе. Соня колебалась, как лучше поступить. Играть или не играть? А лучше вернуться в свой привычный, размеренный мир, где абсолютно всем плевать на её прошлое и то, что она Поцелованная Тьмой. На взгляд Сони, её освобождение немного затянулось, хоть она и понимала, что это не так просто.

Не стала прихорашиваться и надевать платье, а решила устроить себе раннюю пробежку. Взбодриться. Появилось каверзное желание снова пропустить завтрак. Не было сил для новых психологических атак, не было желания «держать оборону».

Солнце только просыпалось, но уже обжигало кончиками лучиков, щекотало открытые плечи, пекло макушку. Соня дышала. Глубоко. Размеренно. И улыбалась красоте вокруг. Природу она любила. Как можно не любить?

Парк цвёл и благоухал, заманивая всё глубже в свои зелёные сети. Манил чистотой и свежестью воздуха. Настроение стремительно улучшалось, все заботы отошли на задний план. Соня уже сама хотела сделать небольшой перерыв: впереди виднелась блестящая водная гладь пруда, как заметила фигуру его высочества Мрачного.

Сейчас он, правда, меньше всего походил на принца: лохматый, с ещё мокрыми волосами, видимо, после купания, в простой хлопковой, белой рубашке, свободных штанах и босиком. Этот факт заставил Соню остановиться в черте кустов.

Она чуть-чуть наклонилась и раздвинула ветки, чтобы лучше видеть.

- Лысые гоблины... - прошептала Соня вслух и по-детски хихикнула, прикрываясь ладонью.

«Мрачный босиком, фехтует на берегу. Один. С ума сойти можно!»

Соня полагала, что высочества тренируются на площадке, на арене или в зале, и точно не в одиночестве, рассекая рапирой воздух.

Артур, словно, танцевал. И танец этот завораживал. Плавные и в то же время резкие движения. Точные. А тело будто расслабленно, лицо не напряженно...

- Соня выходите! - произнёс принц, резко остановившись. Откинул прядки волос со лба и улыбнулся. - Смелее. Вы же не из робкого десятка.

Соня робкой не была, и смело шагнула, лишь на секунду помедлив. Стыдно, что её разоблачили, застали за подглядыванием. Кем она прослывёт теперь? Легкомысленной девицей?

- Вы так живо думаете, когда смущены, - продолжал веселиться его высочество. Подошёл к своему коню, которого Соня только заметила, и взял с седла полотенце. - Не волнуйтесь, я не подумаю, что вы резко воспылали ко мне чувствами и решили немного последить за предметом обожания. Чтобы потом невзначай появиться на дорожке, якобы подвернула ногу или лучше упасть в обморок у меня на глазах.

- Что, и так бывает? - хмыкнула Соня и погладила чёрную гриву скакуна.

- Бывает, - просто отозвался он и вытащил из сумки флягу. - Хотите?

Соня прищурилась и отрицательно мотнула головой. Не настолько она запыхалась.

- Как хотите, - принц пожал плечами и сделал несколько глотков. - Вы, судя по одежде, точно не на романтической прогулке, - всё ещё забавлялся он. Соня не знала, как реагировать на его такое поведение? Может, причина в том, что они одни и довольно далеко от резиденции? - Может, тогда устроим спаринг?

- Спаринг? - Соня изумлённо вскинула бровь. - Одной рапирой? Предложите мне защищаться тростником?

Артур в голос засмеялся, неожиданно завораживая: голосом, ямочками, что проявились на щеках, мелкими морщинками вокруг глаз. Пришлось несколько раз моргнуть.

- Нет, Соня. Боюсь, что даже с тростником вы всё равно сильнее меня, - кажется, на полном серьёзе заявил высочество. Соня на мгновение удивилась, что они как-то легко стали общаться и обошлись без всех этих реверансов и расшаркиваний. - Но даже этот факт не позволит мне оставить противника без оружия.

- Я уже стала вашим противником? - иронично протянула Соня. - А ещё несколько минут назад была влюблённой преследовательницей. Какая жаль... - вздохнула притворно, снова вызывая открытую улыбку Артура.

Он отстегнул ножны, прикрепленные к седлу, и вытащил ещё одну рапиру.

- На сегодняшнее утро, вы мой противник, Соня. Защищайтесь! - бросил оружие, остриём вверх, и принял стойку.

Соня поймала рапиру за рукоять и улыбнулась. Её волновал только один вопрос.

- С магией или без?

Артур даже опустил клинок.

- Вы смерти моей хотите? - возмутился нарочито грозно, но мраморно-зелёные глаза смеялись. - Мои несколько сверкающих «пшиков» против вашей Тьмы? Очень гуманно, Соня Райт. Это всё равно, что поставить котёнка в схватке с волкодавом.

- Котята бывают очень храбрые, - не согласилась Соня и вовремя отразила первый удар. Принц проверял реакцию и, кажется, остался доволен.

- Но не мой котёнок, Соня, - и снова выпад, подсечка, которую Соня ловко перепрыгнула и отразила серию.

Артур кружил, точно так же как кружил в одиночестве и не испытывал ни малейшего напряжения. Ему нравилось. Нравилось вести в этом танце и лупить Соню Райт.

Соне же нравилось, что её не жалеют. Не стараются уступить и поддаться. Даже в гарнизоне её поначалу не воспринимали всерьез, и всё время делали поблажки или даже откровенно смеялись над её попытками быть воинственной. Но это, правда, быстро прекратилось. Да, она пользовалась в бою Тьмой, но почему нет? Это её Тьма. Часть её самой.

Звон стали нарастал, удары участились, но Соня не сдавалась. Артур будто чего-то ждал. Можно было лишь удивляться его выносливости.

Он оттеснил Соню к кустам, почти зажал в ловушку, и тогда она не выдержала и толкнула его плечом, сделав обманный выпад, а затем, ударила по колену.

Артур рассмеялся.

- Сдаюсь! - выставил руки в примирительно жесте. - Теперь я понимаю, что заслуги вам достались не за красивые глаза, - забрал у Сони рапиру и направился обратно к берегу, не заметив, как покрылись её щеки бледным румянцем.

«Проклятье!» - чертыхнулась Соня и поспешила следом. Подумаешь, упомянул про глаза, но это ведь выражение такое, ничего существенного.

Но девушка, она и в камзоле, и с мечом в руках - девушка. Соня догадывалась, что однажды настанет день, когда ей захочется внимания. О любви она старалась не думать и далеко в своих фантазиях не заходила, настраиваясь всё же на то, что коротать ей жизнь в одиночестве.

- Вы сильно торопитесь? Вроде бы время до встречи с Калемом ещё есть, - внезапно спросил принц и снова протянул флягу с водой. На этот раз Соня не стала отказываться и сделала несколько маленьких глотков. - Оно чистое, - он протянул полотенце, ещё сложенное, а сам взял своё - помятое.

- Завтрак, - напомнила Соня и едва заметно поморщилась. - Мне доходчиво объяснили, что это обязательное мероприятие.

- Принц я или не принц? - усмехнулся Артур, запрыгнул на коня и подал Соне руку. - Сегодня можно пропустить. Мы условились, что во время подготовки к конкурсу дадим благородным леди немного свободы, - лукаво улыбнулся и помог Соне взобраться.

Она устроилась позади, держась за седло, но Артур укоризненно глянул через плечо.

- Я верю в ваши силы, но лучше держитесь за меня.

Соня не знала чем это лучше, ведь они не собираются мчать галопом, но руки всё же опустила принцу на торс, каждым пальчиком ощущая его горячую кожу и стальные мышцы.

Хотела спросить, куда они собрались, но ведь, по сути, она уже на всё согласилась. Его высочество совсем-не-мрачный пришпорил коня, и Соня машинально подалась вперёд, сжимая пальцами легкую ткань ещё влажной рубашки. Утонула в чисто мужском запахе с примесью парфюма и отстранилась: в голове помутилось.

Рысцой они добрались до конюшен, и Соня поспешила спрыгнуть на землю, чтобы стряхнуть уже с себя это очарование. Забвение, можно сказать.

- Погуляйте минут пятнадцать, - произнёс принц, отцепляя ножны и сумки. - Я только переоденусь, тут остались все мои вещи. И дам кое-какое распоряжение.

- То есть вы переоденетесь, а я так останусь? - усмехнулась Соня, подцепив майку двумя пальцами. Не то, чтобы она переживала за свой внешний вид, но этикет гласит и требует уважительного отношения ко всем особам, которые выше по статусу.

Артур снисходительно улыбнулся. Соне даже показалось, что во взгляде промелькнула нежность.

- Я могу не переодеваться. Но можно мне хотя бы обуться?

Соня хохотнула и, поджав губы, кивнула.

- Кстати, - принц подался вперёд, лаская дыханием щеку, - так вы выглядите в десять раз очаровательней, чем во всех этих платьях, - отстранился, так же резко, и поспешил вглубь служебного помещения, видимо, где оставил одежду.

Соня пыталась понять, с каких это пор, лохматые и потные девушки в мужских штанах, очаровательны?

Принц не обманул. Прошло минут десять от силы, она даже не успела заскучать, любовалась лошадьми, как он уже вернулся с корзиной в руках. Причёсанный, в тёмно-сером колете, и до бесстыдства ухоженный. Соня же даже не потрудилась привести в порядок волосы. Кажется, она вообще об этом не думала и сейчас отмахнулась.

- Куда пойдём? - спросила беспечно, поглядывая на корзину, от которой невероятно вкусно пахло.

- Знаете, Соня, что мне в вас в первую очередь понравилось? - непринужденно спросил Артур и подставил локоть. Она могла проигнорировать, но почему-то ухватилась и подстроилась под шаг высочества.

Спрашивать, чем же она понравилось, не хотелось. Неловко. Да и кокетство - вообще не её стезя.

Артур, будто прочитав мысли, усмехнулся и продолжил.

- Мне понравился ваш хороший аппетит, - он улыбался, заглядывая Соне в глаза. - Поэтому я попросил, чтобы нам собрали самые вкусные и мясные бутерброды, а ещё ваши любимые булочки.

- Спасибо, - сдержанно кивнула Соня, про себя усмехнувшись. Принц времени даром не терял. Всё же внимательность и наблюдательность у высочеств в крови. Что интересно он ещё успел заметить? И что ему понравилось во вторую очередь?

Как ни странно пришли на поляну. Небольшой пяточек на опушке леса, совсем рядом с конюшнями. Соне понравилось, как шелестит листва, а тёплый ветер ласкает кожу. Они будто оказались за надёжной стеной, вдали от людей, под защитой деревьев.

Артур наклонился, сорвал веточку земляники с тремя алыми, налитыми соком, ягодами и протянул Соне, непринуждённо улыбнувшись.

- Спасибо, Ваше Высочество, - кивнула Соня сдержанно и огляделась.

- О, нет! - весело воскликнул Артур, укоризненно качая головой. - Никаких высочеств, прошу. Пощадите меня, - неудачно состроил жалостливые глазки, но Соня попытку оценила и благосклонно кивнула.

- Хорошо. Могу я помочь?

- Да. Расскажите что-нибудь, пока я раскладываю покрывало, - невозмутимо произнёс он и полез в корзину.

Соня усмехнулась и всё же решила помочь.

- Лучше вы. Я не представляю, что из моей жизни может вас заинтересовать.

Принц остановился, держа покрывало за два конца, и посмотрел Соне в глаза.

- Всё, - серьёзно произнёс он. Соня поджала губы, судорожно соображая, чтобы это значило, как высочество продолжил. - В детстве мы вчетвером залезли в овраг, нас вёл Калем, как самый старший. Здорово играли, уже не помню во что конкретно, в памяти остались только ощущения. Яркие такие. Приятные. Заигрались, не заметили, как набежали тучи, и началась гроза... Вам уже интересно?

Соня недоумённо моргнула, чуть не выругавшись, потому что принц прервал рассказ, но укоризненно всё же прищурилась. Артур усмехнулся и продолжил, раскладывая провизию в удобной посуде.

- Дождь поливал так, будто серьёзно вознамерился нас утопить. Овраг размыло. Представьте себе мокрую глину. Представили? Мы скользили, пытаясь выбраться. Падали. Перемазались все. Присядьте и угощайтесь.

Соня послушно опустилась на плед и машинально взяла первый попавшийся бутерброд с копченой бужениной, как выяснилось.

- Помощи было ждать неоткуда. Отец никогда нас не ограничивал в поступках и желаниях, но охрана всегда была приставлена. Только... - Артур по-мальчишески задорно улыбнулся. - Только мы всегда от неё удирали. Это было настоящей традицией! Церемонией! Каждое утро мы составляли целый план, как обхитрить охрану на этот раз.

- Как же вы выбрались? - спросила Соня, прожевав бутерброд и, забывшись, облизала кончики пальцев.

- Мы... - принц проследил за её жестом, зависнув на секунду. - Встали друг на друга. Первым вытолкали Макса, потом Ричарда. Я встал на плечи Калему, а они вдвоём ухватили меня за руки. Потом мы все вместе подняли Калема. Дождь, к тому времени, почти закончился, но вдали ещё громыхало. Промокшие и грязные мы вернулись к отцу...

- Сильно, наверное, досталось? - предположила Соня и вязала из миски булочку.

Артур загадочно улыбнулся.

- Отец нас никогда не бил. У него были свои методы наказания и воспитания. Сначала он поведал во всех красках, чем могло закончиться наше приключение. Там была и смерть от голода, и смерть от острых зубов хищников, которые непременно бы нас нашли, и сломанные ноги, и шеи... А потом мы драили полы. Во всём замке. И от охраны больше не сбегали.

Соня хохотнула, чуть не подавившись, и попросила запить. Высочество открыл флягу и протянул.

- Видите? Это просто, - лукаво улыбнулся он.

- Что? - не поняла Соня.

- Просто рассказывать о себе. Я показал вам пример, теперь ваша очередь, - невозмутимо пояснил Артур и взял бутерброд.

«Хитрый. Очень хитрый и забавный», - подумала Соня и виновато покачала головой.

- Прошу прощения, Ваше В... Артур. Прошу прощения, Артур, - исправилась она. - Но моё детство было скучным и однообразным. Боюсь, я ничего не помню, - Соня действительно ощущала себя виноватой. Вряд ли принц рассказывает такие подробности своего девства всем подряд. Он не производит впечатления открытого и доверчивого человека. А она не может ответить взаимностью, потому что легко может проколоться. Случайно упомянуть общих знакомых, которых у простой беспризорницы просто быть не могло. Да и сама жизнь, как и «приключения» сильно отличались от жизни сирот.

Артур покачал головой, мягко усмехнувшись.

- Вы совсем не умеете врать, Соня, - пожурил он, абсолютно беззлобно и не настаивая на правде. Просто констатировал факт. - Умеете утаивать, умолчать о чём-то, умеете слушать, но не врать.

- Вы читаете мысли? - спокойно спросила Соня, ожидая нечто подобное. Даже если услышит «да», не удивится.

Артур добродушно усмехнулся: чёлка съехала ему на глаз, но он быстро её смахнул.

- Я не настолько могущественен. К тому же, ментальное воздействие разрешено только магам с лицензией и особым предписанием от Управления Дознания. Я к таким не отношусь. Читаю исключительно язык жестов и мимику, неплохо разбираюсь в людях, -скромно заметил он и виновато развёл руками. - Вы снова думаете, что вас проверяют?

Соня усмехнулась и кивнула.

- Ну, это нормально. Так думать. Когда тебя действительно всё время проверяют. Паранойя развивается стремительно.

Теперь усмехался принц.

- Расскажите, есть у вас уже какие-нибудь идеи относительно конкурса? Я помню, вы говорили, что не очень владеете инструментом. Я могу предложить свою помощь. Или предоставить учителя...

Соня вглядывалась в мраморные глаза, пытаясь разгадать, какую игру ведёт высочество, но не видела даже малейших признаков обмана или притворства. Артур был искренен в своих словах. В своих поступках. В своих намереньях помочь Соне.

- Я... - Соня тряхнула головой, отгоняя желание снова соврать. - Я не уверена, что хочу принимать участие в конкурсе. Мне, кажется, уже пора.

- Сбегаете, - констатировал Артур. - Полагаю, дело не только в том, что не умеете играть?

- Снова проверка? - нахмурилась Соня, поднимаясь. Лёгкая атмосфера мигом улетучилась.

- Нет, - как-то расстроенно усмехнулся принц и тоже поднялся. - Простите. Я рад, что вы составили мне компанию, Соня. Увидимся завтра, - он учтиво поклонился и даже улыбнулся.

Соня ответила тем же и поспешила в комнату, чтобы немного освежиться и переодеться. Беседа с Артуром, ненадолго выбила из равновесия.

Впрочем, Соня не стала ломать голову над странным поведением Мрачного высочества и уже через полчаса, в чистом костюме, проигнорировав платья, спустись во двор.

Наследник встретил улыбкой и протянул белую розу, не став заострять внимание на Сонином внешнем виде. Заложил руки за спину и двинулся по дорожке.

- Вас не было за завтраком, леди Райт.

- Не было, - потвердела Соня, улыбаясь, и понюхала цветок. - И завтра, скорее всего, тоже не будет.

Наследник изумлённо и в тоже время заинтересованно вскинул бровь.

- Я слышала от Его Высочества Артура, что вы решили дать участницам немного свободы на время подготовки к конкурсу. Я бы хотела ей воспользоваться, - беспечно отозвалась Соня, наслаждаясь ещё одной прогулкой. Было в этом некое очарование. Так много она давно не отдыхала, но, кажется, скоро уже начнёт подташнивать от чрезмерной концентрации вежливости, учтивости и внимания к её скромной персоне.

- Вообще, это была конфиденциальная информация, - усмехнулся наследник. - Мы просто решили, что не станем устраивать дополнительных проверок для участниц, но им об этом не сообщили.

- Как это любезно с вашей стороны, - бесстыдно рассмеялась Соня. - А сейчас, это что? Не проверка?

- Это... прогулка, - уклончиво ответил принц. - Вас не нужно проверять. Достаточно говорить с вами, - загадочно улыбнулся и свернул на парковую аллею.

- Никогда ещё со мной так много не говорили, - притворно вздохнула Соня, развеселив принца. В синих, бездонных глазах заплясали задорные искорки.

- Но кое-что я бы хотел спросить. Вы же будете со мной откровенны?

- Сделаю всё возможное, - кивнула Соня с самым серьёзным видом и приготовилась отвечать.

- Скажите, что вы думаете о нас? Выделяете ли кого-то особенно? - беспечно спросил наследник, будто с листа читает.

- Ого! - не стесняясь, присвистнула Соня. - Я думала, такие вопросы задают вечерами, перед камином, за накрытым столом в компании бутылки вина.

- Могу организовать, если вам это поможет, - так же невозмутимо отозвался он.

- Нет-нет, - усмехнулась Соня. - Меня всё устраивает.

- Тогда, я весь во внимании, - улыбнулся Калем и жестом пригласил в беседку. Кстати, стол беседки был накрыт. В центре красовалось большое блюдо с фруктами, а по бокам - стаканы с соком.

Соня взяла один и сделала глоток.

- Вы производите впечатление человека очень внимательного и наблюдательного. Как и положено наследнику - вы мудр. Как и положено старшему - переживаете за братьев. Вы склоны анализировать всё, что происходит вокруг. Сейчас вы обеспокоены отбором, но опять же, на правах старшего. Вы взяли на себя большую часть организационных вопросов, и я бы предположила, что отбор проводится не для вас.

- Вот как? - усмехнулся принц. - Ловко вы... - произнёс одобрительно. - А если я скажу, что для меня?

Соня не смутилась и не отвела взгляд.

- Уверена, так скажут и все остальные.

- Ладно, - сдался он. - Что с Артуром?

Соня невольно задержала дыхание, ощутив и осознав собственное волнение.

- Артур тяжело открывается людям. Он подозрителен ко всему, что его окружает. Уверена, что вы, наверное, единственный, кто его хорошо знает. Думаю, даже Максимилиану и Ричарду он настолько не доверяет. Мне тяжело судить о его желании завести семью, а значит, и не могу предполагать, что отбор для него. Вы ведь устраиваете отборы не прихоти ради?

- Не ради неё, - серьёзно подтвердил наследник. - Годы идут, а наследники - это неотъемлемая часть жизни коронованных особ. Отборы помогают найти избранницу, как нам казалось. На улице или на светском приёме не так-то просто познакомиться, Соня Райт.

- Неужели? Никто не желает завести знакомство с принцами? - прозвучало весьма иронично. Соня оторвала виноградину и покрутила в руках.

- Понимаю ваше удивление, - согласился наследник. - Дело не в том, что проблематично начать говорить с незнакомой девушкой, дело в том, как понять, искренна она или нет? Вы знаете, как все люди себя ведут при встрече с нами?

- Догадываюсь, - кивнула Соня. - Лебезят?

Калем усмехнулся.

- Самое подходящее слово! Именно. Лебезят, - он вздохнул и поджал губы. - Все стараются угодить. Никто не говорит, что думает. Боятся слово лишнее сказать. В лицо улыбаются, а в спину зубоскалят. Мы понять не можем, что не так? Это рефлекс такой? А с девушками думаете иначе? С ними ещё сложнее...

- Думаю, всё дело только в статусе. Вы, можно сказать, высшая инстанция в империи. А люди боятся власти. Боятся сказать лишнее или показаться глупыми, боятся навлечь на себя гнев, - предложила Соня и посмотрела на задумчивого наследника.

- Но вы ведь не боитесь, - заметил он, пристально посмотрев ей в глаза.

Соня улыбнулась.

- После встречи с некромантами, как-то перестаёшь бояться неодобрения общественности или неудовольствия коронованных особ. Да и вообще, плевать, что о тебе подумают и скажут, - призналась она и виновато пожала плечами, мол, вы же сами спросили.

Калем тряхнул светлой головой и улыбнулся.

- Думаю, вы всегда были такой и некроманты здесь не причём, - поднялся и подал руку. - Вы, вероятно устали?

- Немного. Хотела ещё заглянуть к Амелии перед обедом, - не стала отпираться Соня и приняла помощь принца.

- Я провожу вас. Спасибо за приятную компанию.

«Не за что», - про себя отмахнулась Соня, ответив вежливым поклоном головы.

Амелии в комнате не оказалось. И хоть камеристка заверила, что «госпожа отправилась в музыкальную комнату готовиться к конкурсу», в груди кольнула тревога. Глупо, конечно: в резиденции полно стражников, наверняка, ведётся постоянное наблюдение, не обошлось и без магов. Но конкуренция становится острее. Пока это читается только в прищуренных, недобрых взглядах участниц, но кто знает, на что способны «благородные леди» ради достижения своих целей?

Тишину полукруглого класса с огромными окнами, разрезал монотонный «динь». Амелия нажимала указательным пальцем на одну единственную клавишу «ми» третей октавы, уставившись в одну точку. В спину, будто, вбили кол, настолько она была напряжена.

- Кхм... - осторожно вмешалась Соня, озадачившись.

- Привет, - отозвалась соседка, даже не повернув головы.

Соня встала сбоку фортепиано, взглянула на девушку, заметила, что отсутствуют ноты и вопросительно выгнула бровь.

- Разве ты не слышишь? - спокойно произнесла Амелия.

- Видно, я глуховата, - усмехнулась Соня, а тревога сильнее расползалась в груди. Неужели, Максимилиан умудрился обидеть это прекрасное, доброе создание? Неужели не увидел, то, что видит она?

- Это мелодия «моей жизни», - соседка резко захлопнула крышку: раздался грохот. Она крутанулась на банкетке и тяжело вздохнула.

Соня поморщилась. Уж она-то лучше других знает, что имела в виду леди Саттэм. И монотонное «динь», как нельзя лучше описывает душевное состояние этой сильной и с виду всем довольной девушки.

- Всё настолько плохо? - без всякой надежды спросила Соня. Знает, что плохо. Точнее - однообразно. Блекло. Не жизнь, а череда хорошо продуманных событий. Ничего спонтанного. Всё по накатанной.

- Дело даже не в этом, - отстранённо отмахнулась Амелия, тряхнув русо-золотыми локонами. - Я могла бы сыграть что-то похожее на мою жизнь, даже не жизнь, а «состояние души», но ни одна из мелодий, что я когда-либо разучивала, для меня не подходит. А с разбором новых композиций у меня всегда были проблемы. Кто-то виртуозно читает с листа, а мне приходится «зубрить». Точнее, сначала страдать несколько недель, а потом «зубрить». Но как видишь, нет нот. А где взять - не понимаю. Принцы, как всегда, бросили нас на произвол. Разбираться самим...

- А ты искала? - мягко усмехнулась Соня, чтобы скрыть своё смущение за то, что она как раз-таки тот человек, что «виртуозно читает с листа». Отчего-то стало стыдно за свой талант. Словно он стал причиной переживаний соседки.

Амелия насупилась и всплеснула руками.

- Конечно, искала! Ещё до завтрака, а потом и после, - поправила волосы и вздохнула. - Никто ничего не знает, никто ничего не слышал. Я даже музыкантов разыскать не смогла. Они или испарились, или их спрятали.

Соня хохотнула, поборов сиюминутное желание прогладить Амелию по голове, словно несмышлёного ребёнка.

- Ноты - это не проблема, - подошла к стене и подхватила маленькую скамейку. - Двигайся.

Соседка послушно убрала банкетку и опустилась рядом с Соней.

- Пока я буду наигрывать, ты расскажешь, как прошла прогулка с Максимилианом. Если что-то понравится, останови, - Соня на секунду задержала дыхание, преодолевая свой давний страх, и открыла крышку.

«Все один раз, - пообещала себе. - Не ради себя, - ради Амелии».

Пальцы коснулись клавиш: Соня будто спрыгнула с обрыва в бушующий океан. Внутренности ухнули вниз, а сердце заколотилось где-то в горле, норовя выскочить.

- Пальцы дрожат? - удивлённо заметила Амелия и посмотрела на Соню.

- Ничего, - сипло отозвалась она и растёрла руки. - С непривычки.

Соня сглотнула и растёрла ладони.

- Ты рассказывай-рассказывай, не отвлекайся, - усмехнулась насилу, чувствуя себя неуютно под этими гипнотическими серо-голубыми глазами.

- Ну, - протянула Амелия, задумавшись. - Макс очень обходителен и учтив. Знаешь, он подмечает любые мелочи. Стоит мне чуть-чуть задуматься, он видит это и сразу анализирует, выдвигает предположения моей задумчивости. И почти всё время попадает в точку...

Зазвучали первые нерешительные аккорды. Соня начала с простого: несложная композиция, без переходов, но довольно душевная. Будто кто-то щиплет за кончики нервов.

- ... он подарил мне прекрасные разноцветные маргаритки. Не розы, не орхидеи, а нежные, простые цветы, которые мне всегда были по душе. И всё было хорошо! Он даже рассказал историю из детства, это было забавно. Пока... Пока он не спросил, а что я о них думаю. Выделяю ли кого-нибудь?

- Правда? - фортепиано надрывно смолкло. Дурной холодок уже полз по спине, охватывая Соню своими липкими лапками.

- Да, - кивнула Амелия. - Продолжай. Мне эта понравилась, но чего-то не хватает. Нет в ней... эм... тоски и одиночества.

Соня кивнула и заиграла симфонию; ту самую, восьмую, «Вечер у камина».

- И что ты ответила?

Соседка раздражённо фыркнула.

- Я залилась краской и хотела провалиться сквозь землю. Мне сложно было сказать человеку, который мне симпатичен, что я о нём думаю. Начала с Ричарда. И высказалась как есть. Может, немного переборщила, но оттого, что была зла. Зла на всех принцев, за их неуёмное желание вывести участниц «на чистую воду»! - Амелия умолкла, прислушиваясь и одобрительно кивнула. - А Максу... Я сообщила, что он достойный принц своей империи. Даже несмотря на то, что младший: он не испорчен, не избалован, и столь же надёжен, как его старшие братья. Два брата, это точно!

Соня остановилась и облизала губы.

- А какую историю он тебе рассказал? - сердце предательски замерло в ожидании ответа. Не хотелось верить, что их с Артуром утренняя, спонтанная, прогулка хорошо продуманный и подстроенный план.

- О, - Амелия просияла и жестом попросила играть дальше. - Они гоняли лошадей: забавлялись так. Пытались загнать и оседлать. Соревновались: кто первый оседлает коня - загадывает желания всем остальным.

Соня улыбнулась, почувствовав, как отлегло от груди. Может, просто совпадение? Может, и Максимилиан решил открыться? А как ещё это сделать, если не через истории из детства?

- Давай попробуем? - предложила Соня, указывая на инструмент?

- Думаешь, у меня получится?

Соня не стала говорить, что несколько упростила мелодию, убрав сложные переходы, и уверенно кивнула.

Амелия оказалась прекрасной и упорной ученицей. Да, музыка давалась ей тяжело, сказывалось отсутствие опыта, большой практики за плечами, некоторых навыков, которые можно развить только с годами, но она старалась.

Пальцы Сони легко парили по клавишам, будто их не касаясь. Она даже иногда прикрывала глаза: от удовольствия, наслаждаясь. Ласкала фортепиано, а оно отзывалось на эту ласку. Мурчало.

- Вы же говорили, что не хотите принимать участие в конкурсе? - раздался раскатистый голос Мрачного за спиной.

Музыка жалобно смолкла, грохнула крышка. Обе девушки одновременно поднялись и сделали реверанс.

- Я... - Соня сглотнула и набрала воздуха. - Я играю не для себя. Амелии понадобилась помощь, - произнесла и осекаюсь под острым взглядом мраморных глаз. Они полоснули безжалостно, уличая во лжи, но пути назад не было.

- Ты не хочешь участвовать? - удивилась Амелия, вклинившись, и кажется, позабыв о присутствии принца.

- Не планировала, - ровно отозвалась Соня, не мигая глядя принцу в глаза.

- Интересно, - произнёс Артур, заложив руки за спину, и обошёл обеих девушек по кругу. - Не умеющая играть беспризорница, обучает «умеющую» благородную леди. Так? Поправьте, если я ошибаюсь.

- Ты не умеешь играть? - снова вмешалась Амелия, всё больше недоумевая.

«Зато вы умеете! - хотелось крикнуть Соне. - С сердцами и душами людей». Говорили, что дадите девушкам «свободу», а сами вновь устраиваете проверки и шпионите! Но быстро и безжалостно остановив себя, Соня смогла выдохнуть, и подумать здраво. По сути, ничего страшного не произошло.

Принцы в своём праве и с самого начала были откровенны: они ищут спутницу на всю жизнь и будут прикладывать для этого меры, которые посчитают нужными. А вот она - Соня, как раз-таки обманула. И вынуждена обманывать, только бы поддерживать миф. Но ведь принцы в этом не виноваты?

- Почти, Ваше Высочество, - беспечно улыбнулась Соня и расслабленно опустила плечи. - Я сказала, что не очень «дружу с инструментом», а не то, что не умею играть.

- Хотите сказать, это понятия разные? - сказать, что Артур удивился - ничего не сказать. Кажется, он не привык, что из него пытаются сделать дурака.

Соня почувствовала себя мерзко.

- Ничего не хочу, - спокойно отозвалась она. - Просто я не играю, вот и всё. У меня есть на то, свои причины. Понимайте, как хотите.

- Мы, пожалуй, пойдём, Ваше Высочество, - робко произнесла Амелия, переводя взгляд с одного участника «драмы» на другого. - Пошли, - шепнула она, наклонившись к Соне.

- Увидимся во время обеда, - холодно простился высочество и, громко стуча сапогами, вышел.

Амелия вопросительно вскинула бровь.

- Пошли, - устало, отмахнулась Соня, давая понять, что объяснений не последует. Не сегодня.

Уважаемые читатели! Хочу выразить свою признательность и огромную благодарность за ваши награды! Очень и очень приятно! СПАСИБО!

Так же спасибо тем, кто ставит «лайки» и регулярно оставляет комментарии. СПАСИБО!

P.S. Очень хочу обратиться ко всем ещё раз! Вы, наверное, понимаете, что ваши догадки, озвученные в комментариях являются спойлерами. Мало кому захочется читать книгу, если они будут знать интригу. Поэтому я вас очень прошу! Не упоминайте имён и прочего, догадались - хорошо, пусть другие тоже подумают. Мне совсем не хочется удалять ваши комментарии, я сама из-за этого переживаю, но в интересах книги, буду удалять. Заранее приношу свои извинения и надеюсь на понимание!

12.

Если обед прошёл относительно спокойно, а после - Соня и Амелия имели возможность позаниматься ещё, несмотря на недавний инцидент, то ужин был полон сюрпризов.

Нет, начиналось всё безобидно. Принцы обхаживали других участниц, будто намеренно игнорируя двух... тех самых, которые трапезничали с довольным видом, наслаждаясь внезапно свалившимся спокойствием.

Внимания хитрых высочеств удостоилась леди Роттэм, которая над чем-то смеялась, прикрываясь веером. Видимо, Максимилиан опустился до примитивных шуток, а может леди с веснушками в розовом не так глупа, как хочет показаться.

Леди Даррим активно строила глазки Калему, который участливо кивал на её восторженные реплики. Соня терзала говядину в восхитительном кисло-сладком соусе и все, кажется, были довольны. Пока в трапезный зал чинно не вошёл церемониймейстер, важно неся перед собой письмо на подносе.

Ильнар прочистил горло, поклонился и важно объявил. Видимо, специально на весь зал, чтобы уж наверняка все узнали, что леди Алисию Литан приглашают на приватную встречу.

Участница залилась положенным в таких случаях румянцем, поднялась, и изобразила реверанс, чуть не запутавшись в складках кораллового платья.

Соня ела.

Ела и радовалась, что его высочество Артур, ведёт себя раскованно, не сверлит её взглядом, и кажется, предпочёл сделать вид, что ничего в музыкальной комнате не произошло. С другой стороны, мысль о том, что под маской всё-таки этот многогранный и неоднозначный принц, неприятно кольнула. Но говядина была слишком хороша, не оставляя колким мыслям и шанса надолго задержаться в голове Сони.

Зато другие участницы не настолько предавались трапезе, и не могли приглашение на приват встречу оставить без своего внимания и комментариев, конечно.

- ... почему приглашений так мало? - послышался недовольный ропот с левого края длинного стола.

«Надо же. Осмелели...», - лениво заметила Соня, не удосужившись поднять взгляда на недовольную «невесту».

- ... кажется, большинство из нас, на отборе в качестве декораций, - поддержала другая зачинщицу маленькой революции.

- Не знаю... - протянула третья. - Меня несколько раз приглашали на прогулку. Сначала его высочество Ричард, затем - Калем.

Соня усмехнулась и уже нацелилась на закуску из баклажанов, как рядом скрипнул стул.

- У вас завидный аппетит, - насмешливо заметил Нахальное высочество, опустившись рядом. - Попробуйте эклеры: они тают во рту.

- Непременно, - ровно отозвалась Соня, готовясь «к бегству». Осталось выдумать благовидный предлог.

- Не уделите мне время, леди Райт? - внезапно предложил принц, сверля своими стальными глазами.

Соня впала в ступор.

- А что, по-вашему, я сейчас делаю, Ваше Высочество?

Ричард усмехнулся и поджал губы.

- Нет, простите, я не точно выразился. Завтра. Приглашаю вас на прогулку.

Соня на мгновение задумалась, но не стала сочинять, что на прогулки у неё открылась внезапная аллергия, а решила ответить, как есть.

- Завтра я ухожу с его высочеством Артуром.

- Куда? - изумился принц: льдисто-серые глаза подозрительно сощурились.

- Тоже на прогулку, но в город, - о том, что эта необходимая встреча, ради покупки подарка для Изгель, Соня благополучно умолчала.

Высочество на этот раз недовольно поджал губы, хмуря лоб. В нём словно боролись две сущности, причём не ясно: хорошая и плохая, или это обе плохие, просто одна чуть похуже? И Соня бы с удовольствием понаблюдала за этой борьбой, но она пообещала соседке, что позанимается с ней ещё: той или так понравились занятия или она серьёзно вознамерилась разучить симфонию уже к завтрашнему утру.

- Прошу прощения, Ваше Высочество, но мне действительно пора, подготовка к конкурсу, - немного слукавила Соня, поднимаясь, точнее не уточнила, кто именно готовится к конкурсу. Уж лучше так, чем говорить открыто о своём нежелании играть, а потом ещё быть уличённой якобы во лжи.

- Да, конечно, - отстранённо произнёс принц, сжимая вилку. - Желаю вам удачи.

- Спасибо, - отвесила поклон и поспешила прочь из зала.

Занятие не состоялось.

- Меня пригласил Калем, - вздохнула Амелия.

- Сейчас? - удивилась Соня, открывая крышку инструмента.

- Да. Сказал, что в это время в саду особенно дивно. Вечернее пение птиц, - без энтузиазма пояснила она.

- Странно, - отозвалась Соня, задумавшись. - Интересно тогда, насколько назначена приватная встреча с леди Литан?

- Думаю, позже. А может, на рассвете, - предположила Амелия и откинула волосы на спину.

- Я не думаю, что под маской Максимилиан, - мягко улыбнулась Соня, легко догадавшись о мыслях соседки.

Амелия безрадостно поджала губы в подобии ответной улыбке и, простившись, уже до утра, покинула музыкальный класс. Соня осталась одна наедине с инструментом, призраками прошлого и настоящего. Необъяснимая тоска и чувство тревоги всё сильнее разрастались в груди.

Дверь тихонько скрипнула, впуская яркий свет из коридора.

- Только вернулся, - приглушённо пробасил министр и кашлянул в кулак. Закрыл за собой дверь и широким шагом пересёк комнату, на ходу извлекая из-за пазухи письмо. - Капитан ответил сразу. Приятно было наблюдать, что он по-прежнему о тебе волнуется. Даже больше, чем раньше.

Соня поднялась министру навстречу, искренне улыбаясь.

- Господин Лютер. Спасибо! - послание от дяди с его личной печатью всколыхнуло надежду на скорое возращение домой. Да и просто подняло настроение.

Министр покачал головой.

- Не думаю, девочка, что стоит обнадёживаться. Раян не выглядел, как человек добившийся успеха в каком-то вопросе.

Соня едва заметно поморщилась, но быстро отмахнулась.

- Неважно. Надеюсь у него всё хорошо?

- Не считая того, что тебя нет рядом, у капитана всё хорошо, - иронично улыбаясь, заверил он и дружески похлопал по плечу. - Мне пора. Ждут дома, если ты понимаешь.

- Понимаю, - кивнула Соня, немного пожалев, что не знакома с маленькими сыновьями министра. Мальчуганы должно быть славные. - Спасибо ещё раз и всего доброго!

Министр добродушно усмехнулся и поспешил к родным.

Соня тяжело выдохнула, покрутила конверт и спрятала его в скрытый в складках платья карман. Лучше прочесть его в укромном месте.

Оставаться в музыкальной комнате, тем более, наедине с фортепиано, не было больше смысла. Не хватало ещё раз быть застигнутой «на месте преступления». Артур имеет поразительное умение появляться в ненужное время в ненужный час.

Соня свернула в другое крыло, выбрав путь наименее свободный от придворных. И так не покидало ощущение, что за ними всё время наблюдают.

Проходя мимо кладовых с инвентарём для слуг, садовников, и прочих рабочих резиденции, Соня меньше всего ожидала услышать два поразительно выразительных голоса. Нет, не громких, а именно - выразительных. Приглушённых. Незнакомцы говорили явно на эмоциях, но опасаясь привлечь внимание.

Соня остановилась и прислушалась, не только к голосам, но и к ощущениям. А ощущения её редко подводили. Вот и сейчас показалось, что на голоса наложен искажающий эффект.

Не раздумывая, Соня заскочила в соседнюю кладовую, стараясь не задеть швабры и ведра. Прижалась к стене и «позвала» Тьму из глубины подсознания. Сила радостно откликнулась, соскучившись, ласково окутала Соню, давая возможность слышать и видеть сквозь стену. Совсем чуть-чуть...

Правда из-за темноты в соседнем помещении, Соня смогла разобрать лишь силуэты, которые подозрительно напоминали фигуры принцев. Их сложно спутать из-за довольно высокого роста, особенной осанки, крепкого телосложения и ширины раскаченных упражнениями плеч. Оба мужчины стояли так, что черты лиц не разобрать. Соня не стала пробовать убрать «эффект» искажающий голос, чтобы вдруг себя не обнаружить и сосредоточилась на речи.

- ... ты слышишь себя? Твоя претензия абсурдна. Отбор мой. И я вправе уделять внимание любой из участниц, - сдержанно шептал первый голос. Соня пожалела, что в кладовой так темно, а принцы всё же хорошо скрываются, стараясь не раскрыть личности того, для кого всё же устроили эти «смотрины». Из чего следует вывод, что отбор для одного, а остальные просто принимают активное участие, как это обычно бывает между братьями. А может, всё-таки рассчитывают на удачу. Соня не думала, что принцам самим доставляет удовольствие подобное мероприятие. Но отбор - давно стал традицией, а в случае с коронованными особами - необходимостью.

- Вот именно! Любой! - цедил второй голос. - Но почему именно она? Её вообще не должно быть на этом отборе. Если бы я знал...

- Подожди. Знал, о чём? Откуда убеждённость, что не «должно быть»?

- Если бы я знал, что тебя заинтересует Соня Райт, то никогда бы не вписал её имя в список участниц.

- Что ты сделал? Взял и дописал имя?

- Слушай... - устало вздохнул второй голос. - Просто оставь её.

Воцарилось молчание. Соня слышала только стук собственного сердца.

- Повторяю. Этот отбор мой. Надо было думать головой, а не тем местом, которым ты привык, - раздались глухие, но уверенные шаги.

- Тогда я не стану тебе помогать! - отчаянно выкрикнул второй, довольно громко.

Шаги стихли. Мягко хлопнула дверь.

Соня выдохнула, призвала Тьму обратно и надёжно «заперла». Решила действовать, не давая себе возможности одуматься. Надоели эти игры, может сейчас удастся выторговать «билет» домой.

Дверь в соседнюю кладовую она распахнула как раз за секунду до того, как его высочество Ричард Соллар, собрался уйти.

- Придётся задержаться, - коварно улыбнулась Соня и втолкала принца обратно, включив свет.

- Что вы себе позволяе... - высочество осёкся и горько усмехнулся. - Всё слышала, да?

- Не всё, - спокойно отозвалась Соня. - Но самое важное для себя - успела.

- Я не обязан перед тобой отчитываться, - сухо отрезал принц: лицо закаменело, а серые глаза превратились в лёд. Если напирать, действительно, ничего не скажет.

- Не обязаны, - согласилась она и огляделась. Здесь не было швабр, что радовало. - Но вы же не думаете, что я стану молчать? Есть Его Императорское Величество, его замечательная супруга, что приглашала меня на чай... Совет Пяти в конце концов, который, видимо, даже не в курсе, что в отборе принимает участие ещё одна избранница, - многозначительно протянула Соня, умолчав о том, что скорее всего две избранницы. Есть ведь ещё Розалия Эльвуд, но её она сдавать не собиралась.

- Ты не поминаешь, - вздохнул высочество, и потёр двумя пальцами переносицу. - Если обман вскроется - возникнут проблемы. Не только у меня. И тебе всё равно придётся здесь торчать, пока въедливые Дознаватели всё не выяснят. Совет Пяти не оставит такой инцидент без внимания.

Соня нахмурилась.

- Что это за Совет такой, откуда он вообще взялся?

- Пять стариков, которые в своё время принимали активное участие в присоединении земель к Эладору. Они имеют власть над императором, хоть и не большую. Точнее, они не вмешиваются, пока выполняются некоторые условия. Отбор - одно из условий. Нам - принцам, только дают иллюзию права выбора. На самом деле - его нет. Есть сроки, за которые мы должны жениться и приступить непосредственно к продолжению рода... - Ричард иронично усмехнулся и взъерошил волосы. - Но как ты понимаешь, каждый из нас хочет выгадать с этого условия для себя хоть какую-то пользу. Например, жениться по любви, а не просто на достойной девушке, которая превосходно играет на музыкальных инструментах, вышивает салфетки, вовремя молчит и умеет танцевать вальс. Нам жить с этим человеком всю жизнь, детей расти... А когда перед глазами пример наших родителей, невольно желаешь того же и для себя, для своей семьи.

Соня в замешательстве выдохнула и посмотрела принцу в глаза.

- А что, если выбранная девушка откажется? Заставите? - она, конечно, так не думала, ведь уже слышала историю Розалии и Артура, но хотела услышать ответ от Ричарда.

- Да, кто откажется? - как-то невесело улыбнулся он.

- Например, оскорблённые и униженные отбором девушки, - предположила Соня.

- А кто их заставлял подавать своё имя на участие в отборе? Это дело каждого, в добровольном порядке. Только если жребий пал на тебя, тогда необходимо пройти отбор, но ведь жеребьёвка проводится из предоставленного списка имён. И не говори мне, что леди подают заявку на участие по принуждению отцов! Выбор есть всегда.

- Не у всех есть сильная воля, чтобы иметь храбрость пойти против собственного рода, - спокойно возразила Соня. - Вы же знаете, что на девушек благородных кровей оказывают давление, им вдалбливают мысль о том...

- А мы тут причём? - довольно грубо перебил принц. - И как показывает практика, никто не откажется выйти замуж за принца, даже если их заставят прилюдно ходить голыми по раскалённым углям. Ты даже не представляешь, на что большинство из них способны, чтобы добиться цели.

- Например? - Соня не боялась представить. Она хотела понимать.

Ричард деланно задумался.

- Например, на прошлом отборе отравили трёх участниц.

- Но об этом нет никаких упоминаний, - нахмурилась Соня, судорожно вспоминания вырезки из прошлогодних газет. Такую сенсацию ни она, ни канцлер уж точно не пропустили бы.

- Конечно, - саркастично скривился принц. - Наша служба безопасности вместе с Дознавателями не просто так получают свой «хлеб». Иначе бы все знали, что большинство «невест» даже на этом отборе несколько раз уже пытались сымитировать изнасилование.

- А это зачем? - изумилась Соня, но сама всё поняла. - Порядочный принц обязан жениться на опороченной благородной леди...

- Ага, в точку, - хмыкнул высочество. - Вчера я вытащил из своей постели голую Алисию Литан, сегодня Максимилиан должен ей кое-что объяснить. У него лучше других выходит сделать это деликатно.

Соня скривилась. Верить не очень-то хотелось, но зачем принцу голословно обвинять участниц?

- Ладно, - вздохнула она. - Зачем нужна я? Для чего?

Вся видимая лёгкость моментально сползла с лица Нахала.

- Я не обязан отвечать.

Соня сдалась.

- Не отвечайте. Просто верните меня в гарнизон.

Ричард впился в неё каким-то дико-голодным взглядом, шагнул навстречу, обхватил лицо ладонями и запечатал терпкий, болезненный поцелуй. Соня машинально дёрнулась.

Выпустил, тяжело и прерывисто выдохнув, и быстро покинул кладовую.

- Отлично... - пробормотала она, вытирая губы. - Надо подумать, - пожалуй, это было самым правильным решением в данной ситуации, чтобы не навлечь гнев пресловутого Совета. Хотелось избежать ненужных трудностей, да и произошедшее требовало... углублённого разбирательства.

Соня заперлась в комнате, скинула платье, с радостью натянув рубашку мужского покроя, и забралась в такую непривычно широкую кровать, под прохладное одеяло. Включила ночник и вскрыла послание от дяди, которое всё это время грело душу.

Знакомые витиеватые буквы ровного почерка... Всего несколько строк, но этого хватило, чтобы Соня ощутила нестерпимую тоску.

«Держись, Сонях, до торжественного закрытия отбора, а там уж, ничто не сможет помешать мне забрать тебя.

Я узнал, что твоего имени в официальном списке участниц, утверждённом Советом, вообще нет. Полагаю, тебя просто дописали уже после его сформирования. Удивительно, но поверенный передал, что Совет не желает разбираться в этом вопросе. Более того, их такой поворот событий - очень даже устраивает. Так, что не натвори глупостей. Немного осталось!»

- Не натворю, - вздохнула она и, призвав Тьму, превратила письмо в пепел. Без огня, без особых усилий, просто стряхнула серую пыль на пол и легла.

Соня всегда спала чутко. Привычка. Привычка, которая не раз спасала жизнь.

Сквозь дрёму до сознания донёсся слабый шорох, заставив насторожиться. Не открывая глаз, Соня призвала капельку Тьмы, чтобы разглядеть крадущийся женский силуэт.

Девушка залезла в её шкаф и стала чем-то опрыскивать одежду. Нехорошее предчувствие сдавило грудь.

«На прошлом отборе отравили трёх...» - сразу вспомнились слова Ричарда.

Практически бесшумно, Соня запустила руку под кровать и отцепила спрятанный в каркасе клеймор. В одно мгновение вскочила, включив свет, и наставила остриё к шее вздрогнувшей «преступницы».

- Медленно... поворачивайся, - спокойно приказала Соня, уже узнавая белокурые локоны Фабианы Даррим.

Девушка повернулась, сияя обворожительно довольной улыбкой, держа распрыскиватель.

- Убьёте меня, леди Райт, или сдадите стражникам? - блондинка лучилась уверенностью и превосходством. Соня мгновенно насторожилась.

- Хотели меня отравить? - поинтересовалась она, не спеша кого-то звать.

Улыбка благородной леди стала ядовитой.

- Чем?! - притворно изумилась она. Отвинтила распрыскиватель и сделала глоток из бутылька, так быстро и неожиданно, что даже Соня отреагировать не успела. - Обычной водой? - вылила содержимое на ковёр, а сам бутылёк отшвырнула в угол. - Стража! - визгливо заорала участница и рухнула на колени. - По-могите-е!

Соня растерянно уставилась на неё и протянула руку.

- Вставай! - пригрозила требовательно, но Фабиана повела себя ещё более непредсказуемо. Ударила себя по лицу: из больших светлых глаз брызнули слёзы, и закричала ещё сильнее. Ещё надрывней.

Соне хватило ума закинуть клеймор обратно под кровать и отойти, выставив руки, как раз в тот момент, когда в комнату ворвалась воинственная стража...

Соня не сопротивлялась. Даже не думала. Тем более, что-то говорить и доказывать стражникам. Просто ждала. Ждала когда истеричка, кстати, превосходная актриса отыграет свою роль, в покои подтянутся придворный маг и, конечно, их величества.

- ... она... она позвала меня... а потом, - Фабиана горестно всхлипнула, утирая платком слёзы. - Она угрожала... применила эту свою... это ведь запрещено, да милорд? - и глаза такие честные-честные.

Соня усмехнулась, привлекая внимание сурового мага. Он полоснул по Соне острым взглядом и принялся «сканировать» покои, пока стражники переворачивали каждый ящик, проверяли каждый угол и полку.

В комнату вошёл Артур, а следом Калем. Оба мгновенно оценили ситуацию. Его Высочество Мрачный прошёлся по Соне внимательным взглядом, скрипнул зубами, и снял с себя камзол.

- Прикройтесь, - ровно произнёс он, набрасывая его Соне на плечи.

- Мы нашли оружие, - сухо, но гордо, произнёс один из стражников, что переворачивал покои. Соня усмехнулась повторно. Фабиана зарыдала сильнее, опираясь на руку Калема.

- Есть остаточные следы использования «запрещённой магии», - отчеканил маг, стряхнув ладони, и надел перчатки. - Насколько мне известно, вам, леди Райт, разрешено использовать Тьму только при выполнении служебных обязанностей. Верно?

- Верно, - улыбнулась Соня, встретившись с мраморными глазами Артура. Наследник занимался стражниками и ещё раз допрашивал леди Даррим. - В мою комнату прокрались, когда я спала. Если вы посмотрите «магический фон», то убедитесь, что его колебания незначительны. Я бы не смогла причинить вред с помощью «запрещённой магии». Хотела только узнать, кто такой ушлый шарится по ночам в чужих покоях.

Маг поджал губы и кивнул.

- А что вы скажите насчёт клеймора? Вы угрожали, леди Даррим? На её лице след от удара...

Соня улыбнулась шире, мысленно аплодируя Фабиане.

- Говорю же, в мои покои прокрались. Я предполагала, что предстоит защищаться.

- Зачем бы благородной леди нападать на вас, не имея оружия, зная, что вы - Поцелованная Тьмой, тем более сержант Императорской Гвардии. Или вы считаете, леди Даррим настолько глупа, чтобы добровольно идти «на смерть»? - язвительно поинтересовался маг. Артур хмурился, оценивая обстановку, и следя за реакцией всех участников спектакля.

- Напротив, - иронично протянула Соня, взглянув на всхлипывающую, на плече у наследника, Фабиану. - Леди очень умна. И расчётлива... - говорить о попытке якобы отравления, не было смысла. Никто не поверит. Доказательства, увы, не в её пользу. Но было одно, на что принцы уж точно должны обратить внимание.

- Ваше Высочество, - осмелившись обратилась она, под суровый взгляд стражника и мага. - Посмотрите, - Соня обвела себя рукой. - Я в ночной рубашке, леди Даррим в платье, стала бы я её звать в таком виде?

Принцы переглянулись.

- Оденьтесь, пожалуйста, леди Райт. Обвинения в ваш адрес слишком серьёзные, как и доказательства. Хранение оружия, использование Тьмы... - Калем говорил нехотя. Поморщила и махнул стражникам, чтобы вышли.

- Увидите леди Даррим в её покои и пригласите целителя, - распорядился Артур и лично прикрыл за магом дверь. - Мне очень жаль, Соня, но нам придётся вас задержать на какое-то время. До выяснения всех обстоятельств.

- Отпустим вас сейчас, Даррим устроит настоящий скандал. Поднимет шум, привлекая внимание общественности и Дознавателей, - сочувственно произнёс наследник. Соня даже растерялась. - Помоги ей. Я поговорю с Маргисом, - бросил Артуру и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Соня осталась наедине с Мрачным...

Цепкий, колючий взгляд, будто норовил забраться в душу. В голову. Пробирал до дрожи, но Соня нашла в себе силы вежливо кашлянуть.

- Не могли бы вы, Ваше Высочество, отвернуться? - выжидающе улыбнулась, ожидая, что принц может отказаться. В такой ситуации реакцию высочеств предугадать невозможно: они не обязаны ей верить на слово, это вообще не в их правилах. Соня действительно может оказаться преступницей, может попытаться сбежать или ударить в спину. Но Артур молча отвернулся, не чем не проявив свои сомнения или опасения на её счёт.

Соня достала мундир, чистую рубашку и спряталась за ширму.

- Почему вы не заперлись? - спокойно спросил Артур, разглядывая камин. - Это странно, вы слишком осторожны и предусмотрительны, чтобы...

Соня громко и досадливо застонала, выругавшись.

- Дура... - выдохнула она и поджала губы. Так была озадачена поведением Ричарда, его неадекватным поступком, так торопилась прочесть письмо, что напрочь забыла о безопасности и поплатилась.

- Только не говорите, что просто забыли? - Мрачный верно расценил её реакцию. - Что послужило причиной?

Соня задумалась, быстро застёгивая пуговицы песочного колета. Стоит ли ему говорить о подслушанном разговоре и о письме? Она не знает второго участника разговора. Не видела. Не узнала. А, что если это был Артур? А если скажет о письме, он непременно заинтересуется тем, кто его доставил. Тогда придётся рассказать о знакомстве с Лютером. Отчего у принца появится ещё больше вопросов и сомнений. Что может связывать сержанта гвардии и министра финансовых дел? Настолько связывать, что министр добровольно согласиться побыть посыльным...

- Слишком насыщенным выдался день. Слишком много событий, - уклончиво ответила Соня. Эта версия больше всего похожа на правду. Врать порядком надоело. Артур обернулся даже не пытаясь скрыть недоверие.

- Я не хочу вас сажать под стражу, тем более вести в бастион или в Управление.

- Великодушно, - усмехнулась Соня. - А что если леди Даррим не врёт? - провокационно поинтересовалась она и опёрлась на подоконник.

Артур вопросительно вскинул бровь, видимо, пытаясь понять поведение Сони, не сознавая, что она просто устала. Соня устала бороться и оправдываться. Слишком часто она это делала, доказывая, что её Тьма, ни она сама, не навредит людям.

- Леди Даррим готова из кожи вон выпрыгнуть, чтобы заполучить Калема, а у вас наложен запрет на использование «запрещённой магии» и за пять лет, вы его не нарушали, к тому же отсутствует какой-то интерес хоть к кому-то из нас. Насколько нам стало известно... Да, мы навели кое-какую информацию, не только на вас, Соня, на всех участниц. Но вы, если понимаете, вызываете особый интерес.

- О, понимаю, - усмехнулась Соня. - Продолжайте. Даже любопытно, что вам удалось узнать. Как меня заверил управляющий министерства Дознователей, ни одна живая душа не узнает о том, что со мной происходило в течение года после возращения из плена, даже если пожалуюсь.

Артур нахмурился, сжимая челюсти. Кажется, такого ответа он не ожидал или действительно думал, что ему вынесут правду на золотом подносе? Думал, что императорская семья последняя инстанция, и все беспрекословно будут выполнять их требования и ставить в известность обо всех происшествиях и правонарушениях?

Видимо всё это отразилось на лице Сони, потому что Артур внезапно устало вздохнул, заложил руки за спину и прошёлся по комнате.

- Нам передали отчёт: в нём сказано, что вы подверглись тестам службы безопасности. Вас осматривал Глава гильдии магов и Глава гильдии алхимиков, нарушений не выявлено, вас признали полностью нормальной и... «безвредной» для окружающих. Вы получили официальное разрешение на жизнь в обществе, и заниматься военной деятельностью... - голос принца под конец окончательно превратился в шёпот. Всё это время он смотрел Соне в глаза, смеющиеся глаза, и понимал, как далёк от истины.

Соня хотела рассмеяться, но ограничилась улыбкой.

- Я читала этот отчёт. Спасибо, - сглотнула горечь от нахлынувших воспоминаний, и сделала незаметный глубокий вдох.

- Соня, - Артур посмотрел с сожалением, даже не понимая о чём сожалеет, но видимо чувствует. Отчёт - ложь. Точнее часть правды. А за этой правдой кроются страшные вещи, от которых нормальному человеку станет дурно. - Я хочу вам помочь. Помогите и вы. Расскажите, что произошло: я не верю, что вы могли напасть на участницу хотя бы потому, что после вашего удара леди Даррим была без сознания, возможно со сломанной челюстью, а не заливалась слезами. Да и не стали бы вы так грубо действовать, вы слишком умы для этого.

- Всё очень прозаично, - поморщилась она и отодвинула штору, вглядываясь в темноту. - В углу бутылёк из-под воды, я решила, что меня хотят отравить. Знаете, есть такой вид ядов, которые наносят на одежду. Фаббиана... очень сообразительная юная леди, всё верно рассчитала. Но я не стала бы нападать на девушек, тут вы правы. Хотя уже начинаю жалеть об этом.

Артур подошёл тихо. Встал за спиной, даже не касаясь Сони, но его запах... Его тепло, ласкало кожу.

- Будет сложно доказать вашу невиновность. Маргис - наш придворный маг, двоюродный дядя Фабианы. Тем более, вода против клеймора и запрещённой магии, сами понимаете, - невесело усмехнулся он. - Даррим может сказать, что вы это подстроили, ещё и в клевете обвинит. Даже гадать не стоит, кому поверят Дознаватели, на чьей стороне правда. Мы максимально постараемся замять дело и слухи, не давая возможности им распространиться. Обещаю, что до Управления ничего не дойдёт, вас не подвергнут ни одному допросу. Но для этого... - Артур умолк. Соня почувствовала на затылке тяжёлый взгляд и обернулась, чуть не столкнувшись с принцем лбами.

- Что? - вздёрнула бровь, чуть отодвинувшись. Высочество даже не думал покидать её личное пространство.

- Для этого мы создадим видимость бурной деятельности и расследования. Вас якобы уведут под стражей в бастион, но на самом деле поживёте несколько дней в моих покоях, пока мы не замнём дело и не придумаем, как вас эффектней оправдать. Может, получится спровоцировать Даррим и поймать на чём-нибудь, - Артут выглядел невозмутимо. Кажется, его нисколько не смутило то, что смутило Соню. Пожить несколько дней в его покоях? Ха! Ерунда какая! Всего-то мужчина и женщина в одной комнате с одной кроватью: точно никто ничего плохого не подумает. Хотя с другой стороны, Соня целых несколько дней не будет появляться в общем зале, не будет подвергаться проверкам и сможет нормально питаться!

- Леди Райт, - лукаво улыбнулся Артур. - Не стоит беспокоиться о мелочах. На время отбора мы проживаем в других покоях, вас там точно никто не увидит.

- Вы снова читаете мысли, - деланно возмутилась Соня.

Принц улыбнулся.

- Да нет же. Вас выдаёт робкий румянец на щеках, даже не думал, что вы так умеете.

Соня поборола желание коснуться щеки и двинулась к двери.

- Пройдёмте в мою будущую тюрьму на ближайшие несколько дней?

- Ждём Калема со стражей. Вас должны увести эффектно, желательно, чтобы кто-то увидел и пустил слух, - сквозь улыбку возразил Артур.

- Можно попросить Амелию, она с удовольствием пустит любые слухи. Думаю, ей даже понравится, - философски рассудила Соня.

- Вы очень сблизились с леди Саттэм, - заметил принц, демонстрируя ямочки на щеках.

- Это не сложно, - беспечно отозвалась Соня. - Амелия хорошая девушка.

- Да, - не стал отрицать Артур. - Но лучше не беспокоить её ночью. Я зайду к ней утром, перед завтраком.

- Лучше попросить Максимилиана, - невозмутимо предложила Соня. Артур удивился, но промолчал и согласно кивнул. - Соберите необходимые вам вещи. Платья можете не брать, а они вам не понадобятся.

- А подарок для Изгель? - вдруг спохватилась Соня и поморщилась. Как же она теперь исполнит желание хозяйки антикварной лавки, если оказалась «под стражей»?

Артур по-доброму улыбнулся.

- Из моих покоев ведёт подземный переход за территорию резиденции, - многозначительно произнёс он. - В наших планах ничего не изменилось. Утром мы идём на Сказочную.

«Это будет занимательно», - подумала Соня и вовремя приняла серьёзное выражение лица: в покои вошёл наследник в сопровождении двух стражников. Калем оценил её готовность, посмотрел на брата: получил утвердительный кивок, и отдал распоряжение стражам.

Соню заковали в безмагические наручники.

«Странно, что они понимают друг друга без слов», - отметила про себя Соня, украдкой наблюдая за принцами. У них не было возможности обсудить план заранее или наедине, но ведут они себя именно так, словно всё давно решили. Стало не по себе от нахлынувших догадок. А что если они всё это и подстроили? Тогда, ради чего? Ради двух дней проживания Сони в покоях Артура? Бред... Сумасшедший бред. Не стали бы принцы заниматься такими глупостями. Но Соня уже не знала чему верить. Хотя, может, они всё-таки читают мысли? По крайней мере, друг друга...

Идти долго не пришлось. Как выяснилось, покои принцев располагались на этом же этаже: только были хорошо спрятаны от посторонних глаз. Калем нащупал спрятанный в нише рычаг и потянул его. Дверь, замаскированная под стену с картинами, отъехала в сторону, открывая секретный коридор.

- Это временная комната Ричарда, - пояснил Артур, идя рядом с Соней. - Это Максимилиана. А это наши с Калемом. Они смежные и очень большие, не пугайтесь. У вас, Соня, будет отдельная комната. Мы с братом поживём пока в одной.

Наследник утвердительно кивнул. Соня шагнула в покои: с неё сражу же сняли наручники и стража, получив ещё распоряжения от принцев, удалилась.

- А почему вы живёте здесь, а не на своём этаже, где обычно? - спросила Соня, оглядываясь. Демократичный, простой стиль временного убежища ей нравился. Как и бежевые ненавязчивые шторы, белые обои, и дико уютная светлая мебель, преимущественно обтянутая мягким бархатом, а не холодной кожей.

- Это только на время отбора, - устало выдохнул Калем, снимая сапоги. - На прошлом отборе отравили трёх девушек, на позапрошлом, одной подложили настоящую змею, другой - подсыпали слабительное в графин с водой. Стража дежурит круглосуточно, но делает это незаметно, а мы всегда рядом, чтобы иметь возможность контролировать действия участниц и явиться незамедлительно.

- Умно, - согласилась Соня и тоже сняла обувь.

Артур снял камзол и подошёл к камину, чтобы разжечь его.

- Располагайтесь, - любезно предложил Наследник и прошёл к стеклянному шифоньеру с дорогими напитками. Плеснул себе виски, Артур отказался, а Соня была не против клюквенной настойки. Втроём они устроились у камина и облегчённо выдохнули.

13.

Глава тринадцатая

Соню разместили в дальней от входа комнате специально, чтобы не мешать «хождениями», как выразились сами принцы. И выделили всё необходимо: чистое и свежее постельное бельё, ключ, чтобы иметь возможность запираться на ночь, и главное: банная комната, пусть и маленькая, примыкала к Сониным покоям. Наследник же заверил, что они будут пользоваться другой: на этаже.

Встав на рассвете, Соня, первым делом, набрала купель, добавила ароматические масла, что-то даже напевая себе под нос, и погрузилась в воду, наконец, расслабившись. Вышла, закутанная в пушистое полотенце, душистая, порозовевшая и жутко довольная. Напряжение, что грузно давило на грудь всё это время, осталось в банной комнате, лежать камнем на дне купели...

Может, ощущение защищённости так повлияло или проявленное доверие со стороны принцев, ведь её не потащили в бастион или на допрос к Дознавателям. А может сама мысль о том, что не надо спускаться в общий зал подняла настроение. Как бы то ни было, Соня чувствовала себя прекрасно: она даже выделила чуточку больше внимания своему внешнему виду. Заплела пепельные волосы в две ажурные косы и мундир выбрала белый. Немного поразмыслив перед зеркалом, сняла камзол, оставшись в шёлковой рубашке, заправив её в брюки. Мазнула по губам бесцветным блеском, оставив нетронутыми глаза. В них клубилась Тьма, завораживая.

«Мне нравится», - призналась себе Соня и улыбнулась отражению.

В дверь раздался вежливый стук. Не сложно догадаться, кто бы это мог быть. Повернула ключ и отошла, заложив руки за спину.

- Прошу прощения, - в проёме появился высочество Мрачный, за его спиной - тенью стоял Наследник. Оба выглядели слегка помято, будто не спали ночь. Соня даже устыдилась своего цветущего вида. Они, вероятно, всё это время решали проблемы с Фабианой, а она неплохо выспалась.

«Пусть будет платой за моральный ущерб», - отмахнулась мысленно и отвесила положенный поклон.

- Доброе утро, Ваши Высочества, - улыбнулась она, пропуская принцев.

- Мы подумали, что компания вам не помешает, - улыбнулся Калем, пропуская Максимилиана и Амелию. Артур виновато пожал плечами и отступил.

- Мне толком ничего не объяснили, - недовольно произнесла Амелия, окинув Соню внимательным, тревожным взглядом. - Всё хорошо?

- Всё хорошо, - заверила Соня и усадила соседку за стол, пока ещё пустующий.

- Сейчас всё будет, - проследив за её взглядом, тут же отозвался младший высочество, помогая Амелии устроиться. - Мы не могли определиться, кому стоит из прислуги доверять.

- И поэтому повесили на меня дополнительные обязанности, - притворно возмущаясь, произнёс господин Гри, приветливо улыбаясь. Учтиво склонил голову и стал выставлять с широкого подноса блюда. - Как ваше самочувствие?

- Благодарю. Отлично, - отозвалась Соня, поняв, что обращаются к ней.

- Мы бы рады задержаться, - устало произнёс Калем, извиняясь. - Но сейчас должен прибыть независимый магический эксперт. Хотим подстраховаться. Маргис слишком напирает и настаивает на приглашении Дознавателей.

- Я зайду за вами, леди Райт, в десять, как и договаривались, - отстранённо вежливо произнёс Мрачный и, откланявшись, удалился вслед за братом.

- Надеюсь, теперь меня посветят в курс дела? - сдержанно произнесла Амелия, сжимая вилку, будто готовясь нанести удар, если ей откажут.

Максимилиан усмехнулся и снял с блюда крышку.

- Безусловно, леди Саттэм, хоть вы и прекрасны в своём нетерпении, и я мог бы смотреть на вас вечно, придётся удовлетворить ваше любопытство.

Соня с интересом перевела взгляд на порозовевшую Амелию и уткнулась в тарелку, чтобы ещё больше не смущать соседку.

- Лазанья, - с наслаждением протянула она, зажмурившись. - Тосты, масло и много выпечки.

- То, что нужно, чтобы получить удовольствие и набрать пару килограмм, - со смешком поддержала Амелия, приступив к трапезе.

- Уверен, пара килограмм сделают ваши щеки ещё более очаровательными, - прокомментировал Максимилиан и разлил по чашкам чай, видимо, решив поухаживать.

- Я польщена, - сдержанно отозвалась соседка, кромсая лазанью. - Но давайте оставим мои щёки в покое и перейдём к важному.

Соня поджала губы, пряча смешок и кивнула.

Рассказ вышел сухим, но информативным. Соня коротко перечислила события прошедшей ночи, стараясь быть объективной, отделив эмоции.

Амелия задумчиво постучала пальцами по столу, что-то усиленно взвешивая в своей умненькой головке, но Соня была уверена, что благородная леди просто отчаянно борется с желанием выругаться в присутствии принца. Максимилиан наблюдал за её борьбой с не меньшим интересом. Победило воспитание.

- Леди Даррим очень... изобретательна. Отличный план разработала, надо признать, - сдержанно произнесла Амели и взяла салфетку, чтобы изящно промокнуть губы. Соне подумалось, что соседка просто сплёвывает в белый хлопок невысказанные ругательства. Уж больно выражение лица у неё было «говорящим». - Надеюсь, это была только её затея. Или в этом спектакле ещё кто-то замешан? - и подозрительно покосилась на принца.

Максимилиан закашлялся и спешно сделал глоток воды.

- Уверяю, никто из нас не станет принимать участие в подобном абсурде! - веселясь, заверил он и выглядел убедительно. - Да и зачем? Какой смысл в том, чтобы нам избавляться от леди Райт? Она, по-моему, одна из немногих адекватных «избранниц» на этом отборе.

- По-моему, тоже, - отозвалась Амелия и взяла булочку с корицей. - Может Даррим помогает дядя? Он кажется придворный маг...

- Калем и Артур как раз проверяют эту версию, - подтвердил младший принц. - На самом деле, леди Саттэм, нам нужна ваша помощь.

Амелия заинтересовано вскинула бровь.

- Необходимо всё же показаться в общем зале, сделать вид, что увлечены трапезой или наоборот, у вас нет аппетита, и пустить небольшой слух... - Максимилиан поморщился, отчего ещё больше стал похож на старших братьев.

- Будто Соню увели и взяли под стражу? Вы поэтому её спрятали? - догадалась соседка.

- Ты не обязана этого делать, если не желаешь принимать участия в спектакле абсурда, - вмешалась Соня и отложила приборы, выдохнув. - Чем меньше народа замешано в этой истории, тем лучше.

- Подожди-подожди, - прищурилась благородная леди. - Что же это получается, хочешь, чтобы я пропустила самое интересное и образцово готовилась к конкурсу?

Соня мягко усмехнулась.

- Хочу, чтобы ты была в безопасности.

Амелия покачала головой.

- Мне никто не причинит вреда, потому что жутко боятся моего отца.

- Вынужден согласиться, - криво улыбнулся принц. - По крайней мере, так удастся притупить бдительность Фабианы и её дяди.

- Решено, - уверенно заявила Амелия, отбросив салфетку. - Займусь слухами. А приукрасить можно?

Соня и Максимилиан одновременно усмехнулись.

- На то они слухи, - любезно разрешил принц и поднялся, подавая Амелии руку. - Я провожу вас, леди Саттэм, если не возражаете.

- Не возражаю, - смущённо буркнула соседка, простилась с Соней и отчалила выполнять поручение.

***

Резиденцию покидали тем самым подземельем, о котором говорил Артур.

- Закутайтесь, - велел принц, протягивая плащ с капюшоном. - На выходе нас ожидает экипаж. Осторожность не помешает.

Соня вглядывалась в лицо высочества, пытаясь понять, что с ним.

- Как прошёл осмотр, доктор? - вымученно улыбнувшись, поинтересовался он.

Соня покачала головой и надела плащ.

- Выглядите неважно, - констатировала она. - Вам рекомендован отдых в горизонтальном положении, легкое отвлекающее чтиво и фрукты, как источник витаминов.

Измученного лица Артура коснулась блеклая улыбка, но глаза, кажется, потускнели ещё больше. Соня подавила желание сочувственно вздохнуть и продолжила путь по каменному лабиринту, скупо освещённому факелами.

- Всё настолько плохо? - осторожно поинтересовалась она, глядя под ноги. - Дело в Фабиане?

- Не совсем, - отозвался высочество. - Мы получили очередной отказ от Совета Пяти...

- А какой была просьба?

- Завершить отбор и больше их не устраивать, - отстранённо ответил Артур.

Повисла пауза. Соня подбирала слова.

- Эм-м... А чем обосновали отказ?

- Тем, что мы и так слишком тянем с женитьбой. Это - раз, - поморщился высочество и подал Соне руку: ступени, ведущие наверх, видимо, показались ему слишком скользкими и кривыми. - Отбор, по их мнению, дисциплинирует и уравновешивает шансы благородных леди. Шансы выйти замуж за принца. Без отборов, якобы, леди пойдут в разнос. Правление не желает допускать неравные браки, мол, общество от этого деградирует и «чернеет». Каждый должен знать своё место... Нам и так предоставили возможность «выбирать самим».

Соня на секунду зажмурилась от хлынувшего в подземелье дневного света и, только несколько раз моргнув, выбралась.

- Странно, что меня допустили к отбору и до сих пор не попросили «на выход», - задумчиво прокомментировала она, всё ещё боясь открывать карты, что знает, как её имя оказалось в списке. - Я не благородная леди.

Артур внимательно посмотрел Соне в глаза и махнул в сторону экипажа.

- Сложно сказать, что творится в головах этих бессмертных...

- Бессмертных? - Соня чуть не запнулась от удивления, но принц вовремя подставил руку.

- Я так думаю, - отчего-то усмехнулся он. - Совет существовал ещё при правлении моего деда и, кажется, выглядел так же, как сейчас.

- Вас это забавляет? - не поняла Соня, залезая в карету.

- Нет, - Мрачный высочество сел напротив и откинулся на подушки, расслабившись. - Меня забавляет то, какой непосредственной вы становитесь, стоит вас немного удивить. При этом вы сильный боец, Соня Райт, я знаю. Контраст противоречий очень сильный...

Соня перевела взгляд в окно, хотя Арутр на неё даже не смотрел, не прожигал, как обычно, но всё равно испытала неловкость.

- Вы уже думали над подарком для Изгель? Может, она говорила, что хочет?

Принц улыбнулся, видимо, тоже счёл, что лучше перевести тему. Он вообще подозрительно хорошо чувствовал Соню и угадывал её любые намеренья. От этого становилось не по себе. Не по себе, когда не чувствуешь себя защищённой. Обнажённой. Будто книга без обложки. Или деревья без листвы. Зима без снега...

- Это женщина никогда не скажет, что чего-то хочет, а если её спросить, то, непременно, оскорбится и обвинит в бестактности, - усмехнулся высочество и зевнул. Соня невольно на него засмотрелась и сжалилась.

- Поспите, Ваше Высочество, - как можно мягче произнесла она.

Артур изумлённо приподнял бровь и заинтересованно склонил голову.

Соня вздохнула, улыбаясь.

- Вы похожи на валяный овощ. Просто возьмите уже подушку и вздремните, пока добираемся, - она смотрела в окно, ощущая на себе веселящейся взгляд высочества.

- А что если я буду храпеть?

- Я никому не скажу, - спокойно отозвалась Соня.

- И вы простите мне подобную выходку?

- Нет, - не дрогнув, повернулась Соня. - Но у вас будет возможность искупить вину.

И пока Соня мысленно посыпала голову пеплом, ругая себя за фривольный флирт, а это был именно он, Артур не сводил с неё пронзительного взгляда мраморно-холодных глаз, в которых медленно разгорался огонь.

- Тогда, толкните меня, как прибудем, - улыбнулся высочество, устраиваясь удобней. - Не хочу упускать возможность искупить вину... - многозначительно произнёс он и прикрыл глаза.

Соня долго наблюдала за слегка подрагивающими веками принца, гадая, не затечёт ли у него шея в таком полусидящем положении. Дождалась, когда грудь высочества начала мерно вздыматься и отвернулась к окну.

Всё-таки Артур ей доверяет, подумалось вдруг. А как ещё назвать то, что он спокойно заснул в её присутствии? Разве это не высшая степень доверия?

Карета плавно покачивалась, солнце спряталось за тучу, предвещая дождь. Соня любила дождь. Точнее то состояние, которое он пробуждает. Грусть. Тоску о не сбывшихся надеждах, о рухнувших мечтах. Или наоборот веселье и радость - если дождь тёплый. Такие чувства побуждают к размышлениям, делают человека - человеком. Иногда Соня забывала насколько может быть мягкой и доброй, служба делает её более чёрствой, вытесняя человеческие эмоции, а дождь, будто спасает. После дождя появляется радуга и распускаются цветы...

Экипаж, дрогнув, остановился. Его Высочество Мрачный дернулся, распахнув сонные глаза и потянулся.

- У вас задумчивый вид. Я вёл себя прилично?

Соня чуть не рассмеялась; так нелепо и по-детски беззащитно выглядел принц.

- Более чем, - заверила она, выбираясь из кареты, забыв о том, что сначала должен выйти джентльмен и подать руку. Артур снисходительно улыбнулся и прикрыл зевок рукой.

- Я чувствую себя значительно лучше, - прокомментировал он, будто прислушиваясь к себе. - Знаете, Соня, кажется, я, и правда, ваш должник.

- Какао? - предложила она, вспомнив их первую встречу в кондитерской лавке.

Принц ответил улыбкой и подставил локоток.

- Как вы меня выследили? - осмелилась спросить Соня, с интересом поглядывая на принца.

- Я не следил, - усмехнулся он и посмотрел Соне в глаза. - Я пришёл туда за конфетами.

Соня нахмурилась, ведь была уверенна, что встреча в лавке была подстроенной, что её проверяли.

- Но... Я направлялась в другую лавку, а столкнулась с вами, и вы были под личиной, Ваше высочество, - привела последний аргумент, наблюдая за реакцией принца.

- А вы думаете, я за конфетами в своём облике пойду? - забавлялся он и со смешком покачал головой. - Я видел список участниц и сразу узнал вас, сложно не узнать Поцелованную Тьмой. И решил, что вы преследуете меня: видели, как я надевал артефакт, хотите произвести впечатление ещё до начала отбора. Но вы, Соня, повели себя не предсказуемо, заявили, что не желаете принимать участие, тогда я решил проверить и предстал в своём настоящем облике: ваша реакция поразила. Вы не то, что не обрадовались, вы, кажется, хотели провалиться сквозь землю.

- Вас это веселит? - удивилась Соня.

- Я не ожидал! - признался Артур.

- А разве сейчас вам не надо принять другой облик? Мы ведь снова идём на Сказочную...

- Ерунда, - беспечно отмахнулся он. - Если что, скажу, что это вы меня сюда привели.

Соня хохотнула. Артуру не придётся ничего говорить, общество само так подумает, ведь не может принц гулять по скромной торговой улочке и покупать конфеты...

Какао пили в той же лавке, умиротворённо смотря в большое окно. Говорить не то, чтобы не о чем, скорее просто лень. Лень ворочать языком, когда и так хорошо. Хорошо и уютно в этом непринуждённом молчании. Казалось, время остановилось на этот краткий миг, давая возможность передохнуть. Немного расслабиться.

Соня с сожалением допила последний глоток коричневой, ароматной жидкости и со стуком поставила кружку.

- Ещё? - предложил Артур, и как показалось Соне - в надежде задержаться.

- Нет, - мотнула головой, водя пальцем по краю фарфора. - Так мы просидим до вечера, а выбор подарка очень хлопотное дело.

- Да, вы правы, - вздохнул высочество и подал руку. - Спасибо.

Соня удивлённо вскинула брови.

- Вы меня пугаете, - улыбка потянула губы. - Столько благодарности за день... И даже не ясно за что?

Высочество придержал дверь.

- Всего доброго, - простился пожилой продавец, Соня улыбнулась и кивнула в ответ.

- С вами, Соня, я отдыхаю душой, - тихо произнёс Артур, виновато улыбнувшись. - Пойдёмте за подарком? Есть идеи?

Соне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Хотелось потрясти головой, избавится от наваждения, или хотя бы перестать глупо улыбаться.

- Ну, Изгель кутается в шёлковые платки, можно выбрать изящный и пёстрый, ей наверно понравится, - предположила она, задумавшись. - Я видела у неё на груди брошь, можно подарить новую. Бус у неё, кажется, хватает. Вообще, она же коллекционер...

- Хотите сказать, подойдёт любая ненужная в хозяйстве вещь? - усмехнулся принц. Они свернули на улицу к открытым лавкам и замедлили шаг. Продавцы, завидев, Его Высочество, тут же стали кланяться и ненавязчиво предлагать свой уникальный товар.

- Не любая вещь, - деловым тоном поправила Соня. - А Старинная Вещь. И чем старее - тем лучше.

- В этом что-то есть, - веселясь, согласился Артур и подвёл Соню к прилавку с расписными горшками и вазами.

- Слишком банально, - произнесла Соня, разглядывая предложенный товар.

- А вот тут бижутерия, - Артур взял Соню за руку, обжигая теплом, и повёл на другую сторону. Соня смотрела на их сцепленные руки.

- Ваше Высочество, - поклонилась старушка: серые глаза озарились блеском. - Вижу, милая, броши приглянулись? А вот тут у меня редкие есть... - на деревянный прилавок опустилась потёртая и выцветшая шкатулка.

Соня осторожно подняла крышку и коснулась пальцами блестящих украшений, самой различной формы. Приглянулась только одна: немного затёртая, видимо, от времени, потускневшая. У птички с хохолком, похожей на павлина, не было одного лазурного глазика.

- О-о! Вижу, вы разбираетесь в настоящих драгоценностях, - таинственно прошептала продавщица.

- Это обычный металл, - спокойно заметил Артур.

- Это метафора, - улыбнулась Соня. - Как она к вам попала?

Старушка засияла улыбкой.

- Одна бедная девушка нуждалась в деньгах и принесла её мне. Говорит, что брошь принадлежала самой Лирейской Императрице, когда бедняжка, ещё до покушения на имперскую семью, служила у неё фрейлиной.

- Так и сказала? - с сомнением протянул Мрачное высочество. Соня осуждающе, но с улыбкой, покачала головой, мол, не надо разрушать старушкины грёзы.

- Какая удивительная история, - искренне поразилась Соня. - Наверное, это одна из немногих вещей, что осталась в память о великой Императрице. Ваше Высочество, рассчитайтесь, пожалуйста.

Артур смерил Соню выразительным взглядом, но молча отсчитал купюры и положил на прилавок, даже не поинтересовавшись, сколько безделушка стоит. Наверное, потому, что она вообще ничего не стоит. И пока продавщица рассыпалась благодарностями, взял Соню под локоток и повёл дальше вдоль рядов.

- Вас обманули, Соня Райт, - спокойно констатировал он.

- Вероятно, да, - не стала отпираться Соня, озираясь по сторонам, боясь пропустить ещё что-нибудь интересное. - И даже не меня, а эту бедную старушку. Но вы-то не унывайте! - едва сдерживая смешинки, произнесла она. - Вы, Артур, совершили два благородных поступка. Нет! Три. Три благородных поступка.

Высочество заинтересованно вскинул бровь.

- Ну-ка, посвятите меня.

Соня улыбнулась и выставила указательный палец.

- Во-первых, приобрели оригинальный подарок для своей близкой знакомой. Будьте уверены, она его оценит.

- Изгель? Его? Вы видели коллекцию её хлама? Зачем ей ещё одноглазая птица? - иронично отозвался высочество.

- Не в птичке дело. Дело в истории, - проникновенно шепнула Соня, лукаво улыбаясь. - Насколько я заметила, Изгель любит их. Эти маленькие, очаровательные байки, приукрашенные мифы и легенды. Именно история делает вещь по-настоящему ценной.

- Хотите расширить версию старой продавщицы?

- А вы догадливый, - усмехнулась Соня. - Совсем немного.

- Ладно. Засчитано. А что, во-вторых?

- Во-вторых, - Соня деланно задумалась, поглядывая на сгорающего от любопытства принца. Его зелено-мраморные глаза как никогда искрились озорным блеском. - Во-вторых, вы сделали старушке приятно и месячную выручку. Думаете, много она продаёт за день? Более того, теперь она сможет хвастаться своим престарелым подружкам, что говорила с самим Мрачным Артуром, - Соня осеклась, виновато поджимая губы, но было поздно. Так проколоться, на ровном месте...

- Мрачный, значит? Не слухи, значит? - забавлялся высочество. - Как ещё меня называют за спиной?

- Вам перечислить весь список? - невозмутимо отозвалась Соня, рассмешив Артура.

- Нет. Я его и так знаю. Давайте следующий пункт: чем я там ещё отличился?

- Вы сделали приятно мне, - на одном дыхании произнесла Соня, глядя в мраморные озёра. Очень глубокие. Очень затягивающие. - Приятно удивили... - добавила, пряча смущение, и отвела взгляд.

- О-о... - протянул Артур. - Пойду дам бабуле ещё денег, - и решительно развернулся.

Соня, смеясь, перехватила его за руку.

- Лучше пойдёмте за платками. Хватит бабуле на сегодня впечатлений.

С выбором шёлковых платков было проще: приобрели самые яркие, с висюльками и без, после чего заглянули в лавку с пряностями и запаслись «сладкой гадостью», как выразился Артур .

Сидя в карете и задумчиво переживая конфету с ореховой начинкой, Соня призналась себе, что давно так славно не проводила время, а главное - если ей предложат ещё, прогуляться с Артуром, она не откажется. Не сможет.

Возвращались тем же самым путём, но у потайной двери в покои, произошла заминка. Артур в нерешительности замер, глядя на Соню.

Соня же терпеливо ждала, наблюдая, как лихорадочно сверкают глаза принца в полумраке. Биение сердца заглушало мысли...

- Я... - Артур сглотнул и прочистил горло. - Я чувствую себя мальчишкой, - вздохнул, на секунду, прикрывая глаза, тем самым завораживая ещё больше. Он словно боролся с собой. Боролся и проигрывал. И эта неловкость, молчание, приводили в состояние эйфории. Соня просто наслаждалась моментом.

- Не расстроитесь, если скажу, что я не чувствую себя мальчишкой?

Артур изумлённо моргнул и глухо рассмеялся. Романтический момент упущен. Соня улыбнулась.

- Спасибо за прекрасную прогулку.

- Вам спасибо, - нашёлся принц. Поклонился и запечатал на руке поцелуй, скользнув горячими губами, невесомо лаская кожу.

Соня подавила внутреннюю дрожь, нашла в себе силы отвесить дежурный поклон и проскочить в свои покои. И только закрыв дверь на ключ - дышать стало легче.

Приятной неожиданностью стало то, что принцы вновь обо всём позаботились. Доставили оставшиеся вещи, а уже через час пришёл повар и накрыл на стол. К трапезе присоединилась Амелия, которую лично сопроводил младший принц.

- Как проходит секретная миссия «распусти слухи»? - усмехаясь, поинтересовалась Соня и подняла с блюда крышку. - Не переусердствовала? Что Фабиана?

Амелия расстелила салфетку и добавила в крем-суп сливки.

- Я «доверительно шепнула» леди Клариссе Роттэм, которая сидела рядом со змеёй Даррим, что видела, как тебя уводила стража. Этого оказалось достаточно, чтобы вышеупомянутая гадина засияла, будто новенький сьен.

- Спасибо, - улыбнулась Соня.

- Она не давала Калему прохода! - с чувством возмутилась она, чуть не перевернув корзинку с хлебом. - Липла, как... муха!

- А принцы что?

- Калем позвал после завтрака на прогулку Розалию Эльвуд.

- Думаю, это провокация, - уверенно произнесла Соня, отодвигая пустую тарелку и принялась за мясо.

- С чего ты это взяла? - подозрительно прищурилась соседка.

- Высочества обсуждали такой вариант, чтобы Фабиана прокололась на чём-нибудь, тогда и меня будет легче оправдать, - произнесла Соня, умолчав о том, что Розалия - «свой человек», к тому же горячо влюблённый в учителя математики. Скорее всего, Артур её попросил посодействовать в этом вопросе.

- Пусть так, - тряхнув головой, отозвалась она. - Я сегодня репетировала мелодию, но где-то сбилась и не могу вспомнить. В общем, мне нужна твоя помощь, поэтому пусть уже быстрей тебя оправдывают.

Соня усмехнулась.

- Можно попросить прикатить рояль сюда, - вполне серьёзно произнесла она. - До конкурса не так много времени. Пусть ты не сыграешь что-то оригинальное, зато сделаешь это - блестяще!

- Спасибо, - теперь искренне благодарила Амелия.

После её ухода, Соня села за книги. Нашла несколько занимательных томиков, надеясь, что Артур не будет против.

Соня погрузилась в чтение, не беспокоясь о конкурсе, о том, что ждёт её впереди на этом отборе, и, стараясь не думать о сегодняшней прогулке. О волнующих кровь светло-зелёных глазах в крапинку...

В дверь постучали.

Соня мало удивилась, увидев на пороге заметно отдохнувшего и посвежевшего Мрачного Артура, но Наследника и младшего - мало ожидала.

- Выши Высочества, - низко поклонилась, пропуская в покои. - Полагаю, что-то случилось?

- Пока ничего из ряда вон, - спокойно отозвался Калем и взял с тумбы книгу, оставленную Соней. - Хотели посвятить вас в текущее положение дел, леди Райт.

- И закатить рояль, - усмехнулся Максимилиан. - Но его пришлось оставить в покоях Арутра и Калема. В этот узкий проход, увы, он не пойдёт. Но можно снять дверь и чуть его расширить...

- Нет! - веселясь, воскликнула Соня, просто поражаясь оперативности. Высочества даром времени не теряют. - Думаю, мы сможем договориться о времени репетиции без потери двери.

- Договоримся, - улыбнулся Артур.

Принцы рассказали в принципе то, что Соня уже знала, точнее, о чём догадывалась. План был прост: спровоцировать Фабиану Даррим и застать на месте преступления. Пока, ведётся за ней и за её дядей постоянное наблюдение. Если они и в сговоре, то тщательно это скрывают. Практически не пересекаются.

- Скажите, Соня, - осторожно поинтересовался Наследник.

- Да, Ваше Высочество.

- Ричард... случаем к вам не заходил?

Соня обескураженно вскинула брови и уверенно покачала головой.

- Нет, Ваше Высочество. Однозначно нет.

Принцы переглянулись.

Соня задумалась. Зачем бы нахальному высочеству к ней заходить?

- Только не говорите, что он пропал? - вдруг осенило Соню. Принцы же не просто так его ищут.

- Не появлялся со вчерашнего вечера, - поморщившись, кивнул Артур.

- Мы уже всех опросили, - добавил Максимилиан.

Соня озадаченно потёрла лоб. Потерялся принц - вот так новость!

- А что стража? Всё обыскали?

- Мы пока не сообщали... - уклончиво ответил Наследник. - Ричард немного взбалмошный, иногда он пропадает, но потом появляется.

Соню внезапно осенило.

- Кажется, я знаю, где высочество может скрываться и почему. Позвольте проверить свою догадку.

- Вы желаете проверить её сами? - заметно изумился Артур.

Соня вздохнула, не желая упоминать странное поведение Нахала и последующий поцелуй.

- Я буду осторожна. Закутаюсь в плащ и пойду коридорами слуг, - решительно ответила она. - Полагаю, нам с принцем нужно объясниться.

Артур отчётливо скрипнул зубами, плотно сжав губы, и кивнул. Наследник подозрительно на него покосился, но дал своё согласие, взяв с Сони слово, что она потом расскажет, где Ричард укрывался.

Соня не была до конца уверена, что высочество Нахал именно там, где она предположила и именно по этой причине, которую она тоже предположила. Он мог быть где угодно. В пабе с приятелями: обсуждать текущий отбор или грудастых девок, а может, наоборот, тощих. Или может сидеть за бархатным столом в игорном доме, задумчиво изучая собственные карты. Он мог обидеться неизвестно на что и рвануть, например, к сводной сестре в деревню...

Однако Ричард Соллар развалился в кресле модистки, щёлкая её портновскими ножницами, среди обрезов ткани, и попивал коньяк. В темноте. Соня только слышала и видела очертание силуэта. В мастерской мадам Лилит не было окон.

- Решили спиться в молодом возрасте, Ваше Высочество? - спокойно произнесла Соня и включила свет.

Принц зажмурился, прикрываясь рукой, и опрокинул на себя полбокала коньяка.

- С-с... - зашипел он и со стуком отставил пойло. - Женщина. Погаси свет, - заплетающимся языком вымолвил он.

Соня прикинула разные варианты и пришла к выводу, что поговорить в темноте, наверное, даже лучше. А главное, пьяного Ричарда можно и даже нужно разговорить, после чего уже приводить в чувства.

Комната снова погрузилась во мрак.

- Вас ищут, - Соня села на стул и положила руки на рабочий стол модистки. - Не хотите поделиться своими переживаниями?

Высочество иронично усмехнулся. Звякнула бутылка, затем бокал.

- Не хочу.

- Отлично, - улыбнулась Соня. - Может, тогда ледяная купель вам поможет прийти в себя и вернуться к своим обязанностям?

- Ты жестока, Соня Райт, - притворно оскорблённо протянул пьяный, но, вполне, вменяемый принц. - Но я не откажусь, если ты мне составишь компанию. Должен же меня кто-то согреть.

Соня никак не отреагировала, отчётливо ощущая растерянность и беспокойство Нахала. Он уязвлён. Он защищается. Вероятно, ему сейчас действительно очень плохо, и Соня не лучший собеседник. Но...

- Нам нужно поговорить, Ваше Высочество.

Ричард неопределённо фыркнул и, кажется, опрокинул бокал.

- Проклятье... - тихо выругался. Заскрипело кресло. - Что от этого изменится? Твоё отношение ко мне? Что мне сделать, чтобы ты обратила на меня внимание?

- Я... Я не знаю... - обескураженно протянула Соня. Наверное, ничего. Уже ничего. Слишком поздно... - Зачем вам Лилит передала мои фотографии? Что вы искали? Или кто-то другой их заказал?

- Ха! - язвительно усмехнулся принц. - Блистательная Поцелованная Тьмой уже и это знает. Неудивительно...

- И всё же, - настояла Соня. - Зачем они вам?

- Для личного пользования, - саркастично огрызнулся он. - Я видел тебя...

Соня сглотнула.

- Видел... Год назад. Строительство форта. Нападение разбойничьей шайки, которая эти землю оккупировала, держала под своим надзором и отдавать правительству Эладора совсем не желала... - принц умолк, казалось, задумался, но вот послышался плеск пойла. - Мы с Калемом прибыли обговорить некоторые поправки. Из крепости мне хорошо виделась кромка леса, откуда и пришли разбойники. Там я увидел тебя. Странное зрелище... Меня поразило не столько твоё умение владеть клинком, а хладнокровие, присущие только очень опытным воинам. За время сражения ни один мускул не дрогнул на твоём лице. Когда ты лишилась оружия, не задумываясь, пустила вход свою эту Тьму. Дымчатые нити срывались с тонких пальцев, обматывались вокруг шеи врага и душили...

Я не видел твоих глаз, но чувствовал, что в них ничего нет. Никаких эмоций. Холодное равнодушие...

Соня озадаченно сцепила руки в замок. Думала ли она, что серьёзно может кому-то понравиться, да ещё во время боя?

- Я стал искать любую информацию о Соне Райт, дождался твоего возращения, а тут этот отбор. «Почему, нет?», подумал я и вписал твоё имя в список избранниц. Только не ожидал, что всё обернётся именно так... - с тяжёлым вздохом закончил он и залпом допил содержимое бокала.

- Я... - Соня запнулась. - Мне жаль...

- Идите, - раздражённо отмахнулся принц. - И передайте моим братьям, что я жив, здоров и скоро буду «в строю».

- Может, лучше принять освежающую ванну и поспать? - с надеждой поинтересовалась Соня, осторожно поднявшись.

- Сам разберусь, - рыкнул он. - Извините, если не явлюсь на вашу свадьбу.

- Какую свадьбу? - нахмурилась Соня, но Ричард не ответил, только усмехнулся и, покачиваясь, сам покинул мастерскую.

Соня вернулась в покои и рассказала Калему, что его несносный брат уже оставил укрытие и отправился, вероятно, в свои покои.

Буквально после ухода Наследника пришла Амелия. На репетицию. Так получилось, что Артур сидел за секретером и занимался бумагами.

- Ваше высочество, если мы мешаем... - начала было Амелия, но принц остановил её жестом.

- Всё в порядке, леди Саттэм, вы мне не мешаете. Занимайтесь, - Мрачный принц бросил на Соню беглый взгляд и уткнулся в документы.

- Давай сначала, - тихо произнесла Соня, присаживая на широкую банкетку, рядом с соседкой.

Заиграли первые аккорды, Соня почувствовала на спине внимательный взгляд. Амелия сбилась, пришлось помогать, но пальцы в присутствии Артура подрагивали. Он смотрит. Ждёт чего-то. Смотрит жадно, словно боясь упустить нечто важное.

Несколько раз глубоко вдохнув, Соня коснулась клавиш, исправляя ошибки соседки.

- Здесь ля-минор, вместо си-минор, - шепнула едва различимо.

- Давай вместе, - неожиданно предложила Амелия. - Мне понравилось, как в прошлый раз. Ты удивительно играешь, будто чувствуешь каждую ноту...

- Давай, - прочистив горло, согласилась Соня.

Музыка заиграла с новой силой. Без запинок и перебоев. Лилась, затрагивая каждый уголок души. Невозможно не заслушаться.

Девушки даже не поняли, когда его высочество оказался рядом с роялем.

Музыка затихла. Соня боялась поднять взгляд.

- С тобой мне легче, - печально вздохнула Амелия. - Вряд ли у меня получится нечто подобное.

Соня всё же посмотрела на принца: дыхание перехватило. В зелёных глазах бушевал ураган эмоций, будто океан вспенился, забурлил неспокойно. Думала, сейчас принц потребует от неё немедленно принять участие в конкурсе или снова обвинит во лжи, но произошло нечто другое.

- Вы можете не участвовать, Соня... - тихо, чуть сипло вымолвил он и отвёл взгляд. - Если не желаете. Мне бы не хотелось вас принуждать.

- Правда? - растерялась Соня, не замечая недоумённого взгляда соседки.

- Мне, пожалуй, пора, - быстро простилась она и скрылась за дверью, позабыв о простых правилах этикета. Какие уж тут реверансы и прочее!

- Соня... - Артур сглотнул и несмело шагнул навстречу. - Я не хочу додумывать...

- Не понимаю...

- О чём вы говорили с Ричардом?

Соня изумлённо моргнула и хохотнула, не сдержавшись.

- Может, за чашкой чая? - предложила она.

- С удовольствием, - уже с улыбкой отозвался принц и вышел, чтобы отдать распоряжение.

14.

Глава четырнадцатая

Вставать не хотелось. Соня полночи, даже во сне, гнала от себя подозрительные мысли, пробуждённые интуицией, но вот стоило открыть глаза - как они настигли её, застали врасплох.

Поморщилась, с тяжёлым вздохом откинула одеяло, уговаривая себя.

«Только ради Изгель!» - вроде помогло.

Механически освежилась в банной комнате, надела платье, причесала волосы...

А беспокойство продолжало нарастать и зудеть где-то «под ложечкой».

Сказалась вечерняя беседа с Артуром. Нет, ничего особенного: они мило посидели. Со смехом и шутками, атмосфера вечера царила почти приятельская, даже несмотря на пересказанный разговор с его высочеством Ричардом, но чувствовалась некоторая неловкость, которая зачастую бывает между людьми, понравившимися друг другу. Именно это обстоятельство и напугало Соню.

Заигралась. Призналась себе, уже лежа в кровати. Заигралась и к переменам оказалась не готова. Одна часть души рвалась немедленно вернуться в гарнизон, в прежнюю, размеренную жизнь, другая - наивно вопрошала: «А может рискнуть? Остаться?».

Показалось вдруг, что её действительно рассматривают как невесту: принцы заинтересованы в ней, а она ведь даже своё участие всерьёз не воспринимала. Представила на секунду, что Артур, например, сделает предложение, и мурашки пробежали по коже. Трусливые. Как быть теперь, как вести себя - оставалось загадкой. Соня не любила неопределённость.

- Соня! Вы встали? - раздался голос из-за двери.

- Да, ваше Высочество! Уже готова, - выдохнув, отозвалась она.

- Может, тогда позавтракаем вместе?

Соня усмехнулась в кулак.

- Может, для начала мы прекратим кричать через дверь?

Ручка плавно опустилась, и на порог нерешительно ступил Артур. Спрятал руки за спину и качнулся.

- Простите... Не сдержался. Наверное, вам хотелось пообщаться с леди Саттэм?

Соня ответила улыбкой и жестом пригласила за уже накрытый стол.

- Леди Саттэм сейчас есть с кем общаться, - иронично отозвалась она, расстилая на коленях салфетку. - Ваш младший брат составит ей компанию не хуже меня.

- Тогда, - несмело улыбнулся Артур, - это в корне меняет дело.

Завтрак, как и вечернее чаепитие, прошёл в приятной обстановке, если бы не смущающие, красноречивые взгляды зеленоглазого принца, которые становились всё откровеннее. Вроде ничего такого не делает, но будто «поедает».

Пока ехали до Сказочной, Соня думала, что случайных прикосновений стало больше, прислушивалась к себе. Касания Мрачного принца не вызывают отвращения или неприязнь, пугают немного, но лишь потому, что рождают незнакомое тепло.

Экипаж остановился, Артур вышел первым и подал руку: задержался пальцами, вглядываясь Соне в глаза, будто не желает её отпускать. На секунду показалось, что дыхание принца сбилось.

Соня осторожно выбралась «из захвата», не забыла приготовленный для хозяйки антикварной лавки подарок и направилась через площадь.

- Вы чем-то озадачены? - участливо поинтересовался высочество, пытаясь заглянуть в лицо.

- Ничего такого, - вежливо отозвалась Соня. - Когда закончится отбор? Уже назначена дата торжественного бала?

Артур озадаченно нахмурил брови, уткнувшись взглядом себе под ноги.

- Вас это беспокоит?

- Немного, - не стала лукавить Соня.

- Мы как раз хотели завтра это обсудить ... Но сначала надо уладить вопрос с вами и провести конкурс.

- Да, я понимаю.

- Соня, - Артур остановился и развернулся, преградив путь. - Понимаю, что у вас нет причин желать задержаться на отборе, но всё же прошу... Побудьте моей гостьей.

Соня изумлённо вскинула брови и глотнула.

- Гостьей? Разве я имею право покинуть отбор сейчас?

- Не имеете, - кивнул высочество, поджимая губы. - Но вы имеете полное право не принимать в нём участия. Не ходить в трапезный зал, на приват встречи, не отвечать на наши вопросы, не участвовать в конкурсе... Мы хотели продлить этот отбор, чтобы иметь возможность лучше узнать невест, но...

Соня не решалась давить и спросить, что «но».

- Нам уже не терпится свернуть его.

- А так можно?

- Можно, - кивнул Артур и продолжил путь. - Если выбор сделан. То есть, на торжественном балу, тот, для кого устаивался отбор, должен представить свою избранницу.

- А выбор уже сделан? - осторожно спросила Соня.

Артур ответил в сторону:

- Вероятно, да...

Соня не имела возможности подумать над словами Мрачного принца: они подошли к антикварной лавке, предстояло веселить хозяйку хорошим настроением, да и вообще лучше пока забыть об этом странном разговоре.

Если выбор сделан, то осталось всего несколько дней, чтобы найти способ вернуться в гарнизон, до начала бала. Необходимо предупредить дядю: найти министра и передать очередное послание. Он, скорее всего, не откажет посодействовать.

Спустившись по ступеням и переступив порог, Соня немного поразилась царящему полумраку. В лавке, вместо привычных лам, горели свечи. В центре - стол: почему-то накрытый на две персоны, бутылка вина в ведёрке со льдом, пахнет благовониями.

Позади лязгнул замок. Соня резко обернулась, чуть не столкнувшись с принцем: они оба бросились к двери.

- Заперто, - констатировала очевидное Соня и хохотнула. Почему-то даже не возникло сомнений, чей это розыгрыш.

- Вам весело? - хмуро отозвался Артур и снова спустился в помещение.

- Ну да, - протянула Соня, оглядываясь. - Ваша знакомая та ещё затейница, следовало догадаться, что приглашение на День рождения было сделано неспроста.

- Кажется, нам оставили послание, - отозвался Артур, держа в руках открытку: видимо, нашёл её на прилавке.

Соня взяла карточку и вчиталась в кривоватые буквы.

«Ушла развлекаться. И вам того же желаю. Приду поздно. С любовью, Изгель!»

- Похоже, мы заперты, - констатировала она, улыбаясь. - Такова воля хозяйки лавки.

- Вас это не смущает? - недоверчиво прищурился Артур.

Соня закатила глаза. Ну вот, опять эти подозрения и проверки.

- Меня бы смущало, не будь накрыт стол. Надеюсь, у неё есть уборная?

Артур не сдержал улыбки. Отодвинул галантно стул, сел напротив и открыл вино.

- Раз нас обоих данная ситуация не напрягает, бить тревогу не собираемся, тогда предлагаю выпить за знакомство. Чисто символически.

- И вспомнить именинницу добрым словом, - ехидно добавила Соня, подставляя бокал.

Чисто символически они «прикончили» бутылку. Под хорошую еду и разговоры, улыбки и смех, вино закончилось незаметно. Даже непростительно быстро. Оба остались недовольны этим фактом.

- Поищем ещё? - практически прочитав Сонины мысли, спросил Артур.

- Поищем, - решительно поднялась Соня.

Помимо целого ящика вина и ещё одной язвительной записки от Изгель, с просьбой сильно не напиваться, нашли граммофон и пластинки - включили музыку.

С полными бокалами, развалились на шкуре, подпирая стойку.

- ... а я когда маленький был, любил прятаться в шкафу и читать со свечкой. Однажды шкаф всё-таки загорелся...

Соня прыснула: в голове всколыхнулся туман.

- Кажется, с меня достаточно, - глупо улыбнулась она, отставляя бокал, и чуть не опрокинула его. Голову стало клонить в бок, видимо, под тяжестью того самого тумана, и когда Артур уложил её себе на плечо - сопротивляться не стала. От принца пахло свежестью с лёгкой ноткой алкоголя: Соня глубоко вдохнула.

- Хочешь, поспи, - предложил он, одновременно с этим, распуская косу.

Спросить бы, зачем он это делает, но лень ворочать языком, а прикосновения невероятно приятные.

- Мне будет стыдно, - улыбнулась Соня. - Потом.

- Потом - это будет потом, - усмехнулся принц. - Главное, что происходит сейчас.

Соня нашла в себе силы сесть ровно, и заглянуть в зелёную бездну глаз. Хотела спросить: «А что происходит сейчас?», но слова застряли на полпути, взгляд упал на чувственные губы принца. Слишком близко они. Слишком. И дыхание... Такое робкое. Тёплое. Нежное.

- Соня... - сипло выдохнул высочество. Порывисто положил руку ей на затылок и притянул к себе. Жадно.

Соня ощутила дрожь тела, то ли своего, то ли несносного высочества, который вытворял нечто непозволительное, и не сразу разобрала вкус мягких губ.

«Вкусно», - подумала отстранено и сама подалась вперёд, положив слабые, будто из ваты, руки на шею принца.

Тихий стон смешался с порывистым дыханием.

- Это сумасшествие... - прошептала Соня между поцелуями.

- Знаю... - рвано выдохнул высочество и уткнулся лбом в её лоб. - Ничего не могу поделать. С ума схожу... - признался он и стал покрывать лицо горячими поцелуями, даруя Соне ощущение желанности, незаменимости. Будто она - воздух, так необходимый для жизни.

- Мы не можем, - слабо запротестовала Соня, подставляя под ласковые губы шею. - Я же Тьма... Во мне тьма...

- Можем, - усмехнулся Артур и снова нашёл её рот. - Ты не просто красивая и притягательная... Ты невероятная! Плевать на Тьму. На Совет...

- Т-с-с... - прервала Соня, приложив к непослушным губам палец. - Не говори, о чём можешь пожалеть. Не спеши.

- Я и так был чересчур осторожен, - запротестовал Артур, продолжая пытать лаской. Горячие ладони огладили спину.

Соня вздрогнула, прижавшись сильнее, несмотря на протестующий в голове голос.

И снова изголодавшиеся губы смяли её. Клеймя. Доказывая свои права.

Соня находилась в шаге от пропасти, в которую уже была готова броситься с головой, как загремела дверь: в помещение ворвался уличный свет.

Они отпрянули друг от друга, словно ошпаренные кипятком, и одновременно рассмеялись.

Артур поднялся и протянул руку.

- Ну как вы тут провели время? Соскучились по старушке Изгель? - весело пропела хозяйка лавки.

- Могла бы задержаться подольше, - усмехнулся принц и приобнял знакомую. - С Днём рождения.

Соня отряхнула платье, но даже не попыталась пригладить волосы и вытереть пылающие губы.

Изгель перевела тёмный взгляд с одного на другого и заключила:

- М-да... Я действительно могла задержаться ещё...

Соня залилась румянцем, таким несвойственным ей.

- Мы приготовили подарки.

- Один - вы уже подарили, - многозначительно произнесла хозяйка и улыбнулась.

***

Возвращались в молчании. Соня испытывала неловкость, голова побаливала, во рту неприятно пересохло, и вкус был странный. Успокаивало то, что Изгель пришла в бурный восторг от подарков и нашла для броши подходящее место.

Соня спешила оказаться в покоях, смыть с себя сегодняшний день и хорошенько постучаться головой о стену. Разве можно было вести себя столь легкомысленно? Как теперь смотреть принцу в глаза. Он, конечно, тоже хорош, но виновата сама, как говорится.

Уже у дверей, Соня, решившись, повернулась и заглянула в манящие и слегка обеспокоенные глаза.

- Прошу прощения, Ваше Высочество, - на одном дыхание вымолвила она.

- За что? - сипло отозвался Артур и прочистил горло.

- За моё недостойное поведение. Я сожалею...

- Сожалеешь? - кажется, на дне изумрудного океана полыхнуло пламя.

- Я... - Соня не знала, как объяснить то, что чувствует. В каком растерянном состоянии находится.

Принц укоризненно покачал головой.

- Лучше молчи, - через силу вымолвил он и поморщился. - Ты запала мне в душу, Соня Райт. Не думай теперь, что я так легко всё забуду и отступлю, - угрожающе шагнул вперёд, вынуждая отступить. - Ты чувствуешь тоже, что и я. Не обманывайся... - коснулся её щеки в лёгком поцелуе и быстро пересёк покои, скрывшись в своих. Соня выдохнула, прижавшись к двери, и потрогала щёку.

«Чёртовы орки!» - выругалась и направилась в банную комнату. Надо взять себя в руки и со всем разобраться. Но уже завтра...

Завтра наступило стремительно быстро. Отбросив неуместное унынье - жизнь-то продолжается и она прекрасна, Соня выполнила ряд упражнений, согнав с себя несколько десятков потов, а затем хорошо и с наслаждением искупалась.

Замерев перед гардеробом, само собой пришло решение довести «игру», которая превратилась в нечто иное, запутанное, до конца. Ну, может, и не до самого финала, но принять участие в конкурсе точно. В конце концов, сколько можно цепляться за прошлое? Если нравится играть на фортепиано - надо играть. Не ради всех этих людей, что придут поглазеть на участниц, позлорадствовать и посплетничать, а ради себя самой.

Соня выбрала одно из повседневных платьев, любезно одолженных модисткой, посчитав, что для музыкального конкурса вполне сгодится. Волосы убрала в ажурные косы и даже мазнула по губам блеском.

Господин Гри с почтением и улыбкой уже привычно накрывал стол и даже не ворчал по этому поводу, как в покои ворвалась Амелия.

- Тебя оправдали! - радостно воскликнула она и неожиданно повисла на шее Сони. Признаться, в первые секунды она растерялась: непривычные ощущения, сродни родному теплу, как если бы обнимала дядю.

- Рада, - мягко улыбнулась Соня и отстранилась, оглядывая соседку: та прискакала, видимо, в первом попавшемся платье. - Почему не готовишься к конкурсу?

Амелия виновато опустила глаза.

- Не хочу, - буркнула она. - Позориться не хочу.

- Ты не опозоришься, - Соня потянула соседку к столу и поблагодарила повара за старания.

- Опозорюсь. Отец не простит мне... - поморщилась она и устало опустилась на стул.

- Эй? - ласково позвала Соня, приподнимая голову соседки за подбородок. - Не кисни. Вот увидишь, всё будет хорошо, а я буду рядом. Тем более конкурс закрытый, родителей не допустят.

- Знаю, - вздохнула Амелия. - Но он всё равно узнает.

Соня лукаво отмахнулась.

- Верь мне. Поняла? - хитро шепнула она и подмигнула. - А что младший высочество?

Щёки соседки внезапно порозовели. Амелия поспешила затолкать в рот булочку и чуть не подавилась. Несвойственное поведение для истинной леди.

Соня хохотнула.

- Я так понимаю, всё хорошо, - заключила она и принялась за кашу. - Ну, расскажи тогда, как же меня оправдали?

Амелия проглотила и засияла.

- О-о! Это было феерично! - взяла тост и принялась активно мазать его маслом. - Утром в наше крыло пожаловала целая делегация. Независимый маг-эксперт, Старший дознаватель, даже дядя Фабианы. Удивительно, но он не знал о том, чем его племянница промышляет. По его собственным словам, «он просто не склонен доверять Поцелованной Тьмой». После чего был обвинён нашим Мрачным высочеством в предвзятом отношении к поданным императора. Представляешь?

Соня смущённо усмехнулась. Приятно. Как ни крути.

- А что натворила Даррим, что даже дядя прибежал?

- Хотела отравить леди Эльвуд, - будничным тоном ответила Амелия, будто такие события каждый день происходят. Соня изумлённо вскинула брови.

- С ней всё хорошо?

Амелия подняла взгляд.

- Конечно. В покоях Розалии пряталась проинструктированная стража. Задача-то была поймать леди Даррим на месте преступления, застать врасплох. Видимо, она так и не смогла придумать ничего лучше и изобретательней, как с тобой, да и время поджимало, вот и пошла на крайние меры. Не знаю... Она утверждала, когда её уже поймали, что яд не смертельный, что доза маленькая, что только немного «притравить» хотела.

В этот момент Соня ещё раз порадовалась, что на Амелию обратил внимание его высочество Максимилиан, ведь она могла точно так же оказаться на месте Розалии.

- Хорошо, что всё закончилось, - улыбнулась она и вытерла губы салфеткой.

- Ты можешь вернуться в свои покои, - поддержала Амелия и поднялась. - А мне пора готовиться к «смерти».

Соня усмехнулась и проводила соседку, пообещав, что не позволит ей погибнуть, а сама - отложила переезд и поспешила на поиски министра. Нельзя терять время.

Поиски затянулись. На то он и министр, что не сидит без дела. Соня устроилась в нише за колонной, ожидая пока господин Лютер покинет зал заседаний.

Соня полагала, что спряталась от посторонних глаз довольно надёжно и никак не ожидала увидеть императора.

- Ваше Величество! - поклонилась она, спрыгнув с подоконника и не сразу спохватилась, что нужно было присесть в реверансе. Теперь главное сделать вид, что так и было задумано.

Губы величества дрогнули в улыбке, хотя синий взгляд оставался холодным.

- Караулите моего сына, леди Райт? Не терпится закончить отбор и примерить тиару принцессы? - спокойно вымолвил он, а вот Соня растерялась.

Недоумённо нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.

- Покинуть отбор, - вежливо поправила она. - Не терпится покинуть отбор, а что там с тиарой - первый раз слышу, Ваше Величество.

Проницательные глаза монарха сощурились.

- Ну как же? Мой сын уже с утра... удивил нас известием, что определился...

Соня устало потёрла переносицу и вздохнула.

- Даже если так? - непринуждённо отозвалась она, до сих пор не понимая к чему этот разговор. - Разве не вы говорили, что желаете своим детям счастья? Не ваши слова о свободе выбора?

- Мои, - вынужденно подтвердил император. - Но я тогда даже предположить не мог, что один из моих сыновей может всерьёз увлечься вами, Леди Райт.

Соня, не сдержавшись, усмехнулась.

- То есть Поцелованной Тьмой, да? Давайте называть вещи своими именами, Ваше Величество. И раз наш разговор стал настолько откровенным, - многозначительно протянула она, улыбаясь, - именно ваш сын, один из четырёх, вписал моё имя в список участниц. И если уж на то пошло... У меня имеется целая куча бумаг, заверенных Дознавателями, маг-экспертами, менталистами о том, что я - Соня Райт - Поцелованная Тьмой, не несу никакой угрозы общественности и являюсь такой же частью общества, как и все остальные. Я законопослушный гражданин своей империи и её верный поданный. Так почему, ваш сын не имеет права всерьёз увлечься мной? - Соня почувствовала, что перегибает, переходит границы дозволенного, но и император позволил себе лишнего.

Не отвела взгляда, не стушевалась и вовремя присела в реверансе, приветствуя подошедшего Наследника и Мрачного.

- Ваши Высочества, - улыбка получилась искренней. - Я вам очень признательна за доверие и помощь в снятии против меня всех обвинений.

Император беззлобно усмехнулся и неожиданно поклонился.

- Кажется, начинаю понимать своего сына, леди Райт. Удачи на конкурсе и рассчитываю увидеть вас на торжественном балу, - после чего величественно удалился, оставляя недоумение и немые вопросы во взглядах принцев.

Соня вздохнула.

- Склонность к проверкам у вас явно семейная, - деланно возмущённо заключила она и обворожительно улыбнулась.

- Соня? - настороженно обратился Артур. Сегодня он выглядел собранно, но как всегда блистательно. Оба брата выбрали белые мундиры и честно, дыхание перехватывало.

- Прошу меня простить, - спохватилась она, заметив широкую спину министра. - Ещё раз спасибо! - выпалила она, отвесила поклон и поспешила за Федериком.

- Господин Лютер, - тихо позвала, практически догнав его.

- О, леди Райт, - приветливо улыбнулся министр, бросил взгляд на принцев у колонны и взял её под руку. - А пройдёмте в мой кабинет.

Соня кивнула, улыбнувшись, и последовала за министром.

- Что-то стряслось?

- Почти... - поморщилась она. - Есть вероятность, что отбор свернут через несколько дней. Мне просто необходимо предупредить дядю. Не хочу появляться на балу, - нехотя призналась она. - Я не готова...

Федерик задумчиво поджал губы и сел в широкое кресло.

- Может, зря сбегаешь? Пусть Лаин увидит, какая ты стала. Какая сильная и независимая...

Соня остановила министра жестом.

- Думаете, он не знает? Не читает газет? Не наслышан о моих так называемых подвигах? Всё он знает. Только я больше для него не существую, с того самого момента, как перестала соответствовать идеалам благородной леди. Я могу быть какой угодно выдающейся и талантливой, но если на моём теле отметки Тьмы, в глаза - Тьма, я никто. Огрызок некромантских экспериментов... Встреча с родителями будет бессмысленной.

Министр вздохнул и решительно поднялся.

- Хорошо. Тогда я поспешу предупредить Раяна.

- Спасибо вам большое. Я в огромном долгу перед вами, - облегчённо поблагодарила Соня и удостоилась ласковой улыбки.

В комнате ожидания царила суматоха: нервозность витала в воздухе, подобно смертельному вирусу. Участницы «грызли ногти», по очереди садясь за инструмент, в попытке хоть что-то повторить.

Соня расслабленно стояла у окна. Амелия читала в другом конце комнаты, чтобы лишний раз не привлекать внимание.

Позолоченные, широкие двери хлопнули. На пороге возникли принцы в полном составе.

- Уважаемые участницы! - начал Калем, окинув зал пристальным взглядом. - Рады сообщить, что четвёртый императорский отбор подходит к концу.

- Этот конкурс последний, - безжизненным тоном добавил Ричард. Выглядел он хоть и достойно, но проглядывалась усталость, что залегла под глазами, лицо приобрело бледный оттенок.

- Мы признательны всем вам за старания и участие, - подхватил Максимилиан, более радостно.

- И приносим свои искренние извинения за доставленные неудобства, - ровно закончил Артур.

- Торжественный бал состоится через два дня, на который вы все приглашены. Уже сегодня придворная модистка начинает свою работу, если кому-то необходима помощь с нарядом, прошу - не стесняйтесь, обращайтесь к великолепной мадам Лилит, - с улыбкой закончил Наследник и поклонился.

Перед тем как выйти, Артур незаметно поманил Соню взглядом. Подавив вздох, она подхватила юбки и вышла через некоторое время.

Почти сразу Соня угодила в руки принца, который ловко затащил её в подсобное помещение. Вырываться и кричать было бы глупо, но ещё глупее обниматься с принцем среди вёдер и швабр.

Сердце ускорило бег, стоило высочеству взять Соню за руки. По очереди он поднёс их к губам и поцеловал. Соня едва сдержала внутреннюю дрожь, только ощущая, как пылают щёки и кончики ушей.

- Ваше Высочество, - попыталась сипло вразумить она.

- О чём ты говорила с отцом? - даже в темноте Соня ощущала на себе прожигающий взгляд притягательных изумрудных глаз в крапинку.

- Не я с ним, а он со мной, - со смешком поправила она. - Ничего особенного, пустая болтовня...

- Я знаю своего отца, - красноречиво произнёс принц и коснулся губами её щеки, опаляя кожу дыханием.

- Ваше Высочество, - Соня попыталась отстраниться, испытывая неловкость. - Мы ведём себя неприлично, а если кто увидит нас?

Артур усмехнулся и прижал Соню теснее, скользнул губами по шее, коснулся подбородка, отчаянно пытаясь добраться до губ.

- Я соскучился, - рвано выдохнул он и отстранился.

Соня не хотела признаваться себе, как её волнует эта близость.

- Я кое-что приготовил для тебя, - в кладовой загорелся свет. Соня непроизвольно зажмурилась, а когда открыла глаза - увидела перед собой красную бархатную коробочку. - Открой, - взволнованно попросил Артур, протягивая подарок.

Соню вдруг охватила паника. А что если там кольцо?

Артур усмехнулся, точно уловив её настроение.

- Просто открой.

Сдержав судорожный вздох, который так и напрашивался в данной ситуации, Соня распахнула коробочку. В обморок, конечно, не свалилась и не сразу поняла, что это, но факт того, что не помолвочное кольцо - очень обрадовал.

Осторожно, двумя пальцами, Соня потянула цепочку и улыбнулась, разглядев красный рубиновый кулон в виде капельки, который будто ветками лозы опутало золото.

- Могу я тебя попросить надеть его на бал? - тихо произнёс Артур, внимательно за ней наблюдая.

- Бал? - удивилась Соня и едва заметно сглотнула. - Не могу, - вздохнула разочарованно, убирая кулон обратно. Артур недоумённо вскинул брови. - Не могу обещать, что буду присутствовать на торжественном балу. Прости, - вздохнула она и вышла из кладовой.

- Леди Райт, - раздражённо бросил принц вдогонку. - Не хорошо прерывать разговор на середине. Подробности, пожалуйста, - требовательно попросил он, будто желает вытрясти долги с нерадивого должника.

Соня остановилась и усмехнулась вполоборота.

- Это разговор не пяти минут, Ваше Высочество, а мне пора на конкурс.

- Не думайте, что я спущу вам это с рук, - угрожающе произнёс принц, но в глазах - плясали весёлые чёртики. Кажется, его совсем не смущал отказ и сопротивление, а наоборот, очень даже подбадривало и толкало к активным действиям.

- Не думаю, - иронично улыбнулась Соня и скрылась за дверями зала. Осторожно прошла мимо заполненных рядов, поприветствовала императорскую чету, что чинно восседала на тронах, и заняла место между Розалией Эльвуд и Клариссой Роттэм.

- Долго ты, - шепнула Розалия наклонившись. - Уже две выступили.

- Спасибо, - шепнула в ответ Соня. - Ты рисковала собой. Не оправданно.

Розалия усмехнулась.

- Оправданно. Видишь, в угловой ложе мужчина сидит в скромном чёрном колете и тростью в руках?

Соня проследила за взглядом девушки и кивнула.

- Твой математик? - улыбнулась она. - Выторговала у принцев?

Розалия деланно возмущённо покачала головой.

- Не выторговала, а заключила договор. Я помогаю им с Фабианой, они - проводят Маркуса на конкурс. Я написала композицию и посвятила ему. Будет обидно, если сам виновник моего вдохновения её не услышит.

- Логично, - согласилась Соня и перевела взгляд на сцену: выступала Карина Кортэр - эффектная блондинка, так напоминающая хищницу.

Пока пальцы других участниц рождали разного рода звуки - мелодичные и не очень, Соня заметила, что в зале и на балконе нет принцев. Озадаченно она изучала обстановку. Неужели они проигнорировали собственный конкурс? А потом заметила ещё одну ложу, спрятанное от посторонних глаз, а в нём восседал принц в маске. Скорее всего, «тот-самый» решил лично поздравить участниц и лично наградить, иначе, как ещё объяснить его появление.

Соня поёрзала в кресле и перевела взгляд на нервничающую Амелию. Как только прозвучало её имя, Соня незамедлительно и осторожно направилась следом.

Амелия представилась, сделала реверанс и подняла дрожащими пальцами крышку рояля. Как раз в этот момент появилась Соня: улыбнулась удивлённой публике и подсела к опешившей соседке.

- Ты что творишь? - изумилась она. Шёпотом, конечно.

- Играю, - невозмутимо отозвалась Соня. - Как на репетиции. Ну? Готова?

Амелия благодарно улыбнулась и кивнула.

Соня поняла, что это нужно было им обеим. Сама бы она вряд ли решилась снова сесть за инструмент и сыграть на публике, но вместе с Амелией - это было легко, вроде как помощь.

Симфония из душещипательной медленно, но верно, трансформировалась в нечто трогательное, но счастливое. Соня, увлёкшись, отпустив себя и мысли, добавляла всё новые аккорды, импровизировала, радуясь, что Амелия не сбивается с ритма, придерживаясь своей партии. А зрители - они вряд ли разберут, кто что играет. Главное - они обе наслаждались происходящим, не переставая улыбаться. Дыхание перехватывало, а сердце радостно ликовало. Если кто и мог догадаться о том, кто ведёт в этой партии, был принц в маске и ещё Федерик Лютер, может даже канцлер, он может узнать виртуозный подход. Но разве это важно? Сейчас казалось, что трагический случай давно остался в прошлом, в каком-то ненастоящем прошлом...

Когда стихла последняя нота этой композиции - в зале воцарилась поразительная тишина. Первым, как ни странно, нашёлся именно «тот-самый» принц, начав аплодировать, хоть и глухо. К нему присоединилась императорская чета и обе девушки удостоились одобрительных улыбок.

- Спасибо, - успела шепнуть Амелия, прежде чем вернуться на своё место: серо-голубые глаза искрились счастьем.

Соня ощутила непривычное, щемящее чувство в груди и улыбнулась. Как бы не сложилась их дальнейшая судьба, она рада, что повстречала такую благородную леди, как Амелия Саттэм Форр.

Было не менее интересно наблюдать за Розалией, за тем как она самозабвенно отдаётся музыки, как умиротворённая улыбка играет на её чутких розовых губах. Казалось, она вложила всю душу, всю любовь на которую была способна. Лорд Эльвуд после такого выступления, чистосердечного признания, такой чуткой откровенности на глазах у императора, просто обязан дать своей дочери благословление.

Соня улыбнулась своим мыслям, убеждаясь, что у её новой знакомой всё непременно получится.

После выступления - все участницы заняли место на сцене и принимали благодарность от загадочного, ну для кого-то ещё загадочного, принца. Высочество каждой «невесте» выразил свою искреннюю признательность, подарил по красивому букету цветов и коробку, видимо, с драгоценностями.

Утешительные призы, усмехнулась про себя Соня, но к удивлению в её коробочке не было той самой подвески с красным рубином, а была элегантная заколка, усеянная россыпью драгоценных камней.

Каждой девушке принц целовал руку и говорил одни и те же заученные слова:

«Как приятно...», «Большая честь...», «Вы были неотразимы...».

И лишь Соня удостоилась:

- Надеюсь, это ваша не последняя игра н публику...

Соня поежилась от пронзительности тона и даже закрались сомнения, а что если не Мрачное высочество скрывается под маской, как она успела предположить? Может, Калем, но он не проявлял к ней повышенное внимание именно как к женщине, скорее просто интересной личности. А Максимилиан увлечён Амелией, остаётся Ричард, но Соня своими ушами слышала разговор принцев: отбор устраивался не для него. И, несмотря на верно-выстроенную логическую цепочку, глядя в прорези чёрной, бесчувственной маски, казалось, что под ней совершенно иное лицо.

Как ни странно, но победительницу в этом конкурсе не объявили, а пригласили всех участниц на чаепитие в компании императорской четы. Устроились на открытой террасе: слуги разносили десерты и фрукты, подливали специально приготовленный холодный чай с листиками мяты, а его величество буквально сыпал вопросами, не редко ставя «невест» в тупик.

- Что для вас любовь? Как вы понимаете слово «семья»? Какие ценности в жизни? Качества в мужчине...

Император всё время держал супругу за руку и точно знал ответы на все вопросы, он бы не стал мямлить, спроси его о подобном, а вот многие леди растерялись.

- Леди Саттэм, вот вы, - вежливо обратилась императрица. Её тон и ласковая улыбка располагали, но не обманывали Соню: Анна-Мария Соллар не просто так стала женой императора. Умная. Волевая. Сильная. Положительные качества можно перечислять до бесконечности, но главное - это мудрая и наблюдательная женщина.

Амелия немного смутилась, хоть и попыталась скрыть сей факт за робкой улыбкой. Что такое семья по её мнению? Соня как никто понимала, что соседке очень сложно ответить на этот вопрос. То, что она видела перед глазами - не семья.

- Это свобода выбора, - уверенно, хоть и тихо ответила Амелия. Император переглянулся с супругой и, видимо, не совсем понял. - В семье есть свобода выбора. Когда не принуждают, не заставляют, не требуют. А создают такие условия, комфортные и уютные, что каждый член семьи сам делает выбор в пользу и на благо других. Понимаете? Вроде человек знает, что может делать всё, что заблагорассудится: возвращаться поздно домой, проигрываться в карты, тратить средства исключительно на себя, но не делает этого: он ценит и бережёт своих близких. И знаете, в семье разделяют убеждения и увлечения, поддерживают друг друга...

- Доверие и взаимоуважение - тоже важны, - ровно добавила Соня, встретившись взглядом с императрицей. - Но без любви... К сожалению, без любви и простой человечности, нельзя создать нормальную, здоровую семью. Где любовь, там и терпение, и свобода выбора, и доверие...

- Хорошо, - согласилась Анна-Мария. - А что тогда, по-вашему, любовь?

Амелия и Соня одновременно задумались. Другие участницы стали высказывать свои мнения, и все они были довольно убедительны, но банальны и скучны.

- Боюсь, - вздохнула Соня после раздумий. - Нет чёткого определения этому понятию. У каждого любовь своя и свои предпочтения в любви. Свои ожидания. Кому-то страсть неземная - уже любовь до гроба, другие питаются эмоциями друг друга и не могут существовать в спокойствии и взаимопонимании... Я могу лишь сказать, что любовь полностью зависит от эго самого человека, от его зрелости и желаний. Одно из важных составляющих в любви, как мне кажется, это иметь общие цели и желания двигаться в одном направлении.

Воцарилась тишина, все взгляды устремлены на Соню и оставалась только радоваться, что здесь нет принцев.

Когда чаепитие закончилось, императорская чета пожелала всем удачи, Соня отправилась к себе и очень удивилась, что Амелия подошла к ней, не испугавшись слухов.

- Знаешь, - тихо начала она, теребя платок. - Твои слова так подействовали на меня, произвели впечатление...

- Это всего лишь слова, - поморщилась Соня в ответ. - Я сама плохо знаю, что они означают, и почти не применяла на практике. Мой единственный близкий человек - мой дядя, вряд ли нас можно назвать полноценной семьёй.

- Но он любит тебя? Поддерживает? - искренне полюбопытствовала она. Соня решительно кивнула. - Тогда вы семья. Мне, кажется, неважно сколько человек, а важно, что вы чувствуете друг к другу, идёте в одном направлении, как ты выразилась.

- Ты умница, Амелия, - мягко улыбнулась Соня. - Но лучше не навлекай на себя гнев отца и беги вперёд.

Соседка протестующе покачала головой.

- Я устала бояться его неодобрения. Если он меня хоть каплю любит, то поймёт и простит, ведь неважно с кем я общаюсь.

Соня запнулась от резкой боли в груди. Остро пронзила подлая мыслишка провести эксперимент, понаблюдать: а вдруг лорд Саттэм, действительно любит свою дочь, что будет готов примирится с её выбором? И тут же следом пришёл страх, страх понятный только ей...

Нет, она не станет наблюдать и экспериментировать, а если лорд Саттэм действительно любит Амелию и дорожит ей, то это даже хорошо. Значит, есть в нём что-то человеческое...

Соня вернулась в свои покои, скорее по привычке, задумавшись, и была удивлена.

- Детка, - улыбнулась поджидающая модистка. - У нас мало времени, - и взяла Соню в оборот: измеряла, крутила перед зеркалом, прикладывала обрезы тканей.

- Я не совсем понимаю... - нахмурилась Соня, даже не пытаясь сопротивляться. - Как ваша мать?

- Лучше, - отмахнулась несравненная мадам Лилит, быстро чёркая карандашом в блокноте. - Я услышала, от Ричарда, если ты понимаешь, точнее... - модистка оторвалась от зарисовки и вздохнула, глядя Соне в глаза. - Ричард попросил меня приехать и помочь тебе с платьем. Сказал - отбор сворачивают.

Соня задумалась. Стоит ли принимать столь дорогой подарок от нахального высочества?

- Я не думаю, что он на что-то намекает или ждёт взамен, - будто прочитав её мысли, ответила Лилит. - Ричард просил ничего не говорить тебе, но я-то знаю, что скрывать - бесполезно, ты всё равно узнаешь, - невесело усмехнулась она и продолжила. Соня решила не отказываться от помощи, это только больше обидит принца, расстроит. Его внезапный «подарок» больше напоминает прощальный. Жест - смирившегося человека. Соня сильно сомневалась, что братья станут делить её и сориться. Скорее, выбор зависит только от неё, точнее от её сердца.

После ухода модистки Соня занялась переездом в родные покои, в которых осталось провести всего несколько дней. Она пропустила ужин и собиралась спуститься в поварскую, как на пороге покоев возникла тёмная фигура в маске. Плотный плащ, перчатки, никакой зацепки распознать личность. Соня догадывалась, почти знала наверняка, кто под маской, и поэтому сложнее изображать неведенье. Если этот спектакль ещё нужен, она отыграет. Признаться, когда не видишь лица принца, так даже легче. Вроде говоришь с абстрактной личностью.

- Добрый вечер, Ваше Высочество, - улыбнулась Соня, присев в реверансе, и жестом пригласила войти.

- Вы не против поужинать вместе, леди Райт? - поинтересовался высочество, продолжая стоять в дверях.

- С удовольствием поужинаю, - согласилась Соня.

Принц привёл её на смотровую башню: они говорили тут в первый раз, она смотрела на город. Сейчас площадку занимал сервированный стол. Горели свечи, отбрасывая причудливые тени, в прозрачной вазе из, казалось, тончайшего хрусталя, стояла бордовая роза: жгучая, символ неугасающей страсти. А рядом белая - уважение и преданность. Розовая - нежность и симпатия...

Высочество услужливо отодвинул для Сони стул и устроился напротив.

- Удобно ли вам будет трапезничать в маске? - обеспокоенно полюбопытствовала Соня, наблюдая, как её бокал наполняют шампанским.

- Сначала, - протянул принц и убрал бутылку обратно в ведёрко, - Я задам вам вопрос и требую, да именно требую, ответить предельно честно.

- Сделаю всё возможное, - усмехнулась Соня и смело отсалютовала бокалом. Дерзко? Возможно, но пара глотков шипучего напитка придали уверенности.

- Соня Райт. Вы выйдите за меня замуж?

Соня недоумённо моргнула, осмотрела принца ещё раз с головы до ног и нахмурилась.

- Ещё одна проверка?

- Вопрос, - невозмутимо отозвался высочество.

- Странный вопрос, - пренебрежительно отозвалась Соня, и сделала ещё глоток шампанского. - Глупый и неуместный. Почему вы его задаёте, сидя, в маске? А если я надену на голову мешок, вы возьмёте меня в жёны? И не слишком ли вы торопитесь, Ваше Высочество?

- Хотел убедиться, что статус для вас не главное, Соня, - спокойно отозвался неугомонный принц. - Вы удивитесь, но мы проводили подобный эксперимент с маской уже два раза.

- И?

- И оба раза «невесты» давали положительный ответ на подобное предложение. Понимаете? Им абсолютно неважно, кто именно под маской, главное, что принц. Вам важно знать личность?

Соня ответила не задумываясь:

- Очень.

В следующее мгновение принц скинул капюшон, медленно, будто нарочно, стянул перчатки и снял маску.

Соня замерла. Знала. Ожидала. Но всё равно замерла, ощущая только, как сердце грохочет в груди, заглушая шум с улицы.

Светлые крапинки в зелёных глазах мерцали подобно огонькам. Лицо оставалось серьёзным.

Соня прочистила горло.

- Маску носили только вы?

- Я надевал её всёго два раза. И оба раза - на встречу с тобой, Соня, - ровно отозвался Артур, будто ожидал от неё именно такую реакцию. Спокойную. Взял свой бокал и не спеша отпил.

- На конкурсе кто был? Ричард?

- Ричард.

- Значит, отбор не конкретно для вас?

- Почти. Провести отбор мы могли только для одного, надо было подавать запрос на рассмотрение Совета. По каким-то причинам они иногда отказывают. Ричарду отказали...

- И вы взяли «ответственность» на себя? - догадалась Соня. Артур поморщился.

- На «ты», прошу. Давай на «ты».

- Хорошо. Почему ты?

- Нам, если честно, было всё равно, для кого проводить отбор. Надежда, таким способом найти спутницу жизни, почти угасла. Сначала мы хотели просто развлечься, - честность Артура - подкупала. Кажется, он решил открыть все карты.

- Что изменилось?

- Ты... - принц судорожно вздохнул, глядя в сторону: на город, на его манящие огни. - Я не знал, для чего Ричард затеял отбор, точнее для кого конкретно хотел устроить отбор, зная, что Совет позволит жениться, только если мы выберем одну из участниц. Он никогда не делился с нами личными переживаниями. Мы думали, что делился, но нет. О его страстной одержимости тобой, я узнал, когда... - Артур сглотнул, заметно волнуясь, - когда сам уже поддался очарованию, когда разглядел, какая ты...

- Зачем вы мне это рассказали? - сипло спросила Соня, уткнувшись взглядом в угол стола.

- Хочу, чтобы ты знала. Не хочу давить... Хочу дать время, но его категорически не хватает. Мне показалось, что между нами... Знаешь, не желаю, чтобы мне это показалось. Я поторопился скорее свернуть отбор, обрадовался, что такая девушка, как Соня Райт, пусть и Поцелованная Тьмой, выбрала именно меня. Но твои слова напугали... Заставили задуматься.

- Какие слова? - не сразу сообразила Соня.

Артур устало потёр переносицу.

- Ты не приняла мой подарок и сказала, что не можешь обещать присутствовать на торжественном балу. Я подумал... Подумал, что может ты засомневалась. Может, дело в Ричарде.

Соня усмехнулась и сняла с блюда крышку. Приготовленное рагу пахло восхитительно.

- Поэтому пригласил на ужин и «сорвал» маски? Спасибо. Но дело не в этом.

Высочество подобрался и недоверчиво прищурился.

- В чём тогда? Я слишком спешу? Но ведь оглашение моего решения не означает, что мы завтра же поженимся. У нас будет время и...

- Артур, - терпеливо перебила Соня. - Не в этом. Я хочу избежать не дальнейшего знакомства с тобой и того, что за этим может последовать, хоть и признаться, до последнего и не думала о такой возможности. Я хочу избежать именно торжественного бала. Только его. И ещё, быть может, каких-то общественных мероприятий, собраний и торжеств, на которых присутствуют высокопоставленные лица империи.

Судя по мрачному лицу Артура, он окончательно перестал что-либо понимать.

- Ты что-то скрываешь?

- Это ещё одна причина, по которой тебе не следовало торопиться. Есть тайна,... тайна моего прошлого, которая по иронии судьбы затрагивает не только мою жизнь. Я бы не хотела никому навредить, поэтому и поделиться, увы, не могу.

- Соня, - принц порывисто взял её за руку. - Прошу...

- Не могу...

Артур обречённо вздохнул и откинулся на спинку стула.

- Упрямая девчонка... - пробормотал он и небрежно снял крышку. - Ешь. Приятного аппетита.

Ели в глубокой задумчивости. Соня жевала механически, обдумывая поведение принца и его слова. Прислушивалась к себе. Хотела ли она услышать на глазах у сотни подданных императора о том, что именно она стала избранницей Артура Соллара? Хотела ли стать этой самой избранницей? Сложно ответить, но она точно бы хотела продолжить с этим непредсказуемым и мрачным высочеством знакомство. Узнать его лучше. Чаще видеть улыбку, улыбку, которая вызывает она, её слова. Слышать бархатный голос с хрипотцой, чувствовать этот дурманящий аромат свежести...

Соня ощутила румянец на щеках и подняла взгляд, тут же утонув в зелёной бездне.

- Соня... - рвано выдохнул Артур и стремительно поднялся. Сгрёб её в охапку, будто котёнка, и припал к губам. Жадно. Едва слышно застонал и углубил поцелуй, прорываясь сквозь слабую оборону...

Соня зацепилась за сильную шею высочества, опасаясь свалиться. Мысли разом вышибло из головы.

- Приди... прошу... - прерывисто шептал он, продолжая неистово покрывать лицо поцелуями. - Я не могу объявить о своём выборе, не представив участницу.

- А как же Совет? - оторвавшись, спросила она, пытаясь разглядеть здравый смысл в мутных зелёных глазах.

- Ты участница отбора, - раздражённо отмахнулся Артур, словно боится, что пятёрка стариков может опровергнуть его выбор. Его решение. - Ты нужна мне, понимаешь?

Соня зажмурилась и уткнулась пылающим лицом в твёрдую грудь принца. На затылок опустилась горячая рука. Под ухом бешено стучало сердце. Его пламенное сердце. Сердце Мрачного принца. Мрачного для всех, но только не для неё.

- Мы разберёмся с твоей тайной, со всем остальным... Только приди... - в руку сунули коробочку. Ту самую, с подвеской.

Соня молча сжала её, ничего не ответив. Простилась, пожелав спокойной ночи. Пристроила коробочку на тумбочке, сама переоделась и забралась под лёгкое одеяло. Завтра предстоял тяжёлый день: разобраться в себе, своих желаниях и принять, пожалуй, одно из важнейших решений в жизни...

***

15.

Глава пятнадцатая

Артур устало потёр виски, глотнул кофе и подписал официальное обращение к Совету. Он сделал свой выбор. Боялся, но не сомневался. И сейчас опасается. Вдруг откажется, сбежит. Может, стоило ещё потянуть время? Но продолжать фарс с отбором - сил больше не было. Максимилиан, как и Калем, поддержал его решение. Ричарду всё равно.

Артур сжал кулак, подавляя глухую ревность. Соня его. Соня... Соня Райт - такая сложная и такая простая, скрывающая тайну, манящая своим обликом. Глазами. Чистотой души. Её прямолинейность порой повергает в шок, но не оставляет равнодушным. Никого. Одних злит, других восхищает.

Честность этой загадочной девушки выбивает из равновесия и подкупает одновременно. С ней хочется говорить без ужимок, открыто. Смеяться в голос. Шутить и даже не страшно показаться глупым. С ней легко и в то же время волнительно. Умопомрачительно!

Кожа гладкая. Губы сладкие, дыхание тёплое. Ласковое...

Внезапный стук резко выдернул из размышлений. Артур дёрнулся, чуть не расплескав содержимое чашки, и ответил:

- Войдите! - выругался сквозь зубы и принялся освобождать стол от бумаг и прочего. Визитёр заставил замереть и изумлённо вскинуть бровь.

- Капитан Раян Долтэр? Чем могу быть полезен?

Суровые прозрачно-серые глаза капитана смотрели в упор. Оценивая. Артур внутренне напрягся, но виду не показал. Пригласил жестом и только после этого был удостоен поклона и стандартного приветствия. А то уже показалось, что капитан или совсем лишён манер, что вряд ли, или Артур больше не принц.

- Его Высочество Калем Соллар велел обратиться к вам, - капитан опустился на стул, не спеша, цепко глядя исподлобья.

- Любопытно, - протянул Артур и подался вперёд, сложив руки на столе. - Чем могу помочь? - а хотелось спросить, чем интересно не смог помочь Наследник?

- Я получил разрешение от Совета Пяти забрать участницу Соню Райт до окончания отбора, - капитан нырнул за пазуху песочного камзола и извлёк документ. В глаза бросилась знакомая печать и пять размашистых подписей на дорогом пергаменте, какой в ходу только у Совета.

Артур помрачнел, по спине пробежал холодок. Мысли лихорадочно забегали, наскакивая друг на друга. Стало душно. Пальцем оттянул ворот, бегло скользя по ровным строкам.

- Чем вызвана такая срочность? - пришлось вспомнить, что Соня Райт сержант императорской гвардии. Может, служебное поручение, тогда он сможет поговорить с отцом, а там уже повлиять и на командующих гвардии, и на Совет. Рука машинально легла на обращение, которое он не успел отправить.

«Надо было вчера...» - бессильно сокрушался он, ругая себя за чрезмерную осторожность.

- По личным обстоятельствам, - уклончиво ответил капитан. Артур насторожился.

- Личные обстоятельства? Почему именно вы, капитан Долтэр, занимаетесь личными обстоятельствами Сони Райт?

Серые глаза военного недобро сверкнули.

- Ваше Высочество, - произнёс ровно. - Я не обязан давать пояснения. У меня есть разрешение, и есть полномочия сопроводить моего подчинённого в гарнизон.

Артур побарабанил пальцами, прищурившись.

«Не обязан он. Хах! Как же...»

А что если капитан и Соня... Нет. Ерунда какая-то. Соня бы не стала умалчивать будь у неё отношения.

- Вот, - Артур развернул перед капитаном своё недавно-составленное обращение. - Я собираюсь сделать Соне Райт предложение. И она об этом знает... - многозначительно произнёс он, просто, чтобы посмотреть реакцию. Может, повезёт и капитан вывалит, что это за «личные обстоятельства».

Ни один мускул не дрогнул на лице военного, только сухие губы сомкнулись в ровную линию.

- Сержант дала своё согласие? - неожиданный вопрос.

Артур подавил шумный вздох и откинулся в кресле.

- Соня думает... - нехотя признался он. - Она не желает присутствовать на торжественном балу, без которого, увы, нельзя закончить отбор и засчитать моё решение. Мой выбор. И я не понимаю, в чём дело, - неожиданно, для себя, признался он, вглядываясь в лицо капитана, будто он знал все ответы.

- Кабинет прослушивается? - спокойно поинтересовался капитан, будто о погоде спрашивает.

Артур чуть не поперхнулся и отрицательно покачал головой.

- Этот нет.

Капитан причмокнул губами и тяжело выдохнул. В один миг этот суровый военный, будто постарел. Не на год или два, а на десяток разом. Осунулся. В глазах промелькнуло сомнение.

- То есть ваши намерения действительно серьёзны в отношении моей племянницы?

Глаза Артура изумлённо расширились: он не сразу понял смысл сказанных слов, и что его поразило больше.

- Намерения... Подождите! Племянница? - недоумённо прищурился Артур. - А как же... Соня ведь беспризорница или...

- Или Ваше Высочество, - подтвердил капитан. - Но сначала я должен быть уверен, что ваше обращение к Совету не шутка. Не розыгрыш. Не какая-то уловка. Слишком много их уже было в жизни Сони. Надо было с ней сначала поговорить, - сокрушённо выдохнул он и покачал головой.

Артур поморщился, не желая в очередной раз обсуждать свои чувства и намеренья. Сначала отец, потом брат, обращение это... Но на кону стояло многое. Если не всё. Решалась его судьба. Осознание того, что такой девушки, как Соня Райт, ему не найти пришло почти сразу, поэтому придётся затолкать гордость куда подальше и говорить открыто.

Капитан Раян Долтэр дядя Сони Райт - подумать только...

- Соня... Она другая. Я не встречал таких, - вышло сухо и скомкано. Вряд ли это именно то, что ожидал услышать капитан. Слова давались с трудом, да и нет таких, способных описать весь спектр чувств, передать искренность и глубину. - Я понимаю, что рано говорить о любви, о чём-то возвышенном. И поверьте, мне неловко говорить об этом с вами... Но я чувствую острую уверенность, что Соня именно та девушка, с которой я смогу. Смогу «долго и счастливо». Смогу доверять и верить. Смогу терпеливо преодолевать трудности семенной жизни, могу на неё положиться. И главное - я хочу этого. Хочу именно с Соней. Хочу помогать и поддерживать... Я не знаю, - раздражённо закончил он, отпихнув бумаги. - Не знаю, что вы хотите услышать, но я не собираюсь так легко её отпускать из-за каких-то тайн прошлого. Она мне не отказала, а значит...

Капитан беззлобно усмехнулся и кивнул, прерывая.

- Я понял. Этого вполне достаточно. Достаточного того, что вы вообще принялись объяснять, а не выставили меня за дверь.

Артур непроизвольно улыбнулся и растёр лицо руками. Справился.

- Прежде чем я вам расскажу... Вы обязаны, да, Ваше Высочество, именно обязаны, пообещать, что не станете предпринимать никаких действий без ведома и разрешения самой Сони. Не сунетесь в это дело и никому не поведаете то, что услышите. Это не ваша тайна и даже не моя. То, что я делаю сейчас, Соня бы не одобрила, но ради её будущего, я готов пойти «на преступление». Вы обещаете?

Мороз пробежал по коже, оседая сомнениями в груди. Артур сглотнул, стремительно взвешивая все «за» и «против», и кивнул.

- Я обещаю, что без ведома Сони, и её разрешения не стану предпринимать каких-либо действий. Касающихся её тайны, - добавил Артур.

- Я надеюсь, у вас получится найти выход из сложившейся ситуации, так, чтобы не ставить Соню в тупик или перед выбором, - вздохнул капитан и попросил воды. Артур быстро нашёл чистый стакан и наполнил его до краёв, сгорая от нетерпения. Что это за тайна такая? Почему Соня не желает присутствовать на торжественном балу, что даже дядя пришёл за ней лично? И откуда у неё вообще дядя?

- Начнём с того, что вам известно об экспериментах, проводимых некромантами?

Артур задумался. Он тщательно ознакомился с материалами личного дела Сони Райт, кажется, он знает его наизусть, но об экспериментах - мало, что известно.

- Эти твари были одержимы идеей создать воплощение богини Тьма, хотели обрести управляемого и всемогущего монстра, вроде так, - подумав, ответил он.

- Верно, - кивнул капитан. - А почему все их подопытные «сосуды», вместилища для Тьмы, погибали?

Артур нахмурился.

- Не понимаю, какое значение это имеет сейчас?

- Большое, - сухо ответил капитан. - Шестнадцать жертв. Все беспризорницы. Соня была семнадцатой... Почему выжила только она? Никто не задавался этим вопросом, а ведь ответ лежит на поверхности. Дело в потенциале. В магии. В уровне силы.

- Но... - недоумённо перебил Артур. - Беспризорники не обладают магией! Если у кого-то из них проявляется сила, за ними сразу являются маги из Гильдии и забирают в ученики. На Эладоре каждый маг на счету.

- Верно, - снова кивнул капитан. - Только Соня не была беспризорницей. А её потенциал был настолько велик, что выбор некромантов пал именно на неё, чтобы наверняка. Если поиском беспризорников мало кто занимался, то поисками ребёнка из благородной семьи, носителя дара, непременно занялись бы с особой тщательностью. Нельзя было промахнуться. И они не промахнулись. Кто, пять лет назад, из детей благородных обладал самым высоким уровнем силы? Вспомните, о ком писали все газеты, кому пророчили великое будущее?

Артур нахмурился, вспоминая сводки, которыми мало интересовался, но тогда говорили лишь об одной девушке, которой интересовались все. Это имя всегда было на слуху. Отец не раз говорил, что с нетерпением ожидает, когда юное дарование подрастёт и примет участие в отборе. Ему не терпелось заполучить её в семью. Её. Амелию Саттэм Форр.

- Но... - недоверчиво протянул Артур, ощущая, как бросает в холодный пот.

- Понимаю ваше непонимание, - усмехнулся капитан, продолжая медленно разматывать клубок. - Сейчас Амелия Саттэм Фор не обладает силой, имеет лишь статус, о ней мало говорят, практически ничего. Вспоминаете, почему?

- Болезнь во время благотворительной поездки по монастырям и беспризорным Домам. Золотая лихорадка, кажется. Амелия чуть не умерла, потеряла силу и долго приходила в себя... - на автомате выдал Артур то, что известно всем, но именно сейчас - слова показались абсурдом.

- Да-да, - охотно подтвердил капитан. - Благотворительная поездка, ровно в то же самое время, когда Соню похитили некроманты. Вас не смущает, что поездка держалась в строжайшей секретности? Никаких подробностей, никаких журналистов. Амелию Саттэм никто не видел, не встречал, только карету с плотно зашторенными окнами. А лихорадка? Разве маг её уровня не справился бы со смертельной, но человеческой заразой?

- Говорили, что она «перегорела». Есть вроде даже экспертиза... - уже не так уверенно возразил Артур и расстегнул камзол.

Капитан раздражённо отмахнулся.

- Я сыт по горло этими экспертизами. Мой брат знает, кого подкупить.

- Ваш брат?

- Да. Лаин Саттэм Форр - мой родной брат. Вы же знали.

- Знал, - подтвердил Артур, вспомнив об этом только сейчас. - Но забыл. Вы вроде отказались от рода и взяли девичью фамилию матери.

Капитан иронично усмехнулся.

- Отказался. Отказался, чтобы спасти Соню. Ей хотели подчистить память, как подчистили память Амелии. Этот ублюдок сделал всё, чтобы разрушить мою карьеру, но добраться до Сони, я ему не позволил.

- Я перестал, что-либо понимать, - сдался Артур и потёр лицо.

В дверь настойчиво постучали.

- Что за день... - вздохнул он и поднялся. В кабинет влетел министр финансовых дел.

- Артур! Ты не можешь тащить девочку на бал, если она не желает, хотя я был бы только рад утереть ублюдку нос. Переноси или делай его закрытым, - с порога накинулся он. - О-о... Раян? Вы как раз обсуждаете этот вопрос, да?

- Федерик? - капитан удивился не меньше и поднялся навстречу.

- Я думал, ты не успеешь, - усмехнулся министр и, наконец, отвесил поклон. - Простите, Ваше Высочество, за вторжение. Не смею отвлекать, - и стремительно скрылся, так же, как и появился.

- Так, - нахмурился Артур и вернулся за стол. - С самого начала, со всеми подробностями, без наводящих вопросов.

- Да, Ваше Высочество, - кивнул капитан. - Мне, как никому, известно об истинных причинах нежелания Сони посещать подобные мероприятия, особенно те, где есть Амелия Саттэм.

- Я весь во внимании, - вздохнул Артур, понимая, что правда окажется чудовищней, чем он предполагал. А главное - он уже пообещал, что не станет вмешиваться без разрешения и ведома Сони. Сони ли? Но разве это уже имеет значение? Ведь понравилась ему именно она - Поцелованная Тьмой.

- Когда Амелию похитили, - тихо начал капитан. - Лаин не вызвал Дознавателей, а обратился ко мне. Ну мало ли, не хочет огласки, пока ничего не ясно. Я бы и так бросился на поиски: Амелия для меня была и будет всем. Свою семью из-за службы так и не завёл, вкладывая душу в племянницу. Нарадоваться не мог её успехам. Гордился безмерно. Она ведь... Вот за чтобы не бралась, всё у неё получалось! Ни у кого я не видел столько стараний и самоотдачи. Только, как оказалось, это совсем не главное. Главное для Лаина внешность и незапятнанная репутация, главное, что общество скажет.

Когда через три дня точно стало известно, что Амелию похитили именно некроманты и шансов на её возращение ничтожно мало, Лаин запретил мне под страхом смерти разглашаться по этому поводу. Тогда и родилась эта история с благотворительной поездкой. Лаин отправился на поиски подходящего ребёнка. Подходящего по возрасту и хоть чуть-чуть похожего на Амелию, пока я не жалея сил, без сна и отдыха, искал по пещерам его родную дочь. И нашёл её. Через несколько месяцев. Изуродованную некромантскими рунами, почти бездыханную, невменяемую... Боялся, что ко всему прочему, испортили девчонку, поглумились вдоволь, но гвардейский лекарь заверил, что Амелию, слава Небесам, не тронули. Некроманты они есть некроманты, их волновала только Тьма, к моей великой радости, хотя и с этим пришлось хлебнуть.

К этому времени Лаин отыскал подходящую, по его меркам, девочку...

- В Улише, да? - сипло перебил Артур. - Соню Райт?

- Да, в беспризорном Доме Улиша. Соня не обладала магией, но была поразительно похожа на ту, Амелию, до похищения. И пока я пытался воскресить настоящую Амелию, боролся за её жизнь, Лаин лепил из девочки то, что ему было нужно. Сильнейшие менталисты подправили бедняжке память, умудрившись, внедрить ложные воспоминания. Маги и целители с докторами - поработали над внешностью. Лаин нанял лучших заграничных учителей для своей новой дочери, чтобы в кротчайшие сроки обучить её этикету, наукам, музыке и танцам. Ему было плевать, что нынешняя Амелия никогда не будет такой же талантливой и способной, как его настоящая дочь, главное - не изуродована, не клеймёная Тьмой. Главное - может принять участие в отборе и стать частью императорской семьи, возвысив Лаина до небес. Зачем мне родство с таким подонком? - вопрос был риторическим. - Я вынудил его отдать мне Сосины документы, пообещав, что буду молчать. Но Лаин всё равно постарался. У него слишком большие связи, но и у меня - не маленькие. Так бы никогда Соню из Управления не вытащил. После мучительного восстановления, нам нужно было представить её миру. Соня хотела служить в Гвардии, в которой я уже не служил. Пришлось идти на крайние меры. Соня снова подверглась экспериментам и тестам, но на этот раз своего правительства. Своей империи. И все задавали одно и то же: «Как? Как она справилась с Тьмой? Как подчинила её...». И только я знаю как. Через боль и страдания.

Это была неравная борьба на протяжении почти года. Соня была парализована, могла лишь шевелить глазами и глотать, но в приступы помутнения рассудка, когда Тьма прорывалась из глубин подсознания, становилась неуправляемой. Я боялся спать в собственном доме, но остался каждую ночь, с ужасом ожидая нового приступа. Это... не просто страшно или жутко. Я ничего не мог сделать, не мог противостоять любимому и родному человеку. Соня много раз порывалась меня убить, я спасался бегством, шрамы на моих руках, горькая память о тех днях. Она жгла меня Тьмой, но всегда вовремя останавливалась, загоняла тёмную силу обратно и снова падала парализованная.

Так продолжалось целую вечность, пока я однажды случайно не оставил газету на её диване. На первой полосе была новость, заставившая Соню, точнее Амелию, шевелиться. Пробудила желание жить и бороться.

«Лорд Саттэм Форр впервые вывел дочь «в свет» после тяжелой реабилитации. Скоро самая завидная невеста Эдадора будет представлена ко двору».

- Я хочу служить в Гвардии, - едва различимо вымолвила она бескровными губами. - Как ты, дядя...

В этот момент я понял, что Тьма побеждена, всё закончилось, и разрыдался. Как девчонка. Бывали в моей жизни скупые слёзы, я много повидал на поле боя, но тогда рыдал, не сдерживаясь, упав перед ней на колени, а она гладила меня, запустив пальцы в волосы и успокаивала. Она меня успокаивала, - капитан грустно усмехнулся. - Позже мы говорили с Соней, обсуждали ситуацию. Другая девушка заняла её место, её жизнь, я не мог оставить этот вопрос без внимания. Волновался. Но Соня всегда была разумна и мудра не по годам.

- Она не виновата, дядя, - говорила она. - В чём её вина, если даже память стёрта...

Она всё понимает, но всё равно избегала и избегает встречи с отцом, не только потому, что боится равнодушия с его стороны и стороны матери, не хочет, чтобы история каким-то образом получила огласку. Не хочет разрушить чужую жизнь. Амелия ни о чём не подозревает, так и должно оставаться. Представьте сами, что произойдёт, если правда вскроется?

- Лаина заберут в Управление, - едва сдерживая непонятный порыв гнева, вымолвил Артур и прочистил горло. В голове не укладывалось... - А после казнят, - добавил с особым удовольствием.

- Может и так, - не стал спорить капитан. - Но этот подонок найдёт способ до вынесения приговора испортить жизнь не только Сони, но и Амелии. Жизнь девушки будет разрушена. Всё кругом было обманом, она лишится поддержки и уважения. Соня никогда не пойдёт на такое. Для неё всё давно осталось в прошлом, она не станет его ворошить и тем более не станет слепо добиваться «справедливости». Ради чего? Её нынешняя жизнь вполне устраивает.

Артур прокашлялся в кулак.

- Выходит, Соня изначально знала, что Амелия... Но они ведь легко подружились. Соня окружила её поддержкой...

- А вы ожидали, что накинется с обвинениями? - усмехаясь, перебил капитан. - Соня никогда не обидит девочку. Раньше она просто старалась держаться от неё подальше, но столкнувшись, протянула руку помощи. Это так похоже на Соню...

Артур закрыл лицо ладонями, пытаясь понять, что ему теперь делать дальше, как быть. Поверить вот так в эту историю было бы абсурдом, полнейшей глупостью не проверить факты, найти доказательства. Но все инстинкты кричали, что это правда. Чистая, жестокая правда.

- Я должен поговорить с Соней. Убедить, что смогу обеспечить защиту и ей и Амелии, но бал должен состояться, - он решительно поднялся, умолчав, что просто жаждет увидеть перекошенную рожу лорда Саттэма, когда сделает Соне предложение на глазах у всех. А он сделает. И пусть он дал обещание, он его сдержит, но утереть ублюдку нос, как выразился министр, просто обязан.

- Спасибо за помощь, Раян, - тепло и искренне поблагодарил он, пожав капитану грубую ладонь. - Буду рад увидеть вас на торжественном балу и нашей помолвке, конечно, - добавил лукаво и поспешил в покои Сони. Его Сони. Его Поцелованной Тьмой.

***

Увидев кроваво-алого оттенка платье, почти рубинного, так подходящего под цвет подаренной подвески, Соня невольно улыбнулась и коснулась атласной юбки.

- Ты волшебница, Лилит, - полушёпотом произнесла она и огладила гладкий лиф платья. И опять: ни бретелек, ни рукавов, даже сетки, чтобы все могли любоваться узором её тела.

- Примерь. Я жду, - фыркнула нетерпеливо модистка, постукивая туфелькой. Соня не могла отказать. Столько трудов и сил было вложено в этот наряд, чтобы создать его за одну ночь...

А хотела ли? О, да! Очень хотела. И кружиться с Артуром в танце, блистать, таять в его руках. Слышать рваный шепот на уровне вздоха. И даже встреча с родителями так не страшила. Она не теплила себя иллюзией, что у отца или матери что-то дрогнет в груди, ничего кроме неловкости обе стороны не испытают, но лорд Саттэм никогда не покажет виду. Соню волновало только одно - чтобы никаким образом не выдать себя, не подставить Амелию, скрыть правду насколько это ещё возможно, пока девочка зависит от отца, от его влияния, пока он может превратить её жизнь в кромешный ад.

Раньше она всегда избегала мероприятия, где присутствовал лорд Саттэм с семьёй, а теперь речь идёт не только о безопасности Амелии, речь идёт о её счастье. Понятно, что оттягивать окончание отбора бессмысленно, но если бы Артур мог устроить его закрытым. Просто как лишняя мера предосторожности.

А готова ли она примерить на себе роль невесты принца? Выходить в так нелюбимое общество? Быть на виду у журналистов, предметом обсуждений? Почти всё как раньше, только теперь под другим именем. Сояне не привыкать, но тогда правда о ней может вскрыться в любой момент, под ударом окажется Амелия...

Платье село идеально! Ничего лишнего, ничего вычурного, кроме, пожалуй, декольте в ложбинке между грудей. Соня взяла с тумбы подвеску и надела. Капелька превосходно дополнила образ.

- Ты прекрасна, - раздался чуть хрипловатый голос высочества. На плечи опустились его сильные руки.

Странно, но в отражении большого зеркала они гармонично смотрелись вместе, даже «поцелуи» Тьмы, пепельные волосы и чернильные глаза ничего не портили, не вредили.

- Ты пойдёшь в этом на бал и всех затмишь. Я хочу этого. Хочу, Соня... - сипло выдохнул Артур, опаляя кожу дыханием. - Хочу сделать тебя своей.

Соня отвела взгляд.

- Я так многое должна тебе рассказать, - неуверенно произнесла она. - Будет неправильно принять твое предложение и, не рассказав о...

- Т-с-с... - Артур приложил палец к её губам и поцеловал. - Я всё знаю. Поняла?

Соня дёрнулась, но он удержал, сильнее прижимая к себе.

- Мне плевать, кем ты бала раньше, главное, кто ты сейчас. Мне нужна именно ты. Ты - Соня Райт Поцелованная Тьмой.

- Откуда? - голос Сони предательски сорвался.

- Из надёжного источника, - усмехнулся несносный принц и прижался губами к виску.

- Я этому источнику... - пробормотала Соня, уже догадываясь.

- Он переживает за тебя, - возразил Артур. - А я никому не скажу, пока ты не решишь, что пора. Но на балу - присутствовать обязана. Амелия ни о чём не догадается. Если я хорошо знаю лорда Саттэма, он будет сохранять завидное спокойствие, а потом постарается, как можно раньше уйти под благовидным предлогом. Хватит переживать за других, - настойчиво прошептал он, а Соня чудом увернулась от очередного поцелуя, испытывая некую неловкость.

- Ах так? - хитро прищурился принц и подхватил Соню на руки. Вынес из-за ширмы, покои странным образом опустели, и уронил на кровать, нависнув сверху. - Готовься принять от меня кольцо, смирись с этой мыслью, - почти угрожающе прошептал он и вцепился в Сонины рёбра. Она недоумённо моргнула и рассмеялась. Но не оттого, что щекотно, оттого, каким забавным было лицо Артура. Таким она его никогда не видела.

«Чёртовы орки! - выругалась мысленно, когда губ коснулись его, в нежном поцелуе. - Хочу узнать его. Со всех сторон...»

Вряд ли на это хватит вечности, но им обоим хватит вместе прожитой жизни. Счастливо прожитой жизни...

***

Пути назад не было. Нет, конечно, был, можно просто развернуться и уйти, в этом нет большой проблемы. Вернуться в гарнизон, в свою привычную и уютную жизнь, продолжить откладывать на дом и постараться забыть. Забыть то, что уже на сердце высечено.

Соня сжала документ, переданный дядей: разрешение покинуть отбор, и поднесла его к свече. Пламя жадно охватило бумагу, с удовольствием заурчало, превращая пергамент в пепел.

Пути назад не было...

Теперь, когда завеса «в другой мир» приоткрылась, хотелось посмотреть, что там. Какая жизнь, какие люди, перспективы. А вдруг там счастье? Ну, такое семейное, тихое, уютное, о котором ходят легенды. В конце концов, если посмотреть на императорскую чету, то можно даже попытаться, они, кажется, вполне себе, счастливы.

Перед тем, как спуститься в бальный зал, Соня зашла проведать Амелию, ту, что заняла её место в жизни «до». Пожелать удачи - будет правильно. Амелия волнуется. Переживает. Отбор закончился быстрее, чем ожидалась, и теперь неизвестно хватило ли этого времени Максимилиану для принятия важного в жизни решения.

Соседка нерешительно замерла перед зеркалом. Атласное серебряное платье струилось по полу, подобно волнам океана, драпированная ткань элегантно утягивала грудь, открывала плечи. В волосах небрежно «запутались» белые розочки - камеристка постаралась на славу.

- Вау! - ахнула Соня, ухмыляясь. - У Макса нет шансов.

Амелия скептически скривила губки.

- Думаешь?

- Уверена, - мягко улыбнулась Соня и поправила золотисто-русый локон. - Ты настоящая умница. Ключевое слово - настоящая.

Соседка благодарно улыбнулась в ответ и внезапно обняла.

- Спасибо! - воскликнула порывисто и прижалась ещё сильнее. Соне ничего не оставалась делать, как обнять в ответ. - Если бы не ты... Твоя поддержка... Знаешь, я категорически не хочу возвращаться домой! В эту рутину, эту серость, где у меня нет подруг, нет цели...

- Эй, - ласково усмехнулась Соня, отстранившись. - Всё хорошо. Слышишь? Уже всё хорошо. Я уверена, тебе не придётся возвращаться. Пойдём и проверим это?

Амелия решительно кивнула и поправила платье. Соня пропустила её вперёд, предоставляя первой показаться в зале: порадовать отца, а потом явится сама, - чтобы немного спустить его на Землю.

- Соня Райт. Официально признанная, как Поцелованная Тьмой! - провозгласил Ильнар и ударил тростью.

Соня вплыла в зал, как и положено благородной леди: гордо, величественно, глядя перед собой. В глаза ударили софиты, лица многочисленных гостей слились в единую массу, неразличимое месиво. Сфокусировав взгляд на пьедестале с императорской четой, Соня двинулась вглубь зала и заняла место рядом с другими невестами.

Взгляды. Десятки, если не сотки. Прожигающие. Недоверчивые. Презрительные. Но были и просто любопытные, внимательные и даже одобрительные. Соня не спешила искать лорда Саттэма и его супругу, но затаившееся волнение выползло наружу, заставляя напряжённо вглядываться в зал.

Слуги разносили напитки, и Соня ухватила бокал с белым вином: слегка пригубила и выдохнула. На цене появились принцы. Неотразимые, похожие между собой, но такие разные.

Мудрый и дальновидный Калем в белом мундире с серебряными нашивками. Синий взгляд лучился уверенностью. Настоящий Наследник.

Артур - неизменно мрачный, пугающий «невест», нагоняющий неприятные мурашки на всех остальных. Цепкий взгляд зелено-мраморных глаз медленно скользил по залу, сканируя.

Ричард вышел нарочито лениво: в сером - он смотрелся дерзко, русые волосы небрежно торчали, на губах застыла насмешливая улыбка, но в стальных глазах - холод и разочарование.

Соня поежилась, ощутив лёгкий укол вины.

Максимилиан приветливо помахал собравшимся гостям, одаривая своей очаровательной улыбкой. Он выглядел моложе, задорнее, братьев, но в серо-голубых глазах виднелся острый ум.

Наследник взял слово. Приветствовал гостей, выразил благодарность участницам и их родителям.

Артур по очереди называл фамилии родов, а их представители, то есть отцы, выходили на сцену, чтобы получить благодарственную грамоту от самого императора.

- ...Лорд Литан.

- ... Лорд Эльвуд.

- ... Лорд Саттэм Форр...

Соня заставила себя смотреть на сцену, хотя мелькнула подлая мыслишка сбежать.

«А он постарел...» - с удивлением отметила она. Седых волос, да и морщин прибавилось, кажется, даже пара лишних килограмм. А может, и не пара...

И сердце молчит, не ёкает. Даже когда прошёл мимо с невозмутимым видом, будто Соня невидимая или просто пятно на мраморном полу. Встал рядом с Амелией, сухо коснувшись губами щеки.

Соня наблюдала с завидным хладнокровием, словно картину разглядывает. Ну да, лицо знакомое, когда-то она называла этого человека папой, хоть ему и не нравилось подобное обращение, старалась во всём угодить, старалась сверх своих возможностей - только бы заметили. Похвалили.

А сейчас ничего. Ни обиды, ни досады, ни разочарования. Ни ревности. Будто они всегда были чужими и это она - Соня, приёмная дочь, не родная, а Амелия занимает своё место. Вроде вот так и должно быть, так правильно.

Соня улыбнулась Своим мыслям и перевела взгляд на сцену, на которой уже появился император.

- Уважаемые гости! - величественно начал он. - Ещё раз хочу выразить нашу искреннюю благодарность. Я испытываю гордость, что в нашей империи есть такие замечательные благородные леди. Но ещё большую гордость и радость, я испытываю оттого, что сразу два моих сына сделали свой выбор. Убедили меня в своих серьёзных намереньях и получили благословление.

Зал замер в томительном ожидании: всем не терпелось узнать, кто же эти две счастливицы. Участницы завистливо переглядывались.

- Я предоставляю слово своему сыну Максимилиану.

Младший принц быстро выразил своё восхищение всеми участницами, поблагодарил, и спустился в зал под тихую музыку. Нарочито медленно шёл вдоль стройного ряда участниц и их отцов, продолжая вежливо улыбаться. Прошёл мимо Амелии, видимо, специально, дошёл до конца и вернулся обратно.

- Лорд Саттэм Форр, - учтиво поклонился и протянул Амелии руку. Музыка заиграла громче.

Пара вышла на середину зала, обменялась любезностями, и закружилась в волнительном танце. Соня не слушала злые шепотки соперниц, не замечала, как отца раздувает от гордости и превосходства. Надо отдать ему должное, воспитывать детей он умеет.

Когда музыка снова стихла, но продолжила играть фоном, младший высочество извлёк из кармана светлых брюк коробочку и опустился на одно колено.

- Амелия Саттэм Форр... - Амелия побледнела, не веря своим глазам и ушам. - Согласишься ли ты стать моей женой. Верной подругой. Спутницей по жизни?

«Скажи «да»...», - мысленно шептала Соня, сжимая кулаки.

- Почту за честь, Ваше Высочество, - сипло вымолвила Амелия, дрожащими пальцами, принимая кольцо.

Зал скупо поаплодировал, провожая новоиспечённую пару.

Когда со сцены сошёл Артур, сердце пропустило удар. Несмотря на его мрачный взгляд, участницы смотрели на него с восхищением. Пусть не в упор, исподлобья, но с восхищением. И каждая трепетала от волнения, когда он проходил мимо.

Артур не стал дразнить Соню, как Максимилиан Амелию, а сразу остановился около неё и низко поклонился.

- Соня Райт, - уверенно произнёс он и протянул руку, приглашая на танец. - Вы окажете мне честь?

Соня ответила изящным реверансом и под музыку вышла в зал, ведомая принцем.

- Ты великолепна... - украдкой прошептал он, опуская ладонь на открытую спину.

Атласная юбка рубинового платья красиво кружилась и развивалась в такт движениям. Соня видела завистливые взгляды участниц, восхищённые - некоторый мужчин и, признаться, получала удовольствие. Да, это эгоистично, но один-то раз потешить своё самолюбие можно, тем более вреда от этого никому нет, кроме, пожалуй...

Лицо лорда Саттэма перекосила гримаса ярости и неприкрытой ненависти. Казалось, он постарел ещё больше, посерел, у рта залегла некрасивая складка. Как же... Соня опять стала одной из лучших. Лучшая, несмотря ни на что. Без его поддержки, без влияния, без любви.

Но это уже не волновало...

Соня тонула в зелёных глазах. Тонула, всё больше убеждаясь, что не хочет быть спасённой. Наоборот, рискнула бы нырнуть ещё глубже.

- Как думаешь, месяца ухаживаний и узнавания нам хватит? - прошептал Артур, крепче прижимая к себе. - Боюсь, надолго меня просто не хватит.

Соня смущённо улыбнулась на столь откровенное признание, но взгляда не отвела.

- О сроке договоримся позже, - лукаво шепнула в ответ, с удовольствием отмечая, как вспыхнула зелёная бездна глаз.

Музыка стихла, настал решающий час. Артур опустился на колено, держа перед собой кольцо с рубином.

- Соня Райт. Для меня, встретить вас, не просто честь и радость. Это счастье. Я благодарен судьбе за столь щедрый подарок и хочу знать: согласитесь ли вы стать моей женой? Любить и быть любимой?

Соня сглотнула, мельком окинула зал, проигнорировала полыхающий взгляд лорда Саттэма, пусть хоть зубы себе сломает, а она будет счастлива!.. и приняла кольцо.

Артур выразил все свои чувства потемневшим, красноречивым взглядом и сам надел кольцо на палец.

- Попалась? - хищно и многообещающе прошептал он.

Пути назад не было...

Эпилог

У Артура перехватывало дыхание. Точно так же, как тогда в бальном зале по случаю закрытия отбора, ровно полгода назад. Полгода. Многое ли изменилось с того момента? Пожалуй, многое.

Платье на Соне было рубиновым, взгляд немного тревожный, опасливый. Но она гордо стерпела и многочисленные взгляды, и шепотки за спиной, и встречу с ним... Человеком, решившим, что вправе распоряжаться чужими жизнями, что всесилен.

Артур с трудом держался тогда, чтобы по-детски не показать язык, а потом разобраться по-взрослому. И сейчас с трудом держится.

Лорд Саттэм Форр стоит у алтаря. В мундире с императорскими лентами, преисполненный гордостью. Его взгляд ни разу не скользнул по Соне, как и тогда, полгода назад, когда она была в рубиновом...

Сейчас на Соне Райт жемчужное платье - последняя новинка непревзойдённой мадам Лилит, которая уже сколотила нехилое состояние, запустив свою линейку нарядов «Поцелованная Тьмой». Несмотря на общественный страх перед Соней, некоторый трепет, платья имели успех.

Соня не чаруется красивых нарядов, косметики, укладки, если случай обязывает. Нет больше неуверенности, открытый смелый взгляд, расправленные плечи... Артур каждый день стремился подарить любимой эти ощущения, невидимые крылья за спиной. Она достойна блистать. Достойна быть на виду и ходить в своих мундирах и костюмах, когда ей вздумается. Посещать собрания министерства, лично обсуждать с императором дела империи. Артур дал ей все карты в руки, не боясь, а общественность быстро приняла текущее положение дел.

- Амелия Саттэм Форр, - раздался грудной голос архиепископа, отражённый от стен храма. Артур сжал пальчики Сони, она улыбнулась в ответ. Глазами. Потрясающими глазами, в которых клубиться завораживающая Тьма.

Охватила внезапная нежность и желание порывисто обнять любимую. Еле сдержался.

- ... отдаёте ли вы себе отчёт перед лицом Богов... - вещал служить Небес. Лорд Саттэм чуть не лопался от гордости рядом с «дочерью». Артур скрипел зубами.

«Ничего, чуть-чуть осталось...» - подумал злорадно, многообещающе глянув на лорда, дни и слава которого сочтены.

Знает ли он? Догадывается? Вряд ли. Слишком тщеславен. Слишком верит Соне, которую предал, не задумываясь, и после ждёт покорной преданности.

- ... А вы,... Максимилиан Соллар, достойный сын своей империи, отдаёте себе отчёт...

- ... да...

- Она прекрасна, - шепнула Соня, щекоча дыханием ухо.

Кожа моментально покрылась мурашками, Артур едва справился с внутренней охватившей дрожью. Скорее бы уже женить этих двоих и вернуться домой.

Их с Соней дом. На деле - всего лишь отведённое крыло в резиденции, но это временно, пока ведутся строительные работы особняка. Соня мечтала о скромной хижине где-то в поле, еле удалось убедить, что за воротами резиденции тоже есть живописные места для строительства дома. Ну а на фоне замка - хижину не построишь. Соня согласилась, но взяла проект полностью в свои руки. Пусть. Пусть занимается. Пусть ворчит временами, спорит, доказывает. Зато рядом, всегда под боком.

Новобрачных опрыскивают священной водой, рисуют символ на лбу специальной краской. Надевают браслеты. Амелия и Максимилиан держаться за руки. Светятся изнутри. Дождались.

- Дорвались, - усмехнулась Соня, будто мысли прочитала. Артур ещё крепче жал её руку, затянутую в перчатку. На запястье сверкал такой же обручальный браслет и помолвочное кольцо с рубином на пальчике.

«Моя...», - не унимался Артур, бросая взгляды на лорда Саттэма и его супругу.

Ничего. Скоро Соня решится рассказать Амелии правду и тогда... Тогда его уже ничего и никто не остановит. О, нет! Он не подвергнет репутацию и благородное происхождение новоиспечённой принцессы сомнению. Он будет медленно, с наслаждением, уничтожать этого человека. Не спеша разорит, втопчет в грязь, лишит поддержки и связей, «передушит» крыс замешанных в деле тех давних дней. Все они должны ответить. Понести наказание.

А сейчас... Сейчас он проводит новобрачных в свадебное путешествие и вернётся с любимой женой домой. Собственноручно снимет шикарное платье. Небрежно. Распустит длинную, пепельную косу,... запутается в волосах пальцами. Потянет на себя. Вдохнёт дразнящий аромат кожи, подхватит жену на руки и отнесёт в ванную. Будет с упоением тереть молочную кожу с вязью замысловатых узоров, касаться губами...

И, наконец, скажет ей:

- Давай заведём ребёнка? - ой...

Соня изумлённо повернулась, вскинув бровь.

- ... силой данной мне, объявляю вас законными супругами...

- Что прямо сейчас? - язвительно прошептала она, оглядываясь по сторонам, и захлопала вместе со всеми. - Или всё же сначала преподнесём новобрачным подарок?

- Преподнесём, - усмехнулся Артур, пряча улыбку. - Но потом ребёнок.

Соня закатила глаза.

- Я подумаю, Ваше Высочество...

Кристина Корр Принцесса в опале Глава первая

Баржу качнуло в последний раз.

Айша ощутила удар судна о причал и затаилась. Через минуту раздались громкие, грубые голоса, торопливые и тяжелые шаги. С потолка трюма посыпалась пыль и мелкая грязь, осевшая между досок.

Акилу поднял морду с колен Айши и недовольно повел усами, намереваясь чихнуть.

− Амадэ ал нари то, нари, − (Тише, мой мальчик, тише* Корсикианский) горячо зашептала Айша, практически одними губами, рассчитывая на острый слух своего талисмана. Тяжелая дорога вымотала их обоих. Беглецы не ели, не пили, а лишь терпеливо ждали. Ждали и практически дождались.

Акилу сердито ощетинился, едва слышно фыркнул и опустился обратно, прикрыв желтые, мерцающие глаза.

«Еще немного», − уже мысленно добавила Айша и осторожно провела по гладкому боку талисмана. Пальцы наткнулись на край резаной раны…

Сердце сжалось болезненным спазмом, смешанным с горечью и обидой, но Айша легко с ним справилась. Умело.

Сейчас не время…

… пока не время. Нельзя заставлять Акилу лишний раз нервничать: он изможден, потерял много крови и озлоблен. Одно неосторожное действие, мысль — могут привести ягуара в бешенство.

«Всему свое время», − как часто любил повторять отец.

И когда это время настанет…

… Айша до боли закусила губу, подавляя горечь и предательские слезы слабости.

Акилу мгновенно распахнул глаза и встревожено заурчал.

«Все хорошо. Скоро тебе помогут, − мысленно обратилась она, зная, что талисман не поймет, но уловит ее настроение. Да и от мысленных бесед — самой становилось лучше. — Изгель лечила и не такие раны. Осталось дождаться темноты…»

Айша откинулась на холодную, покрытую влагой, стенку трюма и устало сомкнула веки.

Десяток мерных вздохов, практически бесшумных, но достаточных для полного отключения сознания и погружения в приятную пустоту. Безмятежную.

Без мыслей: «А что будет завтра?», «Как быть?», «Кто поможет?».

Без чувств. Без эмоций…

… просто отпустить себя. Дать могущественной силе Вселенной подхватить дух, свободный от разума и тела, и отнести его в бескрайние прерии. К подножью Храма Просвещенных Аэнки. Великих мудрецов востока.

Храму, которой Айша не так давно покинула, получив знания древних. Достойно пройдя обучение. Смогла вынести все испытания силы духа и тела. Храму, в котором она прошла обряд единства душ со своим талисманом: под пение монахов, под бой барабанов, под звездным небом, в бликах пылающих костров…

Обряд, дарующий не только духовную связь, но и способности, о которых практически никто не слышал.

В Храме царила тишина…

… непривычная. Живая, словно.

Дуновение ветра подтолкнуло в спину. Бестелесный дух Айши двинулся по проходу к алтарю с горящими свечами, с письменами, вырезанными на белом камне…

Айша не в первый раз входит в транс, но впервые — посещает именно это место в нем. Не думала она, что предстоит вернуться так скоро…

− «В твоем сердце засела злость. Вырежи ее оттуда или уходи…», − прогремел голос над головой и эхом раскатился по всему Храму.

«Злость порождает грязные, низменные желания. Например, жажду мести», − вспомнила Айша слова своего наставника.

Аэнки чужда месть…

… зависть. Презрение. Ненависть.

В сердцах Аэнки существует доброта. Чистая. Свободная. Теплая…

Наравне с добротой, в сердцах Аэнки, живет справедливость. Милосердие и сострадание.

− «Я не стану мстить, − уверенно заверила Айша, подавляя в себе все чувства, что связывают с человеческим миром.

− «Тогда, зачем ты пришла?»

Ветер закружил рядом. Внимательный. Наблюдающий.

− «За советом. Хочу мира для своего народа… И справедливости, − тихо добавила Айша».

− «Прекрати воевать, − бесстрастно отозвался голос Старшего хранителя Храма. — Кто не воют, тот не ищет справедливости и мира.

− «Не могу бросить свой народ на растерзание тирану. Корсикиана в большой опасности…

− «С чего ты это взяла?» — холодно перебил голос.

Ветер промчался мимо и материализовался у алтаря в человеческий облик. Белый капюшон рясы почти полностью скрывал лицо хранителя.

− Только потому, что кто-то устроил покушение на твою семью?

Айша не отвела взгляда, но дышала напряженно, ощущая себя несколько глупо и странно, как в первый день посещения Храма.

− Пойми, − хранитель шагнул с порожка на мраморный пол. — Если кто-то захватывает власть, не становится тираном автоматически. Ты не можешь знать, в опасности твой народ или нет. Не знаешь, как поведет себя новый правитель. Может, жизнь Корсикианы изменится в лучшую сторону, а ты стремишься это предотвратить…

Слова кольнули в груди, заставив едва заметно поморщиться.

− Наберись терпения, − хранитель плавно двинулся по проходу. — В терпении — сила. Посмотри, как Вселенная сама наказывает нечистых. Откажись от своей затеи, отправляйся к друзьям за помощью и живи. Если народу Корсикианы будет угрожать опасность, Вселенная сама тебя призовет и укажет путь. Не применяй силу без надобности…

«А как же враги империи? − хотела спросить Айша, но хранитель уже исчез.

… меня ведь станут искать, как единственную наследницу», − закончила мысль, уже возвращаясь в тело.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Наступление глубокой ночи, первым почувствовал Акилу.

В темноте вспыхнули два сверкающих, желтых огонька. Зловещих.

Он решительно поднялся на дрожащих от слабости лапах. Глухо рыкнул на тупую, ноющую боль в боку и ткнулся мордой в лицо своего друга.

Айша вздрогнула, рука сама потянулась за спину к рукояти катаны…

… выдохнула, увидев морду талисмана.

− Нэсхе, − (*пора), бесшумно поднялась и застыла, давая затекшему телу возможность прийти в себя. Когда ноги перестало покалывать, Айша осторожно двинулась к люку. Акилу, прихрамывая, следом.

Выбраться и миновать охрану судна в компании крупной, раненной кошки, достаточно проблематично.

Айша, не без усилий, подсадила животное, зная, как ему больно, и велела ждать. Затем вылезла через люк сама и пригнулась.

Прохладный воздух Аскарима разительно отличался от теплого и ласкового Корсикианы. С моря тянуло запахом тины и рыбы.

Акилу неприязненно поморщился.

Плеск волн заглушал посторонний шум, давая преимущество. Крадучись, Айша обогнула ящики и тюки с грузом. Снова замерла, дожидаясь, пока портовый стражник пройдет мимо.

На мостике скрипнули доски…

Сердце ухнуло вниз и заколотилось быстрее.

− Алу, − (*Туда), Айша махнула рукой в сторону зеленной изгороди кустов.

Акилу послушно ринулся и прыгнул, скрываясь.

Айша на секунду прикрыла глаза, ощутив его боль…

… острую. Пронзительную. Жгучую. Она ядом разлилась в крови, сковывая мышцы.

Рана кровоточила.

Акилу лежал на земле: грудь его тяжело и нервно вздымалась.

Айша опустилась рядом на колени и приложила руки к ране.

Слова заклинания полились песней. Мелодичной. Успокаивающей.

Ладони вспыхнули синеватым огнем. Пламя жадно лизнуло кровавый бок и проникло вглубь раны.

Этого хватит, чтобы талисман не погиб, дожидаясь помощи.

Акилу, с шумом, облегченно выдохнул и поднял голову. Лизнул рану и поднялся.

Айша погладила талисман и осмотрелась, выбирая безопасный путь, помня по последнему визиту в Аскарим, еще с отцом, что улицы его полны патрульными…

Провести почти через весь город огромную кошку и остаться незамеченными…

… это искусство. Которое не обошлось без силы древних аэнки. Только став тенью,… бесшумной, можно проделать нечто подобное. Но даже в этом случае требуется бдительность…

Антикварная лавка Изгель, давней знакомой отца, располагалась на улице Сказочная.

Айша любила эту улицу, хотя бывала тут всего три раза. На Сказочной царила своя атмосфера — душевная. Сказочная. Здесь нет той суеты, что бывает на больших площадях, а люди — простые. Добрые и приветливые.

Сердце гулко билось о ребра. Патрульные могут заметить их в любой момент. За тяжелой дверью послышался настороженный голос Изгель. Знакомый до боли, вселяющий надежду…

— Кому там не спится? — спросила она «дружелюбно». Впрочем, как обычно.

— Тетя… — тихо позвала Айша, озираясь. Акилу пригибался, стараясь слиться с землей и быть незаметным. — Тетя, открой. Пожалуйста… — говорить громче, было слишком рискованно.

Затишье длилось мучительно бесконечно, обжигая оголенные нервы.

Скрипнул засов…

— Ох… — ахнула Изгель, непроизвольно отступив назад. — Детка… — взгляд проницательных, темных глаз скользнул по Айше, затем по талисману и зацепился на открытой, безобразной ране.

Не мешкая, Айша скользнула вглубь лавки, и выдохнула только после того, как дверь снова была закрыта на засов, погрузив их в полумрак.

В нос ударил запах благовоний.

Акилу все же не выдержал и чихнул. Чих, в полной тишине, немного пугающей, прозвучал неуместно и даже забавно, разрядив гнетущую обстановку.

Айша улыбнулась.

Изгель, ворча, и бренча своими бесчисленными браслетами, повела талисман за ширму.

— Чтож ты подставляешься, дружок? — причитала она.

Акилу фыркнул и потряс головой.

Айша огляделась, наконец, испытав подобие облегчения. Неожиданно захотелось упасть и разрыдаться. Странное, совсем несвойственное желание для ученицы аэнки…

… аэнки сильные. Их дух непоколебим…

Перед глазами встала перевернутая императорская бричка. Она валялась на обочине, словно мусор. Колесо вращалось, подгоняемое теплым ветром, и скрипело…

Айша осторожно спрыгнула с коня, уже зная, что там увидит.

По этой дороге, ее семья каждые выходные оправлялась в летний замок на пикник, где устраивали дружеское состязание на мечах…

… она надеялась их застать и обрадовать возращением раньше времени.

Застала…

— Альтан? Енги? Айсу? — спросила показавшаяся Изгель: за ее спиной звякнули подвесные колокольчики.

Айша моргнула, возвращаясь в реальность: в это помещение, к свечам и благовониям, к сувенирам, редким, и немного безвкусным, а еще, пугающе странным, к бусам…

— Все… погибли, — ответила, поджимая губы.

— Тебя ищут?

— Неверное… меня не было с ними… — «Я возвращалась домой…», закончила мысленно, но Изгель все прочла в ее взгляде и обняла. Просто. Без лишних слов. Как может обнять, только близкий, понимающий человек.

— Акилу поправится.

— Знаю…

— Ложись, детка, — Изгель отстранилась, быстро смахивая слезу. Айша почувствовала укол вины за то, что принесла дурные вести. За то, что нарушила мирную жизнь этого удивительного человека. — Я обо всем позабочусь. Мы тебя так спрячем,… что сам Дьявол не сыщет…Просыпаясь от звука чужих голосов, Айша еще не представляла, что Изгель не шутила и решила спрятать ее от врагов Корсикианы — основательно. Подошла к этому вопросу со всей присущей ей ответственностью.

Акилу спал в углу, забывшись глубоким, еще болезненным сном. Айша поднялась с пола, поправила одеяло, и бесшумно встала за ширмой.

— … как ты себе это представляешь? — удивленно произнес женский с пикантной хрипотцой голос. — Ягуар — это не котенок, его так просто не спрячешь в покоях. А если кто-нибудь войдет?

— Издадим указ… нет, сделаем главным правилом отбора: не ходить по чужим покоям. Я кое-что знаю о талисманах, их нельзя разлучать. Айша потеряет свою силу, — возразил вибрирующий, властный мужской голос.

Айша напряглась.

— Кажется, — в голосе женщины скользнула улыбка. — Мы больше не одни. Наша беглянка проснулась.

«Как?! — Айша дернулась, чуть было, не поддавшись секундному замешательству. — Как она почуяла меня?»

Отодвинула штору ширмы и замерла. На нее смотрела… тьма. Клубящаяся тьма, опасная и таинственная, притаившаяся на дне женских глаз.

«Поцелованная Тьмой… та самая», — вспомнила Айша рассказ Изгель в их последний визит с отцом. Не так давно…

— Айша, детка, — Изгель ловко усадила ее на подушку за низкий столик для чайной церемонии. — Это Его Высочество Артур. Средний принц Эладора. И его супруга — Соня…

— Рада знакомству, Ваше Высочество, — во взгляде Поцелованной Тьмой не было сочувствия, но и не было безразличия. Мерцающие тьмой глаза выражали поддержку и участие.

Айша на мгновение растерялась.

— У нас есть план, как спрятать вас. На время, — серьезно произнес принц Артур. — Не обещаю, что отец позволит нам заняться поисками предателей Корсикианы, но на защиту и поддержку — вы точно можете рассчитывать.

— Благодарю, — Айша низко поклонилась, как учили в Храме.

— Подожди благодарить, — как-то устало отмахнулся принц, машинально перейдя на «ты», а его супруга загадочно улыбнулась. — План может тебе не понравиться.

Айша непонимающе склонила голову.

— Мне все равно, принц Артур, если предатели не смогут до меня добраться. Пока ходит слух о том, что единственная наследница престола жива, народ Корсикианы будет сопротивляться.

— Хороший настрой, Ваше Высочество, — одобрительно улыбнулась Соня. — Тогда вы не испугаетесь принять участие в императорском отборе.

Айша перевела взгляд на Изгель: та развела руками.

— Мой брат… — вздохнул Артур. — Обязан жениться. По законам Эладора, устраивается отбор невест для принца, на котором он имеет возможность выбрать достойную для себя жену и даже… влюбиться, — он тепло посмотрел на супругу и сжал ее пальчики в своей ладони. Очень трогательный жест. Настоящий.

— Никто не станет искать вас на императорском отборе в чужой империи, — спокойно пояснила Соня. — И вам не обязательно бороться за сердце Ричарда, достаточно — создать видимость.

Айша задумчиво поднесла чашку к губам.

— Это могло сработать… — она запнулась, вспоминая слова на Эладорском. К сожалению, языком она владела не в совершенстве, в отличии от отца. — Будь я похожа на ваш народ, — она повернулась к стоящему, в прямоугольной витиеватой раме, зеркалу.

Смуглая кожа. Раскосые глаза… Янтарные. Выразительные. Татуировка на спине выглядывает из-под дорожного кимоно… Мало сходства со светлокожими эладорцами. Есть вероятность, что враги ее легко узнают.

— Это не такая проблема, — Артур впервые улыбнулся и потянулся в сторону. Айша заметила шкатулку. — Этот артефакт меняет сущность, но ему требуется постоянная подзарядка.

— Как это? — Айша заинтересованно протянула руку, касаясь пальцами бронзового металла браслета.

— Стоит хорошо раз представить любой образ, как артефакт сменит твой облик. Никто из людей не в силах различить обман. Даже мы, — улыбнулся принц. — Снимай его, когда будешь находиться в покоях и клади в шкатулку.

— За время отбора, — продолжила Соня, вращая чашку, — мы все же постараемся узнать, кто… — кажется она запнулась. Это никак не вязалось с ее уверенностью, что волнами исходила и вибрировала. — Кто напал на вашу семью, — слова сочувствия не были высказаны, но повисли в воздухе тяжелым грузом.

Айша грустно улыбнулась: одним уголком.

— Не думаю, что это знание мне что-то даст, — философски изрекла она и, наконец, сделала глоток. Чай был с душицей и мятой, как она любит. — Родных я не верну, а мстить… не собираюсь. Только выжить. А когда придет время…

Артур с сомнением покосился на нее, но благоразумно промолчал. Не сложно было считать его эмоции. А вот Соня,… Соня оставалась загадкой, как и ее задумчивый взгляд.

— Чтож… мудрая позиция, — заключила она с улыбкой.

— Что я должна знать об этом отборе? — Айша прислушалась и повернулась к ширме.

Акилу проснулся. Он высунул морду и повел носом. — Найскэ, — (свои*)

— Ну… — протянул Артур, краем глаза следя за ягуаром. — Самое главное — оставляй талисман в покоях. Думаю, сложно будет объяснить нахождение дикой кошки в стенах резиденции.

Айша непроизвольно улыбнулась, довольно живо представив себе эту картину. Она с Акилу за столом и падающие в обморок невесты. Стража, шум, паника…

… а они едят жаркое.

— Проблем не возникнет, — заверила она и похлопала по ноге.

Акилу мгновенно среагировал и лег рядом, предостерегающе рыкнув. Правда, несмотря на внешнее спокойствие, желтые глаза пристально за всем следили.

— Смысл отбора? — озадачилась Айша, решив все же немного поесть. Запустить работу изможденного организма. — Разве вы вступаете в союз не по любви и согласию?

Артур задумчиво постучал пальцами по столу.

— По любви. И согласию. Отбор дает возможность разобраться в истинных мотивах и целях девушек, понять их. Оценить по достоинству. Да и для самих девушек — это шанс прославиться на весь Эладор. Привлечь женихов. Как правило, после императорского отбора, все участницы очень быстро выходят замуж. И у каждого принца есть несколько попыток связать себя узами брака. У нас уже было несколько неудачных отборов. У каждого. Кроме… Ричарда.

— В этом году Совет Пяти приказал провести отбор для него, — пояснила Соня. — Только знаешь, должны тебя предупредить, Ричард совсем не готов к браку. Он… — она посмотрела на Артура, словно раздумывая: стоит ли говорить. — Он был влюблен. Но отношения не сложились. С того момента прошло не так много времени…

— Он несчастен? — озадаченно предположила Айша.

— В некотором роде… — уклончиво ответил Артур.

— Ох, да ладно вам! — не выдержала Изгель, всплеснув руками, до этого спокойно занимающаяся своими делами. — Мальчишка просто избалован. Нравится ему упиваться своим разочарованием. Это же прекрасный повод продолжать и дальше ходить по игорным Домам, пить, как портовый бродяга и не принимать участие в отборе. Представляю, как он сейчас сокрушается.

— Вы преувеличиваете, — мягко возразила Соня.

— Я? — Изгель чуть не выронила старинную вазу в форме какой-то кочерги. И наверняка, это кочерга стоит сумасшедших денег. — Готова поспорить на сотню альканов, что этот нахал что-нибудь выкинет неподобающее. Будь, детка, с ним осторожна.

Соня усмехнулась.

— Все что может Ричард выкинуть, это напиться. Оставайтесь вечерами в покоях, Ваше Высочество, и думаю, проблем не возникнет.

— Постарайся не выделяться, — добавил Артур.

Айша прожевала рисовый шарик и заключила:

— Это будет непросто…

* * *

В следующие несколько недель Айша познала всю глубину и суть «непросто».

Ей наряжали…

… красили,… чесали. Одежда и украшения к ней, обувь, — были по всюду. Уютное спальное место на полу превратилось в груду чего-то невообразимого.

Айша сносила все стоически, как и полагается аэнки: не жаловалась, запоминала и усваивала всю подаваемую информацию. Учиться новому всегда приятно, даже если это новое, такое бесполезное и, казалось бы, бессмысленное.

Придворный этикет чужой империи, танцы, краткий курс истории, обзор политической обстановки…

… все для того, чтобы остаться живой. На какое-то время…

На какое — никому неизвестно.

Душу рвали противоречивые чувства, и как Айша не старалась подавить их в зародыше, они все равно по ночам прорывались из глубин на поверхность.

Вернуться бы… найти предателей, посмевших…

Кому не угодил отец? Кто решился свергнуть великого правителя, не менее великой империи? Вопросы, вопросы, вопросы!.. а хотелось уже получить хоть один ответ, а не кутаться в цветные тряпки, не учиться ходить в неудобных туфлях…

День начала отбора настал как-то уж слишком быстро.

Арендованная Артуром карета, остановилась у высоких кованных ворот, за которыми вдалеке виднелась белокаменная резиденция Их Величеств.

Айша мерно выдохнула и разжала ладони.

Холодность. Спокойствие. Уверенность.

Дождаться пока лакей откроет для нее дверцу…

… подобрать юбки… расправить плечи. Не утонуть туфлями в гальке, не запнуться и не упасть… Не идти, а плыть.

Да, она принцесса. Истинная наследница Корсикианы. Но в их империи не уделяют столько внимания этикету и ненужным правилам, соблюдая формальные приличия и вежливость. Отец всегда считал, что стоит тратить время только на полезное…

… нужное. На идеи, что способны изменить жизнь людей к лучшему, даже на мечты стоит тратить время, но не на этикет.

У ворот уже собрались одиннадцать девушек. Все смотрели прямо перед собой, ожидая, пока их примут. Гордые. Преисполненные уверенностью. Утонченные.

Айша видела больше.

Видела, что скрывается за маской спокойствия. Видела тщеславие…

…корысть. Неуемное желание обладать всем, не отдавая ничего взамен. Видела это в алчном блеске глаз, в мимолетном покусывание губ, в теребящих платок пальцах, в испарине на лбу под светлой челкой. Видела искажение аур, как хаотично они меняют цвета. Видела так много грязи и порока, что хотелось развернуться и бежать: сдаться в руки врага. Хорошо Акилу рядом нет, он бы точно не удержался и куснул кого-нибудь… за юбку.

«Как он там?»

Оставлять талисман с Артуром и Соней было не страшно. Акилу умный мальчик. Но были сомнения, все ли прошло хорошо. Удалось ли провести его во дворец незамеченным?

Ворота скрипнули…

… зашуршал гравий. Появился мужчина в ливрее и тростью в руках.

— Назначенная Его Величеством Карлом Солларом распорядитель пятого императорского отбора, мадам Лилит, — важно объявил церемониймейстер и отошел.

Дама в широкополой шляпе, обтягивающих брюках, белой блузе и мундштуком, зажатым между тонких пальцев, меньше всего напоминала распорядителя. Человека ответственного и серьезного, подходящего для таких мероприятий.

Правда, Айша не спешила делать скоропалительные выводы. За высокомерным взглядом, кажется, притаился острый и аналитический ум. К тому же, экстравагантность не всегда приравнивается к глупости и бедности духа, к желанию что-то доказать. Порой, это внутренний мир, что просто вырвался на свободу.

«Вышел погулять», — как любила повторять младшая сестра, тоже особа весьма экстравагантная. Была…

— Буду откровенна, — мадам Лилит сразу перешла к делу, опустив все любезности и формальности. Айше понравился такой подход. — Всем давно известно,… всему Эладору, давно известно, — с нажимом повторила она, прохаживаясь вдоль стройного ряда напомаженных невест. — Как хороши истинные леди нашей империи в искусстве. В музыке, — плавно махнула рукой, попутно стряхивая пепел. — В танцах и вышивке. Но… — мадам остановилась и качнулась на пятках. — Принцев интересует исключительно ваш внутренний мир. Даже внешняя красота играет не главную роль. Что вы можете предложить, кроме нее? А?

Появилось чувство, что она смотрит на всех одновременно и видит насквозь. Пристальный взгляд пробирал до костей. Даже Айша немного прониклась. По крайней мере, стала прислушиваться. А вот невесты,… невесты уже готовы укладываться в обморок.

— Свои салфетки? Идеальный музыкальный слух? — тонкие губы исказила насмешка. — Все это не то! — мадам Лилит обвела невест взглядом и улыбнулась. — Мудрость. Доброта. Сострадание. И, конечно,… природное обаяние.

Девушки боялись не то, что пошевелиться, сделать вдох боялись. Их сопровождающие также замерли в напряженном ожидании.

— Я приготовила для вас платья, — без перехода произнесла распорядительница. — Вы найдете их в своих гардеробах. На пятом императорском отборе, невесты будут ходить в одинаковых нарядах. Это уровняет вас. Так же запрещено пользоваться косметикой и ходить друг другу «в гости». За нарушение последнего правила предусмотрено строгое наказание: нарушительницу отправят домой. Это понятно?

Айша в душе улыбнулась. Артур сдержал данное им слово…

Взгляд непроизвольно упал на запястье: бронзовый браслет не ощущался, но сила, что от него исходила — покалывала кожу.

Айша вместе с Изгель долго думали над образом. Светловолосая или же волосы оставить темными и длинными? А глаза? А форма лица? Это же не так просто: взять и представить образ.

Несколько раз у Айши получались невероятно чудовищные облики! То уши не на том месте, то губы… То рук почему-то больше, то хвост откуда-то взялся. Ни концентрация, ни дыхательная гимнастика не помогли. Пришлось садиться и рисовать.

Как ни странно, девушка на бумаге получилась типичной эладоркой. Русые волосы, бледное, узкое лицо с чувственным подбородком. Курносая и милая одновременно, с широко распахнутыми голубыми глазами.

— Сегодня состоится знакомство с принцем, — продолжила тем временем мадам грозная распорядительница. — Церемония пройдет в малом торжественном зале на втором этаже ровно в шесть вечера. К этому времени вам необходимо подготовить небольшую речь на тему: «зачем я принимаю участите в отборе». Тема понятна? — она иронично выгнула бровь, будто сомневаясь в умственных способностях невест.

Это выглядело довольно грубо и оскорбительно: наверняка, многие девушки уже мысленно записали эту мадам в свои личные враги. Но Айша стала подозревать, что эту женщину ничем не исправить, она ведет себя более чем естественно, и, в сущности, плевать хотела, что о ней подумают. А значит нет смысла заострять на ее поведении внимание. Да и задача стоит совсем иная нежели заполучить «сердце» принца, достаточно быть неприметной.

— Сдаем согласие ваших родов на участие в отборе и именные свитки, — строго распорядилась мадам Лилит и пошла собирать документы.

Айша извлекла из модной, по меркам Аскарима, набедренной сумки фальшивые свитки и протянула их, не опасаясь. Его Высочество Артур заверил, что к бумагам никто не придерется. Хорошо нарушать закон, когда он — твой соучастник.

— Ильнар, — громко позвала мадам, сделав жест рукой. — Проводи девушек в их комнаты. Ужин состоится в семь, сразу после церемонии знакомства. Будет мило, если каждая из вас приготовила для принца небольшой сувенир, — с этими словами она развернулась и, шурша гравием, отправилась в сторону резиденции.

«И какой сувенир может удовлетворить принца?» — задумалась Айша, стараясь не путаться в юбке атласного платья.

А стоит ли вообще удовлетворять его желания и эго? Артур упоминал, что все участницы остаются до конца проведения отбора. Если не нарушают правил. Значит, и нравится принцу Ричарду необязательно. Это значительно упрощало ситуацию. Но и нарочно вредить не следует, кто знает, что может «жениху» в голову прийти. Судя по рассказам Изгель — он экземпляр непредсказуемый.

* * *

В малом зале стоял недовольный ропот. Невесты переглядывались и негодовали.

Айша улыбалась.

Серое льняное платье имело удивительное сходство с монашеской рясой, к которой она привыкла, обучаясь в Храме. Вообще, это было ученическое платье для занятий наукой.

Жестоко ли это так поступить с благородными леди? Айша затруднялась ответить. Это ведь императорский отбор. Их отбор — их правила. Потенциальные невесты наверняка знали, на что соглашались. Есть же опыт предыдущих отборов…

Айша сама редко обращала внимание на одежду людей, смотря на ауры, в глаза, на поведение. Одежда лишь вещь. Тряпка. Возможно, распорядительница хотела узнать, как поведут себя леди, привыкшие к роскоши, находясь почти в равных условиях, без лоска и шарма?

— … немыслимо, — раздраженно пробормотала соседка слева, нервно поправляя каштановые локоны.

— … издевательство, — подхватила еще одна.

— … нас подвергают унижению, как это по-императорски… — брезгливо скривила губы высокая, рыжеволосая девушка, перекинув косу через плечо.

— Не голыми же на мороз выставили, — тихо усмехнулась Айша. — Нормальное платье.

Это была ее ошибка. Катастрофическая. Нельзя же так опрометчиво… Сказывается отсутствие опыта общения с благородными леди и жизнь вдали от дворца.

Глаза невест угрожающе сузились. Они зашипели, подобно растревоженному клубку змей, и приготовлюсь жалить.

Двери гулко распахнулись и ударились о стены, заставив девушек вздрогнуть.

В проеме мрачным изваянием стоял… принц.

На его восковом лице играли желваки. Недовольно. Раздраженно.

Руки за спиной, челюсти плотно сжаты.

И вроде взгляд металлических глаз холодный. Безразличный. Скучающий даже, что противоречит его гневу едва контролируемому.

Принц сделал шаг…

… невесты непроизвольно отступили. И замерли.

Айша заинтересованно склонила голову.

За серой стеклянной пеленой глаз, плескалась боль. Едкая…

Аура его высочества практически выцвела, что говорило о сильном душевном истощении.

Айша физически ощутила эту боль. Мучительную. Почувствовала ее горький вкус.

Изгель ошибалась…

Ричарду плохо.

Плохо, но он спрятался за маской надменности и цинизма. Предпочел быть грубым. Невоспитанным. Наглым… Чем раскрыться перед кем-то.

Его высочество нарочито пренебрежительно скривил губы и усмехнулся. Медленно двинулся к невестам, разглядывая, но не видя. Взгляд смотрел сквозь.

— Благодарю вас милые леди за то, что подали заявки на участие, за то, что готовились и явились во дворец, — его голос: низкий, чувственный, слегка ироничный, вызывал отклик и настораживал одновременно.

Невесты переглядывались.

— С сожалением вынужден констатировать… — повисла гнетущая пауза. — Ни одна из вас мне не подходит.

— … ах… — не сдержалась одна из участниц.

— Каждая получит хорошие рекомендации, памятные подарки и будет приглашена на императорский бал, на котором сможет себя показать и, возможно, привлечь внимание одного из лордов. Желаю вам удачи на вашем жизненном пути. Всего доброго, — принц низко поклонился и стремительно направился прочь, оставляя после себя недоумение и молчаливо хлопающих ресницами невест.

Айша усмехнулась.

Наверное, она бы поступила так же…

Зачем навязывать брак, когда сам еще не готов? Когда в сердце все еще живет любовь? Любовь к другому человеку…

Двери снова распахнулись, но уже без грохота.

— Его Наследное Высочество Калем Соллар, — объявил церемониймейстер и ударил тростью о мраморным пол.

Невесты синхронно выполнили изящный реверанс.

Айша замешкалась. И поклонилась…

Синие пронзительные глаза моментально впились в нее.

— Рад приветствовать вас…

«Нас уже поприветствовали», — подумала Айша. Еще одного приветствия невесты не выдержат.

— Я приношу глубокие извинения от всей императорский семьи, за это недоразумение.

— Ваше Высочество, — выступила одна из невест. Рыжая…

— Леди Гловер, — отозвался наследник, выгнув хищную бровь.

— Как вы прокомментируете поведение своего брата. Разве он говорил не серьезно? Не станете же вы утверждать, что его неуважительная выходка — просто шутка? — голос рыжеволосой невесты сочился язвительным сарказмом.

«Не вызовет же она наследника на поединок?» — изумилась Айша, внимательно следя за обоими участниками дискуссии.

Как принц отреагирует на такой провокационный выпад? Чем будет крыть?

— А вы подались в журналисты? — беззлобно отозвался он, чуть склонив голову, так что медовая челка съехала на глаз. — Я кажется не соглашался давать комментарии. Что могу сказать с уверенностью, отбор продолжиться несмотря ни на какие обстоятельства. Ильнар, — жестко позвал он, обернувшись. — Проводи невест в трапезный гостевой зал. Пусть накроют там, — и снова повернулся. — Задание от мадам Лилит остается прежним, но переносится на завтра. Прошу прощения за эти накладки. Приятного вечера. Можете погулять по замку, — принц откланялся, мазнув по Айше внимательным взглядом. Она и не подумала отводить свой. Смотрела заинтересованно. Больно уж наследник в поведении напомнил отца.

Невесты зашептались, не спеша расходиться.

Сердце сдавила тоска. Тоска по дому. По родным…

Перед внутренним взором встал образ сестры с перерезанным горлом и стены брички, орошенные ее кровью…

Руки сжались в кулаки.

Несколько вдохов… Напоминание себе быть сильной. Свободной от гнева и страданий…

Не помогло. Пока не помогло.

Айша вернулась в свою комнату.

Акила бессовестно развалился на широкой кровати, проигнорировав подстилку. Вскинул голову и заурчал, ощущая настроение Айши. Соскочил и ткнулся здоровой мордой в ладонь.

— Все хорошо, — слабо улыбнулась она, решив проигнорировать ужин. Не выгонят же ее за это в самом деле.

Сняла белье и расстелила на полу: скинула одежду и обнаженной растянулась на импровизированной постели, предварительно сняв артефакт, меняющий внешность. Прикрылась простыней и расслабленно выдохнула.

«Интересно, какой была возлюбленная Ричарда?» — мелькнула последняя мысль в засыпающем сознании…

Глава вторая

Айша распахнула глаза.

В замочной скважине поворачивался ключ.

Акилу мгновенно насторожился, пригнув голову к полу: в темноте мерцали два его желтых глаза.

Еще один поворот отделял Айшу от незваных ночных посетителей.

Бесшумно обвязала простыню вокруг груди и вытащила катану из ножен, приготовившись.

Артур заверил, что никто не будет ходить по покоям невест.

«Неужели нашли так быстро?»

Дверь приоткрылась. Полоска света скользнула в комнату: Айша ушла в темноту, притаившись. Акилу ждал команды.

Мужской силуэт замаячил в проходе, пошатываясь. Айша уловила нотки спиртного и поморщилась. Акилу сделал то же самое. Через секунду в покоях вспыхнуло освещение…

Блуждающий, затуманенный алкоголем, взгляд принца не сразу заметил посторонних. Или все же он был посторонним, но это уже не так важно.

Важно то, что Ричард все же сфокусировался и… опешил, кажется, протрезвев. Айша так и стояла с обнаженной катаной, в одной простыне, а у ее ног, готовый атаковать, щетинился ягуар.

— Какого… демона… — бутылка выпала из руки принца и закатилась под кровать. Решение пришло само собой, пока еще не слишком поздно.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — вежливо произнесла Айша, отвлекая, и стремительно сократила расстояние между ними.

Ричард, среагировав, потянулся за кинжалом на поясе, но был остановлен молниеносным и четким ударом в шею.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — спокойно произнесла Айша, не дав принцу упасть. Подхватила под руки и дотащила до кровати.

С этим надо что-то делать. Долго он без сознания не пролежит.

Может выволочь за дверь и сделать вид, что так и было.

Айша покачала головой. Это слишком неуважительно по отношению к принцу. Но можно постелить ему под голову подушечку…

Разумно — позвать стражу. У Ричарда был ключ, а значит, покои его. Айша не может тут оставаться и быть в безопасности. Не вырубать же его каждую ночь? А если не поймает в другой раз? Принц так рискует остаться дурачком или вечно страдать беспамятством и головной болью.

Айша оделась, снова нацепила на руку артефакт и решила спрятать талисман в потайной комнате за каминной полкой. Хорошо, непредвиденную ситуацию, подобную этой, Соня с Артуром предусмотрели.

Комната не открылась.

Хм…

Айша попыталась вдавить искусственный камень еще раз, но ничего не вышло. Ладно, разберется с этим позже. Пришлось выставлять Акилу на балкон.

Слова заклинания слетели с губ тихой песней и потонули в ночной тишине. Со слабо подсвеченных рук сорвалась тень и укрыла талисман.

— Луасхэ, — (*Ждать), приказала она и вышла.

Замерла у кровати, без стеснения разглядывая мирно сопящего принца.

Мощная грудная клетка мерно вздымалась. Выразительное лицо выглядело умиротворенно и безмятежно.

Айша вглядывалась в его черты, но не могла оформить мысли в слова. Не понимала, что чувствует.

Красивый? Нет, наверное. В Корсикиане мужчины другие. Другие стандарты красоты, да и красота… редко имеет значение. Другие идеалы и ценности.

Обаятельный?

Возможно. Что-то в нем есть природное…

… магнетическое.

Покинув покои, несколько раз выдохнула и приняла встревоженный, слегка перепуганный вид. Хотя играть не очень-то умела. Аэнки не любят маски и фальшь. Пришлось импровизировать и уповать на волю Милосердных покровителей.

— Стража! — воскликнула она, семеня по коридору.

Не совсем достоверно. Голос слишком уверенный: необходимо больше паники и трагичности. А может, лучше веселья? Все же принц в покои заглянул…

— Стража!

Из-за угла крыла показались двое в черных мундирах с суровыми, каменными лицами.

— Успокойтесь, леди, — холодно попросил один.

— Что произошло?

— Я спала… — как можно растерянней вымолвила Айша. Хорошо, артефакт менял не только внешность, но и голос. Со своим восточным говором она бы выдала себя с головой. — Все было хорошо, а потом раздался грохот… Я жутко испугалась. Подскочила. В моей кровати принц…

М-да… не очень-то она объясняет.

Глаза обоих стражников увеличились до размеров Вселенной. Не говоря больше ни слова, они переглянулись и кинулись спасать его высочество.

Принц спал.

Стражники разделились: один бросился приводить его в чувства, второй, видимо, отправился за помощью.

— Леди. Вы уверенны, что покои ваши? — спросил тот, что приводит Ричарда в чувства. Делает он это весьма деликатно.

«Долго он собирается его гладить?» — всерьез озадачилась Айша, точно зная, что графин с водой возымели куда большей эффект.

— Уверена, сэр, — робко потупилась она. — Сюда меня поселил господин Ильнар.

— Леди Вайлет? — раздался за спиной бесстрастный голос наследника. Узнать его — не составило труда. Айша лопатками почувствовала синий, немигающий взгляд. — Как вы? — спросил он участливо и встал рядом.

— Я в порядке, — ровно отозвалась она, опасаясь переиграть. Наследник — не стража, быстро ее раскусит. — И часто он напивается? — вопрос вырвался сам. Просто любопытно, сколько времени принц занимается самоистязанием?

— Регулярно, — уклончиво ответил Калем, косясь на стражника, который никак не мог пробудить принца.

— А откуда у него ключ? — озадачилась Айша. Посмотрела в синие глаза и добавила: — Ваше Высочество.

— Вас, леди Вайлет, поселили не в те покои, — в стальном голосе скользнула угроза. Допустившему ошибку, вероятно, прилетит выговор. — Вам выделят другие, — с этими словами он подошел к столу, взял графин и сделал то, о чем Айша могла только мечтать. Вывил воду на многострадальную голову брата. Зато это сработало…

Принц вздрогнул и резко сел, хватая ртом воздух: распахнул глаза, ничего не понимая.

Взгляд лихорадочно метался с одного лица на другое.

— Какого… Калем? — в чувственном голосе послышалось раздражение. Принц соскочил с кровати, снимая мокрый колет. Метнулся к шкафу и застыл. — Почему в моем гардеробе женские платья? — удивительно, но он не выглядел больше пьяным. — И что здесь вообще происходит?

Наследник жестом выпроводил стражника и прикрыл дверь.

— Леди Вайлет, сейчас за вами придет Ильнар и проводит. Не могли бы вы подождать в коридоре?

Айше очень хотелось остаться, но пришлось смиренно поклониться и так же смиренно…

— Леди Вайлет?! — в комнату ворвался Артур. В одной нательной, белой рубашке и домашних штанах. — Что с вами?

— А ты-то, что тут забыл? — Ричард не сдерживался. Поморщился и с сожалением посмотрел на пустой графин. Видимо, переизбыток алкоголя в крови дает о себе знать. — Что вы все тут забыли?

— Произошла ошибка, — сухо отозвался наследник. — Ты завалился спать в кровать леди Вайлет. И теперь обязан на ней жениться.

Ричард посмотрел на Айшу, она не менее изумленно на него.

— Шутка, — холодно добавил наследник.

— Ну и шуточки… — Ричард выдохнул и сел на стул.

— Ты действительно завалился к леди в кровать, — наследник был безжалостен. — Но об этом… и обо всем, мы поговорим позже. — Артур. Проводи леди Вайлет в северное крыло.

Артур посмотрел на Айшу, взглядом вопрошая: «Где талисман?». Айша едва заметно качнула головой, указывая на дверь балкона.

— В этом нет необходимости, — внезапно произнес Ричард и поднялся. — Эти покои практически всегда пустуют, я пользуюсь ими… в особых случаях, — пояснил он для Айши. То есть леди Вайлет. — Но раз так сложились обстоятельства, я вернусь в свои законные комнаты, а вы… оставайтесь тут. С вашими платьями, — устало выдохнул он и направился к двери.

— Ты ничего не забыл? — властно остановил его Калем.

Ричард резко крутанулся на пятках, иронично усмехнувшись.

— Забыл, конечно, — и сделал несколько шагов навстречу Айше. — Леди Вайлет. Приношу свои искренние извинения за то, что вломился в свои покои и был чересчур пьян. Возможно, будь я немного трезвее, мы оба могли бы приятно провести время в обществе друг друга. А не в обществе моих сердобольных братьев… — последнюю фразу он практически выплюнул и бросил злой взгляд почему-то на Артура.

Айша улыбнулась и посмотрела на Калема.

— Кажется, ваше Высочество, объем вылитой воды был недостаточным. Ваш брат еще не протрезвел, — три пары глаз разом уставились на нее, а Айша исполнила реверанс. Не очень изящный, но какой умеет. — А теперь, если вопрос улажен, позвольте мне продолжить сон. Я бы хотела завтра, то есть уже сегодня, выступить с речью на тему: «Зачем я принимаю участие в отборе», а не проспать ее.

— Конечно, леди, — оскалился Ричард язвительно. — Вы имеете на это полное право, — и стремительно покинул комнату.

— Доброй ночи. Я рад, что с вами все хорошо, — поклонился Артур и тоже вышел. Калем не спешил. Его пристальный, бездонный взгляд не спеша скользил что-то высматривая.

— И часто вы спите на полу, леди Вайлет? — внезапно спросил он. Айша неуловимо напряглась, но заставила себя смотреть наследнику в глаза и не поджимать губы. Наверное, все же следовало ему обо все рассказать. Артура можно понять, он опасается даже упоминать о ней, тем более в стенах дворца, потому что одно неосторожное слово… Даже у стен есть уши. Но Калем… Калем очень наблюдательный.

— Только в тех случаях, когда матрас слишком мягкий, — спокойно отозвалась Айша. — У меня жутко болит спина.

Калем задумчиво кивнул самому себе и поклонился.

— Что ж, тогда не смею вас больше задерживать. Доброй ночи, — он вышел, Айша выдохнула, решив немного подождать и не сразу впускать талисман.

Взгляд упал на пол туда где расстелена ее импровизированная кровать. Из-под одеяла торчал кончик рукояти катаны.

Сердце дрогнуло…

Ничего, наверное, не случится, если Калем узнает о том, кто Айша на самом деле, но следует быть более осторожной, потому может узнать кто-нибудь другой.

Никому нельзя доверять, как часто любил повторять отец…

* * *

С крыши смотровой башни открывался изумительный вид на город.

Айша рисковала. Осознано.

Но сидеть в мрачных покоях было выше ее сил. Хотелось почувствовать свободу, хоть глоточек, отвлечься от происходящего, побыть вдали от реальности.

Время выбрала раннее. На рассвете. Когда город только пробуждается, улицы пустынны, а птицы заводят свою умиротворяющую трель.

Хотелось просто дышать полной грудью и наслаждаться видом на море, на кромку леса с южной стороны резиденции, на реку с заводью и… плавающего Ричарда?..

Айша удивленно вытянула шею, не сразу поверив в увиденное. Приподнялась и подползла к краю крыши.

Принц, а это был именно он, мощными гребками плыл от одного берега к другому: достигал цели и разворачивался обратно.

«Сколько он уже сделала кругов?», — озадачилась она, не ожидая от принца-нахала-пьяницы подобного. Если он каждый вечер заглушает боль спиртным, откуда силы?

Айша вспомнила о «речи», над которой так и не подумала, и хотела уйти, но принц вылез на берег.

Стальные на вид мышцы притягивали взор. Кожа лоснилась, блестели капельки воды в лучах восходящего солнышка…

Он обтер грудь, руки, взъерошил волосы…

Айша развернулась, повисла, ухватившись за край, и спрыгнула. Чуть качнулась при приземлении, почти сев на одно колено, бросила взгляд в сторону реки и надела артефакт.

Теперь можно не опасаясь возвращаться в покои.

Айшу мучали два вопроса: что подарить принцу в качестве сувенира? Может, вчерашнюю потерянную им бутылку? Интересно, он что-нибудь помнит?

И второй вопрос: где выгуливать Акилу? Он не может сидеть в покоях вечно. Можно обучить его ходить по нужде в уборную… но лучше не стоит. Талисману нужен воздух, разминать мышцы. Еще до рассвета, Айша вывела его ненадолго во двор: через балкон, хорошо второй этаж — высота небольшая. Но этого недостаточно. Лучше гулять в лесу или поле…

Краем глаза Айша уловила движение. Хотела уйти вправо и спрятаться да хоть за кустами, но не успела …

Его Высочество вытирал волосы полотенцем прямо на ходу, но заметив Айшу, остановился.

— Вы преследуете меня? — стеклообразная бровь иронично поползла вверх, но взгляд пылал раздражением.

— А вас часто преследуют, Ваше высочество? — невозмутимо поинтересовалась Айша, проходя мимо и не думая останавливаться. Нет, она не забыла о правилах хорошего тона, но о них забыл принц, а ей хотелось подчеркнуть, что никакая она не преследовательница.

Принц изумленно моргнул и теперь преследовал сам. Точнее догнал и отставать не собирался. Они вместе миновали двор и вошли во дворец.

— Где ваше платье? — обратился он, скользя по Айше внимательным взглядом.

«В платье неудобно лазать по крышам», — подумала она, беспечно себя оглядев.

— А чем вам не угодили штаны? Только не говорите, что они вас тоже преследуют?

Принц запнулся о ковер, но Айша услужливо его придержала.

— Смотрите под ноги, Ваше Высочество, — остановилась и огляделась. Кажется, она заблудилась.

— Ваши покои в другой стороне, — на лице принца появилось подобие улыбки.

— Что вы делали в такую рань на улице и куда ходили? — теперь вел Ричард, Айша запоминала дорогу, больше не отвлекаясь.

— Я на допросе? — деланно удивилась она.

Ричард подозрительно прищурился.

— Что? Нет. Конечно, нет… — взъерошил волосы и выдохнул. — Просто… разве благородные леди не должны спать по восемь часов в сутки, чтобы иметь красивый цвет лица и… как его, не было мешков под глазами.

Айша улыбнулась.

— А у вас предвзятое отношение к благородным леди. Так хорошо их знаете? Или может, у меня нездоровый цвет лица и мешки под глазами? — заметила она.

— Ваше лицо безупречно, — серьезно заверил принц. — Поэтому, я удивлен вашим ранним подъемом.

— Люблю подумать в уединении, — уклончиво ответила Айша.

— В покоях недостаточно уединения? — иронично отозвался принц.

— В покоях недостаточно свежего воздуха, не хватает красивого пейзажа и пения птиц, — ответила Айша и остановилась перед дверью своих покоев. — Спасибо, что проводили, Ваше Высочество, — взялась за ручку, надеясь, что принц уйдет, но он остался…

… и взял ее за руку чуть повыше локтя.

— Вы бессовестная, леди Вайлет, — заявил он. Глаза Айши немного округлились. — Вы не ответили ни на один мой вопрос.

— Вы тоже, — парировала Айша, пытаясь высвободиться.

— Что вы делали во внутреннем дворе в такую рань?

— Так хорошо знаете благородных леди? — Айша не собиралась сдаваться, хотя бы потому, что не на допросе, да и не терпит вопросы — без ответов. Принц, видимо, тоже.

— Ладно, — сдался Ричард, отступая, и потер переносицу. — Предлагаю честный бартер: вы отвечаете на мои вопросы, я на ваши. Время еще есть. Может тогда по чашке кофе?

Неожиданно…

Айша немного растерялась, хотя бы потому, что не рассчитывала проводить время в обществе принца.

— А как же моя речь?

— Ну… — задумался принц. — Чтобы вы не сочинили, я сделаю вид, что поверил. Идет?

Наверное, от одной беседы и чашки кофе ничего не произойдет. Верно?

— Леди Вайлет, — раздался низкий с хрипотцой голос. Соня приветливо улыбалась, но не забыла отвесить поклон принцу. Именно поклон, а не реверанс… — А я вас по всюду ищу.

— Вы что, сговорились? — его высочество вновь стал колючим и раздраженным. Чувственные губы сжались в плотную линию. — Леди Райт… то есть, леди Соллар, разве вы не на службе? — процедил он, выдавливая улыбку.

— Мадам Лилит сердечно просила меня побеседовать с участницами, — вежливо отозвалась Соня, смотря исключительно на Айшу.

— На рассвете? — кажется у принца начинается нервный припадок…

— Перед церемонией знакомства, — невозмутимо отозвалась она и подхватила Айшу под локоток. — В саду уже накрыли стол. Вы же не против позавтракать в моем обществе, леди Вайлет?

— Почту за честь, — Айша исполнила реверанс и даже поклонилась принцу. — Всего доброго, Ваше Высочество.

Ричард красноречиво закатил глаза и пошел прочь.

Интересно, что хочет сообщить Соня?

— Не обращай внимания, — тихо произнесла она, отпустив Айшу. — Он всегда такой и дело даже не в его разбитом сердце. Характер, — беспечно заметила.

Айша искренне улыбнулась.

— Хорошая погода, не правда ли? — беспечно улыбнулась Соня.

Айша вглядывалась во тьму ее глаз, задаваясь тысячами вопросов.

«Она другая…» — билась в голове единственно верная и логичная мысль.

Брючный костюм вместо платья, из-под колета которого осторожно выглядывает рунный узор. Замысловатый и витиеватый. Пепельные волосы переливаются в лучах ласкового солнца…

— … пожалуй, и правда, хорошая, — согласилась Айша и замерла, с удивлением обнаружив на поляне среди клумб пышных и ярких цветов: пионов и роз, расстеленное покрывало.

— Ставить традиционный стол корсикианцев и блюда, было слишком рискованно, — пояснила эта загадочная женщина. — Поэтому я решила устроить нам небольшой пикник и познакомить тебя с нашей кухней поближе. Слышала, ты не явилась на ужин, — не вопрос — утверждение.

Ни слуги, ни камеристки по близости не было, поэтому Айша ответила не опасаясь.

— Аэнки мало едят, — сняла обувь, ощущая стопами мягкое покалывание травы и опустилась на покрывало. — Вы проживаете в резиденции постоянно? Или находитесь здесь по работе? — спросила она, разглядывая предложенные блюда в глубоких чашках. Из знакомого были только овощи, фрукты и яйца, пожалуй.

— Скажем так, проживаю временно. По работе, — улыбнулась Соня и положила Айше на тарелку странную субстанцию бело-желтого цвета. — Рисовый пудинг, — пояснила она. — У нас с Арутором свой дом, не так далеко от дворца.

— Вы победительница отбора? — Айша ковырнула пудинг и понюхала. Подумала и потянулась за привычными овощами и фруктами.

Соня загадочно усмехнулась.

— До сих пор ума не приложу как так вышло, — и пожала плечами, подложив Айше новое блюдо. — Овсяный кекс с творогом.

Айша с опаской потыкала пышный кекс вилкой, понюхала и решилась попробовать кусочек.

Уммм… не так дурно.

— Нам удалось связаться с нашим послом в Корсикиане, ждем от него детального отчета. Захватчик мог уже объявить о себе, и кто-то должен временно принять обязанности царя. Империя не может существовать без правителя. Тем более весть о трагической гибели твоей семьи уже разлетелась… — Соня едва уловимо поморщилась.

— Благодарю, — кивнула Айша, сосредотачиваясь на вкусе еды. — Чем мне кормить Акилу и где выгуливать?

— С господином Гри мы уже вопрос решили, — кажется, Соня обрадовалась смене темы. — Каждую ночь, после полуночи, будешь брать у него мясо. Это карта резиденции, не заблудишься: на ней отмечена поварская.

Айша спрятала карту за пазуху колета и кивнула.

— С прогулками хуже, — задумалась Соня. — Но рядом с твоими новыми покоями есть потайной переход из хозяйственной каморки, он выводит за северную стену, к лесу.

— Спасибо, — снова поблагодарила Айша и улыбнулась. — Могу ли я чем-то отплатить?

— Ты уже отплатила, — лукаво улыбнулась Соня. — Давно не видела такой заинтересованности и… азарта в глазах Ричарда. Продолжай в том же духе, пожалуйста.

Айша растерялась, удивленно моргнув.

Отчаянно хотелось спросить, кто же была возлюбленной принца, по которой он до сих пор страдает, но что-то подсказывало: она еще узнает. От принца.

«Всему свое время…».

— Чтож, — Соня поднялась. — У меня есть дела по службе, вынуждена откланяться. Желаю удачи.

— Спасибо, — пробормотала Айша, вспоминая, что речь так и не приготовила, не говоря уже о сувенире для принца.

Соня ушла, велев все оставить на поляне: слуги уберут.

Айша доела кекс, попробовала фрукты и допила восхитительный чай с мелиссой и земляникой. Она уже собралась уходить, как заметила маленькие белые цветочки, растущие не на клумбах. Их бутоны отличались от многих привычных цветов: пушистые как будто и милые. Трогательные.

В Корсикиане женщина дарит мужчине венок из понравившихся цветов в знак уважения, желая уберечь его от дурного глаза и злых языков…

В зале, по мимо невест, находились и другие люди. Наблюдатели. Судя по нарядам, из придворных. Статные мужчины, благородные женщины…

… принц занял место на троне и выглядел… пугающе.

Решительный, стальной взгляд. Острый…

…холодный и обжигающей одновременно. Черные одежды подчеркивают бледность кожи и суровость глаз. Длинные пальцы не спеша постукивают по подлокотнику, ожидая «представления».

— Леди Оливия Вайлет! — громко объявил церемониймейстер. — Из провинции Оплоот, древнего рода Вайлет.

Айша поклонилась, прижимая к платью венок и заняла единственно свободное место. Место рядом с рыжеволосой участницей и мужчиной с сухим лицом, похожим на коршуна.

Церемониймейстер подошел к принцу и что-то шепнул. Высочество кивнул в ответ и скользнул по залу скучающем взглядом. Чуть задержался на Айше, впрочем, никаких эмоций не выражая.

— Леди Эмилия Гловер! — объявил Ильнар, приглашая участницу на сцену. Рыжеволосая девушка рядом поднялась, не забыв сделать реверанс, и чинно поднялась. Принц безразлично махнул рукой, мол, можешь начинать, но не сильно-то старайся, мне все равно.

Айша осуждающе покачала головой и отвернулась к окну. Мужчина рядом украдкой на нее поглядывал.

«И что ему нужно?» — задалась она, тоже разглядывая соседа. Судя по многочисленным нашивкам на мундире, этот коршун значимая фигура при дворе.

— … стать участницей императорского отбора, — звонкий голос Эмилии заставил очнуться, — я мечтала с детства. Красивая сказка для маленькой девочки…

— То есть, — перебил принц, останавливая участницу непреклонным жестом, — вам, леди Гловер, в принципе без разницы за кого замуж выходить лишь бы на отбор попасть?

Эмилия растерянно хлопнула глазами: щеки предательски порозовели.

— Я… не совсем… но ведь отбор, — голос стал тише.

— Не утруждайтесь, — отрезал принц.

— Я хочу преподнести вам подарок, — все же нашлась Эмилия, совладав с волнением.

Айша увидела, как колыхнулась аура высочества, почувствовала, как тяжело он вздохнул и задержал дыхание. Словно и рад бы все прекратить, но не в силах. Словно, тошнит от собственной грубости. Но ведь не он придумал отбор…

… не он…

— Благодарю, леди Гловер. Ваша работа — изумительна, — произнес он, принимая вышитую салфетку.

Айша одобрительно улыбнулась, просто радуясь, что принц смог искренне поблагодарить за проделанную работу, и в этот момент их взгляды встретились…

… ее поддерживающий. Гордый… И его — недоуменный. Настороженный…

— Леди Мари Сатун! — объявил Ильнар, треснув своим посохом.

Принц отвел взгляд и несколько раз моргнул, будто, не веря в то, что видел. Айша усмехнулась.

На сцену поднялась утонченная блондинка, которую не портило даже серое, бесформенное платье. Подбородок вздернут, взгляд лучится ледяной уверенностью и спокойствием.

Реверанс. Полуулыбка…

Принц заинтересованно выгибает бровь.

— Я на отборе за тем, — начала Мари разрезая пространство своим звучным голосом, — чтобы создать семью. Это шанс для каждой из нас, стать хорошей и преданной женой. Спутницей по жизни. Другом…

Айша следила внимательно, проникнувшись речью. Ее собственная душа с радостью отзывалась на слова участницы.

Принц иронично усмехнулся и остановил речь. Айша непонимающе прищурилась.

— Леди Сатун, — высочество поднялся и устало выдохнул. — Вы явно недооцениваете мои умственные способности. Или переоценили свои… — взгляд стал угрожающим. — Или по какой-то неведанной причине сочли, что запросто можете повторят слова моего брата, сказанные им на открытии прошлого отбора, даже не потрудившись немного их перефразировать, и никто ни о чем не догадается? Думаете, у меня короткая память? Или я в принципе не слушаю, что говорят мои братья?

— Я… — Мари стыдливо опустила глаза и отступила. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — она торопливо покинула сцену и выскочила из зала, видимо, не найдя в себе сил больше оставаться и вынести позор.

Айша заметила у края сцены фотографа, вероятно, он успел сделать несколько впечатляющих снимков. Наверняка об этом напишут во всех печатных изданиях.

— Леди Оливия Вайлет!

Айша мысленно собралась.

«Это провал…» — и усмехнулась. Забавно будет понаблюдать за собой со стороны.

Спокойно поднялась и двинулась к сцене.

Ричард следил внимательно: на губах играла предвкушающая улыбка, пока взгляд не наткнулся на венок в ее руках.

— Только не говорите, леди Вайлет, — прошипел он, подскочив. Все присутствующие в зале напряглись, но ничего не расслышали, — что планируете вручить мне цветы на глазах у коллегии министров и императорского канцлера. Хотите высмеять меня?

Айша моргнула.

— Высмеять? — закрались сомнения, что она чего-то не учла. — И в мыслях не было, — ответила невозмутимо и, нацепив венок себе на голову, улыбнулась. — Так лучше?

Принц недоверчиво прищурился, но отступил и вернулся на свое место.

— Прошу, леди Вайлет. Приступайте.

Айша впервые испытала волнение по такому пустяковому поводу. С другой стороны, даже если опозорится, это не самое страшное, что может произойти на этом отборе…

— Я из маленькой провинции, из обедневшего рода… — величественно начала Айша и остановилась. Наверное, следует сделать тон попроще. Мягче. — Цель моего визита на отборе может показаться вам несколько меркантильной, но мне бы очень хотелось вернуть былую славу своей семье. Заявить о нас. Проявить себя и заслужить уважение двора и жителей Эладора. Возродить наш род из пепла… И если повезет, если я достойно себя покажу и заинтересую благородного человека, надеюсь создать семью…

В тишине зала Айша ощущала лишь биение собственного сердца. Хотя с чего бы? Ведь все, что было ей произнесено, не о ней. О той другой, которой даже в природе не существует. Только легенда для прикрытия…

— Хорошо, — принц задумчиво облизал губы. — Ваша откровенность… похвальна. По крайней мере, я знаю, что от вас ожидать и в дальнейшем рассчитываю на честную «борьбу» с вашей стороны и искренность. Желаю удачи, леди Вайлет, — он учтиво склонил голову, продолжая смотреть сквозь Айшу, будто предается каким-то грустным воспоминаниям.

Прогремело имя следующей участницы. Айша вернулась на свое место и сняла с головы венок, почувствовав болезненный укол совести. Нелепо и некрасиво получилось.

Врать ради спасения собственной шкуры…

Оставалось надеяться, что у нее потом будет возможность объясниться с принцем и попросить прощения…

… вручить венок, в знак уважения…

После выступления Айши, остальные участницы были предельно осторожны в словах и выражениях. И как ни странно, их выступления получились однообразными и скучными. Запомнилась лишь одна «невеста». Кучерявая Алиса Делатор. Девушка подарила принцу оберег, сделанный своими руками. Он нес ту же функцию, что венок Айши, но выглядел… иначе. Принцу не стыдно было принять веточку оливы, перевязанную красной нитью, с прозрачными бусинами на ней.

После выступления всех участниц, высочество вежливо поблагодарил и, кажется, был счастлив покинуть зал. Остальные гости первого этапа отбора с интересом остались послушать, что же мадам Лилит приготовила еще.

− Милые барышни, − насмешливо качнулась она, неизменно покуривая мундштук. — Хочу напомнить, что ведется хроника каждого отбора. О вас будут читать, будут говорить. Вас будут обсуждать, обсасывать ваши худосочные косточки…

… так что прошу, ведите себя достойно.

Айша, соглашаясь, кивнула. Больше сама себе, чем для мадам грозной распорядительницы. Но жест мадам заметила и почему-то ответила.

− В вас, леди Вайлет, мне не приходится сомневаться, − все взгляды естественно были обращены на леди Вайлет, которой захотелось стать невидимой, бестелесным духом.

Вряд ли мадам Лилит провоцировала участниц и намеренно разжигала зависть и ненависть, но ее слова произвели именно такой эффект.

Айша стала опасаться, что теперь ей придется таскать катану за собой повсюду. В целях самообороны…

− Завтра вы, милые барышни, выезжаете на пикник. С вами проследует не только принц Ричард, но Его Наследное Высочество. Вам не о чем беспокоиться, за вас все приготовят, не забудьте надеть дорожные костюмы, что я любезно для вас пошила.

Судя по кислым выражениям лиц, «невесты» уже видели костюмы.

«Удивительно…», − подумала Айша. Почему столько внимания уделяется одежде? Просто тряпкам? У аэнки, слава Милосердным, нет культа поклонения моде и внешней красоте.

«Когда ты не заостряешь внимания на собственной внешности, остается больше времени для действительно важных вещей. Выгладить опрятно, вполне достаточно…», − произнес однажды наставник и объяснил, что опрятно — это расчесаться, умыться и иметь чистые одежды. Все должно быть в меру.

− Не спешите, пожалуйста, на завтрак, − улыбнулась мадам. — Ответьте на вопросы наших гостей и моего брата, − она махнула рукой в сторону фотографа, который скромно улыбался. — Дэрек. Невесты в твоем распоряжении, − развернулась и, цокая каблуками, покинула сцену.

Айша поднялась, намереваясь, все же незаметно уйти: лучше избегать общения с гостями, да и позавтракать она уже успела.

− Леди Вайлет. Уже сбегаете? — властный, скрипучий голос заставил замереть. — А я как раз желал задать вам пару вопросов.

Айша медленно обернулась и столкнулась с прожигающим взглядом Коршуна. Пришлось изобразить реверанс.

− Канцлер Его Величества Миккаэль Рофф, − надменно представился он, слегка выгнув хищную бровь.

− Чем могу быть обязана, господин Рофф? — вежливо отозвалась Айша, внимательно изучая ауру канцлера. Как ни странно, за его ядовитостью и маской пафоса, пренебрежения и цинизма, таится простая, добрая натура, нельзя его назвать человеком плохим. Судя по цветам, Миккаэль Рофф в жизни ничего дурного не совершил, но это не значит, что на дурное − не способен.

«Даже ангелы падают с Небес…»

− Ваш род действительно древний и вымирающий, − протянул он многозначительно. — Настолько вымирающий, что я по сей день считал его вымершим. Откуда взялась в провинции Оплоот молодая и привлекательная леди Вайлет?

Об этом Айша не подумала…

… мысли лихорадочно заметались, ища спасение.

От ответа спас подошедший брат мадам Лилит.

− Прошу прощения, господин Рофф, − любезно извинился он. — У меня не так много времени, необходимо отправить отснятый материал в редакцию и подготовить статью. Можно задать леди Вайлет пару вопросов?

Айша мысленно выдохнула…

Губы Коршуна язвительно скривились.

− Прошу, − любезно позволил он и бросил на прощание: − Не забудьте поинтересоваться у леди, из-за какого бугра она выползла… − и оставил Айшу наедине с фотографом.

Вежливая улыбка. Реверанс. И Айша быстро устала от напускной любезности. Жизнь вдали от дворца сделали из нее если не затворницу, то любительницу одиночества, тишины и спокойствия. Нет ничего слаще душевного равновесия и умиротворения…

− Его Высочество, кажется, выделяет вас больше других участниц, − начал тем временем фотограф. Айша скользнула по худой фигуре взглядом, по бледному лицу, заглянула в глаза, но обнаружила мало сходства с мадам Лилит. А вот аура… показалась интересной. Ее излучение немного рябило, энергию, будто сдерживают и непонятно, бардовая радужка — показатель ненависти или какого-то другого чувства?.. — Вы сами заинтересовались принцем? Как оцениваете свои шансы на победу? Уже представляли себя его невестой? Настоящей…

Айша вздернула брови и улыбнулась.

− Мы все невесты. Более чем настоящие, − судя по вопросительному взгляду, такой ответ Дэрека не удовлетворил. — По поводу своего нахождения на отборе и цели, я уже ответила. Со сцены. Перед всеми. С того момента мои планы не изменились. Рано говорить о шансах на победу…

− Ловко… − досадливо усмехнулся Дэрек. — Ну хоть ответьте: Его Высочество Ричард вам симпатичен?

Айша вздохнула, собираясь уйти от ответа, сославшись на что-нибудь правдоподобное, но не успела…

− Да, леди Вайлет, ответьте, − иронично произнес принц, возникший за спиной. — Но в другой обстановке. Мое предложение на счет «честного бартера» и кофе все еще в силе. Пойдемте? — и красноречиво подставил локоть.

Ничего не оставалось делать, как ухватиться за него. Общество принца все же лучше общества фотографа с его неумным желанием вытянуть побольше пикантных подробностей и на чем-нибудь подловить участниц.

− Почему вы вернулись? — поинтересовалась Айша, стоило им выйти в коридор. — Ваше Высочество…

Ричард поморщился: по лицу скользнула тень. Вероятно, он задумался, стоит ли откровенничать или просто отшутиться.

− Я пока не готов трапезничать в компании одиннадцати «невест». Это слишком много для меня одного, − усмехнулся невесело.

− И предпочли мою компанию? — удивилась Айша. — Кажется, это невежливо бросать девушек в одиночестве, которые собрались здесь ради вас и каждая на многое готова, чтобы обратить ваше внимание…

− Вот! — театрально воскликнул Ричард и придержал дверь. — Вы снова меня осуждаете. Осуждаете за то, что я плохо обхожусь с другими участницами. Скажите, вы святая или сама мысль выйти замуж за принца вас не привлекает? Может, и цели у вас другие?

Айша усмехнулась, смело посмотрев в серую заводь глаз.

− Вы уж определитесь, Ваше Высочество, вы мне верите или подозреваете? И я не святая, я объективная.

− Пока не определился, − честно ответил высочество. — Но планирую это сделать в ближайшее время. Вы не против, если мы разместимся на лоджии? Люблю вид, который оттуда открывается.

− С удовольствием посмотрю вид, который вам так нравится, − вежливо отозвалась Айша и все же осторожно высвободила руку. По законам Корсикианы − трогать мужчину, держать его за руку, если он не является родственником или мужем — запрещено. Особо горячие мужчины, иногда даже женщины, могут обратиться к властям с жалобой, а некоторые даже напасть без предупреждения за нанесенное оскорбление. Но принц расценил этот жест по-своему.

− Я вам неприятен? Уже жалеете, что согласились?

Айша удивленно моргнула…

В глазах Ричарда царила стужа, но аура слабо подсвечивалась скупой заинтересованностью.

− Знаете, Ваше Высочество, − вежливо отозвалась она, − я несколько смущена… тесным контактом с малознакомым мужчиной.

Принц остановился, недоуменно взирая, и внезапно рассмеялся.

− Тесный контакт? С малознакомым мужчиной? — серые глаза необычно вспыхнули и заискрились неподдельным весельем. — Это подержаться за руку с принцем?

− Вы, конечно, принц, − Айша не разделяла его веселья, − но это не отменяет того факта, что мужчина вы малознакомый.

− Признаться, − высочество предусмотрительно спрятал руки за спину, но забавляться не перестал. — Вам удалось меня поразить. Отныне, обязуюсь соблюдать дистанцию между нами, ну или стать более знакомым мужчиной. Мы, кстати, пришли, − торопливо добавил он, не дав Айше задуматься над последней брошенной фразой.

Стоило переступить порог лоджии, она изумленно вскинула брови, едва сдержав удивленный вздох. По деревянному каркасу, вдоль стеклянного купола, что служил крышей, будто плющ, вились необычные растения. Ярко-фиолетовые бутоны источали тонкий, сладковатый аромат. Солнце согревало даже сквозь стекло, а вид открывался, и, правда, прекрасный. На море…

Айша подошла к стеклу, провела по нему ладонью, заворожено глядя на плеск лазурных волн под нависшей скалой. Бухта была так близко,… казалось, стоит сделать несколько шагов…

… безумно захотелось там побывать.

− Можно открыть окно, − тихо произнес принц, до этого внимательно наблюдавший.

− Да, пожалуйста, − горячо отозвалась Айша. — Хочу услышать голос моря…

Ричард вопросительно вскинул бровь, но уточнять не стал, просто выполнил просьбу.

Теплый бриз ворвался вместе с солоноватым запахом и умиротворяющим шумом моря…

− Присядем? Стол уже накрыли, − произнес принц, выдергивая из размышлений.

Айша слышала о кофе, но никогда его не пробовала. В Храме подавали только отвар полезных трав, дома — чай, ассортимент которого был очень и очень богат.

Ричард смело отпил темную жидкость и придвинул Айше вазочку с печеньем.

− Может, велеть подать пирожное? Или вы желаете что-то посущественней?

− Благодарю, не стоит, − вежливо отозвалась она.

Принц задумчиво кивнул и обратился:

− В моих покоях… вам не показалось что-нибудь странным?

Вопрос заставил Айшу вскинуть голову: она едва справилась с нахлынувшим волнением, ведь сразу догадалась, о чем речь.

− Странным? — переспросила, прищурившись. — Вряд ли. Я провела там только ночь…

− Да, конечно… − рассеянно отозвался высочество. — А что вы потеряли во внутреннем дворе, да еще в неподобающем для леди виде? Только не говорите, что просто гуляли?

Айша усмехнулась.

− Тогда мне нечего ответить, Ваше Высочество, − и развела руками. — А почему вы так стремительно хотели закончить отбор, отослав невест по домам? Почему избегаете их общества? Почему напились?

Ричард поперхнулся и закашлялся.

− Вы о тактичности вообще что-нибудь слышали? — усмехнулся он, отодвинув чашку. — Не слишком ли смело задавать подобные вопросы принцу?

Айша выдохнула и постучала ноготками по столу.

− Знаете, Ваше Высочество, мой отец часто любил повторять: проще надо быть. Хочешь спросить — спрашивай. Не хочешь отвечать — не отвечай. Сомневаешься — промолчи. Не надо ничего усложнять. Если вам не нравится вопрос, вы имеете полное право оставить его без ответа.

− Ваш отец говорил мудрые вещи, − отозвался Ричард и улыбнулся. — Скажем так, пил я всегда, а к отбору оказался не готов. Точнее, не готов пока связать свою жизнь с кем-то… − Айше показалось, за этим «кем-то» скрывается что-то еще. Например, кем-то другим…

− Вы любили? — спросила прямо, глядя в глаза.

Повисла напряженная пауза.

− Каюсь, грешен, − отшутился Ричард и снова схватился за чашку с черным пойлом. Видимо, чтобы скрыть волнение.

− Она была не из благородных?

− Ну хватит, − устало прервал он. — Вы и так залезли мне в душу по самые локти.

− Но это ведь вы предложили бартер, − не растерялась Айша.

− Да, − согласился принц. — И уже пожалел об этом, − к нему вновь вернулось раздражение, а аура померкла.

− Тогда проводите меня, пожалуйста, на мой этаж, − набравшись смелости, попросила Айша, не желая терять время на ненужные скитания по лабиринтам резиденции.

Путь прошел в молчании. Если принц напряженно сопел, то Айша разглядывала гобелены на стенах, рельеф под потолком, картины и мраморную мозаику на полу, вдруг вдохновившись: появилось желание рисовать. В голове стали мелькать причудливые образы: ангелов, узоров, звездного неба…

− Благодарю, вы очень любезны, Ваше Высочество, − Айша низко поклонилась и искренне улыбнулась. Серые глаза прожигали пристальным взглядом, пытаясь добраться до глубины ее души.

− Кажется, вы ничуть не оскорбились моей резкостью, − констатировал принц.

− Вас это удивляет или пугает? — тихо спросила Айша, с каким-то неясным трепетом ожидая ответа.

− Скорее и то и другое, − грустно усмехнулся высочество и откланялся.

Айша вздохнула и открыла свои покои, с радостью обнаружив Акилу на месте. Талисман спал.

«Ничего, мой хороший, − мысленно обратилась она, запирая дверь. — Скоро мы выйдем с тобой на прогулку…»

Глава третья

За закрытой дверью, в тишине и спокойствии, ощущая тепло своего талисмана, мысли заработали активно и совсем не в том направлении, в котором Айше бы хотелось.

Она ведь дала слово…

… не станет мстить. Так зачем думать… искать…

Но мозг устроен таким образом, что склонен все анализировать. Сопоставлять…

Айшу кое-что настораживало. Одна значительная деталь, на которую не сразу обратила внимание.

Бричка императорской семьи всегда находилась под надежной магической защитой, взломать которую мог только сильный магистр. Но защита…

… Айша четко вспомнила, в каком состоянии была бричка. В отличном. Ничего не повреждено. Ни одна магическая нить, ни одно плетение. О чем это говорит?

Конечно! Отец впустил убийцу сам. Иначе и быть не может! Чтобы такого могущественного и опытного воина вот так просто убили…

… Айша не заметила следов насилия. Судя по всему, отец не ожидал удара и не сопротивлялся. Убийца был не один или… действовал стремительно.

Сначала отца: одним молниеносным ударом в сердце… Потом мать: ей он перерезал горло, как и сестре. Возможно, сделал это одновременно, двумя клинками. Для опытного воина провернуть такой маневр не составит особого труда…

… куда подевалась охрана? Айша не нашла ни одного тела поблизости, а ведь ее семья никогда не путешествовала без охраны. А советник? Где был советник? Он же, как хвост…

… всегда позади отца. Всегда крутится поблизости…

Мысли стали путаться. Дышать труднее.

Она посмотрит только одним глазом. Заглянет ненадолго. Просто, чтобы понять…

Для лучшего погружения в медитативный транс, Айша сняла с себя одежду, ополоснулась в купели, чтобы смыть накопившуюся чужую энергию за день, обвернулась в простыню и удобно устроилась на полу…

… дворец встретил непривычной суетой.

Бестелесный дух Айши завис под сводчатым, расписным потолком, наблюдая.

Слуги метались, наскакивая друг на друга. Спешили…

Помощники повара с огромными блюдами устремились в большой трапезный зал, используемый во время торжественных приемов. Служанки носились с ведрами и тряпками…

… несколько раз пробежал камердинер отца.

Айша обернулась на гулкий стук сапог.

Советник.

Он уверенно направлялся в приемную. Айша поспешила за ним…

У полукруглого окна, спиной, стоял мужчина. Темные волосы стянуты в хвост на затылке, как у отца…

… телосложение. Рост… Плечи…

− Мой повелитель, − советниц упал на одно колено и склонил голову. — К церемонии погребения практически все готово. Гости ждут вашего выступления…

«Повелитель» обернулся, впившись в советника хмурым, непроницаемым взглядом… отца…

Айша задохнулась… В буквальном смысле: будто разучилась дышать, а сердце качать кровь. Она открывала рот, но не ничего не могла.

«Это он… он…» − забилась лихорадочная мысль.

Она потеряла концентрацию…

… дух вытолкало обратно в тело.

Вдох… сердце бешено колотится, пытаясь вырваться наружу.

Щеки что-то обожгло. Слезы…

«Нет… Нет… Этого не может быть… Как?!» − грудь высоко и нервно вздымалась.

Стук в дверь заставил вздрогнуть и машинально нырнуть под матрас за катаной.

− Кто? — голос предательски дрогнул. Акилу давно насторожился и затаился у входа.

− Леди Вайлет? — раздался обеспокоенный голос наследника. — С вами все хорошо?

− Да… − рассеянно отозвалась она, быстро пряча оружие обратно.

Артефакт. Где чертов артефакт?!

− Я не одета, Ваше Высочество! — нашла! Нацепила на руку и бросилась натягивать платье.

− Я подожду, − настойчиво произнес он, видимо, не собираясь уходить.

Айша молча кивнула, даже не задумываясь о том, что принц не увидит ее ответ.

«Как отец мог выжить?»

Она же видела… Проверяла…Никакой жизненной энергии от него не исходило, аура померкла. Да, что там аура! Не было пульса и сердце не билось… Как оно могло биться, если его проткнули насквозь?

Соня говорила, что весть о кончине ее семьи уже разлетелась… Что не сходится?

Стук повторился вновь.

Айша махнула талисману и открыла балкон:

− Амадэ, − (Тише*), прошептала почти беззвучно и, убедившись, что Акилу хорошо залег, пошла открывать дверь. — Ваше Высочество, − улыбнулась почти естественно. — Прошу прощения, что заставила ждать, − но как бы это было невежливо, в покои впускать синеглазого наследника не собиралась.

− Ничего, − улыбнулся он в ответ, тоже почти естественно.

Айша не поверила. За улыбкой скрывалась настороженность и недоверие. Видимо, Калем уже начал ее в чем-то подозревать.

− … приятную и умную девушку не трудно подождать.

− Спасибо за комплимент, − отозвалась Айша и присела в реверансе. — Но позвольте узнать, что же вас привело?

− Любопытство, − мягко усмехнулся наследник. — Вы не против прогулки? Могу показать вам нашу оранжерею.

− О, − Айша искренне обрадовалась. — С удовольствием посмотрю. Наверное, ваша семья собрала много редких растений и цветов.

− Тогда, прошу, − высочество жестом пригласил Айшу проследовать за ним.

Как ни странно, приглашение принца помогло отвлечься и успокоиться. Айша пообещала себе больше не думать о том, что увидела. Дождется новостей от Сони, так будет благоразумно. А пока, стоит быть внимательней с его высочеством наследником.

− Вы умеете ездить верхом или предпочитаете карету? — обратился он, украдкой поглядывая.

− Справляюсь, − скромно улыбнулась Айша. — И предпочитаю ездить только верхом. Кареты… не люблю.

− Похвально, − одобрительно улыбнулся принц. — Тогда после оранжереи можем подобрать вам скакуна. Какую масть предпочитаете?

Айша заволновалась, ведь практически не успела подзарядить артефакт. Алый камень на нем святился уже не так ярко. Удивительно, что меняется не только внешность, но и сам артефакт. Его просто невозможно узнать. Никому, кроме того, кто его носит.

− Корсикианские вороные, − улыбнулась в ответ. — Только… знаете, я немного утомилась. Ночь выдалась… трудная, неспокойная, сами понимаете… − тонко намекнула она на происшествие с Ричардом.

− Конечно, − понятливо согласился наследник. — Тогда утром я с удовольствием помогу вам сделать… правильный выбор.

Показалось или он на что-то намекает? Если да, то, о каком выборе идет речь? Не обманывать: рассказать правду и покаяться или?.. Что или, Айша не успела додумать.

Они уже вышли во двор, как услышали задорный, приглушенный смех.

На кованой лавке, возле фигурно-подстриженного куста, сидела мадам Лилит в компании Ричарда. Этим двоим явно хорошо вместе и непринужденно. Айша даже подумать не могла, что принц может так искренне над чем-то веселиться и… смеяться.

Правда, когда его высочество заметил Айшу… в обществе своего брата, улыбка быстро сползла с лица, а серые глаза заволокло коркой льда…

Собранные в оранжерее виды растений и цветов, поражали своей уникальностью, редкостью и красотой. Лиловые бутоны с белыми вкраплениями — завораживают. Ярко-оранжевые — источают дивный аромат. У синих − необычной формы лепестки…

Айша ожидала, что наследник устроит небольшую лекцию: расскажет об этих удивительных растениях, но у него видно другие планы…

− Зачем вам оружие? − спокойно поинтересовался он, глядя даже не на Айшу, а якобы разглядывая тот самый синий цветок. — Поверьте, я хотел сначала взять вас под стражу и допросить, но… учитывая опыт предыдущего отбора, имея честь знать женщину, которая не расстается с оружием и при этом она — замечательный человек, решил спросить вас лично, рассчитывая на откровенность. Вы же понимаете, что ношение оружия на императорском отборе, не только вызывает подозрение, но и запрещено? — как бы уточнил он.

Поджав губы, Айша кивнула.

− Катана для самозащиты, Ваше Высочество, − откровенно ответила она. — Без надобности я ее не использую.

− Ага… − протянул наследник, обдумывая ответ. — А есть надобность? Знаете, благородные леди…

− … не владеют оружием, − повторила Айша, уже то, что слышала от Изгель. Которая, кстати говоря, отговорила ее брать с собой катану. — Это подарок, Ваше Высочество. И я… не в силах с ним расстаться, − попробовала оправдаться, но, судя по лицу принца, не вышло.

Он недоверчиво выгнул бровь, прожигая пронзительным опасным взглядом.

− Кто вы и откуда? — спросил прямо. Его поза была более чем расслаблена, но аура угрожающе мерцала алым и черным.

Айша тяжело выдохнула и улыбнулась.

− Понимаю ваше недоверие и осторожность, но… я не знаю, что ответить и как поступить, − честно призналась она, не желая больше обманывать. Уж если канцлер заподозрил неладное, то наследник… Ведь вроде, надо бы все рассказать, а с другой стороны, делать это не посоветовавшись с Артуром, не хотелось. И можно ли говорить открыто здесь? Пусть под стеклянным куполом, среди цветов и жужжащих насекомых, но всегда есть вероятность быть подслушанными.

Айша уже приготовилась проследовать на допрос, но следующий вопрос поразил не меньше остальных.

− Артур знает?

− А-а… да, Ваше Высочество, − виновато ответила она. — Прошу прощения за…

− Обман? — усмехнулся наследник. — А такую красивую речь произнесли… − и насмешливо покачал головой. — Я так понимаю, отбор, как цель выйти замуж, вам не нужен?

Айша потупилась.

− Как вы догадались? Про Артура…

− Мне достаточно хорошо знать своего брата, − уверенно ответил наследник. — Слишком быстро он примчался: в рубашке, босиком… Слишком был взволнован. Значит, есть тому причины. Я хочу знать,… хотя бы,… насколько сильно вам угрожает опасность, которая вынудила вас скрываться на императорском отборе. Или это не опасность? Просто других правдоподобных причин я не смог придумать.

− Я сама пока не знаю, − тихо ответила Айша. — Мне жаль, что не могу толком ничего объяснить. Признаться, я уже запуталась, и все происходящее кажется каким-то жутким сном. И… мне хотелось бы поговорить с Соней и Артуром, − «обсудить увиденное во дворце», добавила уже мысленно.

− Их сейчас нет, − понятливо кивнул он и жестом пригласил за накрытый столик. Еще одно чаепитие… − Не против?

− С удовольствием, − улыбаясь, отозвалась Айша.

Калем любезно помог ей устроиться и принялся ухаживать. И делал это… умм… искусно! Легкие, четкие движения… И вот уже в голубом форфоре дымиться ароматный чай, плавают крупные листья, цветки и ягоды.

− Джем? — предлагает он. И ненавязчиво пододвигает корзинку со свежей выпечкой.

− Благодарю, − Айша обхватила чашку, собираясь с мыслями.

− Вам следует быть осторожней, − заметил наследник, ловко намазывая одну булочку. — Не только я такой наблюдательный. Или передайте оружие на хранение или прячьте лучше. Но… я еще поговорю с Артуром, − прозвучало многообещающе.

Айша представила, что разговор братьев будет непростым, натянутым и устыдилась, что втянула их в свои проблемы.

− … вкусный чай, − вместо ответа произнесла она, сделав глоток.

− И еще… − наследник медленно выдохнул. — Если вам не интересен Ричард, прошу, скажите ему об этом сейчас. Потом, может быть поздно…

− Сейчас? — удивилась Айша и обернулась, проследив за взглядом наследника.

По тропинке, между клумб, уверенно шел хмурый принц. Собранный и решительно настроенный.

− Ты вовремя, − улыбнулся Калем, поднимаясь навстречу брату. — У меня как раз возникли неотложные дела, а бросать леди Вайлет одну — неприлично.

Айша вскинула бровь, наблюдая, как виртуозно ретируется наследник.

− Всего доброго, леди Вайлет. Желаю вам удачи, − низко поклонился и поспешил покинуть оранжерею.

− В моем обществе вы есть не стали, а с Калемом булки уплетаете? — вполне серьезно заявил Ричард, опершись рукой на стул.

Претензия искренне развесила. Айша посмотрела на выпечку в своей руке и усмехнулась.

− Каюсь, грешна, − ответила она и протянула вторую половинку принцу. — Присоединяйтесь.

Он недоверчиво прищурился, но все же сел напротив.

− Вас женщин,… − проворчал он, принимая угощение, − вообще не понять.

− Аналогично, − не осталась в долгу Айша. — Еще недавно вы смеялись и выглядели беспечно, а сейчас…

− Не стоит обсуждать со мной мое же душевное состояние, − беззлобно огрызнулся принц, кажется, постепенно успокаиваясь. Взял чистую чашку и наполнил ее. — За ваше здоровье, − отсалютовал и сделал глоток.

Айша усмехнулась.

− Вы больше не лечитесь алкоголем?

Принц поперхнулся и закашлился.

− Слушайте! — возмутился он, беря салфетку. — Это уже вверх бестактности.

Айша поджала губы, пряча улыбку.

− Прощу прощения, Ваше Высочество, − и опустила голову, якобы что-то разглядывая у себя в чашке.

− После последнего раза, − уже спокойно начал принц, − я стал сомневаться в целебных свойствах вина…

− Перестало помогать? — участливо поинтересовалась Айша.

Ричард задумался.

− Скорее дало обратный эффект… Я провожу вас, − он неожиданно поднялся, вероятно, не желая развивать дальнейшую мысль и тем более делиться ее с Айшей.

− Э-э… я уже хорошо запомнила дорогу, − вежливо возразила она и вытерла губы. — Спасибо за приятную компанию, − и, не дожидаясь ответа, сбежала…

До темноты Айша медитировала, проверила «связь» с талисманом и даже немного поупражнялась. Тело ломило от недостатка нагрузки. Акилу наблюдал за ней с ленцой и периодически лизал почти заживший бок.

Когда полная луна выкатилась на небо, освещая двор, Айша, убедившись в отсутствии стражи, вывела Акилу в коридор и быстро с ним прошмыгнула в каморку. Подземный переход, как и обещала Соня, вывел прямо к лесу.

Акилу глубоко втянул воздух, прислушиваясь к новым звукам и ощущениям. Айша улыбнулась…

В покои возвращались в предрассветное время. Осторожно. Крадучись.

Мышцы приятно гудели, талисман выглядел довольным и уставшим. Оставалось пару часов на отдых, а потом предстоял второй этап отбора: пикник с высочествами. Хотелось надеяться, что переговорить с Артуром удастся в ближайшее время. Мысли об отце не давали покоя…

Из-за угла вынырнула широкоплечая фигура. Айша прижалась к стене, подавая талисману сигнал рукой: замереть и насторожиться.

Сердце гулко колотилось в груди. Мимо прошел Ричард, а за ним — едва уловимый шлейф алкоголя.

Айша выдохнула и проскользнула в покои, решив больше без артефакта их не покидать. Неоправданный риск.

«Почему он снова сорвался?», − подумала, раздеваясь. На всякий случай, забралась в кровать. Лучше лишний раз не привлекать к себе внимание. Калем прав, говоря об осторожности.

Сон не шел, зато в голову лезли занятные, но отвлекающие мысли. Например, почему она не сказала Ричарду, что он ей безразличен и как жених — не интересен? Что будет, когда он узнает правду? Она ведь обманывала и напала, наверное, это сильно ударить по его мужскому самолюбию.

Акилу проигнорировал подстилку в углу и наглым образом устроился в ногах. Айша погладила талисман, глянула в окно на полную, пугающую луну и постаралась заснуть, не представляя, чем обернется для нее утро…

В дверь раздался сдержанный стук. Айша моментально подскочила, сделав кувырок через кровать и, первым делом нацепила артефакт.

− Это Соня, леди Вайлет, − раздался успокаивающий бархатный голос.

Айша выдохнула и поспешила к двери.

− Вы одна? — уточнила на всякий случай.

− Одна, − глухо усмехнулась Соня.

Айша повернула ключ и впустила Поцелованную Тьмой, неожиданно обрадовавшись встрече.

− Как Акилу? Выводила его на прогулку? Кормила? — поинтересовалась Соня, поглядывая на ягуара, который, в свою очередь, следил за ней.

− Господин Гри был очень любезен и дал внушительный кусок мяса на кости. Пару дней Акилу будет сыт. А потом, мы неплохо размялись в лесу, − Айша накинула халат и предложила сесть за стол. — Извините, не успела привести себя в порядок. Кажется, я впервые чуть не проспала.

Соня мягко улыбнулась в ответ.

− Ты сильно истощена, − констатировала она. — Особенно морально. Присядь, есть кое-какие новости.

Айша насторожилась и устроилась напротив.

− Ты знала, что у твоего отца есть родной брат?

− А-а… − растерянно протянула Айша. — Он что-то говорил… − пришлось несколько раз выдохнуть, чтобы успокоиться и начать думать связно. — Отец говорил, что их разлучили еще в детстве. Была война,… а потом он пытался разыскать брата, но нашел его могилу. Тот вроде умер от холеры…

− Не умер, − сочувственно сообщила Соня. — Наш посол заверяет, что Алпаслан Бату Ра — родной брат близнец… − с нажимом произнесла она, − погибшего царя Альтана Бату Ра и правление Корсикианой перешло ему по закону, ввиду отсутствия других прямых наследников. Через три недели состоится коронация.

− То есть… − Айша моргнула и потерла глаза. — Это он расправился с моей семьей? Из-за трона?

Соня выдохнула и покачала головой.

− Не торопись с выводами. Наш посол заверяет, что Алпасан прибыл во дворец, как гость еще три месяца назад. А сейчас, не спешит восходить на престол. Он разыскивает тебя…

− Чтобы убить? — то ли спросила, то ли констатировала. Айша поднялась и нервно прошлась, чего давно не делала. Остановилась и вздохнула. — Я не знаю, что делать.

− Ждать, − произнесла Соня. — Пока нет уверенности, что твой дядя не убивал твою семью, остается только ждать. Я хочу сама все проверить. Сегодня же сажусь на корабль.

− Я так благодарна вам, − грустно улыбнулась Айша, не найдя в себе сил отговорить Соню от этой авантюры. Желание докопаться до правды, оказалось сильнее.

− Мы отправимся вместе с Артуром, − словно почувствовав волнение Айши, произнесла она и положила руку на плечо. — Все будет хорошо. Собирайся на завтрак.

− А в комнате нельзя? — без особой надежды спросила Айша. Соня покачала головой, улыбаясь. — В малом трапезном зале уже накрыли. Пообщаешься с другими невестами.

Общаться не хотелось. Хотелось все бросить и рвануть обратно…

… домой. Еще больше хотелось погрузиться в транс прямо сейчас, но времени уже не осталось. Умылась, причесалась, надела серое платье и отправилась на завтрак, приказав Акилу затаиться и ждать.

Невесты заняли места по одну сторону стола, а с другой гости, в том числе, Дэрек — фотограф, сейчас он, правда, отставил свой аппарат, а сам усердно что-то записывал. Во главе застолья — Ричард: сонный, помятый, скучающий… А на другом конце — Калем. Непроницаемый и максимально сдержанный.

Айша поприветствовала всех собравшихся реверансом и заняла единственное свободное место рядом с канцлером.

− Доброе утро, господин Рофф, − вежливо улыбнулась она, взглядом, выбирая еду. — Как ваше настроение?

Канцлер скривился.

− Вы хотели спросить, перестал ли я интересоваться вашим происхождением? — язвительно отозвался он. — Нет. Не перестал.

− На другой ответ, я и не рассчитывала, − беспечно хмыкнула Айша. — Не могли бы вы передать блюдо с фруктами?

Канцлер слегка приподнял брови, но просьбу выполнил.

− Спасибо. Надеюсь, ваши поиски «моего происхождения» ничего не омрачит. Приятного аппетита, − Айша отсалютовала яблоком и сочно захрустела.

− А вы непробиваемая, − почти восхитился канцлер, покачав головой.

Ричард хмуро за ними наблюдал и пил… Что, конкретно, Айша могла только предполагать. И что твориться в его голове — тоже только предполагать. Будь у них возможность говорить откровенно… Но природа человека такова, что они всегда все усложняют. Простому — придают огромное значение. Значительному — незначительное…Скорее всего, принц что- то напридумывал себе, а может, попросту чего-то испугался…

Он допил свой кубок, вытер рот салфеткой, отбросил ее и решительно поднялся. Правда, сделал всего несколько шагов…

… покачнулся и упал, гулко стукнувшись головой о мраморный пол…

Кто-то вскрикнул…

… подскочил наследник и бросился к Ричарду.

− Целителя! — громогласно приказал он, ошалелому Ильнару. — Живо!

Невесты испуганно зашептались. Гости напряглись. Все переглядывались, не понимая, что происходит.

Айша осторожно подошла, несмотря на предостерегающий взгляд канцлера. От волнения участился пульс.

«Что с ним?» − подумала она, встав за спиной наследника.

Калем проверил дыхание и сердцебиение. Айша посмотрела ауру принца: она поблекла, но не погасла.

− Он жив, − тихо констатировала она. Настроилась на талисман и глубоко втянула воздух, прикрыв глаза. — Вероятно, его отравили…

Калем настороженно вскинул голову.

− С чего вы взяли? — так же шепотом поинтересовался он.

− Чувствуется сладковатый запах кониума.

− Мне следует знать, почему вы так уверены?

− Нет… пока нет, − тихо добавила Айша и отошла, когда в зал вбежал грозный целитель с горящими карими глазами.

Началась суета…

Она наблюдала молча, но затаив дыхание. Сверкали вспышки магии, энергия лилась неудержимым потоком, в ход шли снадобья и даже благовонные свечи…

… а потом принца унесли на носилках, бросив напоследок, что надежда на спасение есть. Этого оказалось достаточно, чтобы сердце снова начало биться, а мир пришел в движение. Вернулись звуки…

− Прошу никого не расходиться! — громко объявил Калем, глядя почти враждебно. На каждого… − Вас допросят и… обыщут комнаты.

«Правильно…», − подумала Айша, но остальным, эта идея почему-то пришлась не по вкусу.

− Дэрек, тебя это тоже касается, − пригрозил наследник, останавливая фотографа, решившего покинуть трапезную.

− Хорошо, Ваше Высочество, − покорно пролепетал он. — Просто хотел отнести аппарат.

− Потом отнесешь, − велел наследник, нахмурившись. — Начнем по порядку. Леди, прошу всех занять свои места…

Айша наблюдала за «допросом» и морщилась. Они теряют время…

Если бы можно было пустить Акилу по следу кониума, пока он свеж. Вряд ли отравитель проколется, бросит неосторожную фразу. Вообще сложно представить, что у кого-нибудь из присутствующих был мотив.

Невестам — травить жениха, вообще не выгодно. Если только подставить кого-нибудь из участниц, тем самым убрав конкурентку. Но, во-первых, конкуренток очень много, а во-вторых, травили бы тогда не смертельным ядом. Так, слегка притравили…

Кому еще выгодно?

Мысли Айши прервал грохот дверей.

− Где он?! — импульсивно воскликнула мадам Лилит, окидывая всех присутствующих злым взглядом. Следом вошли Соня и Артур. Видимо, на корабль они сегодня не сядут…

− Лили, послушай… − начал было наследник, но был остановлен непреклонным жестом.

− Кто?! — сквозь зубы рыкнула она. — Кто посмел?! Ты? Может, ты? Или ты? — тонкий палец указал на Айшу, а потом и на остальных участниц. Кажется, мадам серьезно переживает за принца и готова обвинять всех и каждого. — Кто отравил моего брата?!

Брови Айши медленно поползли вверх. Соня осторожно подсела рядом и шепнула:

− Брат по отцу. Лилит − императорский бастард.

− О-о, а Дэрек? Он ей тоже ведь брат, − заметила Айша.

− По матери, − пояснила Соня. — Но Лилит по-настоящему близка только с Ричардом и больше других братьев выделяет его. А Дэрек, словно хвост, повсюду за ней таскается…

Айша получше пригляделась к фотографу, но его аура оставалась прежней, без каких либо изменений и колебаний. Сам он, скучающе чиркал в блокноте.

− Кажется, он не сильно расстроен, − заметила она.

Соня пожала плечами.

− Кто знает. Дэрек вообще очень скрытен.

− Мисс Вайлет, − позвал наследник.

Айша кивнула и поднялась.

− Позволь мне самому допросить Оливию, − вмешался Артур и был удостоен осуждающего взгляда.

− Вы уже натворили дел… − холодно отрезал Калем. — И об этом… мы поговорим позже.

− Но я уверен, что мисс Вайлет непричастна к отравлению Ричарда, − шепотом возразил он, так чтобы мадам Лилит не услышала. Ее очень удачно отвлекла Соня.

− Хочу, чтобы меня посетила та же уверенность, − многозначительно произнес Калем и взял Айшу под руку. — Вы сможете обнаружить следы кониума на преступнике? — спросил он, стоило им отойти к окну.

Айша нахмурилась, задумавшись.

− Вряд ли. Запах, скорее всего, уже выветрился. Чтобы почувствовать хоть что-то мне придется обнюхать каждого…

− Слышал от стражи, что Ричард ночью снова наведывался в ваши покои. Что скажите на это?

Айша выдохнула, сознавая, что оказалась в паутине собственной лжи.

«А что он собственно в них забыл?»

− Скажу, что ничего об этом не знаю, − спокойно отозвалась она. — Ночью меня не было в покоях.

− И вы спокойно об этом заявляете? — уточнил наследник. — Тогда где же вы были?

− Гуляла, − быстро ответила Айша и осеклась. — Кажется, нам все же следует поговорить о моем происхождении.

Калем удовлетворенно кивнул. Кажется, он только этого и добивался.

− Поговорим. Но не здесь, − он огляделся и добавил. — Я зайду к вам вечером.

− Буду ждать, Ваше Высочество, − Айша низко поклонилась.

− И последний вопрос… Вы сказали Ричарду то, о чем я вас просил?

Айша поджала губы и покачала головой.

− Не смогла… − виновато призналась она. — Он сильно подавлен и почему-то зол на меня. Не смогла сказать, что ничего к нему не испытываю.

− То есть… не сказали из жалости? — уточнил наследник. — Если так, то объяснитесь с ним, когда придет в себя. Прогнозы целитель дает утешительные, все благодаря вам. Если бы мы не поняли, каким ядом его отравили…

− Когда принца можно навестить?

− Завтра… Не уходите, леди Вайлет, после допроса, будет обыск, − произнес наследник и направился к остальным.

Обыск действительно был. Прибыла целая делегация хмурых дознавателей. Более того, никого их находившихся в зале не выпускали из поля зрения, даже в уборную.

Специалист следственного отдела, посыпал руки каждой невесты фиолетовым порошком, а потом светил на них загадочным устройством со встроенным кристаллом.

− Если преступник работал без перчаток, это поможет найти следы кониума, − пояснил он. В итоге, руки у всех были грязными, а преступник чист…

Обыск пока тоже не дал никаких результатов. Невесты начали тихо негодовать. Никто не успел поесть, никого не отпускали, нервы медленно сдавали…

Когда дошли до покоев Айши, она максимально успокоилась, настроившись на связь с талисман. Стоило не малых усилий, чтобы проникнуть в его сознание, при этом не отключиться самой. Более того, необходимо было укрыть талисман тенью…

− Открывайте, − строго велел суровый дознаватель.

Айша подчинилась. Артур и Соня украдкой переглянулись.

Начался обыск. Айша молила Милосердных покровителей, что балкон осматривать не станут.

− Капитан, взгляните, − возбужденно воскликнул младший служащий, извлекая из кармана брюк плотный пакетик со следами желтого порошка на нем.

Айша прикрыла глаза, уже догадываясь, следами какого именно порошка.

− Вы задерживайтесь, леди Вайлет, до выяснения обстоятельств. Протяните руки, − приказал Дознаватель. Кто-то ахнул, невесты зашептались, канцлер подозрительно сузил глаза, но как ни странно, торжества в них не было, а было сомнение.

− Ваше Высочество, − обратился он к Калему, который о чем-то переговаривался с Артуром. Айша же думала, кто и зачем ее подставил?

Калем остановил канцера жестом и обратился к дознавателю:

− Леди Вайлет я допрошу сам. В своем кабинете… Наедине, − с нажимом добавил он свите, что последовала за ним. — И уберите уже браслеты! Видите же, что она не собирается бежать.

Айша не собиралась не только бежать, но и возражать. Даже если бы ее сопроводили в Управление на допрос.

Калем выставил стражу под дверь кабинета, заперся и наглухо зашторил окна. Артур с Соней устроились на тахте, Айшу усадили в кресло напротив наследника, синие глаза которого пристально изучали.

− Сними браслет, − сдержанно попросил Артур. — Так мы сократим рассказ и сэкономим время.

Айша молча подчинилась.

Артефакт лег на стол, а брови наследника поползли вверх. Он заинтересованно склонил голову и поднялся. Обогнул Айшу по кругу и бесцеремонно оттянул ворот платья.

− Ученица аэнки, − констатировал он, разглядывая татуировку в виде дракона.

− Наследная принцесса Корсикианы, − поправила Айша, дернув плечом, и оправила платье.

− Даже так… − нахмурился наследник и задумчивый вернулся за стол. — Искренне вам сочувствую.

− Не стоит, − отмахнулась Айша. — Я бежала опасаясь, что и меня убьют, как единственную претендентку на трон и попросила помощи у Изгель…

− Можешь не продолжать, − перебил наследник, выставив ладонь. — Я могу предположить, что было дальше, − и красноречиво посмотрел на Артура. — Меня интересует два вопроса…

− Попробую на них ответить, Ваше Высочество.

− Сегодня утром Его Величество получил послание от нашего посла из Корсикианы с приглашением на коронацию Альпасана Бату Ра, родного брата вашего погибшего отца. Что вы думаете по этому поводу и, что собираетесь делать?

Айша сцепила пальцы, поджимая губы.

− Не знаю, что думать и кому доверять. Очень похоже на то, что именно мой… дядя и является главным виновником произошедшего, − бросила взгляд в сторону и выдохнула. — Мне некуда больше пойти. Если вернусь,… велика вероятность, что убьют меня так же хладнокровно и быстро. Если останусь,… − усмехнулась и потерла ладони, − казнят за покушение на его высочество.

Артур хотел возразить, но Калем бросил на него предостерегающий взгляд. Задумчиво постучал пальцами по столу и посмотрел на Айшу.

− Есть версии, как вас могли подставить?

− Ну… − протянула Айша. — Вариантов не так много. Дело в том, что в мое отсутствие в покоях находится талисман…

− Талисман? — бровь наследника вопросительно изогнулась.

− Да… Ягуар…

− О-о, − наследник шумно выдохнул и растер лицо ладонями. — Ягуар?! — Айша виновато кивнула. — Но… мы же проводили обыск, не в шкафу же вы его спрятали!

− На балконе. И крыла тенью… − потупилась Айша в ответ. — Поэтому, есть всего два варианта, когда мне могли подкинуть злосчастный пакет. Ночью, когда я выводила Акилу на прогулку…

− Нет, − расстроено отмахнулся наследник. — Стража неусыпно следила за вашими покоями и видела только Ричарда, который открыл их своим ключом и находился там долго. Вы же понимаете, чтобы подкинуть пакет не нужно столько времени. Да и зачем ему самому себя травить, а вас подставлять?

− Ты серьезно рассматривал такой вариант? — обескуражено вмешался Артур. — Думаешь, наш брат окончательно обезумел?

− Я пытаюсь разобраться, − сдержанно отозвался наследник. — Какой второй вариант?

Айша пожала плечами.

− Во время обыска.

Все трое изумленно на нее уставились. Кажется, такая версия никому в голову не приходила.

− У меня нет других предположений. Все остальное время Акилу был комнате и не позволил бы постороннему проникнуть, а тем более, что-то подбрасывать.

− Пакет маленький… его легко можно было просто осторожно выкинуть из кармана и подпихнуть ногой под кровать, − согласилась Соня.

− Там царила такая неразбериха, столько народа, что вряд ли кто-то что-то заметил, − добавил Артур.

Калем потер переносицу.

− Выходит, убийца был в зале… и сейчас был отпущен из-под стражи?

− Проклятье… − выдохнул Артур и подскочил. — Я к Ричарду! Предупреди гвардейцев и верни дознавателя…

− Подожди, − остановил Калем, поморщившись. — Не думаешь же ты, что убийца повторит покушение прямо сейчас? Не-ет… − усмехнулся и покачал головой. — Ричарда сейчас и так охраняют, а преступнику нужно выждать время…

− Может, мне опросить всех еще раз? — предложила Соня. — Вдруг кто-нибудь видел что-то подозрительное во время обыска.

− Попробуй, − согласился Калем. — Лишнем не будет, − и повернулся к Айше. — А вас, принцесса, придется взять под стражу.

Айша не сильно удивилась.

− Понимаю, − кивнула она. — Пока нет других доказательств, я главная подозреваемая…

− Да, − кивнул Калем. — И так и должно оставаться, чтобы усыпить бдительность нашего хитроумного убийцы, чтобы он решился закончить начатое.

− А как же мне теперь кормить Акилу и выгуливать? — обеспокоилась Айша.

− Я позабочусь об этом, − уверенно заявил наследник.

− Мы тогда пошли, − произнесла Соня и улыбнулась Айше. — Не переживай, мы все выясним… Обязательно.

Айша улыбнулась в ответ.

Глава четвертая

Наследнику удалось добиться, чтобы Айшу не забирали в следственную камеру управления, а оставили под стражей в резиденции и перевели в другие покои. Якобы поближе к крылу принцев, но на самом деле с подземным выходом прямо в лес, чтобы она свободно могла гулять с Акилу. Его транспортировкой опять же занимался Артур с Соней. Кажется, им уже не привыкать незаметно водить громадную кошку по всему замку.

На второй день унылого заточения, Айшу навестил наследник. Постучал, громко оповестил о себе, и потом уже только вошел.

Айша больше не пряталась под силой артефакта, как и не прятала талисман в потайной комнате. Акилу настороженно поднял морду.

− Спокойно, − усмехнулся наследник, держа перед собой большую миску. — Я принес тебе ужин.

Айша улыбнулась, отложила книгу и поднялась, поправляя серое платье.

− А также вещи, для леди Вайлет, − лукаво произнес он. Поставил миску на стол, вышел и снова зашел уже с охапкой вешалок. — Вы не можете постоянно ходить в одном и том же.

Айша сняла с миски крышку и хитро глянула на талисман.

− Тебе сегодня повезло, дружок, − и поманила куском жилистого мяса. — Господин Гри балует его.

− Господин Гри счастлив оказывать любое содействие императорской семье, − отозвался наследник, развешивая наряды в шкаф. — Отец интересовался вами…

− Его Величество? — удивилась Айша, повернувшись вполоборота. Акилу терпеливо облизывался. Ждал команды.

− Да. Я не отправил вас в Управление, этот поступок вызвал резонанс и среди журналистов тоже…

− Может, все рассказать императору? — предположила Айша и, наконец, отдала талисману мясо. Ягуар взял его аккуратно и утащил в свой угол.

− Исключено, − отрезал наследник. — Неизвестно, как он отреагирует. Может, настоять на том, чтобы вернуть вас домой. И точно потребует исключить из отбора, тогда все прикрытие рухнет. Нет… − покачал головой и сел за стол. — Я буду держать его на расстоянии от вас, так долго насколько это возможно.

− Спасибо… − тихо поблагодарила Айша, опуская взгляд. Столько проблем… из-за нее одной.

− А можно последний кусок я сам дам ему? Акилу, верно? — внезапно попросил наследник. Ну как тут откажешь?

− Попробуйте…

* * *

На третий день заточения, Айша начала медленно сходить с ума. Стены давили, отсутствие должной тренировки подавляло. Бездействие — угнетало. И все это время она собиралась с силами, настраивалась, чтобы снова совершить «прыжок» во дворец. Домой. Внимательно рассмотреть своего… дядю. Предполагаемого убийцу своей семьи.

Если бы не наследник, который развлекал, каждый вечер, давно бы уже сбежала. Неизвестно куда, возможно даже в родную империю, прямо в руки врагов.

− Поужинаем? — поинтересовался он с порога и улыбнулся.

Привычно устроился на стуле и принялся кормить Акилу, это действо доставляло ему невероятное удовольствие. Им обоим…

Ягуар пугал наследника неожиданным рыком или пытался стащить мясо раньше времени, а Калему просто нравилось играть с таким большим и опасным зверем. Они, как два истинных хищника, изучали друг друга, принюхивались, и кажется, уже подружились.

Потом Айша прятала талисман в потайной комнате, надевала артефакт, а после — слуги накрывали на стол. И они с наследником обменивались новостями или просто говорили.

− Как Ричард? — поинтересовалась Айша, прожевав. — Ему лучше?

− Отпустили из лазарета еще вчера, − усмехнулся наследник и вытер рот салфеткой. Размял шею и разлил по чашкам чай. — И сразу бросился в бой. Сегодня состоялась прогулка на лошадях и пикник…

Айша побоялась спрашивать, интересовался ли Ричард о ней. Просто вдруг поняла, что ей не все равно. И вряд ли сможет сказать, глядя в серые, бездонные глаза, что ничего не испытывает. Никаких чувств.

«Странно… − подумала она. — Мы общались так мало…». Но не могла себе не признаться, что ей нравились их словесные перебранки.

− Кажется, Ричард разочаровался, − лукаво улыбнулся наследник. — Вел он себя, конечно, непринужденно, был со всеми вежлив и любезен, но я хорошо его знаю.

− Я рада, что принц идет на поправку, − сдержанно улыбнулась она. — У вас болит шея? — спросила, не выдержав, наблюдая в который раз, как наследник ее мнет.

− Немного, − натянуто улыбнулся он. Айша недоверчиво выгнула бровь. — Ну ладно, не немного. Безумно. Видимо потянул мышцы.

Айша решительно поднялась.

− Снимайте ваш камзол и рубаху.

− Что? — опешил он.

− Снимайте-снимайте, − строго велела она. — Разве вы не слышали, что аэнки специализируются на акупунктуре?

− Только не говорите, что решили проткнуть меня иглами? — изумился наследник, но приказ выполнил. Разделся по пояс.

− Я бы рада, − иронично усмехнулась Айша, − но у меня их нет собой. Ложитесь.

Калем вздохнул, но подчинился. Видимо, шея, и правда, болела безумно.

Точными нажатиями, Айша «активировала» нужные точки, вкладывая немного теплой энергии. Завершающим этапом был легкий, расслабляющий массаж.

Наследник боролся с собой, но все же издавал тихие стоны, и его ужасно клонило в сон. Настолько ужасно, что он все же уснул в кровати благородной леди, обнаженный по пояс.

Айша довольно улыбнулась, порадовавшись, что смогла хоть как-то отплатить за доброту, и сняла с него сапоги. Сама устроилась в кресле и продолжила чтение: история правления Эладором…

В дверь пронзительно постучали, заставив вздрогнуть. Сердце ухнуло вниз…

Калем заворочался…

− Леди Вайлет! Откройте немедленно!.. — раздался негодующий голос Ричарда.

Айша бросила испуганный взгляд на заспанного наследника и поняла, это провал…

Ричарду будет сложно что-то объяснить. Ричард злой. Ричард отчего-то ей недоволен…

… м-да…

Судя по рассеянному взгляду Калема, он не сразу сообразил, что происходит.

− Прячьтесь в шкаф!..

… а после этого наглого заявления вообще перестал что-либо понимать.

− Айша… − попытался возмутиться он, поднимаясь.

− Что вы возитесь, леди Вайлет? — раздался недовольный голос из-за двери. — Специально испытывайте мое терпение на прочность?

− И в мыслях не было, Ваше Высочество! — громко отозвалась Айша, толкая наследника к шкафу. — Я купалась, мне нужно одеться!

− Я не полезу в шкаф!.. — шепотом возмутился наследник, упираясь. — Это немыслемо…

− Хорошо, − Айша убрала руки. Калем опасно качнулся, но смог устоять. — Тогда открывайте и объясняйтесь сами, − она красноречиво обвела взглядом его голый торс, кивнула на смятую постель и улыбнулась.

Калем вздохнул и устало потер переносицу.

− В потайную комнату, но не шкаф, − отрезал он и направился к каминной полке.

− Вещи заберите!.. — прошептала Айша вдогонку и бросила рубашку с камзолом…

… прямо в лицо наследника…

Испуганно прижала ладони ко рту и поджала губы, чтобы не рассмеяться. Калем на секунду прикрыл глаза, а после − вдавил гобелен. Полка дрогнула, ненамного сдвинулась и остановилась.

Калем вдавил гобелен еще раз. Толкнул полку…

… снова раздался тревожный стук.

− Леди Вайлет? Вы в порядке?

− В полном! — как можно непринужденней отозвалась Айша. — Уже открываю, − метнула в наследника умоляющий взгляд и направилась к двери.

Калем закатил глаза и полез в шкаф, прижимая к себе вещи.

− Добрый вечер, Ваше Высочество, − слишком уж радостно улыбнулась Айша, отметив, в каком предвкушении забилось сердце. Но стоило рассмотреть, насколько принц бледен, какие круги залегли под глазами, как исхудал за эти четыре дня…

… все веселье мигом испарилось.

− Ну, что вы сразу поникли?.. — язвительно поинтересовался Ричард, заходя. — Не рады?

− Очень рада… − тихо призналась Айша. — Вы неважно выглядите.

− О, благодарю! — иронично отмахнулся он, кружа по комнате. — Не стоит так беспокоиться обо мне, − зло выплюнул он. Льдистые глаза полыхали гневом.

− Не понимаю вашей иронии, − Айша отвела взгляд, закусывая губу. Странные, неизведанные чувства рвали душу на части. Это было так неожиданно, так необычно и волнительно…

… немедленно захотелось остаться одной, чтобы вернуть себе прежнее самообладание.

− … я вам чем-то не угодила?

Ричард внезапно оказался рядом.

… обволакивая запахом своего тела и теплом. Приподнял голову Айши за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

− Вы ни разу не проведали меня… Были дела поважнее?

Высказанная претензия выбила из равновесия. Айша недоуменно моргнула.

− Ваше Высочество! — дернула головой и отошла. — Я вообще-то нахожусь под стражей, если вы не заметили. И мне запрещено покидать покои.

− Под стражей? — нахмурился принц. — Я решил, что невестам приставили охрану, после покушения на меня.

Айша горько усмехнулась.

− Разве вам ничего не сообщили? Или слухи еще не дошли?

− О чем вы? — нетерпеливо отозвался он.

− Я обвиняюсь в покушении на вашу драгоценную жизнь, − спокойно произнесла Айша.

Теперь недоумевал Ричард.

− Вот именно, я решил, это слухи…

− То есть, вы даже не усомнились в моей невиновности?

− Не усомнился… − выдохнул он и грустно улыбнулся. — У меня нет причин вам доверять, леди Вайлет, но почему-то даже мысли не возникло, что это могли быть вы.

− Спасибо… − поблагодарила Айша, опуская глаза. Щек коснулся непривычный румянец, отчего стало еще больше не по себе. — Но у меня нашли пакет из-под кониума. Вещественные доказательства, не находите? — усмехнулась, пытаясь вернуть себе уверенность. В комнате становилось все жарче…

Ричард перестал гипнотизировать стол, рисуя пальцем на скатерти, и снова уперся в Айшу пристальным взглядом.

− Не думайте, что таким образом, сможете прогулять очередной этап отбора, − серьезно произнес он. — Через два дня состоится благотворительный прием, который должны организовать мои дорогие «невесты»…

− Вряд ли меня допустят к участию, Ваше Высочество, − Айша усилием заставила себя и дальше смотреть в эту опасную серую заводь глаз.

Ричард как-то странно прерывисто выдохнул, будто сдерживаясь, поджал губы и неожиданно преодолел расстояние между ними.

− Я позабочусь… − тихо выдохнул он. Поднял руку и коснулся лица Айши. Практически невесомо, будто ласковый ветерок. — О вашем участии…

Айша заворожено следила за его пальцами, позабыв, что нужно дышать. Грудь нервно дернулась…

− … я хочу пригласить вас на… завтрак, − сипло произнес принц и сделал еще полшага навстречу. Айша чудом устояла на месте, позорно не сбежав.

− Я… − она сглотнула, пытаясь собрать вмиг разлетевшиеся мысли.

«С удовольствием…», − хотела ответить она, видя, как Ричард остро нуждается в ее обществе, но шкаф… неожиданно чихнул.

− Апчхи!

Ричард мгновенно напрягся и отдернул руку.

Айша прикрыла глаза.

Из своего укрытия выбрался недовольный наследник.

− … надо сказать прислуге, чтобы убирали пыль лучше, − и натянул рубашку. — Дышать невозможно, − как ни в чем не бывало, прошел мимо брата, сохраняя поистине величественный вид. — Тут где-то были мои сапоги…

Глаза Ричарда яростно сузились. Как он не вцепился в горло Айши, одному только Милосердному известно.

− Забудьте, что я говорил, − гневно выплюнул в лицо и бросился прочь из покоев.

Айша вздохнула, прикрывая глаза…

− Прости, − в голосе наследника ни капли раскаянья, а какое-то только ему понятное веселье. — Не мог больше терпеть.

− Ничего, − отмахнулась Айша. Подошла к кровати и достала из-под нее обувь высочества. — Значит, так было угодно судьбе. Придет время и Ричард узнает правду. Нет смысла сейчас из-за этого переживать.

Калем улыбнулся.

− Ты очень мудрая, Айша… − обулся и одним рывком встал на ноги. — Решу вопрос о вашем участии в третьем этапе отбора. Спасибо за компанию, − поклонился и ушел, даже не позаботившись о том, как Айша высвободит талисман из потайной комнаты.

Удивительно, но проход открылся с первой попытки.

«Неужели, принц не сильно-то старался?», − удивилась она, выпуская Акилу…

* * *

Ричард погасил свет и устроился у камина. В бокале плескалась янтарная жидкость, дурманя сладковатым ароматом, но он не спешил…

… не спешил пить. Не спешил думать. Заниматься самокапанием…

Просто смотрел на огонь, пытаясь рассмотреть в оранжево-алых языках пламени причудливые рисунки.

«Пора заняться работой», − пришла вдруг мысль и показалась здравой и предельно простой, что даже удивительно, как раньше в голову не приходила.

Работа решит любые проблемы. И голова занята будет и сил ни на что другое не останется.

Покрутил бокал на свету и выплеснул вино в камин. Огонь сердито зашипел…

− Пьешь? — раздался голос Калема за спиной.

Вот кто ему разрешал войти? Почему он всегда все делает, не заботясь об окружающих, будто имеет на это право?

Конечно, это была не совсем правда, но сейчас Ричард был слишком раздражен.

− Пью, − отозвался язвительно. Хотя бутылка, почти полная, вот она на столе, а он даже губы не смочил. Не притронулся… − Завидно?

Калем усмехнулся и сел напротив. К удивлению Ричарда, взял его бокал и наполнил. Задумчиво покрутил, наблюдая, как переливается янтарная жидкость и пригубил.

− Отличный выбор, − похвалил одобрительно.

− Я тебе не рад, − констатировал очевидное Ричард, надеясь, что этого будет достаточно и брат уйдет восвояси.

− Знаю, − кажется, Калема это ничуть не тронуло. — Поговори с отцом о дальнейшем участии леди Вайлет в отборе.

Ричард подавился изумлением. Просто неслыханная наглость!..

− С чего вдруг?! — он подскочил и нервно прошелся. Полумрак больше не приносил умиротворения. Резким движением дернул рубильник, едва его не сломав. — Ты с ней развлекался, ты и проси. И, между прочим, это мой отбор, а я не желаю…

− Да успокойся уже, − спокойно прервал Калем и кивнул на кресло. Ричард сел. — Если я тебе скажу, что Оливия просто мне сделала массаж, и я уснул, боюсь, это только усугубит положение. Ой… − притворно испугался он.

Глаза Ричарда гневно сузились.

− Издеваешься?..

− Совсем чуть-чуть, − не стал отпираться этот самоуверенный… наследник… − Это моя маленькая месть за месяцы твоего беспробудного пьянства и отлынивая от прямых обязанностей. Ты должен был наладить торговые отношения с Иримом, но сделка сорвалась. Это раз, − Калем загнул палец, не собираясь останавливаться. — Не встретил делегацию представителей Эраавиля, переговоры так и не состоялись. Это два…

− Хватит, − Ричард решительно поднялся, сам не понимая, что собирается делать. — Я понял. Пошли к отцу или ты серьезно собрался напиться?

Калем ухмыльнулся и отставил бокал.

Ричард боролся с собой, понимая, что разговоры и вопросы ни к чему хорошему не приводят. Но сомнения терзали и не давали нормально дышать.

− Тебе она нравится?

Калем даже не скрыл ироничной улыбки.

− Признаюсь, леди Вайлет весьма примечательная особа. А какие чудеса творят ее тонкие пальчики… уммм…

− Да пошел ты… − процедил Ричард, проклиная себя за глупость. Нашел у кого спрашивать. — Делами государственными заниматься…

Калем, кажется, не заметил угрозы.

− Мне нравятся сильные женщины,… − тем временем продолжил он. — Мудрые… Но так же мне необходимо, чтобы женщина умела быть слабой. В ней должен быть какой-то изъян, маленькое несовершенство. Я должен понимать, что кроме меня, такой женщине никто помочь не сможет. Я должен стать для нее оберегом. Поддержкой и опорой. Леди Вайлет справится со всеми своими невзгодами без моей посильной помощи. Боюсь, она сама может подставить свое мужественное плечо даже мне…

Ричард нахмурился. Что же это получается?..

− То есть между вами…

− Пришли уже, − перебил Калем и громко постучал в дверь приемной. — Ваше Величество! Ваши сыновья просят срочной аудиенции.

− Входите…

Разговор с императором состоялся напряженный. Сразу два сына пытались выгородить подозреваемую в покушении девушку.

− Вы влюбились? — холодно поинтересовался Карл Соллар, барабаня пальцами по столу.

− Не совсем, − поморщился Калем. — Есть основания полагать, что леди Вайлет подставили.

Император тяжело выдохнул.

− Даже если так, весть о ней уже разлетелась по всему Аскариму. Погляди, что газетчики пишут. И фото прилагается…

Ричард пробежался по строчкам и нахмурился.

− Это Дэрек написал?

− Больше некому, − подтвердил Калем, забирая газету из рук брата.

− Я поговорю с ним, − произнес Ричард, не понимая, почему Дэрек, который к слову, почти как член семьи, вечно пытается их очернить?

− Не стоит, − отмахнулся император. — Парень делает свою работу.

− Он мог посоветоваться, прежде чем писать, что мы покрываем убийцу. И кроме того несчастного пакета − других доказательств нет.

− В общем, так, − император расправил плечи и выпрямился. — У вас, дорогие мои, есть два дня, чтобы или найти опровержения причастности леди Вайлет к покушению на Ричарда, или отправить ее в следственную камеру в Управление.

− Но она может готовиться к третьему этапу вместе с остальными? — настойчиво спросил Калем.

− Под вашим полным контролем, − сдался император. — И усильте охрану невест, пожалуйста. Еще не хватало, чтобы их травить начали…

Братья переглянулись и вежливо откланялись, поблагодарив.

С наступлением глубокой ночи, Ричард, не выдержав мучительной бессонницы, отправился на прогулку. Взял коня и выехал на тропинку, огибающую стены резиденции. Вдоль цветущего сада, мимо реки, в которой по утрам плавает, вдоль кромки леса…

Плавно покачиваясь, он запрокинул голову в звездное небо, размышляя над словами Калема. Брат никогда просто так ничего не говорит и самое поганое,… не имеет привычки лгать. Может подшучивать, язвить, ему доставляет это некоторое удовлетворение. А посему выходит, что Калем сказал правду про массаж, но и правду про то, что леди Вайлет… Нет, он прямо не сказал, что леди Вайлет ему не симпатична и неинтересна, лишь намекнул, что его больше привлекают другого склада женщины, исключает ли это вариант того, что между ними что-то было или может быть?

Ричард вздохнул, сознавая, что запутался окончательно.

Дернул поводья, останавливая коня, и спрыгнул на землю. Захотелось немного пройтись…

Он уже повернул в обратную сторону, как увидел фигуру, выходящую из леса…

… две фигуры.

В свете почти полной луны, ягуар смотрелся особенно устрашающе…

… сердце дрогнуло и забилось быстрее, болезненно отдавая в висках.

«Это неправда,… неправда…», − Ричард дернул поводья, поворачивая назад, подальше от света фонаря.

Как? Как такое могло произойти? Он же… не пил…

… или все-таки пил? Или в прошлый раз ему не привиделось?

Ричард сглотнул, решив понаблюдать, куда направится его виденье, но не учел одного… мощный нюх ягуара и природный страх лошади…

Конь нервно дернул мордой, фыркнув.

Сердце замерло. Отчего-то жутко не хотелось обнаружить себя, хотя, кто эта… незнакомка вообще? Почему вольно разгуливает по резиденции с огромной, хищной зверюгой?

Ягуар остановился, чуть опустив голову, принюхиваясь. Незнакомка повернулась и посмотрела точно туда, где в тени укрывался Ричард. Казалось, она смотрит точно ему в глаза. Хотя в темноте почти ничего не разобрать…

Ричард уже хотел выехать на свет и потребовать объяснений, принц он или кто, но конь подался животному инстинкту самосохранения…

… заржал и встал на дыбы. Ричард удержался, но спрыгнул сам, рассудив, что животное вблизи хищника не успокоится и понесет его, в конечном итоге, все равно, скинув.

Приземлился на ноги, слегка покачнувшись, и примирительно выстави в руки.

Лошадь сразу же умчалась прочь…

− Эй! — крикнул Ричард в темноту. — Давай поговорим! — опасно было предлагать подобное, но любопытство было сильнее. И если его не убили в прошлый раз, значит, есть вероятность, что и в этот пощадят.

Фигура не двигалась, только желтые глаза ягуара угрожающе сверкали.

Ричард знал, стоит незнакомке отдать приказ и его мгновенно разорвут на куски. Можно попытаться защититься, но это будет непросто. Поэтому лучше не делать резких движений.

Осторожно… очень медленно… Ричард сократил расстояние на несколько шагов.

− Кто ты? Что тебе нужно?

Внезапно фигура сорвалась с места, стремительно, приближаясь.

Ричард попятился назад, понимая, что сейчас произойдет.

− Подожди! — резко воскликнул, прикрываясь руками. — Не надо!

Убрал руку и шумно выдохнул.

Напротив стояла девушка. Очень юная на вид, но мудрость и сила, что плескалась в ее янтарных, раскосых глазах пугала и завораживала одновременно. Смуглая кожа мерцала в свете фонаря: появилось непреодолимое желание ее коснуться.

− Кто ты? — сипло спросил Ричард, протягивая руку…

Грустная улыбка на чувственных губах, это последнее, что он увидел, провалившись в темноту…

Глава пятая

Тащить принца по подземелью, было не только рискованно, тяжело и… грязно, но и как-то неправильно. Он не бродяга, не пьяница, хоть и злоупотребляет иногда, он лицо государства, а она его по земле волочит.

Что будет, если их застанут в таком виде? Здорово будет… очень.

Акилу шел рядом и возмущенно фыркал, будто он в этой ситуации пострадавший. Нюхал лицо принца и снова фыркал. Ричард ему явно не приглянулся.

Проход выводил прямо в покои и вставал вопрос: а что дальше? Вытащить принца за дверь и бросить?

Айша поморщилась оттого, как эта ситуация напоминает предыдущую. Но в этот раз не получится списать на то, что принц сам к ней завалился и был пьян. Судя по запаху, к спиртному он вообще не притрагивался.

Зачем она его отключила? Зачем дала возможность рассмотреть себя?

Вздохнула и затащила принца на кровать. Надо придумать что-то убедительное… очень.

Для начала Айша переоделась в ночную рубашку и халат, а затем, надела артефакт. Спрятала Акилу, стащила принца на пол, поближе к двери и стала будить.

Когда он узнает правду,… будет очень недоволен.

− Ваше Высочество… − как можно обеспокоеннее произнесла и слегка похлопала его по щеке. — Ваше Высочество!.. — пришлось повысить голос и даже всхлипнуть. — Очнитесь!

Ричард застонал и поморщился. Положил руку на лоб и резко сел.

− Где я? — хрипло спросил и прищурился: свет бил в глаза.

− Вы постучали, я открыла, но вам стало неожиданно плохо, − растерянно произнесла Айша, насколько это возможно, и подала принцу воду. — Может, вы переутомились?

− А? — недоуменно переспросил он, осушив стакан. — Не знаю… ничего не помню…

− Давайте, я помогу, − Айша забрала стакан, отнесла его на стол и подставила принцу руку, чтобы он мог на нее опереться. — Наверное, лучше позвать стражу…

− Голова… − просипел он, хватаясь за виски, и качнулся.

«Кажется, перестаралась…» − взволнованно подумала Айша и, вопреки здравому смыслу, подвела принца к кровати, с которой недавно его стащила.

− Прилягте, − велела обеспокоенно и аккуратно толкнула принца на подушки. Стащила сапоги и помогла снять камзол.

− Калем оказался в вашей постели также? — вдруг спросил он, не открывая глаз.

Айша выпрямилась.

− Почти, − сходила за мокрой тряпкой и положила ее принцу на лоб. — Но у него болела шея, а не голова, − ответила спокойно и присела на край.

Ричард распахнул веки, вглядываясь в лицо Айши.

− Вы мне тоже массаж сделаете?

Айша усмехнулась.

− Если пожелаете, могу помассировать виски и затылок, чтобы боль скорее утихла. Но вам следует просто поспать.

− То есть вы не желаете делать мне приятно? — не унимался он. Снял тряпку и собирался подняться…

… Айша не дала. Толкнула обратно, цокнув языком.

− В таком состоянии, я вас никуда не пущу. Поворачиваетесь.

− Зачем? — искренне удивился Ричард.

− Массаж делать буду, − усмехнулась Айша. — Но учтите, я могу уснуть в любой момент, − и эта была правда. Сказывалась бессонная ночь.

Ричард хитро улыбнулся.

− Я переживу, − и перевернулся на живот, обняв подушку руками.

Пальцы Айши быстро нашли нужные точки, сорвав облегченный стон с губ принца.

Долго массировать не пришлось. Ричард очень быстро отключился снова, как это не парадоксально.

Айша устало вздохнула, потерла веки, расчесала волосы и прилегла рядом, укрыв принца мягким покрывалом.

Сейчас его лицо казалось безмятежным и умиротворенным. Интересно, как он будет вести себя с ней? С ней — с Айшой, а не леди Вайлет. Будет ли также флиртовать и раздражаться одновременно или наоборот — замкнется, насторожится…

Надо бы позвать Калема и решить уже этот вопрос, слишком часто она с Ричардом сталкивается, да и спать с ним в одной кровати…

Но будить его страшно не хотелось. Хотелось продлить этот момент до бесконечности,… замедлить,… запомнить навсегда…

Они проснулись от стука в дверь.

Помятые, небрежные и сонные,… переглянулись недоуменно…

… Ричард огляделся, явно не понимая, где он и что он, собственно, такое.

— Леди Вайлет! — раздался голос церемониймейстера. — Пора спускаться на завтрак, скоро начнется подготовка к третьему этапу отбора. Ждут только вас.

Айша моргнула, не понимая, как ее допустили к отбору.

— Ответь что-нибудь, — прошептал Ричард и быстро поднялся, пытаясь пятерней причесать волосы.

— Спасибо, Ильнар! Я сейчас буду, — отозвалась Айша, кутаясь в халат, который за ночь распахнулся…

Яркой вспышкой перед внутренним взором промелькнуло воспоминание на уровне ощущений.

Ричард обнимает ее… прижимается со спины… он спит. И возит носом во сне по ее шее, жадно выдыхая аромат волос…

Тело покрылось мурашками.

— Вам плохо? — принц наклонился, обеспокоенно заглядывая Айше в глаза. — Я вел себя недостойно? — кажется, его действительно это волновало.

— Ничего такого… — Айша дернула плечом и направилась к шкафу. — Мы всего лишь провели ночь вместе и стража у дверей об этом знает, — неожиданно холодно произнесла она. Почему? Наверное, защитная реакция… Айша не привыкла испытывать подобные противоречивые чувства. А Ричард вызывал именно такие.

— Прошу простить… — на прекрасном лице играли желваки. — Абсолютно не помню, как тут очутился.

— Почему меня допустили? — спросила Айша и скрылась за ширмой с платьем в руках.

— Калем настоял, — как можно сдержанней отозвался принц, наглухо застегивая ворот колета. — Можно я воспользуюсь вашей банной комнатой и умоюсь?

— Вы можете себе ни в чем не отказывать, Ваше Высочество, — получилось слишком язвительно.

Ричард вскинул бровь и неожиданно встал рядом. Айша успела среагировать и прижать платье к обнаженной груди.

Ударить? Закричать? Что делают благородные леди в такой ситуации?

Но кажется, Ричард и сам понял, что откровенно сплоховал.

Его лицо закаменело, глаза расширились…

— Я… — запнулся он и отвернулся. — Не могу понять, что я успел натворить, что раздражаю вас?

Айша вдруг поняла, что не притворяйся она, не выдавай себя за другую, не играй в эти игры с отбором, чувствовала бы себя намного лучше. А все дело в Ричарде, с ним она хочет быть настоящей и не желает лгать…

… но сначала стоит поговорить с Калемом и Артуром.

— Меня раздражает надобность принимать участие в отборе, — вымолвила она и подняла взгляд.

Серые глаза принца тронула гневная дымка.

— Я настолько вам омерзителен?

— Что? — опешила Айша и вышла, наконец, из-за ширмы. — Почему вы все толкуете неверно, на свой счет.

— А на чей счет мне еще толковать? — раздраженно-язвительно отозвался принц. — На ваш?

Айша выдохнула, на секунду прикрыв глаза.

— Кажется, мы оба просто не выспались.

— Предлагаете лечь и доспать, — иронично усмехнулся он.

— Отличная мысль! — притворно радостно воскликнула Айша и направилась к двери. — Но сначала позавтракаем. Потом я быстро подготовлюсь к третьему этапу вместе со всеми и с нетерпением жду вас вновь, — хотела, чтобы получилась, как издевка, а вышло…

Ричард внезапно перехватил за руку, чуть повыше локтя и развернул к себе, впиваясь в лицо жадным взглядом.

— Ты говоришь… и это сводит с ума… манера, голос, поведение. Но я смотрю в твое лицо и вижу… другое. Как? Наваждение какое-то… — отступил и потряс головой.

Айша поджала губы и стремительно покинула покои.

Сегодня в трапезном зале присутствовали не только придворные и министры, но и его императорское высочество.

Айша с достоинством выдержала его тяжелый, изучающий взгляд, изобразила реверанс и устроилась рядом с Наследником, игнорируя недовольные взгляды других «невест».

— Доброе утро, Ваше Высочество, — вежливо, но не очень, произнесла Айша. Все еще раздраженная, она увлеченно начала кромсать омлет, который в жизни не ела.

Калем заинтересованно выгнул бровь.

— Не выспались, леди Вайлет? — прозвучало насмешливо. Айша повернулась к нему и вздохнула. А в этот момент грохнули двери и в зал вихрем влетел не менее раздраженный Ричард.

— А-а… — понятливо протянул наследник, не скрывая улыбки. — Как прошла ночь?

— Вам описать в красках или кратко изложить? — поинтересовалась Айша, подливая себе чай.

— Лучше отложить рассказ до вечера, — тонко намекнул он и придвинул вазочку с фруктовым салатом. — Но примерно, я уже понял, о чем речь.

— Хорошо, — согласилась Айша, успокаиваясь и перевела взгляд на Ричарда.

Последний, будто нарочно, разговаривал с леди Гловер. Улыбался ей, смахнул невидимую пылинку с ее острого плечика, вероятно, взыскал восхищение ее неземной красотой… И Айшла поверила бы, что он всерьез увлечен, если бы не плохо скрываемая злость и резкие движения.

Принц бесился и не надо быть слишком проницательной, чтобы понять из-за кого.

— Слышно что-нибудь от Сони с Артуром?

— Пока известий нет, — ответил наследник. — Сегодня они только прибыли в посольство. Думаю, им понадобится несколько дней, чтобы оценить обстановку во дворце и попасть на аудиенцию к Алпасану Бату Ра — будущему Повелителю Корсикианы. Как ты?

— Не знаю, — честно призналась Айша. Есть резко расхотелось. — Мне пришлось бежать, бросив родных там, на дороге. Остается только надеяться, что их нашли и захоронили должным образом, а не оставили на съедение волкам.

— Нужно определится, — жестко произнес наследник, — чего ты хочешь. Найти виновных или прятаться?

— А разве можно найти виновных и не отомстить им? — внимательно вглядываясь с синие глаза наследника спросила она. — И прятаться… жить все время в страхе, что тебя найдут. Ждать из-за каждого угла свою участь?..

— Для виновных — есть закон, — уверенно произнес наследник и участливо похлопал Айшу по лежащей на столе руке. — У тебя сильная воля, ты сможешь справиться со своей яростью и поступить правильно. Не нужно никого карать, достаточно восстановить справедливость…

Айша вдруг растерялась. Зачем она столько времени обучалась в Храме, если все истины, вот они, на поверхности…

Стало жаль потраченного времени, которое она провела вдали от дома. Она хотела стать как отец: сильной и мужественной, но в итоге потеряла и его, и возможность быть рядом с теми, кого любит. Радоваться вместе с ними и страдать…

… болеть и у не унывать. Грустить и пить чай у камина… Она могла заплетать сестре косы, собирать урожай, купаться в море, ездить с отцом на охоту или в ходить караул. Проклятье!.. она бы даже научилась шить!..

Зачем ей талисман, зачем могущественная сила великих аэнки, если рядом нет тех, ради кого она решилась на этот шаг. Зачем все это, если даже применить не может, если нет трона, что принадлежит по праву…

— Что с вами? — рядом раздался обеспокоенный голос Ричарда. — Леди Вайлет, это все из-за меня? Может, вы не хотите принимать участие в отборе?

Айша недоуменно моргнула, не сразу осознав, что принца привели в замешательство и вынудили подойти ее слезы…

… слезы, что медленно, будто нехотя, стекали по щекам.

Айша горько усмехнулась, и подняла на принца глаза, даже не пытаясь просушить их платком, так любезно предложенным наследником.

— Не берите на свой счет, — спокойно отозвалась она. — Кажется, мы это уже проходили.

Маска тревожности и волнения пошла рябью. Принц упрямо поджал губы.

— Даже в моменты слабости, вас тяжело выносить.

— Поэтому вы так часто оказывайтесь в моем обществе? — не осталась в долгу Айша. — Любите над собой издеваться?

Серые глаза угрожающе сверкнули, на что Айша лишь изящно вздернула бровь, мол, ваш выпад, мой принц, не стесняйтесь.

— То есть… — процедил он и наклонился. Близко-близко… так, что их лица оказались на одном уровне всего в нескольких сантиметрах друг от друга, — вы не желаете со мной откровенничать, а с моим братом…

Айша закатила глаза, не дав Ричарду договорить: приложила палец к его губам.

— Я с вами поужинаю. Хотите?

Ричард резко выпрямился: его грудь несколько раз нервно дернулась, будто он пытается сделать вдох.

— Хочу.

— Хорошо. Тогда жду вас в семь, Ваше Высочество, — Айша улыбнулась и поднялась. Не забыла сделать реверанс и отправилась к Ильнару, узнавать, где проходит подготовка к благотворительному вечеру. Знать бы еще для кого именно вечер и в чем его благотворительность…

_______________________________________

Невест собрали на кухне. И появлению Айше они не обрадовались…

… никто не обрадовался. Даже мадам Лилит бросила угрожающе-подозрительный взгляд.

Айша резко вспомнила, что ее собственно подозревают в покушении на его высочество Ричарда Соллара, а она, наивная, явилась, как ни в чем не бывало. Невозмутимая. Уверенная. Без стыда и без совести…

… так думали участницы. Именно это читалось в откровенно испуганных, пренебрежительных взглядах. Будто Айша прямо сейчас достанет из рукава порошок с ядом и начнет его распылять. Сеять кониум, будто волшебную пыльцу всем на радость.

Яда у Айши не было, зато была обезоруживающая улыбка и вежливость.

— Доброе утро, леди, — исполнила изящный реверанс и повернулась к молчаливому повару, который так любезно снабжает ее мясом для талисмана. — Рада, видеть вас, господин Гри.

— И я рад, леди Вайлет, — повар ответил улыбкой, что выглядело немного странно. Просто он такой большой и суровый, немного нескладный, с широкими скулами и тяжелым подбородком…

… улыбка смотрелась неестественно, но Айша сразу поняла, что на большее повар не способен. Эта самая искренняя улыбка в его арсенале.

— Я могу начинать? — язвительно поинтересовалась мадам распорядительница. — Леди Вайлет, займите свое… место, — процедила она, даже не пытаясь скрыть раздражение. Удивительно, как Калему удалось ее убедить не набрасываться на Айшу в попытке отомстить. Судя по всему, Лилит безмерно любит Ричарда и на многое готова ради него…

— Извольте, — хладнокровно отозвался повар. — Но учтите, что кухня должна остаться в том же виде, в котором я вам ее передал.

— Мы учтем эту важную информацию, — отмахнулась мадам Лилит и повернулась к ничего-непонимающим невестам. — Как известно на аудиенцию к императору попасть весьма проблематично: свободного времени у него ничтожно мало и тратить он его впустую — расточительство. Поэтому Величество принимает раз в месяц, по очень важным вопросам. Но есть и такие граждане Эладора, у кого вопросы не очень важные, но они не менее яро желают попасть на прием к императору. И… — она коварно улыбнулась, обведя невест взглядом. — И готовы за это платить.

В Корсикиане никто не платил за право поговорить с Повелителем, но Айша, предпочла дослушать.

— … мы решили извлечь из этого выгоду и пустить собранные деньги на строительство и развитие беспризорных Домов. Его Величество одобрил идею и дал свое согласие. Вы, дорогие мои, должны подготовить тронный зал к приему: оформление, музыканты, меню и очередность подачи блюд. Ознакомьтесь со списком гостей и определите порядок, в котором Ильнар будет приглашать гостей для беседы к императору. Запомните, должны быть учтены любые мелочи, даже самые незначительные, такие как выбор скатерти и штор. Ясно? У вас есть два дня, — после этих слов, мадам Лилит благосклонно махнула рукой, мол, можете начинать и удалилась.

Кухня погрузилась в беспомощную тишину: никто не спешил действовать. Кажется, половина ни разу в жизни не задумывалась, как организовываются приемы и балы.

Айша поборола нежелание разрушать уютное, на ее взгляд, молчание и поднялась.

— Предлагаю разделить обязанности, так нам будет проще. Кто-то может заняться меню, другая — списком гостей, несколько невест — оформлением зала, другая — … — договорить так и не дали.

Очаровательная леди Гловер порывисто поднялась, тряхнув рыжими кудряшками.

— Кто ты такая, чтобы руководить нами?

Айша чуть склонила голову, желая убедиться, что с губы леди не капает яд, способный оставить дыру в полу.

— Я не руковожу, я предлагаю, — спокойно отозвалась Айша, смело смотря рыжей в глаза. — Начни предлагать вы, я бы и дальше тихонечко молчала, — добавила, не удержавшись и улыбнулась. Уж слишком вид у леди Гловер неоправданно сердитый и высокомерный.

— Думаешь,… — прошипела она, а красивые глаза совсем некрасиво сузились, — сможешь выделиться и принц обратит на тебя внимание? На свою отравительницу? Хотя… можешь поплакать еще раз, чтобы вызвать жалость. Или нам всем поплакать? — насмешливо протянула и обернулась на остальных невест.

Айша поджала губы, неприятно сознавая, что допустила такую оплошность. Совсем позабыла о присутствующих и дала слабость… Плохо. Очень плохо.

… но на провокации подаваться не собиралась.

— Мы можем дискуссировать до вечера, а можем уже приступить. Я возьму на себя меню, — ровно произнесла она и взглянула на остальных. — Ну?

Невесты нехотя стали подниматься.

— Возьмешь на себя уборку зала, — едва сдерживая ядовитую злость, произнесла Мари Саттун, поднявшись. — Сомневаюсь, что сидя в своей деревне, ты знаешь вкусовые предпочтения столичных аристократов.

Айша не стала спорить, потому как, и правда, плохо знакома с местной кухней. Она просто хотела остаться одна. Ну не одна, в компании строгого господина Гри, но он ее нисколько не смущает.

Подготовка проходила довольно бодро, но Айше абсолютно не нравилась в каком направлении двигалась леди Саттун, выбирая оформление зала. Тона слишком темные, давящие, строгие, словно специально призванные напугать, вселить гостям неуверенность. Материалы — дорогие, подчеркивающие разницу положений. Гости не смогут расслабиться, не будут уверенны, что их ждали и готовы выслушать. Оттого могут наделать ошибок.

Столы, которые вносили рабочие, больше подошли бы для какой-нибудь таверны: громоздкие, грубые, шершавые. Зато ложа его величества искрилась золотым убранством и удивляла наличием подушек.

У него что, радикулит? Зачем столько?

У современных леди напрочь отсутствует вкус и чувство стиля… Вероятно, сами они никогда приемов не устраивали.

Айша, признаться, тоже. Но в детстве видела, как это делает мать. Вот кому в чувстве стиля и природной интуиции не занимать.

Заведомо зная результат, Айша все же решилась подойти к Мари.

— Не хочу вмешиваться, — начала она.

— Вот и не вмешивайся, — огрызнулась леди. — Двигайте столы к центру! Шторы уже принесли?

— Но все же вмешаюсь, — улыбнулась Айша, проигнорировав слова Мари. — Не лучше ли создать более дружескую обстановку? Ненавязчивую. Чтобы гостям было комфортно и уютно, чтобы они вообще не замечали, что вокруг, сосредоточившись на беседе. Броские цвета отвлекают внимание.

Глаза леди пронзительно сверкнули: она поджала тонкие губы и медленно выдохнула. Айша уже представляла, куда именно сейчас ее пошлют, но упрямо ждала ответа.

— Не лезла бы ты, — «миролюбиво» советовала Мари Саттун и, откинув светлые волосы на спину, вернулась к организации вечера.

Айша покачала головой и решила сходить за бумагой и письменными принадлежностями, составить свой план на благотворительный вечер, после чего, собиралась, да-да, именно так и собиралась, подсунуть его мадам Лилит. Пусть сравнит. Все же собранные средства пойдут на благое дело, нельзя, чтобы гости остались недовольны приемом.

Айша уединилась в библиотеке и писала быстро, по порядку и, по существу. Какие шторы, какая мебель, какая музыка и освещение, кажется, учла все. Даже позаботилась об удобстве императора и развлекательной части. Пригласить танцоров, не составит труда.

Айша покинула библиотеку и оправилась прямиком к мадам Лилит, предварительно выяснив у Ильнара, где та скрывается. И была удивлена, поднявшись под самую крышу башни, но еще больше удивилась, увидев табличку на двери: «Придворная модистка».

Айша улыбнулась и занесла руку для стука, как услышала:

— …разве я много прошу?

— Немного. Но я давно тебя предупредила, что в этот день не смогу: благотворительный вечер.

— Предупредила. Но могла бы выделить время или перенести его…

— Как?! Дату назначала не я, а его величество.

— Он твой отец! Могла бы договориться ради родного брата!

— Дэрек… мы топчемся по кругу. Я много раз уже говорила, что не стану злоупотреблять любовью отца и его добротой.

— Ты… ты пропустила мою презентацию первой статьи, сославшись на отбор, теперь пропустишь выставку? Неужели не ясно, что мне нужна твоя поддержка, что у меня, кроме тебя, никого нет?

— Но Ричарду тоже нужна моя поддержка. Пойми, ему сейчас непросто…

— Да сколько можно с ним носиться?! Ричард то, Ричард это… Его просто отвергла женщина, не ногу же оторвало!..

Раздался оглушительный шлепок. Айша просто поразилась тому, насколько здесь тонкие стены. Вовремя отскочила, пропуская разгневанного фотографа, на щеке которого алела отметила.

Кажется, не лучшее время для разговора…

____________________________________________

Здраво рассудив, что пусть мадам Лилит немного успокоится, а потом сама посмотрит на творение рук леди Саттун, после чего ей смело можно предлагать любой план, Айша отправилась в поварскую за мясом для Акилу.

Господин Гри, как всегда, был чересчур щедр на угощения. Помимо миски с мясом, положил корзинку печенья, шоколадных конфет и несколько булочек. Восхитительных. Сахарных.

Айша уже представляла, как уединится, возьмет хорошую книгу, нальет чай и попробует то, что так изумительно пахнет.

Уже подходя к дверям покоев, Айша почувствовала неладное. Чутье, а благодаря связи с талисманом, никогда не подводило, сейчас сигналило об опасности.

Адреналин хлынув кровь, заставляя сердце биться быстрее. Мышцы налились свинцом, Айша подобралась, подобно хищнику перед прыжком и осторожно повернула ручку, уже зная, что дверь не заперта…

Она ожидала увидеть врагов родной империи. Хасиру (*наемный, безжалостный убийца, главное оружие которого ледяные клинки), или кото-то из приближенных Алпасана, но точно не Дэрека. Парень рылся в гардеробе.

Айша кашлянула, привлекая внимание.

Брат мадам Лилит замер с зеленым пузырьком в руках. Айша почуяла устойчивый запах пота. Но что удивительно, аура мальчишки, оставалась прежней.

«Он что-то пьет…» — догадалась она. Какую траву или настой, или… опиум.

— Ты куришь опиум? — опешила Айша, но еще больше опешил Дэрек и выронил пузырек из дрожащих рук…

… стекло разбилось о мраморный пол… разлетелось осколками…

Айша закрыла дверь, отставила корзину с миской, и примирительно вскинула руки, пока мальчишка не натворил еще больших глупостей.

— Как? Как ты узнала? — голос Дэрека предательски дрожал. Лицо смертельно побледнело, сложилось впечатление, что еще немного и он потеряет сознание.

— Неважно, — спокойно ответила Айша. — Важно то, что ты не хотел меня подставлять. Не хотел ведь? — глаза парня лихорадочно метались. Кажется, он искал пути отступления. — Это все действие наркотика. Опиум затуманил тебе разум и…

— Нет! — истерично выкрикнул он, подаваясь вперед. Айша непроизвольно отступила к двери. — Я хотел! Хотел убить это… самовлюбленного… он отобрал у меня сестру. Пусть сгинет в бездне!

— Дэрек, — почти ласково произнесла Айша. — Если мы все расскажем Его Высочеству Калему, он найдет выход, который бы устроил всех. Тебя не казнят. И я уверена, Ричард сможет простить…

— Не произноси его имени! — захлебываясь гневом, выкрикнул он. — В чем ты вообще можешь быть уверена? Кто ты такая, чтобы заявлять подобное?! — он оглянулся назад и его лицо озарила безумная улыбка. — Я сейчас уйду через балкон, и ты ничего не докажешь.

Айша выпрямилась, обращаясь к связи с талисманом.

— Ты останешься здесь, — вымолвила бесстрастно и в следующее мгновение, от Айши отделилась тень ягуара…

… прыгнула,… заставив Дэрека отпрянуть назад. Он не удержался и упал, хорошо ударившись головой. Тень издала безмолвный рык, давя неведомой силой.

Дэрэк оцепенел. Попытался дернуться, но словно невидимые путы сковали тело. Хотел закричать, но из горла вырвался тихий стон.

Айша сорвала с кровати простынь и связала незадачливого преступника, заткнув ему рот платком. Тень исчезла…

Айша выбралась из покоев, предусмотрительно заперев их и отправилась за Калемом…

— Нужно придумать правдоподобную версию, — задумчиво изрек наследник, выслушав Айшу.

— Можно сказать, что Дэрек не заметил, как я вошла, а я, испугавшись, ударила его по голове. У него как раз шишка на затылке. На полу валяются осколки, осталось пригласить дознавателей.

— Ты представляешь, что будет? — устало поинтересовался он. — Отец непременно захочет с тобой поговорить, это ведь Дэрек — не чужой человек. Знаешь, какой ажиотаж раздуют газетчики вокруг этой истории.

— Тогда… я не знаю. Можно сначала поговорить с Ричардом и Его Величеством, может, просто отправить Дэрека на лечение и замять эту историю…

— Пустить на самотек? Забыть о том, что он пытался убить брата? — в голосе наследника отчетлива слышалась угроза. Только сейчас Айша поняла, что Калем с трудом держит себя в руках и старается думать непредвзято. А ведь совсем недавно они говорили о справедливом возмездии, о том, что можно обойтись без мести.

В дверь постучали. Айша вздрогнула.

— Леди Вайлет!

Калем вздохнул и потер переносицу.

— Он вообще мимо твоих покоев спокойно пройти не может?

Айша подавила улыбку и покачала головой.

— Надо что-то делать.

— Впустить его для начала, это ведь на него покушались.

Айша кивнула и направилась к двери.

— Леди Вайлет, — недовольно произнес Ричард. — Вы специально заставляете меня ждать.

Айша молча проступила принца, посчитав, что показать проще, чем что-то объяснить.

Принц сначала увидел брата и успел разозлиться, но потом его взгляд упал на пол, точнее на перепугано-мычащего Дэрека.

— Проклятье… — выдохнул обескураженно. — Что здесь происходит? Вы зачем его связали? — он уже бросился освобождать брата мадам Лилит, но был остановлен жесткой рукой Калема.

— Он пытался подкинуть А… хм… леди Вайлет, пузырек с очередным ядом. Она просто вернулась в покои раньше времени и стукнула его по голове. Подозреваю, что именно Дэрек пытался тебя отравить.

Ричард недоуменно прищурился, не спеша верить.

— Я слышала его разговор с мадам Лилит перед этим. Они ругались. Из-за вас, ваше Высочество, — спокойно добавила Айша и махнула рукой на осколки и черную лужу под ними.

На лице принца заиграли желваки.

— Снимите кляп, хочу поговорить.

Айша переглянулась с Калемом кивнула, понимая, чем ей это грозит.

Стоило только вытащить платок, как несчастного прорвало.

— Не верьте ей! — дергаясь заголосил он. — Я не знаю, что она, но не верьте! Я видел тень. Огромную тень животного! Оно напало на меня.

— Есть у меня опасения, — философски изрек наследник, — что Дэрек курит опиум.

— Правда? — удивился Ричард и недоверчиво покосился на парня. — Ты пытался меня отравить?

Дэрек презрительно поджал губы, пытаясь отвернуться.

— Отвечай, — холодно добавил принц. — У тебя есть всего одна попытка реабилитироваться: это рассказать всю правду. Ну?

— Сейчас не время стоить из себя героя, — еще более ледяным тоном добавил наследник. — Или мы можем прямо сейчас пойти к императору. Полагаю, он не будет столь благороден.

— Ладно, — выдохнул Дэрек сквозь сцепленные зубы. — Я все расскажу…

Следующий час они втроем решали, что делать.

Дэрек признался, что подкинул Айше пакет во время обыска, как и предполагали, потом планировал закончить начатое, но так, чтобы все снова подумали на леди Вайлет. Яд приготовил заранее. На этот раз другой. Без запаха и вкуса, который даже целители не в состоянии обнаружить. Хотел выждать больше времени и подгадать удобный случай, но сегодня сорвался. Побежал в порыве злости сначала в покои Ричарда и отравил воду в графине, а потом прямиков в покои леди Вайлет, уверенный в том, что все невесты на подготовке к благотворительному ужину. Хотел подкинуть ей пузырек с остатками яда и немного испачкать ее одежду, чтобы наверняка… Но просчитался.

— Я говорю вам, — бессильно прошептал он. — Она ведьма.

Ричард покосился на Айшу, выгнув бровь. Она только развела руками.

— Если мы его просто отправим в монастырь на лечение, то кого в качестве убийцы предоставим отцу? Он же сдаст леди Вайлет дознавателям, — озадаченно поинтересовался Калем.

— Позовем Лилит, — угрюмо отозвался Ричард. — Пусть сама идет к отцу и решает, что делать… с этим…

Дэрек горько усмехнулся.

— О, какое мудрое решение! Будь уверен, она меня не пощадит.

— Посмотрим, — не согласился Калем. — Лилит любит тебя, по-своему… — он развернулся и отправился за распорядительницей, а Ричард присел на корточки рядом с Дэреком.

— Скажи, а тень какого именно животного ты видел? — вкрадчиво поинтересовался он. У Айши все внутри похолодело и оборвалось…

Глава шестая

Пока Дэрек собирался с мыслями и вид имел прежалкий, сердце Айши отбивало бешенный ритм, а мозг лихорадочно соображал, как выкрутится из неловкой ситуации, в которую ее вогнала череда лжи.

И вдруг все показалось таким бессмысленным…

… пустым. Побег. Попытка спрятаться… укрыться за стенами чужого дворца…

Клубок лжи наматывался все сильнее, она уже перестала помнить, что и кому говорила, за какой маской пряталась. Осталось от нее хоть что-то настоящее?

— Ягуар, — отстраненно вымолвила она, глядя на Дэрека, который так и не вспомнил, что же видел на самом деле.

Воздух стал тяжелее…

Айша каждой клеточкой ощущала жгучий взгляд Ричарда, но поворачиваться не спешила.

Принц раскрыл было рот в попытке что-то сказать, но, видимо, от недоумения, не находил слов.

— Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошел?! — а нет, слова все же нашлись.

— Давайте не при свидетелях, Ваше Высочество, — Айша все же повернулась: свирепый взгляд принца обжег похлеще пощечины.

— Ты думаешь, мне интересно, кто ты и как оказалась на отборе? — выпалил почти презрительно. — Калем ведь знает? Да? Все знают… и Артур, да? Кто это придумал? Это ведь он дал тебе артефакт? Он… Ну, конечно…. — Ричард горько усмехнулся.

Айша смотрела холодно и почти безразлично. А чего она собственно ожидала? Что принц даст ей объясниться? Допустит мысль, что за обманом кроется некая причина, толкнувшая на этот самый обман?..

… оправдываться не хотелось. Не сейчас. Не при жертве опиума, чьи глаза лихорадочно сверкают.

Айша виновата лишь в том, что действовала, как ей велят. Что пряталась…

Может, есть смысл вернуться? Поговорить с… дядей. Не самая здравая мысль, но сколько она сможет скрываться и есть ли в этом смысл? Может ее и не ищут…

— Забудь все, что я говорил… — ледяным тоном произнес принц, видимо, желая оборвать любые нити, связывающие его с Айшей.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — отозвалась она и сделала реверанс.

Дверь за спиной хлопнула. Оглушительно. Послышались нерешительные шаги Лилит, она словно боялась увидеть,… боялась, что все случившееся правда.

Айша не обернулась. К своему стыду, даже не поприветствовала. Она застыла загипнотизированная негодующим взглядом принца. Что Ричард делает превосходно, так это давит своей энергией, лишая некоторой воли и самообладания.

Рядом с Лилит встал Калем и положил ей руку на плечо.

Ричард встрепенулся и перевел взгляд на него.

— Ты знал? — прозвучало холодно и глухо. Калем ответил непонимающим взглядом. — Про нее. Про леди… Вайлет…

Калем перевел задумчивый взгляд на Айшу, потом хмурый на Ричарда.

— Сейчас неподходящее время, — отрезал он. — Поговорим позже.

— Значит знал, — усмехнулся он. Кажется, участь Дэрека, его совсем не волновала. — Не о чем говорить, — и повернулся к мадам Лилит. — Мне очень жаль. Прости… — выдохнул он и крепко ее обнял, после чего стремительно покинул их «жалкое» общество предателей.

Айша покачала головой и обратила внимание на застывшую Лилит. Взгляд серых глаз сосредоточился на Дэреке, но лицо не выдавало эмоций. Даже аура, внезапно поблекши, практически не колебалась. То ли она поверить не могла, что ее брать способен на такое, то ли поверила…

… и он «умер» для нее.

— Я… — голос мадам Лилит сипло сорвался. — Я потом с ним поговорю. Наедине, — развернулась и поманила нас за собой. Она не сомневалась в вине Дэрека, видимо, ожидала нечто подобное. Или знала про его злоупотребление опиумом.

— Определи мальчика под стражу. Желательно в гарнизоне за пределами резиденции. Я поговорю с отцом, — слова делились ей с трудом. Но, видимо, это отличительная черта почти всех Соллар, поступать мудро в любой ситуации. Всех, кроме Ричарда… — Могу я рассчитывать на ваше молчание, леди Вайлет?

Айша с готовностью кивнула.

— Можете мадам, — ответила она, опасаясь выражать свое сочувствие. Кажется, этой женщине оно меньше всего нужно, как и жалость.

— Я сделаю все, чтобы Дэрека вывели из дворца незаметно, — горячо пообещал Калем, видимо, обеспокоенный состоянием сестры.

— Я помогу, — внезапно произнесли за спиной. Ричард вернулся, но объяснять ничего не собирался. Видимо вспомнил, что кроме его проблем есть еще и другие.

— Хорошо, — согласился Калем. — Тогда сходи за стражей, выведем его через подземелье.

— Он остынет, и я все объясню, чуть позже, — произнес он для Айши, стоило Ричарду снова уйти.

— Не стоит, Ваше Высочество. Всему свое время, — отмахнулась Айша. — Сейчас главное не это…

Дэрек в присутствии сестры притих. Осунулся. Опустились плечи, глаза потухли. Кажется, он не обманывался ее спокойствием и молчанием. Знал, чем ему это обернется…

Калем настаивал на лечении и пересмотреть их с Лилит отношения. То, что отец исполнит любую просьбу единственной, пусть и незаконной дочери, даже не сомневался.

— Тебе следует больше с ним говорить и хоть иногда уделять внимание, — советовал он. Лилит перевела на него равнодушный взгляд. Она собиралась прямиком отправится к императору, потому как в покоях Айши, ее больше ничего не держало. Дэрека увели.

— Отсутствие внимания не повод травить людей, — не согласился Ричард, нарочно игнорируя Айшу. — Но в чем-то я согласен. Опиум сильно повредил ему рассудок, а курить он стал именно из-за одиночества. Может подыскать ему прехорошенькую барышню, уж женщины умеют занимать внимание и мысли.

— Я подумаю, — небрежно отозвалась Лилит и поплыла к двери.

— Побудь с ней, — велел Калем, устраиваясь за столом Айши. Слуги вкатили столик с ужином, который они пропустили.

— А ты? — полюбопытствовал Ричард, когда посторонние удалились.

— А я задержусь, — непринужденно отозвался наследник, жестом приглашая Айшу за стол.

На лице Ричарда заиграли желваки, несмотря на то, что он сдерживался. Боролся с собой.

— Сними браслет, — отрывисто приказал он, не глядя на Айшу, а прожигая Калема. — Хочу убедиться, что не ошибся.

Наследник спокойно снял с блюда крышку и понюхал ароматно-дымящиеся мясо птицы.

— Чтобы убедиться, что не ошибся, надо знать правду. А ты ничего не знаешь, только убедишься в том, что не испытываешь галлюцинаций. Айша, будь любезна…

Айша поджала губы. В душе всколыхнулся протест, обжег легкие, затрудняя дыхание.

— В другой раз, если Его Высочество пожелает, — вымолвила она, сама, не веря в то, что произносит. — Я устала.

Глаза Ричарда полыхнули огнем. Дверь грохнула, штукатурка посыпалась…

— Ремонт делать будем бесконечно… — вздохнул наследник и снял крышку с блюда Айши. — Приятного аппетита.

____________________________________

Айша задумчиво ковырялась в гарнире, ощущая зыбкое опустошение. В голове гулял туман и было состояние некой дезориентации.

— Тебе нужно попасть, — заметил Калем, продолжая увлеченно есть.

Айша отрицательно качнула головой.

— Необходимо закончить подготовку к благотворительному вечеру. Насколько я успела понять мадам Лилит, она не из тех, кто бросает дела на полпути.

Наследник усмехнулся.

— Это верно. Закончит начатое и в полуобморочном состоянии. Даже если мир будет рушиться.

— Вот именно, — поддержала Айша, все же приступив к трапезе. — Не зря же я составляла собственный план по проведению вечера. Только… как теперь мне участвовать?

— Молча, — спокойно произнес он. — Как и раньше. Это для Ричарда открылась некоторая часть «правды», для всех остальных, ты леди Вайлет из провинции Оплоот.

— А если он станет настаивать на том, чтобы я покинула отбор? Придумает, что я нарушила какое-нибудь правило… — Айша поморщилась от того, что так подумала о Ричарде. Допустила мысль, что он может поступить подло.

Наследник, как всегда, все верно считал с ее лица.

— Ричард вспыльчивый, может, конечно натворить дел. Из вредности хотя бы. Это он любит. Но ему все равно придется отправлять запрос в Совет Пяти на твое исключение, а я не позволю этого сделать. И потом, если я все верно рассчитал, да и ты молодец, распалила его любопытство еще больше, он не станет этого делать. Будет искать сложные пути узнать всю правду.

— Разве нельзя просто поговорить? — искренне удивилась Айша.

— Можно, — улыбаясь, кивнул наследник. — Нам с тобой можно. С Артуром можно. Даже с Максимилианом, нашим младшим братом. Ты его не видела, путешествует с молодой женой. А с Ричардом «просто поговорить» нельзя, это слишком… просто…

Айша покачала головой.

— Послушай, — серьезно произнес наследник. — Он вряд ли изменится, ты должна это понимать. И тут либо идти на уступки, либо спорить с ним до хрипоты, упираться в ответ, или закрыть глаза на некоторые… недостатки его характера.

— Спасибо за совет, — выдохнула Айша. — Можно я завтра съезжу в город? К Изгель. Мне… нужно посоветоваться.

— Только выделю тебе сопровождение, — согласился наследник. — На всякий случай…

Вечером Лилит, к всеобщему удивлению, так и не появилась, тогда Айша сложила свой лист с планом в конверт и подсунула под дверь ее мастерской. Если не найдет, утром выскажет свое мнение о том, как лучше провести благотворительный вечер, лично.

До глубокой ночи, Айша читала. Вроде не мешало отдохнуть, но стоило лечь, как в голову начинали лезть не очень полезные мысли. Очень даже не полезные. Отвлекающие.

Акилу дремал у ее ног, терпеливо ожидая прогулки. Айша не могла ее пропустить, не могла так поступить со своим талисманом, хотя догадывалась, что Ричард будет ее поджидать. Почему догадывалась? Ну, она ведь так и не удовлетворила его любопытства.

В этот раз она практически не скрывалась.

Луна освещала путь, совсем рядом шумела река… Акилу чувствовал постороннего, но предпочитал не замечать. Старательно обнюхивал деревья и кусты…

… воздух.

Айша легко запрыгнула на низко расположенную ветвь массивного дерева и удобно устроилась, махнув Акилу рукой. Пусть развеется.

Ричард держался в тени.

Айша не сомневалась, что видит его фигуру в слабом отблеске звезд. Фигуру, которая вскоре исчезла…

* * *

Утром, еще до завтрака, всех невест собрали в тронном зале. Несмотря на то, что каждую выдернули с постели, благородные леди успели привести свой внешний вид в порядок. Волосы аккуратно заплетены, легкий макияж на лицах и недоумение во взглядах.

Мадам Лилит бегала по залу, гневно вопрошая:

— Это что? А это? Это подходящие стулья по-вашему? Зачем повязали ленты? Голубые скатерти, серьезно? — она перекладывала конверт из одной руки в другую и только вдоволь накричавшись, упала на стул и раскрыла его.

Серые глаза быстро бегали по строчкам и хмурое выражение стремительно разглаживалось, преображаясь в удовлетворенное.

— Кто? — только и спросила она, вскинув руку.

Айша сделала шаг. Невесты непонимающе на нее покосились, явно борясь с желанием пошептаться.

— Молодец, — холодно похвалила Лилит. — Распредели обязанности и приступайте, еще можете успеть, — поднялась и направилась к дверям. — Кстати, на вечер разрешается надеть платья. Из вашего гардероба…

Как только двери за распорядительницей хлопнули, на Айшу были обращены злые взгляды.

— Что ж, — улыбнулась она, нисколько не смущаясь. — Приступим. Леди…

Недовольных было много, ровно до того момента, как Айша решила кое-что прояснить.

— Вы можете противиться и делать как вам угодно, но помните о том, что за нами наблюдают и оценивают… А если провалим вечер, на котором будет присутствовать сам император…

Сегодня вместо Дэрека, фотографии делала молодая девушка. Она плохо справлялась с аппаратом, а когда она пыталась задать несколько вопросов для статьи, ее попросту игнорировали.

Интересно, Лилит уже определила судьбу брата? Сможет ли когда-нибудь его простить?

На завтраке снова присутствовал император. Ричард тоже…

И сегодня он выглядел лучше обычного. Ухоженных, в синем мундире с нашивками, воротником стойкой… Он улыбался и, кажется, сиял. Поздоровался с леди Гловер, придвинул для нее стул, потом одарил вниманием леди Кэтрин и леди Элизу…

… он выглядел как будто счастливым… если бы бесцветная аура, что выдавала его душевное состояние.

— У вас нет совести, — принц сел рядом, хотя еще полминуты назад тут сидел некий молодой лорд.

— Впервые об этом слышу, — непринужденно отозвалась Айша, опустив любезности.

— Вот, — подвел итог он. — Могли бы хотя бы извиниться.

Нож соскочил и противно лязгнул по тарелке.

— Простите, Ваше Высочество, — с улыбкой отозвалась она, зная, как это раздражает Ричарда. Он вообще по-особенному реагирует на ее улыбку. — Позвольте узнать, за что?

Принц деланно задумался, постучав пальцами по подбородку.

— За ложь. За обманутые ожидания, за то, что скрыли свою настоящую личность, за то, что не объяснились.

Айша подавила улыбку, пожалев, что не распустила волосы. Спряталась бы за ними.

— Объясниться мне не дали. Если не изменяет память…

— Наглости вам не занимать, — искренне восхитился принц с дикой кровожадностью терзая несчастный омлет.

— А вам — вспыльчивости, — не осталась в долгу Айша.

— Я не вспыльчивый, — хмыкнул он, сам себе не веря.

— Вспыльчивый. Ваша импульсивность граничит с безумием, — улыбнулась Айша.

Принц открыл рот, но лишь выдохнул и погрузился в раздумья.

— Ваша речь… на сцене… про создание семьи с благородным человеком, все неправда?

Сердце Айши болезненно сжалось, столько было отчаянной надежды в голосе принца.

— Не совсем так, — поморщилась она. — Я говорила то, как действительно считаю, если была бы леди Вайлет. Но я не она. И мое появление на отборе никак не связанно с возрождением рода и созданием семьи. Я хотела рассказать… — добавила тише, отводя взгляд.

— То есть, это не злая шутка Артура? Не попытка братьев отвлечь меня?

— Нет… — Айша качнула головой и грустно улыбнулась. — Думаю, ваши братья не способны на такое. Это было бы подло. Мне жаль, что так вышло…

Ричард кивнул, поднялся… постоял еще в задумчивости и вернулся на свое место. Леди Гловер тут же полезла к нему с вопросами, а с другой стороны — строила глазки леди Кэтрин…

… Айша меланхолично жевала.

Когда завтрак был окончен, ее позвал наследник. Взглядом попросил следовать за ним. Айша кивнула и двинулась прочь из зала под неусыпным взглядом невест.

— Поговорили? — поинтересовался он, стоило им оказаться в коридоре.

— Отчасти, — улыбнулась Айша.

— Хорошо, — кивнул наследник, но не успел сказать следующее, как их догнал Ричард.

— Секретничаете? — как можно равнодушней поинтересовался он, но вышло плохо.

— Ты вовремя, — Калем даже не заметил иронии в голосе брата. — Поедешь с леди Вайлет. Ей нужно в город.

Опешили оба.

— Экипаж уже подан, — непринужденно добавил он.

— Э-э, — протянул Ричард. — Могу поинтересоваться, с чего вдруг?

Айша посмотрела на Калема. Ей и самой стало интересно, с чего вдруг.

— Потому что отпускать ее одну опасно. А у меня собрание министров. Но если хочешь, проведи его сам. С радостью прокачусь в город.

Это была провокация. Наглая. Открытая. И Ричарду предстояло непростое решение: поддаться на нее или заупрямится. Остаться гордым и непоколебимым.

— Знаешь… — он поджал губы и внезапно лучезарно улыбнулся. — Сам занимайся своим советом, — подхватил Айшу под руку и повел во двор.

Во дворе, Айша осторожно высвободила руку, и сама забралась в бричку. Принц устроился напротив, захлопнув дверцу, и задернул шторку.

Айша удивленно вскинула брови.

— Так нас никто не удивит и мне проще будет говорить, — тихо пояснил он, хотя в полумраке вряд ли видел недоумение Айши.

Качнувшись, экипаж тронулся, но принц не спешил говорить. Напряжение, повисшее в воздухе, заставило Айшу задать вопрос, на который она бы вряд ли решилась.

— Что будет если вы никого не выберете на отборе?

— Еще один отбор, — усмехнулся он и Айша почувствовала ироничную улыбку. — Многие из участниц выйдут замуж за достойных аристократов нашей империи, другие получат славу в своей провинции и там найдут свое счастье. Не беспокоитесь, никто из «невест» в обиде не останется.

— А что будет с вами? Ну в перерыве между отборами…

— Вернусь к делам, — спокойно отозвался Ричард. — Пока я всецело должен посвящать себя невестам, и по идеи, — заговорщицки шепнул он, чуть подавшись вперед, так что Айша ощутила, как теплое дыхание коснулось лица, — обязан каждую пригласить на свидание не меньше двух раз.

— Это логично, — согласилась Айша. — Должны же вы как-то узнать участниц получше.

— На самом деле, это ничего не дает, — веселясь ответил он. — Наши леди очень искусны не только в обольщении, но и в лицемерии. В приватном общении с невестами, я не узнаю ничего. Абсолютно. Кроме того, что они умело притворяются.

— Но как-то же Артур женился, — выпалила Айша и осеклась, интуитивно поняв, что затронула больную тему.

— Соня не должна была принимать участие. Это я вписал ее имя в список претенденток… — холодно отозвался Ричард.

Айша все поняла. Сложила общую картину… Неприязнь Ричадра к Артуру, его раздражение по отношению к Соне…

— … и она радикально отличается от благородных леди Эладора, — закончил он.

— Я заметила, — улыбнулась Айша. — Соня очень необычная.

— Она искренняя и настоящая… — как можно бесстрастней произнес Ричард.

Айша отвернулась к окну и отдернула штору, не в силах больше выносить темноту и близость с принцем, при этом обсуждая другую женщину.

— Ну, а что с вами? — Ричард заметно напрягся, ожидая ответа. Его безумно мучало любопытство и будь его воля привязал бы Айшу и допросил с особым пристрастием.

Айша усмехнулась.

— Приехали, — подавила улыбку и позволила принцу помочь себе выбраться из брички. В столице было неожиданно спокойно, не так как на улицах Корсикианы. Люди, в основном, ходили пешком, кареты встречались крайне редко, а всадников и вовсе не было видно. Дамы величественно несли солнцезащитные зонтики, джентльмены трости…

… царящая атмосфера умиротворяла, дарила уют и покой.

Ричард выступил проводником.

— Смею предположить, что вы нечасто бывали в Аскариме.

— Нечасто, — согласилась она. — Вы очень проницательны.

— У вас экзотичная внешность, характерная для востока… Только… не припомню, чтобы даже жители востока держали дома диких кошек.

— Вы очень умело начинаете издалека, — усмехнулась Айша, не сдержавшись. — Я все расскажу, Ваше Высочество, когда доберемся до Изгель. Думаю, она будет рада визиту принца.

— Изгель? — удивился Ричард. — Знакомая Артура? Вы тоже ее знаете?

— Да, она близкая подруга отца. Я обратилась к ней за помощью…

Принц задумался, а Айша не упустила возможности рассмотреть город. Постройки и дома из темного камня разительно отличались от светлых улиц Корсикианы. Как и острые крыши, темные черепицы…

… дверь никто не открыл. Изгель предпочитала держать лавку запертой, и постоянные клиенты это знали, но она никогда не заставляла людей ждать. Айша постучала еще, но тревога уже поднималась из глубин и оседала в груди.

— Может, ваша знакомая вышла? — предположил принц.

— Она редко покидает свою лавку, тем более днем в разгар торговли, — ответила Айша, прислушиваясь.

— Логично, — не стал отрицать принц. — Но может сегодня тот редкий случай?

— Может, — отозвалась Айша и потянула ручку, дверь поддалась.

Темнота резанула глаза.

Айша рванула вперед, но была остановлена: Ричард перехватил ее за руку и взглядом предостерег, приложив палец к губам.

Он вытащил из ножен кинжал и задвинул Айшу себе за спину…

… Изгель обнаружилась прямо в центре лавки,… привязанная к стулу, с поникшей головой. На грудной клетке виднелись выжженные символы, что робко выглядывали из-под цветастого платья.

— Ее пытали, — вымолвила Айша и упала перед Изгель на колени, проверяя сердцебиение. Аура почти угасла.

— Я позову подмогу, — бросил принц и выскочил на улицу…

__________________

Не поднимаясь с колен, Айша обратилась к силе аэнки: та отозвалась радостно. Заструилась по венам и сорвалась с кончиков пальцем голубоватыми нитями…

… за ширмой что-то брякнуло.

Айша вскинула голову и стремительно оказалась на ногах, прислушиваясь. Сердце сорвалось на бег, разгоняя кровь.

Рука машинально потянулась за спину, но нащупала пустоту…

«Проклятье!..» — мысленно выругалась она и спустила тень. На разведку.

Тень наткнулась на препятствие, невидимый барьер не пускал за ширму.

Айша соображала стремительно, не давая ни себе, ни убийце опомниться. Бросилась к стене, на которой висели две старинные сабли и, схватив одну, нырнула за ширму.

Лезвие ударилось о изогнутый корсикианский меч и зазвенело…

… даже в полумраке, Айша отчетливо разглядела темные глаза наемника. Чудовищный оскал и желтые, безобразные зубы.

— Ар-р-р, — зарычал наемник и отпихнул от себя Айшу, чтобы сразу же ударить. Сверху.

Она успела прикрыться саблей и отразить атаку. Немедля, ударила наемника ногой в живот и свободной рукой по затылку. Ярость застила глаза. Впервые…

… на границе с варварами сражаться было проще. Она не чувствовала ничего, полностью владела собой и контролировала ситуацию. Тогда брали пленных, много пленных, и этот навык был особенно важен. Сейчас Айша думала эмоциями. Перед глазами стояла обмякшая, будто тряпичная кукла, Изгель, которой она даже не успела помочь, и которая с каждой секундой становится все слабее…

… ближе к царству мертвых.

До боли в груди Айше хотелось отрубить подонку голову, чтобы больше не терять ни секунды…

… она уже занесла меч, но в последний момент отсекла мерзавцу руку…

… и выдохнула. Рванула обратно к Изгель, не обращая внимания на чудовищный крик и фонтан крови.

… в лавку ворвался городской патруль.

— Там… — равнодушно произнесла Айша, указав за ширму. Ричард опустился рядом с ней: серый взгляд наполнился тревогой.

— Где болит? Ты ранена? — спросил срывающимся голосом, а глаза лихорадочно ощупывали Айшу.

— Это не моя, — сипло отозвалась она и, вытерев с лица капли крови, вернулась к тому, на чем была прервана.

Сила аэнки не могла исцелить, но могла значительно продлить жизнь. Это было важно…

— Я послал за Калемом и императорским целителем, — шепотом произнес Ричард, внимательно следя за манипуляциями Айши. — А этого… — бросил презрительный взгляд на наемника, которого выводил патруль и процедил, — допросим…

Айша щедро делилась силой аэнки, предполагая, что в ближайшее время она ей не понадобится.

Изгель застонала, а голова безвольно качнулась. Айша поднялась и наполнила стакан водой.

— Попей… — шепнула умоляюще, придерживая голову Изгель. Она сделал несколько неуверенных глотков и закашлялась. — Нужно ее положить.

Ричард мгновенно среагировал и сам подхватил торговку антиквариатом на руки. Айша повела его в маленькую комнату с расстеленным на полу матрасом.

— Корсикианцы, в большинстве своем, игнорируют кровати, — пояснила она, видя озадаченность принца. Он бережно опустил Изгель и повернулся к Айше.

— Это тебя искали? Чего еще я не знаю? — в голосе уже знакомо скользило раздражение.

Айша задумалась над вопросом. А действительно, ее ли искали?

— Не так много людей знают, что я могла обратится за помощью к Изгель…

— Немного — это сколько?

— Трое… может, четверо, — ответила Айша рассеяно и устало выдохнула. — Но точно не мог знать Альпасан.

— Альпасан? — нахмурился принц. — У меня голова сейчас взорвется…

— Как думаешь, наемник был один? — проигнорировав вопрос, спросила Айша, машинально перейдя на «ты», но этого никто не заметил.

— Если и был, то он ушел раньше, — еще мрачнее отозвался принц. — Надо составить список всех, без исключения, кто мог догадываться о твоем местоположении…

Звякнули колокольчики, оповещая о «посетителях».

— Ты цела? — сразу поинтересовался Калем, стоило им выйти из-за ширмы.

— В порядке, — кивнула Айша и провела целителя к Изгель. Суховатый мужчина в очках не внушал доверия, пока не начал действовать. Его аура буквально полыхала энергией. Такой мощной целительной силы среди корсикианцев не встречала.

— Мог бы предупредить, что на мою «невесту» охотятся, — невесело усмехнулся Ричард, стоя рядом.

Калем проигнорировав упрек, обратился к Айше.

— Наемник потерял много крови, но мы его немного подлатали и отправили в Управление под стражу. Хочешь присутствовать на допросе?

— Да… только… — Айша поморщилась. — Скорее всего мы ничего не узнаем.

— Почему? — не понял Ричард, озадачившись.

— В Корсикиане наемникам отрезают язык, — спокойно пояснила она.

— Тогда попробуем ментально, — произнес Калем. — Но на эту процедуру требуется разрешение. Для этого придется связываться с властями Корсикианы, так как наемник поданный их империи, а ментальное воздействие находится под запретом.

— Ничего не выйдет, — покачав головой, ответила Айша. — Министр Гюрхан не даст такого разрешения. Он потребует выслать наемника в Корсикиану, чтобы вершить над ним суд по нашим законам.

— Я перестал вообще что-либо понимать, — устало признался Ричард.

— Айша наследная принцесса Корсикианы, — спокойно произнес Калем. — И она в опале, как ты понял.

Ричард грустно усмехнулся.

— Не подумал бы, что принцесс обучают отрубать руки…

Айша не смутилась. Ей нечего стыдиться, даже если она не похожа на принцессу.

— Милосердный Покровитель не одарил отца сыном, а трон не может занимать слабая женщина.

— Айша обучалась в Храме древних аэнки, — пояснил Калем.

— Тех самых, про которых ты писал доклад в Академии? — заинтересовался Ричард и перевел изумленный взгляд на Айшу.

— Тех самых, — потвердел наследник. — Теперь ты понимаешь, откуда у Айши ягуар.

— Понимаю… Понимаю, что вам следовало поставить меня в известность с самого начала, — угрюмо ответил Ричард.

— С самого начала, было бы не так интересно, — непринужденно парировал наследник. — Нужно решить, что делать дальше.

— Ничего, — произнес Ричард. — Мы не знаем, сколько было наемников, но в чем можем быть уверены, это в том, что они не вычислили Айшу, иначе смыл пытать Изгель?

— А что, если их все-таки было двое, и они получили информацию? — с сомнением поинтересовался Калем.

— Не стоит пока привлекать внимание. Пусть Айша, под видом леди Вайлет, продолжает принимать участие в отборе, а мы, очень незаметно, понаблюдаем за ней.

— Нужно дождаться новостей от Сони с Артуром, — вздохнула Айша. Неопределенность утомляла. Она могла бы выйти в «транс» и посмотреть, что происходит во дворце, понаблюдать за теми, кто знал о дружбе отца с Изгель, но почти все силы ушли на поддержание ее жизни…

— Ваше Высочество, — целитель низко поклонился. — Я закончил. Женщина пришла в себя.

— Слава Богам, — выдохнула Айша и поспешила к постели Изгель.

______________________________

Выглядела она неважно… дурно.

Даже сквозь смуглую кожу проступала болезненная бледность. Изгель тихо постанывала, а лоб был покрыт испариной…

… ее лихорадило.

Айша опустилась на колени и взяла Изгель за руку.

Погладила…

— Ты поправишься, — прошептала уверенно. — Но лучше съехать… временно. У тебя есть куда пойти?.. где укрыться… — Айша хотела бы сама спрятать подругу отца, но где, если сама не имеет ни дома, ни убежища. А просить принцев… уже чересчур, они и так взвалили на себя слишком много проблем. Ее проблем…

Губы Изгель изогнулись в улыбке. Веки подрагивали…

— Давно… — вдох… глубокий… — хотела побывать на море. На южном побережье… Сниму дом… маленький. Сбережений хватит…

Айша сильнее сжала руку, покрытую мелкими морщинками.

— Мне жаль… ты помнишь, сколько было нападавших?

Изгель закашлялась, и Айша подала ей отвар в маленькой пиале.

— Двое, — вымолвила, отдышавшись. Айша с досады закусила губу. — Немой наемник и сильный менталист. Менталист ушел раньше, когда я еще была в сознании. Я,… — Изгель виновато отвернула голову к стене.

— Подожди, — ласково перебила Айша. — Как много им удалось узнать?

Изгель снова повернулась: в раскосых карих глазах дрожали слезы.

— Не знаю… — срывающимся голосом произнесла она. — Я не знаю… Он что-то делал. Я только чувствовала боль… в голове. Старалась думать о чем угодно, но не о тебе, пыталась защититься молитвой, а потом… он… засветился весь!.. грудь обожгло,… — Изгель машинально ее коснулась: по щеке скатилась слеза…

— Ничего, — улыбнулась Айша. — Главное, мы знаем кого приблизительно искать.

Она уже хотела подняться, но Изгель перехватила ее за руку.

— Менталист нужен был только чтобы узнать информацию. За тобой пошлют хисару, будь уверена. И лучше… спрячься. Беги, девочка, или они убьют тебя.

— Устану бегать, — добродушно улыбнулась Айша. Поцеловала Изгель в макушку и вышла к принцам.

— Мы приставим к Изгель охрану, — произнес Ричард, обеспокоенно скользя по лицу Айши взглядом.

— Ей нужно уехать, — добавил Калем.

Айша кивнула.

— Кто бы не убил мою семью, он хорошо подготовился. Не так просто найти менталиста, способного поставить руны безволия, еще сложнее с таким договориться.

— Я так понимаю, это не очень хорошо? — подозрительно поинтересовался Ричард.

— Не очень, — усмехнулась Айша, ровным счет ничего не испытывая. Боятся нет смысла, а умирать не страшно. Не страшно, если успел свершить правосудие. Нет, это не месть. Она никого не ищет. Сами найдут… — Остается ждать, — произнесла она, испытав странное удовлетворение.

— Мы усилим безопасность дворца, — произнес Калем и обернулся на дверь. Двое гвардейцев, вошли пригибая головы, и склонились в поклоне. — Вас сменят через шесть часов. Охранять, пока не получите другие указания. Ясно?

Гвардейцы синхронно кивнули. Один остался у входа, другой встал у комнаты Изгель.

— Тебе лучше уехать, — внезапно произнес Ричард. — Бери Изгель и уезжайте.

Айша вопросительно выгнула бровь.

— Не думаю, что так будет лучше.

— Будет лучше, — отрезал принц и направился на выход, явно что-то недоговорив.

— Я бы с ним согласился, — задумчиво произнес Калем, — если бы был уверен, что так вы будете в безопасности. Кажется, он предложил это от безысходности…

— Но я не хочу бегать, — устало выдохнула Айша. — попрощаюсь с Изгель…

В резиденцию возвращались молча. Айша чувствовала зыбкое опустошение, даже тревога улетучилась. Мысли в голове не бродили, словно вымерли. Просто смотреть в окно… просто смотреть…

— Провожу… — вызвался Ричард, когда карета остановилась, и подал руку.

— Дойду, — отмахнулась Айша. Нет сил играть в интеллектуальные игры и пытаться разгадать, что у принца на уме.

— Тогда проводит стражник, — сухо отрез он и откланялся.

— Будь осторожна, — попросил Калем и довел Айшу до дверей, чтобы сдать на руки стражнику.

Ночь наступила незаметно.

Акилу, ощущая обессиленное состояние хозяйки, был рядом. Устроился за спиной, на кровати конечно же, он полюбил это место, согревая своим теплым боком. Айша не торопясь гладила талисман, давая себе возможность просто отдохнуть, чтобы скорее восстановить потраченную энергию.

При мысли о доме тоскливо щемило сердце. Он уже никогда не будет таким как прежде. Не будет столько радости в нем и смеха. Отныне, это просто дворец из белого камня. Холодный и унылый, напоминающий о счастье… О том, что когда-то у Айши была семья…

… прогулка пришлась кстати. Ночь дарила некое умиротворение. Успокаивала растревоженную душу…

Ричард ждал на ее месте. Под старым ветвистом деревом. Прислонившись спиной к стволу и вытянув ноги.

— Доброй ночи, леди не Вайлет, — усмехнулся он и похлопал рядом с собой.

Акилу ощетинился и глухо рыкнул. Айша хотела отправить его погулять, но принц неожиданно достал из-за спины мясистую кость.

— Я знал, что ты будешь против, поэтому принес взятку, — и бросил угощение.

Акилу был воспитанным ягуаром, поэтому на кости не бросался. Он повел носом, но с места не сдвинулся.

— Амээ (*можно), — разрешила Айша, подошла к принцу и опустилась на землю.

— Знаешь, я раньше частенько сюда приходил, — Ричард посмотрел вдаль. — А вон там, где спуск к реке начинается, мы играли в прятки. А там, — он повернулся в другую сторону, — растет самая сладкая земляника. И водятся самые кусачие муравьи.

Айша заметила на лице принца ямочки и как серые глаза непривычно сверкают.

— Вы были дружны с братьями? — полюбопытствовала она и сняла ножны с катаной, чтобы тоже прислониться к дереву.

— Мы и сейчас дружны, — Ричард запрокинул голову в небо. — Просто обязанностей стало больше, времени меньше, да и разные мы. Слишком. А когда собираемся вместе, вечно спорим. И смеемся…

— Кажется, пришло время вам собраться, — улыбнулась Айша.

Ричард перевел на нее взгляд, немного щурясь.

— Ты думала, что будешь делать, когда все закончится?

Айша озадаченно нахмурилась. Нет. Так далеко она не заглядывала, да и не знала, как именно все закончится.

— Я наследница… — ответила рассеяно, ища взглядом акилу. Талисман лазал по кустам, что-то вынюхивая. — Сейчас моя задача выжить и… я хотела бы знать, кто… кто именно убил мою семью.

— Управлять целой империей непросто… — философски изрек он. — Даже отец самостоятельно не со всем справляется. Если бы не Калем… да и мы помаленьку перехватываем.

— Я окружу себя преданными людьми, — уверенно ответила Айша. — Народ корсикианы нуждается во мне.

— Да… — задумчиво протянул принц. — Значит,… уедешь.

— В любом случае. Я не могу скрываться вечно, а Корсикиана — мой дом, — ответила Айша и поднялась.

Ричард следом, помогая ей отряхиваться от листьев.

— Может, нам завтра сходить на свидание?

Айша удивленно вскинула бровь.

— Отбор становится невыносимо скучен, — лукаво протянул принц.

— Особенно в свете всех последних событий… — тем же тоном, но более многозначительно отозвалась она. — Но ничего не выйдет.

Ричард нахмурился.

— Завтра благотворительный вечер, — пояснила она с улыбкой. — И последние приготовления, я буду весь день занята.

— Тогда, послезавтра, — не сдался он и подставил локоть. — Позвольте проводить вас до стены, о загадочная из всех дам.

— Позволяю, — благосклонно кивнула Айша и позвала талисман.

Глава седьмая

Суматоха началась с утра и не заканчивалась до самого вечера. Необходимо было учесть все, даже такие непредвиденные ситуации, как сгоревшая утка.

Меню менялось несколько раз по ходу готовки, а Айша разрывалась между кухней и залом, успевая отмахиваться от злых взглядов других «невест».

Когда официанты сервировали столы, а на руках был список гостей, К Айше подошел сам император. С просьбой…

— Лели Вайлет, — Карл величественно склонил голову, чем вызвал у Айши легкий приступ волнения.

— Ваше Величество, — реверанс, и главное, спрятать руки, перепачканные чернилами. — Чем могу быть полезна?

Император жутко напоминал Калема, только чуть старше, с небольшой проседью на висках и несколькими морщинами на лбу и у глаз. А еще взгляд у него… тяжелее.

— Я вижу в вас неплохие организаторские способности, — констатировал он, так чтобы у «леди Вайлет» даже мысли отпираться не возникло. — Тогда вам не составит труда установить еще несколько лож рядом со мной?

Айша соображала стремительно.

— Будут дополнительные важные гости? Для них подавать те же блюда, что и для вас?

— Я пригласил канцлера Роффа с его племянником и министра финансовых дел. Проследите, чтобы им было комфортно, и они ни в чем не нуждались, — любезно пояснил император.

— Да, Ваше Величество, — кивнула Айша и отвесила поклон.

Император развернулся и сделал несколько шагов к выходу, как вдруг остановился и спросил:

— Как продвигаются ваши отношения с моим сыном?

Айша недоуменно хлопнула глазами, не рискуя что-либо ответить.

Император расценил молчание по-своему.

— Вы хорошая девушка, только помните, что Ричард принц, пусть и не наследный.

Это был намек? Айша так и не поняла, глядя вслед императору, только после общения с ним, еще долго ощущался неприятный осадок.

К вечеру силы Айши были на исходе. Несмотря на физическую подготовку, на каждодневный труд на благо Храма, на изнурительные тренировки, все это ничто по сравнению с организацией императорских приемов.

Стало еще хуже, когда дело дошло до выбора платья. Мало того, что из прохладной купели выползать не хотелось, так она абсолютно не представляла, что из купленного Изгель может подойти для подобного вечера.

После третьей примерки безвкусного, по мнению Айши, платья, в дверь постучали.

На пороге стояла мадам Лилит с нарядом в руках, который прятала черная пленка.

— Хотела поблагодарить, — довольно сухо произнесла она. Под серыми глазами залегли темные круги. — И за организацию вечера, и за… брата. Спасибо, — сунула вешалку Айше в руки и, не дожидаясь ответа, ушла.

— Не за что… — пробормотала Айша, закрыла дверь и сняла с наряда пленку.

Это был костюм. Именно костюм.

Черная атласная юбка в пол, красная блузка с широкими рукавами и корсет в тон к юбке.

Айша посмотрела в отражение круглого зеркала.

Симпатично. Элегантно. Со вкусом. Сочетание красного и черного цвета таит в себе опасность и страсть, прячась за строгой сдержанностью. Пожалуй, то, что нужно для благотворительного вечера.

Айша появилась в зале раньше остальных, чтобы встречать гостей и проконтролировать их рассадку.

Гости прибывали, кланялись, получали номера в очереди в беседе с императором и занимали свои места. Когда все расселись, официанты наполнили бокалы, и появился его величество, которого приветствовали стоя. Затем церемониймейстер объявил о приходе канцлера Роффа и его племянника.

Племянник показался Айше слишком молодым юношей, но уже чересчур серьезным. Держался он уверенно, не робея под взглядом императора и других гостей. Занял место рядом с дядей и подозвал официанта.

Следом появился тучный министр финансовых дел. Мужчина утирал лоб платком и тяжело дышал, занимая отведенное ему место рядом с императором.

Невесты выстроились в ряд: сверкали нарядами, пышными юбками, обнаженные плечи многих покрывали тонкие, нежные шали из органзы или шелка.

Айша, в этом строю утонченных и воздушных леди, выглядела, не совсем уместно, зато строго, и вряд ли бы кто-то осмелился ей сказать подобное в лицо. Духу бы не хватило. Она была похожа на воеводу. И даже гости вели себя достойно, все на нее поглядывая.

Вечер протекал запланировано: гостей приглашали по номерам в ложу императора, устраивались перерывы, в которых они имели возможность свободно общаться, и были танцы. Каждый гость имел право пригласить понравившуюся девушку.

Чего не было запланировано, это появление двух принцев, которые должны были заниматься своими делами. Калем и Ричард появились в зале, как снег в жаркий и солнечный день.

По началу у Айши перехватило дыхание, потом она мысленно отругала обоих нахалов за то, что срывают ей мероприятие, а затем быстро нашла дворецкого и приказала притащить еще один стол и полностью его сервировать, а чтобы не званные гости не стояли в стороне, пришлось занять их разговором.

— Ваши Высочества, — обманчиво спокойно поприветствовала Айша и сделала реверанс. — Что вы тут делаете?

— Кажется, нам не рады, — усмехнулся Ричард и обменялся с братом многозначительным взглядом.

— Леди Вайлет сегодня не в духе, — улыбнулся Калем. — Рискуем быть наказанными.

Ричард притворно вздохнул.

— Как жаль, а мы ведь с самыми благими намерениями.

Айша прищурилась.

— Нельзя с такими хитрыми мордами, да с благими намерениями.

Братья переглянулись и рассмеялись.

Ильнар, исполняющий роль ведущего, объявил первый танец. Гости активизировались и поспешили к невестам, к некоторым даже очередь выстроилась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Танцы сегодня затянутся, — иронично заметил Калем. — О! К нам идут…

Айша перевела взгляд и моргнула.

«Что ему нужно?»

Племянник господина Роффа, вместе с самим Роффом, уж как-то слишком уверенно направлялся к ним. К ней…

— Добрый вечер, Ваши Высочества, — приветствовал канцлер. — Леди Вайлет, — склонился и поцеловал воздух над ладошкой Айши. — Разрешите похитить вас ненадолго. Хочу представить вас своему племяннику.

Ричард странно дернулся, сама же Айша перевела недоуменный взгляд на холеного племянника.

— С чего мне оказана подобная честь? — не скрывая подозрения и скепсиса поинтересовалась она.

— О, милочка, не ершитесь, — отмахнулся канцлер.

— Дядя, позвольте я сам, — бархатный голос «племянника», непривычно резал слух. Слишком он… мурлыкал, будто сытый кот. — Младший помощник императорского Советника, Адриан Морр, с достоинством и честью произнес он, ничуть не стесняясь своей низкой должности. — Наслышан о вас, леди Вайлет. Не сочтите за наглость, но позвольте пригласить вас на танец, — и галантно поклонившись, увлек Айшу в центр зала. Даже принцы опомниться не успели, а канцлер уже что-то увлеченно им рассказывал.

От молодого человека пахло цитрусом и жасмином, что казалось несколько странно, если бы не резкие нотки «свежести». Адриан производил благоприятное впечатление: в меру ухоженный, воспитанный, галантный и уверенный в себе. Но все равно, Айша ощущала жуткий дискомфорт. И от близости с ним, и от того, как Адриан смотрит. В упор…

… слишком пристально. И рука на спине, едва ощутимо гладит…

… вверх… вниз… и снова вверх…

— Дядя рассказывал, что вы очень смышленая юная леди.

— Ваш дядя преувеличивал, — настороженно отозвалась Айша, желая сбросить наглую руку. Словно что-то почувствовав, Адриан перестал наглаживать спину и перешел к этапу знакомства, с которого и следовало начинать.

— Расскажите немного о себе. Мне интересно знать, чем занимается и увлекается такая очаровательная особа.

«Хех…», — усмехнулась про себя Айша, точно зная, что любознательному племяннику канцлера не понравится то, чем она сейчас занимается.

«Я принцесса в опале и, в свободное от нападений время, скрываюсь от наемного убийцы…», — интересно, что он на это скажет? Это вам не платочки крестиком вышивать.

— Рисую, — пряча улыбку ответила Айша. — Люблю рисовать и прогулки.

— О! — очень похоже, что искренне обрадовался Адриан. — Я тоже.

Ну кто бы сомневался… А если бы она сказала, что на досуге отрубает людям руки?

Музыка стихла, танец, хвала небесам, закончился.

— Благодарю вас, леди Вайлет, за доставленное удовольствие, — Адриан поклонился и отвел Айшу, вернув ее принцам.

Ричард кривился, Калем ехидно улыбался.

— И что он хотел? — недовольно поинтересовался хмурый принц.

Айша не успела даже обдумать ответ, как ее опередил наследник.

— Судя по интенсивности наглаживания спины леди Вайлет, Адриан желал более близкого знакомства.

Айша закатила глаза и усмехнулась.

— Юноша быстро осознал свою ошибку и исправился.

— Еще бы он не исправился, — хохотнул Калем. — У Ричарда было такое красноречивое лицо, что исправились абсолютно все присутствовавшие в зале.

— Ничего подобного, — отмахнулся насупленный Ричард. — Схожу за шампанским.

— Вот увидишь, сейчас он Адриана в сторонку отведет, — поделился своим бесценным мнением наследник.

Айше было сложно поверить в подобное, как и в симпатию принца к ней. Об этом вообще старалась не думать… А если думала…

… сердце заходилось в бешенном ритме.

Пока Айша следила за тем, как Ричард следит за Адрианом, да очень увлекательная забава, объявили второй танец.

Калем галантно поклонился и подал руку.

— Не могу упустить возможности первым потанцевать с… принцессой, — прошелестел практически одними губами, хитро улыбаясь.

Айша усмехнулась, вкладывая свою руку в его.

— Вы, Ваше Высочество, просто не можете упустить возможность лишний раз позлить вашего брата.

— Не исключено, — не стал отпираться он и увлек Айшу в центр зала.

Прежде чем закружиться в танце, она успела заметить, как Ричард действительно о чем-то говорит с племянником канцлера, а за ним пристально наблюдает император. Не к добру это…

— Кажется ваш отец не одобряет то, что Ричард уделяет мне повышенное внимание, — высказала сомнения вслух.

Калем мельком глянул на императорскую ложу.

— Он скорее переживает, что принц ведет себя некорректно, выделяя одну девушку из двенадцати.

— А у вас был отбор? — полюбопытствовала Айша. Казалось, что именно наследник должен жениться первым.

— Я был первооткрывателем, — признался он с улыбкой. — Не очень удачный опыт. Благородные леди, будто с цепи сорвались. Такое устраивали… Скандалы, сплетни, склоки… козни строили друг другу. Мы тогда сильно хлебнули проблем и еще после отбора долго улаживали последствия.

Музыка стихла.

Айша сделала реверанс, Калем поклонился и, не сговариваясь, они разошлись по разным концам зала, чтобы меньше привлекать внимание окружающих. И так уже… невесты косятся недобро.

Ричард остался с братом, но на Айшу поглядывал. Как-то угрожающе. Не было сомнений, что он еще подойдет.

А невесты тем временем активизировались. Все же целых два принца на одном вечере. И оба такие одинокие и не пристроенные в хорошие руки. И почему-то каждая считала, что ее руки лучше, чем у других.

Сначала в атаку пошла леди Гловер, поправляя рыжие локоны. К ней присоединилась блондинка Саттун. Леди наигранно чем-то восхищались, то ли принцами, то ли удавшемся вечером. Пока в их стайку не затесалась леди Кэтрин. Вот тогда началась толкотня «локтями» за внимание принцев.

Айша наблюдала с улыбкой.

— Странно, что вы не принимаете участие в битве за принцев, — произнес Адриан, незаметно оказавшийся рядом.

Айша дружелюбно улыбнулась.

— Считаете мне это необходимо? А мне и здесь неплохо. Должен же кто-то следить за тем, как протекает вечер.

— Вы независимая и уверенная в себе, — констатировал он, скользя по лицу Айши изучающим взглядом. — А вы знаете, кто такие зрячие?

Вопрос застал врасплох. Зрячие? Айша ничего подобно не слышала.

— Зрячих ничтожно мало среди людей, — спокойно пояснил Адриан. — Это существа, которых коснулся божественный дар виденья. Мы видим все… Все, что скрывает магия…

Холодок пробежал вдоль позвоночника, оставляя следы из мурашек, которые быстро расползались по всему телу.

— У вас чудесный артефакт, леди Вайлет, — улыбнулся он, добивая.

Айша сглотнула.

— Вас дядя специально привел? Чего вы хотите?

Не зря канцлер так интересовался ее происхождением. Точно не зря…

— Нет, — усмехнулся Адриан, заставив обескуражено моргнуть. Как нет? Кто, если не канцлер?

— Дядя искренне считает вас хорошей девушкой и выгодной для меня партией, — неожиданно… — Только его высочество Ричард четко дал понять, чтобы я ни на что не надеялся. Кажется, он всерьез увлекся. Даже не зная кем… — прозвучало угрожающе.

— Так чего вы хотите, Адриан? — хладнокровно произнесла Айша, чудом овладевая своими эмоциями. Судьба определенно ее испытывает. Главное, чтобы от этих испытаний была польза…

— Место Советника императора. Не так много, не правда ли? — «не правда…». Это очень много. Чудовищно. Невыполнимо. — И пару свиданий с вами, просто, чтобы утереть принцу нос. Пусть не задается…

— Неплохой план. А что, если я откажусь? — поинтересовалась Айша, прикидывая, что может сделать в подобной ситуации. Очень хотелось просто отвести самоуверенного шантажиста в свои покои и скормить его Акилу. Он как раз сегодня еще не ужинал… Но закон… Айша уважала закон.

— Тогда Его Величество узнает, что вы не та, за кого себя выдаете. Все узнают. Первым делом, я отправлю информацию в «Вестник», обозреватели любят раздувать «сенсации». У вас интересная внешность. Восточная? От кого вы прячетесь?

— Какие-то проблемы? — раздался голос Ричарда за спиной.

Айша едва заметно вздрогнула.

— Все хорошо, — нашла в себе силы и улыбнулась. — Мы просто беседуем.

— Не хотите побеседовать со мной, леди Вайлет? — с нажимом произнес Ричард.

— Еще увидимся, леди Вайлет, — Адриан поклонился, отвесил поклон Ричарду и удалился.

— Я забираю тебя, — решительно произнес принц, подставляя локоть и, видя нерешительность Айши, добавил. — Это не обсуждается.

Серые глаза метали молнии. Ладно, прогуляется. В конце концов, надо все обдумать. Как быть в сложившейся ситуации. Айшу не так часто шантажировали, точнее, это впервые. А жаль, так был бы бесценный опыт. А сейчас гложут сомнения. Стоит ли вообще рассказывать принцам или попробовать решить проблему самостоятельно? А если расскажет, не повлечет ли это за собой другие неприятности? Чего вообще можно ожидать от этого… зрячего?..

______________________________

Ричард практически волок Айшу по коридорам замка, не обращая внимания ни на слуг, ни на придворных, ни на стражников.

Поворот. Один, второй. Бегом по лестнице. Выход на смотровую башню…

… и вид, от которого закружилась голова. Айша порывисто вдохнула свежий воздух, отдающий морем и сладковатым запахом фруктов.

Ричард отпустил и отошел к перилам. Оперся на них руками, уставившись вдаль на горящий огнями порт.

— Скользкий этот Адриан, — бросил, не оборачиваясь.

Айша встала рядом, разглядывая суровый профиль принца.

— Он зрячий…

… пораженная тишина… Ричард медленно повернул голову, продолжая молчать, будто не веря.

Вдали кричали чайки…

— Что он хочет?

Айша грустно улыбнулась.

— Невыполнимое. Место Советника императора, — о «пары свиданий» решила умолчать. Лицо принца и так перекосило от сдерживаемой ярости.

— Что же не место императора сразу?

— Я тоже задавалась этим вопросом, — невесело отозвалась она. — Он пригрозил, что в случае невыполнения, подастся в газеты. Это плохо?

Принц пожал плечами.

— Смотря, как он все это преподаст. А преподнести можно…

— … как угодно, — закончила Айша. — Но ведь по сути, у него нет никаких… о, Милосердная, да у него вообще ничего нет, кроме того, что я не та, за кого себя выдаю. А тут можно строить только домыслы.

— Этого достаточно, чтобы сочинить «сенсацию». Хотя,… почему ему не пришло в голову, что его величество может быть в курсе твоей… метаморфозы? — стрелкообразные брови сошлись на переносице.

— Он был уверен, что вы… и император в неведенье.

— Тогда… — серые глаза Ричарда азартно свернули. — Надо его просвятить.

Айша задумалась.

— Не поняла… кого просвятить?

— Адриана, — коварно улыбнулся Ричард. — О том, что мы и император в курсе того, кто ты такая.

— Но император не знает, — Айша вконец запуталась.

Ричард внезапно протянул руку и убрал прядку волос за ухо, мимолетно коснувшись щеки.

По телу пробежала дрожь. Айша усилием отогнала непрошенные ощущения.

— Это, конечно, загвоздка, но легко исправимая, — он снова развернулся лицом к закату, заметно успокоившись. — После завершения вечера, мы поговорим с Калемом и пойдем знакомиться с императором. А потом он познакомится с Адрианом лично. Не гарантирую, что сразу даст ему место Советника, но… вдруг? — иронично протянул принц, по-мальчишески довольный своей затеей.

Айша не разделяла его веселья. Душу терзали смутные сомнения.

— А что, если его величество будет зол, что мы пошли в обход него? Что, если потребует выслать меня на родину? Это ведь логично. Новый правитель Корсикианы может объявить меня государственным преступником и получится, что император укрывает на своей территории врага, а значит сам автоматически приравнивается…

— Т-с-с… — ласково перебил Ричард, приложив к губам Айши палец. — Отец строг, но безгранично справедлив и умен. Конечно, плохо, что Артур сразу к нему не пошел, видимо, побоялся отказа. Он вообще многое привык решать самостоятельно, — в голосе принца больше не звучала обида на брата. — Потанцуем?

Предложение обескуражило. Айша растерялась и огляделась.

— Не лишай меня такой возможности, — улыбнулся он, подавая руку. — Один танец. Пусть без музыки, пусть не такой романтичный, как с Калемом…

Айша рассмеялась и опустила руки на плечи несносного принца вымогателя.

… но не ожидала, что будет порывисто прижата к твердому телу… что принц уткнется носом в шею и сделает жадный вдох.

— Ты невероятно пахнешь… — прошептал, щекоча кожу дыханием и губами. Айшу передернуло от нахлынувших ощущений.

— Это мало похоже на танец, — сипло вымолвила она, пытаясь отстраниться.

— Что-то не так? — Ричард попытался заглянуть в ее глаза.

— Я… — Айша вернула дистанцию, позволительную для танца. — У нас не принято… касаться мужчин, если это не твой муж. Танец — исключение! — спешно добавила. — И… если мужчина трогает женщину, которая не является его женой, значит это продажная женщина. Порочная.

Ричард изумленно округлил глаза.

— А если мужчина и женщина помолвлены? Тоже нельзя?

Айша улыбнулась.

— У нас сначала знакомятся, не касаясь друг друга, можно гулять вместе, трапезничать. Потом мужчина идет к родителям девушки, просит их благословления, потом уже делает предложение избраннице. Дальше начинается подготовка к венчанию. Жених и невеста ничего не делают, но продолжают знакомство. Всем занимаются родные. И только в храме Святой Милосердной, стоя у алтаря, они впервые берутся за руки.

— Ужас… — выдохнул Ричард. — Строгие нравы. Но ты ведь в опале?

Хитрая улыбка насторожила.

— Ничего такого, — заверил принц. — Просто одно свидание и… ты ведь мне делала массаж, — лукаво напомнил он, как Айша поступилась принципами, забыв о традициях.

Рука нахала скользнула по плечу…

… обожгла талию и замерла на бедре.

Принц сильнее прижал к себе, будто случайно, выбив воздух из легких Айши.

— Потанцуем? — и улыбнулся, как ни в чем не бывало.

Плавный шаг заставил Айшу двигаться, поддаваясь воображаемой музыке. Судя по сверкающим глазам принц, он что-то напевал про себя.

Айша уловила ритм, улыбнулась, и больше не сбивалась.

Два скользящих шага… поворот-шаг-прогиб…

… волосы коснулись каменного пола.

… глаза в глаза… одно дыхание на двоих. Долгий, жаркий взгляд принца опалил кожу. Щеки вспыхнули.

… и снова поворот, два шага…

— Хочу увидеть тебя настоящую… — томный шепот…

… мурашки по телу.

— … рассмотреть татуировку на твоей… спине, — руки бессовестно блуждают где им вздумается…

В голове помутилось. Судорожно вздохнув, Айша все же отстранилась, ощущая пожар внизу живота и в груди.

— Не пора ли нам вернуться?.. — голос предательски дрожал.

Ричард ухмыльнулся, забавляясь непосредственностью Айши, чем смутил еще больше.

— Ты с легкостью махаешь саблей и кормишь ягуара, неужели тебя можно пронять невинными прикосновениями? — не унимался этот нахал.

Айша прищурилась, отчаянно желая принца… стукнуть.

Видимо Ричард что-то такое прочел в ее глазах, потому что произнес.

— Понял. Лучше найдем Калема.

Наследника не пришлось долго искать. Гости покидали зал, а он выходил последним.

— Хотел убедиться, что все приглашенные внесли необходимую сумму на благотворительность и остались довольны вечером, — пояснил он. — Кажется, отец удовлетворил просьбы каждого. А вы чего такие… непонятные? — прищурился он, скользя внимательным взглядом по лицу Айши.

— Есть разговор, — как можно серьезней произнес Ричард. — Адриан зрячий, — многозначительно добавил шепотом.

— О-о, — протянул наследник и снова взглянул на Айшу. — И что он хочет?

Айша усмехнулась, просто поражаясь проницательности принцев. А все-таки они невероятно между собой похожи.

Калем пригласил в свой кабинет, выставив под дверь стражу.

— Вина? — любезно предложил он, по-хозяйски заглядывая в шкаф, к котором, по такому случаю, хранились бутылки с алкоголем на любой вкус, бокалы и книги, как ни странно.

Айша устроилась в кресле у окна, а Ричард бессовестно обосновался на подлокотнике рядом. И по-свойски стал перебирать длинные волосы.

Айша рассказывала. Сначала. Коротко и по существу.

Калем расслабленно наслаждался красным вином.

— Не ожидал, — признался он, болтая вино в бокале. — Странно, что мы упустили человека со столь уникальным даром. Он мог бы сослужить прекрасную службу империи.

— На должности «видящего», — хмыкнул Ричард. — А ему место Советника подавай. Власть. Мы тут подумали… — и Ричард изложил свой бесхитростный план.

— … почему нет, — пожал плечами наследник. Допил вино и отставил бокал. — Отцу все равно предстояло все рассказать. Нельзя укрывать принцессу без его ведома. А то, что сразу не рассказали… так он тогда в отъезде был. Скажем, ситуация не терпела отлагательств, и мы приняли решение…

— Спасибо, — искренне поблагодарила Айша. Сердце защемило от испытываемых чувств к этим людям. В первую очередь людям. С большой буквы. А потом уже принцам. — То, что вы делаете…

— Успокойся, — отмахнулся Ричард. — Ты принцесса. Наследная. Считай, спасаем целую империю, не только тебя.

— Пожалуй, соглашусь, — кивнул наследник, усмехнувшись.

Разговор с императором решили отложить на утро. Величество наверняка изможден вечером и уже отошел ко сну. Утром… все утром.

— Вы сегодня планируете ночную прогулку? — поинтересовался Калем, поднимаясь. — Хочу с вами пройтись. Подышать воздухом.

Ричард деланно нахмурился.

— Ты испортишь нам всю романтику.

— А вы разве за романтикой идете? — не растерялся наследник. Айша усмехнулась, пряча улыбку. — Я думал талисман выгуливать.

— Ты мерзкий тип, — покачал головой Ричард и улыбнулся. — Но с тобой приятно иметь дело. Встречаемся после полуночи на той стороне стены.

— Ага, — Калем зевнул и потянулся. — Если не просплю…

Не проспал. Наследник ожидал их у кромки леса, стоя у тропинки и смотрел на звездное небо. На губах играла мечтательная улыбка.

— Когда-нибудь и у меня будет отбор, — улыбнулся он, завидев Ричарда с Айшей. — Катану могла бы не брать,

— А я ей говорил, — насупился Ричард. Всю дорогу он порывался забрать у Айши оружие, а потом надеть на нее свой камзол, потому что «твоя рубашка совсем не греет».

— Мы гуляем или разговоры разговариваем? — невозмутимо поинтересовалась Айша, отпуская недовольного таким большим скоплением принцев Акилу.

Ягуар рыкнул, проходя мимом наследника и запрыгнул на дерево.

— Надеюсь он не нападет сверху? — с сомнением поинтересовался Ричард. — Думаю, с откушенной головой я буду чувствовать себя некомфортно…

Айша с Калемом переглянулись и рассмеялись.

— Я узнал, что Адриан задержался у Роффа, а это значит, он скоро явится обсудить детали… сделки, — произнес Калем, пропуская Айшу вперед.

— Мы будем готовы, — заверил Ричард.

— И еще… — Калем подавил вздох. — Пришла весть от Артура…

_____________________________________

По интонации наследника нельзя было сказать, что весть хорошая. Тревожное волнение осело в груди.

— В ночь перед аудиенцией с Соней и Артуром, Альпасан Бату Ра, скончался от сердечного приступа.

Айша ошеломленно моргнула. Очень хотелось опуститься на землю: ноги

вдруг перестали держать.

— Выходит… я могу вернуться? — была первая мысль. — Если… дядя убил мою семью, значит мне больше ничего не угрожает?

— Я бы не спешил, — произнес Калем. — Соня с Артуром решили там немного задержаться, понаблюдать за обстановкой.

— Ты не можешь покинуть отбор, — внезапно произнес Ричард и выглядел при этом… напряженно.

— Почему? — не сразу поняла Айша.

— Потому… — процедил принц, раздражаясь, — что это императорский отбор. Нельзя просто взять и прийти на него, выдавая себя за другую, а потом в середине уйти. Есть правила. Есть Совет Пяти. Если до стариков дойдет, что был совершен обман, в первую очередь спросят с нашего отца, как он допустил подобную ситуацию. И согласись, твой внезапный уход будет выглядеть несколько странно.

— Мы можем исключить Айшу за нарушение правил, тогда ни у кого вопросов не возникнет, — пожал плечами наследник, не понимая в чем проблема.

— Не можем, — глухо выдохнул Ричард. — Она их не нарушала…

Айша недоуменно переводила взгляд с одного принца на другого.

— Давайте все же дождемся возращения Сони с Артуром, — предложила она, здраво рассудив, что пока тему ее возращения домой лучше отложить.

— Мы, пожалуй, пойдем, — сухо сказал Калем, глядя на Ричарда. — Спокойно ночи, Айша.

— Встретимся утром, — ровно произнес Ричард, удаляясь вслед за братом…

Айша не сильно поняла, что это сейчас было, но у самой при мысли, что скоро предстоит покинуть… отбор, в душе неожиданно поднимался протест.

* * *

За столом Айша уныло глядела в свою тарелку. Ночь не спала… думала. Много думала обо всем, что с ней произошло за последнее время.

Ричард сидел на противоположной стороне и нехотя ковырялся в еде. Русые волосы торчком, под глаза залегли тени, и даже леди Гловер была не в состоянии его разговорить. Из-за чего сильно расстроилась и бросала злые взгляды на Айшу, словно догадываясь, что она является причиной плохого настроения принца.

Через два человека от Айши сидел… Адриан. Его сложно было не заметить, и то, как он бросает многозначительные взгляды. Очень захотелось стереть самодовольную улыбку с его симпатичного лица. Желательно, чем-то тяжелым.

Наследник, закончив трапезу, поднялся со своего места и подошел к Айше. Сидящий рядом мужчина с поклоном поднялся, уступая место.

— Император ждет нас в приемной в двенадцать дня, — сообщил Калем, после приветствия. — Все будет хорошо, — заверил с улыбкой, коснувшись плеча Айши.

— Ричард не в духе, — заметила она. — Почему вы так рано вчера ушли?

— Я увел его, чтобы не наговорил глупостей, о которых пожалеет. Подозреваю, что… много чего подозреваю, но лучше вы сами разберетесь, без посредников.

— Спасибо, — усмехнулась Айша.

Ричард со стуком уронил вилку в тарелку и покинул трапезный зал.

— Ничего, пройдет, — отмахнулся Калем, вселяя уверенность…

После завтрака, мадам Лилит собрала невест в общем зале и объявила следующий этап отбора: «Картина своей мечты».

— Каждая из вас, — распорядительница выглядела не лучше, чем вчера. Видимо сильно переживает из-за Дэрека, — должна нарисовать свою мечту. Подойдет любой подручный материал. Все что придет вам в голову. Картину можно дополнить аппликацией. Лучшие работы, будут подарены императорской чете во время чайной церемонии.

По залу разнесся гул голосов. Участницы, взбудораженные новостью, принялись ее активно обсуждать. Этот этап отличный шанс для каждой зарекомендовать себя, проявить, сделать так, чтобы императорская чета обратила внимание именно на нее.

Айша глубоко задумалась. А есть мечта у нее? Чтобы она такого хотела? Наверное, чтобы родные были живы… здоровы и счастливы. Но…

— А если мечта несбыточная? — обратилась Айша со своего места. Все взгляды разом устремились на нее.

Серые глаза Лилит сверкнули. Кажется, она поняла… По крайней мере, чувства Айши ей были близки.

— Каждый имеет право на мечту. Даже несбыточную…

Айша кивнула, а Лилит, объявив о времени сдачи работы, удалилась.

Его Величество Карл Соллар расположился за изогнутым столом из светлого дерева и благосклонно разрешил присесть. Айша устроилась на стуле, а принцы остались стоять с двух сторон от нее.

Император задумчиво стучал пальцами, глядя на Айшу. Настоящую Айшу.

— Калем, разберись со службой безопасности, почему они пропустили зрячего, — распорядился он и провел ладонью по черной папке. — Ваше Высочество, — обратился он к Айше, заставив едва уловимо вздрогнуть. — Передайте, Адриану, пожалуйста, что Советник готов лично с ним встретиться и обсудить передачу должности и дел. Сегодня, в шесть вечера. В этой приемной…

По спине поползли мурашки. Настолько многообещающе прозвучала данная фраза, что за Азриана стало откровенно страшно.

— Да, Ваше Величество, — Айша поднялась и хотела исполнить реверанс, но величество остановил ленивым жестом.

— Не стоит… Бежать было правильным решением, но сейчас, насколько мне известно, — он тяжело вздохнул и заглянул в папку, — вам ничего не угрожает. Наш посол в Корсикиане сообщил, что попытка захвата власти оказалась неудачной. Альпасан Бату Ра был признан виновным в совершении покушения на вашу семью, принцесса.

— Но он же… скончался, — растерянно произнесла Айша. — Когда его успели обвинить, и кто?

— Советник вашего отца Кан Мурат Корай. Вчера вечером, а сегодня утром принял обязанности по управлению государством на себя, объявив себя временным правителем Корсикианы, — доходчиво объяснил император. Задумчиво поджал губы и продолжил. — Так же было объявлено вознаграждение за любую информацию о возможном нахождении наследной принцессы Айши Бату Ра. «Принцесса должна вернуться домой и занять принадлежавший ей по праву трон», строка из указа Советника.

— Отец, — произнес Ричард, уверенно смотря в лицо императора. — Я не думаю, что Айше стоит спешить с возращением…

Айша бросила украдкой удивленный взгляд на принца, отмечая, как тепло стало в груди.

— Как ни странно… — протянул величество. — Я с тобой согласен. Вся эта история со смертью Альпаса и скорым указанием Советника по возращению принцессы на родину, кажется мне подозрительной. Я передам послание Артуру, чтобы он как можно незаметней разведал ситуацию внутри дворца.

— Я могу сама… — тихо произнесла Айша.

— Что можешь? — не понял Ричард.

— Транс, — вместо нее ответил Калем. — Аэнки блестящие мастера по бестелесным путешествиям.

— И ты можешь преодолеть столь большое расстояние, не покидая резиденции? — немало удивился император.

— Для таких путешествий, расстояние не имеет значения, — непринужденно отозвалась Айша.

Глаза императора лукаво сверкнули.

— Интересная способность… — заметил он.

— Сегодня вечером попробую, — пообещала Айша, сама сгорая от нетерпения и охватившего волнения.

— Сообщите, как станет что-то известно, — величество поднялся. — Рад был знакомству, леди Айша, — улыбнулся он и перевел суровый взгляд на сыновей. — А вы… задержитесь…

Айша скользнула за дверь и только могла догадываться, о чем император будет говорить. Наверное, о ней. О том, что сразу не доложили обо всем ему. Но то, как он себя повел в ее присутствии, насколько остался хладнокровен и невозмутим — восхищало.

Прежде чем отправится в покои и начать думать над картиной «мечты», Айша спустилась в поварскую за мясом для Акилы.

— Господин Гри? — позвала озираясь.

Из кладовой вынырнул незнакомый мужчина. В одной руке он держал помидор, в другой нож. Колпак на его квадратной голове съехал на бок. Сок с надрезанного помидора капал на белоснежный фартук.

— Что изволите, леди? — хриплым басом поинтересовался он.

— А… Господин Гри?..

— Уехал, — буркнул он. — Но просил передать это, — незнакомый повар полез в холодильную камеру на самую верхнюю полку. Если господину Гри приходилось вставать на носочки, чтобы дотянуться, этот тип достал миску — легко.

— Спасибо, — вымолвила Айша, забрав мясо. — А завтра?

— Завтра, тоже я, — верно понял повар.

Айша кивнула и поспешила к себе, задаваясь вопросом, куда это господин Гри мог уехать?

Глава восьмая

Вернувшись в комнату, Айша первым делом заперлась, выпустила Акилу из потайной комнаты и поставила артефакт на подзарядку.

Акилу сел рядом со столом, гипнотизируя миску с мясом.

Айша коротко рассмеялась и потрепала талисман за холку.

— Тренируй силу воли, мой мальчик, — усмехнулась и направилась в уборную.

Стоило только выйти, как в дверь постучали.

— Потерпи еще немного, — улыбнулась Айша. Достала артефакт, надела и отправилась открывать. На пороге стоял Ричард. Тоже с миской. Только в ней лежал огромный вареный окорок на кости.

— Я не к тебе, — возмутительно радостно произнес он и вошел. — Акилу, у меня для тебя угощение, — взял окорок и поманил ягуара, будто домашнюю кошку.

— Ваше Высочество, — укоризненно произнесла Айша, пропуская наглого принца. — Вы разбалуете мой талисман.

— Я не балую, — со знанием дела отозвался он, опускаясь на корточки. — А налаживаю деловы отношения в долгосрочной перспективе.

Айша вопросительно вскинула бровь.

— В чем суть вашего хитроумного плана?

— Суть в том… — принцу все же удалось заинтересовать Аукилу: он осторожно приблизился и понюхал мясо, — чтобы перестать думать о том, что ваш ручной ягуар в любой момент может откусить мне голову.

Акилу принял подношение, будто оказывает тем самым великую честь.

Ричард весело поднялся и взял с тумбы салфетку.

— И я надеюсь, в скором времени, мы с вами, леди… Вайлет, перейдем на «ты», — отчеканил, тщательно вытирая пальцы. — Прогуляемся?

Айша подавила унылый вздох.

— Нужно начать картину. Церемония послезавтра, а я еще даже не начала над ней думать.

Глаза принца подозрительно сощурились.

— У тебя что, совсем нет мечты?

Айша неопределенно передернула плечами.

— О-о, — многозначительно протянул принц. — Тогда надо срочно ее создать. Собирайся!.. мы отправляемся на поиски твоей мечты!

Айша не сдержала улыбки.

— Ваше настроение меняется чаще, чем погода на море, — иронично заметила она и направилась к шкафу: сменить серое платье «невесты» на что-нибудь более жизнерадостное.

— Знаю, — не стал отрицать Ричард. — Это моя плохая черта. Одна из многих…

— Ну-у… — протянула Айша. — Не все так плохо. Вы добрый и благородный.

Ричард недовольно скривился.

— Еще раз сделаешь мне комплимент, и я подам на тебя жалобу. Делать комплименты — удел мужчин. А удел женщин — их безропотно принимать, потупив глазки.

Айша не растерялась и лукаво улыбнулась.

— Ну тогда вы обратились не по адресу.

Ричард усмехнулся, продолжая терпеливо топтаться у ширмы.

— Скоро?

— Все, — улыбнулась Айша и вышла, практически угодив в заботливые руки принца.

Их взгляды встретились…

Айша отступила, ощущая неловкость. Ричард страдальчески вздохнул и жестом пригласил на выход…

Айша понятия до этого дня не имела, что мечту можно создать. Сотворить. Что за мечтой нужно куда-то ходить.

— Давай подумаем, чем ты любишь заниматься? — спросил он, уводя вглубь резиденции. Айша только успевала считать повороты и лестницы.

— Половину лет жизни я провела в Храме, а там… занималась исключительно познанием себя, изучением внутреннего мира, понимаем своего Я. Это важно для образования связи со своим талисманом… — неожиданно призналась Айша, ощущая, как охватывает тоска по дому, по упущенному времени и возможностям.

— И совсем не было свободного времени? — удивился Ричард, ныряя в очередной «карман» длинного коридора. И снова лестница.

— Были тренировки и сеансы «общения» с талисманом. Мы с Акилу не сразу стали дружны. Он долго ко мне привыкал. Приглядывался.

— Просто у тебя не было жирного окорока, — пошутил принц, толкая белые двери, отделанные золотым узором. — Галерея, — торжественно объявил он, обводя просторную залу рукой.

Айша восторженно выдохнула: на светлых стенах, в замысловатом хронологическом порядке, висели десятки картин.

— Личная коллекция Ее Величества. Мама обожает это место, — тепло произнес принц и указал на одну картину. — Это нарисовал Калем, когда ему было шесть.

Айша изумленно распахнула глаза.

С картины на нее смотрела морда лошади. Линии… контуры…

— Никогда бы не подумала, что это нарисовал ребенок, — завороженно вымолвила она. Морда была изображена крупным планом, а для фона выбраны темно-синее тона с желтыми переливами.

— Калем талантлив во всем, — с гордостью произнес Ричард и пошел дальше. Айша заинтересованно смотрела ему вслед.

«Надо же… ни капли зависти…»

______________________________________

На полотнах были изображены и цветы, и пейзажи… портрет императрицы. Художник изобразил ее величественной, но доброй. Даже с картины от нее веяло добротой.

— А вот эту, рисовали мы с Максимилианом, — Ричард остановился у… забавных каракуль. — Пытались изобразить «охоту», — пояснил он.

Айша хохотнула в кулак и виновато улыбнулась.

— Да, ладно, — отмахнулся принц. — Эта картина у мамы одна из любимых. Но все-таки немного неловко, когда она показывает ее своим гостям.

— Императрица любит вас, — Айша переводила взгляд с одного произведения искусства на другое, гадая, а какая история скрывается за слоем краски каждого из них.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вот эту, — Ричард показал на морской пейзаж, — отец привез из Вельяты. Вот эту, Артур. Он тогда контролировал строительство и укрепление форта…

— Он сам рисовал? — удивилась Айша, разглядывая заложенное основание крепости, на фоне леса, груды камней и тележки, которую катил мужчина в пыльном колете.

— Нет. Один из благодарных рабочих, — пояснил Ричард. — Персики — мама рисовала сама, когда была беременна Максимилианом.

— Ей настолько хотелось персиков? — усмехнулась Айша.

— Ага, — улыбнулся Ричард. — Она поглощала их килограммами, пока не началась аллергия. Пришлось рисовать.

— О-о! — восторженно протянула Айша, увидев семейный портрет императорской семьи, на которой принцы еще совсем маленькие. — Калем такой серьезный, — умилилась она, разглядывая синеглазого наследника, который покровительственно возвышался над остальными братьями. — А ты, как всегда, — на портрете, Ричард насмешливо глядел на Максимилиана, словно что-то замышляет. — Артур очень мрачный, — заметила она, разглядывая зеленоглазого принца.

— В точку, — усмехнулся Ричард. — А теперь главное, — таинственно произнес он и повел Айшу к открытой лоджии. — Место, где создаются мечты…

Айша замерла. Вдоль линии горизонта раскинулись горы. Левее — река. Зеркальная. Переливающаяся в лучах ясного солнца.

— Подойди, — позвал Ричард, стоя у каменных перил.

— Са-ад… — протянула Айша перегнувшись через них. — Невероятно…

Внизу, цветным ковром, растился не просто сад, настоящее произведение, сотканное умелыми руками садовника из разных видов растений, цветов, камней и фантазии. Дорожки, выложенные мелкими, желтыми камнями петляли между цветочных островков. В центре сада устроили качели с козырьком, что защищал от жары. С другой стороны, чуть левее, в тени цветущего жасмина, беседка со столом. Рядом ключевой родник, чтобы всегда можно было утолить жажду. Если посмотреть направо, то можно увидеть прозрачный пруд и даже с высоты, разглядеть пузатых полосатых рыб.

— Готова творить? — хитро поинтересовался принц.

— Сейчас? — удивилась Айша.

— Ну а когда? — Ричард протянул руку и увлек к краю. — Спускалась когда-нибудь по плющу?

— Шутка? — изумилась Айша, пытаясь заглянуть принцу за спину. Стену замка, и правда, покрывал плющ, а сверху — веревочная лестница.

— Конечно, — самодовольно улыбнулся этот хитрец и перекинул ногу через перила. — Я подстрахую внизу, вдруг свалишься прямо мне в руки.

— Не дождешься… — буркнула Айша, отмечая, как легко оказывается перейти и говорить на «ты».

Спустились быстро. Ричард внизу подал руку и не упустил возможности привлечь Айшу к себе, как бы невзначай. Провел ладонью по талии, обжигая, и глубоко вдохнул.

Серые глаза красноречиво полыхнули.

Айша смущенно отвела взгляд и отстранилась. Ричард понимающе улыбнулся и поспешил к небольшой постройке, напоминающей маленький летний домик. Айша замерла на пороге, наблюдая как принц заваривает чай и складывает посуду на поднос.

— Летняя кухня, — пояснил он. Устроил на поднос вазу с фруктами, заварник и протянул его Айше. — Отнеси в беседку, пожалуйста. Я достану мольберт с красками…

Устроившись друг напротив друга, принц наполнил голубые чашки ароматным чаем с мятой и малиной. Одну поставил перед Айшей и улыбнулся.

— Чувствуешь в себе желание творить?

— Пока только вытворять, — усмехнулась она, пряча улыбку за чашкой.

— Не спеши возвращаться, — внезапно произнес принц и, протянув руку, коснулся ее. Провел от запястья к локтю и обратно, вызывая приятные мурашки и внутреннее волнение. — После отбора… — добавил он и поднял внимательный взгляд.

— После? — сипло переспросила Айша. — Но я единственная наследница. Народ не может без власти. Люди должны знать, что их принцесса жива и не бросила своих людей на произвол судьбы.

Ричард подавил вздох и пересел к ней на лавку. Ласково коснулся плеча… провел по спине, наклонился и… уткнулся своим лбом в ее, устроив горячую ладонь на затылке.

— Разберемся, — не менее сипло выдавил он. Айша испугалась решительности в его голосе… испугалась того, что зарождалось в груди, понимая, что это — трепетное, ранимое и нежное чувство, потом ничем не выжечь, только вырвать, оставляя кровавую рану, зияющую дыру…

Хотела отстранится, отшутиться… броситься рисовать, но Ричард удержал, дернул за подбородок к себе, на секунду вглядываясь в глаза Айши, и поцеловал…

… невесомо. Легко, будто ветерок ласково коснулся…

… дыхание обожгло губы, пробуждая потаенное желание.

— С ума схожу… — признался хрипло, судорожно выдохнув, так и не отпуская.

Айша все еще не верила… но след от поцелуя красноречиво жег губы. Поднесла пальцы и коснулась их…

— Ричард… я же… — совладать с собой не получилось. Зачем он это сделал? Он принц, у него отбор. У нее — империя. Ответственность за народ которой несет только она.

— Т-с… — прошептал он и пересел. — Не думай много, — посоветовал, грустно улыбаясь. — Мы со всем разберемся. Пей чай…

Чай не лез. В голове гулял туман, смешиваясь с бесконечным потоком вопросов.

— Я попробую что-нибудь нарисовать, — она поднялась и, стараясь быть уверенной, направилась к мольберту…

Поначалу ничего не выходило. Айша, охваченная незнакомыми эмоциями, никак не могла сосредоточится. Это ведь не просто картина… это «мечта-а». А мечтать можно о многом.

О большом доме, о богатстве… Об успехе и благополучие. Одни, как Адриан, мечтают о высокой должности, другие о детях… Айша думала, что хочет вернуть родных, но вдруг осознавала, что нет ничего важнее в жизни, чем создать свою собственную семью. Крепкую и надежную. Где у каждого своя функция, но вместе они единый механизм. Работающий бесперебойно, подобно часам.

И краски легки на холст…

Айша не художник от бога, и не старалась подражать, выводить идеальные линии. Она изображала радость. Счастье. Воплощая это в бытовых, повседневных мелочах. Оставленной на столе чашке… вещах на стуле, забытой у дивана игрушке…

— Потрясающе… — выдохнул Ричард. Кожу на шее обожгло. — Ты показала такое простое, но такое важное. Ты удивительная,… Айша, — добавил шепотом, опуская руки на плечи.

— Время обеда, — отозвалась она, скрывая нахлынувшее волнение. — Пора встретиться с нашим зрячим.

Ричард мигом посерьезнел и отстранился.

— Оставь картину, пусть подсохнет, — взял Айшу за руку и повел во дворец.

У крыльца их поймала обозреватель.

— Ваше Высочество, — защебетала девчонка, тряхнув светло-русыми волосами. — Вы уже сделали свой выбор?

— А каком выборе идет речь? — холодно поинтересовался он, не выпуская руки Айши. — Не забегайте вперед, — посоветовал он и стремительно повел дальше.

В трапезном зале уже все собрались. Адриан ждал. Его выдавало нетерпение, то, как он нервно постукивал тонкими пальцами по столу.

Его величество, в отличие от зрячего, вел себя непринужденно. Он разговаривал с одним из министров. Советник, кстати говоря, тоже присутствовал за столом. Седовласый мужчина поправил очки и приступил к трапезе. Сегодня на первое подвали томатный суп.

— … новый повар абсолютно не умеет готовить, — обронила одна из «невест».

Айша насторожилась. Устроилась рядом с Адрианом, решив суп сегодня не есть.

— Как ваши дела, леди Вайлет? — насмешливо поинтересовался зрячий.

«Лучше, чем ваши», — подмывало ответить, но Айша сдержалась.

— Сегодня в шесть вечера Советник ожидает вас в императорской приемной. Необходимо обсудить детали передачи должности, версию того, что будет сказано императору.

Хищные брови зрячего поползли вверх.

— Договорилась? Так скоро? Как?

— Разве вас волнуют детали, а не результат? — сухо поинтересовалась Айша.

— Пойдешь со мной, — жестко произнес зрячий. — Если подставишь… я не стану молчать.

Айша передернула плечами и взяла с блюда зеленое яблоко.

Никто из принцев намеренно не подходил к Айше, чтобы не спугнуть шантажиста. Ей оставалось только встретиться с ним в назначенное время и сопроводить в приемную. Айша даже предложить не могла, как именно, его величество поступит со зрячим. Даст возможность объясниться или будет задавать вопросы… Император дал выбор.

Карл Соллар сидел, как и в прошлый раз, сцепив руки в замок и смотрел, будто в самую душу.

Адриан попятился назад, но наткнулся на Айшу. Из-за книжного шкафа шагнул стражник.

— У вас есть два варианта, — равнодушно произнес величество. — Отправиться в дальние гарнизоны чистить казармы или… сослужить службу при дворе, как вы того желали, но на другой должности. Скажите спасибо своему дару, он слишком уникален, чтобы им пренебрегать и разбрасываться. Будь вы обычным человеком, господин Морр, я бы не церемонился.

Удивлению Адриана не было границ. Он изумленно смотрел на Айшу, переводил взгляд со стражника на императора и снова на Айшу. В происходящее верилось едва ли…

— Но… она… а как… — попытался возразить он, но слов так и не подобрал. Не сумел сформулировать свои мысли. Объясняться с императором не так просто, как пускаться на грязный шантаж.

— Можно подумать над более суровым наказанием, — многозначительно протянул император. — И запомните, Адриан. Если вы, занимая должность «видящего», вдруг снова решитесь кого-то шантажировать… — произнес он, будто и не сомневался в выборе зрячего.

— Где я буду жить? — дрогнувшим голосом поинтересовался шантажист.

— Вам выделят комнату в служебном крыле, — ответил император. — За вами будут неустанно наблюдать, господин Морр. Не думайте, что вы самый умный. Как мы уже убедились, не самый… И дальновидностью не отличаетесь.

— Могу я узнать хотя бы, кто эта девушка? Почему выдает себя за другую?

Император скривился.

— Вы слишком много хотите знать. Если хоть кому-нибудь сболтнете о леди Вайлет… Я лично… лишу вас возможности говорить впредь.

Адриан сглотнул и нашел в себе силы поклониться.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Вас проводят до вашего дома за вещами и сопроводят обратно в резиденцию, — произнес император и махнул рукой. — Уведите.

Айша осталась. Поблагодарила, низко поклонившись… Но опасения все же высказала.

— Мне кажется, Адриан не сильно проникся предупреждением. Вероятно, со временем его дурная натура взыграет вновь, Ваше Величество,

— Знаю, — кивнул император. — Поэтому и поместил его у себя под боком. Некоторую службу успеет сослужить, а второго предупреждения уже не будет.

— Спасибо. Одной проблемой меньше, — Айша исполнила реверанс и хотела удалиться.

— Задержитесь, Ваше Высочество.

Айша вернулась в кресло.

— Я подумал… — показалась или император испытывает неловкость? — Что по возращению в Корсикиану, вам понадобится помощь. Знаю, вас готовили стать Императрицей, но это непросто, когда рядом нет надежных людей. Непросто сразу со всем разобраться. На вас разом свалятся много обязанностей, неплохо, чтобы был тот, кто способен оказать поддержку.

— Я не понимаю, вы хотите отправиться со мной? — опешила Айша, не веря в собственное предположение.

Император рассмеялся.

— Нет. Конечно, нет, — заверил он. — Но Ричард… мог бы. Что на это скажите, Ваше Высочество?

Айша растерялась.

— Я и не думала о такой возможности… Но стоит об этом спросить сперва самого Ричарда. Давать согласие… без его ведома…

Император улыбнулся.

— Вот и предложите ему. Полагаю, сын будет рад оказать вам содействие.

Айша поднялась и поклонилась.

— Спасибо. Я… обдумаю ваши слова.

Ричард подпирал стену, устав от ожидания.

Увидев его, на лице Айши расцвела предательская улыбка.

Принц нетерпеливо мял в руках конверт, а когда заметил Айшу, рванул к ней. В серых глазах плескались смешанные чувства: от радости до беспокойства.

— Пришло письмо от Изгель, — произнес он, сунув в руки конверт. Взгляд жадно скользил по лицу Айши.

— Что ты там пытаешься найти? — усмехнулась она, вскрывая конверт.

— Не знаю, — отрешенно отозвался Ричард. — Адриана уже увели, а ты… говорила с отцом? Что он хотел?

Айша оторвала взгляд от письма и ободряюще улыбнулась.

— Не переживай, все хорошо.

Ричард недоверчиво прищурился, но выбора у него не было, кроме как поверить и успокоиться.

Айша пробежалась по ровным строкам, и улыбка стала шире.

— Изгель отправилась отдыхать, — вымолвила она, дочитывая ласковое послание. Изгель, хитрая женщина, напутствовала приглядеться к принцу. Не уточнив к какому.

— Ее сопроводили до границы, — отчитался Ричард. — Пойдем заберем твою картину?

Айша кивнула и ухватилась за подставленный локоть.

— Не слишком ли рискованно нам так часто появляться на людях вместе? Это может вызвать некоторое… волнение среди невест и разговоры… — осторожно предположила она, зная какой высочество вспыльчивый и восприимчивый.

Ричард конечно нахмурился, но тут же поспешил успокоить.

— Ничего, немного осталось. Скоро завершающий бал… Ты задолжала мне свидание, — без перехода произнес он, хитро улыбнувшись.

Айша театрально вскинула брови.

— Правда? — якобы удивилась. — А разве сегодня было не свидание?

Серые глаза принца сверкнули азартом. Чуть наклонился к ее уху и томно шепнул.

— Нет. Свидание впереди… — отстранился и самоуверенно улыбнулся. — Рассчитываю на романтический ужин. На набережной есть отменная таверна, там подают стейки, которые готовят на мангале. Запах стоит… обалдений. И овощи на углях… и запеченный картофель. Ум-м… — аппетитно застонал он, дразня.

— Ладно-ладно, — усмехнулась Айша. — Сдаюсь…

Мольберт стоял на прежнем месте, но картина… была залита водой и безвозвратно испорчена. Краски размыло…

— Убью… — процедил принц, сжимая ладонь Айши почти до хруста, не замечая этого.

Айша склонила голову и коснулась пальцами холста.

— Жаль… — вымолвила она. — Но не смертельно. Вероятно, кто-то из невест видел нас здесь и решил устранить соперницу.

— Это место нельзя найти случайно, — отрезал принц. — Вход сюда единственный, через галерею. Только если кто-то намеренно следил за нами.

— А та неприметная журналиста… — вдруг вспомнила Айша. — Она встретила нас во дворе и спрашивала о твоем выборе. Помнишь?

— Мне ее лицо показалось знакомым… — нахмурился Ричард. — Пошлю за ней стражу и допрошу.

— Может, не стоит? — засомневалась Айша. — Это всего лишь картина…

Ричард упрямо поджал губы.

— Такие выходки спускать нельзя. Она должна покинуть резиденцию, если действительно причастна.

— Тогда отведи меня в покои. Я попробую нарисовать еще что-нибудь.

Ричард кивнул и нежно взял Айшу за руку…

Айша хотела повторить рисунок, но то настроение уже ушло. Выходило плохо. Тогда она задумалась над новой «мечтой», или как подать эту же, но иначе. Пришлось пропустить ужин, иначе она рискует не успеть.

Время близилось к полуночи.

Браслет лежал на подзарядке. Акилу дремал, наевшись окорока, что принес Ричард. Мясо в миске так и стояло на столе, рискуя стухнуть. Айша страдала над мольбертом, когда в замочной скважине раздалось шуршание, словно кто-то ковыряется, пытаясь открыть.

Талисман моментально распахнул глаза и вскинул морду. Айша напряглась, прислушиваясь: сердце учащенно забилось. Принюхалась, используя силу талисмана, и поморщилась…

Пахло землей и… пряностями. Запах абсолютно незнакомый.

Айша метнулась к нише, где спрятала катана и махнула Акилу чтобы затаился, а сама встала за дверью, как раз вовремя…

Незваный гость видел свет, льющейся из-под двери, но все равно не ожидал, что его встретят. Почему, Айша поняла потом…

Хисару ступил за порог…

… бесшумно прикрыл за собой дверь и повернулся к кровати, где за балдахином должна была спать Айша…

Воин был одет в привычную одежду эладорцев, но его выдавали два ледяных клинка, прикрепленные к спине.

«Как он прошел, мимо стражи незаметно?» — озадачилась Айша и подала сигнал Акилу…

Ягуар напал незамедлительно. Тенью выпрыгнул из укрытия…

… бесшумно. И только достигнув цели, издал яростный рык.

Мир пришел в движение.

Хирасу, рухнувший на пол, вцепился двумя руками в шею ягуара. Стиснув зубы, перекинул его, намереваясь свернуть шею…

… Айша опередила. Напала со спины, рубанув катаной…

… Хисару непревзойденные воины. Они виртуозно владеют двумя клинками и имеют нечеловеческое чутье в бою…

Воин изловчился и отразил удар, выставив клинок, а другой рукой удерживал извивающегося ягуара за шею, не давая себя укусить.

Айша ударила ногой…

… Акилу вырвался и вцепился Хисару в руку. Айше хватило времени, чтобы нанести несколько ударов по точкам, погружая воина в беспамятство.

… упала на колени и выдохнула.

Акилу тяжело дышал и харкак, будто задыхается. Хисару слишком сильно пережал горло…

— Иди сюда, — опустошенно позвала Айша, ощущая зарождающуюся дрожь во всем теле, после выброса адреналина.

Погладила Акилу, делясь остатками силы аэнки. Поднялась, немного качнувшись, и плеснула талисману воды из графина.

Надо звать на помощь. Хисару без сознания долго не пролежит.

Велев Акилу сторожить воина, Айша надела артефакт, хотя уже сомневалась в его надобности, вышла в коридор…

… и обнаружила стражников спящими, сидя на полу.

Айша проверила пульс, нахмурилась и, решив проверить свою догадку, устремилась в покои Калема.

Наследник крепко спал. Тогда Айша, не церемонясь, вылила на него полграфина воды. Но и это не помогло. А вот Ричарда в покоях не наблюдалась.

Картина произошедшего постепенно вырисовывалась. Все обитатели императорской резиденции погружены в глубокий, беспробудный сон и только она,… та, которую должны были убить, не заснула.

… не заснула благодаря своему природному чутью и интуиции. Благодаря удачному стечению обстоятельств, по которым, талисман так и не отведал отравленное мясо…

Надо найти повара. Но сначалая…. связать Хисару…

Когда Айша вернулась в комнату, Хисару уже просыпался. Акилу нервничал…

«Дура…», — выругалась на себя и сдернула с кровати простынь. Нельзя было оставлять воина так. Он мог не только сбежать, но и убить талисман…

… друга.

Айша сняла со спины Хисару клинки и отшвырнула их подальше.

… связывала основательно и с особым цинизмом, не беспокоясь об удобстве воина, а для большего его комфорта, несколько раз ударила головой о мраморный пол, пока переворачивала.

Акилу, видя, что пленника надежно спеленали, успокоился и лег рядом. На этот раз, Айша предусмотрительно забрала оружие, а катану спрятала.

Было несколько жутко идти по коридорам и натыкаться на спящих стражников. Словно весь мир заснул. Навсегда… Это лишь ощущение… неприятное, и Айша усиленно его гнала от себя, спускаясь в поварскую. Вряд ли повар, впустивший Хисару, терпеливо ждет пока его найдут. Скорее всего, он уже на пол пути из Аскарима. Но проверить все же стоило.

На кухне было тихо и царил беспорядок. Айша покачала головой. Господи Гри никогда бы не довел свою обитель до такого состояния.

«Надеюсь он жив…» — подумала Айша, открывая банки со специями в поисках снотворного, которым убаюкали замок. Хотелось верить, что никто не пострадал.

Со стороны лестницы раздался грохот и топот не одной пары ног.

Айша инстинктивно спряталась между холодильной камерой и полками с посудой, прижимая к себе чужие клинки.

— Проверить все! Включая кладовые и холодильную камеру. Я хочу, чтобы доставили этого…повара. Лучше живым…

Айша облегченно выдохнула и вышла из своего укрытия, не ожидая, что на нее кинутся гвардейцы.

— Отставить! — громогласно закричал Ричард, и отодвинув воина, что тыкал в Айшу мечом, заключил ее в объятья. — А клинки откуда? — заметил и нахмурился.

— В моих покоях подарок, — улыбнулась Айша. Приятное тепло стремительно растекалось в груди, согревая. Ричард здесь, уже действует, он жив и… — А ты почему не заснул, как остальные?

— Заснул, — усмехнулся он. — Поднимайтесь в покои леди Вайлет…

— Нет, — испуганно шепнула она. — Там Акилу… — прошептала одними губами.

— Отставить. Я сам. Продолжайте поиски повара, — Ричард решительно взял Айшу за руку и повел.

— Он, наверное, давно бежал, — высказала она свое предположение.

— Догадываюсь, поэтому отправил несколько отрядов проверить все возможные выходы из Аскарима. Поднял Управление на ноги и городской патруль, вызвал гвардейцев. Весь город перевернут, но найдут его.

Айша кивнула.

— Где ты был? Калем спит, его никак не разбудить.

Ричард нахмурился.

— Я был в Управлении и заснул прямо за столом во время допроса той журналистки, — признался он виновато. — Мне повезло, что там был дежурный целитель. Он быстро привел меня в чувства и рассказал про сильнодействующее снотворное. Тогда я сложил уход господина Гри и появление нового повара воедино. Тревогу стал бить заранее, хотя до последнего не верил, что наемникам хватило ума усыпить всю резиденцию, включая императорскую семью.

— Это приходили за мной, — произнесла Айша.

Ричард запнулся. Развернул ее к себе, впиваясь в его лицо пристально-встревоженным взглядом.

— Об этом я не подумал, — с досадой признался он и добавил несколько слов покрепче…

— Ничего, — ласково успокоила она. — Главное, все обошлось. Спасибо, что принес Акилу мясо, оно спасло не только ему жизнь, но и мне. Одна бы я с Хисару не справилась. На это и был расчет нанимателя…

— Надо найти уже этого ублюдка и покончить с этим, — процедил принц и заправил Айше прядь волос, выбившуюся из косы, за ухо. — Я не отпущу тебя одну в твою ужасную империю. Не надейся… — притянул к себе и осторожно… коснулся губ. Нежно…

— А я боялась спросить, — призналась она, залившись румянцем. — Хотя твой отец подал мне эту идею. Как вижу, вы успели поговорить до меня?

Ричард усмехнулся и потерся носом о щеку.

— Это я предложил, — прошептал томно в самое ухо, опаляя кожу дыханием. — Пойдем?

Айша кивнула и спешно отвернулась, пряча смущение…

Хисару увели в Управление. Целители занялись тем, что приводили в чувства императорскую семью. Остальные, сказали, сами проснутся. Утром. Может, в обед.

Калем был мрачен подобно туче и зол. Это ведь он отпустил господина Гри, даже не поинтересовавшись, куда тот срочно засобирался, вроде отдых на пару дней понадобился…

Повар верно служил много лет: в его предательство верилось с трудом.

— План гениально прост, — сопел он, сидя напротив в покачивающейся бричке. Айшу взяли с собой, позволили присутствовать на допросе Хисару. — Усыпить всех и спокойно провести наемника во дворец.

— Стоит подумать над тем, чтобы блюда начали проверять на яды и другие вещества перед подачей, — предложил Ричард. — И не стоит больше брать людей по чей-то рекомендации. Только проверенных службой безопасности. Должны же они выполнять свою работу.

— Отец сейчас наведет шороху, — вздохнул Калем и перевел взгляд на задумчивую Айшу. — Как ты?

Она подняла опустошенный взгляд и пожала плечами.

— Не знаю. Меня так отчаянно пытаются убить, может, вернуться? Облегчить человеку задачу? Да это я так… — отмахнулась устало. — Риторически…

— Не говори ерунды, — раздраженно отмахнулся Ричард. — Ты сама говорила, не так много людей знали, что ты могла обратиться за помощью к Изгель. Вспомни, кто именно и будем действовать методом исключения. Хотя, мне кажется, советник ваш. Не просто же так он управление в свои заботливые руки взял.

Айша качнула головой.

— Господин Корай служит нашей семье с восемнадцати лет, задолго до моего появления.

— Иногда… люди сходят с ума от алчности и желания обладать большей властью, — назидательно произнес Калем. — Мне тоже не верится, что господин Гри способен на предательство, но пока все указывает именно на это. Надо проверить любые варианты.

— Тогда Корай первый в списке подозреваемых. Министр Гюрхан — второй. Камердинер моего отца Алисан — третий, — Айша задумалась. — Больше никто. Мой отец не распространялся о дружбе с Изгель, которая зародилась еще до его восхождения на трон. К слову, именно она и помогла ему в этом.

— Надо отправить Артуру послание, — предложил Ричард. — Пусть понаблюдает.

— Вряд ли это что-то даст, — отозвалась Айша со вздохом.

— Ты Артура не знаешь, — усмехнулся Калем. — Он говорил, где познакомился с Изгель? На войне… Артур больше других знает, на что способен враг и умеет их вычислять. Уверен, ему хватит опыта, чтобы распознать настоящего убийцу.

— Приехали, — произнес Ричард и первым выбрался из брички, подав руку Айше…

Хисару молчал. Сидя на железном стуле, скованный по рукам и ногам, он имел наглости гадко ухмыляться.

— Ни слова не вытрясти, — раздосадовано произнес старший Дознаватель.

— Надавите, — произнес Калем, внимательно рассматривая Хисару. — Ментально. Немного. В обход закона…

Глаза Дознавателя удивленно расширились.

— Но это… если узнает правитель Корскианы, Эладору могут объявить политическую войну.

— Не объявят, — отрезал Ричард. — потому что не узнают. Оба наемника останутся в наших камерах навсегда, — злорадно улыбнулся он.

Непроницаемое лицо Хисару изменилось. Вероятно, он рассчитывал на другой исход. Что его вышлют на родину и там будут судить. Точнее не будут. Потому что, тот кто его нанял, сам будет у власти.

— Приступайте, — холодно велел Калем и вышел, поманив за собой Айшу. — Не самое приятное зрелище, — пояснил он.

Их разметили в кабинете дознавателя и принесли кофе.

— Соскучилась по нормальному напитку, — вдохнула насыщенный терпкий аромат и улыбнулась.

— В Корсикиане сорта кофе лучше, — не согласился Калем, держа свою чашку навесу.

— У вас не хуже, — не согласилась Айша. — Как думаете, есть ли смысл мне продолжать участвовать в отборе?

— Смысл есть всегда, — отозвался Ричард. — На завершающем балу я должен объявить о своем выборе. Только тогда, он будет учитываться. Ты должна остаться…

Сердце предательски дрогнуло. Айша не стала спрашивать зачем, понимая, что боится услышать то, о чем подумала…

Дознаватель вышел примерно через час. Насупленный. Высокий лоб покрылся испаренной. Следом показался менталист. Угрюмый. Немного горбат или просто сутулится, с глазами черными… непроницаемыми, без привычного белка у людей.

— Удалось узнать только, что его наняла женщина, — виновато произнес Дознаватель.

— Женщина? — не поверила Айша.

— Да. Она куталась в плащ и изменила с помощью зелья голос.

— Не представилась? — поинтересовался Калем.

— Нет, Ваше Высочество, — Дознаватель вытер платком пот со лба. — Просто передала деньги золотом и назвала имя, место и посредника, который должен был Хисару провести во дворец.

Сердце Айши замерло.

— Господин Гри?

Дознаватель кивнул.

— Откуда эта женщина, жительница Корсикианы, могла знать вашего повара? — искренне удивилась Айша.

— Узнать всю подноготную господи Гри, — сурово велел наследник. — До седьмого колена.

— Да, Ваше Высочество, — дознаватель низко поклонился, поинтересовался не нужно ли что-то еще и удалился.

— Дела-а… — протянул Ричард и поднялся, подавая Айше руку. — Пойдем отсыпаться? Завтра третий этап отбора…

— Кто будет готовить завтрак? — философски поинтересовался Калем, поднимаясь следом.

— У Гри было полно помощников. Он, по большей части, только руководил, — отмахнулся Ричард, придерживая двери управления. Прохладный ночной воздух приятно освежал.

— Я теперь никому не доверяю, — нахмурился Калем. — А кто станет руководить процессом?

— Вон пусть невесты этим займутся, не все же картины рисовать, — безжалостно предложил Ричард. — Айше нельзя, у нее уважительная причина спать до обеда.

— Ну ты и хитрец, — восхитился Калем.

Ричард многозначительно улыбнулся и бережно усадил Айшу в бричку…

Глава девятая

Айша проснулась от навязчивого, ароматного запаха еды в ее покоях.

«Кто-то решил устроить здесь кухню?» — недоумевая потянулась она и зевнула.

Первое что увидела: до безобразия довольное лицо Ричарда. Принц сидел на краю ее кровати и улыбался.

— Завтрак готов, — торжественно объявил он.

Айша застонала и уронила голову обратно в подушки. Акилу рядом не было. Приподнялась на локтях и обнаружила талисман нагло жующим огромный кусок мяса, рядом с накрытым столом.

— Если это готовили под руководством невест, я воздержусь, — сипло произнесла она, натягивая на себя одеяло, так как имела привычку спать обнаженной. — Как вы вошли, Ваше Высочество? — спохватилась возмущенно.

Ричард усмехнулся и поднялся, протягивая халат.

— Отец приказал вызвать поваров из города. Не волнуйся, на этот раз нам ничего не угрожает.

— А кто доставил еду? — заволновалась Айша, поднимаясь и одновременно кутаясь в халат.

— Я сам, — гордо ответил принц. — На тележке.

Айша вздохнула и отправилась в ванную. Прохладная вода сделала утро лучше, хотя в голове до сих пор царила неразбериха.

— Нашли сбежавшего повара, — произнес Ричард стоило выйти и протянул платье. — Он говорит то же самое, что мы и так уже знаем.

Айша с благодарностью приняла наряд и спряталась за ширмой.

— Отправили послание Артуру. Будем ждать новостей, — доложил он. — Сегодня чайная церемония…

— Да, — грустно отозвалась Айша, просовывая руки в рукава. — Может, я успею нарисовать новую картину.

— Вряд ли, — Ричард заглянул за ширму, напугав Айшу. Она вздрогнула, с трудом поборов отчаянное желание стукнуть несносное высочество. — Церемония состоится в обед, а тебе сейчас необходимо проследовать к Лилит, она подберет тебе платье и поможет уложить волосы.

— Правда? — удивилась Айша, выходя. — А представлять я что буду?

— Ну-у… — протянул Ричард, глядя на испорченную картину, которую Айша так и не убрала. — Можешь сказать, что это твое виденье. Оригинальный подход. В конце концов… — он приблизился вплотную. — Главное произвести впечатление на меня, а не на императорскую семью, — пальцы коснулись открытого участка плеч и нежно провели. — Хотя и это не менее важно, — бодро добавил и отошел.

Айша не могла не улыбнуться.

— А что с той журналисткой? — села за стол и сняла с блюда крышку. — Кажется, ты говорил, что допрашивал ее.

— Ага… — Ричард скривился. — Влюбленная дурочка.

Айша изумленно вскинула бровь.

— Надеюсь, ты был с ней вежлив?

— Естественно, — отозвался Ричард, беря приборы. — Не только вежлив, но и любезен. Даже извинился за то, что не могу ответить взаимностью на ее чувства.

Айша улыбнулась.

— Тогда, будем считать, картина пострадала не зря. Приятного аппетита…

* * *

Мадам Лилит была мрачна, но Айшу впустила и сразу повела ее к манекенам.

— Нежно-розовое подчеркнет твое, по-детски, наивное лицо, — рассуждала она, демонстрируя наряды.

Чтобы она сказала, увидев настоящую внешность Айши? Какое платье предложила? Вряд ли бы что-то подошло из предложенного. Но пока, Айша леди Вайлет, приходится выбирать.

— Жемчужное из сатина и органзы, легкое, струящееся, — Лилит провела рукой по гладкому подолу. — Открытые плечи выгодно подчеркнут твою тонкую шею, а жесткий лиф приподнимет грудь.

— Я бы взяла любое. Мне все равно, — простодушно произнесла Айша, сжалившись над распорядительницей, которая всерьез вознамерилась рассказать о каждом из десяти платьев.

Лилит облегченно выдохнула и стала снимать наряд с манекена.

— Как ваш брат? — осмелилась спросить Айша.

Лилит подняла на нее серый пристальный взгляд и вздохнула.

— Отец согласился не сажать его в бастион под стражу, но потребовал отправить на исправительные работы. Не худшее наказание за содеянное…

— Вы навещаете его? — Айша и сама не понимала, почему продолжает спрашивать. Наверное, просто почувствовала, что модистке требуется выговориться.

— Он не желает меня видеть. Винит во всем произошедшем.

— А вы?

— А я, и правда, чувствую свою вину…

— Все образуется, — ободряюще произнесла Айша и отправилась примерять наряд.

Платье село, будто влитое, подчеркивая все достоинства фигуры, прекрасно оттеняя глаза. Лилит подняла волосы Айши, уложила локонами в высокую прическу и заколола их шпильками с цветами жасмина. В довершении образа — капнула Айше на запястья немного духов. После чего пожелала победы и выпроводила за дверь.

В музыкальном зале уже практически все собрались, кроме императорской семьи. Невесты в бальных платьях выстроились в определенном порядке, каждая у своей картины. Под недоуменно-насмешливые взгляды присутствующих, Айша пронесла свое размытое творение. Нет, какие-то контуры угадывались, что-то она успела обвести, и масленая краска еще не подсохла, но общий вид все равно терялся. Правда Айшу это нисколько не смущала, как и обращенные на нее взгляды невест.

За столом, ближе к креслам императорской четы, обнаружился канцлер со своим… племянником. Адриан уже, видимо, занял новую должность. На Айшу он не смотрел и даже не пытался, будто ее нет в зале. Зато внимательно сканировал всех остальных.

Странно, но молодой зрячий заметно переменился. Даже надменная уверенность ушла из взгляда зеленых глаз. Может он успел оценить важность и достоинства «видящего» при дворе самого императора?

В зал продолжали подтягиваться гости: лорды и их дамы, министры с женами, придворные.

Утираясь платком, вошел министр финансовых дел, ведя под руку, загадочную даму в темно-зеленом платье. Голову леди покрывал широкий капюшон, а вот трость в руке, показалась знакомой.

Министр важно усадил свою даму за стол и сразу подозвал официанта.

… глаза Адриана полыхнули зеленым и это не укрылось от Айши…

— Привет, — ласково шепнул Ричард на ухо, заставив вздрогнуть. — Кого высматриваешь?

— Да так… — задумчиво отозвалась Айша, наблюдая как министр стелится перед загадочной дамой. — А кто эта женщина? Ну… с министром.

— А эта? — Ричард склонил голову набок. — Это Леди Элионор Бэйт. Рихард выписывал вчера у отца на нее приглашение.

— Вчера?

— Ага. Ты готова отправиться завтра со мной на свидание? — хитро поинтересовался высочество.

Айша отвлеклась и деланно нахмурила брови.

— Ваше Высочество. Вы уже достаточно привлекли к нам внимания. Проследуйте на свое место.

— О-о, — восторженно протянул принц. — Ты такая строгая…

Щеки полыхнули румянцем. Айша сильно пожалела, что не распустила волосы…

— Его Величество Карл Соллар и Ее Величество Анна-Мария Соллар, — громко объявил церемониймейстер, стукнув тростью о пол.

Гости синхронно поднялись, приветствуя императорскую чету. Айша завороженно разглядывала императрицу. В жизни она совсем другая нежели на портрете. Больше величественности, больше грации, мудрый взгляд… Голубое платье подчеркивало выразительность глаз. И то, как император покровительственно положил свою руку поверх ее, говорит о многом.

Торжество началось с речи императора, продолжилось перекусом и только потом, невест по одной приглашали на сцену.

Леди Гловер продемонстрировала дивной красоты дом у пруда с лебедями. Говорила о возвышенном: о семье, о тишине, а у самой глаза лихорадочно сверкали. Иногда она запиналась и мяла мочку уха…

Леди Саттун изобразила бал… Очень красноречиво и говорит о многом. Айша видела, как Ричард вопросительно вскинул брови, мол, правда? Бал?

Невесты увлеченно рассказывали о своих мечтах, хотя у многих здесь уже появились поклонники среди придворных. К леди Кэтрин внимательно приглядывался министр по земельным делам, а за леди Элизой активно ухаживал писарь…

Когда Айша показалась на сцене, по залу прошел удивленный ропот.

— Интересно… — протянула императрица немного растерянно и посмотрела на супруга. — Расскажите, леди Вайлет… что это?

Айша набрала побольше воздуха и улыбнулась.

— Это картина маслом… — в зале послышался смешок и сердитое шипение Ричарда. — «Достижение мечты». Очертания предметов смазаны, краски размыты… как бы говоря, что, если над своей мечтой не работать… она навсегда останется просто мечтой. Далекой и размытой.

Я изображала «счастье». Счастье в мелочах. Бытовых. Порой невзрачных, но близких и знакомых каждому. Кофе по утрам с любимым, забытые на стуле вещи, после тяжелого трудового дня, разбросанные ребенком игрушки… Счастье уже есть внутри каждого из нас, но, чтобы оно стало полноценным, нужно приложить немного усилий, чтобы сначала его получить, и много-много усилий, чтобы удержать и не разрушить… — Айша выдохнула и, наконец, оторвала взгляд от картины.

Мерцающие глаза императрицы сверкали пониманием, но и выражали гораздо большее. Анна-Мария смогла разглядеть что-то близкое и знакомое только ей.

Ричард поднялся со своего места…

… взял с соседнего стула огромный букет белых лилий и… подарил его Айше, открыто оказывая знаки внимания, подчеркивая тем самым свое отношение к ней…

Айша спрятала лицо в дивно-пахнущих цветах и спустилась со сцены.

— Вы несносны, — шепнула укоризненно, чем вызвала очередную провокационную улыбку принца.

— Это еще что!.. вот я вас на танец приглашу… — многообещающе протянул он.

Ричард повел Айшу на свободное место, рядом с леди Кэтрин.

К ним подошел Калем, и выглядел наследник слегка озадаченно.

— Отец просит нас после церемонии зайти к нему.

Ричард нахмурился.

— Это как-то связанно… с нашим делом? — понизив голос поинтересовался он.

— Не уверен, — поморщился Калем. — Но есть информация касательно господина Гри…

Глаза Айши удивленно расширились.

— Правда? — обрадовалась она. — Его нашли?

— Есть подозрения, что он вместе с семьей покинул Эладор. Но стало известно, после опроса соседей господина Гри, что примерно три-четыре дня назад к нему приходила подозрительного вида женщина и мужчина. Возможно, его семье угрожали расправой.

Айша поджала губы. Сердце болезненно сжалось.

… не появись она в Аскариме…

Много… очень много хороших людей уже замешано в ее… борьбе за жизнь. За трон, который по праву принадлежит ей.

— Не думай, — строго произнес Ричард, словно прочитав ее мысли. — Мы со всем справимся. Потанцуем? — лукаво улыбнулся он. А серые глаза сверкают, заманивая в свои сети…

— Жду вас, после церемонии, — усмехнулся Калем и удалился.

Айша вложила свою ладонь в горячую ладонь принца, ощущая уже привычную нежность.

Пары танцующих быстро заполняли зал.

— Ты прекрасна, — шепнул нахальный принц, коснувшись губами мочки уха. — Еще немного и я украду тебя… — пообещал угрожающе.

— Вас поймают и станут судить, — не растерялась Айша.

— Я готов, — парировал высочество.

Айша подняла взгляд, чтобы убедиться: Ричард не шутит. В отношении нее, он настроен более чем решительно. И такой настрой…

… пугает.

— Прекрати думать, — укоризненно произнес он, прижимая к себе теснее.

Другие «невесты» сверкали глазами, но уже никто не шептался, видимо, что-то понимая, что не понимает Айша…

* * *

Император ждал не один.

Адриан расположился в углу на тахте, закинув нога на ногу.

— Ваше Величество, — Айша низко поклонилась.

— Присядьте, — махнул император.

Ричард усадил Айшу в кресло, а сам встал рядом, покровительственно устроив руку у нее на плече. И хоть глаза Адриана насмешливо сверкали, в них уже не было той самоуверенности и превосходства.

— Полагаю, «видящий» заметил что-то подозрительное? — предположил Калем, садясь в кресло напротив.

— Кого-то, — поправил величество. — Леди Элионор Бэйт. Это не она.

Брови Ричарда стремительно взлетели вверх.

— А кто?

— Вот и я хочу знать, — угрюмо отозвался император. — Но подозреваю, эта та же женщина, которая наняла Хисару, и которая угрожала моему повару, — последнее он произнес глухо, скрывая злость. — Трудно найти толкового повара, — внезапно пояснил.

— Что станем делать? — отрешенно поинтересовалась Айша, будто это не за ней ведется такая ожесточенная охота.

— Ничего, — спокойно отозвался император, сцепив руки в замок. — Ждать.

— Если начнем действовать… спугнем, — хмуро добавил Ричард и вдруг выпрямился. — В покоях… леди Вайлет есть потайная комната, в которой она держит Акилу, — осторожно произнес он, косясь на Адриана.

— Предлагаешь устроить засаду? — догадался Калем.

— Идея не дурна… — задумался император. — Что скажите, леди Вайлет, если два принца составят вашему талисману компанию?

— Это надо спрашивать у Акилу, — усмехнулась она.

— Думаю, я смогу договориться, — уверенно произнес Ричард.

— Подкупить и договориться, разные вещи, — иронично заметила Айша, смело встречая азартный взгляд серых глаз. Таких родных… бесконечно теплых… что сердце начинает непроизвольно биться быстрее…

— Считаю это согласием, — пряча улыбку произнес император. — Тогда вам двоим советую войти в покои леди Вайлет через потайной ход. А вам, леди Вайлет, продолжать вести себя непринужденно. Сходите с Ричардом на свидание.

Айша смущенно поджала губы.

— Отличная идея, — не растерялся несносный принц. — Калем, увидимся ближе к полуночи у северной стены. Полагаю, дамочка раньше не объявится.

— Думаете, она рискнет сама… напасть? — с сомнением спросила Айша.

— Эта женщина наняла Хисару и отправилась вместе с наемниками в Аскарим, чтобы проконтролировать… работу. Шантажировала императорского повара. Разве она не способна на убийство? — риторически поинтересовался величество.

Айша вздохнула.

— Надеюсь, скоро все это закончится и вы, Ваше Величество, сможете вернуть своего повара.

— Спасибо, — благодарно ответил он.

— Бежим скорее на свидание, — шепнул несносный принц, подавая Айше руку, спеша увести ее из кабинета.

— Всего доброго, Ваше Величество, — поклонилась Айша и улыбнулась Калему. — Спасибо.

— Не за что, — добродушно отмахнулся он.

Ричард скривился и повел Айшу на выход.

— Ненавижу, когда вы так делаете.

— Как? — хитро поинтересовалась Айша.

— Так! Переглядываетесь, будто у вас есть какая-то тайна.

Айша не выдержала и рассмеялась.

— Нет никакой тайны. В таверну? Или ваше предложение уже не в силе? — провокационно поинтересовалась она…

… и была прижата к стене пустого коридора…

— Накажу… — прошептал Ричард и прижался губами к губам опешившей Айши.

— Ум-м… — замычала она, освобождаясь. — Нас увидят, — произнесла осуждающе.

— Сдаюсь, — вздохнул Ричард и подставил локоть…

По набережной гуляли люди. Бирюзовые волны били о каменное ограждение, норовя обрызгать прохожих. Чайки кричали над баржами с рыбой, с порта доносилась брань… И тем не менее, таверна «Жемчужина моря» оказалась очень уютной.

Ричард сразу повел наверх. На открытую террасу с плетенной мебелью и видом на небольшой островок.

Им подали рыбу и моллюски по фирменному рецепту, так как есть мясо, было слишком банально и просто. Подали белое вино, кисло-сладкий соус, а на десерт — воздушный фруктово-ягодный сорбет.

Айша испытывала некоторую неловкость.

Первое свидание… внимание мужчины, довольно зрелого уже. Опытного…

Стоит ли говорить, что ни прекрасный вид, ни божественная еда, ни атмосферная музыка, доносившаяся из зала внизу, не помогали расслабиться, что не укрылось от внимательного взгляда принца.

— Ты напряжена, — констатировал он. — Я пугаю тебя?..

Айша усмехнулась.

— Я просто… нет, — потрясла головой и улыбнулась. — Все хорошо. Непривычно…

— Тогда привыкай, — многообещающе произнес Ричард, нежно коснувшись руки Айши. И неловкость исчезла…

Перед возвращением в резиденцию, решили еще немного прогуляться. И то, как прохожие смотрели на принца и переводили недоуменный взгляд на Айшу, льстило. Ричард не замечал удивленные взгляды. Он увлеченно рассказывал.

О происхождении города, о появлении камня посреди пляжа, размера большого, и цвета удивительного, темно-мраморного. И на нем обосновались маленькие крабики, вросли ракушки… Рассказал об острове, на который плавают, чтобы посетить ледяные фьорды, увидеть водопады…

Ричард держал Айшу за руку…

… нежно. Трепетно и крепко одновременно, словно боится выпустить. Потерять. Большим пальцем, поглаживая ладонь…

— Мы придем к полуночи, — уже прощаясь у покоев, сообщил он. — Будь готова.

— Буду, — улыбнулась Айша. — Спасибо за прогулку.

Ричард протянул руку и ласково провел по лицу Айши.

— Увидимся, — шепнул он, и осторожно поцеловал в уголок губ, не наглея.

Айша закрылась, прижалась к двери спиной, и выдохнула. Щеки пылали…

Сняла браслет, выпустила Акилу и отправилась в ванную комнату. Освежиться.

Опустилась в теплую купель, натерла кожу и волосы цветочным мылом, добавила в воду ароматное сандаловое масло…

Сердце внезапно кольнуло…

… острая боль пронзила и разлилась пожаром в груди.

Айша сделала судорожный вдох, хватаясь за края деревянной купели. Поднялась, не чувствуя ног… поскользнулась, но ухватилась за вешалку с халатами и полотенцем. Онемевшими руками сняло одно и замоталась…

Акилу лежал у ног той самой женщины с тростью.

… из мощной шеи торчал древесный дротик. Талисман тяжело и хрипло дышал, пытаясь подняться. Изо-рта текла пена…

— Не ожидала? — дружелюбно поинтересовалась женщина.

… перед глазами все плыло.

— Вы… — сипло выдавила Айша, опираясь влажной ладонью на стену, — кто?..

Женщина усмехнулась сдернула капюшон, а вместе с ним иллюзию…

… смуглая кожа, раскосые глаза.

Айша усмехнулась.

«Дура… трость могла бы узнать».

— Гос-спожа Ко-орай, — слабо протянула она. — Зачем? Неужели Кан?

Жена советника отмахнулась.

— Мой муж слабый тюфяк. К тому же предан империи, будто пес. Он и Альпаса считал святым. А ведь именно он помог мне в осуществлении моего плана возвести мужа на трон. Сделал всю грязную работу, — госпожа Корай брезгливо отряхнула руки, будто на них все еще кровь императорской семьи… — Все шло по плану. Альпасан убивает своего брата, его жену и дочь, тебя ждет засада, а затем умирает от сердечного приступа. После чего, первый советник Альтана Бату Ра перенимает обязанности и всходит на престол. И все было идеально, но ты, поганая девчонка, сбежала со своим… талисманом…

… голова закружилась. Появились черные мушки перед глазами.

Айша стала медленно оседать.

— Пришла убедиться, что на этот раз… все получилось, — ядовито произнесла жена советника. — Яд в купели, мало кто до этого мог додуматься, верно? Но приходится быть изобретательной…

… Акилу издал рык, дернулся…

— Живучая тварь, — госпожа Корай поморщилась.

… Айша делилась силой, в ущерб себе, но не могла позволить погибнуть своему талисману…

Жена советника достала из-за сапога кинжал… занесла его над Акилу…

Дверь слетела с петель и снесла госпожу Корай к окну, раскроив голову. Она упала безвольной куклой. Алая лужа крови окрасила мраморный пол…

В покои вошла Соня…

… окруженная туманом, хищными щупальцами Тьмы, которые жадно шныряли по полу в поисках добычи…

Соня склонилась над Айшей и коснулась ее почерневшей рукой, вбирая в себя яд…

— Ты не умрешь, — констатировала она с улыбкой.

— Аки-лу… — слабо вымолвила Айша.

Соня подошла к ягуару и вытащила дротик, так же коснувшись своей рукой…

… Корай застонала…

В покои влетела стража… Калем и Ричард, все закрутилось…

Айша не могла разобрать, что они говорят.

Принц гневно жестикулировал и отдавал приказы.

В голове вертелась единственная мысль:

«Как Соня узнала?..»

* * *

Айша очнулась от того, что кто-то гладит ее по голове. Непривычное, но приятное чувство. Медленно раскрыла глаза и поморщилась: дневной свет болезненно резанул.

— Ш-ш… — зашипели ласково. — Скоро пройдет.

Айша узнала голос и улыбнулась.

— Акилу в порядке, — опережая ее вопросы произнес Ричард. — А леди Корай выслали на тюремной барже в Корсикиану. Советник уже получил известие…

— Он… будет убит… — вымолвила Айша, борясь со слабостью и желанием погрузиться в темноту… — Кан верный и преданный человек, и от жены ожидал того же…

— Мне жаль, — в голосе послышалась теплая улыбка. — Но все образуется. Ты вернешься в Корсикиану и наведешь порядок.

Напоминание о долге перед империей заставило открыть глаза и приподняться на локтях.

— Сколько я проспала? Когда бал?

— Несколько дней, — улыбнулся Ричард и заключил Айшу в объятья, точно намереваясь ее задушить. — Я так испугался… думал… Вы очень огорчили меня леди Вайлет, хотели сбежать от меня на тот свет, не простившись.

Губы Айши дрогнули в улыбке.

— Я исправлюсь, Ваше Высочество.

— Конечно исправишься, — воскликнул принц, выпуская из своей хватки. — На завтрашнем балу… — серые глаза подозрительно сверкали.

Айша прищурилась.

— А что на балу?

— Ну… — протянул принц и вздохнул. — Я должен сделать выбор или проститься со всеми участницами, и тогда меня ждет следующий отбор.

— И?.. — подтолкнула Айша.

— И я сделал свой выбор, — выдохнул он и насупился, словно Айша его отчитывать станет.

— Я не совсем…

— Т-с… — перебил принц. — Ты согласишься стать моей женой? Навсегда…

Айша недоуменно хлопнула глазами, а сердце стремительно забилось…

— Я… а как же… — и тут ее осенило. — Но ведь для всех я леди Вайлет.

— Это исправимо, — Ричард отмер, видимо осознав, что отказывать ему не собираются. — Ты больше не в опале, а значит, мы с позволения Совета Пяти, можем представить тебя ко «двору», рассказав красивую историю, о том, что мы были вынуждены пойти на обман, чтобы помочь прекрасной корсиканской принцессе. Главное, отец уже дал свое одобрение на наш союз, а значит и Совет пойдет нам навстречу. Они не станут препятствовать браку по любви, несмотря на нарушение многих правил.

— По любви? — заторможено переспросила Айша.

Ричард поджал губы и притянул Айшу к себе, пряча лицо у нее на плече.

— Ну а как еще?.. — пробубнил он. — Тебе не придется делать выбор… Я отправлюсь с тобой в Корсикиану и стану во всем поддерживать. Это твоя империя, твой долг…

— Спасибо, — шепнула Айша и несмело провела ладонью по спине принца.

Он отстранился, заглянул Айше в глаза и осторожно поцеловал…

Чутко. Нежно. Бережно…

Провел пальцами по лицу, спустился на плечи и судорожно вдохнул.

— Жду не дождусь, когда нас венчают у алтаря, — сипло признался он и уткнулся лбом в лоб Айши.

Айша задержала дыхание, пытаясь осознать и понять услышанное.

… это не сон. Не шутка… Принц действительно просить стать его… Его избранницей.

— Где Соня? — спросила, желая перевести тему, иначе сердце грозит выпрыгнуть из груди. — Как она узнала о том, что госпожа Корай… ну…

Ричард усмехнулся.

— Им с Артуром удалось встретиться с Советником, — пояснил он, устраиваясь на кровати полулежа, так чтобы положить голову Айши себе на груди. — После того, как Артур поведал о нападении на Изгель, Советник сам рассказал о том, что его жена внезапно отправилась в Аскарим, якобы навестить подругу императора и справиться о тебе. Вдруг, она что знает. Но его верный «человек» рассказал о том, что проследил за госпожой Корай и видел, как она отправилась в «Пески» к наемникам. Соня использовала силу и открыла «проход», переместившись сразу в резиденцию.

— Подумать не могла, что Корай способна на убийство… — Айша поморщилась.

— Не волнуйся, твоих родных захоронили в фамильном склепе со всеми почестями, — сочувствуя произнес Ричард и поцеловал в лоб. — Хочу, чтобы ты отдохнула и завтра на балу блистала.

Айша смущенно кивнула.

— Мне нужно надевать артефакт?

— Я все решу… — отозвался Ричард, поднимаясь. — В этом больше нет необходимости.

— Хорошо, — кивнула Айша и сползла с подушек, устраиваясь удобней…

* * *

Утро выдалось волнительное и одновременно радостное.

Сначала Акилу тыкался мокрым носом в раскрытую ладонь, требуя внимания и ласки. Соскучился. Затем пришла проведать Соня с Артуром, но их быстро выгнала влетевшая мадам Лилит с охапкой платьев.

… и ни одно ей не нравилось.

— Все должно быть идеально, — твердила модистка, отшвыривая один наряд за другим. Айша зевала, сидя на кровати и с тоской поглядывала на завтрак.

— Сказала бы сразу, что у тебя такая… экзотическая внешность, — злилась она. — И смуглая кожа.

— Какая есть, — пожала плечами Айша и пересела за стол. Платье платьем, но она не ела несколько дней и организм требовал свое…

В середине очередной примерки, кода Айша качалась на стуле, а Лилит кружилась вокруг с ножницами и булавками, — в покои вошел император.

Айша смогла только почтительно кивнуть и то, чуть не свалилась.

— Стой смирно, — строго приказала модистка. — Это всего лишь император, не обязательно падать к его ногам.

Его Величество впервые при Айше открыто улыбнулся. На Лилит он смотрел с нежностью.

— Ваше Высочество, — поприветствовал он, разглядывая темно-синее, искрящееся платье. — Чудесно выглядите.

— Благодарю, Ваше Величество. Лилит… очень старательна, — вымолвила Айша, все еще испытывая некоторую неловкость в присутствии этого синеглазого человека.

— Волнуешься?

— Немного…

— Не стоит, — дружелюбно отмахнулся величество. — Ты принцесса… Никто из невест не почувствует обиды, все решат, что… ваш союз был спланирован заранее. Да и участницы… Смотрю многие обзавелись поклонниками.

— Верно, Ваше Величество, — Айша улыбнулась. — Только я…

— Не понимаешь, как все так быстро произошло? — усмехнулся он и сел на стул. — Стремительность во всем, отличительная черта мужчин Соллар. — Ты просто ответь себе на один единственный вопрос. Хочешь ли ты, чтобы Ричард всегда был рядом?

Айша склонила голову набок и задумалась. Представила несносного принца, его серые, глубокие глаза, очаровательную, хитрую улыбку…

… голос… запах… То, как говорит, как смеется, как ухаживает. Хочет ли она видеть его всегда?.. вопрос не совсем верный…

Сможет ли она без него?

Сердце болезненно сжалось, так что потемнело в глазах.

Нет. Не сможет…

— … Совет Пяти дал свое одобрение на ваш брак, — произнес император, выдергивая из размышлений. Айша тряхнула головой и улыбнулась.

— Я рада…

* * *

Главный бальный зал украсили лентами и живыми цветами. Гости и невесты отражались в зеркальном потолке, музыканты играли с душой…

Но когда появилась Айша, замерев в дверях…

… все взоры были обращены на нее.

Гости стали шептаться. Но в голос заговорили, когда рядом с Айшей появился Ричард и, взяв ее под руку, повел в центр зала.

— Ты великолепна, — шепнул высочество. — И пахнешь…вкусно.

Айша подавила улыбку и вложила свою ладонь в широкую ладонь принца.

Ричард развернулся лицом к присутствующим.

— Уважаемые дамы и господа! Хочу представить вам корсикианскую принцессу Айшу Бату Ра. И извиниться за небольшой маскарад. Дело в том,… что все это время… Айша скрывалась под внешностью леди Вайлет. Это была вынужденная мера для того, чтобы спрятать принцессу Айшу на время опала. Сейчас Ее Высочеству ничего не угрожает, — Ричард выдохнул и достал и кармана белых брюк кольцо… — Принцесса Айша, вы станете моей женой? Моей избранницей, моим другом… Моей верной спутницей жизни? — вглядываясь в глаза произнес он, не замечая ошарашенные взгляды гостей и невест.

Айша молчала, словно говорить разучилась. Уши заложило…

Ричард наклонился к ее лицу и шепнул:

— Я безоговорочно… в тебя… влюблен. Если не ответишь согласием, умру.

Айша усмехнулась.

— А вот шантажировать не надо…

Эпилог

В порту Хорота — столицы Корсикианы, пахло фруктами и цветами. Воздух сам по себе, будто сладкий. Густой и немного влажный.

Его можно мазать на хлеб, подумал Ричард озираясь.

Носильщик сгрузил вещи на тележку.

— Здесь у нас часовня, — Айша указала на небольшую башенку, что выглядывала из-за белокаменного здания.

Несмотря на жаркую погоду, жители Хорота носят длинные одежды, похожие на цветные лохмотья, которые Ричард однажды видел у Изгель.

— Я не стану это носить, — скривившись предупредил он. — Даже не пытайся меня убедить, что это… модно и удобно.

— И не пытаюсь, — добродушно усмехнулась Айша. — Тебе не пойдет.

— Ф-уух, — притворно протянул Ричард и вытер несуществующий пот со лба.

Улицы города были заполнены людьми, торговцами, тележками и ослами. И почти каждый прохожий падал на колени и лбом «целовал» землю при виде Айши. Ей жали руки и говорили… много говорили о том, как рады, что принцесса жива и вернулась домой.

Ричард знал, что его ждет еще одна церемония обручения, по законам Корсикианы, но все равно был безумно счастлив.

Айшу встречали всем дворцом…

Первым вышел Советник Кан Мурат Корай, а за ним вереница подданных и слуг.

— С возвращением, девочка, — мягко произнес Советник, взяв ладонь Айши в свои руки. — Я рад, что ты осталась жива…

— Я сожалею, Кан Мурат, — отозвалась Айша и с почтением поклонилась.

— А кто этот молодой…человек? Твой гость? — осведомился Советник непринужденно, но на дне карих глаз затаилась боль.

Айша улыбнулась.

— Это мой муж, Кан Мурат. Его Высочество Ричард Соллар.

Темные глаза Советника изумленно расширились.

— О-о, — протянул он. — О-о…

— Не переживайте, Кан Мурат, мы соблюдем наши обычаи.

Советник отмер.

— Тогда проходите скорее, отдыхайте и набирайтесь сил. Завтра все обсудим.

Ричард, до этого молчавший, улыбнулся. Об отдыхе он мечтал последние несколько дней.

Покои наследной принцессы поражали простором и… отсутствием кровати.

— Ну, нет! — возмутился он, расстегивая колет. — Я не стану спать на полу, а как же первая брачная ночь?

Айша вспыхнула подобно спичке. Перед внутреннем взором замелькали картинки, как принц уже добивался того, что ему по праву положено. Сразу после венчания…

Теплые ладони легли на плечи и слегка надавили.

— Тебе надо расслабиться, — шепнул несносный принц, касаясь губами мочки уха. — Давай… я помогу, — шаловливые пальцы стянули лямки платья…

… губы коснулись шеи… Глаза машинально закрылись.

— Ричард…

— Т-с… — ласково шепнул он, увлекая на расстеленное на полу ложе… — Знаешь, я передумал…

Айша дернулась, но лишь сильнее угодила в капкан крепких рук.

— Родишь мне маленькую девочку?

Айша удивленно моргнула.

— Сейчас?

Ричард рассмеялся.

— Сочту это согласием, — и повалил на перину, припадая к губам…

Кристина Римшайте Чужая невеста Глава 1. Знакомство с наследником

Карету подали в назначенный час. Диана к тому времени была уже готова.

Потёртая шляпка, выцветшее льняное платье, маленький чемодан только с вещами первой необходимости и трость с керамической птичкой вместо рукояти. Подарок деда.

… Диана сильно по нему тосковала. Аврелий Бернар был учёным алхимиком и много интересного Диане рассказывал. Он говорил и говорил… часами. Обо всём на свете. И не жалел потраченного времени и сил на занятия с маленькой внучкой калекой…

… жаль сердце слабое подвело.

Госпожа Элаиза Бернар прощаться не вышла. Лишь шторка дрогнула на втором этаже.

Диана бросила тоскливый взгляд на поместье, подмечая как сильно облупилась краска. Дом ужасно обветшал и не было средств на его реставрацию. То немногое, что Диана зарабатывала на целебных травах, настойках и козьем молоке едва хватало на уплату налогов и, чтобы с голоду не помереть. Если и была лишняя монета, то та быстро пряталась в подоле юбок Элаизы и уходила на её прихоти.

… новые духи. Платье. Модную шляпку с атласными лентами.

А ведь даже Диана понимает, что всё это мелочь. Шелуха. Мода, званные вечера, балы. Всё это бестолковое. Напускное. Сколько грязь в шелка не обворачивай – грязью останется. Главное, что у человека в груди: есть ли там душа…

Карета тронулась.

Диана откинулась на мягкую удобную спинку и прикрыла глаза.

… кое-какие сбережения у Дианы были. Нет, на приданое не хватит. Для Дианы большое приданое потребовалось бы.

Калека. Перестарок. Из обедневшего рода и титул так себе, не титул. Кто она? Внучка учёного и дочь торговца? Это же княжа дочь, не лордова.

Нет, на приданное не хватит. А вот на обучение…

Карету качнуло и Диану вместе с ней. Она несколько раз моргнула и глянула в оконце.

Близко уже. А по ощущениям – ехали недолго, хотя путь не близкий.

Показались дворцовые аллеи и высокие шпили императорской резиденции. По правую руку – Аскарим. Улочки его аккуратные, камнем мощённые. Мостовая над Зеркальной рекою, и стройные ряды домов. Белых и синею крышею...

Императорский отбор. Последний, надо полагать. На звание будущей королевы всего Эладора. Великая честь для любой девушки, к коей Диана отнеслась скептически, но за «соломинку» ухватилась...

«Уважаемая, леди Диана Бернар!

Я лично приглашаю вас на императорский отбор, устроенный для меня, Калема Соллара, наследника Эладора, так как считаю вас достойной претенденткой.

Когда это наследник успел оценить её достоинства и каким образом, могла только догадываться. Наверное, навёл информацию.

В этом году, как и прошлые отборы, будет двенадцать участниц, но только три – дойдут до конца. Одной «невесте» уготовано стать моей женой и будущей королевой Эладора. Двум другим участницам выпадет большая честь стать её фрейлинами, близкими подругами.

Полагаю, вы знаете какими привилегиями пользуются фрейлины её величества, и что они находятся под защитой «короны».

Также я надеюсь, что вы сознаёте насколько это серьёзный шаг, если вы согласитесь принять в отборе участие.

Я буду рад...

Если же вы, Диана, по каким-то причинам, решите отказаться… приму отказ, не сочтя его за неуважение и буду признателен за честность.

Рассчитываю на скорую встречу, его высочество Калем…»

Немного забавным выглядел тот факт, что рассчитывает он на встречу ещё с одиннадцатью предполагаемыми невестами, но что поделать, он же наследник, ему выбор полагается. И выбор, вероятно, непростой…

Шутка дурацкая, первое что подумала Диана, но благоговейный взгляд посланника говорил об обратном. Он ждал ответа.

Иллюзиями себя Диана не тешила и ни на трон, ни на сердце принца не претендовала. К тому же, зачем претендовать, когда своё собственное… давно занято…

Но вот попытаться дойти до финала и стать фрейлиной её высочества – стоило.

Приглашение пришло очень кстати, что радовало Диану и огорчало госпожу Бернар.

Мать билась в бессильной ярости. Она почти сплавила нерадивую дочь господину Одовецкому, а тут…

И что, что он трижды вдовец? И плевать на слухи, будто он сам своих юных жён со свету сжил. Замучил до смерти… Какое это имеет значение, когда предлагают пятьдесят тысяч и возможность навсегда избавиться от калеки.

… а то, что эта калека доход ежемесячный приносит и хозяйство ведёт, за поместьем следит… да, кого волнует, когда разом и пятьдесят тысяч... В этом и была главная проблема Элаизы Бернар, она отличалась жуткой недальновидностью. Деньги-то закончатся, а Диану уже будет не вернуть и на что жить?

Карета остановилась перед высокими кованными воротами с металлическими головами грифонов на них.

Мать жалко не было. Диана спасала собственную шкуру. Да и за что её жалеть? Могла бы работать. Кем? Да кем угодно. Вязать и вязанье на рынке продавать. Салфетки вышивать, соленья мариновать. Или вон как Диана сыр и творог делать, а ведь на домашнюю продукцию в Весборне спрос большой.

… могла бы. Но не стала. Не пристало женщине трудиться. Взросла баба, а всё туда же.

Диану больше волновал Маркус. Разговор накануне получился непростой. Тревожный.

«Маркус пришёл, когда уже полная луна выкатилась на тёмно-синей небосвод. Обычно приходит раньше.

Он пробирался сквозь шиповник, неуклюже и шумно, вызывая у Дианы улыбку.

– Прости, – выдохнул Маркус, вытаскивая из тёмных волос сосновые иголки. – Мать начинает что-то подозревать, не просто было уйти из дома.

– Я понимаю, – улыбнулась Диана, зябко кутаясь в пуховую шаль. – Скоро всё изменится, – она протянула приглашение на отбор и подхватила чёрную трость с белой птичкой, что прислонила к дереву.

По мере чтения, Маркус всё больше хмурился и этим вызывал у Дианы волнение.

– Ты полагаешь, я должен быть рад? – карие глаза сверкнули в темноте.

Диана поспешила всё объяснить.

– Если я стану фрейлиной её величества, мама не сможет меня… насильно выдать замуж, – вообще-то, продать. Именно продать, как пыталась продать Одовецкому. – Фрейлины пользуются особыми привилегиями и тогда твои родители…

– Я понимаю, о чём ты, – холодно перебил Маркус и, несмотря на недовольство, привычно взял Диану под руку, придерживая и помогая ступать в темноте. – Но ведь наследник не знает, ради чего ты согласилась принять участие в отборе и станет проявлять к тебе интерес, как и ко всем остальным «невестам». Ты ведь ему не скажешь, верно? Не скажешь, иначе тебя заменят кем-то… кем-то необременённым такими проблемами.

… об этом Диана не подумала. Но…

– У меня нет выбора, – поникши произнесла она.

– Выбор есть, – не согласился Маркус, крепче сжимая ладонь Дианы в своей. – Дай мне немного времени, я поступлю на службу в Гвардию, сниму жильё в Аскариме и заберу тебя.

– У меня нет немного времени. Вообще времени нет, – Диана отвернулась, закусывая губу и пряча предательские слёзы. Душу выворачивало наизнанку… – Одовецкий предложил матери пятьдесят тысяч.

– Это… много.

– Очень…

– Мне не нравится твоя затея, – раздражённо произнёс он и Диана промолчала.

Ей тоже не нравилась. Меньше всего она хотела обманывать наследника престола, но сочла, что это не такая уж и великая ложь. Ложь во благо.

Промолчала и о том, что сам Маркус не спешит ей помогать. И временами злилась на него из-за этого, но всё же понимала.

Без родительской поддержки юнцу, только закончившему военную академию, жить в роскоши, да что уж в роскоши, просто в достатке, не получится. А Маркус боится нищеты больше чем холеры.

– Я постараюсь, чтобы всё прошло хорошо, – подумав произнесла она, ведь обещаний давать не любила.

Маркус остановился и мягко развернул Диану к себе, тревожно заглядывая ей в глаза.

– Я боюсь тебя потерять, – признался он и порывисто обнял.

Диана чуть не завалилась на бок, теряя равновесие, но Маркус удержал.

… от него пахло смолой, хвоей и мёдом. Сочетание запахов, от которого у Дианы кружилась голова.

– Всё будет хорошо, – заверила она, искренне в это веря. Правда не зная, какие перемены уготовила ей судьба…»

Дверца распахнулась и меньше всего Диана ожидала увидеть наследника…

Глубокие синие глаза смотрели доброжелательно, а на чутких губах застыла приветливая улыбка. Но Диана не спешила вкладывать руку в раскрытую ладонь.

Отчего такая честь? А где же церемониймейстер или камердинер? Камеристка?

– Леди Диана Бернар? – усмехаясь одним уголком, поинтересовался наследник, когда молчание затянулось.

… надо же, а портреты не врут. Диана-то думала, что преувеличивают фотографы, да художники красоту наследную, а нет, преуменьшают. Из зависти, вероятно…

– Полагаю, что да, – растерянно ответила Диана, но краснеть было поздно. Глупость уже сказана. А ведь должна была принять руку, выйти и исполнить реверанс, после чего высказать свои несомненные восхищения…

– Полагаете? – наследник заинтересованно выгнул бровь и сам взял Диану за руку.

Прикосновение обожгло, хотя, наверное, так и должно быть. Диану впервые берёт за руку венценосная особа. Откуда знать, какие у них прикосновения?

– Я начала сомневаться, когда получила приглашение, – тихо призналась Диана, но взгляд не отвела. В такие глаза,… спокойно-уверенные, хотелось смотреть и перенимать толику этой уверенности. Диане она не повредит. – А вы, Ваше Высочество, уверены, что…

– … не ошибся? – верно понял наследник, укладывая тонкую кисть Дианы на свой локоть. Лакей подхватил чемодан. Диана опиралась на трость… – Не ошибся.

… и по тону стало ясно: высочество подошёл к отбору невест со всей надлежащей ему ответственностью. И по сему, Диана не должна сомневаться, но…

– Может, вы… – Диана немного замялась и снова наследник верно её понял.

– Нет, я не болен, – заверил с усмешкой.

– А-а…

– И не проклят, леди Диана, – в синем океане глаз плясали смешинки. – Но раз вы сомневались, отчего же приняли моё предложение?

Диана тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Только для того,… – голос звучал уверенно, а стоило бы проявить робость. Но робость проявляться отчего-то не желала, – чтобы лично удостовериться в вашем добром здравии. Знаете, больной наследник… это нонсенс.

Принц неожиданно рассмеялся.

– Вероятно, вы правы. И что? Убедились?

Диана отвела взгляд, но слова уже слетели с её в вышей мере невоспитанного языка.

– Скорее наоборот. Мои подозрения только усилились… – всё же Диана покраснела, но исключительно ради приличия. – Прошу прощения, Ваше Высочество.

Наследник улыбался.

– Ничего-ничего, меня впервые назвали больным. Это даже лестно, всяко разнообразие, – высочество изволил шутить, и Диана от этого сильнее только смущалась и сомневалась в душевном здравии принца.

Вопреки ожиданиям, дискомфорта от собственной хромоты, Диана не испытывала. Наследник приноровился к темпу и шёл, будто прогуливаясь.

– А вот там у нас персиковый сад, – как бы невзначай произнёс он.

– Правда?! – искренне удивилась Диана, но тут же пожалела о своей несдержанности. Его Высочество посмотрел так, словно понял: Диана ни разу в жизни персики не пробовала.

Стало ли ей стыдно? Отчасти да, отчасти нет. Она не виновата, что родилась в семье торговца, не всем купаться в роскоши. У Дианы была мечта – это главное, а персики… подождут.

– А вот там, стеклянный купол видите? – принц указал за изгородь цветущих кустов малины.

… малина. Диана представила её запах, насыщенный цвет и сочный вкус… рот моментально наполнился слюной.

– Там у нас ботанический сад. А во внутреннем дворе – пруд.

– С карпами?

– С карпами, – подтвердил наследник.

– Жирными? – прищурилась Диана, уже представляя жареного карпа, а лучше тушёного, да в сметане. С зеленью.

– Я начинаю переживать за судьбу наших карпов, – подозрительно отозвался наследник, не сильно-то пытаясь прятать лукавую улыбку. И добавил: – Завтра на обед подадут стерлядь.

Господи!.. Диана задержала дыхание, мысленно закатив глаза от удовольствия. Стерлядь она ела единожды, в глубоком детстве, опять же стараниями деда.

– Если вам интересно… – начал было принц и осёкся.

– Договариваете, – усмехнулась Диана. – Смелее…

– Я хотел сказать, что у нас замечательная конюшня. С редкими породами… – наследник, что удивительно, выглядел виновато и извинялся взглядом.

– К вашему сведенью, – улыбнулась Диана, перехватывая синий взгляд. – Я прекрасно управляюсь в седле. Просто не могу сама в него забраться. Но если мне кто-нибудь,… кто-нибудь очень благородный…

– … и отважный, – подсказал принц.

– Обязательно отважный! – подхватила Диана. – Поможет в него забраться, я с удовольствием бы прокатилась. Не с ветерком, конечно…

Наследник улыбался, не сводя с Дианы глаз.

– Я учту…

Их уже ждали. Точнее, ждали только Диану. Одиннадцать потенциальных невест устроились каждая за своим отдельным столиком. Невестам предлагался чай и печенье в хрустальной «розетке».

Его Высочество проводил Диану на пустующее место и занял своё. В углу, из которого открывался вид на всех участниц.

Рядом с высочеством вальяжно устроился рояль, притягательной красоты, его лакированная крышка манила взгляд Дианы. Она, страстно любившая музыку, так же страстно её ненавидела.

Музыка ассоциировалась с вечерами, на которых Диане приходилось играть для разлюбезных гостей Элаизы и её любовников. На одном из таких вечеров и состоялся разговор Одовецкого с матерью о… покупке Дианы.

– Теперь, когда мы все в сборе, – наследник обворожительно улыбнулся.

Как-то странно пытаться понравится сразу двенадцати девушкам. Его ведь тоже выбирают или нет?

– … пришло время познакомиться…

Диану мучил один вопрос. Вероятно, эти муки отразились на её лице или просто не следовало так яро теребить край накрахмаленной скатерти…

– Диана, вы желаете что-то спросить? – обратился наследник.

А что это с его глазами? Неужели беспокоится или почудилось?

Диана отмахнулась от ненужных мыслей и осмелилась задать свой вопрос.

– Ваше Высочество, – она немного замялась и оглядела остальных участниц.

Из двенадцати – благородная была всего одна. Ни лицемерия во взглядах, ни холодной отчуждённости, каковая сейчас в моде среди аристократок, ни святого обожания, лишь законный и уместный интерес. Что ещё раз доказывает: наследник подошёл к отбору серьёзно.

– … что, если выбранная вами… «невеста» вдруг откажется от вашего заманчивого предложения, – Диана старалась выдохнуть бесшумно. – Откажется стать вашей супругой и королевой Эладора.

Наследник смотрел внимательно, не мигая. Синий взгляд будто бы потемнел и стал проницательней.

– Это исключено, – голос звучал твёрдо. Диана несколько удивилась, но решила послушать аргумент. Аргумент был весомым… – Каждая из предполагаемых невест уже дала своё согласие. Приехав сюда… Иначе, чтобы вам тут делать?

По спине Дианы пробежал холодок и в груди тревожно заныло. Как она могла так опрометчиво…

– Я хочу пояснить, – наследник окинул каждую участницу долгим взглядом. – Каждая из вас попала на отбор не случайно. Я тщательно выбирал претенденток и знаю, пожалуй, о вас, если не всё, то многое. А из этого следует, что вы в равной степени достойны находиться в этой комнате, как и достойны стать моей женой и королевой Эладора.

Участницы переглянулись.

– Я жду от вас честности, понимая и уважения по отношению друг к другу, – продолжил наследник таким тоном, что невольно проникаешься важностью момента. – Королева не может быть интриганкой. Ей чуждо коварство и предательство. Если кто-то из вас поступит подло… с той я расстанусь безо всякого сожаления.

Диана поверила. Может и будет сожалеть, но в угоду империи, расстанется. Перешагнёт даже через свои чувства, если таковые появятся.

– Предлагаю выпить чаю, представиться и немного рассказать о себе…

Диана хотела спросить, зачем рассказывать, если вы и так всё уже знаете, но промолчала.

Начали по часовой стрелке.

– Катарина Вильейская…

Катарина была высока, стройна, элегантна. Её заострённое, фарфоровое личико обрамляли густые, светлые локоны. Правда были милые такие, не изъяны даже, черты, придающие Катарине натуральность и живость.

Например, нос горбинкой. И слегка оттопыренные ушки. Родинка на шее, довольно крупная, которую несложно заметить.

Но общая картина была прекрасна. Более того, голос у Катарины звучал мягко с пикантной хрипотцой.

Диана заметила, как наследник живо реагирует на её рассказ. Увидела заинтересованность, мелькнувшую в глубине синих глаз.

Чтож, на первый взгляд, неплохая бы партия получилась.

– … ещё я увлекаюсь лыжами.

А вот это было неожиданностью для многих. И ещё один плюсик в копилку Катарины.

Дальше шла невзрачная девочка, слишком худенькая с тоненьким голосочком и Диана решила испить чаю. После долгой дороги, которую она не заметила, в горле ощутимо пересохло.

– … я немного пою, – пищала мышка.

… чай был горек. Именно, горький, а не терпкий. Это удручало.

Диана любила хороший чай.

Кажется, с собой она прихватила мешочек с травками. Это ведь нормально, если она полезет в свой чемодан и достанет их?

– Лисавета Грофмир…

У Лисаветы были огненные косы и веснушки на курносом лице. Пожалуй, она была… необычна. И у неё было панно...

Да где же этот мешочек?

Диана старалась действовать тихо, чтобы никому не мешать, но всё одно, на неё то и дело косились. Даже его высочество, несмотря на то, что панно пришлось ему по вкусу, и он искренне за него благодарил, украдкой следил за манипуляциями Дианы. И во взгляде синем, ей чудилось мальчишеское любопытство. Еще немного и принц сам броситься на поиски злосчастного мешочка.

Нашёлся!..

Диана вернулась на своё место.

– Селия Кляжич…

Ещё одна интересная особа. Волосом черна, а кожей бела, будто первый снег. И взгляд колдовской, янтарный. Завораживающий.

Селия прочла его высочеству стихи собственного сочинения.

… Диана сыпала в заварник цветки жасмина, листики мяты, немного ягод можжевельника…

– Диана?

… может добавить несколько листиков вербены? Или лучше чабреца?..

– Диана? – послышались робкие и сдержанные смешки.

Диана на секунду прикрыла глаза и улыбнулась. Поздно паниковать, ведь уже «провалилась».

Поднялась, опираясь на стол руками, подхватила трость и даже не попыталась исполнить реверанс. Почтенно склонила голову и представилась.

– Диана Бернар, Ваше Высочество. Не желаете отведать чаю?

Наследик заозирался, тщательно сдерживая улыбку.

– Решили меня отравить?

– Угостить, – Диана опустилась на стул. – Беседа за чашкой чая протекает лучше. Комфортней.

Наследник заинтересованно дёрнул бровями и сел напротив, прихватив с собой чашку с блюдцем.

Диана разлила чай, отмечая как другие невесты замерли в ожидании.

– По воскресеньям я пеку булочки в сахарной посыпке и несу на рынок молоко с творогом на продажу, – Диана понюхала ароматный пар и осталась довольна. – А там меня уже встречают бродячие мальчишки. Их немного… четверо. Они хватают булки грязными руками и торопливо засовывают их в рот, пока постовой не прогнал… – трудно рассказывать о себе, особенно, когда не знаешь, что рассказать.

– В Весборне уже начали строительство беспризорного Дома, – ответил наследник, гипнотизируя Диану внимательным взглядом.

– Знаю, – кивнула Диана. – Его Высочество Артур часто у нас бывает. В прошлом месяце он открыл пункт помощи нуждающимся и сам, вместе с супругой, стоял на раздаче. Местные его любят.

– А вы? – вопрос был неожиданным.

… наследник сделал глоток и удивлённо вскинул брови. Этикет полагал вести себя за столом прилично, поэтому свой восторг относительно чая, он выказал глазами и улыбкой.

– А я… – Диана задумчиво провела пальцем по губам, как делала всякий раз, когда подбирала нужные слова. Наследник пристально следил за каждым её жестом и это немного нервировало. – Я отношусь к его высочеству с уважением. Вряд ли уместно говорить о любви. Пусть даже платонической. Между императорской семьёй и нами, простыми жителями, как мне всегда казалось, лежит огромная социальная пропасть. А я привыкла быть реалисткой и иллюзиями себя не тешу.

Наследник улыбнулся и, вероятно, остался доволен таким ответом.

– Но тем не менее, вы в императорской резиденции, беседуете с наследником и распиваете чудесный чай.

– Ирония, – хмыкнула Диана. – Так бывает.

Наследник хотел ещё что-то спросить, но Диана не совсем вежливо его опередила:

– Ваше Высочество, – шепнула она, чуть-чуть подавшись вперёд, ощущая на себе прожигающие взгляды участниц. Между лопатками противно зудело… – Вас ждут, – напомнила и выпрямилась.

– Благодарю за увлекательную беседу, – он поклонился и дал слово следующей участнице.

Девушка в розовом платье, совсем юная на вид, обрадовалась своей очереди и этой радости не скрывала.

… Диана мысленно подсчитывала сколько она теряет по деньгам, находясь на отборе. А ведь до нужной суммы осталось скопить совсем немного. Если поторопиться… можно успеть поступить на факультет алхимии в этом году…

– … Подводя итоги нашего знакомства, хочу сказать,… – наследник окинул невест довольным взглядом, – Что не ошибся ни в одной из вас.

Девушки зарделись румянцем.

… не хватает пятьсот гивней. Не так много, думала Диана.

– У вас есть два дня на обустройство, – принц склонил голову набок, взглянул на Диану, и поменял место дислокации. Поближе к ней. – Завтра придворная модистка, со своими помощницами, снимет с вас мерки и подготовит наряды. Завтрак в восемь, вас проводят, – незаметно наследник придвинулся ещё ближе.

… можно сэкономить на электричестве. Обойтись свечами, как в том месяце. Если бы Элаиза не устраивала свои вечера…

– … в этот раз правила немного изменились, – наследник встал рядом с Дианой и вежливо кашлянул в кулак. Она испуганно вынырнула из своих мыслей и стыдливо опустила голову. Какой позор… но кажется, этот позор очень позабавил наследника. По крайней мере, он светился улыбкой.

– … после окончания каждого конкурсного испытания, я буду вынужден проститься с одной из вас. До финала дойдут лишь три претендентки.

Диана кожей ощутила царившее напряжение. Невесты волновались.

– В перерывах между конкурсами, я буду приглашать некоторых из вас на свидания, но… – наследник качнулся на пятках. – У вас будут ещё занятия с учителями. То, как вы будете усердно заниматься, тоже оценивается. Ваши камеристки ожидают за дверью и проводят вас по своим комнатам, – наследник учтиво поклонился. – Рад был знакомству.

Пока Диана возилась с чемоданом и травками, Катарина не упустила возможности лично поблагодарить принца и выразить своё восхищение и приёмом, и личным знакомством.

– Спасибо за оказанную честь…

– … не за что…

– … ну, что вы! Вы так добры… так гостеприимны…

– Чего не сделаешь, ради будущей жены…

Диана усмехнулась и выронила мешочек.

– … рад был знакомству. Всего доброго, леди Катарина.

Диана наклонилась, чтобы его поднять, но её опередили.

– Чудесные травы, – улыбнулся наследник, протягивая мешочек.

Диана перехватила трость удобней, забрала травки и бросила их в чемодан.

– Я помогу, – наследник перехватил ношу, но Диана ручку чемодана не выпустила, проявив довольно сильную хватку.

– Не стоит, – как бы извиняясь, произнесла она.

– Вы отказываетесь от помощи? – удивился наследник.

Диана всё же забрала чемодан и поставила возле ног.

– Тогда, Ваше Высочество, вам следует помочь всем участницам.

Наследник вопросительно изогнул бровь, слегка наклонив голову.

Диана подавила в себе желание просто сбежать, с её хромотой всё равно не выйдет, и пояснила:

– Будет не совсем справедливо, если вы окажете помощь только мне. Да и «невесты»… сочтут, что я просто нагло пользуюсь своим… положением. Вызываю жалость, – Диана виновато улыбнулась, подняла чемодан, не без усилия, но усилия привычного и медленно поковыляла к двери.

– Последнее, что вы вызываете, так это жалость, – усмехнулся наследник, опередив, и распахнул перед Дианой дверь.

– Приятно было познакомиться, – произнесла Селия, ожидая пока Диана выйдет.

Диана про себя улыбнулась, сочувствуя бедному наследнику. И пусть он выбирал самых-самых… достойных из достойнейших, хотя собственное достоинство она могла оспорить, всё же на него началась самая настоящая охота.

– До встречи за завтраком, леди Диана, – произнес он и поклонился. А глаза… синие и гипнотически-чарующие таинственно сверкали.

... пусть это будет просто игра света, подумала Диана и ответила вежливым поклоном головы.

Камеристка Диане досталась прелестная. Всё может быть, что других в резиденции не держат. Не болтливая, в меру услужливая, зато исполнительная, а главное – угадывает любые намеренья и желания.

Вот она, маленькая и слишком худенькая, шустро зашторила тяжёлые портьеры, помогла разложить вещи, показала, где находится ванная и можно освежиться с дороги. Приготовила чистое постельное бельё и распорядилась о лёгком ужине.

– Спасибо, Мадина, – поблагодарила Диана, отпуская камеристку. – Вы очень любезны.

Мадина исполнила скромный реверанс и поспешила в комнаты для прислуги. Отдыхать. Но о звонке для вызова напомнила.

Диана прикрыла глаза. Кресло было удобным, чай восхитительным, чесночные булочки и холодная говядина – тоже.

Выдохнула и стала медленно распускать косу, думая о том, как её так угораздило. В голове всё ещё крутились слова наследника: «Каждая из предполагаемых невест уже дала своё согласие. Приехав сюда…»

Диану мучила совесть.

Она пыталась с ней договориться и подбирала весомые аргументы в своё оправдание.

Если она вернётся ни с чем… мать возобновит попытку продать её. Одовецкий принял отказ негативно. Можно сказать, что и не принял.

… его заплывшее жиром лицо подрагивало, словно желе и раскраснелось, делая ещё более отвратительным.

«Когда ты приползёшь ко мне на коленях… я и монеты за тебя не дам, – хрипел Одовецкий, багровея от злости. – А после… научу покорности и смирению…»

Диану передёрнуло. Нет уж!.. смирение не для неё.

Какова вероятность, что наследник выберет её? Один к двенадцати. Нужно просто постараться не привлекать к себе внимание, вести себя тихо и скромно. Но и конкурсы не проигрывать, так, чтобы дойти до финала. А если, вдруг… что-то пойдёт не так, она всегда может пойти с повинной. Объяснит ситуацию и будет просить о прощении. И даже если отправят домой,…

… об этом думать не хотелось. Диана могла бы заплатить матери из своих денег, но тогда придётся платить всю жизнь, и она никогда не поступит в академию. Никогда не скопит на операцию…

Диана обнаружила на кровати новенькую и чистую хлопковую сорочку. Развернула и улыбнулась.

О ней так никто не заботился. Никто, кроме деда…

Кое-как договорившись со своей совестью, Диана искупалась, пользуясь исключительно своими шампунями, собственного изготовления и настойками для кожи и волос. Забралась под пуховое одеяло и утонула в мягкой, но удобной перине, которая не сравнится со старым ватным матрасом.

«Это будет мои небольшим отдыхом…», – подумала она, уютно устраиваясь и закрыла глаза, не подозревая, что уже завтрашней день, сильно пошатнёт её спокойствие…

Глава 2. О фрейлинах, королевах и свиданиях

На столике стояла просто неприлично большая ваза с персиками. Медовыми, сочными на вид, такими аппетитными, что Диана сглатывала слюну глядя на них.

Медленно подошла, провела пальцем по изогнутому краю вазы, потрогала шершавый бок фрукта…

… сглотнула.

К персикам прилагалась записка.

«Приятного аппетита…»

Коротко и лаконично.

Диана взяла один и понюхала. Она безумно любила запахи. Запахи наполняли мир, делая его ярче, насыщенней, вкуснее… Запахи поднимали настроение, порой заставляли о чём-то задуматься, дарили наслаждение.

– Леди Диана. Вам помочь одеться на завтрак? – раздался за спиной покорный голос камеристки.

– Не откажусь, – глупо отказываться, проявляя гордость и самостоятельность, когда блага сами идут тебе в руки. – Но сначала… будешь персик? Вкусный, – поманила Диана хитро. – Бери, – и протянула один.

Они устроились за столом: стеснительная Мадина в зелёном платье с белым передником и всё ещё сонная Диана в ночной сорочке. Ели персики, а по губам тёк сок. Вытирались салфетками, но неловкости не испытывали. Думали о своём, глядя в окно.

Диана наслаждалась ярким вкусом фрукта, упивалась его сладостью и только что не постанывала от удовольствия.

А вот потом… когда эйфория схлынула, а Мадина «упаковывала» её в фиолетовое платье из тафты, единственное дорогое и нарядное. Дед покупал, чтобы представить Диану ко двору. Брал тогда на вырост, но с размером не ошибся.

Диана задумалась.

Наследник проявляет интерес, как и предсказывал Маркус или это не знак внимания, а простое уважение и гостеприимство? Хотелось бы верить и написать письмо Маркусу. Сообщить о том, что всё идёт хорошо… Хорошо?

Диана судорожно выдохнула. Нет, рано делать какие-либо выводы. Это только первый день, а впереди множество испытаний. О свидании с наследником думать не хотелось. Если Маркус узнает об этом из газет, а он узнает… трудно будет объяснить, что Диана вела себя прилично. Впрочем, до свидания ещё нужно продержаться и не вылететь после первого конкурса.

Завтрак организовали в малой столовой. Довольно-таки светлой, по-домашнему уютной, с прекрасным видом на императорский сад. Приятно играла музыка…

Диана нашла свободное место между Лисаветой и Катариной и даже порадовалась эту. Они ей казались явными лидерами на звание королевы и могли рассказать… что-нибудь интересное.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась Диана. – Разрешите? Не помешаю?

Лисавета отмахнулась и прикрыла зевок ладонью.

– А тебе что? – спросила она, вводя Диану в замешательство.

– Подарили, что, – усмехнулась Катарина. – Не обращай внимания, Лиска просто не выспалась, всю ночь сочиняла письмо.

Лиска бросила красноречивый взгляд на Катарину и уткнулась в тарелку с кашей.

Диана устроилась за столом и оглядела его.

– Мне вот утром преподнесли ирисы, – безмятежно продолжила Катарина. – Потому, как я имела неосторожность упомянуть, что выращиваю их. А Лиске…

– Мне подарили «лунник», – хмуро отозвалась она. Диана удивилась. «Лунник» считался редким камнем магического свойства, а она из-за персиков переживала.

– Ты не рада? – догадалась она и добавила в свою кашу орехов и немного черники.

Лисавета нахмурилась ещё сильнее, так что веснушки будто бы стали ярче.

– А ты травки свои не прихватила? – вместо ответа поинтересовалась она.

Диана полезла в карман, спрятанный в складках платья. Как чувствовала.

– Тебе успокоительные?

– Желательно, – буркнула Лисавета и грозно перекинула огненную косу на спину. – Нервы…

– Боишься проиграть? – осторожно поинтересовалась Диана.

Катарина фыркнула.

– Боится, выиграть!

– Ката!.. – возмущённо зашипела Лисавета. – Что ты вечно болтаешь?!

– Не вечно, – улыбнулась Катарина, убирая светлый локон за милое ушко. – Просто Диана не из болтливых. Чувствую, – доверительно призналась она.

– Значит… ты не хочешь становиться Королевой? – спросила Диана и мельком взглянула на других участниц. Они тоже разбились на «стайки» и о чём-то мирно беседовали. Все кроме Селии Кляжич. Черноволосая красавица, имела горделивый вид, прямую осанку и, судя по всему, отсутствие аппетита.

– А ты хочешь? – огрызнулась она и вздохнула. – Прости. Нервы.

Диана хотела ответить, что не знает, ну так, на всякий случай, но её опередила Катарина.

– Если умная, то не хочет. Это большая ответственность, – назидательно заметила она, увлечённо намазывая булку маслом и, кажется, чихать хотела на этикет и диеты, которыми так увлечены ныне красавицы. – А вот стать фрейлиной!.. это дело иное. Я бы почла за честь находиться подле королевы. Давать ей советы, выслушивать переживания и проблемы, оказывать всяческую помощь и поддержку. Это как… ну, как серый кардинал!

Лисавета покачала головой.

– Не слушай её. Ката перечитала приключенческих романов. На подвиги потянуло.

Диана украдкой улыбнулась, насыпая в заварник мяту, мелиссу и листики лимонной вербены.

Катарина беспечно отмахнулась и откусила бутерброд.

– Наследник знает, что делает. И неспроста выбрал именно нас. Одна должна стать королевой, а две другие – её верными фрейлинами. Тут акцент на верности, а если все захотят стать королевами, то о верности речи быть не может. Королеве не нужны коварные завистницы, вот поэтому мы здесь, – Диана не могла не согласиться с такой точкой зрения. – Хотя, если я вдруг не дойду до финала, то всё равно «засвечусь» в определённых кругах. Многие захотят взять в жены девушку, на которую обратил внимание сам наследник, чтобы хоть на каплю стать ближе ко двору.

– У тебя тоже нет приданого? – понимающе спросила Диана, уже проникаясь к Катарине сочувствием и уважением.

– Родители погибли, не успев оставить мне… Знаешь, оказывается иметь родственников не всегда хорошо, – Катарина вытерла губы салфеткой и подставила свою чашку. Диана мигом её наполнила… – Понаехали братья, сёстры… двоюродные, четырёхюродные, растащили имение… Хорошо на улицу не выкинули, а могли, – она бездумно взяла щипчики и подцепила ровный кубик сахара. – Отправили в пансион для благородных девиц и купили маленькую комнату в Улише…

– А сейчас? – глухо спросила Диана, краем глаза замечая, как в столовую вошёл наследник, и как оживились другие участницы. Он занял место рядом с Селией и приветливо улыбнулся.

– Сейчас… – Катарина поджала губы, видимо, не желая рассказывать о своём бедственном положении.

– Ты слышала, что каждой участнице полагается «утешительный» приз? – вмешалась в разговор Лисавета. Её аккуратные пальцы обхватывали чашу с успокоительным чаем, как нечто очень ценное. Диане это польстило.

– Приз? – Диана не слышала, ведь газет не читает, а сплетни не слушает.

– Да… и не какие-нибудь безделушки, а можно попросить, что угодно, – доверительно шепнула она и сделала ещё глоток чая.

– Я, если вылечу… – тихо начала Катарина, размешивая свой чай. – Попрошу место придворной цветочницы. И работа, и жильё, и дело любимое. А там может и попадусь на глаза… кому-нибудь, – мило улыбнулась она, как бы извиняясь за свои такие простые желания.

О-о, Диана и не думала о такой удачи!

– А ты, что попросишь? – тем же шёпотом спросила она.

Лисавета закусила губы, отводя взгляд.

– Попрошу показать сестру корсикианцким целителям. Здесь ей, увы, помочь не могут… А ты?

Диана смутилась, но на откровение следует отвечать откровением.

– Я бы… – тяжёлый вздох, что не остался незамеченный синим, внимательным взором. – Я бы попросила оплатить обучение на факультете алхимии в Главной Академии Аскарима.

– Ого! – не скромно присвистнула Лисавета.

– А почему не… ну… – Катарина замялась, опуская взгляд под стол.

– На операцию сама скоплю, – верно поняла Диана. – Это подождёт. Но… – и снова едва сдерживаемый вздох. – Есть ещё некоторые обстоятельства, из-за которых я хочу стать фрейлиной.

– Тогда становись в очередь, – улыбнулась Лисавета. – Тут почти все хотят стать фрейлинами, – и они с Катариной звонко рассмеялись, конечно же привлекая к себе внимание.

– Серьёзно? – удивилась Диана, окидывая участниц быстрым, изучающим взглядом.

– Почти, – усмехнулась Катарина, тряхнув светлыми волосами. – Вот Кляжич точно метит в королевы. Думаю, её наследник рассматривает, как фаворитку и давно уже заприметил. А мы так… для отвода глаз. Потому, что Совет Пяти требует проводить отборы. Вот и придумали это новое правило с фрейлинами. К тому же, королеве они понадобятся.

– Но если уж на то пошло, – перебила Лисавета. – Королева сама может выбрать себе подруг.

– Подождите, – Диана совсем запуталась. – С чего вы взяли, что Селия фаворитка? – прошептала она, украдкой глядя на черноволосую красавицу.

– А наследник ей родовой артефакт подарил, – усмехнулась Лисавета, не боясь смотреть на Селию и принца. – Ожерелье из опалов. Видишь на её тонкой шее поблёскивает?

Диана глянула на матово-голубые камни и кивнула.

– Но откуда вы знаете, что ей его наследник подарил?

Катарина лукаво улыбнулась и посмотрела на Диану, как на несмышлёную девочку.

– Сразу видно, что журналы ты не читаешь.

– Не читаю, – подтвердила Диана.

– У артефакта в комплекте есть ещё кольцо и браслет и таких комплектов несколько: один у настоящей королевы, нынешней, а второй достанется будущей, – охотно пояснила Катарина и многозначительно поиграла бровями.

У Дианы отлегло от сердца. Стоит об этом написать Маркусу. Если наследник уже определился с выбором, то ей не о чем переживать и можно выдохнуть.

Закончив трапезу, наследник, сегодня он был в синем мундире под цвет глаз, вышел в центр столовой и привлёк внимание невест.

– Уважаемые леди, – он обворожительно улыбнулся, и только глаза – остались внимательными. – Сейчас вам раздадут расписание занятий и даты грядущих конкурсов, после чего – просьба разойтись по своим комнатам и дождаться модистку с помощницами… А уже сейчас, я готов назвать имя той, кто первой отправится со мной на свидание…

Невесты замерли в ожидании, Диана же разглядывала конверт в руках наследника и думала, как бы поскорее передать послание Маркусу. Может, нанять посланника? Заплатит пару гивней, но это будет быстрее, чем почтой. И надёжней…

– Диана Бернар.

– Диана, – шикнула Лисавета и толкнула её в бок. – Иди!

Диана вздрогнула, посмотрела в смеющиеся синие глаза и поднялась, понимая...

Выдыхать было рано…

Глава 3. Поход в библиотеку и другие неприятности...

От наследника пахло морем… и садом, и полевыми травами. Множество запахов, что кружат голову, заставляя Диану представлять и лазурный берег, шелест волн, и цветущие деревья, и поле ромашек…

– В конверте дата, время и место, – произнёс принц, внимательно глядя на Диану, словно догадываясь, что её мысли далеко отсюда. И там… ей гораздо лучше, чем в реальности.

– Благодарю, Ваше Высочество. Почту за честь, – Диана поклонилась, опираясь на трость и приняла конверт.

… раздался щелчок фотоаппарата. Фотографы. И обозреватели…

У Дианы мороз пробежал по коже от мысли, что родители Маркуса… напыщенные и чрезмерно заносчивые люди, прочитают о том, что её – Диану калеку-перестарка, наследник первой пригласил на свидание.

На секунду прикрыла глаза, сдерживая судорожный вздох.

– Вам не хорошо? – участливо поинтересовался принц, а глаза хитрые-хитрые.

– Очень хорошо, Ваше Высочество, – заверила Диана, продолжая топтаться на месте. Вот как-то неуютно под взглядами десятка потенциальных невест. – Я… может, я пойду?

– Если вы считаете нужным, – благосклонно кивнул он, продолжая смотреть в глаза.

Диане стало неуютно. Она передёрнула плечами, отвесила вежливый кивок и направилась прочь из зала, сильно хромая.

За спиной хлопнули двери, и картина на стене с изображением горного пейзажа подпрыгнула.

– Что там? – полюбопытствовала Лисавета, пристроившись рядом.

– Приглашение, – буркнула Диана, не в силах отделаться от мысли, что наследник ведёт какую-то свою игру. – Но я ещё не смотрела.

– Тогда, чего же ты ждёшь? – беззаботно улыбнулась Катарина.

Дина вздохнула и протянула конверт ей, потому что одновременно идти и разворачивать, у неё не выйдет.

– Так… – деловым тоном протянула она, сдувая светлую прядь со лба. – Завтра. Это же завтра!

… Диана радости Катарины не разделяла, но разумно промолчала.

– Так… десять утра, у конюшен. Он что, издевается?

– Тише, – шикнула Лисавета. – Услышат, – и многозначительно приподняла брови.

– Он что, издевается? – шёпотом повторила Катарина, рассмешив Диану. – Как она… ну, на лошади?

– Нормально, – улыбнулась Диана. – Просто… неожиданно. Если вы говорите, что Селия фаворитка, то почему он не позвал первой её? Как-то мне неловко,… будто чужого мужчину увожу, – призналась она. Частично. Умолчав о том, что вообще не рассчитывала на свидание с наследником.

– Это для отвода глаз, – со знанием дела произнесла Лисавета, хмуря светло-рыжие брови. – А если ты упадёшь?

– То я сломаю вторую ногу и меня освободят от первого испытания, – усмехнулась Диана.

– Нет, – возразила Катарина. – Ногу залечат. Наследник довольно упёртый в своих намерениях, как мне кажется, и если уж решил, что ты должна участвовать, то непременно будешь.

– Или тебя отправят домой, – не согласилась Лисавета.

Настроение Дианы тут же сошло на нет. Перед внутренним взором встали серые, маленькие глазки Одовецого, наполненные жгучей ненавистью ко всему женскому роду...

– Расстроилась? – спросила Лисавета, сочувственно улыбаясь. – Домой тебя не отправят. Но вот… ты прости, конечно, но королевой ты вряд ли станешь.

Диана отмахнулась.

– Я туда и не рвусь. Есть более достойные претендентки.

– Это кто же? – заинтересовалась Катарина.

– Да хотя бы ты, – улыбнулась Диана. – А ещё Элена Рошшэр. В меру красива, в меру умна. Молчалива и наблюдательна.

– Говорят, её предки служили демонам Огненной Земли, – возразила Лисавета.

– Зато у неё дар целительства, – не согласилась Катарина.

– Лина Уитер, – произнесла Диана. – Мне она показалась очень сдержанной и милой. И глаза у неё голубые.

– Это, несомненно, аргумент в пользу будущей королевы, – усмехнулась Лисавета. – Пришли.

– Рада была познакомиться, – произнесла Диана и открыла дверь своей комнаты. – Увидимся за обедом.

– Пока, – одновременно махнули девушки и отправились в другую сторону.

– Леди Диана. Пора переодеться к приходу модистки. Вы третья в очереди, – произнесла Мадина.

Диана вздохнула, бросив тоскливый взгляд на секретер. Письмо Маркусу придётся отложить…

Придворная модистка напоминала экстравагантный, дымящий вихрь.

– Мадам Лилит. Не могли бы вы перестать курить?

Модистка лениво приподняла тонкую бровь и усмехнулась. Вытащила папиросу из мундштука и бросила на пол, затушив овальным носом модных ботиночек.

– Когда вы перестали кривить нос и задыхаться, мы можем начать? – усмехнулась она, даже не пытаясь скрыть иронии.

… Мадина убирала пол.

– Можем, – кивнула Диана, заметив, как модистка удовлетворённо улыбнулась, словно бы довольно её поведением.

Диану крутили, вертели, делали замеры…

– Есть несколько лишних килограммов, – тоном знатока подмечала модистка, пристально разглядывая тело Дианы. – Но, впрочем, худоба уже выходит из моды. Отличная талия. Запиши, Селеста, на этом можно сыграть и сделать акцент.

Помощница только и успевала, что записывать.

– Кожа персиковая, бархатная… Тёмные цвета не подойдут. Ну-ка, подайте мне жемчужный крепдешин и караловый креп-жоржет, – она приложила обрез к Диане и кивнула помощнице. – Пометь ещё кремовый шифон и жаккард. Из него платье будет плотнее, на прохладную погоду, но поинтересней из-за узора.

– Можно мне что-то простое и не вызывающее? – робко попросила Диана.

Модистка задумчиво прищурилась, но не ответила. Карандаш в её руке не перестал делать эскизы будущих нарядов.

– Мне сообщили, что завтра у тебя свидание с Калемом…

– Да, – кивнула Диана, как можно сдержанней.

– Где? – модистка не отрывалась от альбома.

Диана подавила усмешку.

– На конюшне. Прогулка верхом, я так понимаю.

– Правильно понимаешь. Что бы тебе ещё на конюшне делать? Калем, конечно шутник, но вряд ли заставит невесту, да ещё калеку, убирать навоз, – беспечно произнесла она и повернулась к Селесте.

… Диана думала. Думала о том, что модистка первый человек, который так легко… произнёс вслух то, что многие боятся говорить. Кто из жалости, кто из-за манер, считая себя жутко воспитанным, чтобы не упоминать вслух о чужом недуге. Но с такими людьми, Диана всегда чувствовала будто бы вину. Вину за то, что она такая родилась и окружающие испытывают рядом с ней неловкость. А сейчас ничего…

– … приготовь костюм для верховой езды и занеси Диане. С размерами не напутай.

– Да, мадам Лилит, – Селеста побежала исполнять поручение…

После ухода модистки, Диана снова попыталась сесть за письмо, но вспомнила о расписании. Удачно…

Первое занятие начнётся через час и к нему необходимо подготовиться. Взять в библиотеке указанные книги.

Диана прихватила с собой персик и попросила камеристку проводить её в библиотеку.

По пути встречались придворные дамы, служащие и даже министры. Диана вежливо со всеми здоровалась, не забывая кивать, и смущения от собственной хромоты не испытывала. Хотя чувствовала на себе всё те же осторожно-сочувственные взгляды, которые порой повергали в унынье.

В библиотеке были огромные залы и стеллажи до самого сводчатого потолка. И солнце, проникающее сквозь цветные витражные окна, рисовало на деревянном полу узоры.

… смотрителя на месте не оказалось.

Диана сочла, что сама она век будет искать нужную литературу и отправилась на поиски помощи. Она петляла между стеллажей, попутно обращая внимание на таблички и корешки книг, пока не наткнулась на секцию мифов и легенд.

… мифы о говорящих птицах, о небесном острове, о таинственной пещере со сталактитами, что продлевают жизнь. И не ясно, что с этими волшебными сталактитами делать? То ли лизать, то ли спать с ними?..

– Лучше делать прикладывания, – раздался сзади голос наследника, заставив Диану вздрогнуть и потерять равновесие…

Диану повело в сторону, прямо в руки наследника, и представив себе сей конфуз, она выронила книгу и ухватилась за полку. Пальцы быстро свело от напряжения, она никак не могла поймать баланс на одной ноге, чтобы дотянуться до трости.

– Отпустите полку, – укоризненно произнёс наследник, заинтересованно наблюдая за манипуляциями Дианы.

– Я упаду… – испуганно выдохнула она.

– А я вас поймаю, – подтвердил наследник, мол, всё идет по плану, нечего бояться.

– Незамужней девушке не пристало обниматься с незнакомыми мужчинами, – выпалила она, не желая отпускать злосчастную полку.

Наследник иронично изогнул бровь и принял выражение оскорблённой невинности.

– Между прочим, принцам тоже не пристало обниматься с незамужними девушками. Вы порочите мою честь.

– Я? – Диана опешила и разжала одну руку, чуть не свалившись, но снова ухватилась в последний момент. – Я порочу вашу честь? Серьёзно?

Наследник кивнул с самым серьёзным видом.

– Компрометируете.

Диана медленно прикрыла глаза, не в силах больше бороться с улыбкой и отпустила руки.

– Так лучше, – довольно произнёс наследник и, подхватив Диану, бережно, подал ей трость. – Теперь показывайте, что там у вас, – кивнул он на список, который Диана вместе с персиком предусмотрительно отложила, прежде чем взять посмотреть книгу.

Её же волновал другой вопрос.

– Вы читаете мысли? – подозрительно прищурилась так, будто бы, если наследник скажет «да», немедленно прихлопнуть его, да хотя бы теме же мифами и легендами.

Принц поджал губы, пряча улыбку и сам взял список.

– Я не читаю. А вот вы, леди Бернар, очень громко думаете. Не замечали?

Диана отвела взгляд, отрицательно мотнув головой.

– Спасибо за помощь, Ваше Высочество, я пойду, – и осторожно забрала список. – Смотритель, наверное, уже вернулся, – но принц и не думал отдавать лист. Диана легонько потянула, глядя наследнику в глаза, но безрезультатно.

– А я в качестве смотрителя вам неугоден? – и снова смешинки во взгляде. Да ему просто нравится дразнить её!

Мадам Лилит сказала, наследник тот ещё шутник. Определённо…

– Я не настолько беспомощна, как вам кажется, – Диана опёрлась на трость, подхватила персик и медленно двинулась к исторической секции. Надо было изначально найти книги самой, а не заниматься поисками исчезнувшего смотрителя.

– Откуда, вы знаете, что мне кажется? – подозрительно прищурился наследник. – Тоже мысли читаете? – а глаза… ну, как так можно? Говорить вроде серьёзно и смеяться?

Диана с трудом подавила улыбку и облизала пересохшие губы.

– А… это не затронет вашу честь? Ну если вы полезете на полку за книгой для меня… вдруг пойдут слухи? Я не хочу вас компрометировать, – невинно отозвалась Диана.

Наследник деланно задумался и постучал пальцами подбородку.

– Думаю, если вы отвернётесь, тогда никто ничего не скажет, – заверил он.

Диана издала смешок и стремительно поджала губы.

– А как вы здесь оказались? – следили, хотела сказать она, но промолчала. Не хорошо обвинять бездоказательно.

– Вы допрашиваете меня? – наследник удивлённо вскинул брови. – Это, на минуточку, моя библиотека. Я не могу её посещать?

Диана прищурилась. Не поверила. И принц, видя это, звонко рассмеялся.

– Я принёс книгу, которую брал на днях, но Мориса не оказалось на месте, и я отнёс книгу сам, но услышал шорох, а затем, ваш голос, – наследник иронично улыбнулся. – Ответ удовлетворил вас.

– Простите, Ваше Высочество, – робко произнесла Диана, сознавая, что она ведёт себя слишком вольно по отношению к наследнику. Ей положено слушать, трепетать и ни о чём не спрашивать.

Принц отмахнулся и остановился. Нашёл лестницу и подставил к стеллажу.

– Бросьте. Вы не изменитесь, только извиняться устанете, – быстро взобрался наверх и достал книгу по истории Эладора. – А меня,… – и пристальный взгляд в глаза. – Ваша манера поведения вполне устраивает.

– Вам нравится, когда вас подозревают и тонко намекают на душевное нездоровье? – с сомнением поинтересовалась Диана. – Вы уверены, что не…

Наследник коротко хохотнул и передвинул лестницу.

– Уверен, – и снова полез наверх. – Мне нравится, когда передо мной не заискивают и ведут себя открыто, естественно. Не люблю «маски»… – поморщился он и протянул книгу по торговым отношениям Эладора с другими империями.

Диана приняла книгу и задумчиво провела по обложке.

– Но сами-то вы… носите «маски»… – осторожно заметила она.

Принц спрыгнул с лестницы и заглянул в глаза.

– А меня положение обязывает, – и покатил лестницу дальше.

Остались последние две книги: по этикету и по экономике империи.

На выходе из библиотеки, Диана переложила книги в одну руку, устроив под боком.

– Благодарю, Ваше Высочество, – почтенно кивнула она, прощаясь.

– Рад был оказать содействие, – наследник отвесил вежливый поклон…

… мимо прошла леди Рошшэр, и леди Уитер, которых Диана пророчила в королевы.

– Добрый день, Ваше Высочество! – хором поздоровались леди, кокетливо взмахнув ресницами.

– Доброе, – улыбнулся наследник, повернувшись к ним, а Диана, медленно поковыляла на первое занятие по истории…

На истории Диана занималась с двумя другими претендентками, к слову и своему стыду, она забыла их фамилии. Одна, как мышка, тихая и робкая. Вторая молчаливая и высокая, чрезмерно высокая, но, судя по всему, историю знает отлично.

А вот на экономики, Диана повстречала Кляжич и имела возможность получше её рассмотреть. Из любопытства.

Бледная молочная кожа и дивные волосы цвета воронова крыла… Глаза… будто капли янтаря, загляденье. Величественная осанка и беспристрастное выражение лица.

– Завидуешь? – неожиданно шепнула она, повернув голову.

– … таким образом, экономика нашей империи перешла на новый уровень… – продолжал учитель, показывая то на таблицу с цифрами, то на графики роста.

– Восхищаюсь, – честно ответила Диана и улыбнулась против воли. – Ты красивая. Из тебя получится достойная королева, если мудрость не подведёт, – вырвалось у Дианы, прежде, чем она успела подумать.

Кляжич усмехнулась.

– А ты забавная, – протянула она, по-новому разглядывая Диану. – Станешь моей фрейлиной?

– Дойди сначала до финала, – назидательно заметила Диана. – Самоуверенность не одну кошку сгубила… – добавила многозначительно.

– Я учту, – губы Кляжеч дрогнули, и она отвернулась к доске.

На этом их содержательный разговор закончился и больше «будущая королева» Диану не замечала.

На обед Диана шла с радостью.

Стерлядь… ум-м…

В столовой собрались почти все, кроме Наследника и Кляжеч, хотя Диана с ней одновременно покинула классную комнату.

Катарина приветливо махнула рукой. Девушки приберегли место, которое Диана с удовольствием заняла.

– Ты ходила в библиотеку? – сразу перешла к допросу забавная Катарина.

– Привет, – поздоровалась Лисавета, взглядом что-то выискивая на столе.

– Ходила, – кивнула Диана и затаила дыхание, увидев блюдо с рыбой. – Кусочек, пожалуйста, – обратилась она к слуге, указав пальчиком на стерлядь. Попросить два – совесть не позволила.

– Я тоже, – с деловым видом кивнула Катарина. – И там был наследник, – заговорщицким шёпотом добавила она. – Пытался оказать помощь.

– А мне вот не пытался, – как-то уж слишком довольно произнесла Лисавета. – Зато я видела, как наследник охотно оказывал помощь нашей маленькой мышке.

– Проверяет? – задумалась Диана. – Но если с фавориткой определился, то зачем?

– А фрейлины? – напомнила Лисавета. – Надо же знать, кого первой домой отправлять.

– Логично, – согласилась Диана и приступила к трапезе, заметив, как появилась Кляжич в сопровождении принца. Как он любезно усадил её за стол, как улыбнулся…

… а место занял возле Элены Рошшэр.

После окончания обеда, наследник вышел в центр, чтобы сделать объявление.

– Уважаемые леди, – и снова эта улыбка, от которой многие девушки покрылись румянцем. Диана скептически хмыкнула. – Благодарю, что вы все серьёзно отнеслись к занятиям, за ваше достойное поведение. Надеюсь, так будет и дальше.

– … если так будет и дальше, кого он отправит домой? – философски поинтересовалась Катарина.

– Т-с, – шикнула Лисавета, вызывая у Дианы улыбку, и как назло, именно в этот момент наследнику надо было посмотреть на неё… И что он увидел? Иронию, насмешку? Чтобы не увидел, точно принял на свой счёт…

– Рад сообщить, что сегодня в восемь вечера состоятся танцы, на которые будут приглашены неженатые мужчины нашей империи из благородных родов. Жду вас всех в малом бальном зале. Камеристки проводят вас, – поклонился и покинул столовую, оставив прибывать Диану в задумчивости.

Новое испытание?

Глава 4. Обсуждение кандидаток

Калем удобно устроился в своём любимом кресле, снял камзол, небрежно бросив его на спинку и разложил на столе двенадцать фотопортретов.

Его не смущал насупленный взгляд младшего, не раздражал задумчивый вид Артура и точно не напрягало присутствие Сони. Хотя её взгляд, наполненный Тьмой до сих пор иногда вызывает дрожь по телу.

Когда у тебя такая большая семья, от родственников никуда не деться. И когда ты один единственный не пристроенный в хорошие, заботливые и любящие руки, все норовят устроить твою судьбу.

– Катарина, – Калем пододвинул к себе фотографию беспризорницы поближе. – Несомненно… притягательна. Она из тех женщин, что обладают харизмой и неким очарованием.

– Первое впечатление, будто бы она глупа, – произнёс младший, сцепив руки в замок. – Щебечет беззаботно, такая веселушка. Но это только первое впечатление. – Девушка превосходный эмпат. Прекрасно чувствует людей, их настроение и способна искренне сопереживать.

Калем кивнул соглашаясь. Он приходил к Катарине несколько раз под личиной настоятельницы пансиона, в котором девушка выросла.

Она была приветлива, доброжелательна, но рассудительна не по годам.

В маленькой комнатке, на краю Улиша, которую ей прикупили «заботливые» родственнички, царила чистота и уют, несмотря на скудную обстановку.

Катарина угощала чаем с душицей, мятными пряниками и сетовала на то, что найти работу в провинции дело не из лёгких, но она не сдаётся.

«– А кем бы ты хотела, девонька стать? Может, самой королевой? – лукаво спросила настоятельница, дуя на горячий чай в блюдечке.

– Матушка! Ну вы скажите тоже, Королевой… – Катарина по-детски забавно скривилась и сделала глоток. – Быть Королевой дело хлопотное и неблагодарное. Я цветочницей стать хочу, – и любовно погладила листик тигровой орхидеи.

– А откуда у тебя, девонька, такой редкий цветок? – настоятельница пробежалась взглядом по подоконнику и отметила и другие растения, попроще: все они густо и зелено цвели.

– Не поверите! – в голосе Катарины прорезались возмущенные нотки. – Кто-то вынес к помойке несколько почти погибших луковиц. Я и подобрала. Обогрела, корешки вымочила, удобрением подкормила…

Настоятельница улыбалась и пила чай, а Калем думал.

… значит дар всё же есть. Скорее земли, хоть и маленький. Можно попробовать развить запасные резервы, боевого мага не получиться сделать, но охранного…

– Какая ты умница, девонька, – настоятельница поднялась, подбирая полы платья. – Береги себя. И удачи тебе, – и ушла, подчистив Катарине память. Без ущерба. Только так, чтобы встречи с настоятельницей смазались и не вспоминались…»

–… из того, что я успел подслушать, – продолжил Максимилиан. – Катарина трезво оценивает свои силы, весьма дальновидна, но немного наивна.

– Я не обнаружил в её биографии никаких «подводных камней», – добавил Артур. – Думаю, она достойная претендентка.

– Лина Уитер, – Калем придвинул фотографию смуглой девушки с большими карими глазами, будто удивлёнными.

– О-о, – улыбнулся Артур. – С этой леди не всё так просто. Мать явно где-то согрешила.

– Происхождение не всегда играет значимую роль, – не согласилась Соня, уж она-то о влиянии или не влиянии происхождения знает многое.

– Не всегда, – согласился с супругой Артур. – Но в Лине Уитер течёт кровь корсикианца. Они народ вспыльчивый по натуре и скрытный. Год назад Лина была замешана в некрасивой истории. Вроде как, её подозревали в романе с женатым мужчиной.

– Но она девственница, – не согласилась Соня.

– Девственность… – фыркнул Максимилиан. – Можно восстановить, тем более если имеешь связи с корсиканцами.

Калем покачал головой.

– Все девушки проходили через арку, если было бы что-то не так…

– Мне она показалась искренней и открытой, – заметил Максимилиан. – Даже если она и восстановила девственность, это не делает её плохим человеком. Лина превосходно разбирается в политике и торговле. Более того, она закончила купеческую гильдию. А туда… девушек не берут.

– Опять же, – не унимался Артур. – Почему её взяли? Заплатила? Чем?

– Ещё скажи девственностью, – усмехнулась Соня и погладила супруга по руке…

Калем на секунду прикрыл глаза.

С Линой он виделся в образе булочника. Она всегда была приветлива, оставляла сдачу и охотно делилась планами на будущее.

Она хотела попасть на отбор и открыто об этом говорила, а всё из-за обещанных наследником подарков. Лина не стеснялась своего желания и не находила в нём что-то постыдное, ведь королевой становиться не желает.

Лицензия на торговлю. Вот, что она попросит, когда покинет отбор.

Обманывает? Нет. Просто пользуется случаем, ведь она не виновата, что права женщин в Эладоре ущемлены. Их не берут в политику, не берут в Дознаватели, запрещают заниматься торговлей, всякий раз указывая на место… А какое место? Кухарки готовят, слуги убирают, няньки нянчатся. А что делать женщинам хоть с маломальским происхождением? Салфетки вышивать? Выйти замуж… Вот она единственная цель. И если девушка не замужем, то она позор рода, и не дай Небеса, она уйдёт из дома и попробует вести самостоятельный образ жизни… Затравят.

– Лина останется. Пока… – решил Калем и положил её фото к фотографии Катарины. – Лисавета?

– Тёмная «лошадка», – Максимилиан поморщился, раздосадованный тем, что так и не смог разгадать маленькую тайну «рыжей». – Может, проникнуть в её комнату? Под благовидным предлогом…

– Не подставляйся, – отрезал Калем. – Твоя задача хлопать глазками.

– Я уже утомился хлопать, – делано насупился младший. – Хлопалки болят.

Соня подавила смешок и виновато развела руками, мол, ничего личного, но ты сам предложил сыграть участницу, а ведь тебе предлагали роль учителя истории.

– О цели пребывания Лисаветы на отборе мы знаем, – задумчиво протянул Калем. – Ты считаешь, она что-то скрывает?

Максимилиан кивнул и ослабил ворот серебристого камзола.

– Слышал, что она кому-то сочиняла письмо. И от подарка, лунника, была не в восторге.

– Думаю… – Калем опустил взгляд на фотографию огненно-рыжей красавицы из семьи моряка. – Это связанно с тем, что ей не льстит моё внимание. Она не желает становиться королевой…

С Лисаветой Калем виделся под личиной скупщика рыбы и сразу отметил деловую хватку девушки, осторожность и внимательность к мелочам.

– Из неё получится достойная фрейлина, очень полезная её величеству, – заметил Калем, решив закончить на этом обсуждение интересовавших его претенденток.

– А мы точно выбираем только фрейлин? – внезапно спросила Соня, бросив многозначительный взгляд на портреты нескольких участниц. – Мне кажется, среди них есть и другие достойные претендентки на звание королевы, раз уж мы не говорим о чувствах…

– Например? – охотно заинтересовался Калем, склонный рассматривать любые варианты, так как Соня верно подметила – о чувствах не может быть и речи.

Чувства опасны. А Калем несёт слишком большую ответственность перед всей империей и не может подвергать её жителей… опасности.

– Элена Рошшэр, – Соня осторожно вытащила фотографию русоволосой девушки из семьи Дознавателя. – Не сказать, что сильно благородная, но господин Рошшэр не пожалел средств на образование дочери. Домашнее обучение с наёмными учителями, уроки танцев, музыки, пения. Элену воспитали скромной и сдержанной юной особой. При этом дали азы практически всех наук, чтобы при желании можно было поступить в Академию.

– Кристально-чистая биография, – подтвердил Артур.

Калем взял фотографию Элены и переложил её в отдельную папку.

– Диана… – осторожно произнесла Соня. – Не спеши отметать её кандидатуру. Сколько ты за ней наблюдал?

– Месяц, – глухо отозвался Калем.

– Месяц… – задумчиво протянула Соня. – Больше чем за другими. Верно? Почему?

Почему?.. Калем сам бы хотел это знать.

– Я так и не смог её разгадать, – честно признался он.

… бегал под личиной мальчишки беспризорника, ел свежие булки из её рук, млел от простой ласки, когда Диана трепала всех мальчишек по голове. Наблюдал, как она общается с местными, как отстранённо вежлива со всеми и доброжелательна, как держит спину прямо, несмотря на сочувственные, жалостливые взгляды.

Наблюдал как Диана не жалеет себя и трудится, чтобы сохранить поместье.

… приходил в дом под видом гостя на вечера, которые часто устраивает расточительная Элаиза Бернар, вынуждая дочь играть на фортепиано. Видел смирение во взгляде Дианы и отчаянно желал её встряхнуть. Она, будто бы привыкла к такому образу жизни. Он даже злился на неё за это, пока не узнал, что Диана копит деньги на образование и мечтает стать заслуженным и уважаемым алхимиком, как её дед.

Она казалась слабой, но совершала сильные поступки, мужественные. Находясь в бедности, думала о других и другим помогала. Калека, а ходила по домам стариков, выполняя любую работу по дому. Не за деньги. Просто. Учила соседских девочек музыки и математики, потому что денег у их родителей на учителей нет и вряд ли будут, а ближайшая школа находится в Улише. В Весборне только ведётся строительство. Откроется к осени…

– … по-кошачьи красивые зелёные глаза, притягательный взгляд и благородное лицо, – добавила соня в поддержку кандидатуры Дианы. – Она умна, добра и сострадательна. Располагает к себе с первой минуты общения. Могла бы помогать нам с Артуром в благоустройстве бедных районов Эладора.

– Она что-то скрывает, – Калем покачал головой. – Я пытался проследить, куда она отлучалась несколько раз, но Диана садилась в лодку и пересекала реку. Не вплавь же мне за ней пускаться? К тому же… у Дианы нет дара.

– Не факт, – не согласился Артур. – У неё есть склонности к алхимии, а там может, и к некромантии дар проснётся. Как известно, он проявляется не сразу, иногда в позднем возрасте.

– Некромантия – не лучший дар для Королевы, – усмехнулся Максимилиан. – Но Диана мне нравится. Она прямолинейна и не боится высказывать своё мнение. А хромота… тебе ли не знать, что это легко исправить. Одна операция…

– Это для неё она дорого стоит, а для нас… – добавила Соня. – Не списывай её со счетов.

– Я и не думал, – усмехнулся Калем. – Из неё получится прекрасная фрейлина, надёжная и верная…

– Посмотрим… – лукаво протянула Соня. – Отбор длинный…

– Ну хватит, – отмахнулся Калем и посмотрел на младшего. – А ты почему к танцам не готовишься? Танцевать разучилась?

Максимилиан вспыхнул и серо-голубые глаза угрожающе сузились.

– Я притворюсь больной. Ради такого случая могу даже ногу сломать.

Соня усмехнулась.

– Ломай сразу две, чего уж мелочиться.

– Будешь много острить…

– Ты мне нужен, – перебил Калем. – Я не смогу один наблюдать за всеми. А ты у нас… леди бдительная.

Максимилиан скривился.

– Я не хочу танцевать с… мужчинами. Что обо мне подумает Амелия? Что её муж… легкомысленная натура?

Калем сдержал улыбку и ответил.

– С Амелией я уже договорился. Она вовсе не против, чтобы её муж оказал содействие брату. Так что вперёд.

Максимилиан вздохнул и поднялся.

– Я буду требовать компенсацию. За моральный ущерб!.. – развернулся и вышел, даже не хлопнув дверью…

Глава 5. Страстные танцы или... неординарное решение

Диана и не думала готовиться к танцам. Её попытка казаться выглядеть лучше обычного будет нелепой и поставит в неловкое положение. Пойдут шепотки за спиной…

… калека… вырядилась… хочет произвести впечатление на принца…

Диана поморщилась и раскрыла книгу. Преподаватель просил ознакомиться с историей зарождения Аскарима, изучить его инфраструктуру, и прочитать про Катарийское сражение за высоту, на которой и была основана столица Эладора.

Мадина занималась вязаньем и всё поглядывала на Диану, будто бы волнуясь.

– Давайте я хотя бы вам волосы заплету?

Диана отложила книгу.

– Волосы? – глянула на себя в зеркало в серебристой раме и кивнула. – Давайте, Мадина. Буду признательна.

Мадина слегка завила светлые волосы Дианы, и уложила их в изящную причёску, заколов шпильками с цветными, стеклянными камушками.

В дверь постучали.

– Войдите, – отозвалась Диана и встала, опираясь на трость.

– Мы так и думали, – укоризненно произнесла Катарина, окинув Диану оценивающим взглядом.

– Решила тихо отсидеться в углу? – усмехнулась Лисавета.

– Фрейлине не обязательно танцевать, – беспечно отмахнулась Диана, не испытывая никакого разочарования, что танцы состоятся без её активного участия. – Тем более, мне кажется это очередная проверка. Зачем приглашать неженатых мужчин на императорский отбор?

– Конечно, проверка, – согласилась Катарина. – Поэтому мы должны блистать, но вести себя скромно, – и торжественно сняла чехол, демонстрируя изумительное сверкающее серебряное платье.

– Это не шёлк, – будто извиняясь, произнесла Лисавета. – Заменитель. Но согласись, выглядит эффектно.

Диана и не спорила. Подошла и заворожено провела по гладкому, твёрдому лифу.

– Оно откроет шею и плечи, подчеркивая их красоту, – довольно произнесла Катарина. – Лисавета одолжила из своего гардероба, а то ещё неизвестно, когда модистка доставит наши наряды.

– Спасибо, – вымолвила Диана, сознавая, что не сможет отказаться. Не потому, что платье такое… простое и волшебное одновременно. Просто девочек обижать не хотелось. Они так старались. Подумали о ней… Позаботились…

– Отлично! – радостно воскликнула Катарина, – тогда мы поможем тебе переодеться. А потом ты поможешь нам.

Диана усмехнулась.

– Сделаю всё, что в моих силах…

Войдя в малый торжественный зал, Диана на мгновение ощутила неловкость, увидев своё отражение в зеркальной стене.

… немного потерянная, но безусловно, привлекательная с горящими широко распахнутыми глазами.

В ней же, в зеркальной стене, отражались круглые столы, рассчитанные на шесть персон, бледно-фиолетовые скатерти, искусные подсвечники и декоративные гербарии из роз, пионов, кажется, хризантем и других цветов. Фруктовые композиции в хрустальных вазах и оркестр, что устроился на небольшом выступе ближе к окну, завешенному тюлем.

– Смелее, – подтолкнула Лисавета, а церемониймейстер громко объявил их имена.

– Леди Катарина Вильвейская, леди Лисавета Гойфмир и леди Диана Бернар, – и стукнул тростью о пол, привлекая внимание собравшихся гостей.

– Там три свободных места, – шепнула Катарина, и Диана проследила за её тонким пальцем.

… сердце испуганно дрогнуло и забилось быстрее.

Маркус…

Кровь прилила к щекам и не было сил двинуться с места. Как вести себя с ним? Поздороваться? Сделать вид, что не узнала? А если поздоровается первым? Нельзя же показывать, что они знакомы, что между ними что-то есть…

Зачем он тут? Подыскивает невесту? Глупости… он же прекрасно знает, что Диана участница отбора. Тогда… наследник пригласил?

– Ты чего? – Лисавета осторожно тронула Диану за руку. – Нормально?

– Да, – выдохнула Диана, слегка тряхнув головой.

… надо найти в себе силы… просто сесть и вести себя непринуждённо.

Диана ступила, но неосторожно… Подвернула здоровую ногу и чуть не завалилась на бок.

… кто-то вовремя подхватил её под руку.

– Его Наследное Высочество Калем Соллар, – прогромыхало за спиной, и Диана подняла взгляд…

Ну, конечно. Синие омуты глаз, непринуждённая улыбка…

– Так впечатлены украшением зала, что решили растянуться на полу? – иронично произнёс наследник, помогая Диане поймать равновесие.

Диана смотрела на Маркуса, затаив дыхание. Он, конечно, заметил её фееричный выход, все заметили, но старательно делал вид, будто увлечён беседой. Катарина и Лисавета устроились за столом.

Диана обратила внимание на наследника.

– Решила лично убедиться, что он достаточно хорошо начищен.

– И как? Убедились? – и снова пляшущие смешинки во взгляде.

– Начищен идеально, – подтвердила Диана. – Спасибо за помощь, Ваше Высочество, – склонила голову и виновато улыбнулась. – Позвольте мне занять своё место.

– Я вас провожу…

Диана дернулась. Хотела отказать, но лишь обречённо выдохнула и позволила взять себя под руку.

Наследник любезно отодвинул стул, помог Диане устроиться и пожелал удачи.

Диана поприветствовала всех присутствующих, стараясь не смотреть Маркусу в глаза, ощущая, как взмокли ладони. А он…

… он смотрел на неё из-под густых ресниц жадно… зло… страстно, как никогда не смотрел.

Диана сглотнула и взяла стакан с водой.

– Смотри, – Лисавета осторожно толкнула Диану локтем. – Кляжич вырядилась и ожерелье не забыла.

– Элена тоже хорошо выглядит, – заметила Диана. – И Лина им не уступает.

– А где наша мышка? – Катарина заозиралась. – Зачем её вообще пригласили? Она же… незаметная, – добавила она шёпотом и усмехнулась.

Дина красноречиво посмотрела ей за спину, мол, мышка там.

Катарина растянула губы в трагической улыбке и вжала голову в плечи. Лисавета и Диана тихо рассмеялись.

– Прекрасно выглядите, – произнёс один из мужчин, по правую руку от Маркуса. Соломенного цвета волосы закрывали ему один глаз, а в ухе красовался драгоценный камушек.

– Какой… эксцентричный, – прошептала Катарина.

– Кажется, он тебя слышит, – сдерживая смешок, отозвалась Диана.

Катарина выгнула бровь и посмотрела на эксцентричного. Он отсалютовал ей бокалом и подмигнул.

– Нахал… – буркнула она и отвернулась.

– А чем вы увлекаетесь? – обратился жгучий брюнет в сером мундире гвардейца.

– Молчанием, – вежливо отозвалась Лисавета. – Или вы спрашивали не в настоящий момент?

Гвардеец хмыкнул, а Маркус остался беспристрастен. Слуги разносили закуски…

– Может, прекрасные леди, познакомимся? – эксцентричный не терял надежды. – Меня зовут Рино, а это мой друг Элиот, – указал он на гвардейца, тот, в свою очередь, кивнул.

– Маркус, – холодно отозвался Маркус, глядя Диане в глаза. Она ведь отправила письмо… может, оно просто не успело дойти? Но… она ведь передала его с посланником, отчего он злится?

Лисавета обречённо вздохнула и повернулась в сторону сцены.

– Уважаемые леди и господа! – поприветствовал наследник, а Диана отметила, что белый цвет ему очень к лицу. – На нашем вечере танцев действует одно правило. В течение вечера кавалеры меняются друг с другом местами. Каждые пятнадцать минут. И пригласить девушку на танец они могут только сидящую за их столом. О начале танца будет объявлять наш верный церемониймейстер. Первые пятнадцать минут пошли. Приятного вечера!

Девочки переглянулись и уставились на «кавалеров». Неужели им сегодня предстоит познакомиться со всеми в этом зале?

Кошмар…

Диана проследила взглядом за наследником и не удивилась, когда он сел за стол к Селии, Лине и Элене.

Он что, тоже примет участие в этой необычной… игре?

– Такое чувство, – прошептала Лисавета, – что наследник пытается устроить не свою судьбу, а нашу.

Диана улыбнулась.

– Вероятно...

- Может, всё же пообщаемся? – не унимался эксцентричный.

– Приличные леди не общаются с незнакомыми мужчинами, – красноречиво ответила Лисавета, наградив эксцентричного своим тяжёлым взглядом.

– Так ведь мы уже познакомились, – заулыбался гвардеец.

– Но мы ещё не представились, – победно улыбнулась Катарина и повернулась к Диане. – Мужчины такие мужчины, вечно считают себя умнее других.

Гвардеец с эксцентричным громко рассмеялись, а Маркус лишь хмыкнул.

– Время танца! – громко объявил церемониймейстер, показавшись на сцене. Оркестр сменил мелодию на медленную и заиграл громче.

– Разрешите? – эксцентричный поклонился Катарине и подал руку, другую заложив за спину.

Маркус тоже поднялся и целенаправленно подошёл к Диане. Сделал поклон и подал руку. Молча. Требовательно…

Что делать? Один танец она может и выдержит, хромая и топчась на месте, но остальные… А если потанцует только с Маркусом, а другим гостям откажет, это будет подозрительно.

Обречённо прикрыла глаза. Маркус должен понимать, что ставит её в безвыходное положение. Должен понять…

– Извините, – вымолвила она, глядя мимо Маркуса, душа обидные слёзы. – Я воздержусь. Нога… – кивнула на трость и грустно улыбнулась.

Маркус кивнул и вернулся на своё место. Лисавета и Катарина ушли танцевать. Он и Диана остались вдвоём…

– Как успехи? – шёпотом спросил Маркус, и от звука его бархатного голоса сердце забилось быстрее.

– Хорошо, – кивнула Диана. – Ты… получил?..

– Письмо? – Маркус вздёрнул бровь. – Получил. Но твоя идея мне до сих пор не нравится.

– Маркус, я… – Диана закусила губу, отвернувшись.

… Наследник танцевал с Эленой и о чём-то увлечённо с ней разговаривал. А вот Кляжеч… она будто нарочно пыталась отдавить своему кавалеру ноги. Диана засмотрелась, на секунду забыв о Маркусе и не ожидала, когда он резко взял её за руки.

– Я возьму у родителей деньги и заплачу за твоё обучение. За операцию. Только давай уйдём отсюда. Прямо сейчас! – горячо зашептал он.

Диана осторожно высвободила руки и покачала головой.

– Мать всё равно не оставит попыток продать меня. Понимаешь? Ей нужны деньги. Любой ценой. Или я буду платить ей всю жизнь или мой муж за меня. Если ты женишься на мне…

– Я не могу… – резко оборвал Маркус и тут же виновато улыбнулся. – Не сейчас.

Диана насторожилась. Раньше он никогда не предлагал оплатить обучение или операцию, что изменилось?

Прозвучал новый сигнал и кавалером предстояло поменяться местами.

Маркус поднялся и галантно поклонился.

– Рад был встречи, леди Диана, – равнодушно произнёс он и пересел за другой стол…

Диана только выдохнула и взяла воду, как за их столик пришла новая партия мужчин. Во главе с наследником.

Вечер обещает быть томным…

– У нас смена декораций? – шепнула Лисавета, как только опустилась на своё место.

Диана огромным усилием воли сдержала улыбку, чтобы не дать наследнику, сидящему напротив, повода для размышлений и домыслов.

– У меня уже болят ноги, – пожаловалась Катарина, словно не замечая, ни наследника, ни новых мужчин. Это такая тактика? Если да, то Диане следует поучиться у неё.

– Ноги болят не у тебя, а у партнёра Кляжич, – улыбнулась Лисавета и взяла шпажку фруктового канапе. – Она разошлась ни на шутку. Боюсь представить, что будет со следующим.

Диана оцепенела под взглядом наследника, поражаясь, как девочкам удаётся вести себя так… смело и непринуждённо. Ей же отчаянно хотелось утопиться в стакане с водой.

– Неприлично порядочным леди, делать вид, будто не замечают присутствующих за столом людей, – холодно заметил темноволосый господин.

Катарина обворожительно улыбнулась и от этой улыбки Диане стало дурно…

– Неприлично делать замечания почти замужним, незнакомым вам девушкам, – ласково протянула она и не скажешь, что оскорбила. – Мы все являемся невестами его наследного высочества и свято храним ему верность и преданность, – даже не глядя на принца произнесла она и как ни в чём не бывало повернулась к Лисавете. – Я вот думаю, если леди Кляжеч всё же кого-то покалечит её отправят домой?

– Скорее, проведут воспитательную беседу, – спокойно вмешался наследник, высказав своё мнение.

Диана чудом не поперхнулась и скрыла смущение, положив в рот виноградину.

– Вы очень невоспитанная, я бы не стал на вас жениться, – не успокоился темноволосый и многозначительно посмотрел на наследника.

Катарина наигранно-раскаянно нахмурила брови и приложила руки к полной… груди.

– Я оскорбила вас? Мне так жаль…

Диана лишь убедилась в том, что Катарине ни капли не жаль. Зачем она так ведёт себя? Не желает понравиться принцу? Хочет покинуть отбор? Диане даже стало интересно, каким будет первое испытание и как поведут себя её новые знакомые.

– Вы практически ничего не съели, – заметил наследник, глядя Диане в глаза, так что сомнений не осталось, он обращается к ней. – Не по вкусу еда нашего повара или это от волнения?

Диане после встречи с Маркусом везде чудился скрытый подтекст.

Диана хотела ответить, но её опередил мужчина со шрамом на брови и волосами, собранными в короткий хвост на затылке.

– Юные леди склоны слепо следовать тенденциям моды. А в моде сейчас изнурительные диеты и тонкие талии, – с умным видом заметил он.

Наследник задумчиво изогнул бровь и, не стесняясь стал изучать фигуру Дианы взглядом, от которого хотелось провалиться под стул.

Диана держалась. За хрупкие останки силы воли…

– По-моему, – глубокомысленно заметил он. – У леди Бернар превосходная талия, и она не из тех, кто слепо чему-то следует…

Если бы Диана могла… она бы сгорела на месте дотла.

– Благодарю, Ваше Высочество, вы мне льстите…

– Не имею такой привычки, – ровно отозвался он. – Виноград? – и протянул маленькую веточку. Из пяти ягод.

– Я… – Диана сглотнула, уговаривая себя не смотреть в сторону Маркуса, хотя было очень любопытно, смотрит ли он. – Спасибо, – выдохнула она и хотела быстро взять веточку, как прозвучал сигнал о начале танца. Её рука угодила в плен… Наследник бережно ухватил её за ладошку и, не разрывая зрительного контакта, спросил:

– Потанцуете со мной, леди Бернар?

Мужчины, сидящие рядом, явно нехотя взяли в оборот девчонок. При этом Катарина почти искренне изображала радость.

– Нога?.. – прозвучало очень жалобно и вопросительно.

– Не убедительно, – хохотнул наследник. Диана устала держать руку навесу.

– Я упаду…

– Удержу.

– Я опозорю вас…

– Не страшно. Я позора не боюсь. Поднимусь. Отряхнусь. И улыбнусь.

– Вы говорите стихами, – тихо заметила Диана, осторожно высвободив руку.

– Вы задаёте ритм, – беспечно улыбнулся принц.

– Нет, – отрезала Диана, понимая, если согласится, спровоцирует Маркуса. Заставит его ревновать. Она ведь отказала ему. Но… он ведь и не настаивал… Это не его вина, это всего лишь ожидания Дианы. – Простите, Ваше высочество. Если хотите, вместо танца, могу сыграть с вами в шашки, – машинально произнесла она, погрузившись в мысли о Маркусе. И очнулась лишь тогда, когда наследник повторил её слова.

– Шашки? – азарт уже зажегся в его притягательно-синих глазах.

Диана мельком глянула на стол, за которым сидел Маркус и удивилась тому, что он так и остался сидеть. Он и одна девушка. Видимо, он не пригласил её. Сердце забилось быстрее…

– Тогда сегодня вечером…

– Что? – очнулась Диана и тряхнула головой. Наследник улыбнулся, пряча смешинки. Что его так забавляет.

– Сегодня вечером жду вас у себя на партию шашек. И не переодевайтесь пожалуйста. Вам это платье очень идёт…

– Благодарю, – машинально ответила Диана и лишь потом задумалась, а почему нельзя переодеваться?

Девочки вернулись за стол, а наследник галантно поклонился и пересел за следующий стол. К ним же подсела новая троица мужчин. Хотелось упасть лицом в стол и разрыдаться…

– Добрый вечер, – обречённо поздоровалась Диана, подсчитывая, что ещё осталось девять танцев.

– Ты не пошла танцевать с наследником? – изумлённо зашептала Катарина.

– Отказала? – вторила ей Лисавета.

– Я калека. Куда мне? – отмахнулась Диана, вспоминая их разговор и безудержно краснея. Было в нём что-то такое… Что настораживало, но мысль ускользала.

– Вы прекрасно выглядите, – заметил мужчина с проседью на висках. Сколько ему? Около сорока?

– Спасибо, – отозвалась Диана, закусив губу.

– Мне кажется не стоило, – покачала головой Лисавета. – Он может счесть, что ты в нём не заинтересована.

Диана вопросительно выгнула бровь, мол, мы все тут не заинтересованы.

– Ты сама говорила, что у него есть фаворитка, – прошептала Диана в ответ.

– И что? – не поняла Катарина. – Мы же на отборе. Надеюсь, он не отменил завтрашнее свидание?

– Нет, – Диана качнула головой, опуская взгляд и умолчала о том, что вечером они играют в шашки.

– Меня зовут Дарк, разрешите узнать ваши имена, милые леди, – не выдержал игнорирования пожилой мужчина.

– Лисавета…

– Катарина…

– Диана, – вздохнула Диана и, чуть повернув голову, столкнулась с пристальным взглядом наследника. По спине поползли мурашки.

От следующего танца удалось отбрыкаться с таким же трудом, как от принца. Только в этот раз, Диана благоразумно ничего не предлагала взамен.

Наследник пригласил мышку, Диана впервые разглядела её миловидное, благородное лицо. Приятные черты лица и ярко голубые глаза… она выглядит такой хрупкой и воздушной, будто зефирное облако. И при этом, она и наследник гармонировали между собой, прекрасно подходили друг другу, как пара. На них приятно было смотреть, и Диана улыбалась…

Маркус пригласил брюнетку, имя которой Диана, к сожалению, тоже не запомнила. Он говорил с ней, поглядывал на Диану, а в груди противно скреблась ревность. Диана старалась не обращать на неё внимания, но вопросы… так и роились в её голове.

Кто пригласил Маркуса? Если наследник… вдруг он знает о их романе и специально провоцирует? Но зачем тогда было приглашать Диану на отбор? А если это мать Маркуса?

Леди Эдимар, жена лорда Эдимара из палаты правления, терпеть не может Диану и мечтает найти сыну достойную партию. Она запросто могла вписать имя Маркуса в список неженатых мужчин или посоветовать его кандидатуру принцу. Через мужа, конечно, но это не важно… Главное, она имеет рычаги давления…

Следующую партию мужчин Диана видела, словно в тумане. Иногда ловила на себе взгляды то принца, то Маркуса, но сама же наблюдала за Кляжеч. За ней было интересно наблюдать. Фаворитка активно отбрыкивалась от «женихов», а на пятом танце театрально подвернула ногу и так натурально стонала, что собрала вокруг себя всё мужское общество. Было столько желающих отнести её на руках в лазарет, но Кляжеч скромно попросила отсидеться на стуле…

– Уважаемые леди и господа! – на сцене снова возник наследник и он, в отличие от многих, не выглядел уставшим. – Вечер танцев подошёл к концу. Выражаю всем огромную благодарность за участие, – склонил голову и величественно покинул зал, бросив на Диану многозначительный взгляд, хитро улыбаясь…

Глава 6. Особое условие или двады неожиданный поворот...

Возвращаясь в женское крыло, девочки делились впечатлениями, а Диана прибывала в лёгкой растерянности и задумчивости. Не понравилась эта хитрая улыбка на губах принца, не предвещающая ничего хорошего. Не понравилось хмурое выражение Маркуса, когда он покидал зал.

Стоит, наверное, написать ещё письмо. Но что сказать? Попросить прощение? Но за что?

Диана тряхнула головой и улыбнулась девочкам.

– Спасибо за наряд. Завтра обязательно верну, – обратилась она к Лисавете, остановившись перед её комнатой.

– Брось, – отмахнулась она и тяжело вздохнула. – Рада, что этот вечер закончился.

– Я тоже, – произнесла Катарина устало. – Мне он показался чрезвычайно странным. Вроде, наследник определился с фавориткой, а всё равно…

– Он обязан соблюдать правила и традиции, – заметила Лисавета. – И мы тоже. Зря ты сегодня вела себя так вызывающе, – пожурила она.

– Я растерялась, – честно призналась Катарина. – Все эти мужчины… а если бы мне кто-нибудь понравился? Меня бы отправили домой?

– Конкурс объявят послезавтра, посмотрим… – неопределённо протянула Лисавета. – Кажется, многим претенденткам приглянулись… некоторые гости, – заметила она.

Диана кивнула.

– Леди Рамир, кажется, не сводила взгляда с того гвардейца.

Катарина усмехнулась.

– Ерунда. Вот леди Говер плавилась в руках господина Дарка, кажется её привлекают мужчины постарше. А самой сколько ей?

– Шестнадцать, – выразительно кивнула Лисавета. – Самая младшая претендентка на отборе.

– А я думала… младшая – это наша мышка, – задумчиво произнесла Диана.

Катарина пыталась вспомнить.

– Мышка?.. кажется ей двадцать…

– Неважно, – улыбнулась Диана. – Мне уже пора. Увидимся завтра.

– Завтра у тебя свидание, – усмехаясь, напомнила Лисавета.

Простившись, Диана поспешила к себе и только на пороге комнаты подумала о том, а где собственно её будет ждать принц и как его найти?

– Леди Бернар, – камеристка низко поклонилась. – Мне велено проводить вас в кабинет Его Высочества.

Диана выдохнула.

– Хорошо, Мадина. Я только загляну в уборную, – Диана тяжело пересекла комнату и закрылась в уборной на щеколду.

Нет, нога не болела. Ныла от нагрузки здоровая и общее состояние было… вымотанным.

Диана посмотрела в круглое зеркало, в золочённой раме. Убедилась, что выглядит потрёпано, смазался макияж, улыбнулась отражению и довольная отправилась к наследнику…

Шаги гулко разносились по пустым коридорам резиденции, освещение сменили на вечернее, более тусклое, и Диана ощущала себя некомфортно. Будто она совершает что-то незаконное или идёт на тайное свидание… с принцем.

… по коже пробежали мурашки.

Перед бежевой дверью камеристка остановилась и, простившись, оставила Диану одну, в нерешительности топтаться на месте.

Кто её за язык тянул?

Диана занесла руку для стука и услышала вежливое:

– Входите.

Удивлённо дёрнула бровью и осторожно повернула ручку…

Наследник смотрел прямо на Диану, на губах застыла ожидающая, вежливая улыбка. Сильные руки сцеплены в замок, а на игровой доске расставлены шашки.

Слава Небесам, не было и намёка на романтику. Никаких тебе свечей, вина и шоколада. Графин с водой и два стакана. Уже проще. Она сейчас просто отыграет партию и…

– Присаживайтесь, Диана, – вежливо предложил наследник. Поднялся навстречу и помог устроиться в кресле, забрав трость.

Диана взяла стакан и сделала несколько глотков.

Наследник вернулся, сел напротив и развернул доску белыми шашками к Диане.

– Только у меня есть одно условие…

Диане подурнело. А так всё хорошо начиналось…

– … мы сыграем с вами на желание, – наследник старался сильно не показывать своего довольства, но его выдавали глаза…

Дина поджала губы. Она не любила разочаровать людей и спускать их на «землю», но сейчас именно тот случай, когда необходимо это сделать.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но я вынуждена отказаться, – ровно отчеканила она, не отводя взгляда.

– Гм… неожиданно, – протянул принц и подался вперёд. – Почему?

Дина улыбнулась краешком губ.

– Надо быть глупцом, чтобы принять подобные условия. Вероятно, вы уверены в своей победе, иначе отчего бы вам подобное предлагать? И если уж на то пошло, хотелось бы знать, что я проигрываю. Какое желание?

– Хм,.. – принц иронично улыбнулся. – Каюсь, я хотел потребовать с вас танец. Всего один. В этом кабинете.

Диана недоверчиво прищурилась.

– Танец? А что получаю я?

Улыбка принца стала шире.

– Вы умеете вести переговоры, – забавлялся он. – Всё, что попросите. Любое желание.

Любое желание… Тут однозначно кроется подвох.

Диана поёрзала на стуле, мысленно ругаясь на себя, сознавая, что уже попалась на «крючок». И не дело в «призе», а в любопытстве. Хотелось разгадать, какую игру ведёт наследник. В принципе, если она проиграет, то ничего страшное не произойдёт. От одного танца ноги у неё не отсохнут, но…

– Нужно уточнить детали, – решительно произнесла она. – Знаете, я привыкла читать «мелкий шрифт» на документах.

– Даже не сомневался, – усмехнулся наследник. – Не переживайте, леди Бернар, это будет просто танец.

– В одежде? – деловым тоном уточнила Диана.

– Непременно, – заверил принц.

– Поцелуев во время танцев не предвидится?

– Никаких. Даже воздушных…

Диана подавила смешок.

– Какой продолжительности будет танец?

– Стандартной. Минуты три, – в том же деловом тоне отозвался наследник. –Играем?

– Хорошо, – выдохнула Диана и протянула руку, прищурившись.

Наследник улыбнулся и вместо ответного рукопожатия, поцеловал протянутую ладонь. Пусть быстро, пусть невесомо…

Диана растерянно хлопала глазами.

– Не привык пожимать руки девушкам, – покаялся принц. – Ваш ход…

Диана продумывала каждый шаг, даже несмотря на то, что проиграть не боялась. Просто… когда наследник заговорил о желании… оно внезапно появилось и чётко оформилась. Диана могла бы попросить и так, но выиграв, у неё была бы гарантия, что принц исполнит её желание. Сдержит слово.

Диана подставилась, но уже следующим ходом съела две чёрные шашки и выбилась в «дамки». Легче правда не стало, выдыхать было рано.

Наследник глотнул воды и смог-таки прорвать оборону Дианы. Ещё один его ход, и он тоже в «дамках». Пришлось снова подставляться, на этот раз добровольно скормив сразу две свои шашки. И съесть «дамкой», мешающего «врага».

Наследник иронично усмехнулся. У него осталось три шашки…

– Вы загнали меня в тупик, – не особо огорчённо произнёс он.

Диана не спешила радоваться. Она знала, как всё может измениться, стоит ей совершить один неверный ход.

Ход оказался верным… Диана слопала две шашки, а последнюю оставила на десерт для «дамки».

– Поздравляю, – наследник широко улыбнулся.

Диана смотрела на доску и не верила, что получилось. В горле пересохло.

– А вы не сочтёте это за оскорбление вашего наследного достоинства? – осторожно поинтересовалась она.

Наследник рассмеялся.

– Нет, Диана. Игра была честной. Каким будет ваше желание?

… а синий взгляд такой внимательный, что становится не по себе.

Несколько раз выдохнув, Диана произнесла:

– У меня есть знакомая… – и снова вздох. – Ей шестнадцать. Её мать давно умерла, а отец… он пьющий. В беспризорный Дом её не забирают, не только из-за отца, возраст.

– Замужний, – подсказал принц.

– Верно… но приданого у неё нет. Сама она о себе не сможет позаботиться. Боюсь… отец просто продаст её первому встречному. А Лори… добрая, умная девочка. Жалко, если пропадёт.

– Вы хотите, чтобы я пристроил её в хорошие руки? – пристально взглянул наследник. От его весёлой улыбки не осталось и следа, лишь собранность и сосредоточение.

– Да… – Диана сжала подол платья. – Хочу попросить представить Лори ко двору и найти ей достойного мужа, который согласен будет взять и любить её без приданого… Знаю, что прошу слишком многого!.. – Диана судорожно выдохнула и сглотнула. – Простите, Ваше…

Наследник улыбнулся, перебив.

– Всё хорошо, леди Бернар. Я сам предложил вам сыграть на желание. Напишите мне полное имя этой девушки и где её можно найти, – достал из ящика бумагу с чернильной ручкой и протянул.

Диана, покусывая губу, быстро записала данные Лори.

– Спасибо, – искренне улыбнулась она и поднялась, опираясь на подлокотник кресла. Трость стояла далеко.

Принц быстро оказался рядом.

– Могу я просить пощады и станцевать со мной?

Диана от неожиданности вскинула голову, чуть не сломав принцу нос. Он вовремя успел отклониться.

– Понимаю, что прошу слишком много… – в точности повторил он слова Дианы. – Но не надо меня убивать за это.

Диана прикрыла глаза, беззвучно смеясь.

– Один танец… – глухо шепнул наследник. – Я проиграл и морально подавлен. Неужели вам ни капли не жаль меня? – принц меньше всего производил впечатление подавленного человека. Но тем не менее…

… Диана согласилась.

Наверное, потому, что испытывала к нему благодарность.

Наследник бережно взял Диану за руки и помог выйти в центр кабинета, подальше от стола.

– Можете опереться на меня, – улыбнулся он. Одну руку Дианы устроил у себя на плече, а вторую сжал в своей.

– Я отдавлю вам ноги, – отчего-то смущаясь, произнесла Диана, боясь сделать вдох.

– Ничего. Переживу. В танце главное не ноги… – лукаво улыбнулся он и прижал Диану к себе…

… она почти не касалась пола. Смотрела в сторону и дышала через раз. Стало невыносимо жарко, платье стесняло…

Наследник двигался мучительно медленно. Казалось будто время замерло. Он не говорил.

… смотрел и дышал. Дыхание обжигало щёку.

От него пахло морем… Место под его рукой на спине горело огнём. Диана серьёзно стала опасаться, что не дождётся окончания танца. Сбежит.

Принцу не мешало ни отсутствие музыки, ни хромота Дианы, ни то, что её нога устроилась у него ботинке. Он смотрел на Диану… серьёзно. Этот взгляд пугал и настораживал больше, чем хитрая улыбка.

– Благодарю за прекрасный вечер, – наследник поставил Диану, придерживая её за руку, и подал трость.

Диана почтительно поклонилась и направилась к двери, совсем позабыв о манерах. Танец выбил из равновесия…

– Вы не забыли?.. – донеслось в спину. Диана обернулась через плечо.

… она позабыла обо всём на свете.

– Спокойной ночи, Ваше Высочество, – выдавила она вежливо.

Принц усмехнулся.

– О завтрашнем свидании, Диана, – мягко улыбнулся он.

– Не забыла, – соврала она и поспешила к себе.

– Я вас провожу, – принц возник рядом, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Всю дорогу Диана испытывала неловкость. Впрочем, наследник вёл себя непринуждённо.

– Где вы так хорошо научились играть в шашки?

– У деда, – машинально ответила Диана. – Он… многому меня научил.

– И передал свои знания в области алхимии?

– Частично… – Диана украдкой взглянула на принца и снова ощутила те же незнакомые эмоции, что вовремя танца.

– Простите за мою бестактность… а как вы получили травму? – наследник выглядел искренне заинтересованным.

– Во время родов… По словам матери, они были очень тяжёлыми, а я была крупной… Левую сторону полностью парализовало…

Дед с отцом потратили много денег на моё лечение.

– Леди Бернар это злило? – проницательно поинтересовался принц, но Диана была не намерена чернить имя своей матери.

– Не знаю, – снова соврала она. – Ей… было трудно.

– Руке и лицевым мышцам удалось вернуть подвижность и частично чувствительность. Но до сих пор, иногда, я могу схватиться за горячую сковородку и понять это только по волдырям от ожогов.

Наследник внезапно остановился и развернул Диану к себе.

– Почему вы не попросили денег на операцию?

– Вас это беспокоит? – ровно отозвалась Диана.

– Удивляет… – признался принц и потёр лоб. – Кто эта Лори? Ваша близкая подруга? Дочь вашего отца, о которой мать ничего не знает? Кто?

Диана повела плечом.

– Просто знакомая.

– Просто знакомая… – задумчиво повторил принц и распахнул перед Дианой дверь её комнаты. – Спокойной ночи, леди Бернар. Жду вас завтра у конюшен, – коротко поклонился и поспешил прочь.

Диана растерянно смотрела ему вслед…

Что на него нашло?

***

Калем завернул за угол и остановился, дать себе возможность… понять. Что сейчас произошло?

Сердце непривычно гулко стучало. В голове царила неразбериха. Что за странные смешанные чувства? Откуда?

Калем тряхнул головой, взял себя в руки и направился в кабинет, размышляя и анализируя…

Как получилось так, что хорошо продуманный план дал сбой?

Заинтриговать, предложить пустяковое желание, чтобы усыпить бдительность и проиграть. Дать в руки девушки возможность… Почти нереальную. Воплотить любое желание. Она могла потребовать всё, что угодно…

И Калем ожидал услышать это «что угодно»… Нет, предполагал, что леди Бернар милосерда. Видел это по отношению к беспризорным мальчишкам. Но…

Калем тихо прикрыл дверь кабинета и устроился за рабочим столом. Достал фотографии участниц и разложил перед собой.

Красивые… все без исключения. Но каждая по-своему. В глазах одной – огонь. Искрящийся. В другой – неумное желание творить. У Катарины взгляд добрый, у Лисаветы живой, решительный.

У фаворитки…

Калем пригляделся, по-новому разглядывая ярко-голубые глаза. Как летнее небо, как море… мудрые, ласковые, спокойные.

А у Дианы?

Зелёные. Кошачьи. Завораживающие и опасные… Взгляд прямой, твёрдый, сильный. Диана станет для Королевы опорой и поддержкой. Поможет в трудную минуту, не даст оступиться, не промолчит, выскажет своё мнение при необходимости.

… Калем не собирался танцевать. Знал, что проиграет, но проиграв – передумал. Просто…

… не объяснить.

Руки всё ещё хранили тепло и запах… нежный, лёгкой свежести и цветов.

Калем прикрыл глаза. Ощущение, что он всё ещё танцует…

Рука непроизвольно задержалась на фотографии одной единственной участницы.

В кабинет без стука вошли.

– Скучаешь? – раздался задорный голос Максимилиана. Младший вальяжно устроился в кресле, закинув ноги на козетку. Он выглядел до отвратительности бодро.

– Думаю, – устало отозвался Калем. – Ты почему не готовишься к конкурсу?

Максимилиан кокетливо передёрнул плечами и похлопал длинными ресницами.

– А я уже подготовилась, – довольно произнёс он и звонко рассмеялся…

– Очень смешно, – хмыкнул Калем, положив фотографию фаворитки рядом с фотографией Дианы.

Максимилиан проследил за ним и задумчиво почесал в затылке.

– Не хотел откладывать...

– Что конкретно? – Калем поднял на него взгляд.

… фаворитка выделялась на фоне Дианы. Но… Было в леди Бернар что-то… о чём говорила Соня. Она располагает. С первой секунды.

– Мне показалось… – Максимилиан поморщился. – Не уверен, но думаю Маркуса Диамара что-то связывает с Дианой Бернар.

Калем на мгновение замер. Постарался сдержать удивление, но чувства уже отреагировали, плеснув в кровь адреналин.

Вопросительно выгнул бровь.

– С чего такое предположение?

Младший потянулся и без спроса взял фотографию Дианы.

– Диамар хотел пригласить её на танец, а после отказа… Знаешь, мне показалось, он взял Диану за руки и что-то жарко шептал.

Калем непроизвольно дёрнул плечом. Напрягся.

– И в течение всего вечера постоянно бросал на неё задумчиво-ревнивые взгляды. И Диана вела себя рассеянно, – Максимилиан вернул фотографию на место и сцепил руки на груди.

– Диамар? – повторил Калем, припоминая, что за него просил лорд Диамар.

«Сынок отбился от рук, завязал грязную для нашей семьи интрижку. Пристроить бы его, подобрать невесту…»

– Лорд Диамар, вероятно, думал, что, как и в других отборах участницы будут из благородных, – усмехнулся Максимилиан, словно прочитав мысли брата. – Забавно… жаль не увижу его реакцию, когда послезавтра выйдет свежий номер «Вестника».

– Да, он явно разочаруется… – задумчиво протянул Калем и убрал фотографии участниц в папки. – Пусть Артур займётся этим… – решительно поднялся, не желая больше на сегодня думать о «невестах» и отборе.

В груди поселилось волнение, оно щекотало нервы и заставляло морщиться.

– Спасибо, – поблагодарил он брата.

– Спасибо… – скривился Максимилиан, поднимаясь следом. – У меня моральная травма, между прочим. Никогда ещё на меня не смотрели такими влюблёнными глазами. Мужчины… – в ужасе передёрнулся он.

Калем усмехнулся.

– Амелия утешит, – успокоил он.

– Я требую отпуск. Оплачиваемый, – не успокаивался младший.

– После отбора, – хохотнул Калем, закрывая кабинет на ключ.

Максимилиан задержался.

– Ты бы… – вздохнул он. – Не торопился.

– Ты о чём? – не сразу понял Калем, нахмурившись.

– Жениться по расчёту всегда успеешь. Приглядись к невестам, ладно… – плохо скрывая сочувствие произнёс он. – Будет обидно связать свою жизнь с достойной, но не любимой женщиной.

Калем добродушно усмехнулся.

– Нельзя заставить человека влюбиться, но, если вдруг меня угораздит… – многозначительно улыбнулся, простился и отправился к себе.

Он надеялся разгадать Диану, но теперь стал сомневаться, что стоит это делать. Чем больше пытается, тем больше запутывается.

Завтрашнее свидание может обернуться очередной неожиданностью…

Глава 7. Ещё одна фаворитка? Или свидание не по плану...

Уже с утра Диану атаковала Селеста – помощница придворной модистки. Она принесла несколько костюмов для верховой езды и настоятельно рекомендовала примерить все, хотя Диана предпочла бы взять любой. Не глядя.

Селеста придирчиво оглядывала Диану и каждый раз морщилась. Штаны упорно не желали сидеть как следует и собирались спереди складками. Или висели мешком с боков. Или слишком обтягивали…

Диане искренне стало жаль ответственную помощницу.

– Может, всё-таки платье? – робко спросила она, крутясь в очередном наряде. На этот раз коричневом.

– Платье? – хмуро переспросила Селеста. – Но в платье будет неудобно, – она огорчённо надула губы и упала на полосатую козетку.

Диана пожала плечами.

– Смотря какое платье. Если простого кроя, широкое, но не длинное, так чтобы прикрывало колени и можно легко сидеть в седле…

Селеста неожиданно вскинула голову: в серых глазах вспыхнули азартные искорки.

– Леди Диана, – подскочила она. – Вы чудо! – произнесла довольно и выскочила из комнаты.

– Что это было? – непонимающе обратилась Диана.

– Идея, – улыбаясь ответила камеристка. – Давайте пока заплетём волосы.

Диана покорно села к зеркальному трюмо.

Мадина решила, что ажурные косы больше подойдут для прогулки верхом, чем сложные причёски. Косы смотрелись идеально и делали Диану похожей на… девочку. Милую и очаровательную. Немного стеснительную, воспитанницу пансиона для благородных девиц.

Селеста вернулась с бежевым платьем.

Платье имело жёсткий корсет с длинной шнуровкой, но не имело рукавов.

– Спокойно, – заверила Селеста, видя встревоженный взгляд Дианы. – Сверху наденем жакетку.

Жакет оказался на тон темнее платья, а платье… едва прикрывало колени. Селеста предложила надеть белые тонкие лосины, чтобы было удобно сидеть в седле, и короткие сапожки на плоском каблуке. Перчатки.

Диана встретила своё отражение взволнованно. Задержала дыхание и рвано выдохнула.

– Вы уверены, что…

– Что принцу понравится? – хитро поинтересовалась Селеста и обменялась с камеристкой многозначительными взглядами.

– … что этикет позволяет надевать… такие платья для прогулки верхом? – закончила свою мысль Диана, несмотря на смущение.

– Ну-у… – Селеста деланно задумалась. – Не то, чтобы позволяет, но и не запрещает. Вы станете первооткрывательницей. Посмотрим, может такой стиль быстро войдёт в моду.

Диана ещё раз взглянула на свои колени, прикрытые лишь тонкой тканью лосин и лёгким кружевом платья, и кивнула.

По крайней мере, в такой ей будет удобно.

Надела жакет, не став его застёгивать на золотые пуговки, поправила воротник стойку, и отправилась на завтрак, после которого… снова встреча с наследником.

По телу прошла лёгкая дрожь волнения. Диана так и не разобралась в своих чувствах и до конца не поняла, что вчера всё же произошло, но мысли то и дело возвращались к вечеру… к игре… к танцу…

Девочки придержали для Дианы место и уже встречали её радостными улыбками и немного озадаченными взглядами.

На её появление отреагировали и другие «невесты». Лина Уитер проводила удивлённым взглядом, задумчиво нахмурилась Элена, и даже Мышка… заинтересованно проследила за Дианой.

– Ты уверена, что… это подходящий наряд, чтобы скакать верхом? – сомневаясь поинтересовалась Лисавета.

– Не уверена, – не стала отпираться Диана и, закусив губу, стала оглядывать стол. Не стала отказывать себе в удовольствие и отказалась от постной каши. Взяла фруктовый салат и твороженное пирожное с клубникой на десерт. – Но Селеста так расстраивалась из-за штанов… не знаю, как так вышло.

– Оригинально вышло, – одобрительно усмехнулась Катарина. – А у нас тут новость…

– Какая? – Диана заинтересованно вскинула бровь.

– У Элены появился фамильный артефакт семьи Соллар. Серьги, – улыбнулась Катарина. Диана непроизвольно посмотрела на обсуждаемую участницу. В маленьких ушках леди Рошшэр сверкали голубые опалы.

– Вторая фаворитка? – удивлённо поинтересовалась Диана.

Лисавета прищурилась.

– Вряд ли. Скорее нас хотят запутать.

– Зачем? – не поняла Диана, с удовольствием уплетая десерт.

– Чтобы мы не расслаблялись, – усмехнулась Катарина. – Наследник всячески провоцирует участниц. С самого начало было понятно, что просто не будет. Он желает взять в жёны только достойную и подобрать ей не менее достойных фрейлин. Остаётся вопрос, кто настоящая фаворитка?

– Фаворитка… ещё не значит Королева, – философски заметила Лисавета. – ставлю на то, что ни та и не другая. Может, и нет никакой фаворитки.

– Тогда тем более следует быть осторожными, – шёпотом добавила Катарина.

Наследник так и не появился, но никто из девушек не показал огорчения. Кляжеч, кажется, вообще ничего не замечала. Она зевала над тарелкой и выглядела уставшей.

– Ладно, – произнесла Лисавета, покидая столовую вместе с Дианой и Катариной. – Желаю удачи на свидании, а нам пора на занятия.

Диана вздохнула, нашла Мадину и попросила её проводить к конюшням.

Лучше не упоминать какими удивлёнными взглядами провожали Диану придворные. Она уже несколько раз успела пожалеть о том, что пошла у Селесты на поводу.

У конюшен никого не было.

В груди завошкался червяк сомнения, но Диана решительно его придушила и зашла внутрь. Вдруг наследник там.

Лошадей было много. Диана шла вдоль загонов, слушала беспокойное ржание, фырканье и будто вернулась в детство.

Дед учил кататься, несмотря на парализованную ногу. Он был терпелив в своих учениях и настойчив.

«Не бойся, Диана. У тебя всё получится…»

И не врал. Всё получалось. Диана целеустремлённо добивалась поставленных задач, несмотря на неудачи и падения.

– Не ожидал… – раздался чуть хрипловатый голос наследника.

Диана обернулась и поклонилась, опираясь на трость.

– Доброе утро, Ваше Высочество. Простите за мой неуместный внешний вид. Так вышло… – стало стыдно, словно она специально принарядилась для наследника, а ведь и в мыслях подобного не было. Теперь он верно решит, будто Диана, после вчерашнего вечера, надумала себе всякого. Романтического…

Наследник усмехнулся и, подойдя, отвесил поклон.

– Случайность? Сложно поверить, – он забавлялся и имел на это полное право. Диана рассердилась на себя. Хотелось прикрыться.

– Можете не верить. Я не настаиваю, – легко произнесла Диана и даже улыбнулась. – На каких лошадях поедем?

– Э-э… – наследник, словно задумался: уплыл в свои мысли. – Сейчас покажу. Вам понравится.

– Мне понравится, даже если это будет пони, – усмехнулась она, следуя за принцем…

________________________________

Это были не пони.

Принц провёл Диану через конюшни насквозь. На заднем дворе их ожидала белая коляска на крупных колёсах, с откидным верхом, запряжённая такой же белой длинноногой кобылкой.

Коляска предназначалась для неспешных прогулок, чтобы пара могла говорить и любоваться окрестностями. Но…

– Вы не поверили мне, – констатировала Диана. Не то, чтобы расстроенно… просто… Она столько мучилась училась ездить самостоятельно верхом и ей даже шанса не дали продемонстрировать плоды своих трудов.

Наследник выглядел обескураженно.

– Я полагал вы обрадуетесь. Мы будем сидеть рядом, свободно общаться…

Диана улыбнулась, скрывая лёгкую грусть. Надежда прокатиться верхом всё же была, ведь после смерти деда пришлось продать всех лошадей…

– Я признательна вам за заботу, Ваше Высочество, – Диана склонила голову в вежливом поклоне и открыла дверцу коляски.

Наследник молча оказал поддержку… тепло сильных ладоней проникало даже сквозь ткань перчаток, возвращая Диану воспоминаниями во вчерашний вечер…

Она устроилась с краю и отвернулась в сторону, словно впечатлялась красотой трёх покосившейся осин.

Наследник сел рядом, хлопнул дверцей, и коляска тронулась. Извозчик безропотно выполнял свою работу и его присутствие даже не ощущалось.

– Вы огорчены, – проявив чудеса проницательности, произнёс наследник.

Диана повернула голову.

– Это не важно, – уклончиво ответила она, не желая обманывать, но и расстраивать принца, тоже не желая.

– Важно, Диана, – настойчиво и пугающе серьёзно произнёс он. – Для меня очень важно какое впечатление у вас останется после свидания со мной… – сказал и, словно осёкся. Может, не желал это произносить вслух?

– Только хорошее…

– Я хотел, как лучше…

– Знаю, – кивнула Диана. – Поэтому давайте сочтём, что у нас у обоих сегодня всё пошло не по плану? – принц вопросительно приподнял бровь. – Ну… я со своим нарядом ввела вас в заблуждение, и честно, мне очень стыдно, – она даже усмехнулась. Над собой, естественно.

– Не стоит. Вам нечего стыдиться, – попробовал успокоить наследник.

– Стоит! Ещё как стоит, – настойчиво повторила Диана. – Я даже подумать не могла, как моё появление в этом… нескромном платье будет выглядеть, но, когда увидела ваши глаза и это обескураженное «не ожидал…», – Диана беззвучно рассмеялась, заставляя расцвети улыбку на хмуром лице наследника.

– Вы умеете смеяться над собственными промахами и не стыдись признаваться в них… так необычно, – протянул принц, будто бы и не к Диане обращаясь. – Признайтесь, вы очень хотели прокатиться верхом?

Диана потёрла руки, скрывая волнение.

– Если я скажу, что «да», это сильно вас расстроит?

– Скорее расстроит, если не скажите, – уже веселее отозвался наследник и обратился к извозчику. – Геральд, будьте любезны, доставьте нас обратно.

Если Геральд и удивился, то виду не показал, а вот Диана удивление скрыть не сумела.

– Я придумал, как можно спасти наше свидание, – охотно поделился принц своим планом, но не его деталями.

– Сегодня я распорядился найти вашу знакомую. Лори… – наследник поправил чёрный воротник камзола. – Ей передадут официальное приглашение в резиденцию, после чего приставят компаньонку, которая поможет девушке собраться. Можете, не волноваться, Лори обеспечат всем необходимым…

Диана повернулась, пристально вглядываясь в синие глаза.

– Я вам очень признательна… Как вас отблагодарить, Ваше Высочество? Чем я могу быть полезна? – эмоции переполняли, ведь Диана и подумать не могла, что наследник так скоро возьмётся исполнять её «желание».

Принц серьёзно озадачился и думал так сосредоточенно, что даже успел Диану немного напугать.

Неужели попросит звезду с неба?

– Есть у меня одна просьба… – загадочно произнёс он и наклонился к уху Дианы. – Называйте меня Калем…

Диана изумлённо отстранилась, в очередной раз, чуть не сломав наследнику нос.

– Признайтесь, вы просто мне за что-то мстите? – усмехнулся он, немного отодвигаясь и возвращая между ними дистанцию. – Не поверю, что такая хорошая девушка желает меня покалечить просто так.

– Простите… – смущённо вымолвила Диана, ощущая, как розовеют щёки. – Не ожидала…

– Будем считать, что сегодня просто день неожиданностей, – весело отозвался он.

Коляска остановилась.

Наследник выбрался первым и подал Диане руку.

– Зачем мы вернулись? – всё же не выдержав спросила она.

– Терпение, Диана, сейчас вы сами всё узнаете, – не отпуская её руки, то ли задумался, то ли, чтобы Диане не поскользнулась на нервной поверхности земли, повёл её в конюшню.

Им навстречу вышел рыжеволосый юноша.

– Морти, – обратился наследник. – Седлай Ветра, пожалуйста.

– Мы всё-таки поедем верхом? – прошептала Диана.

– Терпение, – усмехнулся наследник. – Кстати, хотел спросить… вы бы не хотели пойти учиться?

Диана удивилась такому вопросу. С чего наследник взял, что она не хочет учиться?

– Я откладываю деньги… Главная Академия, – пояснила она.

– Факультет алхимии? – верно понял наследник.

– Да… мне бы хотелось пойти по стопам деда… – Диана опустила голову, скрывая грусть.

– Хорошая мечта, – похвалил он. – Смотрите…

Диана подняла голову. Прямо на неё смотрел статный конь. Породистый. Крепкий, но на длинных ногах, с такой шелковистой гривой, что даже зависть берёт. А глазища – огонь. Так и горят.

– Я очарована… – улыбнулась Диана и протянула к животному руку.

– Возьмите корку хлеба, леди, – Морти протянул хлеб.

– Благодарю, – Диана отломала половину, сняла перчатку и протянула Ветру на раскрытой ладони. Кожи коснулись бархатные губы животного, заставляя улыбаться.

Наследник, внимательно наблюдавшись, тоже улыбнулся.

– Раз знакомство удачно состоялось, теперь можем продолжить нашу конную прогулку.

– Но лошадь только одна, – удивлённо заметила Диана. Пока отвлеклась, Ветер наглым образом утянул у неё из рук вторую половину хлеба.

– Да, – согласился наследник. – И мы поедем на ней вдвоём…

Диана несколько раз изумлённо моргнула.

– Простите, леди Бернар, но я не смогу отпустить вас в «самостоятельное плаванье». Буду ужасно нервничать и окончательно испорчу наше свидание.

– А теснясь со мной в одном седле вы будете спокойны? – обречённо спросила она.

– Вы боитесь? – хитро поинтересовался он. – Не бойтесь, – взял Диану за руку и подвёл к лошади.

Диана взялась одной рукой за седло, всунула здоровую ногу в стремя…

Наследник приподнял её сзади за талию и подсадил.

Диана быстро поправила платье, стараясь унять внезапно разволновавшееся сердцебиение. И не заметила, как принц оказался позади. Вплотную к ней. Обволакивая своим запахом…

… он просунул руки под руками Дианы, таким образом почти обнимая её за талию, и взял поводья.

– Я покажу вам «Сиреневую аллею», – шепнул он и тронул поводья.

Вдоль позвоночника пробежали мурашки, которые Диана была не в силах контролировать…

Глава 8. Маркус

Маркус сел в паровой дилижанс, откинувшись на мягкое удобное сиденье. Машинист завёл шумный двигатель…

Возвращаться в поместье Диаморов не было никакого желания: он бы предпочёл свою уютную, новенькую квартиру в центре Аскарима с непрерывным горячим водоснабжением и нормальным электричеством, но квартиру покупал отец и он выдвинул некоторые условия, которые необходимо соблюдать.

Одна часть Маркуса была категорически против этих условий. Её коробило от отвращения к самой себе. Эта «половина» требовала Маркуса немедленно всё бросить и жить вольной жизнью. Поступать так, как того хочется Маркусу.

Но вторая «половина» точно знала, что Маркусу нужны средства, чтобы поступать так как хочется и получать от этого удовольствие. И стоит ему только не угодить своим поведением отцу и матушке, как его быстро отправят на волю… без средств к существованию.

Маркус маялся. Он тяжело вздохнул, пытаясь отвлечься, но ничего не выходило. Точнее из головы не выходила Диана, а пока она там… проблемы не исчезнут.

Веки Маркуса беспокойно трепетали…

Он ненавидел себя за слабость к роскошной жизни, за любовь к достатку и благополучию, но, когда начинал думать об этом, в душе поднимался протест. Он родился в благородной семье, разве есть его в том вина? Почему он должен отказываться от благ? Ради чего? Ради любви? Любовью сыт не будешь. Она не оденет, не обует, не даст самоутверждения в обществе. На нищего никто не станет смотреть с восхищением и завистью. Никто не любит нищих. И Маркус тоже.

… а Диана любит.

Она нянчится с попрошайками, стараясь всем помочь, хотя у самой… Несколько застиранных платьев и стёртые туфли.

Но стоит только подумать о том, что надо с ней расстаться, ведь Маркус даже близости с ней не имел, хотя с другими…

… с другими было проще, но не так.

В душе снова проснулось это… непонятное чувство, но определённо неприятное. Даже не чувство, а гамма чувств. И ревность, и страсть, и желание ей обладать… Так сильно, что судорогой сводило скулы…

… как она улыбалась другим, как заинтересованно смотрел на неё наследник. А ведь он пригласил её, пригласил!.. и успокаивало только то, что и принцу Диана отказала. И хорошо, что ему отказала. Если бы отец узнал… о танце с Дианой, не простил.

А как она была прекрасна в этом платье, с подведёнными кошачьими глазами... И не портила эту красоту ни хромота, ни трость, что всегда была с ней, будто ещё одна конечность. Маркус желал её и от этого желания сходил с ума.

Не хватало встреч, пусть и тайных, подержаться за руки, поцелуев робких…

Предложение уйти с ним было спонтанным и вряд ли Маркус осмелился его воплотить. Если бы отец узнал, что Маркус тратить деньги на какую-то… бесприданницу…

Но Маркус ясно осознал, что не готов отпустить Диану, как и не готов расстаться с богатой жизнью.

За воротами поместья встречал камердинер. Он забрал у Маркуса пальто и любезно распахнул дверь. В передней ждала услужливая Мария, готовая оказать помощь молодому хозяину. Любую…

Она стянула с Маркуса сапоги, повесила на вешалку колет и принесла тёплой воды. Умыться.

Матушка ожидала в гостиной, за круглым столом, при свете свечей она раскладывала карты. Пасьянс…

Со второго этажа спускался отец. Он курил трубку, устроив одну руку на поясе махрового бардового халата.

– Как прошли танцы? – выпустив густое облако дыма, поинтересовался он.

Маркус усмехнулся.

– Прелестно! – театрально воскликнул. –Там было столько бесприданниц, что глаза разбегались, какую же выбрать, – язвительно, не без садистского удовольствия, произнёс он.

– Что?! – взгляд отца потемнел. – Как? Как такое вышло?

Маркус прошёл за стол и поцеловал матушку в щёку. Она тоже вопросительно смотрела, ожидая ответа.

– А разве его высочество тебе не сообщил? – невинно поинтересовался он. – Благородные леди вышли из моды. Теперь на императорском отборе, участие принимают нищенки и беспризорницы. Мило, не правда ли?

– Ты специально провоцируешь меня? – прищурился отец и сел напротив матери.

– Как можно? – Маркус примирительно вскинул руки. – Констатирую чистую правду.

– Если у наследника испортился вкус, сынок… это его проблемы, – заметила матушка, продолжая меланхолично раскладывать пасьянс.

– Леди Бернар участница отбора, – уже серьёзно произнёс он. – И принц её заметил. Обратил внимание…

Матушка с отцом многозначительно переглянулись.

– Даже не думай, – отец покачал головой и снова затянулся горьким дымом. – У неё нет шансов стать фрейлиной. Не дурак же принц, в самом деле?

– Помни, сынок, – матушка на секунду оторвалась от карт, – у тебя была возможность найти достойную невесту. Но ты её упустил. Завтра ты встретишься с леди Кларисс и будешь так любезен… – многозначительно произнесла она, царапая ногтем лицо червонной дамы, – насколько это только возможно.

Маркус сжал челюсти, проглатывая ругательства и слова протеста, готовые в любой момент сорваться с его языка.

Ничего… надо лишь немного продержаться, может, Диана действительно станет фрейлиной?.. и тогда родители смирятся. Не сразу, но…

Глава 9. Первое испытание или очередная неожиданность...

Диана ковырялась в тарелке с кашей, подмечая странное отсутствие аппетита. Девочки были увлечены наблюдений за другими «невестами», пытаясь разгадать кто же та самая настоящая фаворитка, если она, конечно, есть.

Все подробности её свидания с принцем они пытались выведать ещё вчера за ужином, но так толком и не удовлетворили своё любопытство.

Не то, чтобы Диана намеренно желала скрыть подробности,… просто и рассказывать толком было нечего. Прокатились верхом, посмотрели удивительной красоты цветущие сиреневые лианы, которые обвивали металлические прутья, согнутые полукругом прямо над дорожкой аллеи…

Пообедали там же, за маленьким уютным столиком и говорили ни о чём и обо всём…

А то, чтобы Диана могла рассказать, кроме этого, было личным. Подробности, которыми она ни с кем делиться не хотела.

Щёки предательски вспыхнули. Диана вздохнула и отставила тарелку. Оставалось надеяться, что это было первым и последним свиданием с принцем. Ещё не хватало им увлечься. А ведь сложно устоять, когда он такой…

Господи…

Диана поджала губы, прерывисто вздохнув.

Как можно быть настолько… обходительным? Внимательным. Вежливым. И самое ужасное, это понимание того, что наследник всегда такой, не только с Дианой. Он от природы – мужчина. Сильный и уверенный в себе, со своим собственным мнением, не зависящий от окружающего общества, от их суждений.

От подобных мыслей, мутился рассудок, в голове появлялся туман.

Диана резко выдохнула, распрямилась и вернула себе тарелку с кашей.

Надо выкинуть все глупости из головы и вспомнить, зачем она отправилась на отбор.

Маркус…

С утра она отправила письмо. Нежное. Сообщила о том, как сожалеет, что не им удалось потанцевать. Объяснила причины отказа. Написала, что скучает…

… в столовую вошёл наследник.

Сегодня он был облачён в серый, строгий мундир, но пшеничные волосы небрежно лежали, будто по ним провели рукой, да и только. Глаза выдавали усталость.

Диана неожиданно для себя встревожилась.

Неужели что-то случилось? У принца проблемы?

Он вежливо поклонился «невестам» и пройдя, мимо своих двух «фавориток», сел рядом с Мышкой.

Кляжич вернула себе собранный, уверенный и слегка надменный вид. Она, не стесняясь, ела жаренный бекон и улыбалась остальным участницам.

– Интересно, каким будет конкурс? – шепотом спросила Катарина.

– Не обычным, – отозвалась Лисавета.

– А кого следующей пригласят на свидание? – не унималась Катарина.

– Ставлю на Элену Рошшэр…

Диана не отвлекалась от еды, гоня прочь мешающие и неуместные глупые мысли. Какая ей вообще разница, с кем на свидание пойдёт принц?

… от синего пристального взгляда стало неуютно.

Он прожигал профиль, заставляя дыхание прерываться.

Вчера она столько раз смеялась, сколько не смеялась за последние несколько месяцев… От улыбки болели скулы, от лёгкости общения – кружилась голова…

Наконец, мучительный завтрак подошёл к концу. Сейчас объявят первый конкурс и можно целиком сосредоточиться на нём.

Принц аккуратно вытер губы, сложил салфетку и вышел так, чтобы все его видели.

– Дорогие мои, невесты, – искренне улыбнулся он, несомненно чаруя и пленяя многих этой улыбкой. – Каждой из вас предстоит почувствовать себя в роли королевы и под моим и Анны-Марии Соллар чутким наблюдением рассмотреть личные обращения граждан Эладора. Каждая претендентка примет и рассмотрит три обращения и на каждое должна дать полноценный ответ. Я так же буду учитывать, какое впечатление вы произведёте на Её Величество. Моя мать мудрая женщина и во многих вещах разбирается лучше меня, её мнение для меня не пустой звук, – наследник окинул «невест» внимательным взглядом и продолжил:

– Испытание начинается сегодня и закончится завтра. Вас будут приглашать по одной и проводят в зал для аудиенции. Никакой особой подготовки для этого конкурса вам не требуется, кроме готовности. А сейчас… я объявлю именно той претендентки, которая сегодня вечером отправится со мной на свидание…

… сердце Дианы замерло. Пропустило удар…

– Леди… Лисавета Грофмир.

Лисавета вздрогнула, очнувшись, и поднялась, стараясь не выдавать волнения, но Диана видела…

– Неожиданно… – задумчиво протянула Катарина и Диана была с ней полностью согласна…

_______________________________________________

Лисавета вернулась на своё место, прямая, как палка и долго сжимала побелевшими пальцами конверт.

Невесты расходились по своим делам. Мышка цеплялась за локоть наследника и что-то не торопясь говорила, а на её чутких губах застыла кокетливая улыбка.

Как её всё же зовут?

– Откроем? – спросила Лисавета, когда они вышли в коридор.

Катарина хмыкнула.

– Тебе всё равно придётся его открыть. И не стоит так бояться, не думаю, что принц запечатал в него вселенское зло.

Диана поражалась прямотой Катарины, но мысленно с ней согласилась. Смысл оттягивать, это же приглашение на свидание, а не предложение прогуляться по кладбищу…

– Ты не понимаешь, – Лисавета упрямо поджала губы.

– А ты не рассказываешь, чтобы я поняла, – парировала Катарина невозмутимо и забрала из рук подруги конверт. Ловко распечатала и достала открытку. – Ну вот, ничего смертельного. Поездка в «Голубые пещеры», выезд сегодня в восемь вечера. Поздравляю, тебя ждёт ужин при свечах в самом романтическом месте вблизи Аскарима.

– Пещеры… – пробормотала Лисавета. – Я упоминала о них.

– Наследник очень внимателен, – спокойно заметила Диана и искренне добавила: – Желаю хорошо провести время. Мне пора на занятие по этикету, – улыбнулась, помахала на прощание и отправилась к себе за Мадиной. Одна – она просто заблудится в этих бесконечных переходах.

Этикет преподавал мужчина. Он был высок и подтянут и имел суровый взгляд карих глаз.

Диана замешкалась на пороге, остро чувствуя, что необходимо исполнить реверанс.

Преподаватель окинул Диану внимательным взором и снисходительно кивнул.

Диана села за свободное бюро. Рядом сидела Лина Уитер, а впереди – Мышка.

– Леди Эмилия Салостор расскажет нам о функциях этикета, – преподаватель отошёл к своему столу и выжидающе посмотрел на Мышку.

Салостор… знакомая фамилия.

Диана была готова поклясться, что это кто-то из платы Правления. Выходит, Мышка, и есть та самая благородная?

Эмилия поднялась, поправляя подол нежно-персикового платья и рассказала об этикете столько, что Диане стало дурно.

Оказывается, этикет ещё делится на виды по родам деятельности людей, по мероприятиям: религиозный, праздничный, свадебный и похоронный, выделяется речевой этикет и деловой.

– … в придворном этикете важно соблюдать не только речевые нормы в общении с монаршими особами и другими придворными, но и следить за формой и цветом одежды. На это тоже есть установленные правила и нормы. Леди не позволительно при дворе носить платья выше колена, – и красноречивый взгляд в сторону Дианы, от которого стало неуютно. Но скорее просто стыдно.

Диана вдруг усмехнулась, осознав, почему на неё так странно смотрел наследник. И ведь Селеста знала, что такой наряд нарушает этикет. Очередная проверка? Если так, то Диана её не прошла…

– Вам есть что добавить, леди Бернар? – с вызовом спросил преподаватель, вздёрнув хищную бровь.

Что добавить, если она даже этого не знала?..

– Леди Салостор, вероятно, права, – ровно произнесла она, поднявшись. – А мне стоит лучше ознакомиться с правилами этикета.

Преподаватель нахмурился.

– То есть вы признаёте, что не владеете в совершенстве знаниями этикета?

– Глупо было бы отрицать, – улыбаясь, отозвалась Диана. – Но к следующему занятию, я овладею им.

… со всех сторон, мысленно закончила она и села.

– Чтож, посмотрим… – немного высокомерно заметил преподаватель. – Будущая королева и даже фрейлины… обязаны знать этикет от и до.

– Да, сэр, – кивнула Диана. – Прошу прощения, не услышала вашего имени.

– Господин Родвиг, – отозвался преподаватель. – А теперь более подробно разберём придворный и праздничный этикет…

После занятия Диана не стала возвращаться за камеристкой, а решила сама найти музыкальный класс. И заблудилась…

… этого следовало ожидать.

Диана хотела было спросить дорогу, но как назло ни одного прохожего. Она сверну за угол, открыла дверь и замерла, удивлённая увиденным.

Галерея.

Стены украшали рисунки в рамах, причём многие выполнены… будто детьми. Не очень умело, но с душой. Живо так. Ярко.

Залюбовавшись, Диана всё углублялась внутрь галереи, пока не наткнулась на портреты императорской семьи.

Сходство Его Величества со старшим сыном было пугающим. С портрета на неё смотрели синие, глубокие глаза, пробирающие до дрожи.

… Диана услышала шуршание и обернулась.

Стеклянные двери лоджии были распахнуты. Она осторожно подошла.

Наследник стоял спиной и кидал вниз мелкие камешки гальки, которые брал из декоративного горшка с огромным цветком.

Диану настолько поразило это зрелище, что продолжала наблюдать, улыбаясь.

– Подкрадываться нехорошо, – спокойно произнёс наследник, даже не обернувшись, продолжая своё нехитрое занятие.

– Простите… – виновато пискнула Диана и подошла, встав рядом. Бросила украдкий взгляд на принца и обеспокоилась.

– Вы потерялись, леди Бернар?

– А вы?.. – машинально ответила она и закусила губу.

Принц повернулся и посмотрел ей в глаза.

– А я думаю, – без тени улыбки произнёс он.

Диана смутилась и отвела взгляд.

– У вас такой вид… словно отбор ещё толком не начался, а вы уже устали, – тихо предположила она, поражаясь собственной смелости.

– Будьте осторожней со словами, Диана, вы можете попасть в точку, – наследник снова бросил камушек.

– Простите…

– Почему вы вчера сбежали?

– Я… – Диана замялась, машинально тронув губы кончиками пальцев. – Я, правда, заблудилась, Ваше Высочество, мне нужен музыкальный класс.

Наследник повернулся, хитро прищурившись.

– Переводите тему?

– Да… – призналась Диана.

Послышался смешок.

– Тогда позвольте вас проводить?

Диана кивнула и уцепилась за подставленный локоть. От принца пахло морем…

Хотелось закрыть глаза и услышать плеск волн, зайти в воду по щиколотку и смотреть на линию горизонта…

– О чём задумалась? – прямо спросил он.

– О море… – отозвалась Диана. – Оно… красивое.

– Расскажи… – не просьба, требование.

– Однажды дед взял меня с собой на рыбалку… У нас была маленькая лодка, но тогда она мне казалось очень большой! – Диана усмехнулась. – На мне была страшная панама, которая пропахла рыбой. Мне вручили маленькую удочку и приманку. Это были маленькие жучки, они цеплялись за пальцы лапками и мне было безумно жаль их насаживать на крючок…

Волны качали лодку, а я специально толкнула банку с жучками локтем. Сказала деду, что сами свалились.

– Ругался?

– Нет, – Диана покачала головой, глядя себе под ноги. – Достав бутыль с чаем и бутерброды. Я смотрела на воду, разглядывала красивых рыб рядом с рифом и жевала булку с сыром. Это одно из ярких сохранившихся воспоминаний о деде. Больше я на море не была…

– Пришли, – Калем остановился, задержав на Диане пристальный взгляд.

– Всего доброго, Ваше Высочество, – Диана, взявшись за ручку, потянула дверь, но не ожидала, что наследник зайдёт следом.

С преподавательницей занималась Катарина…

– Вы вовремя, леди Бернар, – улыбнулась хрупкая женщина в круглых очках. – Ваша очередь.

– Я останусь, если вы не против, госпожа Риенталь, – произнёс наследник и встал у окна.

– Конечно, ваше Высочество, – расцвела преподавательница. – Садитесь за инструмент, леди Бернар. Увидимся с вами завтра, леди Вильейская.

– Да, гаспожа, – Катарина исполнила реверанс, попрощалась с принцем и незаметно подмигнула Диане.

… пальцы неожиданно взмокли.

– Не стойте, леди Бернар. Начинайте, – преподавательница встала около рояля, так чтобы её видел наследник. Диана усмехнулась. – Посмотрим, на что вы способны…

Диана пролистала нотную тетрадь, но предложенные композиции не располагали к воодушевлённой игре. Хотелось…не просто душевную мелодию, а чего-то сильного. До дрожи. Чтобы задуматься… Чтобы пробирала до мурашек по коже. Д

… давно она не играла.

Пальцы коснулись клавиш, осторожно произведя несколько несмелых нот.

– Мы ждём, леди Бернар, – поторопила преподавательница.

– Не спешите, госпожа Риенталь, – неожиданно вмешался наследник. – Диана всё делает очень… вдумчиво. Осознано. Уверен, она нас удивит.

Диана мысленно отгородилась от всего мира: от высокомерного взгляда преподавательницы, от внимательных глаз принца, о том… впрочем, о вчерашнем лучше вообще не вспоминать.

… Диана заиграла. Сначала жёстко, с надрывом. Яростно и торопливо. Звуки напоминали раскаты грома, но постепенно мелодия меняла тональность, становилась более чувственной. Звуки затрагивали душу. Мелодия становилась трепетной и снова яростей, настроение мелодии менялось плавными переходами. Диана то замедляла темп, то ускоряла его и не ничего не замечала вокруг себя. Не замечала, как Принц встал напротив, следя за её лицом…

– Достаточно, – остановила преподавательница, поджав губы. – Неплохо, но… вам стоит поработать над техникой.

Диана удивлённо моргнула. Над техникой? Да она может с закрытыми глазами сыграть любую мелодию из предложенного сборника…

– Не думаю, что у леди Бернар есть проблемы с техникой, – невозмутимо заметил наследник. – Её игра – превосходна.

– Но… – госпожа Риенталь обиженно выпятила губу. – Я обладаю тонким музыкальным слухом и понимаю…

– Спасибо, госпожа Риенталь, – перебила Диана и поднялась. – Я приду завтра в это же время и с удовольствием позанимаюсь с вами. Уверена, после ваших уроков моя техника станет лучше. Спасибо за помощь, – низко поклонилась и повернулась к принцу. – Всего доброго, Ваше Высочество.

Он усмехнулся.

– Снова пытаетесь сбежать? – и пристроился рядом. – Я провожу вас до комнаты. Снова заблудитесь.

– Спасибо, – вымолвила Диана.

– Я поражён вашей мудростью.

– Зря… я ничего особенного не сделала, – отмахнулась Диана.

– Вы ещё и скромная, – не унимался наследник.

– Мне кажется, вам пора проводить первый конкурс, – вежливо произнесла Диана и на удивлённо вопросительный взгляд, указала принцу за спину. – Добрый день, Ваше Величество, – Диана исполнила подобие реверанса, испытывая к императрице истинное уважение.

– Добрый, леди Бернар, – Анна-Мария приблизилась. – А я думаю, где это мой сын пропадает, – улыбнулась она. – А он не где, он с кем… Приятно поражена вашей игрой на рояле.

– Спасибо, Ваше Величество, – Диана склонила голову. – Прошу прощения, но мне пора. Сегодня модистка должна доставить наряды. Не хотелось бы пропустить её приход.

– Модистка подождёт, – отозвалась императрица, переведя взгляд на сына. – Вы первой проходите испытание…

Глава 10. Испытание...

Затаив дыхание, Диана вошла в зал для аудиенций, следом за императрицей и наследником.

– Её Императорское Величество Анна-Мария Соллар, – громко оповестил церемониймейстер. – Его наследное Высочество Калем Соллар.

За спинами монархов Диана практически ничего не видела, только слышала, как скрипят ножки стульев по полу и шуршание одежд. И только когда императрица с сыном прошли к своим креслам на пьедестале, Диана увидела министров Палаты Правления, которые сидели в ряд по правую сторону от монархов. Слева же, чуть дальше, стояли трое человек.

– Леди Диана Бернар участница Императорского отбора, – громогласно объявил церемониймейстер, и все присутствующие, как по команде обратили на Диану свои взоры.

Действовать пришлось интуитивно, ведь никто не объяснил, как она должна себя вести и что конкретно делать.

Рядом с принцем пустовало кресло. Диана мысленно кивнула себе и направилась к нему, неспешно, придерживая одной рукой подол платья.

Опираясь на трость исполнила кривенький реверанс и замерла перед тремя ступеньками пьедестала. Грациозно подняться не выйдет, И Диана представила со стороны, как это будет выглядеть.

Жалкое зрелище.

Поборола себя и поставила здоровую ногу на ступень. Калем дёрнулся, вероятно, уже привычно помочь ей, но императрица остановила.

Правильно, подумала Диана, поднимаясь. Это её испытание, пусть и не самое сложное, и она сама его пройдёт.

Справилась. Повернулась к присутствующим, исполнила почтительный поклон, не забывая, что она не королева, хоть и грает сегодня эту роль.

… хотелось провалиться сквозь кресло.

Диана начала думать, а так ли на самом деле нужен отбор? Может и Одовецкий не так плох в качестве будущего мужа? Но это была секундная слабость.

Никто не спешил идти Диане на выручку. Все молча уставились на неё в ожидании. А Диана смотрела на тех, кто просил аудиенции.

Мельком глянула на императрицу и произнесла, обращаясь к посетителям:

– Подойдите, пожалуйста, и представьтесь.

Посетители оживились, подошли и низко поклонились.

– Ваше Величество, – произнесла женщина, смотря на Диану.

… мурашки пробежали по рукам.

– Меня зовут Лила Эдмур, – женщина держала руки перед собой и заметно нервничала. Провела ладонью по седым, гладко зачёсанным волосами и поджала губы.

– Я слушаю вас, госпожа Эдмур, – произнесла Диана, боясь расслабить спину. Тело будто сковало. Хуже всего ощущение того, что на неё смотрят и оценивают. Более того, было непонятно зачем пригласили Палату Правления в полном составе.

– Я хочу спросить, почему в Главной Академии Аскарима так мало бесплатных мест? Почему талантливые, но бедные дети должны участвовать в диком конкурсе по двадцать человек на одно место? А те, кто платят… – леди Эдмур зло закусила губу. Диана бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос, но сейчас ей представить ответить самой. Но…

– Госпожа Эдмур, – удивительно, но Диана уже знала, как поступить. Просто… этот вопрос был ей близок. – Смею предположить, ваша дочь, сын или внуки не смогли поступить в Академию?

– Внучка, – кивнула она, не глядя на Диану.

– А по какой специализации, можно уточнить? – спросила Диана, стараясь не замечать, как наследник заинтересованно выгнул бровь.

– Целительница по специализации травология, Ваше Величество, – гордо ответила Лила Эдмур.

– Травология… – задумчиво повторила Диана. – Во всём Эладоре насчитывается порядка двадцати академий. В семи из них точно есть факультет травологии. Но вы выбрали именно Главную Академию. Вероятно, из-за близкого расположения к вашему дому и престижности, конечно. Я не спорю, что получить профессию в Главной Академии не только трудно, но и дорого. Давно стоит провести реформу и расширить количество бесплатных мест… – в этот момент Диана заметила, что один из министров делает пометки в планшетку. – Но ваша внучка пробовала поступить и не поступила. Не прошла конкурс… Вы поступили правильно, что пришли с обращением к Императрице, но… Вы пробовали поступить в другую академию? А где вы проживаете?

– В Аскариме, – потупив глаза, ответила госпожа Эдмур. – На окраине, – добавила она.

– Ваша внучка пробовала поступить в другую академию? – повторила Диана.

– Нет… – голос посетительницы дрогнул.

Врёт, подумала Диана. Пробовала и не поступила.

– Я вам скажу… Знаете, госпожа Эдмур, не просто ведь так в Главной академии такой конкурс и ограниченное количество бесплатных мест. В Академию берут лучших, ведь и на платной основе присутствует конкурс, и он… ничем по сложности не отличается. Разница лишь в том, что те, у кого есть деньги имеют чуть больше шансов. Но всё, в первую очередь, зависит от знаний поступающего. Даже если у вас будут деньги на оплату обучения, вашей внучке всё равно придётся пройти конкурс, – рассказала Диана, забыв упомянуть, что большая часть полученных академией средств от поступающих уходит на закупку дорого оборудования и заработную плату высококвалифицированных специалистов.

– Правда? – искренне удивилась госпожа Эдмур.

– Правда, – заверила Диана. – Я хорошо знаю все условия и требования к поступающим, как на платной, так и на бесплатной основе. Но тот факультет, который меня интересует не имеет бесплатных мест и конкурс на него на порядок сложнее.

– Что же нам тогда делать? – растерянно спросила госпожа Эдмур.

– Есть два пути, – Диана бросила украдкой взгляд на молчаливую императрицу. – Лучше подготовиться вашей внучке и попытаться ещё раз или выбрать другую академию. На окарине, в Тэрне, есть ещё академия. А я уточню вопрос у членов Палаты Правления есть ли возможность расширить в Академии количество бесплатных мест.

– Благодарю, Ваше Величество, – произнесла госпожа Эдмур, искренне выражая своё почтение.

– Спасибо за визит, – кивнула Диана и отпустила посетительницу.

Следующим был невысокий господин с просьбой вырыть в их деревне скважину и проложить водоснабжение. Над этой просьбой Диана думала недолго. Здраво рассудив, что скважина нужна, передала этот вопрос министрам, пометив, что необходимо проверить и другие деревни. Посчитать количество питьевых колодцев и родников.

– Это большая реформа, – произнесла она, обращаясь к Палате Правления. – Требующая особого подхода. Необходимо посчитать затраты и время, которое потребуется для проведения водопровода. И начать с тех поселений, которые в воде нуждаются больше других.

– Но на это уйдёт много средств, – возразил один из министров.

– Люди платят налоги регулярно? – спросила Диана.

– С деревни налог маленький, – заметил лорд Салостор, постукивая пальцами по подлокотнику. Диана безошибочно узнала его. Уж больно сходство с дочерью налицо.

– Значит, необходимо взять некоторую сумму из бюджета с последующим возвратом. И вести строительство постепенно, но оставлять людей с гнилыми колодцами, без питьевой воды – нельзя.

– Жители могли бы сами давно собраться и провести водопровод самостоятельно, не дожидаясь помощи извне, – пренебрежительно отмахнулся Салостор.

– На что? – резонно заметила Диана. – Половина средств уходит на уплату налога, вторая делится между нужд на пропитание, закупка зерна для посева и корма для скотины. Деньги у деревенских всегда в обороте, нельзя просто взять и выдернуть нужную суму из бюджета. Копить и откладывать, даже всей деревней, они будут… – Диана задумалась. – Пять лет. Примерно… А вы знаете, что такое отсутствие или не хватка воды, лорд Салостор?

– Куда мне, – саркастично усмехнулся он. – Просвятите, леди Бернар.

– Это грязь, лорд Салостор. А грязь – это болезни. Одна деревня без воды может стать причиной смертоносной эпидемии. А эпидемии, лорд Салострор, никого не щадят. Ни богатых, ни бедных…

Господин из деревни активно кивал, смотря на Диану с восхищением. И только она заметила осторожную улыбку принца. Понадеялась, что только она. А то ещё пойдут слухи, что наследник определился с фавориткой. Очередной. И всячески её поддерживает.

– Займитесь, этим вопросом, – прервала спор Императрица и подозвала последнего посетителя.

Это была старушка со странной просьбой отыскать её пропавшего сына. Мол, ушёл паренёк служить в гвардию, да пропал без вести.

– … год назад письмецо прислал, – старушка вынула из ридикюля изрядно помятый конверт и протянула Диане.

Дина осторожно вскрыла его и хоть магии в её крови нет, всегда остро чувствовала её присутствие.

«… Дорогая мама, спешу сообщить…

… отбываю под командованием его высочества Артура в Иерусуам – столицу Корсикианы, освобождать от врага оккупированный город…»

– Но… оккупация была не год назад, – растерянно произнесла Диана. Об этом мало, кто говорил, всё же Корскиана другая империя, но Диана слышала. Местные много о чём болтают.

– Не год?.. – опечалилась старушка. – А сколько?

– Лет пять назад, – предположила Диана.

– Шесть, – счёл нужным пояснить наследник.

– Думаю, стоит пригласить Его Высочество Артура, – произнесла Диана. – Вы не беспокоитесь, пожалуйста. Принц точно сможет найти вашего сына, – «если, конечно, он вообще служил в Гвардии, а не сбежал из дома», мысленно закончила она и ободряюще улыбнулась старушке. – Подождите в приёмной.

И облегчённо выдохнула, когда дверь за старушкой закрылась. Поднялась и поклонилась императрице.

– Я могу быть свободна, Ваше Величество?

Губы императрицы дрогнули в улыбке.

– Куда вы так торопитесь, Диана? – не менее хитро, чем это делает принц, спросила она. – Сейчас подадут чай.

Диана обернулась и с удивлением обнаружила, что министры расходятся, а слуги вносят круглый стол и три стула…

Наследник виновато пожал плечами, мол, это вовсе не его затея.

Глава 11. Признание...

Калем, как и положено джентльмену, придвинул для Дианы стул и помог матери. Сам разлил чай, отпуская слуг.

Диана смотрела на фруктовый десерт, на взбитый крем, и аппетита он не вызывал. Перенервничала. Сейчас, когда отпустило, можно проанализировать, что она наговорила. Как хватило смелости?

Принц, будто ощутив её внутренний мандраж, улыбнулся.

– Угощайтесь, леди Бернар. Десерт восхитителен.

Её величество кивнула в знак подтверждения и, подозвав к себе церемониймейстера, что-то ему шепнула.

– Диана, – обратилась она после, медленно опуская ложку в крем. – Будь у вас возможность сделать операцию или пойти учиться, чтобы вы выбрали?

Диана смущённо опустила голову, пряча улыбку. Пальцы непроизвольно теребили накрахмаленную салфетку.

– К счастью,… в алхимии ноги не так важны, как руки и голова.

– Значит, учёбу, – верно поняла императрица. – И вас не смущает… знаете, для юной девушки, вероятно, тяжело иметь некоторые… дефекты, – осторожно подбирая слова, произнесла она.

Диана улыбнулась, приятно удивлённая тактичностью её величества.

– Ваше Величество, – Диана глубоко вдохнула, набираясь решимости, и отложила ложку. – В нашей империи как построено отношение мужчин к женщинам? Если приданое богатое – неважно есть дефекты или нет. Берут в жёны разных, даже лишённых невинности, а уж нога… ерунда. Хуже, когда приданого нет. Но тогда, важную роль играет внешность и отсутствие дефектов.

– Я не совсем понимаю к чему вы клоните, – в замешательстве произнесла императрица.

Диана посмотрела на озадаченного наследника и продолжила.

– Вы ведь хотели знать, как я себя чувствую, практически не имея шансов выйти замуж?

Императрица поджала губы и кивнула, хоть и не совсем так поставила свой вопрос. Но это и важно, Диана с детства умеет читать между строк, спасибо матери и обществу.

– Прекрасно, – улыбнулась она. – Мне двадцать пять, у меня парализована нога, нет приданого, но я не теряю веры, что смогу получить желаемую профессию и стать достойным членом нашего общества, уважаемым человеком. И пусть мне плюют в спину, злословят за глаза и смеются, я буду счастлива. Разве не этого главное в жизни каждого человека?

– Без семьи? – осторожно спросил Калем. – Разве может быть счастье в одиночестве?

– А я не говорила, что буду одинока, – не растерялась Диана. – Всегда найдутся ценители… прекрасного, – улыбнулась она.

Императрица ответила не сразу. Поднесла к губам земляничного цвета чашку и сделала осторожный глоток.

– Вы правы, леди Бернар, – задумчиво вымолвила она. – Для каждого из нас в мире есть свой человек, способный принять нас такими какие мы есть. И полюбить…

– Не помешал? – раздался низкий знакомый голос, всегда с мрачными нотками в нём.

Диана повернула голову и улыбнулась.

– Ваше Высочество, – даже хотела подняться и поклониться, но принц остановил её и покачал головой.

– Артур, Диана. Я же просил уже, – взял принесённый слугой стул и сел между ней и Калемом. – Спасибо за приглашение, матушка.

– Твоё общество всегда приятно, – улыбнулась императрица. – Но на самом деле ты понадобился нам для дела.

– Вы знакомы? – невпопад спросил Калем, переводя настороженный взгляд с Дианы на брата.

Артур кивнул и придвинул к себе чашку с блюдцем.

– Диана каждое утро приносила нам с Соней свежее молоко, когда мы открывали пункт помощи нуждающимся в Весборне. И… оказывала посильную помощь.

Диана смущённо опустила голову, приятно польщённая похвалой.

– Не помощь вовсе… – тихо возразила она.

– Не скромничайте, – отмахнулся принц, отпивая чай. – Матушка, вы знаете, но у нас в резиденции никто не умеет готовить чай. Диана, настоятельно рекомендую всегда носить ваши травы с собой.

– А в чём заключалась помощь Дианы? – спросила Императрица, спокойно отщепляя от десерта по ложечке.

– Она осматривала тех, кто приходил в наш пункт, пока мы дожидались штатного целителя. Готовила настойки разного свойства, обрабатывала раны, подбадривала добрым словом, – произнёс Артур и улыбнулся Диане. – А для какого дела я вам понадобился?

– Ваше Высочество… – обратилась Диана, поднимая взгляд.

– Артур, – беспечно поправил он.

– Артур, – исправилась она, задержав дыхание, всё же непривычно вот так общаться с монаршими особами. – Приходила госпожа Жанель…

– Знаком, – кивнул Артур и отставил чашу. – Она приходит каждый год, Диана. В один и тот же день.

Диана покосилась на наследника. Выходит, они знали?.. но молчали, чтобы посмотреть, какое она примет решение…

– Её сын пропал без вести, тогда пропало порядка пятидесяти солдат, но всех удалось найти. Кто-то был в плену, другие… погибли. Не нашли только Рона. А госпожа Жанель… она немного повредилась умом.

– То есть, – задумалась Диана. – Вы ей говорите, что ведёте поиски, она возвращается домой, а через год приходит с той же просьбой?

– Верно, – кивнула Артур.

Диана вздохнула и откинулась на спинку стула.

– А после окончания оккупации его пробовали искать?

– Несколько месяцев, – подтвердил Артур.

– А сейчас? Среди местных? Может, он потерял память и остался в Иерусуаме. Стоило бы разослать подробное описание внешности этого Рона, велика вероятность, если он жив, то его зовут иначе. Он мог быть в госпитале или ещё где-нибудь, – предположила Диана.

Принцы переглянулись.

– А это мысль, – согласился Артур. – Тем более сейчас в Иерусуаме проживает Ричард, можно озадачить его.

– Надо отпустить госпожу Жанель, чтобы она…

– Её уже проводили, – улыбнулась императрица. – Спасибо, Диана, за искреннее участие.

Диану охватил жар и вовсе не от волнения, от стыда... Все же это отбор для наследника на звание не просто королевы, его жены… А она… преследует собственные цели. Обманывает… И неважно есть у принца фаворитка или нет, она не должна была так поступать…

– Спасибо за чай, – Диана с трудом встала и благодарна опёрлась на руку его высочества Артура. – Была рада знакомству, Ваше Величество.

Императрица благосклонно кивнула и улыбнулась.

Наследник будто отмер и вопросительно посмотрел на Арутра, который поднялся следом за Дианой.

– Спасибо за помощь, – натянуто поблагодарил он брата. – Я провожу леди Бернар сам и вернусь, – поклонился матери и, не спрашивая Диану, взял её под руку.

Когда зал остался позади, Диана взглянула на принца и впервые увидела, как он хмурится.

– Что омрачило ваше настроение? – осторожно спросила она. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

Наследник поднял взгляд.

– Есть один способ, – загадочно протянул он. – Сыграйте со мной ещё в шашки. На желание… Шутка, –усмехнулся он. – Зато теперь вы улыбаетесь.

Диана грустно опустила глаза. Чем больше она обманывает, тем сложнее это даётся.

– Вас что-то тревожит? – осведомился наследник, пристально глядя в глаза.

– С самого первого дня на отборе, – вымолвила Диана, стараясь унять бешенное биение собственного сердца. – Я должна вам в кое-чём сознаться…

Наследник выгнул бровь и нахмурился.

– Вы уверены? Есть вещи, о которых… лучше умолчать.

Диана горько усмехнулась.

– Уверена. Я не могу больше молчать...

– Тогда… не здесь, – всё веселье мигом сошло с лица наследника. Он повернул в другую сторону, увлекая Диану за собой. Молча открыл кабинет и впустил её со словами:

– Располагайся. Воды?

– Да. Пожалуйста, – Диана села в кресло и опустила взгляд на свои ладони. В горле застрял ком.

– У вас дрожат руки…

– От волнения… и стыда, – глухо призналась Диана.

– Вам нечего стыдиться, – наследник устроился за столом, хмуро глядя на Диану.

– Вы не знаете…

– Чтобы вы не сделали…

– Послушайте!.. – перебила Диана и закусила губу. – Я поступила подло. Нечестно по отношению к вам. И даже… то, что моя мать хотела меня продать – не оправдание.

– Ваша мать, что?! – опешил наследник, удивлённо моргнув. Потянулся и не глядя взял стакан.

Диана устало потёрла лоб.

– Я… влюблена в Маркуса Диамара… Подождите, дослушайте…

Наследник кивнул, но Диана прекрасно видела, как угрожающе загуляли желваки на его лице.

– Я думала… полагала, что мы поженимся. Но его семья не принимает меня. И тут… ваше приглашение на отбор. Признаться, я думала только о себе, у меня в мыслях не было о вас, о ваших мотивах и чувствах. Стать Королевой? Нет… смешно ведь, мы это оба понимаем, я надеялась, что, если стану фрейлиной…

– Диамары примут вас? – закончил за неё наследник.

– Да… – Диана сглотнула и сделала несколько глотков. – Но и не меньше мне хотелось избавиться от влияния и давления матери. Накануне она договорилась с господином Одовецким. Он старый вдовец. Продала меня за пятьдесят тысяч… А когда я сказала, что приму участие в отборе… он зло рассмеялся мне в лицо и сказал, что я ещё на коленях буду умолять его взять меня в жёны…

– И чего вы сейчас от меня хотите своим признанием? – немного резко спросил принц. Его рука нервно дёрнулась и опрокинула стакан…

– Ничего, – насилу улыбнулась Диана. – Я не хочу вас обманывать. Вы это не заслужили, и вольны отправить меня домой.

– Чтобы мать вас всё же продала?! – Калем поднялся, заложил руки за спину и прошёлся по кабинету. – Вы уверены… что влюблены в этого… Маркуса и хотите стать его женой? – наследник сжал челюсти так, что кажется Диана отчётливо расслышала скрип зубов.

– Я… – как ни странно, но после столкновения с Маркусом на танцах, Диана уже не была уверена. Его поведение не вызывало доверия. – Я сказала то, что испытывала на тот момент, и мы всё ещё в отношениях… Он не сказал, что бросает меня.

– Но и не давал надежды, что женится… – верно понял наследник. – Диана… – вздохнул тяжело и как-то неожиданно мучительно. – Вы… умеете удивлять, – усмехнулся он.

– Простите, Ваше Высочество, – Диана потупилась, отведя взгляд.

– Меня значит по титулу, а Артура по имени? – язвительно отозвался он и тут же выдохнул. – Простите, Диана. Мне нужно подумать. Я сейчас… не могу принять решение. В любом случае, если вы покинете отбор вам полагается «подарок», хорошо подумайте над тем, чего хотите…

– Спасибо… Калем, – вымолвила Диана, хоть и думала, что не имеет права звать наследника по имени. – Всего доброго, – она поклонилась и отправилась к себе, не разбирая дороги.

Глава 12. Конкурс продолжается, мысли множатся...

Дверь за Дианой закрылась тихо. Калем выдохнул, задумчиво потёр подбородок, запустил руку в волосы… Достал из ящика папку с данными предполагаемых, но не основных, фавориток, раскрыл.

Постоял, словно забывшись, моргнул и переложил фотографию Дианы в отдельную… Спрятал папку в самый низ стола и закрыл ящик на ключ.

В этом не было особой необходимости, просто…

Калем бросил взгляд на опрокинутый стакан, на лужу воды…

… вышел из кабинета и вернулся в зал для аудиенций.

Мать общалась с Артуром. Они что-то живо обсуждали, и брат улыбался той редкой искренней улыбкой. Но когда Калем приблизился резко смолкли и оба посмотрели на него.

– Ты задержался, – пожурила императрица. – За второй участницей уже послали.

– Место моё освободи, – холодно бросил Калем, обращаясь к брату.

– Э-э… Какой бес тебя цапнул? – Артур поднялся, дёрнул полы камзола и спустился на одну ступень. – Всё хорошо?

– Извини, – Калем опустился в кресло и поставил локоть на подлокотник, прикрыв глаза рукой. – Задержись потом. Разговор есть.

Артур подозрительно прищурился, но молча кивнул, поцеловал руку матери и ушёл.

– Мне показалось, – начала императрица, чуть подавшись к сыну, – Диана очень муд…

– Я не хочу сейчас ничего обсуждать, – сдержанно оборвал Калем. – Давай поговорим об этом позже. Завтра.

Императрица украдкой улыбнулась и кивнула.

– Леди Эмилия Салостор. Участница Императорского отбора, – громко объявил Ильнар.

Калем подобрался и выпрямился. Эмилия выглядела скромно, как и обычно. Можно подумать, что приглашения на конкурс она не ждала, но слегка подведённые губы… платье не то, что было утром, причёска...

Девушка готовилась, и этот факт заставил Калема внутренне поморщится. Внешне же он остался невозмутим.

Министры оживились. Лорд Грэйн заинтересованно приподнял бровь. Глаза другого… сверкнули предвкушением. Эмилия безусловно… будоражит воображение и пробуждает желание.

Императрица едва слышно усмехнулась, видимо, комментируя тем самым реакцию мужчин. Хотя они могли в присутствии лорда Салостора вести себя скромнее.

– Ваше Величество. Ваше Высочество, – девушка исполнила изящный реверанс, немного подавшись вперёд, выгодно демонстрируя свою упругую грудь.

– Приступайте, пожалуйста, – благосклонно велела императрица. У неё был такой невозмутимый вид, когда Эмилия стала растерянно озираться, не зная с чего начинать, что Калем даже позавидовал.

Ему было искренне жаль этих несчастных девушек, которых насильно выдёргивают из зоны комфорта, но…

… он не может ошибиться. От будущей королевы зависит ничуть не меньше, чем от него. Она мать наследников: должна суметь научить, передать опыт, помогать во всём, не дать оступиться… Она… надёжное плечо для Короля. Мудрая, верная и понимающая…

Калем с тайным удовольствием заметил, что Диане понадобилось меньше времени, чтобы оценить обстановку и принять решение.

Эмилия наконец взяла себя в руки и заняла кресло рядом. Её грудь нервно вздымалась. Пальчики сжались в кулачки…

– Прошу вас, подойдите, – обратилась она к посетителям.

Калем устало прикрыл глаза. Всего на секунду, но словно в другой мир провалился. В омут своих мыслей и переживаний…

Следует отправить Диану домой…

… за нарушение правил. За… обман?

Можно, конечно, но сначала… Нет, он может просто выгнать её. Куда? К матери?

Исключено.

Калем сжал челюсти и распахнул глаза. Пальцы вцепились в подлокотник.

– … сохнут посевы,… уже который. А наши поля кормят всю округу и ещё в столицу отправляем по двадцать мешков зерна…

… не сохнут. Проблема давно решена. Молодые умы Академии изобрели распылитель. Подвели водопровод к насосу, от насоса пустили целю систему шлангов, с распылителями на конце. Крутятся длинные тонкие трубки с дырочками в них, распыляя воду радиусом десять-пятнадцать метров. Много таких понадобилось. Но и используют их только в засушливое время.

А Диану… следовало бы наказать. И ведь… а что она собственно совершила? Вела себя скромно, сдержанно, поводов не давала, как и не дала себя поцеловать…

… а хотелось.

Калем машинально тронул губы.

Что на него нашло? Атмосфера, наверное.

Сгущающиеся сумерки, огни фонарей, стрёкот насекомых и журчание воды в фонтане.

… она рассказывала о детстве.

А полные, чуткие губы без грамма блеска шевелились гипнотизируя.

Она, словно, разгадала его мысли и приложила пальцы к губам. Отвернулась.

«– Мне пора, извините… – кивнула и поковыляла так быстро, не давая ни себе, ни Калему опомниться…»

Он не должен был…

– … можно попробовать подвозить воду в бочках на телегах и…

– Поливать вручную? – удивился староста Нижнего Удела. – Вы представляете размеры полей, Ваше Величество? Мы будем поливать с утра до ночи и времени не хватит…

Калем всё испортил. Своим внезапным влечением и желанием. Никакой и речи быть не может, чтобы Диана была фрейлиной.

… и постоянно крутилась на глазах.

Вышла за Маркуса и… Ерунда. Не выйдет. Или?..

Как у них всё складывается? Но зная Диамара старшего… да он лучше удавит сына собственными руками, чем…

…как всё запуталось.

Отбор ещё не успел начаться… Права была Диана. Только как поступить теперь? Дилемма…

Гнать Диану от себя, потому что, что? Чувства? А они есть? А если и так, то почему, гнать? Потому, что не Королева…

«Я не могу быть Королевой. Смешно… и мы оба это понимаем…»

Не смешно.

– … спасибо, Ваше Величество, – староста низко поклонился.

… прослушал.

Отлично.

… фаворитка была подобрана с особой тщательностью.

Биография, происхождение, способности, манеры…

Калем бросил украдкой взгляд на Эмилию. Прекрасна, рассудительна, но… что смущает. Ощущение, словно…

…проверить стоит.

«Диану тоже проверяли, – ехидно усмехнулся внутренний голос».

Проверяли.

Артур заверил, что… Артур.

Калем подавил тяжёлый вздох.

А если он обманул? Утаил. Мог…

Артур он… сложный. Сам себе на уме и только Соня способна его понимать с полувзгляда. Может, с ней поговорить? Она что-то темнит. Да и не скажет ничего, найдёт способ увильнуть и не сразу поймёшь…

– …мой дом сгорел, – госпожа Агнелия утёрла платком несуществующую слезу.

… выделили суду, под мизерный процент и оплатили половину стоимости нового жилья. Поджог. Умышленный.

– … а вы… по роду деятельности кто? – обратилась Эмилия. Хочет знать статус? А разве он имеет значение, когда человек стал жертвой злоумышленников?

– Прачка я, Ваше Величество. У меня своя мастерская, чистим одежду, чиним. Не только одежду. Сумки, ковры, шторы…

Диана… паразитка. Внесла в мысли сумятицу. Не вовремя…

А ведь как красиво говорит! Притворяется?

Думал, нет. Думал, отлично в людях разбирается. Всё замечает… А если не притворяется?..

В её голосе были сомнения. Неужели думает Маркус сбежит?

Да кто этот Маркус? Знать бы что за… лошадка…

Калем бросил взгляд на часы. Ещё полчаса и перерыв.

– Обращаясь к императрице, вы рассчитывали на что? – прямо спросила Эмилия.

Мать приподняла бровь, даже министры заинтересовались.

– Так… – госпожа Агнелия растерянно провела по подолу коричневого платья. – У меня же и дом и мастерская смежными были. Всё погорело… Есть небольшие сбережения, но этого не хватит, а в банк я обращалась. Не дают… Да и процент там… всю жизнь на них корячиться буду…

Калем сдержался, чтобы не вмешаться. Зачем заставлять несчастную просить? Это ведь… унижение. Не все могут. Понятно, что если нужда заставит – попросишь, но ведь императрица должна обладать природным чувством такта…

Высидел с большим трудом. Что говорила Эмилия – больше не слушал. Пытался, но…

Вышел, как только её отпустили.

Артур ждал в приёмной, читая руководство для домохозяек.

– Тебе заняться нечем? – сухо спросил Калем.

– Что положили, то и читаю? – отмахнулся Артур и поднялся, возвращая книгу на полку. – Как всё прошло?

– Из того, что я слышал, средне, – Калем целенаправленно повёл брата в галерею, в кабинет возвращаться…

– А много ты услышал? – иронично поинтересовался Артур. – Я ведь узнаю, что на тебя вдруг нашло?

– А тебя, по-твоему, на чаепитие пригласил? – огрызнулся Калем.

– По-моему, – усмехнулся Артур, – ты зря волнуешься. Где твоя хвалённая невозмутимость?

– Рассыпалась вдребезги у ног прелестной леди Бернар, – серьёзно ответил Калем, запирая двери галереи.

– О-о…

– Вот тебе и о-о…

Братья устроились за читальным столом, предварительно закрыв двери лоджии.

– Скажи, ты знал, что Диана влюблена в этого… – Калем поморщился.

– Маркуса Диамара? – закончил Артур. Значит знал. – Догадывался. Но точно узнал только сегодня утром, вернувшись из Весборна. Пришлось изрядно потрудиться, они умело скрывались. А ты?..

– А мне она сама призналась. Совесть замучила, – Калем отвернулся к окну.

– Ну совесть есть, уже неплохо, – Артур улыбался.

– Не понимаю твоего веселья, – раздражённо бросил Калем.

– Ты злишься. И ревнуешь.

– Я не ревную.

– Ревнуешь.

Калем бросил на брата сердитый взгляд, но промолчал.

– Мне нужен не спор, а совет.

– Совет? – Артур деланно задумался. – Тогда мой тебе совет бросай-ка ты свои бессмысленные попытки выбрать жену, полагаясь на логику и здравомыслие. Не работает.

– А что работает? – вздохнул Калем.

– Сердце. Как ни странно,… – улыбнулся Артур. – И не надо скептически морщиться. Тебе тому три счастливых примера. Я и Соня, которую отвергало общества, она же сержант императорской гвардии. Макс и Амелия – сирота, по счастливой случайности ставшая благородной леди. Ричард и Айша – опальная принцесса вообще утащила нашего брата в другую империю, ну о какой логике ты думаешь и говоришь?

– Я наследник, – сухо и коротко.

– Аргумент, – не стал спорить Артур. – Но ты подобрал таких невест, что практически в любую можно влюбляться. С закрытыми глазами… Но вот на счёт Эмилии, я бы подумал. Говорю тебе, как преподаватель этикета. Находясь в дали от глаз принцев, она довольно открыто призирает других участниц и позволяет себе злословить в их адрес. А Диана…

– Она любит этого… Диамара, – оборвал Калем и взглянул на часы. Скоро возвращаться в зал. Он предвкушал веселье на конкурсе, а по итогу – мучается.

– Сегодня любит, завтра не любит… – философски заметил Артур. – Это её первые более или менее серьёзные отношения. А Маркус трус. Он не пойдёт против воли отца и не променяет жизнь в достатке и роскоши на какую-то пресловутую любовь. Хотя… и не уверен, что от Дианы он так просто откажется. Девушка умеет… очаровывать.

Калем отвернулся, делая вид, что разглядывает книги на полках, только бы не выдать своё раздражение.

– Я просто не знаю, что мне делать, – устало признался он, повернувшись.

– Не спешить, – произнёс Артур. – Успеешь принять решение. Всё, чем ты можешь помочь Диане, это оставить её на отборе, как можно дольше. Пока она находится у нас под наблюдением, – она в безопасности и вдали от Диамара.

Калем наконец выдохнул.

Жизнь сама всё расставит по местам и сделает это лучше, чем он…

Глава 13. Разведка боем или случайности не случайны

Выслушав ещё двух участниц – леди Говер и леди Нормал, Калем пришёл к выводу, что где-то просчитался в расчётах. Девушки с большой натяжкой тянут даже на фрейлин. Нет, можно, конечно, поднатаскать, уделить больше времени занятиям, но если от природы нет чутья, нет той необходимой сообразительности, которая помогает находить выход из трудных ситуаций…

– На обед не пойду, – бросил он матери и подал ей руку, помочь спуститься с пьедестала.

– Может, тогда разделишь трапезу со мной? – многозначительно предложила императрица.

– В другой раз, Ваше Величество, – улыбнулся Калем и поцеловал матери руку. – Спасибо за вашу поддержку.

– Брось, – отмахнулась она. – Хороший отбор. Самой приятно принимать в нём участие, хоть и не в качестве претендентки.

– А твой? – внезапно спросил Калем, придерживая дверь. – Как проходил твой отбор? Ты никогда не рассказывала, хотя… мы должны перенимать опыт наших…

Императрица усмехнулась, прикрывая рот пальцами, обтянутыми тонкой тканью перчаток.

– Наш с отцом отбор закончился, не успев начаться.

– Ум?

Императрица позволила себе мечтательную улыбку.

– Я была фрейлиной его мамы, твоей бабушки, которую, к сожалению, вы не успели застать… – она устроила руку на локте Калема, позволяя себя проводить в императорскую трапезную. – Получается я практически всегда была у Карла на глазах. Он долго приглядывался, с особой тщательностью, потом стал часто выходить с её величеством на прогулки. Карл, вроде как, сопровождал маму, но поглядывал на меня. Прислушивался к нашим с императрицей беседам… А когда начался отбор… я получила приглашение.

– То есть, отец договорился с Советом Пяти и отбор закрыли раньше срока?

– Примерно так, – улыбнулась императрица. – Не знаю, что конкретно он наговорил нашим уважаемым Старцам, но уже через неделю после начала отбора, состоялся торжественный бал, на котором мне сделали предложение. Поставили перед фактом.

Калем вскинул брови.

– Отец не спрашивал твоего согласия, и ты всё равно согласилась?

– Ну… – императрица поджала губы, чтобы не рассмеяться. – Я поставила условие. Год ухаживаний, привыкания друг к другу, а потом уже наследники.

– И он согласился?! – изумлённо воскликнул Калем, хорошо зная, что отец не привык торговаться – это раз, и всегда делает то, что решил и как решил – это два.

– Я сказала, что если откажусь, то ничего не потеряю. Её величество не даст меня в обиду и пристроит в… хорошие руки. А вот он… я ему понравилась, Калем. Ты же знаешь, отец привык добиваться своего и не привык отступать. На этом и сыграла.

– Вы очень коварная женщина, Ваше Величество, – искренне восхитился он.

– Не коварная, а предприимчивая, – важно поправила императрица и повернулась к Калему. – Эмилия двуличная девушка, Калем, хоть и умело притворяется, строя из себя простую скромницу.

– Лорд Салостор хорошо её выдрессировал, – поморщившись, согласился Калем. – Я думал… происхождение играет важную роль. Воспитание, манеры… ты же понимаешь…

– Понимаю, – согласилась императрица. – Но… можно выбрать такую девушку, которая легко поддаётся обучению и воспитанию. Главное, чтобы у тебя сердце к ней лежало, а происхождение… Ну поговорит народ немного, пустит сплетни… Сколько об Артуре и Соне говорили, даже смуту пытались затеять…

– Знаю, – выдохнул Калем. – Не переживай, мама. Я не наделаю глупостей.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась она и, поцеловав в щёку, пошла к ожидающему её мужу.

Калем прямиком отправился к Максимилиану.

Леди Селия Кляжеч материлась у гардероба, вышвыривая из него платья. А её… жена, сидела в кресле поджав ноги и заливалась смехом.

– Гм… – Калем вопросительно посмотрел на Амелию.

– Не знаем, что надеть на конкурс, Ваше Высочество, – хохотнула она.

– Не смешно! – огрызнулся Максимилиан, не стесняясь ни своего женского облика, ни кружевного белья, ни чулочков. – Я фаворитка, а надеть нечего…

Калем кинул тревожный взгляд на дверь.

– Я понял, что ошибся комнатой…

Амелия прыснула, старательно поджимая губы, чтобы муж не метал в неё гневные взгляды.

– Возьми что-нибудь из гардероба жены, – спокойно предложил Калем и сел рядом с Амелией. – Надень уже что-нибудь. Чувствую себя… неловко.

– Хам, – фыркнул Максимилиан и натянул халат. Подошёл к гостевому диванчику чисто мужской походкой и неуклюже на него упал, перекинув длинные волосы через плечо. – Что у тебя?

– Понаблюдай, пожалуйста, за Дианой Бернар.

– Я и так за ней наблюдаю, – отмахнулся Макс.

– Более внимательно, – с нажимом произнёс Калем. – Мне нужно знать, посылает ли она кому-нибудь письма. Если да, то кому и что в них.

– Любовник? – предположила Амелия.

– Не важно, – отрезал Калем, не желая вдаваться в подробности. – Завтра у тебя выходной получается?

Максимилиан кивнул.

– Но ты можешь пригласить меня на свидание.

– Я бы так и поступил, но конкурс ещё продолжается до завтрашнего вечера. Поэтому ты сам наведаешься в Весборн к семейству Диамаров.

– И что я там забыл? Или забыла? В каком обличии?

– В своём собственном. Нанесёшь визит вежливости и разведаешь обстановку.

– Только разведать?

– По обстоятельствам, – уклончиво ответил Калем. – Можешь поспособствовать в устройстве личной жизни их сына. Я не против.

– Ого, – улыбнулась Амелия. – Ваше Высочество, не ожидала, что вы станете устранять конкурента.

Калем поджал губы.

– Я лишь хочу узнать насколько серьёзно настроен этот… Маркус Диамар в отношении Дианы. Будет обидно, если он просто использует девушку.

– Он планирует поступить на службу в гвардию, – как бы между прочим заметил Макс. – Можем отправить его на дальний гарнизон…

– Оставим это как запасной вариант, – Калем поднялся, не в силах без улыбки смотреть на брата. – Очаровательно выглядишь.

– Ты в образе сестры-наставницы – тоже, – не остался он в долгу. – Иди уже, у меня не так много времени осталось.

– Удачи с выбором платья, – бросил на прощание Калем и отправился в поварскую, распорядиться, чтобы накрыли в саду.

– Но… стол в саду уже занят, – растерянно произнёс повар. Как же всё-таки не хватает господина Гри. Жаль, что так и не удалось его найти и вернуть…

– Кем? – хмуро спросил Калем.

– Тремя леди, вашими «невестами», – жалобно ответил он, помешивая кипящий соус.

– Не спалите, – сухо произнёс Калем и прямиком отправился в сад, посмотреть, кто же такой умный не пошёл на обед в общую столовую. Что за вольности?..

__________________________________________________

Сад окружала довольно высокая изгородь розовых кустов. Калем хотел зайти по дорожке, посыпанной гравием, но услышав звонкий, переливчатый смех, передумал. Пригнулся и зашёл сбоку, прячась за кустами. Осторожно раздвинул ветки, так чтобы видеть совсем немного.

Можно было не сомневаться, кто это дерзнул покуситься на любимое место Калема…

Три подружки-веселушки что-то активно обсуждали.

–… представь только, леди Рамир скинула леди Говер со стула, – щебетала Катарина.

– Она заняла её место, – как всегда серьёзно вставила Лисавета.

– И что? – не поняла Катарина. – Это не повод устраивать прилюдный скандал.

– А мне показалось… – Диана сидела спиной и жаль, что не видно её лица. Зато прекрасно слышно ровный невозмутимый голос. – Она нарочно это сделала, чтобы спровоцировать скандал с Эленой Рошшэр, которая сидела рядом. Теперь, когда фавориток двое…

– Думаешь, принц специально посеял сомнения, чтобы проверить реакцию?

Диана медленно кивнула.

– Любая может стать фавориткой, поэтому девочки стали пытаться устранять соперниц.

– Обстановка заметно накалилась, – подтвердила Лисавета. – Не зря мы ушли.

– Только боюсь, нас могут наказать за нарушение правил, – беспечно улыбнулась Катарина, активно поглощая мороженное.

– Лучше так, – тихо произнесла Диана. – Чем быть замешанными в этом… представлении.

– Как, кстати, ты прошла испытание? Страшно было? – заинтересовалась Катарина, перекидывая светлые локоны на спину.

– Извини, Ката, но с меня взяли слово о неразглашении, – виновато ответила Диана, заставив Калема улыбнуться.

– А мы никому не расскажем, – заверила Лисавета.

Диана усмехнулась, но покачала головой.

– Не могу. Я же обещала…

Калем подался вперёд, и… хрустнула ветка.

Три пары глаз уставились прямо на него. И хоть он был сокрыт кустами…

– Ваше Высочество? – изумлённо позвала Диана. – А я думаю, откуда доносится такой знакомый запах, – смеётся негодница. Нет, она конечно, тщательно скрывает веселье, но глаза её выдают.

Калем выпрямился и вышел, отряхивая камзол.

– У вас превосходное обоняние, – произнёс он невозмутимо и подозвал слугу, что прятался в тени цветущей сливы. – Принесите мне, пожалуйста, стул и приборы. Спасибо.

– Решили присоединиться, Ваше Высочество? – не скрывая веселья, произнесла Катарина, ставя ладонь козырьком, чтобы солнце в глаза не слепило.

– Раз вы облюбовали моё любимое место…

… слуга поставил стул. Другой приборы.

Калем старательно избегал взглядов Дианы, но лёгкий цветочный аромат, что исходил от неё и локоток, почти касающейся его…

… стол невероятно маленький.

– Значит, дорогие «невесты» не поделили место фаворитки? – поинтересовался Калем накладывая себе еду.

Две девушки невинно потупили глазки и лишь одна позволила себе скептически выгнуть бровь.

– Не стоит забывать, – продолжил Калем, разрезая мясо кусочками, – фаворитка – ещё не значит Королева.

Лисавета едва слышно хмыкнула.

– А по каким критериям отбирается будущая королева? – поинтересовалась она.

– Хотите, чтобы я раскрыл вам все карты? – усмехнулся Калем.

– Не все, – вмешалась Катарина. – Хотя бы половину…

Диана издала тихий смешок.

– Скажите… – плохо скрывая волнение, обратилась она после недолгого молчания. – Раз я прошла испытание и свободна до завтрашнего вечера,… можно ли выехать в город?

Рука Калема дрогнула, взгляд впёрся в тарелку.

– Зачем? – голос показался чужим и резким. Калем прочистил горло. – Что-то важное? С вами может отправиться Соня или Амелия, они сейчас свободны.

Диана скромно опустила взгляд.

– Мне не хотелось бы беспокоить принцесс.

– Жаль, что мы проходим только завтра, – вмешалась Катарина, видимо, ощущая, повисшее в воздухе напряжение…

– Не побеспокоите, – ровно произнёс Калем, пропустив реплику Катарины. – Я поговорю с ними.

– Спасибо, Ваше Высочество, вы очень… добры, – поблагодарила Диана, благоразумно не став отпираться.

Глава 14. Предприимчивость Дианы или частые случайные встречи

Вечером Диана получила письмо.

Попросила Мадину приготовить чай, а сама уединилась в ванной. Покрутила конверт, внимательно его изучая. Провела пальцем, проверяя насколько надёжно он запечатан. Вроде не повреждён.

Развернула письмо и нахмурилась.

«Хочу встретиться с тобой. Давай вечером у стены резиденции со стороны реки. Маркус Д.»

Диана порвала письмо на множество клочков, вышла и бросила бумажный комок в камин.

Мадина разливала чай.

– Пригласите мне посланника, пожалуйста, – попросила и села за бюро писать ответ.

«Маркус! Спасибо за приглашение, но полагаю, сейчас не лучшее время для встреч. Я не оставляю надежды стать фрейлиной и избавиться от влияния матери. Но мои шансы не велики, поэтому я вынуждена «готовить почву». Рассчитываю на твоё понимание…» – и подписалась просто Д., не рискнув писать что-то больше, что-то личное и нежное, тем более о чувствах, подозревая, что с сегодняшнего дня вся её почта тщательно проверяется. Это логично предположить после её… признания.

Диана передала письмо и решила прогуляться. Не спалось.

Луна ещё не выкатилась, но уже смеркалось и зажгли фонари, что освещали дорожку аллеи. Диана дышала остывающем сладким воздухом, любовалась цветущими деревьями и думала. Усиленно.

Если наследник примет решение отправить домой…

… поступит правильно.

Но… придётся вернуться к матери. А там… Можно было бы уйти, но куда? Работу калеке не дадут. На физической она долго не продержится, на другую без обучения и положения в обществе…

А на что жильё снимать? Питаться на что? Тратить сбережения на учёбу?

Диана покачала головой. Нет, она слишком долго копила, но ещё не факт, что она пройдёт испытание. Есть одна идея… но её ещё нужно проверить.

Диане не терпелось отправиться в город и потому сон не шёл.

– Вас что-то тревожит? – раздался уставший голос наследника, заставив вздрогнуть.

– Фу-ух, – Диана схватила за сердце, чуть не выронив трость. – Вы меня напугали. Я не думала…

– Что я гуляю по собственной аллеи? – иронизировал принц и вышел из тени.

Диана покачала головой, пряча улыбку.

– Я вообще не ожидала кого-то встретить в такой час.

– Я тоже, – признался принц и пристроился рядом. – Не спится?

– Слишком много думается, – улыбнулась Диана. – А вы? Устали? Думаю, отбор – это испытание не только для нас, но и для вас.

Принц усмехнулся.

– Я слишком часто на вас натыкаюсь… – туманно произнёс в слух, будто даже не Диане. – Я думал… знаете, Диана, я очень тщательно планировал этот отбор. И думал…

– … что не ошибётесь? – догадалась Диана.

– Думал. Только…

– … всё пошло не по плану?

– С вами легко говорить, – принц наклонился и сорвал с куста цветок.

– С вами тоже, – призналась Диана.

– И молчать… – продолжил он и остановился. Прицепил розовый цветок к волосам Дианы и улыбнулся. – Вам идёт.

Диана задержала дыхание и сглотнула.

– Спасибо.

Принц снова встал рядом и медленно двинулся по аллеи, заложив руки за спину.

– Вы, наверное, хотите спросить, принял ли я решение?

Диана мотнула головой.

– Не хочу… Мне вообще стыдно говорить об этом. Я вас… подвела.

Принц усмехнулся.

– Бросьте. Вы слишком ответственна.

– Не слишком выходит, – не согласилась Диана.

– Если разобраться, вас вынудили обстоятельства.

– Вы меня оправдываете? – удивилась Диана, украдкой глядя на лицо наследника.

– Я пытаюсь дать рациональное объяснение вашего поступка. Только…

– Не получается?

– Получается, – кивнул принц. – Но… вы не можете стать фрейлиной. Не хочу вас обнадёживать и говорю прямо.

– Ясно, – кивнула Диана. – Я так и предполагала. Спасибо за прямоту.

– Диана… – наследник потёр переносицу.

– Ничего, Ваше Высочество, – улыбнулась она. – Я справлюсь.

– Не сомневаюсь, – как-то раздражённо усмехнулся он.

– Мне пора, – виновато произнесла. – Время позднее, если нас увидят, сложно будет объяснить, что мы встретились случайно. Не стоит провоцировать наших «невест» лишний раз. Знаете, мне ещё дороги мои волосы, – весело произнесла Диана, повернувшись к принцу. – Ну вот, вы улыбаетесь...

– С вами это не сложно, – произнёс он и тяжело выдохнул. – Спокойной ночи, леди Диана.

– Спокойной ночи, Калем. Спасибо за прогулку, – Диана поклонилась и отправилась спать, с мыслями, что у неё всё непременно получится.

_____________________________________

Утро началось с появление модистки. Не самое удачное начало дня, осознала Диана, поднимаясь под отборную ругань мадам Лилит. Но в этот раз не пахло табаком, что уже радовало.

– Поднимайся, милочка, – саркастично скривилась модистка, распахивая шторы. Диана прикрыла лицо рукой, поморщившись. Мадина подала халат и комнатные туфли. – Я вчера, между прочим, несколько раз пыталась вас застать. А я не привыкла за кем-то бегать.

… помощницы вносили манекены с нарядами.

– Простите мадам Лилит, – зевнула Диана. – Вчера я была на испытании, а потом её величество пригласила на чай.

Модистка изумлённо выгнула тонкую бровь.

– Правда?

Диана кивнула и побрела в ванную, не обращая внимание на суету, которая царила в её покоях.

Привела себя в порядок, сама заплела простую косу, и угодила прямо в заботливые руки модистки и камеристки.

– Вы сегодня планируете куда-то выходить? – слегка надменно поинтересовалась модистка.

– Леди Бернар собралась в город, – скромно ответила Мадина и виновато потупилась.

– Развлечься или по делам? – уточнила модистка.

– По делам, – ответила Диана, обратив внимание на принесённые наряды.

– Хм… – задумалась модистка, тоже повернувшись к манекенам. – Тогда тебе подойдёт вот это платье, – она подошла к наряду и провела ладонью от лифа до подола. – Серо-зелёный жаккард с особым плетением. Узор такого же цвета, но на тон темнее, что делает платье более строгим, чем другие варианты. А вот рукава выполнены из тонкого кружева. Будет не так жарко.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Диана и несмело коснулась ткани. Она была гладкой и приятной на ощупь.

– Вам безумно пойдёт под цвет глаз, – умилённо добавила Мадина. – Я помогу надеть.

– Сначала я покажу остальные наряды, – осадила модистка и стала расписывать достоинства каждого платья. В основном, они были повседневными, кроме двух: выходного и бального, от которого у Дианы перехватило дух.

– Ничего более красивого в жизни не видела, – восторженно призналась она, трогая длинные рукава в пол из органзы, которые напоминали крылья бабочки: широкие, лёгкие и воздушные.

– И вряд ли увидишь, – хмыкнула модистка. – Хотя другим невестам я приготовила не менее красивые платья, но это…

– Спасибо, – ещё раз поблагодарила Диана. – Я пойду собираться на завтрак и потороплюсь в город, чтобы успеть на подведение итогов. Будет неловко, если я их пропущу.

– Будет забавно, – усмехнулась Лилит и простилась, забрав молчаливых помощниц.

Странно, что среди них не было Селесты. Она бы подсказала Диане очередной наряд, нарушающий придворный этикет.

Диана вошла в трапезный зал, сразу уловив напряжение. Катарина обеспокоенно оглядывалась по сторонам.

Диана тоже огляделась. Лисавета не спустилась к завтраку. Зато в зале, рядом с её местом сидели принцессы. Видимо они и стали причиной волнения «невест».

Впрочем, Соня и Амелия вели себя непринуждённо, кажется, не замечая на себе всех этих тревожных взглядом. Принцессы мирно беседовали, а с их лиц не сходили улыбки.

Вот как подобает себя вести, подумала Диана и заняла своё место. Взгляд машинально скользнув в сторону наследника. Сегодня он выбрал общество леди Селии Кляжеч. Она подалась вперёд, вслушиваясь в шёпот наследника. Его лицо не выражало никаких эмоций, поэтому сложно сказать, о чём именно они переговаривались.

– Лисавета неважно себя чувствует? – невзначай спросила Диана, придвигая к себе омлет.

Катарина рассеянно на неё посмотрела и тряхнула головой.

– Не знаю… она не открыла и не отозвалась.

Диана едва не выронила вилку.

– Как?! А вдруг ей плохо? Надо позвать на помощь… – она уже отодвинула стул, как двери зала открылись. Лисавета не смело переступила порог.

– Что с ней? – не поняла Диана. Остальные невесты тоже устремили на рыжую пристальные взгляды.

– Браслет, – сипло вымолвила Катарина.

Какой браслет, хотела спросить Диана, но увидела опаловые камни на запястье подруги. В горле образовался ком, впрочем, Диана быстро справилась с оцепененьем.

Приветливо махнула Лисавете и улыбнулась, подбадривая её.

Лисавета облегчённо выдохнула и поспешила за стол.

– Ты прекрасно выглядишь, – заметила Диана, отрезая от омлета кусочек и погрузила его в рот, и чуть не подавилась, почувствовав на себе внимательный жгучий взгляд.

– Спасибо тебе, – торопливо произнесла Лисавета и порывисто обняла Диану. – И не спрашивайте ничего. Хорошо?

Катарина прищурилась.

– На тебе фамильный артефакт семьи Соллар, а мы даже не имеем права знать…

– Ерунда, – перебила Диана. – Кушайте девочки и не давайте себя спровоцировать. Сегодня омлет особенно удался.

Глаза Лисаветы засверкали от слёз.

– Спасибо… – едва слышно вымолвила она и приступила к трапезе.

После завтрака наследник вышел в центр.

– Дорогие мои невесты, – приветливо произнёс он. Диана заметила, что многие действительно смотрят на принца… если не с обожанием, то с нескрываемым интересом. И даже во взгляде Мышки скользит нечто похожее, только более хищное. Расчётливое. – Сегодня в восемь вечера я подведу итоги первого испытания. Будут победители и будут… проигравшие. С одной из вас я буду вынужден проститься. Прошу вас не опаздывать, – закончил принц и направился к Диане...

Принцессы поднялись и присоединились к нему.

– Вы готовы, леди Бернар? – отстранённо вежливо поинтересовался наследник и подал руку.

Диана благодарно на неё опёрлась, но всё же возразила.

– Я в состоянии вставать самостоятельно, – убрала руку и посмотрела принцу в глаза. – Не стоит проявлять ко мне повышенное внимание из-за моей… травмы. Другие участницы могут неверно… это истолковать.

– Вы сегодня не в настроение? – проницательно заметил принц.

Диана огляделась и поприветствовала принцесс.

– Доброе утро, ваши высочества. Спасибо, что согласились меня сопроводить.

– Бросьте Диана, – отмахнулась Соня. – Я не против. С вами никогда не бывает скучно.

– А я буду рада познакомиться, – произнесла Амелия.

– Вы не ответили на вопрос, – напомнил наследник.

Диана улыбнулась и, простившись с девочками, направилась на выход.

– Зачем вы провоцируете участниц? – прямо спросила она, стоило дверям зала закрыться.

– Я не провоцирую, – спокойно ответил принц и всё же устроил руку Дианы у себя на локте. – Я проверяю. Доступными мне методами.

– Глупые у вас методы, – сдержанно отозвалась Диана, не испугавшись прямого тёмного взгляда. – Лисавета боялась выйти из комнаты и тряслась, как осиновый лист. Теперь Катарина не доверяет ей.

– Вот именно, – кивнул наследник. – А должна. Они подруги и были ими ещё до отбора. Их пара могла стать прекрасными фрейлинами. Вы же сразу догадались в чём дело, проявили мудрость и оказали подруге поддержку, а не напали на неё с вопросами.

– Откуда вы знаете, что поддержала? – удивилась Диана.

… принцессы следовали позади и не вмешивались, но вероятно, прислушивались.

– У вас всё на лице написано, – улыбнулся принц. – У вас очень… говорящее лицо, Диана.

– Это моя проблема, – вздохнула она, чувствуя, что успокаивается: всё же в словах наследника есть здравое зерно.

– Не проблема, – заверил он. – Мне безумно это нравится. Знаете, как я устал от этих сложных психологических игр? От масок и притворства? Так не хватает простоты, когда не нужно гадать на кофейной гуще.

Диана улыбнулась, не в силах больше на него злиться.

– Поймите, – продолжил принц. – Между королевой и её фрейлинами должно быть полное взаимопонимание и доверие. Они должны поддерживать свою королеву, а не сорится между собой или того хуже, ревновать её к королю.

Диана задумалась.

– А если… на этом отборе нет вашей королевы? Или подходящих фрейлин? – торопливо добавила она.

– Тогда… мне придётся устраивать ещё один отбор, но боюсь… сил на него уже не хватит, и я точно совершу ошибку, – в голосе принца звучала горечь.

Диана поджала губы.

– Сочувствую… – вымолвила она. – Правда… я не представляю, каково это… вот так, как вы выбирать себе жену. Без любви… странными проверками… Я бы с ума сошла.

– Вы бы справились лучше меня, – улыбнулся наследник и придержал дверь. – Вы очень умная, Диана.

– Спасибо, – поблагодарила она и оглянулась на принцесс. – Мне пора. Желаю вам удачи и… терпения.

Принц улыбнулся, но синие глаза остались серьёзными.

Диана долго ощущала на себе его пристальный взгляд. Пока не села в карету…

Глава 15. Неожиданный подарок...

Сидеть напротив двух принцесс Диане ещё не приходилось. Она неловко поправила платье, не понимая, почему они стоят. Может, кого-то ждут?

– Куда едем? – усмехнулась Соня.

Диана виновато улыбнулась.

– В Главную Академию.

– Оо, – удивлённо выдала Соня и, открыв окошечко, сообщила извозчику адрес. – Неожиданно. А разве уже открыт набор поступающих?

Диана качнула головой, бросив взгляд в окно. Карета тронулась.

– Нет, я хочу… поговорить с ректором.

Соня и Амелия переглянулись.

– Не спрашивайте, – отмахнулась Диана, улыбнувшись.

Путь до академии Диана пыталась мысленно построить предстоящую беседу с ректором, но принцессы проявили неожиданное любопытство.

– Как тебе на отборе, Диана?

– Нравится?

– Завела подруг?

– Расстроишься, если проиграешь?

Диан растерянно хлопала глазами и старалась отвечать отстранённо вежливо и лаконично.

«Хорошо», «Да», «Да», но над последним вопросом задумалась.

– Я не знаю… – призналась Диана, глядя Соне в глаза. – Мы ведь не просто в игры играем. Принц выбирает себе жену… мне сложно ответить, расстроюсь я или нет, – Диана положила сумку рядом и вздохнула. – Если бы я искренне полюбила Калема, а он меня не выбрал, то вряд ли это можно назвать «расстроилась». Это больше, чем «расстроилась». А если я преследую свои цели, то вероятно расстроилась бы. Огорчилась. Но… нашла бы другой выход.

– А ты влюблена или преследуешь свои цели? – прямо спросила Амелия.

Диана улыбнулась краешком губ.

– Мне кажется, что уже не то и не другое… Я в подвешенном, неопределённом состоянии, но… отбор покидать не хочется, – вымолвила Диана, поразившись собственной смелости и откровенности.

А ведь действительно, не хочет.

Во дворце… уютно. Интересно общаться с людьми и придворными, наблюдать за другими. Принимать участие в дворцовой жизни.

Здесь… спокойно.

Каретка качнулась и остановилась.

– Мы можем отправиться с тобой? – поинтересовалась Соня, когда Диана уже вышла, но не закрыла дверцу.

– Лучше не стоит, – замялась Диана. – Мне будет неловко вести разговор в вашем присутствии, да и господин Рэн может несколько… смутиться.

Соня понятливо кивнула и пожелала Диане удачи.

Диана вскинула взгляд на верхний этаж академии: нужное окно было плотно зашторено и вздохнула. Удача – это хорошо, но вряд ли поможет. О ректоре Академии ходят страшные слухи. Один страшнее другого…

Некоторые говорят, что по специализации он некромант и раньше состоял в секте, другие – утверждают, что господин Рэн лишён души за прегрешения и вынужден вечно скитаться в этом мире. Есть ещё один слух,… который настораживал больше всего. Мол, господин Рэн приносил девственниц в жертву Тёмному Богу, чтобы получить бессмертную силу.

Не без труда Диане удалось объяснить секретарю, зачем ей понадобился ректор и почему её должны пропустить. Слова «это очень важно», не сработали.

– Я хочу поговорить о поступлении, – твёрдо произнесла Диана, глядя в серые глаза секретаря. Женщины хрупкой с виду, но точно такой не являющейся.

– Приёмная комиссия начнёт свою работу… через месяц, – обворожительно улыбнулась женщина и поправила круглые очки.

– Приёмная комиссия мне не сможет помочь. Мне нужен господин Рэн, – настаивала Диана.

– Господин Рэн не принимает.

– Примет, если вы пропустите.

– Не примет, – процедила секретарь, теряя терпения. – Потому что я не…

– Что у вас тут происходит? – из своего кабинета показался ректор.

Диана удивлённо моргнула и рассмеялась.

– Что вас забавляет, юная хромая дева? – хмуро отозвался мужчина, взирая на Диану снизу-вверх.

– Простите, господин Рэн, – Диана виновато поджала губы. – О вас ходят страшные слухи.

– И поэтому вы веселитесь? – густые брови метнулись вверх.

– Простите мою несдержанность, – ещё раз извинилась Диана. – Просто вы… меньше всего похожи на сектанта, приносящего в жертву девственниц.

– А-а, вы об этом, – отмахнулся ректор и распахнул дверь, молча приглашая Диану пройти. – Внешность обманчива, если что.

– Я знаю, – согласилась Диана и вошла, улыбнувшись секретарю. – Поэтому мне очень стыдно за свой смех. Надеюсь старые девы вас не очень интересуют?

Господин Рэн изогнул бровь, но улыбку сдержал и махнул рукой на стул, а сам забрался в высокое кресло, так что оказался с Дианой на одном уровне, но его ноги висели высоковато над полом.

– Что дало вам право врываться в мою приёмную и требовать принять вас?

– Нужда, – призналась Диана. – Я вряд ли успею скопить ещё пятьдесят злотней к началу поступления и хотела просить рассрочку. На год.

Господин Рэн часто заморгал и налил себе воды.

– Рассрочку? Но… у нас не было подобной практики…

– Знаю, – кивнула Диана. – Но мне жизненно необходимо поступить. Я готова после учёбы подрабатывать, и все деньги отдавать вам.

– Это похвально… я даже не знаю, – господин Рэн потёр лоб. – Я не один принимаю решение и обычно весь бюджет строго распланирован. Вряд ли я смогу чем-то помочь, но… я могу лишь обсудить такую возможность с коллегами.

– Я была бы вам очень признательна, – поблагодарила Диана, поднимаясь.

– Подождите, – вздохнул господин Рэн. – На какой факультет вы планируете поступать?

– Алхимии, – улыбнулась Диана.

– Хм… странный выбор для девушки, – задумался он.

– Мой дедушка был главой гильдии Алхимии, – не без гордости произнесла Диана.

– Ваш дедушка?! – удивился господин Рэн. – Аврелий Бернар ваш дедушка? А вы выходит, Диана Бернар?

Диана кивнула.

– Милочка, – нахмурился Рэн и сполз с кресла. – Вас не учили представляться? – он прошёл к огромному сейфу и достал связку ключей.

– Простите… – Диана покраснела. – Всё так неожиданно произошло…

– Да уж… – вздохнул он и открыл тяжёлую дверь сейфа. – Аврелий оставил у меня на хранении некоторую сумму денег и кое-какие свои вещи, – на стол опустилась пыльная коробка и мешочек с деньгами. – Я не знаю сколько здесь, – произнёс господин Рэн, – но надеюсь вам это поможет.

Диана оцепенела.

– Не плачьте… – тихий голос ректора доносился, будто сквозь пелену тумана. – Он вас очень любил и предполагал, что после его смерти, ваша мать обдерёт вас до последней монеты и подстраховался. Знал, что однажды вы переступите порог моего кабинета.

– Спасибо, – Диана быстро смахнула слёзы и осторожно подошла к столу. Провела по коробке рукой…

– Не пылите, – строго произнёс ректор, заставив улыбаться. – Берите вещи и убирайтесь отсюда, – деланно фыркнул он и вернулся за стол. – Жду вас через месяц и не дай Небеса не поступите!..

Диана усмехнулась и взяла коробку с деньгами.

– Спасибо вам огромное… вы… я очень хочу у вас учиться.

Господин Рэн неожиданно тепло улыбнулся и подтолкнул Диану потоком воздуха к двери.

– Спасибо, – ещё раз произнесла Диана, когда дверь с грохотом закрылась.

Секретарь самодовольно улыбалась, но Диану волновала только коробка…

_______________________________________________

Терпеть пришлось до самой резиденции. И хоть пальцы зудели от нетерпения, принцессы бросали преподозрительные, но осторожные взгляды, Диана улыбалась. И держала волнение при себе. А ведь хотела ещё по аптекам пройтись да в гильдию заглянуть, вдруг где помощница со знаниями нужна, да решила поиски работы отложить…

… денег должно хватить.

Судя по весу, злотней в кожаном мешочке – больше пятидесяти, а уж Диана точно определяла золото на вес. Дотянуть бы до поступления.

Месяц. Много. И отбор столько не продлится, но если попросить…

Диана сглотнула, представляя себе эту картину.

«– Леди Бернар, что вы желаете в качестве «подарка»?

– Пожить? Можно мне пожить во дворце? Недели две, не больше…»

От этих мыслей стало неуютно. И даже не потому, что придётся что-то просить, а Диана уже точно решила, что ничего не попросит. Не сможет. Глупость, конечно, но прямо душа против. Нет и всё!

А неуютно, потому как… отбор покидать не хочется. Дурно представить, что скоро всё для неё закончится, что принц, может, сегодня или завтра, или через три дня, на очередном подведении итогов произнесёт: «Леди Бернар. Я вынужден с вами проститься».

По коже пробежал холодок и осел в груди тяжестью.

– … а хотите, Диана, с нами? – вопрос её высочества Амелии прозвучал внезапно.

Диана моргнула, тряхнула головой, выныривая из размышлений.

– Простите… куда с вами, Ваше Высочество?

– Диана, – улыбнулась Соня. – Где ты витаешь? В каких облаках?

– Простите, леди Райт, – виновато улыбнулась Диана. – Я… эта коробка… много значит для меня, и я… вся в ней.

– Вам передал её кто-то близкий? – поинтересовалась Амелия.

Диана кивнула.

– Знаете, я с радостью отправлюсь с вами.

– Ты же не услышала, куда? – усмехнусь Соня.

– А это абсолютно неважно. Я вам доверяю, – уверенно произнесла Диана. Принцессы загадочно переглянулись.

– Тогда после второго испытания мы отправляемся в кристальные пещеры, на горячие источники.

Диана ужаснулась, округлив глаза. Нет, она слышала об источниках…

… целебная терапия, польза для кожи, соляной воздух…

– Там же… в купальниках, – смутилась Диана.

– Вы уже дали своё согласие, – хитро напомнила Амелия. – Отдохнём, кислородный коктейль крайне питателен для организма, а расслабляющий массаж… ум-м…

– Массаж? – Диана имела вид жалобный, но сочувствия у принцесс не вызывающий.

– Там работают восточные мастера акупунктуры, – подтвердила Соня.

– А если я покину отбор? – была последняя надежда, но…

– Это вряд ли, – усмехнулась Соня. – Скажу по секрету… – громко шепнула она. – Калем настроен вам помочь. Думаю, помощь заключается в том, чтобы не отправлять вас домой как можно дольше.

– Лилит подберёт вам подходящий купальный костюм, не волнуйтесь, – заверила Амелия, мило улыбаясь.

Диана покорно согласилась, хотя себе призналась, что это будет пытка. Хромая старая дева в купальнике… белая кожа, не очень-то благородное лицо… Она будет грязным пятном среди прочих отдыхающих…

С другой стороны, какая ей разница до мнения окружающих? Принцессы будут рядом, а их приглашение… неожиданно, и как ни крути, приятно.

Карета остановилась. Диана простилась с высочествами и поторопилась к себе, несмотря на то, что было не совсем удобно держать коробку одной рукой, другой опираясь на трость.

Соня предлагала помощь, но… Диана боялась хоть на секунду расстаться со своей драгоценной ношей. Казалось, что если выпустит коробку из рук…

… коробка выскользнула и повисла, будто в воздухе.

А ведь в коридоре точно никого не было, но… за коробкой стоял наследник и вид имел хмурый. Недовольный.

– Носите тяжести?

Диана не рискнула отвечать и виновато поджала губы.

– А вы разве…

– У меня перерыв, – верно понял принц. Перехватил коробку двумя руками и теперь сверлил Диану пристальным взглядом. – Осталось две участницы. Как поездка?

– Пло-дотворно… – медленно протянула Диана, испытывая отчаянное желание броситься бежать. И ведь не ясно, чем это желания вызвано. – Я пойду?..

… зря. Зря спросила.

– Я донесу ваш подарок сам, не хватало, чтобы моя невеста убилась на моём же отборе. Вам мало покалеченной ноги?

Диана удивлённо хлопала глазами, не в состоянии понять причину такого недовольства принца.

– Нет. Достаточно, – машинально ответила она.

– Диана… – принц покачал головой. – Пойдёмте уже.

Всю дорогу Диана с опаской поглядывала на принца. Он то хмурил брови, то сосредоточенно смотрел на голубую крышку.

Уже у дверей своей комнаты Диана осмелилась заговорить.

– Ваше Высочество…

– Да? – Калем смотрел глаза, не спеша отдавать коробку.

Диана вздохнула и, сняв с неё крышку, достала деньги.

– Это передал мне господин Рэн от моего дедушки. Можно оставить у вас на хранении?

– Дедушка? – кажется, принц немало удивился. – А что это?

– Деньги на моё обучение, – скромно потупилась Диана. – А это… его личные вещи. Я сама ещё не знаю, что именно.

Наследник облегчённо улыбнулся.

– Я вам верну их в любое время. Когда попросите.

– Мне они понадобятся не раньше, чем через месяц, – повеселела Диана. – Просто я не знаю места надёжней, чем ваш сейф.

– Спасибо, что доверяете, – абсолютно серьёзно произнёс он. – Отдыхай, Диана. Увидимся вечером, – принц вернул коробку и забрал деньги, за которые Диана теперь не волновалась.

– До встречи, Калем, – улыбнулась она, глядя в синие глаза.

Принц кивнул и удалился.

Отпустив Мадину на обед, Диана устроилась с коробкой на полу. Руки подрагивали, сердце забилось чаще…

… в коробке были книги.

Без названия, что странно, но стоило раскрыть одну, стряхнув с неё пыль, Диана поняла: дед оставил пособие по прикладной алхимии. Не просто книги, его записи и расчёты. Перечень всех ингредиентов, их совместимости и реакции с другими веществами. Это же… больше чем богатство.

Диана обыскала весь дом в поисках этих записей. Думала, мать всё уничтожила, да хотя бы назло Диане, но дед молодец, спрятал.

Были и его часы. С секундной стрелкой, чтобы замерять скорость реакций. Карманный микроскоп и горелка. А в самом низу… Программа вступительного испытания на факультет алхимии.

От нахлынувшего радостного волнения вспыхнули щёки.

Теперь, когда все «карты» на руках, Диана не могла себе позволить не поступить. Приняв решение начать готовиться прямо сейчас, Диана углубилась в изучение материала, но быстро поняла, что ей не хватает, как минимум лаборатории…

Глава 16. Две победительницы, трое проигравших...

Диана отложила подготовку к вечеру, решив остаться в этом же платье, которое выглядит и строго и элегантно одновременно. Причёска? А чем плоха коса? Простая? Ничего, высочество переживёт и простоту, и отсутствие макияжа. Диану занимали иные мысли.

Где взять реактивы, чтобы тренироваться перед испытанием? А помимо реактивов нужно столько приборов, что список перекочевал на другую сторону листа.

Диана вздохнула и отложила чернильную ручку.

В дверь постучали. Мадина пошла открывать, всё оборачиваясь на Диану, явно не разделяя её халатное отношение к предстоящему вечеру.

– Можно? – в проёме стояла Лисавета, виновато смотря на Диану.

– Конечно! – Диана поднялась с пола и стала отряхивать платье.

– Подготовка вовсю идёт? – иронично усмехнулась Лисавета и покачала головой. – Садись, – указала на стул возле трюмо, да так, что Диана не смела возразить.

… тонкие пальцы бережно и быстро распускали волосы.

– Это не настоящий артефакт, – внезапно произнесла она, показывая браслет. Диана хотела повернуться, но её голову жёстко вернули в исходное положение. – Подделка. Наследник просто… попросил, понимаешь?

– Принц умеет просить, – согласилась Диана.

– И убеждать… У меня ведь сестра… – Лисавета ловко сооружала причёску, закалывая волосы шпильками с камушками. Диана молчала, боясь спугнуть момент откровения. – Её изнасиловали год назад. Не пугайся… всё обошлось. Наверное… Не понесла от насильника и то радует, а паскуду эту изловили, да только… Кто вернёт сестре поруганную честь?

… причёска была готова.

Лисавета опустилась на полосатую козетку и продолжила, глядя в сторону.

– Я думала… отправить её сначала к корсиканским целителям. Ну, чтобы… девственность вернули, а потом…

– Всё равно говорить станут? – догадалась Диана.

– Да. Молва ведь быстро расходится. У Тианы уже сложилась определённая… репутация. Люди…

– Злые?

– … всё переврали. Да и кто возьмёт в жёны изнасилованную девку, хоть и с приданым. Вот я и подумала, что…

– Может ей уехать? – догадалась Диана.

– Ты всё понимаешь, – горько усмехнулась Лисавета. – Спасибо. Мне знаешь… легче стало.

Диана подошла и молча погладила Лисавету по голове. Как ребёнка. Как маленькую девочку. Девочку, взвалившую на себя ответственность за судьбы сестры.

– Наследник обязательно поможет, – заверила Диана. – Ты станешь прекрасной королевой или не менее прекрасной фрейлиной и у тебя будет возможность устроить жизнь Тианы. Осталось совсем немного…

– Верно, – вдохнула Лисавета и поднялась. – Осталась тебя накрасить.

Диана скривилась.

– Может, не надо?

– Надо, – хитро прищурилась Лисавета, отрезая Диане пути к отступлению и снова усадила перед зеркалом…

______________________________________

Не сказать, что Диана нервничала. Слова Сони о том, что наследник желает помочь, успокаивали и грели душу. Но… Общая атмосфера в зале царила тяжёлая.

Элена Рошшэр и Лина Уитер больше не сидели рядом. Девушки бросали друг на друга раздражённые взгляды и за ними с усмешкой наблюдала Эмилия Салостор. Леди Селия Кляжеч откровенно скучала. Нет, она не просто скучала… она дремала!.. прикрываясь веером.

Диана была поражена таким откровенным пренебрежением к происходящему. Интересно, принц её тоже просто попросил надеть артефакт?

Другие участницы заметно волновались, это было видно по осторожным взглядам на сцену, по блестящим глазам, по пальцам, что ни на минуту не оставляли платки в покое.

– Хорошо выглядишь, – поприветствовала Катарина и улыбнулась Лисавете. – Прости меня. Я просто не ожидала, что наследник выберет тебя фавориткой и ты согласишься…

– Катарина, – вздохнула Лисавета, устроившись рядом. – Всё хорошо. Я же сказала, это не то, что ты подумала.

– Давайте уже послушаем, что наследник скажет, – предложила Диана, бросив взгляд на сцену.

– Дорогие мои невесты, – Калем выглядел собранно и решительно.

Диана улыбнулась.

… ему безумно идёт белый.

Наследник поймал её взгляд и в речи образовалась пауза. Тряхнул головой и продолжил.

– Все вы очень достойно себя проявили. Кому-то испытание далось проще, кому-то сложнее, но не было такого, чтобы кто-то не справился совсем. И мне… сложно было принять решение. Поэтому, начну с приятного… – принц обворожительно улыбнулся, так как умеет только он.

… а у Маркуса улыбка другая.

Неестественная. Он вечно выдавливает из себя, словно его под пытками улыбаться заставляют.

– Победительниц у нас две, – невесты переглянулись, и каждая гадала, кто же.

… написать бы Маркусу письмо. Узнать, как у него дела.

В груди поселилось неясная тревога, не дающая Диане покоя. Словно, что-то такое произошло…

– … Диана Бернар, – наследник смотрел выжидающе. Диана очнулась и увидела на сцене Лисавету.

– Иди, – взволнованно поторопила Катарина, чуть ли не выпихивая Диану.

Опираясь на трость, Диана подошла к сцене. На этот раз наследник, не мешкая, спустился к ней и взял под руку.

– Проявили бы чуточку уважения, – процедил принц прямо ей в ухо, а тёплое дыхание неожиданно опалило кожу.

– Простите… – виновато шепнула Диана.

– Я скоро начну требовать с вас компенсацию за моральный ущерб.

Диана впечатлялась угрозой и покорно кивнула.

– Лисавета и Диана, я искренне поздравляю вас с победой в этом испытании, – торжественно произнёс принц. На сцену поднялся слуга с подносом в руках, на котором лежало два конверта. – Каждая из вас заслуживает… особого подарка, – принц взял один конверт и протянул его Лисавете. – Это то, что вам необходимо, леди Грофмир.

– Благодарю, Ваше Высочество, – Лисавета исполнила реверанс и взяла подарок. В карамельных глазах дрожали слёзы. Диана могла лишь предположить, что «подарок» как-то связан с её сестрой. Если так, то… наследник заслуживает искреннего уважения и восхищения.

– Леди Бернар, – принц взял другой конверт. – Это… ваш «пропуск» в Главную Академию Аскарима.

– Но… – Диана запнулась, но этикет обязывал принять подарок и поблагодарить. От волнения тело охватил жар. – Благодарю Ваше Высочество.

– Задержись… – шепнул наследник, прежде чем отпустить конверт.

Диана выдохнула и вместе с Лисаветой вернулась на своё место. Вопросов было тьма. И взглядов… совсем не добрых и неожиданных. Многообещающих. Таких, от которых Диане немедленно хотелось вернуть наследнику конверт, собрать вещи и уехать.

– А теперь… перейдём к менее приятной части нашей с вами встречи, – принц окинул участниц внимательным взглядом, задержавшись на нескольких. – Леди Нормал, леди Говер и леди Рамир поднимитесь, пожалуйста.

Названные леди переглянулись и медленно вышли. Каждая была бледнее полотна. Леди Нормал роняла молчаливые слёзы, уже зная, что её ожидает.

– Леди Нормал, – наследник повернулся к участнице. – Я рад тому, что вы приняли участие и попробовали свои силы. Вы достойно себя проявили, но к сожалению, на испытании оказались слабее других претенденток. Мне жаль, но я вынужден с вами проститься.

– Да, Ваше Высочество, – несмотря на слёзы, девушка нашла силы исполнить реверанс. – Благодарю за предоставленную возможность.

Диана не выдержала. Встала быстрее чем успела подумать.

– Ваше Высочество, – ровно произнесла она, но почудилось, что требовательно.

– Она бить его собралась? – раздался чей-то шепоток и потонул в тишине.

– Да, леди Бернар? – наследник едва уловимо напрягся.

– Я прошу… – Диана на мгновение опустила взгляд, но резко вскинула, столкнувшись с пристальным синим. – Я хочу обменять свой подарок на второй шанс для леди Нормал.

… тишина была гнетущей.

– Что, простите, вы хотите? – произнёс наследник, а глаза его угрожающе сузились.

Диана прикинула в уме, что деньги на учёбу есть, а пройти испытание она сможет и своими силами, без помощи семьи Соллар, и повторила свою просьбу.

– Вы уверены? – наследник вопросительно вскинул бровь. – Правила не предусматривают возвращение подарков.

Диана набрала побольше воздуха.

– Но может, есть возможность отступить от правил, если участница сама изъявляет желание?

Наследник плотно сжал челюсти, и Диана прочла во взгляде, всё что он скажет ей наедине. Стало откровенно страшно…

– В виде исключения… – как можно непринуждённой произнёс он. – Леди Нормал. Займите своё место. Вы остаётесь.

Диана улыбнулась одним уголком и поблагодарила.

– Ты что натворила, болезная? – прошептала Катарина испуганно. – Нельзя нарушать правила.

Диана лишь качнула головой и поймала на себе преданный взгляд леди Нормал.

Наследник взял себя в руки продолжил.

– А вас леди Говер и леди Рамир я вынужден отправить домой за неподобающее поведение, но право попросить «подарок» остаётся за вами.

Девушки синхронно исполнили реверанс и покинули зал в сопровождении церемониймейстера.

– Сейчас я назову имя «невесты», которая завтра отправится со мной на свидание, – произнёс наследник, старательно не глядя на Диану. – Леди Элена Рошшэр.

Участница улыбнулась и поднялась на сцену, чтобы забрать конверт.

– Достойная партия, – прокомментировала Лисавета. – И Элена одна из немногих, кому действительно нравится принц, а не возможность стать фрейлиной или получить «приз».

Диана взглянула на светившуюся от радости Элену, которая старательно скрывала эту радость.

– Завтра с утра я объявлю следящее испытание, а послезавтра возобновятся занятия. А сейчас отдыхайте. Увидимся утром, – принц улыбнулся и спустился, бросив взгляд на Диану.

– Идите, я догоню, – сказала она девочкам и хотя те, подозрительно покосились, ничего не сказали.

Диана медленно двигалась к выходу, дожидаясь, пока все покинут зал. И как только двери закрылись… наследник подхватил её под руку и прижал к краю сцены, угрожающе нависнув.

– Что вы себе позволяете?

– Что? – моргнула Диана, вжимаясь в сцену.

– Вы… – принц поджал губы и отошёл. – Как можно спасать собственных соперниц? Знаете, вы единственная в истории отборов, кому подобное в голову пришло.

– Мне многое в голову приходит, но я не всё осмеливаюсь говорить вслух… – произнесла она и осеклась, припечатанная раздражённым взглядом.

– Понимаю я вам не нравлюсь… – принц прошёлся, заложив руки за спину. – Но я желаю вам помочь, а вы… так откровенно показываете своё ко мне равнодушное отношение.

– Я… – Диана растерялась, – ничего такого не имела виду. Я даже… не подумала, – призналась она, виновато.

– А о чём вы подумали? – спросил принц устало, медленно успокаиваясь.

– Знаете, у меня просто и в мыслях не было, что леди Нормал дойдёт до финала, но я понадеялась, что она составит удачную партию с кем-то из придворных, если задержится на отборе чуть дольше, – вымолвила Диана и улыбнулась. – Простите, если задела ваши чувства. Как я могу загладить свою вину?

Взгляд принца потемнел, а губы тронула улыбка.

– Не возвращайте мой подарок, это раз.

– Хорошо, – легко согласилась Диана.

– Ещё партию в шашки, это два, – принц нахально загибал пальцы.

– Хорошо…

– На желание, это три, – закончил он и деланно задумался, мол, ничего ли он не забыл.

– Вам говорили, что ваша наглость не знает границ? – невозмутимо поинтересовалась Диана.

– Как и ваша беспечность, – не остался в долгу принц. – Так это значит «да»?

– Да, – выдохнула Диана, уже догадываясь на что подписывается.

– Отлично, я схожу за игрой, – принц решительно направился к двери.

– Сейчас?! – опешила Диана.

– А чего тянуть?

Да, действительно…

Глава 17. Два желания...

Наследник устроил доску на широком подоконнике, ведь в зале не было столов: сосредоточенно расставляя шашки. Диана присела на край и чуть наклонив голову, разглядывала его из-под ресниц.

Правильные черты лица… благородные. Сомнений не возникает – наследник. И несмотря на некоторую лёгкость в общении, которую принц себе позволяет, он натура сложная с сильным характером.

Диане показалось именно так.

– Как прошла оценка? – … и от его проницательного взора ничего не утаить.

Динана опустила голову, пряча улыбку.

– Пытаюсь понять, что заставило вас искать… жену, будущую королеву, среди… нас, – осмелилась произнести Диана.

– О-о… – протянул принц, выдохнув с улыбкой. Развернул доску и предложил Диане первый ход. – У меня был план. Хороший. Но он провалился.

… Диана двинула шашку.

– Вы не знали, что с планами так обычно и случается? Они имеют свойство проваливаться, – иронично поинтересовалась она.

– Тогда… – принц сделал ответный ход. – Что вы предлагаете? Плыть по течению?

Диана неопределённо повела плечом.

– Вряд ли в вопросе выбора супруга или супруги, вообще можно что-то предложить... Мне всегда казалось, что это происходит само собой. Как можно запланировать тёплый солнечный день? Или заказать на завтра дождь? Вы можете планировать, производить расчёты, подстраивать события, но, если природе угодно, чтобы выпал снег, он выпадет. Так же и с любовью. Она просто случается, как погода, и её невозможно предугадать.

… наследник сделал ход и «съел» две шашки.

– Мы не говорим о любви… – ответный ход Дианы и минус две шашки у него. – Мы говорим о браке наследника.

– Зря, – ровно отозвалась Диана. – Говорить о любви полезно для душевного здоровья и равновесия. И лучше не говорить, а… пробовать её на вкус.

Наследник вскинул взгляд и хохотнул.

– Это кто вам такую… мудрость сказал?

… Диана лишилась ещё шашки, а принц, каким-то мистическим образом выбился в «дамки».

– Мой дедушка.

– И много любовь ему принесла? – скептически поинтересовался высочество.

Диана покачала головой, улыбаясь.

– Она принесла ему бабушку. И пусть смерть её забрала слишком рано, он любил её. И был счастлив. И счастье это не в словах, а в глазах, в силе воли, которая помогла ему вырастить дочь и воспитать внучку.

– Вы слишком сентиментальны и склоны романтизировать, как любая другая девушка, – сделал вывод принц.

Диана не обиделась. Съела его шашку…

– … когда я смотрела в его глаза, я видела в них любовь. Любовь, которую подарила ему бабушка и она осталась жить в его сердце. Помогла не опустить руки…

– Не стану спорить, – отступил наследник. – Речь не о том, что любви не существует, о том, кто может себе её позволить, а кто…

– А с чего вы взяли, что вы не можете позволить себе любить? – вскинулась Диана, даже на секунду позабыв об игре.

– Я наследник…

– Где это прописано? – Диана двинула шашку. – Где сказано, что наследник не вправе любить, что жениться он обязан непременно по расчёту?

– Если было бы так просто… – принц съел ещё несколько шашек.

– Просто… – вздохнула Диана. – Просто не нужно усложнять. Жизнь, она ведь… простая.

– Спасибо, что сообщили, – усмехнулся наследник и… выиграл.

Диана глянула на доску и посмотрела на принца. У неё и мысли не возникло, что принц пожелает что-то сложно осуществимое или каверзное.

– Ваше желание?

Наследник загадочно улыбнулся.

– Я отложу его.

– Что?

– Отложу его… пока не пойму, что же мне от вас всё-таки нужно… – решил принц и стал складывать шашки.

– Подождите! – Диана коснулась его рукой и отдёрнула, сжав пальцы. – Давайте ещё партию?

Принц удивлённо вскинул брови.

– Вы… вам есть, что пожелать?

– Есть, – уверенно кивнула Диана.

– Вы можете попросить.

– Не могу… – смутилась Диана. – Только не просить. Только не у вас…

Принц хмыкнул и стал выставлять шашки.

– А если снова проиграете?

– Ну… – протянула Диана. – Тогда у вас будет два желания, которые можно отложить.

– Два желания… – задумчиво протянул принц. – Пожалуй, я лопну.

Диана приглушённо рассмеялась.

– Не лопните, – … двинула шашку и улыбнулась. – Можно спросить?

– Спрашивайте, – ответил принц, сделав свой ход.

– Я… знаете, я согласилась и не подумала…

– На что согласились? – обеспокоился принц.

– На источники.

– Какие?

– Горячие… – смутилась Диана. – В купальниках, – пояснила зачем-то.

– Ясно, что не голой! – возмутился принц, сделав такой ход, что Диана лишилась сразу трёх шашек, хотя казалось бы… – С кем?

– С принцессами, – Диана честно не понимала, куда исчезают её шашки и почему так быстро.

– Когда?

– После второго испытания, – потупилась Диана. – Если будет время… можно?

– Вы проиграли, – сухо оборвал принц.

Диана удивлённо хлопнула глазами.

– А-а…

– Моё желание – исполнить ваше желание, – серьёзно произнёс принц, глядя Диане в глаза. – Я хочу его исполнить. Что вы загадали?

– Ла-боро-торию, – растерянно протянула Диана.

– Лабораторию?! – изумлённо воскликнул принц и рассмеялся. – Диана… – покачал головой и улыбнулся.

– Маленькую… – добавила она.

– И зачем вам лаборатория? – спросил принц, сложив руки на груди.

– Проводить алхимические опыты, – призналась Диана. – Подготовиться к поступлению в академию. У меня есть вступительная программа. Ещё один подарок деда…

Принц потёр лоб.

– Знаете… меня о многом просили. Но лабораторию!.. впервые.

– И я прошу подобное впервые, – поддержала Диана.

– Будет вам лаборатория. Отдыхайте, – он поклонился и проводил Диану на выход, передав в заботливые руки Мадины.

***

Давно Калем не испытывал нетерпение и острую тревогу. Но сегодня весь день он страдал от этих чувств, потому что Максимилиан вернулся с новостями, но возможности с ним поговорить не было.

После стука, открыла Амелия, не удившись. Скрыла зевок и пропустила Калема.

– Он в ванной, – пояснила она и устроилась в кресле. Поднесла чашку к губам и отпила.

– Зачем вы пригласили Диану на источники? – спросил Калем и прошёлся по гостиной. Встал у окна и отдёрнул штору.

– Это запрещено, Ваше Высочество? – непринуждённо отозвалась Амелия и подтянула к себе ноги. – Мы подумали, что Диана может составить нам прекрасную компанию.

– Она моя невеста и участница отбора и не может так просто… – Калем вздохнул, оборвав себя на полуслове. – Прости, – выдохнул, взяв себя в руки. – Думаю, ей, и правда, полезно будет отдохнуть. Надеюсь, вы приятно проведёте время.

– Не сомневайтесь, – иронично отозвалась Амелия и отсалютовала чашкой. – У нас запланирована целая программа.

Калем поморщился, но промолчал.

Из ванной комнаты вышел Максимилиан, в махровом чёрном халате и полотенцем в руках. Увидев брата, он обречённо закатил глаза и упал в соседнее кресло.

– Ты не мог подождать до утра?

Калем невозмутимо покачал головой.

Макс вздохнул и размял шею.

– Маркусу посватали леди Кларисс. Недавно состоялось их знакомство, – он потянулся и забрал у жены чашку. – У неё приданое порядка нескольких миллионов, пять деревень и пару тканных заводов. Более того, она не дурна собой и крови древней. Наделена магическим даром.

– Думаешь, лорд Диамар не даст сыну упустить такую партию? – спросил Калем и облизал пересохшие губы.

Макс покачал головой.

– Не даст. Но…

– Что но? – поторопил Калем и осёкся.

– Но сам Маркус не сильно-то настроен жениться.

– Лучше уж держать Диану от него подальше, – высказалась Амелия. – Что? Он может ей навредить.

– С чего ты взяла? – обратился Калем.

– Мне тоже так показалось, – поддержал супругу Максимилиан. – Маркус не произвёл впечатление порядочного человека. Он… скользкий. К тому же…

– Что? – вздохнул Калем.

– Недавно он прислал Диане письмо… предлагал встретиться, как раз после знакомства с будущей невестой, – пояснил Макс.

– А она? – прищурился Калем.

– Отказалась, – кивнул он. – Диана не глупа, но может совершить ошибку, если Маркусу всё это время удавалось быть с ней… другим.

– Одна головная боль от этого отбора, – заключил Калем и поднялся. – Ладно, спасибо. Извини, что побеспокоил, – простился он и вышел.

Подумав о завтрашнем свидании с Эленой, Калем вдруг понял, что не хочет больше никаких свиданий… Ни проверок, ни чего-то ещё сложного и изощрённого.

Хочет просто играть. В шашки…

Глава 18. Благодарность леди Нормал или... простуда?

Диана шла за Мадиной бездумно, ничего перед собой не видя.

Наследник её обманул… Поддался. Не сейчас, тогда… Зачем? Что за престранная игра и почему сегодня решил играть честно?

Желание… которое отложил. И желание это терзает душу, не даёт покоя сердцу и разуму. Нет ничего хуже, остаться должной и не кому-то, а наследнику. Зачем играть согласилась?

Что он может попросить?

«Я его отложу, пока не пойму, чего вообще от вас хочу…»

Страшно…

А если попросит то, что Диана дать не сможет? Что тогда?

Погрузившись в свои мысли, Диана не сразу поняла, почему Мадина застыла на пороге их комнаты. Но крик быстро вернул её в реальность…

… в полумраке, на стуле, сидела фигура.

Диана очнулась и закрыла Мадине рот.

– Тише… – фигура до боли была знакомой. Сердце тревожно пустилось в пляс. – Всё хорошо, поняла?

Мадина неуверенно кивнула.

– Никому об этом не рассказывай, – тихо произнесла Диана. – Прошу…

Мадина кивнула повторно, но на этот раз уверенней.

– Ступай. Отдохни, – велела Диана и выпустила камеристку. Дверь захлопнулась, оставляя её наедине с фигурой.

– Опасно было приходить сюда, – ровно произнесла Диана и зажгла ночник.

– Прости… – голос Маркуса звучал глухо. Он пропитался болью и горечью, которая витала в воздухе, отравляя его.

Диана опустилась на стул, не решаясь подойди ближе, но отметила тени залёгшие под некогда живыми карими глазами и нездоровую бледность лица.

– Ты как?

– Чертовки хреново… – усмехнулся Маркус и обхватил голову руками. Тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. – Как успехи?

– Лучше. Есть шанс поступить в академию. Что у тебя случилось?

Маркус саркастично скривил губы.

– Ты случилась. Как тебе свидание с наследником? Или скажешь газеты пишут неправду?

Диана налила себе воды и задумчиво уставилась куда-то мимо Маркуса.

– Я ещё и конкурс выиграла… – провела по краю стакана пальцем и закусила губу. – Только это ничего не значит. Я рассказала принцу…

– Что?

– О нас… – отставила стакан и повернулась к Маркусу. – Я пошла и честно во всём призналась.

– И тебя до сих пор не выгнали? – скептически отозвался Маркус и поднялся. Он подходил медленно, словно специально заставляя Диану нервничать.

– Как видишь, – Диана поднялась, не дав себя коснуться. И сама не смогла объяснить сей странный порыв. – Что у тебя произошло?

Маркус выдохнул и отвернулся.

– Родители настаивают на свадьбе с леди Кларисс… – он повернулся, заглянув в глаза. – Если бы ты знала, Диана, как я устал…

Диана поджала губы и всё же провела ладонью по плечу Маркуса, успокаивая.

– А ты… что ты им сказал?

– Ничего, – Маркус перехватил её ладонь и прижал к губам. – Но… я не хочу жениться.

– Совсем?

– Извини… – он отступил и вскинул взгляд в потолок. – Если можно было… я бы сбежал с тобой.

– Зачем? – отстранённо спросила Диана, глядя на свои руки.

– Затем, чтобы жить. Просто жить вместе, – Маркус обернулся и взгляд его был наполнен безысходностью, которая передавалась и Диане. – Без всяких правил и обязательств, не завися от денег.

– А ты зависишь?

– Увы… Мне жаль, – Маркус подошёл со спины и обнял. – Я дрянной человек, Диана… Но ты…

– Чего ты хочешь? – Диана дёрнула плечом и отстранилась. – Зачем пришёл? – голос звучал твёрдо, но внутри… что-то оборвалось.

– Умолять простить… – Маркус не пытался больше обнять и подошёл к открытому окну, – если я совершу ошибку… И… знай, что ты заслуживаешь право на счастье. Ты… удивительная. Спасибо…

– За что? – Диана подняла взгляд.

– За всё… – грустно улыбнулся он и выпрыгнул.

Диана подскочила к подоконнику: фигура Маркуса тенью скрылась за кустами и пропала из виду.

Диана растёрла лицо руками.

– Госпожа, можно? – в комнату осторожно заглянула Мадина. В руках она держала поднос. – Я заварила успокаивающий чай с мёдом и лимоном и… приготовила ваши любимые булочки.

– Входи, – улыбнулась Диана и пригласила Мадину за стол.

Утро началось с неожиданности, которые, впрочем, уже стали частью жизни Дианы.

– К вам леди Нормал, – обеспокоенно произнесла Мадина.

Диана пыталась раскрыть глаза, приложила руку к виску и поморщилась.

– Она может подождать? – хрипло спросила и прочистила горло, но улучшения это действо не принесло: засвербело только сильнее.

– Я распоряжусь подать чай, – поклонилась Мадина и вышла.

Диана заставила себя подняться и на чистом упрямстве оттащила в ванную.

Посмотрела на себя в зеркало, не понимая, почему такая слабость.

Ничего подозрительного не ела, подарков чужих не принимала… Маркус? Он магией не наделён, да и зачем ему отнимать силы Дианы? Отомстить? Но за что?..

Или просто переутомилась?

Диана смогла умыться, но одеться и заплести попросила помощи Мадины.

– Вы бледны, – заметила она.

– Ничего…

– Может целителя?

– Не надо, – Диана подавила зевок. – Лучше пригласите леди Нормал.

Леди Нормал мяла в руках шкатулку. Покрытую бархатом. Её серые глаза взволнованно бегали по комнате, а губы мелко подрагивали.

– Простите, что заставила вас ждать, – извинилась Диана и пригласила «соперницу» за стол.

– Я… – леди Нормал сглотнула. – Это вы меня простите, леди Диана. То есть, Бернар,… Я…

Диана дружелюбно улыбнулась.

– Давайте выпьем чаю? Угощайтесь, пожалуйста, – Диана указала на вазочку с печеньем, и сама наполнила чашку леди Нормал. – Как тебя зовут?

– Оливия…

– Диана, – улыбнулась и протянула руку. – Будем знакомы. Ты что-то хотела?

– Я поблагодарить, – обрадовалась девушка и протянула шкатулку. – Я знаю... я не королева, и не фрейлина даже, но ваш поступок, шанс для меня.

– Надеюсь, – согласилась Диана, не решаясь заглянуть в шкатулку, помня о безопасности.

Оливия немного осмелела.

– Понимаю вашу осторожность, но могу поклясться на крови, что не причиню вам вреда, – она раскрыла шкатулку и достала из неё кулон в виде хрустальной капли в обрамлении золотых лепестков. – Я училась на артефактора, понимаете?

Диана удивлённо тронула кулон.

– Вы сделали это сами?!

– Он защитит вас дурного воздействия, – Оливия поднялась и заботливо помогла Диане надеть кулон. – Будущей королеве требуется много защиты.

Диана поперхнулась и закашлялась, радуясь, что в этот момент не пила чай.

– Кхм… я… Вы… поторопились с выводом, – Диана вытерла губы и натянуто улыбнулась.

– О-о, – Оливия вернулась на своё место. – Понимаю, вы смущены, но я умею наблюдать за людьми.

– Хорошая способность. В жизни пригодится, – отозвалась Диана, пытаясь уйти от опасной темы.

Оливия издала тихий смешок.

– Я может, плохо понимаю в делах политических, но в делах человеческих… И я говорю не о вашем благородном поступке.

– О чём тогда? – заинтересовалась Диана, глядя на Оливию по-новому.

– Я наблюдала за вами с самого первого дня отбора, – не без гордости произнесла она. – И вижу… Наследник всегда вас замечает. Он… уделяет вам не просто много внимания, он делает это иначе, не так как с другими. И взгляд его при этом азартный и живой.

– Вы преувеличиваете… – Диана опустила голову, не выдержала и поднялась. – Я благодарна вам за столь щедрый подарок, но нам уже пора на завтрак. Сегодня объявят второе испытание.

Оливия улыбнулась и тоже поднялась.

– Спасибо за то, что приняли меня, – низко поклонилась она и удалилась, оставив Диану в растерянности. Но ненадолго.

Появилась Лисавета, упёрла руки в бока и заставила Диану воспользоваться косметикой, чтобы скрыть усталость и следы плохого сна.

***

Калем смотрел на Маркуса и… ничего не испытывал.

Жалкий. Замученный и какой-то… больной? Обречённый?

– Как ты проник на территорию резиденции? – спросил равнодушно и прошёлся по камере.

– Кто тебя впустил? – уточнил вопрос Артур, прекрасно понимая, что сам Маркус не мог попасть во дворец. Без посторонней помощи…

– Какое это имеет значение? – безэмоционально отозвался он и дёрнул рукой: звякнули наручники, что крепились цепью к полу. – Я никому не причинил вреда. Просто… хотел попрощаться с Дианой.

– Кто тебя впустил, – сухо повторил Артур.

Калем искоса изучал лицо Маркуса и оно… не нравилось. Взгляд пустой не нравился.

– Почему, прощаться? – спросил он.

Маркус медленно поднял голову и криво усмехнулся.

– А что ещё остаётся делать? Меня тошнит от самого себя… – зло закусил губу и сплюнул на каменный пол. – От жизни этой. От законов… неправильных!

– Нам нужно знать, кто тебя впустил, – устало повторил Калем. – Давай, Диамар, не создай себе и нам проблем.

Маркус взглянул в глаза Калему и выдохнул.

– Он мой друг, ещё с военной академии… не надо его наказывать… он ведь… просто помочь. Он никогда приказы не нарушал и служил…

– Выясни с кем Диамар учился, кто был в его друзьях, – сухо распорядился Калем и наклонился к Маркусу, чтобы их лица были на одном уровне. – Если с Дианой хоть что-то случиться…

Маркус смотрел равнодушно и вдруг… отвернулся в сторону и вывернул содержимое желудка наизнанку.

– Что за дрянь?! – выругался Калем, отскочив.

Рвотная масса была тёмно-зелёной с чёрными жилками и пахла… омерзительно.

Недоумённо переглянулся с Артуром.

– Прикажу вызвать целителя, – произнёс он.

– Диана… – глухо прошептал Калем и вылетел из камеры…

Глава 19. Отравление...

Капелька на груди смотрелась превосходно. Такая изящная, она подходила к светло-розовому платью и лёгкому, нежному макияжу, над которым так старалась Лисавета.

– Красивый кулон, – произнесла подруга и улыбнулась. – Твой?

Диана качнула головой и поморщилась.

– Подарили, – лаконично ответила и машинально тронула «капельку».

… тёплая.

Пальцы слабо кольнуло, будто электрическим импульсом, по телу пробежали мурашки, унося с собой боль и недомогание.

Диана удивлённо моргнула. Разве такое возможно?

Тронула капельку ещё и снова это слабое покалывание.

– Удивительно… – пробормотала она и поднялась.

– Что удивительно? – не поняла Лисавета.

Диана улыбнулась.

– Всё. Пойдём?

Но не успели девушки выйти, как дверь в покои распахнулась и в них влетел обеспокоенный наследник, а следом целый штат людей. Судя по халату, один из них врач.

Диана встретилась с принцем глазами и прямо кожей ощутила его облегчённый вздох.

– Как твоё сомочувствие? – он вмиг оказался рядом, а его рука на её лбу.

Лисавета смущённо поджала губы, пряча улыбку и отступила, но её и так никто не замечал.

– Лучше… – заторможено ответила Диана.

Принц отступил.

– Осмотрите её, – в голос вернулась сталь.

– Диамар чем-то отравлен, – пренебрежительно бросил он и стал осматриваться. Брал вещи и клал их на место.

– Что? – опешила Диана, но её будто не услышали.

– Что стоим? Найдите источник отравления, – повысил голос наследник, заставив людей в чёрных мундирах суетиться.

– Я не могу осматривать больную при таком скоплении посторонних людей, – строго произнёс врач, позволив себя осуждающий взгляд.

– Я пожалуй… – Лисавета махнула в сторону выхода. – Увидимся позже, – торопливо произнесла она и вышла.

– Осмотр можно провести у меня, там никто не потревожит, – решил принц и посмотрел на Диану. – Ты как? Идти сама сможешь?

– Да, что происходит?! – обеспокоенно произнесла она, озираясь. – Что всё это значит?

– Вот ты мне и расскажешь, – немного раздражённо произнёс принц и, подхватив Диану под локоток, повёл в свои покои. Врач едва за ними поспевал…

____________________________

От наследника веяло напряжённостью, которая передалась и Диане. Мысли сбились в кучу и беспокойство о Маркусе лишь усилилось.

– Что хотел Диамар? – спросил принц, стоило только достигнуть покоев.

– Ваше Высочество, – осуждающе покачал головой врач. – Дайте мне осмотреть юную леди.

Диана смущённо улыбнулась, не став разубеждать врача. Юная – это очень приятно.

– Да, конечно, делайте, что нужно, – спохватился принц и перешёл в другую комнату покоев.

– Разденьтесь до сорочки и лягте на кушетку, – врач надел перчатки и раскрыл свой чемоданчик. – Смелее, – поторопил он.

Диана подавила вздох и повиновалась.

Врач осматривал очень внимательно. Задавал уточняющие вопросы, щупал, измерял, использовал магию…

– Я не понимаю… – озадаченно произнёс он, снимая стетоскоп.

– Что-то не так? – Диана приподнялась на локтях.

– Вы выглядите здоровой, – растерянно произнёс врач, так будто это ненормально.

– И… в чём проблема? – не поняла она.

– Проблема в том… – врач задумчиво вскинул взгляд в потолок. – Что ваш организм говорит об обратном. Я уверен, что болезнь ушла, но что-то заглушило симптомы.

Диана нахмурилась, недоумевая, как это могло произойти. Машинально тронула кулон и снова ощутила знакомое покалывание.

– Подождите… – взволнованно произнесла она и сняла цепочку с шеи. – Думаю, дело в нём. Этот артефакт мне подарила леди Нормал.

Врач опустил на нос очки и взял кулон в руку.

– Забавная вещица… – протянул он и поднёс «капельку» на свет. – Полагаю, он спас вам жизнь. Энергии в нём немного, но…

Диана вздрогнула.

– Спас жизнь? А Маркус?

– С ним дела обстоят хуже… – в покои вошёл принц. Он был хмур, но собран. И его не смущал непристойный вид Дианы. Кажется, он вообще ничего перед собой не видел.

– Вы… – Диана судорожно схватила со стула платье, пытаясь хоть как-то прикрыться.

– Он будет жить, можете выдохнуть, – принц взял табуретку и сел напротив, впившись в лицо Дианы пристальным взглядом. – Зачем он приходил? Вы пили воду?

Диана удивлённо моргнула, а врач закатил глаза и стал собирать свои принадлежности.

– Я… не думаете же вы, что я сама его позвала и впустила? – растерялась она.

– Зачем он приходил? – с нажимом повторил принц.

– Мне не нравится ваш обвинительный тон, – ровно отозвалась Диана, не боясь смотреть в эти потемневшие, словно грозовое небо, глаза.

Принц сжал челюсти.

– Вы пили воду? – уже спокойней спросил он.

Диана стала припоминать.

– Появление Маркуса было неожиданным… Я… удивилась, да. И… я точно брала стакан и пила.

– В стакане уже была вода?

– Вы думаете Маркус меня отравил? – прошептала Диана, затаив дыхание.

Принц покачал головой.

– Думаю, он заразил вас, когда пил из этого же стакана, пока дожидался.

– Чем заразил? – опешила Диана и выпустила платье. Взгляд наследника упал на вырез тонкой сорочки.

… Диана подтащила платье обратно.

– Смертельной кишечной инфекцией, как сообщил мне целитель. Но… – принц махнул врачу, чтобы тот не уходил. – Маркус не мог ей заразиться сам.

– Его… пытались убить? Но кто?! – воскликнула Диана, вконец запутавшись. Сердце колотилось так, что грозило выпрыгнуть из груди.

– Пока не знаем, – недовольно ответил наследник. – Но выясним. И… я не считаю его отравление и появление в ваших покоях совпадением.

Диана глубоко вздохнула, почувствовав резкое головокружение.

… Принц оказался рядом.

– Что с ней?! – рявкнул он в сторону врача, удерживая Диану одной рукой под спину.

– Она сняла артефакт, симптомы вернулись, – спокойно отозвался врач и протянул принцу лист. – Я выписал лекарства, которые полностью очистят организм леди Бернар от заразы. Сейчас ей следует много пить и спать.

– Да… конечно… спасибо, – принц подхватил Диану на руки, отбросив платье, и быстро отнёс её в спальню, Диана даже пискнуть не успела. Одним рывком принц откинул одеяло и бережно уложил Диану, после чего позвонил в звоночек.

– Я… нормально, – прошептала Диана, пытаясь подняться. Мутило страшно.

– Лежи, – рыкнул принц. – Бледная… как снег.

– Вы злитесь? – виновато спросила Диана.

Принц отрицательно покачал головой, но глаза его говорили об обратном.

– Не злитесь… – прошептала Диана и коснулась его руки. – Маркус просил прощения. Не знаю за что… но, его настроение и слова мне не понравились, – объяснила Диана, посчитав, что так будет правильно. Между ей и наследником не должно быть секретов. – Только по-человечески жаль его…

Принц сжал пальцы Дианы почти до хруста, вызвав её улыбку.

– Думаю, мать его окончательно довела…

В покои просочилась служанка.

– Ваше Высочество, – поклонился она.

– Принесите, пожалуйста питьевой воды и чайник травяного чая, – распорядился наследник. – Об остальном, я позабочусь сам, – обратился он к Диане.

– Я не могу пропустить второе испытание… – сипло произнесла Диана, ощущая и внезапную слабость, и головокружение.

– Ни о чём не волнуйся, скоро принесут лекарство, – надавил принц и поднялся. – Мне нужно кое-что проверить, – он развернулся и так стремительно вышел, что Диана даже не успела поблагодарить.

Откинув голову на подушки, она прикрыла глаза. Всё чего ей хотелось, это покоя и тишины.

Нет, Диана была рада узнать, что Маркус выживет, но уже понимала, что между ними никогда и ничего не могло быть и не может быть в будущем.

Диана горько усмехнулась. Как она была глупа и наивна…

***

Диамара поместили в изолятор и допросить его можно было, только надев защитную маску, перчатки и халат.

Артур уже был там.

Калем встал рядом с братом, внимательно изучая Маркуса.

Зелено-жёлтый с «мешками» под глазами и бледными губами, он едва шевелил ими.

Пожалуй, и правда, жаль его.

– Я думаю… – произнёс Калем. – Нам стоит наведаться к нему домой и допросить леди Диамар.

– Ма-му? – хрипло произнёс Маркус.

– Она знала, что ты собираешься повидаться с Дианой? Что-нибудь произошло накануне, что могло заставить её волноваться? – спокойно спросил Калем, уже не испытывая былое раздражение и злость. Что-то подсказывало, что на этой печальной ноте отношения Дианы и Маркуса закончились. И это… странно успокаивало.

– Я… не… – Маркус закашлялся, а санитар подал ему воды. – Я не помню.

– Это его универсальный ответ, – произнёс Артур. – Берём дознавателей и едем к Диамарам?

– Да… только… нельзя останавливать отбор, – произнёс Калем. – Пусть Соня объявит о втором испытании.

– Хорошо. Встречаемся через полчаса, – отозвался Артур и вышел.

Калем опустился на стул.

– Ты действительно её любишь?

Вопрос явно озадачил Маркуса.

– Зачем… вы спрашивайте?..

– Пытаюсь понять, – отозвался Калем. – Почему ты не ушёл от родителей? Почему позволил леди Бернар запугать Диану, выставить её чуть ли не на торги? Где ты был, когда ей требовалась помощь и поддержка?

– Перестаньте… – жалобно попросил Маркус и отвернулся. – Вы не сможете на ней жениться.

Калем усмехнулся и поднялся.

– Странно, что ты не спросил о её самочувствии, – заметил он. – Она о тебе волновалась, – и вышел, оставив Маркуса со своей жалостью к себе и мыслями.

Леди Диамар встретила принцев холодно. Смотрела немного свысока, не боялась. И кажется, даже не удивилась.

Заострённые черты лица, слишком много румян, увлажнённые тонкие губы… Калема внутренне передёрнуло.

– Ваши Высочества, – ровно произнесла она, спустившись в гостиную. – Подай чай, – велела она прислуге. – Что привело вас? Моего мужа нет дома…

– Мы к вам, – сухо произнёс Калем, оглядываетесь. – Если вы не против… дознаватели займутся своей работой.

Господин Райс, старший дознаватель, развернул постановление.

– Леди Диамар, ваш сын был отравлен, мы должны обыскать дом.

– Меня в чём-то подозревают? – равнодушно отозвалась она и опустилась в широкое кресло.

Артур и Калем переглянулись.

– Мы этого не говорили, – произнёс Калем. – Ваш сын вчера вечером не вернулся домой, не заметно, чтобы вы волновались.

Леди Диамар пожала плечиком.

– Он уже взрослый мальчик, мне нет нужды переживать.

– Да? – отозвался Артур. – А нам известно, что вы контролируете каждый его шаг. Вы знаете, куда он вчера отправился?

– У вас ошибочная информация, – невозмутимо отозвалась леди Диамар. – Мой сын вправе ходить куда ему вздумается.

Калем усмехнулся.

– Вы уже прокололись, леди Диамар.

– В чём же? – иронично отозвалась она. – Не забывайте, Ваше Высочество, что за ложные обвинения…

– Вас нисколько не удивила и не взволновала новость о том, что ваш сын отравлен, – холодно перебил Артур. – Любая мать непременно бы отреагировала на это известие. Даже леди Бернар заволновалась. А вы не заметили…

Леди Диамар плотно сжала губы, на её лице проступили багровые пятна. Тонкие пальцы сжались в кулак.

– Мы нашли тайную комнату в подвале, переделанную под лабораторию, – на пороге появился запыхавшийся дознаватель. – Уверен, нас удастся отыскать следы приготовления эмульсии с кишечной заразой. Мы нашли несколько крысиных трупов, почти разложившихся…

– Вы изучали целительное дело, – прокомментировал Калем. – И вы знали, что Маркус отправится к Диане и отравили его, чтобы он… что? Заразил Диану? Хотели убрать сразу двоих? Или разнести заразу по всему дворцу?

– Это уже попахивает заговором, – подключился Артур.

– Не говорите ерунду, – отмахнулась леди Диамар и выдохнула. – Я бы дала сыну противоядие, но он… не вернулся.

– Значит, вашей целью была Диана? – поинтересовался Калем.

– Диана… – презрительно фыркнула Диамар. – Эта безродная… потаскуха…

– Следите за выражениями, – поправил Артур.

– Что мне будет за сотрудничество? Всё-таки я знатного рода и жена…

– Прекратите торговаться, – отрезал Калем, смотря на эту женщину со смесью презрения и… недоверия.

– В таком случае, я ничего говорить без защиты не стану. Подумаешь, крысы… – беспечно отмахнулась она, а у Калема появилось почти непреодолимое желание ударить… эту женщину.

– Продолжайте обыск, – велел он и вышел из дома на свежий воздух.

Глава 20. Игра в поддавки...

В Управление леди Диамар не повезли. Слишком это… внимание привлечёт. А общественность очень охоча до скандалов. Шум поднимут, слухи пойдут.

Да и не нашли в доме больше никаких подтверждений приготовления эмульсии, а Диамар… она женщина с мозгами. Спокойна и уверена и эта уверенность нервировала Калема.

Не к добру…

В резиденцию шли тайным переходом, под самым замком. Коридоры петляли, переплетались между собой, но принцы изучили их ещё в детстве. Всё здесь облазали.

И может, стоило всё поручить дознавателем и вести Диамар сразу в Управление, но она аристократка, с аристократами… осторожно надо. Да и… хотелось самому убедиться, что всё прошло гладко…

Вышли в кабинете отца.

Не обрадуется…

Его Величество сидел у окна, задумчиво изучая документы. Покусывал кончик пера и периодически отпивал из маленькой чашки с чёрным узором.

… шкаф дрогнул.

Император отложил документы и повернулся к незваным гостям.

– Ваше Величество, – Калем шагнул вперёд и низко склонил голову. Следом Артур, держа под руку леди Диамар.

Император вопросительно изогнул бровь.

– Добрый день, Ваше Величество, – вежливо поприветствовала Диамар и исполнила изящный реверанс. – Надеюсь, хоть вы мне сможете объяснить, за что меня задержали и против моей воли сюда привели?

Калем стиснул зубы и предложил Диамар сесть.

– Я вас внимательно слушаю, – произнёс император, сцепив руки в замок.

– Леди София Диамар обвиняется в приготовлении эмульсии, что содержит смертельную кишечную инфекцию. С помощью которой отравила собственного сына с целью убить леди Диану Бернар, – ровно отчитался Калем.

– Не исключена попытка заговора, – поддержал Артур.

Леди Диамар улыбалась.

Император смерил её задумчивым взглядом.

– Что вы на это скажите, София? – обратился он.

– Клевета, Ваше Величество, – непринуждённо отозвалась она. – Высочества вломились в мой дом, тыкнули мне под нос постановление, с которым я даже не ознакомилась, кто знает, что там написано?

– В вашем доме… – холодно процедил Калем, ощущая, как закипает в нём злость. – Была обнаружена лаборатория и несколько крысиных трупов.

– А с постановлением можете ознакомиться сейчас, – не растерялся Артур и протянул документ.

– Крысы… – улыбнулась Диамар. – К несчастью, Весборн кишит этими тварями. Странно, что власть не оказывает нам никакой помощи по борьбе с вредителями, а ведь они разносчики смертельной заразы.

Калем прикрыл глаза. Ему нужно… выдохнуть. Взять себя в руки. Ведь знал, догадывался, чувствовал.

– Вы признали, что отравили сына.

– «Я дам ему противоядие», – процитировал Артур, глядя в протокол.

– Нет-нет, – улыбнулась Диамар. – Вы сказали, что он отравлен, а я сказала, что дам ему противоядие, имея в виду, что оно у меня есть. Ни о леди Бернар, ни о заговоре, я ничего не говорила. И вины своей не признавала.

Император поджал губы и по очереди посмотрел на сыновей.

– Что у вас есть ещё из доказательств, кроме крысиных трупов и лаборатории? Что говорит сам Маркус? Может, есть доказательства того, что леди Диамар подливала сыну заразу? Свидетели?

– Мой сын… он ведь часто спускался ко мне, – посетовала Диамар, вполне убедительно. – Я готовлю лекарства для своей семьи. Знаете, в наших аптеках сложно найти что-то действительно полезное… Я говорила мужу, что мёртвых крыс, после травли, нужно убрать, сама я знаете… брезгую, а слугам не доверяю. Не пускаю их в лабораторию…

– Полагаете… ваш сын мог заразиться сам, когда спускался проведать вас? – уточнил император. – А почему вы тогда не заразились?

Леди Диамар скромно потупилась.

– Я всегда надеваю маску и перчатки, обрабатываю руки… А Маркус… я ему говорила, но он такой… дети часто поступают, так как им вздумается.

– То есть вы утверждаете, что сына своего не травили?

– Нет, что вы?! Я бы никогда… мне безумно жаль, что так вышло, – залепетала Диамар. – Я могу с ним повидаться?

Император кивнул и перевёл суровый взгляд на Калема.

– Распорядись, чтобы леди Диамар проводили в лазарет.

– Я займусь, – вызвался Артур и равнодушно подал руку Диамар.

– Спасибо, Ваше Величество. Вы так великодушны, – поклонилась она. – Если нужно я могу помочь бедной девочке. Надеюсь, с ней всё хорошо?

– Диана чувствует себя прекрасно, – не без удовольствия произнёс Калем и отметил, как сверкнули хитрые глаза Диамар, выдавая скрытую ненависть.

– Я рада, что всё обошлось, – она натянуто улыбнулась и вышла вслед за Артуром.

Калем упал в кресло.

– Это она, – устало произнёс он.

– Не имея доказательств… – вздохнул Император. – Ты не должен был её задерживать и приводить сюда! Эта женщина, не просто женщина. Она жена лорда Палаты Правления, за их спиной вся аристократия. Более того, София общественный деятель: она занимается благотворительностью, а ты знаешь, что народ всегда на стороне благотворителей. Это дело может плохо для нас обернуться, нужно действовать осторожно, но так… чтобы Диамар ничего не могла сделать.

– Диамар призналась, разве этого недостаточно? Я это слышал, Артур это слышал и два дознавателя… – произнёс Калем. Опустился обратно в кресло и растёр лицо руками.

– Мы хоть и власть, но тоже подчиняемся законам империи и не вправе их нарушать, – холодно возразил император. – Ты заинтересованное лицо и не можешь выступать свидетелем, Артур не может, никто из Управления не может. Мы можем обвинить кого угодно, провести суд и казнить, но не имея других доказательств и свидетелей, нас обвинят в использование власти ради своих собственных интересов. Обвинят в том, что мы все подстроили, чтобы устранить леди Диамар, а для чего, народ придумает.

– Кто обвинит? – искренне недоумевал Калем.

– Люди, Калем, – вздохнул отец и потёр переносицу. – Люди. Аристократы. Мы потеряем их доверие. Смута зреет не сразу, она зреет вот из таких маленьких недоразумений, всегда найдутся недовольные властью, которые воспользуются случаем.

Калем опустил глаза.

– Стоит нечестно кого-то судить… Не дай бог казнить невиновного… София понимает это не хуже нас с тобой. Стоит делу получить огласку, как оно моментально обрастёт слухами. И вот мы уже не справедливые правители и народные любимцы, а самодуры и предатели. Будь Диамар простой женщиной из народа, всё можно было решить иначе. Но она…

– Что нам тогда делать? – спросил Калем, ругая себя за спешку.

– Найти свидетелей. Другие доказательства вины леди Диамар, или… любой другой выход, – отозвался император. – Просто «замять» это дело уже не выйдет. София теперь так просто не отступит: моментально распустит сплетни о том, что её необоснованно обвинили. Представь, если она обратится в газеты? Люди любят такие истории. Незаслуженно обвинённая благородная леди, её достоинство униженно, а мы будем выступать в роли негодяев.

– А если привлечь менталистов? – задумался Калем.

– На основании чего? Твоих подозрений? – опешил император. – Не вздумай сейчас вообще кого-то привлекать. Ты не хуже меня знаешь, что для вызова менталистов нужно особое разрешение, заверенное судьёй, и весомые основания. Запомни, это дело должно оставаться в тайне. Действуй предельно осторожно…

– Хорошо, отец, – согласился Калем и поднялся. – Мне… стоит принести свои извинения леди Диамар?

– Да. И постарайся быть убедительным, чтобы усыпить её бдительность, – Иди, – император махнул рукой и устало откинулся на спинку кресла…

Артур находился у дверей лазарета. Калем сел на лавку, обдумывая слова отца.

– Что мы знаем о леди Диамар? Чем она занимается?

– Благотворительностью, – отозвался Артур, повторяя слова отца. Не отрывая головы от стены, он передал Калему папку. – Что говорит отец?

– Отец… опасается повторения переворота. Помнишь… мы мелкие были, наша мама была вынуждена долгое время укрываться с нами в подземелье?

– Думаешь, из-за такой ерунды… случится смута? – недоумённо спросил Артур. – Народ не станет кусать руку, которая его кормит.

Калем покачал головой и раскрыл папку.

… несколько пансионатов для девочек. Открытие храма в Весборне, большая сумму в фонд помощи нуждающимся. Леди Диамар внесла неплохой вклад в развитие государства…

– Даже маленькая искра может стать причиной огромного пожара, – произнёс Калем, продолжая читать. – Народ спокоен, пока верит власти. Но как только доверие подрывается… сразу появляются борцы за справедливость. Всегда есть недовольные, просто мы их не видим. Они тихо сидят в своих норах и ждут… той самой искры, чтобы раздуть… смуту.

– Ты думаешь… – с сомнением прищурился Артур.

– Нет. Смута не случается по щелчку. Пройдёт год, два, пять… это происходит медленно и, как правило, незаметно. Просто… – Калем захлопнул папку. – Появляются статьи в газетах, потом слухи, потом люди… которым заплатили. Потом менталисты и некроманты. Знаешь, народ… очень внушаем. Так шаг за шагом… Отец просто перестраховывается.

– А что думаешь ты?

– Я?.. я не хочу суда для этой женщины. То, что мы видим, может быть лишь верхушкой. Откуда нам знать, что она, и вправду, не готовила заговор. Может, хотела привести к власти своего мужа? – Калем огляделся и только убедившись, что коридор пуст, продолжил. – Мне не нужны свидетели её преступления. Пусть… она сама себя накажет. Но так… чтобы мы выступили невиновной стороной. Полагаю, она будет навещать своего сына, пока он находится здесь?

Артур неуверенно кивнул.

– Сделай так, чтобы он у нас задержался. Мне… нужно немного времени. И… надёжный человек.

– Я… могу из гвардейцев, – произнёс Артур, поднявшись. – Сержант Гавел Райс, сын нашего дознавателя. Он… предан империи.

– Хорошо. Вызови его, – велел Калем и вошёл в палату изолятора, не забыв надеть защиту.

Леди Диамар, стоило ему войти, взяла руку сына и приняла скорбный вид.

– Вы явились принести извинения? – поинтересовалась надменно.

– Нет. Справится о самочувствии Маркуса, – ровно отозвался Калем и встал у изголовья кровати.

– А как же… разве вы не ложно обвинили меня? – вымолвила Диамар, сбитая с толку.

– В чём? – отозвался Калем.

– Но как же… в отравлении сына! Вы ведь утверждали, что моя лаборатория и крысы…

– Тоже ваши? – уточнил Калем вполне серьёзно. – Я если честно, не совсем понимаю, о чём вы, леди Диамар. Мы лишь пришли лично вам сообщить о том, что ваш сын болен.

София побледнела.

– Но ваше постановление…

– Какое постановление? – недоумённо переспросил Калем.

София на секунду прикрыла глаза.

– Не думайте уйти от ответственности. Мои слуги…

– Продажны, как и все в этом мире, – спокойно закончил Калем. – Вы же не угрожаете мне?

– Я… нет, Ваше Высочество, – сдалась Диамар, поджав губы.

… так просто она не сдастся.

– Если вы не против, я бы хотел пообщаться с вашим сыном наедине, – произнёс Калем и поймал настороженный взгляд Маркуса.

– Я против, – возразила Диамар. – Я хочу дать ему своё лекарство, которое быстро поставит Маркуса на ноги.

– Это исключено, – отрезал Калем. – В изолятор категорически запрещено приносить продукты питания и любые вещества лекарственного или другого происхождения. Не волнуйтесь, мы позаботимся о вашем сыне сами.

– Да уж… – шепнула София, отвернувшись. – Позаботитесь…

– Маркус, – обратился Калем. – Я приду позже, когда ваша Матушка вас покинет, – он поклонился и вышел, уверенный в том, что теперь леди Диамар ни на секунду не оставит сына одного, только бы не дать ему пообщаться с принцем.

Глава 21. Урок придворного этикета...

Диана спала беспокойно. То проваливалась в сон, то выныривала из него. А когда выныривала, то была этому не рада.

Заботой её окружили, но от тошноты, как и появившейся лихорадки не избавили. Хотела вернуть себе подаренный артефакт, но врач забрал его до «лучших времён». Говорит, он симптомы только снимает, поддерживает немного, но не лечит. Так что по старинке, лекарствами…

Диана хотела позвать Мадину, но никого не пускали. Служанку, что приставили, вообще не разговорчива, но зато услужлива. Покои как выяснилось, охраняются. И Диана маялась от болезни, и от одиночества.

Уже вечером передали послание от Лисаветы, что приятно тронуло.

Диана выпила стакан воды, не без опаски. Теперь она к любому стакану приглядывалась…

Села на подушки и развернула письмо.

«Зря ты заболела… – Диана улыбнулась, уже представляя себе осуждающее лицо подруги. – Без тебя как-то тоскливо. Да и участницы приуныли, наследник наш испарился, а вместо него появилась… я конечно ничего не имею против жены Его Высочества Артура, но Соня немного пугает, ты не находишь? – Диана хохотнула в голос и тут же закашлялась. Перед глазами появились цветные мушки.

Сообщаю тебе, моя дорогая, чтобы ты была в курсе. (Здесь Лисавета нарисовала жирный восклицательный знак).

Во втором испытание нам необходимо почувствовать себя журналистами и написать статью. Да, можешь не удивляться. Статью об императорском отборе. Весело? Вот и мне нет. Что мы должны написать, а главное – зачем?

В общем, нам разрешили прибегать к сторонней помощи, опрашивать придворных, делать заметки, зарисовки, фотографии. Но необходимое условие – это обязательно затронуть в статье участниц отбора.

Я напишу про тебя…

Поправляйся скорее и возвращайся к нам. Мы с леди Нормал оставим тебе булочек и персиков…

И подпись Л.»

Диана улыбнулась, сложила письмо и убрала на тумбу.

Все её мысли теперь занимала ненаписанная статья. А что написать… Диана знала, но хотела подойти со всей ответственностью. Правда болезнь решила, что пора спать и утащила Диану в свои сладкие объятья…

Проснулась Диана посреди ночи от шороха. Служанки на стуле не оказалось, зато за ширмой возилась фигура…

Диана прижала к себе одеяло. Сердце застучало сильнее…

В полумраке сложно различить, кто же это возится в покоях наследника, но когда фигура вышла и в одних штанах направилась к кровати…

Диана зажмурилась.

Принц откинул одеяло, устало выдохнул и отвернулся.

Диана оглохла от стука собственного сердца, будто оно колотилось у неё в ушах.

Лежать ведь с мужчиной в одной кровати — это неприлично? Или…

Всё-таки неприлично.

Диана бесшумно ступила босыми ногами на пол, устояла, и осторожно стала продвигаться к двери. Главное выбраться, а там… она уж как-нибудь вернётся в свою комнату.

Нельзя, чтобы их так… в таком виде… О, Небеса! От чести Дианы разве, что девственность и осталась, а тут… она будет запятнана. Разве кто поверит, что они с наследником просто… лежали и болели?

– Далеко ты в одной сорочке собралась? Уборная в другой стороне, – голос принца звучал утомлённо и слабо.

Диана вздрогнула и виновато поджала губы.

– Я… мне… туда. Я знаете… пора. Извините… – она развернулась и поспешила к двери, игнорируя слабость.

– Диана, – вздохнул принц и сел. – Вы вроде умная девушка… – прозвучало как обвинение. – Неужели вы думаете, я стану приставать?

– Я не… слухи, Ваше Высочество, – вымолвила Диана, стараясь прикрыться руками. Потёрла ступнёй голую ногу и закусила губу.

Принц решительно откинул одеяло и направился к Диане. Она даже пискнуть не успела, точнее пискнула, но это не помогло.

Принц подхватил её на руки и отнёс обратно в кровать. Заботливо замотал в одеяло и заглянул в глаза.

– Слухов не будет, – заверил он. Диане оставалось только послушно кивнуть. – Спите.

Лёг рядом, даже не накрывшись, и закинул руку за голову.

– А что там… – прошептала Диана, понимая, что уснуть уже не может. – Удалось узнать?

Принц подавил вздох и повернул голову к Диане.

– Не много. Но я уверен, что Маркуса заразила его же собственная мать, а вот с какой целью…

– Я могу встретится с… ним и поговорить. Может, что-то удастся…

– Нет, – отрезал принц, перебив. – Я запрещаю тебе ходить к Маркусу и говорить с ним.

Диана опешила, удивлённо моргнув.

– Почему мне нельзя говорить с Маркусом?

– Потому что… – процедил принц, приподнявшись на локте. – Ты всё ещё моя невеста, и, если ты будешь ходить к другому мужчине, чтобы проведать, тогда точно пойдут слухи. Повезло ещё, что его проникновение в твою комнату, кроме Мадины никто не видел. А с ней уже поговорили…

– А-а… – протянула Диана. – Она в порядке?

– В полном, – заверил высочество. – А того, кто впустил Маркуса… уже сняли с должности и отправили домой. Неважно, чем он руководствовался.

– Простите, – вымолвила Диана, чувствуя себя виноватой.

– За что? – усмехнулся принц. – За то, что не даёшь мне спать?

– И за это тоже… Я доставляю вам много хлопот, – Диана прекратила мучить одеяло и сползла с подушек.

Принц неожиданно протянул руку и погладил её по лицу.

– Это точно, – усмехнулся он. – Но это даже неплохо. Может, благодаря тебе мы остановили заговор.

– Правда? – недоверчиво прошептала Диана, пытаясь вглядываться в лицо принца, но темнота смазывала черты.

Принц внезапно придвинулся, перехватив пальчики Дианы и сжал их.

– Пообещай мне, что больше не станешь встречаться с Маркусом, – не просьба, приказ.

– Но… – Диана растерянно смотрела в светящиеся глаза принца.

– Пообещай, что между вами больше ничего не будет. Пообещай, – требовательно произнёс он.

Диана сглотнула.

– Это ваше желание?..

Глаза принца угрожающе сверкнули. Вопреки собственному желанию взять и сбежать, Диана усмехнулась.

– Вы сломаете мне руки.

– Тогда, если они тебе дороги, зови меня по имени.

– Это угроза? – Диана не прониклась, а лишь шире улыбнулась.

Принц склонился и поцеловал её пальцы…

Осторожно и неторопливо коснулся губами нескольких, потом поцеловал другие… Перевернул ладонь и запечатал поцелуй на запястье, заставляя тело Даны покрываться мурашками.

Она осторожно высвободила руки и спрятала их под одеялом.

– Я могу заразить тебя… – пробормотала она смущённо.

Калем усмехнулся и уронил голову на подушку.

– Я уже болен, – загадочно улыбнулся он. – Спи, если не хочешь узнать насколько.

Диана послушно отвернулась и закрыла глаза, стараясь не замечать, как пылают кончики ушей и щёки…

_____________________________________________

Диане не спалось. И хотя жар и слабость всё ещё мучили, она предприняла волевое решение.

Осторожно выползла из тёплого плена, в который заключило её одеяло, нашла свою обувь, накинула халат и вышла.

Стражники у дверей не отреагировали. Им, вероятно, было велело никого не впускать, про «не выпускать» приказа не поступало.

Диана огляделась и направилась к себе. По стеночке, по чуть-чуть…

Дошла и своим появлением напугала Мадину. Камеристка, явно не ожидавшая появления госпожи: мирно дремала на кушетке.

Диана не удержала дверь, она хлопнула…

Мадина подскочила и заозиралась.

Диана вздохнула.

– Тише… это всего лишь я, – прошептала она, укладывая камеристку обратно спать. Приложила палец к губам, мол, все вопросы потом, и накрыла её покрывалом. – Спи, – улыбнулась и отправилась в ванную комнату.

Безумно хотелось освежиться и пока ночь не закончилась…

… Диана проверила расписание занятий. Придворный этикет стоял первым по счёту. Вряд ли получится выучить всё, но хоть какую-то часть…

Диана больше не собиралась болеть. Лежать слишком утомительно, а находится в покоях наследника ещё и опасно…

Щёки покрылись румянцем, напоминая… Мамочки… Что на него нашло?

… а пальцы предательски жгло.

Прохладная вода привела в чувства и включила мозги. Диана переоделась в лёгкое платье, одно из тех, что пошила мадам Лилит и села за бюро.

Талмуд по этикету пугал, но учить его надо…

С рассветом у Дианы слипались глаза, она отложила книгу и разбудила Мадину.

– Приготовь, пожалуйста чай и помоги заплестись.

– Как вы себя чувствуете, леди Бернар? – участливо поинтересовалась она.

– Отлично, – соврала Диана. – Готова броситься в бой.

Мадина покачала головой и вышла. Диана устало опустилась на кровать, решив дать себе пять минут отдыха.

– Вы, милочка, себя не бережёте, – раздался сверху голос врача, заставив вздрогнуть. Как? Как он… незаметно так подкрался?.. – Его Наследное Высочество сообщил, что вы вернулись в свою комнату и послал меня проведать вас, – пояснил он и даже улыбнулся. – Ложитесь-ложитесь, посмотрим, – велел он, надевая перчатки.

Диана повиновалась.

– Я дам вам настойку… – произнёс врач, закончив осмотр, – которая вернёт вам силы и бодрость. Ненадолго, – многозначительно намекнул он.

– Спасибо, – улыбнулась Диана. Врач поднялся и развёл настойку в стакане с водой. Диану передёрнуло.

– Вам мой совет… отдыхайте, – добродушно велел врач и удалился.

Диана даже не успела допить настойку, как в комнату, правда после стука, вошёл слуга. Он низко поклонился и протянул Диане огромную лилию в прозрачной коробочке, к которой крепилась открытка.

– От Его Высочества Калема, – произнёс он и вручил подарок.

Диана сглотнула, поблагодарила и прочитала открытку.

«Моей сбежавшей невесте. Выздоравливай…»

Диана распаковала лилию и поместила её в чашу с водой. Пусть плавает, радует своей красотой и запахом.

Диана вошла в класс первой. Господин Родвиг стоял к ней спиной и задумчиво что-то изучал.

– Можно? – осторожно спросила она.

Преподаватель обернулся и смерил Диану задумчивым взглядом.

– Леди Бернар… – прищурился он. – Разве вы не должны лежать в постели и придаваться всем радостям кишечного заболевания?

Диана поджала губы, пряча улыбку.

– Я бы рада, господин Родвиг, – она прошла и села за стол, – но этикет не даёт мне возможности придаваться радостям.

Преподаватель возвёл глаза к потолку.

– Тогда не станем терять времени даром, – он прошёл к своему секретеру и взял книгу. – Только… сначала ответьте, как вы себя чувствуете?

– Как абсолютно здоровый человек, – бодро ответила Диана, умолчав о чудесной настойке, что дал ей врач.

– Я рад, – искренне произнёс преподаватель и раскрыл книгу.

– Господин Родвиг, – в класс вошла леди Кляжеч, а следом Эмилия Салостор. – Мы не опоздали?

– Вам бы тоже не мешало подтянуть придворный этикет, – произнёс преподаватель, показывая, чтобы участницы заняли свои места.

– Непременно подтянем, господин Родвиг, – улыбнулась Селия.

Эмилия никак не отреагировала, но бросила на Диану подозрительный взгляд.

– Разве ты не должна быть при смерти?

Диана вопросительно изогнула бровь. Повернулась к преподавателю и подняла руку, привлекая его внимание.

– Да, леди Бернар?

– Господин Родвиг, можно мне ответить леди Салостор на её вопрос, не относящейся к теме урока?

Губы преподавателя изогнулись в улыбке.

– Вижу вы, и правда, неплохо подготовить. Чтож… ответьте. Я тоже послушаю.

Диана повернулась к Эмилии.

– Задавать неудобные вопросы, касающиеся здоровья человека и его личной жизни в приличном обществе считается моветоном.

Глаза Эмилии расширились и сверкнули гневом, а Диана невозмутимо продолжила:

– Более того, разговаривать во время урока, значит проявлять неуважение к преподавателю и его учениям. Но я рада, что вы волнуетесь обо мне. Спасибо, у меня всё хорошо.

– Браво, – господин Родвиг наградил Диану короткими аплодисментами и даже леди Кляжеч удивлённо улыбнулась.

– Теперь леди Салостор расскажет нам о понятии и специфики придворного этикета, – преподаватель вернулся к окну. – А леди Бернар ей поможет.

Диана встретилась с Эмилией взглядом и улыбнулась.

Оставшаяся часть урока прошла без эксцессов. Эмилия взяла себя в руки, и что не говори, а этикет она знает отлично, хоть и не всегда им пользуется.

Следующим уроком в расписании стояла музыка.

Диана вышла и поняла, что напрочь забыла, где находится музыкальная комната. Нет, примерно она представляла, но вот как туда попасть?..

Селия Кляжеч прошла мимо и уверенно направилась к лестнице. Вот она наверняка знает, где проходит урок музыки. Ничего ведь не будет, если у неё спросить?

Диана направилась следом. Кричать на весь коридор не позволяет всё тот же придворный этикет, а Селия шла слишком быстро, чтобы Диана, опираясь на трость, могла её легко нагнать.

Селия свернула в Административное крыло, а Диана уже проклинала свою дырявую память. Надо было спросить у кого-то другого…

Надписи на табличках внушали подозрения:

«Канцлер», «Императорский Советник», «Писарь»…

Диана услышала звук закрываемой двери и поспешила.

Что Селии могло понадобиться в кабинете Калема? Сердце учащённо забилось, и Диана толкнула дверь, не успевая подумать, что, наверное, не стоит…

– … фух,… я так устал, ты не представляешь, – произнёс… младший принц, расслабленно устроившись в кресле.

Калем застыл, уперев руки в стол, глядя прямо на Диану. Диана оглядывала кабинет. Молча прошла и открыла шкаф…

Младший принц обернулся и обречённо прикрыл глаза рукой.

– Если леди Кляжеч здесь нет… – задумчиво протянула Диана, повернувшись и глядя на обоих принцев. – Я прошу прощения… но вы ничего не хотите объяснить? – конечно, она не имела права, но кровь бурлила в крови, не давая возможности мыслить здраво.

– Диана… – Калем дёрнулся, но выдохнул, и жестом пригласил Диану на козетку.

– Я постою, – ровно отозвалась она. – Вы вправе ничего не объяснять, – всё же произнесла она, но на принца покосилась недобро.

– Тогда будет только хуже, – отмахнулся Калем. – Надумаешь себе всякого...

– А ты думаешь, правда её утешить? – усмехнулся младшее высочество. – Леди Бернар, мы просто контролировали отбор… изнутри.

– Следили, Ваше Высочество, – ровно поправила Диана. – Подслушивали, собирали информацию, наблюдали. Верно? Я ничего не упустила?

Калем поджал губы.

– А почему ты не в постели? – очнулся он, и лицо его стало серьёзным. Он поднялся и стремительно подошёл к Диане. Обхватил её лицо руками и коснулся губами лба. – У тебя жар, – синие глаза угрожающе вспыхнули.

– Я не могу оставаться взаперти… – ответила Диана, защищаясь, и отстранилась. – А кстати… как вы переодевались в женщину?

Калем покачал головой, а младший принц взял со стола медный браслет с камнем.

– Артефакт, – довольно произнёс он. – Любая личина.

– И как вам… быть участницей на отборе собственного брата? Её Высочество Амелия не ревнует? – поинтересовалась Диана, игнорируя суровый взгляд Калема.

– У нас современные взгляды на отношения, – деловым тоном произнёс принц. – Я прошу прощения, леди Бернар, но эта мера была вынужденной, – уже серьёзно произнёс он.

– Было слишком много… неудачных отборов, – произнёс Калем, глядя в глаза. Протянул руку и заправил Диане выбившуюся прядь волос за ухо. – Я прошу… – он придвинулся ближе, взяв Диану за плечи. – Ступай к себе. Тебе нельзя бегать и скакать…

– Но отбор… – попыталась возразить Диана.

– Не вынуждай меня… – красноречиво прошептал наследник, – снова сажать тебя под стражу. Только на этот раз… тебя не выпустят.

Диана нехотя кивнула.

– Я приду позже, и мы обо всём поговорим. Хорошо? – Калем смотрел тревожно и внимательно.

_____________________________

Диане стало не по себе. Отношение наследника к ней… пугало. Особенно сейчас, когда в её отношениях с Маркусом всё так… непонятно. Когда не стоит финальной точки. С Калемом хочется быть честной и открытой, но и обманывать Маркуса… Может, он и сам всё понял, может, приходил проститься насовсем, но Диана хотела прозрачности и ясности, а не догадок.

Просто убедиться, что с ним всё хорошо. Просто узнать, что заразил он её ненамеренно. И если намеренно, то услышать это из его уст…

Вот прямо сейчас, глядя в эти синие глаза, поняла, что не может идти вперёд. Прошлое тянет назад, и Диана отчаянно желала от него избавиться.

– Я… – Диана замялась и отвела взгляд. Как просить одного мужчину, сходить к другому? Это, наверное, заденет наследника. – Я бы хотела…

– Чего? – взгляд принца стал ещё более хмурым. Наверное, он снова запретит. Или исполнит свою угрозу и посадит под стражу…

– Ничего, – вздохнула Диана. – Спасибо, что всё объяснили. Я пойду, – она развернулась, не давая себе опомнится, вышла и направилась искать лазарет. Всего один разговор…

А наследнику она обязательно всё объяснит. Не станет утаивать. И если он не поймёт…

Глава 22. Занимательная статья...

Диана петляла по коридорам, пока наконец не встретила слугу с тележкой. Спросила у него, где находится лазарет и поспешила, несмотря на слабость. Но её ждало разочарование…

– Велено никого не пускать, – сухо отчитался охранник на входе, что сидел за столом и сверлил Диану внимательным взглядом.

Диана увидела в коридоре санитарную сестру и махнула ей, привлекая внимание.

Миловидная девушка в белой косынке и перчатках, смотрела на Диану потупив взор.

– Скажите… Маркус Диамар, он… с ним всё хорошо?

Щёки девушки тронул румянец.

– Господин Диамар по-прежнему в тяжёлом состоянии, но улучшения наблюдаются.

– Спасибо, – облегчённо выдохнула Диана. – Когда можно будет его проведать?

Девушка поджала губы.

– Когда Его Высочество снимет запрет на посещения.

Диана огорчённо поморщилась и поблагодарила санитарную сестру. Вздохнула и решила вернуться к себе, попробовать набросать статью, как увидела леди дорого и со вкусом одетую, что вышла из палаты. И хоть Диане не представилось возможности увидеть и познакомиться с родителями Маркуса, она сразу узнала в этой женщине его мать. Слишком схожи черты, и эти упрямо поджатые губы, и пронзительные глаза…

Сердце забилось быстрее.

– Можно я… подойду к этой женщине? – обратилась она к охраннику. – Только поговорить, – взмолилась она, рассчитывая, хоть что-то узнать от неё. Не набросится же Диамар на неё на территории императорской резиденции? Не настолько же она помешанная?

– Не положено, – отрезал он.

Диана вздохнула и вздрогнула. Леди Диамар пристально на неё смотрела.

Диана вышла из здания лазарета, вдохнула полной грудью и села в беседку, что находилась неподалёку.

Долго ждать не пришлось.

Леди Диамар вышла минуты через три, огляделась, и не спеша направилась к Диане. Села напротив, положила ридикюль и сняла чёрные перчатки.

– У тебя ещё хватило наглости прийти? – ровно поинтересовалась она.

– У вас ведь хватило, – не осталась в долгу Диана.

– Не забывайся, девочка… – произнесла Диамар уверенно. Сняла шляпку и поправила причёску. – Я люблю своего сына.

– И поэтому отравили? – невозмутимо поинтересовалась Диана.

– О чём ты, милая? – притворно отозвалась Диамар.

– Здесь нас никто не услышит, – произнесла Диана, глядя этой женщине в глаза. – Можете не играть. Тем более, у вас это паршиво выходит.

Леди Диамар покачала головой.

– Ни воспитания, ни манер… – вздохнула она. – И это наша будущая королева…

Диана удивлённо прищурилась.

– О чём вы?

– А ты играешь лучше… – иронично улыбнулась эта… женщина. Она раскрыла ридикюль, извлекла сложенный газетный лист и протянула его Диане.

Диана развернула его и первым, что увидела… это себя и Калема на чёрно-белом снимке. Как они сидят друг на против друга и играют в шашки. Их последняя партия. Снимок не чёткий, сделан, будто бы через окно, но… статья к нему прилагалась красноречивая, как и заголовок.

«Будущая Королева Эладора определена?!»

«Победительница первого испытания, защитница слабых, девушка, которая была удостоена чести первой сходить на свидание с принцем, леди Диана Бернар даже не относится к благородному роду…

Калека перестарок, никому не нужная, даже собственной матери, привлекла внимание наследного принца…» – Диана стиснула зубы и сложила газету, не став дочитывать.

– Это не правда, – глухо произнесла она. Пульс стучал в ушах, отдавая болью в виски.

– Да? – усмехнулась леди Диамар. – А мне, кажется, императорская семья давно подвержена воздействию…

– Какому?

– Колдовскому, – невозмутимо пожала плечами она. – Сначала эта… девчонка Райт, жертва некромантов. Думаешь, в здравом уме можно взять такую в жёны? О, не надо мне петь о любви! Всё это сказки для маленьких девочек.

Амелия… глупая девчонка, а Максимилиан бегает за ней верным псом. Ричарда увезли в другую империю… и теперь ты. Что ждёт нас в будущем с такой королевой? С душевнобольными принцами?

– На что вы намекаете? – стараясь скрыть волнение, спросила Диана.

– Ни на что, – отмахнулась Диамар и улыбнулась. – Император может и имел раньше влияние и был мудрым правителем, но сейчас… раз позволил своим сыновьям совершать такие опрометчивые поступки. Аристократия недовольна. Принцессами должны становиться только благородные…

– Не опасаетесь произносить такие речи? – спросила Диана, взяв себя в руки. Чтобы не задумала эта женщина, сейчас главное не паниковать. Найти принца и решить, что делать дальше. Слишком веет от слов Диамар смутой. И теперь уже не понятно, действительно, ли она хотела отравить только Диану?

– Какие речи? – усмехнулась она беспечно. – Я просто хочу… – леди Диамар внезапно подалась вперёд, а лицо её перекосило от едва сдерживаемой злости. – Чтобы ты знала. Тебе никогда не стать королевой… – она развернулась и стремительно вернулась в лазарет, оставив Диану в растерянности.

Ей вседозволенность мозги затуманила? Подумала она и поднялась.

Калема в кабинете не обнаружилось. И где его искать? К кому идти? К его величеству?

Диана поджала губы и уверенно направилась в Императорское крыло. Но только она свернула за угол, как наткнулась на подруг.

– Лисавета? – удивилась Диана.

– Ты где ходишь? Мы тебя повсюду ищем? – обеспокоенно произнесла Лисавета.

– Статью сдавать сегодня вечером, – тихо добавила леди Нормал.

– Элена всё утро утирала слёзы и слегла без сил, – добавила Катарина саркастично.

– Из-за чего? – не поняла Диана.

– Из-за тебя, – спокойно произнесла Катарина.

Лисавета отмахнулась.

– Ерунда. Диана не виновата, что заболела и принцу пришлось отметить свидание.

– Но лучше мой артефакт надеть обратно, – многозначительно добавила Оливия.

Диана обречённо вздохнула.

– Мне нужно…

Мимо прошла Селия Кляжеч, подмигнув.

– Чего это она? – недоумённо произнесла Лисавета.

– Подождите! – крикнула Диана и бросилась за принцем, хромая. – Подождите, мне нужно с вами поговорить.

– Диана, – позвала Лисавета. – Ты куда?!

– Скоро приду! – обернулась она. – Начинайте писать без меня.

Младший принц дождался Диану и вопросительно выгнул бровь.

– Разве вы не должны отдыхать? – шёпотом спросил он и осторожно повёл Диану в укромное место.

– Должна, но… – Диана виновато поджала губы. – Я говорила с леди Диамар.

Принц закатил глаза и в образе Селии это выглядело бесподобно.

– Калем отправился проведать леди Рошшэр. Передали, что ей не здоровится.

Диана потупилась и кивнула.

– Хорошо. Я могу… передать вам, – ровно произнесла она, отмечая про себя, что в душе неприятно кольнуло.

Принц покачал головой.

– Поговоришь с Калемом. Он сам тебя найдёт.

– Уверены? – засомневалась Диана.

– Тебе не о чем волноваться. Леди Диамар уже занимаются. Лучше… напиши статью, если не хочешь, чтобы я тебя обошёл, – лукаво улыбнулся он.

– Спасибо, – кивнула Диана и вернулась к подругам.

Статья выходила… плоской. Бездушной. В ней не хватало… взгляда со стороны. Хотелось придать словам живости. Чтобы каждая фраза жила и могла достучаться до людских сердец. Хотелось, чтобы её пустили в печать.

Диана старалась писать взглядом незатуманенным. Не хвалить принцев, не поливать «сиропом», а просто передать свой взгляд на отбор своими словами, но так… чтобы всем было понятно.

Лисавета и Оливия трудились здесь же. В тишине библиотеки, в пустом зале, среди книг и настольный ламп.

– Сейчас приду, – произнесла Диана, поднявшись со своего места.

– Ты куда? – спросила Лисавета, оторвавшись от дела.

– Мне… нужна консультация, – уклончиво ответила она и вышла. Её путь снова лежал в Императорское крыло, но на этот раз по другой причине. Оставалось надеяться, что больше ей никто не встретится и не отправит отдыхать.

Задержав на секунду дыхание, Диана осмелилась и постучала.

– Да? – отозвались с той стороны двери. – Входите.

Диана резко выдохнула и повернула ручку…

– Ваше Величество, – низко поклонилась она. Сил на реверанс уже не осталось.

– Диана? – удивился император. Отложил перо и спрятал документы в стол.

Как же они всё-таки с Калемом похожи...

Диана прошла и села на стул.

– Мы пишем статью…

– Наслышан, – улыбнулся он добродушно. – Что-то желаешь спросить?

Диана кивнула.

– Почему вы… не запретили Артуру жениться на Соне Райт? Почему… вы всем своим сыновьям позволяете выбирать невест по сердцу, а не по разуму.

– Не по расчёту? – утончил император и задумался. – В народе ходит мнение, что правитель всё должен делать для народа, даже в ущерб себе. Жертвовать всем: чувствами, желаниями, счастьем… Но это не совсем верно…

Диана приготовила блокнот и карандаш, чтобы записывать.

– Несчастный правитель – плохой правитель. Мы небездушные машины и не можем только работать. Чтобы хорошо трудиться и принимать разумные решения нам нужно находиться в гармонии с собой. А как находиться в гармонии, когда рядом не любимая женщина? И дети от неё… пусть дети всегда любимы, но будут любимы иначе и не столь желанны… А мы сами… Без любви, Диана быстро выдыхаешься. От несчастья и постоянной меланхолии случаются болезни, – император улыбнулся. – А я хочу, чтобы мои сыновья были здоровы и приносили пользу своей империи. Любовь – залог благополучия.

Диана смотрела на императора с восхищением и восхищение это скрывать не собиралась.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она и поднялась. – Вы не представляете, как мне помогли.

– Диана, подожди…

– Да, Ваше Величество, – она вопросительно изогнула бровь.

– Ничего, – улыбнулся он и отпустил её.

До самого вечера Диана трудилась. Писала, рисовала, оформляла… Сейчас ей хотелось победить как никогда. Она включила в статью слова императора и поведала понемногу об участницах, отметив, что все они девушки достойные…

«… не благородная кровь делает девушку леди, не титул и не статус, не могущественный дар… Леди – это сочетание доброты, милосердия, самоотдачи и благородство души…

На Императорском отборе собраны лучшие леди Эладора, достойнейшие из нас…»

Диана старалась писать лаконично, не заходя далеко в своих суждениях, но при этом, чтобы каждый, кто прочтёт её статью, понял:

Разум императора и его сыновей ничем не затуманен. Никаким колдовством и зельями. Он чист и ясен. Император помнит о своём народе всегда и всё, что им делается, делается во благо.

Диана обессилено отложила перо, попила воды и попросила Мадину проводить её в трапезный зал. Тело потряхивало от слабости, в горле жутко пересыхало. Мутило…

… но сдать статью необходимо. Диана очень хотела, чтобы её увидел мир.

В зале все уже собрались, даже Элена Рошшэр, и выглядела она весьма и весьма прелестно. Свежая, отдохнувшая, и довольная...

Диана села на своё место, отодвинув от себя тарелку. От одного вида еды к горлу подкатывала тошнота.

– Ты бледна, – заметила Лисавета.

– Управилась? – поинтересовалась Катарина.

– Всё хорошо, – отозвалась Диана, насилу улыбнувшись.

В зал вошёл наследник.

Взгляд направлен на Диану: он сдержан, но холоден. Уверенным шагом принц пересёк помещение и поклонился Диане.

– Леди Бернар, не сочтёте за грубость, если я попрошу вас пересесть ко мне?

– Это важно? – слабо отозвалась Диана, понимая, что если сейчас она встанет…

– Вы… отказываете? – озадаченно произнёс принц.

Диана покачала головой, хотела подняться, но её опередила Лисавета.

– Ваше Высочество, садитесь, я… давно хотела поговорить с леди Кляжеч, –выпалила она и быстро пересела за другой конец стола.

Наследник опустился рядом с Дианой.

– Тебе плохо? – обеспокоенно прошептал он.

– Ничего, – отмахнулась она. – Я сдам статью и пойду отдыхать. Что-то случилось?

– Мне доложили, что ты… ходила в изолятор…

– Точно! – вспомнила Диана и повернулась к наследнику, даже сил прибавилось. – Я говорила с леди Диамар. Мне кажется… точнее её слова говорят о том, что среди благородных много недовольных тем, что принцы женятся на простых девушках, что не придерживаются правил. Она мне показала статью…

– Я видел, – отозвался принц серьёзно. – Служба безопасности уже занимается этим. А леди Диамар… за ней и её мужем установлена слежка. Мой человек занимается расследованием, мы хотим точно знать, кто ещё затевает смуту, сколько их. Зачем ты ходила в лазарет? – спросил он, глядя в глаза.

Диана вздохнула.

– Я просто хотела поговорить. Боялась, что вы… запретите.

– И поэтому ослушалась?

– Я бы… всё равно рассказала, – оправдалась Диана и улыбнулась. – Могу я спросить?

Калем с готовностью кивнул и напрягся, будто ожидая удара.

– Вы ревнуете? – лукаво поинтересовалась Диана и поджала губы, чтобы не рассмеяться. Принц переменился в лице и застыл.

– Ты его до сих пор любишь? – сухо спросил он, а скулы напряглись на его безупречном лице.

– Я не уверена… – Диана не сдержала смешка, – что любила, – добавила она с улыбкой. – Зачем нам говорить об этом? Между мной и Маркусом всё кончено, – произнесла она, хоть и не была до конца в этом уверена. Их разговор не состоялся, но… как-то вдруг всё это потеряло значение. Она смело шагнула вперёд, а значит, нет пути назад. И то, что там осталось уже не интересно, как бы цинично это не звучало, а вот то, что было впереди… манило.

И возможно, она ещё сможет поговорить с Маркусом, просто чтобы разойтись с миром, просто чтобы больше никогда не возвращаться к их истории, но сама встреч искать не станет. Давно надо было понять, что между ней и Маркусом нет ничего общего.

Просто, чтобы это осознать потребовалось время, а ещё синие бездонные глаза, в отражении которых, она такая красивая. И испытать страх за принца и его семью. Страх, что кто-то может причинить им вред, потому что не понимают…

– Диана… – Калем подался вперёд, а голос его сделался тише. Проникновеннее.

– Будьте осторожны, пожалуйста, – попросила она и отвела взгляд. Хватит того, что на них и так все смотрят.

Принц кивнул, поднялся и вышел в центр.

– Дорогие мои невесты, надеюсь всем вам удалось почувствовать себя в роли журналиста и создать неповторимую, а главное – правдивую статью, – он улыбнулся, взглядом задержавшись на Диане. И от этого взгляда на душе стало теплее. – Утром мы подведём итоге и лучшая работа будет напечена в Вестнике. Но одной из вас придётся покинуть отбор… – принц обвёл участниц внимательным взглядом. – Всем спасибо за внимание и ваши старания. Увидимся утром.

– А свидание он не будет назначать? – раздались удивлённые шепотки.

… значит не будет.

Диана улыбнулась и хотела подняться, но рядом оказался принц, как всегда вовремя. Подал руку и помог.

– Я отведу тебя, – уверенно произнёс он и шёпотом добавил. – И останусь… если будешь плохо себя вести, – пригрозил он.

Диана угрозой впечатлялась, даже кончики ушей вспыхнули…

Глава 23. Противоядие...

Калем судорожно вздохнул и растёр лицо холодными ладонями. Взглянул на докладные ещё раз: взял один лист, другой, но ничего не изменилось.

… имена.

Много имён. Все хорошо знакомые. Люди… десятки, казалось, преданных людей. Что за спиной…

Калем скомкал лист и швырнул его в угол.

Твари. Сжал руку в кулак, отчаянно желая разнести тут всё к демонам!..

Упустили…

Как могли такое проглядеть? Куда смотрели? Отборами занимались… а смута вот она… под носом ходит. Уже на пороге. Дышит в затылок…

Лорд Эдвард Диамар. С ним всё ясно. За ним стоит София. Она умело манипулирует и внушает, хотя не исключено, что Эдвард будучи высокомерным снобом, возомнил будто сам с империей управится лучше.

Канцлер Рофф…

Калем запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул.

Не заметили племянницу Роффа, не выдали замуж за принца... И эта причина, по которой он перешёл в ряды мятежников? Обида? Разочарование? Почему люди не способны увидеть истинное положение вещей? Почему смешивают личное и работу? Почему считают, что все им должны?

… власть развращает.

Ведь не простой народ бунтует… Аристократия. Люди, у который всё есть. Что живут в достатке, что имеют положение и статус. Уважаемые, родовитые…

Лорд Салостор. Тоже рассчитывал на победу дочери в отборе. Пророчил ей судьбы королевы и собственными глазами мог убедиться на аудиенции, что Эмилия не только глубоко безразлична Калему, но и не интересна императрице. Да и способности её, как Королевы…

Разозлился и решил примкнуть к оппозиции? Или… это он то самое гнилое зерно, с которого всё началось? Может, это он изначально метил на престол?

То, что, мятежники планируют избавиться не только от Калема и его братьев уже стало доподлинно известно. Благодаря разведке, что провёл, но не закончил ещё, Гавел Райс.

… толковый сержант. Надо выписать дополнительно жалование и представить к награде. Заслужил…

Лорд Грэйн… демоны побери!.. и этот с Палаты Правления… Просто… тьма!

Калем пружинисто поднялся, прошёлся по кабинету.

Заговорщики… мать их… Устроили… сборище! Обсуждают свои гнилые планы. Посмотрите на них! Даже тайное место себе заимели. Крысы…

Калем осушил стакан воды и уверенно направился к старцам. Совету Пяти...

Да, они давно не имеют былой власти и могущества. Предсказывают редко и в дела императорской семьи не лезут, даже отбор пустили на самотёк. Не контролируют, но…

Калему нужен был совет.

Он уже подключил всех, кого только мог, теперь чуть ли не за каждым благородным неустанно следят. Проверяют. Записывают… но чувствовал, что этого недостаточно. Всё не то…

Совет занимал северную башню, полностью переделав её по себя. Нет, им предлагали нормальный дом, где-нибудь на окраине Аскарима, в тишине, ближе к природе, но старики отказались. Тем лучше, всегда рядом, ведь никогда не знаешь, когда потребуется совет или заглянуть в будущее…

Калем стремительно поднялся и занёс руку для стука…

– Входи, – раздался хриплый, старческий голос из-за двери.

… все пятеро были слепы.

Но ловкости им не занимать.

Старики расселись круглом за столом и чинно пили чай, будто находятся на приёме у императора.

Седые волосы струились жидким водопадом по ровным спинам, осанку которых не смогло сломить время. А слепы они от рождения, потому что тот, кто способен видеть будущее не нуждается в зрении. Так, говорят…

– Мы ждали тебя… – улыбнулся один и жестом пригласил на пустующее место.

И правда, ждали… Чашку приготовили, чай. Печенье…

– Выходит,… вы знали? – недоверчиво спросил Калем, оглядывая старцев. Нет, он не обманывался. Каждое его действие не остаётся без внимания и глаза старикам для этого не нужны…

– Мы много чего знаем, – ответил другой. Калем плохо их различал и стыдился своего незнания, но так уж повелось, что члены Совета Пяти между до собой похожи, будто являются единым целым. – Но не во всё имеем право вмешиваться. Ты же пришёл за советом?

Калем кивнул и опустился за стол.

– Вариантов немного, – продолжил другой мерно размешивая сахар в своей голубенькой чашке. – Прошли те времена, когда можно было казнить за предательство и мятеж всю семью. Оно и к лучшему, дети не всегда виноваты…

Калем сделал глоток.

– Но… – подхватил другой и голос старцев становился гулким. Глубоким. Будто эхо, а полукруглая комната медленно плыла перед глазами, меняя очертания.

– Дети будут мстить за своих отцов. Будут мстить жёны.

… найдутся другие. Всех не судишь, не казнишь…

Калем видел дома, охваченные пламенем, людей, что бегали в панике… Ободранные и в саже… Видел кровь. Много крови…

– Можно отправить в ссылку… Но где гарантия, что они не вернуться? Не соберут войско, не наймут убийцу, не…

Много «не», от которых кругом шла голова. Калема мутило. И от чая, и от запаха мяты, от табака, дымом которого пропитался воздух…

Не нужно никакого суда. И доказательства не нужны. Нет, нужны, но для себя, не для кого-то. Нужно делать вид, будто императорской семьи ничего не известно, перестать светиться. Смута случится не сегодня и не завтра, на это нужно время. Время, чтобы настроить людей против власти нынешней. Никто сразу не станет убирать императора и его семью. Народ не поймёт. Поднимется…

Поэтому есть время. Год. Два. Может, больше…

Этого хватит.

Нужна лишь… болезнь. Диамар первая до этого додумалась. Любая, но смертельная. Чтобы убрать каждого… из списка. Без лишнего шума и суеты. Просто. По одному, не спеша.

И можно подставить Софию Диамар, ведь в её доме нашли лабораторию...

Мерзкая гадина… как далеко она могла зайти в своих убеждениях? А если бы артефакт Дианы не сработал? Заразился бы сам Калем, а потом… другие.

Калем распахнул глаза, а комната перестала расплываться. Поднялся и молча вышел. От принятого решения не стало легче. Всех этих людей… мятежников, он знал долгие годы. Доверял. Но… его никто не пожалеет. И братьев его не пожалеют. И отца с матерью. Даже принцесс не пощадят. Их, может даже, убьют в первую очередь…

Диана…

При одной мысли об этой упрямой девчонке, сердце сладко сжималось. Потерять её, не успев толком обрести? Ну уж нет! Чем Калем заслужил подобное? Чем заслужил смуту отец? Тем, что позволяет сыновьям жениться по любви?

Диана…

К ней хотелось лететь. Возвращаться. Говорить неустанно…

… она умная.

Диана. Она стала толчком, катализатором… тем человеком из-за которого мятежники поторопились. А если бы не она, никто так и не узнал, о том, что для императорской семьи уготовано. И стоит сказать ей спасибо. Не только за это…

За то, что ворвалась в его жизнь. Встряхнула. За то, что такая…

Калем спешил по коридорам дворца и очень опасался, что его взъерошенный вид и появление с утра пораньше сильно напугают его невесту… Его? Конечно, его. Больше он ни с кем не собирается ей делиться.

Калем замер перед дверью. Стоит ли тревожит Диану сейчас? Её и без того пугает его внимание и напор. Даже не так. Настораживает.

Диана слишком долго считала себя калекой, девушкой на которую без приданого или титула не взглянут даже. Понятно, почему она влюбилась в Маркуса стоило ему только обратить на неё внимание. Ей хотелось настоящих чувств.

А Калему хотелось… чтобы эти настоящие чувства у неё были только к нему.

Решительно постучал и немного отступил, оправив края камзола.

Дверь открыла Мадина и вид имела… Глаза припухли от слёз, некрасиво покраснел нос и на шее выступили пятна. Оттопырилась и тряслась нижняя губа.

Сердце тревожно дрогнуло, а внутри всё похолодело…

– Что с Дианой? – глухо спросил Калем, не узнавая собственный голос. Отодвинул камеристку и вошёл в комнату.

– Ваше Высочество, – с кровати поднялся врач и его обеспокоенный взгляд и побледневшее лицо…

Калем стремительно подошёл к Диане, которая, казалось, просто спала. Но… стоило присмотреться, как сразу стала заметна болезненная с зелёным оттенком бледность, сухие, обескровленные губы, синеватые в уголках и беспокойное дыхание.

– Ещё вечером всё было хорошо. Что произошло? – поинтересовался Калем, повернувшись к врачу. Сердце сжималось от волнения и стоило большого усилия оставаться спокойным и рассудительным.

– Я… Знаете, – врач вытер лоб платком и вздохнул. – Я дал ей настойку для поддержания сил и энергии… Подождите, – спешно остановил он, видимо, заметив, как изменилось лицо Калема. – Я тоже сперва подумал дело в этом: весь день ходила, утомилась, побочных эффект… Но нет.

– Что тогда? – нахмурился Калем, уже предчувствуя дурное.

– Лекарства, как и артефакт, лишь сняли симптомы. Они не помогают… – это было произнесено таким тоном…

Калем поборол желание ударить врача и сухо произнёс.

– Не надо хоронить её раньше времени.

– Простите, Ваше Высочество, но я ничего не мо…

– Что с Маркусом? – перебил Калем, заставляя мозг соображать, не поддаваясь панике.

– С Маркусом? – тупо переспросил врач.

– С Диамаром, что? Ведь если лекарства не помогают, то ему тоже должно было стать хуже. Что с ним? – сдержанно повторил Калем.

– Но с ним всё в порядке, – растерянно пробормотал врач и упал на табуретку. Уставился взглядом в угол и пояснил: – Утром я осматривал его… ещё удивился, что он так быстро встал на ноги…

Калем прикрыл глаза, тяжело выдохнув. В голове вспыхнул разговор с Софией Диамар.

«Я дам ему противоядие…».

Противоядие… не лекарство, а именно противоядие. Проклятье! И потом она снова спрашивала, может ли она дать Маркусу «своё лекарство».

– Леди Диамар отходила от Маркуса? Она выходила из палаты? Приносила что-нибудь?

Врач удивлённо хлопнул глазами.

– Откуда мне знать? Я не слежу за посетителями…

Калем сорвался с места, лишь задержавшись на пороге.

– Осмотрите всех участниц отбора, камеристку, слуг и ещё тех, кто общался с Дианой. Спрашивайте, узнавайте, можете ссылаться на меня. Всех, у кого окажутся малейшие признаки заражения, отправляйте в лазарет. Это приказ, – бросил взгляд на Диану и вышел.

Путь до лазарета показался вечностью. Мысли набатом стучали в голове и болью отдавали в висках. Калем бессильно сжимал кулаки, сдерживая бесполезную ярость. Сейчас надо действовать. Только действовать и ничего больше.

Мысли о том, что он может потерять Диану безжалостно гнал прочь…

Охранник был на месте, разговаривал с санитарной сестрой.

– Ваше высочество! – подорвался он с места и отвесил поклон.

Калем лишь отмахнулся.

– Леди Диамар покидала стены лазарета?

– Диамар? – охранник опустил взгляд в журнал. – С двенадцати ночи до пяти утра. Сказала, что ей нужно домой: освежиться и сменить туалет.

Калем глухо зарычал и ударил по столу кулаком, заставив санитарку вздрогнуть.

– Но… вы не отдавали приказ её не выпускать… – виновато произнёс охранник. Калем глубоко вздохнул и кинулся в палату.

Маркус сидел за столом и вид имел до отвращения здоровый. И такая ярость охватила Калема…

Какого… демона… он сидит тут, такой бодрый, пьёт чай, а Диана лежит в болезненном забытье?!

Взгляд сконцентрировался на лице Софии.

– Где противоядие? – голос звенел от напряжения.

– Я не понимаю, о чём вы? – невинно отозвалась она и смахнула со стола крошки. – Вы сами запретили мне…

– Где, чёртово, противоядие?! – не выдержал Калем и схватил Диамар за горло. Сжал и немного приподнял, отрывая её от стула. Её глаза испуганно расширились, изо рта вырвался хриплый стон.

– Что вы творите?! – кинулся Маркус, но ближе подойти не осмелился.

– Я? – ледяным тоном спросил Калем, повернувшись к нему. – Где противоядие?

– Я не поминаю… – растерянно произнёс Маркус, тревожно глядя на мать.

Калем разжал руку, давая Софии обмякнуть.

– Если Диана умрёт… – начал было он, но осёкся. – Впрочем, неважно, каким будет исход. А противоядие я найду…

– Вы… мне угрожаете? – сипло выдавила Диамар, держась за горло. – Вас… да вы…

– Всё равно, – безразлично произнёс Калем. – Последний раз… по-хорошему, где противоядие, которое вы дали своему… сыну? – оставаться спокойным становилось, всё труднее. Калем очень старался не натворить глупостей, но если выбора не останется…

– Подождите! – воскликнул Маркус и закусил губу. – Я знаю, где оно. Я покажу…

Калем отошёл от Диамар и брезгливо вытер руку о штаны.

– Пошли, – сухо велел он, мотнув головой.

– Маркус, не смей! – надо же… у кого-то голос прорезался… – Он ничего не сделает! Не посмеет! А я… Я ещё напишу жалобу! Я…

– Вы уже сделали всё… – равнодушно произнёс Калем, глядя в глаза этой гадине. – Всё, что было в ваших силах.

По дороге в Весборн, сидя в карете напротив Маркуса, Калем не испытывал больше ни раздражения, ни злости, ни на самого Маркуса, ни на Софию. Он молил лишь об одном, чтобы Диана продержалась…

Эдварда Диамара дома не оказалось. Впрочем, даже если бы оказался, Калема бы это не остановило. Он спустился с Маркусом в лабораторию, хоть и опасался, что тот может что-нибудь выкинуть, поэтому руку держал на кинжале.

– Наденьте… – Маркус протянул маску и перчатки. – Я стараюсь сюда вообще не заходить, но знаю, что мать всегда надевает защиту.

– Ты точно знаешь, где противоядие? Учти, если это какая-та глупая уловка… – предупредил Калем многозначительно.

– Я никогда не желал Диане зла, – серьёзно произнёс Маркус.

В лаборатории было полно шкафов, полок и незнакомого оборудования. Маркус прошёл к стене и сорвал с неё плакат с какими-то алхимическими символами. За ним оказался сейф.

– А шифр? – обеспокоился Калем.

– Мать любит цифры. Особенно нечётные… – произнёс Маркус не оборачиваясь. – Я не сразу заметил, но она однажды работала при неоновом свете, а я зашёл, – он ловко поворачивал механизм и щелчки, что раздавались внушали надежду.

– И что ты увидел? – осторожно спросил Калем.

– Цифры, – отозвался тот. Дверца щёлкнула и поддалась. – На потолке. Их так не видно. А у меня память хорошая… – Маркус сунул руку и достал подставку с колбами, что были наполнены разной жидкостью. – Я не знаю, какое именно, но одно из них точно противоядие.

Калем осторожно взял пробирки и кивнул.

– Хорошо. Надеюсь, врач сможет это выяснить быстро. А ты… спасибо, – искренне поблагодарил Калем и отправился на выход.

– Берегите её! – донеслось ему вслед.

Калем стиснул зубы, но сдержался. Он уже не уберёг, но попробует всё исправить.

Обратный путь показался вечностью, несмотря на то, что кучер торопился насколько это позволяет карета. Калем бы сел верхом, но боялся за сохранность пробирок. Одна из них очень и очень важная…

В холле дворца он столкнулся с Артуром.

– Объясни, что за переполох ты устроил? Почему Макса забрали в лазарет?

– Значит так надо, – отмахнулся Калем, взлетая по ступеням. Артур не отставал.

– Хотели и отца, но тот… ты же знаешь отца. Неужели, всё так плохо?

– Мог заразиться любой, – отрезал Калем.

– Что это у тебя? – поинтересовался Артур.

– Лекарство, – ответил Калем и влетел в комнату Дианы.

Врач стоял у её кровати, держал за запястье, щупая пульс. Поднял взгляд и, поджав губы, покачал головой…

Артур вовремя перехватил пробирки, но это уже не имело значения. Калем не шевелился, а его остекленевший взгляд был прикован к лицу Дианы…

Она просто спит. Просто… спит…

Глава 24. Передача дара и пробуждение...

Диана оказалась у фонтана. Ноги щекотала мелкая травка, птицы пели, радуя слух. Воздух казался таким свежим и лёгким… им было не надышаться. Хотелось жмуриться от удовольствия, подставляя лицо ласковым лучам солнца.

За зелёной изгородью кустов стояла плетёная, белая беседка. А в беседке…

Диана ступила на поляну, даже не заметив, что трость ей больше не нужна, и улыбнулась старикам, что играли в кости. Она удивлённо приподняла брови и поздоровалась.

– А ты не торопишься, – произнёс один, повернувшись. Его глаза были прозрачны, похожи на тонкий лёд…

– А вы… – спросила Диана, рассматривая стариков. Не такие они и старики, просто… Это только кажется так: волосы длинные, белоснежные, морщинки у глаз слепых,… Но они не старые. Они… могущественные.

– Ждём тебя, – подтвердил другой. – Время давно пришло…

– Для чего? – Диана сделала ещё шаг.

– Для передачи дара, – ответил другой и загадочно улыбнулся.

– Дара? Мне?! – опешила Диана.

– А ты видишь кого-то ещё? – усмехнулся ещё один старик. Пятый. – Не пристало будущей императрице без дара… Не дело это.

– Но я ведь… – Диана обернулась назад и сердце сдавило тоской. – Я ведь умерла.

Старики непринуждённо пожали плечами.

– Прости, но у всего свои правила, – произнёс первый, как показалось, самый умудрённый опытом.

– Да и фонтан только здесь, – усмехнулся Пятый.

– На границе миров, – поддержал второй.

– Ну чего встала? – удивился третий. – Иди купайся, а мы постережём…

Диана засомневалась, не шутка ли это, не дурной сон, но пришлось подчиниться, да и интуиция говорила…

– Времени мало, – поторопил Первый. – Ты же не хочешь очнуться в гробу?

– Это было бы… не очень хорошо, – согласилась Диана и вернулась к фонтану.

Старики вышли за ней.

– Полезай, – велел Пятый. – Прямо в рубашке.

Диана кивнула и осторожно залезла в фонтан. Ледяная вода обжигала кожу.

– Встань под струи, – руководил третий. Старики встали вокруг фонтана и развернули ладони к небу.

– А теперь закрой глаза и наслаждайся, – усмехнулся Первый и руки его… вспыхнули, ослепляя. – Я же сказал, закрой… – проворчал он.

Диана чувствовала, как по телу струится сила. Мощная. Она исцеляет, наполняет, ничего не беря взамен.

Диане суждено жить долго… видеть многое и помочь тысячам.

Диана чувствовала силу, такую упругую, податливую, что готова принять любую форму в её руках. Но главное её свойство – исцелять. Исцелять болезни и раны, которые раньше лишь лечили. Исцелять магические проклятья. Снимать дурное воздействие…

– Я тоже стану слепой? – спросила Диана, не открывая глаз.

– Кто ей разрешил разговаривать? – удивлённо возмутился один из старцев.

– Слепая императрица — это, конечно, драматично, но… – усмехнулся другой. – Предоставь будущее нам. А ты будешь чувствовать. Многое…

– И понимать… – добавил ещё один старик. – Такое, что раньше никогда не понимала…

– Очень туманное объяснение, – добродушно усмехнулась Диана.

– А ты хотела сразу инструкцию по применению?! – возмутился старик. – Вылезай и возвращайся, негодница. Тебя там уже…

Очнулась Диана резко. Словно вынырнула из воды. Жадно хватала ртом воздух, до хрипоты и боли в горле. Зашлась кашлям, не понимая откуда взялся стакан с водой. Рука не держала.

… пальцы слабые.

Стакан скользит, но чья-то заботливая рука помогает.

Живительная влага течёт в рот и мимо… Диана дышит. Дышит и это главное. Ещё свежи воспоминания встречи со старцами и отчаянно хочется с кем-то поделиться всем, что ей довелось пережить. Хочется говорить, чтобы слушали, даже если всё произошедшее просто сон. Хочется, чтобы кто-то был рядом. Родной и надёжный. Такой…

Откинулась на подушки и прикрыла глаза, привыкая к тому, что снова может дышать. Привыкая к стуку собственного сердца.

Кто-то шепчется. Изумлённо. Поражённо...

… странно так.

Глаза закрыты, а лица… Лица вот они, – перед внутренним взором. Врач, встревоженный и слегка ошалелый: взгляд горящий, дикий. Он что-то упорно доказывает окружающим: Мадине, Лисавете и Оливии. Артуру и… Калему.

«Нет, – говорит он, качая головой. – Я зафиксировал остановку сердца. Леди Бернар больше пяти минут была… простите, но она была мертва.

– А сейчас? – голос Артура кажется чужим. Какой-то… мрачный. Пугающий даже. Словно он готов в любую минуту стукнуть врача, если он скажет или сделает что-то не то. За врача стало откровенно боязно.

– А сейчас она улыбается! Разве вы не видите? – нервно воскликнул врач. Кажется, Диана своим воскрешением загонит кого-то в могилу…

– А мёртвые могут улыбаться? – тихий вопрос от Лисаветы и Диана улыбается шире».

– Выйдите все, – требовательный голос Калема, и мурашки бегут по рукам.

– Но… – пробует возразить врач.

– Пойдёмте, – шепчет Артур и, вероятно, всех уводит.

Калем опускается у кровати на колени, но Диана не спешить открывать глаза. Отдыхает. А насмотреться и на Калема и на мир ещё успеет. Вся жизнь впереди. Другая…

– Ты… я… думал… Ты была такая…

– Мёртвая? – слабым, сиплым голосом подсказала Диана.

Послышался облегчённый вздох, который заставил Диану устыдиться.

– Прости… – шепнула она. – Прости…

Тёплые ладони накрыли её ещё холодные руки. Калем прижался к ним мягкими губами, тяжело вздохнув.

– Ты должна стать моей женой.

Заявление было неожиданным.

Диана приоткрыла глаза, поморщилась…Взгляд не сразу сфокусировался на лице Калема. Всё казалось таким размытым. Через внутренний взор смотреть было легче…

– Когда… – закашлялась, но Калем быстро среагировал и дал воды. Диана выдохнула и посмотрела в синие тревожные и бесконечно печальные глаза. Стеклянные и такие потерянные… – Когда, я успела… перейти в статус должника?

– Язвишь? – устало спросил Калем и опустил голову, прислонившись щекой к руке Дианы. – Это хорошо… только… не умирай больше. Обещай, что не будешь? – и взгляд такой требовательный, полон надежды и немой мольбы.

– Не буду… – улыбнулась она. – Они обещали, что жить я буду долго…

Калем настороженно прищурился.

– Кто они? – вкрадчиво спросил он. Диана снова закрыла глаза. Устали.

– Старцы, – отозвалась спокойно, несмотря на то, что горло ещё сипело.

– Старцы? – недоумённо переспросил Калем.

– Да. Пятеро слепых и очень… забавных стариков. Могущественных стариков… – она открыла глаза и повернулась к Калему. – Они сказали…

– Что? – Калем сглотнул.

– Сказали, что только на границе миров можно передать дар, – произнесла Диана, сама не веря в собственные слова. Не веря в то, что видела.

– Дар? – Калем был озадачен, но разубеждать Диану не спешил.

– Да… целительного… – Диана глубоко вздохнула.

Послышалась горькая усмешка.

– Эти… старики, это Совет Пяти, – произнёс Калем, взяв Диаун за руку. – Они основатели нашей империи, но никто не знает откуда они пришли, – нежные поглаживания успокаивали. – Отец говорит, они уже были такими старыми и слепыми. Старцы… видят будущее.

– Думаешь,…

–Молчи, – улыбнулся Калем. – Я всё ещё не верю… Не верю, что чуть не потерял тебя и обрёл. Ты…

– Не надо, – шепотом попросила Диана. – Я ещё не готова услышать признание…

Калем усмехнулся.

– Я хотел отругать тебя, – слукавил он. – За беспечность.

– Ругайте, – улыбнулась Диана. – Я должна была предупредить, что собираюсь умирать.

Калем усмехнулся, но как-то горько.

– Я ходил к Совету накануне… Они могли предупредить, но промолчали.

– Значит, так нужно было, – отозвалась Диана. – Всё что делается, для чего-то нужно… Как думаешь, они сказали правду на счёт дара? Я смогу исцелять?

Калем поднялся и сел на край кровати.

– Это мы узнаем только опытным путём. Но… Совет очень могущественный. Все правители Эладора подчинялись ему неукоснительно. Только поэтому наша империя избегала жестоких войн и продолжает процветать.

– Отбор… придумали они? – поинтересовалась Диана.

– Да… сделали традицией. И в принципе, Совет редко вмешивался в дела императора и империи, но отбор взяли под свой жёсткий контроль. Кроме последних двух, – пояснил Калем и улыбнулся.

– Я рад, что ты вернулась.

– Я тоже… – отозвалась Диана, глядя в синие глаза.

Калем поднялся. Пригладил взъерошенные волосы и оправил камзол.

– Наверное, нужно, чтобы тебя осмотрели?.. – задумался он, пытаясь взять себя в руки и вернуть собранной непринуждённый вид.

– Не нужно, – улыбнулась Диана. – Я чувствую, что в полном порядке. Могу хоть сейчас продолжить участие в отборе. Только…

Калем нахмурился.

– Только, мне нужно поспать, – закончила Диана, ощущая слабость. – Обещаю, что завтра буду в строю.

– Не спеши, – серьёзно произнёс Калем. Подошёл к кровати и погладил Диану по лицу. – Отбор никуда не денется. А у меня… есть ещё дела.

– Какие? – неожиданно для себя поинтересовалась Диана, сознавая, что ей не всё равно.

А Калем… сел на табуретку, хотя был настроен уйти.

– Надо отправить врача изучать пробирки. И не спрашивай… Противоядие в одной из них… И… кажется, Макс заболел…

– А ты?.. – голос и без того тихий, сделался вовсе едва слышимым.

– А я нет. Отец отказался в лазарет ложиться, но думаю, и он тоже. Подруги твои вроде держаться… Хотя, по уму, стоит всех изолировать, – Калем поморщился и растёр бледное лицо руками. – Не волнуйся, со всем разберёмся.

Диана кивнула, пытаясь не поддаваться волнению. Сейчас от неё всё равно мало толку…

… после пришёл врач.

Строго отчитал, будто Диана виновата в собственной смерти, удостоверился, что больная вовсе не больная, а всего лишь истощённая, поудивлялся и ушёл. Девочек, правда, не пустили. Стражник был суров и непреклонен. Сказал, все посещения только с прямого приказа принца. А он такого не давал…

Проснулась Диана с рассветом и чувствовала… дикий голод. И энергию. Энергия кипела в теле, в мышцах… Требовала выхода и расхода. Она вела себя… буйно, побуждая Диану к действиям.

Казалось, если она пролежит хотя бы ещё минуту в кровати, то погибнет.

Диана откинула одеяло, убедилась, что камеристки рядом нет и опустила ноги на пол.

Нога как нога, ничего в ней не изменилось. И не сказать, что Диана чувствует её. Трость стояла рядом. Диана потянулась к ней, но передумала. Стоило попробовать. Вдруг чудо всё же произошло…

Диана начала вставать, но сразу завалилась на бок, потеряв равновесие. Ногу прострелила боль, заставив Диану тихо вскрикнуть и спешно прикусить губу. На глазах выступили слёзы.

… раньше нога не болела.

Диану бросило в жар. Она вытерла лоб и всё же дотянулась до трости. Ступать на ногу, даже с ней, было мучительно, почти невыносимо. Нога горела, её, словно распирало изнутри, кололи играли и резали ножом.

С трудом получилось доползти до ванной.

«Здесь-то меня и найдут…», – усмехнулась про себя Диана, стараясь залезть в купель.

В тёплой воде боль немного утихла. Диана смогла вымыть волосы и тело, а вот вылезти обратно… Стоило огромных усилий. Каждый раз, когда боль дёргала за нервы, нога подгибалась.

Диана не смогла даже надеть халат. Закуталась в полотенце: оно прикрывало все стратегически-важные места, оставалось лишь надеяться, что не свалится.

Превозмогая боль, Диана потянулась к ручке, чтобы наконец выйти из ванной и постараться найти хоть какую-то одежду.

… дверь распахнулась.

Первыми Диана увидела глаза. Безумные и горящие. А потом, когда уже вынырнула из синего омута, разглядела Калема.

Ни сказав ни слова, он подхватил Диану на руки,… трость выпала, с грохотом приземлившись на мраморный пол, и отнёс в кровать.

– Я тебя свяжу, – пригрозил он, заматывая Диану в одеяло, будто в кокон.

Диана пыталась выпутаться.

– Но я… подождите!.. я хочу ходить, – выпалила она, пытаясь отплеваться от собственных мокрых волос, что прилипли к лицу и лезли в рот.

Калем замер. Кажется, ничего подобного ему в голову не приходило. Зачем вообще Диане ходить, если можно вечно лежать…

– И… мне нужно в туалет, – многозначительно прошептала Диана, вылезая из пухового плена. – А ещё… – она поманила принца пальцем.

Калем насторожился, но всё же наклонился.

– Мне нужно есть, – шёпотом поведала Диана и покивала для убедительности,

Калем коротко улыбнулся и отстранился.

– Я просто… Ладно, – вздохнул он и развернулся, стараясь не смотреть на Диану.

Полотенце предательски сползало…

– Мадина обо всём позаботится, – выдохнул он и направился к двери.

– Я хочу спуститься в трапезный зал, – вымолвила Диана, заставив принца замереть.

– Вижу тебе лучше, – натянуто улыбнулся он. – И ты решила, что после смерти может так просто начать скакать, да?

Диана упрямо поджала губы, придерживая полотенце.

– Я хочу узнать итоги конкурса. Вы уставший… – добавила, покраснев.

Калем вздохнул.

– Макс заболел.

Диана вскинула взгляд.

– А противоядие?

– Ищем. Это не так быстро, оказывается… – печально отозвался Калем. – Пробирок одиннадцать штук, но, чтобы определить какое вещество находится хотя бы в одной…

– А Диамар? – нахмурилась Диана, и боль отступила…

– Молчит… – безэмоционально отозвался Калем.

– Я хочу навестить Маскимилиана, – уверенно произнесла Диана. – Сегодня.

– Ты еле на ногах стоишь! – возмутился принц.

– Вы мне приказываете? – невозмутимо отозвалась Диана.

– Нет! Констатирую факт, – язвительно отозвался он и угрожающе двинулся на Диану. – Я не разрешаю тебе покидать эту комнату…

Диана прищурилась.

– Если мы хотим… если мы чего-то хотим. Ну… в будущем. Чтобы между нами что-то получилось, нужно учиться искать компромиссы, – как Диана не задымилась от стыда, сама не поняла.

Калем сначала разозлился, так что желваки заиграли на его лице, а потом, синие глаза стали хитрыми.

– Хочешь выйти? Хочешь компромисс?

Диана кивнула, но уже не так уверенно.

Калем приблизился, не дав возможности толком испугаться, и невесомо поцеловал. Очень легко, нежно и быстро, так что Диана и сообразить толком ничего не успела.

– Я провожу тебя сам. И ты наденешь защиту, – хрипло вымолвил он, глядя в глаза.

Диана облизала губы и кивнула. Сама же предложила компромисс…

Глава 25. Подстава...

В лазарете пахло лекарствами. Серые голые стены, отсутствие окон, атмосфера не самая приятная, словно специально созданная, чтобы повергать людей в унынье.

Диана надела защитную повязку на лицо и повернулась к Калему.

– Надень, – он протянул халат и помог застегнуть пуговицы. – Мы ненадолго. Ясно?

– Ясно, – кивнула Диана и выдохнула.

Максимилиан лежал на узкой койке под стеганным одеялом: глаза его были закрыты, но веки нервно подрагивали, пересохшие губы потрескались, а грудная клетка прерывисто вздымалась.

Диана закусила губу, села на табуретку и, не сдержав порыв, взяла принца за руку.

– Простите меня, пожалуйста, – прошептала она. Калем встал сбоку, положил руку на плечо и легонько его сдавил.

– Ты не виновата, – успокаивая, произнёс он.

Максимилиан приоткрыл глаза, облизал губы и слабо улыбнулся.

– Ещё как… виновата, – вымолвил он беззлобно. – Отправила Селию Кляжеч в лазарет. Кто теперь станет портить участницам нервы одним своим присутствием?

– Я постараюсь за вас, – грустно улыбнулась Диана. – Мне… мне так жаль.

Максимилиан притворно вздохнул и потянулся к тумбе за водой. Диана поспешила ему на помощь. Помогла принцу напиться и поправила подушку под его головой.

– Вы очень любезны, леди Бернар, – усмехнулся он, прикрывая глаза.

– Если бы я только могла вас вылечить… – прошептала Диана, сжимая руку принца. – Но я даже не знаю с чего начинать.

– Пойдём, – тихо позвал Калем. – Ему надо поспать. Завтра попробуешь, когда сама наберёшься сил.

– Выздоравливайте, – искренне пожелала Диана и вышла.

– Я уже начинаю жалеть, что не заболел сам, – проворчал Калем, снимая защиту.

– Не говорите глупостей, Ваше Высочество, – пожурила Диана. Глаза Калема угрожающе сузились. Диана примирительно вскинула руки. – Поняла. Исправлюсь. А теперь я могу поесть?

Калем усмехнулся, взял Диану за руку и повел обратно во дворец. Нога продолжала подавать непонятные признаки жизни, но Диана старалась их не замечать.

– Я бы очень хотела помочь Максимилиану, – тихо вздохнула она, ощущая себя бесполезной.

Калем остановился посреди двора и развернул Диану к себе лицом.

– Понимаю, ты чувствуешь свою вину за случившееся, но это не так, – серьёзно произнёс он, глядя в глаза. – Мы обязательно вылечит Макса и других, если кто заболеет. Поняла?

Диана кивнула, а принц прижал её к себе и погладил по голове.

– Твоя задача отдыхать, хорошо кушать и ни о чём не волноваться, – заботливо произнёс он.

Диана осторожно высвободилась из объятий.

– Но я не могу не волноваться… – глухо призналась она. – Хочу знать судьбу своей статьи. Хочу… поступить в Академию. И не хочу… возвращаться домой.

Никогда ещё Диане не доводилось видеть наследника таким… недоумённым.

– А кто тебе сказал, что ты вернёшься домой? – вкрадчиво прошептал он, взяв Диану за плечи.

Диана попятилась. Попыталась, по крайней мере.

– А я… разве я… Я там живу, – произнесла она, как казалось очевидное.

– Нет, – уверенно произнёс наследник, покачав головой. Тяжело вздохнул, на секунду, прикрыв глаза. – Ладно, мы разберёмся с этим позже. Сейчас я обязан тебя накормить.

Наследник привёл Диану на веранду с выходом в сад, а не в общий трапезный зал. Слуги суетились, накрывая стол, выкладывая блюда: запеканку, омлет, ягоды, орехи, румяные тосты...

Диана сглотнула и осторожно села.

– Подведение итогов по второму этапу перенесли на вечер. Хочешь послушать? – спросил Калем, намазывая тост.

– Очень, – призналась она, беря в руки приборы. – Интересно знать судьбу моей статьи.

– Ты простишь меня? – неожиданно спросил он. – Итогами занималась Соня, я успел только… Я прочитал только твою, – виновато вымолвил он и протянул тост Диане.

Диана приняла угощение, покачав головой.

– Никому об этом не говорите. Другие участницы заслуживают, чтобы их работу оценил наследник не меньше чем я.

Калем улыбнулся.

– Я знал, что ты так скажешь, – он положил свою руку поверх руки Дианы и погладил её. – Мне… я, признаться, поражён твоей способностью излагать свои мысли на бумаге. Так тонко… и точно всё подмечено. Без лишних красивостей и пафоса, но, определённо, с душой.

Диана высвободила руку и приложила её к пылающей щеке.

– Я рада, что вам… тебе… Я рада, что тебе понравилось, но я писала для людей. Мне очень хотелось, чтобы многие увидели то, что вижу я. Увидели мудрость императора и его сыновей. Поняли, что вам невозможно затуманить разум, невозможно на вас воздействовать, а все ваши решения взвешенные, во благо империи, – Диана смущённо улыбнулась и отвела взгляд.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Калем.

– А сколько ещё осталось этапов отбора? – непринуждённо спросила Диана, разрезая омлет.

– Ну… – протянул принц деланно задумчиво. – Обычно отбор прекращается, если принц определился с выбором. Смысл его продолжать теряется. Тогда устраивается заключительный бал, на котором принц объявляет о своём выборе и делает предложение своей избраннице, – хитро произнёс Калем.

Диана неосознанно нахмурилась.

– Хотите сказать, что уже определились с выбором?

Принц прикрыл глаза рукой, едва сдерживая смех.

– Да. Я выбрал… тебя. Ты моя избранница…

Диана выронила нож: он звонко ударился о край тарелки, только чудом её не разбив.

– Но ты просила не торопиться с признанием. Поэтому, я сначала сделаю тебе предложение, а потом уже буду признаваться в чувствах, – беспечно произнёс принц и вытер губы салфеткой.

Диана схватила стакан с водой и осушила половину.

– Я… – протянула она растеряно.

– Пошли, – улыбнулся принц. – У меня есть для тебя сюрприз.

Диана послушно поднялась, сознавая, что в голове нет ни одной дельной мысли, а сердце стучит гулко и быстро…

Петлять по коридорам замка пришлось довольно долго, но Диану подстёгивало любопытство, и боль отступала.

Сюрпризы для неё устраивал только дед и отец, пока был жив. Воспоминания об этих моментах немного смазались и уже казались чем-то далёким. Ненастоящим.

– Готова? – просил Калем, остановившись у тёмной двери.

Диана перевела дух и кивнула.

Калем опустил ручку и толкнул дверь.

– Я своё слово сдержал, – улыбнулся он, подталкивая Диану в спину.

Взгляд Дианы скользнул по столу с алхимическим оборудованием, зацепился за стеллаж с пробирками, колбами и мензурками… У противоположной стены стояли полки с книгами. И все по алхимии.

– Спасибо… – судорожно выдохнула Диана и не смело шагнула в комнату. – Это… это всё мне?

Калем усмехнулся и опустил руки Диане на плечи.

– Тебе… – шепнул он ей в ухо. – Нравится? Ты довольна?

Диана активно закивала.

– Очень. Очень! – обрадовалась она и прошла за стол. Потрогала инструменты, покрутила горелку и даже глянула в микроскоп. – Потрясающе… – с придыханием вымолвила она.

– Занимайся. До вечера тебя никто не потревожит, но я приду к тебе на обед. Ты не против? – настороженно спросил принц, словно боясь отказа.

Диана опустила взгляд, пряча улыбку.

– Не против… – едва слышно отозвалась.

Калем довольно улыбнулся.

– Тогда я распоряжусь, чтобы принесли коробку с записями твоего деда. Да?

– Да, – обрадовалась Диана. – Не буду тратить время даром.

Принц ушёл, оставляя после себя приятное тепло в душе...

***

Калем практически не ел, не спал, но чувствовал себя как никогда хорошо. Просто…

Усмехнулся про себя и отправился на встречу с Гавелом. Лучше, чтобы никто не знал о том, что они обсуждают, что планируют и чем занимаются. Никто, даже братья…

Гавел ждал на другом берегу реки в землянке, плохо пригодной для жизни. Калему пришлось согнуться пополам, чтобы просочиться внутрь.

Гавел сидел на табуретке и курил. Может показаться, что расслабленно, но на деле – напряжённо, просто умело скрывая это.

– Ваше Вы…

– Сиди, – отмахнулся Калем. – Ну что? Встретился с главой гильдии алхимиков? Что они говорят?

Гавел затушил папиросу, шмыгнув носом, и достал из-за пазухи бумаги.

– Все образцы, что я достал из лаборатории… – он замялся, вероятно не желая произносить имя Диамар вслух. – Одно вещество парализует, другое вызывает помутнение рассудка, третье… вызывает потерю памяти, – снова шмыгнул, вероятно, от нервов.

– Тебе надо отдохнуть, – скрывая тревогу, заметил Калем.

– К демонам отдых, – устало отмахнулся Гавел. – Пока с этой тварью не кончим… – поджал губы и продолжил. – Там… – потянулся и ткнул в бумаги, – целый список. Яды разного уровня и сложности. Вещество, которое вызывает слепоту, глухоту и немоту. Что хочешь. Я бы сжёг, к бездне, эту лаборатория вместе с домом… но на виселицу не охота.

– Если чувствуешь, что не справишься… – тихо произнёс Калем. – Но я насколько смогу обеспечу тебе прикрытие.

– Справлюсь, – поморщился Гавел в ответ. – Эта паскуда… Я был в том пансионе для девиц. Говорил с управляющей...

– И?...

– И Диамар часто брала девочек в поездки. Якобы возила их на прогулки, по музеям и театрам. Только…

– Только что?

– Только девочки практически не понят этих поездок. А ещё… в том году одна не вернулась. Диамар долго плакала, по словам управляющей, рассказала, что бедняжка сорвалась в бурлящую реку, во время прогулки верхом и сгинула в водах: и девочка, и конь. Свидетелей целая тьма, а тело так и не нашли.

Калем прищурился.

– Думаешь, она их…

Гавел пожал плечами.

– А почему нет? На ком-то же надо опробовать свои… зелья…

Калем вздохнул.

– Потерпи. Немного осталось. Скоро алхимик закончат свою работу, а там… и мы свою…

– А потом что? – равнодушно спросил Гавел.

– А потом… поедешь на дальний гарнизон. Службу нести, империю защищать, а на деле… дом себе купишь. Отдохнёшь.

– К морю хочу, – вздохнул Гавел.

– Значит к морю поедешь, – согласился Калем и поднялся. – Затаись пока…

Гавел кивнул, а Калем отправился обратно во дворец. Предстоял разговор с отцом. Не терпелось прекратить всё это… отбор в том числе, и тоже уехать. Вместе с Дианой. На водопады, например…

В кабинете поджидал сюрприз. Точнее стоило только зайти в кабинет, как в дверь постучали.

– Войдите, – устало разрешил Калем и упал в кресло.

– Занят? – в кабинет заглянула Соня.

– Ещё нет, но скоро буду, – отозвался он и потянулся до хруста в спине. – Что у тебя?

Соня замялась, держа перед собой две папки.

– Тут такое дело…

Калем вопросительно выгнул бровь.

– В общем… – Соня вела себя странно. Раньше за ней подобной нерешительности не наблюдалось. – Взгляни, – подсунула папки и отошла, словно Калем может взорваться.

Калем открыл одну папку, и немного удивился увидев работу Дианы. Статью. Пролистал, ничего не понял и открыл другую папку.

Тоже статья. На первый взгляд, другая. Оформление, по крайней мере…

– Почитай… – тихо добавила Соня.

Калем стал вчитываться в текс и брови его ползли всё выше. Один в один… слово в слово… Только подпись другая.

Катарина Вивельская…

– Это шутка? – непонимающе спросил он.

– Увы… – скривилась Соня. – Статьи одинаковые. Но кто у кого взял…

– Диана не могла! – резко оборвал Калем, сам себе поразившись.

– Ладно-ладно, – примирительно произнесла Соня и отошла на всякий случай. – Но мы не можем просто…

Калем сжал руку в кулак и рвано выдохнул.

– Позови Катарину.

– А Диану? – осторожно спросила Соня и ещё на шаг отступила.

– Я сам, – отрезал Калем. Поднялся и вылетел из кабинета.

В душе клокотала буря, мысли неслись одна быстрее другой, сталкивались и рассыпались. Калем глубоко дышал, будто воздуха не хватает, но перед дверью лаборатории остановился и резко выдохнул.

Занёс руку и постучал.

– Входите, – раздался мелодичный голос из-за двери, заставив сердце болезненно сжаться.

Диана стояла у стола в смешных прозрачных очках на лице и перчатках. Повсюду лежали книги.

– Я почти закончила, – не поднимая головы, произнесла она и поставили колбу на горелку.

– Не спеши, – ровно отозвался Калем, продолжая наблюдать, а в голове билась единственная мысль:

«Это не она… это не может быть она…»

Жидкость в колбе нагрелась и неожиданно забурлила.

– Не подходи! – крикнула Диана и прозвучал взрыв и треск стекла...

Калем успел прикрыться рукой… Но, когда очнулся, бросился к Диане.

Она стоял спиной в полусогнутом положении, и дурное сердце зашлось галопом.

… только бы… обошлось…

Осторожно коснулся её плеча, боясь самого страшного, хоть и понятия не имел, что самое страшное в такой ситуации.

Осколками лицо посекло? Шрамы останутся? Да плевать…

Ожоги? Туда же... в Бездну.

– Ты как?

– Нормально… – голос Дианы дрожал. – Я… О, Милосердная! Что я натворила? – она выпрямилась и повернулась.

Калем увидел несколько царапин, мелкие капли крови и облегчённо выдохнул. Прижал Диану к себе и порывисто поцеловал в макушку. Затем осыпал лицо поцелуями и прижал голову Дианы к своей груди.

– Всего лишь неудачный эксперимент, – хрипло произнёс он. – Только… надо тебе какую-то защиту придумать.

Диана нервно усмехнулась и расслабилась в его руках, что заставило биться сердце ещё быстрее…

Глава 26. Правда

Диана не ощущала боли, только биение сердца под своей ладонью. Оно живое, большое и настоящее… сердце человека, рождённого стать великим. Человека в чьих руках находятся тысячи жизней...

Диана засомневалась в правильности своих зарождающихся чувств. Имеет ли она это право? Она – бесприданница, можно сказать, никто.

Калем прижал к себе сильнее, словно ощутив её сомнения. В его руках надёжно и спокойно…

– Знаешь… – тихо произнёс он и отстранился. Мгновенно стало зябко. – Произошла небольшая… неприятность.

– Какая? – обеспокоилась Диана. Подняла взгляд и утонула в синих глазах. Калем неожиданно нахмурился, что-то выискивая на её лице. Протянул руку и пальцем смазал каплю крови.

– Царапин нет, – удивлённо произнёс он.

Диана машинально коснулась лица.

– Правда?

Калем пригляделся.

– Небольшой красный след и всё, – уверенно произнёс он. – Невероятно…

Диана сглотнула, ощущая волнение и трепет.

– Ты удивительная… – произнёс Калем. – Кажется твой дар просыпается, – тепло улыбнулся он. – Пойдём?

– Ты расскажешь, что случилось? – спросила Диана, устроив свою руку на локте у принца, надеясь, что дар, и правда, просыпается. Тогда она сможет помочь Максимилиану…

Калем кивнул и не спеша повёл Диану, придерживая.

– Я бы и сам хотел знать, что произошло…

Диана насторожилась.

– У тебя и у Катарины одинаковые статьи, – произнёс он, глядя украдкой. Напряжённо. И это напряжение передалось Диане. Она догадывалась, что принц ждёт оправданий и заверений, что это не она своровала чужую статью, но успокаивать не спешила. Думала...

Вспоминала, когда именно Катарина могла переписать и как.

– Мне можно будет взглянуть на статьи и поговорить с Катариной?

Калем нахмурился.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Диана улыбнулась.

– Я ходила к Его Величеству… У меня были вопросы, ответы на которые, я вписала в статью. Мы все вместе работали в библиотеке, я оставила черновики и ушла, а потом уже дописывала поздно вечером. Хочу сравнить, есть ли последняя часть в статье Катарины… И да, я не ворую чужие тексты.

Калем облегчённо выдохнул и снова стал собранным.

– Я поговорю с отцом и с Лисаветой, может, она что видела. Или видел смотритель библиотеки.

Диана качнула головой.

– Ты можешь спросить у его величества, но я бы хотела, чтобы эта история осталась в тайне. И ни Лисавета, ни Оливия, ни другие участницы о ней не узнали.

– Почему? – искренне удивился Калем.

– Потому… мне кажется, что Катарина просто чего-то испугалась. Или запуталась… Мне не хочется, чтобы её отношения с подругами портились из-за такой ерунды.

– Это не ерунда, – серьёзно произнёс Калем. – Это предательство. Она хотела тебя подставить.

– Вот и узнаем зачем, – беспечно отозвалась Диана.

– Ты не переживаешь? – прищурился Калем.

– Я… – Диана запнулась. – Я не верю, что она могла такое сделать. В голове не укладывается…

Катарина ждала в приёмной.

Диана замерла в проходе, непринуждённо улыбнулась, приветствуя и подошла. Катарина пристально за ней наблюдала.

– Ваше Высочество, – исполнила реверанс и выпрямилась, стараясь сохранять спокойствие, но Диана видела, как трудно Катарине это даётся.

– Добрый вечер, леди Вильвейская, – холодно поприветствовал Калем. – Вы догадываетесь по какому вопросу вас пригласили?

Катарина покачала головой.

– Не представляю, – улыбнулась Катарина. Диана искоса за ней наблюдала, пытаясь понять хоть что-то.

Калем взял со стола папки и протянул.

– Ваша статья в точности повторяет статью Дианы Бернар.

– Что? – недоумённо спросила Катарина, но Диане показалось, что неискренне. Скорее испуганно.

– Я не… я бы не стала, – тихо отозвалась она, опуская взгляд, но в папки даже не заглянула, хотя Диана первым делом бы убедилась, что статьи действительно одинаковые, если бы её обвиняли…

– Можно? – Диана протянула руку. Взяла папки и устроилась на стуле.

Не стала читать начало, а перешла сразу к концу. К заключительной части. Она разительно отличалась от того, что написано у Катарины.

Диана горько усмехнулась и отложила статьи.

– Катарина? Могу я с тобой поговорить? – ровно попросила она, глядя девушке в глаза.

– Я не думаю, что в этом есть смысл. Я ничего не переписывала, – она нервно дёрнула плечом и отвернулась.

– Это не займёт много времени, – настояла Диана. – Всего один разговор. Это лучше, чем сейчас его высочество начнёт разбирательство и поднимется шум…

Катарина поджала губы.

– Ваше Высочество, – обратилась Диана. – Разрешите нам остаться одним?

– Ненадолго, – нехотя согласился Калем. – Я буду за дверью, – добавил он и вышел.

– Расскажешь? – добродушно спросила Диана, скрывая нервную дрожь.

Катарина усмехнулась и закрыла лицо руками.

– Я не хочу ничего рассказывать, – глухо отозвалась она. Убрала руки и притворно улыбнулась.

– Хорошо, – кивнула Диана и поднялась. – Я не хочу ничего доказывать и устраивать разбирательства, но боюсь, принц, это так не оставит. Он начнёт копать и что-нибудь откопает. Тем более… в наших статьях есть расхождения, я говорила с его величеством, приходила к нему, когда отлучалась из библиотеки. Ты ведь тогда списала или скопировала? Что ты сделала?

– Да хватит уже! – неожиданно зло выкрикнула Катарина. – Стоишь из себя святошу!.. вся такая правильная, а сама встречалась с мужчиной на стороне, обманывала Калема! Врала ему. Он не заслужил такое отношение к себе.

Диана вздохнула.

– Ты узнала о Маркусе, да?

– Узнала, – самодовольно улыбнулась Катарина. – Твоя камеристка проболталась моей, что к леди Бернар в покои приходил мужчина, и как сильно она перепугалась. А моя камеристка рассказала мне о такой вопиющей наглости.

– Поэтому ты решила меня подставить? – осторожно спросила Диана. – Ты его любишь? Калема?

– Я не стану с тобой говорить и всё буду отрицать. Ясно? – зло выпалила Катарина.

– Ясно, – кивнула Диана. – Только… Наследник знал о моей связи с Маркусом.

– Что?! – изумлённо воскликнула Катарина: её голубые глаза округлились.

– Я сама рассказала, – печально улыбнулась Диана. – Ещё в самом начале отбора. Думала… он отправит меня домой, но не отправил. А Маркус… он в прошлом.

Катарина обречённо прикрыла глаза и упала на стул.

– Расскажи, когда ты… ты же говорила, что хочешь стать фрейлиной? – тихо спросила Диана, хотя ей, признаться, стало неприятно узнать о чувствах Катарины к Калему.

Катарина криво усмехнулась.

– А что я должна была сказать?.. Калем приходил ко мне… до отбора.

Диана удивлённо приподняла брови.

– Не сам, – отмахнулась Катарина. – Точнее сам, но… под чужой личиной. Под личиной моей настоятельницы.

– Как такое возможно? – спросила Диана, разыграв удивление. Что такое возможно, она могла уже убедиться сама. И сразу стала думать, а не приходил ли и к ней принц?

– Я читала в газетах и слышала сплетни о предыдущих отборах, что принцы с помощью артефакта меняют внешность и проверяют участниц таким образом… – Катарина устремила взгляд в стену. – Моя настоятельница не пришла бы ко мне. Накануне мы сильно поругались… Да и… не было между нами тёплых доверительных отношений. А тут… я сразу заподозрила неладное и отправилась в пансионат. Узнать, приходила настоятельница или нет…

– А как ты поняла, что это Калем, а не кто-то другой? – озадачилась Диана.

– Так… объявили же, что состоится последний императорский отбор и принц уже начал рассматривать потенциальных кандидаток на звание королевы, – простодушно пояснила Катарина.

Какая же она ещё… наивная и юная.

– И ты влюбилась? – спросила Диана.

– Мне было приятно, что Калем пришёл ко мне. Что обратил на меня внимание. Кому не хочется красивой сказки? У меня ведь ничего нет… – отозвалась Катарина, грустно улыбнувшись.

– Ты приревновала, да? – спросила Диана.

Катарина скривилась.

– Я больше не хочу говорить, – устало ответила она. – Пусть уже скорее всё для меня закончится, – глухо вымолвила она и поднялась.

– Ваше Высочество! – громко позвала Катарина.

Калем зашёл в кабинет.

– Мне нечего сказать, – сдержанно произнесла Катарина.

Диана подошла к Калему и шепнула:

– Отпусти её…

–Уверена? – усомнился он.

– Уверена, – кивнула Диана.

Калем отошёл и повернулся к Катарине.

– Леди Вивельская, спасибо, что ответили на вопросы. Прошу дождаться окончания второго этапа отбора.

– Да, Ваше Высочество, – покорно произнесла Катарина, исполнила реверанс и ушла.

– И что делать? – спросил Калем, когда дверь за ней закрылась.

– Ничего, – отозвалась Диана. – Катарина знает, что уже проиграла и ничего доказать не сможет. Она просто… запуталась. Стоит отпустить её домой. А качестве приза… найти в Аскариме работу цветочницей. Она любит цветы…

– Ты расстроена? – Калем обеспокоенно заглянул в глаза.

– Скажи… ты приходил к Катарине в образе настоятельницы? – тихо спросила она.

Калем напрягся, но ответил.

– Да… А как ты…

– А ко мне… приходил? – перебила Диана.

– В образе настоятельницы? – нервно усмехнулся он.

Диана непроизвольно заулыбалась.

– Нет. Не важно… Ты веришь мне, что я не воровала текст Катарины?

– Верю… – шёпотом отозвался Калем и поцеловал.

Бережно и нежно…

***

За ужином Калем никак не мог сосредоточиться. Диана рядом, её присутствие успокаивает и согревает. Нравится ловить её улыбки. Гадать, о чём она думает. Как к нему относится. Но покоя не давал один вопрос…

– А как ты… узнала о том, что я приходил к Катарине? – спросил он, отложив приборы.

Диана подняла голову, вилка замерла в её руках.

– Она сама рассказала. В этом есть какая-то проблема? Говорит, настоятельница не могла к ней прийти, они не ладили…

Калем озадаченно потёр подбородок.

От внезапной догадки перехватило дыхание. Схватил салфетку и, на ходу поднимаясь, вытер губы.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Диана.

– Я должен кое-что проверить, – он уже рванул, но вовремя остановился. – Я потом всё обязательно объясню. Кушай спокойно, я пришлю за тобой Мадину.

Удивительно, но Диана не обиделась. Понятливо кивнула и улыбнулась.

Калем стремительно покинул веранду и подозвал камердинера.

– Найди Артура и передай, чтобы привёл менталиста в мой кабинет.

Это важно.

Камердинер чинно кивнул и удалился. Калем поспешил в Катарине, очень надеясь, что она никуда не сбежала.

Катарина была в малой трапезной. Сидела как ни в чём не бывало рядом с Лисаветой, но вид имела виноватый: бездумно ковырялась в тарелке, не следя ни за манерами, ни за другими участницами. Уже хорошо, может, раскаялась. А если нет, надо перевоспитывать, если конечно, догадка подтвердится…

Стоило Калему зайти, как в зале стало тихо, все взоры были обращены на него, но что его поразило больше…

Селия Кляжич невозмутимо сидела за столом и болтала с Эленой Рошшер.

Глаза Калема удивлённо расшились, и он прямиком направился к брату. Тронул за плечо, привлекая внимание, чем озадачил участниц и только тогда вспомнил, кем для всех является Максимилиан.

Пришлось любезно улыбнулся и поклониться.

– Леди Кляжеч, – процедил Калем. – Не уделите мне пару минут?

– Не скучайте без меня, – усмехнулся Максимилиан, обращаясь к Элену и поднялся. – Давай только быстро, – а этот шёпот предназначался Калему.

Из зала выходить не стали, чтобы не привлекать повышенное внимание, а встали у рояля.

– Ты что тут делаешь? – строго спросил Калем.

– Прекрасно себя чувствую, – усмехнулся Максимилиан. – Меня отпустили, сказали, что я абсолютно и полностью здоров. Чудо, – самодовольно улыбнулся он.

Калем вздохнул, прикрывая глаза.

– Всё равно надо было подождать. Вдруг это временное облегчение.

– Меня больше волнует другое, – прошептал Максимилиан. – Я не пил никакого противоядия. Но после ухода Дианы сразу погрузился в сон. Я даже не помню, что мне снилось, но ощущения были такими…

Калем нахмурился.

– Если станет плохо, сразу…

– Знаю. Иди уже куда шёл с таким серьёзным лицом, – беспечно отмахнулся Макс и вернулся за стол.

Калем сдержал желание дать ему затрещину и направился к Катарине.

– Леди Вивельская, – поприветствовал он учтиво. – Дело не терпит отлагательств. Пройдёмте в мой кабинет

– Что-то случилось? – настороженно спросила Катарина, поднимаясь.

– Возможно, – уклончиво ответил Калем и спрятал руки за спину.

Они прошли половину пути прежде чем Катарина заговорила.

– Диана, наверное, вам всё рассказала, – взволновано произнесла она, искоса глядя на Калема.

– Только то, что вы запутались. Больше ничего, – ответил он ровно.

– И вы… – Катарина неловко замялась. – Просто поверили ей? Не было ни сомнений, ни вопросов, ни желания выслушать меня?

Калем сдержал порыв недовольно поджать губы и отправить Катарину к Артуру одну.

– Зря вы… – ровно произнёс он. – Диана снисходительна к вам. Она беспокоится и даже позаботилась о том, чтобы вам нашли работу после отбора. Извлеките из этой ситуации урок и больше не допускайте подобных ошибок. А своё счастье… вы ещё найдёте, – открыл дверь кабинета и пропустил Катарину в приёмную, где ожидал Артур с менталистом.

Господин Родвиг поднялся и учтиво поклонился, после чего кивнул Катарине. Катарина замерла и сглотнула. На губах Родвига заиграла загадочная улыбка… Он смотрел ей в глаза и, признаться, это жуткое зрелище.

Калем неприязненно поморщился и отвернулся.

Менталист прекрасно знал свою работу и редко спрашивал, что нужно, обычно сразу приступал к делу. Вот и сейчас…

Лицо Катарины сделалось озадаченным, но не более, хотя Калем прекрасно ощущал воздействие ментальной силы. Улыбка Родвига не поблекла, но на лбу выступил пот.

– Чтож, – вздохнул он. – Для начала мне нужно воды.

Калем кивнул и проводил в свой кабинет.

Катарина устроилась на козетке, Артур остался стоять на страже у двери, а менталист устроился в кресле и осушил полграфина воды.

– Скажите, Катарина… бывало ли с вами такое ощущение, словно вы читаете чужие мысли? Знаете, о чём мечтает человек? Его скрытые желания? Видели ли образы не из вашей головы?.. Вы ведь всегда знаете, когда человек врёт, а когда нет, не так ли?

Катарина непонимающе прищурилась.

– Я не совсем понимаю…

– Всё вы прекрасно понимаете, – улыбнулся Родвиг, а Калем не спешил вмешиваться. Менталист своё дело знает.

– Вы влезли в мою голову? – изумлённо произнесла Катарина.

– О, милочка! – усмехнулся Родвиг. – Это было не просто.

– Вы не имели права! – она подскочила, чуть не опрокинув козетку. – Без моего согласия, без разрешения суда…

– Когда речь идёт о возможном носителе ментального дара, закон разрешает любые методы, – невозмутимо отозвался Калем.

– Но я не,… – хотела возмутиться Катарина, но её жестом остановил Родвиг.

– Менталист. И не самый паршивый. Дар на уровне, но не раскачен, только вступает в силу, и уже стал изменять ваше подсознание под себя.

– Что это значит? – Катарина упала обратно на козетку.

– Это значит… – со вздохом протянул Родвиг. – Что ментальный дар очень опасен. Без контроля, без обучения он порабощает своего владельца. В истории Эладора есть несколько подобный историй о том, как менталисты сходили с ума, творили зло во имя придуманных ценностей и совершали прочие непотребства. Можете почитать на досуге…

– И что мне делать? – обречённо спросила Катарина.

Калем прошёл и сел за стол.

– Есть два варианта. Всего два, – серьёзно произнёс он, глядя Катарине в глаза. – Ваш дар навсегда блокируют, чтобы избежать неприятных последствий, и вы живёте обычной жизнью или вы поступаете в Главную Академию Аскарима, где вас индивидуально, а главное бесплатно обучают контролировать и правильно использовать ментальный дар. Обычно на курсе обучается не больше пяти человек, а господин Родвиг куратор данного курса.

Родвиг виновато улыбнулся и развёл руками, мол, и так бывает.

– Академия? – недоверчиво спросила Катарина. – А потом что?

Калем дружелюбно улыбнулся.

– А потом служба империи. Зато вы сможете использовать свой дар. Хоть и очень ограниченно. У вас будет должность, почёт и уважение. Хорошее жалование…

Катарина выдохнула и потёрла ладони.

– Я… я не знаю. Могу я подумать?

Калем кивнул.

– Только не пытайтесь сбежать, – предупредил на всякий случай.

– Да куда мне бежать-то? – как-то обречённо усмехнулась Катарина и поднялась. – Обещаю дать ответ перед подведением итогов.

– Тогда у вас не больше двух часов, – напомнил Калем.

– Мне этого хватит, – Катарина исполнила реверанс и удалилась.

Родвиг перестал улыбаться и стряхнул энергию с кончиков пальцев.

– Я прослежу за ней. Удалось установить привязку, хотя… не помешает и простой присмотр. Девочка очень талантлива, хоть и не догадывается об этом.

– Я займусь, – произнёс Артур и вышел за дверь, а Калем отправился к отцу. Новость о новом менталисте не стоило откладывать, как и новость о том, что он выбрал себе невесту…

Глава 27. Подарок от императора...

На подведение итогов, Диана выбрала одно из торжественных платьев, что пошила любезная мадам Лилит. Нежно-голубое с воздушными рукавами оно хорошо гармонировало со светлыми волосами, а «кошачьи» глаза стали ярче. Их глубину умело подчеркнула Лисавета росчерком чёрного карандаша. Косметического…

Диана вздохнула полной грудью. В отражении на неё смотрела всё та же Диана, но немного иная. Изменившаяся.

Отложила трость и попробовала сделать несколько шагов.

– Получается… – изумлённо прошептала Лисавета. – У тебя получается.

Диана зашипела от боли и села на край тахты. Нога горела…

– Я потренируюсь позже, – насилу улыбнулась и взяла родную трость. С которой расставаться было немного грустно. Столько лет вместе…

В зале уже практически все собрались. Элена в светло-розовом платье, Эмилия… она, вероятно, устала притворяться серой мышкой, сбросила робкую маску, и наряд подобрала под стать своей натуре. Алый. Почти бордовый.

С удивлением, Диана обнаружила Максимилиана. Точнее, Селию… Он или она, в общем, они выглядели довольно бодро, а вели себя легко и непринуждённо.

Диана осмелилась подойти и поинтересоваться его самочувствием.

– Я вам безмерно благодарен, – шепнул Максимилиан и, кокетливо подмигнув, вернулся к своим «подругам».

Среди невест были гости из Палаты Правления, но Катарины не наблюдалось. Диана начала слегка волноваться. Не случилось бы чего…

– Его Величество Карл Соллар! – громогласно объявил церемониймейстер и голоса мигом стихли. Гости разом повернулись ко входу, ожидая появление монарха.

– Его Наследное Высочество Калем Соллар!

Диана заметила оживление невест: все они ждали от наследника, если не чуда, то чего-то… чего-то ждали. Исполнения желаний, наверное. Кто-то вероятно симпатии с его стороны, кто-то… даже признания.

Катарина пришла последней. Когда монаршие особы заняли трон, когда расселись за столами гости и претендентки, когда перестали ходить слуги, разнося напитки.

Катарина была в белом. Подобно невесте. И причёска, и макияж, и букет в руках… Сердце Дианы сжалось в дурном предчувствии, а Катарина плыла подобно лебедю.

– Что случилось с леди Катариной? – шёпотом спросила Оливия, в который раз удивляя своей некой наивностью и мягкостью.

– Перемены, – мрачно отозвалась Лисавета и сломала цветок, что держала в руках. У каждой на столе был такой цветок. У Дианы – белая роза.

– Дорогие мои невесты, – произнёс наследник, не вставая с трона. Диана впервые увидела его в венце. Венец медный, прочный и крепкий на вид. Не такой, чтобы изысканный, отделанный красным камнем. По-мужски строгий.

– … этот этап выдался... не простым. Но могу, с радостью, сообщить, что он был последним. Через два дня состоится торжественное закрытие отбора. Бал, на котором я представлю вам и всему Эладору свою невесту.

По залу поползли шепотки. Откровенно изумлённые.

– Сейчас я назову имена тех девушек, которые не справились с конкурсом и покинут дворец уже сегодня.

Диана переглянулась с Лисаветой и та многозначительно посмотрела на Катарину.

– Фаула Дарр, Розалинда Майер и… Катарина Вильвейская, – вынес вердикт наследник, глядя на Диану. И во взгляде его… читалось восхищение.

Катарина же улыбнулась и грациозно поднялась на сцену. Когда девушки выстроились, наследник взял у церемониймейстера белые широкие конверты.

– Леди Дарр, – принц поклонился и вручил ей конверт. – Был рад с вами познакомиться. Спасибо за участие.

Девушка поблагодарила реверансом, но блестящие глаза выдавали обиду. Тонкие пальцы смяли конверт.

Леди Розалинда приняла проигрыш более стойко, а Катарина и вовсе расцвела улыбкой.

– Я рад, что в нашей империи проживают такие достойные леди. Желаю вам успехов в будущем и надеюсь, что подарки придутся вам по душе.

Невесты ещё раз исполнили реверанс и должны были покинуть зал в сопровождении церемониймейстера, собрать вещи и вернуться домой. Но Катарина решила задержаться, пусть и ненадолго.

Она подошла к Диане и улыбнулась.

– Увидимся в Академии, – произнесла и помахала конвертом.

– В Академии? – нахмурилась Диана, но Катарина лишь иронично усмехнулась и удалилась.

– Что это было? – не поняла Лисавета.

– Понятия не имею… – отозвалась Диана и посмотрела на Калема, тот не менее напряжённо проводил Катарину взглядом.

– Хочется отметить, все вы справились со «статьёй» достойно. Многие подошли к этому делу… неординарно, – наследник обвёл зал пристальным взглядом. – Но всё же, только одной участнице удалось найти отклик не только в моей душе и душе принцессы Сони Райт, но и в душе Его Величества. И надеюсь, найдёт в сердцах жителей Эладора. Диана Бернар, поднимитесь, пожалуйста, на сцену.

– Не сомневалась, – успела шепнуть Лисавета.

Диана хоть и догадывалась о своей победе – всё равно встрепенулась. Сердце радостно забилось, по большей части по тому, что теперь её статью прочтут тысячи людей.

– Диана, искренне поздравляю вас, – принц поклонился и поцеловал руку. Чуть дольше задержался губами, чуть пристальнее взгляд в глаза. – В качестве приза, вашу статью напечатают в Аскаримском «Вестнике».

– Благодарю, Ваше Высочество. Для меня это большая честь, – Диана поклонилась.

Император поднял руку, привлекая внимание.

– Я бы хотел лично поблагодарить Диану и вручить ей этот небольшой презент, – жестом он подозвал к себе церемониймейстера. Он остановился около Дианы, поклонился, и протянул плоскую, бархатную коробку.

– Украшения, которых вы достойны, – лукаво улыбнулся император.

Дыхание перехватило, но Диана всё же почтенно поклонилась и вернулась на своё место, так и не решившись раскрыть коробочку…

– Спасибо вам за внимание, – поблагодари принц. – Сейчас слуги накроют столы и состоится праздничный ужин. Желаю вам хорошего настроения и приятного аппетита, – принц поклонился и стремительно покинул сцену, чтобы уже через несколько секунд оказаться рядом с Дианой.

– Прогуляемся? – улыбнулся он и протянул руку.

– С удовольствием, – в зале стало душно. То ли от того, что окна закрыты, то ли от завистливых взглядов…

На пешеходной дорожке, среди цветущих деревьев стало легче.

– Катарина сказала: «Увидимся в Академии»… – тихо заговорила Диана. – Что это значило? Она решила поступить?

– За неё решили, – отозвался Калем, глядя себе под ноги.

Диана заинтересованно склонила голову.

– Мне не нравится, что она будет учиться с тобой в одном здании, но… Менталистов очень мало. Ничтожно мало.

– Менталистов?! – опешила Диана и запнулась. Принц вовремя придержал и укоризненно покачал головой.

– Да. Родвиг говорит, дар сильный, но уже начал изменять её. Возможно… её порывистая выходка со статьёй – результат использования дара.

– Как… как ты догадался? – ещё больше удивилась Диана. Заметила лавку и направилась к ней.

Калем виновато улыбнулся и помог Диане сесть.

– Всем участницам, к которым я приходил в разных образах, я подчищал память.

– Подчищал? – переспросила Диана.

– Да… Немного. Только конкретно этот момент. При желании, о нём можно вспомнить, но обычно ни у кого желая не возникает. На Катарину воздействие не произвело никакого эффекта, она прекрасно сохранила в памяти мой приход. Более того, догадалась, что я – это именно я. И вряд ли, додумалась логически. Ментальный дар позволяет копаться в чужом подсознании, улавливать намеренья и читать мысли. Пусть не все, пусть обрывки, но это, вероятно, помогло ей.

Диана обескураженно приложила ладони к щекам и выдохнула.

– Главное, чтобы она не натворила глупостей.

– Ну… – протянул Калем и сорвал с куста цветочек. – За ней будут всё время наблюдать, – прикрепил цветок к волосам Дианы и улыбнулся. – Ты прекрасна.

– Спасибо, – Диана смущённо отвела взгляд.

– Скажи… – неуверенно начал Калем. – Не хочешь этих два дня провести со мной?

Щёки вспыхнули с удвоенной силой.

– О, нет, Диана! – хохотнул он. – Я ничего такого… О, Боги! Те же горячие источники, на которые тебя тащили Соня с Амелией только со мной.

Диана опустила голову.

– Мне будет стыдно.

– В каком смысле?

Диана вздохнула.

– Стыдно в купальнике… При вас, при посторонних людях. Я же… я же хромаю.

Калем с нежностью улыбнулся и приподнял голову Дианы за подбородок.

– Глупости. Сегодня ещё хромаешь, завтра нет. Твоя ходьба, даже с тростью, стала намного увереннее.

– Почему мы не можем остаться во дворце? – наивно спросила Диана.

Калем захватил её ладошку в плен своих тёплых рук и стал поглаживать.

– Есть несколько причин, – уклончиво ответил он.

– Назови хоть одну, – тихо попросила Диана, замечая, как охотно отзывается её тело на такую простую ласку. На прикосновение. На тёплое дыхание. На бархатный голос…

– Первая – безопасность, – легко вымолвил Калем. – Участницы сейчас на взводе, я же объявил о торжественном бале, значит выбор сделан... – Он замялся, но Диана легко угадала мысли во взгляде.

– Думаешь, на меня могут напасть?

– Не исключаю, – уклончиво ответил он. – Но всё же надеюсь, что отбирал невест достаточно хорошо. Просто… Всё же есть девушки, которые…

– Как Эмилия Салостор, например? – догадалась Диана. – Мне кажется, её интересует лишь власть и положение в обществе.

– Вот видишь, даже ты догадалась, – усмехнулся Калем и поцеловал руку Дианы, отчего волнительные мурашки побежали по всему телу. – Но есть и такие, как Элена Рошшер, которые искренне хотели стать моей женой…

Диана понимающе кивнула, стараясь не думать о других девушках и их чувствах к Калему. Со своими бы разобраться…

– А вторая причина? – тихо спросила она. Калем непонимающе выгнул бровь. – Вторая причина, по который ты хочешь увести меня к источникам на эти несколько дней?

Калем улыбнулся одним уголком и опустил голову.

– Я хотел… знаешь… Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты полюбила меня сразу просто потому, что я есть. Но я понимаю, что тебе нужно время. Нужно узнать меня получше. Нам… следует провести время в неформальной обстановке.

Вместо ответа, Диана обескураженно выдохнула и натянуто улыбнулась.

– Не переживай, – Калем поднёс её ладонь к своей щеке и прижался. – Мы будем заниматься тем же, что и всегда…

– Играть в шашки? – сипло спросила Диана.

– Почти, – отозвался Калем, убирая её руку. Заглянул в глаза и легонько поцеловал в щёку. – Мы будем общаться…

Калем проводил Диану, распорядившись, чтобы стол ей накрыли в комнате, словно он старается отгородить её от других участниц.

Оставшись наедине с собой, Диана освободилась от платья, пусть красивого, но такого… утомительного. Устроилась в кресле, взяв с собой подаренный императором футляр для драгоценностей.

Провела ладонью по бархатной поверхности и открыла.

На белой подушечке переливались опалы. Полный комплект. Ожерелье, серьги и браслет…

Глава 28. Двенадцать смертельных писем...

Проникнуть в дом Диамаров не составило труда. Сержант Гвардии Аскарима, сын Старшего Дознавателя…

– Мне поручено собрать некоторые образцы из лаборатории леди Софии Диамар. Вот предписание, – Гавел просто сунул под нос лакею ничего-незначащую бумагу, зато с печатью, и прошёл.

Ему попытались возразить, мол, хозяев нет дома…

– Это не имеет значения. У меня распоряжение Старшего Дознавателя. Хотите спросить у него лично?

Прислуга взирала испуганно и даже камердинер не нашёл, что возразить. Гавел имел вид внушительный, а ещё меч на поясе, который ласково поглаживал.

– Когда вернётся госпожа Диамар? – спросил, уверенно направляясь в подвал.

– Обещали, скоро, – робко ответила камеристка.

– К обеду, – добавил лакей.

– Я не стану её дожиться. Возьму, что велено и уйду, – иронично улыбнулся Гавел. То, что Диамар скоро явится, сомнений не было, как и сомнений в том, что явится одна. Лорда Диамара срочно вызвал к себе его наследное высочество по одному деликатному вопросу. А его – Гевела, потом якобы увидят уходящим. Ничего сложного. Пора внушений штатного менталиста, который, наверное, уже работает с прислугой.

Гавел надел перчатки и спустился в подвал. Включил рубильник, достал из-за пазухи сверток, осторожно его распаковал, снимая защитную плёнку и разложил на столе листы бумаги, к которым лучше не прикасаться. Приготовил чернильницу с отравленными чернилами и перо. Сам сел за стол и стал дожидаться…

– Что вы себе позволяете?! – голос Диамар сорвался на фальцет.

– Жду вас, – улыбнулся Гавел и плавно поднялся, незаметно вытаскивая кинжал. – Присаживайтесь, – произнёс, направив остриё на Диамар.

Она недоумённо усмехнулась, не сильно впечатлившись.

– Вы мне угрожаете?

– Нет, что вы? – не менее иронично усмехнулся Гавел. – Я наставил на вас кинжал исключительно ради самозащиты. Присаживаетесь.

Диамар фыркнула.

– Шутка затянулась, – она развернулась к двери, но Гавел в одно мгновение преградил ей путь и закрыл дверь ключ, а ключ убрал в карман.

– Откуда у вас…

– Сядьте, – холодно велел Гавел. – Сядьте… – повторил он и слегка тыкнул Диамар кинжалом в бок.

Она вздрогнула и опустилась за стол.

– Что это? – не понимающе спросила она, раздвинув листы. – Что всё это значит?

– Это значит, что вы должны написать двенадцать прощальных писем, – Гавел встал рядом, не убирая кинжала.

– Двенадцать? – нахмурилась Диамар, кажется, начиная о чём-то догадываться. – А если я не стану этого делать? Если я закричу?

– Кричите на здоровье, – равнодушно отозвался Гавел. – У вашей лаборатории отличная звуконепроницаемость, специально для того, чтобы никто из прислуги не услышал крики девочек. Да? Вы ведь здесь ставили на них свои эксперименты?

– Нет, – нагло соврала Диамар, сохранив достоинство и спокойствие.

– Да? – притворно удивился Гавел. – А чьи же тогда кости я здесь нашёл? Амалия была чудной девочкой. Она вас любила. Восхищалась вами и с радостью согласилась прокатиться на лошадях…

Диамар сглотнула.

– Я не стану ничего писать.

– Хорошо, – кивнул Гавел и, резко схватив её за волосы, занёс кинжал.

– Подождите! – испуганно воскликнула Диамар. – Подождите. Если… если я напишу эти письма, вы меня отпустите?

– Нет, что вы, – усмехнулся Гавел. – Вас ждёт суд. А если не напишите – смерть. Что выбираете?

Диамар самоуверенно закатила глаза и взяла перо.

– Если наследник надеется выиграть процесс, то можете ему передать, ничего не выйдет. За нами вся аристократия.

– Не вся, – поправил Гавел. – Только двенадцать человек.

– Двенадцать очень влиятельных человек, – надменно поправила София. – Что писать?

Гавел деланно задумался.

– Пишите, что сожалеете о содеянном. Что у вас помутился рассудок. Что вся эта затея со смутой была последствием вашего больного разума. Что вы не хотели никого втягивать. Попросите прощения у всех ваших компаньонах, каждого обязательно назовите по имени.

Диамар начала писать.

– Учтите, что эти письма не могут быть доказательством моей вины. Вы вынудили меня это написать, приставив кинжал к горлу. Учтите, я не стану молчать.

– Мне плевать, – признался Гавел и протянул конверты. – Не забудьте указать имя получателя и поставить свою родовую печать.

– О, я не забуду, – протянула Диамар, дыхнув на печать. – Вам это так с рук не сойдёт.

– Сойдёт… – улыбнулся Гавел. – Вы только скажите… За что вы их?

– Кого? – Диамар искренне удивилась.

– Девочек? За что мучили бедняжек?

– Бедняжек?! – презрительно воскликнула она. – Эти девки – отбросы общества. Биологический материал для исследований. Мусор…

Гавел сдержался. Сплюнул на землю и вытер рот рукавом.

– Пишите…

Диамар писала, но с каждым письмом ей становилось всё хуже. Почерк стал меняться. Только бы успела…

Она вытерла взмокший лоб и закашлялась. На белую бумагу брызнули капельки крови. Теперь в её глазах появился неподдельных страх. Она завернула последнее письмо и поставила печать.

– Вы меня обманули? Не будет никакого суда, верно? – голос был слаб и тих. На мгновение, Гавелу даже стало жаль её…

– Верно, – отозвался он, забирая конверты и пряча их. – Не возражаете, если я уйду потайным путём, а вы ненадолго останетесь тут?

Диамар тряхнула головой, пытаясь смахнуть слезу и покачнулась, сидя на стуле…

– Прощайте, София, – сочувственно произнёс Гавел и ушёл через потайной проход за стеллажом, который выводил к кладбищу…

Осталось отправить письма. Гавел достал артефакт, что дал ему принц и надел на руку…

По лесной проселочной дороге вприпрыжку шёл рыжий конопатый мальчишка.

– Эй, парень? – крикнул мужик, притормозив коня. – Прыгай в повозку. Тебе в Весборн?

– Да, дяденька, – весело отозвался Гавел. – В отделение доставки. Письмецо матушке послать.

– Садись. Хочешь булку?...

Гавел охотно кивнул. Есть хотелось страшно…

***

Диане не приходилось бывать в гостиницах. Ни самой, ни в сопровождении. Тем более в обществе наследника…

Взгляды. Слишком много откровенно-недоумённых взглядов.

– Они привыкнут, – успокаивающе шепнул Калем, слегка сжав ладонь Дианы.

Лакей в красно-чёрной форме и фуражке подхватил их чемоданы с вещами и повёл наверх.

– Ваша комната… – лакей замялся, бросив озадаченный взгляд на Диану.

– Мисс, – улыбнулась она.

– Ваша комната, мисс, – Лакей отпер дверь и протянул Диане ключ.

– Ваше Высочество, – низко поклонился он и открыл комнату напротив. – Желаю приятного отдыха.

– Спасибо, – принц протянул купюру и дождался, когда лакей скроется в конце коридора.

– Я помогу тебе, – произнёс он и, взяв чемодан Дианы, вошёл в её комнату.

– Как здесь светло, – с улыбкой заметила она и отставила трость.

– Болит? – спросил Калем и поставил чемодан.

– Уже меньше, – отозвалась Диана и подошла к окну, из которого открывался вид на соляные пещеры. Калем подошёл сзади и положил руки ей на плечи.

– Не волнуйся… – ласково шепнул. – Всё будет хорошо.

– Нам… обязательно торопиться? – осторожно спросила Диана и пожалела, почувствовав, как руки принца напряглись. – Я имею ввиду с торжественным балом?

– С ним – да, – ровно отозвался он и отстранился. – С венчанием можно не спешить.

– То есть…. – Диана тяжело вздохнула.

Неожиданно Калем схватил её за плечи и развернул к себе. В глубоких синих глазах плескался океан чувств. Не самых безобидных…

– Неужели сложно поверить, что я выбрал тебя? Что ты можешь мне понравиться? Думаешь, я шучу? – голос стал тише, но чувственее.

– Нет. То есть… ты сломаешь мне ключицу, – виновато улыбнулась она.

– Прости… – Калем моргнул и отпустил. – Просто… твои сомнения они… угнетают. Заставляют нервничать. Я не люблю, когда ситуация не поддаётся моему контролю.

– Я заметила, – улыбнулась Диана. – И да… мне сложно поверить. Я ведь даже… мы не говорили, точнее говорили, и поэтому я была уверена, что…

– Что я не выберу тебя? – прищурился Калем и расстегнул несколько верхних пуговиц камзола.

– Да… – Дина отвела взгляд и закусила губу. – Даже не хочу спрашивать почему. Всё равно не пойму.

– Зря, – усмехнулся Калем и подал Диане руку. Так открыто, так… доверчиво. Она вложила свою ладонь и позволила усадить себя в кресло. – Ты очень красивая. Не спорь, не надо, – его сильные руки умело массировали плечи. – Ты умная. Ты сильная. Хотя… мне было бы легче, будь ты менее самостоятельная.

– Правда? – удивилась Диана, пытаясь заглянуть принцу в лицо.

– Правда-правда, – усмехнулся он. – Я хотел быть опорой для своей жены. Стеной, за которой она сможет прятаться от всего мира. А тебе… стена не нужна. За твоей спиной сам кто угодно спрячется.

Диана невольно издала смешок.

– Нет, – покачала головой она. – Мне тоже нужна защита. Но мне сложнее в этом признаться, чем другим… Я практически всю жизнь защищала себя сама. Сложно в один день взять и расслабиться.

– Значит, я не бесполезен? – хитро спросил принц.

Диана прикрыла от удовольствия глаза.

– Нет. Вы, Ваше Высочество, очень даже полезны. А иметь с вами дело – одно удовольствие…

Калем наклонился к самому уху Дианы.

– Ещё раз назовёшь меня высочеством… – многозначительно протянул он. – Я придумаю изощрённое наказание.

– Впечатлена, – иронично отозвалась Диана. – Идти сегодня к источникам обязательно?

– Ты не хочешь? – Калем обошёл кресло и опустился на корточки перед Дианой. – Боишься?

– Мне нужно… нужно настроиться. Купальник дело такое…

Калем насмешливо покачал головой.

– Лилит сшила для тебя самый закрытый купальник из всех. И на тебе будет палантин.

– А ты? – улыбнулась Диана. – Тоже будешь в закрытом купальнике и палантине?

Глаза принца азартно сверкнули.

Он подался вперёд и шепнул:

– А то… – и начал щекотать Диану с боков.

– Не-ет! – смеясь воскликнула она. – Нет! Прекрати! Ты ведёшь себя…а-ха-ха-ха…

В дверь постучали.

Калем мгновенно оказался на ногах: собранный и серьёзный.

– Я не застал вас в комнате, Ваше Высочество… – виновато проблеял лакей. – Стол уже накрыт. Вы можете спуститься на обед.

– Хорошо, спасибо, – вежливо поблагодарил Калем и закрыл дверь. – Переодевайся, я за тобой зайду. Сегодня так и быть проведём вечер за шашками у камина, а завтра посетим источники. Поняла?

– Да, Ваше Вы… Да, Калем, я поняла, – быстро исправилась Диана и почтительно кивнула. – Дайте мне десять минут…

До вечера Диана отдыхала, но на самом деле ждала его с предвкушением и волнением одновременно…

Снова шашки, снова они один на один, но в этот раз всё иначе. Голос принца нежнее, а взгляд – жарче… В камине потрескивает огонь и отбрасывает на пол крупные тени. Пляшущие языки пламени завораживают, как и завораживают синие глаза.

Вино сладкое, лёгкое… а в голове туман. И шашки… не нужны. Они так для прикрытия. И сердце срывается на бег от одного лишь нахождения рядом.

– Ты… волнуешься? – провокационно спрашивает принц и медленно двигает шашку. – Не жалеешь, что не согласилась снова играть на желание? Мне есть, что загадать…

Диана улыбнулась одним уголком.

– Ты ещё и прошлое желание не использовал, – и сделала ответный ход.

– О-о… – протянул Калем. – Мне есть, что загадать.

– Что же? – заинтересовалась Диана.

– Какая хитрая, – усмехнулся он. – Скоро узнаешь.

– Это не честно, – весело отозвалась Диана. – Я и так слишком долго сгорала от любопытства.

– Правда? – недоверчиво улыбнулся Калем. – Ты сочиняешь на ходу.

– Почему это? – почти искренне возмутилась Диана и слопала чёрную шашку.

– У тебя просто не было времени думать о всяких глупостях. Ты была слишком занята тем, что умирала, – язвительно напомнил он и сделал невероятное. Стал «дамкой».

Диана удивлённо вскинула брови.

– Я серьёзно начинаю подозревать вас в жульничестве.

Калем подался вперёд, совсем близко к лицу Дианы.

– А ты докажи… – выдохнул он и внезапно припал к губам. Одним махом откинул игральную доску и придвинулся ближе. Тёплая ладонь легла на затылок…

Диана попробовала сделать вздох, попробовала вырваться из плена… но быстро сдалась. Расслабилась. Обвила шею Калема руками позволила себе… насладиться. Понять собственные чувства.

А они яркие. Сочные. И пусть поцелуй почти запретный. Неприличный. Но в этом есть… изюминка, что придаёт остроты. И сравнивать поцелуй с теми немногочисленными, что у Дианы были – нет смысла. Это не просто поцелуй. Это взрыв.

Она цеплялась за Калема, позволяя ему быть нежным и настойчивым одновременно. Позволяя останавливаться, чтобы ощутить полноту чувств…

Калем выдохнул, облизал губы и прижался лбом ко лбу Дианы.

–Ты с ума меня сведёшь… – хрипло признался он. – Боюсь до венчания не доживу…

Диана отстранилась, вытирая губы.

– Ну, если такими темпами… – философски заметила она. – Вам, кажется, пора. Тебе…

Калем поднялся и отряхнул брюки.

– Да. Верно… Спокойной ночи, – низко поклонился, скорее от волнения и удалился, оставив Диану со спутанными мыслями и лихорадочно бьющемся сердцем…

Пещеры были тёплыми. На стенах горели лампы, имитация кристаллов.

– Нам сюда, – вежливо сказал проводник и повернул налево.

Диана чуть не ахнула, увидев бурлящий гейзер, округлой формы.

– Ваши лежаки. Здесь кабина для переодевания. Спуск в источник удобный, не бойтесь. Вам понравится, – улыбнулся проводник и почтенно поклонился. Калем протянул ему купюру.

– Здесь практически нет людей, – заметил Камем, подавая Диане её вещи. – Переодевайся спокойно и выходи.

Диана заметила ещё несколько таких небольших бурлящих гейзеров и посетителей, что сидели в них, закрыв глаза, почти полностью погрузившись под воду. Мучений на их лицах не наблюдалось.

Купальник действительно был слитным. Насыщенно синим с голубыми всполохами. Диана обмоталась палантином, перекинула его через плечо и вышла.

Калем уже разделся и стелил на лежаки полотенца. Признаться, видеть его в таких коротких… штанах, без рубашки… Видеть каждый мускул, идеально гладкую кожу…

– Ты очаровательно краснеешь, – хитро заметил он, а у самого глаза потемнели… – Ты прекрасна, – сипло закончил он и подал руку.

Опускаться в бурлящую воду было… жутко. Диана не могла представить, что это не кипяток, и она не сварится заживо. Калем наклонился и потрогал воду рукой.

– Тёплая, – улыбнулся он и первым опустился в гейзер.

Диана сняла палантин, робея, и забралась в воду. Приятные мурашки расползлись по телу.

– И правда, тёплая, – с удивлением потвердела она. Поднялся ладонь ко рту и осторожно лизнула кончик пальца. – И солёная.

Калем глубоко вздохнул и прочистил горло.

– Гм… не надо больше… так делать. Хорошо?

Диана непонимающе прищурилась, но на всякий случай, кивнула. Бурлящая вода приятно расслабляла.

– А почему с нами не поехали принцессы?

Калем протянул руку и убрал мокрую прядь волос с лица Дианы.

– Потому что, они бы мешались, – невозмутимо отозвался он. – И кому-то надо было остаться во дворце и следить за претендентками. Сейчас они, конечно, заняты подготовкой к балу, но кто знает…

– Бал… – протянула Диана. – Кажется, я не готова.

Калем тронул её за подбородок и повернул к себе.

– Скажи… Маркус остался в прошлом?

Диана недоумённо моргнула.

– Безусловно. У меня нет к нему никаких чувств.

– А ко мне? – настороженно спросил он.

Диана улыбнулась.

– А к тебе… – смущаясь, протянула она. – Разве вчера мы не выяснили этот вопрос?

Калем загадочно улыбнулся.

– Не уверен, что достаточно выяснили. Лучше повторить.

– Не сейчас же?! – изумилась Диана, а Калем рассмеялся.

– Тебя так легко подловить, – довольно улыбнулся он. Диана облегчённо выдохнула и покачала головой. – Конечно, не сейчас. Но у нас впереди прекрасный вечер…

– После таких вечеров… – многозначительно проворчала Диана. – Меня мучает бессонница, – Калем хохотнул. – А что, если я просто скажу, что ты мне… стал близок?

– Близок? – насмешливо переспросил Калем.

– Дорог, – со вздохом исправилась Диана.

– Дорог и всё? – не унимался несносный принц.

– Ладно, – сдалась Диана. – Ты мне нравишься. Очень… Ясно? Доволен?

Губы Калема растянулись в широкой улыбке.

– Доволен… – томно выдохнул он, почти в самые губы Дианы…

Глава 29. Торжественный бал и поступление...

Возвращаться во дворец было не только грустно, но и странно. Диана позабыла об отборе, о надобности готовиться к балу, позабыла о том, что мужчина, который провёл с ней два восхитительных дня, на самом деле наследный принц. Уже лучше бы он оказался просто… просто мужчиной.

Мадина раскладывала вещи в шкаф, когда в комнату вошла Лисавета, держа газету.

– Привет, – улыбнулась подруга. – Я рада твоему возвращению, – искренне произнесла она и обняла Диану.

– Я тоже. Как ваши дела?

– Ну… – Лисавета многозначительно похлопала по руке принесённой газетой.

– Что там? – насторожилась Диана и протянула руку.

– Обещай, что не станешь нервничать?

– Я уже нервничаю, – усмехнулась Диана, забрала газету и развернула. Заголовок, написанный гигантскими буквами, обескуражил. Поверг в оцепененье.

«Леди София Диамар покончила с собой и «забрала» жизни двенадцати представителей высшей аристократии…».

Диана недоумённо моргнула.

– Как? Зачем? Она… она бы… бред, – Диана пробежалась быстрым взглядом по статье. – Она разослала отравленные письма?

– Да, – спокойно потвердела Лисавета. – Там ещё есть обличающая статья. Говорят, она ставила над сиротами опыты. Проводила эксперименты. Известно из достоверного источника, – заверила она.

Диана налила себе воды.

– О, Боги, что же с Маркусом?

– Думаю, он большой мальчик. Справится, – произнесла Лисавета. – Тебе не стоит об этом думать.

– Да… – растерянно отозвалась Диана, но Лисавета ей не поверила и взяла за руку.

– Определись, что для тебя важно, – глядя в глаза, настоятельно порекомендовала она. – Кто… кто для тебя важен. Маркус в прошлом?

Диана лишь на мгновение задержала дыхание и задумалась.

– Да, – уверенно произнесла она. – В прошлом.

– Тогда… забудь, – серьёзно произнесла Лисавета. – У тебя есть дела поважнее.

– Есть, – кивнула Диана. – А какие?

Лисавета усмехнулась.

– Пока ты наслаждалась источниками, мы с Оливией озадачили мадам Лилит.

– Что вы сделали? – Диана почти испугалась. Почти искренне испугалась.

– Собственно…

… дверь комнаты распахнулась и вошла Оливия, неся перед собой платье, прикрытое прозрачной плёнкой. А следом мадам Лилит и принцесса Соня Райт.

– Хотели сделать подарок к твоему возращению, – произнесла она и подмигнула Лисавете.

– О-о… – протянула Диана. – Платье…

– Не просто платье! – оскорблённо фыркнула мадам Лилит и содрала с наряда плёнку. – Это эксклюзивное платье будущей королевы Эладора!

– Я бы… я… – Диана жутко смутилась и отвела взгляд.

– Ох, ладно, – усмехнулась Соня. – Это же было понятно с самого начала.

– Кому понятно? – не согласилась Диана. – Мне не бы…

– Мне, – перебила Лисавета важно. – Пусть не с самого начала, но…

– Было заметно, что его высочество проявляет к вам особое внимание, – добавила Оливия и её щёки слегка порозовели.

Диана строго улыбнулась. Насколько возможно строго.

– Наивное дитя. Они завербовали тебя в свою секту?

Лисавета с Соней переглянулись и громко рассмеялись…

Платье было… О, бездна! Лилит оставила плечи полностью открытыми, а лиф украсила аппликацией: чёрные розы с лепестками из кружева. Драпировка на юбке и несколько слоёв серебряной ткани, что переплетается чёрным тюлем.

Наряд приобрёл невероятно сильную энергетику. Магнетизм. Страстный и строгий одновременно. Притягательный.

Диана впервые не могла оторвать взгляда от своего отражения в зеркале. Лисавета постаралась над причёской и макияжем, Оливия взяла на себя брошь: сделала из какого-то хитрого материала цветок, покрыла его серебряным лаком и прикрепила булавку.

Диана приколола брошь к груди и платье сразу заиграло красками. Стало ещё более выразительным.

Волнение теребило душу, но отступать… не хотелось.

В дверь постучали.

– Вам послание от его величества, – почтенно произнёс лакей и низко поклонился.

Диана недоумённо вскинула бровь и осторожно приняла открытку.

Оливия и Лисавета, плохо скрывая любопытство, встали рядом.

«Настоятельно рекомендую надеть на бал мой подарок. Он будет завершать ваш образ. С наилучшими пожеланиями, Карл Соллар…»

– Подарок? – удивилась Лисавета.

Сердце Дианы забилось гораздо быстрее.

– Да. Я совсем забыла… – она подошла к трюмо и достала из ящика гарнитур. – Фамильный артефакт семьи Соллар, – виновато произнесла она. – Я так и не знаю, какой силой он обладает.

– О-о… – поражённо выдохнула Лисавета. – Так вот он какой на самом деле…

– Можно? – заинтересованно спросила Оливия и подошла.

– Конечно, – позволила Диана и протянула футляр с опаловыми украшениями.

Оливия достала ожерелье, положила его на одну ладонь и накрыла другой.

– Тёплое, – улыбнулась она. – Немного… колючее. Чувствую… Оно поможет вам, – загадочно произнесла Оливия, вернув артефакт.

– Чем же? – недоверчиво спросила Лисавета.

– О-о, – улыбнулась Оливия. – Придёт время и артефакт сыграет свою роль. Эладору нужны наследники…

Диана густо покраснела, сглотнула, но артефакт надела. Раз просил сам император…

В главном торжественном зале собралось столько народа, включая журналистов, что глазам не верилось. Казалось, на бал сбежался весь Аскарим. Мужчины, женщины, девушки… Все важные. Гордые.

– Не вздумай сбежать, – предупредила Лисавета и подхватила с подноса бокал с шампанским. – Что? Я праздную победу своей подруги. Имею право.

Диана улыбнулась, не став спорить. Побег не входил в её планы, а вот упасть в обморок от переизбытка чувств… Хотелось, но тоже не вышло.

Заиграла музыка, гости оживились, мужчины перешли в наступление. Стали приглашать участниц. К Лисавете подошёл гвардеец, кажется, Элиот. По крайней мере, Диана узнала его: он был на первых танцах, пытался разговорить Лисавету тогда и видимо решил попытать счастье сейчас. Оливию тоже увели под ручку: жгучий брюнет обольстительно улыбался и явно на что-то рассчитывал. Только Диану все обходили стороной и поглядывали с недоверием.

… на плечи опустились тёплые руки.

– Они просто завидуют… – шепнул Калем, развернул Диану к себе и охнул. Смерил её заинтересованным взглядом и красноречиво сглотнул.

Поклонился и подал руку.

– Прекрасная леди. Разрешите пригласить вас на танец?

– А я могу отказаться? – дразня шепнула Диана в ответ.

Калем притянул к себе и стал медленно двигаться.

– Помню наш первый танец. А ты? – лукаво протянул он, а глаза… сверкают озорным блеском и… желанием. Да, пожалуй, это желание…

Дыхание невольно сбилось. Пальцы Дианы дрогнули.

– Нога почти не болит, – произнесла она, пытаясь увести тему в безопасное русло.

– Я рад, – нежно улыбнулся Калем. Его глаза продолжали светиться.

Не только любовью… В них появилась гордость. Гордость, которая заставляя теряться.

– Я боюсь не оправдать твоих надежд, – призналась Диана. – Я… мне просто страшно.

Калем, успокаивающе, погладил Диану по спине.

– Уже оправдала. Поверь, я очень непредвзято тебя рассматривал, – уверенно произнёс он. – Со всех сторон, – добавил с улыбкой.

– Надеюсь, зрение тебя не подвело… – вздохнула Диана и остановилась вместе с последним аккордом мелодии. – Благодарю за чудесный танец.

– Подожди… – Калем смотрел взволнованно и не спешил отпускать. – Помнишь… ты проиграла мне желание.

Диана усмехнулась, но видя серьёзный настрой принц, насторожилась.

– Так вот… ты прекрасно понимаешь, чего я хочу, но всё же я озвучу…

Диана сделала судорожный вдох и сглотнула.

– Диана Бернар. Ты… станешь моей женой? Станешь Королевой Эладора? Ты готова?

Диана смотрела в синие бездонные глаза и очень хотела ответить, что, нет, она не готова.

– Это моё желание, – добавил Калем, доставая из белой бархатной коробки кольцо. – Я не приму отказ, прости… – взял руку Дианы и надел кольцо.

… в ушах стоял шум. Диана недоумённо уставилась на кольцо.

– Пойми… – Калем тяжело вздохнул. – Я не отступлю. Ты должна сознавать, что это не игра в шашки. Я… хочу быть с тобой. Ты мне нужна…

Диана машинально потрогала красный камень на кольце, пытаясь успокоиться.

Усмехнулась нервно и произнесла:

– Я и не думала отказывать… Но ты так уговариваешь, что… я думаю стоит поторговаться.

Калем изумлённо вскинул брови и, глухо хохотнув, порывисто обнял Диану.

– Это… отличная новость. Я готов с тобой торговаться всю жизнь. В спальне… – добавил томно. – Я скоро, – подмигнул и отправился на сцену.

Речь принца и награждение участниц прошла для Дианы как в тумане. Она устроилась за столиком в углу и пила шампанское. Пульс колотился в висках, разгоняя кровь. Диана проматывала в голове воспоминания, пытаясь понять себя. Правильно ли она поступает?

Сердце подсказывало, что да. Правильно…

– … Как вы понимаете, – Калем прочистил горло и взглядом поймал Диану. – Мой выбор сделан, и я готов представить вам и всему Эладору мою невесту и будущую королеву Эладора. Леди… Диана Бернар.

Сотни глаз мигом повернулись к Диане и чудом не прожгли в ней дыру. Толпа перед ней расступилась, и Диана с удивлением заметила, что далеко не все смотрят с завистью или недоумением. Большинство гостей и придворных смотрели… преданно. Они приняли Диану безоговорочно и готовы подчиняться. Они уважают её, даже толком не зная, лишь потому, что Диану выбрал наследник. А его выбор для многих заведомо верный.

Это придало уверенности.

Диана встала рядом с Калемом и их Величествами. Церемониймейстер принёс шкатулку, поклонился Её Величеству, и открыл её.

Анна-Мария Соллар достала из шкатулки тиару из белого золота, отделанную рубинами, и величественно водрузила её на голову Дианы.

– Рады принять тебя, Диана, в нашу семью, – улыбнулась она.

Диана исполнила реверанс, пусть и не до конца.

– Спасибо, Ваше Величество.

Калем встал рядом и взял руку Дианы в свою.

– Ты станешь замечательно Королевой, – ласково шепнул он.

– Меня больше волнует, какой я стану женой, – призналась Диана в ответ.

– Самой лучшей и любящей.

– Надеюсь…

Диану поздравляли. Не все, конечно… Многие участницы были искренне огорчены и не собирались этого скрывать. А уж когда объявили фрейлин…

Лисавета и Оливия счастливо улыбались.

Диана наконец смогла пробиться к своему столу и замерла, не ожидая такой встречи. За столом сидела её мать и… Одевоцкий. Он смотрел на Диану сальным взглядом, облизывал сухие тонкие губы и периодически шмыгал носом.

Элаиза Бернар понялась и попыталась Диану обнять. Впервые за столько лет. Диана невольно отшатнулась и упёрлась в спину Калема.

– Мне жаль, что я тебе не верила, – произнесла Элаиза так, словно в чём-то обвиняет Диану. – Ваше Высочество, – исполнила реверанс, заметив принца.

– Только это? – сухо спросила Диана. – Как ваши дела? – она ожидала подвоха, и она его получила.

Одовецкий поднялся, поклонился принцу и притворно улыбнулся Диане.

– Надеюсь, ты поздравишь нас с твоей матерью и придёшь на свадьбу? – он полез за пазуху коричневого колета и достал приглашение.

– Свадьбу? – недоумённо переспросила Диана.

– Мы рады за тебя. Порадуйся и ты за нас, – с вызовом протянула Элаиза.

Диана усмехнулась и покачала головой.

– Я непременно порадуюсь, но подальше от вас. Простите за прямоту.

– Спасибо, что пришли, – поблагодарил Калем и повёл Диану к выходу.

– Ты их пригласил? – осторожно спросила она.

– Не сердись, – улыбнулся Калем и поцеловал Диану в плечо. – Она твоя мать. И… я хотел, чтобы ты знала, какую глупость она совершила. А ещё я надеялся, что Элаиза хоть немного будет за тебя рада и одумается. Передумает выходить за Одовецкого. Простишь?

– Я не злюсь, – улыбнулась Диана. – А куда мы?

– Гулять, – просто ответил Калем. – Ты теперь моя официальная невеста и я могу тебя целовать…

– Не сейчас же, – почти искренне испугалась Диана.

– Сейчас… – многообещающе протянул Калем. – И всегда…

Губы были мягкими…

Эпилог

Приёмная комиссия смотрела на Диану выжидающе. Двое мужчин и одна женщина. На женщине была бордовая жилетка поверх гладкого чёрного платья.

Мистер Дарк поскрёб короткую бородку, задумчиво изучая расчёты Дианы.

– И вы можете это продемонстрировать? Доказать? – спросил он и передал записи Дианы своим коллегам.

– Я очень на это надеюсь, – глухо отозвалась Диана. Руки от волнения подрагивали.

Калем сидел в конце зала и наблюдал за Дианой уверенно. Он не боялся. Он верил Диане и как бы говорил мысленно: «Ты не зря трудилась, не зря готовилась. Справишься…»

Диана не могла не справиться.

– Чтож приступайте, – сдержанно разрешила госпожа Долорэсс и протянула записи.

Диана поклонилась и направилась к столу с оборудованием.

Ей предстояла не простоя задача. Очистить сильно загрязнённую воду. Её открытие может значительно увеличить запасы питьевой воды, что пойдёт на пользу всему Эладору.

Как только Диана преступила к работе, она напрочь обо всём позабыла. Для неё не существовало других поступающих, не было приёмной комиссии. Только она и компоненты.

Наконец, аппарат для очистки воды был собран, а все компоненты, включая грунт и кварцевый песок, уложены ровными слоями в нужной пропорции. Диана залила в аппарат воду и вернулась к комиссии.

– Осталось подождать час, может, чуть больше, – спокойно произнесла она.

– Хорошо, – кивнул господин Дарк. – Можете отдыхать, Ваше Высочество, – искренне улыбнулся он и отпустил Диану.

Калем поднялся Диане навстречу, взял за руку и повёл на выход.

– Я буду тебя кормить, – строго пригрозил он. – Из-за своей учёбы, ты сильно похудела.

– Не сильно, – усмехнулась Диана, не замечая на себе удивлённые взгляды. Из аудитории напротив вышла девушка, и Диана с удивлением узнала в ней Катарину.

– Ваше Высочество. Диана, – Катарина учтиво поклонилась. – А я поступила, – улыбнулась она и показала документ с подписью и печатью. Как ты?

– Я подожду тебя на улице, – шепнул Калем и оставил Диану с Катариной наедине.

– Спасибо. Хорошо, – уклончиво ответила Диана. – А ты? Как твоё самочувствие?

– Лучше, – призналась Катарина. – Я… прости меня, – вздохнула она.

Диана приподняла бровь.

– Правда, – заверила Катарина. – Я не знаю, что на меня нашло. Но сейчас… сейчас я понимаю, что мой поступок был полнейшей глупостью. Я очень рада за вас с принцем. И… буду рада, если мы с тобой останемся, если не подругами, то приятельницами. Всё же мы будем обучаться в одной Академии.

– Я ещё не поступила, – отозвалась Диана, раздумывая над словами Катарины.

– Поступишь, – уверенно улыбнулась она. – Так что? Увидимся?

– Увидимся, – кивнула Диана и мазнула рукой на прощание.

Калем и правда решил Диану откормить. Стол был накрыт в парке и… глаза разбегались от количества блюд.

– Мне всё это съесть? – в притворном ужасе спросила Диана. Калем помог ей сесть за стол.

– Не всё. Оставь мне хоть что-то, – усмехнулся он. – Всё нормально?

– Всё отлично, – заверила Диана.

– Тогда… может уже обвенчаемся?

– Прошёл только месяц! – возмутилась Диана с улыбкой.

– Целый месяц, – поправил Калем. – Это очень много.

Диана усмехнулась.

– Просто ты хочешь, чтобы я поскорее переехала к тебе.

– Конечно хочу! – не стал отпираться он. – Я вообще много чего хочу, что связанно с тобой.

Диана смущённо опустила взгляд в тарелку с овощами.

– Я обещала, помнишь? Если я поступлю…

– Да, – улыбнулся Калем. – Тогда можешь начинать готовиться к венчанию, потому что ты поступишь.

– С чего такая уверенность?

Калем вилкой указал Диане за спину. К ним, через весь парк, спешил господин Дарк.

– Ваше Высочество, – пытаясь перевести дыхание, вымолвил он.

– Эм-м… я ещё не высо… – попыталась возразить Диана, но профессор её перебил.

– Ваше изобретение… оно работает! Это нечто! Это настоящий прорыв! Смесь, которую вы сделали для очистки воды...Та вода, которая успела пройти через форсунку – кристально чистая. И вкусная!

– То есть… – растерянно протянула Диана. Не то, чтобы она не была в себе уверенна…

– Поздравляю, Ваше Высочество, – гордо произнёс господин Дарк и протянул руку. – Вы первая Королева в истории Эладора, которая станет алхимиком.

Диана ответила на рукопожатие, всё ещё не в силах осознать происходящее.

– Теперь ты выйдешь за меня? – невозмутимо спросил Калем.

Диана широко улыбнулась.

– Да…

– Не слышу.

– Да! Да, я выйду за тебя, – повторила Диана и виновато улыбнулась господину Дарку. – Простите, семейная неурядица.

– О, я всё понимаю, – улыбнулся он. – Ждём вас в начале учебного года. – Поклонился и поспешил прочь.

– Так значит, ты меня любишь? – хитро спросил Калем и протянул Диане клубнику.

Диана опустилась обратно на стул и откусила предложенную ягоду.

– Люблю…

– И я тебя, – признался Калем…

Кристина Римшайте Её любимое чудовище

Глава первая

Представьте, что возвращаетесь домой с репетиции: на плече гитара, на ногах сандалии, платье летнее развевается на тёплом ласковом ветру. Прекрасно, не правда ли? Ум-м, какой воздух! А какие запахи витают в нём.

И вы наслаждаетесь видами парка, вдоль ограды которого идёте, и тут… бах! Один неосторожный шаг, немного невнимательности и рассеянности, и вот вы летите в открытый канализационный люк.

Ну как можно было не заметить натянутой ленты и предупреждающего знака? И я умудрилась провалиться в обнимку с гитарой. Ну куда её новенькую отпущу? Если потеряю, могу навсегда съезжать из дома, да хоть в этот люк.

Чавкающие пахнущие воды канализации радостно приняли меня в свои тёплые объятья. Я как-то иначе себе канализацию представляла. Не такой глубокой…

Глубина затягивала. Так стремительно, так ловко, что я даже заветное «памагити» выкрикнуть не успела. И гитара не спасла, как бы я за неё не цеплялась…

Мне показалось, что я потеряла сознание или это сознание потеряло меня, ну в общем, мы разминулись на некоторое время… А когда нашлись вновь, я уже не тонула в сточных водах, а лежала… на траве, которая неприятно кололась.

Воздух отдавал сладостью, а небо… сквозь узкие щёлки глаз, я разглядела сиреневые всполохи на голубом безоблачном небосводе.

– Галлюцинации… – хрипло заключила, роняя прохладную руку себе на лоб. А я ведь нисколько не удивлена. Я часто говорю с собой, вижу вещи под другим углом, даже под тем, которого в принципе у этой вещи нет, потому что она круглая… Вот и сиреневые всполохи не впечатляют.

Внезапно мощная сила, словно кто-то включил гигантский пылесос, начала втягивать мои волосы. Хватаюсь за голову, опасаясь, что с меня сейчас попросту снимут скальп. Пытаюсь извернуться и вижу это… ЭТО. Гигантскую морду собаки, ни то… волка, который просто решил меня понюхать, чуть не засосав волосы в свои ноздри, что напоминают тоннели в пещерах…

Черно-серебристая шерсть встала дыбом, волк щетинится, уши прижаты к голове, а с длинного клыка медленно стекает вязкая слюна и звучным шлепком приземляется мне на плечо. И без того мокрое платье становится ещё мокрее.

Крик застревает в горле, цепенею от ужаса, казалось бы, а сама нащупываю гитару, чехол которой промок насквозь, и бью чудовище по голове…

Слышу хруст дерева и мысленно могу представить, как мама душит меня на пороге квартиры. Хотя, если это галлюцинация, то в реальности моя гитара цела. Или… в реальности я уже мертва. Интересно, меня достали из канализации? Так себе смерть, если честно…

Жёлтые глаза волка яростно полыхают, будто пытаясь меня поджарить. Падаю на попу со сломанной гитарой в руках и растерянно моргаю:

– Извините, – молвлю, всё что приходит на ум, даже не надеясь, что это существо что-то поймёт. И не надеясь, что смогу убежать. Куда? Убежать? Вот от этого? – Я приношу свои глубочайшие… а хотите шоколад? – спохватываюсь внезапно и лезу в отделение чехла. Там у меня отложена заначка на случай моего голодного обморока. Видимо, пришло время ей воспользоваться…

Дрожащей рукой протягиваю плитку молочного, но вовремя спохватываюсь: снимаю покрытую влагой обёртку, радуясь, что шоколад не намок, и протягиваю на раскрытой ладони волку. Очень большому и страшному волку. Ему эта плитка на ползуба.

– Угощайтесь, – с чего я вообще взяла, что он не отгрызёт мне руку, я не знаю. Может, потому что не уверена в реальности происходящего? Такие волки ведь не водятся в нашем мире? Или я всё ещё в канализации?

Чудовище перестало скалиться и понюхало угощение. Посмотрело на меня брезгливо-равнодушно, развернулось, чуть не сбив лохматым хвостищем, и вальяжно поплелось в сторону леса, на который я только сейчас обратила внимание.

«А волк-то хромает…» – заметило моё наблюдательное подсознание.

– Эм… мистер волк? – позвала несмело. Ступила и тут же ойкнула.

Вокруг валялись трупы. Люди. Много… разорванные на куски, поломанные. В окровавленных доспехах. А из гигантской лапы чудовища торчало копьё…

Задыхаюсь от стойкого запаха крови, который улавливаю только сейчас, и спешу следом за волком, напоминая себе, что пора бы уже проснуться. Но если это кошмар, я не хочу оставаться в нём в одиночестве среди горы мертвецов. Вдруг ещё восстанут…

– Мистер волк? – зову шёпотом и врезаюсь в лапу. Натыкаюсь на жёлтые светящиеся глаза и сглатываю. – У вас там… кажется, вы ранены. Ваша лапа…

Волк переводит взгляд в направлении моего взгляда и беспечно продолжает идти, не замечая копья. Копья! Как можно его игнорировать с такой пафосной мордой?!

– Мистер волк, – обращаюсь осуждающе, стараясь поспевать за чудовищем. Видно чувство самосохранения у меня никогда не было. В настройки при рождении не заложили. А жаль. Знала бы, что за чудовище мне досталось, бежала бы без оглядки.

– Мистер волк, копьё надо вытащит, – говорю настойчиво. – Может случится заражение крови или сепсис… Вы же не хотите… ой, – только и успела пискнуть, как меня подхватили зубами за шкирку и закинули на спину, так что я моментально утонула в густой шерсти, словно в высокой траве…

Когда поняла, что произошло и почему меня трясёт, волк уже бежал, не замечая препятствий на пути. Я даже побоялась высунуть головы, цепляясь за жёсткую густую шерсть. Зачем он бежит? Куда? И когда я уже наконец проснусь?

То ли от психологической травмы, то ли головой ударилась, когда падала, но я умудрилась заснуть на спине у чудовища. Расслабиться, согреться и свить себе «гнездо». У меня просто не было сил переживать. Мне отчаянно хотелось очнуться и принять уже душ. Получить заслуженный нагоняй от матери и подготовиться к учёбе на завтра…

Глава вторая

***

Айсир Вэйл Хант скинул с себя наглую особу, борясь с отчаянным желанием наступить на неё лапой, и отправился к особняку, не заботясь об удобстве человека. Навстречу уверенным шагом направлялся Раир, предусмотрительно разогнав прислугу по углам, чтобы никто и носа из окон не высовывал. Правильно. Хороший советник.

– Мой сир, – Раир преклонил колено и поторопился вытащить занозу, торчащую из лапы, но не доставляющую особых неудобств. – Мой сир, – Раир потупил взор, подавая накидку.

Вэйл смог перекинуться и тут же прикрыл нагое тело, которое ломило от усталости. Скорей бы добраться до купальни, а после, погрузиться в мягкую перину суток на двое.

– Мой сир, – виновато позвал Раир, сверля своего хозяина недоумённо-удивлённым взглядом. – Вы привезли в поместье человека… Верхом на себе?

Вэйл вспыхнул. От гнева свело скулы, затрещали кости, из горла вырвался утробный рык. Он шагнул, нависая над советником угрюмой тенью и прорычал:

– Я. Никого. Не вожу. Верхом на себе! Это понятно? Понятно?! – немного отошёл, пытаясь справиться с клокочущим в крови адреналином. – Скажешь хоть кому-нибудь нечто подобное, я отгрызу тебе голову. Тебе и тому, кому проболтаешься.

– Да, мой сир, – стойко вымолвил Раир, и даже не дрожа от страха. Такие угрозы регулярны, так что к ним он даже привык, но говорить об этом хозяину не стоит…

От мысли о бессовестной маленькой человеческой женщине аж всего затрясло. Что за наглые барышни пошли? Упала бы себе в обморок тихонечко и лежала в нём, пока солдаты Асирийской армии не спасут… Как она вообще на плато оказалась?

Мало того, что пихала в нос шоколад… ШОКОЛАД! Порядочному вервольфу, не переносящему сладкое ни в каком виде, так ещё увязалась следом и умудрилась уснуть. Уснуть верхом на вервольфе. Это что-то очень неправдоподобное произошло и невообразимое. Никто не поверит. Такого не бывает. Люди дрожат при одном упоминании о вервольфе. А эта… ещё и драться полезла. Смешок вырвался непроизвольно…

– Мой сир, а что делать с девушкой? – осторожно поинтересовался Раир, не отставая от задумчивого хозяина.

Вэйл резко затормозил и нахмурил брови.

– Выясни кто такая, к какому Дому принадлежит, собери экипаж и отправь её к родителям, те, наверное, давно обыскались.

– Может… девушке позволить отмыться, переодеться и отужинать? – на свой страх и риск предложил Раир.

Как не разразился гром непонятно.

– Я что, занимаюсь благотворительностью по-твоему? – прорычал Вэйл. – Не будет в моём логове ни ноги человеческой, ни руки, духу его. Понятно? Убрать это недоразумение с моего газона, как можно скорее… – закончил угрожающе и скрылся за тяжёлыми дверями особняка.

Раир позволил себе тяжело вздохнуть и отправился к уже просыпающемуся человеку.

***

Я должна была проснуться или дома, или в больнице, но проснулась… оттого, что мне жёстко и холодно.

– Аучь… – стону, распахивая глаза, и пытаюсь потянуться.

Вокруг ухоженный газон, высокая металлическая ограда и…

– Ого! Что за мрачный готический замок?! – восклицаю удивлённо, поднимаясь. – Ой, а где гитара?

А гитары-то и нет, и волка нет, и обуви на мне почему-то. Стою в гольфах, переминаюсь с ноги на ногу, а влажное грязное платье неприятно липнет к телу.

Вот я попала…

Навстречу размеренным шагом спешит мужчина.

«Занятный…» – ухмыляется подсознание, а я сердито на него шикаю. Какое ещё «занятный»? Это, наверное, владелец замка бежит меня выволочь за то, что топчу его траву. А я виновата? Как объяснить, что это всё волчара бесцеремонный…

– Мисс? – приветливо улыбается мужчина, но выразительные зелёные глаза остаются спокойными и бесстрастными.

У мужчины подтянутая фигура и черный сюртук с золотыми петлицами и эполетами сидит на нём идеально. Прямой нос и высокий лоб, на который спадают неровные, будто рванные, тёмно-каштановые пряди волос.

– Ваше имя, мисс? – деловым тоном уточняет мужчина, а мне так и хочется скопировать его позу и тон.

Щурю глаза на солнце и шуточно кланяюсь.

– Алина, сэр. А вас?

Мужчина заметно теряется. Выглядит немного пришибленно. Уже хочу спросить, не требуется ли ему помощь, как мужчина отмирает.

– Раир, мисс А-алина, – смешно тянет он, вызывая мою искреннюю улыбку.

– Могу я узнать к какому Дому вы принадлежите, к какому роду? – любезно интересуется он, и вот теперь пришибленная я.

Что отвечать? К какому Дому? Роду? Это шутка такая?

– Ам-м… – растеряно тяну в ответ. – Я не помню, – говорю первое, что приходит на ум. Нет, я могла бы сказать правду, но почему-то не сказала. Почему-то посчитала, что от «правды» у меня в этой затянувшейся галлюцинации возникнут проблемы…

– Не помните? – удивился Раир и озадаченно потёр подбородок. – Вы уверены?

– Уверена, сэр, – охотно подтвердила я. Не бросит же он меня в самом деле? А то я плохо представляю куда идти, что делать и когда я уже проснусь. Но хуже всего то, что всё происходящее очень уж напоминает реальность. Иную такую реальность. Но ощущения столь сильны, что по рукам пробегают колючие мурашки…

Раир хмурит густые брови и поджимает губы.

– Может, быть вы хоть что-нибудь помните? Хоть немного? – спрашивает с обречённой надеждой в голосе.

Мне очень жаль, Раир, очень тебя понимаю, но…

– Увы, – печально развожу раками. – Помню только своё имя и возраст.

– О! И сколько юной мисс лет?

– Девятнадцать, – отвечаю гордо.

Раир хмурится ещё больше, чем меня настораживает.

– Не вижу на вас брачной метки. Вы всё ещё не замужем? Как такое возможно?

Мои глаза стремительно увеличиваются в размере. Замужем? В девятнадцать?!

Часто поморгала, но мужчина передо мной не исчез. Ладно… главное, без паники. Потерпим эту галлюцинацию ещё немного…

– Плохо… – заключил Раир, окидывая меня жалостливым взглядом. – Я провожу вас сейчас в южную часть особняка, для прислуги, но… – зелёные глаза призрачно сверкнули, немного пугая. – Вы, мисс Алина, должны сидеть тихо, пока я не придумаю, что с вами делать дальше. Примете купель, я принесу вам одежду и ужин, но… никуда не ходите. Вы не должны попасться на глаза айсиру Ханту и его невестам.

– Хант? – переспросила заинтересованно. Красивое имя… или фамилия. Звучная. Внушает уважение. – Он хозяин замка? А вы тогда…

– Я его Советник, – важно ответил Раир и подставил для меня локоть, предлагая за него ухватиться, что я и сделала.

– А сколько невест у господина Ханта? – да, моё любопытство не знает границ.

– Много, – красноречиво вздохнул Раир. – И лучше вам с ними не встречаться…

Глава третья

Раир провёл меня через чёрных вход. И хотя мы шли коридорами для прислуг, я всё равно успела поразиться роскошью замка, невероятно искусной отделкой стен: это и балочные перекрытия, и декоративные узоры из позолоты, и гипсовая лепнина на потолках, и даже фрески…

Я насчитала порядка двадцати пузатых фарфоровых ваз, очень необычно расписанных белыми и голубыми красками. Ваза стояла в каждом коридоре. На одной из стен вился цветущий вьюнок…

Все казалось таким реальным. Таким детальным и чётким…

– Раир, – позвала шёпотом. – А куда я попала?

– Ум? – отозвался Советник, глядя на меня через плечо. – О чём вы, мисс?

– Ну… где я нахожусь?

Раир запнулся и повернулся ко мне, удивлённо вскидывая брови.

– Неужели вы никогда не слышали о Тихом Плато? О вервольфах? О славной Асирийской Империи?

Отрицательно потрясла головой и печально вздохнула.

– Мне жаль, Раир, но я ничего не слышала о перечисленных тобой местах.

Раир прикрыл глаза ладонью и вымолвил:

– Это будет сложнее, чем я думал. Кажется, вы очень серьёзно потеряли свою память, мисс.

– Серьёзней не бывает… – рассеянно пробормотала я, думая о вервольфах. Это ведь что-то с волками связано?

Раир возобновил путь, а я задумчиво поплелась следом.

– Скажите… а тот волк, что принёс меня сюда, он…

– Волк?! – в ужасе прикрикнул Раир, резко развернувшись. – Волк?! – зашипел, хватая меня за руку. – Не вздумайте обозвать айсира Ханта волком… – укоризненно поцокал языком и потощали меня по сужающемуся проходу.

Смысл слов туго доходил до моего повреждённого мозга, а когда дошёл…

– Тот волк и есть хозяин замка?! – воскликнула изумлённо и тут же испуганно осеклась, прижимая руки ко рту.

Раир затолкал меня в одно из помещений за позолоченной дверью и насупился.

– Я же просил вас, мисс Алина, вести себя тихо и не называть айсира Ханта волком. Это смертельное оскорбление для вервольфа. Для Повелителя. Для вожака…

– Ой… – испуганно-виновато пискнула в ответ. – Я не думала просто… и он так похож на вол… поняла, больше не буду, – примирительно вскинула руки и улыбнулась. – Выходит, он может принимать человеческий облик, совсем как оборотни?

Раир обречённо закатил глаза и затащим меня в ещё одно помещение, которое сильно напоминало бассейн…

– Вам следует вымыться, – строго велел он и взял с одной из полок, которые располагались вдоль мраморных стен, коричневый флакон. – Возьмите это мыло, оно замаскирует ваш едкий человеческий запах и не позволит невестам айсира, ни самому айсиру обнаружить вас. Я пока принесу одежду, и помните, сюда вряд ли кто забредёт, но лучше дальше моих покоев не выходите, всё же прислуга часто ходит через этот коридор.

– Поняла, – послушно кивнула и, проводив сурового советника, приступила к осмотру помещения.

С местной ванной разобралась быстро, в принципе устройство водопровода очень похоже. Только непривычно, что ванна круглая, покрытая мраморной плиткой и находится в центре всего помещения. Хотя, есть что-то похожее на душ и ширма, за которой можно раздеться. Я даже нашла чистые полотенца и халаты…

Строго следуя инструкциям, тщательно помылась. Так тщательно, что чуть не содрала с себя кожу и не вырвала волосы. Очень уж не хотелось сталкиваться с кем-то ещё в этом мире. Тем более с тем невоспитанным волком…

Покинув банное помещение, осторожно вышла за дверь, оказавшись в комнате, что обставлена в старинном викторианском стиле. К антикварной мебели даже прикасаться страшно…

На довольно широкой кровати, среди декоративных подушек, лежала стопка чистой одежды, а рядом, на вешалке, платье. Простого покроя и с длинными рукавами.

Улыбнулась и подошла. Взяла платье и приложила к себе.

– Миленько, – усмехнулась и, взяв вещи, отправилась переодеваться.

Никогда столько не ржала. Именно ржала: до неприличия, до колик, до слёз. А виной тому панталончики. С рюшами. Я так понимаю, это местный аналог трусов, но они до того нелепо на мне смотрелись, что не могла не покривляться перед зеркалом и смех сдержать не смогла.

– Исключено, – серьёзно сказала своему отражению в круглом зеркале в винтажной витиеватой раме. – Я это носить не стану…

Надела тонкую почти прозрачную рубашку и отправилась стирать своё бельё. Не найдя батареи, разложила мокрые вещи на каминной полке и принялась ждать пока высохнет. Потом уже платье надену. Рубашка-то длинная, а в комнате можно и в панталонах походить, меня тут всё равно никто не видит, а они почти как шорты. Хотя, в моём мире некоторые шорты выглядят, как самые откровенные трусики …

Советник что-то говорил про ужин… надеюсь, он не задержится, а пока… ознакомлюсь с местной литературой…

Моё знакомство с прекрасным прервал грохот, будто бы посуды, и последовавшие за грохотом крики. Женский визг заставил поморщиться и отложить книгу: «Легенды семи Королевств…», я только вошла во вкус, а тут буйные соседи решили себя проявить.

– Я сказала приготовить постный хлеб и постную пастилу? А ты что сделала?! Это ты называешь постным?! – верещали за стенкой. – Почему ты такая неуклюжая! Посмотри, ты всё рассыпала! Разве можно быть такой глупой?!..

Чувство тревоги сворачивалось змеёй в моей груди. Я была уверена, что отчитают прислугу и отчитают не сказать, что заслуженно. А если и заслуженно, разве так можно обращаться с другим человеком?.. Несправедливо. По-хамски.

– Ну всё… – подскочила с кресла и направилась на выход. Что за ненормальная там орёт? Кого называет глупой? И почему стены, словно картон? Нельзя было звукоизоляцию провести?

Ругались в коридоре, а не за стенкой, как я могла предположить. Я буквально врезалась в истеричную особу, так ещё наступила на булочку. Видимо, из того самого не постного теста…

– Ах ты, дрянь! – закричала особа и замахнулась, намереваясь ударить девушку, что стояла перед ней вжав голову в плечи. Её тонкие пальцы до белизны костяшек сжимали серый передник.

Перехватила занесённую руку, крепко ухватив за запястье.

– Постойте, мисс, – копируя тон советника, произнесла я. И когда успела нахвататься? – Вы правда собрались ударить несчастную служанку? Позвольте уточнить за что?

Зеленовато-жёлтые глаза опасно вспыхнули, замерцали жидким пламенем. Особа ощетинилась, как если бы передо мной был волк…

Сложить один плюс один не составило труда. Да и интуиция нашёптывала, кто именно передо мной. Советник столько раз упоминал неуравновешенных невест господина невоспитанного волка, что могу предположить, это одна из них.

– Ты… – низко зарычала особа. А я взяла и щёлкнула её по носу. Ну говорят же, что у собак это чувствительное место…

В общем, не знаю, чем я думала, но от визга заложило уши.

– Сумасшедшая! – волчица выдернула руку, переводя гневный взгляд с меня на служанку и обратно. – Да я тебя… да ты!.. и тебя… я всех вас… Немедленно всё доведу до айсира и тогда…

… что тогда, мы так и не поняли. Истеричка унеслась прочь по коридору, сверкая пятой точкой в обтягивающих эластичных штанишках, что были заправлены в высокие сапоги.

– Ты как? – сочувственно обратилась к служанке, а она внезапно всхлипнула, закрыла лицо ладошками и её хрупкие плечи сотрясли рыдания. – Зачем вы.. вмешали-ись? – запричитала она, подвывая и шмыгая носом. – Теперь господин выгонит меня…

Судорожно втянула воздух и осторожно погладила бедняжку по русым волосам.

– Не выгонит, – уверенно произнесла я и мысленно добавила: «Если он адекват, конечно…», что-то подсказывало, что волк, несмотря на всю свою пафосность и надменность, вполне себе здравомыслящее существо. Иначе, не взял бы меня с собой, а просто бы бросил среди горы трупов. А мог вообще убить без сожаления…

Не успели мы вдоволь напереживаться, как за нами пришёл советник. Смерил меня очень негодующим взглядом, лишь покачал головой и молча приказал следовать за ним.

Я так понимаю, особа сдержала свою угрозу и сейчас нам предстоит встреча с айсиром Хантом. И вот я должна трепетать от ужаса и страха перед наказанием, но не трепещу, а медленно сгораю от любопытства. А какой он в человеческом облике?.. ведь волком очень красивый. У него такая густая серебристо-чёрная шерсть, такая выразительная морда и глубокие жёлтые глаза…

Уже через минуту я могла убедиться, что айсир Хант в человеческом обличии мало что имеет общего с притягательным молчаливым волком…

Глава четвёртая

***

Вэйл Хант спал без сновидений, без чувств, так, словно потерял сознание. Артанцы снова пересекли границу. Снова ночью. Снова кинулись разорять деревни и пытаться захватить рудники. Кто дал им такое право? Вредят понемногу, потихоньку, но и к войне Асирийская империя не готова, а вервольфов слишком мало, чтобы решить проблему самостоятельно.

И вроде торговые отношения с Артой не нарушены, Асирийск соблюдает все договорённости, а те… всё ползут. Всё им мало. Жадность…

В дверь тарабанили.

– Айсир Хант! Айсир! Вы не смеете меня игнорировать, вы клялись защищать своих невест и…

Вэйл с трудом раскрыл слипающиеся веки и сфокусировал взгляд: расписной потолок перестал расплываться. Тело отозвалось усталостью, мышцы гудели и даже тёплая купель не принесла желанного облегчения.

Почему его просто не могут оставить в покое? Где охрана, псы их раздери!

– … я буду жаловаться! Вы не выполняется своих…

Вэйл мгновенно вскочил и оказался около двери. Резко распахнул, впиваясь в неугомонную сирру Лэйт суровым взглядом.

– Что привело вас, милая сирра? – произнёс обманчиво ласково, ощущая, как в груди нарастает гнев.

Сирра тряхнула белоснежными волосами, которыми, наверняка, в тайне очень гордилась и надменно произнесла:

– Слуги унижают моё достоинство. Одна безродная тварь посмела щёлкнуть меня по носу.

Вэйл решил, что ослышался. Брови медленно поползли вверх.

Что? Щёлкнуть самку по носу? Это у кого столько смелости?.. или глупости…

– Вы уверены, что вам не привиделось? – на всякий случай уточнил он, поздно спохватываясь, что голый по пояс, стоит босиком в одних спальных штанах. Но сирру Лэйт это мало волновало. Её вообще ничего не заботило, кроме собственного эго…

– Айсир Хант… Вы меня оскорбляете. Мне не могло подобное привидеться. Эта гадина щёлкнула меня по носу! Я хочу, чтобы её немедленно высекли и выкинули из Тихого Плато.

Вэйл обречённо выдохнул и растёр лицо ладонями.

– Подождите меня в приёмной, я сейчас, уважаемая сирра, – сдержанно произнёс он и закрыл дверь.

Святые вервольфы, у кого мозгов хватило так унизить волчицу?!

Подошёл к стене и потянул за шнурок. Если у Раира есть природная хвалёная интуиция, то он явится незамедлительно…

Вэйл потянулся до хруста, казалось, во всём теле и подошёл к гардеробу. Раздвинул дверцы и стал одеваться. Даже не успел застегнуть рубашку, а советник уже стоял за спиной.

– Не хочешь объяснить, почему твоя покорная прислуга вдруг бьёт моих волчиц? – спросил, не оборачиваясь.

Судорожный вздох был слышен во всём особняке. Кто-то сильно нервничает…

– Раир? – Вэйл повернулся, изгибая бровь. – Лучше не стой, а приведи мне дерзкую нарушительницу, как можно скорее. От визжащего голоса сирры Лэйт закладывает уши.

– Да, мой сир, – побледневший Раир поклонился и исчез также быстро, как и появился. Сомнений нет, он приведёт служанку в ближайшие пару минут.

Вэйл надел сапоги, подхватил камзол и широким шагом направился в приёмную, желая скорее решить это недоразумение и снова отправиться спать…

***

Янтарные глаза айсира Ханта отливали колдовской зеленью, прожигая меня насквозь, будто желая вытрясти душу. Тяжёлый взгляд, сомкнутые чувственно очерченные губы…

И только длинные серебристо-чёрные пряди волос напоминали шерсть волка. Их хочется коснуться расчёской, привести в порядок, чтобы стали гладкими. Шелковистыми…

– Почему она в таком виде? – голос Ханта вибрировал, щекоча мои нервные клетки. Ух!..

Неуравновешенная переглянулась с Советником и в ужасе распахнула льдисто-серые глаза.

– Святая Покровительница, да она же голая!

– Мисс Алина… – глухо прошипел Раир, бледнее ещё сильнее. – Где одежда, что я вам оставил?

– А что не так? – беспечно поинтересовалась я. – Отличные панталоны. В таких можно даже по улице гулять…

– Нет! – испуганно выкрикнула неуравновешенная. – Ты с ума сошла, бесстыжая дрянь?!

«Дурацкий кошмар… сколько он ещё будет продолжаться?»

– Но-но… – иронично протянула я. – Попрошу не выражаться.

– Нет, вы слышали это, айсир Хант?!

Хант сверлил меня пристальным обжигающим взглядом.

– Оставьте нас… с прислугой наедине. Я разберусь, и Раир позже сообщит вам о результате. Да, Раир?

– Да, мой сир, – шумно сглотнул Советник, вызывая мою сочувственную улыбку.

– Заварите барышне чай с мятой и мелиссой, – назидательно посоветовала. – Успокаивает.

– Да она издевается! – взревела неуравновешенная, заставляя нас с Хантом неприязненно морщиться.

– Раир. Позаботься о сирре Лэйт, – непреклонно и властно велел Хант, показывая взглядом, что им пора удалиться. Даже его невеста не посмела возразить. Подобрала свою почти растоптанную гордость и удалилась, задрав нос.

– Садись, – в голосе Ханта появились рычащие нотки. Он вышел из-за широкого стола и небрежно набросил мне на плечи свою сюртук, или как эта куртка, похожая на средневековый пиджак называется?..

Я с удовольствием просунула руки в длинные рукава, почти утопая в одежде волка. Признаться, он мне чертовски идёт и нравится. Даже пахнет приятно…

Хант вернулся на своё место и устало потёр виски.

– С Раира я спрошу позже. Начнём с тебя, давай по порядку. Кто ты? Откуда? Почему мой Советник привёл тебя особняк, нарушая мой приказ? Зачем ударила мою невесту, тем самым серьёзно оскорбив?

Желваки на лице Ханта угрожающе ходили ходуном. Пальцы сцеплены в замок и только глаза выдают смертельную усталость.

– Вы спали вообще? – невпопад спрашиваю, прищурившись. – Выглядите неважно. Может, вам кофе себе заварить? Или волки не пьют кофе?

У Ханта дёрнулся глаз.

– Волки… – прорычал он, упираясь руками в столешницу и медленно нависая надо мной, – по лесу зайцев гоняют. А я вервольф и только самки – волчицы. Не волки.

– Гм… – прочистила горло и осторожно отодвинулась. – Я не сильна в терминологии, – вымолвила виновато. – Если честно, то я вообще не представляю где нахожусь. И более того вервольфов никогда не встречала.

Хант упал обратно в кресло, недоверчиво выгнув бровь, а я продолжила.

– Я действительно ничего не знаю, ну или не помню… только то, что меня зовут Алина и мне девятнадцать лет. Собственно… по этой причине ваш советник слабовольно сжалился надо мной. А я его подвела…

Хант нахмурился.

– В каком смысле подвела?

– В прямом, – вздохнула, заламывая руки. – Он сказал сидеть тихо и не попадаться на глаза вашим неуравновешенным самкам. Но эта… так визжит, ну вы и сами слышали. Хотела несчастную служанку ни за что ударить. Подняла скандал на ровном месте. Как вообще можно бить своих подчинённых, даже если они в чём-то провинились? – заглядывая Ханту в глаза, искренне поинтересовалась. Я всё ещё недоумевала.

Хант прикрыл веки и провёл по лицу ладонью.

– Так… – тяжело выдохнул он. – Ты мне действуешь на нервы не меньше чем моя нерадивая невеста. Ещё и проблем подкинула.

Поджала губы и развела руками, мол, извиняйте, но в стороне стоять, когда обижают кого-то незаслуженно, не собираюсь.

– Только… – попросила, понизив голос. – Не ругайте Раира. Пожалуйста…

Хант вышел из-за стола, впиваясь в меня хищным взглядом, что пробирал до мурашек. Навис сверху, упирая широкие ладони в спинку моего кресла по обе стороны от меня и прорычал почти в лицо:

– Меня больше интересует, что мне с тобой делать? – а глаза такие… ух!..

– А можно ничего? – прошептала, прижимая руки к груди, вдруг вспомнив, что рубашка на мне тонкая и панталончики эти… – Можно меня оставить?

Неожиданный вопрос выбил волка из равновесия. Он изумлённо вскинул брови, растеряв всю свою грозность.

– Что?

– Ну… – замялась в ответ. – Я хорошо убираюсь и неплохо готовлю, я могу помогать прислуге. И я умею готовить стейки! С кровью. Могу нажарить шашлык, и я играю на фортепиано и гитаре, но гитару я сломала. О вашу голову… – состроила невинные глазки, сознавая, что мне просто некуда идти. И я плохо понимаю, что вообще происходит.

Хант сглотнул и выпрямился.

– После случившегося, я не могу тебя оставить. Волчицы живьём сожрут, даже косточек не оставят… мне надо подумать, как с тобой поступить дальше, а пока… следуй уже ранее выданным рекомендациям Раира и не покидай его покои.

– Ладно… – вздохнула и хитро покосилась на волка. – А вам не больно оборачиваться вервольфом? Он такой большой хороший мальчик, а вы такой… А когда обратно становитесь человеком, вы голый?

Глаза Ханта предостерегающе сверкнули, а руки сжались в кулаки.

Усмехнулась и поднялась, отвешивая шуточный поклон.

– Я поняла, вы стесняетесь. Не стоит. Ну я пошла… – и поспешила к двери, почему-то радуясь, как девчонка. Подёргала волка за хвост, называется…

Глава пятая

***

Человеческое недоразумение скрылось так стремительно, что Вэйл пришёл в себя, только когда хлопнула дверь. Гнев клокотал в груди, вынуждая обессиленно скрипеть зубами. Схватил со стола папку и швырнул её туда, где ещё секунду назад стояла девушка.

– Заноза… – глухо прорычал и уронил голову на грудь. Что за адовый день? Откуда это недоразумение взялось? Но главное, как от него избавиться?..

В приёмную тенью скользнул советник и виновато поклонился.

– Почему, псы тебя раздери, ты не избавился от неё?! – зарычал Вэйл, вставая.

– Но… куда же… она же совсем ничего… – невнятно залепетал советник, прижимаясь к двери. Он бы тоже сбежал, но не может.

– Ладно, – Вэйл махнул рукой и шумно вздохнул. – Что там произошло? Кого Лэйт хотела ударить?

Раир поджал губы.

– Мой сир, ваши невесты ведут себя… отвратительно.

Вэйл выгнул бровь.

– Настолько, что даже способны ударить прислугу?

– Настолько, – серьёзно кивнул Раир. – И не только сирра Лэйт. Сирра Рэн вчера едва не забила кухарку половником, сирра Нэм запустила в дворецкого подсвечником… Но я могу заверить… нет, могу поручиться своей головой, что никто из слуг не сделал ничего такого, за что их можно было так наказать.

Вэйл прикрыл глаза ладонью и потёр. Надо провести с волчицами воспитательную беседу…

– Ты говорил с этой девушкой, с пострадавшей?

Раир важно кивнул.

– Да, мой сир. Она утверждает, что приготовила всё, как велела сирра, но та…явилась в крыло для прислуги и устроила скандал. Швырнула поднос с хлебом, а потом собиралась ударить, но появилась… ваша женщина.

Вэйл в ужасе поперхнулся.

– Она не моя!.. – зашипел он угрожающе и заозирался, никто ли не услышал… – Следи за языком, Раир.

Советник сглотнул и покладисто кивнул.

– Но появилась мисс Алина и заступилась за служанку, – Раир замялся, глядя на Вэйла исподлобья. – Я её не оправдываю, но, по-моему, Алина поступила очень смело. Для простого слабого человека она чрезвычайно храбрая и справедливая…

– Что за речи, Раир? – нахмурился Вэйл и прошёлся, лихорадочно размышляя. – В Тихом Плато людей содержат только в качестве прислуги, и никто не смеет бить и унижать волчиц, даже сами вервольфы. Если слух разнесётся и выйдет за пределы особняка, репутация Ханта пострадает. Какой же он вожак, если не может защитить своих невест и обеспечить им должную безопасность и комфорт…

– Что вы станете делать с девушкой? С Алиной… Выгоните её? – осторожно спросил советник, внимательно вглядываясь в лицо своего хозяина. Никогда не угадаешь, о чём он думает.

– Спятил? – огрызнулся Вэйл и налил себе из графина воды. Взял стакан и одним махом сушил его. – Даже если я её привезу в Асирийскую столицу, девушка и дня не протянет. С её-то способностями находить неприятности и полным отсутствием знаний и законов этого мира…

– Тогда… неужели вы её оставите здесь? – изумлённо протянул Раир.

– Нет! Конечно, нет! – резко воскликнул Вэйл, чуть не поперхнувшись. – Дайте мне в конце концов выспаться, а потом я уже приму решение! – развернулся и решительным шагом покинул приёмную.

«Я обязательно найду решение…» – пообещал мысленно и направился обратно в покои, надеясь, что в этот раз ничего не случится…

***

В коридоре я откровенно растерялась. Сюда нас привёл советник, а как вернуться обратно?

Мучительно застонала и прижалась к стене. Что если я столкнусь ещё с какой-нибудь ненормальной? Оглядела себя и усмехнулась. Почти целомудренный вид, чего ему не понравилось? Рубашка даже не просвечивает, видны лишь очертания…

– Госпожа… – раздался тихий голос за спиной.

Вздрогнула и обернулась. Служанка украдкой смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Позвольте проводить вас, госпожа.

– Да какая я госпожа, – усмехнулась в ответ. – Просто Алина, – улыбнулась и всем своим видом показала, что готова следовать за ней.

Служанка робко кивнула и засеменила, придерживая подол голубого платья.

– Как тебя зовут? – спросила, разглядывая совсем юную девчушку.

– Эленья, госпожа, – вымолвила она и повернула за угол.

– Алина, – скривилась в ответ. – Зови меня Алиной, хорошо?

– Хорошо, госпожа Алина, – покорно произнесла Эленья.

Усмехнулась и покачала головой.

– Давно ты здесь работаешь, Эленья? Тебе нравится?

– Я работаю два года, госпожа Алина. Меня всё страивает, – не выражая эмоций, произнесла она.

– Э-э… очень лаконичный ответ, – недоумённо протянула я. – Почему не пошла учиться? Почему именно работать? Хант, наверное, очень придирчивый хозяин и строгий…

Эленья запнулась, широко распахнув глаза.

– Айсир Хант не интересуется прислугой. Всем руководит господин Раир и его помощник, дворецкий, сэр Гилборт.

– Вам хорошо платят?

– Хорошо. И… я никогда не училась, – смущённо призналась Эленья, обескуражив меня.

– Правда?! Совсем?! И читать не умеешь?

Эленья просто пожала плечами.

– Девушкам это без надобности, в шестнадцать мы выходим замуж и покидаем родной дом. А потом служим мужу и детям. Но если замуж не хочешь, можно пойти работать на господина.

Замуж в шестнадцать, серьёзно? И грамотность без надобности?

Снова всеми силами постаралась проснуться, но безрезультатно.

– Слушай, Эленья… – прошептала осторожно, оглядываясь. – А давай я тебя научу? Быть умной не всегда плохо и в жизни знания могут пригодиться…

– Вы умеете читать?! – изумлённо воскликнула она и осеклась, прижимая ладонь ко рту. – Правда-правда? И писать тоже?..

– Ну да… и науки некоторые знаю. Биология, химия и физика, всего по немного.

Глаза Эленьи распахнулись, словно перед ней воскрес Иисус. Такого благоговейного выражения я в жизни не видела.

– Я буду предана вам до конца дней, если вы… – девушка рухнула на колени, повергнув меня в глубочайший шок.

Нервно сглотнула и поспешила бедняжку поднять.

– Вставай… – прошептала испуганно. – Я буду тебя учить просто так, пока нахожусь здесь, не стоит валяться на полу, ладно? – усмехнулась дружелюбно и начала Эленью отряхивать. – У вас тут, конечно, чисто, но всё же…

Глаза девушки подозрительно засверкали.

– Ох, да ладно тебе! – усмехнулась и потрепала её по волосам. – Не делай такое лицо, я лишь пообещала, но ещё ничему тебя не научила.

– Госпожа такая добрая, – всхлипнула Эленья. – Айсиру Ханту очень повезло, – брякнула и спокойно продолжила путь.

– Эй, в чём это ему повезло?! – не поняла я, догоняя служанку. Мой вопрос оставили без пояснения…

В комнате ждал советник. Я думала, на сегодня разборки закончились, но нет…

Он стоял у камина, ко мне спиной, и что-то разглядывал.

– Гм… Раир? – позвала мужчину и не ожидала, что он обернётся, держа мои… трусики на одном пальце.

– Что это за тряпочка, мисс Алина?

К щекам прилила кровь, а улыбка сама потянула губы. Я пыталась сдержаться, но всё же расхохоталась. Раир непонимающе хлопал глазами.

– Что вас так веселит, мисс?

Прыснула в кулак и закусила губу, пытаясь успокоиться.

– М-м… Раир. Это моё бельё, – произнесла смущённо и закусила костяшку указательного пальца. – Трусы.

Советник перевёл взгляд на тряпочку в своих пальцах и в ужасе распахнул глаза.

– Бельё? – голос предательски дрогнул. – Это?!

На советника жалко было смотреть. Такой потерянный, такой…

– Простите, Раир, – извинилась и забрала бельё. – Я просто постирала… не думала, что вы найдёте… Что?

Раир стоял, как замороженный, продолжая смотреть на трусы в моих руках.

– Как это носят? – спросил он, подняв на меня растерянный взгляд. – Что оно прикрывает?

– Ну вообще-то всё, – ответила недовольно. – Нормальные трусы, это же не стринги, в конце концов, не стоит так драматизировать.

– Я принесу ещё панталоны, – безэмоционально произнёс Раир и, не глядя на меня, удалился.

Э-э… а зачем он вообще приходил?

Глава шестая

Вместе с ужином доставили новую партию шортиков с кружавчиками. Раир с важным видом положил их на кровать, красноречиво вскинув брови, а я серьёзно задумалась о том, чтобы заняться шитьём. А что? Буду кроить труселя для местных дам и продавать на рынке… Если меня раньше не сожгут на костре доблестной инквизиции…

– Очень важно, мисс Алина, – заговорил советник, выставляя блюда на обеденный стол, – чтобы вы больше не попадали в истории и держались подальше от невест айсира.

– Да я и не планировала… – отозвалась виновато, расправляя платье, которое сидело на мне немного странно. Или я просто не привыкла. Не очень уютно… – Откуда мне было знать, что эта неуравновешенная бестия и есть невеста Ханта.

Раир укоризненно нахмурился.

– Айсира Вэйла Ханта, мисс Алина.

Пожала плечами и перебралась за стол.

– И много у него… невест? Все такие психованные?

– Восемь, – произнёс Раир и снял крышку с моего блюда. Ум-м… рыбка. Рыбку я люблю. – Волчицы в принципе покладистым характером не отличаются. Но им и незачем. Их оберегают, защищают, балуют. Вряд ли они смогу причинить кому-то серьёзный вред или постоять за себя, они просто к этому не приучены и не обучены.

Погрузила в рот кусочек божественного белого мяска не то окуня, не то трески, по вкусу не разобрать, но похоже, и зажмурилась от удовольствия. Видимо, я очень проголодалась. И что ужасно, до сих пор не могу понять: всё что происходит реально или я… может быть без сознания? Или в коме. Или…

Не хотелось бы умирать, конечно…

– Что-то вспомнили? – полюбопытствовал Раир.

Тряхнула головой и натянуто улыбнулась.

– Ничего такого… – и поспешила перевести тему. – Выходит, волчиц превозносят, поэтому они такие избалованные?

– Они продолжение рода, самки, – важно ответил Раир. – Никто не смеет обижать волчиц. Из-за вас, мисс Алина, у айсира могут возникнуть проблемы.

– М-да… – протянула и взяла стакан с соком. – Мне очень жаль…

– Надеюсь на это, – серьёзно кивнул Раир и вздохнул. – Может, вам что-нибудь нужно, что поможет скрасить одиночество? – поинтересовался заботливо.

На секунду задумалась. Бутылка вина точно бы скрасила моё одиночество…

– Письменные принадлежности и…

– Мисс умеет писать?! – в священном ужасе воскликнул Раир. Бедолага. Он так скоро приступ заработает…

– И читать, – кивнула на трюмо, где лежала книга и улыбнулась. – А ещё… мне бы швейные инструменты: иголку, нитки… белые. Ножницы и мелок. Или кусочек мыла.

Раир обескураженно моргнул.

– Эм-м… я постараюсь мисс, – неуверенно протянул он и удалился, а я спокойно продолжила ужин.

Раир расстарался. Он принёс целую швейную коробку, много бумаги и перьевую ручку с чернилами. Такой я ещё не писала, но с интересом опробую.

– Я загляну перед сном, – вежливо пообещал он. – Отдыхайте.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась в ответ и помахала.

– Ну что ж, – вздохнула, разложив на столе панталоны. – Приступим…

Последний раз шила в школе. Это был фартук. А потом я пошла в музыкальную, и мама разрешила получать по труду тройки. Музыка важна для поступления, сказала она. А варежки я и сама тебе свяжу. И связала. И шапку. И салфетку крючком.

Теперь я даже немного жалею. Сейчас бы не ломала голову с какого конца к этим панталонам подступиться.

Во-первых, мне категорически не нравится рюши. Во-вторых, форма и резинка пантопонов. Мне не нужны изящные кружевные трусики-танго, хотя бы простые. Обычные. А не эта женская вариация «семейников».

Итак, долой ханжество! Да здравствуют, удобные трусы, что не будут выпирать под штанами. Кстати о штанах… вот волчица не в платье была, какое бельё она надевала? Или была без белья?! Оо…

Я закончила перешивать резинку, мне осталось лишь подшить края, когда дверь комнаты распахнулась. Подняла взгляд и удивлённо вскинула бровь.

В проходе стояла та самая неуравновешенная волчица, а за её спиной гордо держались остальные. И мне как никогда стало интересно, какое бельё они носят…

– Ты немедленно расскажешь, кто такая и почему проживаешь в покоях сира Раира, – волчица прошла вальяжной походкой и остановилась в метре от стола, вскидывая подбородок.

Ну вот… я проблемы не искала, они сами пришли… Какие неугомонные.

Остальные волчицы последовали примеру своей предводительницы и в комнате стало тесно. В воздухе повисло напряжение.

– Ты слышишь меня? – недовольно рыкнула неуравновешенная.

– Я немного занята, – отозвалась, дружелюбно улыбаясь в ответ.

– Чем таким важным, что игнорируешь нас? – враждебно спросила черноволосая, складывая руки на пышной груди.

– Трусы шью, – ответила честно и продемонстрировала свои труды. – Немного осталось. Хотите и вам перешью? Или у вас есть? Нормальные, не панталоны…

Волчица беззвучно открывала рот.

– Ох, да ладно вам, – скривилась в ответ. – Это всего лишь трусы, не стоит падать в обморок.

Неуравновешенная подскочила к столу и с хлопком упёрла в столешницу аккуратные бледные ладони.

– Ты немедленно ответишь, кто ты такая и почему айсир Хант тебя до сих пор не вышвырнул? И не вздумай…

– Отойди, пожалуйста, мешаешь, – ровно произнесла я, отодвигая в сторону швейные принадлежности и выкройки будущих трусов.

Глаза волчицы опасно вспыхнули. На мгновение я даже испугалась. Представила, что она станет огромным волком и вцепится мне в глотку, но волчица лишь бессильно зарычала, развернулась и бросилась прочь.

– Ты ещё пожалеешь, – угрожающе пообещала черноволосая.

– Очень сильно, – добавила рыжая со вздёрнутым носом.

– Жди… – добавила блондинка и вышла вслед за своими «подругами».

Потрясла головой и моргнула.

– Что это сейчас было вообще?

Не успела дошить несчастные трусы, как меня снова потревожили. Он появился практически бесшумно, напугав.

Втянулся возле стола, заложив руки за спину и устремил суровый взгляд зелёно-жёлтых глаз на моё рукоделие.

– Тебе нельзя оставаться здесь, – голос Ханта звучал спокойно, но за спокойствием чувствовалась угроза. – Мои невесты нервничают и штурмуют мои покои, я не могу выспаться.

– Спите здесь, – предложила непринуждённо, пожав плечами. – Зачем вам восемь? Одной действительно недостаточно? – я искренне не понимала.

Хант всё ещё выглядел помятым и дико уставшим.

– Каждый брачный сезон я обязан принимать у себя невест со всего Плато, – нехотя пояснил он. – Но это не значит, что обязан жениться. По окончанию сезона, они разъедутся, если… я не поставлю на ком-нибудь из них метку. Такая метка позволяет задержаться в моём логове ещё на две недели.

– И когда заканчивается брачный сезон? – спросила скептически, не понимая такого сложного обычая.

– Нескоро. Он только начался, – сдержанно произнёс вервольф и нахмурился. – Ты сбила меня с мысли, я пришёл не за этим…

Отложила «рукоделие» и поднялась.

– Ты сам себя сбил, – улыбнулась непринуждённо и приобняла мужчину за плечи. – Кровать вон там. Подушка, одеяло… ложишься, глазки закрываешь и спишь. Здесь уж точно тебя никто не побеспокоит. Неуравновешенные су… самки сюда больше не явятся. Ну?

Хант недоверчиво прищурился, а я закатила глаза.

– Слушай, подумаешь как от меня избавиться завтра. Утро вечера мудренее, не слышал поговорку?

Видимо волк чертовски устал, раз согласился. Снял камзол, размял шею и скинул сапоги. Он кажется сам не верил, что делает это…

Я старалась не смотреть. Такое рельефное мускулистое тело немного смущает. Точнее нахождение этого тела рядом, вот что смущает.

– Колыбельную петь не стану, – усмехнулась, накрывая волка одеялом. – Спи.

– Спите, – зевая, поправил упрямец. – Ты должна… обращаться ко мне… – и засопел, закрыв глаза.

– Должна-должна, – усмехнулась и вернулась за стол.

Пора заканчивать. Я ещё хотела подготовить учебный материал для Эленьи. Стоит начать с простого. С букв. Только… откуда я знаю местный язык? И судя по всему, неплохо знаю. Надеюсь и писать не разучилась…

Глава седьмая

Я тихонечко вырисовывала буквы, когда в дверь постучали. Глянула на спящего волка, но он даже не шелохнулся. Разметался по кровати, засунув руку под подушку, и мерно посапывал.

Тихонечко подошла к двери и спросила, надеясь, что меня услышат:

– Кто?

После минутной паузы, раздался робкий голос служанки.

– Госпожа Алина, можно?

Впустила её, здороваясь и показала, чтобы тихо себя вела.

Серые глаза служанки ошарашенно распахнулись.

– Это… это… айсир? – едва различимо прошептала она.

– Угу, – кивнула многозначительно. – Отсыпается.

– О-о… – вырвалось у Эленьи непроизвольно. – А как же он… в кровати у вас оказался?

– Пешком, – усмехнулась в ответ, показывая, чтобы проходила. – Устал, вот и прилёг.

– О-о… а я освободилась. Хотела, чтобы вы мне буквы показали, – растерянно прошептала девушка, всё ещё косясь на своего хозяина.

– Так и покажу, – заверила я и села за стол. – Ваш айсир крепко спит, не помешаем. Главное не греметь нарочно и не говорить громко.

– Эм-м… ладно, – протянула Эленья и села напротив.

Я протянула ей листы и передвинула стул поближе.

– Смотри и повторяй за мной. Потом мы придумаем на каждую букву слова и запишем их, а потом ты сама попробуешь написать несколько букв, я покажу поэтапно, как они пишутся, помогу вести тебе руку, – посмотрела на Эленью и улыбнулась. Такая сосредоточенная мордашка. – Сначала будет непривычно и тяжело, но после каждой тренировки начнёт получаться лучше и лучше.

– Я буду стараться, госпожа Алина, – серьёзно заверила Эленья и приготовилась, расправив плечи. Смешная…

Мы изучили три буквы. Долго их повторяли, потом выводили: перо дрожало в неопытной руке, но Эленья продолжала усердно рисовать каждую закорючку. Для человека, который в жизни не писал, у неё неплохо получалось.

Когда её пальцы окончательно устали и перестали сгибаться, я собрала листы.

– Почему бы нам не выпить чаю, а я тебе почитаю немного. Хочешь?

Эленья удивлённо распахнула глаза и радостно закивала.

– Я сейчас. Я быстро, госпожа… – засуетилась она. – Я заварю самый вкусный чай, – заверила она и выскочила за дверь, едва не столкнувшись с советником.

Раир недоумённо посторонился, принимая торопливые слова извинений, и перевёл взгляд на меня.

– Чем вы тут занимались? – произнёс он, заранее осуждая. И даже брови нахмурил.

– Вызывали сатану, – усмехнулась, показывая на стол. – Даже символы магические чертили.

Жаль советник так и не понял, кто такой сатана, не оценил шутки.

– Сатану? Вижу, что вы учили прислугу писать, – недовольно произнёс он.

– Ага, и читать, – охотно подтвердила я. – Только говорите шёпотом.

– Почему я должен говорить шёпотом?! – повышая тон возмутился советник.

С кровати донеслось негодующее мычание, а в следующую секунду в Раира полетела подушка.

– Скройся к демонам, или я отгрызу тебе голову! – зарычал Хант и перевернулся на другой бок, натягивая на голову одеяло.

– Я предупреждала, – произнесла невинно.

Раир стремительно бледнел, растеряно хлопая глазами.

– А… э-э… айсир… – сипло выдавил он и осторожно прочистил горло.

– Спит, – подсказала я. – А вы шумите, – укоризненно поцокала языком и вернулась к столу. – Вы что-то хотели? Можете присоединиться к нашему с Эленьей чаепитию.

– Вы… я… я пойду. Да. Мне пора, – Раир, словно деревянный, развернулся и вышел, осторожно прикрыв дверь.

И чего заходил, спрашивается?

Эленья принесла ароматный чай с сушёными ягодами и листиками мяты, расставила чашки, а я взяла вазочку с печеньем и передвинула её к себе поближе. Понюхала и улыбнулась.

– Вкусно…

– Я рада, что госпоже нравится, – довольно отозвалась Эленья и неуверенно села на своё место. – Мне правда можно пить с вами чай?

– Конечно, можно, – усмехнулась я. – Что в этом такого?

Эленья смущённо улыбнулась и поднесла чашку к губам. Я взяла книгу «История семи Королевств» и начала читать.

Читали до поздней ночи, пока у меня язык не отсох. Эленья так жадно слушала, что я читала главу за главой, не желая её огорчать окончанием. И только когда я уже начала хрипеть, Эленья сама поднялась.

– Спасибо вам за всё, – прошептала она, преданно заглядывая мне в глаза. – Вы очень добры.

– Брось, – отмахнулась я. – Приходи завтра. Спокойной ночи.

– Я обязательно приду, – пообещала она и тихо выскользнула за дверь.

Я убрала со стола, сходила в уборную, сняла платье, оставшись в нательной рубашке и тут задумалась.

Если волк спит в моей кровати, то где же спать мне? Не на полу же. На полу холодно. Блин…

Задумчиво поскребла затылок и подвинула руку мужчины. Осторожно забрала одну подушку и устроилась с краю, прикрываясь уголком одеяла, боясь задеть развалившегося вервольфа.

Надеюсь, ночью он меня не вытолкает с кровати. Я же тут… с краюшку. Никому не помешаю. Широко зевнула и закрыла глаза, провалилась в зыбкую дремоту. И сквозь эту дрёму почувствовала, как горячая сильная рука накрывает мой живот и притягивает меня к твёрдому телу.

Поерзала, но проснуться не смогла. Не было сил даже приоткрыть глаза и соображала крайне плохо, всё казалось сном. В итоге сдалась и удобней устроилась в крепких тёплых объятиях.

Пускай, утром разберусь…

Глава восьмая

Ночью мне было так тепло, даже жарко немного. Несколько раз пыталась отползти и убрать с себя тяжёлую волчью лапу, которая только по ошибке называется рукой, но куда там?

Хант жадно прижимал меня обратно, будто свою собственность, и мне ничего не оставалось, как расслабиться и спать. Только утром смогла выползти из-под руки, боясь, что меня застанут врасплох.

И вот именно в этот момент, когда я, вошкаясь на животе, пыталась выползти из тёплой кровати кто-то вошёл. Я просто увидела ноги в высоких сапогах, а затем уже услышала грохот. На пол приземлился поднос с чашками…

– Раир, спокойно, – ровно произнесла, поднимая голову. – Не стоит преждевременно бить посуду, ещё ничего не случилось.

– А что должно было случиться?! – в священном ужасе спросил он, пытаясь заглянуть мне за спину.

Хант недовольно потянулся и приподнялся на локте. Волчара выглядел гораздо свежее, чем вечером. Казался отдохнувшим.

– Чай принёс? Молодец, но пусть этим прислуга занимается, – он размял шею, словно меня не замечая, а я всё же выскользнула и потянулась за халатом. – И распорядись, пусть накроют стол к завтраку.

– Здесь?! – удивлённо переспросил Раир, всё ещё прибывая в глубочайшем состоянии изумления.

Хант огляделся и попробовал пригладить спутанные волосы.

– Здесь, – хриплым ото сна голосом произнёс он. – Я ещё не готов встречаться со своими невестами, а здесь спокойно, – непринуждённо добавил и поднялся, продолжая не замечать меня.

Хотя я и не ждала какой-то особенной реакции после сегодняшней ночи. Мы же просто спали. Подумаешь, обнимаясь, так и удобнее, и теплее.

– Ты, – волк резко перевёл на меня тяжёлый взгляд и нахмурился. Всё же заметил, ну надо же. – Умываться, одеваться и… будем думать, что с тобой делать дальше.

– Как скажите, капитан волк, – усмехнулась и в ответ протянула гребень. – Но сначала причешитесь. Ваши волосы напоминают гнездо. Хоть и милое такое гнездо… – под изумлённый взгляд Советника отдала гребень и отправилась в уборную, прихватив с собой одежду.

Умылась, оделась, всё как велено было, жаль только зубной пасты и щётки нет. Может, изобрести зубной порошок и продавать по выгодной цене? Дать название и запатентовать. А щётку местные умельцы сделать смогут, если правильно объяснить…

Когда вернулась в покои Хант стоял возле окна, опираясь одной рукой на раму, а другой задумчиво гладил подбородок.

– Отправь послание Его Величеству, сообщи о прорыве Северной границы. И пригласи лордов из Совета Правления на совещание. Нужно подумать о том, чтобы засуха не уничтожила посевы. И договориться с каменоломней, а ещё кузницами, нам нужно оружие. Думаю, выставить ещё несколько смотровых башен с лучниками…

– Дай, мой сир, – Раир величественно поклонился. – А что с человеком? Её поведение выходит из-под контроля и нахождение здесь ставит под угрозу вашу безукоризненную репута…

– Она за твоей спиной, – ровно произнёс Хант, поворачиваясь, и жестом пригласил меня стол. – В конце концов, это ты её впустил, так что не стоит перекладывать всю вину на чужие плечи. А я позволил. Так что мы теперь оба понесём ответственность.

Закатила глаза и села.

– Вы так рассуждаете, словно я вам всю жизнь испоганила и ползамка разрушила.

– Если бы разрушила, то сейчас бы так не улыбалась, а уже занималась восстановлением, – серьёзно произнёс волк, намазывая тост.

– Это была ирония, – усмехнулась в ответ и последовала его примеру. – Я к тому, что ничего и никому дурного не сделала.

– Она учила прислугу писать, – вставил Раир и недоброжелательно покосился на меня. – И читать.

– Ага, то ещё преступление, – хмыкнула в ответ и откусила тост.

– Грамотная? – подозрительно прищурился волк.

– Есть такое, – прожевав ответила, и вытерла крошки с уголков губ.

– Попробую пристроить тебя в Столицу. Секретарём к его высочеству, у него недавно… ушёл, – задумчиво произнёс волк.

– По тому, как вы говорите «ушёл», мне уже не нравится эта идея, – поморщилась в ответ и взяла с вазочки сочное зелёное яблоко. – И разве принц так запросто возьмёт кого-то незнакомого и непроверенного с улицы?

– Грамотные женщины большая редкость и… по моей рекомендации, возьмёт.

– Как-то мне не хочется к принцу… – скривилась в ответ и отложила надкусанное яблоко.

– Я не могу тебя оставить, – глядя в глаза, произнёс Хант. – У меня нет для тебя работы и твоё нахождение вызовет возмущение среди волчиц.

– Вы всё равно жениться не собираетесь, – фыркнула в ответ и придвинула чашку с чаем.

– Они этого не знают, – многозначительно произнёс он. – Традиции есть традиции, я обязан их чтить и соблюдать. Разговор закрыт. Сегодня же встречусь с его высочеством.

– Дерзайте. Полномочия вам в руки, – махнула и поднялась.

Хочу размяться немного и приготовить материал для занятий с Эленьей. Может, вязать начать, пока меня не отдали в добрые руки? Носки, например. Из волчьей шерсти…

– Раир, займись уже делами, не стой столбом, – рыкнул волк, уминая омлет и грудинку.

Советник подскочил и, поклонившись, скрылся.

Раздвинула шторы и подставила лицо восходящему солнцу.

– А гулять мне можно?

– Нет.

– А что мне можно?

– Ничего.

– Замечательно просто, – произнесла недовольно и отвернулась. – У вас есть фортепиано? Мне нужно заниматься, иначе я всё забуду.

– Ты играешь? – волк бесшумно оказался рядом.

– Играю, – язвительно отозвалась. – И на нервах тоже…

– У тебя необычная внешность, – вдруг заметил он, склоняя голову набок. – И темперамент тоже. Точно не помнишь откуда ты?

– Сказала же, – огрызнулась в ответ и поморщилась. – Извините. Настроение испортилось…

– Почему? – искренне поинтересовался волк.

Повернулась к нему всем корпусом и вздохнула.

– Не хочу, чтобы меня передавали из рук в руки. Я же не вещь…

Волк озадаченно потёр переносицу.

– Многие девушки мечтают попасть к принцу. Не только секретарём, например, стать его фавориткой.

– Нет уж! – протестующе воскликнула и покачала головой. – Я лучше буду драить кастрюли и учить вашу прислугу писать. А хотите, и чесать вас буду?

– Чесать? – непонимающе переспросил Хант, скользя по мне внимательным взглядом.

– Ну… – заулыбалась в ответ. – Могу волосы, а могу за ушком. Волки любят, когда их гладят за ушком?

Глаза Ханта угрожающе сверкнули и поняла свою фатальную ошибку.

– Простите… – пискнула, вжимая голов в плечи. – Вервольфы. Я хотела сказать, вервольфы. Просто не привыкла.

– Ладно, – не хотя сдался он. – Бери гребень и… в общем, можешь попробовать. Только волосы не выдери, поняла? Я спрошу с тебя за каждую волосинку.

Усмехнулась и поспешила за гребнем. Уселась на кровать и похлопала.

– Садитесь на пол. Так удобнее будет.

Хант тяжело выдохнул сквозь зубы, но подчинился. Сел, повернувшись ко мне спиной, а у самого плечи напряглись. Усмехнулась и коснулась волос.

– Скажите, а вы и сегодня планируете здесь спать?

Хант дёрнулся, но я его держала и вернула голову в исходное положение.

– Ты что-то имеешь против?

– Нет. Но может, поставить вторую кровать? Вы же компрометируете себя, – заметила, осторожно скользя гребнем по серебристо-чёрным волосам.

– Вот ещё… морока, – огрызнулся Хант. – А ты не обольщайся, я воспринимаю тебя как одеяло.

– А я вас, как подушку, – парировала в ответ и хохотнула.

Надеюсь, принц откажется от такого секретаря, как я…

Глава девятая

***

Покинуть особняк тихо не вышло. Не то, чтобы Вэйл прятался, но брачный сезон только начался, а невесты уже успели достать так, что хоть волком вой. Именно волком, тем, что в лесу зайцев гоняет.

Достали так, что в глазах темнеет, что волоски на руках в ужасе шевелятся, что хочется бежать, поджав хвост. А ведь никак. Вожак. Должен держать лицо.

И ведь не нарычишь, сразу жаловаться побегут Совету Правления. Самки ведь. Продолжение рода…

Поймали в парадном холле, всей компанией, так сказать. Видимо, с прогулки возвращались.

– Айсир Хант, – обворожительно улыбнулась сирра Лэйт, похлопывая веером по руке. – Вы пропустили завтрак, – нежный голос сочится ядом.

– Отнюдь, – улыбнулся Вэйл. – Я плотно позавтракал, – попытался обойти, но путь проворно преградила другая.

– Вы нас избегаете? – улыбнулась сирра Нэм, сверкая жгучими карими глазами.

– Что вы?! Как я могу? – отозвался Вэйл и устало выдохнул, когда на подмогу к черноволосой волчице пришла рыжая. – Сирры, я очень спешу, – сдержанно произнёс он, в слабой надежде, что его поймут.

– Вам следует внимательнее относится к своим невестам, – с укором пожурила рыжая.

– Мы можем заскучать и обидеться, – в тон ей пропела Лэйт. – Кстати, вы уже решили вопрос с невоспитанной прислугой?

– Как раз этим занимаюсь, но сирры… – Вэйл обвёл волчиц осуждающим взглядом. – Не забывайте про манеры и поведение. Если по пустякам не придираться к моей прислуге, то все мы будем сосуществовать в мире и согласии. Мне бы не хотелось, чтобы моя будущая супруга вела себя, словно вздорная девица из паба.

Сирры застыли с каменными лицами.

«Всё-то они понимают… только притворяются…» – подумал Вэйл и улыбнулся.

– Всего доброго, сирры, желаю хорошо провести день, – отвесил вежливый поклон и поспешил на выход.

Экипаж ждал за воротами. Вэйл поморщился и забрался в карету. Как же он это не любил! Теперь полдня трястись, вместо того, чтобы… но соглашение есть соглашение. Вблизи человеческих границ оборачиваться нельзя, чтобы не пугать трепетное и чуткое местное население.

Ага… трепетное и чуткое. По человеку со сложным именем Али-на такого не скажешь. Отвага и глупость, вот как можно её охарактеризовать. Девчонка лишена страха, но явно не лишена мозгов. И несмотря на то, что весьма упряма, понимает многие элементарные вещи и не ведет себя высокомерно.

– А вообще странная она… – задумчиво произнёс Вэйл, глядя на мелькающие за окошком раскидистые деревья.

… не испугалась ни огромного вервольфа, ни трупов под ногами. Должно же быть объяснение? Свалилась ведь не пойми откуда…

Его Высочество согласился на неформальную встречу в тихой таверне под названием «Ночь» на севере Столицы. Это несказанно радовало. Мелькать при дворе не было никакого желания. Мало того, что вервольфов до сих призирают, смотрят свысока и с плохо скрываемой неприязнью, так и постоянно обвиняют в том, что даже Вэйлу бы в голову никогда не пришло.

Карета остановилась, дёрнувшись. Вэйл растёр лицо руками, поправил воротник стойку и вышел, совсем не удивившись такому наличию охраны на входе в таверну.

Его Высочество не мог упустить возможности покрасоваться на публике пусть и в таком тихом месте.

Таверна «Ночь» была любимой. Горячо и нежно. За расположение, за уют и комфорт. За вкусную еду и приятное обслуживание.

На входе встречали стражники. Вежливо попросили сдать оружие.

Глупые… самое страшное оружие – сам вервольф, его вторая сущность, с которой он не может расстаться.

Вэйл тряхнул головой и прошёл за дальний стол, улавливая знакомые сладкие запахи выпечки, а также терпкие жареного мяса на углях.

Потянул носом и улыбнулся.

Подавальщица узнала. Прижала к себе поднос, опуская взгляд в пол. Так должны вести себя люди при виде вервольфа, а не… чесать его. Выдумала тоже. Хотя признаться, это было даже приятно. Волосы наконец приобрели шелковистость, а хвост получился тугим и крепким: пряди не рассыпались.

– У тебя мечтательное выражение лица. Впервые вижу, – иронично произнёс принц, вместо приветствия.

Голову, по которой хотелось ударить, венчал бронзовый венец. Сверкали рубины. А от лоска слепило глаза. Холёный, ничего не скажешь…

– Добрый день, Ваше Высочество, – Вэйл склонил голову и устроился напротив.

Принц скривился.

– От любезностей першит горло, – покривляйся он и взял кружку с медовым пивом. – Давай ближе к делу. Сегодня я играю в клубе, даю дамам урок по крокету, – на пухлых губах сверкнула пошлая улыбка.

Как-то резко стало не по себе. Вэйл не привык к такому чувству и не сразу его опознал. Просто мысль промелькнула:

«Нельзя отдавать ему Алину», – даже имя мысленно произнёс без запинки…

Не сказать, чтобы девушка была во вкусе принца, но сейчас глядя на него появляется привкус мерзости на языке, а нутро противится такому положению дел.

– Ваше Высочество, не доходили ли дворца слухи, о пропавших недавно девушках? Может, кто заявлял?

Принц вскинул брови, явно удившись.

– А ты нашёл такую девушку? – тут же проницательно поинтересовался он. – Почему бы не привезти её в управление?

– Она ничего не помнит, я хотел сначала немного разузнать, прежде чем передавать девушку управленцам, – невозмутимо произнёс Вэйл, смело глядя в хищные тёмно-синие глаза. Не было причин не доверять принцу: в принципе отношения с ним всегда были деловыми и огрехов не имели. Принц умеет держать слово и часто оказывается полезным…

– Заинтриговал, – задумчиво протянул он, тарабаня пальцами по столу. – Могу я с ней встретиться?

Вэйл напряженно замер, в этот самый момент понимая, что совершил досадную ошибку. Возможно даже роковую…

Глава десятая

Очень быстро я поняла, что сидеть весь день в комнате, я физически не смогу. Я уже и рисовать пыталась, и читала, и маялась. Там посидела, тут полежала… Занялась подобием йоги, хотя йог из меня… Как раз в момент моего очередного наклона, когда я задом повернулась, нет не к лесу, а к двери, вошёл Риар. Честно… мне его искренне жаль.

Что-то глухо шмякнулось на пол, заставив меня резко выпрямиться и обернуться.

Советник замер, а у его ног валялась стопка вещей.

– Чем вы занимаетесь? – безжизненным тоном поинтересовался он.

– Это зарядка такая, – усмехнулась и сдула волосы с лица. – Для сильных духом и телом, а что вы принесли?

Советник сглотнул и наклонился, чтобы поднять вещи.

– Одежду, – в тоне прорезалось недовольство. – Вы не можете ходить в одном и том же.

– Надеюсь, это штаны? – оживилась я и подошла. – Увы, снова платье. И ночная рубашка. И… опять панталоны, Раир? – укоризненно поинтересовалась я. – Мне они не нужны.

Мне показалось или мужчина покраснел? Тяжёлый случай, конечно…

– Панталоны оставьте себе, а это я возьму. Спасибо, – произнесла любезно и забрала вещи из его рук. – Вы ещё что-то хотели?

– А-а… – Раир приоткрыл рот и закрыл. – Нет, – безэмоционально вымолвил он и удалился, держа спину прямо, словно к ней привязали швабру.

Решив не вдаваться в тонкости душевной организации местных мужчин отправилась мыться. Хотя, скорее плавать, в такой-то ванной. Переоделась в чистое, кое-как справившись со шнуровкой на груди, но не понимая, зачем платью капюшон.

Подол путался в ногах, раздражая. Может, его отрезать? Укоротить? Или вообще перешить низ в штаны, тогда получится не платье, а комбинезон с длинными рукавами. Упала на кровать и рассмеялась, представляя себе реакцию Раира.

В дверь тихо постучали. Села, заранее улыбаясь, уже по стуку, зная кто пришёл.

– Входи!

В комнату скользнула Эленья с подносом в руках.

– Госпожа Алина, – девушка склонила голову. – Я принесла вам чай.

– Заходи-заходи! – обрадовалась я, поднимаясь. Подошла к девушке и забрала поднос. – Слушай, а здесь же есть кухня?

– Эм-м… вам зачем, госпожа? – Эленья недоумённо хлопнула глазами.

– Ясно зачем, хочу кое-что приготовить, – усмехнулась в ответ, выставляя на стол чайный сервиз. – Но боюсь, повара меня прогонят. Вот если бы ты пошла со мной и попросила…

– Госпоже не смеют отказать, – заверила меня Эленья. – Но я не понимаю, зачем вам самой готовить? Вам не нравится еда?

– Нравится! – спешно заверила, чуть не опрокинув чашку. – Мне всё нравится. Но я люблю готовить и хотела кое-что приготовить для одного упрямого вервольфа, чтобы он посговорчивей был.

И вот вроде ничего такого не сказала, но Эленья почему-то засияла, словно медный начищенный таз.

– Госпожа хочет угодить айсиру? Сделать ему принято?

– Что? – опешила, поперхнувшись. – Нет! Конечно, нет. Не собираюсь я ему ничего делать…

– У вас покраснело лицо, – глупо улыбаясь, произнесла Эленья.

Прижала ладонь к щеке и отвела взгляд.

– Здесь просто жарко…

– Я открою окна, – усмехнулась она и добавила: – А после чая отведу вас на кухню.

Мучительно застонала и упала на стул. Как так вышло? Я же просто хотела подкупить волка едой, чтобы он не отдавал меня принцу. Теперь Эленья надумала не пойми что…

Мысленно махнув рукой, налила чай и взяла ароматную булочку.

– Угощайся, Эленья, – предложила я, витая в своих мыслях. Интересно, Ханту понравится моя еда? Или он тот ещё привереда?

После чаепития служанка сдержала слово и, коридорами для прислуги, отвела меня в кухню.

С первого мгновения поняла, что тут жарко… Во всех смыслах этого слова. И я имею ввиду не только раскалённые жаровни и кипящие котлы, огромные чугунные сковородки в которых что-то скворчит. Я имею ввиду самих поваров в белых колпаках, что замерли как по команде, увидев меня.

Поджарые мальчики, смуглые, чернявые… я бы предположила – истинные итальянцы, но боюсь ошибусь. А глаза голубые-голубые, как у греков…

Приложила руку к груди и шумно выдохнула. Это я удачно зашла…

Эленья поклонилась и поспешила меня представить. Я же поспешила подобрать слюну и спрятать идиотскую счастливую улыбку.

– Госпожа Алина хочет приготовить ужин для ай… умм… – заткнула служанке рот ладонью и обворожительно улыбнулась.

– Не обязательно говорить для кого ужин… – прошептала ей на ухо и убрала руку. – Здравствуйте, – смущённо улыбнулась и махнула рукой. – Меня зовут Алина. Можно воспользоваться плитой и продуктами?

Повара переглянулись, синхронно склонили головы и пропустили одного вперед. Парня с жёстким цепким взглядом, что воинственно держал деревянную лопатку в руках.

– Госпожа уверена, что хочет готовить сама? – его низкий бархатный баритон, чуть не заставил меня согласиться. Согласиться на всё… – Вы можете сказать, чего ваша душа желает, и мы непременно исполним.

Тряхнула головой и немного нахмурилась.

– Не стоит сомневаться в моих способностях. Я ничего не спалю и даже посуду за собой помою. Как вас зовут?

– Сай, госпожа, – поклонился повар, а на его губах заиграла азартная улыбка. – Вы уверены, что знаете, как пользоваться всеми этими приборами?

– С кофеваркой разобралась и с этим разберусь, – уверенно произнесла я, принимая немой вызов. – Мне нужна маленькая сковорода с рифлёным покрытием, если такая есть. Фольга или любой аналог, специи, разделочная доска, нож для мяса, и само мясо. Эм-м… – я задумалась. А коров здесь разводят, интересно? – Мясо, которые вы обычно тушите или жарите для вервольфа. Для айсира Ханта, то есть, – тут же исправилась и улыбнулась. – Ну?

Сай отмер, удивлённо моргнул и стал собирать для меня всё необходимое.

– Я пойду, госпожа, – робко произнесла Эленья. – А вечером мы позанимаемся? Дочитаем книгу?

Что-то звякнуло. А, это Сай выронил сковороду от изумления. И не надо на меня так таращиться…

– Дочитаем, – заверила я и, тепло улыбнувшись, проводила Эленью.

Ну, надеюсь, волк меня не сожрёт за самовольность…

Глава одиннадцатая

Сай внимательно следил за каждым моим действием. Настороженно. Недоверчиво. С нескрываемым любопытством. А я охотно делилась знаниями. И пока стейки мариновались в винном соусе и специях, я занялась приготовлением салата, с радостью обнаружив в морозильных камерах знакомые продукты. Нет, были и не знакомые, их я не трогала.

– Это плод патаи очень пикантный, имеет сладковато-кислый вкус и превосходно подходит для салата, – произнёс Сай, протягивая мне жёлто-зелёную «шишечку».

– Эм-м… ладно, давай рискнём, – согласилась я, заинтересовавшись. Каждый повар должен экспериментировать и не бояться пробовать что-то новое.

Сай ловко очистил плод от кожуры, разрезал на две дольки и одну протянул мне.

– Госпоже понравится, – заверил он, лукаво сверкая голубыми глазами. У-у… хитрец!

Откусила небольшой кусочек и прожевала. Рецепторы приятно защипало, в нос ударил аромат клубники с лаймом и чего-то ещё.

– Ум-м… вообще вкус специфический, – призналась, проглотив. – Но думаю, добавить можно. Будет дополнять и придаст салату привлекательный аромат.

Сай спрятал довольную ухмылку и достал ещё патаю.

– Мне нужно оливковое масло и лимонный сок, есть?

Повар замер, раздумывая.

– Сделать заправку для салата? Можно ещё добавить немного розового перца…

– Можно, – согласно кивнула и перемешала содержимое миски.

Сай принёс всё необходимое.

– Скажите, госпожа. Вы правда умеете читать?

– А ты нет? – удилась в ответ.

– Прислугу не обучают грамоте, – потупившись, отозвался он.

– А как вы рецепты записываете и читаете? – недоверчиво спросила, замешивая заправку. Сай нарезал патаю.

– В том-то и дело, что никак. Всё в голове, – огорчённо произнёс он. – Нас обучают в пансионах, просто показывая, как нужно, а мы должны запомнить. Но это не всегда получается. Некоторые идеи приходят спонтанно, а потом быстро забываешь, что клал. Не всё, конечно, но бывает, что забываешь продукт или специю именно ту, которая придавала особенный вкус…

– Да, это обидно, – согласилась я, добавляя заправку в салат. – Сейчас будет готовить стейки.

Сай не спешил идти за мясом, с надеждой глядя на меня.

– Госпожа, – низко поклонился он. – Я вечно буду вашим должником, если вы возьмёте меня в ученики.

Что?! Ученики? Да меня волк вместе с вами сожрёт и добавки попросит.

– Эм-м… понимаешь, моё положение здесь очень шаткое… – издалека начала я, но увидев глаза Сая, тяжело вздохнула. – Приходи вместе с Эленьей. Сделаю всё, что в моих силах.

– Благодарю, госпожа! – Сай кинулся целовать мою руку. – Вы очень великодушны и мудры. Вы не пожалеете…

Ага, как-же… кто бы меня пожалел?.. Вот, что я Ханту скажу? Что организовала мини-секту по обучению грамоте? Да и ещё в чужих покоях, в которых он тоже спит. Со мной в одной кровати…

Тряхнула головой и занялась готовкой.

Признаться, я немного занервничала. У меня всё было готово и упаковано в фольгу, чтобы мясо не остыло и пропиталось соком, стало мягче… Попросила Раира принести бутылку вина и свечи… на что он сильно удивился, но просьбу выполнил.

Надеюсь, это не перебор. Мне ведь просто нужно убедить волка меня оставить. Нельзя меня такую хорошую отдавать.

На самом деле, я просто боюсь выходить за пределы замка. Боюсь, что попаду в кошмар или узнаю, что всё это была галлюцинация, а на самом деле… Я ещё до конца не знаю, что со мной произошло, но я не верю, что умерла или нахожусь в коме. Слишком живой себя ощущаю…

Ближе к ужину пришли Эленья и Сай. Оба застенчивые, робкие, вызывающие у меня умиление и ассоциацию с птенцами, что выпали из гнезда. Так и хочется подобрать, обогреть, накормить…

– У нас не так много времени до возращения Ханта, поэтому… то есть айсира Ханта, – исправилась я под недоумевающе-шокированные взгляды. – Садитесь и приступим.

Эленье дала задание на повторение, ей нужно набивать руку для письма, а с Саем начала учить буквы, что мы уже прошли. После практики, я села читать.

– Проси, Сай, но тебе придётся слушать с середины, – виновато развела руками и раскрыла книгу.

– Ничего, мне всё равно интересно, – довольно произнёс он и сел ровно, словно первоклассник. Смешной…

Я читала почти час и уже начала уставать. Голос медленно садился, в горле пересохло.

– … королевство Ратмир не желало отдавать «Золотые Земли» чужестранцам. Тогда правитель Отто отдал приказ пробраться во вражеский лагерь и взять в плен сына предводителей чужестранцев. Юного принца Акки, который отличался внеземной красотой, сильным телом и отважным духом…

Как раз в этот самый момент, в комнату вошёл он. Уставший и замученный вервольф. Сильный и могучий…

Надо было видеть его лицо. Жалко телефона под рукой нет, сфотографировать. Просто высшая степень изумления. Прыснула в кулак и отложила книгу.

– Айсир, мы уже закончили. Вы вовремя.

– Я вижу… – прорычал волк, воинственно глядя то на Сая, то на Эленью. – Что за собрание вы здесь устроили? Почему не спросили моего разрешения?

– Ну… вас не было, – усмехнулась в ответ и жестом показала прислуге, чтобы поскорее сматывались, пока я держу оборону своими… стейками. – Да ты присаживайся. Смотри, я тут кое-что приготовила. Уверяю, такого мяса, ты в жизни не ел. А вот тут ещё вино и…

Хант ухватил меня за запястье и рывком развернул к себе.

– Что происходит? – настороженно спросил он, вглядываясь в моё лицо.

– Почему сразу произошло? – насупилась в ответ, аккуратно высвобождая руку. – Ничего. Мне было скучно, я пошла на кухню и приготовила ужин. Сай… он слышал, как Эленья просила дочитать книгу и умолял меня научить его писать и читать. Говорит, что не может записывать рецепты…

Хант кажется поверил. Снял обувь, скинул камзол, оставшись в свободной шёлковой рубашке и прошёл за стол. Фух, пока пронесло, но ещё не вечер, как говорится.

Где там мои стейки? Пора сражать волка наповал!..

Глава двенадцатая

Я так старалась, сервировала стол, зажгла свечи, наполнила фужеры вином… А волк смотрел равнодушно, будто его не впечатлил ни вид сочного мяса, но аромат салата, ни романтическая душевная атмосфера. Так бы и куснула его за бочок…

– Это просто мясо, – выдал он, когда я села напротив и взяла в руку фужер.

– Не просто, это стейк средней прожарки, ты не мог такого есть.

– Не ты, а вы, айсир Хант, – язвительно поправил волк и принюхался. – Я определенно такое ел. Вот сегодня как раз.

Нервно дёрнулся глаз и от волнения бросило в жар.

– Хорошо, – улыбнулась смиренно. – Тогда выходите из-за стола, я буду ужинать одна, – и махом осушила половину вина. Облизала губы и взяла приборы.

– Серьёзно? Ты меня выгоняешь? – опешил волк, сводя густые брови в переносице. Сейчас особенно сильно кажется, что его лицо высечено из гранита. Грубые рубленные линии, которые придают мужественности и особый шарм. Привлекательность…

Тряхнула головой и отрезала кусочек мяса.

– Ну, раз вы уже ели, вам незачем есть то же самое ещё раз. Свободны.

Волк поперхнулся и схватился за вино.

– А тебе не кажется, что ты слишком дерзкая?

Отложила приборы и враждебно прищурилась.

– А вам не кажется, айсир, что вы ведёте себя по-хамски и проявляете неуважение к моему труду. Я весь день старалась, сама готовила, кое-как убедила повара, что вообще умею это делать и ничего не спалю… Могли бы сделать вид, что приятно удивлены и, хотя бы, попробовать… – закончила тихо, многозначительно дёрнув бровями, и добавила. Мстительно… – Хотите меня отдать, отдавайте. Буду принцу стейки готовить, и не только их. Запечённую рыбу в сливочном соусе, – начала перечислять, загибая пальцы. – Утку с квашенной капустой, по особому бабушкину рецепту, бефстроганов и мясо по-французски…

– Хватит, я понял! – не выдержал волк, примирительно вскинув руки. – Хватит мне угрожать… – раздражённо взял приборы, отпилил кусок и засунул в рот.

Я ждала, затаив дыхание.

Ну же!.. жуй быстрее! Что ты щуришься? Ну? Ну?

С трудом удавалось не подпрыгивать на месте.

Волк проглотил и вытер губы салфеткой.

– Ты правда сама это приготовила? – ровно спорил он и взял фужер с вином.

Ну вот… вообще не впечатлён.

– Ага… – ответила уныло и отрезала ещё кусочек мясо. – Ум-м… – невольно издала стон, зажмурившись от удовольствия. – Как это может не понравиться? Это же… восхитительно! Я бы душу продала, если бы мне кто-нибудь так готовил.

Волк смотрел неожиданно внимательно, без насмешки.

– Я не сказал, что не вкусно, как раз наоборот… я… – вдруг замялся и сглотнул. – Я решил, что всё это приготовили повара, а ты лишь выдаёшь их еду за свою, чтобы произвести на меня впечатление и остаться в моём поместье.

Уронила вилку и возмущённо фыркнула.

– Признаться, это я и планировала. Произвести впечатление и остаться, – не стала скрывать и насупилась. – Но готовила сама. Вот этими вот ручками! Гад…

– Что ты сказала? – саркастично переспросил волк.

– Ничего, – обворожительно улыбнулась в ответ. – Говорю, какой вы великодушный и внимательный. Гад…

Волк усмехнулся и взял приборы.

– Меня можно понять.

– Ага… – отозвалась, ковыряясь в салате. Вино кстати уже ударило в голову, туманя мозги.

– Волчицы и женщины из высшего общества не готовят, – пояснил он, отрезая от стейка кусок за куском. – Поэтому я не поверил.

– Да неважно уже, – отмахнулась лениво и допила вино. – В общем, приятного аппетита, я в ванну и спать.

– Стой, – не скрывая повелительные нотки произнёс волк и кивнул на стул, чтобы села обратно. – Мне понравилась твоя еда.

– Хорошо, – хмыкнула равнодушно, скрещивая руки на груди.

– Но извиняться за своё недоверие не стану, – серьёзно добавил, будто сам себя пытается убедить.

– Мне всё равно, – флегматично махнула рукой.

– И я не отдам тебя его высочеству.

– Да мне всё… Что?! – изумлённо воскликнула, растеряв всю сдержанность и утратив флегматичный вид. – Правда?

Хант кивнул.

– Только… нам всё равно нужно с ним встретиться. Я не смог отказать. Но… я сам найду твоих родителей и верну тебя семье. Может быть, со временем, ты что-то вспомнишь.

– Ох… – выдохнула, опустив плечи. Найдёт он моих родителей, ага, как же… блин, что делать-то? Может, всё рассказать? А он поверит? Качнула головой и потёрла глаза. – Нам обязательно встречаться с принцем?

– Выбора нет, – угрюмо произнёс волк. Ясно, он и сам этому не рад. – Встреча через несколько дней, есть время подготовиться. Потренируем твоё поведение, я научу тебя как следует вести себя, что говорить, а что нет. Как обращаться к принцу и выражать своё почтение. Ясно?

– Яснее некуда, – отозвалась кисло и вышла из-за стола. Замерла и пострела Ханту в глаза. – Почему ты передумал?

Волк устало размял шею и выдохнул.

– Не знаю, – просто ответил он. – Но тебе следует поработать над своим поведением и…

– И не попадаться на глаза твоим невестам, – усмехнулась и заправила волосы за уши. – Почему восемь? Неужели нельзя было две взять или три хотя бы…

– В прошлом году было двенадцать, – многозначительно произнёс Хант, а его насыщенно-зелёные глаза азартно сверкнули. – Я весь брачный сезон прятался вот в этих самых покоях. А ещё в погребе, среди бочек с вином.

– Не проще было взять отпуск и уехать к морю? – закатила глаза в ответ. Ох уж эти мужчины…

– Отпуск? – прищурился Хант. – Уже не в первый раз слышу от тебя слова, значения которых не знаю. Такое чувство, что ты вообще не из Асирийской империи. Тогда найти твой дом будет затруднительно…

Передёрнула плечами и отправилась в ванную, прихватив бельё.

– Я мыться, – крикнула, не оборачиваясь, и скрылась за дверью.

Не очень-то хочется с этим принцем встречаться. При одной мысли о нём, противные мурашки бегут вдоль позвоночника. Почему его нельзя просто вежливо послать? По-царски, со всеми почестями…

Разделась и окунулась в ванную. Блаженство…

Мне нравилось богатое разнообразие флакончиков, и я лила, не жалея. Ещё насыпала каких-то сушёных лепестков и млела.

Раздался требовательный стук.

– Мисс Алина? Ты в порядке? – прозвучал настороженный голос Ханта.

– Что со мной может случиться?! – фыркнула в ответ.

– Раз ничего, тогда выходи, – рыкнул он через дверь и, судя по всему, удалился.

– Вредина, – тихо буркнула и вылезла из воды.

Прошлёпала к полкам, где раньше хранились халаты, и обомлела. Полки пусты. Вообще ни одного халата! Кинулась к полотенцам, и их нет.

Сокрушённо выдохнула и надела бельё на мокрое тело. Мой постиранный чёрный бюстгальтер и белые трусы. Ничего не поделаешь, надо хотя бы выглянуть и попросить волка подать чистую рубашку и платье…

Осторожно приоткрыла дверь, но замерла, услышав голоса.

– … айсир, Хант, вы не можете бегать от брачной вязки вечно, – обманчиво мягко пропела волчица. Кажется, та вздорная блондинка. – Если приступим сейчас, то щенки появятся уже через полгода…

Что?!

Изумлённо вскинула брови и чуть-чуть высунулась.

Чего это она делать собралась? Какие ещё щенки?

Волчица наступала, Хант мужественно отступал.

– Сирра Лэйт, – ровно произнёс он. – Не рано ли говорить о щенках? Разве вам не пора отдыхать?

– Моё место рядом с вами, – томно прорычала неугомонная волчица, прильнув ладонями к груди моего волка. Распустила грабли…

Поджала губы и шумно выдохнула, но меня никто не услышал и не учуял. Что-то он не особо сопротивляется…

– Это покои советника Раира вам нельзя здесь находиться, – произнёс Хант и, не устояв, повалился на кровать. Попытался сразу встать, но волчица уверенно повалила обратно и забралась верхом.

Моя челюсть с грохотом приземлилась на пол.

– Ну это уже совсем… – вырвалось у меня не произвольно. Прижала руку ко рту и попыталась спрятаться за дверью, но было поздно…

Волк мгновенно слетел с кровати. Запнулся, едва не убившись, за ногу зацепилось покрывало, подушка упала на пол…

Волчица чудом удержалась, почти рухнуть на попу. Выпрямилась, впившись в меня красноречивым гневным взглядом, который не сулил мне ничего хорошего. Упс… и волк смотрит как-то недобро. Кажется, у меня серьёзные проблемы….

Глава тринадцатая

Волчица требовала объяснений. Я же куталась в халат, понуро опустив голову. Объяснений не было. Было стыдно. Когда эмоции схлынули, осталось лишь осознание собственной глупости. Могла бы и посидеть в ванной, ничего бы с волком не случилось. Ну подумаешь, изнасиловали бы его немного. Это ведь меня никак не касается…

Странно другое, что при одной мысли о сидевшей верхом на Ханте волчице, из глубины души поднимается незнакомое разъедающее чувство. Мне кажется, у меня просто отключился мозг. Как по щелку. Будто пелена глаза застелила.

– Как это понимать, айсир Хант? – играя желваками, спросила волчица, прожигая меня звериным взглядом. Представляю, что она уже сотворила со мной мысленно.

– Позвольте объяснить… – решила всё же вмешаться.

Глаза волчицы гневно расширились, раздулись ноздри…

– Как ты смеешь… заговаривать без разрешения?.. – низко прорычала она, медленно наступая.

– Сирра Лэйт, – стальной голос Ханта, заставил замереть нас обеих. – Держите себя в руках. Вы всё неправильно поняли.

– Это как же? – искренне не понимая, возмутилась волчица. – Вы и эта дрянная девчонка…

– Я лишь мылась, – вставила робко и зажмурилась, когда волчица дёрнулась.

– Я немедленно напишу и отправлю жалобу! Я опишу всё, что видела… – многозначительно пригрозила она, обведя нас победным взглядом.

– У меня есть объяснение всему произошедшему, – обманчиво спокойно произнёс Хант, качнувшись на пятках. – Но это не моя тайна, и я не могу разглашать её, не спросив разрешения у советника Раира.

– А при чём здесь советник? – недоумённо спросила волчица.

Да, мне тоже интересно, что задумал этот зеленоглазый прохвост?

– Потому что, это его тайна, – ровно отозвался Хант. – Если вы наберётесь немного терпения, то я вам всё объясню. И вы, сирра Лэйт, поймёте, что всё поняли неверно. Позвольте проводить вас до покоев? Вы верно устали? Если не ляжете вовремя, кожа лица станет серой… – напевая сладостные речи, Хант увёл разъярённую волчицу.

Облегчённо выдохнула и поплелась одеваться, испытывая чувство вины. Если Ханту не удастся решить вопрос, у него могут возникнуть проблемы.

Уткнулась головой в дверцу и тяжело вздохнула. Сняла халат и взяла рубашку. Теперь обязательно буду думать, прежде чем делать и что-то говорить. Но, чёрт! Как же это непривычно, не зная чужих законов и обычаев. Обязательно нужно ознакомиться, чтобы больше не попасть в такую нелепую ситуацию.

Позади раздался звон бьющейся посуды.

Вздрогнула и обернулась, прижимая рубашку к телу.

Советник стоял с приоткрытым ртом, ему рукой закрывал глаза Хант, а у ног лежали осколки чашек в луже чая…

– Ой… – пискнула, вжимаясь в шкаф. – Я ведь в белье… – пролепетала оправдываясь.

Хант выдохнул сквозь сцепленные зубы и сглотнул.

– Этого достаточно, – глухо произнёс он, незнакомым голосом. – Раир. – Повернулся к советнику и убрал руку. – Вам не стоит так остро реагировать на свою невесту.

– Что?! – хором выкрикнули мы. Я даже забыла про то, что прикрываюсь одной рубашкой. – Невесту?

– Айсир Хант, – жалобно вымолвил Раир. – За что вы так со мной? Что плохого я вам сделал?

Фыркнула и надела рубашку.

– Подождите разыгрывать драму. Это и есть твоя гениальная идея и страшная тайна? – обратилась к волку и тут же исправилась. – Ваша, айсир Хант?

– А что я должен был делать? – невозмутимо произнёс он. – Ты сама видела. Угрозы Лэйт не пустые слова. Как бы я объяснил твоё нахождение в ванной покоев Раира? Как бы я объяснил твоё проживание здесь? На прислугу ты не похоже и быстро наворотишь дел. А помолвка с Раиром всё объясняет. Он человек, хоть и особенный… я не могу ему запретить жениться на тебе, например.

– Например? – изумлённо переспросила и усмехнулась. – Умеете вы, айсир… тактичным быть, – произнесла язвительно и выдохнула. – На самом деле… я хотела извиниться.

– Правда? – насмешливо произнёс Хант, вздёрнув брови.

– Вы мне объясните наконец, что происходит? – сдержанно процедил Раир, смерив меня красноречивым взглядом, мол, а с тобой я разберусь позже.

– Да, – кивнул Хант. – Давайте попросим прислугу убрать, а сами сядем за стол переговоров. Обсудим ваше предстоящий брак, – язвительно произнёс он, жестом приглашая присесть. – На самом деле, у меня просто не было иного выбора. Только так Алина сможет оставаться в замке и не подвергаться напастям волчиц. Точнее… они будут вести себя осторожно и сдержанно.

– Вы ведь несерьёзно? – жалобно спросил Раир, косясь на меня. – Мне ведь не придётся жениться на этом ходячем бедствии?

Усмехнулась и демонстративно отвернулась. Не думаю, что волк пойдёт на такой шаг. Не совсем же он зла своему советнику желает.

– Смотря, как вести себя будете, – иронично усмехнулся Хант. – Но думаю, так далеко дело не зайдёт. Брачный сезон закончится, и мы все облегчённо выдохнем. А пока… вы усиленно изображаете пару и готовитесь к предстоящей свадьбе. А я думаю, почему разрешил вам жить в одних покоях до заключения брачного союза.

– Может, я беременна? – спросила невозмутимо.

Советник прыснул слюной и закашлялся, практически посинев. Хант несколько раз стукнул его по спине, укоризненно глядя на меня.

– Не успела замуж выйти, а мужа почти угробила.

– Ха-ха, – отозвалась кисло и поднялась, когда в покои вошла Эленья. Лучше помогу ей осколки собрать…

Глава четырнадцатая

Эленья мела, а я держала металлический совок.

– Айсир никогда не бил посуду со злости. Что вы ему сделали? – шёпотом спросила служанка, косясь на разговаривающих мужчин.

– С чего ты взяла, что я ему что-то сделала и он разозлился? – удивлённо усмехнулась в ответ.

– Ну… – Эленья замялась. – Он так смотрит на вас… будто хочет съесть.

– Разве он не на всех так смотрит? – отозвалась иронично и, взяв крупный осколок, закинула его в совок. Но не слишком удачно… – Ай! – отдёрнула руку и прижала к себе. Из пальца сочилась кровь.

– Что там у тебя? – волк мгновенно оказался рядом, широко раздувая ноздри. – Дай посмотрю, – схватил меня за запястье и не слишком-то церемонно поднял на ноги.

– Ты ещё и неуклюжая, – хмуро добавил он.

Эй! Где это я неуклюжая? Просо порезалась, с каждым могло…

– Ой… – тихо пискнула, изумлённо глядя волка.

Его тёплый влажный язык осторожно прошёлся по порезу, слизывая кровь. Губы мягкие… горячие. Зачем делать это столь нежно и эротично?!

Судорожно сглотнула и попыталась отдёрнуть руку, но волк предупреждающе рыкнул, не выпуская мой палец из плена своих губ и языка.

– Ну вот, – произнёс непринуждённо, не замечая на себе поражённых взглядов. – Будь осторожна в следующий раз, – отпустил руку и повернулся к Раиру. – Чего застыл? Работы совсем нет? Уже отчёт по собранию Совета подготовил?

– Да, мой сир, сейчас всё будет, – засуетился Раир, смотря недоверчиво то на волка, то на меня.

Я же хлопала глазами, любуясь совершенно целым пальцем. Даже следа не осталось.

– Потрясающе… – тихо выдохнула и вскинула руку на свет. – Просто невероятно! А вы любые раны заживляете? Только себе или всем? А если вас ранят в зад, например, тогда…

Эленья испуганно сглотнула, побелев, и сгинула, прихватив уборочный инвентарь. Раир же обречённо прикрыл глаза, а вот волк… Волк угрожающе наступал.

– Не вздумай болтать об этом… – вкрадчиво процедил он мне на ухо.

По тему разбежались мурашки, и я почему-то совсем не испугалась. Наоборот. Захотелось, чтобы он шептал так как можно чаще…

Ужаснулась собственных мыслей и отпрянула.

– О чём болтать-то? – невинно похлопала глазками, сторонясь волка. – Ничего ведь не произошло, верно? Давайте уже ко сну готовиться…

Может, у них зализывание чужих ран какое-то священное таинство? Что за реакция странная?

– Верно, – хладнокровно произнёс Раир. – Вам, мой сир, во избежание слухов и усугубления сложившейся ситуации лучше вернуться в свои покои.

Хант ответил тяжёлым взглядом.

– Ты указываешь мне? Уже все дела сделал? – невозмутимо заявил он и расстегнул ворот рубашки. Взялся за рукава, но тут в дело решила вмешаться я.

Сначала он женит меня, точнее замуж выдаёт, без моего согласия, а теперь спать здесь собирается!..

– Простите, айсир, но я с Раиром солидарна, – ободряюще улыбнулась советнику и встретилась с прожигающим взглядом волка. – Нас уже застали в… гм… пикантной ситуации. А что, если кто-то узнает, что вы здесь спите? Представляете какие слухи поползут?

– Кто может узнать? – раздражаясь, огрызнулся волк. – Ночью сюда никто не явится. Выставлю охраню под дверь.

Ага, хитренький какой…

– А как же нормы приличия? Я почти замужняя девушка и не могу спать в одной кровати не своим женихом.

Волк опешивши моргнул и покосился на Раира.

– На что ты намекаешь? Хочешь спать с Раиром?

– Ну… – протянула хитро. – Мне бы не хотелось до свадьбы… – как не засмеяться только?.. – Но если хотите, вы можете оставаться здесь с Раиром, а я пойду в ваши покои. Так и быть, уступлю на ночь своего жениха…

Глаза волка вспыхнули жалящим огнём.

– Так всё… – прорычал он, снимая сапоги. – Ты, – указал на Советника, а потом на дверь. – За работу.

Раир нервно икнул, поклонился, метнул в меня многообещающий взгляд и испарился.

– А ты… – хищник перевёл взгляд на меня. – В кровать, живо. И молча. Чтобы ни звука.

– А если…

– Если пикнешь… – волк красноречиво дёрнул бровями. – У меня был тяжёлый день, прояви уважение. И назови хоть одну причину, почему я тебя ещё не выкинул за ворота? – ворча стянул рубашку, штаны, оставшись в кальсонах и забрался под одеяло.

– Может, вы мазохист? – протянула задумчиво и начала снимать платье. – Вам просто нравится причинять себе душевные страдания, не можете без трудностей в жизни?

– Я без них прекрасно жил, – скептически отозвался волк, не сводя с меня взгляда. Хоть бы постеснялся. Хотя, чего ему? В белье он меня уже видел, а тут рубашка всё-таки…

Повесила платье в шкаф и подошла к кровати.

– Может, подвинетесь хотя бы?

Волк криво усмехнулся и откинул одеяло, не собираясь отодвигаться ни на миллиметр. Гад хвостатый…

– Вервольфом вы мне нравились больше, – проворчала мстительно и обошла кровать с другой стороны. Не на ту напал.

Подняла уголок одеяла, намереваясь лечь с самого края, как меня резко дёрнули и утянули в кровать. В одно мгновение я была развернута и прижата спиной к горячей груди, в которой мощно стучало сердце.

– Лежи смирно, поняла? – волк уткнулся носом в мой затылок, тяжело вдыхая. Руки обвили талию, сдавливая.

Господи, он так все внутренности из меня выдавит!

– Обязательно рычать на меня каждый раз и приказывать?

– Р-р-р… – раздалось в ответ.

Печально вздохнула и расслабилась.

Нет, это чертовски странно, но сейчас явно не время для заговоров. С мужчинами и так непросто, а уж с мужчинами-волками!..

Постепенно хватка ослабла. Дыхание Ханта выровнялось. Я смогла осторожно выбраться и полюбоваться им спящим.

Усмехнулась и осторожно убрала серебряно-чёрные пряди со лба.

Красивый… Не только красивый, но и мужественный. А ещё…

Перед внутренним взором вспыхнули воспоминания того, как он облизывал мой палец. Живот скрутило сладкой негой, и я едва смогла сдержать стон.

Просто… мне девятнадцать. Мне нравились мальчики, я целовалась, но таких ощущений не было. И это, наверное, не очень хорошо…

Глава пятнадцатая

Утро началось с вежливого покашливания.

Я завозилась, не понимая, почему мне так тесно, жарко и затекла одна половина тела. Рядом завозился ещё кто-то.

Изумлённо распахнула глаза и дёрнулась. Волк глухо зарычал, зарываясь носом в волосы на моём затылке.

Рядом с кроватью вежливо, но уже настойчиво, покашляли ещё раз.

– Штирлиц, кажется, нас раскрыли, – шепчу, пихая волка локтем в бок.

Хант нехотя заворочался и резко сел, растирая лицо ладонью.

– Мой сир, я всё понимаю… точнее, я категорически не понимаю, почему вы спите с человеком, да ещё в такой позе и…

Хант вскинул руку.

– Хочешь рассказать, в какой позе мне лучше и с кем спать? – поинтересовался предостерегающе и поднялся. Потянулся, играя тугими мышцами и направился в ванную, лениво бросив на ходу.

– Позаботься о завтраке, – обернулся через плечо и добавил лукаво. – Ты тоже можешь принять водные процедуры, – и взгляд направлен на меня.

– Как мило, – язвительно улыбнулась в ответ. – Но я, пожалуй, помогу своему жениху накрыть на стол. С вашего позволения, конечно, – фальшиво улыбнулась и соскочила с кровати.

Раир торопливо отвернулся. Хорошо креститься не начал.

Волк сверкнул глазами и скрылся за дверью. Что у него на уме вообще?

Быстро оделась и взялась за гребень.

– Раир? Вы окаменели окончательно? – спросила осторожно, чтобы лишний раз не травмировать нежную психику советника. – Позвольте вам помочь?

– Вам… – Раир обернулся, сверкая тёмными глазами. – Вам лучше вообще отсюда не выходить! И не говорить. И…

– Я поняла-поняла, – добродушно улыбнулась и стала заплетать косу. – Но теперь я ваша невеста и могу не опасаться мести похотливых волчиц. Разве в мои обязанности не входит заботиться о вас?

У Раира дёрнулся глаз и немного повело щёку. Довела парня…

– Вы… мисс Алина, не моя невеста. Вы катастрофа!

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась невинно и отложила гребень. – Но всё же, я помогу вам. Иначе, на завтрак у нас будет один потрошённый волк… – добавила очень тихо, чтобы Раир не услышал, но услышал кое-кто другой.

– Гм… – раздалось прямо над ухом. – Что там насчёт потрошёного волка? – холодно поинтересовался Хант. С кончиков серебристых волос капала вода, необычно завораживая. Я даже забыла про страх перед наказанием за мой болтливый рот…

Капельки приземлялись на смуглую сильную грудь и продолжали свой путь, сбегая по кубикам пресса к ремню на штанах.

– А я ещё не умывалась, – нервно сглотнула и поспешила скрыться в ванной.

Нет, в самом деле, не может же этот прохвост, имея в наличии целых восемь невест, постоянно спать со мной и крутиться рядом.

Я срочно должна себя чем-то занять. Найти работу, вспомнить уроки музыки, набрать полноценный класс учеников… Всё что угодно лишь бы отвлечься от… неуместных мыслей.

Когда вышла, Раир и Эленья уже справились без меня. Хант раскладывал салфетку с самым деловым и невозмутимым видом.

– Госпожа Алина, – Эленья приветственно поклонилась. – Занятие сегодня состоится? Я уже выучила пять букв, что вы задавали.

– Умница, – улыбнулась в ответ и села за стол. – Сегодня продолжим.

Хант следил за мной исподлобья. И чего ему надо?

– Сегодня я хотел обучить тебя некоторым, самым важным, аспектам придворного этикета, – произнёс он и взял приборы.

– Одно другому не мешает, – легкомысленно отмахнулась и протянула руку. – Передай масло, пожалуйста.

– Передайте, – саркастично поправил волк и протянул маслёнку. – Ты умеешь ездить верхом?

– Верхом на вас? – съязвила в ответ. – Пожалуй, да. Неплохо получается.

Раздался отчётливый скрип зубов. Бедный, он же так всю эмаль сотрёт. Ай-яй-яй…

– Мой сир, – вмешался Раир, видимо, чтобы не допустить кровопролития. Эленья благоразумно поклонилась и скрылась за дверью, прихватив пустой поднос. – Я могу обучить девушку всему необходимому. Вам не обязательно тратить своё время, нервы и силы.

Широко улыбнулась и развернулась к советнику.

– Как это любезно с вашей стороны, Раир. С радостью приму ваше предложение! Вы сами завтракали? Ни разу не видела, чтобы вы ели. Такой худой, и работа у вас тяжёлая… – посетовала, намазывая булку.

– Благодарю, мисс Алина, я…

– С девчонкой разберусь сам, – холодно оборвал Хант, подняв на Раира тяжёлый прожигающий взгляд. – Ты своими делами занимайся. И сгинь уже…

– Ц-ц-ц… – поцокала языком и покачала головой. – Как вы суровы с моим женихом. Разве так можно? Будьте к нему помягче.

Хант согнул нож для масла и откинул, словно сломанную зубочистку.

Я замерла, сознавая, что слишком сильно дёргала кого-то за хвост и додёргалась. Волк наклонился ко мне, поманив пальцем, и проникновенно шепнул:

– Будешь провоцировать меня, отшлёпаю.

Поперхнулась и прочистила горло.

– Неприлично говорит такие вещи почти замужним барышням.

Волк тяжело выдохнул, закатывая глаза, и начал есть. Демонстративно. Пожала плечами и только потянулась за яблоком, как в дверь постучали.

Испуганно вскинула взгляд и переглянулась с волком.

– А что если это ваша неуравновешенная невеста?

– Тогда тебе лучше спрятаться в шкаф, – мстительно произнёс он и пошёл открывать дверь. В шкаф я не полезла и заползла под стол, благо скатерть длинная…

Может, это трусливо с моей стороны, но уж очень не хочется с волчицей сталкиваться лишний раз. Слишком она… противная. Так и хочется вставить ей кляп в рот и запереть в чулане.

– Мой сир, прошу прощения, – раздался подозрительно знакомый мужской медовый голос.

– Чего тебе? – раздражённо огрызнулся Хант.

– Виноват, мой сир, я думал, здесь покои леди Алины…

Это Сай что ли? Мы же на вечер договаривались. Чего это он, время перепутал?

– С каких пор она стала «леди»? – недоумённо зарычал волк. – И это покои моего советника. Вообще не понимаю почему… а почему ты к ней пришёл? – тон волка резко изменился, став подозрительным.

– Я принёс ей шоколад, – сдержанно произнёс Сай, умело скрывая страх. Но я-то знаю, что ему страшно. Хант в гневе не очень-то мил… Хотя, я его особо в гневе не видела, но рычит он постоянно.

– Устроила тут… – процедил волк. – Давай свой шоколад и возвращайся к своим обязанностям, пока вовсе их не лишился. Ясно?

– Да, мой сир, – мужественно ответил Сай, а я выдохнула и стала выбираться из-под стола.

Хант задрал скатерть и наклонился ко мне.

– Ты нормальная? Что ты там делаешь? – губы тронула искренняя улыбка.

– Провожу ревизию, – ответила важно и выползла, выпрямляясь. – Смотрю, достаточно ли полы чистые.

– И как? – усмехнулся Хант, осматривая меня. – На вот. Тебе передали.

А чего смотрит так внимательно?

– Спасибо, – улыбнулась и приняла плитку шоколада, завернутую в бумагу для выпечки.

– Любишь сладкое? – прямо поинтересовался волк, сверля меня взглядом.

– Да не особо…

– А чему улыбаешься тогда? – тут же нахмурился он.

– Ну… внимание, это же приятно, – ответила беспечно и села на своё место. – Да вы не стойте, кушайте. Нам ещё сегодня придворный этикет учить.

Волк покачал головой, но сел.

– Ты совершенно не похожа ни на одну из женщин, что я встречал. Ни на волчиц, ни на леди, ни на асирийских девушек…

– Это плохо? – спросила, подняв глаза.

– Не знаю, – признался он. – Непривычно. Я не знаю, что от тебя ожидать, и когда ты ведёшь себя серьёзно, а когда дурачишься.

– Дурачусь. Почти всегда, – усмехнулась в ответ и отсалютовала чашкой. – Просто расслабьтесь, айсир, и получайте удовольствие, у вас билет в первом ряду…

Не думаю, что волк понял мою метафору, но глубоко задумался, вплоть до самого окончания завтрака.

Глава шестнадцатая

Волк оставил меня до обеда, сославшись на важные неотложные дела: как я поняла, он вожак в этом волчьем царстве, что волками себя не считают. Молодец, трудится на благо народа, а я отправилась трудиться на кухню. Очень уж захотелось пасты…

Проблема только одна. Я заблудилась стоило покинуть комнату. Чувствую себя абсолютно беспомощной в этом лабиринте сверкающей позолоты и роскоши. Даже Яндекс-карты нет.

Остановилась посреди коридора и тоскливо взглянула на картину с пейзажем.

– И куда дальше? – будто горы могли дать ответ.

В прошлый раз меня провожала Эленья: кажется, поворот в переход должен быть там. Осторожно выглянула из-за угла, но тут же испуганно прижалась обратно.

Это не был переход, это зал с диванами, на которых чинно устроились волчицы с маленькими чашками в руках.

Плохо… меня могут учуять.

– Я считаю, Вэйл Хант намеренно нас избегает, – раздался тонкий противный голос, словно скрип металла по стеклу или мела по доске.

Передёрнулась и отошла чуть дальше. И так всё прекрасно слышно, акустика тут как в храме.

– Татти сегодня караулила его у дверей покоев, но айсир так и не вышел. А позже его видели на тренировочном поле. А значит… – что за многозначительная пауза? Это блондинка говорит? – Он или вышел через окно, или вовсе не ночевал у себя. Тогда встаёт вопрос, где именно он ночевал?

– У советника своего, где ещё? – фыркнул другой голос, тоже знакомый.

– Вряд ли, там же эта девица…

– Она правда невеста Раира? Мне кажется, это глупостью.

– И мне… – подтвердила блондинка. – Я уже третий раз на брачном сезоне и неплохо знаю Раира, у него не такой дурной вкус. Но откуда вообще взялась эта выскочка?

Плохо… никто в нашу легенду не верит. Нужны кардинальные меры. Хм… Прилюдный поцелуй сойдёт за кардинальную меру? Только боюсь после этого, мы Раира уже не откачаем…

– Привет, – рядом возникла блондинка, широко улыбаясь. Настолько притворно, что Станиславский крикнул бы: «Не верю!».

Отлипла от стены, сводя колени вместе, чтобы не дрожали и приветливо помахала пальчиками.

– А я вот… на кухню иду.

– Кухня в другой стороне, – невозмутимо произнесла блондинка и обернулась на своих подошедших подруг. – Кажется, у нас завёлся шпион. Что будем делать?

Судорожно сглотнула и выпалила:

– Я могу вам помочь завоевать сердце Ханта! Айсира Ханта…

Волчица нахмурилась, демонстративно разглядывая ногти.

– Верится с трудом. Ты же безродная оборванка, что ты можешь знать об айсире.

О, много чего! Но вам не скажу.

– Он часто общается с моим женихом и так получилось, что я невольно за ним наблюдала. Могу дать пару советов. Если отпустите меня, ведь я действительно направлялась в кухню.

– Ты и готовить-то не умеешь, что ты там забыла? – брезгливо поинтересовалась тёмненькая.

– Не умею? – усмехнулась в ответ. – Звучит как вызов. Давайте так, девочки, я готовлю восхитительные пирожные, которые вы в жизни не ели, а потом за чашкой чая рассказываю секреты по завоеванию вервольфа, а вы проводите меня на кухню. Идёт?

Волчицы переглянулись.

– Договорились, – кивнула блондинка.

– И, если пирожные вкусные, вы одолжите мне свои штаны! – добавила, пока не передумали. – Что? Я платья не очень люблю…

– Посмотрим, ты слишком наглая, проще тебя съесть, – огрызнулась рыжая.

– Ладно, можно и без штанов, – легко согласилась я. – Проводите?

И меня проводили. Целая волчья делегация сопровождала меня в обитель кастрюлек и сковородок. Бедные поварята чуть сознания не лишись. Не удивлюсь, если обед будет пересолен.

– Госпожа, – Сай поклонился и заглянул мне за спину. – Сирры. Добрый день. Что привело вас сюда?

– Не твоё дело, – огрызнулась блондинка и перевела на меня высокомерный взгляд. – Мы останемся здесь и проконтролируем, чтобы за тебя не приготовил этот мальчишка.

Усмехалась и показала взглядом Саю, чтобы сохранял спокойствие. Мол, у меня всё под контролем.

– Боюсь, это процесс не быстрый и места здесь мало. Пусть кто-то один из вас останется, а остальные отдохнут, – предложила свой вариант. – Сай, подашь мне фартук и колпак?

– Да, госпожа. Я их постирал, знал, что вы придёте снова, – улыбнулся повар и полез в ящик.

Волчицы переглянулись.

– Хорошо, – сурово кивнула блондинка. – Татти, останься.

– Почему снова я? – из-за спины волчицы вышла бледная низкорослая волчица с жидким хвостом пшеничных волос. – Я же полночи не спала, стоя под дверью айсира.

Блондинка смерила её таким взглядом, что даже удивительно, как Татти не воспламенилась.

– Оставайтесь, – дружелюбно произнесла я. – Я сварю вам кофе. Он бодрит.

Волчица вздохнула и прошла за стол.

– Ждём полный отчёт и готовые пирожные через два часа. Время пошло, – велела блондинка, наградив меня презрительным взглядом.

– Пирожные? – удивился Сай. – А двух часов хватит? – прошептал, когда волчицы скрылись за металлическими дверями.

– Тащи ликёр, – усмехнулась в ответ, повязывая фартук. Сай мигом оказался у меня за спиной и стал помогать.

– Мы собираемся пить или готовить?

– Ха-ха, – съязвила в ответ и улыбнулась, надевая колпак. – Будем готовить тирамису по бабушкину рецепту. Так, чтобы волчицам было и вкусно, и весело, – усмехнулась, предвкушая, и приступила.

Я сомневалась только насчёт сыра маскарпоне, но понадеялась, что смогу его чем-то заменить. Но сначала…

Подогрела молоко, взбила его, добавила кофе и немного мороженого. Перелила в чашку, украсила палочкой корицы, положила на край блюдца несколько крекеров и подала нашей гостье.

– Угощайтесь, – дружелюбно улыбнулась, ожидая реакции волчицы.

Она недоверчиво принюхалась, а её карие глаза распахнулись от удивления.

– Ум-м… – довольно протянула волчица. – Пахнет восхитительно!

– Попробуйте, – улыбнулась в ответ и вернулась к Саю.

– Вам понравился шоколад? – тут же спросил он, доставая миски.

– Я успела попробовать лишь кусочек, – прошептала в ответ и направилась к холодильнику. – Он чудесен. Спасибо!

– Я рад, что смог угодить, – тепло улыбнулся Сай. – А где вы научились готовить? У вас отлично получается, и вы делаете вещи, о которых я никогда не знал.

– Ну… мама много работала, и я почти всё время проводила с бабушкой поваром-кондитером. Она всю жизнь работала в элитном итальянском ресторане, несмотря на русское происхождение. Потом уволилась и стала сидеть со мной, а привычка готовить осталась.

Ну вот, кажется, проговорилась.

– Знаете, я половины не понял из ваших слов. Вы не из Асирийской Империи?

– Можно и так сказать, – загадочно улыбнулась и стала доставать нужные продукты.

Осталось только заменить чем-то сыр. Но и это оказалось выполнимо. После недолгих объяснений, Сай принёс аналог, по вкусу довольно неплохой.

– Подойдёт, – одобрительно улыбнулась и приступила…

Сай внимательно следил за каждым моим действием, даже внимательнее Татти, которая без зазрения совести дремала, подперев голову кулачком. Кофе не очень-то помог взбодриться…

Палочек Савоярди у меня не было, пришлось готовить бисквит, и пока я его делала, Сай, под моим чутким руководством, взбивал воздушный крем. Дело спорилось и уверенно подходило к логическому завершению.

Бисквит остывал, крем готов, осталось замешать в чашке терпкий кофе с ликёром и пропитать им получившиеся коржи… Потом пирожным ещё нужно настояться в холодильнике и, конечно, мне не хватит времени, что отвела волчица. Но ведь речь шла о приготовлении пирожных, а они готовы.

– Что ты тут забыла? – раздался властный от дверей голос, заставив подскочить на месте. – Почему я должен бегать по всему особняку…

– Т-с… – приложила палец к губам и мотнула головой, показывая на просыпающуюся волчицу.

Раздражённый Хант широким шагом преодолен расстояние между нами, подойдя слишком уж близко и прошептал:

– Что она здесь делает?

– Спит, – тем же шёпотом ответила я и покивала.

Волк недоумённо покосился на свою невесту и нахмурился.

– А ты, что тут делаешь? – обратился ко мне.

– Готовлю, – улыбнулась и показала на своё кулинарное творение. Сай потихоньку убирал посуду. – Пирожные для ваших невест. Кажется, мы подружись, – шепнула доверительно, не в силах сдержать ироничную улыбку.

– Снова дурачишься? – недоверчиво прищурился Хант, продолжая стоять в зоне моего комфорта… Даже как-то некомфортно. Не мог бы он уже выйти?

– Почти, – натянуто улыбнулась и понесла форму с пирожными в холодильник.

Татти окончательно проснулась и, увидев вервольфа, подскочила.

– Айсир Хант, – девушка присела в подобии реверанса, склонив голову.

– Сирра Дэй, – учтиво ответил волк. – Почему бы вам не отдохнуть?

– Но я должна… – начала волчица, но я перебила.

– Уже всё готово, пирожным нужно настояться ещё хотя бы пару часов, а это вот вам, – протянула тарелку с сэндвичем из белого хлеба, зелени, красной рыбы, и улыбнулась. – Перекусите, когда проголодаетесь. Передайте сирре Лэйт, что я сама её найду и позову на вечерний чай.

– Спасибо, – вполне искренне произнесла волчица, косясь на Ханта. – Тот необычный… кофе был вкусный.

– Я запишу Саю рецепт, и он сможет готовить его для вас, – заверила и распрощалась с растерянной волчицей.

– И зачем вы пришли? – укоризненно посмотрела на Ханта и отошла, увеличивая расстояние между нами. – Всё испортили.

– Всё испортил? – угрожающе прорычал волк, снова приближаясь. – Да я между прочим… замучался тебя искать! Думал, опять во что-то впуталась. Нашла проблем на свою маленькую хорошенькую голову, – протянул руку и легонько постучал пальцем по моей голове.

– Ага, – увернулась и стала снимать фартук. – Теперь волчицы будут знать, что вы лично меня разыскиваете. Надо было послать Раира.

– Не зли меня, смертная, – прорычал волк, схватил за запястье и неожиданно прижал мою руку к своим губам… ну, я думала к губам, а он просто понюхал, широко раздувая ноздри. – Пахнет вкусно, – хрипло произнес, а его невероятные зелёные глаза подозрительно сверкали. – Угостишь?

– Ага… – протянула завороженно, не в силах оторваться от этих глаз. – Как готово будет. Сейчас могу предложить кофе, как делала Татти или чуть крепче.

Волк нахмурился.

– Пусть повар готовит, – бросил, сердито косясь на Сая. – Хочу уже скорее забрать тебя отсюда…

Мне это послышалось? Не успела осмыслить, а меня за руку уже тащили по коридору. Тащили и отчитывали.

– Больше не уходи без предупреждения.

– Тогда возьми меня на тренировку завтра, – выпалила, прежде чем успела подумать. Что я там забыла?

Волк наградил меня недоверчивым взглядом.

– Уверена, что тебе будет интересно?

– Не уверена, – призналась в ответ. – Поэтому хочу убедиться.

– Дурная, – усмехнулся волк, крепко сжимая мою ладонь в своей широкой, и продолжил путь…

Глава семнадцатая

***

Татти ела необычный… как это она сказала? Се… нет, не вспомнить. В общем, булку с рыбой, зеленью и каким-то соусом. Ну очень вкусно… Ум-м…

Она бесцеремонно облизывала пальцы, когда в покои также бесцеремонно вошла Лэйт. Хитрая, как лиса, волчица плавно скользнула, тихо прикрыв за собой дверь.

Татти икнула, и локтем осторожно отодвинула тарелку. Вытерла уголки губ и улыбнулась.

– Леди Лэйт, – от собственной притворности в голосе затошнило. – Как ваши процедуры? Как отдохнули?

Волчица огляделась и принюхалась.

– Что удалось выяснить? Заметила что-нибудь интересное?

– Эм-м… – Татти деланно задумалась. – Девушка действительно готовит сама. Она очень вежлива и доброжелательна. Приятная особа… – ой… кажется, последняя реплика была лишней.

Глаза волчицы угрожающе сверкнули.

– Приятная особа? Ты может, уже на её стороне?

– Ну что вы?! – усмехнулась Татти и сглотнула, отстраняясь. – Просто думаю, что у советника Раира всё же есть вкус раз он выбрал такую девушку себе в жёны, – ой… да, что же такое?! Лучше вообще рта не отрывать.

Волчица подозрительно прищурилась и отошла.

– Что насчёт Ханта? Видела его?

– Нет! – слишком спешно выпалила Татти и улыбнулась. – Не видела. Он же всегда очень занят…

Волчица склонила голову набок.

– Если узнаю, что прикрываешь эту мерзавку… сделаю так, что ни один вервольф в твою сторону не глянет. Ясно?

– Вполне, – натянуто улыбнулась Татти и облегчённо выдохнула, когда волчица ушла.

Что ж, по крайней мере, совесть сильно мучать не будет. Правильно поступила…

***

Волк оказался терпеливым учителем. Мы устроились в библиотеке, среди высоких стеллажей и древних фолиантов, за резным столом и креслах с бархатными спинками. Под попой мягкая подушка, на столе подсвечник и чашки с капучино. Ну почти капучино. Сай, правда, старался…

Хант внимательно изучал справочник по придворному этикету. Сделала глоток и произнесла:

– Я думала, ты его знаешь, – не удержалась от шпильки и обворожительно улыбнулась.

– Поговори мне ещё, – рыкнул он и захлопнул книгу. – Я сверялся. Женский этикет немного отличатся от мужского. А ещё… мы с его высочеством общаемся в неформальной обстановке.

– То есть, ты всё забыл и позволяешь себе «тыкать» принцу? – невозмутимо поинтересовалась, заламывая бровь.

– Ты такая… – процедил волк, прищурившись, и неожиданно клацнул зубами, довольно ухмыльнувшись. – Не вздумай при наследнике дурачиться. Поняла? Веди себя скромно, отвечай, только когда спрашивают. Сама не заговаривай.

– Молчу, как рыба, – демонстративно провела пальцами по рту, показывая, что он на замке. Волк завороженно следил за этим нехитрым движением.

– Что будет после брачного сезона? – вдруг спросила, куснув губу. – В чём его смысл?

Волк потёр переносицу и сел на край стола. Взял чашку, мою чашку… и отпил.

– По идее, я должен проводить с невестами время, чтобы узнать их получше. Обедать, ужинать, выбираться на прогулки… могу отдельно кого-то пригласить на свидание. Я должен устроить бал, посвящённый в их честь, пригласив других вервольфов, которые тоже могут присмотреть себе самку…

– Но ты этого не делаешь. Почему? Не хочешь жениться? – допила кофе и нагло придвинула к себе чашку волка. А то ему видите ли из моей вкуснее.

– Не совсем так… – поморщился он и снова отпил, несмотря на то, что я присвоила его чашку себе. – Вервольфы женятся, в основном, ради потомства. Такой союз напоминают сделку… сложно объяснить.

И тут я задумалась…

– А какие отношения у людей? Девушки, что выходят замуж, как у них дела обстоят?

Волк скользнул по мне рассеянным взглядом и допил кофе.

– Я не сильно интересовался, но думаю, что человеческий брак тоже напоминает сделку.

– То есть, ничего о романтических отношениях, знаках внимания, заботе и любви ты не знаешь? – недоумённо вскинула брови и с удивлением обнаружила крайнюю степень замешательства на мужественном лице Ханта.

Мне очень хотелось спросить о том, как они занимаются сексом, но это было бы слишком грубо и пошло… Я сама лишь теоретик, но кажется, моя теория намного лучше, чем у вервольфов.

– Ладно, давай учить этикет, – вздохнула и взяла книгу.

– А ты знаешь? – невпопад спросил Хант, вскинув на меня пристальный взгляд. – О романтических отношениях и о любви? Что ты знаешь?

– Ну… – фух, что-то жарко стало. Кто-то застал меня врасплох. – Ну… когда кто-то нравится, сердце временами замирает, а потом бьётся чаще. Бросает в жар, начинаешь нервничать, волноваться по пустякам. А когда видишь этого человека – радуешься. Его хочется касаться, обнимать… делать ради него что-то хорошее. Заботиться о нём и защищать. Всегда быть рядом, а когда в разлуке, то скучаешь. Переживаешь…

Хант вздрогнул и выронил чашку.

– Я сейчас… – глухо произнёс он и соскочил со стола.

– Подожди, порежешься, – кинулась следом и ударилась с волком головами так, что в ушах зазвенело. – Аучь… – застонала и потёрла лоб.

– Неуклюжая… – сердясь, произнёс он, и придвинулся ближе. Убрал волосы со лба, внимательно вглядываясь. – Будет ушиб, – досадливо поморщился.

… а я смотрела на него исподлобья, любуясь. Нет… замирая и наслаждаясь теплом и запахом его тела. Хотелось закрыть глаза, уткнуться ему в плечо, и чтобы время остановилось…

Шумно сглотнула и резко отстранилась назад.

– Тебе нужно съехать! Нет! Нам разъехаться и спать отдельно, – выпалила и поднялась. Схватила книгу и заправила волосы за ухо. – А этикет я выучу сама, – развернулась и стремительно направилась на выход, ругая себя за глупые мысли и беспечность.

Он же даже не человек. Живёт по своим законам… вожак. У него невесты вон, а я тут, господи, кажется гормоны взбунтовались. Мне нужно просто успокоиться и…

Схватили меня неожиданно. И так же неожиданно закинули на плечо. Даже взвизгнуть не успела.

– Я сам решу, что мне нужно, – рыкнул Хант, подбросил меня на плече и понёс обратно. – С кем и где мне спать, и кто тебя будет учить. Противная девчонка, – и внезапно шлёпнул меня по попе.

Изумлённо распахнула глаза и туже залилась предательской краской…

Глава восемнадцатая

Этикет мы всё же выучили. Было это примерно так.

– Немного присядь, опусти голову…

– Не слишком ли низко? Под каким углом? Мне нужно в этот момент улыбаться?

– Прекрати дурачиться, – деловым тоном отрезал волк и слегка шлёпнул меня указкой по попе. Да-да… он приволок указку и теперь наказывает меня таким образом, сидя на краю стола. Кажется, кто-то просто издевается и получает от этого удовольствие.

– Теперь выпрямись, держи спину ровно, прямо в глаза не смотри, и произноси: «Добрый день, Ваше Высочество. Рада быть представленной вам…»

– Ха-ха-ха, – не удержалась и рассмеялась, ощущая себя очень глупо. – Не уверена, что смогу произнести это с серьёзным лицом. Учитывая, что вообще не хочу с ним знакомиться…

И снова шлепок указкой по мягкому месту.

– Ты обещала слушаться. Вот и слушайся, – сурово отрезал волк и уткнулся в справочник.

– Подожди пока он ответит и жестом пригласит занять место. Не садись первой, не задавай вопросов, и не начинай есть, пока принц не возьмёт в руки приборы, – волк поднял взгляд и прищурился. – Тебе нужно платье. Более… торжественное и элегантное, но не вызывающее.

– О, ты разбираешься в платьях. Похвально, – не успела съязвить, как прилетел новый шлепок. – Ай! Да сколько можно?

– Сколько нужно, столько и можно, – лукаво отозвался волк, поигрывая указкой. – Ты такая дерзкая, тебя воспитывать и воспитывать нужно.

– Хочешь, чтобы была послушной? – коварно усмехнулась в ответ и состроила невинные глазки. – Мой айсир, я сделаю всё, что вы скажите, – протянула медовым голосом, приближаясь к обескураженному волку. – Любое ваше слово для меня закон. Хотите, буду расчёсывать ваши шёлковые волосы, могу сделать расслабляющий массаж. Скажите замолчать, замолчу. А скажите залаять, буду лаять и хвостиком вилять…

Хант моргнул, сбрасывая оцепененье и тут же нахмурился.

– Ну-ка!.. Точно тебя отшлёпаю, – и пригрозил указкой.

А я отстранилась, рассмеявшись. Какой же он был потерянный в этот момент и беззащитный. Теперь я знаю, что сурового волка тоже можно выбить из колеи.

– Бесстыжая девчонка! – рассердился он и внезапно схватил меня, прижал к себе и укусил за мочку уха. Изумлённо распахнула глаза, а волк отстранился, довольно ухмыляясь. – Только не говори, что не намеренно меня дразнила, – обошёл по кругу и спокойно направился к выходу. – Ну? Ужинать идём?

Отмерла и поспешила следом.

– Я люблю ужинать, ни за что не пропущу.

– Так я и думал, – усмехнулся волк, придерживая для меня дверь…

На ужин подавали рагу и печённые овощи. Нет ещё были закуски и салаты, лимонные пироги…

– Я всё-таки подумал, что устрою бал, – произнёс Хант, кушая.

Подняла взгляд, вскинув бровь.

– Надеешься, сплавить волчиц в надёжные заботливые лапы?

– Что за выражения? – пожурил волк. – Но да, суть верна. И невестам будет не так скучно.

– Я бы сильно не надеялась. Лэйт крепко за тебя взялась, – потянулась и придвинула к себе миску с салатом.

Хант поморщился.

– Она отклоняет все предложения и уже третий раз на брачном сезоне.

– Такому упорству можно только позавидовать, – усмехнулась в ответ, но увидев хмурый взгляд волка, опустила ложку. – Что не так? Ты расстроен?

– Обеспокоен, – уклончиво произнес он и взял салфетку. – Мне не нравится одержимость этой волчицы. Знаю, ей нужно сильное потомство и положение в обществе, больше ничего…

– Это тебя удручает? Сам же говорил, что союз у вервольфов напоминает сделку…

– Я привык заключать сделки, – ровно отозвался волк. – Но сама мысль о том, чтобы провести рядом с кем-то из волчиц всю оставшуюся жизнь, да, меня удручает. Я слишком чётко представляю эту жизнь, будто вижу будущее.

– Ясно, – закинула в рот ломтик помидорки и прожевала. – Когда у нас встреча с принцем?

– Завтра, – отозвался Хант и поднялся из-за стола. – Мне нужно заглянуть к Раиру, уладить пару вопросов, а ты пока можешь готовиться ко сну.

– Снова будешь спать здесь? – поинтересовалась невозмутимо.

– Снова меня выгоняешь? – так же невозмутимо отозвался волк. – Не зли меня, смертная…

– Поняла, сдаюсь, – усмехнулась и взяла бокал с вином. – Удачного обсуждения дел, – отсалютовала и сделала глоток.

Хант усмехнулся и вышел. Не удивлюсь, если охрану под дверью оставил. Грозился…

Поужинав, помогла прислуге убрать со стола и отправилась в ванную. Встречаться с принцем категорически не хотелось. Может, так загримироваться, что его удар хватил? Немного сажи на лицо, метлу в руки, бусы из грибов на шею…

Знать бы ещё, что Ханта не подставлю, что нас вместе на костре не сожгут. А то неизвестно, как тут к ведьмам относятся.

Долго плескаться не стала, а то вдруг опять кто нежданно явится. Закуталась в халат и вышла, замерев. У дверей топтался Сай с корзинкой в руках.

– Госпожа? – растерялся он, увидев меня. – Простите, госпожа… – поклонился и попятился.

Что-то слишком нервничает и смущается много… Или мне кажется?

– Привет, – улыбнулась и махнула. – А ты чего?

– Я… – Сай сглотнул и отвёл взгляд. – Сегодня занятия, вы забыли? А я вам тут фрукты принёс. И орехи…

– О, спасибо, – подошла, чтобы забрать корзинку, но парень почему-то вздрогнул и прижался к стене. – Всё хорошо? – настороженно поинтересовалась, остановившись.

– Эм-м… – протянул Сай. – Госпожа Алина, а вы не хотите одеться?

– А? Так я же в халате, – удивилась в ответ.

– Но у вас голые ноги… – пробормотал он, отводя взгляд.

– Голые ноги? – изумлённо вскинул брови и опустила глаза. – Нормальные ноги… ну подумаешь колени видны…

Господи… только не говорите, что его голые коленки смущают?

Громко расхохоталась, забрала корзину и отправилась переодеваться.

– Бери с бюро письменные принадлежности и садись. Я сейчас.

Сай послушно кивнул и бросился выполнять. Надела одно из целомудренных платьев, под которое, правда, никак не надевалась рубашка, и вышла.

Волк навис над несчастным поваром и что-то угрожающе рычал. Шёпотом.

Усмехнулась и подошла, кашлянув.

– Добрый вечер, айсир Хант, что привело вас?

Волк выпрямился, смерил меня подозрительным взглядом, а его зелёные глаза угрожающе сверкнули.

– Я зайду завтра, – выпалил Сай и, поклонившись, сбежал.

– И что это было? – иронично поинтересовалась и встряхнула руками ещё влажные волосы.

– Я хотел то же самое спросить у тебя, – процедил волк, надвигаясь. – Что этот безработный здесь делал?

– Заниматься пришёл, – хмыкнула беспечно и взяла с корзины яблоко.

Волк поджал губы, а в следующую секунду схватил меня и потащил в кровать.

Яблоко выпало и покатилось по полу…

Откинул одеяло и уложил меня, завалившись рядом.

– Я же сказал тебе ложиться, – глухо прорычал, сжимая кольцо рук.

Я замерла, боясь пошевелиться. Чего это с ним?

Глава девятнадцатая

Когда объятья стали слабее, я осмелилась заговорить.

– Тебе не кажется, что это немного странно? Ты же не можешь постоянно меня таскать и приказывать?

Чувствую, как волк приподнимается на локте.

– Кажется, я ещё ни разу тебе не приказывал.

– Но… – поворачиваюсь и натыкаюсь на холодный взгляд зелёных глаз. – Я же уже сказала, что нам не следует спать вместе, что…

– Но не сказала, что не хочешь этого, – бесстрастно произнёс он и поднялся. – Ты не представляешь, насколько я сдержан и терпелив по отношению к тебе. Вот, что действительно странно, – взялся за пуговицы и легко расстегнул камзол, избавляясь от него. – Я мог запросто сдать тебя управленцам, пусть сами нянчатся… Хочешь спать отдельно, пожалуйста. Но не говори, что я приказываю тебе. Я никого и никогда не принуждал к чему-то…

Ого… кого-то сильно задели мои слова. А ведь по сути… я действительно ни разу не возмутилась, не заявила, что не хочу.

И сейчас меня разрывают противоречия. По сути, меня не сильно беспокоит, что мы спим вместе, меня только заботит моральная сторона данной ситуации.

– Я бы хотела жить отдельно и найти работу… стать полезной, – я сижу к волку спиной, но чувствую на себе его взгляд. – Не хочу портить вашу репутацию, и не хочу, чтобы о вас шушукались. Ведь никто не знает, что мы просто спим…

– Полезной? – глухо переспрашивает волк, а я чувствую дыхание на своём затылке. Зачем же так близко?..

– Моя гитара… – усмехаюсь, стараясь не показывать грусти. – Я сломала её, а ведь я играю… я могла бы давать уроки. Могу готовить…

– Ложись спать, – после паузы произносит волк и поднимается с кровати. – Утром выдвигаемся…

Слышу его тяжёлые шаги, вижу удаляющиеся ноги, потому что боюсь поднять взгляд, как за ним закрывается дверь.

Выдыхаю и ложусь на подушку.

Гитара… мама копила почти год, я знаю. И я всего раз сыграла в клубе, на репетиции ещё и в универе. Она была совсем новенькой…

Застонала, зарываясь пальцами в волосы.

– Когда уже этот дурацкий сон закончится? Неужели я застряла тут навсегда?

Хочу домой.

Я заснула и спала тяжело. Мучилась кошмарами. Всю ночь блуждала по каким-то коридорам, искала выход. Эти чёртовы лестницы… всё никак не кончались. Их так много. Узкие коридоры, мерцающие лампочки, всё как в фильмах ужасов.

Моё подсознание могло бы придумать что-нибудь повеселее. Меня просто злила вся эта ситуация, ощущение безысходности.

Тогда я взяла металлический стул. Во сне я была так спокойна…

Подошла к большому окну и бросила в него стул. Странно, что не слышала звон бьющегося стекла, но осколки… впились острыми краями в кожу. Руки и живот. Даже лицо…

Ни боли, ни страха я не ощутила. Просто хотела домой. Подошла к раю разбитого окна и посмотрела вниз.

Туман… ничего не видно. Ни какая высота, ни что там.

Шаг…

Лечу в пустоту, медленно закрывая глаза. Ожидая удара, боли, но вздрагиваю просыпаясь. Щёки почему-то влажные и пылают огнём, а в груди бешено колотится сердце…

Хант бережно прижимает меня к себе, но я чувствую, что злится. Стоп!..

– Откуда…

– Поняла разницу между спать со мной и без меня? – ровно спрашивает и отстраняется. – Одна из способностей вервольфов заглушать чужие эмоции. Пока я рядом, ты не думаешь о доме, и не волнуешься. Я почувствовал ещё в первый день твоего появления. Ты чужая…

Судорожно сглотнула, но в горле пересохло. Хант поднялся и налил мне воды.

– Так откуда ты? Ты ведь не потеряла память?

– Я… – осушила половину стакана и горько усмехнулась. – Всё это время думала, что сплю… или нахожусь в коме. Я умерла?

– Что за бред? – нахмурился волк и сел рядом. – Если бы ты была мертва, я бы сразу это понял, и не ощущал твои эмоции так явственно. Твоя аура другая… люди этого не замечают, даже не все вервольфы…

– А ваши самки?

– Они не способны видеть ауры, их чутьё не так развито, – Хант подавил вздох и подошёл к окну. – Откуда же ты свалилась на мою старую голову?

– Ты так стар? – хмыкнула, ощущая, как боль и смятение отступают. Наверное, рядом с волком мне и правда спокойнее…

– Да уж… – отозвался он, глядя на то, как светает на улице.

Обхватила колени руками и уткнулась в них подбородком.

– Не уверена, что вообще из этого мира… я шла с занятий и провалилась в люк. Банально?

Хант повернулся, глядя на меня нечитаемым взглядом. Покачал головой и приблизился.

– Этим многое объясняет… – пробормотал тихо и закутал меня в одеяло, что я даже пискнуть не успела. – До рассвета ещё пару часов, а потом нужно собираться. Можешь поспать немного.

– Не уверена, что засну, – прошептала, крутясь в своём одеяльном коконе.

– Я могу уйти, а могу остаться…

– А можешь нарычать, – засмеялась в ответ, а сердце больно сжалось. Не хочу возвращаться в кошмар, но и быть слабой не хочу. Не хочу зависеть от кого-то.

– Я справлюсь, – шепчу не очень-то уверенно.

Волк кивает и поднимается, принимая моё решение. Закрываю за ним дверь и плетусь в ванную. Не хочу себе признаваться, но я боюсь снова оказаться в том кошмаре…

Утром Эленья приносит завтрак, а я зеваю, сидя за столом и бездумно пялюсь в окно.

– Госпожа, вам плохо?

Моргнула и села ровно.

– Скажи… в этом замке есть фортепиано?

Эленья удивлённо вскинула брови.

– Госпожа умеет играть?

– Немного, – отозвалась уклончиво и притянула к себе чашку.

– Есть музыкальная комната, – добродушно улыбнулась она и добавила: – Госпожа такая талантливая…

– Приходи вечером заниматься, – напоминаю и откусываю кусок пирога. – Можешь ещё кого-нибудь взять, кто тоже хочет научиться читать.

Эленья вскинула голову, а её глаза радостно загорелись.

– Правда могу?!

– Правда, – усмехнулась и сделала глоток бодрящего кофе. Ум-м… Сай экспериментирует. Молодец.

В покои вошёл Раир и поклонился.

– Мисс Алина. Карета подана.

– Ясно, – прихватила с собой яблоко и поторопилась…

Хант занимал всё сиденье, развалившись.

– Я плохо спал, – недовольно произнёс он и указал на противоположное сиденье. – Поэтому будь послушной и сиди тихо.

Пожала плечами и забралась в карету.

Хант проводил меня украдкой взглядом и сел ровно.

– Почему ты в этом? Где платье, которое я купил?

Удивлённо приподняла брови, всем видом показывая, что не в курсе.

– Раир… – Хант тихо заскрипел зубами. – Ни на кого положиться нельзя.

– Так плохо выгляжу? – спросила и повернулась к окошку, которое прикрывала коричневая шторка.

– Нет, – чувствую на себе его пронзительный взгляд и мурашки по коже. Но хуже другое, стоило мне оказаться рядом, как отступила грусть, как моё настроение улучшилось, хотя ещё пять минут назад я проклинала весь мир и едва могла справиться с чувствами, что выедали душу.

– Ты плакала? – волк протянул руку и коснулся моего лица. – Глаза красные.

– Нет… – дёрнула подборок и усмехнулся. – Лук всё утро резала. Мог бы и помочь.

– Язвишь?.. значит, всё в порядке, – удовлетворённо заключил он и откинулся на спинку кресла. – Можешь поспать, ехать долго.

– Здесь неудобно, – поморщилась в ответ, уже думая об этом.

Волк вздохнул, а в следующую секунду я уже лежала у него на коленях.

– Ноги подожми, – ровно велел он, укладывая мою голову. – Так лучше?

– Не хочу тобой пользоваться, – проворчала в ответ, устраиваясь поудобнее. – Но отказываться не стану, так и знай.

Хант усмехнулся и положил свою горячую ладонь мне на плечо.

– С кем ты жила… ну, в своём мире? Чем занималась?

– О-о… – обескураженно протянула в ответ. Не думала, что его будут волновать подобные вещи.

Пришлось рассказывать. И о том, что жила с мамой одна, что она много работала, и о том, что училась на театральном факультете, а ещё играла в небольшой смешанной группе. Волк и половины не понял из моих слов, но понял главное.

– Женщины в вашем мире сами себя обеспечивают? А как же мужчины?

– У нас равноправие, – усмехнулась в ответ и прикрыла глаза от удовольствия. Волк неспешно копошился в моих волосах. – Мы учимся сначала в школе, потом в университете и сами зарабатываем на жизнь. Бывает, что, выйдя замуж, женщина перестаёт работать, но чаще трудятся оба партнёра. И женщинам нравится развиваться. У нас много творческих профессий, а есть женщины-карьеристки, им вообще брак не нужен. Важно лишь саморазвитие.

– Поэтому ты говорила о работе? О том, что хочешь быть полезной? – глухо спросил волк, подавив зевок. – Привыкла к этому?

– Ну… я как бы чувствую себя обязанной тебе за спасение. За то, что не бросил там на поле среди трупов, за то, что не выставил за ворота… Хотела отблагодарить, – засмущалась, пытаясь спрятать лицо.

– Выгнать меня из своей кровати, отличный способ отблагодарить, – хмыкнул он.

– Ты же делал это ради меня, – не поняла я. – Разве нет? Чтобы я не чувствовала… и мне не снились кошмары.

– Не совсем, – ровно произнёс волк. – Вообще-то свою порцию удовольствия я тоже получал. Спокойный сон.

– О-о… – протянула в ответ, не найдя других слов. Значит, ему со мной спокойно?

Глава двадцатая

Неудивительно, что я всё-таки уснула. Не задремала, а именно уснула, свернувшись клубком на коленях у волка. Он тёплый. Успокаивает и дарит уют. Это плохо… так и привыкнуть можно. Да чего уж… я не заметила, как уже привыкла.

Удивительно другое, почему он ко мне так снисходителен? Я ведь вижу, как все робеют перед Хантом, как боготворят и уважают, как чётко он отдаёт приказы… Это не пушистый милый щеночек, это матёрый вервольф, который позволяет мне себя тискать…

– Приехали, – волк тронул меня за плечо. – Причеши волосы немного…

Села ровно и потянулась, зевая.

– Я вдруг поняла, что хочу больше знать о вашем мире, раз уж я застряла… – скривилась и отвернулась к окну, чтобы волк не видел грусть в моих глазах. – Ну и… может, есть способ вернуть меня?

– Никогда о таком не слышал, – ровно произнёс Хант. – Но я попробую что-то разузнать, может, асирийские маги знают.

– Может, – натянуто улыбнулась в ответ и пригладила волосы. – Что будет, если они ничего не знают? Если я не вернусь к себе? – да, я уже обдумывала такой вариант. Он вызывает панический страх, но он самый вероятный…

Хант задумчиво нахмурил брови.

– Найду тебе работу, как и хотела… Или… не загадывай так далеко, сейчас наша задача разобраться с его высочеством.

– А могут возникнуть проблемы? – насторожилась в ответ. – Я думала, это простой визит вежливости…

– С принцем вообще не бывает ничего «просто», – произнёс волк и распахнул дверь кареты.

Спрыгнул на землю и протянул мне руку. Ухватилась за неё, ощущая тепло и уверенность, которой мне так не хватает.

«Я бы держала так тебя вечно…» – запнулась, чуть не растянувшись в луже.

– Неуклюжая… – шёпотом посетовал волк, но в глазах промелькнул смешок.

– Да уж… – вздохнула в ответ. Знал бы ты о чём моя больная голова думает, тоже бы запнулся…

Принц ожидал нас в очень укромном и безлюдном саду… Сад обнесён высокой оградой и зелёной изгородью, а саму беседку, в которой расположился наследник, охраняют устрашающего вида воины в кожанно-металлических латах, с длинными изогнутыми мечами на поясах.

Нас досмотрели, меня казалось, нагло общупали, но я лишь хлопала глазами, напрягшись всем телом.

Перед тем как войти в беседку и сесть за накрытый стол, я исполнила все предписания, абсолютно машинально, будто всю жизнь принцам кланялась. Нарушила только одно правило: посмотрела высочеству в глаза. Не столько из любопытства, сколько хотелось знать, что за «фрукт» пожелал со мной встречи. Глаза ведь зеркало души, да?

Мурашки медленным маршем поползли по спине.

О, да!.. у этого человека не один секрет покоится на заднем дворе. Скольких он прикопал за неповиновение, за то, что мешались на пути?

Глаза пустые, равнодушные и в то же время гипнотические, как у удава. Удав и есть, проглотит не подавится.

– Мисс Алина? – принц вышел из-за стола и поклонился, обманчиво великодушно улыбаясь. – Рад знакомству.

– Я тоже… Ваше Высочество, – м-да, актриса из меня никакая.

Наследник ответил снисходительно улыбкой, обменялся рукопожатием с Хантом и пропустил нас в просторную беседку.

Я разглядывала вьюнок, что обвивал белые балки, пока высочество не соизволит опустить зад на скамью. А он не спешил, меня разглядывал. Хант держался рядом, и я каждой клеточкой ощущала его настороженность.

– Вы правда ничего не помните? – поинтересовался наследник, не собираясь щадить нас и садиться.

Обратила на него взор и произнесла.

– Правда, – получилось сухо, но убедительно. – На самом деле, Ваше Высочество, в замке айсира Ханта мне уже нашлась работа, и он мне любезно разрешил остаться, пока память не вернётся, – поспешила прояснить ситуацию, чтобы принц уже отстал, а ещё лучше, отпустил нас.

– Так любезно с его стороны, – насмешливо произнёс наследник и сел за стол, жестом приглашая нас. – Буду рад, если вы составите мне компанию за обедом. Вы ведь голодны?

– Благодарю за оказанную честь, Ваше Высочество, – произнесла ровно и медленно выдохнула, скрывая волнение.

Наследник сам наполнил свой бокал, поухаживал за мной и передал графин волку. Ни за что не притронусь к вину. Даже пробовать не стану.

– Как обстоят дела с артанцами? – лениво обратился принц, беря в руки приборы. Отрезал кусочек мяса и погрузил в рот.

– Если ты дашь команду и людей, чтобы установить три наблюдательные вышки на Северной границе, дела будут замечательные, – безэмоционально отозвался Хант, принимаясь за еду. Но я видела, как раздуваются его ноздри. Нюхает на наличие яда? Ну, если он ест, значит, и я могу…

Я пробовала ровно то же самое, что мой лохматый вервольф. Так надёжней. Себе и принцу я не доверяю.

– А какого рода работу ты ей дал? – словно меня здесь нет, поинтересовался венценосный сноб.

– Обучает прислугу письму и чтению, кажется, им для работы не хватает грамотности, – нехотя произнёс Хант, но сказать ведь что-то нужно было.

Принц удивлённо вскинул брови и перевёл взгляд на меня.

– Вы обучены грамоте? И кто же так постарался?

– Я потеряла память, Ваше Высочество, поэтому не могу знать, – ровно отозвалась, хотя так и подмывало съязвить. – Просто обнаружила, что немного умею читать и писать.

– Немного?

– Совсем чуть-чуть, – заверила, не поднимая глаз, и кровожадно кромсая в тарелке печёный баклажан.

– Мне кажется, вы лукавите, – хитро протянул принц и отпил вина. – Почему не пробуете? Боишься отравлю?

Быстро он смел границы и перешёл на «ты», прыткий юноша…

– Непереносимость алкоголя, – соврала с каменным лицом. – Выпью хоть глоток, сразу стошнит, а потом ещё покроюсь жуткой сыпью.

Принц прищурился.

– Для потерявшей память, ты много о себе знаешь.

Невозмутимо погрузила в рот кусочек овоща и произнесла:

– Нет, просто попробовала алкоголь, когда оказалась в замке айсира Ханта. Всё проверяется опытным путём…

– Ну да… – загадочно протянул наследник и отсалютовал мне бокалом.

До конца трапезы принц болтал с волком о делах государства. Как я поняла, Хант хоть и имеет отдельные земли и свой клан, всё же во многом зависит от Асирийской Империи. Это плохо…

Как бы ему нейтралитет получить? Жаль, что мне не хватает знаний…

– У меня есть к тебе предложение, Алина, – совсем уж нагло произнёс принц, когда слуги убрали со стола, оставив лишь вино и фрукты.

По правде говоря, принц хорош собой. Не сомневаюсь, что все придворные дамы пускают слюни ему вслед. А что? Пшеничные волосы, медовые глубокие глаза и чуткие губы, этакий холодный красавец с каменным сердцем, которое каждая барышня мечтает завоевать.

Но я пас. Как-то плохо у меня с «камнями» выходит…

– Какое, Ваше Высочество? – как можно спокойней произнесла я, глядя принцу в глаза, взглядом давая понять, что мне неинтересно. Пусть оставит своё предложение при себе.

– Ты интересная девушка, – притворно улыбнулся он, водя пальцем по краю хрустального бокала. – Хочу взять у тебя пару уроков. Ты могла читать мне книги. Перед сном… – многозначительно произнёс он, нарочно понижая голос.

Хант рядом напрягся, так что дрогнули желваки.

Очаровательно улыбнулась в ответ, но больше получилось, как усмешка.

– Думаю, желающих почитать вам на ночь и без меня достаточно, Ваше Высочество.

– Ты проницательна, – усмехнулся принц и взъерошил волосы. – Обещаю отвести для тебя особое место и положение.

– То есть, будете пользоваться мной чаще других? – усмехнулась в ответ, ощущая, как пылают кончики ушей. Честное слово, я держалась! Очень хочется схватить бокал и плеснуть содержимое засранцу в лицо. – Спасибо за оказанную честь, но меня устраивает моё положение в замке айсира Ханта.

Принц криво усмехнулся и покосился на волка.

– А она умеет тактично отказывать.

– Да… – глухо отозвался волк.

– Вынужден отклонить твой отказ, – насмешливо произнёс принц и подался ко мне. – Мне ещё никто не отказывал, – вкрадчивым шёпотом произнёс он.

Распахнула глаза, судорожно соображая, что же ещё придумать, а сердце отбивало канонаду в груди…

Я почти сформулировала в голове причину, по которой не могу стать подстилкой его высочества засранца, как произошло невообразимое.

Хант схватил меня, рывком притянул к себе и впился клыками в шею. Реально впился, словно вампир, так что не отодрать! Я могла только изумлённо хватать ртом воздух. Эмоции рвались наружу, но застревали в горле. В голове столько мыслей вертелось, что даже дурно стало…

А он отстранился, как ни в чём не бывало, поднялся и поклонился.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество. Спасибо за тёплый приём…

– Даже так?.. – задумчиво протянул наследник. – Хм… неожиданно. Что ж… я принимаю твой выбор, но… – принц не закончил и неопределённо махнул рукой.

Хант схватил меня за руку и повёл прочь из этого сада.

– Ты укусил меня? – искренне удивилась, прижимая ладонь к шее. – Зачем?

– Пошли, – сухо произнёс волк и потянул к воротам.

Он возбужден, я буквально чувствую, как в его крови бурлит адреналин. И это дрожащее, будто пламя свечи, острое возбуждение передалось и мне.

– Поверить не могу, что ты меня укусил, – бурчу недовольно, прижимая ладонь к горящей шее, но послушно следую за вервольфом, сознавая, что таким образом он спас меня. Правда, не совсем понимая, чем мне этот укус грозит.

– Ну? – повторила нетерпеливо, когда погрузились в карету.

Хант сверлил меня взглядом.

– Что? Я же нормально себя вела? Не грубила, не хамила… блин, я же как мышка сидела, почему он вдруг… – потёрла лоб и вздохнула. – Я даже не красавица и грудь первого размера.

– Алина, – угрожающе прорычал Хант.

Тяжело выдохнула, непонимающе глядя ему в глаза.

– Я должна сказать «спасибо» или бежать от тебя куда подальше?

Хант скрипнул зубами.

– Я поставил метку.

– И что эта метка значит?

– Значит… я тебя выбрал, – деревянным голосом произнёс он. – Выбрал среди других невест. Отметил…

– Что?! – изумлённо закричала и дёрнула ручку кареты. – Я не вернусь в замок!

Хант схватил меня и дёрнул на себя, прижимая к груди.

– Спятила на ходу выпрыгивать?!

– А ты не спятил? – ужаснувшись, закричала в ответ. – Хочешь, чтобы твои самки меня на куски порвали? Или дай мне свитер с самым высоким воротом и брось меня здесь…

Сдулась и обмякла в крепких руках. Блин, ну чем этот вервольф думал?

– У меня не было выбора, – глухо произнёс он. – Или может, ты хотела стать фавориткой его высочества?

– Не говори чепухи! – закипела в ответ. Извернулась и шлёпнула Ханта по груди. – Не видел, что ли как я отнекивалась? Да я бы к нему не пошла, даже предложи мне мешок золота!

Хант выдохнул и посадил меня на соседнее сиденье.

– Вот и правильно. Иначе… – что «иначе», он не договорил. Но я так понимаю, что иначе бы мне откусили голову.

Только что теперь со всем этим делать?..

Глава двадцать первая

***

Пирожные принесли только на следующий день утром, когда сирра Лэйт уже была готова устроить грандиозный скандал и улучить мерзавку в обмане. Не вышло.

В покои, после стука, повар торжественно вкатил тележку.

– Ти-ра-ми-су, – по слогам выговорил он и поклонился.

Лэйт поправила кружевной воротник блузы и приблизилась, недоверчиво косясь на блюдо.

– Это, правда, готовила девчонка?

– Да, сирра, – учтиво произнёс повар. Совсем ещё мальчишка, а взгляд дерзкий.

– И ты ей совсем не помогал? – прищурилась Лэйт.

– Не смог бы. Я не знаю рецепт, – произнёс он, опуская взгляд.

– Если она меня отравит… – махнула рукой, чтобы закатывал и позвала служанку накрывать на стол. А заодно пригласила советника на чай…

Раир чинно устроился напротив, хоть и принял предложение настороженно.

– Что вы хотели узнать, сирра Лэйт? – прямо спросил этот статный мужчина с очень проницательным взглядом. Будь он вервольфом…

– Угощайтесь, ваша невеста пекла, – насмешливо произнесла Лэйт, но советник даже не дрогнул. И бровью не повёл. Взял десертную ложечку и отломил кусок пирожного.

Лэйт следила, затаив дыхание. Глаза мужчины медленно и удивлённо расширились.

– Ум-м… – довольно протянул он. – Какой необычный пикантный вкус. А какой сочный бисквит и лёгкий воздушный крем!..

Он в восторге? Правда так вкусно?

– Вы не знали, что ваша невеста хорошо готовит? – подозрительно прищурилась Лэйт и тоже взяла ложку.

Советник положил в рот ещё кусочек.

– Знал. Но такими пирожными она меня ещё не баловала, – с гордостью произнёс он, уплетая десерт.

Лэйт выдохнула и положила в рот кусочек. Зажмурилась и быстро прожевала. Хотела проглотить, но восхитительный вкус заставил изумлённо остановиться.

Она замерла, борясь с эмоциями и желанием замычать, как это беззастенчиво сделал советник только что.

– Вкусно? – иронично поинтересовался он, словно догадываясь о внутренней борьбе Лэйт.

– Занятно, – натянуто улыбнулась и из принципа отодвинула тарелку. – А скажите, дорогой Раир, как вы познакомились с этой… со своей невестой?

– В городе, – невозмутимо отозвался он, продолжая есть и запивать чаем.

– И сразу влюбились? – язвительно спросила Лэйт.

– Не сразу, – серьёзно ответил он, беря в руки салфетку. – Но, леди Алина, умная, грамотная и интересная девушка. Она, конечно, немного вздорная… легкомысленная, но именно это делает её особенной и привлекательной для мужчин. К тому же, не дурна собой.

Лэйт поджала губы и взяла чашку.

– Вам не кажется, что вашу невесту и айсира Ханта связывают какие-то странные отношения?

Раир невозмутимо пожал плечами.

– Наверное. Но это лишь потому, что, леди Алина, обучает его прислугу письму и чтению.

– Она действительно так умна? – зависть в голосе скрыть не удалось.

– Если честно, – Советник понизил голос до загадочного шёпота. – Я ещё не знаю, насколько именно моя невеста умна, – сел ровно и улыбнулся. – Но думаю, она знает гораздо больше, чем спешит показать.

Лэйт скривилась, а советник шустро поднялся.

– На этом всё, уважаемая сирра? Могу я быть ещё чем-то полезен?

Лэйт махнула рукой и позвала прислугу, чтобы убрала со стола.

Интуиция подсказывала, что в этой истории с наглой мерзавкой не всё так чисто.

«Ну ничего… я докопаюсь до правды…» – мстительно подумала Лэйт и села за письмо…

***

Прежде чем выйти из кареты я сняла с Ханта камзол и надела так, чтобы след от укуса не было видно. Хотя, такое сложно не заметить.

– Что будем делать? Как объясняться с моим женихом?

Хант нахмурил брови, хотел подать мне руку, но передумал. Какой обидчивый…

– Алина, ирония сейчас не уместна… – кажется, он всё ещё не отошёл от собственного поступка. Я признаться тоже, а укус, между прочим, огнём горит. Чувство, что меня начинает лихорадить…

– Очень даже уместна, – деловым тоном возразила и спрыгнула на землю. Закрыла дверь и жестом пригласила волка к воротам замка. – Нам больше делать ничего не остаётся. Если ваши невесты увидят метку, проблемы будут у нас обоих.

Хант тяжело выдохнул и замедлил шаг.

– Да… просто не будет, – рассеянно произнёс он и мельком взглянул на меня. – Но я не жалею.

Удивлённо вскинула брови и запнулась.

– Как это понимать? Я думала, всё произошло спонтанно, что вы не планировали делать меня своей гм… невестой.

Хант остановился и обернулся.

– Не планировал. Но о содеянном не жалею. Я бы не простил себе, если бы наследник забрал тебя…

– О-о… – протянула удивлённо. – Я рада, что вы такой благородный, – улыбнулась и пошла дальше.

Волк пристроился рядом.

– Не в благородстве дело… – глухо произнёс он.

Подняла на него озадаченный взгляд, отмечая в сизых глазах странный блеск.

– Тебя что-то тревожит?

– Ничего из того, что должно тебя волновать, – упрямо оборвал он. – Поможешь Раиру организовать бал, пусть повар приготовит что-нибудь изысканное под твоим руководством. И… может сыграешь?

– На фортепиано? – удивилась в ответ.

– Можешь, на ложках, – усмехнулся этот прохвост.

– Ха-ха… как остроумно, – покривлялась в ответ и внезапно была схвачена за руку.

– Не дерзи мне, наглая девчонка, – низко прорычал волк, гипнотизируя меня сверкающими глазами. – Отшлёпаю.

– Каждый раз грозишься… – завороженно произнесла и облизала губы.

Хант приблизился к моему лицу почти вплотную и клацнул зубами.

Покачала головой и прошла через открытые ворота.

– Только предупреждаю, наличие метки не даёт тебе права приказывать, помыкать мной и… спать со мной, – добавила красноречиво.

– Тебе же хуже, – непринуждённо отозвался Хант. – Потом сама будешь бегать и упрашивать лечь с тобой.

– Ха!.. что за самоуверенный нахал? – вырвалось непроизвольно. Это же просто… сколько самомнения нужно иметь?

– Ты назвала меня нахалом? – насмешливо поинтересовался вервольф. – И кстати… я не хочу, чтобы повар ошивался в наших покоях и оставался с тобой наедине. Он жутко меня раздражает…

Беззвучно приоткрыла рот и выдохнула.

– Во-первых, покои не наши. Мы нагло выселили Раира. Во-вторых, Сай приходит заниматься. Это важно, я уже пообещала и чувствую свою ответственность.

Волк серьёзно посмотрел мне в глаза и произнёс.

– Тогда пусть ваши занятия проходят при мне.

Поражённо моргнула, но сдалась.

– Ладно, как скажешь. Но ты зря потратишь время.

– Ничего, справлюсь как-нибудь, – иронично усмехнулся он.

Навстречу нам шёл взволнованный Раир…

Глава двадцать вторая

Раир скользнул по мне озадаченным взглядом и поклонился волку.

– Мой сир, как прошла встреча с при…

– Отлично, – грубо оборвал Хант. – У тебя что-то ещё или любопытство замучило?

– Простите, мой сир, – учтиво произнёс Раир. – Тут… – метнул в меня настороженный взгляд и продолжил. – Сирра Лэйт хотела отправить Совету письмо.

– Хотела? – волк вскинул бровь.

– Ну… вы же знаете… – замялся Раир. – Вся почта через меня проходит.

– Я говорил, что у волчиц неприкосновенность, разве ты забыл? – прорычал недовольно и протянул руку. – Ну? Где письмо?

– Вы его вернёте сирре Лэйт? – испуганно спросил Раир. Мне его даже жаль стало. – А если она его отправит?

– Я посмотрю, – понизив голос произнёс Хант. – Но не здесь. А потом приму решение.

Раир облегчённо выдохнул.

– С возращением, мой сир.

– Не подлизывайся, – отмахнулся Хант, украдкой улыбнувшись. – Начни подготовку к балу. Алина займётся торжественным ужином, поможет на кухне. Позаботься, чтобы рояль перенесли в бальный зал.

– Но будут же музыканты, а они… – начал Раир, но под суровым взглядом волка осёкся. – Будет сделано, мой сир. А могу я уточнить, кто будет играть на нём? Вы же давно не садились за инструмент со дня смерти вашего… отца.

Хант украдкой посмотрел на меня и улыбнулся.

– Мисс Алина услужливо согласилась продемонстрировать нам свои способности игры на музыкальных инструментах.

– Правда?! – кажется, Раир опешил. – Вы играете?

– Немного, – смущённо улыбнулась в ответ и опустила взгляд.

– Вы полны сюрпризов и талантов, мисс Алина, – одобрительно произнёс он, но тут же насупился. – Но не думайте, что я забыл о вашем вздорном характере.

– Не думаю, – ответила усмешкой и вошла в холл замка.

Волк остановился и поманил Раира пальцем.

– Пересели Алину в самую дальнюю часть особняка в покои… моих родителей.

Глаза Раира увеличились в размере. Он недоверчиво покосился на меня и сглотнул.

– Вы уверены, мой сир? – прошептал он.

Я прикидывалась мраморной статуей. Что не так с этими покоями? Зачем меня вообще куда-то переселять?

– Раир… – угрожающе произнёс Хант и приобнял советника за плечи. – Я взял тебя не для того, чтобы ты вопросы задавал и сомневался в моих приказах. Ясно?

Отпустил бедолагу и развернулся ко мне.

– Берешь вещи и переезжаешь, я буду в кабинете. Приду вечером, – бросил небрежно и собрался нагло свалить. Ну уж нет!

Ухватила вервольфа за воротник и затащила за колонну, чтобы случайно никому на глаза не попасться.

– Ты сказал, что не станешь мне приказывать… – прошипела ему в лицо и фальшиво улыбнулась. – В чём проблема? Разве не лучше, чтобы я оставалась в покоях своего жениха? Если я вдруг съеду, это вызовет много вопросов. Нет?

Глаза волка сверкнули огнём.

– Отпусти, – глухо произнёс он, опуская взгляд сначала на мои губы, замет на пальцы, что крепко сжимали отворот его такой идеальной рубашки.

Разжала руки и отступила на шаг. Неловко получилось…

Хант поморщился и потёр переносицу.

– Ты ещё многое не понимаешь и многого не знаешь… в общем, ты не можешь жить в покоях Раира. Я разрываю вашу помолвку.

– Что?! – изумлённо воскликнула и осеклась. Огляделась и зашипела: – И зачем весь этот цирк тогда? Я вконец запуталась…

Хант закатил глаза, бормоча проклятья, и внезапно притянул меня к себе, опуская ладонь на затылок.

Его губы припали к моим, завладевая…

Растерянно замычала, но быстро обмякла в сильных руках. Хант низко рыкнул и прижал меня сильнее, не стараясь быть нежным. Терзал мои губы жадно и страстно, покусывая, пытаясь проникнуть в рот языком. Кажется, меня просто наказывают за глупость. Или пытаются сожрать, что тоже не исключено. Но самое отвратительное, я вовсе не была против, а из глубины поднимался волнующий жар, оседая негой внизу живота.

«Вот и бабочки прилетели…»

Отпустили меня так же внезапно.

Хант отстранился, тяжело дыша. Провёл пальцами по своим губам, завораживая, и усмехнулся. Его глаза лихорадочно сверкали, а я обескураженно хлопала своими, ощущая, как в груди грохочет сердце…

– Если ты думаешь, что после этого я всё поняла, то ты заблуждаешься… – произнесла сиплым голосом и прочистила горло.

Хант усмехнулся и взъерошил волосы.

– Я и не надеялся. Просто захотел.

– Что?

– То. Иди уже, – произнёс он и вышел из-за колонны, поправляя воротник.

Осторожно вытерла пылающие покусанные губы и тоже вышла, натянуто улыбаясь Раиру. Он пристально смотрел, будто чего-то ждёт.

– Объяснений не будет, – ровно произнесла и направилась к лестнице.

– Тогда идёмте за вашими вещами. Обойдёмся без прислуги, чтобы максимально сохранить ваш переезд в тайне, – сдержанно отозвался он и пристроился рядом.

– Хорошо, меня это устраивает…

Вещей как таковых у меня и нет. Раир подхватил сумку, а я письменные принадлежности и пару книг.

Идти пришлось через весь замок, петляя по узким коридорам и лестницам. Пересекать внутренний двор и снова петлять. Удивительно просто, что нам не попалось ни одной невесты на пути.

– В это время дня сирры отдыхают, – словно угадав мои мысли, произнёс Раир и остановился у белых дверей, отделанных позолотой. Достал ключ и отпер.

– Разве им не скучно ничего не делать целыми днями? – спросила, заходя в покои.

Мебель закрывали белые покрывала, на окнах тяжёлые золотые шторы, но как ни странно, нигде нет пыли. Даже намёка на неё. Над камином висит портрет молодой привлекательной пары.

– Родители Ханта? – заинтересованно спросила, проходя.

– Айсира Ханта, – осуждающе поправил Раир. – Раздвиньте пока портьеры, а я сниму покрывала. Потом принесу чистое постельное бельё и… думаю, стоит пригласить модистку. У вас же фактически нет гардероба и платья на бал…

– Спасибо, – искренне поблагодарила и занялась делом.

Потом перестелила кровать, слишком большую для меня одной. Волк же не думает, что я его пущу?

Раир принёс чай и ещё тёплые булочки с яблоками.

Мы сели друг напротив друга за круглый стол, а я разглядывала родителей волка.

Хант похож на мать, а характер, я уверена, отца. Взгляд у него тяжёлый, а вот у мамы взгляд высокомерный, но она очень красивая женщина. Та самая опасная завораживающая красота.

– Разрешите мне взглянуть, – неожиданно произнёс Раир, и не дожидаясь ответа, дёрнул воротник камзола, который я так и не сняла. – Ага… как я и думал, – мрачно заключил он и выдохнул.

Неловко прижала руку к укусу и потёрла.

– Эта штука горит… – пожаловалась шёпотом.

Раир задумчиво потёр подборок.

– И будет гореть, пока айсир не закончит обряд.

– Эм-м… – растерянно протянула я. – Обряд? Я думала… метка только для прикрытия, просто принц со своим пошлым предложением…

– Всё не так, мисс Алина, – сочувственно произнёс он. – Айсир Хант никогда бы не поставил метку, прикрываясь благами намерениями. Уверен, он нашёл бы другой способ спасти вас от посягательств его высочества, но выбрал самый кардинальный…

Опустила плечи и тяжело вздохнула.

– Я вообще перестала, что-либо понимать.

Раир приободрился и даже улыбнулся.

– Для начала вам следует понимать, что, если айсир не закончит обряд в течение тридцати ночей, метка исчезнет. И сделать её вам повторно – невозможно.

Потёрла переносицу и закусила губу.

– Ладно… с причинами и следствиями разберусь позже. Что нужно для завершения обряда?

Раир заметно смутился и кашлянул.

– Ну… слияние мужчины и женщины в единое целое…

– Чего? – непонимающе нахмурилась я. – Говори нормально, что надо сделать?

Раир покраснел до кончиков ушей.

– О-о… – обескураженно выдохнула я. – То есть заняться любовью?

Раир почесал затылок и тронул кончик носа.

– Да… – едва слышно выдохнул он.

– Ясно… – всё, что смогла ответить и откинулась на спинку стула.

Как всё к этому привело? Какими путями и чего я не понимаю?

Глава двадцать третья

***

Вэйл отложил письмо и откинулся на спинку кресла, задумчиво оглаживая подбородок.

Содержание не сильно удивило. Чего-то такого он ожидал. Лэйт не упустила бы возможность пожаловаться Совету, а жалкие старикашки непременно воспользуются и отреагируют. Прижать Вэйла Ханта, добиться его отставки мечта некоторых особо зажравшихся, но ненасытных вервольфов. Проблема только в том, что жители Тихого Плато не поддержат отставку их вожака. Слишком уж хорошо им живётся, сыто и комфортно, не на что жаловаться. А новый вожак – это риск.

Можно бросить Вэйлу вызов, но у Совета духу не хватит, никто не отважиться с ним сразиться в честном поединке. Вот и ходят кругами, интриги устраивают и каверзы, пытаясь исхитриться. Но пока исхитряется только сам Вэйл, потихоньку убирая членов Совета одного за другим, подменяя своими вервольфами, своими преданными последователями.

В дверь робко постучали,

– Да входи уже, – вздохнул он и потянулся к графину. Наполнил стакан и отпил. – Хватит там на дверь дышать…

Раир осторожно скользнул в кабинет и повернул в замочной скважине ключ. Чтобы никто не побеспокоил.

– Вы приняли решение, мой сир?

– Ты о письме? – Вэйл поддел пальцем лист, словно он может ужалить, и усмехнулся.

– Я приглашу Совет сам. Всех до единого.

Брови советника стремительно поползли вверх.

– Вы устроите приём?

Вэйл хмыкнул и провёл пятернёй по волосам.

– Нет, зачем? Я приглашу их на бал и представлю всем свою… невесту.

Раир сглотнул и ослабил ворот.

– Эм-м… мой сир, но девушка ведь… гм… обряд не завершён.

Вэйл невозмутимо изогнул бровь, как бы спрашивая «и?».

– Я знаю.

– Но как вы… – Раир достал платок и вытер со лба пот. – Кажется, мисс Алина, не совсем понимает серьёзность ваших намерений. И я, если честно, тоже. Вы уверены, что она ваша избранница?

Вэйл сцепил руки в замок и улыбнулся.

– После «связки» у меня будет лет семьдесят, чтобы в этом разобраться. А у Алины – понять серьёзность моих намерений.

Раир сочувственно вздохнул, непонятно кого жалея: своего обезумевшего сира или несчастную девушку, что стала его добычей.

– Не преувеличивай, – отмахнулся Вэйл. – У меня есть почти месяц, чтобы разобраться с обрядом. Главное, Алина пока не должна ни о чём знать…

Раир стремительно побледнел, а Вэйл подозрительно сощурился.

– Только не говори, что уже проболтался?

Советник судорожно вздохнул и виновато кивнул.

– Я не думал, мой сир, что это…

– Не думал он!.. – рыкнул Вэйл и стремительно поднялся. – Молись, чтобы девчонка никуда не сбежала. Иначе ты будешь моей невестой!

Раир в ужасе отшатнулся, но быстро пришёл в чувства и поспешил за рассвирепевшим вервольфом.

– Мой сир! – крикнул Раир вдогонку. – Не похоже, чтобы, мисс Алина, собралась сбегать.

– У мисс Алины богатая фантазия, – рыкнул Вэйл через плечо, мысленно надеясь, что упрямая негодница ещё ничего не придумала.

Была надежда медленно и ласково её приручить, завоевать доверие шаг за шагом, а теперь что? Перед фактом поставить? Ага… в лучшем случае, она просто пошлёт.

Мысль о предстоящем завершении обряда внезапно взбудоражила: в венах забурлила кровь, поднимая… настроение.

Вэйл облизал губы в предвкушении и ворвался в покои родителей…

***

Обдумать как следует ситуацию мне не дали. Раир работает оперативно. Уже через десять минут ко мне пришла модистка, снимать мерки. А ещё она с собой принесла несколько платьев моего размера с высоким воротом. Советнику определённо не зря платят…

– Меня зовут Айлин, госпожа Алина, – Айлин на вид лет двадцать всего. Но насколько я смогла разобраться, в этом мире девушка в двадцать уже считается женщиной, если не старушкой.

– Зови меня просто Алина, – добродушно улыбнулась в ответ и пригласила жестом. – Чувствуй себя свободно. Может, чаю?

– Спасибо, госпожа Алина, я бы хотела приступить к работе, – робко отозвалась Айлин, несмело озираясь.

– Ладно, – хлопнула в ладони и вздохнула. – Мне нужно раздеться?

– Да, госпожа, – учтиво произнесла модистка и покраснела. Смешная… – Сначала можете примерить платья.

– Так и сделаю, – улыбнулась в ответ и примерила.

Сначала тёмно-синее с белыми пуговками на груди и воротником стойкой с кружевной отделкой. Покрутилась перед зеркалом и удовлетворённо кивнула.

– Мне нравится. Мерим второе?

– Да, госпожа, – Айлин смущённо улыбнулась и помогла мне справиться со вторым нарядом. Правда её взгляд то и дело скользил на мою шею, где пылала метка. Признаться, она доставляет дискомфорт. Неприятно зудит так, что её хочется всё время почесать, а ещё ощущается внутренний жар. Чувство, будто у меня резко подскочила температура…

Второе платье с таким же высоким воротом отливало сиреневым, имело капюшон и шнуровку на груди.

– Очень симпатичное. Хотя я предпочитаю штаны и кофты. Не могла бы ты, Айлин, пошить мне несколько? – обратилась к обескураженной модистке и улыбнулась.

– Эм-м… но брюки могут носить лишь волчицы… – рассеянно отозвалась она.

– Правда? – удивилась в ответ.

Модистка кивнула.

– Люди на территории вервольфов не должны привлекать внимание и выглядеть… вызывающе.

Изумлённо вскинула брови и усмехнулась.

– То есть, ношение брюк – это одеваться вызывающе?

– Да, госпожа, – серьёзно ответила Айлин.

– Ясно, – усмехнулась в ответ и стала снимать платье.

Как раз в этот момент дверь с грохотом распахнулась, являя неповторимого айсира Вэйла Ханта во всей красе. Его зелёные глаза полыхали огнём, искрились и завораживали. Он, будто бы весь сам светился изнутри и излучал невероятно мощную энергетику.

В воздухе моментально повисло напряжение и стало душно…

Я забыла, что стою в одном белье, модистка застыла, позабыв, кто она и для чего сюда явилась, не стесняясь пуская слюни. Я и сама залюбовалась, но я – это я.

Хант выставил руку, кого-то за дверью останавливая, и рыкнул:

– Тебе сюда нельзя, лучше займись подготовкой к балу.

– Да, мой сир, – услышала голос Раира и улыбнулась.

– Ты… – Хант мотнул головой. – Приходи позже.

Улыбнулась в ответ и подобрала с пола платье.

– Как скажете… – и в таком виде направилась к двери.

Глаза волка хищно сузились.

– Да не ты!.. – он схватил меня, прижимая к себе и подтянул платье, пытаясь меня прикрыть.

… я слышала, как мощно стучит его сердце и глупо улыбалась.

Наверное, я всё же спятила.

– Да, айсир Хант, – модистка поклонилась и, оставив свой чемоданчик со швейными принадлежностями, удалилась.

– Может, теперь отпустишь меня? – спросила невозмутимо, пытаясь заглянуть волку в лицо. – Зачем вообще нужно было так врываться? Что-то случилось?

Волк тяжело выдохнул, и явно нехотя отпустил меня.

– Оденься поскорее, – фальшиво улыбнулся он и прошёлся по покоям. – Давно я здесь не был…

– Не хотел придаваться воспоминаниям? – спросила, натягивая платье. – Мне знаешь ли самой не справиться, – проворчала многозначительно и повернулась к волку обнажённой спиной.

Он что-то пробормотал и приблизился.

– Смерти моей хочешь?

– С чего вдруг? – не поняла я, ожидая, пока он поможет мне. – Неужели ты никогда не помогал женщинам одеваться?

Хант усмехнулся и провокационно прижался сзади, демонстрируя свой настрой… Я, конечно, туговата, но тут всё поняла без слов. Сложно не понять, когда в тебя упирается такая… «дубина»…

– Я тебе нравлюсь? – спросила прямо, но не узнавая собственный голос. Почему вдруг я испугалась, что так сиплю? – Или это просто влечение? Неудовлетворённость и тебе нужно выпустить пар?

Хант хмыкнул и натянул на мои плечи платье. Затянул шнуровку и, не удержавшись, коснулся губами моей шеи, заставив вздрогнуть.

– Глупая… – хрипло протянул он, смещая руки на талию. А я кожей ощутила его острое желание… – Я же тебе метку поставил…

– Значит… – я запнулась и отстранилась. Не могу думать, когда он вот так прижимается. Развернулась к волку лицом, вглядываясь в зелёные глаза: – Ты настроен серьёзно? А меня спросить? Я же думала… – в груди неприятно кольнуло.

Волк протянул руку и коснулся пальцами моей щеки.

– Не забегай вперёд, – с нотками нежности в голосе произнёс он. – Я же ни к чему не принуждаю.

– Но всё равно будешь спать со мной? – настороженно произнесла я. – Чтобы завершить обряд, не узнав моего желания и мнения?

– Чёрт бы побрал этого Раира… – сквозь зубы выдохнул он и сгрёб меня в охапку. Подхватил на руки и отнёс на кровать.

Посадил как маленькую к себе на колени и прижал голову к груди.

– Я не умею обращаться с женщинами и красиво ухаживать, – внезапно признался этот совершенно непредсказуемый вервольф. – Но я чувствую, что не должен спешить. Я… не хотел, чтобы всё так стремительно произошло, но обстоятельства…

– К чему ты клонишь? – устало вздохнула, позволяя себя баюкать и гладить.

– Ты можешь спать одна, но я не хочу, чтобы ты мучилась и страдала. Мне будет… больно, – глухо признался Хант, отчётливо скрипя зубами. – Я не трону тебя, пока сама не будешь готова. Ну, а если так и не решишь, нужен я тебе или нет, приму твой выбор…

– Правда? – недоверчиво прошептала, поднимая голову. – И не станешь давить?

– Не стану, – серьёзно заверил Хант и поцеловал меня в лоб. – Ну что? Зовём твоих учеников? Готова начать преподавать?

– Ты смеешься? – отозвалась иронично и сползла с его рук. – Зовём, не хочу бросать начатое.

– Вот и правильно, – произнёс он, поднимаясь.

Мне понравилось, как хитро сверкают его глаза, и понравился подход, который он выбрал…

Глава двадцать четвёртая

Я думала Эленья приведёт с собой подругу. Какую-нибудь служанку, что вытирает в замке пыль, скромную невзрачную девчушку с большими глазами…

Но предо мной определённо стоит парень. Ростом почти под два метра, спортивного телосложения, идеально гладким и даже немного утончённым лицом, с пшеничными волосами, собранными в хвост.

– Госпожа Алина, – Эленья низко поклонилась, а я чувствовала, как за спиной напрягся мой вервольф, как сверлит меня вопросительным взглядом, как бы спрашивая: «Какого дьявола? Это кто вообще?» – Это мой брат Элиот, он конюх.

– Приятно познакомиться, Элиот, – растерянно произнесла я.

Парень низко поклонился.

– Моё почтение, госпожа Алина. Я счастлив служить вам.

– Эм… – мои глаза удивлённо расширились. Озадаченно обернулась на Ханта, а он гад такой, показал взглядом, что, мол, сама разбирайся. – Не служить мне, а учиться у меня, Элиот, – осторожно поправила я.

– Госпожа, – вперёд выступил Сай, который просто потерялся на фоне высокого и плечистого Элиота. – Это вам, – парень протянул блюдо, на котором красовались плетённые малиновые корзиночки, украшенные свежими ягодами.

– Ты меня балуешь, – усмехнулась в ответ и взяла блюдо…

Мои ученики оказались способными и трудолюбивыми. Нервным был только хозяин замка. Он устроился в кресле, даже взял книгу, но я чувствовала его цепкий пронзительный взгляд.

– Госпожа, – шепнула Эленья мне на ухо. – А почему айсир Хант здесь? Он следит за вами?

– Ему просто заняться нечем, – ответила тем же шёпотом. – Бездельничает.

– Я всё слышу, – прилетело мне в спину. Усмехнулась и продолжила урок.

Мы занимались больше двух часов, Хант откровенно заскучал.

Сначала приказал подать закуски, потом принялся расхаживать по комнате, а потом и вовсе вышел. Понял, наверное, что мне можно доверять и занялся делами.

Когда мы уже заканчивали, появился Раир и распахнул обе двери покоев. Не успела удивиться, как в помещение въехал чёрный рояль.

– Это тебе, – торжественно произнёс вервольф, самодовольно скалясь. Лучше бы он по комнате ходил. – Будешь тренироваться.

Слуги уставились на меня со смесью удивления и благоговенья в глазах.

– Вы играете, госпожа Алина? – изумлённо поинтересовался Элиот, хлопая большими голубыми глазами. – Вы так талантливы…

Хант бессовестно прижался ко мне со спины и вкрадчиво прошептал:

– Тебе лучше закончить занятие, пока я не нашёл причину за что его уволить.

– Ты такой… – прошептала в ответ и усмехнулась.

– На сегодня всё. Была рада позаниматься с вами, – вежливо улыбнулась и простилась.

Когда дверь за слугами закрылась, я повернулась к волку, а он уже открывал крышку рояля.

– Давай. Хочу услышать это… – азартно протянул он и похлопал по банкетке.

– Не веришь? – хитро прищурилась в ответ и села за инструмент.

Вроде совсем недавно играла, а такое чувство, что уже вечность прошла. Может, в этом мире я утратила свои навыки?

Тоска по дому кольнула сердце, но разрастись не успела. Вервольф скользнул по моему плечу горячей ладонью, прогоняя грусть, тонко чувствуя даже незначительные перемены в моём настроении.

Коснулась белых клавиш и улыбнулась.

Первые ноты прозвучали робко и застенчиво, а в груди уже просыпался знакомый трепет. Кончики пальцев пощипывало в предвкушении. Как же я соскучилась по музыке!

И нет, чтобы поразить волка композицией Бетховена или Моцарта, я стала играть саундтрек из фильма «Сумерки». Возможно, многих тошнит от этого фильма, кто-то от него в восторге, ну а мне нравится музыка.

Она проникновенная и звучит о многом. О том, что у каждого из нас есть на душе. О любви и надежде, о невысказанной грусти и потаённой печали, о тоске по родным и близким, по дому…

В музыку я вкладывала своё настроение, своё эмоциональное состояние, и она охотно отзывалась. То нарастала и звучала призывно, даже опасно, то угасала: ноты становились тише, темп замедлялся и снова нарастал.

А я мысленно перенеслась в прошлое. В свой мир, в свой родной универ и концертный зал, где не раз уже выступала, не только с игрой на фортепиано, но и пела, была ведущей, а в театральном зале я принимала участие в постановках, там мы тренировали своё актёрское мастерство, а ещё занимались ритмикой…

– Не плачь… – глухо произнёс Хант и стёр с моей щеки крупную слезинку.

Музыка жалобно стихла.

Я уткнулась волку головой в живот и прикрыла глаза, позволяя себя утешить. Позволяя себе минутку слабости.

– Если ты меня не выберешь, обещаю, что сделаю всё, чтобы вернуть тебя домой. Только не плачь… – прошептал он и погладил меня по волосам. – У меня сердце разрывается.

Подняла на него удивлённый взгляд, глядя на вервольфа по-новому. Почему я не принимала его чувства всерьёз? Почему мне так тяжело поверить, что он настроен как никогда решительно?

– Пойдём спать, – позвал он и потянул меня за руку. – Тебе следует меньше анализировать.

– Легко сказать, – поплелась следом, но сначала переоделась в ночную рубашку. – Модистка так и не сняла мерки…

– Завтра придёт снова, – отмахнулся вервольф, укладываясь в кровать. Откинул одеяло и усмехнулся. – Давай, не упрямься. Я согрею тебя…

Мурашки жаркой волной прокатились по телу и осели внизу живота. Вот он… змей!

Всё-таки легла и повернулась на бок. Волк тут же притянул меня к себе и уткнулся подбородком в моё плечо.

– Просто представь на минутку, что я тоже… озадачен. Что мне тоже трудно в сложившейся ситуации. И что будет дальше представить сложно: ты даже не волчица. Я поставил на кон всё, но я не хочу отказываться…

– Помолчи, пожалуйста. – шёпотом прошипела и зажмурилась. – Ты сказал, что не станешь давить.

Хант усмехнулся и поцеловал меня в затылок…

Утро началось с невероятного цветочного запаха, что уловило моё обоняние. Изумлённо открыла глаза и села. Вервольфа рядом не оказалось, но на подушке лежал букет белых лилий…

Улыбка непроизвольно растянула губы. Взяла цветок и понюхала.

Из ванной комнаты вышел Хант, вытирая голову полотенцем. Я даже расстроилась, что он в халате, а не обнажённый по пояс. Я бы посчитала кубики на его прессе…

– Проснулась? – невозмутимо поинтересовался, словно не он цветы подарил. – Умывайся тогда.

Глянула в окно и потёрла сонные глаза.

– Ещё же рано…

Волк оказался рядом и навис сверху, упираясь руками в кровать.

– Ты сама хотела пойти со мной на тренировку… – провокационно протянул он и внезапно поцеловал в нос.

Изумлённо моргнула и через секунду оказалась в ванной, ощущая, как сердце выпрыгивает из груди.

Нет-нет-нет!.. это всё сон! Я не могу стать женой вервольфа. Женой вожака. Я вообще замуж не собиралась!

У меня началась паника. Упираюсь ладонью в стену и дышу, прижимая другую к груди.

Ладно, не всё же не так страшно, да?

В дверь постучали.

– Алина? Ты как?

– Не подслушивай!.. – выкрикнула испуганно и поспешила умываться.

Когда вышла, Хант уже одевался. Застёгивал черную рубашку.

И почему он, змей, такой привлекательный? Даже со спины.

– Волосы опять спутались, – произнесла тихо, беря с трюмо гребень. – Иди сюда…

Вервольф обернулся, его глаза стремительно потемнели…

Господи, что же он подумал такого?

Села на стул, а Хант устроился на полу, у моих ног. Я осторожно касалась гребнем серебристо-чёрных волос, незаметно для себя самой, наслаждаясь.

– У тебя такие нежные руки… – низко протянул он и ухватил меня за запястье. Притянул к губам и коснулся ими кожи, оставляя раскалённый след.

Мои щёки мгновенно налились краской.

– Я ещё цветы в воду не поставила, – отложила гребень и бросилась к цветам. Заметалась по комнате в поисках вазы, под тихий смешок хвостатого искусителя.

Хант оказался рядом, забрал цветы, сам нашёл вазу, набрал воды и поставил.

– Сейчас подадут завтрак, – произнёс он и сел за стол.

Но вместо слуг в покои вошла модистка. Рано она сегодня и взгляд опускает странно…

Чёрт… я про неё совсем забыла. Снова раздеваться?..

Глава двадцать пятая

– Не могли бы вы, айсир Хант, выйти? – спрашиваю с нажимом, показывая взглядом на дверь.

– Я бы предпочёл остаться, – хитро тянет он в ответ. – К тому же, не думаю, что тебе стоит стесняться.

Мстительно щурюсь и беру модистку за руку.

– Пойдёмте. Нам здесь не рады, – и тащу в сторону ванной комнаты. – Чемоданчик не забудьте.

Вервольф изумлённо смотрит нам вслед. Затаскиваю модистку в помещение и закрываю дверь.

– Вот, здесь нам никто не помешает, – улыбаюсь опешившей Айлин и начинаю раздеваться.

Девушка достаёт сантиметр. Поворачиваюсь к ней спиной и жестом прошу расстегнуть крючки на платье.

Неожиданно в моё плечо воткнулось что-то дико острое. Наверное, игла…

– Ай!.. – взвизгиваю и отскакиваю, пытаясь повернуться, но путаюсь в подоле платья.

Удивлённо смотрю на модистку.

– Зачем ты это сделала?

– Ой… госпожа, мне так жаль, – испуганно шепчет она, но я не верю. Зачем ей вообще булавка понадобилась?

То, что я вижу в глубине бесстыжих глаз ни на шутку пугает меня.

– Тебе нравится Хант? – спрашиваю прямо, не узнавая свой хриплый напряжённый голос. – Влюблена в него? Или дружишь с волчицей Лэйт?

Девушка пятится, хлопая глазами.

– Не понимаю, о чём вы… Я же сказала, что случайно! – она смотрит настолько жалобно и затравленно, что я начинаю подозревать в себе параноика.

– Ладно, – выдыхаю примирительно. – Давай уже снимем мерки…

Слежу за модисткой с настороженностью, а место укола неприятно зудит, плечо, будто онемело. Это же просто укол. Чувство, что она всадила булавку по самую головку…

– У вас есть пожелания насчёт платья? – невинно поинтересовалась модистка, сцепив перед собой руки.

– Штаны и нормальный лифчик, вот мои пожелания. Можно пару свитшотов и джинсы, но боюсь, вы понятия не имеете, что это, – обворожительно улыбнулась и вышла, не понимая, откуда столько желчи и раздражения. Но внутренне меня дико колотило, никак не могла успокоиться…

Эленья накрывала стол, а вервольф задумчиво просматривал какие-то документы. Рядом с ним статуей застыл Раир, видимо, ожидая указаний.

– Алина, посмотри, – волк поманил меня пальцем. Непривычно слышать своё имя из его уст. – Раир составил план предстоящего мероприятия. Как думаешь, сойдёт? Или стоит что-то изменить?

Он моего мнения спрашивает? Серьёзно?

Улыбнулась и взяла листы.

– Это план по оформлению? – обратилась к Раиру, показывая.

– Да, мисс Алина, – деловым тоном отозвался он.

– Я бы заменила ленты на вазы с цветами, но не розами. Что-нибудь попроще, желательно белыми. И цветовая гамма… слишком много золотого. Золотые скатерти, золотые шторы… даже стулья с золотой обивкой. Глаза будет резать.

– Скатерти можно заменить на жемчужные, – на удивление легко согласился советник.

– А портьеры лучше вовсе убрать и повесить лёгкий тюль, – дополнила я и улыбнулась. – Но мне нравится рассадка гостей. Место для танцев остаётся свободным и хорошо видно музыкантов. Я схожу сегодня к Саю, обсудим меню. Когда намечается бал?

– Через две недели, – вмешался Хант и встал рядом со мной, ненавязчиво приобнимая.

Я подняла взгляд и столкнулась глазами с модисткой.

Почему она не ушла?

– Айлин, что-то ещё? – поинтересовалась я, пытаясь казаться непринуждённой.

– Нет, госпожа, – девушка склонила голову и повернулась к вервольфу. – Рада была служить вам, айсир Хант, – девушка смущённо улыбнулась, а я будто услышала, как трепетно стучит её глупое сердечко. Влюбилась в вожака? Вполне возможно…

– Ты можешь идти, – без единой эмоции произнёс Хант и опустил взгляд в план. – В первом ряду посадим членов Совета. А слева – невест. Мы с тобой будем вот здесь, – ткнул пальцем в лист и улыбнулся.

– Эм… а разве я не должна просто сыграть и уйти? – озадаченно спросила, заподозрив подвох.

Хант прижался ко мне и прошептал:

– Ты главный гость. Причина, по которой я всё это затеял…

Не удержалась и пихнула нахала локтем в бок, чтобы не дышал мне страстно в ухо. Он лишь усмехнулся, но всё же отстранился.

– Раир, спасибо за службу. Если будут вопросы, обращайся к Алине, я думаю, она справится лучше меня.

– Да, мой сир, – Раир учтиво поклонился сначала волку, затем мне и вышел.

Хант хитро наклонил голову.

– Пойдём на тренировку?

– А если нас увидят? – нахмурилась в ответ. – Я же не отобьюсь от твоих невест…

– Они не мои, – усмехнулся Хант и, ухватив меня за руку, притянул к себе. Уткнулся носом в ямку между шеей и ключицей, глубоко вдохнув.

– Ты что делаешь? – сипло прошептала и прочистила горло, а кожа стремительно покрывалась мурашками…

– Разве не ясно? – глухо отозвался Хант, щекоча кожу дыханием. – С ума схожу по тебе…

Я дёрнулась, но он удержал и легонько укусил в наказание.

– Давай постоим так ещё немного…

Я растерялась. От смущения, от внезапного сладкого жара внизу живота, оттого, как сбилось дыхание, как застучало сердце…

Волк провёл носом по моей шее и невесомо поцеловал, заставляя вздрогнуть.

– Я никогда не был так нежен… – хрипло прошептал, впиваясь пальцами в мои бока. В голосе почудилось волнение и… страх?

Какова вероятность, что для вервольфа эти чувства так же в новинку?

– Ты никогда не любил? Ни с кем не встречался?

Хант усмехнулся и отстранился.

– Ты забыла абсолютно всё, что я говорил. У нас нет… эм… что люди называют отношениями и любовью. Только сделки. Неважно какого рода, сделка это на одну ночь или на всю жизнь…

– Но я не хочу заключать с тобой сделок, – опуская голову, пробормотала, невольно вдыхая родной запах вервольфа. Тёплый, как солнышко и пахнет лесом.

– И не нужно, – усмехнулся он, крепче сжимая меня в своих ненасытных руках.

Ещё немного и сердце выскочит из груди! Чувствую, что тело начинает пылать, даже ладони взмокли…

– Пойдём? – прошептал Хант неуверенно. Кажется, он прирос к полу и просто не желает двигаться.

Сколько мы можем так простоять в объятьях друг друга?

Сделала над собой усилие и отстранилась, пряча лихорадочно сверкающие глаза.

– Время тренироваться, – как можно бодрее произнесла и услышала приглушённый смех Ханта…

Глава двадцать шестая

***

Айлин три раза стукнула костяшкой пальца в бежевую дверь и отошла. Буквально через секунду, та распахнулась, приглашая.

Айлин оглянулась и украдкой скользнула в покои.

Лэйт захлопнул дверь и закрыла на ключ, а ключ спрятала в карман обтягивающих брюк.

… в комнате царил полумрак.

– Принесла? – прищурилась она и нервно поправила блузку. Голубые глаза волчицы тронул нехороший блеск. Безумный. Но Айлин плевать…

Она достала окровавленную булавку и белый платок, в который был завёрнут медный волос.

Лэйт протянула руки, в предвкушении скалясь.

– Ты всё сделала, как было велено?

– Да, сирра, – ровно отозвалась Айлин, украдкой наблюдая за волчицей. – Что вы собрались делать?

Нет, она и так догадывалась, но всё же было интересно, насколько Лэйт отчаялась.

– О-о!.. – кровожадно протянула волчица. – Я заставлю девчонку вести себя неприлично. Настолько, что Раир разорвёт с ней помолвку, а Хант навсегда прогонит её с Тихого Плато.

Стоит ли говорить, что никакой помолвки с советником нет?

«Думаю, не стоит…» – подумала Айлин, мысленно усмехнувшись. Как и о метке на шее наглой выскочки. Пусть глупая волчица сама с этим разбирается. Остаётся лишь наблюдать за спектаклем со стороны…

За покушение на избранную невесту вожака грозит суровое наказание. Очень суровое…

***

Тренировочная арена находилась за конюшней. А к ней мы шли через внутренний двор, и я боюсь, что нас видели все. Только сам волк был удивительно спокоен. Спокоен как скала во время бушующего шторма.

– Здесь цветёт слива, – произнёс он, показывая на деревья, усыпанные белыми цветами. Территория благоухала зеленью, клумбы радовали глаз. – Чем тебе нравилось заниматься в своём мире, Алина?

– Да я уже говорила, – смущённо улыбнулась в ответ, озираясь. – Деревья, и правда, очень красивые…

Волк переплёл наши пальцы, и на мгновение притянув к себе, прошептал:

– Я знаю много удивительно красивых мест. Тебе понравится…

– Не сомневаюсь, – сдержанно кивнула и отвела взгляд.

– Тебя что-то тревожит? – тут же насторожился он, переменившись в лице. Не думала, что увижу когда-нибудь такое выражение у него. Это мило…

– Да нет… – тряхнула головой и поморщилась. – Чувство, что подташнивает немного. Может, съела что?

Хант мрачно свёл брови, подался к моему лицу и принюхался.

– Не думаю, что тебя отравили, – серьёзно произнёс он.

Мои глаза в ужасе округлились, и я рассмеялась.

– Да нет же! Просто небольшое недомогание…

– Скажи, если станет хуже.

– Хорошо…

На арене была трибуна, которую уже заняли с одной половины – невесты вервольфа, не в полном составе, только Лэйт не хватает, а другую половину – воины, судя по всему. Крепко накаченные волчары в кожаных латах начищали лезвия своих мечей, как бы двусмысленно это не звучало.

– Смотри только на меня, – прорычал Хант на ухо и махнул рукой Раиру.

– Зря мы вместе пришли, – поморщилась в ответ. – Разговоры будут.

– И что? – невозмутимо отозвался вконец потерявший всякий стыд верворльф. – Скоро всё равно всё станет известно, у меня нет желания скрывать наши отношения и прятаться. Или ты всё ещё сомневаешься в моих намереньях? Могу доказать прямо сейчас…

К лицу мгновенно прилила краска.

Волчицы не спускали с меня глаз и только Татти приветливо махнула. Помахала ей в ответ и направилась к трибуне. Пока нас не достиг Раир не начал кланяться.

Хант переодевался в защиту, на арене спаринговались бойцы, а волчицы, не таясь, пускали слюни. Самцы играли блестящими тугими мышцами, хищно скалились и били друг другу морду. Захватывающе зрелище…

Вздохнула и отвернулась в другую сторону. Раир общался с братом Эленьи, видимо, парень тоже пришёл понаблюдать за тренировкой вожака.

… по широкой алле, гордо расправив плечи, шла Лэйт.

Желудок свело спазмом. Рот наполнился слюной… думала вырвет, но всё прекратилось так же резко, как и началось. Мой организм сегодня ведёт себя крайне подозрительно.

Наоборот, у меня появился странный прилив сил и сердце забилось с удвоенной силой. Я поняла, что не могу сидеть на месте, меня просто распирает от эмоций и хочется обнять весь мир. Кружиться в танце, раскинув руки, и чтобы меня держали сильные руки…

Низ живота свело сладкой негой. Это было похоже на вспышку. На острое неконтролируемое возбуждение. Вцепилась пальцами в деревянную скамью, сдерживая прерывистое дыхание.

«Что, чёрт возьми, со мной?!»

В висках колотился пульс, мешая нормально сосредоточиться. Внимание рассеивалась с каждой секундой всё больше, а возбуждение становилось только сильнее.

– Доброе утро, мисс Алина, – фальшиво улыбнулась Лэйт, присаживаясь рядом. Раскрыла кружевной зонтик и опустила на плечо. – Ужасный солнцепёк, не находите? Как ваше самочувствие?

– Спа-сибо, прекра-сно… – хрипло выдавила и сглотнула вязкую слюну.

На арену вышел волк. Его кожа лоснилась в лучах яркого солнца, мышцы соблазнительно перекатывались, а мой взгляд упирался в тёмную дорожку волос, что уходила под ремень штанов.

Дышать стало невыносимо. Внезапный смех непроизвольно вырвался из моего рта, привлекая внимание.

Лэйт удивлённо склонила голову.

– Что вас так веселит?

– Ничего… – просипела и поднялась с лавки, не в силах больше сидеть на месте. Сознание помутилось. Я стремительно теряла связь с реальности, захотелось сбежать и спрятаться, пока не натворила дел.

Хант вышел один на один с соперником крупнее него. Оба подняли мечи, готовясь. Прошлись по кругу, волк позволил напасть на себя, но легко отразил удар.

Лязг мечей звоном отдавал в ушах.

Как в тумане покинула трибуну и на глазах у всех перелезла через ограду арены, хотя там был проход, цеплялась платьем и громко материлась. А ведь ещё минуту назад я собиралась сбежать, но тело не слушалось…

– Мисс Алина?.. – зашипел голос многогенно оказавшийся рядом.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но лицо мужчины расплывалось. Я прищурилась и шагнула ближе.

– Алина ты так прекрасна…

– Правда?

– Чудесна… я бы хотел провести с тобой всю жизнь.

– Сейчас…

Меня дёрнули за руку, а я глупо улыбнулась и, повиснув на шее мужчины, впилась в его губы, больше не в силах сдерживать себя. Жар волнами растекался по телу, превращая меня в животное…

– Хант… – выдохнула хрипло, когда волк почему-то отшатнулся.

На заднем плане кто-то взвизгнул.

– Что за чертовщину ты творишь?! – раздался с противоположной стороны грозный рык.

Перед глазами плыло.

Схватилась за голову, пытаясь остановить головокружение и сипло вымолвила:

– Помоги… – проваливаясь в глубокую темноту…

Глава двадцать седьмая

***

Вэйл заподозрил неладное, ещё когда девчонка жаловалась на плохое самочувствие. Стоило больше придать этому значения. Чутьё вервольфа ещё никогда не подводило. Расслабился. Ослабил бдительность…

В пылу запала, во время поединка с Каяном, не заметил, что ситуация усугубилась. Не видел, как Алина лезет через ограду, а её стеклянные глаза не выражают никаких признаков здравомыслия.

И только, когда Алина повисла на шее у советника, насторожился. И пропустил удар…

– Мой сир, – тут же спохватился Каян, но Вэйл лишь отмахнулся, не замечая красного росчерка на груди, и направился к парочке, ощущая, как в груди закипает ярость вперемешку с разрушающей ревностью. Настолько ядовитой, что казалось, глаза застелила кровавая пелена. Грохот собственного сердца оглушал…

– Сейчас… – возбуждённо выдохнула девчонка и впилась в губы советника.

Вэйл запнулся, словно перед ним возникла невидимая преграда.

Рот пересох, в висках набатом колотился пульс…

Оттянул ворот, будто он мешает дышать и сглотнул. В ушах появился противный гул, даже перед глазами зарябило.

Никогда в жизни он не испытывал настолько сильных эмоций…

… и был готов разорвать Раира, как тряпку, но услышал хриплое:

– Хант… – из уст охмелевшей девчонки и кинулся к ней.

– Что за чертовщину ты творишь?! – зарычал, приблизившись, и успел подставить руки…

– Помоги… – девчонка упала без чувств и казалось мертвецки бледной.

Новая волна эмоций захлестнула с головой. Вэйл даже не слышал жалкие оправдания, которые сбивчиво лепетал его советник.

– Найди ту тварь, что это сделала… – низко прорычал он, удобнее перехватывая хрупкое тело девчонки. – Возьми людей и обыщи каждую комнату! – развернулся и направился прочь с арены. – В первую очередь, покои невест. Всех подозреваемых брать под стражу. Никого из поместья не выпускать. Если в течении часа тварь не будет в допросной, я кожу сниму живьём. С каждого…

Воины оцепенели на мгновение, и только Раир не растерялся. Повернулся к трибунам и громогласно объявил.

– Никто никуда не расходится! Всех невест айсира Ханта я настоятельно прошу пройти в приёмную для выяснения обстоятельств, – повернулся к воину и приказал. – Каян. Волчиц проводить, глаз не спускать. Возьми с собой ещё Маркуса, а я с ребятами обыщу особняк.

– Её опоили? – догнав вервольфа, спросил он.

Вэйл сжал зубы почти до скрежета.

– Не знаю… от неё не пахнет чем-то специфическим. Если бы что-то подлили в чай за завтраком, я бы понял. Нет… здесь что-то другое. Но слуг всё равно проверь. Особенно этого… повара.

Раир неодобрительно нахмурился.

– Мой сир, я не думаю, что повар замешан. Ему безусловно нравится, мисс Алина, но он не стал бы…

– Что ты сейчас сказал?.. – Вэйл утробно зарычал, едва сдерживая желание придушить не в меру болтливого советника. И повара. И ещё кого-нибудь просто чтобы выпустить пар. Как посмели посягнуть на то, что уже принадлежит ему?..

– Ничего, – быстро выпалил он и поспешил с воинами вперёд.

«Где взять целителя, бездна раздери?!»

В поместье был штатный врач для прислуги, но он вряд ли справится с воздействием магического характера, эффект которого может снять лишь целитель.

Бессилие душило безжалостно, обжигая грудную клетку ядовитым огнём. Дышать становилось трудно. Трудно соображать. Трудно сосредоточиться.

Всё чего Вэйл отчаянно желал, чтобы Алина открыла глаза и улыбнулась, как улыбается обычно. По-доброму. Тепло…

Не имея пока других вариантов, Вэйл направился в кабинет врача. Пожилой усатый старик в сером халате и круглыми очками на крупном носу встретил радостно. Видимо, у него не так много пациентов.

– Мой сир, какая удача, – зачастил старик суетливо.

– Не могу ответить тем же, – хмуро отозвался Вэйл, устраивая девушку на жёсткую кушетку. – Это моя невеста, позаботьтесь о ней как следует.

– Да, мой сир! Конечно! Я сделаю всё…

– Вот и делайте, – холодно оборвал, отходя к стене.

Врач прочистил горло и отдёрнул халат.

– Вам стоит покинуть стерильное помещение. Я должен осмотреть больную, – серьёзным тоном заявил он, но тут же стушевался под мрачным взглядом вервольфа.

– Приступайте уже, – низко прорычал Вэйл, не собираясь двигаться с места. Никому нельзя доверять.

Врач начал осмотр довольно уверенно. Щупал пульс и проверял зрачки, рефлексы… Дыхание и сердцебиение…

– Мне необходимо раздеть её, – произнёс он, совершенно по другому, растеряв напускную суетливость.

Зверь внутри воспротивился. Никому не позволено раздевать его невесту, кроме него самого.

«Это для дела…» – собрав волю в кулак, подумал Вэйл и произнёс:

– Я сам это сделаю. А вы осмотрите.

Бережно расстегнул платье, ощущая, как замирает сердце и снял его, стараясь как можно меньше шевелить девчонку.

– Нет-нет, не на спину, на бок, – велел врач. – Мне нужно кое-что проверить…

Проверять не пришлось. Стоило перевернуть Алину Вэйл увидел воспалённый след от укола.

Глаза застилало гневом, казалось, они наполнились кровью…

– Айсир, очнитесь… – раздался чей-то испуганный хриплый шёпот.

Вэйл моргнул, удивлённо глядя на свою руку, что сжимала шею врача. Хорошо не свернул…

– Это воздействие магии, вы не сможете помочь, – с горьким сожалением произнёс он, выпуская врача из мёртвой хвати и подобрал брошенное платье. Нельзя нести девчонку через весь замок обнажённой.

– Но я могу приготовить отвар, который немного снизит воздействие и даже может приведёт в чувства девушку, – растерянно залепетал врач и, не дожидаясь ответа, куда-то вышел.

Вэйл одел Алину и уложил её голову себе на колени.

Надо было приставить охрану… никого не подпускать близко. Самому готовить и даже заваривать чай. Так глупо подставил ту, которой захотелось отдать не только сердце, но и душу. Существо абсолютно невинное и бесхитростное. Наивное и светлое…

– Как уберечь тебя от всего мира? – провёл по шелковистым медным волосам и зажмурился от щемящего чувства под сердцем…

– Вот! Вот отвар! – в кабинет ворвался врач, размахивая металлической кружкой.

– Дай сюда, – рыкнул Вэйл и забрал её.

Сначала осторожно понюхал подозрительного вида поило, а затем уже приоткрыл нежный ротик девчонки и потихоньку влил вязкую жидкость болотного цвета.

Алина не подавала признаков жизни. Даже не поморщилась. Вэйл испугался и наклонился проверить дыхание.

– От тебя пахнет лесом… – хрипло прошептала девчонка в самое ухо.

Не передать никакими словами как радостно забилось сердце. Какое облегчение испытал Вэйл в этот миг. Выдохнул. И захотел сгрести негодницу в свои объятия и запереть в покоях. Навечно.

– Нашли! – в палату влетел взмыленный советник. – Мой сир, нашли. Булавку, приспособления для заговора, и ведьмовскую траву.

– Где? – глаза Вэйла снова налились кровью. И если бы не лежащая на коленях девчонка, уже летел бы, не разбирая дороги.

– В покоях Татти Нэм, – обескураженно выдохнул Советник и покосился на бледную Алину. – Не верю, что она её так… За что?

Вэйл и сам не поверил в услышанное. Татти? Эта рыжая добродушная девчонка? Дочь хорошего приятеля, которому он пообещал пристроить волчицу в надёжные руки? Как? Почему?..

– Разберёмся, – не дрогнувшим голосом произнёс он и поднялся вместе с Алиной, бережно прижимая её к груди. – Пока отправь посланника в столицу за целителем, но так… что принц ничего не узнал. Ясно?

– Да, мой сир, – Раир поклонился и вышел первым…

Глава двадцать восьмая

***

Вэйл нёс девчонку через весь особняк, не боясь, что их увидят, что начнут судачить. Плевать. Сейчас главное найти того, кто это сделал и дождаться целителя.

Алина слабо застонала и попыталась перевернуться.

– Тише, девочка… – нежно произнёс и коснулся губами ледяного лба. – Отдохни.

– Я… – но упрямая девчонка не оставила попыток заговорить. – У-ко… кхе… кхе…

– Тише… – умоляя, прошептал Вэйл. – Прошу тебя, тише. Помолчи немного.

Девчонка недовольно завозилась и приоткрыла мутные глаза.

– Мо-ди-… стка, – сипло выдохнула она и снова провалилась в беспамятство.

– Модистка? – удивлённо произнёс Вэйл. – Зачем тебе модистка, девочка?

Сердце разрывала тревога и не покидало ощущение, что он упускает нечто важное…

Занёс Алину в покои, где уже суетилась прислуга.

– Принести грелки и питьё, – громогласно скомандовал, заставив девушек подскочить и засуетиться.

Аккуратно уложил девчонку в кровать и раздел особо бережно. Казалось, одно неловкое движение и малышка сломается, будто кукла. Она выглядела такой хрупкой, такой беспомощной…

«Хочу просто обнять тебя…»

Вэйл провёл пальцами по мягким волосам и вышел, оставляя под дверями охрану.

В допросной сидела сирра Татти Нэм. Растерянная волчица озиралась по сторонам, сидя на металлическом стуле. Её тонкие запястья сжимали грубые металлические кандалы.

– Это не обязательно, – поморщился Вэйл и махнул рукой, чтобы страж снял это убожество со слабых девичьих рук.

А сам встал напротив, напряжённо вглядываясь в лицо волчицы.

– Айсир… – пролепетала она. – Почему меня привели сюда? Я ведь… я даже не понимаю в чём дело…

Вэйл приблизился и глубоко втянул воздух рядом с девушкой. Странно…

– В твоих покоях был обнаружен магический атрибут и та самая булавка, которой укололи мою невесту.

– Вашу невесту? – непонимающе переспросила Татти, хлопая большими глазами.

– Мисс Алину, – терпеливо пояснил и отошёл. – Она находится в плохом состоянии и оттого насколько быстро ты заговоришь, и мы снимем воздействие магии, зависит твоя дальнейшая судьба…

Девушка дрогнула, а карие глаза наполнились слезами.

– Но я ничего не сделала! – испуганно воскликнула она. – Айсир Хант… – нежный голос задрожал. – Я, правда, ничего не сделала. Вы же знаете, как тепло я к вам отношусь, что я даже не рвалась за вас замуж. Я… да мне нравится Алина! Она нормальная. Зачем мне её… – волчица растерянно растёрло лицо. – Я даже не знаю, что с ней сделали.

– Укололи заговорённой иглой и наложили проклятье, – мрачно отозвался Вэйл.

Татти запросто могла смыть с себя весь запах, но у неё не было для этого времени. Она пришла на арену раньше всех…

Думай, Хант, думай!..

Татти не заходила в покои и, по словам стражи, в северном крыле не появлялась. Позже всех на арену пришла Лэйт, она могла… могла. Но она в покоях тоже не появлялась, а утром Алина никуда не ходила. Единственный, кто приходил в покои, это прислуга, что принесла завтрак и модистка, которая пришла…

– Бездна! – сквозь зубы рыкнул Вэйл и вылетел из допросной, чуть не снеся трёхслойную массивную дверь.

«Модистка…» – шептала Алина.

Ну, конечно! У кого ещё могут булавки? Но… она человек, у неё нет дара. Она не могла заговорить булавку и наложить проклятье. Могла взять волос для заговора, но не более…

Все невесты находись в приёмной под строгой охраной. Все семь, Татти в допросной, но где искать модистку. Никого не должны были выпускать из особняка…

– Каян, – подозвал к себе стража и произнёс так, чтобы невесты не слышали: – Разыщи модистку, она у нас одна, светленькая такая, скромная, и притащи в допросную. Чем скорее, тем лучше. Возьми с собой ребят.

– Да, мой сир, – воин поклонился и поспешил исполнить приказ.

Осталось понять, кто же этой гадине помогал.

«А когда пойму… сверну змее шею…»

***

Алексан наслаждался… просто наслаждался. Лаской умелой красавицы, чьё имя даже не спросил, ароматным вином и негой.

Опустил ладонь на девичью макушку и немного надавил, помогая ей взять глубже…

В дверь тихо, но настойчиво постучали.

Волна раздражения прокатилась по телу, заставляя неприязненно морщиться.

– Я сказал не беспокоить меня! Пшёл вон! – выкрикнул он и запустил в резные двери кубок.

– Ваше Высочество! Вы просили сообщить если… – голос из-за двери было едва слышно.

Алексан раздражённо рыкнул и резко поднялся, заправляя рубашку в штаны и застёгивая их. Девушка, сидевшая на коленях, смущённо вытирала алые губки.

– Прости, мой ангел, я скоро вернусь. Не скучай пока… – махнул рукой, разрешая девушке сесть за накрытый стол.

Широким шагом пересёк покои и распахнул двери.

– Ваше Высочество… – камердинер вид имел жалкий.

– Что у тебя? На виселицу захотел? – Алексан едва сдерживал гнев. Неудовлетворённость болью отдавала в паху, распаляя ещё больше.

– Там… посланник вожака вервольфов ищет целителя, – жалобно проблеял камердинер. – Стража сказала…

– Целителя? – удивлённо переспросил Алексан, вскинув брови. – Зачем ему? Он же вервольф, его никакая магия не возьмёт…

– Может, слуге? – наивно предположил камердинер.

– Слуге? Не говори глупостей! – огрызнулся Алексан, но тут его осенило. Лицо разгладилось и засияло торжествующей улыбкой. – Собирай саквояж и вели подать карету. Мы выдвигаемся в Тихое Плато!

Камердинер с готовностью поклонился.

– И целителя не забудь, – усмехнулся Алексан и вернулся в покои закончить начатое. Нельзя отправляться в гости таким неудовлетворённым и раздражительным…

Глава двадцать девятая

***

Вэйл общался с волчицами, пытаясь найти среди них одну единственную, что наслала проклятье. Лэйт оставил на потом. С ней труднее всего иметь дело: она хитрая и скользкая, и нужно быть настороже. А подозревать без причины и доказательств нельзя, она может и нажаловаться, только повод дай.

Когда очередь дошла до неё, вернулся Каян.

– Мой сир, – воин поклонился. – Мы обыскали весь особняк и территорию, модистки нет. Стажа утверждает, что никого не выпускала.

Вэйл раздражённо поморщился.

– Значит, она где-то прячется. Ищите лучше, переверните всё, но она должна быть в допросной! – громыхнул, привлекая внимание перепуганных невест.

Вэйл виновато улыбнулся, оправил камзол и подошёл к волчице.

– Сирра Лэйт.

– Айсир Хант, – притворно улыбнулась она. – К чему этот переполох? Зачем кому-то травить безродную девку, даже если она невеста вашего советника?

Вэйл потерял терпение. Оно и так болталось на честном слове, гнев плескался через край, а напряжение мутило разум…

– Никто не смеет называть мою невесту безродной девкой, – угрожающе процедил он и оттащил волчицу к окну.

– Вашу… невесту? – непонимающе переспросила она, хлопая глазами. – Но как же…

– Сирра Лэйт… вы знаете, какое наказание грозит за покушение на мою избранницу? – едва сдерживаясь, низко прорычал Вэйл. Его глаза наполнились яростным огнём. Ещё немного и обратится… – О, не-ет! Убить я никого не убью, но сделаю жизнь невыносимой. Самка, посмевшая напасть на мою невесту, никогда не выйдет замуж и не заведёт потомство. Я сошлю её на самый далёкий материк, где у неё не будет ни семьи, ни поддержки.

– Почему… почему вы мне всё это рассказываете? – не на шутку перепугавшись, прошептала Лэйт.

– Потому что… – Вэйл угрожающе навис. – Уверен, это вы придумали. Такой хитрый, изощрённый способ избавиться от девчонки и подставить другую волчицу. Не знаю, кому бы ещё подобное в голову пришло…

– Но я… – волчица сглотнула и упёрлась в стену.

– Даю всего один шанс, – низко прорычал Вэйл. – Вы рассказываете правду, а я лишь высылаю вас домой на попечение отца, и не устраиваю вашу судьбу. Снимаю с себя ответственность. И вы… никогда больше не переступите порог моего особняка. Сделаете так, чтобы я даже не слышал о вас. Но сначала… снимете проклятье.

Лэйт жалобно всхлипнула, уронила лицо в раскрытые ладони, и заливаясь слезами, прошептала:

– Хорошо… Хорошо!

Вэйл облегчённо выдохнул и схватил волчицу за руку.

– Пошли.

Он буквально тащил её по коридорам, не замечая, что Лэйт цепляется туфлями за ковры.

«Ещё немного… а потом я не буду с тобой нежен, Алина…» – решительно думал он, минуя переход за переходом. «Я сделаю тебя своей… чтобы больше никто не смог посягнуть…»

Охрана отшатнулась от несущегося Вэйла, едва успев распахнуть двери. Он влетел в покои подобно вихрю, вновь перепугав несчастных служанок.

Девушки подскочили, кланяясь, и тихо двинулись на выход.

Девчонка приоткрыла глаза, блуждая по комнате мутным взглядом.

– А, волчара… – пьяно протянула она. Усмехнулась и закашлялась. – У тебя красивые глаза…

Вэйл тут же оказался рядом и напоил девчонку водой, придерживая той голову. Лэйт застыла посреди комнаты, опешивши озираясь.

– Это же… покои покойного вожака? – её нежный голос звучал надломлено.

– А куда ещё я мог поселить свою невесту? – огрызнулся Вэйл. – Приступайте, сирра, у нас не так много времени.

– А-а, стерва пришла проведать? – криво ухмыльнулась Алина, даже пытаясь приподнять голову. Вэйл судорожно вздохнул, уже жалея, что девчонка не спит. – Я не сдохну, можешь не волноваться, а буду жить долго и счастливо и каждый день заниматься с этим волком сек… ум-м

Пришлось накрыть болтливый рот ладонью.

– Ну?! – выразительно рявкнул Вэйл. – Поторопитесь, сирра, моё терпение не бесконечно.

И Лэйт засуетилась. Попросила принести её отобранную ведьмовскую траву, начертила мелом в комнате замысловатый символ и не без удовольствия выдрала у Алины волос.

Мелькнула мысль, что озлобленная волчица просто добьёт девчонку, уж Вэйл точно ничего не смыслил в колдовстве и не мог наверняка сказать, что она делает. Но пришлось поверить, что волчица боится наказания. Настолько сильно, что всё сделает правильно.

После сожжения пучка травы в этом самом символе, Лэйт собрала пепел и бросила в чай.

– Пусть выпьет. Станет легче, – тихо пробормотала она.

– Ты останешься, пока этого не случится, – угрожающе предупредил Вэйл, беря чашку. Лэйт вздохнула и отошла в сторонку.

Приподнял голову девчонки и бережно напоил, приговаривая.

– Ты обязательно поправишься. Ты обязана поправиться…

Девчонка пьяно улыбнулась и вытерла губы.

– А поцелуй на ночь?

Вэйл глотнул и наклонился, поддавшись соблазну. Когда эта упрямица проснётся вряд ли позволит себя поцеловать.

Коснулся холодных губ, ощущая, как кровь быстрее бежит по венам, как взволнованно стучит собственное сердце, как…

… девчонка бессовестно засопела.

Усмехнулся и повернулся к Лэйт.

– Надеюсь, это хороший знак.

– Что дальше? – упавшим голосом спросила волчица. Кажется, до неё наконец дошло то, что натворила. – Вы сдержите своё слово?

Вэйл стиснул зубы, желая прямо сейчас вышвырнуть змею, но он вожак, образец спокойствия и мудрости.

– Я всегда держу своё слово и сейчас свяжусь с вашим отцом, а вас… проводят в допросную, где вы, под стражей, проведёте ожидание, – сдержанно произнёс и крикнул: – Стража!

В покои мгновенно влетели два воина, которые по комплекции не уступали здоровяку Каяну.

– Увидите сирру Лэйт и наденьте на неё кандалы.

– Но… – всхлипнула Лэйт и осеклась под красноречивым взглядом вервольфа.

Когда двери за стражей закрылись, Вэйл подтащил кресло к кровати девчонки и устроился в нём. Сцепил руки в замок и закрыл глаза.

Между вервольфами определённого статуса существует связь и в экстренном случае можно ей воспользоваться. Достаточно послать «зов», который сир Лэйт получит и незамедлительно явится в поместье.

Осталось ждать, когда малышка очнётся…

***

Что-то тёплое дышало мне в затылок, а на животе лежала обжигающая мужская ладонь.

В первую секунду накатила паника, хотела рвануть, но тело не слушалось, оно напоминало вату. Странно, что в голове подобие порядка и ясности. Даже не болит…

– Проснулась? – мурлыкнул бархатный голос над ухом.

На меня смотрели завораживающие зелёные глаза Ханта. Губы дрогнули в улыбке, но я тут же спохватилась и нахмурилась.

– Что ты тут делаешь? Я же почти голая…

– Тише, девочка, – прохрипел этот наглый волк и потёрся о мою щёку, словно ласковый кот. – Я лёг, чтобы ты быстрее согрелась и никуда не сбежала…

– А куда я могу сбежать? – проворчала, пытаясь отстраниться, но меня притянули обратно и прикусили за мочку уха.

Волнительные мурашки мгновенно разбежались по телу.

– Ты ничего не помнишь? – удивлённо поинтересовался волк, отстранившись.

– Э-э… – обескураженно протянула я. – Вроде, мы собирались на тренировку.

Хант выдохнул и уткнулся лбом в моё плечо.

– Наверное, это даже хорошо… – невнятно пробормотал он и оставил на коже пылающий поцелуй. Слишком будоражащий для меня и интимный.

С кровати подскочила, словно вихрь, но запнулась, запутавшись в одеяле, и позорно растянулась на полу.

– Ну и куда ты? – флегматично поинтересовался бессовестный вервольф, нависнув сверху. Медленно подняла взгляд и охнула, сразу же зажмурившись.

– Ты почему голый?!.. – прошептала испуганно, заливаясь краской стыда.

Меня подхватили на руки.

– Я грел тебя, забыла? – невозмутимо поинтересовался этот хитрец и куда-то меня понёс. – У тебя такая нежная кожа…

– Прекрати, – прошептала сдавленно и приоткрыла один глазик. Хант насмешливо улыбался, а моя ладонь лежала на его рельефной груди.

Господи, за что мне это испытание?! Ну я же не железная в самом-то деле!

Не успела додумать мысль, как меня погрузили в воду.

– Ох-х!.. – выдохнула и ухватилась за край ванной. – Решил утопить меня?

– Размечталась, – хмыкнул вервольф и перекинул ногу через борт.

Зажмурилась и закусила губу.

Какой дьявол создал это великолепное тело? Что за преступление быть настольно красивым и обаятельным?

– Иди сюда, – хрипло позвал он и притянул меня за руку. Крепко обнял и зарылся носом в волосах. – Ты с ума меня сведёшь, девочка…

– Я только проснулась, – пискнула испуганно, пытаясь освободиться. – Когда бы я успела?

Хант резко развернул меня, прижимая к борту, и нагло впился в губы.

«Ого! Кто-то реально потерял терпение. И совесть…»

Изумлённо распахнула глаза и выдохнула, слабовольно обмякнув под нешуточным натиском и напором, отдаваясь животной страсти. Позволяя горячему языку порваться в мой рот…

Волк низко зарычал и прикусил мою нижнюю губу, немного оттягивая. Его ладонь скользнула мне на грудь, поверх мокрого бюстгальтера и крепко сжала. Почти до стона.

Что-то очень твёрдое упёрлось вниз живота…

– Скажи, да… – хрипло прошептал волк, стягивая мои волосы на затылке, вынуждая откинуть голову. Мягкие губы коснулись шеи и заскользили к ключице. – Скажи…

Свободная рука нырнула между моих ног…

Испуганно дёрнулась, но мои губы снова накрыли поцелуем. Жарким и страстным. Порывистым, как сам вервольф и таким же нежным.

Едва смогла отстраниться. Глаза волка заволокло пеленой желания, он сам казался каким-то чужим. Я с трудом его узнавала.

– Что-то случилось? – спросила обеспокоенно и прищурилась. – Пожалуйста, расскажи мне…

Хант судорожно выдохнул сквозь зубы и уткнулся своим лбом в мой.

– Я просто… не хочу тебя потерять.

Я замерла. Это было настолько откровенно… что я растерялась.

Волк прижался ко мне и провёл пальцами по спине.

– Прости… прости мою несдержанность, – с отчаянным сожалением в голосе прошептал он. – Я… – отстранился, заглядывая в глаза, и виновато вздохнул. – Со мной такое впервые. Ты удивительна, Алина…

– Да чем же? – смущённо отвела взгляд. – Обычная ведь… ты всё преувеличиваешь.

– Позволь мне тебя вымыть? – неожиданно спросил волк и улыбнулся. – Я буду нежен…

О, даже не сомневаюсь! Он будет очень нежен…

Глава тридцатая

Волк был нежен. (Вот уж не сомневалась)

Он бережно вспенил шампунь на моих волосах, осторожными массажными движениями, будто проделывал подобное не раз и не два… С упоением сполоснул их и с особым удовольствием натёр мою кожу мыльной губкой. Волк всё делал самозабвенно, не забывая касаться меня в особо чувствительным местах, медленно сводя с ума. Распаляя…

Меня медленно потряхивало от возбуждения. Когда палец в очередной раз нырнул в чашечку бюстгальтера, пронзительно зашипела и брызнула в волка водой.

– Бесстыжий! – воскликнула возмущённо, просто скрывая смущение. Боюсь спешить, боюсь показаться неумелой и в итоге оказаться ненужной.

Хант запрокинул голову и рассмеялся.

Господи, почему у него такой красивый смех? Почему такие скулы и нос, и губы…

– Не смотри так, – хрипло прошептал он и повесил мне на нос пену. – Я не сдержусь, а ведь очень боюсь быть грубым. Люди такие хрупкие…

– Не подлизывайся, – бурчу недовольно, пытаясь сократить между нами расстояние хоть на миллиметр. Мне нравится близость наших тел, хоть и ни за что не признаюсь в этом.

– Не дразни меня, девочка, – рычит волк и целует. Кажется, кто-то ни на шутку изголодался…

В дверь пронзительно застучали.

– Мой сир! Мой сир!

Хант резко отстранился и запустил пальцы в свою густую шевелюру.

– Раир! Какого демона ты творишь?!

– Мой сир, – голос Раира звучал очень взволнованно. – Там… у ворот… прибыл Его Высочество!

Изумлённо распахнула глаза и посмотрела на Ханта, который моментально переменился в лице.

– Что ему нужно? – обеспокоенно спросила и подплыла к борту. – Выходим?

– Оставайся в покоях! – грозно рыкнул волк, вылетая из ванной. Схватил полотенце и взъерошил им волосы.

… какое у него всё-таки тело…

– Никуда не ходи! Эленья принесёт еды, если хочешь, пришлю к тебе твоего повара, только за порог ни шагу, – Хант выглядел по-настоящему встревоженно. Натянул свои вещи и метнулся к двери, но остановился, так и не взявшись за ручку.

Развернулся, подошёл к борту ванной и наклонился, так чтобы наши лица были на одном уровне.

– Пообещай мне… прошу… ты никогда не выберешь его.

– Что?! – воскликнула возмущённо. – Как ты мог допустить подобную мысль?

– Это всё, что я хотел услышать, – подался ко мне и поцеловал в лоб. – Будь хорошей девочкой.

– Иди уже, – проворчала и нырнула с головой под воду.

Не понимаю, что на него нашло? С чего так переполошился? И как-то угнетает то, что я вообще не помню прошедший день.

Выбралась из ванной и переоделась в сухое, благо запас белья у меня был.

– Так, стоп… – запнулась, кое-что смутно припоминая.

Модистка! Эта гадина уколола меня. А потом… я точно помню, что пошла на арену с вервольфом, а вот дальше провал. Неужели я что-то натворила?

Потёрла виски и выдохнула сквозь зубы. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Тревожность ещё никому на пользу не шла.

В комнате Эленья накрывала на стол.

– Госпожа! – искренне обрадовалась девушка. – Я слышала вы больны…

– Больна? – удивлённо вскинула брови, затягивая потуже пояс халата.

Служанка смутилась.

– Айсир Хант вынес вас на руках с арены. Говорят, вы повредились рассудком и полезли целоваться… с советником Раиром, – доверительно шепнула девушка.

– Что?! – обескураженно воскликнула и фыркнула. – Зачем мне его целовать?!

И тут висок прострелило болью…

– Аучь! – схватилась за голову и осела. Что за…

… смазанные воспоминания замелькали перед внутренним взором.

– Госпожа! – Эленья испуганно подскочила и помогла мне сесть на стул. – Что же вы… такая впечатлительная? Советник же не лягушка, и не пиявка…

Нервно усмехнулась и вытерла испарину со лба.

Как я докатилась до такого и почему моя голова всё ещё на плечах, а не откушена? Куда вервольф смотрит в конце концов? Или у меня право неприкосновенности?

Подождите… он же нёс меня в замок с арены, значит видел. И… ничего не сделал. Значит вины моей в случившемся нет и Хант об этом знает. Только… может, поэтому так возбудился и торопился завершить обряд? Боялся, что со мной снова что-то случится? Или… я могу оставить его? Уйти к другому?

Даже плохо от подобной мысли стало. Не нужен мне никто.

– Вот, я вам чай с мятом и розмарином приготовила. Очень полезно, – назидательно произнесла Эленья и разлила его по чашкам. – Эх-х… когда мы теперь снова заниматься сможем… – протянула она как бы между делом, а сама на меня украдкой поглядывает.

– Я чувствую себя вполне отлично, – улыбнулась в ответ. – Приходите, как сможете. А сколько сейчас времени?

– Так ужин уже, госпожа, – произнесла Эленья. – Вы кушайте-кушайте…

***

Его Высочество Алексан ожидал на веранде, отказавшись проводить время в душной, по его словам, приёмной.

Наследник потягивал кофе, приготовленный по рецепту Алины, и чему-то мечтательно ухмылялся.

Вэйл не обманывался. За этой ухмылкой притаился хищник, который почуял жертву и идёт по следу.

– Ваше Высочество, – Вэйл поклонился и сел напротив. – Что привело вас?

– Думаю, ты знаешь, – иронично отозвался принц и тряхнул головой. – Хочу помочь. Мой целитель быстро вылечит девушку. Она ведь больна, верно?

Вэйл не растерялся.

– К нашей радости, нет. Алина совершенно здорова и чувствует себя прекрасно.

Такого принц явно не ожидал. Рука дрогнула и на белую скатерть приземлилась капля коричневого густого напитка, расплываясь тёмным пятном.

– Вот как? – плохо скрывая удивление, произнёс он, поднимая на Вэйла тяжёлый взгляд. – Разве это не было магическим воздействием?

– Это было проклятье, – не стал скрывать Вэйл. – Но преступника удалось найти, а проклятье снять.

Принц задумчиво постучал пальцами по столу.

– Всё же… осмотр лишним не будет. Ты же не хочешь отката или побочных действий?

Вэйл скрипнул зубами.

– Не хочу, – нехотя признался он. – Но вам нет нужды волноваться, я приглашу целителя из Гильдии.

– А я не волнуюсь, – нагло протянул принц. – Я и целитель уже здесь. Глупо отказываться от помощи. Я ведь ничего не прошу взамен…

– Это пока, – хмуро произнёс Вэйл, не сдержавшись.

Принц провёл пятернёй по ежику русых волос и произнёс.

– Давай откровенно: мы знаем друг друга слишком долго, я рос на твоих глазах и давно убедился в том, что вражда с тобой мне не выгодна. Тем более из-за девки…

Вэйл хмыкнул.

– Но ты не отрицаешь, что не прочь затащить мою невесту в свою постель. И сорвался сюда в надежде на это.

Принц притворно улыбнулся.

– Ты видишь меня насквозь.

– Да уж… – недовольно отозвался Вэйл. От одной мысли, что Алина может оказаться под этим… похотливым избалованным поганцем, кровь стынет в жилах.

– Расслабься, – лениво отмахнулся принц. – Я не насильник. Вы ведь ещё не завершили обряд?.. девочка невинна, не так ли?

Вэйл неприязненно поморщился, желая свернуть наследнику шею. Но тогда империя останется без правителя, что очень печально. Как не прискорбно, но Алексан достойный наследник. Только поэтому, собственно, что всё ещё носит венец на своей дурной голове.

– К чему ты клонишь?

– К тому… – принц улыбнулся. – Даю тебе срок… неделю. Не завершишь обряд, я вступаю в игру. Но давай без грязи, без подлых приёмов…

– Это по твоей части, – огрызнулся Вэйл. – Почему я вообще должен принимать какие-то условия?

– Ну-у… – Алексан притворно задумался. – Я вообще мог тебе ничего не говорить и действовать за твоей спиной. Но хочу по-честному. Ты же знаешь… я чертовски азартен.

– Когда-нибудь… тебе это аукнется, – многозначительно протянул Вэйл, – Найдётся та, что заставит тебя умыться слезами.

Принц легкомысленно отмахнулся.

– Я не могу любить одну, ты же знаешь… моё сердце слишком большое и… доброе. Открыто для новых встреч и впечатлений.

– Ты такой… – процедил Вэйл, но сдержался.

Мальчишка бесцеремонно расхохотался.

– Ну что, по рукам?

Вэйл вздохнул и протянул ладонь…

В этот самый момент на веранду влетел лохматый белый вервольф, сбивая принца, подобно урагану, снося стол и плетёные кресла. С хрустом ломая перила. Как жаль. Хорошие были, резные…

Схватил зубами Вэйла, почти перекусывая, и швырнул к каменному ограждению, обносящему поместье…

Алексан застонал, хватаясь за бок. Кажется, что-то сломал. Давно таких… гм… «приятных» ощущений не было. От ворот бежали его телохранители, но от них толку…

На какое-то мгновение Вэйл потерял ориентацию в пространстве, всё закрутилось слишком быстро. Перед глазами мелькнула темнота…

– Эй, волчара! – насмешливый голос принца резанул слух, отрезвляя. – Не хочешь закусить мной?

Секундной заминки противника хватило, чтобы обратиться. Всё-таки Алексан не безнадёжен…

Глава тридцать первая

Поела очень быстро, есть хотелось страшно, словно я неделю голодала. Также быстро оделась и села расчёсывать волосы. Сейчас, наверное, уже придут мои ученики, я должна быть готова и выглядеть, как учитель, а не как пробудившийся от долгого сна покойник.

В дверь постучали. Я встрепенулась, отложила расчёску, поправила воротник платья и пошла открывать. Взялась за ручку и тут…

– Аучь!.. – зашипела, хватаясь за шею. – Что за чёрт?!

Метка горела, выжигая кожу.

– Проклятье, что это? – дёрнула дверь и растерянно уставилась на Раира с какой-то дрянью в руках. Точнее, это была колба, а в ней болотная жидкость. – Если это не обезболивающе, то пей сам! – раздражённо вымолвила и поморщилась.

Почему так жжёт?

Раир переменился в лице.

– Уберите руку, – сухо приказал он и потянулся к моей шее.

– Да, что там? – не поняла я, раздражаясь ещё больше.

– Хант в опасности, – глухо вымолвил советник, испуганно глядя на меня.

– В опасности?! – изумлённо моргнула и сорвалась с места, отпихнув несчастного Раира в сторону.

Если это так, то я должна…

– Где он?! Где должен был встретиться с принцем?!

Раир растерянно бежал следом.

– Он… они… Веранда! Внутренний двор! – схватил меня за руку и нырнул в переход.

Я едва не убилась на крутой винтовой лестнице. Платье жутко бесило, путаясь в ногах. Всё! Решено! Сама себе сошью штаны. Много!

Стоило выбежать во двор, я сбилась с шага, обескураженно приоткрыв рот.

Два гигантских вервольфа месили друг друга по двору. У белого щетинилась пасть, из которой лилась слюна, заливая газон. Короткая шерсть встала дыбом, будто ежик, а глаза горели огнём. И только Хант… был спокоен. Он даже не пытался нападать.

– Почему он…

– Он защищается, – пояснил Раир, задумчиво. – А это…

Я не дослушала. Увидела принца, сидящего на обломках веранды, который расслабленно курил, лениво наблюдая за происходящим. Почему-то меня это жутко разозлило.

Стремительно пересекла двор, уворачиваясь от огромных лап, чтобы не растоптали, и склонилась над венценосным снобом.

– Почему вы не вмешаетесь?! – меня мелко колотило от негодования. Хотелось, чтобы это всё прекратилось. Чтобы метка перестала гореть.

– Я самоубийца по-твоему? – устало отозвался принц и сильно затянулся. – Вэйл сам разберётся со своими поданными.

Неприязненно скривилась и выхватила их его рук папиросу. Бросила и затоптала туфлей.

– Курить – здоровью вредить. От вас вообще хоть какая-то польза есть?

Принц удивлённо выгнул бровь и усмехнулся.

– А ты уже не такая скованная, как при нашей первой встрече. Это Вэйл велел тебе вести себя, словно замороженная рыба?

Сжала кулаки, обернувшись на сцепившихся вервольфов, и судорожно выдохнула.

– Ты вообще можешь о чём-то другом думать? Почему Хант ничего не предпринимает?

– Я прощу тебе фамильярность, на первый раз, – губы принца растянулись в притворной улыбке.

– Премного благодарна… – процедила в ответ и развернулась, стремительно зашагав. Не знаю как, но я должна это прекратить. Должен быть выход…

Меня схватили за руку и резко дёрнули назад.

– Ты куда, идиотка?! – заорал принц. Его глаза потемнели, на лице угрожающе дрогнули желваки. Мне даже показалось, будто выступили чёрные вены… – Ты отвлекаешь его! Хочешь, чтобы твоему Ханту перегрызли глотку?!

Я вздрогнула. Принц ни на шутку испугал. Он так яростно это говорил, что мне показалось: наследник серьёзно переживает за судьбу вервольфа…

Совсем рядом раздался грозный рык. Я отскочила, врезавшись в грудь принца, а рядом упал волк. Мои глаза встретились с его жёлтыми, сверкающими…

На мгновение показалось, что это конец.

– Твою же мать! – грязно выругался принц и в следующую секунду с его рук сорвались чёрные призрачные плети.

Они метнулись к белому вервольфу и окутали его, словно разъярённые змеи.

«А он не так прост, как кажется…»

Я оцепенела. Всё происходящее напоминало кошмар.

Принц вскинул руки, умело управляя своей магией, и белобрысый волчара повалился на землю. Я не заметила, как рядом появился Раир с накидками в руках…

С травы поднимался обнажённый Хант: грязный, растрёпанный, весь в ссадинах…

Он стремительно прошёл мимо меня, выхватил из рук Раира накидки и бросился к принцу, на ходу кутаясь.

– Ты что творишь?! – его голос разносился эхом, разгоняя по телу мурашки. – Ты зачем… я же говорил, что это опасно! Какого демона, Алекс?!

Он резко дёрнул принца и прижал к себе, будто успокаивая.

«Алекс?..» – подумала недоумённо.

– Ну всё… – уже спокойней произнёс Хант, окончательно обескураживая меня.

Я и подумать не могла, что их отношения… гораздо глубже. Гораздо…

Белый вервольф обратился в человека и в него швырнули накидку.

– Раир! – грозно рыкнул Хант. – Проводи Его Высочество и мисс Алину в гостевую комнату. Вели подать травяной чай и… бокал вина. Мне нужно с господином Лэйтом обсудить кое-что важное…

– Лэйт? – изумлённо выдохнула я и осеклась.

– Знаешь его? – бесстрастно поинтересовался принц, словно минуту назад ничего не произошло. Как мне себя с ним вести? Он же… а в прочем, ладно. Если Хант доверяет ему, а судя по всему доверяет, значит и у меня нет причин относиться с подозрением. А эти якобы разногласия между ними только видимость, мне кажется. Принц свой в доску.

– Отец волчицы, что отравила меня. Ну или… что-то сделала, отчего я малость была в не в себе, – пояснила, не очень внятно, но я и сама плохо представляю, что произошло.

– А, ясно, – безразлично отозвался принц и подставил мне локоть.

Без раздумий ухватилась, украдкой косясь на высочество.

– Выглядите неважно, – осторожно заметила я.

Принц усмехнулся.

– А ты проницательная. Но бестактная.

– Простите… – виновато пискнула в ответ и улыбнулась. – А можно я побуду ещё немного бестактной и немного любопытной?

Принц повернул ко мне голову, заинтересованно выгибая бровь. На бледной коже проступали тонкие чёрные жилки…

– Смотря насколько любопытной и бестактной, – отозвался он и потёр свободной рукой уголки глаз.

Раир шёл впереди, даже не оглядываясь на нас.

– Эм-м… – я закусила губу. – Что связывает вас с Хантом? Это ведь нечто большее…

Принц криво улыбнулся.

– Давай поговорим без свидетелей?

– Хорошо, – охотно согласилась, радуясь, что меня не послали сразу. – А с Хантом всё в порядке будет? Почему интересно Лэйт напал на него?

– Негодует, вероятно, – предположил принц. – Наверное, считает, что его дочь несправедливо обвинили.

– И поэтому напал? – в ужасе спросила, округлив глаза. – Что за варварские обычаи? Всё решает сила?

– Всегда так было, – кивнул принц. – Но Вэйл решил пожалеть обезумевшего собрата. Он часто прощает подобные выходки, пытаясь понять, оправдать… Будь это серьёзная угроза, этот Лэйт давно бы лежал кусками по двору, а птицы клевали его глаза.

Я запнулась, а принц, довольный произведённым эффектом, добавил:

– Точно тебе говорю. Я видел, на что способен Вэйл, ему три раза бросали вызов. Самый долгий бой продлился три минуты…

– О-о… – изумлённо протянула я.

В груди поселилась тревога. Всё-таки отец Лэйт повёл себя очень неадекватно, как бы у Ханта не возникло ещё больше проблем.

Раир распахнул отделанные позолотой двери и впустил нас со словами:

– Отдыхайте. Я велю подать напитки. Желаете ещё что-нибудь?

– Ты не слишком-то почтителен, – усмехнулся принц, пропуская меня.

– Я всегда почтителен с гостями айсира Ханта, – учтиво отозвался Риар, ловко отбрив принца. Кажется, здесь прав у него немного…

– Меня совсем здесь не уважают, – притворно пожаловался Алексан и бесцеремонно упал в кресло.

Я села в соседнее, скинула туфли и подогнула под себя ноги.

– Разве Тихое Плато не подчиняется вашей империи?

Принц выгнул бровь.

– Тихое Плато находится внутри Асирийска, но скорее уж, это мы подчиняемся вервольфам, а не наоборот. Просто об этом мало кто знает…

– Это как? – мой рот приоткрылся от изумления.

Принц уставился бездумным взглядом и бесстрастно произнёс.

– Поспрашивай Ханта побольше, может, он тебе и расскажет. Это его навязчивая идея, что вервольфы и люди должны существовать раздельно, а я…

Глаза Алексана наполнились той самой опасной загадочной тьмой.

– Вы ведь не человек? – сорвалось с языка, прежде чем успела подумать.

Принц растёр шею и поморщится.

– Что ты вообще подразумеваешь под понятием «человек»? Да, я такой же человек, как и вы все!

– Тише, не заводитесь так и простите мою неотёсанность, – спокойно произнесла, по-новому глядя на принца. – Я имела ввиду лишь ваше происхождение, а не внутренние качества. У вас интересный… дар.

– Дар? – удивлённо улыбнулся принц и внезапно рассмеялся. – Да, это самое настоящее проклятье! Ты первая, кто назвала… это даром.

Упс… неловко вышло.

– Но я родился таким, – уже спокойнее произнёс он. – Знаешь… я расскажу тебе кое-что…

Я подобралась, приготовившись слушать. Не буду скрывать, что заинтригована и сгораю от любопытства.

В комнату вошла прислуга с подносом в руках. Девушка поклонилась и стала накрывать на стол. Я разлила по чашкам чай и взяла свою.

Служанка ещё раз поклонилась и вышла.

– Существуют такие твари… – задумчиво начал принц, крутя в руке бокал с рубиновым вином. – Тёмные… так их называют. Люди их безумно боятся… Одно время тёмных отлавливали и массово сжигали на кострах, а те… разоряли земли. Портили девок… – пригубил вино и выдохнул. – Моя мать родила меня и бросила, испугавшись. Испугавшись наказания, что её тоже сожгут…

Я уже примерно представляла, что произошло, но побоялась вставить хоть слово. Алекс на удивление разговорчив сегодня. Даже странно…

– Меня нашёл Хант, его привело чутьё. У тёмных сильная энергетика и запах специфический…

– Но вы же… полукровка получается? – осторожно заметила я.

– Да. Но у меня преобладала тёмная сторона, я пошёл в отца, – иронично улыбнулся он и продолжил. – Хант забрал меня. Нашёл целителей, что долго колдовали надо мной и наконец запечатали так называемый дар. Тёмную силу, что лишала меня рассудка и порабощала волю…

– А потом?.. – тихо спросила, понимая, что принц уплыл в свои воспоминания и уже долго молчит.

– А потом Хант принёс меня Королеве, которая недавно потеряла новорождённого ребёнка и осталась без мужа. Война, знаешь ли… Асирийск не должен был остаться без наследника… – принц облизал губы и залпом допил вино. – Обо мне хорошо заботились… но единственный к кому я всегда был привязан, и кто оказывался рядом, стоило мне «заболеть», был Вэйл. Он старательно избегал меня, но ни разу ни остался в стороне, стоило мне попасть в беду. Как только у меня возникали проблемы, Хант всегда был поблизости. Именно он отправил меня в Военную Академию, притащил заграничных учителей по языкам и политике, он нашёл целителя, что сейчас верно служит мне и помогает сдерживать тёмную силу.

Я поёжилась и обхватила себя руками.

– Разве это не тайна? Почему вы мне всё это рассказываете?

Принц криво ухмыльнулся.

– А ты весьма сообразительна… Однажды Хант сказал: «Как только я обзаведусь семьёй, выйду из Асирийской Империи. Ты будешь достаточно самостоятельным, чтобы править самостоятельно…»

Странное ноющее чувство сдавило грудь. Облизала губы и судорожно вздохнула.

– Вы… вы просто не хотите этого? – видит бог, мне понадобились все силы, чтобы задать этот вопрос. Всё-таки не стоит забывать, что передо мной наследник трона.

Принц растёр лицо ладонями и криво усмехнулся.

– Я могу сколько угодно дразнить и провоцировать Вэйла, но я никогда не причиню ему вреда, как и не признаюсь в том, что он нужен мне. Надеюсь, ты сможешь повлиять на ситуацию. Если Вэйл уйдёт… – принц многозначительно умолк, но я всё поняла без слов.

И его чувства, и поведение, и то, что, если Хант уйдёт, этот с виду надменный мужчина потеряет единственного близкого «человека». Потеряет веру. Потеряет себя…

И провоцировал он его намеренно, чтобы привлечь внимание, совсем, как это делают дети, когда капризничают, назло что-то портят и топают ногами…

Просто он не готов пока. И только потому, что я ближе к Ханту, по мнению наследника, мне выпала честь услышать эту совсем не веселую историю. Точнее, мне милостиво позволили выслушать наследника.

– Надеюсь, ты понимаешь, что обо всём, что узнала и увидела сегодня нужно молчать? – принц красноречиво выгнул бровь.

– Можно было и не говорить, – усмехнулась в ответ. – Проболтаться – значит предать Ханта. Я этого не сделаю.

Принц понимающе и немного грустно улыбнулся.

Я догадываюсь о чём думает. О том, что надеялся ещё долго быть в жизни Ханта единственным важным существом…

Глава тридцать вторая

***

Вэйл едва сдерживал клокотавшую в горле злость.

«Только дай повод…» – мысленно сокрушался он, поглядывая на Лэйта.

Мантия холодила. По ногам гулял сквозняк.

Как Раир только додумался притащить девчонку? Какого демона она вообще прибежала?

«Я же ясно сказал за порог ни на шаг!»

Метка… выдохнул и поморщился. Точно, метка наверняка стала гореть, а тут Раир, и эта сумасшедшая бросилась спасать.

«Меня спасать…» – усмехнулся он и расслабился.

Как ни странно, но мысли о девчонке успокаивали. Алина была готова броситься в бой с двумя вервольфами, ну не дурочка ли, а?

Милая, очаровательная, очень умная и чуткая. Но дурочка… его маленькая дурочка, которую хочется защищать. Прижимать к себе до хруста в костях, целовать до умопомрачения, до тёмных пятен перед глазами. А её нежный невинный запах сводит с ума. Стоит почувствовать, как тело наливается желанием…

Вэйл судорожно втянул воздух, едва не застонав.

– Это же была тёмная сила? – угрюмо спросил Сэдрик Лэйт. – Принц Асирийска тёмный? Как вы это допустили?

Он ещё смеет предъявлять и негодовать?..

– Ты не в том положении, Сэдрик, – холодно оборвал Вэйл. – Думаешь, я спущу тебе эту глупую выходку.

– Я не сбираюсь извиняться и брошу вызов. Ты беспочвенно обвинил мою дочь из-за какой-то шлю…

– Если скажешь это вслух… я перегрызу тебе глотку прямо здесь, – тихо произнёс Вэйл, глядя вервольфу в глаза. – Девочка моя невеста, я поставил метку и собираюсь завершить обряд.

– Поставил метку? – возмущённо переспросил Сэдрик. – Человеку? В разгар брачного сезона? Ты хочешь скандала?

– Знаешь… – задумчиво протянул Вэйл. – Я начинаю сомневаться на чьей ты стороне. Может, хочешь по-тихому уйти, как другие члены Совета?

В серых глазах вервольфа мелькнуло искреннее негодование.

– Спятил?! Да я был предан клану со времён правления твоего отца! И твою власть принял безоговорочно, да я дрался рядом с тобой бок о бок, и рвал за тебя артанские глотки!..

– Знаю, – холодно произнёс Вэйл. – И очень это ценю. И только поэтому… сегодня ты остался жив.

Лэйт сглотнул, наконец осознавая, что был на краю смерти.

– Преданных существ сложно найти, – ровно продолжил Вэйл. – Что же до твоей дочери, ты сам с ней встретишься, и сможешь убедиться, что я никого беспочвенно не обвинил. Ты же лучше всех знаешь, когда она врёт, верно?

Вервольф кивнул, соглашаешь.

Вэйл знал, что Сэдрику бесполезно объяснять и что-то доказывать, он верить только фактам, собственным глазам и чутью.

– Отройте, – приказал страже, стоило подойти к двери допросной. – Сирру Лэйт накормили?

– Да, айсир, – поклонился стражник. – Но сирра отказалась. Еда стоит нетронутой.

Сэдрик отчётливо скрипнул зубами.

– Не заводись, – ровно осадил Вэйл. – Ты сам её воспитал такой. Такой упёртой и непокорной.

– Не суди меня, – прорычал Сэдрик, не сводя взгляда с двери, которую открывал стражник. – Когда свои дети появятся, вот тогда и посмотрим, как ты воспитаешь.

Вэйл усмехнулся, не став спорить, и вошёл в камеру первым.

– Сирра Лэйт.

Волчица подняла заплаканные глаза, глядя со смесью ненависти и отчаяньем.

– Отец! – воскликнула и бросилась к родителю, стоило ему переступить порог. – Ты же пришёл меня освободить?

Лэйт замер, будто скованный и несмело погладил дочь по голове.

– Скажи, родная, что же ты натворила?.. – вкрадчиво произнёс он.

Губы Лэйт театрально задрожали. Вэйл закатил глаза и выдохнул.

– Только помни, о чём мы договаривались, – предостерегающе произнёс он. – Начнёшь отпираться, и я забуду про то, что дал тебе шанс.

Сэдрик нервно дёрнулся и повернулся.

– Вэйл, оставь нас пожалуйста. Я не смогу ничего понять, пока ты рядом.

– Не дай себя провести, – доброжелательно пожелал он и вышел.

Стража встрепенулась.

– Сирру Лэйт без моего ведома не отпускать, – сурово произнёс Вэйл, зная, какой Сэдрик своенравный. – Когда господин Лэйт покинет допросную, доложить мне.

– Да, айсир, – низко поклонился воин.

Вэйл направился в гостевую комнату, куда легкомысленно отправил девчонку в компании принца. Этот несносный мальчишка… когда-нибудь доиграется. И пусть только попробует и дальше провоцировать.

Вэйл выдохнул. Да кого он обманывает? Алексан всегда был таким и будет, а самое поганое, что по сути дальше мелких провокаций он никогда не заходил. Он же такой… неразумный. Опять использовал силу. Играет с тьмой, как кошка, не осознавая, что сам мышка…

Остановился у двери и прислушался к тихим голосам, что доносились из-за неё. Интересно, о чём они говорят?

В груди кольнула ревность…

Вэйл подавил внезапную вспышку и бесшумно вошёл.

– Да нет же! – смеясь, возмутилась девчонка. – Ты не можешь покрыть валетом короля. Он же не козырной.

– Да, погоди! – нетерпеливо отмахнулся несносный мальчишка. – Ты меня вконец запутала!

Алина рассмеялась, прикрываясь картами.

– Ты сам запутался.

– У нас нет такой игры, – возмутился Алексан и бросил карты на стол. – Какая-то она глупая.

– Да ты просто не понял, – терпеливо произнесла Алина. – Ну вы же играете в «двадцать одно», должны быть элементарные знания значения карт…

– О, Вэйл, – Алексан обернулся, кисло улыбаясь. – Твоя невеста хочет, чтобы я спятил. Учит меня какой-то гадости.

– Ты сам предложил! – смеясь, воскликнула Алина. – Кто карты достал? Кто хвастался, что умеет играть?

– Гм… – Вэйл вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.

Алина встрепенулась, глаза её радостно сверкнули. Буквально послышался её облегчённый вздох.

– Мне нужно… гм… одеться, – произнёс Вэйл, кутаясь в мантию. – Подожди ещё немного, я сейчас провожу Его Высочество, – с нажимом произнёс, кивая головой на выход.

Алексан притворно вздохнул и поднялся.

– Рад был нормально познакомиться, Алина, – он учтиво поклонился, хитро сверкая глазами, но руку целовать не стал. Даже странно, что удержался от такого соблазна.

– Всего доброго, Алексан. Берегите себя, – вежливо отозвалась Алина, но по меркам Асирийска весьма бесцеремонно. И эту бесцеремонность мальчишка легко простил.

Вэйл вышел, раздражённо сжимая челюсти.

– О чём вы говорили?

– О-о!.. – Алексан усмехнулся. – Ты только это хотел узнать? Не бойся, ничего я ей не сделал…

– Нет, не только это, – Вэйл стал серьёзным. – Как ты? Как самочувствие?

– Ар-р, – застонал Алексан, бессильно закатывая глаза. – Ну сколько можно? Ты ведёшь себя, как заботливый родитель только когда что-то случается, а в остальное время игнорируешь и избегаешь.

– Это не так, – глухо произнёс Вэйл, ощущая, как неприятно щемит в груди. Снова это чувство… Чувство жалости. Чувство вины. – Не совсем так… – исправился, подумав. – Я хочу, чтобы ты подпустил к себе кого-то ещё. Чтобы начал доверять людям, чтобы завёл семью…

– Начал доверять?! – слишком громко воскликнул Алексан.

Вэйл зашипел и отошёл от гостевой комнаты подальше, но обиженного жизнью мальчишку уже было не остановить.

– Моя родная мать меня бросила, а приёмная боялась погладить по голове. Всегда поджимала пальцы и прятала руки за спину, словно я покрытая коростой крыса. У меня зубы сводило от её скупой похвалы! Ты единственный, кто не смотрел на меня как мусор. Как на нечто омерзительное. Но и ты стараешься держаться подальше…

– Да чтобы ты не привязывался! – не выдержал Вэйл. – Ты же потом вообще к себе никого не подпустишь! Я о тебе беспокоюсь, о твоём будущем… – бессильно выдохнул. Поднял взгляд и примирительно улыбнулся. Хорошая трёпка совсем не то, что сейчас Алексану нужно. – А хочешь устроим спарринг? На кулаках. А потом зажарим мяса на углях и выпьем вина. Завтра поедешь обратно…

Алексан из вредности поморщился.

– Я прощу тебя, если разрешишь остаться до бала.

Вэйл прищурился.

– Если обещаешь не лезть к Алине.

Алексан скривился.

– Эта соплячка обыграла меня в карты. Я обязан отомстить.

– Алексан, – процедил Вэйл.

– Да, ладно тебе, – беспечно отмахнулся он. – Оденься уже и забери девчонку. А я немного пройдусь по особняку, – развернулся и хотел отправиться прочь, но Вэйл ухватил его за руку чуть выше локтя.

– Я ещё не закончил, – процедил он. – Разберись с Лэйтом. Ещё не хватало, чтобы он всем разнёс о твоём происхождении, – добавил значительно тише.

Алекс понимающе кивнул.

– Сделаю.

– Только не переусердствуй, – настоятельно предупредил Вэйл. – Не сотри ему воспоминания подчистую. А то потом…

– Да не учи уже, – отмахнулся Алексан и направился по коридору.

– И не смей приставать к прислуге! – выкрикнул вслед Вэйл, на что ему лишь легкомысленно помахали на прощание.

Глава тридцать третья

Я слышала, как в коридоре волк ругается с принцем, но лезть не стала. Это их семейные разборки, пусть и разбираются. Но всё-таки мне бы хотелось понять, правда ли Хант старается держаться от принца подальше и почему?

Если он его растил, то должен относиться, как сыну. А он его держит на расстоянии, и вообще, на людях, очень холоден с его ранимым высочеством.

Но самое приятное, что я узнала Алексана с другой неизвестной стороны. Оказывается, он вовсе не высокомерный сноб, просто уверенный в себе. Да, с характером, да, наглый, но вовсе не плохой.

Дверь распахнулась, впуская уставшего вервольфа. И всё ещё босого в одной накидке.

– Как всё прошло? – немного смущённо спросила. Мы ведь так и не поговорили нормально, после нападения отца Лэйт.

Хант нахмурился. Шумно втянул носом и нагло сгрёб меня в объятья.

– Не будь милой и доброй с этим оболтусом. Он жутко наглый стоит только расслабиться.

Усмехнулась куда-то в грудь вервольфа и пробубнила:

– Ты преувеличиваешь.

Объятья стали крепче.

– А ты заблуждаешься, – отрезал волк. – Я знаю этого мальчишку с самого детства.

– Мы будем говорить о нём или ты примешь ванну и оденешься? – поинтересовалась иронично.

Вэйл немного отстранился и посмотрел на меня сверху вниз.

– Я готов наоборот раздеться и принять горизонтальное положение… – хрипло прошептал мне в губы, но я отстранилась, пряча улыбку.

– С тобой вообще наедине оставаться нельзя, да?

– Я не виноват, что ты такая… – волк замолчал, шумно выдыхая и отстранился. – Пойдём. Я действительно должен одеться.

– Как там Лэйт? – спросила, ощущая приятное тепло, что негой разливалось по телу. Чем ближе вервольф, тем я спокойнее себя чувствую.

– Плачет, – ровно отозвался он. – Сэдрик негодует, но думаю, когда успокоится, поверит и примет моё решение с благодарностью. В конце концов, я поступил очень гуманно. За нападение на избранную невесту вожака полагается смертная казнь.

– Ого!.. – изумлённо воскликнула и едва не запнулась. – Всё настолько серьёзно?

– Да, – непоколебимо отозвался волк, сжимая мою ладонь в своей. – И мы до сих пор не нашли модистку, это меня настораживает.

– Может, сбежала? – предположила я.

– Как? – удивился Хант. – Ворота закрыты, повсюду стража… – он остановился и взял моё лицо в свои крупные ладони. – Я тебя очень прошу… нет, я умоляю… не отходи от меня. Ни на шаг.

– А в туалет? – мои глаза изумлённо расширились.

Вервольф горько усмехнулся и внезапно с нежностью прижался к моему лбу своим.

– Я так прикипел к тебе… от одной мысли, что могу потерять, становится плохо. Не заставляй меня нервничать.

– Хант… – тихо выдохнула. – Мне всё кажется каким-то сном…

Вервольф улыбнулся, скрывая грусть, и повёл дальше.

– Его Высочество какое-то время поживёт в особняке. Он сказал, до бала.

– Правда? Это здорово, – улыбнулась я.

– Здорово? – нахмурился он, а я закатила глаза.

– Алексану не хватает твоего внимания, он же тянется к тебе как ребёнок и жутко ревнует. Не понимаю, почему ты… ты так холоден с ним при посторонних.

– Он наследник, – сухо отрезал этот упрямый вервольф. – Люди должны это понимать, а не любезничать с ним. И Алексан должен доверять не только мне… Он… – волк запнулся. – Знаешь, когда он был маленьким, он стал звать меня папой. А когда подрос, заявил мне однажды, что ему никто не нужен, и трон не нужен. Он всё бросит и станет жить со мной. Но тогда… тогда бы началась настоящая бойня за власть и право взойти на престол. Я не мог допустить подобного… и намеренно отдалился.

– Но сейчас-то можно сделать поблажку, – тихо заметила я. – Видя твою холодность и отчуждённость, он обозлится ещё больше и точно не заведёт семью, не начёт доверять. Будь с ним помягче…

– Думаешь? – устало вздохнул Хант.

– Конечно! – усмехнулась в ответ. – Ты так дорог ему, так прояви немного внимания и теплоты. Дай ему понять, что нужен, что небезразличен тебе.

Вервольф украдкой улыбнулся и взъерошил мои волосы.

Возле покоев стояла стража, которая даже не взглянула на нас. Кажется, разгуливающий в одной накидке вожак для них привычное дело.

Как только оказались в спальне, я упала на кровать и развалилась на ней, вытягивая ноги.

– Вроде ничего не делала, а жутко устала.

Матрас рядом промялся под рукой вервольфа.

– Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе.

– Отлично. Ничего не болит, – заверила я, но Хант всё равно нахмурился.

– Может быть откат.

– Откат?

– Последствия от проклятья, – пояснил он и лёг рядом.

– Меня ещё и прокляли… – пробормотала, смирившись.

– Я надеюсь… – тихо протянул волк. – Что Лэйт правильно сняла проклятье правильно, без последствий.

– Я тоже, – усмехнулась в ответ и не ожидала, что вервольф перекатится и нависнет сверху.

Я смутилась, а щёки обожгло румянцем.

– Ты вообще-то всё ещё голый, – напомнила и отвела взгляд.

– А ты всё ещё не в моей власти, – вздохнул Хант и поднялся. – Я быстро! – выкрикнул он, скрываясь за дверью ванной комнаты.

Я же перевернулась на живот и прикрыла глазки. Это был слишком насыщенный день.

***

В конюшне пахло навозом. Лошадиное неспокойное ржание раздражало. Холодно. Сыро. В углу копошатся мыши.

… в животе неприятно заурчало.

Дверь кладовой осторожно отворилась. В тусклом свете показалась крупная фигура Элиота.

«Глупый конюх… это всё, что ты мог придумать?» – раздражённо подумала Айлин и поднялась с грязного пола.

– Я принёс тебе лепёшку и флягу с водой, это всё, что удалось достать, – его голос звучал приглушённо и немного взволновано.

Айлин улыбнулась, отряхивая модное платье и взяла «угощение».

– Благодарю, – мурлыкнула она и изящно откусила кусок от горячей мягкой лепёшки.

Элиот смотрел с сожалением.

– Я вывезу тебя утром в повозке с лошадиным навозом, иначе никак. Вервольфы учуют. Могу лишь накрыть тебя брезентом, но всё равно будет вонять.

Айлин скривилась, но выбирать не приходится, когда на кону стоит собственная жизнь…

Глава тридцать четвёртая

Этот день был слишком длинным, и несмотря на глубокую ночь, видимо никогда не закончится.

Сверху на меня капала вода.

Испуганно подскочила со сна, изумлённо моргая, и чуть не врезала Ханту лбом прямо в его холёный нос.

– Зачем подкрадываться? – обиженно выдохнула и упала обратно, хватаясь за сердце. – Лучше вытрись.

– Какая ты ворчунья, – посетовал вервольф и поцеловал меня в подбородок. Очень проворно и нагло.

Усмехнулась и приподнялась на локтях.

– Мы спать сегодня будет? Или для вожака это непозволительная роскошь?

Хант выпрямился, демонстрирую великолепный рельефный торс, к кубикам пресса которого безумно захотелось прикоснуться…

– Опять дразнишься? – его сильный голос стал сиплым. – Просил же не смотреть таким взглядом, – снял с плеча полотенце и начал вытирать спутанные волосы. Совсем за ними не ухаживает… – Я, кстати, голоден. А ты?

– Ну-у… есть ночью вредно, но… я бы съела лазанью, – широко улыбнулась, уже представляя, как буду готовить соус бешамель и обжаривать фарш…

– Лазанью? – вервольф непонимающе свёл брови. – Какое-то блюдо из твоего мира?

Я закатила глаза.

– Не какое-то, а божественное блюдо итальянской кухни.

Хорошо, что на этом нахале были штаны. Пусть нательные, хлопковые, но они есть. Он же мог додуматься выйти голым, а мне и так сложно на него смотреть и оставаться равнодушной…

Хант откинул полотенце и подошёл к широкому шкафу, поверхность которого украшали посеребрённые декоративные элементы.

– Если ты так любишь готовить, я прикажу оборудовать кухню в смежной с покоями комнате. Выведем трубу, оборудуем жаровню, – произнёс он, не оборачиваясь.

– Правда? – не веря, переспросила. – Так можно?

– Почему нет, – вервольф пожал плечами и взял белую рубашку.

Подскочила с кровати, пока он её не надел, и ведомая чувством благодарности и нежности, скользнула ладонями по тугим мышцам спины, несмело прижимаясь.

– Спасибо, – пробормотала тихо, ощущая, как тело напряглось под моими руками.

– Алина… – глухо прорычал Хант. – Пожалуйста… – попросил жалобно не то уйти, не то не останавливаться.

– У тебя такая гладкая кожа… – протянула заворожено и потёрлась о его плечо щекой.

Волк вздрогнул.

– Я приму твои действия за приглашение.

– Ты мне угрожаешь? – невольно усмехнулась в ответ и не ожидала, что меня подхватят на руки.

Взвизгнула, хватаясь за могучую шею вервольфа, и прижалась к его груди. Широким шагом он пересёк комнату и уронил меня на кровать, наваливаясь сверху. Заглянул мне в глаза, гипнотизирую пристальным взглядом, и поцеловал…

Тихий стон сорвался с моих губ и потонул в жадном рычании. Кто-то серьёзно изголодался и совсем не по еде…

Сильные пальцы впивались в мои бёдра, а губы терзали мои отчаянно и страстно. Волк поцеловал подбородок, проложил жаркую дорожку от него к груди и замер. Всего на мгновение. А я не дышала, ожидая его действий.

Я не думала. Вообще ни о чём. В голове царила приятная пустота и только сердце выпрыгивало из груди.

Тудум-тудум…

Хант судорожно выдыхает и тянет завязки платья. Пробирается рукой к спине, умело щёлкает крючки. Медленно, нарочно не сводя с меня сверкающих, наполненных желанием глаз. Он, будто дразнит, будто проверяет границы дозволенного.

Оголил плечи, потянув платье за рукава. Оставил влажный след на моей коже. Каждое прикосновение его мягких губ вызывало дрожь по телу и трепет в груди…

Рванный вздох вырвался из моего пересохшего рта. Вервольф замер лишь на мгновение и уже увереннее продолжил сладостную пытку.

Его проворные руки забрались под юбку платья… Губы обжигали. Хант целовал и покусывал, утробно рыча от наслаждения, и его наслаждение передавалось мне. Мы будто испытывали одни эмоции на двоих, дышали одним воздухом, и этого было до безумия мало.

Я поняла, что хочу этого мужчину. Не просто хочу, а хочу насовсем. Не осталось больше сомнений. И даже если есть возможность вернуться в мой мир, я хочу быть в этом. Здесь и сейчас.

Хант поднял на меня полный благодарности взгляд и накрыл мои губы поцелуем…

Я была готова, что в эту ночь мы проведём в объятьях друг друга. Что, завершим обряд, и пути назад уже не будет. Что буду я и этот невероятный мужчина. Будет наше будущее…

… но в дверь постучали.

– Гр-р… – зарычал вервольф и вихрем слетел с кровати. Раздражённо взъерошил волосы, выдыхая, и сглотнул. Его острое «желание» очень красноречиво выпирало и виднелось через тонкую ткань штанов, которые совершенно не спасали положения.

Я опустила руки на лоб и выдохнула, пытаясь унять бешенное сердцебиение и перестать видеть цветные пятна перед глазами.

– Я сейчас, – произнёс он и, видимо, пошёл открывать, совладав с собой. – Что тебе?!

Кто бы там не был, мне его жалко.

– Мой айсир, – раздался мерный голос, вероятно, стражника. Они тут все примерно одинаково говорят, словно специально этому обучены. – Господин Лэйт желает встретиться с вами и забрать дочь.

– Проводи его в гостевую. Я буду через семь минут, – и захлопнул дверь.

Ого, какая точность!

Кровать промялась…

– Пойдём со мной, – мягко попросил волк, нависая сверху. – Хочу, чтобы он видел серьёзность моих намерений и поддержал, когда мы предстанем пред Советом вервольфов.

– Тебя будут осуждать? – спросила осторожно, поднимаясь. В голове всё ещё бродил сладкий туман.

– Меня всегда осуждают, – усмехнулся вервольф. Похоже, он этим очень гордится. – Но только те, кто имеет власть. Потому что власти всегда мало и хочется больше… – распахнул шкаф, натянул рубашку и взял штаны с камзолом красивого песочного цвета.

Я застёгивала платье.

– Это не очень-то удобно. Поможешь?

Хант усмехнулся и оказался за спиной. Несколько ловких движений и платье застёгнуто. Развернул меня к себе лицом и поправил воротник.

– Причешешь мне волосы?

– С удовольствием, – улыбнулась в ответ.

Вервольф внезапно вздохнул и прижался губами к моей шее там, где зудела метка.

– На балу ты будешь самой красивой… – нежно прошептал он, касаясь губами кожи. – Тебе нужно подходящее платье.

– Платье? – удивлённо-испуганно переспросила. – Это опять приглашать модистку? Ну уж нет!

Вервольф рассмеялся, заражая меня весельем.

– А где-нибудь можно купить готовое? – мне реально страшно. У меня теперь фобия булавок.

– Хм… в городе должны быть лавки, – он недовольно скривился. Ему эта идея явно пришлась не по душе.

– Отлично! Вот съездим и выберем, – схватила с трюмо расчёску и кровожадно улыбнулась. – Давай, поворачивайся.

– Звучит угрожающе, – усмехнулся Хант, но повернулся, доверяя мне свою непослушную шевелюру…

Мы явились позже чем через семь минут. Отец Лэйт наверняка нас заждался, но виду не показал. Поднялся с кресла, окинул меня мрачным тяжёлым взглядом и склонил голову, то ли приветствуя, то ли выражая уважение, то ли давая понять, что принимает меня.

– Я поговорил с дочерью, – начал вервольф. Его голос звучал напряжённо и от меня не укрылось, как он взволнованно сжимает ладони. – Она сообщила, что у… сбежавшей модистки в поместье есть любовник, кто-то из прислуги.

Хант вкинул брови.

– Вот как? Это уже какая-то зацепка. Спасибо, я распоряжусь проверить всех.

Лэйт опустил руки по швам, словно собирается отдать честь и повернулся ко мне.

– Я приношу свои извинения за причинённым вам вред, – вервольф настолько опечаленно выглядел, что мне стало немного жаль его.

– Да, ладно… – пробормотала в ответ. – Берегите себя и дочь. Найдите ей достойного мужа с… – я хотела сказать с ремнём, чтобы стегал её по заднице, когда необходимо, но вовремя осеклась. – С твёрдым характером.

– Благодарю. Я позабочусь об этом, – кивнул мужчина и перевёл взгляд на Ханта. – Вэйл…

Волк отмахнулся, поморщившись.

– Забирай дочь и проваливай уже. Жду на бал, но без дочери, – добавил многозначительно и даже виновато улыбнулся.

– Я понимаю, – серьёзно произнёс мужчина и вежливо откланялся.

– А он нормальный, – заметила я, когда дверь за Лэйтом закрылась.

Волк развернул мою голову за подбородок к себе и поцеловал, будто только этого и ждал. Какой он всё-таки ненасытный…

***

Алексан вынырнул из-за колонны и преградил вервольфу путь.

– Доброй ночи, – вежливо поздоровался он, видя, как в звериных глазах Лэйта разгорается страх перемежённый с отвращением и неприязнью. Впрочем, как всегда, стоит только кому-то узнать, о тёмном происхождении Алексана.

– Не могу ответить тем же, Ваше Высочество, – процедил волчара, желая уйти.

– Как знать, – улыбнулся Алексан и призвал силу. Глаза заволокло тьмой.

Главное… не потерять рассудок. Связь с реальностью. Не дать силе поработить разум…

А она звала. Тихо пела свою колыбельную, усыпляя бдительность. Она говорила. Ласковые речи и обещала, что весь мир ляжет к его ногам. Обещала, что будет любить, как никто его не любил. Что больше он не будет одинок.

Алексан отмахнулся, тряхнув головой. Усилием воли вспомнил момент, как схватил вервольфа призрачными плетями и уничтожил его. Стёр из памяти и развеял.

Лэйт поморгал удивлённо и поклонился.

– Ваше Высочество? Доброй ночи, – произнёс учтиво, вызывая у Алексана усталую улыбку.

– Доброй, сир Лэйт. Берегите себя, – пожелал и направился прочь, заливать опустошение вином.

Вот бы ещё найти женщину посговорчивее, способную заглушить ноющую боль в груди. Пусть и ненадолго…

Глава тридцать пятая

***

Эленья встала пораньше, желая удивить госпожу вкусным завтраком, заварить ей чай по бабушкиному рецепту и попросить повара приготовить её любимый кофий. К её удивлению брат уже проснулся: он был одет и направлялся к двери.

– Элиот? – удивлённо позвала Эленья. – Почему так рано? Разве тебе сегодня куда-то нужно?

– Вывести навоз, – безжизненным тоном отозвался он.

Элиот сжимал в руке лямку холщовой сумки, боясь, что сестра догадается. Он не хотел причинить ей вреда, не хотел подставить, поэтому забрал небольшие сбережения и решил уйти. Сбежать. Так будет лучше, ведь рано или поздно его поймают и тогда… айсир не будет благосклонен. Эленья невольно попадёт под удар, её попросту могут вышвырнуть или того хуже обвинить в сговоре…

– Надолго? – спросила она, опуская босые ноги в домашние туфли. – Сегодня госпожа точно устроит занятие. Ты успеешь вернуться?

– Успею, – как можно спокойней отозвался Элиот, жалея, что не проснулся раньше. Теперь сердце сжималось от боли и тоски.

– Ты хотя бы позавтракал? – укоризненно спросила Эленья, кутаясь в старый выцветший халат. – Взял с собой?

– Немного, – уклончиво отозвался он и насилу улыбнулся. – Я пойду, пора уже.

– Хорошо, будь осторожен, – Эленья приблизилась и поцеловала брата в колючую щёку.

– Прощай, – выдохнул Элиот и скрылся за дверью.

Весь путь до конюшни он преодолел, не чувствуя под ногами почвы. Тело сковало страхом, а сердце глухо колотилось где-то в горле.

Почему так всё вышло? Зачем он поступил так глупо? Повёлся на женские чары, подставился? Что теперь будет? Впереди неизвестность, а позади…

Элиот шёл, не оглядываясь. Пора уходить, стража неспокойна. Рыщут, всех допрашивают, посреди ночи разбудили. Элиот только чудом смог сохранить спокойствие и то потому, что спросонья ничего не понял.

Лошади ржали. Нужно их чесать, мыть и выгуливать. Отпускать пастись и бегать. Тренировать. А потом чистить конюшни. Кто всё это будет делать?

Дрожащей рукой достал ключи от кладовой и открыл. Айлин спала на мешках с овсом, притянув ноги к себе и обнимая колени.

Улыбка невольно коснулась губ. Сейчас модистка кажется особенно трогательной и нежной. Она прекрасна…

Элиот тяжело вздохнул и вошёл в тесную кладовую.

– Айлин, – позвал тихо. – Пора…

Девушка вздрогнула и распахнула красивые светлые глаза. Потянулась, морщась, видимо от боли в затёкшем теле и спросила:

– Ты принёс еду?

– Немного, – виновато произнёс Элиот. – Пойдёт. Повозку я приготовил ещё вчера.

Снял с крючка старый дождевой плащ и протянул девушке.

– Закутайся и надень капюшон, – тихо попросил он.

Айлин послушно надела на себя плащ и туго затянула завязки, пряча лицо. Элиот подхватил рулон брезента и вышел первым. Огляделся убеждаясь, что никого нет и поманил модистку рукой.

До повозки всего ничего, но путь показался вечностью. Ноги подгибались в коленях, от сковывающего страха.

Элиот взял лопату, сгрёб навоз с одной части повозки и расстелил брезент. Айлин легла, и он накрыл её второй половиной брезента, после чего сверху присыпал навозом, но неплотно, чтобы девушке не было тяжело. Главное, выбраться за ворота.

– Я за кобылой, – шепнул Элиот, прислонил лопату к стене и вошёл в конюшню.

Сердце дрогнуло и ухнуло в желудок.

Из сеновала выбирался всклокоченный принц с бутылкой недопитого вина в руке. В его волосах торчала солома, лицо выглядело помятым…

Элиот сглотнул и низко поклонился.

– Ваше Высочество, – голос предательски дрогнул.

Принц сфокусировал на нём взгляд и поморщился.

– А, конюх… – хрипло протянул он. – Сбегай мне за водой, полотенцем и чистыми вещами. Я не могу вернуться в особняк в таком виде, если понимаешь.

Элиот оцепенел. Если он уйдёт, Айлин могут найти, но, если откажет принцу, может быть всё ещё хуже.

Элиот решил обмануть.

– Да, Ваше Высочество. Вы пока можете умыться, бочка с водой вон там, – он намеренно отправился принца в дальний конец конюшни, надеясь тихо улизнуть.

Принц обернулся, кивнул и неуверенной походкой направился в указанном направлении.

Элиот открыл крайний загон, надел на лошадь сбрую и тихо вывел. Запряг в повозку и хотел сесть на ступеньку для возницы, но был остановлен властным голосом.

– Ты в особняк на лошади собрался? – лениво поинтересовался принц, а взгляд его сверкал нехорошим блеском. Наследник выглядел так, будто не пил вовсе и не спал на сеновале.

Элиот так был поражён его преображением, что даже не сразу понял, о чём высочество спросил.

– Эм-м… я решил отогнать повозку, чтобы не воняло, – невнятно отозвался он.

Принц усмехнулся, ероша влажные короткие волосы.

– Я тебе отдал приказ, а ты пошёл запрягать повозку? Очень интересно, – лукаво протянул он и медленно приблизился.

Элиот ощутил пульсацию в висках, чувство, что вот-вот потеряет сознание.

«Уйти не получится… – назойливо шептал разум. – От вервольфов не убежать даже на лошади…»

Элиот вздохнул, не подавая виду, ожидая пока принц обойдёт по кругу, осматривая повозку.

– Странно, – протянул наследник, перегибаясь через деревянный борт повозки. – А это что? – он схватил уголок брезента и резко потянул.

«Я пропал…» – подумал Элиот, обречённо прикрывала глаза.

– Вот так сюрприз! – насмешливо воскликнул принц и расхохотался. – А ты парень не промах! Стража!

Вервольфы появились, будто из воздуха. Они всегда так появляются. Нелюди.

Всё конечно. Теперь только одна дорога. В тюрьму или на виселицу. Но больше душу раздирала мысль о том, как сильно будет переживать и волноваться сестра…

***

Этой ночью я просто заснула без сил. И даже не почувствовала, как волк меня прижимал к себе во сне, как встал рано и куда-то отлучился.

Проснулась с небольшой головной болью, щурясь от солнца, что заливало комнату. На подушке рядом лежала бархатная плоская коробочка.

Сердце дрогнуло и забилось быстрее. Осторожно коснулась коробки и вздохнула.

Даже не привычно, мне никогда ничего не дарили мужчины. Хант меня так избалует…

Взяла подарок и открыла. На бархатной подушечке сверкал рубиновый гарнитур. Ожерелье, серьги и браслет.

– Это подарок на бал? – усмехнулась вслух и погладила камни. Недурно, ничего не скажешь. А куда подевался сам вервольф?

Судя яркому свету за окном, день в самом разгаре, это сколько же я проспала?

Потянулась, оделась и отправилась умываться. Когда вышла из ванной, в покоях на стол накрывала незнакомая мне служанка.

– Доброе утро, госпожа Алина, – сухо приветствовала девушка и поклонилась. – Меня зовут Соффи, я буду у вас прислуживать с сегодняшнего дня.

– А где Эленья? – обескураженно спросила, озираясь.

– Она уволилась, насколько мне известно, – равнодушно отозвалась служанка, глядя на меня как на пустое место.

– Как уволилась? – изумлённо воскликнула и поспешила к двери.

– Но, госпожа! – донеслось мне вслед. – Айсир Хант просил передать, чтобы вы дождались его.

Я остановилась, взявшись за ручку.

– Где я могу найти Эленью? – спросила строго, чтобы служанка не думала изображать статую и неповиноваться.

– В свой комнате, госпожа, это крыло для прислуги.

– О, я знаю где это крыло… – прошептала возбуждённо и решительно покинула покои.

У меня просто в голове не укладывается, как она могла уволиться? Почему так внезапно? Даже мне ничего не сказала, не зашла попрощаться…

Я миновала один коридор за другим и все, кто попадался мне на пути, включая стражу, уважительно кланялись.

Легко отыскала дверь покоев Раира и от неё уже стала искать комнату Эленьи. Дернула ручку одной, заперто. Во второй – полная служанка надевала чулки.

– Извините! – быстро выпалила я и захлопнула дверь.

Следующая комната не была заперта, но пустовала. И только в самом конце я нашла Эленью. Девушка укладывала вещи в большой кожаный чемодан, а по её лицу текли крупные слёзы.

– Эленья? – удивлённо спросила, замерев в проходе.

Девушка вздрогнула и обернулась, спешно вытирая с щёк влажные дорожки.

– Госпожа? – удивлённо прошептала она. – А почему вы…

– Так, – строго перебила я. – Рассказывай, что случилось? Что за слёзы и спешка?

Плечи девушки предательски дрогнули.

– Ох, госпожа… – она всё же не выдержала и разрыдалась, опускаясь на кровать.

Вздохнула и села рядом, успокаивая гладя бедняжку по голове.

– Просто расскажи, – тихо попросила я. – Не переживай, я обязательно пойму и смогу помочь тебе.

– Вряд ли, госпожа, – всхлипнула Эленья. – Мне уже ничего не поможет.

– Ты рассказывай, а там решил, – настойчиво произнесла я, не собираясь так просто отступать.

Девушка сдалась. Всё оказалось прозаично и печально одновременно. Её брат влюбился. Влюбился в молодую модистку и ходил за ней хвостом, дарил цветы, носил булочки и шоколад, но Айлин не обращала на него внимания, а тут… прям расцвела вся и такая нежная стала… ласковая до отвращения.

Эленья сразу заподозрила неладное и предупредила брата, чтобы был осторожен. Но разве он слушал?

Элиота поймали сегодня на рассвете при попытке увести модистку за пределы Тихого Плато в повозке с лошадиным навозом.

– Теперь ему грозит суровое наказание, а меня… мне айсир предложил уйти по собственному желанию, – Эленья всё больше размазывала слёзы.

– Ну хватит, – жёстко отрезала я. – Нос уже совсем покраснел и распух. Ты должна была прийти ко мне, если хочешь помочь брату, а не кидаться собирать вещи.

Эленья удивлённо хлопала глазами.

Я решительно поднялась и приказала.

– Умойся, завари себе чай и жди здесь. Лучше буквы повторяй. Приду, проверю, – развернулась и отправилась искать вервольфа.

Где-то же он должен быть. Может, у кого-нибудь спросить? Но на пути, как назло никто не встречался, хотя до этого на каждом шагу кто-то да попадался.

Точно! Можно же узнать у Раира!.. но и советника в покоях не оказалось. Я поморщилась и отправилась на кухню, может, Сай знает где их искать. Но на кухне я нашла кое-кого получше.

За белым столом, среди пара и шума, невозмутимо сидел Алексан и уплетал спагетти в сливочном соусе. Рядом с тарелкой дымилась ароматная чашка кофе.

– О, будущая сирра Вэйл, – принц отсалютовал мне чашкой. – Присаживайся, дорогая.

– Нет, времени, – отмахнулась я, под удивлённые взгляды поваров. – Привет, Сай, – поздоровалась и посмотрела принцу в глаза. – Где Элиот?

– Элиот? – не понимающе спросил он, наматывая на вилку макароны.

– Конюх. Ты задержал его сегодня утром, где он? – терпеливо повторила, не заметив, как перешла на «ты». Это произошло случайно, и я бы исправилась, скажи мне об этом принц, но он и сам не заметил. Или сделал вид.

– А-а… ты про несчастного влюблённого мальчишку? – усмехнулся нахал, а я закатила глаза.

– Да, про него. Где он?

Алексан отложил приборы и взял салфетку.

– Ты зря тратишь время, дорогая. Он преступник и должен быть наказан.

– Слушай… – произнесла раздражаясь. – Кажется, я спросила другое.

Принц прищурился.

– А ты упрямая, – заключил наследник. Отбросил салфетку и поднялся, забирая с собой чашку кофе. – Пошли, хочу на это посмотреть.

Я сдержала желание стукнуть невыносимого наглеца, но сдержалась. Всё-таки принц… Пусть вредный, но всё же согласился меня отвести, иногда он бывает очень полезным.

– А что ты хочешь конюху сказать? – по пути поинтересовался Алексан, на ходу распивая кофе. – Может, у тебя к нему чувства?

Я запнулась.

– Подожди, а Хант у него?

Принц усмехнулся.

– Так тебе нужен Вэйл или конюх? Ты уж определись… Ладно-ладно, я понял! – он примирительно вскинул руки. – Вэйл вызвал судебного исполнителя, думает, что делать с модисткой.

– А Элиот? – с тревогой спросила, ожидая услышать худшее.

– Вэйл, вроде, собрался выслать его за пределы Асирийска, как предателя, – легко признался принц, а я поразилась его беспечности. Хотя, чему удивляться, Алекс даже не пытался скрыть свою циничность.

Пождала губы, но придержала своё мнение для чутких ушей вервольфа.

Глава тридцать шестая

Хант разговаривал с седовласым мужчиной, который что-то скрупулёзно записывал, при этом не отвлекаясь от разговора.

– Но необходимо собрать доказательства или вы хотите судить девушку самовольно? – удивлённо спросил мужчина и поскрёб коротенькую седую бородку. – Но тогда жители Плато могут осудить ваши действия. Или ещё хуже, слух о самоуправстве дойдёт до Асирийска, что настроит людей против вервольфов, а наши отношения с ними и так непростые.

– Я хочу, чтобы девушку держали в заключении в северном Бастионе, без возможности видеть мир и белый свет, – сурово отрезал волк.

Мужчина нахмурился.

– Но девушка отрицает свою вину. Более того, она человек. В таком случае, мы должны передать её в асирийское Управление Порядка.

– Не должны, – сухо заявил Алексан, давая о себе знать. Я виновато улыбнулась удивлённому вервольфу. Странно, что он так увлёкся и не почувствовал меня.

– Что она здесь делает? – сердясь, спросил он, метая в принца молнии. – Ваше Высочество? – вовремя спохватился вервольф и поклонился. – Зачем вы привели мою невесту?

Алексан обворожительно улыбнулся.

– Ваша невеста сама изъявила желание незамедлительно найти вас, айсир Хант. Буквально силой меня сюда притащила. Угрозами и шантажом.

Ругательства едва удержались на кончике моего языка. Выразительно посмотрела на венценосного негодника, давая понять всё, что я о нём думаю, и поклонилась седому господину.

– Прошу меня простить, уважаемый судебный исполнитель, можно оставить нас… с моим э-э… айсиром Хантом наедине? – любезно попросила я и улыбнулась.

Исполнитель вскинул брови и вежливо удалился, не сводя с меня недоумённого взгляда.

– С моим айсиром Хантом, серьёзно? – насмешливо поинтересовался принц.

Ух!.. так бы и треснула его.

– Что происходит? – недовольно спросил вервольф, переводя взгляд с меня на Алексана. – Что вы натворили?

– Почему сразу, натворили?! – в один голос возмутились мы и переглянулись. Принц пожал плечами, мол, он не при делах.

– Я пришла поговорить насчёт Элиота, – нашлась я. – Пожалуйста.

Хант устало потёр переносицу и слез со стола. Налил себе воды и устроился в кресле.

– Говори, – терпеливо разрешил он и даже не начал отчитывать.

Принц прошёл к тахте, удобно сел и заинтересованно выгнул бровь.

Я мысленно перекрестилась три раза и начала:

– Элиот ведь ничего серьёзного не натворил, за что его ссылать, а сестру увольнять?

– Считаешь, я поступил несправедливо? – вервольф невозмутимо выгнул бровь.

– Может, и справедливо, но сестра тут причём вообще? – непонимающе спросила. – Эленья точно не преступница, мне нравится она, и я хочу оставить её себе.

Хант заинтересованно хмыкнул.

– Это, во-первых, – скромно добавила я.

– А, во-вторых? – в глазах вервольфа плясали смешинки.

– Пусть Элиот находится в заключении или бесплатно отрабатывает, но не надо его никуда ссылать. Оставь возможность видеться сестрой. Преступление его не настолько серьёзно: не стоит ломать парню жизнь.

– Он пытался укрыть тварь, что посмела тебя уколоть… – холодно произнёс Хант.

– Но Лэйт ты пощадил, в конце концов, – многозначительно парировала я. – А она совершила куда большее преступление.

– Ого, – одобрительно присвистнул принц. – Это «мат», Вэйл, сдавайся.

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся вервольф и задумчиво сомкнул кончики пальцев. – Ладно, – вдруг произнёс он. – Будь, по-твоему. Я придумаю для конюха другое наказание, но, чтобы он мог видеться сестрой. Служанку можешь оставить, если ты ей доверяешь, но учти… один неверный шаг с их стороны, оба поедут руду добывать. Понятно?

– Как белый день, – победно улыбнулась в ответ и внезапно для себя самой поцеловала хмурого вервольфа в нос.

– Алина, – укоризненно произнёс он, а сам засмущался.

– Какие нежности, – принц закатил глаза, изображая, что его тошнит.

– Хватит кривляться, – жёстко оборвал Хант. – Займись подготовкой приказа для передачи преступницы в мой суд. Оформи красиво, чтобы народ не взбунтовался.

– Вот кого точно следует сослать, – осторожно влезла я. – Заключение в Бастионе слишком жестоко, учитывая, что она лишь посредница и явно не организатор преступления.

– Верно, выслать её, – согласился принц. – В Талые Земли.

Не знаю, что за Земли такие, но глаза принца очень нехорошо сверкнули…

Меня отправили утешать служанку и заниматься подготовкой к балу, а мужчины остались решать важные вопросы, связанные с «бумажками».

Эленья сидела за круглым столом, бездумно уставившись в окно. Её чай стоял нетронутым. Прекрасно понимаю, какая буря царит на душе у девушки и очень сочувствую.

Встала рядом и с улыбкой позвала.

– Эленья, ты остаёшься.

Девушка вздрогнула и повернулась.

– Правда? – недоверчиво спросила она.

– Правда, – уверенно кивнула я. – И твоего брата не сошлют. Айсир Хант обещал придумать для него другое наказание, но оставить возможность вам видеться.

Эленья обескураженно моргнула, а в следующую секунду бросилась меня обнимать.

– Госпожа! Госпожа, я так благодарно!.. я так… – девушка всхлипывала, не переставая благодарить и обнимать.

– Ты буквы учила? – не без иронии спросила я, чем мигом привела девушку в чувства.

– Учила, госпожа! Всё учила, – зачастила она и бросилась за листами. – Вот! Всё писала. И учила, учила, а их так трудно запомнить…

Усмехнулась и похлопала девушку по плечу.

– Ну всё, успокаивайся. Как только появится возможность увидеть брата, я тебе сообщу. А сейчас разбирай чемодан и принимайся за свои обязанности. Я буду на кухне или с господином Раиром. Поняла?

– Спасибо, госпожа, – ещё раз произнесла Эленья, опуская взгляд. – Вы спасли нас. Я бы пропала… и Элиот бы пропал…

Понимающе кивнула и удалилась, осторожно прикрыв за собой дверь.

На душе стало легко и приятно. Давно не чувствовала себя такой полезной, даже захотелось поиграть на гитаре, но увы… похоже их просто не существует в этом мире.

Следующие три часа я и Сай колдовали над меню. Я думала это просто, а оказалось… столько исключающих факторов и необходимо всем угодить, всё предусмотреть. Мне пришлось сначала разобраться, что вообще подают на балах, а это заняло много времени. Я так увлеклась, что забыла обо всём на свете.

– Ты не заработалась? – раздался тихой голос вервольфа над головой.

Потёрла слипающиеся глаза и помотала головой. Передо мной лежало красиво оформленное меню. Я задолбалась выводить всё это каллиграфическим почерком! И почему в этом мире нет принтера?

Помотала головой, мол не устала, и произнесла.

– Немного осталось.

– Хорошо, – кивнул Хант. – Элиота пока держат у нас в допросной, пусть немного посидит подумает. Завтра разрешу сестре навестить его.

– Спасибо, – улыбнулась я и обернулась. – Мы там с Саем приготовили несколько образцов горячих блюд и закусок. Попробуешь?

– С удовольствием, – с нежностью улыбнулся вервольф и погладил меня по щеке.

– Ну иди уже, – махнула рукой и вернулась к завершающей части меню. Я даже витиеватый узор чернилами нарисовала под перечнем блюд, чтобы красивее было.

Когда закончила, Хант пробовал ту самую лазанью. Я умилённо улыбнулась и села рядом.

– Как тебе? – в животе внезапно заурчало. Да ещё так громко, что несмотря на шум, казалось, все услышали.

Волк вопросительно выгнул бровь.

– Ты ела?

Мои глаза в ужасе округлись.

– Я тут вспомнила… – хотела сбежать, пока не поздно, но меня ухватили за руку и ловко пересадили к себе на колени.

– Ты должна хорошо питаться, – низко прорычал вервольф и в наказание укусил за шею.

Так себе наказание, хочу сказать. Больше уж удовольствие…

– Садись и кушай, а потом я тебе кое-что покажу.

– Что? – заинтересовалась я.

– Поешь сначала, – сурово велел он и протянул мне вилку. – Давай, твоя лазанья безумно вкусная.

Улыбнулась одним уголком и приступила.

После ужина мы вместе вернулись в покои. Я ожидала чего угодно, но только не этого…

– Гитара… – тихо выдохнула и поспешила к инструменту, который в точности напоминал мой.

– Сегодня доставили, – скромно произнёс волк. – Твою… гитару восстановить не удалось, но мастер смог сделать копию. Надеюсь, играть на ней можно.

– А я-то как надеюсь… – тихо выдохнула и поспешила.

Любовно погладила гриф, коснулась колков, взяла гитару и села. Дёрнула струну и зажмурилась от удовольствия.

– Настраивать нужно, – усмехнулась вервольфу и с упоением стала крутить колки, добиваясь нужного звучания.

Струна «ми», «си», «соль»… чувство, что я вернулась на мгновение в свой мир. В глазах предательски защипало. Волк мгновенно оказался рядом и прижал мою голову к себе.

– Тише… – ласково провёл по волосам, давая мне возможность выпустить грусть. – Тише, девочка. Только скажи… я всё для тебя сделаю.

– Даже вернёшь в мой мир? – вопрос вырвался сам. Несправедливо было это спрашивать, но мне хотелось знать… хотелось понять.

– Если захочешь, найду способ и верну, – серьёзно произнёс Хант, но я видела, как сжимаются его челюсти, как неуверенно бегают зрачки. И чувствовала, как напряглись его сильные руки.

Он будто кричал: «Не отпущу! Умру, но не дам уйти…» И этот крик болью отдавал в моей груди…

– А я не хочу, – произнесла тихо. – Моё место рядом с тобой. Я сейчас это поняла…

Внезапно взмыла в воздух, цепляясь за шею вервольфа. Его глаза потемнели, наполняясь безумным желанием, сметающим все преграды.

Всё закружилось сумасшедшим вихрем.

Хант бережно уложил меня на кровать и также бережно раздел. Незаметно для меня, отвлекая поцелуями и лаской.

Я чувствовала, как дрожат под моими пальцами тугие мышцы. Слушала, как прерывистое дыхание вырывается из лёгких, как гулко стучит моё сердце.

Я плавилась под жадным взглядом, под нежными прикосновениями, сходила с ума от страстных слов и порывистых укусов.

Хант сдерживался, но его зверина сущность выпускала клыки, давая о себе знать. А я не против… пусть оставляет следы на теле, пусть терзает мои губы, главное, не обманывает. Главное, не бросает.

– Я не оставлю тебя, – шепчет вервольф, будто угадывая мои мысли, крепко сжимая в своих объятиях.

А я чувствую боль, но не замечаю её, отдаюсь наслаждению и эмоциям, что накрыли нас, словно цунами.

– Ты нужна мне, Алина… – голос волка срывается на хрип и тонет в моём жарком дыхании, в тихом стоне, что слетает с губ… – Нужна мне…

Казалось, близость длилась вечность. Я, будто проваливалась в забытьё и возвращалась в реальность от жгучих поцелуев. Даже не заметила, когда всё прекратилось. Я просто не могла пошевелиться.

Меня не волновало то, как вервольф с упоением разглядывает моё обнажённое разгорячённое тело. У меня не было сил на смущение. Не было сил даже подтянуть к себе одеяло и накрыться.

– Ты такая… – Вэйл судорожно выдохнул, скользя пальцами по изгибам моего тела.

Я не смогла ответить. Протянула невнятное «угу» и отключилась, будто потеряв сознание…

Глава тридцать седьмая

Хант разбудил рано. И нежно.

Поцеловав в шею и за ушком, в плечо, скользя губами ниже…

Вздрогнула, покрываясь мурашками и распахнула глаза.

– Мне нужно в душ… – протянула сонно и зевнула.

– Пойдём вместе, – томно произнёс вервольф, увлекая меня за собой.

Он не стеснялся своей наготы, а я заливалась румянцем и пыталась прикрыться, пока шли в ванную комнату.

Вэйл был так ласков и бережен со мной, что мне даже не верилось. Не верилось, что такое возможно. Он мыл мои волосы, тело, гладил руки и спину, глядя на меня восхищённо, будто перед ним Богиня, сошедшая с небес.

– Какие планы на сегодня? – спросила, вытираясь полотенцем.

– Ну… – вервольф задумался, кутаясь в халат. – Мне нужно подготовить речь к заседанию Совета. Ты можешь пока сходить с Раиром в оранжерею и выбрать для бала цветы. Потом… потом мы отправимся в город.

– В город? – спросила, удивлённо обернувшись.

– Выбирать тебе платье, – прошептал Хант, плавно двигаясь ко мне, словно хищник. Заключил в кольцо своих рук и укусил за мочку уха. – Тебе понравился гарнитур?

– Очень, – отозвалась глухо, прикрывая глаза от удовольствия и млея.

– Это моей матери, – произнёс он, заставив меня изумлённо вскинуть голову.

– Правда?

– Единственное, что светлое от неё осталось. Отец ей дарил… – в голосе вервольфа слышалась горечь сожаления. Наверное, и в его семье не всё так гладко было.

– Поторапливайся, хочу с тобой позавтракать, – меня поцеловали в макушку и оставили наедине с отражением в запотевшем зеркале.

Провела по гладкой поверхности ладонью и улыбнулась. На меня смотрела хорошенькая и дико счастливая девушка. А на шее у неё…

Метка больше не выглядела как воспалённый укус. Это был замысловатый знак, напоминающий татуировку. Потрогала подушечками пальцев, но никаких неприятных ощущений не испытала. Наверное, обряд завершён.

Смущённо-радостная улыбка расползлась на моём порозовевшем лице. Выходит, я вышла замуж? Выходит, так. А бал, вроде свадьбы. Вэйл всё подгадал и предусмотрел…

Когда вышла Эленья начала накрывать, а вервольф уже сидел одетый за столом.

– Доброе утро, госпожа, – девушка поклонилась, пряча смущённую улыбку.

– Как настроение? – садясь рядом с Хантом, спросила я. – Приходи вечером заниматься.

– Правда? – обрадовалась служанка. – Спасибо, госпожа, – Эленья мельком глянула на своего хозяина и отвела взгляд.

Я прочистила горло и спросила.

– Кхм… айсир Хант, когда Эленье можно увидеть брата?

Вервольф задумчиво постучал пальцами по столешнице, намеренно нагнета обстановку.

– Завтра утром, я дам распоряжение, – ровно произнёс он и придвинул к себе тарелку с кашей.

Я улыбнулась и подмигнула Эленье.

– Благодарю, айсир Хант, – учтиво произнесла она и поклонилась.

– Её благодари, – проворчал вервольф, кивнув на меня, и начал есть.

Это было чудесное утро. Я давно не чувствовала такой домашней и уютной атмосферы. Мы с мамой редко вместе завтракали и ужинали из-за графиков занятости. Но бывало, мы проводили вместе выходной. И этот день был лучшим, как сейчас…

– Ты так мечтательно улыбаешься… – прошептал Хант, а его зелёные глаза потемнели и сверкнули желанием.

Схватила яблоко и выскочила из-за стола.

– Ну всё, тебе пора работать, а мне выбирать цветы, – быстро чмокнула вервольфа в губы и выпроводила за дверь.

Сердце бешено стучало в груди.

Надела фиалковое платье, заплела волосы в косу и отправилась за Раиром. Советник оказался занят.

– Мне тут нужно… сейчас отправить. А потом… – он метался по комнате от стола к секретеру и бюро, словно ужаленный. – Вам, мисс Алина, нужно пройти через двор, оранжерея под стеклянным куполом, сложно не заметить. Пройдёте через сад с фигурами и увидите.

– Ладно, – легко согласилась я. Пожелала советнику удачи и отправилась искать оранжерею.

Солнце светило как всегда ярко, а я дышала полной грудью, наслаждаясь. И жизнью, и погодой. Интересно, в этом мире же есть море?

– Это возмутительно!.. – послушалось возмущённо-визгливое из-за кустов.

– Жениться на человеке… позор всему клану, – вторил не менее возмущённый женский голос.

Приблизилась к изгороди и раздвинула несколько веток, чтобы хоть немного видеть собравшихся сплетниц.

Ну, конечно! Невесты айсира Ханта…

– А кого она родит? Полукровку? И это будет достойный наследник рода? – черноволосая скептически скривила губы.

В душе неприятно кольнуло. А ведь они в чём-то правы…

– Вервольфы будут недовольны, – проговорила другая. – Хант должен был выбрать достойную, а бросился на человечку. Это так оскорбительно…

Закусила губу и тихо выдохнула.

– А мне кажется, Алина будет достойной женой вожака, – не согласилась Татти.

Спасибо, милая, но эти стервы дело говорят. Кого я пыталась обмануть? Я же не волчица… я не смогу принести потомство, как это делают вервольфы. Я пока вообще о детях не думала, а ведь Хант говорил о продолжении рода…

Развернулась и направилась обратно в особняк. Я уже не уверена в правильности своего решения. Если наш брак будет вредить Ханту, то я не хочу… Не хочу ставить под угрозу его репутацию, его будущее в клане. А если его захотят после объявления о нашем браке свергнуть? Если попытаются убить…

Запнулась почти на ровном газоне и полетела вперёд, зажмурившись, но удара не последовало. Меня поймали и поставили в ровное положение.

Только бы не Хант… я не готова сейчас ко встрече с ним.

– И что за спешка? – лениво поинтересовался принц.

Облегчённо выдохнула и усмехнулась.

– Да вот… – неопределённо махнула рукой. – Доброе утро, Ваше Высочество.

– Ой, не начинай, – Алексан поморщился. – Поздно уже изображать манеры, я знаю какая ты бесцеремонная и бескультурная.

– Что?! – усмехнулась и покачала головой.

– О, метка! – принц мимолётно коснулся моей шеи и хмыкнул. – Вас можно поздравить? Что-то ты не выглядишь счастливой… Вэйл настолько плох в пастели?

Раздражённо прищурилась и обошла принца.

– Я не стану это обсуждать с тобой, – натянуто улыбнулась и махнула на прощание.

– А ну стоять! – принц ухватил меня за руку и дёрнул на себя. – Пойдём-ка со мной.

Пришлось идти. Меня привели на веранду, усадили в кресло и даже налили бокал вина.

– Я с утра не пью. Это дурная привычка буржуев, – отодвинула бокал и вздохнула. – Что вы хотели, Ваше Высочество?

– У тебя кислый вид, – проницательно заметил он, делая глоток. – Могу предположить, подслушала хвостатых сплетниц?

Мои глаза удивлённо расширились. Он ещё и мысли читает?

– Я тоже их слышал, – спокойно произнёс он, не замечая моего выражения лица. – И скажу тебе, всё это чушь!

– Что? – мне показалось, что ослышалась.

– Ну, во-первых, они наверняка, тебя почуяли заранее, – произнёс принц, крутя в руке бокал. – Не обманывайся на их счёт, у волчиц превосходный нюх. Во-вторых, банальная зависть и злоба.

Я поджала губы.

– Но их слова звучат очень правдоподобно.

– Ерунда, – пренебрежительно отмахнулся принц. – И не вздумай даже об этом заикаться Вэйлу. Он взорвётся и жестоко тебя накажет, чтобы впредь глупых мыслей не допускала.

– Но…

Алексан остановил меня жестом.

– Ты посмотри на него. Думаешь, он согласится оставить тебя ради власти и уважения? Променять счастье, на что? Думаешь, лучше для него сделаешь, если скажешь: «Я бросаю тебя, потому что желаю тебе добра»? Не веди себя, как эгоистка, а будь рядом, чтобы не случилось. Какие бы преграды не выпали на вашем пути, поддерживай того, кого любишь, а не сбегай, прикрываясь благородством.

Я изумлённо смотрела в глаза принца и до меня медленно доходил смысл его слов. А ведь, правда… я испугалась предстоящих проблем и хотела сбежать. Обезопасить себя от стресса.

– Вижу до тебя дошло, – произнёс он и отсалютовал бокалом.

Я поднялась и вежливо склонила голову.

– Спасибо за эту беседу. Вы очень умный правитель…

– Ай… – принц лишь лениво отмахнулся. – Чушь всё это, я бабник и пьяница.

Я усмехнулась, не веря.

– Спасибо ещё раз, – улыбнулась и отправилась в оранжерею выбирать цветы. Больше я не позволю себе бояться и буду бороться за своё счастье, как это делает Хант. Я хочу быть достойной супругой…

С волком мы встретились за обедом. Он был мрачен, как туча.

– Что-то случилось? – в груди проснулся червяк сомнения, но я приказала ему заткнуться. Я буду с Хантом что бы не произошло.

Он расстегнул верхнюю пуговицу камзола и размял шею.

– Мне стали присылать прошения об отставке. Весть о нашем обряде разлетелась слишком быстро.

– Об отставке? – мой голос предательски дрогнул.

– Не бойся, – ласково протянул Хант и погладил меня по щеке. – Вместе мы справимся…

Я была готова позорно разрыдаться у него на груди и признаться во всех смертных грехах, но смогла лишь слабо выдавить…

– Да… уже есть какие-то идеи? Может тебе выступить публично? Или ещё что-то…

Вервольф благодарно улыбнулся и взял приборы.

– Это лишь временные волнения. Меня нельзя так просто оправить в отставку, а чтобы это сделать, нужно как минимум выбрать нового вожака. А новый вожак должен бросить мне вызов. И на этом всё закончится.

– А если кто-то решится? – осторожно спросила я. – Если найдётся такой смельчак?

– Тогда я приму его, – просто произнёс волк. – Но этого не произойдёт. После бала, волнения быстро стихнут. Жители Плато не дураки, им слишком хорошо живётся. А тебя со временем примут, просто нужно набраться терпения.

Я поморщилась.

– Но… а как же наследники? Я же не смогу… ну… родить тебе…

– Почему это? – брови Вэйла взлетели вверх. – Ты бесплодна?

– Нет, – усмехнулась и покрутила вилку. – Я рожу человека, не волчонка. Точнее, наполовину вервольфа, если это вообще возможно. И по меркам моего мира я ещё очень юная для детей и признаться не готова…

Хант отложил приборы и поднялся. Ласково обнял меня и поцеловал в макушку.

– Не волнуйся об этом. Кто бы не родился, это будет мой ребёнок, и я буду любить его, вот что самое главное. А когда малыш появится на свет, не так важно. Я пока не спешу.

– Пока? – усмехнулась, вскидывая голову. – И сколько у меня есть времени, чтобы подготовиться? День? Два?

Вервольф иронично улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня.

– Сколько потребуется, я буду ждать, – томно прошептал и подхватил меня на руки, на ходу целуя. И как такому мужчине отказать?

Глава тридцать восьмая

В этот день мы никуда не поехали, потому что слишком… устали и немного забылись. Так забылись, что я снова уснула и проснулась к вечеру, вспомнив, что обещала позаниматься с Эленьей.

Вместе с девушкой пришёл Сай. Приветливо улыбнулась обоим и пригласила за стол.

– Та-ак… – протянула задумчиво. – На чём мы остановились? Ах, вот оно!.. – взяла листы и протянула ребятам. – Прописываем буквы, а потом я вам почитаю.

Сай взял перо, устремив взгляд куда-то в стену.

– Госпожа Алина, – осторожно позвал он.

– Что-то случилось? – не поняла я и обернулась.

– Что это такое? – повар тукнул пером, а жирная капля чернил приземлилась на белый лист.

– Это? – я подошла к стене и сняла гитару. – Музыкальный инструмент.

– Правда? – глаза Эленьи сверкнули в предвкушении. – А вы сыграете нам?

Усмехнулась и села на стул.

– Попробую. Может, вам понравится, – и сыграла.

Пару романсов и кое-что из современного. Мне нравилось перебирать струны и тихо петь. Я отдавалась музыке с душой, ощущая все эмоции и чувства, которые она несёт.

Сыграла последний аккорд и подняла взгляд.

В дверях стоял Хант, завороженно глядя на меня. Его глухие хлопки разорвали гнетущую тишину. Эленья и Сай поднялись со своих мест и поприветствовали вожака поклоном.

– Вы должны это сыграть на балу, – с придыханием произнесла Эленья.

Смущённо пожала плечами и повесила гитару на место. Я ещё не думала о том, чем буду впечатлять Совет, но кажется, придётся постараться.

Вэйл тихо прошёл и устроился в кресле.

– Занимайтесь, – благосклонно велел он, давая понять, что просто понаблюдает и отвлекать не будет.

Мы вернулись к буквам. Мне хотелось, чтобы ребята сами научились читать и по правде, нравилось заниматься с ними. Я чувствовала собственную значимость…

Утром всё же пришлось ехать в город, и принц напросился с нами.

– Я не могу пропустить такое событие, – важно заявил он, забираясь к нам в карету. – Более того, меня знают во всех лавках и сделают скидку.

– Нам не нужны скидки от твоих любовниц, – сухо произнёс Хант и отвернулся к окну.

– Он всегда такой? – насмешливо поинтересовался несносный принц.

– Мне казалось, ты его лучше знаешь, – усмехнулась в ответ.

– Ну что ты… – принц многозначительно дёрнул бровями и достал папиросу.

– Ну ещё чего?! – возмутился вервольф и выкинул гадость в окно. – Ты не станешь травить нас дымом.

– Вы такие скучные… – процедил высочество и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза.

Я надеялась, он всю дорогу будет спать, но подлец, словно почувствовал моё желание и всю дорогу без умолку болтал. Более того, его сильно интересовало моё происхождение.

– Как твоя потерянная память? Нашлась? – и даже не скрывает насмешки.

– И кто тут говорил про бесцеремонность? – иронично поинтересовалась в ответ.

– Видела? – принц указал пальцем на венец, что украшал его дурную голову. – Я принц, мне можно.

Не сдержала смешка и посмотрела на вервольфа.

– Как ты можешь оставаться серьёзным рядом с ним?

Хант недовольно нахмурился и притянул меня к себе поближе.

– Я игнорирую.

– А может, сыграем в карты? – внезапно предложил Алексан, и я всё же рассмеялась.

Он же самый настоящий подросток в пубертатный период, обделённый внимаем и лаской. Как ему можно отказать в такой простой просьбе? Конечно я согласилась и всю дорогу мы бессовестно играли в азартные игры на щелбаны и на деньги принца. Своих-то у меня нет.

Вэйл хмуро на нас поглядывал, но не вмешивался. Надеюсь, он помнит то, о чём я ему говорила и будет относиться к Алексану помягче…

Принц привёз нас в настоящий салон бальных платьев. В витрине стояли наряженные манекены, вызывая удивление и восторг.

– Невероятно! – прошептала я. – И такие платья носят все дамы?

– Не все, – важно произнёс Алексан. – Только особенные.

– Только те, у кого есть деньги, – перебил Хант и взял меня за руку.

Я даже боюсь представить сколько стоит эта красота.

– Думаю, мне подойдёт любое, – усмехнулась, озираясь по сторонам.

Из-за прилавка, покачивая бёрдами, вышла очень стройная… девушка, похожая на американскую модель. Гладкая кожа, платиновые волосы… На голове кокетливая розовая шляпка, на изящных ручках – перчатки. А платье обтягивает стройные изгибы тела.

– Ваше Высочество, – девушка исполнила реверанс, не переставая тянуть полные губы в притворной улыбке. – А это…

– Это, айсир Вэйл Хант, Саманта, – деловым тоном представил Алексан. – И его прекрасная супруга. Ей нужно самое лучшее платье из твоей новой коллекции. Не из тех, что стоят в витрине, а из тех, что ты показываешь особым клиентам, – многозначительно произнёс он.

Я думала красивее платьев просто не бывает, но Саманта принесла это…

Я даже простила ей томный взгляд и покачивания бёдрами.

Мой рот изумлённо приоткрылся, а все эпитеты разом вылетели из головы. Мне просто хотелось выкрикнуть: «Беру!», и плевать, если оно мне не подойдёт.

– Примерь, – ухмыльнулся принц, видя мой лихорадочно сверкающий взгляд. – Видишь? Я знал, куда вас вести, – добавил он, повернувшись к Ханту. Ну сам себя не похвалишь, хотя…

– Спасибо, – едва сдерживая радость, произнесла я, и бросилась в примерочную.

Помощница Саманты помогла надеть это великолепие. Это заняло время. Я путалась в многослойной юбке, цеплялась руками за блестящие украшения, а жёсткий корсет не так просто стянуть. Но вот платье на мне, а я подрагиваю от возбуждения. Понравится ли Вэйлу?

Я даже ещё не видела себя в зеркале, но уже знала, что возьму именно это платье и никакое другое. Это любовь с первого взгляда…

– Можете выходить, госпожа, – понимающе улыбнулась помощница и отошла.

Я придерживала воздушные нежно-розовые юбки, почти белые, почти прозрачные, хотя есть корсаж, и осторожно вышла в зал, где стояли большие зеркала и ожидал вервольф.

Замерла в центре, неловко улыбаясь. У меня перехватило дыхание. То, что я увидела в отражении было безумно красивым. Я сама была прекрасна, не похожа на себя, но очень себе нравилась.

– Ну как? – спросила несмело и выдохнула.

– Твою… бездну, – принц едва не выронил бокал из рук, но всё же обрызгался шампанским. – Вэйл, ты уверен, что хочешь её вывести в свет в этом?

Но вервольф не слышал, он неотрывно смотрел на меня, жадно пожирая глазами. И этот взгляд как бы кричал: «Моя! Моя! Эта женщина моя!»

Облегчённо улыбнулась и благодарно кивнула Саманте. Какой бы она высокомерной не была, платья у неё… божественные!

Вэйл заплатил без лишних слов. Он расстался с гигантской суммой так легко, я бы даже сказала, с радостью, будто только этого и ждал.

– Теперь за туфлями и бельём, – важно произнёс принц. – Вы же не думали, что сюда любое подойдёт?

Я уже ни о чём не думала. Я стала счастливой обладательницей самого прекрасного платья в моей жизни и вообще перестала соображать…

Туфли взяли белые. А бельё я выбирала сама. Оказывается, оно бывает нормальным. Даже сексуальным и кружевным. И я выбрала себе несколько комплектов, кроме белого. Для разнообразия.

А по пути в карету, я увидела лавку с дамскими брючными костюмами и слёзно молила волка купить парочку, иначе умру, а модисток я теперь до смерти боюсь.

– Я заплачу, – внезапно вызвался принц, когда вещи были выбраны. – Это будет моим подарком на вашу свадьбу.

– Это взятка, – проворчал Хант. – Ты пытаешься подмазаться.

– И с этим занудой тебе жить, – язвительно парировал Алексан, а я рассмеялась.

Вервольфу всё же пришлось пойти на уступки, ведь я шепнула ему:

«Дай Алексану тоже принять участие и почувствовать себя нужным…»

Бал наступил как-то слишком уж быстро. Я оказалась не готова ко встрече со всеми этими снобами из Совета Правления. Более того, будут и другие гости.

Всё утро мне укладывали причёску, наводили макияж, а я дрожала как осиновый листок. Мне ведь ещё играть на фортепиано пред всеми…

Вэйл занялся встречей гостей, как вожак клана, как хозяин поместья. Ему помогал Раир, а меня утешала Эленья, предлагая успокоительные травы.

– Ей это не поможет! – в покои ворвался принц с двумя боками в руках, что были наполнены рубиновым вином. – На вот, – сунул один мне и приказал: – Пей!

– Но… – попыталась возразить, но принц был безжалостен. Влил в меня спиртное, стянул со стола мандарин, очистил и протянул мне дольку. – Вот, теперь ты будешь увереннее в себе и пахнуть цитрусами.

– Ты такой… – недовольно прищурилась в ответ, но выдохнула, ощутив приятное тепло в груди. Кажется, действительно легче.

Алексан слишком серьёзно смотрел мне в глаза, а потом взял бутоньерку и жестом попросил протянуть руку. Не знаю, почему назвала это бутоньеркой, по-моему, это просто цветок на ленте для украшения запястья.

– С этого дня, ты член семьи Вэйла, а значит, и моей… – глухо произнёс он, повязывая мне цветок. – Чтобы не случилось, я буду защищать тебя и поддерживать, но постарайся не быть дурочкой. Ладно?

Усмехнулась, но тут же смущённо отвела взгляд, жутко растроганная словами этого несносного принца. Повезёт же той, что сможет разглядеть в нём за всеми масками притворства и беспечностью настоящего мужчину.

– Ты справишься, – приободрил он и подставил локоть, чтобы проводить в зал.

Перед золотыми дверями несколько раз выдохнула, приклеила к губам учтивую улыбку и после объявления нас, вошла.

Алексан не отпускал мою руку, но я будто оцепенела под пристальными взглядами собравшихся. Они как вспышки фотокамер…

Я просто забыла, как делать вдохи. Мне казалось, каждый смотрит и осуждает, думает про меня плохо.

– Вы-ды-хай… – по слогам прошептал Алексан, глядя на всех величественно.

Он специально выбрал чёрный мундир с серебряными лентами, чтобы не затмить меня. Так он сказал.

А вот Хант… он стоял в ослепительно белом мундире с золотыми нашивками. Впервые я увидела его уложенные волосы… Дыхание перехватило по новой, но уже от восторга.

Стоило увидеть его зелёные глаза, как мигом успокоилась. С вервольфом мне ничего не страшно, ни одна тявкающая собака.

Расправила плечи и уверенно направилась к нему, ни на кого не глядя. Встала рядом и исполнила поклон, как учили по традициям вервольфов.

Музыка стихла, и Хант выставил руку, призывая к вниманию.

– Уважаемые гости и члены Совета Правления… – начала он, и его могучий голос эхом прокатывался по гигантскому залу.

О, видела я этих членов… практически все самодовольные индюки, и только некоторые, смотрели с уважением в глазах. Не кривив губы.

– Это важный день, он запомнится всем нам… многие меня осуждают, но я хочу сказать… достойней женщины я бы не смог найти во всех мирах.

Мои щёки вспыхнули краской. Я только чудом не опустила взгляд.

– Я получил благословление Его Высочества, надеюсь, получу и ваше… Хочу только одного, чтобы вы не забывали о том, что я всегда старался ради своего клана, и кто бы не стоял рядом со мной волчица или человек, я и дальше буду стараться ради клана. А моя избранница, будет стараться вместе со мной. Просто прошу дать ей шанс и время во всём разобраться.

Это были искренние и честные слова настоящего правителя. Гости не смогли сдержать оваций, а я слез.

– Ну ты чего? – шёпотом спросил Вэйл, вытирая мне щёки. – Косметику размажешь…

– Да я просто счастлива. – всхлипнула в ответ и нервно усмехнулась.

– Это всё вино, – беспечно произнёс принц. – Пить меньше надо.

Мои глаза гневно вспыхнули, а мне захотелось прибить гада…

В этот самым момент, я поняла, что всё будет хорошо, осталось гостям напиться, а мне сыграть на фортепиано.

О, да, это будет незабываемо!..

И я сыграла. Вышла в зал под изумлённые, слегка охмелевшие взгляды, после тысячи вопросов о моём происхождении, о том, откуда родом и где обучалась. Мне пришлось выдать заранее придуманную Алексаном и моим супругом речь, но выдать уверенно и непоколебимо.

Мало кто верил, что я сыграю что-то толковое. Я видела это по насмешливым глазам собравшихся, но отступать не была намерена. Особенно после второго бокала вина…

Подняла крышку инструмента, опустила банкетку на нужную высоту и коснулась чёрно-белых клавиш.

Первые пронзительные аккорды вынудили всех присутствующих разом смолкнуть. А последующие нежные ноты затаить дыхание. Я умело играла не на фортепиано, на чувствах гостях. Манипулировала их эмоциями, вызывала новые, для многих незнакомые и ни капли не жалела об этом. Я чувствовала свою власть и превосходство. Я должна была доказать, что стану превосходной женой вожака. Незаменимой. Мудрой. Талантливой.

И когда стихли последние ноты ещё долго в зале царила оглушительная тишина. И первым её нарушил Алексан, начав хлопать.

Гости отмирали один за другим, присоединяясь к принцу, и не могли скрыть ликующего восторга. Это был успех.

Вэйл завороженно моргнул, подозвал Раира, забрал из его рук великолепный букет белых роз и преподнёс его мне вместе с обручальным кольцом.

По законам моего мира…

Эпилог

Первое время было тяжело. Я пыталась быть полезной и поддерживать Вэйла во всём. Много читала, много учила, пытаясь разобраться в тонкостях этого мира. Занималась музыкой и не только сама, но и с прислугой. Временами накатывала грусть по дому, но с ней мне помогали справиться ласковые поцелуи мужа. Смешное слово. Непривычное.

Были и угрозы Ханту, и покушения на его жизнь, но вервольф вместе с принцем быстро разобрались с этим. Вэйл делал всё, чтобы народ Тихого Плато и дальше его поддерживал во всём. Уважал и был верен своему вожаку.

Модистку Айлин всё же выслали в какие-то Восточные земли, а Элиот действительно трудился на волка бесплатно. Более того, он выполнял самую тяжёлую работу, но ему позволили вместе с сестрой обучаться грамоте, что было важнее…

Ханта часто не бывало в поместье, иногда он уезжал на несколько дней, но всегда возвращался дико устлавший и изголодавшийся по моей ласки. По моим губам, по совместным ужинам и завтракам.

Моих учеников с каждым днём становилось всё больше, а однажды к нам приехал вервольф из Совета Правления и привёз свою шестнадцатилетнюю дочь.

– Научите мою дочь грамоте, пожалуйста, – попросил сир, недовольно вздыхая. – И музыке. Чтобы дурь выбить из её головы.

Я была растеряна, но согласилась, а что делать? Нужно же налаживать отношения с Советом.

Девочка оказалась не такой бестолковой, какой её видел родной отец, а вскоре в моём классе появилось ещё три юные волчицы. Мои уроки набирали популярность, а слава о моих умениях разлетелась далеко за пределы Плато.

Я даже стала подумывать о том, чтобы открыть школу…

Жизнь медленно налаживалась, и я уже не боялась так сильно, что кто-то бросит Вэйлу вызов.

Алексан часто приезжал к нам в поместье, и признаться, я всегда была ему рада. Во-первых, он привозил сладости из лучшей кондитерской Асирийска, а, во-вторых, с ним никогда не было скучно. Я чувствовала в принце родственную душу, нам было легко общаться, легко понимать друг друга.

Играли с ним в карты, в шахматы, в морской бой, это я научила, и даже настольный теннис. И снова я научила. Алексан стал для меня кем-то вроде старшего брата.

Однажды вечером мы просто сидели у камина, дожидаясь Ханта, и Алексан признался:

– Мне пора жениться.

– Прям, пора? – с сомнением утончила я. – Разве ты не можешь сделать это по любви?

Принц скептически выгнул бровь.

– Посмотри на меня внимательно? Ну какое «по любви»? Я не могу выбрать одну женщину и порой сплю сразу с тремя, а ты…

– Фу-у… – смеясь, скривилась в ответ и глотнула чай. – Если не можешь определиться, выбери самую достойную, ту, что родит тебе наследника. Юную, здоровую и неиспорченную, как твои… женщины.

Алексан заинтересованно выгнул бровь.

– И как это сделать «выбрать достойную», мне устроить аукцион?

Я аж поперхнулась.

– Нет!.. но можешь устроить эм-м… отбор! – радостно воскликнула, осенённая идеей.

– Отбор? – принц скептически хмыкнул. – Я, что кобылу себе выбираю?

– Достойную супругу, – усмехнулась в ответ. – Найми распорядителя отбора, пусть проводит испытания, на которых девушки должны будут проявить себя. А ты потом выберешь.

– А, если я найму тебя? – хитро прищурился Алексан.

– Нет, я пас, – категорически отказалась и сглотнула.

– Почему? – обиженно надулся этот несносный принц.

– Потому, – произнесла уклончиво. Потому что меня тошнит… уже не первую неделю. – Прости, но не могу. Не в этот раз…

В гостевую комнату вошёл Хант. Я сразу его почувствовала. Уже научилась.

– Вот вы где, – беззлобно произнёс он и обнял меня, после чего пожал руку принцу. Вервольф стал заметно мягче, и Алексан его уже не раздражает, как раньше.

– Я пойду, – произнёс принц, поднимаясь. – Вэйл, – отсалютовал бокалом и отправился спать.

Мой тяжёлый вздох не укрылся от внимательного супруга.

– Тебя что-то тревожит? – ласково произнёс он, прижимая меня к себе, словно безумно соскучился. Я тоже… тоже скучала.

– Мне кажется… но это не точно… просто меня тошнит без причины, и я подумала, может, я беременна?

Глаза вервольфа расширились, а сам он будто оцепенел.

– Вэйл?.. – осторожно позвала я. – Ты чего?

Муж тряхнул головой, выдохнул и прижался ко мне ещё крепче.

– Ничего… просто три года прошло, я уже стал думать, что… у нас ничего не получится.

– Эй… – мягко позвала я. – Я не хочу тебя обнадёживать. Меня просто тошнит.

– Я верю, что ты беременна, – упрямо произнёс он. – Я хочу этого, и я счастлив. И… я люблю тебя так сильно, что не хватает слов и поступков, чтобы доказать свои чувства…

– Я знаю. Ты и так уже всё доказал… – прошептала и сама потянулась к манящим губам. – Я тоже тебя люблю.

Господи, пусть это будет беременность…

Почти через восемь месяцев у Алины и айсира Вэйла Ханта родился сын. Крепкий малыш с янтарными глазами и звериным аппетитом. И Алексан с радостью взял на себя обязанности крёстного папы, после того, как Алина ему рассказала о своём мире…

Кристина Корр ОТЧАЯННАЯ ПОПАДАНКА И ТЕМНЫЙ ПРИНЦ

Глава 1

— Как глупо…

— На что надеялась, дурёха?

— Это какой надо быть наивной, чтобы решиться на такой шаг?

Надменные женские голоса напоминали шипение змей и раздражали слух.

— Можно говорить тише? — раздался строгий мужской голос. — Я пытаюсь осмотреть пострадавшую.

— Отмучилась бедняжка и отошла на тот свет. Чего тут осматривать? — снова вклинился женский голос с визгливыми нотками.

Это кто тут отмучился? Я? Та-а-ак!.. Сейчас как встану, как помогу одной болонке отойти на тот свет…

Из горла вырвался раздирающий кашель.

— Ой!.. — кто-то испуганно взвизгнул.

Злорадно усмехнулась и кашлянула посильнее, даже глаза попыталась открыть, но пока тяжело.

— Какой позор… Наверное, её теперь отправят домой?

Кто-нибудь, дайте тапок!.. Я прихлопну эту тявкающую болонку!

— Милые барышни… не могли бы вы покинуть покои больной?

Ого!.. Какой властный голос. Невольно вселяет уважение и пробирает до костей… Неудивительно, что послышался торопливый топот женских каблучков.

— Ну что? Она поправится? — голос приятно ласкал слух.

— Если дышит, то вероятно… — неуверенно отозвался другой мужчина.

Кажется, этот человек в медицине понимает столько же, сколько я в ядерной физике. Я не только жить буду, но и надоем вам всем…

— Сейчас я послушаю сердцебиение…

Почувствовала, что с меня пытаются снять одежду: шершавые пальцы пробрались под рубашку… Дурное предчувствие заставило сердце биться чаще.

Братья учили, что одежду снимаю либо я сама, либо патологоанатом — третьего варианта не дано.

В ужасе распахнула глаза, увидела густую рыжую бороду, едва не заорала и выпалила очень грозно и очень уверенно, схватившись за эту самую бороду:

— Лучше вам не трогать меня… — отпустила и упала обратно, ощущая, как начинает тошнить и кружится голова. Наверняка всё происходящее лишь предсмертная галлюцинация. Слишком незнакомая обстановка, не похожая на больничную палату. — Лучше дайте воды. Пожалуйста… — шевелю одними губами, не уверенная в том, что моё желание будет исполнено.

Чужие руки исчезли, оставив рубашку в покое, а надо мной появилось мужское лицо. Глаза пронзительные, тёмные, грозовые… А на голове ржавый обруч…

— Я полагаю, доктор, девушка в полном порядке, — задумчиво вымолвил незнакомец, разглядывая меня не стесняясь. Очень сосредоточенно. Будто видит впервые.

— Не смею не согласиться с вами… — простонал старикашка, поднимаясь. Руки вздумал распускать! Я вообще сомневаюсь, что он врач… Самозванец.

— Как вы, мисс Рамис? — незнакомец склонил голову, прищурившись.

— Может, всё-таки воды? Или я притворяюсь, по-вашему?.. — Мой голос неприятно хрипит и жутко раздражает. И тут до меня наконец доходит… — Кто? Как вы меня назвали? Мисс… Рамис? — кажется, моя галлюцинация эволюционирует…

— Вероятно, у бедняжки потеря памяти на фоне пережитой эмоционально-психической травмы, — важно вмешался старикашка.

— Вероятно, вам уже пора. И мнение своё заберите, — испуганно отозвалась я, не доверяя этому типу. Не доверяя себе. Не доверяя происходящему. Хочется закрыть глаза и оказаться дома, на любимом диване, с любимой кошкой на коленях, в компании почти любимых братьев… — Ну? — повернулась к удивлённо замершему незнакомцу, от которого веяло уверенностью и силой. — Как вы меня назвали?

Если это дурной сон, то пора бы уже проснуться.

«Не проснусь… Больше не проснусь…» — настойчиво шепчет внутренний голос.

Мужчина вежливо кашлянул в кулак и выдохнул сквозь зубы, внезапно раздражаясь.

— Я бы попросил вас, мисс Рамис, обращаться ко мне «Ваше Высочество». Мой отказ не повод хамить и вести себя, словно торговка с деревенского рынка.

Мои глаза округлились, я даже приподнялась на локтях.

— Как обращаться? — показалось, что ослышалась.

Мужчина зло втянул воздух, на лице заиграли желваки.

— Не стоит изображать потерю памяти только потому, что вам стыдно за свой глупый поступок. Вы должны понимать, мисс Рамис, что девушка не должна первой признаваться мужчине в своих чувствах. Вам понятно?

Неприязненно поморщилась, выставляя ладонь.

— Тише. У меня от вашего высокомерия голова разболелась.

Не думала, что с галлюцинациями так сложно.

— Что? — незнакомец недоумённо уставился, а в следующее мгновение… — Бесстыжая девчонка! Я просто обязан тебя наказать и отшлёпать!

Незнакомец ловко перевернул меня на живот, так что даже пискнуть не успела, и уселся сверху.

— Эй?! — воскликнула, возмущённо дёрнувшись. Перед внутренним взором пронеслись возможные варианты моих действий.

— Не «эй», а «Ваше Высочество», — язвительно усмехнулся этот самозваный «принц» и потянул ночную рубашку, что была на мне.

В ужасе распахнула глаза и одним рывком перевернулась. Зря, наверное…

Мужчина удивлённо склонил голову, поражаясь, как это я так ловко, а я кипела от злости. Лапать меня вздумал. Да я ему… Уши бантиком завяжу!..

Внезапно взгляд мужчины скользнул ниже. Очертил мои приоткрытые губы и уставился гуда, где в теории располагалась сейчас моя грудь.

Тёмные пронзительные глаза налились желанием.

О-о!.. Я узнаю этот взгляд из тысячи. Похотливое животное!

Опустила ресницы, притворно успокаиваясь, и даже смогла изобразить некое подобие смущения. Нужно лишь подпустить его ближе…

Венценосный извращенец заправил мне прядь волос за ухо и провёл большим пальцем по нижней губе. Он явно возбудился, что злило ещё больше. Я вообще-то умерла и жизнь свою после смерти не так представляла!

— Элена… ты же понимаешь… — Его на удивление нежные пальцы скользнули по плечу, невесомо задев грудь.

— Да, Ваше Высочество… — кротко отозвалась я и подняла полный надежды взгляд.

Принц верно прочёл моё-якобы-желание и наклонился, потянувшись к губам.

Мысленно зажмурилась и, приложив все свои силы, перекинула его через себя…

Сначала раздался грохот, а потом глухое «а-а» от боли.

Перевернулась на живот и свесилась с высокой кровати.

— Жив?

— Тс-с… — шипел венценосный, потирая копчик.

— Жив, — заключила я. — А теперь до свидания отсюда. И чтобы без стука не приходил.

Мужчина стремительно оказался на ногах, прожигая меня тёмным яростным взглядом. Вокруг принца бушевала тёмная энергетика, густая — хоть ложкой ешь. По телу невольно разбежались мурашки. На секунду я даже забыла, как дышать. Его взгляд не казался страшным. Он… словно живой. Будто в глубине тёмной заводи плещется живая, разрушительная сила. И сила эта мечтает вырваться на свободу…

— Вы-ы… — я запнулась, не в силах сформулировать мысль.

Принц одёрнул старинного вида куртку, похожую на средневековый сюртук, и резко выдохнул.

— Поговорим потом, мисс Рамис, когда вы придёте в себя, — отчеканил он и широким шагом направился к белой двери.

— Всего доброго, Ваше Высочество, — язвительно прошептала я, широко скалясь. Ни один здравомыслящий человек не поверит в такую… улыбку.

Дверь хлопнула.

Облегчённо выдохнула и упала на подушки.

Так. А теперь попробуем разобраться.

Глава 2

Я умерла. Я помню это так же хорошо, как и кем была. Меня звали Карина, я жила с отцом-инженером и тремя братьями. Наша мать скончалась после моего рождения, и я её совсем не помню. Отец рассказывал, что была хорошей. А я верила ему. Нет причин не верить.

Отец пытался воспитывать нас в строгости, учил честности, доброте и показывал на личном примере, что добрым можно быть — достаточно не делать зло и вести себя прилично. Но воспитывать в одиночку четверых детей… это тяжко.

Мы дрались. Лупили друг друга безбожно. Спорили до кровавых пузырей. Но отца любили. Помогали по дому все без исключения. Никто не брезговал махать веником, мыть посуду и пол. Мы привыкли всё делать самостоятельно.

Развлечения тоже выбирали себе самостоятельно, но каким-то образом наши интересы совпали. Мы все занимались тхэквондо, хоть и в разных возрастных группах, но на соревнования часто ездили вместе. Пусть даже для поддержки.

Нашу машину занесло… Я помню момент столкновения, как удар пришёлся на мою сторону. В тот день напросилась поехать спереди, на пассажирском сиденье рядом с отцом.

Вытерла щёки и сглотнула вязкий ком. Не плакать. Я не могу этого изменить. Я просто хочу понять, почему я вижу то, что сейчас происходит, а не свет в конце тоннеля?

В комнату тихо постучали.

Прочистила горло и произнесла:

— Войдите.

В помещение бесшумно, словно тени, скользнули две женщины. Та, что постарше, в белом чепце, исполнила реверанс, а вторая, с надменным выражением лица, неуклюже повторила.

— Миледи, — учтиво произнесла женщина. — Нас послали позаботиться о вас. Его Высочество сообщил, что вам уже лучше и вы в состоянии…

Остановила женщину жестом и поморщилась. Голова раскалывалась.

— Простите, а как вас зовут? — Боюсь спросить что-то лишнее и показаться идиоткой. Судя по всему, меня здесь хорошо знают. Знают и принимают за какую-то Элену Рамис, так ведь венценосный меня обозвал?

— Вы не помните? — изумилась женщина. — Я приставленная к вам камеристка на время Королевского отбора. Роза. А это моя помощница, Жаклин.

Роза и Жаклин… м-да… Куда меня занесло, чёрт возьми?

— Простите, Роза… — Как бы мне её расспросить получше? Если поинтересуюсь, что за Королевский отбор, ещё в психушку запихнут или снова этого старикашку притащат меня осматривать. Ну уж нет!.. — У меня немного болит голова, но, думаю, я смогу принять ванну и одеться…

Женщина удивлённо моргнула и мельком переглянулась с помощницей.

— Гм… Миледи, вам нужно как можно быстрее собраться и отправиться проходить первое испытание. Иначе… вы покинете отбор.

«Твою… дивизию», — как сказал бы дед. Ох, его бы сейчас сюда. Он бы построил и принца, и старикашку, возомнившего себя доктором, и болонку визгливую. Всех бы построил…

Дед у меня был о-го-го и о-га-га!.. Боевой!.. Военный в отставке, который не утратил запала и командного голоса на пенсии. Мы в детстве его ох как боялись, а всё равно тянулись. Он Горького нам читал вечерами и Булгакова, рассказывал армейские байки, всегда приукрашивая и немного привирая, чтобы веселее было…

На похоронах собрались все сослуживцы. В форме, в орденах и лентах…

Все молчали, стоя у края вырытой могилы с погружённым в неё гробом. И только я украдкой вытирала безмолвные слёзы…

— Хорошо, Роза, тогда помогите мне немного, в любом случае нужно умыться и причесаться.

— Конечно, миледи, вы же не думали собираться самостоятельно? — Женщина продолжала удивляться и всё больше вгонять меня в ступор. Элена сама никогда не одевалась и не заплеталась?

Ладно, разберусь по ходу плясок. У меня всё равно руки мелко трясутся от слабости…

Женщина помогла мне встать и не упасть, когда покачнулась.

— Что же… — жалостливо вздохнула она. — Такая красавица — и такое…

Жаклин тихо шикнула на свою наставницу.

— Простите, миледи, — виновато выпалила Роза. — Я лезу не в своё дело, но… пытаться отравить себя из-за безответной любви… Его Высочество никого и никогда не любил, это все знают, а женщин меняет… — Роза снова осеклась, испуганно округляя глаза. Похоже, она совершенно не умеет молчать и мелет всё, что на ум приходит.

Зато теперь я знаю, отчего мне так плохо.

— Я больше не стану себя травить, не переживайте, — заверила её и даже смогла улыбнуться.

Меня отвели в ванную комнату, подведя к широкой, очень необычной раковине, и настроили воду с помощью больших вентилей.

— Я буду рядом, миледи, — любезно произнесла Роза. — Жаклин, приготовь миледи одежду и ленту для волос.

Плеснула себе в лицо чуть тёплой водой и сглотнула вязкую слюну. Меня всё ещё мутило.

Растёрла лицо ладонями, выдыхая.

— Теперь нужно в туалет, — протянула шёпотом и виновато улыбнулась.

Роза округлила глаза и понимающе закивала.

— Сейчас, миледи, сейчас! Уборная там, идёмте…

— Дальше я сама, — смущённо произнесла я. — Спасибо.

Роза спешно поклонилась и отвернулась, оставаясь на страже…

В комнате меня ждало новое испытание. Широкое круглое зеркало, к которому подвели, чтобы одеть, словно куклу.

Где мои тёмные кудряшки? Где пухлые щёчки, которые так любил целовать дед? За которые меня тискали братья? Где мои большие, вечно удивлённые глаза?

— Кто это? — невольно вырвалось у меня. Подошла к зеркалу и потрогала пальцами отражение.

— Миледи? — Роза заволновалась, возвращая в реальность. Жаклин смотрела настороженно.

— Простите, — натянуто улыбнулась я. — Не узнала саму себя.

Ха-ха… обхохочешься! Что за вобла смотрит на меня из зеркала? Худая как щепка, грудь… господи, это первый размер?!

Где мои… пышки?! Руки тонкие, как веточки. То-то, думаю, принца тяжеловато перекинуть было. А оно вот в чём дело, не только в слабости. Тело не моё…

— Вы расстроены? — обеспокоенно спросила Роза, помогая одеться: поверх белья полагалась сорочка под платье…

Я носила платья, но не такие. Не такие шёлковые, не такие длинные и струящиеся. Не носила корсет…

— Немного… — уклончиво отозвалась я. — Не припомню, какое первое испытание. Наверное, головой ударилась, когда…

Роза растерянно моргнула.

— Миледи, как же вы?.. Мы тоже не знаем. Прислугу не посвящают в такие подробности. Все встречи с распорядителем отбора проходят за закрытыми дверями без посторонних лиц.

Жаклин вежливо кашлянула, привлекая внимание.

— Я слышала разговор миледи Эльвуд и миледи Айнир… — Девушка многозначительно понизила голос. — Они обсуждали испытание, говорили, что глупое. Зачем им рассказывать о своей мечте, да ещё оригинально подавать изложение?.. Так они говорили. Мол, как это поможет принцу выбрать лучшую среди остальных?

— А сколько всего претенденток? — серьёзно задумалась я. Ещё бы понимать, что за отбор такой и, главное, куда? Если в армию, я не против.

— Двадцать две, — растерянно произнесла Роза. — Вы, миледи, видать, сильно головой стукнулись. Всё забывать стали…

Я не успела ответить, как перебила Жаклин.

— Простите, миледи, что вмешиваюсь, вы можете меня наказать, но я должна высказаться.

— О-о… — протянула удивлённо. — Выскажись, Жаклин. — Я даже в предвкушении улыбнулась.

— Кхм… — Жаклин облизала губы и решилась: — Даже если вы приложите все усилия, я считаю, что у вас нет шансов выиграть отбор и стать женой принца.

— Жаклин! — Роза всплеснула руками и закусила губу.

— Пусть говорит, — любезно разрешила я, жадно впитывая каждое слово.

Это ведь информация, а информация очень нужна. Память Элены со мной не осталась, что значительно усложняло дело. Чувствую себя слепым котёнком.

— Почему ты так решила, Жаклин? — ровно спросила я, мельком всё ещё разглядывая себя в зеркале. Если присмотреться, то меня можно назвать красивой, несмотря на чрезмерную миниатюрность и, будто кукольную, утончённость.

— Миледи… — Жаклин искренне вздохнула. — Вы очень ранимая и наивная. А другие участницы… одними своими шутками довели вас до… отравления. Понимаете?

И я поняла. Жаклин смотрела не надменно, а сочувственно, со смесью жалости и недовольства моим — то есть Элены — поступком.

— Его Высочество даже не интересуется отбором, ему безразлично, кто станет его женой. А женой станет не самая достойная, а самая хитрая, наглая и упорная, — сердито выплюнула Жаклин. — Извините, но вы не такая…

Хищная улыбка невольно растянула губы. Я не такая? Ну, может, и не наглая, но упорства мне не занимать, а о борьбе знаю побольше некоторых аристократических нимфеток. У меня три брата, не стоит об этом забывать.

— Что с вашим лицом? — обеспокоенно спросила Роза. — Вы выглядите… решительно.

«Так и есть…» — мысленно ответила ей.

Я хочу выиграть этот отбор только для того, чтобы в итоге сказать принцу «нет»…

Посмотреть на выражение его лица и хоть немного отомстить за несчастную Элену, чьё тело я заняла. Принц должен был огородить девушку от насмешек, не допустить подобного исхода. Должен был отменить испытание, а не продолжать как ни в чём не бывало выбирать себе жену.

Ещё и… Воспоминание о тёмных горящих возбуждением глазах принца придало мне уверенности.

Глава 3

Я думала, что в платье буду напоминать трёхъярусный торт, но лазурный цвет на удивление хорошо подчеркнул уточнённые черты лица Элены и глубокие ореховые глаза.

Светлые волосы заплели в ажурную «корзиночку» вокруг головы, Жаклин умело выделила губы и скрыла румянами бледность.

— Косметикой можно не злоупотреблять, — произнесла я, останавливая увлёкшуюся служанку. — Естественная красота всегда была в моде.

— Как скажете, миледи, — Жаклин учтиво поклонилась и убрала косметические средства, предназначения многих я не знала. Ну или не понимала.

— Уже пора, — взволнованно произнесла Роза.

Какое там было задание? Необычно подать свою мечту? То есть не просто рассказать, а что? Спеть? Может, поведать в стихах? А может…

Меня осенило.

— Роза! — схватила женщину за плечи, ликующе улыбаясь. — Найдите мне краски! Или… мел, уголь, что угодно, чем можно рисовать. И большой… — Я развела руки в стороны. — Очень большой холст. Или лист.

Камеристка растеряно моргнула и переглянулась с Жаклин.

— Ступайте, я постараюсь найти, — с жаром заверила девушка и бросилась выполнять мою просьбу.

Стоило выйти за дверь, мне захотелось заскочить обратно.

— Ого!.. — протянула удивлённо, задирая голову. — Какие высокие потолки… — И сколько золотых и гипсовых элементов.

— Миледи… — Роза выглядела жалко и потерянно. — Как же вы… будто впервые здесь оказались.

— Простите, Роза, — виновато улыбнулась в ответ. — Голова ещё… побаливает.

С этого момента удивляюсь молча. Да-да… и гигантский барельеф во всю стену меня не впечатляет. Подумаешь, выпуклые изображения сказочных деревьев, необычных птиц и ангелов… Мне безумно хотелось коснуться рельефа, но я мысленно била себя по рукам, запрещая пугать камеристку. Женщина она ранимая и чуткая, ещё сляжет с инфарктом…

У высоких арочных дверей стоял мужчина в самой настоящей средневековой одежде. Той, что с золотыми пуговицами и петлицами, воротником-стойкой и выступающим наружу жабо…

— Мисс Элена Рамис прибыла на первое испытание, — вместо меня произнесла Роза, ободряя взглядом.

Улыбнулась ей в ответ и набрала побольше воздуха.

Мужчина поклонился мне и распахнул двери, громогласно объявив:

— Претендентка номер двадцать два, Элена Рамис, — он грохнул палкой, заставив внутренне вздрогнуть.

…Двери за спиной бесшумно закрылись.

Сможет ли Жаклин прорваться и передать мне краски?

В зале играла неторопливая, приглушённая музыка. Мой взгляд скользнул по музыкантам, по широким витражным окнам и выцепил фигуру угрюмого молодого мужчины, который смотрел на меня в упор.

Когда наши глаза встретились, мужчина двинулся с места и направился в мою сторону.

Вдоль высокой сцены выстроились другие… участницы глупого отбора. Как вообще можно таким образом искать себе мужа? Это же не шоу «Холостяк»! Неужели у них совершенно нет достоинства и гордости?

Принц вызывает во мне ненависть с каждой минутой всё больше и больше. Сам не в состоянии себе жену выбрать? Обязательно надо заставлять девушек унижаться?

— Миледи, — мужчина поклонился, поджимая губы. Его взгляд не выражал дружелюбия и будто бы заранее осуждал меня.

Участницы зашушукались. Я почувствовала, как вспыхнули кончики ушей. Меня обсуждают. Точно…

Ну ничего… Недолго змеям пировать. Зубы-то пообломают.

— Эм… а вы… — Чёрт! И как спросить его имя? Элена ведь наверняка знает…

— Вы опоздали, — сухо произнёс мужчина, сверля меня пристальным светло-серым взглядом.

— Просите… сэр, — улыбнулась на всякий случай, не рискуя изобразить реверанс. Я и так передвигаюсь в платье не слишком-то уверенно.

— Следующий раз будет последним, — язвительно произнёс он, пробуждая во мне кандидата в мастера спорта…

— Я была в обмороке, — произнесла, обворожительно улыбнувшись. — Или для вас это не оправдание?

Острые скулы мужчины обожгло румянцем. Он с трудом подавил вспышку гнева и процедил:

— Займите своё место и приготовьтесь.

— Благодарю, — притворно оскалилась в ответ и подобрала юбки.

Что-то в зале больше никого нет. А где венценосный? Кто будет оценивать выполнение задания? Не этот же… сухарь? Или этот?

Неужели принцу настолько плевать, кто станет его женой, что он решил не приходить? Но почему?..

Претендентки встречали меня настороженно-высокомерными взглядами. Я даже присвистнула от такого гостеприимства.

— Всем привет, — насмешливо помахала, вынуждая девушек спешно отвернуться и сделать вид, что заняты совершенно другим.

— Я смотрю, тебе лучше? — Вперёд выступила брюнетка, о взгляд которой можно порезаться.

«Красивая, стерва…» — мысленно восхитилась я и так же мысленно захлопала в ладоши. С ней интересно будет соперничать.

— Вашими молитвами, — не удержалась в ответ, продолжая улыбаться. Адреналин разливался в крови, щекоча нервы.

Брюнетка пренебрежительно хмыкнула.

— Что-то ты слишком… дерзкая, — лениво заключила она, разглядывая шикарные розовые ногти. — Надеешься на победу? После того, как уже получила отказ Его Высочества?

«Да сдалось мне ваше высочество!..» — Моя победа будет иной, и более сладкой.

— Отказ? — притворно удивилась я. — Но в спальне принц продемонстрировал мне свой интерес весьма недвусмысленно.

Глаза всех участниц мгновенно округлились. Раздались шепотки. Вот так и рождаются слухи. А ещё зависть и ненависть.

— Ты лжёшь, — прошипела русоволосая участница, крутившаяся возле брюнетки. — Его Высочество никогда бы не обратил внимания на такую забитую и жалкую…

— Элли, тише, — ровно осадила брюнетка. — Господин Канаи может услышать и наказать, не допустив до прохождения испытания. Ты ведь не хочешь этого?

Участницы дружно покосились на господина Канаи. Значит, угрюмый тип, отчитавший меня, и есть распорядитель отбора?

Что ж, приятно познакомиться, господин Канаи. Очень скоро вы устанете от меня.

— Тебе лучше паковать чемоданы, — огрызнулась русоволосая и хотела надменно проплыть мимо меня. Разве я могла упустить такую возможность?

Наступила на подол фиолетового платья и бесстыдно вымолвила:

— Ой, — приложила пальчики к губам, невинно хлопая глазами.

Раздался треск ткани. Девушка испуганно дёрнула юбку, чем сделала только хуже. Я резко убрала ногу с подола, а она повалилась назад, взмахнув руками.

Бедняжку вовремя поймал подоспевший распорядитель. Господин Канаи смотрел на меня сурово, плохо скрывая недовольство.

— Будешь выступать первой. Без подготовки, — сухо отчеканил он и поставил русоволосую зачинщицу на ноги.

Упс… О последствиях я не подумала. Надо быть сдержаннее и хитрее…

Где Жаклин с красками? Как же быть? Кажется, придётся импровизировать…

Вдохнула и послушно направилась к сцене.

Ладони покрылись испариной. Участницы смотрели насмешливо, не скрывая злорадства.

Я решила, что буду петь. Пусть без рифмы, абы как, но всяко лучше, чем просто молчать.

Господин Канаи смотрел выжидающе, скрестив руки на груди.

Сложила в уме первые две строчки будущей «песни-мечты» и только раскрыла рот, как двери зала распахнулись.

— Одну минуту, господин Канаи! — властно произнёс венценосный, выставляя руку. В другой у него были… краски? И кисти?

— Ваше Высочество?! — удивлённо протянул распорядитель и шикнул на встревоженных змей. То есть… участниц. — Но вы же… поручили отбор и выбор мне.

Принц смотрел на меня в упор.

— Я передумал, — твёрдо произнёс он и направился к сцене.

Судорожно сглотнула, впервые мечтая выпрыгнуть в окно, ну или превратиться в невидимку. А чего это он такой решительный?..

Принц приблизился вплотную, обдавая нотками терпкого парфюма и едва уловимым запахом алкоголя. Пил?

— Давайте, мисс Рамис, не разочаруйте меня, — шепнул на ухо, вручая краски.

…Кожа покрылась мурашками.

Подняла взгляд и хитро улыбнулась, принимая вызов. Тёмные глаза принца полыхали сверкающим огнём азарта. Именно такой реакции он и ждал.

— Займите место в зрительном зале, Ваше… Высочество, — язвительно улыбнулась я и отошла.

Ну сейчас я вам нарисую… Даже без холста.

Глава 4

АЛЕКСАН

Алексан вошёл в кабинет, устало потирая виски.

Писарь тихо скрипел пером, сидя за секретером, боясь поднять голову.

— Надо отписать родителям мисс Рамис, — произнёс Алексан, открывая бар. — Сообщить об инциденте, пока слухи не просочились в газеты. Напиши о досадном недоразумении, дави на то, что их дочь слишком чувствительна и эмоциональна, но сейчас всё в полном порядке и под контролем. Принеси извинения от моего имени и намекни на денежную компенсацию.

— Да, Ваше Высочество, — послушно кивнул писарь и поправил очки. Отложил приказы и занялся письмом.

Алексан плеснул в хрустальный бокал вина и сел в кресло у окна.

Идея с отбором уже не казалась удачной. Зачем послушал вздорную девчонку?

«Алина плохо на меня влияет…» — подумал он и запил унылые мысли вином.

— Когда прибудет Вэйл Хант с семьёй?

Писарь засуетился. Открыл ящик и достал жёлтый конверт.

— Айсир Вэйл Хант сообщает, что у них с супругой некоторые трудности с ребёнком, обещает уладить дела и приехать в конце месяца.

Алексан поморщился. Волка и его сумасшедшей жены не хватало как никогда.

— Ладно. Я выйду прогуляюсь, — поставил бокал на стол и покинул кабинет.

Отбор ещё толком не начался, а уже утомил. Ни в карты не поиграть, ни снять напряжение…

Мимо пролетела служанка.

Алекс недоумённо замер и обернулся.

— А это не та, что должна помогать Рамис? — спросил вслух и последовал за несущейся девушкой. Куда она так торопится, что не заметила принца?

Девушка металась, открывая двери, и явно что-то искала. Когда она залетела в кладовую с инвентарём, терпение лопнуло.

Алекс заслонил собой проём и вежливо кашлянул.

Девушка резко обернулась и выронила из рук тряпку.

— Ваше… Высочество, — ошеломлённо выдохнула она и спешно исполнила реверанс. — Прошу прощения, я…

— Что ищем? — лениво поинтересовался Алексан. Воровка? Всё может быть…

— Я… да вот… — Девушка обречённо выдохнула и призналась: — Мисс Рамис попросила достать ей краски для испытания. А я не знаю… я обещала.

Алексан вопросительно выгнул бровь.

— Краски?

— Да, Ваше Высочество. Краски, — поникнув, отозвалась девушка.

— А какое первое испытание? — задумчиво спросил он.

— Эм… что-то про мечту, — растерянно отозвалась служанка.

— Про мечту? — глаза Алексана вспыхнули азартом. — Можешь быть свободна. Я сам принесу мисс Рамис краски… — протянул многозначительно и поспешил в художественную комнату…

Когда Алексан вошёл в зал, порог которого зарёкся переступать, девушка уже стояла на сцене с самым решительным выражением лица, которое только доводилось видеть у женщин.

От робкой и застенчивой, невинной и наивной девушки, какой она прибыла во дворец три дня назад, ничего не осталось. Это будто совершенно другой человек, от которого исходит бешеная энергетика. Завораживающая сила, что будит тьму, спрятанную глубоко внутри…

Последнее время тьма вела себя нестабильно. Хотя… целитель обещал. Говорил, что запечатал. Ещё по этой причине следовало держаться от участниц подальше. Не дай Милосердный, тьма вырвется у них на глазах… Этого нельзя допустить. Никак.

Алексан заскочил на сцену и торжественно вручил преобразившейся девчонке краски.

— Давайте, мисс Рамис, не разочаруйте меня. — От её бархатной кожи пахло миндальным маслом и пудрой. Её хотелось коснуться…

Спрыгнул со сцены и занял кресло Канаи, не сводя с девчонки глаз.

Хороша, зараза!.. И будь она не столь невинна…

Девушка раскрыла тюбики, не переставая хитро улыбаться. Она словно бросала вызов и находила в этом удовлетворение.

Вооружилась широкой плоской кисточкой и направилась к стене.

О нет… только не говорите, что…

Алексан сжал челюсти, но приказал себе сидеть смирно. Всего лишь стена, потом велит перекрасить…

Девчонка выдавила на кисть немного краски и повернулась лицом.

…Она не боялась смотреть в глаза. И будто не замечала тьмы, притаившейся в глубине.

— В детстве я мечтала о кошке, — её музыкальный, нежный голос эхом разнёсся по залу. Она подняла кисть и ловко нарисовала на своём очаровательном лице усы и маленький носик. — Кошки своенравные, свободные… кошки красивы и грациозны. — Девушка повернулась к стене и выдавила ещё немного краски. — Кошки забавные и дурные. Но как бы сильно я ни хотела кошку, моей настоящей мечтой было заиметь дом.

«Дом?..» — мысленно удивился Алексан.

…А на стене уже появились первые уверенные мазки.

— Тёплый уютный дом, в котором бы я жила со своей семьёй. Где по двору бегают дети, играют с собакой, где на мягком диване спит сытый кот, а в камине трещит огонь. Дом, в который хочется возвращаться и не хочется покидать. Дом — полная чаша…

Девушка рисовала умело. Картина всё больше приобретала реалистичные черты, всё больше завораживала.

— Моя мечта — это дом. — Девушка махнула кистью, дорисовывая дверь. Постепенно появился двор, даже цветочные клумбы и деревья. — Дом у моря, дом в лесу — не важно. Дом — это место, где я буду окружена близкими и любящими людьми. Место, где я буду счастлива… — Последним штрихом она дорисовала море, уходящее в горизонт, и повернулась. — Я мечтаю о доме…

Усы немного смазались, а выбившиеся из причёски светлые прядки липли к лицу девушки.

Алексан судорожно выдохнул, сбрасывая наваждение. Что за магия? Почему вдруг… в груди так давит? Почему не хочется отпускать девчонку взглядом?

Раздались скупые аплодисменты, отрезвляя.

— Что ж… — протянул Канаи. — Весьма недурно, мисс Рамис. Но рисовать на себе… поступок, не достойный леди.

Алексан выставил руку, привлекая к себе внимание, и поднялся.

— Это было творческое испытание, поэтому считаю, участница номер двадцать два полностью с ним справилась. Давайте посмотрим остальных, — произнёс он, отчаянно желая подойти и стереть эти смешные усы с кукольного личика.

Девочка нагло ухмыльнулась, будто видит Алексана насквозь, и беспечно направилась к столу с напитками.

«Что-то в ней изменилось… что-то, что не даёт покоя с первой минуты её пробуждения…» — подумал Алексан и вернулся в кресло.

Глава 5

Взяла бокал мелко дрожащими пальцами и выдохнула, пряча улыбку. Вот это эмоции! Я такие только на соревнованиях испытывала. Когда трепещет каждая клеточка и в крови бурлит адреналин.

Чувствую на себе цепкий, внимательный взгляд венценосного, но не оборачиваюсь. Пусть прожигает спину и довольствуется малым. Устроил… шоу, называется. Неудивительно, что бедняжку Элену довели до срыва.

— К выполнению испытания приглашается мисс Элли Айнир, — хладнокровно объявил господин Канаи и жестом пригласил участницу на сцену.

Русоволосая — та самая, которая спровоцировала меня, — разгладила юбку платья и поднялась. Интересно, что она приготовила? Нет, не так. Интересно, у неё вообще есть мечта? А если есть, то какая?

— Ваше Высочество. — Хитрая стерва не упустила возможности, исполнив глубокий реверанс, продемонстрировать упругую грудь в вырезе платья. — Я буду петь.

— Прошу, мисс Айнир, — любезно разрешил распорядитель, сохраняя бесстрастный вид.

Стерва запела. О большой любви и высоких ценностях. Удивительно, что слова такие знает. А вот понятие рифмы ей явно не объясняли. Сомневаюсь, что она даже готовилась. Сочиняет, по всей видимости, на ходу.

— …Я бы стала верной женой. Честной и преданной. Я бы хотела сделать мужа счастливым и подарить ему ребёнка… — Она так здорово тянет слова, а ещё играет музыка.

Зато голос приятный, этого не отнять. Но поверить в искренность исполнительницы сего «шлягера» весьма затруднительно.

Песня закончилась словами: «Я мечтаю стать достойной женой», — такой совсем не прозрачный намёк. Сказала бы сразу, что хочет выйти за принца замуж и готова на всё.

…Я хлопала громче всех. Хлопала и улыбалась. Я бы и посвистела, если бы умела.

Стерва залилась краской, поджимая и без того тонкие губы.

— Спасибо, мисс Айнир, — вежливо произнёс господин Канаи и бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Веселишься? — рядом возник принц, заставив вздрогнуть и схватиться за грудь.

— Что ж вы… бубенчик на шее не носите? Зачем так подкрадываться?! — изумлённо выпалила и осушила половину бокала.

Принц поперхнулся и удивлённо выгнул бровь.

— Бубенчик на шее? Серьёзно?

— Ваше Высочество, — терпеливо выдохнула. — Почему именно «отбор»? — спросила внезапно. — Зачем нужно заставлять девушек унижаться? Бороться за мужчину… — Мне казалось, я могу до него достучаться…

Принц заинтересованно склонил голову, разглядывая моё лицо.

— Мисс Рамис, вы словно не знаете, что любая девушка Асирийска мечтает удачно выйти замуж. И бороться за мужчину — в порядке вещей. Что не она выбирает, а её. — Принц был серьёзен.

Вот я попала!.. Это как вообще? Женщина не имеет прав? И узнать не у кого…

— Я спрашивала, зачем конкретно вам отбор, — ровно произнесла и сделала ещё глоток. — Ведь вы-то вправе выбирать. Неужели найти супругу самостоятельно такая проблема? Или вы просто не умеете ухаживать?

— Неужели сарказм? — насмешливо утончил венценосный. — Что-то вы слишком дерзкая после отравления. Настолько полегчало?

— А вы мне угрожаете? — равнодушно поинтересовалась в ответ.

Глаза принца искрились будоражащим азартом, а от него самого веяло почти осязаемой энергией.

Я просто не могла стоять спокойно. Спокойно дышать. Спокойно говорить — и не замечать, как покалывает кожу, как под напряжением искрится воздух вокруг нас…

Принц хмыкнул и допил своё вино.

— На сцену приглашается мисс Агата Эльвуд, — объявил распорядитель, бросив в нашу сторону настороженный взгляд.

— Лучше вам вернуться на своё место, — осторожно заметила я.

— Мне и тут хорошо, — иронично усмехнулся принц и взял новый бокал. — Или я вам мешаю?

Вместо ответа притворно улыбнулась и отсалютовала.

— Не меша-а-е-те, — язвительно протянула и отошла на шаг.

Принц хохотнул и взял с блюда сочную ярко-алую клубнику.

— Откройте ротик, мисс Рамис, — насмешливо произнёс он и протянул мне ягоду.

— Не слишком ли это пошло? — невозмутимо отозвалась, выгибая бровь. — Или у вас воздержание, и возбуждает даже вид жующей девушки?

— Гм… — принц попытался спрятать улыбку, но ягоду убрал. — Ну… жевать можно по-разному, — произнёс он и откусил сам. — Надеялся, что вы доставите мне эстетическое удовольствие.

— Не надейтесь, — произнесла так же невозмутимо и взяла ягоду сама. Слишком уж клубника аппетитная.

— Я буду танцевать, — раздалось со цены. Брюнетка смотрела прямо на нас: пристально, затаив злобу. От такого взгляда мурашки бегут по спине…

— У меня чувство, будто я говорю с совершенно другим человеком, — не сводя с меня жгучих тёмных глаз, произнёс принц. — Или вы притворяетесь? Или притворялись тогда, изображая святую невинность, а ваше отравление лишь часть очень хитрого плана? — На безупречном лице дрогнули желваки. — Я хочу знать, какая вы настоящая, мисс Рамис. И хочу, чтобы знали вы: я не позволю себя дурить и вряд ли женюсь на вас.

Я аж поперхнулась. В крови заиграл азарт, а губы сами растянулись в ироничной улыбке.

— Да кто за вас пойдёт в здравом уме? — слова слетели непроизвольно. Меня буквально потряхивало от адреналина.

Наши взгляды схлестнулись в немом противостоянии. Кто кого? Принц судорожно выдохнул, не отводя глаз, и шагнул навстречу, словно…

Что он собрался делать?

Дёрнулась назад, но упёрлась в стол. Наваждение испарилось.

Растерянно моргнула и перевела взгляд на сцену.

— Хорошо танцует, — спокойно заметила я. — Ради вас, кстати. Уделите внимание.

Принц отчётливо скрипнул зубами… развернулся и стремительно направился обратно к своему креслу.

Вот пусть там и сидит.

Эльвуд танцевала молча. Очень хороший ход. Её телодвижения можно интерпретировать по-разному. Может, она мечтает стать танцовщицей, может, хорошей женой, как Айнир, а может, у неё нет мечты, и все эти топтания на сцене — попытка пустить пыль в глаза.

— Благодарю, мисс Эльвуд, — распорядитель скупо улыбнулся и даже подал девушке руку, чтобы та спустилась. Ясно, кто у него фаворитка.

Потом выступала рыженькая и снова с песней. У этой даже рифма была, хотя и не постоянная. Участница пела о том, что мечтает о вечной любви.

Блин… им тут мечтать вообще не о чем? Врачом стать и людей спасать? Учительницей? Рисовать?

Неужели всё настолько плохо, и любовь — единственное развлечение?

Следующей была смуглая блондинка с благозвучным именем София.

Блондинка показывала пантомиму. Довольно забавно, мне даже понравилось. Но не понравилось, что всё это время я ощущала на себе взгляд принца. Он будто следил за мной и изучал мои эмоции.

Наконец все участницы выступили, и я каждой громко аплодировала.

— Ваше Высочество. — Господин Канаи низко поклонился. — Нужно ли вам время на подведение результатов, чтобы огласить победительницу первого испытания?

Венценосный поднялся, расправляя плечи, и снисходительно улыбнулся всем присутствующим.

— Не нужно, господин Канаи.

Участницы замерли в ожидании, поедая принца жадными взглядами.

— Мне довольно непросто было определиться… — вежливо начал принц, одаривая девушек милой улыбкой. — Все вы очень достойно себя проявили… Поэтому победительниц сегодня две.

Кто-то тихо ахнул. Интересно, а какой приз за победу? Освобождение от участия в следующем дурацком испытании? Было бы неплохо…

— Мисс Эльвуд и мисс Рамис, — многозначительно произнёс принц, и я не сразу поняла, что названо моё имя. — Вам выпала огромная честь провести со мной день на пикнике у Радужного водопада.

Мои брови медленно поползли вверх.

Целый день с принцем и брюнеткой?! Вот так честь…

— Вам что-то не нравится, мисс Рамис? — Колючий взгляд впился в меня, словно тысячи игл.

— Нет-нет, — притворно улыбаясь, заверила его. — Я очень счастлива провести с вами время… — Надеюсь, не видно, как у меня изо рта капает ядовитая слюна?

— Вот и отлично, — не менее ядовито оскалился принц, сверля меня злым взглядом.

— Ваше Высочество, — принца окликнула брюнетка, а я взяла ещё бокал.

— Следующее испытание будет объявлено завтра, — громко произнёс распорядитель. — Все свободны. Желаю приятно провести время.

«Ну наконец!..» — радостно вздохнула я и поспешила на выход. Скорее бы переодеться и осмотреть замок. Узнать всё о законах этого мира и… что самое главное, узнать, кто родители Элены и какие у неё с ними отношения. Дабы знать, стоит рассчитывать на их поддержку и помощь, если что…

— Элена! — внезапно окликнули меня.

Обернулась и приветливо улыбнулась спешащей ко мне Элли Айнир. Что же она хочет с таким серьёзным выражением лица?

Глава 6

Айнир остановилась в метре от меня, сжимая тонкие пальцы в кулачки.

Я невозмутимо выгнула бровь и улыбнулась:

— Вы что-то хотели, мисс Айнир? — вежливо обратилась, с интересом ожидая ответа.

Девушка судорожно выдохнула.

— Не притворяйся милой, — плохо скрывая злость, процедила она. — Я вижу тебя насквозь. Всё твоё притворство… Сначала изображала из себя наивную и глупенькую простачку, а теперь демонстрируешь уверенность…

— Мисс Айнир, — осторожно перебила я, всё так же улыбаясь. — Не могли бы вы ближе к делу: что вам нужно? Я немного спешу.

Девушка изумлённо моргнула, а её ноздри гневно раздулись.

— Да ты… Держись от Алексана подальше, если не хочешь вылететь с отбора раньше времени!

— О-о… — притворно удивилась в ответ. — А я рада покинуть отбор хоть сейчас, — непринуждённо заверила и похлопала девушку по плечу. — Не волнуйтесь так. Дышите глубже. Воздух насыщает мозг кислородом и помогает ясно мыслить. — Подмигнула и направилась дальше, ощущая на спине прожигающий взгляд.

Я не соврала. Если выбирать между мелочной местью принцу и возможностью покинуть этот цирк, я бы выбрала второе. Только… я не знаю этого мира, не знаю, кто мои родители и смогут ли они мне чем-то помочь. Не знаю, смогу ли найти работу и можно ли девушкам в этом мире работать. Я понятия не имею, куда попала и чем мне всё это грозит.

Принц, похоже, очень снисходительно ко мне относится, но я понятия не имею, какой у него настоящий характер и что творится в голове. Не могу же я его терпение вечно испытывать на прочность! Или могу?..

Усмехнулась собственным мыслям и резко остановилась, вдруг осознав, что не знаю, куда идти.

Эм… Пойдёшь налево — коня потеряешь. Пойдёшь направо — богатым станешь. Пойдёшь назад…

Обернулась и тут же поморщилась.

— Чёрт… — тихо выдохнула и натянула на лицо самую обворожительную улыбку из всех доступных. — Ваше Высочество.

— Заблудились, мисс Рамис? — иронично поинтересовался наследник. А смотрит так… до костей пробирает.

— Нет, я… решила прогуляться, — натянуто улыбнулась, ожидая, что меня отпустят.

— Прогуляться? — он подставил руку и показал, чтобы цеплялась. — И куда? — насмешки в низком, раскатистом голосе ему скрыть не удалось.

— В библиотеку, — отозвалась кисло. — После испытания воспылала тягой к знаниям.

На самом деле я тупо хочу есть. Голод разыгрался не на шутку, узлом стягивая внутренности.

— Могу я вас проводить? — И вроде спрашивает, а сам смотрит так… с вызовом. Мол, сможешь отказать или будешь хорошей девочкой?

А я очень хорошая девочка. И прилежная.

— С удовольствием приму ваше предложение, — благосклонно кивнула и, замирая, вцепилась в локоть принца.

— Полегче, вы сломаете мне руку, — усмехнулся он и медленно повёл по коридору. — Кстати, хотел узнать, где вы научились делать такой мощный бросок через себя?

— Эм… — растеряно отозвалась я. Где-где? В Ленинградской области! — Не знаю, Ваше Высочество, непроизвольно вышло. Испугалась, наверное.

Венценосный хмыкнул, давая понять, что не верит. Видимо, я выглядела в тот момент не очень-то испуганной.

— Вы так смущённо краснели, признаваясь в своих чувствах… — провокационно начал он. Гад. Как есть гад. — Но сейчас ведёте себя, словно ничего подобного не было. Словно…

— Зачем же ворошить прошлое, Ваше Высочество? — невинно поинтересовалась, хлопая ресницами. — Я свою ошибку осознала, вину признала…

— Ошибку? — принц остановился, непонимающе вскинув брови. — Хотите сказать, ваши чувства ко мне были ошибкой? — Склонил голову набок, хитро улыбаясь.

И как мне выкрутиться? Скажу «нет», значит признаю то, что чувства к нему есть. Скажу «да», оскорблю высочество, признав, что мои чувства — досадное недоразумение, что он попросту их недостоин.

— А знаете, я бы хотела увидеться со своим родителями, — произнесла я, скрывая ликующую улыбку. Шах и мат, Ваше Высочество.

— Сейчас? — принц выглядел обескураженно. — Чем вызвано такое внезапное желание? — настороженно спросил он, совершенно меняясь в лице. Теперь это властный и осторожный правитель, а не заигрывающий минуту назад мужчина.

— Соскучилась, — соврала, глазом не моргнув. — Я едва не простилась с жизнью… — даже всхлипнула для убедительности. Надеюсь, принц не выносит женских слёз так же сильно, как я.

Он едва заметно поморщился и кивнул.

— Завтра им будет отправлено письмо с приглашением навестить дочь. Но вы же понимаете, что, если лорд Рамис пришлёт отказ, я не смогу его заставить?

Слова принца озадачили.

— Понимаю, — согласилась на всякий случай. — В библиотеку?

Кажется, принц был не меньше меня рад сменить тему.

— Скажите, мисс Рамис, вы бывали на Радужных водопадах? — спросил он, продолжая меня вести по запутанным коридорам замка.

Подавила вздох, устав уже выкручиваться, и произнесла:

— Не помню, всё может быть. — Вот так, буду отвечать уклончиво и давать расплывчатые формулировки. Тогда меня, возможно, не сразу разоблачат. Да и как докажут, что моя душа заняла тело Элены, хоть и ненарочно…

— Там очень красиво… — мечтательно-задумчиво протянул принц, и я даже залюбовалась им. Всего на секунду, но гранёные черты лица приобрели естественность, словно… Словно Алексан сбросил маску, оказался где-то в прошлом, на берегу Радужного водопада, и это воспоминание принесло немного грустные, но приятные чувства.

— С удовольствием посещу это место, — без тени иронии произнесла я. В данный момент мне не хотелось язвить и насмехаться…

— Я… — Принц взъерошил волосы, пытаясь спрятать за улыбкой неловкость. — У меня не так много мест, которые по-настоящему нравятся.

— Просто у вас с водопадами связаны особенные воспоминания, верно? — осторожно спросила в ответ. — У меня тоже есть такие места… — Улыбка сама коснулась губ.

Как бы я хотела рассказать о своём любимом дубе в парке у пруда, под которым мы все вместе устраивали пикники. Как я играла с братьями в футбол там же… у самого берега. Как мяч часто улетал в воду, а мы его потом все вместе вылавливали, как я съедала из бутербродов зелень и сыр, а булку с колбасой оставляла. Как…

…Но я не могу. Не могу об этом рассказать, не вызвав подозрений.

Вдруг меня сочтут ведьмой и сожгут на костре?

— Вас что-то опечалило? — проницательно спросил принц, вглядываясь в моё лицо.

— А? Нет… ничего, — с деланой беззаботностью улыбнулась и огляделась. — Ну? Где там ваша библиотека? Не терпится начать поглощать знания.

…В животе заурчало.

Принц попытался спрятать усмешку, но его выдали смеющиеся глаза.

— Всё, что вам нужно сейчас поглотить, мисс Рамис, это хороший ужин. Составите мне компанию?

Ну вот, опять начинается…

— Только не говорите, что не хотите? — провокационно произнёс несносный принц и снова подставил локоть.

— Хочу. О-очень хочу! — фальшиво улыбнулась, подавив тяжкий вздох.

Ну что ты будешь делать? Я смогу ли сегодня в одиночестве подумать где-то?

Глава 7

Стол накрыли в слишком просторной зале. Огромная люстра под куполом сводчатого потолка больше пугала, чем впечатляла. Что, если она свалится?

— Как-то здесь… — Поёжилась, растирая плечи руками. — Неуютно… — растерянно произнесла я, забывая, что в другом мире следует держать свои мысли при себе.

Принц внимательно смотрел на меня, пытаясь что-то понять.

— Почему вы шепчете, леди Рамис? Разве в своём поместье вы не привыкли обедать в такой же зале?

Сглотнула, озираясь. Кажется, я попала. Кажется, меня банально проверяют, а не флиртуют со мной. Его Высочество чересчур проницательный, чересчур…

— Признаться… я плохо помню свой дом и своих родителей. Свою жизнь… кажется, я сильно ударилась головой…

Принц раздражённо выдохнул и резко отодвинул стул. Обхватил моё запястье своими холодными пальцами и насильно усадил за стол. Придвинул стул и наклонился к моему уху:

— Леди Рамис… вы не ударялись, когда себя отравили… — вкрадчиво прошептал он, вызывая по телу мурашки, и отстранился. — Благородная леди из очень влиятельной и обеспеченной семьи не позволила бы себе покалечиться и умереть в неприглядной позе.

…Шаги принца эхом отразились от каменных стен.

Он занял место напротив и сцепил руки в замок, пока я покрывалась ледяным потом.

— Вы приняли ванну, надели чистое кружевное бельё, сорочку… Написали красивое, душещипательное прощальное письмо… — Глаза принца полыхали тьмой. Я не могла отвести взгляд, ощущая, как с каждой секундой погружаюсь в эту тьму с головой.

Он притворно вздохнул и взял полный бокал красного, словно кровь, вина.

— Любой, кто прочёл это письмо, пришёл бы к выводу, что я виновен в вашей смерти. У меня бы возникли серьёзные проблемы…

Судорожно сглотнула и сжала влажными ладонями подол платья.

— Вы отмерили точную дозу снотворного… — флегматично продолжил принц, обводя пальцем край бокала. И это движение… завораживало. Приковывало взгляд. — Вас бы откачали, мисс Рамис, а я бы долго разгребал последствия вашего… поступка.

— Чего вы от меня хотите? — голос звучал надломленно. Прочистила горло, схватила бокал и залпом осушила его. — Извинений? — Я не издевалась. Я просто не хочу, чтобы… чтобы меня повесили или сожгли. Вдруг переселение души в чужое тело в этом мире считается серьёзным преступлением? Или решат, будто я демон, вселившийся в тело Элены, что совсем не лучше…

Принц криво усмехнулся.

— Вы не учли только одного, мисс Рамис. Что лекарство вызовет остановку сердца, видимо, из-за непереносимости организмом каких-то компонентов, а врач констатирует вашу смерть. Я лично проверял пульс и дыхание… — Тёмный взгляд приковывал к месту.

Кончики пальцев покалывало, в висках пульсировала боль.

— Так как вы объясните своё внезапное воскрешение и столь резкую перемену в поведении?

«У меня от вас голова болит…» — подумала мрачно и улыбнулась. Загнанная в угол мышь начинает кусаться, не правда ли?

— Вы стали домогаться меня, стоило очнуться, не стройте из себя святого… — произнесла угрюмо, глядя на принца исподлобья. — Я не могу объяснить, почему вы сочли меня мёртвой, как и не могу объяснить, почему ничего не помню. Но обвинять меня в чём-то… Просто отправьте меня домой, — произнесла ровно, глядя в бездонную пропасть демонических глаз.

К чёрту месть! К чёрту отбор! Надо убираться, пока меня не заперли в темнице или психушке…

На лице принца дрогнули желваки.

— Домой? — протянул он угрожающе. — Хотите, чтобы после всего я просто отправил вас домой?

Устало закатила глаза, утомившись бояться. Взяла приборы и притворно улыбнулась.

— Тогда, если у вас нет ко мне никаких конкретных обвинений, нет доказательств, нет желания упускать меня из виду, давайте поужинаем? Ум-м-м… рыбка… — протянула непринуждённо, внутренне сотрясаясь от хлынувшего в кровь адреналина.

«Я сейчас умру…» — мелькнула трусливая мысль.

«Отставить панику!» — приказал внутренний голос дедовым басом. Почему-то…

Пальцы мелко подрагивали. Я прилагала огромные усилия, чтобы просто положить себе кусок рыбы.

Вкуса вообще не чувствовала, словно вату жую…

— Ум-м… как вкусно, — обворожительно улыбнулась и облизала губы. — Ваше Высочество? Вы так и будете смотреть? Можно ещё вина?

Я лучше напьюсь, чем позволю себе умереть от разрыва сердца. Нельзя же так нервничать в самом-то деле…

Принц смерил меня пристальным взглядом и щёлкнул пальцами. Он просто щёлкнул, а в зал мигом вошёл вышколенный слуга.

— Подлейте миледи вина, — сухо отчеканил высочество и взял свои приборы. — Ваше здоровье, мисс Рамис, — отсалютовал бокалом и махом осушил его.

— И вам не хворать… — пробормотал себе под нос и улыбнулась подошедшему слуге. — Спасибо, — тепло поблагодарила его, а парень растерялся в ответ, непроизвольно улыбнувшись тоже. Такой смешной.

— Приятного вечера, миледи, — смущённо пробормотал он, наполняя мой бокал.

— А вам приятно отдохнуть, — прошептала в ответ.

— Вы милы и искренни со слугами, но смеете фальшиво улыбаться мне? — стальной голос венценосного гада вернул в реальность. А он тот ещё… деспот.

— Ваше Высочество, — вздохнула устало и потёрла переносицу. — Ну что мне сделать, чтобы вы успокоились и просто поужинали? Не нравится моя улыбка? Я не стану больше улыбаться. Но не злитесь тогда на меня, хорошо? Хотите, чтобы молчала? Тогда не заговаривайте со мной. Не хотите меня видеть, тогда…

— Хватит, — глухо оборвал он, сжимая в руке нож. Думала, прибор расплавится и металлической «нугой» стечёт по столу. — Ешьте.

Усмехнулась в ответ и благодарно кивнула.

— Приятного аппетита, — отсалютовала бокалом, пригубила восхитительное вино и приступила к трапезе, размышляя.

Зачем Элене понадобилось разыгрывать суицид и подставлять принца?

Глава 8

АЛЕКСАН

Алекс напряжённо тряс стеклянный пузырёк со снотворным, уставившись в стену.

Что-то не сходится. Всё в этой истории не так, и сейчас необходимо вернуться к началу. Начать с чистого листа, без каши в голове, без новой информации.

В дверь тихо постучали.

Алекс вздрогнул — так глубоко задумался, — выдохнул, убрал ногу с табуретки и сел ровно.

— Господин Вардис, заходите, не топчите порог.

Доктор просочился внутрь, украдкой озираясь. Кажется, ему неуютно. До чего же трусоватый человек! Боится собственной тени. Неудивительно, что после выходки Элены три часа в себя приходил.

— Ваше Высочество, — он низко поклонился и остался робко стоять у двери.

— Господин Вардис, — Алексан жестом пригласил доктора к столу. — Вам не стоит так переживать, я лишь хотел уточнить некоторые вопросы и убедиться, что мы с вами ничего не напутали.

Вардис выдохнул, распрямляя плечи, и уже более уверенно занял кресло напротив.

— Это касается мисс Элены Рамис?

Алексан медленно кивнул и показал доктору пузырёк.

— Вы уверены, что в нём не могло быть больше таблеток? Уверены, что Элена приняла не смертельную дозу?

— Больше бы сюда не поместилось, Ваше Высочество, — Вардис словно преобразился или просто почувствовал себя в своей среде. — Пузырёк рассчитан на определённое количество таблеток, положить в него больше хотя бы на одну означает нарушить установленный кодекс. А это уже преступление. В нём не хватает всего пяти штук: очень мало, чтобы отравиться.

Алексан поморщился, потирая лоб.

— Но ведь мог быть и другой пузырёк?

— Мог, — согласился доктор. — Но ни мы, ни ваша стража ничего в покоях Элены не нашли.

— Вы сомневаетесь, что Элена Рамис пыталась инсценировать самоубийство, чтобы создать вам сложности? А как же письмо?

— Я уже ни в чём не уверен, — вздохнул Алексан. — Она не могла умереть, но умерла… и сейчас ведёт себя…

— Гм… — Вардис вежливо кашлянул в кулак. — Ваше Высочество… но Элена Рамис не умерла, мы лишь неверно констатировали смерть, значит, её план удался?

Алексан повернул голову к доктору и поставил пузырёк на стол.

— Да? Тогда почему она ничего о нём не помнит? Почему не спешит собирать беспристрастный народный суд, не спешит слать отцу слёзное письмо о попытке изнасилования? Так ведь в письме говорилось, да? — Он подобрался и хищно прищурился. — А что, если… снотворное добавили отдельно? А другой пузырёк оставили специально на видном месте вместе с письмом?

— Хотите сказать… — испуганно зашептал Вардис. — Что письмо ненастоящее, а Элену пытались отравить? Но кому это нужно? Зачем?

— Вот я и хочу это выяснить. — Алексан растёр лицо ладонями, встал и потянул верёвку звонка на стене. — Не хотел этого делать, но придётся вызвать специалистов из Управления Порядка.

«Я привык доверять своей интуиции», — мрачно подумал Алексан и проводил доктора.

Что, если это попытка заговора? Что, если настоящей целью был он сам или… кто-то умело избавляется от конкуренток?

Потёр виски, пытаясь вспомнить тот вечер.

Элена пришла в кабинет после ужина. Не в спальню — она не пыталась соблазнить его. Малышка дрожала, словно нежный цветок на ветру. Несмелая, она всё время заливалась румянцем и отводила взгляд. Признание далось ей с трудом.

«Ваше Высочество… мне сложно держать свои чувства в тайне… — Мелодичный, чистый голос дрожит. — Я… правда пыталась. Но вы должны знать… — Подняла сверкающие глаза оттенка тёплого шоколада и произнесла: — Я люблю вас…»

Тишина звенела вокруг, Алексан мысленно морщился. Проблем с влюблёнными невинными барышнями всегда было много, а ему не нужны проблемы. Не нужна любовь. Просто жена, которая родит наследника. Воспитанная, послушная, из благородной семьи, о которой не станут распускать слухи, которая с пониманием отнесётся к браку с принцем.

«А уж я постараюсь, чтобы не доставлять супруге проблем, чтобы не волновать её лишний раз».

Алексан всегда был очень осторожен в связях с женщинами и скрываться умел, хотя молва о его любвеобильности всё равно разошлась…

«Что же я ей ответил?» — Алексан задумчиво постучал по столу.

Вроде ничего обидного. Был предельно вежлив и…

«Мисс Рамис… — сдержанно произнёс он и даже тепло улыбнулся. — Мне приятно услышать признание из ваших… уст. Но вы должны понимать, что я не просто так устроил Королевский отбор. Не хочу задеть ваши искренние чувства, просто наберитесь терпения…»

Бедняжка исполнила реверанс, заливаясь слезами, и спешно удалилась к себе.

— Что-то не сходится… — в очередной раз вздохнул он и поднялся. Открыл бар, налил вина и повернулся к двери.

У такой нежной, испуганной пичужки не хватило бы духу на такую рисковую авантюру, как обвинить наследника престола в попытке изнасилования, а уж тем более подвергать собственную жизнь опасности…

В кабинет тихо вошёл посланник.

— Ваше Высочество, вызывали? — Мальчишка низко поклонился.

«Что-то слишком много у меня молодых слуг мужского пола…» — подумал Алексан, вспоминая, как Элена улыбалась одному из них.

— Отправляйся в Управление Порядка. Найди капитана Аяна Дрейка и передай это… — Алексан взял чистый лист, черканул несколько слов, дождался, пока чернила высохнут, сложил и протянул его посланнику. Запечатывать послание не было смысла. Ничего секретного или важного. — Понял?

— Да, Ваше Высочество. — Мальчик снова поклонился и скрылся за дверью.

Алексан допил вино, закрыл кабинет и свернул к переходу в восточное крыло. Спустился по крутой винтовой лестнице и замер у полукруглой двери. Снял со стены горящий факел и вошёл в подземелье…

Огонь разорвал сгустившийся мрак. Каменные стены сверкали влагой, а воздух пропитался запахом сырой земли.

Киоши не мог выбрать места лучше? Здесь безопасно, но…

Алекс немного выдохся, пока плутал по лабиринту, и уже не раз пожалел, что пошёл на поводу у своего «целителя»…

Наконец показались раздвижные двери, расписанные «мёртвыми» рунами аскверу. Киоши сидел на коврике, скрестив ноги, и медитировал при свете десятка свечей. В воздухе витали ароматные клубы благовоний.

Алексан махнул рукой и закашлялся.

— Как ты тут живёшь? Дышать нечем… — Бесцеремонно прошёл в помещение, скинул сапоги и сел на расстеленный футон.

— Почему ты игнорируешь кушетку и пачкаешь мою постель? — не открывая глаз, произнёс Киоши. Его смуглая, блестящая от масла кожа сверкала в полумраке, словно поверхность озера в свете луны.

— Здесь удобнее, — лениво отозвался Алексан, испытывая странное умиротворение в этом месте. Лёг на спину и закинул руки за голову.

— Что тебя привело? Мои запасы ещё не закончились…

— И не закончатся, — усмехнулся Алекс, пялясь в изученный до последней балки потолок. — Ты питаешься энергией воздуха и земляными червями.

— Очень смешно, — ровно отозвался Киоши.

Алексан приподнялся на локтях, ухмыльнулся своим мыслям и не смог сдержаться. Потянулся и щёлкнул по заострённому уху.

Киоши распахнул глаза, укоризненно глядя своими раскосыми цепкими глазами.

— Всё дурачишься?

— Немного, — Алексан примирительно поднял руки и вздохнул. — Тьма последнее время странно себя ведёт…

Киоши поднялся, запахивая юкату, взял с чайного столика пиалу и протянул её Алексану.

— Жасминовый чай, недавно заварил, — произнёс он и сел напротив. — Я не вижу тьмы на поверхности. Ты уверен в её нестабильности? Не использовал силу недавно?

— Нет! — изумлённо воскликнул Алексан, едва не расплескав чай. — Я бы сразу сказал. С последнего раза даже не думал об этом, да и причин не было…

— Но тем не менее… — проницательно произнёс Киоши. — Тебя что-то тревожит.

Алексан махом разделался с чаем, зная, что Киоши не отстанет, и поставил пиалу на пол.

— Я не могу допустить, чтобы кто-то узнал о моём происхождении. Люди придут в волнение: всего тридцать лет назад они охотились на Тёмных, сжигая их сотнями в очищающем огне, а те… грабили, убивали и портили девок.

— Ты хороший правитель, тебя не сожгут, — серьёзно произнёс Киоши. — Повесить могут.

— Спасибо, друг, — язвительно протянул Алексан в ответ. — Именно этих слов мне не хватало.

— Ты много переживаешь последнее время, — спокойно заметил он. — Тебе следует больше времени отдыхать и проводить на свежем воздухе.

Алекс скептически хмыкнул.

— Это мне говорит человек, живущий под землёй?

— Я не человек, — усмехнулся Киоши — в полумраке сверкнул белый клык. — Меня повесят вместе с тобой, если тебя это утешит…

Алексан хмыкнул и расхохотался.

— Я просто хотел, чтобы ты проверил тьму, убедил меня, что я не превращусь в чудовище на глазах у своих невест.

Киоши задумчиво потёр гладкий подбородок.

— Для них ты и так чудовище. Похотливое, ненасытное чудовище, зависимое от азартных игр, алкоголя и женщин.

Алексан подавил смешок и поднялся.

— Премного благодарен. Если со мной всё в порядке, я пойду.

— Подожди, — грудной раскатистый голос заставил безропотно повиноваться. Аскверу обладают невероятной могущественной силой. Силой, которой невозможно противиться даже Тёмным. Как хорошо, что Киоши отличается от своих собратьев… — Почему ты решил, что тьма нестабильна?

От пронзительного взгляда ничего не укроется, поэтому Алексан даже не пытался лукавить.

— Мне показалось… словно одна из моих невест видит её. Не просто видит, а чувствует. Девушка странно реагирует в моём присутствии.

— Может, ты ей нравишься? — настороженно спросил Киоши.

— Нет. Точно нет, — усмехнулся Алексан и простился с другом до следующего сеанса.

Глава 9

В библиотеку я уже отправилась из чистого упрямства, хотя толком даже не поела. Куда уж там, после таких обвинений и допроса. Его Высочество Подозрительность проводил меня до высоких резных дверей из тёмного дерева и вежливо свалил, сославшись на дела. Деловой до самого своего ржавого обруча.

— Ого!.. — воскликнула, озираясь.

Да чтобы здесь найти что-нибудь нужное, год потребуется.

Стеллажи упирались в высокий потолок, сквозь витражные окна бил тусклый свет. Мерцали настенные лампы и пахло… книгами. Старинными книгами, хранящими в себе знания предков. Много-много килобайт информации.

В предвкушении улыбнулась и бросилась в бой. Без знаний я отсюда не уйду!

Сама я и не ушла… меня увели. Под белы рученьки…

Но сначала я всё же нашла несколько книг по истории Асирийска. И меня чуть не убил томик придворного этикета.

Асирийск находится в состоянии холодной войны с артанцами — это такие варвары, что периодически совершают набеги на асирийские земли и пытаются захватить рудники. Да вообще причинить хоть какой-нибудь урон Асирийску.

Но… я дошла до интересной главы, в которой говорилось, что в союзниках у Асирийской империи вервольфы… Думала, привиделось, даже глаза протёрла. Но на картинке изображён не кто иной, как огромный, лохматый волк, а рядом человек. И вот эти вервольфы треплют артанцев, словно шавок.

— Вы забыли историю империи, в которой проживаете? — раздался язвительный голос над головой.

Вздрогнула и тяжело выдохнула, хватаясь за грудь.

— Ваше Высочество, — получилось чересчур укоризненно. — Простите… я уже объясняла вам, что почти ничего не помню. Но вы предпочитаете не верить, а я тем временем заполняю пробелы в памяти.

— Похвально, мисс Рамис. — Высочество качнулся на пятках и криво усмехнулся. — Но прибыл капитан Управления Порядка и с нетерпением жаждет пообщаться с вами.

Управление Порядка? Местное отделение полиции, что ли? Венценосный заявил на меня?! Какой кошмар…

Прочистила горло и поднялась, забирая книги с собой.

— Я надеялась, что после «почти смерти» смогу отдохнуть, но, если вы меня в чём-то подозреваете, лучше сразу разрешим этот вопрос.

Принц недоверчиво выгнул бровь.

— То есть… вам совсем не страшно? Ваши покои обыщут должным образом, а вас допросят, и солгать у вас не будет шанса, мисс Рамис, — многозначительно заявил этот демон.

— Я понимаю, — с улыбкой заверила я. — Но будет здорово, если во время моего допроса будут подавать сэндвичи с рыбой.

— Сэндвичи? — принц запнулся, подозрительно сощурив глаза.

— А-а… — Упс, сморозила не то, видимо. — Ну, бутерброды такие. С зеленью, сыром и рыбой.

Принц поморщился, потирая переносицу.

— Мне казалось, я уже слышал где-то это название, — растерянно произнёс он и подставил локоть. — Так вы всё ещё голодны? — уже более расслабленно спросил он, но я всё равно ощущала напряжение между нами каждой клеточкой кожи, каждым волоском на теле. От принца исходит такая покалывающая энергия, которую просто невозможно игнорировать. Я и раньше хорошо чувствовала людей и их настроения, но сейчас…

Мне жутко захотелось заглянуть в эти тёмные притягательные глаза, увидеть глубину, пугающую бездну…

— Вы пытаетесь съесть меня взглядом, мисс Рамис? — неуверенно усмехнулся принц, ведя по коридорам замка.

Тряхнула головой и натянуто улыбнулась.

— Вы слишком жилистый, есть совершенно нечего, — почти серьёзно произнесла и не без удовольствия отметила простую улыбку высочества.

— А у вас хороший аппетит, — в свою очередь заметил он и вдруг остановился. — Прежде чем мы переступим порог ваших покоев, хочу, чтобы ты ответила на один вопрос…

Что за резкий переход на «ты»? Принц слегка забылся?

— Внимательно слушаю, Ваше Высочество, — серьёзно кивнула я.

Он повернулся ко мне лицом и обхватил за плечи.

— Почему ты решила… отравить себя?

— А-а… — И что ответить? Дура была? Обиделась? — Ну… мне сложно объяснить. Наверное, была под действием эмоций… расстроилась из-за отказа и… плохо помню, но, кажется, участницы смеялись надо мной.

Господи, что я несу? В жизни бы не простилась с жизнью из-за неразделённой любви.

Принц долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь проникнуть вглубь моего подсознания, а я любовалась игрой бликов, отражавшихся в их тёмной бездне…

— Вы очень красивый, — внезапно произнесла я и усмехнулась. — Глаза. Глаза просто невероятные, вам кто-нибудь говорил об этом?

Принц моргнул, прочистил горло и отвёл взгляд.

— Гм… признаться, вы первая, кто додумалась сделать мне комплимент.

— Это не комплимент, — иронично улыбнулась в ответ. — Простая констатация факта.

— Вы… — принц выдохнул. — Вы, мисс Рамис, очень напоминаете мне одного человека.

— Хорошего или плохого? — полюбопытствовала я.

— Замечательного, — усмехнулся он, но от меня не укрылся тёплый, почти ласковый взгляд.

Интересно, про кого он? Неужели у него уже есть возлюбленная? Но тогда зачем весь этот цирк с отбором?

— Пришли, — принц остановился у дверей, которые специально для нас распахнул стражник. — Вы уверены, что вам нечего скрывать?

— Абсолютно, — спокойно произнесла я. — Просто скажите уже, в чём меня подозреваете?

— Наберитесь терпения, мисс Рамис. Сначала с вами побеседует капитан, — недовольно скривился принц и отпустил мою руку.

Переступила порог комнаты и замерла. Мужчины в мундирах песочного цвета обыскивали каждый угол. Перевернули матрас, вывернули содержимое шкафа и ящиков письменного стола, комода и даже зеркального трюмо.

А что ищут, интересно?

— Мисс Рамис, — мне навстречу шагнул довольно молодой мужчина. — Капитан Аян Дрейк.

— Господин Дрейк, — приветливо улыбнулась в ответ, с интересом разглядывая мужчину в самом расцвете лет. Какое у него мужественное лицо. Какие суровые брови и аристократический нос, а глаза… голубые. И никакой тьмы на дне радужки…

— Гм… — капитан смущённо кашлянул в кулак. — Можете присесть в кресло, мисс Рамис.

— Благодарю, — мурлыкнула в ответ, ощущая, как градус моего настроения растёт.

— Вы вообще-то на допросе, — раздражённо шепнул мне на ухо принц, с силой надавливая мне на плечо и усаживая в кресло.

— Я знаю, — прошипела в ответ, потирая пострадавшее плечо. — Не обязательно делать из меня инвалида.

Капитан спрятал улыбку и достал из-за пазухи сложенный жёлтый лист.

— Это ваше письмо, мисс Рамис?

Вот блин… И как я узнаю, моё или нет? Как мне не запутаться и не усугубить собственное положение?

— Я ознакомлюсь? — попросила, не показывая волнения, и протянула руку.

— Пожалуйста, — произнёс капитан и прищурился. — Не вздумайте попытаться его уничтожить, мы уже сделали копии.

— Уничтожить? — усмехнулась в ответ. — И в мыслях не было.

Раскрыла и начала читать…

Глава 10

По мере чтения я всё больше покрывалась испариной.

Какая экспрессия! Какой накал! Это словно не прощальное письмо, а заявление в полицию, и писала его не тихая робкая девушка, а истинный драматург.

Какая трагедия, боже мой… Аж слёзы на глаза наворачиваются.

Его Высочество и нагло домогался, и шантажировал, и по углам зажимал, и даже денег предлагал. И даже оскорблял. А главное, успел всё за три дня.

— Это какой-то бред сумасшедшей… — растеряно пробормотала, протягивая письмо обратно.

— То есть… это не вы писали? — недоверчиво спросил капитан.

Нервно усмехнулась и облизала пересохшие губы.

— Простите, но нет. Это же чушь какая-то. — Прости, Элена, но на такое я не подписывалась. Подобные обвинения очень чреваты, не знаю, какой у тебя был план. Или у кого-то другого… — Вас хотели подставить? — осенило меня вдруг.

Принц заинтересованно выгнул бровь.

— Вы так считаете? — насмешку даже не попытался скрыть. Вот ведь…

Прочистила горло и поднялась. Устала сидеть и смотреть на мужчин снизу-вверх.

— Понимаю, вы подозреваете меня, но… не думаю, что вам настолько не хватает женского внимания, чтобы опуститься до насилия.

Принц, кажется, удивлён.

Да, я могу мыслить логически.

— Обвинения в письме настолько надуманные, что и следователем быть не нужно. Сам тон письма фальшивый, слишком эмоциональный. Автор то сожалеет, то яростно обвиняет, то жалеет себя, то просит отца отомстить. Я бы такое и в беспамятстве не написала, а уж в здравом уме…

Принц украдкой улыбнулся и тут же попытался принять серьёзный вид.

— Вы же убеждали меня, мисс Рамис, что всё забыли, может, просто не помните собственные слова?

Даже поперхнулась от возмущения.

— Ну знаете… Ваше Высочество. Я, может, и не помню, зато уверена, что подобный бред не моих рук дело. Зачем мне вас обвинять, а потом травить себя? Какая с этого выгода? Я же не политик, чтобы свергать вас с трона. А если бы хотела за вас замуж, то избавлялась бы от конкуренток, а не от вас. Чувствую… кто-то очень хочет вас подставить, — сделала очевидный вывод я.

Капитан с принцем переглянулись, и оба тяжко вздохнули.

— Надо начать опрос прислуги, — заключил капитан Дрейк. — И, может… найти способ, как восстановить память мисс Рамис? Это сильно бы упростило дело.

Принц бросил на меня хмурый взгляд и скривился.

— А что мы можем? Мысли читать не умеем, в сознание не проникаем… — И снова этот тяжёлый, пронзительный взгляд, направленный на меня. Словно принц знает какой-то способ проникнуть в мой разум, но намеренно его скрывает.

— Я займусь поиском свидетелей, побеседую с претендентками, а вы… — Капитан на мгновение замялся. — Может, пригласите айсира Ханта? Его способности… могли бы помочь нам в поиске.

— Я уже думал об этом, — серьёзно кивнул принц и повернулся ко мне. — Что ж, мисс Рамис, пока у меня нет доказательств, я не могу вам вынести какие-либо обвинения, но имею право подозревать и поставить под дверью охрану. И под окнами.

— Можно и в спальне оставить одного. Я не против, — непринуждённо улыбнулась и посмотрела принцу за спину. Выбор стражников широкий, а главное, все на подбор. — Ну, вдруг я решу уйти сквозь стену или начну рыть подземный тоннель под кроватью.

Глаза принца сумрачно сверкнули. Сам он подобрался, словно хищник перед прыжком, и наклонился к моему уху.

— Вы, верно, издеваетесь, мисс Рамис? — угрожающе процедил он, обдавая тёплым дыханием мою чувствительную кожу. — Хотите, чтобы я вас переселил к себе и вообще из виду не выпускал?

Мои глаза в ужасе расширились. Отшатнулась от венценосного, как от дьявола, и жалобно произнесла:

— Зачем же сразу угрожать? Охраны под окнами вполне достаточно, — спешно добавила, ловя смеющийся взгляд капитана.

Улыбнулась ему в ответ и сразу оцепенела под колючим тёмным взглядом принца.

— Оставайтесь в покоях, — строго велел он. — Без разрешения никуда не выходить. Обо всём позаботится ваша камеристка и её помощница.

— То есть завтра мы никуда не едем? — плохо скрывая радость и надежду, произнесла я. Произнесла и пожалела. Принц ужалил меня острым взором и хищно произнёс:

— Ещё чего. Размечтались… Утром вас подготовят и проводят. Надеюсь, верхом ездить умеете? Не забыли, как это делается?

Да он издевается! Верхом? Мамочки…

Принц самодовольно усмехнулся и отчалил, прихватив с собой капитана и его бригаду.

Оставшись в полном одиночестве, рухнула на кровать и заскулила. Как же я так попала? Как мне быть?

Резко села и вздохнула.

Выход только один: самой во всём этом разобраться. Узнать, кто хотел оклеветать и подставить принца, ну и Элену заодно. Не верю я, что девочка способна на подобное…

— Я смогу!.. — настраиваясь, выкрикнула я и стала раздеваться.

Утомило это платье, честное слово. Просто сил нет.

Осталась в нательной рубашке, распустила волосы и взяла гребень. Наконец чувствую себя гораздо лучше. И уже почти не тошнит.

В покои тихо скользнули мои помощницы.

Роза едва не выронила от удивления поднос. И выронила, если бы Жаклин не помогла придержать.

— Миледи, — запричитала женщина. — Что же вы… и разделись сами, и причёску… А комнатное платье не надели! Нельзя же в таком виде. А вдруг Его Высочество придёт?

Я хмыкнула и отложила гребень на трюмо.

— Думаете, он полуобнажённых женщин не видел?

Роза едва в обморок не свалилась. Бедная женщина…

— Это вам, — нашлась Жаклин и поставила поднос на стол.

На широком блюде лежали аккуратные сэндвичи с рыбой. Совсем как я люблю. С краю лежала маленькая записка. Развернула её и усмехнулась.

«Это вам для поднятия настроения…»

Несложно догадаться, от кого презент. Всё-таки принц может быть внимательным и учтивым, когда захочет…

Глава 11

АЛЕКСАН

Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, словно мисс Рамис действительно сама решилась на самую безумную авантюру в своей жизни.

Расследование не сдвинулось с мёртвой точки ни на миллиметр.

Но как же так?

Алексан тяжело вздохнул и допил вино. В камине потрескивал огонь, обычно успокаивая, но не сейчас. Мысли терзали, не давая возможности отдохнуть.

Какова вероятность, что Рамис действительно ничего не помнит? Она так искренне удивилась, читая письмо, так искренне возмущалась и говорила, что это чушь…

«Будто даже допустить не могла, что я могу до кого-то домогаться…»

Усмехнулся, вспоминая наглую девчонку. Как она не похожа на ту, что пришла в кабинет в тот злополучный вечер! Словно небо и земля.

Новая Рамис совершенно, невероятно дерзкая!.. Смелая, честная… Она кажется принципиальной, не способной на хитрость, предательство и обман.

— Проклятье… Я не должен об этом думать. — Алексан поставил бокал на стол и поднялся.

Нет ничего проще воспользоваться силой и залезть к ней в голову. Девчонка даже ничего не вспомнит. Но последствия… могут быть необратимыми.

Использовав тьму последний раз, когда решил вмешаться в разборки вервольфов, Алексан еще долго не мог усмирить силу. Киоши пришлось постараться, чтобы вновь её надёжно запечатать.

«Меньше всего хочу превратиться в безмозглое чудовище…»

Алексан ослабил ворот камзола и размял шею.

А может, нужно как-то воздействовать на Рамис, чтобы она сама вспомнила? Напугать, или шокировать, или…

Плотоядная ухмылка искривила губы. Сейчас в девчонке столько огня, что оставаться хладнокровным и равнодушным почти невозможно. И если бы не обстоятельства, если бы не её бесполезная невинность…

«Я бы нашёл способ как следует тебя отшлёпать…»

Возбуждение незамедлительно дало о себе знать и отозвалось болью в паху.

Алексан мучительно застонал и отправился в ванную комнату. Так давно не было близости, сумасшествие какое-то…

В дверь тихо постучали.

Удивлённо склонил голову и отправился открывать.

— Леди Элизабет?! — удивлённо воскликнул он и глянул поверх ее макушки: не бродит ли кто по коридорам…

Голову девушки покрывал широкий капюшон накидки, а в глубине сверкали лукавые голубые глаза.

— Ваше Высочество, — она исполнила реверанс и нагло просочилась в покои.

— Элизабет, — укоризненно произнёс Алексан, заходя следом. — Как вы сюда попали?

Девушка скинула капюшон, и по плечам рассыпались каштановые кудри.

— Меня всегда пропускают к вам, — многозначительно улыбнулась она и в одно мгновение оказалась рядом. Нежные, шаловливые ладошки прильнули к лицу Алексана, а затем плавно скользнули по широким плечам. — Разве вам не одиноко?

Чудом сдержал судорожный вздох и отстранился.

— Элизабет. Сейчас я не настроен на развлечения. Вам лучше уйти. — И даже голос не дрогнул, только…

Девушка снова приблизилась и нагло ухватилась за мужское достоинство…

— А ваше тело говорит об обратном… — томно мурлыкнула она и прижалась губами к небритой щеке Алексана.

Он отшатнулся, стирая след ладонью, и строго произнёс.

— Мисс Элизабет Уокер, вам лучше покинуть замок.

Как бы сильно ни хотел он предаться утехам, репутация прежде всего. Нельзя, чтобы кто-нибудь из невест увидел принца с другой женщиной. Тем более во время отбора…

— Но… — девушка непонимающе хлопала глазами.

— Провожу вас, — Алексан ухватил негодницу под руку и повёл на выход. Ещё не хватало, чтобы она кому-нибудь попалась на глаза. Идти лучше коридорами для слуг…

— Я вас не понимаю, — обиженно сопела Элизабет. — Вы никогда не отказывали и всегда были очень щедры…

— Послушайте, Элизабет, — сдержанно начал Алексан, но девушка внезапно кинулась на шею и впилась в губы в требовательном поцелуе.

«Покровители, за что мне это?!»

Сопротивляться такому напору весьма проблематично, особенно когда собственное тело предаёт.

Алексан дал слабину всего на пару секунд и уже был готов оттолкнуть присосавшуюся девицу, как за её спиной прошмыгнула знакомая фигура. В кровь мгновенно хлынул адреналин, будоража и наполняя силой.

Резко отстранив Элизабет, произнёс командным тоном:

— А ну стоять!

Нахалка затормозила, напрягаясь, и медленно повернулась. В шоколадных глазах промелькнула обречённая усталость, но ни намёка на страх.

— Да за что же мне это… — тихо пробормотала она, натянуто улыбаясь. — Ваше Высочество, — протянула Рамис, склоняя голову. Почему она упорно не делает реверанс? — Вы продолжайте, не смею вас отвлекать.

— И куда собралась? — настороженно произнёс Алексан. Сердце глухо стукнулось о рёбра и забилось быстрее. — Разве порядочной девушке не пора спать?

Рамис закатила глаза, тяжело выдыхая.

— А вы думаете, порядочная девушка может наесться одними сэндвичами? Я не смогла уснуть, потому что кто-то решил устроить допрос во время ужина.

Алексан изумлённо моргнул, радуясь, что Элизабет тихо замерла, но не без интереса разглядывает девчонку.

— То есть вы направлялись в кухню?

— А куда же ещё? — усмехнулась нахалка. — О! Вы, наверное, решили, что я замышляю нечто хитроумное и ужасное? Вынуждена огорчить, я всего лишь размышляла, как обчистить королевские запасы.

Не сдержал смешка, закусывая губу. Вот ведь… маленькая язва.

— Я провожу мисс Уокер и приду к вам, не вздумайте куда-то уйти. Вы должны сидеть на кухне и есть. Вам понятно?

Девчонка радостно улыбнулась и отвесила шутовской поклон.

— Благодарю, Ваше Высочество: вы приказали сделать то, что я и так намеревалась делать.

Алексан призвал все свои силы, чтобы не засмеяться. Нормальный бы принц был строг и запер девчонку в покоях, отписавшись её отцу о ненадлежащем поведении, но не он. Слишком знакомо такое поведение, слишком оно импонирует, слишком напоминает ту, что дорога…

— Идёмте, Элизабет, — произнёс Алексан, взяв девушку под руку. — Пожалуйста, больше без приглашения не являйтесь сюда. Я буду вынужден принять меры.

— Что за особа? — полностью проигнорировав слова Алексана, спросила та.

— Вас не касается, — сухо отрезал он и наконец выпроводил девицу.

Сделал выговор начальнику охраны, дал распоряжение больше никогда без личного разрешения не впускать и отправился обратно, внутренне подрагивая от нетерпения перед новой встречей с дерзкой девчонкой.

Глава 12

Из-за того, что я сильно понервничала, не смогла заснуть. А когда я нервничаю, я ем. Так, наверное, и отросли мои пышные щёки на прошлом теле. Я всегда заедала стресс бутербродами и шоколадными конфетами. Знаю, что вредно, но мне действительно становилось лучше. Все силы уходили на переваривание пищи, и на нервы их уже не оставалось.

Хотела позвать Розу, чтобы та принесла мне чего-нибудь посытнее сэндвича, но стража под дверью не пустила.

«Не положено», — как заведённые заладили они. Сами идти не захотели и мне не позволили.

От нечего делать стала лазать по полкам и ящикам, разглядывая статуэтки и предметы роскоши. На камине внимание привлёк гипсовый змей. Такой… словно живой, со сверкающими рубиновыми глазами. Потрогала змея, вроде и не сильно надавливая, — а он внезапно провалился. Камин дрогнул, и в стене открылся проход.

— Ничего себе… — тихо изумилась и, вооружившись подсвечником с горящей свечой, отправилась изучать тайный ход.

Это лучше, чем умирать в комнате от стресса и голода. Кто же знал, что проход выведет меня в коридор для слуг? Мне оставалось идти прямо, и я уж точно не ожидала встретить принца, целующегося с какой-то девицей. Хотела незаметно прошмыгнуть, но не судьба.

К моему удивлению, высочество очень легко отстранил от себя девицу и даже смог меня убедить, что собирается её выпроводить.

Пришлось соврать, что иду кушать, — первое, что пришло на ум, хотя рассказать о тайном проходе всё равно придётся…

Кухню я едва не прошла, и только вкусные запахи помогли сориентироваться. Нырнула в арочный проход без двери, прошла по узкому коридору и оказалась в сердце замка.

Усмехнулась собственным мыслям и приветливо помахала оторопевшей единственной поварихе.

— Миледи? — изумлённо прошептала она, выронив металлическую миску из рук. — Что привело вас?

— Голод, — улыбнулась в ответ. — Давайте помогу вам закончить вытирать посуду, а взамен вы накормите меня?

— Осталась запеканка, рыба и салат. Кое-какие закуски… — растерянно отозвалась она, протягивая мне чистое полотенце.

— Рыба и салат подойдут, — усмехнулась и стала помогать.

Женщина, видимо, так растерялась, что просто не смогла возразить. Зато вдвоём мы быстро протёрли всю посуду и расставили по местам.

— Как вас зовут? — обратилась я, когда женщина замочила грязные полотенца и тряпки в тазу.

— Агата, — смущённо отозвалась она, вытирая руки. — Я сейчас разогрею для вас… может, приготовить чай?

— Буду признательна, — кивнула я и села за круглый стол, покрытый простой скатертью.

— Мисс Рамис? — в проходе появился принц. Он сдержанно поправил ворот камзола и решительным шагом пересёк помещение. — Поверить не могу, что вы прошмыгнули мимо охраны. Каким образом?!

Мысленно закатила глаза и улыбнулась.

— Вы снова меня подозреваете, — констатировала и жестом пригласила принца за стол. — Устраивайтесь поудобнее, сейчас Агата будет нас кормить.

Венценосный поперхнулся и перевёл взгляд на кухарку, которая быстро поклонилась и продолжила греть еду.

— Я очень жду ответа, — сдвинув брови, напомнил он.

— Камин, — коротко ответила я и подалась к принцу чуть ближе. — Сама не ожидала, что найду тайный проход, — прошептала, чтобы услышал только он.

— Тайный? — недоумённо спросил он, и, кажется, его осенило. Высочество точно понял, о чём именно речь. — Позвольте спросить, и как же вы его нашли? На ощупь? — язвительно поинтересовался он, раздражаясь.

— Не поверите, но именно так, — не менее язвительно зашипела в ответ. — Если вы отбросите свои подозрения хоть на минуту, то до вас дойдёт: зачем мне признаваться, что нашла тайный проход, если, например, пользовалась им в своих целях? Наоборот, я думаю, что кто-то мог им воспользоваться, чтобы отравить Эле… меня. Отравить меня, — спешно исправилась и выдохнула. — Тогда это объясняет, почему никто ничего не видел.

Принц озадаченно потёр подбородок и выдохнул сквозь зубы.

— Вы меня, мисс Рамис, только и делаете, что сбиваете с толку.

Не испытывая угрызений совести по данному поводу, развела руками и тепло улыбнулась подошедшей Агате.

— Благодарю, вы очень любезны.

Принц вопросительно выгнул бровь.

— Вы серьёзно собрались всё съесть?

Вздохнула и взяла вилку.

— Признайтесь, вам жалко, да?

Принц изумлённо моргнул, не в силах сдержать смешок.

— Нет, всё в порядке.

— Не переживайте, я с вами поделюсь, — улыбнулась в ответ и повернулась к кухарке. — Агата, а можете подать ещё чистые приборы, пожалуйста.

— Как это щедро с вашей стороны, — усмехнулся он и попросил: — Можно ещё бокал и бутылочку вина?

— Кажется, с бокалом вы редко расстаётесь, да? — иронично заметила я, перекладывая на тарелку принца часть своей порции.

Он взял бутылку и ловко откупорил пробку.

— Делать такое замечание Его Высочеству непристойно, — лукаво улыбнулся он и наполнил бокал.

— Разве это замечание? — поинтересовалась в ответ. — Не удалось найти никаких зацепок? На вас никто не покушался?

— Ко мне сложно подобраться, — уверенно ответил принц.

Мне почему-то подумалось, что это вовсе не хвастовство. Он знает, о чём говорит, просто очевидный для него факт.

— А вы переживаете за меня? — насмешливо спросил он, а его тёмные глаза хитро сверкнули.

— Нет, лишь подумала, что ждать покушения вполне логично, — ровно произнесла и погрузила в рот кусочек запечённой рыбы. — Может, перед началом отбора у вас был с кем-то конфликт? Или поступали угрозы?

— Как вы пришли к таким выводам? — задумался принц и пригубил вино.

Проглотила рыбу и взяла салфетку.

— Но письмо действительно выглядит странно, словно вас хотели подставить.

— Мисс Рамис, — неожиданно глухо произнёс принц и отодвинул от себя бокал. — Я очень хочу, чтобы вы вспомнили события того вечера.

— И что вы предлагаете? — настороженно спросила и вытерла губы салфеткой. Тёмные глаза призрачно сверкнули, завораживая.

— Вот это… — выдохнул принц и внезапно притянул меня к себе.

Охнула, пытаясь не потерять равновесие, и изумлённо распахнула глаза, когда мужские губы коснулись моих.

«Он всё-таки поцеловал меня. Гад…»

Принц вцепился железной хваткой, настойчиво удерживая за затылок. Нагло скользнул языком между зубов, вынуждая ответить. Точнее, всё слишком быстро произошло, и я ответила инстинктивно.

В наказание прикусила нахала за губу и тут же провела по ней языком, дразня. Пусть не думает, что владеет ситуацией.

Алексан неожиданно рвано выдохнул, на секунду отстраняясь, и снова жадно припал к моим губам, требуя продолжения.

Замычала в ответ, пытаясь освободиться, но мне и вдохнугь не дали. Сердце выпрыгивало из груди, а в ушах бешено колотился пульс.

«Мамочки… Мне нечем дышать. Па-ма-ги-и-ти!..»

Вцепилась в лицо принца руками и чудом вырвалась. В ответном затуманенном взгляде ни одного проблеска здравомыслия.

Принц снова потянулся за поцелуем, но я угрожающе клацнула зубами прямо перед его лицом.

— Но-но!.. — укоризненно цокнула языком и села на место, судорожно выдыхая. — Этот способ не работает, — сипло произнесла. — Я ничего не вспомнила.

Принц облизал припухшую губу и усмехнулся.

— Оно того стоило. — Схватил бокал и залпом осушил его. Потом поднялся и протянул мне руку. — Поздно уже, завтра нам рано выезжать.

— А может, не надо никуда выезжать? — жалобно обратилась я.

— Надо, — безжалостно отрезал он и повёл меня обратно в покои.

Глава 13

— Миледи… миледи, проснитесь… Пожалуйста, миледи, — кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Ну ещё минуточку… — сонно застонала я, заворачиваясь в одеяло.

— Миледи, вы уже в пятый раз так говорите, — жалобно произнёс голос.

Нехотя распахнула глаза и села, хватаясь за голову.

— Где это я?.. Ни черта не помню…

Кто-то сдавленно ахнул.

— Миледи не пристало ругаться.

Поморгала, пытаясь сфокусировать на говорившей взгляд. События минувшего дня медленно прояснялись в моей голове.

Вот ведь… это не сон.

— Роза, простите… — сипло промямлила я и спустила ноги с кровати. — Не проснулась ещё.

— Его Высочество велел разбудить вас пораньше, — виновато произнесла камеристка, подавая мне шёлковый халат.

— Даже не сомневаюсь. Садист… — пробубнила я и поплелась в ванную комнату.

Прохладная вода помогла проснуться, но настроение от этого не улучшилось. Дома по утрам меня никто не трогал. Мне нужны были пять минут тишины, чашка зелёного чая и одна страница чтения любимой книги. Только после этого братья начинали донимать вопросами. Они у меня сильные, спортсмены, но жизнь им всё-таки дороже…

После ванной служанки тут же взяли в оборот.

Жаклин принесла костюм.

— Для верховой езды, — пояснила она.

— Шляпку обязательно надевать? — скептически поинтересовалась я.

Признаться, кремовый жакет мне очень к лицу. А бриджи так обтягивают… талию.

— Чтобы солнце не напекло голову, — назидательно произнесла служанка и вручила мне шляпку с цветком на боку.

Завтрак был очень разнообразным, но, к сожалению, с утра я ничего не ем. В итоге с трудом проглотила несколько ягод — зато зевнула раз пятнадцать — и попросила отвести на место встречи.

И даже не удивилась, увидев бодрую и уверенную в себе брюнетку, которая уже оседлала коня. Если честно, белый костюм очень ей идёт. Подчёркивает глубокие зелёные глаза, которыми она с такой снисходительностью смотрит на меня.

Его Высочество вывел из конюшни рыжую лошадь и жестом подозвал.

— Доброе утро, мисс Рамис. Неважно выглядите. — А тёмные глаза бессовестно смеются.

«Он просто издевается…» — мысленно успокоила себя, убеждая, что убийство — не выход из трудного положения.

— Зато вы чересчур замечательно держитесь для того, кто целуется по ночам сначала с одной, а потом…

— Т-с… — зашипел принц, прикладывая ладонь к моим губам. — Прекратите молоть всё, что у вас на уме.

Хмыкнула, отстраняясь, и взяла поводья из его рук.

— Только не говорите, что вам стыдно. А может, понравилось?

Принц наградил меня красноречивым взглядом и отправился обратно в конюшню. Я же решила подружиться с кобылой. И я не о брюнетке говорю…

Лошадь на удивление быстро отозвалась на ласку, подставляя морду под человеческую ладонь.

— Хорошая моя, — улыбнулась ей.

— Как ваше самочувствие, мисс Рамис? — раздался голос соперницы сверху. Она превосходно держится в седле, и это бесит. Я точно буду смотреться неуклюже.

— Вам действительно интересно? Или надеялись, что мне стало хуже? — усмехнулась в ответ, щуря на солнце глаза.

Губы девушки сомкнулись в ровную линию.

— Не стоит грубить, мисс Рамис, когда проявляют вежливость и учтивость по отношению к вам, — зелёные глаза сверкнули гневом.

Чёрт… не помню её имени. Не звать же её стервой, в самом деле?

— Лицемерие теперь называется вежливостью и учтивостью? — непринуждённо усмехнулась, вздёрнув бровь. — Бросьте, вам же совсем не интересно моё самочувствие.

Брюнетка плотно сжала челюсти — так, что дрогнули желваки на утончённом лице.

— Вы готовы? — поинтересовался подъехавший верхом принц. — Мисс Рамис, почему вы ещё не в седле?

Отличный вопрос…

— Не помню, как это делается, — нехотя призналась и натянуто улыбнулась.

Наша спутница высокомерно усмехнулась и легко развернула свою лошадь.

— Серьёзно? — усмехнулся принц и спрыгнул на землю. — Давайте подсажу.

Неловко повернулась к Алексану спиной, ожидая помощи.

— Нужно засунуть ногу в стремя… — раздался томный голос над ухом.

— Обязательно прижиматься сзади? — процедила шёпотом и слегка стукнула принца локтем под дых. — Ой… простите, рука сорвалась.

— Кхм… — кашлянул высочество, а в следующую секунду подхватил меня под попу и буквально закинул на лошадь. — С вами столько хлопот, — недовольно произнёс он, но я-то видела, как азартно сверкают его тёмные нахальные глаза…

Глава 14

Чтобы я ещё раз села на лошадь — да ни в жизнь! Копчик начал ныть уже через двадцать минут тряски, а сама я чувствовала себя как мешок с… песком.

И самое ужасное, эта мисс Эльвуд всё время беззаботно кокетничала с венценосным задирой, снисходительно глядя на меня и фальшиво улыбаясь. Но ещё хуже то, что принц охотно поддерживал разговор и, кажется, получал от него удовольствие.

— …На скачках всегда так, — улыбнулась брюнетка, плавно покачиваясь в седле, когда я уже всё себе отбила. — А помните, Ваше Высочество, приезжих артистов в прошлом году?

— Представление на площади? — заинтересованно отозвался он.

…Едва успела придержать ветку, прилетевшую мне в лицо.

Чтобы я ещё раз поехала сзади…

— Вы слишком напряжены, — внезапно раздалось рядом. Его Высочество Самовлюблённость насмешливо улыбался. — Попробуйте расслабить мышцы.

— Если я это сделаю, тут же свалюсь, — оскалилась в ответ, изображая радушие.

— Неужели лорд Рамис не обучил свою дочь верховой езде? — завуалировав иронию, произнесла брюнетка.

— Обучил, — сдержанно отозвалась я. — Но со мной произошло нечто странное, из-за чего я утратила часть навыков.

— Как это печально, — без тени сочувствия произнесла она. — В таком темпе мы будем весь день добираться до водопадов.

Вот ведь… кобыла.

— Я уже почти привыкла, — ровно отозвалась в ответ. «Ни фига я не привыкла! Зад отваливается!» — Ещё пять минут, и можно ускориться.

Принц недоверчиво выгнул бровь: мол, правда? Вы в этом уверены?

— Я превосходно себя чувствую, — заверила с энтузиазмом, вымученно улыбаясь, на что принц усмехнулся и внезапно остановил коня.

— Тогда давайте устроим привал, — предложил он и спрыгнул на землю. — Я распрягу лошадей и отведу их к ручью, здесь есть неподалёку, а вы, милые барышни, можете пока расстелить покрывало и достать закуски с чаем.

— Да, Ваше Высочество, — учтиво отозвалась брюнетка и слезла с лошади.

Принц подавил усмешку и приблизился ко мне, протягивая руки.

— Давайте, Элена, вы сможете, — он впервые назвал меня по имени…

Ну, не меня!.. Мисс Рамис — моё имя ему неизвестно… И чего засмущалась, спрашивается?

Перекинула ногу и спрыгнула прямо в руки высочества.

— Ну вот… — глядя мне в глаза, произнёс он.

— Вы можете уже отпустить, — мой голос прозвучал неожиданно приглушённо.

С чего это вдруг?

Прочистила горло и отступила. Высочество обошёл меня и взял лошадь под узду. Вздохнула и нехотя подошла к брюнетке, которая отстёгивала сумку от седла.

— Давайте помогу, мисс Эльвуд, — сдержанно произнесла я.

— О, как любезно с вашей стороны, — притворно оскалилась она и отошла в сторону.

Я легко отстегнула ремни и взяла увесистую сумку.

— Куда ставить?

Брюнетка махнула рукой.

— Да вот туда. Под дерево…

— Хорошо, — сделала шаг и запнулась о нарочно выставленную ногу…

Полетела вперёд, прижимая к себе сумку, мысленно зажмурившись.

«Только бы не раздавить!.. Только бы ничего не раздавить…»

В полёте вывернулась и приземлилась на бок.

— Фу-ух… — облегчённо выдохнула, несмотря на тупую боль в теле. Сумка важнее.

— Ой, — невинно произнесла Эльвуд, не скрывая победной улыбки. Вот дрянь такая!.. Решила со мной тягаться?

Усмехнулась в ответ и непринуждённо поднялась. Брюнетка озадаченно нахмурилась. Она, верно, ожидала, что я буду плакать и вопрошать «за что?» слезливым голоском. Но, как говорил мой старший брат: «Настоящий мужик никогда не ноет…», — а воспитывали меня, к сожалению Эльвуд, как настоящего мужика.

Поставила сумку под раскидистое дерево, неторопливо отряхнула костюм, оглядываясь: нет ли принца поблизости. Но он уже увёл лошадей к источнику, остался только его конь.

Выпрямилась, криво ухмыляясь. В зелёных колдовских глазах брюнетки мелькнул страх.

— Мисс Эльвуд… — вкрадчиво протянула я, наступая. — Мне кажется, у вас кривые ноги.

Брюнетка вспыхнула, отчаянно сжимая маленькие кулачки. Собралась драться? Серьёзно?

Сделала ещё шаг и прошептала ей на ухо.

— Я не бью детей, мисс Эльвуд, — отстранилась и лукаво улыбнулась. — А ещё слабых, беззащитных и стариков.

Резко протянула руку, заставив девушку вздрогнуть… Вытащила покрывало из другой сумки и пошла накрывать, бросив через плечо:

— Будьте осторожны с ногами, они имеют свойство случайно ломаться. Вам же не нужны сломанные ноги?.. — Красноречиво выгнула бровь и улыбнулась принцу за её спиной.

— Как дела? — настороженно поинтересовался он, окидывая побледневшую Эльвуд внимательным взглядом.

— Отлично! — радостно заверила я. — Мы уже подружились. Правда?

— Да, Ваше Высочество, — процедила брюнетка и взяла покрывало за концы с другой стороны…

Мы часто выбирались на пикники. У нас не было таких изысканных закусок и экзотических фруктов… Что у нас было, так это тёплая весёлая атмосфера любящих друг друга людей.

Мои братья вечно придуривались, отец всегда беззвучно посмеивался над нами, а его глаза лучились счастьем. Из-за того, что он много работал, на природе засыпал от усталости, прислонившись к дереву. Тогда мы накрывали его покрывалом и отходили подальше, чтобы не мешать.

Мы могли спорить до драки, но, когда дело касалось семьи… мы становись единым целым.

— Мисс Рамис? — обеспокоенно позвал принц, возвращая меня в реальность. — Вам плохо? — Удивительно, что эти затянутые тьмой глаза могут волноваться…

Поморгала и потёрла пальцами переносицу.

— Простите, хочу прогуляться к реке, — улыбнулась я и поднялась, замечая раздражённо-высокомерный взгляд брюнетки.

— Вас проводить? — спросил Алексан, тоже собираясь подняться.

— Не стоит, — вежливо отклонила его предложение. — Я недолго, нам всё равно скоро нужно выдвигаться.

Сняла шляпку и направилась через довольно высокую траву к водоёму, туда, где паслись лошади.

«Как бы я хотела сейчас очутиться дома…»

Я даже не знаю, живы ли мои братья и отец, только надеюсь на это. И очень надеюсь, что они мужественно перенесли мою смерть. Мужики ведь не плачут…

В носу предательски защипало.

— Чёрт, только этого не хватало… — прикрыла глаза ладонью и развернулась, внезапно в кого-то врезавшись.

Испуганно распахнула глаза и отскочила от принца, словно ужаленная.

— Ваше Высочество?! Зачем вы пошли следом? — растерянно выкрикнула, пытаясь стереть позорные следы своей слабости.

Алексан внимательно смотрел мне в глаза.

— Я совсем не понимаю вас, — ровно произнёс он. Протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Не понимаю, врёте вы или нет, не понимаю, где вы настоящая, а где притворяетесь… Вы то ранимая и невинная. Робкая… То уверенная в себе, сильная… То прячете слёзы. Помогите мне, мисс Рамис, разобраться…

Господи… зачем он это так искренне говорит?

Щёк коснулся румянец. Закусила губу и отвела взгляд.

«Ох, Карина, по краю ходишь!.. Нельзя говорить о том, кто ты и откуда…»

— Даже если я расскажу, вы всё равно не поверите, — скрывая грусть, произнесла я.

— А ты попробуй, — глухо произнёс принц, снова переходя на «ты». — Пожалуйста. Ты мне кажешься очень знакомой… хочу убедиться, что не ошибся.

— Ладно… — сдалась я, обречённо вздыхая. Признаюсь, и пути назад не будет.

Нужно попросить какие-то гарантии безопасности, что ли…

— Ваше Высочество? — голос брюнетки заставил едва заметно вздрогнуть и прийти в себя.

Чего это я признаваться собралась? Сентиментальность в мозг ударила? Это же принц! Одно его слово, и я радостно пылаю в праведном огне инквизиции…

— Разве нам не стоит поторопиться? — Эльвуд с трудом пробиралась через траву и всё время морщилась.

— Верно, — рассеянно отозвался принц и перевёл взгляд на меня. — Позже поговорим, — бросил он и отправился за лошадьми.

Ну уж нет! Больше никаких разговоров.

— Ты это специально? — прошипела брюнетка, стоило нам поравняться. — Состроила из себя несчастную, чтобы Алексан за тобой побежал?

Я остановилась, хитро ухмыльнувшись.

— Мисс Эльвуд? Вы не пробовали сцеживать свой яд в пробирку и использовать его в медицинский целях? Было бы больше пользы… — заметила непринуждённо и поспешила к месту нашей стоянки…

Глава 15

До водопадов добрались примерно через час изнуряющей езды. Я немного освоилась в седле, но всё же это была пытка. И попадающиеся на пути деревья, неровная каменистая дорога делали её изощрённее.

Даже тренировки не такие тяжёлые.

— Надо спешиться, — произнёс принц, останавливая коня. — На гору придётся взбираться пешком.

Я самостоятельно слезла с лошади, проигнорировав помощь принца.

— Не стоит, — вежливо улыбнулась, слезая. — Я должна учиться самостоятельности. Иначе стану совсем беспомощной.

Алексан напряжённо сжал челюсти, кивнул и пошёл привязывать лошадей.

Тропа в гору была извилистой, но не скажу, что сильно крутой. А вот брюнетке пришлось тяжело. Она быстро выдохлась, видимо, не привыкла к таким нагрузкам, но старательно делала вид, что всё хорошо.

Я остановилась и вернулась за ней, плетущейся позади, пока принц уверенно покорял склон. А нет, он тоже остановился и сейчас внимательно наблюдает за нами.

— Руку давай, черепаха, — хмыкнула я, протягивая свою.

Эльвуд скрипнула зубами и отмахнулась.

— Я сама.

Закатила глаза и схватила её за запястье.

— Сама ты кубарем разве что покатишься. Пойдём уже.

Брюнетка едва переставляла ноги.

— Откуда в тебе столько силы? Ты же такая тощая…

Усмехнулась через плечо и произнесла:

— Прирождённое упрямство. Я не привыкла проигрывать и быть слабой, всё дело в этом.

Брюнетка недоверчиво прищурилась и лишь покачала головой.

Поднявшись на вершину холма, ощутив свежую прохладу, исходящую от воды, я осознала, что все усилия были не напрасны.

— Просто невероятно! — изумлённо-радостно воскликнула и раскинула руки, подставляя лицо брызгам. — Впервые вижу такой огромный бурлящий водопад так близко!

Шум закладывал уши, но не портил впечатления.

— Радуга! Смотрите, радуга! — радуясь как ребёнок, воскликнула я.

Эльвуд смотрела отстранённо и вид имела уставший. Кажется, ей скучно. А принц искоса следил за мной, изображая, что впечатлён радугой.

— Вы были здесь уже, да? — спросила я, блаженно улыбаясь.

— Не подходите к краю слишком близко, — Алексан выставил руку и отодвинул меня. — Много раз… я был здесь много раз, но запомнился только один… — Он повернулся, внезапно тепло улыбнувшись. — Дорогой мне человек радовался точно так же, как и вы.

Озадаченно выгнула бровь, вглядываясь в лицо Алексана.

— Если любите её, почему не женитесь?

— Что? — усмехнулся он. Тёмные глаза искрились весельем. — Только не говорите, мисс Рамис, что вы ревнуете?

Закатила глаза и сама усмехнулась.

— Ну и самомнение, Ваше Высочество…

— Хорошо, что вас никто не слышит, — укоризненно произнёс он, впрочем не переставая улыбаться. — Тот человек поначалу был мне интересен своим поведением. Моё любопытство легко разжечь, если это что-то выходящее за рамки принятого, привычного. А потом мы стали довольно близки, но только потому, что… — Принц выдержал многозначительную паузу и повернул ко мне голову. — Только потому, что она супруга моего друга.

По тому, как он произнёс слово «друг», стало понятно, что этот человек для Алексана больше, чем друг. Кто-то очень близкий и родной, из-за кого та женщина стала для него дорогим человеком. Возможно, она та единственная, с кем он бывает настоящим и чувствует себя комфортно и расслабленно…

— Хорошо, что у вас есть такие друзья, — произнесла я, скрывая грустную улыбку.

— Вы кажетесь очень одинокой, мисс Рамис, — проникновенно произнёс он, глядя на меня. — Мне хочется вас поцеловать…

Мои глаза изумлённо расширились.

— С ума сошли?! — процедила в ответ, оборачиваясь на застывшую брюнетку, пристально смотревшую на нас. — Хотите искупаться в ледяной воде?

— Вы снова угрожаете? — хитро улыбаясь, парировал он.

— Что вы? Как можно… — пробормотала, отворачиваясь, чтобы он не увидел моих смеющихся глаз.

— Перекусим и обратно? — обратился он, поворачиваясь, к брюнетке. — Как вы, мисс Эльвуд? Спуститься сами сможете?

— Не уверена, — притворно жалостливо произнесла она, кокетливо опуская взгляд. Вот ведь… лиса.

Я усмехнулась и пошла вперёд. На склоне росли цветы, и я мысленно посетовала на отсутствие фотоаппарата. Я бы хотела запечатлеть такую красоту. Ну или хотя бы зарисовать…

— У вас такой взгляд, мисс Рамис, словно вы о чём-то сожалеете, — произнёс принц, держа за руку брюнетку и помогая ей спускаться.

Хорошо устроилась. Туда тащили, обратно веду!..

— Сожалею, что не захватила с собой бумагу и карандаш, — поморщилась в ответ и присела на корточки, чтобы получше рассмотреть сиреневые маленькие цветочки.

— Почему бы не набрать букет и нарисовать потом? — флегматично поинтересовалась брюнетка, скептически глядя на меня сверху вниз.

Подняла голову, прикрывая глаза рукой, чтобы не слепило солнце.

— Сорвать цветы, чтобы потом выкинуть, когда завянут? Не слишком ли это жестоко? Что они плохого сделали? — усмехнулась и потрогала маленькие лепестки. — Вам просто не понять, а я представляю себя на их месте…

— Это всего лишь растения, — равнодушно проговорила брюнетка, наградив меня брезгливым взглядом. — Не стоит придавать им столько значения…

Пожала плечами и поднялась.

— Что бы вы ни думали, я не стану их рвать ради собственного удовольствия, — улыбнулась и продолжила спуск.

У подножия холма мы снова расстелили покрывало и перекусили. Я взяла несколько яблок и пошла кормить лошадей.

— Вам нравится? — раздался заинтересованный голос принца.

— Ещё бы! — охотно отозвалась я, поглаживая жующую лошадь по гриве. — Их бархатные губы так щекочут ладонь. А этот хруст… вы слышите, с каким удовольствием животные едят лакомство?

— Вы очень добрая для той, кто запросто выполняет бросок через себя, — усмехнулся принц, протягивая своему коню корочку хлеба. Кто-то весьма запасливый…

— Всё не можете забыть, да? — лукаво поинтересовалась в ответ.

— Такое забудешь… — хитро протянул он и подмигнул.

В замок вернулись к ужину. Я устала, но это была очень приятная усталость. Я набралась впечатлений и серьёзно вознамерилась нарисовать то, что сегодня увидела. Но вместо того, чтобы отпустить нас мыться, кушать и отдыхать, принц велел отправляться в торжественный зал, где уже поджидал распорядитель отбора.

Все участницы как по команде посмотрели в нашу сторону, стоило нам появиться. Брюнетка гордо вскинула подбородок и направилась к своей подружке…

Я осталась стоять в стороне от всех этих разряженных девиц.

Господин Канаи обвёл нас хмурым взглядом и заговорил:

— Завтра состоится второе испытание, после которого одна из вас отправится домой.

По залу прокатились удивлённые вздохи.

— Итак, — распорядитель хлопнул в ладони. — Завтра вам предстоит работать сообща. Я разделю вас по парам, и каждая пара должна будет устроить торжественный приём на двадцать человек. Не так много, но всё же… Я буду оценивать работу в команде во время подготовки к приёму, а приглашённые гости оценят качество самого приёма. Теперь разобьём вас по парам…

Даже интересно, кто же в пару достанется мне?

По иронии судьбы Эльвуд поставили в пару с её подругой Айнир, а мне досталась смуглая блондинка София.

На подготовку к приёму нам выделили два дня и пожелали удачи.

— Давай начнём с завтрашнего дня, — предложила я устало.

— Не думаю, что у нас есть шанс победить, — произнесла София, опуская голову. — Если меня вернут домой после второго испытания, отец будет зол.

— Ты так хочешь замуж за принца? — скептически поинтересовалась я.

— Нет, — она тряхнула головой и грустно улыбнулась. — Моя задача продержаться до торжественного бала, а там найти мужа из окружения его высочества.

— М-да… — сочувственно вздохнула я. — Нелёгкая задача. Тогда нам нужно очень постараться, — с энтузиазмом произнесла и простилась с блондинкой до завтра.

Вечером, когда я уже собиралась отключиться без сил, в покои вошёл стражник и передал письмо. От лорда Рамиса.

Элене написал отец? Даже интересно, что же…

Глава 16

Читая письмо, я почувствовала, как прошиб холодный пот. А ведь стоило это сделать утром, теперь сон безвозвратно испорчен.

Всего несколько строк, а чувство, что почва ушла из-под ног.

Сделала глубокий вдох и решила перечитать послание лорда Рамиса. Может, у меня галлюцинации? Или в свете тусклого ночника просто привиделось?

Встала, прошлёпала босыми ногами к столу и налила себе воды. Села, попила и снова развернула письмо.

«Почему ты не предпринимаешь никаких действий?

Жду тебя у западных ворот через три дня после полуночи.

Письмо уничтожь…»

Что должна была Элена предпринять? Неужели лорд Рамис заинтересован в том, чтобы репутация принца пошатнулась? Он использовал дочь?

— Чёрт… — потёрла виски, проклиная память. Если бы я только помнила…

Решительно поднялась, закуталась в халат, влезла в туфли и вышла за дверь.

— Миледи? — недоумённо произнёс стражник. — Вам не положено покидать покои, вернитесь, пожалуйста.

Недовольно скривилась и произнесла:

— Мне срочно нужен Его Высочество, дело чрезвычайной важности.

— Миледи, — ровно произнёс стражник. — Если вашей жизни не угрожает опасность, дождитесь утра. Если принц будет видеться с претендентками ночью, поползут неприятные слухи.

— Да какие слухи? — недоумённо возмутилась я. — Говорю же, это важно!

— Миледи, вернитесь в покои, — упрямо повторил стражник.

— Хорошо, — оскалилась в ответ. — Но потом не удивляйтесь, если принц вас отчитает, — раздражённо развернулась и вошла обратно в комнату.

А может, я зря нервничаю? Ребята ведь просто выполняют свою работу… да и письмо действительно может до утра подождать…

Вздохнула, взяла из вазочки шоколадные конфеты и вернулась.

— Вот, — протянула стражнику виновато. — Простите, что нагрубила.

Стражник растерянно моргнул, но конфеты взял и даже слабо улыбнулся одними уголками губ.

В этот самый момент, не знаю, по каким законам жанра, из-за угла вывернул принц.

Я, закутанная в халат, стражник в протянутой руке сжимает конфеты… Картина маслом.

Обворожительно улыбнулась и отступила. Судя по мрачному выражению лица Алексана, лучше бы под землю провалилась.

— Что здесь происходит? — с хмурой настороженностью спросил он, окидывая меня внимательным взглядом и повернулся к стражнику. — Что это у тебя? Решил угостить мою невесту?

— Божечки… — прошептала обречённо и потянула принца за рукав камзола. — Позвольте я всё объясню, Ваше Высочество.

Алексан подозрительно сощурился. Колючая энергия, исходящая от него, коснулась моей кожи. Лица. Будто лаская…

— Не здесь, — неожиданно сипло вымолвила я и бесцеремонно потянула принца в покои.

— Леди Рамис, — сквозь зубы процедил он. — Мне не пристало находиться в спальне невесты ночью. Или вы так пытаетесь меня соблазнить?

— Да помолчите немного, — раздражённо парировала и усадила принца за стол. — Я получила от лор… от отца письмо. Хотела пойти к вам, но стражник меня не пустил, я нагрубила. Почувствовала свою вину, извинилась и угостила его конфетами. Я его, а не он меня!..

— О, это в корне меняет дело!.. — зло воскликнул Алексан, вскакивая. Стул грохнулся на спинку…

— Вы меня слушали вообще? — недоумённо произнесла. — Я письмо получила. Вам совсем не интересно, что в нём, если я вас искала?

Принц изумлённо моргнул, моментально став собранным.

— Прошу прощения, мисс Рамис, показывайте, что вас так взволновало?

Облегчённо выдохнула и достала из-за пазухи письмо.

— Что? Куда мне было его спрятать?

Принц усмехнулся и взял послание. Развернул, положил на стол и склонился над ним.

Я замерла, ощущая, как колотится в груди сердце.

Принц напряжённо сжал челюсти и поднял на меня взгляд.

— Ну… следуя из этого письма, могу одно сказать с уверенностью. — И замолчал, прожигая меня пронзительным взглядом.

— Что? Что сказать? Ну, не томите же!.. — взволнованно произнесла я и, словно пьяная, опустилась на стул.

Принц мягко улыбнулся и сложил письмо.

— Могу сказать, что вы действительно ничего не помните. Если бы помнили, то не показали бы мне это, а уничтожили, как требовал того лорд Рамис.

— Фу-ух… — выдохнула и, не задумываясь, погрозила принцу кулаком. — И зачем так нагнетать обстановку надо было? Я чуть инфаркт не получила…

Принц усмехнулся и скользнул взглядом по вырезу моего халата.

— Я попрошу вас, мисс Рамис, в таком виде покои не покидать. Даже если ищете меня. Ясно?

— И это всё, что вас волнует? — возмутилась в ответ и поднялась, запахивая халат плотнее. — Отец назначил встречу через три дня, как раз когда у меня испытание… Я понятия не имею, стоит ли мне вообще с ним встречаться? Что он имел в виду, спрашивая, почему я ничего не предпринимаю?

Алекс шумно вздохнул и шагнул ко мне, опустив руки на плечи.

— Успокойся. Просто нам нужно немного подумать, а пока мы думаем, я сообщу капитану Аяну о письме и пошлю людей последить за лордом Рамисом.

— Зачем вы мне сообщаете свои планы? — искренне удивилась я. — А вдруг я причастна к попытке оклеветать вас? Вдруг меня хотят использовать против вас? Нельзя же так беспечно… — Последнее слово утонуло в поцелуе.

Принц настойчиво проник в мой рот языком, сжимая волосы на затылке. До боли. До приятной тянущей боли в низу живота.

— Что вы… пф… — Оттолкнула его от себя, совершая глубокий, резкий вдох. — С ума сошли?

— Я… — рассеянно произнёс принц, тяжело дыша. — Простите, — быстро поклонился он и испарился, словно его и не было.

— Проклятье! Что на него вообще нашло? — покачала головой и вернулась в кровать.

К чёрту всё, надо поспать…

АЛЕКСАН

Алексан выскочил за дверь и прижался к ней, не понимая, почему…

Почему так грохочет сердце? Почему тьма словно взбесилась, ещё немного, и он бы… Или превратился в чудовище, или не смог бы остановиться…

Что за магия?

Почему каждое слово этой нахалки вызывает такую бурю эмоций? Пошла извиняться перед стражником, ну не глупая ли?

Оправил камзол, ослабил ворот и повернулся к застывшему воину, который изображал статую.

— Гм… если в следующий раз мисс Рамис пожелает увидеться со мной, проводите её.

— Да, Ваше Высочество, — послушно кивнул он.

Алексан глубоко вздохнул и направился писать капитану. Нельзя откладывать, надо чтобы уже с утра за лордом Рамисом наблюдали. Неужели он правда что-то задумал и решил использовать собственную дочь? И если Элена действительно была замешана, как следует поступить?..

Глава 17

— Послушайте, — вздохнула я, переминаясь с одной босой ноги на другую. — Можно я не буду это надевать?

— Но почему? — изумилась Роза и переглянулась с Жаклин.

Обречённо захныкала и вздохнула.

— Ну это же розовый!.. — воскликнула, удивляясь, как они не понимают очевидное. — Розовый… не понимаете?

— Вам этот цвет очень идёт, миледи, — серьёзно произнесла Жаклин.

Я покачала головой и сунулась в гардероб.

— Вы просто хотите моей смерти. Сегодня я буду в брюках…

— Брюках?! — одновременно воскликнули служанки. — Но брючный костюм только для верховой езды.

— А я и так буду ездить, — усмехнулась в ответ, выбирая светло-коричневый с кремовой блузой. — Весь день. На своих двоих. Ногах… — многозначительно оскалилась и пошла переодеваться.

Нет, они не заставят меня ходить весь день в розовом пышной платье, чтобы я была похожа на зефир. Нет. Категорически нет.

Если бы знала, чем для меня обернётся ношение брюк, надела бы платье. Да…

Я собиралась хорошенько позавтракать в трапезном зале вместе с другими невестами, чтобы приглядеться к ним немного, но мои планы нарушили наглые, неимоверно наглые… мужчины.

Принц стоял уперев руки в стол, а капитан Аян сидел напротив с задумчивым выражением лица.

— Гм… доброе утро, — деловым тоном поздоровалась я. — Вы комнатой не ошиблись? Почему собрание у меня?

Принц усмехнулся и повернулся навстречу.

— Мисс Рамис, вы собрались куда-то? — удивлённо поинтересовался он, заламывая бровь.

— Ну почему если надеть брюки, то сразу куда-то собралась? — захныкала в ответ и подошла. Интересно же, что это они разглядывают с такими моськами. — Нет, я просто хочу ходить так.

— Вам очень идёт. Так… — обворожительно улыбнулся капитан, скользя по моим стройным ногам красноречивым взглядом.

— Кхм… — вежливо кашлянул принц. — Мы вообще-то по делу.

— Правда? — съязвила в ответ. — А я думала, вам просто заняться нечем.

— Вам вообще думать не положено, — огрызнулся принц и подтолкнул ко мне какие-то бумаги. — Вот, это отчёт о передвижении вашего отца. Через три дня его вообще в столице быть не должно, у него переговоры с лирийцами, он выступает в качестве посла.

— Хм… — обескураженно выдала и взяла бумаги. — Согласна, что это странно всё… Он уже выехал?

— Да, — отозвался капитан. — Ещё вчера, а письмо вам передали после его отъезда. Мои люди проверили, экипаж лорда Рамиса действительно находится на подъезде к Лирии.

— По плану, переговоры должны продлиться три дня, — произнёс принц. — Ваш отец никак бы не успел вернуться к назначенной им же дате.

— А может, письмо не от отца? — неуверенно предположила я. Мужчины недоумённо переглянулись. — Что? Только не говорите, что не подумали о таком варианте?

Принц фыркнул.

— Ну уж простите, мисс Рамис, не все такие умные, как вы, — саркастично бросил он, а его тёмные глаза искрились недовольством.

— Да что на вас нашло? — не выдержав, воскликнула. — Это я должна злиться, вам так не кажется?

Принц угрожающе сжал челюсти, схватил меня за руку и куда-то потащил, произнеся на ходу:

— Мы на минуту.

— Конечно-конечно, — насмешливо отозвался капитан. — Не торопитесь.

Вот… жук!.. Издевается ещё. А мне, между прочим, страшно. Что-то принц не в духе и, видимо, решил отыграться на мне.

Мы покинули покои, прошли по коридору и свернули за угол. Алексан вывел на застеклённую лоджию, сверля пронзительным взглядом.

— Вау-у… — протянула восторженно, прилипнув к стеклу. — Отсюда вид открывается на город! Смотрите! Как на ладони…

Впервые вижу дома этого мира… они напоминают дома в каком-нибудь старом городе в Чехии, или, может, даже в Калининграде…

— Мисс Рамис, — раздражённо произнёс принц. — Игнорировать меня так нагло, это уж слишком…

Обернулась, тепло ему улыбнувшись.

— Не знаю, почему вы злитесь, но уверена, это сущий пустяк. Лучше посмотрите на красоту под нами… Отсюда видны острые шпили храма и памятник на площади, а ещё…

— Почему вы такая? — как-то обречённо усмехнулся принц, потирая переносицу. — Я собирался серьёзно вас отчитать за легкомысленное поведение, за ношение брюк, а вы…

— Ну при чём тут брюки? — не поняла я и, покачав головой, повернулась обратно к окну.

— У вас такой искренний восторг, словно видите город впервые… — вкрадчиво произнёс он, маяча за моей спиной.

— Почти так и есть, — грустно улыбнулась в ответ. — Я же ничего не помню, забыли?

— Я готов устроить вам экскурсию, — внезапно предложил он, обескуражив.

— Ну нет! — возразила, усмехаясь. — У меня второе испытание, необходимо готовиться к приёму, извините.

Принц нахмурился.

— Но я всё равно вас домой не отправлю, пока мы не выясним, что же произошло.

Не смогла сдержать улыбки и закусила губу.

— Это, конечно, приятно. Спасибо, но я отвечаю не только за себя. Есть ещё София, которая со мной в паре, и я не желаю её подставлять ради собственной прихоти посмотреть город. Мы можем сделать это потом…

Алексан долго смотрел мне в глаза, а его грудь тяжело и часто вздымалась.

— Какая же ты всё-таки… — судорожно выдохнул он и схватил меня, намереваясь поцеловать.

Успела накрыть его губы ладонью и укоризненно произнесла.

— Нам не стоит этим увлекаться. Вам ещё жену выбирать, — развернулась и первой покинула лоджию…

Глава 18

В трапезный зал спустилась первой. Оглядела сидящих за длинным столом участниц и направилась к Софии.

Если бы на меня так не пялились, идти было бы проще. Что за взгляды такие?

— Можно? — поинтересовалась, отодвигая стул рядом со смуглой красавицей.

— Мисс Рамис? — София подняла удивлённый взгляд. — А я слышала, что вы завтракаете в компании Его Высочества.

— А, так вот почему все смотрят, — усмехнулась и села рядом. — Нет, к счастью, нет. Принц заходил по другому вопросу, который касается недавнего происшествия, ничего более, — произнесла это достаточно громко, чтобы удовлетворить любопытство остальных.

Думаю, говорить о том, что он снова лез целоваться, не стоит.

— Наконец смогу нормально поесть, — довольно урча, пробормотала я и сняла с блюда крышку.

— Я не понимаю, с чего следует начинать подготовку к приёму, — тихо произнесла София, ковыряясь в запеканке. — Обычно этим занимается нанятый организатор, а моя мать лишь контролирует процесс.

— Но ты же видела, как это делается? Наверняка подметила какие-то детали, — не спеша огорчаться, спросила я. — Просто подумай, постарайся вспомнить, всё, что на ум придёт.

— Попробую, — печально вздохнула София, отодвинув тарелку.

Я же себя завтрака лишать не собиралась.

— Приём на двадцать человек, правильно? — начала рассуждать вслух, не забывая жевать. — Есть у меня одна идея…

— Какая? — недоверчиво прищурилась София.

— Узнаешь, — многозначительно произнесла я и поторопилась.

В этот момент в зал вошёл принц, и всё внимание было направленно на него. Участницы оживились, приосанились, кокетливо захлопали глазками…

Алексан бесстрастно проследовал на своё место, никого не наградив тяжёлым взглядом, не одарив лучезарной улыбкой. Взял бокал и молча выпил. С утра.

С этим реально пора что-то делать, он ведь так сопьётся. Может, подменять вино компотом? Придумать какую-то систему поощрений…

Ага, конечно! Знаю я, что этот хитрец может затребовать в качестве награды. У меня губ не хватит с ним расплатиться.

Принц поймал мой задумчивый взгляд и нагло отсалютовал. Вот ведь… теперь все снова сверлят меня злыми взглядами.

Обязательно было подставлять?

Принц усмехнулся и приступил к трапезе. Видимо, мой мысленный посыл до него долетел, и нахал остался удовлетворён.

Быстро запихала последний кусочек тоста в рот, схватила салфетку и вышла из-за стола, спрашивая на ходу:

— А где найти господина Канаи?

София поднималась следом.

— А зачем он вам? — озадаченно спросила она, придерживая юбку платья.

— Нужен. По делу, — туманно ответила я и взялась за ручки дверей, ощущая на себе внимательный взгляд.

Не буду оборачиваться. Если это принц, то пусть смотрит, если участницы, то плевать.

— Думаю, господин Канаи работает в отведённом для него кабинете или завтракает у себя в покоях, — произнесла София, следуя рядом. — Знаете, мисс Рамис, идти к нему не самая удачная затея. Он не слишком дружелюбен и общителен.

— Ерунда, — непринуждённо отмахнулась я. — Не съест же он нас, если я задам несколько вопросов, верно?

Господина Канаи в кабинете не оказалось, уже не очень хорошо. Пришлось вздыхать и идти к нему в покои. Что-то не хочется застать мужчину завтракающим или, ещё того хуже, голым.

— Это плохая идея, — всю дорогу вздыхала София.

— Отвлекись, — предложила в ответ. — Давай вспомни, с чего начинают подготовку к приёму? С меню? С выбора скатертей и штор?

— Сначала составляется план на бумаге, — задумчиво пробормотала София. — Но для этого нужно знать, какой у нас приём: деловой или торжественный? Какие гости: их положение и статус в обществе, вкусовые предпочтения…

— Вот поэтому я и говорю, что нужен господин Канаи, — иронично улыбнулась в ответ. — Мы ничего не знаем о гостях.

Господин Канаи с недовольным видом читал в кресле-качалке. После стука ответа не последовало, пришлось войти.

Он оторвался от газеты с таким лицом, словно его попросили туалет вымыть.

— Милые барышни… — процедил распорядитель, складывая газету. — Разве вы не должны заниматься своим приёмом?

— Мы бы и рады, господин Канаи, — спокойно улыбнулась в ответ после неуклюжего реверанса. — Но вы нам не дали никакой информации. Бросили на произвол фактически. Как делать приём, если не знаешь, какого он характера, и понятия не имеешь, кто гости? Может, поделитесь ценными указаниями?

Распорядитель фыркнул и закинул ногу на ногу.

— И упростить вам задачу? Сами справляйтесь.

— Вздор, — фыркнула, не успев подумать. — Я хотела сказать, что это какая-то ваша глупая прихоть. Как участницы должны узнать эту информацию? Или вы предлагаете действовать интуитивно?

Мужчина недовольно поджал губы.

— Если у вас всё, то, пожалуйста, покиньте мои покои.

Вот старая вредина!..

София стояла рядом, готовая грохнуться в обморок, но я не сдавалась.

— Господин Канаи, — произнесла вкрадчиво, наступая. — Что мы можем для вас полезного сделать, чтобы вы поделились с нами столь ценными сведениями?

Распорядитель изумлённо выгнул бровь.

— Ой, нет, — отмахнулась я. — Я не предлагаю вам интим. Мы можем что-то для вас приготовить или достать вам свежую газету, сделать массаж как вариант… не знаю. Помогайте мне, господин Канаи, моя фантазия не настолько богата.

Мужчина внезапно рассмеялся и встал, глядя на меня оценивающим взглядом.

— Ваш напор, мисс Рамис, впечатляет. Это после отравления вы так осмелели?

— Неважно, — скривилась я. — Ну так что?

Господин Канаи задумчиво постучал пальцами по подбородку и хищно оскалился.

— Я поделюсь с вами нужной информацией, только если вы обыграете меня в одну игру.

— Какую? — мигом насторожилась я.

— Крокет. Вам знакома она?

О да!.. Название я точно слышала. Чёрт…

— Струсили? — хитро прищурился он.

— Нет, — непринуждённо пожала плечами.

— Тогда… — распорядитель выдержал драматическую паузу. — Признайте поражение, а я вам кое-что расскажу о ваших гостях. Или можете рискнуть, но учтите, я лучший игрок в крокет.

Вот нет у меня желания проверять. Такое чувство, что нас всё равно надуют, да и время тратить на игру с этим маразматиком…

— Ладно, — улыбнулась я. — Признаю своё поражение. Давайте информацию.

Господин Канаи запрокинул голову и рассмеялся. Смеялся он со вкусом и заразительно.

— Ох… — выдохнул он, вытирая уголки глаз. — Присаживайтесь, — жестом пригласил нас за стол, а сам достал из буфета чистые чашки. У него даже буфет есть. Наверное, чтобы прислуга лишний раз не ходила.

Господин Канаи взял пузатый фарфоровый чайник и разлил по чашкам золотой ароматный напиток.

— Признаться, я был впечатлён уже тем, что вы догадались прийти и спросить. Ведь по сути в этой информации ничего такого нет, и я не собирался её скрывать.

Мы с Софией удивлённо переглянулись.

— Выходит, вы нас просто дразнили?

— Не могу упустить случая, — беззлобно улыбнулся он и сел напротив нас. — Невеста принца должна обладать не только красотой, но умом и находчивостью, способностью добиваться поставленных целей, иногда настоять на своём, а иногда признать проигрыш. Проявлять эрудицию и наблюдательность, мыслить нестандартно… — Канаи мечтательно улыбнулся.

Впервые вижу его таким. Неужели вся его строгость и вредность лишь часть проверки?

— Мисс Рамис, вы протрёте во мне дыру, — лукаво улыбнулся Канаи и сделал глоток чая. — На самом деле я подбирал для вас гостей примерно одного статуса. Вы должны понимать, что все они из верхушки общества, можно сказать, приближённые ко двору. Значит, и уровень организации должен быть выше.

— Этот приём, наверное, больше официальный, — неуверенно заметила я.

— Да, мисс Рамис, — согласился Канаи. — Мужчин и женщин равное количество.

— То есть мужчины придут в сопровождении своих дам?

— Верно, — довольно кивнул он и куда-то поднялся.

Меньше чем через минуту мне принесли лист бумаги и перо с чернильницей.

— Можете записывать, — назидательно произнёс распорядитель и вернулся на своё место.

— Тогда рассадка должна быть парной, — наблюдательно заметила София, а я записала первый пункт. Нацарапала… а ещё поставила кляксу. Господи…

— Не думала, что с вами можно иметь дело, — усмехнулась вслух и улыбнулась мужчине, чтобы он понимал: мои слова скорее комплимент, чем ирония.

— О, я тоже! — рассмеялся он в ответ. — Не ожидал, что вы такая сообразительная и настойчивая. А ещё вы мне подняли настроение. Весьма признателен.

— Всегда пожалуйста, — осклабилась в ответ и сосредоточилась на следующих пунктах, не подозревая, что меня вовсю ищут…

Глава 19

Мы записали три пункта нашего плана, но я, если честно, не представляла, с чего начать. Где взять этих людей, которые накроют, сервируют и приготовят?

Поскребла затылок и посмотрела на Софию.

— Почему нам не нанять организатора, как это делала твоя мама?

София изумлённо моргнула, видимо, такая мысль её вообще не посещала. Распорядитель насмешливо выгнул бровь.

— А вы любите всё упрощать, да?

— Нет, что вы! — театрально воскликнула в ответ. — Просто делегирую.

— Деле-ги-руете? — по слогам повторил мужчина. — Это как?

Тихо зашипела, осознав, что не все слова в этом мире есть в употреблении.

— Ну, «делегировать» в профессиональной сфере значит «поручить кому-то другому». Например, поручить право организовывать приём.

— Боюсь, мисс Рамис, вам вместе с Софией придётся всё делать самостоятельно. Но в будущем… обязательно можете воспользоваться услугами организатора, — посмеиваясь, произнёс распорядитель и допил чай. — Вам пора. Желаю удачи и искренне буду переживать за вашу пару, — насмешливо произнёс он и поднялся нас проводить.

— Так уж искренне? — хитро прищурилась в ответ. — Что вы любите, господин Канаи? Мы будем заглядывать к вам на чай.

— Нет уж! — хохотнул распорядитель. — Избавьте меня от своего милого общества. Ступайте уже.

Мы с Софией переглянулись, улыбаясь, и покинули гостеприимное общество распорядителя, не забыв прихватить бумагу с планом.

Какая-то информация о гостях у нас уже есть, а у меня вырисовывается в голове некое представление о предстоящем банкете. Осталось найти того, кто нам поможет.

— Нужно привлечь слуг, — практически озвучила мои мысли София. — Нам нужны белые скатерти, невычурная посуда и десять круглых столов. Мне кажется, всё должно быть просто и со вкусом, дорого, но не броско.

— Элегантно, — охотно согласилась я. — И я знаю, кто нам может дать несколько ценных советов.

— Правда? — удивилась София. — Не думала, леди Рамис…

— Просто Элена, — улыбнулась в ответ, перебив. — Лучше перейти на более неформальное общение, мы же сотрудничаем, верно?

— Верно, — улыбнулась София, но её улыбка быстро померкла, в глазах промелькнуло беспокойство.

Я проследила за её взглядом и мысленно закатила глаза.

К нам навстречу плыли две змеи.

— Мисс Эльвуд, мисс Айнир, — притворно улыбнулась я, поражаясь, что запомнила их фамилии.

— А мы ищем вас, мисс Рамис, — вежливо отозвалась брюнетка, которая ещё во время поездки мне поперёк горла встала. — Вы так быстро сбежали…

— Не сбежала, — ровно произнесла я. — Закончила завтрак и ушла по своим делам, не желая тратить время. И сейчас не хочу. У вас что-то важное?

— Ты в каком тоне разговариваешь? — процедила неуравновешенная Айнир. Вот у кого выдержки точно нет.

— Вы меня искали, чтобы хамить? — усмехнулась в ответ. — Тогда всего доброго, милые барышни, — тоном господина Канаи произнесла я и шуточно поклонилась.

— Ты… — Айнир сжала кулаки, видимо желая выцарапать мне глаза. Брюнетка выставила руку, успокаивая её.

— Мы не сориться пришли, — деловым тоном произнесла она. — Хотели предложить объединить усилия. Времени на подготовку не так много, мы, конечно, справимся, но вместе…

— Если вы всё равно справитесь, зачем вам мы? — резонно заметила я. — Извините, но, мне кажется, нас не просто так разбили по парам. Если мы объединимся, распорядителю это не понравится.

— Мисс Рамис, — натянуто улыбнулась Эльвуд. — Мне казалось, вы умнее и сообразительнее.

— Вам не казалось, — непринужденно улыбнулась я. — Именно поэтому я вынуждена отклонить ваше заманчивое предложение.

Я не укротитель змей, так что увольте. Да и не нравится мне вспыльчивость Айнир, боюсь, не сдержусь. Кто ей потом сломанную челюсть лечить будет?

Взяла Софию за руку и целенаправленно повела дальше.

— Может, зря мы отказались? — неуверенно спросила она.

— Я не хочу рисковать, — серьёзно произнесла я. — У меня нет оснований доверять этим очаровательным леди. Они бы просто так не подошли. Значит, что-то задумали. Но что бы они ни задумали, я хочу держаться от них подальше.

София понимающе кивнула и больше эту тему не поднимала.

По коридорам замка бродили и другие участницы. Проходя мимо, я просто делала покер-фейс. Подходя к кухне, мы услышали крики.

Переглянулись и поспешили.

Посреди кухонного помещения, среди кипящих котлов и пара, кричала одна из участниц.

— Вы обязаны мне всё предоставить! Приёмами занимается организатор…

— Но мы обычные повара… — робко произнёс мужчина в белом колпаке. Рядом с ним две молодые женщины послушно кивали.

— Вот именно! — визжала русоволосая. — Значит, вы обязаны приготовить блюда для моего торжественного приёма!

— Гм… — робко вмешалась я. — Мисс… сначала составьте меню, а потом передайте его главному повару для исполнения.

Русоволосая зло прищурилась, но была вынуждена отступить — то есть шумно выдохнуть и, топая ножками, покинуть кухню.

Мужчина почтительно поклонился и вытер пот со лба чистым платком.

— Благодарю, миледи. Это уже пятая претендентка, и каждая что-то требует, толком ничего не объясняя. А вы? — Вид он имел жалкий. Наверное, подумал, что мы тоже требовать пришли.

— А мы ищем Агату, милую такую женщину, которая здесь работает.

— Госпожу Кофран? — растерялся мужчина. — О-о… но госпожа Кофран…

Я уже заподозрила неладное, ведь не могут к обычной кухарке обращаться «госпожа», но тут появилась Агата — вышла из соседнего помещения. Женщина выглядела совершенно по-другому, не как в прошлый раз. В элегантном, строгом платье, с причёской…

— Агата, — тепло улыбнулась я. — Чудесно выглядите.

— Я не ошиблась, услышав ваш голос, мисс Рамис, — той же улыбкой отозвалась женщина. — Прошу в мой кабинет.

Мы растерянно переглянулись и последовали за женщиной. Я терялась в догадках, но была уверена, что Агата всё прояснит.

Она закрыла дверь и жестом пригласила присесть. София устроилась на тахте, а я осталась стоять у большой картины с изображением охоты…

— Рада новой встрече, мисс Рамис. Чаю? — Агата встала рядом, заинтересованно меня разглядывая.

— Ой, нет, — усмехнулась в ответ. — Господин Канаи так нас напоил, что теперь долго на чай смотреть не смогу.

Агата удивлённо выгнула бровь.

— Этот вздорный старик напоил вас чаем?

— Сказал, я его рассмешила, — усмехнулась в ответ и повернулась к женщине лицом. — Я приняла вас за кухарку, Агата, но вижу, что ошиблась. Кто же вы?

Женщина смущённо улыбнулась и прошла за свой рабочий стол.

— Скажем так… я управляющая прислугой. И поварами в том числе.

— Тогда почему вы в прошлый раз были в фартуке и мыли посуду? Помогали? — осторожно предположила я.

Агата, улыбнувшись, кивнула.

— Одна из посудомоек заболела, я просто решила никого не дёргать и сделала всё сама. Физический труд иногда полезен. Например, познакомилась с вами. — Женщина налила себе в стакан воды и отпила. — Вы были так любезны и добры, несмотря на то, что приняли меня за прислугу. Я была впечатлена.

— Извините, — виновато улыбнулась я и села на стул. — Я хотела обратиться к вам за помощью. Точнее, за советом. С чего нам следует начать подготовку к приёму?

Агата понимающе кивнула.

— Так как обычно организацией приёмов занимаюсь я… думаю, смогу помочь.

Я развернула лист и взяла со стола карандаш (во всяком случае, похожий на карандаш предмет) и приготовилась записывать.

Агата спрятала улыбку и прочистила горло.

— Посуду, скатерти и прочее, что вам понадобится, выдаёт господин Нортон, он заведует кладовыми. Когда составите меню, передайте его главному повару, господину Риту, вы видели его только что. С музыкой вам поможет церемониймейстер, не забудьте пригласить штат прислуги, которая будет обслуживать ваших гостей. И расставьте на столах карточки с номерами, а встречая гостей, выдавайте им такой же номер. Тогда им проще будет найти своё место. По смене блюд и самим блюдам вам лучше посоветоваться с поваром.

— Спасибо вам, — радостно поблагодарила. — Я бы с удовольствием пришла к вам ещё. На чашечку кофе или просто помочь, когда будет необходимо.

— Спасибо, мисс Рамис, — кивнула Агата. — Заходите в любое время, я всегда вам рада. Удачи на испытании.

Мы ещё раз обменялись благодарностями и вежливо раскланялись. Я оставила Софию с поваром составлять меню, а сама отправилась искать заведующего кладовыми.

Немного заплутала, разыскивая технические помещения, повернула за угол, попав в просторный холл, и прижалась к стене, замерев.

Принц играл в мяч со смешным карапузом лет трёх. Малыш радостно хлопал в ладоши и лопотал на своём.

Никогда Алексана таким не видела. Столько нежности в его глубоких глазах, такая ласковая улыбка… такие осторожные движения. Это его ребёнок?

Медленно выдохнула, ощущая, как грохочет сердце, и собралась по-тихому улизнуть, как услышала весёлый голос совсем рядом.

— Подглядываете, мисс Рамис? Или что-то вынюхиваете?

Ну вот, он опять меня подозревает. Что за невозможный мужчина?..

Глава 20

Малыш подбежал к принцу и протянул маленькие пухлые ладошки, растрогав меня.

«Это запрещённый приём…»

Нельзя женщине показывать детей, ох, нельзя…

— Уже растаяли? — лукаво ухмыльнулся принц, беря малыша на руки.

Моргнула и посмотрела в смеющиеся, но всё ещё настороженные глаза.

— Вообще-то я искала господина Нортона, заведующего кладовыми, — деловым тоном ответила я и снова перевела взгляд на малыша.

А он забавный…

Волосики тонкие, светло-рыжие, а глаза янтарные, волчьи…

Малыш широко раскрыл ротик и куснул принца за плечо.

— Ай! — притворно воскликнул Алексан. — Ты что творишь, Макс? Разве можно кусаться?

Малыш звонко рассмеялся и обнял принца за шею.

— Макс?

— Зачем вам Нортон?

…одновременно спросили мы и усмехнулись.

— Ты первая, — кивнул Алексан и потрепал малыша по волосам.

— Его зовут Макс? — заинтересованно спросила я.

— Максимилиан, — кивнул принц. — Сокращённо Макс.

— Хорошенький, — улыбнулась я. — Ваш?

Принц удивлённо моргнул и рассмеялся.

— Думаешь, у меня есть внебрачные дети?

— Пытаешься понравиться девушке, выдавая моего ребёнка за своего? — раздался за спиной властный голос с вибрирующими интонациями.

Внутренне вздрогнула и медленно повернулась, задирая голову, чтобы рассмотреть мужчину.

«Глаза волчьи…»

— Вервольф? — машинально вырвалось у меня. Просто вспомнилась картинка из книги…

— Айсир Вэйл Хант, — едва заметно усмехаясь, представился мужчина и протянул мне свою ручищу.

— Ка… Элена. Рамис, — заторможенно произнесла я.

Малыш заёрзал на руках у принца, что-то лепеча, и протянул к папе ручки.

— Ну иди сюда, — губы здоровяка растянулись в ласковой, светлой улыбке.

Ого!.. Вот это магия преображения. Был большой и страшный волк — и за секунду превратился во всё ещё большого, но уже не страшного плюшевого волчка.

— Вэйл мне как отец, — с гордостью произнёс Алексан и был награждён тяжёлым взглядом.

— Всё продолжаешь испытывать моё терпение? Не надоело? — ровно поинтересовался вервольф и тут же мило улыбнулся своему ребёнку и потёрся с ним носиками.

Мама дорогая!.. Уносите меня… Вот это волчьи нежности!

— А ты всё продолжаешь корчить из себя сурового и неприступного? — усмехнулся Алексан и снова потрепал малыша по волосам. — Элена, я надеялся, что айсир Хант нам поможет, но увы, прошло много времени, все запахи смешались и выветрились. А в вашей комнате провели серьёзную уборку и обработку, — почти без перехода произнёс он, так что я не сразу сообразила, что обращаются ко мне.

— А-а… — протянула растерянно. — Жаль, — добавила искренне. — Есть новости… о моём отце?

Алексан кивнул.

— Он успешно добрался до столицы Лирии, вечером у него встреча с лирийским послом, а завтра его примут во дворце. Вечером выезжает обратно.

Я озадаченно склонила голову.

— Я вот думаю, что мне всё равно стоит пойти на эту загадочную встречу, а вы и капитан, например, могли бы меня подстраховать.

Вервольф внезапно усмехнулся, чем сильно меня удивил.

— Вы бесстрашная девушка, — с улыбкой заметил он.

— Да, — неожиданно подтвердил принц. — Мисс Рамис сильно отличается от других представительниц высшего общества. И сильно отличается от той мисс Рамис, что прибыла в замок пять дней назад, — добавил многозначительно.

— Вы на что-то конкретное намекаете? — не выдержала я. — Если есть какие-то догадки, или хотите меня в чём-то обвинить, обвините уже наконец.

Наши взгляды сошлись в немом противостоянии — и, хотя в глазах принцах бушевала тьма, я не отвела свои. Выдержала.

— Думаю, вам стоит познакомиться с моей супругой, — вмешался вервольф в нашу маленькую битву.

— Потом, — отозвался принц. — Сначала я провожу мисс Рамис к господину Нортону, а ты уложи Макса спать, он глаза трёт. И дай ему уже что-нибудь погрызть, иначе я останусь без плеча и пальцев.

Усмехнулась и посмотрела на зевающего малыша. Он правда забавный.

— Я позабочусь об этом, — серьёзно произнёс вервольф и уверенно зашагал по широкому коридору.

Принц подставил мне локоть.

— Ну? Или уже передумали идти к господину Нортону? — язвительно поинтересовался он.

— С чего вдруг? — не поняла я. — А-а… Вы же всё ещё меня в чём-то подозреваете, точно. Так вот, — деловито кивнула я. — Мне действительно нужен кладовщик. Иначе кто мне выдаст скатерти и посуду для приёма? А?

Алексан недоумённо покосился на меня и недоверчиво вскинул бровь.

— Этим занимается господин Нортон?

Прикрыла смешок ладонью и заметила:

— Готова поспорить, до сегодняшнего дня вы вообще не знали, кто такой господин Нортон? Впервые слышите это имя, да?

Принц недовольно закатил глаза и покрепче перехватил мою руку, обжигая своим внезапным прикосновением.

— Я не сильно интересуюсь прислугой… — пробормотал он и перевёл взгляд на стену, которую украшали картины в позолоченных рамах.

— Ваше Высочество, — тихо позвала я.

— Ум-м? — отозвался Алексан, пытаясь заглянуть мне в лицо и не сбиться с шага. — Вас что-то беспокоит?

— … А супруга вервольфа, айсира Ханта, и есть тот человек, что вам дорог?

Принц улыбнулся, опуская голову.

— Да. Я должен вас познакомить.

— Должен? — удивилась я.

— Ну-у… — протянул он. — Видимо, есть то, что мне вы не хотите рассказывать, но, думаю, расскажете ей. Это особенный человек, мисс Рамис. Особенный, как и вы…

Слова принца озадачили. Что он имел ввиду?

Господин Нортон сидел в своей небольшой каморке и заполнял какие-то документы. Наверное, простыни подсчитывает.

Мужчина поднял на нас маленькие карие глаза и учтиво поднялся, увидев принца.

— Ваше Высочество, — его голос хотя и звучал хрипло, но всё равно с почтением. — Что привело вас?

— Господин Нортон, — с уважением произнёс Алексан. — Эта мисс — моя невеста, и ей необходимы кое-какие вещи для приёма. Поможете?

Кладовщик окинул меня оценивающим взглядом и кивнул.

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо! — обрадованно произнесла я и улыбнулась. Достала из кармана брюк сложенный лист и протянула его мужчине. — Здесь всё, что нам с мисс Софией понадобится. Я буду вам очень признательна, и если смогу чем-то отблагодарить…

Кладовщик удивлённо вскинул куцые брови, а принц недоверчиво покосился на меня.

— Что? — удивилась в ответ. — Я бы могла чем-нибудь помочь господину Нортону в качестве благодарности. Уверена, у него непростая работа.

Мужчина тепло улыбнулся, пытаясь эту улыбку спрятать. Его серьёзный взгляд смягчился.

— Вы очень добры, мисс…

— Мисс Рамис, — охотно подсказала я, уже привыкая к своему новому имени.

Принц взял меня за руку и наклонился к моему уху.

— Ты удивительная… знаешь это?

Смущённо потёрла щёку, согретую его дыханием, и мотнула головой.

— Вы говорите глупости…

Алексан усмехнулся.

— А давай пообедаем вместе? А за ужином я познакомлю тебя с супругой Вэйла, идёт?

Я должна была отказаться от совместного обеда. Должна была, но не отказалась. Купилась на полный ожидания, слегка взволнованный взгляд. Плохо…

Глава 21

Господин Нортон заверил меня, что всё необходимое будет доставлено в срок. Я лишь надеялась, что София с поваром верно составили меню и на приёме у нас не возникнет проблем. Вечером загляну к ней, и всё обязательно обсудим.

Принц привёл меня в сад.

— На воздухе аппетит лучше, — лукаво улыбнулся он.

Слуги накрывали плетёный круглый стол, а я любовалась бабочками над кустами бордовых роз и белых пионов.

— Здесь очень красиво, — не стала скрывать. — А разве мы не должны обедать с другими невестами в трапезном зале?

— Тебя это не должно волновать, — произнёс Алексан за моей спиной. — Я хотел обсудить твою будущую встречу с… отцом.

— Правда? — повернулась, столкнувшись с тёмными мерцающими глазами.

— Правда, — усмехнулся он, обводя мои губы задумчивым взглядом. — Страховать тебя буду не только я с Аяном, но и его люди.

— Ого, мы окончательно перешли на «ты»? — совершенно о другом заволновалась я.

— Наедине можно, — благосклонно кивнул принц. — «Ты» сокращает дистанцию между нами. Рядом с тобой во мне пробуждаются совершенно нехорошие желания… — томно прошептал он, почти касаясь губами мочки моего уха. — Не будь ты моей невестой, мы бы разговаривали в другой обстановке.

Повернулась, флегматично выгнув бровь.

— На это и правда ведутся? Всего несколько пустых фраз, дешёвый комплимент и томное дыхание? Это и есть безотказная схема по завоеванию девичьих сердец? Я разочарована, — заявила вполне серьёзно.

Принц запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты не представляешь, как меня радует каждая твоя реакция. Нечто невероятное…

Я смутилась и отвела взгляд.

Блюда, как всегда, выше всяких похвал. Сложные, замысловатые, но безумно вкусные. И компания, что ни говори, приятная.

— Скажите… — осторожно спросила я. — А какие отношения вас связывают с вервольфами? Айсир Вэйл Хант, он…

— Вожак, — подсказал Алексан, нарезая мясо кусочками. — Тихое Плато — земля вервольфов, в принципе, они отдельная от Асирийска территория, но Вэйл всегда поддерживал с людьми связь. Он ещё знал Короля и Королеву…

— Ваших родителей? — непонимающе спросила я.

Принц поморщился.

— Не совсем, — тихо признался он. — Знаешь, не та тема для разговора за столом.

— Или вы мне просто не доверяете, — невесело усмехнулась я.

Алексан протянул руку и накрыл мою.

— Не в том дело, — произнёс он, глядя в глаза. — Просто сначала я должен кое в чём убедиться. А потом… ты можешь спрашивать что пожелаешь.

— И вы ответите? — недоверчиво прищурилась.

— Отвечу, — кивнул принц и продолжил трапезу.

«А что насчёт вашей силы? Вы же не человек?» — подмывало спросить, но я приказала себе ждать. Ещё не время…

После обеда я встретилась с Софией. Мы обсудили, кто что сделал, и остались удовлетворены. Завтра договоримся с прислугой, позаботимся о музыке, об украшении зала, а послезавтра… Ка-ак примем гостей!

До вечера я читала историю Асирийска, пытаясь разобраться в законах и порядках, а потом за мной явился принц…

Волнение осело на кончиках пальцев. Я то сжимала их, то разжимала… И чувствовала всеми фибрами души, что новое знакомство изменит мою жизнь в этом мире, повернёт невидимый механизм. Не зря принц так настаивал на этой встрече. Он о чём-то догадывается… что-то задумал…

С каждым шагом колени подкашивались всё сильнее. Я даже рада, что надела сегодня брюки, платье бы доставило ещё больший дискомфорт.

Стол накрыли на застеклённой лоджии. Девушка стояла ко мне спиной и смотрела в окно на вечерний город, охваченный огнями.

Сердце пропустило удар.

Невозможно не обратить внимания на то, что незнакомка одета в штаны и свитшот…

Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась. От её тёплой и такой земной улыбки сердце сорвалось на бег. В носу защипало…

— Алина, — представилась она, протягивая руку.

— Ну… думаю, вам есть что обсудить, — голос принца доносился словно через пелену тумана.

Я просто не верила. Шмыгнула носом и сморгнула выступившие слёзы.

— Я понимаю тебя… — произнесла Алина и внезапно обняла. И эти слова были лучше и дороже всяких тривиальных «всё будет хорошо». Я умерла в своём мире, но получила шанс в другом, и здесь есть человек, который, как и я…

— Карина, — шмыгнула в очередной раз и рассмеялась. — И я, кажется, намочила тебе кофту слезами.

— Ерунда, — отмахнулась Алина и села за стол. — С вещами тут, конечно, полная катастрофа, но мне чудом удалось объяснить модисткам, что от них требуется, а поначалу тоже в платьях страдала.

— Поверить не могу… — тихо вымолвила, поедая Алину взглядом. Наверное, неприлично получалось, но я под таким впечатлением, что уши от восторга закладывает.

— Я тоже, — улыбнулась Алина. — Когда я оказалась в этом мире, то долго думала, что сплю или в коме, всё происходящее не казалось реальностью… Но я переместилась в своём теле, буквально провалилась в этот мир, а ты… тебе, мне кажется, сложнее.

— Не знаю, — грустно улыбнулась и пожала плечами. — Но мне тяжко от осознания того, что родные оплакивают могилу, скучают по мне, а я здесь… и даже сказать им ничего успокаивающего не могу. Хочу, чтобы они не страдали…

— Это ужасно… — поморщилась Алина. — Но вижу, ты неплохо справляешься и быстро освоилась, привыкла, что тебя называют другим именем.

— У меня не было выбора, — хохотнула я. — Я думала, что, если кто-то узнает, что в теле Элены чужая душа, просто сожгут на костре, словно ведьму. Или повесят.

Алина улыбнулась.

— Ты должна поговорит с Алексом по душам. Я тоже сначала принимала его за высокомерного сноба и бабника, но постепенно он открылся, показал себя с совершенно другой стороны. Поверь, у него всегда есть причины вести себя так или иначе. Он весьма скрытный.

— Теперь я уверена, что он поймёт и не прикажет меня казнить, — усмехнулась в ответ. — Ты тому доказательство. Я могу быть спокойна…

Алина взяла бокал и пригубила шампанское.

— Алекс никогда и никого не любил, у него не было серьёзных отношений. И поверь, небезосновательно. Всё очень непросто, Карина. Гебе придётся проявить терпение, и, если не испугаешься, будешь счастлива.

Нервно усмехнулась, не представляя, зачем она мне это говорит? Я вообще не думала о принце как о мужчине… Или думала?

— Слушай, а давай выпьем? — предложила я и подняла бокал.

Мы выпили, а потом ещё, не переставая болтать о доме, делиться воспоминаниями, и выяснили, что жили в соседних городах, обсудили последние фильмы, которые вышли на тот момент, пели любимые песни.

Алина поделилась историей своего попаданчества, рассказала о маме, о том, на кого училась…

Оказалось, у нас столько общего…

Разошлись поздно.

— Мне нужно к мелкому и моему ревнивому волку, — усмехнулась Алина, прощаясь. — Только не называй Ханта волком, не совершай моих ошибок, — тихо рассмеялась она.

— Ещё увидимся? — с надеждой спросила я.

— Конечно, — улыбнулась она. — Просто сейчас у Макса сложный период, и мы в постоянном напряжении. Его тело меняется, готовится к трансформации, по ночам у него жуткие боли и поднимается температура. У меня сердце разрывается…

Я сочувственно скривилась.

— Берегите себя.

— Спасибо, — поблагодарила Алина и ушла, оставляя в моей душе грустный осадок.

Теперь я точно не засну. Кажется, пора нам с Алексаном поговорить…

Глава 22

Волновалась, как перед вступительными экзаменами. Даже первое свидание прошло подозрительно просто. Скучно. Никакого обещанного подругой «трепета», «замирания сердца» и прочей чепухи.

Парень был симпатичный, но не зацепил. Зато я вкусно поела тогда…

Но сейчас всё было иначе.

Я не удивилась, увидев стражу перед покоями принца.

— Привет, — поздоровалась с ними. — Можете, пожалуйста, сообщить Его Высочеству о моём визите?

— Мисс Рамис? — уточнил один из них.

— Э-э… да, — кивнула в ответ.

— Вас ожидают, — бесстрастно произнёс стражник и открыл для меня дверь в тускло освещённое помещение.

Выдохнула, сглатывая вязкую слюну, и скользнула внутрь, боясь сделать лишний шаг. Осталась стоять у дверей, вглядываясь в полумрак.

— Ну что ты там застыла?

Повернула голову на бархатный голос и отчего-то улыбнулась.

Алексан сидел перед накрытым столом в широком кресле и держал в руке бокал. Он себе не изменяет…

— Проходи, готов внимательно тебя выслушать.

Потёрла лоб и опустилась в кресло рядом.

— У вас уже алкогольная зависимость, — тихо буркнула. — Нельзя столько пить.

— Мне можно, — усмехнулся Алексан. — Алкоголь меня не берёт, но неплохо расслабляет и помогает лишний раз не раздражаться. Я должен быть максимально спокоен и сдержан.

— Это обязанность всех принцев? — заинтересовалась, беря бокал с шампанским со стола.

— Нет. Вынужденная необходимость, — отозвался принц. — Для меня.

— Вы говорите загадками, — многозначительно намекнула.

— А ты так и не начала рассказывать правду, — парировал он, устало улыбаясь. — Давай я тебе помогу… — Ох, не нравится мне этот хищный блеск в его глазах…

— Как? — судорожно сглотнула.

— Имя, — коротко произнёс Алексан. — Назови своё настоящее имя, начнём с него.

Я смутилась и отвела взгляд.

— Карина… — Зажмурилась, желая провалиться сквозь землю. Почему так неловко? Я же почти не обманывала, только скрывала…

— Карина… — задумчиво протянул принц. — Карина…

Ну, может, хватит его повторять? Я тут краснею вообще-то! Подо мной уже кресло дымится…

— Карина, — повторил Алексан, бросив на меня веселый взгляд, словно знает о моём состоянии. — Мне нравится. Необычное.

Облегчённо выдохнула и продолжила рассказывать свою историю. С самого начала. С момента аварии и до моего пробуждения в этом мире.

Я говорила тихо, глядя на свои неспокойные пальцы, представляя, будто в комнате никого нет. Алексан слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов, что облегчало мою исповедь.

Рассказала про свою семью, про себя немного… про то, почему боялась рассказать правду. Причина показалась принцу забавной, он не сдержал смешка.

— Серьёзно полагала, что я тебя повешу?

— Ну… а что мне было думать? — промямлила в ответ. — Я впервые в такой ситуации. У вас же нет руководства для попаданок…

Алексан сомкнул кончики пальцев и тяжело выдохнул.

— Согласен, что в такое сложно поверить. И я бы не поверил… даже сейчас в голове с трудом укладывается. Но Алина… и ты… у вас какая-то особенная аура. Совершенно невероятная энергетика, при этом… — принц поднял на меня глаза и улыбнулся уголками губ, — при этом вы совершенно разные.

Я не находила слов, единственным желанием было испариться на месте. В ушах колотился пульс, и в то же время я оставалась в смятении. Как будут складываться наши отношения теперь, когда принц знает обо мне?.. Знает, что я пришелец из другого мира, что Элена скорее всего…

— Она ведь умерла? — не скрывая жалости в голосе, тихо спросила.

Алексан повернулся ко мне, склоняя голову набок.

— Вероятно… Ты чувствуешь свою вину, что заняла её место?

— Немного, — призналась, взволновано покусывая губу. — С самого начала я словно не в своей тарелке. Притворство тяжело даётся. Я ведь не Элена, и никогда не хотела занимать место другого человека, и даже представить не могу, почему так вышло… — Тяжело вздохнула и потёрла глаза. — Но не скажу, что жалею. Мне выпал шанс жить дальше, и я благодарна. Жизнь удивительна… В любом из миров.

— Мне так хочется тебя поцеловать, — неожиданно произнёс Алексан, спуская с небес. — И я не могу этому желанию сопротивляться…

— Ну вас, — отмахнулась, усмехаясь. — Я же серьёзно.

Алексан поднялся с кресла, отставив на столе бокал, и присел возле меня на корточки.

— И я серьёзно, — глядя в глаза, произнёс он. — Ты поразительно честна с собой, и каждый твой ответ для меня полная неожиданность. — Он протянул руку и с удивительной нежностью провёл ладонью по моей щеке. — Карина… — в голосе слышалась мольба, а в моей голове метались испуганные мысли.

Я не могу сдаться. Не могу… не ему, не принцу. Мне это не нужно. Ему не нужно. Интрижка? Нет, это не про меня. Любовница? Увольте…

— Я… — мой голос надломлено дрогнул.

В глазах Алексана отражались мои метания… Он приподнялся, опустил ладонь мне на затылок и поцеловал. Неторопливо, почти не спеша, словно предоставляя выбор: оттолкнуть или принять.

Выбрать не успела. В дверь постучали.

Принц отстранился, раздражённо выдыхая сквозь сцепленные зубы, и поднялся на ноги.

— Сиди смирно. Мы ещё не закончили, — строго произнёс он и направился к двери. — Аян? Какого демона ты тут?!

Ой… вытянула шею, пытаясь увидеть капитана, но дверь распахнулась, и он вошел без приглашения.

— Вы сами просили сообщать обо всём странном, — невозмутимо усмехнулся кэп и заинтересованно склонил голову, глядя на меня. — Мисс Рамис? А-то думаю, почему Его Высочество…

— Аян, — процедил принц. — Ближе к делу. — Захлопнул дверь и вернулся к столу за своим бокалом.

Капитан качнулся на пятках.

— В общем, лорд Рамис каким-то чудом скрылся от нашего наблюдения, а аудиенция с лирийским правителем прошла ещё вчера, а не сегодня, как ожидалось. Складывается впечатление, что они в сговоре, иначе зачем лирийцам втайне от вас переносить встречу? И делать её закрытой?..

Принц поиграл желваками и залпом осушил вино.

— Нельзя Элену отпускать на встречу с отцом, мы не знаем, как он планирует её использовать. Это может быть опасно.

— Бред! — вырвалось у меня машинально. Выдохнула и поднялась, поправляя волосы. — Ваше Высочество, вы же будете рядом, о какой опасности идёт речь? В противном случае мы ничего не узнаем…

Капитан выразительно выгнул бровь.

— Я согласен с юной мисс. У нас не остаётся другого выхода.

Алексан скривился, сверля меня негодующим взглядом. И чего взъелся?

— Слушайте… — осенило вдруг. — А что должно было обсуждаться на встрече с лирийским правителем? Я просто подумала, может, мой отец хочет занять трон при поддержке другой империи и взамен им что-то пообещал? Землю там, ресурсы…

Мужчины переглянулись.

— Как вариант, — задумчиво произнёс принц. — Но зачем такие сложности с этим обвинением в изнасиловании и мнимым самоубийством?

— Встречусь с отцом, и узнаем, — спокойно произнесла я. — Мне и самой интересно, что он задумал.

— Вы очень решительно настроены, — усмехнулся капитан. — А ведь это ваш отец.

Выгнула бровь, скептически глядя на мужчину.

— И что? Я ничего не помню, но не значит, что хочу быть использованной кому-то во вред. Отец или нет, я не собираюсь становиться государственной изменницей.

— Аян, обеспечь мисс Рамис должное прикрытие, — распорядился Алексан, потирая лоб. — Может, тебя переселить в гостевые покои рядом с моими? Для большей безопасности… — обратился он ко мне.

Удивлённо вскинула брови и покачала головой.

— Меня и так охраняют, а ещё недолюбливают участницы. Хотите, чтобы мне ткнули булавку в бок? Или задушили шёлковым платком?

— Вас задушишь, — усмехнулся несносный принц.

— Нет, — категорично отказалась я. — К тому же не забывайте про тайный ход к моим покоям, вдруг отравивший меня захочет им воспользоваться ещё раз, чтобы закончить начатое?

— Это меня и настораживает, — мрачно произнёс принц.

— А вы уверены, что не сами отравились? — вмешался капитан.

— Может, и сама, — не стала спорить. — Но письмо мне точно подбросили. Не стала бы я обвинять принца и так подставляться. Ну чушь это!..

— Что за выражения? — насмешливо произнёс Алексан, качая головой.

— Простите, — притворно улыбнулась и вздохнула. — В общем, давайте спать. Мне завтра весь день заниматься организацией приёма, хочу отдохнуть.

— Проводить вас до покоев? — любезно вызвался капитан.

— Обломишься, — сухо оборвал Алексан. — Я и сам могу. — Подхватил со спинки кресла камзол, закинул на плечо и жестом пригласил нас на выход.

Какие мы грозные… Если честно, я ещё не пришла в себя после разговора с ним. Алексан умеет вышибать дух из лёгких одной фразой. Умеет гипнотизировать взглядом. Трудно не поддаться влечению, но спасибо моей голове на плечах, она умеет вовремя остудить тело.

Мы только вышли и почти сразу столкнулись с идущей навстречу мисс Айнир. Чего она тут забыла в такой час?

Увидев нас, девушка заметно растерялась и сбилась с шага.

— Ваше Высочество, — исполнила реверанс, переводя взгляд с Алексана на меня и капитана.

— Мисс Айнир, — нахмурился Алексан. Его тон мгновенно стал строже и глубже, потерял мягкость и бархатистость, к которым я уже, оказывается, привыкла. — Почему в такой поздний час вы разгуливаете по замку?

На щеках девушки вспыхнул стыдливый румянец.

— Я направлялась к вам, Ваше Высочество, — вымолвила она, явно желая провалиться сквозь землю. — Простите… у меня важный разговор.

Принц недоумённо вскинул бровь.

— Такой важный, что не мог подождать до утра?

— Мог, — пытаясь улыбнуться, произнесла Айнир.

— Завтра я сам к вам подойду, — холодно произнёс Алексан. — А сейчас лучше вернуться в покои. Спокойной ночи, мисс Айнир.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — поклонилась она и поспешила в обратную сторону.

— Не слишком ли грубо? — осторожно спросила я. — Может, следовало её хотя бы проводить?

Алексан возмущённо насупил брови.

— Она направлялась в мои покои практически ночью. Поговорить. Серьёзно? Думаешь, я не знаю все эти женские уловки?

— Ах, ну да! — воскликнула, закатив глаза. — У вас же отбоя от поклонниц нет.

— Ты такая вредина, — обиженно произнёс Алексан и подставил локоть.

Глава 23

Приняв ванну и переодевшись в сорочку, забралась под одеяло, отчего-то глупо улыбаясь. А ведь всё прошло неплохо. Теперь у меня есть Алина… лучик надежды на светлое будущее. Человек, который меня точно поймёт и поддержит. Человек, который служит связью с моим миром, миром, в котором осталось моё всё. И как бы порой ни было грустно, я рада, то так получилось… И принц не спешит меня казнить.

Усмехнулась, кутаясь в одеяло, и закрыла глаза, настраиваясь на сон. И сон пришёл, мне точно что-то снилось…

Вздрогнула от внезапного шороха, но веки открывать не спешила. Насторожилась, как всегда поступала дома при посторонних звуках, прислушиваясь. Это определённо скрипит камин…

Сердце дрогнуло и забилось в районе горла. Ладони мгновенно покрылись испариной. Кто-то решил воспользоваться тайным ходом?

Половица скрипнула примерно в метре от моей кровати. Я начала мысленный отсчёт…

Три, два, один… сейчас оглохну от собственного сердцебиения…

Резко распахнула глаза, набрасывая на незнакомца одеяло. Ударила ногой по коленной чашечке, а другой — в живот. Нападавший отлетел на пол, а я кинулась к столу за подсвечником.

— Хватит! Хватит, стой! — закричал принц, выпутываясь из одеяла. — Успокойся, — примирительно выставляя руки, произнёс он. А сам усмехается, гад!

Нарочно замахнулась подсвечником, облегчённо выдыхая.

— Да я из-за вас чуть инфаркт не получила! — воскликнула возмущённо, ставя подсвечник на место.

Принц беззвучно рассмеялся и стал подниматься с пола. Прихрамывая…

— Больно? — виновато спросила, жалостливо хмуря брови.

— Ерунда, — отмахнулся он, перебираясь на стул. — Зато теперь я уверен, что ты можешь защитить себя. И что силы в тебе гораздо больше, чем кажется.

— Это вы меня Кариной не видели, — усмехнулась непроизвольно и осеклась. Наверное, не стоит упоминать о моей прошлой жизни.

— Всё в порядке, — понимающе улыбнулся Алексан. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты выглядела раньше.

Налила в стакан воды и протянула ему.

— Что вы здесь забыли? Да ещё и через камин… — сердито насупилась, вглядываясь в полумрак.

— Опасался, что меня увидят входящим в твои покои, — спокойно произнёс Алексан, делая глоток. — Не хотел компрометировать тебя и, чтобы не провоцировать других участниц отбора, воспользовался тайным ходом.

— Вы меня напугали, — произнесла многозначительно.

— На это и был расчёт, — усмехнулся несносный принц.

Придержала нецензурные выражения и перебралась на кровать, поздно спохватившись, что сижу перед принцем в одной сорочке.

— И что же вас привело?

— Да много чего, — усмехнулся принц, сверкая в темноте горящими глазами. Он хоть догадывается об этом? Или считает такое нормальным? — В первую очередь интуиция. Меня не покидает мысль, что кто-то воспользовался проходом и отравил Элену…

Закусила костяшку указательного пальца, озадачившись.

— Мы ничего не поймём, пока я не встречусь с лордом Рамисом. Но с другой стороны… даже если он использовал Элену, зачем понадобилось её травить? Вы точно ничего такого ей не сделали, чтобы она могла сама отравиться?

Алексан изумлённо вскинул брови.

— За кого ты меня держишь?! Ни разу в жизни я не пользовался женщинами, тем более невинными. Всегда всё происходило по обоюдному согласию, — выразительно произнёс он и покачал головой. — Не думаю, что из-за моего вежливого отказа бедняжка решилась на такой отчаянный шаг, поэтому я здесь.

Недоумённо моргнула, склонив голову набок.

— Решили лично меня охранять?

— Именно это я и решил, — невозмутимо отозвался Алексан. — Мне так будет спокойнее.

— Но мне нет! — воскликнула возмущённо.

— Потерпишь.

— Нет.

— Да. Не спорь, — жёстко отрезал принц и стал снимать обувь.

Окончательно опешила от такой наглости и зарылась под одеяло.

— Ну и спите тогда на полу!

Алексан хмыкнул и демонстративно взялся за пуговицы камзола.

— Принц не может спать на полу.

— Вы… — задохнулась возмущениями и фыркнула.

— Тогда я буду спать на полу, — поднялась, замотанная в одеяло, и прихватила подушку. — А вы на голой кровати, — добавила мстительно.

— Ошибаешься, — угрожающе произнёс Алексан и внезапно подхватил меня на руки. — Будем спать вместе.

— Это неприлично… — жалобно пискнула, вжимая голову в плечи. Алексан уложил меня обратно и сам завалился рядом, пытаясь меня размотать. — Не трогайте одеяло, — шикнула, намертво вцепившись в него.

— Но я замёрзну, — спокойно констатировал Алексан. — В конце концов, я собираюсь тебя охранять, а не соблазнять, так что прекрати сопротивляться.

— Я была защищена, пока вы не вломились в мои покои, — недовольно буркнула, отдавая принцу кусок одеяла. — Вы не должны так себя вести на собственном отборе невест, — выкинула последний козырь, взывая принца к совести. Я не железная, в конце концов, у меня тоже есть потребности, и сейчас они сформировались внизу живота, где сладко тянет.

Принц накрылся и лёг на спину, слава Богу, не пытаясь меня обнять.

— Во-первых, никто не узнает. Во-вторых, я действительно забочусь о твоей безопасности. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь из невест погиб. Если бы опасность угрожала другим, я бы поступил так же…

Умеет он… ударить о жёсткую реальность. А я уже чуть было не напридумывала себе лишнего.

— Поверила? — язвительно усмехнулся он внезапно. — Серьёзно думаешь, я бы не нашёл способа защитить каждую из невест, имея в распоряжении целую армию? Для этого необязательно с каждой ложиться в кровать. Но ты не каждая…

Испуганно заткнула принцу рот ладонью, прошептав:

— Хватит. Сейчас наша задача сосредоточиться на заговоре. Ясно?

Принц повернулся на бок, хитро улыбаясь.

— Когда ты вот такая строгая и неприступная, я начинаю думать о всяких глупостях. Рассказать?

Вот… паразит в короне!

— Я не поддамся на ваши провокации. Спите, — взяла ещё одну подушку и шлёпнула ею принца по лицу. — Спокойной ночи…

Раздался приглушённый смех.

— Спокойной ночи, вредина, — усмехнулся Алексан и вернул мне подушку.

Я почему-то думала, что не смогу заснуть, что сильно напряжена и буду думать о тех самых глупостях, которые подразумевал принц, но вырубилась очень быстро…

Глава 24

Подскочила как ужаленная. Заозиралась, но ни одного спящего рядом принца не обнаружила.

— Фу-у… наверное, кошмар приснился… — облегчённо выдохнула, хватаясь за грудь, но тут взгляд упал на стол.

Настороженно встала на четвереньки, протянула руку и взяла записку рядом с блюдцем, на котором лежала свежая клубника.

«Спасибо за ночь, Карина. Ты такая тёплая и милая, когда невинно ко мне прижимаешься во сне. Сложно устоять, но я сдержался, поэтому заслужил награду. Спускайся в трапезный зал на завтрак, а вот обед проведём вместе. Думаю, подписываться не нужно…»

Сердце ухнуло в желудок.

— Да что этот гад себе позволяет! — Смяла записку, желая запихать её в рот и сожрать.

Прижималась я к нему… Как же! Хотя… Закусила губу, что-то такое припоминая. Чёрт попутал, не иначе.

— Ночью было холодно… — пробормотала сердито и вздрогнула, когда двери покоев открылись.

— Доброе утро, миледи, — поклонилась Роза. Следом вошла Жаклин.

— Мы приготовили для вас чудесное платье.

Обречённо запрокинула голову и захныкала.

— Ну почему платье?

Дверь снова открылась и, к моему счастью, заглянула Алина.

— Проснулась? Я принесла тебе кое-какие свои вещи, вроде у нас один размер…

Радостно подскочила и бросилась обнимать свою спасительницу. Алина подавила смешок и повернулась к моим служанкам.

— Милые дамы, не могли бы вы оставить нас с мисс Рамис наедине?

— Да, миледи, — служанки синхронно поклонились и удалились.

Я же нетерпеливо забрала вещи из рук Алины и положила их на кровать, рассматривая.

— Штанишки!.. — моему счастью не было предела. — И кофточки! И маечки… Тебе не жалко?

— Не-а, — усмехнулась Алина. — С утра встретила Алекса и намекнула ему, чтобы пригласил модистку. Она сделает всё, что ты скажешь.

Прижала к себе фиолетовый кардиган и выдохнула:

— Спасибо!.. — выбрала себе одежду на сегодня, а остальное понесла в шкаф. Развешивать. — Как мелкий? Тяжело, наверное, волчонка воспитывать?

— Ну… — многозначительно протянула Алина. — Он постоянно всё грызёт, а иногда скулит… Его поведение отличается от обычного ребёнка. Иногда меня это напрягает, — рассеянно призналась она, потирая лоб. — Точнее, обескураживает. Я просто не знаю, что делать, и теряюсь. Хорошо, рядом Хант, у него лучше получается справляться.

— А так и не скажешь, — произнесла я, одеваясь. — Вервольф выглядит очень сурово и внушительно.

Алина прыснула в кулак.

— Знаю, в это сложно поверить, но Хант очень добрый и заботливый. Пытается держать Алекса в строгости, а сам постоянно переживает и поддерживает во всём.

Я замерла, тихо выдохнув.

— Что их связывает?

Алина понимающе улыбнулась.

— Лучше пусть тебе Алексан сам расскажет, когда время придёт.

— Понимаю, — кивнула и застегнула пуговицы кардигана. — Потрясающе! Чувствую себя человеком.

— Рада, что смогла помочь, — усмехнулась Алина и поправила волосы. — Ладно, мне пора возвращаться. Но ещё обязательно увидимся, если понадобится помощь, всегда можешь ко мне обращаться. Или к Алексу, он не откажет.

— Спасибо, — искренне улыбнулась и, проводив Алину, спустилась в трапезный зал.

Участницы встретили меня удивлёнными взглядами.

— Мисс Рамис, — брюнетка вопросительно вскинула хищную бровь. — Что это на вас? Ваш род настолько обеднел, что приходится отбирать одежду у нищих?

— Не помню, чтобы спрашивала ваше мнение, мисс Эльвуд, — парировала невозмутимо и опустилась рядом с Софией. — Для меня главное — удобство и комфорт.

— Неслыханная наглость…

— Позорище…

— Как можно?.. — поползли шепотки.

О, змеи активизировались! Как хорошо, что у меня врождённый иммунитет к подобному яду.

— Для приёма тебе всё-таки следует переодеться, — шёпотом произнесла София и виновато улыбнулась.

— Знаю, — кивнула серьёзно. — Я не собираюсь ставить под удар весь наш труд. Надену самоё лучшее платье из своего гардероба.

София едва заметно усмехнулась и приступила к трапезе.

У меня был отличный аппетит, пока в зал не вошёл принц. С капитаном и ещё одним служащим из управления. Неужели что-то случилось?

Но мужчины непринуждённо сели за стол и стали завтракать. Капитан взял стакан с компотом, а когда наши взгляды встретились, подмигнул мне.

Опустила взгляд в тарелку, дико смущаясь. Зачем он это сделал? Теперь все участницы по новой сверлят во мне дыру. И не только они…

— Доброе утро, Ваше Высочество, — обворожительно улыбнулась рыженькая участница. — Как вам спалось?

Это намёк?

— Замечательно, мисс Флорман, — учтиво отозвался принц. — А вам? Всё ли нравится во дворце?

— Дворец прекрасен, — отозвалась другая участница. — Но нам так не хватает встреч с вами. Кажется, вы не стремитесь узнавать своих невест получше… Почему бы вам не назначать свидания? Или общаться с участницами по очереди наедине? В приватной обстановке…

— Я подумаю над этим, — бесстрастно отозвался Алексан. — Пока меня больше волнует покушение на мисс Рамис, — заявил он.

Прямо услышала грохот упавших челюстей. Что он творит?!

— Так это было покушение? — недоумённо воскликнула Айнир и переглянулась с Эльвуд.

Алексан кивнул.

— У нас с капитаном Аяном есть все основания полагать, что кто-то сначала подлил мисс Рамис отраву — сразу после моего разговора с ней, — а потом воспользовался одним из тайных ходов и подбросил «прощальное» письмо.

По залу прокатился рокот голосов.

Он это специально? Хочет спровоцировать преступника? Неужели подозревает кого-то из участниц?

— У меня пропал аппетит, — сообщила шёпотом Софии и вытерла губы салфеткой. — Если поела, пойдём нанимать прислугу и музыкантов. Нам нужно закончить последние приготовления…

— Пойдём, — согласилась она.

Мы вышли из-за стола и покинули зал, ощущая на себе взгляды всех присутствующих.

Глава 25

Стук каблучков Софии разносился по всему замку.

— Кажется, мы должны были спросить у принца разрешения покинуть зал, — осторожно заметила она.

— Кажется, — легко согласилась я. — Извинимся за невежество позже и сошлёмся на неотложные дела. Надеюсь, он будет столь великодушен, что простит нас.

— Надеюсь, — вздохнула София.

С наймом слуг не возникло никаких проблем, меню уже было готово, и повар приступил к его воплощению. Начало приёма назначено на одиннадцать утра, София проверяла список гостей и сервировку, а я занялась оформлением зала. Сложнее всего было объяснить музыкантам, какая именно музыка от них требуется. Почти всё было готово, но меня смущали портьеры на окнах, цвет слишком тяжёлый…

— Схожу к господину Нортону, — проинформировала Софию, та лишь кивнула с задумчивым видом, а я отправилась к кладовщику.

По пути встретила «господина верховного распорядителя», как прозвала мужчину в шутку, и поклонилась ему.

— Добрый день, господин Канаи!

— Вы лучитесь весельем, мисс Рамис, — заметил он. — Всё получается?

— Ещё как! — радостно отозвалась, пребывая в чудесном настроении.

— А я иду вас проверить, — произнёс он.

— Проверяйте, — махнула рукой. — Там София со всем справляется, а мне нужно к господину Нортону за тюлем.

— Тогда удачи вам, мисс Рамис, — мужчина учтиво поклонился и продолжил путь.

Я едва не подскакивала от нетерпения и охватившей меня радости. Может, дело в том, что второе испытание мы всё-таки пройдём и вряд ли Софию отправят домой, а может, в том, что мой секрет больше не лежит тяжёлым камнем на сердце.

Всё, что от меня сейчас требовалось, — это не заблудиться в коридорах замка, пройти испытание и встретиться с отцом Элены. Прямо предвкушаю…

Повернула за угол и остановилась. Так… кажется, не сюда. Или сюда? А, нет!.. Вон там кабинет кладовщика.

Позади раздались шаги. Отчего-то внутренне вздрогнула и обернулась. На человеке была маска. Чёрная, полностью обтягивающая лицо кожаная маска. Одежда на первый взгляд — будто с чужого плеча, мешковатая. Но мне не до разглядывания одежды было, всё произошло так стремительно…

Человек сократил между нами расстояние, словно нападать не собирается, слишком спокойно. Я приготовилась ударить и бежать, но незнакомец остановился в метре от меня, раскрыл ладонь и дунул, предусмотрительно отскочив.

В лицо мне полетели мелкие песчинки, похожие на пыльцу. Попробовала махнуть рукой, задержать дыхание, даже отшатнулась в сторону, но, видимо, частички всё равно попали в лёгкие, сознание медленно поплыло. Я цеплялась за стены, теряя равновесие…

Человек в маске подхватил меня под руку, мазнув по моему лицу перчаткой в этой ужасной пыльце. Дёрнулась и всё же ударила поганца кулаком то ли по зубам, то ли в подбородок, так что тот взвизгнул и грязно выругался. Голос показался женским…

Это уже неважно. Темнота бережно приняла меня в свои ласковые объятия, но даже в почти бессознательном состоянии я чувствовала, что меня куда-то тащат, кидают на пол и закрывают дверь…

«Алексан… обед… принц будет волноваться…» — последнее, что подумала, и окончательно отключилась, очень надеясь, что меня просто усыпили, а не убили на этот раз окончательно…

АЛЕКСАН

Стол накрыли у пруда, в прозрачной воде которого плавают цветные рыбы.

«Ей понравится…» — удовлетворённо подумал Алексан, соединяя кончики пальцев. Должно понравиться… Иномирянок просто удивить. Не нужны дорогие украшения, изысканные платья, сверкающие камни. Достаточно вовремя подаренного цветочка и маленького чуда. Чем рыбки не чудо?

Слуга заканчивал сервировку, помощник повара прикатил тележку с блюдами. Алексан нетерпеливо поднялся, желая убедиться, что принесли фрукты и ягоды, которые он заказывал. А ещё мороженое… Его поместили в специальную вазочку с металлической крышкой, а вазочку в лёд, чтобы десерт не растаял.

Широким шагом к пруду направлялся камердинер. Тревога кольнула сердце и медленно стала сжимать его. Алексан поморщился, уже предчувствуя неладное.

— Ваше Высочество, — камердинер поклонился. — Мисс Рамис нет ни в покоях, ни в торжественном зале, ни в обеденном.

— Ясно… — Алексан закусил губу. Подумал с минуту и решительно отправился обратно во дворец.

Нашёл начальника стражи и отдал приказ прочесать всё вдоль и поперёк, каждый угол.

— Может, не стоит паниковать? — спросил появившийся капитан. — Может, девушка заблудилась, или у неё свидание?

— Аян, — процедил Алексан. — Элена бы не пропустила обед со мной, она бы пришла.

— С чего такая уверенность? — не понял капитан, хмурясь.

— Потому что, — коротко отрезал Алексан, не желая объяснять то, что и сам не в силах. Она обещала… И это служило достаточным поводом, чтобы начать поиски.

Беспокойство буквально бурлило внутри, пробуждая тьму, которая словно затаилась и только и ждёт возможности вырваться наружу. Нельзя доверять её ласковому шёпоту, нельзя поддаваться зову…

Алексан тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и отправился с остальными искать пропажу. Если девчонка что-то учудила…

«В этот раз я точно тебя отшлёпаю…» — мстительно подумал Алексан, пытаясь отвлечься. Лучше думать не о том, что могло случиться, а что случится, когда негодницу найдёт. Как сладко и с упоением будет сжимать в своих объятиях, как сомнёт нежные губы требовательным поцелуем…

По телу прокатилась волна возбуждения. Главное, найти. И вервольф, как назло, уже вернулся на своё Плато… Он бы быстро нашёл, не пришлось бы возиться и волноваться зря.

«Если воспользоваться силой…» — Нет, думать о таком нельзя.

Поиски затянулись.

— Ваше Высочество. Девушки нигде нет, — отчитался начальник стражи.

Алексан, лично проверивший все комнаты — даже тайные, — залы и крышу, судорожно выдохнул, поджимая губы.

— Она не могла просто исчезнуть! — раздражение выплеснулось жгучей волной. Потёр лоб и скривился. — Обыщите ещё раз. Территорию, конюшни, сады и парки… Я встречусь с её напарницей по испытанию, — закончил угрюмо и отправился в покои Софии Лерман.

Разговор с застенчивой блондинкой ничего не дал. Она даже не смогла вспомнить момент, когда Элена отлучилась и что при этом сказала.

— Я задумалась, — виновато промямлила София, опуская голову.

Алексан сжал челюсти и покинул покои участницы.

— Проклятье!.. — ударил кулаком в стену и, когда по ней пошла трещина, решился.

«Я чуть-чуть, — попытался мысленно успокоить себя. — Только чтобы найти её. Тьма приведёт быстро…»

Закрыл глаза, делая медленный выдох, и раскрыл запечатанные потоки…

Глава 26

Сила звенела, растекаясь в крови кипящей чёрной лавой. Нетерпеливая, изголодавшаяся, готовая бросаться на всё живое.

Эйфория затуманила разум. Всего на мгновение, но Алекс почти повёлся на сладкие «обещания» тьмы.

«Позволь мне управлять… станет хорошо. Ты завоюешь мир, поработишь живых, безмозглых тварей…»

Резко выдохнул, сжимая руку в кулак, загоняя силу обратно. Не совсем. Ровно настолько, чтобы не слышать её шёпот…

А теперь просто нужно настроиться на Карину. Давай, чутьё, не подведи. Должна же быть хоть какая-то польза от тьмы.

И тьма разозлилась. Она не любила, когда её недооценивают. Найти девчонку? Это слишком просто…

С кончиков пальцев сорвались прозрачно-серые дымные струи и стремительно повели по коридору. Алексан хмыкнул, ощущая небывалый прилив сил.

«Превосходно!..» — Давно забытое ощущение кружило голову. И не было таких чувств во время занятия любовью с самой искусной обольстительницей. Сколько Алексан ни пытался добиться похожего эффекта…

Тьма тащила за собой, входя в раж.

«Как ты смел сомневаться в моих способностях? Ты не имел права…» — шептала зло, но продолжала вести, словно сорвавшаяся с цепи гончая. Призрачные щупальца проникали во все самые тёмные уголки замка, для тьмы нет преград. Она чувствует живое тепло, если оно есть, даже под землёй, и тянется к нему.

«Только бы Карина была живой…» — билась единственная мысль.

«Жива…» — шипела тьма.

Трудно было сдерживаться, когда навстречу кто-то шёл. Прятать тьму и учтиво кивать. А потом спускать её вновь, переходя на бег.

Оказавшись в хозяйственном крыле, Алексан сбавил шаг. Одна дверь, другая… На полу разглядел капельки крови. Тьма, как чумная, бросилась к ним, жадно впитывая остатки энергии…

Судорожно вздохнул, надеясь, что кровь принадлежит другому человеку, и пошёл дальше. Кажется, стража всё здесь осмотрела. Или не всё?

Неприметная дверь за нишей привлекла внимание. Видимо, каморкой давно никто не пользовался. Здесь даже вазу поставили…

Алексан шумно втянул воздух…

«Нашла!.. Нашла… нашла… нашла…» — ликовала тьма.

В кровь хлынул адреналин. Алексан схватился за ручку и вырвал дверь вместе с петлями и кусками дерева.

Карина лежала на полу, среди вёдер и старых швабр, без чувств. Такая утончённая, такая хрупкая, такая…

Сердце болезненно сжалось, а тьма уже тянула к ней свои щупальца.

«Нет», — отрезал Алексан, загоняя силу обратно.

— Её нельзя… — добавил вслух.

Тьма заскулила, нехотя подчиняясь, но возможности нежно скользнуть по лицу девушки не упустила.

Алексан подхватил Карину на руки и вынес, прислушиваясь к слабому сердцебиению. Сейчас не помешало бы мнение специалиста. Слишком глубокий сон у девчонки. Похоже на какое-то воздействие…

«Дай мне… дай мне…» — скулила тьма, извиваясь вокруг.

Алексан покачал головой, нет причин доверять тёмной силе. Слишком она хитра и изворотлива. Слишком умна. Нельзя…

— Где ты её нашёл?! — с изумлённым воплем встретил Аян и был награждён строгим, порицающим взглядом.

— Твои люди не всё проверили, — процедил Алексан, спеша уложить Карину в своих покоях. Давно это надо было сделать. Приличия? К демонам их!..

Аян обернулся на младших служащих и пригрозил кулаком.

— Что с ней? Она жива?

— Конечно! — импульсивно воскликнул Алексан, выбивая ногой дверь так, что та отлетела к стене, едва не пришибив Аяна.

— Спятил?! — изумился он. — Ваше Высочество… — добавил многозначительно.

Если бы они не учились в одной военной академии, возможно, Аяну бы уже досталось. А так ему многое сходило с рук. Алексан ценил тех, кто был предан, надёжен и всегда рядом.

— Не до церемоний, — холодно отрезал Алексан, укладывая Карину на кровать. — Убери отсюда людей, разгони всех… и сам тоже. Выйди, — закончил, извиняясь взглядом.

— Эм-м… ладно, — Аян давно привык к странностям принца, но ему хватало ума не спрашивать. У каждого свои секреты… — Если что-то понадобится, знаешь, где меня найти. Я пока обыщу замок, вдруг найду что-то или кого-то подозрительного.

— Да. Спасибо, — кивнул Алексан и, как только дверь закрылась, поспешил освободить Карину от кардигана. Пощупал пульс и притащил мокрое полотенце, чтобы использовать его вместо компресса.

— Та-ак… — сел на табурет и выдохнул. — А теперь мне нужен специалист…

Закрыл глаза, позволяя темноте вытолкать из головы все мысли.

«Киоши… — позвал мысленно. — Ты нужен, Киоши…»

Нет времени спускаться в подземелье. Нет желания оставлять Карину без присмотра. Почему её просто усыпили? Чего пытались этим добиться?

Посреди комнаты вспыхнул тёмно-фиолетовый искрящийся шар. Он рос на глазах, становясь шире. Молнии, что от него расходись в стороны, могли хорошенько ударить. И ударили бы, если бы не тьма. Она такую энергию на раз поглощает.

Когда шар достиг нужных размеров, из него вышел аскверу.

— Спустил тьму? — бесстрастно спросил Киоши, переводя взгляд на лежащую девушку. — Ради неё? Как интересно… — протянул задумчиво.

Алексан не успел ничего сделать. Сила аскверу, пугающая больше, чем тьма, проникла в тело Карины, выгибая её.

Дёрнулся, но был остановлен холодным жестом.

— Спокойно, ты ведь для этого меня позвал, — жёстко произнёс Киоши и отпустил девушку, из груди которой вырвался шумный вздох. Она перевернулась на бок, поморщилась и подтянула к себе ноги.

Алексан облегчённо выдохнул и растёр лицо ладонями.

— С ней всё будет в порядке?

Киоши смотрел задумчиво.

— Смотря что ты подразумеваешь под «в порядке». Ты знаешь, что это тело занимает другой дух?

Алексан отвёл взгляд и прочистил горло.

— Даже так?.. — причмокнул Киоши. — Ладно, тем лучше. По крайней мере, я не вижу в духе зла. Он принадлежит другому миру, но не более.

— Что с ней было? — спросил Алексан, убирая пшеничные пряди за нежное ушко.

— Порошок тысячелетника золотистого, — произнёс Киоши. — Эффект я полностью снял, девчонка скоро очнётся. Надо запечатать тьму до того момента. Она, мне кажется…

— Не надо… — раздался слабый шёпот-мольба. — Пожалуйста, не надо. — Карина распахнула мутные глаза и попыталась сесть, но не вышло.

Алексан поспешил подать девушке воды и помог напиться.

— Что не надо? — встревоженно спросил он.

— Твоя сила… — болезненно поморщилась она и кашлянула. — В глубине твоих глаз.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — процедил Алексан, впервые охваченный страхом. Он так долго скрывал… так долго старался держать в тайне свою сущность. Особенно от женщин. Пугливых, инфантильных…

— Не понимаю, — легко согласилась Карина и перевела взгляд на Киоши. — Он понимает, — заявила уверенно.

Киоши хмыкнул. Его взгляд наполнился горящим блеском. Алексану этот блеск не понравился…

— Что происходит? — настороженно спросил он.

— Я его чувствую, — спокойно произнесла Карина, но снова поморщилась. — Тошнит, блин. Когда это пройдёт?

— Скоро, — отозвался Киоши. — Давай продолжай, хочу тебя послушать. И ты послушай, — буквально приказал.

Алексан сжал челюсти, едва сдерживая рвущуюся тьму, буквально кричащую:

«Моя!.. Моя!.. Не дам…»

— Силу нужно подчинить, но не запирать её, — произнесла девушка, садясь и свешивая с кровати ноги. — Ты должен учиться ей управлять. Нельзя запирать то, что является частью тебя.

— Ты не знаешь… — процедил Алексан, зло закусывая губу. — Я не человек. Тьма — это только малая часть, она превращает меня в чудовище. В безмозглое, легко управляемое. Люди не должны знать…

Карина потёрла виски.

— Он должен был тебе объяснить, — и снова взмах руки в сторону Киоши.

Это начинает раздражать.

— А я объяснял, — спокойно произнёс он. — Ещё в детстве, когда Хант притащил мне обратившегося мальчишку. Я сказал, силу нужно тренировать и развивать. Но он и Королева настаивали на том, что силу нужно запечатать. Королева с таким презрением смотрела на Алексана, что я сделал это… Мне было жаль мальчишку.

Алекс переводил обескураженный взгляд с Киоши на Карину. И его волновало совершенно другое, не собственная тьма и проблемы с ней…

— Что вас связывает?

— Я не совсем понимаю, — рассеянно произнесла Карина.

— Мы потомки одного рода, — улыбнулся Киоши. — И она моя пара.

Сердце буквально сорвалось в пропасть. Тьма ударила в голову, и её невозможно было сдержать. Тело неконтролируемо стало меняться. Алексан лишь широко распахнул глаза, не успев что-либо сделать. Последнее, что он услышал, — яростный крик Карины:

— Ты идиот?!

И потерял связь с реальностью, впервые за долгие годы уступая место монстру.

Глава 27

— Спокойно, ты ведь для этого меня позвал…

Голос просачивался сквозь темноту подсознания, рождая во мне удивительное чувство чего-то до боли знакомого, но давно забытого, старого… Тепло. Тепло проникало под кожу, пробуждая воспоминания. Древние. Им сотни тысяч лет…

Память крови. Она проснулась и спешила поделиться со мной знаниями предков. Пробудить силу, что дана мне при первом появлении на свет и не утратилась, несмотря на бесчисленные перерождения.

Я слышала песнь степей и бубен шамана, завывание ветра и протяжный вой где-то вдалеке. Видела горы, присыпанные снегом, и тёмные пещеры с прозрачными озёрами. Много похожих на Киоши демонов. А потом была бурная кровавая река, широкая, и я почему-то падаю в неё… Одно воспоминание сменялось другим, наполняя меня силой. Той самой силой древних потомков богов. Аскверу…

— Не надо… — было моими первыми словами.

Теперь я знала, что с Алексаном. Знала даже больше, чем, наверное, он сам. Тьма звала меня и плакала. Ей страшно и одиноко сидеть взаперти. Она злится и от обиды хочет вредить. Тьма жаловалась, словно маленькая наказанная девочка, а ведь она не виновата.

Алексан полукровка, у него недостаточно сил противостоять ей. Будь его мать Тёмной, было бы проще. Он бы мог контролировать не только тьму, но и обращение в Тёмного. Бракованный, что с него взять?..

И я поняла. Всё поняла. С тьмой нужно уметь управляться, её можно и нужно подчинить, тогда она примет хозяина и станет послушной. Алексан полукровка, в этом всё дело. Тьма не хочет его принимать…

Проблема в том, что все аскверу считают себя самыми умными, и один яркий представитель сейчас находится рядом. Я чувствую его каждой клеточкой, с каждой секундой связь между нами крепнет, я не могу ей сопротивляться. Все аскверу так или иначе связаны…

— Мы потомки одного рода. И она моя пара…

Что?!

— Ты идиот?! — Вот тут я мгновенно вернулась в реальность, позабыв о слабости.

Алексан стремительно изменялся. Тьма затягивала его глаза и ликовала. Тело ломалось, бугрились мышцы и кожа приобретала цвет мокрого пепла. По швам затрещала одежда…

— Какая мы, к проклятой матери, пара?! — я кипела. Хотелось испробовать на аскверу все свои приёмы и сломать ему холёный нос. А потом руку и, раз уж такое дело, подправить завораживающий раскосый глаз. Припухлость и синева будут ему к лицу.

— О, вспомнила проклятую мать, — смеялся демон, явно наслаждаясь происходящем.

— Мы не пара! — зло сплюнула, размышляя, что делать с принцем. Он же тут сейчас всё разнесёт. Нельзя же быть таким доверчивым!

— Но могли бы ей стать, — не унимался гад.

— Но не станем, — жёстко отрезала я. — Останови обращение, ты же можешь!

— И ты можешь, — насмешливо произнёс демон. — Но мы оба хотим, чтобы Алексан справился сам.

— Ты, засранец, специально его спровоцировал!

— Давно хотел это сделать.

— Ни капли не изменился! — раздражённо выплюнула и вовремя увернулась: меня едва не сбило с ног размашистым серым крылом. — Доволен?!

— Вполне, — удовлетворённо кивнул демон и пригнулся, когда в него полетело кресло.

Алексан утробно рычал, начиная крушить всё вокруг. Следом в щепки разлетелся комод. Только успевай уклоняться. Тьма захватила его разум, но, опьянённая свободой, действовала необдуманно.

— Эй, Алекс! — позвала, хлопнув в ладоши. — Не дай тьме поработить тебя! Ты сильнее, я знаю. Просто покажи ей, кто хозяин, кто главный.

Алексан обернулся на мой голос и шумно втянул воздух.

— Ой, мамочки… — пискнула, вжимая голову, но передо мной, словно из воздуха, возник Киоши и легко отшвырнул обратившегося принца.

— Ты её не получишь, — голосом Киоши можно резать металл. — Пока я рядом, ты её не получишь.

— Эй? — тихо возмутилась, боясь выглянуть из-за его спины. А потом меня осенило. — Алекс, Киоши не к тебе обращается. Он с тьмой говорит! Тьма безумно хочет впитать силу аскверу и выбрала для этого более слабого противника. Меня…

— Ты такая болтливая, — усмехнулся демон, оттесняя меня к стене. Признаться, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Давно мне не было так надёжно и умиротворённо. Просто хочется закрыть глаза и прислониться щекой к его плечу.

«Это не мои желания…» — тряхнула головой, приходя в себя. Желание древней крови, нас связывающей. Желание духа, перерождавшегося тысячи раз, и сейчас занимающего это тело. Но как бы там ни было, я в первую очередь Карина, и решение принимать только мне.

— А ты упорная, — одобрительно усмехнулся Киоши и отошёл.

— Алексан… — ласково позвала. Тьма замерла, вслушиваясь, заворожённая моим голосом. — Я верю в тебя. Просто сделай это, и тебе никогда больше не придётся прятаться. Не придётся жить в страхе, что ты однажды обратишься на глазах любимой женщины, и она возненавидит тебя. Этого не случится. Ты Тёмный, не бракованный получеловек, обречённый на страдания, ты сильный. Сильнее неё… — Резко шагнула вперёд, пока тьма не очнулась, и обняла Алексана, прошептав ему на ухо. — Пожалуйста…

В спину впились когти, заставив выгнуться, скривившись от пронзительной боли. Алексан взревел, отшатнулся и рухнул на пол. А я отлетела назад, угодив в объятия Киоши.

— Глупая… — прошептал он, тут же залечивая мои раны.

Они незначительные. Не стоят беспокойства…

— Стоят, — отрезал он. — Ты же знаешь… Даже если выберешь Тёмного, я всегда буду рядом. Буду, потому что мы так или иначе связаны, и я не хочу от этой связи отказываться. Аскверу ничтожно мало…

Поморщилась и осторожно выбралась из его рук.

— Мы можем обсудить это позже? Алексану сейчас нужна наша помощь.

— Ему нужна ванна и здоровый сон, — бесстрастно произнёс демон и подхватил уже нормального принца на руки. Нормального, голого принца.

Смущённо отвернулась, не зная, куда спрятать взгляд.

— Никуда не уходи, — предупредил Киоши и скрылся за дверью ванной комнаты.

Куда я уйду в таком виде и состоянии?

Глава 28

Нашла валяющееся на полу платье, обувь и оделась. Подошла к зеркалу, ужаснувшись. Мать моя прародительница!.. Какой лютый страх.

Тут же одёрнула себя и скривилась. Чего это я ругаюсь не по-родному?.. Непривычно…

Потрогала щёки и вздохнула.

— М-да… Тут ни одна пудра не спасёт.

Под глазами круги размером с блюдце каждое, и сама радужка потемнела странным образом.

Видение перед внутренним взором появилось без спроса. Оно просто вспыхнуло, словно по щелчку, вынуждая меня смотреть, цепляясь пальцами за край зеркального трюмо…

…Золотые волосы развеваются на промозглом ветру. Женщина смотрит вдаль, поверх неспокойно бушующих волн. Её глаза… цвета янтаря… Я вижу их так близко, что по коже бегут жуткие мурашки.

«Невероятная…» — отстранённо думаю я.

Рядом с ней из серого облака выходит мужчина. Не просто мужчина!.. Демон! Я это понимаю сразу.

Тёмные волосы стянуты в тугой хвост, тело бугрится мышцами. Раскосые глаза смотрят… преданно.

Демон преклоняет колено и что-то говорит, растягивая губы. Мешают острые, как иголки, зубы. Глаза багряные, словно реки крови…

Женщина протягивает изящную руку и ласково проводит ею по щеке демона…

Выныриваю из видения так же резко, как и нырнула, совершая судорожный вдох. Всё, что понимаю из увиденного: это не я. Уже радует…

Мысль появляется, как и все предыдущие, связанные с памятью крови, внезапно.

Я видела зародившуюся любовь между Богиней и демоном, в результате которой появились аскверу. А потом началась страшная война… Но эта любовь словно послужила сигналом всем остальным, и таких пар становилось всё больше. Богинь и демонов связывало будто невидимой нитью, а на свет появлялось всё больше аскверу. Их истребляли сторонники и защитники чистой крови, и тогда отчаявшиеся Богини открыли портал и спрятали своих детей в другом мире…

Но, будто в наказание, аскверу преследовали всю жизнь. Они не вступали в связь ни с кем, кроме себе подобных, и вот их осталось ничтожно мало, но их души не умирают, они перерождаются вновь и вновь. Проблема лишь в том, что магия крови служит ещё и памятью, хотя пробуждается, лишь почувствовав истинного аскверу рядом.

Между моей смертью в облике аскверу и пробуждением магии крови стоит тысяча перерождений. Я могла так никогда и не узнать о своей сущности, не появись Киоши рядом. Наверное, всё же судьба. Не зря меня забросило в этот мир, в тело Элены… Всё не зря.

Ещё до того, как дверь ванной комнаты открылась, я уже почувствовала приближение демона и обернулась. Его эмоции для меня как на ладони. Он взволнован, охвачен тревогой и, почти как я, не знает, что делать. Внутренняя сущность мечется, желая тут же овладеть мной и поставить метку, но ей противостоит здравый смысл и воля самого Киоши. Он не привык идти на поводу у своих инстинктов. Это радует. Иначе меня бы давно уже связали, а потом… сделали своей.

— Тебе хватило ума замотать его в полотенце? — оценила я, глядя на бесчувственного принца.

— Не хочу, чтобы ты разглядывала обнажённые тела других мужчин, — оскалился в ответ Киоши и осторожно уложил Алексана на кровать. Накрыл одеялом и поправил влажную юкату. Видимо, пока купал принца, намочился.

— На твоё я тоже смотреть не буду, губу не раскатывай, — предостерегла и подошла к кровати. — Когда он очнётся?

— Скоро, — ровно произнёс Киоши, не сводя с меня пронзительных глаз. — Вспомнила, значит?

Скривилась, не утруждая себя ответом. Киоши хмыкнул.

— А хочешь, назову твоё настоящее имя?

Схватила подушку, не сдержавшись, и запустила в демона.

— Иди к проклятой матери! И свои глупые мысли забери! — Поёжилась и обхватила себя руками. — Нужно привести Алексана в чувство и вспомнить, кто на меня напал. Это отрава так действует? Всё как в тумане…

— Ты сможешь, — произнёс он, скользя по мне внимательным взглядом. — Достаточно обратиться к магии крови.

— Эй?! Я узнала о своей сущности полчаса назад, имей советь. Ты слишком многого хочешь от меня.

«Хочу, чтобы ты стала моей…» — Он не произнёс это вслух, но я услышала его. Как и поняла, что желание не принадлежит ему. Зов крови. Инстинкты. Ничего не поделаешь.

— Сейчас сюда придут люди, — произнёс Киоши, оглядываясь на дверь. — Меня не должны видеть, но ты знаешь, как меня найти, и можешь приходить когда захочешь. Когда нужна будет помощь. Я могу научить управляться с магией крови. В этом мире тебе пригодится…

— Да, спасибо, — не стала отказываться, благодарно кивнув. — Нам в любом случае нужна будет помощь. Алексан должен до конца подчинить тьму, а делать это лучше в твоём присутствии.

— Ты расскажешь ему? — демон хитро сощурил один глаз.

— Расскажу, — выдохнула и облизала губы.

Киоши удовлетворённо хмыкнул и растворился в светящемся фиолетовом шаре.

Села на край кровати и провела по мокрым волосам Алексана.

— Ваше Высочество, — позвала тихо. — Очнитесь, пожалуйста.

Алексан поморщился, а потом внезапно схватил меня за руку и одним рывком уложил рядом с собой.

Изумлённо распахнула глаза, сталкиваясь с тёмными, мерцающими — принца. По телу прокатился жар…

— Ты что творишь? — прошептала сдавленно.

— О чём ты должна рассказать? — Алексан прошёлся хищным взглядом по моему лицу и задержался на губах. — О том, как вышло, что вы с Киоши пара? Как это понимать вообще?!

— Да нет же! — воскликнула, упирая ладони принцу в грудь, но проще гору сдвинуть. — Всё не так! Он спровоцировал тебя. Точнее, не тебя, а тьму… — добавила виновато, полушёпотом.

Принц недоумённо моргнул, а я поспешила выползти из-под него.

— Сейчас сюда придут, а мы тут… — договорить не успела. После короткого стука в покои вошёл капитан. М-да…

Обречённо закатила глаза и упала на подушку. Смысл теперь отмазываться?.. Состав преступления, так сказать, на лицо.

Алексан поправил полотенце и сел ровно. Капитан удивлённо вскинул брови, даже не пытаясь скрыть ироничную улыбку.

— Только попробуйте, — предупредила я. — Это не то, что вы думаете, Аян.

— А я ничего не думаю, — усмехнулся он, закрывая за собой дверь. — Вижу, вы уже очнулись?

— Глаза вас не обманывают, — кивнула с деловым видом.

Алексан взъерошил волосы.

— Подать воды? — догадалась я и поднялась.

Принц с благодарностью кивнул и залпом осушил стакан.

— Мисс Рамис, вы помните, кто на вас напал? — спросил капитан, не переставая насмешливо улыбаться. Что он себе навоображал, извращенец!

Прочистила горло и отошла от принца подальше. К секретеру.

— Не очень-то, — призналась, поморщившись. — Но мне кажется, человек был в маске.

Алексан мучительно застонал, растирая виски.

— Её усыпили тысячелетником золотистым, он имеет побочный эффект, вот и не помнит ничего.

— О! — удивлённо воскликнул капитан. — А как вы это узнали, Ваше Высочество?

— Хитростью, — отмахнулся Алексан и поднялся, придерживая полотенце. — Там на полу была кровь… — Приблизился, нагло взял меня за подбородок и повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую. — Судя по всему, не ваша, мисс Рамис.

— Кровь? — прищурилась я. — Хм… Странно, не думаю, что меня били.

Капитан скептически выгнул бровь.

— И кого нам искать? У кого есть хоть какая-то ссадина на лице?

Алексан поиграл желваками и направился к гардеробу.

— В любом случае проверь всех. И начни с моих невест. Думаю, мисс Рамис просто хотели отстранить от испытания. Иначе зачем её усыплять и прятать? А кому это может быть выгодно?

— Другим участницам, — понимающе произнёс Аян и поднялся. — Понял, пойду работать и не стану вам мешать. Продолжайте на чём остановились.

Закатила глаза, а принц лишь отмахнулся. Но когда дверь за капитаном закрылась, повернулся ко мне с самым решительным видом.

— Я жду объяснений. Что тебя связывает с Киоши, почему тьма подозрительно притихла и что ты должна мне рассказать?

Упс… А я-то уж наивно предположила, что мы сначала поедим…

Глава 29

Алексан выглядел решительно: энергично снял полотенце, не дрогнув сверкнул… гм…

Я же, собрав волю в кулак и отвернувшись, решительно залилась краской до самых кончиков волос. Не то что бы я голого мужика не видела… Но мужчине иметь такой шикарный зад — преступление. Завидно аж!..

— Гадости про меня думаешь? — Ещё и усмехается нахально.

— Давайте так… — произнесла, не оборачиваясь. — Вы рассказываете, как получилось, что попали в королевскую семью, а я… собственно, то, что должна рассказать.

— Если ты и так всё расскажешь, зачем мне чем-то делиться? — вкрадчиво прошептал он, нависая над ухом.

Тело охватила дрожь.

Он же оделся? Не трётся там ничем о моё бедро?

Сила потекла в крови тёплым потоком, охотно потянувшись к несносному принцу. Даже сильнее, чем откликалась на зов крови аскверу. Кажется, древней магии крови просто нравится тьма принца.

— Я помогу вам подчинить тьму и научиться сдерживать обращение, можно быть хоть немного благодарным?

— О, я очень благодарен… — хищно протянул Алексан и резко развернул меня к себе.

Зажмурилась, напрягаясь всем телом.

— Да открой ты уже глаза, глупая, — усмехнулся он.

И я приоткрыла глазик. Фу-ух… Рубашка и штаны — уже неплохо. Но как же трудно сохранять хладнокровие, глядя в эти невероятные глаза, наполненные живой тьмой. Отчаянно хочется прикоснуться, познать…

Подавила судорожный вздох и облизала пересохшие губы. Тело Алексана мгновенно отозвалось: плечи напряглись, пальцы на моих плечах сжались, причиняя сладкую боль…

Когда я успела стать мазохистской?

— Вэйл нашёл меня на границе между Асирийском и Артой. Женщина, которую опорочил Тёмный, испугалась, что её сожгут вместе с младенцем, если узнают, какой он крови, вот и избавилась от меня.

Жалость неприятно кольнула в груди. Не лучшее чувство, но ничего не могу поделать, представляя, что Алексану пришлось пережить. Он человек в большей степени, и ему не чужды простые человеческие чувства…

— А как ты оказался в королевской семье?

Принц отпустил меня и вернулся к гардеробу. Раздвинул вешалки и произнёс:

— Тогда была война, в которой погиб король, а позже и новорождённый ребёнок королевы. Вэйл принёс ей младенца… Если бы у Королевы не осталось наследников, началась бы борьба за власть, она не хотела этого допускать и приняла меня.

— И знала, что ты полукровка?

Алексан вытащил чёрный камзол и кивнул.

— Вэйл не стал скрывать. Убедил, что тёмная кровь сыграет на руку. Что я не умру от простуды, буду сильным и выносливым, каким и должен быть настоящий наследник. Правда, во время первого обращения мать едва не отказалась от меня, испугавшись. И тут снова спас Вэйл… он нашёл Киоши.

Я старалась не показывать сочувствия, но всё же едва уловимо поморщилась.

— Почему ты не пытался подчинить тьму все эти годы? Ты же можешь…

Алексан пожал плечами и обернулся.

— Откуда мне было знать, что могу или не могу? Для всех я чудовище. Я рос с мыслью, что свою сущность нужно скрывать во что бы то ни стало. Мне хватило презрительного взгляда матери. Каждый раз терпеть это… чувствовать себя ненужным, не таким, как все. Противным… Я мечтал стать нормальным.

— Ты поэтому не спешил обзаводиться семьёй? — осторожно спросила, наблюдая, как он одевается.

— Смеёшься? — устало поинтересовался Алексан, оборачиваясь. — Однажды меня переклинило во время занятия любовью с женщиной, вызывавшей у меня чувства. И я обратился. На её глазах.

Я молчала. Ждала.

— Бедняжка чуть не сошла с ума и даже выбросилась в окно, хорошо, высота была небольшая. Позже я стёр ей воспоминания, связанные со мной.

— Ты и такое можешь? — удивилась тихо.

— Могу. Тьма многое может. — Алексан застегнул последнюю пуговицу и жестом пригласил за стол. — Я и в твоих мозгах хотел покопаться, чтобы узнать правду, но боялся последствий…

— Я знаю, о чём ты думаешь… — произнесла, опуская взгляд. — Ты не трус. Ты много работал над собой, несмотря ни на что, и многого добился.

Алексан усмехнулся.

— Всё, что я хотел, — чтобы меня приняли. Хотел завоевать уважение Вэйла и перестать его подставлять, мечтал, чтобы ему не было за меня стыдно. Вервольф в то время был единственным, кто мне по-настоящему дорог.

Покусала губу и улыбнулась.

— Если сейчас постараешься, то больше не придётся бояться случайного обращения. Не придётся бояться, что тьма может свети тебя с ума. Ты сильнее неё.

— Ты так говоришь, будто знаешь… — Алексан криво усмехнулся и взъерошил волосы.

— А вот знаю, — произнесла важно. — Я чувствую тьму, слышу её голос, как и ты. И знаю, чего она хочет. Она хочет подчиняться сильному хозяину, а тебя считает слабым полукровкой. Всё, что нужно, — доказать обратное.

Алексан недоверчиво прищурился и усмехнулся.

— Думаю, смогу с этим разобраться, раз уж сумел самостоятельно вернуться в свой облик, чего раньше не случалось. Мне всегда помогал Киоши…

Закатила глаза и вздохнула, настраиваясь.

— Понимаешь, есть ещё одна загвоздка…

— Это то, о чём ты хотела рассказать? — догадался он и склонил голову набок.

— Да. — Потёрла лицо и натянуто улыбнулась. — Тьма реагирует на силу аскверу, её очень привлекает магия крови, и поэтому… она так реагирует на меня.

— И в чём загвоздка? — флегматично спросил принц.

— Не понимаешь? Тьма может управлять твоим подсознаниям, внушая мысль, что я тебе нравлюсь. А на самом деле нет. Ты мог ошибочно принять её желание овладеть мной за своё. И пока не подчинишь тьму, лучше нам соблюдать дистанцию. Пока ты не сможешь отдавать отчёта своим… действиям, — последнее слово застряло в горле.

Алексан поднялся и угрожающе навис надо мной.

— Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?

Вжалась в стул и отрицательно потрясла головой.

Алексан ухмыльнулся и наклонился к моему лицу, чтобы наши глаза встретились.

— Хочу уложить тебя на этом столе. А потом на кровати. Столько раз, чтобы в твоей хорошенькой головке не осталось сомнений. Я хочу… чтобы ты… была моей, — по слогам отчеканил и клацнул зубами. — Но ты права, — резко отстранился и невозмутимо поправил ворот камзола. — Остался один нерешённый вопрос: что там у тебя с Киоши? Какая вы там «пара»? — Он произнёс настолько спокойно, что мне поплохело.

Придушит. Как есть придушит. Раз… и нет котёнка…

— Гм… Мы связаны магией крови, но мы не пара. Точнее… сложно противиться зову крови. Кровь стремится продолжить вымирающий род. Но Киоши держится, предоставляя выбор мне, — промямлила смущённо и отвернулась.

— Вот как… — задумчиво изрёк Алексан. — Если я подчиню тьму, то, думаю, и ты с каким-то зовом справишься. Ведь так? — И вроде не угрожает, а такое чувство, что я уже труп. — С Киоши разберусь сам, — закончил уверенно и направился к двери. — Ну? Чего сидим? Нападавшего искать собираемся?

— А есть? — жалобно спросила и поплелась следом.

— И есть, — согласился принц, придерживая для меня дверь.

Глава 30

Покинув покои принца, Аян прямиком отправился к церемониймейстеру, чтобы тот собрал невест в читальном зале.

«Не рано Алексан решил устроить первую брачную ночь со своей невестой? Выбор уже сделан?.. Тогда это безумие скоро закончится», — Аян вздохнул с облегчением, но, как выяснилось, рано…

Одиннадцать невест разбрелись по читальному залу, слуга шнырял с подносом, разнося напитки, словно девушки явились на званый вечер, а не на допрос.

«Ненавижу иметь дело с женщинами…» — обречённо подумал Аян и громко прочистил горло.

— Кхм… Уважаемые леди! Прошу всех выстроиться в одну линию и подойти ближе.

Леди отозвались шипением и явно нехорошими словами, брошенными в адрес Имперского Дознавателя.

Одна за другой девушки нехотя выстраивались. Они становились в ряд, а вот Аян всё больше приходил в уныние…

— Это что? — изумлённо вымолвил, и даже глаз дёрнулся.

Церемониймейстер вздрогнул.

— Господин дознаватель… — жалобно пискнул он.

…На лице практически каждой участницы красовались царапины и ссадины.

— Почему они в таком виде?! — грозно повторил Аян и порывисто прошёлся вдоль всех невест. Каким боком прикажете теперь вычислять нападавшую?

— Понимаете… — начал церемониймейстер. — Мы хотели найти его высочество, но к нему не пустили…

— Я не об этом спрашиваю! — раздражённо огрызнулся Аян, кипя от негодования. — Что. С ними. Случилось?!

— Подрались… — едва слышно вымолвил мужчина.

— Как подрались?! Невесты его высочества? Что, все сразу?! — Аяна бросило сначала в жар, а потом в холодный пот.

— Это случилось перед началом обеда, — промямлил церемониймейстер. — Ещё не все невесты собрались в трапезном зале, как внезапно погас свет… А потом… потом кто-то вскрикнул. И началось… — печально вздохнул он. — Я бросился зажигать свечи, прибежали слуги и господин распорядитель. Леди вели себя словно взбесившиеся фурии, мы с трудом смогли разнять их…

Аян судорожно выдохнул и щёлкнул пальцами.

— Риден! Риден, сюда!

Старший дознаватель управления вошёл в зал и окинул собравшихся изучающим взглядом.

— Обыщи покои всех участниц, ищем пыльцу тысячелистника золотистого, маску и возможное зелье, которое вызывает помутнение рассудка и агрессию.

— Всё это могли выбросить или спрятать, — резонно заметил Риден, зачесав пальцами тёмные волосы назад.

— Верно… — кивнул Аян. — Тогда ты обыщи замок, а младшие служащие — покои невест. И пригласи целителя, может, он сможет определить, чем девушки были опоены.

— Сэр, вы уверены, что их опоили? — озадаченно поинтересовался Риден.

— Пока нет, — поморщился Аян. — Но леди из аристократических семей драки не устраивают. Я попробую выяснить причины и имена тех, кто отсутствовал в зале до того, как выключился свет.

«Это затянется до утра…» — мысленно застонал Аян и бросил хмурый взгляд на притихших леди… Чтоб им тараканы снились!..

* * *

Агата решила позаботиться о нас лично, достала сокровенные запасы и накрыла на стол. Только я, счастливая, приступила к еде под смеющимся взглядом принца, как в кухню вошли мрачный капитан и его помощник с вечно отсутствующим выражением на лице.

— Трапезничаете?

— Присоединяйтесь, — любезно предложила я и удостоилась недовольного взгляда Алексана.

— У нас вообще-то проблемы, — капитан тяжело выдохнул и упал на табурет. Махнул рукой своему помощнику и пихнул ногой стоящий рядом стул. Помощник послушно сел.

— Проблемы лучше всего обсуждать под баранье каре и вот эти вот чудесные запечённые грибы и баклажаны, — со знанием дела произнесла я и облизала жирный палец.

Капитан заинтересованно склонил голову и хмыкнул.

— У меня чувство, мисс Рамис, что вы один из моих старых приятелей, с которыми я учился в академии, но никак не леди из высшего общества.

— На меня напали, — произнесла деловым тоном. — Дважды. Поэтому леди из высшего общества временно ушла в отставку, а её место заняла я. Есть возражения?

Капитан хохотнул и потряс головой.

— Никаких.

— Хватит уже любезничать, что у тебя там? — рыкнул Алексан, и я почувствовала отголоски тьмы. Вытерла руку и опустила её под стол.

— Пока мы были заняты поисками мисс Рамис, в трапезном зале произошла драка между участницами.

— Драка? — брови принца изумлённо поползли вверх. А я всё-таки нащупала его ладонь и легонько сжала. Алексан бросил на меня недоумённый взгляд и мгновенно расслабился. Тьма отступила…

Буду держать его руку. А что поделать? Кому сейчас легко…

Капитан потянулся и взял со стола яблоко.

— Целитель уже обнаружил в напитках девушек особое зелье. Точнее, зелье подмешали в графины ещё на кухне. У преступницы было достаточно времени, и на неё никто внимания не обратил, потому что вся стража занималась поисками Элены.

— Выходит, драка была устроена, чтобы преступница могла скрыть ссадину на лице? — поинтересовался Алексан. Высвободил свою ладонь и опустил поверх моей, сжал ее.

— Ага, — протянул капитан и вгрызся зубами в яблоко. — Умно, да? У каждой на лице что-то есть. Кроме Софии, она пришла позже всех, задержалась в торжественной зале. Эту информацию я уже проверил. Пятеро слуг подтвердили, что в момент драки она находилась у них на виду. — Капитан задумчиво захрустел яблоком. — А, вот ещё!.. Перед тем как выключился свет, в зале не было только мисс Эльвуд и мисс Айнир, они пришли позже.

— Удалось найти маску или порошок? Хоть что-то? — хмуро поинтересовался Алексан.

Я доела мясо и высвободила руку, чтобы вытереть губы салфеткой и запить.

— Ищем, — кивнул капитан. — Что делать дальше? Какие будут указания?

— Наблюдать за Айнир и Эльвуд, — произнёс Алексан. — А я проверю потайные ходы, там преступница, если знает о них, могла что-нибудь спрятать.

— Подождите, — выставила руку и напряжённо потёрла переносицу двумя пальцами. — Давайте попробуем понять её мотивы? Зачем меня травить? Зачем усыплять? Началось всё с того, что меня отравили и подкинули письмо, которое по идее должно было опорочить честь принца и создать ему проблемы. Но зачем это одной из участниц? Какая с этого выгода?

— А может, подстава с письмом дело рук лорда Рамиса? — предположил Алексан.

— Может, — не стала отрицать. — Мы это выясним завтра. — Допила компот и предложила помощнику капитана тарелку с фруктами. Он благодарно кивнул. — Если допустить, что отравил меня отец, то получается, что одна из участниц просто хотела устранить на время испытания. Как главную конкурентку?

— Получается, — согласился капитан. — Может, вам тогда просто спровоцировать преступницу на активные действия? Почаще быть с Его Высочеством на виду?

Алексан наградил его тяжёлым взглядом.

— А тебя не смущает, откуда у девушки все эти порошки и зелья? Такое чувство, что она пришла подготовленной, с конкретной целью. Значит, нельзя рисковать. А мисс Рамис должна находиться под постоянным наблюдением.

— А мне нравится мысль капитана, — произнесла беспечно и чуть заикой не осталась, когда принц взглянул на меня. Мамочки… чего такую гримасу строить страшную? — Ну а что?.. — пискнула, пытаясь вжать голову в плечи. — Быстрее выманим змею из норы, быстрее с этим покончим. Надо же понять, какие она цели преследует…

— Мы обсудим это после того, как я проверю все тайные ходы, — многозначительно произнёс Алексан и поднялся. — Вы, мисс Рамис, под охраной отправляетесь спать. Я приду позже. Ты, Аян, продолжаешь со своими людьми обыскивать замок. И поставь наблюдение за Айнир и Эльвуд.

— Да, Ваше Высочество, — устало вздохнул капитан и поднялся. Видно, что замучился бедолага… — Риден, — махнул помощнику рукой и направился на выход.

А я даже шагу ступить не успела, как Алексан прижал меня к себе, сверля угрожающим взглядом.

— Не вздумай впутаться во что-то, поняла? Сиди тихо…

— Эй, полегче, — отстранилась, усмехаясь. — Я, между прочим, старше тебя. И сильнее.

Глаза Алексана вспыхнули полыхающей тьмой.

— Ладно-ладно! Это просто шутка! — воскликнула, прикрывая лицо руками. — Я просто имела в виду, что сила аскверу могла бы нам очень пригодиться. Или тьма…

Алексан вдохнул.

— Я попробую. Но Киоши нельзя показываться людям на глаза, а ты… ты разве можешь управлять магией крови?

— Пока не очень, — пожала плечами. — Но я могу сходить к Киоши и попрактиковаться.

— Только под моим присмотром, — процедил Алексан и взял меня за руку, поднёс запястье к лицу и шумно втянул носом воздух над ним. — Твой запах… сводит с ума.

— Не тебя… — произнесла тихо. — Тьму. Мой запах привлекает тьму.

— Неправда… — хриплым шёпотом возразил он. — Я знаю, что это не так. — Притянул меня к себе и поцеловал в волосы. — Мне кажется, что мы уже связаны. Чувство, что я знаю тебя всю жизнь. Мне ни с кем не было так легко. И ты… ты не испугалась, когда я обратился в Тёмного.

— Ты был ужасен, — рассмеялась и замерла, встретившись с пристальными глазами, наполненными тьмой. — Но страшно не было…

Алексан рвано выдохнул и усилием воли отстранился.

— Идём. — И направился прочь из кухни, потянув меня за собой…

Глава 31

Алексан проводил меня до покоев, выставив стражу, а сам отправился на поиски в подземелье. Я приняла ванну и просто упала без сил, провалившись в беспробудный (так я считала) сон…

Ночью же, сквозь забытье, почуяла, как отъезжает камин, как шуршит одежда… как принц осторожно опускается рядом. Почувствовала его ноющий голод и желание.

И мне стало грустно. Я ведь слышу зов тьмы, чувствую её ласковые прикосновения и нежный шёпот. Алексан просто не понимает, а меня почему-то это задевает. Притворилась, будто сплю, а сама боялась пошевелиться. Но внезапно сильная рука обвила мою талию и притянула к горячему обнажённому торсу.

— Я знаю, что ты не спишь… — томно прошептали мне на ухо, разгоняя по телу кровь. — Следи за своим дыханием, если не хочешь, чтобы тебя раскрыли.

Вспыхнула и мстительно ударила принца локтем в бок.

— Кхм… — сквозь смех кашлянул он. — Ты такая тёпленькая.

— Удалось что-то найти? — решила сменить тему.

— Пепел… — вздохнул Алексан. — Наша гениальная преступница спустилась в подвалы и там сожгла маску и, видимо, мешочек из-под пыльцы. Только обгоревший шнурок остался. Рядом валялся подкопчённый стеклянный пузырёк. Вероятно, из-под зелья. Никаких следов, естественно, на нём не осталось.

— А ты пробовал…

— Пробовал, — верно догадался принц. — Но огонь уничтожил не только следы, но и запахи, даже тьма бессильна.

Разочарованный вздох сдержать не удалось.

— А сколько тебе было лет в твоём мире? — неожиданно спросил он, обескуражив.

— Двадцать три, — улыбнулась, вспоминая. — Я была на последнем курсе университета и готовилась к защите диплома.

Руки Алексана на моей талии напряглись.

— Это что? — непонимающе спросил он.

— Ну… — протянула со вздохом. — Я училась на юриста. То есть такое заведение, без которого нельзя получить профессию.

— В твоём мире женщины работают?! — изумился Алексан и навис надо мной.

— Ага, — усмехнулась. — Работают и врачами, и полицейскими даже. Это такие стражи порядка, вроде ваших дознавателей. А ещё водят машины — такие кареты, только без лошадей, работающие на топливе.

— У вас страшный мир, — ужаснулся принц и снова лёг рядом. — А где ты научилась такому мощному броску?

Приглушённо хохотнула и прочистила горло.

— У меня три брата, и мы вместе с класса пятого ходим на… такие занятия по рукопашному бою. Не совсем рукопашному, но, в общем, там учат одному из видов драк.

— Ты училась драться?! — подскочил Алексан, снова надо мной нависнув.

Вот как тут не смеяться?..

— Ну да… Мы ездили на соревнования даже. А я защитила звание кандидата в мастера спорта в нашем городе. Это не такое большое достижение, но приятно.

Алексан гипнотизировал меня пристальным взглядом, поглаживая волосы.

— Знаешь, чего я сейчас хочу?.. — сипло прошептал он.

— Знаю, — отозвалась шёпотом. — Но нет. Ложись. Надо сперва разобраться с отбором, всеми этими покушениями и тьмой.

— Значит, потом ты пойдёшь со мной на свидание? — не унимался этот несносный принц. А самое печальное, что сердце пропустило удар…

Судорожно выдохнула и поёрзала.

— Не могу ничего обещать, всё зависит от тьмы…

Алексан скривился и лёг рядом.

— Не буду бросать обещаний, но ты потом пожалеешь. Я буду тебя долго и с упоением наказывать.

Усмехнулась, стараясь не замечать, как радостное тепло разливается в груди.

— Не раскатывайте губу, Алексан, спокойной ночи, — вежливо пожелала и прикрыла глаза, ощущая, как принц прижимается ко мне и целует в затылок.

Гад… как есть.

Утром я снова проснулась в одиночестве. Скривилась и свесила ноги с кровати. Ещё так рано, а уже надо куда-то нестись. Проверить, всё ли готово к приёму, надеть лучшее платье… А ночью у меня встреча с отцом Элены.

Лёгкий мандраж охватил тело. Подошла к гардеробу и зевнула. И где моя камеристка? Разве она не должна помочь мне с платьем? Я ничего в них не понимаю и вряд ли самостоятельно затяну корсет…

Хлопнула дверь, заставив меня вздрогнуть и обернуться.

Из ванной комнаты вышел принц. На нём из одежды было лишь махровое полотенце, обмотанное вокруг бёдер. Другим он вытирал волосы. По тугим мышцам скатывались прозрачные капельки воды.

— Это что за показательное выступление? — деланно сердито произнесла, вскинув бровь. — Или это новый способ соблазнения?

— Мечтай, — усмехнулся Алексан и отбросил полотенце на стул. Хорошо, не то, что было у него на бёдрах. — Сегодня все невесты завтракают в своих покоях, а потом готовятся к приёму, так что нет смысла спускаться в трапезный зал.

Хмыкнула и достала первое попавшееся платье.

— Нет-нет-нет, что ты… — протянул Алексан, прижимаясь ко мне со спины, и протянул руку. — Этот цвет тебе совершенно не к лицу.

— Гм… может, вы, Выше Высочество, отодвинетесь? Ещё кто войдёт…

— Я отдал приказ никого не пускать, — хитро отозвался Алексан и достал белое с сиреневым отливом платье. На лифе ажурная вышивка цветов, плечи полностью обнажены, от талии — пышная юбка.

— Я помогу тебе надеть его… — томно прошептал Алексан и куснул за мочку уха. Шумно втянул носом воздух и скользнул губами по шее, будто бы случайно.

Задрожала и резко отстранилась.

— Так!.. — попыталась строго произнести.

Алексан бессовестно смеялся.

— Ты так мило реагируешь… — Протянул руку и коснулся моего лица.

Фыркнула и отправилась в ванную.

— С платьем справлюсь сама! — выкрикнула мстительно и скрылась за дверью. Прижалась к прохладному дереву и выдохнула.

Что за демон такой?! Специально ведь провоцирует…

Едва смогла унять колотящееся сердце и оделась. Точнее, влезла в платье, но завязки на спине: затянуть не смогла. Пришлось выходить и сдаваться.

— Гм… помогите, пожалуйста, — позвала, поворачиваясь спиной.

Алексан мгновенно оказался рядом. Его тёплые пальцы коснулись моих плеч, пробуждая в груди волнение и трепет. Хорошо, что он уже успел одеться, мне сложно говорить с почти голым мужчиной…

— Готовься… — насмешливо пригрозил он, затягивая шнуровку. — Пока ты проводишь приём, я отправлюсь к Киоши, хочу скорее разобраться с тьмой и закрыть этот вопрос.

— А потом? — голос предательски дрогнул.

— Я думал, мои намерения очевидны, — дразня, хохотнул несносный принц. — В моих планах завоевать сердце одной упрямой девчонки и сделать её своей.

— А как же отбор? — сипло прошептала, ощущая, как замирает в ожидании ответа сердце.

Алексан усмехнулся. Ну и пусть. Мне важно знать…

— Отбор завершим, как только поймаем преступницу.

— Правда? — вскинула голову и получила внезапный поцелуй в щёку.

— Правда, — глухо отозвался Алексан. Его глаза горели тьмой, но мне так хотелось поверить, что его желание искренно…

— Давай завтракать, — произнёс он, прочистив горло, и отошёл. — Кстати, это платье тебе невероятно идёт!..

Я бы не поверила, если бы не увидела восторг в тёмных глазах.

— Ты прекрасна, — выдохнул Алексан и жестом пригласил меня за стол.

В покои вошёл слуга, катя перед собой тележку. Я постаралась отбросить все мысли и настроилась на предстоящий приём.

Глава 32

АЛЕКСАН

Алексан спустился в подземелье, испытывая непривычное волнение. Тревогу. Встреча с аскверу всегда радовала и приносила удовольствие. Он был другом, был тем, кто всегда поддерживал.

Как сейчас себя с ним вести? Как говорить? Вроде бы ничего не изменилось, и в то же время слишком многое. Знание о его близкой связи с Кариной спокойствия не прибавляет. Почему именно он? Почему именно с ней?

«Где я так согрешил, проклятье!..»

Выдохнул и раздвинул двери. Киоши лежал на футоне, закинув руку за голову, и курил, что для него вообще странно.

— Ты чего? — спросил настороженно, заходя.

— А ты чего? — повернув голову, спросил он и выдохнул облако дыма. — Скребёшься там, заходить стесняешься. Или я тебе уже не нужен?

Алексан скривился, желая стереть эту насмешливую ухмылку со смуглого лица.

— О, не надо делать такое выражение лица, — усмехнулся Киоши и сел. — Мне тоже хочется хорошенько тебе приложить. Кровь требует, сам понимаешь…

— Нам обязательно говорить об этом? — флегматично отозвался Алексан. — Я пришёл практиковаться, хочу подчинить тьму.

Киоши потянулся, взял пепельницу и потушил окурок.

— А поговорить придётся. Хочу, чтобы ты понимал и не злился на меня. Элена уже рассказала о влиянии тьмы на тебя?

— Да… — кисло отозвался Алексан. Снял обувь и сел на футон. — Я не очень-то верю в эту чушь.

Киоши задумчиво огладил подбородок.

— А ведь влияние есть, хотя нельзя гарантированно сказать, привлекает ли тебя сама Элена, или тьму привлекает магия крови.

Алексан усмехнулся.

— Меня не привлекает Элена, и к чему там тянется тьма, плевать.

Киоши удивлённо вздёрнул бровь.

— Мне нравится Карина, — тепло улыбнулся Алексан. — Душа девушки, которая попала в тело Элены. Карина…

Киоши кивнул и поднялся.

— Тогда разговор действительно не имеет смысла. Давай подчиним тьму, хочу ещё раз посмотреть на тебя, когда обернёшься. Давно Тёмных не видел.

— Ну ты… — прищурился Алексан, но всё же хохотнул. — Рассказывай, что я должен делать…

* * *

После завтрака началась беготня. Мы с Софией носились туда-сюда, проверяя, всё ли у нас готово. Вдруг выяснилось, что ещё не все музыканты на месте, а тюль так и не повесили. Не у всех поваров есть колпаки, а у половины слуг нет белых вафельных полотенец.

В коридорах частенько натыкалась на других участниц, про себя усмехаясь и всё же немного сочувствуя. Из-за одной сумасшедшей пострадали все. Вряд ли кто-то из гостей не заметит на лице невест замазанные косметикой царапины и ссадины.

Наконец всё было готово, церемониймейстер оповестил о приезде гостей, мы с Софией заняли свои места около входа.

Опустила руки на подол платья и выдохнула. Сейчас объявят первого гостя, и понесётся…

Сначала всё шло просто отлично. Мы обменивались любезностями, общими фразами… Загвоздка только в том, что многие из приглашённых знали меня, а я их нет. Пришлось объяснять о досадном происшествии: якобы стукнулась головой, и вот… временные провалы в памяти.

Мне притворно сочувствовали, некоторые мужчины даже вполне искренне — пока на них жёны не смотрят. Желали скорейшего выздоровления, а сами ныряли взглядом в вырез платья.

Слуги разносили закуски, подливали напитки, играла музыка… Мы ходили от стола к столу, проверяя, всё ли хорошо, всего ли хватает.

А потом вдруг… в зал осторожно вошёл побледневший повар.

— Я сейчас, — шепнула Софии и направилась к дверям.

— Господин Рит, что у вас с лицом? Что-то случилось? — спросила обеспокоенно.

Повар заторможенно кивнул.

— Я не могу понять… Горячие блюда… Они исчезли.

Мои брови поползли вверх.

— Как исчезли? — глухо ахнула и закусила губу, бросая взгляд на ничего не подозревающих гостей. — Так давайте скорее приготовим новые. Нет?

Повар побледнел ещё больше.

— Это займёт много времени, а подавать уже совсем скоро.

— Чёрт… — выругалась сквозь зубы, закусывая костяшку указательного пальца.

Поймаю гадину, что вредит, все космы повыдираю.

Были бы в нашем мире, купила бы пельменей.

— Тогда приготовьте самое простое и быстрое, но красиво оформите, чтобы блюдо вызывало аппетит и не казалось обычным.

— Но, миледи… приготовление даже самых простых блюд займёт час примерно…

— Предоставьте это мне, — заявила уверенно и повернулась к гостям. — А вы готовьте, да поскорее.

Повар кивнул и бросился за дверь. Ладно, а я займусь гостями.

Ткнула церемониймейстера локтем в бок и взглядом показала, чтобы привлёк внимание. Церемониймейстер послушно грохнул палкой о пол и торжественно произнёс:

— Дамы и господа, прошу минуточку внимания!

— Гм… — прочистила горло и подошла ближе. — Уважаемые гости, очень надеюсь, что вам хорошо, и предлагаю перед подачей горячих блюд немного развлечься.

Господи… как вульгарно звучит. Гости смотрели недоумённо. София тоже.

— Для начала, дамы приглашают кавалеров на медленный танец. Самая красивая пара получит приз, — сочинять на ходу не так-то просто.

Повернулась к музыкантам и произнесла.

— Что-нибудь неторопливое и романтичное, пожалуйста.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала София.

— Тяну время… — отозвалась тем же шёпотом.

Дамы не спешили приглашать мужчин на танец. Если я сейчас что-нибудь не придумаю, это провал.

Судорожно заозиралась, и тут мой взгляд наткнулся на стоящего у стены распорядителя.

— Не стоит стесняться, прекрасные дамы, всё очень просто. Я покажу, — решительно направилась к мужчине, наблюдая, как меняется его взгляд. Он словно кричит: «Нет! Пожалуйста, нет. Не надо…»

— Надо, господин Канаи. Надо. Сегодня вы будете моим кавалером. Разрешите пригласить вас на танец, — учтиво поклонилась и протянула руку.

— Бесстыжая девчонка, — прошипел мужчина, но руку вложил.

Мы вместе вышли в центр зала и, когда заиграла музыка, закружились в медленном танце. Одна за другой к нам присоединялись заинтересованные пары.

Ну слава богу! Теперь у меня есть пара минут, чтобы придумать следующее развлечение.

Глава 33

Господин Канаи мстительно наступил мне на ногу. Изумлённо вскинула брови, тихо зашипев, но он имел такой довольный, счастливый вид, что ругать его расхотелось. Чем бы распорядитель ни тешился, лишь бы невест не отстреливал…

— Давно не танцевали? — невинно поинтересовалась. — Вас техника подводит.

Распорядитель прищурился.

— Язвить вздумала? — И наступил мне на второю ногу.

Глухо застонала и обворожительно улыбнулась.

— Ну точно, давно не практиковались.

В этот самый момент двери зала распахнулись, являя его наследное высочество. Ну почему он вечно появляется в подобные моменты?

— И чего лицо такое страдальческое? — иронично поинтересовался Канаи.

— Сейчас сами узнаете, — притворно улыбнулась и развернула его к принцу.

— Ваше Высочество, — распорядитель так резко выпустил меня, что я едва не приземлилась на пятую точку.

— Господин Канаи, — принц склонил голову. — Разрешите увести вашу партнёршу по танцу?

— С удовольствием передам её вам, — оскалился распорядитель и низко поклонился.

— Предатель, — тихо буркнула, но меня услышали и послали коварную, торжествующую улыбку.

— Мисс Рамис, — принц протянул руку, приглашая на танец.

Со вздохом вложила свою ладонь, а другую опустила на мощное плечо. Меня повели в медленном танце.

— И что это значит? — Алексан красноречиво выгнул бровь.

— Ну… у нас конкурс. На самую красивую пару среди танцующих.

— Мы победим?

— Вряд ли, — усмехнулась в ответ. — Учитывая, что произошла смена партнёров… вы лишили меня возможности стать лучшей.

— Поязви мне ещё, — пригрозил Алексан и склонился к моему ушку. — Накажу… — прошептал томно и куснул за мочку. Вот ведь…

Дёрнулась и осуждающе посмотрела.

— На нас тут, вообще-то, смотрят.

— Плевать, — прошептал он, прижимая к себе теснее. Обжигая жаром собственного тела…

Музыка стихла. С трудом отстранилась, выравнивая дыхание.

Пары повернулись к нам, ожидая судейства. Я подозвала к себе Софию.

— Итак! Дамы и господа! Прекрасная София… эм-м… — Чёрт, я забыла фамилию! — Прекрасная София, организатор сегодняшнего приёма и одна из невест Его Высочества, объявит лучшую, самую красивую и очаровательную пару. А Его Высочество Алексан вручит обещанный приз.

Я обворожительно улыбнулась и шагнула назад, оставляя этих двоих со всем разбираться.

Принц и София недоумённо переглянулись. Софии пришлось прочистить горло и лихорадочно выбирать пару.

Думаете, я подставила их? Ну да, подставила…

Алексан дёрнул меня за руку и прошипел в ухо:

— Что я должен подарить и почему?!

— Что хотите, хоть свои панталоны. Гости всему обрадуются, — прошипела так же в ответ и отошла.

— Все пары прекрасны и обворожительны, на вас приятно смотреть! — уверенно начала София. Молодец, так держать! — Но на мой скромный, непредвзятый, я надеюсь, взгляд, самая красивая пара… Лорд Вайлет и леди Вайлет!

Я поддержала пару аплодисментами. Принц и господин Канаи, оставшийся наблюдать за представлением, тоже.

— Гм… Добрый день, дорогие гости, — произнёс Алексан. — Подобная практика проведения приёмов у нас впервые, но надеюсь, вам всё понравится. А лорду и леди Вайлет в качестве приза я дарю кобылу из своей личной конюшни. Любую на выбор.

— Ого… — вырвалось у меня. По залу прокатились не менее удивлённые возгласы. Щедрый подарок.

Все захлопали, сразу повеселели.

— Дамы и господа! — произнесла я, выступая вперёд. — Сейчас немного передохните, насладитесь изысканными напитками и закусками, а через десять минут состоится второй конкурс сегодняшнего приёма. И кто-то ещё может попытать удачу.

Гости оживлённо рассаживались по местам, обсуждая приём.

Принц потянул меня к выходу. Следом увязались София и, как ни странно, господин Канаи.

— Может, объяснишь, что это значит? — требовательно произнёс Алексан, стоило нам оказаться в коридоре.

— Да, я бы тоже послушал, — заинтересовался распорядитель.

— И я, — кивнула София.

Мучительно выдохнула, закатывая глаза, и произнесла:

— Кто-то украл все горячие блюда. Мы просто тянем время, пока господи Рит готовит новые.

— О-о… — протянул господин Канаи и что-то записал в блокнот. — Изобретательно… — пробормотал он.

Алексан задумался.

— Кто-то очень хочет, чтобы ты проиграла.

— Да, — согласилась я, судорожно придумывая новое развлечение для гостей.

— И сколько ещё таких конкурсов необходимо, чтобы повар всё приготовил? — вкрадчиво поинтересовался Алексан.

— Два, наверное, — виновато произнесла и натянуто улыбнулась.

— Два?! — изумлённо воскликнул принц. — Я так лошадей не напасусь! Ты меня разоришь, чудовище!

— Я чудовище? — усмехнулась в ответ. — Панталоны дарить надо было…

Господин Канаи бессовестно заржал, и София рассмеялась вместе с ним. Да чего уж говорить, мы с принцем тоже не смогли сдержаться.

— Я схожу быстро проверю остальных и вернусь к вам, — произнёс господин суровый распорядитель. — Не хочу пропустить самое интересное.

Мы перестали веселиться, приняли серьёзные лица и вернулись в зал. Я вышла в центр.

— Дорогие гости! Пришло время второго конкурса. Задача изобразить с вашей парой статую. Скульптуру. Это может быть что-то необычное, возможно, романтичное, но, главное — принять интересную позу и застыть, пока мы будем вас оценивать. Самая оригинальная статуя получит приз. Прошу! — закончила я и отошла.

— На подготовку даётся пять минут, — добавила Софию. — Можете подумать и обсудить между собой, что будете изображать.

Я ткнула Алексана локтем под рёбра.

— Что на этот раз подаришь?

Он перевёл на меня убийственный взгляд, вызывая улыбку.

— Моя конюшня не такая маленькая, как ты думаешь, — пафосно парировал он.

— Да я вообще не думаю, — закусила губу и отвернулась.

Гости приняли конкурс воодушевлённо. И если в первые минуты немного стеснялись, то стоило начать, как быстро вошли во вкус. Всё-таки кобыла из королевской конюшни — весьма ценный приз. За него можно и побороться.

Слава богу, придумывать ещё один конкурс не пришлось. Пока мы выбрали пару победителей, пока поздравили, в зал вкатили тележки с горячими блюдами. Кстати, победила парочка, которая дивно изобразила страсть. Мужчина даже в зубы взял белую розу из вазы.

Мы радостно объявили время обеда и пожелали приятного аппетита. Повар исхитрился, красиво сервировав простой грибной суп-пюре со сливками, а на второе подал овощную запеканку с нежнейшими кусочками птицы в сливочном соусе. Судя по реакции гостей, им всё понравилось, несмотря на незатейливость блюд.

Наконец всё закончилось, принц сказал, когда приходить за призами, мы со всеми простились и облегчённо выдохнули.

Распорядитель объявил, что завтра утром подведёт итоги, потому что сегодня все устали, и тогда же объявит третье испытание, будь оно неладно.

— Теперь ты пообедаешь со мной? — Алексан потянул меня за руку.

— Я лишь хочу упасть и проспать до вечера, — честно призналась я. — Сегодня встречаться с лордом Рамисом, не могу перестать думать об этом.

— Тебе нужно расслабиться, — многозначительно прошептал нахальный принц. — Я сделаю тебе массаж.

Испуганно пискнула и отрицательно потрясла головой.

— Лучше обед! — выпалила и поспешила прочь из зала. Как-то совсем не подумав, что в коридоре могу столкнуться с другими участницами.

— Подожди, — следом усмехался принц.

— Это было чудесно, — как нарочно похвалил выходящий господин Канаи. И гости рассыпались в благодарностях, покидая зал.

Невесты смотрели на меня волком. Упс…

Глава 34

Обед накрыли в покоях принца.

— Если меня задушат ночью подушкой, это будет полностью ваша вина, — предупредила, направляя на принца нож для мяса.

Принц невозмутимо выгнул бровь.

— Хочешь переложить всю ответственность на меня? Так ты решаешь проблемы?

Едва не захлебнулась возмущением, громко засопев.

— Да ты… да вы… наглость второе счастье, да?

Принц отрывисто рассмеялся, прикрывая рот ладонью.

— Прости, прости… Ты невероятно милая, когда злишься.

Фыркнула и начала есть.

— Я, между прочим, серьёзно. — Положила в рот кусочек мяса и зажмурилась от удовольствия. — Видели, как все на нас смотрели? Какие ненавидящие взгляды бросали? Опасно быть вашей невестой, однако…

Я вроде просто болтала, как обычно, беспечно, слова ради слов, но принц почему-то весь напрягся и подобрался, словно хищник перед прыжком.

— Я понимаю всю серьёзность ситуации, — жёстко произнёс он, сжимая в руке вилку. — И отдаю отчёт о происходящем, предпринимаю необходимые меры для твоей безопасности. Не думай, что сможешь воспользоваться покушением на свою жизнь как предлогом, чтобы не выходить за меня.

Нож выпал из моих рук и лязгнул о край тарелки, просто чудом её не разбив.

— Что? — изумлённо спросила. — Это предложение? Как мы к нему пришли?

— Карина… — процедил Алексан, красноречиво прожигая меня взглядом.

— О, это запрещённый приём, — нервно усмехнулась.

— Я чётко дал понять о своих намерениях…

— Когда?

— Ты издеваешься?

— Нет, — отрицательно покачала головой, вжимаясь в стул. — Как твой контроль гнева? То есть как прошла тренировка с Киоши? Вроде тьма затаилась, нет?

Алексан перебрался на соседний со мной стул и придвинул меня ближе.

— Она не просто затаилась… — А чего голос такой предвкушающий? — Она спит сном младенца. Пока я не позову…

— Получилось?! — я едва не поперхнулась, даже бдительность потеряла. А принц нагло воспользовался этим и впился в мои губы. Да что ж такое-то…

Замычала, пытаясь вырваться, но Алексан только сильнее прижал меня, углубляя поцелуй. И я не чувствую тьмы! Будто на самом деле его желание. Будто он изголодался настолько по моим губам, настолько устал терпеть и ждать, что готов доказать мне свои намерения прямо сейчас. Но мы девочки воспитанные…

Тяпнула принца за губу и рвано выдохнула, вытирая свои. Пригрозила пальчиком, пытаясь отдышаться, но этот гад только хищно облизнулся. Мамочки… С кем я только связалась?

— Ещё не поняла? — хрипло произнёс Алексан, усмехаясь. — Я тебя никуда не отпущу.

— Вот не надо мне угрожать, — пискнула и вскочила со стула. — А мне вообще в душ пора и отдохнуть немного. А вы пока можете подумать, как будете обеспечивать мою безопасность на встрече с отцом Элены, — важно выпалила и скрылась в ванной комнате, совсем позабыв, что покои-то не мои. Но возвращаться в комнату ещё страшнее.

Разделась и забралась в купель. Отмокну немного, а этот… властный собственник пусть остынет пока.

После принятия расслабляющей ванны нагло закуталась в халат Алексана и осторожно, на цыпочках, вышла. Властный принц спал, свесив ноги с кровати, прямо в одежде. Видимо, ждал меня и не дождался.

Какой же он всё-таки… Бесшумно приблизилась и склонила голову, разглядывая его безмятежное лицо. Такой очаровательный, когда спит. Так и хочется прикоснуться. Протянула руку и коснулась пальчиками волос.

Хочу ли я быть с ним? Нет, речь не идёт сейчас о свадьбе, я просто пытаюсь понять, что чувствую к Алексану. События закрутились вихрем и не давали возможности перевести дух. Нормально осмыслить ситуацию, прислушаться к себе.

А я ведь уже привыкла видеть его лицо каждый день. Привыкла, что мы понимаем друг друга, что свободно общаемся, несмотря на то что я вообще из другого мира.

Внезапно моих пальцев коснулись мягкие губы.

— Продолжай, — сонно прошептал Алексан, не открывая глаз.

Испуганно отдёрнула руку и прижала к себе.

Он открыл глаза, вопросительно выгибая бровь.

— И чего прекратила? Так нежно гладила меня…

Вот ведь… наглый кот! И ведёт себя невозмутимо, подлец!

— Гадости про меня думаешь? — скептически поинтересовался и, ухватив меня за руку, опрокинул на кровать.

Ничего не успела понять, а уже лежу под ним, и меня гипнотизируют тёмным взглядом. Потемневшим от желания взглядом, так будет вернее.

— Я не буду спешить… — хищно протянул он, склоняясь к моей шее. — Но хочу, чтобы ты понимала, Карина. Я не шучу и не играю с тобой.

— Я понимаю, — выдохнула, глядя в эти притягательные, таинственные глаза. — Просто не торопи события.

— Не тороплю, — серьёзно кивнул он и всё же поцеловал меня в шею, рождая тысячи мурашек на моём теле…

— Отдыхай, — резко перекатился и оказался на ногах. — Сам схожу за твоими вещами, чтобы лишний раз не привлекать слуг и не рождать новые слухи. Воспользуюсь потайным ходом.

— Спасибо, — мурлыкнула себе под нос и устроилась поудобнее. Алексан накрыл меня свободным концом покрывала и наклонился, чтобы поцеловать в лоб. — Всё будет хорошо, не бойся.

А я и не боюсь.

«С таким мужчиной рядом не страшно…» — подумала и довольная заснула.

Разбудили меня ласковые поцелуи. Даже сначала не поняла, думала, посетили эротические сны, а это… нахал один забрался ко мне в кровать и нагло пользуется моей бессознательностью.

— Ты что творишь? — прошептала сипло. В комнате царил полумрак.

— Не удержался, прости… — тяжело выдохнул принц и отстранился. — Я принёс тебе одежду и лёгкий ужин.

— Уже пора? — потянулась и подавила зевок.

— Да… — тихо ответил Алексан и коснулся моих волос. — Не хочу тебя никуда отпускать. Если бы я мог притвориться тобой и пойти вместо тебя…

Прыснула в кулак и кашлянула.

— Извини, но не могу представить тебя в платье.

— И даже не смей, — с угрозой произнёс он и поднялся.

Я тоже встала, благодарно взяла одежду, порадовавшись, что это не платье, и пошла переодеваться. Когда вышла, Алексан уже сидел за столом, а рядом капитан и его помощник. И они что-то усердно обсуждали.

Глава 35

— Зачем мне кортик? Это лишнее, я даже не смогу им воспользоваться, — отчаянно сопротивлялась, пока принц также отчаянно пихал холодное оружие мне в сапог.

— Это мера предосторожности, — упрямо произнёс Алексан и таки запихал кортик в специальное отделение.

— Я упаду — и сама же напорюсь на этот нож. — Устало опустилась на стул и недовольно засопела.

Алексан взял меня за плечи и, глядя в глаза, прошептал — так, чтобы слышала только я:

— Карина… это важно. Если что-то пойдёт не так, ты не задумываясь воспользуешься им. Поняла?

Дёрнула плечом и вздохнула.

— Мне кажется, мы слишком всё усложняем. В конце концов, он мой «отец», думаю, просто хочет поговорить.

— И поэтому назначил встречу ночью, когда сам должен быть на переговорах в Лирии? — скептически отозвался принц.

— Ладно, — сдалась, натянуто улыбаясь. — Идём? Кстати, как мы доберёмся до этих самых северных ворот?

Алексан бросил взгляд на капитана.

— Подземельем. Ты не боишься пауков и крыс?

Поднялась со стула и обвела мужчин сердитым взглядом.

— Когда я в таком настроении, то никого не боюсь.

— Вот и отлично, — усмехнулся Алексан и подал мне руку…

Как и в любом порядочном подземелье, тут пахло сыростью, по влажным каменным стенам воспитанно ползали пауки, изредка пищали невоспитанные крысы. Факел разрывал мрак, освещая нам путь. Я зевала.

Признаться, для такой ответственной миссии настроена я очень безответственно. Но что может случится? Лорд Рамис не псих же…

— Мои люди уже на месте, — произнёс капитан позади. — Вам, мисс Рамис, не о чем волноваться.

— Я не волнуюсь, — буркнула, зевая.

— Вам обеспечат прикрытие и надёжную защиту, — не унимался капитан.

— Я не волнуюсь, — повторила меланхолично. — Я хочу спать.

Алексан удивлённо на меня покосился, выгнув бровь.

— Могла хотя бы притвориться.

— Зачем? — не поняла.

Алексан усмехнулся, а его тёмные глаза призрачно сверкали в свете факелов.

— Затем, что юным девушкам положено волноваться и падать в обмороки.

— Кем положено? — скептически спросила и снова зевнула. — Не морочьте мне голову, Ваше Высочество. Я уже хочу быстрее покончить с этим и забраться в кроватку. Хочу выспаться. Хочу, чтобы никто не будил меня на рассвете. А ещё хочу пельменей.

— Пельменей? — удивился Алексан. — Кажется, что-то такое слышал от Алины, но не уверен…

— Ага, пельмени. Обязательно приготовлю. Вам понравится, — мечтательно улыбнулась, уже предвкушая.

— Договорились, — улыбнулся Алексан, беря меня за руку и переплетая наши пальцы.

Вот ведь… Но буду надеяться, что в темноте никто не увидит.

Путь от выхода из подземелья до ворот мне предстояло преодолеть самостоятельно.

— Будь осторожна, — предупредил Алексан и скрылся с капитаном и его помощником в зарослях сиреневых кустов.

Ну ладно, давайте посмотрим, кто тут у нас папа…

Высокие кованые ворота были наглухо закрыты, а за ними стоял мужчина в чёрном плаще и капюшоном на голове. Осторожно приблизилась к прутьям и прочистила горло.

Мужчина повернулся.

— Элена? — Его голос звучал приглушённо, с пикантной хрипотцой. — Какого демона, Элена? — А вот теперь укоризненно-раздражённо. — Что было сложного в моём простом приказе?

Бесит, что не вижу его лица, только шевелящиеся сухие губы.

Приказ? Что за приказ?

— Гм… отец, — вымолвила, прочистив горло. — Случилось так, что я ударилась головой и не помню вашего… поручения. — И, главное, глазами хлопать поневиннее.

— Что? — процедил лорд Рамис. — Как можно быть настолько бесполезной? Ты должна была очаровать принца и подсыпать ему отраву. Дождаться появления вервольфа и сделать то же самое, что и с принцем. Так сложно? Неужели струсила? На тебя бы никто не подумал…

Сердце тревожно бухнуло о грудную клетку и забилось быстрее.

— Но, отец… это же наследник, зачем мне его травить? — Теперь разыграем недалёкую овечку, которая ничего не понимает. — Это же преступление!.. — Ахнула и демонстративно зашмыгала носом.

Рамис резко просунул руку между прутьев и схватил меня за грудки.

— Ты совсем глупая, не доходит?

Отрицательно мотнула головой, не пытаясь вырваться. Играем до конца, он ещё не всю информацию вывалил.

— От тебя требовалось так мало, и нет ничего проще красивой и юной прелестнице втереться принцу в доверие и подмешать яд в напиток. Только после этого лирийский урод начнёт вторжение. — Рамис кипел от злости и негодования, поэтому стал очень болтлив.

— А твоя какая выгода? — отбросив притворство, поинтересовалась я.

Лорд Рамис поражённо замер. Ну, мне так показалось, всё же лица его не вижу. А вот тишина очень многозначительная.

— Ну? Трон получишь, и будете с лирийским правителем земли асирийские делить? Или как? — лениво произнесла, уже догадываясь, что лорд Рамис далеко не дурак и открывать мне свои стратегические планы не собирается. Но среагировать всё равно не успела…

Он дёрнулся, распахивая плащ, в темноте сверкнул серебром металл… Острие воткнулось мне в бок. Громко замычав, схватилась за рану и даже выругалась сквозь зубы, обозвав подонка не очень приличным словом.

Рамис замахнулся снова, капюшон свалился с его головы, а лицо исказилось ненавистью. Зажмурилась, готовясь к худшему, совсем позабыв о заветном кортике, как раздался рёв.

Распахнула глаза, успев увидеть только, как лорда Рамиса отбрасывает назад. Адриан, представ во всей своей тёмной красе, был очень зол. Тело полностью изменилось, кожа приобрела оттенок пепла, глаза горят яростным красным огнём, но я узнаю своего принца. Чувствую, что он прекрасно контролирует своё сознание, контролирует тьму. И единственный, кому сейчас достанется, это лорд Рамис, который пытается уползти.

Сотканные из тьмы плети рассекли воздух. Одна плеть обвилась вокруг ноги лорда, вторая потянулась к шее.

Я бы досмотрела представление до конца, но перед глазами поплыло. Бок горел огнём, и отчаянно хотелось приложить к нему лёд. Живот прострелило болью…

Начала заваливаться назад, цепляясь окровавленными пальцами за прутья ворот, но всё же упала, угодив в заботливые руки помощника капитана. Сам капитан обеспокоенно метался, пытаясь перебраться через стену.

— Ничего он ему не сделает, — произнесла сипло.

— Откуда такая уверенность?! — нервно воскликнул капитан.

— Знаю, — закашлялась и позвала. — Алексан… Алекс, чёрт возьми, я тут умираю, хватит дядю валять, бери его и тащи сюда.

Принц обернулся на мой голос, звериные глаза сверкнули тревогой… Он подхватил лапой подранное тело Рамиса и перекинул его через стену. Надеюсь, окончательно его этим не добив. И сам в один прыжок оказался рядом.

Помощник капитана испуганно отскочил, бросив меня, но земли я так и не коснулась. Алексан поймал меня и прижал к своей горячей обнажённой груди.

— Хороший… — мурлыкнула, прикрывая глаза. Наконец смогу выспаться…

Глава 36

АЛЕКСАН

В таком виде возвращаться в замок нельзя. Идти голым… как вариант, но лучше не стоит. Нет, Алексан бы пошёл: его способность здраво соображать отключилась при виде бесчувственного тела Карины. При виде крови на своих руках. Спасибо капитану… Вежливо напомнил, что люди не привыкли видеть своего принца ни Тёмным, ни голым…

Медленно, но уверенно принимая обратную форму, Алексан передал девушку в руки Аяна и любезно взял протянутый его помощником колет.

— Найди целителя, — хриплым после обращения голосом произнёс он и прочистил горло. — Не смотри так. Всё потом.

Капитан подхватил девушку и поспешил обратно. Риден забрал факел и всю дорогу шёл впереди, освещая путь. Мыслей в голове вертелось множество, но если Алексан никого до этого не убил и в целом, надо признать, правит достойно, то разве важно, кто он по происхождению?

Ну да… Демон. Страшный. Сильный. Может управлять тьмой, а на что эта тьма способна, почти никому не известно, но всё же это Алексан…

Алексан возвращался подземельем, а по пути заглянул к старому другу. Киоши уже был готов. Ждал у входа в своё логово, докуривая папиросу. Стоило Алексану приблизиться, протянул ему плащ со словами:

— Допустил, чтобы её ранили? Знаешь, что сейчас со мной происходит? — Нет, он не угрожал, но находился на грани, и Алексан мог только себе представить, каково аскверу приходится, чтобы сдержать свою сущность.

— Кровь требует, чтобы я немедленно оказался рядом. Защитил. Спас. Сделал своей… Понимаешь?

— Понимаю, — устало отозвался Алексан, потирая глаза. — И благодарен тебе… Ты сможешь помочь?

— Идём, — сквозь зубы выдохнул Киоши и пристроился позади, держась тенью.

Алексан не хотел допускать мысли, что с Кариной случится что-то серьёзное, но такие мысли сами лезли в голову. А он не понимал: как вообще произошло подобное?

Они были рядом, слышали весь разговор, и услышанного было достаточно, чтобы предъявить обвинения.

«Следовало вмешаться раньше…» — подумал сокрушённо и обречённо выдохнул. Как её сберечь, если кругом опасность?

«Опасность будет всегда. Больше я подобного не допущу…» — Алексан не собирался отступать. Стоило подумать, что с Кариной придётся расстаться… грудь сдавливало спазмом, становилось трудно дышать. Нет, никаких расставаний. Только обнимать, только быть рядом, только любить.

Алексан запнулся, поражаясь, как не понял этого раньше. Всё ведь так просто…

* * *

Я слышала песню… Далёкую песню о вечном под бой барабанов. И я, босая, стою у костра, а вокруг пляшут шаэски — лесные духи. Они хотят благословить меня на связь с аскверу.

«Нет!» — кричу мысленно и кидаюсь прочь. Прочь от этой поляны, прочь из этого леса.

«Карина…» — Слышу слабый голос Алексана и иду на него.

— Мы вовремя успели, — раздаётся голос извне.

По жилам растекается сила аскверу, древняя магия заживляет рану, восстанавливает повреждённую ткань. Ничего бы не вышло, не будь у аскверу в роду Богов. Только они способны исцелять…

Если честно, меня утомили все эти воспоминания о богах, и зов крови утомил, всё, чего мне хочется, это выспаться, а потом хорошенько позавтракать и узнать о том, посадили ли отца Элены, жив ли он вообще. Думаю, Алексан его знатно потрепал.

Собственно, на этой мысли я провалилась в глубокий и безмятежный сон, а проснулась от того, что меня придавило что-то тяжелое. Мало того, что придавило, так ещё и сопит в шею.

В комнате царила темнота. Шторы наглухо задёрнуты и, судя по всему, на дворе глубокая ночь. Покосилась на крепко спящего Алексана и вздохнула. Вроде жива. Ох… в туалет хочу!..

Снова кошусь на принца и пытаюсь из-под него выползти.

— Куда собралась? — останавливает меня мрачный, хриплый голос, и тёмные глаза зловеще сверкают в темноте.

— По нужде, — отозвалась жалобно. — Можно?

Алексан убрал с меня руку, затем ногу и сел, растирая лицо ладонями.

— Хочу тебя обнять, — внезапно признался он. — И убедиться, что ты жива.

— Эм-м… ладно. Одно объятие продержусь, а затем в туалет. — И попыталась сесть.

Алексан сгрёб меня в охапку и уткнулся носом в шею.

— Ты не представляешь… — с нескрываемой болью в голосе произнёс он. Сердце предательски защемило. — За эти два дня… я чуть не сошёл с ума.

— Два дня? — удивилась я. Ого… не зря мне так спать хотелось.

— Прости… — Алексан стиснул меня сильнее и поцеловал в висок.

— За что? — не поняла я, вглядываясь в его лицо.

— Что не смог уберечь. Что подверг опасности… Если ты мне дашь шанс… Подобного больше не повторится.

Он серьёзно? Не сдержала смешка и виновато улыбнулась.

— Ты ни в чём не виноват, что за глупости? Какие ещё шансы?

Алексан нахмурился.

— Кажется, ты не воспринимаешь ситуацию всерьёз, но ты была на грани смерти, и если бы не сила аскверу…

— Может быть, — не стала спорить, собираясь встать. — Но раз всё хорошо, то и нет нужды переживать.

Алексан оказался рядом и подхватил меня на руки.

— Сам тебя отнесу, ты ещё слишком слаба.

Думала, он преувеличивает, но стоило встать на ноги, как повело в сторону. Тело абсолютно не хочет слушаться!..

Пришлось держаться за стену, а принц стоял на страже, повернувшись спиной. Потом помог мне умыться и переодеться в чистую сорочку.

Его тёмный взгляд жадно скользил по моему обнажённому телу, я чувствовала желание принца, но он всё больше хмурился и был до отвращения сдержанным.

— Исхудала, — сокрушённо произнёс он и скрипнул зубами. — Из покоев не выйдешь, пока полностью не поправишься, пока не наберёшь вес.

— А как же отбор? — поинтересовалась беспечно. На меня так зыркнули, что чуть заикой не стала. Но чувство самосохранения у меня с детства отсутствует. — А как же поимка участницы, которая напала на меня и заперла в чулане?

— Карина… — процедил Алексан и подхватил на руки. — Твоя основная задача сейчас лежать и не дёргаться. Поняла? Я со всем разберусь. — Плавно опустил меня на кровать и накрыл одеялом. — Воды дать?

— Да, пожалуйста, — вымолвила, размышляя, как выбраться из заботливого плена принца и закончить начатое. — А что Рамис? Он жив вообще?

— Жив, — зло хмыкнул Алексан, протягивая мне стакан с водой. — Целитель им занимается, мы уже взяли показания, но, увы, про предсмертное письмо ему ничего не известно, как и не известно, почему Элена отравилась. Его план был примитивен, но мог сработать, будь Элена более смелой или более жадной до власти. На самом деле любая из невест могла меня отравить, но мне почему-то даже в голову не пришло, что кто-то захочет это использовать в своих целях. А Рамис заключил договор с лирийцами…

— Мне жаль, — произнесла почему-то. — Я бы никогда не стала тебя травить.

— Знаю, — усмехнулся он и поцеловал меня в лоб. — Давай отдыхать, — произнёс и опустился рядом прямо в одежде. Только сейчас заметила, как принц смертельно устал.

— Давай, — не стала спорить. Сама прижалась к его плечу. — А завтра хочу пельменей.

— Будет исполнено, моя госпожа, — зевнул принц и медленно закрыл глаза.

Как же всё-таки рядом с ним спокойно…

Глава 37

АЛЕКСАН

Уходить с рассветом… выползать из-под тёплого одеяла, из крепких объятий… невыносимо. Алексан хотел схватить свою маленькую «большую» женщину и унести её на край земли. На берег моря. В пещеру. Где бы их никто не нашёл.

Никогда не чувствовал на себе бремя власти так остро, как сейчас.

Пришлось всё-таки встать, тихо собраться, поручить поварам и слугам позаботиться о Карине, а самому заняться важными и — проклятье!.. — неотложными делами.

Ар-р-р… Мысленно зарычал и, запечатлев на лбу девушки поцелуй, поплёлся в свой кабинет, у которого его уже покорно ждали.

Аян выглядел помятым: ему сильно пришлось побегать за последние несколько дней, чтобы найти всех, кого лорд Рамис успел привлечь к своей авантюре. Его помощник выглядел не лучше. Видимо, и ему досталось.

— А, Ваше Высочество, — сонно протянул капитан. — Ранним утром лучше всего обсуждать важные дела, да?

Алексан недовольно скривился.

— Сам не рад, но уже хочу быстрее покончить со всем этим.

— Поддерживаю, — впервые подал голос Риден и зевнул, всё пытаясь привалиться к стене.

Алексан пропустил «гостей» в кабинет, зашёл следом и запер дверь на ключ.

— Вы уже понимаете, о чём пойдёт речь?

— Примерно, — кивнул Аян и упал в кресло. Риден опустился на кушетку, делая вид, что вовсе не спит с открытыми глазами.

Алексан занял место за столом и налил себе воды.

— Речь о моём происхождении. Для вас перестало быть секретом, что я наполовину Тёмный, и мне важно понять, как поступить: просто стереть вам воспоминание, связанное со мной, но тогда и о том, что произошло с лордом Рамисом, скорее всего, забудется, или… довериться.

Перевёл взгляд с одного на другого, ощущая, как взволнованно грохочет сердце. Впервые хотелось оставить всё как есть и перестать скрываться.

Риден моргнул и потёр шею.

— А что с вашим происхождением не так? — будто искренне не понял он. — Лично я помню, как лорд Рамис напал на миледи, а вы её спасли. Потом мы отнесли девушку к целителю и занялись выяснением всех обстоятельств. Нет? — произнёс непринуждённо и посмотрел на капитана.

Аян охотно кивнул.

— Так всё и было. Я вообще думал, что мы будем обсуждать, что с лирийцами делать, ну и этой… преступницей, что леди Рамис пыталась отравить и заперла в чулане.

Алексан облегчённо выдохнул и усмехнулся.

— Мисс Рамис ещё не леди.

Глаза Аяна лукаво сверкнули.

— Но ведь скоро ей станет?

Алексан схватил со стола лист бумаги, смял его и швырнул в капитана, смеясь.

— Поговори мне тут!

— А я что? — Аян примирительно вскинул руки. — Просто хочу побывать на королевской свадьбе.

Алексан фыркнул и взъерошил волосы.

— Я ещё даже предложение ей не сделал.

— Да вы что? — притворно удивился Аян. — Ай-яй-яй… Нельзя девушек томить ожиданием и держать в неведении, особенно когда спите вместе.

Алексан схватил карандаш.

— Я тебе… — Положил его на стол и вздохнул. — Элена отличается ото всех. Её нельзя торопить, боюсь нарваться на отказ.

Капитан переглянулся со своим помощником и удивлённо вскинул брови.

— Даже так? Вот это поворот, Ваше Высочество. Тогда могу пожелать вам только сил и терпения. А вообще… вы правы. Элена совершенно не похожа ни на одну из знакомых мне женщин. Думаю, вам очень повезло встретить её и она станет достойной королевой.

Алексан медленно кивнул и отвернулся, чтобы не показывать счастливую улыбку.

— Так… Мне нужно отправить кого-то с посланием к лирийцам. Раньше этим занимался Рамис, придётся искать замену… Я отменяю наше мирное соглашение и объявляю им холодную войну. Закрою границу и расторгну договор о поставке нашего зерна и угля. Пусть сами выращивают и добывают.

В дверь постучали. Алексан сел ровнее и произнёс:

— Господин Канаи, входите!

Распорядитель вошёл, почтенно всем поклонился и посмотрел на Алексана.

— Ваше Высочество? Речь пойдёт о завершении отбора?

Алексан подавил улыбку и жестом пригласил распорядителя на свободный стул.

— Верно, господин Канаи. Мой выбор сделан, и я хотел бы прекратить это представление. Как это лучше сделать, может, посоветуете?

Канаи задумался.

— О своем выборе сейчас не стоит объявлять, сделаете это на завершающем балу. Его необходимо провести в любом случае, так как многие участницы его ждали с надеждой встретить будущего мужа.

— Нельзя лишать женщин такой надежды, — поддакнул капитан. — А ещё, я думаю, это заставит преступницу действовать. Если её намерения касались вас, Ваше Высочество, она поторопится и совершит ошибку.

— Хм… — протянул Алексан. — Мне главное, чтобы Элена больше не пострадала.

— Ей, впрочем, вообще не обязательно до бала покидать покои, — произнёс распорядитель. — Основной задачей сейчас является успокоить встревоженных невест и сообщить об окончании отбора.

— Верно, — выдохнул Алексан. — Тогда соберите всех в общем зале, пожалуйста.

— Да, Ваше Высочество, — господин Канаи покинул кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

Алексан взял из ящика чистые листы и протянул капитану.

— Напишите обещание от своего имени о неразглашении сами-знаете-чего. Понимаю, что это просто бумага и гарантии особой не даёт, но, если вы меня предадите, мне будет проще, опираясь на данное вами обещание, наказать вас.

— Звучит многообещающе, — усмехнулся Аян. — Хочется уже прямо сейчас нарушить его.

— Очень смешно, — серьёзно отозвался Алексан. — Я надеюсь на вас, но…

— Вот угроз не надо, — спешно выпалил капитан. — Мы и так уже всё поняли.

— Позаботься о безопасности Элены, — вздохнул Алексан, поднимаясь. — А я встречусь с невестами…

Участницы Королевского отбора выглядели недовольными. Мало того что итоги второго испытания так и не подвели, третий этап не объявляют, так ещё никто ничего не объясняет.

Когда Алексан вошёл, все дружно встали со своих мест и слаженно исполнили реверанс.

— Дорогие участницы, — сдержанно поприветствовал Алексан. — Я прошу прощения за задержку результатов. Всё дело в том, что у нас возникли непредвиденные сложности и… На самом деле я свой выбор уже сделал и считаю, нет нужды продолжать отбор, давая вам пустую надежду.

Девушки поражённо молчали, пытаясь тем не менее сдержать эмоции.

Алексан улыбнулся.

— О своём выборе я сообщу через несколько дней на завершающем торжественном балу. Всем преподнесут от меня подарки в качестве благодарности за участие. На этом всё.

По залу стали раздаваться робкие шепотки.

— Ваше Высочество, — вежливо позвала брюнетка.

— Да, мисс Эльвуд. — Алексан развернулся к ней, заинтересованно склоняя голову. Что же она хочет сказать?

— Гм… всё произошло несколько внезапно. Вы уверены в своём выборе? Может, не стоит торопиться?

— Вы ставите под сомнение моё решение? — выгнув бровь, поинтересовался Алексан.

— Нет, Ваше Высочество, — улыбнулась она и едва уловимо сглотнула. — Я буду рада приветствовать будущую королеву Асирийска.

— Безусловно, — отозвался Алексан, внезапно замечая на себе пристальное внимание близкой подружки брюнетки. Мисс Айнир. — Желаю вам приятного дня, и до встречи на балу, — вежливо поклонился и вышел, ощущая затылком сверлящий взгляд пары десятков глаз.

Глава 38

Проснулась, ощущая на себе сверлящие взгляды. Потянулась, жмурясь, перевернулась на бок и приоткрыла глаза.

Камеристка со служанкой переглянулись и синхронно поклонились.

— Госпожа, уже обед.

— Вставать пора, госпожа…

Что-то мне это напоминает… Зевнула и села, пытаясь пригладить волосы.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — участливо поинтересовалась Роза.

— Как никогда отдохнувшей, — отозвалась сипло и растёрла лицо ладонями. — Но для полного счастья мне нужен душ и кофе. Готова умереть за кофе.

— А вот… подарок от господина Рита, — Жаклин метнулась к столу. — Он сказал, что вы будете довольны.

Я заинтересованно приподнялась, поправляя сорочку, и улыбнулась.

На круглом подносе стояла чашечка ароматного кофе, сливки и сэндвич с рыбой.

— О да!.. Я довольна, — усмехнулась радостно и слезла с кровати. Замерла, пытаясь привыкнуть к собственному телу, пощупала заживший бок и отправилась в ванную комнату.

Служанки со мной.

— Нам приказано, госпожа, не отходить от вас ни на шаг, — важно произнесла Жаклин.

— Эм-м… ладно, — согласилась я, здраво рассудив, что в ванной мне может стать плохо. Всё-таки я слишком долго спала и сейчас мучает лёгкая слабость. — А почему «госпожа», ведь ещё недавно я была «миледи»? — поинтересовалась, настраивая воду.

Служанки переглянулись.

— Ну-у… — замялась Роза и густо покраснела.

— К будущей Королеве положено обращаться «госпожа», а уже после коронации — «Её Величество», — помогла ей Жаклин.

— Что?! — изумлённо воскликнула. — Что?! К «будущей Королеве»?

— Не сердитесь, госпожа, — виновато вымолвила Роза. — Но все уже знают, что Его Высочество свой выбор сделал и объявил завершение отбора.

— Свой выбор? — Да что же это такое? Чувствую себя попугаем…

— Да. Он выбрал вас, — как ни в чём не бывало пояснила Жаклин.

Я растерянно зависла. Шумно выдохнула и смогла-таки улыбнуться.

— Вы не знали? — озадаченно поинтересовалась служанка.

— Нет, что ты! — притворно воскликнула. — Конечно знала, — улыбнулась и полезла в ванну.

Нет, конечно, я понимала… Алексан не раз чётко говорил мне, но всё же… Как-то внезапно и быстро. Я совершенно не готова становиться Королевой. Ну какая из меня Королева?

Незаконченное высшее образование, и я ничего не понимаю в политике, мало знаю об этом мире, о его истории. Про придворный этикет и говорить не стоит… А чем должна заниматься Королева, что входит в её обязанности?

Нет-нет-нет!.. Нужно бежать! За границу! В другой мир! Да хоть в Челябинск! Я не готова…

Захныкала и погрузилась под воду. Меня, естественно, быстро выловили, в четыре руки вымыли голову, натёрли тело душистым мылом, а потом закутали в тёплый халат и вытолкали из ванной.

Прямо в объятия принца…

Алексан ловко поймал меня, прижал к себе и прошептал, глядя в глаза, обезоруживая своим взглядом:

— Ну как ты? Вкусно пахнешь… — прошептал, шумно втягивая воздух рядом с моей шеей. — Я так соскучился. — Прижался сильнее, утыкаясь подбородком мне в плечо. — Безумно.

— Эм-м… — Судорожно сглотнула, пытаясь отстраниться.

Сердце колотилось в ушах, я не могла нормально сделать вдох. Мысли путались.

— Алексан?.. Мне нужно сказать кое-что важное, — сожалея, улыбнулась и высвободилась. — Давай присядем. Только… — Повернулась к служанкам и попросила их ненадолго оставить нас наедине.

Усадила принца на софу и села рядом, повернувшись к нему лицом.

— Понимаешь… — Слова застряли в горле. Как мне правильно донести свою мысль?

Алексан взял мою руку и переплёл наши пальцы.

— Смелее, — усмехнулся он, будто не замечает моего волнения.

— Я не готова стать Королевой, — выпалила и резко выдохнула. — Не могу выйти за тебя замуж. Я не справлюсь. Я…

— Подожди, подожди!.. — хмуро осадил Алексан, вглядываясь в мои глаза. — Я настолько тебе противен?

— Что? При чём здесь это? — искренне удивилась я.

Алексан хмыкнул и взъерошил волосы.

— А я не понимаю, при чём тут «Королева», не помню, чтобы сейчас предлагал тебе ей стать.

— Но… — Мои глаза округлились. Кажется, я окончательно запуталась.

Принц закусил губу и внезапно притянул меня к себе. Обнял и поцеловал волосы.

— Послушай, — прошептал вкрадчиво. — Я сейчас ничего от тебя не жду и не требую. Но я должен объявить о своём выборе, чтобы завершить отбор. Это не означает, что мы поженимся завтра. Не думала же ты, что я не дам тебе времени привыкнуть? — Он отстранился, а я смогла увидеть на дне тёмной радужки глаз все те чувства, которые Алексан обычно прячет.

Тревогу. Беспокойство. Любовь…

— Поверь, у нас будет много времени, чтобы узнать друг друга лучше, чтобы ты привыкла, освоилась. Я не буду давить, — тепло улыбнулся он и погладил меня по щеке. — Не скрою, что схожу по тебе с ума и готов связать нас узами брака уже завтра, но я понимаю. Всё понимаю. И твои чувства, и сомнения. Давай просто будем рядом. Вместе…

Я не могла оторваться от этих чарующих, притягательных тёмных глаз. Не могла перестать тонуть в этих чувствах. Смогла лишь вымолвить:

— Давай… — очень сипло, не узнавая свой собственный голос. — Кажется, ты мне нравишься.

Алексан усмехнулся.

— Хороший знак, — притянул к себе и поцеловал.

Нежно раздвинул мои губы, провёл по ним языком и жадно проник в рот. Чувство, словно он желает меня поглотить. Втереть в себя. Размазать по своему телу. А мне… мне хотелось раствориться в этих пьянящих эмоциях. Не сдерживать себя, не сдерживать стоны…

Алексан зарылся пальцами в мои волосы, слегка потянул и проложил дорожку поцелуев от скулы до ключицы, невероятно дразня. Кожа покрылась мурашками…

— Я теряю рассудок, — жарко прошептал Алексан. — Хочу… Столько хочу с тобой, что дурею. Мне так мало тебя. — Отстранился, криво усмехаясь, и провёл губами по щеке. — Долго ты не сможешь от меня бегать. Ты единственная женщина, которую я желаю всем сердцем…

Залилась смущённым румянцем, рвано выдыхая. Если он сейчас не прекратит, я превращусь в зефир. Мягкий. Сладкий. Податливый.

Алексан, будто поняв моё состояние, отстранился, тяжело дыша мне в ухо.

— Сейчас мы с тобой пообедаем… Потом к тебе придёт модистка, пошить для бала платье, потом… — Усилием воли выпустил меня и растёр лицо ладонью, пытаясь прийти в себя. — Потом я немного займусь делами, а вечером хочу погулять с тобой по парку. Как ты на это смотришь?

— Свидание? — взволнованно усмехнулась, облизывая припухшие губы.

— Свидание… — томно выдохнул Алексан и оставил на них лёгкий, трепетный поцелуй. — Согласна?

— Согласна, — прошептала, пытаясь не утонуть в тёмной заводи глаз.

Мы приятно пообедали, обсуждая предстоящий бал, и всё, казалось, шло как обычно. Передо мной всё тот же Алексан, которого я знаю, к которому привыкла. Думала, буду испытывать неловкость, но нет. Его слова меня здорово успокоили. На душе заметно полегчало, перестали терзать думы. Возможно, через год или два я буду думать, какой дурой была, что вообще сомневалась, а сейчас я просто благодарна принцу за всё.

За его терпение. За его решительность. За непоколебимость, несмотря ни на что. За его любовь, которой он щедро окутывает меня, словно пуховым одеялом.

— Спасибо… — прошептала, несмело глядя на него и замерев с вилкой в руке. — Спасибо.

Алексан поднял взгляд и тепло улыбнулся.

— Тебе спасибо. Ты сделала меня по-настоящему счастливым. Ты дала мне так много, что не передать словами… Я наконец стал принимать себя таким, какой я есть, перестал волноваться о своём происхождении. С тобой я стал увереннее и сильней. Спасибо…

Как же приятно слышать подобные слова и неловко одновременно! Я ведь ничего такого не сделала…

Кивнула и продолжила есть.

Потом проводила Алексана заниматься делами, едва не сорвавшись, когда он снова меня поцеловал, и стала дожидаться модистку Если честно, мне уже всё равно, в чём идти на бал, скорее бы всё это закончилось и мы бы смогли спокойно провести время вместе.

В дверь постучали…

Глава 39

На кухне шныряли люди. Суетились помощники, ругались повара. Её замечали, кланялись и дальше занимались своими делами.

Она улыбнулась, заваривая чай. Сняла крышку с чайника, добавила лепестки жасмина, немного сушёных ягод боярышника, пыльцу тысячелетника золотистого. Ровно столько, чтобы принц заснул не сразу.

Взяла поднос и повернулась, окликнув замершего в ожидании слугу.

— Отнеси это в кабинет Его Высочества. — Передала мальчишке поднос, подавив самодовольную ухмылку.

Покинула кухню и отправилась встречать приглашённую модистку. Молодая женщина в роскошной кружевной шляпке уже оглядывалась в огромном холле.

— Госпожа Рид, — приветливо улыбнулась она, учтиво склоняя голову. — Мы так рады вам, спасибо, что приняли наше предложение и незамедлительно явились.

Модистка ответила вежливой улыбкой.

— Благодарю, эм-м… — она запнулась, не зная имени женщины, вышедшей встречать.

— Госпожа Кофран, — обворожительно улыбнулась Агата. — Пойдёмте, покажу вам мастерскую, где вы сможете найти все необходимые инструменты.

— У меня всё с собой, — смущённо улыбнулась модистка, приподнимая чемоданчик со швейными принадлежностями. — А ткань доставили ещё вчера.

Агата кивнула.

— Понимаю, каждый мастер привык работать со своим инструментом. Но у нас богатый выбор аксессуаров, которые могут пригодиться. Броши, серьги, невидимки с камнями для волос… Вдруг у вас закончатся булавки, к примеру. Да и в мастерской удобнее работать, чем в комнате.

— Спасибо за заботу, — искренне поблагодарила модистка. — Я буду счастлива пошить платье для будущей Королевы. Надеюсь, никого не разочарую.

Агата едва слышно скрипнула зубами.

— Мы возлагаем на вас большие надежды…

До мастерской шли молча. Агата отперла дверь и пропустила модистку вперёд.

— У вас здесь очень просторно, — произнесла та, озираясь.

— Швейная машина там, — указала Агата, снимая со стены канделябр.

Модистка направилась к столу, уже предвкушая предстоящую работу.

Не раздумывая, Агата подошла со спины, занесла руку и ударила модистку по затылку. Девушка упала без чувств. На светлом полу расплылось алое пятно…

Поставила канделябр на стол и взяла модистку за ноги. Оттащился в кладовую, небрежно бросила несчастную и заперла дверь.

Агата огляделась. Стянула со стены ткань и принялась вытирать пол. В этот момент дверь в мастерскую открылась.

— Чего так долго? — поинтересовалась Агата, подняв голову. — Принц, наверное, уже выпил чай. Привела?

— Да, мама, привела, — кротко отозвалась Айнир и пропустила вперёд наёмницу.

Агата выпрямилась, ухмыльнувшись.

— Переодевайтесь, Мойра. Будете модисткой. А пока переодеваетесь, расскажу, что нужно делать. А ты… ступай к принцу, да поторапливайся. Я приведу свидетелей.

…Наёмница молча приступила к делу.

— Мне немного страшно, — замялась Айнир в дверях. — А вдруг всё сорвётся? Эта Рамис слишком везучая и хитрая, не такая наивная и ранимая, как мы думали.

Агата вздохнула, потирая виски.

— Мы зашли так далеко, я сделала всю грязную работу, а ты просто в кровать принца лечь не можешь? Энни, ты меня разочаровываешь…

— Прости, — кисло произнесла Айнир и развернулась к двери. Сердце бешено колотилось в груди, но от счастливого замужества, от власти, от трона отделяет один незначительный шаг. Всего один. В этот раз всё должно получиться…

* * *

Роза открыла дверь и пропустила темноволосую женщину с чемоданчиком в руке.

— Меня зовут госпожа Рид, — поклонилась женщина. — Я приглашённая модистка, мой салон славится по всему Асирийску.

— Элена, — вежливо улыбнулась я в ответ и поднялась. — Можете приступать, хочу поскорее освободиться.

Мои мысли занимал предстоящий вечер с Алексаном. Мне хотелось хотя бы один день не думать ни о чём, кроме нас.

Модистка попросила раздеться до белья, чтобы она могла снять мерки.

— У меня с собой образцы тканей, мы подберём самый подходящий для вас цвет и материал, обговорим фасон, я сделаю несколько набросков… — произнесла модистка, открывая чемоданчик. — А можно попросить подать чай? Я приехала из города и ещё не было возможно отдохнуть.

— Да, конечно, — отозвалась я, раздеваясь. — Роза, позаботьтесь, пожалуйста. И не забудьте закуски.

Камеристка послушно поклонилась и вышла за дверь. Со мной осталась Жаклин, которая с каким-то подозрительно-настороженным интересом наблюдала за модисткой.

— Повернитесь, пожалуйста, — попросила модистка, достав сантиметр. — У вас очень стройное тело. Пошить идеальное платье не составит труда.

— Спасибо, — вздохнула и повернулась.

Модистка принялась снимать мерки.

— Я также принесла образцы шпилек для причёски, хотела бы обсудить после утверждения цвета будущего платья.

— Извините, госпожа, — неожиданно вмешалась Жаклин. — Я вспомнила, что мы не вымыли вам голову.

Изумлённо обернулась через плечо, вскинула брови, как бы спрашивая: «А что мы делали днём?»

— Голову можно вымыть позже, — улыбаясь, заметила модистка.

— Нет, это совершенно неприемлемо для молодой госпожи, — категорично отрезала Жаклин и взяла меня за руку. — Его Высочество может прийти в любую минуту, а вы с грязными волосами. Какой позор! Какой стыд!.. — И буквально потащила меня в ванную, словно на буксире.

— Эм-м… Простите, госпожа Рид, мы ненадолго, — виновато улыбнулась и позволила себя утянуть.

Жаклин захлопнула дверь, подбежала к ванной и включила воду, увеличив напор.

Я насторожилась. Служанка не казалась мне глупой и взбалмошной, должна быть причина её странного поведения.

— Жаклин? — осторожно позвала, приближаясь.

Девушка поманила меня пальцем, заметно волнуясь. И как только я подошла достаточно близко, зашептала:

— Я видела фотокарточку госпожи Рид в газете: о ней много писали, — и эта женщина совершенно точно не она.

Сердце дрогнуло, пропустив удар. Не знаю почему, я сразу поверила словам служанки, но всё же спросила:

— Ты уверена?

Жаклин активно закивала.

— Уверена. Так уверена, что могу принести клятву. Не знаю, кто эта самозванка и почему выдаёт себя за модистку, но мне происходящее не нравится.

— Мне тоже… — отозвалась сипло, ощущая, как пересыхает в горле. — И что делать? А вдруг она просто её заменяет?

— Зачем тогда представляться чужим именем? — резонно заметила Жаклин. — Ну представилась бы своим и сказала как есть. Но она представилась госпожой Рид, а это очень и очень странно.

— И что теперь делать? — обречённо спросила, закусывая костяшку указательного пальца.

— Может, мне осторожно выйти и позвать стражу? — предположила Жаклин.

— И что мы скажем? Она ведь ничего не сделала, — неуверенно поморщилась в ответ.

— Будем ждать, пока сделает? — скептически произнесла Жаклин.

Меня озарило. Точнее, пришла сумасшедшая догадка… Меня ведь столько раз пытались устранить — а что, если это наёмная убийца? Специально отослала Розу и сейчас планирует…

В дверь раздался требовательный стук.

— Мисс Рамис! — позвала псевдомодистка. — Если вы будете так долго сидеть в ванной, мы ничего не успеем. А бал уже через несколько дней!

— Уже иду, пару минут! — отозвалась я как можно непринуждённее.

Судорожно вздохнула, беспомощно озираясь.

Что делать? Что, чёрт возьми, делать? И, как назло, ни единого окна, в которое можно было бы вылезти…

И тут мой взгляд зацепился за стеклянную вазу, наполненную цветными декоративными камушками.

— Жаклин? — позвала я и сглотнула. — Замани сюда модистку. Сможешь? Скажи, что нужна помощь.

— А вы?! — испугалась Жаклин.

— А я её встречу, — произнесла, ухмыльнувшись, и направилась к вазе…

Глава 40

АЛЕКСАН

Алексан составлял официальный документ о расторжении мирного соглашения с лирийцами, который должен передать посол с почётной делегацией.

Размял шею и макнул перо в чернильницу. В дверь вежливо постучали.

— Входите, — отозвался, поднимая голову.

В кабинет вошёл слуга, держа поднос, и учтиво склонил голову.

— Чай, Ваше Высочество, — тихо вымолвил он и поспешил выставить посуду на стол.

— Благодарю, — произнёс Алексан, беря фарфоровый чайник. — Ступай.

Мальчишка поклонился и выскользнул в коридор.

Алексан наполнил чашку тёмно-золотистым ароматным напитком и зажмурился от удовольствия. Осталось немного, а вечером…

От нескромных мыслей прокатился жар по всему телу, оседая сладкой негой в низу живота. Скоро, скоро…

Взял чашку и сделал глоток. Вкус восхитительный. Отпил половину и поставил на стол.

Тьма отозвалась мгновенно. Рванула наружу, недовольно взвилась, зашипела и хлынула в кровь, уничтожая яд.

Алексан схватился за край стола, упорно сдерживая тьму, чтобы не вырвалась, никому не навредила. На лбу выступила испарина, бросило сначала в жар, потом в холод и через несколько мгновений отпустило, позволив облегчённо выдохнуть.

Алексан откинулся на спинку кресла.

Что это было? Неужели в чай что-то подмешали? Нет, его травили и раньше, но тьма была запечатана, и несколько раз Алексану серьёзно доставалось, хотя его успевали спасти. Один раз целитель, один раз Киоши. А сейчас…

Алексан удивлённо усмехнулся и снял с чайника крышку. Оставшийся напиток вылил в чашку, а заварку высыпал на блюдце. Поковырялся пальцем, понюхал… Призвал тьму и понюхал ещё раз.

Тысячелетник золотистый, ошибки нет.

«Кто-то пытался меня усыпить… Зачем?» — Алексан недоумённо поморгал и выглянул из кабинета. Подозвал стражника и произнёс:

— Найти капитана Управления Дознания, он должен быть где-то здесь. Передай, чтобы пришёл в мои покои со своими людьми. Это срочно.

— Да, Ваше Высочество, — стражник поклонился и поспешил прочь, выполнять поручение.

Алексан ухмыльнулся, ослабил ворот камзола и притворно широко зевнул.

— Что-то я устал, — произнёс, обращаясь ко второму стражнику. — Буду у себя в покоях, немного отдохну.

Стражник поклонился и остался стоять. Алексан усиленно изображал сонливость и даже покачивался на случай, если за ним наблюдают.

В крови клокотал адреналин.

«Наконец я эту дрянь поймаю…»

Выставлять охрану не стал, чудом только удержался, чтобы гостеприимно не распахнуть двери и не поставить табличку: «Добро пожаловать».

«Даже интересно…» — усмехнулся про себя, наполовину расстёгивая камзол.

Широко зевнул, потянулся и упал на кровать, лицом в подушку. Теперь главное — не выдать себя раньше времени и не заснуть по-настоящему.

Долго ждать не пришлось. Двери тихо открылись, кто-то почти бесшумно вошёл в покои.

«Вот бы посмотреть. Ну ничего… ещё насмотрюсь…»

Зашуршала одежда, затрещала ткань…

Что она делает?.. Сомнений не было, это женщина, но что она творит? Неожиданный шлепок и тихий всхлип заставили напрячься. Она себя избивает? Заняться больше нечем? Но тут Алексана попытались перевернуть. Не вышло. Тогда нахалка взялась за штаны. Ну нет, это уже слишком!

— Снимать с меня одежду может только одна женщина, — произнёс Алексан, переворачиваясь и садясь. — И это не вы, мисс Айнир, — угрожающе закончил фразу.

Мерзавка рванула к дверям, но Алексан прыгнул, ловко поймал её за талию и бросил на кровать. Лицо девушки пылало, особенно одна его сторона. На губе маленькая ранка, а на обнажённом плече красный след. И даже платье порвано.

— Что вы пытались изобразить? — скептически усмехнулся Алексан. — Изнасилование? И с какой целью?

— Ваше Высочество! — взмолилась мерзавка и упала на колени. — Я умоляю вас!.. Простите! Простите! Я ничего такого не хотела, ничего…

— Да. Непременно отпущу. Когда всё выясню, — произнёс и стал застёгиваться. — Я же не совсем дурак, мисс Айнир. Кто-то должен привести свидетелей, чтобы попытка изнасилования была зафиксирована. Иначе как меня потом шантажировать? А значит, этот кто-то с вами в сговоре. И я хочу знать, кто.

По щекам девицы потекли крупные, настоящие слёзы.

— Только я… это всё я. Прошу… отпустите, я всё-всё расскажу. Ведь… я люблю вас.

Алексан скривился.

— Вот не надо, любовью ваш поступок и не пахнет. Это вы пытались отравить Элену Рамис?

— Нет! Не я! — кажется, искренне воскликнула Айнир и разрыдалась, уронив лицо в раскрытые ладони. — А я говорила… ничего не выйдет. Я говорила… — бормотала она, всхлипывая.

Алексан потёр лоб, вздыхая. Вся ситуация до тошноты противная. Почему хорошенькие девушки идут на такой шаг? Они не должны никого травить. Должны носить шляпки, украшения и радовать мужские взгляды своей неземной красотой.

По коридору разносился топот ног и голоса.

Айнир дёрнулась, пытаясь сбежать, но Алексан ухватил её и усадил обратно.

— Не дёргайся, — предупредил жёстко. — Хуже будет.

И благополучно отошёл.

— Стража! Стража! Меня пытаются убить! — крикнул Алексан, а на удивлённый взгляд Айнир произнёс: — Что? Я тоже так могу. Нельзя?

Двери с грохотом распахнулись.

— Скорее, мы можем не успе… — управляющая недоумённо смолкла на полуслове, уставившись на одетого Алексана.

— Стража! Эта мисс пыталась на меня напасть! — произнёс Алексан недовольно.

— Да, я как раз хотела… — начала было Агата, но Алексан прервал её холодным жестом.

— А вы, госпожа Кофран, подойдите к дочери, — произнёс он и перевёл взгляд на «свидетелей». Так-так… Несколько лордов, граф Соттэм и придворная шелуха.

— Посторонитесь! — раздался голос Аяна. Первыми вошли его люди, следом он и Риден.

Алексан шумно выдохнул и усмехнулся.

— Забирай всех, на месте разберёмся.

— Но, Ваше Высочество! — воскликнула управляющая. — Я не понимаю! До меня дошли слухи, что вы… домогаетесь этой несчастной девочки. Разве это не так? Посмотрите, в каком она виде!

Алексан криво ухмыльнулся.

— Довольно, госпожа Кофран. Ваша дочь всё рассказала.

— Нет! — кинулась Айнир и получила звучную, увесистую пощёчину. Отшатнулась, не веря уставившись на разгневанную мать.

— Как ты могла, дура?! Как?! Трусливая гадина! — И снова занесла руку для удара, но Алексан вовремя её перехватил, угрожающе глядя Агате в глаза.

— К слову, ваш порошок тысячелетника на меня не действует, — насмешливо улыбнулся и передал преступницу людям капитана.

— Мы ничего не знали… — первым выпалил граф.

— А это нам предстоит выяснить, — красноречиво пообещал Алексан.

— Алекс! Алекс! — Знакомый голос заставил вздрогнуть. — Алекс! Там… — В покои влетела Карина, обращая на себя внимание всех присутствующих.

Глаза Алексана полезли на лоб.

Босая. В одной сорочке. В крови. Рванул вперёд, на ходу снимая камзол.

— Отвернитесь! Немедленно! — скомандовал громовым голосом, закутывая девушку в свою одежду. Тьма плескалась через край, а сердце отбивало тревожный ритм.

— Упс… — пискнула Карина, вжимая голову в плечи. — Не знала, что у тебя тут так весело, — прошептала испуганно и добавила: — Я сейчас всё объясню…

* * *

Я встала у дверей с занесённой вазой в руках, а Жаклин у ванны.

«Кричи», — подавала я сигнал глазами, и служанка закричала.

— Госпожа Рид! Госпожа! Господи… помогите! Миледи упала и ударилась головой!

Я любезно открыла замок.

Дверь резко распахнулась, я приготовилась, но псевдомодистка влетела слишком быстро и сразу отскочила в сторону, будто ожидая удара. В её руке сверкнул кинжал.

— А вы не так глупы, мисс Рамис, — ухмыльнулась она и рванула ко мне…

Спасибо долгим годам тренировок. Спасибо моим братьям за отменную реакцию. Я просто бросила в наёмницу вазу, которая разбилась о стену, брызнув осколками, а сама метнулась в сторону. Зашла ей за спину и пнула ногой. Наёмница полетела вперёд, но устояла. Чтобы не дать ей сориентироваться, ударила под колено и пихнула руками. Она упала на спину и попыталась встать, но я опрокинула её обратно и села сверху, от всей души ударив кулаком в нос.

Наёмница взвыла, хватаясь за лицо. Зарычала и скинула меня с себя, через голову.

— Оу… — застонала я, ударившись головой. В тело впивались осколки…

Наёмница бросилась за упавшим кинжалом, но, схватив её за ногу, дёрнула на себя. Весь пол был в её крови, руки и ноги жутко скользили…

Жаклин кричала.

— Стражу зови! Зови стражу! — выкрикнула я и получила ногой по голове. Наёмница пыталась вырваться, но я держала крепко, несмотря на сыплющиеся удары. Мы барахтались на полу, как две пиявки. Я не позволяла наёмнице встать. Подтянулась выше, почти забралась ей на спину, схватила за волосы и хорошенько приложила лицом о кафельный пол.

Наёмница глухо застонала, едва шевелясь.

Я пыталась отдышаться, как она внезапно перевернулась вместе со мной, так что теперь я оказалась снизу. Занесла кулак… Но удара так и не последовало.

Ворвавшийся стражник заломил наёмнице руку, а её саму скинул и прижал к полу. Следом влетели остальные. Я медленно поднималась, превозмогая звенящую боль в голове.

— Найдите капитана и отправьте его к принцу! И… модистку! — Взглядом нашла перепуганную, рыдающую Жаклин и поманила рукой. — Помоги им! Настоящая модистка может быть связана или ранена.

— Да, госпожа, — всхлипывая, произнесла служанка и отправилась со стражниками искать модистку.

— Вам нужен целитель, — произнёс один, пытаясь накрыть своим камзолом.

— Нет, — резко выдохнула и сорвалась с места. — Мне нужно к принцу!..

Никогда ещё я так быстро не бегала, не замечая боли. Адреналин творит чудеса…

Глава 41

Алексан подхватил меня на руки и решительным шагом куда-то понёс. Суета и гомон голосов остались позади.

— Аян без нас разберётся, — сурово произнёс он. — А я присоединюсь к нему позже.

«Живой…» — трепыхалась единственная мысль в моей голове. Живой.

— Я думала, тебя убить собираются… — тихо мурлыкнула, прижимаясь щекой к шершавой ткани камзола.

— Испугалась? — самодовольно усмехнулся этот нахал, вечно заставляющий меня нервничать. — Не бойся. Никто не хотел меня убить. Всего лишь изнасиловать.

Подавилась воздухом, вскинув изумлённый взгляд.

— Серьёзно?

— Ну, судя по всему, — иронично отозвался он и поцеловал меня в макушку. — Лучше расскажи, что с тобой случилось. Почему ты… в таком виде? — Алексан стиснул челюсти, сдерживая клокочущий гнев, а заодно стиснул и меня в своих руках.

И я рассказала. Собственно, и рассказывать особо нечего. Драка была короткой, а на моей стороне Жаклин и стража. Да и наёмница не слишком проворная и везучая оказалась.

— Я только за модистку волнуюсь, — поморщилась в конце рассказа. Алексан подозрительно молчал. Его взгляд смотрел сквозь меня и казался стеклянным. — Эй… ты чего? — позвала ласково и тронула за плечо.

— Тебя могли убить.

— Могли, — не стала спорить. — Но всё обошлось. Главное, мы наконец разобрались, кто на меня покушался. Или нет?

— Почти, — всё ещё отстранённо отозвался Алексан. — Агата Кофран, управляющая замком. Я бы никогда не подумал…

— Агата?! — воскликнула, удивлённо распахнув глаза. Думала, челюсть на землю уроню. — Агата?! Эта очаровательная, милая женщина?

Алексан уверенно кивнул.

— Я сам поражён. Но… теперь всё сходится, — задумчиво протянул он. — Я всё думал, откуда участница отбора может знать все потайные ходы? Откуда у неё ключи от чулана? Откуда столько разных зелий и порошков? А ведь Агата имеет доступ во все уголки замка и ключи почти ото всех дверей. А уж достать какие-то зелья для неё не составило бы труда. Я просто… — Алексан поморщился. — Я не ожидал. Никогда бы не подумал. А предпосылки были. Точнее… я бы мог догадаться, когда её внебрачная дочь, мисс Энни Айнир, чудесным образом оказалась на отборе. А до этого Агата сватала мне её, очень настойчиво предлагала познакомить, а я сказал, что мне неинтересно…

— Ты не виноват, — утешающе произнесла и погладила Алексана по щеке. — Никто бы не догадался.

— Я должен быть внимательнее к таким мелочам, — покачав головой, возразил этот упрямый мужчина.

Усмехнулась и прижалась к его груди, слушая гулкие, мощные удары сердца…

Алексан принёс меня… ну, судя по запаху, в лазарет. Уже знакомый доктор вышел навстречу. Его лицо удивлённо вытянулось, в глазах промелькнул испуг.

— Доктор, прошу прощения за своё прошлое поведение, давайте начнём сначала? — выпалила, прежде чем впечатлительный мужчина потерял бы сознание.

— Гм… — доктор сглотнул и жестом пригласил нас в смотровую.

Фактически ничего серьёзного. Пару ссадин, синяков и стёкол. Всё вытащили, раны обработали, где надо, забинтовали.

Алексан сидел рядом, взволнованно наблюдая.

— Бал всё равно состоится? — спросила, болтая ногой.

— Да, — Алексан потёр переносицу. — Нужно только разобраться с Кофран и Айнир.

— Мне бы хотелось присутствовать, — призналась шёпотом. — Услышать, что на самом деле произошло и почему.

— Да всё банально, — устало отозвался Алексан и привалился к стене. — Кофран очень сильно хотела получить власть. Так сильно, что решила всеми способами выдать дочь за меня, я так думаю. Но послушать их версию интересно. И всё же неясно, зачем было травить тебя и подсовывать то письмо.

— Вот-вот, — со вздохом согласилась с ним.

В этот момент дверь смотровой распахнулась, и помощник капитана внёс раненую девушку Она повисла на его руках безвольной куклой, и было видно, что голова разбита.

— Модистка?! — взволнованно подскочила я.

— Сиди, — строго осадил Алексан.

Доктор кинулся к пострадавшей.

— Кладите её на стол, — велел он. — Остальных попрошу выйти.

— Она жива? — спросил Алексан. — Вы сможете помочь?

— Жива, — утвердительно кивнул доктор, щупая пульс. — Но без сознания. Мне нужно хорошенько её осмотреть, прежде чем вынести заключение.

— Я скоро вернусь, — произнёс Алексан, подхватил меня на руки и вышел вместе со мной.

— Может, позвать Киоши? — шёпотом поинтересовалась я.

— Пока не стоит, — отозвался он и понёс меня обратно в замок.

Алексан отправился в мои покои, где меня уже ждали взволнованные служанки с опухшими лицами и покрасневшими глазами.

— Госпожа! — кинулись обе, стоило нам войти.

Как тут не улыбаться?..

— Оставьте нас ненадолго, — попросил Алексан, укладывая меня на кровать. — Когда я уйду, позаботьтесь о ней.

— Да, Ваше Высочество, — служанки поклонились и вышли.

— Я хочу навестить модистку, — заканючила, садясь на колени.

— Потом, — произнёс Алексан и нежно провёл по моей щеке. — Отдохни, пожалуйста, хоть немного. Я проверю наших заключённых, переговорю с Аяном, узнаю, как дела у доктора, и вернусь. А ты будешь послушной девочкой, хорошо?

— Хорошо, — нехотя сдалась я.

— И поешь что-нибудь, — усмехнулся Алексан и поцеловал меня.

Трепетно, но слишком быстро, я не успела насладиться.

— Будешь так дышать и смотреть на меня… — угрожающе произнёс он и поднялся. — Оставлю стражу. Никого, кроме своих служанок, не впускай. Поняла?

— Да, — кисло отозвалась и потянулась.

Надо бы одеться в нормальную одежду и действительно поесть. Ничего так не помогает от стресса, как сочный кусок мяса. И торт. Да, пожалуй, торт подойдёт…

АЛЕКСАН

Алексан смотрел в лицо женщины, которая проработала при дворе больше пятнадцати лет, а она… она смотрела в стену.

— Молчит, — кисло произнёс капитан из-за стола, на который, между прочим, закинул ноги. Совсем оборзел и распустился… — А дочка её в соседней допросной рыдает.

— А «свидетели»?

— А чего свидетели? — хмыкнул Аян. — Повелись на сладкие речи и обещания. Кофран им наобещала несметных богатств, когда Айнир станет Королевой. К слову, мне кажется, тебя не планировали оставлять в живых. Сначала шантаж, ты бы женился, а тебя потом… прям на следующий день.

— Я догадываюсь, — хмуро отозвался Алексан и развернулся к выходу.

Хотелось верить, что от Айнир будет больше толку.

Девушка лежала на тахте, уткнувшись лицом в собственный локоть, и рыдала. Надо полагать, искренне.

— Мисс Айнир, — позвал Алексан, присаживаясь на стул. — Успокойтесь немного, давайте поговорим.

Девушка вздрогнула и села. Спешно размазала по лицу слёзы и шмыгнула припухшим носом.

— Расскажите мне что знаете. Только честно. А я подумаю, как вам помочь и смягчить наказание.

— Я… это всё мама, — плечи Айнир вздрогнули. — Я говорила, а она… сначала подсыпала Рамис в чай снотворное, когда та вышла от вас, рыдая. Притворилась добренькой, предложила «успокаивающие травы», а сама… Пробралась потайным ходом в её комнату, подбросила письмо и таблетки.

— А какой был расчёт? — не понял Алексан.

— Ну… — Айнир достала из кармана платья платок и вытерла нос. — Мама сказала, что вас обвинят в попытке изнасилования и смерти Рамис, а мы выступим свидетелями того, что вы в этот вечер были со мной и никого не домогались. Но за свою помощь мама хотела запросить, чтобы вы женились на мне.

Алексан запрокинул голову и рассмеялся.

— Прости-прости… Но вы серьёзно предполагали, что меня так просто обвинить? Что я сам бы не нашёл способа выпутаться из трудной ситуации? И действительно мог бы жениться на тебе?

— А я говорила… — По щекам Айнир снова потекли крупные слёзы. — Потом мама вроде как поверила, что у меня есть шанс на победу в отборе, но и тут… Кто ж знал, что Рамис не только выживет, но и так изменится, что привлечёт ваше внимание?

— Тогда она стала делать всё, чтобы вывести Элену из участия, да? — верно догадался Алексан. И, как ни старался, начал злиться.

— Да, — всхлипнула Айнир. — Время поджимало… И тут мама подумала, а почему бы не инсценировать изнасилование, но со мной? Она бы затребовала немедленно жениться на мне, мешала только Рамис…

Алексан скривился.

— Скажи… ты рыдаешь, потому что тебе жаль? Или потому что ничего не получилось? Или потому что попались?

Айнир вскинула голову, растерянно смотря в глаза Алексана.

— Ясно… — вздохнул он и поднялся. — Я приглашу твоего отца и обсужу с ним, что с тобой делать дальше.

— А мама? — И всё же Айнир волнуется за неё.

— А госпожа Кофран поедет в тюрьму. Пожизненно. Она слишком провинилась и не может находиться на воле. Извини, — произнёс и вышел, выдыхая…

Глава 42

Алексан пришёл уже ночью, когда я укладывалась. Сытая, довольная и в лёгкой прострации. Чувствую себя выжатой тряпкой. Столько всего произошло за последние несколько дней… Как ещё умом не тронулась, неизвестно.

Принц вошёл, не зажигая верхний свет, и его фигура в тусклом свете ночника показалась мне дико привлекательной. Он взялся за пуговицы камзола, стоя рядом с моей кроватью и нагло ухмыляясь.

Не выдержала, встала на колени и потянулась, помогая принцу освободиться от одежды. Его дыхание сбилось. Стало тяжелее…

— Как модистка? — между прочим поинтересовалась, снимая с принца рубашку. Скользнула ладонью по обнажённой гладкой груди, пробежалась пальчиками по тугим мышцам и лукаво улыбнулась.

— Дразнишь? — сипло поинтересовался Алексан, перехватывая мою руку за запястье. — У кого-то игривое настроение? Не боишься?

— Тебя? Нет, — ухмыльнулась и взялась за ремень его штанов. — Заниматься любовью с тобой? Нет.

Алексан шумно сглотнул и рывком поставил меня на ноги. Впился пальцами в подбородок, вынуждая смотреть в его гипнотические, налитые желанием глаза.

— Доиграешься… — хрипло предупредил, выдыхая мне в губы и клацнул зубами.

По телу разбежались волнующие мурашки.

— Если хотел меня напугать… ничего не вышло, — протянула томно и куснула принца за подбородок. Скользнула губами по шее и укусила теперь за обнажённое плечо.

Алексан глухо застонал, впиваясь пальцами в мои бока, и резко повалил на кровать.

— Хулиганка… — глухо прорычал, задирая сорочку.

Горячая ладонь скользнула вверх. Мягкие губы проложили обжигающую дорожку поцелуев, заставляя выгибаться.

— Не могу больше ждать… — вымолвила сипло, пытаясь избавиться от мешающей ткани. Алексан изумлённо отстранился. — Что? Ты хочешь на мне жениться, но не хочешь со мной спать? Или твои намерения не серьёзные?

Глаза Алексана вспыхнули опасной тьмой.

— Ох… — поражённо выдохнула, и в следующую секунду меня смело волной страсти и желания.

Дыхание смешалось. Стоны слились в унисон, я перестала понимать, где чьи руки, губы… Перестала различать хриплый шёпот. Осознавала только, что Алексан говорит что-то непристойное. Будоражащее. Что ещё больше дразнит меня и заводит.

То укусит в самом неожиданном месте, то поцелует, то ласково коснётся… Сладкий, дурманящий жар растекался в крови, затуманивая разум.

— Пожалуйста… — Это всё, о чём я могла просить. Единственное слово, что пришло на ум. Я опьянела от ласки, от переполняющих меня чувств. — Пожалуйста…

Алексан целовал меня словно обезумевший. Сжимал в своих руках, будто боялся потерять, доводя до исступления ритмичными, жадными движениями…

Я даже не помню, как заснула. Кажется, сразу. Просто отключилась без сил. Без чувств. И мне ничегошеньки не снилось. А утром…

Я впервые проснулась рядом с ним. С моим несносным принцем. И вдоволь могла налюбоваться его безмятежным, расслабленным лицом.

«Ну какой же он Тёмный?». Он самый настоящий светлый. Мой принц… Прижалась щекой к его руке, млея от удовольствия. Тупая боль между ног и алые капельки крови на простыне напомнили о том, что тело мне досталось девственное. Странно, а я и не заметила, так увлеклась…

Осторожно высвободилась и отправилась в ванную. Алексан вошёл следом, испугав. Но стоило увидеть его обнажённое тело и утреннее «бодрое настроение», как испуг уступил место жаркому смущению.

— Покраснела… — хищно протянул Алексан, приближаясь. — А ночью вела себя иначе.

— Я была не в себе, — пискнула, пытаясь отползти в сторону ванны.

— Поздно, — усмехнулся он и заключил меня в свои объятия. — Теперь будем мыться вместе. Всегда…

И мы помылись. Честно-честно. Даже ничем таким не занимались… почти…

После завтрака Алексану снова пришлось отлучиться по делам, а мне притащили кучу готовых платьев из самой модной столичной лавки.

— Вот, госпожа, посмотрите! — Роза буквально светилась от радости.

Жаклин, как и всегда, держалась отстранённо-вежливо, но взгляд смягчился, губ коснулась едва заметная улыбка. Но я помню, как она плакала и переживала за меня. Так искренне, совсем меня не зная…

Платьев перемерила с десяток, и остановились мы на том, что понравилось мне. Всё же не хотелось выглядеть на балу так, словно уже выхожу замуж.

Потом я сходила проверить модистку. Несчастная женщина медленно шла на поправку. Я принесла немного гостинцев, хотя доктор посадил её на диету.

Модистка лежала в кровати, её голова была забинтована, под спиной подушки… Она пыталась читать.

— Не стоит сильно напрягать глаза, — произнесла я, входя.

Модистка дёрнулась и зажмурилась от боли.

— Тише, — улыбнулась я и села на стул. — Мы выбрали платье. Кажется, из вашей лавки.

— Ваше… — Модистка осеклась. — Леди Рамис, — исправилась она, вежливо улыбаясь.

— Просто Элена, — попросила я. — Надеюсь, вы скоро поправитесь и сможете пошить моё свадебное платье.

Глаза модистки удивлённо распахнулись.

— А вы уже… дату назначили?

Я усмехнулась.

— Нет. Но когда-нибудь это случится, и хочу, чтобы именно вы, госпожа Рид, занялись моим платьем. Уверена, у вас получится.

— Благодарю за доверие и честь, — искренне поблагодарила та. А я была счастлива, что хоть как-то смогла её порадовать…

В день бала я жутко разнервничалась. Хотя казалось бы… Но господин Канаи, который принимал участие в организации, по секрету мне сообщил, что собрался весь «высший свет». После такого кто угодно разнервничается.

Алексан подошёл со спины и поцеловал в шею.

— Ты прекрасна, — томно выдохнул, глядя на меня в отражении зеркала. — Платье великолепно и тебе очень идёт, хотя и простовато для будущей Королевы.

Я провела ладонью по гладкому голубому атласу и выдохнула.

— Нормальное. Мне нравится. Главное, не вульгарное. — Платье было приталенное, с гладким лифом. Никаких пышных юбок, кучи оборок и вышивки. Просто и элегантно.

— Ты будешь блистать, — произнёс Алексан и нахально куснул меня за плечо. Гад…

В зале действительно собралось слишком много народа… Я пряталась за занавесом, в то время как Алексан поднялся на пьедестал. Принц выглядел неотразимо в своём парадном серебристо-синем мундире. Уверенный, собранный…

Его приветствовали поклоном головы и верными, преданными взглядами. Алексан выставил ладонь и заговорил:

— Дамы и господа, рад приветствовать вас на балу по случаю окончания Королевского Отбора. Отбор был непростым, все участницы показали себя достойными, но только одна покорила моё сердце. Сегодня… я рад представить вам мою будущую супругу и будущую Королеву Асирийска.

Зал замер в ожидании.

— Мисс Элена Рамис, — произнёс Алексан и повернул голову в мою сторону.

Резко выдохнула, сложила руки, как учил Канаи, и величественно вышла. Сначала глядя только на принца, затем развернувшись лицом к залу. Меня приветствовали как Королеву…

Я поверить не могла, что решилась на этот шаг, что стою на этом месте, что все смотрят только на меня, и многие — с уважением и восхищением. Мне сложно передать эмоции, что бурлили в душе. Просто… я забывала, как дышать.

— Я надеюсь стать достойной Королевой. Благодарю за доверие и честь. — Это была моя единственная фраза, но сил потребовалось, чтобы её произнести… целое море.

Думала, в обморок грохнусь.

Алексан встал рядом и взял за руку.

— Дамы и господа! Все участницы отбора сейчас будут награждены за старания и представлены вам. После чего начнётся бал, и я надеюсь, что все вы замечательно проведёте время и насладитесь вечером.

Раздались громкие аплодисменты, под которые мы сошли с пьедестала.

— Немного побудем и уходим, — прошептал мне на ухо Алексан.

Я стянула с подноса бокал шампанского. Не могу больше. На трезвую голову я этого не вынесу. Или просто случится истерика…

— А что произошло с Айнир? Она же вроде ничего не сделала?

— Ну как сказать, — Алексан нахмурился. — Она делала всё, что велела мать, и, кажется, сильно хотела получить власть. И всё же всю работу выполняла Кофран. В общем, лорд Айнир отправил дочь в женский монастырь на два года. А за это время пообещал найти ей достойного мужа и сослать вместе с ним подальше, чтобы столичная жизнь не кружила голову.

— Неплохо, — согласилась, делая глоток.

Алексан шумно выдохнул и полез в карман.

— Знаю, что обещал не торопиться, но сейчас подходящий момент, — произнёс и достал белую коробочку. — Станешь моей?.. Женой, — добавил и нервно сглотнул. — Вообще. Когда-нибудь. Просто хочу, чтобы это кольцо было на твоём нежном пальчике. Так мне будет спокойнее.

Взволнованно улыбнулась и взяла коробочку. Открыла и усмехнулась.

— Оно прекрасно. Очень…

— Это значит «да»? — спросил Алексан, не отрываясь от моих глаз.

— А ты сомневался? — отозвалась сипло и достала кольцо. — Да…

Алексан закусил губу и забрал кольцо, чтобы лично надеть мне его на палец.

— Я без ума от тебя, знай это.

— Знаю, — прошептала в ответ, ощущая, как замирает сердце.

Кажется, я серьёзно люблю этого мужчину, но ему пока знать необязательно. У нас впереди ещё много времени. Теперь всё будет хорошо, я знаю…

Эпилог

Четыре года спустя

Этот день с замиранием сердца ждали все жители великой Асирийской Империи. Конечно, не так, как день коронации Алексана, его бракосочетание с Эленой и её коронацию, но всё же появление на свет маленькой принцессы — значимое событие. В первую очередь для счастливых родителей.

Роды были трудными, но с поддержкой мужа Карина достойно справилась и сейчас умилённо улыбалась кареглазой малышке в своих руках.

Постель уже убрали, Карину вымыли, залечили… Жаклин заботливо причесала, переодела и дала напиться. Тело ломила приятная усталость.

Алексан лежал рядом, с неподдельным любопытством разглядывая малышку.

— Она похожа на тебя, — шёпотом произнёс он. — Взгляд такой умный. Осмысленный. И даже не плачет. Сильная…

Карина улыбнулась.

— Нет, внешне она в тебя. Посмотри. Глаза, нос и губы…

Алексан склонил голову, приглядываясь.

— Красивая… Хочу, чтобы ты дала ей имя. Земное.

Карина подняла удивлённый взгляд.

— С чего вдруг?

— Мне так хочется, — уклончиво ответил Алексан и бережно погладил малышку по белому чепчику.

Карина закусила губу, серьёзно озадачившись.

— Тогда… я назову её… Евой. Ева… — протянула ласково, сдерживаясь, чтобы не поцеловать кроху в лобик.

— Ева… — протянул Алексан, смакуя незнакомое имя. — Мне нравится, как звучит. Приятно.

Карина ответила нежной улыбкой.

В покои вежливо постучали. Алексан поднялся с кровати и открыл двери.

— Киоши? — протянул удивлённо.

— Разрешишь взглянуть на малышку? — спокойно спросил старый друг.

Алексан замялся, но не было причин не доверять аскверу, а тем более ему отказывать. И если есть у малышки какие-то болезни и отклонения, он сможет увидеть и помочь.

— Проходи, — пропустил друга и направился следом.

— Привет, — Карина тепло улыбнулась. — Мы назвали её Евой. Красивое имя?

Глаза Киоши лукаво сверкнули, но он ничего не ответил.

— Можно? Я осторожно, — попросил он, протягивая руки.

Карина утвердительно кивнула, безоговорочно доверяя аскверу. Зная его словно старого друга, чувствуя все его намерения и эмоции. Связь крови никуда не делась, но теперь это родственная связь, которой не стоит противиться и которую не следует избегать. В конце концов, Карина давно приняла свою сущность.

Киоши бережно взял малышку на руки и пристально заглянул в её широко распахнутые умные глазки.

Кровь отозвалась мгновенно. Перед глазами пронеслись воспоминания, сердце обожгло чувствами, душа стянулась в узел… На мгновение стало трудно дышать и единственное, чего хотелось, это схватить малышку и спрятать от посторонних глаз.

«Моя… моя!.. Моя Ева…»

Киоши тепло улыбнулся.

— Красивая, — произнёс спокойно, унимая чувства.

Погладил по маленькой головке и незаметно коснулся пальцем шеи, вкладывая силу. Через восемнадцать лет на этом месте расцветёт метка, и никто…

«Никто не сможет отнять тебя у меня. Моя Ева…»

Родион Вишняков Лукоморье. Книга Первая

Кто ответит, где она:

Затопило ее море,

Под землей погребена,

Ураганом сметена?

Кто ответит, где она,

Легендарная страна

Старых сказок –

Лукоморье?

(Л. Мартынов)

Утренний туман

уходит тихонько туда,

куда ему надо.

(Танэда Сантока)

Сказка – великая духовная культура народа, которую

мы собираем по крохам, и через сказку раскрывается

перед нами тысячелетняя история народа.

(А. Н. Толстой)

Глава первая

Россия. Архангельская область. Акватория Белого моря. Борт малого противолодочного корабля. 8 августа 2019 года. 8 часов 50 минут по МСК

При его появлении находящиеся на капитанском мостике вахтенные вытянулись по стойке «смирно». Соколов кивнул в ответ, давая команду «отбой», и повернулся к подошедшему капитан-лейтенанту:

– Что скажешь, Василий Семенович?

– Идем четырнадцать узлом, Николай Павлович. До бухты двадцать восемь морских миль. За время дежурства происшествий на борту не было.

– Через два часа, стало быть, будем дома. – Соколов тепло улыбнулся.

– Ну, не совсем. Еще построение экипажа, доклад в штабе флота…

– Это уже не считается. Это уже дом. – Капитан корабля третьего ранга оглядел старшего помощника: – Отдыхай, Василий Семенович. Я достою.

– Есть отдыхать. – Крикунов козырнул и направился мимо штурманского стола с лежащим на нем судовым журналом к выходу.

Соколов проводил его взглядом и подошел к приборной панели. Посмотрел на экран средств спутникового позиционирования. Сверился с показателями гирокомпаса.

«Стоит немного подкорректировать, пока еще идем по большой воде».

– Право десять.

– Есть право десять! – немедленно отозвался рулевой матрос, изменяя вектор движения судна по аксиометру.

– Прямо руль.

– Есть прямо руль!

– Так держать. – Соколов поднял бинокль.

Глаза, усиленные комбинацией мощных линз, уже различали тонкую линию берега, потихоньку поднимающегося над толщей холодной воды. Еще немного – и будут видны очертания построек военно-морской базы. А дальше – город и дом, где с нетерпением дожидаются его приезда супруга с сыном.

На сердце сразу стало теплее. Так было всегда, когда он возвращался с очередного боевого дежурства или учений. Момент первой встречи после длительной разлуки всегда был очень дорог и ценен. Те мгновения, незаметно перетекающие в минуты, когда они стояли с Машей в прихожей, крепко обнимая друг друга. Не выпуская из объятий, наслаждаясь ощущением близости, стараясь восполнить оскудевший запас родной энергетики друг друга, буквально возвращающей уставшим телам и истосковавшимся душам покой, надежду и веру в то, что теперь все уже точно будет хорошо.

И, конечно же, в первые дни отдыха Славку нельзя будет отцепить от себя. Мальчишка скучает и обязательно потребует подробный пересказ всех событий, в надежде наконец-то услышать рассказ о нападении врагов и о героической победе отца над ними.

Будет хорошо, если сын пойдет по его стопам, посвятив свою жизнь настоящей мужской профессии. Хотя, с другой стороны, мало ли в мире нормальных человеческих специальностей, действительно важных и приносящих людям пользу, жизненно необходимых в любое время и при любом политическом строе? Инженеры, доктора, пожарные, всякие научные специалисты и рабочие. Выбрать всегда есть из чего, был бы только сделан этот самый правильный выбор. А в этом-то уж и он и Маша постараются. Поспособствуют привитию по-настоящему истинных ценностей. Заложат фундамент, а что именно сын будет возводить на этой основе, зависит только от него самого. И это касается всех аспектов формирующейся личности. Вплоть до религии.

Теща в первые месяцы после рождения Славки всю плешь проела: как это так, ребенка крестить отец не несет?! Положено, мол, испокон веков нести новорожденных в храм, приобщая к православной вере предков. Ладно, отец у него нехристь – при другом строе родился, но сейчас-то времена другие.

Соколов тогда, помнится, здорово поругался с матерью жены, но свое отстоял. Вырастет Вячеслав и сам для себя решит, что и как ему делать. В конце концов, все должно идти от ума и от сердца. Если осознает, что близко ему христианство, то и пусть идет в него.

– Связь с базой. – Соколов бросил взгляд на часы. – Передать наше местоположение. Пусть готовятся встречать через два часа.

– Есть связь с базой!

Трехдневное пребывание в море подходило к концу. Экипаж завершил выполнение боевых упражнений и в настоящее время направлялся в основной пункт базирования сил Беломорского военного флота. Успешно были отработаны комплексы противолодочных мероприятий, в том числе и в составе Кольской флотилии в Баренцевом море. Произведено поражение мишеней огнем артиллерийских установок на берегу полуострова Рыбачий. Закончено ведение боя с условным противником после перехода в Белое море. Экипаж из восьмидесяти девяти человек показал слаженность и оперативность. А каждый из девяти офицеров профессионально руководил вверенным ему боевым постом.

– База! База! – Дежурный связист активировал корабельную связь. – Я борт номер сто шестьдесят четыре. Прием!

– Борт сто шестьдесят четыре. Я база. Принимаю уверенно.

– Следуем курсом…

Соколов удовлетворенно кивнул, еще раз прокручивая в голове события последних трех дней. Команда подобралась что надо. Часть рядового состава из списка срочников скоро уйдет на дембель, но с этим проблем никогда не было. Будет новый набор. Главное, что после перевода на новое место службы он сумел организовать предоставленный ему личный состав офицеров и моряков-контрактников в по-настоящему боеспособный кулак.

Все они – опытные профессионалы, связавшие свою жизнь с морем. Преданные своим внутренним идеалам и ценностям и, вне всякого сомнения, готовые отдать жизнь, встав на защиту границ своей Родины. Их не пугают ни суровые условия, ни, черт возьми, банально низкие зарплаты. Они все, включая самого Соколова, сделали свой выбор по велению совести.

Можно приглушить ее деньгами и теплым сухим местом, работая пятидневку, катаясь на купленной в кредит машине от дома до платной парковки, угорая по субботам в ночных клубах или в пивных барах и скапливая деньги на отдых в какой-нибудь Турции два раза в год. Большинство так и поступают, и совесть их спит. Они уже обо всем с ней договорились. Но что будет в итоге, когда в голове впервые встанет вопрос: а что хорошего сделал ты? Не для себя, для других. И окажется, что всю свою жизнь ты провел в пустоте. Именно это, по сложившемуся с юного возраста мнению Соколова, было самым худшим: пустая жизнь, пусть даже наполненная какими-то красивыми и яркими моментами, не оставлявшими после себя ничего.

Не имея желания приобщаться к одной из официально разрешенных в стране религий, командир, тем не менее, являлся сторонником агностицизма, полагая, что при любом раскладе над всеми сущностями стоит какая-то наивысшая сила. Как ее назвать – Бог, Иисус, Мухаммед, Будда или Кецалькоатль – было делом восьмым, если не тринадцатым. От изменения имени суть не менялась. После смерти, кто бы ни сидел на небесах, спросит с тебя по всей строгости неподкупного закона.

И, надо отметить, что такую же точку зрения разделяла и Маша. Длинноногая, стройная красавица с густой копной волос, спускающихся ниже пояса. Она всегда была и остается его лучиком солнца, дарящим свет мыслям и тепло душе.

Они познакомились сразу после школы, повстречав друг друга на дне рождения сестры Николая. И для него тогда весь праздничный вечер как будто перестал существовать. Перед глазами стояла только очаровательная улыбка незнакомки и ее большущие, по-детски наивные глаза. И тогда же в голове возникла простая и неожиданная мысль: «Эта девчонка будет моей».

Время, как водится, расставило в дальнейшем все по своим местам, полностью подтвердив правильность сделанного Соколовым выбора.

– Все насмотреться не можешь?

Соколов оторвал взгляд от бинокля и, повернув голову, увидел вернувшегося Крикунова. Старший помощник был уже гладко выбрит и не по уставу держал в руках кружку дымящегося горячего кофе.

– Есть такое.

– Хорошо, когда дома тебя ждут и любят. Как там в одной песне поется? – Крикунов фальшиво промычал трудно угадываемую мелодию. – А, ладно, слов тоже не помню. Но было там про моряка, возвращающегося домой… – Он бросил взгляд на все быстрее приближающийся берег. – Матерь божья!

Соколов изумленно посмотрел на офицера, а потом – в сторону береговой линии.

– Что за черт?! – только и смог выдохнуть он.

На берегу в полный рост расцветал чернеющий в светлом утреннем небе гриб мощного взрыва. Через мгновение после расползания серого купола шапки до команды корабля донесся звук взрыва.

Территория ракетного полигона Ненокса. Что там они испытывают сейчас, и что у них могло произойти? А рядом, в каких-то тридцати-сорока километрах Северодвинск. Там Маша и Славка!

– Связь с базой!

– Слушаюсь! – Дежурный включил радиостанцию. – База! Прием! Я сто шестьдесят четвертый.

– Борт сто шестьдесят четыре. Я база. Повторите. Вас не слышно.

– Дай сюда! – Соколов раздраженно выхватил тангенту радиостанции. – Говорит капитан корабля. На территории ракетного полигона Ненокса зафиксирован взрыв!

– Борт сто шестьдесят четыре! Я база. Повторите начало. Что с полигоном?

– На территории ракетного полигона Ненокса зафиксирован взрыв!

– Вас понял, борт сто шестьдесят…

Дикий крик перебил голос радиста на базе. Сквозь шипение радиостанции доносились какие-то удары, грохот и крики людей. Неожиданно через эту паническую мешанину прорвалось разъяренное кошачье мяуканье. Кто-то начал стрелять, но пистолетные хлопки почти мгновенно оборвались пустотой шипящего радиоэфира.

Несколько мгновений на капитанском мостике висела звенящая тишина. В ушах всех присутствующих стоял дикий и чужой своим неожиданным появлением кошачий вопль, выстрелы и крики людей.

– База! – Соколов первым пришел в себя после услышанного. – База! Прием!

– Что у них там произошло? – Крикунов высказал вслух повисший в воздухе вопрос.

– Да хрен их знает! – огрызнулся Соколов. – База! Ответьте!

На капитанском мостике стали появляться остальные офицеры. Кто-то из них также успел увидеть взрыв на берегу. Другие ждали разъяснений случившегося или последующих приказов своего командира.

– Офицерам занять места согласно боевому предписанию. Готовиться к возможной эвакуации гражданского населения. Курс на Северодвинск. Полный вперед!

– Есть полный вперед!

– Товарищ капитан третьего ранга!

– Что еще?

– Энергия пропала, – озадаченно доложил штурман, указывая на приборную панель.

Соколов бросился к ней. Индикатор напряжения электросети корабля смотрел на него тусклым пластиком окошка. Гирокомпас, оборудование космической навигации, десяток экранов контроля жизнеобеспечения корабля – все было мертво.

– Мы теряем ход!

– Твою ж мать! Дежурный! Продолжить попытки установить связь с базой! Собрать офицеров!

«Эксперты по ядерному оружию из Института международных исследований Миддлбери на основании спутниковых фотографий и косвенных данных высказали мнение, что инцидент произошел во время испытаний крылатой ракеты «Буревестник» с ядерной установкой…»

«Неназванный источник в администрации президента США не подтвердил и не опроверг возможный факт испытания крылатой ракеты с ядерной установкой, выразив сомнение в официальной версии российских властей. Позже на инцидент отреагировал президент США, заявивший на своей странице в Twitter, что происшествие связано с крылатой ракетой…»

«По мнению физиков из Института ядерной физики чешской Академии наук и руководителя отдела исследований и разработок правительственного агентства Норвегии по выводу из эксплуатации исследовательских ядерных реакторов и работе с ядерными отходами, состав изотопов, идентифицированных Росгидрометом, свидетельствует о том, что источником их происхождения был ядерный реактор…»

«CNBC, со ссылкой на данные американской разведки, высказала версию, что взрыв произошел во время операции по подъему со дна океана потерянной при предыдущих испытаниях ракеты…»

«8 августа 2019 года после 18 часов по московскому времени федеральные каналы телевидения прервали свои передачи. На экране появилась заставка, и тревожный женский голос стал многократно повторять ее текст…»

«Про это облако и куда его понесло ветром, нам не сообщили. Только, очевидно, не зря москвичей буквально через сутки после взрыва известили по телевизору об опасности выхода на улицу. И никакого шквалистого ветра не было. Зато всю неделю поливочные машины заливали водой столичные тротуары и мостовые…»

«Вчера скупили все. Сначала йод в таблетках, йодомарин, затем обычный йод и йодистый калий. Ажиотаж начался около 17:00 и до самого закрытия все разобрали. Люди перед кассой обсуждали новости о радиации в Северодвинске, о взрыве у военных…»

«В Минобороны и «Росатоме» категорически отказались раскрывать какие-либо технические подробности устройства и его тактико-технические характеристики…»

«После взрыва четыре станции контроля за ядерными испытаниями перестали передавать информацию…»

«Гринпис России направит письмо в прокуратуру с просьбой провести проверку возможного сокрытия радиационной аварии и информации о состоянии окружающей среды, а также готовности системы мониторинга радионуклидов в атмосфере к новым авариям…»

Россия. Архангельская область. Акватория Белого моря. Борт малого противолодочного корабля. 9 августа 2019 года. 10 часов 30 минут по МСК.

Соколов хмуро окинул взглядом окружающее его безликое ничто.

Все тот же нескончаемый туман, появившийся с берега вскоре после ЧП. Густой и плотный, через него уже на расстоянии десяти метров ничего нельзя было различить. Пришлось усилить вахту смотрящих, снабдив людей огнестрельным оружием и фальшфейерами. Это было все, что в сложившихся условиях могло хоть как-то привлечь внимание к застрявшему в море кораблю, чтобы на него не наткнулось другое судно. Они даже не могут включить подсветку. Они не могут включить вообще ничего.

Обследование систем корабля после офицерского собрания выявило, как минимум, две странности. Во-первых, полное отключение по непонятным причинам всего электрооборудования корабля и, как следствие, вывод из эксплуатации двигателей, системы пожаротушения и вообще всего «нервного центра». Единственное, что продолжало работать непонятно как – две радиостанции. И это было второй обнаруженной странностью. Все индикаторы приборов были мертвы, недвусмысленно давая понять об отсутствии напряжения. И, тем не менее, из наушников все это время без остановки раздавался фон улавливаемых частот. Но только он. На связь с застрявшим посреди моря кораблем больше никто так и не вышел.

На том же докладе было высказано предположение о воздействии на корабль некой электромагнитной волны, возникшей, по всей вероятности, после взрыва на ракетном полигоне. Такое вполне могло произойти, тем более что характер взрыва до сих пор оставался загадкой. Но это нисколько не объясняло работу радиостанций при полном отсутствии электроснабжения. Техническая группа также не смогла найти видимой причины отказа в работе оборудования.

В конце концов, было принято решение стоять на якоре несколько дней, до тех пор, пока их не обнаружат, либо пока не подойдут к концу находящиеся на борту запасы питьевой воды и еды. Учитывая срок автономного плавания малого противолодочного корабля, при самом худшем раскладе команду ожидало еще несколько дней простоя. Потом на воду будут спущены спасательные шлюпки и люди отправятся на берег.

Соколов покинул капитанский мостик и вышел на палубу. Большинство членов команды во время вынужденного бездействия располагалось здесь. Матросы и некоторые из офицеров лежали и сидели, вяло переговариваясь между собой. Капитан ловил на себе взгляды некоторых из них: в одних легко читалась надежда, в других сквозила тревога.

Командир покачал головой, давая всем смотрящим на него понять, что новостей нет. Повернулся к борту и, облокотившись на него, стал смотреть на воду.

Команда подавлена. Моментально сложившийся вокруг людей вакуум неизвестности, казалось, с каждым часом сгущался, подобно этому неожиданному туману. У многих, как и у него самого, на берегу были семьи и родные. Что происходит на суше? Что стало с людьми? Как сложилась их судьба после взрыва?

Берег был рядом, и добраться до него на спасательных шлюпках было более чем реально. Некоторые из офицеров уже высказывали предложение об организации разведывательного рейда к берегу. Но эту идею Соколов отверг. Слишком высок был шанс в таком густом тумане и на столь значительном расстоянии обречь людей на гибель. Разведотряд мог просто-напросто сбиться с курса и заблудиться. Насколько простирается туман? Хорошо, если на пару-тройку миль. А если до самого берега? При таком положении дел нельзя даже определить свое положение по звездам. Нет, если и идти к земле, то в полном составе. Он примет ответственность на себя: затопит боевой корабль и двинется вперед, стараясь сохранить жизни своим людям. Но прямо сейчас… Доводить дело до военного суда он не будет. Приказа оставить корабль у него нет. И он будет стоять на якоре среди тумана до тех пор, пока жизням вверенного ему личного состава ничто не угрожает.

Мысли Соколова вернулись к оставленным на берегу жене и сыну. С ними должно быть все в порядке. Другого расклада он просто не примет, и это самый главный аргумент.

– С вами все будет хорошо. И я вернусь. Что бы там ни было на берегу, я доберусь до вас.

Что-то блестящее и яркое мелькнуло в воде перед самым его носом. Соколов мотнул головой, отбрасывая тяжелые мысли в сторону. Показалось, что ли? Как будто бы рыба. Большая, с ярко-желтым, блестящим золотом оперением. Подплыла к поверхности, показала на секунду свою круглую голову, пока он говорил сам с собой, и ушла вниз. Махнула хвостом, оставив на прощание только круги на воде, и яркой монетой растворилась в синей глубине моря.

– Ура! – Крик нескольких человек заставил капитана вздрогнуть от неожиданности. Соколов развернулся. Недалеко от бака несколько сидящих матросов повскакали с мест. К ним уже спешили находившиеся рядом, чтобы выяснить причину столь бурного ликования.

– Есть связь!

– А что за волна?

– Надо рекламу дождаться!

– Братцы! Наверное, скоро и нас услышат!

– Да тише вы! Чего он там говорит-то?

Перед подошедшим Соколовым сбившиеся в кучу матросы расступились, пропуская командира в центр импровизированного круга. На свободном пятачке на коленях сидел матрос, держа в руках простой радиоприемник. Из его динамиков доносился приятный голос, поющий что-то под тихое музыкальное сопровождение. Соколов прислушался:

Дыхание неба

Окутало сердце

Наших верных героев,

Погасив их свечу.

Светом трасс, сладким ядом,

Пылью грез, гнетущим страхом

Кто-то поднял на ветру,

В новый дом вернув грозу.

Боль с тобою рядом встала,

Всего мира стало мало.

Он ушел дорогой ввысь,

Но не в смерть – в иную жизнь!

Маяком в ночную пору

Освещает нам дорогу,

Его музыка вокруг –

Льется с неба ее звук!

Лучшая музыка там, где в рассвете

Тает небесный простор.

Льет долю ангелов праведный ветер,

Братьям дарует покой.

Мир полон звуков с небес.

Голоса – оркестр вечности.

Там у песен и имен

Другой вес, другие ценности.

В шуме гроз и ветров

Тот же стих и то же пение.

Где-то сцена есть из облаков –

Он в ней нашел спасение.[1]

– Работает, товарищ капитан! – Матрос довольно осклабился. – И связь четкая, без помех.

– Какая волна?

– А тут любая.

– Не понял? – нахмурился Соколов.

– А тут на всех диапазонах одну и ту же вещь почему-то крутят. От начала и до конца. А если обратно крутить, то что-то другое начинает…

«В то самое время, когда королева-судомойка чистила на кухне закопченные котлы и выгребала из очага золу, во дворце готовились отпраздновать большое событие – свадьбу молодого короля.

Настал, наконец, и торжественный день. Окончив работу, королева тихонько пробралась из кухни наверх…»[2]

– Какая-то детская сказка, что ли?

– Похоже на то. И то же по всей длине волн, товарищ капитан. Только в другую сторону.

– Очень странно.

– Николай Павлович! – К командиру корабля через вновь расступившуюся толпу подошел мичман и тихо сказал: – Старший помощник требует вашего присутствия на капитанском мостике.

– Приемник не выключать. Доложить, что будет после этой сказки.

– Есть доложить! – радостно подтвердил матрос.

– Идем. – Соколов кивнул мичману, начиная пробираться через столпившихся вокруг матросов.

Вдвоем они поднялись в рубку, где, помимо дежурных, собралось еще несколько офицеров. Все стояли возле связиста, склонившегося над радиопередатчиком, из которого доносился чей-то тихий голос.

– Николай Павлович, – капитана в дверях встретил Крикунов, – Минуту назад на связь с нами вышла база в Северодвинске. Связист находится в командном центре. Мы сразу же послали за тобой до выяснения всех деталей.

Соколов молча кивнул и, подойдя к радиостанции, взял протянутую тангенту:

– Прием.

– Говорит лейтенант Анисимов. Как меня слышите?

– На связи капитан третьего ранга. Борт номер сто шестьдесят четыре. Доложите

обстановку, товарищ лейтенант.

– Командный центр базы флота уничтожен, товарищ капитан. Возможно, кому-то и удалось выжить, но весь старший офицерский состав погиб в первые же минуты.

– Как это произошло?

– Не могу знать, товарищ капитан. Сутки назад я принял пост и только заступил на вахту, как приходит сообщение о каком-то ЧП в районе полигона в Неноксе. После этого связь пропала, а затем началось какое-то безумство. – Голос лейтенанта дрогнул.

– Отставить эмоции. Докладывать по существу.

– Есть докладывать. – Лейтенант выдержал незначительную паузу, в течение которой собравшиеся успели обменяться тревожными взглядами. – Примерно через пять минут после поступления сообщения о взрыве в помещении появились двое неизвестных трехметрового роста и… огромный кот. Я так и не смог понять, как они оказались здесь и как потом смогли уйти отсюда. Они просто появились, а затем точно так же просто исчезли. Как будто растворились в воздухе или ушли через стену. Эти двое были облачены в какую-то непонятную броню, по типу старинного доспеха, и вооружены длинными ножами. Или, может быть, короткими мечами. Разглядеть я не успел. Они вместе с котом прошли от одного угла командного центра до другого, вырезав всех присутствующих за несколько секунд. Последний из офицеров успел достать пистолет и сделать несколько выстрелов по бежавшему к нему коту, но тот, видимо, даже не заметил этого. Пронесся мимо меня и ударом лапы снес голову за секунду. Я к тому моменту уже спрятался под столом и оттуда наблюдал окончание расправы. Те двое с ножами ушли из комнаты, оставив после себя перерубленные тела. А эта тварь еще с головой оторванной поиграла и затем тоже исчезла.

– Что за чертовщина?! Лейтенант, ты под мухой?!

– Никак нет, товарищ капитан третьего ранга! Никогда даже капли в рот не брал. С детства дедом своим приучен к здоровому образу жизни.

– Ясно. Они убили всех, кто был в помещении?

– Так точно, товарищ капитан.

– Почему же они оставили тебя в живых?

– Наверное, потому, что я успел спрятаться. Других объяснений я найти не могу. Они вроде как не искали никого специально. Просто убили всех, кто попался им на глаза. Товарищ капитан, – голос Анисимова вновь задрожал, – что мне делать? Я уже сутки здесь нахожусь. Без воды и пайка. Боюсь выйти из здания. За окнами вообще происходит какое-то безумие. Мне страшно!

– Что там за окнами? – Соколов почувствовал, как его голос сел. – Город разрушен взрывной волной?

– Лучше бы он был разрушен.

– Не понял?!

– Виноват, товарищ капитан! Здания целые, но вот то, что с жителями происходит, я понять не могу. Я видел сегодня из окна нескольких из них, и… – Голос военного пропал в оборвавшемся эфире.

– Лейтенант! Лейтенант! Анисимов! Прием! – Несколько секунд Соколов ждал, вслушиваясь в шипение пустого эфира. Затем отдал тангенту дежурному и, повернувшись, посмотрел на стоящих рядом людей: – Ваши предположения, товарищи офицеры.

– Нужно попытаться возобновить связь с лейтенантом, – предложил мичман Толчинский. – Будем надеяться, он скоро найдет причину разрыва и сможет снова выйти в

эфир.

– А если нет? – покачал головой Крикунов. – Нам так и не известно, что сейчас происходит на берегу. Ясно только, что там творится какая-то хрень.

– Согласен. – Толчинский кивнул. – Предложение о высадке на берег разведгруппы теперь считаю полностью неоправданным.

– Идти надо всем вместе, – кивнул Соколов. – И выхода у нас по-прежнему только два. Либо сниматься прямо сейчас, либо продолжать ждать на корабле, пока еще время терпит. Моя позиция остается неизменной: я не хочу оставлять корабль. Но ситуация далеко не стандартная. Поэтому я хочу выслушать мнения каждого из вас.

Россия. Москва. Кремль. 9 августа 2019 года. 16 часов 15 минут.

– Начинаем экстренное закрытое совещание. – Президент, склонившись над несколькими листами распечаток, поднял глаза и оглядел сидящих с двух сторон людей. – Прошу доложить товарища министра обороны.

– В настоящее время мы до конца не можем понять, с чем нам пришлось столкнуться. Достоверно известно только то, что в девять часов находящийся на полигоне в Неноксе аппарат без каких-либо явных причин взорвался, сгенерировав поле неизвестного электромагнитного излучения. Радиус распространения, по предварительным оценкам, доходит до пятиста километров. В зоне оказалось множество городов и населенных пунктов из нескольких областей: Великий Устюг, Луза, Хабаровск, Вожега, Октябрьский, Петрозаводск, Кемь, Северодвинск, Мирный, Плесецк, Архангельск и другие. На территории удара электромагнитной волны, только по официальной статистике, проживает более двух миллионов людей. Сейчас связи с ними нет. Утеряно сообщение также с космодромом Плесецк и с четырьмя крупными промышленными центрами в Хабаровске, Октябрьском, Петрозаводске и Архангельске. База военно-морского флота в Северодвинске не выходит на связь. Запуск нескольких беспилотных летательных аппаратов ничего не дал: они мгновенно переставали подавать сигнал, как только оказывались на территории зоны.

– Проводится ли эвакуация людей из населенных пунктов, прилегающих к этой территории? – Президент поднял глаза на министра МЧС.

– В настоящее время из Москвы спецрейсами уже вылетело несколько самолетов. Они прибывают в аэропорты Череповца, Вологды и Сыктывкара. Эти три города расположены наиболее близко и имеют в своей инфраструктуре аэропорты. При поддержке военных в ближайшее время мы проведем обследование для выяснения возможности дальнейшего распространения зоны. Но на данный момент каких-либо явных причин для начала полномасштабной эвакуации населения мы не наблюдаем.

– Что докладывают внешняя разведка и контрразведка?

– Ситуация на территории страны под контролем. В сети замечен незначительный всплеск оппозиционной активности. Но все разговоры пока только подтверждают высказанную нами официальную версию. Некоторые из блогеров пытаются привязать историю с ядерной установкой к очередным теориям заговора, предлагая людям поверить в сокрытие от них повторения сценария Чернобыля или Фукусимы. Имена всех глав оппозиционного движения нам хорошо известны. Почти все они в настоящее время проживают за территорией страны. В Москве находится только один из них. Но, в основном, ничего конкретного нет. Пока никто не может понять, что здесь вообще произошло.

– Вам стоит рассмотреть вариант с радиационным заражением, если ситуация в ближайшие дни не стабилизируется. Как только нам станет ясно, с чем именно мы столкнулись, придется снова поднять вопрос о закрытии территории зоны для свободного перемещения. И я хочу напомнить министру внутренних дел и министру обороны, что с сегодняшнего дня и до моего особого распоряжения весь периметр зоны должен тщательно охраняться. Нам не нужны различные толки и домыслы конспирологов и прочих любителей сенсаций. Что по части контрразведывательных мероприятий?

– Разведка стран Альянса пока не предпринимает каких-либо активных мер. Все резиденты это отмечают. Либо за границей также никто еще ничего не понял, либо там началась совсем уже закрытая игра. Оба предполагаемых варианта в настоящее время нами проверяются. Пока что наибольшее опасение вызывает граница с Финляндией. Отмеченная пятисоткилометровая зона вышла за границы Российской Федерации и заняла в некоторых местах территорию соседнего государства на протяжении нескольких десятков километров. Известных нам населенных пунктов или пограничных постов там не имеется. Как скоро соседи узнают о произошедшем, остается только догадываться.

– Нам надо незамедлительно, вы слышите, – президент раздраженно повысил голос, – незамедлительно постараться выяснить все, что только возможно, о наличии подобных аппаратов в Китае, Мексике и Танзании. Насколько я помню, пока вашему ведомству не удалось подтвердить донесения о них. Если окажется, что правительства этих стран имеют в своем арсенале, как мы предполагаем, идентичные нашему аппарату модели, нам стоит ожидать появления новой зоны в будущем на остальных континентах.

Россия. Архангельская область. Акватория Белого моря. 10 августа 2019 года. 13 часов 09 минут по МСК.

– Товарищ мичман! Впереди идущей шлюпки не видно! – Сидевший на носу впередсмотрящий обернулся к старшему по званию.

– Когда она пропала? – Толчинский встал и, перебравшись на нос плавсредства, напряг зрение, стараясь разглядеть хоть что-то в густой белесоватой пелене тумана. – Почему сразу не доложил?

– Доложил, как только исчезла корма. Только что была видна, а потом словно растаяла.

– Наверное, увеличили скорость, – предположил мичман. – Навались! – Он отдал команду, и двое загребных тут же ускорились, задавая остальной команде общий темп.

С минуту сидели молча, напряженно ожидая, когда перед носом из стелящегося марева выплывет оранжевое пятно кормы впереди идущей шлюпки. Тишину нарушал только плеск воды под килем, скрип весел в уключинах да шумное дыхание пары десятков людей.

– Достать фальшфейер. – Толчинский поднес к губам висевший на спасательном жилете свисток.

Но все оказалось впустую. Попытки привлечь к себе внимание ничем не увенчались.

– Сбились, что ли? – Сидевший рядом главный старшина озадаченно посмотрел на мичмана. – Они не могли долго идти на такой же скорости, как мы. Они должны были давно заметить, что замыкающие пропали. Дистанция между шлюпками – пара десятков метров. Мы бы уже нагнали кого-нибудь. – Он задумчиво погладил седые усы.

– Согласен, – кивнул мичман. – Скорее всего, мы ушли в сторону. Ориентиров нет никаких. – Он посмотрел на установленный в нактоузе компас: тот вертелся вокруг своей оси, не давая возможности определить стороны света. – Меняй людей на веслах, и продолжаем двигаться вперед. Куда-нибудь да приплывем. Главное, чтобы воды хватило. Без еды можно прожить дольше.

Решение об эвакуации команды с корабля было принято сегодня утром, когда выяснилось одно неожиданное обстоятельство. Подготовка дежурными по камбузу к утренней раздаче еды неожиданно провалилась. Весь запас оказался покрыт плесенью, а некоторые из продуктов уже начали разлагаться. К всеобщему изумлению, ситуация повторилась даже при вскрытии консервных банок. По логике вещей, находящаяся внутри провизия, помещенная почти в стерильные условия, с соблюдением срока годности, должна была оставаться пригодной к употреблению. Но факт оставался фактом: люди лишились провианта. Та же ситуация коснулась и запаса, размещенного в спасательных шлюпках. Свежей осталась только питьевая вода.

В итоге на экстренном офицерском собрании встал вопрос об эвакуации людей на берег. Ситуация, до этого момента остававшаяся непонятной, при новых обстоятельствах стала критической. Не было возможности наладить даже рыбалку. Ограниченный запас средств для ловли ставил под сомнение возможность накормить сотню человек дарами северного моря. Но даже при самом удачном стечении обстоятельств на корабле не было возможности термически обработать улов. Разводить костер запрещалось, а камбуз с пропажей электричества работать перестал.

Расшатанные нервы экипажа еще больше подстегнуло радио. Сменяющие друг друга песни и сказки, воспроизводимые одним и тем же голосом, были неожиданно прерваны странной сводкой погоды. Все тот же незнакомый мужской голос, вещавший на этот раз о приключениях Синдбада-морехода, неожиданно прервал свой рассказ буквально на полуслове, заговорив вновь после небольшой паузы:

– Периферия свободна от тумана. Температура воздуха, как всегда, двадцать три градуса выше ноля. Осадков не ожидается. Туман сохранится в акватории на все время. Наина ушла в Эпицентр. На прибрежной территории замечено появление Сирин. Штурмовой отряд выдвинулся в сторону обнаруженного противника.

Повторив эту странную сводку еще несколько раз, голос умолк и после небольшой паузы продолжил рассказ про Морехода точно с прерванного места.

Какое-то время все продолжали молча сидеть вокруг приемника, ожидая чего-то еще. Но в течение последующего часа никаких новых вставок не последовало. Радио методично продолжало вещать сказку, а поиск по другим частотам включил какую-то заунывную песню.

– Туман сохранится в акватории на все время, – задумчиво повторил Крикунов. – Да выключи ты эту нудятину! И без нее тошно.

Сидевший возле приемника дежурный торопливо крутанул ручку. Динамики снова ожили рассказом про арабского путешественника.

– Что будем делать, командир? – Старший помощник посмотрел на Соколова. – Наина и еще кто-то там… Какой противник? Чей он и где? Я ничего не понимаю.

– Я тоже. – Соколов почесал трехдневную щетину. – Но выход у нас из всего этого дерьма только один. На борту нам оставаться нельзя, мы все тут помрем с голодухи. Помощи ждать, мне думается, также не от кого. Что происходит вокруг, неизвестно. Но, сдается мне, ничего хорошего не будет. Отсюда вывод: грузим команду в шлюпки и держим путь в сторону берега. Корабль затопить. Действуем оперативно. Надо достичь берега дотемна.

На подготовку ушло около часа. Толчинский был в замыкающей шлюпке. По его команде сидевшие на веслах моряки начали движение. Шлюпка быстро набрала скорость, а позади них в густом тумане растворялся борт корабля, медленно погружающийся в темную воду.

Они двигались на веслах около двух часов, стараясь не потерять из виду идущую впереди шлюпку. И вот тебе на! Теперь они остались одни.

– Правая табань! Левая на воду!

Окрик мичмана хлестнул по нервам. Моряки провели слаженный маневр уклонения, резко разворачивая шлюпку в сторону от выросшей из тумана прямо по курсу подводной скалы, чья зубастая верхушка выглядывала из воды на добрых полтора метра.

– Забирай влево!

Обогнув неожиданное препятствие, двинулись дальше на малом ходу. Появление скалы единодушно было расценено, как явный признак близости земли. Тем более что вскоре на пути лодки все чаще стали попадаться подобные преграды. Скорость пришлось снизить до минимальной. Маневрировать теперь приходилось все больше, и смены людей на веслах стали чаще. Но близость долгожданного берега внушала морякам оптимизм, и все находящиеся в шлюпке тщательно всматривались вперед, с минуты на минуту ожидая появления земли.

Но время шло, а выплывающее из тумана водное пространство все так же тянулось вперед нескончаемой гладью, то тут, то там рассекаемой торчащими из нее скальными образованиями.

– Не помню, чтобы подобное было на картах этих вод раньше, – хмыкнул главный старшина.

– Да тут, видимо, многое поменялось, – угрюмо бросил мичман. – Что это?

– Ты о чем? – Главный старшина удивленно посмотрел на Толчинского.

– Тихо. – Тот поднял руку в останавливающем жесте. – Слева. Слышишь?

– Нет.

– Да как же! Слева чей-то голос. Там должна быть земля. Гребем в ту сторону.

– Теперь и я слышу. – После корректировки курса главный старшина кивнул: – Кто-то как будто поет.

Остальные находящиеся в лодке тоже услышали раздающийся все отчетливее чей-то чарующий голос, выплывающий из тумана и с каждым словом все глубже проникающий в сознание людей.

Разобрать слова песни было невозможно. Мичману даже стало казаться, что песня эта состоит не из слов, а льется ручейком сменяющих друг друга звуков. И странное дело: мичман никогда не интересовался музыкой, но у него возникло отчетливое понимание, что если бы его мозг мог различать больше семи нот, то картинка была бы еще более красочной.

Но и без этого то, что стало возникать перед мысленным взором Толчинского, поражало своей красотой и необычностью.

…Неизвестная планета в несоизмеримо далекие для одной человеческой жизни сто тысяч лет назад. В вечереющем небе медленно проплывают три луны. Голова начинает кружиться от насыщенного кислородом воздуха, пропитанного великолепным многообразием цветов. Тысячи и тысячи их разноцветным ковром устилают бескрайнюю даль поля, осыпают ярко-зеленые кроны огромных деревьев. Гигантских, по сравнению с тем, что раньше можно было видеть на фотографиях. Даже знаменитые гигантские секвойи в Калифорнии, достигавшие в высоту более восьмидесяти метров и с обхватом ствола в десять, на фоне этих исполинов казались низкорослыми кустами. Между древами скользили тени невиданных величественных быстроногих животных и проносились всполохи сказочных птиц с ярким оперением. Никто из них не боялся тех, кто величественно вышагивал по незаметным тропинкам в густой траве. Мудрые старцы, опирающиеся на светящиеся посохи. Сильные мужчины в сверкающей под светом заходящего солнца броне. Неописуемо прекрасные женщины с водопадами густых волос. Четырехметровые великаны, направляющиеся к высеченному из цельной горы Великому храму – Лазурному дворцу, защищенному невидимыми глазу магическими барьерами. Неисчислимому кладезю мудрости и знаний, накопленных за тринадцать миллиардов лет развития фантастической расой, прилетевшей на эту планету из другого мира и воздвигшей на этой земле Город Богов…

Туман перед носом шлюпки наконец расступился, открывая взору моряков очередной омываемый морскими волнами каменный уступ. На его покрытой зелеными пятнами мха вершине люди увидели птичий силуэт.

Покрытое перьями тело венчала человеческая голова, покоящаяся на обнаженной шее, украшенной монистами, богато инкрустированными самоцветными камнями.

Существо пело. Сидевший на самом носу шлюпки мичман потянулся вперед, глядя на открывающуюся картину во все глаза. Последняя полоска тумана неожиданно рассеялась, словно птицеподобное существо само по себе испускало невидимое свечение, разгоняющее осточертевшую пелену. И теперь можно было увидеть прекраснейшее женское лицо, обрамленное короной светлых волос, спускающихся на плечо и обнаженную грудь заплетенной косой.

Сказ о Городе Богов ворвался в сознание с новой силой, и Толчинский вместе с командой в спасательной шлюпке продолжал с упоением слушать песню сидящего на камне прекраснейшего из существ…

Глава вторая

Россия. Акватория Белого моря. Борт многоцелевой атомной подводной лодки типа Virginia ВМС США. 10 августа 2019 года. 14 часов 20 минут

– Капитан Тернер, сэр!

– На связи. – Капитан субмарины взял в руки тангенту. – Докладывайте, Паркер.

– Я в машинном отделении. Группа техников и дежурная смена моряков уничтожена.

– Что? – Тернеру на мгновение показалось, что он ослышался. – Повторите, что вы сказали?

– Сэр, здесь все мертвы! Убиты самым жесточайшим образом! Их всех кто-то изрубил на куски! Тут повсюду кровь и части изувеченных тел…

Брови Тернера поползли вверх.

– Младший лейтенант Паркер, – нетерпеливо перебил он лепет этого мальчишки, – что вы несете?! Вы пьяны?

– Никак нет, капитан!

– Оставайтесь на месте. Выставите охрану и ждите лейтенант-командора Фостера с группой подводников. Доложите ему все.

– Слушаюсь, сэр!

Находящийся рядом офицер, коротко кивнув, направился из командного отсека в сторону коридора. Капитан проводил его взглядом и вздохнул про себя.

За какие грехи ему был послан этот младший лейтенант Паркер?! Тернер всю свою сознательную жизнь был верующим протестантом, каждое свободное от службы воскресное утро посещавшим со своей семьей местную церковь. И ведь даже не подашь рапорт на имя командующего флотом! Личные проблемы подчиненных вышестоящее руководство не интересуют. Это не гражданка, где можно просто уволиться или поменять место работы, если тебя не устраивает кто-то из коллег за соседним столом в офисе. Как говорится, куда ты денешься с подводной лодки.

Может быть, это всего лишь очередное испытание его веры, посланной Богом, как тогда, когда после свадьбы с Элизабет на протяжении нескольких лет у них не получалось завести детей. И только вера помогла преодолеть все переживания в процессе длительного обследования и лечения его жены. В конечном счете, после второй попытки ЭКО на свет появились две чудесные темнокожие девочки – точные копии его любимой Элизабет. Теперь же, возможно, появлением в составе команды этого непроходимого идиота Паркера Господь Бог выражает желание, чтобы он, капитан Тернер, продемонстрировал терпимость и готовность помочь человеку стать лучше.

«Не слишком ли многого ты ждешь от меня, Господи? Порой мне кажется, что это испытание уж точно мне не по силам».

Задание, полученное от контр-адмирала, было привычным для Паркера и большей части его команды, служившей на этом ракетоносце уже не один год. Необходимо было выйди в заданный район к берегам вероятного противника для осуществления патрулирования и разведки.

Брифинг в штабе флота, построение личного состава, финальная проверка всех систем. Команда на погружение. Открытие клапанов вентиляции, заполнение цистерн главного балласта подпирающими водными массами, а затем – погружение стапятнадцатиметрового бронированного исполина. С этого момента Тернер и сто человек экипажа атомной подводной лодки отрезаны от внешнего мира на долгие и долгие дни. С этого самого момента ничто не должно выдать их присутствия кому бы то ни было до тех пор, пока все двенадцать ракет класса «Томагавк», несущие в себе ядерный заряд, не уйдут из недр вертикальных пусковых установок к обозначенным целям. После того, как приказ будет выполнен, спасение всех имеющихся на борту задниц целиком и полностью будет зависеть от них самих.

Каждый раз его посещала одна и та же мысль. И каждый раз Тернер старался не думать о том, что само поступление подобного приказа могло означать только одно: война между его страной и непримиримым врагом все-таки началась. И теперь остаются считанные мгновения до того, как большая часть мира захлебнется в ядерном огне и все живое на планете погибнет. При первых же стартах ядерных ракет любой из лидеров стран, вступивших в конфликт, незамедлительно отдаст приказ не только о боеготовности систем ПРО, но и о нанесении ответного удара по агрессорам. И при подобном развитии событий больше всего шансов спастись будет именно у экипажей подводных лодок.

Ни одна из имеющихся на данный момент систем противоракетной обороны не способна отразить атаку всего имеющегося ядерного потенциала. На любую разработанную эффективную защиту противник мгновенно создает превосходящую атакующую систему, увеличивая ее мощь до максимально возможных пределов.

Система противоракетной обороны поглотит не все. Часть первой волны ударит по столицам, крупным городам, ядерным бункерам и стационарным точкам базирования ядерных носителей. За десятилетия у разведки противоборствующих сторон накопилось достаточно данных для нанесения достоверных отметок на картах. И именно по этой же причине с них пойдут первые залпы, рассчитанные на скорейший отстрел всего, что может подняться в воздух до того, как с противоположной стороны прилетит ответ.

К этой минуте вверенный ему, капитану Тернеру, ракетоносец уже будет находиться на перископной глубине и после получения кодов доступа отправит свой смертоносный груз к заданным целям. И пусть в этот момент русские экипажи атакуют его страну: возмездие будет страшным. Ни у России, ни у Китая нет такого количества подводных лодок последних модификаций. У русских, правда, есть передвижные ракетные комплексы, но особой роли это не сыграет. Водные просторы огромны, и накрыть в них бомбой субмарину – это все равно что стрелять из пушки по воробьям. У Америки хватит сил на то, чтобы стереть с лица Земли своих врагов и их союзников, посягнувших на национальную безопасность.

Через несколько минут после отстрела носителей второй эшелон смерти, уже не встречая сопротивления, выведет из строя орбитальные спутники, накроет ковром огня промышленные центры и крупные города. Пройдет сериями ударов по прибрежным водам и лесным массивам, пытаясь добить тех, кто каким-то чудом смог уцелеть.

Тернер покачал головой.

Нет, нет и нет! Однажды отданный приказ об атаке навсегда изменит все то, чем он дорожил. И пока он будет здесь, под спасительной толщей воды, мир наверху будет безжалостно перемолот и изувечен. Внутри искореженных останков бетона и железа сгинет его семья, ради защиты которой он каждый раз выходит на боевое дежурство. Но, как бы ни сложилось будущее, свой долг он исполнит до конца. Так же, как и сто человек личного состава ракетоносца. Все, без исключения. Даже этот глупый мальчишка Паркер.

Восемь дней назад АПЛ уверенно прошла противолодочную оборону русских. Субмарина ушла ближе ко дну и затаилась, считывая окружающее пространство системами слежения.

Теперь, благодаря искусственному интеллекту бортового компьютера, любое течение будет нивелироваться работой гребных валов, позволяющих удерживать лодку на одном месте. Инновационные технологии покрытия внешней брони позволяют снизить процент обнаружения гидролокационными и акустическими системами противника до минимального процента, а бортовые запасы и объемы могут растянуть время «спячки» подводного охотника до трех месяцев. В общем, надо отметить, что два с половиной миллиарда долларов налогоплательщиков были потрачены не впустую. Это самая совершенная, на данный момент, подлодка в мире. Одна из нескольких в серии, что априори делает боевой флот США силой, с которой вынуждены считаться все без исключения.

Первые два дня боевого дежурства прошли в спокойном режиме. Экипаж подлодки «принял участие» в окончании боевых учений, собрав подробную информацию о количестве и виде кораблей противника для штаба флота.

А затем начало твориться что-то непонятное.

Два дня назад стационарная аппаратура слежения и выпущенный на поверхность экранированный мини-буй зафиксировали остаточные явления взрывной волны.

В чем там была причина, на таком расстоянии выяснить не представлялось возможным, и экипаж занялся перехватом радиообмена. Удалось засечь разговор одиночного военного корабля русских с береговым полигоном и небольшой пакет сигналов на берегу, из которых после дешифровки стало ясно, что на этом самом полигоне с трудно выговариваемым названием что-то взорвалось. Более конкретной информации достать не получилось ввиду неожиданного прекращения обмена сигналами.

Сперва было высказано предположение о переходе русских на зашифрованный канал связи, но повторное сканирование информационного шума показало полное отсутствие вообще каких-либо радиосигналов. Берег как будто вымер.

Утром следующего дня при плановом запуске двух газотурбинных двигателей, использующихся при экстренном маневрировании или движении лодки возле берегов, выяснилось одно непонятное обстоятельство. Двигатели самым непостижимым образом вышли из строя. Запустить их так и не удалось. Техники просидели в машинном отделении почти сутки, проведя всю возможную в полевых условиях диагностику, но найти причину поломки так и не смогли. Если бы не наличие ядерного реактора, металлический гигант, напичканный самой современной аппаратурой, уже давно был бы на дне, с истощающимся запасом кислорода, после обесточивания фильтров и регенерационных систем.

А пару часов назад коммандер Уилсон пришел со срочным донесением из жилого отсека. Весь запас провианта обнаружили сгнившим. А это значило только одно: несение боевого дежурства теперь просто невозможно. Людей нечем кормить.

Скверные новости, впрочем, на этом не закончились. Покуда офицерский состав, собранный на экстренный брифинг, пытался выяснить причину произошедшего, с Тернером связался начальник гидроакустической команды:

– Сэр! Необходимо ваше срочное присутствие.

По пути к нему Тернера начали одолевать тягостные раздумья. Он знал лейтенанта Бада О'Нила не первый год. Это был опытный морской волк, профессионал и знаток своего дела. Что могло произойти такого, в чем старина Бадди не смог разобраться самостоятельно?

– Докладываю. – О'Нил быстрым жестом приложил руку к форменной пилотке. – Около минуты назад гидролокационное оборудование зафиксировало странное явление. Взгляните. – Начальник команды постучал пальцами по одному из сенсорных экранов на вертикальной панели, выводя на него повтор сделанной записи. – Вот это, сэр. Видите?

Несколько секунд Тернер всматривался в картинку.

– Что за черт? – медленно выдохнул он. – Прокрутите фрагмент еще раз.

Но неоднократный повтор видео ясности не принес. Что-то большое на высокой скорости двигалось со стороны береговой линии к их субмарине. Гидролокатор давал только размытые, нечеткие очертания чего-то вытянутого. Отметка подошла к АПЛ, слилась с ней и исчезла с экрана.

– Что дают расчеты?

О'Нил несколькими движениями вывел проекцию сетки на стоп-кадр видео, после чего велел искусственному интеллекту рассчитать параметры объекта в движении.

– Длина тени – порядка трех-четырех метров. Скорость движения – около четырнадцати километров в час.

– Это же почти четыре метра в секунду! – воскликнул капитан. – А что по акустике?

– Ничего. Объект передвигался совершенно бесшумно.

– Сбой систем слежения исключен?

– Абсолютно, – кивнул О'Нил.

Пока Тернер и лейтенант пытались понять, что все это могло значить, из машинного отделения поступил сигнал об обнаружении в нем постороннего человека. Его постарались захватить, но тот непонятным образом исчез.

Сама по себе эта новость была из разряда не просто фантастических, а попросту невозможных. Перед отплытием с базы ВМФ США в Норфолке все отсеки подлодки были неоднократно проверены военной инспекцией, а после – и офицерами. После погружения ни один из отсеков не оставался без круглосуточного контроля. Где и как этому только сейчас обнаруженному чужаку удавалось скрываться все эти дни? Что он все это время жрал? Уму непостижимо! Хотя теперь, когда вскрылся этот момент, можно объяснить и выход из строя дизельных генераторов и порчу всего провианта. Диверсанта необходимо срочно найти и допросить. Наверняка он окажется шпионом русских или китайцев.

В машинное отделение был незамедлительно направлен вооруженный отряд подводников во главе с младшим лейтенантом Паркером. И вот теперь он докладывает очередную безумную новость: пока они добирались до хвостовой части субмарины, кто-то перебил почти двадцать человек команды. И это за считанные минуты, при том, что никто не оказал никакого сопротивления и даже не поднял тревогу! Наверняка на субмарину каким-то непостижимым образом проникла целая группа вражеских диверсантов. Возможно даже, что часть его команды по каким-то причинам перешла на сторону врага. Конечно, оба эти варианта были из области чистой фантастики. Но, при любом раскладе, одиночке не под силу незаметно вывести из строя генераторы и отравить каким-то химическим или биологически активным соединением всю еду. И, уж тем более, не под силу перебить втихаря два десятка опытных военных.

– Капитан Тернер, сэр! – Радиостанция ожила голосом лейтенант-командора Фостера. – У нас проблемы!

– Докладывайте, Фостер.

– Нахожусь с командой охраны в машинном отделении. Подтверждаю данные Паркера. Группа техников и дежурная смена убита. Вместе с ней уничтожена группа охраны младшего лейтенанта. Но Паркера среди них нет.

– Найдите его немедленно!

– Слушаюсь, сэр.

Несколько минут в командном отсеке стояла звенящая тишина, посреди которой в голове капитана начала зарождаться страшная мысль. Это не Паркер дурак. Это он, капитан ВМФ США Брайан Тернер – полнейший идиот, которого обвели вокруг пальца. Как он сразу не догадался, не распознал, что за маской недалекого человека скрывается настоящий хладнокровный убийца и хитроумный предатель своей страны. Это Паркер подстроил все неприятности. Это он смог за столь короткий срок завербовать на свою сторону людей из его экипажа и теперь, по-видимому, хочет захватить подлодку и сдаться в плен к русским.

– Лейтенант-командор Фостер! Прием.

– На связи, капитан.

– Вы нашли младшего лейтенанта Паркера?

– Никак нет. Только что закончили осмотр машинного отсека. Тут вообще не осталось живых!

– Лейтенант-командор. – Голос Тернера перешел на тихое рычание. – Отыскать его немедленно! Он не может никуда деться с подлодки! Он мне нужен живым! – Капитан отключился от разговора с Фостером и перешел на общий канал внутренней связи: – Говорит капитан Тернер. Внимание всему экипажу! Младший лейтенант Паркер объявлен врагом Соединенных Штатов Америки! Каждому, кто его обнаружит, немедленно задержать и доставить предателя на капитанский мостик! Оружие применять только в целях задержания. Он нужен мне живым. Найдите этого ублюдка!

Он сидел почти в самом конце хвостовой части, в отсеке вспомогательного оборудования, среди тщательно закрепленных контейнеров. Блуждающий по сторонам взгляд расширенных от ужаса глаз то и дело натыкался на осточертевшую до тошноты маркировку, нанесенную оранжевой краской на один из ребристых бортов ящика. Ненавистного ему с самого первого дня, как только он, побрив голову налысо, надел форму курсанта военно-морской академии штата Мэриленд.

Он никогда не был пацифистом, относясь до своих восемнадцати лет к армии, как и большинство окружающих, то есть – никак. Само наличие вооруженных сил США расценивалось им как что-то обязательное, а отправка контингента в различные горячие точки – как нечто необходимое. Попадающиеся на глаза новости о военных подвигах молча пролистывались.

Все изменилось одним весенним утром, когда в дом к миссис Энн Паркер, матери Криса, приехал погостить один из родственников – мистер Эдвард Хейз.

– Ты правильно сделала, Энн, что развелась с ним. – Хейз отпил виски и вернул стакан на столик в гостиной. – Акции его нефтяной компании сейчас поднимаются. Имея неплохие дивиденды, ты можешь вложить часть прибыли в мой бизнес и стать партнером. Что скажешь?

– Меня сейчас больше заботит другое, Эд.

– Что именно?

– Будущее Криса. По-видимому, сыграла свою роль дурная наследственность по линии его папаши. Он совсем отбился от рук.

– Ему не хватает крепкой руки. Ты слишком занята своими делами. Но я могу помочь и тебе и ему. Я, как действующий конгрессмен, имею право предложить его кандидатуру в военно-морскую академию. Парень получит образование, а потом я помогу ему закрепиться в штабе флота. Всего-то и надо будет пару-тройку лет поболтаться на каком-нибудь корабле для внушительного послужного списка.

– Это не опасно?

– Нет. Не думаю. Военные действия, в основном, происходят на суше. Вряд ли у кого-то сейчас хватит смелости повторить Перл-Харбор.

Вот так и вышло, что он, Крис Паркер, оказался здесь. Его не интересовала армейская служба, как всех этих упоротых фанатиков, которые тратили на нее свои лучшие годы. Среди них он был настоящей белой вороной. Нелюбимый и презираемый всеми.

Сколько раз он замечал на себе насмешливые, полные ненависти взгляды.

Но сейчас он хотел, чтобы хоть кто-нибудь из них пришел сюда и спас его.

Если бы он только знал! Если бы мог хотя бы предположить, что однажды своими глазами увидит то, что видел несколько минут назад…

Как же он хотел сейчас оказаться в своем родном Майами! Он был бы рад оказаться вновь даже в доме отца своей матери, деда Джо.

Интересно, жив ли он сейчас или уже давно гниет в земле на местном кладбище?

Они с Паркером виделись всего один раз, когда Крису было около семи. В то лето отношения между его родителями были испорчены окончательно. Мать подала на развод и в итоге отхапала большую часть отцовского состояния и весь дом. Его же, во избежание травмирования нежной детской психики, решено было отправить на две недели в штат Иллинойс. Где, собственно говоря, неокрепшая психика маленького Паркера и получила настоящую травму.

В первый же вечер своего появления в доме у деда Паркер увидел Джо Митчелла на летней веранде с неизменной, как оказалось потом, упаковкой из шести бутылок мексиканской «Короны», вполглаза посматривающего игру «Чикаго Уайт Сокс». Появление в своей размеренной, одинокой жизни нового постояльца, по-видимому, не вызвало у старика положительных эмоций. Молча кивнув мальчишке на свободное кресло-качалку, дед открыл новую бутылку и продолжил смотреть игру.

Прошло около десяти минут, в течение которых Крис сидел, насупившись и ощущая себя самым несчастным человеком на планете. Его жестоко вырвали из привычного и уютного мира и поместили в чужой дом, где нет ничего, кроме скрипа кресла и непонятных криков комментатора.

– Еще пара страйк-аутов – и с новым бэттером надо будет расстаться. Да и как раннер он дерьмо, – наконец произнес Джо, ни к кому конкретно не обращаясь. Затем он медленно вздохнул и посмотрел, прищурив глаза, на внука: – Не скажу, что я рад видеть тебя здесь, парень. Не скажу, что буду о тебе слишком уж сильно заботиться. Но накормить и надрать задницу любому, кто посмеет тебя хоть пальцем тронуть, я смогу. В следующий уикенд мы поедем с тобой на озеро. Там еще остались сносные рыбные места. А завтра, если будет желание, мы прокатимся вместе на мою работу. Посмотришь, как делают вот эти замечательные вещи. – Старик постучал пальцем по жестяной крышке консервной банки с красной этикеткой. – И пусть меня сожрет стая диких собак, если хоть в одном штате ты найдешь что-либо вкуснее этого.

После следующего дня Паркер еще долгое время не мог есть говядину, да и вообще любое мясо. Слишком сильное впечатление на него произвело посещение скотобойни, где гнул спину этот старый маньяк.

Сегодня, когда обнаружилось отсутствие обратной связи с машинным отделением, капитан Тернер незамедлительно вызвал его. Ну, а кого же еще он мог направить на такое дело? Только младшего лейтенанта Паркера. Остальные офицеры ходят у него в любимчиках, поэтому тащиться через всю стометровую подлодку придется именно ему.

Когда Крис шел к отделению, он знал, что это будет всего лишь банальная мелкая проблема со связью, которую может решить любой матрос. Оптоволокно, на котором здесь работало практически все, не могло дать сбой. Скорее всего, эти тупоголовые сами что-то там напортачили. А он теперь вынужден идти и все за ними переделывать.

Люк в машинное отделение, как и положено, был закрыт. Еще на подходе к отсеку у Паркера возникла мысль: что он будет делать, если подводники по каким-то своим идиотским соображениям решат еще и загерметизироваться изнутри? Долбить прикладом автомата по брони или идти назад к капитану, чтобы получить очередную порцию сарказма в свой адрес?

Но фортуна сегодня была на его стороне. Индикатор внутренней блокировки помещения молчал. Это, конечно, могло значить, что вместе с системой внутренней и общей связи вылетела вообще вся электронная начинка, и тогда ситуация становилась намного сложнее. В общем, надо было разбираться на месте. Паркер подошел к люку и приказал одному из сопровождавших его подводников:

– Открывай.

– Слушаюсь, сэр! – незамедлительно ответил тот, перекинул автомат с плеча за спину и взялся руками за наружный штурвал механизма задраивания. Люк, к радости младшего лейтенанта, поддался, и Паркер привычно юркнул внутрь. Нога, ступившая первой на пол отделения, поехала в сторону, и Крис, неуклюже взмахнув руками, упал. Правая ладонь противно чавкнула обо что-то склизкое. Лейтенант быстро скосил глаза, и начавшая формироваться на его лице гримаса отвращения сменилась и застыла маской ужаса и настоящего страха.

– Что тут произошло? – Рядом с ним оказались вошедшие в помещение моряки.

Паркер почувствовал, как к горлу подступает тошнотворный ком. Воздух в закрытом отсеке успел пропитаться тяжелым запахом, словно…

Словно на скотобойне!

Крис ошарашенно вертел головой по сторонам. Внутри машинного отделения пол, аппаратура и механизмы во многих местах были залиты кровью. Кругом лежали изувеченные людские останки с отсеченными головами, конечностями, просто перерубленными пополам. Отчетливо бросались в глаза бумажно-белые, обескровленные, не прикрытые темной формой участки тел. Бесцветные губы, застывшие широко раскрытые глаза на испачканных кровью лицах…

– Оружие к бою! – Паркер подавил приступ тошноты и поднялся, стараясь, чтобы голос не выдавал подчиненным охватившую его панику.

Раздавшийся металлический перестук взводимого оружия придал младшему лейтенанту уверенности.

Все эти несчастные погибли тут такой ужасной смертью потому, что не успели оказать никакого сопротивления. Их всех застали врасплох. А его люди вооружены и держатся начеку. Они смогут остановить любого, кто бы здесь ни появился. Неизвестный убийца, проникший на лодку каким-то непостижимым образом, прекрасно умеет расправляться с людьми, используя холодное оружие. Но против хорошей порции свинца он не сможет устоять.

Паркер огляделся уже более уверенно:

– Симпсон, остаешься охранять вход. Даведи, проверить связь с центральным командным постом. Остальным приступить к осмотру отделения.

Моряки принялись исполнять приказание. Младший лейтенант подождал, пока проверяющие помещения люди продвинутся вперед на несколько метров, и вышел на середину отсека, стараясь не смотреть на плохо узнаваемые лица бывших сослуживцев.

– Сэр! Есть связь с ЦКП, сэр!

Когда разговор был окончен, у него сложилось стойкое ощущение, что капитан Тернер не поверил его донесению. А может быть, и поверил. И принял все услышанное всерьез, если приказал дожидаться здесь Фостера. Лейтенант-командор наверняка придет в сопровождении вооруженных людей. Надо бы остановить осмотр и дождаться подкрепления. Так будет безопаснее.

Дикий крик ужаса за спиной заставил Паркера подскочить на месте. Он развернулся, выхватывая пистолет из кобуры, и почувствовал, как ноги делаются ватными от страха.

В прямом коридоре, просматриваемом через отсек управления, появилось неясное очертание огромной фигуры. Призрак облаченного в подобие средневекового доспеха воина вышел в коридор прямо через барьер биологической защиты! То есть из самого эпицентра термоядерной реакции!

Вышел, упершись головой, защищенной вытянутым кверху шлемом, в потолочное перекрытие, перекрыл плечами весь проход. Сколько бы он весил в подобном боевом облачении и с такими габаритами, будь он из плоти и крови, как все нормальные люди? Сто пятьдесят килограмм одних только мышц!

Призрачная фигура на секунду замерла. На полупрозрачном лице серебристо вспыхнули полные ненависти глаза. И в следующую секунду призрак рванул вперед с невероятной для живых существ скоростью. В его руках беззвучно появились два одноручных меча. Он поравнялся с Симпсоном и… прошел дальше, не задерживаясь ни на мгновение, оставляя за собой расползающееся в стороны, валящееся с ног перерубленное тело проглотившего свой крик моряка.

Ясность мыслей наконец вернулась к младшему лейтенанту, и он обнаружил себя забившимся между ящиками в отсеке вспомогательного оборудования. Помимо всего произошедшего до момента появления чудовищного призрака, в голове стали возникать обрывки воспоминаний или слуховых галлюцинаций. Крики моряков и топот его ног, когда он что было сил удирал подальше от места бойни.

Криса начала бить крупная дрожь. Организм, пережив мощнейший стресс, заставил надпочечники выкинуть в кровь ударную дозу катехоламинов для активации систем защиты хозяина от возникшей угрозы.

Паркер попытался сглотнуть, но во рту пересохло. В ушах противно отдавался бешеный ритм сердца. Чтобы хоть как-то унять тряску, он пододвинул к себе колени и, обняв их, закрыл глаза, почти мгновенно проваливаясь в какое-то мутное варево. На поверхность сознания неохотно всплывали странные видения, в которых мелькали знакомые места и люди, перемешиваясь в безумные сцены. Постепенно, через очередной абстрактный фильм, до слуха Паркера долетели чьи-то голоса.

Младший лейтенант прислушался. Один из голосов принадлежал Фостеру. Он что-то тихо говорил, медленно приближаясь. Значит, он и сопровождавшие его подводники сейчас идут по залитому кровью отделению. Там, где уже погибло два отряда подводников. Там, где вооруженные и готовые к бою люди не успели сделать ни одного выстрела. А значит, погибнут и вновь пришедшие. Они обречены. Они смертники. Сейчас вновь появится этот монстр и все они умрут!

Нужно выбежать из укрытия. Крикнуть… Нет! Подать им знак, чтобы лейтенант-командор и все, кто с ним, как можно скорее прятались! Или бежали назад и предупредили капитана Тернера о том, что здесь происходит.

Но если он выскочит к ним прямо сейчас, то чудовище заметит и его тоже. И повезет ли ему так сказочно во второй раз? Сумеет ли он снова спрятаться до того, как его распотрошат призрачные ножи?

Нет. Он не станет так глупо рисковать своей жизнью. Все, кто сюда пришел, уже мертвы. Надо только дождаться появления призрака. Дождаться, когда все закончится, а затем выбираться отсюда. Бежать с этой гребанной подлодки. Добраться к шлюзу для боевых пловцов и плыть в сторону берега.

К русским попадать нельзя. Это он очень хорошо усвоил, лазая на гражданке по различным сетевым ресурсам и блогам известных обозревателей. К русским нельзя. От этих вечно неулыбающихся людей точно ничего хорошего ждать не придется. Если их полиция и военные прессуют даже своих, то что они делают с чужими! Но тут неподалеку должна быть граница еще одной страны. Финляндии или Норвегии. Это точно. Там цивилизованный и гуманный мир. Там ему помогут добраться до американского посольства.

Еле различимые тихие шаги, тем временем, медленно приближались. Фостер с подводниками двигался в сторону кормового отсека. Изредка можно было уловить обрывки коротких фраз.

Как же он забыл одну маленькую, но существенную вещь! Самую важную во всем его безупречном плане спасения. Как только он завладеет аквалангом и выберется наружу, то будет незамедлительно раздавлен водной массой. Сперва необходимо поднять субмарину на поверхность.

Паркер ни разу не проводил эту сложную манипуляцию сам. Но он разберется. Он обязательно сможет во всем этом разобраться. Потому что это единственный путь к спасению.

До слуха младшего лейтенанта донесся крик ужаса. Первый от новой группы обреченных на смерть.

Паркер шел по коридору, ведущему в сторону центрального командного пункта. Шел спокойно и уверенно, больше не скрываясь и не прячась ни от кого.

В голове как будто что-то прояснилось. Как будто разрозненные кусочки мозаики, перемешавшись, встали по своим местам, открывая полную картину сложившейся ситуации. Сразу стало легко и спокойно, когда он понял все. Вернее, не так: когда он понял ВСЕ.

Он особенный. Пусть и не избранный, но он действительно не такой, как все. Он единственный, кто оказался здесь, по большому счету, чисто случайно. Он никогда не хотел этого. Его заставили. И пусть на нем та же самая форма, но, в отличие от остальных, его руки и душа не запятнаны кровью. И этот полупрозрачный монстр, кем или чем бы он ни являлся на самом деле, – существо, вне всякого сомнения, разумное.

Паркер так и не смог найти вразумительное объяснение этому фантастическому феномену, но факты оставались фактами. Призрак разумен и, как любое обладающее разумом существо, сразу понял, что здесь и как. Жестоко разделал, не раздумывая, всех фанатиков, посвятивших свои жизни убийству себе подобных, и оставил в живых только его одного. Потому что он невиновен. Он – личность. Единственный из всех, кто еще умеет соображать своими собственными мозгами, а не тупо повторять «Есть, сэр!» на любой дурацкий приказ.

Нужно только добраться до управления лодкой. Заставить ее всплыть или хотя бы подняться ближе к поверхности, и – свобода. А там уже он доберется до чужой страны. Это все дело техники. Но вот чего не стоит делать, так это идти в посольство. В его стране произошедшее могут посчитать дезертирством. А это приличный срок. Может, даже пожизненное или электрический стул. Но Паркер уже нашел выход и из этой ситуации. Он ведь служил на подводной лодке последнего поколения ВМФ США и обладает уникальными знаниями. Да за такие сведения любое из здравомыслящих правительств предоставит ему политическое убежище.

Младший лейтенант поднялся по короткой вертикальной лестнице и вошел в помещение командного пункта.

– Капитан Тернер, сэр. – Крис приложил руку к форменной пилотке. – Разрешите обратиться! Вы не возражаете, если я возьму управление подлодкой в свои руки? – Паркер дергано улыбнулся. – Мне кажется, вы сейчас не в состоянии исполнять свои прямые обязанности. – Улыбка сделалась шире, и Крис позволил себе рассмеяться уже в полный голос. – Вы же совсем потеряли голову, капитан Тернер!

Какое-то время младший лейтенант безудержно хохотал, глядя на окровавленные останки людей. Затем сел в кресло и начал старательно выводить на сенсорных панелях управления серию команд к подъему на поверхность. Не замечая своим помутившимся разумом того, что все узлы управления выведены из строя.

Россия. Архангельская область. Город Северодвинск. 11 августа 2019 года. 02 часа 06 минут по МСК.

Позади осталась огражденная «колючкой» с запрещающими знаками прибрежная полоса острова Ягры. Затем и сам остров, Никольское устье и Большой Чаячий остров. Медленно таяло в сгущающемся тумане идущее вдоль берега Бычьего пролива шоссе. Появились по обе стороны от асфальтового покрытия еле различимые в ночной темноте площадки АЗС. Непривычно темные из-за отсутствия хоть какого-то источника освещения.

Соколов на бегу поправил перекинутый за спину автомат, сумку, в которую был заботливо уложен жесткий диск «черного ящика» с затопленного корабля, и прибавил темп, стараясь не налететь в темноте на какое-нибудь препятствие. Видимость была практически нулевой уже через три-четыре десятка метров, поэтому поддержание приличной скорости становилось более чем сложной задачей.

По этой же причине пришлось вскоре отказаться от передвижения по Архангельскому шоссе. Множество легковых автомашин, маршрутных автобусов и крупнотоннажных великанов замерло на всем протяжении дороги. Кто-то покоился в одиночестве, застыв посреди свободного участка шоссе, в паре мест можно было увидеть «целующиеся» легковушки, собравшиеся друг за другом в силу остаточной инерции движения.

В крайнем правом ряду из ночного тумана выплыл покосившийся борт фуры. Ее искореженная кабина смяла в кучу несколько легковых машин. Медленно ползущий от берега в сторону центра города туман скрывал подробности страшной аварии. Но не сбавлявшему темп Соколову все равно показалось, что через разбитые окна он заметил в салонах окровавленные трупы людей.

В голове только сейчас отчетливо пронеслась мысль, что увиденный им три дня назад взрыв вывел из строя электронику не только на его корабле и полигоне, но и во всем городе. И дело тут не обошлось одной увиденной им аварией. И вообще не обошлось только авариями на городских улицах.

Отключенная аппаратура в отделениях и операционных городских больниц. Крушения самолетов и вертолетов, заходящих на посадку в аэропорт Васьково, расположенный в сорока километрах от города. А может быть, пострадал и Талаги…

Он вспомнил рассказ школьного друга, уехавшего работать врачом в столичную больницу и попавшего на смену в тот самый день, когда из-за аварии в нескольких районах отключилось электричество. Тогда на протяжении десятка часов люди вручную качали через мешки воздух больным, находящимся на искусственной вентиляции легких. До тех пор, пока не подвезли и не запустили автономный генератор.

Соколов даже завертел головой по сторонам – не видно ли где-нибудь в темноте неосвещенного города зарева от догорающего пожара разбившегося самолета. И заметил стоящую за одной из машин человеческую фигуру.

Это было так неожиданно, что капитан сперва даже не поверил своим глазам. Остановился и присмотрелся еще раз, стараясь убедить себя, что увиденное не есть игры тумана и взвинченных нервов. Но человек продолжал стоять, повернувшись к Соколову боком, ссутулившись и уронив голову на грудь. Опущенные плечи, безвольно повисшие плетьми руки.

Ощущение от увиденного складывалось дикое. Не должно быть здесь, посреди этого шоссе с кучей битых машин, такого человека. А даже если он и оказался здесь, то не должен стоять в такой позе. Хотя… черт знает, как на него повлиял стресс.

– Эй! – Капитан, сняв автомат, осторожно подошел к незнакомцу на расстояние в пять метров. – Эй! – Он повторно окликнул человека. Опять никакой реакции. Тот продолжал стоять, выказывая позу абсолютной апатии.

Соколов сделал еще несколько шагов, стараясь разглядеть встречного более подробно. Ему показалось, что в темноте блеснуло светоотражающее покрытие жилета и рукавов ветровки. Гаец или ДПСник? Знаков отличия не разглядеть…

– Эй! – Соколов повторил попытку привлечь к себе внимание. – Ты меня слышишь? Что здесь случилось?

Ответа опять не последовало. Сотрудник правоохранительных органов продолжал все так же молча и равнодушно изучать носки своих ботинок.

– Мужик! – Капитан подошел еще ближе, вскидывая автомат и беря одинокую фигуру на прицел. – Ты меня слышишь?

Расстояние между ними сократилось до пары метров. Теперь их разделял только капот автомобиля, оказавшегося машиной ДПС.

Наконец стоявший поднял голову. Повернул лицо в сторону подошедшего капитана, словно только теперь почувствовал его приближение. Уловил запах или услышал шум дыхания и звук бьющегося сердца.

На Соколова смотрели пустые, ничего не выражающие глаза. Несколько секунд полицейский смотрел. Затем медленно развернулся к нему, и в следующий миг взгляд его поменялся. Он стал осмысленным. Теперь на капитана смотрели полные страха, боли и отчаяния глаза.

– Что случилось? – Соколов опустил автомат.

В руке ДПСника оказался пистолет. Дуло уперлось в висок.

– Беги.

Грохот выстрела заглушил звук падающего тела.

Скоро шоссе стало настолько забитым, что передвигаться по нему дальше стало невозможно. Пришлось сворачивать налево и углубляться в город, снизив темп бега.

Соколов пересек Тепличный проезд и начал петлять между техническими постройками и гаражами, пробираясь к параллельной улице. Перебежав и ее, Соколов поравнялся с угловым домом, стоявшем на перекрестке, и собирался бежать дальше, когда взгляд его заметил какое-то движение на противоположной стороне. Капитан резко свернул в сторону, прижимаясь к стене и прячась за стволами деревьев, растущих возле дома.

Со стороны продуктового магазина на открытое пространство вышло несколько человек. Все они шли медленно, спотыкаясь, то и дело наталкиваясь друг на друга. Разного возраста и телосложения, одетые кто по-уличному, кто в домашнюю одежду. Пара фигур из почти двух десятков шла вообще в нижнем белье. Но всех их объединяло выражение уже виденной им полной апатии и безысходности: головы опущены на грудь, руки болтаются вдоль тела.

Налетел сильный порыв ветра. Прошелся по перекрестку и ушел дальше, ускоряясь и наращивая мощь.

Соколов подобрался. До его слуха отчетливо донесся какой-то странный стук. Ритмичный, но, вне всякого сомнения, не являющийся следствием чего-то технического. Хотя какая, к чертям собачьим, техника, если все электричество выбило нафиг?!

Звук затих. Соколов хотел уже было посмотреть в ту сторону, но в этот момент в толпе начали происходить какие-то новые движения. Несколько человек остановились и стали пытаться снять с себя одежду. Движения их были рваными и дерганными. Остальные продолжили движение, не обращая никакого внимания на раздевающихся. Тем через какое-то время удалось в той или иной степени воплотить задуманное. Каждый из них, кто раньше, кто позже, продолжил движение вслед за основной массой, выделяясь в ночи белесыми оголенными участками тел.

Вновь налетел ветер, подхватывая с асфальта брошенную одежду. Как и в прошлый раз, ушел вдоль улицы, и вновь до капитана донесся неожиданно возникший странный звук. Как будто кто-то опять начал стучать.

Соколов повернулся в ту сторону и мысленно выругался про себя: о ствол соседнего дерева били две голые человеческие ступни.

Капитан поднял глаза вверх, уже зная, что там увидит.

– Да что же здесь произошло?!

Следующие двадцать минут он торопливо пробирался между домами, бежал в тени деревьев и вдоль дорог, прятался и ложился на землю, когда видел впереди какое-то движение. Несколько раз путь ему преграждали отряды бредущих куда-то людей. Приходилось ждать или выбирать пути обхода. Попадаться на глаза раздевающимся флегматикам не хотелось. Было во всей этой ситуации что-то странное.

Еще больше его запутало новое обстоятельство.

Последняя из встретившихся Соколову групп людей поначалу ничем особенным не выделялась. Она так же медленно двигалась, как и все предыдущие, оставляя позади себя одного или двух людей, решивших, по каким-то непонятным причинам, начать немедленно раздеваться. Разнообразие в алгоритм внесла одна из женщин. Она, замедлив свой рваный шаг, отстала от толпы, а затем и вовсе остановилась. Постояла несколько секунд на одном месте и повернулась в другую сторону, направляясь к стоявшему неподалеку газетному киоску. Подошла к запертой двери и начала дергать за ручку.

Соколов какое-то время наблюдал за тем, как дамочка продолжает бесперспективно дергать на себя дверь. К женщине присоединилось еще несколько человек. Кто-то из них стал толкаться внутрь, кто-то начал помогать женщине. Один из подошедших уперся лицом в закрытое ставнями окно.

Оставалось загадкой, с какой целью все они пытались вскрыть газетный киоск и была ли вообще у них какая-нибудь цель. Об этом стоило подумать. Но однозначно потом. Сейчас он должен бежать.

Возле своего дома Соколов оказался еще через полчаса. Дверь в подъезд ожидаемо оказалась открытой. Лифт не работал, и запыхавшийся капитан рванул вверх по лестнице. На четвертом этаже он едва не наступил на какое-то тело. Что это был за человек и почему он лежал тут, времени разбираться не было. Сейчас он близок к своей цели, и увиденное в городе только добавило скорости и решительности действиям капитана.

Еще через минуту Соколов был на одиннадцатом этаже. Общая металлическая дверь лестничной площадки была открыта.

Ему сегодня однозначно везло, если можно вообще так сказать, исходя из окружающих реалий. Если бы она была закрыта на замок, это весьма затруднило бы проникновение в квартиру.

На его продолжительный стук никто не ответил. Соколов припал ухом к замочной скважине, стараясь услышать хоть какой-нибудь звук. И ему показалось…

– Маша! Маша, открой!

Замок несколько раз щелкнул, дверь приоткрылась, обнажая небольшой проем, за которым в свете зажженной свечи стояла его жена.

– Живой! – Она выдохнула, быстро поставила свечку на полку и бросилась в объятия мужа. – Как же мне было страшно без тебя! – Николай почувствовал родное тепло и стук успокаивающегося, должно быть, впервые за эти дни, сердца. – Если бы не Славка, я бы здесь одна точно с ума сошла. Ты даже не представляешь, что тут было… Соседи все словно рехнулись. Дядя Толя вчера несколько часов под дверью стоял. Просто стоял, глядя на нее. Как зомби! Другие куда-то ушли. А на улице вообще ужас…

– Где сын?

– Сейчас уже спит. Первый раз за эти дни.

– Хорошо. Пока не буди его. Быстро собираемся и уходим из города.

– Куда? – Маша тихо ойкнула, схватившись рукой за живот.

– Что с тобой?

– Живот ноет с самого утра. Должно быть, дела скоро начнутся. Вовремя, да? – Она тихо рассмеялась, уткнувшись лицом в грудь супруга.

– Я тебя люблю, моя маленькая капитанка.

– И я тебя люблю, мой большой капитан. Куда идем?

– Сначала к Кудьме. А дальше будет видно. Воду есть во что налить?

– Есть. Только еда вся почему-то испортилась. – Маша выглядела озадаченной.

– Знаю, – кивнул супруг. – Собирай документы, деньги, аптечку и свечи.

Славик, еще окончательно не проснувшись, мотал головой из стороны в сторону, сидя на плечах отца. К весу сына, автомата и сумки теперь добавился рюкзак с питьевой водой и теплыми вещами, уложенными Марией.

Бессонная ночь, проведенная в постоянном движении, давала о себе знать. Бежать было ощутимо тяжело, но времени на отдых не было.

Чтобы не сбиться с темпа, Николай старался не отстать от бегущей чуть впереди Маши. Нагруженная вторым рюкзаком женщина держала приличную скорость. И можно было только порадоваться тому факту, что в их семье никто не курит и не пьет. Маша даже не употребляет ни кофе ни чай, предпочитая обычную воду. Да и спорт не на последнем месте. Пусть в ее случае это всего лишь спортивные танцы, но это только с виду ничего не значит. Смогли бы они сейчас держать такой темп, да еще и с утяжелением, если бы не их форма?

Справа показалось здание детского сада. Соколов, прибавив скорости, поравнялся с супругой, закрывая собой правую сторону для обзора. Он бросил торопливый взгляд на Машу: та продолжала бежать, глядя перед собой. Только выражение лица стало каким-то упрямым и злым.

Впереди за соседним домом показался очередной перекресток, и скорость пришлось сбавить. Продолжение их улицы и идущая параллельно Южная улица были забиты на несколько десятков метров остановившимися и столкнувшимися автомобилями. Обходить препятствие было неудобно, и супруги, не сговариваясь, решили протиснуться между машинами.

Энергетические потоки чрезвычайно нестабильны. Но враги сдержали обещание. Экстренная диагностика систем показывает, что Хэдвиг все еще жива, а медицинское оборудование продолжает работать исправно. Стазис-капсула, выполненная из высокорезонансного адаптивного хрусталя, хоть и была неоднократно вскрыта, но ущерб, причиненный представителями местных примитивных рас, уже устранен.

Облаченный в боевую броню с нагрудной эмблемой группировки Скардльен, воин перенесся сознанием по информационному потоку, исходящему от блока капсулы, на двадцать два века назад. На развороченный серией прямых ударов борт исследовательского судна.

Защитное поле не предназначенного для ведения боевых операций космического корабля не выдержало слитный залп кластера вражеских истребителей. Большинство оборудования, управляемого энергетическими кристаллами, было уничтожено второй атакой. Даже перестройка наномолекулярного слоя одежды в подобие брони за счет перераспределения подструктурных слоев оказалась бессильна. Что могла сделать в такой ситуации младшая дочь из гражданской касты, только ставшая вестой – профессиональным военным?

Собрать остатки быстро покидавших ее сил и послать сигнал о том, что здесь, в системе местной звезды, замечена формация врага.

Оборудование стазис-капсулы надежно законсервировало ее, давая возможность целителям в дальнейшем вернуть молодую Хэдвиг к жизни. Техническое развитие расы, насчитывающей в своей истории миллиарды лет постоянного совершенствования, будет надежно оберегать свою хозяйку.

Воин группировки Скардльен вышел сознанием из самого начала информационного потока, скользя по нему дальше, к моменту, когда темнота космического пространства вокруг планеты окрасилась беззвучными всполохами разрывов чудовищных энергий, мгновенно уничтожая большую часть вражеских кораблей. В следующий момент останки разрозненного соединения были окружены небольшими круглыми корабликами, проносящимися мимо ставших на удивление неповоротливыми машин запаниковавших врагов. Те, впрочем, никаких активных действий больше не предпринимали.

В процессе обмена информацией прибывшей ударной группировке Вальхорд удалось узнать, что находящиеся все это время здесь, в засаде, закованные в шестиметровые боевые экзоскелеты враги ждали появления совсем другого корабля, и атака гражданского судна была вызвана нарушением в системах управления искусственного интеллекта.

Воин проскользнул по информационному лучу практически в самый конец. Все эти века, которые стазис-капсула была надежно схоронена под землей, проходили в мертвом спокойствии. Изменения наступили совсем недавно.

Семь тысяч четыреста семьдесят седьмой год, район, обозначенный у местного населения, как село Ржавчик. Информационный блок стазис-капсулы считывает изменение окружающей атмосферы и появление вокруг медицинского объекта группы горнодобытчиков. Крышка капсулы вскрыта грубым физическим методом, и информационное поле густо пропитывается множеством удивленных образов.

Кто-то изумляется прозрачной розовой жидкости, в которой покоится тело. Кто-то поражен неземной красотой лежащей там дочери, отмечая ее полупрозрачные одежды, богатые на вышитые символы, очень похожие на…

– Стой! – Николай выставил в сторону руку, преграждая дорогу собравшейся идти вперед Марии. – Пригнись! – Следующим движением капитан потянул супругу вниз. Сам же быстро стащил с плеч сына и присел на одно колено рядом.

– Что там? – Маша с тревогой посмотрела на Николая.

– Понятия не имею, – мотнул тот головой, осторожно выглядывая из-за машины, – но лучше подождем.

Маша, последовав примеру супруга, осторожно выглянула из-за капота. Она собиралась спросить «где?», но это было уже лишним. Она все видела сама. И увиденное было одновременно захватывающим, жутким и непонятным.

По противоположной стороне дороги шло нечто. Облаченный в доспех древнерусского витязя полупрозрачный призрак трехметрового роста. Двигался он совершенно немыслимым образом: его движения были плавными, какими-то неторопливыми, словно воин двигался через сопротивление внутри уплотненной атмосферы. И в то же время всего за несколько секунд фантом смог преодолеть расстояние в пару десятков метров.

Не успел он скрыться за одним из домов, как сидящие за машиной увидели новых призраков. Четверо воинов, похожих на первого, прошли в том же направлении, неся на своих плечах саркофаг. Замыкала похоронную процессию еще пара одетых в доспехи привидений.

– Что это? – Мария широко раскрытыми от удивления глазами смотрела туда, где скрылись последние из воинов.

– Без малейшего понятия, – выдохнул Соколов. – Призраки семи богатырей, наверное… которые несут гроб.

– Что за… – начала Маша, но капитан не дал ей договорить:

– Бежим дальше. Осталось немного. За городом должно быть спокойнее.

Он посадил Славу обратно на плечи, догоняя вырвавшуюся вперед супругу.

Втроем они пересекли наконец перекресток и, стараясь держаться вблизи построек, побежали в сторону южной границы города.

– Сюда! – Маша резко ушла в сторону, прячась за углом дома.

Николай свернул за ней, замечая боковым зрением причину такого маневра: вдоль дороги неторопливой, дергающейся массой шла толпа людей. Двигались они со стороны озера Новое к городу.

Клубящийся над большим озером туман, заползая рваными белесоватыми языками на прилегающее шоссе, только тут начинал терять свою силу, давая возможность рассмотреть все более или менее подробно. Движущиеся люди медленно появлялись из молочной пелены, разбредаясь по всей ширине дороги. И, хотя туман продолжал заполнять собой всю территорию города, вдали от воды он становился намного разряженнее, позволяя рассмотреть одну из фигур, неожиданно замершую на месте.

– Динка! – тихо ахнула Мария, всматриваясь в отделившуюся от толпы фигуру. – Она же говорила… – И замолчала, зажав рот рукой.

Соколову подумалось, что супруга только сейчас начала осознавать всю трагедию сложившейся ситуации. Одно дело, когда твоей семье удалось избежать этого ужаса, и совсем другое – когда ты своими глазами видишь необъяснимые и пугающие изменения. Изменения, искалечившие психику и поведение не просто абстрактных людей, а близких и знакомых. И было бы неплохо подумать о том, почему они втроем сейчас не разгуливают вот так же, как все те, кого они повстречали за сегодняшнюю ночь.

– Знакомую увидела?

– Да. Динка Малышева из соседнего подъезда. Она три дня назад звала нас со Славкой в лес. Грибы собирать. А я отказалась, потому что ты должен был приехать.

– Значит, она и, возможно, все эти люди в то время были за городом. – Николай продолжал смотреть на идущих горожан. Отставшая от них Дина наконец двинулась следом, оставив на себе только стринги и один кроссовок. Прочая одежда осталась лежать слоем грязных тряпок на влажном дорожном покрытии.

– Да что здесь происходит-то?! – всхлипнула Маша. – Ой! – Она опустилась на колени, схватившись руками за живот.

– Что случилось?

– Начались… – Маша поморщилась.

Она достала из нагрудного кармана пакетик с болеутоляющим, торопливо разорвав его, высыпала гранулы в рот и запила из протянутой супругом бутылки.

– Сейчас отпустит. – Маша поднялась на ноги и взяла стоящего рядом сына за руку.

– Папа! Ты что?!

Услышав крик сына, Маша быстро подняла глаза на супруга.

Капитан смотрел на нее ничего не выражающим взглядом, достав из-за плеча автомат. Кругляш дула, таивший в себе смерть, начал подниматься все выше, замерев на уровне лица Марии.

– Ложись!

Мария, схватив сына за руку, рванула его на землю. Над головой оглушительно загрохотал автомат. Закричал испуганный Славка. Соколов перепрыгнул их, и Маша, повернувшись, увидела, как супруг встал между ними и поднимающимся с земли человеком. Мария вскочила на ноги и, подхватив плачущего ребенка, загородила его собой от опасности.

Упавший тем временем встал и начал очень быстро, по сравнению другими, идти к капитану. За его спиной из ночного тумана стали возникать качающиеся головы новых людей. С десяток их, переваливаясь из стороны в сторону, спешили к застывшей семье.

Автомат снова загрохотал. Очередь прошила надвигающееся тело, заставляя его отшатнуться. Человека повело в сторону, и он упал на оба колена, но тут же быстро поднялся и вновь двинулся вперед. Уже была отчетливо видна кровь, текущая по когда-то белой рубашке из окаймленных багровыми ободками пулевых отверстий. И, тем не менее, человек продолжал идти, не обращая внимания на боль и кровопотерю.

Соколов, быстро обернувшись, сделал несколько шагов назад, вновь беря раненого на прицел. Неожиданно тот остановился. Затем развернулся и торопливо заковылял в обратную сторону. Вслед за столь же стремительно уходящими остальными.

Сбоку промелькнуло что-то светящееся. Несколько ковыляющих последними людей упали как подкошенные и остались лежать в неестественных позах.

Рядом с беглецами, как будто из ниоткуда, возникла полупрозрачная фигура трехметрового воина. Несколько мгновений гигант смотрел на них своими горящими серебристым огнем глазами, после чего вытянул вперед руку, указывая им дальнейший путь.

Шесть месяцев спустя. Март 2020 года. Зона Лукоморье

– «Бура»! – радостно выдохнул Макс.

Перед глазами отчетливо забрезжил призрачный шанс отыграться.

Сидевший напротив него Туз почесал синей от наколок кистью небритую щеку и осклабился, косясь на еще одного человека, сидящего за столом. Тот вяло кивнул, положив на изъеденный отметинами от ножа и окурков стол свои карты.

– «Москва». – Туз показал серию из трех тузов.

– Еще пару очков тебе. – Сидевший четвертым за столом Левша отодвинул от себя изуродованной рукой, на которой не хватало двух пальцев, огрызок листа с карандашными пометками. – Итого – дюжина. Проиграл ты.

Макс тупо уставился на лежащие перед ним карты, пытаясь собрать мгновенно разбежавшиеся мысли. Он был уверен на все сто, что, как минимум, два туза из колоды ушли. А сейчас он видит их перед собой…

Когда он согласился подкалымить «легких» денег, то даже и представить себе не мог, что окажется среди реально матерых уголовников. Раньше ему доводилось иметь дело с некоторыми личностями, имевшими темные моменты в своей биографии. А как без этого, если испокон веков на Руси половина населения посидеть успевает? Еще со времен Сталина всякие ГУЛАГи и таежные лагеря забиты под завязку. И он, Макс, конечно же, знал о том, что играть хоть в какие-то игры с уголовниками себе дороже. Собственно говоря, он и не собирался этого делать. Но сегодня, когда его привели сюда, этот Туз какое-то время молча изучал его, буравя своим долбаным взглядом, а затем предложил сыграть. И как-то он так сделал, что отказать Макс уже не смог…

– …Обрадовались обе сестры – ноги у них были очень красивые. Старшая отправилась в комнату, чтобы примерить туфельку, и мать пошла с нею. Но никак не могла она натянуть туфельку на ногу: мешал большой палец, и туфелька оказалась ей мала. Тогда мать подала ей нож и говорит:

«А ты отруби большой палец; когда станешь королевой, все равно пешком ходить тебе не придется»…

Ситуация в родном городке Макса резко изменилась с появлением возле него этой дьявольской Зоны. Возникла она вроде как после взрыва новой ракеты на военном полигоне. Ну, по крайней мере, так звонят официалы. И это полная туфта. Если президент и все остальные знали, из-за чего тут вообще весь этот галимый кипиш, они не стали бы так суетиться. Рванула ракета и рванула. Одной больше, одной меньше. А тут они зачем-то хотят добраться до самого центра Зоны…

– …Надо было им проезжать мимо могилы, а там сидело два голубка на ореховом деревце, и запели они:

«Погляди-ка, посмотри,

А башмак-то весь в крови,

Башмачок, как видно, тесный,

Дома ждет тебя невеста».

Посмотрел королевич на ее ногу, видит – кровь из нее течет. Повернул он назад коня, привез самозваную невесту домой и сказал, что это невеста не настоящая…

Собственно говоря, и городка-то теперь больше нет. Его, как и многие другие населенные пункты, поглотила проклятая Зона. В один момент и безвозвратно. Что стало с матерью, дедом, двумя сестрами и остальными корешами, Макс предпочитал не думать. Ему на всю жизнь хватило того раза, когда он собственными глазами увидел зомбака. Так что судьба знакомых, да и вообще всех жителей, оказавшихся не в то время и не в том месте, для Макса была решена.

Рейсовый автобус, на котором он и другие мужики возвращались с вахты, тормознули уже на подъезде к Сыктывкару. Прилипшим к окнам взволнованным и ничего не понимающим спросонья людям были видны стоящие на обочине ряды служебных и армейских машин, пара танков и какие-то военизированные фургоны с непонятными приборами на крышах. Кругом суетились люди. Мимо с включенными «ведрами» пронеслась по направлению от города пара «членовозов». Сама же дорога была перекрыта полицейскими машинами, возле которых стояли вооруженные, уставшие росгвардейцы и злые «вежливые люди», жестами и матом приказывающие разворачивать автобус ко всем известным матерям.

Через несколько часов Макс узнал, что теперь ему больше некуда и не к кому ехать. Дым сигарет и яркие вспышки проблесковых огней в наступающей ночи стали теми точками отсчета, которые навсегда разделили его жизнь, как говорится, на «до» и «после».

Людей, оказавшихся, как и он, в таком же бедственном положении, расселили по школам, но не всех: многим пришлось искать временное убежище самостоятельно. Что было проблематично, поскольку цены на жилье и еду в прилегающих к Зоне крупных городах моментально подскочили вверх.

Взятая с собой наличка вскоре начала заканчиваться, и дело стало попахивать керосином. Но вмешался случай. Один из знакомых вахтовиков предложил подработать на одном из строящихся объектов. Отказываться было глупо, и спустя пару дней Макс впервые оказался за периметром Зоны. Или, вернее сказать, за Барьером. Периметр периметром: колючка, вышки и посты. А вот Барьер – это что-то физически невидимое, но присутствующее. Как тот самый суслик. И нужно сделать всего один шаг вперед, чтобы из одного мира попасть совершенно в другой. Шаг через прозрачную черту, за которой, как оказалось, царствует вечное лето, а по ночам с моря, озер и рек поднимается туман, иногда доходя до самых границ Лукоморья. Не работает ни одна техника, ни один электронный прибор. Только радиоприемники почему-то устойчиво ловят одну и ту же волну, которую тут называют Котом. И вся приносимая внутрь Зоны еда почему-то быстро приходит в негодность. Сгнивает за сутки, а то и за пару часов.

Как стало известно позже, сперва отправляемые в эпицентр бригады проходников предполагалось кормить за границей Зоны. Так сказать, на Большой земле. Но затем от этой идеи пришлось отказаться, поскольку ожидаемое в скором времени увеличение времени пребывания людей внутри Зоны обрекало их на голод.

Кому-то из прибывших в Зону ученых пришла в голову идея о высадке растений прямо в самом Лукоморье. Для эксперимента было отобрано несколько видов семян укропа и чеснока, и одна из грядок через месяц дала первые всходы. На основе полученных результатов было решено приступить к строительству лукоморской сельхозбазы. Куда, собственно говоря, и звали работать Макса после того, как было окончено строительство последнего здания, которым оказался свечной заводик.

Горбатиться на поле, как в довоенное время, вручную перепахивая почти гектар земли, у Макса особого желания не было. Хотя ему, как постоянному рабочему, или, вернее, крестьянину Лукоморья, предлагалось жилье и вполне сносная зарплата. Но вот условия труда… Правда, оставался еще один вариант: уже вовсю шел набор в бригады проходников. К тому времени Макс достаточно наслушался всякого и про зомби, и про русалок, и про другие аномалии. И рисковать непонятно ради чего своей жизнью ему не хотелось.

Пришлось возвращаться на Большую землю и несколько месяцев перебиваться временными заработками.

В один из вечеров настроение у Макса упало совсем ниже плинтуса. В стране начал творится конкретный беспредел. Половину рабочих мест закрыли – вмешался карантин из-за распространившегося китайского вируса. Что теперь делать, было совсем непонятно, и Макс, решив залить горе, сел в одной из местных пивнушек, где после кружки пива и познакомился с бригадой быстрого реагирования. Причиной стала банальная ссора: не так, видите ли, посмотрел на одного пьяного урода. После небольшой потасовки хозяин заведения, решив не вдаваться в подробности, просто нажал «тревожную кнопку».

– …Заглянул королевич ей в лицо, узнал в ней ту самую красавицу-девушку, с которой он танцевал, и воскликнул:

– Вот это и есть моя настоящая невеста!

Испугались мачеха и сводные сестры, побледнели от злости, а он взял Золушку, посадил на коня и ускакал с ней.

Когда проезжали они мимо орехового деревца, молвили два белых голубка:

Оглянися, посмотри,

В башмачке-то нет крови!

Башмачок, видать, не тесный,

Вот она – твоя невеста!..

Так и получилось, что Макс познакомился с начавшим трезветь «уродом», который предложил ему весьма интересную тему. Мол, одному хорошему человеку нужен пастух в Лукоморье. Он так и сказал – «пастух». Когда же выяснилось, кого именно нужно будет пасти, Макс сперва не поверил своим ушам, но собеседник стал утверждать, что дело верное и заработать вообще реально. А ему тоже капнет сверху за то, что привел с собой такого уважаемого человека.

– …И когда свадебный поезд отправился в церковь, сидела старшая по правую руку, а младшая по левую; и вот выклевали голуби каждой из них по глазу. А потом, когда возвращались назад из церкви, сидела старшая по левую руку, а младшая по правую; и выклевали голуби каждой из них еще по глазу. Так были они наказаны за злобу свою и лукавство на всю жизнь слепотой…[3]

– Проиграл ты, лошок. На тебе долг теперь. – Туз оскалился. В свете масляного светильника тускло блеснули старые золотые коронки.

– То есть, как? – Макс опешил, чувствуя, как под взглядом злых и опасных глаз у него пересыхает во рту.

– Что значит «как»? – Туз повернулся к сидевшему рядом Левше: – Вот смотрящий. Какая планка у нас?

– Четыре, – буркнул тот.

– Четыре сотни баксов, – пояснил Туз, вновь переводя взгляд на Макса.

– Но я же ни на что не играл! – промямлил тот.

– А я играл под интерес. – Туз завертел головой по сторонам: – Кто-нибудь слышал, что он садился играть без интереса?

– Никто не слышал, – высказался за всех сидевший возле радиоприемника Костыль.

– Никто не слышал. – Голос Туза сполз на угрожающее шипение. – А значит, за тобой долг. Так что срок тебе до завтрашнего вечера.

– И где же я их возьму до завтрашнего…

– Да где хочешь! Ты что, не понял? За тобой долг!

– Не кипиши, Туз, – оборвал его игравший третьим Академик. – Он у нас парень неглупый и понимает, что по понятиям надо жить. Ты, малой, кстати, знаешь, почему у Левши клешня поломанная? Проиграл он немаленькую сумму одному человеку. А в срок ему подогнать бабки в зону не успели. Мусора были в деле и сперва пропуск не давали, а затем зашмонили. – Академик взял вилку и ткнул ею в консервную банку, подцепив из нее пару вареных грибов. – В фуфлыжниках ходить западло, сам понимаешь. Можно ведь и не проснуться случайно. – Академик отправил грибы в рот. – Вот тогда Левша и отрезал себе два пальца, чтобы ими рассчитаться за свой долг… Чалился бы на дальнике, тебя бы уже сделали дырявым по кругосветке. Но мы тут все люди понимающие… – Академик неожиданно замолчал и, обернувшись, посмотрел в сторону Костыля: – Какого черта там Кот затих?

– В натуре, достала эта бодяга! – Уголовник, скривившись, сплюнул на фанерный пол.

– Включи быстро! – прошипел Академик. – Забыл, как кодла Шамиля полегла вся? А там сявок не было.

– У Шамиля в бригаде одни отморозки были. И ты это лучше меня знаешь. В Зоне надо не ханку жрать и убиваться дурью. Сами виноваты, что окочурились. И там Черномор всех задуплил. И было это не на хате, а уже в поле. И Кот до того шухер не поднимал…

– Так и включи его! Иначе я тебя сам сейчас кончу!

Костыль торопливо включил приемник, но на этот раз крутанул верньер направо. Из пыльной, забитой грязью сетки динамика моментально полилась песня:

– Вороны, в небе вороны.

Стою я на краю.

Жизнь моя в клочья порвана,

И я мечусь, как в бреду.

Битва эта была проиграна:

Слышу мягкие лапы волков.

Жаль, не успел сделать многое.

Не забирай меня, смерть, не готов!

Споры с ней обычно недолгие,

Да и нечего мне предложить,

Но увидел лицо ее темное

И услышал безмолвную речь:

Что ж, живи, пока отпускаю я,

И волков, и ворон отгоню,

Но пойми, просто так не бывает,

Ты исполнишь волю мою…

За закрытой внутренней дверью кто-то начал неразборчиво говорить, то переходя почти на крик, то затихая до невнятного бормотания.

– Гашеные оживают, – скривился Туз.

– Вовремя, – кивнул Академик. – Скоро пасти будем. Надо готовиться.

Во входную дверь коротко постучали.

Сидевший возле двери Костыль выхватил из внутреннего кармана куртки пистолет и бесшумно укрылся за дверью. Академик, оставшись на своем месте, коротко кивнул Максу и Тузу. Последний скрылся в дальнем углу помещения, куда почти не проникал свет от зажженных на столе светильников, а первый подбежал к окну. Остановившись сбоку от него, Макс осторожно, двумя пальцами отодвинул край грязной занавески и стал всматриваться в ночную улицу.

– Живые, – наконец сказал он.

Академик все так же молча кивнул, и Костыль, потащив на себя засов, толкнул дверь наружу, давая понять пришедшим, что теперь можно входить.

Через порог шагнули двое крепко сбитых коротко стриженых парней, за которыми появился один из помощников Хозяина.

Взгляд его водянистых, бесцветных глаз прошелся по лицам сидевших за столом Левши и Академика, скользнул в темный угол.

– Приветствую вас, господа пастухи. – Помощник подошел к столу.

– И тебе не хворать. – Академик кивнул на освободившийся стул. – Присядь, раз зашел. Сам же знаешь, в ногах правды нет. Левша, открывай ящик.

– Нет-нет-нет. – Плотников махнул рукой, давая понять, чтобы престарелый уголовник оставался на месте. Сам он сел и, скрестив пальцы рук, улыбнулся: – Расчет подведём чуть позже. Не в этот раз. Сегодня я к вам с другим предложением. С просьбой, если быть совсем уж откровенным.

– Рассказывай. А мы послушаем.

– Нашему Хозяину, уважаемый Академик, необходима помощь ваших людей. Сегодня вечером намечается одно предприятие, которое обещает стать чрезвычайно прибыльным, в случае успеха. Хочу еще раз подчеркнуть: чрезвычайно прибыльным. Речь идет о действительно нехилом барыше. Не могу назвать вам точную сумму, но это и не нужно. За время нашего сотрудничества, смею надеяться, вы и ваши люди убедились в том, что Хозяин предпочитает вести свои дела честно.

– Никаких подстав с его стороны не было, – процедил Академик. – Дела мутит четко. И, если сказал, что рыжье или бабки будут, то слово свое сдержит. А в чем там дело?

– Доподлинно мне не известно. Хозяин предпочел держать все в секрете до самого конца, во избежание утечки информации на сторону. Конкуренты в дружественных нам структурах занимают свои места не просто так. Знаю только, что к нам поступила информация об одном обнаруженном складе, на котором должно быть спрятано много чего ценного. Но, чтобы быть до конца честным… – Плотников на секунду замялся, пожевал тонкие бледные губы, – вам, Академик, стоит знать, что наметившееся дело представляет определенную сложность и опасность. Опять же, повторюсь, подробности мне не известны, но Хозяин собирает группу почти из пятнадцати бойцов.

– Много. Менты не вмешаются?

– Исключено.

– Ну, что ж… – Академик склонил голову и провел рукой по коротко стриженому затылку. – Тут еще одна тема. Если часть моих уйдет в замутку с вашими, то мы тогда здесь просядем. Мы на хате втроем остаемся и, стало быть, сможем пасти только трех гашеных. А значит, Хозяин получит кусок меньше. И что мне под конец месяца в общак отваливать? Мне перед братвой отвечать надо. Что ты на это скажешь?

– Хозяин предвидел этот вопрос, – кивнул Плотников. – Взамен, за вашу помощь и вне зависимости от исхода сегодняшнего мероприятия, он предложил вам сумму, достаточную для того, чтобы вы могли рассчитаться с вашими людьми. В случае же успеха, вы сможете рассчитывать на дополнительное вознаграждение.

– Люблю, когда все по понятиям. – Уголовник повернулся к Тузу: – Надо уважить хороших людей. Собирайся. Возьмешь Костыля и сходишь с ними.

Тот молча кивнул и вместе с Костылем подошел к одной из кроватей.

– Разозлился старик, силой наделен,

Как пушинку, метнул молот свой.

Дверь железная, с петель вылетев,

С громким шумом упала на двор.

Как ты смеешь с таким предложением

К кузнецу от нее приходить?

Забрала она всю семью мою,

Я не буду ей косу точить…

Плотников мысленно скривился. Только что он в очередной раз убедился в правдивости своей теории. Кот дает тем, кто его слушает, именно то, что они хотят услышать. Как будто подстраивается под интеллектуальный уровень или какие-то душевные порывы. Насчет сказок он, конечно, не уверен. Все-таки сказки есть сказки. Их, наверное, трудно подобрать под определенный склад личности. А вот с песнями такое провернуть гораздо проще. И пока что все, что он замечал, укладывается в его версию «подборки Кота». Во всяком случае, подобные песни про семью, судьбу и нелегкий выбор чаще всего звучат именно в компании подобных отбросов.

– Видел я, как тускнеют глаза,

Понял я, что просить его незачем,

И уже собирался уйти,

Но услышал слова его тихие.

Заточу, ты ее позови,

Много лет я живу, и моя семья

Ничего не знает про то,

Как один человек пожалел меня

И дал шанс мне исполнить мечту…[4]

Плотников продолжал слушать песню очередного неизвестного автора, наблюдая за тем, как уголовники готовятся к выходу. Туз сунул в заплечный мешок запасные магазины к пистолету, аккуратно уложил две фляжки с водой. Костыль наконец нашел свои «кресты» и, надев под тельняшку, стал натягивать на себя маскхалат.

– Душевно все-таки у вас тут, уважаемый Академик. – Кирилл Эдуардович посмотрел в сторону радиоприемника. – Хороший репертуар. – Он кивнул двум пришедшим с ним, давая понять, что можно выходить на улицу. Затем еще раз бросил взгляд на сидевших за столом: – Какие-нибудь пожелания или просьбы будут?

– Тут это… – Левша достал из кармана потертый блокнотик и ловко раскрыл его покалеченной рукой на нужной странице. – Где оно?.. Вот. Нашел. Синьки осталось на пару дней. Если с этим считать. Баланда тоже на финише. Да и нам харчей не мешало бы подбросить.

– Завтра пришлю все необходимое. Что-то еще?

– И сваи… – Левша замялся, бросив быстрый взгляд в сторону угла, в котором висело несколько икон. – Грызет их как будто кто-то. На днях смотрел. Одна скоро накроется. Как бы хата не уехала на землю. – Уголовник торопливо перекрестился.

– Решим, – кивнул Плотников.

Выйдя на улицу, Кирилл Эдуардович осмотрелся по сторонам и, дав знак одному из сопровождавших, торопливо обошел домик кругом.

Как и говорил Левша, в дальнем левом углу опорная свая, державшая дом над землей, в нескольких местах белела свежими царапинами. Как будто кто-то точил здесь зубы или когти – если не пытался целенаправленно…

Плотников вздрогнул.

«Это за стенкой, – успокоил он сам себя, прислушавшись повнимательнее к звукам. – Алкаши просыпаются на выпас». Как же он ненавидит это место! И весь этот тупой сброд. Если бы не деньги…

Однако, как бы он ни относился ко всему этому, проблема возникла и ее необходимо решить. Сваи являются необходимым элементом безопасности, поскольку здесь, в Лукоморье, сильнее аномалий боятся появления только воды и тумана. Поэтому сваю нужно будет как-то заменить. Иначе, если постройка, в которой спит вечно пьяное быдло и не упадет, то сторожащие и пасущие его отморозки могут отказаться от дальнейшей работы. А это немаленькие деньги. Его деньги.

– Стремается, падаль. – Академик посмотрел на закрывшуюся за помощником Хозяина дверь. – Нутром чую, какие-то темные делишки мутит за спинами у нас.

– Может, его порасспрашивать как следует? – Левша убрал блокнот в карман и посмотрел на внутреннюю дверь, за которой усиливалась возня.

– Надо покумекать на днях. Посадить на перо – дело нехитрое. А дальше что прикажешь делать? Что мы жрать здесь будем?

За дверью начали кричать. Монотонно и длинно, словно не отдавая отчет своим действиям.

– Заткни ты его! – велел Академик стоявшему возле двери Максу. – И остальных поднимай. Сегодня всем нам придется поработать. – Он повернулся к Академику: – Тащи жрачку им, а я за бухлом.

– Заткнись, ты! – Голос Макса раздался уже из соседнего помещения. – Твою ж мать!

Академик и Левша разом обернулись на его повторный крик, одновременно бросились к открытой двери и столкнулись в проходе с выбегающим навстречу Максом. Не обращая внимания на его перекошенное от страха лицо, Академик, оттолкнув Макса, первым вбежал в комнату.

– Вот же сука… – Вторая комната, не имевшая окон, была пропитана удушливой, въедающейся в глаза вонью грязных вещей и немытых тел. В свете чадящего, дрожащего огонька масляного светильника были видны темные фигуры, лежащие вдоль стен и в центре комнаты, слабо шевелящиеся, пытающиеся подняться и шумно спящие, выдыхающие в ограниченное пространство комнаты многодневный перегар. Над одной из таких фигур, лежащей ближе всех к входу, склонился Академик: – По ходу сдох, падаль!

Рядом уже был менее быстрый из-за возраста Левша. Нагнулся, подсвечивая вторым светильником лишившееся привычных человеческих черт лицо, багрово-синее, с выкатившимися из орбит мутными глазами. Старый уголовник, кривясь от вони, наклонился ближе:

– Похоже, захлебнулся.

– Надо его вытаскивать отсюда, пока туман не пришел. Зови новенького.

– Ленка-а-а! – В дальнем углу кто-то протяжно и дико завыл: – Ленка-а-а!

– Утырки! – с ненавистью бросил Академик. – Останешься с ними, Левша. Начнешь поить. А мы оттараним эту падаль подальше.

– Надо торопиться. Скоро стемнеет. За оградой будет полная шняга. Вдвоем рыть заколебетесь.

– До воды дотащим, а там – поминай как звали.

В кустах справа от тропинки что-то резко шевельнулось. Кирилл Эдуардович Плотников дернулся и бросил туда испуганный взгляд.

Господи Иисусе… Это всего лишь мавка.

– Пошла вон! – бросил он с ненавистью. И как только эта тварь осмелилась выползти в такую рань!

Та осталась сидеть среди кустов, выделяясь на их темнеющем фоне своей белесой, почти прозрачной кожей. Положила свои тонкие маленькие руки на ствол лежащего перед ней упавшего деревца, продолжая смотреть на Плотникова черными, лишенными даже намека на белки, глазами. Не отрываясь.

Помощник осмотрелся по сторонам. Справа, среди начавшего редеть леса, между деревьями появились первая проседь тумана. Что-то рановато сегодня. Но зато теперь понятно, почему эта тварь уже здесь. Выползла, сучка. Чувствует приближение.

Все они с приходом тумана проявляют активность. Вся эта дьявольская погань.

Плотников проверил, висят ли на груди церковный крестик, именной жетон и оберег «кресты», распространенный среди проходников. Затем торопливо повернул голову назад.

Мавка уже перелезла через дерево и теперь, совершив несколько заячьих прыжков, уселась посреди дороги, продолжая следить за уходящими людьми своим немигающим взглядом, пригнув голову к земле, словно выслеживающий добычу кот.

Плотников поежился и невольно ускорил шаг. Не хватало еще, чтобы эта падаль начала приходить во сне. Хорошо, что она не повернулась к нему спиной, иначе ему точно понадобилась бы помощь психотерапевта. Говорят, у этих мелких чудовищ кожа на спине то ли еще более прозрачная, то ли отсутствует полностью и потому там можно разглядеть все внутренности. До чего же мерзко!

Кирилл Эдуардович вновь обернулся на ходу.

Мавка, не спуская с него глаз, двигалась следом. Сделала несколько шагов, но, увидев, что за ней наблюдают, замерла на месте.

Про этих мавок вообще поговаривают невесть что. И каждый из слухов ничего конкретного объяснить не может.

Большинство доступных источников описывали их как детей, умерших без крещения или задушенных матерями, что уже порождало в голове один большой вопрос. Все найденные упоминания и источники относились к «славянской мифологии», что, в понимании Плотникова, имело отношение к дохристианским временам. А стало быть, если предположение о возникновении этих монстров принять за правду, то выходит, что до крещения Руси каждый из умерших детей должен был становиться мавкой. Что само по себе, конечно, было полным абсурдом, учитывая процент детской смертности и количество детей в семьях. Конечно, особо упоротые фанатики или безмозглые верующие совершенно спокойно примут и такую версию. Для них любой некрещеный человек уже априори чуть ли не первый пособник дьявола. Но он, Плотников, относит себя все-таки не только к здравомыслящим, но и к прагматичным людям. А для таких любая из религий – это, в первую очередь, бизнес. И ничего лишнего.

Если же рассуждать дальше и принять тот факт, что вся доступная информация по мавкам есть адаптированный христианский новодел для запугивания сменившего религию населения, то, стало быть, выдуман и способ защиты от них. Говорят, надо облить их святой водой, сказав «Крещу тебя во имя Отца, Сына и Святого духа», тогда мавка превратится в ангела и улетит на небо.

Писали еще, что мавка не отбрасывает тени, а под ее ногами не остается следов. И вот это из всего объема информации было, наверное, правдой. Все аномалии этой проклятой Зоны полупрозрачные и, стало быть, не отбрасывают тени и не могут оставлять следы. Хотя здесь есть один очень большой недочет: ни мавки, ни зомби, ни русалки, ни черт их знает кто там еще вроде как не является аномалиями. По крайней мере, так говорят проходники.

В общем, про Зону эту по прошествии шести месяцев с момента ее появления так ничего и не известно. Никто даже толком не может предположить, почему именно возникла эта Зона, и почему она стала такой, какая есть.

Взять хотя бы банальную проблему с едой…

Идущий впереди человек остановился, поднял руку вверх. Идущие следом уголовники моментально замерли и начали озираться по сторонам. А к Плотникову подбежал боец, замыкающий их небольшой отряд, и доложил тихим голосом:

– Кирилл Эдуардович, рядом зомби. Надо переждать.

– Командуйте, – кивнул он в ответ.

Старший из охранников жестом приказал всем сойти с дорожки и залечь.

Плюхнувшемуся на землю Плотникову в нос ударил запах сырости и прелых листьев. Помощник осторожно поднял голову, стараясь разглядеть хоть что-то за поросшей травой земляной возвышенностью. Самих зомби он не разглядел: по-видимому, они ковыляли где-то впереди. Но зато было отчетливо видно, как один из зэков достает откуда-то из нутра маскхалата обрез и кладет его рядом с собой.

Насколько выяснилось в ходе столкновений с этой поганью, зомби, к которым моментально пристало это распространенное название, были слабовидящими. Заметить кого-то они могли только по активным и быстрым движениям или же с расстояния чуть ли не в метр. Другое дело, если кровь: ее запах мертвяки чувствовали превосходно. И им уже все равно, кто там и как двигается. Они ковыляют на кровь без остановки, несмотря ни на что. Но если ты целый и не баба с месячными, то лучшая защита от зомбаков – просто залечь и ждать.

Первого зомби Кирилл Эдуардович увидел минуты через две. Мертвяк шел, медленно переставляя ноги и безвольно болтая вдоль тела одной рукой. Из второго плеча торчал обрубок кости. На бледно-синеватом, голом теле отчетливо были заметны темные пятна некроза. Зомби был, по-видимому, старым. Встретившаяся один раз до этого Плотникову особь выглядела куда свежее и сохраннее. По крайней мере, там было хоть что-то из одежды. А здесь один вид обнаженного разлагающегося тела пробивал ознобом отвращения и страха. Вот же падаль!

Плотников с отвращением отвернулся, прошелся взглядом по обнаруженному только что огромному скоплению грибов, посмотрел назад и замер, скованный вспыхнувшим ужасом. Позади, с возвышающегося над ними пологого склона, в сторону канавки двигался туман.

Черт возьми! А ведь там, на склоне… Да! Он совсем забыл! Там пробегает какая-то речушка. Иначе бы туман не появился здесь так быстро!

В его неотвратимом движении как будто что-то мелькнуло. И вот снова… Внутри белесоватых, медленно ползущих размывов небольшой фрагмент, более плотный и темный, сделал движение в другую сторону. Резко и против общего тока.

Внутри кто-то есть. Кто-то, прикрываясь туманом, подкрадывается к нему!

Плотников весь сжался в комок, стараясь убраться как можно дальше от надвигающейся опасности, и бросил быстрый взгляд в сторону зомби. Те ковыляли мимо залегшей в укрытии группы. Увиденный первым зомби уже скрылся в сумраке окружающего леса. Да почему же так долго-то?! Почему вы не можете бегать? Кирилл Эдуардович торопливо обернулся.

Туман уже укрыл ватной подстежкой весь гребень, спрятал кусты, скрыл корни кривого мертвого дерева и теперь неотступно полз прямо к нему. До слуха Плотникова донесся тихий шорох. Кто-то внутри этой завесы скользил по опавшей листве, сухо потрескивая хворостинками. Приближался шаг за шагом прямо к нему, прячась в этом проклятом тумане, который своим неумолимым движением говорит, что осталось всего несколько секунд…

Плотников подобрал под себя ноги и привстал.

Идущий последним зомби, бывший когда-то молодым парнем, неожиданно остановился. Замер в нескольких метрах от того места, где сейчас находился обливающийся потом помощник. Повернулся в его сторону и молча уставился тупыми глазами, прикрытыми козырьком старой бейсболки.

Да что же вы не стреляете?! Убейте его! У вас же у всех есть оружие, и вы умеете им пользоваться! На звуки стрельбы, конечно же, сбегутся другие, но он, Плотников, успеет убежать! В конце концов, за что он вам всем платит?!

Зомби сделал несколько шагов вперед, продолжая смотреть в сторону Плотникова. Тот повернул перекошенное от страха лицо назад. Край катящегося тумана был уже в паре метров, и в нем теперь совершенно отчетливо проглядывался формирующийся контур чего-то большого и лохматого.

Зомби постоял, тараща тусклые бельма глаз, а потом развернулся и неуклюже засеменил прочь, стараясь догнать своих. В этот же момент Плотникова коснулась белесоватая пелена. Помощник вскочил на ноги и заторопился наверх. Рядом тут же возникла фигура одного из охранников, вскинувшего оружие, которым он водил из стороны в сторону, пытаясь понять причину такого поведения Кирилла Эдуардовича.

– Что случилось?

Плотников не отвечал и продолжал стоять на месте, таращась в заполняющуюся туманом ложбину.

– В чем дело? – К ним подошел головной человек.

Помощник наконец вышел из ступора и ошарашенно посмотрел на стоявших рядом бойцов и державшихся чуть поодаль уголовников.

– Мне показалось, что там, в тумане, кто-то есть.

– Это бывает, – кивнул один из охранников. – Туман может создавать оптические иллюзии. А здесь, в Зоне, одному богу только известно, что может быть.

– Мы можем идти дальше?

– Да. Хорошо, что зомбаки успели отойти достаточно далеко и не вернулись обратно на ваши прыжки.

– Идем дальше. – Плотников мотнул головой.

Как бы потом этому холопу дать понять, кто здесь главный, и что не стоит ….

Тут никаких нервов не хватит!

Никто ничего толком не может сказать. Остается только догадываться, почему эта Зона имеет все то, что имеет.

К ее исследованию сначала подключали военных с каким-то суперсекретным оборудованием. Дало ли это какой-то результат или нет, никто так и не понял, ну, или не сказал. Скорее всего, первое. Во всяком случае, официальная версия утверждает именно так, и Плотников был с ней полностью согласен. Иначе никакого смысла в проходниках просто не было бы.

Через месяц на границу Зоны была доставлена группа шаманов и других фриков, называющих себя экстрасенсами.

Помощник поморщился, вспоминая переполох, который подняла эта безумная, разряженная и увешанная всем, чем только можно, толпа в аэропорту Сыктывкара. Но, несмотря на все амулеты, землю с кладбищ и кровь убитых петухов, проблема оставалась неразрешенной. Никто из этих сумасшедших ничего внятного рассказать так и не смог. Все соглашались, что здесь творится какая-та мистика и неведомая хрень. Многие намекали на необходимость проведения различных магических обрядов и уезжали обратно, ссылаясь на подготовку к этим самым ритуалам. Один из «потомственных сибирских колдунов» вообще, только появившись внутри Зоны, заявил, что не нужно ничего менять, потому что теперь здесь все стало так, как должно быть. И что организовавшийся порядок вещей есть начало двадцатишеститысячного цикла… или конец шестидесятипятимиллионного. После чего бросился бежать куда-то в лес, скрывшись в Зоне.

Видимость резко упала, и скорость движения их небольшого отряда заметно снизилась.

Кирилл Эдуардович налетел на лежащий у края тропинки конец поваленного дерева. Ушиб пальцы и, тихо взвыв от пробившей ступню боли, начал ругать все подряд. Первая волна гнева вновь пришлась на непонятные законы, по которым живет и работает это Лукоморье, будь оно неладно.

Почему ты, Господи, не сделал так, чтобы здесь работало электричество?! Ну, хотя бы фонарик или сотовый телефон! Он не просит прибор ночного виденья или аллею с уличными фонарями. Но хоть что-нибудь! Почему, в конце концов, радиоприемники с этими ублюдочными песнями работают, а фонарь на батарейках – нет! Единственным доступным источником света остается живой огонь, который спокойно использовать можно только в домах и, желательно, до прихода тумана. Поскольку, вместе с различными насекомыми, слетающимися на свет, к живому огню сползалась вся блуждающая в округе нечисть. Манит их огонь почему-то. Ну, вернее, не всех, а только переродившуюся с появлением Лукоморья гниль: русалок, мавок и зомби. Считается, что все они – бывшие жители областей, попавших под действие Зоны. Аномалиям на твой огонь плевать. Им вообще на все плевать, по ходу. Почему они появляются именно здесь, именно в это время, и делают именно то, что делают, остается полной загадкой.

Перед лицом Кирилла Эдуардовича из сумрака выскочила еловая ветка. Плотников в последний момент успел, увернувшись, выкинуть вперед руку, защищая глаза от длинных и острых иголок. Действительно острых! Он почувствовал, как ребро ладони прокололо во множестве мест. А ведь там довольно плотная кожа. Может, стоит в следующий раз надеть очки или защитный визор?

Не видно ни черта! Единственные, кому хорошо в этой ситуации, это проходники. У них хоть есть огонь на дрезине.

Если бы не деньги, он не сделал бы в Зону ни одного шага.

Но сегодня ситуация сложилась так, что лучше, если на объекте он будет присутствовать лично. Надо убедиться, увидеть своими глазами, если удастся их сохранить, почему он не получает ответ.

Схема, разработанная Хозяином, была проста и гениальна.

Началось все через месяц или два после появления Лукоморья. И начало это было весьма неожиданным. Если бы Плотников не был свидетелем результатов, то ни за что не поверил бы россказням вечно пьяного колхоза. Но факт остается фактом. Однажды один из рабочих, занятых на строительстве то ли амбара, то ли склада, по окончании смены, в нарушение всех инструкций напился. Причины, побудившие рабочего сделать это, остались тайной, да, собственно, никого и не интересовали. Странным оказалось другое. На утренней перекличке бригады его не досчитались, о чем, естественно, было сообщено бригадиру. Тот, боясь начала разборок и проверок со стороны правоохранительных органов, предпринял самостоятельные поиски, которые по прошествии нескольких дней так ни к чему и не привели. Возможно, вся эта история так и осталась бы очередным проходным эпизодом, но тут разгорелся скандал. В местную прокуратуру обратилась некая гражданка, представившаяся родственницей пропавшего рабочего. Дамочка была весьма агрессивно настроена и требовала рассказать ей всю правду насчет того, куда делся тот самый рабочий. В другое время на все ее вопли и истеричные заявления махнули бы рукой, отложив намалеванное ею заявление в долгий ящик самого глубокого стола. Но ситуация с Лукоморьем все еще активно обсуждалась в различных СМИ. Многие из граждан, за одну ночь потерявшие своих родственников и близких, относились к любой из тем, касающихся Зоны, весьма остро.

Реакция властей последовала незамедлительно, и тут все было, в общем, естественно и логично. Для воплощения задуманного правительством плана относительно Лукоморья нужны были люди. Именно те, кто будет строить базу, дома и дорогу. И все может не то что бы встать, а значительно замедлиться, если народ решит, что в столь опасном мероприятии их «драгоценными» жизнями никто не дорожит. Зарплата есть зарплата, и высокие оклады за опасность и трудность работы – это, конечно, хорошо. Но собственная жизнь все-таки дороже денег.

И в этом Плотников с ними был согласен, так же, как и с силовиками, проявившими поразительную оперативность.

В итоге на стройплощадку Лукоморья заявилась следственная комиссия. Начальника компании-подрядчика тут же взяли в оборот, и дальнейшая судьба его Плотникова мало интересовала. А вот что действительно оказалось важным и было незамедлительно принято во внимание, так это то, что уже к вечеру того же дня был обнаружен труп пропавшего рабочего.

Причину смерти установить так и не смогли, написав в заключительной справке какие-то общие моменты. А вот содержимое карманов рабочего навело Хозяина на весьма интересные мысли. Помимо недопитой бутылки водки, во внутреннем кармане был обнаружен небольшой, но чрезвычайно красивый самоцвет, на поверку оказавшийся изумрудом, причем, весьма высокого качества. Камень в интересах следствия был переправлен в Москву, где его оценили ни много ни мало в несколько тысяч долларов.

Вспыхнувшая после обнародования данного инцидента «золотая лихорадка» продержалась пару месяцев и сошла на нет сама по себе, когда всем стало ясно, что находка являлась, по сути своей, уникальным случаем. До мест разработок алмазов добраться теперь было нереально, а ближе к Барьеру ничего ценного геолого-разведывательные экспедиции до этого года найти не смогли.

Не обошлось и без определенного количества внештатных ситуаций, особенно в первые несколько недель, когда в Зону хлынул поток нелегальных кладоискателей, прельщенных мечтой разбогатеть быстро и на халяву. Патрулирующие периметр силовики время от времени отлавливали попадающихся на границе сомнительных лиц.

Сколько было тех, кто смог, скрывшись от патрулей, навсегда уйти через Барьер в опасную Зону, оставалось только догадываться. Как уже упоминалось, по прошествии времени интерес к данной теме сошел на нет. Во всяком случае, среди персонала базы и проходников. Плотников сомневался в том, что количество нелегалов сократилось слишком сильно. Скорее всего, руководство каким-то образом скрывало новые инциденты для отображения положительной динамики в ежемесячных отчетах. Задержанных при пересечении Барьера проводили по другим статьям. А те, кто ушел вглубь… Поди разбери, где они и что с ними сталось. И все из-за своей жадности и стремления получить все и сразу. Разбогатеть, не ударив пальцем о палец и не имея ни малейшего представления о том, каким образом тот погибший рабочий нашел изумруд.

Совершенно безумную связь смог заподозрить только Хозяин. А потом – проверить и воспользоваться результатами своего интеллектуального труда.

То, что рабочий перед смертью был пьян, подтверждало не только наличие бутылки водки. Патологоанатомический анализ тканей подтвердил наличие спирта в тканях и дал толчок к эксперименту.

Оставалось только догадываться, каким образом мозг Хозяина смог установить имеющуюся взаимосвязь. Но результат не заставил себя долго ждать. Одному из привезенных в Зону местных алкоголиков после нескольких дней систематических возлияний привиделась Белочка. Самая настоящая, с лапами и хвостом. И начала прыгать вокруг пьяницы, который, как потом выяснилось, вступил с ней в какое-то подобие диалога. Дело закончилось тем, что Белочка показала алкоголику место в лесу, где был обнаружен настоящий золотой орех. Отданная на анализ скорлупа состояла из низкокачественного золота с большим процентом примеси других металлов и не представляла особой ценности. А что касается ядра, то оно оказалось весьма крупным изумрудом зеленовато-голубого окраса.

Результаты эксперимента Хозяин мгновенно засекретил, благо связи позволяли, и спустя месяц организовал в укромном уголке Лукоморья, в стороне от основного вектора проходников, замаскированный пункт, где под контролем нанятых мордоворотов проживал местный сброд, добровольно согласившийся на бесплатное спаивание.

Заключаемое соглашение устраивало все стороны, без исключения. Алкоголики, находясь на бесплатном пайке и выпивке, не отказывались бродить в ночное время суток по огороженной территории в ожидании появления Белочки. На следующий вечер все повторялось, и это был бесперебойный обогатительный конвейер. Сами алкоголики менялись редко. За месяцы существования «беличьей фермы» на ней умерло всего несколько человек, погибших по недосмотру пастухов. Все-таки Зона есть Зона, пусть даже на ограниченном и охраняемом участке. Некоторых пьянчуг приходилось вышвыривать прочь из-за банального несогласия отдавать найденные побрякушки. Но, в целом, больших проблем с этим контингентом не было. Охранники, или «пастухи», тоже вполне сносно выполняли свою работу, получая довольно приличный заработок. Утаивать же драгоценные находки никто из персонала «беличьей фермы» не мог. Предусмотрительный Хозяин наладил выход своих людей на Большую землю через рентгеновскую рамку, не допускающую просчетов.

Со временем он же смог добиться, чтобы все немногочисленные КПП, расположенные возле Сыктывкара, были оснащены подобным оборудованием для поиска ввозимого на территорию Зоны алкоголя. По официальной версии, запрет этот распространялся в целях профилактики и борьбы с несчастными случаями, которые вполне могли закончиться летальным исходом. Лукоморье представляло собой зону повышенной опасности, и опубликованная в массмедиа информация о смерти рабочего только подкрепляла резонность предпринятых мер.

С другой стороны, контроль на КПП позволял хоть как-то монополизировать оборот алкогольной продукции внутри самой Зоны. Все конфискованное зелье передавалось на «ферму», что помогало здорово экономить на закупке и не создавало дополнительных проблем при транспортировке алкоголя через те самые КПП, в объезд предложенного самим же Хозяином закона.

Как же ноги гудят! Все-таки он уже давно не ходил так долго пешком.

Плотников заозирался по сторонам. Если он еще хоть как-то ориентируется на местности в сгущающихся сумерках, то их отряд должен скоро прийти на место. Главное, опять не повстречать на пути какую-нибудь погань.

Хотя, если отложить в сторону страхи и начать мыслить критически, то шанс пострадать от нападения дикого животного здесь намного выше, чем встретить два раза на дню толпу зомби или тех же мавок с русалками. Сколько тут было местных жителей на момент появления Зоны? Ну, добавить к этому еще тысячи две-три кладоискателей. Нет. Это не серьезно. Согласно расчетам руководства, наибольшее скопление всех этих ходячих мертвецов должно быть как раз возле городов. Поэтому проходники обходят их по имеющимся железнодорожным путям.

Про аномалии вообще разговор не идет. Они хоть и появляются совершенно непредсказуемо, но их-то уж точно на порядок меньше, чем зомби и диких зверей. К тому же они – вещь уникальная. Не зря про них даже Кот отдельно говорит в своих выпусках новостей.

План самого Кирилла Эдуардовича был так же прост и гениален, как и задумка Хозяина. И заключался он в обустройстве своей собственной «беличьей фермы». Вся система была уже отработана, опробована, давала весьма неплохие результаты, и не воспользоваться действующими наработками было, по меньшей мере, глупо. Оставалось только найти подходящее место, вывезти туда несколько местных и обеспечить их «пастухами».

В течение последнего месяца алкоголики под контролем бывших зеков исправно приносили изумруды, сколотив для Плотникова весьма круглую сумму. Проблема была только в том, что Кирилл Эдуардович все не мог изыскать способ тайного вывоза накопленных самоцветов в Большой мир. Можно было бы попытаться, надеясь на удачу, провести своего человека не через КПП, а в обход патрулируемого Барьера. Но это был риск, так как, в случае поимки курьера, Плотников, как минимум, лишался всего состояния, а, как максимум, попадал под колпак Хозяина.

Пока что его доверенный раз в неделю забирал хранящиеся на «ферме» камни и перевозил их в другое, более укромное место.

И вот теперь тот, кто отвечал за транспортировку и хранение изумрудов, пропал. Не вернулись и те двое, кто был послан разузнать все на месте. А это значило, что либо его предали и нанятые им холуи обокрали своего работодателя, либо в «банке» что-то произошло. Учитывая специфику Лукоморья, оба варианта рассматривались Плотниковым как вполне вероятные.

В любом случае, он должен постараться увидеть все своими глазами.

– Подходим. – Тот, кто шел сзади, заметив сигнал впереди идущего, поравнялся с Кириллом Эдуардовичем.

– Что это за хрень?!

Глава 4

– Пей! Пей, кому говорят, тупое ты животное! – Левша насильно влил в рот одному из разбуженных алкоголиков стаканчик с зеленоватой жидкостью. Зажал ему здоровой рукой нос и обхватил голову продолжающегося слабо дёргаться пьянчуги, не давая тому возможности выплюнуть противную на вкус смесь. – Глотай, скотина! – Левша дождался, когда плохо соображающее существо наконец проглотит раствор и с остервенением двинул ему кулаком в лицо: – Заколебали в натуре, тупые овцы!

Получивший удар дико заголосил, по-прежнему ничего не соображая. Рядом в темноте застонали, завозились и начали подвывать голосившему алкоголику пропитым и хриплым женским голосом:

– Опять душить будет, Миша… А он убийца! А он убийца! Убийца…

– Заглохни, ты, животное бесполезное! Никому ты не вдуплилась.

– Он убийца! Он убийца, Миша! Где ты? Где ты? Помоги! Помоги! Помоги…

Левша поднял с пола светильник и пододвинул его ближе к лицу лежащего рядом алкоголика. Волшебство медухи Хозяина уже начало действовать: багровое опухшее лицо с вращающимися безумными глазами стало бледнеть и приобретать признаки осмысления происходящего.

Да она, в натуре, чудеса творит! Даже если убит с прошлой ночи в хлам, примерно часа через два он будет практически трезвый и в него можно будет заново вливать синьку.

Левша разогнул спину и, закрывая полой куртки лицо от висевшей в воздухе вони, медленно обошел помещение, всматриваясь в плохо различимые очертания других шести тел. Надо посмотреть, кого еще можно поднять сегодня вместе с этим. Двух утырков вполне хватит. Он, Левша, как всегда, останется стеречь малину, а следить за синяками будут Академик и этот шкет.

Так. Где же новенький, которого вчера вечером сюда привезли?

Левша остановился возле вновь уснувшей бабы, только что оравшей на весь дом. Рядом с ней мерно похрапывало вонючее тело. Нет, этот уже давно тут. А новый? Вот черт! Новый-то как раз и помер! Очень странно. С чего бы это? Хотя кто этих алкашей знает… У него кореш был знакомый, так тот вроде тоже по синьке преставился, спаси Господи его грешную душу. Кого же еще поднять-то?

Целительную бодягу, поставляемую Хозяином, рекомендовалось применять не чаще одного раза в два дня. Она, конечно, волшебная и все такое. Но химия есть химия, и, типа, по организму там нехило врубает. Хотя кровь чистится, но все это идет слишком быстро и влияет на мозги, почки и весь остальной ливер. Поэтому всех, кто общался с Белочкой, следовало делить по дням. Чтобы дольше искали хабар.

Из соседней комнаты через открытую дверь Кот затянул по радио новую песню:

Жил на земле один король,

Любил забавы и славу.

Власть в руках, в царстве покой,

Подарок великий в награду –

Два малыша. Двое детей,

Счастлив король, но на время:

На трон одного – он владыка земель,

Другого в лес на забвенье…

Левша наконец нашел второго алкоголика, который вчера вечером не участвовал в поисках, и, разбудив его пинками, заставил выпить живительную настойку. Теперь можно закрыть их заново и подождать примерно час или два. Надо бы чифир намутить. Академик скоро придет со шкетом, и перед ночью это будет самое то. Хавчик жрать лучше с утра, а то на полный желудок ночью ковыряться впадлу будет.

Вырос один – разбойник лесной,

Жизнь быстрее ветра,

Мишени любые он бьет с лихвой

Стрелою черного цвета.

И король возмужал. Похож на отца,

Любит забавы и славу.

Охота и пир. И так без конца:

Награда и казнь его право…

Левша вернулся в первое помещение. Запер дверь, взял со стола пачку чая.

Плачет вдова, в замке мертвый покой,

Что делать – нет ответа.

В землях печаль. Убит король

Стрелою черного цвета.[5]

Неожиданно песня смолкла. Голос Кота оборвался вместе с музыкой, и Левша вздрогнул, поняв, что сейчас последует за этим.

– Периферия затягивается туманом. Температура воздуха, как всегда ночью, восемнадцать градусов выше ноля. Осадков не ожидается. Туман сохранится в акватории на все время. Кощей снова чахнет над златом.

Какое-то время Левша стоял, пытаясь понять, что означает только что им услышанное. Все эти погодные сводки с туманом и температурой были делом обыденным и отличались

друг от друга только при смене дня и ночи. Но что могло означать последнее предупреждение? Раньше про Кощея Кот никогда не говорил. Ну, или не говорил при нем.

Ясно было одно: аномалия, скорее всего, была опасной для человека и появилась она в непосредственной близости от их хаты. Потому что Кот начинает звонить в твой приемник только о вещах, которые происходят рядом. Хрен знает, как это у него получается, но пацаны все как один за это впрягались. Поэтому сейчас и шкет и Академик реально могут закрючиться.

Левша подбежал к кровати, вытащил из-под изголовья старый пистолет. Бросился к вешалке, нацепил куртку, сунул ствол во внутренний карман и замер возле выхода.

Инстинкт самосохранения сковал бывшего зека непреодолимым страхом. В голове снова отчетливо всплыл рассказ о гибели банды, ходившей под Шамилем. Ни Академика ни молодого, наверное, уже не спасти. А он, если побежит за ними, рискует просто слиться. Совершенно беспонтово. Хозяин будет недоволен таким раскладом. Ему тут люди нужны бабло поднимать. Но, с другой стороны, кто виноват в том, что здесь чертовщина такая творится? Жаль, конечно, Академика. Реальный вор в законе был и перед братвой чистый.

Дверь в дом резко открылась, и внутрь заскочил Академик, столкнувшись с замершим возле порога Левшой. За ним в комнату ворвался Макс.

– Что там? – Калека с ужасом смотрел на их бледные, искаженные страхом лица.

– Замес какой-то недалеко был. – Академик оттолкнул Левшу и, пройдя к столу, плюхнулся на стул. Длинно и тяжело выдохнул. – Думал, и нас зацепит. – Зек достал пачку папирос и закурил. – Вышли с сошкой тащить туловище. Решили идти к старой развилке, которая за холмом. Там место сухое, чистое. Тащим труп. Все тихо. Добрались до места, стали землю копать. Но вырыть успели совсем ничего, как тут в стороне кто-то шмалять начал. Два ствола точно было. Серьезные пушки. Нашим такие не по карману. Но недолго они шумели: секунд пять, наверное, а потом все смолкло. Мы саперки побросали, стоим, хлебалами по сторонам водим. Прикидываем расклад, значит. Определили, что на севере вроде бы кипиш был. А потом смотрим: в той стороне огни над землей зажглись. Висят в воздухе, падлы, и нервы щемят аж до жути. Не иначе покойнички свежие поднимаются. Но реально стремно стало, когда от них туман двинул к нам. Тут уж мы рванули оттуда. – Академик глубоко затянулся и с шумом выдохнул дым. – Думается мне, что Костыль с Тузом полегли в том замесе. Теперь кумекать надо, пасти сегодня синих или переждать?

– Тут еще одно дело. – Левша сел напротив. – Когда вы сюда ломанулись, я как раз искать вас намылился.

– Зачем?

– Кот шухер поднял, что рядом Кощей появился.

– Кто?

– Кощей. Сказал, что сидит на рыжье опять.

– Спаси и сохрани Господи! – Академик перекрестился и осмотрелся по сторонам, словно пытался здесь, в доме увидеть какую-то опасность или, может быть, наоборот, отыскать защиту. – Как думаешь, он может сюда прийти?

– А пёс его знает, что он может, а что нет! Думаю, надо помощника Хозяина дождаться. Он в центре бывает, с шишками и мусорами трется. Авось расскажет про этого Кощея.

– Если братва наша там полегла, то и помощник с ними одуплился. – Академик задумался. – Но, если мы ошиблись и весь кипиш вообще был левым, то тогда нам надо сегодня попасти гашеных. Ты их в чувства привел?

– Все, как заведено. Скоро протрезвеют, и можно будет поить их заново.

– Выгоняй тогда одного на улицу. А пасти сегодня будет этот. – Академик кивнул в сторону Макса. – Ему все равно долг отдавать надо. Вот пусть и суетится.

В темноте зажмуренных глаз, на черно-синем фоне плавали туда и сюда зеленоватые обручи. Каждый глубокий вдох отдавался тупой болью где-то внутри.

Может, стоит дышать быстрее и не так глубоко? Нет. Явно не хватает кислорода. Начала кружиться голова. Организм на стрессе, видимо, требует дополнительных ресурсов. И как-то шумно очень. Тут бы, наоборот, задержать это самое дыхание, чтобы тебя никто не услышал. А-а-а… сил нет…

Плотников открыл глаза. Скривился, зашипел от резкой боли, пробившей правый бок. Поднял голову и осмотрелся.

Рядом никого не было. Он прислушался. Зона кругом была наполнена звуками ночного леса. Противно пищали какие-то ночные насекомые. Вверху изредка перекликались хищные птицы. Зверей слышно не было.

Помощник поднялся и сел. Осторожно ощупал руками больное место. Ткань была сухой, значит, крови нет. Плотников залез под одежду грязной, холодной, вспотевшей рукой. Все цело. Значит, просто сильно ушибся. Или, может, сломал пару ребер. Это вроде как не смертельно. Дышать только, наверное, будет больно, а так ничего. Но надо будет все равно провериться.

Кирилл Эдуардович осмотрелся по сторонам. Ну, вот и он: внушительный камень, покрытый с одной стороны мхом, на котором отчетливо были видны следы съехавшего с твердой поверхности тела. Значит, он, когда прыгал сюда с дорожки, въехал именно в него.

Помощник встал на колени и осторожно выглянул за край ямы. Дорога в обе стороны была пуста. Как будто пять минут назад здесь не было ужасной резни, устроенной очередной аномалией, которая появилась как раз на том самом месте, где он, Плотников, схоронил все нажитое в Зоне богатство. Так мало того, что эта долбаная аномалия появилась именно там, она, по ходу, засела там капитально! И ведь не видно ее было сразу.

Когда он во главе отряда подошел к своему схрону, идущий первым боец заметил лежащих возле схрона людей. Кровь в темноте разглядеть, конечно же, не удалось, но неестественность поз и какая-та припорошенная неподвижность тел давали более чем четкую и ясную картину. Но самым настораживающим являлось другое: тела были целые.

Смерть могла наступить по различным причинам. Но то, что на доступное мясо не посягнул никто из падальщиков, обитающих внутри Зоны, говорило о многом.

Что-то отпугивает зверье. Все они отлично чуют опасные зоны, изменения атмосферных явлений, извержения вулканов и, естественно, аномалии. Нищеброды-проходники рассказывали, как при появлении того же Черномора через лес начинает ломиться целая толпа всяких оленей с медведями.

В общем, впереди идущий сразу и правильно оценил обстановку и дал команду «стоп». Надо отдать ему должное, обстановку он оценил правильно, как и второй охранник и даже два тупорылых зека. Вот только их это ни разу и не спасло.

Уголовники, наверное, вообще были сильно удивлены. Плотников обещал им приличный отряд, собранный Хозяином, на которого они якобы работали все это время. Надо все-таки отдать им должное: соображали они довольно быстро. Заподозрили неладное и начали коситься по сторонам, сбившись плотнее в кучу. Еще минута – и они могли бы начать стрельбу первыми, но двое его охранников уже держали зеков на мушках своих пистолетов с глушителями. Тот, что был позлее или, может быть, глупее своего приятеля, попытался дергаться и быковать, но быстро получил пулю в лоб и раскинул свои мозги с кусками костей по кустам. Увиденное произвело на второго закономерный эффект: Костыль поднял руки и торопливо заозирался по сторонам, видимо, прикидывая, сможет ли обогнать пулю, если надумает дернуть куда-нибудь в сторону.

– Даже не думай. – Один из охранников указал стволом в сторону лежащих у схрона тел: – Топай вперед.

– А если не соглашусь? – На роже Костыля неожиданно возникло подленькое выражение. – Мочканешь меня тут, на месте? И что тогда? Сами туда не сунетесь. Стремно. А выход тогда какой? Может, побазарим по-мирному?

– Если не пойдешь, я тебе прострелю копыта и оставлю тут ползать. Подохнешь в любом случае.

– Вот ты бл…!

– Кончай трепаться, – оборвал Костыля боец. – Двигай ходулями, пока можешь.

Костыль повернулся и медленно пошел вперед, опасливо оборачиваясь на оставшихся позади вооруженных людей. Через пару метров зек остановился, не решаясь продолжить самостоятельное и осознанное движение к собственной смерти.

– Быстрее! – прикрикнул на него один из телохранителей.

Костыль сделал следующий шаг. Опасливо глянул через плечо на своих конвоиров. Сделал еще шаг. Позади раздался негромкий хлопок, и рядом с местом, где он стоял, что-то свистнуло, взметнув вверх щепотку земли и крошево сухих листьев.

– Считаю до двух.

– Чтоб вы все тут сдохли вместе со мной, твари! – Костыль сделал несколько быстрых шагов, переступая невидимую черту, и пространство вокруг него изменилось.

Ночной воздух сгустился, меняя свою прозрачность на множество белесоватых точек. Проявляясь как будто из ничего и молниеносно формируя огромный силуэт, колышущийся и подрагивающий. Перед Костылем возникло эфемерное чудовище. Сухой, облаченный в свободную хламиду старик. Кожа на его лице обтягивала кости черепа, на месте носа зияло треугольное углубление. Пустые, лишенные яблок глазницы горели голубоватыми мертвенными огнями.

Аномалия повернула голову. Среди белесоватых, как будто состоящих из проволоки бороды и усов, возник безгубый оскал. В следующее мгновение яркость свечения глаз усилилась. Вокруг сухой головы вспыхнул обруч, поднявшийся кверху призрачными языками голубоватого огня и превратившийся в многочисленные зубцы короны.

Нечисть выкинула вперед руку. Зека беспощадно изогнуло, выкручивая его конечности под немыслимыми углами. Стоявшие позади охранники мгновенно сменили пистолеты на автоматические винтовки и взяли врага на прицел. Спровоцировали ли именно эти действия то, что произошло потом, Плотников не знал. Но аномалия среагировала моментально. Она начала сближение, будто плывя по воздуху и увеличиваясь в размерах. Дальнейшего развития событий Кирилл Эдуардович предпочел не ждать. Рванул назад что было сил, слыша позади очереди из автоматов, и нырнул в первую попавшуюся яму.

Плотников решил наконец выбраться из своего укрытия. По-видимому, засевшая на его деньгах тварь убивает только тех, кто приближается вплотную или представляет собой непосредственную угрозу. И вновь его ум и дальновидность оказались сильнее грубой силы и оружия. Все-таки, если у тебя есть интеллект, ты сможешь пережить намного больше. Главное – уговорить других идти вперед, а самому оставаться позади. Герои будут всегда, а вот победители, которые делают выводы, пусть даже из неудавшихся сражений, – товар штучный и редкий.

Он отряхнул налипший мусор и быстро осмотрел себя.

Надо отсюда убираться. И чем скорее, тем лучше. Ночью одному в Зоне делать нечего. Может быть, стоит выйти на железку и добраться до ближайшей точки проходников? Там есть еда, место для ночлега и Кот работает. Пожалуй, надо так и сделать. Это, конечно, будет крюк, но так безопаснее.

Остается решить несколько вопросов. Надо будет организовать свежую партию пастухов. Но с этим проблем быть не должно. Колхозники любят получать свои гроши за ничегонеделанье. А вот вторая проблема выглядит куда серьезнее.

Как достать спрятанные под землей накопленные изумруды? Если эта аномальная тварь действительно засела там навсегда, то ситуация становится просто безвыходной.

Плотников почувствовал, как его начинает душить приступ ярости.

Там, под землей лежат его деньги! По самым предварительным подсчетам, порядка пары сотен тысяч долларов! Самоцветы не просто шикарные, некоторые из них уникальны по своим размерам и насыщенности цвета! Он уже консультировался у зарубежных специалистов. И те не поверили Кириллу Эдуардовичу, когда он озвучил параметры. И что в итоге? А в итоге на них сидит какая-то бесформенная, дикая тварь, которой эти самые деньги даже не нужны!

Надо будет чуть позже повторить сегодняшний эксперимент. И, если все останется без изменений, тогда…

А тогда он найдет выход. Он что-нибудь обязательно придумает, как было до этого не один раз.

– Хороший ты парень. – Алкоголик выдохнул, скривившись. Помотал головой, вытер выступившие из покрасневших глаз слезы. – Хороша, родимая! А я вот думаю знаешь, что? Что, если тут кругом радиация осталась, то она мне вообще не страшна. Потому как она радиацию эту всю и выводит.

Полях остановился и, слегка покачиваясь, стал вертеться на месте.

– Чего застыл? – Макс тоже остановился и с раздражением посмотрел на ковыляющего позади алкоголика, который ему уже изрядно надоел.

За час их совместной прогулки удалось выяснить, что алкоголика зовут Полях Леонид Джеймс. Что мама его, царство ей небесное, в советские годы иммигрировала в Ирландию, где познакомилась, собственно говоря, с каким-то Джеймсом. Что по возвращении в страну победившего социализма Лёня был депортирован за антисоветскую деятельность в Канаду, но сердце и русская душа его неизменно тосковали по родине, поэтому, как только на смену тоталитаризму пришла демократия, Полях вернулся в Россию. Здесь какое-то время перебивался различными заработками, надеясь на возможность организовать собственное дело по предоставлению займов населению. Но из-за конкуренции Полях в итоге сам влез в долги, начал пить и очень скоро оказался на улице без квартиры, денег и документов. В первую же зиму попал в больницу с тяжелым воспалением легких, а после выписки был отправлен в один из центров социальной адаптации, в котором вновь обзавелся паспортом и откуда периодически сбегал в знак протеста против отсутствия алкоголя и необходимости унизительно работать на сборке всякого мелкого бытового хламья. И вот полторы недели назад его притащили сюда, чему он был несказанно рад.

– Да чего ты застыл-то? – Макс вновь прикрикнул на алкоголика. – Двигай давай!

– Да. – Леонид повернулся к своему «пастуху» и важно кивнул: – Ты прав. Нам прямо.

– Едрит твою мать, ты меня еще проверять, что ли, будешь?! Пошел, давай, пока я тебе не двинул!

– Ну, а как не проверять? Как не проверять-то? Ведь ты ж в нашем деле человек новый. Ты ж там, на месте этом, еще ни разу и не был. Вдруг собьешься в сторону? Тут, в этих местах, в сторону сбиваться опасно, знаешь ли. Можно так сбиться, что обратно не придешь. Вот я и слежу за тобой, чтоб ты не пропал. А ты мне за это еще одну налей. И мне приятно, и тебе идти легче будет.

– Что-то ты разогнался.

– Да ты немножко налей. – Лёня увидел, что Макс пошел дальше, и заторопился следом. – Ну, ты подумай сам: чем быстрее я смогу с ней пообщаться, тем скорее домой вернемся. Сам же знаешь, что ночью в Зоне одному делать нечего. Мы хоть и будем в тихом месте сидеть, но всякое же бывает. Мертвяков может и не быть. Ну, зомби этих. А если Черномор мимо пройдет, так и хана нам.

– Хрен с тобой. – Макс повернулся к Поляху, достал из рюкзака початую бутылку водки и складной металлический стакан. – Только заткнись уже. Как нас тут до сих никто не нашел! – Он раздраженно свинтил крышку.

– Еще чуть-чуть. – Леонид нетерпеливо протягивал дрожащие руки.

– Перетопчешься. – Макс убрал бутылку и продолжил путь.

Идти оставалось еще минут пять. И до Макса только сейчас дошла очень важная мысль. Наверное, он зря так активно начал спаивать этого бомжа, соглашаясь с ним и потакая его просьбам. Этому ханурику все равно. Ему главное – нажраться на халяву. А придет к нему белка или нет, это уже не важно. А вот что делать ему, если этот вернувшийся депортант нажрется так, что не сможет самостоятельно идти назад? Такую тушу Максу на себе не утащить. Слишком разные весовые категории. Конечно, надо было узнать хоть какие-то подробности у этих уродов, к которым он попал. Но общаться с ними у Макса не было никакого желания. Теперь придется додумываться до всего самому.

Справа от дороги из темноты вынырнула следующая отметка. Идти нужно было вдоль нее до третьей развилки. А затем, свернув в сторону, пройти еще пять или шесть десятков метров.

Алкоголик продолжал бубнить позади незаглушаемым фоном, и Макс в очередной раз удивился тому, что за все время на них никто не вышел. Видимо, Хозяин в самом деле все основательно продумал. Вот только в чем заключается эта самая основательность?

Насколько понял Макс, для аномалий вообще не существует никаких препятствий. Они что хотят, то и делают, и удержать их никто и ничто не может.

Макс переключил слух на заплетающуюся, невнятную речь алкоголика.

– …и это самое страшное, говорят. Я-то не видел, но кто-то рассказывал. Стоит без двери и без окон. Не то дом, не то хрен знает что. И если увидеть, то все. Считай, пропал ты. Помрешь скоро. А стоит, говорят, и правда на ногах. Ой! Ой! Нам сюда нужно!

Макс обернулся. Ковыляющий позади Лёня встал возле почти незаметной тропинки, убегающей в лес под широкими лапами огромных елок. Если специально не знать, что она тут, то так мимо и пройдешь. Особенно в такое время. Все-таки прав оказался Хозяин. И туман этот, которым тут пугают, вряд ли придет сюда. За все время пути – ни одного ручейка. Ни одной лужи.

Макс вернулся назад и протиснулся между близко стоящими деревьями. Лицо и ладони закололо. Позади него через ели начал ломиться Лёня, продолжавший гундеть без остановки:

– …да и сбегать-то куда? Нет, тут со мной Ленка и Саня сидят… Вот они все про то, что сбегут да сбегут. А куда бечь-то? Старший уехал. Остальных трех забрали. А тут все есть…

По тропинке явно ходили. По ту сторону «барьерных» елей лежали на ковре рыжей сухой хвои сломанные ветки. Чуть дальше валялось несколько окурков.

Максу вновь пришлось продираться между стоящими чуть ли не вплотную деревьями. Он еще раз подумал о том, что тащить обратно этого пьянющего в хлам кабана у него не будет никакой возможности, и в следующий миг оказался на свободе.

Вокруг была обширная поляна. Границу неровного круга радиусом в пару десятков метров и с вытоптанной в центре травой ограждали мощные стволы деревьев.

Да ведь это и правда отличное место. Макс быстро осмотрелся по сторонам. Если туман или какая-нибудь из аномалий тут не появится, то опасаться реально нечего. Крупный зверь или безмозглый зомбак сюда вряд ли сунутся.

Полях наконец появился на поляне, споткнулся о торчащий из земли корень и упал.

– Второй раз уже! Никак не запомню.

– Потому что ты мозги свои все уже пробухал.

– А я не могу по-другому. У меня душа знаешь, как болит! Не дай бог тебе такое пережить. – Лёня сел и схватился рукой за копну давно немытых свалявшихся длинных волос. – Я-то к тебе со всей… А ты зачем так?

– Заткнись. – Макс помотал головой. – Налью я тебе, налью. За этим и пришли.

– Полную только, – наигранно плачущим голосом тут же отозвался алкоголик.

Выпив, он устроился поудобнее и затянул какую-то песню. Слушать ее было невыносимо, а окрики и угрозы со стороны Макса на Лёню не действовали. Пришлось опять переходить на разговор:

– А она всем является?

– Кто?

– Ну, Белочка эта.

– Не всем. – Лёнька мотнул головой. – Но мне – каждый раз. А вот Зеленый с нами сидел, так ему раза два никто не приходил. А те жлобы его знаешь, как метелили! А за что, спрашивается? Он же не виноват, что к нему она не идет. Второго раза вот и не выжил. Ну, не пережил, то есть. – Полях схватил трясущимися руками не убранную бутылку и стакан. – Помяну я его. Чтоб ему там жилось лучше.

Макс с отвращением смотрел на конченного синяка.

– А тебя, стало быть, не трогают?

– Не трогают, – мотнул головой тот. – А знаешь, почему? – Он поднял перед лицом опухший палец: – Потому что уважают. Они знают, кто я. Один ты только ни хрена не знаешь.

Макс продолжал молча смотреть. Его только сейчас начал интересовать технический момент появления пресловутой белки.

– То есть, я не смогу ее видеть. Так?

Вместо ответа Лёня помотал головой, не в силах выдавить из себя слово.

– Тогда какая она?

– Да обычная. – Алкоголик наконец продышался после очередного стакана. – Маленькая такая, рыжая. С хвостом и рогами.

– Чего?!

– Ну, хвост у нее такой длинный и с этими… как их… – Полях налил очередной стакан. – Как у динозавра, короче. – Он выпил и снова замотал головой.

– Ты сейчас прикалываешься? Какие, нахрен, рога и динозавры?! Слышь, ты!

– И ничего я не прикалываюсь. А как есть тебе… Ой! – Лёня вскрикнул от неожиданности. Рядом с ним, резво перебирая крохотными когтистыми лапками, пробежала Белочка. Полях потянулся к ней и, не удержавшись, завалился вперед. Успел выставить руки. Оперся на них и стал искать зверька взглядом, прищурив глаз для облегчения фокусировки.

В отличие от прошлого раза, Белочка была самой обычной: с ушками и большим пушистым рыжим хвостом. Хотя нет… Лёнька присмотрелся: на спине у животного болталась пара облезлых малюсеньких крылышек.

Белочка, пробежав тем временем мимо него, остановилась возле небольшой кучки листвы и начала что-то там искать. Полях внимательно следил за ней, стараясь ничего не упустить в темноте. Хорошо еще, что ее видно ночью. Вот почему-то видно, и все.

Белочка тем временем перестала копошиться и, перебежав через поляну, остановилась возле довольно высокой елки.

– Вот. Сейчас должно быть, – прокомментировал Полях вслух для Макса.

Рыжий пушистик тем временем, покружив возле дерева, проворно взобрался по стволу, исчезая среди широких колючих лап. Но уже через несколько секунд опять показался, на этот раз мордой вниз. Спрыгнув на землю, Белочка покружилась еще вокруг ели и проверила очередной, показавшийся ей интересным холмик из листьев.

До слуха Лёни донесся тоненький голосок, затянувший песню. Фальшиво, с присвистом:

– Ребенок плачет в колыбели.

Ему приснился странный сон:

На шабаш ведьмы полетели,

Смеясь и плача в унисон.

Они дерзки и сладострастны,

У них есть крылья за спиной,

И кто-то мрачный, черно-красный,

Первопришедший в мир иной…

Белочка, оставив оказавшуюся неинтересной кучу листьев, бросилась к следующей елке. Но на этот раз не стала задерживаться у ее основания, а сразу влетела на ствол, скрывшись из виду. Впрочем, появилась она так же быстро, как и в прошлый раз. Спрыгнула на землю и стала что-то раскапывать возле одного из выступающих корней, продолжая тоненько напевать:

– Собрал их в стаю душ порочных

На полуночный шумный бал

И королевой в час урочный

Он ведьму юную назвал.

Их брачный пир уже оплачен:

Приносят жертву… Быть беде!

А дом молчанием охвачен.

Ребенок плачет –

мама где?..[6]

Песня оборвалась. Белочка выпрямилась, поднялась на задние лапы и повернула мордочку к Поляху. В темноте блеснули двумя изумрудными бусинами глаза. Лёня зажмурился, пьяно замотал головой, открыл глаза. Пусто.

Несколько секунд Леонид смотрел в пустоту мутными глазами, пытаясь осознать затуманенным мозгом все то, что здесь успело произойти. После чего, шатаясь, направился к месту, где в последний раз видел грызуна. Бухнулся рядом на колени и стал разгребать руками листья и свежевырытую землю.

– Я говорю, ты прикалываешься?!

Но Полях Макса уже не слышал. По крайней мере, он ничего не ответил, попытался вскочить, но вместо этого упал на четвереньки. После чего начал бормотать что-то невнятное, ползать, шатаясь, по всей поляне от одного дерева к другому, и размахивать руками.

Макс поднялся и стал так же перемещаться по поляне, стараясь держаться на

расстоянии от этого поехавшего головой. По ходу этот утырок словил реальную белочку. Совсем неадекватный сделался. Пришлось даже достать саперку. Если у Лёни крышу сорвет и он бросится на него, то тут уж ничего другого не останется. Хотя сейчас он, Макс, с трудом мог представить, как это – убить человека саперной лопатой. Или ударить сильно. Припугнуть, чтобы до того дошло, что, в случае чего, последствия могут быть самыми серьезными, можно. Но вот чтобы калечить или убивать – такое реально представлялось с трудом. Должно быть какое-то состояние аффекта, наверное.

Вспомнился один из рассказов деда, царствие ему небесное. Старик как-то говорил после стопки о том, как они с полком брали где-то в Польше какую-то фашистскую крепость. Три дня не могли ее взять, а потом ворвались и всех немцев вырезали. Так прямо и говорил: всех немцев вырезали. Они там всем, чем угодно, дрались. И лопатами в том числе.

Но это были враги, и он, наверное, дрался больше за свою жизнь: если не ты их, то они тебя. А тут все-таки свой человек, пусть и алкаш. Хотя…

Макс достал из внутреннего кармана пачку сигарет, закурил. Ничего тут искать не надо и придумывать оправдания тоже не стоит. Он просто трус и слабак, который всю жизнь только и делал, что плыл по течению. Не искал, а брал то, что предлагали. А что могут предложить? Правильно: полное говно.

Макс посмотрел на притихшего алкоголика. Вот ему сейчас точно хорошо. Бухнуть, что ли, тоже?

А дальше что? Идти обратно и ждать, пока эти упыри его не прикончат за очередной долг? Или сделают еще чего-нибудь похуже?

Нет. Он уже однажды поплыл по течению, и к чему это привело? Кстати… а почему синяк так затих?

Макс посмотрел на лежащего на земле Поляха и осторожно подошел к нему. Тот не среагировал на звук шагов. Макс позвал его. Никакой реакции. Тогда Макс поискал длинную палку и несколько раз с силой ткнул алкоголика в бок. Ветка сломалась, Полях вздохнул. Промычал что-то обрывочное и начал храпеть.

Спит, сволочь! Самым настоящим образом спит! А до этого лежал вообще без звука. И что теперь с ним делать?

Опасения оправдывались. Этот кабан дрыхнет, и Максу не дотащить его на себе назад. И что теперь делать? Сидеть и ждать, пока алкаш проспится?

Полях что-то замычал сквозь сон и, заворочавшись, положил руку на ботинок стоящего рядом Макса. Тот раздраженным движением ноги сбросил опухшую кисть. Кулак безвольно разжался, выпуская на траву округлый предмет.

Макс тупо уставился на него, пытаясь понять, что же такое он видит. Затем торопливо осмотрелся по сторонам и поднял кругляш, поднося его ближе к глазам.

Это оказался довольно крупный, несколько сантиметров в диаметре, орех с вкраплениями желтого металла в темной, шершавой скорлупе.

Макс заметался по поляне в поисках камня или крепкой палки. Через пару минут удалось найти толстый сук. Потом пришлось повозиться с тем, чтобы попытаться разбить скорлупу найденным орудием труда. После нескольких неудачных попыток Макс замер, пораженный неожиданной догадкой:

– Вот я идиот!

С саперной лопаткой дело пошло намного быстрее, и вскоре он уже торопливо отряхивал от осколков скорлупы ядро. Рассмотреть бы его на свету! Но размер… Какой размер! Такой камень он видел только в мультиках про Аладдина и в сказках про всяких волшебников.

«Ядра – чистый изумруд», – пронеслось в голове. Да за такой камень, пусть он и не слишком чистый, можно получить столько денег, что жизнь его заиграет новыми красками. Нафиг этих утырков! Нафиг алкашей! Нафиг эту Зону! Нафиг все, только бы выбраться отсюда, а там уже перед ним откроются совсем другие перспективы.

Макс в последний раз посмотрел на спящего Лёню:

– Кончилось твое уважение…

Три дня спустя

– Свободных денег нет, святой отец. – Нечаев посмотрел на священнослужителя, сидевшего в кресле напротив. – Вернемся к этой теме на следующий год.

– А люди все это время так и будут страдать без возможности прийти в дом Господа нашего, дабы испросить покоя грешной своей душе? Ведь где они работают? В месте нечистом, где, помимо телесной опасности, грозит им всем искушение от постоянных козней Сатаны и приспешников его. – Священник осенил себя крестным знамением. – Не попусти на нас, Владыка, искушение и скорбь или болезнь свыше сил наших, но избавь от них или даруй крепость перенести их с благодарением.

– Проповеди будешь читать в другом месте. – Генерал махнул рукой. – А насчет остального – подождут твои верующие еще полгода. Пусть про себя молятся. Ты же сам знаешь, что вера внутри всех нас.

– Человек может уверовать, что сам стал храмом Духа Божия, будучи лишь игралищем нечистых духов. А первый признак того, что Бог обитает в сердце, – любовь к храмовому богослужению.

– Денег нет! – Нечаев хлопнул ладонью по столу. – Это у вас там двумя рыбками можно накормить целую толпу, а у меня это так не работает. Или собирай опять сам, или жди.

– Прихожанам никогда не собрать такой суммы.

– Значит, разговор окончен. – Генерал откинулся в кресле и посмотрел на священника. – Жди нового года, отец Игнатий. Не забуду. Замолвлю словечко. Постараюсь для тебя выбить все, что возможно. А теперь иди. Видишь же сам, что дел по горло.

– Исполнения всех благ твоих. Во имя Отца и Сына и Святого духа.

Когда за отцом Игнатием закрылась дверь кабинета, генерал достал одну из папок с отчетом экономического отдела и еще раз пробежал глазами итоги подсчетов.

Да. Свободных денег сейчас нет. Он едва укладывается с ежемесячной оплатой всей этой работающей толпе. Президентские надбавки выплачивать необходимо своевременно и четко. Народ только за счет них тут и держится. Иначе все давным-давно уже разбежались бы.

А иначе никак. Армию задействовать в этом деле нельзя. Контрактников министр обороны не дал. Обстановка на международной арене, несмотря на кажущуюся закрытость границ, с каждым днем все напряженнее и напряженнее. Зарубежные горячие точки, проведение учений всех родов войск, испытание новых видов вооружения. Армия переходит на контрактную службу, отдавая предпочтение профессионалам, в которых разумно вкладывать время и деньги. Уменьшение же количества срочников сделало их более активной мишенью для различных материнских организаций. И в век бурного развития информационных технологий, оказывающихся в свободном доступе за считанные секунды, было принято решение брать в Зону только добровольцев. Так и надежнее и шума меньше.

Конечно, отец Игнатий прав. Выстроить тут церковь было бы совсем не лишним. Но это, по приблизительным подсчетам, порядка двадцати миллионов. Собрать такое своими силами рабочим не под силу. Они на часовенку-то собирали несколько месяцев.

У самого генерала племянник как-то попытался собрать около ста пятидесяти тысяч на одной из краундфандинговых площадок. Но в итоге затормозил на отметке в двадцать один процент. Так что Нечаев отлично понимал всю ситуацию и до конца не верил в задуманное. Но итог оказался удивительным, что вновь доказывало необходимость постройки полноценной церкви.

Примерно через пару месяцев после начала всей этой эпопеи с Зоной работающий тут народ начал поговаривать насчет наличия в строящемся поселке небольшой церкви или какой-нибудь часовенки. Тогда же представители работников впервые подали письменное прошение в администрацию Лукоморья. На что им был дан точно такой же ответ, который получил несколько минут назад святой отец. Денег нет. Выделенный государством бюджет не предусматривал богоугодную статью расходов. Для быстрого решения проблемы просящим был предложен единственно доступный вариант, чтобы не ждать впустую: скинуться самим. Трудноосуществимый, на первый взгляд, проект был, как ни странно, встречен с воодушевлением. И, в первую очередь, среди проходников, которые чаще других по ходу выбранной «специализации» сталкивались со всякой чертовщиной.

Так уж устроен человек. Если разум не может найти материалистическое объяснение существующих явлений, они незамедлительно заносятся в графу «сверхъестественное», защитой от которых априори становится исповедуемая каждой отдельной особью вера.

Впрочем, порой религиозный человек уже изначально не ищет рационального объяснения новым явлениям, спокойно полагаясь на провидение.

Как бы там ни было, означенная сумма в сто с лишним тысяч для покупки небольшой деревянной часовенки и оплаты бригаде строителей собралась на удивление быстро. И вот тут возникли первые проблемы. Часовню планировали построить непосредственно в рабочем поселке, а стало быть, на территории Лукоморья. Но фирма-подрядчик наотрез отказалась предоставлять людей для столь опасной затеи. Единственное, о чем удалось договориться, это о транспортировке стройматериалов из аэропорта Сыктывкара до КПП. Дело решили взять на себя все те же проходники и рабочие поселка. Благо среди них хватало квалифицированных специалистов, имеющих опыт строительных работ. Часовню возвели в рекордно короткие сроки, но дальше все пошло псу под хвост.

В первую же ночь после торжественной установки на верхушке купола православного креста окраина деревни оказалась подтоплена с приходом тумана. Появление воды оказалось полной неожиданностью. Местность быстро стала заболачиваться. Грунт поехал, и через три дня возведенная конструкция рухнула. Не помогли даже спешно начатые земляные работы. Обводные каналы и траншеи заполнялись водой за считанные часы. Кто-то из рабочих рассказывал о каких-то тенях, облепивших купол и крест медленно оседающего здания.

После этого происшествия за Зоной уже на полном основании закрепилась слава проклятой местности. Часть наиболее трусливых или, может быть, благоверных рабочих незамедлительно покинула Лукоморье. Но, надо отметить, были и те, которых сие обстоятельство только сплотило, подстегивая к более решительным и активным действиям. Среди своих они получили прозвище «паладины».

Кто такие паладины, генерал, разумеется, знал. К тому же, название «паладин» в современных субкультурах носили игровые персонажи различных компьютерных игр, сражающихся во имя света, добра и веры с различными монстрами и нечистью. Что вполне четко отражало сложившееся положение дел.

Новоиспеченный отряд «паладинов», тем временем, обеспечив хранение спасенных от подтопления материальных ценностей, обратился напрямую в один из храмов ближайшего к Зоне крупного города. Вопрос на этот раз стоял не только о постройке нового «места паломничества», но и о непосредственной помощи проходникам. Люди хотели включить в рабочие отряды нескольких священников, которые стали бы ездить с ними на прокладку линии.

Строительство новой церкви после первых переговоров генерала с отцом Игнатием закончилось тем же, чем и сегодня. Что же касается людей, то насчет этого местное православное руководство обещало подумать.

А еще через несколько дней в Зоне объявился некто отец Сергий – священник одного из близлежащих монастырей. Приехал на своей проржавевшей «семерке» прямо к КПП. Вылез из нее, достал церковную утварь и стал вслух напевать всякие молитвы. Подошедшие стражи порядка поинтересовались личностью и целью визита отца Сергия. Проверили документы и, не найдя в действиях священника никакого намека на состав преступления, оставили певца в покое, но вышестоящим все-таки доложили. Когда из администрации прибыло руководство посерьезнее, отец Сергий уже был окружен небольшим отрядом прибывших из Зоны проходников. Сарафанное радио. И когда только они успевают про все прознать! Это при том, что за Барьером связь не работает.

Как бы то ни было, приезжий монах уже вовсю отпускал грехи, освящал воду, подносил крест для поцелуев и занимался прочими своими обязанностями. Когда же ему предложили переехать в поселок на постоянной основе, сослался на дела при своем монастыре. Но сказал, что будет приезжать сюда каждый свободный день, поскольку прослышал о бедственном положении людей и не может позволить оставить их без веры и божьей помощи. Единственное, в чем он нуждался, это бензин, так как его приходилось покупать за свой счет. Но об этом он уже договорился с людьми. Те обещали помогать и топливом и едой, лишь бы отец Сергий чаще приезжал к ним.

Нечаев даже приказал проверить подвижника на предмет каких-нибудь скрытых интересов и темных пятен в истории. Но все оказалось чисто. Биография отца Сергия ничем особым не отличалась: рождение, школа, армия с парой заездов в горячие точки, монастырь.

Нечаев мысленно пожал плечами. Обычное дело.

И вот сегодня отец Игнатий вновь пожаловал в администрацию Лукоморья с повторной просьбой. Видимо, успел за это время договориться с митрополией и выбить для себя место настоятеля будущей церквушки. Хочет стать игуменом и самостоятельно проворачивать богоугодные дела, а не исполнять роль бесплатного посредника между своим, земным руководством и влиятельными прихожанами.

Да… Деньги делают деньги. И схема эта была проста и гениальна в своей наглости и эффективности. Некоммерческая организация, свободная от уплаты налогов, всегда была готова принять любую неограниченную сумму, предоставляемую на пожертвования во благо веры. Попам от вложенной суммы идет какой-нибудь процент за содействие, а оставшаяся сумма уходит дальше по нужному адресу.

В настоящий момент, после полученного сегодня отказа, отец Игнатий наверняка уже рассматривает запасной вариант в виде склонения к благотворительности какого-нибудь из местных валютных миллионеров. Не самый худший вариант, хотя, конечно расценки в дальнейшем будут совсем другого уровня.

Ладно. С этим всем потом. Сейчас надо заняться отложенными делами.

Нечаев отодвинул в сторону пачку листов с отчетами начальников отделов администрации, открыл на рабочем столе почту и пробежал глазами список входящих писем.

Пара верхних были из канцелярии губернатора. Пометка «срочно», срок исполнения – до завтрашнего утра. Очередной запрос или отчет. Надо дать поручение секретарю, чтобы подготовила ответы.

Ниже шло повторное письмо от российского представителя одной действительно крупной компании. Третье за последнюю неделю. И вчера они звонили к нему. Секретарь, опираясь на полученный приказ, соединять не стала, взяв вежливый отказ на себя. Но генерал понимал, что эти будут еще настырнее и неуступчивее, чем отец Игнатий.

Швейцарская транснациональная корпорация. Один из крупнейших мировых производителей продуктов питания, косметики и фармацевтики. Почти пятьсот фабрик и предприятий в восьмидесяти странах.

Руководители российского сегмента этого пищевого гиганта обращались к нему ровно месяц назад, чтобы он поспособствовал удачному проведению переговоров компании и фирмы-подрядчика, занимающегося производством еды на территории Лукоморья. В подробности Нечаев даже не стал вдаваться, сославшись на то, что к частным компаниям никакого отношения не имеет и руководствуется только соблюдением ими подписанного контракта.

Насколько генерал был в курсе происходящего, представители корпорации сперва обращались к господину Рогову, являющемся генеральным директором компании-подрядчика, но найти общий язык по интересующим их вопросам не смогли. Делали они потом вторую попытку или нет, Нечаева не интересовало. Вся эта продуктовая возня была ему абсолютно до лампочки. Главное, что людей есть чем кормить.

Сбоку от списка писем выскочил информационный баннер. «Пандемия. Последние новости».

Нечаев ткнул стрелочкой курсора на рисованное изображение вирусного «ежика».

Заболевание зарегистрировано в ВОЗ как новая коронавирусная инфекция. На сегодняшний день семьдесят тысяч заразившихся. Две тысячи умерших. Россию тоже начинает трясти. Не сегодня завтра, по прогнозам, начнется резкий всплеск заболеваемости. И тогда, видит бог, единственным чистым от всей этой заразы местом останется территория за Барьером.

Тридцатичетырехлетний офтальмолог из центральной больницы города Ухань, который одним из первых забил тревогу о распространении вирусного заболевания неизвестного происхождения, умер от пневмонии. Еще в конце декабря он написал своим коллегам о семи больных, помещенных под карантин. Спустя четверо суток его и еще нескольких человек вызвали в Бюро общественной безопасности, где он подписал документ, соглашаясь со своими ложными заявлениями. Им всем запретили говорить о новом заболевании.

Президент США заявил, что у него есть информация, которая позволяет говорить, что источником новой инфекции стала лаборатория в китайском городе Ухань. Само это высказывание, однако, идет вразрез с заявлением национальной разведки Соединенных Штатов Америки, представители которой сообщили, что поддерживают мнение ученых, заявляющих о том, что вирус не был генетически модифицирован.

Интересная складывается ситуация. Интересная с любой точки зрения.

Если заокеанский президент говорит правду, то это дает повод думать о попытке китайских властей скрыть за выпущенным из лаборатории вирусом что-то более серьезное и опасное для тех же американцев. А учитывая определенные данные, уже имеющиеся у нашей разведки, стоит заподозрить наличие точной копии этого самого пресловутого «аппарата» на территории Китая. И здесь мы опять получаем несколько возможных причинно-следственных ответвлений.

Вероятно, внешняя разведка США после получения информации об истинной причине взрыва на российском полигоне смогла каким-то образом выйти на предполагаемый «аппарат», спрятанный в Мексике и в Африке. Стоит также предположить, что янки начали именно с Китая, как с одного из главных своих вероятных противников. Кто их знает… Предположим также, что они нашли место расположения «аппарата», но тут грянула эпидемия и зону закрыли. То, что «аппарат» еще цел, говорит о том, что ни одна из сейсмических станций соседних стран не объявила о каких-либо изменениях. При ЧП на полигоне одними из первых забили тревогу норвежцы. А здесь – тишина.

Генерал нашел на карте мира город Ухань и очертил вокруг него радиус в пятьсот километров. Нет. Круг за территорию страны не выходит.

Возможно, «аппарат» у китайцев пока еще цел. И, чтобы обезопасить его от спецов внешних разведок других стран, Китай поступил просто и эффективно. Он закрыл территорию, объявив ее зоной смертельной биологической опасности. Хотя, нет. Почему тогда Китай хотел скрыть информацию о распространении этого самого вируса?

Не укладывается.

Возможно, «аппарат» на территории Китая при его «взрыве» генерирует не Лукоморье, как здесь, а Зону с таким вот вирусом? Тогда это многое бы объясняло. И искусственное происхождение и попытку Китая скрыть информацию. Но тогда как объяснить то, что возбудитель распространился за пределы условной китайской Зоны? Неужели и Лукоморье будет расширяться? Но этого пока что не происходило. Ежедневно приходят соответствующие отчеты от службы наблюдения за периметром. Все стабильно.

Если же брать в расчет то, что эпидемия возникла сама по себе, то это выглядит всего лишь совпадением. Если наша внешняя разведка не налажала по-крупному и у Китая действительно есть похожий «аппарат».

Все это, конечно, очень интересно, но об этом можно подумать после. Когда Нечаев соберет больше информации. Пока что одни домыслы и предположения. А так работать нельзя. Запросто можно уйти в область неправильных выводов. А вот следующее дельце уже подкреплено вполне конкретным материалом, на основании которого можно строить умозаключения.

Нечаев достал из ящика стола картонную папку без опознавательных подписей, раскрыл ее и еще раз пробежался глазами по выделенным местам.

«Акт судебно-медицинского исследования.

На правом запястье и левой голени – по одной резиновой оранжевой бирке с записью «Неизвестный м. 55–60 лет». Труп на исследование доставлен в следующей одежде: свитер… Дальше, дальше, дальше… По наружной правой боковой поверхности испачканы грязью светло-коричневого цвета с наложением фрагментов травы и сухих листьев… Словесный портрет: обнаружен неизмененный труп неизвестного мужчины на вид лет пятидесяти, европеоидной расы. Длина тела… окружность головы… правильное среднее телосложение… кожный покров вне трупных пятен бледный… На груди слева в 11,0 см от условной срединной линии и в 3,0 см от нижнего края ключицы – горизонтальный линейный рубец белесоватого цвета, 5,0 × 0,1 см, с еле заметными следами хирургических швов… Произведен разрез мягких тканей… в толще жировой клетчатки тотчас под нижним краем левой ключицы обнаружен овальной формы кардиостимулятор, фиксированный хирургическими нитями, овальной формы, марки… Дальше, дальше, дальше… На судебно-гистологическое исследование отправлены образцы внутренний органов: головной мозг, легкое, сердце… на судебно-биохимическое исследование отправлена кровь… на судебно-химическое исследование отправлены кровь, моча, невскрытая почка… Проведено фотографирование трупа цифровым фотоаппаратом… Судебно-медицинский диагноз… Заключение: при судебно-химическом исследовании обнаружен этиловый спирт в крови – 1,6%, в моче – 2,8%…»

Нечаев пролистал бумаги. Где-то там было написано о найденной в теле металлической пластине, скрепляющей место старого перелома. Вот она.

«На наружной поверхности правого плеча в средней трети – вертикальный послеоперационный рубец со следами хирургических швов, 17 × 0,3 см, мягкоэластичный, подвижный, серовато-белого цвета.

Мягкие ткани правого плеча послойно отсепарованы. В средней трети диафиза плечевой кости по наружной поверхности расположена металлическая пластина, фиксированная винтами. Окружающие мягкие ткани без признаков воспаления, обычной окраски.»

Тут есть о чем подумать.

Он никогда не достиг бы такого высокого положения, если бы заранее не просчитывал несколько вариантов и не обеспечивал себя необходимыми каналами и знакомыми. Стоило только разобраться в обстановке на новом месте службы, а дальше уже ничто или практически ничто не могло пройти мимо Нечаева.

Каждый обнаруженный в Зоне труп доставлялся в ближайший морг. Откуда информированный судмедэксперт напрямую сообщал Нечаеву обо всех «особых» случаях. К которым, в том числе, относились и подобные смерти.

Генерал набрал номер.

– Приветствую тебя, Константин Михалыч. Нечаев беспокоит. Ты получил от меня ориентировку? Вот и спасибо, дорогой. Жду от тебя известий. Думаю, найти его труда не составит.

Несколькими часами позже.

Перед глазами уже плыли размытые круги – то ли от непрекращающейся головной боли, то ли от общей усталости. А впереди простиралась Зона, кажущаяся бесконечной и пустой. Неприветливая и лишенная хоть какого-то намека на присутствие жизни. Старающаяся убедить в том, что он остался тут один.

Больше суток прошло с тех пор, как он, выбравшись с той поляны, направился в сторону Барьера.

Не решаясь идти к «официальному» КПП, где незамедлительно станут интересоваться его личностью и содержимым карманов, Макс выбрал направление на юг, решив пересечь границу с Лукоморьем там. Через ограждение он как-нибудь переберется. Главное – не нарваться на один из полицейских патрулей. Впрочем, их не должно быть много: периметр Зоны огромен, за всем не уследишь. А отрывать от постоянной работы большое количество людей у местных властей нет никакой возможности.

При самом худшем раскладе, к вечеру нового дня он окажется возле сеточного ограждения. А за плечами будет дышать Зона. Перекрашивать небо в темно-фиолетовые и черные краски наступающей ночи. Укрывать мокрую от росы высокую траву поднимающимся туманом. Зажигать в нем огни, порождать звуки и двигающиеся тени. Но все это будет уже не важно. Он смог получить от нее более чем сполна. За тот камень, что он несет во внутреннем кармане, Макс сможет позволить себе о-о-очень многое.

Он каждый раз мысленно растягивал первую букву в этом слове, ставшем точной характеристикой начинающегося нового витка его жизни. Хватит ли ему на квартиру в одной из двух столиц? Хотя можно будет перебраться и в одну из областей, поближе к мегаполисам. А даже если и не хватит, то Макс теперь знает надежное место и проверенный способ. Просто сделать шаг за Барьер и напиться… Самое главное – это потом сберечь изумруд, не попавшись никому на глаза.

Перед мысленным взором Макса возникали одна за другой жизнеутверждающие картинки. Пусть и недорогая, но иномарка, нормальная бытовая обстановка, дорогие сигареты и бухло. Девочки, которые могут за деньги показать все, что захочешь ты, и все, что умеют они.

Вот где она – сказка-то!

В противовес сменяющим друг друга фантазиям, болтающаяся перед лицом реальность оставалась до раздражения однообразной. Лес сменился полем, а ближе к вечеру опять лесной чащей. Литровая бутылка питьевой воды была израсходована необдуманно быстро, и остаток первого дня Макс продолжал идти вперед, надеясь найти какой-нибудь чистый источник. Мысль о скором финише не покидала его до самого вечера. Остановился он только тогда, когда стало совсем темно. В отличие от прошлой ночи, сегодня небо оказалось застелено облаками. С приходом темноты пробудился окружающий лес: то тут, то там из чащи до слуха стали доноситься настораживающие звуки. Пришлось в спешке искать подходящее дерево и забираться на него, стараясь разместиться как можно более надежно среди веток.

Очень скоро Макс убедился, что, в отличие от всяких фильмов и книжонок, проводить ночь подобным образом оказалось тем еще занятием. Довольно скоро заныла спина, а чуть позже дала о себе знать и онемевшая задница. К тому же Максу все время казалось, что из кроны за ним кто-то постоянно наблюдает, а мимо дерева то и дело двигаются пугающие тени. Глаз сомкнуть так и не удалось, и с первыми светлыми мазками рассвета на небесном холсте, он, вконец измученный, слез с дерева. Хорошо, что еще тепло и нет угрозы замерзнуть, сидя без движения.

Состояние его было плачевным. Пить хотелось ужасно. Ощущение жажды перекрывало даже чувство голода и ноющую боль в разбитом ночевкой теле.

Сперва в голове возникла мысль идти назад, в расчете на возвращение к изначальной точке вечером этого дня. Но ее почти сразу пришлось отмести. И дело даже не в том, что там его могут ожидать утырки из домика с бомжами. Им на него глубоко плевать. Этим все равно, кого опускать и чморить. Они его даже искать не станут, если уж так легко отпустили одного с Лёней к Белочке. Ну, если только он сам не завалится к ним в дом. Так что зэков Макс не опасался. Он боялся другого: что чисто физически не сможет пройти в обратную сторону столько же, сколько смог преодолеть сюда. Сил после ночи явно не прибавилось, воды нет, и вряд ли он найдет ее по той же дороге назад, раз она ему до этого не попалась. Оставалось только идти дальше, либо сворачивать левее, поскольку Барьер, по-видимому, должен быть там.

С минуту Макс обдумывал всплывшие в голове варианты и решил наконец двигаться дальше по прямой.

Свернув в сторону, он рискует вновь выбрать неправильное направление. А вот если идти прямо, то, скорее всего, он куда-нибудь да придет.

С тех пор он все шел и шел.

Изменения в тошнотворном, высасывающем остатки сил однообразии пути появились только ближе к вечеру этого дня.

Выйдя из очередного леска, Макс наткнулся на небольшое поле. Высокая, давно не знавшая покоса трава уходила качающимися от ветра волнами к горизонту, окаймленному темной полосой леса. И там, на фоне деревьев, была видна медленно бредущая группа людей.

Макс вскрикнул, через секунду осознав всю глупость своего поступка. Голосовые связки пронзила резкая боль, пересушенное горло засаднило, и он согнулся в приступе болезненного, режущего кашля. Когда удалось разогнуться, сквозь выступившие на глазах слезы людей все еще можно было различить. И, слава Богу, они оставались на месте. Надо добраться до них во что бы то ни стало! У них должна быть вода. Такая толпа не может идти, не имея с собой запаса.

Макс замахал руками, всматриваясь в далекие фигурки людей. А затем пошел им навстречу. Он шел и шел, упрямо переставляя гудящие от усталости ноги, вдыхая пересушенным ртом горячий, напитанный солнечным жаром дрожащий воздух. А в голове раскаленным молотком стучало, вторя двойным ударам сердца, одно-единственное слово: «Во-да».

Макс вновь призывно замахал руками, стараясь привлечь к себе внимание.

Да что у них, глаз, что ли, нет?! Почему они не видят его? А вдруг они вообще уйдут и он не сможет их догнать?

Пришлось ускориться, насколько позволяла высокая трава и скрывающиеся под ней неровности.

«Во-да». «Во-да». «Во-да».

Очередное движение закончилось попаданием ноги в какую-то яму или заброшенную нору. Он не упал, но то, что удалось избежать перелома, не иначе как чудом назвать было нельзя.

«Да чтоб вас всех там на месте разорвало!»

– Эй… – Макс повторил попытку закричать, добавив к сипению очередные взмахи рук.

«Да повернитесь же вы!»

Наконец стоявшие все это время, как будто издевающиеся над ним люди все-таки заметили его и сочли, что пора уже проявить хоть какую-то снисходительность. Стоявший впереди странноватый на вид мужик, повернувшись, пошел навстречу, а за ним, так же медленно и неторопливо, двинулись остальные.

«Во-да». «Во-да». «Во-да»! Во-да»!

Макс заторопился, насколько мог, неотрывно глядя на медленно приближающихся людей. Они становились крупнее, увеличивались в размерах, давая возможность при желании рассмотреть детали.

«Во-да». «Во-да». «Во-да! Во-да»!

Макс замедлил шаг, останавливаясь. Впереди идущий мужик уже подошел на расстояние полтора десятка метров. И до воспаленного мозга только сейчас дошло, почему он выглядит таким странным. Вернее, не только он один. Все они, идущие сейчас к нему, были полураздеты или же не имели одежды вовсе. Он просто зациклился на мужике потому, что тот шел первым.

Расширившиеся от ужаса глаза обшаривали толпу. Бледные, местами черные гниющие части оголенных тел. Искаженные безразличным выражением и пятнами разложений лица. Спутанные, грязные волосы. Неестественно дерганные, ломающие общее движение шаги и короткие взмахи рук.

В объятом паникой и ужасом мозгу уже мелькали скудные обрывки информации, которые он успел узнать по приходу сюда, а ноги, забыв об усталости, сами несли его назад. Бегом от надвигающейся группы зомби.

Идиот! Ведь можно же было сразу догадаться, что в Зоне люди толпой не ходят!

Макс неуклюже обернулся на бегу. Зомби продолжали идти за ним, но были уже на почтительном расстоянии.

Хорошо еще, что они не бегают, как в фильмах ужасов, иначе его уже начали бы жрать живым.

Макс представил, как в его тело вгрызаются гнилые зубы, вырывая кровоточащие куски мяса, задевая кости и перебивая нервы, и сил у него прибыло во сто крат.

Перестал бежать он только в лесу, после того, как несколько минут петлял между деревьями, стараясь укрыться понадежнее. Для пущей надежности Макс решил влезть на дерево, но воплотить задуманное удалось не сразу. Сперва ничего толкового на глаза не попадалось. А затем он два раза не смог залезть даже на нижнюю ветку. Руки и ноги предательски тряслись.

Наконец Максу удалось залезть достаточно высоко, чтобы с земли его не смогли достать руками. Зомби, по идее, не должны лазить по деревьям. Он сможет тут хоть немного передохнуть. Может, даже переночевать. Это будет его вторая ночь на дереве. Тело потом, конечно, скажет ему спасибо за такие измывательства, зато он останется жив и сможет, выбравшись из Зоны, продать свой изумруд.

Макс осторожно достал камень из внутреннего кармана и поднес его к глазам, рассматривая на свет.

Темно-зеленый, без единой трещины, без всяких вкраплений пузырьков и прочего мусора, свойственного природным минералам. Воистину роскошный камень. После его продажи жизнь повернется на сто восемьдесят градусов. Если бы только не хотелось пить…

Макс неосознанно дотронулся до груди, где висел крестик.

«Господи, дай мне попить! Тебе же не сложно. Дай мне найти речку или хоть какую-нибудь лужу. Я уже согласен даже на такое. Видишь же, что я почти дошел до ручки».

Макс горько усмехнулся, вспоминая какую-то передачу, в которой рассказывали, откуда взялось это интересное выражение.

В старинные времена, при покупке на базарах калачей, их принято было есть, держа руками за сдобную ручку, которую потом просто выбрасывали, так как она считалась грязной. В находчивости предкам не откажешь. Может быть, поэтому чума и прочие эпидемии не особо разгуливались у нас в те времена. И, собственно говоря, единственными, кто доедал брошенные на землю ручки калачей, были тогдашние бомжи и нищеброды…

Он испуганно открыл глаза. Казалось бы, закрыл всего на секунду, но внутреннее наполненное тревогой ощущение подсказывало, что прошло гораздо больше времени. Его измученное тело, вытащенное пробудившимся сознанием из небытия, опять беспощадно заныло, а в виски осточертело долбилась пульсирующая боль.

Но разбудило его все же не это, а непонятный шорох или скрежет откуда-то снизу.

Макс посмотрел вниз и вздрогнул. На расстоянии каких-то тридцати сантиметров от его свисающей ноги прошлась грязная окровавленная рука. Прочертила в воздухе дугу, уперлась в ствол дерева и съехала вниз, ломая остатки ногтевых пластин.

Макс издал подобие вскрика и торопливо подобрал ноги.

Мертвячка прекратила попытки ухватить его, подняла голову и стала смотреть на свою цель, ожидая, когда к ней опять приблизится какая-нибудь часть тела.

Макс выругался про себя. Эта зомбятина, скорее всего, была из той толпы, на которую он наткнулся в поле. Остальные, должно быть, устали гнаться за ним или просто бросили это дело, сочтя его в своих мертвых мозгах бесперспективной добычей. А эта почему-то осталась. И что ему теперь делать?

Нет, он, конечно, и забрался сюда с целью уберечься от зомби, если они догонят его, пока Макс будет пытаться восстановить силы. Но, если быть честным с собой до конца, он особо не рассчитывал на то, что подобный вариант станет реальностью. А сейчас выходит, что он заперт на этом дереве. И все, что он может сейчас, это ждать. Вместо того чтобы искать драгоценную воду или хотя бы выход из этого проклятого места, он должен ждать, пока мертвой девке надоест тусоваться возле его дерева. А это может наступить очень нескоро, учитывая, что тварь смотрит на него, не отрываясь и вообще не двигаясь, уже целую минуту. Как избавиться от зомбячки, покуда он не помер тут, на ветке?

Макс откинулся спиной на ствол, обреченно принимая продолжающуюся головную боль, к которой добавилась мелкая трясучка в руках. Организм, вторые сутки лишенный поступления глюкозы, начинал бороться за жизнь, уничтожая остатки внутренних резервов.

Первое чувство страха, успокоенное безопасностью места, прошло, и теперь на передний план вышло отвращение.

Вид грязного, оголенного тела с пятнами начавшегося гниения окончательно убивал последние черточки схожести этого существа с человеком. Не осталось в нем больше ничего, что могло вызвать какие-то чувства, кроме страха и отвращения, перерастающих в ненависть. Все особенности, позволявшие еще полгода назад этой девочке быть индивидуальной личностью, сейчас были уничтожены. Безвозвратно стерты Зоной в силу ее необъяснимых законов.

А ведь, вполне вероятно, когда-то это личико, испорченное появившимся через гниющую щеку оскалом, пользовалось популярностью, а о ее покрытом пятнами некроза теле мечтали все одноклассники, одногруппники и подписчики ее странички в Instagram. Возможно, она была даже ничего так… зажигалочкой.

Макс закрыл глаза.

«Ты все-таки конченный идиот!»

Макс зашарил по карманам. Вот она! Зажигалка!

От сигарет пришлось отказаться еще вчера днем, когда стало ясно, что каждая новая порция никотина долбит очередным приступом усиливающегося сушняка. И с тех пор он даже не вспоминал про курево. Оказывается, чтобы легко бросить курить, надо всего лишь поставить во главу угла жизненно важные приоритеты. И тогда до всяких глупостей дело уже не дойдет. Весьма оригинальный и экстремальный способ, конечно, но работает. А про зажигалку он, естественно, и не вспоминал, воспринимая ее только как прилагательное к сигаретам, а не как отдельный и доступный способ добычи огня.

Макс перевернул кепку козырьком назад, чтобы увеличить градус обзора.

Дальше все оказалось сложнее. Пришлось повозиться, прежде чем ослабленному голодовкой Максу удалось при помощи саперки отломить более-менее крупную ветку.

«Хорошо, что погода сухая, – пронеслось в мозгу, пока зародившийся на одном из листьев огонек медленно пробирался к своим зеленым соседям. – А бывают ли вообще в этом Лукоморье дожди? Наверное, это даже хорошо, если учитывать, что при появлении тумана вся лесная нечисть активизируется. Хотя сейчас дождь совсем бы не помешал. Хоть какая-то влага попадет на язык… Господи! Ну, дай же ты мне воды! Тебе же не сложно! Неужели тебе настолько плевать на тех, кто верит в тебя?»

До слуха донеслось потрескивание. Огонь, сожрав сухую листву, с жадностью перекинулся на тонкие ветки, занимаясь все сильнее. Пора было действовать.

Макс лег на ветку животом, держа импровизированный факел на вытянутой руке как можно дальше от себя, и осторожно свесил ногу. Стоявшая все это время без движения зомбячка ожила и мгновенно выкинула вперед руку. В следующее мгновение Макс ткнул в нее горящей палкой.

Тварь, злобно шипя, дернулась в сторону. Макс соскочил вниз, пребольно ударившись пятками о землю, и, не обращая внимания на боль, подскочил к мертвячке и снова ткнул ее горящей веткой. Та вновь зашипела, пытаясь увернуться и неуклюже пятясь. Макс шагнул вперед, махнув перед собой факелом. Удар не достиг цели. Мертвая девка выкинула вперед руку, целясь покалеченными пальцами Максу в лицо. Тот успел отшатнуться, наотмашь ударив горящей веткой перед собой. На этот раз зомбячку удалось зацепить. До слуха вновь донеслось шипение. Но, вместо того чтобы отказаться от выслеженной добычи, нежить попыталась неуклюже зайти сбоку и все-таки достать человека. Макс оказался проворнее, заранее встречая противника очередным огненным заслоном. Тварь, взвыв от боли совсем по-звериному, отошла на пару шагов и предприняла очередную попытку добраться до Макса, не встречаясь с огнем. Макс без труда отбился и в этот раз, ощущая усиливающийся жар от своей ветки. Огонь пожирал сухое дерево все быстрее. Еще с десяток секунд – и ему придется избавиться от защиты, чтобы не обжечь руки.

Мертвая вновь постаралась зайти сбоку, на этот раз не выкидывая руку, а занося ее в сторону. Макс сделал выпад вперед и ткнул факелом прямо в обезображенное лицо. Тварь захрипела, ослепленная, неуклюже отшатнулась назад. В воздухе моментально разнесся противный запах жженых волос. И в следующую секунду Макс нанес рубящий удар саперной лопаткой в голову. Затем еще один и еще. Мертвячка упала на колени, пытаясь ломаными движениями сбить пламя с головы. Макс, бросив горящую ветку ей под ноги, подскочил со спины, перехватил черенок лопаты правой рукой и со всей силы вогнал острое лезвие в темя. Раздался отвратительный хруст ломающихся костей черепа. Зомби вздрогнула всем телом, дважды дернулась в сторону и рухнула лицом вперед.

Макс, тяжело дыша, настороженно смотрел на неподвижно лежащее тело, на торчащую среди язычков пламени рукоятку лопатки, ожидая, когда чудовище поднимется вновь. Но секунды ожидания сложились в минуты, затем ушли на второй и третий круг.

Тогда он медленно развернулся и побрел вглубь леса, подальше от все еще озаряемого догорающим факелом темного пятна тела.

Он с трудом разлепил ставшие невероятно тяжелыми веки. Невыносимо болела голова и мышцы. Каждая клеточка в его теле, казалось, готова была разорваться, с трудом перегоняя через себя кровь, трансформировавшуюся за это время в желе. Ссохшийся, превратившийся в наждачную бумагу язык распух и, словно теркой, царапал нёбо.

Кажется, наступает вечер. Стало чуть свежее. Это, видимо, его и спасло. Иначе, если бы он пролежал на дневном солнцепеке еще пару часов, он точно бы уже не проснулся. А еще его кепка – белая, с эмблемой прошедшего чемпионата мира по футболу. Светлое не так сильно притягивает солнечные лучи.

После сражения с зомбячкой Макс шел еще несколько километров, до тех пор, пока удавалось хоть что-то различать под ногами. Вероятность появления очередного зомби из той толпы на поле заставляла двигаться вперед, превозмогая усталость и боль.

Потом было следующее дерево и вторая чудовищная ночь, не принесшая в кратковременных моментах забытья даже намека на отдых. А затем – новое утро и день, когда он, шатаясь, переставлял заплетающиеся ноги, бредя неизвестно куда, с трудом воспринимая расплывающуюся, подернутую туманом сознания окружающую его действительность.

Макс приподнялся и с трудом сел, ощущая бешено колотящееся сердце и ненавистную головную боль.

«Во-да»! «Во-да»! «Во-да»! «Во-да»!

Фигуру, которая появилась перед ним, он сперва принял за галлюцинацию. Слишком уж она была размытой или, вернее, полупрозрачной.

Двухметровый сухой старик с седой бородой и спокойным, ничего не выражающим взглядом бесцветных глаз, в старомодном одеянии, опирался на палку. На вышитом какими-то крестиками поясе с одной стороны висела в чехле толстая книга, а с другой…

Макс захрипел, протягивая руку к висящим на поясе старика двум прозрачным сосудам, наполненным жидкостью:

– Дай…

К удивлению и неописуемой радости Макса, старик услышал его. Выпустил из рук свою палку, которая невероятным образом осталась стоять вертикально, касаясь земли острым наконечником, отстегнул от пояса один из сосудов и, нагнувшись, поставил его на землю возле Макса.

Тот попытался встать, чтобы дойти до спасительного предмета, но тут же почувствовал новую волну головокружения и сел обратно, закрыв глаза. Когда Макс сумел их открыть, рядом уже никого не было. Фантом в этой долбаной Зоне исчез так же неожиданно, как и появился. Да плевать, собственно говоря.

Макс на четвереньках добрался до оставленного призраком сосуда. Торопливо схватил его трясущимися руками и жадно припал к клиновидному горлышку.

Он пил, пил и пил. Обливал горло, шею и грудь сочащимися мимо рта струйками искрящейся от солнечных бликов воды. Судорожно глотал холодную, безвкусную жидкость, не обращая внимания на боль, начавшую раздирать незалеченные зубы и лобные пазухи. Он смог оторваться только тогда, когда разбухший желудок уже не мог принять больше ни одного нового глотка.

По телу в буквальном смысле разливалось живительное спасение. Каждая клетка, еще минуту назад находящаяся на грани уничтожения, теперь наливалась силой.

Макс, тяжело выдохнув, повалился на бок. Надо бы уйти отсюда. Отползти в сторону. Найти укромное место, где можно отдохнуть, наконец-то выспаться и набраться сил.

С этими мыслями он и уснул, не в силах больше сопротивляться навалившейся мертвецкой усталости.

Глава 5

Ручка противно поскрипывала в углублении стойки при каждом движении. Ей вторили колеса, равномерно стучащие по рельсам узкоколейки.

– Соседи впереди! – Сидящий на носу Гиль повернулся к работающему Винникову. – Тормози.

Тяжело дышащий Алексей с облегчением выдохнул, давая долгожданную передышку забитым физической работой мышцам. Повернулся к ехавшей позади второй дрезине, выкинул в сторону соседней «железки» руку, а затем скрестил уже обе над головой.

Ехавший вторым номером и дежуривший в это время на носу Хэлл поднял руку – принято, повернулся к работающему Ларсу и что-то тому сказал.

Впереди показалась ехавшая навстречу по соседнему полотну пара дрезин. Сидевший в первой из них человек, так же, как и Гиль, приветственно помахал рукой.

– Кто там? – Последний убрал за спину «Сайгу» и теперь пытался сквозь очки рассмотреть приближающихся.

– Макет, вроде как. – Обладавший более острым зрением Винни отдышался и теперь тоже рассматривал подъезжавших соседей. – Да. Это он.

– Который ходил со Шведом?

– Угу.

– Как можно было не заметить…

– Ты думаешь, это реально помогает?

– Конечно. А как по-другому объяснить, когда он прямо перед тобой стоит и ты после этого живой остаешься? – Гиль посмотрел на Алексея.

– А потом же его и убили.

– Так то другое было.

Винни только молча пожал плечами. Может, не нашел, что сказать в ответ, а может, не хотел продолжать разговор.

Вся эта история со Шведом была донельзя странной и загадочной. И уже обросла кучей сплетен, домыслов и подробностей, впрочем, как и все странное и загадочное, что происходило в Лукоморье. Больше всего обсуждали загадочный оберег, поскольку именно его большинство считало причиной той неслыханной удачи Шведа. Но единственным, кто знал его и на Большой земле и ехал рядом в тот день, был Макет, единственный выживший из того отряда проходников. Но он ничего толкового сказать не мог, и это порождало еще больше домыслов и сплетен.

– Вот подъедем, и спросишь у него сам.

– Как-то неудобно, – помотал головой Гиль. – Человек только вернулся сюда после всего этого.

– Да. – Винни усмехнулся. – Судя по выражению его лица, мы далеко не первые, кто его об этом спрашивал.

Наконец идущие навстречу дрезины, поравнявшись, остановились. Макет убрал оружие за спину и весело замахал руками:

– Здорово, мужики! Все живы, как я погляжу. – Он спрыгнул на землю. Гиль и Винни слезли со своей платформы и, подойдя к нему, обменялись рукопожатиями.

– А с тобой сегодня все новенькие?

– Да. – Макет протянул руку подошедшим Хэллу и Ларсу. – Где вы уже?

– За девятым, – ответил Гиль, пожимая руки трем новым подошедшим проходникам.

– За девятым? Ого! А это сколько уже, получается? – уточнил Макет.

– Около пятидесяти.

– Нормально так продвинулись. А что там по обстановке?

– Вода появилась. Земля мягкая. Рядом болото может быть.

– Вот это уже нехорошо, – хмыкнул Макет. – А в сторону уйти не выйдет?

– Там холмистость везде. – Хэлл покачал головой. – Справлялись у инженеров наших. Говорят, на ручной тяге под таким углом груз не вытянуть. Пришлось идти прямо.

– Ладно, – кивнул Макет. – Будем работать так, ничего не попишешь. Вы свою продлили?

– Да. А чего прыгать-то?

– Что в поселке? – в разговор встрял молчавший до этого Ларс.

– Техники скоро новую «телегу» поставят. Обещают повышенную вместимость, меньший вес и еще какие-то плюшки дополнительные. Говорят, можно будет брать лишних людей или груз.

– Так это же отлично! – обрадовался Гиль. – А то такими темпами мы и за два года не дойдем до эпицентра.

– С одной стороны – да, – кивнул Макет. – С другой – ходят слухи, что теперь мы будем таскать еще и людей с научного отдела. Им пришло распоряжение что-то исследовать или какие-то приборы испытать в полевых условиях.

– Эти разговоры уже пару недель ходят, – махнул рукой Винни.

– Но до этого были именно что разговоры, – нахмурился Хэлл. – А сейчас, видимо, решили перейти к делу. Я даже знаю, кому выпадет счастье опробовать новую «телегу».

– Кому? – Ларс удивленно посмотрел на него.

– Вам! – рассмеялся Макет, хлопнув проходника по плечу.

– Больше ничего? – спросил Гиль.

– В остальном все так же, – пожал плечами Макет, а затем вновь рассмеялся: – Да это вы мне должны рассказывать про все новое, а не я вам!

– А на Большой что происходит?

– Ой! Точно! – Макет всплеснул руками. – Сейчас, мужики! – Он подбежал к своей дрезине, стащил с нее рюкзак и, покопавшись в его недрах, извлек небольшую пачку листов. – Вот. Я тут всем распечатки с последними новостями привез. Полистаете сегодня на точке. Пара книжек еще была, но их уже отобрали. Обещали потом Алевтине Федоровне передать, но это, видимо, будет нескоро. – Макет протянул листы оказавшемуся ближе всех Ларсу. – Как же я рад всех вас видеть! Вы не поверите, но я никогда не думал, что буду скучать по Лукоморью. Там столько шума и суеты! Столько информации лишней в голову и в глаза лезет! Я, когда из больнички вылез, домой приехал, включил телевизор, а там… Мать моя женщина! Кто эти люди? Что они делают? Чем вообще все они там занимаются? Дебильные сериалы и передачи. Пощелкал по своим ста цифровым каналам и выключил нафиг. Не могу больше смотреть эту дрянь… Ну, ладно. Нам пора дальше. Увидимся в поселке! – Макет махнул на прощание рукой и побежал к своей «телеге». – Меняемся! – крикнул он трем новеньким.

– Нам тоже пора. – Гиль посмотрел на медленно набирающие скорость дрезины. – До темноты надо на «точку» успеть.

– Чисто все. – В наступающих сумерках из-за угла «точки» со своим нарезным карабином в руках появился Хэлл. – На буфере следов нет. Сваи целые. Окна и двери тоже целы. Можно лезть внутрь.

– Дно целое. – Из-под поднятого на сваи домика вылез, отплевываясь и чертыхаясь, Ларс. – Следующая проверка днища по графику твоя. – Проходник посмотрел на Винни.

– Помню. – Тот подошел к входной двери и достал унифицированные металлические ключи. Открыл сперва висячий замок, затем внутренний. Бросил взгляд на Гиля, вставшего сбоку от двери и вскинувшего оружие, и поймал боковым зрением, как Хэлл, отойдя на середину буфера, поднял «Байкал» и прицелился. Открыл дверь, пропуская вперед Гиля, и рванул внутрь сам, сжимая в руке топор.

Месяц назад один из отрядов проходников, двигающийся после укладки рельсов домой, проезжая мимо одной из «точек», наткнулся на две оставленные дрезины. Само по себе это обстоятельство не было примечательным: ну, отдыхают мужики или устраняют какую-то мелкую неисправность, благо технических специалистов много. Заработок нужен всем. Народ говорил, что впервые может детям что-то купить, не копя и не залезая в долги. И все было бы замечательно, если бы не два «но»: не было видно людей, и время уже перевалило за полдень. Вариант с ремонтом отпадал, а для ночлега было слишком поздно.

Применили экстренное торможение. Вооружившись, слезли с «телег», осмотрели местность вокруг, а затем, набравшись храбрости, ворвались внутрь дома. Оттуда все трое выбегали с бледными лицами, выворачивая в несдерживаемом приступе свои желудки прямо за порогом. Четвертый остался лежать там же, рухнув в обморок после того, как разглядел изувеченные останки погибшего отряда.

Опознать без труда можно было только двоих. Лица остальных были перемолоты чьими-то зубами в кровавую кашу с обрывками лоскутов кожи по бокам, а тела частично объедены.

Ушло неизвестное чудовище так же, как и проникло сюда – через дырку, пробитую в досках пола. После этого случая, произошедшего месяца три назад, все, кто имел оружие и умел с ним обращаться, заимели свои собственные стволы. Все остальные вооружились холодным оружием, а не державшие до этого момента огнестрельное, понемногу начали тренироваться в стрельбе, что, в связи со стоимостью расходников, было делом небыстрым. Защиту же «точек» решено было укрепить с внутренней стороны железными листами – для усиления прочности.

– Спокойно все? – В дверном проеме возник Ларс. Окинул взглядом единственную комнату, убрал саперку в поясной чехол и, прислонив второй топор к стене, включил Кота.

В стальной груди опять стучит,

И слышен треск твоих систем.

Внутри тебя давно болит,

Пусть даже нечему совсем.

Огромный мир открыл окно,

Но места нет в нем для тебя.

Ты лишний в нем, и суждено

Быть лишь металлом навсегда…

Твоя броня –

Твоя тюрьма!

– Может, лучше сказку? – Хэлл, появившийся внутри «точки» последним, плюхнул на пол две пятилитровых канистры с водой, закрыл дверь на засов и, прослушав первый куплет, сделал жалостливое лицо, с надеждой и мольбой покосившись на Ларса.

– Деточка, сказку будешь слушать в свое дежурство. А я хочу нормальную музыку.

– Я тоже хочу нормальную музыку. А эта мне не нравится.

– Хорошая музыка. Мелодия есть. Вон как барабаны прописаны. Наслаждайся.

– Почему тут никогда не играет Helloween? – Хэлл вздохнул и подошел к столу, за которым уже расселись остальные.

– Потому, что это немецкая группа. А Кот поддерживает только отечественных производителей.

– И у тебя еще хватает наглости говорить, что это хорошая музыка? – рассмеялся Хэлл. – Вся музыка у нас – это вторичный продукт.

– А тут по-другому не выходит. Тебе объяснить, как происходит хотя бы тот же процесс записи у нас и у них? Или вообще весь процесс продвижения музыки?

– Тихо! – Гиль решил прервать перепалку в самом ее начале. – Завтра на «телеге» спорить будете. Что вы расшумелись-то? Давно на «точке» не сидели, что ли?

Ларс пристыженно опустил голову и чуть убавил звук на радиоприемнике.

В стальной груди опять стучит,

Как будто сердце. Ты – живой!

Но говорит твой алгоритм,

Что это лишь программный сбой.

И каждый новый день

Встречаешь ты с надеждой на ответ:

Ты лишь машина или человек?

Ответа нет…

Непробиваемая броня –

Для самого тебя стальной капкан:

И где-то там, у схем внутри,

Кричит,

Болит

Твоя душа![7]

– Сейчас подогреется, и можно будет пожрать, наконец. – Винни пододвинул под масляную горелку металлические банки с кашей внутри. Хэлл тем временем положил на стол завернутую в пакет буханку хлеба:

– Пока греется, можно перекусить.

Предложение было принято единогласно и молча. Буханка пошла по рукам, после чего

за столом воцарилась жующая тишина.

– Нет, мне вот непонятно. – Ларс прожевал очередной кусок хлеба и первым нарушил молчание. – Ну, дадут нам эту «телегу» новую. Ну, даже если не нам. Я так, образно. Это ж насколько больше туда можно будет людей посадить?

– Да кто ж их знает, – флегматично пожал плечами Гиль. – Вряд ли много.

– Да, – кивнул Хэлл. – Думаю, одного, максимум, двух. Я так понимаю, увеличение грузовместимости идет за счет снижения собственного веса. Вряд ли они увеличат без нашего непосредственного участия силу движущего механизма.

– Да подождите вы! – рассердился Ларс. – Вы не о том говорите.

– А о чем надо? – не понял Винни.

– А я понял, – кивнул Гиль. – Он про то, как мы все поместимся тут. Сейчас пожрем, ляжем спать, и сами увидите.

– Да видели мы уже! – рассмеялся Хэлл. – Первый раз с тобой, что ли, спать будем ложиться?

– Блин, Серега! Иди ты нафиг со своими шутками! – огрызнулся Гиль. – Один раз спальник посеял, так теперь все время будешь вспоминать, как на одном спали?

– Я согласен, – кивнул Винни. – По ходу дела и будем разбираться. На двоих места здесь должно хватить.

– Можно будет, в крайнем случае, вдвоем вахту нести, – предложил Гиль. – А то одному уж больно тяжело. Под конец от этого Кота реально рубить начинает. А так хоть поговорить будет с кем.

– Если с нами девочки поедут из научного отдела, то я могу с ними и в одном спальнике спать. Ох, ребята… – Ларс закрыл глаза, заново переживая какой-то момент из жизни. По-видимому, приятный, поскольку на покрытом щетиной лице появилась довольная улыбка. – Какая там девочка работает у них лаборанткой! Если бы вы ее только видели… Как вспомню эти большие, выразительные глаза, губы… Какая форма! Рот слюнями наполняется. И сиськи… – Ларс растопырил пальцы, пытаясь жестом добиться нужного объема. – Хоть сейчас готов идти к ней в лабораторию. Вот правда, мужики! Прийти, лечь и сказать: Люся, я ваш навеки… А потом взять ее, притянуть к себе, поцеловать, а там уж пусть хоть каждый день на мне опыты свои ставит.

– А ты точно стихи не писал? – Гиль с подозрением посмотрел на Ларса поверх очков. – Я бы на твоем месте попробовал. Думаю, хорошо получится.

– Можно сказать, что и не писал. Было пару раз, когда играл еще. Но там такой тихий ужас вышел, что я решил не тратить нервы.

– А ее Люся зовут? – Винни перемешал подогреваемую на огне кашу и сунул в рот ложку с комком еды. – Еще масла и меда – и выйдет просто сказка.

– Кого? – не понял Ларс.

– Лаборантку твою.

– Нет.

– А как?

– Да без разницы, – махнул рукой Ларс. Помолчал немного, обдумывая что-то свое. – Нет, мужики. Вот приеду – и пойду к ней. Не могу больше.

– «Я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим», – процитировал Винни. Усмехнулся и тяжело вздохнул: – Великий человек все-таки был. Даже не все стихотворение, только эти две строчки, а сколько чувств. Сколько второго плана, который мгновенно оживает!

– Ну, я бы так не сказал, – пожал плечами Ларс. – Красиво, да. Но чтобы там что-то второе открывалось…

– Вот полюбишь без ответа, тогда и вернемся к этому разговору.

– Кстати, неплохая идея. – Ларс заговорщицки улыбнулся. – Как там целиком это стихотворение? Я его лаборанточке зачитаю.

Вместо ответа Алексей сделался каким-то серьезным. Помолчал несколько секунд, взглянув исподлобья на Хэлла, потом на Гиля. Последний коротко кивнул.

– Ты смотри, поосторожнее, – сурово бросил Хэлл. – Говорят, русалки чуют, когда на интимные и всякие пошлые дела пробивает. Придут, будут в лес заманивать. Уйдешь к ним – и поминай как звали. Останутся только кости с именным жетоном.

– Да ну… – протянул Ларс. – Бред это все. Не может быть такого. – Проходник посмотрел на серьезное лицо Сергея и, не дождавшись ответа, повернулся поочередно к Винни и Гилю: – Ну, ведь бред же?

Ему никто не ответил. Ларс продолжал переводить взгляд с одного проходника на другого, но в помещении продолжала висеть гнетущая тишина.

– Да идите вы к лешему! – наконец бросил Ларс.

И тут стало совсем тихо. Пауза длилась пару секунд, после чего Винни протянул:

– Ой, дура-ак!

– А ведь все так хорошо было. – Хэлл уронил лицо в раскрытые ладони. – Мы же пошутили.

– Вы ненормальные, что ли? – взвился Ларс. – Кто ж так шутит-то? Если я самый молодой среди вас и позже всех сюда пришел, значит, можно надо мной издеваться? Думайте, что говорите!

– Ну, по сравнению с тем, что ты сейчас сказал, мы все тут просто отдыхаем. – Гиль встал из-за стола и подошел к углу, где лежали вещи. Присел и начал копаться в своем рюкзаке.

– А что я такого сказал-то? – Ларс продолжал хмуриться.

– Ты лешему нас предложил, – ответил Хэлл. – Теперь может прийти.

– Опять прикалываетесь?

– Нет. Теперь уже не до шуток.

– Может? А может и не прийти? – с надеждой спросил Ларс.

– Может и не прийти. Кто знает, что у него в голове.

– Ну, Кот же скажет…

– Кот не скажет, – отрезал Винни. – Кот не говорит про леших, кикимор, водяных, зомби, русалок и прочих жителей леса. Он предупреждает только о передвижении аномалий.

– Ладно. – Гиль вернулся, держа в руках банку с медом, и взял со стола хлеб. – Сами виноваты. Нечего было прикалываться. – Он повернулся к Винни: – Идем. Подстрахуешь. Попробуем исправить.

– А мне что делать? – растерянно спросил Ларс у Хэлла, после того как остальные вышли на улицу.

– Ничего, – пожал плечами Сергей. – Все как всегда. Сейчас поужинаем и ляжем спать. Дежурство согласно установленному графику.

Он подошел к дверному косяку, достал из поясного чехла большой нож с зазубренным лезвием и с размаху вогнал его в дерево.

– Вот здесь можно. – Винни ткнул рукой в сторону старого иссохшего дерева, все еще продолжающего расти и бороться за собственную жизнь на самой границе буферной зоны, окружающей вырубленным кольцом «точку» ночевки. – Если придет сюда, то, может, подобреет и не будет лезть к нам в гости.

– Согласен. – Гиль подошел к дереву и положил у его основания небольшую пластиковую банку с медом и оставшийся хлеб. – Идем назад. А то вон уже, просыпаются.

Винни посмотрел в указанную сторону. Среди деревьев появилась легкая рябь тумана, подсвечиваемая в нескольких местах медленно поднимающимися и опускающимися в воздухе болотными огоньками.

Наскоро поужинав, они сдвинули стол и стулья к одной из стен и расстелили на полу спальники. Гиль, взяв карабин и початую канистру с водой, уселся на стул возле входа. Поставил Кота поближе к себе, чтобы не делать звук слишком громким. Остальные, не раздеваясь, улеглись на свои места, положив оружие к изголовью.

Винни и Хэлл уснули первыми. Ларс какое-то время еще вертелся, кряхтя и что-то тихо бормоча. Но потом затих и он. Тоненько засопел носом, стройно вливаясь в сонный ансамбль, воспевающий оду Ее Величеству Королеве Ночи.

– Первый акт, – буркнул Гиль.

Проходник поставил рядом с собой на пол песочные часы, чиркнул спичкой и зажег свечку, стараясь, чтобы пламя не тревожило спящих и в то же время позволяло видеть уходящее с песком время и освещало участок возле двери.

Четыре раза перевернуть стеклянный предмет, переждать свои два часа и смениться.

По радиоприемнику Кот затянул какую-то совсем невразумительную песню, и Гиль повернул верньер частоты влево.

– Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: «Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и, вместе с родительским благословением, оставляю тебе вот эту куклу; когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета…»

Проходник прислушался. Это была старая сказка, которую в детстве он читал сам и слушал на пластинке через старый проигрыватель. Ларс даже успел с утра рассказать, когда зашел разговор о музыке, что у него в детстве тоже был проигрыватель для пластинок, который потом, с приходом девяностых, пылился в стенке, а с началом нулевых был извлечен оттуда и использовался с другими целями. Ларс как раз тогда увлекся музыкой и для начала хотел освоить гитару. Купленная с рук старая электронка подсоединялась к, должно быть, единственной отечественной примочке «Лель», которая, в свою очередь, шла к пластиночному проигрывателю, включенному и гонявшему диск вхолостую. Но зато из колонок можно было услышать треск и жужжание, наподобие настоящего звука западных кумиров тяжелой сцены.

Гиль мысленно покачал головой.

Кулибины погибшей цивилизации. Сколько их здесь, таких, как он и как спящий сейчас Ларс, подавшихся на тяжелую работу из-за денег. Работу несложную, но весьма специфическую.

– Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на поляну, где стояла избушка бабы-яги; забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские, с глазами; вместо верей у ворот – ноги человечьи, вместо запоров – руки, вместо замка – рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черном и на черном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился. Настала ночь. Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза…

Цель была простая: дойти до эпицентра Зоны. Проложить дорогу, которая позволила бы максимально быстро преодолеть в оба направления опасный участок пути.

Все осложнялось странными особенностями Лукоморья, в котором не работала ни одна электроника, кроме радиоприемников. Да и те, надо признать, никоим образом не зависели от сети. Они просто начинали работать при нажатии кнопки «play», не зажигая при этом даже цветовых индикаторов, и являлись, по сути своей, всего лишь своеобразными улавливателями волн.

Остальная электроника отказывалась здесь включаться. А доставляемая в работающем состоянии умирала ориентировочно через полчаса. В первые дни еще экспериментировали, посылая в глубь зоны колесную технику и машины. И все они теперь стоят там – на дороге где-то между Усогорском и Междуреченском. Гниют металлические остовы, покрываясь пылью, грязью и ржавчиной, брошенные хозяевами, неспособные больше зажечь искру в верном и бесстрашном металлическом сердце, готовом исполнить любой приказ своих бывших владык.

После этого руководством был принято весьма оригинальное решение: из Ярославля к Северодвинску был направлен паровоз. Двигатель, работающий только за счет потенциала парового пара, преобразующегося в механическое движение, казался на тот момент единственно возможным вариантом. В прицепленный единственный вагон загрузили роту охраны, и допотопный старичок, свистя и обдавая все вокруг густыми клубами черного дыма, скрылся за Барьером. Чтобы сгинуть в нем навсегда.

Через неделю на границе появился один истощенный, обессиленный человек с безумным, блуждающим взглядом. От него удалось узнать, что паровоз беспрепятственно въехал в Зону и даже какое-то время двигался по ней, но затем возле очередного крупного населенного пункта железнодорожный путь оказался забаррикадирован вставшими электропоездами. Во время остановки экипаж и пассажиры паровоза были атакованы огромной толпой сошедших с ума людей, которые накидывались десятками на каждого из них. Ему удалось отбиться только чудом.

К вечеру того же дня из Зоны выбралось еще несколько людей, подтверждавших слова первого. Но они были последними.

После этого стало ясно, что движение по имеющимся железнодорожным путям вблизи населенных пунктов невозможно. И было принято решение о прокладке нового железнодорожного пути.

Будущую дорогу инженерам пришлось намечать, основываясь на имеющихся топографических снимках территории до катастрофы. Что творилось там в настоящее время, никто достоверно сказать не мог. Пролетающие над территорией Лукоморья спутники теряли сигнал, восстанавливая его сразу же после пересечения невидимых границ проклятого места.

Выбор транспортного средства в итоге был остановлен на ручных дрезинах. В сложившихся условиях это был единственный доступный вариант, пусть и весьма медлительный из-за управления мускульной силой живых людей. Преимущество его, помимо работы без электричества, заключалось в относительной легкости. Способные перевозить на себе до пятиста килограмм груза дрезины могли перемещаться по рельсам, уложенным практически на любую поверхность, без усиления грунта и возведения дополнительных насыпей в условиях невозможности применения тяжелой строительной техники.

Сначала решено было использовать самые прочные и длинные рельсы, из применяемых в прокладке узкоколеек, позволявшие одним пролетом перекрывать расстояние в восемь метров. Но вес одной подобной железяки составлял двести килограмм. С учетом грузоподъемности дрезины, после погрузки двух рельсов в запасе оставалось не больше ста килограмм, что исключало возможность перевозки блоков шпал, рабочего инвентаря и прочего груза. Даже двое не самых крупных мужиков давали минимальный перегруз в пятьдесят килограмм.

В общем, от первоначальной задумки решено было отказаться в пользу более коротких, но легких рельс. В конечном счете, совокупность веса и длины позволяла экипажу на двух дрезинах доставлять к месту сбора шесть рельсов, что, с учетом их установки и монтажа по двум сторонам полотна, давало в плюс пятнадцать метров проложенного пути. Ко всему прочему, легкость выбранных рельсов давала сниженное давление на балластную подушку, что позволяло класть их на болотистую почву и слабый грунт.

Дело оставалось за малым: сесть на дрезину, отмахать на своих руках до конца проложенного пути, притащить шестидесятикилограммовые железки на уложенные шпалы, укрепить и – ехать обратно за новой партией.

– Внесли череп в горницу, а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся – глаза всюду за ними так и следят. К утру совсем сожгло их в уголь, одну Василису не тронуло…[8]

За несколько месяцев все было отлажено настолько, насколько вообще можно было обустроить и контролировать свое пребывание во враждебной для человека Зоне.

Заминки и различного рода происшествия случались постоянно. И люди гибли. За те пару месяцев, которые Гиль провел здесь, он стал свидетелем десятка смертей и много раз слышал о пропавших без вести.

Бригады не были постоянными. Люди болели, уезжали из Зоны, возвращались обратно. Но большинство работающих здесь, так или иначе, знали друг друга, общаясь при встрече на дороге, как сегодня с Макетом, или в общей столовой поселка, в ожидании смены и свободных дрезин. Задерживались здесь дольше первых двух ходок немногие. Кто по каким-то своим соображениям, кто по безотчетным внутренним причинам. А те, кто остался, не могли объяснить, почему: вот тянет сюда, и все тут. Несмотря на смертельную опасность.

Часто приходилось отправляться к эпицентру порожняком, после объявления о том, что тот или иной отряд не вернулся в поселок к назначенному сроку, после которого нужно было начинать поисковые мероприятия. И, тем не менее, Зона медленно, шаг за шагом, но позволяла проникать в себя бывшим хозяевам этой земли. Еще максимум год – и будет эпицентр. А дальше посмотрим, что да как.

Зима. Холодная, сырая яма какого-то подпола. Жажда и голод. Надсадный кашель. Страх неизвестности и ожидания своей судьбы, оказавшейся по воле нелепого случая в руках врага…

Гиль встрепенулся, открыл глаза.

Кажется, он чуть было не уснул, уже провалившись через эфемерно тонкую грань между воспоминаниями и сном, в котором так легко спутать одно с другим.

Проходник взглянул на песочные часы. Время его смены безостановочно подходило к концу. Он встал и, аккуратно пройдя между спящими, добрался до Хэлла. Толкнул его и вернулся к наблюдательному пункту.

– Как оно тут? – Сергей осторожно, чтобы не наступить на спящих, пробрался к занавешенному окну, возле которого сидел Гиль.

– Спокойно все, – шепотом ответил последний. – Кот молчал.

Хэлл отодвинул край занавески, всматриваясь в ночь.

Огней стало заметно больше. Теперь они медленно плавали небольшими группками, слабо подсвечивая тонкую кромку тумана, расползшуюся между стволами деревьев. Но за край буферной зоны туман сегодня не шел. И это была прекрасная новость.

Короткий и сильный порыв ветра ударил внезапно. Прошелся волной в шелесте листвы. Всколыхнул стайки огней, разбрасывая их в стороны и прибивая к земле.

– О! – выдохнул Хэлл, хватая за плечо Гиля и указывая свободной рукой в сторону одного из участков леса за буфером.

Там, на фоне темного леса, между стволами деревьев появилась слабо различимая темная фигура. Огоньки, оправившись от воздушного тарана, вернулись, стали подниматься вверх. В их свете из темноты проявились очертания покрытых густой шерстью ног, массивного, крепкого, косматого туловища, пары верхних лап и головы, напоминающей медвежью, увенчанной парой витых рогов. Вспыхнули под нависшими бровями зеленым светом два глаза. С шумом вылетел воздух из широких ноздрей.

Нога, оканчивающаяся копытом, сделала первый шаг на вырубленную территорию буферной зоны. Леший вышел вперед неторопливой, уверенной походкой. Встал посреди пустого места, осмотрелся по сторонам. Повернул голову в сторону занавешенного окна.

Стоявшие возле него Хэлл и Гиль, не сговариваясь, отпрянули в стороны и прижались к стене.

– Пришел все-таки! – шепотом произнес Гиль.

– А как не прийти, если звали!

– И что теперь делать? Будить остальных?

– Пока подождем.

– Понял. – Гиль кивнул.

Они продолжили стоять молча, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.

С минуту, растянувшуюся, казалось, на целый век, до слуха проходников ничего не долетало. Притихший лес был нем, словно свита подчиненных в ожидании решения своего хозяина и повелителя. Затем со стороны двери раздался еле различимый звук. Следом еще один, и еще. Звук шага, сменяющегося глухим стуком копыта.

Хэлл и в следующую секунду Гиль, схватив оружие, взяли дверь на прицел.

За деревянной перегородкой, казавшейся теперь такой ненадежной и хлипкой, вновь стало тихо. Люди стояли неподвижно, молча, удерживая в начавших трястись от напряжения руках снятые с предохранителей карабины.

Звук разных шагов вновь повторился. Два стука копыта чудовищной нежити, а затем – тихий, но отчетливый в окружающем молчании одиночный стук в дверь. Как будто стоящий сейчас вплотную с ней положил на неструганную доску свою лапу.

Люди внутри ждали.

Гиль почувствовал, как по виску, щекоча кожу, скатывается крупная капля холодного пота.

За дверью один за другим раздалось несколько царапающих медленных шорохов. Затем – вновь давящая на нервы тишина, и после – цепочка разных шагов, удаляющаяся от двери.

Еще с полминуты проходники продолжали стоять, держа дверь под прицелом. Наконец Хэлл, опустив оружие, повернулся к окну и осторожно отодвинул самый край занавески, стараясь рассмотреть через щель, что происходит на улице.

– Блин! – тихо выругался он. – Его нигде не видно.

Гиль торопливо пробрался к двери и, согнувшись, прилип к щели дверного замка.

– Вон он, – почти тут же прошептал проходник.

– Что он делает? – Хэлл оказался рядом.

– Не знаю. Стоит просто.

– Дай посмотреть.

– Подожди, – отмахнулся Гиль. Сам он, не отрываясь, смотрел в сторону косматой фигуры.

Леший стоял на середине буферной зоны, повернувшись спиной к домику, больше не проявляя интереса к сооружению, но и уходить обратно в лес не спешил. Он ждал.

– Чего он стоит? – прошептал Хэлл.

– Да подожди ты! Упустим что-нибудь еще… Мать моя, женщина! – протянул Гиль через несколько секунд.

Теперь было отчетливо видно, что возле фигуры хозяина леса появилось еще одно живое и отвратительное существо. Откуда оно взялось, Гиль сказать не мог, но сейчас он наполненными страхом глазами смотрел на новое чудище.

Вне всякого сомнения, это был зверь. И он был хищником, был убийцей. Его туловище припадало к земле, а вытянутая, мощная собаковидная голова не оставляла сомнений в его опасности и силе.

Происходил ли между ним и его хозяином какой-то разговор, понять было трудно. До замочной скважины никаких звуков не долетало, а Леший продолжал все так же стоять спиной к укрывшимся в доме зрителям.

– Там к нему какой-то пёс пришел, – шепотом сообщил Гиль.

– И что они теперь делают?

– Ничего. Стоят. – При этих словах сливающаяся с темнотой ночи фигура зверя сдвинулась с места и парой быстрых скачков пересекла буфер, оказавшись у здания и исчезнув из поля зрения.

– Он где-то возле дома. – Гиль оторвался от наблюдения.

– Кто?

– Пёс этот. Дуй к окну. Надо выяснить, где он сейчас.

Хэлл бросился к окошку, а Гиль снова прилип к замочной скважине. Пса видно не было. Леший продолжал стоять на прежнем месте… Какая-то большая серая тень, бесшумно расчертив собой небо, оказалась возле косматой одинокой фигуры. А мозг, еще не успев обработать информацию о движущемся объекте, зафиксировал уловленную боковым зрением точку начального движения: старое дерево, возле которого они перед сном оставляли подношение.

Последний взмах огромными крыльями. Сова села на плечо к Лешему, и в следующую секунду сильный и короткий удар сотряс домик. Кто-то пытался пробить дощатый, укрепленный листами железа пол.

– Что случилось?! – со своих спальных мест вскочили Ларс и Винни.

– Тихо! – огрызнулся Гиль.

– Что случилось то? – Ларс спросонья плохо соображал и, в отличие от моментально сориентировавшегося Винни, продолжал растерянно вертеть головой.

– Да тихо вы! – Гиль продолжал смотреть в замочную щель. – Уходит, – через несколько секунд сказал он. Затем разогнул затекшую спину и с облегчением повторил: – Уходит.

– Тихо все?

– Да, – сидящий возле окна Ларс поднял голову и посмотрел на подошедшего к нему Винни. – А ты чего не спишь?

– Да хрен его знает, – пожал тот плечами. – Сперва вроде задремал, а потом проснулся, и все. Лежу, как дурак, глазами в потолок лупаю.

– Да я вообще с этих двух фигею! – зло прошептал Ларс, кивая в сторону. – Даже не разбудили!

– Видимо, решили, что так будет лучше. И, наверное, правильно сделали. Думаю, что, если бы у кого-то из них возникли реальные опасения, нас бы сразу подняли.

– Да это понятно. Но, тем не менее…

– А что «тем не менее»? Не разбудили на Лешего посмотреть? Так ты теперь знаешь, как его позвать, если соскучишься. Главное, без нас теперь. Ты же в Зоне. Скоро насмотришься и наслушаешься такого, что перестанешь вообще удивляться хоть чему-то. А вот потерянный сон обратно не вернешь. Его беречь надо.

– А сам тогда чего не спишь?

– Да вот спроси.

Ларс продолжал смотреть на Винни, но тот молчал, и первый, пожав плечами, уставился на песочные часы. Дождался, когда в верхней чашке закончится песок, и перевернул их. Оставался еще час.

– А ты сам давно здесь? – нарушил Ларс начавшую его убаюкивать тишину.

– Месяца два. Чуть больше даже.

– А что успел увидеть?

– Да что тут увидишь? Таскай себе рельсы и таскай. Лес увидел, зверья всякого насмотрелся. Его много тут. А так, чтобы что-то волшебное – нет. – Винни помолчал и добавил: – Про Шведа слышал?

– Сегодня, когда на «телегах» пересеклись, Серега обмолвился, что это тот самый Макет, который ходил со Шведом. Но подробностей я так и не понял, хотя про этого Шведа что-то слышать уже доводилось.

– Это было месяца два назад. – Винни осторожно отодвинул шторку и посмотрел в окно. – Ехали они с прокладки обратно домой: Швед и с ним трое других. Остановились возле «точки», начали готовиться к ночевке, и тут на них вышел отряд зомбаков. Довольно большой. Прут и прут со всех сторон. В общем, как потом Швед рассказывал, пока в медотделе поселка лежал, то ли оружия у них почему-то не оказалось, то ли не брало оно этих зомбаков, я так толком и не понял. Сам он, как говорил, был в тот момент без ружья. Собственно, тут им всем и хана должна была настать, если бы не Черномор. Он каким-то макаром появился прямо из ниоткуда и начал крошить без разбора всех, кто был возле «точки», своим мечом. Перебил за несколько секунд всех зомби, а заодно тех троих, что были со Шведом, и разрубил обе «телеги». Может, случайно зацепил, а может, нарочно, поди разбери. Ты представляешь, что у него за меч, если он одним взмахом рубит напополам дрезины?

– А Швед-то как уцелел?

– А в этом-то и вопрос. Про это вообще никто ничего не понял, хотя сам Швед рассказывал об этом много раз. Он тогда в одно мгновение увидел, что остался в живых один. Стоит на буфере посреди изрубленных тел. Кругом кровища, трупы переполовиненные. А напротив него – Черномор в боевой броне, в шлеме. Навис своим трех или четырехметровым ростом и смотрит, прямо не то что в глаза, а как будто весь мозг или душу твою перебирает по винтикам. Швед говорил тогда, что за эту секунду вся жизнь перед ним пронеслась. И сделать он со страху ничего не мог. А через пару секунд Черномор меч убрал, повернулся и ушел в лес.

– Так почему же он его не тронул?

– Да вот до сих пор непонятно. Пришлось Шведу идти домой пешком. Хорошо, что утром ему навстречу попался отряд проходников, который ехал по противоположной узкоколейке. Те и доставили его в поселок. Так сначала они, а потом и все остальные допытывались у Шведа, почему он остался жив. Но он сам ничего толком объяснить не мог. – Винни замолчал, снова чуть отодвинул занавеску, осматривая видимый участок Зоны. Прислушался к тихой болтовне Кота. – А на третий день он ушел.

– Куда?

– В глубь Зоны. Лежал на койке в медотделе Первого поселка. Это тот, который на Большой земле, перед Барьером. Там, где администрация. Ждал, когда его переведут в районную больницу для обследования или лечения. Не знаю, почему все это так затянулось. Может, сперва не нашли повода для отправки в город. А может, еще какие причины были. Только говорят, что после второй ночи Швед встал, оделся и ушел из поселка в Зону. С тех пор его больше никто не видел, но искать продолжают, по мере возможности.

– А я слышал, что его убили. Хэлл вчера говорил. И в столовке я слышал от кого-то эту версию.

– Я это тоже слышал. Якобы кто-то видел Шведа возле железки, в тот момент, когда его убивали то ли люди, то ли зомби. Но я в это не верю. И многие не верят. Просто кому-то надо было привлечь к себе внимание, вот и все. Слишком много неточных данных. Откуда узнали, что это именно Швед? Каких-то особых примет у него точно не было. Нормального роста, две руки, две ноги. И что он делал в том месте? Лично мне все это кажется высосанным из пальца.

– А почему его продолжают искать?

– Когда Швед ушел, выяснилось, что в Лукоморье проходником работал Макет, который знал Шведа еще по Большой земле. Естественно, к нему моментально пристали все кому не лень. Даже в администрацию таскали, чтобы он им там все рассказал. Шутка ли: аномалия стоит буквально в метре и оставляет лишь одного тебя живым. Ладно, зомбаков покрошил. А других трех за что?

– И? Что в итоге?

– А ничего. Единственное, что удалось узнать от Макета, это то, что он однажды видел, как Швед распутывал две висюльки на шее. Одна – наш стандартный именной жетон. А вторая была какая-то лично его. Вроде как серебро. Ну, или из какого-то белого металла сделана. Может, и сталь хирургическая, хрен его знает. Не важно. А важно то, что висюлька эта была круглой формы и на ней был какой-то цветок и четыре крестика.

– Ерунда какая-то…

– Вот. Все это поняли. Только подробностей никаких больше Макет сказать не мог. Да оно и понятно: видел он медальон этот секунды две, не больше. – Винни опять осмотрел окрестности через занавеску. Прислушался к Коту: тот закончил очередную сказку и теперь, судя по именам, перешел к устному творчеству народов Крайнего севера. – В общем, все эти разговоры мгновенно дошли до администрации. В Лукоморье приехали какие-то серьезные люди, то ли из оборонки, то ли из разведки. Макета под белы рученьки – и увезли в город, вопросы разные задавать. Но ничего нового так, по-видимому, добиться и не смогли. Поговаривают, что у Шведа перелопатили все странички в интернете и даже произвели обыск в квартире его старушки-матери. – Алексей помолчал немного и добавил: – Швед-то, собственно говоря, сюда из-за нее и приехал. Мать у него была сельским учителем. Ну, сам понимаешь, какая там пенсия, да? Восемь тысяч. Последний год не вставала после инсульта. Сестра у Шведа уехала в город, там подсела на наркоту, и где-то ей голову проломили по синьке. А старого отца толпа малолеток по пьяни убила.

– Откуда вы все это знаете? – шепотом усмехнулся Ларс.

– Большая деревня. – Винни развел руками. – Да и нет тут ничего такого, чтобы нужно было от всех скрывать. Поверь, если бы было надо, никто ничего бы не узнал. С тех самых пор все, кто верит в это, и пытаются найти Шведа, чтобы узнать, что за амулет он носил. А кто-то пытается делать самопал, подгоняя под имеющееся описание.

– Я, когда первый раз услышал про Черномора, – Ларс почесал затылок, – начал вспоминать школьную программу и подумал, что это тот, который Людмилу украл. Карлик с длинной бородой. А тут все по-другому вышло. Оказалось, что это тот, кто богатырей выводит из моря. Кстати, а почему именно Черномор, а не один из тех, других? Их же там тридцать три штуки было.

– У Кота спроси. Кто-то из наших рассказывал, что Кот его по радио так называет, если он рядом с тобой оказывается.

– А зомби? Почему их ты не видел?

– И очень хорошо, что не видел. Как я понял, их сейчас вообще редко кто видит. Это раньше, когда Зона только появилась, про них часто говорили. А потом все реже и реже.

– Они куда-то уходят? Или дохнут?

– Да вот тоже непонятно. Мне все равно, что бы с ними ни делалось, лишь бы не встречать эту нежить. Ни их, ни русалок.

– А то, что вы вечером говорили, это все по приколу, конечно же, да?

– Конечно, – усмехнулся Винни. – Русалки – это те же зомби, только бывшие при жизни девушками или женщинами.

– А почему так? Ведь у русалок должны быть хвосты, и они, кстати, реально должны заманивать людей к себе в воду.

– Это у европейцев так. С подачи Андерсена или еще раньше. Есть, кстати, предположение, что все пошло от моряков, которые принимали белух за хвостатых девчонок. Когда вернешься за Барьер, забей в поисковике. Увидишь фотки. Они реально под определенными углами напоминают женские фигуры. Ну, и Дисней потом, со своей русалочкой, окончательно всех запутал. А у нас изначально все по-другому было. И русалки эти ходили на двух ногах. И видели их не только на реках, но и в полях и в лесах. А вообще первым дамочку-зомби назвал русалкой один проходник, Сушинский Миха. «Сухой» еще у него погоняло было. Это случилось, когда только-только поставили первую «точку». Сухой с напарниками остался там ночевать. Рассказывал потом, что за полночь стала чертовщина всякая вокруг твориться. Шаги, стоны, голоса даже как будто. Мужики сидят внутри и выйти боятся. Только молятся, чтобы никто не вошел к ним. И тут слышат: стучит кто-то в стекло. Сухой как раз стоял рядом, глядит – а за окном лицо девчонки. Белое-белое. И глазами стеклянными смотрит на него. Занавесок еще не было тогда. Сухой стол перевернул, закрыл им окно, а мертвячка все равно продолжает стучать. Так всю ночь никто глаз и не сомкнул. Говорят, поседели все, а двое из той бригады на следующий день ушли на Большую. Потому что, когда рассвело, вышли они на улицу, смотрят – а на дереве та самая русалка висит. Залезла как-то, выбрала рогатку покрепче и сунула голову туда.

– Жесть какая. – Ларс торопливо отодвинул край занавески и тоже посмотрел на улицу. – Русалка на ветвях висит…

– Угу. Поэтому они и стали русалками.

– А мавки?

– А мавки – это мертвые дети.

– А…

– Отстань. Даже разговаривать на эту тему не хочу. Тошно делается.

– Вообще много, конечно, во всем этом непонятного, – продолжил Ларс после минутной паузы. – Почему все именно так?

– Ну, как почему? – Винни пожал плечами. – Мы оказались в Зоне, работающей по непонятным нам принципам. Возможно, по принципам, непонятным для современного человека, привыкшего жить в двадцать первом веке. Если бы мы более детально знали историю своих предков, то, во что они верили, может быть, и тут мы понимали бы намного больше. Ведь все сказки и рассказы придуманы не на пустом месте.

– Вот тут соглашусь. – Ларс оживился. – Я перед тем, как сюда приехать, вычитал, откуда вообще пошли все новогодние традиции: Дед Мороз, Снегурочка и елка. Знаешь?

– Нет.

– Прообразом доброго дедушки Мороза у древних племен считался злой старик, живший на севере в стране мертвых. Это сейчас зима у нас – глинтвейн, коньки, сауна, куртки с холлофайбером и всего пара часов в холодном автобусе от работы до дома. А раньше же зиму надо было реально пережить. И древние представляли себе этого деда, как злого бога, который ходит по домам кельтов с красным от крови мешком, собирая жертвы, которые не додали ему в течение года. Поэтому, чтобы огородить себя от прихода этого демона и спасти деревню, старались задобрить его. – Ларс остановился и прислушался к Коту: из приемника продолжала доноситься очередная незнакомая сказка. – Считалось, что ель – это дерево мертвецов и что злой старик живет, соответственно, в елке. Друиды выбирали самую большую елку и развешивали на ней внутренности животных и людей. И только потом, с приходом христианства, кишки заменили на гирлянды, а внутренние органы – на стеклянные шары.

– Охренеть.

– Это еще не все. Помимо внутренностей, в лесу оставляли молодую девственницу. Ее раздевали и привязывали к елке, после этого уходили по домам. А потом возвращались и смотрели. Если девчонка замерзала насмерть, значит, демон был доволен и принял ее. Если же она по каким-то причинам оставалась живой, то приводили другую.

Перед глазами Алексея отчетливо встала картина. Лес. Укутанные белыми подушками лапы вековых елей. Скованные морозом голые стволы лиственных деревьев. Наступившая рано зимняя ночь. Вокруг – звенящая тишина. Тихий скрип снега и стволов соседних деревьев. Заледеневшие цепочки следов, оставленных родными людьми, уходящие через сугробы в сторону деревни. Помутневшее сознание, готовое навсегда покинуть юное тело.

А где-то в деревне, в одном из домов сжалась в углу младшая сестра, шепчущая, не переставая, уже несколько часов: «Пожалуйста, умри! Пожалуйста, умри!»

– Вот это реальная жесть, – выдохнул Винни.

– Теперь думай, надо ли в следующий раз наряжать елку на Новый год.

– Разбудили? – Винни повернулся в сторону Гиля, подавшего голос.

– Да я и не спал. – Проходник встал и, подойдя к столу, налил из канистры воды. – Пока Димка сидел один, вообще не спалось. Потом, когда вы уже шептаться начали, меня вроде убаюкивать начало. А потом дремота прошла. Это вон, Серега может спать в любое время и в любом месте. – Гиль пихнул спящего рядом Хэлла. – Вставай! Раз уж всем не спится, раньше поедем домой. На кроватях нормальных отоспимся.

– Угу, – буркнул тот, но глаза открывать не спешил. – Дорогая, а не пойти ли тебе куда-нибудь далеко и надолго, а?

– Давай, давай. Потом на развод подашь.

– Ну, вот что вы за люди?! – Хэлл наконец сел и окинул заспанным взглядом помещение, стараясь разглядеть в свете свечи окружающую обстановку. – Когда уже я высплюсь?

– На Большой земле.

– Я случай вспомнил. – Хэлл усмехнулся, подошел к дверному косяку, вытащил нож и убрал его в поясной чехол. – Работал раньше в одной частной конторе. Начальство купило туда аппарат МРТ, и нужен был доброволец для калибровки и отладки настроек. А я как раз на глаза попался. Залез я в трубу, лег и мгновенно заснул. А там исследование же долго идет, минут сорок, и двигаться нельзя, иначе помехи пойдут. Так я чуть было не запорол исследование, когда во сне дергаться начал. – Проходник повернул голову, прислушиваясь. – Деточка, почему у нас идут сказки, а не играет твоя долгожданная музыка?

– Так это, – опешил Ларс, – чтобы вас не будить… С музыкой-то оно громче.

Хэлл подошел к радиоприемнику и переключил верньер вправо.

Ветер-пастух гонит зарю

Хлыстом в черное небо,

Песней торопит рассвет.

Новую кровь дарит новому дню.

Огонь – порванным венам,

Солнце – шальной голове.

– Опять не Helloween. – Проходник наигранно вздохнул. – Но, с другой стороны, очень качественный хард-рок.

Если покой хуже, чем плеть,

Рубцы глубже, чем раны,

Рана мудрее, чем соль.

Только взгляни – и сможешь зажечь

Звезду над облаками,

Только храни в сердце боль.

Пожаром дышит воля

Да голосит петух,

Хлыстом потчует ночь

Ветер-пастух.

В огне гуляет утро,

Рассвет тревожит сны,

Пляши, черная ночь,

Под бубен зари!

Винни подошел к входной двери, открыл ее, впуская внутрь свежую прохладу раннего утра. Остановился на пороге, медленно вдыхая полной грудью воздух нового дня.

Жги да гуляй, хлыстом-посвистом,

Уводи от сырых берлог,

Погоняй лютым солнышком!

Зли меня,

Зли меня до черной копоти!

Зли меня до черной…[9]

– Ну, что? Выжили? – Алексей повернулся к остальным.

– Пережили, – рассмеялся Гиль.

Глава 6

Несколько дней спустя.

Первый поселок. Здание Научно-исследовательского центра Российской Академии наук. Около десяти километров от зоны Лукоморья

– Задача у вас будет, в общем-то, несложная. Хотя и не простая. – Седой академик Лаврухин, опираясь на дешевую пластиковую палку, дошел до своего места и сел, с нескрываемым облегчением откинувшись на спинку стула. – К сожалению, обстоятельства складываются не в нашу с вами пользу. – Евгений Афанасьевич заозирался по сторонам. – Ну вот, сахар опять забыл… Будьте добры, Екатерина Александровна. – Ученый посмотрел на сидящую напротив старшую лаборантку.

– Хорошенькое дело вы мне доверяете. – Радченко рассмеялась, округлив на мгновение оттененные стеклами очков глаза. – Я имею в виду не сахар. – Девушка легко вспорхнула с места, принесла закипевший чайник и коробку с сахаром, сделала две кружки растворимого кофе и, дружески улыбнувшись, села на свое место. – Я, конечно же, сразу согласилась, когда вы позвонили, и могу потаскать эти ящики. А где Сергей Николаевич и Загидин Алиханович?

– Они оба в больнице. Подозревают вирусную пневмонию. Подцепили эту новую заразу на Большой земле, когда уезжали в город по рабочим вопросам. Из мужчин в строю остались только я, – Лаврухин сконфуженно показал взглядом на свою видавшую виды палку, – да Семен Юрьевич. Но доверять ему «Полирег» я не рискну. Слишком молодой еще. А вы все-таки как-никак старший лаборант, Екатерина Александровна. Да и образование высшее имеете, хоть и работаете в другой стезе. Сможете, в случае ЧП, принять самостоятельное решение. – Академик, прищурившись, осторожно отпил горячий напиток из чашки, но ставить обратно ее не спешил, с наслаждением грея постоянно зябнущие руки. – А ящики таскать – проходники помогут. Я общался с их непосредственным начальством. Обещали поспособствовать и провести с ними беседу. – Лаврухин посмотрел на часы. – Сейчас должен прийти человек. Он отвезет вас к КПП Барьера и по дороге расскажет, в общих чертах, с чем вам предстоит столкнуться в Зоне. Ну, а более детальную информацию вы сможете выяснить у отряда проходников, с которыми поедете в сторону эпицентра. Мне сказали, что там все люди надежные, умеют обращаться с огнестрельным оружием.

– Надо же… – Радченко хмыкнула. – Все прямо так серьезно. – Она инстинктивно поправила собранные в длинный хвост светлые волосы.

– Я прекрасно понимаю ваши опасения, Екатерина Александровна. И я бы с удовольствием дождался приезда наших заболевших коллег, но, к сожалению, мы с вами оказались заложниками самого беспощадного и невосполнимого ресурса – времени.

– Истончение прослойки проводников и преобразователей энергии?

– Я в вас никогда не сомневался, Екатерина Александровна. – Старый академик восхищенно кивнул. – Теперь не сомневаюсь и в том, что вверяю аппараты в надежные руки.

– Евгений Афанасьевич, как думаете, «Полиреги» лучше устанавливать возле «точек»?

– Вне всякого сомнения, – закивал Лаврухин. В дверь кабинета постучали. – Да-да, войдите! – ответил академик, после чего снова повернулся к Радченко: – Вне всякого сомнения! Таким образом, у нас будет четкий ориентир их местоположения, что для нас крайне важно. И мы всегда сможем иметь под рукой защищенное место для эвакуации или дальнейшей транспортировки «Полирега». А вот и… Простите, как вас зовут? – Это было адресовано вошедшему в помещение мужчине средних лет, облаченному в камуфлированный костюм.

– Иванов Матвей Степанович. Но можно проще – Мэт. Проходник четвертой бригады. В настоящее время нахожусь в очередном отдыхе между ходками. Получил распоряжение начальства доставить вашего сотрудника во Второй поселок за Барьером.

– Да-да. Присаживайтесь, Матвей Степанович. Хотите чаю или кофе?

– Благодарствую, Евгений Афанасьевич, но время не ждет. Надо ехать. Персонально для нас двоих машину никто пускать туда и обратно не станет. А ругаться с водителем из-за опоздания мне не хочется. Так что время на сборы – десять минут.

– Десять – это слишком много. – Радченко встала и принялась надевать теплую куртку. – У меня все уже собрано. Так что, если вы мне поможете нести один из этих двух ящиков, – Катя указала на запакованные аппараты, стоявшие возле двери, – мы можем выдвигаться прямо сейчас, Матвей Степанович.

– Лучше все-таки Мэт, – повторил Иванов. – Так вы скорее привыкнете к условиям Зоны. А с ящиками, конечно же, помогу.

– К чему именно я должна привыкать? – Екатерина, склонив голову набок, посмотрела на проходника.

– В первую очередь – к ускоренному обмену информацией. Когда вы произносите имя-отчество, то тратите на несколько секунд больше, чем в случае произнесения позывного. Что, в свою очередь, ведет к увеличению времени на обработку информации и отсрочиванию принятия решения.

– Не могу не согласиться с вами, уважаемый Мэт, – удовлетворенно кивнул академик. – Я, конечно, не помню уже конкретных цифр, но скорость обработки слухового сигнала мозгом, в среднем, чуть менее одной секунды. А за это время мы с вами редко когда успеваем назвать целиком имя и отчество.

– То есть, у меня тоже будет какой-нибудь позывной? – рассмеялась Катя.

– Придумаем что-нибудь по ходу пьесы. – Иванов подошел к двери и легко поднял сразу два ящика. – Выдвигаемся?

– Да, конечно. – Радченко побежала к двери, закидывая рюкзак с личными вещами за спину. – До свидания, Евгений Афанасьевич! Ждите на кофе. – Девушка помахала академику и, открыв дверь, пропустила буркнувшего «до свидания» Иванова вперед.

– До свидания, Екатерина Александровна. До свидания, Мэт.

Дверь захлопнулась, и Лаврухин остался один.

Старик еще какое-то время продолжал греть руки о медленно остывающую чашку кофе. Погода в феврале после тридцатиградусных морозов в первых числах сменилась на плюс два уже к середине месяца. Но, все равно, для старческих сосудов и изможденного сердца это было слишком холодно. Привезенный с места предыдущей работы электрический обогреватель Евгений Афанасьевич отдал в отдел инженерам и техникам. Замерзшими руками много не наработаешь, а он сможет греться и так.

Лаврухин прикрыл глаза.

В памяти всплыли фрагменты воспоминаний, связанные с одним весьма крупным научно-исследовательским институтом, глава которого, довольно известный ученый, начал крутить роман с одним из своих ближайших подчиненных. Естественно, по истечении времени, последний смог благодаря активной помощи и протекции приподняться и набрать в отечественных научных кругах весьма внушительный вес, обзаведясь сторонниками и поддержкой. После этого следующим, логическим ходом была попытка захвата власти. Однако бывший «патрон» и возлюбленный оказался готов к подобному развитию событий, и вспыхнувшая закулисная борьба начала набирать обороты. Каждый из двух сформировавшихся центров силы, помимо уже завербованных сторонников, начал активно привлекать на свою сторону специалистов, занимавших нейтральную позицию. К нему, Лаврухину, дважды обращались лично оба кандидата на лидерство, но Евгений Афанасьевич так и не выбрал ничьей стороны, открыто заявив, что ему все равно, кто будет стоять во главе заведения, лишь бы был порядок и возможность спокойно делать свое дело, не отвлекаясь на очередные интриги. Учитывая то обстоятельство, что академик, в силу своего характера и профессиональных заслуг, имел некоторый авторитет, данное заявление уставшего от всего этого безобразия старика было большой ошибкой. Понимал он ее или не предвидел, но вскоре после этого Евгений Афанасьевич получил командировочное письмо. Отказываться от него Лаврухин не стал, прекрасно понимая, что в данных обстоятельствах ему рано или поздно придется принять чью-либо сторону. Чего делать крайне не хотелось.

На новом месте, по крайней мере, он сможет спокойно работать, а большего и не надо.

Спустя пару недель после приезда сюда, академик позвонил на старое место работы одному знакомому аспиранту – по вопросу наличия для временной эксплуатации одного аппарата, разработанного на его бывшей кафедре. Но, как оказалось, аспирант больше не являлся сотрудником упомянутого учебного заведения. В процессе написания диссертации он получил ультиматум, в котором рекомендовалось отдать фактически завершенную работу другому человеку. В противном случае аспиранту были обещаны такие условия, при которых он не сможет не только защититься, но и продолжить работу по специальности. У покровителя молодого человека, которому была обещана почти готовая диссертация, имелись обширные связи, которые могли закрыть доступ своевольному аспиранту во все институты страны. Пришлось уничтожить все наработки по перспективной теме и, уволившись, искать альтернативные способы заработка на жизнь.

Пообщавшись с молодым человеком, Евгений Афанасьевич набрал второй номер и, дождавшись ответа оператора, поинтересовался, может ли получить нужный ему аппарат.

Второй знакомый ответил, что запрашиваемая техника в наличии есть, но находится в разобранном состоянии. Сотрудники кафедры, за которыми числился искомый агрегат, инсценировали его поломку после смены начальника отдела. Один из центров силы в своей борьбе немного вырвался вперед и сместил лояльного к противоборствующей стороне руководителя, после чего оставшиеся сотрудники кафедры, уже завербованные другой стороной, единогласно решили начать подрывную деятельность, чтобы по истечении года на стол министерства мог лечь объективный доклад о резком снижении продуктивности данного сегмента. Что незамедлительно повлечет движение карающей длани к шее нерадивого руководителя.

Тогда Лаврухин еще раз убедился в том, что все сделал правильно, уйдя в тихое и спокойное Лукоморье.

Сюда не особенно рвались приевшиеся на теплых местах сильные мира науки. Дурная слава Зоны с ее непонятными законами и неподконтрольными опасностями была таким изгоям, как он, только на руку. Под прикрытием боязни аномалий, зомби и прочей нечисти можно было спокойно приносить пользу родине, по мере своих скромных сил, совершенно не отвлекаясь на всю эту закулисную возню.

Работы, как ни странно, было предостаточно, и, что самое приятное, на первых порах администрация поселка предоставила ученым карт-бланш, заверяя, что результаты их трудов с нетерпением ожидает сам президент. А значит, любая заявка на дополнительное оборудование или иные типы расходов будет рассматриваться в приоритетном порядке.

На деле же все оказалось более чем печально и вполне ожидаемо. Львиная доля выделенного бюджета осела в фонде высоких зарплат проходников. Остальная часть поглотилась сформированным отделом закупок, развернувшим между поставщиками тендерную бюрократию на поставки стройматериалов и другого оборудования.

В итоге научному сектору пришлось довольствоваться выделением денег по остаточному принципу, и дело встало. Интересующая вышестоящее руководство разработка была воплощена на бумаге, и многие ее компоненты уже прошли тесты в лабораторных условиях. Но дальнейшее продвижение тормозилось необходимостью приобретения дорогостоящих компонентов: разработанного отечественными специалистами инновационного автономного источника питания – компактной атомной батареи. Незаменимой для любых приборов, работающих в условиях полного отсутствия электроэнергии.

Главным вопросом, который удалось решить весьма оригинальным способом, был сам механизм считывания и записи фиксируемой аппаратом информации. До этого момента радиоактивный элемент-излучатель преобразовывал выделяемую атомным распадом энергию в электрический эквивалент, что в условиях Зоны было сродни холостому выстрелу. Техникам пришлось поломать голову, чтобы заставить все виды регистраторов работать в заданных режимах. В итоге возникшие технические трудности были преодолены, осталось лишь закупить дорогостоящие ядерные батареи для двух собранных «Полирегов».

Вмешалось счастливое стечение обстоятельств. Одна из питерских фирм предоставила спонсорскую помощь в виде оплаченных батарей. После чего осталось только собрать аппаратуру в экранированные ящики и как можно скорее отправить в Зону. Это даст колоссальный, невообразимый объем информации о новой среде обитания, а также возможность продвинуться в изучении Лукоморья и, в первую очередь, ответить на интересующие администрацию вопросы насчет противодействия аномалиям и зомби.

Но доставить активные аппараты в Зону необходимо было как можно скорее. Компактный экранированный контейнер оставлял внутри себя слишком мало свободного пространства для безопасного размещения начинки. Выделяемое батареями тепло разрушало прослойку, истончало ее, грозя расплавить накопители информации. В силу этого обстоятельства «Полиреги» следовало вернуть в лабораторию не позднее трех суток с момента включения. И сегодняшняя новость о выходе из строя двух мужчин грозила поставить крест на подготовленном испытании. Хорошо, что Екатерина Александровна согласилась помочь в сложившейся ситуации.

Академик открыл глаза. Время для отдыха закончилось. Пора было возвращаться к решению еще одной, весьма интересной задачи. В ближайшее время он постарается собрать доказательную базу. Вот только что с ней делать? Кому можно будет доверить это по-настоящему сенсационное открытие? Вряд ли какой-то весомый научный журнал согласиться опубликовать результаты проделанной работы. Слишком подозрительными были некоторые аргументы, приводимые одним из оппонентов в подслушанной Лаврухиным научной дискуссии.

Около года назад старый академик, еще на старом месте работы, увидел у своего лаборанта включенный телефон, на экране которого крутилось какое-то видео. До уха долетело высказывание одного из выступающих, умело приправленное рядом научных терминов, из чего стало ясно, что разговор велся специалистами в своей области. В следующей фразе прозвучала аббревиатура «ГМО», и Евгений Афанасьевич хмыкнул. Нет, он, конечно же, знал о генной инженерии и генномодифицированных организмах. Но и подумать не мог, что подобная тема могла стать предметом столь жаркого обсуждения. На экране телефона двое мужчин, уже повысив голос, перекрикивали друг друга, стараясь вместить в эфирное время как можно больше доказательной информации по отстаиваемой каждым из них позиции.

Евгений Афанасьевич решил досмотреть видео, чтобы более подробно ознакомиться с аргументами спорщиков. Как выяснилось, один из них был ярым сторонником ГМО, а другой – его противником. Каждый из них приводил свои доводы, ссылаясь на научные статьи из журналов и исследования, проведенные другими учеными. Однако доказательная база с каждой минутой приобретала все большую односторонность. Противник ГМО рассказал о вреде трансгенных продуктов питания на примере исследований одной лаборатории, в которой на протяжении нескольких месяцев ГМ-продуктами кормили подопытных крыс, а в дальнейшем и их прямое потомство. У всех откармливаемых грызунов отмечался патологический набор веса, развитие онкологии, снижение иммунитета и проблемы с воспроизведением. Третье поколение крыс в итоге начисто вымерло, так и дав живого потомства. На это его оппонент тут же заявил, что эксперимент ему, безусловно, известен, но он не может быть признан объективным в силу нарушения условий его проведения.

Выступление завершилось, и Лаврухин вернулся к работе, но услышанное надолго засело в голове академика, то и дело возвращая его мыслями к этой дискуссии. Но более плотно заинтересовавшей его темой он занялся только здесь.

Все началось с проблемы поставки продовольствия работникам Зоны. Все ввозимые в Лукоморье продукты ориентировочно через сорок восемь часов приходили в полную негодность. Процессы гниения распространялись молниеносно, уничтожая запасы еды для проходников и рабочих, занятых на строительстве Второго поселка на территории Лукоморья. Проблема казалась неразрешимой, пока не вмешался случай.

Одна небольшая компания предоставила в виде гуманитарной помощи мюсли, аджику и говядину. И через какое-то время от обитателей Лукоморья поступили неожиданные новости: все означенные продукты сохраняли пригодность к употреблению даже через двое суток. Новость моментально разлетелась во все стороны, и люди стали требовать поставок продовольствия от вышеуказанной компании. И тут возникла новая, но вполне ожидаемая проблема.

Партия халявной еды, четко прописанная в договоре, была небольшой, по сравнению с поставками пищевых гигантов, чья продукция по непонятным причинам приходила в негодность. Все усложнялось еще и ограниченным количеством наименований, поставляемых маленькой фирмой. Ее производственные мощности не могли прокормить всю работающую за Барьером толпу. Впрочем, руководство компании после переговоров было не против продолжить сотрудничество, но со стороны администрации Лукоморья данный вариант был сразу же отметен, как чрезвычайно нерентабельный. Непортящиеся продукты оказались весьма дорогим товаром. Одно дело, когда тебе предоставляют безвозмездную помощь, и совсем другое – тратить и без того ограниченный бюджет на еду, которой нельзя прокормить всех желающих.

Решение вопроса возникло спонтанно и было просто и доступно в своем исполнении. Раз Зона не принимает ввозимый с Большой земли провиант, может быть, она примет то, что выращено на ее территории?

Для эксперимента был выделен небольшой участок возле строящегося поселка. Наняли рабочих, которые, применив методы и технику прошлого века, вспахали землю и засеяли различные виды сельхозкультур. Результаты были двоякими. С одной стороны, пашня дала всходы на удивление быстро. С другой стороны, практически весь зерновой фонд оказался нежизнеспособным. После этого руководство Зоны наконец-то обратилось к недавно созданному и кое-как укомплектованному научному отделу поселка для выяснения причин неурожайности. Что, впрочем, не мешало им одновременно продолжать эксперименты по засеванию поля все новыми и новыми видами и сортами культур и наблюдать за их ростом и созреванием.

Через месяц полевых опытов закрома поселка пополнили первые запасы капусты, лука, чеснока, огурцов, пшеницы, гороха и ржи. Чрезмерного разнообразия на столах данный продуктовый набор предоставить не мог, но, по факту, все претензии в этом плане были, по большой части, надуманными. Проблема голода была устранена. Имеющийся запас продуктов позволил заняться удаленным участком строящейся железной дороги, и работа наконец пошла.

Казалось бы, вопрос был решен, но не закрыт. Причина, по которой ввозимая из-за Барьера продукция практически сразу сгнивала, так и не была обнаружена.

Вот тогда Лаврухин и вспомнил про заинтересовавшую его тему. На генетическую экспертизу поставляемых продуктов свободных денег не нашлось, поэтому для начала академик решил выяснить достоверность своих подозрений теоретически. Благо всезнающий интернет мог открыть доступ практически к любой информации, если только правильно ввести интересующий запрос в адресную строку.

В итоге выяснилось, что многие из компаний-производителей оказались в черном списке Greenpeace, как использующие ГМО в своих технологиях. Список был впечатляющим: Pringles, Procter&Gamble, Cadbury, PepsiCo, Coca-Cola, Heinz, Mars, «Дарья-полуфабрикаты», Nestle, «Большевик», «Эрманн», «Кампина», «Черкизовский МПЗ», «Лианозовский молочный комбинат», «Бондюэль», «Микояновский мясокомбинат» и многие другие.

И практически все из перечисленных компаний обладали большими деньгами. Действительно большими. Та же самая Nestle являлась одним из крупнейших в мире производителей продуктов питания, кормов для животных, косметики, детского питания и фармацевтической продукции. С подобным размахом только за один две тысячи восемнадцатый год ее чистая прибыль составила десять миллиардов долларов. За такие деньги можно с легкостью купить исследования в лабораториях самых известных университетов. Именно изучение, развитие и все более широкое применение ГМО позволяет вести бизнес все более и более успешно. В отличие от противников генномодифицированных организмов, которые изначально вступают в эту борьбу на менее выгодных условиях, не имея столь масштабного финансирования, поскольку их исследования не в состоянии принести прибыли. Расцветшее капиталистическое общество, в конце концов, выставило жесткие рамки приоритетов: совершенствуется то, что может принести доход. И не в отсроченной перспективе, а в ближайшее время, желательно на наследующий же день. Поэтому мы до сих пор летаем в верхние слои атмосферы на двигателях пятидесятилетней давности, но при этом почти каждый месяц получаем новые модели телефонов. И употребляем в пищу еду со встроенной ради одного-единственного гена целой цепью соседних генов, попавших случайно, поскольку технология точечного переноса еще не развита должным образом. Но прибыль должна быть получена уже сейчас. А вред, если он и есть, – дело отстроченное. В настоящий момент интересна только скорейшая прибыль.

Как бы то ни было, академик Лаврухин давным-давно приучил себя доверять только фактам. А факты, пусть и косвенно, говорили о совершенно неутешительных вещах.

Что-то медленно и неукоснительно разрушает человеческий вид, делая каждое новое поколение все слабее и слабее. Об этом еще можно открыто писать в научных журналах, поскольку в каждом из подобных исследований не прослеживается четкая связь между первопричиной и следствием. Возможно, что ГМО никак не связаны с нарастающим комом проблем. Тем не менее, факты есть факты.

Еще в две тысячи шестом году медицинский журнал Всероссийского научного общества кардиологов опубликовал результаты обследования школьников Кабардино-Балкарии. У превалирующего большинства были выявлены те или иные отклонения: избыточная масса тела, высокие показатели опасных фракций холестерина, высокие цифры артериального давления. Были ли это вновь приобретенные патологии или же явно выраженная генетическая предрасположенность, в статье не говорилось. Однако, при любом из раскладов, дети этих детей будут иметь все шансы получить изначально поломанные гены.

И подобных примеров немало в любой из исследуемых областей. Число рожденных младенцев с ДЦП во всем мире за две тысячи шестнадцатый год превысило полмиллиона. Неутешительная тенденция просматривается и в области аллергологии: по последним данным каждый двенадцатый житель России имеет ту или иную проблему в этой области.

Процент случаев неразвивающейся беременности за последние годы вырос более чем вдвое, с двадцати до сорока шести процентов. Снижение рождаемости замечено даже в Африке и Юго-Восточной Азии, что уж говорить о странах Европы и Северной Америки.

А онкология? В последнее десятилетие ежегодно во всем мире выявляется более десяти миллионов новых случаев. Это двадцать семь тысяч каждый день.

Нельзя также скидывать со счетов растущие случаи аутоиммунных заболеваний, когда в организме из-за генетического дефекта происходит сбой защитных механизмов и иммунная система начинает безжалостно атаковать собственные клетки, медленно, но верно разрушая тело хозяина.

Сюда же можно отнести и сахарный диабет, проявляющийся у молодых людей из-за генетического наследственного дефекта, а у людей более старшего возраста – в результате заболеваний поджелудочной железы. В настоящее время во всем мире с этим страшным заболеванием доживают свой век двести пятьдесят миллионов человек. А по оценке ВОЗ к две тысячи тридцатом году их число увеличится в два раза.

И складывается тревожное ощущение, что еще каких-нибудь сто лет – и генетически больное человечество, собственноручно искалечившее себя и отравившее свою зону обитания, начнет постепенно вырождаться как биологический вид…

Академик мысленно вздохнул. Если его работа даст положительный результат, то собранные объективные данные послужат очередным неопровержимым доказательством того, что мир стоит на пороге самой настоящей генетической катастрофы. А если он ошибается, и все домыслы про вред ГМО являются всего лишь очередными страшилками, – тем лучше будет для всех. Ведь произвели же при помощи все той же генной инженерии белок гипер-интерлейкин-6. Опыты, произведенные на мышах, показали его активность в процессе регенерации клеток головного и моторных трактов спинного мозга. В итоге парализованные мыши начали ходить.

– А ты мне в тот раз так и не рассказал. – Ларс догнал Винни уже на улице.

– Насчет чего?

– Ну, про Шведа с Макетом.

– Так вроде все рассказал. – Алексей наморщил лоб и указал в сторону небольшого домика: – Нам туда.

– Нет. Я после той ночи думал насчет всего этого, но так и не понял, что в итоге с Макетом-то стало? Как я понял, он попал в больницу. А ты говорил, что его «люди в черном» увезли в город на допрос.

– Да, попал. Как раз после допроса.

– Охренеть! – Проходник нахмурился. – А еще говорят, что у нас государство правовое. А менты – вон, что хотят, то и делают, сволочи.

– Да они-то здесь при чем?

– Так ты ж сам сейчас сказал…

– Я сказал, что он после допроса попал в больницу. А не то, что его там пытали и утюг с паяльником пихали везде.

– Не понял.

– Машина его сбила, – пояснил Винни. – Когда он освободился, вышел на улицу и попал под машину. Сломал ногу и ребра. И голове здорово досталось. Говорил, что в коме был несколько дней. Но ничего, оклемался. Живой и здоровый бегает. Пришли. – Алексей остановился возле большого дома. – Свечной заводик отца Федора. – Он открыл дверь и вошел внутрь.

Ларс последовал за ним.

Внутри было светло и сухо. На прикрученных к стенам полках горело множество свечей. Между парой печек, опорами с заливочными формами и стеллажами с коробками сновала пара рабочих. Один из них, поравнявшись с вошедшими, вопросительно посмотрел на проходников.

– А где шеф? – спросил Винни, протягивая руку для приветствия.

– Здесь был. – Рабочий кивнул в сторону, пожимая руку одному и второму.

– Благодарю. – Алексей направился было в указанную сторону, но шеф уже сам спешил навстречу, по-видимому, услышав разговор.

– Только не называй его «отцом Федором», – шепнул Винни Ларсу. – Обидится.

– Приветствую! – К проходникам подошел невысокий, молодой и уже полноватый мужчина. Протянул руку Винни, потом Ларсу: – Шварцман Борис Яковлевич.

– Семенов Дмитрий Сергеевич. Можно просто Ларс, – ответил тот.

– За свечами?

– Угу, – кивнул Винни.

– Самых простых?

– Конечно.

– И сколько вам требуется? – приветливая улыбка «отца Федора» мгновенно стала кислой.

– Давай пять упаковок. Чтобы ходки на три хватило.

– Хорошо, сейчас принесут. Что-нибудь еще?

– Нет, – покачал головой Винни. – Хватит.

– Молодой человек, – Шварцман повернулся к Ларсу, – не желаете приобрести по выгодной цене набор свечей ручной работы? Они помогут создать атмосферу, располагающую даму вашего сердца…

– Нет у него никакой дамы, – оборвал его Винни.

– Не надо решать за него. Я же вижу, что…

– Боря, отвянь. Неси заказ.

– Как-то грубо ты с ним. – Ларс закрыл дверь и поспешил за удаляющимся Алексеем.

– Да надоел просто. Все хочет впарить свое барахло. Нашел свободные уши и присел. Видит, что человек новый, и решил развести.

Какое-то время они шли молча.

– А почему, собственно говоря, «отец Федор»? Я так и не понял.

– Ну, ты даешь! – усмехнулся Винни. – Серьезно? Ты Ильфа и Петрова читал?

– Нет.

– А фильм смотрел? «Двенадцать стульев».

– В детстве.

– Ну вот, там и был такой персонаж – отец Федор, который все мечтал открыть свой свечной заводик. А когда здесь появился Шварцман, то погоняло это, кем-то, видимо, оброненное в шутку, так и приклеилось к нему. Он с него бесится жутко. По сути своей, несчастное создание, – добавил Винни чуть погодя.

– Почему?

– Борис Яковлевич Шварцман активно старается развить свой собственный малый бизнес. По-видимому, на территории, оккупированной его предприимчивым семейством, все вакансии и ниши были уже заняты, поэтому «отец Федор» поехал осваивать север, где ему вовремя подвернулось предложение начать производство свечей, являющихся тут единственным источником освещения. – Винни помолчал немного и продолжил: – Мне думается, администрация заключила с Борей контракт на весь срок прокладки железки, с условием большого штрафа за срыв договора. Я, конечно, не знаю всех деталей, но что еще могло бы заставить подобного человека оставаться тут?

– Разве он здесь не зарабатывает?

– Ну, как не зарабатывает? На производстве свечей надо умудриться не заработать. Себестоимость продукта чуть больше рубля, розничная цена в той же церкви – около десяти рублей. Вот и считай, – развел руками Алексей. – Нам в библиотеку. Надо занести свечки, – напомнил он Ларсу, сворачивая на очередную улочку небольшого поселка. – Тут больше половины для Алевтины Федоровны. А насчет заработка, тут тоже ничего сложного. – Винников поднял руку в знак приветствия, увидев двух земельников, идущих по противоположной стороне. Те махнули в ответ, спеша по своим делам. – Регистрируешь свое ООО «Рога и копыта». Сейчас это недорого стоит. Покупка помещения, ну, или аренда, как тут. Много места не надо: квадратов тридцать на первое время за глаза. Самое дорогое здесь – закупка оборудования и сырья. При самом удачном раскладе стартовый капитал будет у тебя в районе шестиста тысяч. Ну, пусть восьмиста. А ежемесячная прибыль в городе на миллион человек при полной раскупке товара – около двухста пятидесяти тысяч. В идеале самоокупаемость выйдет месяца через три. Правда, такой удачный расклад бывает только во влажных фантазиях малоосведомленных оптимистов. Ну, это так, если в двух словах.

– А ты откуда все это знаешь? – удивился Ларс.

– Да есть один знакомый. Открыл два года назад свое дело, тоже свечной заводик. Все меня звал к себе.

– А ты чего?

– Да не мое это. – Винни махнул рукой. – Не лежит душа ко всей этой торговле. Как говорится, жилы нет. Этим же надо заниматься двадцать четыре на семь, чтобы доход был. А как выдерживать такой график, если не твое это? Нет, – Алексей покачал головой, – если я за Барьер вернусь, найду себе новое место, по своей специальности.

– Если?

– Конечно. Всякое же может случиться.

– А какая у тебя специальность?

– Учитель.

– Это ж сколько у тебя зарплата-то была?

– Еле хватало. – Винни усмехнулся. – Но я же один, мне много не надо.

– А зачем сюда приехал, раз тебе много не надо? – усмехнулся Ларс.

– Помощь требуется, – услышал он короткий ответ. – Да и надоело все, если честно. Захотелось передохнуть.

– В смысле?

– Ты даже представить не можешь, сколько там дерьма сейчас. Больше, конечно, ситуация с родителями бесит. Теперь они всегда правы. Если что-то не нравится, двойку, например, поставил, – сразу письмо в департамент. А там не разбираются: жалоба пришла – значит, надо наказать. Штраф или увольнение. И бесконечно сменяющееся начальство: на смену опытным директорам, прошедшим медные трубы с огнем и водой, приходят менеджеры. Они не представляют, что такое школа, дети, образовательный процесс. Им нужен только результат, и по хрену на все. Нет результата – плохой учитель.

– Но ведь так будет всегда и везде.

– Наверное, я неисправимый оптимист. Всегда надеюсь и жду лучшего. Но это и хорошо. Иначе ушел бы в бизнес к другу и стал бы совсем другим человеком. Жадным до денег. Их ведь людям всегда не хватает. От этого и желание украсть, если не хочешь заработать честно, и стремление обманывать людей. Знаешь, как противно! Не хочу стать таким, как наш Боренька. Ведь он же всех тихо ненавидит. За то, что оказался здесь. За то, что весь его месячный заработок съедают проценты от кредита. А еще мы тут ему бизнес портим: дорогой залежалый товар не покупаем… Все. Пришли. – Винни указал на дверь домика. Небольшой, аккуратный сруб был украшен потрясающими резными наличниками, мгновенно создающими ощущение сказочной избушки. На двери висела картонка, на которой каллиграфическим почерком было написано «Ушла. Буду, когда вернусь».

– Алевтина Федоровна свалить изволила, – усмехнулся Винни. Он наклонился и положил упаковки со свечками на порог. – Может, в Первый поселок уехала, к ученым.

– А она имеет какое-то отношение к ученым?

– Она математик-программист. Как-то так. В молодости плавала на подлодке с ядерными ракетами, осуществляла какие-то настройки или разработку программ в условиях несения боевого дежурства. Ходила под льдами Северного полюса, представляешь?

– Охренеть! – выдохнул Ларс. – Это просто… Это нереально круто! А что она тут делает?

– Как что? Деньги зарабатывает. На пенсию сейчас же не проживешь. Вот и приехала сюда в составе научной группы, как бывший сотрудник кафедры. А заодно взяла на себя библиотеку. Идем домой.

– Не украдут? – засомневался Ларс, косясь на оставленные свечи.

– А зачем? – Алексей махнул рукой: – Тут все просто. Нужны тебе свечки – идешь и берешь, сколько нужно. А в конце каждой недели мы все скидываемся поровну. Такое тут правило заведено. Оно, кстати, потихоньку и на все остальное распространяется. Поэтому и красть тут что-то не имеет смысла. – Винни рассмеялся. – Получается, у себя же воруешь. В конце месяца все равно платить придется.

– А были тут такие, кто не хотел скидываться?

– Конечно, были. Но им быстро объясняли политику партии и они или уезжали или соглашались. В конце концов, там небольшие деньги выходят, по сравнению с тем, что нам выплачивают. Так что тут все дело в жадности или принципиальности. Первое – плохо. Второе – хорошо, но не всегда. Исходя из всего этого, лично мне было бы неудобно, если бы кто-то увидел у меня дорогую свечку, с ароматизатором, например. Грубо говоря, наслаждаюсь ею я один, а платить должны все. Вот мне было бы стыдно, если честно.

– Думаешь, тут все такие? – усмехнулся Ларс.

– Нет, не думаю. Но очень на это надеюсь.

Плотников выключил телефон и, откинувшись в кресле, скрестил руки, погружаясь в раздумья. Обе разработанные им операции увенчались успехом. И теперь Кирилл Эдуардович надеялся в скором времени на положительные результаты своей работы.

Первом делом стоило решить неожиданно возникшую проблему с секретным домиком, где откинувшиеся имбецилы пасли для него алкашей.

Все началось с того, что один из алкоголиков склеил ласты и охранявшие его зеки не придумали ничего более умного, как оттащить его в лес, чтобы спрятать тело. На их беду все это произошло как раз в тот самый день, когда он, Плотников, встретился с жуткой аномалией, засевшей на его складе добытых камней. Тащившие труп испугались вспыхнувшей неподалеку перестрелки и, бросив жмура, рванули обратно домой. А после этого отправили ночью на добычу изумрудов в качестве пастуха новенького парнишку. В итоге эта безалаберность чуть не обрушила весь план Плотникова.

Во всей этой ситуации была одна непонятная, настораживающая вещь. Каким образом в том районе на следующий день оказались федералы? Вряд ли банальная стрельба внутри Зоны так всех переполошила.

Об этом стоит подумать в ближайшее время. И подумать очень хорошо.

Ситуацию спасло наличие в составе оперативной группы верного Плотникову человека, успевшего предупредить своего покровителя о полученном свыше приказе. Это позволило Кириллу Эдуардовичу провести молниеносную шахматную партию, в результате которой он, якобы случайно узнав о готовящейся операции, предложил одного из своих доверенных людей в качестве проводника внутри Зоны. Опытный телохранитель, неоднократно бывавший за Барьером, должен был обеспечить безопасное продвижение группы людей к интересующему их квадрату поиска.

В результате план удался ровно наполовину, поскольку был осуществлен с задержкой. Человек Плотникова смог присоединиться и взять под свой контроль группу уже практически возле тайного домика. Оперативники наткнулись на труп алкоголика, но доверенный Плотникова тут же увел их в противоположную сторону от дома. Конечно, оперативники дураками не были и сразу же в ультимативной форме высказали приставленному человеку, что роль проводника заключается в умении вести людей в нужную им сторону и если он не выполнит пожелания трудящихся, то поедет с этими самыми трудящимися объясняться в другое место. На что человек Плотникова заявил, что внутри Зоны действует куча таинственных аномалий и что столь странная траектория передвижения – есть мера вынужденная. В ответ старший группы потребовал, чтобы проводник отвел их дальше вглубь Зоны, к необследованной еще территории. Привести контраргументы плотниковскому человеку не дали, и отряд начал движение, заходя к тайному домику со стороны беличьей поляны, что поставило под угрозу обнаружения оба этих объекта. Но тут в дело вмешалась Ее Величество Фортуна. На подходе к укрытой поляне тропинку, на которую вышли люди, пересекла полупрозрачная фигура отвратительной горбатой старухи в мешкообразной одежде с длинными, редкими нечесаными волосами. Судя по описанию, это, скорее всего, была так называемая Наина, одна из аномалий Зоны, о которой толком ничего не было известно. Призрачная нежить просто прошла мимо, не обращая внимания на людей, но этого оказалось достаточно. Неискушенные Зоной предпочли ретироваться, не забыв прихватить труп алкоголика.

Этого времени Плотникову хватило, чтобы организовать обходные рейды к беличьей поляне и к своему секретному домику. На поляне его люди обнаружили проспавшегося алкоголика, который так и не смог рассказать, куда делся стерегший его парнишка. Из домика оставшиеся маргиналы вместе с пастухами были эвакуированы в глубокий овраг, расположенный в паре километров ближе к эпицентру. Место было заранее присмотрено и для пущей надежности замаскировано. Там и они и полегли: сначала уголовники, а затем и алкаши. Чем меньше людей сможет хоть что-то рассказать насчет всей этой истории, тем спокойнее. Ни те ни другие, в глазах Плотникова, никогда не были хоть сколько-нибудь надежными людьми.

Кирилл Эдуардович набрал в грудь побольше воздуха и медленно выдохнул.

Перед глазами стояла россыпь драгоценных камней. Три десятка крупных, весом более двадцати карат каждый, с синим оттенком свечения и первым порядком чистоты. И все это великолепное богатство лежит сейчас в земле! Сотни тысяч долларов!

Плотников в бессильной злобе сжал кулаки.

Если бы только мог, он задушил бы эту чертову аномалию своими собственными руками!

Надо успокоиться. Подобные мысли никогда ни к чему хорошему не приводили. Все нужно решать на холодную голову, расчетливо, без лишних эмоций. Он все-таки человек, а не животное, которое способно руководствоваться только инстинктами. Интересно, чересчур эмоциональные люди, начинающие, к примеру, сразу кричать, ругаться или говорить на повышенных тонах, эволюционируют обратно? Или просто не слишком сильно развились? Весьма интересная мысль. Надо будет подумать об этом на досуге.

Собственно говоря, ничего такого не произошло. Удалось избежать самого страшного. Как заверяет Хозяин, рейдов в зону расположения секретного домика в ближайшее время не будет. Да и в отсроченной перспективе это весьма сомнительно. Слух о лесной ведьме и всяких призраках уже гуляет среди патрулей, и будет намного сложнее заставить людей идти в Зону второй раз подряд.

А его деньги пусть лежат спокойно в земле. Как бы ни было обидно, он не может сейчас забрать то, что по праву принадлежит ему. Однако не заберет и никто другой. Эта проклятая аномалия убьет любого, кто посмеет приблизиться к кладу. И, пожалуй, на эту ситуацию стоит взглянуть под другим углом. В настоящий момент это самый лучший страж его капитала. Значит, пусть все так и будет. По крайней мере, пока.

Добычу изумрудов временно придется заморозить. Пускай шумиха вокруг всей этой ситуации уляжется. А у него будет чуть больше времени разобраться, из-за него ли началась вся эта активность с привлечением следаков и в чем именно он допустил промах, если опасения подтвердятся. А там как раз за Барьер доставят новую партию алкоголиков и желающих их поохранять… Сменить бы, по-хорошему, еще и само место. Но тут есть два обстоятельства. Во-первых, будет уже намного сложнее незаметно оттащить налево партию стройматериалов. Когда строился его секретный домик, вовсю шло возведение поселка в Зоне. Сейчас же единственные строящиеся объекты – это точки проходников на железной дороге. Да и нельзя исключать продолжающуюся слежку. Возможно, в дальнейшем Плотников и построит новый секретный домик. Но это будет потом. Вторая же, не менее важная причина оставаться на старом месте – секретная поляна. Это был случайно обнаруженный идеальный вариант. Второе подобное место найти будет очень сложно.

Что же касается треклятой аномалии, то совсем скоро в распоряжении Плотникова окажется первичная информация, которую ученые добудут при помощи своих новых аппаратов. А значит, появится и новая пища для его изворотливого, хитрого ума.

Глава 7

– Дело, в общем, нехитрое. – Мэт посмотрел на сидевшую напротив Радченко. – Сгонять с грузом туда, осуществить монтаж и вернуться обратно. Проблемы, в основном, могут случиться из-за поломки элементов ходовой или управления «телеги». Все остальное вряд ли можно сломать. Так что, чаще всего, дорога представляет собой весьма утомительное и скучное зрелище.

Вдвоем они сидели в помещении общей столовой Второго поселка. Было время ужина, и сложенное из сруба просторное помещение наполнялось сменяющими друг друга людьми.

Жители Лукоморья приходили поодиночке, парами и небольшими группами, рассаживались за свободными столами, расходясь в стороны от очереди возле длинного раздаточного стола, за которым в свете десятка свечей суетилось несколько женщин и один огромного роста мужчина, одетые в белые халаты и колпаки.

Кто-то из пришедших на ужин работников задерживался, оставаясь поболтать, кто-то торопился дальше по своим делам, наскоро расправившись с заработанной порцией, но свободные места практически отсутствовали и в помещении стоял несмолкаемый шум множества разговоров, звона посуды и прочего кухонного инвентаря.

– Поэтому, Екатерина Александровна, вам не составит труда выполнить свою задачу. Пойдете в группе с Гилем. Там все ребята адекватные, опытные. Завсегда помогут. – Мэт замолчал. Допил воду из стакана и прислушался к стоящему рядом Коту.

«Как-то раз – а было то в стародавние времена – женщины пошли в лес собирать маис, но собрали всего лишь небольшую горсточку зерен. Через несколько дней, взяв с собой одного из мальчиков, они снова пошли в лес и на этот раз нашли много маиса. И тут же стали толочь его, чтобы замесить хлеб. Но мальчик украл немного маисовых зерен. Вернулся в свою хижину и отдал маис старухе со словами:

– Замеси хлеб для меня, бабушка, я хочу съесть его и угостить других мальчиков.

Старуха исполнила его просьбу, и, когда хлеб был готов, мальчики съели его. И тогда они отрезали старухе руки и язык, чтобы она не могла рассказать о краже. И они отрезали язык ручному попугаю с яркими перьями и выпустили на волю всех ручных птиц.

Но они боялись гнева своих отцов и матерей и потому решили бежать на небо…»

Сотрудникам и посетителям столовой в целях безопасности было рекомендовано круглосуточно держать радиоприемники работающими. И хотя за все время нахождения в Зоне поселка не было зафиксировано ни одного случая нападения нечисти или появления аномалии, возможность такую никто из присутствующих не исключал. Поэтому Кот работал под стук ножей и кипение кастрюль, не умолкая, благо исполняемый им репертуар никогда не повторялся. А для того чтобы работающее радио в довольно большом помещении не заглушало разговоры, этих радиоприемников в столовой насчитывалось несколько штук, равномерно расставленных вдоль стен.

«И вот они вышли из деревни и стали звать колибри пьоддудду. Когда птица прилетела, они всунули ей в клюв конец толстой веревки, а другой конец привязали к лапе. И сказали птице:

– Лети и привяжи конец веревки к лиане здесь, на земле, а тот конец, что у тебя в лапе, – к дереву там, на небе.

Птица сделала, как они просили. И тогда мальчики стали один за другим подниматься по лиане, как по лестнице.

Тем временем матери вернулись в деревню…»

– Это и есть тот самый знаменитый Кот? – Радченко улыбнулась, склонив голову на бок.

– Да, – кивнул Мэт. – Это он.

– Ученый?

– Вполне себе. Начитанный уж точно.

– А как он выглядит?

– Никто не видел, – развел руками Мэт. – Наверное, как обычный кот.

– Как интересно… – протянула Катя, прислушиваясь к рассказу.

«Одна из женщин взглянула в сторону леса и увидела веревку, конец которой терялся в тучах, а на веревке – длинную вереницу детей, взбирающихся на небо. Женщина позвала других, и все побежали в лес и стали громко звать сыновей и ласково просить, чтобы те спускались назад. Но сыновья остались глухи к мольбам и, напротив, стали взбираться еще быстрее.

И тогда женщины, видя, что просить бесполезно, сами принялись взбираться вверх по лиане…»

– А я вот о чем думаю…

Более острый слух проходника уловил ведущийся за соседним столиком разговор. Мэт повернул голову: там спиной к нему сидело двое земельников, что-то горячо обсуждающих приглушенными голосами.

– Я на днях специально к Алевтине сходил и перечитал «Руслана с Людмилой». Там у них в сказке есть еще поле битвы с костями и Живая голова. Вот я и подумал, увидят ли все это в дальнейшем мужики?

– Вполне может быть. – Второй земельник пожал плечами. – Странно, что они до сих пор сюда не пожаловали, как остальные.

– Да как они могут? В том-то и дело, что это получается по типу «стационарных» аномалий! Я же говорю, что там Живая голова. Она может только разговаривать. И поле описано, на котором куча скелетов в доспехах.

– А скелеты не могут подняться? Зомби же здесь ходят.

– Не знаю. Может быть, это другое? В зомби же превращаются живые люди, а скелеты как поднимутся? Хотя… Фиг его знает. Тут может быть все, что угодно. Да и зомби этих давно не видно. Говорят, перестали попадаться.

– Зато кое-что другое попадается. Пострашнее. От мертвяков можно, в крайнем случае, отбиться, если они толпой не валят. А вот если Черномора увидишь, то уже точно конец песенке. – В голосе второго появилось сытое удовлетворение. Земельник откинулся на спинку стула. – Но тут и другое еще можно встретить. Ковша знаешь? Он проходником тут работает. Сегодня должен вернуться с очередной ходки. Ну, не важно. Он мне неделю назад рассказывал, что в прошлый свой заезд сидел возле окна ночью на смене, головой вертел по сторонам и тут заметил на границе буфера избу. Стоит на куриной ноге, без окон и дверей. Как в сказке, короче. И видно, что аномалия: избушка полупрозрачная. Смотрит он на нее, смотрит, а потом моргнул – а она исчезла. Вот что это такое? Как ты ее классифицируешь? С одной стороны, вроде бы стационарная аномалия. А с другой, нога есть – может допрыгать. Но тогда непонятно, как она так быстро смогла исчезнуть.

– Наверное, передвигается все-таки, раз исчезла. – Первый земельник наполнил стакан. – Причем, я про эту избушку на ножках слышу уже второй раз. Кто-то ее или уже видел или рассказывал про нее. Не могу сейчас вспомнить.

«Мальчик, укравший маис, поднимался последним и самым последним достиг неба. Вступив на небо, он глянул вниз и увидел на веревке длинную вереницу женщин. Тогда он обрезал веревку, и женщины попадали на землю, кто куда, и обратились в разных животных и диких зверей. А злые дети, в наказание за свою жестокость, осуждены с той поры ночи напролет смотреть на землю и каждую ночь вновь и вновь видеть то, что произошло с их матерями. Глаза этих злых детей и есть звезды».[10]

– Можно вопрос? – Мэт посмотрел на Радченко.

– Смотря какой. – Девушка поправила хвост длинных волос.

– Вам принципиально путешествие вглубь Зоны? Я к тому, – быстро пояснил проходник, – что для вас было бы безопаснее остаться в поселке.

– А кто осуществит наладку и пуск регистраторов? – Катя улыбнулась. – Я не могу доверить дорогостоящую аппаратуру третьим лицам. На меня надеется Евгений Афанасьевич, я ему обещала. Нет, – девушка покачала головой, – я не могу.

– Вы меня не так поняли. Я хотел спросить… – Мэт на мгновение запнулся. – Ведь вы уже и так в Зоне. У вашей аппаратуры есть какой-то радиус действия?

– Теоретические расчеты предполагают расстояние в пятнадцать-двадцать километров. Тут, конечно же, не исключена погрешность. Но мне нужно добиться максимально возможной чистоты эксперимента. В условия поселка возможно наличие множества артефактов, и тут слишком большая скученность населения. На дальнем расстоянии, мне думается, мы получим более достоверную информацию. – Радченко посмотрела поверх

очков на проходника. – А к чему вы все это начали? Вы же говорили, что дорога чаще всего бывает спокойной.

«Нагадаю, высмотрю сама я суженого: выгляжу из толщ своих зеркал.

Я не знаю, на беду ль, на счастье, вижу его – ворожу, вот грех-таки побрал!»

Кто-то из сидящих ближе к радиоприемнику повернул верньер вправо.

«Ты гори, свеча, играй огнем для нас приветным, покажи, что жребий предсказал.

Говори, свеча, и дай о нем подсказ заветный, попроси, чтоб бог не наказал!..»

– Гиль! Хэлл! – Мэт неожиданно вскочил и замахал руками. – Не слышат, что ли? – Проходник виновато посмотрел на лаборантку и добавил: – Я сейчас.

Он встал из-за стола и направился в глубину помещения.

«Так хочу я распознать в своем колечке друга, чтоб ходил, как тень, за мной, молил,

Ворожу, чтоб мне не знать в своей любви недуга, чтоб мне каждый день благоволил,

Чтоб пошла я замуж – никогда б не пожалела, чтобы только всласть любил, ласкал,

И сложилось так уж, чтоб любовь враз одолела, чтобы он, таясь, других не знал!»[11]

Радченко замерла. Внутреннее чутье забило тревогу: кто-то, сидящий в самом дальнем конце столовой, сейчас просто прожигает в ней дыры своим взглядом. Буравит нервную систему, вызывая этим резонанс. Девушка повернулась в ту сторону.

Участок помещения был освещен все теми же немногочисленными свечами, расставленными на столе, и детали разобрать было сложно. За дальним столом сидело четверо о чем-то оживленно беседующих мужчин. Но говорили, доедая свой вечерний рацион, только трое. Четвертый, сидевший лицом к Кате, не отрываясь, смотрел прямо на нее. Неуютно, тревожно, тяжело. Как будто взглядом считывал все ее мысли и переживания.

Девушка завертела головой в поисках пока что единственного знакомого ей здесь человека. Но Мэта нигде не было видно. Катя вновь посмотрела в дальний конец и, к своему облегчению, увидела, что вся компания встала из-за стола и направляется к выходу. Смотревший на нее человек спокойно прошел мимо, по-видимому, совершенно потеряв интерес к ее персоне. Даже головы не повернул в ее сторону.

Катя внимательно следила за четверкой, которая при выходе из столовой столкнулась лицом к лицу с парой входящих людей.

– О! Фрай, Штопор, Доктор, Слон! Вы где пропадали? – воскликнул один из вошедших. – Идите сюда, чего спрошу!

Дверь закрылась, и Катя облегченно вздохнула.

Все-таки она волнуется, хотя вида не подает. Очень страшно идти вглубь этой Зоны. Вон, уже не пойми что мерещится. Смотрел себе мужик, задумался, наверное, о чем-то своем. И нечего здесь панику наводить.

– Вот и она, – раздалось прямо над ухом, и возле Кати возник Мэт в сопровождении двоих мужчин. – Знакомьтесь.

– Гилилов Александр Павлович. Позывной – Гиль. Проходник Лукоморья.

– Ясаков Сергей Александрович, проходник Лукоморья. Можно просто Хэлл.

– Радченко Екатерина Александровна. Старший лаборант научного отдела. Можно просто Катя. Позывного нет.

– Что-нибудь придумается, – кивнул Гиль, присаживаясь рядом. – Как я понял, вы никогда не были в глубине Зоны.

– Совершенно верно.

– Правила, в общем-то, простые. Внимательно смотреть по сторонам. Обо всем

странном немедленно сообщать. И спрашивать про все, что непонятно. Детали обсудим завтра с утра, на свежую голову. Есть сейчас какие-нибудь вопросы?

– Когда выезжаем?

– Старт в шесть утра, от нулевого километра. Это в начале улицы, возле первого дома. Ваш аппарат поедет с вами на второй «телеге».

– У меня их два, – напомнила Катя.

– Тогда один будет ехать на первой. В случае ЧП с одной их дрезин мы сохраним аппарат. Сколько он весит?

– Восемь килограмм.

– Плохо, – хмыкнул Гиль. – Думал, будет меньше. А вы сколько весите?

– Шестьдесят.

Проходник что-то подсчитал в уме.

– Пойдет. Тогда на второй «телеге» с вами поедут Винни и Ларс. Они весят меньше, чем я и Серега, и мы сможем взять с собой еще по одному пролету рельс, если нагрузим остальные расходники на первую дрезину. Перегруз будет около десяти килограмм, но высоких мест впереди нет, так что, думаю вытянем. – Гиль повернулся к Ясакову: – Надо завтра прийти за час до выхода. Покомандовать погрузкой, чтобы мужики все правильно распределили.

– Придем, раз надо.

– Еще один вопрос. – Катя посмотрела на Гиля. – Мне кто-нибудь поможет донести хотя бы один из «Полирегов»? Они для переноски не очень удобные. Обхвата моих рук на два одновременно не хватит.

– Пришлем к вам самого молодого, – усмехнулся Хэлл. – Вы где остановились?

– Недалеко, на параллельной улочке. Я просто не знаю, как вам еще объяснить. Но смогу показать.

– Пойдемте на улицу. – Мэт оглянулся по сторонам. – Не будем места занимать. Еще не все поели.

Вчетвером они вышли из столовой.

– Предлагаю сперва пройтись в начало улицы, показать Раде место старта. А потом проводить ее до дома.

– Раде? – Гиль и Катя одновременно посмотрели на Хэлла.

– Да как-то само пришло, – усмехнулся проходник. – Просто вылетело.

– Теперь и позывной есть, – улыбнулся Мэт. – Коротко и сразу ясно, о ком речь.

– Моего мнения, конечно же, никто спрашивать не будет. – Радченко рассмеялась. – Я правильно поняла?

– Все верно, – кивнул Хэлл. – Идемте.

– Так удивительно. – Екатерина направилась за проходниками. – Никак не привыкну. Сейчас еще весна. За Барьером снег, Евгений Афанасьевич мерзнет постоянно, а тут прямо лето. – Девушка вдохнула чистый лесной воздух. – Здесь бывает холодно?

– За все время наблюдения за Зоной не было ни одного холодного или даже дождливого дня, – ответил Мэт. – Все считают, что здесь поддерживается постоянная температура.

– А сколько градусов?

– Около двадцати. Точный прогноз погоды может рассказать Кот.

– Он еще и погоду предсказывает? – рассмеялась Радченко.

– Да. Но лучше бы он этого не делал, – угрюмо добавил Гиль. – Потому что за прогнозом погоды обычно следует заявление о наличии неподалеку от тебя какой-нибудь аномалии. А это, как правило, добром не заканчивается. Сидишь и ждешь, когда она уберется подальше. А как это проверить? Идти и смотреть самому? Никто же не знает, как отслеживать весь этот ужас. А Кот второй раз не говорит. Вот и приходится действовать наугад.

– Все аномалии смертельны для нас?

– Трудно сказать, – пожал плечами Гиль. – Кота только слышно, и он вроде как предупреждает об опасности. Есть так называемый Финн, но с ним столкнулся только один из проходников. Сейчас он уже на Большой земле. И та встреча закончилась хорошо. Будет время в дороге, я расскажу. Про Наину время от времени слышно, но что она делает, никто понять не может. И ее, мне кажется, тоже никто ни разу не встретил. Так что из всех аномалий реальную угрозу представляет только Черномор. Этот, когда рядом оказывается, убивает всех без разбора. – Александр наморщил лоб. – Вроде бы никого не забыл. Но, опять же, ничего конкретного сказать нельзя.

– Надеюсь, ситуация скоро изменится, – предположила Радченко. – Наш отдел рассчитывает на удачное завершение эксперимента. Тогда и конкретной информации станет больше.

Все это время они вчетвером неспешным шагом шли вдоль домов. Впереди, из-за угла последнего дома, показалась гора уложенных друг на друга рельсов. Рядом, в тени крытого тента дожидались своего часа блоки деревянных шпал. Людей видно не было. Работники придут сюда только рано утром. Снимут мокрый от росы брезент и начнут погрузку шпал и рельсов. К моменту появления проходников «телеги» должны быть уже загружены. Проходникам нельзя терять время: путь предстоит неблизкий, и в нем на счету будет каждая минута. Не приведи Господь застанут ночь и туман на середине между двумя «точками»! Проснется нежить, вылезут русалки, мавки и зомби, выйдет в свое несущее смерть дежурство Черномор. Если не хватит времени или сил – сверкнет перед глазами лезвие призрачного меча и поминай как звали.

Вот поэтому надо выйти точно в срок. И поэтому же никто из проходников не должен участвовать в погрузке.

– Смотрите! – воскликнул Хэлл, указывая рукой в сторону склада рельсов.

В непосредственной близости от него, за упором, уходили вдаль две ленты железной дороги. Левая узкоколейка сейчас была пуста. Зато на правой стояли две непривычно чистые и длинные дрезины.

– О-о-о! – протянул Мэт. – Новые поставили. Идемте смотреть.

– Они из какого-то другого материала сделаны. – Подошедший первым Мэт положил руку на нагретый солнцем металл. – А что по ходовой?

– Эх… – Гиль опустился на колени и залез под днище.

– Система управления разобрана. – Хэлл запрыгнул на «телегу».

– Точно. – Мэт залез следом. – Не доделали, что ли? Или уже сломаться успела?

– Мужики! – Из-под днища вылез раскрасневшийся Гиль, снял очки, протирая стекла. – Они, по ходу, диаметр осей меньше сделали. Как бы не сломались по дороге.

– Как меньше? – Хэлл удивленно посмотрел на проходника.

– Это они, должно быть, для уменьшения общего веса, – предположил Мэт. – Но говорили, что все будет суперпрочное. Все же тестировали.

– Не знаю я, что они там тестировали, – нахмурился Гиль, – но, чувствую я, с этими «телегами» мы еще намучаемся. У нас как всегда: задачу поставили – сделали. А как сделали – никого не е… – Проходник запнулся и посмотрел на стоящую рядом Катю. – Короче, всем плевать. Главное – отчитаться о выполнении. А другие, для кого это все сделано, пусть страдают.

– Да, может, и не страшно? Не по горам же ехать будем. Пути все чистые, камней нет.

– А с управлением что делать? Успеем в Первый поселок съездить, к инженерам? – Хэлл посмотрел на солнце. – Который сейчас час?

– А толку-то? – махнул рукой Гиль.

– Мужики, наверное, в курсе, – сказал Мэт. – Может, тут нет никого, потому что все уехали за деталями?

– В крайнем случае, перенесем ходку.

– Нет!

Все трое повернулись к вскрикнувшей Радченко.

– Мне нельзя ждать! – Девушка умоляюще сложила руки. – У меня всего три дня, чтобы вернуться с собранной информацией. Вернее, уже два, так как этот день потрачен впустую.

Мужчины переглянулись.

– Почему? – спросил Гиль.

– Внутри «Полирегов» находятся ядерные источники питания. Но из-за вынужденных особенностей конструкции выделяемое тепло со временем разрушает ряд элементов. Вся накопленная информация погибнет.

– Весело, – усмехнулся Хэлл. – А они не взорвутся по дороге?

– Не должны.

– Это обнадеживает. – Хэлл вновь усмехнулся. – Чего еще мы не знаем?

– Да вроде бы все, – пожала плечами Радченко.

– Ладно. – Ясаков махнул рукой, спрыгивая с «телеги» на землю. – С утра придем пораньше, разберемся на месте. Идем.

– Погодь. – Мэт, оставшийся на дрезине, замер, всматриваясь в сторону уходящих вглубь Зоны рельсов. – Это что там такое?

– Наши возвращаются. – Гиль приложил руку к глазам на манер козырька. – «Телегу» же видно.

– Нет. На ней. У ребят что-то стряслось!

Хэлл, уже вскочивший обратно на дрезину, подбежал к переднему краю.

– Что-то случилось! Они еле едут. Там кто-то машет руками, и «телега» одна!

– Бежим к ним! – Мэт первым сорвался с места. За ним последовали оставшиеся два проходника и Катя.

Дрезина приближалась, и с каждой секундой бега все отчетливее были видны перекошенные от напряжения лица работающих на рычаге людей. Раскрасневшиеся, обливающиеся потом, со вздувшимися шейными венами. Тяжело дыша, двое проходников что было сил гнали тяжелый механизм вперед. Третий сидел на платформе, над чем-то склонившись. Время от времени он поднимал искаженное страхом или безумием лицо и начинал яростно махать рукой.

Когда до дрезины оставалось несколько метров, вырвавшийся вперед Хэлл крикнул двум работающим проходникам:

– Смена!

Его крик подхватил сидевший на полу. Двое остальных замерли на мгновение, в первую секунду, видимо, не осознавая смысл услышанного. А потом, бросив рычаг, на ходу спрыгнули с дрезины и повалились в траву. В следующий миг Хэлл и Мэт оказались на освободившемся месте, включились в работу и мгновенно разогнали платформу импульсом свежих сил.

Рядом с дрезиной оказались Гиль с Катей, и краем глаза Мэт успел заметить, что они, разделившись, бросились к лежащим проходникам.

Хэлл тем временем бросил взгляд на сидящего на полу проходника. Это был совсем еще молодой парень, он поддерживал четвертого человека, которого до этого не было видно. Второй рукой, окрашенной алым, мальчишка давил лежащему на грудь. Ясаков перевел взгляд на лицо раненого: бледное, сухое. Пострадавший дышал неглубоко и часто.

– Пусть глаза откроет! – крикнул мальчишке Хэлл.

– Что? – Тот или не расслышал или не понял сказанного и поднял голову, тупо уставившись на Хэлла.

– Скажи, чтоб глаза открыл!

Но раненый уже сам услышал.

Увидев требуемое, Хэлл ничего не ответил, продолжая яростно работать рычагом управления. Если есть ответ на команды, значит, есть и сознание. Стало быть, все не так страшно. По крайней мере, на первый взгляд. Уже хорошо, что дышит сам, а то до ближайшего аппарата ИВЛ, как до Первого поселка.

– Тормози! – выдохнул Мэт. – А то упор снесем нахрен!

Хэлл бросил рычаг и, повернувшись к раненому, опустился на колени возле него. Взял рукой его запястье, пытаясь нащупать пульс. Пусто. Рука скользнула вверх и уперлась в шею, где еле угадывалась тонкая ниточка бешено бьющегося сердца.

– Что случилось? – Хэлл посмотрел на испуганного парня, который продолжал давить на грудь раненого. – Убери руку, дай посмотреть.

Но тот продолжал держать испачканную кровью ладонь на теле, словно в этом действии видел главную цель своей жизни и не собирался отступать.

– Дай посмотреть! – потребовал Хэлл.

– Его надо в больницу! Он умирает!

«Телега» доехала до точки нулевого километра и остановилась.

Растерянный Мэт заозирался по сторонам и увидел нескольких людей, появившихся возле новых дрезин. Проходник спрыгнул на землю, и бросился к ним.

– Надо человека отнести на КП! Он ранен! Надо в больницу! Есть тут что-нибудь?

Двое из пришедших рабочих, крикнув, что у них есть каталка, убежали. Один из оставшихся, чуть помедлив, бросился за ними вдогонку. Еще двое побежали за Мэтом к дрезине:

– Чем помочь, мужики?

– У меня вода есть! Надо воды ему дать!

– Не надо воды, – отрезал Хэлл. – Его надо в город. В поселке у нас не справятся.

– Сейчас прибегут с носилками.

– Да сделайте вы уже хоть что-нибудь! – дико закричал молодой проходник.

Пострадавший открыл глаза, завертел зрачками по сторонам, оглядывая столпившихся вокруг него людей. Остановился на Хэлле. Рука дернулась к груди, легла на нее, белые пальцы заскребли по запекшемуся камуфляжу.

– Сделаем, сделаем, – пообещал Хэлл. – Не паникуй только. Не пугай его.

– Да ни хрена вы не делаете! Только стоите!

– Мы ждем носилки. На руках его нести нельзя.

Раненый сел. Резким движением сбросил с себя руку молодого и перегнулся через борт. В следующую секунду из его рта ударил плотный красный фонтан вперемешку с кровавыми сгустками.

– Молодого жалко. – Гиль кивнул в сторону проходника, сидевшего в стороне. Парень, прислонившись спиной к одной из «телег» и обхватив руками согнутые колени, не мигая, смотрел перед собой. – Видимо, понимает, что попал.

– Нет. Скорее всего, понимает только то, что убил человека.

– И что с ним теперь будет? – Рада с тревогой посмотрела на Гиля.

– Не знаю. – Проходник пожал плечами. – Наверное, пойдет за непредумышленное убийство.

– Ужас! – выдохнула девушка. – И ничего нельзя сделать? Он же не специально…

– Не знаю. Я в этих вопросах не силен.

Ситуацию удалось прояснить по сбивчивым рассказам двух спрыгнувших с «телеги» проходников. От парнишки не добились ровным счетом ничего, и отдышавшиеся, вымокшие до нитки люди рассказали, что произошло.

Отряд завершил укладку и монтаж очередного участка узкоколейки и, спокойно переночевав на дальней «точке», утром двинулся в обратный путь. Во второй половине дня сделали остановку, решив передохнуть для последнего рывка. Место было выбрано на переезде через небольшую поляну, на которой и остановили «телеги». Тут выяснилось, что запас масла в горелке почти на исходе и его остатков не хватит для полноценного подогрева пайка. Решено было развести костер, и бригада, разделившись на пары, начала прочесывать опушку в поисках хвороста. Малек и преставившийся Ковш были в одной паре. Через несколько минут поисков была собрана приличная охапка сушняка, и тут углубившиеся в лес проходники наткнулись на здоровенного медведя. Каким образом эта туша оказалась в десяти метрах от них, было полной загадкой и неожиданностью. Поражала бесшумность, с которой косолапый увалень двигался по сухим веткам и через кусты.

Ковш опомнился первым: бросил добычу на землю и вытащил из-за спины ствол, направляя его в сторону зверя, который, заметив людей, начал проявлять явные признаки беспокойства. Он был готов нажать на курок, когда заметил в траве рядом с медведем пару мохнатых комков, подбежавших откуда-то сбоку. Пришлось, забыв о хворосте, отступать. Вернувшись на поляну к остальным, Малек и Ковш в двух словах рассказали об увиденном. Было принято решение оставить место, чтобы лишний раз не провоцировать мохнатую мамашу, и отъехать на пару километров подальше.

Новое место нашли быстро. Собранного на медвежьей поляне хвороста должно было хватить, и двое «спрыгнувших» приступили к делу. А Малек попросил разрешения у Ковша посмотреть его оружие… Грохнувший выстрел буквально подбросил возившихся возле костра и заставил их броситься к закричавшему Мальку.

Ковш был плох. Пуля вошла в правую половину грудной клетки. От сердца вроде бы далеко, и проходник не умер сразу, но ранение все равно было опасным. Из раны струйкой текла кровь, и Малек старался заткнуть ее ладонью. Раненого аккуратно, но спешно уложили, и «спрыгнувшие» налегли вдвоем на рычаг, разгоняя «телегу» до максимально возможной скорости. Стиснув зубы, работали, как заведенные, без остановки, чтобы как можно скорее добраться до помощи.

– Как ружье могло случайно выстрелить? – продолжала удивляться Катя. – Он же не целился специально.

– Могло, – буркнул Гиль. Он снял очки, протер их и, снова надев, посмотрел на Радченко. – Я видел такое в свое время. Один забыл вернуть на предохранитель, а второй взял непонятно как, поскольку никогда не держал до этого. И все.

– Спасти его никак нельзя было? – Девушка перевела взгляд на Хэлла.

– Здесь – нет. С таким массивным легочным кровотечением можно попробовать что-то сделать только в операционной. И то, если в момент его начала ты уже открыл грудную клетку и видишь источник. А так – остается только смотреть, и ничего ты не сделаешь. Это могло случиться и сразу же после ранения, и через пять минут. Тут не угадаешь.

– Смотрите! – воскликнул Мэт.

Все трое повернулись на его крик, а затем в указываемую сторону, успев заметить бегущего вглубь Зоны Малька.

– Стой! Куда ты?! Вернись, дурак, пропадешь! – закричали Хэлл и Рада.

Один из рабочих, вернувшихся к остывающему телу с каталкой, рванул вслед за парнем.

– Побежим за ним? – с сомнением предложил Хэлл.

– Нет. – Гиль покачал головой. – Он сейчас напуган, и страх предает ему силы. Мы вряд ли его догоним. К сожалению, он сделал свой выбор. Может, так даже лучше.

Глава 8

– Скажите, Катя, а вы любите собирать грибы?

Винни бросил на сидящую впереди «сладкую парочку» угрюмый, напитанный злостью взгляд.

Если бы он не работал сейчас с рычагом «телеги», то волна удушающей ярости была бы на порядок сильнее. Волна, заставляющая бешено биться сердце, буквально физически перекрывала доступ к кислороду где-то на уровне верхних дыхательных путей. Но взмокшее, изнывающее от многочасовой нагрузки тело отказывалось подчиняться глупым всплескам, понимая всю необходимость работы в прежнем темпе. Вернее, даже не тело, а все-таки мозг. Ибо именно болтающаяся в черепной коробке серая масса нервных клеток решает, что важнее: разумные доводы или эмоции. И хорошо, что пока у него, Алексея, хватает ума не поддаваться на провокации Ларса. Пусть он делает их не специально, не назло ему. Но тут Винни его понимал целиком и полностью, хотя и сделать с неукротимо подступающей волной ревности ничего не мог.

Девочка-то хороша. Да к каким чертям собачьим «хороша»! Она безумно красива! Она идеал, эталон, совершенство! И пусть перевернутся в гробу все древние греки и лично Александрос Антиохийский, изваявший Венеру, ибо совершенство и предел мечтаний сидит сейчас перед его глазами. И только она достойна того, чтобы с нее писали картины и обтачивали мрамор.

Правильные черты лица, длинные, собранные в хвост волосы, открывающие стройную шею. Совершенно сложенное тело, чьи пропорции и умопомрачительные детали женской фигуры не может скрыть даже полевая форма.

Он прекрасно понимает поющего перед Катей соловьем Ларса. Но понимание ситуации отнюдь не делает ее индифферентной для самого Винни.

– Очень люблю. – Рада улыбнулась, по привычке округлив на мгновение безумно красивые, глаза, оттененные стеклами очков. И это движение было еще одним пунктом, которое сразу и навсегда понравилось Винни. Прочно засело в его памяти с первого раза. И, черт возьми… Он готов отдать действительно многое, лишь бы еще раз увидеть это.

– И собирать люблю и есть, – продолжала Катя. – Готовить, правда, не очень. Возни много.

– В этом мы с вами схожи, – обрадовался Ларс. – Нам обязательно нужно сходить вместе по грибы. Здесь кругом лес, и мы сможем там чудно провести время.

Его взгляд скользнул по шее лаборантки и, инстинктивно опустившись вниз, уперся в прикрытую камуфлированной тканью грудь.

Заметившая его взгляд Радченко залилась звонким смехом, отвернулась от собеседника и начала рассматривать однообразный пейзаж, проплывавший за бортом едущей дрезины, в то время как Ларс, замерев на месте, продолжал пялиться в одну точку.

– Эй, грибник! – зло выплюнул Винни. – По сторонам я за тебя смотреть буду? Или она? Поправь ракурс!

– Смотрю-смотрю! – Ларс торопливо закрутил головой, а сидящая возле него Катя вновь рассмеялась. Повернулась, взглянула своими смеющимися глазами на Винни. Задержалась на пару мгновений и вновь отвернулась, уделяя внимание сменившему поле лесу.

На впереди идущей «телеге» работающий на рычаге Ясаков оглянулся хмуро и удивленно. Видимо, звук веселого женского смеха был непривычен, если вообще не чужероден для этих мест с того самого дня, когда взрыв на полигоне за какие-то часы превратил пятисоткилометровую окружность в неподвластную человеческому разуму Зону, а взрослых людей – в ходячих мертвецов, зомби и русалок. Мертвых, двигающихся только за счет какой-то невообразимой, проклятой силы. А детей…

Винников передернул плечами.

Перед глазами на мгновение встала фотография его бывшего класса. Самый обычный шестой «В», двадцать четыре маленьких человечка, растущих и развивающихся в уникальные и разноплановые личности. С кучей общих взглядов и одинаковых проблем. В их головы он, на протяжении почти трех лет, пытался аккуратно, шаг за шагом, вкладывать свои опыт и мысли, направляя на постепенное развитие и совершенствование через непреодолимую стену бумажной волокиты и бессмысленных требований чиновников.

Несмотря на все преграды и трудности, большинство из них через какую-то скоротечную пятилетку откроют двери во взрослую жизнь. Кто-то одну и навсегда. Кто-то подряд две или три. Какой-то процент, к сожалению, так навсегда и останется перед закрытой дверью. Но у каждого из них есть шанс. А здесь?

Тут Зона в один миг лишила тысячи юных жизней этого шанса. Убила саму возможность взглянуть на большой мир, ощутить всю важность принятия собственного решения, почувствовать вкус победы и радость достижений. Превратила учеников многочисленных классов десятков школ и детских садов в отвратительную нежить. Лишенных разума чудовищ.

«Надеюсь, что с помощью этого загадочного аппарата ученые смогут вернуть все на свои места. Или, по крайней мере, не допустить распространения или повторения этой катастрофы».

– Катя! – Голос приятеля заставил погрузившегося в свои мысли Винни вздрогнуть и вернуться назад. Всплыть на поверхность и сделать глоток свежего воздуха реальности. – А вы никогда не интересовались легендами о происхождении грибов?

Алексей только покачал головой. Димка какое-то время старался не отвлекаться от работы, но надолго его не хватило.

– До приезда сюда я читал на одном из сайтов, что какие-то северные народы верили, будто грибы появляются только в грозу, от ударов молний бога-громовержца.

– Судя по всему, это какие-то скандинавские сказки, – предположила Катя.

– Вполне вероятно, – живо кивнул Ларс. – Но еще интереснее есть легенда у таджиков. В ней говорится, что так называемые предки грибов – это вши, которых вытряхнула из халата великая Мать-прародительница. А вот у христиан другая версия. Много веков назад Иисус и Петр бродили по земле, и как-то раз апостола угостили пирожком. Он не захотел делиться им с учителем и попробовал съесть его в одиночку. Но каждый раз, когда Петр клал себе в рот кусок пирога, Иисус о чем-то его спрашивал, и апостолу приходилось выплевывать еду, чтобы не спалиться. А потом эти недоеденные кусочки превратились в грибы, которые быстро распространились по всей земле.

– Никогда не слышала такую легенду, – хмыкнула Рада. – Если это собственные мысли автора статьи, то он или глуп или подл.

– Почему?

– Потому что первые две легенды имеют право на существование. В них рассказывается об архаичных временах, намного старше, чем просто «много веков назад». И скандинавский бог и таджикская праматерь суть есть, если и не создатели мира, то, как минимум, одни из первых его обитателей. Стало быть, они вправе быть причиной появления царства грибов, как и царства растений, животных и других таксонов. Первые грибы появились около ста восьмидесяти пяти миллионов лет до новой эры. Но Иисус-то появился на планете всего две тысячи лет назад. И нас на полном серьезе пытаются убедить, что до нулевого года грибов совсем не было? И что, например, Римская империя никогда не знала такого продукта? Отсюда делается вывод, что нам подспудно предлагают вариант, будто христианство – столь же древнее вероисповедание, как и прочие религии мира. Вот и выходит, что если автор сам в это верит, то он дурак. А если он написал это с чьей-то подачи, то он, в лучшем случае, обманщик, и осознанное стремление к обману делает его подлецом. Если же эта история занесена в христианские книги официально, то здесь стоит задуматься уже более капитально.

– Меняемся! – Винни заметил, как на впереди идущей «телеге» Гиль, взглянув на песочные часы, встал с места и заменил за рычагом Хэлла, который устало плюхнулся на скамейку и моментально приложился к бутылке воды, жадно заработав кадыком. – Эй, сказочник! Слазь с ушей уже!

Наступившее утро начиналось обычно, за исключением того, что на этот раз пришлось вставать на час раньше. И, чтобы привыкший к постоянному пятичасовому утреннему подъему организм не проспал, Ларс раздобыл где-то старый механический будильник, прозванный им «фашистом». Шутку оценили молча, похвалив молодого проходника за инициативу.

Механический нацист не подвел. Четверка проснулась под оглушительно громкий треск подпрыгивающего от вибрации аппарата. Пока все продирали глаза, материли «фашиста» вместе с Ларсом и вываливались на улицу для принятия утренних процедур, у Винни в голове снова крутился периодически возникающий вопрос: не шагнула ли их цивилизация на неправильную дорожку, сделав себя полностью зависимой от электричества? Или же все это лишь одна из первых ступеней развития технократичной модели общества?

Сборы прошли спокойно. Послав на помощь Раде Ларса, трое остальных направились к упору нулевого километра.

Площадка впервые напоминала сцену из фильма про Индиану Джонса или же серию «Последнего героя». То здесь, то там из земли торчали факелы, освещая площадку в десяток квадратных метров, в центре которой чернели две дрезины, окруженные тенями рабочих. Свет от факелов и языки огней масляных светильников играли сотнями искрящихся отблесков на металле механизмов. Было слышно множество голосов и звуки работы.

Оказалось, бригады колдуют над исправлением дефектов системы управления всю ночь. Но переживать проходникам не надо: еще каких-то двадцать минут – и можно будет грузиться.

– Пойдемте куда-нибудь, – предложил Винни. – Чего стоять над душой.

Предложение дружно поддержали, и троица ушла к блокам шпал. Тут было тише и темнее. Деревянные грани освещались только ближними источниками огня, а шум частично скрывала за собой стена шпал. Можно было даже услышать Кота, которого принес кто-то из рабочих и, по-видимому, так и забыл здесь.

– Уйдем с задержкой. Плохо, – резюмировал Гиль, когда все уселись на один из блоков. – К заявленным двадцати минутам плюс еще десять-двадцать. Затем начнется погрузка.

– Надолго не задержимся, – покачал головой Хэлл. – В крайнем случае, догоним по дороге. Можно же не останавливаться, а есть на ходу, по очереди.

– Нам и так придется гнать без остановок, – угрюмо бросил Александр. – Меня напрягает ограничение по времени. Раньше нас никто не торопил и у нас в запасе были сутки, а то и двое. А здесь нужно к ночи дойти до самого конца, а к завтрашнему вечеру уже быть здесь, чтобы Рада свои аппараты успела отвезти за Барьер. И как нам все это провернуть?

– Будем действовать по ситуации, – предложил Винни. – Посмотрим для начала, сколько времени займет дорога туда. От этого уже будем прыгать. Когда удастся осуществить монтаж: вечером сегодня или завтра утром?

– Скорее всего, начнем утром, – махнул рукой Хэлл. – С вечера успеем только разгрузиться. Стойте, а у нее же два аппарата, так?

– Да, – кивнул Гиль. – Идея родилась?

– Надо будет Раде предложить, как она на это посмотрит.

– Ты нам сначала предложи, – усмехнулся Винни. – А то, может быть, и Раде этой ничего предлагать не придется.

– Можно оставить один из ящиков по дороге, на одной из промежуточных точек. Пусть собирает все, что ей нужно. А мы в это время двигаемся дальше. Доезжаем до края, и, если времени будет в обрез, одна «телега» едет обратно. Забирает аппарат и везет его в поселок. Те, кто будут на второй дрезине, проводят вдвоем монтаж, забирают аппарат и едут обратно. Даже если вторые не успеют в срок, то у первых шанс доставить информацию есть.

– Дельно, – кивнул Винни.

– Да, согласен, – поддержал Гиль. – Пока что это самое толковое, что мы имеем в сложившихся реалиях. А если обе «телеги» не успеют?

– Значит, будут в следующий раз согласовывать работу с нами, – огрызнулся Хэлл. – Чтобы не терять просто так целый день.

– Светает, что ли? – Винни поднял голову, осмотрелся. Затем встал и, выйдя из-за стены блоков, посмотрел на восток. Там, над неровной, зубчатой кромкой леса таяли россыпи звезд. Ночное небо наливалось багрянцем, а над верхушками деревьев расцветала золотая кайма.

– И правда. – К Винни подошел Хэлл. Подставил лицо первым лучам проснувшейся звезды. – Хорошо-то так, – протянул он. – Прямо греет… Старается.

– Что-то рано сегодня.

– Хороший знак? – Гиль протер очки и вернул их на нос.

– Может, день просто длиннее стал? – усмехнулся Хэлл. – Не надо во всем искать символизмы. Жить сразу станет намного проще.

– Все зависит от конкретного человека. Если ему так легче, то пусть верит, во что хочет.

– Знаешь, в чем огромный плюс или, может быть, минус учебы в медицинском?

– Нет. – Гиль покачал головой.

– Там год за годом тебе ставят мозги так, чтобы ты всегда и везде пытался найти логичное научное обоснование любому процессу или явлению. – Хэлл продолжал с удовольствием жмуриться, подставляя лицо утреннему теплу. – И от этого потом уже никуда не уйти. Эта особенность заставляет мыслить критически. Вот сгорел в том году Нотр-Дам, а потом в сети появились фото и новости о том, что огонь, обрушивший шпиль и крышу, не тронул крест. И сразу же многие решили, что это божье чудо и прямое доказательство силы веры. Хотя, если бы они сравнили температуру горения дерева и температуру плавления металла, все вопросы отпали бы сами собой. Одна физика, и никаких чудес.

– Ну, и что? – пожал плечами Гиль. – Зато верующие теперь собирают на восстановление этого величайшего памятника. Делают одно большое и доброе дело. Плохо разве?

– Мужики! – прервал их дискуссию Винни. – Там вроде закончили.

Как и было обещано, работы завершились практически в оговоренный срок. Ремонтная бригада осуществляла последние отстройки, когда к дальней «телеге» выдвинулось четверо рабочих, несущих на плечах первый рельс.

Этим надо было донести обговоренные вчера мысли. Гиль и Винни ушли к «телегам», оставив Хэлла встречать Раду и Ларса. Поэтому саму лаборантку он, Алексей, так и не увидел до самого отъезда. И только когда «телега» уже тронулась, вставший первым за рычаг Винни услышал за спиной «Здравствуйте», после чего вскочившая на дрезину в последний момент девушка вынырнула из-за спины проходника и, направившись к передней части платформы, обернулась, чтобы увидеть последнего из четверки. Их взгляды встретились, и Рада застыла на месте. Несколько секунд молча смотрела, пораженная увиденным.

– Привет, – только и смог выдавить обомлевший Винни.

– Привет, – повторила Катя и, чуть помешкав, шагнула к сидящему на носу Ларсу, который тут же возобновил прерванный по дороге сюда разговор. Оставив Винни и дальше молча смотреть и смотреть…

Послышался плеск воды, и страх тут же выбил все посторонние мысли. Если есть вода, значит, рядом может быть нечисть. Сидевший впереди с карабином в руках Гиль перегнулся через борт, а затем торопливо завертел головой по сторонам.

– Мы же еще не доехали. Так?

– Да… – выдохнул работающий Хэлл.

– Как расползлось-то. – Александр пристально вглядывался в окружающий пейзаж, уже начавший растворяться в надвигающемся сумраке. – В прошлый раз вода была дальше к эпицентру, за «точкой». А теперь вон где.

Задыхающийся от усталости Хэлл ничего не ответил.

Как и предполагалось, пришлось работать без перерыва, чтобы к вечеру успеть добраться до конца проложенного пути. Единственная и короткая остановка произошла через три часа с момента запоздалого старта. Проходники затормозили «телеги» возле одной из промежуточных «точек». Наскоро осмотрели окрестности, внутренности дома и, дождавшись, когда Рада включит и настроит все показатели «Полирега», рванули вперед, стараясь меняться на рычагах как можно чаще, чтобы поддерживать максимально возможный темп.

– Тормози. – Гиль развернулся к Хэллу. – Доехали. – И, не дожидаясь полной остановки транспорта, спрыгнул на землю, тут же направляясь к дому. Позади уже были слышны шаги Винни, вооружившегося топором.

– Ты чего? – Тяжело дышащий Хэлл со своим «Байкалом» в руках доплелся до застывшего посреди буферной зоны Винни.

– Катя! – Алексей быстро обернулся назад. – Сиди пока что там! Ларс! Смотри в оба!

– Что случилось? – донесся встревоженный голос девушки. Вернулся Гиль, обошедший дом, и что ответил Радченко Ларс, было уже не разобрать.

– Вокруг дома ничего не заметил?

– Теперь уже не уверен, – покачал головой Гиль. – Я вон и это пропустил.

– Устали все, вот и не видим уже ничего.

– Ты слышал когда-нибудь, чтобы они толпой ходили?

Хэлл завертел головой, оглядываясь по сторонам.

– Надо в дом идти, – устало бросил он. – Так будет лучше. Пожрем чего-нибудь и решим вопрос. Сейчас-то вроде тихо.

– Согласен.

– Я тогда под днище залезу. А вы с Винни идите в дом.

Через пару минут вошедшие в помещение первыми Гиль и Винни дали понять, что помещение пусто. В дверях появилась испуганная Рада, несущая «Полирег», а следом – Ларс, увешанный тремя рюкзаками.

– Что случилось? – тут же спросил он.

Следом быстро зашел Хэлл, несущий оружие, тару с водой и оставшиеся пару рюкзаков на плечах. Гиль закрыл за ним дверь и включил стоявшего рядом на стуле Кота, после чего, скривившись, ответил:

– Мавки.

– Много?

– Как я понял, штук пять.

– Это опасно? – Радченко переводила взгляд с одного проходника на другого, стараясь рассмотреть в темноте выражения их лиц.

– Пока что не знаем, – отозвался Хэлл. – Но это, как минимум, странно. Раньше все, кто встречал мавок, говорили, что видели их поодиночке. А здесь – целая группа.

– Может, это одна и та же?

– Нет. – Раздался звук зажигаемой спички. По глазам на секунду ударил яркий всплеск зажженного огня. Переметнулся в сторону и тут же стал спокойнее, начав облизывать фитиль свечки. Словно живое существо, разбуженное против воли и задобренное принесенной жертвой. Катя увидела стоявшего рядом Винни, смотревшего на нее сверху вниз. – Следов около десяти, и все они идут в одном направлении: в сторону дома. – Он протянул свечу девушке: – Занимайся своим прибором. Только к окнам не подходи. Держись на середине, чтобы огонь нельзя было увидеть с улицы.

– Хорошо. – Рада кивнула.

Я не верил, что я мертв, слышал брань и плач,

Видел, как над телом там, внизу, шаманил старый врач.

Я плыл в черной пустоте и обретал покой,

Свет в конце тоннеля, как магнит, тянул к себе дух мой…

Кто-то подошел сбоку. Радченко торопливо обернулась, как раз в тот момент, когда в руках оказавшегося рядом Гиля зажегся от горящей свечи новый фитиль.

– Разогревать будем? – Проходник ушел к столу. – Или так съедим?

Винни чуть отодвинул край пыльной занавески, выглянул в окно и замер. Прямо перед ним, на границе буферной зоны, на фоне черного леса отчетливо просматривались полупрозрачные очертания небольшой избы. Самое непонятное было в том, что мозг отказывался давать более точную описательную характеристику. Геометрия изображения не поддавалась четкой структуризации. Казалось, что изба постоянно меняет форму или же не имеет ее вовсе, сочетая в себе непостижимым образом углы, длины сторон и грани, свойственные как кубу, так и неправильному параллелепипеду. Казалось, форма призрачного здания меняется буквально на глазах. Самостоятельное живое существо или порождение технологий внеземной архитектуры? Единственное, что виделось четко и неизменно, это полное отсутствие каких-либо проемов, обозначающих окна или двери, да костлявая куриная нога, растущая прямо из основания и окутанная поднимающимися с земли кольцами дыма.

Свет был ярче тысяч солнц, я понял – это Бог!

Не бездушный идол, а живой, сверкающий поток.

Свет заставил вспомнить всех, с кем дрался и грешил,

Он заставил вспомнить каждый шаг бунтующей души…

Алексей моргнул. Очертания избы исчезли. Проходник продолжал молча смотреть туда, где еще мгновение назад его взгляду предстала невероятная картина.

Я не хочу той пустоты,

Я не хочу той чистоты,

Я не хочу той высоты,

Я не прошел всего пути!

Я не хочу той высоты,

Я не хочу той чистоты,

Я не хочу той пустоты,

Нет![12]

Винни отпустил угол занавески, затем осторожно отодвинул его опять. Ничего не изменилось. Лес вокруг был пуст. Но…

Глаз зацепил едва различимое движение за границей буфера, между деревьями. Что-то маленькое и сгорбленное перешло коротким скачком на расчищенное место, разительно выделяясь на фоне темной палитры красок неестественно бледным телом. Село на

четвереньки, слово зверек. Подняло голову, уставившись прямо в окно черными, лишенными белков глазами.

– Мавка! – Винни повернулся к остальным.

Рада замерла возле своего прибора, с тревогой посмотрев сначала на проходника, а затем на окно, возле которого в следующую секунду бесшумно оказались Хэлл с Гилем.

– Точно, она.

Винни вновь отодвинул край занавески. Нечисть продолжала сидеть по-звериному, неотрывно глядя в окно.

– Там еще одна.

– Где? – тут же спросил Гиль.

– На два часа от первой смотри.

– Ох ты ж… Там их две!

– И позади сидящей еще вышли, – доложил Винни. – Вот и все пять.

– Семь, – поправил Хэлл. – Еще две. На этот раз слева.

– Ага, – кивнул Алексей. – Вижу.

– Странно это, – пробормотал Гиль. И повернулся к Радченко: – Твой аппарат работает?

– Да. Я все настроила.

– Может, это нам поможет… в будущем? Почему они себя так вести стали?

– Мы на это надеемся. – Рада посмотрела на проходника. – Но надо бы еще выяснить на инструментальном уровне, как они себя вели до этого. Чтобы было с чем сравнить.

– Они сюда идут! – бросил Хэлл, пропуская мимо замечание лаборантки.

Судя по росту и угловатости несформированных фигур, все эти мавки до изменения их Зоной были детьми четырех-шести лет. Первая из них уже преодолела несколько метров буферной зоны. Она двигалась неторопливыми, осторожными скачками, своими движениями напоминая уродливую пародию на зайца. Спустя несколько секунд к ней присоединились оставшиеся шесть.

– Не нравится мне это, – насторожился Хэлл. – Они, хоть и безобидные… вроде как… но сейчас почему-то реально напрягают.

– Пальнуть по ним? – предложил Гиль. – Остальные испугаются и убегут.

– Как будто в детей стрелять будем.

– Это уже давно не дети.

– Все равно, не стоит, – поморщился Хэлл. – Мало ли что будет потом. Вдруг после этого сюда Черномор заявится? Мы же не знаем, что будет, если убить мавку. На убийство зомбаков он, кстати, как-то пришел.

– Может, погасим свет? – предложил Винни.

– Да. Хорошая идея, – поддержал Гиль. – Хотя они его не должны видеть, но, на всякий случай, давайте гасить.

Первая из мавок уже подошла практически вплотную к двери дома, но, не дойдя пары метров, остановилась. Уселась опять по-звериному и повернула голову с длинными прямыми черными волосами в сторону. Это выглядело так, словно белесое существо пытается что-то понять. Прислушивается, высматривает, принюхивается к окружающему пространству.

Тем временем оставшиеся мавки подошли к дому. Кто-то, как и предыдущая, уселся на траву, кто-то начал обходить «точку», выпав из поля зрения. Первая же, наконец-то решив что-то для себя, развернулась и направилась в сторону одной из «телег». Ловко запрыгнула на нее и начала копошиться возле системы управления, тщательно обнюхивая каждую деталь. Сквозь прозрачную кожу ее спины отчетливо проглядывались окруженные редкими пучками мышц кости грудной клетки и части нежно-розовой ткани легких.

Люди в доме молча наблюдали за происходящим на улице.

– Ну, что там? – Ларс, которому не досталось места возле окна, посмотрел на Гиля.

– Все по-старому. Ходят вокруг. Исследуют.

– Может, пожрем хотя бы?

– Думаю, можно. В дом пробираться они, видимо, не хотят. Или не могут. Или боятся.

– Наконец-то! – Винни обрадованно похлопал себе по животу. – Но греть не будем.

– Второй раз уже. – Ларс проглотил последний кусок пайка, взял стакан с водой и с наслаждением осушил его. – Что ни ночевка, то какая-то хрень.

– Точно. – Гиль усмехнулся, откинувшись после еды на спинку стула. – Серега прав: нашей бригаде везет.

– Угу. – Винни, сидевший на карауле возле окна, в общем застолье участия не принимал. Проголодавшегося, по его собственным заверениям, сильнее всех отправили к наблюдательной точке, когда выяснилось, что сегодня пришла его очередь дежурить последним. Поест потом и сразу же ляжет спать.

– А что было в прошлый раз? – Радченко посмотрела на Алексея, после чего перевела взгляд обратно на Гиля.

Ситуация за последние полчаса не изменилась. Мавки продолжали ходить вокруг дома, сидеть поблизости и более никакой активности не проявляли. Люди осмелели, зажгли пару свечек, и обстановка стала более расслабленной.

– Это тебе Ларс расскажет. – Гиль кивнул на молодого проходника. При воспоминании о прошлой ходке тот заметно сконфузился, а когда Катя с интересом посмотрела на него, нервно усмехнулся:

– Потом расскажу. Не на ночь глядя.

– А я вот что подумал. – Хэлл решил сменить тему разговора. – Может, их всех привлекло излучение приборов внутри ящика? Или тепло от батареи аппарата?

– Не уверена. – Катя покачала головой. – Тут нет ничего такого. И потом, они же появились практически сразу, как мы приехали. И до этого были здесь, судя по следам. Значит, все это время находились рядом или следили за домом. А насчет батареи, – добавила она после небольшой паузы, – хорошее предположение. Получается, нам придется ждать в гости еще русалок, зомби, домовых и всех остальных жителей леса. Так?

Винни торопливо отодвинул занавеску и посмотрел в окно. Остальные после слов Рады притихли, словно с минуты на минуту ожидали подтверждения ее слов. И только сейчас, с приходом абсолютной тишины, до слуха людей дошел слабый звук.

– Что это? – нахмурился Хэлл.

– Это похоже на… – Ларс запнулся, не находя сразу слов для точного определения или не веря тому, что слышит. – Это похоже на детский плач.

Теперь и остальные услышали доносящиеся со стороны «телеги» тихие всхлипывания. Словно там сидел потерявшийся ребенок, напуганный осознанием того, что остался один. Лишенный поддержки и материнской защиты. Тихий плач усилился, и к нему неожиданно присоединился второй. Более громкий и отчаянный, переросший почти мгновенно в захлебывающийся, истерический рев отчаяния. Затем еще один, и еще. Скоро все семь мавок ревели возле дома.

– Я сейчас с ума сойду! – Рада в панике завертела головой, закрывая ладонями уши. – Не могу это слушать! Это невыносимо!

– Да. Это в первую войну было. Подняли в Новый год и бросили на штурм. Но я не в пехоте был, меня в минометчики отправили. А потом, когда неразбериха пошла, я и не понял, как в плен попал. Первое время вообще мысли собрать не мог. Все никак не укладывалось, что теперь в плену. Держали меня и еще нескольких парней в яме три дня. Потом пришел их главный. Спрашивает меня: ты контрактник или срочник? Я говорю, срочник. Ну, раз срочник, тогда иди отсюда… И отпустил меня. Вернулся в часть, дослужил. А потом на гражданке хотел, как Лешка Винников, преподавателем стать, но на вступительных завалил психологический тест. Мне говорят: вам нельзя с людьми работать, у вас чеченский синдром. Вы их ненавидите. Я говорю: конечно, они же в меня стреляли. За что мне их любить? В общем, завалили меня. Выдали бумажку с заключением. Устроился на временную работу и стал узнавать, что могу делать с этой бумажкой. А мне один знакомый и говорит, что единственный вариант – выучиться на психолога и самому себе снять этот диагноз…

Открывать глаза было лень. Разбуженный тихим разговором Гиля и Рады Винников прислушался. Снаружи было тихо. Мавки или успокоились или ушли.

До того, как к Алексею пришел сон, они еще какое-то время плакали. Словно и впрямь маленькие дети, которых бессердечные, жестокие взрослые бросили на улице, запершись в доме и забыв про своих малышей.

По истечении часа к доносящимся с улицы душераздирающим звукам мужчины привыкли и перестали обращать на происходящее за стенами внимание. Труднее всего пришлось Раде, чье женское естество и природная мягкость боролись с логикой и пониманием ситуации. Вконец изведенная и вымотанная Катя успокоилась только после того, как Хэлл нашел у себя в кармане заначку какого-то седативного препарата. Шприца под рукой не было, поэтому небольшую ампулу с бело-синей этикеткой пришлось выпить. После этого Радченко отвели в дальний угол и укрыли спальником. Катя еще какое-то время лежала, тихо глотая слезы, пока лекарство не начало действовать.

Потом, видимо, она проснулась и решила подсесть к дежурившему Сашке, чтобы убить время или, может, чтобы он отвлек ее разговорами от невеселых мыслей.

– А я ведь тоже учитель. – К монотонному голосу Гиля добавился тихий, мелодичный голос Кати. – Мы же с Лешкой учились вместе.

– Вы что, знакомы?

– Да.

– Ничего себе. Вот это новость.

– Вот так. Но мне работу по специальности найти не удалось: в год выпуска не было вакансий. Пришлось идти в лабораторию, чтобы хоть где-то работать. Так я и попала сначала в НИИ, а потом сюда.

– Мотает нас…

Голоса становились все тише и неразборчивее, и, перед тем как Винни вновь провалился в черный, лишенный снов мир, он успел подумать, как же было обидно в тот раз, когда он так и не смог сказать ей все, что было у него в голове…

– Доброе утро.

Катя почувствовала, как чья-то рука осторожно легла ей на плечо, и открыла глаза.

– Эй, вставай. – Винни улыбнулся. – Рассвело. Пора просыпаться. Смотри свой аппарат. Мы уезжаем вперед, начнем разгрузку и монтаж.

– Доброе утро. – Рада потерла глаза. – Я все-таки заснула опять?

– Угу. Ты уже вовсю сопела, когда пришла моя смена дежурить.

– Ой! А это что?

– Спальник. Ты же уснула прямо здесь. Будить тебя не хотелось, вот и решил накрыть.

– Спасибо. – Девушка потянулась. – Может, еще и кофе угостишь?

– Молотый? Две ложки сахара и молоко?

– Ничего себе! Ты помнишь?

– Я все помню. Даже то…

– Мы идиоты! – Дверь открылась, и в помещение зашел Гиль.

– Все?

– Конечно! Мы с вами вчера обсуждали планы на утро и упустили элементарную вещь. Сейчас разгружаем «телеги», и одна, забрав этот аппарат и тот, что мы оставили по дороге сюда, несется в поселок. Так есть шанс доехать до окончания срока с двумя работающими ящиками. А у оставшихся будет время, не торопясь, сделать свою работу и вернуться назад.

– Ура! – Рада подскочила. – Когда собираться?

– Через час быть готовой.

– Тогда надо спешить. – Винни направился к двери. – И чего мы вчера до этого не додумались?

– А вот спроси.

Глава 9

– Смена! – Сидевшая на носу «телеги» Рада бросила взгляд на опустевшую верхнюю сферу в песочных часах и с тревогой посмотрела на тяжело дышащего Ларса. Парень еще не успел отдохнуть с последнего раза. Высокий темп езды предусматривал только один-единственный перерыв – на «точке», где она сможет забрать второй «Полирег». А дальше – опять терпеть. Выжимать из себя остатки сил, скрипя зубами, копить в горящих мышцах кислоту, чтобы успеть доставить собранную информацию в Первый поселок.

Катя отчетливо помнила выражения лиц под конец вчерашнего дня и нецензурную ругань, красноречиво свидетельствующие о полном физическом истощении. И с первых минут сегодняшней «гонки» предложила свою помощь в работе на рычаге. Так у оставшихся с ней двух проходников будет больше времени для восстановления сил. Идея была принята, но работать наравне с собой мужчины ей не дали. Хэлл безапелляционно заявил, что феминистское равноправие в Зоне не работает, поскольку здесь процветает культ личности доминантных самцов. После чего было установлено правило: включать Радченко в работу через две смены, отдавая ей всего пять минут для работы с тяжелым механизмом.

– Давай я, – предложила Катя.

– Сиди, – выдохнул Ларс. – Работаем в установленном порядке.

Он тяжело поднялся и сменил Хэлла за рычагом. Последний с видимым облегчением уселся на освободившееся место и тут же приложился к таре с водой.

– Скоро будем на «точке». – Ясаков, напившись, завернул крышку и посмотрел на Катю: – Тебе нужно только забрать аппарат?

– Да. Все как с первым. – Она кивнула в сторону «хвоста» дрезины, на стоящий там «Полирег». – Только быстро кое-что там гляну.

– Хорошо. Значит, после этого еще часа четыре – и можно будет выдыхать.

– Спасибо вам. – Катя положила руку на плечо Хэлла.

– Не за что. – Он качнул головой. – Одно дело делаем. Мы тебе сейчас помогаем, а потом ты нам поможешь, когда расшифруешь то, что там внутри накопилось.

– Это да. – Рада улыбнулась. – Я там точно такого нашифрую!

– Не прибедняйся, – устало улыбнулся проходник. – Все профессии нужны, все профессии важны. Помнишь, как там у Маршака было? «Я бы в летчики пошел, пусть меня научат…» Или это Маяковский?

– Ты все перепутал. – Радченко звонко рассмеялась, после чего взгляд ее стал тревожным: – А остальные когда приедут?

– Думаю, завтра, если ничего не случится.

– А что может случиться?

– Да что угодно. – Хэлл философски пожал плечами. – Это же Зона. – Он вытер потное лицо и посмотрел на задумавшуюся девушку: – Переживаешь?

– Конечно.

– За всех, – усмехнулся проходник, – или за кого-то больше?

– За всех. – Катя показала Хэллу язык, заливаясь краской. – А что?

– Нет, ничего.

– Давай, говори уже! – потребовала она.

– Это, конечно, не мое дело, но меня смех разбирает, когда я вижу, как с самого начала поездки на тебя Лешка смотрит.

– И как же, интересно, он на меня смотрит?

– О-о-о…

– И что? Вон, Димка тоже ко мне интерес проявляет. И что дальше?

– Ларс говорун и ходок, – махнул рукой Ясаков.

– Чего-чего? – тут же отозвался работающий проходник. – Я там знакомое сочетание букв услышал.

– Не отвлекайтесь, молодой человек. – Хэлл повернулся к нему. – Сохраняйте дыхание для работы. Ох… – устало выдохнул он. – С Ларсом все просто. А вот Винни смотрит на тебя, как собака на дверь, за которой стоит хозяин. Ждет, когда откроется.

– Оригинальное сравнение. Впервые такое слышу.

– Ну, это самое точное из всех, чтобы наглядно описать то, что я вижу.

– Хм… – Катя на несколько секунд задумалась. – Это так отчетливо видно со стороны?

– Конечно. А то ты сама не замечаешь!

– Замечаю. – Радченко продолжала хмуриться.

– Боишься признать очевидное?

– Как тебе сказать… Боюсь признать свою ошибку.

– В смысле? – Хэлл удивленно посмотрел на Катю.

Вместо ответа та подняла с пола дрезины песочные часы и перевернула их:

– Смена!

– Продолжим в следующий раз? – Проходник посмотрел на раскрасневшегося Ларса.

– Я подумаю, – улыбнулась Рада. – Давай я встану. Вы хоть побольше отдохнете.

– Пойдешь в свое время.

Утренние сборы в обратный путь не заняли много времени. Как и говорил Гиль, обе «телеги» ушли к конечной точке. Через час одна из них вернулась пустой, готовая трогаться в обратный путь. Катя тотчас запрыгнула с аппаратом на дрезину. Управлявшие ею Хэлл и Ларс даже не стали останавливать транспорт, лишь замедлили его движение.

С тех пор они упрямо преодолевали километр за километром, соревнуясь наперегонки с безжалостным и неудержимым временем.

– Тормози! – Ларс замахал рукой работающему Хэллу. – Подъезжаем!

– Ох… – с облегчением выдохнул последний, повисая на рукоятке рычага, и, положив мокрую голову на предплечье, закрыл глаза. – Хоть бы минут тридцать передохнуть.

– Нельзя. – Ларс, успевший к тому времени перевести дух, выглядел более собранным.

– Знаю. – Хэлл открыл глаза и, нагнувшись, взял в руки оружие. – Рада, останешься тут. Мы проверим и дадим знать.

Дрезина остановилась. Вооруженный топором Ларс первым спрыгнул на землю и побежал вокруг дома. Хэлл залез между сваями, осматривая дно.

– Вроде все цело. – Он вылез через минуту – раскрасневшийся, мокрый от не успевшей высохнуть росы, с запутавшимися в волосах травинками.

– У меня тоже все норм! – Ларс, обойдя «точку» вокруг, появился возле лестницы, ведущей к двери. – Открываем?

– Давай. – Хэлл вскинул «Байкал» и взял дверь на прицел.

Димка вставил ключ в замочную скважину, повернул его. В тишине молчаливого, как будто придушенного Зоной леса звук поворачиваемого металла раздался неестественно громко, словно являя собой некий пусковой механизм. Словно становясь запрограммированным барьером, четко разделяющим все события на «до» и «после».

Ларс замер. Почувствовал, как гладкое топорище скользнуло во влажной от пота руке. Предчувствие подстерегающей его смертельной опасности заставило сердце работать в бешеном темпе. Где-то под ложечкой заныло – тоскливо, протяжно, становясь квинтэссенцией сожаления о преждевременной гибели молодого организма.

Наблюдавший за ним Хэлл, почувствовав паузу, напрягся и крепче обхватил карабин, смещаясь вперед на два медленных шага. Ларс осторожно потянул дверную ручку вниз. Щелкнул язычок. Проходник дернул дверь на себя, рывком открывая ее. На мгновение перед ним разверзся черный прямоугольник проема. Тихий и пустой. В следующую секунду Ларс вошел внутрь. Хэлл был уже рядом, когда из дома раздался спокойный голос:

– Чисто. – В проеме появился Ларс. – Можно забирать аппарат.

– Рада! Забирай ящик. Сейчас тронемся дальше. – Хэлл повернулся к Ларсу: – Мне показалось, будто ты что-то услышал в доме.

– Нет, – тот покачал головой. – Нервы, видно, шалят.

– Не рановато ли? – Хэлл пропустил мимо себя Радченко. – Катя, тебе помочь?

– Посветить если только. – Голос девушки раздался уже из дома.

– Сейчас за свечкой схожу. – Проходник вернул оружие на предохранитель.

– Я принесла. Зажги и подержи. Я быстро.

Оставшийся в одиночестве Ларс посмотрел по сторонам и направился назад к «телеге», но по дороге сместился к границе буферной зоны.

Рядовое справление нужды выглядело сейчас неуместно, учитывая присутствие рядом Рады. Пришлось торопливо семенить за ближайшие деревья. Вскоре дело было удачно завершено, и, застегнув молнию, Ларс продолжил изучать густую траву под ногами и осторожно поворошил заросли носком высокого ботинка.

Нога наткнулась на какой-то светлый и твердый предмет. Ларс нагнулся, раздвинул руками траву и тихо выругался, глядя на уродливый длинный череп. Большой стреловидный провал ноздрей, здоровенные зубы. Пара пустых глазниц, расположенных по бокам, напоминала изображения дьявола с козлиным черепом на плечах. Однако здесь скопытилось животное намного крупнее козы или барана. Ларс подошел ближе, пригляделся. По-видимому, он набрел на останки крупной лошади.

– Хм. – Димка присел на корточки. В солнечном свете, пробившемся к его находке через качнувшуюся от ветра листву, внутри глазницы что-то на миг блеснуло ярким изумрудным цветом. Ларс нахмурился, присмотрелся, стараясь разглядеть, что это могло быть. Новый порыв ветра – и в глубине глазницы вновь вспыхнул зеленый огонек, пробежавшийся, как показалось, по идеальным граням крупного драгоценного камня.

– Я готова! – Рада закончила проверку всех включенных систем «Полирега» и осторожно подняла аппарат. – Можем идти.

Хэлл погасил свечу, пропуская вперед девушку с грузом. Выйдя из дома, они успели сделать всего несколько шагов, когда раздался крик Ларса.

– Это всё? – Винни посмотрел на ровный ряд уложенных на землю шпал. Разогнул затекшую спину. В дальнем конце возле выставленной отметки стоял Гиль.

– Да! Можем идти за железом теперь.

– Топай тогда ко мне.

В ожидании напарника Алексей повернулся на юг, в сторону, куда уехала Катя и где вчера он на какую-то секунду увидел ту странную аномалию – призрачную избу на курьей ноге.

Чем-то нехорошим веяло от этого образа. Чем-то настораживающим, таящим опасность, навевающим непонятную тоску.

Среди проходников, земельников и остальных жителей Зоны про избу ходили размытые, но темные слухи. Бабу Ягу никто, конечно, не видел, но все как один говорили, что ничего хорошего от встречи с избой ждать не стоит.

И Катя еще уехала. Винни было бы спокойнее, если бы с Катей на ушедшей «телеге» был бы не Ларс и не Хэлл, а он. Необъяснимо возникшее чувство тревоги все сильнее запускало свои многочисленные крючья в податливую подкладку сознания, заставляя проходника нервничать и перебирать в голове варианты развития событий.

С ней может случиться все, что угодно. Или ничего. Ох, изба эта куриная, будь она неладна!

Однако уехать с Радой Винни не мог. Предложенное Гилем разделение на пары максимально отвечало соблюдению главного критерия – безопасности. Из всей четверки огнестрельным оружием хорошо владели только Гиль и Хэлл. Первый успел повоевать в горячей точке, второй раньше в свободное время любил посещать стрелковые клубы. Винни и Ларс, не имевшие опыта, медленно и верно искореняли этот пробел. Но сегодня для обратной транспортировки ценного специалиста и оборудования понадобился более меткий стрелок, поэтому в поселок поехал Хэлл. А его, Винни, Гиль оставил здесь для более быстрой прокладки пути. Вдвоем им нужно было выполнить объем работы, рассчитанный на квартет. Субтильному и низкорослому Ларсу перерыв потребовался бы намного быстрее. Все-таки на месте работать – это не в «телеге» катить. Тут Зона, и в любой момент можно ожидать чего угодно.

– Лешка, ты чего?

Встревоженный голос Гиля вывел его из набежавшей задумчивости.

– Да что-то задумался.

– О хорошем или о плохом?

– О тебе, моя радость! – Винни рассмеялся, хлопнул прошедшего мимо Гиля по плечу и направился вслед за ним к сваленным на землю рельсам.

– До чего приятно! – Александр обернулся на ходу, показывая ответную улыбку.

– Ну, вот видишь, как хорошо, – усмехнулся Винни. – Только Хэллу не говори, а то ревновать начнет.

– Ты хоть разглядел ее? – Ясаков надавил на кисть Ларса. – Какая она была?

– Да хрен ее знает! Обычная! Я в них не разбираюсь! – Ларс со страхом разглядывал свою руку, на загорелой коже которой отчетливо проступал след укуса. Два пятнышка, из которых удалось выдавить всего несколько капель темной крови. – Я ее даже не видел. Заметил только, когда уже укусила. – Парень выдернул кисть и осторожно ее ощупал. Поднял глаза на стоящую рядом Катю, потом перевел взгляд на Хэлла: – У нас же нет смертельно ядовитых змей?

– По идее – да. Но тут Зона… Надо как можно быстрее добраться до поселка.

– А может, она была не ядовитая? – спросил Ларс с надеждой.

– Даже если яд не смертелен, это все равно яд. И он опасен. Смотри, рука уже опухает.

– Черт! Что же делать?!

– Залезай на «телегу». Едем.

– Давай ты сейчас начнешь, а я сменю тебя. – Ларс, болезненно скривившись, уселся в носовой части. – Рука болит сильно.

– Никого ты менять не будешь. – Хэлл встал у рычага и начал разгон тяжелой платформы. – Тебе сейчас нужно как можно меньше двигаться, чтобы кровь не начала быстрее по организму бегать. Мы же не знаем, что там за яд в тебе плавает. Может достаться почкам и мозгу.

– Прекрати! И так страшно!

– Я тебе просто говорю, что нужно делать, и объясняю, почему.

– Да понял я, понял! – Ларс всхлипнул. – Вот я попал…

– Ничего, прорвемся. Кать, подтащи к нему баклажку с водой. Чем больше ты будешь пить, – Хэлл вновь посмотрел на испуганного проходника, – тем скорее разбавишь концентрацию яда в крови. Так что начинай прямо сейчас. А нам с тобой, Катюша, придется теперь пахать тут вдвоем. Выдержишь?

– Буду стараться.

– Это самое главное. – Хэлл упрямо и с какой-то злостью посмотрел вперед. Как будто заранее понимая, что быстро доехать до «нулевки» им с Катей не удастся.

– Ну что? Перекур, и двинем обратно? – Гиль уселся на уложенный и закрепленный внешней скобой рельс. – Или на этой «точке» заночуем?

– Давай поедем, – предложил Винни. – Скорее дома будем. Что-то неспокойно мне.

– Почему? – Гиль снял очки, протер и, вернув на место, посмотрел сквозь них на проходника.

– Не знаю. Неспокойно, а причину понять не могу.

Несколько секунд Гиль пристально смотрел на напарника. Затем пожал плечами:

– Тогда едем до темноты, раз тебе так спокойнее будет.

– Ты как? – обессиленная Рада плюхнулась возле Ларса. – Стало легче?

– Нет, – мотнул головой парень, на секунду открыв покрасневшие глаза. – Еще больше болит. Жжет и раздирает прямо изнутри.

– Бедный, – Катя положила ладонь на бледный, покрытый крупными каплями пота лоб проходника. – Не пойму, ты так на солнце нагрелся, что ли? – Девушка наклонилась, коснулась лба пересохшими губами. – Димка! Ты весь горишь!

– А я не чувствую. Мне кажется, наоборот, холодно.

Рада встала и подошла к работающему Хэллу:

– У него жар. Чем ему помочь?

– У меня остался один порошок обезболивающий. Можно дать ему. В кармане вот здесь возьми. Больше все равно ничего нельзя сделать.

Состояние Ларса ухудшалось на глазах. Первые полчаса их движения от «точки» прошли спокойно и на хорошей скорости. Затем Катя начала выдыхаться и заметно сдавать. Хэлл, плюнув на показатели песочных часов, давал ей все больше времени на отдых, прекрасно понимая, что при данном раскладе надолго не хватит уже его самого. Однако другого выхода не было. Сидевший все это время в носовой части дрезины Ларс несколько раз порывался встать к рычагу, но Хэлл напугал его большой вероятностью смерти и проходник присмирел. Какое-то время он молчал, только вертел головой по сторонам. Ему было неуютно. Молодой, сильный, он вынужден был бездействовать и смотреть, как за него напрягается другой человек. Тем более – хрупкая, миниатюрная девочка, старающаяся работать на равных со здоровым мужиком. Чтобы не сгореть со стыда, Ларс предложил развлекать напарников сказками.

– Буду новым Котом.

Он начал торопливо и сбивчиво рассказывать какую-то волшебную историю, по-видимому, собственного сочинения, однако вскоре замолчал. Пауза была столь неожиданной и резкой, что сидящий в тот момент рядом Хэлл тут же спросил:

– Ты чего?

– Что? – Ларс отрешенно взглянул на проходника.

– Ты чего замолчал? Хуже стало?

– Нет. – Ларс мотнул головой и неожиданно вцепился в Хэлла здоровой рукой: – Я не хочу умирать!

– Ты чего это выдумал? – Хэлл изобразил максимально возможное удивление. – Рано тебе помирать-то. Ты еще всех денег не заработал и до эпицентра с нами не добрался.

– Теперь уже не доберусь. – Ларс начинал впадать в панику. – Дойдете до него без меня. В комнате, в ящике тумбочки карта лежит. Матери отошли. Адрес в паспорте написан. Пин-код у нее…

– Да погоди ты со своим пин-кодом! – оборвал его Хэлл. – С чего это ты на тот свет-то собрался?

– Да потому, что здесь все по Пушкину! Ты разве не понимаешь?

– Нет. Объясни.

– «Песнь о вещем Олеге». Там череп лошади был и змея. И что потом стало с князем?

После этого разъяснения Ларс впал в тихую истерику, и добиться от него продолжения хоть какого-то подобия диалога было невозможно. Сменяющие друг друга Хэлл и Рада в минуты отдыха пытались хоть как-то подбодрить парня. В конце концов, проходник смирился с придуманной самому себе судьбой. Он вел себя уже совсем тихо и безропотно проглотил выданное Хэллом лекарство.

– Дима. Димка! – Радченко в очередной свой перерыв села возле Ларса. – Ты как?

– Лучше, – последовал ответ. – Только не знаю, зачем он тут. Давно он здесь?

– Кто? – Катя наклонилась поближе, чтобы расслышать вялое бормотание с проглатыванием отдельных букв. – Что ты сказал?

– Я не знаю, для чего. Спроси у Ветра. Он же нас сюда позвал. Я не могу ответить. У меня ножки короткие.

– Димка! – Катя испуганно затрясла Ларса. – Открой глаза! Что ты несешь?!

– Садись на карачки и жди.

– Слушай, он какую-то чушь несет! – Рада подбежала к тяжело дышащему Хэллу.

– Плохо! – выдохнул проходник. – Значит, жар усилился. Надо торопиться, а то можем не успеть.

– То есть Димка оказался прав? Он действительно умирает?

– Да.

– Ты знал?

– Догадывался.

– Ладно ему, а мне-то почему не сказал?

– Вот. Говорю.

– Прелестно. – Рада опустилась на прибитую к полу деревянную скамью. Обхватила голову руками и затихла. Хэлл продолжал монотонно работать рычагом, громко дыша, когда Катя неожиданно вскочила: – Но на территории России не водятся смертельно опасные змеи! Даже у нас на юге! Я точно знаю!

– И я это знаю. – Хэлл устало посмотрел на Раду. – Все вопросы к Пушкину.

– Ты загнать себя решил? – Гиль посмотрел на неистово работающего рычагом Винни. – Куда ты так торопишься?

– Хочу поскорее домой.

– Я тоже. Но зачем так гнать-то?

– Ничего. Ночью передохнем.

Гиль не ответил, только еще раз внимательно посмотрел на Винни. На этот раз взгляд задержался намного дольше, но работающий на рычаге Алексей этого не заметил.

Липкий, жгучий пот, казалось, уже насквозь пропитал его глаза. Хэлл смахнул набежавшие со лба капли и с ненавистью глянул на сделавшийся неподатливым рычаг. Руки, плечи, спина – все группы мышц, вплоть до самых мелких, казалось, были готовы лопнуть, чтобы наконец выплеснуть из себя распирающую их боль.

– Смена! – прохрипела пересушенным ртом Рада. Встала – и тут же схватилась за опору рычага, чтобы не упасть. Села назад. Попыталась снова подняться. На этот раз ей удалось, и девушка решительно схватилась за рукоять: – Уйди. Тебе надо отдохнуть.

Хэлл не стал спорить и, шатаясь, отошел в хвостовую часть дрезины, плюхнулся возле неподвижно лежащего Ларса. Взял трясущейся, слабой рукой его за запястье.

Парень горел. Интоксикация, вызванная действием яда, через кровоток проникла в каждую клетку его тела. В ответ на эту чудовищную экспансию штаб внутренней обороны в головном мозге объявил всеобщую мобилизацию. И организм ответил гипертермией, стараясь выжечь захватчика.

Пульс на запястье уже не прощупывался. Чтобы яд не растекался по организму, тело закрыло все периферические сосуды, оставив для максимального кровоснабжения только жизненно важные органы.

Хэлл нащупал под тканью одежды ключицу и надавил на одну из болевых точек. Димка не открыл глаза, но поморщился, тихо застонал и попытался вяло отмахнуться от неожиданного источника раздражения. Реакция на раздражители все еще была. А значит, у них есть шанс.

Надо как можно скорее добраться до поселка, а затем тащить Ларса за Барьер. Нужна инфузия, дезинтоксикационная терапия, пиролитики. Всего этого в Лукоморье нет.

– Я больше не могу! – выдохнула Рада.

Хэлл перевел мутный взгляд с Ларса на нее. Девчонка, повиснув на рычаге, старалась сдвинуть его весом собственного тела. Дрезина заметно снизила скорость, грозя вскоре остановиться. И удастся ли ее в этом случае разогнать заново, было большим вопросом.

– Дай мне. – Хэлл с трудом встал и подошел к Кате, перенимая бразды правления из ее обессиленных рук. – Я успел отдохнуть.

– Нифига ты не успел… – только и сказала она, опускаясь рядом на платформу.

– Успел. – Ясаков сделал первое движение, чуть разгоняя «телегу» и чувствуя, как спина, плечи и руки моментально наливаются новой волной боли.

– Что нам делать дальше?

– Бороться. Если сдадимся, Димка умрет.

– Чисто. – Винни, сжимая в руке топор, быстро осмотрел помещение. В дверях появился Гиль с карабином в руках. Включил Кота, поставил оружие к стене и, пройдя к столу, стащил на него рюкзак. Раскрыл его и стал доставать пищевые пайки. Винни плюхнул на стол тару с питьевой водой и свалил на пол два скрученных спальника. Чиркнул спичкой, зажег пару свечек и, подойдя к двери, закрыл ее на замок.

Едет король среди лесов,

В коляске его нет тормозов.

Предан народом, не верует в тех,

С кем он недавно делил успех.

В этом лесу леший живет,

Мимо него никто не пройдет.

Едет король со свитой своей,

В мантии из белых простыней…

– Сюрреализм пошел?

– Да все равно, – отмахнулся Гиль. – Давай жрать уже. Сил нет. Загнал ты меня сегодня.

Лежит король. А где его свита?

Лежит король – голова разбита.

На месте его в сумасшедшем доме

Сидит новый король на картонном троне…[13]

В чем в чем, а в последнем Сашка был прав: есть хотелось ужасно. Посему откладывать дело в долгий ящик не стали, быстро разогрели пайки и дружно набросились на еду.

– Кстати, хотел спросить тебя. – Гиль, прожевав последний кусок, посмотрел на Винни, задумчиво вертевшего в руках стакан с водой. – Почему мне хозяйственники не выдали масло для светильника? Я к ним перед этой ходкой подошел, говорю про масло, а они мне: не положено. Свечки есть? Я говорю: да. Вот и пользуйтесь. А про светильники забудь. Я еще хотел спросить, почему, но их там кто-то отвлек. А потом я забыл. Сейчас только вспомнил.

– Я что-то краем уха слышал. Хотят таким образом повысить нашу безопасность. Мол, если что-то произойдет, то горящее масло может стать причиной пожара. А свечка с большой вероятностью просто потухнет.

– «Что-то произойдет» – это что, например?

– Не знаю, – пожал плечами Винни. – Упадет, например, на пол.

– Который почти полностью обит железными листами, – усмехнулся Гиль.

– Да не знаю я! – Алексей раздраженно махнул рукой. – Сказали и сказали. Тебе-то что? Самое главное – свет есть.

– А теперь – стоп. – Гиль поднял руку в соответствующем жесте. – Что происходит?

– Да не бери в голову. Это все мои мысли дурные.

– Рассказывай давай, пока на людей не начал кидаться. Мы, если ты не забыл, все еще в Зоне. Нас только двое. И мне нужна твоя нормальная, не забитая всяким говном голова, чтобы спокойно доехать до дома. Рассказывай, Лёш. Я слушаю.

– Вставай! – Рада потрясла сидящего Хэлла за плечо. – Вставай, надо ехать…

– Я больше не могу. – Проходник, не поднимая головы, качнул ею. – Всё. Конец…

– Димка умрет… Надо ехать!

– Мы больше не можем ехать. Даже не сможем сдвинуть этот долбаный гроб с места.

– Значит, надо идти. – Рада вцепилась в рукав Хэлла и потянула его к себе. – Осталось совсем немного, ты же знаешь.

– Знаю. Но сил идти уже тоже нет.

– Есть! Не смей мне врать!

Ясаков посмотрел на Радченко. Эта девчонка полна решимости бороться до конца. Вполне вероятно, даже до своего.

Хэлл стал торопливо расстегивать молнию на камуфляже.

– Раздевайся. Связывай как можно крепче наши шмотки. Пока совсем не стемнело, надо смастерить какие-нибудь волокуши или носилки. Я за топором. А ты придумай, из чего можно сделать ремни.

– Да, ты прав. Про нее все только плохое говорят. – Гиль посмотрел на Винни поверх очков. – Причем, толком ничего не понятно. Знакомый знакомого говорил про эту избушку – и на этом все заканчивается. А почему плохое? Откуда это пошло? Трудно объяснить.

– Вот и мне непонятно, – кивнул Винни. – Как-то не сходится. Не укладывается в причинно-следственные связи. – Проходник немного помолчал, а затем добавил: – Я и говорить-то тебе не хотел. Но, видимо, все-таки лучше высказаться, а то, боюсь, крыша поедет от всех этих думок.

– И правильно сделал, – кивнул Гиль. – Мы тут вдвоем. И за порог этой «точки» все рассказанное уйдет только с твоего согласия.

– Я сам спрошу у ребят. – Винни посмотрел на Гиля. – Не надо им ничего пока говорить. Если это окажется ерундой, то оно того и не стоит. А если что-то серьезное, то начнут еще носиться со мной чего доброго, волноваться, оберегать. Не надо всей этой паники ни мне ни им. Только работать будут мешать. Согласен?

– Как скажешь. – Гиль помолчал немного, пожевал губы. Вновь посмотрел на Винни поверх очков: – Что еще?

– В смысле? – Попытка Алексея изобразить удивление провалилась.

– Мне показалось, что тебя еще что-то тревожит. Буду рад, если оказался неправ.

– Нет. Это все.

– Хорошо. Делим ночь на двоих. Кто первый?

– Ложись первым ты. Сам же говорил, что я загнал тебя.

– Тащить придется вдвоем. Иначе не вывезем. – Хэлл, упершись в землю ногами, постарался сдвинуть волокушу с лежащим на ней Ларсом. Получилось слабо. Коэффициент трения, поделенный на приложенную силу, красноречиво говорил о неэффективности работы одного человека.

Проходник выпустил лямку. Собранная наспех конструкция готова была развалиться под весом сложенного на нее груза. По бокам от бесчувственного Димки лежали два «Полирега», полупустая канистра с водой, карабин, саперные лопатки и топор.

– Надо уменьшить вес. – Рада стащила с волокуши тару с водой. – Пьем, сколько можем, и оставляем ее здесь. Димка доживет до поселка без воды?

Хэлл еще раз внимательно посмотрел на Ларса. Опухшее лицо парня было бледным, каким-то лоснящимся, словно покрытым воском. Дышал он часто и прерывисто.

Неужели почки начали отказывать? Что-то уж очень быстро.

– Сможет.

– Хорошо. – Катя вцепилась в один из «Полирегов» и с трудом стащила аппарат в траву. – Убирай второй. Чего ты стоишь?

– Но там же информация, которая нужна тебе!

– В следующий раз принесу. Если вы мне поможете.

«Осталась она сиротой, взяли ее эти люди, выкормили и работой заморили: она и ткет, она и прядет, она и прибирает, она и за все отвечает.

А были у ее хозяйки три дочери. Старшая звалась Одноглазка, средняя – Двуглазка, а меньшая – Триглазка…»

Винни прислушался. Гиль спал. В темноте дома раздавалось только его ровное, с тихим присвистом дыхание. Проходник повернул ручку громкости, и очередная сказка Кота стала совсем тихой.

Он глянул на песочные часы, отодвинул пыльную занавеску, посмотрел в окно. Обозримая часть буферной зоны и начинающаяся за ней стена леса были пусты.

«Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую коровку, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжко жить-поживать:

– Коровушка-матушка! Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрашнему дню велено пять пудов напрясть, наткать, побелить и в трубы скатать.

А коровушка ей в ответ:

– Красная девица, влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь – все будет сработано…»

Все-таки он правильно поступил, что не рассказал настоящую причину его волнений. Хотя и про избу не надо было говорить. Потому что сам не может понять, что именно в ней так настораживает. Гиль слово сдержит, и разговор дальше этого порога не выйдет.

«Старуха обрадовалась, на другой день пришла к мужу:

– Режь рябую корову!

Старик и так и сяк:

– Что ты, старуха, в уме ли? Корова молодая, хорошая!

– Режь, да и только!

Делать нечего. Стал старик нож точить. Хаврошечка про это спознала, в поле побежала, обняла рябую коровушку и говорит:

– Коровушка-матушка! Тебя резать хотят!

А коровушка ей отвечает:

– А ты, красная девица, моего мяса не ешь, а косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их схорони и никогда меня не забывай: каждое утро косточки водою поливай…»

Настоящая причина его волнения лежала в совершенно иной плоскости. Хотя так же основывалась только на непонятно почему вспыхнувших эмоциях.

Катя.

А ведь ему уже начало казаться… Нет, черт побери, он был уверен на все сто, что больше не будет испытывать к ней каких-либо чувств. Хотя кого он пытается обмануть? И что, собственно, его так удивляет в том, что при виде этого бескрылого ангела в первое же мгновение после столь долгой разлуки чувства проснулись в нем с новой силой. Не проходило и недели, чтобы он не вспоминал о ней. Чтобы не представлял ее образ в своих смелых мечтах, не порывался каждый раз написать ей приветственное смс. Чтобы, не имея возможности видеть, получить шанс хотя бы прочитать ее.

Винни почесал успевший отрасти с последней стрижки затылок.

Собственно говоря, ничего не изменилось. Вся разница в том, что она просто стала физически ближе к нему и он может перекинуться с ней парой слов. Но кому от этого легче? Ей? Кате вообще глубоко параллельно на него. Так было тогда, осталось и сейчас. Ему? Нет. Она же для него как наркотик: один раз попробовал – и уже никогда не захочешь слезть… Блин! А ведь он даже не пробовал. Так и не довелось. Что было бы с ним, если бы он узнал ее вкус?

Она теперь замужем. Он хорошо разглядел тонкий диск золотого кольца на безымянном пальце.

Единственное, что теперь остается, это как можно скорее добраться до поселка и убедиться, что с Катей ничего не случилось. С момента ее отъезда в поселок его не перестает покидать тревожное ощущение. Ощущение, что с этим дорогим его душе и сердцу человеком вот-вот должно что-то случиться.

Нет. Ничего не должно произойти. Лесное зверье от дрезины старается держаться подальше. Знают, что человек легко может убить. Нечисть активируется к ночи, когда в Зоне появляется туман. Зомбаков уже давно не видно. Мавки, скорее всего, тоже поостерегутся приближаться к «телеге». Остается Черномор. Но его появление – огромная редкость.

Нет. Все должно быть хорошо. Ребята уже в поселке, спят. А Катя едет с аппаратами по своим делам. И все у нее будет хорошо.

«И выросла из них яблонька, да какая! Яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные. Кто ни едет мимо – останавливается, кто проходит мимо – заглядывается…»[14]

А все-таки и насчет избы он зря рассказал Гилю. Они все вчетвером очень сдружились за последнее время. По крайней мере, ему хочется в это верить. Может, конечно, все это идеализация и так думает только он один. Но, тем не менее, даже присоединившийся совсем недавно Ларс уже был, как говорится, «своим в доску». Незаменимым компонентом, обязательной шебутной составляющей их бригады. Убери его – и будет уже не то. То же самое можно сказать про каждого. А значит, его друзья могут совершить обдуманную глупость. Из самых лучших побуждений, заботясь исключительно о нем, они могут начать предпринимать какие-нибудь меры, если окажется, что все эти случаи с избушкой несут реальную угрозу здоровью или даже жизни. Слухи слухами, но это Лукоморье. И здесь, за неимением доказательств, все сперва основывается на слухах. Пойдут активные расспросы, в итоге все узнают, что ему примерещилась эта изба, а там, вполне возможно, его каким-нибудь образом вынудят покинуть Зону. Для его же безопасности. А этого допустить никак нельзя. Не время ему уезжать отсюда. Он должен заработать. Ему нужны деньги. Он должен помочь.

Надо будет утром Сашке все объяснить до конца. Рассказать истинную причину своего появления тут. Гиль – мужик нормальный во всех отношениях. Должен понять.

Винни вновь чуть отодвинул занавеску, посмотрел в окно. Еле слышно вздохнул.

Лежащий на полу Гиль еще какое-то время наблюдал за ним. Затем вновь закрыл глаза, попробовал в очередной раз заставить себя заснуть. Но сон не шел. Мысли постоянно возвращались к услышанному сегодня от Винни. Слова о том, что он видел избу, вызвали в памяти рассказ о трагедии, которая произошла с Коробом. Тот тоже увидел избушку на курьих ногах и в скором времени был застрелен. Если все это имеет прямую связь, то Винни в большой заднице. Не сегодня завтра с ним может случиться что-то прескверное. Во всяком случае, на территории Лукоморья при данном раскладе ему находиться будет нельзя. Хотя, с другой стороны, вся эта хрень может преследовать его и за Барьером. Толком-то ничего не известно, даже то, есть ли связь между появлением избы и смертью Короба. Ведь за время существования Зоны тут полегло уже немало народа, но что-то никто из них перед смертью не рассказывал о каких-то избушках. С другой стороны, мало ли почему не рассказывали. В общем, надо думать. И не сейчас, а завтра. Утро вечера мудренее. И голова завтра будет уже не одна: обсудим с ребятами, как спасать хорошего человека.

Но почему Винни так торопится домой? Неужели что-то знает про эту самую избу и старается убраться от нее как можно скорее и дальше?

Катя закрыла глаза. Последний час она практически не помнила. Все смешалось перед ее помутившимся взором и в уже ничего не соображающей голове. Единственное, что она видела, это две собственные ноги, упрямо сменяющие друг друга. Словно у одного умершего датчанина. Каждый шаг – боль! Каждый шаг – боль! Шаг – боль! Боль… Боль…

Единственной мыслью была монотонно повторяемая команда: «иди». Последние полчаса на каждый свой шаг она произносила ее вслух, осипшим, еле слышным от обезвоживания и усталости голосом.

Силы уже оставили ее, но руки упрямо продолжали сжимать ремень. До судорог и онемения в пальцах. Она продолжала тащить свою ношу вперед рядом с Хэллом, прокладывающим дорогу, как вездеход. Молча, не останавливаясь, скрипя зубами…

Катя открыла глаза. Перед ней раскинулось черно-синее звездное небо. Десятки белых точек конструировали причудливые формы созвездий. Какие-то звезды были крупнее, какие-то едва виднелись. Через подсвечиваемую ими черноту космоса шла молочными изгибами часть одного из спиральных рукавов галактики.

Дыхание уже давно выровнялось. Сердце перестало бешено стучать, грозя вынести ребра изнутри, Острая мышечная боль перешла в тупую, ноющую. Тело с упоением отдыхало, дождавшись наконец заслуженного перерыва.

Надо было сесть. Спина начала ныть, и лежать на траве возле нулевого километра стало не очень удобно.

Катя с трудом поднялась, согнула ноги, обхватила их руками и положила голову на колени. Сейчас она еще немного отдохнет, и можно будет идти в поселок.

Они все-таки сумели дотащить бедного Ларса. Когда впереди показался свет работающей площадки, готовящей новые дрезины для очередной ходки, Радченко не поверила своим глазам. В первый момент ей показалось, что все увиденное – не более чем галлюцинации воспаленного от усталости мозга. Этого просто не могло быть. Они не могли дойти. Это было физически невозможно. Однако с каждым последующим шагом картинка становилась все ярче и отчетливей.

Идущий рядом Хэлл закричал и замахал рукой, стараясь привлечь внимание. Крик вышел слабый. До слуха изможденных, отчаявшихся людей доносились звуки непрекращающейся работы. Даже при крике в полную силу с такого расстояния шанс быть услышанными стремился к нулю.

Проходник отпустил ремень волокуши, нагнулся к ней и взял в руки «Байкал». Поднял его вверх и нажал на курок. Близкий звук выстрела резанул по ушам, отдался в ноющей голове толчком боли. Рада выпустила свой ремень, зажала уши руками, и второй выстрел уже не был таким болезненным. У нее пронеслась шальная мысль, что после такого нормально слышать она сможет только через пару дней. Зато их прекрасно услышали возле нулевого километра.

Хэлл и Рада, опустившись на траву, молча смотрели, как к ним приближаются фигурки людей, подсвечиваемые огнями факелов, увеличиваются в размерах, становятся слышны их шаги и голоса. Череда вопросов, короткие ответы Хэлла и спасительная суета.

Радченко только один раз за все это время подняла голову и, увидев рядом кого-то из рабочих, вцепилась руками в него:

– Там… «телега»… Надо забрать… два ящика на ней… Это очень важно для всех… Помоги, пожалуйста! Их надо в поселок… за Барьер. Успеть до утра…

– Они далеко?

– Не знаю…

– Понял. – Мужчина, склонившись к ней, успокаивающе похлопал Катю по руке и, разогнувшись, крикнул кому-то:

– Север! Я за оружием! Выдвигаемся к «телеге». Ее надо срочно гнать сюда.

Продолжая сидеть, девушка поправила куртку, накинутую кем-то из рабочих ей на плечи. Надо будет завтра, то есть, уже сегодня послать хозяйственникам заявку на новую форму. Она провела рукой по шее, слегка разминая ее. Пальцы коснулись непривычно пустого участка кожи. Рука метнулась к груди, нащупав в верхней трети пустоту.

Ну вот, придется еще и жетон новый заказывать. У старого, видимо, порвался шнурок. Без именной таблички в Зону ее никто не пустит. И все обитатели Первого поселка должны носить жетоны, не снимая. Но это не проблема.

– Красиво, – раздался рядом голос Хэлла.

Катя вздрогнула, повернулась к нему. Проходник лежал на спине, заложив одну руку за голову. Вторая рука медленно перебирала выросшую со времени последнего покоса траву.

– Я думала, ты спишь.

– Нее… – протянул тот. – Честно пытался, но не смог. Видимо, нервное напряжение оказалось чересчур сильным. Но, думаю, скоро отпустит. И вообще, надо домой уже пытаться ползти. А то холодает.

– А про что ты сейчас сказал? Что красиво?

– Да звезды.

– Ага. – Радченко улеглась рядом. – Тут я согласна. Красиво.

– Знаешь, что? В такие моменты я вспоминаю одно высказывание. Не знаю, кто его написал и когда, но я его запомнил на всю оставшуюся жизнь.

– Оу! Интригующе. – Катя на мгновение округлила глаза. – Что за высказывание?

– Каждый атом в нашем теле берет свое начало во взорвавшейся звезде. Нас не было бы здесь, если бы звезды не взорвались, потому что химические элементы, необходимые для эволюции и жизни, не были созданы в начале времен. Они были синтезированы в ядерных печах звезд. И единственная причина, почему они попали в наше тело, это потому, что они взорвались. Иисус? Звезды погибли, чтобы мы могли жить.

Воцарилась тишина. До слуха доносились только далекие голоса вернувшихся к дрезинам работяг. Хэлл не торопил девушку. Ему хотелось, чтобы и она смогла насладиться этой мыслью. Прочувствовать ее вкус. Представить заключенный в этих нескольких строчках колоссальный масштаб расстояния и объем энергии.

– Потрясающе! – тихо произнесла она наконец. И, повернув голову, посмотрела на темный, словно вырезанный из картона профиль Хэлла.

– Угу, – согласился профиль. – Кстати. Вернемся к нашему разговору.

– Это к какому?

– Ты что-то там говорила о боязни признать свою ошибку.

– Ничего себе! Ты запомнил?

– Так ты же такую интригу подвесила, что мне интересно стало. Но если это слишком личное, то я не настаиваю.

Глава 10

– Саша… Сань!.. Гиль, просыпайся!

Последний открыл глаза и быстро сел, оглядываясь по сторонам. Увидел сидящего рядом Винни и, торопливо поправив очки, уставился на Алексея сонными глазами:

– Что случилось?

– Конец твоей смены.

– А-а-а… Что-то меня вырубило конкретно. Сначала никак заснуть не мог, а потом сморило. Спокойно все было?

– Да. Все тихо. Кот молчит.

– Ложись тогда. Чего стоишь? Я уже проснулся.

– Нет. Я предлагаю выезжать.

– Сейчас? – Гиль посмотрел на Винни поверх очков.

– Да.

– Ночь же еще. Ничего не видно.

– Через час начнет светать. Гнать сильно не будем.

Александр еще несколько секунд продолжал смотреть на Винни.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Собираемся.

С тех пор ехали без остановки, распределив равномерно время и экономя силы для увеличения скорости, когда станет светло. Зарождающееся утро нового дня просыпалось кромкой светлеющего неба, делая различимыми окружавшие их детали пейзажа. Под пересвист проснувшихся птиц, лес и поле как будто вспыхнули яркими красками лета. Взошедшее солнце окрасило многообразием зеленых оттенков листья деревьев и траву, заставило перемигиваться сотни жемчужин невысохшей росы. Пробежало вспыхивающими на мгновения линиями по отдельным ниткам и сплетенным узорам паутины. Смешало свои фотоны с молекулами поднявшегося ветра, нежно и ласково ударило в загорелые лица.

– Нам с тобой крупно повезло, что все закончилось именно так, – сменившийся Гиль устало сел на носу «телеги», вытер рукой мокрую от пота шею и лицо. – Я каждую минуту ждал, что вот-вот что-то должно произойти.

– Я тоже, – выдохнул Винни.

На этом разговор и закончился. Единственными словами на протяжении всего дальнейшего перегона были только одиночные «Смена!», когда время в песочных часах отмеряло окончание очередного этапа тяжелой работы для каждого из проходников.

После наступления рассвета ехали уже второй час, стараясь держать постоянный темп. Монотонность дороги разбавляли только сменяющие друг друга по сторонам леса, холмы и поля, зелень которых местами все еще скрывал под своим призрачным покровом туман.

– Тормози! – неожиданный крик дежурившего на носу Гиля вывел работающего Винни из состояния однообразной задумчивости. Алексей поднял голову: прямо по курсу движения на их пути стояла пустая дрезина.

– Вот черт! Эта наша «телега»?

– Да. Одна из новых.

– Что-то случилось!

Гиль бросил на Винни быстрый, тревожный взгляд. Затем внимательно осмотрел окрестности.

– Наших нигде не видно.

Дрезина остановилась. Вооруженные проходники соскочили на землю и стали осторожно подходить к загородившему им движение препятствию.

– Вокруг никого нет.

– Сейчас я под днище гляну, – заявил Винни. – Прикрой меня.

Гиль молча кивнул, сделал несколько шагов назад и опустился на землю, приняв положение для ведения огня с колена. Винни перехватив поудобнее топор и распластался на путях, осторожно заглядывая между колесами транспорта.

До слуха проходника, державшего «телегу» на прицеле, долетел тихий шум. Обрывок звука, смазанный общим фоном леса, но этим и выделяющийся из него, привлекающий своей непохожестью. Словно он единолично плыл против общего потока.

Справа, в кустах, растущих недалеко от узкоколейки, кто-то сидел. Прятался или, наоборот, готовился к нападению. Гиль торопливо скосил глаза. Так и есть: одна из веток, бывшая еще секунду назад придавленной чьей-то тяжестью, распрямилась и выстрелила верх, закачавшись в мгновенно уменьшающейся амплитуде.

Гиль, удерживая карабин, медленно поднял сжатую в кулаке руку вверх.

«Хоть бы заметил», – пронеслась в голове тоскливая, короткая мысль. Если под «телегой» никого нет и Винни сейчас вылезет назад, то резкий крик или движение могут спровоцировать атаку того, кто засел в кустах. Человека здесь быть не может. И стоило бы пальнуть по кустам на опережение, но Лешка был еще под днищем, поэтому первый выстрел важен в том направлении. Гиль, продолжая держать дрезину на прицеле, бросил быстрый взгляд в сторону куста. Сидевшее там нечто больше никак себя не выдавало. Возможно, оценивало обстановку, прикидывая, как стоит себя вести. Руки начали мелко дрожать. Если сейчас не появится Винни…

Но проходник появился. Вылез из-под днища «телеги» и замер, увидев знак Гиля. Последний с облегчением перехватил оружие и медленно развернулся в сторону куста, беря его на мушку. Проследив за ним взглядом, Винни взял топор в правую руку и, достав из поясного чехла нож, начал медленно обходить дрезину, оказавшуюся теперь между ним и кустом. Держащий заросли на прицеле Гиль заметил внутри них очередное движение. Несколько веток с резким шелестом ушли в сторону. По-видимому, сидевшее там существо заметило предпринимаемый проходниками маневр окружения и само сменило позицию, стараясь закрыть незащищенный тыл. Если оно поймет, что выхода нет, то со страха может наброситься первым. Размеры не должны быть слишком большими, но вот знать бы, кто там.

Винни продолжал приближаться. Он уже обогнул «телегу», и теперь его от кустов отделяло всего несколько метров по прямой. Гиль, не опуская карабин, тщательно обшаривал взглядом куст, пытаясь разглядеть хоть что-то, что дало бы намек на природу существа, сидевшего в засаде. Алексей, пригнувшись, сократил расстояние еще на несколько шагов.

Что-то белое выскочило из кустов. Грохнул выстрел.

Замерший на месте Винни посмотрел на упавшее тело, перевел взгляд на Гиля и подбежал к кустам, возле которых они оказались одновременно. Александр разворошил ветки стволом карабина.

– Нервы ни к черту, – плюнул в сердцах он.

– В смысле?

– Да. Так мне и показалось. А я еще ничего так вижу, хоть и в очках.

Винни заглянул в освобожденное от веток пространство. Там, среди окрашенной кровью листвы, неподвижно лежала, запрокинув голову, мертвая мавка. На бледном, оставшимся навечно детским лице застыли широко раскрытые, лишенные белков черные глаза. Гиль наклонился ближе. Нет, показалось. Белки все-таки были. Тонкая белая каемка окружала расширенные, как у зверя, зрачки. Проходник протянул руку, помедлил – и убрал ее, не став закрывать глаза.

– А это что? – Винни наклонился к телу и, скривившись, поддел острием ножа уголок до боли знакомого предмета. Сжимавшая его детская ручка не успела еще сковаться трупным окоченением. Предмет легко выскочил, бесшумно упав в траву в паре метров от кустарника.

– Где он? – Алексей дернулся в сторону тускло блеснувшего металлом предмета.

– Что это было? – Гиль удивлено смотрел, как Винни, бухнувшись на колени, торопливо шарит руками в траве.

– Жетон! Это чей-то жетон!

– Ох, ё-моё! – Гиль подскочил к Винни, чтобы помочь в поиске, но последний уже выпрямился. Торопливо вытер находку о камуфляж и молча уставился на раскрытую ладонь.

– Чье это?

Винни не ответил, продолжая смотреть на металлическую пластинку с выбитыми на ней буками. Наконец, так и не сказав ни слова, протянул жетон Гилю, сел в траву и обхватил голову руками.

Алексей поднес кусок металла ближе к глазам.

«Радченко Е. А. 0(I) Rh +»

– Охренеть! – только и смог сказать он. Опустил руку с находкой и как-то растерянно посмотрел на сидевшего рядом Винни. – А мужики-то где? – Он повернулся в сторону мертвой мавки, затем снова посмотрел на проходника. – Где они все?

– Точно! – Винни вскочил на ноги. – Эти хилые мрази не могли их далеко утащить! Они где-то рядом! Надо их найти! Они должны быть еще живы! – Он заозирался по сторонам. – Вот только в какую сторону идти? Откуда начинать?

– Мавка была с этой стороны. И кусты здесь поближе к лесу. Думаю, надо начать поиск оттуда. Ты прав: через рельсы этим дохликам не хватит сил перетащить тела. Там один Хэлл килограммов сто весит. Но если их и убили, то не здесь. Следов крови нигде нет. – Гиль пошел вслед за направившимся к лесу Винни. – «Телега» чистая?

– Да. Если бы там была кровь, я бы сразу заметил.

– Странно, что следов совсем никаких.

– Трава. Мы же с тобой не следопыты, чтобы по примятым травинкам историю читать. Тихо! – Алексей неожиданно замер. Выставил вбок руку, преграждая путь Гилю. Тот мгновенно остановился, как вкопанный.

– Что?

– Тихо, – повторил Винни. – Слышишь?

Несколько секунд Гиль вертел головой по сторонам, пытаясь понять, на что хочет обратить его внимание Винни. И наконец уловил.

– Плачет как будто.

– Это мавка. Я только не могу понять, откуда идет звук.

– Может, это Рада?

– Там. – Винни уверенно кивнул головой. – Идем. Только тихо, чтобы не спугнуть.

Настоящей удачей, как показалось сперва, было то, что полноценная, труднопроходимая чаща начиналась только через несколько десятков метров. До этого места деревья росли не так густо, и между ними было достаточно пространства, чтобы двигаться максимально быстро и тихо.

Первым шел Гиль. Ствол его карабина едва покачивался при плавных, как будто скользящих шагах. Чуть поодаль, по левую руку, шел вооруженный ножом и топором Винни. Услышанный ими плач стал как будто громче и отчетливее. Направление было выбрано верно, и Винни стоило огромных усилий сдерживать свою скорость и рвение. Если там, впереди сидит сейчас эта мерзкая дрянь, то громкий звук может спугнуть ее и найденный ими ориентир будет потерян.

Вскоре задача осложнилась тем, что лес стал заметно густеть, в то время как плач продолжал звучать трудноуловимым звуковым пятном где-то впереди. Пришлось сбросить скорость, часто останавливаться и двигаться во многих местах гуськом, чтобы избегать ненужного шума.

Идущий по-прежнему впереди Гиль остановился. Замерший позади него Винни изумленно и раздражительно посмотрел на него, но через мгновение понял причину задержки. До его слуха долетал привычный шум леса, только и всего. Плач стих.

Перед глазами Винни мгновенно встала картина: двое умерщвленных друзей и смертельно раненая Катя, окруженные мавками, внезапно оказавшимися не столь безобидными, как было принято считать до этого. Девушка, лишенная последних сил, не может сопротивляться и только тихо плачет, смиренно ожидая момента, когда последние волокна нити ее судьбы разойдутся в стороны, обрывая бренное существование… Надо идти вперед, в сторону последнего сигнала! Нельзя стоять!

Было неясно, какие мысли сидели в голове Гиля, но через пару секунд он продолжил движение, по-видимому, придя точно к такому же выводу, что и Винни. Взял сходу левее, чтобы обойти непролазное скопление деревьев, вышел к небольшому проходу между стволами, перегороженному невысокими кустами, и перелез через них. Отставший на тройку шагов и смотрящий в этот момент себе под ноги Винни, услышав впереди резкий шум, поднял голову и увидел перед собой пустое место. Гиль исчез. Разгадка, впрочем, нашлась очень быстро. Едва добравшись до точки исчезновения, Винни увидел незамеченный «первопроходцем» отвесный скат, ближайший край которого был скрыт от глаз разросшейся зарослью. Винни осторожно подкрался к обрыву и заглянул вниз. На дне лежал на спине Гиль. Алексей спрыгнул к нему, стараясь уберечь пятки от удара с почти двухметровой высоты. Совсем безболезненно приземлиться не получилось. Бедро обожгло болью: он задел толстый корень дерева, торчащий прямо из земляной стены.

– Ты чего лежишь? – Алексей, морщась, наклонился к Гилю. Тот уставился подслеповатыми глазами на расплывающийся перед ним контур. Очки оказались потеряны при падении.

– Я, кажется, ногу подвернул, – кривясь от боли, процедил сквозь зубы проходник.

– Черт возьми! – Винни только сейчас обратил внимание на его неестественно подвернутую левую ногу. – Как же так?

– Да хрен его знает! – огрызнулся Гиль. – Помоги встать. И где-то здесь должны быть мои очки.

– Да подожди ты со своим «встать» и со своими очками! Сперва надо глянуть, что у тебя с ногой.

Винни присел и осторожно взял пострадавшую ногу в руки. Стопа была вывернута под неестественным углом. Так при всем желании самому сделать не получится.

Алексей попробовал вернуть стопу в «правильное» положение, чувствуя, что она непривычно легко болтается из стороны в сторону. В ответ Гиль сдержанно завыл, вцепившись со всей силы в плечо друга.

– Я, конечно, не доктор, но похоже на перелом.

– Да я уже понял! – процедил сквозь зубы Гиль, откидываясь назад и чувствуя, как спина покрывается липким потом. – Хватит крутить ее!

– Надо ботинок стаскивать. Видимо, придется резать. – Винни обшаривал дно обрыва. – И надо какой-то костыль тебе сделать. До поселка теперь будем долго ковылять. Нашел. – Проходник подобрал сломанную оправу с выбитыми стеклами. – Хана твоим окулярам. Есть запасные?

– В поселке только. – Гиль обреченно вздохнул.

– Ничего. Выберемся! Ты пока полежи тут, а я наверх вылезу и вернусь. Если вдруг что, сможешь стрелять?

– Выбор у меня небольшой, так что да. Смогу.

В голове пронеслась вычитанная где-то мысль, что в случае всяких экстремальных трудностей человек не поднимется до уровня своих ожиданий, а опустится на уровень своей подготовки. Вроде бы такая банальность, но это высказывание почему-то глубоко засело в памяти. И сейчас вспыхнуло маленьким огоньком надежды на то, что у Гиля хватит набранного всю за жизнь опыта, чтобы в случае опасности не промахнуться.

Винни поднял топор и огляделся. Еще спускаясь сюда, он заметил краем глаза противоположную сторону этого коварного места. Теперь стоило присмотреться к ней более внимательно. Проходник двинулся дальше.

Выбраться вполне реально. Даже с одной ногой, при его поддержке Гиль сможет забраться наверх. А дальше придется делать небольшой крюк, обходя эту ловушку и возвращаясь к оставленной «телеге».

Винни вылез и осмотрелся. Кругом никого не было. Лес Лукоморья был пуст и тих. До слуха доходили только разноголосые переливы скрывающихся в кронах деревьев птиц. Плач, который служил им ориентиром, больше не звучал.

Теперь их не найдешь. Даже ориентировочно зная направление, можно бродить по лесу несколько часов и все равно остаться ни с чем. Заблудишься сам, и тогда можно будет уповать только на Финна. А вот захочет эта аномалия показаться тебе или нет, – это уже другой вопрос. Если раньше на тебя не выйдет какая-нибудь Наина или Черномор.

Винни растерянно завертел головой по сторонам. Выбор был слишком сложным. Он не желал прекращать попытки найти Катю, прекрасно понимая, что шансы увидеть ее живой даже час назад были ничтожно малы. А теперь, с прекращением этого дурацкого плача, максимально приблизились к отметке ноль. Да и что он сможет сделать один? С Катей было двое ребят, один из которых умел отлично обращаться с огнестрельным оружием. Но их это не спасло.

А его теперь дожидается беспомощный Гиль, который один не сможет добраться даже до «телеги».

Если погибнет и он, то Гиль обречен.

Винни вздохнул. Выбор сделан осознанный, но результат…

Он буквально физически ощущал, как невыносимо больно стало где-то в груди.

Она сидела в укромном месте, наслаждаясь забытым теплом доставшейся ей находки.

Все случилось весьма неожиданно. Они вдвоем медленно пробирались через лес в поисках энергии. Все ее источники при их приближении старались убраться прочь как можно скорее, заметно выигрывая в скорости. Поэтому оставалось только найти прохладу. Но до вечера еще далеко, и поднимающиеся в воздух частицы живительной энергии еще спят. Единственным спасением было найти стоячий источник, чтобы немного полежать в нем. Но сделать это было непросто. Другая, губительная и обжигающая энергия лилась на них сверху непрекращающимся потоком. Истончала защиту, ускоряла приближение слабости, на пике которой уже нельзя будет ничего изменить.

Когда наступит настоящая слабость, останется только лечь и закрыть глаза.

Но в этот раз все вышло иначе. Они как раз пересекли источающие враждебный запах металла длинные полосы, уходящие в обе стороны от их пути. Здесь совсем недавно были чужие. Как правило, они смертельно опасны и жестоки. Это отчетливо было видно даже издалека. Тех, кто боится, среди них немного. Чаще попадаются те, кто совершенно равнодушен.

И тут они вдвоем почувствовали ЭТО! Маленький осколок невообразимо притягательной, родной и теплой энергии, стремящейся пробудить в мертвом сознании потерянные, казалось бы, навсегда глубинные, инстинктивные чувства. Энергия исходила от небольшой вещицы, затерявшейся в траве.

Драка была скоротечной и жесткой. Ей досталось более ценная часть: длинный, мягкий шнурок, напитанный не только энергией, но и запахом. Металлическая пластинка осталась у проигравшей, позорно спрятавшейся в кустах возле места находки. Пусть сидит там и зализывает раны. А она убежит поглубже в лес, чтобы не стать легкой добычей.

Мавка долго сидела в вырытой кем-то небольшой, но широкой норе между корнями дерева. Ее бледные, пораженные болезнью руки сжимали добытый в сражении со второй мавкой шнурок от именного человеческого жетона. В ее голове и в груди боролись странные, неизведанные чувства, отчаянно пытаясь пробиться сквозь глухую стену непонимания – до тех пор, пока мавка не начала плакать.

Она не могла объяснить причину произошедшей с ней метаморфозы, слепо отдаваясь пробивающимся из мертвой глубины ощущениям. Она плакала все громче и громче, всей своей искореженной сущностью желая оказаться рядом с носительницей этой бесценной находки. Прижаться к ней, обнять, оказаться на руках, уткнуться головой в грудь или шею, смотреть ей в глаза, ощущая безмерную любовь, заботу и ласку, столь сильную и бесконечно преданную, что единственной силой, способной прервать это волшебство, будет только смерть. И если бы поразившая ее слабость не была столь беспощадной, маленькое существо могло бы вспомнить, что именно смерть уже разлучала ее и похожего носителя родной энергии.

Через какое-то время, устав плакать, мавка уснула. Пережитое потрясение оказалось столь сильным, что навечно застрявшее в шестилетнем возрасте существо погрузилось в глубокий сон. Какое-то время она продолжала плакать во сне, но потом прекратилось и это. Она не слышала ни выстрела, ни приближающихся людей. Даже не почувствовала смерть побежденной мавки. Однако ее гибель очень хорошо почувствовал кое-кто другой…

– Ты как тут? – Винни, плюхнувшись рядом с Гилем, бросил на землю топор и несколько нарубленных деревяшек.

– Загораю. – Проходник, прищурившись, посмотрел на Алексея. – Только крем не захватил от загара и комаров. Всю душу уже извели.

– Ничего. – Винни начал возиться с принесенными деревяшками. – Нас трудностями пугать – что небо красить. Забыл, что ли? Сейчас доползем до поселка, подлечим тебя. Потом вернешься и комарам морду набьешь. Главное – их всех в лицо запомнить.

– Что у тебя там случилось, что ты таким разговорчивым стал?

– Пытаюсь себя подбодрить. Настроение – говно. – Винни закончил крепить нарубленные палки друг к другу. – Ребят мы теперь не найдем.

– Найдем. Вернемся домой и поедем обратно сюда. Никто не откажет.

– Да, – коротко ответил Винни. Он достал нож и замер. Перед глазами встала картина их возвращения в поселок. А что если сесть на первую дрезину? Экипажа нет, но «телега» должна быть исправной. Он будет работать на рычаге как проклятый, даже если Гиль не сможет ему помогать. Тут остается не так много километров. Он вывезет. Сейчас надо только срезать ботинок и попытаться зафиксировать самодельную деревянную шину, чтобы нога по дороге совсем не отвалилась. А дальше – палку в одну руку, самому под другую, и – к «железке». Благо она тут недалеко.

– Вот так все и получилось с этим лешим. – Хэлл закончил свой рассказ. – Никто из нас не стал бы рассказывать тебе подобное за Барьером. А здесь можно. – Проходник посмотрел на стоявшую рядом Раду. Та дослушав молча кивнула, погруженная по всей видимости в свои мысли.

– Ясно. – Девушка наконец ответила, и чуть повременив, добавила. – Ты ему скажи, что я ждала его. Хорошо, Сережа?

– Сама скажешь. – Хэлл посмотрел на стоящую напротив Раду. – Такие вещи надо говорить самой. Ты же это знаешь. Ты взрослая девочка.

– Почему они не вернулись сегодня? – Екатерина опустила глаза. – Да. Глупость спросила. Это же Лукоморье. Ты мне говорил уже.

– Вы едете или нет?

Ясаков бросил взгляд на открывшуюся дверцу старой, выкрашенной в желтый цвет «ГАЗели». Высунувшийся из кабины водитель смотрел на них с нескрываемым раздражением.

– Она – да.

– Ну, так поехали! Чего стоять? Навсегда, что ли, прощаетесь? – Дверца захлопнулась. Через несколько секунд, взревев, заработал двигатель. В воздухе запахло парами дешевого бензина.

– Пока! – Рада, улыбаясь, протянула руку.

– Пока. – Хэлл осторожно пожал ее.

Девушка в последний раз бросила на проходника взгляд и, забрав у него свой рюкзак, юркнула в машину. Хэлл на всякий случай махнул рукой и отошел от места посадки к расположенной в паре сотен метров невидимой границе Барьера.

Холодно все-таки тут. Он поежился.

То, что рассказала ему вчера вечером Рада, больше не выглядело с ее стороны чем-то необычным. Но если его догадки полностью подтвердятся, то ситуация в один момент приобретет статус не то что бы сказки. Но будет достойна описания в каком-нибудь любовном романе – это точно.

Как же здесь все-таки хорошо…

Винни с облегчением откинулся на траву. Мокрая от пота спина мгновенно покрылась мурашками, пробежавшими по всему телу мелкой дрожью. Да и плевать. Это не самое неприятное, что случилось с ним за прошедшие сутки.

Проходник закрыл глаза, наслаждаясь рабочей «тишиной» поселка. Справа от места, где он лежал, раздавались невнятные голоса рабочих и инженеров, приехавших за Барьер из Первого поселка. Кажется, там начались разборки. Пытаются найти причину поломки обеих новых дрезин. И он не удивится, если во всем обвинят проходников. «Телеги» же испытания, вроде как, прошли, значит, причина выхода их из строя целиком и полностью на совести пользователей, не сумевших нормально с ними работать.

Винни мысленно усмехнулся. Плевать. На все сейчас плевать: и на «телеги», и на инженеров с рабочими. Надо отдохнуть. А все остальное подождет до завтра.

Когда они с Гилем добрались наконец до «железки», выяснилось, что стоящая впереди дрезина неисправна. Система управления, перебранная накануне, в итоге все-таки вышла из строя. Причину выяснить не удалось. Пришлось, матеря достижения отечественной инженерной мысли, топать пешком.

Распределили между рюкзаками остатки провизии, воду и необходимый в дороге инвентарь. Карабин Гиль, вопреки протестам Винни, повесил себе на шею, и путешествие началось.

Шли медленно, с многочисленными остановками. Часа через два совершенно измученный Гиль на очередном привале отдал Винни оружие.

– Ты сейчас все равно лучше меня стрелять будешь, – объяснил он свое решение, и с этим доводом было трудно не согласиться.

Следующую продолжительную остановку пришлось сделать уже через полчаса. Поврежденная нога все чаще и сильнее давала о себе знать, несмотря на то, что Гиль старался ее беречь.

Сделали привал. Жадно глотали воду, запас которой начинал понемногу таять, хотя в условиях таскания груза на своем горбу это было положительным фактором.

– Рот сушит. Не могу, прямо, – пожаловался Александр.

– Пей. Меньше нести будем. А до поселка, даже если вода вся закончится, мы с тобой дойдем.

Винни размотал связанные узлами куски ткани и осторожно снял самодельную лангету. Нога выглядела опухшей, красной и на ощупь как будто стала горячей.

– Болит?

– Да. До этого время от времени стреляло так, что в глазах темнело. А теперь еще и ноет постоянно. И изнутри распирает.

– Идти сможешь?

– А есть выбор? Предлагаешь тут лечь и закрыть глаза?

– Это могло бы решить сразу кучу проблем. – Винни посмотрел на Гиля. Серьезно, изучающе. – Например, я бы наконец-то забрал твою койку в избе.

– А вот хрен тебе! Я специально дойду, чтобы тебе или Хэллу она не досталась.

– Ну, ты подумай, пока не дошли еще. Время есть.

– Хорошо. – Гиль попробовал улыбнуться, но, вместо этого, скривился от очередного приступа боли. Затем пришлось потерпеть еще несколько мучительных минут, пока Винни пристраивал заново шину. Деревяшки он был вынужден немного раздвинуть и перевязывать несколько узлов, чтобы они не повредили кожу и не перетерлись сами об острые углы. Увеличивающийся отек травмированной конечности внес свои непредсказуемые корректировки.

– Давай, Сашка, вставай. – Винни подал проходнику палку, помог накинуть на плечи рюкзак. Нагрузил себя и подлез под вторую руку. – Идем потихоньку. Тут осталось-то… Раз плюнуть.

– К ночи не дойдем.

– Значит, дойдем к утру.

– Опасно ночью пешком по Зоне.

– Ничего. У тебя такой несчастный вид, что зомбаки тебя за своего примут.

После этого двигались еще около тридцати минут, пока Винни не почувствовал, что Гиль с каждым метром все сильнее виснет на нем.

– Все. – Винни остановился. – Перекур. – Он помог сесть Гилю, осторожно уложил травмированную конечность, стащил груз и достал из своего рюкзака бутылку с водой.

– Надо избавляться от вещей. – Напившись, Гиль протянул воду Алексею. – Иначе не дойдем.

– Тогда оставляем все, кроме ружья.

– Топор еще возьми.

– Хорошо бы, но он будет только мешать. Обойдемся. В крайнем случае, я и прикладом убью…

Винни мотнул головой, отгоняя воспоминания о последних километрах пути, когда пришлось тащить Гиля на себе.

– Вот ты где!

Он лениво повернул голову и взглянул снизу вверх на подошедшего здоровяка. Похлопал рукой по пустому месту рядом с собой:

– Садись.

– Гиля отправили в Первый поселок. – Хэлл сел рядом. – Если перелом без осложнений, недель через шесть вернется в строй. – Он поерзал, усаживаясь поудобнее. – До сих пор все мышцы ноют.

– Как там Катя?

– С ней все хорошо. – Ясаков посмотрел на Винни. – Вчера весь день была тут. Отдыхала, а потом ее вызвали в НИИ. Говорят, что-то там в аппаратах этих то ли нашли, то ли не могут найти. Но, при любом раскладе, думаю, мы все большое дело сделали. Только вот какой ценой…

– А с Ларсом что? Тут столько разговоров ходит. Чуть ли не хоронить его собираются.

– Ну, до этого, надеюсь, не дойдет. Но дела у парня плохи. Яд поразил почки, развилась почечная недостаточность. Сейчас его уже отправили в город на диализ.

– А потом что с ним будет?

– Трудно пока сказать. В нефрологии и токсикологии свои нюансы. Я всего не знаю. Возможно, так и будет жить на аппарате, пока не найдут подходящую почку для пересадки.

– И сколько ждать?

– А как повезет. Знакомый вон два года ждал. А под Новый год ему подарок подвалил, представляешь? Кто-то не дожил, а другому реальный шанс на новую жизнь. Там же все зависит от того, подходит донорский орган тебе или нет. Лотерея такая своеобразная. Но скоро лето, мотоциклисты сезон откроют. Шансы увеличатся.

Проходники рассмеялись.

– Значит, все не так плохо. – Винни кивнул. – Это лучше, чем копить на операцию.

– Какую?

– У одного близкого мне человека с ребенком беда случилась. Не буду вдаваться в подробности, но за лечение нужно было выложить крупную сумму. Там какие-то лекарства серьезные и расходники на операцию. У родителей на двоих зарплаты хватает, только чтобы прожить до следующего месяца. Вот я и согласился помочь. Может, зачтется потом. – Проходник немного помолчал. – Где-нибудь там…

– Вполне может быть.

– Кстати, – Винни решил сменить тему, – я все хотел спросить: а почему Ларс? У него же даже фамилия совершенно другая.

– Ну, так он же музыкант. В свободное от прежней работы время в группе какой-то металлической играл на барабанах.

– И чего?

– Да хреново играл. Вылетал из ритма, и партии кривые были. В итоге прозвали его в честь одного известного барабанщика, который, по мнению многих, несмотря на звездный статус, обладал теми же характеристиками. Забей, короче. Ларс и Ларс.

– Ясно.

Они помолчали. Возле нулевого километра стало заметно тише. По-видимому, спорящие стороны пришли наконец к консенсусу.

– А что с вашей «телегой»-то случилось? – Винни прервал затишье. – Мы ее пытались «завести», но в итоге пришлось пешком топать.

– Не знаю. Мы с Радой ее бросили, потому что уже сил не было. Дотащили Ларса сюда, а тут уже мужики побежали к ней. Надо было аппараты обратно нести, Катя их там бросила. Мы с ними Димку не вытащили бы. Через пару часов ребята вернулись и сказали, что с ходовой что-то случилось и пригнать «телегу» обратно не вышло. А почему за сутки никто ее сюда так и не привез, я тебе не скажу. Видимо, здесь тоже проблем навалило. – Хэлл замолчал, но ненадолго. – А можно встречный вопрос?

– Личного характера? – усмехнулся Винни.

– Угу.

– Ну, я, кажется, догадываюсь, о чем ты, но все равно спрашивай.

– Что у вас с Катей-то происходит?

– У нас, к сожалению, ничего.

– Поясни.

– Да чего пояснять-то? Идиот я. Вот и все пояснения.

– Хороший ответ. Многое объясняет.

Винни вздохнул, словно набирался решимости перед ответом или собирался с мыслями, вновь прокручивая в голове дела давно минувших дней.

– Мы с ней вместе учились. Когда я ее впервые увидел, ты даже не представляешь, что я почувствовал. Это было как… Как будто в тебя влили столько силы… Ты чувствуешь, как весь мир становится ярче и интереснее, как у тебя за спиной крылья вырастают и разворачиваются, и ты можешь взлететь и перевернуть всю вселенную, чтобы сделать ее раем для нее. Хотя она и так уже прекрасна дальше некуда. Мне хотелось творить, покорять горы…

– Влюбился, короче. – Хэлл решил придать информационному потоку дискретность.

– Конечно! А как можно не влюбиться в совершенство? Один взгляд этих безумно красивых глаз чего стоит! За него можно умереть! За него стоит жить, черт возьми!

– А дальше что?

– А ничего. Наверное, целый год я ходил все вокруг да около. Сначала думал, что у такой фантастической девчонки обязательно кто-то есть. Ну, не может у нее никого не быть. Умница, красавица, просто сказка! И она вроде как с кем-то встречалась. Хотя я и не был уверен. Все же слухи. Напрямую спросить смелости не хватало. Даже не знаю, чего я боялся тогда.

– Знаешь, – усмехнулся Хэлл. – Ты боялся получить отказ, который здорово ударил бы по твоему самолюбию. Ну, оно и понятно. Сколько лет назад это было? Все молодые и глупые. Нет чтобы смело брать баррикаду, не считаясь с потерями своего надуманного достоинства. А сейчас ты боишься признаться себе в том, что понял весь идиотизм сложившейся тогда ситуации.

– Возможно, ты прав. – Винни вздохнул.

– Конечно, прав. А как иначе-то? Ну, а потом тебе что мешало?

– Потом мне пришлось сменить место учебы и я уехал. А когда наконец решился ей написать и намекнуть на дружеское свидание, выяснилось, что она теперь на полном серьезе с кем-то встречается. Вот, собственно, и все. Потом у меня были попытки завести отношения, но каждый раз ничем хорошим это не заканчивалось. Я подспудно искал девушек, похожих на Катю. А таких просто нет. Она единственная и неповторимая, и другой такой не найти.

– А надо ли искать?

– Вот я и бросил, поняв всю бесперспективность поисков замены. – Винни почесал обросший затылок. – И тут встретил ее снова… Надеюсь, в последний раз. Пусть сидит себе спокойно в своем НИИ. Иначе это просто невыносимо: знать, что ты упустил свой шанс и что она с кем-то другим…

– Ты все-таки идиот, – перебил его Хэлл.

– Я тебе об этом сказал в самом начале.

– Нет. Я не о том, кем ты был. А о том, кем ты остался. Сейчас-то ты чего с ней не поговоришь? Ты по собственной глупости упустил свой шанс и теперь собираешься повторить свою же ошибку? И кто ты после этого?

– Она же замужем.

– А я тебе говорю, иди и расскажи ей все.

– Так. – Винни впервые с момента их с Хэллом диалога повернулся лицом к проходнику. – Вы тут о чем-то уже пообщались? И ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Я бы тебе сказал, но лучше услышать это из первых уст.

– Говори давай!

– Нет. – Хэлл мотнул головой. – Сам спросишь и сам все услышишь от нее. Это ваше личное дело. Я ничего не слышал, ничего не знаю и знать ничего не хочу. Хватит мне возни с Ларсом и Гилем. Еще в ваш детский сад вникать.

– Конспиролог хренов.

– Прими, как факт. – Хэлл развел руки в стороны.

Алексей медленно поднялся. Хэлл, кряхтя, последовал его примеру, вопросительно глядя на Винни. Последний еще пару секунд смотрел на друга, после чего протянул ему руку:

– Спасибо.

– Да не за что, – ответил Хэлл, продолжая смотреть на Винни задумчивым взглядом.

В этот же день. Город Сыктывкар

– Вы уверены, что помещение безопасно? – Крупный человек с неприметным лицом окинул комнату быстрым взглядом. – Мои люди могут проверить.

– Абсолютно, – кивнул хозяин съемной квартиры. Если бы только сидящий напротив наемник знал, сколько аппаратуры напичкано на один квадратный метр этого жилья! Начиная от банальных детекторов и ультразвукового глушителя диктофонов, до оборудования мультичастотных подавителей связи. Да в бункер к Верховному проще докричаться, чем услышать, что происходит сейчас здесь. – Можете не волноваться.

– Срочность заказа влечет за собой дополнительные трудности и повышает риск.

– Но вы же профессионал. Мне рекомендовали вас, как опытного специалиста.

– Заказ будет выполнен. – Коротко стриженый положил массивные руки одну на другую и прямо посмотрел на сидящего напротив. – Но любая работа должна быть оплачена. Я несу ответственность перед своим личным составом, в том числе обеспечивая им должные… отступные, если они выйдут из строя в рабочее время.

– Зона не дает никаких гарантий безопасности. Любая разведка и составление плана действий за Барьером не стоит ровным счетом ничего. Аномалии и местная нежить не поддаются логике. Они действуют по своим законам.

– Война всегда остается войной. В любом месте и в любое время. – Мужчина флегматично пожал плечами. – Если вас по каким-либо причинам не устраивает заявленная надбавка за экстренность, могу предложить рассмотреть вариант отсрочки заказа на три дня.

– Операцию надо провести сегодня же. Мне необходимо как можно скорее доставить показанные вам на фото аппарат и сотрудника за Барьер. Мой человек сможет убедить курирующих этот проект в том, что один из аппаратов необходимо срочно вывезти с территории поселка. Завтра сделать это будет уже намного сложнее. Могут возникнуть некоторые вопросы. Поэтому доставку интересующего меня сотрудника необходимо также провести сегодня. К тому же система аппарата очень нестабильна и может выйти из строя в ближайшие дни, если не сутки.

– Понял вас. – Коротко стриженый кивнул, продолжая смотреть на Плотникова.

Кирилл Эдуардович еще несколько мгновений изучал непроницаемое лицо своего оппонента. «А он умен. Знает себе цену. И знает, что я уже не рискну обратиться к кому-либо еще. Во-первых, поджимает время, а во-вторых, это лишний шанс для утечки информации на сторону».

– Хорошо. Я согласен.

– Тогда перейдем к деталям. – Мужчина кивнул. – Судя по плану здания, там можно выбраться через запасной выход. Сотрудник будет перевезен к Барьеру на машине. Дальше, после пересечения границы, нам потребуется еще около часа, чтобы доставить заказ в указанную вами точку.

Плотников взглянул на часы.

– Меня устраивает. После того, как вы передадите сотрудника моим людям, деньги на указанный вами счет поступят в течение двух суток. Прошу меня правильно понять. В Зоне невозможна никакая передача информации, кроме собственных глаз. Как только мне доложат, что все условия нашей сделки выполнены, я тут же рассчитаюсь с вами.

Когда человек ушел, Плотников встал из-за стола и прошелся по комнате, еще раз перебирая в голове детали состоявшегося разговора и событий, приведших к нему.

Сегодня с утра информатор из завербованных им ученых, работающих в Первом поселке, прислал чрезвычайно важную новость. Когда Плотников в первый раз прочитал содержимое исписанного мелким подчерком листа бумаги, он не поверил своим глазам. Все это походило на невероятное, счастливое совпадение. Кирилл Эдуардович даже в самых смелых своих мечтах не мог предположить, что подобный вариант развития событий и скорость их возникновения вообще возможна. Пришлось выдохнуть и прочитать информацию еще раз.

Данные с доставленного в Первый поселок аппарата с дурацким названием оказались поистине бесценны! Собранные при помощи приборов волновые показатели смогли раскрыть тайну аномалий Зоны. Не их происхождения или, скажем, подобия заложенного алгоритма, но их структурность. Их молекулярно-волновую составляющую.

Оказывается, у этих полупрозрачных недоразумений есть молекулы, всякие решетки и какие-то связи. Кто бы мог подумать! И теперь, когда это стало известно, ученые быстренько нашли способ то ли разрушать эти самые аномалии, то ли пугать их так, что те должны были убежать чуть ли не в самый эпицентр. И, что самое интересное, включить защиту от всей этой призрачной нечисти можно при помощи все того же аппарата. Один из его компонентов создает при определенной настройке так называемую петлю. Это волновое образование, распространяясь от аппарата в виде восьмерки, дает в одну сторону, грубо говоря, характеристики со знаком плюс, а в другую – диаметрально противоположные.

Подобный побочный эффект, если его можно было так назвать, не был чем-то новым. О подобном явлении Кирилл Эдуардович когда-то читал или смотрел фильм. Дело не в этом. А в том, что теперь у него наконец-то появилась возможность забрать свое честно заработанное состояние у той аномалии.

Перед глазами Плотникова мгновенно вырос целый список дел, требующих уточнения в самое ближайшее время. Можно ли изготовить отдельно именно тот компонент аппарата, который отвечает за появление волновой восьмерки? Это позволило бы увеличить компактность и мобильность устройства. Судя по внешнему виду на фото, в настоящее время ящик весит под десять килограмм, не меньше. Как следствие, при избавлении от всех ненужных в его случае составляющих, можно будет рассчитывать и на продолжительность работы. Сейчас с этим какие-то проблемы из-за ядерной батареи. Можно будет подумать и об уменьшении размеров аппарата до состояния наручного устройства, чтобы передвигаться по Зоне совершенно спокойно. Хотя такой вариант выглядит опасным для носителя, ведь, даже будучи экранированным, аппарат испускает радиацию. Да и сама эта восьмерка еще непонятно как влияет на людей.

Нет. Пожалуй, стоит обойтись небольшим стационарным аппаратиком. «Пастухам» наручные устройства ни к чему: слишком много свободы для перемещения. Мало ли что им в головы их тупые взбредет. А вот стационарный аппаратик можно будет поставить и у себя на скрытой точке, где отсыпаются алкаши, и на самой беличьей поляне. Хотя, при последнем раскладе, вполне вероятно, что эта самая белка перестанет появляться. Надо поставить задачу своему человеку из научного отдела, пусть просчитает все варианты. И начнет прямо сегодня. Это будет нелишним, пусть даже план с мобильными аппаратами придется вводить через месяц. Все надо делать заранее. Всегда.

Плотников отключил систему безопасности. Теперь надо быть на связи. Его недоступность может вызвать подозрения у Хозяина. Пока он ни о чем не догадывается. Но это только пока. Как там говорят на Западе? И у холмов есть глаза.

Все надо делать заранее. И с сегодняшнего дня ему стоит просчитать вариант своего исчезновения из этой страны.

Когда он сможет достать свои изумруды, нужно быть готовым к тому, что его в скором времени начнут искать. И, вполне вероятно, нападут на след всей беличьей махинации. Могут дернуть и Хозяина, и он с легкостью отдаст своего помощника на растерзание федеральному суду. Так что, как только запахнет жареным… Нет. Как только начнет шкварчать масло на сковородке, ему стоит уже быть в аэропорту. Сейчас затеряться в любой из стран не составит большого труда. Тут, на Большой земле, творится полный ад. Прошло всего несколько месяцев, а страны уже отделяются друг от друга, закрывая границы и прерывая международные сообщения. Китайский вирус наделал столько шума, что весь мир сотрясается в тихой панике. А на фоне рушащейся мировой экономики отдельные действительно умные и выдающиеся личности увеличивают свой капитал. Одни только российские миллиардеры разбогатели на шестьдесят два миллиарда долларов.

Такие, как они, сумеют извлечь выгоду из любой ситуации. Их мозги устроены так, чтобы никогда не опускать руки и всегда оставаться в борьбе, увеличивая свое материальное благополучие.

Он и сам мог быть таким, если бы не один удручающий факт.

Он никогда не сможет стать подобным им. Огромные деньги делают только такие же большие деньги. А по-настоящему великие счета прибраны к рукам семейных анклавов. И если Господь не дал тебе привилегию с рождения быть в списке избранных, то все, на что ты можешь рассчитывать в своей жизни, – это стараться максимально приблизиться к вершине Олимпа. И все равно будешь всего лишь стоять у подножия этой горы, не достойный даже взгляда ее обитателей.

Но это не повод сидеть сложа руки. Как бы малы ни были заработанные им деньги, они будут его и принесут ему в будущем дивиденды. Нужно только в очередной раз трезво взглянуть на складывающиеся вокруг обстоятельства.

Жадность никогда не доводила до добра. Всегда нужно вовремя остановиться. Потом можно вернуться к проверенной кормушке или найти новое место. Но надо всегда знать меру. А если не хочешь унять или притормозить свой аппетит, будь добр, сажай за свой стол нужных людей. Не забывай делиться. Сколько его заочных и личных знакомых уже погорело по разным причинам! Вот хотя бы свежее дельце: заместитель в Генштабе.

Плотников уселся обратно за стол. Взял в руки распечатанную фотографию лаборантки Радченко. Она была в составе той ходки и не только знает устройство аппарата, но также единственная, кто имеет опыт настройки и работы с техникой в реальных полевых условиях.

Сегодня вечером ее и один из аппаратов доставят за Барьер. Если девчонка захочет жить и решит, что не только ее жизнь, но и безопасность ее родни ценнее спрятанных в хранилище камней, она пойдет на сотрудничество. Большого выбора у нее не будет. Большой выбор вообще никому нельзя давать. Иначе глупый народ сделает не то, что нужно организаторам выборов. Сотрудничество, конечно, не спасет ей жизнь в дальнейшем. И пропажа сотрудника научного сектора будет одной из проблем, которая может в скором времени заставить Кирилла Эдуардовича уехать из страны.

Плотников взял принесенный от информатора листок бумаги, копию фотографии, скомкал их и положил в пустую пепельницу. Чиркнул зажигалкой, и первые несколько секунд смотрел, как огонь с неудержимой быстротой охватывает неровности комка.

Сегодня вечером ему нужно будет вновь посетить это проклятое место. Цена вопроса требовала его личного присутствия, и он очень надеется, что можно будет обойтись без нервотрепки и всяких ненужных приключений.

Звонок телефона вывел его из состояния задумчивости. Он бросил взгляд на светящийся экран. Звонил Хозяин. Кирилл Эдуардович провел пальцем по сенсорной кнопке принятия вызова и поднес аппарат к уху:

– Слушаю.

Несколькими часами позже

«В описании жилища Бабы-Яги еще первые фольклористы отмечали много странностей. Одна из них заключается в том, что сама по себе избушка оказывается невелика в размерах. Хозяйка ее лежит на печи, но занимает все пространство: «из угла в угол», «нос в потолок врос».

Избушка стоит без окон и без дверей, на границе леса, являясь, как и Баба-Яга, неким символом – пропускником в другой мир. Ведь именно лес у славян ассоциировался с миром мертвых – Навью. Там происходят все волшебные приключения главных героев сказок. Там обитают Кощей Бессмертный и Змей Горыныч. Оттуда добываются разные волшебные предметы, туда уносят похищенных красавиц и царевен. Само же наличие у Бабы-Яги костяной ноги, причем, надо заметить, что именно одной, также говорит о ее роли проводника в загробный мир. Яга одной ногой стоит в мире живых, другой – в мире мертвых.

Этнографы и историки разъясняют и наличие у избы «курьих ног». Этот образ дошел до современников благодаря Александру Николаевичу Афанасьеву, который, путешествуя по северу нашей страны, смог записать устные рассказы живущих там людей.

У северян отмечался весьма необычный обряд захоронения усопших. Ввиду невозможности закапывания покойника на необходимую глубину из-за вечной мерзлоты, сооружались небольшие погребальные дома на двух сваях, которые в дальнейшем предавались огню, дым от которого «окуривал» ноги избушки.

По данным словаря Даля, «кур» – это столб, на котором стояла изба в болотистых местах. По другим источникам, этих самых ног у избы было не две, а четыре или даже пять, и окуривали их дымом специально, чтобы по столбам в избу не забежали грызуны, так как подобные помещения северные народы использовали в качестве амбаров.

Существует версия, что все попытки бабы-Яги посадить на лопату очередного героя, и засунуть его в печь, является стилизованным описанием обряда «перепекания ребенка», используемого у древних славян в качестве лечебного мероприятия при рахите, атрофии и прочих недугах».

Винников оторвался от чтения, закрыл книгу, оставив на нужной странице вместо закладки собственный палец, и посмотрел в окно ползущего микроавтобуса.

Энциклопедия славянского фольклора, взятая им сегодня у Алевтины Федоровны по дороге к КП, давала несколько разрозненную и сумбурную, но вполне однонаправленную информацию. При любом раскладе, каждое упоминание про избушку было отсылкой к мертвецам и погребальным обрядам. То есть, выходит, последнее, что в своей жизни видел человек, это была похоронная изба. Об этом свидетельствуют и все русские народные сказки, в которых фигурирует образ избы. Похищенную Кощеем и увезенную в Царство мертвых Василису Иван-царевич едет выручать через Бабу-Ягу. По сути своей, он внутри избушки на курьих ножках проходит своеобразный обряд погребения, чтобы, умерев, суметь проникнуть в царство Кощея. Получается, Василиса после финального сражения выходит замуж за мертвеца?

Винни вздохнул. Если дела обстоят именно так, то от встречи с избой лично ему ничего хорошего ждать не стоит. Неужели он действительно умрет? Но как и когда? Сколько у него осталось времени? Будет ли угрожать зависшая над ним коса смерти здесь, на территории обычного мира? И как, черт возьми, эта аномальная изба узнает, кому показываться, а кому нет? Знает ли она заранее, кто и как закончит земной путь? Или все происходит уже после того, как ты ее встретил?

– Поселок. – Раздавшийся над ухом голос выдернул Винни из размышлений. Он мотнул головой, растерянно бросил взгляд в грязное окно, а затем повернулся в сторону голоса и увидел стоящего рядом водителя. – Дальше не иду. Вылазь.

Алексей кивнул в ответ и, окинув взглядом опустевший салон автобуса, вышел на улицу, уже на выходе отметив, что всю дорогу у него над ухом из динамиков салона лилась отвратительная по своему звучанию музыка, под аккомпанемент которой пела что-то невразумительное какая-то девица.

В глаза непривычно ударил яркий свет множества источников электрического освещения. Горящие окна домов, фары машин, вереница фонарей, уходящих часовыми вдоль главной улицы. Здесь естественная граница дня и ночи размывалась, стиралась искусственно, незаметно, но постоянно нарушая биологические часы, позволяя забывать об отдыхе после наступления ночи.

И люди с готовностью отзываются на эту возможность, стремясь сделать то, что не успели днем, или же стараясь активно отдохнуть, в результате чего организм так и не успевает полностью восстановить потраченную энергию.

Пройдя вдоль главной улицы несколько метров, Винни достал из кармана шапку и надел ее на голову. Холодно все-таки здесь. Весна еще не нагрела ночи.

Алексей остановился и, достав телефон, включил его. Какое-то время пришлось подождать, пока система загрузится. Чтобы не терять время, Винни решил идти в сторону НИИ, надеясь, что Катя все еще на работе, так как домашнего адреса девушки он не знал.

Аппарат завибрировал огромным количеством всевозможных оповещений. Пропустив их, Винни нашел в записной книжке номер Кати и набрал его, одновременно сворачивая в переулок, ведущий к вытянутому трехэтажному зданию НИИ. Аппарат наконец разродился гудками ожидания ответа вызываемого абонента, после чего неожиданно сообщил:

– Вызываемый вами номер выключен или находится вне зоны действия сети.

Винни раздраженно посмотрел на экран и повторно нажал кнопку вызова. Может, Катя сейчас вошла в какую-нибудь комнату, где не ловит связь? Черт знает, что у них там за помещения! Закрылась в свинцовом гробу и испытывает очередные «Полиреги».

– Вызываемый вами номер выключен или находится вне зоны действия сети.

Винни убрал телефон во внутренний карман и задрал голову. Здание НИИ, к которому он подошел, было освещено всего несколькими квадратами окон. То ли здесь, в целом, работает слишком мало людей, то ли большинство специалистов уже закончило работу и разошлось по домам.

В голове возникла запоздалая мысль: а как, собственно, он собирается пройти внутрь? Там же наверняка охрана и режим пропусков. Какие-нибудь электронные ключи или, на худой конец, старик-вахтер в черной форме с громким названием очередного ЧОПа на спине. Ругаться и спорить с ним не хочется. Все-таки он выполняет свою работу и старается делать это честно, по мере оставшихся сил.

Решив действовать по обстоятельствам, Винни дошел до неосвещенного входа. Проходная за стеклянными дверями была погружена в темноту. Проходник взялся за ручку и дернул сначала к себе, затем вовнутрь. Безрезультатно. Дверь оказалась заперта. Винни придвинулся к грязному после прошедшей зимы окну. В нос ударил запах пыли. В полумраке угадывался пустой стол, какой-то журнал и телефонный аппарат для внутренней связи. Охранника видно не было.

Судя по горящим окнам, сотрудники, поглощенные научной деятельностью, имели привычку задерживаться на работе допоздна. Как говорили Стругацкие, понедельник начинается в субботу. По этой причине местный вахтер, закрыв по окончании рабочего дня главный вход, наверняка неторопливо обходит комнаты, за дверьми которых все еще слышен звук работы. Или, быть может, ориентируясь на пустые крючки с номерами кабинетов в настенном ящике, заглядывает внутрь и предупреждает:

– Входная дверь заперта. Будьте добры, ключик повесьте потом, хорошо?

А полуночники кивают старику, говорят ему «до свидания» и вновь погружаются в работу, чтобы через час-другой покинуть здание через черный ход…

Точно!

Винни свернул за угол. Где-то здесь должен быть пожарный выход. Проходник направился вдоль задней стены и через несколько метров наткнулся на выпирающую бетонную коробку запасного выхода. Он подошел к двери и взялся за ручку.

«Тут кто-то есть», – пронеслась в голове мысль в ответ на услышанные за дверью шаги.

Дверь резко распахнулась. Винни успел отпрянуть и в следующую секунду столкнулся с высоким, широкоплечим человеком, занявшим на мгновение весь дверной проем. Тот бросил быстрый взгляд на проходника и неуловимым движением руки с силой толкнул его в грудь.

– Эй! – вырвалось у Алексея.

Толкнувший его здоровяк, не обращая на Винни никакого внимания, чуть ли не бегом направился к машине, стоявшей неподалеку с выключенными фарами и мотором. С появлением человека автомобиль ожил. Глухо взревел мотор. Задняя дверь открылась. Вслед за первым, из черного хода выскочил второй здоровяк, несущий на плече неподвижное тело. В воздухе промелькнул знакомый хвост светлых волос.

– А ну, стой! – Винни рванул следом за уносящим Катю незнакомцем.

Стекло справа от водительского сиденья чуть опустилось вниз, и раздалось несколько еле слышных хлопков. Винни почувствовал, как что-то больно ударило в грудь. Еще и еще раз. Внутри начало разливаться что-то горячее, резко сменившееся подступающим ледяным холодом. Ноги почему-то стали подкашиваться, и Винни закрыл глаза.

Глава 11

Ощущения были непередаваемые. Казалось, каждая клеточка тела наполняется изнутри теплом и как будто увеличивается в размерах, перерабатывая и выделяя во внеклеточную среду переизбыток накопленной энергии. В каждом движении сквозили сила и легкость. Нечто подобное он испытывал всего один раз, когда вызвался добровольцем на кафедре физической регенерации. Но это было давно, и то волновое воздействие, в результате которого шла перестройка определенных ионов, влияющих на регенеративную способность тканей, была, пожалуй, только слабой тенью увиденных им сегодня технологий. А здесь… Если прислушаться повнимательнее к своим ощущениям, то кажется, что даже спиной мозг излучает какое-то подобие тепла.

И впервые за много лет он перестал ощущать медленное, неотвратимое действие засевшей в нем смерти. Проникшей коварно, незаметно на первом году его обучения в универе, когда он и его друзья пытались раскрыть одну тайну.

Знать бы, что из этого в итоге вышло. Можно ли было предотвратить смерть их однокурсницы?

Приятная слуху короткая мелодия раздалась над головой. Окружавшие его стены, выполненные из невиданного им ранее материала, пришли в движение. Доктор поднялся с выдвинувшегося из биорегенерационной установки медицинского ложа и, спустив ноги на пол, сел. Несколько секунд наслаждался разливающимися по телу потоками, после чего встал и повернулся к хозяйке:

– Благодарю.

Сидевшая в углу избы возле прялки Яга повернула к нему старое, изрезанное морщинами лицо, стараясь увидеть обратившегося к ней единственным живым глазом. Второй был мертв и торчал из глазницы белесоватым, мутным шаром, внутри которого можно было заметить зеленоватые вкрапления гноя.

– Во здравие.

– Можно спросить?

– Спрашивай, гость. Не бойся. – Старуха забулькала кудахчущим смехом. – Есть я тебя не буду, хоть и положила в печь на лопату.

– Тот, кого я принес… С ним что?

– С ним все сложнее, но беда поправима. Нужно только время. Успел ты его дотащить. – Яга повернулась обратно к прялке, готовясь продолжить возню с нитками. Из-под длинной перештопанной и залатанной юбки выглянула мертвая нога, покоящаяся поверх живой. Пожелтевшие кости, лишенные остатков плоти, оканчивались подобием округлой культи, заменявшей нормальную стопу. Старуха поискала что-то в мотке ниток и вытащила оборванный конец одной из них. – Ума не приложу, как так вышло? Его нить должна была оборваться. Она сегодня и лопнула, а носителя ее все нет и нет. Обычно сразу приходят, а тут ждать потребовалось. Но потом ты заявился ко мне. Еще одна загадка. И я опять не могу уразуметь, что с тобой не так. Я же отчетливо вижу, что твоей нити жизни у меня нет.

– Ее здесь и не должно быть, – отозвался одевающийся Доктор.

– Но потом все встало на свои места. Сперва мне подсказали, а потом и ты поделился. Зачем только тебе все это?

– Свардборг еще не пал.

– Он падет. – Яга усмехнулась. Она даже не повернула голову к Доктору, продолжая искать что-то внутри клубка ниток. – Враги копят силы для решающего удара. На их стороне численный перевес, жадность, коварство, предательство. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Шансов практически нет.

– Свардборг еще не пал, – упрямо, с ненавистью в голосе повторил Доктор. Он обулся и встал, голый по пояс. Смотрел исподлобья на хозяйку избы: – И пусть шансов почти нет, но ведь это только почти. Ты же сама сказала, что знаешь, о чем говоришь. Так неужели ты поступила бы по-другому? – Ему показалось, что губы Яги на мгновение тронула легкая, добрая улыбка. Хотя сказать точно было нельзя, слишком много глубоких морщин изъели ее лицо.

Так и не дождавшись ответа, Доктор продолжил одеваться. Взгляд его упал на ближайшую стену. На ней, к немалому удивлению, среди всевозможных засушенных трав, обнаружился висящий в ножнах самый настоящий меч. Его рукоять и гарда были украшены крестообразными узорами. Вдоль срединной линии ножен шел сверху вниз ряд каких-то символов, напоминающих руны викингов или кельтов. Рядом с мечом висела старинная картина. Доктор, застегнув ворот, подошел ближе, чтобы рассмотреть детали.

В глаза бросались две центральные фигуры. Справа на кабане восседала немолодая, судя по морщинам, женщина, одетая в алое платье. В руках она сжимала непонятного вида предметы, являющиеся, по всей видимости, оружием или боевыми жезлами. Напротив, выставив в обороняющемся жесте передние лапы, сидело коричневое хвостатое существо, на морде которого застыла гримаса ужаса и паники. Надпись вверху гласила: «Яга-Баба едет с коркодилом драться на свинье с пестом…». Окончание надписи было не разобрать. Доктор подошел почти вплотную, но концовка так и осталась загадкой. Как и еще одна деталь: под хвостом ящера был изображен стоящий на реке корабль.

Пришлось оставить эту затею и заняться более насущными делами.

Доктор прошел к столу, на котором лежали его поясной ремень, разгрузочный жилет, огнестрельное оружие. Что-то рыжее мелькнуло перед самым носом, и на столе в куче вещей очутилась белка. Не обращая никакого внимания на человека, лесная красавица начала деловито сновать между предметами, осматривая каждую из заинтересовавших ее деталей экипировки.

– Явилась, не запылилась! – проворчала со своего места Баба-Яга. На зверька она бросила взгляд только мельком. Голос ее звучал как-то непривычно четко и… сильно. Молодо! Доктор с удивлением посмотрел на хозяйку избы и заметил, что Яга произнесла эту фразу с закрытым ртом. – Опять всю ночь с людьми забавлялась? – И вот опять. Рот остается закрытым, а странный, совсем не старушечий голос Яги отчетливо звучит прямо у него в голове.

– Да будет вам, матушка! И им помощь хоть какая-то, и мне есть чем время скоротать. – Теперь в голове Доктора звучал звонкий голос молодой девушки.

– А то ты не ведаешь, как они твоей помощью пользуются!

– Ведаю, матушка. – Белочка продолжала сноровисто лазать по карманам разгрузки, но в звучащем голосе Доктору послышался вздох разочарования. – Но тот, кто не сможет одуматься, тому и помощь моя не пригодится. А так есть надежда, что людина прозреет и захочет вырасти до человека.

– Ну, как знаешь, дело твое. Что еще заприметила? Поделись с гостем нашим, ему знать это требуется.

– Видела, как в избу рядом с одним из двух мест, где с людьми я встречаюсь, девушку его знакомую привезли. Горючими слезами плачет, бедная. Страшно ей.

Белка ухитрилась пролезть под горку предметов и через несколько секунд вынырнула, держа в передних лапках две металлические пластинки, скрепленные одним шнуром. Зверек деловито разложил их на столе и стал внимательно изучать, принюхиваясь к обнаруженным жетонам, на которых было написано 18034820-3b-8842126-BIIIP и 04114820-3b-8842027-AIIP. А затем Доктор услышал тоненький голосок, идущий уже непосредственно от самого зверька»

– Обними и промолчи.

Сядем вместе у печи,

За окном бушует вьюга.

Не прожить нам друг без друга.

Через ночь Земля летит,

Кот пушистый мирно спит,

Впереди преграды нет,

Позади – десятки лет,

Две души – один полет,

Если горе разведет,

Жизнь и смерть идут по кругу:

Вновь вернемся мы друг к другу…[15]

– Что?! – Доктор удивленно и сердито посмотрел на зверька. – Что ты сказала?! – Он протянул руку, но пушистика на столе уже не было. Белка неуловимым глазу движением оказалась на скамье возле Бабы-Яги, через мгновение – уже на ее коленях, а затем на плече. Махнула хвостом по лицу, уткнулась мордочкой в морщинистую шею, прижав уши и закрыв от наслаждения большие глаза.

– Сколько раз говорено тебе было, – Яга отложила нить, прошлась старческой рукой по ее шерстке, – негоже чужое без спроса брать! – Хозяйка избы повернулась к нахмурившемуся Доктору, уже спрятавшему жетоны на груди: – Не сердись на нее. Ребенок же еще. Что видит, то и говорит. Какой с нее спрос?

– Ребенок? – Доктор вопросительно посмотрел на Ягу. – Чей?

А перед его глазами уже возникла неожиданная картина…

Цветущая, зеленая планета, где полноводные реки чередуются с обширными полями, а те сменяются могучими лесами с вздымающимися кронами исполинских деревьев.

Планета, где под белым светом местного пышущего жаром светила среди дивной, нетронутой техногенным развитием природы возносятся в ясное небо крыши теремов и величественных чертогов. Средь коих, не пугаясь играющих детей и работающих взрослых, проносятся многочисленные стаи птиц и рыщет зверье.

Планета, которая была такой миг назад.

Сейчас небо было черным от поднимающегося ввысь чадящего смога и копоти бесчисленных пожаров. То здесь то там из клубов дыма, закручивая его в спиральные потоки, вырывались атмосферные истребители и десантные корабли чужаков. Воздух вспарывали сотни росчерков пулеметных очередей, лазерных выстрелов, рвущихся к цели ракет и боеголовок. Земля дрожала и вздымалась облаками взрывов. То здесь то там вверх вздымались столбы поднятой новым ударом земли, вперемешку с обломками зданий и изувеченными телами жителей.

Атака врага была стремительной и беспощадной. Нападение велось с орбиты и с территории государства, считавшегося до этого момента союзником. Расположенные на планете военные базы, городки и системы обнаружения были уничтожены в первые же минуты сконцентрированными ударами бывших союзников. И теперь высаживающиеся штурмовые подразделения неожиданно появившихся врагов, практически не встречая сопротивления, довершали уничтожение продолжавших обороняться выживших защитников, на помощь которым уже спешили ратные ополчения, наскоро сформированные из добровольцев гражданских профессий. Но силы были неравны.

Не обладавшие навыками профессиональных воинов обороняющиеся гибли тысячами, пытаясь эвакуировать в скрытые убежища раненых, детей, женщин и стариков. Другие же принимали смерть в малоэффективных атаках на превосходящие силы врага, стараясь ценой собственных жизней замедлить их наступление и дать возможность спасти как можно больше.

Над головой, чадя густым дымом из хвостовых двигателей, пролетел один из десантных ботов захватчиков. Кто-то из военных или ополченцев сумел подбить машину врага. Механизм явно терял тягу, и пилоту никак не удавалось поднять аппарат выше расположенной прямо по курсу горной гряды, окружавшей некогда зеленую долину. С земли было отчетливо видно, как из открывшихся бортовых люков выпрыгивают облаченные в экзоскелеты ящероподобные существа.

В следующую секунду корабль чужаков врезался носом в скалу. На месте удара мгновенно расцвел огненный шар. Содрогнувшаяся от взрыва земля подверглась бомбардировке дымящимися обломками и оплавленными кусками обшивки.

Те из нападавших, кто успел выбраться из гибнущего судна, уже вовсю работали маневренными ранцевыми двигателями, чтобы как можно скорее скрыться среди обугленных деревьев во избежание попадания под огонь наземных систем ПВО.

Выбравшийся первым и уже достигший спасительного места командир уничтоженного десантного корабля, находясь внутри персонального боевого робота, молча наблюдал за вынужденной высадкой личного состава. Еще недавно он на полном основании считал, что по окончании штурма и захвата планеты дела у него пойдут только в гору. Заключенный контракт, в случае соблюдения обеими сторонами своих обязательств, должен был принести ему обширный участок земли на этой планете или же на любой из ее лун. Вот где можно будет поживиться! Он выпотрошит и свой участок и постарается захватить участки соседей. Прибыль с лихвой покроет долги, в которые он влез, чтобы купить бот, модернизировать его и укомплектовать экипажем. И, кроме всего прочего, дать огромную взятку вышестоящему руководству, чтобы его корабль не оказался в первом эшелоне атакующих. По всем расчетам, оборона военных этой планеты должна была физически перестать существовать еще до подхода второго эшелона. Кто же знал, что гражданские смогут оказать сопротивление и подорвать его корабль! Теперь команда рассеялась и бежит. Жалкие трусы! Попрятались в страхе за свою жизнь среди останков леса, а дорогостоящая техника уничтожена. Единственное, что ему теперь светит, это импульсные блокаторы каторжного раба на каком-нибудь астероиде.

Зрачки капитана сузились. Искусственный интеллект боевого робота справился с помехами, причиненными электромагнитным импульсом близкого взрыва десантного бота, и теперь выводил на экран данные телеметрии участка, захваченного сканером.

Там, между горящими стволами поваленных деревьев виднелась группа гражданских: одна взрослая самка и стайка детенышей самого разного возраста.

Рука дернулась к кнопке запуска самонаводящейся генно-тепловой ракеты, но тут зрачки капитана расширились. Искусственный интеллект считал доступные параметры, приблизил изображение центральной фигуры, и ящероподобный издал удивленное шипение. На груди у самки отчетливо просматривалось изображение овала, протыкаемого снизу вверх мечом. Символика военного специалиста, причем не из числа рядовых. Если самку удастся захватить в плен живой или не потерявшей способность говорить, его финансовое положение будет спасено. Руководство высоко ценит военнопленных – именно в силу редкости захвата последних.

– Личному соссставу внимание! – Капитан активировал канал закрытой связи с лейтенантом десантного подразделения, не успевшего убежать слишком далеко. – Подсссвечиваю цель. Ваша задача – осущессствить захват осссоби для передачи ее на линкор командующего флотом. В случае выполнения приказа каждому из учассстников операции гарантирую тройное вознаграждение по курсссу Главного имперссского банка. Выполнять!

Сканирующие системы боевого робота подали изображение на главный дисплей: группа десантников ринулась из сожженного леса напролом к обозначенной цели.

– Флотам – боевая тревога! Получен сигнал бедствия из соседней системы. Живая планета подверглась вероломному массированному удару коалиции вражеских сил трех цивилизаций. Атланта предала нас и нанесла удар по наземным целям обороны. Их политики продались, нарушив союзнический долг.

– Группировке Бьердант выдвигаться вторым эшелоном. Задача: окружить и отрезать тыловые части врага от зон выхода из системы с последующим уничтожением.

– Группировке Скальдорх атакующее построение принять. Приготовиться к бою. Вывод линкоров класса «Испепелитель» на дистанцию дальнего удара. Обеспечить огневой заслон штурмующим частям. Крейсера ближнего боя и истребительные формации в атаку!

Ближайший враг по инерции пронесся мимо, на ходу разворачивая переднюю пару механизированных конечностей, оканчивающихся внушительного размера стальными клешнями. Тяжелый, неуклюжий механизм, среди сервоприводов и усилителей которого сидел живой носитель, выполнил команду, но все же недостаточно быстро. Клинок рунического меча неуловимым глазу движением перебил манипуляторы, уходя вслед за своей хозяйкой с линии прямой атаки. Мерцана переместилась во фланг и коротким движением вогнала клинок в виднеющуюся щель стыка подвижных элементов экзоскелета. Где-то внутри железного хлама раздалось короткое бульканье, и очередной враг рухнул к ногам воительницы.

Мерцана бросила быстрый взгляд на детей, сидящих под выставленным ею энергетическим щитом, среди которых была и ее дочь. Убедившись, что они в безопасности, она бросилась в атаку на нового врага.

Когда началось нападение на планету, она как раз заканчивала очередной урок сводному классу ребятни. Каким чудом им всем удалось избежать быстрой смерти среди вскипающей лавины огненных ударов, было известно одним лишь богам.

Сигнал спасательного судна ополченцев, пробившийся через мощный фон атмосферных помех, сообщил, что помощь скоро прибудет к ним. Необходимо было только пройти вдоль леса, двигаясь в сторону горной гряды, чтобы, с одной стороны, иметь рядом свободную площадку, а с другой – получить естественную защиту.

Взрыв сбитого вражеского корабля застал Мерцану и детей на пути к точке спасения. Надежда еще теплилась, что их перемещение останется незамеченным, и до последнего момента хотелось верить в лучшее, учитывая ту скорость, с которой передвигались ее воспитанники. Но надежда рухнула, когда из обугленного, дымящегося лесоповала вырвался десяток врагов.

Мерцана выхватила из-за спины щит, одновременно активируя систему доспехов в режим «битва». Но не стала надевать его на руку, а отдала ребятне, мысленно приказав им укрыться за ним. Через несколько мгновений щит выставил вокруг себя сгенерированное силовыми кристаллами защитное поле. Оно не спасет даже от касательного попадания излучателей орбитальных кораблей и будет бесполезно при атаке тяжелой наземной техники, но в борьбе с живой силой будет уверенно держать оборону достаточно долгое время. Это вскоре поняли и атакующие. Выпущенные боевые заряды отскочили от полупрозрачного мерцающего силового поля. И, прежде чем враг понял свою ошибку, двое из них уже были разрублены вынутым из ножен руническим мечом. Пришлось спешно пересмотреть приоритеты и сконцентрировать всю силу атаки на одиночной фигуре воительницы.

Мерцана подкатом ушла от очередного ящера, пытавшегося достать ее выпадом, одновременно замыкая окружение. Враг явно стремился захватить ее живой, и это давало надежду на спасение. Неуклюжие механизмы не могли соревноваться в скорости с живым человеком, и воительница раз за разом выходила из кольца, разя замешкавшихся своим оружием.

Тело вышло из подката, а мозг уже бросал его резким смещением в противоположную сторону. Над головой сомкнулись железные клешни, а рядом щелкнули еще одни, нацеленные на руку, сжимающую меч. Пришлось выполнить очередной кульбит и уходить прыжком в сторону, на открытое для маневра пространство.

Мерцана встала на ноги и развернулась, принимая оборонительную стойку, встречая атаку двух успевших приблизиться врагов. Один из них был уже поврежден ранее: подвижный механизм нижней конечности, выведенный из строя, заставлял его клониться влево. Воительница резко ушла в сторону, вынуждая врага замешкаться, разворачивая экипировку по более длинному радиусу и, пока ящер пытался справиться с управлением, нанесла широкий удар. Перед глазами полыхнули искры перерубаемых токоприводов, и деформированные части экзоскелета окрасились голубой кровью. Мерцана, оказавшись позади поверженного чужака, отпихнула ногой заваливающееся тело на закончившего поворот второго врага, не успевшего быстро оценить обстановку, и тот упал на землю под тяжестью груды металла с трупом сородича внутри. Прежде чем ящер смог избавиться от груза, над защитным куполом головного отсека мелькнуло приближающееся лезвие рунического клинка, пробившего его насквозь.

Мерцана, тяжело дыша, выпрямилась и окинула место схватки быстрым взглядом. Затем направилась к раненному врагу, пытающемуся незаметно выбраться из развороченного экзоскелета. Приближение воительницы ящер заметил вовремя и попытался притвориться мертвым, закатив глазные яблоки и даже перестав дышать. Ждать, когда он сам себя выдаст, было некогда. Мерцающий рунами меч легко прошел сквозь кости черепа, пригвождая недобитка к земле, которую он пытался прибрать к своим кривым уродливым рукам.

За спиной раздался резкий шум. Мерцана крутанулась на месте, выставив вперед оружие, готовая встретить возникшую опасность острием клинка. Глазам предстало неожиданное зрелище: оставшиеся в живых вражеские десантники, прятавшиеся до этого среди обугленных останков леса, активировали ранцевые двигатели и торопливо взмывали вверх. Воительница подняла голову, провожая их взглядом.

В небе что-то изменилось. Оно стало как будто тише и спокойнее. Мерцана присмотрелась. Из нависшего над горными пиками и медленно рассеивающегося дыма, разрезая его стреловидными контурами, вырвалась пятерка боевых машин. Звено истребителей, разойдясь синхронным маневром в стороны, мгновенно распределило цели.

Воительница видела, как один за другим вспыхивают короткими факелами пытавшиеся удрать враги. Один из истребителей, развернувшись, прошел повторно над останками леса. Крылья коротко полыхнули выпущенными по обнаруженной цели зарядами. В воздух взлетели щепки, труха и части обшивки.

Мерцана увидела, как после взрыва из рассеивающегося огненного шара старается взлететь боевой робот чужаков. Не смог. Рухнул на землю. Поразивший цель истребитель дал по нему еще один залп и, включив форсажное ускорение, умчался догонять ушедшую вперед четверку боевых товарищей.

Отсоединившуюся от уцелевшей передней конечности врага ракету, нацеленную в сидящих под щитом детей, Мерцана остановить уже не успела…

Доктор как будто очнулся. Моргнул, переносясь из далекого прошлого, отделенного от сегодняшних событий тринадцатью тысячами лет забытой истории. Возвращаясь из того ужасного дня, когда в результате чудовищного предательства биосфера родной планеты Мерцаны была практически полностью уничтожена. Применение невиданного по своей силе оружия развалило на осколки одну из лун и стало причиной смещения оси планеты. Но извержения вулканов, гигантские волны и наступившее за этим оледенение остались в прошлом. Жизнь сохранилась и расцвела заново. Потомки выживших и спасшихся в ходе той атаки вновь заселяли земли изменившихся до неузнаваемости континентов, навсегда покинув ледяную пустошь полюса, бывшую некогда их прародиной. Со временем они забыли все, через что пришлось пройти их предкам. Забыли ту страшную, скоротечную войну, когда поднятые по тревоге войска уничтожили почти всю вторгшуюся группировку врага и вырезали под корень предавшее их государство. Забыли один из бесчисленных подвигов воительницы, вставшей на защиту детей, но не успевшей предотвратить собственную беду.

В последний миг, за мгновение до ухода истинной сущности из умирающего тела, Мерцане удалось погрузить дочь в кратковременный стазис, используя стандартное полевое оборудование военных. Но появление медицинской команды ничего не дало безутешной матери. Полученные повреждения оказались несовместимы с жизнью, несмотря на все достижения целительского искусства. К тому же продолжительное нахождение тела в анабиозе не могло прекратить максимально замедленную, но все же необратимую гибель клеток организма. Не сегодня, так завтра юная дочь воительницы должна была покинуть этот мир. И тогда был заключен договор.

Душу и разум погибшей девочки перенесли в тело живого, неразумного существа. Выбор был сделан во избежание непредвиденных последствий при принудительном замещении одного сознания на другое. Отныне ее дочь была заключена в пушистое тело лесного жителя, до тех пор пока ученые не найдут выход из сложившейся ситуации. Заключившая же договор мать отныне должна была оставаться на этой планете, опекая зверька и помогая выжившим в той войне. Знания и опыт пригодились для восстановления погибшей цивилизации, переживавшей на протяжении тысяч лет последствия катаклизмов.

К тому времени Мерцана осталась одна. Течение галактических расстановок после войны вынудило большинство жителей покинуть планету на длительный срок. Связь с родиной была утеряна, и по истечении более чем десяти тысяч лет оставшиеся на земле навсегда забыли о тех далеких днях.

Превратили молодую красавицу, смелую воительницу в старую ведьму. А живительное тепло, восстанавливающее тело и разум, – в испепеляющий огонь похоронной избы. Забыли даже ее имя, заменив сперва на одно, а затем и вовсе изуродовав до неузнаваемости…

– Я и не знал… – выдохнул Доктор.

– Теперь мало кто ведает. Мало, – повторила, усмехнувшись, Мерцана. – Практически никто.

– И как же тебя зовут, юная красавица? – Этот вопрос был задан белке.

– Долей кличут, – ответила за нее мать.

– Поэтому она и помогает изумрудами и золотом? Чтобы все в доле были?

– Нет. – Хозяйка избы усмехнулась. Белочка прыгнула ей на ладонь и затем, соскочив на пол, в два пряжка оказалась на столе возле гостя. – Долюшка – это судьба значит.

Слева послышался короткий мелодичный сигнал.

– Готово? – Доктор посмотрел на выдвигающееся медицинское ложе, на котором лежало тело Винникова, а затем перевел вопросительный взгляд на хозяйку избы.

– Дело сделано. Скоро очнется, – кивнула та. В ее руках порванная ранее нить вновь оказалась целой. – Теперь крепко будет держаться. Порвется нескоро, если сам ее перерезать не решит. – Воительница убрала нить в толщу клубка и посмотрела на Доктора. – Сам-то что надумал? Помогать пойдешь?

– Схожу посмотрю. – Доктор убрал за плечо карабин. – Если помощь нужна будет, подсоблю по мере сил.

– Ступай. Знаешь, где искать надо. Дорогу тебе для верности Долюшка покажет. Не заблудитесь. Коль в эпицентр затем путь держать будете, в дальний дом не суйтесь. Домовой там сильный. Ступайте к следующему, хоть это и намного дольше.

– У меня такое ощущение, что глаза горячие. Сами яблоки. – Идущий следом за Доктором Винни в очередной раз прислушался к своим ощущениям.

– Скоро пройдет, – был ему короткий ответ.

Алексей хмыкнул.

Сегодняшнее приключение нельзя было назвать даже непонятным. Оно было просто сумасшедшее! Последнее, что он помнил до этого, – как два жлоба утаскивают в машину Катю. И случилось это в Первом поселке, возле здания НИИ. Потом в него, как рассказал идущий сейчас впереди странный проходник, стреляли и тяжело ранили. Очнулся же он абсолютно голым, лежащем на каком-то странном столе в доме настоящей лесной ведьмы.

После того, как первая волна недоумения прошла и были получены ответы на пришедшие в голову вопросы, он, Алексей, быстро оделся и поспешил прочь от избушки и ее сказочной хозяйки. Задержаться не то что бы сильно хотелось, но короткие объяснения породили новую волну вопросов, на которые нужно было получить разъяснения. Однако назвавшийся Доктором проходник сказал, что все объяснит по дороге. Мол, некогда рассиживаться, времени мало, нужно торопиться. На резонный вопрос Винни, куда, Доктор ответил: «Катю твою выручать». На это предложение было тут же получено молчаливое согласие. Алексей без лишних расспросов кивнул Доктору, которого отвлекла сидевшая на скамье Яга – она что-то тихо сказала ему. Винни услышал только последнюю фразу, произнесенную старухой: « Коль придет слишком много, помогут». После этого разговора проходник заявил, что времени у них еще меньше, чем он рассчитывал, и быстро вышел на улицу прямо через казавшуюся до этого монолитной стену.

Ну, что ж, торопиться так торопиться. В конце концов, все остальные ответы он сможет получить по дороге к Кате, раз путь туда займет какое-то время.

Но его ждало разочарование. Первое же высказанное вслух замечание было пресечено и весьма резко.

– Я как будто горю весь изнутри. Это нормально? Такое ощущение, что температура слишком высокая.

– Скажи спасибо, что не комнатная!

На этом попытка расспросить и закончилась.

Через час быстрой ходьбы, то и дело переходящей на бег, Доктор дал отмашку на перерыв. Отдышавшись, Алексей сделал несколько глотков из фляги, подаренной и наполненной самой Бабой-Ягой. Вода была, на удивление, прохладной и необыкновенно вкусной. После нескольких глотков Винни почувствовал, как накопленная усталость исчезает, словно по мановению волшебства. Прошел даже осточертевший жар. Он не мешал идти, но постоянно отвлекал на себя внимание. Теперь же организм казался помолодевшим на пять, если не на десять лет. Чувство не жара, но тепла сохранилось только вдоль позвоночника.

– Живая вода? – Винни посмотрел на хмурое, небритое лицо Доктора.

– Угу.

– Сколько еще?

– Часа через два дойдем.

– А что за место? И кто там с ней? – нахмурился Винни.

– Без понятия. – Доктор пожал плечами. Поднял зачем-то голову наверх, высматривая что-то в кронах деревьев. – Черт! Не видно ни хрена. Я знаю только, куда надо идти. На месте разберемся. Главное – не опоздать. Нужно уложиться в два часа.

– Почему?

– Потому что в тот домик скоро придут еще одни гости.

– Кто?

– Если бы я сам знал… Было сказано, что надо спешить – Доктор убрал флягу, поправил висевший за спиной карабин. – Бежим дальше. Скоро самый глухой час ночи. Не хватало еще на туман нарваться.

Внутри пахло сигаретным дымом, старыми, начавшими гнить вещами и отхожим местом.

– Сколько еще его ждать? – Блок по привычке откинулся назад, взмахнул руками и, ухватившись за край стола, грязно выругался. – Какой дебил додумался тут табуретки поставить вместо стульев?! Ждать вообще нереально! У меня уже спина затекла с вечера тусоваться тут! – Он потер старый глубокий шрам, располосовавший небритую щеку.

– Харе ныть. – Сидевший прямо на полу возле двери и подпиравший ее собой Манул бросил на Блока усталый взгляд. – Достал уже. Сядь на пол, если задолбался. Или ляг.

– Реально достал, – поддержал его отошедший от окна Топор.

– Лягу я только с ней. – Блок, ухмыльнувшись, кивнул на сидящую молча в углу Радченко. – Эй, киса! Хочешь прилечь со мной? Согласна, что ли? Как там… молчание знак согласия? – Он гыкнул, оскалившись, и встал из-за стола.

Рада подняла на него глаза, с ненавистью и отвращением взглянула исподлобья.

Смысл всего происходящего здесь оставался неразрешимой загадкой. Последнее, что она отчетливо помнила, был момент завершения очередного рабочего вечера.

Через день после возвращения с Хэллом и Ларсом кто-то из рабочих, приехавших из Первого поселка за Барьер, передал ей записку с просьбой как можно скорее вернуться в НИИ.

По приезду на работу Раду посвятили в весьма удивительные новости. Аналитический отдел, расшифровав данные, собранные за двадцать четыре часа, предоставил информацию, повергшую в недоумение. На температурно-волновом графике упорядоченных импульсных характеристик отчетливо просматривались генерируемые людьми сердечные сокращения. Работа сердечной мышцы каждого из пяти присутствующих рядом с аппаратом людей давала свою отдельную строчку графика, позволяя наблюдать за активностью буквально по часам. Недоумение вызвало появление к началу нового двадцатичетырехчасового цикла множества дополнительных строк сердечной активности. Невероятно похожих – и разительно отличающихся от ранее зарегистрированных.

Единство их заключалось в том, что по всем параметрам новые «сердечные регистры» принадлежали людям. Во избежание проблем с отсевом помех, отстройка регистратора не пропускала электро-волновую активность низших форм млекопитающих и прочих представителей фауны. Разница же была в том, что обнаруженные сигналы были чересчур слабыми. В отличие от сердцебиения пяти членов бригады, показатели которых доходили временами до ста тридцати, новые дорожки выдавали сигнал со скоростью двадцать-тридцать ударов в минуту.

Исходя из первичного анализа, было сделано два логичных вывода. Обнаруженные регистры сердец принадлежат появившимся на территории Лукоморья высшим формам млекопитающих, не известным современной науке. Что автоматически подразумевало наличие у оставивших этот след «невиданных зверей» внушительной массы тела. С частотой сердечных сокращений, равной двадцати-тридцати ударам в минуту, на планете живут, к примеру, слоны. Обладающие малыми габаритами звери, как правило, отличаются высокой частотой пульса: ЧСС обычных кошек равняется, в среднем, ста двадцати ударам.

Не останавливаясь на предполагаемом существовании в Зоне говорящих слонов, сотрудники НИИ тут же предложили второй, более логичный вариант. Дополнительные сердечные импульсы могли быть считаны аппаратом по ошибке, как артефакты основных дорожек.

Радченко было поручено максимально достоверно, по часам, а лучше по минутам вспомнить и записать все события, происходившие за время работы «Полирегов», чем Катя и вынуждена была заниматься весь день и вечер.

Первое, что пришлось сделать, это выяснить, какой именно аппарат выдавал заинтересовавшие их параметры. Сделать это оказалось несложно. «Слоновий след» подключался к окончанию первых и началу вторых суток работы. Стало быть, картинку считал «Полирег», находившийся непосредственно рядом с ней. В тот момент, когда… Катя ахнула. Когда возле «точки» появились мавки!

Поток мыслей подхватил и унес Раду от действительности в воспоминания о той ночи, когда она чуть не сошла с ума, слушая полный горя и страха плач маленьких мертвецов. Неужели они не мертвые? Неужели они живы? Мавки, зомби, русалки? Но каким образом в этих изуродованных телах может сохраняться поддерживаемая редким биением сердца жизнь?

Такого просто не может быть! Необходимо подтвердить, что появившиеся новые дорожки – это артефакты. Надо проверить еще раз все регистраторы, иначе она просто сойдет с ума.

Но аппаратура работала исправно, и полная мрачных мыслей Рада, выйдя из кабинета, почувствовала неприятный укол в шею. Очнулась она уже здесь, в этом самом месте, полном весьма агрессивно настроенных личностей.

Никаких заявлений или требований к ней вооруженные маргиналы не предъявляли и, судя по обрывкам разговоров, ожидали какого-то человека, по всей видимости, главного.

– Чего молчишь-то? На немую, вроде, не похожа. – Блок подошел к Раде почти вплотную.

На уровне глаз Кати оказалась ширинка штанов, и девушка почувствовала, как к горлу подступает ком отвращения и страха.

Что бы здесь ни случилось дальше и кто бы ни появился, обратной дороги ей не будет. Рада только сейчас отчетливо поняла это. Будут ли выдвигаться какие-то требования или произойдет еще что-то… В любом случае, она свидетель. И от ее глаз надо будет избавиться. Вопрос только в том, через что придется пройти до момента, когда эти самые глаза закроются навсегда.

Катя медленно и глубоко вздохнула, сглотнув так и не провалившийся ком. Закрыла глаза и, помолчав несколько мгновений, посмотрела с усмешкой на Блока:

– Да идите вы все к лешему!

Снаружи окружающий постройку лес замер. Притихли немногочисленные ночные птицы, умолкло зверье. Даже гуляющий по лесу ветер, негромко шелестящий кронами деревьев, остановился, с тревогой и опаской ожидая появления своего повелителя.

Между стволами неслышно выросла темная косматая фигура. Глухо стукнула копытом, сделав короткий шаг вперед и выходя под холодное сияние луны. Из тени появились рога, мощная медвежья голова с горящим зеленым огнем глазом, широкие плечи, покрытые длинной коричневой шерстью.

Леший еще мгновение смотрел на дом, после чего опустил голову. Глянул на появившуюся возле ноги, оканчивающейся ступней, собакоподобную мерзкую тварь. Почувствовав взгляд, та подняла костяную лысую голову, в пустых глазницах которой вспыхнули красные угольки. Леший мотнул головой в сторону дома, а потом поднял ее к ночному светилу, сияние которого стало меркнуть из-за медленно наползающих туч. Тварь, сорвавшись с места, бесшумно понеслась вперед, укрываемая ночной темнотой.

– Сядь, Блок. Заколебал мельтешить. – Топор, усевшись за стол на освободившееся место, равнодушно посмотрел на стоящего возле Рады меченого. – И без тебя до блевоты тошно.

– А ты поблюй, – оскалился Блок. – Может, полегчает. Метнись отсюда к соседям на парашу.

Топор медленно начал подниматься, неотрывно глядя на развернувшегося к нему Блока. Все еще сидящий возле двери Манул покрутил головой, разминая до хруста шейные позвонки:

– Ставлю косарь на тебя, Топор.

– Можешь сразу мне отдать. Я этого чмыреныша сейчас…

Под ногами резко ударило. Лист железа, выстилавший пол, отозвался глухим звуком. Манул вскочил. Люди, вскинув оружие, замерли, с недоумением и опаской уставились в центр помещения. Но больше ничего не происходило и первые эмоции мгновенно прошли, уступив место злости.

– Что это было?! – Блок переводил взгляд с одного подельника на другого.

– А хрен его знает! Тут, говорят, любая чертовщина может твориться! – дрогнувшим голосом бросил Топор. – Сходи, посмотри.

– Сам иди! Я за дверь даже не сунусь.

– Слышь, телуха! Ты тут самая умная. Рассказывай давай! – Манул бросил на Радченко злой взгляд. – А то смотри, если замута какая начнется, могу и тебя невзначай порешить. Мне-то терять нечего. Чую, никого уже мы сегодня не дождемся.

– Так это что, подстава, что ли? Нас кинули тут?

– Харе визжать! Заглохли все! – Топор подошел к занавешенному окну и, торопливо отодвинув край занавески, заглянул в окно.

– Что там? – тут же спросил Блок и, не дождавшись ответа, повернулся к Кате: – Ты будешь говорить или нет, мразь конченная? – размахнувшись, он наотмашь ударил Радченко по лицу. Голову мотнуло в сторону, и Рада почувствовала, как у нее закладывает уши и в буквальном смысле начинает звенеть и гудеть мозг. Голове стало почему-то жарко, во рту появился странный привкус. Верхняя губа онемела и стала распухать.

За закрытой дверью, отделявшей помещения друг от друга, с громким звоном разбилось стекло. Все трое мгновенно развернулись в ту сторону, выставив вперед оружие, и тут же дверь содрогнулась от сильного удара.

Стоявший ближе всех Блок нажал на курок пистолета. Еще и еще раз. Рада схватилась руками за уши. Оглушительные звуки выстрелов в закрытом помещении безжалостно били по барабанным перепонкам. Комната наполнилась кислым запахом гари. Дверь засветлела двумя свежими, неровными пробоинами. Еще одной! Еще! И еще!

Блок перестал стрелять. Чуть опустил пистолет, внимательно глядя на дверь и стараясь услышать хоть один доносящийся из-за нее звук. И он услышал, но со спины. Раздался звон разбиваемого окна и крик стоявшего позади Манула.

Радченко увидела, как разлетевшееся вдребезги стекло впускает внутрь какое-то порождение чудовищных кошмаров. В огне свечей мелькнули два горящих глаза. Отблески пламени прошлись волной по гладким изгибам голого черепа. Чудовище вцепилось человеку в шею и рвануло его в темноту.

Блок и Топор под испуганный крик Кати отпрянули в стороны, уходя от окна. Какое-то время они стояли, не двигаясь и держа окно под прицелом.

– Эй! – наконец позвал Топор. – Эй, Манул! Ты живой? Слышь?

Ответа не последовало. Выждав еще немного, Топор, не опуская оружия, начал медленно приближаться к окну. Но к самому проему он не подошел. Остался стоять, прижимаясь к стене, осторожно выглянул на улицу и закричал. Под окном на траве лежал, распластавшись, Манул, а на его спине, вырвав очередной кусок плоти из окровавленной шеи, сидело чудовище.

Топор выстрелил. Блок отшатнулся назад, стараясь оказаться как можно дальше от окна. Еще два выстрела, и Топор отпрянул от окна к середине комнаты.

– Что там?

– Эта тварь сожрала Манула! Она загрызла его!

– Ты попал в нее? Ты в нее попал?!

– Нет. Она тут же рванула в сторону. Как чувствует, падла!

– Надо отсюда валить! Тут от нее не заныкаешься!

– А на улице фортанет? Или, думаешь, смыться успеешь?

– На улице ее можно засечь и спокойно пустить в расход. Не успеет добежать. Ты со мной?

– Нет. – Топор покачал головой. – Там глухой номер.

– Ну и черт с тобой! Сиди тут с этой шмарой!

Блок подошел к двери, отодвинув засов и, толкнув ее ногой наружу, отпрыгнул в сторону. Дверь со скрипом ушла в темноту, ударившись о наружную поверхность стены. Блок не смотрел назад, но знал, что именно в этот момент стоящий позади Топор взял открывшийся проем на прицел. Может быть, эта тварь сейчас появится и бросится на того, кто окажется первым в ее поле зрения. Но желаемого не произошло и ждать больше смысла не имело. Блок рванул вперед что было сил, стараясь как можно скорее добежать до спасительной границы леса. Там он сможет спрятаться или залезть, в крайнем случае, на дерево, где эта тварь его не достанет.

Боковым зрением он заметил, как рядом пронеслась какая-то тень, и со всего разгона упал в траву, стараясь как можно сильнее вжаться в землю. Он лежал, ощущая кожей ночную сырость, незамедлительно начавшую напитывать собой его одежду. Трава нестерпимо лезла в лицо, забивая рот и нос. Не спас даже поворот головы. Но все это мелочи. Главное, что ему сейчас охренеть как повезло! Он реально фартовый! Эта дьявольская тварь пронеслась мимо, не заметив его, и он успел спрятаться.

Внутри дома грохнул выстрел. И сразу еще один, сменившийся человеческим криком и звериным утробным ревом.

Еще пару секунд Блок, обливаясь холодным потом, вслушивался в темноту.

Что-то не слышно, чтобы баба визжала. Да и черт с ней! Надо бежать. Пока жрут этого урода, он сумеет сделать ноги.

Блок вскочил и побежал к ближайшим деревьям. Отделяющий его от границы буферной зоны десяток метров он перекрыл, наверное, быстрее олимпийского чемпиона, но со всего разбега наткнулся на трехметровую косматую фигуру. Прежде чем Блок успел хоть что-то понять, широкая когтистая лапа одним ударом сломала череп и шею.

Сидящая на плече Лешего Белочка потянулась к мощной шее лесного владыки, ткнулась в нее мокрым носом и, сорвавшись, метнулась обратно в лес, к спешащим сюда в темноте двум людям.

– Катя! Катя!

– Там тоже все спокойно. – Вернувшийся из соседнего помещения Доктор присел возле тормошившего Раду Винникова. – Кроме нее, живых нет. – Он проверил пульс на шее девушки, приподнял ей веки. – Зрачки одинаковые. Я сначала подумал, что у нее травма головы серьезная. Но, похоже, она просто в обмороке. Мозг решил сохранить себе здоровье и ясность мысли, когда на ее глазах кто-то начал есть лицо этому мужику. – Взгляд его безразлично скользнул по окровавленным ошметкам головы лежащего рядом неизвестного. – Она очнется. Надо только вынести ее отсюда. Тут воняет так, что и здоровому плохо станет.

Он помог поднять и взвалить бесчувственное тело Рады на плечо Винникова.

– Бежать сможешь?

– Своя ноша не тянет.

Вдвоем они вышли на улицу.

– Нам туда. – Доктор указал направление, противоположное тому, откуда они пришли. – Идем в сторону эпицентра. Вот черт! Не успели!

Винни быстро завертел головой по сторонам. Между деревьями, плохо различимые в темноте ночи, стали заметны приближающиеся фигуры с неровными, рваными движениями. Алексей развернулся. К дому, оставшемуся позади, уже преодолев голое пространство буферной зоны, тоже спешили мертвецы. Возможная точка обороны была потеряна.

Грохнул выстрел. Вскинувший свой карабин Доктор выстрелил в ближайшего мертвеца, одетого в остатки футболки и белую бейсболку, слетевшую в сторону, когда голова зомби разлетелась на куски.

– Держи! – быстрым движением отсоединив от пояса саперную лопату, он протянул ее Винникову.

Алексей схватил саперку, но тут же бросил ее на землю, опустился рядом и осторожно уложил к ногам Катю. Подобрал лопату и, поднявшись, начал осматриваться по сторонам.

Уйти не вышло. Теперь единственный способ спасти Катю – это принять бой на открытом пространстве. Убить каждого, кто посмеет приблизиться.

Рядом раздался очередной выстрел. Следом – еще один.

Надпочечники выбросили в кровь высокую дозу адреналина, и Винни почувствовал, как вспотели ладони, крепко сжимающие черенок.

Доктор продолжал стрелять в приближающихся мертвецов, крутясь на месте и выбирая ближайшие цели. Карабин бил без промаха, оставляя лежать на траве обезглавленные тела. Еще двое зомби, сраженных менее удачными выстрелами, медленно шевелились, пытаясь подняться.

Алексей повернулся в противоположную сторону и, сделав два шага вперед, заслонил лежащую Катю от успевшего приблизиться мертвеца. Зомби подобрался почти вплотную, протягивая вперед руки. Перед глазами встало обезображенное гниющей плотью бледное лицо бывшего человека. Размахнувшись, Винни нанес сильный удар острием лопаты в боковую поверхность головы. Мертвец, отшатнувшись, упал. Но тут же начал подниматься, повернув голову в сторону атакующего и болтая сломанной от удара нижней челюстью. Рядом оказался новый мертвец. Когда-то, должно быть, красивая женщина, наступив на пытающегося подняться зомби, перешагнула через него. Удар лопаты сверху вниз вогнал острие лезвия в темя. Винников с усилием выдернул оружие и пинком опрокинул мертвячку обратно за копошащегося зомби. И, прежде чем тот успел подняться, двумя быстрыми ударами разбил его голову.

За спиной раздался очередной выстрел. Винников всадил штык лопатки в голову поднявшейся мертвой женщины и, мгновенно развернувшись, ударил наотмашь подошедшего следующего зомби. Удар пришелся плашмя, и возле головы Винникова прошли в кривом, ломаном захвате две изувеченные руки. Алексей отшатнулся, замахиваясь для очередного удара. Рядом появился Доктор. Мощным коротким ударом приклада сломал лицевую часть черепа наступающему на Винни мертвецу. Тот, дернувшись, упал. Тяжело дышащий Алексей подскочил к мертвячке, продолжавшей попытки подняться, и со всей силы опустил острие лопаты ей на голову. Оставшийся позади Доктор, развернувшись, ударил карабином по голове очередному атакующему мертвецу. Сместился вбок и, снова перехватив карабин, ударил прикладом в лицо следующему зомби.

Алексей выпрямился, торопливо выдергивая саперку из разломанной головы мертвеца, и отпрыгнул в сторону от успевшего подобраться почти вплотную зомби. Толстый, полностью голый гниющий мертвец при жизни, скорее всего, не отличался быстротой движений. Но проклятие Зоны исправило этот дефект, наделив тушу быстрыми, хоть и не точными движениями. И только сейчас Алексей понял свою ошибку. Уйдя в сторону, он открыл толстяку обзор на начавшую приходить в себя от шума схватки Катю.

Рядом раздались последние два выстрела, и магазин опустел. Следующего зомби Доктор ударил прикладом.

Разбежавшись, Винни тараном въехал в подошедшую к Раде тушу. Удар вышел чувствительный. Разница массы давала о себе знать, но ярость и сила наскока позволили свалить толстяка с ног. И, прежде чем тот успел подняться, Алексей под крик ужаса очнувшейся Кати запрыгнул на мертвеца сверху и обрушил на его голову несколько быстрых ударов саперкой.

Шальной взгляд прошелся полукольцом по буферной зоне. Задержался на Докторе, опрокидывающем ударом приклада очередного зомби, на Раде, которая, сев на колени и опираясь руками о землю, испуганно вертела головой по сторонам.

Пусть бежит! Пусть она бежит!

Но бежать было некуда. К троице людей плотным кольцом приближалось около двух десятков зомби. Еще столько же, заняв дом, набросились на свежие трупы.

Винни вскочил и, развернувшись, ударил мертвеца наотмашь лопатой. Острие скользнуло по телу, и Алексей, потеряв равновесие, провалился вперед. Удар влетевшего в него очередного зомби свалил проходника с ног, швырнул на землю, выбил воздух из легких. На шее сомкнулись холодные крючья пальцев. В нос ударила вонь гниения… и вдруг хватка исчезла.

Алексей вскочил на ноги, выставив перед собой лопату и ища очередного противника. Но вокруг никого не было. Еще минуту назад наступавшие мертвецы теперь торопливо бежали в лес. Подальше от появившейся полупрозрачной фигуры пятиметрового воина, облаченного в тяжелую броню.

Глава 12

В тишине полуразрушенного домика аккуратными язычками пламени вспыхнули свечи.

Доктор устало плюхнулся на жалобно скрипнувший под ним стул. Катя уселась рядом. Пробормотала извинения, закинула ноги на стол и с облегчением простонала:

– Ножки, мои ножки… Сколько же мы прошли за остаток ночи?

– Немного. – Доктор достал флягу, встряхнул ее возле уха и протянул Радченко. – Я старался держать среднюю скорость – семь километров в час. Так что от той поляны с мертвецами мы прошли около двадцати с небольшим километров. Правда, без остановки и после приключений. Но зато найти вас теперь будет затруднительно.

– А почему мы не остались в том доме, на который вышли вначале?

– Где ты там собралась останавливаться? – Доктор стащил обувь и последовал примеру Кати. – В той вымершей еще до Барьера деревеньке? Там только один дом с крышей. И в нем до сих пор живет домовой.

– Смотрите! – Винников подошел к столу и поставил на него пыльный радиоприемник. – Нашел.

– О! – обрадовался Доктор. – Включай.

Алексей повернул верньер влево, и из динамика тут же раздался чистый, без помех, голос Кота:

– Как-то раз выбежал койот к океану. Было это в том месте, где впадает в него река. Там-то и жила женщина-сова. Это была злая ведьма, которая много лет подряд губила попавших к ней в плен людей. Она привязывала человека к колыбельке и пускала ее по воде во мглу, приговаривая:

– Уходи навсегда!

Когда колыбель возвращалась, в ней лежали уже только человеческие кости…[16]

– Я, конечно, понимаю, что мы в Лукоморье. – Рада, послушав первые несколько секунд, вернулась к обсуждаемому вопросу. – И тут может быть все, что угодно. Но у Пушкина про домового ничего не было. Может, я просто не знаю, но, тем не менее, мне кажется, что домовой ничего не стал бы нам делать. Посидели бы у него в гостях и пошли себе дальше.

– Лукоморье здесь действительно ни при чем. – Доктор принял обратно фляжку и, сделав пару глотков, продолжил: – Проблема в том, что домовой этот сидит там уже долго и появление Зоны никак не повлияло на него. Скорее, наоборот. Мне думается, что с приходом аномалий он станет только набирать силу, ну, или, как минимум, перестанет слабеть. Дело в том, что современные представления о домовом кардинально разнятся с его истинной сущностью. Это сейчас в мультиках и энциклопедиях пишут про маленького старичка или что-то в таком же роде, называя его то домовенком, то еще как-то уменьшительно-ласкательно, подчеркивая всю несерьезность бабушкиных суеверий. А если взять само слово – «домовой», и вслушаться в него, становится понятно, что дела обстоят намного серьезнее. С домом – понятно, а «вой» – на старославянском означает воин. Защитник дома. Раньше, когда все дома делали из натурального дерева или камня и в этих домах длительное время жил род, то есть представители одной семьи со своими ближайшими родственниками, стены дома напитывались энергетикой, которая со временем приобретала силу и могла запросто навалять непрошеным гостям и чужакам. Мой дом – моя крепость. Дома и стены помогают. Все это отсюда. И домовой был реальной угрозой, реальной силой. Если он молод и слаб, то посторонним дома просто будет неуютно. А если род в доме проживает минимум лет двести, то энергетическая защита может воздействовать на центр дыхания в мозгу и отключить его. Рассказывали же люди: мол, их домовой по ночам душит.

– Ясно, – кивнула Рада. – Тогда перестаю жаловаться.

Она стащила вслед за Доктором обувь и, откинувшись на спинку, машинально провела рукой по волосам. Задела место ушиба и поморщилась.

Девушка повертела головой по сторонам и, видимо, не найдя искомого, залезла в нагрудный карман и вынула небольшое зеркальце. Придвинула поближе к себе одну из свечей и какое-то время молча рассматривала свое отражение.

– Ну и видок у меня… – Катя осторожно дотронулась до распухшей, с запекшимся кровоподтеком губы. – Синяк вон уже вскочил. Писаная красавица! Ни в сказке сказать, ни шариковой ручкой нарисовать. Хоть очки целые остались. – Девушка усмехнулась. – Свет мой, зеркальце, скажи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? – И в следующий миг вскрикнула: зеркальце в ее руках засияло ровным белым рассеивающимся светом. Сидевшие рядом Доктор и Винни с изумлением придвинулись ближе, разглядывая неожиданное явление. Отражение Кати пропало, и комнату огласил густой спокойный мужской голос:

– Слушай мой тебе ответ:

Ты прекрасна, спору нет,

Но есть девушки милее,

Есть румяней и белее…

– Началось… – Катя наигранно вздохнула. Зеркало тем временем продолжало:

– Каждая из них любима

И для милого хранима.

Но секрет раскроя я.

Пара есть и у тебя.

И сидит с тобою рядом

Смотрит вожделенным взглядом

Тот, что любит с нежной страстью.

Для него ты всех прекрасней!

Рада подняла глаза, встретилась взглядом с Алексеем и почувствовала, как ее лицо заливает краска. Она медленно положила переставшее испускать свечение зеркало и вздохнула.

– Никогда не слышал о чем-либо подобном здесь. – Доктор протянул к зеркальцу руку, но на половине пути передумал и не стал трогать чужую вещь. – Интересно, почему?

– Наверное, потому, что среди проходников нет женщин, – пожал плечами Винни. – А мужики зеркальца с собой не таскают.

– Женщины есть в поселке. И в домах у них есть зеркала. Маловероятно, что никто за прошедшие полгода ради шутки не произнес заветные слова.

– Тогда есть вариант, что зеркала просыпаются ближе к эпицентру, а на периферии Зоны молчат. Ведь мы сейчас находимся много дальше, чем проложены рельсы, – осенило Винникова. – Давай у него спросим! – Он схватил зеркальце и поднес его ближе к лицу: – Почему ты не работаешь в поселке?

Но ничего не произошло. Предмет в его руках продолжал отражать только лицо проходника, причудливо освещаемое огнем свечей. Алексей повторил вопрос – и вновь безрезультатно.

– Может, надо стихами? – Он разочарованно положил зеркальце на место. – Тогда это не ко мне. Я стихи писать не умею.

– Есть еще один вариант, – предположил Доктор. – Зеркальце принадлежит ей. – Он кивнул на молчавшую все это время Катю. – И, скорее всего, отзывается только на энергетику своей хозяйки.

– Возможно, – кивнул Винни. – А ты что думаешь? – Он посмотрел на девушку. Та, не поднимая головы, покачала ею.

– Ладно. – Доктор обулся и встал. – Не о том вы сейчас разговариваете. – Он взял стул, карабин и, отойдя к окну, сел возле него, по-видимому, намереваясь вести наблюдение за окружающим лесом.

Алексей еще какое-то время смотрел на него, затем перевел взгляд на продолжавшую сидеть с опущенной головой Катю.

– Койот увидел на берегу толпу несчастных: каждого из них ждала печальная участь…

Стало почему-то неловко, и звучащая из динамиков сказка в одно мгновение стала казаться неподходящей для сложившейся ситуации. Даже начала раздражать.

Винников протянул руку и крутанул верньер вправо. Проза мгновенно сменилась поэзией, но легче от этого не стало.

– Знаешь… – Алексей наконец решил прервать затянувшееся, питающее воздух тягостным ожиданием молчание. – Я так рад, что все в итоге обошлось. Я думал… Думал, что опять потерял тебя. И на этот раз уже навсегда.

– А когда ты успел потерять меня в первый раз? – Рада продолжала сидеть, не глядя на собеседника.

– Когда по глупости не решился сразу признаться тебе в своих чувствах. А потом ты вышла замуж.

Девушка кивнула и опустила лицо в подставленные ладони.

– Ты мне сердце разрываешь, – глухо произнесла она. – Почему? – Рада подняла голову и посмотрела на Алексея. – Почему ты молчал? Ведь все могло быть совсем по-другому! И я тоже хороша, – добавила она после небольшой паузы, выпрямляясь. – Не разобралась в себе. Поверила глазам, а не сердцу. И ведь тянуло же. Думала о тебе, а ты молчал.

«Думала о тебе»

Его как будто ударило током. В мозгу, вытащенная из глубинных закромов подсознания, всплыла картинка. Вспыхнула, возвращая Винни в далекое прошлое, когда они с Катей учились вместе.

…Алексей стоял возле выхода из университета, ожидая ее появления. Сегодня он, отпросившись с последних двух пар, должен был ехать в другой город, чтобы помочь хорошему знакомому и вернуться обратно как раз к началу нового учебного дня. А завтра кровь из носу необходимо было сдать очередной реферат. И это было отличным поводом написать Кате.

Она появилась через двадцать минут, неся в руках стопку распечатанных в деканате листов.

– Привет. Вот все, что смогла быстро найти и сделать. Хотела завтра тебе отдать, но меня самой завтра не будет.

– Привет. – Винников смотрел на Радченко, с наслаждением пожирая ее глазами. Упивался ее красотой и наслаждался ее близостью. – Спасибо за работу и за оперативность. Ты мне очень помогла. Ну, я побежал, – произнес он после паузы извиняющимся тоном. – Меня человек ждет.

– Надо было еще дольше делать. – Катя нахмурилась.

– Почему? – Он искренне удивился.

– Чтобы задержать тебя до вечера.

Имела ли она в виду что-то другое, Винников не хотел думать. А думал он потом весь оставшийся вечер и ночь – о том, почему она не сказала эти слова днем позже, когда он был уже свободен от своего обещания…

– Пустыня в тебе свернулась кольцами змеи,

За каждым твоим движением пристально следит,

Разбитый хрусталь иллюзий не склеить и не собрать,

Тепло так легко уходит, его не удержать.

Твой ангел тебя не слышит – сколько ни зови,

Без веры ты, как без ветра парусник в ночи,

Твой голос разнесся эхом и затих вдали,

Одна, под безмолвным небом, в центре всей Земли…

– А я сюда попала совершенно неожиданно. – Радченко посмотрела на задумавшегося Алексея. – Муж, когда вернулся ко мне после очередной ссоры, до этого уволился и сидел дома несколько месяцев. Я ему уже начала говорить, что, мол, пора работу искать, на мою зарплату вдвоем не вытянем. Он – да-да, хорошо. И продолжает сидеть. Ну, а здесь как раз предложение поступило пойти работать в Первый поселок. Я ему говорю: отвези меня, я хоть узнаю, что да как, документы, какие надо, посмотрю. Он сперва ни в какую: не поедешь, и все. Говорю: тогда сам работу ищи давай. Сидит, насупившийся, молчит. Но отвезти согласился. Приехали. Пока я все узнавала, он на улице в машине сидел. Звонит мне: «Сколько можно? Долго я тебя буду ждать? Если через десять минут не вернешься, я уеду один». А мне как раз уже заявление подписывают и трудовой договор всучили. Я все оформила и бегом назад. Думаю: если уехал, то как мне до дома добираться? Денег с собой почти нет. Их вообще почти нет. Выхожу на улицу – сидит. Злющий. Села к нему в машину, едем домой. Я ему рассказала о том, что устроилась на новое место. Разругались вдрызг. Он меня возле подъезда высадил и уехал куда-то. А я поднялась в квартиру, собрала чемодан и поехала сюда. Он потом звонил, звал обратно, но я решила остаться здесь. Видимо, судьба. Все сложилось так, как должно было быть с самого начала.

– Я знаю, как беспощадна и цинична жизнь,

Все то, что в тебе звучало, больше не звучит.

Я мог бы твоей надежды вновь зажечь огонь,

Навстречу летящей искре лишь подставь ладонь!

Боже, дай ей сил все преодолеть,

Дай душе бескрылой снова ввысь взлететь!

Быстротечны дни,

Мы наполним их

Дыханьем последней любви.

Там, на той стороне Судьбы,

Нет разлук и печалей.

Станем прежними я и ты,

Чтоб начать все сначала…[17]

– А Кот дело говорит. – Винни притянул Катю к себе, заключая ее в объятия. – Нам действительно надо начать все сначала. Да? – Он посмотрел на нее снизу вверх.

– Ага… – выдохнула Рада, чуть повозившись, чтобы устроиться поудобнее. – Надо.

Девушка притихла в объятиях Винникова. Затих и он, наслаждаясь долгожданной теплотой близости. Почти не шевелился, словно одно неосторожное движение прервало бы наступившее блаженство.

– Как же долго я ждал возможности держать тебя в своих руках.

– Теперь будешь держать.

– Буду.

– Только не отпускай. Никогда. Слышишь? А то я упаду.

– Такое сокровище я не смогу отпустить.

– Сокровище! – усмехнулась Рада. – Помыться бы не мешало, а то не видно, как блестю.

– Помыться – это хорошо. Но сначала тебе надо хоть немного отдохнуть. Спи.

– А как до сна то? Лучше ты спи. А я твой сон буду охранять.

– Это было бы замечательно…

Сидевший возле окна Доктор повернул голову, глянул через плечо и усмехнулся. Сидят, за руки держатся, о чем-то беседуют. Девчонка положила голову на плечо парня. Купается, зажмурив глаза, в его энергии.

Вот дураки! Не могли раньше разобраться друг с другом! Один не спешил, другая торопилась.

Всегда нужно делать все вовремя. Слушать свою совесть, сердце и ум. Они врать не будут. Ну, если у тебя, конечно, с головой все в порядке и ты не примешь за любовь банальное желание перепихнуться.

Хорошо, что все в итоге получилось именно так.

Доктор отвернулся обратно к окну, почесал небритую щеку. А ведь он чуть было не упустил эту пару. Одному информационному полю Вселенной известно, что его дернуло оказаться тогда возле НИИ.

Эту парочку он срисовал несколько дней назад. Проходник попал под его надзор намного раньше, а вот лаборантку он смог узнать, только когда заметил ее в столовой. Но в этом ничего удивительного не было. Отыскать ее в Первом поселке до этого момента возможности не представлялось.

Ему показалось, что он теперь слышит только голос Кота. Доктор вновь повернулся к сидящей позади паре. Оба спали мертвецким сном, обретя наконец свой покой и счастье. Проходник встал и, подойдя к столу, убрал громкость эфира на минимум. Подумал пару мгновений – и забрал радиоприемник. Вернулся на свое место, поставил его в ноги, прислушиваясь к сменившейся песне.

– Не важно, где ты родилась, в каком краю,

Я всякий раз тебя из тысяч узнаю,

И всякий раз я убеждаюсь лишь в одном:

В тебе мой мир, в тебе мой дом.

Бывает так: во сне не знал, что это сон,

Но тайный знак горел на небе маяком,

И сквозь туман шепнула мне моя Луна:

«Проснись, мой спутник, я пришла…»

«Ты и со мной решил поиграть, Кот? Захотел напомнить, зачем я здесь? Не надо. Я все отлично помню и без твоих подсказок. И я найду ее. В этом или в другом мире».

– Ночной туман – его приемы так стары,

Седой шаман, соединяющий миры,

Но я так рад, что этот холод, древний страх

Держал тебя в моих руках…

И у огня, чья сила старше всех богов,

Тот, прежний я глядел из глубины веков,

А там, в ветвях, найдя на время прежний кров,

Мелькали тени двух орлов…

Рука коснулась груди, где под футболкой покоились два жетона с понятными только ему надписями. А память воссоздала перед мысленным взором образ безумно красивой девушки. Бездонные глаза, пьянящий взгляд, манящая форма губ, завораживающие черты лица, линии совершенного, столь желанного тела, ее движения, голос…

– Даже если от нас только пыль и останется –

Мелодия эхом продлится в веках,

И тебе пропоет ее, Вечная Странница,

Теплый ветер, играя в твоих волосах.

Ветер в волосах…[18]

Дневное солнце нагрело старое, изломанное деревянное крыльцо. От густых зарослей, завоевавших себе место на когда-то проложенной дорожке к дому, веяло душистым жаром.

– Прощайте. – Доктор протянул Винникову руку, которую Алексей крепко пожал. – Как выйдете отсюда, держитесь по солнцу на север, в сторону эпицентра. Там вас встретят. – Он усмехнулся. – Тут вашей сказочке и конец. Останется только бытовуха.

– Ничего. – Винни махнул рукой. – Вдвоем справимся.

– Главное, чтобы вдвоем, – кивнул Доктор.

– А вы разве не с нами? – Катя удивленно посмотрела на проходника.

– Нет. Я обратно. Надо рассказать про зеркало. В поселке об этом обязательно должны узнать. Необходимо исследовать этот феномен, он может пригодиться.

– Но вас же будут искать!

– Кто?

– Не знаю. Но ведь могут же.

– Пусть ищут, – пожал плечами Доктор. – Я тут надолго не задержусь. Мне здесь больше делать нечего. Помогу хорошим людям информацией и уйду.

– Тогда прощайте. – Рада протянула проходнику руку. Тот улыбнулся и пожал ее:

– Прощай.

Спустя несколько дней. Территория Первого поселка

Взгляд генерала задумчиво прошелся по нескольким допотопным мониторам персональных компьютеров, возвышавшимся на столах, подобно горам, окруженным зеленью папок и белыми солончаками бумажных кип.

Сидевший за одним из таких столов Нечаев положил телефонную трубку на аппарат. Доклад специалиста подтверждал самые худшие его опасения. Вернее, подтверждал то, что ситуация продолжает оставаться совершенно непонятной. А хуже неизвестности ничего быть не может.

Генерал еще раз пробежал глазами описание судебно-медицинской экспертизы, для разъяснения которого он только что звонил эксперту.

Заключение при осмотре четырех тел и результаты вскрытия подтверждали, что бригада проходников по каким-то причинам перебила сама себя.

Нечаев встал из-за стола и прошелся по кабинету, из которого три часа назад были выгнаны все работающие здесь ученые. Сложившаяся ситуация потребовала его личного присутствия, а размышлять генерал привык в спокойной обстановке, если, конечно, ее вообще можно было назвать таковой.

Сейчас все в НИИ перевернуто с ног на голову: бумажная документация и жесткие диски изъяты, а немногочисленные сотрудники этого «веселого домика» согнаны в одну комнату на первом этаже и ждут начала допроса. И ему, генералу Нечаеву, еще предстоит выявить весь крысиный выводок, который за его спиной помогал бывшему помощнику Плотникову проворачивать свои теневые махинации.

Первые подозрения у генерала появились спустя несколько недель после того дня, когда один из алкоголиков открыл удивительную способность добычи редких по своим качествам и размерам драгоценных камней.

Подумать только! При полном отсутствии крупных денежных вложений, буквально из ничего, любой пьяный тунеядец мог добыть целое состояние! Такое выгодное дело нельзя было упустить, и Нечаев начал действовать незамедлительно.

Сперва нужно было максимально засекретить информацию об истинной причине появления бесценных камней. Здесь Нечаеву помогли налаженные на месте предыдущего прохождения службы связи. Вся поставляемая для аффинажа в несколько правительственных организаций продукция имела соответствующую документацию об обнаружении ее на территории Токовского и Малышевского месторождений. Конечно, подобная помощь не была безвозмездной и за молчаливое попустительство данной махинации приходилось отстегивать приличный процент, но игра стоила свеч. Зарубежные банки, продолжавшие, несмотря на санкции, активно скупать российское золото и камни, переводили на счета генерала внушительные суммы. Благодаря которым доход Нечаева в уже других банках только за первые два месяца увеличился в несколько раз.

В самом же Лукоморье об истинном положении дел знало только два человека: Самсонов и Плотников. Именно с их непосредственной помощью, будучи постоянно в тени закулисья и оставаясь для всех безымянным Хозяином, генералу удалось осуществить бесперебойную добычу изумрудов. Именно Самсонов и Плотников помогли незаметно возвести в весьма удаленном и относительно безопасном месте пункт, где привлеченные дармовым пойлом местные алкоголики добывали самоцветы. Одним из самых сложных моментов стал вывоз добытых камней за пределы Барьера. Но эту проблему удалось решить при помощи все того же верного Самсонова. И слава Господу Богу, что Нечаев, не иначе как по наитию, не доверил эту часть операции Плотникову! Тот занимался, в основном, скрытой поставкой в Зону свежего людского ресурса, когда предыдущие обитатели засекреченной точки спивались до смерти.

Первый звоночек пришел откуда не ждали. После очередной проверки КРУ на стол Нечаеву лег отчет о множестве обнаруженных проблем в подшефном хозяйстве, на который генерал сперва обратил не самое пристальное внимание. В конце концов, работа этих ревизоров-дармоедов и заключается в изыскании различного рода несущественных нарушений. В этой стране же как? Если комиссия не находит абсолютно никаких проблем, то отсюда следует единственно правильный вывод: это не «хозяйство» отлично работает, это плохо работает комиссия. А раз эта самая комиссия не справляется со своими обязанностями, стало быть, она зря ест оплачиваемый налогоплательщиками хлебушек. Именно поэтому недочеты находят и будут находить всегда.

Поэтому Нечаев, просмотрев список претензий, хотел уже отдать его своему помощнику для составления ответа, но тут его глаз зацепился за одну интересную деталь. Запомнив ее, генерал собственноручно составил ответное письмо, после чего велел предоставить ему всю отчетную бухгалтерию. Несколько дней ушло на сопоставление фактов, вплоть до мельчайших подробностей, после чего Нечаев убедился: кто-то из его близкого окружения начал собственную игру.

Определенное количество материала и денег, достаточное для постройки двух стандартных «точек», ушло на сторону. А после этого из выделенного государством бюджета еженедельно стали исчезать небольшие, в общем-то, суммы. При общем объеме финансирования сотрудников Зоны, генерал вряд ли обратил бы на это пристальное внимание. Что можно сделать с десятком тысяч рублей? Разве что еженедельно кормить нескольких человек. И – поить.

Вскоре события стали развиваться стремительнее, чем того следовало ожидать. Началось все с непонятной перестрелки в относительной близости от Второго поселка. Прибывшая на место полевая опергруппа, сопровождаемая проводником, взятым из сотрудников охраны, натолкнулась на аномалию, получившую название «Наина», и в спешке ретировалась, не завершив осмотр целиком. Но найденного ими было более чем достаточно.

Доставленный в поселок труп неизвестного мужчины, как оказалось после вскрытия, имел кардиостимулятор и пластину, поставленную после перелома. По этим приметам знакомый Нечаева перетряхнул за несколько дней всю документацию крупных медицинских учреждений района, в которых могли имплантировать данные инородные тела. Таким образом была установлена личность неизвестного. Им оказался некто Иноземцев Павел Сергеевич, шестидесятого года рождения, зарегистрированный в городе Ухта. Хронический алкоголик и безработный, тунеядец, пропивающий как свою, так и пенсию собутыльника, с которым покойный делил одну комнату в коммунальной квартире. После допроса с пристрастием пропитые мозги маргинала вспомнили человека, указанного на одном из предоставленных ему фото. Им оказался сотрудник НИИ – Кошелев Семен Николаевич. Именно он однажды пришел к Иноземцеву, после чего они оба вышли из дома и на глаза собутыльнику больше не показывались.

Связать напрямую деятельность завербованного Кошелева с одним из двух помощников не удалось. Наличие алкоголика было только косвенным свидетельством, подтверждающим, в совокупности с исчезновением средств, существование на территории Зоны еще одного работающего изумрудного прииска.

Дальнейшее расследование и сопоставление фактов стало возможным очень скоро.

Разрабатываемые по госзаказу аппараты, остро нуждающиеся в автономном, неэлектрическом источнике энергии, внезапно получили необходимое финансирование, пошедшее на закупку ядерных батарей. Частная компания-инвестор, пожелавшая остаться неизвестной благодетельницей, после тщательной проверки оказалась, по сути, фирмой-однодневкой, зарегистрированной на некоего Шатоева. Его личность незамедлительно взяли в оборот и выяснили, что господин предприниматель является родственником мужа двоюродной сестры тетки Плотникова.

Посулил ли бывший помощник Шатоеву крупные дивиденды от взятой суммы на закупку батарей или же просто воспользовался его компанией, переведя на счет фирмы собственные средства, – сути не меняло. И вывод складывался сам собой: Плотникову позарез нужны были работающие аппараты. Причем в самое ближайшее время.

Если сложить имеющиеся данные, то картина складывалась следующим образом. В недообследованном районе располагалась плотниковская «точка» сбора изумрудов, на которой в ночь перестрелки произошло что-то непонятное. Удивляться тут не приходится: кругом Зона. Проклятое место. Возможно, причиной всех бед стала эта самая «Наина». Вполне вероятно, она сделала что-то такое, что в дальнейшем исключило у Плотникова любую возможность вернуться к облюбованному им месту. И вполне вероятно, что там же он хранил часть добытых алкоголиками изумрудов.

Можно было бы послать людей прошерстить тот квадрат заново. Но Нечаев был более чем уверен, что поднятый недавно кипеж заставил Плотникова лечь на дно. Какое-то время он будет старательно избегать активных действий в этом районе. Генерал даже решил лично сказать бывшему помощнику о сворачивании поисковой операции. Пусть успокоится. Быстрее осмелеет и совершит очередную ошибку.

Но, как бы то ни было, именно при помощи собранных аппаратов бывший помощник собирался найти способ борьбы с возникшей проблемой. И такую возможность ему необходимо было дать.

Поступившая к Кошелеву через надежного человека дезинформация об изобретении способа борьбы с аномалиями была незамедлительно передана им Плотникову. Надо признать, бывший помощник не везде допускал фатальные ошибки. Связь со своим человеком он предпочитал держать посредством личных встреч и записок. Впрочем, это его уже не спасло. Кошелева пасли до подъезда съемной квартиры и после выхода обратно на улицу препроводили в тихое, укромное место. Через полчаса допроса, прежде чем скопытиться, яйцеголовый выдал всю информацию. Запись его показаний была немедленно переслана Нечаеву, и тот вызвал бывшего помощника телефонным звонком к себе в кабинет.

Тело этого обманщика вряд ли найдут. Воду здесь обходят стороной. Слишком часто, по рассказам рабочих, из нее выходит всякая нечисть. Остальное доделают местные рыбы. Нужно будет только избавиться от жетона и организовать дня через три поисковое расследование, заведомо обреченное на провал.

Рассказывать какие-то подробности Плотников не пожелал, но это значения уже не имело. Направленная вчера утром в квадрат полевая опергруппа обнаружила «точку» Плотникова и явилась обратно с докладом. Живых там найти не удалось. Возле дома и в самом помещении были обнаружены объеденные останки трех людей, а на участке буферной зоны – десятка два зомбаков.

Генерал вернулся к столу и сел на старый пластиковый стул.

Вот к чему приводят жадность и ложь. Скрыл свои намерения, не захотел поделиться для своего спокойствия. Думал, что он самый хитрый и умный. Щенок! Ты еще пешком под стол ходил, когда я таких, как ты, уже десятками жрал на обед… Жаль, что он так ничего и не рассказал под пытками. И очень жаль, что они беседовали здесь, а не в Москве. В столице есть возможность для химического метода пыток. Это развязывает язык любому человеку. Мозг просто не может не выдать требуемую информацию.

А Плотников держался стойко. Молодец. Предпочел самостоятельно пустить себе пулю в лоб, прекрасно понимая, что так для него будет менее болезненно.

Некоторые подробности этого дела сейчас очень бы помогли. Ну, ничего. Обыск здания и беседа с каждым из сотрудников НИИ поможет докопаться до сути. И он, генерал Нечаев, уничтожит на корню этот гниющий сорняк, который посмел пить соки в его огороде.

Через час после начала шмона выяснилась первая интересная деталь. Сотрудница НИИ Радченко Екатерина Александровна отсутствовала на рабочем месте. Ее не было ни дома, ни в списках заключенных в карантин или же находящихся в больницах ближайших городов. Ее пропажа могла быть напрямую связана с делом Плотникова. И сейчас люди Нечаева уже готовят список лиц, вступавших в контакт с этой Радченко за последние дни.

Одновременно с этим генералу донесли о пропаже без вести еще одного человека – рабочего, нанятого на прокладку рельсов к эпицентру. Винников Алексей Александрович. Уж не брат ли он этой Радченко? Отчество одинаковое. Надо ждать поступления информации. В настоящее время уже допрашивают людей, работавших с пропавшим проходником в одной бригаде. Один, правда, находится в тяжелом состоянии в областной больнице и, как стало известно, вряд ли выйдет из комы. А двое других пока что идут в отказ.

Генерал вернулся взглядом и мыслями к результатам судмедэкспертизы. Теперь еще эти четверо…

Не успела к нему прийти информация о пропавшем проходнике, как следом поступила очередная задачка. Четверо по непонятным причинам убили друг друга. С минуты на минуту ему должны доложить о результатах проверки их личных дел. Но даже это, скорее всего, не даст точного ответа на возникший вопрос. Очень сомнительно, что в папках у всех четверых найдется справка от нарколога-психиатра о снятии с учета. Может, они обдолбились какой-то дурью или несознательно отравились? Надо уточнить, когда будут готовы результаты химико-токсикологического исследования трупов.

Неожиданно погас свет.

– Да чтоб вам всем пусто было! – Нечаев раздраженно поднял голову, глядя на ряд люминесцентных ламп, висевших под облезлым потолком.

Генерал встал и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Соседнее здание, в котором располагалось местное кафе, бросалось в глаза выключенной электрической вывеской. Дверь открылась, и на улицу вышла толстая официантка. Поглядела по сторонам и закурила. Значит, электричество вырубилось во всем поселке.

Нечаев вернулся к столу и, взяв в руки сотовый телефон, нажал на кнопку активации устройства. Ничего. Аппарат не отзывался на команды. Генерал рванул трубку стационара внутренней линии. Тишина.

За окном раздался резкий визг тормозов, скрежет колес по асфальтовому покрытию и мощный удар.

Нечаев бросился обратно к окну. Вход в кафе перекрывал массивный внедорожник. Из-под превратившегося в металлическое месиво капота, над которым поднимался легкий сизый дымок, торчали ноги толстой официантки.

Мимо окна пронеслась еще одна машина с выключенными фарами. С близкого расстояния было видно, как сидящий внутри водитель испуганно жмет на кнопку мертвого клаксона.

Нечаев отвернулся и быстро окинул взглядом помещение. Здесь нужного нет! Он почти бегом бросился к двери и, рванув ее на себя, выскочил в коридор, на ходу давая охранникам знак следовать за ним.

Он уже и не помнил, когда ему в последний раз приходилось не то что бегать, а даже быстро ходить.

Генерал рванул на себя дверь лаборантской и, войдя в помещение, практически сразу нашел то, что ему было нужно. Небольшой радиоприемник.

Он схватил аппарат и нервно крутанул ручку громкости. Из динамика раздалось шипение. Нечаев дрожащими руками рванул верньер вправо. Сердце замерло. Из динамика зазвучал четко поставленный, мелодичный голос Кота:

– Расплескалась заря, да за край Земли

Косы алые расплетала по ветру,

Пробуждались могучие витязи –

Исполины лесные во густом бору.

Разомкни льды-оковы, звонкая река,

Рукава протяни навстречу берегу –

Пусть небесные кони – тучи-облака

По просторам твоим да всласть побегают.

Ты взойди, взойди, Солнце красное,

Ой да род людской не обойди стороной,

Подними, весна, очи ясные,

Ой да долу их не опускай.

И, покуда жив хотя б один мудрец,

Помнящий заветы праотцовские,

Не померкнет золотой венец небес,

Не оставит Землю без тепла.

Солнце, вставай![19]

Родион Вишняков Лукоморье. Книга Вторая. Поле Битвы

Глава первая

Февраль 2022 года. Территория Российской Федерации. Черное море, район полуострова Крым около мыса Фиолент. Борт сторожевого корабля проекта «Охотник» ВМФ РФ

– Товарищ капитан, радиолокационные приборы засекли прямо по курсу неизвестный борт. По предварительным расчетам, скорость движения порядка двадцати трех узлов. Двигается в сторону территориальных вод.

– Движение не менять. Полный вперед.

Погранично-патрульный малый корвет набрал скорость, и капитан выругался про себя.

Не хватало еще, чтобы кто-то из вероятных противников попробовал нарушить государственную границу, как это уже было год назад. Причем, дважды. Сперва британский эсминец «Дефендер», затем фрегат «Эвертсен» по очереди провоцировали пограничные силы России. Те случаи получили широкую общественную огласку. И вот теперь еще раз?

Вполне может статься. Обстановка в Европе, да и во всем остальном мире, кроме, разве что, Австралии, набирает градус тревожности со скоростью включенного кипятильника. Сейчас на границах двух противостоящих блоков проходят учения сухопутных войск. А в водах морского пространства показывает «хозяйские» замашки целая армада кораблей Румынии, Англии, Турции, Нидерландов под предводительством флагмана шестого флота ВМС США «Маунт Уитни».

В конце июня, в южной и центральной частях Балтийского моря планируется провести Baltops 2022. В маневрах натовского блока примут участие около четырнадцати стран. К ним также готовы присоединиться Финляндия и Швеция. Если еще и эти двое вступят в Североатлантический альянс, то Балтика получит статус внутреннего моря НАТО. И, видимо, поэтому основная цель самых крупных с семьдесят первого года морских учений – отработка десантных операций для установки полного контроля над морем.

Поступила также информация о том, что президент США и министр обороны предлагают Пентагону разработать план по увеличению американского присутствия в Швеции.

Да. Обстановка нагнетается.

– Товарищ капитан! Объект в прямой видимости! Идентифицирую, как корабль страны-участницы НАТО. Уточняю бортовой номер и принадлежность к государству.

– Связь со штабом флота.

Это же время. Территория Российской Федерации. Республика Крым, тринадцать километров севернее Симферополя. Аэродром ВКС РФ. База тридцать седьмого смешанного авиационного полка ВВС

Зловещий звук базера на территории авиационного гарнизона с легкостью перекрывал начавшийся шум торопливого, слаженного движения. Через динамики внешней связи уверенно и четко донёсся голос дежурного батальона связи и радиотехнического обеспечения:

– Боевая тревога! Дежурной паре на вылет! Повторяю! Боевая тревога!

– Канал на общую частоту, – капитан смотрел на вырастающие хищные очертания эскадренного миноносца. Опять британец! И что им не сидится спокойно?! Может, заплыл не туда? Сомнительно: слишком уверенно идет. Навигационное оборудование работает исправно. При любом раскладе надо пресекать попытку нарушения. Об инциденте уже доложено в штаб флота.

– Есть канал на общую частоту, – прозвучал через мгновение ответ вахтенного связного.

– British warship, this is Russian warship, – капитан взял в руки тангенту радиосвязи. – British warship, this is Russian warship.[20]

– Russian warship, this is British warship, requesting your registry number.[21]

– Без номера обойдешься, сучок ты этакий. British warship, this is Russian warship. Please alter course to starboard.[22]

– Russian warship, this is British warship, requesting your registry number.

– Товарищ капитан! Фиксирую нарушение эсминцем государственной границы!

Руки отработанными до автоматизма движениями выполняют сложную последовательность. Запуск вспомогательной силовой установки, начинающей подачу воздуха для запуска двигателя. Включение топливного насоса. До слуха начинает доноситься равномерное гудение в хвостовой части самолета. Смертоносная боевая машина оживает. Просыпается, готовая через мгновение сорваться с места навстречу любой опасности. Лишь бы человек не струсил, а она-то уж точно его не подведет. Даже будет готова принять смерть, но только в бою, исполняя то, ради чего ее создавали.

Включение гидравлики. Подача топлива.

– Пятьдесят второй. К движению готов!

– Восемьдесят четвертый. К движению готов!

– Пятьдесят второму. Руление по готовности на шестую линию. Восемьдесят четвертый, принял тебя. Руление на пятую линию по готовности.

– Пятьдесят второй, движение начал.

– Восемьдесят четвертый, движение начал.

– British warship, this is Russian warship. Please alter course to starboard. You have violated National border of the Russian Federation. Stop immediately! Otherwise, I will open artillery fire.[23]

Капитан, не отрываясь, смотрел на приближающийся английский боевой корабль. Его экипаж не отвечает, и время до границы, после которой будет сложно что-либо изменить, тает с неимоверной скоростью. Сейчас его бойцы откроют огонь, и, если после этого нарушитель не изменит курс, то всем присутствующим останется полагаться на справедливый суд Посейдона, Иисуса, Аллаха, Будды и всех остальных богов интернациональной команды двух сближающихся кораблей.

Штаб флота осведомлен, и на помощь с территории базы Черноморского флота уже спешит «Бора» – крупнейший малый ракетный корабль, несущий на себе сверхзвуковые крылатые ракеты, прозванные, по классификации НАТО, «Солнечный ожог». Нужно только продержаться. Сейчас силы явно неравны, и прямое столкновение, скорее всего, приведет к потоплению вверенного ему корабля. Но выбора не остается. И пусть впереди их ждет смерть, но он и все тридцать его матросов сделают все возможное, чтобы встать на пути нарушителя государственной границы. Враг не пройдет.

– Пятьдесят второй. Движение закончил. К взлету готов.

– Восемьдесят четвертый. Движение закончил. К взлету готов.

Пара хищников замирает на расстоянии пятидесяти метров друг от друга.

– Взлет разрешил.

– Форсаж!

– Товарищ капитан! Корабль противника пересек трехкилометровую отметку!

– Осмотреть визуально пространство, – капитан повернулся к связисту. – Всем судам предупреждаю: выполняю артиллерийские стрельбы! Держаться в стороне! Держаться в стороне!

До обострившегося слуха донесся быстро приближающийся шум реактивных двигателей авиации.

– Арт установку лево двадцать, угол сорок пять, установить! Выполнить предупредительную стрельбу по курсу корабля! Исключить попадание. Исключить попадание! Как понял? Повтори!

– Понял! Исключить попадание! Выполняю предупредительную стрельбу по курсу корабля.

Рев турбореактивных двигателей стал оглушать. В прямой видимости с позиции капитанского мостика стало заметно, как мимо корабля противника пронеслась серыми росчерками двойка боевых машин и первый из бортов сбросил по ходу движения нарушителя две бомбы.

– Тремя короткими! Огонь!

Несколькими часами позже. Москва. Здание Министерства обороны РФ

Генерал посмотрел на часы. Собрал разложенные на столе печатные рапорты штаба Южного военного округа и рукописный материал с приложенными ксерокопиями донесения внешней разведки. Через девять минут начинается совещание у министра.

Дела принимают серьезный оборот. Повторилась провокация одного из кораблей страны-участницы НАТО. Британец нарушил государственную водную границу Родины на несколько километров. Пограничный сторожевой корабль, выйдя на перехват, произвел предупредительную стрельбу по курсу движения, а поднятые по тревоге бомбардировщики сбросили рядом с нарушителем бомбы. Только после этого натовцы соизволили убраться в нейтральные воды.

Враг проверяет готовность российских частей. В Европе, в каких-то сотнях километров от государственной границы, натовцы затеяли совместные учения. Первые этапы, называемые Defenden Europe и Swift Respons, проходят на землях восьми восточноевропейских стран. Восемнадцать тысяч солдат из двух десятков стран Северо-Атлантического альянса.

Это был прямой политический вызов, и симметричный ответ не заставил себя ждать. На территории республики Беларусь прошли совместные военные учения двух союзных государств.

Вообще давнее противостояние России и англо-саксонской парочки за последние недели неумолимо пододвигает стрелки так называемых «Часов Судного дня» к полуночи. Сам он далек от каких-либо художественных символов и, честно сказать, особо не понимает, кто и каким образом рассчитывает скорость движения этих самых стрелок. Но ясно одно: мир, который чуть было не утонул в ядерном огне в ночь на одиннадцатое июня девяносто девятого года, очень скоро может снова начать балансировать на лезвии обнаженного клинка.

Начало поражения Германии заставило вступить в войну Америку и Англию, которые старались обеспечить свое влияние на большей части территории Европы во избежание распространения идей коммунистической пропаганды. Затем был виток холодной войны и последующий за этим развал Советского Союза. В его родной стране тогда было продано практически все. И единственной причиной, по которой ядерный арсенал его Родины остался при ней, было понимание того, что купленный с потрохами хозяин теперь уже коммунальной квартиры является наивысшим гарантом безопасности и послушания, в отличие от соседей в других комнатах.

Прошел десяток лет падения в бездну и два десятилетия медленного, весьма неоднозначного возвращения. И вот сейчас подобравшиеся практически вплотную к границам страны Америка и Британия ведут подготовку к очередной попытке захвата жилой и ресурсной баз.

Только теперь, помимо экономического давления и безуспешных попыток госпереворота, враг планирует применить нечто совершенно новое и действительно страшное. Об этом свидетельствуют добытые разведкой данные.

Возможность федерального контракта на образцы синовиальной ткани/РНК FA3016-17-U-0164. Категория NAICS – 325414 – Производство биологических продуктов. Работы будут выполняться в SECURITY SVC, TX 78236, USA.

Настоящим объявляется комбо-запрос. Пожалуйста, ознакомьтесь с подробной информацией о запросе котировок в прилагаемых документах.

Добавлено: Поправка. График поставок к первоначальному запросу. Правительство требует 12 образцов нормальной человеческой рибонуклеиновой кислоты (РНК). Все образцы должны быть взяты из России и должны быть европеоидами. Правительство будет принимать только ретроспективные коллекции. Все остальные условия проведения тендера остаются без изменений.

Общий объем инвестиций в исследование – более двухсот миллионов долларов. Основным плательщиком является Агентство по сокращению военной угрозы Министерства обороны США.

Странная эпидемиологическая ситуация в районе. В 2009 году около четырехсот пятидесяти человек умерло от геморрагической пневмонии. Затем был гриппоподобный вирус, впрочем, с низкой степенью летальности. В 2019 году – вспышка болезни, симптомами схожая с чумой.

Запрос США о предоставлении списка учреждений и лабораторий, готовых участвовать в реализации проекта «Программа привлечения к совместной биологической деятельности» под руководством Special Projects Corp.

Выбор исполнителей проекта по изучению возбудителей Конго-Крымской геморрагической лихорадки, лептоспироза и хантавирусов, как патогенов, имеющих природные очаги на Украине и в России, с последующей маскировкой под естественные вспышки.

Документ, подтверждающий передачу пяти тысяч образцов сыворотки крови украинских граждан в аффилированный с Пентагоном центр, с последующей передачей 773 биопроб в референс-лабораторию Великобритании.

Если опираться на раздобытые документы, то на территории Европы, при непосредственном финансировании заокеанских хозяев, работает сеть биолабораторий, в которых ведется разработка биологического оружия, адаптированного к определенному этносу. Перед глазами отчетливо возникло лицо одного несостоявшегося австрийского художника.

Если данные окажутся верны, история может повториться вновь.

Глава вторая

В это же время. Соединенные Штаты Америки. Калифорния. Пустыня Мохаве. «Лес актеров»

Вокруг было прохладно. Густая тень лиственных деревьев третьего яруса приятно шелестела под набегавшими порывами горячего воздуха.

Мэйсон Хьюс свистнул, подзывая убежавшего куда-то в заросли Тора. Подросший за последний год пес наверняка учуял запах одного из своих многочисленных приятелей и теперь пытается выследить чей-то знакомый хвост.

Тишину лесной идиллии нарушила песня известной кантри-группы, поставленная на рингтон телефона. Хьюс достал аппарат.

Ни черта не видно на солнце. Мужчина прикрыл сенсорный экран ладонью, сложив ее лодочкой, чтобы рассмотреть номер входящего звонка. Лонг.

– Да, Фил.

– Мэйсон, я в городе. Топливо и батареи купил. Когда обратно выйду на четырнадцатое, могу заскочить к Такеру, взять у него крафтового пива.

– Хорошая идея. Буду ждать тебя.

– Часа через два должен вернуться.

Лонг отключился.

Хьюс свистнул еще раз, завертел головой. Куда делся этот неугомонный засранец?

Когда Тора, тощего и голодного, с клоками невыпавшей шерсти, Фил нашел на окраине Палмдейла, то было непонятно, выживет ли он вообще. Щенок не стоял на ногах, не мог сам есть и представлял собой весьма плачевное зрелище. Ко всему прочему у него оказалась сломана лапа.

В местной ветеринарной клинике пса осмотрели, поставили спицы, прописали кучу таблеток и несколько дней ставили капельницы. За все это пришлось отвалить круглую сумму. Знакомый Лонга, такой же, как он, добродушный афроамериканец, только развел руками: мол, парни, я вас отлично знаю и все такое, но контора не моя и я не смогу ничего объяснить хозяину. Если хотите, после выписки буду заезжать по вечерам, чтобы было не так накладно, но первое время этому счастливчику придется провести здесь.

На том и порешили. Продав кое-что из собранного урожая, удалось наскрести нужное количество долларов. Плюс краудфандинговые площадки и донаты через Инстаграм и Фейсбук приносили постоянный, но небольшой доход. Конечно, накопленная там сумма должна была пойти на ремонт крыши старого дома, но дожди в пустыне – не такая уж частая вещь. А для совести лучше, когда можно подставить под проваливающийся настил подпорку, чем оставить погибать невинное живое существо.

Со временем щенок окреп, стал подавать голос, потом начал подпускать к себе людей и наконец-то выбираться из самодельного загона. В один из дней его нашли на веранде, неистово грызущего деревянную ручку молотка. Отобрать приглянувшийся предмет не получилось, после чего мелкий засранец и получил свое прозвище – Тор. А ещё через год он перестал быть мелким. Раздался в груди, поднялся в холке и знал, наверное, всех местных жителей леса.

– Тор! Тор!

Где-то в зарослях, метрах в двадцати от тропинки, на которой стоял Хьюс, раздался громкий лай: пес был там и звал его к себе. Что такого он нашел в зарослях леса?

Мэйсон усмехнулся, как уже много раз за последние годы.

Если бы кто сказал ему двадцать лет назад, что он посвятит свою жизнь облагораживанию пустыни, он просто послал бы того человека ко всем мамашам Лос-Анджелеса.

В то время он был молод и красив. Сравнения с актером Шоном Бином еще не успели надоесть, а в голове роились бесконечные идеи и мысли по сколачиванию капитала и оформлению себе безбедной старости. Образование, полученное в колледже, и найденная им приличная работа в одной из фирм позволяли получать порядка шести тысяч долларов в год. Для начала нулевых это было неплохо. Черт возьми! Это было весьма неплохо!

Да. Денег хватало на выкуп дома, инвестиции в ценные бумаги нескольких компаний, на покупку различной дури, к которой он пристрастился со своим другом по работе. Сколько он спустил на свое «увлечение» денег и как сильно подорвал свой организм, лучше было даже не вспоминать. Уикенды пролетали в смутном угаре, среди сменяющейся обстановки различных домов, комнат, знакомых и чужих лиц…

В одно весьма непрекрасное утро Хьюс очнулся на больничной койке. Когда сознание частично прояснилось, а смысл сказанных слов сидящего рядом отца дошел до убитого синтетикой мозга, Мэйсон узнал, что его нашли вместе с другом в доме их общего знакомого в бессознательном состоянии. Поиски начались, когда Хьюс не появился на работе второй день подряд. И вообще им, двум конченным ублюдкам, еще повезло, что они до приезда парамедиков не сдохли на заблеванном полу.

Взбешенный как черт отец вскоре уехал, а в Мэйсона начали вливать очередную порцию каких-то растворов, от чего рука с воткнутым в нее внутривенным катетером стала замерзать.

Чуть позже пришла еще одна весть. Находившийся в отделении интенсивной терапии друг Мэйсона так и не смог прийти в себя.

Думать об этом Хьюсу было страшно. Не хотелось признавать тот факт, что с ним могло произойти то же самое. От этого становилось совсем дико. Мэйсон чувствовал, как его мозг парализует животный страх.

Чтобы отогнать убивающие его размышления, пришлось включить телевизор. Благо, страховка, которую он мог себе позволить, покрывала расходы на одноместную палату в этой клинике.

Экран небольшого ящика, издав характерный звук, загорелся, больно ударив по глазам. Пришлось их закрыть. Судя по рекламе, это был какой-то National geographic. Да, собственно, и плевать.

Мэйсон продолжал лежать, не открывая глаза и слушая голос диктора, гундящего о бразильском фотографе Себастьяне Сальгаро, который вместе с женой посадил двадцать миллионов деревьев за двадцать лет.

Этот известный, имеющий множество различных наград фотограф вроде бы заболел или впал в депрессию, но однажды просто пришел в ужас, когда увидел, что в его родной стране исчезли леса. Он писал потом в одном из журналов, что увидел землю такой же разрушенной и больной, как и он сам. Что-то у него внутри переключилось, и они вместе с женой, основав небольшую организацию, занялись высадкой деревьев. А за следующие двадцать лет в разрастающийся лес вернулось сто семьдесят видов птиц, тридцать видов зверей, всяких змей и лягушек. В общем, все стало так, как когда-то было.

Если после услышанной передачи какая-то мысль и поселилась в больной голове Мэйсона, то пока она никоим образом не давала о себе знать.

Ночью его опять крутило так, что он умолял Бога позволить ему наконец умереть. Очередная вереница капельниц и одинаковых белых круглых таблеток помогли Хьюсу впасть в рваное забытье.

Перед внутренним взором с поверхности поврежденного сознания всплывали сюрреалистичные картины и видения. Президент, идущий по коридору какого-то дома, улица, строящаяся из конструктора, деревянная дверь и воспоминание о недавно прочитанной книге «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту».

Не то, чтобы Мэйсон был большим любителем литературы, но в его окружении пошла мода на разные умные книги. И, чтобы быть хоть немного в теме обсуждаемых другими вещей, пришлось осилить эту антиутопию.

«Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив».

Затем немного отпустило. Сон, уже без веселых картинок, стал более глубоким и оздоровляющим.

Когда Хьюс проснулся, было темно. Уже или еще – этого он не знал. Привязка к месту в виде прозрачного пластикового шнура капельницы исчезла, и Мэйсон встал. Прошел на слабых, трясущихся ногах до решетчатого окна, уперся руками в подоконник и прислонился головой. Горячей кожи лба коснулось холодное стекло. Хьюс поднял глаза. За окном, в освященной фонарями ночи, можно было без труда разглядеть темнеющие очертания деревьев.

Именно в этот момент он все для себя и решил. Пришло время спасти себя.

Тема оказалась намного сложнее и, черт возьми, интереснее, чем могла показаться на первый взгляд. Сперва немного пугала нулевая точка, то есть понимание того, что сейчас ровным счетом ничего не готово и придется начинать с самого начала и своими руками. Количество работы, которую нужно было провернуть, тоже не внушало оптимизма, но, по крайней мере, давало надежду на отвлекающий момент. Он где-то читал, что если упахаться, как лошадь, то измотанный организм предпочтет еду и сон вместо очередной порции синтетической отравы. Выжить бы, а на все остальные глупости сил уже нет.

Чтобы не сойти с намеченного пути, Хьюс купил небольшой трейлер и уехал из города.

Выбор пал на участок в пустыне Мохаве. Во-первых, она была рядом, а во-вторых, на ее территории уже располагались национальный заповедник и парк, что само по себе было утверждающим доводом. К тому же здесь находилось несколько «городов-призраков». Некоторые обезлюдели после выработки местных серебряных рудников, некоторые были заброшены после того, как рядом с ними проложили скоростные автомагистрали вместо неторопливых дорог. А что из этого всего следует? Правильно: если хорошо постараться, можно найти воду.

Честно сказать, четкого плана на тот момент не было, но то, что нужна вода, было ясно совершенно четко.

За время езды Мэйсон понял, что организовывать свое безумное начинание возле заброшенных построек он не будет. Конечно, таким образом можно неплохо устроиться на первое время, а в этих местах вряд ли кто-то станет интересоваться, почему он проник на чужую собственность. Но там могли уже жить люди. Какие-нибудь престарелые хиппи или бомжи. И потом, если его дело принесет плоды, в прямом и переносном смысле, при наличии готовых коробок желающих поселиться рядом будет в разы больше, чем стремящихся остаться в чистом поле. Да и цена выкупа или аренды мертвой пустыни на порядок меньше, если встанет денежный вопрос. В общем, одни плюсы.

Какое-то время ушло на поиски колодца возле заброшенной дороги. Наконец удача улыбнулась бывшему наркоману и Мэйсон нашел то, что искал.

По-видимому, тут было что-то типа промежуточной остановки или чего-то подобного. Здания, если они когда-то и стояли тут, скорее всего, были давным-давно пущены на различные нужды. Место было одобрено внутренним я, после чего начались изнурительные дни откапывания заброшенного колодца. Сколько ведер песка, камней, костей каких-то животных и прочего говна пришлось поднять на поверхность, сейчас уже вспоминается с трудом. Но их было реально много. Однако этот первый, действительно полезный труд принес результаты: Мэйсон нашел воду.

А еще ему удалось найти контакт с парнями из Джошуа-Три, того самого национального парка. Их советы и опыт оказались бесценными. Некоторые предлагали и безвозмездную помощь, но Хьюс отказался. Сейчас ему хватит и своих двух рук, но если в будущем что-то понадобится, он с радостью обратится к ним. На том и порешили, после чего Мэйсон приступил к делу.

Он вырыл несколько водосборных канав. Вокруг них через одинаковое расстояние в шахматном порядке были выкопаны широкие лунки, которые Хьюс засыпал навозом, травой и запустил в них собранных в парке термитов. Насекомые должны были участвовать в разрыхлении грунта, делая его пористым и более податливым для проникновения и задержки воды. После этого он высадил суккуленты. Этот тип растений обладает специальными тканями, обеспечивающими запас воды. К тому же их корневая система могла достигать значительной глубины, что давало шанс на автономное существование за счет источника подземных вод.

Потянулись длительные и однообразные дни поливки борющихся с иссушающим солнцем молодых побегов. Часть суккулентов не прижилась, но большинство оказалось настойчивыми малыми и старательно росло вверх, поглощая воду. С того самого времени Мэйсон впервые поймал себя на ощущении окрепшего и подтянутого тела. Пропали внутренние и суставные боли, связки и мышцы сделались более эластичными и выносливыми. Двигаться однозначно стало легче, но, что самое интересное, Хьюс начал ощущать просветление в голове. Ход и четкость его мыслей стали заметно лучше.

Теперь, когда стало ясно, что его труды не исчезнут за короткое время, настал черед воплощения стратегии по сокращению испарений. Пусть высаженные им растения и приспособлены к засушливым регионам, создание дополнительных условий не будет лишним. Некоторое время пришлось потратить на установку тентов для притенения и сооружение ветрозащиты. Здесь Хьюс задумался. С одной стороны, сильные ветра, достигающие в пустыне приличных скоростей ввиду отсутствия преград, могли повредить молодую поросль. С другой стороны, именно ветер нес в сторону зеленеющего участка частицы почвы, соль, минералы и мертвую органику, выветриваемую из останков животных. Все это должно было послужить созданию плодоносного слоя.

В итоге он принял верное решение и ветрозащитные барьеры соорудил только с одной стороны.

После этого, опираясь на уже полученный опыт, Хьюс приступил к высадке второго и третьего ярусов. Это было дольше и дороже, чем вся проведенная до этого работа.

Преимущество он отдал адаптированным к местной зоне быстрорастущим деревьям. За счет этого получилось добиться быстрого результата, дающего затенение обширных территорий. А после высадки кустарников проблема с водой практически отступила. Все три уровня теперь обеспечивали себя водой иногда до восьмидесяти процентов за счет производимого ими конденсата.

В один из вечеров к нему на участок неожиданно приехал отец. Увиденное произвело должный эффект. Хьюс-старший молча оглядел зеленеющие вокруг него два гектара бывшей пустыни, после чего посмотрел на улыбающегося сына.

– А я уж думал, что из тебя ничего путного не выйдет. Но теперь вижу, что ты нашел свое дело. Жаль, что оно не сможет тебя прокормить.

– Это все временно. У меня еще остались кое-какие запасы на счету. Планирую засеять часть земли чем-нибудь съедобным, чтобы кормиться самому и иметь возможность выставлять на продажу.

– А что конкретно ты хочешь?

– Пока не решил. Надо пообщаться с парнями из Джошуа-Три. Лучший результат дадут те виды, что исторически адаптированы к этому месту и климату. В общем, тут нужен мудрый совет.

– Тебе виднее, – отец кивнул. – В город не тянет?

Сын покачал головой:

– Я уже отвык от всего этого шума.

– Да, понимаю. Сейчас жизнь стала намного более суетной. Все как будто куда-то торопятся, совершенно не замечая того, что их время проносится мимо и абсолютно не в том направлении, – Хьюс-старший помолчал и добавил: – Жаль, что я не могу остаться с тобой здесь. По крайней мере, сейчас. Но у меня есть на примете один парень. У него недавно случилась беда. В подробности вдаваться не буду, это не мое дело. Но, думаю, здесь ему станет легче.

Так они и познакомились – Мэйсон Хьюс и чернокожий здоровяк Фил Лонг, который по иронии судьбы был похож на Моргана Фримена.

Надо ли говорить, почему в итоге молодой лес получил неофициальное название «Лес актеров»?

Теперь стало намного легче. Увеличившийся объем работы, поделенный на двоих, позволял задуматься о расширении отвоеванных у пустыни территорий ещё минимум на два гектара.

За прошедшие годы уровень грунтовых вод поднялся, что дало возможность вырыть новые колодцы и проложить очередные водосборные канавы для создания плодоносного плацдарма в войне с безжизненной территорией. Отведенные под сельскохозяйственные культуры участки приносили постоянный урожай, на обработке и сборе которого трудились нелегальные эмигранты из Мексики. Граница проходила рядом, и каждый год из бесконечного количества въезжающих в США на поиски лучшей жизни всегда находилось с десяток отчаявшихся людей, готовых работать в «Лесу актеров».

Лишних денег никогда не было, и временами приходилось действительно туго, пока Лонг не предложил Мэйсону идею: разместить полученные результаты в сети. Оба они ни на что не рассчитывали, но, к немалому удивлению, аккаунты начали набирать просмотры, а баланс электронных счетов – расти. Оказывается, многие восхищались упорством и трудом двух друзей и готовы были жертвовать небольшие деньги, что в совокупности давало ощутимый прирост к финансовой стабильности «бюджетного» леса.

В общем, жить было можно. Единственное, что немного напрягало Мэйсона, это то, что Фил до сегодняшнего дня так и не рассказал ему о причине, по которой он, здоровый и умный человек, по-видимому, с неплохими перспективами, добровольно отказался от жизни в лоне цивилизации. Лонг упорно молчал, а лезть к нему в душу Хьюс не собирался. Дело серьезное и наверняка больное, раз не хочет лишний раз вспоминать. Но ведь наверняка будет лучше, если Фил, как говорится, изольет душу и отпустит грех, чей бы он там ни был.

За первые годы знакомства Мэйсон неоднократно порывался расспросить, но в итоге махнул рукой. Он не священник, а Лонг не на исповеди. В конце концов, возможно, наливающаяся красотой и жизнью местность своим присутствием исцелит его травму. Вернет покой в истерзанную душу. Ведь теперь, спустя столько лет, вокруг действительно шумит и живет своей жизнью самый настоящий лес. Множество птиц, зверей, насекомых, пресмыкающихся и еще бог знает кого обитает прямо за порогом их небольшого домика. Выходишь за дверь – и ты в лесу.

Хьюс вновь свистнул. В ответ раздался короткий лай. Сориентировавшись, Мэйсон продрался через кусты и увидел лежащего на брюхе Тора. Заметив человека, тот взвизгнул, чего за ним не водилось уже давно.

– Что случилось, парень? – озадаченный увиденным Мэйсон торопливо присел рядом и заметил, что возле собачьего бока, путаясь в густой шерсти, копошатся два живых комка.

Хьюс осторожно взял одного из них под круглое пузико. В стороны растопырились четыре когтистых лапы и короткий хвост. Вытянутая морда с большими ушами раскрылась пастью, утыканной маленькими иголками зубов.

Лисенок. Но весь черный. Очень необычный и красивый окрас. И второй такой же.

Как они тут оказались, и где их родители? Стоит ли оставить их тут или забрать с собой? Возможно, лисица просто охотится, добывая себе мясо для синтеза молока. Эти крохи ничего, кроме молока, сейчас, наверное, есть и не могут. Но тогда почему они не в норе? Лисы – норные звери, и потомство свое растят рядом с убежищем. Может, мамаша сама оказалась добычей более крупного хищника? На них охотятся волки, росомахи, орланы. Правда, до этого дня ни он, ни Фил никого подобного не встречали. Все-таки территория леса еще недостаточно просторна для полноценного ареала охоты этих видов. Но, опять же, она никем не занята, а значит, сюда могла попасть и лиса, а за ней – и более крупный хищник.

Но с этим можно разобраться потом. А сейчас… что ему делать с этими пищащими малявками?!

– Поздравляю вас! – голос Эрнандеса был, как всегда, бодрым. – Вы нашли один из редчайших видов лис. Их уже почти не осталось на планете. Мать так и не появилась?

– Нет. Хьюс прождал возле них два часа, но Тор никого не учуял.

– Это очень странно, Фил. Ты на громкой связи, и все мы тут даже представить не можем, откуда они у вас взялись.

– Нарушение закона причинно-следственной связи, – Лонг рассмеялся.

– Похоже на то, – собеседник засмеялся в ответ. – Завтра днем я свяжусь с головным офисом заповедника Мохаве, забросим вопрос в Джошуа-Три. Возможно, они смогут рассказать что-то интересное. А вы пока что не отпускайте их. Пусть сидят в вольере. Подробный план кормежки сейчас отправим кому-нибудь из вас на почту. Лесли уже работает над ним. Она вообще в диком восторге от этих крох и уже полна желания собственноручно потискать их.

– Да-да, Фил! – на заднем фоне раздался знакомый женский голос. – Я к вам скоро выберусь! – пропела женщина.

– Привет, Лесли! Всегда рады видеть тебя у нас!

– В любом случае, мы их заберем не позднее среды. Ждите письмо, и до связи. Adios.[24]

– Hasta pronto.[25]

В наушниках раздались короткие гудки, и Лунк выключил прослушку. За такую информацию он точно получит от Круза, главаря местной браконьерской банды, хороший процент от сделки. Этих лисичек можно будет сдать тем же китайцам в любом из их кварталов крупного города. А эти ненормальные уже найдут им применение в своей экзотической медицине. У них ведь куча животных идет в расход во всяких подпольных центрах здоровья. И чем реже вид, тем более эффективным оказывается ожидание исцеления.

Да, собственно говоря, ему вообще плевать, что там будет с этими лисами. Главное, что он получит свою долю за предоставленную информацию. Но действовать надо быстро. Лисы в доме и будут оставаться в нем максимум неделю. А потом их заберет к себе какой-нибудь центр. Надо торопиться.

Лунк повернул ключ. Давно изживший свой век стартер, прокашлявшись, заработал со второй попытки, и старый проржавевший Ford, съехав с обочины, набрал скорость и покатился вдаль по шоссе.

Глава третья

В это же время. Территория Российской Федерации. Город Сыктывкар. Около ста пятидесяти километров от зоны Лукоморье

– …и, как заявил на проходящем сейчас саммите НАТО канцлер Германии, все участники согласились с тем, что президент России не должен будет выиграть войну, если она начнется. Надо сказать, что данное заявление одного из представителей саммита породило ряд вопросов. Одна из британских журналисток поинтересовалась у своего премьер-министра: «Мы что, готовимся к войне с Россией?»

– Не думаю, что до этого дойдет, – на экране телевизора появился светловолосый взлохмаченный политик. – Мы делаем все для этого. Президент у себя в Кремле представляет это все в более широком свете, как конфликт между Россией и НАТО. Но это совсем не так. И вообще никаких вопросов не возникло бы, если бы президент России был женщиной.

Картинка сменилась. Теперь был виден зал, в центре которого стояли столы, формируя собой круг. На одной стороне, между двумя рядами флагов, в кресле сидел высокий худой мужчина, зачитывающий текст по бумаге.

– Генсек Североатлантического альянса принимает решение об усилении военных сил на восточной границе блока и увеличении восьми батальонных групп и сил быстрого реагирования с сорока до трехсот тысяч военнослужащих. Это ответ, в том числе, и на призыв премьеров Эстонии, Латвии и Литвы разместить боеспособные дивизии в своих странах. Также в процессе обсуждения решался вопрос о возможности вступления в НАТО Швеции и Финляндии. Но свою позицию в ответ на это резко озвучил президент Турции, который заявил, что его страна решительно против двух новых предполагаемых членов альянса, так как те поддерживают террористов, которыми турки считают Рабочую партию Курдистана…

Маша Рогова перечитала набранное сообщение.

«Уеду из города на несколько дней. Если Григорий Иванович будет спрашивать, Никита на даче с вами с сегодняшнего дня. Объясню все потом».

Она отправила смс подруге и осторожно заглянула в комнату.

Дедушка, как обычно, сидит в своем любимом кресле и смотрит вечерние новости. Ну, как смотрит… Методично переключает один канал за другим, проглядывая информационные ролики из выпусков новостей и различных общественно-политических ток-шоу. Говорит, что таким образом меньше шанс пропустить что-то важное. Утверждение, конечно, сомнительное, но спорить глупо. Пусть делает так, как ему нравится.

Маша, стараясь быть незамеченной, бесшумно прошла дальше по коридору в комнату. Тихо сложила на застеленной кровати принесенный с кухни скарб. Аптечка: Маша открыла ее еще раз, убеждаясь в том, что не забыла добавить в нее таблетки, обеззараживающие воду. Закрыла плоскую коробку и убрала на самое дно, между двумя литровыми пластиковыми бутылками воды. В один из боковых карманов ушли зажигалка, спички, нож и упаковка сухого спирта.

Рогова повернулась, посмотрела в открытый дверной проем.

Показалось. Никого там нет. Дедушка продолжает смотреть телевизор, а кроме их двоих, в эту квартиру больше никто не придет.

«Надеюсь, что временно», – пронеслось в голове.

Маша достала плотный сверток с детской одеждой, уложила его внутрь рюкзака. Сверху пошли упаковки с брикетами сухих макарон быстрого приготовления и несколько энергетических батончиков. Последним в недра заплечного мешка улеглись компас и горелка.

Вроде бы все. Ничего не забыла.

Она подняла груз: пойдет. Не слишком тяжелый.

Маша закинула рюкзак на плечи, подогнала длину лямок. Не хватало еще, чтобы где-то что-то пережимало. У нее один раз такое уже было. Началось все с противного покалывания в пальцах, а закончилось нарастающей вялостью во всей руке. Противное ощущение. Конечно, быстро проходит, если освободиться от груза, но рисковать лучше не стоит. И еще нельзя, чтобы рюкзак расхлябанно болтался и при каждом шаге бил пониже спины. Конечно, рюкзак мужского рода и попа у нее подтянутая, упругая – за счет постоянных тренировок, но единственный, кто мог к ней прикладываться, это супруг. Другим – ни-ни! Руки шаловливые будут сразу отбиты.

Маша кисло улыбнулась.

Шутка была так себе. Но надо же хоть как-то поднять себе настроение.

Да и правды в этой шутке не так уж мало. Порой взгляды знакомых мужского пола вгоняют ее в краску, особенно после того, как она стала вдовой.

Сделав поправку на толщину свитера и спортивной куртки, Маша отложила рюкзак и взяла оживший входящим сообщением телефон. Смс пришло от подруги:

«Ок»

Коротко и ясно. Вот за что она любит Юльку. Поняла, что дело серьезное, и сделает все, что от нее зависит. А может, и больше. Конечно, сейчас ее прямо-таки распирает любопытство, но все разговоры на потом. Если удастся вернуться живой.

Рогова оделась.

– Дедушка.

– Да, Машенька?

Сразу стало тоскливо и мучительно больно. Так называет ее только он. Любит. А что будет с ним, если больше они не увидятся? Говорят, старики часто не переживают горьких утрат. Но другого выхода нет.

– Я в Киров, – она заглянула в комнату. – Света просила помочь ей по работе. Буду через пару дней. Никита у Юли в гостях. Захотел там каникулы провести.

– А когда он уехал? – Григорий Иванович посмотрел на внучку поверх очков.

– Сегодня утром. Рано. Ты спал еще, – Маша почувствовала, как наливается краской. Оставалось только радоваться, что в комнате и коридоре слабое освещение.

– Даже не попрощался…

– Я запретила. Ты же спал.

– А сама-то? Так и будешь через порог досвиданькаться?

Маша прошла в комнату, обняла поднявшегося из кресла деда. Предательски всхлипнула.

– Простыла?

– Угу, – выдавила она короткий ответ. В сердце в очередной раз возникло непреодолимое желание все рассказать. Поделиться с родным человеком. Выплакать свое горе, послушать мудрый совет. Но недавняя операция на сосудах сердца расставила четкие приоритеты: нервничать деду нельзя. Так что со своим горем придется справляться самой.

– Ну, пока, – Маша торопливо поцеловала мужчину в щеку и выпорхнула из комнаты.

Григорий Иванович дождался металлического лязга закрывшегося дверного замка и медленно прошел на кухню. Налил стакан воды и, вернувшись обратно в комнату, переключил канал.

– …и в Китае, судя по всему, действительно готовятся к военной операции на Тайване. На видео видны кадры с очередного учения НОАК на тайваньском направлении. Плавающие гаубицы уничтожают береговые укрепления, далее происходит высадка десанта, который захватывает остров. «НОАК всегда готова к войне, может в любой момент начать военные действия, примет все меры, чтобы жестко пресечь попытки внешних сил вмешаться во внутренние дела Китая, а также действия сепаратистов, направленные на отделение Тайваня. Мы будем твердо защищать свой суверенитет и территориальную целостность», – заявил официальный представитель министерства обороны Китая. В ответ на это заявление, представитель министерства иностранных дел США назвал все происходящее нагнетанием обстановки в Юго-Восточном регионе.

И только что стало известно, что МИД Японии, впервые с две тысячи третьего года, назвал спорные острова Курил территорией, незаконно оккупированной Россией…

В этот вечерний час Октябрьский проспект был полностью свободен. Попадались, конечно, одиночные легковушки и такси, но это не было помехой для быстрой езды. Маша чуть сбавила скорость, входя в поворот на Коммунистическую улицу, а потом прибавила газ.

Еще какой-то месяц назад в ее жизненном укладе было все спокойно и тихо. И вдруг, можно сказать, в один момент, все резко поменялось.

Началось все несколько лет назад, когда ее муж открыл свою небольшую сельскохозяйственную компанию ООО «ИванДол» – для выращивания, переработки, хранения и реализации продукции. Особый акцент делался именно на качестве, контроль которого легко осуществлялся на всех этапах. Проблема была только в одном: в обилии конкурентов, как внутренних, так и зарубежных – мегакомпаний, которые давно и плотно оккупировали нишу, разделив на десятилетия вперед все потоки сбыта своей массовой, а, стало быть, дешевой продукции. Понимание того, что подобное производство осуществляется, в том числе, и за счет инсектицидов, пестицидов и целого комплекса азотных удобрений, не решало сути проблемы. Основной массе покупателей было глубоко плевать на тонкости процесса. Главное, что цена доступна. А чем там поливают огурцы с картошкой, – это дело второе. С другой стороны, простого человека понять тоже можно. Основной потолок зарплат по стране, прямо скажем, не очень. Тут не до жиру и выбирать особо возможности нет. Особенно, если у тебя еще и полная лавка голодных ртов.

Проблема эта в итоге была решена при помощи Зуева – знакомого Паши по службе в армии. Тот, отучившись после срочки, ушел на контрактную службу. Вернулся на гражданку в звании майора около пяти лет назад и пытался организовать свой бизнес. В итоге что-то у него там получилось, и Зуев, по его словам, даже обзавелся некоторым количеством связей. Когда же он узнал о намерении Павла начать работать на себя, то пообещал, как своему знакомому, замолвить словечко для организации пары устойчивых точек сбыта, чтобы раскрутиться на первых порах.

В итоге все накрылось медным тазом. Когда дело встало на рельсы и двинулось к первому урожаю экологически чистых, а посему более дорогих продуктов, Зуев куда-то пропал. Объявился он через какое-то время и извиняющимся тоном сообщил, что помочь не сможет. Мол, обстоятельства резко поменялись и закупщики уехали из страны.

Около года Паша пытался своими силами наработать клиентскую базу, но все попытки оканчивались неудачей. Бесплатная реклама была, естественно, малоэффективной, урожай гнил на арендованном складе, а снижение отпускной цены лишало возможности даже минимального заработка для оплаты счетов и зарплаты сотрудникам.

Надежды на светлое будущее таяли от недели к неделе. И тут неожиданно нарисовался Зуев.

Вот так просто пришел и сказал, что есть один вариант, который может оказаться, если и не сверхприбыльным, то, как минимум, не даст семье Роговых сгинуть в долгах. Но вариант сам по себе не такой легкий, а может, даже опасный для жизни. Выбирать особо не приходилось, и Паша решил выслушать.

Про появившуюся Зону он, конечно же, слышал из новостей. Про нее уже все знали. А уж сколько слухов различных было, начиная с того, что все это один сплошной фейк и правительство опять у народа бабки ворует, до совсем уже параноидальных, вроде мнения «самого сильного потомственного колдуна России», что Зона скоро разрастется на весь мир, из моря выйдет Зверь, а с неба спустится Спаситель. Ни в одно, ни в другое здравомыслящий человек, конечно, не верил, и спустя какое-то время информационный шум вокруг Лукоморья стал понемногу затихать. Правительство держит все под контролем, опасности нет, семьи потерпевших получают помощь.

Интерес неожиданно возник, когда стало ясно, что власть решила начать прокладку внутри Зоны настоящей железной дороги для того, чтобы проникнуть в эпицентр аномалии. Подробностей Зуев не знал, да, собственно говоря, основной вопрос был не в этом. Вся соль излагаемого дела заключалась в неожиданно обнаруженном обстоятельстве. Привозимая за периметр еда, поставляемая компаниями подрядчиков, практически всегда портилась в течение сорока восьми часов. Следовательно, работающие на прокладке люди, в условиях прохода вглубь Зоны, оказывались на голодающем положении. Ну, не зверей же, в конце концов, стрелять и не заниматься сбором подножного корма!

В итоге было принято вполне логичное решение начать производство провизии внутри Лукоморья, но, учитывая возрастающее число слухов и сплетен, имеющиеся на счету компании наотрез отказались заключать контракт. Кого-то не устраивал объем предлагаемой работы, а большинство просто опасались за жизнь своих людей.

В тот вечер Павлу пришлось хорошенько подумать. С одной стороны, он ровным счетом ничего не терял. Денег нет, дело катится по наклонной, а контракт с губернатором области позволит получить финансовую помощь, закрыть задолженности по зарплате и покрыть, хотя бы частично, долги. А что до всякой страшной жути – тут дело такое. Насколько он понял, будущее сельхозугодие планируется обустроить возле самой границы Зоны. Вглубь-то, вроде, никому из них лезть нужды нет. Так что, если там и правда творится всякая чертовщина, то шанс сгинуть, скорее всего, будет немного выше, чем здесь. Тут тоже можно и под машину угодить, и попасть под кирпич, прилетевший с крыши. В городе своих чертей тоже хватает.

На перекрестке зажегся зеленый. Маша вдавила педаль газа в пол, срываясь с места.

В тот вечер был длинный и сложный разговор. И хотя логика подсказывала правильность принимаемого решения, сердцем она была против. Кто же знал, что настоящая угроза будет исходить не от всяких зомби, русалок и страшных аномалий, а от обычных, живущих рядом людей, оказавшихся намного чудовищнее в проявлении своей жестокости и внутренней мерзости.

Тогда же на поверку все оказалось так, как и ожидал Павел.

Участок поля, отведенный под его хозяйство, располагался рядом с так называемым Вторым поселком. Место было и правда спокойное. И хотя уходящие на прокладку железки проходники гибли и рассказывали ужасные истории, из рабочих его фирмы, получивших нехитрое прозвище «земельники», почти никто не пострадал. Точнее, пострадали двое, да и то по собственной глупости. Покинули безопасное расположение по своей инициативе, вот она и наказала. Жестоко и сразу.

В процессе работы удалось собрать довольно неплохой и, что самое интересное, быстрый урожай. А повторный засев освободившихся участков дал понять, что за год с этой земли можно будет собрать в три, а то и в четыре раза больше ранее прогнозируемого объема.

Первая ласточка тревожных событий прилетела вскоре после того, как по окрестным градам и весям разлетелась молва о чрезвычайно вкусных и чистых продуктах, поставляемых из загадочной Зоны, да к тому же еще и по весьма недорогой цене.

Сперва в офис Паши, расположенный в Первом поселке, заявились представители компании, предложившей ему определенную сумму за рекламу производимых ими гербицидов. Предложение было более чем глупым. Гербицидники рассчитывали получить от этой сделки увеличение продаж в ближайшей перспективе, но Паша не захотел рисковать своей репутацией.

Затем к нему приехали представители еще одной компании по перепродажам иностранных химикатов, получившие очередной отказ.

После этого на какое-то время воцарилось затишье, разразившееся вскоре целой бурей событий.

В один из вечеров в офис к Паше подъехали представители одной аграрной компании с предложением подписать договор об объединении двух фирм. ООО «ИванДол» становится дочерней компанией своего нового, более крупного партнера.

Единственным вариантом, при котором маленькая фирма Паши могла заинтересовать крупного предпринимателя, да еще на подобных условиях, была возможность продавать свой товар с маркировкой «ИванДол». Сарафанное радио, набирающее ход по ближайшим областям, являлось хоть и медленной, но самой честной рекламой. И чтобы не воспользоваться этим, нужно было быть действительно дураком.

Дураками приехавшие не были и сразу открыто намекнули на щедрое «вознаграждение» лично Павлу, если тот поставит свою подпись.

Обсуждение в тесном семейном кругу было коротким, и на следующий день Павел отказал просителям. Получение от чужих людей больших денег на личный счет дурно попахивало. Как ни крути, а «ИванДолу» уже доверяли за честный труд и неизменное качество продукции. И терять это доверие Павел не хотел.

Приехавшие спорить не стали и больше на связь не выходили.

А через несколько дней супруг пропал. Начатые поиски ни к чему не привели. В местном отделении полиции заявление о пропаже человека, конечно же, приняли и сказали, что свяжутся с Машей, если возникнут вопросы или появится какая-либо информация.

Через неделю Роговой действительно позвонили и сказали явиться на Эжвинскую улицу в судебный морг. Процесс опознания трупа, волокита с выдачей справки с заключением, потраченные нервы от звонков похоронных агентств, получивших слитую информацию, – все это пронеслось одним смазанным пятном, о котором не хотелось ни вспоминать, ни говорить лишний раз.

Следующий удар пришел сегодня утром, когда Никита вовремя не вернулся из школы. Классная руководительница 1«Б» рассказала, что мальчик вышел с друзьями и распрощался с ними на перекрестке. Все как обычно.

А спустя два часа на телефон Роговой пришло смс:

«Твой ребенок в Зоне. Если не хочешь, чтобы с ними что-то случилось, подписывай документы по компании. Срок три дня. Ментам не говори, иначе сопляк уйдет на корм зомби».

Машина остановилась возле подъезда пятиэтажки. Маша припарковалась и вышла, захватив рюкзак. Подошла к старому, давно не ремонтированному подъезду. Кнопки домофона, некогда бывшие черными, давно стерлись, и цифры угадывались с трудом.

Набранный номер отозвался в динамике резким сигналом вызова, сменившимся через какое-то время треском еле слышного голоса:

– Кто там?

– Вова, это Маша. Рогова.

– Четвертый этаж. Дверь открыта, – был ей короткий ответ.

– Да-а, дела – хуже не придумаешь, – Владимир посмотрел на сидящую напротив женщину. – Ребенок, по факту, может быть где угодно. В том плане, если они действительно не врут и Никита находится в Лукоморье. Территория радиусом в пятьсот километров. Но вряд ли они ушли далеко. Скорее всего, сидят где-нибудь на периферии. А значит, надо искать там, где остались какие-то заброшенные здания, поскольку им надо где-то укрыться, как минимум, на эти три дня.

– Где, например?

– С этим сложнее. Спутники над Зоной не работают и Гугл-карты бесполезны. Там сейчас сплошное белое пятно до самого моря. А есть ли где-нибудь бумажные карты, я не знаю. Мне кажется, на них отмечались только относительно крупные населенные пункты. Но к ним лучше близко не подходить. Не знаю, как сейчас, но три года назад говорили, что в городах и поселках были толпы зомби. Вернее, они были везде. Мужики натыкались на них практически в любом месте. Но через полгода эти встречи почти прекратились. Возможно, зомбаки передохли, а может, сидят по городам. Мужики же в обход их железку ведут, поэтому что-то конкретное сказать трудно. Но случаи одиночных столкновений встречаются до сих пор. В общем, укрытие не помешает никому. Вот только… – Владимир на мгновение задумался. – Я не понимаю, как ты собираешься искать?

– Я и сама не понимаю. Думала у тебя спросить. Ты же там был. Есть же какая-то возможность? Я же не могу тупо прочесывать лес в надежде на то, что мне повезет!

– У тебя зеркало есть? – Клинников хлопнул по ручке кресла, в котором сидел.

– С собой? Да.

– Отлично! – парень просиял. – А оно у тебя долго? В смысле, когда ты его купила?

– Недавно.

– Плохо.

– Почему?

– Да как тебе объяснить… – Владимир задумался, собираясь с мыслями. – Говорят, что в Зоне ты можешь задать зеркалу любой вопрос и оно тебе ответит. Как у Пушкина было, в сказке о мертвой царевне. Помнишь? «Свет мой зеркальце, скажи…» Ну, и дальше по тексту. Про это уже давно известно. Еще до того, как я туда пришел, рассказывали, что один проходник вернулся в Поселок благодаря зеркалу. Говорили, что ответ может быть получен от зеркала, только если будешь к нему обращаться стихами, и что зеркало должно быть целым, долго находящимся у тебя, и вопрос задавать лучше поближе к эпицентру. Хотя, даже если соблюдать все эти правила, к сожалению, мало у кого что-то выходит.

– Почему? – Маша достала из верхнего кармана рюкзака маленькое зеркальце и теперь рассматривала его, как будто видела впервые.

– Да кто ж знает! Не работает, и всё. Может, еще секрет есть, который мы не знаем.

– А если спросить?

– У кого?

– У того проходника…

– Да нет его уже. Пропал в тот же день. Пришел, рассказал и как в воду канул. Нигде найти не смогли.

– И можно спрашивать все, что угодно?

– Думаю, да, – Клинников пожал плечами. – Но только обязательно стихами.

– Вот в этом-то и проблема, – Маша нахмурилась. – Никогда не умела стихи писать.

Вова развел руками:

– Ну, здесь я уже ничем тебе помочь не могу. Сочиняй, пока есть время.

– Да нет его у меня!

– Есть. Сейчас одиннадцать. До двух ночи у тебя есть время. Можешь отдохнуть и успеть насочинять кучу стихов.

– Зачем мне ждать до двух часов ночи?

– Сейчас объясню, – Владимир уселся поудобнее в кресле. – Выезжать из города будешь по Ухтинскому шоссе. Держи путь на Студенец и Усть-Вымь. Запомнила?

– Да.

– Примерно через сто пятьдесят километров будет поселок Вожский, а дальше начинается Зона. Ее ты не пропустишь. Весь периметр обнесен колючкой, и постоянно патрули ходят. Росгвардия следит. Так что, с учетом времени на дорогу, возле периметра ты окажешься к четырем утра. Это самое сонное время, и есть шанс, что тебе удастся пробраться в Лукоморье незамеченной.

– Ясно, – Рогова кивнула.

– Хорошо бы тебе еще радиоприемник достать где-нибудь, – Владимир почесал начавшую седеть щетину. – Но у меня такого добра нет.

– А это зачем?

– Показывай все, что насобирала там.

Маша послушно вывалила содержимое рюкзака на старый диван.

Владимир взял в руки горелку.

– А вот это умно. Молодец. С провиантом, правда, прогадала, – он кивнул на пачки сухпайка. – Все это сгниет к следующему утру. Как ты не догадалась? Паша твой чем занимался-то?

– Да. Не подумала.

– Воды бы тебе побольше. Двух литров мало.

– Наберу в дороге. Там же будут речки какие-нибудь?

– Их еще надо найти. И потом, к водоемам лучше не соваться. И вообще избегай любой воды. Речки, озера, даже туман привлекают нечисть. Оставшиеся в лесах зомби, мавки и русалки любят такие места. Можно здорово нарваться. И вот даже не знаю, что может быть более безобидным. Русалки могут утащить в воду, а могут наброситься, как зомбаки. Те тоже без раздумья гнаться начинают за каждым живым. Самые пугливые – это мавки, но их может быть много и тогда они осмелеют и непонятно, что взбредет им в голову.

– Что же делать?

– Оставь одежду. И возьми еще хотя бы литр с собой. Бутылку пустую найду. Потянешь?

– Да, – Маша взяла сверток детской одежды. – Но как обратно без нее?

– Когда найдешь его, надо будет возвращаться ко Второму поселку. Там вам помогут. Даже не сомневайся. Только как тебе объяснить-то… По компасу идти нельзя. Он там бесполезен. Придется без него искать ориентиры, по солнцу и по звездам. Благо в Лукоморье они хорошо видны.

– Пора вспоминать школьный курс астрономии, – Маша горько усмехнулась.

– И ОБЖ еще, – хмыкнул Вова. – Держи, – он протянул девушке пустую бутылку. – В ванной наберешь. Итого три литра. А потом придется надеяться на Финна.

– Это кто? Или… что?

– Аномалия такая безобидная. Попадается периодически мужикам, тем, которые заблудились или еще по каким причинам остались без воды.

– И что он с ними делает?

– Воду дает. А потом исчезает, – Клинников взял листок бумаги, перевернул исписанной стороной вниз. – Сочиняй стих пока что, потом может быть не до этого. А я поищу карту. С ней все же будет полегче идти к Поселку, когда ты найдешь сына.

– Если найду.

– Почему ты сомневаешься, а я – нет?

В ночной тишине спящего города звук отъезжающей от подъезда машины был слышен отчетливо. Перед глазами бывшего земельника стояли последние секунды: притягательные глаза и грустная улыбка Маши, ее благодарственный кивок за помощь. Поворот к двери и движение убранных в хвост длинных русых волос. Отрезвляющий щелчок закрывающегося дверного замка, легкий быстрый звук спускающихся по лестнице шагов – уже растворяющий в прошлом момент, должно быть, их последней встречи. И вот теперь удалившийся звук машины… Точка.

Увидит ли он ее хотя бы еще один раз?

Владимир подъехал на кресле к дивану и, упершись руками, перебросил свое тело на него. Уложил поудобнее ампутированные выше колен ноги.

Он рассказал ей все, что знал, и сделал бы больше, если бы не та история, в одну ночь изменившая всю его дальнейшую жизнь.

В тот раз Женя Дергачев, или просто Дёрн ушел к ней.

Бывший земельник Клин со вздохом откинулся на подушку. Огонь настольной лампы отражался круглыми пятнами на стенах, терялся в углах комнаты, прятался за мебелью. Дергался далеким огоньком в руках бегущего впереди земельника, едва подсвечивая его фигуру, и пропадал из поля зрения, когда Дёрн исчезал за очередным деревом.

Совсем с ума сошел! Вова чертыхнулся про себя. И не догнать. Как бы еще в темноте не влетел куда-нибудь.

Клинников ускорился, стараясь различать высовывающиеся на дорожку корни деревьев и не упускать из вида бегущего далеко впереди Женьку.

Позвать бы, окликнуть. Но проходники говорят, что ночью в лесу лучше не шуметь. Мало ли, еще кто услышит. Вот и приходится бежать, только и стараясь, что догнать.

На уровне глаз вырос очередной сухой сук. Вова успел уйти вниз и вбок, сгибаясь почти вдвое. Шаг сбился, и маячивший впереди свет бензинового фонаря пропал из виду.

Только этого не хватало!

Клин побежал дальше.

Если он свернул куда-то в сторону, найти его будет проблематично. Тут такие дебри, что сам… Мысль осеклась. Нечего поминать к ночи кого не стоит. Особенно в таком месте.

После прихода Зоны лес, оставшийся без людей, окреп, набрался сил и разросся. Когда-то широкая дорога сузилась до пары, а то и одного метра. М-да… Природа не терпит пустоты. Хотя нет, терпит. Иначе положила бы в голову Дёрну чуть больше мозгов.

Да куда же он делся-то? Пропал. А, нет. Вон, впереди. Бежит дальше. Куда же его несет-то?

Впереди наконец-то послышался плеск воды. Дёрн прибавил шагу. Фонарь в его руке болтался из стороны в сторону, отбив всю руку своим металлическим дном. Сиплое дыхание курильщика, не привыкшего к столь длинным и интенсивным передвижениям, со свистом вырывалось из груди. Дорожка начала заворачивать вправо. Женя, не раздумывая, вошел в густую траву, начал продираться сквозь заросли кустарника. Наконец впереди показалась короткая полоска свободного пространства. Ступня, выброшенная вперед для следующего шага, зависла в пустоте. Под каблуком предательски просела земля.

Дёрн ухватился свободной рукой за ближайшую ветку. Отпрянул назад, торопливо осмотрелся и сел. Поставил фонарь на траву и судорожно захлопал по карманам старой джинсовой куртки. Достал нитку бус, торопливо пересчитал количество жемчужин. Все верно: нечетное. Достал из заднего кармана сложенный листок, развернул его и поднес ближе к огню.

Тихий плеск воды принял подарок подводной красавице.

– Русалка, вот тебе подарок, приди! Возьми его и меня награди!

Несколько мгновений Дёрн сидел неподвижно, внимательно всматриваясь в бегущее течение речки.

– Русалка, прелестница, явись мне, услышь мой призыв! Ты приняла подарок, так выполни теперь мою просьбу!

Земельник опустил листок, с которого читал, и вновь уставился на воду. Но долго ждать опять не стал. В свете огня коротко блеснул нож: Дёрн отрезал клочок волос и, осторожно вытянувшись вперед, швырнул его в воду. Торопливо развернул листок:

– Волос мой, уплыви, духа вод притяни!

Клин прислушался: сидящий в десяти метрах от него Женька что-то бубнил. И что-то делал, но за кустами различить толком было нельзя. Надо спешить. Поскольку это тайное мероприятие, обнаруженное им совершенно случайно, нравилось ему всё меньше и меньше. Складывалось ощущение, что парень немного не в себе, раз среди ночи поперся гулять по Лукоморью.

Странно, но боль от пореза совершенно не ощущалась. Дёрн отложил в сторону нож и вытянул над обрывом порезанную руку. Сжал кисть. Сочащаяся из ладони кровь каскадом черных капель упала в воду.

– Русалка, приди! Как я сказал, так оно и будет, – горящие безумным блеском глаза лихорадочно впивались в строчки. – Призываю тебя, дух воды!

Еще пара метров – и он, Клин, окажется перед зеленым барьером, ограждающим поворот тропинки и откос берега. Надо будет очень быстро оказаться по ту сторону и схватить Дёрна, чтобы он, в случае чего, не вздумал прыгнуть в реку.

Вот она! Пришла!

Дергачев подобрался, всматриваясь в почудившееся ему движение среди плотной темноты вод.

Нет, не показалось. Она действительно плывет к нему!

По телу пробежала волнительная дрожь, бешено застучало сердце.

Какая же она красивая!

Дёрн опустился на колени и подвинулся вперед, вытягивая руку к поднимающейся из воды девушке.

Какая же она…

Перед ним вырос тяжелый от воды каскад темных волос, спускающихся волной на спину и плечи. Он увидел большие глаза, миловидные черты лица, пухлые, чуть приоткрытые губы, тонкую шею, плечи, а потом и полные, соблазнительно торчащие груди.

Позади протянувшего руки к обнаженной красавице Дёрна с громким треском ломающихся кустов появился Клин. И закричал, увидев высунувшееся из воды чудовище. Иссохшее синее тело, покрытое темно-зелеными гниющими ранами. Череп с остатками прядей на затылке, изъеденное лицо, на котором, под еще существующими глазами, разрушенные кости челюстей образовывали подобие двух пар клыков, сходящихся наподобие жвал чудовищных инопланетных инсектоидов.

Увидев второго человека, русалка издала яростное шипение. И в этот же момент услышавший шум Дёрн обернулся.

Перед взором Владимира мелькнуло перекошенное сумасшествием бледное лицо и рядом – отвратительная физиономия мертвячки. Тварь, высоко выпрыгнув из воды, вцепилась руками в шею и голову Женьки и сдернула его в реку. Владимир прыгнул вперед, намереваясь схватить парня и оттащить к себе, но тот с силой пнул Клина в живот.

Не ожидавший подобного поворота земельник отшатнулся и упал на спину.

Раздавшийся плеск и утробный, гортанный звук сменила тишина речного движения.

Клин вскочил. Плечо, ударившееся при падении обо что-то твердое, ныло. Земельник, скривившись, подошел к обрыву, посмотрел на продолжающую мирно бежать воду. Как будто минуту назад и не было здесь безумной трагедии. Не было чудовища, живущего вопреки всем законам природы.

В голове спонтанно возникла мысль о том, что природе безразлично происходящее вокруг или внутри нее. Утонул дурак, схваченный нежитью, а река продолжает свой бег, равнодушная к возне живущих на ее берегах. У нее свои задачи, своя цель.

Перед глазами вновь встал образ русалки, и Клин торопливо заозирался по сторонам. Теперь, когда его собственная голова свободна от заложенной в нее цели, окружающий мир тут же перестал быть чем-то вторичным. Страх мгновенно выдвинулся на передний план, охватывая земельника со всех сторон, проникая в разум и выталкивая все мысли, кроме одной: его окружал таинственный, темный лес, в который даже бывалые проходники с оружием остерегались заходить.

Громкий всплеск возле берега заставил парня подпрыгнуть на месте, повернуться к реке и в ужасе попятиться от надвигающейся на него смерти. Он натолкнулся спиной на дерево, и ушибленное плечо дико взвыло, приводя мысли в подобие порядка. Владимир повернулся и бросился бежать. Как можно скорее и дальше от двинувшейся в его сторону стены тумана.

Хорошо, что все еще можно хоть что-то разглядеть. Луна и звезды светят ярко на чистом, не знающем технократичной копоти и светоэлектрического загрязнения небе.

Временами до его слуха, сквозь фон шумного дыхания и аккомпанемент треска сухостоя под ногами, как будто бы доносились другие шаги: легкие, быстрые. То пропадающие, то возникающие вновь. Иногда с левой стороны, иногда справа, двигающиеся параллельно его пути.

И стоило бы ускорить шаг, но не знающее систематических тренировок тело уже начинало сдавать. Скудное освещение, следующая из этого повышенная осторожность и неровность местности тратили остатки неизрасходованных на пути в ту сторону сил с поразительной быстротой. Легкие уже нестерпимо жгло, а мышцы ног стремительно тяжелели, наливаясь ноющей болью.

Два километра, с легкостью проходимые в дневное время пешком, сейчас казались нескончаемым расстоянием, а скорость бега приближалась к нулю.

Наконец впереди появилась знакомая развилка. Клин выскочил на нее и, тяжело дыша, сбавил темп, переходя на шаг. Тропинка слева постепенно растворялась в темноте окружающей ее чащи. Впереди за ограждением лесополосы уходили вдаль возделанные поля. Справа же можно было различить вдалеке огоньки Второго поселка.

Клинников остановился. Согнулся пополам, уперся руками в трясущиеся колени, стараясь не выплюнуть раскаленные адреналином легкие. Перед закрытыми глазами плыли разноцветные круги.

Минута, еще одна.

Близость знакомых огней и обустроенных мест вселяла чувство защиты.

Наконец дыхание успокоилось и земельник заставил себя выпрямиться.

Дорожку по направлению к поселку перекрывала плотная, двигающаяся полоса тумана. Разрасталась медленно вширь, отрезая от близкого спасения.

Клин замер в нерешительности. Со страха или нет, но в клубящихся шапках белесого марева чудилось движение. Как будто что-то небольшое, сгорбленное, припавшее к земле на четыре лапы осторожно крадется к нему.

Крик. Не послышалось ли?

Владимир торопливо поднял взгляд. Впереди были видны несколько далеких светящихся точек. Видимо, остальные хватились двоих пропавших и вышли на поиски.

Крик повторился. Грохнул выстрел.

Почему он не позвал хоть кого-то с собой, когда бросился бежать за Дёрном? Просто боялся упустить, потерять, а рядом никого не оказалось. А теперь вот в пяти шагах от него что-то сидит в тумане и ждет.

Клин закричал.

Услышали его друзья или нет, но то, что было рядом, укрытое маревом, точно услышало. И прекрасно поняло, что помощь, которую зовут, очень скоро может прийти.

Приближающиеся огни вновь сменились круглыми пятнами лампы на стенах.

Земельники тогда опоздали ровно на пару минут. Напавшие из тумана мавки успели разорвать ему ноги, стараясь добраться до свежей крови.

Потом была гонка со смертью, неотвратимо пробирающейся в организм вместо утекающих сил, крови и сознания. Ноги спасти не удалось. Инфекция успела пойти вверх, и линия проведения ампутационным ножом оказалась выше колен.

А в день выписки Клин впервые увидел ее. Маша приехала вместе с супругом, который забирал пострадавшего работника на машине. И потом они виделись еще раз, когда она, в отсутствие Павла, привезла ему на дом купленную инвалидную коляску, на которую скинулись не только земельники, но и их работодатель.

Долгое время бессонными ночами Владимир вспоминал те два раза, вспоминал те мысли и желания, которые возникли у него при первом знакомстве. Проклинал себя за них и погружался в омут памяти еще и еще раз. Как там в песне одной пелось? Тут, конечно же, нет Кота, но порой услышанное в подборке весьма четко бьет в настроение:

Подло тает время ночи за окном,

Лунный свет тревожит тихий, сладкий сон

Той, что стала вновь со мной близка,

Той, что свое сердце я отдал.

Время не вернуть назад,

И сколько мне отдать,

Чтоб один любил

И первым смог найти

Мое проклятье и радость…

С ужасом я жду, когда придет рассвет,

Когда луч зари оставит только яркий след,

След надежд, что ты придешь опять…

Боги! Дайте сил смиренно ждать![26]

Была бы она с ним, если бы он смог найти ее раньше Павла? И была бы она с ним потом, после гибели Рогова, если бы у него остались ноги?

От этих вопросов можно было сойти с ума. Стоило переключиться и вернуться к другому: к причинам, сподвигшим Дёрна совершить тот роковой поступок.

Версии, от самых банальных до фантастических, приходили и рушились под гнетом отсутствия фактов или наличия аргументов. Пока не осталась одна. Последняя. Вполне может быть, что все это полный бред, но как проверить и у кого спросить? По крайней мере, на данное время у Клина сложилось четкое ощущение, что поводом послужили какие-то изменения в головном мозге Дёрна.

Чтобы обосновать собственную теорию, пришлось покопаться в книжках и статьях. Чрезвычайно мешало отсутствие хоть какого-то медицинского образования, но в итоге Владимиру удалось найти косвенные подтверждения своих доводов.

Как выяснилось, в мозге, а именно в больших полушариях, существуют ассоциативные области, которые играют существенную роль в психических функциях и поведенческих актах. И делятся они, в свою очередь, на заднеассоциативные и переднеассоциативные. Первые воспринимают зрительную, слуховую, тактильную и другие виды информации. А со вторыми каким-то сложным образом связана так называемая лимбическая система, отвечающая в том числе и за формирование мотиваций, эмоций и поведенческих реакций. И, как понял Клин, именно за счет тесной связи переднеассоциативных отделов и лимбической системы, в лобных областях коры осуществляется оценка значимости поступающей информации, принятие решения, планирование и организация ответного действия.

Так не может ли быть какой-то причины, по которой мозг Дёрна ошибочно интерпретировал получаемую от глаз информацию, выдавая за увиденное ложные ассоциации, проецирующие не действительную картинку, а желаемую? Какая-нибудь маленькая опухоль или психическое заболевание. Или… диффузное нейронное повреждение. Есть и такое. Клин точно не знал, что это значит и бывает ли при такой болезни нарушение ассоциаций, но звучало всё это очень красиво.

И, если его теория верна, вполне может статься, что вместо вынырнувшего из речки монстра Дёрн увидел перед собой сисястую, приветливо улыбающуюся красотку. И, кстати, если бы у него было какое-то серьезное психическое заболевание, об этом удалось бы узнать намного раньше. Ведь психов видно сразу. Хотя… Как говорит Штопор, в психушке лежат только те, кто спалился, а остальные гуляют среди нас. М-да… Темная вещь это серое вещество. Ничего не скажешь.

А ведь теория эта не так уж плоха и может многое объяснить. Ведь те же самые аномалии… Никто и никогда, по крайней мере, вслух и при нем, не задавался вопросом, что это. Все просто воспринимают их, как должное. Появились, и все тут. Есть хорошие, как Финн или сидящий в приемниках Кот. Есть непонятные, как Наина, которая вроде бродит везде, но к людям ни разу не приставала. А есть Черномор – безумное чудовище, которое убивает всех, кого видит.

Но ведь, возможно, Лукоморье – это ограниченное пространство, в котором у всех нарушаются эти самые ассоциативные зоны в головном мозге. И мы все видим аномалии именно такими – призрачными сказочными персонажами, в силу каких-то особенностей Зоны.

То же самое касается исчезновения электричества. Там же не работает ни одна батарейка, ни один аккумулятор. Все глохнет. Но, как теперь ему известно, в мозгу постоянно возникают электрические импульсы. И вроде как в сердце тоже. И мышцы сокращаются при помощи этих электрических сигналов. Так в чем разница между тем электричеством и этим? Может, он, Владимир, совсем забыл физику, но сейчас ему кажется, что вся разница в том, что энергия, вырабатываемая самим человеком, в Лукоморье может являться источником питания – для того же ручного фонарика. Биоэнергетика! Человек – источник электричества! Вот только как про все это узнать и как применить на практике?

А ведь в Первом поселке целый НИИ занимается научными открытиями в Зоне…

Владимир сел, перетащил культи к краю, усадил себя в кресло и поехал к книжному стеллажу.

Глава четвертая

Несколькими часами ранее. Территория Первого поселка

Он отвернулся и быстро окинул взглядом помещение. Того, что нужно, здесь нет! Почти бегом бросился к двери, рванул ее на себя, выскочил в коридор. Торопливый бег до лаборантской. В ней практически сразу найдено то, что нужно: небольшой радиоприемник.

Он схватил аппарат и нервно крутанул ручку громкости. Из динамика раздалось шипение. Дрожащая рука рванула верньер вправо. Сердце замерло. Из динамика зазвучал четко поставленный, мелодичный голос Кота…

Нечаев открыл глаза.

Сколько раз к нему возвращалось воспоминание о том жутком кошмаре!

Во сне непонятная, загадочная сила Зоны в один момент увеличивает свое присутствие, расширяя радиус поражения до шестисот шестидесяти шести километров. И Первый поселок мгновенно оказывается внутри периметра.

В ушах продолжает звучать отвратительная песня Кота, и он, Нечаев, чувствуя неконтролируемый, заполняющий его ужас, отшатывается от приемника к стене. Ударяется спиной в висящее зеркало. Поворачивается к нему, видя, как в отражении кожа начинает бледнеть, покрывается черно-зелеными пятнами разлагающейся плоти. В панике он хватается руками за лицо, стараясь остановить этот ужас. Под пальцами что-то мерзко хрустит, и нижняя челюсть повисает на сломанном, гниющем суставе. Кожа и мышцы диафрагмы рта с остатками костей сыплются прахом вниз. На грудь вываливается черный распухший язык. Все тело начинает неистово жечь, и этот нестерпимый зуд буквально заставляет рвать на себе одежду в безотчетном стремлении хоть немного облегчить эту пытку.

Сознание покинуло генерала. Сколько прошло времени после начала катастрофы, Нечаев не знал. Способность ясно мыслить вернулась на несколько мгновений, и он обнаружил себя стоящим в одних носках на улице, среди оставленных, разбитых машин, трупов людей и черного дыма, валившего из окон соседней постройки. Густые клубы стали обретать очертания фигуры, разрастающейся вверх и вширь.

Чувствуя надвигающуюся опасность, Нечаев сделал несколько шагов назад. Гниющие изнутри кости не выдержали: нога сломалась, и генерал безвольно рухнул на колени. Но боли не почувствовал. Просто поднял голову, с ненавистью и страхом глядя перед собой.

Набежавший порыв ветра отбросил пелену гари в сторону, и появившаяся фигура сделала шаг вперед. Всполох вырвавшегося из окна пламени коротко блеснул на пластинах доспеха, прошелся по кольчужному плетению бармицы, конусу шлема. Отразился в загоревшихся белым светом глазах, равнодушно смотрящих на сжавшегося под взглядом этого чудовища зомби…

Входная дверь открылась, и привычный, мирный звук вернул Нечаева обратно к реальности.

В комнату вошел, опираясь на старую дешевую пластиковую палку, пожилой академик Лаврухин.

– Добрый вечер, уважаемый Роман Борисович, – приветственно кивнул вошедший.

– Добрый вечер, Евгений Афанасьевич. Вы хотели меня видеть? Присаживайтесь.

– Благодарю, – академик с явным облегчением сел. – Да. Исследования нашего отдела позволили открыть весьма интересную информацию, и я счел своим долгом незамедлительно поделиться ею с вами, как с непосредственным куратором правительственного поручения. А также иметь надежду, что вы вновь поможете нам.

– Слушаю.

– Дело касается вашего разрешения на закупку необходимого оборудования для создания экспериментального аппарата. Мы считаем, что он позволит защититься от зомби во время работы в городских условиях. Ведь прокладываемая железная дорога рано или поздно подойдет к эпицентру, который находится в Северодвинске.

– Я в курсе. Что за защита?

– Если позволите, я коротко напомню историю нашего открытия с самого начала, чтобы у вас не возникло вопросов в дальнейшем. Вы все-таки занятой человек и имеете право запамятовать наш полугодичной давности разговор.

Нечаев молча кивнул.

– Работа в этом направлении началась со случайного открытия, когда два сконструированных нашим отделом «Полирега» – аппарата, позволяющих записывать внешнюю информацию в огромном спектре доступных нам параметров, – преподнесли удивительную картину. На температурно-волновом графике упорядоченных импульсных характеристик при обработке пакета данных были зафиксированы частотные характеристики сердечной деятельности существ, известных, как мавки. После этого сотрудники нашего НИИ, изучив полученные материалы, повторно пришли к выводу, что все так называемые зомби являются живыми людьми. Повторная проверка подтвердила эти предположения. Мавки, зомби и русалки являются живыми существами. Помимо сердцебиения, у них зафиксированы остатки мозговой активности, причем не только на уровне эволюционно более древних структур, но также и на уровне больших полушарий. Один словом, несмотря на то, что в их поведении преобладают инстинкты, свойственные животным, некоторые из приобретенных в ходе жизнедеятельности навыков время от времени начинают доминировать. На это обстоятельство можно списать тот факт, что, по информации от проходников, зомби большей частью сосредоточены в населенных пунктах или передвигаются в их направлении. Мы думаем, что это своего рода остаточные явления памяти, привязывающие мозг к месту постоянного жительства или работы. Но на этом всё. Для получения более подробного анализа нам был необходим объект исследования.

– Я вспомнил, – кивнул Нечаев. – Полгода назад по вашей заявке был инициирован рейд в глубину Зоны.

– И я безмерно благодарен и вашим людям, и вам за содействие в этой операции. В результате мы смогли продвинуться в наших исследованиях. В тканях и крови пойманной русалки мы обнаружили следы неизвестного биологически активного вещества. Нам удалось найти микроскопические остатки чужеродного генетического материала, которые, к сожалению, так и не удалось идентифицировать. Мы до сих пор не знаем, что это: РНК или ДНК, бактерия, вирус или какое-то третье состояние живой материи. Но стало ясно, что сразу же, после момента взрыва на полигоне, территория радиусом в пятьсот километров была подвергнута однократному биологическому заражению этим неизвестным патогеном или агентом – называйте, как угодно. Подтверждением единственного выброса является отсутствие каких-либо проявлений болезни среди граждан, входивших в Зону после августовских событий.

Но самые поразительные факты вскрылись после всесторонней обработки добытых биологических образцов. Действие агента не убивает носителя. Оно лишь со временем разрушает его ткани и замедляет определенные участки нервной деятельности. Зомби не испытывают боли, их сердцебиение, хоть и сохранено, но чрезвычайно замедлено. То же самое можно сказать и про мозговую активность. По своей сути они являются живыми, но медленно разлагающимися людьми – до того момента, пока процессы деструкции не достигнут такого процента, что организм перестанет функционировать даже на таком уровне активности. Но, пока они двигаются, они живы. Именно поэтому попытки убить их, поражая головной мозг или сердце, дают положительный результат. К тому же нам удалось установить еще две особенности в поведении зомби, до этого являвшиеся не более чем странностями: их стремление к раздеванию и любовь к воде.

…Тело начинает неистово жечь, и этот нестерпимый зуд буквально заставляет рвать на себе одежду в безотчетном стремлении хоть немного облегчить эту пытку…

Генерал вздрогнул и сердито посмотрел на академика. Тот не заметил реакции Нечаева и продолжил рассказ:

– Первое относится к слабому месту патогена. Агент чувствителен к действию ультрафиолета. Именно поэтому подвергшиеся заражению люди сразу же раздеваются, подсознательно стараясь увеличить площадь кожного покрова, доступного для воздействия солнечного излучения. Обитание же возле водоемов, в самой воде и нахождение в тумане является стремлением обеспечить умирающие ткани и весь организм источником восполнения энергии. Но это правило действует лишь в том случае, когда поблизости нет свежей крови. Если выбирать между ней и водой, выбор всегда будет в пользу первого компонента, как наиболее энергоемкого и питательного ресурса.

Все вышесказанное является полностью правомерным только для, так сказать, взрослых зараженных. У детей, которых называют мавками, все обстоит несколько иначе. Во-первых, их мозговая активность разительно отличается от таковой у взрослых. Я консультировался по телефону с детским нейрофизиологом. Активность электрических импульсов у детей, в основном, носит несистемный характер за счет еще не сформированных прочных нейронных связей. Именно этим объясняется постоянное переключение ребенка между источниками внешних раздражителей. Отсюда следует предположение, что их память пострадала меньше, чем у взрослых. Ведь процессы создания новых нейронных связей у детей идут постоянно, в отличие от старших возрастных групп, где в мозгу доминируют уже устоявшиеся цепочки реакций. Этим может объясняться тот факт, что мавки, учуяв рядом с собой живую женщину, проявляют к ней повышенный интерес, принимая её, по-видимому, за родительницу. И, в отличие от взрослых зараженных, они не имеют такой четкой привязки к местам прошлого обитания.

Одним из открытых вопросов остается неизвестная причина, почему, по словам проходников, зараженные дети подвергаются более медленному процессу гниения. Как следует из полученной информации, у мавок, в основном, деструктивные процессы начинаются и заканчиваются на коже спины, делая видимыми внутренние органы в этой области. Сперва я думал, что это связанно с более высокой пластичностью кожи и, возможно, каких-либо особенностей ее строения, но недавно понял, что ошибся. У детей много меньше слоев и клетки обладают слабым сцеплением между дермой и эпидермисом. К тому же, как ни странно, кожа детей содержит намного меньше коллагена и эластина.

Нам необходимо заполучить живую мавку. Она может стать ключом к открытию антидота от этого неизвестного патогена. Нашему отделу необходимо проверить существующие догадки и постараться найти лекарство, которое либо замедлит процесс заражения, либо полностью остановит его. Это же наши пострадавшие граждане, и мы должны постараться помочь им.

– А почему именно мавка? – Нечаев посмотрел на академика.

– Процесс биологической активности у детей намного выше, чем у взрослых. Их обмен энергии на химическом уровне позволит, как нам кажется, добиться более скорого результата. Ведь, чем активнее протекает метаболизм, тем быстрее виден конечный результат, каким бы он ни был. К тому же мавки поражены менее других, я вам уже говорил. Возможно, в их организме сохраняется какой-то врожденный механизм защиты, по типу иммунитета.

Телефон генерала пискнул входящим сообщением. Нечаев взял его и раздраженно провел пальцем по системе блокировки.

– Но вы мне так ничего и не рассказали про придуманный способ борьбы с зомби, – бросил он Лаврухину, пробегая глазами сообщение. – В чем он заключается?

– Простите, – спохватился Лаврухин. – Я увлекся и отошел от первоначальной темы. В аппарате нет ничего особенного. Это своего рода мощный направленный генератор комбинированного излучения. Мы считаем, что его прямое воздействие на зомби будет испарять остатки внутриклеточной жидкости, что приведет к определенному повреждению в их организмах и будет заставлять зараженных держать вынужденную дистанцию.

– А что с людьми? – генерал продолжал смотреть в экран телефона. – С теми, кто будет находиться возле этого излучателя? У них вода тоже начнет испаряться?

– К сожалению, да.

– Так каким образом они будут работать? – Нечаев поднял глаза на академика. – Те, кто окажутся в эпицентре.

– Поскольку излучатель необходимо включать только в городской черте, время воздействия будет сведено к минимуму. В качестве профилактики можно обеспечить военных запасом питьевой воды в походных ранцах. Не знаю, как это точно называется, но, думаю, вы меня поняли. И, поскольку время до прокладки финального отрезка узкоколейки еще есть, наш отдел продолжит работу над индивидуальными средствами защиты личного состава.

– Хорошо. Работайте, – Нечаев дал понять, что разговор окончен.

– Насчет нашей просьбы… – Евгений Афанасьевич поднялся. – По поводу мавки.

– Подумаю. Сейчас свободных людей нет.

Поздно вечером Нечаев закончил работу с последним документом.

Очередной отчет о проделанной работе, составленный помощником, подписан, и казалось, что теперь наконец-то можно уехать на выделенную квартиру. Но с того самого момента, когда он прочитал полученное сообщение, мысли генерала были весьма далеки от опостылевшей однообразной волокиты.

Короткое смс, содержащее, на первый взгляд, невинное сочетание слов, заключало в себе закодированную информацию о том, что им, Романом Борисовичем Нечаевым, заинтересовалась система безопасности. А это значит, что где-то всплыла утечка сведений и запущен процесс разработки подозреваемого. Обычно все это занимает недели, если не годы. Но, учитывая складывающуюся обстановку, все подразделения и ведомства будут рыть копытами навоз, не жалея никого, для поимки врагов и предателей Родины. Лишь бы самим остаться на своих местах. Поскольку, если не оправдаешь оказанного тебе высокого доверия и не выполнишь поставленный план, можешь лишиться занимаемой должности. А кому этого хочется?

«Установка – брать живьем», – пронеслось в голове.

Нечаев встал из-за стола, подошел к сейфу и, открыв его, достал запечатанную бутылку виски. Свинтил крышку и налил в стакан. Впервые за все время нахождения на этом объекте пригодилось подаренное бухло.

Он шумно выдохнул, когда внутренности приятно обожгло жаром спирта. В голове сразу стало немного спокойнее, и казавшаяся смертельно опасной ситуация начала обрисовываться ответвлениями спасительных путей.

И все-таки, кто же его сдал? Где он допустил просчет?

Хорошо, что отработанная за годы профессиональной деятельности чуйка и в этот раз сработала так, как надо. Не зря он отказался от наработанной схемы постоянного вывоза добываемых изумрудов за периметр и в последние три недели складирует все состояние в одном месте. Вот, действительно, как чуял.

А обстановка тем временем добирается до точки кипения. Россия за две недели увеличила численность сухопутных войск на границе до восьмидесяти трех батальонных групп. Президент перевел силы сдерживания армии в особый режим несения боевого дежурства. А ведь речь идет о повышении готовности ядерных сил. Ударные комплексы «Ярс» и «Тополь» выходят «в поле». Подлодки занимают свои места у берегов противника и на границах наших морей. К самолетам дальней авиации доставлены ракеты, и после оснащения эскадрильи уйдут на запасные аэродромы.

И вовсе не удивительно, что сейчас из этой страны бегут наиболее умные и дальновидные люди. Бывший вице-премьер и председатель совета директоров «Совкомфлота» уже в Израиле. Еще один бывший вице-премьер, опять же, у Стены плача. Заместитель гендиректора «Аэрофлота». Бывший вице-президент Газпромбанка.

Все они и еще с десяток других, менее влиятельных чиновников уже спасают свои жизни и заработанные состояния на территории стран, где удалось получить второе гражданство.

Они могли оказаться не более чем банальными паникерами и трусами, как, например, все эти звезды и лидеры мнений. Но вот что интересно…

В голове всплыла утренняя новость.

«…бывший глава Роснано сегодня уволился с поста спецпредставителя президента России. О причинах столь неожиданного решения, обычно словоохотливый в соцсетях, Анатолий Борисович на этот раз упорно молчит. Как стало известно нашему корреспонденту из достоверных источников, у нынешнего руководства госкорпорации в ходе плановых проверок возник ряд вопросов, с которыми они обратились в генеральную прокуратуру. Один из главных – трата двухсот восьмидесяти миллиардов рублей, выделявшихся в течение десяти лет государством на разработку и внедрение инновационных и перспективных разработок».

Нечаев усмехнулся.

Старый рыжий непотопляемый хитрец вновь всех переиграл. Успел собрать чемодан за сутки до того, как к нему явились заинтересованные лица. Теперь он уже вне досягаемости спецслужб.

И именно поэтому все приближенные к своему неофициальному боссу чиновники так стремительно берут отпуска, больничные или же просто срываются с места без веских причин, прекрасно понимая, что в эту страну они уже точно никогда не вернутся.

Начинается глобальная чистка всей этой зажравшейся на халявных деньгах биологической массы паразитов, пьющей в течение тридцати лет кровь из умирающей и медленно гниющей туши. И если один из главных теневых хозяев этой страны посчитал за лучшее сделать ноги, то это является отличной лакмусовой бумажкой перемены политического курса.

А значит, пришло время и ему, генералу Нечаеву, задуматься о смене места жительства. Он столько лет служил этой системе, упорно преодолевая все трудности, обзаводясь связями и приумножая свое растущее состояние, но явно не для того, чтобы завтра или уже сегодня его перебросили приказом ближе к намечающемуся театру военных действий. Или убили прилетевшей ракетой. Или, что более всего вероятно, посадили в комфортабельную камеру лет так на десять или двадцать. Все три сценария сейчас могут с легкостью осуществиться. Страна на пороге военного положения, а здешнее проклятое место, ввиду перемен, можно спокойно оставить на попечение, например, того же НИИ. А значит, могут прислать сюда какого-нибудь менеджера от науки, которому нужно организовать почетную запись в трудовую книжку для последующего успешного продвижения по карьерной лестнице. А его – отправить на передовую, искупать грехи кровью.

Кстати говоря, два часа назад по закрытому каналу информации дошло неподтвержденное сообщение о том, что вовремя сбежавший хитрый лис таки получил поместье площадью двадцать семь акров в графстве Стаффордшир. И теперь у него в соседях экс-глава МВФ Кристин Лагард, со-основатель Майкрософт Пол Аллен и дочь Дэвида Рокфеллера. Но и это еще не всё. Состоялось посвящение россиянина в рыцари, которое вызвало вопросы у ряда британцев. Церемония прошла по правилам для подданных королевства, с формулировкой «за неоценимые заслуги перед британской короной».

Пора валить. К черту оставшиеся внутри периметра самоцветы! Там хоть и накопилось порядочно, все же основная прибыль уже переведена. Так что на первое время хватит. А за остатком можно будет приехать потом. Вне зависимости от того, чем закончится нынешняя обстановка, Лукоморье никуда не денется. Он в этом уверен.

Надо только заказать билет и завтра же уезжать. Но точно не в Европу и не в Америку. Эти части света при определенном раскладе будут представлять повышенную опасность. Его ждет Австралия. С оформлением документов точно не возникнет проблем. Есть контакт знакомой обладательницы лицензии MARN.

А ведь большинство из таскающегося на работу электората не знают об Австралии ничего. Ну, правда. Далекий континент, из которого, если и доходят новости, то только про гигантских пауков, змей и кенгуру, которые боксируют с аборигенами. А все почему? Да потому, что в этой стране нет никаких социальных потрясений и переворотов. Их стабильная экономика, взошедшая на базе высокоразвитого постиндустриализма, является одной из самых крупных и стабильных в мире. Один только показатель ВВП равен полутора триллионам долларов США. Девятое место в рыночной капитализации. Тут можно продолжать бесконечно. Но вывод один: это новая обетованная земля. Кусочек рая для тех, у кого есть деньги. Одна погода чего только стоит! А здесь порой солнце светит только три или четыре месяца в году. Никакой радости.

Но главное в том, что Австралия, при всех своих достатках, не входит в «Ядерный клуб». А значит, она безопасна во всех отношениях. Если Россия и НАТО дойдут до обмена ядерными ударами, будет время укрыться в бункере на случай, если радиоактивные осадки дойдут до другого конца полушария. Правда, сейчас существует большая вероятность начала не просто войны, а массированного ядерного удара, когда страны выпускают друг в друга все, что может летать и нести на себе соответствующие заряды. Но при данном раскладе, собственно говоря, уже все равно, где жить. Начало такого сценария будет последним днем жизни человечества. Это не фантастика про восстание роботов, где повстанцы после войны крошат терминаторов. Человек просто не сможет выжить.

В общем, пора. Из этой страны удалось вытянуть все, что было доступно в действующих условиях и при нынешнем социальном положении. Хотя, если быть до конца честным, тут уж грех жаловаться. Благодаря неожиданному открытию в паранормальной зоне за эти два года удалось сколотить весьма приличное состояние. И как только все это работает? Он до сих пор не может понять. Конченные алкаши из ничего находят камни стоимостью в несколько сотен, а то и тысяч долларов. Десятки тысяч долларов! Не зря Плотников быстро просек эту тему и захотел играть самостоятельно. Сучий потрох!

Несколько минут ушло на поиск рейса и оформление билета по поддельному загранпаспорту. Хорошо, что в Первом поселке есть электричество и что время, статус и деньги позволили обзавестись нужными связями.

На экране монитора вспыхнула иконка тревожного цвета, и брови генерала поползли вверх.

«Платеж отклонен. Проверьте номер своего счета или воспользуйтесь другим счетом».

Что за хрень?!

Маша бросила последний взгляд на машину. Старенькая Honda, столько лет служившая ей верой и правдой, теперь выглядела одинокой и покинутой своей хозяйкой.

Прощай, моя девочка.

Рогова поправила лямки рюкзака и твердо зашагала вперед по дороге. Грунтовка скоро сделает изгиб и уйдет в противоположную от периметра сторону. Но до этого угла можно добраться еще по гладкой поверхности, а не лезть сразу на бездорожье, к зарослям, идущим в перелесок и далее уже в зимний лес.

Звук приближающейся сзади машины застал врасплох. Маша оторопело замерла на месте. Но всего на мгновение. Ударивший в спину дальний свет совпал с ее прыжком в сторону.

Девушка скатилась под откос и вжалась в мокрую, холодную землю. Невысоко над головой послышался шум двигателя подъехавшей машины, скрип старых тормозных колодок и громкое хлопанье дверей. А потом – усталый и сиплый голос:

– Дежурный, при патрулировании периметра Зоны обнаружено бесхозное транспортное средство. Хонда. Госномер Михаил…

Маша, стараясь не шуметь, осторожно вытянула из-под себя неудобно лежащую руку и начала расстегивать мокрыми пальцами молнию на куртке. С первого раза уцепиться за маленький язычок не получилось.

– Регион одиннадцать, – закончил диктовать «сиплый». – Пробей по номеру.

Молния наконец поддалась, и Маша сумела достать из внутреннего кармана куртки телефон. Нажала на кнопку, и на экране показалась иконка выключения аппарата. Но сенсор не реагировал на холодные руки. Пришлось изловчиться и ткнуть носом.

Не хватало ещё, чтобы он своим звонком выдал ее. Конечно, утро слишком раннее, но в жизни бывает все и закон подлости в том числе.

Четыре утра.

Почему-то вспомнился давний день, когда они с Пашей, в краткосрочном летнем отпуске катаясь по различным городам страны, остановились в Липецке. Свободное место нашлось в гостинице, стоявшей на берегу реки Воронеж. Оказывается, с подобным названием есть не только город. Уставшие, они повалились спать, но в четыре утра Маша услышала за окном шум газовой горелки. И затем усиленный динамиками голос:

– Доброе утро, жители Липецка!

За окном над расцветающей гладью воды висел большой, яркий, воздушный шар…

До обострившегося слуха долетело шипение радиоэфира. Видимо, «сиплому» отвечали. Слова разобрать было, конечно, нельзя.

Вверху зажегся свет фонаря.

– В салоне никого, – голос принадлежал второму патрульному, и Маша мысленно нарекла его «злым». – Что там у тебя?

– Собственник – какая-то Рогова Мария Петровна, – ответил «сиплый». – В угоне не числится. Неоплаченных штрафов нет.

– Недавно стоит, – заметил «злой». – Ещё теплая. Не больше получаса. Но следов не видно.

С облегчением вспомнилось, что по-настоящему морозная зима была в республике только в том году. Декабрь двадцать первого года выдал почти половину дней со снегопадами и до минус тридцати в ночное время. С приходом же нового года январь еще старался держаться, а вот в феврале последние несколько дней выдавали плюсовую температуру. Естественно, на грунтовке не осталось снега, а ночной мороз начисто лишил ее возможности оставить тут следы своих маленьких ног. Но, с другой стороны, рыхлый и грязный снег остался на скосе, где большую часть суток сохраняется тень. И лежать с каждой минутой становилось все более мокро и холодно. Хорошо еще, что собак здесь никто не выгуливает. А то была бы красота – уткнуться лицом в желтый снег…

Над головой зажегся рассеянный свет второго фонаря.

Первый луч присоединился к нему, и два нечетких источника света стали приближаться.

Маша вжалась еще сильнее, чувствуя, как снег заваливается за расстегнутый ворот куртки.

– Здравствуйте, гражданочка, – резанул по нервам насмешливый сиплый голос. – Вставайте, а то простудитесь.

Глупо, конечно, было надеяться, что ее не заметят. Может, надо было сразу бежать в лес? Но тогда затаиться показалось самой лучшей идеей…

Маша встала. Перед ней в слепящем свете электрических фонарей стояли два человеческих контура.

– Сержант Ткачев, – пробубнил «сиплый». – Ваши документы.

– У меня нет с собой документов, – соврала Рогова.

– Тогда придется проехать с нами, – Ткачев кивнул в сторону темного силуэта УАЗа. – Для установления личности.

– Я не могу, – просто ответила Маша.

– Не понял? Девушка, вы находитесь на территории охраняемого государством объекта.

– Знаю, – Маша сделала шаг назад. – Мне туда и надо.

– Вы идете с нами. Не надо меня бесить и вынуждать применять силу.

– Поймите, у меня там ребенок. Внутри Лукоморья, – Рогова сделала еще один короткий шаг назад. – Его украли и держат где-то там. Мне нужно его найти.

– Ни с места! Сейчас вы едете с нами в отделение и там уже все расскажете.

– Мне нужно туда, – свет направленных в ее сторону фонарей чуть опустился, и Маше удалось разглядеть двух гвардейцев.

«Сиплый» Ткачев был невысоким и полным. По-видимому, избыточный вес и являлся причиной такого голоса. «Злой» оказался высоким молодым парнем. Был ли этот голос грубым и злым из-за скверности характера или же стал таким только сейчас, она не знала.

– Мне нужно туда, – повторила Маша, словно убеждая саму себя в правильности собственных действий. А затем просто повернулась и бросилась бежать в сторону леса.

– Стой! – крикнул Ткачев.

Стоявший рядом «злой» растерянно посмотрел на старшего напарника. Тот схватил его за плечо и толкнул вперед?

– Чего стоишь?! Давай за ней!

Маша бежала стремительно. Если бы не рюкзак и не рыхлый снег, она уже оторвалась бы от патрульных. Хотя им сложнее: тяжелые зимние куртки, автоматы и отсутствие постоянных тренировок.

Жаль, не было времени размяться перед таким спринтом.

Сквозь шум дыхания и взорвавшихся пульсацией сосудов до нее донеслось слышимое даже на такой дистанции сиплое хрипение Ткачева.

– Стой! – проревел он вдогонку. – Стрелять буду! Стой!!

Ужас придал дополнительных сил. Рогова рванула вперед так, будто собиралась обогнать уже летящую в нее свинцовую смерть.

Позади грохнул выстрел. Громко. Неожиданно.

Маша взвизгнула, пригнулась, закрывая голову руками, и резко вильнула в сторону, сообразив уже через мгновение, что первый предупредительный всегда идет в воздух. А вот второй… Куда они будут стрелять? По ногам или на поражение?

Граница приближалась. Рогова вновь вильнула в сторону, прибавила темп и, закрыв глаза руками, с разбегу влетела в заросли елок. Щеку и кисть обожгла острая боль. Маша открыла глаза, резко ушла в сторону от выросшего впереди дерева. Сходу перемахнула через высокий куст, въехав плечом в очередной ствол. Удар вышел страшный: Машу развернуло и бросило на землю. Хорошо, что тут полно снега, и хорошо, что на ней плотная куртка. Иначе так костей не соберешь.

Рогова вскочила, сжала зубы и, пересиливая боль в плече, побежала дальше. На руках противно налип снег. Ладони жгло, больная рука начала отниматься.

Позади громыхнуло, но уже приглушенно, как будто издалека. Маша вильнула в сторону, прячась за ствол дерева, и продолжила бег.

Через несколько метров лес стал настолько плотным, что пришлось резко сбавить темп и передвигаться уже прыжками, выдергивая ноги из сугробов, в надежде на то, что под снегом не окажется препятствий, которые переломают кости.

В ботинках нещадно скрипел начавший подтаивать снег.

Пустота возникла неожиданно, на следующем прыжке. Переплетение скованных морозом и снегом веток осталось позади, и Маша выскочила на свободное место. Быстро осмотрелась.

Прорубленная колея уходила в обе стороны, насколько хватало глаз. Вдоль дальнего края на всем протяжении через равные промежутки стояли трехметровые деревянные столбы с натянутой между ними металлической сеткой.

Рогова поправила лямки рюкзака и побежала налево вдоль заслона, прислушиваясь на ходу. Звуков погони больше слышно не было. Скорее всего, преследователи отстали или вообще оставили попытки ее догнать.

Все-таки постоянное поддерживание организма в тонусе не проходит зря. Что уж говорить о регулярном участии в марафонах и полном отсутствии вредных привычек.

Утрамбованная и расчищенная каким-нибудь бульдозером или трактором колея вдоль ограждения позволяла держать средний темп. Подмерзшее от лежания на снегу тело начало согреваться, входя в рабочий ритм.

В поле зрения попала приколоченная к очередному столбу табличка.

«Опасная зона. Проход запрещен!»

И все. Дальше опять пустая, одинокая колея, белеющий в темноте зимнего утра снег, и ни одного проема в сетчатом заграждении.

Маша прислушалась к ощущениям. Видимо, она пересекла отметку в пять километров. Тело успокоилось и вошло в четкий ритм движения. Было не холодно и не жарко. Пульс снизился, и если бы это действительно был марафон, то удовольствие было бы колоссальное: морозный воздух, лес…

Как там говорил ее знакомый? Накислороденный организм.

Либо она выбрала не то направление и проем в ограждении, которым пользовались до нее, остался далеко справа, либо его уже успели заделать. Ситуация превращалась в безвыходное положение. С двух сторон – нескончаемая стена леса, пустая, укрытая снегом просека и одинаковые столбы. Одиночество и одинаковость начинали угнетать. Давили на подсознание, пробуждая где-то внутри первые всполохи отчаяния.

Передние поверхности бедер, первыми встречавшие сопротивление морозного воздуха, начало противно пощипывать. Значит, она уже где-то на пятнадцатом километре. Забитые кислотой мышцы теряли эластичность. Если, например, сейчас забежать в дом, раздеться и залезть в душ, то бедра станут краснющими.

Забитость и мороз. Забитость и мороз… Надо ускориться.

Маша прибавила темп, в следующую секунду осознав, что обратного пути действительно нет. Она либо найдет лаз, либо замерзнет тут от усталости. Даже если она выйдет из этой колеи, то кругом лес и непонятно, сколько по нему идти и куда до ближайшего островка цивилизации.

Рогова всхлипнула. Обжигающе кольнул кристаллик, застывший на щеке. Девушка в очередной раз стиснула зубы. Надо согреться. Надо бежать. Нельзя сдаваться безысходности, отчаянию, холоду и этой долбаной сетке! Сдастся она – погибнет Никита.

Маша ускорила темп, стараясь внутренними убеждениями подстегнуть организм, разогнать кровь в закоченевших конечностях. И через какое-то время ей показалось, что действительно стало чуть теплее. Тупое ощущение вновь сменилось болезненным, ноющим покалыванием.

Неожиданно раздались собачий лай и голоса людей. Рогова остановилась. Звуки живых и ненавистных в настоящий миг существ стремительно двигались ей навстречу.

Ее все-таки выследили и скоро поймают.

Бежать назад бессмысленно: она не сможет уйти от собак. Идти вперед – значит, ускорить финал своих страданий и убить сына.

Маша с тоской посмотрела на тянущуюся справа бесконечную сетку заграждения.

Глава пятая

Афиат закрыл черные, лишенные зрачков глаза. Откинулся на спинку кресла. Автоматика считала смену положения тела хозяина и мгновенно подстроилась, принимая анатомически конгруэнтное положение.

Ситуация начала складываться не лучшим образом, и потомок одного из влиятельных семейств цивилизации Анан-Гадол нервно забарабанил тремя длинными худыми пальцами по подлокотнику. Хеймгард никогда не оставит его в покое. Разбери их всех черная дыра! И они еще имеют наглость называться страной мира! Так вроде бы переводится название с их идиотского языка на нормальный. Но это все ложь и попытка ввести своих стратегических партнеров в заблуждение. Их жажда мести и крови перекрывает все остальные инстинкты. С другой стороны, чего еще от них ожидать? На их месте он сам постарался бы точно так же уничтожить заклятых врагов и наконец обрести спокойствие. Чем, собственно говоря, он и занимался не один десяток лет. А теперь и нажитые непосильным трудом деньги и его драгоценная жизнь под реальной угрозой.

Все началось многие тысячи лет назад, когда потомки семейной линии Афиата нашли эту планету. У себя дома, в родной галактике, именуемой на местном языке Большое Магелланово Облако, семья Мисшпа потерпела экономический крах. У представителей цивилизации Анан-Гадол большинство зарабатывает себе на жизнь добычей и перепродажей всего, что только можно, начиная от полезных ископаемых и заканчивая передовыми медицинскими, военными и техническими разработками. Конечно же, все это создают не они сами. Руду добывают неудачники из самых низших слоев общества, а открытия совершают специально подготовленные группы ученых, ну или, в более редких случаях, одиночные гении-самородки. Отстегиваемые им гроши стимулируют работников к дальнейшим действиям. Да, собственно говоря, у них и выбора-то нет. Не хочешь горбатиться за зарплату – никто не держит. Работа – дело сугубо добровольное. Найдутся другие, более сговорчивые. Самое главное, чтобы были желающие приобрести результаты труда твоих подчиненных. А такие будут всегда. Цивилизации, обладающей, действительно развитыми космическими технологиями, требуется постоянный приток ресурсов, в первую очередь – всевозможных металлов и органических соединений. Да и последние технологии разбирают – только успевай предлагать. Ведь кругом достаточно конкурентов, которые так и норовят урвать себе часть твоей империи. Захват астероидных рудников, бомбардировка транспортного каравана, кибератака на финансовую систему… Ко всему этому стоит быть готовым постоянно и при малейшей возможности стараться нанести удар первым. Обеспечить превентивностью достаточный буфер безопасности.

Так и живем. Хочешь кушать лучше, чем все остальные, – будь готов вертеться, как ящерица из соседней галактики на углях. Но в те далекие времена кое-что пошло не по плану. Финансовые враги семейства Мисшпа сплотились и нанесли удар, поставивший крест на экономической империи. В один момент галактическая корпорация оказалась банкротом, а ее компании были скуплены конкурентами почти задаром. Пришлось в спешном порядке уносить ноги. Технических возможностей и оставшихся средств едва хватило на то, чтобы совершить прыжок в одну из соседних галактик, называющихся на местном примитивном диалекте Млечный Путь.

Весьма развитое местечко, надо сказать, по сравнению с покинутым домом. Тут не какие-то жалкие пять миллиардов звезд. В Млечном пути их порядка четырех сотен. Неудивительно, что такое огромное пространство было плотно засеяно множеством различных цивилизаций. Принимать беженцев с багажом знаний, который позволил бы в будущем создать конкуренцию, никто, естественно, не хотел, и семейству Мисшпа пришлось довольно долгое время скитаться. Нет смысла вспоминать все трудности и лишения, которые довелось испытать мирным бизнесменам. Это были действительно мрачные дни фамильной истории. Но удача в конце концов все-таки улыбнулась им и семейству удалось найти незанятую никем маленькую живую планетку.

Если кто-то думает, что космос – это такое место, где мертвые, лишенные атмосферы планеты отделены друг от друга непреодолимыми расстояниями, значит, он ничего не знает. Скорее всего, цивилизация, где бытует такое мнение, по уровню развития находится в зачаточном состоянии. И, скорее всего, они будут очень и очень удивлены, если когда-нибудь смогут выйти в открытый космос и добраться до соседней обитаемой системы. Там им сразу дадут понять, что даже в этой части галактики вновь прибывшие не являются самыми умными. Весь космос давным-давно поделен на зоны обитания и сферы влияния жителей этих самых зон. Да, планет, пригодных для жизни, не так уж много и они зачастую не являются кислородными. Есть, к примеру, метановые земли и земли в зоне инфракрасного спектра. Множество вариантов. Остальное, условно непригодное к жизни пространство, утыканное мертвыми планетами, поясами астероидов и прочим, по сути своей вовсе не безжизненное. Ресурсы требуются всем. И среди ледяной бесконечности время от времени вспыхивают настоящие космические мясорубки за право обладания особо богатыми или ценными конгломерациями.

И тем более странным и невероятным оказалось наличие свободной кислородной планеты, болтающейся вокруг местного солнца в «зоне жизни».

Вероятно, причиной являлось весьма далекое расположение планеты от основных торговых путей. В общем, на тот момент беженцы не стали вдаваться в подробности и планета, получившая нехитрое название Земля, перешла в разработку семейства Мисшпа.

Долгое время пришлось довольствоваться весьма небольшими заработками. Добыча ресурсов шла медленно, не хватало специальной техники и квалифицированного персонала. Но спустя какие-то две-три сотни лет дела пошли, что называется, в гору. Стоило только сколотить небольшой капитал для аренды техники побольше и найма охранного отряда, способного обеспечить безопасность транспортировки груза.

Маленькая, ничем не примечательная планетка оказалась кладезем огромного количества разнообразных и ценных ископаемых ресурсов. Финансы от продажи металла, дерева, воды, кислорода и органического топлива потекли рекой. Очень скоро семейство смогло обрасти дополнительными мощностями и даже восстановить свое финансовое положение. Приход на экономические рынки местных цивилизаций позволил заключить несколько весьма выгодных контрактов с представителями разных рас. А купленная у местных красных техника, являющаяся усовершенствованным вариантом нынешних роторных экскаваторов, позволяла ускорить процесс потрошения Земли. Кстати говоря, живущие сейчас здесь люди могут своими глазами увидеть следы тех колоссальных выработок. Глем, Сумидеро, Гранд, Колка, Ваймеа… Работы шли по всей поверхности планеты. Стоит только назвать эти места природными каньонами, дать им названия, и вопросов будет намного меньше.

Конечно, после подобных работ обитаемая планета рано или поздно превратится в мертвый кусок камня, лишенный магнитного поля, атмосферы, нефти, металла, угля, заваленный свалками пустых выработок и морями токсичных отходов, с гигантскими провалами рухнувших в подземные пустоты плит. Жить тут станет невозможно. Но это проблема других. Главное, что семейство Мисшпа вновь обладает финансовой прочностью.

И вот здесь выяснился один пренеприятный факт.

Земля, именно в силу богатства и многообразия своих внутренних ресурсов и удачного положения относительно местной звезды, являлась уникальным полигоном для возникновения и развития огромного количества разумных форм жизни. Скажем, нужна для создания и развития кремнево-магниевой формы жизни нефть, так тут ее просто залейся. Нужны для создания углеродной формы жизни кислород и вода – милости просим.

Вернее, сам факт такого уникального положения выяснился вскоре после полномасштабного сканирования недр Земли. А вот то, что планета оказалась по-настоящему обитаемой, было для главы семейства полной неожиданностью. На одной части континента обнаружились разумные камни, только-только научившиеся запускать процесс самовоспроизводства и передвижения. А в водах огромного океана всплыла на поверхность еще одна молодая и немногочисленная раса гуманоидов: человекоподобные создания с хвостами вместо задней пары конечностей.

С юридической точки зрения, являющейся основой всех высокоразвитых, гуманистических и демократичных цивилизаций, данная планета должна была быть незамедлительно покинута семейством. Естественно, с полным прекращением разработки ресурсов. Но это не было сделано, и Афиат прекрасно понимал, почему: кто же, находясь в здравом уме, откажется от подобных денег? А вот если незаметно уничтожить обе примитивные расы, то вопросов в будущем можно избежать.

Богатая история родной галактики Афиата знала бесконечное множество способов избавления от целых рас. Делятся они на пролонгированные и короткие, а также на имеющие явный внешний механизм воздействия или без такого. К примеру, можно жахнуть по необходимой части планеты одним из видов оружия массового поражения. Какой-нибудь примитивной водородной бомбой на худой конец. Ну, или использовать что-то посерьезнее, типа парктового заряда малой мощности. Конечно, при таком диаметре планеты есть шанс разрушить магнитное поле, что повлечет за собой потерю атмосферы. Но, в целом, это решит проблемы неугодного заселения. Все-таки на первый план должна выйти возможность дальнейшей разработки ценного рудника. Можно применить оружие, разрушающее геном расы. Многочисленные мутации, которые лавинообразно вспыхнут и через пару циклов приведут к бесплодию и полному вымиранию. Можно использовать биологическое оружие, которое вызовет вспышку болезни, а отсутствие естественного иммунитета на инопланетный патоген доделает работу. Можно высадить части сухопутных или морских силовых структур. Таким образом, экосистема будет повреждена минимально, а сдавшиеся в плен аборигены будут отправлены в резервации с последующим поголовным уничтожением. Наконец можно подкупить правящую верхушку, для того чтобы она собственными руками устроила геноцид своих избирателей. Последнее – наиболее долгое, но зато самое веселое. Представители цивилизации Анан-Гадол могут прожить до пяти сотен лет и своими глазами насладиться финальной частью этого шоу.

Ввиду отсутствия каких-либо явных политических устоев у подводной расы, решение было принято, в общем-то, со всех сторон верное. Океан отравили мелкодисперсным токсином. Он не растворялся в воде, а, проникая через жабры в системный кровоток особей, нарушал механизм гемостаза, что приводило к массивным внутренним кровотечениям. После смерти последней из гуманоидных амфибий океанские толщи планировалось очистить от трупного яда и оставшегося биоагента при помощи дезинфекционных платформ, взятых в аренду у местной краснокожей цивилизации Ацтланы. Одновременно с этим стоило приступить к генеральной уборке каменистых плато, где перекатывались с места на место живые камни. Но неожиданно все пошло совсем не так.

Сигнал входящего сообщения заставил Афиата прервать ход мыслей. Искусственный интеллект отреагировал мгновенно: на одном из экранов возникло изображение старого седого человека, стоящего на трибуне недалеко от Капитолия. Трансляция началась с небольшим опозданием, и начало речи президента Афиат не услышал.

– …кто, во имя Господа, дал ему право провозглашать новые, так называемые страны на территории его соседей! Это вопиющее нарушение международного права, и оно требует твердого ответа со стороны международного сообщества. Мы едины в нашей поддержке. Мы едины в нашей оппозиции агрессора. И мы едины в нашей решимости защищать альянс НАТО.

Председатель Верховного суда, вице-президент, спикер Пелоси, лидер Макконнелл, мои уважаемые гости, мои сограждане американцы. Это день Америки. Это день демократии. День истории, надежды на обновление и решимости в горниле беспрецедентных испытаний. Крик о помощи исходит от самой планеты, и он не может быть более отчаянным или более очевидным. Мы должны теперь противостоять политическому экстремизму, белому супремасизму, внутреннему терроризму. Этому мы должны противостоять и сокрушить…

Афиат перевел трансляцию в фоновый режим и вывел на экран запись выступления лидера одной из европейских стран.

Разработанный план начинает вступать в силу. Необходимо только проконтролировать, чтобы все нужные люди четко высказали свою точку зрения и определили вектор своих действий.

А в те далекие времена, как и сейчас, сочащиеся кровью из всех отверстий подводные идиоты неизвестно каким образом смогли послать сигнал бедствия, да не кому попало, а этим «правильным» хеймгардцам, представителям местной белой расы. А для них любая жизнь – есть самая что ни на есть священная драгоценность. Будь то сравнимые с ними в техническом развитии представители галактической империи, или же местные бомжи, которые от приматов отличаются только тем, что еще имеют шанс развить участки мозга, отвечающие за интеллект. С точки зрения цивилизации Анан-Гадол, жизнь последних стоила не больше отработанных частей ионного протоплазмоида, то есть совсем ничего. Если ты оказался так слаб, что не смог противостоять вторжению агрессора и потерял свою землю, значит, ты неудавшаяся ветвь эволюции. Только и всего. Даже если захватчики застали тебя на планете, так сказать, в условиях беззащитного эмбриона. Разницы нет. Судьба у тебя, значит, такая. Но Хеймгард – не цивилизация из Большого Магелланова Облака. У них свои собственные взгляды на окружающее космическое пространство.

Ближняя орбита Земли в один момент оказалась в кольце нескольких флотов белых. Линкоры дальнего боя синхронным залпом испепелили немногочисленные оборонительные крепости, транспортные платформы и все вращающиеся между ними спутники. После чего подошедшие на удар клинча истребительные формации вгрызлись, подобно пираньям, в нанятые семейством Мисшпа флота охраны. Шансов не было никаких. Привыкшие иметь дело с себе подобными, наемники ничего не смогли противопоставить регулярным армейским частям, которые выпотрошили их буквально за считанные минуты. А после того, как на поверхность Земли был спущен десант, стало окончательно ясно, что эта планета для дальнейших разработок потеряна.

Побег из зоны боевых действий был невозможен, и выжившим мирным предпринимателям пришлось прятаться в подземном бункере глубокого залегания. Благодаря технологиям маскировки, выкупленным в начале его строительства у той же Ацтланы, отрядам специального назначения Хеймгарда не удалось обнаружить убежище, в котором отныне сидели в ожидании дальнейших событий раздираемые ненавистью и обидой члены семейства Мисшпа. Второй раз за свою историю потерять всё! Всё нажитое непосильным трудом состояние! И из-за кого? Ведь хеймгардцам даже не нужны деньги! У них система выстроена на подобии товарного обмена. Им даже эта планета, собственно говоря, не нужна. Их процесс добычи ресурсов носит рудиментарный характер. Большим спросом пользуются кристаллы. Из металла особый спрос имеет серебро, которое они используют в медицинских целях. А вожделенный желтый металл, ценящийся у всех нормальных цивилизаций, они используют только как основной элемент для своих накопителей информации. Ископаемые углеводородные источники энергии для них также не представляют никакого интереса.

Афиат сжал пальцы тонкой руки в кулак.

Как же он их всех ненавидит! Придушил бы каждого, если бы у него хватило сил!

Дальше дела приняли неожиданный поворот: белые уроды занялись восстановлением планеты.

Их технологии позволили за сотню лет полностью очистить не только зараженный биологическим оружием океан, но и привести в первоначальный вид токсичную атмосферу и климатические пояса континентов. Частично вырубленные и частично гниющие обширные леса были восстановлены. Хеймгардцы даже умудрились возродить разрушенные пищевые цепочки всех биоценозов, интегрируя некоторые новые для этой планеты виды фауны и флоры. Крупные виды кошачьих, медведи и еще с десяток видов различных четвероногих и пернатых были доставлены на Землю и генетически модифицированы для адаптации к климату, гравитации и низкому проценту содержания кислорода в атмосфере. Естественно, что такое вмешательство в дела планеты повлекло за собой разрастание планетарной инфраструктуры, и надежда на скорый выход семейства Мисшпа из своего убежища откладывалась на неопределенный срок.

Единственное, что не удалось сделать хеймгардцам, это восстановить популяцию подводных людей. Поражение активными компонентами привело к дефекту репродуктивной системы в первом поколении и к многочисленным смертям при рождении во втором. В итоге уже через восемь десятилетий от хвостатых антропоморфов остались только воспоминания, которые до сих пор живут в сказках и легендах.

Афиат прислушался.

– Дамы и господа, нынешний день – мрачный и страшный для Европы. Президент России вопиющим образом готов нарушить международное право, нарушить суверенитет государства. Он подвергает опасности жизни бесчисленных ни в чем не повинных людей, – на экране виднелась маленькая лысая фигура очередного европейского лидера. – Перед лицом текущих событий сегодня в первой половине дня я созвал заседание кабинета по вопросам безопасности…

Последний из семьи Мисшпа переключил трансляцию.

За время вынужденного бездействия у «пленников», в отсутствие массы проблем, связанных с увеличением капитала, возникло четкое понимание местной ситуации. Было бы все по-другому, если бы семья заранее вникла в суть дела? Наверное, нет. История помнит бесчисленное множество тайных махинаций и рискованных мероприятий, приносящих какой-нибудь из семей Анан-Гадола значительные дивиденды. Прибыль и финансовое благополучие семейства – главный инстинкт. Он доминирует над всем, даже над инстинктом самосохранения. А жажда жизни – весьма действенный мотиватор, как ни крути. Когда встает вопрос о жизни и смерти, любой из представителей Анан-Гадола, не задумываясь, предаст кого угодно. Даже собственную мать, лишь бы сохранить жизнь себе любимому.

Как удалось выяснить, ситуация с этой маленькой, богатой и уникальной планеткой вертелась вокруг целых четырех рас. Положение Солнечной системы на самом краю одного из спиральных рукавов галактики позволяло Земле за период своего вращения входить в зоны влияния различных цивилизаций. На момент прибытия сюда разорившихся предпринимателей, эта система заканчивала свое пребывание в зоне влияния Цзиньлун – местной желтой расы. И желтые обязательно заполнили бы своими нескончаемыми миллиардами инженеров и добытчиков эту планету, если бы не одно «но»: их цивилизацию сотряс очередной гражданский конфликт.

Один из военных феодалов провинциальной Солнечной системы решил прекратить отправлять своему императору внушительный процент доходов с подконтрольной территории. По-видимому, понял, что со столь умело выстроенной им экономикой, приносящей ощутимый годовой доход, он в состоянии замутить свою собственную империю. Смутьян не учел только одного: имперский флот на порядок превосходил по своей численности расквартированные у мятежников части. Однако высланная для наведения спокойствия армия встретила яростное сопротивление и в скоротечном бою была полностью уничтожена. Сказалось превосходство комплектации экипажей и количество космических аппаратов последних поколений, что, конечно же, напрямую было связано с распределением финансирования. Погрязшая в коррупции и откатах империя с раздувшимся аппаратом чиновников и бюрократов на протяжении последних десятков лет не проводила существенной модернизации своих космических сил. На другой же чаше весов стояла небольшая, но хорошо оснащенная армия сепаратистов. Что, впрочем, никоим образом не означало отсутствие тех же финансовых схем. Их просто было чуть меньше, а дополнительное финансирование строительных орбитальных верфей шло за счет уменьшения финансирования бюджетных отраслей и увеличения налоговых выплат.

Афиат клацнул зубами от досады. Почему ему не попались желтые? Их мироустройство и система ценностей были близки ему по всем параметрам. С ними можно договориться. Найти при крайней необходимости общий язык.

Но в то время цивилизации Цзиньлун не было никакого дела до спорной земли. Сохранить бы свои территории. Самоотверженность и героизм повстанцев стали отличным стимулом для остальных членов теневой оппозиции. Еще несколько систем присоединились к осажденным, и империя треснула пополам. Битва была, как говорится, не на жизнь, а на смерть. Каждая из возглавлявших конфликт верхушек отчетливо понимала, что пути назад больше нет и что в случае проигрыша сторона победителей выдвинет пленным целый список обвинений. И приговор в данном случае будет только один: шиванг – публичная казнь через кипячение.

Спустя десять местных лет, блокировав сепаратистам тыловые поставки, верх взяли войска императора. С тех пор желтые заняты латанием дыр в бюджете, в инфраструктуре и восполнением потерь в живой силе. И нет никакого сомнения в том, что с последним они справятся в первую очередь.

Вот поэтому и Хеймгард. Зона влияния белой цивилизации лежит по пути следования Земли как раз за территорией Цзиньлун.

М-да… Не повезло.

Но семейство Мисшпа не было бы представителями Анан-Гадола, если бы просто сидело сложа руки и не старалось извлечь выгоду из любой ситуации и подготовить почву для мести ненавистным хеймгардцам. А спорная территория – на то и спорная, что вокруг нее постоянно происходят всевозможные эксцессы.

Ждать пришлось долго. Хорошо, что жизненный цикл позволяет существовать без особых проблем несколько сотен лет, а метаболизм под действием экстремальных условий вполне спокойно может пополнять расходуемые запасы энергии на однообразном и незатейливом продукте пищевого синтеза – солете. Главное, чтобы у синтезатора, носящего название «кор», не иссяк запас ядерного аккумулятора. Да забрось любого из Мисшпа в самое сердце пустыни, он и там сможет выжить. Ведь жизнь – это самое ценное. Кор будет ежедневно синтезировать солет, причем с различными вкусовыми добавками, чтобы одно и то же не надоедало. Необходимо, правда, раз в семь дней проводить плановое техническое обслуживание для увеличения срока эксплуатации, но это все можно спокойно перетерпеть.

На экране появилась новая видеозапись очередного президента аборигенов.

– …позиция ответа странам блока НАТО. Москва нарушает устав ООН, и это будет иметь геополитические последствия для всего континента…

Единый порыв, направленный в нужное русло, это всегда хорошо. Бизнес есть бизнес. И конкуренты должны либо согласиться, либо быть устранены.

Да, спорная территория на то и спорная, чтобы вокруг нее постоянно происходили разного рода конфликты различной степени интенсивности. Если ты гражданин галактической цивилизации, то у твоего правительства имеется отличная военная разведка и промышленный шпионаж. А у твоих конкурентов, соответственно, контрразведка и специалисты цифровой безопасности. Их встреча всегда приводит к перестрелкам. Чаще небольшим. Кому повезет, те могут уцелеть и спасти свои жизни, применив экстренную посадку на планету. В истории аборигенов подобные случаи задокументированы, как Розуэлльский инцидент, падение Тунгусского метеорита, авария в Боливии, Сан-Паулу и еще несколько десятков подобных случаев.

Не обходит вниманием «подковерная» стрельба и замаскированные на дальней орбите Земли всевозможные автоматические боты, и зонды всяких шпионских назначений. Местные все равно ничего не видят. Развитие их космических технологий сводится к запуску примитивных летательных аппаратов, больше похожих на ведра с болтающимся в них подобием микросхем. Было еще несколько экспедиций на уцелевший спутник, но этот вопрос удалось в конце концов уладить. Сейчас же самое значимое достижение местной индустрии «висит» в верхних слоях атмосферы и гордо именуется космической станцией, хотя до настоящего космоса, где заканчивается влияние магнитного поля планеты, еще очень далеко. Но это сейчас, а примерно четырнадцать тысяч лет назад недалеко от орбиты местного газового гиганта возникла одна ситуация. Торговый флот Ацтланы, преследуемый коалицией пиратских кланов, совершив вынужденный гиперпрыжок, оказался в Солнечной системе. На высланный сигнал бедствия, естественно, откликнулись хеймгардцы. Бросать терпящих бедствие людей на разваливающихся кораблях белые альтруисты не захотели. Ввиду критической ситуации необходимо было срочно предоставить полуживому каравану место для временной стоянки. И выбор пал на планету Земля. Она находилась рядом, имела подходящую гравитацию, множество незанятых участков суши, а в атмосфере был необходимый процент кислорода. К расположенным намного дальше землям белой расы, обладающими схожими параметрами, флот красных просто бы не добрался бы.

Тут есть, конечно, логичное подозрение, что хеймгардцы не пустили вглубь своей территории науа – так у красных называются те, кто живет в Ацтлане, только потому, что у первых есть железное правило: родная земля священна и бесценна, она не может быть передана чужим ни в дар, ни ради корысти, ни ради милосердия, ибо у всякой расы есть своя земля.

Ну, собственно, в этом Хеймгард не уникален. Каждая из разумных рас может заявить, что никогда и никому не отдаст свои обитаемые планеты. Но семейству Мисшпа на все эти нюансы было глубоко плевать. Самое главное, что теперь у них появился шанс.

Зону посадки для красных выделили между двумя крупными материками, посреди океана, где имелся архипелаг или еще один небольшой материк, окруженный россыпью островов. Здесь космические путешественники могли начать ремонт кораблей и установить связь со своими. Но что-то пошло не так. По всей видимости, при погоне за караваном пиратские эскадры вели сосредоточенный огонь по хвостовым частям кораблей, стараясь вывести их из строя и лишить добычу возможности маневрирования. А соответственно, все установки, в которых заключен элемент эргоний, дающий возможность межгалактических перелетов, оказался утерян в результате разрушения или частичной разгерметизации так называемых «горячих колонн».

Все составные части можно починить, с этим проблем нет. В конце концов, можно создать «одноразовый» двигатель и на нем добраться до нужного места. Но без эргония ты долетишь разве что до соседней системы, а дальше запас топлива, который можно разместить на твоем корабле, скорее всего, закончится и единственное, что тебе останется, это двигаться по инерции первичного ускорения, пока твой неуправляемый корабль не притянет какая-нибудь масса. И хорошо, если это будет планета. А если звезда или черная дыра?

Как бы странно это ни звучало, но именно эргоний оказался на этой богатой планете действительно редким элементом. Редчайшим. Да, Афиат знает это очень хорошо. Потому что сам до сих пор борется с этой проблемой.

Обнаружение и сбор эргония сами по себе затруднительны, поскольку при взаимодействии с азотом атмосферы вещество из твердой фазы переходит в фазу газообразную и становится инертным газом. А инертность бесполезна для дальнейшего химического реагирования. Необходимо наличие вакуума. Вот почему работы по монтажу корабельных систем у большинства рас происходят на орбитах планет. Но у здешних белых свой путь развития и в их системах эргоний не используется совсем. Вообще разработки их научного сегмента это суперсекретная тайна, скрытая за семью печатями, и добиться хоть какого-то результата шпионам всех мастей не удается до сих пор.

В итоге ремонт кораблей оказался той еще задачей. Для связи же со своей цивилизацией у красных не хватило мощности имеющихся на борту передатчиков. Даже стационарные планетарные излучатели хеймгардцев не смогли пробить направленным лучом бескрайнюю толщу космоса. Слишком большие расстояния. И даже если информационный луч дойдет через многочисленные препятствия, не потеряв своей скорости из-за встречных ионных течений, волн гравитации звезд и метеоритных потоков, то в системах Ацтлана он престанет широкополосным набором электромагнитных волн, совершенно не поддающихся дешифровке. Все-таки скопление систем красной империи расположено практически на противоположном конце траектории Земли. Следующей зоной влияния после выхода из систем белых станет пространство республики Нтанда – зона влияния черной расы. А уже за ней начинаются земли науа. Каких-то несколько тысяч местных лет – и здравствуй, родной дом!

Тут надо отметить, что само распределение времени владения Землей в каждом из соседствующих пространств не является равным. Все строго регламентировано границами жилой территории каждой из рас. И, например, влияние той же Ацтланы на эту планету самое минимальное. На втором месте Хеймгард. А вот самые длительные участки овальной траектории имеют черные и желтые расы.

В итоге хеймгардцы разрешили выжившей толпе красных остаться на Земле, организовав для них резервацию на куске земли посреди океана. Красные незамедлительно стали обустраивать быт, разобрав ставшие ненужными корабли и понастроив этих уродливых пирамид. Любят они все-таки это дело. Если бы не законы динамики, они бы и в космос, наверное, на пирамидах летали.

Примерно через семьсот лет беженцы полностью адаптировались к здешней гравитации и низкому проценту кислорода в атмосфере. А еще через триста лет они настолько размножились, что перестали умещаться в границах Атланты – названного так клочка суши.

И с этого момента настало время активных действий.

Члены семейства Мисшпа провернули шпионскую работу высочайшего уровня сложности. В ход пошли практически все имеющиеся в бункере ресурсы. Были созданы комплект мимикрирующих скафандров и несколько аватаров, способных работать в автономных условиях. Благодаря им, полностью копирующим местное население, можно было без труда втираться в доверие и разыгрывать оппозиционную карту, находясь при этом у себя в бункере и контролируя действия аватаров через ИИ. Если же возникала крайняя необходимость принять личное участие, использовался комплект технологий, позволяющих становиться невидимым практически для любого спектра излучений.

Благодаря данным технологиям удалось завербовать на свою сторону правящую верхушку красных, а уже с ее помощью обеспечить необходимый настрой в рядах остального электората. Местечковый император – смех, да и только, надо же было себя так назвать! – заключил при непосредственном контроле аватаров военный союз с представителями Нтанды, пиратским флотом империи Цзиньлун и военными флотами ящероподобных, которые были не прочь поживиться обещанными им богатствами.

В назначенный день Атланта нанесла удар по военным системам и объектам инфраструктуры белых. Лишенные средств связи и обороны хеймгардцы подверглись массированной орбитальной бомбардировке с последующей высадкой наземных и атмосферных штурмовых армий. Но удача в тот день была опять не на стороне семейства Мисшпа: непонятно, каким образом, но военным удалось получить информацию о начавшемся штурме, и ответный удар не заставил себя ждать.

Появившиеся на орбите планеты два флота нанесли серию безжалостных ударов. Первый пришелся по одному из двух спутников планеты, на котором располагались резервы, а также командование черных и пиратов. В итоге от спутника осталась только горсть обломков, разлетевшаяся во все стороны. Второй удар предназначался Атланте, которая ушла навсегда под воду, став братской могилой для многих и многих тысяч людей.

Но, что самое скверное, хеймгардцы выжили!

К счастью для оставшихся членов семейства Мисшпа, времена изменились: планета вышла из зоны влияния белой цивилизации. Белые покинули Солнечную систему на многие тысячи лет, и можно было вздохнуть с облегчением.

Однако незамедлительно приступать к добыче ресурсов было нельзя. Поверхность планеты оказалась поражена радиационным и токсическим загрязнением, а там, где уровень смертельной опасности оставался низким, шастали выжившие красные, желтые и оставшиеся по каким-то своим причинам белые. Это заметно усложняло положение. И семейство продолжило наблюдать.

За это время Земля вошла в зону влияния черной расы. В одно хмурое от застилавших солнце ядовитых туч утро на территорию, которая сейчас именуется на местном языке Африка, высадился военно-экспедиционный корпус Нтандийской торговой компании. Облаченные в защитное снаряжение бойцы быстренько развернули добывающее оборудование, приставив к нему толпу черных же пленных или рабов – кто знает, какие там порядки в этой республике свободы, независимости и демократии. По всей видимости, представшие перед «глазами» одного из замаскированных аватаров астронавты были сотрудниками начинающей компании, которая для обеспечения быстрого набора веса на рынке прилетела сюда первой. И, конечно же, не имея лицензии на разработку объекта с последующим вывозом золота, нефти, угля и драгоценных камней. Особенно золота. В Нтанде любят делать из этого металла всевозможные украшения, доходящие порой своими размерами и формами до крайней степени вычурности и претенциозности. Таким образом они, видимо, подчеркивают свой социальный статус.

Семейство Мисшпа от души повеселилось, наблюдая за тем, как закованные в силовые кандалы, не имеющие специальной защиты от токсинов и радиации рабы дохли пачками. Это были первые жертвы после испепелившей поверхность планеты скоротечной бойни. Неудивительно, что именно их останки обнаружили ученые на территории этого континента. Стоило только слегка подкорректировать данные примитивного радиоуглеродного анализа и подчистить некоторую информацию. И вот уже у местных историков появившееся от приматов человечество развилось до австралопитеков около четырех миллионов лет назад. Ну а то, что, по сути, один вид дал четыре широких ветки потомков, отличающихся, как минимум, по цвету кожи, тоже можно объяснить. Главное, чтобы этим занимались известные ученые, готовые каждый раз интеллектуально задавить своих оппонентов, если у тех появятся сомнительные идеи или теории. Надо будет, кстати, дать команду разобраться с этими умниками из Гарвардского университета. Там одна из групп неожиданно сделала побочное открытие.

Началось все с разработки программы для медицинских учреждений. ИИ должен был самостоятельно ставить диагноз, исследуя рентгеновские и прочие снимки. Вот тут и выяснилось, что программа не только вполне успешно находит различные патологии, но и с высокой точностью определяет расовую принадлежность больных. Порядка девяноста процентов, и это лишь на основании одного исследования. Вот так неожиданность для местных! Только бы здесь не начали подозревать, что у каждой расы свой уникальный путь развития. Тогда могут возникнуть большие проблемы.

Тем временем история уже самой черной республики приняла весьма неожиданный поворот. Так же, как и во времена империи Цзиньлун, Нтанду накрыла волна гражданских боестолкновений. К власти сразу в нескольких звездных системах пришли генералы, решившие устроить военный переворот и свергнуть местного президента, замахнувшегося на присвоение себе титула «император» – во имя расцвета гуманизма и человеколюбия.

Надо отметить, что вся эта черная цивилизация время от времени погружалась в пучину разборок разной степени интенсивности и приходящие к власти политики сменялись с завидной периодичностью.

В общем, на далекую относительно возможностей черных флотов планетку всем стало плевать. Оставшиеся на ней граждане республики и рабы за несколько столетий расплодились, заполнив собой весь континент и не забыв по ходу дела скатиться к первобытному строю. Чем, собственно говоря, они не отличались от выживших белых, желтых и красных. Последние, вновь расплодившись, заняли практически всю территорию нынешней Северной Америки, перешеек и северные части Южной Америки, а другая группа расположилась на севере Африки. За этими анклавами первое время было чрезвычайно интересно наблюдать. Разграниченность обитаемых зон мгновенно повлияла на культуру науа, обосабливая их друг от друга все дальше и дальше. Отличным примером была неискоренимая тяга к постройке пирамидальных конструкций и письменность в виде иероглифов. В обоих местах эти два элемента культуры были сохранены, но по своему содержимому разительно отличались.

Тем временем желтые и белые поделили между собой самый крупный континент. Потомки хеймгардцев заняли его северную и западную части, наследникам империи Цзиньлун достались южные и восточные территории. Близость двух рас в итоге привела к ужасной резне, которая закончилась только после истощения живого ресурса желтых, который был практически полностью уничтожен, а выжившие останки заключили с белыми вечный мирный договор.

Афиат был более чем уверен, что договор этот прекратит свое действие тут же, как только желтые вновь наберут силу.

Но потомки хеймгардцев проявили свойственную им недальновидность, мягкосердечность и аморфность. Вместо того чтобы вырезать врагов под ноль, они только и сделали, что в память о кровопролитной бойне поместили на своем флаге рисунок: представитель воинского сословия добивает раненного желтого дракона копьем в голову.

По здравому рассуждению, все происходящее было чудовищной глупостью. Цзиньлун – не те, кто отказывается от своих планов, а уж тем более – забывает о мести. Но использование ошибок врагов – именно то, на чем держится многолетний бизнес семейства Мисшпа. Старый, никогда не дающий сбоев принцип семей Анан-Гадола: разделяй и властвуй.

Желтые должны будут сыграть в готовящемся миропорядке одну из ключевых ролей. Но они сейчас зализывают раны и потому не способны на выполнение уготовленной им роли. С другой стороны, они и не опасны. По крайней мере, до того момента, пока Солнечная система не зайдет в пространство их цивилизации.

Сперва необходимо избавиться от белых, а затем – от красных.

На удивление главы семейства, разработанный им план удалось воплотить с величайшей легкостью. Часть потомков Хеймгарда после войны с потомками империи Цзиньлун стали полностью игнорировать законы и догмы своих предков. А в их поведении и складе ума стали проявляться доминирующие черты семейств Анан-Гадола: жажда наживы и жажда жизни.

В итоге единая популяция особей разбилась на отдельные территории, управляемые наиболее перспективными вожаками. А бесконечные военные конфликты, ведущиеся за захват ресурсов, только увеличивали возникшую ненависть к своим соседям.

Установив частичный контроль над белой популяцией, пришлось уничтожать менее сговорчивых красных. Гордые и неуступчивые потомки Ацтланы отвечали упрямым отказом на все предложения семейства Мисшпа начать междоусобную войну. Но здесь в происходящее вмешались сами науа. Причем, не деградировавшие племена, скатившиеся до курения опиоидов и кровавых жертвоприношений, а самые что ни есть настоящие.

Планета Земля вышла из длительного, более чем десятитысячелетнего периода контроля Нтанды и вошла в зону влияния красных. Тут бы, наверное, и пришел конец всем остальным, если бы не один уже упоминавшийся факт. Время нахождения в составе красной империи у Солнечной системы весьма незначительное. А в этом витке оно, из-за разности орбит пограничных систем, которые, в общем-то, также находятся в постоянном движении относительно друг друга и всех трех плоскостей Вселенной, сокращалось просто катастрофически. И, надо отдать им должное, науа провернули действительно уникальную спасательную операцию. Всего за несколько десятилетий города оказались в запустении. Причем, так называемые «истинные» представители Ацтланы брали с собой далеко не всех. Большое количество их потомков вынуждено было остаться на Земле – с информацией о последнем дне пребывания этой планеты в зоне влияния их родной цивилизации.

Сколько же проблем эта эвакуация создала в итоге для местных ученых уже в этом тысячелетии! Во-первых, было совершенно непонятно, куда делось многочисленное население городов. Вот так, одним махом взяло и куда-то ушло. А во-вторых, пресловутый календарь майя, на котором вполне конкретно была выставлена дата Конца Света.

Афиат рассмеялся. И они на полном серьезе считали, что календарь красной расы должен иметь хоть какое-то значение, например, для черных? Идиоты. По-другому не скажешь. Когда же до них дойдет, что любой из цивилизаций глубоко плевать на всех остальных. Тут надо заниматься своими делами, а не заботиться об окружающих.

Ладно. Исход исходом, но основной проблемы он не решил: потомки красной империи все еще массово населяли огромные территории планеты и вынашивали планы о срыве увеличения капитала семейства Мисшпа.

Пришлось натравить на них белых. Соблазненные неисчислимыми запасами золота и возможностью контроля над новыми богатыми территориями вырождающиеся потомки, в общем-то, благородных хеймгардцев высадились на двух материках и прошлись по ним, что называется, огнем и мечом.

Здесь вновь была применена тактика биологического оружия. Занесенная из Старого света в Новый оспа выкашивала неадаптированных к ней красных целыми толпами, а поголовное уничтожение естественного источника их пропитания – местных парнокопытных, поставило крест на попытках сопротивления.

Было весело наблюдать за событиями, получившими в дальнейшем название «индейская демографическая катастрофа».

Теперь можно было вернуться к решению проблем, лежащих в ближайшей перспективе…

Сигнал тревожного оповещения одного из аватаров заставил Афиата переключить один из каналов наблюдения на основной экран.

Глава шестая

На экране монитора появилось изображение престарелого президента США. Демократически избранное первое лицо государства стояло за белой трибуной, украшенной изображением орла, и, несмотря на почтенный возраст, не зачитывало текст по бумаге, а открыто обращалось к присутствующим:

– Добро пожаловать на первый саммит Северной, Центральной и Южной Америк за демократию! Я давно думаю об этом саммите по одной простой причине: перед лицом постоянных и тревожащих вызовов демократии и всеобщим правам человека во всем мире, демократия нуждается в поборниках. И я хотел провести этот саммит, потому что здесь, в Соединенных Штатах, мы знаем, как знают и все остальные, что для обновления нашей демократии и укрепления демократических институтов требуются постоянные усилия.

Я не нахожу причин, почему западное полушарие в следующие десять лет не разовьется в самое демократичное полушарие в мире. У нас есть для этого всё. Есть люди, есть ресурсы. Есть больше демократий в этом полушарии, чем в любом другом…»

Афиат в ярости ударил трехпалым кулаком по ручке кресла.

Идиот! Что он мелет?! Какие полушария?!

Нет, с одной стороны, все ясно. Ежедневно президент контактирует с мимикрирующим под аборигенов аватаром. Он и его ближайшее окружение имеют кое-какую информацию по настоящему положению дел. Это просто необходимо для направления правящей элиты в нужное русло. История про развитую демократию в родном мире семейства Мисшпа в свое время произвела должный эффект и дала необходимый вектор движения, подстегнув стремление сильных мира сего следовать за идеалом и обогащать как себя, так и своего тайного покровителя. Вот отсюда и более чем два полушария. Старик не оговорился. Он просто сболтнул лишнее. Но ситуацию можно легко поправить: списать все на возраст. Правда, теперь за президентом надо будет следить более тщательно. И давать более подробные инструкции, вплоть до полного перечня действий и фраз. А то вон как разошелся! Уверовал в силу своего мозга и тела. Конечно, под действием определенного вида препаратов возрастные особенности можно временно нивелировать, но все-таки ему не стоит забывать, что действие любой синтетической химии имеет свойство заканчиваться. Если бы только можно было применить нейрочип…

Тем временем на экране камера одного из телевизионных каналов показала очередную журналистку:

– Господин президент, готов ли Вашингтон защитить Тайвань в случае нападения Китая?

– Да.

– Вы серьезно?

– Конечно. Пекин играет с огнем, летая близко и предпринимая все эти маневры. Наша политика в отношении Тайваня не изменилась: мы по-прежнему намерены поддерживать мир и стабильность в Тайваньском проливе и следить за тем, чтобы одностороннего изменения статус-кво не произошло. Защита Тайваня, в том числе военным путем – это обязательство, которое Соединенные Штаты взяли на себя. Если Пекин попытается силовым путем изменить статус острова…

Афиат подпрыгнул в кресле.

Что он несет?! И это сейчас, когда обстановка на границе Восточной Европы раскалилась настолько, что готова взорваться огненным безумством от единственной искры!

Сейчас обрести полуторамиллиардного врага на другом конце материка! На два фронта играть не хватит никаких ресурсов. Надо притормозить расхрабрившегося старикана, пока он, последний член семейства Мисшпа, не выгребет из недр этой планеты как можно больше богатств.

Не для этого он так долго разрабатывал план, а затем внедрял его.

Его официальной версией, естественно, было спасение загрязненной планеты. И большинство идиотов начали свято верить в то, что этот путь действительно возможен. Тем лучше. Оставшиеся на планете ископаемые ресурсы можно будет извлечь и продать, оставив любителям солнечных батарей мертвую Землю. Бескровность глобального оболванивания была основной целью Афиата в ускоренной экспроприации недр планеты. Можно развязать войну и уничтожить все человечество, но Хеймгард никуда не денется. Они будут ждать и будут искать его, что бы ни случилось. Он для них враг номер один. А на пустой планете отыскать загнанного в угол бизнесмена куда проще, чем отслеживать его замаскированные следы среди восьми миллиардов аборигенов.

Вот потому и случился мирный переход с использования ископаемых углеводородов на ветряки и прочую сказочную чепуху. А единственный достойный кандидат, занимающийся политикой, примелькавшийся на экранах, живущий в Белом доме пятьдесят лет и способный убедить своим авторитетом электорат, оказался с дырявым мозгом. Две аневризмы привели к операции и потере определенного процента мозгового вещества. И именно поэтому данной особи, в отличие от всех остальных руководителей подконтрольных Афиату территорий, нельзя внедрить нейрочип. Тут просто отсутствует необходимая для фиксации и импульсного воздействия зона. А, стало быть, отсутствует дистанционный контроль за действиями и речью президента. Приходится отдавать своего последнего мимикрирующего аватара, чтобы он всегда находился рядом с первым лицом государства. Остальные по истечении времени вышли из строя, и это, конечно, тоже большая проблема. Создать новые модели на этой планете не представляется возможным. Для этого необходимы сплавы редких металлов, а выполнить подобную работу в условиях бункера, увы, нельзя. Прошлый глава семейства Мисшпа смог создать аватаров, имея под рукой необходимый запас. Но сейчас синтез расходников повлечет за собой постройку целого комплекса. Можно, конечно, развернуть его строительство и на поверхности, но там шпионы Хеймгарда и империи Цзиньлун. А он, Афиат, очень не хочет допускать местное население до передовых технологий своей родной галактики. Все это чревато потерей контроля над ресурсной колонией.

Да. Труднее всего оказалось сдерживать развитие местной науки.

Как известно, прогресс затормозить нельзя, и в любой из четырех рас нет-нет, да и найдутся люди, обладающие весьма пытливым умом. Такие самородки не останавливаются на предоставленных им технологиях и знаниях, а переступают границы, делая открытия и предлагая обществу новые пути развития. Зачастую подобные инновации не несут в себе никакой угрозы для дела семейства Мисшпа. Ну что страшного может быть в появлении сенсорных дисплеев или в разработке того же лазера? Да ерунда все это. Действительно глобальный прорыв, способный поднять цивилизацию хотя бы на уровень, подходящий для освоения собственного светила, сейчас невозможен. Любое исследование в выстроенной товарно-денежной схеме взаиморасчетов требует гигантских затрат. Одиночкам или группам энтузиастов такое просто не по карману. Выделяемые из бюджетов отдельных стран средства, как правило, разворовываются или главами государств, или посредством многоступенчатой пирамиды раздутого чиновничьего аппарата. А сидящие на протяжении многих лет в высших эшелонах науки высокопоставленные представители являют собой страховочный вариант, предназначенный для контроля над степенью развития.

Единственный раз, когда бывший глава семейства решил вмешаться в развитие технологий, произошел в сороковых годах прошлого века. Но тогда он еще ничего не знал о тщательном и постоянном контроле разведки белых.

Во время Второй мировой войны пришлось поделиться некоторыми знаниями в области химии элементарных частиц. В то время многолетнее наблюдение за неисчерпаемыми ресурсами союза восточных государств и постепенное обеднение доступных семейству полезных ископаемых на подконтрольной территории привели к началу открытого противостояния. Прокатившиеся две мировые войны, унесшие, в общей сложности, около девяноста миллионов жизней, так и не дали результатов ввиду отсутствия принципиальной разницы в видах вооружения. Стоило исправить ситуацию.

Появившаяся в результате данного научного «прорыва» ядерная бомба должна была обеспечить военное доминирование западной коалиции и дать формирующемуся блоку рычаг в захвате богатых ресурсами восточных пространств. Но здесь впервые уверенного в собственной безопасности главу семейства Мисшпа поразил удар.

Восточный блок смог в кратчайшие сроки создать собственную ядерную бомбу, восстановив паритет сторон. Вне всякого сомнения, свою роль тут сыграла профессиональная разведка. Но чья именно? Аборигенов или их внесистемных предков?

Как бы то ни было, прецедент был получен и усвоен. Отныне пришлось действовать более осмотрительно и вдобавок забыть об очищающей полномасштабной ядерной войне.

Второй раз семейство Мисшпа ощутило угрозу собственной безопасности спустя совсем короткое время. Союз начал разработку первого искусственного спутника планеты. Не нужно иметь выдающийся интеллект, чтобы понять, кто и каким образом смог обеспечить их необходимыми знаниями. С этого момента ситуация чуть было не вышла из-под контроля.

Пришлось в спешном порядке раскручивать на полную мощь созданную программу космических полетов, главной целью которой были контроль околоземных спутников и лунного пространства.

Афиат усмехнулся. Национальная безопасность… А ведь никто даже подумать не может, что все, что делается здесь, посвящено лишь одному: безопасности самой ценной и значимой нации на планете. Единственным представителем которой является он. Да. Это действительно смешно.

Тем временем космическая гонка набирала обороты. А новый президент Соединенных Штатов стал первым в списке тех, кто удостоился чести заиметь в своем мозгу нейрочип. Местные медицинские технологии и развитие нейрохирургии наконец смогли позволить проводить подобные операции без привлечения инопланетного оборудования.

В истории, кстати, хранится цитата этого президента.

«Я знаю, что есть Бог. Я вижу приближающуюся бурю и узнаю в нем Его руку. Если у Бога есть для меня поручение, то я буду готов».

Действительно, что еще может сказать человек, однажды увидев главу семейства Мисшпа, появляющегося буквально из ниоткуда при помощи оборудования невидимости. К тому же, периодически звучащего прямо внутри мозга. Бог. Так и есть.

Ситуация вышла из-под контроля весьма неожиданно. К тому времени Афиат остался последним из семейства Мисшпа на этой планете. Остальные члены семьи, прожив свой пятисотлетний срок, ушли к Господу. Самому же юному тайному властителю Земли на несколько лет пришлось отойти от управления и контроля за оставленным хозяйством.

Дело в том, что накопленный за века информационный материал имел не только колоссальный объем, но и первостепенную важность. И, соответственно, должен был быть усвоен целиком и полностью.

И тогда именно это кресло, в котором он сейчас сидит, трансформировалось в медицинское ложе, и возлегший на него Афиат позволил программе нейроконтроля начать процедуру интеграции информационного объема в собственный мозг.

Когда он открыл глаза, то обнаружил, что прошло два года, и что президент Америки, утратив постоянный контроль, возомнил себя всемогущим и бесстрашным. Он наплевал на все указания и инициировал собственную лунную программу, для того чтобы отправить подконтрольных аборигенов на спутник планеты первыми. Стоило незамедлительно наказать зарвавшегося глупца. Лунную базу с накопленной ресурсной начинкой не должны были обнаружить.

Для этого пришлось воспользоваться аппаратом невидимости и лично провернуть нашумевшее в дальнейшем убийство. Оно, кстати, до сих пор вызывает кучу споров и является источником неисчерпаемых слухов. А все потому, что никто так и не может понять, что третий, контрольный выстрел в голову был произведен невидимым существом, сидящим с левой стороны в машине секретной службы. Затем нужно было организовать пропажу мозга президента, чтобы вытащить уцелевший нейрочип. В итоге ценный груз с уликой был доставлен аватаром в секретный бункер, но порадоваться успешному завершению операции Афиат не успел.

Когда он открыл глаза, то не поверил в случившееся. Он вновь лежал на трансформированном медицинском ложе и ощущал себя, как последний кусок дерьма. После получения сводки от ИИ, все встало на свои места.

Изношенная программа нейроинтегрирования, залившая в него нескончаемое количество экзабайт информации, каким-то образом перегрузила его нервную ткань. Это привело к спонтанному возникновению дополнительных очагов электрической активности. А дальше – потеря сознания, судороги, отек мозга и кома, которая длилась девять лет! Хорошо, что у автоматики бункера хватило ума выпустить медицинского бота и тот смог уложить бессознательное тело всесильного господина под медицинские манипуляторы.

Повезло, так повезло, нечего сказать. Пришлось в спешном порядке анализировать информацию и предпринимать ряд спешных мер.

«– Повторите ваше последнее сообщение.

– Я говорю, здесь другие космические корабли. Они стоят ровной линией по другую сторону кратера.

– Повторите. Повторите! Можете заснять что-нибудь?

– У меня больше нет пленки под рукой. Три выстрела с тарелки, или как там эта штука называется, испортили всю пленку.

– Восстановите контроль. Они перед вами?

– Они здесь. Они где-то в районе экватора и наблюдают за нами…»

Афиат вспомнил, как впервые прослушал эту запись.

Аборигены все-таки добрались до Луны. И, естественно, нашли там и остатки базы красных в форме любимого ими зиккурата, и автономных роботов, обеспечивающих погрузку и хранение доставляемых на ближайшее космическое тело добытые на Земле ресурсы. Хорошо, что разведчиков всех заинтересованных рас подобная ситуация пока устраивает. Красным вообще ни до чего теперь нет дела. С ними все понятно. Желтые и черные тупо ждут момента, чтобы хранилища заполнились как можно больше, для дальнейшего захвата. А белым все это добро ни к чему. Им нужен только хозяин.

Однако, во избежание дальнейших проблем, так называемую лунную программу пришлось спешно сворачивать. И теперь все обсуждают, были ли американцы на самом деле на Луне или нет, раз все видеоматериалы сняты в павильоне. Как будто один факт начисто исключает второй. Ведь четко сказано, что вся пленка уничтожена, но запечатлеть такое «достижение» было просто необходимо.

Тут, кстати, совсем недавно китайцы, которые, в связи с приближением планеты к системе Цзиньлун, начали проявлять повышенную активность, запустили-таки луноход Юйту-2 на спутник Земли. И выдвинули свою конспирологическую версию. Дескать, у нас современная техника плавится от жары в триста градусов, как же американцы тогда смогли все это провернуть? Технологию покрытия надо знать, товарищи коммунисты. Хорошо, что ее удалось изъять из архивов NASA.

Афиат перевел взгляд на монитор.

На нем престарелый президент продолжал вещать. Часовая речь, по-видимому, его сильно утомила, и старик уже перескакивал на весьма отвлеченные темы.

– Нет, я серьезно! Включишь телевизор, а там реклама! Когда мы в последний раз видели межрасовые пары в телевизоре? Когда мы в последний раз видели это… в смысле… Люди продают товары… и снимают рекламу для того, чтобы продавать товары. И продают товары, когда людям нравится…

Надо дать команду аватару, чтобы этот театр абсурда на сегодня заканчивался. А то у первого лица случится очередное мозговое кровоизлияние.

На экране стоявшая все это время за спиной темнокожая азиатка подошла к старику и что-то сказала ему на ухо. Тот растерянно посмотрел на нее, кивнул и, неуклюже развернувшись, засеменил со сцены.

– Тот, кто играет с огнем, погибнет от него. Есть надежда, что у США будет ясный взгляд на это. Я призываю реализовать три совместных коммюнике, которые служат основой для отношений между двумя странами. Я обещаю решительно защищать национальный суверенитет и территориальную целостность Китая, и в этом выражаю твердую волю полутора миллиарда китайцев.

США сегодня – это больной человек, который отчаянно ищет лечение, как безголовая курица, как будто он может обрести былое здоровье, погрузив мир в хаос. Находясь не в лучшей своей форме, Белый дом рассчитывает использовать другие страны как расходный материал для сдерживания Китая и России…

А вот и ответ желтых последовал!

Афиат приказал искусственному интеллекту бункера подготовить еще одну сводку и сложил вместе худые длинные пальцы.

Вне всякого сомнения, Хеймгард активизировался, предпринимая попытку завершить свою шпионскую игру. У них особо нет выбора. Если союз с желтыми и заключен, то насколько долго он продлится? Через пару сотен лет система полностью будет на территории Цзиньлун, и, более чем вероятно, здесь начнется настоящий геноцид.

Поэтому белые торопятся. Их подгоняет жажда мести. И события последних лет только подтверждают эти опасения.

Прямым доказательством этому стало возникновение на территории спорной планеты весьма интересного эксперимента. Опять же, прямых улик нет, но интуиция подсказывает заинтересованность цивилизации Хеймгард в создании этой авантюры. Это вполне в их стиле: уничтожить все, чтобы добраться до одинокого миролюбивого бизнесмена.

Как удалось выяснить, кто-то из четырех местных рас возмутился гибелью очередного своего корабля на местной орбите. Как правило, такие претензии никто никогда не озвучивал ввиду уничтожения тайных шпионов и всяких военных разведчиков. Во-первых, заявление официальной ноты протеста в подобном случае является прямым подтверждением шпионской работы цивилизации. А во-вторых, признание гибели своего агента косвенно свидетельствует либо о низком уровне подготовки последнего, либо о высоком профессионализме контрагентов. Ясно, что никому это не нужно. Но здесь, видимо, имел место несчастный случай. Скорее всего, яхту, перевозившую официальное лицо, выбросило из гипертрассы неподалеку и кто-то из скрывавшихся рядом разведчиков, по ошибке или намеренно, разнес гражданское судно на кучу заиндевевших в вакууме частей.

Данное проявление агрессии незамедлительно сказалось на внешнеполитической обстановке. Космические армии выдвинулись навстречу друг другу, и дело едва не дошло до войны. Бойни удалось избежать благодаря переговорам, на которых наконец-то постановили навсегда отдать спорную планетку в лоно одной из цивилизаций. Все-таки это было верное, с экономической точки зрения, решение. Никто не хотел терять многомиллионные армии и терпеть многомиллиардные убытки в вооруженном конфликте. Постоянно меняющая свое положение планета явно того не стоила. К тому же проигрыш любой из сторон в несостоявшейся войне должен был стать поводом начать новый конфликт, как только положение местной системы станет более благоприятным. В итоге есть все шансы получить локальную точку бесконечной возни, сжирающую прорву средств и живого ресурса. Но вот как определить, кому должна достаться планета?

Решение было принято весьма оригинальное. Планета будет зачислена в список той расы, чистые представители которой окажутся на ее поверхности в большем количестве. Здесь стоит отметить пару весьма интересных фактов. Первый состоит в том, что данное предложение могло быть внесено желтыми. Все-таки сейчас планета находится на территории цивилизации Цзиньлун. Недаром именно сейчас Китай наращивает экономику и темпы вооружения. Если планета отойдет к ним, желтым уже никто не помешает творить здесь все, что они захотят. Да и численность желтых только в одном Китае уже подошла к полутора миллиардам. А значит, шанс выиграть спор более чем существенный.

Конечно же, всех чистых и носителей неповрежденного генотипа остальные цивилизации заберут домой. Оставят здесь только гибриды. Что-что, а чистоту генома стараются оберегать все. Только это дает путь к дальнейшему развитию расы и ее совершенствованию. А смешение в конце концов приводит к ущербности породных линий, ввиду массовых заболеваний и снижения качества популяции у потомков. Законы эволюции одинаковы для всех – черных, желтых, белых, красных. Каждая из рас уникальная и незаменима. В каждой заложен свой неповторимый путь развития. Именно поэтому науа не забрали в свою систему всех подряд. Кто-кто, а они-то прекрасно знают механику естественного отбора.

Хеймгардцам, кстати, планета по-любому не достанется. Белых на Земле осталось меньше всего. И даже из этих домой заберут не всех. Если ты носитель светлого кожного покрова, это еще ни о чем не говорит. Ты можешь быть обладателем различных заболеваний, начиная от скрытых психических расстройств, целого букета аутоиммунных нарушений и заканчивая банальными гипертониями, катарактами и нарушениями в сердечно-сосудистой системе. Загрязняемая по всем направлениям экология планеты медленно, но неудержимо воздает тем, кто губит ее. Так было всегда и везде.

По-настоящему разумные и высокотехнологичные расы давным-давно отказались от загрязнения своих домов токсичными отходами. Менее развитые выводят вредное производство на дальние орбиты планет или же на спутники. Более развитые достигли уровня технологии, при котором отходов вообще не существует. Естественно, что у первых и у вторых со здоровьем все в порядке. Что граждане Нтанды, что Хеймгарда, что красные и желтые, все высокие, здоровые, сильные и красивые. Действительно красивые. Если смотреть непредвзято, то каждая из четырех рас обладает своими показателями красоты. Чего нельзя сказать об их вырождающихся потомках. Тут они, в превалирующем большинстве, либо жирные, либо слишком худые, либо имеют множество внутренних дефектов, от врожденных патологий до приобретенных поражений. Многие из них просто больные на голову. В здравом уме никто не станет тащить к себе в дом подобный рассадник генетического мусора. Если ты оказался настолько слаб или ленив, что твой собственный организм начал запуск саморазрушения, поздравляю: твоя породная линия обречена. У тебя могут быть дети, внуки и правнуки, но из этого ничего хорошего не выйдет. Дети всегда отвечают за ошибки своих родителей.

В итоге, после принятия судьбоносного решения, оставалось только начать процесс отбора жизнеспособных особей. С данной целью на поверхность планеты предполагалось доставить некие аппараты, являющиеся генераторами подобия биологического оружия. Сомнения вызывали, в данном случае, лишь красные. Ацтлана забрала всех своих чистых еще несколько сотен лет назад и, по всей видимости, просто не стала участвовать в данной авантюре.

С Нтандой вот все предельно ясно. Афиат посмотрел на подготовленную по запросу сводку последовательности событий.

Заболевание встречается, в основном, в отдаленных районах в центре и на западе Африки, расположенных рядом с влажными тропическими лесами. Вирус передается от животных к человеку. Коэффициент летальности не превышает десяти процентов.

Заболевание зафиксировано минимум в одиннадцати странах: Испании, Португалии, Бельгии, США, Германии, Швеции, Великобритании, Франции, Италии, Австралии и Канаде. Во Франции объявлена рекомендательная вакцина от оспы обезьян для групп риска – гомосексуалистов, трансгендеров, проституток и сотрудников публичных домов.

Калифорния ввела режим ЧС из-за вспышки оспы обезьян. Значительная часть заразившихся в штате – белые мужчины до сорока четырех лет, имевшие однополый секс.

Муниципалитет Нью-Йорка попросил ВОЗ переименовать оспу обезьян во что-то другое, дабы не травмировать психику негров и геев. Как заявил комиссар по вопросам здравоохранения, у них вызывает растущее беспокойство «потенциально разрушительный и стигматизирующий эффект, который обсуждение вируса оспы обезьян может иметь для уязвимых сообществ».

Комитет ВОЗ по чрезвычайным ситуациям собрался для обсуждения вспышки оспы обезьян. Его глава Тедрос Аданос Гебрейесус объявил вспышку заболевания чрезвычайной ситуацией в области здравоохранения. Заболевания представляет умеренный риск по всему миру, за исключением Европы, где риск высок.

Центры по контролю и профилактике заболеваний США сообщают об одной тысяче сорока восьми новых случаях заболевания обезьяньей оспой, что является самым большим однодневным увеличением за всю историю наблюдений. В результате национальное число заболевших достигло…

Ну, в общем, почему бы и нет? Запоздало, зато смешно. Нетривиальное решение – начать чистку среди носителей нежизнеспособного генотипа именно таким образом.

Странно другое.

Еще в марте две тысячи двадцать первого года NKO NTI совместно с экспертами Мюнхенской конференции по безопасности разработали симуляцию по внезапному распространению искусственно выведенной оспы обезьян. По итогам сценария программа выдала порядка четырех миллиардов заболевших и трехсот миллионов погибших.

Может быть, все началось именно тогда, просто, в связи с низким уровнем информирования на черном континенте, известия просочились, лишь когда вирус распространился по остальным частям света.

Или просто их техника, как часто бывает у черных, просто начала сбоить и настоящий армагеддон начал набирать обороты только сейчас.

Есть и третий вариант. Нтанда, подписав межсистемное соглашение, играют втемную. Стараются свести потери среди своих к минимуму. Рассчитывают, должно быть, на выигрыш в дальнейшей войне с желтыми.

Слишком самонадеянно. Те уничтожат их, после того как разберутся с красными и белыми.

У последних тоже все выглядит более чем странно.

Зона активации их биологического оружия лежит на севере континента, не в самой густонаселенной зоне, и занимает окружность диаметром порядка пятиста километров. Возможно, у Хеймгарда тоже что-то пошло не так, а может, они просто решили не тратить лишний раз свои ресурсы и полагаются на дальнейший результат. Если эффект будет удовлетворительным, они расширят зону поражения. А если нет…

Афиат оскалил мелкие острые зубы. Не будет у вас удовлетворительного результата, белые уроды! Удар биологического деструктора выкосил всех, превратив людей в полуразумных зомби. И это на севере. Что уж говорить о той же центральной зоне, где в крупных городах скопилась большая часть населения. Там вообще не выживет никто. Слишком велик процент генетического заражения и генетического повреждения расы.

Но кто же был инициатором, белые или желтые? Вполне может статься, что Цзиньлун. Планета сейчас находится на их территории, а менталитет детей Желтого Дракона всегда сводился к получению наибольшей выгоды и безжалостной зачистке врагов. И, вполне возможно, что, заранее просчитав свой проигрыш в начавшемся эксперименте, хеймгардцы принимают в нем участие лишь для того, чтобы наконец-то утолить свою жажду мести и с помощью желтых найти его.

Высокомерные уроды! Это они вторглись сюда и разрушили бизнес семейства. Атака тринадцать тысяч лет назад была всего лишь зеркальным ответом на их беззаконные действия. Это не они должны говорить о мести.

Афиат перевел взгляд на один из мониторов. На нем президент поднимается по украшенному красной ковровой дорожкой трапу. Неожиданно спотыкается и падает лицом вниз. В последний момент ему удается опереться на выставленную вперед левую руку. Еще пара шагов, и вновь падение. И еще одно.

Афиат закрыл глаза.

Да. Скорее всего, белые и желтые заключили временный союз. И каждая из сторон имеет в нем свои интересы. Хеймгард хочет добраться до последнего представителя древнего рода, а желтые – заполучить себе планету. И, кстати, вполне может быть, что и основная цель белых им не чужда.

Как бы то ни было, надо признать: действуют они весьма эффективно. Начиная с декабря девятнадцатого года, когда интегрированный в общество аппарат заработал, мир изменился кардинально. Биологическое оружие Цзиньлун, выплеснувшись в одном из провинциальных городов, стало причиной планетарной пандемии. Власти местной республики пытались ввести карантин, ограничив зону распространения территорией одного города, однако ничего не помогло и на сегодняшний день биологическое оружие убило порядка шести с половиной миллионов человек. Какими бы ни были заявления и аргументы, этот вирус обладает весьма внушительным спектром воздействия, роскошным букетом побочных явлений и отсроченных осложнений. Даже если тебе посчастливилось, и ты выжил, вполне вероятно, тебя накроет потом. И таких более чем полмиллиарда.

А так все по законам безжалостного эволюционного отбора: наименее приспособленные к жизни особи отходят в иные миры первыми. Ожирение, диабет, сердечные пороки, врожденные дефекты, аутоиммунные заболевания и иммунодефициты. Все те, кто в обычном ритме цивилизованного общества еще мог на что-то рассчитывать, столкнулись с равнодушным к социальному статусу агентом.

Но пока еще время есть. А чем отличается хороший бизнесмен от дилетантов, думающих, что большие деньги и постоянные прогулки на яхтах с девочками – вещи более чем совместимые? Правильно. Профессионалы своего дела никогда не тратят время впустую. Во-первых, его у них попросту нет. А во-вторых, даже если и появляется свободный день, лучше и его потратить с пользой. Инвестировать часы в золотой запас. Деньги делают деньги. И только так. Это основа всех демократичных систем.

А ведь местные до сих пор, в своей основной массе, считают, что демократия – это власть народа. Идиоты. По-другому и не скажешь. Верят на слово обтекаемой форме перевода. Хотя там все четко написано. «Кратия» на одном из местных языков – это власть. А «демос» – это не народ. Это небольшая часть избранных, владеющих рабами и собственным капиталом. Именно они в то время считались народом и только они имели право на голосование с целью выбора кандидатуры из своего же круга.

Потом, конечно, пришли другие времена. Рабовладение пришлось официально отменить, чтобы не вводить аборигенов в панику. Но так даже лучше. Когда ты считаешь себя свободным, то намного охотнее выполняешь свои обязанности. Добровольно же, все сам. Все на благо страны и выбранного лично тобой правящего кластера. И теперь на планете свободны все. При этом совершенно не задумываются о том, что твоя личная свобода заканчивается там, где начинается свобода чужая. И этим весьма удобно пользоваться. Как говорится, разделяй и властвуй. Если твой враг един, его невозможно победить.

А что лучше всего разделяет проживающую на одной территории массу людей? Разобщенность взглядов и интересов. И внешние враги не нужны. Достаточно расколоть общность по гендерному или национальному компоненту. Или религиозному: мол, только тебе повезло настолько, что выбранный тобой из целого списка бог является настоящим.

С этой задачей на протяжении многих лет прекрасно справляется один из доверенных. Фонд его имени постоянно спонсирует масштабные миграционные волны, населяя страны чужаками. А расцветшее за последнее десятилетие небинарное многообразие только добавляет масла в огонь. Эти идиоты, дорвавшиеся до мнимых свобод, теперь шатают экономику и системные устои так, что и представить себе было нельзя. И это на самом деле смешно.

Но с огромной и богатой ресурсами восточной территорией, оставшейся после развала блока, все идет медленно. Да, купленные им марионетки помогают грабить недра и вычищают своей политической волей целые населенные пункты в отписанных им владениях. Но этого недостаточно. Тоталитарный режим местного управленца все еще сопротивляется внедрению передовых демократичных поверий. Поток эмигрантов и засилье цветовой палитры с различными сексуальными девиациями столкнулись с ограничениями. Сплошная нетолерантность, одним словом.

Именно поэтому Афиат и решил ускорить захват не разработанной полностью ресурсной базы до того момента, когда придется, как говорится, рвать когти.

Выбор пал на одну из «буферных стран», примыкающих к нетолерантной стране. В течение короткого времени, за счет финансовой помощи хозяина все того же миграционного фонда, был учинен ряд политических переворотов, после чего новое правительство под эгидой обретения полной свободы и независимости объявило о вступлении своей страны в Североатлантический альянс. Расклад тут ясен и прост. На территории обретшей истинную свободу и демократию страны развертываются военные базы блока, и противник вынужден будет менять свою политику под страхом уничтожения.

Так же стоило поступить и с территорией желтых. Возле материкового Китая есть прекрасный остров, тоже стремящийся к эталонам абсолютной свободы. Но это всё – на дальнейшую перспективу. Старый президент США, естественно, в курсе планов развития его страны, но, в связи с необратимыми изменениями в головном мозге, поторопился со своим заявлением. Теперь надо наблюдать и стараться задействовать желтых марионеток для приведения политики их коммунистической партии в нужное русло.

На экране высветилась сводка информационных новостей из Восточноевропейского региона.

Новый российский радар некогерентного рассеивания способен выводить из строя спутники на околоземной орбите при помощи воздействия на ионосферу…

Десантный корабль военно-морских сил США USS Kearsarge пришвартовался в Хельсинки. В зоне его пребывания запрещаются любые полеты. На его борту находится около двух тысяч морских пехотинцев…

Белоруссия ударит ракетами по целям в Польше в случае военного конфликта между европейскими странами и Россией. Первоочередными объектами удара становятся центры принятия решений, элементы системы управления, пункты постоянной дислокации национальных вооруженных сил, арсеналы и базы, а также критически важные объекты экономики и транспортной инфраструктуры…

Чего и следовало ожидать.

Главенствующему тоталитаристу, отвергающему истинные ценности демократичного миропорядка, естественно, не понравились намечающиеся передвижения возле пограничных столбов. Он незамедлительно провел показательные учения и теперь, громко бряцая оружием по всем новостным агентствам, стягивает силы к располагающимся армиям западного альянса. И здесь уже у кого окажутся крепче нервы. Кто первым накопит столько силы, что у второго затрясутся коленки.

Все-таки прав был один из бывших глав семейства Мисшпа: война – это чрезвычайно прибыльное дело. Особенно когда продаешь оружие обеим воюющим сторонам, не забывая о дополнительном финансировании собственных оборонных предприятий.

Перед второй мировой войной один из руководителей только что сформированного восточного блока отправил на закупку американской помощи разрушенному событиями государству порядка трехсот семидесяти тонн золота, из которых только треть пошла по своему прямому назначению. Товарища Меер-Геноха Моисеевича Валлаха потом, конечно, хотели судить, но в итоге все обошлось домашним арестом. А затем организованные волнения среди желтых привели к нападению Японии на Китай. В итоге руководство последней переправило на территорию Америки свои сто тонн драгоценного металла. Сдали на хранение в более безопасное место сроком на шестьдесят лет. По истечении которого возвращением металла занималась одна брокерская компания с офисами во Всемирном торговом центре. Нужно было только устроить авиакатастрофу, чтобы уничтожить всех сотрудников фирмы и бесследно испарить золотой запас.

Ну и, конечно, не стоит забывать про ленд-лиз, который обеспечил одну из сторон в той войне оборотом товаров на сумму свыше одного миллиарда долларов, возвращать который пришлось, опять-таки, в золотом эквиваленте.

Сама же война позволила Северной Америке стать страной-эмитентом, а доллару – резервной мировой валютой. Вот когда начался настоящий размах в скупке недр планеты.

Все-таки война – невероятно прибыльное дело.

Жаль, что не успели разработать генетическое оружие против белых. Слишком поздно начали. Коррумпированное правительство буферного государства за отчисление процентов от вложенных инвестиций, даже не раздумывая, отдало своих граждан на первую стадию эксперимента. А ведь они также являются прямыми потомками Хеймгарда. И если бы генетическая бомба была разработана и применена, она не стала бы делать различий между «своими» и «чужими». Это всего лишь оружие. Ему не известно, что у тебя в голове. Генетика подходит – ты умрешь.

Сейчас уже ничего не поделаешь. Главное, чтобы подкупленная «пятая колонна» самопровозглашенной интеллигенции и различные лидеры мнений на своих каналах развили активность, агитируя тупую массу за пацифизм и мир. Надо втолковать всем сомневающимся, что война приведет их накопленное благополучие к моментальному краху. Надо бы дать соответствующую команду марионеткам в восточных землях. Пусть усилят давление. И неплохо бы провернуть еще одну вещь: показать всем своим подчиненным, что ослушание будет караться незамедлительно. Примером может стать один рыжий трус, посмевший удрать из подконтрольной ему страны в самое неподходящее время. Да. Это отличная мишень. Крупная, внушительная. У остальных мозги сразу встанут как надо.

То ли дело престарелый энцефалопат, выступающий на фоне звездно-полосатого флага. У него хоть и нет части мозга, но он прекрасно понимает, что на одной чаше весов лежит его жизнь, в то время как другая чаша весов опускается все ниже и ниже под весом наживаемых богатств. Отсюда, кстати, можно вывести весьма занимательную мысль. Под тяжестью золота, нефти и ценных бумаг чаша опускается вниз, в то время как твоя собственная жизнь, душа, совесть – можно выбрать любое слово – с каждым днем весит все меньше и меньше, пока не обесценится совсем. Надо будет продать эту идею какому-нибудь писателю. Мысль не нова, но оформление по-настоящему шикарное. А прибыль надо получать из всего.

Афиат усмехнулся.

Да. Старый президент деньги любит. И сейчас разительно отличается от себя же, образца сорокалетней давности.

«Если вас поймали с кусочком крэка… Мы приняли закон, и я в том числе… что если тебя взяли с этим – ты едешь в тюрьму на пять лет. Никакого условного срока, ничего подобного. Пять полных лет, от звонка до звонка. У судьи при вынесении приговора просто не будет других вариантов. Меня не волнует, что случилось с этими людьми, какие у них проблемы. У нас есть обязательство: оградить от них наше общество. Эти люди должны сидеть в тюрьме. Подальше от моей матери. Мне плевать, как так вышло, что они стали такими, но я очищу от них наши улицы!

Интеграция черных студентов превратит школы в джунгли, в расовые джунгли».

Все-таки как меняет людей любовь к деньгам!

Он, Афиат, не перестает удивляться тому, что именно среди потомков непримиримых врагов цивилизации Анан-Гадол оказалось набольшее число последователей идеям семейства Мисшпа. Тех, кто ради собственной выгоды, прибыли и возможности жить перешагнет через любые принципы и нормы морали.

Один из последних попавшихся на глаза в сводке информации случаев весьма красноречиво подтверждает этот обстоятельство.

Сорокасемилетняя Дэбби Стивенс пожертвовала почку своей начальнице, которая не могла найти подходящего донора. Позже Дэбби была уволена за то, что слишком долго поправлялась после операции.

Достойные последователи принципов семейства Мисшпа. Идеальный образец.

Все-таки не зря даже на этой планете известна общая мировая тенденция: сознание определяет быт. Вот у этого распрекрасного Хеймгарда нет потребности в накоплении ресурсов и не существует товарно-денежных отношений. И именно поэтому у них там все на совести, правде и честном договоре. А их далекие потомки, выросшие на планете с другими условиями, уже запели по-другому. Забыли все устои и традиции.

Сигнал оповещения соседнего монитора стер довольную ухмылку с тонких серых губ Афиата. Он развернулся в кресле, посмотрел на экран. На нем ИИ бункера выдавал сводку новостей юго-восточной области.

Пекин объявил о проведении внезапных учений с боевой стрельбой в провинции Фунзянь – ближайшей к Тайваню территории материкового Китая. Армия активно перебрасывает бронетехнику, в том числе межконтинентальные ракеты DF5b, а также зенитно-ракетные комплексы «Красное знамя-22». С восьми до двадцати одного часа закрыта прибрежная акватория.

США выдвинули ударную группу во главе с авианосцем «Рональд Рейган».

Вооруженные силы Тайваня построены для отражения атаки морского десанта.

Два китайских авианосца вышли в море.

ВВС Тайваня перебросили дополнительные истребители «Мираж-2000» на авиабазу в уезде Тайдун…

Чертов старикан! Вот это уже на самом деле серьезно. Если марионетки запада и востока не смогут договориться на уровне своих правительств в ближайшее время, разразится полномасштабная война. Сформированные блоки, естественно, придут на помощь партнерам, и кто-нибудь непременно запустит первую ракету. Жаль, конечно, будет потерянного времени. В условиях повсеместного жесткого излучения, зашкаливающего за немыслимое количество рентген, особо ничего не добудешь. Добывать будет некому.

Нужно срочно отдать приказ о доставке распределенных по всей планете запасов эргония в бункер. Добытого на Земле хватит для того, чтобы убраться за пределы местной системы и переждать, когда тут все уляжется. Иначе есть шанс быть обнаруженным. Электромагнитную активность подземного схрона на выжженной огнем планете найти легче легкого. В первое время, конечно, сделать это не удастся. Будет слишком высокий фон помех. Но белые терпеливы. А если предположение о временном союзе с желтыми верно, то те могут начать рыть землю, не считаясь с потерями личного состава.

В общем, пора валить.

Один из мониторов внезапно издал сигнал тревоги. Афиат посмотрел на экран и почувствовал, как буквально сереет от страха и злости.

Глава седьмая

На нее обрушился шквал эмоций. Не то, чтобы все звуки и ощущения были незнакомыми или чужими, но сам стремительный переход заставил Машу вздрогнуть.

В последний момент своего нахождения на заснеженной колее, под прицелом приближающихся военных, Рогова бросила очередной, лишенный всякой надежды взгляд на ставшее ненавистным заграждение. И ей показалось…

Маша бросилась к сетке, ухватилась руками за промерзший металл плетений. Сеть поддалась: один из ее краев оказался незакрепленным. И, возможно, не остановись она именно тут, спасительный лаз не был бы замечен.

Лай усилился. Пёс чувствовал приближение цели и неистово рвал поводок, стремясь обогнать едва поспевавших за ним людей и первым вцепиться в нарушителя границы. Рогова протиснулась внутрь периметра, перемахнула через сугроб, наваленный по ту сторону барьера многочисленными ходками бульдозера, и рванула в чащу леса.

За спиной металл сетки лязгнул под напором прыжка взбешенного зверя. Послышались неистовый лай и крики людей.

А в следующий миг на нее обрушилось лето.

Ощущение было схожим с тем, когда выходишь из машины, в которой работает кондиционер, или из отдела мясной продукции в полуденный жар раскаленного июнем мегаполиса. По ушам резанул многоголосый звук живого леса. Неисчислимое количество птичьих голосов и бесконечные рои насекомых нестройным хором приветствовали новую гостью своего мира. Осязание накрыл практически удушающий своей непривычностью запах цветущих трав и сладких медоносных цветов. Закружил голову чистый, прозрачный воздух. Глазам предстала яркая пышность зелени.

Пораженная увиденным, Маша остановилась.

Она стояла посреди березового леса. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись вверх белые толстые стволы, теряющиеся своими окончаниями на головокружительной высоте. Вниз изумрудными ручьями аккуратных сердечек стекали листья, нежно и густо шелестевшие при каждом дуновении.

Первый осмысленный шаг в новом мире – и нога утонула в густом ковре желтых и фиолетовых цветов, заполонивших собой все видимое пространство леса.

– Охренеть… – голос показался чужим и каким-то приглушенным. – Как в сказке. Осталось только найти чучело, убить пару ведьм и отыскать дорогу из желтого кирпича.

Маша стащила с плеч рюкзак, сняла куртку, свитер и села на траву.

Верхнюю, теплую одежду придется, скорее всего, оставить прямо тут. Но, с другой стороны, может быть, все же найдется для нее свободное место.

Маша открыла рюкзак, достала из него бутылку воды. Буквально вдавила ее в себя, спохватившись лишь в самом конце, когда емкость была уже пустая. Вовка предупреждал о том, что здесь с водой будут проблемы. Теперь надо включить мозг и перестать творить глупости. Есть проверенный способ утолить жажду и при этом экономить воду.

Она где-то читала, что при движении через засушливую зону стоит делать один или два глотка в час. Это позволяет значительно экономить ценный ресурс, так как жажда на самом деле ложная. И хотя такого количества воды организму взрослого человека недостаточно, таким способом можно протянуть дольше.

Неожиданная догадка буквально подбросила ее с места. Маша выхватила из рюкзака зеркальце, посмотрелась в него и тщательно протерла поверхность краем футболки. Достала сложенный лист бумаги. Раскрыла его, пробежала торопливым взглядом ряд зачеркнутых строчек. Затем откашлялась и, поднеся зеркало к лицу, произнесла максимально четко и с выражением:

– Свет мой, зеркальце, скажи,

Да всю правду доложи:

Где сейчас ребенок мой,

Мой любимый и родной?

Ничего не произошло.

Рогова повторила четверостишие еще раз. Но, то ли придуманный ею стих был плох, то ли действительно зеркало не работало у самой границы, ответа так и не последовало. В общем-то, рассчитывать на подобную удачу было если и не глупо, то, как минимум, наивно с ее стороны.

– Значит, идем к эпицентру.

Маша еще раз посмотрела на вещи, попыталась запихнуть их в рюкзак. На место пустой бутылки можно было постараться уместить свитер. А кстати! Две полные бутылки ушли в боковые карманы. И как она раньше не додумалась до этого? И Вовка тоже почему-то не подсказал. А ведь все просто. Жаль только, что куртку придется оставить здесь.

Рогова посмотрела на солнце, повернулась к нему правым боком, вытащила нарисованную Владимиром карту и развернула ее. Несколько мгновений смотрела на рисунок местности, после чего чертыхнулась на собственную тупость.

Как вообще она пытается понять, куда идти, если даже не знает точно, где сейчас находится! От поселка Вожский она шла на запад хрен знает сколько километров вдоль этого ограждения. Сейчас ориентиров для нее нет никаких. Березовая роща тут точно не обозначена. Единственное, что точно ясно, – надо идти на север. Эпицентр там.

Рогова надела рюкзак, посмотрела еще раз на куртку, кинула взгляд через плечо в сторону невидимого барьера и зашагала вперед.

– …В США новая звезда женского серфинга не оставляет своим конкуренткам ни одного шанса. Весь секрет в том, что Саша Джейн Лоуэрсон еще совсем недавно была серфингистом средней руки мужского пола по имени Райан Эган.

В той же Северной Америке некая юмористка переоделась мужчиной и устроила стендап. Она хотела доказать, что над ее шутками никто не смеется из-за сексизма. В итоге у нее случился нервный припадок, так как даже с «мужскими привилегиями» ее выступление полностью провалилось.

А автор и активистка Дженнифер Харви заявила, что белая вина – это важно, и каждый белый ребенок должен ее прочувствовать. По ее мнению, годы эксплуатации наделяют белых виной за их существование.

Веганы-активистки отделили кур от петухов, чтобы кур не насиловали. Беда только в том, что куры не в курсе, что их насилуют. Для них это естественный порядок. Отсутствие петуха для несушек – недостаток защиты, постоянный стресс и подавление гормонов. В итоге – снижение веса и уменьшение количества яиц.

Гендерная толерантность набирает обороты в Северной Вестфалии. Там речь идет о школьных туалетах. Современную немецкую молодежь смущают таблички «Дамы» и «Господа» на входе. Ведь учащиеся могут еще не определиться со своей категорией или же для их «пола» просто нет таблички. Школьников поддерживает руководство учебных заведений. Нововведения уже коснулись Кельна, Эссена, Дюссельдорфа и Берлина…

Григорий Иванович вздохнул.

Мир не просто сходит с ума. Он стремится в бездну безумия с нарастающей скоростью. Неужели все то, что хлынуло из людей и на людей, ранее так тщательно скрывалось? Когда-то за подобные мысли и желания можно было уехать в отдаленные места. Или же это процесс влияния условно беззапретного социума на свободу мысли?

Пенсионер переключил кнопку канала на пульте.

Дорога была однообразной и спокойной. Но если второе обстоятельство не могло не радовать, особенно ввиду услышанных про Зону баек, то первый пункт реально усыплял. Притуплял внимание и наблюдательность. Заставлял незаметно погружаться в собственные мысли, оставляя для контакта с окружающим миром только рассеянную невнимательность.

Первый час пути Маша молча восхищалась казавшейся бесконечной березовой рощей. Она с упоением вдыхала свежий воздух, провожала взглядом разноцветных бабочек, яркими пятнами порхающих вокруг.

Как у дедушки в альбоме с марками. Такие же красивые.

Однако вскоре лес вокруг стал меняться. Светлые, легко шелестящие на ветру березы стали перемежаться соснами, и через какое-то время Рогова уже ступала по глухому желтому ковру опавшей хвои. Стало как будто темнее и тише. Исчезла густая трава, пропали яркие бабочки, а из сухой земли то здесь, то там виднелись широкие корни, так и норовящие отбить тебе пальцы.

Действительно, как в сказке. Чем дальше, тем страшнее.

Темная молчаливая зона соснового леса неожиданно закончилась открытым пространством. Впереди до самого горизонта раскинулось поле. Ветер, не встречающий препятствий, шел волнами по высокой траве.

Рогова сняла рюкзак и уселась на землю. Сколько времени она уже идет? Маша растерянно подумала о том, что неплохо было бы перед приходом сюда обзавестись механическими часами. По ним даже можно как-то определять наличие сторон света. Есть формула с углами и стрелками. А раз тут не работает ни одно электрическое устройство, то часы на механическом заводе должны исправно работать. Хотя, с другой стороны, Вова говорил, что тут и компас бесполезен. Да и где бы она искала такие часы? Сейчас почти везде кварц или электроника. Двадцать первый век, блин.

Технический прогресс и привыкший к нему человек оказались просто не готовы к появлению Лукоморья.

Сразу вспомнился прочитанный в новостной ленте прошлогодний случай, когда жительница Ленинградской области, заблудившись в лесу, насобирала грибов и насмерть отравилась ими.

Пожалуй, большинство жителей России не сможет выжить в здешних реалиях. Справятся только те, кто по собственному миропорядку или же в связи со специализацией приучены к подобным условиям. Например, военные, спасатели, какие-нибудь экстремалы или любители путешествий. Насчет последних двух возникли сомнения, но вот армия и МЧС по-любому смогут выжить.

А остальные – нет. Они настолько привыкли к комфортному ощущению постоянно работающего выключателя, бесперебойной сети wi-fi, службе доставки, фастфуду и наличию централизованной канализации, что давно воспринимают все это как само собой разумеющееся, а малейший сбой в одном из оговоренных пунктов моментально поднимает градус социальной напряженности.

Рогова вздохнула. Собственно, и она ничем не отличается от всех остальных.

Надо пересечь это поле и попробовать еще раз поговорить с зеркалом. Если и на этот раз ничего не выйдет, то она пойдет дальше, к эпицентру.

Она должна выжить в этих диких условиях и отыскать сына.

– Минобороны США планирует создать тренировочный лагерь для людей с избыточной массой тела. В него будут приниматься те, кто не соответствует ограничениям по максимальному весу и процентному содержанию жира в организме. Такие меры связаны с историческим кризисом набора в армию США. Курсы включают в себя девяностодневную программу для улучшения показателей новобранцев. Сейчас только двадцать три процента молодых американцев подходят по критериям для военной службы…

Госдума приняла в первом чтении поправки по вопросам безопасности. За участие в вооруженном конфликте или военных действиях за рубежом против интересов России предусматривается лишение свободы до двадцати лет. За призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства, – до четырех лет тюрьмы…

И далее – загадка острова Чамп. На этом арктическом острове можно увидеть каменные шары правильной круглой формы, диаметром от двух сантиметров до нескольких метров. На первый взгляд, кажется, что шары имеют рукотворное происхождение, однако ученые уверяют, что люди никогда не жили на этом острове. Исследователи так и не выдвинули никакой версии происхождения этих объектов. Стоит отметить, что подобные шары были обнаружены и в других местах планеты…

Григорий Иванович повернул голову к выходу, прислушался.

Показалось. Дверь оставалась безмолвной. Замочная скважина не ожила звуком проворачиваемого запорного механизма. Ничего, он подождет. А пока нужно поставить заново чайник. Когда вернется внук с дочкой, чтоб сразу горячего им налить…

«Железка» появилась неожиданно.

Последнее время порядочно уставшая Маша упрямо шагала через лес, а вот теперь он кончился и на границе очередного поля перед ней выросла самая настоящая насыпь.

Маша осмотрелась. Два рельсовых полотна шли справа налево и слева направо. Из ниоткуда и в никуда. Нет, раньше, года два назад, они, конечно же, имели свои начальные и конечные точки. Но теперь…

Она уселась на рельс, выпила немного воды, с грустью отметив неумолимо заканчивающийся запас, и еще раз осмотрелась. Идти по насыпи, в общем-то, легче, но железная дорога идет перпендикулярно тому направлению, которое необходимо ей. Так в глубину Зоны она не уйдет. Стало быть…

Глаза заметили белое пятно, ярко контрастирующее на фоне темного откоса. Рогова присмотрелась. Сигаретная пачка. Скомканная и уже полусгнившая, не развалившаяся от времени только благодаря тонкой оболочке полиэтилена.

«Вот же свиньи!» – пронеслось в голове. Но эта мысль вскоре сменилась вереницей других. Вспомнился знакомый Паши, курящий как паровоз по две пачки в день. И он как-то рассказывал, что у матерых отравителей себя есть дурная привычка: закуривать сигарету при определенных событиях. Вышел на улицу – закурил. Сел в авто – закурил. Дошел до какого-то места – опять это говно в рот. И вряд ли хозяин этой пачки скомкал и выкинул ее, наводя порядок в карманах. Вполне логично, что в тот раз он вытащил из нее последнюю сигарету, после чего выкинул пачку в открытое окно. Сколько надо времени для прикуривания сигареты и комканья упаковки, если ты начал этот процесс от очередной интервальной точки? Да совсем ничего. Но если взять скорость поезда, идущего или набирающего скорость…

Рогова быстро посмотрела по сторонам. Слева прямой путь уходил вдаль и исчезал за линией горизонта. Справа… Вон оно что! Присмотревшись внимательнее, можно увидеть, что полотно делает плавный поворот, скрываясь за лесом. Там вполне может быть станция, полустанок, переезд. А значит, есть шанс найти что-то полезное. Хотя бы название местности.

Путь до поворота оказался труднее, чем это казалось вначале. Расстояние между шпалами было таким, что удобный шаг попадал между ними, движение же по самим шпалам походило на торопливое семенение. А узкая грунтовая насыпь с боков осыпалась, что в условиях окружающей тишины было недопустимо.

Наконец удалось добраться до поворота, и на расстоянии сотни метров взору открылся небольшой переезд. Перпендикулярно «железке» шла самая настоящая дорога, теряющаяся где-то в глубине леса, через который Рогова продиралась каких-то полчаса назад. Другим своим концов грунтовка уходила в поле, делая живописный изгиб ближе к горизонту. Но самое радостное ожидало на одной из сторон обочины. Небольшая деревянная будка железнодорожного переезда.

Подходя ближе, Маша рассматривала первый оплот цивилизации, попавшийся ей на глаза. Черепичный настил крыши, кирпичная труба, стены, отделанные вагонкой с облупившейся во многих местах голубой краской. Возле одного из застекленных грязных окон висели две таблички: «Проезд тракторов без письменного разрешения запрещается!» и «Нормальное положение шлагбаума – открыто».

Больше никаких надписей. Если эта точка раньше и носила какое-нибудь название, то теперь про это можно забыть. Зато отчетливо бросалась в глаза куча мусора, лежащая недалеко от черного столба светофора.

Ну, свиньи, как есть! Пьют, курят, жрут и тут же мусорят. Хотя нет, благородные, чистые животные, приносящие пользу хозяйствам, не заслуживают сравнения с людьми. Ни один вид млекопитающих, да, пожалуй, и всех остальных видов тварей, не загрязняет место своего обитания. Это все, видимо, следствие наличия развитого мозга, так как до подобного поведения необходимо еще додуматься.

Маша осторожно обошла домик кругом.

У крыльца возле стены стопкой лежали дрова. Над ними на вбитых в стену гвоздях висела пара широких лопат для уборки снега, а под одним из черенков торчал всаженный в верхнее полено ржавый топор.

Рогова вытащила его. Полированная, твердая рукоятка сразу же придала уверенности. Маша поднялась на цыпочки и заглянула в окно, но рассмотреть что-либо не удалось. Толстый слой пыли и грязи с обеих сторон стекла не оставлял шансов для разведки. Она прислушалась: изнутри не доносилось никаких звуков.

Рогова поднялась по скрипучим ступенькам и, взяв топор обеими руками, быстро заглянула внутрь. Никого. Зато на грязном столе стояло самое настоящее сокровище: радиоприемник! Рогова стащила рюкзак и торопливо убрала в него добычу.

Чем бы еще тут поживиться?

У противоположного окна, ближе к печке, на тумбочке стоял телефон с непонятными надписями на кнопках. «Занято», «Вкл», «Лин», «От.кан», «Лок», «Днц». Рядом лежала простая школьная тетрадь и простой карандаш, привязанный веревкой к гвоздю.

Маша открыла тетрадь, быстро пролистала пустые страницы.

Дальше, в самом углу, стоял огнетушитель, а рядом – ржавая раскладушка. А дальше…

ты ж моя дорогая! На полу обнаружилась пара пятилитровых канистр с водой.

Какой там срок годности у воды в пластиковой таре? По ГОСТу вроде как не больше двух лет, а затем концентрация переходящих из пластика химических элементов достигает высокого уровня.

Рогова свинтила крышки, поочередно поднесла каждую из канистр к носу. Да, рано радовалась. Вода отдает тухлятиной. Пить такую точно нельзя.

В печке после открытия заслонки обнаружились три мертвые маленькие птички, лежащие в куче золы.

Смотреть больше было не на что. Маша надела рюкзак, взяла топор и, выйдя на крыльцо, быстро спряталась обратно. На расстоянии нескольких метров с правой стороны к дому двигалась одинокая, голая человеческая фигура.

Бывший работник железнодорожного переезда, превратившийся в немыслимое чудовище: живого, безмозглого мертвеца. В фильмах даже загримированные актеры выглядели просто ужасными, здесь же это существо вызывало неконтролируемый страх.

Рогова прижалась к стене, крепче обхватив двумя руками топор. И откуда он только взялся? Ведь, когда она подходила к будке, здесь никого не было.

Затаив дыхание, чтобы хоть как-то унять бешено стучащее сердце, Маша быстро выглянула за дверь.

Зомби медленно шел в ее сторону. На бледном теле отчетливо виднелись темно-зеленые пятна гниющих тканей. Взгляд зацепился за огромное темнеющее пятно на груди. Кожа и мышцы с одной стороны исчезли, и можно было увидеть остатки медленно двигающихся ребер, за которыми вздувалось что-то склизкое, черное.

– Мамочки… мамочки…

Маша юркнула назад. Зажмурилась, стараясь выкинуть из сознания увиденное чудовище. Что теперь делать? Он скоро будет возле дома и может заметить ее! Может зайти сюда, и тогда она окажется в ловушке! Тут даже негде спрятаться! У нее есть топор, но ударить человека она не сможет. Это выше ее сил. Она не сможет заставить себя ранить его, а уж тем более убить. И осознание того, что перед ней лишенное человечности самодвижущееся туловище, ничуть не облегчает задачу. Слишком сильно в подкорке сидит присущий всем разумным видам запрет на лишение жизни. Если бы можно было его отпугнуть… Но ничего не выйдет.

Недалеко от двери послышались рваные шаркающие шаги. Зомби медленно приближался, спотыкаясь о шпалы.

Маша почувствовала, как футболка прилипает к мгновенно вспотевшей спине, а ладони, сжимающие топор, становятся скользкими.

Шаги приблизились, и наступила тишина. Превозмогая страх, Маша выглянула за дверь и тут же спряталась обратно. Мертвец стоял напротив входа. Сгорбленный, с обвисшими безвольными плечами. Голова его дергалась, словно зомби пытался учуять что-то. До слуха прижавшейся к стене и зажмурившейся Роговой стали доносится мерзкие звуки втягиваемого ноздрями воздуха. Или ей это только кажется?

С этого момента время стало растягиваться. Тишина, страх и неизвестность убивали ясность мышления.

Маша еще раз выглянула за дверь.

Зомби, стоя на том же месте, повернулся и направился к дому.

Рогова с визгом отскочила на середину комнаты, отпрянула в дальний конец помещения.

За порогом мгновенно раздалось громкое шипение и топот ног по деревянным ступенькам низкой лестницы.

Маша выставила перед собой топор.

В дверном проеме появился черный, на фоне солнечного света, силуэт мертвеца. Зомби бросился вперед. Рогова с криком отскочила в сторону, отмахнувшись топором. Мертвец проскочил вперед, и в этот же миг Маша рванула к выходу. Выскочила на улицу, перепрыгнула через рельсы, сбежала с откоса и понеслась что было сил от этого места.

– А теперь вернемся к подборке хороших новостей. С вами передача «Вне политики». И вот первый сюжет.

В Турции мужчина отказался от женитьбы и потратил тридцать лет на восстановление леса возле своего города. Он расчистил мусорный полигон, провел водопровод и высадил двадцать тысяч деревьев. Его поддерживают пожилые супруги из Монголии, которые на протяжении девятнадцати лет борются с опустыниванием территорий. Сейчас оазис занимает площадь в двести шестьдесят шесть гектаров, но там, в основном, только засухоустойчивые растения.

И вот еще один удивительный случай: Дашратх Манджхи, фермер, живущий в небольшой деревушке. Когда его жена тяжело заболела, то «скорая» не успела приехать вовремя, так как дорога до его дома заняла целых семьдесят километров. Причиной тому был горный массив, который приходилось объезжать.

После этого индиец за двадцать два года в одиночку пробил в горе тоннель длиной более ста метров. Теперь у людей есть короткая дорога в больницу.

А в городе Мэйфилд в США нашли самого доброго черного парня. Там торнадо недавно уничтожило округу, но он не стал мародерничать, а купил грузовик еды, гриль, приехал в центр города и начал кормить тех, кто остался без воды и еды…

Зеркало так и не ответило. Маша убрала его обратно в рюкзак. И еще раз вздохнула.

Ну не балда ли? Вовка прав на все сто. Чем Паша тут занимался? Выращивал еду для людей, так как все продукты, производимые за чертой Зоны, здесь приходят в негодность. И она это знала. И все равно набрала второпях всего того, что не нужно. Может, надо было сразу все съесть? Ну, или хотя бы часть. Но сразу после проникновения в Лукоморье было не до того. В мозгу еще была свежа погоня и бег рядом с сеткой. А затем – чарующая красота нового места.

Чтобы не мусорить, Рогова сложила раскрытые продукты обратно в рюкзак. Все испорчены. Не прошло и дня, а еда уже покрыта сине-зеленой коркой плесени и начинает вонять. Если бы с собой было побольше воды, можно было бы попробовать залить пустоту в желудке. Но вода сейчас реально на вес золота.

Маша закрепила рюкзак, чтобы не упал с ветки. Устроилась поудобнее и постаралась расслабиться. С непривычки было жестко. Поясница упиралась в сук. Пришлось достать в темноте свитер, скрутить его и запихнуть под себя. И при этом постараться не упасть.

Она закрыла глаза. Вода на вес золота… А почему, собственно, золото является таким распространенным мерилом оплаты? Вот предложи ей сейчас два литра воды или два килограмма золота – она выберет воду. Не раздумывая. И жители какой-нибудь африканской страны, где ежегодно от засухи умирает до ста миллионов человек, тоже выбрали бы, наверное, воду. Вода – это жизнь. Не будет жизни – и золото никому нафиг не нужно будет. В гроб нажитое не возьмешь. Золото – на вес воды. Вот девиз Лукоморья.

М-да… Из всего принесенного запаса остается начатая третья бутылка. Завтра нужно будет отыскать ручей, реку или что-то еще. Она будет осторожна. Пусть возле воды и ходят всякие зомби и мавки, но вода ей необходима. Без нее долго не протянешь.

Тем более что зомби она уже сегодня видела. И вряд ли теперь ее можно испугать сильнее. Хотя, судя по рассказам Владимира, здесь случаются вещи и пострашнее. Пуще оживших мертвецов тут надо бояться различных аномалий. Стоп!

Маша сунула руку в рюкзак и достала приемник. Сдула с него пыль, заботливо протерла рукой. Включила.

Из единственного небольшого динамика тихо, но четко раздался хорошо поставленный голос:

– Это у вас Григорьева-то подарёнка?

Хозяйка отвечает:

– Она самая. Мало одной-то, так еще кошку драную где-то подобрала. Отогнать не можем. Всех моих ребят перецарапала, да еще корми ее!

Кокованя и говорит:

– Неласковые, видно, твои ребята. У ней вон мурлычет.

Потом и спрашивает у сиротки:

– Ну как, подарёнушка, пойдешь ко мне жить?

Девчоночка удивилась:

– Ты, дедо, как узнал, что меня Дарёнкой зовут?

– Да так, – отвечает, – само вышло. Не думал, не гадал, нечаянно попал.

– Ты хоть кто? – спрашивает девчоночка.

– Я, – говорит, – вроде охотника. Летом пески промываю, золото добываю, а зимой по лесам за козлом бегаю, да все увидеть не могу.

– Застрелишь его?

– Нет, – отвечает Кокованя. – Простых козлов стреляю, а этого не стану. Мне посмотреть охота, в котором месте он правой передней ножкой топнет.

– Тебе на что это?

– А вот пойдешь ко мне жить, так все и расскажу.

Девчоночке любопытно стало про козла-то узнать. И то видит – старик веселый да ласковый. Она и говорит:

– Пойду. Только ты эту кошку, Мурёнку, тоже возьми. Гляди, какая хорошая…

Маша улыбнулась. Она совсем забыла эту сказку. А ведь раньше она ей так нравилась. И мультфильм она часто смотрела, и книжка была с картинками.

Как зима в полную силу вошла, стали они в лес собираться. Уложил Кокованя на ручные санки сухарей два мешка, припас охотничий и другое, что ему надо. Дарёнка тоже узелок себе навязала. Лоскуточков взяла кукле платье шить, ниток клубок, иголку, да еще веревку.

Жаль Дарёнке кошку свою оставлять, да что поделаешь. Гладит кошку-то на прощанье, разговаривает с ней:

– Мы, Мурёнка, с дедом в лес пойдем, а ты дома сиди, мышей лови. Как увидим Серебряное Копытце, так и воротимся. Я тебе тогда все расскажу.

Как стали Кокованя с Дарёнкой из заводу выходить, слышат – собачонки что-то сильно забеспокоились. Такой лай да визг подняли, будто зверя на улице увидали. Оглянулись – а это Мурёнка серединой улицы бежит, от собак отбивается. Мурёнка к той поре поправилась. Большая да здоровая стала. Собачонки к ней и подступиться не смеют…

Перед глазами проплывали картинки счастливого детства.

Тут вспрыгнул козел на крышу и давай по ней серебряным копытцем бить. Как искры, из-под ножки-то камешки посыпались. Красные, голубые, зеленые, бирюзовые – всякие.

К этой поре как раз Кокованя и вернулся. Узнать своего балагана не может. Весь он как ворох дорогих камней стал. Так и горит – переливается разными огнями. Наверху козел стоит – и все бьет да бьет серебряным копытцем, а камни сыплются да сыплются.

Вдруг Мурёнка скок туда же! Встала рядом с козлом, громко мяукнула, и ни Мурёнки, ни Серебряного Копытца не стало…[27]

Еще в ее детстве, когда Маша впервые услышала от бабушки эту сказку, ей стало невероятно обидно за девочку. Потом, по прошествии времени, забылась и сказка, и вот теперь старые чувства – обида и грусть – вернулись. На этот раз уже обоснованные логикой. Девочку жалко. В обмен на шапку самоцветов, доставшихся Коковане, она потеряла свою любимицу. Согласилась бы она добровольно променять мохнатое, мурлыкающее и любящее существо на холодное цветное безразличие? Ведь и до этого они жили трудом и хозяйством. Другой вопрос, что сама кошка, совершив подобную сделку, отблагодарила людей за заботу. И, с ее точки зрения, обмен был достойный. Он давал двуногим шанс на лучшую жизнь.

Горевала ли она, зная, что навсегда расстается с хозяйкой? Или же, наоборот, была счастлива, отправляясь вместе с волшебным козлом в Страну оленью?

Да ну их…

Маша нахмурилась, и дернула верньер приемника вправо.

Пламенный закат,

Песни у костра.

Дай мне руку, брат,

Обогрей, сестра!

Смелые глаза,

Сила праотца,

Линии творца –

Символ кузнеца.

Куй железо, пока горячо,

Это твой неоплаченный счет.

Если сердце пылает еще –

Куй железо, пока горячо.

Куй железо, пока горячо,

И по венам огонь потечет.

Смелым вера подставит плечо.

Куй железо, пока горячо!

Голос Кота в этой песне звучал как-то по-особенному успокаивающе, что ли… По-другому Маша объяснить это просто не могла. А затем неожиданно стало легко и согревающая уютность, накатившая волной, расслабила уставшее за бессонную ночь и день тело, убаюкала, заставив закрыть глаза.

Радиоприемник со звучащим из него шерстяным мурлыкой стал отдаляться, выдвигая на передний план поверхностного забытья удивительно красочную картину…

Небольшой сруб, в глубине которого ярко дышит жаром горн. Возле него стоит высокий широкоплечий мужчина. Вот он щипцами достает из раскаленного до немыслимой температуры сердца печи белый кусок металла, кладет его на потертую поверхность широкой наковальни. Волны огня освещают тяжелый кожаный фартук, массивную рукавицу, черные изгибы инструмента. Белые длинные волосы подвязаны плетеным ремешком на лбу.

Слушай голоса,

Но и среди звезд

Обличай лжеца,

Рушь ненужный мост.

Правда – как металл

Рождена в огне,

И ее кристалл

Зазвенит в тебе.

Кузнец берет молот и четким, уверенным движением опускает его на ставший податливым металл. Брызжут в стороны, вместе с ярким звоном, горячие искры.

Куй железо, пока горячо,

Это твой неоплаченный счет.

Если сердце пылает еще –

Куй железо, пока горячо.

Куй железо, пока горячо,

И по венам огонь потечет.

Смелым вера подставит плечо.

Куй железо, пока горячо![28]

Кузнец поднял голову. Взгляд его светлых, как будто отражающий звездный свет глаз встретился с взглядом Маши. На губах мужчины появилась добрая улыбка. А затем лицо его стало приближаться, увеличиваясь до момента, пока перед Роговой не остались только горящие светом глаза. Но и они вскоре увеличились, растворяя свои очертания и превращаясь в огромную спиралевидную галактику, расположенную в самом центре Вселенной…

Афиат был в бешенстве. Последний представитель великого, могущественного семейства Мисшпа и теневой властитель планеты в ярости метался по обширному помещению контроля за пространством.

Как могло выйти, что всего за какие-то жалкие двадцать четыре часа он лишился нескольких высокопоставленных помощников и потерял большую часть накопленного тут эргония? Как?!

Новости приходили одна хуже другой.

Сперва монитор слежения зафиксировал неожиданную смерть одного из носителей нейрочипа. Конечно, это был не президент или король какой-нибудь страны аборигенов. Эта была фигура куда более влиятельная. Государственный секретарь и постоянный представитель США при ООН. Беспощадный сторонник силового доминирования западного блока в странах, представляющих ресурсный интерес для семейства Мисшпа. Незаменимый политический солдат, ненавидящий врагов Афиата едва ли не сильнее его самого.

И, тем не менее, она была всего лишь женщиной. Особью, периодически не имеющей сил скрывать свои мысли. А когда ты занимаешь столь видную должность, позволяющую диктовать волю военного кулака всему составу Организации Объединенных наций, любое неосторожное высказывание может быть использовано твоим врагом.

– Единоличное обладание России Сибирью несправедливо, и Сибирь следует поставить под международный контроль.

– Последствия санкций против Ирака… Мы слышали, что погибло полмиллиона детей. Я имею в виду, это больше детей, чем погибло в Хиросиме. Стоит ли это того?

– Мы думаем, что это того стоило…

Всё верно, но зачем так открыто? После второго провала пришлось поставить эту волевую, самостоятельную женщину перед выбором: нейрочип или смерть. Как говорится, угадайте, что она выбрала. После завершения процедуры Мадлен уже не совершала подобных оговорок. И вот теперь смерть. Внезапная и странная.

Мимикрирующий аватар, неотлучно состоящий при президенте США, уже выдвинулся в сторону госпиталя, где будет проходить вскрытие тела. Надо забрать мозг и выяснить настоящую причину смерти. Официальной прессе можно скормить версию с банальным раком. Все-таки восемьдесят четыре года. Возраст вполне приличный для аборигенов. Всех всё устроит. Но именно здесь кроются предположения о насильственной смерти.

Восемьдесят четыре года – слишком маленький срок для ближайшего окружения Афиата. Это люди, обладающие достаточными финансами для того, чтобы иметь возможность продлить свою жизнь, как минимум, до девяноста, а то и до ста лет. Ведь все они являются носителями мировоззрения цивилизации Анан-Гадол: личная жизнь ценнее всего. И за эту свою жизнь они цепляются, как только могут.

Взять хотя бы первого и единственного президента одного из союзов. Обладателя Филадельфийской медали Свободы, вручаемой Национальным центром конституции США в знак признания лидерства в стремлении к свободе. Сейчас ему уже девяносто один год, и, хотя он и вынужден последнее время находиться на постоянном контроле у врачей, обеспечивающих ему гемодиализ, вне всякого сомнения, он сможет дожить до ста лет.

Или взять того же основателя фонда, обеспечивающего миграционные движения. Этот сторонник теории открытого общества, рожденный в Будапеште, разменял уже девяносто второй год. И выглядит вполне прилично.

Или, к примеру, вот уже семьдесят лет сидящая на троне девяностошестилетняя монаршая особа.

Или внук основателя компании Standart Oil и первого официального долларового миллиардера. Скончался от старости в сто два года. Не пятьсот лет, конечно. Но для здешних условий вполне хорошо.

И именно поэтому столь ранняя смерть заставила Афиата напрячься. Впервые за последнее время ему стало неспокойно. Он буквально нутром почувствовал надвигающуюся беду.

Но на этом новости не прекратились. Следующее сообщение пришло уже из Китая.

Местный миллиардер арестован и приговорен к восемнадцати годам лишения свободы за разжигание ссор, препятствование государственному управлению и подстрекание толпы для нападения на госорганы.

В России задержан депутат за получение взятки в три миллиарда рублей. А за последние часы пять местных губернаторов объявили о своем уходе. Из Белого дома наметился отток нескольких членов команды нынешнего президента.

Крысы бегут с тонущего корабля, не иначе. Проблема только в том, что побег, вопреки мнению крыс, не освобождает от возложенных на них обязательств. Свои деньги надо будет отработать до конца жизни. Такова цена предложения.

Желтая и белая контрразведка начали капитальную чистку среди тех, кто оказался менее осторожен. И, возможно, в скором времени Афиат лишится своей сети коррумпированных марионеток.

Но самое худшее было еще впереди.

Самолет, загоревшийся в Китае во время взлета. Airbus A319-115 со ста двадцатью пассажирами на борту готовился к взлету в международном аэропорту «Цзянбэй» города Чунцин на юго-западе Китая. Во время разбега машина выкатилась за пределы взлетной полосы. Пассажиров эвакуировали, пострадавшие госпитализированы. Данных о погибших не поступало.

Именно на борту этого самолета находился один из его марионеток, в руках которого был контейнер с частью накопленного эргония. Редчайший элемент, до вчерашнего дня находившийся в трех независимых друг от друга точках земного шара, сегодня вечером должен был быть доставлен к нему. Все это делалось для того, чтобы обезопасить добытый элемент от непредвиденных ситуаций. Теперь остаются только два контейнера. Один здесь, у него. Второй хранится внутри старого ракетного полигона, на территории, которая сейчас в зоне эксперимента хеймгардцев. Один из высокопоставленных военных в свое время купился на предложение хранить небольшую вещь на самом глубоком и отлично защищенном объекте. И возникновение на этом месте аномальной зоны было воспринято Афиатом, как отличная маскировка. Свидетели вымерли, а само место фактически потерянно для шпионажа потомков Хеймгарда.

Сегодня же он отправит на добычу контейнера с эргонием своего аватара и целый отряд наемников. У аватара есть атомный источник питания, так что аномалия Зоны, в условиях которой невозможна работа техногенного электричества, ему не страшна, а его вооружение и защита позволят отразить атаку разведки Хеймгарда, если таковая случится. Оплаченные же джентльмены удачи сделают всю грязную работу, если возникнут какие-нибудь трудности с местными.

Запаса, хранящегося в двух контейнерах, хватит для побега с этой планеты. А дальше он будет наблюдать.

Утро оказалось прохладнее, чем ожидала Рогова. По-видимому, в этой «волшебной стране» суточные перепады температур колеблются в пределах нескольких градусов, и, возможно, земля просто не успевает остыть. Или все это работает как-то по-другому? Но тело, остающееся без движения, остывает быстрее, да и обмен веществ в ночное время вроде как снижен. Если она правильно помнит школьный курс биологии.

Проснулась Маша от холода и переполненного мочевого пузыря. Пришлось спешно принимать необходимые меры, а после – собираться и идти дальше к Эпицентру, чтобы согреться. Если бы была еда, то после завтрака стало бы теплее. Там же энергия и все такое.

Маша прислушалась к урчанию слева под ребрами. Придется терпеть. Зато похудеет и пресс наконец видно будет. А то с этим животом вечная проблема: никак не удается достигнуть идеальных кубиков. Всего лишь плоскость формы.

И как она не сообразила насчет еды? Рогова покачала головой. Да и с водой проблема пока не решилась.

Через час поднявшееся солнце начало греть уже всерьез и стало жарко. Рогова выпустила футболку, подвязала ее под грудью. Особого облегчения это, конечно, не принесло, зато увеличило обдуваемую ветром обнаженную площадь.

Надо ближе к полудню попытаться еще раз поговорить с зеркалом. И, если оно опять не ответит, попробовать вечером, когда она будет еще ближе к эпицентру. Может быть, все дело действительно в стихах? У нее они вышли совсем уж смешные. На пушкинские похожи, как тот еж на балерину. Может, надо постараться придумать другой? Все равно, кроме как идти вперед, делать нечего. Тем более что изменить надо только последние две строчки.

Маша сосредоточилась, но в голове почему-то упрямо крутились строчки песенки Винни-Пуха:

«Если я чешу в затылке – не беда,

В голове моей опилки, да, да, да…»

Маша выругалась. Даже медведь может сочинять стихи, а она – нет!

Рогова в очередной раз прокрутила в голове стих к зеркалу. Третью строчку тоже можно оставить, там как раз идет конкретный вопрос. А вот четвертую надо переделать. Нужна рифма к слову «мой». Что там у нас? Твой, запой, изгой…

Маша зло усмехнулась.

«Где сейчас ребенок мой?

Без него уйду в запой.

Без него начну разбой.

Без него я как изгой…»

Какие же там еще рифмы есть? Отстой, открой…

Маша забралась на очередной холм, осмотрелась и пошла вниз. Развела руки в стороны. В раскрытые ладони уткнулись упругие колосья какой-то травы. Открой… Открой… Последнее слово, в отличие от других «находок», не торопилось улетучиваться, а вертелось на языке, ища подходящее начало. Что можно открыть? Дверь, окно, шкаф… Тайну! Тайну можно открыть!

«Где сейчас ребенок мой?

Тайну ты мне… Тайну ты мне приоткрой!»

Она аж взвизгнула от восторга.

Рогова остановилась, повторила пару раз новый вариант стиха, после чего достала из рюкзака зеркало. Протерла его краем футболки и четко, с гордостью, произнесла четверостишие.

Ничего не изменилось. Зеркало по-прежнему оставалось всего лишь обычным немым предметом быта. Никакой магии и волшебства.

На глаза мгновенно выступили слезы. Маша шмыгнула носом и сглотнула ком в горле. В сердцах бросила упрямое зеркало обратно в рюкзак. Раздался треск, и внутри у нее похолодело. Дыхание, скованное ужасом, остановилось вслед за замершим сердцем.

Маша торопливо вытащила зеркало, надеясь на чудо и уже зная, что его не будет. Неровная трещина прочертила некогда гладкую поверхность от одного угла к другому.

Ноги стали ватными. Маша безвольно опустилась на землю, закрыла лицо руками и зарыдала.

Григорий Иванович ходил по квартире. Неожиданное и необъяснимое чувство тревоги гнало его из одной комнаты в другую. На сердце было неспокойно, словно произошло что-то непоправимое. Что-то скверное.

Старик взял в руки телефон и, нацепив очки, стал искать в списке контактов номер дочери.

Подошвы упрямо приминали траву, ступали на камни, перешагивали через выступающие корни деревьев. Маша шла вперед.

Она не знала, сколько времени провела в удушающем плаче, но в какой-то момент слезы как будто закончились. Она словно выплакала весь накопленный запас. Голова стала пустой и свободной. Маша еще какое-то время посидела на земле, затем медленно и тяжело вздохнула, поднялась и молча пошла дальше.

Выйдя на середину поля, Рогова повернула, забирая правее. Где-то там должна быть дорога, которая пересекала железнодорожный переезд. Она должна куда-то привести. Любая дорога чем-то заканчивается. По-другому просто не может быть. Она найдет ее и выйдет к населенному пункту. Там она найдет зеркало и спросит его. И так будет даже лучше. Так будет правильнее. Ведь не зря же есть предположение, что отвечают на вопрос только старые зеркала. Значит, есть все шансы, что будущая находка, живущая в Зоне два года, даст отклик быстрее, чем купленная недавно вещь, которую она расколотила о горелку.

Она не сдастся. Она найдет зеркало. Другого варианта узнать, где ее сын, просто нет. И никто не сможет ей помешать.

Очередной перелесок остался позади. Ноги вновь начала гладить высокая трава поля. Время от времени попадались невысокие деревья, с трудом набирающие до трех метров в высоту. И это было так странно. Маша только сейчас поняла, что все увиденные ею за последние два дня деревья были, если не гигантами, то, как минимум, очень высокими. А здесь какие-то карлики. Больные, что ли? А вот это совсем без листьев.

Рогова удивленно посмотрела на высохшее кривое дерево. Немногочисленные голые ветки с изогнутыми сучьями тянулись в разные стороны, словно руки двухсотлетней ведьмы. Вот под такими, наверное, и устраивали шабаши в средние века. А это что?

Подошва на следующем шаге отчетливо почувствовала твердую землю. Маша остановилась, посмотрела вниз. Густая трава, покрывавшая до этого все поле, здесь практически сошла на нет. Сквозь редкие островки бледно-зеленой и желтоватой травы можно было разглядеть темные пятна голой земли. Что это за место?

Рогова двинулась дальше, не заметив вокруг высохшего дерева аккуратно вытоптанный круг, вдоль внешней границы которого росли небольшие яркие мухоморы.

Вот еще одно больное дерево. А это…

Маша во все глаза смотрела на неожиданно появившийся посреди поля полупрозрачный силуэт высокого шатра. Пронеслась мысль, что похожие описания, по словам Вовы, были у всех аномалий. И надо бы отсюда бежать, спасаться, так как ничем хорошим подобная встреча закончиться не может. Но страха почему-то не было. А было непреодолимое желание войти в этот шатер.

От земли стал подниматься легкий туман, клубиться возле щиколоток, ласкать вздымающимися буграми колени.

Еще несколько шагов – и Маша встала напротив опущенного шелкового полога, закрывающего вход. На мгновение показалось движение чьей-то фигуры внутри.

За спиной клубы тумана приняли наконец свои очертания. Возникли расплывчатые образы искореженных доспехов, разбитых щитов, сломанных мечей и копий. Десятки стрел, поднимавшихся вверх оперением, сидели в земле или в телах мертвых бойцов, которые на этом месте сошлись в своей последней схватке. Смотрели теперь в небо пустые глазницы черепов, белели в вечном оскале ненависти молодые зубы.

Две армии воинов, изувеченные тела которых окружали пространство возле шатра.

Полог открылся.

Глава восьмая

Двумя днями ранее

– Смена!

Сидящий на носу «телеги» Каштан оторвал взгляд от песочных часов и махнул рукой. Работающий на рычаге дрезины Хэлл кивнул и быстро сместился вбок, освобождая место отдохнувшему напарнику. Тот перехватил ручку и, широко расставив ноги, налег на рычаг с новыми силами.

Сергей устало опустился на скамейку, взял в руку канистру с водой, свинтил пробку и приложился к горлышку. Сделав несколько глотков, проходник поднял тару и посмотрел на уровень воды, плескавшейся возле очередной отметки.

Хватит. Свою долю на этот раз он выпил.

Проблема с поставкой воды нарастала в геометрической прогрессии соответственно длине прокладываемой железной дороги. Даже с новыми, облегченными видами дрезин удавалось погрузить сравнительно небольшой запас питьевой воды. Пополнить жизненно важный ресурс в пути возможности не было. К воде люди приближаться боялись. Приходилось жестко экономить, и что делать дальше, когда ее перестанет хватать даже на путь в один конец, никто пока что придумать не мог.

В НИИ сейчас рассматривают вопрос о создании автономного генератора воды, работающего на ядерных батареях. Но тогда надо будет отправлять в путь «паровозик» уже из трех «телег». Решение, конечно, вполне сносное. И на ночных остановках можно будет оснащать точки запасом воды, синтезируемой агрегатом за время простоя.

Хэлл взял карабин, посмотрел вперед. Дрезина шла быстро. Проложенные впереди и казавшиеся бесконечными шпалы узкоколейки приближались на скорости и поочередно в мгновение ока исчезали под передним краем платформы. Бесконечное количество часов труда. Десятки жизней и покалеченных судеб, буквально впитавшиеся всем своим немыслимым, титаническим трудом в эту дорогу, равнодушно мелькающую теперь под колесами дрезины.

Ясаков окинул взглядом окружающие поля и обернулся. Идущая второй «телега» с Гилем и Пекарем заметно отстала.

– Сбавь! – Каштан, видимо, не услышал обращенный к нему крик. – Харе! – для пущей убедительности Хэлл свистнул и, когда сменщик вопросительно посмотрел на него, несколько раз махнул рукой: – Тише давай! Вторые отстают!

Каштан кивнул в ответ, и Ясаков, бросив дежурный взгляд на песочные часы, повернулся вперед.

Кругом продолжались поля. Сергей перехватил оружие поудобнее, переведя предохранитель в боевое положение.

Справа от железнодорожного полотна мелькнул держащийся на подпорках покосившийся столб с прибитой металлической табличкой. На ней красной краской крупными буквами было написано слово «МОСТ».

Очень простое и умное решение. Теперь скорость необходимо сбавить, иначе есть шанс слететь с неустойчивого деревянного настила.

– Мост! – Хэлл повернулся к Каштану. Тот в ответ выдохнул:

– Вижу!

Ну и отлично, что видит. Но напомнить в очередной раз лишним не будет. Хоть скорость и небольшая, некоторые все-таки умудряются его пропустить.

С этим самым мостом была целая отдельная история.

Ставили его без надлежащей подготовки и без специалиста-руководителя. Никто из знающих с Большой земли вглубь Лукоморья ехать не согласился. А среди земельников и проходников строителей, близких к данной отрасли, не оказалось. На помощь пришел научный отдел Первого поселка, имеющий доступ к всемирной сети и, как следствие, к мировому опыту возведения мостов.

Проведенные расчеты легли на бумагу в виде чертежа, после чего настала очередь самих проходников перевозить на дрезинах многочисленный стройматериал и вручную возводить конструкцию.

Дело двигалось чрезвычайно медленно. Сперва в удалении от реки возводились две дополнительные точки, служившие складом для подвозимого материала и жильем для людей, которым пришлось затем, стоя по пояс в холодном быстром течении, устраивать подобие водонепроницаемых коробов и при помощи ручной помпы откачивать воду до появления участка сухого дна. На этой точке после устанавливалась опора с дополнительными боковыми креплениями. Заливались через короб кубы цемента, перемешанного в ручной бетономешалке, после чего весь процесс повторялся на новом месте.

В первый день строительства постоянный вопрос с ограниченным водным ресурсом, казалось, был решен. Раз предстоит задержаться на этом месте, то хоть с водой не будет проблем. В крайнем случае, кипячение на огне никто не отменял. Однако вскоре на заросшем осокой и камышами берегу были замечены следы каких-то невиданных зверей, а чуть дальше – разорванный труп существа. Что это было за создание и от чьих огромных когтей оно приняло смерть, выяснить так и не удалось.

После этого о заборе воды непосредственно на месте разговоров уже не было. Все опасались трупного яда, так как невидимый убийца мог продолжать охотиться на берегу.

Строительство осложнялось еще и весьма ограниченным временем. Незадолго до захода солнца над речкой и полем уже начинали собираться первые полосы туманного марева. Работы тут же прекращались, и люди прятались в дома, где сидели до утра, трясясь от ужаса, окруженные видениями и звуками, от которых, как говорится, кровь стыла в жилах. Что было явью, а что – выдумкой из гуляющих по поселку рассказов, никто не разбирал. Лишь бы быстрее закончить мост и класть дальше ставшие родными рельсы.

Ясаков вспомнил одну из своих последних ночей, проведенных на стройплощадке.

Тогда проходник с позывным Юпитер притащил с собой вырезанную из листа стали и покрытую желтой краской метровую фигуру петуха.

Стоявшие рядом Пекарь и Гиль недоуменно переглянулись. Последний рассмеялся:

– А что, так можно было?

– Почему нет? – Юпитер пожал плечами. – Вдруг сработает?

– А для чего он? – поинтересовался Хэлл.

– Вот скажи мне, – Пекарь подошел ближе и потрогал металлическую фигуру, – и почему до тебя никто об этом не додумался?

– Может, потому что вы все идиоты? – просто и беззлобно ответил Юпитер.

– Хороший вариант. Многое объясняет.

Столпившиеся рядом засмеялись старой шутке.

– А для чего он? – повторил свой вопрос Ясаков.

– Ну, как в сказке. Предупреждать об опасности.

– А Кот тогда для чего? – спросил Гиль.

– Я вообще не знаю, – рассердился Юпитер, – будет ли это работать или нет. Что вы пристали? Ночь пройдет, утро расскажет. Помогли бы лучше воткнуть что-нибудь в землю… на чем он будет сидеть.

– Так давай на крышу.

– А смотреть мы за ним как будем, если он наверху? Ты, что ли, с ним на улице останешься?

– Так он вроде кричать должен.

– А если нет?

– Хватит стоять! Туман появился!

При слове «туман» споры мгновенно смолкли. Все бросили торопливый, полный страха взгляд в сторону пологого берега реки. Там, среди остроконечной травы и колышущихся тяжелых бутонов закрывающихся цветов медленно поднималась белесая, казавшаяся живой линия.

«Золотого» петуха вырвали из рук Юпитера, перед дверью одного из домиков быстро воткнули штыковую лопату и накрепко привязали металлическую фигуру к свободному концу.

Ночь вблизи воды проходила, как всегда, нервно. Туман, растекшийся по прилегающей к руслу территории, казалось, жил своей жизнью. Взвинченные страхом нервы порождали снаружи странные звуки. Но вот кто был их источником, неодушевленная природа или живое существо… или уже не живое? Или никогда не бывшее в мире живых?

Впрочем, Кот свою сводку погоды не выдавал, постоянно запевая все новые и новые песни. А значит, смертельно опасные аномалии, если и бродят где-то, то очень далеко.

Ясаков посмотрел на песочные часы, перевел взгляд за окно.

Луна, практически дозревшая до идеально круглой формы, светила ярко, заливая холодным светом окружающую дома местность. Чуть впереди, над медленно ползущей прослойкой туманной ваты, чернела конструкция недостроенного моста. Возле двери отчетливо просматривался силуэт «золотого» петушка.

Очередная песня закончилась, и следующая заиграла как будто громче. Хэлл торопливо прибрал ручку громкости, бросил торопливый взгляд на спящих людей. Не хватало еще перебудить уставших. А Кот сегодня что-то прямо разошелся.

Проходник поднял с пола приемник, поднес его ближе к себе. Прислушался.

Разломлены, раздавлены,

Прячемся под водой…

Холодным, вечным голодом

Прячемся под водой.

Тишина… Глубина…

Мертвая вода…

Мы придем за тобой!

На части разорваны,

Мы стали водой!

С неба сброшены,

Кровью разбавлены,

На части разорваны,

Памятью прошлого

С жизнью сочтемся,

Вновь соберемся!

Мы станем тобой,

Только усни.

По жилам, по венам,

Заполним артерии,

Мы станем тобой!

Разломлены, раздавлены,

Прячемся под водой.

Тишина… Глубина… Мертвая вода…

Мы придем за тобой![29]

Что-то в этой песне было непонятное. Настораживающее.

Сергей поставил приемник на место и, отодвинув штору, выглянул в окно: почти полная луна, почти достроенный мост, фигура петуха и туман, разлившийся уже довольно близко к домикам. До двери ближней постройки каких-то пятнадцать или двадцать метров. Всего ничего.

Близко. Очень близко сегодня.

Хэлл положил карабин на колени, дулом в сторону стены. Вновь посмотрел на часы. Его смена будет длиться еще около часа. А потом спать.

Торопливый бег минеральных крошек через узкое горлышко неторопливо отсчитывал минуты замершей в своем однообразии ночи. Успокоенный их размеренным течением Хэлл вернулся мыслями к «золотому» петушку.

А ведь Пекарь был прав. Почему никому, кроме Юпитера, за все время не пришло в голову сделать копию пушкинского персонажа? Ведь это напрашивалось само собой. Весьма известный и узнаваемый образ. Но вот будет ли он работать, если сделан не из чистого золота? Возможно, нет. А если на Большой земле в ювелирном магазине купить маленького петушка из золота пятьсот восемьдесят пятой пробы и носить постоянно с собой? Сидит этакий кулончик у тебя в кармане, орет каждый раз, когда тебе угрожает опасность. За палец не кусает, в ботинки не срет…

Стали вспоминаться оставшиеся в памяти строчки из сказки:

«Петушок мой золотой

Будет верный сторож твой:

Коль кругом все будет мирно,

Так сидеть он будет смирно;

Но лишь чуть со стороны

Ожидать тебе войны,

Иль набега силы бранной,

Иль другой беды незваной…»

Кстати, а нафига этому звездочету вообще понадобилась Шамаханская царица? В сказке ведь четко написано, что он скопец. Не зря же автор вставил такую деталь в рассказ, рассчитанный, в первую очередь, явно на детей.

Воевода говорит:

«Петушок опять кричит;

Страх и шум по всей столице».

Царь к окошку, – ан на спице,

Видит, бьется петушок,

Обратившись на восток.

То есть, по сути, он должен быть более чем равнодушен к ее пленяющей красоте. Гормоны-то по нулям все. Если только как эстетическое наслаждение. Но вряд ли в сказке заложен именно такой смысл. Должно быть что-то другое. «Сказка – ложь, да в ней намек. Добрым молодцам урок…» Ой не зря Александр Сергеевич именно в этом стихе оставил такое предупреждение! В других его сказках ничего подобного нет. Надо подумать. Надо разобраться.

По возвращении домой он зайдет к Алевтине Федоровне в библиотеку. Перечитает сказку еще раз, а заодно спросит ее мнение по этому поводу.

Вот осьмой уж день проходит,

Войско в горы царь приводит

И промеж высоких гор

Видит шелковый шатер.

Все в безмолвии чудесном

Вкруг шатра; в ущелье тесном

Рать побитая лежит…

Громкий скрежет металла резанул по ушам. Хэлл вскочил, отдернул штору, прислонился к окну.

Привязанный к древку лопаты петух ожил. Птица, задрав голову вверх, раскрывала клюв в беззвучном крике. Именно это движение и порождало бьющий по нервам скрип. На мгновение даже показалось, что сам клюв усеян рядами острых зубов и что сторожевая птица рычит.

За вспотевшей спиной проходника было слышно, как подрываются со своих нагретых мест разбуженные люди, как сыплют короткими сонными вопросами.

Новый скрежет металла обрубил голоса. Петух развернулся в сторону тумана. Прилипшие к окну мужики затаили дыхание.

– Вроде там… Смотри… Да нет, это туман. Вон левее! На три часа глянь… Пришла, тварь!

Из тумана выпрыгнула мавка. По-заячьи, на четвереньках, выбрасывая вперед задние ноги. Уселась, повернула бледное лицо с большими черными глазами в сторону двери.

– Еще должны быть, – люди продолжали шептаться. – Поодиночке они пугливые. Точно! Вон еще одна.

Ближайший к зрителям участок тумана двинулся вперед, вспух, быстро теряя форму, и выпустил из себя мертвое создание. Мавка, бывшая когда-то девчонкой, старше первой на пару лет, проскакала несколько шагов и так же уселась на землю, молча уставившись на дверь.

Еще двое маленьких чудищ торопливо вынырнули из морока, окружая дом полукольцом.

Скрежет металла. Беззвучно разинутый зубастый клюв поворачивает свое острие влево. В ответ на это резкое движение трое из четырех мавок отскакивают назад. Раздаются тихие всхлипывания и плач испуганного ребенка. Старшая из чудищ, оставшись на месте и припав к земле, начинает рычать в ответ. Но с места не трогается. Боится.

Самые маленькие из нежити, не переставая плакать, поворачиваются и торопливо скачут в сторону, указанную петухом. Останавливаются на границе тумана, жалобно взвыв, и в следующий миг бросаются к ногам появившегося из белого покрывала зомби.

Русалка была молодой и высокой. Когда-то красивое тело, обнаженное сейчас, было отчетливо видно до пояса. Нежить бросила короткий взгляд на спрятавшихся за ее спиной мавок и вышла из тумана.

– Кикимора, блин… – выдохнул кто-то над ухом Хэлла.

Теперь было видно, что одна нога у русалки полностью лишена кожи и мышц. Ясаков готов был поклясться, что, подойди она ближе, он бы увидел опутанный связками тазобедренный сустав. Коленный, видимо, деформированный, гнулся плохо. Нечисть быстро проковыляла к фигуре петуха. Зашипела по дороге на продолжавшую сидеть в оборонительной позе старшую мавку. Та мгновенно подобралась, повернулась, показав наблюдателям свою изуродованную спину, и короткими прыжками ускакала к остальным.

Русалка приблизилась к петуху, вцепилась руками ему в голову и в плечо. Зло оскалилась, потянула фигуру вверх. Громко зашипела и одним сильным рывком разорвала лист железа пополам. Опустила руку с оторванной петушиной головой и повернулась к окну ближайшего дома. Несколько мгновений стояла, не двигаясь, словно ожидая дальнейшего развития событий или же давая спрятавшимся в доме что-то понять. После чего, выпустив кусок железа, повернулась и ушла в туман.

Остаток ночи никто не спал. Осторожно жгли на полу единственную свечку, чтобы огонь не был заметен из окон. Держали взведенным оружие и между тихим обсуждением прислушивались к Лукоморью.

Утром следующего дня споры возникли с новой силой, благодаря подключившимся к первой компании соседям, ночевавшим во втором доме.

Был ли эффект петуха обусловлен нанесением на его поверхность желтой краски? Пропадут ли его сторожевые функции, если его не красить в желтый цвет? Усилятся ли они, если покрыть макет птицы позолотой? И если станут сильнее, то насколько вырастет качество самого петуха, если его изготовить целиком из золота? И будет ли на это влиять размер петушка? Ведь теперь, по сути, люди внутри Зоны получили возможность быть предупрежденными о наличии рядом любой опасности. В отличие от того же Кота, эта птичка оказалась способна засечь русалку и выводок мавок, чего до этого никому не удавалось.

Здесь, впрочем, мнения спорящих разделились окончательно. Первые утверждали, что петух засек мавок, которые по привычке пришли стаей к домам. А зомби появилась уже потом, когда мелкие чудища испугались сигналов «золотого» сторожа.

Другие утверждали, что русалка пришла вслед за мавками слишком быстро, чтобы быть отделенной от их стаи, и явилась исключительно на плач обиженных малявок. А значит, они явились сюда все вместе. И, возможно, именно петух привлек их сюда своим нахождением тут. Если дело обстоит так, то дальнейшее применение петухов в виде сигналок, или в качестве нательных оберегов будет только привлекать близлежащую нечисть.

Третьи соглашались с резонностью доводов обоих лагерей, но предполагали, что самого петуха можно делать из чего угодно, поскольку золотого его в сказке подарили царю, так как он все-таки царь. А нежить реагирует на петуха именно по причине их давней вражды. Ведь издревле эта птица считалась вестником рассвета и символом жизни у славян, а также ассоциировалась со стихией огня. А нежить огня боится. Тут спорить глупо. Огонь, солнечный свет – всё смертельно опасное для нее призывает петух. Может быть, в сказке Пушкина Шамаханская царица была гостьей из мира мертвых? Слуга какого-нибудь местного Ктулху, желающего истребить войско царя, убить его самого и захватить столицу. Тогда становится ясно, почему сторож имеет облик именно петуха, а не сокола или, скажем, собаки.

Слишком много вопросов и предположений. И слишком мало информации, которую можно использовать.

Впереди показалось русло реки. С точки, где ночевали, выехали рано, и туман еще был виден. Хэлл взял на прицел ближайший участок. Под колесами замелькали бревна настила, мелькнули видневшиеся из воды части лежащих на дне перил. А еще через минуту показались и две точки с выцветшим на солнце петухом, к которому после той ночи так никто прикоснуться и не решился.

С этими перилами все обстояло так же загадочно и непонятно, как и с петушиной теорией. Когда только выставленные первые ограждения после ночевки обнаружились на дне, проходники потратили лишний день, вытаскивая тяжелые конструкции на берег и заново устанавливая их по бокам настила. На следующую ночь железные борта вновь оказались сброшены.

Многим сразу пришли на ум легенды Царицынского парка.

Во времена царствования императрицы Екатерины II в тех местах началось строительство дворцового комплекса. Во время постройки через один или два оврага были перекинуты небольшие мостики. И вот как раз в то самое время согнанные на работы крестьяне впервые увидели таинственных волосатых карликов и огромные черные косматые тени, чьи силуэты мерещились то здесь, то там. Рассказы о нечистой силе в Царицынском лесу дошли до Петербурга, из которого вскоре прибыл инспектор с предписанием. Допрос для выявления зачинщиков саботажа строительных работ привел только к рассказам о проделках лесных тварей. А через несколько дней и сам царский посланец, крича дурным голосом, мчал из лесу, не разбирая дороги, до своей кареты, после чего убыл восвояси. Через месяц в Царицыно в сопровождении отряда тяжеловооруженных гренадеров пожаловала сама императрица. Побывала Ее Величество и на дугообразных декоративных мостиках, с которых неведомая сила аккуратно сбросила в овраг ажурные перила вместе с тяжеленными тумбами, каждая из которых состояла из пяти каменных кругов. И хоть была правительница державы Российской рождена на немецкой земле, но уверовала в предание о том, что под мостом сидит нечистая сила.

Вердикт был короток: «Сии казематы срыть».

Хэлл оторвал взгляд от моста, посмотрел на вторую «телегу» и переключился на дорогу впереди.

Если ничего не случится, к завтрашнему полудню они проедут ту самую точку, на которой приключилась памятная встреча со змеей. Сколько времени прошло, а до сих пор остается куча вопросов. Куда делся Винни?

По возвращении из их последней совместной ходки, когда отряд разделился и он помогал Раде тащить научные аппараты, Ясаков говорил Лешке про то, что стоит поехать к девчонке в Первый поселок. И Винни вроде как поехал. По крайней мере, Хэлл был в этом уверен на все сто. Однако парень так и не вернулся. А затем неожиданно к ним нагрянуло высокопоставленное начальство: генерал Нечаев с группой оперативников, военных и прочих «людей в штатском» заявился на территорию Второго поселка и учинил массовый допрос: мол, где гражданка Радченко Екатерина Александровна? Дескать, нужна позарез. На все ответы знающих людей, что была тут недавно такая краса – светлая коса, но отбыла вместе с оборудованием давеча домой, следовало заявление, что аппараты в НИИ доставлены и сам факт возвращения Радченко задокументирован на проходной института, но гражданка исчезла.

Позже стало известно, что и проходник Винников, якобы отправившийся в Первый поселок на следующий день после Радченко, также бесследно исчез. Допрашиваемый водитель рейсового автобуса, курсирующего от поселения на Большой земле до Барьера, вроде бы опознал пропавшего, заявив, что «кажется, вез его, но дело к ночи было, поэтому не уверен».

На этом все и закончилось.

Зачем оперативникам понадобилась Рада? Куда она делась, и что стало с Винни? Все эти вопросы остаются без ответа и по сей день.

Хэлл вздохнул.

Завтра на нулевой отметке из Лукоморья уйдет и Гиль. Теперь уже навсегда. Постарел и сильно сдал за последний год. Тяжело уже работать, как прежде. Собирается вернуться домой, старый буддист.

Еще иногда удается обмолвиться парой слов с Ларсом.

Парню, конечно, не повезло, и это еще мягко сказано. После того случая его успели довезти до ближайшей больницы, откуда, по стабилизации состояния, уже на препаратах отправили в Республиканскую клиническую больницу в Коми. Потом было отделение реанимации с гемодиализом, отделение нефрологии и снова реанимация.

Выписали Ларса с подшитым к брюшине катетером, через который ему следовало ежедневно осуществлять перитонеальный диализ: специальная система прогоняет несколько литров раствора, а, собственно говоря, сама брюшина выполняет роль мембраны для обмена жидкости с кровью. Удалось даже получить в домашнее пользование портативный аппарат гемодиализа, что являлось большим подспорьем, так как отвязывало парня от постоянного нахождения в больнице. Единственной проблемой оставались растворы, необходимые в большом количестве для процесса лечения. Первые полгода их поставляли бесплатно по системе ОМС, но затем что-то там в этой системе застопорилось из-за очередного отсутствия финансирования или же невозможности закупок импорта в связи с задержкой проведения тендера.

За дело взялся Гиль, принесший эту новость после своего возвращения с Большой земли, на которой он находился со сломанной ногой. Организовал сбор средств среди жителей Лукоморья, в итоге возникшую трудность удалось переждать и теперь Ларс ждет в очереди на донорскую почку.

С этим, как выяснилось, все тоже обстоит не совсем просто. Метод перитонеального диализа работает до тех пор, пока брюшина способна осуществлять фильтрацию. Но ее возможности не бесконечны. Максимум лет через пять придется переходить на классический метод гемодиализа, а это значит – быть привязанным к казенным стенам. Да и сам метод обладает высокой степенью «вымывания» из организма минералов и всяких других нужных ионов, что тоже не есть хорошо. И рассыпающиеся от недостатка кальция зубы – это еще не самое страшное.

Но придется только так, если, конечно, за это время Ларсу не найдут почку. И тут совершенно не важно, какой у тебя номер в списке, первый или двести двадцать девятый. Самое главное, чтобы донорский орган подходил тебе по определенному ряду показателей. Лотерея, мать его. Причем самая сумасшедшая и жесткая. Чья-то смерть – это номер билетика, в котором совпавшее число цифр означает твой выигрыш. Вот веселуха!

Но шанс есть. Есть время, есть друзья и знакомые, готовые поддержать. А значит, есть и надежда.

Вот так и вышло, что из всех проходников он остается тут самым старым. Все остальные старожилы относятся к земельникам. У них даже как-то вышел с Пекарем спор на эту тему. Тот утверждал, что земельники сидят на своей земле дольше, потому что у них не такая тяжелая работа, как у проходников. На что Ясаков напомнил простую житейскую истину: если ты считаешь какую-то профессию легкой, то просто ни хрена не знаешь об этой профессии.

Пекарь тогда, помнится, попытался возражать, приведя в пример несколько модных профессий, название которых Хэлл даже не смог запомнить, а уж тем более понять для себя, чем занимаются те, кто выбрал для себя такие специализации. На этот выпад Ясаков ответил, что он имеет в виду настоящие профессии, а не те, без которых цивилизация сможет легко обойтись хотя бы на протяжении одного года. После этого спор был окончен, хотя, с точки зрения Сергея, каждый остался при своем мнении.

Да. Среди проходников с завтрашнего дня он будет самым старым.

Мужики даже прикольнулись как-то и привезли ему из-за Барьера футболку с эксклюзивным принтом. На груди был изображен мощный дуб, а вверху и внизу шли полукругом выполненные надписи в старославянском стиле: «Ветеран Лукоморья».

Да. Хороший подарок. Ему очень нравится. А вот Гиль подобное подношение не оценил. По крайней мере, никто и никогда не видел его в этой футболке.

Ясаков посмотрел на часы. Песок в верхней сфере превратился в тонкую прослойку, быстро исчезающую в центральной воронке.

– Смена!

Единственная свечка, стоявшая возле песочных часов, тихо коптила в спертом воздухе закрытого небольшого пространства.

Пекарь невесело усмехнулся. Брак поставлять начал со своего свечного заводика Отец Федор. Надо будет порасспрашивать у остальных про последнюю партию. И, если что, отвесить леща бизнесмену для профилактики.

– Просто не верится, сколько есть пожилых людей, которым страх как хочется заполучить меня к себе! – сказал Оле-Лукойе. – Особенно желают этого те, кто сделал что-нибудь дурное. «Добренький, миленький Оле, – говорят они мне, – мы просто не можем сомкнуть глаз, лежим без сна всю ночь напролет и видим вокруг себя все свои дурные дела.

Пекарь прислушался. Из дежурного радиоприемника Кот рассказывал очередную сказку. Проходнику вспомнилось, что классе во втором или в третьем учительница задала им прочесть это произведение. А он не успел или же было просто лень. И на следующее утро пришлось трястись от страха в ожидании услышать свою фамилию и быть вызванным к доске для пересказа прочитанного по памяти.

В тот раз ему повезло и двойки с записью в дневник удалось избежать. Но к той сказке он так и не вернулся. Так что теперь самое время воспользоваться случаем и заполнить пробел.

Они, точно гадкие маленькие тролли, сидят по краям постели и брызжут на нас кипятком. Хоть бы ты пришел и прогнал их. Мы бы с удовольствием заплатили тебе, Оле! – добавляют они с глубоким вздохом. – Спокойной же ночи, Оле! Деньги на окне!» Да что мне деньги! Я ни к кому не прихожу за деньги![30]

Неожиданно трансляция прервалась, и проходник насторожился. Спустя мгновение голос Кота зазвучал вновь:

– Периферия затягивается туманом. Температура воздуха, как всегда ночью, восемнадцать градусов выше нуля. Осадков не ожидается. Туман сохранится в акватории на все время. Черномор вышел из эпицентра.

Пекарь вздрогнул, бросил торопливый взгляд на дверь, притянул поближе карабин. Кому-то сегодня не повезет. Пошел собирать свою дань, кровожадный маньяк. Не дай бог, конечно, его своими глазами увидеть.

Он вспомнил байку о проходнике по прозвищу Швед, и тут же возникло опасение: не перекрошило бы это чудовище отправившихся навстречу их отряду свежих людей! Сейчас, конечно, ночь и все сидят на точках. Но мало ли что?

А приемник продолжал говорить:

– На периферии замечен…

Интересно, кого сейчас назовет Кот? Наину? Бабу-Ягу? Может быть, Живую голову или Двенадцать девчонок из терема?

Если бы Пекарь смог наблюдать сейчас себя в зеркале, он увидел бы вытянувшееся в изумление собственное лицо и два округлившихся от страха глаза. Озвученное Котом имя он слышал впервые.

– Серега! Хэлл! Вставай! Гиль! Мужики, проснитесь!

Да как тут вообще можно что-то разглядеть?! Чертова ночь! Чертов лес! И чертова дорога, которая убежала из-под ног в сторону. Еще эти ямы и корни!

Нечаев был в бешенстве. Ни фонарь на телефоне, ни электрический полноценный аналог не работали спустя каких-то десять минут после того как он, бросив машину возле Барьера, вбежал внутрь Зоны. Естественно, он был в курсе подобных проблем, но до сегодняшней ночи все это не играло для него существенной роли. Лично у него, генерала Нечаева, электричество было всегда.

А теперь… Да как же так-то? Он даже попробовал перезагрузить телефон, хотя уже заранее убедил себя в бессмысленности этой затеи. Аппарат даже не ответил на нажатие клавиш. Он просто сдох. И теперь приходилось продираться через эту тьму зарослей в поисках тропинки, с которой он сбился еще…

А сколько прошло времени?

Нечаев бросил взгляд на часы. Фосфоресцирующие стрелки наградных именных часов показывали два часа ночи. Нет. Это неправильно. Когда он подъезжал к Барьеру, был час и сорок три минуты. Он здесь намного дольше семнадцати минут. Просто часы тоже встали.

Нечаев споткнулся и полетел на землю. Голову удалось сберечь: он успел выставить руки. Жгучая боль въелась в ладони. Здорово он ими пропахал.

Тихо матерясь, генерал с трудом поднялся на ноги. Судя по ощущениям, сильный ушиб кистей и на одной из них распорота кожа. Болит просто жутко!

Да будь проклято это место, этот лес, это тупое стадо, тусующееся тут, и все вместе с ними! Где эта гребанная тропинка?!

Надо было не снимать зимнюю куртку. В ней хоть и жарко до безумия, но она, по крайней мере, может защитить от подобных кувырков и падать в ней не так больно. Да чтоб тебя!

Нечаев взмахнул руками, но на этот раз равновесие удержал. Он скривился и зашипел, когда машинально ухватился травмированной рукой за жесткий, шершавый ствол дерева. Чтобы вам всем сдохнуть здесь!

Как вышло, что он, будучи обладателем по-настоящему больших денег, вынужден сейчас бегать по лесу, как хрен знает кто? Это, конечно же, риторический вопрос, и ответ прекрасно известен. Но вся эта ситуация реально может свести с ума!

Ничего-ничего, он отыщет тропинку. Найдет на ней нужные ориентиры, заберет часть своих богатств и сбежит из страны. Пусть немного, но этого хватит на то время, пока тут все не разрешится. А дальше, при любом из раскладов, он сможет забрать причитающееся ему по праву. Победят одни или другие. Ему все равно.

Он выберется отсюда. Сперва в Финляндию. А оттуда уже к его заветному материку. Его ждет бизнес-класс и международный аэропорт Канберры или Дарвина. Трансфер с кондиционером. Пятизвездочный номер с видом на океан. А в нем – для начала бутылку шампанского Veuve Clicquot и ребрышки Cote de boeuf. Затем расслабляющие процедуры и крепкий сон. А перед сном можно и элитную девочку, но только чтобы она как следует отработала свой гонорар. Такие, как правило, умеют многое. Вот пусть и покажет.

Так, а это что? Нечаев остановился, пристально всматриваясь вперед. Как будто стало светлее. Он поднял голову. Вон оно что! Оказывается, тут и луна и звезды светят достаточно ярко. Просто он все это время таскался через такие дебри, что естественное освещение просто не могло пробиться через черноту листвы. А в этом месте деревья расступились и…

Слава тебе Господи! Она!

Генерал торопливо засеменил вниз по небольшому усеянному сухостоем и старыми шишками откосу. Пришлось даже притормозить, чтобы с разгона не улететь дальше. Склон холма продолжался внизу, уходя в очередные дебри, а здесь, в его середине, пробегая вперед, виляла между редкими соснами тропинка. И не просто какая-то тропинка – та самая. Единственно нужная ему сейчас. Ну как тут не поверить в Господа Бога? Ничем иным, кроме как чудом, назвать подобную встречу нельзя. Столько петлять по этим проклятым местам и все-таки выйти к ней! Свечку, что ли, поставить потом?

Генерал подбежал к одному из деревьев.

Точно! Вот и метка, оставленная его человеком. Вперед! Только вперед! Скоро он заберет свои ненаглядные камушки!

Неожиданный порыв ветра ударил его в спину. Противно охладил мокрую от пота, прилипшую к телу рубашку. Нечаев охнул, обернулся. На мгновение показалось… Он даже прищурился и подался на пару шагов вперед. Нет. Нервы взвинчены, вот и чудится всякая хрень.

Генерал побежал по тропинке. Хорошо, что луну все еще видно и можно особо не опасаться падения с этого долбаного холма. Дальше, конечно, видимость станет хуже, но там и площадка должна быть более ровной.

Он не ошибся. Дальняя часть холма вскоре сгладилась, и натоптанная диким зверьем тропинка углубилась в окружающую ее с двух сторон чащу. Сразу стало темнее и пришлось чуть сбавить скорость. Но тропа бежала прямо, а растущие по бокам деревья стояли так плотно друг к другу, что образовывали подобие природного коридора.

Вскоре стало тяжело дышать.

Нечаев остановился, ухватившись за один из стволов. А чего он, собственно, так торопится? Не молодой уже, чтобы носиться. Тропинка найдена, а остальное, как говорится, дело техники. Сейчас он отдышится немного и пойдет дальше.

Генерал согнулся, уперся уже двумя руками в колени. Ох, как тяжело… Никогда в жизни он больше бегать не станет. Он слишком стар для этого дерьма.

Порыв ветра снова ударил его в спину и в выставленный зад. Следом с двух сторон от тропки пронеслась неторопливая волна шелеста. Ушла дальше, растворилась.

Нечаев задрал голову, сердито и удивленно поднял брови. Открытый лоб прорезали горизонтальные морщины. Он выпрямился и вновь посмотрел назад. Затем вытащил из кобуры пистолет, снял его с предохранителя. Постоял еще несколько мгновений и пошел вперед.

Где-то здесь должен быть второй знак. Вторая метка. Нечаев теперь шел очень медленно, всматриваясь в стволы деревьев с правой стороны. Он был уверен в выбранном пути, но сейчас хотел убедиться еще раз. Раз здесь творится всякая чертовщина, то лишним это не будет.

Генерала передернуло. Он вспомнил, как в пронесшемся шелесте листвы ему явственно почудился смех. Старый, скрипучий, безжалостный.

Пальцы опухшей и ноющей от удара кисти нащупали глубокую зарубку. Значит, он на верном пути. Еще каких-то десять-пятнадцать метров – и он снова будет богат.

Порыв ветра ударил в лицо, а затем воздух посреди тропинки как будто ожил. На глазах замершего от неожиданности генерала пространство впереди искривилось, густея и приобретая очертания чудовищной сгорбленной фигуры. Складки старой, изъеденной тленом хламиды выпускали наружу костлявые руки. Тощая шея, обтянутый кожей череп. В черных глазницах вспыхнули два тусклых голубых огонька. В следующее мгновение от их короткой вспышки вверх метнулись язычки пламени. Обхватили обручем голову, взвились дрожащими языками зубцов короны.

Кощей выпрямился.

Нечаев в страхе отшатнулся назад. Поднял дрожащей рукой пистолет и нажал на курок. Он стрелял, глядя в светящиеся, уставившиеся прямо на него глаза. Стрелял, глядя, как пули пролетают сквозь призрака, остающегося равнодушным к убойной силе огнестрельного оружия. Боек сухо щелкнул, генерал опустил руку и попятился назад.

Если эта тварь не напала сразу, не нападет и сейчас. Она просто стоит на одном месте и все. Надо дождаться утра…

Нечаев повернулся и вздрогнул от накатившего страха. На тропинке, заслоняя путь к отступлению, стояла трехметровая призрачная фигура, облаченная в тяжелый латный доспех.

– Уйди! – взвизгнул Нечаев дрожащим фальцетом. – Прочь! Уйди!

Призрачное исчадие ада сделало шаг в его сторону, покрыв за один раз добрые пару метров. Генерал быстро попятился назад, выставив перед собой руки.

– Уйди! Отстань от меня! Ты даже не знаешь, кто я! Уйди!

Еще один шаг, и вновь отпрянувший Нечаев дергано обернулся. За его спиной вторая аномалия со светящимися голубыми глазами и короной на лысой голове, тронувшись с места, медленно заскользила к нему.

Генерал издал вопль раненого, загнанного в угол дикого зверя. Закрыл глаза и сделал шаг навстречу призраку в хламиде. Смерть в его объятиях почему-то казалось куда более легкой и быстрой, чем от рук облаченного в доспех дьявола.

Вечером следующего дня. Территория Второго поселка

В воздухе распространялся чарующий запах жареного мяса.

– День – ночь,

Лето – зима,

Время идет,

Зона живет.

Тайна зовет,

Дань соберет.

Вечный вопрос:

Что же нас ждет?[31]

Возле большого костра сидело несколько человек. Нестройный хор голосов старательно выводил простые строчки. Около полугода назад один из земельников сочинил эту песню, ставшую популярной среди обитателей Лукоморья. Некоторые, впрочем, отказывались ее петь и пугали остальных тем, что в этом ужасом месте строчка со сбором дани может накликать беду. Но каких-либо происшествий за все время существования песни не приключалось, поэтому даже находились желающие сочинить продолжение. Однако ни одна из попыток так и не прижилась.

– Я смотрю, тут у вас вкусненькое намечается, – Хэлл подошел к костру и кивнул присутствующим.

– По запаху чувствую, что свинью подложили, – улыбнулся Пекарь. – С грибочками, луком и помидорками.

– А повара вообще нельзя сюда привезти, что ли? – один из земельников протянул руку, здороваясь с вновь прибывшими.

– Хорошего – трудно.

– А ты хороший? – оказавшийся тут Штопор пристально посмотрел на проходника. – Хелло, чижик! – он пожал руку усевшемуся рядом Ясакову.

– Конечно, – кивнул Пекарь.

– А что ты тогда тут делаешь?

– Да, – весело поддакнул кто-то из пятерки сидящих. – Повара что, мало получают?

– Смотря где, – развел тот руками. – И вообще, тебя мама в детстве не учила?

– Чему? – насторожился земельник.

– Основам ведения дискуссий в сказочных местах.

– Поясни.

– Сначала гостя надо напоить, накормить, спать уложить, а потом уже всякую хрень спрашивать.

– Так ты ж из столовки только что. Тебя там не накормили и не напоили?

– Это там. А спрашиваешь ты меня здесь.

– Про Кощея слышали? – Хэлл посмотрел на Штопора.

– Угу, – кивнул тот в ответ. – Сначала про Черномора, а потом этот хвостатый звездюк как выдал! Мы все так и присели. Никогда такого не слышали. Всю ночь были в панике, ждали, что произойдет. Все гадали, что будет с вами и с мужиками, которые на встречу ушли.

– А мы их встретили сегодня. Тоже поговорили немного. Но никто не смог вспомнить, чтобы здесь слышали про Кощея. И вообще непонятно, что эта аномалия делает. Я вот все пытаюсь мозгами пораскинуть. Может, я чего забыл?

– Да оно и неудивительно, – усмехнулся Сергей. – Пенсионер Лукоморья.

Друзья посмеялись. С другой стороны костра до них доносилось:

– …Ну не все. Есть кухни мира, которые, например, я вообще не воспринимаю. А значит, не смогу нормально приготовить. Самое главное правило повара, знаешь, какое? Если ты любишь вкусно пожрать, то ты просто не сможешь приготовить хрень. Вот для меня самая непонятная кухня в мире – еврейская. У них собраны самые несочетаемые продукты.

Видимо, начавшийся спор уже вышел на новый уровень.

– Слушай!

Штопор повернулся к позвавшему его Ясакову. Тот указал взглядом на стоящий рядом один из двух работающих приемников. Земельник прислушался.

Твой сон ночной разорван страхом и тебя

Заставил возвратиться к яви.

В кошмаре боли гнев и мертвая земля,

Которых с вами мы не знали.

Уже видны отметки кровью

На картах будущих побед.

Грядет этап, который всех отметит:

Поднять свой флаг иль спрятаться в грязи.

Не говори, пока молчат сирены,

Пока не входят к нам в дом признаки войны.

С кровати встав, дрожа и подойдя к окну,

Его открыв, вдохнула воздух.

Горячий ветер всколыхнул волос волну

И мир, который кто-то создал.

Рассвет померк. На горизонте

Взрыв сотен ядерных ракет…

– Меня это настораживает, – Хэлл почесал отросшую щетину.

– Что именно?

– Ты слышал когда-нибудь, чтобы Кот пел песни про войну и ядерный апокалипсис?

– Не припомню, – Штопор провел рукой по коротко стриженой голове. Немного помолчал, и добавил: – Надеюсь, по нам не собираются долбануть ракетой?

– Ты имеешь в виду Лукоморье? Или Россию?

– И то, и другое. У нас никто не возвращается сегодня или завтра с Большой земли?

– Я точно не знаю, – Ясаков покачал головой. – Надо спросить.

– Вспомнил, кто возвращается, – Штопор ткнул пальцем в пустоту. – Отшельник наш прибывает завтра.

– А ты завтра свободен?

– Да. Хочешь составить мне компанию?

– Ну, если только ты не будешь против, моя радость, – Хэлл наигранно улыбнулся.

– Еще скажи «моя прелесть».

– Нет. До прелести ты еще не дорос.

– Это обнадеживает, – хмуро кивнул Штопор, после чего неожиданно усмехнулся: – До меня только сейчас дошло, почему квартиры в самом центре Москвы стоят так дорого!

– И почему?

– Потому что, когда сбросят бомбу на Москву, все те, кто заплатил больше, умрут сразу. А те, кто жил в спальных районах, будут умирать в муках. Вариант?

– Вариант, – кивнул Хэлл. – Думаю, все так и есть.

Грядет этап, который всех отметит:

Поднять свой флаг иль спрятаться в грязи.

Не говори, пока молчат сирены,

Пока не входят к нам в дом признаки войны.[32]

– Завтра утром идем к святому отцу, – Штопор посмотрел на радиоприемник. – Может, расскажет, что там творится в большом мире.

Глава девятая

Блуждающий взгляд на мгновение задержался на полупрозрачной фигуре незнакомки. Скользнул вбок, теряя четкость наведения. Потух, и Маша со стоном уронила ставшую невероятно тяжелой голову. Не то что двигаться – складывалось ощущение, что остатков сил не хватает даже на то, чтобы просто дышать.

Рогова приоткрыла глаза, дабы убедиться, что хозяйка шатра не стоит над ней, давя на грудь ногой, обутой в туфлю с изогнутым носом. Незнакомки рядом не оказалось, но ее присутствие четко ощущалось по противному покалыванию и легкому жжению на кончике языка.

Надо что-то делать. Дышать становится все сложнее. Уголок мутного сознания вытолкнул услышанную где-то фразу о том, что если лечь на живот, то дышать должно стать легче. Вроде что-то там перестает мешать…

Маша засипела пересушенными голосовыми связками, попыталась перевернуться, но так и осталась лежать на спине в середине шатра, на тяжелом ковре, чей густой ворс почему-то нестерпимо жег тело. Даже через одежду. И ладно футболка, тут еще можно понять, но ниже есть штаны и обувь. Все это должно иметь какую-то защиту.

Было ли это вчера, Маша уже не могла точно определить. Постоянно давящее на тело и разум пространство своей медленной, непрекращающейся и усиливающейся пыткой растянуло время до застывшей бесконечности. Вот сейчас у нее как будто что-то лопнуло внутри живота… или это было десять минут назад… или два дня…

Два дня! Если это так, то еще вчера днем неизвестные ублюдки где-то здесь, в Зоне, убили Никиту!

Маша попыталась закричать, чтобы хоть немного облегчить невыносимую боль, резким спазмом сковавшую мышцы ног. Мешающую ей подняться и идти искать ребенка. Вырваться из этого места, оказавшегося смертельной ловушкой. Причем, не только для нее.

Она безвольно уронила голову на ковер, ставший почему намного жестче, чем еще минуту назад. Тело начало противно ныть, словно лежало немыслимо долго на чем-то очень твердом.

Взгляд, подернутый пеленой, нашел переместившуюся из одного угла в другой восточную хозяйку шатра.

– Пусти… – попыталась она выдавить из себя, ворочая распухшим, шершавым языком. – Дай мне уйти, конченая ты тварь…

Обратила ли на нее внимание пленительница, так и осталось загадкой. Разглядеть удалось только туфли и нижнюю часть ног, облаченных в полупрозрачные шаровары. И что она вообще тут делает? Только ходит из угла в угол? И почему она, Маша, так безропотно вошла внутрь? Ведь было что-то странное во внешнем облике… Что-то, сразу заставившее напрячься. И, тем не менее, она здесь и умирает на полу.

Перед закрытыми от дикой слабости глазами возник образ встретившей ее хозяйки. В том, что это представительница какого-то восточного народа, не было никакого сомнения. Длинные густые черные волосы, заплетенные в толстенный хвост, сверху удерживало подобие короны или диадемы в виде какой-то арабской буквы, напоминающей развернутую в противоположную сторону, букву «с». Наряд походил на одежды диснеевской принцессы Жасмин. Единственное отличие от мультяшного персонажа заключалось в том, что полупрозрачные одежды, несмотря на призрачно-дымчатую структуру, на мгновение показались Роговой красными. И на столь же короткий миг ей показалось, что безэмоциональные глаза хозяйки были желтыми. Конечно же, радужки, а не белки. Но через миг все приняло свою прежнюю туманную окраску. Только форма зрачков осталась такой же пугающей: разделяющей окружность на равные части тремя выходящими из центра полосками.

И промелькнувший где-то на уровне подсознания красный цвет, и странность бесчувственных глаз, и скрытая нижняя часть лица – всего этого было достаточно, чтобы, если не ввергнуться в состояние паники, то, как минимум, прорасти зерном тревоги. Но нет. Рогова, не раздумывая, вошла внутрь и…

А что было потом? Почему она не ушла сразу? Что заставило ее остаться тут и удерживало до момента, пока ясность мысли не вернулась? Причем в тот самый момент, когда тело уже отказывалось повиноваться. Сам шатер или же эта восточная бестия?

Жизненной силы оставалось все меньше и меньше. Организм будто бы высыхал и медленно разрушался.

Закрыла она глаза или нет, Рогова понять уже не могла. Скорее всего, она просто провалилась в мутное забытье, когда борющееся с бедствием сознание старается сохранить себя и выталкивает сидящие где-то на подкорке образы.

Маше виделся город, пересекаемый небольшой извилистой речкой, на берегу которой возносилась вверх красивыми старинными зубчатыми стенами и высокими башнями цитадель. Шли от стен ее во все стороны, подобно многолучевой звезде, широкие мощеные дороги. Ухоженные скверы и парки, надежные каменные строения с золотым покрытием крыш и маковок. Сильная, хорошо обученная армия, готовая в любой момент отбросить подошедшего к стенам чудного града неприятеля. Власть держит в своих цепких руках старый и уже больной царь, который, как в той сказке, умудрялся многие лета держать в страхе соседей, но под конец, снедаемый хворями, сдал позиции. Фактически отдал бразды правления двум сыновьям и стайке приближенных бояр.

Маша открыла глаза. Головокружение усилилось настолько, что с закрытыми глазами начало казаться, будто шатер вертится вокруг нее. Во рту появился противный металлический привкус. Рогова облизнула потрескавшиеся губы. Как же хочется пить!

Усилием воли она оторвала тяжелую голову от пола и, приподняв ее, постаралась осмотреться. Где рюкзак? Где он? В нем должна оставаться вода.

Ее вещи нашлись в одном из углов шатра. Но как до них добраться? Ползти сил не было. А если перекатом?

Маша заставила себя завалиться на бок, оттолкнуться руками и плюхнуться на живот. В нос тут же ударил пыльный, удушающий запах тяжелого ковра. От такого резкого движения мышцы и кости обожгло волной боли. У нее вообще хватит сил добраться до воды?

Мутная пелена вновь запутала взгляд. Пришлось закрыть глаза, а затем усилием воли заставить себя их открыть. Надо перевернуться на спину, а то дышать нечем.

Новая волна боли прошлась по позвоночнику, костям таза, черепа и лопаток. Места соприкосновения с полом отозвались резко и более чем чувствительно. Сознание оставило Машу, вновь унося ее мимо полупрозрачного шатра к красивому городу, вокруг которого почему-то исчезли все леса. Еще уцелевшие, немногочисленные, оставшиеся стоять деревья несли на себе явные следы неизлечимой болезни: покрытые желтоватыми наростами тела, голые сучья. Вот одно из них, сломленное изнутри невидимой разрушающей силой, с громким треском упало на землю. Взметнулось вверх облако серо-желтой пыли, комья земли и травянистая труха. Пробивается изнутри ствола короткий отголосок ядовито-зеленоватого света. Но он гаснет, и над голой, обезлюдевшей равниной вновь воцаряется серая тишина погибели.

Летящий сторонний взгляд переносится за стены города, скользит вдоль опустевших домов, двери и окна которых забиты досками крест-накрест. Но некоторые из них открыты и сейчас темнеют в стенах черными грязными провалами. Словно те, кто заколачивал входы, не успели поставить защиту всюду. Бросили свое дело по неведомой зрителю причине.

Грязная, обмелевшая река, пустоши там, где раньше были парки и сады. Но все так же возвышаются зубчатые стены и башни цитадели, хотя ворота ее уже открыты навечно.

В самом центре укрепления, в одной из комнат сидят еще живые сыновья давно почившего правителя и выжившая горстка бояр, позволившие за деньги открыть границы своих земель чужакам, впустить внутрь смертельную отраву, спустя десятки лет уничтожившую все, до чего она смогла достать.

И вот сейчас, сидя на сундуках, доверху набитых золотыми монетами с отчеканенным на них профилем врага, еще живые, они дрожат от страха за жизнь, потому что осознали простую истину: когда проданная земля погибает, ты понимаешь, что сделка была пустой. Но осознаешь это чересчур поздно…

Маша открыла глаза. Собрала остатки сил и перевернулась на живот. Знакомая боль, пыль тяжелого ковра. Сухой скрежет стона из пересушенной гортани. Она приподнялась на руках, стараясь перевернуться на спину. Прядь длинных светлых волос, оказавшаяся под ладонью, при повороте головы осталась лежать на ковре.

Рогова захрипела, прокатилась еще раз и еще. Боль в костях и мышцах убивала, резала без ножа. В груди что-то булькало и полыхало огнем одновременно. Маша дотянулась до рюкзака, повалила его на пол, на последних остатках силы дернула молнию бокового кармана. Подцепила пальцами горлышко бутылки и потащила ее, ставшую невероятно тяжелой, к себе. Свинтила трясущимися руками крышку, схватила бутыль. Та выскользнула из безвольных рук, шлепнулась на пол. Маша видела, как остатки воды медленными ритмичными толчками выплескиваются на ковер. И как они очень быстро превращаются в тоненький ручеек, который вскоре иссяк.

Рогова чуть пододвинулась и уронила лицо в мокрый, впитавший жидкость ковер. Попыталась слизать оставшуюся на поверхности влагу.

Перед глазами вновь все поплыло и закружилось. Рюкзак, ковер, восточная хозяйка…

Маша закрыла глаза. Может, хоть так будет легче. Но стало только хуже. Кружение усилилось. Казалось, весь мир приподнялся и как будто сдвинулся в сторону. Ее словно оторвало от земли и начало раскачивать…

– …И, как только что стало известно, президент Белоруссии поручил начать подготовку к обороне страны по нормам военного времени. Данное решение было принято после того, как части польских вооруженных сил на границе усилились танками Abrams и вертолетами Apache.

Новости о ядерном щите: флот России пополнился атомными подводными крейсерами «Князь Олег» и «Новосибирск». Подлодки уже совершили переход с Северного на Тихоокеанский флот и прибыли в пункт постоянной дислокации на Камчатке. Значительную часть маршрута протяженностью более пяти тысяч миль атомоходы прошли подо льдами Арктики. «Новосибирск» также произвел подводный пуск сверхзвуковой противокорабельной крылатой ракеты «Оникс» по морской цели.

В свою очередь Lockheed Martin заявило, что досрочно поставляет на вооружение армии США боевой лазер мощностью триста киловатт, способный поражать даже крылатые ракеты.

Китайские средства массовой информации только что заявили, что экс-министр юстиции Фу Чжэнхуа приговорен к смертной казни за получение взяток на сумму более ста семнадцати миллионов юаней. К тому же он скрывал улики о преступлениях своего младшего брата и помогал вести бизнес ряду крупных компаний. Чистосердечное признание вины и раскаяние не явились смягчающими обстоятельствами…

Григорий Иванович вошел в комнату.

За прошедшие сутки он так и не смог связаться с дочерью. И телефоны ее подруг тоже не отвечают. Ни той, у которой сейчас гостит внук, ни у той, к которой поехала помогать с работой Маша. Адрес последней он не помнил. А вот место нынешнего проживания Юли ему известно. Нужно только собрать вещи и отправиться в дорогу. Там он найдет внука, а заодно есть шанс узнать и кировский адрес. Если к тому моменту Маша не объявится сама.

Ох и всыплет же он ей, когда найдет! Не посмотрит, что уже одного с ним роста и у самой сын. Положит на колено и выходит ремнем, чтоб неповадно было. В мире вон что творится, а она на звонки не отвечает!

Давящая боль за грудиной возникла неожиданно. Григорий Иванович охнул, осел и схватился за грудь, стараясь унять так не вовремя вернувшуюся болячку. На трясущихся ногах преодолел несколько шагов до ближайшего стула. Упал на него, чувствуя, как шея, спина и грудь покрываются липким холодным потом. Закрыл глаза, не отнимая ладонь от груди. Дышать было больно и тяжело. Дрожащая рука отправила под язык маленькую таблетку нитроглицерина. До слуха через возникший шум в ушах донесся известный на всю страну голос:

– Дорогие друзья. Обращаюсь сегодня к вам, к народу нашей Родины. Речь пойдет о необходимых, неотложных шагах по защите суверенитета, безопасности и территориальной целостности России. О чем хочу сказать сегодня впервые публично. Очевидно, что мирное решение не устроит Запад ни при каких обстоятельствах. В этой ситуации считаю необходимым принять следующее решение, – оно в полной мере адекватно угрозам, с которыми мы сталкиваемся, – а именно: считаю необходимым поддержать предложение Министерства обороны и Генерального штаба о проведении в Российской Федерации частичной мобилизации. Указ мной уже подписан.

Уважаемые друзья! В своей агрессивной антироссийской политике Запад перешел всякую грань. Мы постоянно слышим угрозы в адрес нашей страны, нашего народа. Они, уже не таясь, говорят о том, что Россия должна быть всеми средствами разгромлена. Тем, кто позволяет себе такие высказывания, хочу напомнить, что наша страна располагает различными средствами поражения. И при угрозе территориальной целостности нашей страны, мы используем все имеющиеся в нашем распоряжении средства. Это не блеф…

Боль не проходила.

Григорий Иванович слабеющей рукой закинул в рот новую дозу препарата и набрал номер.

В динамиках раздался женский голос роботизированной программы:

– Скорая помощь. Ждите ответа…

Ей показалось, что она лежит под теплым летним дождем. Но только откуда здесь дождь? Вовка вроде бы говорил, что тут постоянно хорошая погода. Да и плевать, собственно. Главное, что голова уже не кружится и не болит. И вроде как тошнить меньше стало.

Маша с трудом разлепила один глаз. В щель между приоткрытыми веками тут же устремилась скатившаяся по носу капля воды, и изображение сделалось мутным. На мгновение показалось, что над ней склонился белый как лунь дед, одетый в светлую льняную рубашку и держащий в руках какую-то емкость с водой.

А затем стало легко и спокойно. Боль отступала из измученного тела, оставляя только сильнейшую слабость. Даже держать глаз полуоткрытым сейчас казалось задачей просто невыполнимой. Рогова и не стала сопротивляться. Закрыла веки, отдавая себя во власть окутавшей ее неги и капель непрекращающегося теплого дождя.

Второй раз сознание вернулось к ней среди кромешной темноты. По крайней мере, Маше казалось, что она открыла глаза. Но вокруг ничего не было. Вообще ничего. Даже спина, затылок и ноги не ощущали какого-либо контакта с поверхностью, на которой она должна была теоретически лежать. Ее одновременно налившееся тяжестью и ставшее невесомым обнаженное тело парило где-то в слегка прохладной и как будто влажной пустоте. А еще стало казаться, что ее головной и спиной мозг теплеют, словно начинают излучать из себя энергию.

До слуха донесся женский… Нет. Тепло внутри головного мозга усилилось, и Маша поняла, что голос не слышится, а звучит как будто внутри нее. Сильный и молодой, передающий ей образы напрямую.

– …обожди немного, многомудрый брат. Живая и мертвая вода – это, конечно, хорошо, но здесь потребно более тщательное исцеление. Теперь отдохни с дороги. Скоро я тебе возверну нашу сестренку.

– Дедушка Финн, а как ты ее нашел? – в сознании возник новый голос – девчушки лет восьми-десяти.

– Так ведомо как, – крепкий и спокойный голос никак не вязался с обращением «дедушка». – Родич ее слово замолвил. Попросил приглядеть, как понятно ему стало, что за беда с ней приключилась. Ведь самое главное что? Чтобы род твой прерван не был. Тогда и заступник всегда найдется. И тот, кто добрым словом или мудрым советом всегда пособить сможет в трудный час. Кто же свое чадо в тревожную пору бросит? Вот и помогаем сейчас. В отличие от большинства, сестренка эта суть прямое продолжение рода своего, а значит, и связь с пращурами держится крепко. Не прервала свою линию, сохранила разум и силу.

– Куда потом путь держать будешь? – зазвучал вновь женский голос.

– Поближе доставлю ее, а там пусть уже сама справляется. Если что, добрые люди помогут. Правда, как им место верное указать, ума не приложу.

– На это есть у меня одна вертихвостка. Она и поможет. Подскажешь ведь?

– Да, матушка.

Афиат отключил канал связи, скрестил тонкие худые пальцы и принялся анализировать обстановку.

Только что его аватар прибыл прямым рейсом в один из международных аэропортов Москвы. Через час он делает пересадку уже на внутренний рейс, а еще через один час пятьдесят минут приземлится в городе Сыктывкар. Оттуда уже прямая дорога к территории экспериментального объекта хеймгардцев. В это же самое время завербованная им группа наемников численностью около сорока человек прибывает своим ходом в один из населенных пунктов по дороге от Сыктывкара к Зоне. Аватар должен будет выслать ему сообщение при контакте с группой поддержки и перед входом за Барьер. А значит, максимум через двое суток они будут в районе уничтоженного экспериментом военного объекта. Двое суток назад, затем еще перелет. Итого четыре-пять дней. За это время надо успеть подготовиться к стратегическому отступлению. Это будет не бегство, а именно стратегическое отступление. Такая формулировка более полно отражает саму суть разработанного плана, да и звучит куда более оптимистично. Он заполучит достаточное количество эргония. Его хватит для того, чтобы суметь добраться до ближайшей солнечной системы. Тут всего пять световых лет. Для техники цивилизации Анан-Гадол это не расстояние. А дальше нужно только найти любое астероидное скопление. Желательно, конечно, побольше. Оно надежно скроет его корабль от сканирующего оборудования разведки всех четырех цивилизаций. Потом настанет время активации маскирующих полей и анабиозного оборудования. Они помогут переждать довольно долго. Энергии должно хватить. Первая система будет постоянно заряжаться от потоков ближайшей звезды, а вторая частично воспользуется окружающим состоянием абсолютного ноля. Конечно же, работающее оборудование, пусть и на минимальных характеристиках, само по себе уже является излучателем волн техногенного происхождения, но для этого как раз и нужны астероиды. Они, как правило, довольно часто являются причинами всевозможных импульсов и отголосков. Так что попробуй не то что идентифицировать, а даже найти среди всего этого фонящего хлама невидимую точку корабля.

Он сможет переждать, чем бы в итоге тут дело ни кончилось. Победят ли белые, черные, желтые или каким-нибудь чудом красные, не стоит исключать и этот вариант. Пройдет время, и Афиат вернется сюда.

Сигнал искусственного интеллекта пискнул входящим сообщением и вывел на экран сводку свежих новостей. Последний представитель семейства ввел фильтр сортировки по приоритетам и быстро пробежал глазами оставшиеся символы справа налево.

Врачи обеспокоены состоянием здоровья британской королевы и рекомендуют ей находиться под медицинским наблюдением. Наследный принц едет в Шотландию к королеве в связи с данной информацией.

В метро Нью-Йорка появились информационные плакаты с инструкцией о порядке действий при ядерном ударе.

Скончался первый и единственный президент бывшего союза.

Директор института теоретической и прикладной механики СО РАН арестован по делу о государственной измене.

Вне всякого сомнения, разведка белых и желтых не просто продолжает активничать. Они целенаправленно выводят из строя бывших или действующих ключевых… эм… специалистов. Назовем их, пожалуй, так. И как ему не пришла на ум раньше такая отличная мысль! Звучит намного более перспективно, чем «марионетка». Сразу начинаешь как-то больше ценить и себя, и своего непосредственного работодателя. Надо будет взять в будущем на вооружение.

А вот и новость про еще одного специалиста. Что-то долго. Надо выяснить, почему. Наказание должно быть молниеносным и неотвратимым. Хотя в данном случае все-таки стоит лишь припугнуть. Этот ценный кадр может еще пригодиться.

Афиат быстро пробежал глазами последнюю строчку.

Бывший глава Роснано доставлен в реанимационное отделение одной из европейских клиник с предварительным диагнозом синдром Гийена-Барре…

А что там с ценами на углеводороды?

Отлично! Нагнетание обстановки на границе с одним из крупных добытчиков топлива незамедлительно сказалось на повышении спроса. Цены стремительно идут вверх. Проблема только в том, что из-за умело встроенной тенденции к переходу на экологически чистую энергию, добыча углеводородов в «прогрессивных» частях планеты снизилась. Теперь, по беспощадным законам рынка, сумма за товар будет прямо-таки баснословной. А тем, кто не захочет платить, придется искать другие источники энергии для своей цивилизации. Ничего личного. Бизнес есть бизнес. С другой стороны, сейчас увеличилась активность обработки заказов военных ведомств. Грядущая война требует массы дорогостоящего оборудования. А это, в свою очередь, влечет за собой вливание колоссальных средств из бюджетов целого ряда стран. Двойная выгода на одном поле. Именно так всегда стараются поступать в цивилизации Анан-Гадол. Если твой ход не достигает нескольких целей, ты быстро проиграешь в среде бизнесменов. Тут закон прост: или делаешь деньги сам, или их делают на тебе. Другого варианта нет.

Так. Что дальше?

Соседние страны рассматривают возможность закрытия границ с Россией. На пропускных пунктах скопились многокилометровые очереди из машин. Люди торопятся покинуть страну.

Афиат усмехнулся.

Нет, белым планета не достанется. Президент только объявил о частичной мобилизации, а эти уже торопятся сбежать с тонущего корабля. Единства нет. А без него не будет и победы. Прошли те времена, когда Хеймгард на этой планете внушал ужас и страх одним только появлением пары ударных истребительных формаций. Потому что все знали, что их боевые асы скорее умрут, чем отдадут хоть один километр своей территории. А с этими даже не нужно воевать. Объявил сбор – и все врассыпную.

Последний представитель семейства Мисшпа рассмеялся от души. Впервые за последние дни.

Он встал и направился к встроенной в стену системе подачи оборудования. Пора лететь на саммит. Там будет выступать его специалист. В отсутствие мимикрирующего аватара за стариком стоит присмотреть. Пока он повторно не объявил войну Китаю.

Она лежала на чем-то мягком и чистом. Все тело ныло, как после тяжелой и длительной работы, но, кроме вполне терпимого чувства усталости, других ощущений, в том числе и болезненных, отмечено не было. Зато было сразу ясно, что место, на котором она сейчас отдыхает, находится в доме и стоит возле открытого окна. Пахло теплым деревом. До лица добегали ласковые движения свежего лесного воздуха. Сквозь полуприкрытые веки тихонько протискивались лучи солнца, играя крошечными световыми зайчиками на ресницах.

«И птицы поют, – пронеслось в голове. – Надеюсь, что не райские».

Маша открыла глаза и осмотрелась. Она лежала на небольшой кровати внутри срубленного из бревен домика. В дальнем углу стояла простенькая печь, кирпичная труба уходила вверх, теряясь своим окончанием в тени потолочного перекрытия. В глаза бросалось обилие развешенных по стенам икон. Рядом с печкой возле небольшого стола сидел невысокий худой человек с длинной седеющей бородой, одетый в черную монашескую одежду.

– Здравствуйте, – Маша прокашлялась, проверяя состояние голосовых связок. Звук был слабый, но вполне живой и узнаваемый.

Человек в черном повернулся к ней. Рогова заметила в его руках короткий и, скорее всего, острый нож.

– И тебе доброго дня, – монах положил нож на стол, и Маша увидела стоящую рядом деревянную чурку со следами обработки. Сразу стало спокойнее.

– Где я?

– У меня дома.

– А вы кто?

– Отцом Сергием зовусь, с тех пор как принял постриг. В миру был с другим именем. Два года назад, после появления Лукоморья, ездил к людям в Первый поселок и к Барьеру, чтобы имели они возможность с Богом нашим говорить и возносить хвалу ему за то, что оберегает рабов своих от зла, что здесь обитает. А год назад решил насовсем сюда перебраться, чтобы быть ближе к страждущим и всегда помогать им. Да и самому быть ближе к вере и подальше от суеты города.

– А как я оказалась здесь? – Маша села на кровати, чтобы было удобнее разговаривать с хозяином домика. – Ой! – она заметила на себе свою, но чистую футболку. Тут же стало противно и больно. – Спасибо, конечно, но я, пожалуй, пойду, – Рогова повертела головой. – Отдайте штаны.

– Они лежат позади тебя, на стуле, – священник смотрел на нее, не скрывая удивления. – Обувь на полу.

Маша повернулась в указанную сторону и увидела чистые, аккуратно сложенные штаны.

– Трусы тоже постирали, перед тем как надеть их на меня?

– Я ничего не стирал, – Сергий изумленно пожал плечами. – Я приехал сюда два часа назад и обнаружил тебя, спящую в моей кровати. Крайне удивился такому обстоятельству, но будить тебя, естественно, не стал. И вот, с того самого времени сижу и жду, когда ты проснешься и все мне расскажешь.

– Приехали?

– Да.

– Мы разве не в Лукоморье? – Маша в ужасе округлила глаза, заподозрив, что она что-то упустила в разговоре и теперь весь проделанный ею путь оказался бессмысленным.

– Именно в нем. Внутри. Я же рассказал тебе.

– А на чем вы тогда приехали? Здесь же ничего не работает.

– На велосипеде.

– Можете мне его дать? – Маша вскочила с кровати, но, опомнившись, прикрыла голые ноги одеялом. – Мне он очень нужен! И зеркало! – она завертела головой, снова разглядывая стены. – У вас есть зеркало? И отвернитесь, дайте же штаны надеть!

Хозяин кивнул, повернулся спиной к гостье. Маша, воспользовавшись возможностью, торопливо бросила одеяло на кровать и схватила штаны.

Входная дверь приоткрылась. Затем раздались стук и мужской голос:

– Голышом никто не бегает?

– Бегает! – крикнула Маша.

– Неожиданно, – резюмировал голос, но дверь закрылась. – Мы с тобой удачно зашли.

– Все, – Рогова надела штаны.

Дверь открылась, и в домике первым появился Хэлл. Увидел Машу и растерянно кивнул, растягивая слово:

– Здрасссьте…

– Ничего себе! – в дверях появился Штопор, окинул оценивающим взглядом фигуру Роговой. – Святой отец, – земельник расплылся в улыбке, ехидно глядя на монаха, – какую вы прихожанку нашли! Да тут размер третий, наверное. Если не…

– А чего ты спиной к ней стоял? – усмехнулся Ясаков, переводя взгляд на священника. – Уже поссориться успели?

– Как хорошо, что вы пришли! Проходите. И помогите разобраться, а то я совсем ничего не могу понять.

На столе стоял новенький, привезенный из-за Барьера радиоприемник.

– Как весенней теплою порою

Из-под утренней белой зорюшки,

Что из лесу, из лесу из дремучего

Выходила медведиха

Со милыми детушками медвежатами

Погулять, посмотреть, себя показать.

Села медведиха под белой березою;

Стали медвежата промеж собой играть,

По муравушке валятися,

Боротися, кувыркатися.

Отколь ни возьмись мужик идет,

Он во руках несет рогатину,

А нож-то у него за поясом,

А мешок-то у него за плечьми.

Как завидела медведиха

Мужика со рогатиной,

Заревела медведиха,

Стала кликать малых детушек,

Своих глупых медвежатушек:

Ах вы, детушки, медвежатушки,

Перестаньте играть, валятися,

Боротися, кувыркатися.

Уж как знать на нас мужик идет.

Становитесь, хоронитесь за меня.

Уж как я вас мужику не выдам

И сама мужику нутро выем…

Маша только что закончила рассказывать свою историю под тихий аккомпанемент очередной песни или стиха.

– Привет, маленькая! – священник неожиданно наклонился куда-то под стол, коротко рассмеялся и, выпрямившись, постучал согнутым пальцем по столешнице.

– Ой! – Маша радостно вскрикнула: перед ней на столе возникла пушистая рыжая белка. Лесная красавица потянула к Роговой мордочку и смешно повела носом. Затем уселась на задние лапы, неотрывно глядя на Машу черными бусинами глаз. – Тебя как зовут, чудо лесное?

– Держи, – монах достал откуда-то горсть чищеных орехов и осторожно положил перед зверьком. – Частенько ко мне забегает сюда. Смелая, ничего не боится. Как будто ручная, – он улыбнулся, наблюдая, как белка подскочила к угощению и, обнюхав его подвижным носом, сцапала в лапы ближайший орех. – Любит очень по вещам лазать. Все осматривает, обследует. Любопытная такая.

Какое-то время все молча наблюдали за уплетающей орехи белкой.

Медвежатушки испугалися,

За медведиху бросалися,

А медведиха осержалася,

На дыбы подымалася.

А мужик-от он догадлив был,

Он пускался на медведиху,

Он сажал в нее рогатину,

Что повыше пупа, пониже печени.

Грянулась медведиха о сыру землю,

А мужик-то ей брюхо порол,

Брюхо порол да шкуру сымал,

Малых медвежатушек в мешок поклал,

А поклавши-то домой пошел.

«Вот тебе, жена, подарочек,

Что медвежия шуба в пятьдесят рублев,

А что вот тебе другой подарочек,

Трои медвежата по пять рублев».

Не звоны пошли по городу,

Пошли вести по всему по лесу,

Дошли вести до медведя чернобурого,

Что убил мужик его медведиху,

Распорол ей брюхо белое,

Брюхо распорол да шкуру сымал,

Медвежатушек в мешок поклал.

В ту пору медведь запечалился,

Голову повесил, голосом завыл

Про свою ли сударушку,

Чернобурую медведиху.

– Ах ты, свет моя медведиха,

На кого меня покинула,

Вдовца печального,

Вдовца горемычного?

Уж как мне с тобой, моей боярыней,

Веселой игры не игрывати,

Милых детушек не родити,

Медвежатушек не качати,

Не качати, не баюкати.

В ту пору звери собиралися

Ко тому ли медведю, к боярину.

Приходили звери большие,

Прибегали тут зверишки меньшие.

Прибегал туто волк-дворянин,

У него-то зубы закусливые,

У него-то глаза завистливые.

Приходил тут бобр, богатый гость,

У него-то, бобра, жирный хвост.

Приходила ласточка-дворяночка,

Приходила белочка-княгинечка,

Приходила лисица-подьячиха,

Подьячиха, казначеиха,

Приходил скоморох-горностаюшка,

Приходил байбак тут игумен,

Живет он, байбак, позадь гумен.

Прибегал тут зайка-смерд,

Зайка бедненькой, зайка серенькой.

Приходил целовальник-еж,

Всё-то еж он ежится,

Всё-то он щетинится…[33]

– Знаешь, что мне это напомнило? – Ясаков, усмехнувшись, посмотрел на Штопора. – И я даже знаю, как мы теперь будем называть нашего святого отца.

– И как?

– Медведь.

– Это почему? – священник удивленно посмотрел на проходника.

– Потому что пришел к себе домой, а тут Маша в кровати.

Шутку оценили сдержанным смехом, после чего Штопор посмотрел на отшельника:

– Что нового на Большой земле?

– Хорошо, что напомнил. Я вам кучу распечаток, журналов и газет привез. Передадите тогда своим.

Священник поднялся и, подойдя к рюкзаку, вынул из него увесистую стопку.

– Вот, – он бухнул ее на стол, поближе к гостям. Ясаков бросил взгляд на верхнюю страницу, пробежал глазами заголовок статьи.

– Значит, все-таки война?

– Очень не хотелось бы, но, по-видимому, все идет к ней. События разворачиваются с такой скоростью, что за всем уследить просто невозможно. И, вполне вероятно, что за те часы, которые я нахожусь тут, на Большой земле уже началась большая война.

– А что там происходило, пока ты был за Барьером, святой отец? – Штопор нахмурился.

– НАТО во главе с Америкой стягивают войска к нашим границам. В ответ на это Россия и Беларусь подтягивают свои соединения. Ходят слухи об объявлении мобилизации. Параллельно этому, американцы пытаются отхватить себе Тайвань для размещения там своей очередной базы, а Китай заявляет, что не позволит, и грозится начать войну.

– Американцы думают, что смогут вытянуть два фронта? – усмехнулся Хэлл.

– Да не важно, что там будет с этими американцами и с Китаем, – Штопор махнул рукой. – Важно то, что границы нашей страны под угрозой. Эти пусть хоть поубивают друг друга, – земельник встал. – Надо рассказать остальным. Если будет объявлена мобилизация, придется идти.

– Думаешь, все пойдут?

– Не знаю. Но это наша земля и никто, кроме нас, ее защищать не будет. А если кто-то и откажется, даже не воевать на передовой, а честно трудиться в тылу, если предпочтет сбежать за границу или отсидеться в темном углу, значит, он чужой. И сидит на этой земле непонятно как и за что. До этого момента я думал, что именно Лукоморье является таким своеобразным индикатором человечности, что ли. Ведь, несмотря на приличные зарплаты, которые тут платят, не все идут сюда. А многие почти сразу уходят. Электричества нет, интернета нет, развлечений нет. Одна работа в дружном коллективе среди опасностей. Но теперь я уверен, – Штопор постучал пальцем по стопке, – что предполагаемая мобилизация станет сильнейшим индикатором в масштабах всей страны.

Сидевшая посреди стола во время этого разговора белка заинтересованно вертела головой, реагируя на голоса, как будто внимательно слушала и вникала в суть обсуждения. А после фразы земельника зверек подбежал к молчавшей Роговой и в одно мгновение забрался ей на плечо.

– Ничего себе, – Сергий ахнул. – Я тут ее кормлю, а она за все время даже не подошла ко мне.

– Подружайку себе нашла, – улыбнулся Ясаков.

– Возможно, ты прав, – священник встал из-за стола. – И ты тоже прав, – он посмотрел на Штопора. – И мне стыдно будет отсиживаться тут. Но больше всех права наша хвостатая подруга. Поможем нашей гостье, а затем идем за Барьер. Несколько дней без нас вполне смогут обойтись, – он стащил с себя черное одеяние священнослужителя, оставшись в майке. Сидящий рядом Штопор заметил на плече простую синюю татуировку: два перекрещенных пушечных дула и надпись «ландшафтный дизайнер».

– Святой отец, ты меня сегодня не перестаешь удивлять.

– Главное, чтобы не разочаровывал, – Сергий накинул легкую куртку. – Как и где будем искать ребенка?

При этих словах ластившаяся к Маше белка спрыгнула на стол, быстро пробежала по нему к краю и, слетев на пол, бросилась к двери.

– А ты совсем ничего не помнишь? – Ясаков посмотрел на Рогову.

– Последнее, что отчетливо помню, это как иду по полю, а затем подхожу к какому-то полупрозрачному шатру. И на этом все. Дальше я проснулась здесь. У вас нет зеркала? – в очередной раз спросила она священника.

– Нет, – тот покачал головой. – Оно мне без надобности здесь.

– Хотела спросить про сына? – уточнил Хэлл.

– Да.

– Вряд ли сработало бы.

– Почему?

– Мало у кого выходит получить ответ. И никто не знает, почему.

– И что мне делать? – Маша растерянно обвела взглядом мужчин. – Сегодня третий день. Конец предоставленного срока. А я даже не знаю, где мне искать… – боковым зрением она заметила промелькнувший на полу пушистый хвост. Перевела взгляд на зверька.

Белка описала круг по комнате, запрыгнула опять на стол. Завертела головой и, убедившись, что внимание всех присутствующих вновь сконцентрировано на ней, спорхнула со стола, бросившись к открытой двери.

– У меня только два предложения, – Штопор проводил взглядом белку. – Идти дальше к эпицентру и искать зеркало, в надежде, что мы его найдем и нам ответят. Либо идти к нам в поселок, брать зеркало там и уже оттуда топать вглубь.

– Черная пропасть неба,

Белая скатерть снега,

Топот копыт, а мне бы

Крышу над головой…

Елей седых подспорье –

Прячут вдали подворье,

В сказочном Лукоморье

Слышится волчий вой.

Теплится свет в окошке,

Дремлет на лавке кошка,

Хватит петлять, дорожка,

Нынче останусь тут.

В сумраке ночи длинной

Вытянусь у камина.

Гренки и чай с малиной –

Чем тебе не уют?..

– Слишком долго, – Маша замотала головой. – Мы не успеем.

– Есть еще одно предложение, – Хэлл покосился на приемник, а затем посмотрел на белку, вновь появившуюся на столе. – Скорее всего, эти выродки не ушли слишком далеко от Барьера. Думаю, они сидят где-то на периферии, – проходник вздрогнул, когда белка одним прыжком махнула ему на плечо, щекотно задев по лицу хвостом, и уткнулась носом в шею человека. – Вон и подружайка твоя одобряет, – Хэлл протянул руку, чтобы погладить зверька, но тот сделать этого не позволил: спрыгнул на стол, затем на пол и вновь бросился за дверь. Ясаков пожал плечами и продолжил: – Можно начать искать там. Но, опять же, это огромная территория.

– Скрипнули половицы,

Сон мимолетный снится —

Дом на опушке, птицы,

Мягким ковром трава.

Кто-то меня встречает,

Горечь на сердце тает…

Как же мне не хватает

Доброго волшебства!

..А поутру на зорьке

Снова на горку, с горки,

Смяв ледяную корку,

Рысью продолжить путь.

Кутаться в плащ из меха,

Слушать лесное эхо,

Чтобы опять приехать

К ночи куда-нибудь…[34]

Песня прекратилась, и спустя мгновение голос Кота начал очередную сводку погоды:

– Периферия затягивается туманом. Температура воздуха днем…

В комнате воцарилось гробовое молчание.

– …сохранится в акватории на все время. Наина вышла из эпицентра к периферии.

– Это опасно? – Маша посмотрела на проходника. – Что она делает?

– Никто не знает, – пожал плечами Ясаков. – Бродит то там, то тут. Но к людям не пристает.

– Она все время такая… активная? – Штопор посмотрел на белочку, в очередной раз прибежавшую с улицы и вновь запрыгнувшую на стол. На этот раз она уже не сидела спокойно, а подбежала к Сергию и, уцепившись зубами за ткань рукава, постаралась сдвинуть на себя тяжелую человеческую руку.

– Да она бешеная! – земельник с опаской посмотрел на зверька. Тот выпустил рукав и, метнувшись к Штопору, больно цапнул его за палец.

Земельник вскрикнул, а белка бросилась обратно к священнику и продолжила тянуть того на себя.

– Она как будто хочет, чтобы мы пошли за ней, – Сергий недоуменно смотрел на выбивающуюся из сил малявку. Та, словно поняв его речь, выпустила прокушенный рукав и, взлетев на плечо к священнику, ткнулась носом ему в шею.

– Охренеть… – Штопор вынул укушенный палец изо рта. – И мы что, пойдем за ней? Нас будет вести этот хвостатый Сусанин? – Белка спрыгнула с плеча на стол и оказалась рядом с земельником. Он быстро убрал руки за спину. – Нет, я не против. Хочу просто выслушать мнение остальных. Мне это не кажется? Мы идем за ней?

– Да, – Маша поднялась. – Собираемся и идем.

Глава десятая

Пушистый рыжий хвост мелькнул среди ярко-зеленой травы. Маша подняла голову, провожая взглядом запрыгнувшего на ближайшее дерево бельчонка. По дороге ее спутники уже успели подискутировать на тему половой принадлежности их неожиданного проводника. Впрочем, никто из них не знал, как определять пол у белок по второстепенным признакам. Единственную здравую мысль высказал Ясаков, предположив, что самцы должны быть крупней самок. Довод признали логичным, но ввиду отсутствия рядом второй особи догадку проверить не представлялось возможным.

После объявления похода на сборы потребовался час. Святой отец, Штопор и Хэлл оставили коротенькие записки с пояснениями на случай посещения домика отшельника другими жителями Лукоморья. Распределили часть привезенной воды по емкостям, запаслись провиантом. Священник достал из тайника старое ружье и небольшой сверток, сказав, что на первом привале надо будет почистить оружие. Когда вышли из дома, Сергий наскоро прочел молитву, прося у Бога помощи в нелегком, но праведном деле. После чего двинулись в путь, вслед за убежавшей вперед белкой.

Первый час сложившаяся ситуация, мягко говоря, настораживала и казалась донельзя абсурдной. Четверо взрослых, трезвых и лишенных тяги к наркотикам людей, не страдающих психическими отклонениями, толпой идут за белкой. Кто там так тихо шуршит? Так ведь это же крыша наша! Ути, моя хорошая, шиферная! Поехала!

Сговорились и решили провести эксперимент в полевых условиях. Дождались, когда бельчонок отбежит достаточно далеко, и, незаметно изменив угол движения, стали удаляться в сторону от первоначального вектора. Заметила ли этот маневр лесная подружка, сразу понятно не было. Зверек какое-то время продолжал беззаботно скакать впереди, но, когда стало ясно, что расстояние между ним и ведомой группой сильно увеличилось, белка вернулась, подбежала к людям и встала перед ними, как бы загораживая путь. Обход ее ни к чему не привел. Пушистик, сделав несколько прыжков, опять замер перед путниками и даже попытался цапнуть за ногу Штопора, подозревая в нем главного зачинщика саботажа.

После этого авторитет хвостатого проводника сомнению больше не подлежал и все какие-либо логические доводы, способные объяснить сложившуюся ситуацию, отмели в сторону, сославшись на то, что это все-таки Лукоморье и здесь может твориться что угодно. Тем более что у самого Пушкина в одном из самых известных стихотворений белочка играет довольно значимую роль. Золотые орехи, ядра – чистый изумруд, терем с караулом и прочее.

Маша заслонила глаза от бьющего в лицо солнца, выставив ладонь козырьком. Бельчонок обнаружился уже на соседнем дереве. Он легко пронесся по широкой ветке, добежав до самого ее конца. Гибкая опора прогнулась под весом. Малыш с разбегу оттолкнулся, выбрасывая свое тело вперед. Спружинив, ветка придала ему ускорение, и бельчонок стрелой пролетел по воздуху, ловко опустившись на ветвь соседнего дерева. Добежал до ствола, быстро спустился по нему вниз головой и подбежал к Роговой. Прыгнул перед ней пару раз: мол, смотри, как я могу!

– Молодец, – Маша рассмеялась.

Бельчонок радостно пискнул и, гордо задрав хвост, побежал вперед.

Идущий с краю Хэлл бросил взгляд на нескончаемые стволы деревьев. Сейчас еще можно быстро идти, но, по сравнению с тем, что окружало их час назад, лес становился все гуще. Еще немного – и придется выбирать обходные пути. Это значит двигаться назад, затем порядочно забирать в сторону, а это потеря времени, которого, по словам Маши, и так уже нет.

Кстати, может быть, все эти опасения и напрасны. Вон, какая-то избушка виднеется, значит, где-то есть и путь, который ведет…

Ясаков споткнулся и замер, всматриваясь в померещившийся среди деревьев силуэт дома. Именно померещившийся, поскольку ничем иным, кроме морока, увиденное быть не могло: полупрозрачные очертания невообразимо старого, покрытого мхом сруба без окон и дверей, возвышающегося на одиночном кривом столбе, напоминающем…

Хэлл усилием воли заставил себя сделать следующий шаг. Бросил торопливый взгляд на ушедших вперед попутчиков. Он отстал всего на несколько метров, а значит, можно не беспокоиться о том, что сейчас посыплются неудобные вопросы, на которые ему придется отвечать. И ответить на которые он не сможет.

Сердце забилось часто, и сделалось невыносимо тоскливо и больно.

Проходник вдохнул ставший невероятно сладким и вкусным воздух. Посмотрел назад: за спиной, сквозь умопомрачительно красивую зелень листвы, все еще виднелось его проклятие. Переливалось, меняя форму в реальном времени.

Ясаков ускорил шаг.

Теперь в мозгу отчетливо всплыл образ Винни.

Гиль, когда вернулся в Зону после больницы, рассказал о своем последнем разговоре с Лешкой. Тот упоминал, что незадолго до этого видел Избу. А потом, через сутки или двое, сгинул.

Да и не только он. Еще до Винникова среди жителей Лукоморья ходили слухи. Видимо, теперь и его час настал. Отбегался. Оттаскал железо. Открутил рукоятку временами ненавистной «телеги». И вроде бы делал все, что мог, честно. И укорить себя не за что. Тогда почему?..

Ладно. Двум смертям не бывать, а с одной можно и побороться. Один на один – этак всегда сподручнее и шансов больше.

Хэлл поправил лямки рюкзака и ремень карабина.

Посмотрим…

Жаль еще и потому, что только успел, как говорится, глаз положить.

Проходник посмотрел на идущую впереди Машу. Верх фигуры скрывал рюкзак, оставлявший свободной для изучения обтянутую зимними штанами нижнюю часть. Да, есть на что посмотреть, о чем помечтать и до чего пожелать дотронуться. Идеальная со всех сторон.

И дело даже не в этом. Смазливых мордах и выточенных по идеальным параметрам тел хватает везде и всегда. Проблема в том, какой процент из них вот так же, не раздумывая, готов отдать жизнь за своего ребенка. Или, может быть, он просто плохо осведомлен о женской психологии?

Но, как бы то ни было, кроме красоты и ума, боги даровали этой девочке храбрость и решительность. Да и разница в возрасте у них подходящая. Хотя чего теперь об этом… Его уже поджидает последний день, если не час. И ведь даже не узнаешь, сколько тебе осталось. Крестика Изба забрала через месяц. А Винни и сорока восьми часов, должно быть, не прожил.

Ладно. Еще повоюем.

– А я вот о чем подумала, – Маша остановилась возле одного из деревьев и повернулась к проходнику. Идущие впереди священник и Штопор, услышав голос, развернулись в ее сторону.

– О чем? – Хэлл поднял брови.

Громкий треск нарушил спокойную музыку жизни леса. Отозвался нарастающим шелестом разрываемой под тяжестью движения листвы.

– Маша! Берегись! – Сергий и земельник крикнули одновременно, с ужасом видя, что Рогова буквально приросла к месту, с которого ее сорвал метнувшийся вперед в немыслимом прыжке Хэлл. За его спиной гулко ударила о землю здоровенная ветка.

– Спасибо, – прижатая к проходнику Маша чувствовала, как оба их сердца набирают скорость, словно для исполнения какого-нибудь шаффла.

– На здоровье, – выдохнул Хэлл.

– Давай ты меня отпустишь и мы пойдем отсюда подальше, пока еще что-нибудь на голову не прилетело.

– Давай.

– Так отпускай.

– Ага, – здоровяк выпустил Машу из своих тисков, начал одергивать одежду и поправлять лямки рюкзака. – Жаль, всё так быстро закончилось. Мне понравилось.

– Главное, чтобы это понравилось мне. Идем уже.

– А тебе понравилось? – проходник направился следом.

– Не успела понять. Ситуация не располагала к осмыслению.

– Значит, для чистоты эксперимента надо повторить в более спокойной обстановке.

– Ты как так прыгнул-то? – Штопор посмотрел на поравнявшегося с ним проходника.

– Да вот иду и тоже думаю… А ты о чем хотела рассказать?

– Я вдруг подумала: почему Кот по радио предупреждает об опасности?

– Да кто ж его знает, – пожал плечами Хэлл.

– Нет, – Рогова покачала головой. – Я не в плане того, почему он вообще говорит. А в смысле, зачем ему это? Он ведь тоже аномалия. И должен быть с другими, наверное, заодно. А выходит, что тот же Черномор ходит везде, чтобы убивать людей, а Кот их предупреждает.

– Ну ты спросила, – усмехнулся Штопор. – Я о таком никогда даже не задумывался.

– Да, – кивнул священник. – Тут есть над чем поразмыслить.

Шли еще около часа. Вскоре лес стал редеть, и тогда решили устроить короткий привал.

Несмотря на отличную спортивную подготовку, Рогова все больше отставала от идущих быстрым шагом мужчин. Видимо, сказывались последствия пережитого в призрачном шатре.

Выбрали огороженную кустами и деревьями поляну, с которой легко просматривалась окружающая местность. Огонь разводить не стали, решили обойтись хлебом и запасенной водой. Отказавшийся от трапезы священник взялся нести дозор и, отсев от основной компании, стал следить за окрестностями.

Из включенного радиоприемника неслась неторопливая сказка:

– Ты догадался, мой читатель,

С кем бился доблестный Руслан:

То был кровавых битв искатель,

Рогдай, надежда киевлян,

Людмилы мрачный обожатель.

Он вдоль днепровских берегов

Искал соперника следов;

Нашел, настиг, но прежня сила

Питомцу битвы изменила,

И Руси древний удалец

В пустыне свой нашел конец…

– Я только сейчас понял, – Штопор первым нарушил жующее молчание, – по чему прямо вот реально соскучился.

– По голубике своей? – спросил Хэлл.

– Не-е, – земельник мотнул головой. – По хорошим фильмам. Вот вернусь на Большую землю и обязательно что-нибудь посмотрю. Маш, есть там сейчас что-нибудь стоящее из нового?

– Стоящее из нового? – Рогова усмехнулась. – На мой взгляд, ничего.

– Привередливая такая? – уточнил Штопор.

– Нет. Просто не могу рекомендовать фильмы, в которых Фею-крестную играет негр нетрадиционной ориентации, а русалочку Ариэль – чернокожая актриса.

– Никогда не понимал, зачем они это делают, – Хэлл хмыкнул. – Почему нельзя, чтобы белых персонажей играли белые?

– Да чего тут непонятного-то? Все дело, как обычно, в деньгах. Сейчас активно насаждается равноправие. Цветные эмигранты и уже ассимилировавшиеся категории граждан составляют внушительную толпу. Если в фильме не будет черного, желтого или красного актера, то есть риск провала в прокате. Только и всего.

– И слышно было, что Рогдая

Тех вод русалка молодая

На хладны перси приняла

И, жадно витязя лобзая,

На дно со смехом увлекла,

И долго после, ночью темной,

Бродя близ тихих берегов,

Богатыря призрак огромный

Пугал пустынных рыбаков…[35]

– Нет, я всё это понимаю. Но почему нельзя снимать фильмы по другим сюжетам?

– Да потому что они нафиг никому не нужны. Сценаристам и всяким продюсерам не из чего выбирать, так как вся основная культура писалась, в основном, белыми авторами. У тех же негров в то время руки были заняты сбором хлопка или тростника. А актерам или зрителям все это неинтересно, потому, что для них культура того же черного континента чужая. Большинство родилось и выросло уже тут, на местной поп-культуре.

– Периферия затягивается туманом. Температура воздуха днем…

– Вот блин! – в сердцах воскликнул земельник.

– Тихо! – шикнул на него Хэлл.

– …сохранится в акватории на все время. Черномор вышел из эпицентра к периферии.

– Интересно, – тихо спросил Штопор, – куда именно он вышел? В какую сторону?

– Надеюсь, в ту, которая подальше от нас, – зло буркнул священник. – Давайте собираться. Минут пятнадцать уже отдыхаем, а топать еще бог знает сколько.

– Да, – земельник кивнул. – От нашей ушастой подружки слов не добьешься. Хэлл? – Штопор посмотрел на замершего проходника.

Перед глазами Ясакова отчетливо возник образ приближающегося монстра. Мозг, представлявший аномалию лишь по рассказам, подстегнул воображение, отчетливо рисуя беспощадное чудовище, убивающее всех, кого встретит на своем пути.

Вот, значит, и пришел его последний день… Остальных-то не тронет? Или выкосит ни в чем не повинных людей? Может, стоит прямо сейчас рассказать им все и уйти? Подальше, чтобы убили только его. Но, с другой стороны, если Сергий прав и Черномор идет в другую сторону, он сейчас бросит их и не поможет Маше. Мало ли что там дальше будет.

– Э! Мужик! – Хэлл вздрогнул и глянул на толкнувшего его в плечо Штопора. – Чего завис?

– Ничего. Идем дальше.

Быстро собравшись, они продолжили путь. Лес вскоре остался справа, открывая впереди чистое и ровное поле, поросшее высокой травой. Видимость улучшилась, но передвигаться стало труднее. Впереди идущему приходилось протаптывать дорогу в зарослях травы и пытаться угадать, в каком направлении бежит ставшая невидимой белка. Впрочем, памятуя о том, что в случае значительного отклонения от курса зверек незамедлительно даст знать, приняли решение идти прямо, сосредоточив основное внимание на ноги, чтобы ненароком не наступить на хвостатого проводника.

Примерно через полчаса раскинувшееся впереди поле закончилось резким обрывом. Внизу, метрах в трех, продолжался заросший травой и коричневыми соцветиями рогоза берег, дальше сменяющийся речкой, постепенно набирающей скорость течения.

– Смотрите! – ахнула Маша, первой заметив то, что торчало из стоячей мутной воды.

– Стрела? – Штопор приложил ладонь, вглядываясь вниз.

– Да. И вон еще одна, – кивнул священник. – И еще.

– И копья, – добавил Хэлл.

– А вон и мертвяки, – тихо добавил земельник.

Рука указывала на виднеющийся в воде голый череп. Пустые глазницы навечно уставились в прозрачную чистоту неба, которую он когда-то желал сохранить… или же стереть навсегда. Закончились все помыслы и стремления. Улетели вместе с покинувшей тело сущностью, навсегда оставшись неизвестными для тех, кто смог жить дальше.

– Там еще…

– «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями? Чей мертвый конь тебя топтал?..» – замогильным голосом процитировал священник. – Нам нужно на ту сторону. Через болото идти невозможно. Справа и слева река.

– Нам все равно надо забирать левее, – Хэлл указал в нужную сторону. – А что там впереди? Мостик, что ли?

– Да. – Маша, обладавшая более острым зрением, кивнула.

– Значит, когда-то тут была жизнь. А где тогда дорога?

– Она могла и зарасти. А есть ли тут вообще какая-нибудь тропинка, отсюда не разглядеть, – буркнул земельник. – Мостик-то отсюда еле видно. Я бы его точно не заметил. Скорее всего, самострой какой-нибудь.

– Идемте, – поторопила Рогова. – Пока здесь не появился очередной шатер. А то уж больно место похожее.

– А там так же было? – поинтересовался Ясаков. И добавил: – Я не в плане наличия трупов, а в смысле того… Они тоже были в виде скелетов или еще свеженькие?

– Не помню. Но, мне кажется, именно костей там не было.

– Тогда, может, именно поэтому тут и нет шатра? – предположил проходник. – Может, он появляется только на свежих местах?

– А я себе представил, – в разговор влез земельник, – как тут должно быть красиво по ночам. Наверняка загораются болотные огни. Горят тусклым пламенем над трясиной, блуждают в темноте. Подсвечивают лежащих на дне мертвецов.

– Мерзкие хоббитцы, – усмехнулся Ясаков. – Попадете в болото и зажжете по собственной свечке.

– Это из другой оперы.

– Знаю. Но так похоже.

– Согласен.

Они продолжили идти вдоль реки. Вскоре обрывистый берег стал заметно снижаться, а затем и вовсе перешел в ровную травяную площадку.

Дошли до узкой, почти растворившейся в траве тропки и двинулись по ней. Когда до мостика оставалось несколько метров, всматривающийся вперед Ясаков остановился и поднял руку.

– Что случилось? – Сергий потянулся за оружием.

– Не нравится мне это.

– Что именно?

– А вот, – проходник кивнул в сторону виднеющихся из воды проржавевших перил.

– Нехорошее место, – протянул Штопор. – И обойти его не удастся.

– Вас смущают только перила? – уточнил священник.

– Меня – да, – отозвался Ясаков. – Потому что я видел всякую хрень возле этих мостов.

– Я бы больше переживал из-за другого.

– Из-за чего? – Хэлл быстро обежал мост взглядом.

– Чьи-то кости на берегу возле ближайшей опоры. Явно свежие. Собачьи или лисьи. И еще вон, – священник показал влево – Вечереет.

С указанной стороны по реке, укутывая ближайшую к берегу растительность, медленно двигался туман. Пока еще легкий, больше похожий на дымку от костра.

– Надо или идти обратно, или двигаться вперед. Здесь мы стоять не можем. Скоро затянет всю реку.

– Назад нельзя! – Рогова посмотрела на Штопора.

– Тогда я иду первым, – Сергий снял предохранитель. В тишине лязгнул взводимый затвор. – Вы пока здесь. Один прикрывает меня, другой охраняет свою даму сердца.

– Чего-о? – воскликнули в один голос Ясаков и Рогова.

Священник поднял оружие и медленно двинулся в сторону от мостика, стараясь оказаться на одной линии с проемом. Присел на колено, беря плещущую водой темноту на прицел. Наблюдавший за ним Штопор сделал несколько шагов вперед, повторяя движения священника.

Грохот выстрела заставил Машу вскрикнуть.

Сергий выстрелил второй раз и продолжил держать под прицелом проем, из которого, с противоположной от священника стороны, на дощатый настил мостика выскочило мокрое чудище.

Ясаков заслонил собой Машу и снял с плеча карабин. Штопор нажал на курок. Невиданное чудище дернулось в сторону, уходя от пролетевшей рядом пули. Припало к настилу моста, крутя уродливой головой и оставляя в поле видимости обоих стрелков.

– Что это за хрень?! – земельник разглядывал покрытое шерстью рогатое создание с мордой, отдаленно напоминающей поросячье рыло. – Какая-та бесятина!

– Она и есть! – Сергий вновь прицелился. Выстрелил. Засевший на мосту бес молниеносно отпрыгнул в сторону. Развернул рыло к священнику и яростно захрюкал, выставляя на обозрение две пары нижних клыков.

– Попробуем выдавить, – Сергий поднялся с колена. – Медленно идем к нему!

Штопор встал и, стараясь повторить темп бывшего военного, начал приближаться к бесу со своей стороны. Тот подскочил, вцепился передними лапами в одну из досок и с треском вырвал ее, после чего несколько раз громко стукнул ею по настилу.

Священник выстрелил. Нечисть проворно отскочила, громко хрюкнула и вновь заколотила доской по мосту. Из темноты проема показалась пара огромных волосатых лап, упершихся в край и выбросивших на мост короткое мощное тело. Гориллоподобный зверь угрожающе наклонился, раскрыл клыкастую пасть и утробно взвыл.

Люди остановились в нерешительности.

Неожиданно первый бес развернулся в противоположную от путников сторону. Выбросил палку, быстро перебежал мост и, опустившись на все четыре лапы, поскакал прочь, истошно визжа. Второй бес мгновенно последовал его примеру. Громкий всплеск и веер брызг выдали третье чудище, бросившееся прочь от моста прямо через реку.

– Их что-то напугало… – начал священник, поворачиваясь в противоположную от бесов сторону. – Бегите!!

Хэлл и Рогова быстро обернулись.

Вдоль кромки воды к ним двигалась четырехметровая призрачная фигура. Облаченный в тяжелый пластинчатый доспех, но безоружный монстр шел медленно и спокойно, словно преодолевая ставший невероятно плотным воздух. Но кажущаяся плавность движений не соответствовала расстоянию, которое покрывал каждый из огромных шагов.

– На мост!

Священник трясущимися от страха руками вскинул ружье, целясь в приближающегося призрака, и стал медленно пятиться, ожидая, когда через мостик пробегут остальные.

– Скорее!

– Ложись!

Небольшой отряд, повинуясь команде Сергия, плюхнулся в траву в сотне метров от переправы.

– Где он?

– А где белка? – Маша закрутила головой, стараясь увидеть в зарослях травы знакомый пушистый хвост.

– Мимо прошел, – Штопор приподнялся: призрак все так же обманчиво неторопливо шел вдоль берега реки.

– Где белка? – продолжала громко шипеть Рогова, чтобы не привлечь уходящего монстра. – А-а, вот ты где!

– Уходим! – прошептал Сергий.

– Полежим пять минуточек? – предложил Ясаков. – У меня такое ощущение, что я заново родился.

– Только сиську просить не смей, – прыснула Маша.

И в следующий миг приглушенный хохот четырех спасшихся от смерти людей выплеснул успокоение по натянутым до предела нервам.

– Что будем решать? – Мутный оторвался от смотровой щели и бросил хмурый, злой взгляд в дальний угол пустой бетонной коробки. – Уговор был, что мы пасем щенка на хате. И шеф зуб давал, что все чинарем устроит. Типа, дело стопудово выгодное. Но он это базарил за другой расклад. А сейчас что?

– Не кипишуй, – сидящий на грязном полу Палец оперся о приклад старого ружья, поднялся и подошел к подельнику. – Вот, в натуре, четкое погоняло тебе дали. Не мути беспонтовку, – Палец сам глянул в смотровую щель. Оканчивающаяся недалеко от их точки зарастающая зеленью грунтовка была пустой. Чуть поодаль, в полукилометре, за полем высокой, давно не кошеной травы виднелся ряд потрескавшихся и покосившихся в разные стороны бетонных столбов с натянутой между ними сеткой, поверх которой шли два ряда колючей проволоки. Во многих местах опоры были повалены на землю, и там можно было легко пробраться на территорию когда-то охраняемого объекта. Но и без этого особых проблем с подходом сюда возникнуть не могло: железные ворота с наваренными облезлыми звездами были раскрыты уже, как минимум, два года.

Что это было за место, ни он, ни Мутный так до сих пор и не скумекали. Ясно, что какой-то военный объект. И ясно, что он типа секретный, так как коробка, в которой они тусят вот уже три дня, реально как бункер. Одна дверь, с амбразурой для наблюдения. И всё. Внутри ничего нет от слова нихрена.

В итоге, перетерев между собой эту тему, решили, что это какой-то укрепленный выход или вход в подземный военный штаб или хранилище с ракетами. Больше ничего видно не было. По бокам и позади коробки, на расстоянии десяти метров начиналась лесопосадка, и если тут что-то и было, то оно все там.

Да, в общем-то, плевать. Главное, что тихо и спокойно. А лазить по этому проклятому месту, тупо чтобы позырить, желания в натуре не возникало.

Палец достал новую свечку и запалил ее от огарка догорающей.

Расклад всей этой шняги был прост. Ему и Мутному передают на границе этой гребаной Зоны пацана какой-то девахи. Они отвозят его в ближайшее укромное место и ждут в нем три дня. За это время к ним должен прийти посыльный, забрать шкета и отвалить оставшуюся часть бабла. Причем за такую непыльную работенку хабар был более чем реальный: пятьдесят кусков на рыло сразу и столько же потом. Тот, кто предложил им эту сделку, клялся, что все будет в ажуре, потому что баба не бросит своего единственного спиногрыза. А значит, торчать тут все три дня вообще не придется.

И вот сейчас подходит к концу третий день, и хрен знает, что им теперь делать. Можно потусовать тут еще сутки. Харчи в запасе имеются, это не проблема. А если за шкетом не притопают и завтра? И послезавтра? Тушняк не бесконечный, а сидеть тут без хавки – вообще не вариант.

Есть маза сходить обратно, отыскать шефа и вкатить ему предъяву за то, что кинул их с баблом. Типа срок прошел и пора отвечать за базар. Но что тогда делать с малым? Обратно тащить его в город резона нет: за прошедшее время мамаша вполне могла поднять кипиш и накатать заяву мусорам. Те, конечно, вряд ли сразу смогут вычислить, кто и зачем, но осторожность не помешает. Береженого, как говорится, бог бережет.

Палец вспомнил узкую клетку прогона. Как он бежит, заложив руки за спину и опустив голову, в длинной цепочке таких же, как он. Вдоль шеренги ментов, в руках которых рвутся с поводков бешеные псы. Лают до хрипоты, скаля зубы и роняя слюну на бетонный пол. Бежать неудобно, тут самое главное – не упасть…

Может, реально зависнуть здесь еще на день? Если расклад поменялся, чувачок с баблом притопает позже. Тогда уже они будут выглядеть как полные чудаки на букву «м», поскольку упустят шанс получить вторую часть денег. Короче, хрен его знает, как лучше замутить. И ведь ничего не выяснить, тут вообще ничего не работает, ни одна мобила. Видимо, поэтому шеф и предложил это место для нычки. Во-первых, тут реально стремно, потому что знающая братва базарит про эту Зону просто конченую дичь. А во-вторых, тут тебя хрен найдут. Даже запеленговать твою сим-карту не смогут… или как там мусора всё это проворачивают?

Можно потусить еще. Место козырное. Какой-то заброшенный военный бункер. Его на картах точно нет. Он эту фишки прочухал уже давно. Если бы ты тут оказался с навигатором и всякими спутниками еще до Зоны, у тебя картинка показывала бы одну пустую «зеленку»: типа поле или лес. И всё. А сейчас, когда тут в натуре всё накрылось, вообще не подкопаешься. Найдешь, только если будешь знать, где рыть.

А насчет всякой хрени, что тут бегает, может, пацаны и гонят, но за все время тут повода поднять шухер не было. Наверное, потому что они заныкались недалеко от границы. Все черти, спаси Господи, по идее должны быть где-то дальше.

– Что кумекаешь?

Палец посмотрел на Мутного:

– Думаю, надо сидеть еще день. А дальше – двигать отсюда.

– А с этим что делать? – Палец кивнул на хмурого мальчишку, сидевшего в углу.

– Придется грохнуть. Тащить его обратно глупо.

– Ты рехнулся нахрен? – зашипел подельник на Мутного. – Я в такое не ввязывался! Один расклад за то, чтобы пасти. А если повяжут нас? По мокрухе идти на нары – такой себе расклад.

– Что предлагаешь?

– Оставить его тут, а самим валить нахрен! Пусть этот гнида удавится своими бабками! Чуйка у меня, что добром это не кончится. Век воли не видать, будет какая-та шляпа. В натуре чувствую! И валить надо прямо сейчас!

Мутный, бросив на связанного, сжавшегося Никиту злой взгляд, прошел к смотровой щели.

– Ну и где этот чертов посыльный? Хули он телится?! Я тебе говорю, валить надо отсюда! Потом свои бабки стрясем с этого урода! Пацана в расход. Мочи его, и валим!

Палец посмотрел на Мутного. Вспомнил первый раз, когда оказался с ним на одной шконке. Хоть погоняло у него реально правильное, но кореш он четкий, своих не бросает. А чуйка у него реально зачетная. Уже не один раз спасала, когда кто-то стоял на шухере или щемил хаты. Ему не верить, – полным лохом нужно быть.

Палец перевел взгляд на пацаненка. Жаль, конечно. Но если менты докопаются, то таскать баланду ему еще лет пятнадцать. Это как пить дать. А Мутный в натуре прав. Надо по-быстрому делать ноги.

Он поднял ружье и прицелился в скрючившегося мальчишку, старающегося вжаться в бетон стены. Пацан даже не пискнул. Сил, что ли, совсем уже не осталось? А в первый день пытался орать, кусаться и драться. Пришлось скрутить и соорудить кляп. Мутный тут дал маху: накрутил так, что пацан чуть не задохнулся, а от веревки руки и ноги реально посинели и, наверное, к херам отвалились бы. Пришлось ослабить. Мелкий гаденыш тут же решил начать свой балаган заново, так что совсем развязывать его не стали. Под конец вторых суток ему отщедрили банку тушнины. Звездюк сперва выкаблучивался и жрать не хотел, но запах мяса быстро вправил ему мозги. Банку выдали при условии, что он раскроет хавальник, только чтоб закинуть в свою топку тушняк. А чтобы не было лишних вопросов, Мутный поиграл перед пацаненком своей выкидухой, сказав, что если тот еще раз завизжит, то подельник забьет его, как поросенка. Одним ударом в шею.

Надо сказать, парнишка всё понял правильно. Только после того, как захавал почти полбанки, злобно сказал:

– Моя мама меня найдет.

И только потом он, Палец, допер, что мелкий сказал именно про мать. Не про отца.

– Стой! – нечеловеческий визг Мутного дернул нервы Пальца. Тот замер, бросив на напарника злой взгляд. Хотел уже обложить его, но заметил приставленный к губам палец, а на лице… страх?

Мутный был тертым перцем и сам мог зашугать любого, а тут?

Палец, не выпуская из рук оружие, быстро подошел к смотровой щели бронированной двери. Отодвинул белого как смерть Мутного и прильнул к прорези.

В вечерних сумерках заброшенного полигона царило все то же заколебавшее за эти три дня лесное однообразие. Среди которого мимо входа, справа налево, проплыла призрачная тень.

Палец отшатнулся, торопливо крестясь.

– Господи, спаси и сохрани! Что это за укня?!

– Да хрен ее знает! – трясущийся от страха Мутный прилип к щели. – Сука! – перед глазами похитителя вновь проплыла призрачная фигура отвратительной старухи. Ее развевающимся длинным нечесаным волосам вторили обрывки рубища. – В натуре стремная тварь! Я же базарил! Как чуял, что какая-то падла тут вылупится!

– Что делать будем?

– В душе не гребу, – Мутный зло оскалился. – Она вокруг бункера мотается. Может, в натуре что-то чувствует. Типа людей или еще чего. Кумекаю, что надо залечь тут и кипиш не поднимать. Может, эта тварь на движение бросается или на шум.

– С пацаном чего решаем?

– Пока не трогай. Кто ее знает, может, она еще и на кровь сюда залетит.

– Делим ночь на троих, – Ясаков поставил на землю початую бутылку с водой. – Маша, как жертва доминирующего влияния самцов, спит всю ночь. Мы сторожим по очереди.

– А как мы время-то узнаем? – усмехнулся Штопор. – Мы же не взяли часы.

– Хороший вопрос, – кивнул Хэлл. – Придется, видимо, на глаз. По-другому не выйдет.

– Так тоже не выйдет, – Сергий достал из свертка тряпку и вытер испачканные в масле руки. – Как ты угадаешь ночью движение времени? Оно будет идти неодинаково. Порой десять минут покажутся часом. Если только по месяцу ориентироваться, но он не солнце. Как по нему смотреть, я, честно сказать, не знаю.

– По Коту можно, – Маша оперлась спиной о ствол дерева, устроилась поудобнее. В ее ладонях, свернувшись клубком, спал бельчонок.

– Поясни, – попросил Штопор.

– По песням. В среднем, одна песня идет минут пять. То есть за час ориентировочно должно прозвучать двенадцать песен.

– Просто и гениально, – одобрил Ясаков. – Кто будет первым?

– Я, – вызвался священник.

– Потом тогда я буду, – поднял руку Штопор.

– Тогда я спать, – Хэлл отодвинулся назад и завозился, укладываясь на земле.

Рядом с ним в темноте заворочался земельник. Очертаний не было видно, но тихое шуршание одежды быстро смолкло.

Ощущение живого, теплого маленького тела в руках успокаивало, и Маша не заметила, как закрыла глаза. Первые секунды еще казалось, что она слышит где-то справа от себя тихую песню Кота:

Спят на щитах, как в колыбелях, птицы.

Отдых недолог, ведь битва ждет!

Темные силы явились –

Это ваш последний поход!

Перед закрытыми глазами Маши ночь как будто стала чуть менее темной. Невидимый источник света, казалось, разливался из точки, парящей прямо перед ней. Расширялся и пульсировал, принимая уже знакомый образ высокого широкоплечего мужчины. Тот оторвался от наковальни, смахнул свободной рукой прядь светлых волос, выскочивших из-под ремешка. Его белые, сияющие огнем глаза внимательно и строго посмотрели на Машу. Кузнец поднял палец, погрозил ей. Затем на его загорелом лице появилась заботливая улыбка. Он окинул взглядом ее спящих спутников и удовлетворенно кивнул. Затем вновь взялся за молоток и продолжил свой труд.

Ты не плачь, седой Днепр, на земле славян

Будет когда-нибудь мир, но пока

Мало, мало злой судьбе ран…

Ты не плачь, река! Не плачь, река!

Во сне взгляд Роговой скользнул дальше, к посапывающему Хэллу. Здоровяк спал на спине, положив руки на грудь. Над его лицом вспыхнула новая искра света. Залила мягким огнем небольшой участок ночи. Расширилась пульсацией, обретая очертания молодой и невероятно красивой женщины.

Маша во все глаза рассматривала возникшую из ниоткуда незнакомку. В этой женщине было совершенно всё, начиная от формы лица и толщины белой косы, и заканчивая длиной ног. Сейчас таких параметров просто нет! Неужели они были когда-то?

Совершенная блондинка тем временем склонилась над спящим проходником. Было видно, как она проводит рукой ему по голове и по-матерински целует. Маше даже показалось, что хмурящееся во сне лицо Хэлла разгладилось, а на губах промелькнула счастливая улыбка. Чистая и открытая. Такая бывает только у грудных детей, видящих свою мать и искренне радующихся ее появлению.

Женщина улыбнулась в ответ. Выпрямилась – и оказалась возле светящегося окна, озарявшего подвешенную к потолку детскую люльку. Блондинка бросила на нее внимательный взгляд и, видимо, убедившись, что все в порядке, взяла в руки лопату. Просунула ее в печное горнило и, ловко поддев, вынесла наружу пышущий жаром каравай, тесто для которого она умело и привычно замесила из муки, полученной из злакового колоса, срезанного серпом, который вручил ей кузнец.

Взяв сундуки с добром, бежал,

Предал народ и войско сдал!

Земли – в огне, наверху – не те.

Спи, уставший беркут, на кресте…

А взгляд спящей уже торопился дальше, к пульсирующему огоньку света, выхватывающему из темноты лежащего на боку земельника. Вот яркая точка разрастается, увеличивается в размерах, приобретает очертания сидящего за столом мужчины. Он закончил трапезу, вытер рот и густую светлую бороду вышитым полотенцем. Его и сытный хлеб к столу принесла сестра побратимов. Так было испокон веков, так и будет впредь. Красавицы заботятся об очаге, поддерживают порядок. На их плечах – великое дело: хозяйство, дом, дети. Забот полно, куда уж взрослым мужчинам с ними сладить. На этом поле любая им нос утрет. У братьев-родичей – другая задача. Кто-то трудится в поле или в мастеровых избах. А кто-то становится защитником рода. Потому-то и порядок в градах и поселениях, что каждый занят тем, к чему ближе сущность и многовековая генетика. И никогда жена не сможет делать работу мужа, так же нескладно будет все и в противоположную сторону. Таков единственный верный путь.

Сидящий за столом поднялся, расправил плечи. Сбор дружины объявлен на рассвете. В памяти возникло воспоминание, когда он, еще будучи молодым ратником, встал в одной шеренге с братьями на пути врага, позарившегося на чужую землю, но встретившего отпор объединенной силы градов и поселений всей округи. Был сей враг смят и отброшен с беспощадной жестокостью. И вот ныне вставший из-за стола витязь бьет ненавистных захватчиков что есть силы, не жалея меча. Гонит их на тонкий, трескающийся весенний лед реки. Не дает всплыть, топит и убивает без всякой жалости.

Ты не плачь, седой Днепр, на земле славян

Будет когда-нибудь мир, но пока

Мало, мало злой судьбе ран…

Ты не плачь, река! Не плачь, река![36]

«Просыпайся!»

Сильный и молодой голос неожиданно зазвучал в голове крепко спящего зверька. Белочка открыла глаза, встрепенулась, соскочила с теплой руки спящей Маши. Осмотрелась по сторонам. В подкрашенной созвездиями далекого и родного мира ночи угадывались еще два лежащих силуэта. Четвертый сидел, прислонившись спиной к дереву. Все было спокойно и как будто должно было оставаться таким и впредь. Чуткий слух лесного жителя не улавливал среди многообразия звуков явной угрозы.

– Что стряслось, матушка? – мысленный образ детской сущности пронзил пространство, за считанный миг преодолевая физическую преграду расстояния.

– Ты все еще хочешь помочь людям, которым самоцветы постоянно подбрасываешь?

– Да, матушка.

– Тогда поспеши, ибо они скоро будут в беде.

Перед глазами возник образ одного из двух оставшихся домов, в котором сидят запертые люди. Стучат в двери и в закрытые крепкими щитами окна. Брошенные своим тайным хозяином в неведении, терзаемые подступающим голодом и отвратительным по своей природе, чуждым для каждого человека похмельем.

Вот появляется возле укрытого в глуши от посторонних глаз домика фигура сторожа. Торопливо крадется к держащемуся на сваях основанию. Вспыхивает в руках факел. И через минуту один из углов постройки занимается бегущими вверх слабыми язычками огня. Они стремятся вверх по пригнанным друг к другу деревянным щитам сборного каркаса. Огонь быстро разгорается и набирает силу. И вот уже лес озаряет могучее пламя. Охватывает домик целиком, укутывает его в свои нестерпимо жаркие, смертельные объятия. Душит и убивает запертых внутри, безвозвратно уничтожая следы сотворенного здесь зла…

– Ой! – Белочка рванула с места. Сходу развила максимально допустимую для ее физического тела скорость. Стрелой мелькнул в темноте пушистый рыжий хвост. Скрылась, не замеченная никем из оставшихся на привале путников.

И уже на бегу в голове у нее вновь зазвучал голос:

– Это ближайшее будущее. У тебя два часа. Но помощи от меня в этом деле не жди: сама кашу заварила, сама теперь и расхлебывай.

Североамериканский континент, Соединенные штаты Америки. Калифорния. Это же время

– Лесли! – окликнул Эрнандес, появившись в офисе. Не получив ответа, он прошел к столу, взял телефонную трубку и набрал номер домика в «Лесу актеров».

Новости были ошеломительные. Как ему сегодня сообщил Юн Сан, один из менеджеров Редвуда, на прошлой неделе в этом национальном парке произошло то еще событие. Около года назад на территорию девственно чистой шестидесятикилометровой береговой линии нетронутых рек и леса из секвойи для сохранения популяции было доставлено несколько лис исчезающего вида. Каждой из взрослых особей перед выпуском на свободу был имплантирован микрочип. И через какое-то время одна из молодых самок родила первое потомство. Новость дошла до штаб-квартиры EPA, и из Агентства по охране окружающей среды пришло письмо, извещающее о рассмотрении вопроса о дополнительном финансировании, которое конгресс рассмотрит в ближайшее время.

А семь дней назад произошла катастрофа. Отслеживаемая через спутниковую систему молодая хвостатая мамаша пропала вместе с семейством. Микродатчик удалось вновь запеленговать только спустя сутки, уже за границей Редвуда. Но, собственно, обнаружить удалось только его. Вырезанный чип был найден на обочине автомобильного шоссе. Предпринятое по горячим следам расследование выдвинуло предварительную версию о действиях браконьерской банды, убившей лисицу и похитившей вместе с ней весь выводок.

И после звонка Фила теперь становится ясно, что найденные у них лисята и есть те самые потеряшки. Совпадения практически исключены. По-другому их появление просто ничем не объяснить. Но почему они оказались именно там? Неужели слабым и глупым детенышам удалось сбежать от людей?

Эрнандес нахмурился. Другой версии у него нет. Почему они не отвечают?

– Ты меня звал? – из соседней комнаты наконец появилась Лесли с пачкой каких-то бумаг. – Что ты хотел?

Она замерла на пороге, вопросительно глядя на застывшего с телефоном в руках коллегу. На его озадаченное лицо. Потом подошла ближе:

– Что случилось?

Они всегда берут трубку. А сейчас почему-то молчат. Может быть, совпадение. Но нет ничего хуже надежды на подобные совпадения, когда очевидное осознанно отметается в самом начале.

– Что случилось? – Лесли подошла ближе к Эрнандесу.

– Я не уверен… – Он положил трубку и несколько мгновений молчал. Затем бросился к сейфу. – Лесли! Звони шерифу! Оставайся здесь! Встретишь его и покажешь дорогу к «Лесу актеров». – В руках мексиканца появился охотничий карабин. – Я сейчас туда. Звони скорее! Случилось что-то плохое! Если не ужасное!

Справа от нее среди густой травы мелькнула быстрая тень. Белочка на полном ходу повернула голову, мгновенно реагируя на шорох. Удалось рассмотреть только пролетавшие мимо листья кустов, ветки и траву. Зверек прибавил скорости. Шорох повторился. Теперь он звучал слева. Едва различимое быстрое прикосновение мягких лап, оканчивающихся когтями. Белка принюхалась. Державшийся рядом невидимый зверь переместился к подветренной стороне, не оставив ни одного следа своего запаха.

Зверек все так же на полном ходу повернул ушастую голову в ту сторону. На этот раз удалось: мимо промелькнуло гибкое подвижное тело, держащееся параллельно движению белочки. Пара мгновений – и очередной куст, попавшийся на пути, заставил зверька сместиться. Преграда ушла, открыв зрению острую ушастую морду, два горящих в темноте глаза, желтоватое пятно на груди. Хищник сделал короткое, едва различимое движение вбок. Белка среагировала мгновенно, уйдя коротким прыжком в сторону. На расстоянии человеческой ладони клацнула усеянная мелкими острыми зубами пасть.

Куница вытянулась в струну и оттолкнулась от земли. Взвилась в коротком полете, расставила передние лапы, уже готовые подмять под себя желанную добычу. Белка резко сменила угол движения. Заложила крутой вираж, махнула хвостом, уводя хищника в противоположную сторону. Хитрость не сработала: куница не изменила траектории движения. Пришлось, едва коснувшись земли, тут же уходить в новый прыжок. Щелкнули зубы над холкой. Белочка рванула в сторону и вперед. На этот раз хищник среагировал запоздало.

Это был опытный охотник, и все повадки своих жертв он знал заранее. Именно это всегда приносило ему успех. И выверенный, отточенный прыжок с последующим захватом должен был положить конец сегодняшней вылазке… Но жертва только что совершила невозможное! Как эта лесная мелюзга смогла уйти в сторону?! Как? Он не понимал. Но ничего, погоня еще не закончилась. Она только началась. Впереди открытое пространство, и на этом участке их скорость будет несопоставима.

Слух лесного жителя уловил быстро приближающийся топот лапок. Белочка выждала момент и вновь резким движением ушла в сторону. Едва не настигшая ее куница проскочила мимо. Бросила свое подвижное тело в сторону, стараясь в своем отчаянном прыжке достать белку зубами или когтями. Не вышло. Добыча вновь оказалась на одно почти неуловимое движение быстрее. Но это ее последняя попытка. Сколько бы она ни юлила, а здесь, вдалеке от деревьев, у нее не будет спасения.

Белочка поняла свою ошибку слишком поздно. Нужно было не рваться напрямую к своей цели, а сперва сбросить преследователя там, где у нее имелось хоть какое-то преимущество. Стоило остаться на границе последних деревьев. А теперь у нее не хватит ни скорости, ни сил, чтобы тягаться с более сильным и крупным соперником.

Отчаяние, страх и злость выплеснулись коротким и, возможно, последним в ее жизни писком. Острые зубы куницы сомкнулись… но на пустом месте. Между ней и удирающей что есть сил белкой пронеслось что-то крупное и серое. Что именно, сразу понять не удалось. Сильный удар отбросил куницу в сторону. В последний момент хищнику удалось собраться и приземлиться на лапы.

Белочка обернулась. Поднятый вверх взъершенный хвост вновь сигнализировал о готовности встречать любую опасность по дороге к своей цели. Перед ней, уверенно и твердо стоя на широких сильных лапах, возвышалось мощное тело рыси. Вдалеке виднелась куница, удирающая от более сильного и свирепого противника.

Рысь повернула к лесной малявке большую лохматую голову. В темноте на короткий миг вспыхнули желтыми кругами два глаза. Белочка радостно пискнула и сорвалась с места. Через высокую траву поля, мимо корней и стволов деревьев, под светом медленно ползущего месяца и неподвижных звезд. В сопровождении свистящего в ушах ветра. Наперегонки с равнодушным течением времени.

– Не успеешь, – раздался внутри сиплый, отдающий грудным рычанием голос. – Куда тебе, мелкой, с таким шагом супротив расстояния?

– Должна, дедушка! – мысленный ответ был короткий и злой, рвущийся из груди упрямством. – Они люди. А вдруг…

– …людина прозреет и попытается вновь стать человеком? – закончил за нее голос.

– Путь вверх открыт каждому. – Белка с разбега перемахнула через поваленный ствол огромного дерева.

– Но не каждый хочет идти по нему. Тебе матушка разве не говорила?

– Да. Она тоже думает, что все это зря. И даже не стала мне помогать.

– Увы, храбрая дочь древнего рода. Но это не значит, что она не просила других помочь тебе.

В поднявшемся порыве ветра отчетливо чувствовалась добрая усмешка могучего властелина леса. В набежавшем шуме тысяч и тысяч листьев возникла быстрая поступь мягких лап. Вырос косматый силуэт матерого вожака волчьей стаи, легко бегущего рядом с выбившейся из сил белочкой.

– Садись на него.

Зверь остановился, припал брюхом к земле, терпеливо дождавшись, когда на его холку по густой шерсти вскарабкается маленькое существо. Потом поднялся.

– Держись!

Последнее предупреждение Лешего потонуло в свисте ветра. Волк сорвался с места и в мгновение ока покрыл гигантскими прыжками добрый десяток метров. Вылетел стрелой на небольшую поляну. Пронесся через нее. Вцепившаяся в его шерсть задохнувшаяся от восторга белочка краем глаза заметила появившихся недалеко от своего предводителя четырех крупных волков.

– Уиии! Покатушки!

– Что за выражение, дочь славного рода?!

Внутренний голос вздохнул с упреком. Ответом ему был радостный писк.

В глубине очищенной от врага территории, в центре темного, непроходимого леса испуганно вспорхнула потревоженная ночная птица. Ветка, на которой она сидела, еще продолжала качаться, когда позади нее ночная тьма сгустилась до непроглядного мрака. Так, словно за деревом появилась фигура.

Широкая ладонь и крепкие пальцы, оканчивающиеся страшными когтями, легли поверх, остановили колебание ветки, бережно отодвинули ее в сторону. Загорелся во мраке яркий свет зеленого глаза.

Шаг – и из тьмы леса под свет далекого родного созвездия на траву ступило тяжелое копыто. Рядом закончила движение вторая нога, подобная человеческой. Раздулась укрытая густой длинной шерстью широкая грудь. С коротким шумом из ноздрей вылетел воздух. Леший вышел, лениво встряхнулся. Качнул медвежьей, рогатой головой:

– Не успеешь.

Взгляд пронесся над спящим лесом, восстанавливающим свои силы после паразитической экспансии местного населения. На окраине зоны, недалеко от прокладываемой местными жителями узкоколейки, горел деревянный дом. Объятый огнем, мечущимся по стенам, с наглухо заколоченными окнами и дверями. Отравляющий едким дымом тех, кто, в поисках беззаботной жизни, оказался заперт внутри.

И уже спешит за границу зоны к одному из поселков поджигатель. Трусливый и жестокий прихвостень врага, всю жизнь выполняющий приказы своего хозяина. Променявшего, как и он, свою честь, совесть и разум на бессмысленные в будущей жизни деньги. Бежит, трясущийся от страха, гонимый звуками леса, бросивший свой велосипед с неожиданно отвалившимся колесом. И стоит лишь чуть скорректировать его мозговую активность, исказить электрический импульс, идущий через зрительный нерв в мозг, чтобы сбить с пути. Запутать в лесу, завести в середину топи. И бросить его там.

Страшная смерть за страшные дела.

Потому что нет ничего страшнее для соплеменников и родичей, когда один из них готов предать или убить своих близких ради выгоды.

Рядом с Лешим возникло собакоподобное чудовище. Коротко вильнуло хвостом, прижалось боком к бедру хозяина. Подняло вверх костяную голову, глянуло горящими красным огнем провалами глаз. Уткнулось лбом.

Долгая и вынужденная изоляция создала благодатную почву для взращивания зерен алчности, эгоизма, трусости и предательства. Всего того, чему так подвластно население галактики Анан-Гадол. И почему-то более всех падкими для чуждых идей оказались потомки цивилизации Хеймгард.

Сколько же бед и невосполнимых потерь было причинено друг другу!

И вспомнилось судьба его семейства, оставшаяся в устной молве искаженными упоминаниями в виде одного неоконченного стиха да сказки про Седого медведя. В которых народная память вычеркнула со временем сказ о великом отчаянии и яростной битве, когда он, Леший, потерял свой род, а его верный четырехлапый помощник оказался изуродован.

Час воздаяния близок. Враг будет найден и уничтожен. Месть свершится.

Глава одиннадцатая

Боль давно уже отступила. Осталось только небольшое давящее чувство в груди.

Григорий Иванович поднял повыше подушку и уселся поудобнее. Нового инфаркта удалось избежать, как сказал доктор после всех анализов, УЗИ и прочих исследований. Всего лишь приступ стенокардии.

После ночи, проведенной в отделении реанимации, его перевели в обычное отделение кардиологии, где наблюдение за ним принял уже другой дежурный врач. Который, несмотря на все просьбы Григория Ивановича, наотрез отказывался его выписывать:

– Вас надо наблюдать. Приступ может повториться. Полежите немного. Как только станет лучше, вас сразу выпишут.

Пришлось, скрипя надорванным сердцем, согласиться. Если он сейчас выйдет на улицу и схватит второй приступ, мало точно не покажется. И еще неизвестно, чем все обернется на этот раз. Везение может и закончиться.

Да, пришлось ему признать, что доктор прав. Но разлеживаться здесь никак нельзя. Маша до сих пор так и не вышла на связь. Если к завтрашнему утру хуже не будет, он напишет расписку и уйдет из больницы. Надо идти в полицию.

А сейчас, за время вынужденного бездействия, стоит восстановить потраченные на борьбу с болезнью силы.

Григорий Иванович достал наушники и, кивнув вошедшим в палату соседям, включил на телефоне приложение с целым списком телевизионных каналов.

Сенсационные новости из мира отечественной науки. Реактор БН-800 выведен на номинальный уровень мощности с полной загрузкой инновационным МОСК-топливом, что дало почти полное замыкание ядерного цикла. Уральские ученые говорят, что мир стоит на пороге открытия вечного ядерного реактора и, как следствие, безотходной ядерной энергетики.

Делегация США в Женеве признала факт проведения биологических исследований на малообеспеченных гражданах и пациентах психиатрических клиник.

В Великобритании вышел новый буклет, в котором детей обучают не бояться педофилов. Напротив, с незнакомцем стоит познакомиться поближе, и не нужно называть его педофилом, так как данное слово может ранить его чувства. В военном же ведомстве с сегодняшнего дня приостановлен набор белых мужчин. Цель – достижение многообразия в рядах ВВС. Теперь предпочтение отдается женщинам и представителям этнических меньшинств. Главу ВВС Уигстона уже обвинили в усилении угрозы безопасности страны.

Вооруженные силы США подняли два борта для отслеживания движения стратегического ядерного оружия. Два RC-135S «Cobra Ball» замечены на границе России со стороны Аляски. Еще один – в центре американского континента. Это было проделано сразу после того, как разведка Североатлантического альянса разослала странам-участникам и их союзникам информацию о начале перемещения атомной подводной лодки К-329 «Белгород». Также появилась информация о предполагаемых испытаниях находящихся на борту субмарины суперторпед «Посейдон», проходящих по классификации НАТО как «Паладин Апокалипсиса». Спецслужбы США уже активировали спутниковую сеть для отслеживания торпед по температуре, выделяемой ими при активации, но данная система не способна обнаружить цель под водой.

– Где она?

Мутный стоял перед смотровой щелью бронированной двери. И вот уже добрых пять минут пытался разглядеть призрак проклятой старухи, маячивший вокруг их точки уже больше суток. За все это время долбаная нечисть только и делала, что наматывала круги, словно выжидая момент, когда сидящим внутри людям надоест прятаться. Почему она до сих пор не залезла внутрь – на самом деле, хрен ее знает. Она же типа призрак и, по идее, может пролезть через любую стену. А тут или в натуре нифига не чует, или они тут сидят слишком тихо в последнее время. Но, в общем-то, сейчас на все эти тонкости глубоко плевать. Самое главное, что за прошедшие сутки они с Пальцем остались живы. Правда, до сих пор так и не добазарились, что, собственно, они будут делать и чего ждать. Но сейчас по ходу дела им наконец реально фортануло. Причем в натуре четко. Этой летающей хрени нигде не видно. А значит, по всему выходит, что расклада два: либо ей надоело тут тусовать, либо она где-то заныкалась и ждет. Но это реально шанс. И его надо использовать.

Мутный бросил злой взгляд в сторону обессиленного пацана. Лучше всего проверить свою догадку на нем. Если эта падаль рядом, то по идее должна будет наброситься на первую цель. А если она вообще ушла, то так даже проще. Можно будет загнать тему, что спиногрыз сам себя выпилил случайно, когда дернул из здания.

– Вставай! – Мутный подскочил к Никите. Тот поднял голову. Мелкий гаденыш! Зверем смотрит прямо. Отвернись – и вцепится в ногу. – Вставай, ты! – Мутный схватил парня и рывком дернул вверх. Пацан не смог устоять на ногах, начал заваливаться. – Да стой ты, ублюдок, спокойно! – вторая попытка удалась, и Мутный, подтащив Никиту к двери, пинком отправил его за порог: – Пшел отсюда!

Маша смотрела на бегущего впереди бельчонка. После прекрасного, но странного сна зверек, заснувший у нее в руках, обнаружился рядом на земле. Он проснулся вместе с ней, но от его живого, игривого настроения теперь не осталось и следа. Он был какой-то… Рогова буквально ощущала его настроение. И если бы бельчонок был человеком, то самое точное определение подобного состояния можно было бы описать словом «пришибленный». Но, несмотря на витающее в душе смутное ощущение, наличие у зверька человеческих чувств признавалось разумом, как вещь недопустимая. На этом основании Маша за первый час пути успела достать всех троих мужиков расспросами о наличии всевозможных болезней у животных, в частности, у белок. А также об их распознавании и лечении.

Впрочем, никто ничего толкового сказать так и не смог. Ясаков вспомнил, что у собак и кошек, как и у людей, бывает сахарный диабет, мочекаменная болезнь и, должно быть, все остальные заболевания тоже, так как, по сути, и те и другие млекопитающие, а стало быть, разная аминокислотная химия протекает в абсолютно идентичных условиях. Штопор же добавил, что раньше, насколько он слышал, сахарный диабет определяли по вкусу мочи.

На этом поднятая тема была вынужденно закрыта, и Маше оставалось лишь время от времени кидать на понуро бежавшего впереди бельчонка озабоченный взгляд.

Впрочем, вскоре поведение зверька изменилось. Он неожиданно замер, поднял вверх распушенный хвост и стал тревожно втягивать носом воздух, принюхиваясь к чему-то находящемуся впереди.

Идущие за ним люди остановились, внимательно наблюдая за действиями своего провожатого.

– Заблудился? – предположил Штопор.

– Возможно. Но почему сейчас и на открытом месте? – спросил священник. – До этого шли уверенно.

– Нет, – Ясаков мотнул головой. – По ходу дела приближаемся. Поэтому всем вести себя тихо.

Тем временем бельчонок успел пробежать вперед около пяти метров, после чего, по-видимому, удостоверившись в правильности своих действий, вернулся и, проворно взобравшись по Машиной одежде, уселся ей на плечо. Вся его поза выражала повышенную настороженность или даже готовность к драке.

– Видимо, ты прав, – священник посмотрел на бельчонка и перевел взгляд на Хэлла. – Надо глянуть. Ждите здесь, я скоро вернусь.

Вернулся святой отец действительно быстро. И присел рядом с расположившимися на вынужденный отдых попутчиками.

– Что там? – тут же спросила Маша.

– Впереди какой-то заброшенный бункер или пункт. Кругом по периметру колючка. Но пролезть можно. Живых не видно. Мертвых, вроде бы, тоже. Вход только один. Закрыт дверью, по виду бронированной. Окон отсюда не видно. Скорее всего, это надземный вход в основную часть бункера.

– Подойти незаметно можно? – спросил Штопор.

– Сложно, – Сергий покачал головой. – Но рядом проходит какой-то овражек. То ли природный, то ли выкопали зачем-то раньше. Не суть. Сейчас осторожно идем до него, располагаемся там, а дальше поглядим. И еще, – священник придержал двинувшегося вперед Хэлла. – Не знаю, показалось мне или нет, но я видел сбоку от здания что-то полупрозрачное. В виде человеческой фигуры. Как будто привидение.

– Аномалия? – нахмурился Штопор.

– Видимо, да, – кивнул проходник. – Час от часу не легче.

– Идемте же! – сердито зашипела на мужчин Маша.

До упомянутого священником овражка добрались без происшествий через несколько минут. Пригнувшись и стараясь не шуметь, чтобы ненароком не быть обнаруженными людьми или нежитью, поочередно прыгнули на дно.

– Где она? – Штопор высунулся первым.

– Аномалия? – Сергий привстал рядом, обшаривая глазами окрестности бетонной коробки. – Была вон там, – он указал рукой в сторону.

– А сейчас? – к смотрящим присоединился Хэлл. – Ты ее видишь?

– Нет, – покачал головой Штопор.

– Я тоже, – подтвердил Сергий.

– Ушла?

– Да хрен ее знает, – Штопор продолжал обшаривать глазами местность. – Действительно, странное место. Без окон, без дверей, полна жопа огурцов.

– Думаю, наверху только вход, – священник нахмурился. – У РВСН что-то подобное видел. А центр управления со всей начинкой и людьми – под землей. Странно только, что других объектов не видно. Гараж, хозблок, казармы… Где все это?

– Может, за лесом? – предположил Штопор. – Отсюда ж не видно.

– Что будем делать-то? – Маша подобрала с земли длинную крепкую ветку. Посмотрела на священника: – Идем?

– Погоди, – Сергий нахмурился. – Надо подобраться ближе и посмотреть. Информации – ноль. Лезть туда всем – рискованно. Если там сидят наглухо отбитые, то могут открыть огонь. Я пойду первым. – Он посмотрел на Рогову. – Ты остаешься здесь. – Взгляд перешел к мужчинам. – А вы наготове. Делите зону ответственности на двоих и стережете каждый свой сектор. Если кого увидите… – Сергий на мгновение замялся: из живых, по идее здесь могут быть только конченые маргиналы. А зомбакам уже все равно. Но если здесь волею Господа окажется невинная душа? Такая возможность практически равна нулю, но, по дьявольскому замыслу, именно сейчас может случиться все, что угодно.

Священник понял, что пауза слишком затянулась. Из всех присутствующих только у него был минимальный опыт службы, и потому сомнение в нем может поставить под угрозу всю операцию.

– Живым старайтесь бить в ноги. Мертвым – в голову. А там как Господь пошлет.

Сергий перекрестился, осторожно вылез за край овражка и, пригибаясь как можно ниже, засеменил в сторону входа. Вскоре высокая трава сменилась короткой порослью, перемежающейся камнями и мелким щебнем, оставленным здесь после прокладки дороги. Передвигаться дальше придется по-пластунски. Священник упал на живот, бросил еще раз взгляд на закрытую дверь. Неожиданно она распахнулась и из нее появился мальчишка. Он шел как-то неестественно, дергано, чуть согнувшись.

Мозг пробила страшная мысль: неужели пацан стал зомби? Что, если он сейчас почувствует находившихся рядом живых людей и бросится на них? Среди проходников гуляет куча таких историй, когда бывшие люди под властью инстинктов безжалостно рвали зубами свежую плоть, чтобы насытиться кровью.

Сергий прицелился в идущего навстречу мальчишку. Что-то в нем все-таки не так. Что-то не то. Что-то не нравится…

Он щурится!

Сергий впился глазами в угловатую подростковую фигурку. Так и есть. Вышел из бетонной коробки на свет и не может толком открыть слезящиеся на солнце глаза.

И веревки! Он идет связанным. По ходу, его просто выпихнули за порог, так как на побег это не похоже. А значит, подстава или западня.

– Никита!

Священник и мальчишка вздрогнули одновременно. Последний встрепенулся, разворачиваясь в сторону выскочившей на открытое пространство Маши. Сергий же туда не смотрел. Одного крика было достаточно, чтобы понять: мама сделала глупость.

Неуклюже идущий парень перестал смотреть себе под ноги и, зацепившись за что-то, со всего маху упал на землю. Связанные руки не дали возможности для маневра. Удалось лишь слегка увести вбок голову. Удар вышел гулким. Сергий скосил взгляд в сторону мальчишки, и в это время за спиной священника грохнул выстрел.

В ответ слева от Сергия щелкнул одиночным выстрелом автомат. Следом раздался стрекот короткой очереди.

Где-то рядом что-то с убийственной силой распороло воздух, и Маша с разбегу бросилась на землю. Краем глаза она успела заметить, как упал ее сын. Она подняла голову, желая убедиться в том, что Никиту не зацепила стрельба. Впереди опять раздались выстрелы, и сбоку пролетело. Рогова вжалась в землю, совершенно не заметив, что спрыгнувший с ее плеча при падении бельчонок стрелой понесся в сторону бункера.

Священник прицелился.

Среди деревьев, окружающих бункер, стали видны затянутые в камуфляж фигуры. И было заметно, что передние из них прицеливаются в овражек, откуда прозвучал первый выстрел.

Сергий нажал на курок. Грохнуло, пуля прошила зелень веток. Сидевший за ними стрелок, находящийся в положении стрельбы с колена, тут же ушел кувырком в сторону. Священник чуть запоздало последовал его примеру, уйдя перекатом к месту с более высокой травой. Там, где был враг, листья деревьев вспороло несколько коротких очередей, накрывая свинцом землю рядом. Пришлось вжиматься плотнее. Из овражка раздалась пара ответных выстрелов, на которые со стороны леса стройно грянуло несколько очередей, стараясь подавить огневое сопротивление.

– Куда ее понесло?! – Ясаков чуть высунулся из овражка, быстро огляделся и спрятался назад. Края насыпи вспороли короткие очереди пуль. Страшно свистнули, выбили земляные фонтанчики.

Сидевший рядом Штопор высунулся следом, наскоро прицелился, выстрелил и юркнул назад. Ответный огонь засевших в леске не заставил долго ждать.

– Падлы, даже высунуться не дают! – огрызнулся Штопор. – Не успеваю прицелиться!

Стоящий в центре перелеска автономный мимикрирующий аватар, интегрированный в отряд аборигенов в виде белой особи мужского пола, считал информацию с датчиков внешнего контроля.

Противник, неожиданно атаковавший его отряд, уступал численностью раза в четыре. И если бы машина могла интерпретировать ход своих алгоритмов на этапе принятия решения, предположений было бы немного: либо это весьма самонадеянные бойцы, либо – авангард или разведчики, отделенные от основного отряда, либо перестрелка началась случайно и тогда боеспособность этой группы вообще можно ставить под сомнение.

Машина просканировала доступный ей радиус местности в инфракрасном спектре. Две цели обнаружились лежащими ближе к месту хранения эргония. Еще две засели за естественным оборонительным укреплением.

Питающийся от ядерного источника энергии искусственный интеллект аватара рассчитал оптимальный способ устранения неожиданного сопротивления. Стоило отметить, что в условиях отсутствия привычных способов связи лидер наемников оценил обстановку правильно и принял верное решение. Пока одна часть удерживает всех четверых под огнем, вторая группа выдвинулась во фланг, чтобы взять в плен или уничтожить тех, кто сидит в овраге.

Ясаков пробежал по дну овражка несколько метров и торопливо высунулся из укрытия. Попытался взять врага на прицел, но так ничего разглядеть и не смог. Драгоценные секунды были утеряны. Хэлл опустился на дно. Со стороны бункера раздалась очередь, и в заднюю, более высокую стену со свистом ударило несколько пуль.

– Даже прицелиться не могу, – со злостью пожаловался он сидящему рядом Штопору.

– Если сюда подойдут, сможешь.

– Перестреляют, – усмехнулся Хэлл.

– Постараемся хоть нескольких забрать с собой.

Развязаться никак не получалось. Что самое странное, как будто и не было всей этой голодовки и постепенной потери сил. Услышанный им родной и любимый голос открыл второе дыхание, и Никита задергался из стороны в сторону, стараясь ослабить или растянуть скручивающие его веревки. Ему не могло показаться: мама была здесь. Она пришла за ним. Она всегда ему говорила, что никогда его не бросит, а он всегда знал, что это было чистой правдой. Мама никогда не врет.

Мальчик дернулся еще раз и опустил голову. Сейчас он отдышится и попробует снова. Лежать было неудобно. Земля налипла на потное лицо, трава забивала рот и нос. Но он не сдастся! Он выпутается и побежит на помощь маме! Она пришла за ним сюда, где стреляют, и теперь настал его черед защищать ее. Он не испугался, когда в школе на него насело трое хулиганов. Не испугается и теперь, хотя ужасно страшно. Надо только вздохнуть как следует.

Никита повернул голову. Рядом с ним из травы выскочила белка. На мгновение задержалась, глядя на мальчика черными бусинами глаз, и прыгнула ему на спину.

– Долбаный хрен! – Мутный, закрывший с началом стрельбы дверь, прильнул к смотровой щели. – Мля, да тут реальный замес! Надо валить, пока не закрючило!

– Теперь понятно, почему эта тварь свалила отсюда! – Палец сидел в ближнем углу, прислушиваясь к звукам разгорающегося боя.

– Валим, пока сюда никто не зашел! Если что, нас тут перекрошат за пять секунд. Там реальные молотобойцы! Такие пушки чайникам не дают.

– Если вылезем, нам точно крышка. Насадят маслин по самое не хочу.

– На свободе шансов больше. Здесь мы, как в клетке. – Мутный бросил на Пальца злой взгляд и, не дождавшись ответа, плюнул, дергая дверь на себя: – Ну и хрен с тобой!

На матефетовой пленке, выстилающей внутреннюю оболочку зрительного анализатора аватара, тепловые отметки бойцов группы ликвидации приближались к засевшим в овраге людям. Где-то впереди раздалось несколько выстрелов, и пара отметок стала тускнеть. Аватар вывел на карту местности одну за другой несколько сеток различных спектральных диапазонов. Слева и впереди со стороны эпицентра к участку внезапного боестолкновения подошли четыре новых отметки. Вышли прямо в тыл группы ликвидации, и… Еще серия выстрелов с двух сторон – и на проецируемой карте оставшиеся две отметки начали активно терять эндогенный поток заряженных импульсов. Да. Зашли в тыл и ликвидировали ликвидаторов. Вероятно, опытные бойцы. Как минимум, часть из них.

Вокруг аватара началось активное движение. Зазвучали голоса лидера и его замов, отдающих приказы. Группа наемников оценила смену обстановки, рассредоточила цепь стрелков на границе леса, и те незамедлительно открыли встречный огонь.

– Кто-то впрягся за нас! – после короткого обзора Ясаков нырнул вниз. Пробежал по дну в противоположную сторону, высунулся, наскоро прицелился и выстрелил.

В ответ со стороны леска тут же застучали автоматы. Хэлл сел на дно, в очередной раз слыша невыносимо страшный свист пуль.

– Их слишком много! – Штопор, до этого предпринявший подобную попытку, покачал головой. – Сейчас весь магазин вхолостую раскидаем. Может, подождем, когда подойдут ближе? У них-то патроны тоже не бесконечные.

Ей удалось продвинуться еще на несколько шагов. Ползти по-пластунски, как это делал священник, было сложно: мешала грудь и не хватало опыта. Все время казалось, что пятая точка поднимается выше воображаемой линии и что в нее сейчас вот-вот прилетит меткая пуля.

Маша выждала момент, показавшийся ей подходящим, и торопливо заработала локтями, подминая под себя траву и стараясь не выпустить палку. Где-то слева и впереди вспыхнула сильная стрельба. Следом загрохотало уже сзади, и Рогова вжалась в землю, закрывая руками голову.

Наемники выдвинули к первой линии дополнительные силы, стараясь уничтожить подкрепление. Новых потерь среди них нет. На матефетовом дисплее все отметки продолжали удерживать внутреннее тепло. Но ситуация сильно осложняла поставленную хозяином задачу. График доставки эргония должен быть соблюден максимально строго. От этого зависит жизнь хозяина.

Внешние динамики уловили новый звук. Фильтр шумовых помех отсеял стрельбу и короткие команды аборигенов, идентифицируя шаги множества людей.

ИИ вновь вывел несколько сеток спектральных диапазонов, но результата не последовало. Аватар убрал ненужные показатели, направив усиленный импульс на сканирование местности в тепловом диапазоне. С тыла через лесок приближалось множество едва различимых сигнатур. Все ясно.

Аватар развернулся, понижая выделение собственного тепла до минимума.

Истошные крики выставленного тылового прикрытия потонули в грохоте стрельбы и взорвавшемся многоголосом шипении. Через секунду мимо аватара пробежал одетый в камуфляж наемник с перекошенным от страха лицом. С разбега перепрыгнул через высокий куст и скрылся между деревьями. За ним тут же появились второй и третий. Последний, высоко подпрыгнув, уцепился за нижнюю ветку дерева, подтянулся и стал взбираться выше. Второй, не заметив маневра напарника, развернулся, вскинул короткоствольный автомат и, не целясь, нажал на курок. Пули прошили листву низкого деревца, из которой, ломая ветки, выскочил зомби. Следующая очередь пробила череп живого мертвеца. Затылок брызнул во все стороны кровавыми ошметками скальпа, костей и розового мозгового вещества. Хрипящий зомбак, одетый в остатки военной формы, резко замолчал и на полном ходу рухнул на землю. На его месте тут же появился новый мертвец с полусгнившим лицом. Следом еще двое.

Наемник быстро перевел прицел на ближайшего зомбака, нажал на курок. Грохот выстрела сменился сухими щелчками опустевшего магазина. Подстреленный мертвец упал. Бегущие следом втоптали его в землю, ринувшись на человека. Сшибли его с ног, повалили, стараясь добраться сквозь кевлар брони до теплого тела.

Поверх, следуя раздирающему их зову, хлынула толпа живых мертвецов.

Стягивающие его веревки неожиданно ослабли. Никита дернул руками, освобождаясь от ненавистных пут, вскочил на ноги. На землю упали остатки перегрызенных кусков. Мальчишка быстро осмотрелся по сторонам и почувствовал, как по его ноге, а затем и туловищу быстро взбирается легкое шустрое тельце. Мгновение – и белка уже была на плече, настороженно водя крапиной носа. Справа, со стороны леса, послышалось множество криков людей и целая череда выстрелов. Никита инстинктивно припал на полусогнутых ногах к земле, затем побежал в сторону угла бункера. Из-за которого в это же время появился незнакомый свирепый мужчина, затянутый с головы до ног в военное снаряжение и увешенный оружием. Никита испуганно вскрикнул, растерянно развернулся, пытаясь найти способ спрятаться, но путь назад уже был отрезан. Из открытой двери бункера выскочил самый страшный из двух его пленителей: тот, кто несколько раз угрожал ножом.

– Мама! – мальчишка закрыл глаза. На какой-то миг ему показалось, что и сидящий на плече бельчонок зажмурился от страха, испуганно выкрикнув то же самое слово.

– На! – оказавшаяся за спиной Мутного Рогова с размаху ударила того по лицу своей палкой. На землю брызнула кровь, ошметок разорванной губы и выбитые зубы. Мутный заорал, инстинктивно закрывая руками голову и отворачиваясь. Второй удар пришелся в подставленный затылок.

Раздался короткий крик и звук ломающихся костей. Мимо пролетело безжизненное тело наемника, отброшенное в сторону чудовищным ударом.

Мерцана, облаченная в кольчужный доспех, развернулась в сторону разгорающегося боя. По стали обнаженного меча пронесся белый огонь засиявших рунических знаков. Над навершием шлема ответом вспыхнуло полукружие энергетического всплеска, знаменуя наивысшую концентрацию силы. Силы ненависти и мести.

Воительница ринулась в бой. Влетела в толпу отступающих наемников. Меч широким взмахом положил двоих из них, разбросав по земле перерубленные останки тел. Мерцана выхватила из-за спины щит, ударила оружием снизу вверх, кроша кости и плоть новой жертвы. Ударом ноги опрокинула на спину следующего врага, пробиваясь через творившееся безумие. Вокруг нее противники в яростном стремлении выжить вели хаотичный огонь по нахлынувшей на них толпе зараженных. Лишенный разума и не чувствующий боли враг ввергал в панику, и наемники передней линии, мгновенно превратившейся в тыл, били по мертвецам, не жалея патронов. Очереди пуль вспарывали белые тела, разрывали мышцы и внутренние органы, разбивали черепа. Старались остановить неумолимо катящуюся и хрипящую от запаха свежей крови толпу, уже подмявшую под себя часть отряда и теперь раздирающую их, задавленных массой и еще живых, в клочья.

Рвущаяся напрямик к аватару Мерцана пересекла хаотичную линию фронта двух сцепившихся сторон. Перебросила щит за спину, чтобы избежать попадания пули. В свободной руке появился второй меч, и воительница, развернувшись, буквально вкрутилась смертоносным волчком в середину дерущейся массы. Светящиеся клинки легко прошли сквозь зараженных аборигенов, поваливших наемника и пытающихся сквозь защиту бронежилета и каски добраться до пульсирующих сосудов. В сторону отлетело несколько голов. Наемника завалило мертвыми телами. Следующий взмах перерезал тела двух стреляющих.

Различия нет. Одни – предатели, продавшиеся врагу, другие – нежизнеспособные генетические инвалиды.

«Высший уровень опасности. В зоне боестолкновения обнаружена представительница цивилизации Хеймгард. Срочная эвакуация».

Аватар развернулся в сторону юга.

– Заходим слева! – отдал короткую команду один из четверых прибывших на помощь и облаченных в неизвестное боевое снаряжение. – Попарно! Дистанция три метра! Цель – чужак из цивилизации Анан-Гадол.

– Принял тебя, Кэп! – коротко ответил ближайший к нему боец.

– Швед! Берешь Винни. Мы с Шаманом идем первыми!

«Уходит! – в мозгу каждого из четырех воинов возник мысленный образ Мерцаны, не успевающей добежать до своей цели несколько шагов. – Враг уходит!»

Наемник спрыгнул с дерева, торопливо оглянулся по сторонам. Вокруг лежали разорванные, обглоданные тела застигнутых врасплох сослуживцев. Толпа реальных зомби набросилась из ниоткуда и сожрала мужиков. Те даже не успели толком открыть огонь. Большинство убитых тварей, лежащих дальше, это уже работа тех, кто успел среагировать. Сейчас там идет реальный замес. Самое время валить отсюда нахрен. Ему обещали командировку с контролем периметра и охраной какого-то объекта, но никак не участие в реальном голливудском фильме ужасов. Хорошо, что он оказался умнее остальных и успел заскочить на дерево. Тупые зомбаки пронеслись мимо, чуя перед собой легкодоступные цели.

Жаль, что здесь нельзя делать фото. Такое портфолио могло бы получиться для будущих заказчиков!

В кустах справа что-то задвигалось. Наемник развернулся, вскидывая автомат, и надавил на спуск, целясь в показавшееся бледное гниющие лицо зомби. Очередь пробила череп навылет, и ходячий мертвец рухнул своей рожей вниз.

Вот тебе, падла! Хрен ты меня сожрешь!

До слуха донесся новый звук. Руки не успели поднять оружие для прицела: перед глазами на секунду возникла раскрытая пасть и два горящих внутри пустых глазниц красных огонька…

Ломая ветки, мимо зверя, рвавшего шею наемнику, пронеслась гигантская косматая фигура. Четырехсоткилограммовый живой таран въехал в убегающего аватара, отбросил кибернетический механизм. Чудовищный удар рогатой медвежьей головы был способен перевернуть груженый автомобиль, но защита искусственного тела выдержала. Упавший аватар быстро вскочил на ноги и возобновил бег, стремительно набирая скорость. Что-то большое и черное длинным прыжком бросилось ему в ноги. Аватар мгновенно сменил вектор, пропуская мимо очередного противника. Огромный взъерошенный кот мягко приземлился на лапы. Выпустил когти, тормозя движение, развернулся и страшно взвыл, бросаясь в новую атаку.

Яркая вспышка белого света возникла между ним и удирающим механизмом. Кот отпрыгнул в сторону. На месте, куда он готовился совершить прыжок, возвышалась четырехметровая фигура закованного в доспехи воина. Меч в его руках коротко свистнул, и аватар упал на землю. Но тут же поднял голову и заработал руками, таща за собой искрящиеся оборванными токоприводами обрубки ног. Воин сделал шаг и поставил ногу на спину аватара, придавливая его к земле. Грудь механизма треснула. Аватар замер. Шарниры шеи развернули голову на сто восемьдесят градусов. Искусственный интеллект вывел на дисплей сетку наведения. Суставы верхних конечностей заработали, выворачивая руки для удобного ведения стрельбы.

Клинок воина вошел ему в шею, отсекая голову от тела. Вторым ударом прошил грудную клетку, разрушив энергосердечник. Выставленные вверх руки замерли.

Воин нагнулся к техногенному хламу. Разорвал руками имитацию грудной клетки. Выпрямился, обвел взглядом местность. Отряды врага и пришедших на звуки выстрелов инфицированных были практически уничтожены, и его помощь не требовалась. Из открытых дверей бункера доносился отчаянный крик человека и разъяренное кошачье мяуканье.

Богатырь поднял голову. Мысленный образ пронзил сотню миль небесной пустоты, переместившись на дальнюю орбиту планеты, в центр разведывательного корабля белой цивилизации.

– На связи командир тринадцатого десантного подразделения группировки Скальдорх. Враг себя не обнаружил. У него оказался рабочий аватар. Именно он прибыл к точке хранения эргония.

Ответственным за сканирование продолжать наблюдение за поверхностью планеты. Не прекращать контроль всего информационного пространства землян.

В это же время. Североамериканский континент, Соединенные Штаты Америки

– Европа – это сад, и мы создали этот сад. Все здесь работает, это лучшая комбинация политической свободы, экономической перспективы и социальной сплоченности. Остальной мир – это не совсем сад. Большая часть мира остального мира – это джунгли. А джунгли могут вторгнуться в сад. Мы должны быть гораздо больше вовлеченными в ситуацию в остальном мире. Мы привилегированные люди, мы создали комбинацию этих трех вещей…

Последний представитель семейства Мисшпа перевел взгляд с престарелого президента Америки на экран наручного коммуникатора. Старик говорит уже около часа. Камеры многочисленных аккредитованных журналистов разносят его призыв к сохранению демократии по всему миру. Пока все идет так, как надо. Официальный лидер США напутствует своих вассалов для подготовки к объединенному удару. Они согласно кивают, а сами уже просчитывают в уме наиболее прибыльные варианты распила собственных оборонных бюджетов и выделяемых после этого резервных финансовых запасов.

Все под контролем, и можно быстро пробежать основные информационные сводки.

В России зашевелилась так называемая оппозиция. Организован нелегальный съезд, на котором на полном серьезе обсуждают «деколонизацию» и реконструкцию России под эгидой того, что коренным народам и регионам пора возвращать себе независимость и суверенитет. Соединенные Штаты Сибири, Тихоокеанская федерация, Кавказская конференция… Смешно, но не без идейки. Хорошо, что все эти идеологи уже напрочь не помнят свою настоящую историю.

Резко возросла стоимость фрахта газовозов. Сейчас компании требуют четыреста тысяч долларов за сутки, что составляет увеличение оплаты услуги на пятьсот процентов. Прекрасно. Хорошо, когда приказы выполняются мгновенно.

В Уганде нашли залежи золота на двенадцать триллионов долларов. А вот это весьма интересно. Стоит незамедлительно отдать распоряжение о начале активности оппозиционных официальному правительству сил. Очередной государственный переворот, конечно же, не получится, но можно будет погрузить страну в длительную гражданскую войну с соответствующими поставками вооружения из третьих рук сразу на две стороны. Разрушенная экономика будет не в состоянии оплачивать жизненно важные поставки, и им придется рассчитываться золотом. Как же здесь все просто и весело! Так. Что дальше?

Компания Oppidum выставила на рынок проект люксового бункера на случай Третьей мировой войны. Вместимость более сорока человек каждый, VIP-обстановка, функции подачи чистого воздуха и воды, а также полная энергетическая автономия…

Находящийся рядом с президентом, но скрытый технологией невидимости Афиат оторвался от чтения, поднял глаза на американского лидера и прислушался.

– …и я полностью разделяю точку зрения командующего нашими военными силами – Дэвида Петреуса. Он говорит, что США и другие страны должны отреагировать на возникшую угрозу демократии, общемировым ценностям и свободе слова. Отреагировать как многонациональная сила под руководством США, а не как сила НАТО. Не стоит забывать также и о том, что КНР всеми силами стремится захватить независимый Тайвань. И в наших силах воспрепятствовать этому стремлению. Наша армия должна быть готова вступить в войну с Китаем уже в этом году. Мы должны быть готовы к бою уже сегодня вечером. Должны выставить самые смертоносные силы, какие только сможем. Все здесь присутствующие отлично помнят слова моего оппонента о том, что ладить с Россией – это хорошо. Особенно потому, что у нее тысяча триста гребаных ядерных боеголовок. Я вам скажу: я создал оружие, которого до меня в этой стране никогда не было. У нас есть такое, о чем, ни Россия, ни Китай никогда даже не слышали!

– Заканчиваем, – Афиат придвинулся к старику. – Пора уходить. Прощайтесь со всеми присутствующими и идите на выход.

Григорий Иванович переключил очередной канал с новостями. На этот раз на экране вспыхнула трансляция выступления американского президента.

– …ни Россия, ни Китай никогда даже не слышали! – раздался из динамика женский голос синхронизированного переводчика. Президент склонил голову набок, как будто прислушиваясь к чему-то, потом посмотрел в зал и поднял руку в знак прощания:

– Да хранит Господь Бог Америку!

После чего повернулся и протянул ладонь в пустоту.

Афиат смотрел на протянутую для пожатия руку дементного старика, запомнившего наставление, что нужно проститься со всеми, и чувствовал, как у него расширяются от ужаса глаза.

– Группировке Скальдорх. Враг обнаружен.

Белая вспышка нестерпимо яркого света на мгновение осветила зал. Больно ударила по глазам собравшихся, привыкших к чуть приглушенному свету, в следующую секунду погасшему полностью.

В темноте к стоящему на сцене растерянно моргающему президенту бросились несколько человек из секретной службы США, одетых в штатское. Отсутствие освещения не являлось помехой: натасканные профессионалы, отрабатывающие различные варианты сценариев, в том числе и в этом помещении, досконально знали каждый скрытый сейчас от них метр пространства. Телохранители взяли первое лицо государства в круг, пристально оглядываясь по сторонам. Руки некоторых из них нервно теребили коммуникационные гарнитуры.

– Связь не работает. Что случилось? Уводите президента! Уберите репортеров! Прекратить съемку!

В открывшиеся боковые двери уже вбегали одетые в полицейскую униформу сотрудники охраны Белого дома. Кто-то из вбежавших бросился к окну, занавешенному тяжелыми шторами. Отдернул их в сторону, впуская внутрь через пуленепробиваемое стекло городское освещение.

– Господин президент! Сэр! Вам необходимо пройти с нами! Сюда! Пройдемте!

Один из охранников, оказавшийся ближе других к расставленной съемочной аппаратуре, услышал нарастающий гомон представителей прессы, вскакивающих со своих мест и пытающихся сориентироваться в нарастающей неразберихе:

– Ничего не работает! Камера умерла! Саймон, ты мне ногу отдавил! Мой телефон! Аппаратура не работает! Такер! Где Такер? Почему ничего не включается?!

– Черт возьми! – охранник споткнулся, как ему показалось, о чье-то тело. Он бросил быстрый взгляд вниз. Распахнутые к этому моменту окна давали уже достаточное количество света, но на полу не было видно никакого туловища. Только змеилось несколько черных электрических проводов.

– Держитесь за мою руку, сэр! – мимо люди в штатском повели закрытого от всех президента к выходу.

Возле самой двери к идущему впереди старшему офицеру подошел еще один человек в штатском, держащий в руках короткоствольный пистолет-пулемет.

– Электричества нет во всем здании. Лифты обесточены. Выводите президента по лестнице на нижний уровень, в защитный бункер. Первую леди доставят туда же через другое крыло.

– Мне нужна связь с армией, немедленно! Если это атака китайцев, мы сейчас беззащитны! Наши средства ПВО, вероятно, тоже выведены из строя. Кто знает, может быть, в данный момент по всей стране отключаются правительственные объекты!

– Мы делаем все возможное, сэр. Наши люди пытаются установить причину аварии.

– Почему до сих пор не запущен запасной дизельный генератор?

– Освободите проход!

– Тресни мой старый череп! – выбравшийся из-за укрытия Хэлл во все глаза смотрел на подошедшего к нему Винни. – Это ты?!

– Я, – проходник подошел, широко улыбаясь и раскрывая объятия.

– А я уж думал, ты всё, – Ясаков заключил Винникова в объятия.

– Не дождешься, – в ответ тот похлопал здоровяка по спине и отстранился на шаг, глядя на остальных. – Привет, Штопор! О, святой отец! Тебя не узнать!

– Хелло, чижик! – земельник первым протянул руку. – Так ты живой, оказывается!

– Как видишь, – Винни пожал руку Сергию.

– Где ты все это время пропадал? – Хэлл продолжал разглядывать «воскресшего». – Рада с тобой?

– Если расскажу, не поверишь, – Винни улыбнулся. – Лучше потерпи. Скоро сами все увидите. И Катю, и остальных.

– В смысле? – нахмурился Штопор. – Мы не идем в поселок?

– Нет, – из-за спины священника вышел убирающий за спину автомат Соколов. – Получен приказ доставить вас в безопасное место.

– Приказ? Чей?

– Его, – капитан кивнул в сторону направлявшейся к ним гигантской фигуры воина. Несколько шагов – и четырехметровый богатырь навис живой горой над крохотными фигурами.

Священник поежился, передернул плечами. От чудовищной фигуры отчетливо накатывала волна неумолимой опасности. Сергий торопливо глянул на стоящих рядом людей, на только сейчас подошедших Шамана, Шведа и Машу с ребенком. На лицах всех недвусмысленно отражалось полное спокойствие, даже умиротворение. Словно близость легендарного чудовища Лукоморья нисколько их не тревожила. Пришлось собрать всю смелость, заставить себя поднять голову и посмотреть в глаза нависающей смерти.

Казалось, воин смотрел на него равнодушно, без всякого выражения. Но взгляд сияющих белым огнем глаз будто бы обжег даже не душу, а что-то намного глубже. Как будто поставил раскаленное клеймо на самой сущности.

Сергий не выдержал, вздрогнул. И опустил голову, прислушиваясь к начавшему бешено стучать сердцу.

– Здравствуйте, – до слуха священника донесся уверенный голос Ясакова.

– Здесь у тебя больше нет врагов воин, – голос богатыря прогремел глубоким, мощным раскатом в сознании каждого из людей. – Здесь некого называть на «вы».

– Скажи, – Маша выпустила руку сына, тянувшего ее ближе к гиганту, – зачем ты хочешь куда-то нас увести?

– Надвигается война. По расчетам центра, планете вновь угрожает катастрофа, еще более смертоносная, чем была тринадцать тысяч лет назад. Если вы уйдете за периметр зоны нашего влияния, то, скорее всего, погибнете. Но Хеймгард никогда не бросает своих. Поэтому ваши родичи проводят вас в безопасное место.

– Какой блестящий! – Никита наконец добрался до богатыря и теперь с восхищением рассматривал полированную поверхность пластинчатого доспеха, спускающегося почти до колен. – А он у тебя острый? – детская рука указала на ножны с мечом.

– Один из самых острых.

– Круто! – выдохнул Никита. – Я тоже хочу! У меня будет такой?

– У тебя будет кое-что получше, чем такой меч, – гром голоса смягчился, в нем заиграли нотки веселья. – Тебе понравится.

– Правда?

– Истинная правда, юный сын своего рода.

– Никита, – позвала Маша, – не приставай к дяде. Иди сюда. – Она перевела взгляд с мальчика на богатыря. – Меня дома ждет дедушка. Он даже не знает, где я. Подскажи, как мне поступить? Я не могу бросить его… и не хочу опять расстаться с сыном.

– Хеймгард никогда не бросает своих. Твой дед будет в безопасности.

– Благодарю тебя, старший брат, – Маша ахнула: фраза сама собой трансформировалась на выходе, обретая непривычную форму.

– Я так понимаю, – Штопор оперся руками о ствол оружия, – что Второй поселок тоже будет предупрежден? Нам не стоит прямо сейчас бежать туда и всех оповещать?

– Верно, – громыхнул в голове короткий ответ.

«За периметром Зоны живет много достойных людей: Гиль, Ларс, академик Лаврухин…» – хотел было задать свой вопрос Ясаков, но промолчал, поняв глупость невысказанного.

Хеймгард не бросает своих. Все, кто заслужил, будут спасены.

– Верно, – в голове проходника раскатисто прозвучал ответ гиганта.

– Нам пора, – Соколов махнул рукой. – Уходим.

– А мне можно с вами? – Сергий пересилил себя и вновь посмотрел в глаза смертоносному чудовищу.

– Всяк сам кует свою судьбу. Ты заслужил второй шанс. Посмотрим, что из тебя выйдет.

«Спасибо», – хотел было сказать священник, но передумал и просто молча кивнул.

– Вам велено собираться, – богатырь развернулся в сторону Мерцаны и сидящей у нее на плече белки. – Целитель Святодар объявил о скором завершении труда по устранению вашей беды. Отправляйтесь в центр. Время пришло.

Четырехметровый гигант поднял голову, направил свой взгляд через сотню миль небесной пустоты к замаскированному кораблю своей цивилизации. Белые глаза вспыхнули звездным светом:

– Начать эвакуацию.

Глава двенадцатая

Часом ранее. За несколько километров от границы Барьера

– Далеко еще? – лаборант посмотрел в оттаявшее боковое стекло старого УАЗика. Когда он только садился в промороженную февралем машину, через это самое стекло ничего нельзя было разглядеть. Мороз разрисовал прозрачную поверхность детскими сказочными узорами, выстудил нагретый за прошлый день салон. Пришлось ждать, пока тесное помещение на колесах прогреется. Узор оттаял, но виднее от этого не стало: стекло оказалось заляпано старыми грязевыми подтеками. И сейчас пришлось в очередной раз обратиться к ученому из НИИ, который сидел спереди, рядом с водителем, которого все называли Иваныч. У него хоть лобовое стекло чистое. «Дворники», пусть и со скрипом, но работу свою делали хорошо.

– Скоро приедем.

Опять это скоро! Он то же самое говорил еще… Марат посмотрел на экран смартфона. Да, пятнадцать минут назад, как только они свернули с предыдущей дороги на какую-то совсем узкую. Ему там хорошо: занял, сославшись на возраст и больные ноги, более удобное место – мол, из кабины вылезать намного легче, чем из салона. Будь он сам в таких роскошных условиях, может быть, даже и задремал бы сейчас, несмотря на болтанку. А так – сиди тут в тесноте и с этим «гробом» на коленях.

Аппараты действительно оказались более чем тяжелые. До этого ему думалось, что тяжелее «Полирега» уже ничего придумать нельзя. Однако нет. Придумали. Смогли.

Волновой излучатель локализованного чего-то там, тут же получивший из-за своей аббревиатуры сокращенное название «вилка», весил прямо-таки неприличное количество килограммов. Сколько, Марат точно не знал, но то, что много, это сто пудов.

Сперва кажется, что вроде и ничего, нормально. Ты же мужик, в конце концов. Но спустя короткое время руки начинает здорово тянуть, потом начинает ныть спина и остановки для отдыха приходится делать все чаще. Василий Эдуардович тут тебе не помощник: у него же ноги болят.

Собственно говоря, этих самых «вилок» аж две штуки. Лично ему совершенно непонятно, чем именно они отличаются друг от друга, но, чисто внешне и тупо по весу, ящики идентичны.

Поэтому и пришлось договариваться с оказавшимся в Первом поселке проходником, чтобы он помог с транспортировкой этой тяжести. Ему ведь все равно в ту сторону нужно. Проходник с тупым погонялом Ковш сразу же согласился и даже сказал, что если сотрудники НИИ поторопятся, то можно будет запрыгнуть в автобус, который идет в Лукоморье. Но, как это бывает обычно в подобных ситуациях, Марат и Василий Эдуардович опоздали. Поскольку везде и всюду моментально начали возникать задержки. Где небольшие, где более существенные, и когда полностью готовые к транспортировке и запуску в полевых условиях «вилки» оказались на улице, их ожидал одинокий Ковш, глядевший вслед уехавшему рейсовому автобусу.

Впрочем, как оказалось, проходник зря времени не терял и успел договориться «на всякий случай» со знакомым водителем Иванычем, который имел в свободном доступе пятиместный УАЗик, на котором он, собственно говоря, и подъехал спустя несколько минут. После чего Ковш практически бегом внес одну из тяжеленных «вилок» в салон машины и плюхнул ее на сиденье. Ученый только и успел схватиться за сердце, сообразив, что могло произойти, если бы «вилка» с такой инерционной кинетической силой въехала бы корпусом в заледенелый пол машины.

Но, надо отдать должное, Ковш дураком не был и отнесся к непонятному, но, по-видимому, дорогостоящему научному оборудованию максимально осторожно.

Семенивший за ним Василий Эдуардович поторопился занять место в кабине, оказавшись там даже быстрее Иваныча, который, слегка прифигев от подобной наглости, вступил с ученым в ворчливую перепалку, начатую больше для проформы.

Залезший в салон Марат оказался свидетелем короткой дуэли с использованием речевых ненормативных оборотов, но, пока он размещал вторую «вилку» на сиденье рядом, конфликт быстро затих. Грохнула металлом закрывшаяся дверь, машина тронулась, но тут же затормозила, поскольку к водительскому окну подбежал полицейский и начал о чем-то спрашивать водителя.

В итоге отправка задержалась, поскольку пришлось ждать еще двух полицейских, севших в забитый теперь до отказа УАЗ.

Как выяснилось в дороге, у ментов сел старый аккумулятор. «Крокодилов» ни у кого из встречных не нашлось, а ждать замены полицейские не могли. Но в итоге именно из-за этих непрошенных пассажиров Марату и пришлось поставить одну из «вилок» себе на колени, так как на полу она могла попасть под удар чьего-то ботинка, а этого Василий Эдуардович допускать не велел. Так что пришлось всю дорогу надеяться, что долбаный гроб не расплющит ему яйца. Потому что давит адская коробка просто нереально. А под конец левая нога вообще перестала что-либо чувствовать. Видимо, он все-таки пережал себе какой-то там нерв.

УАЗик неожиданно стал сбрасывать скорость и вскоре остановился. Сидящий возле двери полицейский посмотрел в окно и, открыв дверь, выбрался наружу, придерживая висевший на боку автомат.

Пришлось подвинуться, пропуская вперед второго мента, с нескрываемым облегчением поставить на освободившееся место неподъемную «вилку» и вылезти, хромая, на улицу. Потом еще подождать, пока слабая конечность не наполнится жгучими мурашками. Но за это время удалось во всех деталях рассмотреть интересную картину.

Подсевшие к ним в последний момент полицейские направились к стоящему у обочины погрузчику. На его платформу в этот момент как раз опускалась поддерживаемая ремнями старая Хонда.

Послышался какой-то нарастающий, высокочастотный шум.

Марат поднял голову.

Из-за горизонта в их сторону быстро приближалась огромная стая птиц. Пара сотен уж точно. И вся эта черная туча отчаянно хлопала крыльями и орала во все свои глотки.

Менты подошли к отстраненно наблюдавшему за процессом погрузки сотруднику полиции и еще одному мужчине в гражданской одежде.

– Деда нашли? Семенов, дуй в больницу. Узнай у него…

– Поехали! – рядом с лаборантом показался водитель. Махнул рукой в сторону открытой двери салона: – Ты в лифте, что ли, родился?!

– Нет.

– Закрывать надо! Или ты собрался мне печкой всю улицу нагреть? Залазь давай.

На этот раз ехать долго не пришлось. Спустя каких-то десять минут УАЗик остановился снова и все высыпали обратно на улицу. Прямо по узкой, припорошенной свежевыпавшим снегом дороге, на расстоянии пяти метров у обочины виднелась будка КП, из которой выходил боец Росгвардии, на ходу надевая шапку и поправляя висевший поверх бронежилета автомат. Выбравшийся из кабины ученый заторопился навстречу, заранее доставая из внутреннего кармана зимнего пальто удостоверение и выданное ВРИО начальника Первого поселка разрешение.

Проверка закончилась быстро, и переброшенная поперек дороги металлическая труба шлагбаума поползла вверх.

– Выгружайте! – оставшийся возле КП Василий Эдуардович махнул рукой Марату и Ковшу. – Скажите только водителю, чтобы без нас не уезжал!

«Скажу, скажу».

И почему именно сегодня приспичило тащить сюда эту долбаную «вилку»? Не могли потерпеть до следующей недели, когда у него отпуск начнется? В поселок вернется Димон, ему самое то таскать тяжести. А здесь недолго и спину сорвать. И что потом делать?

И, как назло, именно его «вилка» оказалась той, которую необходимо было тащить на другую сторону. По указанию ученого, Ковш оставил свой аппарат на расстоянии нескольких метров от намеченной границы и теперь, усмехаясь, смотрел на то, как мучается Марат.

Все-таки он сволочь, этот жлоб здоровенный. И вообще, до сих пор непонятно, почему за все время существования Зоны никому раньше не пришло в голову исследовать этот самый Барьер. Неужели только сейчас стало ясно, что электричество внутри периметра не работает не само по себе, а в связи с тем, что Барьер не пропускает его внутрь? Ну, ладно он, лаборант. А остальные? Лаврухин или вот Василий Эдуардович? У них-то, как ему всегда казалось, головы нормально работают. Должно же быть сразу понятно, что и к чему. Но нет. Мало того, что додумались спустя хрен знает сколько лет, перед самым его отпуском, так еще и срочно понадобилось проверять. Как будто без этого ничего дальше не будет… Да какой же он тяжелый-то! Уже руки отсохли. Если через минуту…

Марат ахнул.

Он даже забыл про груз, руки и свой отпуск. На следующем шаге вокруг раскрылось лето. Пропал снег, холод, промерзшая за зиму дорога, затянутое серыми тучами небо. Кругом было зелено, тепло и солнечно. Пришлось даже зажмуриться на несколько секунд.

Позади раздались удивленный вздох Василия Эдуардовича и короткий смешок проходника.

– Нет, нет! Не здесь! Чуть вперед пронесите! Для чистоты эксперимента. Мы же не знаем толщину этого Барьера: оказавшись либо непосредственно внутри него, либо рядом, можно получить ложноположительные или ложноотрицательные данные.

«Да что ж тебе неймется-то! И если я протащу эту хрень еще на несколько метров вперед, откуда ты будешь знать, что я точно не нахожусь в толщине Барьера?!»

Лаборант пронес «вилку» еще с пару десятков метров, после чего с облегчением поставил ее у края дороги. Ученый тут же подсел, откинул крышку на одной из боковых поверхностей и занялся настройкой аппарата.

– Марат, ты пока свободен.

– Хорошо, Василий Эдуардович, – он кивнул и повернулся к проходнику: – А тут зомбаков нет?

– Прямо здесь нет. Ну, если только случайно не забредут. Но до этого их здесь ни разу не видели.

– Ага, – Марат задумчиво кивнул.

«Вот и хорошо, что до этого их здесь не было. Пора и ему провести свой эксперимент. А даже если зомби и появится, он успеет убежать обратно за Барьер. С ногами-то у него все в порядке».

Он на ходу расстегнул куртку, в которой было уже откровенно жарко, и стащил через голову с вспотевшей шеи ремешок, на котором болтался маленький радиоприемник. Открытия, конечно же, никакого не будет, так как фишка с говорящим Котом уже известна даже самому ленивому. Но, как говорится, лучше один раз увидеть самому, чем услышать сто раз от других. К тому же это «чудо» можно будет использовать в собственных интересах. Оно будет правдивым, а значит, и веским базисом, на котором он соорудит надстройку какого-нибудь приключения, чтобы выглядеть более значимо в глазах одной из лаборанток. Есть у него там на примете одна птичка. Жаль, что Радченко пропала. Вот она действительно была нереально красивой, и в кровати, наверное, той еще штучкой. Такую девчонку заполучить – полжизни отдать можно.

Он ее не застал. Катя исчезла из поселка намного раньше того дня, когда Марат устроился сюда на работу. И спустя какое-то время кто-то из Первого поселка обмолвился мимоходом про то, что была тут такая лаборантка. Короткий пересказ истории, финал которой состоял, как ему казалось, из слухов и сплетен, привел к тому, что новоиспеченный лаборант начал мониторить соцсети в попытках найти пропавшего человека и убедиться, что она действительно пропала. Сейчас же двадцать первый век на дворе и практически все, за исключением полных имбецилов и конченых старперов, имеют хоть одну страничку на каком-нибудь из ресурсов. И если не ведут ее активно, то, как минимум, заходят для обмена сообщениями в мессенджерах.

Потраченное время вскоре дало результат, и Марат был поражен. С экрана на него смотрела, должно быть, самая красивая из когда-либо виденных им девушек. Светлые, убранные в хвост волосы, челка, большие, по-детски удивленные глаза, манящие своей формой губы…

Черт возьми! Да если бы он ее застал здесь, точно не слез бы с нее живым.

Но самым ужасным было то, что Радченко, видимо, исчезла по-настоящему. Последнее посещение ею своей страницы было зафиксировано два года назад.

Он, конечно, еще какое-то время следил за активностью странички и даже пытался в ничего не значащих разговорах выяснить хоть какую-то информацию о Кате. Но спустя пару месяцев оставил эту затею. Как говорит один знакомый, если не клюет – сматывай удочки и иди в другое место. И Марат так и сделал.

В здании появилась новенькая девочка, которая не была такой красавицей, как Радченко, но для нескучного времяпрепровождения в условиях затертого на краю цивилизации Первого поселка вполне должна была сгодиться. Это, конечно, не Сыктывкар, который после исчезновения в Зоне Архангельска стал одним из самых крупных городов Северо-западного федерального округа – ну, за исключением Питера и этого непонятного придатка в виде Калининграда. Что уж говорить про Москву: там сидят самые красивые телки не только страны, но и ближнего зарубежья. Потому что красивые бабы любят деньги. У них у всех прямо идея-фикс: найти богатого мужика и сесть ему на шею, чтобы не работать, а только и таскаться по всяким фитнесам, салонам красоты и клубам. Естественно, такая жизнь делает их еще более привлекательными. Всякие накачанные губы, сиськи, подтянутые задницы – москвички вкладывают свое свободное время и чужие деньги в свою красоту, а та в ответ приносит им еще больше дивидендов. Эта Радченко, наверное, тоже дурой не была. С такой внешностью нашла себе ухажера и быстренько свинтила из пыльного НИИ. Теперь сидит где-нибудь на берегу океана и жарится на солнышке…

Ну, ничего. Благодаря этой Зоне у него тоже скоро накопится приличная сумма. Москва и тут платит хорошо – за опасность и риск. Сперва можно будет подкатить к новой лаборантке, а потом уже двигаться дальше.

Он переедет в Москву. А, имея там первоначальный капитал, увеличить его не составит труда. В этом городе богатеют все, у кого есть хоть какое-то количество мозгов и кто умеет грамотно их использовать. Вон этот Василий Эдуардович. Он же ученый. Хрен ли он тут делает? Ну, с Ковшом все понятно. Здоровый дуболом. Или этот Иваныч – только и умеет, что водить свое ведро с болтами. Да еще и с механической коробкой. Это вообще прошлый век. На механике ездит тот, у кого тупо не хватает денег на автомат. Только и всего. Он-то уж точно это понимает, поэтому сразу пересел на автоматическую коробку, как только получил права. И возвращаться к механике вообще не собирается. Во-первых, это реальное западло. На ней ездят только лохи и нищеброды. А во-вторых, он просто уже не помнит, как это делать.

Марат шагнул вперед, и в грудь незамедлительно ударило морозным воздухом. Контрастный воздушный душ мгновенно перехватил дыхание и вырвал изо рта облачко пара.

Лаборант включил приемник. Из динамика раздалось противное шипение, пришлось покрутить бегунок поиска волны. Ничего не изменилось. Какие же тут дебри все-таки! Надо выдвинуть телескопическую антенну и повторить попытку.

На этот раз удалось поймать забитый помехами, постоянно прерывающийся тихий голос какого-то радиоведущего. Лаборант прислушался. Больше ничего запеленговать в этой заднице мира, видимо, не удастся. Но факт исправной работы был налицо. А теперь пора обратно в жару.

На этот раз теплый климат Зоны пробил еще сильнее. Спина и шея вспотели сильнее прежнего. Видимо, так и работает контрастный душ… или как это называется, когда организм стрессует?

Тихое бубнение эфира умолкло, сменившись монотонным радиошумом. Марат крутанул передачу вправо.

Раньше ты был в стороне – не против и не за,

Но однажды Старший Брат тебе открыл глаза.

Сговор древних мудрецов поставил мир на грань,

Власть в руках у чужаков, и ты им платишь дань.

Пустота на месте звезд, огонь вокруг креста,

Кто-то проклял твой народ, и это неспроста.

Но наступит время икс – и оживет колосс.

Ставки слишком высоки, игра идет всерьез.

– Охренеть… – Марат завороженно смотрел на приемник. Работает! Ему Кот сейчас поет песни. Настоящий Кот! Реальная аномалия!

Лаборант, безотчетно улыбаясь, посмотрел на сидящего возле прибора ученого. Тот продолжал что-то делать с «вилкой». Проходник стоял рядом, с интересом наблюдая за работой специалиста. Стало быть, время еще есть.

На мгновение показалось, что за спинами у них, но много дальше, почти на линии видимого горизонта, что-то задвигалось. Как будто какой-то куб, меняющий очертания и грани, нарушающий все устоявшиеся представления о строгости геометрических фигур.

Марат моргнул и сощурил глаза, на которых от яркого летнего солнца выступили слезы.

Так и есть. Исчезло. Может, это из-за горячего воздуха? Есть же такая фишка, что в жару он греется, поднимается вверх и колышется. Вот сейчас было очень похоже на то.

Лаборант еще какое-то время всматривался в дальнюю точку, после чего сделал шаг назад. Лето вновь сменилось зимой. Песня смолкла. Перед глазами, медленно кружась, опустилась вниз крупная снежинка. Начинался обещанный с утра снегопад.

Марат подставил ладонь, но следующая ледяная звездочка упала на рукав куртки. Осталась там лежать восьмигранным резным чудом природы. Он поднял голову. Среди застилающих небо серых снеговых туч можно было различить огромную стаю каких-то птиц. И это движущееся живое облако летело в сторону Барьера. Уже второе за последний час.

Стало холодать. Можно, конечно, застегнуть куртку и достать из кармана шапку. Но зачем, если есть Зона?

Очередной шаг – и песня начала играть вновь:

Ловко пущен механизм, идет за строем строй.

В одиночку ты никто, зато в толпе – герой.

У тебя свои цвета, ты знаешь грозный клич,

Нерушима та стена, в которой ты кирпич!

Нож как бритва,

Будет битва!

Кулак – как флаг над буйной головой.

Вожак сказал: «Свое возьмем с лихвой!

Во тьме не спасется враг.

Пора, готовься сделать шаг,

Тебе дадут знак»![37]

– Марат! Марат!

Лаборант поднял голову. Ему махали руками сразу двое. Видимо, он так отвлекся, что к отчаявшемуся ученому присоединился уже и проходник.

– Что?

– Выйди за Барьер! Включи питание на первой и третьей подаче. И обратно к нам!

– Хорошо.

Вот теперь надо будет застегнуться.

Он повесил приемник обратно на шею, утеплился и вышел в Большой мир. До оставленной «вилки» нужно было сделать несколько шагов, но тут Марат понял, что происходит что-то не то.

Откуда-то сбоку нарастал шум, а в следующий миг стала ощущаться усиливающаяся под ногами дрожь земли. Треск ломающихся по обочине кустов заставил лаборанта броситься в сторону и прыгнуть в снег. Мимо успевшего отскочить человека пронеслось стадо лосей.

Стало тихо. Звери, видимо, пересекли невидимую черту, глушащую все звуки.

Марат торопливо осмотрелся. Вскочил на ноги, выгребая снег из-за шиворота и из рукавов. По спине потекли холодные струйки. Лаборант выбрался на дорогу. В ботинках начинало хлюпать. Со стороны КП к нему бежали гвардейцы. Пришлось взмахами рук показать, что с ним все в порядке, после чего броситься обратно через Барьер.

На той стороне стали видны бегущие к аппарату с двух сторон Василий Эдуардович и Ковш. От самого прибора осталась разбитая груда деталей, искореженных ударом тяжелого копыта.

– Живы?! – Марат подбежал к спутникам.

– Да, – первым ответил проходник. – Но как они выскочили на нас? Мы едва успели отскочить! Тебя не зацепило?

– Нет. Я тоже успел отпрыгнуть. Василий Эдуардович, вы целы?

– Целы, целы, – ученый, плюхнувшись на колени, лихорадочно возился с останками аппаратуры. – А, черт! Все погибло! Накрылась наша «вилочка»!

– Что-нибудь успели узнать?

– Да почти ничего, – ученый вздохнул. – Ясно только одно. Барьер… – ученый задумался. – Мне кажется, дело не только в нем. Стоит обдумать то, что удалось понять. А сейчас надо собрать обломки и отвезти их обратно в НИИ.

– Не к добру лось побежал, – проходник поднял самый тяжелый обломок и понес его в сторону Барьера.

– Тут же могут быть охотники? – ученый увязался за ним следом с останками аппарата. – Уважаемый Ковш, их же могли спугнуть люди. В этом нет ничего такого.

– А вы слышали выстрелы? Марат! Ты выстрелы слышал?

– Нет, – лаборант подобрал несколько деталей полегче, чтобы создать видимость заполненных до отказа рук. – Если бы они были, думаю, я бы их точно услышал. Кругом же тишина. Никого нет. Слышимость отличная.

– И я с ним согласен, – Ковш внимательно посмотрел на переносимый лаборантом груз. Дошел до границы Барьера, швырнул в никуда свою ношу и пошел обратно. – Тем более что до этого мы видели стаю птиц, летящую в том же направлении.

– И я еще одну видел. Перед тем, как появились лоси.

– Тогда действительно стоит задуматься о причинах подобной массовой миграции, – ученый избавился от своей части и пошел вслед за проходником к останкам «вилки». – На ум приходит сразу две мысли. В некоторых архивных источниках упоминалось о том, что за некоторое время до начала массированной бомбардировки Сталинграда из него началось повальное бегство крыс.

– Может, это как-то связано с массовой эвакуацией людей? – лаборант подошел к ученому, выбирая обломок полегче.

– Сомнительно. Насколько мне известно, эвакуация гражданского населения проводилась медленно и на момент начала битвы в городе оставалась большая часть населения. К тому же, мне думается, продовольственные склады тоже не были вывезены. В первую очередь старались перевезти материальное имущество, имеющее стратегическое значение. Да и личные запасы уже эвакуированных жителей также должны были остаться хоть в каком-то количестве. А крысам нужна именно еда.

Второй случай, который я сразу вспомнил, относится к одному китайскому городу. Если мне не изменяет память, в тысяча девятьсот семьдесят пятом году все звери зоопарка начали проявлять повышенное беспокойство. Когда к ним присоединились домашние животные, власти провели эвакуацию девяноста тысяч жителей, чем спасли их от землетрясения, полностью уничтожившего город.

– Выходит, здесь скоро будет землетрясение? – Марат направился вслед за Ковшом и ученым к Барьеру.

– Нет, это исключено. Землетрясения проходят в зоне тектонической активности. Мы же находимся на монолитной Евразийской литосферной плите.

– Тогда что?

– Пока не могу ответить на этот вопрос.

Спустя полчаса они уже ехали обратно. Иваныч, помогавший таскать искореженные детали в машину, задумчиво смотрел в лобовое стекло, усыпляемый монотонностью и однообразием пустой дороги. Занимающий теперь два пустых места Марат устало откинулся на спинки сидений, слушая негромкий разговор ученого и Ковша.

– …и в существующем термине «атмосферное электричество» абсолютно ясным остается только название. Принцип его возникновения или даже существования в этой самой атмосфере, на мой взгляд, еще не изучен. И, упреждая ваш вопрос, уважаемый Ковш, не стоит путать атмосферное электричество с такими явлениями, как молнии во время грозы или в столбе пепла при извержении вулкана. Тут мы с вами имеем дело с высокой концентрацией твердых разнозаряженных частиц и повышенной ионизацией. Но, насколько я помню весь механизм процесса, все это доступно только за счет ионосферы нашей планеты, образующей электрическое поле. Если честно, всю эту тему я порядочно подзабыл. Никогда особо ею не интересовался. Теперь стоит восполнить забытые знания. Ведь если постоянно не работаешь с какой-либо базой данных, то со временем можешь забыть даже общие детали.

«Тоже мне, ученый. Хоть бы постеснялся такое при всех говорить. Я бы на его месте продолжал мести какую-нибудь пургу. Все равно эти двое не будут вдаваться в подробности. Им что ни скажи с умным видом, со всем согласятся».

Марат закрыл глаза. От этого стало казаться, что голос Василия Эдуардовича стал несколько дальше и тише. Ученый тем временем продолжал:

– Но не стоит забывать и про существование магнитного поля Земли. И вот в этом, как мне кажется, и кроется одна из разгадок Лукоморья. По непонятной пока нам причине, здесь отсутствует электричество и бесполезен магнитный компас. И у меня есть предположение, что не наличие Барьера делает невозможным проход электромагнитных волн, а отсутствие внутри Зоны какого-то звена в системе. Возможно, какая-то неизвестная нам частица, циркулирующая в атмосфере и обладающая зарядом. Или же сами ионы по каким-то причинам не могут использовать свой заряд для свободного прохождения волн. Но это все теория и вряд ли нам в ближайшее время удастся доказать это на практике.

– Но почему тогда ваши аппараты на ядерных батареях работают? – спросил проходник.

– Вероятно, причина кроется в замкнутости систем, в которые интегрированы эти источники энергии.

– Но разве тот же автомобильный аккумулятор не является замкнутой системой? Принцип разве не один?

Голоса беседующих становились все тише, и Марата начало клонить в сон.

– Но почему тогда Кот…

Он проснулся от холода. Открыл глаза, сразу почувствовав, что находящееся в длительной неподвижности тело сдалось под постоянным напором мороза. В машине было темно и пусто. Вспыхнувшая в голове паника подбросила лаборанта с сидений. Окоченевшие руки и ноги плохо слушались.

Его оставили тут! Про него просто забыли! Суки!

Марат рванул ручку вниз, толкая дверь что было сил. Она поддалась сразу, и парень выскочил наружу. Кругом была тишина. Смеркалось, по обеим сторонам от дороги темнел лесок. С неба продолжал падать снег.

Лаборант завертелся, оглядываясь. Никого. Ни единой живой души. И, что самое страшное, он даже не знает, где именно сейчас находится!

Но куда делись все остальные? Они же не могли вот так его бросить! И почему оставили машину?

Марат обошел ее кругом. Позади на свежем снегу отчетливо виднелись отпечатки колес. Но вот человеческих следов не было видно нигде.

Куда они делись? Хотя… пофигу. Пока еще не совсем стемнело, нужно добраться до какого-нибудь населенного пункта, где есть электричество.

Лаборант с тоской посмотрел на укрытый тонким слоем снега УАЗик. УАЗик на механической коробке передач.

«Ненавижу! Ненавижу вас всех!»

Глава тринадцатая

Несколькими часами позже. По дороге к эпицентру Лукоморья

– Вот и все, что я смог узнать за время моего проживания в Крепости, – закончил рассказ Швед. – Такова истинная история этого мира.

– Пять цивилизаций? – хмыкнул Хэлл, придерживая Никиту. Ребенок еще два часа назад начал выдавать признаки накатывающей усталости. Вторая половина длинного пути давалась ему с трудом. Мальчишка старался не подавать вида и всячески бороться, но скоро шаг его стал замедляться, потом начали заплетаться ноги. В итоге, идущая рядом с ним Маша отстала от основной группы. После этого Ясаков взял Никиту на руки, а когда тот уже спустя минуту заснул, просто перебросил легкое тело через плечо.

– Да, – кивнул Швед. – И каждая – абсолютно уникальный вид. Нас объединяет только то, что все мы гуманоиды. Видимо, процесс эволюции зарождался на материнских планетах, схожих по физическим параметрам с этой. Но, тем не менее, различия есть.

– Это правда, – Хэлл кивнул. – Например, формула расчета скорости клубочковой фильтрации для определения стадии почечной недостаточности включает пункт, где надо выбирать между черными и всеми другими расами. И я еще где-то читал, не помню уже, где, что у негров клапанов на венах нижних конечностей больше, чем у белых. От этого негры почти не болеют варикозом.

– Это как? – повернулся к нему Швед.

– Кровь, хоть и неньютоновская жидкость, но по законам физики стремится к центру земли. При вертикальном положении тела все течет к пяткам, и только работа сердца и мышечных помп позволяет крови бежать вверх. Для предотвращения обратного тока в венах ног есть клапаны, которые и задерживают кровь в вертикальном положении. Ну, в общих чертах.

– Буду знать, – кивнул Швед. – Есть что-то еще из анатомических различий?

– Не помню. Рассказал, что в памяти осталось.

– А мне вот непонятно, – беседующих догнала Маша. – Если все расы разные, то почему тогда все так стремятся уверить друг друга в том, что все люди одинаковые?

– Ты немного путаешь, – улыбнулся Швед. – Здесь идет разговор в первую очередь о правовых нормах. С точки зрения юриспруденции, мы действительно одинаковые, так как, по сути, любая раса уникальна и неповторима и геноцид одной из них другими расами недопустим ни при каких обстоятельствах. Вопрос в другом. Эта планета волей судьбы стала домом для четырех разных рас. Но это неправильно. Так не должно быть. У каждой из рас должен быть собственный дом. И когда-нибудь эту планету займет только один вид. До этого момента сохранится разделение рас по континентам и государствам, но это не повлияет на ситуацию, потому что в самой природе наших видов заключена борьба за свою территорию. Это вообще прямой эволюционный путь любого вида, не только разумного. Особи, лишенные территории для проживания, обречены на вымирание. Это простые законы биологии. Как и сохранение вида внутри самой популяции. И мне невыносимо видеть, во что превращается человечество. Все эти гендерные различия, геи и лесбиянки, пропаганда и навязывание нетрадиционных ориентаций… Мужики перестают быть мужиками, а женщины – женщинами. Ничего хорошего от этого ждать не приходится. Особенно это стало заметно в последнее время, когда началась массовая пропаганда всех этих вещей. Вот только не могу понять, кому это выгодно.

– Ищешь теорию заговора? – усмехнулся Ясаков.

– Можно и так сказать. Но, если брать в расчет психологию масс, то во все времена массовые движения не возникали сами по себе. Всегда за толпой стояла чья-нибудь идея. Толпа сторонников – это только способ добиться своих целей, которые зачастую остаются скрытыми даже для непосредственных руководителей толпы.

– Но так было всегда, – пожал плечами Штопор. – Я имею в виду наличие в популяции любителей нетрадиционных подходов. Даже среди животных есть определенный процент.

– А я и не говорю, что это неестественно, – усмехнулся Швед. – Любой процесс эволюции с любым ее ответвлением в ту или иную сторону имеет право на существование. В этом смысл жизни. Отбор идет своим чередом, и все. Причем, только порядка пятнадцати процентов из общего числа особей имеют удачное сочетание генов, которое позволит в будущем дать более качественное развитие вида. Остальные – материал, необходимый в виде базиса для сохранения популяции. А то, что среди животных тоже попадаются подобные индивиды… дело в том, что кролики или питоны не устраивают митинги за свои права и свободы. Не промывают в школах мозги детям. Еще раз говорю, если ты родился с настолько неудачным сочетанием генов, что у тебя в голове переклинило и ты объявил себя небинарной персоной или трансгендером, то это, в первую очередь, твои проблемы. Живи, как хочешь, и делай, что хочешь. Но для воспроизведения вида нужны мужик и баба. И по-другому никак. В этом главная разница. Генетически неполноценное животное имеет полное право на существование, оно живет, ест, спит и является полноправным звеном биоценоза. Но оно никогда не даст потомства. И у него нет возможности взять себе ребенка из приюта и ставить ему раком мозги.

– Не любишь ты их, – усмехнулся Хэлл.

– Почему? Я всех люблю одинаково, до тех пор пока эти «все» не пытаются навязать мне свое мировоззрение и молча сидят за рамками своих государственных границ. Негры, китайцы, лесбиянки, голубые, христиане, мусульмане… Мне все равно. Сидите только по своим домам, и нечего приходить ко мне домой. Если, для того чтобы существовать, тебе необходима религия – ради всего святого. Но не надо заставлять меня чтить и прославлять чуждого мне бога. И сделай так, чтобы я не видел, как это делаешь ты.

– Но ведь полностью изолировать негров от китайцев нельзя. Современный мир построен на взаимовыгодной торговле.

– Торговать можно и на приграничных территориях. Для этого необязательно пускать караваны вглубь родных земель. И раньше это правило действовало неукоснительно. В общем, время покажет, кто оказался прав, а кто был настолько слаб, что не выдержал отбор. И я сейчас на самом полном серьезе рассматриваю обе стороны.

– Эволюция всегда беспощадна к слабым, – усмехнулся Хэлл. И пояснил: – Вспомнил книжку одну. На обложке внизу была такая надпись.

– Швед, – после небольшой паузы продолжил Ясаков. – Меня мучает один вопрос.

– Про Черномора и мой оберег?

– Так это оберег?

– Да.

– А что за оберег и почему он тебя защищал?

– Что за оберег – это тебе в Цитадели посмотрят. Каждому свой требуется. А почему защищал… Как бы тебе объяснить… – Швед задумался. – Ты же понял из моего рассказа, кто такие зомби, мавки и русалки?

– Инфицированные.

– Да. В соответствии с поставленным экспериментом, по территории был нанесен удар биологическим деструктором, который поразил всех людей, имеющих какие-либо генетические повреждения. Целью было выявление сохранившегося генотипа цивилизации Хеймгард.

– Это настоящая жесточайшая сегрегация! – воскликнула Маша.

– Называй это как хочешь, но от самого названия суть не меняется. Потомкам Хеймгарда было глубоко плевать на себя, так зачем другим переживать за них?

– Как это – плевать на себя?

– А вот так. Ты куришь?

– Нет.

– И Кэп у нас не курит, и Штопор, и я, и Хэлл. Это самый простой и банальный пример. Потому что все знают, что курить вредно. Все. И, тем не менее, многие курят. Не важно, по какой причине. Развод, похороны, тяжелая жизнь или слишком веселая. Это не имеет значения. Важно то, что ты наплевал на себя и осознанно – я подчеркиваю это слово! – по собственному решению начал убивать себя. А каждая из четырех представленных тут рас, я имею в виду наших далеких предков, имеет в своей основе четкие понятия: биологических мусор не имеет права на дальнейшее развитие. Он просто дает некачественное потомство. Если, например, кошек разводить, ты же не будешь скрещивать больных кошаков. Это прямой путь к вырождению вида.

– Но ведь это животные.

– Ну и что? Люди – тоже форма жизни. И законы эволюции для всех одинаковые. Либо ты развиваешься и идешь дальше, либо твой вид вымирает. Сходи в любое детское паллиативное учреждение, там тебе расскажут, насколько вырос процент новорожденных с нежизнеспособными патологиями.

– Это чудовищно.

– Согласен.

– Поэтому и мавки?

– Что мавки?

– Они же дети.

– Да. Дети, к сожалению, всегда отвечают за родителей и пожинают плоды их труда. Здесь все логично. Курили твои папа и мама – ты рождаешься с поломанным генетическим набором. Ребенок не виноват вообще ни в чем. Виноваты родители. Но проблему это не устраняет, она уже есть.

– Чудовищно, – вновь вздохнула Маша.

– Да, – без особых эмоций ответил Швед. – Детей жалко.

– Но ведь не всегда родители виноваты! Кругом куча химии, загрязненная природа и прочее. Разве родители виноваты?

– А кто? – улыбнулся Швед. – В том-то и дело, что мы все делаем своими руками. Построил какой-нибудь урод завод на берегу реки. Отравил воду химией. Ребенок чей-то попил оттуда, у него рога выросли, хвост отвалился и лохматость повысилась. И что? А родители где были? Почему не пришли и не дали по шее тому уроду, который завод построил?

– Потому что на его стороне деньги и закон, видимо, – пожала плечами Маша. – Обычно так.

– Обычно – да. Но надо понять несколько простых истин, – Швед неожиданно свернул в сторону. – Почти пришли.

– Каких истин?

– Там, где правит совесть, законы не нужны. Живи по совести, по разуму, по справедливости – и все будет хорошо. И никто не придет загрязнять воду. Потому что ему совесть не позволит.

Между деревьями показался проем. Начинающаяся здесь тропинка выскакивала из леса и убегала в середину поля, заросшего давно не кошеной травой. В лицо дохнуло свежим, уже лишенным полуденного зноя ветром. Спускающееся к линии горизонта солнце наливалось красным и словно поджигало нижний край темнеющего неба.

– Нам туда, – Швед указал рукой в сторону небольшой группки домов.

Некогда утоптанная множеством ног тропинка теперь во многих местах заросла травой. Воистину, жизнь – единственное, что невозможно убить. Она всегда найдет способ вернуться. Всегда займет пустующее место. Пробьется молодой зеленью надежды через равнодушный и мертвый слой асфальтового покрытия.

– Надо торопиться, – Соколов кивнул в сторону: на дальнем краю поля отчетливо виднелась полоса поднимающегося тумана.

– Устал? – к ускорившему шаг Хэллу приблизился Винни. – Могу понести.

– Да вроде немного осталось, – здоровяк мотнул головой. – Дотерплю.

Деревня приближалась. Небольшой отряд перешел на неспешный бег. Двигавшийся в хвосте Штопор заметил, как Кэп и Шаман сдвигаются влево и снимают с плеч оружие. Взгляды их попеременно обращались к белесоватой, призрачно подрагивающей стене, неумолимо ползущей в их сторону.

Под ногами мелькнули жесткие кочки. Штопор бросил взгляд вниз, отмечая зацепленный боковым зрением участок тумана и движение, возникшее в нем против основного тока белесоватой волны. Земельник быстро повернул голову, но ничего не увидел. Ползущая стена продолжала казаться пустой и однородной. Хотя…

В следующий миг ему померещилось…

– Быстрее! – крик Кэпа подстегнул взвинченные воображением и страхом перед неизвестностью нервы.

Ближайший из домов уже вырастал прямо по курсу громадой черных окон и стен.

– В какой? – бегущая впереди Маша повернулась к Шведу.

– В самый новый! Он в конце улочки!

Замыкающий колонну земельник увидел, как она скрылась между первыми постройками, и тут грохнул выстрел. Штопор обернулся. Неожиданно отставший Кэп, развернувшись к приближающейся белой волне, держал ее на прицеле. Земельник торопливо выхватил из-за спины оружие.

– Не останавливайся! – Шаман дернул Штопора к себе. – Бежим! Кэп догонит!

Раздался еще один выстрел. Земельник кивнул, прибавляя ход.

Впереди неожиданно возник свет.

– Сюда! – Маша услышала незнакомый женский голос. И увидела очертания молодой девушки, держащей на вытянутой руке фонарь. – Через один дом налево! Дверь открыта!

Рогова кивнула, запоздало сообразив, что жест благодарности незнакомка вряд ли сейчас разглядит. Позади нее раздалось запыхавшееся «Привет, дорогая!» Маша свернула в указанную сторону и влетела в открытую дверь. Увидела стоящую посреди комнаты еще одну девушку со светильником в руке, бросила короткое «здрасте» и развернулась к входу, отойдя чуть в сторону.

Мимо проскочили Шаман, Винни, а за ними Хэлл. Рогова быстро подошла к нему и взяла на руки проснувшегося сына.

Соколова подошла к тезке и указала рукой в сторону:

– Там кровать стоит. Можно его уложить.

– Кто это был? – Штопор развернулся к вбежавшему последним Кэпу. – В тумане.

– Бесы, – Соколов закрыл дверь и торопливо задвинул в пазы простой кустарный засов, появившийся, судя по всему, много позже. Рядом оказался Винни и воткнул нож в дверной косяк. – Да, в тумане не жди ничего хорошего.

– Угу, – кивнул стоящий рядом земельник. – Одни аномалии чего стоят.

– Аномалии нам не страшны, – усмехнулся Винни. – Они никогда не представляли опасности.

– Это как?

– Вот так. Со временем ты осмыслишь эту новость. Пока же просто поверь.

– А бесы к нам в гости не заглянут? – Штопор с сомнением посмотрел на засов.

– Нет. Они, хоть и тупые, но прекрасно знают, что это место стережет кое-кто пострашнее их. И куда злее.

– Кто?

– Это и есть Цитадель? – к Соколову подошел растирающий затекшее плечо Хэлл.

– Нет, конечно. – Кэп усмехнулся. – До нее еще надо дойти. Это перевалочный пункт. Переждем ночь, а утром – дальше. И давайте вообще на потом все разговоры. Поедим, отдохнем, а потом станем говорить. Солнышко, – он повернулся к супруге. – Включи того, кто пострашнее бесов.

– Сережка! – к Ясакову подбежала улыбающаяся Рада. Крепко обняла знакомого. – Вот теперь и ты с нами!

– Так это ты была на улице? Встречала нас с фонарем?

– Я.

– А я, когда пробегал мимо, подумал, что показалось. Я тебя вообще с трудом узнаю! – Хэлл смотрел на девушку во все глаза. – Ты как будто сияешь!

– Это волосы отросли и выгорели, – улыбнулась Рада, проведя рукой по длинному и чрезвычайно светлому «хвосту». – Поэтому и кажутся чуть ли не белыми. – И округлила глаза по старой привычке: – Как у тебя дела? Как Гиль? Как Ларс? Что с ним стало?

– Все разговоры потом! Успеете за ночь наболтаться! – прервал их Винни. – Все за стол.

– Его нет в отделении! – постовая медсестра подбежала к дежурному кардиологу. – Больного Рогова нет в отделении!

– Он не выходил на улицу?

– Нет! Выход с мужской части идет через пост. Я бы увидела!

– Позвони охране на первый этаж. И старшему смены. Пусть обойдут территорию больницы.

Кардиолог быстрым шагом направился в ординаторскую. Подошел к столу, взял трубку городского телефона и посмотрел на одну из прикрепленных к стене распечаток в поисках номера местного ОВД: нужно сообщить о пропаже человека.

Яркая вспышка белого света, возникшая где-то на улице, на мгновение осветила комнату. Словно прямо напротив окна включили мощный прожектор.

Врач глянул туда и успел заметить, как в небо бьет белый столб света, погасший без следа на следующей секунде.

Мэйсон бросил быстрый взгляд через плечо. Развернулся, направив туда же свет ручного фонаря. Нет, померещилось…

Казавшаяся абсолютно черной листва всех трех уровней не давала ни единого шанса. Даже яркий свет одного из рукавов Млечного пути тут, в лесу, был бесполезен. Словно давал понять, что возникшую проблему сегодня придется решать без его помощи.

Перед внутренним взором Хьюса отчетливо всплыл короткий миг: он выбегает из дома вслед за псом. Секундная задержка – и зачем-то поднятый к небу взгляд. Еще не привыкшие к смене освещения глаза осматривают бесчисленное скопление звезд… а потом он бросается вслед за утробно рычащим Тором.

Мэйсон редко когда поднимал голову и смотрел на звезды. Дел всегда хватало на земле, под ногами. А тут…

Впереди и слева раздался крик. Тут же до слуха донесся шорох травы и треск разметаемых в стороны веток. Тор стрелой бросился к источнику шума.

Мэйсон скинул с плеча карабин, перехватил его в руку и побежал.

Еще каких-то десять минут назад он сидел в домике и, вскипятив чайник, думал, какого дьявола так долго не возвращается из леса Фил. Долетевший звук одиночного выстрела буквально пригвоздил Хьюса к месту. Ничего подобного он раньше тут не слышал. Сперва даже решил, что ему померещилось. Возникшее замешательство буквально смел Тор, бросившийся вон из дома.

Луч фонаря высветил одну из дорожек. Впереди, в рассеивающемся электрическом свете метнулся в сторону пушистый хвост кобеля.

Мэйсон рванул следом, выставив вперед оружие и прикрывая лицо от веток. По рукам и ногам коротко прошелестела потревоженная листва. Грохнул выстрел, раздался короткий визг, и Хьюс выскочил на небольшую прогалину.

На противоположном конце он успел заметить нечеткие силуэты нескольких людей. Середина группы озарилась короткой вспышкой. По ушам резанул звук близкого выстрела, и в следующий миг картинка перед глазами стала размытой.

Мэйсона отбросило назад. Мягкий, но решительный толчок швырнул его на землю. В следующее мгновение размытая, полупрозрачная пелена перед глазами уменьшилась, обретая очертания трехметрового человека.

– Так что там по поводу амулетов и защиты? – размякший от еды и покоя Хэлл лениво посмотрел на сидящего рядом Шведа.

– Так, на чем мы остановились? А! На биодеструкторе… Сначала распыленный в момент активации устройства биологически активный агент инфицировал все население на подвергшейся заражению территории. Это была одноразовая акция.

– Кстати, а почему именно так? – Штопор подсел ближе. – Почему после этого можно было смело входить за периметр, не боясь стать зомбаком?

– Потому, что таким образом было достигнуто сразу несколько целей. Сначала отсеяли процент потомков, обладающих подходящим генотипом на физическом уровне, а после был начат отбор местных жителей, подходящих по морально-волевым качествам. Лукоморье превратилось в своего рода полигон для выявления лучших представителей. Труд, честность, забота о ближних, смелость, совесть и порядочность.

– Значит, я был прав! – земельник довольно посмотрел на Хэлла.

– Да, Сереженька. Ты был прав. А теперь дай умных людей послушать.

В ответ Штопор состроил скептическую гримасу и скрестил руки на груди, но продолжать обмен колкостями не стал. Швед тем временем продолжил:

– Сам механизм работы биологического деструктора заключается в уничтожении нежизнеспособных или живых, но поврежденных клеток. Вот почему все зараженные, в той или иной степени, имеют раны или у них отсутствуют различные части тела. Остальные же клетки и ткани, сохранившееся в целости, под действием агента начинают внутреннюю волновую перестройку, стараясь вернуться к характеристикам, заложенным в них эволюцией цивилизации Хеймгард. Ведь они представители биоэнергетического вида, и организмы их способны работать с разными видами энергетического воздействия. Отсюда, кстати, и способность, грубо говоря, читать мысли, и своего рода телепатический обмен информацией. Мы же все слышали голос Черномора. Хотя он говорит на языке, который мы никогда не смогли бы понять. А поскольку зараженные отныне начинают приобретать утерянные способности, они начинают хорошо чувствовать энергию от того же Черномора. Поэтому при его появлении зараженные постоянно убегают. Они просто чувствуют, что ничего хорошего ждать не придется.

– Но как же… – Хэлл посмотрел на Шведа, стараясь сформулировать вопрос. – Та воительница…

– Мерцана.

– Да, она. Почему при ее появлении зомбаки не разбежались?

– Ты не учитываешь качество энергетических потоков. У мужчин она всегда несет разрушающее направление, у женщин превалирует созидательное. Сколь бы храброй, смелой и сильной ни была любая из наших прекрасных сестер, она мало что может противопоставить даже среднестатистическому брату. Это разделение произошло, наверное, около тринадцати миллиардов лет назад, на заре возникновения цивилизации Хеймгард. Поэтому зомби и продолжили атаку. Волновая активность Мерцаны не смогла переломить поведенческий настрой их сломанного мозга.

– То есть? – Штопор поднял брови.

– Два года назад, в момент удара биологического деструктора, далеко не все сразу превратились в живых мертвецов. Через два дня Кэп был в городе и видел тех, кто покончил жизнь самоубийством. Невосполнимо пораженный объем их мозговой ткани был настолько мал, что изредка у этих людей сознание возвращалось к реальности. К сожалению, немногие из них смогли правильно оценить смену обстановки. Что касается большинства инфицированных, их мозговая активность, за счет значительной деформации мозговой ткани, претерпевала значительные и необратимые изменения, заставляя действовать на уровне инстинктов. Пить кровь, жариться под ультрафиолетом, искать туман, приходить к зафиксированным в памяти местам. Ведь, по сути, если у тебя подходящая генетика, твое поведение все равно подчинено тому шуму, что рождается внутри головы.

То же самое насчет моего оберега. Черномор не тронул меня в тот раз, потому что увидел во мне близкие потоки энергии.

– То есть оберег генерирует защитную энергию?

– Грубо говоря, да.

– А зачем ты ушел в Зону?

– Позвали, я и пошел, – Швед пожал плечами. – Да и что мне тут оставалось делать-то? Трудиться спокойно все равно не дали бы. Затаскали бы по всяким инстанциям, и еще неизвестно, чем дело вообще закончилось бы.

– Кто позвал?

– Завтра утром дойдем до Цитадели, там все увидите сами. Если расскажу, не поверите.

– Мне кажется, я уже способен поверить во что угодно.

– Это тебе только кажется, – усмехнулся Швед.

– Я вот о чем подумала, – Рогова, убедившись, что сын продолжает спать под присмотром Рады и Соколовой, вернулась к столу, за которым шла тихая беседа. – Почему наша история не сохранила упоминаний о той далекой войне? Обо всех тех событиях, про которые ты нам рассказывал по дороге сюда?

– На это есть две основные причины, – Швед нахмурился. – Первая, и не самая основная, это действия представителей цивилизации Анан-Гадол. Подстраивая факты в нужном для них ключе, они получали возможность беспрепятственно грабить планету.

– А основная?

– А основная – наше собственное наплевательство на историю. Можно же переписать любой учебник и любое событие. Но память народа никуда не делась. Вот и выходит, что всем, кто видел те события своими глазами, стало в дальнейшем плевать. Всегда и во всем виноваты мы сами, а не злые американцы, рептилоиды или масоны. Не они же тут что-то творят. Творят те, кто живет на этой самой земле. Между прочим, некоторые из исторических событий сохранились – в виде сказок или поверий.

– Например?

– Например, устная легенда об озере Белё.

– Никогда не слышала о таком озере.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся Швед. – Легенда говорит о том, что в далекие времена на месте нынешнего озера Белё рос дремучий лес. И в лесу жила огромная птица, крылья которой были такие сильные, что, если задевали деревья, то выворачивали их с корнями. И все боялись этой птицы, потому, что, когда она летела, от нее во все стороны лились горячие лучи. Кого они касались, падал замертво. Жил в тех краях богатырь, и пришли к нему люди с просьбой, чтобы избавил он их от огненной птицы.

Вскоре услышали люди страшный грохот. То сошлись в схватке огненная птица и богатырь. Убил он птицу, но и сам погиб. Упали они на землю – все вокруг затряслось. А от этой страшной птицы такой огонь начался, что небу стало жарко. Много дней бушевал огненный ураган и выжег все живое вокруг.

Сейчас это уже измененная легенда, но, как говорится, кто во что верит.

А второй пример, который имеет место быть, видел своими глазами наш Кэп. В день его возвращения в город ему и Маше встретились семь богатырей, несущие хрустальный гроб со спящей красавицей. Сказку эту все, конечно, хорошо помнят. Но, как выясняется, у нее есть реальные источники. Историю про так называемую Тисульскую принцессу кто-нибудь слышал? В тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в районе села Ржавчик Тисульского района Кемеровской области в глубине каменноугольного разлома шахтеры обнаружили двухметровый саркофаг. Хрустальный гроб оказался пеналом, внутри которого, в кристально чистой розово-голубой жидкости покоилась неописуемо красивая молодая женщина. Там же возле изголовья обнаружили какой-то странный прибор, назначение которого осталось тогда нераскрытым. Это официальная версия городской легенды, которая свободно гуляет по интернету, и прочитать ее может каждый. Закончилось все тем, что спящую в хрустальном гробу красавицу увезли в неизвестном направлении сотрудники КГБ.

– Она была нашей? – Рогова посмотрела на Шведа. – В смысле, из цивилизации Хеймгард?

– Да. Ситуация там вышла следующая. Около двадцати двух веков назад на ближней орбите этой планеты состоялся короткий бой, в результате которой молодая дочь Хэдвиг получила тяжелые раны, а ее корабль был полностью разрушен. Стазис-капсула из высокорезонансного адаптивного хрусталя оказалась в руках представителей цивилизации Нтанда. Черные астронавты приняли по ошибке корабль белых за одного из шпионов Анан-Гадол. Ошибка выяснилась, когда на сигнал бедствия прибыла боевая группа Хеймгарда. Но расклад сил в данной точке времени мог привести к межвидовой войне и масштабным потерям. В итоге черные и белые заключили союз. Вторые обещали не убивать во имя мести, а первые дали слово сохранить стазис-капсулу до нужного времени. В конце концов, данное оборудование позволяет сберегать тела даже смертельно раненых на чрезвычайно длительный срок.

– Где она теперь? – Маша с грустью смотрела на Шведа.

– Уже дома. Ее исцелением занимаются специалисты, и шанс вернуться к жизни у молодой дочери еще есть.

– Двадцать два века…

– Да. Хеймгард никогда не бросает своих.

– А у других цивилизаций тоже есть подобные сказки и легенды?

– Не знаю, – Швед пожал плечами. – Это надо узнавать у них. Я не в курсе подробностей. Не знаю, можно ли отнести к предмету нашего разговора то, что в китайской мифологии дракон – главное мифическое существо. Олицетворение власти небесного бога и его наместника на земле. А китайских императоров называли наместниками драконов на земле.

И, кстати, у тех же красных есть много поговорок, дошедших до наших дней. То, что случилось с землей, случится и с ее детьми. Смерти нет, есть только смена миров. Мы не наследуем землю от предков, но берем взаймы у потомков. Когда будет срублено последнее дерево, когда будет отравлена последняя река, когда будет поймана последняя птица, только тогда вы поймете, что деньги нельзя есть.

Еще старейшины нам говорили:

Уйдут бизоны – и мы за ними.

Они рогами удержат небо,

Без них не будет воды и хлеба.

Нам говорили и были правы,

Читайте в небе, ищите в травах,

Стреляйте столько, чтоб прокормиться,

Держитесь дальше от бледнолицых.

Еще твердили, да все без толку:

От бледнолицых нам мало толку,

Они несут нам товар с обманом,

А сами шарят у нас в вигвамах.

Штопор, нахмурившись, слушал невероятно красивую и грустную песню. Гибель земли всегда означает и гибель тех, кто на ней обитает. И геноцид красных, устроенный белыми колонистами, – всего лишь один из многочисленных примеров этого правила.

Но мы не верили старожилам,

Ведь нас земля до сих пор хранила,

Потом закончились все припасы

И стало ясно: не будет мяса.

Их палки громко огнем плевали,

Стада огромные убивали –

А мы ничем не могли ответить

И умирали голодной смертью.

Пришли чужие и все забрали,

Теперь владеют, а нас не стало…

Еще старейшины нам говорили:

Умрут бизоны – и мы за ними.[38]

Так всегда и бывает: страдания земле, природе, всей экологической системе приносят чужаки. Потому что свой никогда не станет губить место, где он живет, потому что он тут собирается жить дальше. В его интересах не просто оставить потомкам сохраненную природу, а, по возможности, приумножить ее богатство и красоту. Уж он, Штопор, земельник Лукоморья, не понаслышке знает, насколько тяжел труд на земле и насколько радостно наблюдать за его результатами. Как под твоими уставшими, грязными руками из-под земли к солнцу пробивается новая жизнь. И чтобы ты вот этими самыми руками вдруг взял и уничтожил ее? Или дал это сделать кому-то другому? Да скорее руки оторвешь этой твари и еще потом ими же ей по рылу настучишь.

Нет. Лично у него в голове просто не укладывается вариант, когда человек осознанно доводит до уничтожения свой собственный дом. А вот чужой – другое дело. Чужому плевать на землю, на которую он пришел, потому что он здесь чужак. У него есть свой дом, и захваченную землю нет никакого смысла оберегать. Разграбить, высушить до последней капли, выкачать и унести все, до чего можно добраться, оставив после себя отравленную, покрытую костями пустыню. После чего отправиться дальше, к новому источнику ресурсов.

И нет для него другого пути, поскольку его дом требует ресурсов постоянно и растущая жадность взывает к увеличению нескончаемого потока поступления. В этой концепции невыгодно развитие и преумножение ресурсов собственной страны, поскольку тогда ты вынужден будешь притормозить, отказаться, пусть и на время, от многих, ставших привычными и кажущихся необходимыми вещей. А это не просто недопустимо. Это немыслимо.

А ведь старейшины говорили. Предупреждали, что нельзя позволить чужакам вступить на свою землю. И правда, лучше умереть в бою, с честью, защищая свой дом, чем остаться жить в мире. Ибо мир с чужаком приведет к худшему варианту, чем смерть. Чужак будет плодиться и размножаться, и придет час, когда большинство будет уже на его стороне. И он займет твою землю тихо и совершенно законно. Без единого выстрела, растворив тебя, опираясь лишь на силу закона, защищающего уже его. А ты, бывший хозяин своей земли, окончишь трусливое существование в огороженных колючей проволокой резервациях.

Становилось теплее. Тяжелые события дня наконец-то уходили из памяти, расслабляли разум, оставляя после себя только усталость вымотанного тела. Глаза начинали смыкаться. Бороться с этим не было ни смысла, ни желания. Почему-то здесь, в этом чужом доме чувствовались спокойствие и защищенность.

Штопор посмотрел на сидящего возле двери Винни и только сейчас отметил, что волосы бывшего проходника, так же, как и у Рады, заметно выгорели на солнце и стали намного светлее. Перед тем как закрыть глаза, земельник подумал: «К чему бы это?»

Когда он открыл их вновь, сидящего возле двери Лешки не было. Собственно, как и самой двери. Исчезла комната, исчез дом. Куда-то пропали все люди.

Перед Штопором стояли двое. Один был неизвестным белым мужиком средних лет, в испачканной пылью и землей одежде. Вторая фигура – четырехметрового полупризрачного гиганта – была уже знакома. Оба стояли посреди зеленеющего сада или леса. Место было незнакомое: мало ли на планете подобных мест? Но то, что это было не Лукоморье, почему-то ясно было сразу. Как будто все происходило во сне. Когда ты оказываешься в каком-то месте впервые, но уже прекрасно знаешь, что и где.

– Am I dead?[39] – в голосе неизвестного мужчины не слышалось страха. Он стоял совершенно спокойно, открыто и смело глядя в глаза могучему воину.

– Нет. Скоро ты окажешься дома. – Ответ, преодолевая языковое различие, звучал прямо в мозгу человека.

– There was my friend with me. Where is he? I saw him being attacked by some people. And where is Thor?[40]

– Тор погиб, защищая вас. Его славный подвиг будет отмечен в его будущей жизни.

– Do you mean reincarnation?[41]

– На твоем языке это звучит так. Что касается твоего друга, человек, он, как и ты, своими деяниями заслужил спасение и лучшую жизнь. Сейчас он в безопасности. И скоро окажется на своей дальней Родине.

– I take it you've killed the assailants.[42]

– Верно. Отнять чужую жизнь можно, лишь защищая свой дом или свой род. В противном случае – это непростительное убийство. И каждый, кто избрал сей путь, должен знать, что расплата будет неотвратима и жестока.

– Why doesn't it always follow? The payback that you are talking about. You know, my wise elder brother, what happens in the world every day.[43]

– Ответ на этот вопрос и на многие другие ты получишь совсем скоро. В тебе заложен пытливый ум, который ты успел сберечь. И вскоре ты узнаешь много нового. А теперь поспешим. У тебя еще будет время проститься со своим другом.

– And the last question, – Мейсон задумался на мгновение. – Why me and Phil? What did we do to deserve survival?[44]

– Ну, не только вы одни. В мире много достойных людей. Но ваше деяние стоит много выше, чем некоторые поступки других. Ибо нет ничего более ценного, чем восстановление собственной планеты. Вы дали жизнь мертвой земле, а она, в свою очередь, даст жизнь многим и многим поколениям существ. Придет время, и ты постигнешь знание, способное возвращать к жизни целые планеты, системы и галактики. Как и знания о том, что как для отдельной личности, так и для всей цивилизации, нет пределов совершенства.

– So, such a mighty creature like you is not the end-point of the evolution yet?[45]

– У эволюции не может быть конца. Конец существует лишь в твоей голове, которая генерирует желания и стремления. Цивилизация встает на путь прогресса только тогда, когда создает условия для безотходного существования самой себя. Второй этап развития – способность использовать в полном объеме силу родной звезды. Следующая ступень познания мира – умение создавать новую звезду. Как видишь, работы еще непочатый край.

Призрачная фигура богатыря стала как будто растворяться, и следом за ней растаял и человек.

– А почему именно этот дом? – Сергий рассматривал книжный стеллаж, который не заметил вчера. В окна уже вовсю лился утренний свет. В ярких солнечных лучах можно было заметить крошечные пылинки, поднятые в воздух движением людей. – Почему не самый первый? Этому тоже есть причина?

– Он самый новый. – Шаман прошел к входной двери, открыл ее. Разноголосое пение птиц стало слышно отчетливее.

– Решили отдохнуть с комфортом? – улыбнулся священник.

– Нет. Остальные просто уже заняты.

– Заняты? – Святой отец посмотрел на Шамана с удивлением и тревогой. – Кем?

– Домовыми. Они много старше и успели напитаться энергией живущих там ранее. Нам было бы внутри неуютно. Кого-нибудь из нас, возможно, стали бы душить.

– Это какая-то мистика. – Сергий покачал головой.

– Да нет тут никакой мистики. Простая физика тонких энергий. – Шаман подошел к стоящему рядом радиоприемнику и прибавил громкость, прислушиваясь.

Древние рощи полны голосов, шепота трав и камней.

К северу тянется дым от костров, враг рыщет в той стороне.

Духи грозы бьют в барабан, из молний куют нам мечи.

Мы принесем жертву богам, кровью своей напоим.

Против нас – блеск византийских церквей, пышность пиров и даров.

Мы предаем смерти наших детей, зная жестокость врагов.

Знаки Луны грозят нам бедой, стрелы поют об одном:

Выбор жесток – крещенье водой или крещенье огнем!

– М-да… – Шаман вздохнул и ушел вглубь дома, оставив священника одного.

Мы, обезумев от гнева, дрались, веря в бессмертие душ.

Станет погибший не горстью земли, а стражем в небесном саду.

Вниз по реке идолам плыть, некому бить им поклон,

Нас больше нет – стоит ли жить в мире, крещеном огнем?[46]

Сергий вышел на улицу, поднял голову и посмотрел на сияющее высоко в небе солнце. От яркого света на глаза навернулись слезы. Священник моргнул.

– Я придумал, – раздался позади него голос Ясакова.

– А? – Священник повернулся к проходнику. Тот стоял на пороге дома, с наслаждением потягиваясь после ночного сна.

– Придумал продолжение нашей лукоморской песенки.

– День, ночь… что-то там еще. Этой?

– Да.

– И какое же? – из дома показался Штопор.

– И будет сон, и путь укажет,

И снимет тайны он покров,

И луч надежды не угаснет,

И зло уйдет – таков закон.[47]

– Если сейчас выяснится, что нам снился один и тот же сон…

– Личному составу внимание! Десять минут на сборы. – На улицу вышли Кэп и Маша Соколова. – Затем выдвигаемся в Цитадель.

Глава четырнадцатая

Москва. Богословский переулок

– Макс! Ты заказал такси?

Роза выскочила в комнату снимаемой ими квартиры, завернутая в полотенце. Вторым, меньшим по размеру, она вытирала мокрые волосы, лишившиеся под тяжестью воды своей привычной кудрявости.

– Да, малыш, – сидящий посреди комнаты на коленях Лобаев бросил на возлюбленную торопливый взгляд, после чего вернулся к двум раскрытым чемоданам. Сваленные на полу вещи Розы, даже чисто визуально, никак не могли в них поместиться.

– Когда приедет?

– Пишет, что будет у нас через тридцать минут.

– Почему так долго? Мы не успеем в аэропорт!

– Так сейчас же утро, солнце мое. Самый час пик. Все в центр едут. Но, я думаю, что мы успеем. Потолкаемся только в центре. А дальше все свободно. За полтора часа доедем. Принцесса!

Последнее было адресовано белой котейке, которая, подойдя к раскрытым чемоданам, незамедлительно забралась внутрь и начала активно обнюхивать незнакомую территорию.

– Уйди отсюда! – Лобаев отшвырнул кошечку в сторону. Осмотрел еще раз гору вещей: как же все это уместить? – А ты нашла, кому мы сможем оставить Принцессу?

– Что? – Роза выключила фен.

– Кому мы ее оставим, ты нашла?

– Нет. – Макаровская заметалась по комнате в поисках вещей. – Ания Нурисламовна так и не ответила. Штельман не может, у него аллергия на кошек. Я ему сказала, что у нас дорогая гипоаллергенная порода, но этот козел все равно против.

– А Зангиевы или Алька Гайзулина?

– Они сами уезжают сегодня. – Роза притащила маленький рюкзачок и начала запихивать в него всякую женскую мелочевку. – Блин! Ты долго будешь возиться?

– Заканчиваю! – Макс схватил охапку вещей и, засунув их в один из чемоданов, захлопнул крышку. Придавил рукой и начал с трудом продвигать «собачку» на еле сходящейся молнии. – Мы же не можем оставить ее здесь!

– Кого?

– Принцессу.

– Оставим на улице.

– Хорошо. – Лобаев бросил быстрый взгляд на кошку, которая грациозной походкой продефилировала мимо него. Остановилась, повернула к нему морду с разноцветными глазами и, что-то надумав в своей ушастой голове, сорвалась с места и ускакала на кухню. Дурная такая. Жалко, конечно, будет с ней расставаться. Роза ее очень любила. Прямо души не чаяла. Возилась с ней первое время круглыми сутками. Ну еще бы! Восемь штук баксов за породу из Таиланда! Как сказали Розе, это одна из самых популярных сейчас пород, специально выведенная генетиками. Ее особенностью является разный цвет глаз: один желтый, другой голубой. Проблема только в том, что именно с такой изысканной особенностью по генетике часто передается врожденная глухота. Но если у тебя есть деньги, тебе обеспечен экземпляр без всяких уродств.

Это был хороший подарок на ее день рождения. Роза тогда очень переживала, когда Принцесса через несколько дней заболела. Прием у ветеринара обошелся в сотню с чем-то, но любимица получила самые отличные условия и качественную помощь. Кто же знал, что этой породе нужно специальное питание, целый список из сорока одного вида питательных веществ, а еще целая серия консультаций квалифицированного зоопсихолога.

Теперь Принцесса сидит только на специальном корме, который они с Розой заказывают из Швейцарии или Германии. Это, конечно, немного напрягает в плане логистики, но зато тебе не впарят говно. Потому что в этой Рашке, если ты и найдешь нужное тебе, то вообще не факт, что будет не подделка. Тут вообще ни хрена не Израиль. Как был тоталитарный совок, так им и остался. Название только поменялось. А так все то же самое! На троне вечный царь и толпа бояр, которых давно надо было бы посадить. Но в этой стране ничего не изменится, так как тут большинство «ватников» и конченых терпил, которым вообще на все насрать, лишь бы получать свои копейки на каких-нибудь заводах. Оппозицию тут душат на корню. Макс хорошо помнил, как получил от мента дубинкой по ребрам тогда на Болотной.

Хорошо, что судьба свела его с Розой. У нее родители не просто богатые, а занимают не последнюю должность в правительстве Москвы. Конечно, не приближенные к мэру: к этим креслам таблички с фамилиями пришиты уже давно, и единственное, что может изменить устоявшийся расклад, это смена основного патрона. Так, кстати, не только в правительстве, но и у тех же ментов. Если в новостях рассказывают, что правоохранительные органы раскрыли коррумпированный заговор, то это значит, что либо коррупционер не поделился со своей «крышей» в погонах, либо сама «крыша» уехала набок и теперь новой «крыше» надо срочно освобождать места для своих многочисленных родственников. Ведь все хотят получать много денег, при этом особо не напрягаясь. Как, например, Малинин, знакомый Розы, а с недавнего времени, и его, Макса. Сидит сейчас в кресле помощника одного из районных префектов. С десяти до двух подписывает бумажки, и далеко не пять дней в неделю. В общем, красота.

Но, собственно, если вернуться к родакам Розы, то у них с нынешним городским руководством все на мази. И этого хватает для вполне спокойной жизни: парочка квартир, загородный домик в ближайшем Подмосковье, около Горок, машины для каждого члена семьи, помимо служебного авто с личным водителем. Оплата обучения в МГУ. Ну и эта съемная квартира.

По прошествии некоторого времени с начала их с Розой отношений, она заикнулась своим предкам, что собирается от них съехать и начать жить самостоятельно. Петр Петрович особо возражать не стал и тут же снял для дочки квартиру в центре Москвы в новом жилом комплексе. С уговором, что это пока Роза не закончит учебу и не начнет работать.

И все до недавнего времени было просто отлично, пока не объявили мобилизацию.

Сперва Макс отнесся к данной новости совершенно спокойно и даже посмеялся над друзьями Розы, которые срочно купили билеты на самолет и улетели во всякие Грузии и Монголии. Уж чего-чего, а москвичей мобилизовать уж точно не должны. В стране хватает народа и без них. Сейчас он не мог вспомнить, на каком основании сделал подобный вывод, но то, что сам счел его вполне логичным, это факт.

Все изменилось этим утром, когда нескольких его знакомых забрали в военкомат. Причем никто, естественно, не интересовался их личным отношением ко всей этой ситуации! Пацифизм и антимилитаризм? Не, не слышали. Тупые скоты!

Тут-то Лобаев и понял, что угроза поехать на линию фронта прямо-таки вполне реальная. Пришлось в спешке искать свободные билеты в Турцию. Напрямую в Тель-Авив достать уже было нельзя.

– Роза! – Макс с трудом застегнул второй чемодан и бросил взгляд на экран смартфона: – Таксист приехал.

Телефонный звонок разорвал монотонный шум движения и разговоров сотен людей вокруг. Макаровский поднес экран ближе к лицу, глядя на фамилию вызываемого поверх очков, и ткнул пальцем в картинку с зеленой трубкой.

– Приветствую тебя, Петр Петрович, – раздалось из динамика.

– И тебе не хворать, Руслан Зиннурович. С какими вестями пожаловал?

– Да какие еще могут быть вести в такое время! Ты же следишь за обстановкой в мире?

– Слышал, слышал. – Отец Розы ухмыльнулся невидимому собеседнику. – Китай с Америкой пытаются выяснить, у кого яйца больше.

– Так-то оно так. Но тут пришла новость с самого верха, что дело может принять весьма нехороший оборот.

– Неужели война?

– Есть такое опасение. Обе стороны настроены вполне решительно, и разведка не исключает некоторых событий… Ты же понимаешь, что, в случае начала действительно серьезной войны, мы будем вынуждены ответить вместе с Китаем. А это незамедлительно повлечет за собой серию ответных действий. Верховного уже эвакуируют в бункер на Южном Урале.

– Вот как? А я считал, что все это очередная «утка». А он реально существует? Южно-уральский бункер?

– Я тебе как своему старому и проверенному знакомому сейчас скажу. Ты же понимаешь, что просто так Главнокомандующего и его ближайшее окружение не вывозят. Так что бери семью и спускайся в бомбоубежище. Прямо сейчас начали спасаться те, кто имеет нужные связи. Официально эвакуацию объявят через десять минут. Сейчас как раз готовят обращение. Поторопись, так как уже совсем скоро вся Москва встанет намертво.

– Проблема только в том, что я не в Москве, – изменившимся голосом произнес Макаровский. – Я в Пулково. Сейчас позвоню дочери и жене. А ты держи меня в курсе событий, пожалуйста. За мной дело не станет, ты же знаешь.

– Знаю, Петр Петрович. Поэтому и говорю сейчас с тобой. В трудные времена надежные люди должны держаться друг друга.

Водитель свернул в Большой Козихинский переулок. Машина резко сбросила скорость, притормаживая, и встала в пробку.

Макс с тревогой бросил взгляд в окно. Понятно, что центр, утро и куча людей куда-то двигается. Но почему, сука, именно сейчас?! В тот момент, когда они реально могут опоздать на самолет! Он ждать не будет! Им надо успеть во что бы то ни стало. Во-первых, другие билеты уже вряд ли получится достать. Во-вторых, вполне может статься, что менты начнут отлавливать в аэропортах молодых людей призывного возраста. Интересно, дают ли за уклонение от мобилизации тюремный срок? Если да, то вообще весело: либо убьют на войне, либо нагнут на зоне. Расклад прямо-таки волшебный. Нет, нет и нет. Надо успеть! Это он перед Розой пытается казаться спокойным, чтобы она не начала истерить в очередной раз. А если честно, то у него самого нервы шалят. Розе вообще нечего бояться. Она баба, и у нее есть папаня, который для своей дочки порешает любой вопрос. Она вообще подорвалась ехать с ним, только чтобы погреться в бассейне и запостить свои фотки в инсте.

Видимо, пробка рассосалась: такси набрало ход. Слева мелькнул голый в это время года сквер. Водитель свернул на Большую Садовую и начал маневрировать между машинами, стараясь поскорее выполнить заказ.

– Очевидцы заявляют о появлении над Москвой и в Белгороде неизвестных световых столбов… – Макс прислушался к словам какого-то чудика, читающего новости по радио. – Предполагается, что это оптическое явление, возникшее из-за яркого источника света на Земле и определенного состояния в атмосфере. Зарубежные информационные интернет-каналы уже предположили, что это работа лазерного противоспутникового комплекса «Пересвет».

Россия восстановила Единую Космическую Систему «Купол». Сегодня ракетой-носителем «Союз-2-1б» на орбиту выведен космический аппарат ЕКС, предназначенный для обнаружения пусков ракет. Спутники системы осуществляют наблюдение за местами базирования межконтинентальных баллистических ракет на территории США и основными районами боевого патрулирования подводных ракетоносцев в Тихом и Атлантическом океанах. Четыре спутника позволяют обеспечить круглосуточное наблюдение.

И, как только что заявил министр обороны, ядерные силы Российской Федерации в ходе специальных учений успешно отработали задачи по нанесению массированного ядерного удара в ответ на применение противником оружия массового поражения…

Наш царь что, реально готовится к войне? Против Америки и всего блока НАТО? Он реально выжил из ума! Да тут не то что от армии, от всей страны ничего не останется за три дня. Но так даже лучше. Пусть те, кто хотят, умирают за своего президента. А он, Макс, выждет в другой стране и вернется уже тогда, когда с кровавым тоталитарным режимом будет наконец покончено. Вместе со всеми, кто мыслит так же, как он и Роза.

– … как сообщает Daily Express, в России готовятся к испытанию ядерной ракеты «Сатана-2». Сообщается, что ракета способна нести десять боеголовок и передвигается со скоростью двадцать пять тысяч километров в час. Теперь Россия может нанести удар по Великобритании за шесть минут…

– Зая, мы скоро приедем?

«Да мы же только что сели, тупая ты дура!»

– Через час двадцать.

– Хорошо, – Роза кивнула, возвращаясь к просмотру новостной ленты в одной из популярных социальных сетей.

«Кремль принимает за биолаборатории любые учреждения с современным оборудованием мирового уровня, которые в России встретить невозможно. Так, хорошо оборудованные больницы, научные центры и университеты стали «биолабораториями США»…»

«Как российским солдатам сдаться в плен? Не ходите в военкоматы ни при каких условиях. Сдаться в плен – значит, спасти свою и чужие жизни. Рассказываем, как это сделать в нашем гиде. Распространите как можно шире!..»

«Мне близок так называемый московский образ жизни: когда ты ходишь на фестивали, только что открывшиеся выставки. Я понимаю, что в Тбилиси другая экономическая политика и тут не стремятся быть мировым мегаполисом. Тут есть свой шарм, но вести богемный образ жизни, к которому я привык в Москве, не получится. Все музеи и другие культурные места мы обойдем очень быстро. Их мало, и на них нельзя построить свой образ жизни…»

«Сейчас активно провожу сессии по психологии с применением метафорических ассоциативных карт. Подходит если у вас личностные и семейные трудности, апатия, отсутствие цели и сил на ее реализацию, проблемы самооценки, тревога и беспричинный страх…»

«Москвичи! Возьмите кто-нибудь домой эту кошачью морду. Выбросили на остановке. Мороз, а она каждого с автобуса встречала, в надежде, что хозяин за ней приехал…»

«Если Россия все-таки решится начать войну, патриотическим долгом всех и каждого явится пожелание нашему отечеству всецелого и полного поражения. Я молю о разгроме России, о разгроме ее армии, о ее полном уничтожении…»

Макс устал тянуть шею, чтобы заглядывать в экран телефона Розы и, отвернувшись, продолжил смотреть в окно. Без своего телефона было непривычно. Его пришлось отключить сразу, как только ему пришла мысль о поездке за границу. Конечно, может быть, это и попахивает паранойей, но лучше уж так, чем потом попасться на том, что твою переписку и звонки прочитали мусора. Не зря же кругом ходит масса разговоров о том, что за каждым в этой стране следит ФСБ. Как говорится, слухи на пустом месте не возникают.

А вообще странное чувство. Как будто в один момент оказался оторван от целого мира. Руки так и тянутся к карману, где лежит аппарат. И в голове постоянно вертится мысль, что ты прямо сейчас пропускаешь что-то важное. Как раньше люди вообще жили настолько оторванными от происходящего в мире? Ужасно скучно. Вот и приходится тупо смотреть на улицу.

За окном заканчивалась Первая Брестская улица. Такси наконец проскочило очередной светофор и, набрав ход, успело свернуть на Тверскую-Ямскую.

Скоро будет Ленинградка. Вырваться на свободу, а там и до аэропорта недалеко. Но эти таксисты все-таки те еще козлы! Драть такие деньги только за то, что ты едешь в аэропорт! Понятно, что все хотят заработать в этом городе любыми способами, но блин, найди ты нормальную работу! А если у тебя не хватает для этого мозгов, то зачем ты вообще тогда родился?

Машина опять затормозила.

Макс бросил тоскливый взгляд на сидящую рядом Розу. Девушка что-то строчила в телефоне. Делать было совершенно нечего. Чтобы убить время, пришлось опять сосредоточить внимание на выпуске новостей.

– …спецборт правительства США со спикером палаты представителей Конгресса США, возглавляющей делегацию из пятидесяти человек. Тайваньская пресса заявляет, что американский самолет в течение часа должен приземлиться в аэропорту Суншань в Тайбэе для посещения Законодательного совета, где госпожа спикер проведет встречу с руководством острова. И, как только что заявил МИД Китая, США переходят рамки дозволенного. Китай лишит сепаратистов и их пособников малейших шансов на независимость Тайваня. Визит серьезно нарушает принцип «единого Китая» и положение трех китайско-американских коммюнике…

Эфир неожиданно прервался треском помех. Голос ведущего стал едва различим.

Макс вновь посмотрел в окно и с резко возникшим чувством паники понял, что за прошедшее время они не продвинулись вперед ни на метр. Лобаев посмотрел на часы. С тех пор как такси встало, прошло восемь минут! Даже для утреннего центра Москвы это слишком. Что там могло случиться?

– Почему мы стоим? – Роза оторвалась от своего айфона и завертела головой

– Извините, – Макс наклонился вперед, пытаясь привлечь внимание водителя, который, воспользовавшись длительной пробкой, строчил кому-то смс. – А почему мы стоим? И долго еще? У нас скоро самолет.

– А пес их знает! – Водитель ткнул пальцем в сенсорный экран навигатора. – Но дальше вообще все мертвое. Вон, видишь? Кругом красное.

– Что будем делать? – Роза посмотрела на Макса.

– Есть идея. – Макс опять придвинулся ближе к сидящему на переднем сиденье водителю. – Тут же Белорусский вокзал рядом?

– Да. Дальше по прямой. С левой стороны. Напротив отеля «Мариотт».

– Понял. Спасибо. – Макс откинулся назад. – Мы можем дойти до вокзала и сесть на аэроэкспресс. Я на нем, правда, никогда не ездил, но, думаю, это будет намного быстрее.

– Я не хочу идти с вещами, – Роза надула губы. – И потом таскаться с ними по всяким вокзалам среди бомжей. Давай еще немного подождем.

– Хорошо.

В это время таксист резко нажал на газ, и машина, взвизгнув колесами, продвинулась вперед на пару метров. Позади раздался короткий сигнал и неразборчивая, глушимая стеклами ругань. Видимо, на появившееся впереди свободное место кто-то решил втиснуться сбоку, но таксист успел туда первым.

На этом все и закончилось. Дальше двигаться было некуда. Зато свистящий фон из динамиков наконец прекратился, сменившись довольно четким голосом ведущего. Таксист крутанул ручку громкости и тоскливо подпер рукой голову. Макс через переднее сиденье посмотрел на дорогу и с тихим стоном откинулся назад. Впереди все было забито машинами. Десятки и десятки задниц с одинаково горящими красными стоп-огнями.

С другой стороны, этот маневр разорвал монотонный свист помех и позволил им услышать очередную новостную сводку:

– …как передает сейчас Global Times, ссылаясь на источник находящийся в МИДе Китая, цитирую: Китай предупреждает – если делегация США прилетит на Тайвань, вмешается армия. На это заявление уже отреагировал глава МИД Германии. Она заявила, что Германия поможет Тайваню в случае агрессии со стороны Китая. Сама же Америка считает, что у КНР нет причин использовать визит дипмиссии как предлог для агрессии в отношении острова. Контр-адмирал Военно-морских сил заявляет, что США не боится угроз со стороны Китая и не будет сидеть сложа руки в случае какой-либо агрессии: «Мы совершаем эту поездку в то время, когда мир стоит перед выбором между автократией и демократией».

В ответ на это заявление официального представителя Пентагона, в китайском сегменте интернета появилось сообщение Командования Восточного военного округа Китая: «Мы готовы похоронить любого вторгшегося врага»…

Макс перевел взгляд на Розу. Девушка продолжала самозабвенно водить пальцем по сенсору айфона, не обращая внимания на внешние неинтересные ей источники информационного шума. Жаль, что у него сейчас телефон выключен. Можно было бы залезть в одну из информационных групп и почитать посты, которые прямо сейчас наверняка выкладывают независимые политические обозреватели. Проверенные временем люди, стараются сразу дать объективную и достоверную информацию, которая, как правило, идет вразрез с официальными заявлениями пропагандистских жополизов с государственных каналов. Которые, даже случись что-то чрезвычайно ужасное, сделали бы вид, что все хорошо и идет как надо. Потому что нечего раскачивать лодку и все такое.

А вообще интересно дело оборачивается. Как там сказали? В течение часа самолет должен приземлиться на острове. Вот и посмотрим, у кого нервы крепче, у китайцев или америкосов. Все-таки у них из-за этого острова долгий конфликт. Тайваньцы отделились, а тоталитарные коммуняки все никак не хотят этого признавать. Ну еще бы: иметь у себя прямо под носом реально опасную оппозицию, за плечами которой стоит самая мощная армия в мире, – такое себе положение.

И еще интересно, как к этому отнесется царь со своими боярами, если дело действительно дойдет до военного конфликта. Скорее всего, как обычно, промолчит. Или, в лучшем случае, заявит ничего не значащую ноту протеста, на которую, естественно, всем нормальным странам будет глубоко насрать.

Но на возникновение этого самого военного конфликта между Китаем и Америкой шансов, если прикинуть все расклады, мало. Либо американцы развернут в последний момент свой самолет, либо китайцы дадут ему сесть. Все это бряцанье оружием – лишь показательное представление, для того чтобы в будущих политических прениях за столом переговоров суметь выбить для себя наиболее выгодные условия. Это понятно всем, у кого хоть сколько-нибудь развит интеллект.

До слуха долетел быстро приближающийся квакающий звук мигалок и сирен. С того места, где они с Розой сидели, ничего видно не было, но, судя по тому же звуку, машины с мигалками уже пронеслись мимо их пробки просто с невероятной скоростью.

«Какого-то хрена опять повезли».

Макс прислушался к единственному доступному ему источнику информации:

– …обстановка накаляется. Свидетели наблюдают большое количество китайской тяжелой техники, готовой к выполнению боевой задачи. На нашем прямом включении из студии и в нашей группе вы можете посмотреть видео, снятое в порту Сямынь, в ближайшей к Тайваню провинции Фуцзянь. На нем огромная колонна танков, занимающих всю береговую линию.

Подконтрольные Тайваню «внешние» острова перешли в состояние полной боевой готовности. Перехватчики ВВС НОАК вылетели к опознавательной зоне Тайваня. В ответ на это вооруженные силы Тайваня подняли в воздух свои самолеты.

Макс только сейчас осознал, что инстинктивно наклонился вперед, вслушиваясь в нечеткий голос диктора:

– Китайские хакеры предприняли удачную попытку атаки на серверы Тайваня. На острове начинают отключаться сайты государственных органов. Первым рухнул сайт Министерства иностранных дел.

Борт SPAR19 с представителями американской дипмиссии вошел в воздушную зону Китая. Истребители ВВС Тайваня взяли его на сопровождение.

В китайской провинции Фуцзянь слышны массовые пролеты китайских истребителей в сторону моря. Китай закрывает для гражданской авиации воздушное пространство страны в направлении Тайваньского пролива.

Китайские военные корабли начали движение в сторону эсминца ВМФ США «Рональд Рейган»…

До слуха Лобаева долетел очередной быстро приближающийся звук автомобильных сирен. Невидимый отсюда кортеж, как и первый, пронесся где-то впереди на умопомрачительной скорости.

«Ну теперь ясно, почему мы стоим. Из-за двух чудаков на букву «м» тысячи других людей вынуждены опаздывать по своим делам. И все нормально. Все всех устраивает. Терпите дальше, ватники тупорылые.

Макс бросил ненавидящий взгляд на зависшую в телефоне Розу. Если через десять минут они не начнут движение, он выйдет и поедет на аэроэкспрессе. А она пусть делает что хочет вместе со своими долбаными чемоданами.

– Борт спикера начинает снижение. В сети появилось видео, на котором в ближайшей к Тайваню провинции Китая ревет сигнал воздушной тревоги.

Истребители СУ-35 НОАК только что пересекли пролив.

Десятки истребителей ВВС США подняты по тревоге с баз в Японии…

Доклад диктора прервал звонок телефона Розы.

– Опять папа. – Девушка провела пальцем по иконке приема вызова и поднесла аппарат к уху: – Да, папочка?

– Роза, ты где? – в закрытом пространстве машины голос отца был отчетливо слышен.

– В такси.

– В каком такси? Ты куда едешь?

– Мы с Максиком едем в аэропорт.

– Где ты сейчас находишься?

– Зай, мы где сейчас? – Роза повернулась к Лобаеву.

– Возле Белорусского вокзала, – сердито буркнул Макс.

«Ты где?» И это после того, как Роза сказала, что она вместе с ним. Но все равно не «вы», а «ты». Ее отцу всегда было плевать на Макса. Но раньше это были подозрения, а сейчас они превратились в уверенность.

– Возле Белорусского вокзала, – повторила Роза ответ Макса в трубку.

– Немедленно выходи из машины и иди к метро.

– Но, па-а-ап…

– Делай, что тебе говорят…

Отец неожиданно отключился.

– Что он сказал? – Макс решил сделать вид, что разговор Розы с отцом не слышал.

– Да бред какой-то несет. Говорит, чтобы я к метро шла.

– Реально бред. – Макс усмехнулся. – А зачем, не говорил?

– Нет. Почему-то связь оборвалась.

– И что будешь делать?

– Что и планировали. Едем в Турцию.

– С такой пробкой мы точно на самолет опоздаем. Может, выйдем и все-таки дойдем до вокзала? Поедем на аэроэкспрессе?

– А мы дотащим вещи?

– Экстренный выпуск новостей! Только что превосходящими силами китайских ВВС был сбит самолет американской дипмиссии и большая часть самолетов сопровождения Тайваня. Ответным огнем была уничтожена пара СУ-35. Корабли поддержки США произвели ракетный пуск по приближающимся военным кораблям Китая. Генеральный секретарь НАТО инициирует экстренное совещание о правомочности применения пятого пункта…

– Можно мы здесь выйдем? – Макс наклонился к водителю.

– Да, конечно. – Таксист нажал кнопку «аварийки» и, отстегнув ремень безопасности, открыл дверь. Вылез наружу и, подойдя к багажнику, достал из него два чемодана.

– Спасибо. – Лобаев перекинул через плечо сумку, взял чемоданы и быстро перебежал с ними запруженную автомобилями улицу. – Идем скорее!

Роза семенила следом, стараясь не упасть в скользящих ботинках.

– Какой ужас! Откуда здесь столько людей?!

– Ну, это же типа столица. Чего ж ты хотела.

Держать быстрый темп и лавировать между нескончаемым потоком пешеходов с двумя чемоданами в руках оказалось тем еще приключением. Макс то и дело наталкивался на прохожих, либо задевал их чемоданами, чьи маленькие колесики были явно не предназначены для московских колдобин и ям в асфальте. Из-за этого чемоданы нещадно болтало из стороны в сторону, что только добавляло раздражения в сложившейся ситуации.

Что-то слишком много людей, даже для утра столицы.

Макс только сейчас обратил внимание на то, что людей действительно нереально много. Может, конечно, так и должно быть, фиг знает. Он сто лет уже не был в подобных местах.

Кто-то толкнул его в спину. Мимо пронесся здоровенный мужик с двумя рюкзаками.

– Поосторожнее можно?

Но толкнувший Лобаева даже не обернулся на крик. Рядом пробежала еще жирная баба с маленьким ребенком на руках. Макс бросил на нее злой взгляд, краем глаза заметив, как из стоящего впереди прямо на дороге автомобиля выходит водитель. Сперва Лобаеву показалось, что он ошибся и из авто вышел пассажир. Но это был именно водитель! Водитель, который оставляет свою машину, даже не припаркованную, а тупо посреди дороги! Вот это поворот! Да он реально взял и перекрыл им всем движение!

Позади раздались разъяренные гудки сигналок. Кто-то налетел сзади на один из осточертевших чемоданов и чуть было не оторвал ручку.

– Иду к метро! Да, пап. Иду к метро!

Высокий голос Розы отчетливо доносился сквозь нарастающий шум уличного движения.

Макс обернулся. Так и есть: разговаривает по телефону. Он протиснулся между двумя группами людей и зашел за угол дома. Перед глазами открылась обширная площадь, ограниченная со всех сторон автомобильными дорогами, плотно забитыми сигналящими авто. С одной стороны вверх уходил мост, на котором также стояли, не двигаясь, машины. Сама площадь была наводнена людьми. Из многочисленных торговых точек и близлежащих домов выходили люди, встраиваюсь в общую массу, двигающуюся к станции метро «Белорусская».

– Я не буду вас ждать! – Мимо уже начавшего уставать от груза вещей Макса быстрым шагом прошел какой-то парень. – Вано Анзорович! Я закрыл магазин и иду к метро! Я не могу вас ждать! Вы даже за два часа сюда не доедете! И Кахабери тоже! Москва вся стоит! Да, можете увольнять! Делайте, что хотите!

– Макс! Макс! – сзади к Лобаеву подбежала Роза. – Папа говорит, что объявлена эвакуация! Я ничего не поняла! Только что в новостях выступил министр МЧС. Он говорит… Ай! – Роза столкнулась с какой-то нагруженной вещами теткой и накинулась на нее: – Куда прешь, корова?!

– Иди в жопу, дура! – мгновенно ответила та, но задерживаться не стала и торопливо побежала дальше к метро.

– Коза тупая! А ты чего молчишь? Меня тут оскорбляют всякие бомжихи, а ты так и будешь стоять?

– Дай мне свой телефон.

– Что?!

– Дай мне телефон, Роза! И иди сюда! – Макс выбежал на проезжую часть, заставленную автомобилями. – Тут нас не затолкают. Дай телефон!

Он выхватил из рук девушки айфон и зашел на сайт с новостями.

На экране показалось изображение лысеющего мужчины с жестким, если не злым взглядом, одетого в форму Службы спасения.

– …согласно приказу президента Российской Федерации, мною объявлено чрезвычайное положение. Всем службам приказано начать временную эвакуацию. Жителям городов и населенных пунктов следует незамедлительно пройти к бомбоубежищам и станциям метро. С собой иметь запас питьевой воды и сухого пайка на трое суток. Также следует запастись теплыми вещами. Напоминаю, что, согласно нормативам обеспечения воздушной фильтрации, допуск домашних животных на объекты временной эвакуации категорически запрещен. За всей необходимой информацией обращайтесь на телефоны горячей линии, либо к сотрудникам МЧС и полиции на улице.

Выступление министра начало повторяться, и Макс торопливо переключил канал.

На нем появились воды Тайваньского пролива, усеянные обломками сбитых и затонувших самолетов, останками затонувших кораблей и десятками продолжавших держаться на плаву людей. Вдалеке виднелись какие-то военные корабли, выполняющие пуск ракет за горизонт.

Он открыл другое видео, снятое, скорее всего, при помощи дрона. На нем хвостовая часть гигантского корабля стремительно погружалась в воду. Голос диктора торопливо излагал суть событий:

– …китайские ВМФ нанесли ответный удар. Эсминец США «Рональд Рейган» уничтожен массированным ракетным ударом вместе с частью ударной группировки. Подоспевшие боевые корабли НОАК открыли огонь по скоплениям сухопутных сил армии Тайваня. Сейчас уничтожаются опорные точки первой линии обороны. Часть ракет летит вглубь острова. По-видимому, их целью является ликвидация стратегической инфраструктуры… Сейчас с нами на прямой линии включения наш спецкор Антон Курьянов. Антон! Вы меня слышите? Вы находитесь возле здания посольства США в Пекине. Что там сейчас происходит?

– Да, Ринат! Сейчас мы видим, как к зданию посольства стягиваются отряды народной полиции Китая…

– На связи наш спецкор из Северной Америки! Антон, простите! Оставайтесь на связи… Борис! Какова реакция Белого дома на военное столкновение США и Китая?

– Да, Ринат! Только что официальный представитель Пентагона заявил, что Соединенные Штаты Америки, как уже было заявлено, не испугаются военной мощи Китая и их ответ будет незамедлительным! И, как только что стало известно, военные ведомства Поднебесной были атакованы неизвестными группами хакеров. Китайские военные спутники больше не отвечают на команды. Таки образом военные Пентагона, видимо, хотят лишить Пекин преимущества во времени отслеживания запуска ракет…

– Борис! Оставайтесь с нами на связи!

Макаровский нервно бросил взгляд на телефон, из динамика которого шли однообразные короткие гудки. Он с таким трудом смог дозвониться до жены и дочери, но, похоже, упустил возможность связаться с представителями частной компании, которая в силах рассмотреть вопрос об аренде частного самолета до Москвы. Все запланированные рейсы уже отменены, и сейчас толпа пассажиров, рассчитывавших на эконом-класс, в панике мечется среди терминалов, давя друг друга. Кто-то пытается найти свободное такси и, несмотря на взлетевшие цены, уехать обратно в город. Большинство же тупо ждут объявленную местным руководством эвакуацию в виде каких-то автобусов, которые вот-вот должны приехать из города. Гвалт стоит неописуемый. Даже как-то немного жаль полицию, службу охраны и других сотрудников аэропорта. На них сейчас реально повесили всех собак. Еще немного – и до линчевания дело дойдет.

Немногочисленные же посетители вип-зоны, в том числе он, пытаются организовать частные вылеты. Беда только в том, что телефонные линии оказались мгновенно перегружены и дозвониться хоть до кого-то сейчас крайне затруднительно. Хорошо, что семья предупреждена. Надо, чтобы они успели спуститься в метро. Это пока что единственный доступный для них, в его отсутствие, вариант спасения. Если сегодня все утихнет, стоит завтра же купить апартаменты за городом, с личным бункером. Так будет спокойнее. И нужно поговорить с Розой, чтобы прекращала заниматься ерундой и возвращалась обратно к родителям. Естественно, без этого Макса. Ему стоит дать понять, что у девочки запланировано другое будущее и он там никаким образом не вписывается.

Звонок с незнакомого номера заставил вздрогнуть. На экране даже не отобразилось «номер неизвестен», что само по себе выдавало уровень защиты абонента.

– Да?

– Ты еще в Пулково? – Руслан Зиннурович начал без предисловий.

– Да. Пытаюсь вылететь к семье.

– А жена и дочь?

– Не знаю. Надеюсь, в метро.

– Дела плохи. Десять минут назад американцы ударили по Пекину ядерной ракетой. Наши спутники отследили запуск тридцати двух ракет с бортов подводных лодок. Время подлета к целям – девятнадцать минут. Контакт произойдет через девять. В ответ на это Китай, совместно с Северной Кореей, выпустил ракеты по Америке и странам блока НАТО.

– А мы? – Макаровский почувствовал, что его голос делается тихим и хриплым.

– Вторая волна натовских ракет стартовала только что. Их цель – города, аэропорты, военные части и зоны расположения подземных шахт на территории России. В ответ наши ударили всем, что было. Несколько сотен межконтинентальных баллистических ракет, стратегические бомбардировщики, комплекс «Скиф», подводные лодки. Прямо сейчас из Черного моря несется шквал ракет. Европу накроет через десять минут. Штаты – еще через шесть.

– А наше ПВО?

– То, что уже летит к нам, успеют перехватить. Все или частично. Но большого значения это не имеет.

– Почему?

– Потому что через две минуты пойдет третья волна. И вот ее уже сдержать будет нечем.

– Сохраняем порядок и спокойствие!

Где-то впереди, возле спасительных дверей станции метро было слышен голос полицейского, пытающегося при помощи громкоговорителя перекрыть шум многотысячной толпы. Когда именно успели выставить оцепление, Макс так и не понял. Тупая задержка ради ознакомления с последними новостями теперь стоила ему потерянного времени. За несколько минут на площадь к метро набежало столько людей, что протолкнуться быстро ко входу не было ни одного шанса. Невообразимая колышущаяся живая масса окружала со всех сторон. Люди толкались, били друг друга сумками и чемоданами, ругались. Где-то плакали потерявшиеся или напуганные дети. В нескольких местах вспыхнули драки.

Свои, вернее, чемоданы Розы Макс бросил уже через минуту. Сейчас главное – спасти свою жизнь, а о вещах можно будет подумать потом. Самой Розы, кстати, тоже уже видно не было. Толпа практически сразу растащила их в разные стороны. Лобаев еще какое-то время слышал ее истошные вопли, но потом затерялись и они.

Макс выставил вперед локти, с трудом вклиниваясь между стоявшими впереди людьми. Наступил на чью-то ногу и с озверением пнул ее носком своего ботинка.

Воздух над площадью разорвал страшный звук сирены воздушной тревоги. Двигающаяся толпа замерла на мгновение, после чего с усиленным рвением повалила вперед. Каждый из тех, кто пришел на площадь, старался успеть.

До слуха донеслись истошные крики заживо раздавливаемых людей.

Вверху что-то оглушительно взорвалось.

Макс поднял голову.

Высоко в небе виднелись десятки вспышек. Где-то в стратосфере рвались ракеты, сбитые ответным ударом ПВО.

Грудь и спину сдавило. Ноги оторвало от земли. Лобаева пронесли вперед на пару метров. Он пытался выкрутиться из тисков и вдохнуть воздух. В глазах потемнело.

Где-то далеко раздался оглушительный взрыв. Но угасающее сознание уже не восприняло огненную волну, выжигающую всё на своем пути…

Никита Сёмин Защитник рода. Том 1 и 2

Глава 1. Смерть — не конец пути

— Будет тебе подарок, не переживай, — улыбнулся я в трубку телефона, быстрым шагом двигаясь по оживленной улице. — Самый лучший на свете!

Слева на бешеной скорости проносились машины. Я буквально всем телом ощущал потоки воздуха, что норовили сбить меня с ног, когда очередная иномарка пролетала мимо. Отойти от края дороги не получалось. Слишком узкий тротуар и вечернее время, когда все спешили уставшие с работы домой, не давали это сделать.

— Смотри, братик, ты обещал!

— Конечно! Я ведь всегда выполняю обещания! — напомнил я ей.

Тут спешащий навстречу мужик, типичный офисный планктон, пробивая себе локтями путь, толкнул меня в бок. Чтобы удержать равновесие, я сделал шаг в сторону. На проезжую часть.

— Би-и-и-п!!! — громкий сигнал клаксона и визг тормозов оборвался для меня ударом в спину.

Телефон вылетел из руки и прокатился на пару метров вперед.

— Братик? — сквозь испуганные крики вокруг, услышал я голос сестры из телефона.

Уперевшись ладонями в асфальт, я резко выбросил тело вперед, стремясь ухватить телефон до того, как на него наступит вон та толстая тетка, уже поднявшая ногу для очередного шага.

— Да! — облегченно выдохнул я, когда мои пальцы коснулись телефона. — Ээээ??!! — в полном недоумении я смотрел, как ладонь пролетела дальше сквозь телефон и даже асфальт, уйдя под землю. — Что такое?

— УБИЛИ!! — дикий визг толстой тетки над головой чуть не оглушил меня.

А в следующий момент она все же наступила на телефон, раздавив его вдребезги. Удивление от непонятных метаморфоз сменилось гневом на толстуху. Да как она посмела?! Сжав руку в кулак, я со всей мочи ударил крикливую бабу по ноге, чтобы она убрала свой окорок с моего телефона. Мой кулак слегка засветился и врезался в туфли-лодочки толстухи. На этот раз никаких непоняток не было — толстуха взвизгнула и подскочила на месте, резво, несмотря на вес, убрав ногу с телефона. Вот только спасать там было нечего. Дорогущий айфон последней модели, купленный мной только на прошлой неделе, был раздолбан в хлам.

— Тварь! — процедил я, с ненавистью смотря на толстуху.

Но та меня словно не видела. Да и я увлеченный спасением своего телефона, не обращал внимания на окружающих. До этого момента. Спешащие по своим делам люди уже не бежали вперед сломя голову. Все они уставились куда-то мне за спину, кто с удивлением, кто со страхом, смотря в одну точку. Я тоже оглянулся прямо из положения лежа.

— Чего? — вырвался сам собой у меня вопрос.

Мои ноги касались… моего же тела! Которое валялось на обочине тротуара, как кукла сломанное в пояснице пополам. При таких травмах не выживают. Далее стоял черный джип с сильной вмятиной на бампере. Он стоял на проезжей части, перегородив полосу на треть, отчего уже начала образовываться пробка. Пусть дорога и четырехполосная да и далеко не центральная, но сейчас час пик.

Тут перед глазами мелькнуло, и прямо из меня стал выходить человек! Только спустя пару секунд я понял, что вышел он не из меня, а прошел меня насквозь, сойдя с тротуара, чтобы подойти поближе к моему телу.

— Да что это за херня творится? — не веря в происходящее, прошептал я.

Я умер? Серьезно? Да это гребаный розыгрыш! Этого не может быть! Да мне к сестренке на день рождения надо! Я ей обещал, черт возьми!!

Люди все пребывали. Подъехала машина полиции и скорая помощь.

— Да идите вы нахрен, — сплюнул я и двинулся прочь от этого безумия.

Вот еще! Стоять возле тела, так похожего на мое, да чувствовать, как сквозь меня проходят люди… которые меня, сука, не видят! Как это возможно-то?! Сделав пять шагов, мне показалось, что я начал проваливаться под землю. Остановившись, я посмотрел вниз и с ужасом увидел наполовину утонувшие в асфальте ноги. Еще шаг вперед и я сразу ухнул вниз по пояс! Кроме этого появилось чувство, что меня начало засасывать вниз, как в болото. Накатил ужас. Я тут же развернулся и попробовал выбраться обратно. Руки тоже проваливались в асфальт, но все же где-то на глубине двадцати сантиметров нащупали какую-то опору. Опершись на нее, я принялся ползти назад к своему телу. Вскоре я смог вырваться из той засасывающей трясины, что грозила меня утянуть под землю, но оказался вновь там же, где меня сбила машина.

— Грузите труп, — равнодушно скомандовал майор полиции медикам.

Для него моя смерть — рутина. Черт. Неужели я и правда умер? Верить не хотелось, но как не верить тому, что видишь? Я под ЛСД? Каким другим наркотиком? Так я никогда их не употреблял. Да и сейчас, когда бы успел закинуться? Нет. Как это ни больно и обидно, но похоже я реально умер. Причем даже не заметил этого.

Мое тело погрузили на каталку, накрыли простыней и закатили в газель скорой помощи. На всякий случай я залез туда тоже. А то мало ли? Вдруг я снова провалюсь вниз, если окажусь далеко от него? Что будет потом? Проверять не хотелось. Да и вообще оставалась какая-то дикая детская надежда, что все это сон. А если не сон, то все можно исправить, пока я рядом. Ритка, сестренка. Что она подумает?

Оказавшись возле здания морга, медики быстро, выдавая большую сноровку, выкатили мое тело из машины. Выйдя следом, я огляделся. Обычное двухэтажное серое здание с широкими распашными дверями, куда сейчас и покатили мое тело. Медики двигались быстро и чтобы случайно не отстать, мне пришлось забить на осмотр стен коридора и мелькающих по сторонам дверей.

Остановились мы около грузового лифта. Короткая поездка на нем на цокольный этаж, снова коридор, уже не столь длинный, как наверху, и каталка заехала в большое помещение с низким потолком. Почти все пространство было заставлено металлическими столами, как раз под размер тела человека. На один из таких столов и сгрузили мое тело. Я молча встал рядом с ним.

— Вот, сбит лендкрузером, — передал медицинский листок, что заполнял всю дорогу, врач скорой помощи встретившей нас медсестричке.

Совсем молоденькая, она куталась в толстый свитер с горлом, едва заметно дрожа то ли от холода, то ли от обстановки. Лично я ничего не чувствовал. Вообще никак температуру вокруг не ощущал. Только смотря на нее это понял.

— Вы тоже умерли? — раздавшийся позади голос заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

Передо мной стоял мальчик лет десяти. Черноволосый, худющий как смерть. Глаза у него были голодные, из одежды — какие-то тряпки. Что-то зацепило меня в его внешности, но мозг словно отказывался верить в увиденное.

— Ты кто?

— Меня Мышью зовут. Звали, — отозвался малец и шмыгнул носом. — Дядя, так вы тоже умерли, да?

— Наверное, — растерялся я от этого простого вопроса.

— А как?

— Машина сбила. А ты чего здесь делаешь? — спохватился я. — И как меня видишь?

— Так я тоже… — провел он рукой по «моему» столу.

Ладонь пацана прошла его насквозь. Вот сейчас я понял, что меня цепляло — пацан просвечивал насквозь! Да и выглядел как-то тускло, если отвести взгляд, то боковым зрением его уже и не увидишь. Я огляделся и в паре метров от нас увидел лежащее на столе тельце, накрытое простынкой. С моего места оно казалось еще меньше, чем выглядел пацан.

— А ты как умер?

— Отравился, — вздохнул Мышь. — Йогурт просроченный оказался.

— Разве от этого умирают? Почему тебя в больницу сразу не отвезли? Ведь не мгновенно же ты умер?

— Три дня маялся, — признался пацан и непроизвольно дотронулся живота. Лицо его скривилось от воспоминаний о жуткой боли.

— Так почему не помогли-то?

— А кто? Я бродяжка, — пожал тот плечами.

И вроде бы равнодушно он это сказал, но сколько затаенной тоски было в этих двух словах! Захотелось погладить его, как-то ободрить. Никогда не мог пройти мимо ребенка, если видел, что ему нужна помощь, и сейчас тоже не удержался. Шагнул к нему, отчего Мышь сжался в страхе, но не отступил. Аккуратно взял его за руку, боясь, что и он для меня окажется неосязаем. Но нет, моя ладонь коснулась холодного тонкого плечика. Уже не сомневаясь, я притянул его к себе и обнял, стараясь согреть. Тот замер сначала, а затем всхлипнул. Спустя минуту пацан откровенно ревел, выплескивая накопившийся страх.

— Успокоился? — когда плач затих, спросил я.

Вроде я только обнимал и успокаивал его, а чувство было, словно вагон разгрузил.

— Да, спасибо, — на меня посмотрели яркие сияющие синим светом глаза. — Мне стало гораздо легче.

— Ну и хорошо, — кивнул я и вдруг плюхнулся на пол.

Ноги почему-то перестали меня держать. Посмотрев на свою руку, я увидел, что она стала полупрозрачной. А ведь раньше я ее как обычную видел! Да и ощущал тоже. А вот Мышь… он наоборот — перестал быть тусклым, а обрел плотность и цвет.

— Это что произошло? — пробормотал я, ничего не понимая.

— Это вы свою энергию мне отдали, — улыбнулся пацан.

Вот только улыбочка его мне не понравилась. Какая-то она была у него не такая… не улыбка, а оскал, вот!

— Что? Какую энергию?

— Фиг ее знает, — пожал тот плечами. — Надо же как-то называть то, что вы мне отдали. Вот я энергией это и зову. Не вы первый. Я здесь уже почти две недели лежу. Жаль, далеко не уйдешь, — он со злостью ткнул свое тело кулачком, отчего простынь слегка вдавило!

Позади меня раздался испуганный задавленный вскрик. Обернувшись, я увидел медсестричку, что принимала бумаги у врача. Сами работники скорой помощи уже ушли, пока я болтал и обнимал пацана.

— Вишь, какая краля, — фыркнул Мышь. — Когда меня сюда привезли, только нос брезгливо воротила. Смотреть на меня не могла. А сейчас — боится сюда даже глянуть. Приучил!

— И что теперь? Высосешь меня, как вампир какой-нибудь?

— Хотел бы, — вздохнул Мышь сокрушенно. — Да только не получится. Ты энергию лишь сам можешь отдать. Вот и приходится каждый раз на жалость давить, лишь бы поделились. Хотя… был здесь один

дядя

, — Мышь поежился. — Бандит. В какой-то разборке зарезали. Вот он — мог высасывать насильно. Мне повезло, что его тело далеко от моего положили. А то старика, что рядом с ним был, он за полчаса схарчил и не поморщился! Жуть. Пару дней назад его на кладбище увезли.

— А тебя зачем здесь так долго держат?

— Какие-то заморочки в бумагах, — пожал тот безразлично плечами. — Но мне же лучше. Далеко-то от тела не отойдешь, сразу вниз тянет. А там жутко. Когда энергия заканчивается, то тоже тянуть начинает. Здесь хоть у всяких типов, вроде тебя, могу энергию получать, а на кладбище? Вот закопают меня, и все! Далеко от могилы не отойдешь. Новых мертвецов рядом тоже не окажется. Медленная смерть. А я ее итак уже испытал, второй раз не хочу! — со злостью закончил Мышь.

Долгих два часа ничего не происходило. Мышь замкнулся в себе. Медсестра ускакала на обед, а мне было просто хреново. До подсознания только начало доходить, что все — финиш. Жизнь кончилась и дальше… а что дальше? «Доить» других мертвых, как Мышь? Для чего? В чем смысл такого существования? Я снова пробовал отойти от своего тела, но, как и на улице, с каждым шагом только глубже проваливался под землю. А еще — нарастал иррациональный страх, что сковывал и не давал сделать еще шаг — туда, в бездну. Но этого и не требовалось. Стоило оказаться по пояс под землей, как дальше тебя уже просто тянуло вниз, независимо от твоего желания. Как-то я слышал такое выражение, уж и не вспомню от кого, «если долго всматриваться в бездну, то бездна может взглянуть на тебя». Только тут оно приобретает вполне себе однозначный смысл. И всматриваться не надо, достаточно сделать пару шагов.

Но спустя два часа кое-что все-таки изменилось. Я не сразу это понял, но мне вдруг стало легче. Пропало то чувство неподъемной тяжести, что возникло после объятий с Мышью. Я наконец-то смог встать, а не вскарабкаться вверх, опираясь на свой труп. Посмотрев на свои полупрозрачные руки и тело, заметил, что они принялись быстро набирать объем и плотность. Точно так же, как это было у Мыши!

— Вспомнили о тебе, — хмыкнул с завистью пацан.

— Что ты имеешь в виду?

— А вот что, — кивнул он на дверь.

Те распахнулись, и внутрь забежала сестренка.

— Олег! — заозиралась она в панике.

Светлые волосы, подкрашенные в розовый оттенок, растрепаны. На лице размазаны слезы. И это при ее-то любви к собственной внешности! Джинсовая жилетка распахнута, под ней белый топик. Юбочка чуть выше колен, черная, облегающая попу так, что все проходящие парни головы сворачивают, смотря ей вслед. Следом за Ритой вбежала медсестра.

— Куда вы так несетесь? Никуда он уже не денется! — запыхалась она.

— Где он? — резко обернулся сестренка к медработнице.

Мое сердце сжалось. Не такой подарок я хотел сделать ей на день рождения!

— Вон то тело, — махнула рукой медсестра и Рита тут же кинулась ко мне.

Добежав до «моего» стола, она остановилась и замерла, не решаясь убрать простынь и посмотреть под нее. Она была так рядом… только руку протяни! И я протянул. Слегка коснулся ее щеки, чтобы снять слезки, как обычно это делал, утешая ее. Рита вздрогнула и коснулась своей щеки, словно и правда почувствовала мою руку! Я попытался снова ее погладить, но моя ладонь лишь бессильно прошла сквозь сестренку.

— Ого, а сильно она тебя любит, — уже не скрывая огромную зависть, присвистнул сзади Мышь. — Вон какой поток энергии тебе дает!

Если приглядеться, то действительно было видно, как меня и Риту связывала тонкая светящаяся нить. Выходя из груди сестренки, она растворялась в паре десятков сантиметров от нее и вновь становилась относительно видимой, когда достигала меня. То, что это все же нить, а не нечто иное, было заметно в момент, когда мы приблизились максимально близко друг к другу.

— Надо же, — прошептал я. — Обычно это я тебя спасаю от всяких придурков, что пристают к тебе на улице или в институте. А тут мы поменялись местами.

Рита не услышала. Да я и не сомневался. Сейчас ее взгляд был прикован к лежащему на столе телу. Сестренка так и не смогла сама откинуть простынь. А когда это сделала медсестра, показав бледное лицо остывающего трупа, то не выдержала и разрыдалась в голос. Простынь тут же вернулась на место.

— Он?

— Ых… хы… — заикалась и не могла выдавить из себя ни слова Рита. — О… о… о-о-он!

Сестренка окончательно расклеилась, и медсестра поспешила увести ее к выходу. На моей душе скребли кошки. Как это произошло? Из-за нелепой случайности моя Рита должна страдать! Я вспомнил того ублюдка, что спешил и толкнул меня. Вот что у него за дело было такое важное и срочное, из-за которого я лишился жизни? Ведь наверняка ничего стоящего! Просто поскорее оказаться дома да открыть пива перед теликом. Сволочь!

Стою возле своего надгробия и наблюдаю, как мои родные по очереди кидают в отрытую яму горсть земли. Все слова ими уже сказаны. Много нового узнал об отношении к себе со стороны некоторых личностей. Вон, Антон стоит, друг вроде как. Ага. А тут говорил, что «несмотря на наши разногласия, мы все же находили общий язык». Какие разногласия? Да он мне в рот смотрел! Никогда слова против не говорил. Если был не согласен, то почему в лицо мне не высказывал? Вон, Яшка, еще один мой друг. Этот настоящий — никогда не молчал и все в лицо мне высказывал. А этот… тьфу! Нужно было умереть, чтобы понять, какой он гнилой оказывается внутри. Кстати, и поток энергии от него самый тонкий. Почти и нет его. Сейчас же я переполнен энергией, что дали мне родные, как гелиевый шарик. Того и гляди — лопну. Но я не обольщаюсь. Понимаю, что этого мне хватит максимум на месяц. Стоящий в паре десятков метров от меня дедок, похороненный тут всего две недели назад и уже почти полностью прозрачный, как бы намекает на это.

Тут Рита вздохнула и посмотрела поверх надгробия. Как раз туда, где я стоял. Ее глаза расширились от удивления, а рот округлился. Я улыбнулся ей и помахал рукой. Ну а вдруг реально меня видит? Сестренка как заторможенная подняла свою руку и тоже махнула. Да ну! Неужели реально видит?!

— Рит, — окликнул ее Антон.

Слышь, черт поганый, ты чего сестру отвлекаешь? Рита оглянулась на него, махнула рукой, чтобы отстал (так его, сестренка! Гони в шею этого мудака), но когда вновь посмотрела на меня, то ничего уже не увидела. Это было видно по взгляду, что метался туда-сюда, обшаривая надгробие и территорию, что к ней прилегает. Вот Тоха, вот сволочь! Даже попрощаться нормально не дает! Родители в отличие от сестры меня даже не заметили. Что поделать — я старший ребенок в семье, больше опора, чем тот с кем нужно нянчиться. Наоборот, это Ритку на меня они чаще скидывали. Вот и возился с ней. А папа с мамой в это время свидания себе устраивали, или к друзьям ходили. Вот и вышло, что я больше к Ритке привязан, чем к ним. Да и с их стороны почти то же самое чувствуется. Хотя маме тяжелее, чем отцу, это тоже видно.

Прощание закончилось. Рабочие быстро закидали мою могилу землей и вскоре кроме меня никого не осталось. Нет, вру, еще на соседних свежих могилах сидели такие же, как я несчастные, что еще задержались в этом мире. От скуки попробовал с ними поговорить, но большинство только отмахнулось. Или вообще не ответило. Лишь маленькая девочка с куклой в руках (откуда кстати она у нее) грустно призналась, что ждет, когда подземная жуть заберет ее.

— Почему же сама к ней не пойдешь? — спросил я ее.

— Так страшно же, — ответила она мне, словно дурачку какому-то.

Развивать разговор я не стал. Бесполезно. Да и вообще, как заметил, чем тусклее умерший человек, тем он менее активен. Даже более того — апатичен и равнодушен к окружающему миру. Да я и сам сейчас готов куда-то бежать, что-то делать, только из-за той энергии, что бурлит во мне. И разговоры с другими «коллегами» по несчастью затеял из-за переизбытка этой энергии.

— Черт, — спустя несколько часов я готов был на стенку лезть от скуки.

Попытки отойти от собственной могилы ожидаемо не увенчались успехом. Лишь заметил, что на этот раз «радиус» плотной поверхности для меня увеличился примерно раза в три. Я когда в первый раз преодолел тот рубеж, что раньше для меня был «табу», обрадовался. Подумал, что все, привязка к телу слетела. Фигушки!

Потом стал вспоминать все, что произошло с момента моей смерти. Вспомнил, как сам в первые мгновения смог ударить толстуху, раздавившую мой телефон. Как потом Мышь сделал вмятину в простыне на его мертвом теле. Все это наводило на вполне определенные мысли — воздействовать на материальный мир можно! Но для этого нужна энергия. Которую, как выяснилось, дают живые. Как именно? А черт его знает. Похоже неосознанно, просто думая об умершем. Вот и пытался я воспроизвести те ощущения, что меня обуревали, когда я бил толстуху по ноге, и сдвинуть хотя бы просто шпингалет на оградке. Получалось плохо. От злости и бессилия я даже пнул венок с пожеланиями от Антона. Вот тут эффект был! Пусть мизерный — я только и сумел, что взметнуть черную ленточку, но все же. Правда это был единственный мой успех. Да и энергия стала потихоньку уходить, а на ее место подступать апатия. Поэтому я прекратил свои эксперименты и просто сел на табурет, оставленный здесь родными для будущих посещений.

Наступивший вечер, а затем и ночь, никак не отразились на моем состоянии. А ведь была надежда, что что-то может поменяться! Да хотя бы исчезнет привязка к телу, и я смогу домой сходить! Ведь ходят же слухи о призраках, что ходят по ночам? Не на пустом месте ведь они взялись? Но нет. Ничего не произошло. Как не мог я никуда отойти, так и не могу. Один плюс — видеть других мертвых хуже не стал. Наоборот, исходящее от них тусклое свечение, почти невидимое днем, сейчас хорошо было заметно.

— Это что такое? — встрепенулся я, когда прошло не меньше половины ночи.

Спать мне совсем не хотелось, что только усугубляло скуку. Мысли о потерянной жизни и возможностях крутились заезженной пластинкой, и я хватался за любую возможность отогнать их. Поэтому звук мотора машины услышал сразу, еще когда она только подъезжала к кладбищу.

— И кто это нас посетить решил? — спросил я сам себя вслух. — Неужто какие-нибудь сектанты? Или бандиты кого прикопать решили по-тихому?

Но я ошибся по обоим пунктам. Дорогой джип остановился на краю кладбища, и из него вышла молодая девчонка. Белые волосы, высокая грудь и вздернутый нос. Чуть ниже меня, она неуловимо кого-то мне напоминала. Тут она слегка капризно наморщила носик и осмотрелась. Ну точно! Ритка также морщит свой нос, когда что-то неприятное видит!

Незнакомка вздохнула, и решительно кивнув, явно настроившись на что-то, пошла вдоль могил. И я готов голову дать на отсечение (все равно лежит в могиле никому не нужная), она нас видела! В смысле, нас — призраков!

Вот она подошла к старику, что здесь уже две недели. О чем-то негромко его спросила, но тот промолчал. Вообще словно не заметил гостью. Пожав плечами, она продолжила идти вдоль могил дальше. Остановилась перед девочкой. На этот раз я услышал ее вопрос.

— Ты хочешь стать моей защитницей?

Чего? Предлагать такое маленькой девочке? Она рехнулась? Да той самой нужна защита! Вот и девочка со мной была согласна и лишь отрицательно покачала головой. Поморщившись, блондинка двинулась дальше и остановилась напротив меня. Осмотрела с ног до головы. Задумчиво покосилась на надгробие, после чего тяжело вздохнула и произнесла заученно ту же фразу.

— Ты хочешь стать моим защитником?

Глава 2. Света

— А ты кто? — не пришло мне ничего умнее в этот момент.

Нет, ну правда, кто такая эта девчонка? С чего вообще подходит к призраком с таким странным вопросом? Вообще как нас видит?

— Я медиум, — терпеливо ответила блондинка и снова недовольно сморщила носик. — Так ты хочешь стать моим защитником?

— Это какая-та ритуальная фраза? Что после нее будет? Я стану твоим рабом? — возникла во мне недоверчивость.

Та только вздохнула недовольно и молча пошла дальше. Чего? А как же ответы? Она сейчас уйдет, а… а я? Так и останусь здесь?

— Стой! — крикнул я ей вслед. Та остановилась и повернула голову через плечо. На ее лице хорошо было видно недовольство окружающей обстановкой и тем, чем ей приходится заниматься. — Я ведь не сказал «нет»!

— Так ты хочешь стать моим защитником?

— А если да? То что тогда произойдет? Рабом быть точно не хочу!

Блондинка что-то недовольно пробормотала себе под нос, но все же вернулась к моей могиле и протянула ко мне руку, выставив вперед ладонь.

— Коснись. Может мы еще не подойдем друг к другу.

Похоже вся ситуация была девушке максимально неприятна, но что-то заставляло ее быть здесь, в этот час и общаться с нами. Именно это ее нежелание и убедило меня, что серьезной подставы нет. И я осторожно приложил свою ладонь к ее.

Сначала ничего не произошло. Блондинка нахмурилась, тонкие бровки сошлись к переносице, сделав ее лицо умильно-детским. Она закрыла глаза, алые губы вытянулись в тонкую нитку. А затем от груди девушки стал распространяться свет, волнами расходясь вокруг. Каждая такая волна, достигнув меня, впитывалась без остатка, доставляя наслаждение и обостряя притупившиеся было эмоции. Я огляделся. С каждым метром распространяющийся от девушки свет становился все более тусклым и уже в десятке метров от нас пропадал. А затем я ощутил тепло ладони незнакомки! Она была такой… осязаемой! Оказывается за то время, что прошло с моей смерти, я успел забыть, что это такое — касаться других людей. Тут я заметил смотрящие прямо на меня налитые светом глаза. Они были требовательные и при этом просили о помощи. Лицо блондинки неуловимо сменилось личиком моей родной Ритки.

— Ты хочешь стать моим защитником? — спросила сестренка.

Ну что за глупый вопрос? Я ведь всегда им был! Конечно…

— Да! — ответил я и наваждение пропало.

Передо мной вновь стояла блондинка, но теперь от центра моего живота к ее груди тянулась тонкая нить света.

— Ты что сделала? — отшатнулся я.

Моя рука легко прошла сквозь нить, как через обычный луч света. Когда я попытался поставить ладонь на пути нити, то ничего не произошло. Свет спокойно вошел в мою руку и вышел с другой стороны.

— Теперь ты мой дух-защитник, — поставила меня перед фактом блондинка. — Осталось только к предмету тебя привязать, иначе это кладбище ты покинуть не сможешь.

— Стопэ! — поднял я руки в защитном жесте. — Сначала объясни мне все. Как ты мне голову заморочила? Почему я сестру видел? Обманула и теперь что-то еще хочешь? Да и в конце концов — ты кто такая, а? Медиум — это мне ничего не говорит. Имя-то у тебя есть?

Блондинка нахмурилась. Оглянулась, словно хотела убедиться, что нас никто не подслушивает, и лишь потом снова посмотрела на меня.

— Меня зовут Света Дажьева. Я потомственный медиум. Для выполнения своих обязанностей мне нужен дух-защитник. Это ты. Сейчас ты, как любой другой недавно умерший, привязан к своему телу. Привязку нельзя снять, но можно перекинуть на другой материальный носитель. Именно это я хочу сейчас сделать, после чего мы сядем в машину и поедем ко мне домой. Я спать, знаешь ли, хочу! Я же не дух, как ты! — не выдержала девушка в конце своей речи и сорвалась на шипение.

Вот ей богу, Ритка! Также шипит, когда раздражена. Неудивительно, что она мне померещилась.

— И от кого я тебя защищать должен? И почему я? Только потому, что согласился?

— Давай все вопросы потом. Реально уже поздно, а у меня завтра дел по горло. Лучше скажи, что из этого, — махнула она рукой в сторону моей могилы и лежащих на ней венков, — является для тебя дорогим предметом. К чему тебя привязать?

Я оглянулся на венки. Целая горка стояла прислоненная к надгробью так, чтобы не скрывать мое фото. Сбоку стоял стол и табурет рядом с ним. На столе отец оставил бутылку моего любимого пива, рядом горкой на тарелочке лежал арахис. Ну и что здесь мне дорого? Пиво? Так я его не настолько люблю, чтобы назвать дорогим предметом. Венки? Вообще не смешно.

— Ничего, — пожал я плечами.

— Что, даже никакой любимой игрушки или часов? — не поверила Света.

Раз уж сама так представилась, буду так ее называть, не тянет она для меня на Светлану, маленькая еще. Восемнадцать максимум.

— Как видишь, пусто, — махнул я рукой себе за спину.

Девушка не поверила и подошла к столику поближе. Осмотрела его, наклонилась, открыв мне вид на глубокое декольте. Правда никакого возбуждения я не почувствовал. Что с одной стороны обрадовало (уж слишком сильно я ее стал с Риткой ассоциировать), а с другой — насторожило. Неужто я чувства начал терять? Сначала вот сексуальное влечение, за ненадобностью, а потом? Радость? Страх? Еще что? Надеюсь, что все же нет. Потом обязательно у Светы спрошу, она вроде в теме. Но сейчас точно не ответит.

Ничего не найдя, блондинка обошла столик и склонилась у венков. Раздвинула их и вдруг с возгласом «АГА!» вытащила какой-то предмет и с гордостью протянула его мне.

— Ну а это для тебя дорого? Не зря же его здесь прикопали?

Я посмотрел на разбитый вдребезги айфон. Тот самый, который я купил недавно, а затем на него наступила та толстая тетка. Вспомнилось, как поспорил с Антоном, что легко смогу купить себе его. И зачем спорил? Только деньги все слил. Лучше бы Ритке подарок получше купил. Ритка… не смогу я ей теперь подарок подарить. Или смогу? Я задумчиво посмотрел на Свету.

— Ну чегО? — поежилась она под моим взглядом. — Достаточно ценная для тебя вещь?

— Да, — все также думая о сволочи Антоне и сестренке, кивнул я.

— Тогда держи, — девушка уверенно протянула мне айфон, который я на автомате взял. Взял! Блин, я реально смог его взять! Как так-то? — Че такой удивленный? — усмехнулась блондинка. — Ты же свое тело тоже мог трогать?

Я вспомнил, как опирался в морге на свой труп, чтобы подняться с пола после «обнимашек» с Мышью.

— Вот. Я же не зря про ценность спрашивала. Будь ты к нему, — кивок на телефон, — безразличен, то ничего и не вышло бы. Короче, пошли в машину. И дай его лучше мне, а то кроме меня вас никто не видит, а парящий в воздухе телефон — это как минимум странно. Еще позвонят в полицию.

— И что будет? — отдавая телефон Свете, спросил я.

— Что-что, — пробурчала она, направляясь к машине. — Нас вызовут, призрака изгонять.

Я чуть не споткнулся на этих словах.

— Так о призраках знают? В смысле, не считают выдумкой?

— Да, но не все. Идем, не стой столбом!

Света распахнула дверцу джипа и кинула телефон на заднее сидение. Затем дождалась пока я сяду и сама залезла внутрь. Кстати, заметил, что чем ближе я нахожусь к предмету, к которому привязан, то тем легче мне взаимодействовать с материальным миром. Так было с моим собственным телом. Также сейчас происходит с телефоном. Но как легко она привязку сменила! Нужно раскрутить ее на информацию. Может, есть возможность стать видимым? Чем черт не шутит?

Джип вырулил за ворота кладбища и уверенно стал накручивать на колеса километр за километром. За рулем сидел серьезный мужик в деловом костюме, что сидел на нем как влитой. Этакий бизнесмен средней руки, а не охранник. Но именно функции охраны, на мой взгляд, в первую очередь он и выполнял.

— Так может расскажешь поподробнее о медиумах и духах? — спросил я девушку.

В ответ — молчание. Повернувшись, я увидел, что блондинка бессовестно задремала! Вот это у нее нервы. Только что ходила по кладбищу, общалась с духами мертвых, а сейчас — тихонько сопит в обе дырки, будто ничего и не было. Или для нее это норма? Фига себе у нее жизнь тогда.

Будить ее я пока не стал. Пытаться спросить что-то у шофера тоже не пытался. А ну как получится? Какая будет его реакция? Спокойно ответит на все вопросы? Или его удар от страха хватит и мы в кювет слетим? Мне-то пофиг, а девчонку жалко. Не буду рисковать.

От кладбища до города было минут десять езды. Но в город мы не поехали. Обогнули его по дуге с юга и заехали в частный сектор. Ерёменское — элитный поселок, да и дома здесь встречаются такие, что не один век уже стоят. Особенно в глубине поселка. Так получилось, что изначально это была усадьба какого-то старого рода. Затем революция, в ходе которой усадьба перешла в собственность ревсовета. Ненадолго. Уже через год ее вернули прежним хозяевам, а вокруг стали строить свои дома новые власти. Усадьба превратилась в небольшой элитный поселок, что постепенно стал разрастаться в сторону города. Даже негласная иерархия появилась: чем дальше от города находится твой дом, тем круче его хозяин. Так вот, джип сейчас уверенно ехал все дальше и дальше вглубь Ерёменского, наталкивая меня на вполне определенные подозрения.

Когда джип проехал весь поселок, окончившийся огромным парком, полностью засаженным плодоносными деревьями с единственной дорогой к трехэтажного особняку, подозрения переросли в уверенность. Мы приехали к той самой усадьбе старого рода. Вот только, если про усадьбу знал весь город, то вот фамилию рода — никто. Как так получилось, я не понимал, и у меня даже мысли раньше не возникало узнать, почему. Но что-то мне подсказывает, что без мистики здесь не обошлось.

Когда джип остановился, Света сонно приоткрыла глаза и огляделась. Затем проворно выбралась из машины и быстрым шагом помчалась в сторону двустворчатых массивных дверей особняка. Я поначалу растерялся, затем схватил оставленный девушкой мой раздолбанный айфон и выскочил следом, захлопнув за собой дверцу авто. Водитель только этого и ждал, сразу же покатив джип по дороге дальше. Полагаю, за особняком был гараж. А еще до меня дошло, что водитель скорее всего видел меня! Тоже медиум? Но долго размышлять мне было некогда.

Света уже скрылась внутри особняка, когда я дошел до его дверей. И вот тут возникла проблема. Я по привычке схватился за ручку и даже сжал ее, но затем все мое тело тряхнуло как от удара тока, а через мгновение я ощутил себя лежащим в пяти метрах от входа! Над дверями из ниоткуда материализовался небольшой колокольчик, и по округе поплыл чистый хрустальный звон.

Пока я приходил в себя, из дверей, чертыхаясь, вышла нахохлившаяся Света и махнула мне рукой, призывая войти в дом. Дверь она предусмотрительно придержала рукой, чтобы я мог пройти внутрь. Да она забыла обо мне! Вон, матерится еле слышно, так, что только губы шевелятся.

Внутри был приемный зал с роскошным паркетом, тремя стойками для верхней одежды справа и двумя лестницами на второй этаж, идущими полукругом вдоль стен. Обе лестницы наверху соединяла балконная зона, отчего потолки в приемном зале были не меньше пяти метров и создавали ощущение огромного пространства. Между лестницами внизу были двустворчатые двери, ведущие куда-то внутрь особняка, сейчас закрытые. На боковых стенах зала тоже были двери, но уже одинарные. Вычурная лепнина на перилах и обрамляющая дверные короба, напоминала интерьер дворцов девятнадцатого века.

— Иди за мной, итак, боюсь, папу разбудил. Или еще хуже, дедушку от медитации оторвал.

— Будто я в этом виноват, — не согласился я с упреком.

Света лишь быстро застучала каблучками по паркету, уверенно направившись к лестницам. Пришлось поспешить за ней следом. А то еще куда-нибудь вляпаюсь. Айфон я предусмотрительно держал в руке, и что интересно — здесь Света совсем не волновалась об этом.

Мы минули второй этаж, прошли от балконной зоны по короткому коридору к еще одной лестнице, на этот раз не такой помпезной, как в приемном зале, и поднялись на третий этаж. Там судя по всему была спальная зона особняка. В длинном коридоре было полно дверей, сейчас закрытых, в одну из которых и зашла Света. После тех хором и антуража, что пронизывал весь особняк, я ожидал и здесь какой-нибудь огромной кровати для принцесс с балдахином и медной ванной перед окном. Но все оказалось не так. Обычная прямоугольная комната с вполне современной двухместной кроватью и туалетным столиком напротив. Стены обклеены постерами из журналов мод. Половина из них была демонстраторами современных причесок, как мужских так и женских, а вторая половина демонстрировала женские лица с нанесенным иногда довольно экстравагантно макияжем. Света плюхнулась на кровать и с недовольством посмотрела на меня.

— И куда тебя деть? Смотреть на меня голую, я тебе не позволю!

— Как будто я навязываюсь, — фыркнул я. — Может, хоть теперь скажешь мне, кто ты такая и зачем тебе я? Вроде здесь нам никто не помешает и твоих секретов не услышит?

— Ладно, — нехотя согласилась девушка. — Думаю, ты заметил, что после смерти тела, человек не умирает полностью.

— Да уж, трудно было это не заметить, — криво улыбнулся я.

— Слышал про колесо Сансары?

— Круг перерождения?

— Да. Что-то типа того. Уже чувствовал, как тебя затягивает под землю?

— Было дело, — по спине пробежали мурашки.

— Есть теория, что в центре планеты находится душа мира. Все мы рождены ей и после смерти физического тела она стремится вернуть себе частичку себя назад. Так она развивается, растет. Полученный нами опыт она забирает себе, а очищенную душу возвращает обратно в мир живых. Но как ты понимаешь, за то время, что мы живем, мы становимся уникальны. Каждая частичка мира становится независимой и стремится сохранить свою уникальность. Отсюда тот ужас, что духи испытывают после смерти, когда душа мира тянет их назад. И чтобы сохранить себя у духов есть два полностью противоположных пути. Получать позитивную энергию от окружающих, которую они отдают добровольно, или силой забирать негативную. Брать и то и другое не получится.

— Почему?

— Полученная энергия получает нейтральный окрас, который гораздо легче притягивается душой мира. Чем ты нейтральнее, тем сильнее тебя тянет вниз, — пояснила она на пальцах.

— Ок. С этим разобрались. А откуда взялись медиумы и для чего тебе я?

— Я к этому и веду, — вздохнула Света. — Духи, накапливая энергию, могут развиваться. Конечная стадия развития — бог. Мой предок, основатель рода Дажьевых, был в свое время очень уважаем. Благодаря этому, после смерти его не забыли и постоянно обращались к нему, неосознанно даруя энергию. Ты ведь и сам должен был на своих похоронах нечто подобное почувствовать?

— Ну, — вспомнил я ручейки энергии, — было дело.

— Так вот. Со временем этой энергии хватило ему, чтобы начать влиять на материальный мир. Это подстегнуло веру в него, что только увеличило поток энергии. Постепенно мой предок развился до бога. Ему стали поклоняться. Если ты читал славянскую мифологию, то должен знать о нем. Дажьбог, или еще Даждьбог. Бог плодородия.

— Ага, деревья у вас действительно очень плодородны, — блеснул я своей наблюдательностью.

— Его работа, — с серьезным видом подтвердила Света. — Именно он дал своим потомкам силы медиумов — тех, кто видит потусторонний мир и может с ним взаимодействовать напрямую.

— Так ты пра-много раз-внучка бога?

— Да. Как и другие рода медиумов. Что касается твоего последнего вопроса — медиумы могут воздействовать на духовный мир очень ограниченно. И почти не защищены против сильных духов. Поэтому каждый медиум ищет себе духа-защитника. Того, кто поможет защититься и вывести способности медиума на новый уровень.

Света замолчала. Я тоже не спешил с новыми вопросами, переваривая полученную информацию. Хоть что-то стало проясняться.

— Короче, я спать, — поняв, что пока я спрашивать ничего не спешу, заявила Света. — Об остальном поговорим завтра.

Она принялась раздеваться, и лишь когда уже дошла до лифчика, недовольно посмотрела в мою сторону.

— Я же говорила, чтобы ты не подсматривал! Отвернись! Я бы тебя вообще за дверь выставила, но ведь нельзя. Ты еще никому не представлен и ничего не знаешь.

Я тактично отвернулся к окну. Чтож. Хотя бы медленное угасание мне теперь не грозит. Да и ее слова о развитии духов и возможности материализоваться, дают надежду, что я все же смогу снова увидеть сестренку и поздравить ее с днем рождения! Да еще эти этапы развития… Неужели и я когда-нибудь смогу стать богом?

Глава 3. Дажьевы

Ночь прошла скучно и томительно. Делать мне было решительно нечего. Несмотря на ультиматум Светы не смотреть на нее, я делал ровно противоположное. Кроме как разглядывать спящую девушку, заняться мне было нечем. Нет, конечно, сначала я честно выполнял ее просьбу и пялился куда угодно, но не на кровать. Прошелся вдоль стен с постерами. Прошел сквозь вторую дверь, что была в комнате, и убедился, что мои предположения были верны — за ней находился совмещенный санузел вполне современного вида. Правда сначала я боялся касаться этой двери, помня ту «встречу» на пороге особняка. Но все же логично предположил, что у людей давно и плотно работающих с духами просто обязана быть внешняя система защиты от них, а вот внутри дома по определению врагов быть не должно. А если и появятся, то на это есть духи-защитники. Кстати, будет интересно познакомиться с другими моими «коллегами». И заодно получить от них более полную информацию о моих новых обязанностях и главное — возможностях.

Изучив полностью спальню Светы, я все же попытался выйти в коридор, но опять натолкнулся почти на ту же защиту, что была на входной двери. Это заставило меня изменить мнение о паранойе хозяев дома и их системе защиты. Хорошо хоть на этот раз никакая сигнализация в виде колокольчика не сработала. Но вот присутствие кого-то необозримо сильного, кто взглянул на интересную мошку, оценил, взвесил и посчитав безопасной потерял к ней интерес, заставило сильно переср. ться.

— Чувствую, значит существую, — прошептал я себе под нос.

Вот так исследовав всю комнату и не имея возможности ее покинуть, я пришел к единственному интересному времяпрепровождению — наблюдению за спящей девушкой. Сначала просто рассмотрел ее повнимательней. Нашел примечательную родинку в виде зайчика на левой лодыжке. Нога просто выпросталась из-под одеяла, открыв замечательный вид до бедра. Еще раз убедился, что Света очень сильно похожа поведением на мою Ритку. Даже сопит во сне и иногда хмурится точно так же. И заметил еще одну закономерность: когда Свете приснилось что-то хорошее, из нее по связующей нас нити пошел мощный поток энергии, что подействовал на меня не хуже пяти выпитых за раз энергетиков. Еле тогда себя удержал от совершения разных глупостей, что так и полезли в голову. Например, от прыжка из окна, чтобы исследовать прилегающий парк. А вот перед рассветом, когда Свете приснилось что-то не очень приятное, от нее пошел поток какой-то мерзкой субстанции. Было противно наблюдать, как она течет по связующей нас нити и достигает меня… чтобы слиться с тем сиянием, из которого я состоял, и превратиться в голубоватую энергию, испарившуюся легким туманом. Наблюдать за этим было противно, и я попытался остановить эту мерзость, силой воли пустив ей навстречу то сияние, что было во мне накоплено. Встретившись на полпути между мной и Светой, обе энергии начали уничтожать друг друга так, как вода тушит огонь. Очень похоже. Там тоже после соприкосновения противоположных стихий выделяется пар. Вот и тут голубоватый туман напомнил мне тушение пожара на даче во время «шашлычных» выходных. На какое-то время установилось шаткое равновесие. Я чувствовал, что теряю силы, и вскоре мерзость снова возьмет верх и пойдет мне навстречу. И я усилил отдачу энергии! Напор моего света, пройдя сквозь нить, с силой ударил во встречную мерзость и, смяв ее сопротивление, вошел в грудь Светы. Вокруг девушки стало распространяться белое сияние, а хмурое выражение лица сначала разгладилось, а затем и вовсе сменилось на счастливую улыбку. Света с удовольствием потянулась, не размыкая глаз. Одеяло сползло с ее груди, и сквозь тонкую шелковую ночнушку я увидел задорно торчащий сосок.

Дело было под утро, поэтому я не удивился, когда в следующее мгновение Света открыла глаза.

— Доброе утро, — улыбнулась она мне.

Сонный туман постепенно уходил из ее взгляда. Удовольствие и радость, постепенно сменялось удивлением и непониманием. На смену им пришло воспоминание и осознание, а затем…

— ОТВЕРНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — громкий крик нарушил идиллию пробуждения. — Я же тебе сказала, чтобы ты не пялился на меня! — уже тише, быстро натянув одеяло на себя, со злостью бросила Света.

— А нечего было мне всякую пакость по этой штуке передавать, — огрызнулся я, ткнув на соединяющую нас нить.

Секунда непонимания… и потом девушка уже спокойнее попросила меня отвернуться. Спорить я не стал. Дождался, пока она оденется, посетит уборную и лишь после этого задал мучивший меня вопрос.

— Че за хрень из тебя лезла?

Я в этот момент сидел по-турецки на ее кровати и был довольно уставшим после такой «бурной» ночи, а потому выражений не особо подбирал.

— Слезь, — приказала она мне и, не сомневаясь, что я исполню ее приказ, пошла на выход.

Я решил принципиально ее игнорить. Вот еще! Какая-то соплячка будет мне указывать, что делать! Даже Ритка себе этого не позволяла! Просила, это да. Знала, что я ей отказать не могу, но вот приказывать…

Через минуту эта соплюшка вернулась и с негодованием посмотрела на меня.

— Да что ты за дух такой! — всплеснула она руками. — Почему ты меня не слушаешь?

— А должен?

— Все духи-защитники слушаются своих подопечных, — с апломбом заявила она.

— Ну, значит, я буду исключением из этого правила, — пожал я плечами. — Так ты ответишь на мой вопрос?

Света хмуро посмотрела на меня, но меня одними взглядами не проймешь. Нет, вполне допускаю, что раз уж вокруг всякая мистика твориться, то и взглядом может быть кто-то может убивать или подчинять, но вот девчонка таким навыком точно не обладала. Вздохнув, она подошла к кровати и села рядом.

— Я ведь тебе вчера рассказывала про эмоции. Неужели сам не сопоставил?

— Одно дело предполагать, другое — знать точно, — логично заметил я. — И что с этим делать?

— Да то же, что ты сделал. Только сразу нужно задавливать этот поток, а то он и убить тебя может.

— То есть, если ты расстроишься, то грохнешь меня? — меня как пыльным мешком стукнули.

Видимо выражение лица у меня было соответствующее, потому что Света не выдержала и прыснула в кулачок. Ну прям как Ритка! Черт, как же они похожи-то по поведению…

— Теоретически конечно могу, но не буду.

— С чего бы это?

— Потому что дух-защитник выбирается один раз и навсегда. И если ты умрешь, то мне будет плохо.

— Горевать будешь? — скептически поднял я бровь.

— Эта нить, — указала Света на нашу связь, — оборвется и через нее из меня станет бесконтрольно выходить энергия. Запечатать ее можно, но вот силы медиума я потеряю. Для нашего рода стану наподобие инвалида.

— И нового духа к нити не подцепить?

— Я же сказала, что нет, — раздраженно дернула плечиком Света. — Вчера, на кладбище, мы прошли настройку друг на друга. Ты захотел меня защищать. Причем сам! А я… — тут она замолчала и прикусила губу.

— Что ты?

Света с сомнением посмотрела на меня, решая, говорить или нет, но все же поделилась.

— Я всегда хотела старшего брата. Сильного, смелого, который бы меня защищал. Когда мы коснулись ладонями, я почувствовала в тебе то, что раньше только представляла в своих мечтах. Думаю, поэтому привязка прошла так быстро и легко.

— А бывает по-другому?

— Конечно. Бывает, что вообще не срабатывает. Тогда нужно идти дальше и пробовать привязать другого духа.

— Если ты имела представление, кого хочешь в защитники, зачем к другим подходила?

— Так дедушка сказал сделать, — пожала она плечами. — А спорить с ним себе дороже. Ой! — спохватилась она, посмотрев на часы, что стояли на ее туалетном столике. — На завтрак давно пора, иначе опоздаем!

Вскочив, она метнулась к двери и уже оттуда недовольно посмотрела на меня.

— Давай, не спи. На твой вопрос я ответила. Ты же не хочешь, чтобы мне прилетело из-за тебя? — и так губки показательно надула, ну чисто Ритка, когда что-то хочет от меня получить!

— Идем, — растаял я.

Мы спустились на первый этаж в приемный зал. Оттуда Света свернула к правой, относительно входных дверей, стороне и открыла покрашенную в белый матовый цвет дверь. Мне открылся вид на просторный обеденный зал. По центру располагался длинный стол на двадцать персон, сейчас занятый где-то наполовину. Вдоль стены из арчатых окон на него падал солнечный свет, отчего ажурные люстры, висящие под потолком, не горели за ненадобностью. Из этого зала было три двери: та, что вела в приемный зал, с противоположной от них стороны был выход из особняка на аккуратно подстриженную лужайку, и еще одна дверь, скорее всего на кухню. Уж очень характерные звуки ударов ножа по доске при резке продуктов оттуда доносились.

На нас тут же посмотрело семь пар глаз. Во главе стола сидел мужчина лет пятидесяти. Короткая щетка усов, прическа-ежик и серо-стальные глаза. Никаких блюд с едой перед ним не стояло, а сам он попыхивал трубкой, дым из которой рассеивался уже в метре над столом. Сначала я подумал, что он седой, но потом да меня дошло, что у него просто волосы чисто белые, прямо как у Светы! Наверное, это тот самый дед, чьего гнева девчонка так боится. Я уже ему не рад.

По правую руку от него сидел жгучий брюнет лет тридцати пяти. Породистое аристократическое лицо было совсем не похоже на главу семейства. Если пятидесятилетний мужчина, стариком его назвать у меня язык не поворачивался, уж очень крепкий он выглядел и уж очень живой взгляд у него был, походил на кряжистый дуб, молодой и крепкий. То вот этот брюнет скорее напоминал испанского идальго. Усы он тоже носил, но были они подкручены на концах, а волосы ниспадали до плеч. Брюнет спокойно и неторопливо, с чувством собственного достоинства, вкушал жареную птицу.

Рядом с «идальго» ерзала девчонка лет восьми. Курносая, с озорными глазами, до нашего прихода она похоже что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками, да так и застыла с приоткрытым ртом и широко разведенными руками, словно рыбак, показывающий размер улова.

— О, Светка духа получила! — тут же опустила эта егоза руки и уставилась прямиком на меня. — Тебя как зовут? Я Даша.

— Кхм, — прокашлялся глава семейства.

Это возымело эффект и егоза тут же захлопнула рот, а то было видно, что она еще кучу вопросов хотела задать.

Пока Света проходила к столу, я рассматривал остальных завтракающих. По левую руку от кряжистого главы семейства, буду называть его «дед», так короче. Так вот, по левую руку от него сидела эффектная блондинка. Около тридцати лет на вид, с тонкими запястьями и доброй полуулыбкой на губах. По внешнему сходству было понятно, в кого пошла Света. Рядом с ней сидел выбивающийся из общей картины семейного застолья азиат. Худой, невысокий, отдаленно похожий на популярного киноактера боевиков Джека Лин. И только заметив такой диссонанс, я обратил внимание, что ни перед ним, ни перед егозой, не стояло тарелок. Впрочем, как и перед дедом. Духи-защитники, как я? Оказалось, да. Во всяком случае, егоза — так точно. Тонкая нить терялась при солнечном свете, но если присмотреться была заметна. А вот у азиата такого не было.

Последними участниками утренней трапезы семейства Дажьевых были две девушки: брюнетка лет двадцати, похожая на «идальго», и шатенка с татуировкой «Р И Т А» на пальцах правой руки, как у какого-нибудь уголовника. Выглядела шатенка соответственно — подранное левое ухо, свободно свисающая майка, спортивные джинсы и короткий ежик волос, как у деда. Интересного духа-защитника выбрала себе брюнетка. И что-то мне подсказывает, что «идальго» — это отец Светы, а брюнетка — ее сестра.

— Представишь своего защитника? — когда Света села, обратился к ней дед.

— Это Олег Нурин, — и когда она мое имя узнала? Или прочитала на надгробье и запомнила? Я-то ей не говорил. — Умер три дня назад, — точно на надгробье прочитала!

— И от чего он умер? — дед при этом смотрел на Свету, словно экзаменуя. Меня же для него пока вроде как и не существовало. Прерывать главу семейства никто не осмеливался.

Света поерзала на стуле, и бросила на меня умоляющий взгляд. Ну да, она же меня ни о чем не спрашивала.

— Машина сбила, — пришел я ей на помощь.

— Это должна была сказать она, — зыркнул на меня дед.

Его трубка пыхнула особенно сильно, выпустив концентрированную струю дыма, что стремительно пролетела над столом и сбила меня с ног. Я пролетел через весь обеденный зал и врезался спиной в стену. Будь я живым, то у меня вышибло бы воздух из легких, а так — лишь поплыло перед глазами, да все мысли спутались. Когда пришел в себя, то увидел стоящую с понурой головой Свету, и отчитывающего ее деда. Только потом до меня дошло, что я почему-то не пролетел сквозь стену, да и вообще слишком все стало материальным и осязаемым! За прошедшие дни я сам не заметил, как успел отвыкнуть от этого.

— … все мои слова мимо твоих ушей пролетели! Только о ногтях и прическах думаешь! Хочешь свой салон красоты? Забудь! — Свету будто под дых кто-то ударил. У нее аж ноги подкосились, и она стала медленно оседать на пол. А дед продолжал. — Пока не станешь боевым медиумом — можешь засунуть все свои хотелки в то самое место, откуда все на свет появляемся! Поняла?

— Пап… — мягко попыталась вмешаться блондинка.

— Цыц! — тут же осадил ее дед. — Ты разве не понимаешь, что это ее же безопасность? Все еще считаешь, что это моя прихоть? А то, что Змеевы на род нацелились, не в курсе? А что это за семья такая, тебе напомнить? И чем это всем окружающим грозит? И нам в первую очередь?

— Нет, пап, я все понимаю, — грустно улыбнувшись, покачала головой блондинка.

— Понимает она… — пробурчал дед. — Сегодня же на очистку пойдешь, — снова обращаясь к Свете, подытожил он.

— Но ведь Олег ничего не умеет, — удивилась Света. — Его еще учить и учить…

— Дурь это! — перебил ее дед. — Вон, на Дашку посмотри, — мотнул он головой в сторону егозы. — Много она умеет?

Интересно, с чего бы это ребенку много уметь? Вот и Света отрицательно покачала головой.

— А ведь ее учили! Пятнадцать лет в духах-защитниках ходит, — ЧЕГО?! — а как была предметником, так и осталась! И посмотри на Ритку, — кивок в сторону шатенки, а вот у меня при этом имени внутри все дрогнуло. Хорошо хоть сумел удержать себя в руках и не показал, насколько дорого мне это имя. — За три года ходоком стала! А все почему? — задал вопрос дед. И тут же сам на него ответил. — Да потому, что не на полигонах в тепличных условиях училась, а практиковала! Поэтому твоя сестра уже боевой медиум и теперь собственное дело открывает, а он, — пренебрежительный кивок на «идальго», впрочем проигнорированный последним, — как был оболтусом с длинной родословной, так им и остался!

Воцарилось недолгое молчание. Что-то мне подсказывает, что такие речи дед задвигает часто. Ну или постоянно, как только дело мистической стороны коснется.

— Что стоишь, как неприкаянный? — это уже ко мне. — Иди сюда, рассказывай. Почему на привязку согласился. Как она прошла. Раз эта пигалица молчит и даже думать о своей стезе не хочет, теперь тебе за нее отдуваться.

Я отошел от стены, к которой дед сам же меня недавно и откинул, и сначала посмотрел на Свету. Та молча подошла к столу и села по левую руку от азиата, напротив своей сестры. Что ж, раз уж просят. Точнее требуют.

— Меня зовут Олег. И я до сих пор не понимаю, кто вы такие и чем занимаетесь. Медиумы? Работаете с духами? Изгоняете злых духов? Или что-то другое делаете? У меня у самого полно вопросов! Вы ответите мне на них? — наехал я на деда.

— Ха! — неожиданно одобрительно усмехнулся он. — Хорошего защитника себе выбрала! Не размазню! Сможешь наладить с ним контакт, то добрый боец будет, — смотря на Свету, покивал дед. Потом снова перевел взгляд на меня. — Но ты все-таки старшим не дерзи. Я тебе вопрос задал. Вот ответь на него, а уж потом и свои задавай. Ну?

Отвечать я сразу не спешил. Сначала попробовал задавить деда взглядом. Бывали у меня ситуации, когда удавалось гопоту уличную поставить на место, просто правильно на них посмотрев. Здесь главное — абсолютная уверенность и немного надменности. Показать, что ты на порядок выше их уровнем и если тебе придется отвечать им, то ничего хорошего от такого ответа их не ждет. Но дед — не гопота. Смотрел в ответ на меня насмешливо и даже с легким любопытством энтомолога: ну-ка, а что он еще может?

Первым сдался я.

— На привязку я согласился, потому что оставаться возле могилы — вторая смерть. Только не быстрая, как в аварии было, а медленная и жуткая.

— Это главная причина? — нахмурился дед.

— Нет, — покачал я головой. — Она на мою сестру очень похожа. Не внешне, поведением. Настолько, что когда она свою «магию» применять стала для привязки, я Ритку увидел. И на ее вопрос ответ я дал не ей, а сестре.

— Вот как? — дед задумался и на автомате пыхнул своей трубкой.

Света уткнулась в тарелку, и без особого аппетита ковырялась там. Идальго смотрел на меня с интересом, иногда посматривая на свою дочку. Блондинка выглядела озадаченной. Егоза еле сдерживалась, чтобы не закидать меня вопросами, и с опаской поглядывала на деда. Брюнетка с шатенкой стали тихо о чем-то шептаться, но так, чтобы не мешать деду думать.

— А это даже хорошо, — вышел дед из задумчивости. — Наверное, захочешь сестру свою увидеть? Она жива?

— Да. У нее когда авария произошла день рождения был. Я ей подарок так и не подарил.

— Обещал?

— Да.

— Добро. Станешь призраком, сможешь выполнить свое обещание.

— И что мне для этого нужно сделать?

Дед довольно кивнул.

— Смотри, внучка. Понимает, что сначала нужно дело сделать, а уж потом свои хотелки выполнять. Бери пример! — тут он снова ко мне обернулся. — Все просто. Выполняй свою главную обязанность — защищай эту пигалицу. Тогда ты станешь сильнее и из предметника, каким стал сейчас, перейдешь на ступень призрака. Хочешь?

— Конечно.

— Вот я и говорю — пойдете сегодня на очистку. Сразу после завтрака. Вопросы есть?

— Только один — что такое «очистка»?

Глава 4. Первая активация

— Весь мир пронизан энергией, — издалека начал дед отвечать на мой вопрос. — Она имеет множество оттенков, но при этом делится на два типа: положительная и отрицательная. Если наступает равновесие, то она становится нейтральной и обычно притягивается душой мира, хотя и не всегда. Но иногда энергии становится очень много. Настолько, что она начинает влиять на мир. Если энергия положительная, то к местам, где она скопилась, начинается паломничество. Обычно потом на этих местах ставят какой-нибудь монастырь или церковь. Но вот если накопится отрицательная энергия…

— Проклятые места? — понимающе кивнул я.

— Да, — одобрительно пыхнул трубкой дед. — Проклятые места. Дома с привидениями. Привидения — не миф. Это дикие призраки.

— Что значит «дикие»?

— Значит они стали призраками самостоятельно, без помощи медиума. Обычно они наши враги, так как откармливаются на человеческом страхе и ужасе. Но проклятые места — редкость даже для нас. Обычно приходится очищать квартиры с повышенным негативным фоном. Жил там алкаш какой-нибудь склочный, или муж ревнивец, что жену бил. Вот от их гнева и страданий их жертв отрицательная энергия и копится. А потом ее столько скопиться может, что любого, кто в доме окажется, несчастья начинают преследовать. То споткнется и лоб или коленку расшибет. То рука дрогнет, и хозяйка суп пересолит. Или еще что. Но обязательно — с негативным эффектом! А уж если этот алкаш от такого несчастного случая помрет ненароком, то предметником почти гарантированно станет! А там и до привидения недалеко. Теперь понятно, что вам предстоит?

— Да, — кивнул я. — Спасибо за пояснения.

— Ничего. Светка тебе потом подробнее все расскажет, — остро взглянул на нее дед. Та поежилась.

— Значит, я должен защищать ее от привидения, если до такого дойдет?

— Это в самом худом случае, — подтвердил дед. — А так, ты для нее фильтром будешь.

— Фильтром?

— Это видеть надо, — тихо вместо деда ответила Света. — На словах трудно объяснить.

— В общем, завтракай, внучка, и езжай. Я уже с Дамиром договорился обо всем, — подвел итог нашей беседе дед.

И только сейчас я понял, что имени ни одного из живых членов семейства я так и не узнал! Но спрашивать было уже неудобно. Пришлось ждать, пока Света доест и узнавать этот вопрос уже на улице.

— Папу зовут Жозе Нубейро. Он из Испании, — угадал я значит с «идальго»! — Они с мамой познакомились в Мадриде в королевском дворце. Деда тогда как раз налаживал собственный винный бизнес. А королевский дворец — самая известная достопримечательность Испании. Мама просто не могла пройти мимо него. Как рассказывала она потом об их встрече — это была любовь с первого взгляда. Деда сначала был против, но узнав, что папа тоже потомственный медиум, согласился. Правда потом сильно жалел об этом. «Не вышло из него бойца», — пояснила она.

Мы вышли из дома. Возле крыльца нас уже ждал знакомый джип. Перед тем как сесть, Света забрала у меня айфон и положила себе в карман джинс. Уже когда машина тронулась, она тихо продолжила.

— Своего духа-защитницу Дашу папа получил уже здесь. Отпускать маму в другую страну дед категорически отказался. Единственная дочь, — пояснила Света. — Хоть род Нубейро и были не очень рады такому, но согласились. Папа-то у них не единственный ребенок и не наследник. И выгода от связи с нашим родом перевесила.

— А как твою маму зовут? — когда Света замолчала, продолжил допытываться я.

— Мирослава. Сестру — Доброслава.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Что? Это дед настоял. Его вообще Пересвет зовут, если что.

— Это традиция такая, давать старославянские имена? Как же тебя это обошло?

— Не обошло, — буркнула Света.

Я лишь вопросительно поднял бровь.

— По паспорту я — Светослава. Причем именно «Свето» от слова «свет»! А то находятся умники, что на «я» настаивают.

— Тебе не нравится свое имя?

— Мне не нравится, когда на меня косо смотрят. Да и в школе проще было Светой представляться. Я же не вру, просто сокращаю. А то, что остальные меня «Светланой» принимают… ну так я же не виновата! — сделав вид «моя хата с краю» пожала плечами девчонка.

Я хмыкнул. Моя Ритка тоже такие мелкие хитрости любит. Как она интересно сейчас там поживает?

— А как духа твоей мамы зовут?

— Чу Лин. Ритка его «чуланом» частенько называет, когда пытается из равновесия вывести, — хихикнула Света. — Только ничего у нее не выйдет. Лин и при жизни, когда был маминым телохранителем, хорошо свои эмоции контролировал, и после смерти не изменился.

— А как он умер?

— На дискотеке маму попытался какой-то бандит за собой уволочь. Времена тогда были неспокойные. Недавно страна распалась. А бандит этот не один тогда был. Вот и зарезали Лина. Против толпы сложно обычному человеку противостоять. Тогда же он и стал маминым духом защитником.

— Защитил от этого бандита даже после смерти? — не поверил я.

— Да, — для Светы не было в этом ничего удивительного. — Мама тогда духа не имела. Дед собирался только через год ее к нашему делу привлекать. Ну а тут вот так получилось. Знания-то как работать с духами у нее были. Да и Лин не лопух, давно маму защищал, многое успел подметить. Ну и… быстро короче принял новую реальность.

За разговором время летело быстро, и я не заметил, как джип уже покинул Ерёминское и въехал в город. Попетляв по нему, через десять минут мы оказались около типичного полицейского участка. Четырехэтажное здание, огражденное забором, с парочкой курящих на крыльце постовых и дежурной «Ладой» в пяти метрах от входа. Выходить из джипа Света не спешила. Вместо нее это сделал водитель. Все тот же мужик «охранник-бизнесмен». Он прошел к зданию полиции, перекинулся приветствием с курящими и скрылся внутри.

— Долго его ждать? — кивнул я вслед водиле.

— А я знаю? — огрызнулась Света. — У меня, знаешь ли, совсем иные планы были. Я сейчас должна была с девчонками встречаться, мы договаривались в один салон пойти. Инна сказала, там местный мастер из Москвы приехала, с учебы. Новые завивки показать должна была. А я тут с тобой сижу! — настроение Светы из нейтрального резко стало отрицательным.

— Ты это… не расстраивайся, — отодвинулся я от нее на всякий случай. — Помни, что твои эмоции, они уже не только твои…

Света с удивлением посмотрела на меня. На то, как я чуть прижался к дверце джипа, с напряжением смотря на связывающую нас нить… и прыснула в кулачок.

— Не смешно, — буркнул я.

— Да ладно. Ты бы видел себя! Сам такой большой, а забился от меня в угол, как будто я опасное животное.

— Ага. Кошка. Дикая. Ты-то спала, когда я бился за свою жизнь…

— Посмертие, — поправила меня Света. — Извини. Но реально, никогда не видела, чтобы парни так от девчонок шарахались.

— Ради этого можно и потерпеть твои смешки, — кивнул я на нашу нить.

По ней как раз шел поток светлой энергии. Он вливался в меня, добавляя яркости и красок в окружающий мир. Во всяком случае, накатывающее равнодушие отступило, да и будущая «очистка» воспринималась уже не как что-то непонятное, от чего стоит держаться подальше. Нет, сейчас у меня буквально руки чесались взяться за работу. Любую, лишь бы не сидеть на месте. Когда Света обратила внимание на нить, то ее смех стих, затем и энергия перестала перетекать в меня.

— Ты специально, да? — прищурилась она. — Впрочем, я не против, — и уже в сторону, чтобы я не слышал. — Теперь понимаю Дашку с ее вечным желанием рассмешить папу.

Дверь в здание полицейского участка распахнулась и наружу вышли двое: наш водитель и старший лейтенант полиции. В форме с папочкой под мышкой, он уверенно двинулся к нашему джипу. Когда он подошел поближе, стало видно, что он еще довольно молод, лет двадцать пять. Черноволосый с характерными для кавказцев чертами лица.

— Здравствуйте, Светослава Жозефовна, — нагнулся он к окну авто. — Впустите?

— Здравствуйте, — чуть поморщилась девчонка, когда ее назвали полным именем. — Да, пожалуйста. Только зовите меня Света.

— Как будет угодно, — акцента у него не было, хотя я мысленно ожидал его. Стереотип сработал.

Полицейский распахнул дверцу и сел внутрь. В последний момент я успел сдвинуться в сторону, вплотную прижавшись к Свете. И тут же понял, что ее я чувствую как обычно, а вот в усевшегося на мое место парня из-за тесноты авто мое тело вошло наполовину. Света от этого зрелища слегка хихикнула. Пришлось мне пробираться на переднее сидение. И вот непонятно — я вроде и дух и сквозь стены проходить могу, но иногда окружающие предметы до ужаса материальны. Исходя из наблюдений, вывода напрашивается два: либо дело в айфоне, к которому я привязан. Чем ближе я к нему, тем выше шанс, что я смогу трогать и воздействовать на окружающий мир. Либо машина «зачарована», отчего пройти сквозь переднее сидение не удалось и пришлось протискиваться как обычному человеку.

— Дамир, — наконец представился полицейский, захлопнув за собой дверь. — С вашей сестрой работаю уже четыре месяца. Теперь и вас в семейное дело посвящают?

— Да. Что мне предстоит? — перевела тему с личного на работу Света.

— Стандарт. Очистка квартиры после наркомана. Владелец — молодой парень двадцать один год. Квартиру получил в наследство от бабушки. Родители заграницей. О сыне не вспоминали, да и когда узнали о его смерти, тоже не сильно горевали. Сейчас продают квартиру через риэлторов. Парень скончался от передоза. Соседи сначала вздохнули с облегчением, а потом стали по ночам слышать стоны и стуки по стенам, батареям. Риэлторская контора, занимающаяся продажей, сотрудничает с нами, потому о предположительно появившемся предметнике сообщили сразу.

— Все-таки предметник, — нахмурилась Света.

— Насколько это опасно? — повернулся я к ней.

— Если недавно умер, то не слишком. Он еще не успел разобраться в своих силах, да и энергии вряд ли много накопил.

— Вы со своим духом говорите? — с любопытством спросил Дамир.

Страха в его голосе не было. Надо же. Привык к такому?

— Да, — ответила Света.

На ее лице я заметил досаду. За короткое знакомство я уже стал разбираться немного в ее мимике. Да и похожа она на мимику моей Ритки, так что могу с уверенностью сказать — сейчас она корит себя за нарушение какого-то запрета, скорее всего дедовского.

— А кто у вас? У вашей сестры довольно… резкая защитница, — с заминкой подобрал слово полицейский.

— Почувствовали на себе ее неудовольствие? — с ехидством заметила Света.

— Было в первые дни, — легко признался Дамир.

— Я с Олегом еще мало знакома. Насколько вы в курсе наших дел?

— Зеленый уровень доступа, — гордо ответил Дамир.

— Стандарт значит, — прошептала под нос Света, что слегка поумерило напыщенность полицейского. — Информация о личных духах-защитниках конфиденциальна, — уже в полный голос ответила она. — Медиум сам решает, разглашать ее или нет. Хочу сразу расставить все точки, чтобы не было недопонимания — я вас не знаю. Поэтому давайте пока что не будем лезть друг другу в душу и сосредоточимся на задании.

— Как скажите, — пряча недовольство, согласился Дамир. — Собственно, я уже все вам рассказал. Дело теперь за вами.

До места будущей очистки — пятиэтажной панельки стандартной планировки — ехать пришлось не меньше четверти часа. Когда разговор между Светой и Дамиром прекратился, девчонка уткнулась в телефон, начав активно с кем-то переписываться. Я перевел взгляд на дорогу и просто наслаждался видами города. После смерти и опасности навсегда попрощаться с миром, смотришь на привычные вещи совсем иначе. И ценишь их уж точно гораздо сильнее.

Вскоре мы заехали во двор, огороженный с трех сторон домами и вереницей одноэтажных типовых гаражей-коробок с четвертой стороны. В центре ярким пятном пестрела детская площадка, поставленная в прошлом году. Света с Дамиром спокойно покинули джип, а вот я замешкался. При попытке выйти сквозь дверь, у меня ничего не вышло, а открывать дверь на глазах как минимум у двух ребятишек пяти-семи лет и их мамочек… идея так себе. Дед Свету точно по голове не погладит, да и мне достанется. Я еще не забыл тот дым из его трубки, что тараном пришелся по моей призрачной тушке.

Девчонка спокойно подошла к подъезду и, обернувшись, коротко дернула головой, зовя за собой. Я показательно дотронулся до дверцы авто, чтобы показать, что она для меня «плотная»… и моя рука легко прошла ее насквозь! Я тут же вышел наружу и поспешил к своей «подзащитной».

— Чего копаешься? — одними губами процедила Света.

— Не мог сразу за вами выйти, дверь тогда для меня была непроницаемой.

Света уже вошла в подъезд, потому ее ругательства услышали только я и Дамир.

— Запомни, ты можешь спокойно касаться и передвигать вещи в метре от предмета привязки. Дальше для этого тебе придется научиться тратить свою энергию. С проницаемостью материи то же самое. Когда я отошла на пару метров от машины, ты уже мог выходить.

— Понял. Но ты учитывай, что я новичок и нифига не знаю, — напомнил я ей.

Света лишь плечиком дернула недовольно и дальше шла за Дамиром молча. Полицейский искоса посматривал на нее, да видимо мотал на ус особенности духов, что вот так, походя, выдавала девчонка в том числе и ему. Да уж. Болтун — находка для шпиона, это про нее.

Мы поднялись на четвертый этаж. Дамир подошел к двери справа. Металлическая, с дверным глазком. Полицейский достал ключи и уверенно открыл ее. После чего отодвинулся и приглашающе махнул внутрь. Когда мы зашли, он тут же закрыл за нами дверь и выжидательно уставился на Свету.

— Вы не могли бы подождать за дверью? — вздохнула девчонка.

— Не имею права, — отрицательно покачал Дамир головой. — Переживаете, что я вашего духа увижу? Но ваша сестра не боялась этого. Она что-то нарушила?

Света скептически посмотрела на полицейского.

— И как же ее дух выглядел?

Дамир молча поднял правую руку, сжатую в кулак и обрисовал на нем контур надетого кастета.

— Ладно, — махнула Света рукой. — Смотрите. Держи, — повернулась она ко мне и протянула мой айфон.

Дамир во все глаза наблюдал за нами. Когда я взял свой предмет в руки, девчонка подняла перед собой правую руку и сосредоточилась. Я заметил, как ее рука стала светиться, а затем Света повела пальцем по воздуху, словно рисуя что-то. И вслед за ее пальцем действительно стала видна белая нить! Очертив ею круг, она приказала мне поставить айфон напротив символа. Когда я это сделал, она направила поток своей энергии прямо через нарисованный круг на мой телефон.

Сначала вроде бы ничего не произошло, но затем айфон стал натурально плавиться! От неожиданности я выпустил его из рук, но тот даже не думал падать, зависнув в воздухе. Окончательно превратившись в лужицу, он медленно потек в мою сторону.

— Не дергайся! — прошипела Света, когда я сделал подшаг назад. — Первая активация всегда идет долго.

Я сглотнул. Происходящее было мне непонятным, а все непонятное вызывает страх. Даже у духов. Лужица достигла моей груди, но никакого жара, как думал, я не почувствовал. Вместо этого было ощущение тепла и эйфории, как при вхождении огромного числа энергии. Дальше лужица вошла в мое тело, и я уже не смог наблюдать за ее преобразованием. Да и чувство эйфории лишь нарастало, отключая от реальности. Очнулся я от тихого покашливания.

— А ничего так. Тебе идет, — улыбнулась Света, когда я открыл глаза, прищуренные от полученного удовольствия, и посмотрел на нее.

— Действительно, необычно, — согласился с ней Дамир, впервые смотревший прямо на меня.

Я огляделся в поисках зеркала, но увидел лишь обшарпанные обои с парочкой наклеенных постеров рок-групп да какие-то нити. Вот они-то и привлекли мое внимание, заставив забыть о словах Светы. Связующая меня и девчонку нить сейчас выглядела ярчайшим белым канатом, затмевающим все вокруг. Сама девушка тоже излучала много света. Стоящий рядом с ней Дамир почти терялся на этом фоне, как человек стоящий за бьющим в глаза фонарем. Нити же, привлекшие мое внимание, были не только белыми, но и серыми и встречались даже какие-то мерзкие, не имеющие четкого цвета, но вызывающие рвоту, когда на них смотришь. Сразу вспомнилась ночь, переходящая в утро, и мое борьба с негативом Светы. Кажется именно эти нити наша цель.

— Да, все правильно, — подтвердила Света, когда я ей озвучил увиденное.

— Кстати, а как я сам сейчас выгляжу-то? — все же решил я прояснить этот момент.

— Как принц, — хмыкнул Дамир. — У тебя белый ободок вокруг головы со светящимся камнем во лбу. Я твое лицо вижу, а вот все остальное — уже нет. Летающая голова, блин, — удивленно лыбясь, покрутил головой полицейский.

— Еще и слышишь, — буркнул я, задетый таким описанием своей внешности.

— И слышу, — кивнул он. — Да ты не парься. Разве плохо такую корону иметь?

Я махнул на него рукой и повернулся в сторону комнат квартиры.

— Ну и как будем эту мерзость очищать?

Глава 5. "Фильтр"

— Попробуй притянуть к себе ближайшую нить. Ту, что мерзкая, я имею в виду, — сказала Света.

— Да это все равно, что засунуть руку в не смытый унитаз после того как посрал туда! — скривился я. — Ты уверена, что я именно это должен сделать?

Света вздохнула и посмотрела на меня с сочувствием.

— Не только это. Ты должен не только притянуть нить, но и поместить ее в себя.

— Да ты издеваешься! — не поверил я и резко обернулся к девчонке.

Увы, но затаенного смеха, который я надеялся увидеть, не было. Только полная серьезность и нотки сочувствия. Вот блин!

— Зачем это вообще нужно? Она же будет убивать меня?

— Все что не убивает, делает сильнее, — процитировала Света поговорку. — Ты забыл, что нам нужно очистить эту энергию? Тебе напомнить, что происходит с ней, когда она попадает в твое тело?

— Так вот что имел в виду твой дед, говоря про «фильтр», — пробурчал я, потихоньку смиряясь с неизбежным. — Но как это сможет меня усилить? Только ослабит, свою-то энергию я потрачу.

Света обернулась на Дамира и поморщилась. После чего подошла ко мне вплотную и стала шептать, чтобы полицейский случайно не услышал ее.

— Когда светлая энергия в тебе перебьет темную, ты должен будешь впитать получившуюся нейтральную энергию. Как — не знаю. У каждого духа это индивидуально. Знаю только, что делать это внутри тела духам гораздо легче, чем вовне. Потому и говорю, что тебе эту энергию нужно внутрь себя поместить.

Я задумался.

— А если эта нейтральная энергия меня вниз потянет? Она же туда уходит? — также шепотом спросил я.

— Не должна, — с сомнением покачала головой Света. — Ее же немного будет. Ты бери по чуть-чуть и справишься! — уже уверенней закончила она.

Да уж. Обнадежила. Я снова посмотрел на мерзкие нити, идущие из стены коридора к ближайшей двери, наверное на кухню. Планировка все же мне не знакома, хотя и стандартная для пятиэтажек. Но вот в таких квартирах бывать мне не доводилось. Я осторожно перегородил ладонью ту мерзость, что словно текла тягуче по невидимому руслу нити. От контакта со светлой энергией, заключенной в моей ладони, она зашипела, и стал выделяться голубоватый туман нейтральной энергии. А еще я почувствовал жжение! Когда негатив шел из Светы по соединяющей нас нити, я не дал ему достичь моего тела, и кроме внешних эффектов и моей слабости от истекания энергии никаких других ощущений не было. Но не сейчас! Чем больше мерзости проходило через мою ладонь, тем сильнее нарастало жжение в точке контакта двух противоположных стихий.

— Тс-с-с… — зашипел я, не выдержав, и отдернул руку.

Голубоватый туман тут же стек к полу и исчез в нем. Мерзкая нить словно стала тоньше, но полностью не исчезла. А ведь она не толще миллиметра! Что же будет с более толстыми ее товарками? В месте, куда вошла нить мерзости, медленно рассасывалась белая точка.

— А ты потускнел, — отвлек меня от рассматривания ладони Дамир.

— Конечно, — фыркнула Света. — Энергию-то потратил, а восполнить еще не успел.

Тут она сосредоточилась и по связывающему нас белому канату потек бурный поток белого света. Когда он вошел в меня, я тут же почувствовал облегчение и свежесть. Как под душем побывал. Благодарно кивнув, я вновь вернулся к мерзкой нити. Итак, свое свойство фильтрации я протестировал. Теперь нужно как-то попробовать «поймать» получающуюся нейтральную энергию и усвоить ее, если я правильно Свету понял. Тем более, как я заметил, голубоватый туман не сразу в пол утек, а только когда я контакт с нитью разорвал. Ну что? Пробуем?

Пробовать не хотелось, но другого варианта выполнить неожиданно появившиеся обязанности я не видел. Снова подставляю руку под мерзкий ручеек, и когда начинает образовываться туман, пытаюсь второй рукой «собрать» его. Но ничего не выходит. Мои пальцы просто проходят сквозь него, а когда я не выдержал и снова разорвал контакт с нитью, то он также просто стек в пол. На руке в месте касания с нитью снова видна быстро рассасывающаяся белая точка.

— Бог любит троицу, — прошептал я под нос и опять сунул руку наперерез нити.

На этот раз я не стал задействовать вторую руку, а постарался подключить силу воли. И когда голубоватого тумана скопилось столько, что скрыло мою ладонь, а точку, куда входила нить, стало нестерпимо жечь, я мысленно представил, как туман входит в эту самую точку, унимая боль.

— Да ладно! — воскликнул я, неверяще уставившись на стремительно вливающийся туман в белую точку на моей ладони. Ту самую, что образовалась при соприкосновении противоположных стихий.

Боль немного стихла, хотя до конца и не ушла. А вот точка на руке стала казаться холодным камешком, причем очень неудобным.

— Влей в нее немного своей энергии, — неожиданно прошептали мне на ухо.

Я вздрогнул и понял, что Света тоже внимательнейшим образом наблюдает за моими манипуляциями и либо поняла мои затруднения, либо что-то знает про образовавшийся белый камешек. Послушно снова с помощью силы воли вливаю в камешек чуток энергии, из которой состою, и он перестает казаться чужеродным элементом. Да и цвет поменялся с холодного белого на теплый желтый.

— Ха! А теперь у тебя и немного ладонь видно, — раздалось со стороны Дамира.

Я его проигнорировал. Посмотрел на камешек в центре моей ладони, который и не думал исчезать, и подставил его на пути мерзкой нити. Все повторилось с той лишь разницей, что теперь жжение чувствовалось очень слабо, но ровно до тех пор, пока камешек не стал снова холодно белым. Темная энергия нити полностью нейтрализовала мой свет в нем, вернув чувство чужеродного элемента на моей ладони. Но и этого словно было недостаточно! Вливаясь в камень, мерзкая энергия стала менять его под себя, затемняя его цвет. Теперь камешек превращался для моих чувств в раскаленный уголек, и чтобы обратить процесс вспять, я снова влил своей энергии в камень. Повторилась ночная история. Когда мой свет перебил мерзость и сделал камень нейтральным, мою ладонь уже не было видно за голубоватым туманом, накопившимся от этого противостояния. Я тут же впитал его, и камень на моих глазах вырос почти на треть. Жжение еще немного уменьшилось. Дальше я уже не стал доводить процесс до крайности. Всю образующуюся нейтральную энергию я тут же впитывал, отчего туман над моей ладонью не успевал формироваться. Когда камешек терял запас светлой энергии, становясь инородным предметом на моей ладони, я тут же вливал в него свой свет.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я почувствовал, что жжения нет. Да и туман перестал образовываться. Я растерянно огляделся. Мерзкой нити больше не было. Вообще никакой нити на месте, где она проходила, не осталось. Я ошалелым взглядом посмотрел на Свету.

— Ты справился, — улыбнулась она.

— Только долго возился, — заметил Дамир. — Рита на одном месте обычно минуту, максимум две, стоит. А ты почти десяток потратил.

— Интересно, а вам откуда знать, что ей не доставались более легкие для очистки места? — недовольно ощерился я.

Я только что сделал то, чем никогда в жизни не занимался! Мой собственный небольшой триумф! А он его обесценивает, гад!

— Так по свечению сужу, — пожал он плечами. — У нее тоже руки светились, точнее правая обычно. И там гораздо сильнее свечение шло. Иногда голубой туман разрастался от груди до пола. А у тебя только разок в самом начале с кулак размером туман набрался.

— Вы разбираетесь в потустороннем мире, лучше медиума? — с раздражением посмотрела на него Света.

— Да нет, — смутился Дамир.

— Тогда не судите по внешним признакам. Олег справился на «отлично». И не нужно нам мешать. Раз уж настояли на своем присутствии, хотя бы стойте молча! — отбрила стушевавшегося полицейского Света. Затем повернулась ко мне. — Продолжим. Только следи внимательно за количеством светлой энергии в себе. Ты ее от меня получаешь, а я скоро выдохнусь. Тогда нужно будет сделать перерыв.

— Понял, — кивнул я и уже гораздо уверенней двинулся к следующей нити с негативной энергией, оставленной здесь бывшим жильцом.

Новая нить также шла из стены, разделяющей квартиру усопшего и соседскую, по направлению к двери. Я не удержался и попробовал пройти сквозь дверь, чтобы посмотреть, что внутри.

— Бум! — стукнулся я лбом о дверь.

Причем левая рука, на которой не было никакого камешка и которой я на всякий случай проверил «проницаемость» препятствия, прошла без проблем!

— Хи-хих, — приглушенно раздалось сзади.

Я развернулся и вопросительно уставился на Свету.

— При активации предмета привязки в местах его проявления ты вполне можешь взаимодействовать с миром, как при жизни. И мир с тобой, — добавила она, удерживая смешок.

Почесав лоб, я протянул уже правую руку, которой и фильтровал поток мерзости. Пальцы немного вошли в дверь, а вот камешек на ладони уперся в деревянную поверхность с облупившейся синей краской. Попытавшись обхватить ладонью ручку двери, я так ничего толком и не добился. Камешек на ладони спокойно касался ручки, но пальцы не могли никак ее ухватить и надавить на рукоятку. Вскоре Свете это надоело, и она подошла и открыла для меня дверь.

Вид открылся не слишком приятный. Это действительно оказалась кухня. Гарнитур видимо остался здесь еще от бабушки усопшего и не сильно отличался от двери. Такой же обшарпанный, некоторые дверцы шкафов до конца не закрывались. Стекло на навесной полке над плиткой потрескалось, а в углах кухни разрослась шикарная паутина. В энергетическом плане тут тоже был бардак. Огромное количество мерзости скопилось под раковиной, где стояло ведро под мусор. Мне казалось, что мерзкая темная субстанция выливалась из ведра и тяжелыми каплями стекала на пол. Накопившаяся лужа потихоньку растекалась по всей кухне, и наверное даже просачивалась сквозь пол к соседям снизу. Та нить, которую я заметил в коридоре, тянулась к обеденному столу. Такой кучи мерзости, как под раковиной, на нем не наблюдалось, но и расползающееся на подранной клеенке с аляповатыми цветами пятно размером в три моих ладони я маленьким бы не назвал. С него-то я и решил начать.

Уже зная, что делать, дело пошло быстрее. И я даже поймал какое-то медитативное состояние, выполняя одно и то же действие: дождаться накопления голубоватого тумана, впитать его в камешек, добавить своего света, чтобы он не переполнился негативом. Эта монотонность прервалась, когда я неосознанно переставил местами два действия: сначала напитал голубоватый туман своим светом, а уже потом впитал его в камень. После этого из камешка вдруг прорезались в противоположные стороны две белые полоски, в пару миллиметров длинной и около трех шириной.

Я тут же остановился и с удивлением стал рассматривать новое «приобретение».

— На твой ободок на голове похожи, — сказала Света, тоже рассматривая появившиеся полоски.

— Может мне стоило тогда не рукой фильтровать, а головой? — усмехнулся я. — Приложусь лбом, аки поп на молитве, и вуаля!

Света задумчиво посмотрела на меня.

— Эй! Я пошутил! Не буду я к этой гадости лбом прикладываться. Меня же вырвет!

— Ты дух, тебя не может вырвать.

— Да ну? А если вырвет? Как блевану светом!

Девчонка поморщилась от описанной картины.

— Может, все же попробуешь?

— Нет уж, — я посмотрел на значительно уменьшившееся пятно, представил, как мое лицо приближается к этой мерзости, и меня тут же передернуло. — Все ведь работает? Вот и продолжим.

На этот раз я уже специально сначала добавил светлой энергии в туман перед тем, как впитать его. Белые полоски увеличились еще на полмиллиметра. Если так пойдет и дальше, то к окончанию очистки кухни они полностью охватят мою ладонь, соединившись с тыльной стороны. К чему это приведет? А хрен знает. Вот и посмотрим.

Когда я закончил очистку стола, белые полоски на ладони достигли ее краев, «разделив» ладонь пополам.

— Все, больше не могу, — неожиданно выдала Света. — Иди сюда, развеем активацию.

Я присмотрелся к девушке. Лицо ее побледнело, став единым по цвету с волосами. На висках были видны капельки пота. Что будет, если мы продолжим? Спрашивать перед Дамиром я не стал, но что-то мне подсказало, что ничем хорошим для нас обоих это не закончится.

Света снова рисовала в воздухе уже знакомый мне круг из положительной энергии.

— Давай, направь собранную энергию сюда, — махнула она на круг, когда он был готов.

Я вытянул свою правую ладонь вперед, и представил, что из центра камешка идет поток. Сначала нехотя, но затем все ускоряясь, из моей ладони вытекла белая лужица. Проходя сквозь круг, она добралась до ладони Светы и при касании собралась в знакомый мне прямоугольник айфона. Окружающий вид вдруг начал тускнеть. Стремительно выцветали все нити, становясь для меня незаметными. Белый канат между мной и Светой вновь сузился в моем восприятии до обычной нити. С последней каплей накопленной при очистке энергии, мир окончательно стал для меня «тусклым», а желание что-то делать пропало. Навалилась апатия.

— Хо-ро-шо-о-о… — донеслось со стороны девчонки.

Но я даже голову поднимать не стал, чтобы на нее посмотреть, а продолжить стоять, уставившись на мусорное ведро. Мерзость, накопившаяся там, была видна даже без активированного предмета привязки, но не вызывала во мне той брезгливости, что еще минуту назад.

— Эй, Олег, с тобой все в порядке? — донеслось до меня как сквозь вату.

А затем в район живота словно из брандспойта ударили. Дыхание перехватило (хотя до этого момента, мне казалось, что духи не дышат), нутро сжалось, чтобы через мгновение с «хлопком» распрямиться и ударить в голову опьяняющим вкусом морского бриза. Мир вновь перестал быть тусклым.

— Уф. Что это было? — повернулся я к Свете.

— Извини, — виновато взглянула она на меня из-под опущенных ресниц, — я кажется перестаралась и почти всю энергию из тебя вытянула, когда ты начал ее мне отдавать.

— Ага. И решила добить резким ее возвратом, — покивал я.

— Извини, — снова повинилась она и тут же перешла в атаку. — И вообще, чего это ты на меня наезжаешь? Я же в первый раз это делала! В следующий раз лучше получится. У тебя вон тоже не сразу удалось темную энергию очищать, я же тебя не упрекала в этом?

Мне стало стыдно. И впрямь она меня ни в чем не упрекала, так чего я на нее наехал?

— Ладно, забыли. Когда продолжим?

— Дай в себя прийти, — стала успокаиваться Света.

— Вы сейчас «работать» не будете? — тут же вклинился в наш диалог Дамир, среагировав на последнюю фразу девчонки.

Меня он снова не слышал.

— Нет.

— Тогда предлагаю сделать перерыв и сходить попить кофе. Тут есть небольшое кафе на углу. Не против?

Света задумчиво осмотрелась. Прикинула общий фронт работ и согласно кивнула.

— Похоже, мы здесь на весь день застрянем. Тогда уж и перекусить стоит.

— Вот и отлично! — обрадовался полицейский. — Тогда прошу за мной.

До кафе действительно было всего метров двадцать от «нашего» подъезда. Внутри ничего необычного. Само заведение занимало площадь бывшей квартиры, поэтому размер был соответствующий. Всего четыре столика около окон. На окнах — уютные занавески с логотипом кафе — кружка кофе в руках усатого повара. Напротив входа стойка продавца, за спиной которого был вход на кухню. Подозреваю, оттуда доносились весьма приятные запахи, вон как Света носом повела.

Сделав заказ, девчонка уселась за дальний от входа столик, спиной к стене и уставилась в окно. Дамир в это время расплатился за заказ, подошел к столику и уселся напротив, сняв предварительно фуражку и положив ее на соседний свободный стул. Покрутил шеей и чуть ослабил галстук.

— Знаете, сегодня я узнал о вашей работе больше, чем за четыре месяца до этого, — признался он, что заставило Свету поморщиться. — Ваша сестра со своей… напарницей уже видно сработались. При мне они почти не общались, все делали на автомате. Выглядело это поистине мистически. Но сегодня…

— Давайте не будем об этом, — не выдержала Света. — Мне и так прилетит от деда, если он узнает.

— Почему вы таите свои силы?

— Это долгая история, — вздохнула Света. — И я не хочу ее сейчас вспоминать.

— Ну хорошо, — легко согласился Дамир. — Но может, сможете ответить мне на один вопрос?

— Смотря какой, — девчонка уже была не рада тому, что согласилась сюда прийти. Любопытство полицейского ее тяготило.

— Скажите… а вот эти ваши силы… их можно как-то получить?

Света нахмурилась. Уже открыла рот, чтобы что-то резко ответить, но подошедшая официантка заставила ее изменить планы. Быстро расставив на столике заказанный кофе, пару кремовых пирожных перед Светой и кусок рыбного пирога перед Дамиром, официантка ушла.

Я в этот момент присел на свободный стул между Светой и Дамиром и с тоской смотрел на выставленные блюда. Естественно есть я не хотел, но вот воспоминания о том, как это пахнет, как тает на языке крем с пирожного… эти воспоминания и нагоняли тоску.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — сделав маленький глоток кофе, наконец ответила девушка. — И давайте, вы не будете меня больше расспрашивать о моей… деятельности. Иначе я буду вынуждена оповестить род об излишней вашей настойчивости. Поверьте, в этом случае, ничего хорошего вас не ждет.

— Вы вообще-то представителю власти сейчас это говорите, — поежившись, заметил Дамир.

— А вы ни черта не знаете о возможностях моей семьи. Закрыли тему, — отбрила Света полицейского окончательно.

Дальше этот мини ланч прошел в молчании. Через полчаса мы вновь вернулись в квартиру для продолжения очистки. Света достала мой айфон для повторной его активации, и мне бросилась в глаза одна интересная деталь.

— Мне кажется, или трещинок стало меньше? — уставился я на разбитый толстухой экран.

— Это нормально, — начиная рисовать энергетический круг активации, ответила девушка. — Предмет привязки по мере роста твоей силы восстанавливается и даже улучшает свои характеристики. Все, не отвлекай.

Дальше все повторилось, и мир для меня снова расцвел потоками струящейся энергии.

— Стоп! Нитей негатива стало больше! — озвучил я то, что бросилось мне в глаза.

— Не может быть, — напряглась Света. — Призрака усопшего парня мы не видели. Будь он здесь, вышел бы при первом нашем появлении. Ты уверен, что нитей стало больше?

— Абсолютно!

— Откуда они идут? — спросила Света, аккуратно смещаясь к выходу, ко мне за спину.

Я внимательно осмотрел каждую нить, что пересекали коридор квартиры, и постарался вспомнить то, как было до нашего ухода.

— Несколько нитей идет из стены коридора в кухню, — указал я на «восстановившиеся» нити. Примерно такие же я очистил всего полчаса назад. — Еще парочка идет из глубины квартиры на кухню.

— Значит, дух все-таки остался в доме, — прошептала Света. — Олег, будь нагото…

Договорить она не успела. Сквозь дверь, ведущую в общий зал, к нам вышел призрак какого-то старика.

Глава 6. Светоч

На мгновение все замерли, что дало мне время рассмотреть незнакомого духа. Чуть сгорбленный, с венчиком коротких седых волос на голове. Лицо изрезано морщинами, на теле — пижама с карманами и закрытые тапочки на ногах. Как будто старик недавно встал с постели и пошел встречать незваных гостей. Вот только привычного уже мне света от него не исходило. Глаза избороздили черные прожилки, кривыми лучиками расползающиеся от зрачков. Кончики пальцев на руках заострены, как когти у хищников. Да и на внутренней стороне ладоней виднеются какие-то странные наросты.

Тут старик ощерился, показав черный язык, изъеденные кариесом зубы и мерзость вместо слюней. Точно такая же, из какой состояли нити негатива. Тонко зашипев, старик кинулся на меня. Я рефлекторно выставил на его пути левую руку, в которую тот сразу вцепился и безумным взглядом уставился мне в глаза.

— С… сука! — не выдержал я и матернулся.

В тех местах руки, куда вцепился старик, словно раскаленные иглы воткнули. Боль от столкновения двух противоположных стихий в этот раз оказалась на порядок сильнее, затуманивая разум. Пришедший со стороны Светы поток положительной энергии помог сосредоточиться. Посмотрев на свою левую руку, я с ужасом увидел, что старик уверенно поглощает весь туман нейтральной энергии, и тут же преобразует его в шипы на ладонях, что еще глубже впиваются в мою руку. Напитав правую ладонь с камнем по центру и не до конца завершенными белыми полосками энергией света, я ударил в мерзкую рожу старика.

ПУФ! — беззвучный взрыв раскидал нас в противоположные стороны.

Из-за активированной привязки далеко я не улетел, врезавшись камнем на лбу в стену. Когда открыл глаза, сначала даже подумал, что потерял зрение, так как ничего не увидел. Лишь белый канат, соединяющий меня и Свету, позволил мне понять, что со зрением у меня все в порядке. А сдвинувшись с места, я понял, что просто «вошел» в стену почти всем телом, кроме лба с камнем.

Когда я вернулся в коридор, то старика там уже не было видно. Дамир все также стоял у двери, похоже даже толком не поняв, что произошло. А вот Света выглядела измотанной. Я посмотрел на свои руки. Левая, куда впивались шипы старика, сильно потускнела и была полупрозрачной. На правой камешек в центре ладони уменьшился в размерах. А вот полоскам ничего не сделалось. Хотя чувство, словно ударил в бетонную стену, а не по лицу бесплотного существа, появилось и уходило нехотя.

— Он не вернется? — спросил я Свету, увидев, что она начала рисовать в воздухе белую нить.

— Наоборот, — прошептала девушка.

На лбу у нее проступили капельки пота. От сосредоточенности она даже не обращала внимания на свисающую на лицо белую прядь волос.

— Тогда зачем ты хочешь отменить активацию? — спросил я и только потом понял, что Света рисует в воздухе совсем не круг, а какую-то иную конструкцию.

— Не мешай. Лучше будь готов задержать старика, пока я не закончу. И не подпускай его ко мне.

— Понял, — кивнул я и придвинулся к Свете чуть ближе.

А то мало ли с какой стороны в квартиру зайдет призрак?

— Я могу чем-то помочь? — сомневаясь, все же уточнил Дамир.

Полицейский неосознанно шарил рукой по кобуре, но все же не доставал табельное оружие, понимая, что оно здесь не поможет.

— Да, — внезапно удивила нас обоих Света. — Не бойтесь, не злитесь, вообще старайтесь не испытывать негативных эмоций. Так вы только дадите духу сил.

— Понял, — кивнул Дамир и даже попытался уверенно расправить плечи.

Посмотрел на меня. На мое относительно спокойное лицо (страха перед стариком я сейчас действительно не испытывал, а вот боль была. Даже и не скажешь, что дух, а не человек), еще сильнее расправил плечи, почти выгнув грудь колесом, упер руку в бок и «орлом» посмотрел в закрытую дверь, откуда в первый раз появился старик.

Старик вернулся, когда Света почти закончила рисовать довольно сложную фигуру, сложенную из двух других. Словно ребенок нарисовал два солнца с загнутыми на концах лучами. Лучи этих «солнц» направлены навстречу друг другу и после того, как девушка закончила, оба «солнца» начали крутиться, постепенно набирая скорость. Но мне было уже не до этого.

Дух выскочил со стороны входной двери, зайдя «в тыл». Первым на его пути оказался Дамир. Полицейского я не прикрывал, потому и среагировать на атаку духа по союзнику не успел. Старик задел Дамира мимоходом. Просто оплеуху дал, но если кто-то думал, что это не возымеет эффекта, вынужден разочаровать.

От касания старика Дамир дернулся, как от удара током. Потеряв равновесие, полицейский взмахнул руками и задел висящий на стене крючок под одежду. Рефлекторно схватившись за него, Дамир почти удержал равновесие, но крючок, провисевший до этого на своем месте лет десять и даже не собиравшийся отлетать, вдруг не выдержал и переломился у основания. Потеряв опору, Дамир окончательно рухнул на пол, а державшаяся за крючок рука, полетела в лицо парня и стукнула того прямо в щеку, туда, куда пришлась оплеуха старика. Все бы ничего, но остатки крючка в руке полицейского тоже попали в щеку, да еще так «удачно», что пропороли ее насквозь.

Пока Дамир страдал от удара концентрированной негативной энергии, я сошелся со стариком в клинче. Уже зная об опасности его ладоней, я попытался сделать то же самое сам. Встав на его пути к Свете, я схватил его своей правой рукой за горло и пустил через нее ту положительную энергию, что во мне еще осталась. Эффект был, да еще какой! Старик захрипел. Мою ладонь стал окутывать голубой туман, причем с такой скоростью, что за пару секунд туман скрыл от меня лицо старика. Сначала меня это обрадовало. Выражение безумия и злобы, что выплескивалось через глаза старика на меня, совсем не то, что хочется наблюдать. Но потом я понял, что если не впитаю этот туман, то им вполне может воспользоваться старик, усилив себя! Успел я в последнюю секунду. Когда туман полностью вошел в мою ладонь, я заметил, что его часть утекает в рот хрипящего старика. Вот только хрипел тот конечно не от отсутствия воздуха, а от боли столкновения двух стихий.

— Поверни его ко мне! — ударил сзади крик Светы.

Я схватил левой рукой старика за плечо. Еле сдержавшись, чтобы не отпустить старика (без камня на ладони боль была зверская, сродни опусканию ладони в кипяток), я дернул его на себя и сделал подшаг в сторону. Еще раз! И вот уже старик стоит спиной к Свете, а я наконец-то полностью рассмотрел нарисованный девушкой символ и увидел его в действии.

Два закручивающихся солнца набрали такую скорость, что превратились в два диска: темный и светлый. И эти «диски» Света впечатала в спину духа.

— И-И-И-И-и-и-и!!!!!! — дико, на грани инфразвука, отчего даже меня пробрал первобытный ужас, закричал-завизжал призрак.

Из спины старика уже не туманом, а полноценным потоком стала изливаться голубая нейтральная энергия. Не задерживаясь, она тут же стекала на пол и исчезала в растрескавшихся досках, уносясь дальше, в ту бездну, что притягивает всех умерших духов. Мерзость из старика стремительно пропадала. Черные прожилки в глазах стали тускнеть. Изогнутые в крике губы постепенно выцветали, белея на глазах и затем становясь прозрачными. Когда почти вся мерзость вышла из старика, Света не выдержала и развеяла нарисованный символ. Девушка сама еле держалась на ногах. Энергии в ней почти не осталось.

Я отцепил старика от себя и, собрав в правом кулаке немного энергии света, стукнул почти выцветшего старика по затылку. Это стало последней каплей для него, после чего он стал стремительно проваливаться вниз. И я был уверен, чувствовал каким-то нутром, что он сейчас падает не на третий этаж, что находится под нами, а в ту бездну, которая пугает всех духов до усрачки, неважно какую силу они успели набрать.

— Ты в порядке? — подскочил я к Свете, когда старик окончательно исчез.

Девушка сползла на пол и прислонилась спиной к стене, чтобы окончательно не растянуться на полу. Вид у нее был как у человека при смерти.

— Сейчас… нужно… только отдышаться… и энергии…

— Так может, снимем активацию? Сейчас-то можно?

— Да… пожалуй… ты прав… — кое-как кивнула Света и с трудом подняла руку.

Та тряслась, и круг света вышел очень не ровным, но главное — он сработал, когда я подал через него энергию в сторону девушки. Та буквально на глазах стала оживать. Кровь вновь вернулась к щекам. Исчез тремор в руках. Да и блеск в глазах вернулся.

— Уф, спасибо, — благодарно кивнула она, оборвав передачу энергии до того, как она у меня закончилась.

— Не за что, — я посмотрел на лежащего в луже своей крови Дамира, который пытался зажать пробитую щеку фуражкой и сквозь зубы матерился.

Света тоже посмотрела на него и закусила губу.

— Нужно снова провести активацию. Удар темного духа — все равно что порча. Пока не выведешь негативную энергию, залечить рану не получится. Или загниет, или снова будет вскрываться по разным причинам.

— Ты выдержишь? Все-таки третья активация за день…

— Будет и четвертая и если понадобится пятая, — упрямо заявила Света. — Это не опасно. Главное, чтобы энергия была. Сейчас она есть. На снятие порчи с Дамира хватит. Потом отдохнем и продолжим.

Вот только продолжать Дамир отказался наотрез. Как только я нейтрализовал ту гадость, которой наградил его старик, полицейский принялся выгонять нас из квартиры, а сам собирался отправиться в больницу.

— Но нам нужно закончить! — запротестовала Света. — Дед меня выпорет, если я не выполню полную очистку!

— Ничего не знаю. Мне нужно в больницу, а оставлять вас одних я не имею права. Все, давай, идите на выход!

И никакие угрозы Светы санкций со стороны ее семьи на Дамира сейчас впечатления не произвели. Один дух напугал его гораздо сильнее, чем непонятно какая угроза от семьи медиумов. Плюнув на него, мы вышли из квартиры и стали спускаться вниз. Раз не получилось продолжить зачистку, Света решила выяснить, с кем мы могли столкнуться в квартире наркомана.

— Я его не видел, думал, вы с Пашкой сражаетесь. Как он выглядел? — спросил Дамир. Света в двух словах описала старика. — На Геннадия Степаныча похож. Умер за три дня до Пашки. Вредный был старик. А на Пашку особенно взъелся. Мы думаем, что из-за того, что они живут в соседних квартирах, и Пашка ему спать не давал, когда друзей своих к себе приглашал. Хотя другие соседи на Пашку не сильно жаловались. Да, наркоман, но вроде в целом тихий был. Когда Геннадий Степаныч умер, все вздохнули с облегчением. Впрочем, когда Пашка умер, тоже никто особо не горевал.

— Думаю, передоз этому Пашке как раз старик и устроил, — уверенно заявила Света. — И потом «выпил» свою жертву. Потому и сильным таким оказался. Иначе «светоч» применять не пришлось бы.

— Вот кстати, а что это такое было? — спросил я.

Света бросила взгляд на Дамира, который мой вопрос не услышал, но прямо сдерживал себя, чтобы не задать такой же самому. Я прикусил язык и решил дождаться, когда мы останемся одни.

— Как понимаю, спрашивать что-то бесполезно? — все-таки не выдержал Дамир.

— Говорить ему с порванной щекой было больно, но любопытство пересиливало любую боль.

— Правильно понимаете. Скорую могу вам вызвать, но с собой не возьму, — остановившись перед джипом, сказала Света.

Полицейский вынужденно согласился. Когда мы сели в машину, Света приказала водителю ехать в какой-то салон красоты, а сама тут же взялась за телефон.

— Алло, мам? Деда там? Дай ему трубку, пожалуйста… Привет, деда. Нет, не закончили. Тут такое дело…

Как и предполагала Света, ее дед оказался не в восторге от неполной зачистки квартиры и пообещал связаться с начальством Дамира, чтобы то выделило другого сотрудника. Правда через пять минут перезвонил и вынужден был признать свое поражение — остальные сотрудники «спецотдела» сейчас оказались заняты и раньше, чем завтра, не освободятся. И только когда был решен этот вопрос я наконец смог снова начать требовать со Светы ответа «что это было».

— Это был «светоч» — символ Лады и Коляды.

— Это вроде боги, да?

— Да. Лада — светлая богиня, покровительница брака и матерей. Коляда — темный бог уходящего солнца. Смерти, — Света нахмурилась. — Коляда был из нашего рода. Сын Даждьбога.

— Вот как? — удивился я. — А как он стал темным?

— Потом расскажу, — ушла от ответа Света. — Ты про символ спрашивал.

— Ну да. Так что это за символ?

— Светоч. Символ двух солнц. Был создан для нейтрализации любого типа энергии. С его помощью можно развоплотить духа любой силы и направленности, даже бога. Главное — чтобы собственной энергии на это хватило. Нам повезло, что старик не эволюционировал в привидение, а все еще был предметником. Иначе моих сил бы на него не хватило.

— А почему этим символом нельзя почистить ту квартиру? Зачем я нужен?

— Символы — это инструменты. С их помощью сильнее не станешь. Вот ты уже провел очистку нескольких нитей негатива, скажи — ты почувствовал, что стал сильнее?

— Ну… удар правой у меня теперь определенно стал увесистей, — усмехнулся я.

— Ну вот. Я тоже прибавляю в силе, когда развеиваю активацию, и накопленная тобой энергия возвращается ко мне. С символом так не получится. Он только тратит энергию медиума, но не дает ей развиться.

— Ясно. А много символов есть? И что они делают?

— Прилично. А делают?.. Да разное. Один символ может на время сил тебе во время активации добавить, за счет улучшения ее качества. Но потом откат будет. Другой — раны залечивает. Будь у меня энергия, я бы щеку Дамиру и сама прямо там залечить могла.

— Ого! — покрутил я удивленно шеей.

— Каждый бог создает свой символ. Какие-то не по одному.

— А у Даждьбога какие есть символы?

— «Прямой крест». Притягивает положительную энергию вокруг, восполняя силы медиума, — тут девушка отвлеклась на дорогу и закруглила разговор. — Подъезжаем. Я все-таки смогу попасть к Амине!

Джип остановился около аккуратного двухэтажного здания с большими панорамными окнами и вытянутым баннером на фасаде с названием салона красоты «Богема лайф». Света легкой походкой выскользнула из машины и поспешила к зданию. За время поездки она успела немного передохнуть, и сейчас почти ничего не напоминало, что еще недавно мы с ней боролись за свои жизни. И ведь по ней не скажешь, что она сильно испугалась того старика! И я пока никак не мог понять, с чем связано такое бесстрашие. Юношеский максимализм? Знание, что после смерти ты не сразу уходишь в небытие? Какая-то семейная защита, о которой я еще не знаю? Вопросы множатся, а ответы скупы и редки.

Айфон, к которому я привязан, Света захватила с собой. Это я понял, когда неожиданно возникло сосущее чувство в центре живота, и я начал проваливаться сквозь пол джипа. Пришлось срочно выбираться из машины и спешить к дверям здания, где уже скрылась девчонка. Нет, как медиум, как я вижу, она может и неплоха, но вот к моему присутствию в ее жизни еще не привыкла и постоянно забывает обо мне. Что когда-нибудь может плачевно кончится. И если верить ее же словам, не только для меня.

Внутри салона был небольшой холл со стойкой ресепшена и стеклянными дверями в парикмахерские залы. Отдельно шла винтовая лестница на второй этаж, под которой была скрыта дверь в туалет. За одной из стеклянных дверей сейчас толпились молодые девчонки, наподобие Светы, и с любопытством наблюдали за работой другой девушки, по виду — их ровесницы. Пирсинг в носу, волосы подстрижены асимметрично и коротко, вместо платья — легкая рубашка и короткие бриджи. В кресле для посетителей сидела худенькая брюнетка с длинными волосами, сейчас полностью отданными на растерзание мастеру. Наверное, это и есть та Амина, про которую говорила Света. Она сама сейчас стояла во втором ряду и негромко обсуждала процесс завивки волос у брюнетки со стоящей рядом носатой знакомой с тату на шее.

Я продолжил рассматривать этих любительниц причесок и тут мой взгляд споткнулся на знакомых светлых волосах с розовым оттенком. В первом ряду, через пару девчонок от Светы стояла Рита. Моя Рита! Захотелось тут же подойти и обнять ее. И я не стал себя сдерживать.

Глава 7. Символ Чернобога

Несколько шагов вперед дались мне легко, но когда я приблизился к толпе девчонок, то замешкался. Как их пройти? Насквозь двигаться? А дальше что?

Я все же решился и в качестве эксперимента протянул правую руку вперед. Она легко прошла сквозь спину стоящей передо мной полненькой хохотушки, что постоянно улыбалась и сыпала остротами, веселя подруг. Когда я ее коснулся, то девчонка лишь слегка передернула плечами и продолжила рассказывать, как смешно смотрелся бы ирокез из таких длинных волос, как на «подопытной» Амины. Уже смелее я двинулся вперед и прошел сквозь хохотушку и еще парочки девчонок, оказавшись сбоку от Риты.

Сестра внимательно наблюдала за работой мастера и делала пометки в блокноте, когда Амина комментировала свои действия, объясняя, почему нужно взять прядь именно с затылка в первую очередь, а не с висков, и тому подобное. На плече у нее висела новая сумочка, которой я у нее раньше не видел. Бежевая с вышитым на боку рисунком.

Я залюбовался родным лицом любимой сестренки. Как же я по ней соскучился! И ведь так и не сделал подарок ей на день рождения. Может сейчас это сделать с помощью Светы? Я поднял голову в поисках девчонки и почти сразу наткнулся на ее испепеляющий взгляд. Она явно была не рада моему появлению, да еще такому бесцеремонному вторжению в стройные девичьи ряды. Но мне было плевать. Уже более уверенно я двинулся к Свете, проходя девчонок насквозь. Прикольные ощущения при этом возникают. Словно щекочет кто-то. Правда, когда я проходил сквозь «носатую» знакомую Светы, то вместо щекотки ощутил жгучую боль, как при очистке негатива. Выйдя из подруги Светы, я оглянулся на носатую и посмотрел на ее лицо, чтобы понять, что она могла ощутить. С той происходили довольно интересные метаморфозы. Я успел заметить, как лицо носатой девчонки скривилось, но затем разгладилось и на нем даже появилось чувство облегчения. Как у человека, которого терзала подспудная, но привычная боль, а тут она вдруг прошла.

— Ты что здесь делаешь? — не размыкая губ, процедила Света.

— Ну не проваливаться же мне в бездну, сидя в машине? Айфон-то ты с собой взяла.

Света машинально заглянула в сумочку, подобную сотням других, с какими девчонки не расстаются никогда, и слегка скривилась, поняв что я прав.

— Я тебя попросить хочу.

— Ой, Свет, знаешь, а пойду я домой, — внезапно отвлекла нас носатая.

— Да, Лен, иди конечно. А что так?

— Да я тут поняла, что стрижки — это не мое. Вообще. А дома меня Аленка ждет, я ей обещала один узел показать, как вязать. Извини, что бросаю, — виновато посмотрела носатая Лена на Свету.

— Да ничего. Я понимаю, семья — святое.

— Пока, — расплывшись в облегченной улыбке, подхватилась Лена.

— Смотри-ка, как я на девчонок теперь влияю, — хмыкнул я такой перемене в носатой.

А ведь точно без меня тут не обошлось! Вон какой негатив у нее в душе копился, что она не с сестрой, а здесь время теряет.

— Смотри, не загордись, — процедила Света. — Так что ты попросить хотел? Только быстро, а то отвлекаешь.

— Видишь вон ту светленькую девчонку со слегка подкрашенными волосами?

— Ага. Запал что ли? Так ты теперь дух, тебе это самое теперь не грозит, — тихо прошептала Света, чтобы никто не услышал ее.

— Обломала, — признал я. — Хотя теперь не понятно, чего ты боишься передо мной голой ходить.

— Вот еще! — фыркнула Света. — Губу закатай. То, что тебе секс не грозит пока ты дух… — тут она резко себя оборвала и поджала губы.

Так-так-так… Оказывается еще не все потеряно!

— Интересная оговорочка… Но я сейчас не о том. Эта девчонка — моя сестра.

Вот это выбило Свету из колеи. У нее аж глаза округлились, а сама она застыла соляным столбом. Затем ме-е-едленно повернула голову в сторону Ритки и около минуты пялилась на нее. Лишь когда сестренка заметила такой интерес, Света отмерла и вновь сделала вид, что слушает Амину. Но я видел, что мысли ее были сейчас не о прическах.

Тем временем Рита не стала игнорировать проявленный интерес и стала пробираться к нам, стараясь не сильно мешать остальным. Ну да, как и Свете, ей решительности не занимать.

— И чего ты так моим словам удивилась? Ну сестра. Не монстр же какой-то или дух вредного старика. Зачем пялилась? Теперь Ритка от тебя просто так не отстанет. Придумывай причину такого пристального интереса, — посоветовал я Свете.

Та поджала губы и перестала делать вид, что увлечена мастер-классом от Амины и полностью повернулась к Рите.

— Здравствуйте, — сдержанно кивнула Ритка. — Вам что-то от меня нужно?

— Нет, с чего ты взяла?

— Не тыкай мне, мы не знакомы, — тут же сагрилась Ритка.

Ну да, не любит она, когда незнакомцы с ней фамильярничают.

— Извиняюсь. Просто… — тут взгляд Светы упал на сумочку Риты, — просто я не ожидала увидеть этот символ на личных вещах кого-то.

Рита с недоумением посмотрела на вышитый узор.

— Почему? Мне сказали, что это знак любви и верности.

— Да? И кто же это вам такое сказал?

— Парень, что подарил ее. А что не так?

— Он вам солгал. Или сам не знает истинного смысла этого символа.

— А вы, значит, знаете? — после проявленной со стороны Светы фамильярности да еще обвинения какого-то парня (интересно кого именно? У Ритки поклонников так-то хватает) во лжи сестра была настроена довольно враждебно.

— Да, знаю. Я… увлекаюсь славянской мифологией. Знак на вашей сумочке — символ Чернобога. Это темный бог разрушения. И сам символ несет разрушение всему, что окружает человека. Если конечно в нанесенный символ не был изначально вложен определенный посыл.

— Какой?

— Разрушить что-то конкретное.

— У меня все цело, — отрезала Рита.

— Да? Вы так в этом уверены?

— Абсолютно!

— Знак разрушает не обязательно только материальные объекты. Он может разрушить семью, — Рита вздрогнула, — любовь или дружбу. Вы точно уверены, что ничего не потеряли с момента, как вам подарили эту вещь? Кстати, как долго она у вас?

— Четвертый день, — машинально ответила Рита, думая о своем.

— За это время у вас не произошло ничего плохого?

— Брат умер, — сдавленно прошептала Рита. — Мне Антон подарил сумочку… Потом позвонил Олег и… — сестренка сглотнула подступивший к горлу ком.

А я вспомнил фальшивые речи парня, которого считал другом. Так это из-за него я погиб? Но чем я ему мешал-то?!

— С какими словами вам подарили эту сумочку? Поймите, это важно. Кто нанес символ? С какой целью? А вдруг под ударом не только ваш брат?

— Антон… у меня день рождения был. Он признался мне в любви и подарил… — Рита растерянно посмотрела на вышитый символ. — Сказал, что сам рисунок нанес. Я тогда удивилась, что сумочка качественная, а нанесенный узор — тяп-ляп сделан. Вот он и сказал, что это его «хенд-мейд». Знак, что он меня любит и готов хранить верность только мне.

— Не знаю насчет любви, но символ этот не с добрыми намерениями наносят. И если этот Антон не знает его значения, то значит никакого посыла в него вложено не было. «Любовь» не считается — это положительный посыл, который символ не приемлет. Так что я советую избавиться от подарка и как можно быстрее, пока он еще больше несчастья не принес.

— Но ведь это бред, — помотала головой Ритка.

Эх сестренка! Я бы тоже четыре дня назад так посчитал. Вот только реальность оказалась иной. А вот символ мне прямо сейчас хочется уничтожить! Так руки чешутся, что я не выдержал и попытался схватить символ, чтобы выдернуть его как выбившуюся ниточку из ткани. Не получится? Да и плевать!

Моя ладонь сначала спокойно прошла сквозь материал сумочки, но стоило коснуться вышитого символа, как тот полыхнул в моем восприятии черным светом. Ладонь резко сдавило. Мозг задохнулся от боли, а сознание помахало ручкой, и я на несколько секунд выпал из реальности. Когда очнулся, то увидел бледную Риту, что смотрела на отброшенную сумочку как на ядовитую змею, да недоуменно поворачивающихся к нам девчонок. Света стояла позади меня и старалась не показывать вида, что что-то делает, а сама тем временем наполняла меня своей энергией. Я посмотрел на свою ладонь. Та была черной, даже будто обугленной. Попытки пошевелить пальцами на ней вызвали боль. Вот тебе и «инструмент». Хотя… это все-таки божественный инструмент. Да еще темного бога. В следующий раз надо бы поосторожнее со всеми этими символами. Только потом я обратил внимание, что от вышитого рисунка шла еле заметная струйка дыма.

— Попрошу не мешать показу, — раздался недовольный голос Амины. — Итак, продолжим. После того, как мы завязали…

Обернувшиеся в нашу сторону девчонки, вернулись к проводимому мастер-классу. А вот Рите похоже уже было не до причесок. Света закончила передавать мне энергию, подошла к брошенной сумочке и аккуратно взяла ее за лямку.

— Стой! — запротестовала Рита.

Света вопросительно посмотрела на нее.

— Ты не боишься? Ну… он же вон как задымился просто от того, что мы… ну… говорили о нем, — в голосе сестренки был слышен неподдельный страх. Да и смотреть на вышитый рисунок она старалась поменьше.

— Я знаю, как обращаться с такими штуками. Не переживай, я разберусь с твоим подарком. Только вещи свои забери.

Тут Света посмотрела на пустые руки моей сестры и поняла, что вещи-то той убрать некуда.

— А впрочем, идем со мной. Все равно надо разобраться с тем, кто тебе подарил это.

— Разобраться? — двинувшись следом за Светой на выход из салона, переспросила Ритка.

— Ну да. Специально он тебе такой подарочек сделал, или не знал ничего о свойствах символа. А то ведь, если знал, то это убийство получается.

— Ой, — испуганно охнула Рита. — Антон не мог. Они с Олегом друзьями были.

— Вот и разберемся. Садись, — распахнула перед сестрой дверцу джипа Света.

Сестра удивленно посмотрела на дорогую машину, на Свету, снова на машину…

— Ну чего ты медлишь?

— Ты кто такая? — включилась у Ритки логика. — Про символы бога какого-то рассказываешь. В машину зовешь дорогую. Заманиваешь? На органы продать хочешь? — не, погорячился я насчет логики.

У Светы рука сама сделала фейспалм. Смачно так, что шлепок на всю улицу было слышно.

— Ну что за идиотка у тебя сестра, — прошептала она так, чтобы только я услышал.

— Ты ее не оскорбляй, — вступился я за Ритку. — Что она должна подумать, не зная о реальности потустороннего мира?

— Не нужны мне твои органы, — начала отвечать Света. — Я добра тебе желаю. Но если не веришь, забирай! — кинула она сумочку Ритке.

Та отшатнулась. Сумочка пролетела мимо и шлепнулась на асфальт. Из нее вылетел Риткин мобильник. Обычная раскладушка, подаренная отцом на прошлое день рождения. Она им очень дорожила и не хотела менять ни на какой другой. И увидев, что тот мог разбиться, Рита взбесилась.

— Ты чего творишь! — резко подскочив и схватив сумочку, наплевав на опасность символа, Ритка забрала мобильник и тщательно его отряхнула от налипшей пыли. Убедившись, что он цел, повернулась к Свете. — Говоришь, добра желаешь, а сама чужие вещи швыряешь.

— Пфф. Хочешь и дальше разрушать свою жизнь — вперед! Только Олега жалко. Зазря получается погиб.

Света круто развернулась и одним плавным движением уселась в джип. Я еле успел залезть следом, когда она захлопнула дверцу.

— Домой! — приказала Света.

— Стой! — донесся крик Ритки. — Ты откуда знаешь, что моего брата Олегом звали?! — ну точно сестру из колеи выбило! Сама ведь не далее как пару минут назад мое имя называла.

Джип тронулся, и возвращаться Света не была намерена. Я потряс рукой и тяжело вздохнул.

— Не задалось ваше знакомство. Но все же, просьбу-то выполнишь?

— А я это не сделала? — огрызнулась Света. — Вон, привлекла ее внимание, поговорили…

— И что? — перебил я ее. — Я ведь просьбу свою даже озвучить не успел. Все как-то быстро закрутилось.

— Так что ты хотел? — успокоилась немного Света и посмотрела на меня, слегка прищурив глаза.

— Подарок Рите от моего имени передать.

— И приобрести заодно, да?

— Не, подарок есть, — помотал я головой. — Лежит у меня в комнате, в шкафу.

— И как я ей тогда его передать должна?

— Просто расскажи о нем.

Света отвернулась от меня к окну. Молчала она минут пять.

— Я подумаю. Пока что говорить с твоей сестрой мне совсем не хочется. Дерзкая она у тебя и наглая.

— Вы похожи, — хмыкнул я.

— Чего? — недовольно обернулась ко мне Света. — Если ты пытался сейчас сделать мне комплимент, то получилось у тебя плохо.

— Да нет. Какой комплимент? Просто констатирую факт. Я тебе об этом по-моему и раньше говорил.

— Тебе показалось, мы абсолютно разные! — заявила Света и прекратила разговор.

Так и доехали до особняка Дажьевых в полном молчании. А там нас уже ждал дед. Стоял, привалившись к распахнутым дверям особняка, и как обычно попыхивал трубкой.

— Ну, рассказывай. В подробностях. Как так у вас посторонний пострадал? — с места в карьер начал дед.

— Неверную информацию дал, вот и пострадал. Там оказывается уже больше трех дней дух темный резвился. Он-то и свел в могилу парнишку наркомана, с чьей квартиры все и началось… — принялась рассказывать Света.

Пока она говорила, я не перебивал, но когда закончила, тут же упомянул встречу с сестрой и знак Чернобога на ее сумке. Все-таки оставлять Ритку без помощи нельзя. Со Светой они не сошлись, но думаю на ее деда в этом вопросе можно положиться.

— Символ Чернобога? А какой?

— Навник, — Света была недовольна, что я рассказал о случае в салоне. Наверное, собиралась сама разобраться, без привлечения семьи, но тут уж фиг ей. Был у нее шанс, а она сбежала!

— И когда она сумку получила, Олег погиб. Угум, — дед посмотрел на меня и улыбнулся в усы. — Не переживай. Если за эти дни с твоей сестренкой ничего не произошло, то и дальше нормально будет. Навник — сильный символ. Если бы нанесли его без вложенного посыла, то уже бы себя снова проявил, — мне действительно стало полегче. А то ладонь у меня затягивалась медленно, и что может с Ритой случиться волновало всерьез. Хотя сам факт восстановления обугленной руки радовал. — Но разобраться конечно нужно и не затягивая.

Дед задумчиво пыхнул своей трубкой.

— Вот что, — через минуту продолжил он. — Сейчас я Доброславу позову. Ей скажешь ваш адрес и опишешь сестру твою. Пускай скатается, да поговорит.

— Ритка настороженная. Может не подпустить вашу внучку.

— Ничего, я в нее верю. А вы в дом идите. Голодная небось? — это уже Свете. Та кивнула. — Обед еще не остыл.

Завершив так наш импровизированный доклад, дед развернулся и ушел вглубь дома. Мы тоже задерживаться не стали. После обеда я думал, что Света пойдет в свою комнату, но та двинулась в общий зал на первом этаже. Тот, что был за двустворчатыми дверями под балконной зоной.

Внутри когда-то очевидно был бальный зал. Длинное и широкое, метров тридцать на двадцать, помещение имело высокие арочные окна по обеим сторонам и свисающие с потолка двухярусные люстры. Но теперь паркетный пол был застелен пышными коврами, возле окон стояли мягкие диваны и пуфы, между которыми стояли журнальные столики, превратив зал из бального в гостиный. Справа от входа между двумя окнами висела плазменная панель телевизора, сейчас включенного на новостном канале.

Зал не пустовал. Здесь собралось почти все семейство, которое я видел. Отсутствовала только Доброслава, уже отправившаяся по заданию деда к моей сестре. Сам Пересвет стоял около телевизора, полностью сосредоточившись на идущих новостях. Света двинулась к своей маме, а я решил посмотреть, что в мире творится. Когда подошел ближе, дед лишь чуть стрельнул в меня глазами и продолжил смотреть в экран.

«-… девочка пропала вчера вечером. По словам родителей, она вышла из дома вынести мусор и не вернулась. До мусорного контейнера от подъезда не больше пятидесяти метров. Никаких подворотней нет, вся улица хорошо просматривается. Тем страннее выглядит исчезновение ребенка…»

— Пятый случай за неделю, — прокомментировал новость дед. — Не нравится мне это.

— Чем? Разве

нас

это касается?

— Подозреваю, что напрямую, — кивнул дед.

— И каким же образом? Духи могут красть детей и уводить «за кромку»?

После всего увиденного, я бы не удивился, если так и есть.

— Нет, духи не крадут никого. А вот люди — постоянно.

— Тогда чем это нас касается?

— А чем питаются духи, ты забыл? — пыхнув трубкой, спросил дед.

— Эмоциями, — дошло до меня. — А темные — негативными эмоциями. А уж страх ребенка… да страх его родителей…

— И не только это. Знаешь, как богами становятся?

— Нет, откуда?

— Тогда я тебе расскажу, — кивнул дед. — Слушай…

Глава 8. Неожиданная встреча

— Первыми богами стали очень известные духи. Те, кого люди почитали и при жизни, и продолжили чтить и после смерти, — начал меня просвещать дед. — Вера в кого-то — это целенаправленная передача энергии определенному существу. Духу или человеку — неважно. В этом плане светлым богам было проще всего. В тех, кто помогает, дает позитив, верят охотнее. Вот только силу быстрее набирают все же темные духи. Как думаешь, почему?

— Отрицательные чувства сильнее? — предположил я.

— Да, — кивнул дед и выпустил очередную струйку дыма.

Я посмотрел на его трубку. Интересная она. Табака в ней не вижу. Как он ее заправляет, тоже никогда не наблюдал. Да и другие мелочи прямо орут, что трубка непростая. Как и сам дед. Если бы не видел, что он отражается в зеркале, в отличие от меня, подумал бы, что он дух. Но нет. И в зеркале отражается, и по телефону его как обычного человека слышно.

— Зло мы чувствуем острее добра, — продолжил тем временем дед. — Это завязано на наш инстинкт выживания. Тот, кто творит зло, опасен. Кто добро — нет. Потому и энергии от негативных чувств поступает больше, хотя если собрать все время жизни человека, то все будет наоборот — позитива ты найдешь больше. К чему это я. Темные духи со временем вместо веры в себя нашли другой способ становления богами.

— Ритуал поди какой-нибудь, — фыркнул я.

— Да, — не стал отрицать очевидное дед. — Причем настолько кровавый и ужасный, что знание о нем ничем из людской памяти не сотрешь.

— И вы полагаете, что похищение детей — один из элементов этого ритуала?

— Одного из его видов, — согласился дед. — Тут же вот еще в чем дело — Змеевы на род нацелились. Это, чтобы ты знал, одна из ветвей потомков Морены, одной из первых темных богинь. А родом называют лишь тех, у кого есть прямой предок бог. Если их основатель Змей станет богом, будут Змеевы полноценным родом.

— И род этот темный, — понимающе кивнул я.

— К сожалению, — вздохнул дед. — Событие это не новое. Раз в десять-двадцать лет обязательно какой-нибудь дух усилится до такой степени, что станет на божественность претендовать. А раз в столетие их столько накапливается, что худо всему человечеству от драчки с ними становится. Все мировые потрясения — следствие желания новых темных духов возвысится. Обычно они становятся богами-однодневками. Силу набирают, а известность не успевают. И развоплотить таких пусть и с большими жертвами, но все-таки можно. Что ни говори, а без последователей ни один бог не может. Даже и темный. Но до того много жизней людских уходит на перерождение.

— Но если после смерти они не пропадают, а просто возвращаются в то, что их породило, то может и нет тут ничего плохого? — из любопытства спросил я.

— Ты сам-то тогда почему подальше от Светки не отойдешь да не провалишься к тому, что тебя "породило", а? — рассмеялся дед. Я смутился. — Вот то-то и оно, — пристукнул дед кулаком по ладони, — что не просто так мы живем и развиваемся. Я не верю, что просто так, — тряхнул он головой. — Должна быть конечная цель! И чтобы ее достигнуть, нужно пройти этот путь до конца. А темные не дают этого сделать другим! По головам идут, пытаются "срезать" путь, заходя в тупик. Эх-ма, — махнул рукой устало дед. — Ну да не о том сейчас речь. То, что ты старика одолел, молодец! Пусть и не полностью сам, но по одиночке ни ты, ни Светка не смогли бы его победить. Запомни это! Накрепко! Ни медиум не может без духа-защитника. Ни дух-защитник не способен расти без медиума!

— Но ведь первые боги как-то стали собой без всяких медиумов? Это потом уже они дали силы своим потомкам.

— Глупости это, — отрубил дед. — Бог дает свой символ в помощь роду. Усиливает врожденные способности. Но изначально они у всех есть! После смерти каждый твой потомок — твой прямой медиум.

— Что-то люди не видят своих родителей после смерти, — скептически заметил я.

— Веры потому что в них нет. Привязанности сильной. Вот у тебя, — ткнул он пальцем в меня, — есть привязанность к кому-то из родных?

— Сестра, — не задумываясь, ответил я.

— А у нее к тебе?

— Думаю, тоже.

— Думает он, — хмыкнул дед. — Будь так, она бы тебя и после смерти увидела.

— Но она ведь и видела! — вдруг вспомнил я эпизод на кладбище.

— Да? Когда?

Я коротко пересказал историю моих похорон, и как Антон отвлек сестренку и не дал ей со мной пообщаться.

— Хмм… — задумался дед. — А ведь он же сумочку ей подарил с символом Чернобога, да?

Я кивнул.

— Вот символ тот снова и сработал тогда, вашу связь разрушив. Мешал ты ему сильно, — покачал головой дед. — Только в чем? Надо будет Доброславу спросить, что она у твоей сестры смогла выведать. Да на самого Антона посмотреть стоило бы. Уж не связан ли с каким из темных родов? Потомков Чернобога в нашем городе нет, но сам символ многие темные применяют.

Разговор наш заглох. Новости закончились, и дед покинул зал. Я же, пока Света здесь, далеко уйти никуда не мог. Или могу? Я подошел к девушке и попросил у нее свой айфон.

— Зачем тебе? — насторожилась Света.

— Хочу ваш дом осмотреть, — честно признался я.

— Не стоит по нему просто так ходить. Это небезопасно.

— Даже тебе? — скептически поднял я бровь.

— Дочь, — вмешалась Мирослава, — пусть погуляет. Если и зайдет, куда не следует, то убивать его не будут. Все же твой защитник. А вот по носу дадут. Мужчины, они такие, только силу и понимают.

Света недовольно поджала губы и нехотя достала из сумочки мой айфон.

— Долго не гуляй. Через час жду тебя в моей комнате. Проведу небольшую лекцию по основным богам и какие рода у нас в городе живут.

— Хорошо. А много у нас в городе богов?

— Конкретно в городе живет только наш предок. Наш особняк — вход в его домен. Почему и предупреждаю об опасности. А вообще, боги не любят тесниться в одном месте и предпочитают жить подальше друг от друга.

— Поэтому мы других родов не видим почти? Они рядом со своими предками живут?

— И поэтому тоже. Но не обольщайся. Мелких семей медиумов, отколовшихся от основного рода и решивших попробовать основать собственный, хватает. Змеевы — лишь один пример. Они далеко не единственные. Для темных вообще характерна борьба за власть и стремление к личной силе.

— Ладно, доча, загрузила Олега, — улыбнулась Мирослава. — Отпускай его уже. Лучше расскажи, куда поступать собираешься?

Оставив мать и дочь наедине, если не считать стоящего у окна Чу Лина, я зажал айфон в левой здоровой руке и двинулся в противоположную, относительно той, откуда мы зашли, сторону. Вскоре достиг двери и осторожно надавил на ее ручку левой рукой с зажатым айфоном, чтобы если рука пройдет сквозь предмет хотя бы телефоном надавить и открыть дверь. Но нет, ручку я почувствовал и собственной ладонью. Когда дверь открылась, я уже более уверенно толкнул ее и оказался на широкой светлой террасе со столиками и плетеными стульями вокруг них. С террасы открывался чудесный вид на выбивающийся из-под полуметрового камня родник. Вокруг самого камня образовался маленький, всего в три метра диаметром, прудик. Но при этом вода в нем была темно-синей, что характерно для больших глубин. Дальше за камнем начиналась тропинка, ведущая вглубь яблоневой рощи. Мне стало интересно, куда она ведет, и я аккуратно обошел камень с прудиком и двинулся по ней вперед. Напоследок оглянулся, чтобы оценить особняк с этой стороны.

Если с фасада особняк имел единую стену, то сейчас я отчетливо видел, что он скорее напоминает букву "Т", где верхняя перекладина — это фасад здания, а вертикальная прямая — специально сделанная пристройка для проведения балов. Я еще внутри обратил внимание, что зал был довольно высоким, а отсюда хорошо было заметно, что он занимает оба первых этажа. На третьем над залом тоже были какие-то помещения, но что в них, снаружи определить было невозможно.

Развернувшись к тропинке лицом, я все же пошел вглубь рощи. Тропинка не была прямой, отчего уже через несколько шагов особняк скрылся из виду, только крыша немного виднелась. Но через пять минут даже она пропала, как и всякие звуки, что можно было бы связать с человеком. Осталось только пение птиц, да шебуршание мелких зверьков, что шныряли между корней яблонь. Почти на каждом дереве висели яблоки, причем здесь не было какого-то одного вида. Встречались и зеленые антоновки и красные "апорт" и множество других, чьи названия я просто не знал.

Я все продолжал идти вперед, уже из чистого азарта узнать — как далеко простирается эта роща? Что-то не помню я таких "плантаций" возле нашего города. Я отмахал по внутренним ощущениям около километра, когда тропинка привела меня к статуе бородатого мужика. В расписной рубахе старинного кроя с повязанной вокруг лба веревкой, он широко раскинул руки, словно хотел тебя обнять, и открыто улыбался. В душе зародилось чувство, что встретил старого друга, который рад тебя видеть. Мои губы сами собой расплылись в ответной улыбке. А следом появилось чувство присутствия кого-то необоримо сильного. Я уже испытывал это, когда впервые попал в особняк Дажьевых и попытался покинуть спальню Светы. Но тогда существо взглянуло на меня из любопытства — кто это попал в ее поле зрения и не несет ли угрозы. Сейчас же существо уже знало меня и было настроено весьма благосклонно.

Невольно пришло понимание, что за мужика отлили в статуе. Существо будто усмехнулось и кивнуло. После слегка нахмурилось, увидев что-то непотребное. А затем… статуя ожила, и бородач устремил свой взгляд прямо на мою обугленную ладонь. Поцокал каменным языком, вызвав гулкий стук. После чего уверенно шагнул ко мне и взял за пострадавшую ладонь. Каменные руки нестерпимо засияли от исходящего от них света. Он стекал прямо на обугленные места, счищая копоть и обнажая суть моей души — сотни тонких потоков света и тьмы. Темных прожилок было совсем немного, но они все же были. Как только копоть пропала, свет стал густеть и задерживаться на ладони вместо кожи. Когда правая рука полностью скрылась под толстым слоем света, бородач отпустил ее. Отступил на шаг и снова широко улыбнулся.

— Я ВСЕГДА РАД НОВЫМ ПОСЛЕДОВАТЕЛЯМ. НО ТЫ УЖ ПОСТАРАЙСЯ БОЛЬШЕ НЕ ЛАПАТЬ ЧУЖИЕ СИМВОЛЫ, — прогудел он так, что мне аж уши заложило.

После этого вернулся в прежнее положение и замер. Статуя вновь была просто статуей, а не древним богом. Облегченно выдохнув, я поспешил назад в дом. Сейчас мне повезло, но не зря ведь Света предупреждала, что это небезопасно?

— Ты где бродишь? — накинулась на меня девчонка, когда я вышел из рощи. — Я же тебе сказала, чтобы ты через час был в моей комнате, а ты?

— А сколько времени прошло?

— Да уже третий час как тебя нет!

— Ну извини, часов у меня нет, — фыркнул я на претензию.

— А айфон тебе на что?

— На, попробуй на нем время посмотреть, — отдал я ей свой предмет привязки.

Света скривилась, поняв, какую глупость сморозила. После того, как на айфон наступили, работал он только в мистическом плане.

— А что это у тебя с рукой? — обратила она внимание на сделанный бородачом световой "гипс".

— Да так… встретил твоего предка. Классный чел, лечить умеет. А ты говорила, что у вас тут опасно. Врала что ли?

— Какого именно предка встретил? — напряглась Света.

— А у вас их много?

— Если ты вдруг забыл, Коляда тоже наш предок. Но при этом он темный бог!

— Эээ… — только тут до меня дошло, что мне действительно об этом говорили, но мельком и в памяти этот факт не отложился. — А его тоже можно встретить?

— Он же бог, — пожала плечами Света. — А Даждьбог не всеведущ.

— Ну… я статую бородача улыбающегося видел, — как мог, описал я своего "лекаря".

— Уф. Тебе повезло. Это и правда был основатель рода. Но больше в рощу не ходи! Тропинка только кажется единой. На самом деле она постоянно ветвится и куда привести может — загадка для всех. Идем домой, — повернулась она ко мне спиной.

В итоге лекцию по основным богам мне провели, но очень краткую, обвинив в этом меня самого — много гулял мол. Из лекции ничего особо нового я для себя не вынес. Имена славянских богов (основных) я и до этого слышал. Узнал только, что они делятся не на две, а на три группы. И не столько по типу энергии, сколько по влиянию на нее. Так есть боги "добра", чьи символы света очень сильны и могут использоваться даже обычными людьми без способностей медиума. Есть их антагонисты. А есть боги "срединного мира", к которым относится и Даждьбог. Вот их символы лучше всего работают в руках медиумов, а у обычных людей срабатывают "с пятого на десятое" как выразилась Света. Но также есть три бога, что стоят особняком от всех трех групп. Это Макошь, Велес и Род. Чем именно они такие особенные в этот вечер мне сказано не было. Ну ладно. У нас еще много времени впереди.

Напоследок, уже засыпая, Света поделилась новостями от сестры. Она смогла благополучно связаться с Ритой и уничтожила символ на подаренной сумочке. Заодно и контакты Антона взяла, чтобы связаться с ним и выяснить, откуда тот получил знания о символе темного бога разрушения.

На следующий день нас снова отправили на очистку. Закончить то, что не доделали вчера. Вместо Дамира был Артем. Звание у него тоже было другим — лейтенант. Зеленоглазый нескладный шатен, недавно закончивший институт МВД. В спецотдел по работе с медиумами он попал из-за соседки сатанистки. Та отыскала настоящие символы темных богов (так-то, как я узнал, все символы старых богов были искажены, чтобы обычные люди не смогли ими пользоваться направо и налево) и с их помощью решила призвать сатану. Сатану призвать ей не удалось, а вот Троян откликнулся. Именно его "Целебник" рассчитанный вообще-то на лечение окружающих (тут я СИЛЬНО удивился, потому как Троян — темный бог) использовала дурная баба для длительных мучений животины, которую она приносила в жертву для призыва. В общем, Артем пришел на пронзительные крики бедной кошки и петуха, а застал ходока Трояна, посланного разобраться в происходящем.

— Чуть не поседел тогда, — улыбаясь, рассказывал Артем, пока мы поднимались в квартиру. — Зато теперь обычные духи уже не вызывают страх. Да и видеть я их стал.

— Ты медиум? — удивилась Света.

— Да не, — отмахнулся летеха. — Просто призраков вижу.

С прошлого посещения на наше счастье ничего нового не добавилось. Мерзкие нити негатива и отдельные его лужи, как под раковиной, не уменьшились, но и не увеличились. На этот раз дело по очистке пошло в разы быстрее. За ночь гипс из света закончил свое действие, так что к началу своей "работы" моя ладонь была как новенькая. И я тут же поспешил закончить создавать ту белую полоску, выходящую из накопителя, как я решил обозвать для себя камень в центре ладони, до логического завершения. Когда она замкнулась на тыльной стороне ладони, я решил немного поэкспериментировать. Мысленно послав в полоску свою энергию, я дождался, когда она засияет светом, и ударил по ближайшей луже мерзости. От удара произошла вспышка, и негативную энергию расплескало во все стороны, в том числе на меня. Я зашипел от боли и принялся быстро впитывать попавшую на меня мерзость накопителем, проводя ладонью по пострадавшим частям тела.

— Что-то результат какой-то не очень, — поделился я своими выводами со Светой.

Та только хмыкнула, наблюдая за моими потугами освоить что-то новое.

— Ты должен какой-то посыл вложить в удар. Его смысл. Что ты хочешь получить, — пояснила она, когда я закончил себя очищать.

Я задумался. Какой смысл я могу вложить в удар? Чтобы мерзость испарилась? Может быть. Но тогда я не получу туман нейтральной энергии. Но ведь удар не для этого предназначается? А для отпора таким духам, как тот старик. Там уже не до тумана будет. Поэтому я снова повторил эксперимент, на этот раз внеся в него изменения, как посоветовала Света. И все получилось!

— А так очищение даже быстрее пойдет, — радостно воскликнул я.

— Ага. И как был слабаком, так им и останешься, — окоротила меня девчонка.

— Тут ты права, — вынужден был я согласиться.

Закончили с очисткой мы часа за четыре. Впереди была еще половина дня, и Света намеревалась потратить их с пользой для себя. Мы снова поехали в салон, но уже не на мастер-класс, а чтобы использовать его по прямому назначению. Света решила сменить маникюр. Ни разу не был на этой процедуре, и ничуть не жалею. Но теперь видимо придется восполнить пробел в знаниях, как это проводится. Смирившись с неизбежным, я напомнил о своей вчерашней просьбе.

— Ну что тебе стоит? Всего один звонок, или даже смс, а для меня это важно!

Настроение у Светы было приподнятое, поэтому еще немного поломавшись для виду, она согласилась. И уже через минуту на номер моей сестренки пришло сообщение: "Подарок в шкафу, под запретной футболкой. Твой братик Олег".

— Что за «запретная футболка»? — нажав "отправить" спросила Света.

— Неважно. Главное, что без разрешения, Ритка бы под нее никогда не заглянула.

— А сейчас, значит, она сразу поверит смс и побежит проверять?

— Как минимум попытается перезвонить и уточнить, кто ей написал, — пожал я плечами. — Вспомнит тебя, ту эпопею с символом. Да еще приход твоей сестры… Короче, я думаю, что она как минимум хотя бы из любопытства заглянет. И я хоть так выполню свое обещание!

— Для тебя это важно?

— Конечно, — удивился я недоверию Светы.

Тут ее мобильник пиликнул сигналом о входящем сообщении.

— О! Твоя Рита уже бежит узнавать, кто ей написал, — усмехнулась Света. — А ты ошибся, говоря, что она позвони. т, — запнулась девчонка.

— Что там?

Света повернула мобильник с сообщением ко мне.

"Вручи ей сам. Если не врешь, что ты Олег, — и подпись, заставившая меня похолодеть, — Антон"

Глава 9. Ритуал

— Перезвонить? — посмотрела на меня Света.

Я сглотнул.

— Откуда у него телефон Риты? А если он ее в заложники взял?

— Думаешь? — засомневалась Света.

— Понятия не имею. Раньше я считал, что знаю Антона, но теперь… даже не знаю, что думать. А если действия твоей сестры спровоцировали Антона на радикальные шаги?.. Звони! — решился я. — Нужно выяснить, что с Ритой.

Света набрала номер и включила громкую связь, чтобы я смог слышать разговор.

— Алло, — напряженный голос Антона.

— Это он! — сжал я челюсть от страха за сестру и ненависти к бывшему другу.

— Антон?

— Да. Вы кто? Почему представились Олегом?

— То же самое могу спросить у вас. Откуда у вас телефон его сестры?

— Она была у меня недавно. Забыла, когда ушла, — ответил Антон и тут же сам перешел в наступление. — Так вы ответите на мои вопросы? Почему вы представились именем моего друга? Что за подарок?

— Тоже мне друг, блин, — фыркнул я. — Не верю я, что Рита могла забыть свой телефон у него! Выясни, где она!

— Мы можем встретиться? — неожиданно для меня и, судя по слегка поперхнувшемуся голосу в трубке, и для Антона, предложила Света.

— Зачем?

— Я не верю вам. Что телефон Риты оказался у вас случайно. У вас, как я понимаю, тоже есть вопросы ко мне. Вот и обсудим это. Или вы боитесь девушек?

— Когда? — а напряжен Антоша! Не хочет ни с кем встречаться. Так его! А уж при встрече применим активацию и с моим новым ударом — фиг он как сможет Свете навредить.

— Сейчас. Вы где?

—… не важно, — после секундного ступора, отрезал Антон. — Через десять минут в кафе «Сладкий май». Знаете такое?

— Да. Успею.

— Это кафе возле его дома, — вставил я для Светы замечание.

Когда она отключилась, я предложил ей позвонить своей сестре и уточнить, когда она видела Риту последний раз. Та так и сделала.

— Они виделись вчера, — закончив разговор, ответила Света. — Контакты Антона Рита вчера ей все-таки не дала, как я думала, но обещала их прислать сегодня. И до сих пор ничего не написала.

— Едем! — развернулся я к водителю джипа.

Правда, тот на меня никак не среагировал, а изменил маршрут только после приказа девчонки.

До ресторана мы добрались не за десять, а за пятнадцать минут. Антона я опознал еще с улицы. Он сидел возле окна, устроившись с одной стороны в отдельной кабинке, где внутри никто разговору помешать не сможет. А с другой — на виду у прохожих, так что сделать ни он, ни мы незаметно ничего не сможем. Он нас боится? Точнее, Свету? Почему?

— Вон он, — указал я на парня.

Света чуть кивнула, показав, что поняла, и уверенно зашла в ресторан.

— Здравствуйте, рады видеть вас в нашем ресторане, — тут же подскочила миловидная официантка. — У вас заказан столик? Или вы на обеденный перерыв?

— Нас ждут, — отмахнулась от нее Света и быстрым шагом двинулась к нужной кабинке.

— Здравствуйте. Антон? — полувопросительно уточнила Света, элегантно присев напротив парня.

Не знал, что она так умеет. Антон тоже удивился. Не ожидал? Очевидно, что не так он себе собеседницу представил. Сам парень выглядел как обычно: отглаженные черные брюки, легкая рубашка с принтом цитаты известного философа. Сегодня это был Ницше с его легендарным «Что меня не убивает, делает меня только сильнее». Рукава Тоха закатал до локтя, что с его ровным пробором на голове и стильных прямоугольных очках создавало образ офис-менеджера, который закончил рабочую неделю и только приготовился уйти на пару дней в загул.

— Да, а вы..?

— Света.

— Просто Света? Не Светлана? — Антон чуть приподнял брови, показывая свое удивление.

— Да. Вас что-то смущает?

— Да нет. Имя — нет, а вот то, что вы пишите сообщения от имени покойника — да.

— Тут все просто. Я подруга Олега. Была ей. Перед смертью он поделился своими планами насчет подарка Рите. А как я узнала недавно, не успел его сделать, хотя и обещал. Если вы его знали, то должны понимать, насколько ему было важно держать свое слово.

— О да, — пробормотал Антон, скривившись, — у него на этом пунктик был.

— Вот я и решила, что лучшей памятью о нем будет выполнить данное им обещание.

— От его имени?

— Ну, это же

его

обещание. А вот чего я не пониманию — это как чужой мобильный телефон оказался у вас. Олег говорил, что Рита им очень дорожила. И она вот так просто забыла его у вас?

— Дорожила, — вздохнул Антон. — Видно, мне придется рассказать, что произошло, подробно. Иначе вы мне просто не поверите.

— Ничего, я готова выслушать, — величественно кивнула Света.

Я тоже разместился на соседнем стуле поудобнее и стал внимательно слушать.

— Все началось около месяца назад…

Чего?! Фига се у него предисловие. Он бы еще со своего рождения начал!

— … тогда мы отмечали один удачный контракт. Создали приложение для продаж одной региональной фирме. Я отвечал за юридическое сопровождение, Олег — за программный код, а Яков, наш общий друг, за рекламу. Яша и нашел для компании эту фирму и поспособствовал, чтобы занимались ей мы с Олегом. Поэтому и отметить собрались тоже вместе. Тогда-то я и увидел в Рите девушку. До этого Олег свою сестру на посиделки никогда не брал, и виделись мы мельком. А в тот день и танцевали и пили…

Антон на мгновение прервался, чтобы налить себе из стоящего на столике графина воды и, попив, продолжил.

— Короче. Я тогда увидел в Рите женщину и влюбился. А Олег это заметил и… когда Рита вышла в туалет «припудрить носик» сказал нам с Яшкой, чтобы на его сестру мы даже не пытались рыпаться. Мол, она еще маленькая и он нам то самое оторвет, если узнает, что мы к ней пристаем. Он это

обещает

Блин. А я толком и не помню этого разговора! Да, было дело, хороший заказ закрыли и от компании приличную премию получили. Это и отмечали. И что Тоха тогда на Ритку стал засматриваться, тоже помню. А вот своего обещания — нет. Впрочем, я концовку вечера вообще смутно припоминаю, в принципе сказануть такое мог.

— А я с того момента как Риту видел, так внутри все переворачивалось. Хочу быть с ней — а не могу! Именно потому, что Олег свои обещания

всегда

выполняет!

— Почему же не поговорили с ним об этом? Что у вас серьезные чувства и так далее, — спросила Света.

— Ага, — горько усмехнулся Антон. — Вы видимо не слишком давно с ним дружите. Иначе бы знали, что Олег от своих обещаний не отказывается и не меняет. Даже во вред себе.

Света кинула на меня оценивающе-недобрый взгляд. А вот тут Тоха на меня наговаривает! Я конечно упертый и стою на своем слове, но не дурной против фактов и реальности идти. Если бы Рите он нравился, то не стал бы я против их отношений ничего делать.

— И вы решили его убить?

— С чего вы это взяли? — вскинулся Антон.

— Да как-то он вовремя умер, — ушла Света от темы символа Чернобога.

Правильно! Тоха сам должен о нем признаться.

— Ничего подобного я и близко не желал. Просто… — тут парень замялся. — Вы верите в мистику?

— Я… допускаю ее существование, — постаралась максимально обтекаемо уйти от ответа Света.

Неужто взялась за ум? А то перед полицейскими была более откровенна. Или дело в том, что они

уже

знали о медиумах и у нее они относятся к категории «свои»?

— Она существует! — убежденно заявил Антон. Даже подался чуть вперед, нависнув над столом. — Я сам не верил, но это так!

— И что вас заставило в это поверить?

— Неделю назад я думал, что и как подарить Рите на день рождения. Тогда-то мне и попалась статья о славянских богах. У ее автора еще псевдоним был такой экзотический, я сразу запомнил.

— Какой? — напряглась Света.

— Кобрус Змеев.

Антон этого со своего места не видел, зато от моего взгляда не ускользнуло, как ладони девушки под столом сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. А похоже ни какой это не псевдоним. Да и в свете последних желаний этой семьи, статья точно специально выпущена. Хотят запутать противника вот такими «Антонами»? А что? Теория у меня прямо на лету сформировалась: выдать массовому потребителю несколько темных символов, и пока семья Дажьевых и другие светлые медиумы будут гоняться за «Антонами» и другими, поверившими в мистику и применившими знак обычными людьми, провернуть задуманное. А парень продолжал свою исповедь. Только сейчас я заметил, насколько он был напряжен раньше и как с каждым словом расслаблялся. Да ему тупо некому было рассказать о своих проблемах! Меня понятно почему он отсек, а Яшку — скорее из-за его прямолинейности. Тот мог и мне все рассказать, ведь как можно таить что-то от друга «про друга»?

— В той статье говорилось, что у славян в отличие от других наций, нет «плохих» богов. Все боги выполняют свою роль, даже если она и очень неприглядна. И в качестве примера приводился Чернобог и его символ «Навник». По словам этого Кобруса, этот символ убирает препятствия на пути к цели. Если ты боишься драки, а драться нужно, то стоит нанести символ на себя, и он уберет твой страх. Проблемы в отношениях? Постоянные ссоры? Нанеси символ в своем доме и супруги перестанут обращать внимание на причины ссор — знак бога уберет эти причины. Я конечно тогда не поверил в силу какого-то знака, но все же решил проверить. Других вариантов я не видел. А символ сам по себе довольно красивый и непонятный. В качестве узора на одежде или каком-нибудь предмете — самое оно. Только нужно было самому символ наносить, иначе не сработает — так автор статьи написал.

— И вы этот символ нанесли, — кивнула Света.

— Да. На сумочку, которую решил подарить. Подарил, — поник Антон. — А в тот же вечер Рита мне пишет, что Олега машина сбила. На символ я тогда не подумал. Лишь когда узнал, что все произошло почти сразу после вручения подарка, что-то начал подозревать, — тут парень поднял голову и посмотрел Свете прямо в глаза. — Я-то думал, что символ поможет Олегу забрать его слова обратно! Уберет его обещание! Разрушит его! А не убьет моего друга!

В голосе Антона я услышал боль, отчего растерялся. Это что получается? Я зря наговаривал на своего друга? Это все случайность? Нелепое… стечение обстоятельств?! От этого становилось обидно и горько. Случайность. Вот, что меня убило. Блин.

— Вы хотели рассказать, как телефон Риты оказался у вас.

— Да, — успокаиваясь, кивнул Антон. — Про символ и его действие мне сегодня рассказала Рита. Если до этого я лишь догадывался, но списывал на совпадение. Ну кто мог подумать, что какой-то нарисованный значок способен убить?! Но вот сегодня… она пришла и начала обвинять меня в смерти Олега. Что это я его убил. Рассказала про символ и его действие. Она была убеждена, что это не чушь, а абсолютная правда! Ну и я… тоже поверил. Она попыталась позвонить кому-то, чтобы «со мной разобрались». Вот тогда я и отобрал у нее мобильник. Испугался. Хотел и ее саму остановить, чтобы поговорить, объясниться… Но она убежала. А меньше чем через минуту пришло смс от вас. Можете представить, что я подумал?

Света молчала. В моей голове тоже все перевернулось. Еще полчаса назад я считал, что меня убил бывший друг. А сейчас получил этому подтверждение, и в то же время… опровержение.

— Вы ведь все равно свяжитесь с Ритой, чтобы рассказать о подарке от Олега? — так и не дождавшись ответа, спросил Антон.

— Да.

— Пожалуйста, скажите ей, что я не хотел ни кого убивать. Я люблю ее. И уж тем более не хотел зла своему другу.

— Я передам, — дернула головой с намеком на кивок Света и встала из-за стола.

Мы быстро покинули ресторан, так ничего и не заказав и оставив опустошенного Антона думать над своими поступками.

— Набери сестру, — попросил я Свету. — Нужно рассказать об Антоне и статье.

— Да, ты прав, — согласилась она.

Когда мы сели в джип, девчонка тут же стала выполнять мою просьбу.

— Алло, Доба? Ты говорила с Ритой? Ааа, она уже тебе все рассказала. Но так слушай — она не все тебе рассказала. Я только что говорила с этим Антоном. У нас проблемы — как минимум по городу, если не по области, ходит статья Змеевых с рабочим символом Чернобога!

После короткого пересказа нашей встречи, Доброслава оказалась весьма озадачена и потребовала, чтобы Света все передала деду.

— Пфф, — фыркнула девчонка на это замечание. — А то я сама не догадаюсь!

— Догадаешься, но можешь забыть, — донеслось из трубки телефона. — Но извини, я сейчас занята, мне немножко не до Риты. Кстати, ты где находишься?

— Да все там же — у «Сладкого мая».

— Отлично! Езжай быстрее ко мне! Я нашла пропавших детей. Нужна твоя помощь, как медиума. Остальные могут не успеть. Слушай адрес…

Доброслава протараторила название улицы и дом и отключилась. Света слегка озадаченно передала адрес водиле и посмотрела на меня.

— Что? Я сам знаю не больше тебя! — ответил я на немой вопрос в ее глазах.

— Она сказала, что нашла пропавших детей. Но если бы с ними все было в порядке, то не понадобилась бы срочная помощь медиума. Мне все это

крайне

не нравится.

До названного адреса мы ехали меньше пяти минут и вскоре остановились возле обычной девятиэтажки-свечки. Возле единственного подъезда сейчас стояла тойота-королла с сидящим за рулем мужчиной, по стилю одежды — тезка водителя Светы.

Девчонка выскочила из джипа, прихватив мой айфон, и первым делом подскочила к этому самому водиле.

— В подвале, — еще до заданного вопроса, ответил шофер.

Света тут же метнулась в подъезд. Лишь войдя внутрь и убедившись, что вокруг никого не видно, она нарисовала энергетический круг и поспешила провести активацию.

— Вот это правильно! — кивнул я, когда мир расцвел для меня потоками энергий. — Так… вижу остаточные следы негативной энергии, ведущей в подвал. И парочка нитей позитива тоже туда ушла.

— Это Доброслава. Вперед! — скомандовала Света.

Дверь в подвал раньше закрывалась на замок. Сейчас он был сорван и отброшен в сторону. У меня сложилось такое чувство, что по нему ударили кувалдой или чем-то похожим. Короткий спуск закончился выходом в коридор. В нем были фальш окна с деревянными ставнями. Если снять их, то можно было попасть под сам дом, где проходили трубы. Из коридора вели три двери: входная снаружи и две в подсобные помещения рабочих. Вот в одной из них мы и нашли Доброславу с ее защитницей Ритой. И не только их.

— Брр, — передернул я плечами. — Что за твари это сделали.

В комнате лежало пять растерзанных детских тел. Одежды на них не было, на руках и ногах сделаны надрезы, кровь из которых растеклась в выструганные в полу углубления. Сами углубления формировали незнакомый символ. Дети были мертвы. Это было понятно хотя бы по вышедшим из тел духам, что застыли над собственными вместилищами и с выражением бесконечной муки смотрели на нас. Даже в нематериальном состоянии детей оплетали мерзкие нити негатива, протянувшиеся к нарисованному символу на полу. Энергии в духах почти не осталось, они были практически прозрачными. Внешность уже было не угадать, зато хорошо были заметны потоки энергии, составляющие суть умерших детей. И с каждой секундой эти потоки сути буквально выжимались мерзкими нитями, а выкачанная энергия перемещалась в начертанный символ.

— Они запустили ритуал, — мельком глянула на нас Доброслава.

Я посмотрел на ее защитницу. Впервые видел эту пацанку с активированным предметом привязки. Выглядела Рита внушительно. На правой руке кастет с выдвижными шипами. По телу броня. Не цельные латы, а скорее кожаный корсет с наколенниками и налокотниками, что не стесняют движений. На левой руке вытянутый щит, по размеру не больше головы девушки. Наверное именно ее она им и прикрывает в бою. Сама Доброслава чертила в воздухе какой-то незнакомый мне символ, наполняя его своим светом.

— Что нам делать? — спросила Света, завороженно наблюдая за действиями сестры.

— Ты будешь батарейкой. А Олег — по обстоятельствам. Если сумеет, то нужно уничтожить нити, связывающие формирующийся символ и души детей. Времени — в обрез! Если не успеем… впрочем, ты и сама знаешь, — оборвала себя Доброслава.

— Поняла, — кивнула Света и обернулась ко мне. — Вот и пригодились твои эксперименты. Уничтожай те нити, — махнула она рукой на мерзкие нити негатива. — Начали!

Я выдохнул и стал напитывать светом полоску на правой руке. Ну вот и посмотрим, чего я достиг за этот короткий срок. Заодно и на работу опытного медиума и духа-защитника поглядим. Вперед!

Глава 10. Защитница Доброславы

Передо мной цель — закрученные в канаты нити негатива, оплетшие души убитых детей, как паук оплетает своей паутиной жертв. Задача — разорвать эту «паутину», чтобы энергия детских душ перестала поступать в начертанный на полу символ. Напитываю полоску на правой руке светом. С каждым мгновением она сияет все сильнее и сильнее. Теперь придать накопленной силе смысл. Даю установку — уничтожение всей мерзости, что встретится на пути удара. И последнее — собственно удар!

Для того, чтобы нанести его, мне пришлось подойти вплотную и непроизвольно наступить на незнакомый символ. Левую ногу скрутило болью, и в итоге удар получился смазанным. Но главное — он все же хоть и краем, но попал по цели! Сразу три «каната» как корова языком слизнула, а силуэт мальчика лет пяти перестал беззвучно разевать рот в немом крике.

Справа болидом пронеслась Рита. Девушка словно танцуя скользила по полу, не задевая начертанного рисунка, а ступая точно на свободные его участки. Кончики шипов на ее кастете сияли как звезды на небе, таким же белым и холодным светом. Как только она касалась нитей негатива, те тут же растворялись, как сахар в горячей воде. Причем не просто уничтожались, как у меня, а нейтрализовывались светом Риты и небольшие облачки тумана тут же притягивались к кастету, впитываясь им. Вот это мастерство! Уже через несколько секунд девочка лет восьми оказалась свободна от пут и остатки ее души тут же провалились под землю, притянутые душой мира.

Теперь я не только стремился как можно быстрее уничтожить нити, но и смотрел под ноги. В отличие от символа Чернобога, начертанный на полу знак не нанес мне таких серьезных повреждений. Да и вообще как я понял чуть позже, никак мне не навредил, а боль была от соприкосновения моей энергии света с тем концентрированным негативом, что успел впитать символ.

Я нанес еще три удара, а Рита освободила души еще двух детей, когда в дело вступила Доброслава. Созданный ей символ состоял из четырех загнутых лучей и чем-то напоминал сюрикен. На его концах выделялись точки света, к которым стекалась энергия, идущая от девушки. И из этих точек накопленный свет ударил прямо в центр начертанного символа!

Пространство содрогнулось. Пол взорвался, разметав по всей комнате огромное количество щепок. Рита каким-то чудом успела встать между ними и Доброславой, прикрыв ту своим щитом. Света стояла ближе к выходу, но ей это помогло слабо и ее руки и ноги посекло сотней щепок. Лицо девчонка успела прикрыть в последний момент. Черт! Я тут же кинулся назад, чтобы прикрыть свою подопечную. Что ж меня сразу о таком эффекте не предупредили?!

От столкновения двух противоположных стихий пострадал не только пол. Оставшийся еще не освобожденным дух пацана лет десяти развоплотило. Все потоки энергии, из которых состояла его душа, разорвало. Часть из них впитал символ на полу, стремясь восполнить уничтоженный резерв энергии, часть была притянута душой мира. Не знал, что такое вообще возможно. Я думал, что наши души — это что-то неделимое.

А Доброслава и не думала останавливаться! Свет все бил и бил из ее символа по нарисованному знаку, разрывая сгустившийся почти до твердости негатив на мелкие частички. Но они при этом никуда не исчезали! Повторного «взрыва» не последовало, материальный мир перестало корежить, но потусторонний продолжал стонать от противоборства двух стихий. Рита, поняв, что ее подзащитной ничего не угрожает, бросилась к тем участкам знака, что уже не имели единой структуры, и принялась ее… поглощать? Нет, нейтрализовывать и тут же впитывать!

— Что ж я стою-то? — пробормотал я и кинулся делать то же самое.

Света за моей спиной передавала свою энергию сестре, а на впившиеся щепки пока не обращала внимания. Доброславе это точно было нужно, вон уже начала бледнеть, как Светка, когда духа развоплощала!

Пока возвращался к начертанному символу, обратил внимание на метаморфозы, произошедшие с внешним обликом Риты. Броня на ней в нескольких местах разошлась, и наружу выдвинулись белые камешки, прямо как на моей правой ладони! Только у нее они были и на ладони, и вдоль обеих рук и даже на ногах! Да и на спине парочку я заметил. Рита практически вошла в то месиво мелких частиц негатива, что остались от столкновения монолитного еще мгновение назад знака и лучей света, и стала вбирать в свои накопители весь негатив, на ходу трансформируя его и либо запасая в камешках, увеличивая их в размерах, либо усиливая свою броню. Так я заметил, что на ее наколенниках и налокотниках появились металлические вставки, а на туловище стал проявляться корсет, похожий на вторые внешние ребра.

Вспомнив, как образовался мой первый камень на ладони, я уверенно опустил левую руку в частички негатива… И чуть не заорал от нахлынувшей острой боли, тут же вытащив ее назад.

— С-с-с… ешкин кот! Больно-то как!

Уже не так уверенно я аккуратно коснулся частичек правой рукой, где был накопитель. Ее обожгло, но не так сильно, вполне терпимо. Чем я тут же и воспользовался. Вот только скорость моей «переработки» не шла ни в какое сравнение с Ритой. А та уже нейтрализовала как минимум шестую часть от того огромного массива негатива, что уже раздробили на мелкие частички! И зачем тогда Доброславе понадобились мы?

Впрочем, тут я не прав. Доброславе понадобились не мы, а Света. Старшая Дажьева была уже на грани, а если бы не Света, то уже давно истратила все силы. А ведь разрушена только половина символа!

— Держи! — вдруг крикнула Рита и кинула Доброславе один из своих камешков, просто сорвав его с руки!

А так можно было?! Доброслава времени терять не стала и, поймав камешек свободной рукой, тут же приложила его к нарисованному ей символу света. Энергия из камня хлынула в «сюрикен», который из-за недостатка сил девушки начал выдыхаться. А теперь лучи света из его концов вновь засияли ярче. Так значит, не зря я эти камешки «накопителями» называю!

Открытые новые возможности накопителей заставили меня вернуться к попыткам обрести новый камешек на левой ладони. И стиснув зубы, я коснулся ей частичек негатива. На этот раз не стал опускать руку полностью, ограничившись кончиками пальцев. Чувство, словно опустил их в кипяток, но главное — появилось ощущение, что было при первой попытке очистить негатив! Как в квартире у наркомана! Я на верном пути!

Уже зная, что делать дальше, я стал концентрировать выделяющийся туман на кончиках пальцев. Это привело к образованию сразу пяти мелких белых камешков-накопителей на подушечках пальцев левой ладони. Ровно там, где негатив сталкивался с потоками моей души. Теперь-то я понял, почему так важно духу преобразовывать негатив в своем «теле». А еще наглядно убедился, что развитие духа идет в двух направлениях: запас энергии в создании и увеличении накопителей и создание оружия и брони из нейтральной энергии до того, как впитать ее в накопитель. Кстати, броня тоже создается, «выходя» из накопителя. Но создать такой камешек — это пипец как больно! Даже не представляю, сколько ее вытерпеть пришлось Рите для того результата, что я вижу на ней.

У нас ушло больше часа, чтобы полностью разобраться с ритуалом темных медиумов и уничтожением символа. После чего вымотанные мы отправились домой. Но перед тем, как рассесться по машинам, Доброслава рассказала, как вообще вышла на ритуал темных медиумов.

— Случайно вышло, — призналась она. — У меня в этом доме подруга живет. Вот она и рассказала, что зачастили к ним коммунальщики, причем какие-то «левые». При этом никаких проблем с водопроводом или электричеством в их доме нет. Так Ленка подозрительная, иногда даже параноидальная. Она благодаря своей паранойе меня когда-то и раскусила. В общем, позвонила она сначала нашим коммунальщикам. Те недоуменно пожали плечами, мол, никаких проблем с их стороны не замечено. Но приехали, проверить подвал. Вот только как приехали, так и уехали — тут их уже какой-то тип встретил и что-то показал (Ленка из окна своей квартиры это все наблюдала), так коммунальщики развернулись и уехали. А ведь недавно еще по новостям говорили о теракте в Москве и повышенной бдительности. Ну, Ленка меня и попросила проверить

нашими

методами. Я ей отказывать не стала. Рите пройтись в подвал и подняться — пять минут. И как оказалось — не зря!

И вот уже в джипе я подвел итог этой незапланированной «очистки». За время ее проведения я сумел сформировать семь накопителей: пять на кончиках пальцев левой руки и по одному на ступнях ног. Это было жуть как больно! Но зато после этого моя скорость «переработки» враждебной энергии выросла как бы не в пять раз. Да и энергию я стал преобразовывать в свою защиту. Как ей придать нужный вид — понятия не имею. Пока она у меня росла «сама» по какому-то шаблону и состояла из белых полосок металла. Левая ладонь таким образом у меня превратилась в бронированный кулак, а на правой появились четыре выдвижных лезвия длиной около пятидесяти сантиметров и по полтора сантиметра шириной, что складывались в наросты на тыльной стороне ладони. Обе ноги белые полосы оплели примерно по колено, полностью защитив их от возможных ударов врага.

После деактивации моего айфона и возврата к его прежнему виду, трещины на нем почти полностью пропали. А Света, получив накопленную мной энергию, сразу посвежела и что стало для меня удивительным — ее царапины от щепок прямо на глазах рассосались! Если бы не пропущенный маникюр, чувствовала бы она себя как обычно. А вот деактивация Риты меня удивила. Хотя бы тем, что ее проводила не Доброслава, а сама пацанка. Рита

сама

! сформировала круг света под собой и движением руки снизу вверх заставила круг подняться. По мере его продвижения, броня с пацанки исчезала, возвращая уже привычный мне вид джинс и свободно свисающей майки. Предметом привязки у нее оказался грубый чугунный кастет с четырьмя наростами над костяшками. И никакой энергии Доброславе Рита не возвращала! Тогда в подвале я не решился спросить об этом, а вот оказавшись в джипе, уточнил это у Светы.

— Так Ритка ходок уже, — пожала девчонка плечами, словно мне это что-то объясняло.

— И?.. — не дождавшись подробностей, протянул я.

— Ходоки — это духи, отвязавшиеся от предмета, — вздохнула Света. — По сути, с момента как дух стал ходоком, медиум ему не нужен. Душа медиума к тому моменту достигает того же уровня и для него наличие духа-защитника перестает быть критичным. Ведь даже в случае смерти физического тела, медиум может уже не бояться быть притянутым душой мира. С этого момента предмет привязки для духа становится рабочим инструментом, как у медиума символы. Удобным, но не обязательным.

— Вот как? — поразился я. — Значит, Рита давно могла уйти от вас?

— Да, но зачем это ей? Родные давно ее похоронили, и появиться снова рядом с ними… не лучшая идея. Для всех. Да и сама Рита уже привыкла жить с нами. Разве у нас плохо?

— Да вроде нет, — протянул я, задумавшись о собственном будущем.

То есть, даже достигнув возможности покинуть Свету и жить самостоятельно, я никуда не уйду? А так ли это? Не поверю, что не найдется ни одного духа, который бы не ушел от медиума, получив такую возможность. Или есть еще какие-то скрытые ограничения? Или все же таких духов спокойно отпускают? Снова вопросы-вопросы… И судя по ответу Светы, она наверное даже не задумывалась над возможностью духа-защитника уйти от медиума.

Когда мы уже проехали половину пути, Свете позвонила Доброслава, ехавшая в своей машине.

— Ты прикинь, какая решительная у твоего духа сестренка! — раздался возмущенно-восхищенный голос в трубке телефона. — Она не только к Антону сама сходила, так еще и в полицию на него заявление успела накатать!

— За что? — напряглась Света.

— Да уж понятно, что не за использование мистических знаков, — съязвила Доброслава. — За кражу мобильного. Короче, хотела я ей ваш разговор передать, а та мне сразу в лоб такое выдает. Еще и гордится собой, что мол, отомстила за брата!

— Мда… — покосившись на меня, только и смогла промычать Света.

— В общем, я еду к ней. А то посадит парня за просто так. Он конечно идиот, но усугублять не стоит. Сама знаешь, зло притягивает лишь зло.

— Я помню, — поджала губы Света. — То есть ты скидываешь отчет деду на меня, — сделала вывод девчонка.

— Ага, — жизнерадостно ответили ей. — Не дрейф! Олег же стал сильнее? Так что деда не сильно ругаться будет.

Звонок прервался, а едущая впереди тойота свернула на ближайшем перекрестке, меняя маршрут. Да уж. Выдала Ритка. Тут мои мысли вернулись к недавней спонтанной очистке и знаку, что использовала Доброслава. О нем-то я и спросил Свету.

— Это был сваор. Символ Рода. Один из вариативных знаков. Смотря от того, как его нарисуешь, можно получить противоположные эффекты. Когда линии четырехлепестника идут по часовой стрелке — символ лечит, когда наоборот — калечит.

— А уничтожили мы что за символ?

— Не знаю, — пожала плечами Света. — Это же только формирующийся знак. Душе мира он не известен, значит, его нет. Тут ведь надо понимать, как создаются символы. Они фактически базируются на свойстве познания того, что мы называем «душой мира». Я ведь говорила, что душа мира притягивает после смерти духов обратно и так узнает новое? Вот боги, создавая свои символы, и делают так, чтобы вместе с духами уходило новое ЗНАНИЕ вполне прикладного характера, как деда говорит. Ну, или

вместо

духов, как сегодня могло произойти.

— Символы могут только боги создавать? — задал я крайне важный вопрос.

— Не только. Просто чтобы символ можно было воспроизводить на материальном уровне, ему нужен «якорь». Достаточно сильная душа, у которой хватит сил влиять на материальный мир так, чтобы отменять, пусть и локально, его законы. Поэтому, даже если обычный ходок, или даже проявление, создаст символ, работать он будет только на духов и то слабых. Это собственно главный фактор, отличающий бога от проявления.

— Проявление? — выделил я для себя новый термин.

— Сильный дух, который способен легко маскироваться под человека. Его могут все видеть, он способен есть, пить, взаимодействовать с материальным миром на уровне обычного человека. При этом он дух и имеет все его плюсы: может проходить сквозь стены, работать с энергией напрямую, накапливать нейтральную энергию, преобразовывая ее в свою стихию.

— Вот как…

— Приехали, — завершила разговор Света. — Пора идти на отчет, — вздохнула она. — Вот Доба, стерва!

Как оказалось, Доброслава хоть и предупредила семью об обнаружении детей и проводимого ритуала, но никого ждать не стала, а сразу «бросилась в бой». А когда Света позвонила, и оказалось, что мы близко, то без тени сомнений позвала и ее. Чет какая-то безбашенная девка. Не зря у нее защитница — пацанка. Пусть внешне Доброслава и выглядит послушным ангелочком, но вот характер у нее точно не ангельский. Шило в попе даже не торчит, а еще и вибрирует, и духа нашла себе под стать!

Дед снова стоял на пороге особняка, недобрым взглядом окинув нас обоих.

— Ну, внученька, рассказывай.

— Может, в дом пройдем? — жалобно пропищала Света.

— Пройдем, а как же, — покивал дед. — Тем более такое безрассудство оставлять без внимания не стоит.

— Ты же сам говорил, что дух растет только в реальных делах, — пискнула Света.

— И как? Вырос? — заинтересованно посмотрел на меня дед.

— Да. Олег стал гораздо сильнее!

— Вот как? Это хорошо. Чу Лин его проверит, — и почему мне не понравилось, как прозвучало это обещание? — А ты все-таки рассказывай, как вы детей нашли и что у вас случилось?

Поняв, что дальше тянуть не получится, Света принялась коротко, максимально сжато и по существу, рассказывать о проведенной очистке и уничтожении символа. Дед молчал и кивал, вроде даже благожелательно. И лишь под конец не менее благожелательно подытожил доклад девчонки.

— Неделя без салонов красоты.

— Ч…? — попыталась возмущенно воскликнуть Света, но при этом тут же зажала сама себе рот.

— Ты что-то хочешь возразить?

— Нет, — угрюмо-обреченно покачала головой она.

— Не боись. С Доброславой я тоже поговорю. Когда вернется. А сейчас иди, отдыхай. Только предмет привязки Олегу отдай, — повернулся ко мне дед и улыбнулся так… плотоядно. — Хочу посмотреть теперь, чему он научился. Раз ты его так хвалишь…

Глава 11. Тренировка

Перед тем как оставить меня «деду на растерзание», Света провела активацию айфона. Когда Пересвет увидел начавшую формироваться на моих конечностях броню, то не удержался и одобрительно крякнул. Чем вызвал на лице Светы довольную улыбку.

— Все равно неделю без салонов, — среагировал дед на ее довольное лицо.

Девчонка тут же словно лимона съела и убежала в дом.

— Идем, — махнул рукой мужик в открытые двери. — Посмотрим на тебя. А то голая сила не отменяет умения.

В доме дед отправил меня в зал и ушел искать Мирославу. Вернулся он через десять минут в сопровождении Чу Лина. Самой Мирославы видно не было. Азиат выглядел как обычно, из чего я сделал вывод, что он, как и Рита, ходок и для активации своих сил ему медиум уже не нужен.

— Ну что, парень, — обратился дед ко мне. — Готов?

— Да, — уверенно кивнул я и принял боевую стойку: правую ногу чуть отставил назад, левую выдвинув вперед. Левую руку поднял на уровень груди, прикрыв ей тело спереди, а правую руку отвел назад. Выдвижные лезвия пока оставались в наростах. Будут сюрпризом.

— БЕЙ! — хлестко прозвучал приказ деда.

Тело среагировало само, помимо сознания. Вот я стою… а вот уже распластался в прыжке, выкидывая вперед правый кулак с уже выдвинутыми лезвиями и буквально светящимися от вложенной в них энергии света!

Чу Лин даже бровью не повел. Да и активации никакой не произошло. Просто азиат чуть сдвинул корпус в сторону, принял левой рукой на гибкий блок мой удар, отведя его в сторону, и просто выставил на пути моего тела свой правый кулак.

— Кха! Кха! Кха! — пролетев кубарем по залу, закашлялся я.

В месте, где грудь встретилась с кулаком азиата, саднило. Посмотрев туда, увидел чуть дымящуюся футболку. Надо сказать, что после смерти на мне была та же одежда, в которой меня сбили. Легкие черные брюки, белая футболка и серая ветровка с обрезанными по локоть рукавами. До этого одежда на мне если и дымилась, то только при соприкосновении с негативной энергией. Но в Чу Лине-то ее нет! Как он смог этого добиться, да еще без активации?

— Удивлен? — усмехнулся в усы дед.

— Вы ведь на меня воздействовали, — обвинительно посмотрел я на него. — Иначе я так глупо бы не кинулся.

— Ну да, — не стал отрицать очевидное тот. — Но это тебе еще один урок — тебя могут атаковать не только на физическом уровне, но и ментально. ЕЩЕ РАЗ!

И я снова срываюсь в атаку, даже не попытавшись противиться приказу. И опять закономерно лечу уже в другой конец зала, на этот раз получив добивающий удар в спину.

— Тссс, — заведя руку за спину, потирал я место удара.

— БЕЙ! — не дал мне собраться с мыслями и приготовиться вредный дед.

— Да что же такое-то?! — от отчаяния и злости воскликнул я через три минуты безуспешных попыток не подчиняться приказам деда. — Как я должен этому противиться-то?!

— Никак, — неожиданно спокойно ответил дед, чего нельзя было ожидать после яростных, даже злых приказов, что отдавал он до этого. — Против меня и равных мне по силе ты сейчас ничего сделать не сможешь. Вот дорастешь хотя бы до ходока, тогда и можешь попытаться.

— Тогда зачем это все было?

— Чтобы ты понял, насколько вы все там рисковали. А если бы ритуал был под охраной? Его явно не начинающий медиум делал. Минимум медиум уровня опытного ходока, а скорее всего — проявления. Но даже против опытного ходока вы ничего не смогли бы сделать. Доброслава хоть и достигла этого уровня, но еще не набралась достаточного количества опыта, чтобы я за нее не волновался. Она только в начале пути. Про Свету и тебя и говорить нечего. Второй день только ваша связка работает. Поэтому и говорю тебе: твоя задача беречь девчонку не только во время боя, но и до него. Желательно — вообще не допускать ее туда, где высока вероятность вам обоим получить развоплощение.

— И как я такие ситуации должен узнать? У меня опыта, как вы правильно заметили, два дня, — угрюмо возразил я.

— Голову включай, — хмыкнул дед. — Вот что ты услышал от Доброславы?

— Что она нашла детей и ей нужна срочная помощь. Другие далеко и не успеют добраться.

— И чем же ей смогли бы помочь вы со Светой, имея в активе — одну очистку, и то проведенную за два дня?

— Я понадеялся на то, что Доброслава более опытна и учитывает наши возможности, — уже понимая, насколько неправ, ответил я.

— С ее-то характером? — хмыкнул дед.

— Ну, тогда я не знал о ее безбашенности.

— Хмм. Тоже верно, — признал Пересвет. — Но теперь знаешь, так что должен учитывать этот момент!

— Понял.

— Ничего. Обучишься еще. Вот и Лин тебе поможет, — кивнул дед на азиата.

— Но вы ведь сами говорили Свете, что дух сам должен всему учиться? Без помощи со стороны?

— Так и есть, — кивнул дед. — Но я имел в виду освоение собственных сил. Они все у вас разные, хоть внешне бывают и похожи. Под обучением я имею в виду обычную тренировку. До утра вы будете драться, используя собственные умения. Для начала научись не падать, и хоть раз нанеси контрудар, — заявил Пересвет.

После чего достал свою трубку и, раскурив ее, покинул зал, оставив нас с Чу Лином наедине. Я посмотрел на невозмутимого азиата, не зная, что делать дальше.

— Нападай, — спокойно сказал он.

На этот раз никаких атак в лоб я не совершал. Уж слишком легко Лин ловит меня контрударом. Поэтому я для начала осторожно сблизился на расстояние вытянутой руки и только потом нанес удар правой. Той, где у меня были выдвижные лезвия. Я думал, что рассчитал все идеально. Благодаря лезвиям удар должен был достигнуть цели. В то же время, я подошел не достаточно близко, чтобы Лин смог достать меня самого. Самое очевидное, что должен был сделать азиат — отпрыгнуть или сделать подшаг в мою сторону, чтобы иметь возможность достать меня. Но чего я точно не ожидал — это жесткого блока голой рукой, заблокировавшей мой удар, и ответную атаку без всякого изменения расстояния! Чу Лин просто ударил по воздуху. С его кулака сорвался сгусток света и врезался мне в солнечное сплетение, отбросив аж на метр от противника!

— Запомни — мы, духи, оперируем энергией напрямую. Нам не нужны, как медиумам, символы. Хотя мы и способны их применять. Мы не ограничены оковами материального тела. В этом наша сила. И слабость. Для медиума его тело — дополнительный источник энергии и якорь. А еще — дополнительная «броня». Тело срезает примерно восемьдесят процентов энергетического урона. Да, оно при этом разрушается, как и любая броня, но все-таки защита значительная. У тебя такой брони нет. Твоя броня — преобразованная энергия, — кивнул он на мои полоски. — Она же твое оружие, — снова кивок уже на лезвия. — Но ты можешь использовать не только преобразованную, но и обычную энергию. И управлять ей напрямую. Достаточно просто пожелать.

— Просто пожелать? — не поверил я в такую легкость.

— Очень сильно пожелать, — уточнил Чу Лин.

— Ну ладно… — протянул я и мысленно добавил: «сам напросился!»

Отвожу правую руку назад, накачиваю ее своей энергией. Лезвия тут же стали источать сияние. Азиат же остался спокоен, никак не продемонстрировав, что переживает по поводу моей подготовки, и не мешая ей. А теперь… махнуть рукой, представив, как четыре белые полоски срываются с кулака и, превратившись в два белых смазанных диска, летят точно в лицо Лина!

На мгновение мне показалось, что узкие глаза азиата слегка округлились. Но наверное показалось. Все получилось так, как и говорил Лин. Следуя за моей мыслью, лезвия сорвались с моего кулака и устремились к спокойно стоящему Лину. Они почти достигли его, когда тот безразлично немного отклонился в сторону, пропуская атаку мимо. А вот хрен тебе! Лезвия-то все еще часть моей брони! И четыре белых диска, повинуясь моему желанию, резко сменили направление, врезавшись в голову азиата.

Динь! — вжикнули лезвия по уху Лина, вызвав звук столкновения двух металлов.

И вот сейчас я смог увидеть истинную силу защитника Мирославы. Все тело Чу Лина в момент столкновения с моими лезвиями потеряло в цвете, приобретя стальной отлив. Азиат буквально на секунду стал несокрушимой статуей! Отлетевшие от удара лезвия покатились по полу. Недалеко. Я мысленно пожелал притянуть их и пусть не сразу, но они отозвались и, исчезнув с пола, появились точно на моем кулаке. Вот так. Никакого возврата, как у бумеранга. Мгновенная телепортация. Не ожидал. Но эта тренировка уже дает результаты! Пусть до этого меня и повозили мордой по паркету, зато это дало такой стимул, что я стал готов горы свернуть, но добиться успеха.

— Не плохо, — покивал Лин, вернув себе обычный вид.

Значит, он все время в «активированном» состоянии? Так что ли? Это я и спросил.

— Нет, это выматывает, — удивил он меня.

— Но как же… вот эта броня?

— Опытный ходок способен по своему желанию мгновенно провести частичную активацию. Со временем и ты сможешь, скажем, вызывать свои «когти», не активируя остальную броню, если она не нужна. Или наоборот.

— Вот как, — почесал я затылок. — Здорово!

— Да, — растянул Лин губы в подобие улыбки. — И для этого тренировки просто необходимы. Продолжим!

До утра новых трюков я не освоил, зато отточил метание лезвий и передвижение в бою. В частности, Лин рассказал об азах «чтения» противника. Как по положению рук, ног и направлению взгляда определить, куда нацелился враг, и заблаговременно поставить в том месте блок. Ну и как самому скрывать свои намерения. Не сказать, что я этому научился. Особенно последнему. Но когда Лин не пытался скрыть свои атаки, две из трех я стал уверенно принимать на блок. Вот только энергии к утру у меня почти не осталось, и приход Светы я воспринял как спасение. Напрасно…

— Хоть какая-то от тебя польза! — бросила девчонка мне, когда развеяла активацию и получила остатки накопленной вчера энергии.

— Ты чего? — вяло удивился я. Больше от оттока энергии, чем от усталости.

Духовная усталость, как я начал понимать, легко нивелируется позитивом (или негативом, если дух темный).

— Ноготь сломала, — пожаловалась Света, чуть ли не под нос мне сунув средний палец, где действительно вместо аккуратного изгиба, как на соседних ногтях, был кривой излом. — А в салон я теперь только через неделю попаду! И если бы не твоя просьба, то я еще вчера маникюр сделала!

Ясно. Женские заморочки. Но на этом плохие новости не закончились. За завтраком сидело все семейство Дажьевых. Мы пришли последними и застали окончание «головомойки» Доброславы от деда. Вчера видимо та как-то сумела избежать нотаций, но вот сегодня ей повторить этот «подвиг» уже не удалось.

— … рассказывай, чем там ситуация с сестрой Олега закончилась, — заметив нас, закончил дед с нотациями.

— Я уговорила Риту забрать заявление на Антона. С ним тоже поговорила и узнала, в какой газете была опубликована статья и за какое число.

— Хорошо, — кивнул дед, пыхнув по своему обыкновению трубкой. — У тебя как успехи? — посмотрел он на меня.

— Идут. Но тут у Лина спросить надо. Мне свой прогресс оценить сложно.

Дед перевел взгляд на азиата.

— Толк есть, — коротко ответил тот.

— Хорошо, — повторил дед. — Тогда сегодня задание для всех — осмотреть город в поисках работающего символа Чернобога. Жозе, — повернулся к идальго дед, — ты выкупишь остаток тиража и внесешь в изначальный макет верстки правки, чтобы исказить символ.

Мужчина с чувством собственного достоинства кивнул.

— Город у нас не маленький, замаемся поиск проводить, — заметила Доброслава, у которой сильно испортилось настроение, и что-то делать совсем не тянуло.

— Глаза боятся — руки делают! — отрезал дед.

Доброслава надулась. И тут я из-за слабости от потраченной за ночь энергии и деактивации, плохо соображая, задал ей вопрос:

— Доброслава, а можешь отправить Рите смс от моего имени?

— Какое? — ершисто посмотрела она на меня.

— О подарке. Я ей обещал…

— Сам обещал, сам и передавай! — тут же отбрила она меня.

— Но я же умер…

— Плевать! Каждый обязан сам выполнять свои обещания, не перекладывая их на других! Вон, деда подтвердит!

И как мне было ни странно, но глава семейства действительно лишь согласно пыхнул трубкой. Я стиснул зубы. Вот ведь семейка! Простейшую просьбу выполнить для них — проблема великая! Светка тоже хороша. Сначала вроде нормально все было, пошла навстречу, а сейчас — отшила и будто так и надо!

— А мне сегодня во-о-от такой колобок приснился! — в сгустившейся тишине прозвучал звонкий голос Даши.

Так она еще и руки развела, как рыбак показывающий улов.

— Духи не спят, — буркнула Доброслава.

— Так и я удивилась! — округлила глаза девочка. — А он еще говорит, — тут Даша надула щеки, приложила к ним ладони и резко нажала на них, резко выпуская воздух. — БУ!

Это было настолько неожиданно и мгновенно произведено, что все девушки за столом вздрогнули.

— Ха… ха-ха-ха… — расхохоталась через несколько секунд тишины Мирослава.

Затем ее смех подхватили и Света с Добой, отчего жизнерадостная Даша заулыбалась. И моя слабость стала проходить — по связующей меня со Светой нити пошел позитив.

«Спасибо, Даша!» я благодарно взглянул на девочку. Вот уж кто прокачал скилл — «добычи энергии от медиума». Понятно, почему она так и не стала ходоком. Ей это и незачем. Она себе сил и так добудет, а в прямой бой ее пускать… это каким человеком надо быть, чтобы приказывать воевать ребенку? Вот и Жозе видно это понимает. Да и не особо стремится «прокачать» свою защитницу.

— Ладно, похохотали и хватит, — через несколько минут, тоже улыбаясь в усы, хлопнул по столу дед. — Дел еще невпроворот.

Когда мы выходили из столовой, рядом со мной как-то незаметно оказалась Мирослава и, не замедляя шага, шепнула чуть слышно:

— Ты на мою Свету не обижайся. У нее месячные подходят. Скоро чудить еще больше начнет.

Я немного наклонил голову, показав, что услышал посыл. А сам напрягся. Помню еще Ритку в

эти

дни. Логика отшиблена напрочь, срывается на любой чих, и плачет… плачет… Надеюсь, у Светы не так будет.

Когда мы вышли из особняка я наверное впервые увидел весь автопарк Дажьевых. Перед домом стоял и уже привычный мне джип Светы, и тойота Доброславы. Кроме этого я увидел майбах, в который уселись Жозе с Дашей, и новенький аурус, куда направилась Мирослава.

Интересненько. А я еще думал, что девчонок балуют. Но по сравнению с майбахом и элитным авто отечественного производства, их машины не идут ни в какое сравнение.

Постепенно все автомобили покинули территорию особняка и направились в сторону города. Только тогда я решил уточнить у Светы, как она намеревается выполнить задание деда.

— Символом Сварога придется воспользоваться, — недовольно проворчала она.

— Тебе не нравится этот бог?

— Не в боге дело. Просто… одно дело использовать символ своего предка, и другое — чужого. На символ Даждьбога я и сил-то своих тратить не стану. Он сам все возместит. А пользуясь символами чужих богов, не только собственную энергию тратишь, но и усиливаешь их. Да и при частом применении их символики боги могут обратить на тебя внимание, что не всегда оканчивается хорошо.

— И что за символ мы будем применять?

— Не «мы», а только я и другие медиумы. Тебе-то что? Ты даже не умеешь еще воплощать собственную энергию и чертить ей что-либо.

— Грубить не надо, — осадил я девчонку.

Месячные месячными, но и хамить не следует! Та фыркнула, но продолжать ссору не стала.

— Конегон. Так называется этот символ. Снимает иллюзии, защищает от сглаза, а главное — помогает видеть «суть» вещей. В нашем случае — видеть чужой активный символ.

— И как он выглядит?

— Четыре переплетенных буквы «Г». Решетку чем-то напоминает.

— То есть, когда ты его активируешь, будешь видеть все символы вокруг?

— Сдурел? — покрутила Света пальцем у виска. — Мне никакой энергии на это не хватит! Нет. Я вложу в него посыл искать только символ Чернобога, навник. Тогда расход энергии будет меньше.

Когда мы выехали из Ерёменского, джип притормозил, и Света стала рисовать символ на стекле авто. Уже через минуту на ее мобильник пришло сообщение от деда с конкретным маршрутом для нашего поиска, и мы двинулись вперед. Машины Дажьевых разъехались на ближайшем перекрестке, начав прочесывать город. Не знаю, как другим, а нам «повезло» уже через три квартала. Постоянно вглядывающаяся в символ Света резко скомандовала «стоп» и, когда джип припарковался у обочины, потянула меня на выход.

— Идем. Есть первая цель!

Глава 12. Маньячка

Выйдя из машины, я осмотрелся. Мы находились около ничем не примечательной вытянувшейся вдоль улицы пятиэтажки. Вход в подъезд находился с противоположной стороны, во дворах, но сейчас Света уверенно шла напрямую к дому. А когда дошла до стены, то быстро начертила прямо в воздухе конегон и через него стала осматривать стену, выискивая более точное положение нарисованного кем-то навника. Я огляделся по сторонам. На нас, а точнее на Свету, особо не обращали внимания. Ну, представьте, что вы сами увидели, как на обочине остановился джип, из него вышла девушка и через газон подошла к дому и стала что-то там рассматривать. Привлечет ли она ваше внимание? Да. Станете ли вы подходить к ней и что-то выяснять? Вряд ли. Да и убедившись, что девушка просто стоит, смотрит и ничего больше не происходит, вы тупо пойдете мимо. И уж точно не подумаете о том, что видите медиума за работой. А даже если вдруг узнаете, то лишь покрутите пальцем у виска и еще быстрее пройдете мимо. И кажется, Света прекрасно знала об этом, поэтому и не парилась о том, что все видят, чем она занимается. Сам-то символ можно разглядеть, только подойдя почти вплотную. Обычному человеку. Я или Света его и от джипа увидим.

— Второй этаж, там, — указала пальцем Света и посмотрела на меня. — Ну, чего стоишь? Иди, посмотри, кто там живет, что за квартира!

Я сначала не понял, что она хочет и лишь через пару секунд сообразил, что вообще-то в текущем состоянии вполне способен быть "домушником" и ходить сквозь стены. Нужно только слегка удалиться от Светы, точнее от айфона, что был у нее, и все.

Отойдя от Светы на пару метров, я сделал шаг в стену… и оказался на первом этаже в чьей-то спальне. Сейчас, слава богу, пустой. Затем произошла небольшая заминка. Я не знал, как забраться наверх, чтобы пройти сквозь потолок первого этажа. Пройти вглубь квартиры, выйти на лестничный марш и подняться, как обычный человек? Так далеко я так не уйду. Душа мира начнет притягивать. Минут пять у меня ушло, чтобы понять "механизм" моей "проницаемости". Ведь что я знал еще утром? Что вблизи айфона предметы вокруг для меня вполне материальны, а чем дальше я от него — тем сложнее контактировать. Что при активированном предмете, моя проницаемость перестает быть абсолютной — камни-накопители очень даже материальны и пройти сквозь стены не дают. И третье — Лин говорил, что дух способен материализовать свою активацию частично. Правда, он упоминал уровень ходока, но почему бы мне не попробовать что-то подобное при текущих возможностях. И частично у меня получилось. Нет, не призвать. И не активировать. А только создать то ощущение наличия накопителя на ладони, что я чувствую при каждой активации. Причем с правой рукой это вышло сделать относительно легко, а вот с левой пришлось повозиться. На ладони возникло слабое свечение, но и только. Зато главного я добился — при опоре на любой предмет, моя рука перестала проваливаться, неважно как далеко я при этом был от айфона!

Дальше я вспоминал детство: как залазил на шкафы, играя в прятки с Риткой. Так и здесь, сначала пришлось забраться на стоящий в спальне шкаф-пенал под одежду. Причем я заметил, что когда я оказался на нем полностью, то перестал проваливаться вниз. Не разобрался пока, почему так происходит, но мне сейчас это только в плюс. Дальше я встал на шкафу в полный рост, "пробив" потолок своей головой и наполовину выйдя из пола второго этажа. Осмотрелся. Здесь тоже была спальня, только если внизу она скорее всего принадлежала семейной паре — двуспальная кровать и две тумбочки по бокам от нее как бы намекали на это, то здесь жила девушка. Пока не знаю, одна или нет, но вот в спальне никаких намеков на "мужика" не было. Односпальная кровать. Небольшая тумбочка, приспособленная под туалетный столик с множеством баночек и кремов на ней. Нежно-розовые обои, на которых диссонансом был нарисован от руки символ Чернобога. Незавершенный. Точнее, навник был нанесен полностью и начал действовать — на стене виднелись трещины, а края символа обуглились. Но видимо потом тот, кто нанес символ темного бога, спохватился и поспешил разрушить символ, надорвав обои в месте начертанного рисунка.

— Ммм… МММ!!!! — донесся приглушенный вопль из соседней комнаты.

Я тут же вновь постарался воспроизвести ощущение накопителя на ладонях и когда свечение на них возобновилось, оперся на пол второго этажа и рывком вытащил свое тело вверх. Стоило мне полностью очутиться наверху, и пол уже перестал быть для меня проницаемым. Отлично! Я тут же поспешил на продолжающие раздаваться стоны боли.

Представшая картина вызвала у меня оторопь. В большом зале на полу лежал голый парень. Его руки и ноги были связаны веревками, которые тянулись к ножкам платяного шкафа в одном конце зала и дивану в другом, растянув несчастного по полу как морскую звезду. Пах парня был в крови. Под жопой уже растеклась немалая лужа, смешанная с фекалиями и мочой. Мерзкое зрелище. Его рот был заклеен скотчем, а сверху возвышалась та, кто и послужила причиной мучений несчастного. Вроде бы обычная девушка. Слегка растрепанные короткие до плеч волосы. Шатенка. Худая, с небольшой грудью, слегка сутулая. Как и парень она была голая, вот только это был ее выбор. Лаская левой ладошкой свой клитор, она с безумной улыбкой выводила символ Чернобога на теле распластанного парня. Небольшой, всего в пару сантиметров. Кухонным ножом. Кровь натекала как раз от этого процесса. А дальше, стоило маньячке завершить символ, как кусочек плоти парня рассыпался черным прахом, и следовал придушенный скотчем вопль полный боли, а маньячка еще сильнее начинала теребить ладошкой, доводя себя до оргазма.

Выйдя из ступора, я кинулся к окну. Просунув голову сквозь него, я что есть мочи закричал, все равно кроме девчонки меня никто не услышит.

— Света, срочно вызывай полицию! Здесь безумная баба с помощью символа парня пытает! Он скоро помрет!

Девчонка молча быстро достала свой мобильник и стала набирать номер. А я метнулся обратно и застыл, соображая, как могу помочь парню. Провести активацию без Светы я не смогу. А если прыгну к ней, то она будет ее проводить на виду у окружающих. И одно дело непонятно зачем разглядывающая стену обычной пятиэтажки девчонка, и другое — когда из воздуха проявляется голова парня. Это если верить Дамиру, который духов не видит. Причем тогда была моя первая активация, а после вчерашнего не только голову могут увидеть удивленные обыватели.

— МММ!!!! — подстегнул меня новый стон боли.

— Попробуем, — посмотрев на свою ладонь, прошептал я.

Снова свечение и чувство накопителя на правой ладони. После чего я подошел и бесхитростно дал маньячке леща! Сработало! Моя рука не пролетела сквозь нее, а вполне себе сильно впечаталась в шею девушки, выбив облачко голубого тумана. ЧЕГО? Она же не дух, так какого я ее только что "очистил"?

Безумная улыбка у девушки сменилась на дикое удивление. Она ошарашенно закрутила головой. Потом посмотрела на свои руки… Испуганно отбросила нож и вскочила с парня.

— Мама… мамочка… — зашептала она. — Что же я наделала… — тут она снова посмотрела на лицо парня, и страх сменился ненавистью. — Ты сам виноват! Нечего было бросать меня ради этой шлюхи! — зло бросила она и выскочила из зала, не забыв прихватить свое орудие пыток.

Я прошел за ней на кухню и увидел, как девушка быстро отмывает нож. Потом кидает его привычным движением в выдвижной ящик к другим столовым приборам и бежит в спальню. Когда через пятнадцать минут раздался звонок в дверь, девушка уже была полностью одета, а парень даже получил быструю перевязку от нее. Правда развязывать его она не торопилась и даже прикидывала, куда его спрятать. С пола тоже лужа крови и остальные нечистоты были тщательно затерты.

Звонок заставил подпрыгнуть маньячку от страха и придал ей сил — в два движения она взвалила тело парня себе на плечо и перетащила в свою спальню, где и затолкала под кровать.

— Хоть один стон — и все повторится! — прошипела она ему в лицо, перед тем как пойти открывать дверь.

Я двинулся следом.

— Здравствуйте, — настороженно открыла дверь девушка.

Дамир тут же надвинулся на нее грудью, заталкивая в квартиру и пропуская за собой Свету. Его щека красовалась белым пластырем, придерживающим марлевый тампон.

— Куда вы прете? — поняв, что в ее квартиру вторглись и в любой момент могут пройти дальше, взвизгнула маньячка.

— Нам доложили о криках из вашей квартиры и призывах о помощи, — не моргнув глазом, уверенно соврал Дамир. — Я должен осмотреть вашу квартиру и либо подтвердить, либо опровергнуть эту информацию.

— Вы не имеете права! — сжала девушка кулаки от злости и страха.

— Под кроватью в спальне, — тем временем передал я Свете местоположение спрятанного парня.

Та тут же двинулась в квартиру. Попыталась, но маньячка резко перерезала ей дорогу и уперлась своей ладонью Свете в грудь для надежности.

— А вы кто такая и по какому праву вторгаетесь в частную собственность?!

— Товарищ старший лейтенант, он под кроватью, — не стала бороться с маньячкой Света и передала мою информацию Дамиру.

В глазах у девушки разлилась паника. Которая тут же сменилась злостью. Она внезапно начала резкими порывистыми движениями чертить символ Чернобога прямо на груди Светы! И если поначалу я подумал, что у нее ничего не выйдет, то вот реакция девчонки показала, насколько я неправ. Света отшатнулась, откинула руки маньячки в сторону и судорожно прижала ладонь к груди. Под ее рукой стал разливаться свет. А безумная баба, получив отпор и увидев свечение, только сильнее оскалилась и снова кинулась на Свету.

Не знаю, получилось бы у нее нарисовать знак разрушения не кровью или красками, а просто энергией по воздуху, как это делают медиумы, но рисковать я не стал. Уже по отработанной схеме вызвал чувство накопителя на правой ладони, что около Светы с моим айфоном оказалось на порядок проще, и дал незнакомке пощечину, мысленно вложив как можно больше сил, уничтожающих негатив. Все как Лин учил сегодня ночью.

На этот раз никакого голубого тумана я не выбил, зато маньячка отлетела от пощечины на пол и потеряла сознание. Вот так! Знай наших!

— Она могла тебе навредить? — только сейчас очнулся Дамир, для которого реакция хозяйки квартиры оказалась слишком неожиданной.

— Да. И у нее даже немного вышло, — Света убрала ладонь от груди, и нам стала видна расползающаяся на глазах ткань и чуть покрасневшая кожа груди под ней.

— Это твой дух ее так? — мотнул головой на лежащую девушку Дамир.

— Да. Надо парня осмотреть. Если на нем применялся символ разрушения, то необходимо срочно оказать ему помощь!

Слова Светы не расходились с действием. Уже через минуту она за руку вытаскивала связанного парня из-под кровати, тихо шипя себе под нос какой он тяжелый. Дамир в это время занимался маньячкой — надевал наручники, звонил в отделение, чтобы подъехал спецтранспорт для доставки преступницы в СИЗО.

— Олег, тут твоя помощь нужна, — обернулась Света ко мне, доставая из своей сумочки мой айфон.

После активации мир преобразился. Чистая относительно спальня резко стала очень не презентабельным местом. Розовые обои казались закопчеными. Пол полностью скрыли струящиеся потоки мерзкого негатива. Парень тоже выглядел ужасно. Район паха был практически уничтожен. Я спокойно видел искореженную суть пострадавшего и истекающую из него энергию. Света права. Еще час, максимум два, и ему конец. Не теряя времени, я тут же принялся "счищать" с парня всю мерзость, что к нему прилипла. Его лицо разгладилось, а забытье перешло в сон. Затем Света с помощью Дамира уложила парня на кровать, а я занялся расчисткой пространства в комнате, чтобы негатив не усугублял и так непростое положение пострадавшего. В этот раз на его очистку у меня ушло всего двадцать минут. Правда за это время успели приехать коллеги Дамира и забрать маньячку, а также прикатила скорая помощь за пострадавшим. Света хотела напроситься с ними, чтобы продолжить помощь несчастному, но медики спокойно, но непреклонно отклонили ее требования взять девчонку с собой.

— Он же без моей помощи умрет, — простонала Света. — У него дух поврежден, его латать нужно!

— А ты умеешь? — спросил я.

— Кое-что могу, — с болью смотря как парня выносят, кивнула Света. — Не много, но шансы выжить у него бы повысились. А так… — она безнадежно махнула рукой.

— Нам нужно дальше проверять город. Вдруг эта маньячка не одна такая? — напомнил я девчонке о задании деда.

Та лишь осмотрелась потеряно и молча пошла на выход. Но в эту квартиру мы еще вернемся. Тут столько негатива, что чистить ее придется очень долго даже с учетом моих увеличившихся возможностей. Что-то мне подсказывает, что одним парнем хозяйка квартиры не ограничилась.

На всем пути до конца выделенного нам маршрута, символ Чернобога Света засекла только один раз. Это было, когда мы проезжали мимо гаражного кооператива. Приготовившись после встречи с маньячкой к худшему, я был приятно удивлен — внутри гаража никого не было, да и негатива я не обнаружил. Потом Дамир связался с владельцем, чтобы он открыл гараж и впустил Свету (не вскрывать же нам его, раз внутри пусто) и заодно рассказал про то, где узнал о символе и для чего его начертил. Приехавший плюгавый мужичок пошел на контакт охотно и рассказал, что с помощью темного символа боролся с плесенью. Сам он был суеверным и разные ладанки, отгоняющие знаки и подобную около мистическую тему не только знал, но и активно применял. Из-за чего о медиумах (настоящих, а не актеров из телевизора) слышал, хотя лично раньше встречаться не приходилось. Символ, как мы и думали, обнаружил в статье Змеева. Нанес на пол в подвале гаража с четкой целью — избавиться от надоевшей до оскомины плесени. Другими методами вывести ее не удавалось — район располагался в низине и близко к поверхности проходили грунтовые воды. Тут хочешь-не хочешь, а от просачивающейся в подвал воды не избавишься. Ну и от плесени на ней растущей тоже. Но символ — помог, чему мужичок был безумно рад.

Что с ним делать, мы не знали. Формально он ничего противозаконного не сделал, да и само использование темного символа — не преступление. Светлые медиумы, как призналась Света, тоже их не чураются, хотя и применять их могут с определенными условностями. И если есть светлый аналог символа, используют его. Так, например, Света для поиска использовала светлый конегон Сварога, хотя всевидящее око Вия поэффективнее будет. Но Вий — темный бог.

В итоге после созвона с дедом решили сделать из этого мужичонка последователя Даждьбога. Про любовь мужичка к мистике итак все его близкие знают, так что факт, что он на полном серьезе станет молиться конкретному древнему богу не вызовет удивления. Хотя клятву о сохранении тайны (про медиумов, не про существование богов) с него Света взяла. Как потом она сказала, в обычных людей со сверхспособностями окружающие легче верят, чем в существование существ высшего порядка. Поэтому и охрана существования родов и семей медиумов в приоритете.

— И все же я не понимаю, зачем вам таиться, — заметил я. — Я уже спрашивал, но ты тогда не ответила. И сейчас я вижу, что твой дед довольно легко согласился на раскрытие тайны перед этим мужичком. Да и с той маньячкой что-то надо делать. Она теперь знак Чернобога знает и вполне может попробовать с его помощью сбежать. Вот как ее остановить? Можешь теперь мне рассказать?

— Ну, хорошо, — кивнула Света.

Мы сидели в джипе, который направлялся обратно в квартиру маньячки, чтобы закончить ее очистку, и немного времени, чтобы поговорить у нас было.

— Много лет назад, когда люди еще жили племенами, о духах знали все. Без исключения. Без этого и первые боги никогда бы не появились. И так было много столетий, пока у одного вождя не возник гениальный, как он тогда посчитал, План.

Глава 13. История богов

Света после первых слов замолчала, собираясь с мыслями. Я ее не торопил, хотя внутри все зудело, и сильно хотелось крикнуть: ну что там дальше-то?! Но пока держался, а то еще с мысли собью. Да и если у нее реально скоро месячные, то она на любое слово может сорваться. Видел у Ритки такое не раз.

— Так что за план? — все-таки не выдержал я, когда пауза затянулась. — Стать самым сильным богом и подчинить себе мир?

— Если бы, — усмехнулась Света. — Это каждый бог хочет сделать. Пока ни одному не удалось. Нет, со второй частью — подчинить мир — ты не ошибся. Вот только он не богом хотел стать. Он хотел создать своего, ручного Бога. Полностью послушного, без собственной воли, который бы выполнял то, что он скажет.

— Как-то сложно, — не поверил я. — Зачем создавать «ручного бога», если самому можно им стать? А если этот ручной бог вырвется из-под контроля?

— Боги не любят об этом распространяться, но все они зависимы от своих последователей. И не только в плане силы. Их характер, привычки, любимое блюдо — все это может измениться под влиянием веры последователей. Обратный рычаг воздействия.

Я задумался. Хотел бы я, чтобы меня можно было изменить? Так, как говорит Света?

— Я правильно тебя понимаю, что если твои последователи верят, что ты любишь мясо, то даже если ты был вегатарианец, то станешь лютым мясофилом?

— Да, — кивнула Света. — Только в это должны именно верить, то есть передавать тебе вместе с энергией вложенный посыл. И чем больше людей будут это делать, тем сильнее будет их влияние на тебя.

— Хмм… И это не понравилось тому вождю?

— По летописям — да. А так — кто его знает, что на самом деле им двигало, — пожала плечами Света.

— Ясно. Ну решил он ручного бога создать. В чем проблема-то?

— В том, что ему это удалось, — поджала губы девушка. — Он сумел убедить огромное количество людей, что обычные боги для них — враги. Что все войны и бедствия — от них. И неважно, светлые они или темные. Каждое их противостояние приносит огромные жертвы и несчастия.

— Ну, насколько я могу судить из того, что от тебя раньше слышал, он не так уж был неправ.

— Поэтому и смог набрать огромное количество единомышленников, — грустно вздохнула Света. — Дело не в светлых богах. А в темных, жаждущих силы любой ценой. Мы наоборот пытаемся сдержать их неуемную тягу к силе. Ты ведь и сам это видишь! — посмотрела она на меня в поисках поддержки. Я машинально кивнул и она продолжила. — Вот только людям все равно. Они просто не хотят никаких бед. И их трудно упрекнуть в этом. Они видели, что светлые и темные боги постоянно сражаются. Они видели не только темных, но и светлых богов, стоящих по колено в крови. А то, что светлые при этом убирали последствия ритуалов врагов, как мы проводим свои очистки, проходило мимо них.

— Так что случилось-то? Еще большая бойня разразилась?

— Почти, — нахмурилась Света. — Этот вождь… его имя было стерто из памяти, чтобы стереть и из души мира информацию о нем. Он создал искусственного бога. Бога без имени. Без собственных желаний. И сделал невозможное — он сделал НЕЙТРАЛЬНОГО бога. В нем не было отчетливой светлой или темной энергии. Он мог использовать и то и другое без подпорок-символов. И самое главное — вождь объявил себя главным жрецом и замкнул управление богом на себя. А потом устроил то, что сейчас называют Великим потопом. Это была его попытка уничтожить природных богов.

— Таким образом можно их убить? — заинтересовался я.

— Нет конечно, — фыркнула Света. — Когда это обычная вода убивала духов? Проблема искусственного бога была как раз в его нейтральности. Он мог использовать и темную и светлую энергию, но не мог эффективно «нейтрализовывать», как бы странно это не звучало. Я уже говорила тебе, что духов можно развоплотить, воздействовав на них энергией противоположного порядка. И что боги — это очень сильные духи. Так вот. Поодиночке ручной бог вождя мог развоплотить любого бога. Но если темный и светлый боги объединялись, то пока ручной бог пытался развоплотить одного, он становился уязвим перед богом противоположного типа.

— А пока он нейтральный, то его уничтожить уже не могли обычные боги, так? — уточнил я.

— Именно.

— И причем здесь потоп?

— Вождь ударил по пастве богов. Убил тех, кто давал им силы, защитив своих сторонников.

— Но он все равно проиграл, — я не спрашивал, а утверждал.

— Да. Несмотря на то, что искусственный бог был почти неуязвим, пока не вберет в себя чересчур много энергии какого-либо типа, сам вождь оставался простым смертным. Он попытался это решить, но не успел. Поняв, что с «мускулами» новой угрозы не совладать, природные боги объединились и сумели уничтожить вождя. А потом и память о нем.

— И что? Никто не попытался перехватить контроль над этим ручным богом? — когда Света замолчала, уставившись на мелькающие за окном машины, спросил я.

Она отвернулась от окна и неопределенно махнула рукой.

— Были попытки. Но в полной мере никто не смог обрести ту власть над ручным богом, что была у вождя. Да и… не понимал никто из попытавшихся, как именно вождь управлял своим богом.

— И что с ним сейчас?

Света правильно поняла мой вопрос.

— Ничего. Спит.

— Спит? — не поверил и удивился я.

— Ну… — смутилась девчонка. — Так мне говорили. Развоплотить его невозможно. Нейтральный же. Даже непонятно, почему душа мира его не притягивает. Паства у него осталась и до сих пор является самой обширной в мире, так что и от потери сил он не умрет. Собственного разума у него так и не появилось. Попытки сделать его светлым или темным, чтобы потом привычными методами развоплотить, тоже провалились. Так что единственное, чего смогли добиться боги — это уничтожить всех, кто мог хоть как-то влиять на ручного бога, и сведения об этом. После чего тот впал в спячку.

— Тогда чего бояться боги? Нового вождя?

— Да. Одно дело, когда о богах знают сотни, а остальные миллиарды просто верят, являясь по сути обычными батарейками. И совсем другое, когда истина известна абсолютно всем. Если уж в древности с населением планеты в несколько сот миллионов и малым уровнем знаний нашелся человек таких талантов, то сейчас… — договаривать она не стала.

И я ее понимал. Если создание искусственных богов пусть не поставят на поток, но хотя бы превратят в сверхоружие, вроде атомного, то обычные разборки природных богов, выливающиеся в мировые войны, покажутся обычной дворовой дракой по сравнению с ожесточением кровавого боя.

После этих откровений до квартиры маньячки мы ехали молча. Да и оставалось до нее немного. Там нас уже ждал Артем. Дамира вызвали в участок разбираться с хозяйкой квартиры — бюрократии даже мистика не помеха. А маньячку нужно и зарегистрировать и следователя ей назначить, опять же на основе внесенных данных. Короче, писать Дамиру придется много. Он итак увильнул от этого, сославшись на необходимость закончить работу на «маршруте».

— Ого, много у вас должно быть работы было, — заметил мое усиление парень, когда прошла активация.

— Да и сейчас не намного меньше, — пробурчал я. — И откуда здесь только столько негатива накопилось?..

Вопрос мой был риторическим, я не думал, что про маньячку удалось уже что-то узнать, но Артем неожиданно ответил.

— Соседи говорят, она тут животину мучила. На нее уже жаловались участковому за дикие крики собак и кошек. Но следов в тот раз обнаружить не удалось.

— Большинство маньяков так и начинает, — хмуро кивнула Света.

А я перешел к делу. Для начала очистил спальню, пустив нейтральную энергию на формирование брони. Благодаря чему мои ноги теперь были закрыты до паха включительно. И тут же раскрылась еще одна особенность — около камней-накопителей броня была толще. И когда энергия формировала новые белые полосы, она не только увеличивала площадь защиты, но и параллельно утолщала те полосы, что были около накопителей. То есть, если я хочу броню в каком-то месте потолще, то нужно в том месте сначала сформировать камень, что ужасно больно, да и не всегда удобно (особенно как представлю, что нужно сделать, чтобы образовался накопитель на том же пахе… бррр). Но все же парочку новых накопителей я себе создал. Но это было уже при очистке зала, где пытали парня. Негатива тут было не меньше, чем в спальне. Теперь у меня было еще по одному накопителю под каждой коленной чашечкой. Проверил сразу две теории: сможет ли негатив пройти сквозь броню белых полос (сможет, но только если я сам пожелаю) и будут ли формироваться от новых накопителей полоски поверх старых (не будут — идет утолщение уже созданных, если энергия впитывается через данный накопитель).

Закончил я где-то через полтора часа. Скорость — бешеная, если сравнивать с первым днем. Но до той же Риты-защитницы (буду называть ее так, чтобы не путать с сестрой) мне еще далеко. Она бы эту квартиру минут за десять, максимум, очистила.

— Уфф, — чувствуя, как в нее вливается набранная мной энергия, расплылась в блаженной улыбке Света. — Кайф…

— Вы сейчас куда? — спросил Артем, когда мы покинули квартиру.

— Домой, наверное, — пожала плечами Света. — А что?

— Ну… — смутился полицейский. — У меня просто смена закончилась. Ваше задание последним на сегодня было. Может, куда-нибудь сходим?

Я посмотрел на него, а внутри взыграла ревность. Но не как к сопернику, а братская. Как если бы кто-то к Ритке моей подкатил… Ритке. Мысль о сестре уколола. А ведь если бы я не опекал ее так в том числе от своих друзей, то и Антон бы не стал дарить сумочку с сомнительными символами и я бы был жив… Может не стоит настолько быть «наседкой»? К тому же вроде этот Артем нормальный парень… Пока я думал, Света все решила сама.

— Извини, но вечером я занята. И когда освобожусь — неизвестно. Тут еще и с этой ненормальной разбираться…

— Так с ней теперь наши будут разбираться, — не понял парень намека.

— По вашей части. А по нашей — мы. Она много знает, — и Света многозначительно поиграла бровями.

После чего приказа водителю трогаться, оставив полицейского в недоумении. Но думаю, скоро до него дойдет, что его тупо отшили.

— А действительно, что будете делать с этой маньячкой? — спросил я.

Света отвечать не стала, вместо этого набрав номер деда, и начала отчитываться о проделанной работе. Начала довольно бодро и даже радостно. Но после окончания доклада и выслушивания ответа, ее лицо нахмурилось, а затем и вовсе потемнело, и по нашей связи пошел сильный поток негатива. Пришлось срочно купировать его, а то что-то девчонка совсем расклеилась. Так злостью и пышет. К концу разговору мне удалось все же справиться с той мерзостью, что шла от Светы, и закончила разговор она уже вполне спокойно, хотя я думал, что швырнет мобильник куда подальше, наговорив сначала много гадостей. Но нет. Нормально выглядит. Чуть бледная только, но уже под контролем себя держит.

— Что случилось? — рискнул я задать вопрос.

— Парень умер, — ровным тоном ответила она. — Врачи ничего не смогли сделать.

Я промолчал. Помнил, что Света предлагала им свою помощь и даже пыталась настоять, но ее тогда мягко отстранили, а потом и я ей напомнил про задание деда. Так что косвенно и я виновен в его смерти, о чем мне прямо не сказали. Но наверняка подумали. Иначе бы не было так сложно гасить ее негатив.

— Егор, — позвала она водителя. — Езжай в полицию. У нас там дело есть.

Я вопросительно поднял бровь.

— Придется сделать одну мерзкую работенку, — поморщилась Света.

— Какую?

— Ту, о которой я Артему сказала.

— Так ты ему не врала? — удивился я.

— Надеялась, что этим займется кто-то другой, — призналась девчонка. — Но дед сказал: ты начала, ты и закончи.

— Много времени займет? — решил я не уточнять о том, почему работенка «мерзкая». Сам скоро увижу.

— Нет.

После этого Света замолчала и больше на вопросы отвечать не стала.

Когда мы приехали к полицейскому отделению, куда недавно сдали маньячку, нас уже ждали.

— Ну и мороки же с ней! — шепотом воскликнул Дамир, открыв перед Светой дверцу и даже подав руку.

Что девчонка полностью проигнорировала, выбравшись сама.

— Где она?

— В карцере. Пришлось ей пальцы связать, а то эта стерва нам чуть стену в общей камере не снесла с помощью этой вашей мистики! Вы почему не предупредили, что она так может? Есть же протокол!

— Она не медиум, а по протоколу мы только о них должны предупреждать, — отмахнулась Света. — Да и не попадают к вам настоящие медиумы, так, недоучки.

На это Дамир промолчал, зато я увидел на его лице, что зарубочку он себе сделал. А вот Свете снова выволочка от деда предстоит. В который раз уже Дамир ее на информацию разводит! Или она думает, что тот не узнает? Дамир точно не расскажет. Только если вопросы начнет новые другим Дажьевым задавать. Я — тоже нет. А вот водитель, Егор? Не знаю его, вполне возможно, что и сдаст болтливость девчонки. Мы не успели от него далеко уйти, и он мог услышать ее ответ.

Карцер располагался на цокольном этаже. Не подвал, но по обстановке близко. Длинный коридор с покрашенными в синий цвет стенами до плеча и побелкой всего что выше. Металлические двери. Причем не все ведут в одиночные камеры — по пути нам встретился один из полицейских, выходящий из двери, за которой был виден ряд стеллажей.

Наконец мы достигли нужного места и Дамир, заглянув предварительно в отодвигающееся маленькое окошко, отпер нам дверь. Внутри оказалась крошечная комнатка-пенал с ввинченной в стену кроватью и тонким матрасом на ней. Окон не было, а под потолком горела тусклая лампочка, просто торчащая из патрона. Маньячка сидела на кровати с завязанными за спиной руками и смотрела на нас ненавидящим взглядом. Ее затылок был в крови, как и стена за спиной — специально разбила себе голову, зачем? Приглядевшись, понял — пыталась начертить навник собственной кровью. Не получилось, хотя было видно, очень старалась.

— Оставь нас, — обратилась к Дамиру Света.

— Не имею права.

— Оставь, — впервые в голосе девчонки я услышал сталь и непоколебимость. — И предупреди своих — будут крики. Сильные. Жуткие. Пусть не реагируют. И сам не подсматривай.

— Ты ее убивать будешь? — напрягся Дамир, да и маньячка после слов о криках напряглась.

— Нет. Наверное. Но только если не будешь мешать!

Дамир не ответил, но уходить никуда не собирался. Тогда Света посмотрела на меня и кивнула на полицейского. Это что, она предлагает мне с ним разобраться? Интересно, как? Хотя… Во время ночной тренировки с Лином я спросил его, как он смог только став духом, разобраться с напавшими на него и его подзащитную бандитами. Тогда-то и узнал, что если направить энергию в определенную точку с определенным посылом, можно добиться нужного влияния на организм. Как рассказал Лин, бандиты тогда после встречи с ним обосрались не фигурально, а вполне себе физически.

И сейчас я решил проверить на практике его рассказ. Да и что еще я мог сделать, чтобы выполнить приказ Светы я не знал. А выполнить надо — знать символы обычным людям опасно, по сегодняшнему дню убедился. А без символов сейчас точно не обойдется. Чего бы Света не стала там делать с этой ненормальной. И что на уме у Дамира и как он захочет применить полученные знания — ни одному богу неизвестно.

Полицейский меня не видел, хотя кивок Светы понял правильно. Заозирался, сделал машинально шаг назад… после чего получил тычок в область живота от меня и непроизвольно тут же схватился за него руками.

— Бур-р-рлып! — громкий спазм подсказал, что я сделал все правильно.

Надо же. Не ожидал, что так просто получится. Вот только следом за руладами живота раздался громкий пердеж и по карцеру разнесся запах вони. А сам Дамир побледнел, резко развернулся и побежал по коридору… полагаю до ближайшего туалета. Кажется, я только что нажил нам со Светой врага. Был бы материален, только себе, но раз до меня полицейский добраться не сможет, то будет отрываться на девчонке.

— Ну а теперь, займемся тобой, — проводив Дамира равнодушным взглядом и лишь сморщившись от запаха, повернулась к маньячке Света.

Глаза девчонки потемнели. Я видел, что ей совсем не нравится то, что сейчас произойдет, но не понимал почему. А потом она стала чертить символ. Новый, такой я еще не видел. И он мне уже не нравился!

Глава 14. Яблочный спас

Происходило то, что я видел уже не раз: Света сосредоточила свою энергию на кончике пальца и чертила им как ручкой символ какого-то бога. Но вот сидящая на кровати связанная маньячка не видела ничего подобного раньше. А учитывая общую обстановку и те слова, что были произнесены ранее… В общем, она закричала еще до того, как символ был закончен. А затем подскочила с кровати и попыталась толкнуть Свету плечом, чтобы сбить ей концентрацию. Та оттолкнула ее ногой назад и процедила, продолжая чертить символ:

— Уйми ее.

При этом девчонка ни секунды не сомневалась, что я смогу это сделать. Как и до этого с Дамиром. И откуда такая уверенность? Насмотрелась на защитников своей родни? Но их-то наверное если и не учили, то хотя бы подсказывали, как и что делать! Да и если бы не ночная тренировка с Лином, то с Дамиром бы точно ничего не вышло. Но делать что-то надо. Вон, маньячка уже поднимается с кровати, куда упала от толчка. Хотя со стороны наверное все выглядит совсем иначе. И маньячкой здесь скорее Свету бы назвали. Взгляд напряжен, губы поджаты, со лба пот стекает.

Дальше я рассматривать свою напарницу не стал, а постарался наполнить правую руку энергией и, когда на ней проявилось свечение накопителя, отвесил связанной девушке пощечину. Снова из нее вылетело облачко голубого тумана, а взгляд из злого и испуганного изменился на просто испуганный, постепенно переходящий в паникующий.

— Кто вы? Что хотите со мной сделать? — впервые подала она голос.

Опять эта смена поведения! Неужели негатив настолько меняет реакцию на внешние факторы? Но если очистить его, то может можно вернуть эту девушку к нормальной жизни? Или именно это Света и собирается сделать? Нет, вряд ли. Вот и символ, который девчонка закончила, совсем не похож на тот, который проводит развоплощение. Оно же — нейтрализация противоположной стихии. Сейчас я видел перед собой «снежинку». Состояла она из креста, из центра боковых линий которого выходит по короткому отростку. Если бы эти отростки выходили не из центра линии, а с их концов — походило бы на свастику.

Когда символ был завершен, Света направила в него свою энергию. А вот дальше было то, чего я еще не видел и мог только догадываться о теоретической возможности подобного, слушая обрывки тех знаний, о которых упоминала девчонка. В символ по центру входил светлый поток положительной энергии, а по мере ее растекания к краям она становилась все темнее и из отростков выходили уже мерзкие струйки негатива! Но и это оказалось не последним, чего добивалась Света. Далее эти струйки вновь собирались в единый поток, прямо напротив центра незнакомого символа в паре сантиметров от него, и девчонка начала чертить этой струей новый символ. Как понимаю, принадлежащий темному богу. Почему же она сразу не использовала свою энергию? Или тот работает только от негатива? Скорее всего. Надо будет потом подробнее выяснить этот момент.

Второй символ, начертанный мерзостью, тоже был мне незнаком. Пока длилось все действие, маньячка забилась как можно дальше от нас в угол камеры и тихонько поскуливала. Света обратила на нее внимание лишь когда закончила с рисованием. После этого облегченно выдохнув, она повернулась к девушке, чье имя я так до сих пор и не узнал.

— Вставай и садись на кровать. Если не будешь сопротивляться, будет легче. Жива останешься.

— Что вы хотите со мной сделать? — голос маньячки дрожал, и выбираться из угла она не торопилась.

— Просто сотру часть памяти. О том символе, которым ты убила парня…

— Он умер? — перебила девушка, и в ее голосе была дикая смесь из страха, надежды и сожаления.

— Да, — процедила Света. — Короче, ты забудешь о нас и символе. Но если будешь пытаться сопротивляться, то я сотру гораздо больше. И чем сильнее твое сопротивление — тем больше я сотру твоей памяти. В итоге ты можешь стать овощем. Хочешь?

— Н-нет, — вот теперь ее проняло.

— Тогда садись на кровать и постарайся четко вспомнить все, что тебя связывает с символом, которым ты убила парня, и нами. Чем четче вспомнишь, тем мне проще будет это убрать, не задев других воспоминаний. Но учти — я сейчас точно чувствую твои знания о символе. Просто не знаю, где конкретно в твоей голове они расположены. Попробуешь утаить, мне придется лезть к ним вглубь. А знак, — кивнула она на второй темный символ, — как ластик стирает все на своем пути. Учла?

— Да, — сглотнула девушка и с трудом из-за связанных за спиной рук, но все же поднялась.

— А теперь, терпи, — приказала Света, когда та уселась на кровать, и темный символ коснулся лба маньячки.

— А-А-А-А!!!!!!!! — дикий крик, переходящий в визг сорвался с ее губ, стоило знаку коснуться девушки.

Света сморщилась, но продолжила держать символ. По коридору забухали тяжелые ботинки, и вскоре в карцер ворвался незнакомый полицейский лапающий кобуру, в попытках достать табельный пистолет. Да как ворвался, так и застыл, уставившись на два светящихся противоположными энергиями символа.

— Ааа… что вы тут делаете? — выдавил он из себя.

И как ответ на его вопрос, снова дико закричала связанная маньячка. Вот тут он медлить не стал и, наконец вытащив ствол, направил его на Свету.

— Немедленно бросьте… ээ… опустите руки! И отойдите от задержанной!

Похоже, Дамир так спешил в туалет, что ничего не сказал своим сослуживцам. И еще хуже, что этот конкретно молодой парень с петличками сержанта нихрена не в теме. Но вот наставлять пушку на мою напарницу-подопечную ему не стоило. Я быстро зашел к нему в бок и, направив энергию в руку, ударил по направленному на Свету пистолету снизу вверх, чтобы если палец парня, лежащий на курке, соскользнет, выстрел ушел в потолок. Правильно сделал! Не ожидал тот такой подляны и машинально нажал на спуск.

— БАХ! — в тесном помещении с бетонными стенами выстрел прозвучал особенно громко, заглушив даже болезненный ор маньячки.

Были бы у меня уши — оглох. Вон, Света даже сбилась и чуть не потеря контроль над символами. Но все же собралась и продолжила свое дело. А я решил направить ретивого служащего туда же, куда недавно сбежал Дамир.

— Бульп! — выдал живот сержанта, дав мне понять, что все снова получилось как надо.

Взгляд парня заметался со своего живота на Свету, затем на связанную девушку и на пистолет в собственной руке. И не выдержав, он все сбежал, на ходу зовя на помощь. И как это разруливать будем? А все из-за Дамира! И той секретности, что развели медиумы вокруг своего существования. Их конечно понять можно, но нельзя было организовать взаимодействие между ними и официальными структурами власти более толково?

Когда в карцер прибежало сразу трое новых служащих полиции, Света наконец закончила и развеяла символы. Связанная девушка без сознания упала на кровать. Ее бледное лицо медленно наливалось красками.

— Поднимите руки, — навел на Свету оружие прапорщик, что был старшим среди прибежавших.

Та медленно, от усталости, подняла их вверх.

— Повернитесь спиной и положите руки на стену!

Пока Света так делала, из коридора раздался знакомый окрик, заставивший полицейских повернуться к нему. А там и сам Дамир подоспел.

— Жива? — заглянув в карцер, уставился он на связанную.

— Да, — ответила ему Света.

— Хорошо, — и уже обращаясь к прапорщику, — эта девушка со мной. Гипнотизер. Проводила сеанс, чтобы узнать мотивы задержанной и возможные другие жертвы. Не успел вас предупредить о… — тут он кинул недовольный взгляд на Свету, — возможных побочных эффектах.

— Да тут кричали, будто резали кого-то! — возмутился один из рядовых, стоящий за плечом прапорщика.

— Ты видишь порезы? — резко осадил его Дамир. — Вот и я нет. Удалось, что-то узнать? — это уже Свете для поддержания легенды.

— Человеческих жертв больше не было. Только животных пытала. Тренировалась, — отодвинувшись от стены и опустив руки, устало ответила Света.

— Хорошо. Тогда закончим на сегодня, — тут он повернулся к полицейским. — Благодарю за быстрое реагирование. Дальше я сам разберусь.

Учитывая офицерское звание у Дамира, пусть полиция это и не армия, но все-таки субординацию знают, никто возражать не стал. Когда мы вышли на улицу, он повернулся к Свете и процедил.

— Еще один такой выкрутас, и я не то что прикрывать вас не буду — сам дело открою! Что ты с ней сотворила?

— Стерла память о нас. И не нужно угрожать. Если понадобится… — тут она выразительно посмотрела на лоб Дамира.

Намек был более чем прозрачный, и тот отшатнулся в испуге. А затем его рука машинально коснулась живота. Ага. Вспомнил о ее приказе и том, как я его выполнил. Девчонка гордо вздернула нос и уселась в джип.

— Не слишком ли ты с ним? — спросил я. — Злость затаит — проблемы будут.

— Его задача, как работника спецотдела, помогать нам, а не ставить палки в колеса. Когда он не захотел уходить, он нарушил свои обязанности. Поверь, если дойдет до его руководства, ничего хорошего его не ждет.

— Вот как? А насколько власти в курсе о нашем существовании.

— На уровне среднего звена. Если посвящать высшее руководство — то и большого смысла таиться нет. «Большие дяди» используют абсолютно всех в личных целях в силу своего ума и амбиций. Таких держать под контролем сложно. А мелочь не сможет нас прикрыть нормально. Вот и помогают нам всякие помощники или советники при губернаторах и президентах. В зависимости от того, в каком городе живет бог.

— А нас кто прикрывает?

— Заместитель губернатора по работе с населением.

— Тебе не нравилось это поручение из-за применения темного символа? — перевел я тему. — Потому что ты доставляла ей мучения?

— Не только, — посмурнела Света. — Этот символ… он не просто память стирает. Он разрушает саму душу. Либо того, на кого воздействуют, либо медиума, если он пожелает взять плату на себя.

— Плату?

— За применение символа. Все, давай не будем об этом, — попросила девчонка.

Дальше мы ехали молча. В этот день больше ничего особого не произошло. С маньячкой не повезло только нам. Другим членам рода тоже попались те, кто применял символ Чернобога, но не так кроваво. Хотя и не так безопасно, как с мужичком получилось. Жертвы там были, но случайные, как у Антона со мной вышло. Хотели одно — получили иное. Там никому память стирать не стали, и теперь я понимаю почему. Одно дело разрушить душу того, кто встал на темный путь и несет осознанный вред. И совсем другое — случайным людям, которые по сути сами стали жертвами обстоятельств.

Ночью тренировка с Лином повторилась. На этот раз я попросил его подучить меня воздействиям на материальный мир без активированного предмета привязки. Тот согласился только тогда, когда я показал ему свои успехи по напитыванию руки энергией и рассказал случай с Дамиром.

А утром мы узнали о нападении на винный завод, основанный еще прадедом Пересвета и значительно расширенный самим дедом во время его поездок заграницу. Узнали мы об этом во время завтрака. На номер идальго-Жозе позвонили. Тот невозмутимо отложил вилку в сторону и взглянул на высветившийся номер. После чего также невозмутимо передал телефон деду, а сам как ни в чем не бывало продолжил трапезу. Иначе и не скажешь.

— Что там? — тут же подергала его за рукав Даша.

Жозе отвечать не стал, отчего напор девочки лишь усилился, а у меня возник вопрос — почему это у деда нет своего мобильника. Или есть? Пока ни разу не видел.

— Алло… Да, я… как это случилось?.. Ясно. Жозе скоро будет, — отдав мобильник мужчине, дед пояснил нам свой разговор. — На заводе пожар. По камерам видно, что кто-то проникнул к бочкам с продуктом и поджег их. Хрен с теми, которые только готовятся, но они ведь по складу ударили! А там есть бутылки с пятилетней выдержкой! Хвала предкам, что не старый склад подожгли.

— И кто напал? — спросила Даша, так и не добившись от своего медиума никакой реакции.

— Вот ты с этим лентяем и поедешь разбираться. Доброславу с собой еще прихватите. Мутное там дело, думаю, Ритка там понадобится.

— А как же Спас? — спросила Мирослава. — Мне его одной проводить?

— Света тебе поможет. Все равно ей учиться этому надо.

Женщина кивнула и улыбнулась дочке.

— Что за спас? — тут же шепотом спросил я у Свету, так как остальные похоже были в курсе.

Даже неугомонная Даша ничего уточнять не стала.

— Яблоневый спас. Праздник урожая, а заодно — время, когда Даждьбог собирает энергию со своих последователей. Ну и одаривает потом их. Чем-то это напоминает твою активацию и последующую деактивацию. Сначала я тебе энергию, а потом ты мне.

— Я ее увеличиваю, когда очистку провожу.

— Предок делает то же самое, — заверила меня Света.

— И где проходить это будет?

— На центральной площади, — огорошила она меня. — Что? Ни разу не был на этом празднике?

— Нет, а должен был?

— Да нет… Просто это массовое празднование. Один из самых известных праздников нашей страны, да и не только.

— И что там будет?

— Обычные гуляния. Песни, пляски. Мама — организатор. Я видимо буду ведущей.

— А никто другой провести тогда не может?

— Это же не просто праздник, — покачала головой Света. — Песни, пляски — лишь внешняя атрибутика. Чтобы люди стали вырабатывать положительные эмоции. А когда они достигнут пика — тогда-то и начнется ритуал. Обычные люди его не видят, но ты теперь сможешь увидеть его истинную часть.

Стою на краю сцены, впервые наблюдая за работой известной певицы с такого расстояния. Праздник начался в четыре часа, и шел уже третий час. За это время и толпа собралась большая, и люди успели изрядно завестись. Но если раньше я не увидел бы ничего необычного, то сейчас даже без активации наблюдал формирование облака из положительной энергии, что уже само по себе стало нейтрализовывать негатив.

И выражалось это довольно четко. Вот только один пример. Полчаса назад я заметил молодого парня, что пришел сюда без какой-либо цели, просто бродя по улицам. Лицо его было злым, глаза зыркали по сторонам, ища на ком бы выместить свой негатив. И тут к нему подошла девочка с шариком и просто подарила его. Обычный шарик, голубенький с сердечком на одной стороне. Больше она ничего не делала. Улыбнулась, поздравила с праздником и пошла дальше. Но в энергетическом плане малышка была буквально окутана позитивом и он «ошпарил» негатив парня, существенно его понизив. Лицо молодого человека разгладилось. Он посмотрел на ненужный в общем-то ему шарик и, увидев недалеко мальчика, который просил у мамы купить ему шар, подошел и вручил подарок девочки. Что сильно обрадовало мальчугана, вызвав шквал позитива. Который еще больше «вымыл» негатив парня, и тот уже с легкой улыбкой оглянулся и подошел к палатке со сладостями.

И таких или подобных примеров были сотни! Да я сам припомнил не один из своей жизни, когда мне было грустно, но стоило зайти в компанию, где веселились и гуляли, делясь положительными эмоциями, как сам словно заряжался от них. А оказывается, просто мой негатив был нейтрализован их позитивом. Мда.

— А сейчас мы подошли к кульминации нашего вечера, — после певицы вышли на сцену Мирослава со Светой. — Яблоневый спас — очень старый, я бы даже сказала, древний праздник, — начала Мирослава, — и посвящен он одному из славянских богов. Богу гостеприимства и урожая — Даждьбогу! Считается, что если в этот день взять в руки его символ, а лучше построить его, собравшись определенным образом, и сказать «Спасибо, Даждьбог, за урожай! Еще приезжай!», то он обязательно придет и благословит каждого.

Тут Мирослава замолчала, и ее речь тут же подхватила Света.

— Благословение Даждьбога — не просто слова. Если у вас было плохое настроение, оно сменится хорошим. Если на вас кто-то навел порчу, отчего все валится из рук, а дела никак не дают должного результата — она будет снята, а дело выполнено в кратчайший срок! Ну а если вы фермер и переживаете за свой урожай — то тут уж нет ничего лучше, чем обратиться к Даждьбогу. Вот уж кто и вредителей изведет, и дождей принесет да в нужном количестве.

Снова вступила Мирослава, перетягивая внимание на себя.

— А сейчас предлагаю составить этот символ и сказать заветные слова!

И пока она организовывала людей, я наблюдал, как облако положительной энергии начинает закручиваться и стягиваться к головам людей, формирующих прямой крест — символ Даждьбога.

Не знаю, почему он так называется. На мой взгляд, на крест символ совсем не походил. Четыре квадрата, составляющих квадрат побольше. Но кто меня спрашивает? Скорее это я должен буду снова задавать вопросы.

Когда символ был составлен, причем и на энергетическом уровне, Мирослава скомандовала повторять за ней и по словам выкрикнула, как я понимаю, ритуальную фразу. С каждым словом энергия начинала набирать плотность и постепенно стала видна даже невооруженным взглядом. Вот только люди словно и не замечали этого, радостно скандируя призыв к Даждьбогу и смеясь. А затем… солнце на небе особенно ярко сверкнуло, одарив бликами стекла домов и машин, и вся накопленная энергия могучим потоком устремилась к небесам! Посмотрев туда, я различил парящую в паре сотен метров над землей человеческую фигуру. Ту самую, что однажды уже встретил в саду Дажьевых.

Поток энергии впитался в бога, после чего радостные лица на площади, лишившись накопленного позитива, постепенно стали недоуменными. Что они здесь делают? Зачем собрались и скандируют такие странные слова? Впрочем, недоумение не продлилось долго. Уже в следующее мгновение от Даждьбога пошла огромная волна энергии, накрывая весь город разом, вымывая весь накопившийся за год негатив. Огромный голубой туман энергии потянулся от города к парящей фигуре и стал впитываться в бога без остатка. Лица людей на площади, которых касались исходящие от бога волны позитивной энергии, снова стали радостными и скандирование ритуальных слов продолжилось.

Закончилось все через три минуты. Впитав большую часть голубого тумана нейтральной энергии очищенного города, Даждьбог раскинул руки точно так же, как статуя в саду, и из его ладоней вниз устремилось несколько сотен белых нитей. Я заметил, что далеко не все, но большинство, были направлены на площадь. И не в людей, а в конкретные предметы: одиноко лежащее яблоко, амулет-символ бога, игрушку в руках ребенка и многие другие. Казалось, белые нити попадали в предметы совершенно случайно. И каждый такой предмет при взгляде на него нестерпимо сиял положительной энергией. Думаю, любой из них теперь и сам сможет очистить какую-нибудь комнату, типа спальни маньячки, от негатива полностью. Даждьбог на моих глазах только что создал сотни артефактов очищения. Или они не только на это способны?

Глава 15. Ультиматум

— Уф, это было тяжко, — Света распласталась на кровати, стоило нам зайти в ее комнату.

Праздник закончился час назад. После явления бога и проведения ритуала он еще продлился где-то полтора часа и лишь после этого программу завершили. Как я подозреваю, это было сделано, чтобы не акцентировать внимание общества на ритуале. Мне же было любопытно другое. Артефакты. Что именно сделал Даждьбог? Для чего? Кстати, Мирослава со Светой тоже получили от него подарок. Часть энергии во время ритуала прошла сквозь них и зацепилась за предмет привязки духа. Так мой айфон внезапно полностью восстановился и даже заработал! У Мирославы предмета привязки Лина уже не было — они этот этап давно прошли. И вместо этого на шее женщины сформировался небольшой кулон в форме яблока. На что способен этот кулон, мне тоже было интересно узнать, вот и хотел сейчас устроить девчонке допрос с пристрастием.

— Говори уже, — махнула она мне рукой, — не ешь меня глазами.

— Белые нити, что врезались в предметы. Они создали артефакты, так?

— Да.

— И что они могут?

— Очищать от негатива. Это главное свойство. Еще притягивают положительную энергию — то, на чем специализируется наш предок.

— Специализируется? У богов есть специализация?

— Конечно. Иначе как им паству набирать? Количество людей ограничено. Но при этом один и тот же человек вполне способен давать энергию сразу трем и более богам. Но зачем это ему, если каждый бог будет делать одно и то же?

Тут не поспоришь.

— И Даждьбог притягивает положительную энергию? В чем плюс?

— В этом сила его символа. Собрать рассеянную положительную энергию и сконцентрировать ее. Сравнить можно с ударом раскрытой ладони и сжатым кулаком. В каком случае удар будет сильнее?

— Я понял, — кивнул я. — И это все, что могут созданные артефакты?

— Нет. Если артефакт именной, то тут уже зависит от вложенного посыла. Иногда предок таким балуется, но не сильно, чтобы не вызвать подозрения. Одно дело пара-тройка необычных предметов, появившихся после праздника, и другое — сотни таких.

— Как кулон у твоей мамы? — тут же зацепился я.

— Да. Не спрашивай, что он может, сама не знаю. Это к ней нужно идти. Хочешь — спроси у Чу Лина на ночной тренировке. Думаю, сегодня она у вас тоже будет. Что вам еще делать-то…

— А чем занимался Чу Лин, пока меня не было?

— Да тем же, чем остальные ходоки, — пожала плечами Света. — Ходил на призывы последователей.

— То есть?

— Ты же не думаешь, что предок будет лично отвечать на каждый призыв своей паствы? А не отвечать — потерять ее. Так что на призыв бога обычно приходит свободный ходок. То, что Лин или та же Рита следуют за своими медиумами — это привычка, а не обязанность. Хотя пример с Ритой не совсем верный. Доба еще не достаточно опытна, чтобы покидать свое тело без проблем.

— Покидать… тело? — от удивления у меня челюсть отвисла.

— Ха-ха-ха!!! Ну и тебя и рожа сейчас была! — звонко рассмеялась Света. — Тебе же говорили, что медиум развивается одновременно с духом-защитником. Для того дух и нужен. Каждый раз, когда проходит деактивация, и ты передаешь мне накопленную энергию, мой дух тоже меняется. Ты стал сильнее — после деактивация — я тоже стала чуточку сильнее. Когда ты станешь независим от предмета привязки, наша связь порвется, — указала она на светящуюся нить, что протянулась между нашими животами. — Ты перестанешь бояться быть притянутым душой мира, а я тоже лишусь привязки — своего тела.

— То есть, твоя мама вполне может выйти из собственного тела и стать духом? — все еще неверяще уточнил я.

— Конечно. И чему ты удивляешься? Вон, дед давно от тела избавился, так как оно его ограничивало, и ничего. Что-то не вижу у тебя такого удивления. Или… постой, ты думал, что он живой?!

Я молча кивнул, переваривая новость. Нет, подозрения были давно, еще с первой встречи, но только подозрения.

— А как же его обычные люди видят? И в зеркале он… отражается, — растерянно спросил я.

— Его сила уже на уровне проявления, — пожала плечами Света. — Выше только божественный уровень. Правда, деду до него далеко, но все же.

Долго поваляться Свете не дали. Вскоре к нам поднялась Даша и, в свойственной ей манере задав кучу вопросов о том, что мы делаем, как прошел праздник, чем бог одарил Свету и еще не меньше десятка, пока ее не заткнули и не спросили, а чего она хотела, позвала на ужин. Там-то мы и узнали подробности нападения на винный завод.

— Ну, поделись своими впечатлениями, — когда вся семья собралась за столом, обратился к Жозе дед.

— По впечатлениям — это была месть, — впервые я услышал голос отца Светы. Приятный баритон, акцента почти не слышно, хотя чувство, что русский язык ему не родной, есть. — Использовали призраков, которых направлял дух Петра Змеева в боевой форме. Он попался на недавно установленную камеру. Остальные камеры тщательно избегал, видимо знал о них.

— Месть за что? За разрушенный ритуал? Не мелковато ли? — засомневался дед, пыхнув трубкой.

— Материальный ущерб — это первый слой, для обычных людей. Дальше была запланирована атака призраками. Она понимали, что мы пойдем разбираться и смогли спрогнозировать, кого именно ты отправишь это делать. Даша бы с ними не справилась.

— А я тебе давно говорю — нехрен беречь ее, чай не обычная девочка, а дух-защитник! — пристукнул ладонью по столу дед. — Тренировки он ей проводит… Толку-то, если она их применить не способна? Тренировки должны закреплять то, что выучено в бою!

Жозе промолчал, даже бровью не повел.

— Ладно. Это все, что они подготовили нам? Расчет был на твое устранение?

— Нет, — покачал головой мужчина. — Был еще и третий слой. Призраки, пока мы добирались, спрятали по заводу несколько артефактов, которые должны были запустить ритуал разрушения. Благодаря волнам очищения от Даждьбога маскировка спала, а там и Доброслава сумела понять, какой именно символ они для этого решили применить, и вовремя обнаружила все артефакты. Иначе бы мы не только завод, но и местность потеряли.

— Не знак Чернобога они хотели использовать, значит, — задумчиво протянул дед.

Жозе чуть наклонил голову, подтверждая вывод старика.

— Хмм… на обострение Змеевы пошли. Ну и мы такого терпеть не станем! Жозе. Созвонись с их главой. Скажи, я зову его на разговор.

— Когда?

— Завтра утром пусть подходит. Запись-то осталась? С их духом в боевой форме?

— Да.

— Хорошо, — тут он посмотрел на меня и Свету. — Пусть молодежь тоже глянет, как духи темных медиумов выглядят. А то, неровен час, скоро снова с ними бодаться придется.

Я вопросительно посмотрел на девчонку. Неужели она еще не видела духов главных соперников рода? Та лишь отрицательно покачала головой.

Видеозапись мы смотрели в уже знакомом мне зале на большом экране. Камера висела под потолком, над входом в длинный узкий коридор. Как пояснила Света, этот коридор вел из производственных цехов в складские помещения.

Сначала я увидел лишь какую-то непонятную засветку. Экран что-то на долю секунды заслонило и тут же пропало. Тогда Жозе замедлил воспроизведение, и стало видно нападающего. В объективе камеры он слегка светился по контуру. Изначально это был человек. Это было видно по общим очертаниям тела и все еще сохранившейся нормальной головы. Вид был со спины. Не знаю, как теперь выглядело лицо изменившегося под влиянием негативной энергии духа, но вот вместо рук у него теперь были большие когтистые лапы. Ноги чуть удлинены, обувь отсутствует и вместо ступней тоже когтистая трехпалая конечность, которой удобно цепляться за поверхности. Что и делал дух. Вместо того, чтобы бежать по полу, он прыгал со стены на стену, за один прыжок преодолевая сразу по три метра. Три прыжка и дух скрылся из объектива камеры. Быстрый. Очень.

— Увидели? — задал дед риторический вопрос, смотря на нас. — Вот с ними в случае конфликта вам и придется драться. Как, Олег, потянешь?

Я задумался. Скорость у него велика. Это немного смущает. Буду ли я успевать за его реакцией? В остальном — ну, он конечно не красавец, но в ужасе не замру и отпор дам. Так примерно и ответил.

— Тогда сегодня Лин тебя на скорость и погоняет, — подвел черту дед. — Остальным отдыхать.

Перед уходом Света хотела провести активацию моих сил, но Чу Лин отрицательно покачал головой. Девушка пожала плечами и вышла вслед за остальными. Оставшись вдвоем, первое, что сделал защитник Мирославы — начал мини лекцию.

— Нападение всегда неожиданное. Запомни это. Нападение всегда в момент твоей слабости. Без активации. Без поддержки медиума. Вдали от медиума, чтобы душа мира утянула тебя. Разделить духа и медиума — половина победы. Это касается и предметников и даже призраков. Применительно к призракам — разделить духа и его предмет привязки — половина победы. Сегодня твоя задача — не уйти в бездну.

После чего Лин сделал один единственный шаг, в мгновение сократив расстояние между нами, и толкнул меня к выходу из особняка. Туда, где располагался сад. Пролетев около пяти метров, я упал спиной на пол и… провалился сквозь него! Тут же я почувствовал уже подзабытое ощущение притяжения к центру мира. После каждой очистки я становился сильнее, отчего радиус моего свободного перемещения относительно предмета привязки тоже увеличивался. Но все равно я старался держаться к своему айфону поближе. И даже если начинал проваливаться, оставался на ногах. А сейчас, хоть до поверхности было не больше полуметра, но лежа на спине, я не видел ничего вокруг. И это пробрало меня до печенок. До ватных ног и спазма в животе. Я тут же подскочил, концентрируя энергию в ладонях, чтобы опереться ими на пол и сделать рывок…

Бух! — мощная оплеуха азиата вернула меня на пол, да еще и отбросила на пару метров еще дальше от айфона.

Меня начала затапливать паника. Он что, решил реально меня убить? Да не может быть! Он же служит матери Светы, а та не позволит…

— Я серьезен, — когда моя голова снова оказалась над уровнем пола, сказал Лин. — Не сможешь выполнить задачу — уйдешь в бездну.

После этих слов он снова занес руку, чтобы дать мне новую оплеуху. На этот раз последнюю, потому что с каждым метром вдали от айфона притяжение к душе мира увеличивалось в геометрической прогрессии. Это понимание пришло ко мне сразу. Как озарение. Еще недавно я был жив. Потом нелепая случайность, один удар… и я дух. И сейчас будет также.

Рука Лина пошла вниз. Быстро. Очень быстро. Я не успею направить энергию в ладони и оттолкнуться ими от пола. «И не надо!» пронзила мысль. Действительно, у меня же есть накопители не только в руках, но и в ногах! Они под полом? Уже наполовину не просто под землей — в том пространстве, что мы зовем потусторонним миром? Тоже плевать! Главное, что я понял, пока у тебя есть энергия — душа мира не сможет тебя полностью поглотить. А у меня энергия есть!

Когда рука Лина уже готова была коснуться меня, я поднырнул под нее, зарывшись лицом в досках пола, что для духа не является преградой. Энергия в ногах уже была сконцентрирована, и я почувствовал, что притяжение остановилось — словно задумалось, а не померещился ли ей дух? Но мне было не до размышлений. Оттолкнувшись от непонятной субстанции под ногами, я прыгнул вперед и пролетел полтора метра. Теперь я стал чуточку ближе к своему айфону, а притяжение мира — слабее. Я все еще проваливался под пол, но уже не до середины груди, как секунду назад, а только по колено.

Меня вдруг схватили сзади. Понимая, что будет дальше, я вновь рванулся вперед, всем сердцем желая оказаться как можно дальше от выхода в сад. Вложив в этот рывок всю доступную мне энергию! Р-раз! И я все-таки смог преодолеть еще метр, окончательно оперевшись на пол зала. Рука, держащая меня за шкирку, не разжалась, зато я почувствовал, что смог сбить азиата с ног. Лин не ожидал такой моей прыти и, не удержавшись на ногах, упал от моего рывка.

Вывернувшись, я перехватил его руку и попытался ее заломить. Не получилось. Тот как уж выскользнул из моего захвата и встал в паре метров от меня, со стороны выхода в сад. Там, где меня уже начинало затягивать под землю.

— Неплохо. Продолжим, — заключил он и снова в один шаг оказался рядом.

Эта ночь стала для меня самой опасной после смерти. Даже бой со стариком при очистке квартиры не заставил меня выкладываться настолько, как сегодня. Лин не шутил, хотя и действовал не в полную силу. Это я почувствовал, когда приноровился к его скорости и простым оплеухам, после чего он повысил ее и перешел на захваты и броски. Рассвет я встречал с радостью и облегчением. Но надо сказать, ночь прошла продуктивно. Сейчас бы у меня вообще не возникло проблем с проникновением в чужую квартиру на любой этаж. Главное — чтобы айфон был поблизости. Да и тех сомнений, что смогу соперничать с увиденным темным духом в скорости, не осталось. В тренировке с Лином под утро наши движения точно не уступали ему. А может и превосходили, тут уж оценить мне сложно.

— Тебе звонили, — сказала Света, помахав моим айфоном.

— Что? Кто? — после тяжелой тренировки, когда последний час я работал в основном на инстинктах, мозги соображали туго.

— Звонили тебе, говорю. Какая-то Олеся. Это кто?

— Ты ответила? — напрягся я.

— Пфф… делать мне больше нечего! Но она меня разбудила, так что с тебя ответ на мой вопрос в качестве компенсации!

— Это моя бывшая девушка. Мы расстались с ней уже больше полугода назад. С чего бы ей мне звонить?

— Не знаю. Но если она еще раз меня разбудит, страдать будешь ты!

В столовой мы снова пришли последними. Это уже становится традицией. Света, как я вижу, любительница поспать, а Лин видно это знает и заканчивает наши тренировки буквально за пять минут до того, как она спустится вниз.

Завтрак прошел спокойно. Вчерашний насыщенный день за ночь у всех успел найти в памяти свое место и разместиться там, уступив сознание под новые впечатления. А они обещали начаться с самого утра. Потому что глава семьи Змеевых все-таки приехал по вчерашней договоренности на разговор с дедом, и его машина уже подъезжала к особняку.

Встречать гостя отправили Свету, как самую младшую. Ну и я соответственно устроился у нее за правым плечом, готовый в любой момент защитить девчонку. А то кто знает, этих темных медиумов.

Змеев приехал на мерседесе бизнес класса. Когда я увидел его, то под ложечкой у меня, что называется, засосало. Мужчина был худым, одет в легкую серую рубашку и под цвет ей брюки. На шее поблескивала на солнце серебряная цепь. Волосы короткие, с пробором посередине. Лицо чисто выбрито, под глазами темные круги, как у человека, который вечно не высыпается. При этом я не дал бы ему больше тридцати лет, хотя уже знал, что Увару Змееву пятьдесят три. А еще взгляд притягивал его шаг. То как он двигался — плавно, слегка из стороны в сторону и при этом гипнотизирующе. Оторвать взгляд было очень тяжело. Такое же ощущение возникает при взгляде на змею. И вторя своей фамилии, Увар не отводил от нас со Светой своих глаз, умудряясь смотреть одновременно обоим в глаза.

— Вас ждут, — смогла взять себя в руки Света, когда я подал через нашу общую связь ей немного энергии.

— Веди, — плавно качнув головой, приказал Увар.

Указывать, что он здесь гость, а не хозяин, у девчонки уже не осталось сил. А я в это время смотрел на духа Змеева. Тот остался в машине, очевидно из-за той светлой энергетики, что пропитывала особняк, и сейчас выглядывал в окно. Лицо вроде человеческое, мужское, но при этом с какими-то узорами. С расстояния в десяток метров да еще через окно толком не разглядеть. Но больше привлекали его зрачки — янтарные с вертикальным зрачком. Большего увидеть я не смог, да и пора было двигаться вслед за ушедшей Светой.

Встречать Змеева дед стал в зале. Кроме него там больше никого не было. Проводив гостя до двух кресел, в одном из которых уже сидел Пересвет Дажьев, Света молча отошла к двери, не спеша уходить. Как я понял, провожать гостя обратно к машине будет тоже она.

— С-здравствуй, — тихо прошипел Увар. — С-зачем с-звал? — сразу перешел к делу Змеев.

— Доброго утра, — пыхнул дед трубкой и тоже не стал затягивать встречу, которой оба были не рады. — Твой племянник напал на мой завод. Без твоего приказа этого бы не произошло. Хочу уточнить, семья Змеевых объявляет роду Дажьевых войну?

Это уточнение, что Дажьевы род, а Змеевы еще семья, не понравились Увару. Но скалить зубы он не стал.

— С-с чего такой вывод? Наш-ш ход был ответным. Вы с-сорвали наш-ши планы. Мы — ваш-ши.

— Убивать людей и тем более создавать темный ритуал на нашей территории я вам не позволю, — нахмурился дед. — Либо вы заканчиваете с вашими «планами», либо убирайтесь прочь с нашей земли и воплощайте ваши хотелки в жизнь в другом месте!

Змеев застыл и не мигая, как змея, уставился на деда. Рука его машинально сжалась в щепоть и слегка отошла назад, готовая выстрелить вперед, как это делают змеи. Дед смотрел спокойно, абсолютно уверенный в своих силах. Я оглянулся на машину Змеева, где сидел его дух. Только что главе Змеевых был поставлен ультиматум. И я был уверен, что он не смирится с ним.

Глава 16. Теракт

Дед продолжал невозмутимо курить трубку, ожидая ответа на прозвучавший ультиматум. Змеев еще побуравил его взглядом, потом заметил, что неосознанно принял атакующую позу и расслабился.

— Реш-шил изгнать? — усмехнулся мужчина. — Ты ж-же знаеш-шь, что свет и тьма — грани одной силы. Без-с-с на-с-с твой род ос-слабнет.

— В городе есть и другие темные семьи.

— Вот именно. Молодые. Горячие. Рвущ-щиес-ся вперед. С-сейчас-с они боятс-ся. Меня. Но ес-сли я уйду…

Молчание получилось достаточно многозначительным, чтобы звучать как угроза. Но дед на это даже ухом не повел, продолжая ждать ответа на предъявленный ультиматум.

— Хорошо! — резко бросил Змеев, отчего даже его шипение почти не проскользнуло. — Мы уйдем. Сейчас-с! — тут он гадко улыбнулся. — Пос-смотрим, как быс-стро ты придеш-шь ко мне.

Не прощаясь, мужчина встал и покинул особняк.

— Жозе! — громко крикнул дед, хмуро смотря в одну точку на стене.

Через пару минут вниз с чувством собственно достоинства спустился идальго и поднял вопросительно бровь.

— Змеевы приняли ультиматум. Нужно проследить, как они его исполнят. У тебя найдутся люди для этого?

— Да, — неспешно качнул тот головой. — Это будет несложно.

— Хорошо. А вы чего еще здесь стоите? — только сейчас обратил на нас со Светой дед внимание. — Дел нет?

— Есть! — тут же пискнула девчонка, резко разворачиваясь на пятках.

— Какие? — донеслось ей в спину.

— Мне нужно заявки в институты отправить, — уже с порога выкрикнула она.

Мне тоже пришлось бежать за ней. Уже в джипе я вспомнил ее недовольство утренним звонком от моей бывшей. После чего попросил ее дать айфон мне. Та, пожав плечами, передала мой предмет привязки. Я с внутренним трепетом взял восстановленный богом после праздника телефон и включил его. Потом попробовал нажать на экран, чтобы открыть меню и… все получилось! Возникло чувство, будто сердце сейчас выпрыгнет из груди. Но ведь у духов нет сердца?

— Что с тобой? — заметила мое состояние Света.

— Ничего, — мотнул я головой. — Просто я наконец смогу сдержать обещание, — прошептал я и быстро набрал короткое сообщение. После чего отправил его по до боли знакомому адресу.

— Ты своей сестре написал? — заглянула в айфон Света.

— Ага. Ты же отказалась помочь!

Девчонка фыркнула и отвернулась к окну. Я же положил телефон на сидение и расслабился. Все. Теперь Рита получит мой подарок, пусть и с большим запозданием.

Минут через десять мы подъехали к первому институту, намеченному девчонкой для посещения. Брать меня с собой она не захотела (или просто забыла, что айфон не в ее сумочке, а на сидении?) и хлопнув дверцей авто зацокала каблучками по мостовой.

Мы с водителем остались одни. Правда Егор скучать не стал, а врубил какую-то лекцию на телефоне и вдел наушники. Я ожидал, что он хотя бы радио включит, но нет. И теперь я сидел и маялся, не зная чем себя занять. Недолго. Потому что уже через пару минут мой айфон завибрировал от входящего вызова, а у меня внутри все сжалось при взгляде на экран.

«СЕСТРЕНКА» мигала надпись на нем.

Ответить или нет? Очень хочется! Но ведь мне говорили, что для них я умер? И не стоит… Да и плевать! Это моя маленькая сестренка, которую я всегда защищал. Которую безумно люблю и готов помогать даже с того света! И я нажал на кнопку вызова.

— Алло, это кто?! — раздался ее взволнованный и требовательный голос.

— П-привет, — запнулся я от сильного волнения. Но затем взял себя в руки и уже более уверенно произнес. — Это я, Олег.

Я представил, как у нее сейчас округляются глаза и удивленно приоткрывается ротик. Какой шок она наверное испытывает, вновь услышав мой голос…

— Алло! Кто это? — перебил мой мысли уже раздраженный голос Риты. — Если это шутка, то не смешная! Откуда у вас телефон моего брата? Отвечайте!

«Она меня не слышит», понял я. Ну да. Я же не проявление, как дед. И даже не ходок, которые по словам Лина могут самостоятельно проводить активацию. Ту-то видят все люди. И что мне делать?

— Алло! Алло! Да, блин! — чертыхнулась Рита. — БИ-ИП! БИ-ИП! БИ-ИП! — пошли гудки сброшенного вызова.

Все верно. Для нее я мертв. Ну, надеюсь, хоть подарок она все же получит. Только сейчас я заметил пристальный взгляд водителя на меня. Комментировать он ничего не стал, но точно доложит.

— Не скучал? — вернулась Света, с улыбкой плюхнувшись на сидение.

— Нет. Сижу, в игры играю, — показал я на айфон. — Знаешь, а удобно, когда зарядка телефона завязана на энергию, а не на электричество.

— Мда? — покосилась девчонка на мою мобилу.

И тут же сцапала ее у меня, проверяя мои слова.

— Эй! — возмутился я. — Я почти уровень прошел!

— Потом закончишь, — отмахнулась Света. — Надо же… И правда от энергии теперь работает. Хмм…

— Что-то не нравится мне твоя задумчивость… — протянул я.

— Да вот думаю, может мне заменить мобильник? Звонить тебе могут, а если сама попробую?

— Нормально там все, — буркнул я.

— Да? Откуда знаешь?

— Интуиция.

— Ты кому-то звонил? — уставилась Света на меня максимально подозрительно.

— Должны же у меня быть свои секреты, — не стал я сразу колоться.

Вот только не получив ответа, эта наглая блондинка, которую я должен защищать, полезно в журнал звонков!

— Рита? Погоди, ты своей сестре звонил?!

— Для справедливости, не я ей, а она мне, — счел я нужным уточнить.

— Но ты ей ответил! — обвинительно уставили на меня пальчик.

Однако он напомнил Свете о пропущенном маникюре, так как пальчик она тут же спрятала, но менее обвинительно смотреть не перестала.

— Она моя сестра. А кое-кто не захотел мне помочь выполнить обещание. Так что, если ищешь виновных — посмотри в зеркало.

— Ах вот как?! Ну-ну, — многообещающе покивала Света и, отвернувшись от меня, приказала водителю ехать к следующему институту.

Там уже отправилась в учебное заведение, захватив мой айфон. И мне пришлось двигаться за ней следом. Причем девчонка не особо-то заботилась о моем комфорте. Отчего мне приходилось держаться от нее как минимум в паре метров, чтобы проходить сквозь закрывающиеся перед самым носом двери (или через ту же дверцу джипа, не открывать же ее на виду у всех). И при этом не отставать дальше пятнадцати метров, чтобы не быть утянутым под землю. Похоже на меня обиделись. Ну и пусть! В конце концов, я реально давно ее просил помочь. Не захотела? Сослалась на слова деда, что каждый свои обещания должен сам выполнять? Ну и нечего сейчас обижаться!

До обеда мы объехали еще три вуза или их филиалов. На каждом Света посещала либо факультет управления, либо отделение выпускающее стилистов и визажистов. Везде проходила короткое собеседование, оставляла копии своих документов для поступления и, получив заверения, что ей позвонят, отправлялась дальше.

Закончился этот марафон в кафе торгового центра, куда Света завернула, чтобы немного пошопиться. Ну и перекусить заодно. Как раз когда девчонка доедала заказанные роллы, снова зазвонил мой айфон.

СЕСТРЕНКА

Света мазнула взглядом по экрану. Недовольно поморщилась, покосившись на меня, и выключила на айфоне звук.

— Че не сбросишь? — мрачно спросил я.

— Показать, что на другом «конце» кто-то есть? Я дура по-твоему?

Я промолчал. Мне очень хотелось ответить на звонок. Но какой смысл, если меня не услышат? Телефон еще немного помигал и потух. И все бы ничего, но уже через минуту к столику, за которым сидела Света (ну и я на соседнем свободном стуле), подошла Ритка!

— Снова ты, — со странной интонацией произнесла сестра, глядя на Свету. — Откуда у тебя телефон брата? И… он цел?! — ошеломленно уставилась она на мобильник.

Пока Света растерянно молчала, напряженно думая, что ответить, Рита похоже сама уже нашла для себя все ответы.

— Увлекаешься славянской мифологией, говоришь? Символы, знаки разные, что людей убивают… А так ли случайна была наша встреча? А может это ты Антону символ подкинула, а сама на статью все свалила? — начала заводиться сестра. — Зачем тебе мой брат? Зачем тебе я? Что тебе нужно от нашей семьи?! — уже не сдерживаясь, в голос прокричала Рита с прорывающимися нотками истерики.

За ее спиной я заметил Давида — моего коллегу. Тоже работал айтишником в нашей компании. У нас часто возникали на этой почве конкурирующие моменты, но при этом во вражду мы не скатывались. Ритка тоже его знала, хотя и шапочно. Видимо после моего сообщения она обратилась к нему, а так как наша компания работает в том числе и с провайдерами мобильной и интернет связи, помочь в поиске моего айфона он сестренке мог. Спутниковая навигация в айфоне имеется и, как вижу, все еще работает. Вот уж боженька удружил! Полностью телефон восстановил, ничего не скажешь.

— Ну чего молчишь? Сказать нечего?! — истерика из Ритки уже не прорывалась — била фонтаном и щуплый Давид, что мялся позади нее, не выдержал и подошел поближе, чтобы успокоить мою сестренку. Поздно, я это ее состояние знаю.

— Что за обвинения? Кто вы такая? — решила уйти в несознанку Света.

Ну да. Успела посмотреть на ситуацию со стороны и сейчас именно Ритка выглядит неадекватно. Еще подстегнуть это правильной подачей, словами и вуаля! Уже на сестренку косятся, как на сумасшедшую и неосознанно стараются отодвинуться подальше от нее.

— Кто я такая? Да мы же с тобой виделись пару дней назад! Да твоя сестра ко мне приходила…

— Вы бредите, — оборвала ее Света. — И мешаете моему обеду. Оставь…

БА-БАХ!!!

Громкий хлопок взрыва оборвал ответ Светы. Здание тряхнуло. На потолке закачались плафоны светильников. Со столиков полетели на пол бокалы, тарелки и прочая посуда. Стенды с товаром в соседних с кафе отделах полетели на пол.

БАХ! БАХ! БАХ!

Еще одна серия взрывов! Да что здесь происходит? От испуга за соседним столиком заплакал малыш. Помещение быстро стало заволакивать дымом. Включилась пожарная сирена, а следом система пожаротушения. Люди начали в панике собирать свои вещи и устремились на выход. Давид подхватил растерявшуюся Ритку и поволок ее к выходу. Молодца! Правильный парень, не зря наше соперничество так и не скатилось во вражду! Света тоже подскочила и, схватив сумочку и мой айфон, устремилась к дверям выхода.

Кафе находилось на втором этаже торгового центра в угловой его части. Взрыв произошел в центральной, где были не только большинство посетителей, но и лестницы с эскалаторами. Когда мы добрались до туда, то вместо возможности спуститься вниз, увидели провал. Взрыв обвалил всю центральную часть торгового центра от верхнего пятого этажа до подземной парковки. Виднелись трупы людей, а я со страхом смотрел на сотню растерянных духов, что не понимали, что происходит и почему они вдруг стали проходить сквозь стены. Особенно жутко было видеть мальчика лет пяти-шести, что звал маму, не понимая, что уже мертв. Духа его матери, как и ее самой, не было видно. Скорее всего она еще жива и лежит под образовавшимся завалом.

Вчера во время праздника я видел, как рождается облако положительной энергии из эмоций людей. Сегодня наблюдал прямо противоположный процесс. Растерянность, страх переходящий в ужас, отчаяние — все это грязными потеками собиралось в ручейки и устремлялось к завалу, образуя там озеро мерзости. И от этого озера вверх поднимались гнилостные испарения, что касались выживших людей, усиливая их страх и толкая на необдуманные поступки.

Вот девушка в легком платьице, еще секунду назад испуганно пятящаяся от провала, прыгнула с диким визгом вниз, стоило облачку испарения коснуться ее лица. Или пара тинейджеров, что договорились дождаться спасателей, после касания негативной энергии вдруг решили выбираться самостоятельно, страхуя друг друга. Сорвали в ближайшем бутике одежду, связали между собой за рукава шелковые рубашки и ситцевые платья, после чего попробовали спуститься на этом импровизированном канате. С закономерным итогом.

Я все это отмечал походя, не зная, что должен делать. Помочь Свете спуститься я не способен. Во всяком случае не вижу, как это могу сделать. От негатива она и сама неплохо может защититься, да и видит она его, уклониться несложно. А вот за сестру я переживал сильнее. Поэтому и заметил первым, что одна из струек испарений негатива устремилась как живая к Ритке. Я тут же кинулся наперерез! Давид успел утянуть сестренку на пару десятков метров от нас и когда я рванул к ней на помощь, то провалился по пояс, стоило мне отдалиться от Светы.

— Айфон! — обернулся я к девчонке. — Кинь его мне!

В общем гвалте и панических воплях, Света расслышала меня не сразу. Я же с ужасом наблюдал, как негатив касается Риты. Как она отшатывается от Давида, вырываясь из его хватки. Как итак расшатанная психика получает еще большую дозу адреналина, и Рита начинает метаться из стороны в сторону, диким голосом зовя меня на помощь. Мысли обо мне и стресс переклинили сестренку. Она привыкла, что я всегда решал ее проблемы. Всегда выручал из самых сложных ситуаций. И сейчас действовала на инстинктах, забыв обо всем.

— ОЛЕГ! — внезапно ее взгляд остановился на мне.

Она видела меня! Я в этом был сейчас абсолютно уверен. И такое отчаяние и мольба о помощи стояла в ее глазах, что я не выдержал и сделал шаг вперед. К сестренке. В бездну.

Когда моя голова уже почти ушла вниз, рядом шлепнулся какой-то предмет. Тут же чувство, что меня затягивает вниз, прекратилось, а в упавшем предмете я узнал свой айфон. Который от такого грубого обращения снова потрескался! Но это было уже неважно. Я смог опереться руками в бетонное перекрытие и встать на ноги. В прямом смысле этого слова. Быстрый взгляд на Риту. Она все также не отрывала от меня взгляда, медленно шагая ко мне и не замечая, что через пару метров окажется под плафоном, что еле держался на одном крючке после взрыва. Подхватив свой айфон, я рванул ей навстречу. Успел в последний момент. Рите оставался всего один шаг до трагедии. Но она не произошла. Когда я оказался рядом с Ритой, тут же опустил свою ладонь на ее макушку, как часто делал, приободряя сестренку. Стоило коснуться ее, как в том месте тут же пошел голубой дымок нейтральной энергии.

— Олег, — одними губами прошептала Рита, неверяще смотря на меня.

— Я здесь, родная, — улыбнулся я ей тепло и потрепал макушку.

— Ты жив, — снова лишь намек на слова от нее, но я ее понял.

— Нет, — грустно покачал я головой. — Но я буду защищать тебя. Всегда.

Сзади меня упал плафон, что на общем фоне катастрофы локального масштаба почти никто и не заметил. А через минуту до нас добралась Света.

— Ты видишь его? — напряженно уставилась она на Ритку, выводя ту из своеобразного транса.

Та моргнула, перевела взгляд на Свету и снова вернула ко мне. И тут же опять стала искать меня глазами, никак не находя. Как тогда, на кладбище!

— Где он?

— Понятно, — процедила Света и цапнула айфон, забирая его из моей руки. — Идем, не нужно стоять у края пропасти.

Тут и Давид подоспел, и вместе они сумели отойти подальше от провала. Взрывы больше не возобновлялись, но теперь появилась другая опасность — пожар. Из-за нарушения проводки и замыкания, а также из-за самого взрыва, по всему зданию торгового центра стали распространяться очаги возгорания. Где-то они быстро тухли под сработавшей системой пожаротушения, но где-то она не включилась, а где-то ее и не было. И будто этого мало, оглянувшись назад на провал, я увидел, как над ним струйки испарений стали собираться в какую-то фигуру. Неужели… это символ темного бога? Тогда становится понятно, кто стоит за взрывами. Но что за символ сейчас медленно формируется над торговым центром? И что он несет? Впрочем, неважно. Ничего хорошего точно ждать не стоит. Вот и Света его заметила и считает точно также. Причем она посчитала это такой серьезной угрозой, что, не обращая внимания на Риту и Давида, принялась чертить круг активации.

— Нельзя дать ему сформироваться, — прошептала Света и толкнула айфон сквозь круг в меня.

Глава 17. Прыгнуть выше головы

Пройдя сквозь круг света, айфон привычно для меня растекается лужицей, после чего втекает в мое тело, формируя накопители и белые полоски брони. Мир вокруг расцвечивается дополнительными красками, энергетические потоки приобретают объем и плотность. Струйки испарений негатива превращаются в мощные потоки, а постепенно формирующийся символ, приобретает дополнительный зеленый оттенок, чего в других божественных знаках я раньше не встречал. Это его индивидуальность, по которой потом можно будет определить «владельца».

Но если для меня активация предмета привязки уже стала привычной, то вот глаза сестренки напоминали анимешные блюдца. Ротик приоткрыт, вся поза выражает глубокий шок. Но мне не до нее. Если я сейчас же не прерву замысел темных медиумов, ничего хорошо ждать точно не стоит.

В два прыжка после окончания активации я добрался до провала и посмотрел вниз, прикидывая, с чего начать нейтрализацию. На его дне лужа негатива превратилась в настоящее озеро. Духи погибших под завалом людей в нем таяли в жутких муках, как свеча от огня. Мальчика, который звал маму, уже не было видно, а на моих глазах чей-то дух, уже лишенный всей энергии, отчего видны были только потоки сути, составляющей душу человека, сейчас распадался на части. Негатив как кислота разъедал дух, на глазах становясь более плотным, после чего вверх выстреливала новая струйка негатива, вливаясь в общий поток, питающий набирающий мощь символ. После увиденного мне стало кристально ясно — чтобы не допустить окончание формирования символа, нужно лишить его подпитки — то есть нейтрализовать то самое озеро негатива. Чего я объективно сделать в одиночку не смогу. Такое количество негатива я еще ни разу не то что не нейтрализовывал — даже не видел!

Я оглянулся на Риту. Сестра во все глаза смотрела на меня, сжав кулачки и прикусив большой палец, что говорило о высочайшем уровне стресса. Перед глазами всплыл образ Антона и его слова о символе Чернобога. Тогда просто нанесенный на сумочку он смог убить меня. Легко, даже походя. А что сделает тот символ, что постепенно формируется над торговым центром с сестренкой? Просто убьет? Или развоплотит, как уже сделал с несколькими десятками духов внизу? Больше сомнений и страха не осталось. Я обязан защитить сестру! Как обычно! Я никогда не нейтрализовывал столько негатива? Плевать! Выбора у меня просто нет! И повернувшись обратно к провалу, я сделал шаг вниз.

— Олег! — донесся вскрик Риты сзади.

Но мне было не до него. Активация увеличивала радиус моего свободного передвижения относительно Светы. Поэтому быть притянутым душой мира я не боялся. У меня была другая проблема. Десяток метров от пола второго этажа до поверхности провала я преодолел за секунду. Бурлящая гладь озера из негатива рывком оказалась перед глазами, после чего я ухнул в него, как в кипящий котел. А затем пришла БОЛЬ!!!

Рита шокировано смотрела на светящийся круг, висящий в воздухе, как через него медленно пролетает айфон ее брата, на ходу плавясь и… дальше она отказывалась верить своим глазам. Потому что если поверить им, то Олег все еще жив! Ну, или как минимум не покинул землю и не ушел на небеса, или куда еще там отправляют души людей религии мира.

Сообщение с телефона брата, полученное несколько часов назад, тоже выбило Риту из колеи, но не так сильно. Она ведь сама отнесла поврежденный мобильник на могилу Олега и аккуратно положила рядом с могильной плитой! Но ладно, может быть кто-то забрал симку и решил поиздеваться над Ритой. Такого спускать она не собиралась и, немного подумав, обратилась к коллеге брата, Давиду, пообещав тому одно свидание. Уж о своей внешней привлекательности Рита знала, как и то, что только Олег сдерживал парней в ее ближайшем окружении от более пристального внимания.

Встреча со Светой стала с одной стороны неожиданной, а с другой — вполне логичной. Уж после истории с Антоном и «работающей» мистикой сообщение «от брата» с их стороны было… а вот для чего оно было, Рита и пришла выяснять. Но внезапные взрывы прервали разговор и выбили девушку из колеи. В третий раз за день. И как добивающий — образ брата, что смотрит на нее. Что спас ее. Снова. Падение плафона ее сознание отметило краем, лишь сделав вывод, что еще бы шаг и жизнь Риты встала бы под вопрос.

Потом прибежавшая Света, непонятные манипуляции, выглядящие как настоящая магия и… брат. С непонятными белыми полосками на руках и ногах. А еще — одна на голове, что тут же вызвало у Риты ассоциацию с принцем. Ее принцем. И когда вдруг Олег побежал к провалу, девушке стало страшно. Зачем он туда кинулся? Что хочет от него эта белобрысая мымра, кого-то Рите напоминающая своим поведением? Тысячи вопросов и ни одного ответа! Тут Олег добежал до провала, обернулся… его взгляд. С таким он обычно шел разбираться с очередным особо непонятливым ухажером, которых за последний год у девушки появилось очень много. Местные-то Олега уже знали, но попадались и из других районов. В том числе форменные отморозки. Рита сама не понимала, чем их так привлекает. И каждый раз, когда какой-нибудь из этих отморозков переходил черту, начиная угрожать и чего-то требовать, ее братик шел с ним разбираться. И часто возвращался то с синяком под глазом, то с порезом. И вот сейчас… он снова рисковал своей жизнью!

— Олег! — не выдержала Рита.

Удержать его. Хотя бы в этот раз! Ведь неизвестно, что его ждет там? Но брат как обычно не стал слушать, а шагнул в провал. Сердце Риты сжалось и она, наплевав на опасность, кинулась к краю обрыва. Добежав, остановилась. Взгляд рыскал по завалу внизу, ища самого близкого человека. Неужели ей все-таки все почудилось?!

Снизу поднимался дым, затрудняя дыхание и закрывая обзор. Поэтому она не сразу поняла, что от бетонных обломков завала начал подниматься какой-то туман. Но с каждой секундой он становился все более густым, и через пару минут полностью скрыл пространство внизу, поднявшись до уровня ног девушки. Она оглянулась на Свету, которая точно была как-то связана с Олегом. Не просто же так его айфон оказался у нее, а затем все эти «спецэффекты»…

Блондинка сидела, скрючившись на полу и прижимая руки к груди. Ее лицо было искажено от боли. Рита осторожно подошла к ней и присела на корточки рядом.

— Что с тобой?

— Ол-хегк-к, — прохрипела блондинка.

— Что с ним?!

— Ему… не хватает… сил, — выдавила из себя Света.

— Каких сил? Ты о чем?!

Тут блондинка посмотрела на Риту в упор, отчего та вздрогнула всем телом. Глаза Светы слегка светились, а когда она отняла руки от груди, Рита увидела выходящую нить света.

— Ты можешь… помочь… — прозвучало как утверждение. — Коснись… меня. И думай… об Олеге. Мы нужны ему… — выдохнула Света.

Рита оглянулась. Туман над провалом продолжал подниматься, но уже не так быстро. Что происходит с ее братом? Рита не знала. Но если она может ему помочь. Впервые защитить сама, а не получить защиту… Больше не сомневаясь, Рита схватилась за плечо блондинки и от всего сердца пожелала, чтобы с Олегом все было хорошо. Светящая нить, выходящая из груди блондинки, стала ярче, а сама девушка задышала более свободно.

— Вот так! Вспоминай все, что у вас было хорошего, — стала наставлять Риту Света. — Только позитивные мысли! Только такая поддержка сможет помочь Олегу!

Накатившая боль была настолько сильной, что ни о чем думать я просто не мог. Ни о том, какую глупость совершил, ни тем более о том, как ее исправить. Чисто на инстинктах тело начало делать то, что привыкло — впитывать нейтрализованную энергию, формируя новый накопитель. На этот раз прямо напротив сердца, где было особенно больно. Я не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент мне стало легче. Боль не ушла, но стала терпимой. В руках и ногах — так почти пришла к тому уровню, что бывает при очистках. И впервые я ощутил действия накопителя в моем лбу, который был у меня с первой активации, но которым я воспользовался впервые. Именно благодаря его действию, боль стихала, позволяя мне начать думать. Сам же накопитель рос прямо на глазах. Пусть я этого не видел, но чувствовал очень отчетливо. А еще накопитель преобразовывался, распространяя свои свойства на всю белую полоску брони, что обхватывала мою голову.

Окончательно взяв себя в руки, я смог встать и оглядеться. И ничего не увидел. Предположив, что я все еще нахожусь в озере негатива, и именно оно скрывает от меня окружающее пространство, я на ощупь постарался подняться повыше. Получилось не сразу. Обломки подо мной были не однородны, а я обрел не только возможность взаимодействовать с материальным миром, но и вес, отчего иногда из-под ног то выскользнет кусок стекла, то бетонный обломок окажется не большим и неустойчиво лежащим. Но я все же смог подняться где-то на метр вверх. Вот только все, что это мне дало — изменение окружающей темноты с плотной черной, на мутную голубую.

— Туман?.. — коснувшись этой «голубой темноты», не поверил я.

Но нет. Вокруг меня было разлито просто огромное количество нейтральной энергии, которой что-то не давало уйти под землю, к душе мира. Но раз уж ее здесь так много, то терять такой шанс усилиться я не имею права! Как будто соглашаясь с моим пожеланием, приток положительной энергии от Светы усилился, даруя дополнительные силы для аккумуляции и переработки нейтральной энергии, и я начал как пылесос втягивать разлитое вокруг «второе озеро» в себя.

ЩЕЛК! ЩЕЛК! — за считанные секунды формировались дополнительные полоски брони на моей груди и животе.

ЩЕЛК! ЩЕЛК! — расползались они от накопителя на груди к конечностям. А оттуда им навстречу змеями тянулись их «товарки».

Вскоре все мое тело оказалось скрыто пол слоем брони из белых полос. Только на лице сформировалась полумаска, прикрывающая нос и рот, наподобие респиратора. Да верхняя часть головы выше налобной полоски осталась открытой. А от шеи и ниже все полностью скрыл слой брони. Вот только туман вокруг хоть и поредел, но не исчез полностью.

«А что там с формирующимся символом?» напомнило мне подсознание главную причину моего присутствия здесь. Тут же я оттолкнулся от бетонной плиты, на которой стоял, вложив часть энергии в ноги с пожеланием усилить мой прыжок, и как из пушки вылетел вверх. Уроки Лина не прошли даром, а резко возросший запас энергии вывели меня на новый уровень. Может еще не призрак, самостоятельно-то я активацию не проводил, но по количеству сил очень близко.

Подпрыгнул я метров на семь. Вылетев из голубого тумана, первым делом я посмотрел наверх. Символ все еще формировался, хотя и сильно сбавил в скорости своего создания. Количество испарений-струек сократилось на пару порядков. И этот символ я еще ни разу нигде не видел. Это точно не тот символ, что создавали Змеевы. Не знак Чернобога и не та мерзость, которой Света стирала память у маньячки. Ну и пусть! Потом узнаю, что он делает. Сейчас главное — развеять его!

Щелк-щелк, — услышал я звук фотографирования.

Повернув голову, я понял, что на меня пялится вся оставшаяся в живых масса людей, находящаяся в разрушенном торговом центре. Упс… Ладно, бог с ними, мало ли что могло привидеться на нервной почве? Но вот фото в эпоху интернета… кажется, у медиумов и богов появилась серьезная угроза разоблачения и причиной тому — наши со Светой действия.

Сознание отметило этот момент походя, не заостряя на этом внимание. Гравитация действует и на духов, так что после короткого зависания в воздухе и осмотра диспозиции, меня потянуло обратно вниз. В туман и озеро негатива на его дне. Ничего страшного. Сейчас главное сгруппироваться, после чего я вновь начну взбираться наверх, чтобы…

Мои размышления прервал темный комок мерзости, вылетевший из тумана и сбивший меня. Плавное падение сменилось непредсказуемыми кульбитами и жестким приземлением на спину. Причем жестким оно было из-за созданной брони, которая очень хорошо взаимодействует с материей. Будь я, как и раньше, обычным духом, пролетел бы сквозь обломки и упал на ровную духовную поверхность, отделяющую пространство потустороннего мира от материального. Но плевать. Не так уж и больно это было. Скорее меня донимал вопрос: что за нах. й?!

Ответ вскоре подошел ко мне сам. В тумане я его больше ощущал и слышал, чем видел. Мерзкое НЕЧТО, только отдаленно похожее на человека. Темный дух, отожравшийся на огромном количестве негатива, разлитого вокруг. Сильный. «Но тупой», — я проводил взглядом очередной комок мерзости, пролетевший в паре сантиметров от моей головы. «Кто-то из только что „рожденных“ духов? Наверное». Других вариантов у меня не было. Действовал мой противник примитивно, стараясь тупо задавить меня головой силой, при этом не приближаясь близко. Боялся. По сравнению с его действиями даже тот дед, которого я встретил в квартире наркомана, был в сотни раз опаснее. Но если дать ему время… тогда он вполне сможет освоиться со своими новыми силами и стать реальной угрозой. Так что повременим с символом и расправимся с нежданной угрозой.

Когти на правой руке сами выскочили в боевое положение, пока я заводил руку за спину для замаха. Удар! И с них срывается четыре белых диска из положительной энергии с заложенным посылом — уничтожить темного духа при столкновении!

— А-А-Ы-Х…. — простонало мерзкое существо, когда пара дисков вырвала из его торса огромные куски «тела», а левую руку третий диск просто отсек. Только один из четырех пролетел мимо. Ну ничего, я еще могу!

Но пока я замахивался для повторной атаки, темный дух упал вниз, скрывшись в глади озера негатива, что порядком сократило свою площадь. Я замер, начав крутить головой. Откуда он выскочит? Или сбежит? Чего ждать от этого духа? Туман еще сильнее поредел, так что уже можно было видеть все в радиусе трех метров. Слева от меня озеро пошло волнами. Я без раздумий метнул туда еще четыре диска света и завел руку за спину для третьего удара. Врезавшись в поверхность озера, свет испарил его, превратив в «ничто» на глубину около тридцати сантиметров и в пару квадратных метров площадью.

— Ы-А-А-Р-РР!! — выскочил оттуда раненый дух.

Один диск попал в него, разворотив ему плечо. Но тому было почти все равно. Больно — да, но озеро негатива вокруг быстро компенсировало ублюдку «потери», и тот развел широко ладони, готовясь хлопнуть ими. Наверняка какую-нибудь гадость типа волны из негатива создать хочет. А вот хрен ему! И я в третий раз отправил диски света, целясь духу в голову. Попал. Верхняя треть груди, плечи и сама голова исчезли в беззвучном взрыве. Мерзкое существо застыло, с так и разведенными в стороны руками. Немного постояло. И рухнуло спиной в озеро негатива. Туман вокруг еще сильнее поредел, и стало видно почти все вокруг. И стенки провала со стоящими на его краях людьми, что пялились на меня с телефонами в руках. И все еще темнеющий над моей головой незнакомый символ. Он почти закончил свое формирование. Во всяком случае, новых линий уже не наблюдалось, и шло только уплотнение уже созданных. Плохо, надо поторопиться. Но было видно не только это, а еще и странную тварь на другом конце провала. Именно она вбирала в себя накопившийся от моей очистки негатива туман, развеивая его. Огромная, с меня ростом. При этом отдаленно напоминающая кого-то из собачьих. Изумительно. Вот я и убедился, что не только люди имеют души. В том числе и темные. Но мне от этого не легче. Темный дух закончил вбирать энергию и уставился провалами на месте глаз на меня. Огромная вытянутая пасть оскалилась, показывая клыки и зубы под стать своим размерам — не меньше двадцати сантиметров в длину. Мощные лапы заскребли по завалу, кроша бетон в песок. Безошибочно опознав во мне своего врага, тварь пригнулась к земле и прыгнула!

Глава 18. Встреча с сестрой

— Смотри, смотри! — шептал подросток лет пятнадцати с длинной челкой своему корешу, который снимал происходящее на телефон. — Откуда эта тварь взялась?

— Фиг знает, — напряженно произнес второй подросток. Пухлый в толстовке с капюшоном. Сейчас он сильно жалел, что не удается начать онлайн трансляцию. Почему-то пять минут назад мобильная и интернет связь оборвалась и единственное, что оставалось пареньку — снимать все на камеру, чтобы не прослыть потом пиздаболом.

Оба подростка стояли на краю провала, созданного взрывом на третьем этаже торгового центра. А внизу тем временем какой-то непонятный парень, полностью закутанный в белые металлические полосы, дрался с мутантом. А кто еще это мог быть? Огромная тварь, похожая на собаку, но при этом в два раза больше обычного человека.

— Как думаешь, сколько за такое видео отвалят? — возбужденно спросил первый с челкой.

— Тут и без нас блогеров хватает, — процедил пухлый. — Но если первыми успеем, то на штуку бакинских думаю рассчитывать можно.

— Штукарь зеленых? — присвистнул первый. — Норм! Ты смотри, у него и дистанционные спеллы есть! — воскликнул подросток, когда парень метнул в тварь несколько белых дисков.

— Толку-то? Промахнулся ведь.

— Ага. Но блин, откуда они оба взялись? Ты видел?

— Нет. Потом выясним, — напряженно пропыхтел пухляш и продолжил ловить невероятный бой в объектив своего телефона.

— Да что ж ты делать-то будешь, — прошипел я, уворачиваясь от острых когтей духа.

Тварь оказалась очень шустрой. Единственное, что меня пока спасало — она не атаковала издалека. Только когти и клыки. Я же пытался достать ее с дистанции, потому что единственная попытка пропороть ее бок своими когтями на правой руке привели к двоякому результату. Вроде и попал и даже пропорол ей бок, а только она очень быстро его восстановила, так еще и мой удар замедлил ее полет, отчего тварь оказалась очень близко ко мне и почти дотянулась до моего горла.

— Р-Р-Р… — недовольно оскалилась тварь.

Каждый раз, когда я все-таки попадал в нее, она тут же падала в озеро негатива и восстанавливала все повреждения. С таким «источником жизни» победа мне точно не грозит. Конечно, озеро уже прилично обмелело и стало больше похоже на большую лужу, но все-таки… Нужно как-то попасть по твари так, чтобы удар стал фатальным. Как с прошлым духом. Вот только не получается! Все посланные в ее голову диски света не достигли цели. А попадание в любую другую часть тела не является для нее критичным. Что же делать-то?!

Тварь вновь кинулась на меня, прыгая из стороны в сторону, чтобы сбить мне прицел. Но я уже «ученый». Подпустил ее поближе и решил пойти ва-банк. Как только тварь оказалась в метре от меня, а ее лапы уже коснулись моей брони, начав ее сминать, я ударил точечно в горло своими лезвиями на правой руке, пропустив через них поток позитива с тем же посылом — испарить тварь нахрен!!!

На этот раз получилось в разы лучше. Хоть удар в грудь и был тяжелым, а белые полоски на левой руке твари удалось сорвать, но и мой удар наконец-то прошел как надо! Шея твари практически испарилась. Голова еле удержалась на жалком клочке «кожи». От удара мы оба упали в озеро, скрывшись в нем с головой, а вокруг стал образовываться голубой туман нейтральной энергии — мое тело чисто на рефлексах стало очищать негатив. Для твари это очень хорошо, но давать ей время на регенерацию я не собирался. Снова вонзить свои лезвия в ее башку и опять пустить по ним энергию позитива! «Вода» в озере вокруг лезвий испарилась, а башка твари, почти сросшаяся с телом вновь, беззвучно взорвалась. После чего я скинул с себя неожиданно тяжелое тело темного духа и поднялся. Энергии было мизер. Похоже, Света на нуле. И как символ уничтожать?

— ДА!! — раздался восторженный выкрик сверху. — Так его!!

— Молодец парень! Не знаю, кто ты, но дерешься знатно! — ломающийся басок какого-то подростка.

— Ура! Дядя победил! — детский голосок.

— Молодец, паря! Так его! — уже мужской голос.

Я поднял голову и увидел их — десятки людей, что видели наш бой. Они аплодировали мне. Выкрикивали поздравления и вообще, несмотря на удивленные лица, для них сейчас я был свой. И это были не просто поздравления. Сами того не подозревая, они начали делиться со мной своей энергией. Подступающую апатию, от недостатка сил, смыло этим потоком позитива, и я уже более уверенно посмотрел на практически законченный символ. Пора и с ним разобраться!

В несколько прыжков добравшись до вершины завала, я прикинул, что делать дальше. До символа еще оставалось не меньше десяти метров. Допрыгнуть может и получится, но смысл? Проще и менее энергозатратно кинуть несколько дисков с лезвий. Что я и сделал. Попал далеко не сразу. Все же расстояние, да и линии символа не слишком большую толщину имели. А я не снайпер, и вообще только осваиваюсь. Если бы не возможность корректировать полет выпущенной энергии, то и со второго и с пятого раза не попал бы. А так — все-таки вспомнил о возможности управлять выпущенными дисками и воспользовался этим преимуществом.

ПЩЩЩ… — зашипел символ после первого попадания.

Но нити не порвались, к моему огромному сожалению. Снова удар!

ПЩЩЩ…

И опять без результата! Да что ж такое то!

ПЩЩЩ… ПЩЩЩ… ПЩЩЩ…

Все попытки разрубить нити, формирующие темный символ проваливались, все больше и больше порождая отчаяние. Неужели все напрасно? Символ начал пульсировать. Зеленый оттенок в темном потоке негатива стал разгораться все ярче, что заставляло меня ускорять атаки дисками света. Вот только ничего не выходило! Еще чуть-чуть и…

… и темный символ смыло огромной волной позитива. Посмотрев в ту сторону, откуда она пришла, я заметил стоящего на крыше возле провала Пересвета. На этом светин дед не остановился. Еще одна волна позитива, направленная на остатки озера, и все пространство заволакивает голубым туманом мгновенно нейтрализованного негатива, а через секунду дед оказывается рядом со мной.

— Беги к Светке, пока тебя туман скрывает, — приказал он. — Здесь слишком много людей.

Я кивнул и тут же сорвался с места. Примерное направление я помнил и хоть туман мешал и мне тоже, но не настолько, чтобы быть непреодолимой преградой. Да и связующая нас нить была отличным ориентиром.

— Быстро, деактивируй! — выдохнул я ей в лицо, оказавшись рядом.

Та напряженно кивнула и начала формировать круг света.

— Олег! — стоящая рядом с ней Ритка отпустила руку Светы и вцепилась в меня. — Это правда ты? Не бросай меня! Пожалуйста!

— После поговорим, — успокаивающе потрепал я ее по волосам. — Не здесь. Хорошо?

Рита судорожно кивнула. Я посмотрел на стоящего в паре метров Давида, который круглыми глазами пялился на меня.

— Ты ничего не видел. Запомнил?

— А… ага!! — с запинкой закивал он.

А дальше я привычным усилием воли направил в сформированный круг накопленную энергию, и мой образ растаял для стоящих рядом сестры и коллеги. Я с удивлением посмотрел на айфон. Нет, то что он восстановился, хотя еще недавно снова был разбит при падении, было не ново. Вот только айфон не просто восстановился, но и сменилась его модель! Я такую и не знаю даже. Айфон-трансформер. Прозрачный, и при этом легко гнущийся как обычный пластик. Так еще и фиксирующийся, когда придана нужная форма. Света например сделала из него браслет и нацепила на руку. Прозрачный браслет, на котором светится табло электронных часов. Магия, блин!

Голубой туман за моей спиной начал редеть и окончательно пропал. Что делать дальше, было не совсем понятно, но скоро и этот момент разрешился. Через окна внутрь стали проникать спасатели и выводить людей. Пока подогнали лишь три машины с выдвижными лестницами, через которые и шла эвакуация. Еще пять распределились вокруг торгового центра и тушили разгорающиеся очаги возгорания. Постепенно людей начали спускать вниз, где их ждали не только спасатели и медики, но и полиция.

— Ваши телефоны и прочие электронные устройства, — протянул требовательно руку к Рите и Давиду знакомый мне лейтенант.

Артем, как и Дамир, были здесь и занимались устранением последствий с информационной стороны.

— Зачем? — возмутилась Рита.

— Теракт с помощью мобильника или подобного передающего устройства был произведен. Заложили заранее заряды, а потом отправили сигнал. Потому и связь обрубили. Есть вероятность, что в здании остались не сработавшие заряды. Ну? Чего ждете? Я обязан проверить всех!

Рита недовольно протянула свой телефон. Артем же первым делом залез в видео и проверил, не были ли сняты происходящие в торговом центре события. Убедившись, что ничего подобного нет, он вернул телефон Рите, после чего то же самое потребовал от Давида. Ну, теперь можно не переживать, что видео с моим участием разлетится по интернету! А без них мало кто поверит людям. Еще и какую-нибудь версию закинут про то, что был запущен психотропный газ, вызвавший массовые галлюцинации и даже большинство очевидцев просто сами себя убедят, что ничего не видели. Так им будет проще. Ну а немногочисленные упертые, станут новыми «уфологами». Теперь мне стало окончательно понятно, как медиумы борются с подобными массовыми «проколами» их деятельности.

Разобравшись с полицией, Света прошла к джипу и устало плюхнулась на заднее сидение. Рита от нее не отставала и, не сомневаясь, уселась рядом. Давид сначала было сунулся вслед за девчонками, но Рита на него лишь взгляд бросила, и тот предпочел пока оставить ее в покое.

— Уф. Ну и денек сегодня, — протянула Света и с неприязнью посмотрела на мою сестренку.

Я сам умостился на переднем сидении рядом с водителем.

— Пока не получу ответы, ты от меня не отвертишься! — нагло заявила Ритка.

— Хмм. Егор, домой, — решила проигнорировать это заявление Света и откинулась на сидение, прикрыв глаза.

Но я четко видел — сил у нее после деактивации значительно прибавилось и уж чего-чего, а усталости она точно не чувствует. Физической точно. Вот Рита — другое дело. Сестренка уже последовала примеру Светы и уже через пять минут тоненько засопела.

— Хмм? Пфф! Олег, что ты устроил? — убедившись, что Рита не симулирует, обратилась ко мне Света.

— Я тебе уже говорил. А Ритка у меня пробивная. Своего всегда добивается.

— Перед дедом тогда сам будешь объясняться! — непререкаемым тоном заявила девчонка и стала рассматривать мой изменившийся айфон.

Хотя айфон ли? Теперь он уже ни на что мне знакомое не был похож. Нет, внешне — прозрачный браслет с электронными часами. При этом я видел, что Света сняла его и в пару движений превратила в прозрачный телефон. Провела пальцем по экрану и тот засветился, показывая, что все функции при нем. Покопавшись в них, она внезапно потянула телефон за углы и превратила его в айпад. Наигравшись, Света вновь свернула устройство до состояния браслета и надела его на руку.

— Это нормально? — кивнул я на браслет.

— Вполне. Тебе всего шаг остался до призрака. По запасу сил ты ему уже соответствуешь.

— И что надо сделать, чтобы стать призраком?

— У деда спросишь.

— Он наверняка скажет, чтобы я сам пытался. Ты же его знаешь.

— Вот и пробуй, — отмахнулась Света.

— Самостоятельно? Окей, — хмыкнул я и посмотрел на Ритку. — Действовать самостоятельно я могу…

Света заметила мой взгляд и нахмурилась.

— Хорошо. Я попрошу маму, чтобы или она или Лин объяснили тебе принцип.

Я довольно отвернулся от девчонки и уставился на дорогу.

Когда мы подъехали к особняку Дажьевых, дед уже был там и встречал нас около входных дверей. И как он так быстро перемещается-то? Хочу также!

— Ммм? — сонно потерев глаза, проснулась и огляделась Рита. — Где мы?

— У меня дома, — фыркнула Света. — Выходи, приехали.

Ритка недовольно покосилась на мою подопечную и молча покинула джип.

— У нас гости? — попыхивая трубкой, сразу среагировал дед.

— Знакомься, деда, это Рита. Сестра Олега.

— Вот как? Ну, идемте в дом, внученьки, — развернулся спиной к девчонкам дед и первым двинулся в сторону столовой.

Там уже собралась вся семья. Было забавно наблюдать, как сестра косится на «пустые» стулья рядом с Жозе и Доброславой. Лина, как и деда, она похоже видела. По времени обед уже прошел, но никого это не смущало, и незнакомая мне тетка сноровисто расставляла тарелки перед семейством, не обойдя и Ритку. Надо же. Личный повар. Нет, учитывая наличие водителей, это не удивительно. Удивительно другое — почему я ее раньше не видел? И ведь та не скрывалась особо. Да и не заметить такую трудно. Нет, она не толстая. И не упитанная. Фигуристая, вот! И сверху спереди очень все вперед выпирает, и сзади снизу тоже о-очень выдающиеся формы. По этим самым формам она латинок напоминает. Одежда при этом у поварихи строгого фасона, без откровенного декольте, строго функциональное.

— Итак, — когда первый голод был утолен, а Ритка прямо физически еле сдерживалась от вопросов, начал дед. — Можешь спрашивать.

Еще одним таким «центром» по генерированию вопросов была Даша. Но та уже ученая, знает, что во время еды болтать нельзя. А так бы уже закидала всех тысячей «что? почему? откуда? и кто?»

— Кто вы такие? И как связаны с моим братом, Олегом? — тут же выпалила Ритка.

— Мы семья потомственных медиумов. Защищаем людей от потустороннего зла.

— Как тот монстр, что был в торговом центре? — перебила его Ритка.

— Да, — благодушно кивнул дед и пыхнул трубкой. — Твой брат после своей смерти стал духом и заключил договор с моей внучкой, — кивок в сторону Светы.

— Что за договор?

— Она дает ему энергию, он ее перерабатывает и помогает защищать людей от потустороннего зла. Это если кратко.

— Ааа… вы как-то причастны к… его смерти? — все же не утерпела Ритка и задала главный вопрос.

— Нет. Да и духом-защитником твой брат стал случайно. Точно также им мог стать любой другой дух, который бы оказался в тот день на кладбище и согласился на договор, — а вот тут дед лукавит. Если верить той же Свете, далеко не любой дух подойдет. Но видно у него есть причины не раскрывать всех подробностей моей сестре. Да и зачем?

— Понятно, — ссутулилась Ритка. — Он сейчас здесь?

Дед снова пыхнул, на этот раз особенно сильно, дым вылетел из трубки точно в мою сторону и попал в грудь. Но не откинул к стене, как в прошлый раз, а облепил и слегка засветился.

— Олег? — с затаенной надеждой посмотрела на меня Ритка.

Я кивнул.

— Олег! — она попыталась кинуться мне на шею, но пролетела сквозь меня, отчего дым растворился в воздухе, а она сама чуть не упала на пол.

— Он дух, внученька, не забывай об этом.

— А что было там, в торговом центре? Он был каким-то… другим. И его видели все! — обернулась Ритка к деду, ища меня снова взглядом.

— В боевой форме. Защищал вас от твари потустороннего мира. Но постоянно в ней он находиться не может. Да и не нужно. Лучше скажи, как ты оказалась рядом с ним?

И тут же Свете достался острый взгляд из-под бровей, отчего девчонка поежилась и недовольно посмотрела на меня.

— Мне пришла смс. С телефона брата…

Ритка пересказала свою историю, отчего новый взгляд от деда достался уже мне. Чую, снова меня «тренировать» будет, да так, чтобы на своей шкуре почувствовал всю глупость проделанного.

— Ясно. Ну, тогда ты наверное хочешь сходить, посмотреть, что за подарок он собирался тебе сделать?

— А-а-а… а нельзя ли мне с ним… поговорить? — со страхом, что ей откажут, спросила Рита.

— Как ты это сделаешь? Через нас? — хмыкнул дед. — А откуда ты узнаешь, что мы тебе не врем? В боевую форму его переводить? Так она на то и боевая, что для боя. Ты драться с ним собралась?

«Эй, дед, стопэ! Ты чего все усложняешь-то? — уставился я на него. Тот только снова зыркнул на меня, но промолчал. — Так значит, это и будет моим наказанием?! — понял я. — Вот сволочь!!!»

— Значит нельзя, — поникнула Ритка.

Я же в этот момент хотел плюнуть на все, отобрать «браслет» у Светы и прямо сейчас начать пытаться перейти на следующую ступень развития. Видимо что-то такое дед прочитал в моем взгляде, потому что сжалился над Риткой.

— Не переживай. В конце концов, он же смог тебе написать? Может и снова у него это получится? — недовольный взгляд на меня. — Как-нибудь. Потом. А сейчас, он бы наверняка хотел, чтобы ты получила его подарок.

— Да. Спасибо, — расстроенно шмыгнув носом, Рита пошла на выход.

— Свет. Скажи Егору, чтобы отвез девочку домой.

Та кивнула и пошла вслед за Ритой. Я вынужденно тоже двинулся туда. Когда мы проводили мою сестру и вернулись в столовую, там уже началось бурное обсуждение произошедшего теракта. И естественно, главный вопрос стоял так: кто это сделал?

Глава 19. Глифы

— … это не Змеевы, — донесся до меня баритон Жозе.

— А кто же еще? — фырк Риты-защитницы.

— Ты дослушай и поймешь, — ручеек голоса Даши.

— А ты мелкая не встревай, когда старшие говорят! — снова Рита, раздраженно.

Тут и мы со Светой зашли в столовую. Все сидели на своих местах, неспешно потягивая вторую кружку чая. Доброслава еще и в пироженке ковырялась, а Даша голодными глазами провожала каждый кусочек, не забывая впрочем активно участвовать в беседе. Вот и сейчас быстро отреагировала на слова пацанки Риты.

— Это ты-то старшая? Думаешь, повезло прожить на пару лет дольше, чем мне, так тебя это умной сделало? Да я побольше тебя знаю, вот! Дядя Жозе, скажи ей, я ведь умная! — подергала она своего медиума.

— Почему считаешь, что это не Змеевы? — игнорируя перепалку девчонок, спросил у мужчины дед.

Тот тоже не стал втягиваться в спор, и проигнорировал просьбу Даши.

— Как ты и просил, я приставил к ним надзор. В том числе и технический. Они покинули город за два часа до теракта. Демонстративно. Еще и оповестили все темные семьи об этом и твоем ультиматуме. Мне кажется, взрыв был подготовлен как раз кем-то из других темных семей. И они про это если не знали, то догадывались. А покидая город, дали отмашку, что не против его проведения.

— А до этого они были против? С чего бы им мешать остальным? — затянувшись, уточнил дед.

— Два момента. Во-первых, теракт — громкое дело и мы бы точно стали рыть в этом направлении. Причем задействовав бОльшие силы полиции, чем подконтрольны нам сейчас, на вполне официальных основаниях. И тогда могли сорвать какие-то планы уже самих Змеевых. Да тот же ритуал их — он ведь не единожды должен быть проведен, чтобы символ закрепился.

— А во-вторых? — склонил голову набок дед.

Причем по его интонации, мне показалось, что он и сам все знает, лишь хочет убедиться в правильности своих догадок. Ну и то, что не упустил ли чего.

— А во-вторых, чего бы не хотели добиться устроители теракта, это наверняка должно было привести к усилению его создателей. А давать конкурентам возможность усилиться — не в духе темных. Но после твоего ультиматума, громко хлопнуть дверью за счет других — вот такое вполне в их характере.

— Ясно.

— А что за символ был над торговым центром? — пока выдалась пауза, решил спросить я. — Что-то раньше таких зеленых я не встречал. Это особенность бога?

— Особенность, — кивая, хмыкнул в усы дед. — Только не конкретно этого бога, но и других ему подобных.

— Это каких?

— Мертвых. Бог мертв, символ — жив. И такое бывает.

— И что за бог?

— Да был такой кадр сто лет назад. На волне революции поднялся и сделал головокружительную карьеру. Сначала как обычный человек, создав свое квази-государство. А потом, как разузнал про нас, что в те годы было гораздо проще сделать. Уж больно много крови лилось, и темные духи плодились только так, не успевали мы их развоплощать. Вот тогда и прошел путь от простого духа-предметника до бога. Где-то пяти лет ему хватило.

— Так быстро? — поразился я.

— Много последователей еще когда был человеком успел набрать, — пояснил дед. — Ну и темным богом он был. А они силу быстрее набирают, да еще в такое время… Мда. Трудно тогда пришлось. Трем светлым богам пришлось объединиться, чтобы его развоплотить. И то. Самого развоплотили, а последователи и символ его остались.

— Вроде же если есть последователи, то бог не может умереть?

— Кто тебе такое сказал? — удивился дед. — Бог — он же просто дух, только с гораздо большими возможностями. К тому же он природный, а не искусственный. Такого убить «просто» — нейтрализуй всю его силу, перекрой на время канал подачи сил от последователей, и все. Затянет его душа мира как миленького. Что и произошло.

— И кто это был?

— Махно. Слышал о таком?

— Анархист? — удивился я.

— Он самый. Вот видишь, даже ты о нем знаешь и помнишь. Так что же удивительного, что он сумел быстро богом стать? С такой-то популярностью не только у последователей, но и известностью у врагов.

— И что его символ должен был сделать?

— Страх нагонять. Животный. Такой, что не дает людям организоваться и создает хаос. А хаос и анархия — они рядышком ходят.

Я представил, что было бы, начни символ свое дело. Панические крики… бег людей из стороны в сторону… прыжки с края обрыва прямо в озеро негатива… Блин, да только этого хватит, чтобы создать такое количество негатива, что то «озеро» покажется небольшим прудиком. А там и по городу волна паники бы пошла… да еще сколько людей стали бы горевать от потери родных… массовые беспорядки… сильные темные духи наподобие той твари, только больше по количеству… Мне пробрало прямо до печенок. Неудивительно, что такого кадра в свое время «завалили». И уже становится не таким шокирующим срок его «возвышения». Он же с помощью своего символа запускает цепную волну по созданию огромного числа негатива.

— И что дальше делать? — спросила Света.

— Я знаю! — тут же вклинилась Даша и, показав Рите язык, закончила ответ. — Ждать. Вот.

— Ждать?

— Пока полиция что-то найдет.

— Пфф, — фыркнула пацанка. — Услышала рассуждения старших и себя умной возомнила?

— Зато я знаю, а ты не знала!

— Хватит, — негромко припечатал дед. Обе девчонки-защитницы примолкли. — Ждать действительно придется. Но ситуация обостряется. Поэтому Жозе, — дед прошил мужчину острым взглядом, отчего даже обычно невозмутимого идальго проняло, и он слегка повел плечами, — хватит жалеть Дашу. Сегодня же ищешь вариант очистки и проводишь его. И так до тех пор, пока эта пигалица не достигнет уровня мощи хотя бы как у Олега.

— Но…

— Никаких «но»! Сколько можно ее опекать?! Парень за несколько дней достиг силы, которую она уже полтора десятка лет не может набрать! А все из-за твоей чрезмерной опеки! Да если б не я, то девчонки тоже ничего из себя как медиумы не представляли! — мотнул головой на Свету с Добой Пересвет. — А сегодня она, — трубка деда уставилась в сторону Светы, — вообще бы погибла! Мы слишком долго мирно жили. И темные успели набрать силы и наглости. Если не перестанешь щадить ее, то первым уйдешь к душе мира.

Жозе потемнел лицом.

— Вечером лично проверю ее силы, — закончил дед. — Теперь ты, — уже поворот ко мне, — силы набрал, молодец. Теперь ее нужно научиться применять. Лин, усиль тренировки. Сделай упор на формирование глифов. Он уже стал достаточно «толстым», чтобы их использовать.

— Понял, — склонил голову азиат.

— Доба, Мира. Вам без крайней нужды особняк не покидать. Если же необходимость возникнет, без духа-защитника за пределы дома ни ногой!

А вот Свете он подобного не сказал. Думаю по простой причине — она бы физически не смогла куда-то уйти без меня.

— Свет, с институтами закончила?

— Да.

— Тогда тоже из дома ни ногой.

А нет, поторопился я с выводами.

Озадачив всех, дед распустил «высокое собрание». Лин откладывать поручение не стал и, уточнив у Светы о ее планах на меня, получив в ответ браслет и пожелание «отстать от нее», потащил меня из дома в сад.

Мы прошли мимо террасы, уже виденного мной прудика и немного углубились в сад. Недалеко. Да и не по тропке шли, но точно во вполне определенное место. Потому что уже через пару минут деревья расступились, и мы оказались на поляне с вбитыми по кругу бревнами. Каждое бревно отличалось от своих товарок как размером, так и вырезанным на нем знаком. То, что мы ушли недалеко, указывала виднеющаяся крыша особняка. Думаю, из окон третьего этажа нас даже можно было бы при желании рассмотреть. Медиумам естественно.

— Это твоя тренировочная площадка? — с интересом огляделся я.

— Нет. Не моя. Рода.

— О как, — хмыкнул я и выжидательно уставился на Чу Лина.

— Сначала теория, — по уже сложившейся традиции, азиат дал вектор нашего занятия и только потом приступил к нему. — Различие в управлении энергией между духом и медиумом я тебе уже объяснял в общих чертах. Теперь расскажу подробнее. Медиум использует уже готовые символы, не в силах создать свои собственные. Это связано с ограничениями физического тела. Оно не дает душе взаимодействовать с энергией на сто процентов. Срезая на восемьдесят процентов входящий урон, на тот же процент снижается и управление. Мы управляем энергией на сто процентов. И это не только создание сгустков энергии и придание им формы и нужных свойств, как ты сделал свои диски. Это лишь примитивная форма. Дальше идут глифы.

Я внимательно слушал не перебивая. Лин не любитель говорить, потому каждое его слово было строго по делу. А когда он касался теории, то старался рассказать все нюансы сразу, и потом уже не повторял лекцию. Вообще. Не запомнил? Твои проблемы. Это я понял в прошлый раз, когда хотел уточнить момент по созданию тех самых сгустков, но был прерван атакой азиата — мы как раз отрабатывали практическое их использование.

— Глиф — это созданный из энергии духа знак с вложенными свойствами. Глиф можно построить либо только на внутренней энергии, либо с возможностью впитывания внешних энергетических потоков. В первом случае глиф получается слабым, но строго выполняет волю создателя. Во втором глиф сильнее, но на него уже начинает действовать душа мира, — азиат немного задумался, видимо подбирая слова, чтобы получше объяснить мне, как проявляется то самое действие. — Приведу пример, — отмер Лин. — Ты создал глиф, слегка похожий на прямой крест нашего бога. Если ты запитаешь его только своей энергией и дашь установку при касании с предметом взрываться — он будет взрываться. Но вложенной энергии для уничтожения физического носителя у глифа не хватит. Твоей текущей энергии, — уточнил он. — Если же ты сделаешь точно такой же глиф, но кроме своей энергии подведешь к нему внешний источник — то глиф изменится. Прямой крест Даждьбога притягивает положительную энергию. И твой глиф начнет делать то же самое. В итоге коснувшись предмета он скорее всего вместо взрыва обратится совершенно безвредной вспышкой света или же опять же вспышкой света, но которая уже не взорвет предмет, а подожжёт его. Но в обоих случаях, эффект будет не тот, на который ты рассчитывал.

— То есть, либо слабый укол, но с четкими параметрами, или сильный удар, но с непредсказуемым результатом?

— Примерно так, — кивнул Лин. — Есть еще третий вариант — воспроизвести символ бога. Это тот же глиф, только который хорошо известен душе мира и дающий всегда одинаковый эффект.

— Ясно-о-о, — протянул я.

Символика богов открылась для меня с новой стороны.

— Получается, каждый дух заранее нарабатывает свои глифы, а когда доберется до возможности стать богом, выбирает какой-то из них и делает своим «символом»?

— Обычно да. Только к тому моменту, как дух готов стать богом, его глифы известны не только ему и могут использоваться тоже не только им. Но об этом потом. Сейчас ты должен придумать пять простых глифов, которые ты сможешь создать силой мысли, с разными свойствами. Первый глиф — атака. Второй — защита. Третий — поиск. Четвертый — рассеивание чужой энергетики. Пятый — парализующий. Пока хватит этого. Как придумаешь, начнем их отработку, чтобы ты сам запомнил их построение и привык применять их в бою. Приступай.

Создать пять знаков? Простых, которые можно легко представить? Да еще потом использовать в бою? И при этом было бы замечательно, чтобы они не были похожи на символы богов. А то не получится воспользоваться внешней энергией в полной мере. Кста-ати…

— А если мой знак не будет похож ни на какой божественный — то при добавлении энергии извне он изменит свои свойства?

— Нет, не изменит. Но создать такой знак почти невозможно. Простой уж точно.

— Ага, — кивнул я, принимая новую информацию, и продолжил думать дальше.

Итак. Что я могу использовать? На ум пришли знаки из математики. То же деление. Чем не знак атаки? Или интеграл. Вот уж что способно парализовать мозг многих школьников! Да и взрослых тоже. Но их все знают, это тоже символы… Точно! Ведь правильно думаю! Деление — именно делит. Рассекающий удар, тоже делит предмет на части. Так почему бы и не? Тогда… За щит возьмем знак равенства. Сколько бы враг не вложил сил в атаку, этот знак должен уравнять их с моими возможностями. Вот только это может сработать и в обратную сторону, если враг будет слабее меня, и не срежет, а увеличит входящий урон. Тогда что можно применить? А что если… можно ведь чуть усложнить. Использовать составной знак. Почему бы не ноль и умножение? Тогда выражение «помножить на ноль» будет в моем случае буквальным!

Я расплылся в довольной улыбке.

Так. Значит атака — деление, защита — умножение на ноль, поиск… Вот тут можно использовать знак равенства. Раз уж соперник будет меня видеть, то применив знак, мы будем в равных положениях и я его тоже увижу. Или не увижу, но и тогда он меня потеряет из виду. Хорошо! Для рассеивания можно применить…

Я стал перебирать в памяти все известные мне математические знаки. Как программист, я часто с ними сталкивался и не успел забыть. И опять же из-за моей прошлой профессии в голову лезли в первую очередь символы, связанные с кодом. В частности, знак определения. Когда ты назначаешь определенному символу значение. Например, что

по определению равно

. Двоеточие и равно. Так он записывается. Хмм… А почему бы и нет? С одной стороны вражеская энергетика, потом символ определения, который приводит эту самую энергетику к… моему виду! Ох ни фига себе! Если реально сработает, это же имба! Ну, во всяком случае, от истощения я тогда точно не помру. Ну и парализация. Интеграл использовать? Вот только я шутил про его «парализующие» свойства. Так-то он суммирует множество чисел. И душе мира это точно известно. Знак распространенный, как бы вместо парализации я противника не увеличил в размерах. А что у нас может подойти тогда? Может… знак принадлежности? Точнее его антипод? А что? Сражаться я буду в первую очередь с духами, а если лишить их доступа к собственной энергии, то будет как раз такой эффект парализации! Когда энергия духа просто не принадлежит ему!

Все. Символы выбраны, они достаточно простые и при подключении внешней энергии не должны сильно поменять навязанное значение. А значит, приступим!

— Я готов, — заявил я Лину.

— Хорошо. Создай глифы, и опиши каждый.

Я по очереди создал знаки, описав каждый и свое мнение об их применении.

— Хмм, — подзавис Чу Лин.

— Что-то не так? — спросил я через пять минут.

А то тот как завис, уставившись в одну точку, так и молчал.

— Необычно, — произнес он. — Пробуй. Только пока только с внутренней энергией.

Первым я создал знак деления. Две точки и полоска между ними.

— Вон в тот столб, — указал мне Лин на высокое в три метра и толстое бревно.

Выдохнув, я представил, как это бревно разделяется на две части, и отпустил символ. Скорость полета у глифа оказалась высокой. Меньше чем за секунду преодолев разделяющие меня с бревном пять метров, он врезался в него и исчез.

— Э?

— Неплохо, — кивнул Лин.

Я подошел поближе и увидел небольшой, глубиной в миллиметр, порез, что на моих глазах затягивался.

— Теперь пробуй с внешней подпиткой. Для этого усилием мысли «потяни» энергию извне и влей его в глиф. После этого отпускай. В зависимости от того, сколько «вытянешь» энергии, такой силы удар и получится. Влияние души мира тоже напрямую зависит от пропорции внешней силы и твоей внутренней, вложенной в глиф. Не усердствуй в первый раз.

Снова представить знак деления над правой ладонью. Прикрыть глаза, чтобы легче было сосредоточиться и «потянуть» энергию извне. Было непонятно, получилось ли, поэтому я открыл глаза. Знак вроде стал сиять немного ярче. Посчитав, что что-то у меня все-таки вышло, я метнул глиф в бревно, желая разделить его пополам.

ВЖИК! — словно кто-то резко махнул мечом по воздуху.

Бревно же осталось стоять как обычно.

— Не вышло, — огорченно выдохнул я.

Лин молча подошел к бревну и легонько толкнул его. Верхняя часть тут же начала крениться, обнажая идеально ровный срез точно посередине. Но покачнувшись, бревно вернулось в прежнее положение, а Лин снова посмотрел на меня.

— Ты же не сильно на меня злишься за прошлые тренировки?

Мне кажется, или в его голосе прозвучала опаска?

Глава 20. Затишье перед бурей

Символ «деление» в качестве атакующего я повторил еще трижды, «нащупывая» оптимальное соотношение между вложенной внутренней энергией и добавленной внешней. Во всех случаях менялась лишь сила атаки, но не ее эффекты. Хотя было еще кое-что. Атакуемый объект делился на равные части. Я не мог срезать у бревна верхнюю треть или только кончик. Либо пополам, либо на любое другое количество долей — три, четыре, пять… десять. Но все они будут равны между собой. И второе — сила атаки равномерно распределялась между разрезами. То есть при одинаково вложенных силах, деление пополам было с физической стороны сильнее, чем на большее количество частей. Это противоречило смыслу математики — там-то нет особенной разницы на сколько ты делишь число, но тут у нас не голая математика, а мистика. Удивительно, что вообще все работает, и что раньше о таком никто другой не додумался.

Дальше пошла проверка защиты. И «умножение на ноль» полностью оправдало себя! Атаки Лина просто исчезали, стоило им коснуться созданного глифа. Правда и сам глиф после этого пропадал, так что постоянного барьера из него не получится. Но как средство отразить любой удар — вполне. Так я думал до тех пор, пока Лин, прощупывая «границы» возможностей глифа, не вдарил своим атакующим глифом с вложенной внешней энергией. Встав в боевую стойку, Лин резко ударил ногой с разворота. Глиф он «нанес» на кончик пальцев ноги.

Верх неожиданно поменялся местами с низом. По ушам ударило воздушной волной, на пару секунд лишив меня слуха. И плевать, что я дух и у меня тела нет. Тут скорее урон шел на уровне «желания» и «предполагаемых последствий».

Когда я пришел в себя, азиат стоял в паре шагов от меня и задумчиво смотрел мне в переносицу.

— Что?

— Твое «умножение на ноль» имеет свой предел.

— Это я уже понял, — прокряхтел я отряхиваясь.

— Два предела, — проигнорировав мой комментарий, продолжил Лин. — Первый — можно перенасытить твой глиф энергией. Ты этого не заметил в прошлый раз, но твоя защита еле выдержала. Я же решил проверить еще одну уязвимость, и как видишь — не зря. Это второй предел твоего глифа — при использовании полноценного символа на отражение атаки идет только вложенная лично тобой в глиф сила. Дополненная из внешней среды уже не «идет в дело» — для полноценного символа она нейтральна и просто им игнорируется. Кстати, тогда нужно проверить и твою атаку против полноценного символа, — тут же кивнул сам себе Лин.

Вздохнув, я поднялся и приготовился атаковать, создав знак деления. Азиат зашел за бревно и создал незнакомый мне символ, что завис перед деревянным столбом.

— Давай. Твоя цель — бревно, — на всякий случай то ли напомнил, то ли уточнил Лин.

Я уверенно метнул знак в цель.

ВЖИК! — уже привычный звук взмаха меча и…

— Хмм, — протянул Лин, когда чуть толкнул бревно, а то покачнулось, обнажив ровный срез посередине.

При этом его символ как был активным, так и остался!

— Надо разбираться, — пробормотал он себе под нос. — Но давай уж и с остальными проверку закончим.

После этого перед грудью Лина сверкнула вспышка, и он исчез. Ха-а. Значит, раз следующим глифом идет «поиск», я должен найти его? Пробуем…

Знак равенства с посылом видеть Лина также, как он меня, на одной внутренней энергии не сработал. А вот с применением внешней подпитки, дал интересный результат. Мое зрение словно раздвоилось, и я увидел себя со стороны. То есть буквально так, как меня видел Лин! Сначала я испытал сенсорный шок. Когда две картинки накладываются одна на другую — это вызывает диссонанс. Еще больше он усиливается, когда картинки показывают одно и то же место, но с разных ракурсов. И вообще сводит с ума, когда изображение на этих картинках начинает двигаться! В общем, когда Лин решил сдвинуться с места и обойти меня, я не выдержал и развеял глиф. Голова слегка кружилась. Но все же довольно быстро пришла в норму. А потом и азиат снял с себя маскировку.

— Что случилось?

— Хрень это, а не глиф, — выдал я, после чего объяснил свое состояние.

Чу Лин подумал, отвернулся от меня и сам создал мой глиф. Хочет проверить на себе? Ну смотри тогда! И я тоже пошел в сторону, чтобы обойти его. Азиат застыл соляным столбом и держался до последнего. Хотя когда я увидел его лицо, сделав пол оборота вокруг него, то чуть не расхохотался. Глаза чуть на выкате, губы вытянуты в нитку, ладони сжаты в кулаки. Чувство, что он еле сдерживается, чтобы не пукнуть. Но Лин не сдавался и продолжал держать глиф равенства активированным пока я не сделал полный оборот.

— Уфф, — выдохнул он и помотал головой. — Для поиска не подойдет. Хотя… если только «точечно», когда знаешь, кого искать, — тут он задумался и приказал мне снова обойти вокруг себя, снова активировав глиф.

На этот раз глаза у него были закрыты, а поза уже была не такая зажатая.

— Так. Это больше не для поиска, а для разведки подойдет, — сделал он вывод. — Придется тебе другой глиф создавать. Идем дальше.

Дальше шло рассеивание чужой энергии. В моем случае, я хотел ее присвоить через придание определения. И у меня почти получилось! Выпущенную Лином собственную энергию, что облаком окутала пространство в радиусе метра вокруг азиата, я прочувствовал как свою. Вот только дальше возник затык. Чувствовать-то я ее чувствовал, а воздействовать — не мог. Правда и мне эта энергия вреда не нанесла, когда Лин придал ей свойство атаки и попытался нанести мне удар. Не получилось. Ровно до тех пор, пока Лин не пожелал сделать ее агрессивной в том числе по отношению к себе. Вот тогда мне снова пришлось покувыркаться на поляне.

Последним мы проверили парализацию. Пожалуй, после знака деления это второй символ, что сработал как предполагалось. Энергия Лина просто отказалась ему повиноваться. Он ее не лишился, она все также была в его теле, но что-либо сделать с ней он не мог. Вот тогда я впервые увидел отчетливый страх на лице азиата. Страх и беспомощность. Но «парализовало» только его энергию. А как оказалось, тело духа хоть и состоит из нее, но все же чем-то отличается. Во всяком случае, двигаться Лин мог и, не сумев избавиться от воздействия глифа привычными методами, тупо подошел ко мне и сбил концентрацию. Ударом по голове. С разворота. Причем проделал все так быстро, что я даже толком порадоваться своей маленькой «победе» над временным наставником не успел.

— Хороший глиф, — услышал я, снова поднимаясь с земли. — Но паралич тебе я все равно не засчитаю. Делай новый глиф.

Я вздохнул. После примерно десяти минут напряженного мозгового штурма в качестве поискового знака я решил применить квантор всеобщности. Записывается как перевернутая заглавная буква А. Знак не такой распространенный, как «равно», но все-таки известный. Я видел его действие так: назначаю знаку смысл, что раз я знаю, где я, то подобное знание распространяется на любого духа вокруг. Чуть подумав, слегка поменял формулировку — если духи вокруг меня знают, где они находятся, то это знание распространяется и на меня.

Вот сейчас глиф сработал как положено! Активировав его после исчезновения Лина, я стал его четко чувствовать. И пусть я его визуально так и не смог увидеть, но для меня его точное местонахождение не было тайной. А вот с парализацией я так ничего и не смог пока придумать. В итоге это стало моим «домашним заданием» к следующей тренировке. Сейчас же мы сосредоточились на осваивании уже шести полученных глифов.

К концу тренировки нас посетил дед. Заметил я его не сразу. Как раз в этот момент отрабатывал уклонение и точечную защиту. Глиф-то у меня вышел одноразовый, так что приходилось учиться создавать и применять его мгновенно, на одних рефлексах. А так как от полноценных символов (как я понимаю, под ними Лин имел в виду символы богов) он почти не защищал — я еще и осваивал умение в бою различать тип атаки. Вот когда я увернулся от атаки полноценным символом, уйдя вниз перекатом, я и заметил деда. Заметил, отвлекся на секунду и получил удар по затылку, отчего снова покатился по земле.

— Ну как успехи? — спросил он.

Пока я приходил в себя, Лин остановил тренировку и двинулся к деду «на доклад».

— Выполнение глифов — среднее. Но вот сами глифы — очень интересны.

После чего Лин последовательно показал мои знаки и их объяснил их значение. Тут и я подошел и задал вопрос, что царапал меня до этого, а сейчас я смог наконец его оформить.

— Скажите, неужели никто раньше не пробовал сделать как я? Ведь идея-то на поверхности!

Дед хмыкнул.

— Может и на поверхности, но не так очевидна, как тебе кажется. Большинство духов привыкли смотреть на своих богов и копировать их. А во время старых богов математических символов не было. Или они выглядели иначе. Но вот к примеру этот твой квант… как его?

— Квантор всеобщности.

— Так вот. Этого квантора раньше не было. Ему от силы лет сто, не больше. Да и если бы раньше его кто-то попытался применить, он не имел бы таких возможностей, как сейчас. Уровень образования вырос. Людей, что пользуются математикой, стало на порядки больше. Знаки из математики тоже стали «сильнее» и понятнее для души мира. Но вспомни историю, когда образование пошло в «массы»?

— Да тоже только лет сто-двести как, — почесал я затылок.

— Вот именно. Так что ты конечно молодец, что сообразил их использовать. Но и без тебя бы нашлись умники, я думаю. Да и сейчас стоит кому подсмотреть у тебя эти знаки и их тут же применят против тебя! Сами знаки-то в отличие от символов богов, окраски не имеют. Их какой энергией не наполни — светлой или темной — действовать будут одинаково. В этом их слабость. И сила.

Дед задумался, привычно взяв в рот свою трубку. Мне тоже было о чем подумать. Например о том, что держать свои глифы активными нельзя. Они и так-то не располагают к постоянной «работе», действуя практически мгновенно после своего создания, а уж в свете того, что их могут скопировать — давать врагам такой козырь с моей стороны будет верхом безрассудства.

— Ну ладно, — очнулся дед. — Думаю, ты понял уже, что создал. А если нет — Лин объяснит.

— Последний вопрос, — остановил я деда, пока он не ушел.

— Да?

— Писать-то сестре я могу?

Тот пожевал слегка губами, но потом кивнул. Я у меня аж отлегло. А то после того разговора, когда он начал Рите втирать, что связаться со мной сложно и тому подобное, я уж подумал, что начнет мешать мне с ней общаться.

— Продолжим, — вернул меня к действительности Лин и без промедления нанес удар.

— Красота, — с улыбкой сказала Света, довольно рассматривая ногти на левой руке.

В этот момент мастер маникюра занималась правой ладошкой девушки. С момента теракта прошла почти неделя. Неделя, наполненная тренировками и почти безвылазным сидением в особняке. Полиция все еще распутывала немногочисленные ниточки, оставленные преступниками, и делиться информацией не спешила. Из всего рода на задания по очистке ходил только Жозе с Дашей. Возвращались оба хмурые, особенно мужчина. Даша еще и понурая. Ее задор и моторчик в одном месте, сильно сбавил в оборотах и, как я видел, даже дед уже готов был отменить свое решение. Но пока держался и лишь еще больше пыхтел своей трубкой. Светино наказание за необдуманную помощь сестре закончилось, и естественно она сразу же бросилась в салон красоты. Вот теперь сидим. Света — за столом мастера, я за столом для детей, где мамочки оставляют своих чад, пока им наводят красоту. Сидеть еще долго. Кроме ногтей, девчонка решила «гульнуть» и сразу заняться и своими волосами, да и педикюр вроде тоже навести. А еще проскакивали у нее мечтательные вздохи по спа-процедурам. Но вроде не сегодня, так как надолго отлучаться нам все же еще не разрешали. Хоть в этом плюс.

«Сходили в кино. Фуфло полное!» пришла смс от Риты.

Да, после разрешения от деда я теперь с ней постоянно переписывался. Первые пару дней она еще иногда делала проверки, я ли это, задавая каверзные вопросы, ответы на которые кроме нас двоих не знал никто. Но потом убедилась, что говорит со мной, и перестала так делать. А вот сейчас писала о том, как она сходила на свидание с Давидом. Все-таки она ему обещала в обмен на помощь. И парень ведь помог. Так что как бы я не противился и не ревновал сестренку к посторонним парням, которые могут ее «поматросить и бросить», но обещания нужно выполнять.

«А что конкретно не понравилось?»

«Да в анонсе говорили, что будет боевик, а из экшена — две сцены. Зато соплей — половина фильма!»

Не сказать, что Ритка такая уж любительница боевиков или ей не нравятся мелодрамы. Просто тут сыграл «обман ожиданий». Понимаю ее. Сам не раз так обламывался. Хотя в другой раз, уже зная чего ждать от фильма, смотрел его, и никакого негатива не было.

«Продолжишь свидание?» стало мне интересно.

«Не знаю. Какой-то он пассивный. Даже за руку ни разу не попытался взять. Да и сейчас никуда не зовет. Нет, наверное. Нафиг мне такой тюфяк?»

Я хмыкнул. Тут скорее дело во мне. Память-то тем, кто был в торговом центре, не стирали. А меня и мои возможности Давид видел. И мой характер знал еще до моей смерти. Вот и опасается, что если мне что-то не понравится, я его даже на том свете достану. Теперь уже буквально.

Еще немного пообщавшись, Ритка заявила, что пойдет на другой фильм, так как желание посмотреть боевик никуда не делось, и прервала разговор. На работающий смартфон, что лежит на детском столе и мигает, никто не обращал внимания. Поначалу удивились (близко-то никто не подходил и не видел, что там кто-то чатится, а звук я предусмотрительно отключил), но Света сказала, что включила проверку телефона на вирусы и это действие программы. Так что быть разоблаченным я тоже не опасался.

Посмотрев, как Света щебечет с мастером, я снова уткнулся в телефон. На этот раз, чтобы посмотреть пересланный Ритой фото с концерта. Позавчера ходила с подружкой. Мой подарок. Она давно хотела посетить концерт Сержио Лазарио, да только у нее на это денег не было. Родители не настолько интересовались ее увлечениями, да и делилась своими мечтами она в основном со мной. Вот я и решил на ее совершеннолетие сделать такой подарок. Это еще одна причина, почему я так спешил и хотел связаться с сестрой. А то бы билет пропал.

— Наконец-то я хоть на человека стала похожа, — произнесла Света, когда мы покинули салон красоты.

— Действительно. А то была как кикимора какая-то, — поддакнул я.

— Смейся-смейся, — благодушно махнули на меня рукой. — Завтра в спа пойдем. Я буду отдыхать и наслаждаться жизнью, а ты — уныло скучать в машине.

— Почему уныло? Если ты будешь наслаждаться, то и мне кусочек твоего счастья перепадет, — хмыкнул я. — Вот как сейчас.

По связывающей нас нити действительно шел мощный поток позитива, так что несмотря на почти четыре часа ожидания, я не чувствовал себя замученным, как было бы раньше.

— Балую я тебя, — тут же нашлась Света. — Может, влюбилась? — слегка задумчиво.

Смутить решила? Не получится! К добру или к худу, только у меня с момента смерти возбуждения почти и не ощущается. Весь остальной спектр эмоций есть, а вот сексуального желания — нет. Иногда это гнобит, а вот как сейчас — так я лишь посмеиваюсь над потугами девчонки меня спровоцировать.

— Наверное. Угораздило же меня защищать некрофилку.

Вот это Свету уже задело и, фыркнув, она поспешила уйти вперед, чтобы захлопнуть дверцу джипа перед моим носом. Знает, что не смогу залезть внутрь из-за близости к айфону. Но не успела. Зная о таком маневре, я перешел на бег, чего Света на глазах у всех делать не захотела, и прыгнул прямо в дверцу, пока девчонка достаточно далеко от авто.

— В следующий раз, заставлю бежать следом, — умостив свою красивую попку на сидение, прошипела Света.

Я только улыбнулся на эту угрозу.

— Светослава Жозефовна, — вдруг отвлек нас от беседы Егор.

— Что?

— Ваш дед приказал, как вы закончите, сразу ехать домой.

— Почему? — возмутилась Света.

— В городе снова начались пропажи детей.

Глава 21. Поиски пропавших

Когда мы вошли в столовую, то я увидел мрачного деда, сидящего во главе стола и уставившегося в одну точку. Его руки были скрещены на груди, привычная трубка вставлена в рот, но при этом дым пыхал не из нее, а из ноздрей старика, придавая ему сходство с драконом. Кроме Жозе с Дашей, остальные уже сидели здесь. Причем старались не потревожить главу семейства, отчего царило гробовое молчание. Непривычно. И жутко.

— Явилась? — два глаза, как два ствола корабельного орудия уставились на Свету. Та поежилась, быстро и коротко кивнула и мышкой проскользнула на свое место. — Хорошо. Тогда начнем.

— А Жозе? — тихо спросила Мирослава.

— Он уже работает по делу, — отрезал дед. — Итак. Пропало три ребенка. Два мальчика шести и семи лет и девочка десяти. Районы пропажи разные. Время тоже, но произошло все в течение дня. Вчерашнего дня. Нам об этом сказали сегодня из-за большой загрузки по поиску террористов. Осведомленные о нас лица сами пребывали в неведении. Теперь о том, что мы будем делать, — выдохнул дым носом дед. При каждом слове трубка в его рту дергалась как палочка дирижера во время концерта. — Из тех материалов, что нам передали, видно, что в этот раз работали иные люди. Да и Жозе подтверждает, что активности Змеевых в городе до сих пор не замечено. Нападения в этот раз были более дерзкими. Следов похитители оставили больше. Район поисков в каждом случае сильно сужен. Есть вариант найти детей быстро и мы обязаны им воспользоваться! Детей трое и каждый из вас получит данные по одному из похищенных. Как получите — отправляетесь в район поиска и работайте там пока не найдете! На связь выходить раз в час. Или сразу при обнаружении. Вопросы?

— Почему мы еще не начали? — буркнула Рита-защитница. — Дети могут быть еще живы, а мы ждем…

— Потому что мне нужны данные по текущему нахождению представителей оставшихся в городе темных семей. Как только Жозе передаст мне их, вы отправитесь на поиск. Вы должны четко представлять, кого можете повстречать поблизости.

— Думаешь, будет бой? — тихо спросила Мирослава.

— Думаю, нужно быть готовыми к нему.

Дед замолчал, и снова воцарилась неуютная тишина. Раздавшийся в этой тишине звонок мобильного телефона заставил многих вздрогнуть.

— Алло, — подняла трубку Мирослава и тут же передала ее деду.

— Нашел? Отлично. Сейчас поделим районы между девчатами, и дашь наблюдателям их номера. Пусть будут в постоянном контакте и передают данные обо всех перемещениях темных, — отдав телефон обратно Мирославе, дед мрачно пыхнул трубкой, на этот раз выпустив дым через нее, а не нос. — За работу!

Джип припарковался около детской площадки, после чего мы покинули машину. Я осмотрелся. Нам со Светой достался район в центре города. Широкий бульвар справа, вдоль которого как грибы выросли детские площадки, многочисленные скамейки, качели и мини вело трасса. Слева шла четырех полоска, по которой сплошным потоком неслись машины. Дальше за четырех полоской возвышались громады торговых центров. Один из них особо выделялся выбитыми окнами, подпалинами на стенах и лентой ограждения по кругу. Тот самый ТЦ, в котором прошел теракт. Справа за бульваром возвышались многоэтажки жилого комплекса. Восемь домов, выполненных в едином архитектурном стиле в голубых и белых цветах с плавными изгибами балконов и крыш. Жилой комплекс «Морской бриз». В одном из этих домов и жил пропавший мальчик, которого мы должны были найти.

— С чего начнем? — спросил я Свету.

— Вы же с Лином начали глифы тренировать? — я кивнул. — Проверим худший вариант — что мальчик уже мертв. Его фото нам дали. Попробуй применить глиф поиска.

— А если его дух тоже развоплотили? Тогда не сработает. Да и радиус действия глифа я не знаю, — засомневался я.

— Не попробуем, не узнаем, — пожала плечами Света. — С чего-то начинать надо, а тратить силы на символ кого-либо из богов я не хочу.

— А такой есть?

Девчонка посмотрела на меня как на несмышленого малыша. Ну да, че-то туплю. Это наверное от нервов. Помню, чем закончились прошлые поиски пропавших. И по утверждению деда тогда нам еще повезло.

— Что наблюдатели говорят? — спросил я напоследок, готовясь применить глиф.

— Темных медиумов в этом районе сейчас нет. Начинай.

Я активировал «квантор всеобщности», с намерением знать местоположение пропавшего мальчика также четко, как это знает он сам. Глиф мигнул и пропал. Я почувствовал, как от меня разошлась волна энергии метров на сто, после чего все закончилось. Никакого отклика.

— Это будет долго, — вздохнул я и пошел через бульвар к домам, через пятьдесят метров снова активировав глиф.

Мы обошли весь район, но нужного отклика я так и не получил. Это могло означать как то, что мальчика здесь просто нет, так и то, что он уже развоплощен или же мой глиф банально не работает. От последней мысли стало не по себе. А вдруг реально я напрасно так сильно полагаюсь на него? Ради успокоения собственного подсознания, я снова создал глиф поиска, только уже с другой вложенной мыслью-заданием. Искать всех людей, что меня видят. Как минимум одного человека я точно тогда должен почувствовать — Свету.

Однако стоило глифу мигнуть, как на моем «внутреннем радаре» появилось две точки. Стоящая в паре метров Света, делающая вид, что неспешно прогуливается, и кто-то еще… Я тут же закрутил головой. Кто бы это мог быть? Повторив поиск, я сумел наконец понять направление внимания — сбоку-сверху. Посмотрев в нужную сторону, заметил в окне третьего этажа лицо какой-то бабули, что смотрела прямо на меня. Вот это да. Она медиум? Или дух?

— Свет, пацана же где-то здесь похитили? — позвал я девчонку.

— Да из соседнего подъезда, когда тот пошел гулять.

— Давай зайдем сюда, — махнул рукой я на подъезд, из которого должен был быть вход в квартиру неизвестной бабули.

— Зачем? — направившись в указанную сторону, спросила Света.

— На нас смотрят. Точнее на меня. Хочу узнать, кто это.

Света кинула на меня настороженный взгляд, но продолжать расспросы не стала. Когда мы оказались на нужном этаже, Света осталась на лестничной площадке, а я пошел прямо сквозь дверь, посмотреть, что там за бабушка такая. Впрочем, я был готов в любой момент покинуть квартиру, если бабка окажется сильным темным духом, а не медиумом.

Пройдя сквозь дверь, первое что я услышал — как кто-то напевает. Сделав несколько шагов вглубь дома, я прислушался. Звук шел из ванной. Осторожно просунув голову внутрь, увидел девчонку подростка лет пятнадцати. Она стояла в ванной, намыливая свое тело, и самозабвенно напевала прилипчивый попсовый напев, что недавно вошел в тренды. Тут меня кто-то дернул сзади, и я спиной вперед вылетел обратно в коридор.

— Ты пошто за моей внучкой подглядываешь, охальник? — сурово уставилась на меня давешняя бабушка.

Полностью седая с кудрявыми волосами, в тонком свитере и юбке в пол. Лет восьмидесяти примерно. И она точно не была медиумом. Вблизи я это четко видел. Как и то, что темным духом она тоже не являлась.

— Извините, просто интересно стало. Я вообще-то к вам…

— Ты мне зубы-то не заговаривай! Кто такой? Чего это к Лидке полез?

— Да говорю же, интересно стало, кто поет. Меня Олег зовут, я тут пропавшего мальчика ищу.

— Педофил что ли? — как прокурор на допросе спросила она меня.

— Чего? Нет конечно! Я расследую его пропажу!

— Не похож ты на следователя. Да и зачем мертвому чужой мальчишка?

— Эх… как же вам объяснить-то…

— Как есть и говори.

— Вы кстати давно умерли?

— А это к чему? — с подозрением уставились на меня.

— Да вот, думаю, как вы смогли притяжение мира преодолеть, да еще без помощи медиума. Или вам все же помогли?

— Не нравишься ты мне паря, — поджала губы старушка.

— Короче. Меня интересует пропажа мальчика шести лет. Жил он в соседнем подъезде. Есть подозрение, что его хотят принести в жертву и легкой смерти ему не будет. Да и после нее его дух никуда не отпустят. Поможете спасти его? Или хотя бы устроить спокойное посмертие, если он уже мертв?

— Ты так и не сказал, кто такой. Олег, — припечатала бабуся, показав, что все-таки хорошо запомнила мое имя.

— Я дух-защитник рода Дажьевых. Это светлый род медиумов, что защищают наш город от потустороннего зла.

— Чет плохо защищают. Вон, всего неделю назад что творилось-то, — кивнула она на окно, за которым был виден пострадавший торговый центр.

— И было бы еще хуже, если бы они не вмешались. Волну света что ли не заметили в конце? После нее все и завершилось.

— Видела, — поджала та губы и наконец повернулась ко мне спиной. — Шагай за мной, неча на Лидку пялиться.

— Я не один. За дверью мой медиум стоит.

— Это та белобрысая девица, что делала вид, будто просто гуляет?

— Да. Она не дух, сквозь стены проходить не умеет. А я от нее далеко отойти не могу.

— Вот как… ладно. Здесь поговорим.

— Так что можете сказать про мальчика? Вы видели, кто его похитил?

— Видела, — нахмурилась бабка.

— Опишите их.

Бабуля пожевала губами, все еще сомневаясь, стоит ли со мной разговаривать, но все-таки ответила.

— Парень один был. Молодой. В летней курточке с капюшоном. Лица я его не разглядела, но не это важно.

— А что? — тут же зацепился я.

— Не один он был, — я еле удержался, чтобы снова не поторопить бабку говорить побыстрее. — С ним рядом какая-то девица шла. Но странная она была. Вся черная, но не негритянка. Просто будто сажей ее покрыли. Она того мальчика рукой касалась. Голову придерживала и… не знаю, может мне померещилось… только вот от касания этого у мальчика словно кожа тоже чернела. И девицу ту никто кроме парня не видел!

— А почему никто не обратил внимания, что парень мальчика куда-то ведет? Да и сам мальчик почему не сопротивлялся?

— Со стороны выглядело, словно мальчик спал. Парень его на руках до машины донес, а там детское кресло. Если бы не та девица, да то, что я мальчика знаю, то и не подумаешь ниче плохого. Ну молодой отец сына несет, замаялся тот. Так может наигрался у бабушки или дедушки.

— Ясно. Спасибо. Точно больше ничего не видели? Что хоть за машина-то?

— Иномарка какая-то, я в них не разбираюсь. Черная.

— А во сколько это было?

Бабуля снова задумалась. Посмотрела в окно. Тут из ванны ее внучка вышла с накинутым на тело махровым полотенцем. Вышла, да так и замерла, на меня уставившись.

— Ой, — тихонько выдохнула она и бочком-бочком скрылась обратно в ванне.

— Ммм. Она меня видела?

— Она и меня видит, — кивнула бабка. — Единственная из всей родни. Остальные не верят. Даже хотели ее к доктуру отвести. Приходится таиться нам, — огорченно покачала бабуля головой.

— Кхм. Понятно. Так во сколько это было-то?

— Не помню. Вечером. Лидка еще гулеванила где-то. Лид! Ты во сколько вчера пришла? — крикнула во весь голос бабка.

Дверь в ванную приоткрылась, и оттуда на меня уставились испуганные глазенки худенькой девчонки.

— В восемь. А-а-а… это кто?

— Сыщик, — буркнула бабка. — Сыскивает всех. Вот Витеньку ищет, которого вчера украли. А я и не помню, во сколько это было.

— Так говорят, в шесть он еще дома был, — поглядывая на меня, пискнула Лида. — А вы тоже мою бабушку видите?

— Конечно. Я ведь тоже дух. Значит, похищение произошло между шестью и восемью часами вечера?

— Стало быть так, — кивнула бабка. — Ну что? Ответила я на ваши вопросы?

— Да, спасибо. Если понадобится, я еще зайду. До свидания, — кивнул я уже Лиде, которая после моего признания удивленно раскрыла рот и слегка подалась вперед. И сама не заметила, как полотенце с нее слегка сползло, открывая довольно пикантный вид. Я же развернулся и вышел также, как и зашел. Сквозь дверь.

— Ну что ты там долго? — недовольно подскочила Света. — Я уж думала звонить.

Она и правда стояла у дверного звонка. Хорошо хоть рука с моим айфоном была отставлена в сторону, а то вот бы смеху было, когда я врезался бы в ставшую для меня материальной дверь.

— Бабка — дух. Положительный. А ее внучка — медиум.

— Из какого рода? — нахмурилась Света.

— Не из какого. Сами по себе. У меня такое с Риткой могло бы случиться, если бы символ Чернобога нашу связь не разрушил.

— А-а-а-а, — понимающе протянула Света. — И что она сказала?

— Пойдем. По дороге расскажу.

— Вы первые, — пробурчал дед, встречая нас со Светой на пороге особняка. — Что-то нашли?

— Да. Есть свидетель похищения, — кивнула Света. — Может подтвердить, что в деле был замешан темный дух.

— Вот как? И кто свидетель?

— Дух мертвой бабки, — ответил я. — У нее, оказывается, внучка медиумом стала. Потому наверно и не ушла к душе мира.

— Понятно. Ну пойдем, расскажете, что узнали.

Когда мы закончили свой рассказ, в дом вернулись и остальные медиумы рода.

— Девчонку точно кто-то из темных похитил, — бросила Рита-защитница, заходя в зал, где мы сидели, и плюхнувшись на диван рядом со Светой. — На площадке, где та играла, четкая полоса темной энергии, прямо до дороги. И по камерам видно, что девочка играла-играла, потом вдруг встала и пошла к дороге. И никто на нее даже внимания не обратил! Саму проезжую часть камера не захватывает, так что понять, в какую машину села девочка, не удалось.

— У нас тоже следы кого-то из темных, — плавно опустив свое тело в кресло, сказала Мирослава. — По камере видно, что мальчик играл с мячом. Потом тот неожиданно сам собой вылетел за пределы камеры. Мальчик побежал за мячом, а окружающие дети, которых было аж четверо, и между прочим они до этого активно играли с ребенком, вообще не обратили на него внимания. Опомнились только минут через десять, все разом. Следы негативной энергии тоже остались, Лин их хорошо различил.

— Значит, можно не сомневаться в причастности темных к похищениям. Но кто именно это сделал? И живы ли еще дети? — задумался дед. — Жозе, — повернулся он к вошедшему мужчине.

Идальго устало прошел в зал и сел в соседнее с Мирославой кресло. Та плавно поднялась, зашла мужу за спину и принялась массировать его плечи.

— Змеевы к похищениям не причастны. Или мои люди совсем не компетентны, — расслабляясь под мягкими но настойчивыми пальчиками супруги, сказал Жозе.

— Неужели их слова о «сдерживания остальных» были правдой? — удивленно спросила Света.

— Плевать, — отрезал дед. — Они сами ничуть не лучше оставшихся темных. Даже опаснее.

— Но детей нужно спасать и как можно быстрее, — массируя шею и плечи мужа, заметила Мирослава.

— А то я не знаю, — пыхнул трубкой дед.

В зале повисла тишина. Только Даша тихо вздыхала, смотря на балдеющего Жозе и отчаянно ему завидуя.

— Вот что, — нарушил молчание дед. — Пора напомнить всем этим «семьям» кто в доме хозяин! Жозе, обзвони их всех и пригласи к нам их глав.

— Снова будешь ультиматум ставить? — спросила Мирослава, отойдя от мужа, пока тот нехотя доставал свой мобильник. — Тоже изгонять из города? На каком основании?

— Ультиматум? Нет. Есть и другой способ решить проблему.

Как именно дед говорить отказался, шуганув всех идти в свои комнаты. Даже тренировку мою у Лина отменил, пока разговор с темными не пройдет. А те должны были приехать уже через два часа.

— Как думаешь, что твой дед задумал? — спросил я Светы.

Та лежала на своей кровати, читая какой-то журнал о моде. Давненько я в ее комнату не заходил. Но здесь почти ничего не изменилось, лишь пара постеров с прическами поменялись.

— Не знаю, — пожала та плечами.

Мне почему-то было не по себе. В прошлый раз, вызывая к себе Змеева, настрой у деда был очень похожим. А что было бы, не согласись тот с ультиматумом? Да и так… проблемы не только не прошли, а даже усилились.

Но вот уже через полтора часа подъехала первая машина. Красный кадиллак. Из него вышла женщина в строгом деловом костюме с прямой осанкой и тонкой тростью-зонтом. Следом за первой темной прибыло еще шесть машин. Фига себе! Не знал, что у нас в городе столько темных! Все они заходили внутрь и скрывались от моего взгляда. Не выдержав, я вышел из комнаты и осторожно стал спускаться вниз. Надеюсь, мне удастся подслушать их разговор и остаться незамеченным.

Глава 22. Судилище

Дом Дажьевых был пропитан энергией и защитными символами. Так что для любого духа он был также не проницаем, как и для обычного человека. Из-за чего я не мог попробовать подойти скажем к стене зала, в котором дед принимал темных, и просунуть голову так, чтобы наружу торчало лишь ухо. Или глаза. В общем, чтобы меня сразу не заметили. Приходилось действовать обычными методами.

Спустившись вниз, я наткнулся на стоящего у дверей Лина.

— Черт, — буркнул я, готовый уже развернуться и уйти обратно.

Но азиат меня проигнорировал, сам прислушиваясь к доносящимся из зала словам. Двери кстати были не закрыты и оставляли щель шириной около пяти сантиметров. Отлично! Стараясь ничего не задеть, чтобы не создать громких звуков, я спустился окончательно с лестницы и встал в противоположной от двери стороне но так, чтобы видеть через щель, что происходит внутри. Обзор конечно так себе, но его хватило, чтобы увидеть

стоящих

перед дедом темных медиумов. В частности — ту самой первой приехавшую женщину с тростью-зонтом, на который она сейчас и опиралась. Теперь осталось лишь придумать, как лучше расслышать, о чем говорят.

Как всегда в стрессовой ситуации мозги работают на порядок лучше. У живых это связано с резким выбросом в организм гормонов, что подстегивают его. Не знаю, что происходит в душе у духа, но результат аналогичен. Во всяком случае, придумать глиф, что увеличил бы мой слух, и воплотить его у меня получилось на удивление легко. А всего-то и нужно было вспомнить про знаки «больше» — «меньше» и вложить намерение «слышать».

— … переходишь все границы, — услышал я хриплый злой голос. — Мы тебе не родня на побегушках, чтобы мчаться по первому зову!

— Но ты пришел, — заметил в ответ дед.

— Потому что думал, что Пересвет Дажьев по пустякам не позовет! — огрызнулся хриплый. — И знает уважение. Но в ответ — я должен стоять перед тобой как мальчонка и оправдываться?!

— Похищены дети, а на местах похищения — следы темной энергетики! Но даже не это главное. В торговом центре был применен символ Махно! — припечатал дед. — Вы сами должны помнить, насколько это опасно для нашего разоблачения! Если бы он заработал, то вырвавшийся хаос не только дал силы его создателю, но и раскрыл существование сверхъестественных сил! В наше время у каждого есть камеры и выход в интернет. Уже через минуту о нас знал бы весь мир! Только оперативное реагирование моего рода позволило сохранить все в тайне!

— Давно надо выходить из тени, — ответил деду другой голос. Рокочущий, похожий на камнепад. — Не понимаю, чего нам бояться? Мы сильнее. Задавим любого обычного человека. Сотню, тысячу — плевать! Вместо этого прячемся, как крысы!

— Ты не учишь историю? — иронично спросил дед. — Смотрю, потомки Военега совсем безграмотные и корней не помнят. Так вы и своего предка забудете и не стать ему богом.

— А ты нас не учи, — прогрохотал голос.

— Приходится! — надавил в ответ дед. — Раз вы не понимаете, что творите! Если о нас узнают, то у обычных людей уже есть оружие против всех богов! Спящий! Не знал о нем? — в ответ — молчание. — Что молчишь? Вижу, что не знал. Так я тебя просвещу тогда. Спящий — это искусственный бог без своего разума. Созданный обычными людьми для устранения природных богов! И темных и светлых! И им это почти удалось!! Старым богам пришлось объединиться, несмотря на все разногласия, чтобы устранить эту угрозу. И то! Самого бога убить не получилось, только его «пастыря». А если таких богов будет несколько? И их поводырей тоже? Нам не страшно ядерное оружие, но вот искусственные боги на службе у государства…

Повисла зловещая тишина.

— И что ты хочешь от нас, Пересвет? — прервал молчание мягкий женский голос.

— Выдайте мне того, кто затеял теракт и похитил детей.

— Ты совсем из ума выжил, старик? — пророкотал второй темный. — А может нам еще суть свою поменять? Ты говори, да меру знай!

— Это не просьба, — отрезал дед.

— Ультиматумы ставишь? Думаешь, я такой же трус, как Увар? Тут же подожму хвост и спрячусь?

— Выдайте мне виновного, — упрямо продолжил гнуть свою линию дед. — Или каждый из вас пройдет через СУДИЛИЩЕ.

Слово прозвучало грозно и отдало волной силы в пространстве. Я посмотрел на Лина. После слов деда тот сжал кулаки и с тревогой посмотрел на меня.

— Ты наверное шутишь… — с испугом спросил еще один голос, до этого молчавший.

— Нет! Каждому из вас будет брошен вызов, и вы будете обязаны ответить на него! И пусть Даждьбог нас рассудит!

— Это будет даже смешно, — ручейком прожурчал женский голос, — если ты умрешь перед глазами собственного бога, подтверждая свою неправоту.

— Так уверена в себе? — нахмурился дед. — Может с тебя и начать?

— Нет-нет, — замахала тростью женщина. Она-то как раз хорошо была видна мне через щель в дверях. — Хоть дам и пропускают вперед, но в этот раз я готова уступить место мужчинам и постоять за их плечом.

— Семья Здеборовичей не участвовала в теракте, — прорезался голос четвертого темного. — Я отказываюсь от судилища.

— Выдай виновного и тогда катись на все четыре стороны. Или как Рознег историю не знаешь? И что от судилища есть только один способ отказаться? Короче. Даю вам сутки, чтобы найти и выдать мне виновного. Затем жду вас снова к себе. Либо с ответом, либо… сад у нас большой, места для судилища хватит… — мрачно закончил дед.

— Все-таки ультиматум, — прошептал женский голос. — Покинуть город, как Змеевы, мы тоже не можем? — уже громче уточнила она.

— Ты забыла правила судилища? — казалось, удивился дед. — Уж от тебя я этого не ожидал, Сияна.

Та промолчала. Лишь развернулась и двинулась на выход. Лин тут же сделал несколько шагов в сторону лестницы и зашел под нее, спрятавшись в ее тени. Я тоже сделал вид, что только недавно вошел в дом и направляюсь в сторону столовой. Вскоре и остальные темные покинули зал, кто-то молча, а кто-то бормоча себе под нос проклятия в сторону деда. Увы для них, на территории особняка их силы не могли причинить нам вреда.

— Выходите, охламоны, — пробурчал дед, закрыв за темными входные двери. — Думаете, я не заметил вас? Кто из вас глиф использовал?

— Я, — не стал я отпираться, выходя из-за двери в столовую.

— И что за глиф? Что-то ничего подходящего случаю из твоего арсенала я не припомню.

— Я новый создал. А что за судилище? — решил перевести я тему.

Вроде дед не особо сердится на то, что я подслушивал, так нужно пользоваться этим.

— Ритуальный поединок. Традиция старая, основана на праве сильного.

— Кто сильнее, тот и прав?

— Верно, — дед достал словно из воздуха свою трубку и закурил. — Ее отличие от банальной драки в том, что силы противников уравниваются судьей. В качестве судьи выступает любой бог, который согласится проводить ритуал.

— Поединок до смерти? То есть, вы и так вроде уже не живой, тогда…

— Правильно, — перебил меня дед. — Поединок до развоплощения. Силы проигравшего, если это противники из разных стихий, уходят победителю. После поединка ни проигравшая сторона, ни победившая официально не имеют права предъявлять претензии и оспаривать итог судилища.

— А вы не боитесь, что вас могут победить? Если силы уравниваются…

— Есть такая штука, опыт называется, — весело хмыкнул дед. — И поверь, у меня его гора-а-аздо больше, чем у них всех вместе взятых.

— В бою всякое бывает…

— Ты прав, — перестал веселиться дед. — Но я достаточно знаю о способностях темных и конкретно этих темных, чтобы быть уверенным в победе.

После этого дед отправил нас с Лином на очередную тренировку. Время позднее, посторонних больше на территории поместья нет, гостей не предвидится, так чего время терять? Вздохнув, я вынужден был признать правоту главы рода. Да и что еще делать духу ночью, если спать мы не способны по определению? Кстати, надо будет у Даши с Ритой спросить, как они тратят ночное время.

Но я ошибался, гости нас все-таки снова навестили. Мы отрабатывали с Лином обычный рукопашный бой, с поправкой на возможность использовать глифы для резкого увеличения силы или постановки барьера, когда по особняку разнесся звук колокольчика. Точно такой же, какой я услышал впервые попав на территорию поместья. Лин тут же опустил руки, разорвав дистанцию, и посмотрел в сторону выхода из зала. Я тоже повернулся туда.

— Кому не спится в ночь глухую? — раздалось в тишине спящего дома брюзжание деда.

Я невольно вспомнил похабный ответ в стиле «эхо» и улыбнулся. Мимо проскользнул в сторону дверей Лин. Я тоже ринулся за ним стараясь издавать поменьше шума. Мы и тренировались так, чтобы не разбудить живых членов рода. Что было дополнительным условием занятия.

— Дамир? — услышал я удивление деда. — Что-то случилось?

— Вы сами говорили бежать к вам сразу, как только станет хоть что-то известно по теракту, — ответил ему полицейский.

— Ну заходи. Хоть чаем угощу, — и заметив меня, дед тут же «делегировал» почетную обязанность заварить чай мне.

Пока Дамир с дедом и Лином рассаживались в столовой, я зашел на кухню и огляделся. Хоть я здесь и впервые, но найти чайник и включить его не составило труда. Правда пришлось немного извратиться — пусть сквозь стены я здесь ходить и не мог, но вот обычные предметы (не все) оказались для меня проницаемы. И чтобы просто взять кружку, мне пришлось запитать руку энергией, а потом еще и усилить ее глифом — так как напитался только центр ладони, тогда как пальцы остались бестелесными. Зато я открыл еще один способ воздействия на материальный мир без активации боевой формы! Новый опыт! И тут невольно задумаешься над словами деда о его опыте и той уверенности в победе на судилище.

Надо было видеть лицо Дамира, когда я зашел в столовую с кружкой чая в одной и тарелочкой с печеньем в другой руке. Глаза немного округлились от удивления (хотя чего удивляться-то, не первый день же с медиумами работает), рот приоткрыт на полуслове… Словно призрака увидел!

— Аааа, — сглотнул Дамир и спросил уже более уверенно, — а это кто… ну в смысле, чей дух?

— Ты же не видишь его, — с досадой поморщился дед. — Это Олег.

— Вот как? Не знал, что он и без этой вашей активации может предметы двигать…

— Как видишь, может, — отрезал дед и, когда я поставил перед Дамиром кружку, начал допрос. — Так с чем пришел?

— Удалось установить, кто и когда делал закладку взрывчатки. Пять недель назад Петр Змеев договаривался с владельцем торгового центра на аренду одного из павильонов. В итоге павильон он так и не арендовал, а вот пока его водили по всем корпусам, его дух сумел сделать закладки.

— Почему на него думаете?

Дамир отхлебнул чая и пояснил.

— Часть камер имеет потерю данных. Причем с интересным лагом — проход самого Петра и владельца центра фиксируется, а следующие секунд двадцать-тридцать — нет. Духи медиумов ведь не могут далеко отходить от своих хозяев?

— Духи медиумов не собачки, хоть дух Петра в боевой форме и напоминает ее, — поморщился дед. — И ты не прав, защитник может отдалиться от медиума. Дух привязан не к нам, а к конкретному предмету. Лишь находясь в боевой форме, он не может далеко отойти от медиума. И то это характерно лишь для предметников. Самых слабых духов, — пояснил дед.

— Но ведь дух не знал, куда ставить взрывчатку? А вот при проведении осмотра, мог получить сразу команду.

— Я и не отрицаю, что твоя догадка может быть верна, — вздохнул дед. — Что-то еще?

— Да. Взрывчатка установлена практически во всех павильонах, которые осматривал Змеев.

— Значит, все-таки Змеевы, — протянул дед, глубоко затянувшись дымом.

— Они установили, это так. Но вот осуществить подрыв мог только тот, кто был рядом.

Пересвет вопросительно поднял бровь.

— Не знаю почему, но детонатор был механический. Иначе говоря, его должны были привести в действие вручную. При этом подрывник становился гарантированным смертником, — Дамир сделал небольшую паузу и добавил, — если уже не был мертв. Останков тела подрывника под завалами найдено не было.

— Хмм… Говоришь, активация лишь механическая, а тела нет?

— Да.

— И Змеевых или их людей в торговом центре не было…

— Именно.

— И взрывчатка уже пять недель там стояла…

— Точно.

— У вас есть какие-то мысли на этот счет?

— Мыслей — вагон, но какие из них верные? Змеевы точно что-то готовили, и раз уж вы их вышвырнули из города, могли просто продать информацию на сторону. А покупатель решил не ждать, и сразу воспользовался «товаром». Либо это было покушение на вашу внучку — мы проверили, после закладки взрывчатки до этого дня никто из Дажьевых в этот торговый центр не заходил. А тут — стоило ей там появиться и — взрыв. Да и она у вас лишь недавно стала медиумом, то есть самая слабая из всех. Могло и получиться. А может это просто заказ «громко хлопнуть дверью» напоследок. Дождались, когда вы успокоитесь. Связались с кем-то из других темных и оплатили акцию. В любом случае без помощи кого-то из оставшихся темных медиумов не обошлось. А вот в каком качестве — еще предстоит выяснять.

— Завтра я выясню это, — пыхнул трубкой дед.

— Скажите… — замялся вдруг Дамир, но продолжил. — А можно и мне стать медиумом? Или как-то получить силу?

— Зачем? — удивился дед, погруженный в свои мысли.

— В смысле? Ну… это же сила! Возможности, что выходят за рамки обычного человека!

— Ааа, — понимающе протянул дед и усмехнулся в усы.

— Нельзя, да? — поник Дамир. — Света сказала, что нужно родиться медиумом, но ведь когда-то был и первый медиум? Или это как мутация и она права? И человеку без «гена» таких сил не получить?

— Зачем тебе сила?

— Как зачем? Чтобы была.

— Ну представь, что она у тебя есть. Дальше-то что? Для чего ты будешь ее применять?

Дамир замолчал. Говорить, что для защиты окружающих глупо — он и так их защищает. Для личной выгоды? И как на это дед отреагирует? Просто пошлет или сначала пинка даст? Такие мысли отчетливо были видны на лице парня.

— Дамир, ты верующий? — вдруг спросил дед.

— Эээ. Верю ли я в бога? Конечно! Как после всего, что я видел, в него не верить-то?

— А если я скажу, что концепция «единого творца» не верна и была придумана человеком?

— Бога… нет? — жалобно прошептал Дамир.

Ну словно конфетку у ребенка отобрали только что!

— А он тебе нужен?

— Но… а как же рай… ад…

— Выдумка, — припечатал дед, с интересом наблюдая за Дамиром.

— Но ведь вы и ваши боги — не выдумка! — зацепился за «спасительную соломинку» полицейский.

— Мы — нет. Он — да.

— Но зачем?!

— Уничтожить таких, как мы. Тоже был один такой человек. Хотел силы. И получил. В итоге все вылилось в миллионы смертей и Великий потоп. Слышал о таком из библии?

— Да…

— Вот я и хочу понять, для чего тебе сила?

— Я-а-а… не знаю, — растерялся Дамир.

— Вот как узнаешь, приходи. Поговорим.

Парень машинально кивнул, пришибленный открывшимся откровением и, поставив кружку на стол, деревянной походкой вышел из столовой.

— Не соврал. Реально верующим был, — сделал вывод дед. — А вы чего уши развесили? — шикнул он на нас спустя пару минут. — Разве ночь закончилась?

Мы с Лином поспешили покинуть столовую и вернуться к тренировке. Действительно, так хоть время быстрее пройдет до приезда темных. А то ведь я себе места не найду, пытаясь угадать, кто из них помогал Змеевым!

Темным хватило ночи, чтобы определиться со своим ответом. Утром, когда уже все медиумы рода встали и завтрак почти закончился, по поместью вновь разлетелся хрустальный звон колокольчика.

Дед неторопливо вытряхнул трубку, после чего она растворилась в воздухе. Затем встал из-за стола и также никуда не спеша двинулся к входным дверям. Остальные покидать столовую не спешили. А когда Света попыталась встать, рука сидящей рядом с ней Мирославы опустилась на колено дочери.

— Не торопись. Если будет судилище, нас позовут. Если нет, то и идти никуда не надо.

Света плюхнулась обратно и схватила кружку, спрятав за ней свое лицо. Остальные Дажьевы тоже нервничали, хоть и старались скрыть это. Я обернулся на дверь. Так что же решили темные?

Глава 23. Похищение

Дед вернулся в столовую минут через пять. Один. Мы все одновременно с молчаливым вопросом посмотрели на него.

— Отменяется судилище, — буркнул он, словно расстроенный из-за этого факта. — Они сдали пособника Змеевых. Осталось лишь проверить эту информацию.

— А зачем тогда они все вместе приезжали? — не удержалась от вопроса Даша.

— А как иначе их словам верить? Нет, каждый сам от себя ответ держал. Только один глава не приехал, на которого они все и указали. Иначе я бы все равно судилище провел, только с одним темным, а не со всеми.

— И кто это? — любопытные глазенки девчонки вовсю бурили деда, а тонкие ручки подпирали голову, упершись в стол.

— Военеговы.

— Этот тот здоровяк с рокочущим голосом? — вспомнил я вчерашний вечер.

— Рознег. Он самый, — дед повернулся к Жозе. — Снимай часть людей с наблюдения за Змеевыми. За старшими пригляд оставь, а остальные пускай на Военеговых переключатся. Ну а вы, — обвел он стол взглядом, пройдясь по каждому из присутствующих, — снова принимайтесь за поиски детей. На этот раз будете искать на территории потомков Военега. Квартиры, дома, гаражи — просмотреть нужно все! Детей наверняка для ритуала похитили, а до этого их где-то держать надо. Есть немаленький шанс застать их живыми. Но стоит поторопиться. После того, как их сдали остальные семьи, они ждать не станут и могут начать делать глупости.

Уже через три минуты мы со Светой сидели в джипе и выезжали с территории поместья. Я тяжело вздохнул. Какая-то насыщенная у меня «жизнь после смерти» получается. А я ведь еще раньше думал, что не скучно живу. И в походы любил сходить, и в клубы выбирался. Сгонять в бассейн или на картодром тоже было обычным делом. Дома я не любил сидеть и если и оставался, то только из-за Ритки. А тут — времени в особняке по субъективным ощущениям провожу больше, а движухи при этом столько, что уже эмоций получил больше, чем при жизни.

Вскоре машина привезла нас в обычный микрорайон на окраине города. Обшарпанные от времени пятиэтажки выглядели неопрятно. Внутри двора, образованного четырьмя домами, было серо и уныло. Детская площадка была разломана. От скамеек остались лишь железные рамы и те только из-за того, чтобы были вмурованы в бетон дорожек. Но скоро и это не поможет — дорожки тоже были все в трещинах, вспучившиеся в некоторых местах из-за прорывающихся к поверхности корней деревьев. Вообще все здесь было каким-то мрачным и безнадежным. И я понимаю почему — негатива вокруг было разлито столько, что стоило нам оказаться внутри двора, как я почувствовал легкое покалывание по всему телу, а от поверхности моей кожи пошел легкий парок — запустился процесс очистки. Нет, его было гораздо меньше, чем в том же торговом центре, но он пронизывал все пространство двора, приводя в уныние любого, кто зайдет сюда, и разрушая все, чего коснется. Не хотел бы я здесь жить.

— Здравствуйте, Светослава Жозефовна, — подскочил к двери бородатый мужик, открывая дверь снаружи. — В квартире Военеговых нет. Только если кто-то из их людей. Движения тоже не заметили. При этом местные квартиру будто не замечают и стараются сбежать или уйти от разговора, стоит их начать спрашивать о Военеговых.

— Ясно, спасибо, — кивнула Света одному из наблюдателей ее отца. — А какая..?

— Вон тот подъезд, — правильно понял мужик. — Второй этаж, квартира номер двадцать три.

— Спасибо.

Света уверенно двинулась в указанном направлении. Я тоже поспешил за ней. Кожу уже не кололо. Она чесалась, при том так сильно, что хотелось расцарапать ее до крови. Еле сдерживал себя от этого, но чем ближе мы подходили к нужной квартире, тем сильнее нарастал дискомфорт. Невольно мои мысли свернули на тему «а какого было темным в особняке Дажьевых?» Я посмотрел на Свету. Идет спокойно, лишь носик слегка сморщен, но по ней не скажешь, что так уж ей плохо. Кстати, а не поэтому ли главы оставили своих духов? Ну, или в основном поэтому? Так-то у них уровень развития духовного тела позволяет покинуть тело физическое. Ну, я так думаю. Значит, и проводить очистку они могут без использования духа-защитника. Но при этом никакого голубого тумана нейтральной энергии от них не шло, когда они были в особняке. То есть очистку светлого фона своим негативом они не проводили. Потому что в физическом теле были? А у духа так не получится, вот и оставили? Интересно…

Тут Света заметила мое состояние и остановилась. Мы уже были в подъезде на лестнице между этажами.

— Быстро заскочишь внутрь и осмотришься. Если никого живого там нет — бегом назад. Если есть — тоже назад. Проведем активацию и уже войдем внутрь вместе.

— Понял, — кивнул я и, как и было сказано, бегом направился в квартиру Военеговых.

Проходя сквозь двери, я в последний момент вспомнил, что в тот же особняк Дажьевых духам входа нет — защита поставлена. А если и здесь также? И словно вторя моим мыслям, кожу как кислотой облили.

— А-а-а-а!!!! — не выдержал я и заорал от боли, вываливаясь с другой стороны двери.

Перед глазами встал туман. Тело словно таяло, как масло на сковороде.

— Олег! — донесся испуганный голос Светы как сквозь вату.

Я упал на колени и закрыл голову руками. Как тут что-то искать? Не сдохнуть бы!!

В районе груди зародилось тепло. Оно стало нарастать, волнами проходя по всему телу. Каждая волна смывала боль, даря блаженное тепло. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я смог соображать, то увидел перед глазами белые полоски своей брони, обхватывающей руки. Похоже Света провела активацию гораздо раньше и сквозь стену. Не знал, что такое возможно. Я оглянулся, может она дверь вскрыла? Нет, действительно связывающий нас канал позитивной энергии проходил сквозь запертую дверь квартиры и исчезал с другой стороны. Облегченно выдохнув, я осмотрелся.

Исходящий от меня голубой туман уже начал скапливаться и застилать взор, так что пришлось его по-быстрому втянуть в себя и осторожно двинуться вглубь квартиры. А то мало ли, какие еще сюрпризы меня тут ждут. Как-то вид обшарпанного здания и «убитого» подъезда слишком расслабил нас. Не учли ни я, ни Света, что лезем не в квартиру обычных людей, а к медиумам. Да еще и темным, нашим врагам. Посчитали, что раз здесь все так плохо выглядит, то квартира хозяевами не используется, и защиты не будет. Точнее, даже не подумали о таком варианте. Будет нам урок на будущее.

В квартире, в отличие от подъезда, был сделан дорогой ремонт. Вместо обоев на стенах был декор «под кирпич». На потолке — подвесные люстры с лампочками в виде свечей. На полу — паркет в темных тонах. Мебель прихожей и, как я потом убедился, пройдя вглубь, остальной квартиры сделана на заказ. Пара диванов обтянуты натуральной кожей. На кухне кроме стола со стульями и раковины ничего не было. Видимо хозяева не планировали здесь готовить, а вся еда была «из доставки». При этом квартира выглядела нежилой и холодной. Неуютной. Может это от того, что я чувствовал, как накопители нейтрализуют разлитый вокруг негатив. Вот здесь его было не меньше, чем в торговом центре. Казалось, он налип на все, на что можно, тонкой пленкой затянув предметы. А может дело в том, что ремонт был выполнен в строгом стиле с предпочтением темных тонов. Да еще этот намек на старину…

Мальчика я нашел в спальне. Он лежал на двуспальной кровати, свернувшись калачиком и спал. При этом в энергетическом плане я хорошо видел истекающую из него мерзость, широким потоком разливающуюся по округе. Да и само лицо мальчугана было искажено страхом пополам с мукой. Над кроватью на потолке был начертан символ Махно. Очевидно из-за него малыша мучали кошмары. Я тут же попытался уничтожить поганый символ, пустив в него лезвие света с выдвинувшихся на руке когтей.

— Черт! — прошипел я, увидев, что ничего не вышло.

Тогда к удару я добавил глиф усиления. Сверкнуло, на мгновение ослепив меня. Когда я проморгался, то увидел, что символ разрезан пополам, и перестал светиться тухло-зеленым цветом. Взгляд на мальчика. Негатив все еще шел из него, но уже не так густо. Я осмотрелся и, не заметив никаких дополнительных символов и преград, шагнул к нему, прикоснувшись к голове.

— А-А-А!!!! — жутко закричал мальчуган от боли.

Я вливал в его голову свой свет, стараясь прервать его кошмары, но у того слишком сильно засел страх, навеянный символом.

— А-А-А!!! — продолжал кричать ребенок, отчего у меня сердце сжалось от боли.

Тело пацана забилось в судорогах. Я уже хотел прекратить, когда крик резко прекратился, а тело обмякло и расслабленно раскинулось на кровати. Надеюсь, не умер? Но нет. Дух из него не вышел, а потом я заметил, что грудь мальчика слегка вздымается от дыхания. Хорошо! Так. Удастся его взять на руки? Удалось. Вообще отлично!

Я быстро покинул спальню и двинулся на выход. Остановился около двери, замешкавшись — как ее открывать-то? Но ненадолго. Замок щелкнул и дверь отворилась. Обрадованно я сунулся в нее и тут же напоролся на стоящих на лестничной площадке двух незнакомых парней!

— Хык! — согнулся я пополам от мощного удара в грудь.

Пацан выпал из моих рук, но был тут же подхвачен одним из незнакомцев.

— А вот и твой защитник, — неприятно ухмыльнулся стоящий справа и подхвативший пацана парень.

Именно он меня и ударил. Высокий, мускулистый в кожаной куртке, джинсах и берцах. Позади него на коленях стояла Света, а сзади нее заломив девушке руки стоял… наверное раньше это существо было человеком, но сейчас… Вытянутая вперед морда с заехавшими на затылок ушами. Вытянутые пальцы с длинными когтями. Мощная грудная клетка и шерсть на открытых участках тела. И как в насмешку — легкий топик в облипочку и короткие розовые шортики. И ЭТО было девушкой?! От духа шел канал темной энергии к мускулистому парню.

Второй незнакомец был худым и тощим, на пол головы ниже меня. Его духа я не видел, как не было и соединяющего каната силы, но не сомневался, что он есть.

— Нужно поторапливаться, — поморщился тощий. — Тоша, добей, — равнодушно отдал он приказ и, развернувшись, стал спускаться вниз.

Пока я пытался оценить обстановку и решить, что сделать первым делом — попытаться отбить пацана или выручить Свету, мне на голову обрушился мощный удар, пригвоздивший к земле. А затем что-то огромное и тяжелое ударило меня в позвоночник! Будь я обычным человеком, такой удар или не пережил, или остался инвалидом. А так — лишь получил новую порцию боли, да на какое-то время потерялся в пространстве.

Пришел в себя я от того, что кто-то пытался перекусить мне шею. Боль от впившихся в горло клыков и вернула мне сознание. На чистых рефлексах, вбитых на тренировках с Лином, я ударил глифом деления по противнику.

— Ркх! — будто подавился враг, отчего его челюсти сжались еще сильнее.

Соединить два глифа: деление и увеличение, вложив весь доступный мне запас энергии… Удар!

— Кха! — наконец-то тварь отпустила меня.

Я столкнул с себя духа, но откатилась лишь верхняя половинка. Все, что ниже пояса, никак не поменяло своего положения и стояло на корточках рядом со мной. Я отполз подальше от врага и кое-как поднялся на ноги. От потери энергии меня шатало. Казалось, что пол подо мной начал проваливаться. Да нет! Не показалось! Я действительно начал уходить под землю, как если бы оказался далеко от своего айфона! Но ведь я в боевой форме! А это значит… это значит, что Света находится все дальше и дальше от меня. После активации я «привязан» теперь к ней и радиус моей свободы из-за этого сильно ограничен.

Я посмотрел на атаковавшего меня духа. Раза в два больше меня, напоминает гориллу. Лишь нижняя половина тела человеческая. На стене и потолке над дверью в квартиру Военеговых видны следы от лап. Дух буквально вбил свои пальцы в стены, и держался над входом так, что когда я вышел, он оказался у меня за спиной. И сейчас кстати дух еще не умер! Ну действительно. С чего бы ему умереть, если наша смерть происходит лишь после нейтрализации накопленной энергии. Ну или если дух слабый то когда он оказывается далеко от предмета привязки.

— Черт-черт-черт! — шипя сквозь зубы, я побежал вниз, в надежде успеть догнать Свету и похитителей.

И где наблюдатели Дажьевых? Из-за того, что я проваливался под землю, первые метры дались тяжело. Приходилось буквально вырывать себя как из болота и бросками вперед добираться до стены на улицу. А там уже я хотел вывалиться сквозь нее наружу. Не вышло. Активация не дала. Получился парадокс — окружающие предметы для меня из-за набранной энергии и многочисленных накопителей стали непроницаемы, но при этом я продолжал проваливаться в пол, утягиваемый душой мира.

— Да что же делать-то?! — в отчаянии вскричал я, с ненавистью смотря на белые полоски брони на моем теле. Вот бы сейчас снять ее и снова стать проницаемым! Я бы тогда сумел догнать похитителей и…

— Снять? — прошептал я. — Ну конечно!

Действительно, это ведь очевидно! Что нужно сделать, чтобы расстояние до медиума перестало быть для меня критичным? Провести деактивацию. И плевать, что раньше ее делала только Света и вроде как только она может это провести. Сначала тоже был разговор, что нейтральная энергия притягивается душой мира, а потом выяснилось, что не сразу и ее можно использовать. И вообще есть целый бог, созданный из этой энергии, опровергающий любые известные законы до этого! Итак. Как там она это делала? Создать круг из положительной энергии? Сделано!

Передо мной легко возник круг света, точно такой же, как у девчонки. И чего она каждый раз так напрягается, создавая его? Это ведь так просто!

Дальше… она тянула из меня энергию, а я не сопротивлялся. Ну так сейчас просто это сделаю я!

По связующему нас каналу я начал передавать Свете накопленную энергию, вот только начала деактивации не происходило! «Да что я делаю не так? Может…» в голову пришла дикая мысль, но если она верна…

Я посмотрел на выходящий из моей груди канал и создал круг света вокруг него. И после этого снова начал передачу энергии.

— Йес-с! — выдохнул я облегченно, когда белые полоски начали уходить, собираясь в тягучую массу, что начала скапливаться за пределами круга.

Чувство, что я проваливаюсь в бездонную яму, стало уходить. Я даже нащупал под ногами что-то вроде опоры и, уперевшись руками в пол лестничного пролета, оттолкнулся руками и ногами, выбрасывая себя вверх на пару метров. На пол я приземлился уже в своем обычном виде. А рядом со мной плюхнулся мой айфон. Предмет моей привязки.

Подобрав его, я сунулся было сквозь стену, но опять был вынужден вернуться на лестницу — айфон проходить сквозь стену отказывался наотрез. Чертыхаясь и кляня себя за то, что туплю, что слаб и не смог дать отпор напавшим медиумам сразу, как покинул квартиру, я сбежал по лестнице вниз и выбежал на улицу.

Оглядевшись, заметил наш джип и лежащего рядом с ним мужика-наблюдателя. Подбежав к машине, заглянул внутрь. Водитель Егор сидел на своем месте и пустым взглядом смотрел перед собой. Он был мертв, как и лежащий на земле наблюдатель. Но при этом не было видно следов на их теле, как не было и оставшихся от погибших духов. Как только темные сумели их быстро и бесшумно убить-то? И главное — незаметно для окружающих! Во дворе все-таки была парочка каких-то мужиков-алкашей и группка подростков, сидящих на разбитой скамейке в паре подъездов от машины. Или они знают Военеговых? Знают и… боятся? Или же дело в том, что негатив во дворе взялся не на пустом месте и смерть здесь — что-то обыденное? Да плевать на самом деле, мне-то что сейчас делать?!

Глава 24. Изо всех сил!

— Что делать, что же делать… — схватившись за голову, прошептал я.

Свету увезли в неизвестном направлении, и никто вокруг меня не видел, чтобы можно было подойти и задать вопрос.

В висок уперлось что-то твердое. Оторвав руку от головы, увидел свой айфон, который как подобрал в подъезде, так и не выпускал из рук.

— Точно! Можно же позвонить!

Телефон был цел и даже «нестандартная» деактивация не повлияла на его работу. Другой вопрос, что позвонить по нему я не мог. Не было в телефоне номеров ни одного из членов рода Дажьевых! Ну не использовал я его по привычному применению, кроме как для общения с сестренкой!

— А ведь у Риты должен быть номер Доброславы, — дошло до меня.

Точно, ведь та созванивалась с сестренкой насчет Антона. Не теряя больше времени, я набрал и отправил смс.

«Рита, выручай. Напиши Доброславе, что Свету похитили. Я сейчас по адресу… Куда и на чем увезли Свету не знаю. В доме… лежит раненый темный дух. Сильный, привязки к медиуму не имеет»

К сожалению, на словах я Ритке ничего не объясню — не услышит она меня. Но надеюсь, что хоть не начнет задавать лишних вопросов и просто поработает «почтовым ящиком».

Пока ждал ответа, пришла шальная мысль подняться обратно в подъезд и проверить, что там с духом. Он ведь и правда никуда не проваливался, когда я уходил! И разрезанный пополам все еще не распадался на части! Кстати, а ведь если он не привязан к медиуму, то он как минимум призрак, а может и ходок! Если бы не применение сразу двух глифов, да усиленных внешней энергией, хрен бы я что ему смог сделать! То-то тот худой был так спокоен и не сомневался, что этот «Тоша» меня добьет. Но раз они уехали без него, то скорее всего куда-то недалеко. Иначе как бы этот «Тоша» догнал тощего? Или есть какой-то еще способ быстрого перемещения духа к медиуму, о котором я не знаю?

Айфон пиликнул входящим сообщением, и я отбросил мысль подниматься в подъезд.

«К тебе сейчас подойдет человек Дажьевых. Спрашивают, что с водителем и наблюдателем каким-то»

«Оба мертвы. Их духов не наблюдаю — думаю, их развоплотили»

«Ты сам-то как?» через минуту пришло сообщение с тревожным смайликом.

Понятно, это уже Ритка сама пишет, пока Дажьвы разбираются, как Свету найти.

«Нормально. Цел, здоров. Рвусь в бой»

«Ты уж там будь поосторожнее, вояка:)»

«Не боись, я их всех одной левой!»

Тут я заметил идущего целеустремленно к джипу мужчину, одетого как наш водитель Егор. До этого во дворе его не было, да и появился он как-то внезапно. Вот его нет — а всего через несколько секунд он уже треть двора прошел. Меня он видел, но взгляд не задерживал. Дал понять, что видит, и все. Дойдя до джипа, он открыл заднюю дверцу, положил туда тело мужика-наблюдателя. После этого переложил с водительского сидения тело Егора тоже на заднее к мужику. Я быстро занял переднее пассажирское сидение и написал Рите, что человек Дажьевых пришел.

«Доба пишет, что запеленговали телефон Светы в паре кварталов от вас в здании филиала какого-то института»

«Понял, спасибо»

— Тут какой-то институт неподалеку, — обратился я к не проронившему ни слова мужчине, — подкинь туда.

В ответ — лишь согласный кивок, после чего джип тронулся, выехав из негостеприимного двора. Пока ехали, от Риты пришло новое смс:

«Пеленг пропал»

Черт. Это плохо. Надеюсь, что я успею перехватить похитителей до того, как Свету увезут куда-то еще. Но все-таки странно, зачем они поехали в институт? Или… они подозревали о пеленге и отправили нас по ложному следу?! Черт-черт-черт! И никак это не проверить, пока сам туда не приеду!

Здание филиала института оказалось небольшим и двухэтажным. Правда так казалось только сначала, но стоило нам свернуть с центральной улицы на боковую, где находился вход в институт, то я увидел, что здание имеет форму буквы Г с удлиненной вдоль боковой улицы стороной. Перед зданием никого не было, что меня насторожило. Помню еще свои студенческие годы, и чтобы хоть кого-то из студентов не было перед входом? Нонсенс! А потому нужно быть вдвойне осторожнее!

Благодарно кивнув так и продолжившему молчать мужчине, я покинул джип и двинулся ко входу в институт. Зайдя внутрь, осмотрелся. Снова никого. Как так-то? Тут до меня дошло, что сессия-то вообще-то еще не началась и до нее еще пара недель осталась. Это позволило облегченно выдохнуть. Ненадолго. Потому что пусть основной массы студентов еще нет, но совсем пустым здание точно не могло быть! Иначе бы его просто заперли. Но я-то вошел без проблем! Причем мне пришлось именно открывать дверь, иначе мой айфон бы внутрь не прошел. Ну и что делать дальше?

Я продолжил идти по пустым коридорам, мысленно перебирая варианты поиска Светы. Единственное, что мне пришло на ум — проследить ее по нашей связи. Вот только чем больше было между нами расстояние, тем тоньше была связующая нас нить. А без активации я ее вообще не видел! Но как провести активацию без медиума?

— Как как… так же как провел деактивацию, — пробурчал я себе под нос и положил айфон на ближайший подоконник.

Затем встал так, чтобы айфон находился на условной линии между мной и Светой. Ориентировался я на выходящий лучик связующей линии. Примерно три первых сантиметра все же было видно и без активации.

— Ну-с… с Даждьбогом! — выдохнул я и нарисовал энергией круг вокруг выходящей из груди нити света.

С этим проблем не возникло. А вот когда я «потянул» энергию на себя, пошли сложности. Нет, энергия вроде как шла, но айфон как лежал неподвижно на подоконнике, так и не сдвинулся ни на миллиметр! Я уж было подумал, что дело в том, что он находится не точно между нами и попытался поменять свое положение. Но ни к чему это не привело.

— Да что ж ты делать-то будешь!

От отчаяния я вдарил кулаком по стене. Естественно попал. И даже не провалился сквозь нее. По пустому холлу института, куда я вернулся после тщетных поисков, разнесся глухой звук удара. Но мне это ничем не помогло.

— Ну ладно. Если гора не идет к Магомеду, то Магомед придет к горе, — зло выдохнул я, просунул руку прямо сквозь начертанный круг, взявшись за айфон, и потянул его на себя!

Было тяжело. Телефон, который до этого я брал без проблем, вдруг стал неподъемным. Я словно пытался взять тяжелую металлическую болванку под сто кило весом. Хотелось добавить вторую руку, но начертанный круг был слишком мал для этого, а прерывать попытку я не хотел. Почему-то появилось четкое ощущение, что ничем хорошим это не закончится. Поэтому я просто тянул айфон на себя, пытаясь его сдвинуть хоть на миллиметр.

— Да что б тебя! — процедил я сквозь сжатые зубы.

Все тело скрутило от напряжения. Ноги уже подкашивались. Как только Света это делала-то? Мне же сил не хватит провести эту долбанную активацию! Сил. Не хватит. Значит, нужно их где-то взять!

По примеру с работой над глифами, я решил добавить в начертанный круг внешней энергии. Но в уже созданный символ ничего влить не получилось, и свободной рукой я начертил второй круг, поверх первого, постаравшись притянуть к нему как можно больше внешней энергии. Второй круг засиял, ослепляя меня, а я наконец почувствовал, что дело сдвинулось с мертвой точки и айфон уже не кажется неподъемной ношей. По чуть-чуть, но он стал сдвигаться в мою сторону! Вот он уже полностью в моей руке… От напряжения я сжал его, и он как пластилин смялся в моей ладони. Но помня, что и раньше он терял форму, я не стал переживать по этому поводу, больше беспокоясь, чтобы полностью пронести его сквозь круг, не потеряв по дороге ни кусочка. Вот уже моя ладонь проходит сквозь двойное нарисованное кольцо…

Вспышка!

— Ха… ха… ха… — уперевшись ладонями в колени, я пытался отдышаться.

Чувство было, словно только что пробежал марафон километров в тридцать, причем галопом. Мир вокруг привычно изменился. Я снова четко видел мельчайшие потоки энергии и различал их тип. Активация произошла, и вроде как даже сил стало больше, чем обычно. Вот только… было что-то не так. И только отдышавшись, я понял — из моей груди не выходил привычный «канат» силы, что связывал меня со Светой! Почему? С ней что-то случилось? Или это из-за моих действий произошло? Но главное — как мне теперь ее искать-то?!!

Я стал судорожно оглядываться, пытаясь найти ответ на свои вопросы. Взгляд метался с входных дверей, на стены, затем мимоходом проскальзывал по окнам и вновь возвращался к дверям, начиная круг заново.

— Так, стоп, — приказал я сам себе. — Спокойнее, Олег. Спокойно… Уф… Вот, выдохнул? А теперь снова внимательно посмотрим по сторонам…

Я стал тщательно осматривать все потоки энергии, что были в холле института, пытаясь по ним понять, проходили ли здесь темные медиумы со Светой и если прошли, то куда. Наконец удалось вычленить из общего месива, еще больше усугубленного моими хождениями, некие струйки негатива, что вели куда-то вглубь института по одному из коридоров, каких здесь было два. Из холла можно было пойти либо направо, либо налево. Струйки негатива шли налево. Туда-то я и двинулся.

С каждым шагом я только убеждался, что направление выбрано верно. Струйки стали более плотными. Среди них иногда проявлялись вкрапления положительной энергии, но слишком слабые и быстро нейтрализующиеся негативом, стоило им приблизиться к негативным потокам ближе, чем на пять сантиметров. Вдоль коридора с одной стороны шли окна, выходящие во внутренний двор института, где располагался парк, а с другой были двери в аудитории, сейчас закрытые.

Струйки негатива привели меня к закрытым двустворчатым дверям с начертанным на них незнакомым символом. Это еще больше убедило меня, что Свету все-таки держат здесь и, не сомневаясь, я выдвинул на правой руке свои когти, напитал их своей силой и дополнил внешней энергией (что получилось гораздо проще, чем раньше). Добавил еще глиф усиления и рубанул по знаку! Когти прошли по препятствию легко, не встретив никакого сопротивления, не только разрубив символ, но и пройдя двери насквозь, оставив в них четыре длинных разреза. Не ожидал. Но это к лучшему! Я тут же толкнул двери и вошел внутрь.

— Бл…! — вырвалось из меня непроизвольно от шока.

Увиденное потрясло. Я попал в большой спортивный зал института. На полу зала кровью был начертан в этот раз вполне знакомый мне символ — точно такой же мы с Доброславой уничтожили в подвале одной девятиэтажки. Над углами символа висели похищенные дети. Их подвесили на веревки, закрепленные на потолок зала. У каждого ребенка было перерезано горло, и кровь стекала на углы символа, растекаясь дальше точно по начертанным дорожкам. Сами дети висели параллельно земле лицом вниз, чтобы стекающая кровь уж точно вытекла полностью, не задержавшись в теле. Души детей стояли рядом с телами, в ужасе смотря в центр зала, где находились их убийцы.

А там кроме двух уже виденных мной парней и Светы неподвижно стояло пятеро каких-то людей. Судя по связанным за спиной рукам — пленники, возможно те немногочисленные работники института, что должны были находиться здесь в это время. Форма охранника на одном из пленных как бы намекала.

Оба парня, до того как я вошел, занимались тем, что расставляли пленных по только им известным точкам на начертанном символе. Света лежала в центре этой фигуры. Руки и ноги ей вбили в пол, растянув девушку на полу буквой Х. На ее груди сидел темный дух здоровяка и порыкивал на девчонку, когда та пыталась дернуться или начать формировать какие-либо символы на голой силе воли. Но все изменилось, когда я вошел в зал.

Первым среагировал тощий, чьего духа я разрубил недавно. Бросив пытаться установить связанного и парализованного пленника на нужную точку, он меньше чем за секунду нарисовал символ и бросил его в меня. Что за символ и чего от него ждать, понятия не имею. Но раз уж медиумы могут рисовать лишь полноценные божественные символы, то надеяться, что он не сработает, как глиф, точно не стоит. Единственная надежда, что любой символ требует энергии и эффективен ровно настолько, сколько сил в него вложено создателем. Не думаю, что тощий парень успел вложить в него много, поэтому я уверенно метнул ему навстречу свой глиф обнуления, вложив в него не только собственные силы, но и внешнюю энергию. И снова работа с внешней энергией далась мне на порядок проще, чем на тренировках! Две силы столкнулись, после чего схлопнулись в точку и исчезли. А вот этого тощий похоже не ожидал. Потому что когда он метнул в меня знак, то вернулся обратно к попыткам установить пленника. Тот больше походил на статую и как раз начал заваливаться на пол, отчего тощему пришлось его перехватить, чтобы не дать упасть. Вот в таком положении с занятыми руками он кинул мимолетный взгляд на меня, просто чтобы убедиться, что угроза устранена, и застыл от удивления. Похоже, по его мнению со мной уже должно было быть покончено.

А вот его напарник-здоровяк не был столь самоуверен. Поэтому, когда тощий запустил в меня символ, не стал спокойно ждать, как тот меня прикончит, а принялся сам чертить какой-то знак. Нет, определенно мне стоит в будущем заполнить пробелы в образовании! А то даже не представляю, чем меня хотят приложить! Так вот. Пока я разбирался с «подарком» тощего, здоровяк успел закончить свой знак и тоже метнул его. Но не в меня, а в своего духа-защитника!

Порыкивающая тварь, до этого сидящая на груди Светы, от попавшего в нее символа стала расти в размерах. Достигнув роста в четыре метра, эта наполовину псина-наполовину человек, слезла с почти задохнувшейся под ее весом Светы и рванула в мою сторону. Я выдвинул левую ногу вперед, развернувшись к противнику боком, размахнулся и запустил свою самую сильную дальнобойную атаку — диски света с кончиков лезвий, целясь по глазам. Та, несмотря на габариты, ловко увернулась, и диски лишь чиркнули ее по касательной, не нанеся даже царапины, а она сама в пару прыжков оказалась рядом.

УДАР!

Меня вынесло спиной вперед в двери и если бы не утолщение-щит на левой руке, которым я прикрылся, то мне бы вырвали клок из тела. Беглый взгляд на потерявшую подвижность левую руку — щита нет, разорван в клочья, запястье сломано. В местах, где когти твари преодолели полоски моей брони и добрались до тела, идет голубой туман, а кожу жжет словно ее облили кислотой.

— Р-р-р… — довольно зарычал дух, пригнувшись, чтобы прыгнуть снова.

Отстраняясь от боли, я встал и опять занес правую руку за спину, готовясь повторить свою атаку. Тварь только довольно оскалилась, не боясь атаки. Более того, призывно помахала лапой, указывая себе на живот. Ну да. Все-таки прошлая моя атака слегка ее задела и уровень моих сил она теперь знает. Думает, что знает. А вот хрен тебе! Запитываю свои лезвия не только своей энергией, но и добавляю внешнюю. Затем формирую на кончиках лезвий по одному глифу: два деления и два усиления. И лишь после этого наношу удар!

— Ры? — удивленно взрыкнул дух, когда мои лезвия достигли его и прошили навылет.

И пока тварь удивленно пялилась своей собачьей мордой на дырки в своем животе, я подскочил к ней и вонзил свои лезвия как можно глубже в нанесенные раны, пустив по ним максимальный поток положительной энергии!

— Р-А-А-А!!!! — дикий рев боли и отчаяния разнесся по коридору института.

Из нанесенной раны потек синий поток нейтральной энергии. Такой концентрированный, что был похож на подкрашенную воду. Я тут же попробовал впитать его, и он легко поддался. Дальше за считанные секунды с темным духом произошло несколько метаморфоз: сначала он уменьшился в размерах, став обычного роста. Затем собачья пасть превратилась обратно в человеческую, показав обычное лицо непримечательной девушки. Грудная клетка, как у собак, сменилась аккуратной грудью второго размера. Но ручей нейтральной энергии и не думал останавливаться и вот уже девушка становится полупрозрачной, проявляются внутренние потоки ее сути, почти все мерзко-черные, но быстро выцветающие. И когда они стали полностью прозрачными, крик-вой духа оборвался, а ставшая бесплотной и бесцветной девушка медленно соскользнула с моих лезвий и провалилась сквозь пол, утянутая душой мира в бездну.

Я посмотрел на свою поврежденную руку. Она была уже абсолютно цела, а огромное количество поглощенной энергии начало распирать меня изнутри, требуя потратить ее. Я посмотрел через выбитые двери вглубь покинутого зала. Там корчился в муках, держась за живот, здоровяк. Из него стремительно вытекала энергия, заливая начертанный на полу символ. Тощий не обращал на напарника внимания, уставившись только на меня. И в его глазах не было страха. Удивление, пополам со злостью и решимостью. Но не страх. Кивнув сам себе, тощий развернулся и побежал в сторону Светы. Осознавая, что произойдет в следующий миг, я кинулся ему наперерез.

Глава 25. Точка в противостоянии… или запятая?

«Не успею» пришло четкое понимание.

Мне до Светы было не меньше тридцати метров, тогда как тощий был от нее в десяти. Я только забежал в спортивный зал, а он уже преодолел половину расстояния до девчонки. Единственное, что мне оставалось — это попробовать достать его дистанционной атакой. Что я и сделал.

С лезвий на правой руке сорвались привычные диски света, усиленные специальным глифом. Причем я пустил их не в тощего, а чтобы они пролетели над Светой. Секунда… тощий медиум уже в паре шагов от девчонки, а диски преодолели половину разделяющего нас расстояния. Вторая секунда… Противник уже стоит над Светой и начинает чертить какой-то символ… И тут ему в спину врезаются мои диски! Не ожидал. Думал, он постарается от них увернуться. Не знаю, из-за чего тощий проигнорировал их и не посчитал угрозой, но сейчас ему пришлось жестоко расплачиваться за это. Диски разрезали тело парня до позвоночника, бросив его на прибитую к полу девчонку. Недоначертанный символ развеялся. Тело парня еще пару раз вздрогнуло в конвульсиях, после чего его дух покинул оболочку.

— Как же ты меня достал! — обернувшись, прошипел тощий медиум. — Ты думаешь, уничтожив мое тело, выиграл? Нет, — ощерился он. — Ты только что снял с меня телесные ограничения и подписал себе смертный приговор!

После этого над рукой парня возникли сразу два символа и отправились в мою сторону. Я тут же метнул им навстречу защитный глиф обнуления, но в этот раз он сработал не полностью. Вспышка произошла, но символы после этого лишь уменьшились в размерах, продолжив лететь ко мне. А парень снова принялся чертить символ, полностью сосредоточившись на мне. На этот раз он чертил знакомый мне символ Чернобога. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять — даже если с текущими знаками я разберусь, символ разрушения древнего бога мне так просто не одолеть.

Тем временем ослабленные знаки долетели до меня, но я успел создать еще один глиф обнуления, уже совсем рядом с собственным телом. Вспышка! Символы наконец полностью исчезли, но тут тощий метнул в меня знак Чернобога. Чертить что-то еще снова он уже не торопился, наблюдая за своим творением. Почему-то символ летел со скоростью бегущего человека, раза в три уступая скорости предыдущих знаков. Но мне это только на руку! Остановить его я даже не пытался. Даже если получится, этот тип придумает что-то еще, более смертоносное, что с гарантией уничтожит меня. А накопленные мной после уничтожения темного духа силы тают, и к тому моменту я могу оказаться совсем без энергии. Вложенная внешняя энергия не панацея — без добавления внутренней она может не только сработать очень своеобразно, но и быть перехвачена. Лин один раз на тренировке мне это наглядно показал. Так что я решил поставить все на один удар. Помнится, мой глиф «деление» не заметил щита, выставленного перед бревном на первой нашей с Лином тренировке. Дальнейшие проверки доказали — этот глиф не замечает односторонних барьеров. А на тощем я вообще никакой брони сейчас не вижу. Так что я создал атакующий глиф, вложив в него весь запас энергии, что был во мне, и добавив внешней. Над моей рукой ярко засияли две точки с черточкой меж ними, а тощий напрягся и все-таки активировал барьер перед собой. Правда, как я и предполагал, односторонний. Как-то Лин рассказывал, что такие проще в исполнении и их быстрее можно воплотить. Символ Чернобога уже в метре от меня. Мысленно желаю «нарубить су. онка в капусту» и отпускаю знак. Тот исчезает, а у меня перед глазами все застилает символ темного бога.

— Хорошо ведь жили, что ж ты начинаешь? — с усмешкой вырвалось из меня, после чего пришла БОЛЬ!!!

—… как он? — донеслось откуда-то издалека.

— Раз сразу не утянуло, то теперь жить будет, — все также отдаленно прозвучал еще один смутно знакомый голос.

— Что со Светой?

Слух возвращался медленно, но уверенно. А с ним и память. В частности, я узнал оба голоса.

— Сейчас Олег придет в себя, проведет деактивацию, и тоже в порядок придет, — пробурчал дед.

— А у него силенок-то хватит? — засомневалась Доброслава.

— Там много сил и не надо, главное умение.

— А умения?

— Сумел же он как-то из предметника призраком стать? — хмыкнул дед. — Так и тут выкрутится.

— Эх, деда, вот не хочешь ты просто сказать, что делать нужно.

— А толку? Вон, на Дашку погляди…

— Сравнил, — перебила главу рода сестра Светы. — Даша хоть и дух, но все же ребенок. Сам понимаешь, что после смерти развитие сильно замедляется.

— Инстинкты — они надежнее, — цыкнул дед. — Без них хрен бы он сумел этих гадов остановить!

На этих словах кроме слуха и памяти вернулась чувствительность. Лучше бы не возвращалась. Все тело жутко чесалось и горело. В районе живота и головы было тепло, расходящееся от них по всему остальному телу. Я открыл глаза.

— Очнулся, болезный, — дед стоял надо мной и пыхал своей трубкой. — Быстрее приходи в себя и проводи деактивацию. А то Светка кровью истечет, и останешься ты без медиума. Тебе конечно сейчас это не так критично, уже призраком стал. Но поверь, развиться до ходока проще имея под рукой медиума, чем без него.

— Что с ней? — я попытался встать.

Получилось не особо. Доброслава придержала, не давая это сделать. Ее руки лежали на моей голове и животе, и это из-за них я чувствовал тепло — от девушки шел мощный поток положительной энергии. Но она не просто передавала мне энергию — под каждой рукой горел чей-то символ. Еще один незнакомый мне знак. Потребность в образовании нарастает с каждым часом.

— Еще минуту, — сказала Доброслава.

— А что с ней? — это уже дед. — Лежит, ждет своего защитника. А он сам валяется без чувств. Что, думаешь, нарубил гада в мелкий фарш, и можно прилечь отдыхать? Чем он хоть тебя так?

— Символ Чернобога, — выдохнул я, чувствуя себя все лучше.

Настолько, что смог поднять левую руку и посмотреть на нее. Белые полоски на ней стремительно вставали на место, хотя до этого были перекручены и порваны. Кожа под ними просто появлялась — символ оказывается ее просто испарил.

Удивленный присвист оторвал меня от разглядывания своих повреждений.

— Чернобога? И ты еще жив?

— Как видите, — усмехнулся я.

— Вот видишь, внуча. Вот она — польза самообразования! А если бы он знал, что символ Чернобога — это приговор, то разве бы был сейчас жив?

— Так он меня уже один раз убил, — слабо улыбнулся я и пояснил в ответ на поднятую дедом бровь. — Моя смерть. Она же из-за этого символа произошла. Может, дважды он не срабатывает?

— Никогда не слышал, чтобы символ дважды не срабатывал, — нахмурился дед. — Но и такого не было, чтобы умерший от него стал духом-защитником и потом снова под символ попадал. Или было?..

Пока он раздумывал, Доброслава закончила мое лечение и помогла мне сесть. Я осмотрелся.

Мы все также были в спортивном зале института. Начертанный детской кровью на полу символ был искажен, и сейчас Рита-защитница проводила его активную нейтрализацию. Детские тела уже сняли. Плененных людей тоже не было. В десяти метрах от нас лежал на боку здоровяк и безжизненным взглядом смотрел в стену. Я посмотрел в ту сторону, где стоял тощий. Сейчас там было пусто и только на полу осталось выжженое пятно. Света лежала все в том же месте, лишь вбитые в конечности колы с нее сняли, да тело тощего в сторону отодвинули.

— А ее вылечить вы не можете? — я обратил внимание, что кровь из ее рук и ног продолжает течь.

— Эти гаденыши успели ей духовное тело повредить. Здесь только твоя деактивация, как ее духа, поможет. Передашь ей свою более качественную энергию, а там и механизм обновления у нее запустится.

— Но между нами нет связующей нити, — растерянно прошептал я.

— Конечно. Ты ведь ее сам разорвал, став призраком.

— Сам?

— Конечно. Ты же сам активацию свою провел?

— Да, но…

— Вот когда дух сам активацию проводит, это уже является шагом на следующую ступень развития, — оборвал меня дед.

— Но тогда какой смысл в деактивации?

— Смысл в том, что после заключения договора ваши души переплелись. Плюс постоянная активация-деактивация настроила ваши души друг на друга. Твой дух развивается в бою, она развивается, когда ты проводишь деактивацию. Если ты сейчас проведешь ее и самостоятельно пожелаешь передать накопленную энергию ей, она ее примет. Для нее это привычно и отторжения не произойдет. Так что? Спасешь мою внучку?

— Конечно, — двинулся я к Свете.

Та молча лежала и смотрела в потолок, кусая губы. Ей было больно. От большой потери крови кожа мертвенно побледнела. Дыхание было слабым, и вообще девушка была при смерти. Я сел перед ней на колени и положил правую руку на ее живот.

— Слышишь меня? — ее веки медленно сомкнулись и разомкнулись. — Я попробую провести деактивацию. Ты уж прими ту энергию, что я передам, хорошо? Все-таки я обещал защищать тебя. А я всегда выполняю свои обещания! — в ответ лишь слабое подрагивание губ, похожее на улыбку.

Собравшись с мыслями, я сосредоточился и начал создавать круг света над животом девчонки. Помня, что в прошлый раз потребовалось вложить внешнюю энергию, в этот раз я сразу добавил ее в нарисованный знак. Что дальше? Попытки мысленно начать передачу ни к чему не привели. Но наверное они уже и не приведут. Активация ведь была «ручной»? Вот и здесь попробуем также. Правая рука пошла сквозь парящий в воздухе круг. Почувствовав преграду, я начал продавливать ее, но она не поддавалась. Тогда я усилил нажим. Ничего. Еще сильнее! Я прорву этот барьер, но достигну цели! Сильнее! Сильнее!! СИЛЬНЕЕ!!!

От желания преодолеть преграду любой ценой, лезвия на правой руке выскочили сами собой и вонзились в грудь Светы, погрузившись в тело девушки на пару сантиметров. Но испугаться я не успел, так как почувствовал что «процесс пошел»! Белые полоски брони на мне истаивали, ручейками света стекаясь к правой руке и по лезвиям переходя в грудь девчонки. С каждой новой истаявшей полоской кожа Светы становилась более живой. К ее щекам вернулся румянец, а дыры в пробитых ладонях принялись стремительно затягиваться.

— Спасибо, — прошептала Света, когда все закончилось, и устало улыбнулась.

Моя правая рука продолжала лежать на ее животе, а под ней я хорошо ощущал жесткие ребра мобильного телефона.

— Не за что, — хмыкнул я и хотел уже встать, как ее рука задержала меня, вцепившись в мою ладонь.

Света притянула меня к себе и поцеловала. Нежно, едва касаясь. По телу разлилось тепло, но снова никакого возбуждения не возникло.

— Когда станешь ходоком, — отстранилась от меня девчонка, — получишь больше.

— А смысл? — горько вздохнул я.

— Смысл будет, — пообещала Света. — Только стань им.

Дажьевы как обычно сидели всей семьей в столовой и завтракали. Я же в это время активно переписывался с сестренкой, которая делилась радостной новостью — поступила в институт на кафедру «Сервиса в индустрии моды и красоты». Света кстати поступила туда же, и теперь они будут учиться вместе, что меня радовало. Буду чаще видеться с самым родным мне человеком. Правда после недавних событий у меня появился еще один кандидат на роль «самого родного». Я кинул украдкой взгляд на Свету. Неужели у меня и правда после становления ходоком появится возможность более… кхм… плотного контакта с ней?

С девчонки мысли перескочили на тех двух мерзавцев, что устроили всю эту кровавую вакханалию. Здоровяк — Войцех Военегов и тощий — Петр Змеев. От обоих их семьи официально отказались и подтвердили, что оба парня действовали на свой страх и риск. Чем сильно огорчили деда. Не парни, а их семьи. Он-то все-таки хотел после такого устроить судилище, но если уж семьи отказались от виновников преступления, то ни один бог не согласится стать судьей. Оба парня погибли от моих рук. Войцех умер от энергетического истощения. Его дух был все еще предметником, и связь у них была слишком тесной. О подобном мне в начале нашего знакомства рассказывала Света. Дух погиб, связь порвалась, а никого, кто бы ее залатал, рядом не оказалось. В итоге — долгая и мучительная смерть. Дух парня тоже не задержался в этом мире по той же причине. Не оказалось сил. С тощим Петром другая история. Его тело было уничтожено мной еще первой атакой. Но он уже достиг уровня ходока, так что не сильно от этого переживал. Зато мой самоубийственный ответ накрошил его душу мелкими дольками, от чего он тоже стал быстро терять энергию и «собраться обратно в кучку» уже не смог. А вот его дух-защитник выжил. Но пережил своего хозяина ненадолго и вскоре был развоплощен Доброславой, которая пошла на очистку квартиры Военеговых.

Тут раздался звон колокольчика, оповещавший о том, что на территорию поместья прибыли незваные гости. Когда приезжали «званые» как правило колокольчик не звенел — дед или кто-то из Дажьевых обычно уже стояли в дверях, ожидая посетителей. Ну и на членов семьи он не реагировал никак.

— Интересно, это кто пришел? — навострила ушки Даша.

Дед недовольно пошевелил усами и уставился на Свету. Та поняла намек правильно. Не хочет глава рода сейчас срываться из-за стола, вот и посылает самого младшего и главное — материального члена семьи. Поднявшись из-за стола, она двинулась к входным дверям. Хоть я теперь могу проводить активацию айфона самостоятельно, но все еще зависим от его наличия. А сам мобильник постоянно находится у Светы и поэтому я тоже двинулся за ней. Хотя кому я вру? Я просто не хочу после случая в институте выпускать ее из поля зрения.

На пороге оказался незнакомый офицер полиции.

— Светослава Дажьева? — уточнил он, увидев девушку.

— Да, это я.

— Майор Сидченко, — показал он свое удостоверение. — У меня предписание на ваш арест, — показал он новую бумагу. — Вы обвиняетесь в организации и проведении теракта в торговом центре «Магнолия».

У нас с девчонкой на лицах синхронно нарисовался один вопрос: чего?!!

ТОМ 2. ПРИЗРАК ИЗ АЙФОНА

Глава 1. Удар из неизвестности

Меньше месяца назад я умер и даже не сразу понял это. Верил ли я в жизнь после смерти? Трудно сказать. Тогда я просто не задумывался об этом. А потом на собственном опыте убедился, что душа существует и даже может становиться сильнее. Что добро и зло имеют вполне себе физическое воплощение и напрямую влияют на наш мир. Что связаться с родными можно даже «с того света». Я стал духом-защитником светлого рода, а точнее одной его представительницы. Красивой почти классической блондинки, которой нравится ходить по салонам красоты и которая даже поступила в университет по соответствующей специальности. А еще она очень похожа по характеру на мою младшую сестренку. Светослава Дажьева. Решительная девушка, которая не очень-то любит семейное ремесло и свое «предназначение» — быть медиумом и защищать людей от негатива.

Казалось бы, ну что может сделать обычный негатив? Оказалось — очень многое. Самым «показательным» для меня стало применение божественного символа разрушения одной маньячкой. Когда на твоих глазах тело человека буквально рассыпается от начертания определенного знака — это знаете ли шокирует и заставляет поверить во что угодно. Да и как я потом узнал, моя смерть тоже была не случайной, а спровоцированной этим самым символом.

Я все это к чему говорю? А к тому, что борьба с негативной энергией — та еще морока и я прекрасно понимаю Свету, которая не хочет с этим связываться. Но против деда она пойти не может. Да и как пойти против человека, что сам стал духом, достигшим такого развития, что выше только боги? Но и это все фигня, ведь главное, что борьба с негативом вмешивается и в обычную жизнь! И вот сейчас мы со Светой смотрим на одно такое «вмешательство» и пытаемся осознать, а не шутят ли над нами?

— Вы наверное шутите? — наконец смогла хоть что-то ответить на заявление полицейского Света.

— Нет, не шучу. Пройдемте со мной.

— Это куда это моя внучка вдруг должна «пройти»? — возник за нашими спинами дед.

— В отделение полиции, — нахмурился майор. — Все, кто будут этому препятствовать, будут рассматриваться, как пособники преступника.

— Ты, майор, ничего не попутал? — выдвинулся вперед дед, отодвинув Свету себе за спину. — Преступником человек является только после официального решения суда. А ты только бумажку на задержание предъявляешь. Или думаешь, никто здесь не знает, как она выглядит и чем отличается от бумаги на арест? Так что поумерь свой пыл! Чего тебе от моей внучки надо?

— Она подозревается в проведении теракта в торговом центре «Магнолия», — скрипнув зубами, ответил майор Сидченко.

— На основании чего? Кем? — продолжил наседать дед, подключив еще и свою ауру.

Я помню ее действие — лишь единожды он ее на мне применил, но противиться приказам тогда я физически не мог. Вот и полицейский оказался не готов и сам того не ожидая выложил все, что у него есть на Свету.

— В наш отдел пришел человек, представившийся свидетелем теракта. Он утверждает, что видел, как Светослава Дажьева использовала телефон неизвестной марки, похожий на айфон, — офицер расстегнул вдруг ворот форменной рубашки, словно он ему жал и попытался замолчать. Не получилось. С ужасом на лице он продолжил выкладывать всю информацию деду. — Сама подозреваемая для звонков в то же самое время пользовалась другим мобильным устройством. Терактом занимается отдел специальных операций. Его деятельность — тайна почти для всех остальных отделов. Мне только известно, что они тесно сотрудничают с вашей семьей. Поэтому утверждение свидетеля, что этот отдел покрывает вашу внучку, не звучит для нас чем-то невозможным, — тут майору стало совсем худо, и следующие слова оно выдавливал из себя по капле, сопротивляясь этому изо всех сил. — А потом мне еще и губернатор позвонил. Лично. И приказал ехать на задержание мне, а не отправлять кого-то ниже рангом, как положено. Вижу, что не напрасно, — последние слова Сидченко произнес с громким выдохом облегчения, освободившись от ауры деда.

Точнее это дед снял свое воздействие, услышав самое основное.

— Говоришь, свидетель? Кто это?

— Сам я его не видел, не могу сказать кто это. Но ему уже одобрили программу по защите свидетелей с личного одобрения губернатора, — майор сглотнул и почти жалобно произнес. — Отпустите меня, а? Скажу, что дома вашей внучки не было. Только не нужно… так давить.

— Разобраться в этом надо, — нахмурился дед. — Жди в машине. С вами поеду.

Майор кивнул и быстро перебирая ногами, что с его большим пузом выглядело смешно, посеменил к ожидающей его ауди. Повернувшись в сторону столовой, я услышал, как дед дает Жозе задание разобраться в ситуации и добыть информацию по внезапному «свидетелю».

—… нужно понять, — звучали его наставления идальго, — это Змеевы продолжают воду мутить, от себя подозрение отводя, или кто-то сторонний нашим конфликтом воспользовался. Сам понимаешь, если второе, то это в разы опаснее.

Отец Светы молча кивнул и взялся за телефон. А я впервые задумался, насколько велика роль этого мужчины в делах рода. До этого-то я его как воспринимал? Ну, отец Светы. Слабый медиум (тут ориентировался на то, что его защитница Даша уже пятнадцать лет в предметниках ходит). Может быть, является связующим звеном с медиумами Европы. Все же он из старого рода Нубейро. Но в последних событиях с тем же терактом именно Жозе отвечал за сбор информации через обычных людей-наблюдателей. И со специальным отделом полиции в первую очередь он работает. Получается, Жозе отвечает за разведку рода, должность архиважная. А еще это резко увеличивает как его статус внутри семьи, так и показывает уровень доверия к мужчине. И ведь не скажешь об этом, если судить по тем наездам на Жозе от деда по поводу его «слабости».

Вскоре мы спустились к служебной полицейской ауди и сели внутрь. Дед со Светой расположились на заднем сидении, максимально отдалившись друг от друга, чтобы дать мне места. Смотрелось это со стороны так, словно дед реально поверил полиции и решил показать свою непричастность. Наверное. Косился во всяком случае майор в зеркало заднего вида очень показательно, аж лицо покраснело в попытках понять, что между двумя Дажьевыми происходит.

В полицейском участке на крыльце встретили Дамира с Артемом. Оба проводили нас удивленными взглядами. Не ожидали нашего появления? Да еще в такой компании? И кто же это тогда «воду мутит»? Причем, не боясь раскрыть тайну наличия настоящей мистики перед большим начальством? Насколько я помню, тот же губернатор о медиумах не знает, а санкция на задержание по словам Сидченко пришла от него.

В здании мы поднялись на второй этаж и прошли до кабинета майора. Там он снял китель, фуражку, прошел и сел в свое кресло, после чего почувствовал себя гораздо увереннее.

— На, пиши все как было, — достал он листок бумаги, ручку и толкнул по столу в сторону Светы.

— Мне сознаваться не в чем, я к теракту не имею никакого отношения, — замотала головой девчонка, косясь на деда.

— Вот это и пиши, — оказавшись в привычной среде, майор чувствовал себя все раскованнее и даже на деда стал посматривать через легкий прищур. — Я в любом случае должен с тебя показания снять. А там уже и разбираться будем.

— Пиши, Свет, — не сводя глаз с майора, сказал дед. — Все как было.

— Ну ладно… — в сомнении протянула она, пытаясь понять, правильно ли поняла, что и про меня говорить нужно?

Но тут дед глянул в мою сторону и повел глазами из стороны в сторону. После этого уже Света окончательно успокоилась и склонилась над листком. Секретность никуда не делась, а значит привычное правило нарушать не нужно. И уж тем более при том, кто это правило и вбивал в нее с детства.

Когда Света закончила, первым ее показания прочитал дед, вырвав листок буквально из-под носа майора. Тот скривился и уже открыл рот, чтобы начать качать права, но потом видно вспомнил свои ощущения около особняка и замолчал. Дед спокойно дочитал и отдал листок майору.

— Что? Все верно? — не удержался тот и съязвил.

— Должен же я знать, что моя внучка делала, — пожал тот плечами.

— А то вы не в курсе.

— Раз ее в проведении теракта обвиняют, получается — нет. Это все?

— Пока да, — пробурчал майор. — Красич! — гаркнул он неожиданно. В кабинет через минуту заскочил сержант полиции. — Уведи в третью, — кивнул он на Свету.

— Стоять! — перехватил руку прыткого сержантика дед. — Эт куда вы ее вести собрались?

— В камеру, куда же еще? Посидит, пока следствие идет.

— А вот тут ты уже перегибаешь, майор, — недовольно покосился на Сидченко дед.

— Нет, это вы похоже не понимаете, в чем обвиняется ваша внучка! — встал со своего место Сидченко. За последние несколько минут в знакомой обстановке, да еще в присутствии силовой поддержки он окончательно успокоился и чувствовал себя хозяином положения. — Проведение террористического акта с многочисленными жертвами — да за это пожизненное ей светит! А если она решит повторить? С меня же шкуру спустят, из-за того что я ее отпустил!

— Ее вину еще доказать надо, — тоже встал дед.

— Вот и будем доказывать. Но на время следствия я обязан… — тут майор поперхнулся и побледнел.

На мои плечи словно кто-то пару мешков с песком положил, да и стоящего рядом сержанта ощутимо к земле пригнуло. Настолько, что он еле удержал в руках автомат, что до этого свободно висел на его плече.

— Света здесь не останется, — подвел черту дед. — Если ты так боишься, то можно домашний арест оформить. Или как там у вас положено? Но сидеть в камере она не будет! Ты меня понял?!

— Понял, — просипел майор и начал шарить рукой по столу.

Дед слегка ослабил действие своей ауры и Сидченко смог нормально вздохнуть. После чего уже уверенней нащупал ручку выдвижного ящика и достал оттуда новый бумажный пакет. Расправил его, взял еще одну бумагу и уже сам принялся ее заполнять. Сержант переводил испуганный взгляд с деда на Сидченко и обратно, сминая лямку автомата и переминаясь с ноги на ногу. Ему явно было некомфортно, но уйти без приказа он не осмеливался.

— Под залог могу отпустить, — закончив заполнять бумагу, буркнул майор. — Только нужно опись провести, какие вещи при ней были при задержании и вот сюда их сложить, — подвинул он пакет через стол к Свете.

— Это зачем? — нахмурился дед.

— Положено. Мало ли, может в них найдется улика? Вы же задержания не ожидали. А сейчас выйдете и скинете опасный груз куда-нибудь. Но если вам нечего скрывать, то такая формальность вам не страшна, — и майор исподлобья уставился на деда, отслеживая его реакцию.

— Хорошо. Выкладывай, — это уже Свете.

Девчонка подавлено принялась доставать вещи из своей сумочки, а Сидченко тут же их записывал на второй листок, который потом приколол к первому. Мой айфон после некоторого сомнения тоже перекочевал в бумажный пакет.

— Вот, — майор заполнил какой-то бланк и передал его деду. — Оплатите в кассе на третьем этаже. Можете идти.

Оба Дажьевых встали и пошли на выход. Я молча проводил их взглядом. Лишь Света на прощание посмотрела на меня украдкой и поспешила за дедом. Последним вышел сержант, закрыв за собой дверь. В кабинете остались лишь мы с Сидченко.

Майор еще минуты две посидел, приходя в себя после аурного давления деда, после чего высыпал из пакета вещи Светы на стол. Лениво раскидал их пальцем, чтобы видно было все. Хмыкнул и сложил все обратно. После чего достал свой мобильник, проигнорировав служебный стационарный телефон, и набрал чей-то номер.

— Алло, Виталий Ибрагимович?.. — услышав это имя, я тут же навострил уши. Так ведь зовут нашего губернатора! — Да, сделал все так, как вы сказали… Необычное… — тут Сидченко причмокнул губами, словно размышляя — говорить или нет. — Да, кое-что было… — тут из телефона рявкнули, и майор тут же подтянулся сев прямо в кресле по стойке смирно. — Извините, Виталий Ибрагимович. Докладываю по существу. Во время разговора сама девчонка молчала и никак себя не проявила. А вот ее дед поехал с нами до отделения и когда он говорил… Тут словами сложно объяснить, но чувствовалось от него

давление

. Не просто как перед вышестоящим, а физически, как если бы он мне на шею мешок с цементом положил… Да-да, именно, сверхъестественное! Обычный человек так не может!.. Отпустил под залог… — из трубки снова рявкнули, и майор резко побледнел. Эк его сегодня колбасит. То дед, то вот губернатор прессуют. Как бы у него сердечко не прихватило. — Да что я мог-то? — проблеял майор. — Вы же сами сказали, что ждать от них можно чего угодно. Я уж не стал доводить до крайностей от греха подальше… Телефон? Какой именно? — майор снова высыпал вещи Светы из пакета на стол. В трубке снова рыкнули на непонятливого подчиненного и Сидченко поспешил оправдаться. — Да тут их два просто, вот я и уточняю! Айфон необычный? Ну, есть тут какой-то айфон… Описать? Сейчас, — майор взял мой айфон в свою жирную руку и близоруко сощурившись, начал описывать, — прозрачный, логотип тоже еле виднеется. Кнопок не видно. Вообще не пойму, как его включить можно. На прикосновения не реагирует, — тут он потыкал в мой айфон своими пальцами-сосисками, отчего я скривился от омерзения. Словно меня самого ощупал! — Вам отправить? Но я его уже в опись изъятого внес… — в трубке недовольно проворчали. — Понял, перепишу! С Красичем вам его отправлю… Это сержант у нас такой, толковый парень, исполнительный… Понял, сейчас же отправляю.

Закончив разговор, майор облегченно выдохнул и отложил мой айфон в сторону. После чего собрал все остальные вещи обратно в пакет и положил к себе в ящик стола.

— Красич! — дождавшись, когда сержант вновь заглянет в кабинет, Сидченко протянул ему айфон. — Держи. Доставь губернатору и передай в руки. Лично! После этого забудь о нем. Ты меня понял?

Молодой парень сделал туповатое выражение лица и кивнул.

— Хорошо. Потом можешь быть свободен до завтра. Иди.

Козырнув, Красич поспешил покинуть кабинет, предварительно засунув айфон в карман брюк. Уже в коридоре тупое выражение ушло с его лица, уступив место ушлой морде молодого пройдохи. Красич дошел до курилки, убедился, что никого рядом нет, и достал айфон. Попробовал его включить, ничего не добился, после чего разочарованно сплюнул в урну и уже спокойным шагом двинулся на выход. Перед тем, как покинуть здание полиции, он не забыл сдать автомат, перекинуться парой шуточек со знакомыми только после этого оказался на улице. Ни Светы, ни деда там уже не было. Уехали, как только покинули отделение. А вот Артем все еще стоял, прислонившись к дежурному уазику. Меня он заметил почти сразу и сильно удивился. Интересно, чему конкретно? Тому, что я вышел только сейчас, или тому, что вообще вышел? То, что он видит меня, я прекрасно помнил по прошлой нашей совместной работе по очистке квартир от негатива. Но подходить он не стал, лишь проследив, как я сел в тонированную ладу-девятку сержанта.

Надеюсь, он расскажет об увиденном Дажьевым. Очень надеюсь. А то пока мне непонятно, как действовать. Я могу просто забрать свой айфон, устроить Красичу несварение желудка и свободно уйти. Огромные возможности по сравнению с тем, на что я был способен всего две недели назад. Помешать мне никто не сможет. Но так я раскрою себя и свои возможности перед абсолютно посторонним человеком. Стоит ли? Пока не решил, потому и следую по пятам за предметом своей привязки.

К губернатору Красич поехал сразу, нигде по пути не останавливаясь. Даже удивительно. Я думал, он что-нибудь учудит. Но видимо парень еще и кое-какие мозги имел, раз не стал чересчур заниматься самодеятельностью, ограничившись попыткой узнать о посылке лишь чуть больше положенного. Въехала девятка во все то же Ереминское. Вот только дом губернатора располагался всего в паре минут езды от города, а не как особняк Дажьевых. Молодой еще этот губер, не элита местная, хоть и метит в нее, раз здесь домик прикупил. Да и сам домик — современный особняк. Металло-черепица, стены украшены декоративным покрытием. Никакой монументальности, да и сам дом больше похож на красочную картинку дизайнерского дома по новомодным веяниям. Остановившись перед воротами, Красич вышел из машины и позвонил в звонок. Из дома вышел сам губернатор — мужчина лет сорока. Одет по-домашнему в свободные шорты до колена и рубашку с коротким рукавом, застегивающуюся до середины груди. Фигура подтянутая, взгляд твердый.

— Вот, Виталий Ибрагимович, — заискивающе протянул айфон Красич, — вам сказали передать.

Тот молча забрал телефон и так ничего и не сказав, закрыл калитку в воротах. Прежде чем пойти за губером, я успел увидеть как Красич зло сплюнул на землю и, развернувшись, уселся в машину. Дальше смысла следить за сержантом не было, пора было за айфоном бежать, а то снова начну проваливаться под землю.

Губернатора я догнал, когда тот поднимался на второй этаж особняка. Внутри дом тоже имел самый современный ремонт. Да и каждая комната без руки опытного дизайнера не обошлась. Гостиная, например, напоминала палубу старинного корабля, а коридор утопал в зелени, и казалось, что идешь сквозь джунгли. На втором этаже мы вошли в рабочий кабинет губернатора, выполненный, как ни странно не под старину, как я подсознательно ожидал, а как пещера какого-нибудь гнома. Серые стены с неровным покрытием, напоминающим скальные выступы. На этих выступах стоят книги и различные сувениры. Окна не видно, но наверняка оно есть, просто скрыто какой-нибудь панелью. Слева, как входишь, камин похожий на простой очаг-костер. Посредине кабинета шкура медведя. Да и сам рабочий стол губера больше походил на каменную плиту. Лишь установленный на нее ноутбук, выглядящий здесь инородно, говорил о предназначении комнаты. Губернатор прошел за свой стол, сел на «каменный» табурет, положил мой айфон на стол-плиту и включил свой ноут. Я подошел поближе и заглянул ему через плечо. После чего слегка ошалел. На ноутбуке шло видео моего боя в торговом центре! Но как? Ведь всех выходящих проверяли и стирали любые видео! Неужели, кто-то смог утаить? А через пару минут губернатор удивил меня второй раз.

— Олег Нурин, я знаю, что ты здесь! Поговорим?

Глава 2. Губернатор

Я молчал. Не ну правда, неужели он рассчитывал, что я сразу себя раскрою? Губернатор помолчал минуты две, после чего снова позвал меня.

— Олег, я в курсе о существовании потустороннего мира. Можешь не прятаться.

Ага, в курсе он. Был бы в курсе, то знал, что только сильные духи могут проявлять себя без активации, чтобы их видели обычные люди. Нет, мужик, ты мне впариваешь какую-то дичь!

Минут пять губер пытался вызвать меня на разговор, после чего плюнул и отшвырнул мой айфон подальше от себя. Я тут же нагнулся над упавшим телефоном и облегченно выдохнул — цел, смогу потом сестренке написать. Теперь он стал намного крепче, чем был раньше, что радовало.

— Неужели он соврал, — раздался раздраженный бубнеж за моей спиной.

Я повернулся и посмотрел на губернатора, который со злостью пялился в монитор ноутбука, пролистывая одно видео за другим. На каждом с разных ракурсов был заснят мой бой, что только добавляло правдоподобности снятому, развевая сомнения в монтаже.

— Но ведь Сидченко упоминал о сверхъестественном… Да и видео эти… Так в чем проблема-то?

Я подошел к мужчине и молча встал у него за спиной, размышляя, что мне делать дальше. По всему выходило, что кто-то сдал нас губернатору. Судя из его бубнежа — какой-то мужчина, возможно даже Змеев. Ну это ладно. Сдали нас. Тут же возникает несколько вопросов: зачем это сделали, почему губернатор взялся за Свету и зачем губеру я?

— Ладно, — отодвинул от себя ноутбук мужчина и прошел за моим айфоном.

Поднял его, вернулся за стол и потянул за каменный выступ на боку стола-плиты. Там оказался скрытый ящик, с множеством бумаг, ручек и карандашей. Даже какая-то печать валялась. Достав ручку, губернатор замер в нерешительности на несколько секунд, после чего стал резкими движениями рисовать на своей левой ладони какой-то символ. Впрочем, что значит «какой-то»? Очень даже знакомый мне символ! Да ему кто-то знак Чернобога слил!

Закончив с рисованием, губер схватил мой айфон правой рукой и поднес левую с символом к нему.

— Олег, не дури. Не хочешь говорить по-хорошему, я заставлю тебя силой! Ты ведь знаешь, что это за знак? Мне сказали, что должен знать. Но если вдруг нет — это знак разрушения. Если ты не появишься, твоему айфону конец! А без него и ты в этом мире не задержишься. Ведь так?.. НУ ЧЕГО ТЫ МОЛЧИШЬ!! — не выдержал губер и проорал последние слова во всю мощь своих не маленьких легких.

Черт, а ведь он не шутит. Не до конца понимает, что делает. Видно, что ему только «теорию» передали, но в целом он прав. Стоит ему приложить символ к айфону и, если он вложил желание его уничтожить, то мне действительно конец! И проверять серьезность его слов уже не хочется. Он-то чисто из интереса может это сделать. Но и держать себя в заложниках я никому не позволю!

Я подошел к мужчине сбоку справа от него. Теперь его рука с моим айфоном оказалась всего в паре сантиметров от меня. А помня, что рядом с айфоном все предметы для меня становятся плотными и осязаемыми, я не раздумывая схватился за телефон и перехватил запястье руки губернатора с нарисованным символом. Тот чуть не подпрыгнул от неожиданности и тут же попытался рефлекторно приложить левую ладонь к айфону. Естественно я ему это сделать не дал, но и вырвать телефон у меня не получилось — губернатор вцепился в него мертвой хваткой. Черт, и силой он не обделен, не зря качается! От злости я пустил в свои ладони энергию с простым желанием, чтобы из них вышел шип и пронзил руки мужчины.

— А-а-с-с!… — задавил губер вырвавшийся крик боли и наконец-то разжал ладонь.

Айфон тут же перекочевал ко мне, а я оттолкнул мужика подальше от себя. В местах, куда вошла моя энергия, у губернатора возникли колотые раны в полмиллиметра толщиной, из которых закапала кровь. Так тебе и надо, сволочь! Не будешь чужое хватать! И только убедившись, что с айфоном все в порядке, я обратил внимание, что в нанесенных мной ранах наружу вместе с кровью капают маленькие черные точки негативной мерзости.

«Сразу видно, что человек — говно и состоит из него», — злорадно подумал я.

Потом посмотрел на свою ладонь с зажатым телефоном и слегка подзавис. На ней было темное пятнышко негатива. Но не это главное. Завис я от того, что это пятнышко не исчезало, не нейтрализовывалось моей положительной энергией! Осмотрев вторую руку, понял, что и там то же самое. Когда я провел энергию через свои руки, трансформировав ее на выходе в шипы, она после себя оставила такие пятна? Или это от губера на меня попало? Ведь темная и положительная энергия не могут ужиться в одной душе! Так мне говорили! И словно подтверждая мои мысли, пятнышки медленно исчезли. Но никакого голубого тумана нейтрализации после них не осталось.

Пока я разглядывал свои руки, губернатор пришел в себя и, выставив перед собой ладонь с все еще нарисованным символом и направив ее в сторону висящего в воздухе телефона, со страхом произнес.

— Значит, он не соврал. Олег, теперь-то мы можем поговорить? Смысл тебе таиться? И не нужно резких движений. Я не хотел до этого доводить, ты сам меня вынудил!

Тут мой айфон пиликнул входящим сообщением. Я отвлекся от губернатора, чтобы прочитать его.

«Это Доброслава, запиши этот номер. Ты где сейчас? Артем сказал, что тебя увезли, но мы не успели проследить за машиной, а сейчас в ней тебя нет»

— Так он работает и как обычный телефон? — среагировал мужчина. — Слушай, я не знаю, может ты немой, или не можешь мне по какой-то причине ответить вслух, — да неужели? На третий день Зоркий глаз заметил, что у тюрьмы нет одной стены! Жаль, губер мою иронию не оценит. — Но раз твой телефон работает, то может напишешь мне сообщение и покажешь его? А?

Я задумался. Может мужик и тупит, но смекалка у него есть. Вопрос — а нужно ли мне это? Ну, я уже спалился. Притворяться веником и дальше нет смысла. А вот попробовать узнать, кто это слил ему столько инфы про нас, будет полезно. Только сначала отправил сообщение Добе, что я у губернатора. После чего написал всего одно слово «Хорошо» и показал мужику.

— Ты ведь до этого кому-то написал. Что именно?

«Не ваше дело»

— А вот грубить не надо, — нахмурился он.

Кровь все еще капала с его рук на каменный пол и он, стараясь держаться от меня на расстоянии, прошел к стене с книгами на выступах и отодвинул один из камней. За ним оказалась ниша с одеждой. Там губер достал легкую футболку и, порвав ее пополам, замотал обе руки. Не слишком удачно, но хоть капать перестало.

«Кто вам рассказал обо мне?»

— У меня тоже есть к тебе вопрос, — улыбнулся мужчина, увидев, что я пошел на разговор. — Как ты стал таким?

«Вопрос — ответ?»

— Да, давай так, — легко согласился губер.

«Я уже задал свой»

— Хм… У меня договоренность, что я не раскрою свой источник информации. Теперь твоя очередь.

«Я умер»

— Не понял, — нахмурился мужчина, усевшись на табурет. — Мы же договорились. Или ты считаешь, что я решил юлить? Так я своим словом не разбрасываюсь. Как мне иначе верить будут? Вот ты, например, поверил бы мне на слово, зная, что я уже кого-то обманул? Так что давай нормально отвечай.

Я снова набрал то же самое сообщение.

— Как же с тобой сложно, — вздохнул губер. — Ну ладно. Умер. В день в области, чтобы ты знал, около полутора тысяч человек умирает. Но что-то я не слышу о толпах призраков со сверхспособностями.

«Моя очередь задавать вопрос»

— Ну давай.

«Обвинение Светы Дажьевой — для чего?»

— Чтобы спровоцировать вас и убедиться, что мне не соврали. В лоб же о таком не спросишь, — усмехнулся мужчина.

«Но вы завели на нее дело»

— Да какое дело, — отмахнулся губер. — Если бы вы никак себя не проявили, то посидела бы два денька в СИЗО и вышла за отсутствием доказательств. И дело бы развалилось также. И все-таки, ответь мне — как ты получил такую силу?

Я задумался, насколько искренним стоит быть с этим циничным ублюдком, что легко может посадить в тюрьму на пару дней ни в чем не виновного человека, да еще слабую девчонку.

«Убивал таких тварей» написал я сообщение и указал телефоном на все еще включенный ноут.

— А они откуда берутся?

«Мой черед»

— А, ну да.

Пока я набирал вопрос, губер снова сходил до стены, где за очередным камнем оказалась еще одна тайная ниша, на этот раз с алкоголем. Достав оттуда бутылку бренди, он вернулся на стул, размотал футболку и покапал на все еще сочащиеся кровью раны. Зашипел сквозь зубы и тут же приложился к горлышку бутылки. Потом замотал все назад.

«Что думаете делать теперь, зная о существовании таких, как я?»

— Пока еще не решил. Слишком мало я о вас знаю. Потому и вызвал вообще на этот разговор. Вот и ответь мне на вопрос — что с вами делать?

«Не ссориться»

Губер весело хмыкнул.

— А ты самоуверен. Но у каждого есть слабое место. Вот ты же на этот рисунок среагировал? — показал он свою ладонь. — Значит, опасаешься. А ведь и еще что-то найдется, чем вас зацепить. Так что не угрожай, кишка у тебя тонка…

Я не выдержал и быстро создал знак деления, метнув его в табурет под губером. Силы я вложил немало, да еще внешней добавил, так что развалился тот быстро и на много маленьких каменных кирпичиков. Мужчина грохнулся на пол, попытавшись ухватиться по пути за стол ладонью с нанесенным символом Чернобога, во второй он все еще держал бутылку бренди. Это было его ошибкой. Уж не знаю, какой конкретно смысл губер вложил при создании знака, но сработал он в том числе и на столешнице, отчего под рукой мужика ее край просто осыпался каменной крошкой.

Кое-как встав на ноги, чуть не поскользнувшись на каменном крошеве, и при этом стараясь не касаться самого себя левой ладонью, губер обошел стол и встал с противоположной от меня стороны.

— Намек понял, — настороженно смотря на айфон, кивнул он. — Ты крут. Но может, продолжим?

По дому разнесся птичий клекот, после чего приятный женский голос доложил о прибытии гостей. Интересный у него звонок на ворота установлен. Губер подошел к стене напротив входа, где как я и предполагал, за фальш-панелью было окно. Сдвинув панель немного в сторону, он выглянул в него и снова закрыл панель.

— Так то, первое, сообщение было своим, — не спрашивал, а констатировал факт мужчина. — Тогда разговор с тобой дальше не имеет смысла. Идем, — указал он на дверь.

Когда мы вышли из дома, за воротами стоял майбах Жозе, а сам идальго невозмутимо ожидал хозяина дома рядом с калиткой. На то, что я держу айфон в руках, а значит раскрыт, он даже бровью не повел. А вот замотанные руки губернатора оценил верно, но пока лишь цокнул языком. И не понять, одобрительно или недовольно.

— Здравствуйте, — когда мы подошли к воротам, первым поздоровался Жозе. — Полагаю, между нами произошло некое недоразумение, связанное с моей дочерью. Мы можем поговорить наедине?

— Прошу, — раскрыл калитку губер.

Идти за ними я не стал, а отправился в майбах. Жозе ведь сказал — «наедине», тут уж и тупому было бы понятно, что меня там не ждут. Вернулся он спустя аж полчаса. Губернатор и здесь не поленился, проводил его до калитки и лично открыл ее. Как я заметил, руки у него уже были чистыми и даже ран не наблюдалось. Когда майбах отъехал от ворот в сторону особняка Дажьевых, я решил задать так и вертящийся на языке вопрос, но меня опередила Даша.

— Ну что там было? Вы договорились? А этот дядька — плохой или его обманули? А мы еще сюда приедем? А…

— Всё дома, — добродушно улыбнулся на щебет девочки Жозе. — Но кое-какие договоренности есть.

— А узнали, кто нас «сдал», — когда Даша немного успокоилась, все же спросил я.

— Нет, — вздохнул Жозе. — Будем узнавать другим путем. Давить на губернатора нам сейчас невыгодно.

— Ну хоть зачем это сделали варианты есть?

— Поссорить нас с властью в области, — пожал плечами Жозе. — Отвлечь от каких-то других направлений. Заставить суетиться, проявить себя и таким образом нарушить негласное правило сохранения тайны о медиумах. Вариантов много, может быть, даже преследовалось сразу несколько. Это-то нам и придется выяснить.

Когда мы приехали в поместье, на пороге нас по обыкновению уже ждал дед, покуривая свою трубку. Обед уже прошел, поэтому семья собралась в общем зале, где идальго и рассказал о сути договоренностей с губернатором.

— Специальный отдел полиции должен перейти в его прямое подчинение. Ну, это пусть он со своим замом сам разбирается.

— Если отстранит, нужно поддержать будет человека, — вставил замечание дед. — Он много для нас сделал. Не нужно быть неблагодарными.

— Решим этот вопрос. Дальше. Баранов хочет получить описание всех божественных символов с их значением.

— Исключено, — тут же отрезал дед.

— Я тоже вежливо ему отказал. Но он намекает на сотрудничество с другой стороной, кто нас и сдал ему.

— Вот пусть у них и получает информацию. Заодно проследим, к кому он побежит.

— Хорошо. Еще его очень заинтересовало, что за монстры были в торговом центре, насколько они опасны и как с ними бороться.

— Что ему сказал?

— Что это наша проблема и мы для того и существуем, чтобы ее устранять.

— Добро. Не нравится мне этот Баранов. Он как раз из той породы, что не будет скрывать медиумов, а лишь использует нас. Может стереть ему память?

— Пока не найдем его информаторов, это бессмысленно и даже вредно, — заметил Жозе.

— Да я понимаю, — вздохнул дед, выпустив в потолок долгую струю дыма. — Это все?

— Не совсем, — тут Жозе повернулся ко мне. — Олег. Скажи, чем ты ранил губернатора?

— О как! — удивился дед. — Что? Настолько он тебе не по душе пришелся, что ты сразу в морду бить стал?

— Он хотел мой айфон разрушить, — пожал я плечами. — Вот и пришлось себя раскрыть. А бил… да энергией своей, с желанием проткнуть ему руки насквозь. А что?

— В его ранах есть остаточные следы негатива, — после этих слов в зале все напряглись и посмотрели на меня, как на опасного преступника, только что застуканного на месте преступления. — Поэтому прошу тебя, Олег, вспомни точно, как именно ты его ранил. Какие эмоции испытывал при этом. Остались ли на твоем теле какие-то следы после атаки?

Опа-на! Что же такое я тогда сделал, что все так напряглись-то? Я припомнил оставшиеся темные пятнышки на ладонях, что потом исчезли. Так это они из-за меня появились, а не из-за того, что губер имеет склонность к темной энергии? Затем мысли перескочили на то событие. Что я испытывал? Злость на губернатора. Из-за него Свету поволокли в полицию и даже хотели посадить в камеру. Раздражение, что не могу его прямо там если не закопать, то заставить сильно пожалеть о своем поступке. Потом был страх, когда он занес руку с нарисованным символом над айфоном, переросший в ненависть. Эта тварь посмела угрожать мне и готова была лишить посмертия! Причем он даже не осознавал, что делает! Как обезьяна с гранатой!

Видно все это отразилось на моем лице, потому что даже Света как-то бочком-бочком отодвинулась от меня, а Лин наоборот — сделал пару шагов вперед, прикрывая остальных. Я постарался взять себя в руки и отринуть эмоции.

— Остались. Два темных пятнышка вот здесь, — указал я на свои ладони, — через них прошел мой удар энергией. Эмоции… плохие эмоции я испытывал, — признался я. — Очень уж за Свету до этого испугался. А ведь это все из-за него произошло!

— Не заводись, — отрезвил меня голос деда. После чего он мрачно посмотрел на меня. Затем на Лина, будто это он был виноват в произошедшем.

— К вопросу о развитии духов, — внезапно снова заговорил Жозе. — Если не бросать их как котенка в воду, чтобы сами выплывали, то такого бы не произошло.

— Опять ты о своем, — отмахнулся дед. — Я своего мнения не поменяю. Сам видишь — парень уже сильнее Даши на порядок!

— И при этом совершенно не образован.

— Согласен, — вмешался я в этот диалог. — Поэтому может поясните, что со мной там произошло-то? Я же не стал темным?

— Темным? Нет, — покачал головой дед. — Но ты

можешь

им стать.

Глава 3. Проклятие

Сидим. На меня поглядывают настороженно все без исключения. Особенно неприятно чувствовать такой взгляд со стороны Светы.

— Так может, вы мне объясните, как это происходит и как этого избежать? — не выдержал я. — Вы ведь говорили, что дух может быть или светлым или темным? А тут вдруг выясняется, что это не так уж и однозначно?

— Все в мире неоднозначно, — пробурчал по-стариковски дед.

— Извини нас, — вдруг мягко улыбнувшись, произнесла Мирослава и обернулась к деду. — Ну чего мы на парня как на уже ставшего темным смотрим? Это ведь не произошло. И не произойдет, если сейчас все ему объяснить.

— Всех-то ты защищаешь, — снова пробурчал дед, но уже более дружелюбно. — Тогда сама и рассказывай.

— Олег, — повернулась ко мне Мирослава. — Ты уже видел суть души? Те потоки, из которых состоит любой дух?

— Доводилось.

— Они ведь не все были светлыми?

— Ну да, — вынужденно согласился я. — Я еще удивился, что даже у меня есть темные потоки.

— Так ты и свою суть видел? — удивилась женщина.

— Не самое приятное ощущение, — поежился я. — Сами понимаете, просто так ее не увидеть. Я знаю лишь один способ.

— Получить ранение, — понимающе покивала Мирослава. — Так вот. Именно благодаря этим потокам мы и можем испытывать весь спектр эмоций. Они же генерируют нашу энергию. У медиумов больше — благодаря наличию тела, у духов меньше — из-за того же. Поэтому и существует принципиальная возможность «сменить окрас». Но чем сильнее дух, тем сложнее ему это сделать. Не только из-за того, что потоков чуждой энергии в нем меньше. Просто… каждый дух учится чаще вызывать в себе тот спектр эмоций, что позволяет вырабатывать в себе нужный тип энергии. Мы — радость, счастье, гордость, умиление… Темные — страх, ненависть, злость. Поэтому в бою сила темных и выше, чем у нас. В прямом бою. И появляется во время войн их больше, и развиваются они быстрее. В мирное время все наоборот.

— Что-то не припомню, чтобы сражался с темными духами с чувством умиления, — буркнул я.

— Это естественно, — успокаивающе улыбнулась Мирослава. — Но это не значит, что светлые духи в бою вынуждены использовать «темные» эмоции. Мы вообще стараемся в схватке не прибегать к эмоциям, используя намерения. Намерение помочь, защитить, преодолеть соперника не убивая, или вообще — победить, чтобы переубедить. Последнее реже всего, но все-таки случается. Вспомни свой бой в торговом центре. Разве ты там испытывал ненависть?

— Нет, — вынужден был я признать. — Но страх был. Что не смогу защитить Свету с сестрой.

— Страх, что подпитывал твое намерение защитить. То, о чем я и говорю. Переплавка негативной эмоции в положительное намерение. Но в институте было по-другому, так?

— Да, — снова согласился я.

— Вот и я о чем. Это дало толчок к тому, чтобы ты начал вырабатывать негативную энергию. Сейчас, пока ты слаб. А ты слаб, не спорь, — подняла она примирительно руку, когда я вскинулся, чтобы запротестовать, — для твоего духовного тела такой переход хоть и будет болезненным, но все же может протекать постепенно. Это-то и опасно. Ты можешь далеко не сразу заметить, когда количество темных потоков в сути твоего духа перейдет в качество. И прямого канала связи со Светой у тебя теперь нет. На более высоких ступенях развития подобный переход тоже возможен, но обычно лишь при прямом внешнем воздействии.

— Это как? Обратят насильно? — неподдельно удивился я.

— Не совсем. Объясню на примере. Есть такая богиня — Кострома. Изначально светлая, она покровительствовала влюбленным девушкам, и ее символ помогал им развить взаимное чувство в партнере. Заметь — не навязать, а усилить уже существующее. Но потом на нее смогли навести проклятие. Суть любого проклятия — притягивать негатив. Неважно через что. Будут ли рядом с тобой умирать твои близкие, или просто ты чаще будешь видеть какие-то злые поступки окружающих. Главное — вызвать у проклятого темные эмоции, которые войдут в конфликт с его светлой стороной души и развоплотят его. Либо напрямую притянут негативную энергию, спровоцировав реакцию постоянной очистки, от чего накопленная положительная энергия просто со временем истает и проклятый развоплотиться. С благословениями для темных примерно та же история, лишь с противоположным воздействием. Так вот. Кострому прокляли, и она должна была быть развоплощена, но богиня очень хотела жить и изменила свою суть, став темной. От любви до ненависти один шаг, как говорится. Проклятие никуда не делось, но теперь приток негативной энергии не убивает ее, а наоборот — усиливает.

Я стоял с открытым ртом и даже не пытался скрыть своего охренения. Вот это да! Я-то думал, что переход из одного «лагеря» в другой у духов невозможен и все определяется на начальных этапах развития или даже еще до смерти. Каким человеком ты был при жизни, такой путь тебя дальше и ждет после смерти. Ошибался. В очередной раз из-за недостатка знаний. Ну дед, сволочь! Что-то я все больше склоняюсь к мнению Жозе, что просто кидать необученного духа в бой — плохая идея.

— Без нормальной лекции я сегодня никуда не выйду, — захлопнув рот, ультимативно заявил я.

Жозе с чувством собственного превосходства взглянул на деда. Тот крякнул от досады, но в первый раз при мне признал «победу» метода Жозе. Пусть и не вслух, а просто молчаливым согласием.

На этом «совещание» закончилось. Идальго в итоге поручили и дальше пробивать тему с губернатором, даже разрешив временно приостановить работу Даши по усиленной очистке подворачивающихся по линии полиции подходящих квартир и мест скопления негатива. Это снова перешло в обязанность Доброславы. Мирослава, как я понял, больше занималась домом и изредка делами семейного бизнеса. А меня Света утащила к себе в комнату для восполнения пробелов в моем образовании. Фактически мы продолжили с того, на чем закончили в прошлый раз — подробный разбор существующих богов и их символов. Плюс, Света рассказала о местах нахождения доменов богов, какие праздники и обряды проводят их последователи (а это практически все «народные» праздники с массовыми гуляниями, и не все они созданы светлыми богами). Закончила Света кратким рассказом об истории рода Дажьевых. Ее послушать — так половина древних богов Даждьбогу родней приходится. Невольно закрадывается мысль, что не просто так новые боги надолго не задерживаются в мире. Что светлые, что темные — ну кому нужны конкуренты? И лишь у ближайшей родни есть кое-какие шансы достичь заветной силы. Взять того же Чернобога — если верить Свете темная богиня Морена его супруга. Но при этом она же была второй супругой Даждьбога! И у них даже ребенок общий есть. Был, то есть. А у самого Даждьбога аж три жены было и тот же Коляда от первой жены рожден, когда Даждьбог был уже третий раз женат! И не просто женат — богом стал!

— Духи ведь не могут детей иметь, — тут же напомнил я о таком «факте», который мне усиленно втирали до этого.

— Для детей нужно тело, — кивнула Света. — А у духов его нет. В этом проблема. Но ведь ты не думаешь, что за столько лет никто не придумал, как эту проблему решить?

— Выкинуть чужую душу и занять ее тело? — предположил я самый простой с моей точки зрения вариант.

— Об этом не говорят открыто, — признала мою правоту Света, — все-таки по сути это — воровство. Но возможность такая есть.

Сегодня я узнаю все больше и больше фактов, что светлые — не такие уж и светлые оказывается. Интересно, а темные — они тоже не «стопроцентно» темные и способны сделать что-то хорошее? Наверное да. Тут уж ни в чем уверенным быть нельзя.

Сегодня у Светы первое занятие в университете. Время с того разговора до начала учебы пролетело незаметно. Мой график сильно изменился. Единственное, что осталось неизменным — тренировки с Лином по ночам. Но теперь в них добавился новый «элемент» — на пару часов я становился «боксерской грушей» для азиата и в это время был обязан не атаковать, а лишь создавать барьер из чистой положительной энергии. С обеда и до вечера были занятия со Светой. Одной лекцией ограничиваться не стали, и теперь я уже значительно больше знал о символах богов, знаках конкретных сильных духов-проявлений и личности всех медиумов нашего города. А также об особенно значимых личностях в масштабе страны. Значимых для медиумов естественно. Еще одно направление, которому меня учил лично дед — медитации. Оказывается, именно ими он занимается по ночам, когда остальные живые члены рода спят. Смысл медитации в увеличении чувствительности к проявлениям энергий, чувств окружающих и подпитка собственного духа разлитой вокруг положительной энергией. Последнее — особенно сложно. Для меня это было сродни попытке попить слабо моросящие капли дождя. Вроде на губы что-то и попадает, но напиться так — надо иметь гору терпения. А ведь в процессе еще и раздражение нарастает, так и норовящее перейти в злость и смыть всю накопленную положительную энергию в считанные секунды! Собственно, в первый раз у меня так и произошло, после чего пришлось прослушать пятиминутную лекцию от деда о высокой пользе медитаций, как средства увеличения контроля за собственной темной сутью и повышения восстановления сил даже в бою.

Но все заканчивается. Закончилось и это мое «интенсивное» обучение. Перед тем, как отпустить нас, дед обмолвился, что теперь у меня останутся лишь тренировки с Лином первую половину ночи и медитации вторую. Лишать внучку обычного образования он не собирался. Как и оставлять ее без духа-защитника, пусть и «слегка замаравшегося негативом».

Так что стоим на мини-площади перед университетом, слушаем приветственную речь ректора и пожелания успешной учебы. Для первокурсников сегодня ожидается лишь знакомство с куратором группы, после чего всех отпустят по домам. Ну а вечером в клубе «Искра» вход для абитуриентов ВУЗа будет бесплатный, где уже и пройдет основная часть праздника поступления.

Я с любопытством оглядывался по сторонам. Моя учеба проходила в другом университете, так что для меня все здесь было новым. Здание филиала Московского университета имени Юдашевича было построено лишь два года назад и выглядело как современный офисный центр. Около десяти этажей в высоту. Стеклобетон пускал много солнечных лучей, а само здание было выгнутым в одну сторону и напоминало парус. Добавляло сходства с парусом еще и расположение здания — на возвышенности, что делало его самым высоким в радиусе пары километров. Учились здесь не только на стилистов, но большинство специальностей так или иначе были связаны с творчеством.

Ректор завершил свою речь, и народ потянулся внутрь, уже там растекаясь в четыре коротких коридора, заканчивающихся мини-холлами с лестницей наверх и по три лифта в каждом. Аудитория, закрепленная за Светиной группой, располагалась на третьем этаже, поэтому ждать очереди в лифт мы не стали и поднялись по лестнице. Также сделало и еще около семи человек, вместе с молодым черноволосым парнем с серьгой в ухе. Он бросился мне в глаза тем, что за ним следом по пятам следовала натуральная бабуся в платке с вязанием в руках и юбкой в пол. Так-то присутствие на первом занятии родственников не запрещалось, но видеть как эта бабуся на вид лет семидесяти несмотря на сутулость и низкий рост мячиком перескакивает со ступеньки на ступеньку, опережая многих молодых, удивляло. И «бежала» она как раз за парнем, ни на шаг от него не отрываясь, почему я и решил, что они вместе. А потом бабуся случайно задела локтем молодую девицу, которую обогнал секундой ранее парень, и я удивился еще больше. Локоть этой бабушки просто прошел сквозь девицу, не встретив никакого сопротивления, показав ее суть — бабуся дух! А раз она так мчится за парнем, то логично предположить, что он медиум. Но какой? Темный или светлый? И к какой семье принадлежит? Других-то родов кроме Дажьевых в городе нет.

— Ты видела? — спросил я Свету, идя рядом с ней почти шаг в шаг.

— Что?

— Бабуля как скачет.

— Да, резвая для своих лет, — согласилась Света.

— Она — дух.

— С чего ты взял?

— Значит, не заметила, — констатировал я и описал увиденное.

— Надо будет фамилию парня узнать, — задумчиво протянула Света. — Нас сейчас представлять друг другу будут, там и посмотрим, чей он.

— … Селезнев! — выкрикнула тридцатипятилетняя преподавательница новую фамилию.

«Ну наконец-то и до него очередь дошла!» выдохнул я, глядя как встает парень. Вот только такой фамилии среди тех семей, о которых мне рассказали, точно нет! Ни среди темных, ни среди светлых. Странно. Из других мест приехал? Бабуся рядом с ним как достала свое вязание, когда все расселись, так с ним и не расставалась. Выглядело это весьма странно. Само вязание представляло собой старомодную вязаную опять же барсетку, из которой торчали спицы. Когда бабуля села, то она достала эти спицы с уже нанизанными на них петлями и тянущимися куда-то внутрь барсетки нитками и начала сноровисто вязать. Получающееся полотно уходило обратно в барсетку, создавая ощущение ее бездонности. А еще она постоянно ворчала. Это видно было по ее шевелящимся губами, кидаемым исподлобья, хмурых взглядов и мимике парня, который иногда морщился без видимой (по другим поводам) причины. Хорошо хоть сидели мы далеко от них, и не пришлось самим слушать, что она там говорит.

Представление группы закончилось, и преподаватель перешла к насущным вопросам: выбрать старосту группы, определить время для классных часов, коротко рассказала о вне учебной деятельности университета и предложила студентам записаться в какой-нибудь кружок.

Сидящая перед нами Рита с самым деятельным видом записывала эту информацию, наверняка собираясь потом посетить все эти кружки и в один из них точно записаться. Света кидала на нее горестные взгляды и лишь вздыхала. На мой прямой вопрос, что ей мешает самой поступить также, был дан такой же прямой ответ — я. Точнее не конкретно я, а деятельность медиума вообще, сжирающая массу свободного времени. Но так уж получилось, что для Светы именно я стал фокусом всей ее потусторонней деятельности, так как с выбора духа-защитника началась ее активная «работа» в этом направлении.

— Пойдем, познакомимся? — когда преподаватель окончательно завершила вводную лекцию, предложил я Свете.

— Давай лучше папа сначала «пробьет его», а то мало ли… — в сомнении протянула Света.

— Тебе совсем не интересно? — удивился я.

— Мне было достаточно приключений в последнее время, — отрезала девчонка и встала из-за парты.

Я проводил расстроенным взглядом покидающих аудиторию парня с бабусей и повернулся в сторону Риты. А та уже вовсю флиртовала с каким-то напомаженным блондинчиком. И ведь знает, что я в аудитории и как отношусь к ее парням — а все равно ведет себя как…

— Ты чего такой? — вырвала меня из негативных мыслей Света. — О чем бы ты сейчас не думал, срочно меняй тему! А то мне не хочется терять своего духа, я еще ходоком планирую стать и освободиться от опеки дедушки!

— Извини, — выдохнул я. — Просто… не нравится мне тот тип.

— А-а-а, — понимающе протянула Света, заметив Риту. — Хватит ее опекать. Ты уже потерял ее из-за этого. Хочешь ухудшить все?

— Хочу ее защитить, — буркнул я.

— От кого? От себя самой? Поверь, пока она шишек не набьет, не повзрослеет. А с тобой это затянется и может ударить ее на-а-амного сильнее, чем сейчас.

Я угрюмо отвернулся от флиртующей сестры и пошел на выход. Света лишь хихикнула мне в спину.

Выйдя на улицу, я осмотрелся. Джип Светы с новым водителем стоял на противоположной от мини-площади стороне и спокойно дожидался нас. Туда-то я и двинулся, не особо смотря себе за спину. И так был уверен, что Света идет за мной. Ну а если она все же остановится, я это точно почувствую — айфон-то у нее в сумочке. Поэтому я и не заметил, как слева наперерез девчонке уверенно двинулась стройная женщина лет тридцати. Одетая весьма стильно, она мало чем отличалась от какой-нибудь преподавательницы или секретаря и не привлекала внимания здесь. Оказавшись в паре метров от Светы, женщина быстрыми размашистыми движениями нарисовала в воздухе божественный символ, пропитанный тяжелой негативной энергией, и тут же впечатала его Свете в грудь. На все про все у нее ушло не больше двух секунд, после чего она круто развернулась и поспешила скрыться из вида. Девчонка за это время лишь рефлекторно подняла руки в защитном жесте, да открыла рот, чтобы позвать меня.

— Олег! — запоздало испуганно вскрикнула она.

Я тут же развернулся и увидел уже спину убегающей незнакомки и растерянную Свету.

— Что случилось?

— Кажется, меня прокляли, — прошептала она.

Глава 4. Что делать?

Первая мысль у меня была — Света решила пошутить. Но вид куда-то убегающей женщины как бы намекал, что это не так. Да и не шутила Света подобным образом никогда раньше. А затем мне стало не до размышлений. Растерянная девушка сделала шаг вперед и оступилась. На ровном месте! Ее нога поехала вбок и, нелепо взмахнув руками, Света упала на асфальт.

— Ай! Больно-о-о… — заныла она, потирая лодыжку.

Я подскочил и хотел помочь встать, но Света уже взяла себя в руки и лишь прошептала «увидят», после чего сама попыталась подняться. Я огляделся. Народу вокруг было мало, сомневаюсь, что кто-то вообще обращал внимание на нас, но вот вскрик Светы мог кого-то привлечь. Так и получилось.

— Вам помочь? — быстрым шагом к нам подходил парень в свободной рубашке и строгих брюках.

— Да, пожалуйста, — не стала отказываться Света после безуспешной попытки встать. — Кажется, ногу подвернула. Болит, — пожаловалась она невольному помощнику.

— Я сейчас скорую вызову, — засуетился он.

— Не надо. Просто доведите меня до машины, — махнула рукой в сторону джипа Света. — Там меня ждет водитель, он меня и довезет.

На лице парня сменилась целая гамма чувств. От первоначального удивления, что у незнакомки есть личное авто с водителем, до зависти, перешедшей в злость. Но отказываться от своего обещания помочь он не стал. Скрипнув зубами, протянул Свете руку и, когда она ухватилась за нее, рывком, отчего Света охнула от боли, поднял ее вверх. Затем закинул правую руку Светы себе через шею на плечи и, придерживая девчонку за талию, потащил в сторону джипа, не особо заботясь о комфорте Светы. Сволочь! Только сейчас я обратил внимание, что рубашка у него не от модельера, а секонд-хенд, да и брюки хоть и строгого вида, но видны потертости и пару застиранных пятен. Когда парень протащил Свету половину пути, из джипа выскочил водитель и поспешил нам навстречу.

— БИ-И-ИП!!! — чуть не сбила его японская иномарка, отчего он отскочил обратно к машине.

Я же вдруг со страхом посмотрел на проезжую часть, которую нам предстояло пересечь, чтобы сесть в джип. Что-то больно быстро и наглядно начинает работать проклятие! Жаль, я не успел разглядеть, что именно наложили на Свету. Сейчас никакого нанесенного символа я не видел, но это не означает, что его не было.

Со второй попытки водитель перебежал дорогу и перехватил Свету у незнакомого парня, поблагодарив того за помощь. Помощь, ага. Да девчонка от его помощи чуть не в голос рыдала, еле сдерживаясь, настолько он ее бесцеремонно тащил! Гад! Так и хотелось его пнуть или воткнуть пальцы в живот, чтобы прямо тут обделался! Так, Олег, вдох-выдох. Не нужно тебе кипятиться. Это все негативные эмоции, их нужно избегать или сменить на позитивные. Но блин, какой здесь можно позитив-то найти?!

Дойдя до дороги, мы остановились и стали ждать, когда пройдет поток машин. Тут всегда так: то густо, то пусто. Вот сейчас снова образовалась вереница из-за не спеша едущего впереди кавалькады дедка на своем «москвиче». И не все в ней хотели терпеливо тащиться с такой же скоростью. Один из таких нетерпеливых внезапно вывернул на мини-площадь перед университетом, чтобы по ней объехать затор. А кроме нас здесь никого не оказалось, даже «помощник» смылся сразу, как передал Свету водиле.

— Бип! Бип! Бип! — в панике от того, что только что нас заметил, загудел нетерпеливый водила.

Роман, только сейчас я вспомнил, как зовут водителя, пришедшего на смену Егору, подхватил Свету на руки и в два прыжка спиной вперед только чудом вывел их обоих из-под удара бампером легковой Рено-Логан.

Дождавшись, когда поток иссякнет, Роман опять же со Светой на руках перебежал дорогу и усадил девчонку на заднее сидение. Уже там она достала мобильник из своей сумочки и набрала номер Мирославы.

— Мама? Меня прокляли… Не знаю, баба какая-то! — немного истерично выкрикнула Света, задавливая слезы. — Я ногу подвернула, меня чуть не сбила машина, а ты допросы устраиваешь! Не понимаешь, что ли, что я умереть могу?!.. — все-таки не удержала слез девчонка. — Хорошо, я постараюсь… Домой едем… Да, он рядом, — посмотрела она на меня. — Ты знаешь, кто напал? Нет, не знает, — ответила Света после моего отрицательного покачивания головой.

Положив трубку, Света устало откинулась на сидение и долго и протяжно выдохнула. Мне стало ее очень жаль. Хотелось утешить, прижать к груди и гладить. Я не удержался и так и сделал. Света обняла меня в ответ и разрыдалась. Да уж, невесело встречает ее взрослая жизнь. Я постарался задавить разрастающуюся злость на незнакомую женщину, сменив чувства на любовь и заботу о Свете. Такие попытки были очень похожи на медитации, которые я практиковал последние дни. Неудивительно, что я невольно соскользнул в транс и стал еще острее ощущать все вокруг. Удивление Романа, смотрящего на Свету. Боль девчонки в ноге. Тяжесть в ее груди от нарушенных планов и возникшей опасности. И темный комок мерзости около сердца, что искал возможность залезть в суть Светы, раскидывая вокруг сотни тончайших «щупалец», по которым к девчонке стекалась вся разлитая в воздухе негативная энергия. Мои попытки выжечь эту заразу только выбили меня из транса, а вновь попасть в него не удалось — помешал сначала резкий рывок джипа в сторону, Роман уклонялся от столкновения с внезапно выскочившим на дорогу мальчишкой, а потом уже ушел былой настрой.

По мере приближения к особняку Дажьевых, разлитого в округе негатива становилось меньше, что сразу сказалось на нашем продвижении. Исчезли угрозы неожиданного лавирования машин, дети если и появлялись на дороге, то заблаговременно уходили с нее, да и опасность получить свалившийся со стены дома кирпич (как было на одном из поворотов) ушла. На пороге особняка кроме самого деда стояла Мирослава, тут же подскочившая к остановившемуся джипу.

— Сиди, не двигайся! — скомандовала она Свете и сразу после этого нарисовала в воздухе символ Даждьбога.

На девчонку пролился концентрированный поток положительной энергии, подсветив скрывающееся проклятие. После этого Мирослава начала создавать второй божественный символ — Черное солнце.

Одно из немногих исключений из правил — символ темного бога Коляды, который используют только светлые. После лекций Светы я знал, что его применяют как раз для снятия проклятий и порчи, главное — четко видеть объект воздействия. Под действием черного солнца наложенное проклятие стало быстро таять, через три минуты полностью исчезнув.

— Уф, — облегченно выдохнула Мирослава и обняла дочь.

— Мам, мне больно, — пискнул та.

— Ой, извини, забыла, что у тебя нога… — растерянно отстранилась женщина.

После этого Мирослава опять стала применять свои силы медиума, создав новый божественный символ. На этот раз это был Ладинец — символ богини Лады.

Исцеляющий тело знак, под действием которого стопа Светы приняла нормальное положение, и спал кровоподтек. Я впервые видел такое интенсивное применение способностей медиума и был сильно впечатлен. Одно дело слышать о них и даже знать, что такое возможно и совсем иное — наблюдать самому. До этого-то я видел только, как Света создавала символы, причем давалось ей это не так чтобы легко. Да и больше одного символа я не припомню, чтобы она создавала. Кстати-и-и…

— А почему Света сама так не сделала, а мы сюда ехали с риском для жизни? — спросил я.

— Потому что мы были на глазах у обычных людей — раз, и я не так сильна в энергетическом плане как мама — два, — немножко сварливо отозвалась Света. — Да и мама без энергии, притянутой «прямым крестом» предка, не смогла бы так много сделать.

— Это так, — кивнула Мирослава. — Спасибо, Роман, — впервые вспомнили о водителе Дажьевы. Тот пребывал в легком шоке от происходящего. Ему что, никто не говорил на кого он работает?

Как оказалось — да. Пришлось это быстро исправлять. Причем деду. Но тут можно быть спокойным, Пересвет умеет быть внушительным и убедительным. Еще и Жозе потом не преминет ткнуть на факт, что личный водитель внучки не в курсе о тайной «личности» подопечной.

Разбор ситуации продолжился в большой зале особняка. Не хватало лишь Доброславы с Ритой-защитницей и Жозе с Дашей. Доброслава отсутствовала по каким-то личным делам, а вот Жозе работал со своей сетью-наблюдателей и подъехать должен был только к вечеру. Впрочем, по телефону его известили о происшествии, дав новую задачу — узнать, кто это напал на Свету. Девчонка лица незнакомки не запомнила, слишком все неожиданно произошло.

— Ну и что это было за проклятие? — спросил дед, удобно устроившись в кресле напротив Мирославы. — Ты разглядела, когда снимала?

Та вместе со Светой оккупировали диван, перед которым стоял журнальный столик с принесенным подносом с чаем и вазочкой печенья.

— Перекрест Костромы, — ответила женщина.

— Тогда круг подозреваемых резко снижается, — хмыкнул дед.

— Не все его могут использовать? — тут же спросил я.

— Да. Во-первых, это чисто женский символ. До «падения» Костромы девушки с его помощью увеличивали свою привлекательность, усиливали взаимное чувство у парней и тому подобное. А вот после Кострома переиначила его смысл. И теперь он наносит вред любому, кто лишил женщину ее любви.

— Я убил Змеева и Военегова, — дошло до меня. — То есть, кто-то из них являлся любовью этой женщины?

— Да. Не обязательно в плотском понимании. Вполне может быть, что любимым сыном или племянником. Главное, что женщина испытывала к нему сильную привязанность. Это основное условие срабатывания символа Костромы.

Я вспомнил, как выглядит символ богини. Квадрат с переплетенными знаками «больше» и «меньше». Такой действительно начертить много времени не займет.

Из-за произошедшего Свете пришлось отказаться от самой мысли посетить вечером ночной клуб, где поздравляли первокурсников университета. Что ее естественно сильно огорчило. Но дурой она не была, и сбегать или делать еще какие глупости не стала. А вот я переживал за сестренку. А то ведь это я убил тех двоих и достать меня через Ритку — плевое дело. Вот уж у кого вообще никакой защиты нет! Успокаивало только заверение деда, что действовать через родных духа-защитника не принято. Просто потому, что те обычно даже не в курсе о «жизни» ушедшего родственника и подобный шаг может привести к нарушению тайны существования медиумов.

— Поели? — когда тарелки опустели, задал риторический вопрос дед. — Тогда можем перейти к делам.

Был ужин и за столом собрались все члены рода. После слов деда показательно пускающая слюни на пирожное Доброславы Даша тут же сделала вид пай-девочки. Рита-защитница буркнула что-то вроде «наконец-то», а Жозе с огорчением проводил взглядом пустую тарелку, которую уносила на кухню повар рода.

— Жозе? — вопросительно пыхнул трубкой дед.

— Да-да, сейчас, — вздохнул тот недовольно. — Начну с главного — определено, кто проклял Свету. Это Розария Змеева, мать Петра Змеева. Ее опознали по камерам университета. К сожалению, на то место, где произошло нападение, ни одна камера не направлена. И обвинить Змеевых в нарушении тайны нельзя. Тут Розария подготовилась очень хорошо. Наверняка не без помощи брата своего мужа, Увара. Поэтому претензий со стороны богов или других родов к ним не будет. Это чисто наша внутренняя разборка. Использование символа Костромы только подчеркивает это.

— Как они смогли это провернуть, находясь под твоим плотным наблюдением?

— Наблюдение давно уже не такое плотное, — плавно качнул головой идальго. — Сначала я вынужден был ослабить его, чтобы найти похитителей детей, а затем оставил вообще по одному наблюдателю за членами лишь главной семьи Змеевых, перенаправив все силы на выявление контактов губернатора.

— Но ведь Розария входит в число членов главной семьи Змеевых? Разве не так? — продолжил напор дед.

— Так, — спокойно кивнул Жозе. — И я уже сумел выяснить, как ей удалось обмануть наблюдателя.

Мужчина замолчал, прямо выпрашивая, чтобы ему задали вопрос «как?» Дед поддаваться на эту театральщину не спешил. Зато вместо него среагировала Даша.

— Ну и как у тебя это получилось? Ну не томи, я же сейчас лопну от нетерпения! — и девочка засунула палец в рот, начав себя показательно «надувать».

Жозе на этот цирк лишь улыбнулся, но все-таки продолжил.

— Чтобы не распространять тайну о нашем существовании, многих людей я вынужден использовать «втемную». Поэтому и о возможностях медиумов они не знают. Когда я отправил тех, кто в курсе о наших способностях и могут их выявить, оказалось, что Розария накинула на свою помощницу иллюзию самой себя. Будь у них артефакт с вложенным символом Сварога, такой трюк Змеевым бы не удался. Увы, но тогда пришлось бы раскрыть этим наблюдателям нашу тайну… — развел руками Жозе.

— Хорошо, — задумчиво втянул дым дед. — Нападающего выявили. Что с ней делать будем?

— Только с ней? — спросил я.

— Пока — только с ней. Змеевы вполне могут отбрехаться, что это была частная инициатива, а начинать войну с ними я не хочу. Светлые рода вообще редко начинают войны, — последнее уточнение было уже чисто для меня.

— И убить ее вы тоже не можете по той же причине, — угрюмо бросил я.

Что за самоограничение идиотское? Нас еб. т, а мы лишь на конкретные удары постфактум отвечаем?

— Да. Зло порождает лишь зло. Так мы лишь усилим их, а победы никогда не добьемся.

— И что делать? Сидеть сложа руки?

— Деда обязательно придумает! — убежденно заявила Даша. — Или Жозе. Или Доба. А Лин — молчун, его спрашивать бессмысленно!

— Меня ты в расчет не берешь? — «ласково» выглядывая из-за плеча Доброславы «мило» улыбнулась Рита-защитница.

— Неее, — замотала головой Даша, ничуть не испугавшись. — У тебя кулаки есть, а мозгов маловато.

— Чего?!

— Так Жозе говорит, — тут же спряталась за своего медиума малышка.

Жозе окинули убийственным взглядом, обещающим скорую кару, но промолчали.

— Итак? Есть варианты? — вернул обсуждение в конструктивное русло дед.

— Наложить благословение, — тут же вставила Рита. — Око за око!

— Это поможет? — посмотрел я на старших Дажьевых. — Вроде ведь благословение должно помогать?

— Снимут быстро, как мы сняли, — покачала головой Мирослава.

— Я же говорила, у тебя мозгов мало, — показала Даша Рите язык.

— Поймаю и отшлепаю! — пообещала пацанка.

— Лишить Розарию сил медиума, — прервала перепалку двух духов Мирослава.

— А не слишком жестоко? — удивленно посмотрел на свою супругу Жозе.

— В самый раз! — отрезала та.

— А это возможно? — опять я чего-то не знаю! — То есть, я знаю, что можно лишить начинающего медиума, убив духа-предметника. Но у той женщины рядом никакого духа не было.

— Сложно, но возможно, — дед перекинул трубку из одного угла рта в другой. — Темные, если хотят этого добиться, просто проводят лоботомию. Все. «Овощ» сильных, а главное — осознанных, чувств не испытывает и применить свои навыки больше не может. Единственный вариант этого избежать — заранее покинуть тело, если медиум достиг хотя бы ранга «ходок». Мы идем другим путем. Он более сложный, но при этом человек после него не теряет себя и живет дальше почти привычной жизнью.

— И что это за способ?

— «Умиротворение». Медиум черпает свои силы в эмоциях и сильных устремлениях. Чем сильнее эмоции или намерения — тем сильнее медиум. Одно подпитывает другое и наоборот. Потому-то «овощ» и не способен быть медиумом. Но также это верно и для тех, кто «достиг нирваны» или гармонии с миром. Им просто «хорошо». Они если и испытывают боль или гнев, то фоном. Положительные эмоции тоже для них проходят как бы рядом. И сконцентрировать их для создания символа становится на порядок сложнее.

— Что-то я сомневаюсь, что эту Розарию можно просто взять и «умиротворить», — буркнула впервые за разговор Света.

— Поэтому некий элемент насилия мы и вынуждены будем использовать, — вздохнул дед.

— Какой?

— Для начала, нам придется ее пленить!

Глава 5. Новый гость рода

Я давно заметил, что слова деда не только не расходятся с его делами, но и очень быстро воплощаются в жизнь. Сказано «нужно пленить» и вот Жозе уже собирает максимум информации по распорядку дня Розарии, Доброслава с Мирославой тренируются действовать слаженно на подавление противника под руководством самого Пересвета, а мы со Светой сидим безвылазно в особняке, чтобы не мешать остальным. А то увидит Змеева, что ее усилия не принесли плодов, снова планы строить начнет, как нас зацепить, ломать будет свой привычной распорядок дня. Одни проблемы короче для людей Жозе создавать. А так, наше сидение под замком в месте, где максимум положительной энергии, глядишь и немного успокоит бдительность этой злобной стервы.

— Все готово, — через пять дней сказал утром Жозе.

— Когда? — дед был краток.

— Лучше всего сегодня. В четыре часа она будет возвращаться из офиса. У них юридическая фирма, и смена места жительства хоть и повлияла на их деятельность, но лишь удобством контакта с клиентами. Розария Змеева обычно до четырех работает в офисе, потом едет в ресторан и после небольшого легкого ужина отправляется в купленный Змеевыми дом на окраине города.

Надо сказать, что далеко Змеевы естественно не перебрались, отъехав от нас километров на сто в соседний городок. Он конечно размерами был поменьше, не столица области, как наш Краснодар, но и не деревушка какая-нибудь.

— Дальше.

— Думаю, использовать Олега как наживку, — я встрепенулся. Ну-ка, это как меня там использовать захотели? Дед тоже нахмурился, но терпеливо ждал продолжения. — В ресторане Олег выйдет из туалета, заметит Розарию, и быстро скроется обратно. Но сделать он это должен так, чтобы она обязательно его заметила. Проигнорировать его появление она не сможет, особенно если парень хорошо разыграет удивление от встречи. У нее тогда инстинкт хищника, как у большинства темных, сработает, и она захочет закончить начатое. Ринется в туалет, наверняка рассчитывая увидеть там Свету, а там уже мы ее ждать будем.

— А я где буду? — спросила Света.

— Здесь. Твое присутствие не обязательно и даже нежелательно.

— А если она не «поведется»? — справедливо заметила девушка.

— Устроим засаду в другом месте, — пожал плечами Жозе.

— И она не насторожится после такой «случайной» встречи? — уточнение уже от меня.

— Ты плохо знаешь темных, — фыркнула Рита-защитница. — Что она видит сейчас? Что после нападения Света спряталась и носа никуда не показывает, даже в университет не ходит. А тут вдруг обнаруживается ее дух, который точно не ожидал встречи с ней, да еще сбегает, поджав хвост. Первое, что делают девяносто процентов темных в такой ситуации — как любой хищник пытаются догнать убегающую добычу. И уж про то, что это засада на нее саму она подумает в последнюю очередь.

— Верно, — кивнул Жозе, а Рита тут же с превосходством посмотрела на Дашу. Неужто до сих пор спорят на тему, кто умнее? — Добавлю от себя, что Розария никогда не была объектом охоты. Это еще больше снижает даже теоретическую возможность не только обнаружения засады, но и что Змеева вообще о ней догадается.

— Принимается, — подвел черту под разговором дед.

До места проведения операции мы добрались часа за два. До четырех часов оставалось еще много времени, поэтому сразу в ресторан мы не пошли, расположившись в кафе в паре кварталов дальше по дороге. Наблюдатель за Розарией должен сообщить, когда она покинет офис, тогда-то мы и выдвинемся «на точку». Оставшееся время лично я потратил на актерское мастерство — учился показывать искреннее удивление, а Рита-защитница с Лином были главными критиками. Мирослава с Доброславой выступили «манекенами». Именно при виде них я должен был показать нужную эмоцию, до того — вести себя как обычно. И если ехидство и подначки со стороны Риты были ожидаемы, то вот то же самое от Лина стало для меня неприятным сюрпризом.

— Тебя эпилептический удар хватил? Так ты давно тела не имеешь, так чего дергаешься? — с кривой ухмылкой прокомментировала мою последнюю попытку Рита.

— Должен признать, что в этот раз действительно вышло не очень, — невозмутимо кивнул азиат. — Или ты решил ее запугать, а не показать свой испуг? Но даже так ты своей цели не достигнешь. Клоунов не боятся.

— Я бы поспорил с последним утверждением, — мрачно заходя обратно в туалет кафешки, процедил я.

Вдох-выдох. Успокоиться. Мне необходимо изобразить удивление и легкий испуг! Иначе Свету я защитить не смогу. Кое-как приведя чувства в порядок, я постарался нацепить на лицо безмятежное выражение и снова пошел на выход в зал кафе.

— Э-э-э?! — удивился я, когда не увидел ни Риту, ни Лина, ни их медиумов.

Они меня бросили? Решили, что справятся без меня? А если нет, и с ними что-то произошло? Нашу подготовку раскрыли и сейчас… что? Что могут сделать тогда Змеевы? Накатил приступ страха за Свету и… где мой айфон?! До этого он был у Доброславы, но если их нет, а я не проваливаюсь…

— Вот! — раздались хлопки в ладоши, а все участники нашей засады появились из воздуха на прежнем месте, словно никуда и не пропадали. — Теперь — верю! — удовлетворенно кивнула Рита. — Ну и как вам моя идея? — повернулась она к Мирославе.

— Идея хорошая, — кивнула женщина. — Теперь главное, чтобы Олег сумел все это повторить.

Слушая их диалог, до меня стало доходить, что устав от моих потуг, мне решили создать максимально близкие к «боевым» условия. Я даже догадываюсь, какой символ применила Мирослава. Но все-таки главное у них удалось — я почувствовал необходимое состояние и следующие полчаса старался его закрепить. Вроде как даже более удачно, чем раньше. Подколки от Риты не прекратились, но стали менее едкими, а Лин прекратил меня троллить вообще.

Стукнуло четыре часа, и к обычному ожиданию добавилось напряжение. Пройдет ли все по плану или нет? Что может помешать? Будет ли с Розарией ее дух, или она снова будет одна, как и при нападении? Меня все больше колотило и нарастал страх, что все сорвется. Звонок от наблюдателя я воспринял с огромным облегчением. Змеева покинула офис и движется прежним маршрутом.

Не теряя времени, мы покинули кафе и двинулись вдоль улицы к нужному ресторану. Розарии от офиса ехать минут пять. Нам примерно такое же время идти пешком. На всякий случай на обеих Дажьевых накинуты иллюзии. Вдруг рядом есть кто-то из охраны Змеевой? Негласной, которая не должна показываться даже на глаза охраняемой, но при этом докладывать о всех ее действиях главе семьи. Если такой наблюдатель есть, он должен быть в курсе о трениях между своим начальством и Дажьевыми. И уж запомнить в лицо всех представителей враждебного рода — первое дело.

В ресторан мы попали первыми, опередив Розарию буквально на минуту. Заняв столик, Мирослава с Доброславой тут же упорхнули в туалет. Рита с Лином ушли туда еще раньше. Меня подмывало задержаться, чтобы увидеть Змееву до того, как подойдет время «работы», но благоразумие взяло верх.

Туалет в ресторане был большой, отделанный мраморной плиткой с чистыми умывальниками, украшенными маленькими ангелами вместо вентилей подачи воды. Отдельно шло три кабинки для женщин и напротив столько же для мужчин. Обе Дажьевых закрылись в кабинках. Парочку посетителей отпугнули Рита с Лином, сформировав из своей энергии глифы с вложенной эмоцией страха. Рита не парилась и нарисовала обычный квадрат. Так как глиф был только из ее энергии, она могла его хоть фигой изобразить, главное — заложенный ментальный посыл. Лин сделал обычный крест. Несмотря на разное начертание, сработали глифы одинаково — прикоснувшись к головам посетителей туалета, они растворились, а те начали в испуге озираться и максимально быстро покинули туалет.

— Твой выход, — посмотрев на сообщение от наблюдателя, скомандовала Мирослава.

Я вдохнул. Выдохнул. Прикрыл глаза, стараясь успокоиться и представить, что я просто как обычно сопровождаю Свету. Сейчас она «попудрит» носик и выйдет, а я пока осмотрю зал ресторана на предмет разных опасностей. Мы ведь с ней после нападения скрываемся, из-за чего даже город покинули. Ну а то, что оказались в том же городе, что и Змеевы — так самое темное место под свечой. Все. Я спокоен. Пошел!

Выхожу из зала, быстрым взглядом «ощупывая» каждый столик. Мои глаза замирают на стройной фигурке брюнетки с властным худым лицом. Нос с горбинкой, отчего похож на клюв хищной птицы. Тени на веках не только придают им выразительности, но и добавляют опасности своей хозяйке. Сейчас она молча ждет свой заказ, с ленцой уверенного в себе человека оглядывая зал. Наши взгляды встречают. Как она здесь оказалась? Это же она напала тогда на Свету! Сомнений нет, это именно она! Черт, а ведь сейчас сюда выйдет Света и тогда может все повториться! Нужно ее предупредить! Скорее! Разворачиваюсь на пятках и стремительно убегаю назад, в туалет.

Очутившись там, протяжно выдыхаю, пытаясь «стянуть» с себя образ испуганного за свою подопечную духа-защитника. Помогает еще и то, что вижу Чу Лина с Ритой. Но недолго. Как и договаривались, увидев меня, они прячутся в ближайших кабинках. Я бегу к умывальникам. Там мой айфон. На ходу черчу круг и тут же просовываю в него руку, беря в руки телефон. Рывок в обратную сторону с притягиванием внешней энергии! И вот я уже чувствую, как по телу разливается поток энергии, а к коже прилегают белые полоски моей брони. Разворачиваюсь ко входу, выдвигая из правой руки лезвия. Все. Я готов отразить любую атаку. Вовремя! Дверь открывается и внутрь заходит она — настоящая хищница, увидевшая жертву и только что загнавшая ее в угол.

— А где твоя хозяйка? — чуть ли не облизывается Розария. — Думаете, сумели сбросить проклятие и теперь свободны? — она осматривается по сторонам, пытаясь угадать, в какой кабинке спряталась Света.

На меня — ноль внимания. Ну, это она зря! Формирую глиф умножения на ноль и кидаю в нее. Да, обычно я использую его только для защиты. Но кто сказал, что его можно применять только так? Вот и я подумал, что можно попытаться обнулить ее защиту, какой бы та не была. Не зря же она такая уверенная ходит?

Я оказался прав. Пространство вокруг тела Розарии подернулось темной дымкой, проявляя защитный барьер. Женщина нахмурилась и оторвала взгляд от кабинок. Не ожидала?

— И что ты еще мне покажешь? Это ведь ты убил моего мальчика?

Эх, показал бы я тебе, да только план другой! Сзади Розарии сквозь стенки кабинок вышли Рита с Лином и одновременно активировали символ бога Авсеня — Таусень.

Внешне квадратный символ походил на стремящиеся к центру четыре коротких стрелки, сходящиеся в единый крест, но при этом не касающиеся друг друга. Темная дымка тут же начала стремительно таять, а Розария оскалившись резко обернулась, готовая атаковать напавшего. По ее руке от локтя к кончикам пальцев вздувая вены потек огромный поток негатива. Рука женщины потемнела, зрачки полностью почернели. Даже обнаружив, что сзади не Света, а другой враг, она не растерялась. Ее рука, напитанная мерзкой энергией, замелькала перед лицом женщины, чертя очень знакомый мне символ — Светоч. Знак, развоплощающий любого духа. Даже удивительно, почему она на мне его сразу не использовала. Рита, закусив губу, тут же применила активацию, нарастив вокруг своего тела духовную броню. За то время, что я ее не видел, в ней добавилось «металлических» элементов, щит стал больше по площади, и появился шлем, прикрывающий голову. Лин же просто провел перед собой плавно руками, создав символ Инь-Ян, и встал в боевую стойку бойца ушу. Пока Розария от меня отвлеклась, я решил воспользоваться этим преимуществом. Между нами было всего три шага, которые я преодолел за один прыжок. Оказавшись рядом с ней, я замахнулся рукой для банального удара по голове, чтобы вырубить ее, когда вдруг получил от женщины удар локтем в грудь. Так она еще и негатив через руку пропустила! Я тут же отлетел назад, рефлекторно сжавшись калачиком. Грудь жгло. Такой концентрированной мерзкой энергии я никогда не встречал, и она пыталась разъесть мою броню, добравшись до моей сути. И самое хреновое — у этой энергии это получалось!

Сосредоточившись на себе, я уже не видел, как Доброслава с Мирославой покинули свои укрытия. Как они приложили Розарию сначала «сваором» Рода, что для темной по эффекту было сравнимо с ударом кувалдой. А когда та «поплыла» уже Рита ударила Розарию своим щитом, метя в скулу. В итоге, когда полученную от удара концентрированную мерзость я смог нейтрализовать, женщина уже лежала рядом с рассеченной и опухшей скулой и вспухшей шишкой на голове.

— Удивительно, как с такой силой, она нас со Светой прямо там, у университета, в асфальт не закатала, — покачал я головой.

— Свидетелей много вокруг было, — пожала плечами Мирослава. — А она неплохо скакнула в силе. Видимо на нее так смерть сына повлияла. Темные часто после потери близких скачком вырастают в своих возможностях.

— А где ее дух-защитник?

— Не знаю, — опять ответила мне Мирослава. Доброслава в этот момент связывала женщине руки и ноги и параллельно звонила людям отца, чтобы зашли и помогли в транспортировке пленницы. — Она уже ходок. Почти проявлением стала. Могла его просто отпустить. Но скорее всего, его к себе в свиту Змей забрал и по своему усмотрению использует. Но нам же лучше. С духом у нее были бы шансы от нас сбежать.

— Или даже победить, — пробормотал я.

— Нет. Победить бы ей не удалось. Не настолько она еще опытна, хоть уже и посильнее меня будет. Уходим.

Из ресторана мы вышли под наложенной иллюзией. Не знаю, действуют ли символы на видеокамеры, но прохожие никак не реагировали на несущего на плече женщину мужика. Как и на то, что ее потом бесхитростно закинули в багажник.

Когда мы прибыли в особняк, дед лично забрал все еще пребывающую (как я позже узнал благодаря вколотому снотворному) Розарию и унес вглубь дома, в ту часть, где я еще не был. Причем попробовав пойти следом, я наткнулся на невидимый даже в энергетическом плане барьер, что не пропустил меня. Вот это стало для меня новостью, и я поспешил узнать, как такое возможно.

— Это проявление воли нашего предка, — пожала плечами Света.

Остальные уже разбрелись по своим комнатам, и кроме как к ней идти за ответами мне оказалось не к кому.

— Воля Даждьбога? Но что именно он хотел? Чтобы никто, кроме его потомков не мог пройти в ту часть дома? Но тогда как туда пронесли темную?

— Его воля в том, что проход в ту часть дома контролирует текущий глава рода. Там находится личная комната главы, его кабинет, еще какие-то комнаты. Даже мне туда хода нет без разрешения дедушки. Да и бывала я там только в его кабинете несколько раз. Ничего необычного не заметила.

Я с тоской посмотрел налево от входных дверей, где, как оказалось, находится запретная часть особняка. Направо-то я уже привык ходить, там столовая и кухня. Ну да ладно. Может, еще и побываю там. А то любопытно ведь, как живет глава рода медиумов.

До утра дед так и не появился. Ночь я провел как обычно — в тренировках с Лином и медитациях. И только утром, когда завтрак уже закончился, дед вышел к нам. Не один. Вместе с ним шла Розария Змеева. На женщине уже не было макияжа, из-за чего ее лицо стало менее угрожающим. Да и агрессивные черты с него ушли. На нас она смотрела… спокойно. Примерно как смотрят на кошку или собаку на улице. Ну есть. Ну идет куда-то, или ест, или моется. На тебя не нападает? Так и пусть дальше своими делами занимается.

Усадив женщину рядом со мной, дед распорядился, чтобы ей принесли тарелку с завтраком и сел на свое привычное место. Я с опаской посмотрел на Розарию. Было жутковато. Еще вчера она пыталась меня убить и могла добиться успеха в этом, а сейчас я для нее безразличен.

— Спасибо, — почти равнодушно, поблагодарила Змеева повара и принялась за еду.

Остальные молчали, внимательно наблюдая за женщиной, но не предпринимая никаких агрессивных действий. Хотя у Риты, как я видел, еле-еле дрожали пальцы рук, словно стремясь начать чертить круг активации. Остальные намного лучше контролировали себя.

Когда женщина доела, она снова механически поблагодарила и встала из-за стола. Дед тут же подскочил и проводил ее на выход. Только после этого в столовой возобновился разговор.

— Жуть, — поежилась Даша. — Вот вроде и говорит нормально, и слабоумия не выказывает, а словно не живая!

— Эмоций нет — считай труп, — мрачно констатировала Рита.

— И она теперь навсегда такая? — спросил я.

— Если ее никто из равновесия не выведет, — кивнула Мирослава. — Сейчас это сделать просто. Поэтому, чтобы закрепить эффект, она поживет у нас какое-то время.

— Чего? — в один голос спросили Рита с Дашей.

— Поживет у нас, — спокойно повторила Мирослава. — Пока эффект от проведенного папой сеанса гипноза не закрепится окончательно. Кто-то против?

Все тут же уткнулись в стол. Естественно никто не против! Но блин, как теперь спокойно находится в особняке, зная, что рядом с тобой живет враг? И ведь придется. Ох уж эти светлые заморочки!

Глава 6. Ва-банк

Казалось бы, угроза со стороны Змеевой устранена и Свете можно возвращаться в университет, но дед постановил ей оставаться дома до того, как Розария вернется к своей семье.

— Когда обнаружат ее пропажу, если уже не заметили, — неторопливо объяснял надувшейся внучке дед, — то виновника долго искать не будут. К нам первым делом явятся. А уж пропажа Розарии и твое демонстративное появление на следующий день… — он выразительно замолчал, затянувшись своей трубкой.

— Боишься, что на меня нападут, — констатировала Света.

— Уверен в этом.

Тяжело вздохнув, девчонка вернулась к себе в комнату. Я в этот момент активно переписывался с Риткой. Сестра рассказывала о своей учебе и вскользь упоминала о некоем Андрее. Как я понял, это тот парень, что увивался за ней в первый день учебы. Делились со мной о нем вскользь, отлично помня мою предвзятость по отношению к парням Риты. Она вообще обычно рассказывала о своих вторых половинках только тогда, когда хотела порвать с ними. Формула: надоел парень, не отстает — рассказала Олегу, парень пропал, работала у Риты безотказно. Но не в этом случае. Сейчас со мной именно делились впечатлениями, как с подружкой. Сначала робко, но постепенно видя, что я не агрюсь как обычно, все сильнее раскрывая свою душу. Это грело. А еще — заставляло посыпать голову пеплом из-за понимания, что для Риты я раньше был хоть и любимым братиком, но тем еще дуболомом. И до моей смерти она бы со мной никогда не стала делиться своими девичьими секретами. Даже и не знаю, хорошо это или плохо.

«Он сказал, что со мной прикольно, — читал я смску. — Предлагает полетать на пароплане. Вдвоем. Как думаешь, стоит?»

Я задумчиво склонил голову. Планы этого «Андрея» мне были кристально ясны. Вскружить Ритке голову, после чего залезть к ней в трусики. Каюсь, грешен, у самого в первую очередь такие планы были к любой понравившейся мне девчонке. И различие между ними было только в том, какие усилия для этого мне придется приложить. У всех планка доступности разная. Одной достаточно романтического вечера, который сразу окончится в ее постели. Если у такой девушки подобное случается с большинством парней, то статус «шлюха» ей обеспечен. Даже если никаких денег она от кавалера не берет. А уж молва про таких разлетается меж парней со скоростью пожара. Девушки и сами об этом знают, но некоторые не успевают осознать, насколько это для них опасно. Им нравится секс, нравится менять парней, но они не думают о том, что когда им понравится «тот самый, единственный» он с ней не останется. Нет, переспит-то он переспит, а вот большее — нифига. И будет потом эта девчонка горько сожалеть и, естественно, обвинять в сложившейся ситуации окружающих, а про парней кричать, что они все «кобели и козлы».

Другой, самый распространенный тип девчонок, это те, кому хватает двух-трех месяцев на свиданки до первого секса. Как правило, на нем же все и заканчивается. Но тут зависит от качества секса. Если понравилось обоим, то отношения могут и продержаться еще примерно столько же времени. И когда девушка созревает до мысли «остепениться», то ей намного легче найти себе парня, который согласился бы на это. Эти девушки переходят в третий тип, за которыми нужно ухаживать минимум по полгода, причем качественно — не только цветы, рестораны, кино, но и дорогие подарки (стоимость «дороговизны» определяется уровнем запросов леди), возможно совместные поездки и необычные свидания.

Есть еще много других типов, но это — самые распространенные. И раньше я всеми силами старался не допустить, чтобы сестренка оказалась в первой категории, со скрипом смотря на вторую. А сейчас, похоже, она решила перейти в третью. Или это этот «Андрей» думает создать ей такую иллюзию? А что? Вполне возможно. Показать все атрибуты третьего этапа — с дорогими подарками, необычными свиданиями, но закончить отношения после первого же секса. Который часто случается в первый месяц отношений. Вот этого-то я и опасался. Не хочу такого для Ритки, потому и задумался над ее вопросом очень сильно.

«Если тебе нравится пароплан, или хочешь просто попробовать — лети, — решился я. — Только помни, что я тебе говорил: после первого же секса он значительно утратит к тебе интерес. И ты будешь для него тем ценнее, чем больше ему придется потратить сил на твое „завоевание“!»

«Братик, ты мне такое уже в пятый раз пишешь:-) Не переживай, я все помню:-) спасибо:-*»

— Эх, — вздохнул я. — Все-то ты помнишь. Но когда он тебя бросит, вспомнишь ли ты об этом?

Мимо меня тенью прошла Розария. Дошла до кресла рядом с дедом, куда и уселась, уставившись в сторону выхода на террасу, через открытую дверь наблюдая за колышущимися яблонями. Да уж. Даже не знаю, что было бы гуманнее — просто убить ее или превратить вот в такой вот «не овощ». Она все понимает, может спокойно ответить, но сама при этом разговор никогда не начинает. И вообще предпочитает

созерцать

. По другому и не скажешь. Я не выдержал такого соседства и пошел в комнату к Свете. Пусть лучше она мне еще какую-нибудь лекцию по истории почитает. Через призму взаимоотношений между медиумами она начинает играть новыми красками.

Увар Змеев заявился в особняк на следующий день после этого разговора, предварительно позвонив и договорившись о встрече.

— Добрый день. С чем пожаловал? — начал дед, проводив гостя в зал.

На этот раз выгонять меня он не стал. Как и Лина, что сидел здесь же и тестировал меня на умение смотреть сквозь иллюзии. Пока что он натаскивал чисто на рефлекторное применение глифа с намерением видеть невидимое. Сто процентной гарантии увидеть сквозь иллюзию это не дает, но позволяет с высокой степенью вероятности заметить само использование маскировки.

— Вы похитили члена моей семьи, — как и в прошлый раз начал сразу с дела Увар.

— Это был ответ на ее действия, — тут дед из расслабленного состояния резко перешел к готовности вцепиться в горло гостю, что выразилось в чуть поданном вперед корпусе и сжатых на подлокотнике пальцах. — Или это была не ее личная инициатива, а первые боевые действия в необъявленной войне?

— Никто вам войну не объявлял. Пока, — оскалился Увар. — Но это только из-за моего доброго расположения.

— Не забывайся, малыш, — усмехнулся жестко дед. — Не в твоем расположении дело, а в твоей слабости. Говори, чего хотел.

— Я требую отдать Розарию. Живой или мертвой. Если она мертва, мне нужно подтверждение ее развоплощения, но тогда… — тут Увар катнул желваки на скулах. — Тогда война точно начнется. Как и в том случае, если я не выйду через час отсюда.

— Розария Змеева жива. Но за свои действия она приговорена мной к лишению сил медиума, — Увар побледнел. — Я уже провел обряд. Ближайшую неделю она будет жить здесь, пока эффект не закрепится, после чего мы вернем ее вам. Учитывая ее нападение и стремление убить мою внучку, считаю, что на этом на личной вендетте можно будет поставить точку. Любое следующее нападение на членов моего рода или наших людей я сочту объявлением войны. И действовать буду соответствующе.

— Лишили сил, значит? — все еще бледный то ли от злости, то ли от распирающей его ненависти, а может и то и другое, прошептал Увар. — Я тебя услышал, Пересвет. Зря ты сомневаешься в моем добром расположении. Я старался играть «по правилам» и свою семью удерживал от их нарушения, но сейчас… Войны не будет, — вернул себе самообладание Увар. — Но ты пожалеешь о содеянном.

Не прощаясь, темный двинулся на выход. Я вопросительно посмотрел на деда: может остановить его? Тот лишь отрицательно покачал головой. Зря. Паровозы надо давить, пока они еще чайники. Последующие события только укрепили меня в этих мыслях.

— Экстренный выпуск! — раздалось с экрана телевизора день спустя после прихода Змеева.

Женская часть Дажьевых сидела в общем зале и смотрела мелодраму по одному из местных каналов. Мне было скучно, и я играл на айфоне в скаченные бесплатно гонки. Раньше как-то мне было не до игр на телефоне, а сейчас гляди-ка понравилось. И чем только от безделья не займешься. Вот в этот момент вместо рекламы и началась трансляция. Мирослава тут же нахмурилась, а вот Света лишь раздраженно дернула плечиком.

— Только что стало известно, что неизвестные сектанты провели в детском саду номер… города… жуткое жертвоприношение! Преступников удалось схватить, но те успели убить семьдесят восемь детей и семь воспитателей. Как стало известно нашей редакции, эта же секта проводила свой жуткий ритуал раньше, но уже на территории Краснодара. Три раза преступникам удавалось воплотить свой ужасный замысел и уйти безнаказанными. Первоначально они украли детей по одиночке в течение длительного времени и затем убили их в подвале дома номер… по улице… После этого устроили поджог и скрыли следы своего преступления. Следующий раз был замаскирован под теракт в торговом центре «Магнолия». Последний случай их деятельности зафиксирован в филиале Московского технического института, в его спортивном зале. Во всех случаях, кроме теракта в торговом центре, сектанты рисовали один и тот же символ своего бога, — на экране тут же появилось фото кровавого рисунка на полу спортзала детского сада. Очень знакомого рисунка. — Как утверждают сами сектанты, они пытались призвать силу своего бога Змея для продления собственной жизни и получения нечеловеческих сил. По их словам, символ позволяет выпить жизнь и душу их жертвы и передать половину богу-Змею, а вторую — создателю символа. Полиция в замешательстве. Вот фото арестованных, — на экране показали лица молодых людей и девушек чуть старше двадцати лет. — А вот их же фото, но месяцем ранее, — на фоте были видны похожие лица, постаревшие лет на тридцать-сорок. — По анализу крови и отпечатков пальцев, а также биометрии глаза, установлены личности сектантов. Ими являются уроженцы краснодарского края Лидия Кошкина, Алексей Сорокин, Вячеслав Мыгарь… — всего назвали десять имен, под каждым из которых была дата их рождения — и самому молодому сектанту оказалось пятьдесят шесть лет! — Кроме этого при задержании преступники оказали ожесточенное сопротивление… — дальше шли кадры, как ворвавшиеся в садик полицейские приказывают положить руки за голову и лечь на землю, а в ответ ближайший к ним сектант просто отбрасывает одного из полицейских на десяток метров, а у второго отбирает автомат и рвет его голыми руками пополам.

Сюжет продолжался, в подробностях рассказывая о задержании, невероятных способностях сектантов и еще пару раз описав использованный ими символ, а также один раз мельком упомянув всю последовательность проведенного ритуала, фактически выдав всяким отмороженным психам четкую инструкцию по его применению!

— Это что такое? — просипел я, не веря тому, что увидел. — Разве это не является прямым нарушением тайны медиумов?

— Нет, — прошептала бледная Мирослава.

Да и ее дочки выглядели не лучше.

— Но ведь власти не смогут это проигнорировать! — не согласился я. — Да и наверняка найдутся те из элиты, что захотят проверить ритуал! А после этого раскрытие, кто именно стоит за «сектантами» — лишь вопрос времени! Разве другие боги, что установили запрет на распространение информации о медиумах, этого не понимают?

— Я не знаю, — повернув голову ко мне, прошептала Мирослава.

— Меня вообще удивляет, почему они раньше так не делали, — покачал я головой.

— Ты же сам только что сказал, что так они раскроют нашу тайну, — заметила Доброслава.

— Да я не о том, — отмахнулся я. — Почему Змеевы сразу не провели ритуал в другом городе? За пределами территории, подконтрольной нам?

— Из-за негласных правил, — беря себя в руки, ответила мне Мирослава. — Одно из них — не распространять информацию о себе самим. Это должны делать другие, не связанные с потусторонним миром люди. Более того, давать им информацию для распространения тоже было нельзя. Поэтому, чтобы о Змее узнало как можно больше людей, и нужна была акция в крупном городе. Но сейчас, когда они фактически стали напрямую выдавать всю информацию СМИ, да еще так… концентрированно, — развела беспомощно руками женщина. — Я не знаю, что думать. Например, Кобрус Змеев за ту статью в третьесортном журнале, из-за которой ты умер, был наказан самим Уваром. Иначе его бы ждало судилище.

— Что мешает сейчас устроить это? Наказать всех Змеевых?

— Сам Змей и угроза объявления войны между двумя родами. Фактически, Змеевы пошли ва-банк. Если Змей сумел преодолеть незримую грань и стал богом, устроить судилище над своей семьей чужому богу он уже не позволит. Да и вообще… молодые боги стремятся сразу же нарастить свою паству, чтобы их не прихлопнули более сильные «собратья». Чем он сейчас и занимается. Если он сумеет убедить остальных, того же Даждьбога, что сумеет сохранить тайну, то его не тронут. Три дня на это у него есть. Но если будет объявлена война между родами, на фоне всего остального риск раскрытия тайны увеличится.

— Вот как? — неприятно удивился я. — То есть, на три дня у нас связаны руки?

— Да.

— Но все равно не понимаю, что ему мешало поступить так раньше?

— Молодым богам дается три дня на набор паствы. И то, только в случае, если это не грозит разоблачению остальных. Потом другие боги имеют право бросить вызов молодому и убить. Если тот не примкнет к кому-то из более сильных собратьев своей стихии. Как обычно и случается. Тут сразу несколько рисков для Змея, — Мирослава уже полностью взяла себя в руки и, хоть женщине не нравилось, что происходит, но и первоначальный шок уже прошел. — Первый — он может не стать богом. И тогда из-за угрозы разоблачения кара будет молниеносной и жестокой. Его потомков просто уничтожат, а самого Змея развоплотят. Второй риск — Змей не сумеет собственными силами сохранит тайну. Тогда другие темные боги не будут иметь права встать на его защиту, когда светлые придут за его «головой». Для бога кроме увеличения паствы лучший способ стать сильнее — убить бога противоположной стихии. А молодой бог в этом случае лакомая добыча. Невзирая на его «цвет». Третьим риском является то, что Змей может не успеть набрать достаточно паствы, чтобы начать получать стабильный приток сил. Тут очень важно, какой символ он создает и для чего. Какие пожертвования нужны. Чем бог моложе, тем жертв нужно больше. Даже если как наш предок заложить в качестве пожертвования сельхозпродукты. В первые годы его становления приходилось жертвовать их тоннами ради получения краткосрочного усиления светом. И так во всем. Возможно, лет через тысячу, этот символ сможет набрать достаточно силы, чтобы хватало пары капель крови жертв ради омоложения на десяток лет. И при этом даже жертва останется жива, хоть наверняка сама постареет на тот же десяток. Но сейчас — только гигатонны смертей способны дать такой эффект, о каком рассказывают здесь, — кивнула она на экран.

— Так Змеевы врут?

— Нет. Просто либо они убили где-то еще, чего не показали, либо Змей напрямую воздействовал на этих «сектантов» всей полученной от ритуала силой, еще и от себя добавил. Что более реально.

— А сам символ? Он ушел… ну… к душе мира? Чтобы закрепится?

— Уверена в этом, — кивнула Мирослава. — И в ближайшее время от такой «рекламы» сотни людей начнут пробовать его применять.

Последние слова прозвучали зловеще. Сотни попыток повторить кровавый ритуал. Неужели, страну захлестнет волна насилия? Надеюсь все же, что у нас нет столько психов и остальные вполне адекватные люди. А то мне страшно от того, какой ящик Пандоры может вырваться в мир, при раскрытии тайны о существовании медиумов.

Глава 7. Судилище

Попытки Змеевых вернуть Розарию после прихода Увара на этом не закончились. И понятно, что они хотели вернуть себе не просто родную женщину, а сильного медиума, каким она была. Но вот их нового "финта ушами" не ожидал никто.

Особняк неожиданно содрогнулся, словно по нему ударил великан. Я в этот момент сидел в общем зале и пытался снять иллюзию с Лина. Точнее, найти его. По условиям нового упражнения, тот накладывал на себя иллюзию и оставался в зале. Я пытался ее в течение пяти минут снять. Если не успевал, получал больный и обидный щелчок либо по носу, либо по уху или еще по какому участку тела. Тут мне было непринципиально, так как щелчок был с вложением глифа, и боль каждый раз была одинаковая.

Так вот, после внезапного удара по особняку, Лин тут же проявился в метре справа от меня и ринулся на выход из комнаты. Я поспешил за ним, схватив лежащий на журнальном столике свой айфон. Когда мы оказались у выхода, там уже стоял дед и хмуро разглядывал двух женщин. Одна — русоволосая, статная с длинной косой. Глаза темные, глубокие. Она была самим воплощением женственности. Другая — мелкая, чернявая с витым волосом до лопаток. Похожая на хорька, и одета тоже соответствующе: в футболку с накинутой безрукавкой и штаны-шаровары. На месте практически не стояла, то и дело перетекая из одной позы в другую.

— Кострома, — уважительно поклонился статной дед, отчего я мягко говоря впал в осадок. Неужто это темная богиня, чей символ недавно чуть не убил Свету? — Что привело тебя к нам?

— Отдай Розарию Змееву, — глубоким грудным голосом потребовала та.

— Она вернется к себе в семью, — покосился на чернявую дед. — Но не раньше, чем через три дня.

— Исключено, — отрезала богиня. — Я знаю, что ты хочешь лишить ее сил. Уже лишил. А также знаешь, что я покровительствую тем, кто любит. Эта девочка, — плавный жест в сторону чернявой, — очень любит свою бывшую хозяйку. И готова на все ради нее. И сама Розария недавно применяла мой символ во имя своей любви. Ты и твой род мешаете! — обвинительно наставила Кострома палец на деда. — Такое неприемлемо! Любимые должны быть вместе! Любой ценой!

— Они и будут, — примирительно поднял руки перед собой дед. — Через три дн…

— Нет!! — громыхнул голос богини, а ее темные глаза налились чернотой. — Если Розария перестанет быть медиумом, то не сможет видеть Наталью. А это считай та же разлука! Я не позволю…

— Это я не позволю, — перебил ее другой не менее пробирающий до печенок голос.

Я осторожно повернул голову влево. Там из-за дома выходил Даждьбог. Он был спокоен, а глаза его как и тогда на поляне лучились добром и улыбкой.

— Кострома, я всегда рад тебя видеть у себя в гостях, — подойдя, продолжил Даждьбог. — Но распоряжаться у меня дома могу лишь я.

Богиня чуть уменьшила свое давление, и только после этого я понял, что от нее только что исходили волны незримой силы. Не негативная энергия, а другое. Такое я уже чувствовал. Когда пытался пройти в покои деда. Воля бога.

— Мой вассал обратился ко мне за помощью, — с достоинством произнесла богиня. — А я не отказываю в ней, особенно когда дело касается любви.

— Я знаю, — мягко улыбнулся Даждьбог. — Но можешь мне поверить, мои потомки тоже действуют из-за любви. Мой внучок Пересвет любит мою внучку Свету. И хочет ей добра и счастья. Он, как и я, не хочет войны и лишней крови. Потому и лишает сил Розарию. Иначе она продолжит свою вендетту.

— Она в своем праве.

— Как и Пересвет, — заметил Даждьбог, окончательно приблизившись к Костроме и мягко взяв ее за руку. Та отдергивать ее не стала. — Давай начистоту. Такое случается не впервые на нашей памяти. И как решить конфликт мы оба знаем.

Кострома обвела нас всех взглядом, особенно остановившись на мне и выбежавшей на шум Свете, которую я машинально прикрыл своей спиной.

— Он слаб, — в сомнении вдруг сказала Кострома, глядя прямо на меня.

— Судилище уравняет силы, — бархатным барионом убеждал Даждьбог.

Я слушал их и не мог поверить. Это что, они дуэль предлагают провести? Но с кем? И тут мой взгляд упал на чернявую Наталью. Если когда они только пришли, она постоянно меняла позы как капля ртути перетекая из одной в другую, то после слов богов застыла в одной — атакующей и неотрывно смотрела прямо на меня. Похоже, теперь я знаю противника.

Мои предположения оказались абсолютно верны, и уже через десять минут высокие договаривающиеся стороны прошли на задний двор особняка, где напротив террасы был камень с небольшим, но глубоким прудом. Кроме меня с Натальей и обоих богов, остальные остались в особняке, с террасы наблюдая за происходящим. Света от переживаний закусила большой палец правой руки, прижав левую к своей красивой груди. Чу Лин стоял невозмутимо, абсолютно веря в мои силы. Ну, мне хотелось верить, что именно это означает его поза и выражение лица. Мирослава хоть и была слегка напряжена, но тоже не испытывала больших переживаний. Рита-защитница поглядывала с интересом, как и Доброслава. Обе девчонки видно никогда не видели судилище и сейчас запоминали каждый этап раньше слышанного лишь на словах ритуала.

Встав в пяти метрах от пруда напротив друг друга, мы с Натальей стали ждать отмашки богов. Кострома зашла мне за спину, а Даждьбог встал напротив за спиной моей соперницы. После этого зазвучал глубокий грудной голос богини, приправленный ее Волей:

— По просьбе Наталии, защитницы Розарии, я призываю Олега, защитника Светославы, к ответу. Его выигрыш будет означать правоту его, а проигрыш — развоплощение!

Чего?! — пробило меня мурашками по спине. Наталья, стоящая напротив, лишь зло усмехнулась.

— По просьбе Светославы, потомка моего, я принимаю призыв к ответу от Наталии, защитницы Розарии. Ее выигрыш будет означать правоту ее, а проигрыш — утерю подзащитной, как медиума и возможное развоплощение!

Даже немного хмурясь от того, что ему приходилось принимать участие в судилище, Даждьбог все равно походил на доброго дедушку, которого сильно расстроили его внуки. От обоих богов навстречу друг другу прошли волны их Воли, пронизав все пространство на поляне перед террасой. Когда волна силы Костромы дошла до Даждьбога, она разбилась об него как вода о скалы и растеклась в стороны, создавая прозрачную пленку барьера с синим отливом, что отгородил нас с Натальей от окружающего мира. Думаю, позади меня то же самое произошло с силой Даждьбога. Интересно, а получится ли теперь притянуть внешнюю силу или можно использовать только внутренний резерв? И еще — мне не позволили взять с собой айфон, но и у Натальи никакого предмета для активации я не видел. Но нужен ли он духам уровня ходок? Надеюсь, что нужен. Иначе мне кажется у соперницы появляется ощутимое преимущество, этакий чит.

Каюсь, первый удар я почти пропустил. Просто ждал какой-то специальной отмашки, команды "старт", но оказывается как только был установлен барьер судилище уже началось. В итоге и так постоянно находящаяся с момента приезда в боевой стойке Наталья просто прыгнула вперед, концентрируя на правом кулаке свою энергию. Увернулся я на чистых рефлексах, как обычно делал на тренировках с Лином: перенести вес на ту ногу, что стоит в стороне от летящего удара, сместить к ней корпус и обязательно нанести контрудар с использованием глифа! А так как все было на рефлексах и последний глиф, какой я применял на тренировках, был направлен на выявление иллюзий, его-то я и использовал. В глазах тут же слегка помутилось, а летящая на меня фигура подернулась рябью. Иллюзия! И тут же я увидел направленную на меня руку с активированным глифом, отливающим темной синевой.

Поняв, что я ее заметил, Наталья оскалилась, показав свои мелкие острые зубки, и спустила глиф. Незнакомый рисунок исчез, вытянувшись в тонкий луч, упирающийся своим концом мне в лоб. Ровно туда, где появлялся в боевой форме мой камень-накопитель с самой первой активации. Использовать глиф защиты я просто не успел, настолько молниеносной была атака активированного глифа чернявой. Мое тело пронзила боль. Меня затрясло, как под ударами тока. Мысли выбило из головы, ни сосредоточиться, ни поставить хоть какую-то защиту я не мог. Да и рефлексы отказали.

Сколько это продлилось, я не знаю. Я потерял не только счет времени, но и даже не забыл причину, почему мне так больно. Забыл, где нахожусь, что происходит. Мне просто было БОЛЬНО!!! Нереальная, дикая БОЛЬ!

А потом произошло это. Боль достигла апогея, и лоб взорвался.

ДЗИНЬ… — как наяву услышал я звон разбившегося вдребезги стекла.

Какого стекла? Где стекло? Кто это? — метались мысли.

Боль начала отступать, а кровавая пелена, застившая глаза, развеиваться. Передо мной стояла какая-то баба. Мелкая, со звериным крысином оскалом, она с ненавистью и превосходством смотрела на меня. А потом беззвучно заговорила, смотря поверх меня.

— … бедила, — откуда-то издалека донеслись звуки.

— … ончен, — вторил ей другой голос.

Эта противная крысиная мордочка нахмурилась. До этого она смотрела мне за спину, но теперь снова посмотрела на меня. Над ее ладонью появилось темно-синее свечение.

ОПАСНОСТЬ! — возопили во мне все инстинкты, и я поддался им.

Над ладонью сам собой возникли два знака: звездочка и круг. После этого с четким желанием, чтобы непонятное свечение ВРАГА исчезло, я кинул этот символ вперед. И тут же над моей ладонью возникает следующий знак: развернутая на сто восемьдесят градусов и перечеркнутая буква Э. Опять кидаю его в слегка озадаченную крысиную мордочку, с желанием лишить ее сил. Уже начавшее зарождаться повторно свечение тут же рассеивается, а на лице врага появляется сначала непонимание, потом страх. Я встаю с земли, на которой оказывается стоял на коленях до этого. В глазах врага уже не страх — ужас! Правильно! Бойся меня! Нефиг было причинять мне боль. Почему-то я даже не сомневаюсь, что та дикая боль, что была недавно, из-за этой твари с крысиным лицом. Появляется ненависть к ней, но что-то внутри говорит — "не надо", "нельзя". Почему? Не знаю, но сейчас разум в стороне, поэтому не думаю. Просто принимаю как данность — ненавидеть почему-то нельзя, хотя очень хочется. Тогда что делать? Я хочу уничтожить эту тварь! Она сделала мне больно! И приходит понимание, как того можно добиться. Двойное солнце с разнонаправленными лучами появляется передо мной сразу. Не приходится его рисовать, оно просто всплывает из глубин памяти. Той памяти, которая помнит, что с помощью этого рисунка я уже избавлялся от врага, который сделал мне больно. Или это сделал не я? Не важно. Главное — это мне точно поможет! Ужас в глазах крысиной мордочки усиливается. Ее всю трясет. Она падает на колени и о чем-то просит. Не слышу. Точнее, слышу звуки, но не воспринимаю их. Не хочу воспринимать, иначе… что? Передумаю. Прощу. А прощать не хочется, так что…

Кострома смотрела, как молодой призрак, только что лишившийся изначального камня, сумел взять себя в руки и сейчас колебался. Изначально светлый, он готов был поменять цвет своей стихии. Как она когда-то. Внутри богини зародилась ненависть, привычно перенаправленная на проклятие, снова подпитав его. Она не хотела тогда для себя такой судьбы, но ее никто не спрашивал. И парня сейчас никто не спрашивает — хочет он убивать или нет. Да и мольбы о пощаде Натальи он не слышит. Не хочет слышать. Даждьбог напротив хмурился, но не смел вмешаться в поединок. Таков порядок.

Тут парень наконец принял решение и шагнул вплотную к противнице. Два солнца символа завертелись в противоположные стороны, и парень вонзил в живот Наталье эту "циркулярную пилу". Та дико завизжала, а из нее полился широкий поток нейтральной энергии. Но земли он не успевал достичь, тут же впитываясь в свободную ладошку парня, специально подставленную "ковшиком" для этого. Уголок рта Костромы чуть дернулся. Она все же надеялась, что парень не станет темным. Она не любила, когда кто-то повторяет ее путь. Но развоплощение шло, а суть парня не менялась. Он как был светлым, так и оставался им. Но как? Он же только что чувствовал ненависть! Богиня четко ощущала это, ведь под наложенным барьером все было пронизано и ее Волей в том числе. Но сейчас парень не испытывал ни ненависти, ни страха, ни брезгливости. Вообще никаких темных эмоций — лишь решимость! Чистая незамутненная решимость довести дело до конца. Ни темная, ни светлая. И впитывая льющуюся из почти развоплощенной Натальи энергию, он тут же направлял ее в восстановление изначального камня своей души. Делал то, что по идее могут делать лишь боги и то с другими духами. Ведь без изначального камня у духа нет разума, нет своей воли. Без него невозможна боевая активация, а в дальнейшем — трансформация. Только что на ее глазах обычный призрак делал невозможное!

Когда все закончилось, барьер судилища распался сам, исполнив Волю своих создателей.

— Конфликт исчерпан? — устало спросил Даждьбог.

— Да. Я передам Змею итог судилища.

— Он теперь в твоей свите? Сумел все-таки стать богом?

Кострома не стала отвечать, лишь слегка наклонив в согласии голову. Больше ей делать здесь нечего. Но вот к этому призраку стоит присмотреться. Особенно, если он сможет стать хотя бы проявлением. Может, тогда он снова сделает невозможное и снимет с нее наложенное проклятие? То недовольно шевельнулось, вызвав новую волну ненависти богини, впитало эту волну и будто сытно рыгнуло. Конечно, все это произошло лишь в воображении Костромы, но грань между воображением и реальностью у духов весьма условна. Ее почти нет.

Передо мной медленно сквозь землю проваливался дух Натальи. Ее лицо уже не казалось мне крысиным, а в ее глазах не плескался ужас. Они были пустые. Без всех эмоций. Лицо же было просто худым, с немного впалыми щеками и заостренным носиком. Вполне симпатичное, кстати.

Я посмотрел на свою левую руку, которую я все еще держал "лодочкой". Затем перевел взгляд на замедляющий Светоч. Раньше любое использование божественных символов давалось мне гораздо труднее. Сейчас же я вообще не чувствовал нагрузки.

"И что это было? — задал я сам себе вопрос. — Последние воспоминания — удар глифа Натальи мне в лоб, а после — боль. Как я смог потом ее развоплотить-то? Да уж, нехило меня Лин натаскал». Облегченно выдохнув, я огляделся.

Даждьбог уводил с поляны Кострому, о чем-то с ней тихо беседуя. Это сильно контрастировало с тем, как они говорили перед судилищем — там и не захочешь, а услышишь их слова. Даже с плотно зажатыми ушами.

Внутри я чувствовал себя как плотно набитая сумка. Все тело распирает, и вот-вот порвусь нафиг. Не выдержав, я поспешил к нашим на террасу, где лежал мой айфон. Почему-то мне показалось, если я его сейчас использую для активации, мне станет легче. Там меня встретили странные взгляды. Если Рита-защитница смотрела одобрительно, как в принципе я и ожидал, то вот сестры Дажьевы словно искали во мне какой-то изъян. Про Мирославу вообще молчу — та некультурно выпучила глаза и с приоткрытым ртом уставилась на мой лоб. И что она там высмотреть захотела? Да и Чу Лин как-то подозрительно посматривает и того и гляди примет стойку для атаки. Чего это я вытворял такого, пока без сознания-то был?

Наконец я нашел свой айфон и, облегченно выдохнув, нарисовал круг активации. Вокруг тут же раздались шорохи отодвигаемых стульев, на которых сидели девчонки, и быстро отдаляющиеся подальше шаги. Но мне было не до того. Я взял свой телефон и потянул его на себя, привычно притягивая дополнительно внешнюю энергию. Вот только в этот раз пришлось приложить в разы больше сил, чтобы провести активацию. И лишь когда я закончил, пришло приятное чувство облегчения, а ощущение, что я лопну, пропало. Уф! После чего я наконец посмотрел на окружающих.

— Олег, — тихо прошептала Света, восхищенно разглядывая мой лоб. — А что это такое?

Глава 8. Итоги ставки

— Можно зеркало? — спросил я, когда мне надоело наблюдать завороженное лицо Светы и пристально разглядывающие меня глаза остальных девушек.

— Сейчас, — как ни странно первой среагировала на мою просьбу Рита-защитница.

Смотавшись в дом, она вернулась через пять минут, таща в правой руке ростовое зеркало. Само зеркало было выше ее на полметра, а пацанка держала его за середину, вообще не напрягаясь, отчего создавалось впечатление, что это бутафория. Но нет, подойдя ближе и поставив зеркало на ножки, что торчали из оправы, раздался отчетливый стук тяжелого предмета о пол. Вот теперь можно и посмотреть на себя, что такого во мне изменилось, что на меня так женская половина Дажьвых пялится?

Первое, что бросилось в глаза — камень-накопитель в моем лбу. Теперь это был не круглый белый окатыш, пусть и довольно крупный. Сейчас он больше походил на бриллиант с множеством граней, что переливались под солнечными лучами, бросая множество бликов вокруг себя, и не давали как следует рассмотреть сам камень. Размером он кстати был примерно трех сантиметров в диаметре. Чуть вытянутый вверх, он был органично вписан в оправу. Теперь это была не просто белая металлическая полоска, а трех лучевая корона, чьи лучи выходили от камня и постепенно загибались назад, стремясь прикрыть всю голову. Но хватило их лишь до верхней точки головы, по которой измеряют рост, хотя было заметно, что каждый луч направлен охватить как можно большее пространство и соединиться со своими братьями на затылке. Я посмотрел на другие камни-накопители. Они стали меньшим отражением центрального. Уже не круглые окатыши, а кристаллы с бликующими гранями, только меньше по размеру и количеству плоскостей. Дальше я перешел к осмотру самой брони. Белые полоски почти не изменились, если не считать того факта, что теперь когда на них попадало солнце, они пускали довольно своеобразные блики: на каждой полоске был запечатлен один из моих глифов. И что-то мне подсказывает, что это не просто так.

— Насмотрелся? — оторвал меня от самолюбования голос деда.

— Пожалуй… да.

— Тогда скажи-ка мне, тебе еще нужен твой айфон?

— В смысле? Конечно, нужен! — удивился я.

— То есть, без него ты эту красоту не уберешь?

Я задумался. А действительно, смогу ли я провести деактивацию без айфона? Попробовав и так и эдак, понял, что нет.

— Ясно. Значит, ходоком ты пока не стал, — сделал вывод дед. — Ну а эмоции окружающих как чувствуешь?

После заданного в лоб вопроса, я понял, что чувство восхищения собой и тем, как я выгляжу — это не мое, а Светы и Доброславы. Чувствительность к чужим эмоциям выросла скачкообразно настолько, что я стал воспринимать их как свои. О чем и сказал деду.

— Вообще, по-хорошему, призрак растет, питаясь чужими эмоциями, — покряхтел тот, проходя от проема в сад на террасу и усаживаясь в плетеное кресло качалку. — Твое обучение медитациям должно было натолкнуть тебя на эту мысль. Поглощение духа противоположной стихии — это прерогатива ходоков. Так они развиваются. Вот я и подумал, что раз уж ты смог такое сделать, то шагнул на новую ступень. Но раз телефон тебе еще нужен, ошибся я. Ты только подошел к этой грани и балансируешь на ней. Ну да ладно, — махнул он рукой. — Развеивай свою активацию. Она уже не нужна.

Я подошел к Свете, создал круг и привычно проткнул через него своими лезвиями сердце девушки. Энергия перетекла от меня к ее душе и взметнула девчонке волосы. Та аж передернулась всем телом.

— Бррр. Бодрит, — прошептала она и легко создала мой глиф "парализации", которым я лишал на тренировках Лина возможности оперировать своей энергией. — А это что?

— Мой глиф, — автоматически ответил я.

Откуда она его знает? Ведь я никому кроме Лина и деда их не показывал. Даже ей. Но Света на этом не остановилась и последовательно проявила все мои глифы, которых к этому моменту накопилось уже двенадцать штук.

— Ты знаешь, что они означают? — заинтересованно спросил дед.

— Это математические знаки, но… — Света в сомнении посмотрела на дедушку и продолжила. — Но при этом это символы с конкретным смыслом.

После чего она точно перечислила все возможности и влагаемый мной в символы при тренировках смысл.

— Ха! — довольно выдохнул дед. — Ты точно на грани перехода на уровень ходока! — посмотрел он на меня довольно. — Раз уж твои глифы стали псевдо символами и могут использоваться твоим медиумом.

Света сначала молчала, недоверчиво смотря то на меня, то на деда, а потом резко подпрыгнула, выбросив вверх руки, и с громким "ЕХ-ХУ-У-У!!!!" бросилась ко мне обниматься.

— Наконец-то я буду свободна и смогу делать, что сама захочу!

— Кхм-кхм, — показательно покашлял в кулак дед.

— Что?! — тут же резко обернулась к нему Света. — Ты обещал!

— Я знаю. Но напомню тебе, что Доба тоже уровня ходок, но при этом все равно продолжает выполнять очистку города от негатива. Так что полностью ты от своих обязанностей не отвертишься.

— Но ведь теперь я смогу заняться своим любимым делом и открыть салон? — пристально посмотрела на него девчонка.

— Ну, ты и так учишься на визажиста. Может, сначала получишь знания?..

— Нет! — отрезала Света. — Учебу я не брошу, но свой салон я хочу сейчас! Буду там практику проходить по тем темам, что изучу.

— Олег еще не ходок, — буркнул дед, оставив за собой последнее слово.

Но девчонку это не сильно огорчило, ведь главное — ее мечта, иметь свой салон красоты, стала еще ближе!

О том, кто слил губернатору информацию о медиумах, мы в итоге узнали от него самого. Через два дня после того громкого дела о сектантах, он приехал в особняк. Один, без какого-либо сопровождения и даже за рулем сидел сам. Дед проводил его в общий зал, где обычно встречал гостей и, поздоровавшись, предложил ему рассказать, что случилось.

— Даже не знаю, с чего начать, — выдохнул взъерошенный мужчина.

— Начните с начала, — улыбнувшись в усы, предложил дед.

— С начала? Да, — кивнул тот своим мыслям, — так будет лучше всего. Началось все около двух недель назад. Тогда ко мне домой пришел мужчина. Даже не пришел, а просто возник из воздуха. Я его поначалу даже за белую горячку принял, — невесело усмехнулся Виталий Ибрагимович. — Вот только я тогда трезвым был, так что вариант не прокатил. А он только улыбнулся так… по-змеиному. Лишь рот в тонкую ниточку вытянул, а глаза — вдруг с вертикальным зрачком стали! И говорит: меня зовут Змей, и я хочу сделать тебе предложение, от которого не отказываются.

— Что за предложение? И как я понимаю, вы все-таки решили от него отказаться? — спросил дед, попыхивая трубкой.

Мы с Лином как обычно сидели рядом, но так как оба были духами, гость нас не видел и считал, что говорит с дедом тет-а-тет.

— Почти. Он сказал, что в моем ведомстве есть структура, которая мне не подчиняется. Спецотдел. Сказал, что он занимается работой с потусторонним и что за некоторыми событиями в области стоят не обычные преступники, а духи и медиумы. Он-то и дал мне видео, которое я показывал вашему зятю. Дальше он предложил мне сотрудничество. Я беру под контроль этот спецотдел и медиумов со своей стороны, а он контроль над духами со своей. И в качестве первой цели назвал вашу семью. Сказал, что это из-за вас все произошло в торговом центре Магнолия, а сейчас вы контролируете спецотдел, не давая мне доступа к делу.

— Вот как, — задумался дед.

Я же не мог поверить, что Змей лично решил прийти к человеку из власти. Вроде контакт духов с обычными людьми построен через потомков-медиумов и изредка через праздники-ритуалы для сбора энергии? Или дело в том, что тогда Змей еще не был богом? Или у меня сложилось неверное впечатление о взаимодействии богов и обычных людей и первые все же "нисходят" до вторых?

— Да. Когда он ушел… пропал, как и появился. Я сначала просмотрел все видео. Подумал еще, что это монтаж. Но потом пособирал информацию с разных форумов города. Я иногда так делаю, чтобы проверить отношение к тем или иным законам и проведенным мероприятиям. Нужно отслеживать реакцию народа, а то быстро настрочат чего-нибудь, а потом подсидят конкуренты, — исповедовался губер. А именно на исповедь сейчас его речь больше всего и походила. — Там-то я и понял, что видео — настоящие. Потом еще справки про спецотдел навел — тоже оказалось, что он не только настоящий, но и о его конкретной работе никто не знает, и отчитывается он одному из моих замов. Ну я тогда и решил с одной стороны последовать совету того незнакомца, а с другой — самостоятельно все выяснить. К тому моменту благодаря видео и базам данных МВД я сумел установить личность бойца, что сражался с тварями. О принципе взаимодействия медиумов с духами мне рассказал этот Змей. Ну а дальше догадаться было несложно. Как я и говорил вашему зятю — я хотел иметь второй источник информации, а не зависеть лишь от Змея.

— Что произошло потом? — когда он замолчал, спросил дед.

— Потом… потом Змей пришел снова и сказал, что я зря установил с вами контакт. И потребовал оборвать его, иначе он найдет другого губернатора.

— Он вас шантажировал? — спросил дед, видя, что Виталий Ибрагимович вновь ушел в себя.

— Да. У всех есть грязное белье. Только чем выше ты забрался, тем больнее оно по тебе ударит, если о нем узнают. В итоге я согласился работать с ним. Уволил своего зама, с которым работали вы. Отправил в спецотдел приказ, разорвать с вами отношения. Насколько я знаю, далеко не все сотрудники его выполнили, — слабо улыбнулся мужчина, посмотрев на деда. — А потом… потом ко мне снова заявился Змей. Он выглядел очень довольным, да и… что-то в нем поменялось. Я не смогу объяснить это словами, но он стал… подавлять.

— Что было дальше?

— Дальше? — губер стиснул кулаки. — Дальше он приказал мне начать распространять среди СМИ новость об убийстве детей в детском саду. Во всех подробностях. И предложить своим знакомым попробовать повторить это… — тут он сглотнул и побледнел. — Это преступление. И мне предлагал. Мне удалось отказаться, сославшись на то, что я и так пока здоров и в омоложении не нуждаюсь. Но самое главное — я не мог противиться ни единому его прямому приказу!

— Тогда как же вы оказались здесь? — спросил дед.

— Я подумал, что он не просто так именно вас хотел отстранить от ведения дел в потустороннем мире в первую очередь. Так всегда поступают лишь с конкурентами. Поэтому, когда я выполнил все его поручения, то тут же рванул к вам, бросив все. До этого я физически не мог ослушаться его приказа, — тут мужчина жалобно посмотрел на деда. Сейчас он совсем не напоминал себя прежнего — уверенного, властного, готового рисковать. — Вы знаете, каково это, все чувствовать, видеть, но не иметь возможность сделать против? Не иметь власти над собственным телом?

— Не знаю. Я в такое положение никогда не попадал, — ответил дед.

— Вы мне поможете?

— Да. Это в наших интересах. Но… — тут губер замер. — Не сейчас, — вздохнул дед.

— Почему?! — вырвался удивленно-обиженный возглас из груди мужчины.

— Нельзя, — вздохнул дед. — У Змея есть еще сутки, чтобы не допустить распространения информации о нас среди людей. Чтобы мы как были, так и остались для всех — лишь байкой.

— Что значит "есть еще сутки"? — не понял губер.

— То и значит. Общество медиумов это не анархия, у нас тоже есть свои правила, по которым мы живем. Да, не такие жесткие, как у людей, во многом завязанные на личную силу и возможности, но все-таки. Если через сутки разговоры о секте и распространение ритуала не прекратится, то мы сможем вмешаться. Причем не только я, но и тот, против кого Змей не устоит. Единственное, что могу предложить — побыть до завтра у нас. Если вам нужна защита, мы ее предоставим.

— Да, — закивал губернатор, — мне нужна защита.

— Тогда я покажу вам гостевую комнату, — поднялся из кресла дед. — Ну а уже завтра будем смотреть, как решать вашу проблему.

К счастью или нет, но Змей сумел за отведенные три дня купировать последствия своих действий. Да, в первый он массово рассказывал о себе, ритуале и делал все от него зависящее, чтобы как можно больше людей воспользовались способом обращения к нему. Во второй уже пошли сообщения о разочаровавшихся. Тех, кто провел кровавый ритуал (обычно на животных или домашних птицах), но не получил нужного эффекта. Те, кто все же решился добраться до детей, кое-какой эффект получили, но не такой сильный, как у "рекламной" дюжины сектантов, да и были пойманы очень быстро. В итоге на третий день власти объявили, что все преступники пойманы, а секта была оперативно запрещена на территории нашего государства. При этом, как сообщал Жозе, среди элиты все осталось плюс-минус также. Кто-то поверил в силу ритуала и даже стал последователем Змея, кто-то решил, что это байка. Для тех, кто и так знал о медиумах, ничего принципиально не поменялось. Но главное — серьезного шевеления на верхах в отношении медиумов не началось. Никто даже не собирался искать их, принимать хоть какие-то законы по их запрещению или постановке на контроль. Не создавались никакие секретные отделы. Змей все-таки добился своего. Поставил на кон максимальную ставку и сорвал куш!

А для нас со Светой наконец-то закончился период заточения. Хотя после судилища никаких претензий от Змеевых быть не должно было, но дед решил перестраховаться и не отпустил нас, пока Розария Змеева не была доставлена обратно своей семье.

За это время я почувствовал, что стал сильнее, еще по одной причине — я научился "становиться видимым"! Теперь при желании, добавив к своей энергии эмоций, приправив все это намерением и накачав получившейся смесью свою суть, меня могли видеть обычные люди! Правда, пока только они. На камерах я не отражался. Для этого нужна была активация. Ну и еще момент, кроме того, что меня начали видеть, теперь меня начали еще и слышать. Определили мы все это протестировав на нашем водителе — Романе. Но опять же, аппаратура мой голос записать, если я не в режиме активации, не могла. Поэтому созвониться и поговорить с сестренкой у меня не вышло. Оставалось ждать нашей встречи в университете.

— О, а вот и наша "потеряшка" нашлась, — такими словами встретила Свету куратор ее группы.

— Извините, я болела.

— Да, я знаю, — принимая липовую справку, кивнула женщина. — Но теперь тебе придется многое нагонять. Обязательно подойди к Пархоменко, он даст тебе лекции.

Пархоменко был старостой группы. Выбранная в первый день старостой Макарова не оправдала надежд, напившись первого сентября вечером в клубе и уйдя на два дня в загул.

— Я тоже могу ей свои лекции дать, — вызвалась сестренка.

— Хорошо, Нурина. Тогда идите, у вас сейчас русский язык по расписанию.

Сейчас мы находились в кабинете куратора Доминой Оксаны Валерьевны. Ритка, как я понял, прибежала сюда, чтобы меня увидеть. Я уже успел ей похвастаться своими возможностями по смс, и ей наверняка не терпелось увидеть меня собственными глазами.

На выходе из кабинета мы столкнулись с молодым парнем. Блондин, прическа короткая, одет просто, но со вкусом. Легкая белая рубашка поверх футболки без рукавов. Не помню, как такие называются. Брюки тоже светлого оттенка, на ногах — туфли в дырочку. Его лицо мне было знакомо, только я не понял почему, пока Ритка не обняла его, поцеловав в губы.

"Да это же тот напомаженный!" — пришло ко мне воспоминание первого дня поступления. С того момента его внешний вид сильно изменился. Стал менее "педиковатым". Следом попыталась прийти ярость — он же мою сестренку у меня на глазах целует! Но ее удалось задавить. Помогли медитации, а еще — повысившаяся чувствительность к чужим эмоциям. Я не испытывал к нему негатива, потому что его не испытывала Рита. Наоборот, он мне даже стал немного симпатичен. Тьфу-тьфу-тьфу, самому бы от этой эмпатии не поменять ориентацию. Да и парень, Андрей кажется его зовут, тоже к сестре испытывал не только похоть, но и даже нежность. Неужели сестренке реально повезло, и она нашла нормального пацана себе?

"Вот это мы сегодня и проверим" решил я и двинулся вслед за троицей на занятия.

Глава 9. Зачем я "живу"?

На лекции по русскому мне снова на глаза попалась бабулька-дух, что сидела на заднем ряду поставленных амфитеатром парт и искоса поглядывала сверху за всеми студентами. Ее внук сидел через ряд от нее, ближе к преподавательскому столу. О том, что это за Селезнев такой и как стал медиумом, мне было интересно узнать еще в прошлый раз, а сейчас я увидел шикарную возможность удовлетворить свое любопытство «из первых уст».

— Здравствуйте, — подсел я рядом с бабулей.

Та удивленно посмотрела на меня. Даже вязать на пару секунд прекратила.

— Меня Олег зовут, а вас как?

— Марья Петровна. А ты чтож, как мой Игорек, что ли будешь? Тоже умерших видишь?

— Нет, я скорее как вы — умерший, — улыбнулся я.

Та сразу посмотрела на меня с сочувствием.

— Эх, милок. Не повезло тебе. Такой молодой, а уже…

— Да ладно, — отмахнулся я от ее причитаний. — Быть духом не так уж и плохо.

— Чтож тут хорошего-то? — не поняла она. — Тебя никто не видит. Ничего потрогать не можешь. Поболтать не с кем. Уж насколько я Игорька своего люблю, и то — лишь с ним общаться надоело хуже горькой редьки! Иногда какого духа увидишь издалека — ан он отойти от своего тела не могёт! И почему — не разобрать.

— А вы сразу могли от своего тела отойти? — удивился я.

— Конечно. А ты разве нет? — снова удивилась она.

— Нет. Пока привязку не сменил, так и ходил за своим телом. До могилы его провожал, — невесело усмехнулся я. — Если бы не Света…

— О как! Не знала, — покачала головой Марья Петровна. — А я вот от своих спиц отойти далече не могу, — кивнула она на торчащие из сумки внука металлические спицы. — Последний десяток лет всю жизнь их с собой таскала. Я же когда померла, не сразу это поняла. Проснулась в кресле, как частенько в последние дни, увидела, что вязание из рук вывалилось, и потянулась за ним. Только когда подняла, поняла, что вроде и руками спицы держу, а вот они — руки-то — на животе неподвижно лежат! Ух и испугалась я тогда! Думала, от страха умру! А того и не дотумкала, что уже все! — мелко по-старчески рассмеялась бабуля. — Потом-то ужо поняла все. Думала, что смогу как другие призраки все по своему желанию трогать, а оказалось — фиг вам! Только спицы и могу поднять. Да и далече от них не отойдешь никак! И окромя Игорька меня никто не видит. Да и он не сразу видеть начал, — тут она вздохнула тяжело, видимо вспоминая тот момент. — По первось он плакал сильно. Всегда меня по утрам навещал и в то утро пришел. Увидел… Эх… А потом, когда я не выдержала и его позвала, он услышал! Ох и удивились мы тогда с ним!! — Марья Петровна снова улыбнулась. — Ну а ты как смог тут очутиться?

— Как и сказал, с помощью Светы, — кивнул я на девчонку. — Она из рода медиумов. Они давно с духами работают. Мне повезло, она тогда пришла на кладбище себе защитника искать. И выбрала тогда меня. Если бы не она, меня б уже утянуло к душе мира. Это и есть окончательная смерть.

— Вот оно как, — бабуля покосилась на белокурую головку Светы, что сосредоточенно писала конспект. — Расскажешь мне об этих… медиумах? Не выдумка они, значит?

Так мы до конца занятия с бабулей и проговорили, договорившись, что ее Игорек потом придет к Дажьевым для более плотного знакомства. Надеюсь, дед не будет сильно на меня ругаться за самоуправство. Парень оказался природным медиумом, каким могла моя Ритка стать. А сама бабуля — светлым духом. Бросать их я посчитал неправильным, так что обязательно следует взять их «под крыло».

А после занятия увидев, что Андрей двинулся в сторону туалета, я решил воплотить свои мысли о проверке нового парня Риты в жизнь и двинулся следом. Сам туалет был довольно большой комнатой с рядом кабинок вдоль стены справа от входа, окном напротив входной двери и зеркалом слева. Дождавшись, когда парень завершит свои дела в кабинке (хотя так и подмывало заглянуть к нему туда с вежливым «бу!» и посмотреть, реально ли после этого все «само вылетает»), я встал у него за спиной перед зеркалом и стал «проявлять» себя. Так как нужна была эмоция, а из своих я сейчас испытывал любопытство и ревность, то без задней мысли взял их, смешал со своей энергией и позволил получившемуся коктейлю разлиться по моей сути. Результат не заставил себя ждать. Когда Андрей поднял лицо от умывальника, он увидел за своей спиной мою мрачную физиономию. Из-за добавления негативной эмоции (ревность) моя фигура в видимом диапазоне была почти черно-белой, а благодаря любопытству мои глаза чуть светились желтым светом. Получилось довольно жутковато, что сразу оценил блондинчик.

— Бл..! — матернулся он, резко повернувшись ко мне.

Я тоже не ожидал такого эффекта и надолго не удержал концентрацию, так что когда он повернулся, то никого не увидел. В его глазах я увидел сильный страх, граничащий с ужасом. Парень ме-е-едленно повернулся к зеркалу и осторожно, боясь того, что там увидит, посмотрел в него. Естественно ничего не заметил и облегченно выдохнул.

— Привидится же такое, — пробормотал он, снова набирая воду в ладони. — Нужно поменьше ужастики смотреть.

Поплескав себе на лицо, он опять посмотрелся в зеркало. Я к тому моменту сумел повторить всю процедуру по «проявлению» себя, только сейчас вместо ревности мной овладел азарт и предвкушение. Что отразилось на моем внешнем облике чуть заостренными скулами и еще сильнее светящимися глазами на этот раз с оранжевым оттенком.

— Да ну нах. й!!! — в панике отпрянул от зеркала парень, и резко повернулся ко мне.

Я же пропадать не спешил, так что он хорошо меня смог рассмотреть. И попятиться спиной вперед, закономерно при этом уперевшись в раковину умывальника.

— Изыди, — дрожащими губами прошептал он. — Уйди, сатана. Прочь! — истерично выкрикнул он последнее слово и попытался меня перекрестить.

Я лишь рассмеялся на это. По туалету разнесся мой голос. Звенящий, как металлические цепи, с нотками хрустального перезвона. Эти нотки смазывали общую жутковатую картину, так что я быстро оборвал себя.

— Знае-ешь меня? — попытался я повторить шипение Увара Змеева.

Вышло довольно похоже. Даже блондинчик оценил, еще шире раскрыв глаза. Даже не знаю, поседеет он после этого дня или нет — при его цвете волос фиг поймешь.

— Н-нет, — пикнул он.

— А ты в курс-се, ш-што у твоей любимой был брат?

— Д-д… ик… да, — закивал он как болванчик.

— Это я-я-я, — сделав пол шажка к парню, протянул я. Тот попытался отодвинуться, но как это сделать? Раковина-то никуда не делась. — Знаеш-шь… я оч-чень люблю свою с-сес-стру. Оч-чень! И мне безумно не нравитс-ся когда ее обижают. Ты понимаеш-шь о чем я?

— Н-н-нет! — дал тот петуха.

— Андрей, ты там долго? — не успел я объяснить парню, что имел в виду, когда в туалет заглянула сестренка.

И ведь не постеснялась заглянуть в мужской туалет! Увиденная картина ей не понравилась. Конечно, даже несмотря на мой внешний вид, она меня узнала. Да и мои слова о том, что я могу теперь появляться на глаза обычным людям, запомнила. Как и поняла, что я по своему обыкновению «прессую» ее ухажера. Вот только Андрей не был для нее сейчас тем, кого нужно «отогнать» с помощью брата-дуболома. Наоборот. Она бы хотела держать меня как можно дальше от своего Андрея. Что я через минуту и прочувствовал на себе.

— Что здесь происходит? Олег? Что ты делаешь?!

Парень, увидев защиту в лице моей сестренки, тут же бочком-бочком отодвинулся от меня, запнулся, упал и на четвереньках припустил по полу к выходу, лишь перед Ритой встав на ноги. Снова обернулся. Посмотрел на меня дикими от страха глазами. Мазнул взглядом по Ритке. И бросился на выход, оттолкнув сестру в сторону. Еще и пробормотал что-то, что услышала лишь она. Не знаю, что именно, но судя по враз побледневшему лицу Риты, что-то не очень приятное для нее.

— ОЛЕГ! — резко повернулась она в мою сторону. — Что ты творишь?!

— Да я просто решил поговорить с твоим новым парнем. Я его даже пальцем не тронул, слово даю!

Сейчас я говорил без шипения и не стараясь как-то исказить свой голос, но все равно звучал он не так, как у живого человека. Правда сестре было на это плевать.

— Зачем ты вообще к нему полез? Почему ты лезешь туда, куда тебя не просят?

— Я беспокоюсь о тебе. Я теперь тебя защитить в любой момент не смогу, значит твой парень должен быть храбрым. А не блеять, как овечка. Он и не нассал в штаны лишь потому, что до этого уже в унитаз все слил. Зачем тебе трус?

Ритка смотрела на меня, а по ее лицу покатились крупные слезы.

— Зачем ты влез не в свое дело? Он ведь теперь от меня уйдет. А он хороший, — зашептала она себе под нос.

И вдруг резко без перехода закричала мне в лицо:

— Зачем ты полез не в свое дело?! Кто тебя просил? Ты умер! — размазывая слезы по лицу, заистерила Рита. — Умер! А почему? Не помнишь? Так я тебе напомню — потому что лез в мою личную жизнь! — тушь некрасиво потекла от слез по щекам сестренки, но и ей и мне было плевать на это.

Я смотрел на свою Ритку и не узнавал ее. В душе все переворачивалось от ее слов.

— Но даже после смерти ты не перестаешь лезть туда, куда не просят! Зачем?!! Что я тебе сделала, что ты не даешь мне наладить свою жизнь? Чем провинилась перед тобой?! Или может, ты меня никогда и не любил?

Рита меня уже не видела и смотрела просто в стену перед собой, туда, где я стоял до этого. Я же не выдержал и малодушно отошел в сторону. Просто чтобы хотя бы создать иллюзию, что кричит она не на меня. Но легче от этого не становилось.

— Я думала, что могу поделиться с тобой своими чувствами. Как же я ошибалась! Уйди из моей жизни! Не лезь в нее! Ты умер! Умер!!! Так умри же окончательно! — бросив в сердцах эти слова, она выбежала из туалета, а я остался стоять как громом пораженный.

«Так умри же окончательно!» эхом билось в голове. «Окончательно!!!» это слово ранило посильнее любого темного духа. Внутри все сжалось от боли. «Умри!!!» как приказ. От самого дорогого мне человека. От той, кого я защищал, сколько я ее помню. «Окончательно!!!» Ноги сами повели меня куда-то. Сначала я не понял, но через мгновение ощутил, что начинаю проваливаться под пол. В незримую бездну. Подкатил иррациональный страх. Тот самый, что я чувствовал в день своей смерти, когда попытался отойти от своего тела. «Умри! Окончательно!» всего два слова, что перебороли накатывающий на сознание ужас, и я сделал шаг вперед. Ближе к той пустоте, которая засасывает любого духа. Действительно. Зачем мне жить, если родная сестра отказалась от меня? Ради кого? Родители? Они меня давно похоронили. Света? Я для нее лишь обычный дух-защитник, к тому же уже не особо-то и нужный. Связующая нас нить порвана при переходе мной на уровень призрака. Сама девчонка тоже стала сильнее и уже не нуждается так сильно в защите, как раньше. Не достигла еще ранга ходок? Ничего. У нее есть дед и старшая сестра. Еще Лин, да и отец с Дашей. Пусть последняя и слаба как дух, но у Жозе огромные возможности по части работы с окружающими людьми. Не пропадет. Так для кого мне жить? Сражаться? А ведь если вспомнить последние дни, то у меня и не было никаких целей. Ничего, что заставляло бы меня жить и по-настоящему бороться за жизнь! Только бой с Натальей и тот был продиктован защитой Светы, которой угрожала реальная опасность. И… все? Все эти тренировки с Лином, даже разговор деда с губернатором, где я был просто наблюдателем. Самым настоящим призраком, от которого ничего не зависит, и который ни на что не влияет. Да и целей у меня не осталось. А что происходит с призраками, задержавшимися на земле после потери цели? Правильно…

Я сделал еще один шаг, оказавшись уже по пояс под полом.

Все призраки без цели умирают окончательно. «Окончательно!» Права Ритка. Давно пора мне было уйти. Подзадержался я на этом свете. Был хорошим старшим братом, а теперь меня ненавидят.

Еще один шаг. Но почему-то я не ухнул еще глубже, а наоборот, даже выбрался по колено.

Что такое? Не в ту сторону шагнул?

Я снова повторил шаг, выбравшись еще сильнее. После этого развернулся и сделал шаг в противоположную сторону, ступив уверенно на поверхность пола.

Да что такое? Почему я не могу уйти?

— Олег! — ворвалась в туалет Света. — Что случилось? Почему у меня появилось чувство, что тебе угрожает опасность? Да и Рита по коридору пробежала сама не своя. Что у вас произошло?

Света. Лицо ее встревожено, в руке она судорожно сжимает мой айфон. Точно. В нем все дело! Чтобы уйти, мне нужно убежать как можно дальше от него, тогда бездна меня притянет.

Я развернулся от Светы к окну и побежал.

— Олег, стой! — испуганно вскричали сзади.

Я не слушал. Достигнув окна, просто попытался шагнуть сквозь него наружу, но лишь врезался ногой в стену. Зашипев больше от досады, чем от боли, я хотел обернуться, когда меня обхватили сзади руками, а в спину в районе лопаток уперлись два приятных холмика.

— Олег, не уходи, — прошептала Света мне в шею сзади. — Что случилось? Расскажи. Почему ты хочешь

уйти

? Зачем ты бросаешь меня? Не бросай, — по моей шее потекли капельки ее слез. — Пожалуйста. Не знаю, что у вас с Ритой произошло, но не бросай меня. Я не хочу тебя потерять.

— Зачем я тебе? — от терзавших меня чувств, мой голос стал хриплым и каркающим. — Ты уже медиум. Ты уже развилась достаточно, чтобы жить без меня. Или все-таки нужен уровень «ходока»? Достигнешь сама. Наверняка есть способы. У тебя пра-прадед бог. Поможет. «Мавр сделал свое дело, мавр может умереть», — не знаю, где слышал эту фразу, и так ли она звучала, но именно это выражение пришло мне на ум.

— Дурак, — прошептала Света, не отпуская меня. — Какой же ты дурак. Причем здесь уровни? Сила? Разве ты не чувствуешь, что уже стал частью нашей семьи? Что дорог всем нам?

Я промолчал. Не видел смысла отвечать. Дорог? Может быть. Как может быть дорог полезный и нужный инструмент. Который в принципе можно заменить или найти другой, еще лучше.

— Почему ты молчишь? — продолжала шептать мне в шею Света. — Неужели мы настолько тебе безразличны?

Я опять промолчал. Хватит. Наговорил уже. Из лучших побуждений действовал, а получил… «Умри!.. Окончательно!!»

— Неужели ты не понял мой намек. Тогда. В институте, когда вернул меня к жизни, — ее пальцы, до этого сомкнутые на моем животе, острыми коготками впились в меня. Не помогло даже то, что я вроде как дух, все равно боль от вонзившихся в живот ноготков была как у живого. — Я люблю тебя. Ты мне был как брат сначала. Но потом… Я ведь подглядывала за твоими тренировками с Лином иногда. Видела, как сильно ты стараешься, чтобы стать сильнее и защитить меня. Помню, как ты защищал меня от того деда при первой нашей очистке. А как ты готов был пожертвовать собой там, в торговом центре? И последний бой, с Натальей… ты мог умереть. Окончательно, но не сомневался ни секунды. Даже не пробовал отказаться. Или сдаться. Олег, — сжимая меня все крепче, чтобы я не вырвался, прошептала мне Света уже на ухо. — Не оставляй меня. Пожалуйста. Ты… — она сглотнула. — Ты будешь моим? Не защитником, а… парнем?

Я застыл. Быть парнем? В смысле… любимым? Но… как?

— Как? — вопрос сам сорвался помимо моего сознания.

— Обычно. Олег, ты любишь меня? — она все же сумела повернуть меня от окна к себе лицом.

Я посмотрел на ее слегка припухшее от выступивших слез, но все равно очень красивое лицо. Аккуратный носик. Приоткрытые губки. Люблю ли я ее? Да. Так же как сестру. С самой первой встречи именно Ритку она мне и напоминала. У них много похожих черт. Но есть и различия. Например, я не помню, чтобы Света когда-нибудь желала кому-то из своей родни смерти. Даже в сердцах ничего подобного не говорила. Ни деду, из-за которого ломались ее планы, ни мне, когда я тоже невольно становился виновником разрушения ее желаний. Люблю ли я ее? Могу ли я ответить на этот вопрос, особенно сейчас, когда похоть не давит мне на мозги? А что такое любовь?

Света со страхом смотрела мне в глаза, ожидая моего ответа, а я не знал его.

— А что такое любовь? — спросил я ее, что поставило ее в тупик. — Как я тебе отвечу, если не знаю, что это такое?

Глава 10. Тонкости сути духов

Простой вопрос «что такое любовь». На который не знает ответа большинство людей в мире. Даже если думают, что знают, обычно они говорят штампами. Вот и Света начала мне втирать, что любовь — это «когда не можешь жить без человека», «когда хочешь его все время видеть», «когда тебе плохо, если этого человека рядом нет» и тому подобное.

— Когда ты произвела мою привязку к себе на кладбище, мы тоже не могли после этого жить друг без друга. Это была «любовь»? — спросил я.

После чего первый аргумент был отметен в сторону, но ведь есть еще много чего другого!

— Много раз ты хотела видеть меня за последние дни? — новый вопрос опять поставил девчонку в тупик. — Нет? Значит ли это, что ты меня не любишь?

— Люблю, конечно! — тут же возмутилась Света.

— Когда ты уходила спать, меня не было рядом с тобой. Было ли тебе плохо?

И снова тупик.

— Так с чего ты взяла, что любишь меня? Или все же любовь — это нечто иное?

— Я-я-я… — протянула Света и замолчала.

Однако отпускать меня никто не спешил. Так мы простояли минут десять. Уже прозвенел звонок, ознаменовавший начало новой пары, а Света продолжала меня держать в своих объятиях, не торопясь никуда уходить.

— Я тоже не знаю, что такое любовь, — наконец призналась она. — Но я не хочу, чтобы ты уходил от меня. Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы я могла прийти к тебе просто поговорить. Хочу чувствовать твою поддержку и защиту. Именно твою, а не чью-то другую. Может это и есть любовь?

— Звучит эгоистично, — заметил я.

После ссоры с сестрой я чувствовал себя опустошенно. Но сейчас, постепенно, в меня будто снова вдыхали жизнь. Чуть присмотревшись, я понял, что это идет от Светы энергия ее эмоций ко мне. А попытавшись разобраться в ней, с удивлением понял, что девчонка транслирует мне нежность, желание быть рядом, удовольствие от наших объятий и спокойствие, что я никуда не ушел. Да, она медиум и умеет делать это специально. В смысле, вызывать нужные эмоции в себе. Вот только менее настоящими от этого они не становятся. Так может…

— Знаешь, — нарушил я наше молчание. — Любовь все-таки придумана людьми. Живыми. С плотью и кровью. Пожалуй, пока у меня не появится тело, я так и не смогу найти ответ на этот вопрос. Но… я согласен подождать, — Света чуть отстранилась, чтобы взглянуть в мои глаза, но при этом не разжимая объятий. — Ты говорила, что тело можно получить, когда станешь ходоком. Так? — кивок в ответ. — Как именно?

— Занять «пустое». Темные сначала выкидывают чужую душу для этого. Мы же находим тело без души. Обычно это люди, находящиеся в коме, или «овощи», что вроде все видят и слышат, но никак не реагируют.

— Давай тогда так и сделаем. Я обещаю, я не стану уходить, пока не найдем мне подходящее тело. Если к тому моменту ты не передумаешь, то можно попробовать… быть парой. Надо же, — усмехнулся я, от посетившей меня мысли. — Я призрак всего ничего, а уже забыл, как это — быть человеком. Странно…

Света ничего не ответила. Только вновь прижалась покрепче, но уже не боясь, что я сбегу, а просто так.

— Тебе на занятие пора.

— Прогуляю, — прошептала она мне в ключицу.

— Это мужской туалет, — заметил я.

— Плевать.

В итоге мы так и стояли еще минут двадцать, пока в туалет не зашел мужчина, по виду — преподаватель. Очень удивился открывшейся картине: стоящей девушки, которая обнимает пустоту, но задать вопрос не успел. Света сообразила быстро покинуть помещение, потянув меня за собой.

Остальные пары она решила тоже прогулять, и мы вернулись в особняк, пройдя в комнату к Свете, где вновь начали узнавать друг друга. Впервые девчонка делилась со мной своими небольшими секретами. Как ходила в школу. Провела выпускной, на котором отшила всех одноклассников, и чуть не была увезена одним отморозком из параллельного класса за город. Но дальше одного квартала от школы его бэ-эм-вэ не отъехала — путь преградил джип с водителем Егором, который и разобрался с перепившим сынком одного олигарха города. Я рассказал о своем выпускном, прошедшим не столь опасно, хотя без драки и не обошлось. Но обычной, без всяких ножей или других подручных средств. Естественно за девчонку. Которая под конец драки куда-то исчезла, как потом оказалось — сбежала с подругой на берег моря. А еще она оказалась лесбиянкой. Что тоже мы узнали много позже.

Прервал этот «день откровений» дед, без стука вломившийся в комнату.

— Что, голубки? Чирикаете? — недовольно посмотрел он на Свету. — А учиться кто будет?

Та поджала губы и непроизвольно спряталась за мной, переползя по кровати, на которой мы сидели, мне за спину. Дед перевел взгляд с нее на меня.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— О чем? — не понял я.

О наших отношениях с его внучкой? Тесная связь между духом-защитником и медиумом запрещена? В смысле, теснее, чем сейчас? Или это я должен был «наставить Свету на путь истинный» и не дать ей сбежать с пар?

— О пареньке, что стоит внизу. И его бабушке, уже покойной, которая утверждает, что ты говорил им приехать сюда.

— А-а-а! — протянул я облегченно. — Да, извините, забыл.

— Извините, — передразнил меня дед. — Что мне твои извинения? Прежде, чем этого Игоря сюда звать, нужно было у меня спросить! Сегодня ночью Лин вобьет в тебя правила поведения в чужом доме.

И больше ничего не говоря, дед развернулся и покинул нас.

— «Стал своим» говоришь? — с горечью посмотрел я на Свету.

Та поджала губы и опустила глаза вниз.

— Я так считала, — прошептала она. — Для меня ты точно не чужой.

— Ладно, проехали, — махнул я рукой.

Ведь и правда, стоило предупредить. Даже отец был не рад незваным гостям, когда я внезапно своих друзей домой приводил. А ведь там я был своим без всяких кавычек. Что уж про деда говорить. И все же, раз я пригласил сюда Игоря, то как минимум стоит спуститься и показаться ему с бабушкой на глаза. Чтобы знал, что я его не обманул.

Света отпускать меня одного не захотела и тоже пошла вниз. Гостей мы обнаружили в общем зале. Кроме деда там был и Чу Лин. Он вообще на моей памяти почти никогда не покидал особняк. Интересно, почему?

— … что приняли, — улыбаясь, говорила Марья Петровна, смотря на деда.

Она ему что, глазки строит?

— Пустяки, — отмахнулся Пересвет. — Мы должны помогать друг другу, здесь Олег прав, что вас пригласил. А вот и он, — кивнул дед на меня.

Игорь и его бабушка тут же повернулись в мою сторону.

— Здравствуйте, — неловко махнул я им рукой.

Мне все еще было немного стыдно перед дедом за свой поступок, и я молча прошел к двухместному диванчику, стоящему чуть в стороне от центра зала, где расположились гости с Пересветом. Света пошла за мной и села рядом.

— Может, расскажете немного о себе? — вновь привлек внимание гостей дед.

— Да, конечно, — покосившись на бабушку, кивнул Игорь.

От того, что его бабулю видит не только он, ему было немного не по себе. Это было заметно по тому, что он сначала ответил, а лишь потом скосил глаза на Марью Петровну. Ведь обычный этикет велит не вмешиваться в разговор взрослых, пока те сами тебя не пригласили, а до этого деду отвечала именно бабуля.

— Начинай, — прервал зарождающуюся паузу дед.

— Эм-м… моя бабушка, — короткий взгляд на как обычно вяжущую Марью Петровну, у которой похоже это занятие было рефлексом. — Она умерла около двух недель назад. В тот же день я смог увидеть ее, хоть и не сразу. И только я один. Не совсем понимаю, почему, хотя догадки у меня есть.

Дед поощрительно кивнул, подталкивая парня поделиться своими мыслями. Дальше Игорь рассказал все то, что мне раньше поведала его бабушка. С той лишь разницей, что он рассказывал, как это виделось для него. Что его чуть не посчитала сумасшедшим собственная родня. Что первые дни приходилось усиленно скрывать, что он видит и слышит свою бабушку, а то бывало он на автомате отвечал на какой-то ее вопрос, когда рядом были другие люди. Как вещи бабушки решили выкинуть, освобождая ее комнату, и как чуть не с боем Игорь отвоевал ее спицы, к которым дух Марьи Петровны был привязан. Теперь вот постоянно носит их с собой, чтобы никто их не выкинул, пока его нет рядом. Сам при этом не зная, насколько правильно делает — о чем ему и поведал дед.

Под конец истории Селезневых, дед предложил им прогуляться в сад. При этом так зыркнул на меня со Светой, что стало понятно — мы должны сидеть на месте и не дергаться. А мы что? Мы ничего. Пока гости и дед ушли из зала, а Лин, тенью простоявший весь разговор в стороне, двинулся за ними следом, я решил обсудить со Светой наши ближайшие планы.

Та весь разговор не отлипала от меня, невольно (или все-таки специально?) передавая мне ровный поток положительной энергии, с превалирующим чувством удовлетворения и счастья.

— Слушай, если уж мы решили, что я должен стать ходоком, чтобы найти мне тело, то для этого мне нужно убить еще одного темного духа. Как Наталью. А может и не одного.

Света при словах об убийстве чуть вздрогнула, а ровный поток энергии прервался. Но отпускать меня она не стала. Лишь тяжело вздохнула и молча кивнула в знак согласия.

— И где их искать? Не нападать же просто так на духов темных медиумов? А где найти «бесхозных» я даже не знаю.

— Сами найдутся, — буркнула девчонка. — Надо только деда попросить, чтобы отправлял нас на самые сложные по очистке места. Ими сейчас Доба с Ритой занимаются, когда находят.

— И часто находят?

— Не знаю, — продолжала бурчать Света, а ее хорошее настроение, постепенно портилось. — Когда как. Бывает, что пару месяцев ни одного нет. А иногда — сразу пять за месяц находят.

Я скрипнул зубами. В памяти вновь всплыли слова сестры: «умри! окончательно!» Хотелось избавиться от них, и я знал способ. Но Света не давала мне этого. Поманила за собой… и я пошел. Почему? Почему я так легко поддался на ее уговоры? Ведь она раньше никак не показывала мне своих чувств? Кроме того раза в институте. Что легко списать на стресс от общей ситуации. Или… все дело в том, что она медиум? А как раз из-за того, что умеет управлять своими чувствами и не показывала мне их? Но опять же почему? Одни вопросы и нет ответов. Но я поверил ей. Поверил, потому что хочу быть любимым. Не зря же когда-то увидел в этой блондинке, абсолютно внешне не похожей на мою Ритку, свою сестру? Может в этом дело? Я хочу видеть в Свете Риту, а точнее те чувства, что она мне дарила? Любовь, потребность в моей защите, потребность… во мне.

В груди потеплело, и я отвлекся от своих мыслей. Это Света вновь возобновила поток положительной энергии ко мне. Если бы не это, то я снова принялся бы грызть себя мыслями о Ритке, ее словах и смысле своего существования.

— Спасибо, — прошептал я и поцеловал ее в макушку.

Именно в этот момент вернулись Селезневы с дедом. Пересвет окинул нас со Светой задумчивым взглядом, но ничего не сказал. А вот гости выглядели одновременно воодушевленными и пришибленными. Что бабуля, что ее внук. Что их могло привести в такое состояние? Бога увидели, что ли? Кстати, а ведь вполне возможно. Не за этим ли их водил дед?

— Теперь связываться будем через Свету, — перед тем, как проводить гостей на выход, сказал дед. — Твое обучение основам работы медиума тоже она будет вести, — это уже Игорю. — Где именно — сами решите. Главное — чтобы никто посторонний не видел. Опасность какая возникнет — тоже к ней обращайся. Если не она, так Олег справится с любой бедой мистического характера. В крайнем случае, его сил хватит, чтобы задержать неприятеля, пока мы придем на помощь.

— Спасибо, Пересвет Лукич, — поклонилась Марья Петровна.

Игорь скомкано поблагодарил деда, постоянно косясь в сторону устроившейся на моем плече Светы, и Селезневы покинули особняк.

Сделав вид, что покинул зал, Пересвет вернулся и застыл в дверях, скрыв свое присутствие от внучки и ее духа. Не сказать, чтобы поступок Олега по привлечению посторонних людей к их деятельности вызвал такой уж негатив у главы рода. Скорее ему не понравилось показательное игнорирование со стороны Олега. А то ведь спустишь разок такое самовольство, и потом все может повториться, но с гораздо худшими последствиями.

— Хм-м, — прикусив мундштук трубки, нахмурился дед.

Сейчас, внимательно разглядывая парня и внучку, от него не укрылось его плохое состояние. Пересвет уже достиг того уровня, когда можно рассмотреть суть более слабых духов без нейтрализации покрывающего их слоя энергии. Да, чем сильнее дух, тем толще у него энергетический слой, что забивает общую чувствительность, но парень еще был лишь призраком, хоть и «толстым», так что кое-что увидеть можно было. Например то, что в парне чересчур усилились негативные потоки его сути. Пока что Свете удается снизить их влияние на разум парня подпиткой из своего резерва, но он у девчонки не бесконечен. Да и не сможет она вечно этим заниматься. Хорошо если до вечера дотянет.

— Что же с тобой случилось сегодня? — размышляя, прошептал вслух Пересвет. — И ведь только ты сам можешь справиться с этим.

Тут дед перевел взгляд на свою внучку. Он дал в свое время ей много знаний по строению духов, в частности о том, как устроена суть любой души и как ее теоретически можно поменять. В случае с парнем, чтобы перебить усилившийся негатив в его душе, необходимо дать ему светлую цель. Помнит ли об этом Света? А если помнит, то какую цель она могла ему дать?

— Хм-м… Да неужели? — удивленно вскинул брови Пересвет.

В один момент вспомнилось то, что молодые люди пришли не просто вместе, а чуть ли не в обнимку. Потом долго сидели у Светы в комнате, как очень близкие люди. И сейчас — какие взгляды Олег бросал на Игоря, стоило ему посмотреть на Свету. Того и гляди, бросится и порвет. Не удивительно, что гость тушевался под этими взглядами.

— Значит, вот какую ты ему цель дала, внуча, — покачал головой Пересвет. — Потянешь ли? Тут ведь идти до конца придется, иначе обратный эффект получишь. А если ты его не любишь? Он ведь почувствует тогда…

Еще немного повздыхав, дед прекратил следить за парочкой и пошел в столовую, где он чувствовал Лина. Надо было дать инструкции, как тренировать парня дальше. Не управлению энергией. С этим тот и сам справится. А вот подсказать, на какие точки давить и как именно это лучше сделать, чтобы не усилить негатив в душе Олега — вот это и стоило обсудить со штатным тренером рода.

Со Светой мы просидели на диванчике еще около часа, после чего ушли в ее комнату. А то вернувшаяся вместе с Доброславой Рита-защитница так и норовила нас как-нибудь подцепить. Начала она с безобидных «голубков», но видя, что мы не реагируем, распалилась аж до «призрачного вибратора», почему-то в первую очередь норовя подцепить меня. Наверное потому, что я больше Светы ее подколкам поддавался. Лицо уж точно у меня удержать не удалось, а после «вибратора» еле сдержал себя, чтобы не высказать в ответ пару «ласковых». Тогда-то Света меня и потянула к себе в комнату. Правда отвлечься от подколок пацанки так просто не удавалось, все время мысли на них соскальзывали. Вот как Света может называть их мне «родными», если и дед не считает меня за такого, и Рита эта ведет себя как непонятно с кем. Но родных так точно не задирают!

— Олег, а давай прямо сейчас поищем темного духа? — предложила мне Света, сидя на кровати.

Я в этот момент наматывал круги по комнате, шепотом высказывая все, что думал об окружающих, но от предложения девчонки остановился на месте и вопросительно взглянул на нее.

— Просто, мы конечно обычно ждем, когда нам придет запрос из полиции, или по другим каналам о появившемся духе, но ведь можно их и по-другому найти.

— Как? — плюхнувшись рядом с ней, спросил я.

Переключиться от мыслей о вредной Рите на конкретное дело показалось мне удачное идеей.

— Духи, особенно темные и не имеющие своего медиума, не могут себя не выдать. Им нужны эмоции людей. Негативные. И окружающие это чувствуют. Вспомни того же дедка, которого мы встретили на квартире у парня-наркомана. Ведь соседи точно чувствовали его! И между собой не могли не обсуждать участившиеся несчастные случаи, ссоры, еще что-то в таком же ключе.

— Так что конкретно ты предлагаешь сделать?

— Вот, — подняла она перед собой мой айфон. — Пойдем на городские форумы!

Глава 11. Великое Древо

— Смотри, может это? — ткнул я пальцем в сообщение.

«Моему Вите так досталось вчера! Вся голова в крови, сегодня в больницу пошел — сказали сотряс.

Делилась неизвестная мне девчонка в одном из чатов, где зависает Света. В первую очередь он был посвящен прическам, но очень часто его постоянные „обитательницы“ обсуждали и личную жизнь.

А из-за чего драка-то была?

Да один козел ко мне приставать начал! Конечно, я его отшила, у меня же Витя есть.

Тогда понятно, почему твоему Витьку досталось. Ты же за словами вообще не следишь.

Ты о чем? Хочешь сказать, что это я виновата, что Витю побили? Ты не охренела часом подруга? Да…»

Дальше я читать не стал, и так все было понятно.

— Обычная драка в ночном клубе, — покачала головой Света. — Такие каждый день происходят. Нет, меня больше вот это настораживает, — ткнула она пальцем в другую переписку, уже на своем телефоне.

«Девчонки, что делать, если пес по ночам лает? Какие препараты ему дать можно? Может, есть какое снотворное, а то не высыпаюсь уже пятый день!

А раньше он лаял?

В том-то и дело, что нет!

Тут Света вмешалась в диалог, задав свой вопрос:

А у вас никто в доме не умирал? Или у соседей? Говорят, животные души умерших хорошо чуют.

Так то кошки, а это же пес!

— авторитетно отвергла предположение Светы четвертая участница беседы.

Вообще-то, умирал,

— на радость девчонке ответила страдалица. —

Как раз где-то пять дней назад. Ой! Это что получается, еще четыре дня мне без сна мучится?

Почему четыре? Может все тридцать пять?

— съязвила та, что возражала Свете.

Так на девятый день души из дома уходят. Разве нет?»

— Вот и нашли одного, — удовлетворенно кивнула Света. — Осталось только самим съездить, убедиться в этом. Заодно и человеку поможем.

— Когда пойдем?

— Сначала нужно у дедушки спросить, — озабоченно встала с кровати Света. — Без его одобрения идти не стоит. Он и так на тебя сердится, что насчет Селезневых не предупредил.

Задавив пытающееся всплыть недовольство, я согласно кивнул и первым пошел на выход. Откладывать это дело в долгий ящик совсем не хотелось.

— Завтра, после занятий, — вынес свой вердикт дед, пыхая трубкой.

— Но почему так долго? — возразил я. — Сейчас только пять часов. До конца дня полно времени!

— Потому что информацию проверять должны не вы, а люди Жозе. Они этим и займутся сейчас. Ваша работа начинается только тогда, когда точно известно, что дух есть и его нужно нейтрализовать.

— Но может…

— Не может! — отрезал дед, прервав меня. И уже мягче продолжил. — То, что пытаетесь работать с информацией — молодцы. Но этому тоже нужно учиться. Если продолжите свои старания, я поговорю с Жозе, чтобы дал вам наставника. А сейчас, раз уж вы оба не знаете, чем заняться… — хищно посмотрел на меня он.

И что-то мне так нехорошо стало. И зачем я начал пререкаться? Ну не сегодня сходим, от темного духа людей защитим. Завтра. И то — если он там действительно есть. Ничего ведь страшного не произойдет? Не успеет же он за столько времени всерьез усилиться?

— Светослава — марш в свою комнату, — тем временем стал раздавать приказы дед. — Позвони Селезневу. Пусть поделится с тобой лекциями, которые ты прогуляла. А ты… — снова эта томительная пауза, от которой в этот раз не мурашки пошли по телу, а начала зарождаться злость. Какого хрена он на меня пытается жути нагнать? Что я сделал-то? — Тренировку с Лином начнешь прямо сейчас! Шагай в сад. Он туда подойдет.

Круто развернувшись, я сжал зубы и двинулся вон из зала. Старый хрен! Сначала работать не дает, носом в неопытность тычет, как щенков провинившихся, а потом еще и стращать думает! Да я его..!

Тут мне вдогонку прилетело облачко тепла, притушив разгорающийся пожар ненависти. Я обернулся и посмотрел в глаза Светы, наполненные тревогой за меня.

— Спасибо, — прошептал я ей одними губами и уже в гораздо более спокойном состоянии вышел на террасу.

Лин подошел через три минуты и повел меня вглубь сада. На этот раз мы пришли к новой тренировочной полянке. Без столбов-мишеней, зато с раскидистой яблоней посередине. Она на пару метров возвышалась над своими «товарками», что составляли основной массив сада, и как зонтом накрывала бОльшую часть поляны.

— Твоя задача — дойти до нее и коснуться ствола, — сказал Лин, после чего сам двинулся к дереву.

Оказавшись у подножия яблони, он просто сел лицом ко мне в позу для медитации и закрыл глаза.

И? В чем сложность-то? Лин будет атаковать меня знаками? Или просто энергетическими сгустками? А может, попробует воздействовать на сознание?

Фыркнув от непонимания, я сосредоточился, активировал глиф отражения урона и шагнул на поляну. Ничего не произошло. Я закрыл глаза и, подозревая, что на меня могли наложить иллюзию, проверил свое сознание. Все чисто. Наложив на себя еще пару глифов, что могли если не снять наложенную иллюзию, то хотя бы выявить ее, и ничего не добившись, я снова шагнул вперед, к яблоне.

Да не может быть. Неужели нет никакого подвоха? Не верю!

Еще шаг. Я подошел вплотную к свисающим мне примерно до груди ветвям яблони, а ничего не происходило. И где обещанная тренировка? В чем она состоит? Но когда я попытался, пригнувшись, шагнуть под яблоню, то понял все коварство Лина. Спокойно свисающие ветви, внезапно оплели меня и откинули на добрых пять метров прочь, к краю поляны!

— Значит, вот ты как, — прошептал я, потирая отбитую спину.

Лин продолжал спокойно медитировать рядом со стволом дерева, но я уже не обманывался. Азиат как-то сумел подчинить себе яблоню и действует ей, как собой. И как мне тогда подобраться к стволу и коснуться его? От края свисающих ветвей до Лина не меньше семи метров! Дерево реально большое! По сравнению с другими яблонями — исполин! Новая попытка пройти под деревом, максимально не касаясь ветвей, закончилась также провально. Что только добавило мне уверенности, что это Лин управляет яблоней, и злости. Третья попытка началась с разбега. И перед тем, как зайти под свисающие ветви, я ударил их глифом деления, чтобы если не отрубить ветки, то хотя бы внести дезориентацию в тандем дух-яблоня. Тщетно. Дерево словно вообще не заметило моей попытки атаки, зато отбросило в этот раз с гораздо большей силой.

— Ну все, — зло прошептал, я начиная закипать. — Ты сам напросился!

Четвертая попытка началась сразу с атаки глифом по Лину. Я уже знал, что мой глиф игнорирует барьеры, сразу нанося урон по объекту, поэтому был уверен, что в этот-то раз азиат не сможет проигнорировать мою атаку. Каково же было мое удивление, когда глиф не только не достиг цели, но и вернулся ко мне, как будто даже усиленным! В районе живота у меня появился порез — мой собственный глиф пытался перепилить меня пополам. Крови естественно не было, зато из меня стала вытекать накопленная ранее сила. И айфона рядом нет для активации! А без него я пока провести ее не могу. Не ходок. Только хочу им стать. А Лин с дедом мешают! Вновь внутри поднялась злость, перетекающая в ненависть, и я ринулся вперед. Как только моя нога коснулась невидимой черты, за которой меня обхватывали ветви яблони, я попытался подчинить разлитую вокруг энергию. Так, как это делаю с энергией враждебных духов. Хрен там! Моя попытка закончилась новым приземлением в ствол тонкой яблоньки на краю поляны, которая от удара аж переломилась.

— Да что ты будешь делать-то! Как вообще возможно выполнить твое задание?! — вскричал я от ярости и бессилия. — Ты специально дал мне невыполнимое задание, лишь бы избить на «законных» основаниях, да?! — ткнул я пальцем в Лина.

Тот приоткрыл один глаз, равнодушно посмотрел на меня и сказал лишь одно слово «успокойся», после чего вновь закрыл глаз.

— Успокойся, — процедил я. — Я сам штиль, бл..!

Следующие десять минут прошли примерно в том же ключе. Я пытался проломиться вперед, иногда с разбега, иногда по полсантиметра продвигая ноги, пытаясь нащупать «механизм» срабатывания защиты. То, что это именно какая-то защита, а не действия Лина, я понял после пятой минуты «полетов». На седьмой минуте догадался включить мозги и «посмотреть» на яблоню и Лина, усилив приток энергии к своим глазам. Пусть это не полноценная активация, но потоки энергии так становятся для меня более четкими, и я могу различать гораздо больше «оттенков» и даже заметить направление движения этих потоков. Так я еще больше уверился, что Лин все-таки не причем, и откидывает к краю поляны меня само дерево. Лин же… просто впитывал его энергию! Подзаряжался, как этому учил меня Пересвет. Как раз на десятой минуте, решив посидеть и передохнуть, а заодно и рассмотреть повнимательнее, чем занят азиат, я и понял этот момент.

— Вот же жук! — с восхищением и раздражением прошептал я.

После стольких бесполезных попыток попасть под ветви яблони, я сидел на краю поляны на попе, спиной упершись в ствол обычной антоновки. Сделанный вывод заставил меня не просто переводить дух, а попытаться повторить действия Чу Лина. Я одним плавным движением перетек в позицию для медитации, какую показывал дед, прикрыл глаза и постарался настроиться на окружающие меня потоки энергии. Получилось далеко не сразу. Постоянно мешала углубившаяся внутри злость и раздражение на азиата. Не знаю, сколько времени у меня ушло, чтобы наконец отстраниться от нее и ощутить разлитую вокруг энергию. Она ласково струилась, истекая из стволов деревьев и пронизывая все вокруг. От каждого листика, каждой травинки, исходил тонюсенький лучик света. Сотни этих лучей соединялись в ручейки, а те — в полноценные ручьи, что потоком текли куда-то вглубь сада. Их было так много, что отделить ручей энергии одного дерева от ручейка другого было просто невозможно. Но не для той яблони-исполина, под которой сидел Лин. Это дерево как скала возвышалось над морем обычных яблонь. Столь же монолитная, практически не испускающая наружу ничего. И столь же высокая. Вырабатываемая центральной яблоней энергия словно кристаллизовалась, нарастая вокруг дерева и образовывая прочнейший кокон. Кокон, который не только не выпускал энергию наружу, но и не пропускал ее внутрь.

Но как тогда Лин попал к стволу этой аномалии среди местных деревьев? Я сосредоточился на азиате. Чтобы не терялась концентрация, приходилось все глубже проникать внутрь своих чувств, выискивая там положительные моменты, и гася отрицательные. Иначе я не только не смогу притянуть позитив, но и окружающее море положительной энергии постарается исторгнуть из себя противоположную стихию.

«Вот оно!» пришло ко мне озарение.

После чего я медленно, не открывая глаз и стараясь не выпасть из медитативного состояния, встал и сделал шаг по направлению к центральной яблоне. Мне и не нужны были глаза, чтобы видеть ее — в энергетическом плане, который я воспринимал сейчас, пропустить ее было невозможно. Еще шаг. Еще. Вот я уже около границы — той самой, за которую так и не смог проникнуть. Сейчас я чувствовал буквально всем телом разность плотности энергии, что разлита вокруг, с той, что находится под яблоней. Шаг вперед. В эту плотную, почти каменную, позитивную энергию. Энергию, что не принимает никакой негатив и стремится тут же исторгнуть его из себя. И чем сильнее атака негативной энергией, чем его больше, тем сильнее будет отдача. Что я и чувствовал на своей «шкуре» последние десять минут.

На этот раз, пусть и с трудом, словно прорывая резиновую пленку, я смог сделать шаг под ветви дерева. А затем еще один. Каждый новый шаг давался с еще большим трудом, силы таяли, а взять их было не откуда. Кроме как у самого дерева. И я попробовал потянуть эту плотную, почти твердую, энергию в себя. Пренеприятнейшие ощущения, сродни глотанию песка. Нутро обожгло болью. Сцепив зубы, я продолжил тянуть эту энергию в себя, делая шажок за шажком. Все дальше под сень дерева. Боль все нарастала и стала казаться нестерпимой.

— Успокойся, — голос Лина прозвучал неожиданно близко. — Не сопротивляйся. Пусть энергия Великого древа сама наполняет тебя. Открой себя ей.

Открыть? Да как бл. ть это сделать, ведь это так БОЛЬНО!!! От последней мысли боль словно усилилась. Так. Нужно отринуть эмоции. Без них я смог зайти сюда, значит, они мешают. Так. Еще немного. Я ничего не чувствую. Я просто иду. Бездумно. Мне не больно. Мне… не боль… но… Вот так… Еще шажок… Блин! Черт, больно-то как!!

— Успокойся. Древо выжигает негатив из твоей сути. Чем больше ты сопротивляешься, чем больше испытываешь страха, ненависти или злости — тем тебе будет больнее.

Негатив, с. ка! Какой к черту негатив?! Мне больно, бл..!!! Вдох-выдох… Я ничего не чувствую…

Моя нога при очередном шажке ударилась обо что-то. Приоткрыв глаза, я увидел прямо перед собой долгожданный ствол гигантской яблони.

— Дошел! — облегченно прошептал я и расслабился.

Я сделал это! Все. Теперь Лин отстанет, и я вернусь к Свете. Меня наполнило облегчение, а следом и боль стала стихать. Через мгновение я потерял сознание, отправившись в небытие. Впервые за последние бессонные дни бытия духом.

— Не ожидал от тебя такого, — покачал головой Пересвет, выйдя на поляну перед Великим древом, когда парень вырубился.

— Вы сказали, что его суть стала трансформироваться и нужно вернуть его к свету, — невозмутимо пожал плечами Лин.

— Да, но это должно было произойти во время тренировки. Когда выбивая из него «пыль» ты бы ему подсказал, что злость ему мешает. Что пока он не успокоится и не возьмет эмоции под контроль, победы ему не видать. Так же мы договаривались? А Великое древо его могло просто уничтожить! Даже не развоплотить, а стереть его душу!

— Вы сказали: нужно вернуть его к свету, — продолжил гнуть свое Лин. — Я вернул.

— Да уж. Теперь точно можно не опасаться, что он сорвется, — кивнул дед. — Главное, чтобы он светлым фанатиком не стал. Так что давай-ка, вытаскивай его из-под древа, пока оно из него полностью весь негатив не вымыло. Доля противоположной стихии должна быть в каждом.

— Некоторые боги с вами бы не согласились, — взяв Олега на плечо, покачал головой Лин.

— Ты прав — лишь некоторые. Большинство же встали бы на мою сторону.

Так, рассуждая на тему «сколько света или тьмы должно быть в разумном», они покинули поляну с первой яблоней, посаженной Даждьбогом, когда он достиг божественной силы.

Пришел в себя я утром, когда уже все позавтракали.

— А я уж боялась, что без тебя придется в университет ехать, — пробурчала Света, сдерживая улыбку.

— Все нормально. Отсыпался за последние дни, — пошутил я.

На душе было легко. Слова сестры вспоминались уже без былой обиды и злости. В конце концов, она в чем-то была права. Не нужно было мне лезть в ее жизнь. Мое состояние быстро заметила и Света.

— Ты сегодня какой-то другой.

— Какой?

— Не злой, — смутилась она от своих слов.

— Извини за вчерашнее.

— Да ничего.

— А твои слова… — я замялся. — О том, что ты хочешь…

— Правда, — прервала она меня.

Это слово разлилось внутри меня волной тепла и счастья. Неужели у меня все же будет то, чего я лишился из-за Антона? Семья и, чем черт не шутит, дети? Хотя о детях конечно думать еще рано. Но любимая девушка уже есть! А это не мало!

На занятиях Ритка все буравила взглядом Свету, пытаясь понять, где именно я сижу. Андрей, который тоже учился с ними в группе, сидел от сестренки на противоположном конце аудитории. Вид у Риты был обиженный и злой.

«Где ты, гад?» пиликнул мой айфон сообщением от нее.

Я не выдержал и подошел к ней. Мне сейчас было стыдно за свое вчерашнее поведение и хотелось сделать ей что-нибудь приятное. Так почему бы не поделиться тем счастьем, что бурлит внутри меня от слов Светы, с самым дорогим мне человеком в мире? И я без сомнений положил свою руку на голову Рите, после чего пустил по ней поток позитивной энергии. Это сразу сказалось на настроении сестренки. Черты ее лица разгладились. Раздражение ушло, а губы приподнялись в улыбке. Когда я ее только коснулся, она смотрела назад, полуобернувшись на Свету. Но сейчас вновь повернулась вперед, и тут же уперлась взглядом в меня. И в данный момент она меня точно видела!

— Привет, — ее губы растянулись в широкой улыбке. — Братик.

Глава 12. Искусственный темный

Даже не знаю, чему я был больше всего рад: тому, что Ритка наконец меня увидела, или тому, что она на меня «волком» не смотрит. Но долго этот миг счастья не продлился.

— Нурина! — окликнула Риту преподавательница. — Ты в облаках витаешь что ли? Что я сейчас сказала?

Пришлось мне прервать подачу позитива и отойти в сторону. Короткий взгляд на Свету показал, что она в целом положительно отнеслась к моему поступку, хоть и с долей осуждения — не нужно окружающих от учебы отвлекать.

Полноценно пообщаться с сестренкой, как я этого хотел с момента получения способности показываться окружающим, я смог лишь на перемене. В туалете, ага. Только на этот раз в женском, со Светой на шухере. А то видеть меня кроме моих близких девочек никому иному не желательно.

— Прикольный цвет, — была первая ее реакция на мое появление.

Сейчас в качестве главной эмоции, которой я напитал свою суть, была радость. Что сделало меня прозрачно белым с розовым оттенком. Это я определил, когда посмотрелся в зеркало.

— Извини, что так с Андреем получилось, — виновато опустил я голову.

Мой голос при этом звучал не как звон металлических цепей, а больше походил на журчание быстрого ручейка. Как и в прошлый раз посчитать мой тон обычным человеческим было просто невозможно. И как только деду удается свой голос делать «обычным»?

— Ладно, прощаю, — улыбнулась Ритка. — В чем-то ты прав был. Нафига мне такой парень, что от первого попавшегося призрака бегает? — засмеялась она.

— Эй! Я не первый попавшийся! — притворно возмутился я.

Так, проболтав всю перемену о всяких мелочах, наслаждаясь просто самим фактом нашего общения, расстались мы вполне довольные проведенным временем. Лишь Света слегка хмурилась, что ей отвелась роль охранника. Но недолго.

После занятий Рита хотела продолжить наш разговор, но его пришлось отложить — Свете позвонил отец и сообщил, что информация о наличии духа подтвердилась. Теперь нам нужно съездить и определить, насколько он опасен и при необходимости нейтрализовать его, отправив к душе мира. Грустно вздохнув, я тепло попрощался с Риткой, дав ей клятвенное обещание, что в ближайшем времени найду денек для нашего совместного отдыха. При этих словах Света кидала на меня весьма странные взгляды. Не будь Рита моей сестрой, я бы подумал, что девчонка меня ревнует.

Джип доставил нас к новенькой «свечке», построенной не далее года назад. Возле подъезда нас уже ждал Артем, как обычно в форме.

— Привет. Что известно? — спросила парня Света.

— Здравствуйте, — кивнул он нам обоим. — Пока только то, что шесть дней назад в сорок второй квартире погиб молодой человек. Смерть произошла в результате несчастного случая, это установлено точно.

— И как именно он умер? — идя вслед за полицейским к лифту, уточнила Света.

— Вернулся с вечеринки домой и из-за сильного опьянения запнулся и упал. Перед этим опрокинул табурет, что стоял в прихожей, на бок и при падении приложился об его край шеей. Как итог — перелом двух шейных позвонков, смещение трахеи и смерть от удушья.

— Жуть, — передернула плечами Света.

— Да, — согласился Артем. — Смерть обнаружили быстро. На следующий день к нему зашла мама. У нее были запасные ключи. Она-то и позвонила в полицию. То, что кроме самого парня внутри никого не было, говорят и камеры, установленные в подъезде. Дом новый и построен для жителей среднего достатка, так что с безопасностью здесь все в порядке. Вот эта дверь, — выйдя из лифта, указал на новую металлическую дверь полицейский.

Я тут же двинулся вперед, первым зайдя в квартиру, тупо пройдя дверь насквозь. Быстро осмотревшись, я ожидал увидеть здесь негативную энергию, как в квартире у парня-наркомана, но ничего подобного не заметил. Чистая прихожая, обставленная весьма аскетично. Кроме вешалки на три крючка и небольшого зеркала примерно тридцати сантиметров в диаметре, здесь ничего не было. Даже табурет, из-за которого погиб парень, был убран. Сзади зашуршали ключом. Не дожидаясь Артема со Светой, я прошел дальше в квартиру. Планировка была мне незнакомой, что неудивительно — новостройка все-таки. Коридор был квадратным с одним проходом напротив входной двери. Пройдя через него, я попал в комнату-студию. Она была вытянутой вперед от прохода формы, с огромным панорамным окном с левой стороны и двумя дверями с правой. Прямо напротив входа через пару метров стоял диван, «спиной» ко входу, а дальше на стене висел телевизор. Слева у «задней» стены углом переходя в боковую левую стену стоял кухонный гарнитур с барной стойкой. Погибшего хозяина квартиры нигде видно не было. Как и негатива. Даже усилив приток энергии к глазам, чтобы лучше рассмотреть энергетическую составляющую, я так ничего конкретного и не добился. Неужели, мы ошиблись?

— Что-нибудь нашел? — спросила Света, пройдя в комнату.

— Ничего. Конечно, негативные потоки есть, но они не такие выраженные, какие я видел раньше при наличии темного духа. Да и позитивные потоки здесь есть, что для темного — нонсенс. Он бы в первую очередь их все нейтрализовал, чтобы усилиться.

— И самого духа не видно, — констатировал Артем, оглядываясь.

И как он медиумом не смог стать? При его способности-то видеть незримое?

— А что вообще есть по погибшему парню? Что соседи говорят? Может и не он нам нужен-то? — повернулась к полицейскому Света.

— Студент. Квартиру ему подарили родители после окончания школы. Шумных вечеринок не устраивал, при встрече проявлял вежливость.

— Так может, он простым духом стал? — спросил я, проверяя, что находится за двумя дверьми справа.

За одной оказался совмещенный санузел, а за второй — гардеробный шкаф со стиральной машиной.

— Ссоры участились, — не согласился со мной Артем. — Вчера вообще два несчастных случая произошло. Хорошо хоть не летальных, но с переломами.

— Совпадение?

— Не думаю, — покачал головой полицейский.

— Здесь никого нет, — констатировал я очевидное. — Если парень стал духом, далеко от квартиры удалиться он не может. Здесь должен быть его предмет привязки. Придется провести активацию, чтобы лучше рассмотреть все энергетические потоки.

— Держи, — протянула Света мне мой айфон.

— Вы кто такие и что здесь делаете? — раздалось со стороны ванной комнату, которую я проверил недавно.

Наша троица одновременно посмотрела в ту сторону, увидев искомого парня. Это было понятно не только из-за того, что он очутился в квартире, не проходя при этом через дверь в подъезд. Просто обычный человек из плоти и крови не умеет проходить сквозь твердые поверхности, а парень сейчас был в комнате-студии лишь верхней половиной тела, торчащей из двери.

— Тебя ждем, — первым среагировал я и тут же шагнул к нему навстречу, протягивая руку. — Меня Олег зовут, а тебя?

— Леха, — автоматически пожал он мою руку и тут же зашипел от боли, попытавшись ее выдернуть.

Но я ведь не просто так пошел на эту уловку. Мой расчет был прост — если парень светлый, то ему ничего не будет. А вот если темный — то процесс взаимной нейтрализации обязательно начнется и все наши сомнения отпадут сами собой. Что и произошло! Силы незнакомца я не боялся — он духом стал всего пять дней назад да и обучения никакого не имел. Мне он не противник.

— С. ка! — прошипел он, с ненавистью смотря на меня. — Отпусти, гад! Что ты творишь?!

— Я? Ничего, — искренне ответил я ему. — Просто жму твою руку.

— Издеваешься, урод? — прошептал он, уже не столь яростно. — Да я тебя…

Что он там хотел сделать, сказать парень не смог. Просто он реально оказался на моем фоне чересчур слабым и с каждой секундой нашего рукопожатия слабел все сильнее, на глазах становясь прозрачным. Из него уходила не только негативная энергия, но и эмоции. Минута, если не меньше, ушло на то, чтобы парень окончательно потерял все свои силы. Голубой туман нейтральной энергии, что сразу же впитывался мной, исчез. Я отпустил руку парня, готовясь увидеть, как он проваливается под пол, уходя к душе мира, но этого не произошло.

— Хм? — поднял я вопросительно бровь и обернулся к Свете.

— Смотри, — подошла она, указав на живот молодого человека.

Там медленно растворялся какой-то символ, которого я не видел никогда раньше.

— Что за хрень?

— Ну-ка, — отодвинув меня в сторону, девчонка подошла к парню и стала вливать в него свою энергию.

Пусть и с потерями, все же канала связи, как когда-то был между мной и ей, здесь не было, но все же Свете удалось «зарядить» Леху. Я смотрел и не верил своим глазам. Как так-то? Ведь все, что я знал раньше, говорило о невозможности ничего подобного!

— Уф, — получив толику светлой энергии, улыбнулся парень. — Спасибо. Как же я вам благодарен!

— Не за что, — напряженно ответила Света. — Лучше расскажи, что это на тебе был за символ и как он у тебя появился?

— Я не знаю, — растерянно произнес Леха.

— Ты помнишь, как умер? — спросил я.

— Да, — тот смущенно потер шею. — Глупо получилось. Пришел после клуба домой, стал раздеваться и ноги не удержали. Запутался и упал.

— А как табурет на боку оказался? Из-за которого ты себе шею сломал?

— Да я сам же его при падении и задел, — еще больше смутился парень. — Пытался хоть за что-то зацепиться, вот и… Сам не понял, как получилось. Даже не сразу осознал, что я уже умер.

— Что же тебя держит здесь? — подозрительно прищурилась Света.

— Э-э-э? — маловразумительно протянул Леха, не поняв вопроса.

— От какого предмета ты отойти не можешь, чтобы не начать проваливаться, — пояснил ему я.

— Так от табурета этого проклятого и не могу, — махнул рукой в сторону кухонного гарнитура он.

Там действительно стояло три табурета выполненных в том же стиле, что и сам гарнитур. Дальнейшие расспросы показали, что парень никогда злым не был, но после смерти на него стало «накатывать». Он стал часто злиться и обижаться — почему это он умер, а остальные живут. Стал пытаться сделать вред соседям. Заметил, что когда злится на них и касается при этом, то те начинают или сами злиться и ссориться с родными, или с ними что-нибудь случается. Но после каждого раза злость в Лехе чуть притупляется, а сам он становится «чуточку плотнее». Правда следом идет раскаяние от совершенного, и парень убегает обратно к себе в квартиру. После чего занимается самобичеванием до тех пор, пока сидящий внутри червячок злости вновь не напомнит о себе и не подтолкнет на новый «поход». И с каждым разом противостоять ему было все сложнее и сложнее.

— Что скажешь? — обратился я к Свете, когда мы отошли от Лехи чуть в сторону, оставив его на Артема, который продолжил допрос, уточняя — когда, где и кого он касался и устраивал «веселую» жизнь.

— Такое чувство, что кто-то пытается сделать из светлого духа темного, — неуверенно ответила девчонка.

— И у меня сложилось такое же впечатление. Но кто? И как? Тем символом?

— Вполне возможно. Вот только… — Света задумалась на пару минут. Я ей не мешал, ожидая ответа. — Вот только я не знаю этот символ и не слышала, чтобы кто-то так делал.

— Но это возможно?

— Ты ведь сам недавно чуть не начал переход, — напомнила мне она.

— Ну да. Да и если про Кострому вспомнить… Но раньше так не делали, я правильно тебя понял?

— Я не слышала. Нужно папе все рассказать. И дедушке.

— Тогда идем.

— Да. Только еще этот табурет осмотрим.

Интуиция Свету не подвела. На предмете привязки Лехи тоже оказался тот же символ, который я вытравил из него. Стоило парню коснуться своего предмета привязки, как эта пакость тут же скопировала себя и поселилась в суть Лехи. Пришлось мне опять проводить нейтрализацию, а Свете уничтожать символ на табурете.

— Что такое? — удивленно прошептал Леха, стоило Свете разрушить символ на табурете.

Ноги парня резко провалились вниз до колен, а через пару секунд, которые бездна словно раздумывала: забирать дух себе или нет, он полностью провалился к душе мира, покинув нас. Я непроизвольно сглотнул, представив себя на его месте. А ведь мы даже не ожидали таких последствий.

— И это тоже нужно рассказать папе, — пялясь в то место, где недавно стоял Леха, прошептала Света.

Известия о неизвестном символе в особняке встретили с тревогой. Дед тут же отправил Жозе искать похожие случаи, а сам потребовал от нас со Светой подробный рассказ и описание символа. Вытягивал он из нас буквально все — как выглядел Леха, когда мы его только увидели. Как выглядела его квартира. И в обычном и в энергетическом плане. Кстати, Света оказывается тоже начала четче видеть потоки энергии, но примерно на том же уровне, что и я без активации. Для меня это стало новостью — а девчонка смутилась, что не рассказала мне раньше. Это ее умение открылось после моего боя с Натальей. Сказалась моя усилившаяся и приблизившаяся к уровню ходока энергетика. Все-таки я продолжаю с ней взаимодействовать и иногда провожу активацию-деактивацию с передачей сил.

Пока дед нас «допрашивал», Жозе раскопал еще три похожих случая и съездил самостоятельно на их проверку. Что сказать? Ситуация там оказалась точно такая же, как и у нас. Изначально предрасположенные к свету духи под воздействием знака постепенно меняли свою стихию. Надо сказать, что несмотря на то, что люди испытывают весь спектр эмоций, в большинстве своем человечество предрасположено к свету. Тьма уравновешивает эту «несправедливость» более быстрым набором сил своих адептов и некой «вирусностью» собственной стихии. Поддаться тьме людям получается в разы проще, чем вернуться к свету. Я это к тому, что новый символ как раз и походил по способу своего воздействия на вирус и во многом отражал суть тьмы — усиливал негатив в духе и притягивал чужую злость и ненависть, если в самом духе их не хватало. Плюс — толкал «зараженного» на создание негатива.

— Ходят легенды, что когда-то Вий таким баловался. Больше, чем он, о душах пожалуй никто не знает.

— Его символ — всевидящее око, — вспомнил я. — От него вроде невозможно скрыться. Любые иллюзии насквозь видит, но знак… ммм… если я правильно понял — «силен лишь в руках сильного», — вспомнил я то, что мне говорила Света при обучении символам главных славянских богов. — То есть, чем сильнее дух изначально, тем больше с помощью Ока он увидит.

— Все верно, — одобрительно посмотрел на мою «учительницу» дед, хваля ее так за прилежного ученика. Света аж немного зарделась. — Но Вий — древний бог. А у таких не по одному символу в «загашниках» имеется.

— Вы хотите сказать, что это может быть один из символов Вия? Но зачем ему это?

— Вию-то? Незачем. Но ведь и символ Чернобога не сам Чернобог применяет обычно. Впрочем, я уточню у предка, действительно ли это символ Вия, — решил дед и двинулся в сад.

Пока глава Дажьевых ушел набираться знаний у основателя рода, в зал пришла Мирослава и забрала дочку для приватного разговора, отчего я внезапно остался предоставлен сам себе. Необычное ощущение. Мой айфон остался у Светы, но я не особо от этого переживал. Сейчас мой «безопасный» радиус действия от него составлял не меньше семидесяти метров. Так что пока мы оба в пределах особняка я мог не переживать и двигаться абсолютно свободно. Правда была другая проблема — без телефона я ни сестре не напишу, ни почитать не смогу, ни даже банально поиграть. Короче, скучно мне без айфона. Попробовал несколько раз провести активацию без него — вдруг бы получилось? Я ведь вроде еще одного духа «нейтрализовал». Но очевидно такая «недонейтрализация» «недотемного» в счет не идет. Ибо нифига у меня снова не получилось. Вздохнув, я понял, что без айфона я точно занять себя ничем не смогу (вот вам и современная зависимость от гаджетов! Даже после смерти!) и пошел искать, куда Мирослава увела Свету. Надеюсь, не сильно им помешаю, я ведь только свой айфон забрать хочу. Нашел я их у Светы в комнате и слова Мирославы, которые она говорила дочке, мне совсем не понравились.

—… брось его! Вы не пара! Пойми, не могут дух и медиум быть вместе!

Глава 13. Задачка деда

—… брось его! Вы не пара! Пойми, не могут дух и медиум быть вместе!

Услышав это, я притормозил и не стал торопиться стучаться и открывать дверь, а решил послушать, что ответит на это Света. Да, слова Мирославы мне не понравились, но мало ли что она сказала? Решать в конечном итоге не ей. Я надеюсь.

— Почему ты против? Даже деда не возражает! — чуть плаксиво спросила Света. — Ты же к нему нормально относилась. Так что случилось-то?

— Как дух-защитник он хорош, — согласилась Мирослава. — Но заводить постоянные отношения нужно с живыми! Неужели ты не хочешь иметь детей? Наслаждаться жизнью не только духовной, но и материальной?

— Мы найдем ему тело! — убежденно заявила Света, отчего в моей груди потеплело.

Все-таки я действительно ей нужен!

— Это не так просто и последствия могут быть самыми непредсказуемыми!

— Но ведь в нашем роду уже такое происходило? Даже предок, сам Даждьбог, воскрешал свою первую жену! И она ему двух сыновей потом родила!

— И один из них потом темным богом стал, да и сама она свою суть поменяла, — мрачно закончила Мирослава. — В той истории не все так просто. Даже в наших хрониках не все отражено.

— Но такое было! И после этого не раз случалось!

— Я не помню случаев, когда это заканчивалось чем-то хорошим, — не отступала от своего женщина.

— Ну ма-ам! Ну дай нам хотя бы шанс!

Мирослава вздохнула. Я не видел, что она делает и мог ориентироваться только на слух, но четко представил, как в этот момент женщина подсела к дочери и ласково прижала ее к себе.

— Пойми, я желаю тебе лишь добра. Ну представь даже если у вас все получится. Вы найдете Олегу тело. Он удачно в него вселится. А дальше что? У любого тела есть родственники. Что вы им скажете?

— Тело нужно без души, — буркнула Света, — потому можно подстроить клиническую смерть.

— А если они потом на Олега на улице наткнуться?

— Двойников в мире хватает, — продолжала тихо стоять на своем девчонка.

— Все-то у тебя продумано.

Вдруг кто-то тихонько похлопал меня по плечу, от чего я чуть не подскочил под потолок и резко обернулся, готовый атаковать подкравшегося противника. Позади меня стоял Лин и с упреком покачивал головой. Стало стыдно. Снова повернувшись к полуприкрытой двери в спальню Светы, я громко постучался и попросил разрешения войти.

— Да, конечно! — крикнула Света.

— Я хотел айфон взять, поиграть. Можно? — спросил я, оглядывая обстановку внутри.

Девчонка успела отсесть от матери и сейчас быстрыми движениями приводила свои волосы в порядок. Махнув рукой на свою сумочку, она завязала хвост и стала ждать, когда я снова покину ее комнату. Когда я вышел и отошел на несколько метров от двери, Лин придержал меня за локоть.

— Больше так не делай.

— Договорились, — кивнул я, смотря в спокойные и непреклонные глаза азиата.

Тот удовлетворился моим ответом и отпустил меня. После этого я спустился в зал, попутно думая, что если бы не та «тренировка» с Лином под сенью Великого Древа, то сейчас бы я уже фонтанировал ненавистью и наверняка совершил какую-нибудь глупость. Но вместо этого, внутри глухо ворочалось раздражение и горечь. А также — радость, что Света реально всерьез относится к нашим отношениям и готова их отстаивать даже перед близкими людьми.

В зале уже сидел задумчивый дед, покуривая трубку.

— Ну как? Узнали, это символ Вия? — тут же спросил я результат его похода к Даждьбогу.

— Хмм, — недовольно скривился тот. — Узнал. Не Вия это символ, хотя общие черты вроде и есть. И значение похожее. Но хуже другое — это не только не символ Вия, но вообще не символ.

— А что же это? — не понял я.

— Глиф, — ошарашил меня дед. — Глиф, построенный на основе другого знака. Как у тебя.

Как у меня? Но у меня глифы опираются на математические знаки, смысл которых создали обычные люди! И сила у них лишь в том, что эти знаки общеизвестны! Тут же все наоборот — символ Вия, по словам самого деда, не очень распространен. Но все же он существует. Тут мои мысли поскакали дальше, в итоге приведя к вполне себе логичному выводу…

— То есть, это глиф темного духа, знакомого с редкими символами? Возможно, он даже входит в темную семью, потомков этого Вия?

— Вот и я о том же подумал было, — покивал дед. — Только проблема в том, что у Вия есть лишь прямые потомки, что входят в его род. Все побочные ветви жестко отсекаются.

— Зачем? — не понял я.

— Таков род, — пожал плечами дед. — Но в одном можно не сомневаться — того парня духом сделали нарочно, как и еще нескольких, обнаруженных Жозе. Фактически, у нас в городе кто-то из темных семей начал мутить воду.

— Змеевы? — тут же предположил я.

— Как вариант, но вряд ли, — покачал головой дед, протяжно выдыхая густой дым. — Змей достиг своей основной цели. Да и зачем ему заниматься подобным? Вот скажи, дух был силен?

— Нет. Слабак совсем. Но это по сравнению со мной.

— Ну да, ну да, — усмехнулся в усы дед. — Ты же теперь у нас паренек хоть куда. Силачом слыву недаром, семерых одним ударом, да? — процитировал он старую сказку.

Я смутился.

— Но ведь я действительно уже гораздо сильнее, чем был раньше.

— Ладно-ладно. Не тушуйся. Так вот, я к чему веду-то, — продолжил он свою мысль. — Тот дух был слабаком, и ты смог бы его одолеть даже когда только стал защитником Светы. И последующие, о которых рассказал Жозе, тоже силой не отличались. А вот Даша после их нейтрализации неплохо прибавила в силе, и уверенности у девочки в себе прибавилось, что немаловажно. И что это значит?

— Какой-то темный специально хочет усилить нас? Звучит как бред.

— И я о том подумал вначале, — покивал дед. — Но что, если это не бред?

— И зачем это ему нужно?

— А подумать? — прищурился дед.

Я присел в кресло, отложил свой айфон и попытался решить эту задачку. Зачем неизвестному темному духу, а главное — медиуму, что стоит за ним, усиливать своего врага? И так крутил задачу и эдак, но ничего в голову не приходило. Это же бред натуральный! О чем в итоге и сказал деду.

— Ну тогда иди, еще думай, — махнул он рукой.

По всему выходило, что он уже эту задачку для себя решил и сейчас просто проверял меня. Зачем — пока непонятно, но спорить я не стал. Обязательно подумаю, что стоит за такими действиями противника!

В тот вечер я так и не смог решить задачку деда, да и хотелось чуть отвлечься и расслабить мозги. Поэтому до позднего вечера, пока живые члены рода не ушли спать, я играл в телефон, да посмотрел пару фильмов. Еще перед сном с сестренкой по переписывался. А вот потом меня в оборот взял Чу Лин. Азиату видно очень не понравилось, что я подслушивал разговор его подопечной и на тренировке он «высказал» мне свое «фи» в жестком спарринге. Мне приходилось выкладываться на полную, применять и глифы и умение концентрировать энергию в определенных частях тела, чтобы не «утонуть», когда Лин откидывал меня от особняка особенно далеко. Несколько раз я пытался провести активацию без айфона — тщетно. Пару раз я реально ушел под землю с головой и почти потерял связь с моим предметом привязки. В первый раз выкарабкался я чисто за счет большого расхода энергии, когда вложил максимум в свои ступни и попытался создать под ними опору, от которой и оттолкнулся, чтобы выпрыгнуть на поверхность. Во второй раз спасла Света. Девчонка, как и тогда в университете, почувствовала, что мне угрожает опасность, и прибежала на помощь. Она и первый раз почувствовала, отчего проснулась. Но во второй уже успела спуститься вниз и выбежать к нам в сад. Да потом еще минут десять распекала Чу Лина за чрезмерную опасность его методов. Азиат весь ее спич промолчал, но когда она ушла, стал бить меня «помягче». Во всяком случае, улетал я уже не так далеко и успевал выкарабкаться раньше, чем меня затянет к душе мира.

Естественно, что при такой тренировке мне было совсем не до того, чтобы думать над задачкой деда. И о ней я вспомнил лишь в университете, когда Роман довез нас со Светой до здания-паруса. Но и там я думал над тем, зачем темным усиливать нас, недолго, потому что уже после первой пары в аудиторию зашла неизвестная женщина, одетая довольно колоритно. Черноволосая, на цыганку похожа. На ней висело несколько юбок, в ушах — большие круглые серьги-обручи. На плечах — яркий платок с каббалическими знаками, не имеющими впрочем с настоящими символами богов ничего общего. К ней тут же подбежал наш уже не напомаженный блондинчик Андрей и повел куда-то по коридору вглубь здания. Мне стало интересно, куда это он, как и большинству в классе, и почти всей группой мы двинулись за этой парочкой. Уже через пару минут я понял, что Андрей ведет незнакомку к тому туалету, где я его хотел припугнуть, и стала очевидна причина появления здесь этой «цыганки». Интересно, кем она представляется и как так умеет навешать лапшу на уши, что ей верят люди? То, что она ни меня, ни других духов не видит, я уже успел убедиться. Специально перед ее лицом своей ладонью помахал — ноль внимания с ее стороны.

— Шеремет, что здесь происходит? — остановил нашу кавалькаду декан, как раз вышедший из дверей нашей конечной цели.

— Эдуард Николаевич, все под контролем! У меня договоренность с ректором университета, а зачем пришли они, — взмах в сторону остальной группы, — я не знаю.

— Какая еще договоренность? О чем ты?

— Договоренность провести очистку помещения силами уважаемой Матильды. В туалете нашего университета завелся злой призрак, и мы обязаны от него избавиться, пока он не натворил бед!

— Ты что, белены объелся? — скептически поднял бровь декан. — Какой призрак? Какая очистка? А ну, расходитесь! — это уже остальной группе. — Не толпитесь здесь! Скоро пара начнется, опаздывать нельзя! А ты, Шеремет, и вы, кхм, Матильда, — обратился декан к «цыганке», — пройдемте со мной к ректору. Хочу лично убедиться, что ты мне тут лапшу на уши не вешаешь.

Быстро и уверенно разогнав всю толпу, мужчина увел блондинчика наверх, в кабинет ректора. Я же на действия Андрея лишь головой покачал. Он ведь это меня имеет в виду! Неужели я реально его настолько напугал, что он к первому попавшемуся проходимцу, точнее проходимице, стал готов обратиться? Было бы смешно, не будь так грустно.

— Как думаешь, что ректор скажет, когда к нему такая компания придет? — хмыкнув, спросил я у Светы.

— Чтобы шли очистку проводили, — не разделила она моего хорошего настроения. — Мама когда-то проводила очистку его квартиры от духа его бабки.

— Но ведь эта Матильда не медиум? Иначе она бы меня увидела!

— Она могла вида не подать, — не согласилась Света. — Все, не отвлекай, пара сейчас начнется, — доставая тетрадь, попросила девчонка.

Я задумчиво покосился на дверь из аудитории, а потом на свой айфон в Светиной сумочке. Сколько здесь до того туалета? Метров пятьдесят? Или больше? Хватит мне радиуса привязки, чтобы понаблюдать за тем, что будет происходить в туалете? Еще немного подумав, я решил рискнуть и покинул аудиторию, пройдя прямо сквозь стену в коридор.

До двери в туалет я не дошел буквально метров трех, когда начал проваливаться под землю. Остановился и стал ждать, как будут развиваться события. А они не заставили себя ждать. Вскоре я увидел «великолепную троицу» — Светиного декана, Андрея и Матильду.

— Сколько времени у вас займет все? — недовольно, не веря, что потакает тому, что происходит, спросил Эдуард Николаевич.

— Я не могу вам ответить, — степенно с достоинством ответила «цыганка». — Мир духов требует особого обращения! Если не будете мешать, постараюсь управиться пока идет занятие.

Декан кивнул, приняв ответ, и махнул рукой на дверь туалета. Я же прикидывал, как она собралась проводить очистку, если является настоящим медиумом. Где ее дух-защитник? Матильда и Андрей скрылись в туалете, оставив меня одного в коридоре. Оглянувшись по сторонам, прикидывая, есть ли возможность за ними как-то подсмотреть, и стоит ли идти в аудиторию, отрывать от занятия Свету, я все же нашел выход из ситуации. Шагнув в стену, я прошел ее насквозь и оказался в кабинке туалета. Потом сделал полшага вперед, провалившись в пол по колено, и просунул голову сквозь дверцу кабинки. А дальше с каждым мгновением я все больше и больше убеждался, что не ошибся в первоначальном впечатлении — передо мной была шарлатанка, к настоящим медиумам не имеющая никакого отношения. Матильда запалила какой-то порошок, распространив по туалету зеленый дым, судя по наморщившемуся лицу Андрея, он был еще и жутко вонюч. Затем она начала ходить с чашечкой, в которой был дымящийся порошок, и обмахивать ей все углы, как кадилом. Дым попал и на меня, после чего я и убедился в неэффективности методики «цыганки» — ни она, ни Андрей никак не среагировали, что на них из дверцы кабинки туалета торчит голова духа. Значит и меня они не видели и этот дым меня никак не «подсветил» и не «проявил». Ну а дальше шел спектакль для одного актера с речитативом, завываниями, грозными криками в угол рядом с зеркалом и эпилептическими припадками. Закончилось это все минут через двадцать, которые пролетели довольно быстро — актрисой эта Матильда оказалась великолепной, а в ее игру даже я в некоторые моменты верил, что уж говорить об Андрее.

— Все, — устало посмотрела Матильда на парня. — Нет больше здесь твоего духа. Изгнан он.

— Спасибо, — облегченно выдохнул Шеремет и полез в карман за деньгами.

А мне стало жалко деньги парня. Нет, конечно спектакль ему устроили знатный и женщина старалась изо всех сил, но ведь это обман! И она знает, что обманула наивного юношу. В общем, я не выдержал, и решил внести небольшие коррективы в эту мирную картину усталого работника, ждущего оплаты. И сделал свою голову видимой в тот момент, когда Матильда посмотрела от скуки в зеркало, пока Андрей отсчитывал купюры. Буквально на секунду, но женщина увидела голову незнакомого парня, торчащую из дверцы кабинки, да еще и подмигнувшего ей!

— Ик! — вырвалось из «цыганки».

— Вот, здесь все, — протянул Андрей ей деньги. — С вами все в порядке? — с беспокойством посмотрел он на сбледнувшую с лица женщину.

— Д… да… да, конечно! — быстро, болванчиком закивала обманщица.

И схватив деньги, пробормотала «до свиданья» после чего пулей вылетела за дверь. Андрей проводил ее непонимающим взглядом. Затем посмотрел на кабинки…

— Ик! — вырвалось из него.

Ведь я снова повторил свою шутку. Раз уж сохранить деньги парню не удалось. Правда сейчас сразу же исчезать не спешил, решив еще и сказать пару слов напоследок.

— Тебе если денег не жалко, лучше их в какой фонд благотворительный отдай. Или на какое-нибудь другое благое дело потрать.

— Ик!

— Во! Еще на свое здоровье можешь потратить. Все полезнее будет, чем это. А то — надымили, навоняли… Как теперь людям в туалет ходить?

— Ик!

— Вот и я о том же! Короче, завязывай ты обращаться ко всяким гадалкам и экстрасенсам — толку ноль и деньги на ветер.

— Ик!

— Ну, я вижу, что ты меня понял. Пока.

И довольный собой, я поспешил вернуться в аудиторию. А то действительно скоро пара закончится, и куда потом Света двинется — вопрос. Не хотелось бы с ней в разные стороны пойти и потом в бездну свалиться.

А когда я сел рядом со Светой, то на меня словно озарение снизошло. Я понял, зачем темные могут пытаться усилить светлых. Ведь ответ-то на поверхности лежит! Если мне для моего усиления нейтрализации того же Лехи не хватило, то для той же Даши три подобных духа были существенным подспорьем. И чтобы я делал, не имея вокруг сильных темных духов, но желая усилиться? Вот то-то и оно! Я бы их «взращивал»! Как телят, чтобы в нужный момент пустить под нож! Вопрос только в одном — на каком этапе противник решит, что мы достаточно «отъелись»?

Глава 14. Потеря

Когда пара закончилась, Света тут же спросила:

— Ну и что там с очисткой помещения? Тебя «изгнали»? — едва шевеля губами, а то рядом было полно ее одногруппников.

— Не то слово! Задымили весь туалет, покатались спиной по полу, взывали к высшим силам! — патетически поднял я руки.

Света не выдержала и прыснула в кулачок.

— Короче, я был прав, — уже спокойнее закончил я. — Эта Матильда — шарлатанка. О чем я Андрею и сказал.

— Стоп, — уже собираясь покинуть почти пустую аудиторию, замерла Света. — Ты что, опять?!

— В этот раз я его не пугал! — клятвенно заверил я девчонку. — Просто спокойно и с приличного расстояния посоветовал ему не разбрасываться деньгами, а потратить их на благое дело! Честно!

Света ничего не ответила, а лишь быстрым шагом почти побежала из аудитории на поиски блондинчика. Вскоре после опроса «мимопроходящих» нашла его деревянной походкой шедшего к выходу из здания.

— Андрей, стой! Что с тобой?

Тот окрик услышал и остановился. Повернулся к Свете, но отвечать не спешил. Просто смотрел в одну точку, как кукла.

— Андрей, с тобой все в порядке?

— Нет, — все-таки разомкнул тот губы, прошептав. А затем глупо хихикнул. — Точно нет. Я ведь призраков вижу. Разве это нормально? — поднял он слегка безумный взгляд на Свету. — Я псих. Хи-хи-к, — констатировал он и зарылся пятерней в свои волосы.

— Пойдем, поговорим, — потянула Света его к нашему джипу.

— Ты же не хочешь ему все рассказать? — спросил я девчонку, идя следом.

Та лишь покосилась на меня.

— Не надо. Посмотри на него — он же всем разболтает! Уже разболтал, при первой возможности! А если у него будут железные доказательства — то что он начнет делать? А если шантажом займется?

Меня снова проигнорировали и, дойдя до джипа, запихнули туда на заднее сидение Андрея.

— И куда ты меня? В психушку, да? Хи-хи-к, — все также по-идиотски хихикнул парень.

— Нет, не в психушку, — тут Света глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Я же помрачнел, ибо понял, что будет дальше. Ну, точно! — Андрей, я приношу свои извинения!

Чего?

— Чего? — ошалело в унисон моим мыслям спросил блондинчик.

— Я извиняюсь перед тобой.

— За что?

— За это, — мрачно сказала девчонка и ткнула Андрея в лоб, пропустив через указательный палец импульс энергии.

Тот разом обмяк, провалившись в обморок. После этого Света стала водить пальцем по лбу парня, рисуя на нем знакомый мне символ создания иллюзий. Закончив его, она напитала символ энергией и дождалась, пока тот войдет в кожу парня и «раствориться» в ней.

— Уф, — облегченно выдохнула Света и повернулась к с интересом смотрящему на нее водителю. — Роман, отвези его в больницу. Скажи там, что над ними подшутили: заперли в туалете, где был разлит бензин. Он надышался его паров и потерял сознание.

— Понял. Только зачем бензин в туалете кому-то разливать? Не вызовут ли они полицию, чтобы те провели проверку университета на попытку совершения теракта или там суицида? — выявил «слабое» место Светиной легенды Роман.

Девчонка замешкалась, не зная, что ответить.

— Да и не пахнет от него бензином, что сразу заметят. Может, скажу, что он просто поскользнулся на разлитой луже и ударился?

— У него есть нежелательные воспоминания, которые нужно замаскировать, — покачала головой Света.

— От удара всякое привидеться может, — уверенно заявил Роман.

— Тогда ладно. Только вот синяк…

— Поставлю я ему синяк. Не переживайте.

— Хорошо. Надеюсь на тебя.

Когда мы покинули машину, джип тут же вырулил на дорогу и двинулся к ближайшей больнице. Света не смотря в мою сторону, молча быстрым шагом пошла в университет.

— Ну извини, — понял я, что она обиделась. — Глупая была шутка.

Девчонка молчала, поставив меня в игнор.

— Да ладно, что ты так? Понял, осознал, был не прав.

Мы уже поднимаемся к нужной аудитории, а она все молчит, отчего я все больше ощущаю себя виноватым.

— Да понял я все! По-нял! Лучше слушай, что мне твой дед сказал, — постарался я перевести тему, рассказав о нашем разговоре и своих догадках.

Света продолжала молчать, но взгляд ее изменился с раздраженного, показательно-холодного, на задумчивый. Что вселило в меня определенный оптимизм. Но все равно разговаривать со мной она не начала. На занятии на нее бросала короткие взгляды моя Ритка. А когда пара закончилась, она подошла и в лоб спросила, что с Андреем.

— Олег снова над ним «пошутил», — раздраженно дернула плечиком Света.

— С ним все в порядке? — тут же встревожилась Рита.

— Да. Я постаралась внушить ему мысль, что он поскользнулся в туалете и ему все показалось.

— Олег, — позвала меня Рита, пытаясь понять, где я стою.

— Слушаю, — вздохнув, «проявился я».

Мы сейчас были одни, так что я не боялся, что нас заметят.

— Зачем ты это сделал? Я думала, что после прошлого раза ты не станешь ничего подобного делать. Я ведь его уже бросила. Чем он тебе не угодил?

— Да причем здесь ты, — поморщился я. — Короче, я был неправ. И закончим на этом.

После этого уже две девушки поставили меня в игнор. А я… решил им отплатить тем же. А что? Только они могут высказывать свое «фи»? Я же извинился! Да и не хотел я его доводить до дурки. Кто же знал, что он такой впечатлительный?

Не знаю, сколько бы еще продолжалось наше со Светой обоюдное молчание, если бы на последней паре ей не пришло сообщение от Доброславы, что их отец находится в тяжелом состоянии и может в любой момент умереть.

— Что случилось? — выскочив за дверь, тут же набрала сестру Света.

— Пока неясно, что именно произошло, но связь между Дашей и папой разорвана. Он носил с собой артефакт-заплатку как раз на подобный случай, иначе бы уже умер. А так — сумел позвонить маме и сообщить, где находится. Мама с Лином уже в пути. Скоро должны его забрать. Там будет больше информации. Пока же мне и тебе приказано от духа-защитника больше, чем на пару метров, не отлучаться.

— Я сейчас приеду, — засуетилась Света.

— Не нужно. Как только станет что-то известно, я напишу тебе. А пока никуда не дергайся. Может именно этого и хотят наши враги?

Положив трубку, девчонка с затаенным страхом за папу посмотрела на меня.

— Так говоришь, тебя и других наших духов «откармливают»?

До конца пар Света сидела как на иголках, и я ее прекрасно понимал. Сам бы окажись в ее ситуации, маялся неизвестностью. Но мне было не до переживаний о Жозе. Мои мысли занимал вопрос — кто именно стоит за произошедшим? Снова Змеевы? Хотят полностью расправиться с Дажьевыми и подчинить город себе? Но разве мы для них «слабаки», чтобы нас «откармливать»? Что-то я этого не заметил. Тот же дух Петра Змеева не показался мне чересчур сильным. Да, я его не добил, но смог серьезно ранить. Наталья опять же. Пусть ее силы и были урезаны правилами судилища, но опыт-то никуда у нее не делся? Да и после победы над ней я сам стал гораздо сильнее и могу оказаться тупо «не по зубам» духам Змеевых. Рита-защитница тоже не подарок. Пацанка сильна и давно является ходоком со всеми вытекающими. А ведь есть еще Чу Лин. Не знаю, является ли он проявлением, как дед, но наверняка подошел к этому этапу довольно близко. Плюс — сам дед. Короче, не понимаю я логики противника. Или я неправильно решил задачку деда? И нас не «откармливают», а приманивают? Мы скачем по псевдо-темным духам. С каждым разом убеждаемся, что это слабаки, и расслабляемся. А на одном из вызовов — попадаем на настоящего темного. И тот, пользуясь упавшей бдительностью, уничтожает нас? Так получилось у Жозе? Связь по словам Доброславы была порвана. Значит, ее либо намеренно разорвали, как я сделал с тем же Военеговым, или нейтрализовали Дашу, отправив ее душу в бездну. Она все еще оставалась предметницей, даже не полноценным призраком. Естественно в обоих случаях что девочке, что Жозе обрыв связи практически равен смерти.

Наконец пары закончились, и мы на вернувшемся к тому моменту джипе отправились в особняк.

— Что с папой? — вихрем ворвалась в дом Света, стоило нам подъехать.

Вопреки своему обыкновению, на этот раз дед нас не встречал. Да никто не встречал. Из-за чего девчонке пришлось пробежать по всем доступным уголкам особняка, прежде чем найти хоть кого-то из родных. Родители Светы обнаружились в собственной спальне на втором этаже. Доброслава стояла в дверях и переминалась с ноги на ногу. Рита-защитница угрюмо подпирала стену в пяти метрах дальше по коридору. Чу Лина видно не было, как и деда. Я заглянул в спальню Жозе и Мирославы, оценив обстановку. Мужчина находился здесь. Лежал на двуспальной с балдахином кровати, а его за руку держала мама Светы. Даши нигде не было видно, что означало одно — дух девочки больше не держит материальный мир, и она ушла в бездну. Над грудью мужчины, откуда раньше выходила белая нить связи с духом, сияло несколько переплетенных между собой божественных символов. Никогда раньше ничего подобного не видел и даже не знал, что их можно объединять. Вся эта конструкция медленно опускалась на грудь Жозе, исчезая там. Но до конца процесса судя по скорости оставалось еще не меньше получаса.

— Тише, — ответила Свете Мирослава, повернув к ней голову. Глаза у женщины были красные — недавно плакала. — Он спит. С папой все… хорошо, — запнулась она.

— А… Даша? — сглотнула Света.

Мирослава промолчала. А что тут скажешь? Девчонка и сама должна была понять, что ничего хорошего с девочкой не произошло, иначе она была бы здесь. Так и не добившись никакого ответа, Света, а за ней и я, покинули спальню. Я подошел к Рите-защитнице и попробовал разговорить ее.

— Что известно-то? Как так получилось?

— Они сами нарвались, — буркнула пацанка, скрестив руки под небольшой грудью и смотря на меня исподлобья. — Жозе зарвался. Да и Даша… уверовала в свои силы после трех побед подряд. А когда столкнулась с настоящим темным — тут-то и почувствовала разницу. Только поздно было.

«Все, как и в моих предположениях!» кольнуло меня.

— А подробнее?

— Жозе решил, что смог разобраться в схеме, по которой работает неизвестный дух. Решил ее проверить. Ну и… похоже он реально эту схему вычислил, потому что при проверке первой же точки, где должен был быть заложен глиф, они наткнулись на врага. Фатально. Все, что сумел потом сделать Жозе — нажать тревожную кнопку на телефоне. О его состоянии Мирославе уже его люди говорили, которые на подхвате у него стояли. Они ничего и никого не видели. Камер в том месте тоже нет. Глухо. Пока Жозе в себя не придет, мы ничего не узнаем.

— Вот как, — протянул я задумчиво.

Вечер прошел в томительном ожидании. Оказалось, что дед решил лично осмотреть место нападения и, взяв с собой Лина, помчался проверять. Вернулись они уже поздно вечером, под полночь. Жозе к тому моменту уже пришел в сознание, но был еще слаб. И главное — полностью лишился сил медиума. Все, как и говорила мне когда-то Света. Теперь мужчина не видел меня или Риту-защитницу, если мы не хотели этого. Да и взгляд обычно спокойных чуть ироничных глаз потух. Жозе перестал походить на самого себя. Я вспомнил, как Даша часто как пулемет задавала самые разные вопросы, половина из которых вызывала улыбку, а некоторые — откровенный смех. Как она подшучивала и над Ритой и над другими. Была, казалось, неиссякаемым источником позитива. И всегда «подзаряжала» им своего подзащитного. Как бы теперь Жозе не сломался от такой потери. У него работа и так была не сахар, а сейчас, без постоянной моральной помощи… Если бы сам на себе не ощутил недавно, насколько это важно, я бы наверное волновался в разы меньше.

— Пусто, — когда все расселись в зале, заявил дед.

До его прихода глаз не сомкнул никто и сейчас каждый из присутствующих желал разобраться, что делать дальше.

— Жозе. Расскажешь, на кого вы наткнулись? — посмотрел дед на уставившегося в одну точку идальго.

У мужчины даже бородка с усами и те словно поникли. Жозе с болью в глазах огляделся, ища Дашу. Не нашел и снова уронил голову.

— Жозе! — надавил дед голосом. И не только.

Мужчина встрепенулся. Прокашлялся и тихо стал рассказывать.

— Мы с Дашей прошли по всем выявленным случаям духов с неизвестным глифом и пришли к выводу, что это не просто изменение сути умерших людей, а убийства. Глиф каждый раз ставился на предмет, становившийся причиной смерти духа и тут же создававший привязку духа к себе. Предмет может быть абсолютно любой. Тут закономерностей нет. Общим во всех случаях было лишь одно — каждый из погибших являлся постоянным членом одного спортивного клуба. У преступника оказался список членов клуба с их адресами, по которому он и шел. Когда мы это узнали… — Жозе ненадолго запнулся, но почти сразу продолжил. — Мы решили проверить следующее имя в этом списке. Придя домой, самого члена клуба мы не застали, зато там была эта тварь…

Жозе замолчал. Мы его не торопили, давая ему время собраться с мыслями. Мирослава сидела рядом с мужем на боковушке кресла и гладила его по плечу, стараясь передать положительную энергию. Получалось, но вся она тут же шла к груди, к месту обрыва духовной нити, где сейчас была энергетическая «заплатка».

— Кого вы встретили, Жозе? — через десять минут все же решил поторопить зятя дед.

— Я не видел раньше таких духов. Рангом не ниже ходока, может даже проявление. Он был в боевой форме и напоминал скелета с костяной короной. Вокруг него было так много негатива, что он был в него закутан, как в плащ.

— Как же он не оставлял после себя следов-то?

— Очень высокий контроль, — обронил Жозе. — Не знаю, как у него так получалось, но при касании предметов от него не отрывалось ни-че-го. Словно он просто… картинка. Фантом. Голограмма, — пытался мужчина подобрать образ. — Не знаю, как описать. Наверное, он больше всего близок к описанию призраков или Смерти обычными людьми.

— Но он все-таки просто сильный темный дух. Так?

— Да. Очень. Сильный, — Жозе сжал кулаки до побелевших костяшек. — Он просто коснулся связующей нас нити. Я приказал Даше не атаковать его, а отступить. Она не послушалась. Ударила того просто своим маленьким кулачком. Обернулась растерянно. Пожаловалась, что словно в стену у нас в особняке врезалась. Я снова ее окликнул… но поздно. Тварь ждать не стала.

— Почему он тебя не убил? — спросил дед, когда Жозе снова замолчал.

— Не знаю. Решил, наверное, что я и так не жилец. Дашу-то он сразу после разрыва связи между нами развоплотил.

— Ясно. Кроме этой твари ты никого не видел? Был ли рядом его медиум?

— Нет, не было. Да такому сильному духу медиум и не нужен, сами понимаете.

Дед махнул рукой Мирославе, и та увела мужа обратно в их спальню. Вынув трубку изо рта, дед ее показательно вытряхнул. При этом все, что из нее вылетало, так и не долетело до пола, а было подхвачено словно ветром одним из потоков энергии и вылетело в сад. Пока он этим занимался, каждый сидящий в зале переваривал историю. Я прикидывал, смог бы я справиться с этой тварью и, если бы встретился, то как действовал? Если дух уровня ходока, то шансы на победу у меня бы были. А вот если проявление… тут уж я себя не переоценивал. Схарчит меня в таком случае этот дух и глазом не моргнет.

— Зато теперь мы точно знаем, что это не Змеевы, — подвела итог Рита-защитница.

— Почему ты так решила? — хмыкнул дед, снова раскуривая трубку.

— У Змеевых их духи больше животных напоминают в боевой форме. Забыли? У каждого рода есть своя предрасположенность к внешним проявлениям силы. Сами же мне лекцию об этом читали. Увидишь силу одного и понял принцип его сил — считай, увидел половину силы всего рода. Так? У нас вот они больше в виде доспехов проявляются.

— Ну да, ну да, — пыхнув трубкой, покивал тихо дед.

— А у какого рода духи на скелетов похожи? — спросил я.

Все тут же повернулись к впавшему в задумчивость деду.

Глава 15. Света — учитель

— Слышал сказки про Кащея? — еще раз пыхнув трубкой, спросил в ответ дед.

Я только брови удивленно поднял.

— Вот у Кащеевых это первый признак. Только они далеко отсюда живут. И никогда ранее на чужие территории не зарились.

— Я думал, Света прикалывается, когда Кащея среди прочих богов упоминала, — буркнул я.

— С чего бы? Это ж один из старейших богов. Они с Вием и Чернобогом считай три столпа для наших темных. Вот только даже так, не факт, что это дух их рода, — покачал головой дед. — Внешний вид — лишь один из признаков предрасположенности к определенной силе, что сразу у нескольких родов совпасть может.

— И что делать будем? — в повисшей тишине, задал я главный вопрос.

— Завтра я лично по этому «списку» пробегусь. Посмотрю на этого духа, — сказал дед.

Как-то все после этого облегченно выдохнули. Если уж сам глава рода вышел «на охоту», то можно не переживать за результат. Даже если там дух уровня «проявление». Обычно-то дед особняк не покидает, потому что «палить из пушки по воробьям» — глупо. Но не в этот раз.

Девчонки после озвученного решения разбрелись по своим комнатам, а Лин вновь поманил меня за собой на очередную тренировку. В этот раз это была именно тренировка, а не преподавание урока о недопустимости подслушивать других. И что самое интересное — Лин учил меня проводить быструю активацию — деактивацию своих способностей. Естественно с помощью айфона, по-другому то я не мог, но как сказал азиат: раз снова начались вокруг твориться непонятки, нужно уметь моментально призывать все свои силы. Глупо будет уметь разобраться с противником в активированной форме, но не успеть воспользоваться этой своей возможностью.

На следующий день мы со Светой как обычно пошли на занятия. До первой пары и во время нее мои мысли были заняты вопросом: сумеет ли дед поймать темного духа, или тот сделает свое черное дело раньше, и придется устраивать засаду у следующей в списке жертвы? Андрея кстати сегодня на занятиях не было. Видно еще не отошел от нашей прошлой «встречи». Зато после первой пары в наше со Светой общество добавилось еще два человека.

— Слушай, — замявшись, подошел к нам Селезнев. — Твой дедушка говорил, что ты поможешь мне освоить возможности медиума… Да и вообще, — покрутил он рукой неопределенно, — расскажешь об этой профессии.

— Да, — закивала Марья Петровна, теребя свое вязание. — Мне вот тоже интересно, что я могу теперь делать? Вот Олежа, — покосилась она на меня, — может другим людям на глаза показываться. А как он это делает? Я тоже хочу так уметь. Сказала бы пару ласковых кое-кому, — тут она уставилась мимо нас и сжала свой небольшой кулачок, грозя кому-то.

Наверное, вспомнила кого из «кумушек» по подъезду, или какого дворового хулигана? Или кому еще могла с таким праведным выражением лица грозить обычная бабуля?

— Хорошо, — кивнула Света, застегивая сумочку. — Я займусь твоим обучением. Давай после пар? В библиотеке?

— Договорились, — широко улыбнулся парень и чуть не вприпрыжку первым двинулся на выход из аудитории.

Почти все следующие занятия Игорь сидел как на иголках, постоянно поглядывая на Свету, и не мог сосредоточиться на лекциях. Это замечали как преподаватели, делающие ему замечания, так и одногруппники, начавшие подтрунивать над парнем на переменах. Они и Свету попробовали подколоть, но наткнулись на холодно-безразличный взгляд и безапелляционное: «такова моя воля». После этого пассажа, Свету тут же нарекли снежной королевой, а Игоря — Каем. Но смех смехом, а такая нервозность парня достала и девчонку, так что после двух пар она подошла к нему и поставила условие: если Селезнев не успокоиться, то обучение будет заморожено на неопределенный срок или вообще отменено. Это возымело кое-какой эффект и хотя бы постоянно оглядываться и искать ее взглядом парень перестал.

Я же в это время переписывался с Риткой, посыпая голову пеплом из-за происшествия с Андреем и клятвенно обещая больше так не делать. Ну и просветил ее насчет отношений между Игорем и Светой. Естественно ей тоже было интересно, отчего это тот вдруг стал проявлять такой бешеный интерес к хоть и красивой девушке, но все же не главной красавице группы. А еще потребовала добиться разрешения у Светы присутствовать ей на обучении Игоря. Спустя две минуты уговоров, та дала свое добро. Все равно никаких родовых секретов сейчас передавать парню точно не будут, ограничившись общей теорией с экскурсом в историю. Так и получилось.

— Итак, — усевшись за свободную парту в библиотеке и убедившись, что кроме Риты и Игоря посторонних рядом нет, начала Света. — Что тебе известно о духах? — получив ответ, где половина знаний была почерпнута из фильмов и книг, девчонка заявила. — А теперь забудь весь этот бред и слушай меня. Духи — это не только призраки и привидения. Вообще привидения — это тот же призрак, но «дикий», не имеющий своего медиума. Начну же я с азов: классификация духов…

— Так мой Игорек может со временем богом стать? Самым настоящим? — через пять минут удивленно перебила Свету Марья Петровна.

— Не он, а вы, — вздохнула девчонка. — Хотя, конечно в теории и он тоже, но у вас, как у старшей, больше шансов. Но скорее всего ни вы, ни он до этого уровня не дойдете.

— Почему? — тут же насупилась бабуля.

— Потому что это очень сложно и требует выполнения многих условий. Иначе в мире были бы не десятки, а сотни и тысячи богов. Но этого, как вы видите, нет. Эта информация вам чисто для общего развития и понимания ситуации в целом. Мы же сосредоточимся на другом. А именно — на разнице между светлыми и темными духами и почему мы не можем существовать и развиваться без них, а они без нас…

Ритка, когда Света отвечала на вопросы бабули, тут же строчила сообщение мне на айфон — узнать, что за вопрос был задан. Выглядело это забавно: вот она услышала начало ответа, начала писать сообщение, мой айфон пиликнул — и тут же на нем сам собой начал появляться ответ. Но забавно, думаю, выглядело лишь для Ритки, для всех остальных присутствующих скорее странно. А что поделать? Связь-то наша давно порвана и медиума из сестренки не вышло.

— И как мне эту энергию видеть-то? — снова спросила Марья Петровна. — Вот ты, девонька, говоришь, что ее кругом полно. А что ж я ее тогда не вижу-то?

— Потому что ее концентрация не достаточно высока, чтобы ее видеть невооруженным глазом. И это хорошо! Будь иначе, и негатив влиял бы на мир гораздо сильнее! Да и не ходите вы по местам, где есть скопления темной энергии. Тут можно привести пример с мусором — вот вы ведь его из дома сразу выкидываете? — и, дождавшись кивка бабули, Света продолжила. — Вот! А теперь представьте, что вы оказались в квартире, где его долго не выносили. Бросится это вам в глаза? Да! А если попадете на свалку? Не заметить мусор вы просто не сможете! И как он влияет на окружающий его мир, вы тоже можете понять.

— Ага-сь. Кажись, поняла, — покивала бабуля.

— Поэтому мы и называем действия по нейтрализации скопившейся негативной энергии — очисткой. К нам поступают сведения о том, что где-то начались непонятные действия. То ногу кто на ровном месте подвернет. То муж с женой из-за мелочи поругаются. Еще что-то в этом духе. Тут главное — насколько часто в одном и том же месте происходят такие ситуации. Если очень часто — наверняка там есть негативная энергия! И естественно она только увеличивается от этих происшествий, разрастаясь как раковая опухоль! В итоге, если на таком месте произойдет несчастный случай с летальным исходом, то вполне может и темный дух появиться! И тогда он начнет плодить всякие гадости уже целенаправленно!

— Жуть какая, — покачала головой бабуля.

— Да. Вот наша задача — все это предотвращать, а если не удалось — то ликвидировать последствия.

— И сильно плохие могут быть последствия-то?

Игорь все это время внимал молча и сам вопросов практически не задавал, отдав инициативу вести разговор своей бабушке.

— Сильно, — кивнула Света. — Для духа уровня ходок уничтожить население нашего города — вообще не проблема. Если ему конечно никто мешать не будет, — тут же добавила девчонка, увидев побледневшие лица Игоря и Риты.

Да и бабуля испуганно придала к груди свое вязание.

— И много таких духов у нас? В городе?

— Темных или светлых? — уточнила Света.

— И тех и тех.

— За темных — точно не знаю. Но не меньше пяти будет. Это те, кто нам точно известен. Из светлых только наша семья.

— Других светлых в городе нет? — удивилась бабуля. — Почему?

— Этот город под покровительством нашего предка — Даждьбога. Вы ведь видели его? — Селезневы синхронно кивнули, вспомнив единственное посещение особняка Дажьевых. — Если потребуется, он может лично всех этих пятерых одной своей Волей уничтожить.

— Так почему сразу этого не сделает? — возмутилась Марья Петровна.

— Во-первых, медиумы этих темных к своим богам могут обратиться за защитой. И те не преминут воспользоваться их просьбой, как поводом ударить по предку. А во-вторых — я же рассказывала, как духи развиваются. Зачем Даждьбогу их убивать, если это может сделать тот же Олег, увеличив свои силы? — все тут же перевели взгляд на меня. Кроме Риты, которая меня конечно не видела. — Но сейчас он недостаточно силен, чтобы выходить против темных духов такого уровня, да и причина нужна веская, иначе нас «отморозками» считать будут, — тут же скороговоркой пояснила она, почему еще по городу бегают такие опасные личности.

Импровизированная лекция длилась еще полчаса, после чего Света волевым усилием ее завершила. Договорились, что на следующую лекцию Игорь с бабушкой приедут в особняк Дажьевых для проведения первого практического занятия.

— Сначала тебе нужно научиться концентрировать энергию, — поясняла Света. — Это нужно для создания божественных символов — главного «оружия» любого медиума, и для проведения активации сил твоей бабушки. Чтобы она могла видеть энергетические потоки и проводить очистку негатива.

Попрощавшись, мы всей толпой вышли из здания университета и уже там разошлись в разные стороны. Рита при этом сумела убедить Свету взять ее и на следующее занятие. И только сидя в джипе, девчонка позвонила маме, узнать как дела дома.

— Ну что там? — после того как она положила трубку, задал я Свете вопрос.

По ответам конечно я догадался, что ничего серьезного не произошло, но хотелось конкретики.

— С папой все нормально. Приходит в себя, но пока есть высокая вероятность, что либо заплатка слетит, либо он может в негатив свалиться, — вздохнула тяжело Света, переживая за родного человека. — Мама от него почти не отходит.

— А дед как? Получилось у него ту тварь уничтожить?

— Нет. Похоже, дух сменил список.

— Сменил? С чего ты это взяла?

— Обнаружено еще два искусственных темных, но их нет в том списке, по которому дух шел раньше. При этом оставшиеся люди в прошлом списке живут себе спокойно дальше и никаких следов темных глифов в их квартирах не обнаружено. Дедушка конечно еще покараулит их, но шансы на успех невелики. Видимо дух сделал правильные выводы из прошлого столкновения и не стал рисковать.

— Плохо, — констатировал я.

— Ага.

— А что с теми искусственными, что нашли сейчас?

— Пока не знаю, — пожала плечами девчонка. — Наверное, снова мы будем их нейтрализовывать.

Дед вернулся в особняк под утро. На завтраке он был задумчив и пока все не поели, молча попыхивал трубкой, уставившись в одну точку.

— Я все, — отодвинув тарелку от себя последней, заявила Доброслава и выжидательно посмотрела на деда.

— Кхм, — вышел тот из задумчивости. — Мда.

— Пап, — посмотрела на него Мирослава. — Не поделишься, как все прошло?

— Никак. Дух так и не появился рядом с жертвами из прошлого списка.

— Говорят, нашли еще двух духов с его глифами?

— Нашли. Я сам их видел. И духов и глифы.

— И?

— С духами я разобрался, но боюсь, они так и продолжат появляться. Жозе, — повернулся дед к угрюмому мужчине, с поникшей головой молча смотрящему в стол. — Ты сможешь определить его новую логику действий?

— Попробую, — безжизненно ответил тот.

Не нравится мне его настрой. Вот и Мирослава сейчас сидела не напротив мужа, как раньше, а рядом с ним на месте Даши.

— Ты уж постарайся, — крякнул дед от досады, что главный «мозг» рода почти выведен из строя.

Потом посмотрел на нас.

— Ну а у тебя, внуча, как дела?

— Нормально. Вчера вот начала обучение Селезнева. Хочу его сегодня после занятий к нам пригласить для практического обучения.

— Он справляется? Может, сначала проверишь, как хорошо он теорию запомнил?

— Обязательно. Но ты ведь знаешь, что работать с энергией непросто. Нужно определенным образом настраивать свое сознание. Поверить в то, что это возможно. Это мне или Добе было просто — у нас перед глазами стояли вы, и мы не сомневались в своих силах. А как будет у Игоря? Вдруг процесс затянется? Раньше начнем — больше шансов на скорый положительный результат.

— Вырастил на свою голову, — усмехнулся дед. — Уже меня поучать начала, как других учить следует.

Света смутилась и слегка покраснела.

— Ладно. Он — твоя забота. Влезать и мешать не буду.

На этом мини-совещание было завершено. День прошел как обычно, а вот домой мы возвращались уже вместе с новоявленным медиумом и моей сестренкой. Для проведения занятия Света выбрала террасу перед садом. С удобством расположившись в плетеном кресле, предварительно принеся из кухни чайничек с кружками и вазочку печенья, девчонка принялась за урок.

— Итак. Что такое энергия, на какие виды она делится и откуда берется — я тебе рассказала вчера. А сегодня ты попробуешь сконцентрировать свою внутреннюю энергию и вывести ее вне своего тела. Вот так, — Света подняла перед собой вверх указательный палец, над которым тут же появилась белая точка и быстро написала в воздухе свое имя.

— Круто! — искренне восхитился Игорь.

— А то! Теперь твоя очередь.

— Э-э-э, — растерялся парень. — А что конкретно делать-то надо?

— А да, точно. Значит так: постарайся вызвать в себе какую-либо положительную эмоцию. Радость там, счастье или воодушевление. На крайний случай и просто умиление подойдет. Чтобы это сделать вспомни какой-нибудь случай из жизни, когда ты испытывал эти эмоции. Вспомни свое состояние тогда и попытайся его повторить. А когда достигнешь этого, собери это чувство в единый комок и проведи через все тело к своему пальцу, через который вытолкни все наружу.

— На словах просто, — почесал щеку Игорь и уставился в потолок.

Света в этот момент налила себе и Рите чаю, после чего обе девчонки стали тихонько, чтобы не мешать начинающему медиуму, шушукаться между собой. Я посмотрел на Игоря. Тот минут пять сидел, иногда хмурясь, а иной раз чуть улыбаясь чему-то, только ему известному. Но спустя пять минут он словно вспомнил, что не просто так здесь сидит, а с конкретной целью и снова принялся пялиться в потолок. Еще спустя пять минут парень прикрыл глаза и стал… тужиться! Весь напрягся, чуть ссутулился, правую руку перед собой вытянул… Даже запыхтел, отчего перешептывавшиеся девушки отвлеклись на него и с удивлением уставились на эту пантомиму.

— Он все правильно делает? — услышал я шепот Риты.

— Не знаю, — так же тихо, на грани слышимости прошептала Света. — Но мне кажется, что нет.

Тут Игорь особенно громко промычал и, раскрыв глаза, уставился на свой вытянутый вперед палец.

— Ну! — с мольбой в голосе крикнул он, обращаясь к своей конечности.

Та естественно не отозвалась. Еще минуту погипнотизировав ее, парень обмяк, как сдувшийся мячик, и откинулся на спинку кресла.

— Не получилось, — констатировал он.

— Я уж думала, тебе в туалет захотелось, — пробурчала Марья Петровна, вогнав внука в краску.

— Вы кстати можете ему помочь, — тут же повернулась к ней Света.

— Да? И как?

— Вас же связывает эта нить, — указала на грудь бабуле девчонка. — Просто сделайте то, что я сказал Игорю, вызовите в себе положительные эмоции и направьте по этому каналу своему внуку. Тогда он может использовать их, а не собственную энергию. Для начала. Так-то конечно необходимо, чтобы он сам мог вызывать нужные чувства.

— Вот как? — озадачилась бабуля и тут же уверенно кивнула. — Эт мы запросто. Вот помню я, как мне его дед один раз шаль подарил. Красивая, широкая. Все соседки на г. вно исходить стали… — принялась вспоминать бабуля, самодовольно щурясь и улыбаясь от приятных воспоминаний.

Я уж было подумал, что она сейчас вообще углубиться в них, полностью забыв о «задании», когда заметил, что выходящая из бабули нить стала наливаться светом. И с каждым мгновением становилась все ярче… и ярче… и ярче…

— Игорь, давай! — заметила это и Света.

Игорь, до этого непроизвольно расплывшийся в улыбке блаженства от привалившей положительной энергии, после команды Светы встрепенулся и кивнул. Затем снова сосредоточился, сведя брови к переносице, и вытянул вперед указательный палец.

— Вот это да-а-а… — протянула Рита, завороженно смотря на разгорающийся свет на кончике пальца парня.

Глава 16. Предложение Жозе

— Ну и чего здесь такого удивительного? — видя неприкрытое восхищение сестренки Игорем, недовольно пробурчал я. — Я лучше могу!

— Вот и покажи, — внезапно кивнула мне Света.

Игорь в этот момент не удержал концентрацию и свет над его пальцем пропал, поэтому все участники «учебного процесса» повернулись в мою сторону. И даже Ритка, хоть и не видела меня, но посмотрела туда же, куда и остальные.

— Легко, — фыркнул я и напитал энергией все тело.

— Пф-ф… ха-ха-ха!! — не выдержала Рита и тут же рассмеялась.

Света тоже еле сдерживала смех, да и Игорь как-то подозрительно стал похрюкивать. Только Марья Петровна озвучила свои мысли внятным языком:

— Чего-то это ты таким синеньким стал?

Оказалось, что вложенные мной чувства зависти, гордыни и ревности дали довольно занимательный внешний эффект, сделав мою кожу темно-голубой с серебряными проблесками. Что естественно навело девчонок на мысли то ли о популярном фильме про пришельцев, то ли про парней с не традиционной сексуальной ориентацией. Тут уж они делиться своими мыслями ни с кем не стали. Я тут же прекратил подпитку себя энергией и просто напитал палец обычной энергией света, что всегда понемногу циркулирует во мне, создав белую точку и превратив затем ее в единую линию с моим именем. Полностью запитать этой энергией я себя пока не могу — ее просто не хватит, но вот для таких «мелких» фокусов — этого вполне достаточно.

— В общем, ты видишь, что наши эмоции и чувства напрямую воздействуют как на нас самих, так и на окружающий мир, — подвела итог Света, когда окончательно успокоилась. — А теперь, Олег, покажи пожалуйста активацию сил. Как она выглядит, что дает. К чему нашей Марье Петровне стоит стремиться.

Тут прошло без проблем. Я быстро начертил круг света перед своим айфоном и, просунув в него руку, вытянул телефон через круг, переведя в энергетическую форму и соединив с собственным телом.

— Красиво, — завороженно прошептала Рита, любуясь переливами полосок моей брони под лучами закатного солнца.

Особенно ее взгляд задерживался на камне-накопителе в моем лбу, что естественно. Такой бриллиант кого хочешь заставит на себя смотреть. Сейчас я добился от нее именно такой реакции, какой хотел вначале. Пусть мной восхищается! Сильным старшим братом, а не каким-то там Игорем!

— Ну, как-то так, — через пару минут молчаливого разглядывания мне стало неловко и я провел деактивацию, «проткнув» грудь Свете своими лезвиями.

Нет, я конечно мог сделать это и просто силой продавив невидимую «пленку» внутри созданного круга, повторив процесс в обратном порядке. В конце концов, на тренировке с Лином именно это я и делал. Такая деактивация была нужна лишь в одном случае — передать медиуму накопленную энергию со всеми ее качественными изменениями. И обычно я так поступал после боя или очередной очистки. Но сейчас я тупо хотел шокировать окружающих и посмотреть на их реакцию. Уж не знаю почему, но какой-то внутренний ребенок мне нашептывал «а давай приколемся над ними? Ну давай! Чего тебе стоит?» И я не стал ему отказывать. Но как будто этого мало, видимо у Светы тоже было настроение подшутить над незнающими кое-каких особенностей взаимодействия медиума и его духа людьми и она в момент, когда мои лезвия вошли ей в грудь, выгнулась дугой, натурально захрипев, и обмякла, когда деактивация закончилась. Рядом с ней в возникшей полной тишине громко шмякнулся на пол мой айфон.

— Ты что наделал? — прошептала потрясенная Рита. — Олег… ты… ты убил ее? Зачем?

Игорь дикими глазами посмотрел на меня и неосознанно сделал пару шагов назад, уперевшись коленками в кресло и тут же из-за этого упав в него спиной вперед. Плетеное кресло было довольно легким и от упавшего в него тела парня опрокинулось назад. Вместе с этим самым телом.

— Ирод… — прошипела Мария Петровна. — Да что же ты творишь-то?

Впервые на моей памяти она сбросила со спиц вязание, взяла их как ножики в каждую руку по спице и двинулась на меня.

— Хмм… Шутка не удалась, — констатировал я, потихоньку пятясь от решительной бабули. — Свет, вставай, хватит мертвую изображать.

Все кинули взгляд на лежащее тело блондинки, но та не спешила приходить в себя, отчего взгляды вновь скрестились на мне.

— Ты думаешь, это смешно? Какая шутка? Ты девку просто так проткнул! — продолжала надвигаться на меня бабуля.

Вот блин, и как им объяснить-то, что Света просто прикидывается? Ведь прикидывается же, так?

— Да успокойтесь вы! — вышел я из себя. — Ну пошутили мы. Неудачно. Бывает. Что вы начинаете тут истерить-то?

— Это мы истерим? — продолжила надвигаться на меня Мария Петровна.

Рита меня не видела и сейчас кинулась к Свете, начав прощупывать пульс. Вот уж кто вскоре понял, что с ней все в порядке и сейчас поглядывал на пытающегося подняться с пола Игоря, не видя развивающейся со мной и бабулей то ли трагикомедии, то ли фарса.

— Мы не истерим! Я не истерю! Просто одним дураком сейчас станет меньше. Ишь чего удумал — живых людей за просто так резать!

— Да посмотрите вы на нее! — не выдержал я и перехватил уже кинувшуюся на меня с боевым кличем бабулю за руки, зафиксировав ее от резких движений. — Если бы я ее убил — из нее бы уже вышел ее дух! Как вы когда-то вышли из тела после смерти! Как со мной это было! А она вон, лежит просто. Притворяется!

Подергавшись в моей жесткой хватке и поняв, что освободиться ей не удастся, Мария Петровна все же изволила снова посмотреть на «пострадавшую». А та как раз приоткрыла один глаз, желая оценить, что происходит вокруг.

—??? — о сколько удивления и негодования было во взгляде бабушки! Прям бальзам на душу! А то — будет тут меня голословно обвинять и кидаться!

Вырвавшись из моей хватки, которую я решил ослабить, Мария Петровна независимо дошла до своего внука, по пути презрительно фыркнув на Свету, и уселась в поднятое Игорем кресло.

— А что это было-то? — робко спросил парень, когда Света нормально села и грустно вздохнула.

— Пранк вышел из-под контроля, — объяснила блондинка.

— Чей? — по инерции уточнил Игорь.

— Обоих, — новый грустный вздох. — Но все же кое в чем Олег прав — вы теперь не обычные люди, а медиум и дух. Так что определить — умер человек или нет можете моментально. Так почему же вы поверили в мою смерть, если мой дух не покинул тело?

Дальше пошел «разбор полетов», в котором на нашем примере Света объяснила принципы взаимодействия между духом-защитником и медиумом, взаимовлияния обоих и особенности окончательной смерти духов. На этом собственно сегодняшнее занятие и закончилось.

Пару дней после этого было относительное затишье. Новые искусственные темные продолжали появляться на регулярной основе, но на этот раз их развоплощением занимался по большей части я. В планах было подключить к этому делу Марию Петровну, но не раньше, чем когда она освоит активацию. А это без способности Игоря выделять энергию и рисовать активационный круг невозможно. Так что по большей части все упиралось в парня.

Жозе все еще до конца не пришел в себя и анализом возникновения духов занимался от случая к случаю. Дед вообще предположил, что никакой закономерности в работе скелетообразного темного нет, и он может поставить глиф абсолютно на любой случайный предмет. Зайти в любую квартиру, вообще, чем он ограничен и ограничен ли непонятно. Но Жозе с ним не согласился.

— Во всем есть закономерность, — мрачно заявил он, когда мы в очередной раз сидели вечером всем родом в зале. — Даже если он просто идет от дома к дому, заглядывает в «случайные» квартиры, можно ее найти. Построить маршрут его движения. Определить время «перезарядки» глифа. Время его действия после наложения. Есть ли ограничения на это. Есть ли ограничения на то, на каком именно предмете можно ставить глиф, на каком не получится при всем желании. Я уверен, он не просто так шел по тому списку. Была причина этого. И нам нужно ее найти!

Но пока что его усилия не приносили плодов, а вот количество духов все росло. Из-за чего стало нарастать количество преступлений в городе. Пока на бытовой почве, но дед не исключал, что вскоре прирост искусственных темных станет лавинообразным, и тогда я просто не буду успевать развоплощать всех их, даже при помощи Риты-защитницы и Лина. Что обернется преобразованием количества духов в их качество. Они тупо успеют усилиться до того момента, как я к ним приду. А это уже не шутки. Настолько не шутки, что дед даже к Даждьбогу отправился узнать — а точно ли неизвестный темный не связан с родов Кащеевых? Может, сможет предок провести поиск на своей территории, подсобит потомкам? Но что более удивительно — дед получил категорический отказ! И четкий приказ — справляться только собственными силами с возможным привлечением местных светлых (это он видимо так про Игоря выразился, других-то светлых в городе нема).

Он идет. Он полон решимости. Сегодня, сейчас, чего бы ему это ни стоило, но он узнает правду! А вот и она. Та, кто обязана ответить на его вопросы! И она ответит!

— О, Андрей, привет, — приветливо улыбнулась она ему. — Ты наконец оклемался? А то уже почти неделю на занятия не ходишь.

— Привет, — улыбнуться в ответ. Нельзя спугнуть ее раньше времени! — Слушай, поделишься со мной лекциями? Надо наверстать упущенное.

— Конечно.

— Тогда сегодня, после пар?

Она задумалась. Почему? Что ей мешает? Ведь раньше она ему никогда не отказывала!

— Можно, — протянула она. — Но давай я тебе просто тетради свои дам? А ты их завтра мне принесешь?

— Но я могу не понять, что там написано.

— У меня разборчивый почерк, — нахмурилась она.

— Я не об этом, — нельзя ее спугнуть! — Просто, вдруг какой термин я не пойму. Или еще что-то на профессиональную тему?

Снова задумалась. Ну давай! Соглашайся! Я должен получить ответы!

— Хорошо, — обреченно кивает. — Но я все равно не смогу уделить тебе много времени. У меня встреча назначена.

Уже нашла мне замену?! Ах ты тварь! Неудивительно, что у тебя такой братец! Внутри взбурлила злость и ненависть, которую еле-еле удалось не выпустить на лицо.

— Хотя бы так, — улыбнулся натянуто, но ничего. Вроде не поняла, что только что прошла по краю.

— Договорились, — улыбнулась она. Тут прозвучал звонок, и та сразу заспешила на пару. — А ты разве не идешь? — удивленно смотрит на меня.

— Скоро подойду. Мне врачи советовали не суетиться и делать все не спеша.

Смотрит как на больного. Дура! Мне просто нужно подготовить наше место встречи, чтобы ты не смогла никуда сбежать и точно и правдиво ответила на все мои вопросы! Уходит. Ушла.

— Что-то мне не нравится твое лицо, — раздается жуткий и такой знакомый голос за спиной.

Нет! Только не он! Ведь мне обещали! Меня убеждали, что это всего лишь сон! Просто переутомление! Ноги ватные. Не верю, что это он. Не хочу верить. Кое-как поворачиваюсь и… Н-Е-Е-Е-Е-Т!!!!!

Я посмотрел на упавшего в обморок Андрея и задумчиво почесал подбородок. Жалел ли я, что сейчас опять показался ему на глаза, хотя обещал Свете и Рите этого не делать? Пожалуй… нет. За последние дни при частых объяснениях Игорю и Марии Петровне как нужно создавать и концентрировать эмоции, и при тщательном контроле за их сутью — чтобы заметить правильно они делают или нет, я научился неплохо различать то, что «на душе» у человека. Как и вообще заглядывать в эту «суть». Пока я считываю лишь сильные эмоции, но это только пока. И сейчас я отчетливо видел, что ничего хорошего Андрей не чувствовал, когда просил мою сестру помочь ему с лекциями после занятий. Тут была куча негатива — и злость с ненавистью, приправленные страхом, и даже гнев с раздражением и гордыней в довесок. Весь букет можно сказать. Нет уж, не выяснив его мотивов, отпускать сестренку на эту встречу я не собирался. Вот только не ожидал, что при виде меня блондинчик тут же грохнется в обморок. Вроде раньше настолько слабой его психика не была.

— И что с тобой делать?

Так и не придумав ничего, поперся «сдаваться» Свете, продумывая в голове, что буду говорить. Но говорить ничего не пришлось. Еще до того, как я покинул коридор, где и происходила «встреча на Эльбе» мне навстречу попался декан. Эдуард Николаевич заметил состояние одного из своих студентов и тут же кинулся ему на помощь. Облегчено выдохнув и пожелав ему удачи в этом богоугодном деле, я решил не распространяться о своем небольшом вмешательстве и поспешил в аудиторию, где сидели мои девочки.

Когда мы вернулись в особняк, в уже привычном «расширенном» составе, в наши планы по обучению Игоря с Марией Петровной вмешался Жозе.

— Света, Олег. Жду вас у себя в кабинете, — заглянул он на террасу.

Девчонка дала Игорю задание продолжать отрабатывать создание круга активации, пока без попыток ее проведения, и мы отправились на второй этаж, где рядом со спальней родителей Светы и находился кабинет ее отца.

Зайдя внутрь, я тут же принялся с любопытством осматривать обстановку. Как-то до этого у меня не было причины приходить сюда, и сейчас я был здесь впервые. Рабочий стол Жозе находился не по центру, как можно было бы предположить, а сбоку справа. Простой, без изысков, с выдвижными ящичками и стационарным компьютером. Напротив входа — большое окно, закрытое жалюзи. Напротив стола слева на стене висит доска. Рядом с ней огромная карта города под стеклом. На стекле маркером нарисованы точки, где были обнаружены искусственные темные, какие-то стрелки, звездочки, треугольники. Сбоку внизу — сноски с описаниями всей этой «вакханалии». На доске мелом написаны основные версии, что может объединять духов. Справа, ближе к двери, стоит двухместный диванчик для отдыха с журнальным столиком перед ним. Слева около дверей расположен рабочий шкаф с бумагами, дисками и папками. Все довольно аскетично и направлено лишь на выполнение работы профессионального аналитика.

— Свет, скажи Олегу, чтобы тоже показался, — попросил дочку идальго. И поморщился от того, что теперь не может видеть духов.

Я выполнил просьбу, став отливать слегка розовым цветом из-за преобладающего чувства любопытства в залитой в суть энергии.

— Итак, — начал Жозе с мрачным выражением на лице.

Он вообще практически перестал улыбаться, а его фирменная полуулыбка, которая раньше не сходила с его губ, казалось, теперь безвозвратно выброшена на помойку.

— Я провел первичный анализ данных. Есть предварительные выводы и возможные кандидаты на «должность» той твари. Также есть несколько предположительных списков, по которым она «работает». Но я уже не в той форме, что раньше. Я это чувствую. Да и раньше я использовал свои возможности медиума. Теперь их нет, — все это Жозе говорил медленно, роняя слова как камни. — Поэтому мне нужен «преемник». Тот, кому я передам свои знания. Мирослава не подходит. У нее и Лина уже есть… «специализация». Доброслава с Ритой все больше уходят в боевку. Да и они никогда не проявляли тяги к анализу. Что уж говорить, достаточно вспомнить безрассудный поступок Добы с обнаруженным ритуалом в подвале той девятиэтажки. Она же сразу кинулась очертя голову на его устранение, как обычный боевик, да еще и вас в это втянула, — Жозе в раздражении дернул щекой. — Короче, — подвел он итог своим рассуждениям. — Вы — единственные, кто проявил хоть какие-то зачаточные способности и желание заниматься поиском противника и анализом его действий. Поэтому я предлагаю вам стать моими учениками. Обоим. Вы согласны?

Я переглянулся со Светой. Получить новые знания? Научиться искать и лучше понимать противника? Я-то согласен! А вот что скажет она?

Глава 17. Предварительные выводы

— Ммм… — Света постучала слегка себе пальцем по губам, уставившись в потолок.

Видя, что она сомневается, я решил помочь ей принять «правильное» решение.

— Слушай, это ведь отличная идея! — она покосилась на меня, а я продолжил. — Ну подумай! Аналитика ведь не только при поиске темных помогает. Она везде используется! Абсолютно! И в твоей будущей профессии тоже! Как ты узнаешь, какие тенденции происходят в моде? Какие прически будут популярны в этом сезоне? А какой наряд к ним захотят одеть? Аналитика и в этом может помочь! Не зря ведь ведущие дома мод в обязательном порядке отслеживают тренды, реакцию покупателей и посетителей салонов красоты — они используют эту информацию, чтобы оперативно вносить изменения в свою работу и «быть на коне»! Из-за чего создается впечатление, будто они диктуют моду. Это правдиво лишь отчасти. Просто они предлагают то, что в девяноста процентов случаев люди и так приобрели бы!

— Ну-у… хорошо. Возможно, ты и прав, — в сомнении кивнула девчонка.

— Он прав, — мрачно посмотрел на меня Жозе. — Хотя использовать полученные знания для этого… — мужчина дернул щекой, что стало входить у него в привычку, и не закончил фразу.

— Тогда с чего начнем? — переключил я внимание мужчины на текущий момент.

Тот вышел из-за стола и подошел к доске с картой города. С карты он тут же стер губкой все пометки маркером, оставив лишь горсть точек.

— Идите сюда, — махнул он нам рукой. — Сначала посмотрите на карту. Какие мысли у вас есть исходя лишь из нее?

Я глянул на карту, на которой остались лишь отметки обнаружения созданных темных. На первый взгляд они расположены схематично, но если вот на второй… Во-первых — все духи «живут» лишь в рамках своих квартир, что вполне логично — новым темным нужно «питаться» негативными эмоциями окружающих, а где как не в доме люди проводят большую часть своей жизни? Многоквартирные дома для этого — просто как кладовая, набитая продуктами. Поэтому, так или иначе, но все отметки были в густонаселенных микрорайонах. Далее — на один дом приходилось не больше пяти отметок. Почему так? Да это же логично! Чтобы не было конкуренции между духами, и они могли спокойно «отъедаться» и набирать силу! Так-так, идем дальше. Сколько по мнению той твари нужно духу для «прокорма»?

— А есть данные по количеству квартир и жильцов в тех домах, где созданы темные? — посмотрел я на Жозе и отметил его одобрительный кивок.

— Вот данные, — тут же быстро стал он делать пометки — те самые звездочки и треугольники, что были минутой раньше им стерты.

Я посмотрел на сноски, которые расшифровывали новые пометки. Ага. Тогда идем дальше. Я быстро подсчитал соотношение духов с населением квартир и пришел к выводу, что на одного духа приходится в среднем по сто жильцов. Нехило. Такая толпа даже без всякой «стимуляции» в день немало негатива выделяет. Все-таки люди не могут не испытывать страх или гнев. Каждый день мы на что-то, но злимся. А бывает, завидуем самой черной завистью. Да и других темных эмоций хватает. Так что накопить с такой толпы энергии для перехода на уровень призрака, а точнее — привидения, медиума-то у них нет, раз плюнуть! Что и доказывают последние дни. Вчера вот я уже не простого предметника нейтрализовывал, а как раз на привидение наткнулся. Не успеваю уже их заранее развоплощать на начальной стадии. В принципе ста человек и для формирования ходока должно хватить. Наверное. О чем я и спросил Жозе.

— Ты не совсем прав, — покачал головой тот. — Для перехода на уровень ходока нужно развоплотить духа чужой стихии. Забыл? Так что для начала темным нужно убить несколько человек, причем так, чтобы те после смерти сами не обратились в их стихию, а также не ушли вслед за своим телом на кладбище и дальше к душе мира. Затем — дать новичкам светлым время, чтобы те тоже набрались сил. На слабосилках не «прокачаешься». И лишь после этого, уничтожив новоиспеченных светлых привидений, они смогут стать ходоками.

— То есть, нашествия ходоков нам ждать не стоит?

— Как минимум, мы сумеем отследить эту тенденцию заранее. Сильно заранее, — кивнул мужчина.

— Уже легче.

— Несомненно. Вот только для отслеживания этой тенденции и нужны силы медиума. Которых у меня теперь нет, — угрюмо закончил Жозе.

— Что от нас требуется? — по-деловому спросил я.

— Для начала — закончить обычный анализ. И не только тебе, пусть Света тоже включается в процесс, — посмотрел он на дочь.

Та чуть сморщилась и нехотя начала высказывать собственные мысли.

— Я вижу три четких группы.

— Только три? — тут же перебил ее Жозе.

— Пока да. Так вот. Первая группа — любители посетить парк «Кубань» — вокруг него вон сколько точек кучкуется. Во вторую группу входят те, кто живет возле лесопарка «Краснодарский». И последняя — железнодорожники. Вон, вдоль всей железной дороги метками все испещрено.

— Ты указала лишь самые крупные скопления. А что с остальными метками? Их тоже не мало, — склонил голову на бок Жозе, вперив взгляд в Свету.

— Может, кто случайно в тех местах был, а потом домой вернулся уже с меткой? — пожала та плечами.

— Ты забыла, что тварь помечает не «жертву», а предмет в его квартире?

— Тогда не знаю, — раздраженно дернула плечиком Света. — Что еще их может объединять-то?

— Карта иногда, довольно часто, помогает в работе аналитика, — не отводя взгляда от девчонки, начал пояснять Жозе. — Но бывают случаи, когда она мешает. Как в этот раз. Ты увидела, что метки находятся рядом с географическими объектами. Но это лишь следствие. Причина в другом. Олег?

— Может, она не совсем неправа? — возразил я. — Может это «перспектива на будущее»? Сто человек для привидения — хорошо. А для ходока? Вы же сами сказали, что ему нужно создать и взрастить светлых. А пока они «растут», снижая его воздействие, он будет «кормиться» вот в таких людных местах. А то станут эти светлые сильнее него, и того и гляди — поменяются жертва с хищником местами.

— Логика есть, но вывод неверен, — покачал головой Жозе. — Да и натянута все же твоя теория. «Вырастить», как ты сказал, светлого можно и без «подкормки» на стороне, используя ровно тех же людей, что и раньше. Темный раскачивает их нервную систему, вызывая негатив и питаясь им. Светлый — делает все наоборот. Очищает разбросанный негатив, успокаивает жильцов. Замкнутая экосистема. До тех пор, пока один из них не уничтожит другого. Но не о том речь. Почему вы оба забыли о том списке, по которому тварь шла раньше? Или вы думаете, что я тогда ошибся?

Мы со Светой промолчали, ибо сказать было нечего.

— Ну, хоть раньше не молчали и пытались думать, — вздохнул Жозе. — Итак. Список — вот главная зацепка! Я в прошлый раз не обратил на это внимания сразу, а потом проверил и вот что выяснил — тот спортивный зал, в который ходили прошлые жертвы твари, принадлежит Волковым.

— Волковы? — встрепенулась Света. — Тварь — это их ходок?

— Не думаю, что они стали бы так подставляться, — покачал головой Жозе. — Мне кажется, что их намеренно хотели подставить. И взяв это предположение за точку отсчета, я стал и текущие жертвы проверять на связь с остальными темными семьями нашего города. Как вы понимаете, я эту связь нашел.

Жозе сделал пару шагов в сторону от карты и встал напротив доски. Мы подошли к ней ближе.

— Вот, — ткнул он в несколько записей, расположенных столбиком. — Пять возможных списков, по которым работает тварь. Полагаю, в этот раз она начала делать так, чтобы ее сложнее было обнаружить.

— Нас хотят стравить с темными семьями? — тут же спросил я.

— Как вариант, — кивнул Жозе. — Пусть очевидный, но менее эффективным он от этого не стал. Ведь вполне может быть, что это реально кто-то из семей решил замутить свою интригу.

— И что нам делать?

— Вот мы и подошли ко второму этапу моей работы, — пошел к своему рабочему столу Жозе.

Сев за него, он выдвинул левый ящик стола и достал оттуда несколько листов с нарисованными на нем символами.

— Держи, — протянул он их мне. — Когда-то это были наши с Дашей глифы. Полноценными символами они конечно не являются, но со своей задачей вполне справлялись.

Я с любопытством стал рассматривать рисунки: схематично изображенная лупа, вместо стекла у которой был нарисован символ Даждьбога. Еще одна лупа, но на этот раз на месте символа Даждьбога был вписан глаз. Паутина с глазом по центру. Спираль, выполненная из насечек — коротких черточек не связанных между собой. Этот знак медиуму точно не выполнить, тут его нужно целиком, разом представлять. А у Даши было неплохое воображение, иначе бы она такой глиф создать не могла. Еще парочка рисунков, при взгляде на которые не произвольно возникает чувство притягивания, сбора.

— Сначала попробуем это, — ткнул он на «паутину». — Смысл глифа — объединение частей в единое целое. Предварительную информацию вы теперь знаете. Теперь создай глиф, — обратился ко мне Жозе, — и направь его действие на отметки на карте.

— Что будет дальше?

— Ты мне расскажи.

Я хмыкнул и взял рисунок в руки. Подошел к карте, поднял рисунок перед собой на уровень глаз и свободной рукой принялся воплощать его, стараясь мысленно представить точки на карте единым целым. Сначала ничего не происходило, и я решил добавить немного энергии и поднести паутинку чуть поближе. Вот тут-то она и проявила себя! Концы нарисованного глифа метнулись вперед, на лету ветвясь на множество отростков, каждый из которых «присосался» к своей отметке. Глаз в центре засветился фиолетовым цветом, по паутине к отметкам побежала энергия. Я как завороженный следил за перемещением сгустков энергии по паутине, ожидая, чем все закончится. Через несколько мгновений глиф стал утихать, сгустки шли все реже, и мне уже не требовалось тратить свою энергию на поддержание глифа. Еще через какое-то непродолжительное время спустя все точки на карте окрасились в три разных цвета: синий, зеленый и желтый. Жозе позади меня удовлетворенно выдохнул.

— Вот теперь уже можно давать предварительный результат, — сказал он.

— Какой? — спросила Света.

— Такой, что в деле с этой тварью замешаны не пять семей, как я думал раньше, а только три. Волковы, Горицыны и Ибрагимовы. Осталось понять, почему именно они, и если нас хотят стравить с ними, то кому это наиболее выгодно. Этим я сейчас и займусь, а вы пока передайте Пересвету эти три адреса, — быстро черкнул он на чистом листе блокнота три строки и, вырвав страницу, передал ее Свете. — Это возможные будущие жертвы твари. Пусть проверит их.

Оставив Жозе, мы вернулись к оставленным «ученикам» и моей сестренке.

— Смотрите! — радостным вскриком встретил нас Игорь.

Перед ним тускло светился круг активации. Он был неровный, с «вмятинами» по краям и чуть приплюснутый, как овал, но все же первый шаг парень наконец-то сделал.

— Очень хорошо! — похвалила его Света. — Теперь доведи его до совершенства, иначе нормальной активации не получится, и будем пробовать.

— А что будет, если я сейчас попробую провести эту активацию? — восторженно смотря на дело рук своих, спросил Игорь.

— В лучшем случае — ничего. В худшем — ты можешь разрушить предмет привязки, и твою бабушку утянет к душе мира, а ты сам перестанешь быть медиумом, а то и умрешь из-за разорванной связи.

— Понял, спешить не буду, — испуганно отпрянул от неровного круга Игорь.

Тот тут же растаял, рассеяв вложенную в него энергию в пространство. Я вспомнил, как сам в первый раз делал круг и проводил собственную активацию. Я тогда не знал таких тонкостей, да и вообще ситуация тогда была критическая. Но все же опыт создания глифов не прошел зря и сам круг у меня тогда вышел идеально ровным. Что и не удивительно. Я-то в отличие от Игоря энергетические структуры не рисую, а представляю в голове и усилием воли сразу воплощаю их в жизнь. Это и проще с одной стороны — не зависишь от того, дрожит рука или нет, и сложнее. Не у каждого с воображением все в порядке.

На этой ноте мы и расстались с Селезневыми. Рита тоже поехала с ними, по пути начав общаться с Игорем уже чисто на студенческие темы, обсуждая какой-то предмет. Мне они не сильно интересны и когда у девчонок идут пары, я иногда гуляю по этажу или зависаю в айфоне, не сильно вслушиваясь в то, что говорят преподаватели.

Новый день. Все идет как обычно. Блондинчика-Андрея не видно. Как я слышал, после того, как его нашел декан, он опять начал говорить про привидений и его все-таки забрали на этот раз в психушку. Рита подозрительно смотрела в ту сторону, где предположительно находился я, писала мне смс-ки с подковыркой, но я стоял на своем — не виноват, не видел, он вообще козел и шизанулся! Из всего перечисленного правдой было лишь последнее утверждение, но кто меня проверит?

А вот на третьей паре Свете пришло сообщение от деда, требующее немедленного ответа. Девчонка тут же отпросилась выйти на пару минут «в туалет» и набрала номер, с которого написал глава рода.

— Алло, деда? Что случилось? — встревоженно спросила она.

Я подошел поближе, чтобы расслышать ответ из телефона.

— Наткнулся я на этого проказника, — раздался знакомый голос деда.

Мое сердце тут же екнуло. Что случилось? Пересвет не стал бы звонить, если бы справился с тварью самостоятельно. С другой стороны — если бы не справился, то позвонить он бы уже не смог.

— Что с ним? Ты его поймал? — не стала задаваться такими вопросами Света.

— Сбежал, подонок. Через обратный призыв сбежал.

— Но ведь это значит… — растерялась девчонка.

— Именно! — раздалось из телефона. — Это призванный дух. Уж кем призван, еще предстоит выяснить, но он не местный. И еще. Его уровень — ходок. Не выше. Тут я поручиться могу. Перекинулись мы парой плюх… Хех, — раздался довольный голос деда.

— И что теперь?

— Пока не знаю. Но мы здесь немного «натоптали». Убрать бы не плохо.

— Но ведь ты уже там… — не поняла Света.

— Да. Вот только твоему «ученичку» ведь практика нужна? Так? А тут негатива — пол квартиры, но духа при этом нет. Полигонные условия! Хах, — довольно усмехнулся дед. — Но сама понимаешь, долго их держать так не стоит. Нужно очистку быстро проводить. Так что дуйте мухой сюда. Будем обкатывать этого Игорька в «боевых» условиях!

Узнаю деда. Как всегда — минимум теории, максимум — практики. Не умеешь? А чьи это проблемы? Бегом в бой, там научишься! Ну а нет — так такой слабак нам и даром не нужон. Поняла это и Света, поэтому возражать больше не стала и вернулась в аудиторию. Там подсела к Селезневу, шепнув ему на ухо, что нужна срочно его помощь и отпросилась уже за них обоих у преподавателя. Затем подошла к Пархоменко, старосте группы, и, предупредив, что их с Игорем не будет до завтрашнего дня, вышла из класса.

— Что случилось? — тут же кинулся к ней встревоженный Игорь.

— Дед сказал, тебе нужна практика, — быстрым шагом направляясь к лифтам, ответила Света. — А она не всегда под руку подворачивается. Так что сейчас покажешь, чему ты научился.

Мы вчетвером стали спускаться на лифте. Мария Петровна при этом была не менее встревожена, чем ее внук, от чего даже свое вязание убрала, но из рук его не выпустила.

— И как я это делать буду? — продолжал допытываться Игорь.

— Есть одно место, полное негатива. Тебе с Марией Петровной нужно провести его очистку.

— Но ведь ты говорила, что для этого нужно проводить активацию, — растерялся Игорь, еле поспевая за вышедшей из лифта девчонкой, которая кинулся к выходу из здания.

— Да.

— Но ведь мы ни разу этого не делали! — воскликнул он так, что охранник на входе покосился на него.

Парень тут же понял, что привлек лишнее внимание и убавил тон.

— Слушай, я ведь не проводил активацию. Да у меня даже круг получается еще не достаточно четким! Что мне делать?

— Дедушке плевать, — мрачно отрезала Света, направляясь к джипу. — Ты обязан это сделать, или твоя учеба закончится сегодня же.

Игорь сглотнул.

— Да не боись, — попытался я его поддержать. — Я в первую свою активацию, даже не знал, что это такое. Вообще не в курсе был за все эти потусторонние заморочки. Пересвет Лукич любит, когда учатся «в бою». Так что ты главное успокойся и верь в себя!

— Вот мне ни капли не легче! — посмотрев на меня, признался парень.

— Ну, я пытался.

Мы сели в джип, и он сразу рванул с места. Видимо Роман был уже в курсе, куда ехать и зачем.

До нужной точки оставался всего квартал, когда прямо на дорогу вышел какой-то парень. Роман несся вперед, словно не видя его, а тот жестко усмехнулся и прикоснулся рукой к асфальту. Нас разделяло всего метров тридцать, и увернуться от столкновения было практически невозможно. Никто и не увернулся. Роман на полной скорости въехал в парня, передок джипа пронзил его насквозь, а затем раздался хлопок, и машину повело вправо. Дикий визг тормозов! Мат сквозь зубы от Романа… и джип врезается в стоящий на обочине фонарный столб!

Глава 18. Философский разговор

— Все целы? — подбежал я к джипу и заглянул внутрь.

Во время поездки я сидел между Светой и Марией Петровной на заднем сидении, и когда машина врезалась в столб, вместе с остальными полетел вперед. Полетел, пролетел лобовое стекло насквозь, и улетел почти на двадцать метров вперед. Благодаря тому, что тела у меня не было, никаких повреждений я не получил, да и расстояние в двадцать метров от айфона, который лежал у Светы в сумочке, при возможности отходить на семьдесят метров позволяло не переживать за свою «жизнь». А вот убедиться, что с остальными все в порядке было необходимо.

— Вроде, — простонал Игорь, пытаясь выползти в открытую дверь, чему мешала сработавшая подушка безопасности.

Но меня больше заботило состояние Светы, которая не была пристегнута. Игорь-то, сидевший на переднем сидении, требования безопасности соблюдал и сейчас лишь потирал шишку на лбу.

— Слава богу, — выдохнул я облегченно, когда увидел лупающую глазами девчонку, которая водила вокруг бессмысленным взглядом.

Главное — жива! Я тут же попытался помочь ей прийти в себя, начав вливать напрямую свою энергию. Это дало результат. Во взгляд Светы вернулась осмысленность, а движения стали более уверенными, и она тут же начала выбираться из машины. Марью Петровну кстати из джипа как меня не выкинуло. А все потому, что ее спицы лежали в сумке Игоря, сидевшего прямо перед ней. И когда ее понесло вперед, то из-за близости предмета привязки возможности проходить сквозь препятствия она не имела и стукнулась о переднее сидение также, как и девчонка. Правда в себя она пришла гораздо раньше — сказалось отсутствие тела. Удар для бабули был скорее психологический и чуть-чуть духовный. Она-то первая и обратила мое внимание, что в столб мы врезались не просто так.

— Ух, охальник! — кричала Мария Петровна, замахиваясь своими спицами в сторону неприятно ухмыляющегося парня, который медленно приближался к нам. — Ты что же ирод делаешь-то?!

Я оторвался от передачи Свете энергии и посмотрел на кого кричит бабуля. Вот тут-то мое внимание и переключилось с переживаний о Свете на устранение угрозы.

К нам шел спортивный парень в белой майке и шортах. Тот самый, которого «сбил» Роман. Короткий ежик черных волос, неприятная ухмылочка уверенного в себе и наглого типа. Руки его словно были испачканы, но приглядевшись чуть получше, я понял, что по ним густыми каплями стекает негативная энергия. Шел он точно в нашу сторону по проезжей части, не смотря по сторонам и не опасаясь, что его может сбить еще какой-то автомобиль. Оно и понятно — чего призраку опасаться смерти? Требовалось с ним срочно разобраться, пока он еще дел не наворотил, и я отошел от джипа и двинулся ему навстречу.

— Помочь? — с приторным участием спросил темный дух.

Уж не знаю, это один из тех искусственных, что стали массово появляться в последние дни, или так сказать «естественного происхождения». В любом случае, главное, что медиума рядом не видно, а значит, что он уже гораздо менее опасен для меня и активацию можно не проводить, обойдясь текущими силами.

Я задавил раздражение и злость к этому лицемерному типу. Негатив мне никак не поможет справиться с ним, а вот противника точно усилит. Так что к черту злость, только радость! Только благодарность, что нам хотят помочь! Только решимость оказать ответную помощь! Например — избавить темного от его страданий. Он ведь постоянно испытывает гнев и ненависть, которые приносят боль не только окружающим, но и ему самому. Он несчастен! Ему тоже нужна помощь! И я ему ее окажу!

Когда я протянул навстречу подошедшему темному духу руку для пожатия, тот сначала взглянул на нее с недоумением. Затем обрадовался и, не подозревая, что его ждет, тут же обхватил мою руку обеими руками, думая, что я начну вырываться. Уже встречал светлых духов? Вполне возможно, не зря же нам аварию подстроил.

Уже через секунду парень остро жалел о своем решении.

— У-У-У-У!!! — дико выл он, пытаясь разжать мои пальцы, крепко обхватившие его правую ладонь.

От соприкосновения двух противоположных стихий шел привычный для меня процесс — негатив и позитив взаимно уничтожались, создавая облака голубого тумана нейтральной энергии. Которую я тут же впитывал, усиливая себя. Единственная небольшая сложность, которую я испытывал — поддерживать в себе чувство сострадания к темному и желание помочь. Подпитки светлой энергией от Светы теперь у меня нет, нужно эту энергию самому вырабатывать. И по-другому этого не сделать.

— Больно-о-о-о….. — плаксиво провыл уже наполовину потускневший темный.

— Ничего, ничего, — ласковым голосом стал я его успокаивать, — скоро пройдет. Потерпи, немного осталось.

— Но я умру-у-у…

— Ты уже умер. Как и я. Тебе нечего бояться.

— Но меня утянет вни-и-из… — продолжал завывать, хоть уже и гораздо тише, он.

— Это тебе же во благо. Ты перестанешь изводить и себя и окружающих. Перестанешь приносить боль. Ты ведь это делал, чтобы свою злость и боль убавить. Ничего, скоро все пройдет.

Я пытался не задумываться над теми словами, которые говорил, и насколько фальшиво они звучали. Главное — верить, что я действительно хочу ему добра. Что делаю это во благо. С прошлыми темными было проще. Тогда они не успели нанести мне и моим близким вреда. И «тащил» я процесс нейтрализации тогда на чистой решимости и веры в то, что мое дело правое. Сейчас же глубоко внутри меня тлел огонек злости на парня и страха, что из-за его действий могла погибнуть Света. И чтобы эти чувства не помешали процессу, мне и приходилось проводить этот аутотренинг. Больше даже для себя, чем для темного.

На полную нейтрализацию неожиданного противника ушло около двух минут, после чего я пожимал руку уже почти полностью прозрачному безвольному существу, безразличным взглядом уставившемуся в пустоту перед собой. Отпустив его, я молча наблюдал, как парень тут же провалился в асфальт дороги, закончив свой «жизненный» путь окончательно.

— Жесть! — раздалось за моей спиной.

Я обернулся и увидел смотрящего на меня круглыми глазами Игоря. Мария Петровна мелко крестилась, что-то нашептывая себе под нос.

— Вам тоже придется научиться этой жести, — пошел я обратно к джипу, на ходу бросив это бабуле.

Та вылупилась на меня удивленно и мелко затрясла головой, не соглашаясь на такую участь. Похоже, тяжко им сейчас придется. Сомневаюсь, что дед откажется от своей идеи провести для паренька проверку на профпригодность.

— Ты в порядке? — спросил я Свету, остановившись около джипа.

— Да, — прошептала она, смотря сквозь меня на кого-то.

Обернувшись, заметил собирающуюся толпу и пару человек, что уже бежали на помощь. С момента аварии прошло не больше пяти минут. Вроде немного, но и за меньшее время бывало люди собирались в толпу. Сейчас этого почему-то не было, да и некоторые зеваки откровенно боялись приближаться. Не замечал раньше ничего подобного.

— И вас настигло проклятие? — подбежал мальчишка лет десяти, остановившись метрах в семи от нас.

— Что за проклятие? — напряглась Света.

Девчонка до этого облокачивалась на авто, и сейчас с видимым усилием оттолкнулась, чтобы встать нормально и иметь возможность подойти к мальчишке поближе, чтобы не кричать на всю улицу.

— Дык, не вы первые здесь разбиваетесь. Не подходите! — вдруг попятился он, заметив маневр Светы.

Та тут же остановилась и вопросительно посмотрела на пацана.

— Все, кто попадал в аварии, даже если сразу не умирали, потом с ними что-нибудь нехорошее происходило. Потому и назвали проклятием. И тех, кто касался пострадавших — тоже.

— Странно, что это мимо нас прошло, — пробормотал я себе под нос.

Тут до меня дошел смысл слов пацана, и в голове тут же всплыло, как это могло происходить в реальности. Этот призрак точно оставил концентрированный негатив на дороге, который и спровоцировал аварию. Как — еще нужно уточнить. Потом он подходил к своим жертвам и если капал хотя бы каплей такого же концентрированного негатива на них, то неудивительно, что ничего хорошего их не ждало. До сих пор помню тот эффект, что произвело на Дамира простое касание старика темного. На ровном месте щеку себе пропорол! А ведь как я сейчас понимаю, тот старик был гораздо слабее сотворившего аварию парня.

— Ай! С. ка! — раздался возглас Романа, что обошел джип и стал ковыряться в районе капота, пытаясь понять, насколько все плохо.

— Вот! Я же говорил! — с торжеством от своей правоты заявил пацан.

Подбежавшая следом молодая девушка оказалась его няней и спешила не нам на помощь, а забрать шебутного и любопытного ребенка. Остальные прохожие так и стояли поодаль, не спеша к нам на помощь. Убедившись, что с девчонкой все в порядке, я пошел к Роману, посмотреть, что случилось. Заодно узнать, что стало причиной аварии. Негатив-то не сам обычно действует, а притягивает самый худший вариант из текущих.

Когда подошел, увидел сдувшееся правое переднее колесо и баюкающего правую ладонь Романа. С колесом понятно — негатив очевидно «помог» какому камешку застрявшему, или даже гвоздю, встать «как надо». Дальше — что называется «дело техники». А вот из-за чего Роман-то за руку держится?

Сделав еще пару шагов ближе, я не поверил сначала своим глазам. Даже увеличил приток энергии к ним, чтобы убедиться, что мне не померещилось. Но нет к сожалению. На колесе продолжали поблескивать мерзкие капли негативной энергии. И парочка сейчас чернела как раз на ладони нашего водителя. Видно он прикоснулся к колесу, желая выявить причину прокола, и вляпался по самое «не могу».

Я вплотную подошел к Роману, разглядывая его руку. А сильный дух был. Или просто умел очень хорошо концентрировать негатив. Вон, у мужика уже ладонь не только в энергетическом, но и визуальном плане почернела и гноиться начала.

— Что случилось? — это Света до Романа добралась.

Тот молча показал руку и девчонка побледнела.

— Тебе срочно нужно в наш сад! От этого только там можно полностью избавиться. Олег, чего ты стоишь? — прошипела она, не выдавая впрочем взглядом, что кроме нее и водителя рядом есть кто-то еще.

Больше медлить я не стал и положил свою ладонь поверх пострадавшей ладони Романа. Жжется! Когда духа очищал, то не так больно было, а здесь ощущения такие же, как в первый раз. Точно не простой концентрированный негатив тот дух на дороге оставил в качестве «мины». Неужели до сути глифов додумался и смог вложить?

Полностью, как и предполагала Света, очистить ладонь Романа я не смог. Но главное — остановил распространение этой язвы, после чего девчонка еще и задействовала символ Рода — Сваор. Причем в обеих его «ипостасях». Сначала светом символа она выжгла остатки негатива, которые не смог нейтрализовать я, а потом, сменив направление лучей знака, применила его лечебные свойства, убрав гной и «почистив» рану. Но негатив успел проесть верхний энергетический слой нашего водителя, добравшись до его сути, и зацепился за темные нотки его души. Если ничего не делать, защитный энергетический слой конечно восстановится, но темные нити души мужчины начнут постепенно усиливаться и доминировать над светлыми. Что естественно нам не нужно.

— И что делать будем? — спросил я у Светы.

— Дедушке позвоню, — буркнула она.

Через пять минут я слушал недовольный голос Пересвета, прижавшись лбом ко лбу Светы. Наши губы были так близко друг к другу… Как же хреново, что во мне ничего ниже пояса не ёкает! Бесит! Скорее бы достичь уровня ходока и найти нормальное тело!

—… пусть на такси добирается. Я скажу Лину, он встретит и решит возникшую проблему. А сами ко мне идите! Сколько можно вас ждать? Вам всего квартал остался, пешком добежите.

— Хорошо, деда. Только вот Игорь…

— Что с ним? — рыкнул дед.

Ему видимо надоело сидеть вдали от особняка, иначе к чему столько раздражения?

— Олег на его глазах провел нейтрализацию темного духа, который на нас напал. И похоже, на него это произвело очень сильное впечатление. Мне показалось, что ему не понравилось то, что мы делаем. И он может отказаться работать по нашему профилю.

— У него выбора нет. Если сейчас не поймет, потом дойдет. Если выживет. Все, жду!

Дед отключился, и нам не оставалось ничего другого, как последовать его приказу. Только для начала дождались полицию и оформили протокол. Попутно Света созвонилась и договорилась об эвакуации джипа пока просто на ближайшую стоянку.

— Идем, — устало махнула она рукой в том направлении, куда мы ехали, позвав за собой Игоря.

— Что нас там ждет? — пристроился возле нее парень.

Взгляд у него был угрюмым и он нет-нет, но иногда смотрел на меня весьма неприязненно.

— Темная энергия в одной квартире, которую нужно очистить. Если этого не сделать, то сам видел, к чему она может привести.

— Там не проезжая улица.

— Тем хуже для тех людей, которые там будут жить. Весь негатив им достанется и превратит их жизнь в ад, а потом и убьет. Ты хочешь смерти ни в чем не повинных людей?

— Нет конечно, — сдал назад парень.

Дальше какое-то время мы шли молча.

— Олежа, — все-таки не выдержала Мария Петровна. — Скажи, а обязательно было с тем парнем поступать… так?

— Как? — решил я уточнить, как она восприняла ситуацию со стороны.

— Ты ведь убил его.

— Он уже был мертв. Как вы. Как я.

— Но он еще жил! — не согласилась она со мной. — Я понимаю, он зло творил, но разве нельзя было этот… не-га-тив… из него просто убрать и позволить жить ему дальше?

— Вы не поверите, но именно это я и сделал, — грустно хмыкнул я.

— Но он ведь исчез! Его утянул тот ужас, что живет внизу!

— Это душа мира, вам же уже рассказывали, — вздохнул я. — Все духи после смерти попадают туда. Это мы с вами здесь задержались по ряду причин.

— Почему другие не могут поступить так же, как мы? Почему не дать им выбор?

— А зачем им задерживаться здесь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну как же, — удивилась бабуля. — А если у них остались незавершенные дела? А если это молодая мама, у которой дите одно осталось, которое вырастить нужно?

— Мария Петровна, — вздохнул я.

Света при этом не торопилась вмешиваться в наш разговор. Оно и понятно, нас люди вокруг не видят и будет смотреться странно, если она заговорит с пустотой. Хотя может списать на разговор с идущим рядом Игорем.

— Мария Петровна, — повторил я, — неужели вы не видите, что если у человека действительно есть незаконченные дела, или его сильно любили, то он как раз и задерживается на этом свете? Вы тому пример.

— Но сколько ведь остается детей без родителей, если те погибают в аварии или из-за террористов? Чтож ты хочешь сказать, эти родители не любят своих детей? Или дети не любят родителей и не хотят быть с ними? — воинственно посмотрела на меня бабуля.

— Это сложный вопрос, — пошел я на попятную. — Но подумайте о другом — если души людей после смерти будут оставаться тут, то к чему это может привести? Не получится ли так, что это приведет к еще большим смертям? Вы ведь видели, чего добивался тот дух.

— Но ведь его темным сделали насильно!

— Другой темный. Да. Знаю. Как и то, что в мире полно темных, появившихся естественным путем. Вам этого еще Света видно не рассказывала, но вся история войн людей — это влияние тех самых темных, которые либо напрямую, либо косвенно их организовывали для своего развития. А если этих темных станет еще больше? Развиваются-то они быстрее светлых. Вы не думаете, что если души не будут уходить туда, — ткнул я себе под ноги, — то очень скоро мы будем не жить, а существовать, постоянно борясь за свою жизнь и свободу? Есть ведь способ не только просто нейтрализовать духа и отправить его к душе мира, но и полностью развоплотить. Лишить его сути. Подумали ли вы об этом?

Дальше бабушка спорить со мной не стала, усиленно размышляя над моими словами, и до нужной квартиры мы дошли в полном молчании.

— Наконец-то явились, — встретил нас недовольный дед. — Я уже устал сидеть в этой мерзости.

Я прошел в квартиру и застыл, распахнув рот. Все внутреннее пространство было покрыто тонким слоем мерзости. В некоторых местах сгустки были такими концентрированными, что напрямую влияли на материю. Так обивка одного стула уже покрылась плесенью, а на стене, где отпечаталась ладонь темного ходока, уже отвалились обои и начал крошиться бетон. И вот это пространство дед предлагает очистить парню и его бабуле, которые до этого ни разу активацию не проводили? Да они же здесь загнутся от перенапряжения или тронутся умом от боли!

Глава 19. Наставления новичкам

— А-а… э-э-э… — в шоке протянул экзаменуемый.

И я Игоря понимал. Если даже меня, видевшего натуральное море из негатива, проняло, то что говорить о парне, который до этого никогда даже клочка концентрированной темной энергии не видел?

— Давай, показывай круг активации, — поторопил его дед.

Неужели и его проняло? Или дело в чем-то другом? Игорь сейчас такими вопросами не заморачивался. У него была своя проблема — круг активации у него просто не получался. До этого лишь вчера он смог кое-как создать неровную кривую окружность, которая для проведения активации сил его бабули не годилась совершенно. Получится ли у него сейчас?

Чуда не произошло. Игорь вообще не смог создать ни круга, ни линии, даже сконцентрировать свою энергию у него не получилось. Если кого-то стрессовая ситуация мобилизует, то у парня получилось все в точности наоборот. С каждой секундой наблюдая за бесполезными попытками Игоря сконцентрировать и выделить во вне свою энергию, настроение у деда падало все ниже и ниже. Это хорошо было видно по медленно сдвигающимся к переносице бровям, поджатым губам и перекидыванию трубки из одного угла рта к другому.

— Не получается, — чуть не плача, констатировал парень.

— Соберись! — внезапно стукнула его спицами по голове Мария Петровна. — На, используй как циркуль! — сунула она ему свои спицы.

Тот озадаченно взял призрачное воплощение спиц в свои руки. В его сумке на боку лежали точно такие же внешне, но реальные спицы, которыми когда-то его бабушке вязала Игорю носки, рукавички и свитера.

— Ну?! — поторопила его бабуля.

Парень сглотнул застрявший в горле комок и выставил призрачные спицы перед собой. Соединил их концами с одной стороны, и начал чертить с их помощью круг. Все, как и подсказала его бабушка. Поначалу ничего не произошло, но потом Игорь догадался подать в спицы свою энергию и дело пошло на лад. Через несколько секунд перед парнем на уровне груди парил идеально ровный круг света.

— Мария Петровна, встаньте напротив него, — махнула рукой Света, указывая, куда именно нужно встать старушке.

Та с готовностью оказалась напротив своего внука так, что между ними теперь находился созданный Игорем круг активации.

— Возьми спицы. Настоящие, — подсказала следующий шаг Света.

Дед перестал хмуриться и отдал инициативу девчонке. Все-таки Игоря ей отдали в ученики.

— А теперь постарайся передать всю накопленную тобой энергию Марии Петровне. Спицы станут проводником и накопителем. Передай свою силу им, — когда две железные полоски засветились от концентрированной силы света, блондинка продолжила инструктаж. — Хорошо. Теперь направь спицы в тело Марии Петровны. Спицы должны пройти сквозь круг. Так они окончательно потеряют материальную форму и станут сгустком твоей истинной силы. Не переживай, если они потеряют при этом форму. Так и должно быть. А вы, Мария Петровна, тоже не дергайтесь, когда сила вашего внука войдет в вас.

Дальше я наблюдал процесс первой активации начинающего медиума. Совсем начинающего. Предмет привязки — спицы — проходил через круг не быстро и плавно, как делала когда-то с моим айфоном Света, а рывками. «Коснувшись» поверхности внутри нарисованного круга, спицы замерли. Игорь все еще держал их руками и сейчас он точно почувствовал встречное давление, как я, когда проводил свою активацию самостоятельно.

— Отпусти их. Их нужно держать не руками, а своим разумом, — посоветовала Света.

Сомневаясь, Игорь все же разжал руки и две светящиеся железки чуть дрогнули, грозя упасть на пол. Но все же удержались в воздухе, после чего и произошел первый рывок — парень хотел продавить поверхность круга, помня при этом, как та сопротивлялась его физическому давлению. Вот только неожиданно для него обе спицы легко прошли сквозь активационный круг сразу на треть своей длины. Правда по пути им словно мясорубка встретилась, которая разделила каждую спицу на десяток вьющихся макаронин. Это ненадолго обескуражило парня, из-за чего и произошла остановка.

— Смелее, — подбодрила его Света.

Снова рывок. Спицы уже на две трети прошли круг активации, и двадцать «макаронин» устремились к Марии Петровне, вонзившись в ее пальцы. По одной «макаронине» от каждой спицы в каждый палец. Старушка слегка опешила и удивленно разглядывала тянущиеся из круга светящиеся нити с металлическим отливом. Тут Игорь наконец решился закончить процесс и спицы совершили последний рывок, полностью пройдя круг.

— Ох ты божечки, — выдохнула бабуля ошарашенно.

Круг после прохождения спиц схлопнулся. Ногти на руках Марии Петровны удлинились и стали отливать синим металлическим цветом. При этом в каждую ладонь старушки будто вложили камень-накопитель. Но как понимаю, она удивлялась не столько своим внешним изменениям, сколько увеличившейся возможностью видеть мельчайшие потоки силы.

— Наконец-то, — обронил дед. — Давайте, принимайтесь за дело. А то скоро негатив к соседям проникать начнет.

— А как? Что делать-то? — растерялись оба.

— Олег, покажи, — устало махнула рукой Света.

Я молча потянулся к своему айфону. Круг активации возникает будто сам собой точно на пути движения моей руки. Р-раз! И я уже в своей броне с многократно увеличившейся чувствительностью осматриваю коридор пострадавшей квартиры. Ну что сказать? Его вид «под лупой» оказался еще страшнее, чем я предполагал. Понятно, что шокировало Марию Петровну. Первое — все вещи вокруг были в негативе. Единственными светлыми пятнами были мы. Так еще из-за огромного количества негатива, который лип к нашим телам, происходила попутная нейтрализация, и с тел присутствующих медленно сочился голубой туман, опускаясь к полу. Теперь понятно то чувство брезгливости, гадливости и желания помыться, да еще и чесотки в придачу. Дед, что удивительно, вообще никакой энергии вовне не выделял, из-за чего смотрелся на нашем фоне особо инородно.

— Если выпущу свою силу, урок не получится, — ответил он на мой вопросительный взгляд. — Учи, давай. Это состояние мне не так просто дается. А я в нем уже часа два нахожусь.

Я кивнул и подошел к стене. Раскрыл ладонь так, чтобы обнажить накопитель, что прятался под полосками моей брони, и приложил его к мерзко стекающим по ней каплям темной энергии. Густота ручья негатива и моя сила были на таком уровне, что после соприкосновения раздалось шипение, переходящее в рокот и на пол тут же потек синий ручеек нейтральной энергии. Я постарался подхватить его второй рукой и начал впитывать его в себя, пополняя запасы своих сил и увеличивая попутно свой внутренний резерв.

— Хватит! Для демонстрации достаточно.

Я молча отодвинулся, но проводить деактивацию не стал, справедливо полагая, что самостоятельно Селезневы всю очистку не осилят, как бы того не требовал дед.

Мария Петровна покосилась на меня и тоже с опаской приложила свою раскрытую ладонь к тому же ручейку мерзости, который стекал по стене и стал чуточку меньше после контакта с моей рукой.

—..!…!!!….. в…… и…!!!! — выдала трехэтажную конструкцию старушка, резво отскочив от стены и прижал ладонь к своей груди. — Почему не предупредили, что это так больно?! — немного успокоившись, с возмущением уставилась она на Свету и меня.

— Да через накопитель вроде не сильно-то и больно, — обескураженно ответил я.

Ведь действительно, по сравнению с прохождением негатива напрямую через суть духа, нейтрализация через камень-накопитель почти не вызывает боли. Может дело в том, что здесь концентрация негатива выше? Я-то уже почти не обращаю на боль внимания. Привык?

— Какой накопитель? Что значит «не сильно»? Вы знали, что будет больно, и не сказали? — наехала на меня бабуля.

— Прекращайте, — сморщился дед. — Время уходит. Продолжайте очистку.

— Продолжайте? — не собиралась отступать Мария Петровна. — Да тут кислота какая-то разлита, и вы предлагаете мне в нее свои руки совать?

— Это негатив. И встреча двух противоположных стихий — всегда боль. Олег прав, камень-накопитель на вашей руке сильно ее снижает, но не снимает полностью. И хватит тратить мое время! Темные духи плодятся как кролики. Если вы не научитесь нейтрализовывать их силу — они вас схарчат при первой возможности! А с вами и вашего внука! Все! Даю вам полчаса на работу! Света, Олег, мы уходим.

«Он что, серьезно?» — уставился я на деда.

Но тот, не обращая на наши с девчонкой шокированные лица, вышел из квартиры.

— Ну? — раздался с лестничной площадки его окрик.

Покачав недовольно головой, я не стал спорить и все-таки произвел деактивацию. После чего пожелал Игорю с бабулей удачи и покинул квартиру. Вскоре к нам присоединилась и Света. Дед захлопнул за нами дверь, отрезая Селезневым путь наружу и не оставляя им иного выхода, кроме озвученного приказа.

— Ну и зачем? — через минуту не выдержал я и задал вопрос.

— Темных слишком много. Мне это не нравится, — пыхая трубкой как паровоз, заявил дед. — Без сильных союзников не обойтись. А где их взять?

— Разве у нашего бога совсем нет других последователей? Не найдется среди них помощников?

— В том-то и дело, что темных СЛИШКОМ много, — акцентировал наше внимание дед. — Каждый дух-защитник и медиум на счету. Я не могу разбрасываться кадрами.

— И с чем это связано? Даждьбог же недавно проводил очистку всего города. Что произошло, что негатива стало столь много?

— Ты и сам знаешь.

— Дело лишь в одном духе?

— И в его способностях. А еще — в том, что за ним кто-то стоит. Какой-то бог.

— Змей?

Дед задумчиво сделал особо сильную затяжку.

— Не знаю, — признался он. — Может и Змей. Так-то молодые боги только получившие силу в мирное время тут же уходят под крыло кому-то из старших и сидят тихо. Змей от этой схемы почти не отступил — лишь получил свой статус, пройдя по грани. Тут же чувствуется размах. Такое молодой бог решился бы проверить лишь в военное время, когда общество и так не стабильно и новая опасность глобально на расклад сил не так, чтобы способна повлиять. Да и спрятать свое воздействие в этом случае проще. Здесь же…

— Слишком нагло?

— Да.

— Как раз в духе его последней выходки.

— Потому и не знаю…

Мы замолчали. Света в это время с тревогой наблюдала за закрытой дверью, за которой остались Селезневы.

— Полчаса прошло, — заметил я, сверившись с часами на своем айфоне. — Будем проверять?

— Да, идем.

Света тут же взялась за ручку двери и распахнула ее, стрелой метнувшись внутрь. И чего она боится? Духа внутри нет, а негатив при соприкосновении что с Игорем что с Марией Петровной будет тут же нейтрализовываться, а не наносить прямой вред. В чем я и убедился, когда зашел следом. Бабуля с внуком дальше коридора никуда так и не ушли. Так и стояли, старательно очищая стены и пол. Надо сказать, продвинулись они все-таки прилично для своего уровня. Почти два метра от двери было уже полностью очищено без капли мерзости и даже темного пятнышка негативной энергии. Мария Петровна, что ожидаемо, тоже изменилась. Ногти на ее руках удлинились, превратившись в настоящие когти. Камни-накопители на ладонях разрослись настолько, что бабуле стало сложно сжать их в кулаки.

Когда мы вошли, бабуля чуть сутулясь и поджав губы аккуратно срезала со стены своим когтем кусочек негатива. Отрываясь от стены, он падал в подставленную ладонь и тут же испарялся голубым туманом. Который в свою очередь впитывался накопителем Марии Петровны, увеличивая последний по капле в размерах.

— Вы не справились, — констатировал факт дед.

— Тут дел не на один час и вы это знаете, Пересвет Лукич, — не теряя сосредоточенности, ответила старушка.

Игорь в это время сидел в позе лотоса, закрыв глаза, и от него точками через связующую нить к бабуле шла позитивная энергия. Было видно, что парень устал. Даже на наше появление он никак не отреагировал.

— Не соглашусь. Олег, — повернулся он ко мне. — Покажи мастер-класс.

Я хмыкнул, поняв конечную задумку главы рода, которую своими действиями вначале чуть не испортил.

Снова активация и я уверенно двигаюсь к ближайшей еще не очищенной стене. Провожу по ней рукой, и за ней остается чистый след. Все равно, что тряпкой провести по слою пыли. Вот только моя «тряпка» не забивается грязью, а быстро самоочищается, главное — не торопиться вести рукой. Для ускорения процесса стал использовать и вторую руку, оставляя на стене две широких полосы очищенного от темной энергии пространства. Вся нейтральная энергия тут же впитывалась мной и частично уходила в накопители, а частично я добавлял к ней светлой энергии и наращивал свою броню. Два метра, «отвоеванных» Селезневыми за полчаса, были лишь третью коридора. Оставшиеся две трети я прошел минуты за две, под ошарашенные взгляды бабушки и внука. Дальше перешел на кухню, затем санузел… спальня…

— Полчаса, — когда я закончил с ней, заявил дед. — Ты пока тоже еще не очень быстро действуешь, но хотя бы не как беременная улитка.

Игорь на этих словах понуро опустил голову, а Мария Петровна лишь фыркнула. Ее опыта вполне хватило, чтобы раскусить психологическую уловку деда. Вот только даже если вы знаете, что играете с шулером, это не значит, что вы сможете избежать проигрыша. И пусть уловку деда бабуля разгадала, от этого менее обидными его слова не стали.

— Ладно, заканчивайте, — он посмотрел на Игоря. — Вы тоже в стороне не стойте. Без тренировок вы свою скорость не повысите.

Раздав наставления, дед нас покинул. Показав Марии Петровне ее участок, я продолжил нудное, но необходимое дело.

Когда я дошел до большого зала, очистив к тому моменту после спальни еще одну комнату, Свете позвонили.

— Олег, остановись! — влетела в зал девчонка.

— Что случилось? — моя рука послушно замерла на месте, не стирая последнее пятно негатива.

— Уф, успела, — выдохнула она. — Папа звонил. Как узнал от деда о квартире и что ее очищаем мы, тут же меня набрал.

— Это связано с его деятельностью? — тут же сообразил я.

— Да. Он говорит, с помощью одного глифа можно попробовать отследить точку, куда сбежала тварь.

— Понял, — я тут же еще подальше отвел руку от пятна негатива. Чисто на всякий случай. — Говори.

— Папа сказал, использовать «лупу номер два».

— Это которая с глазом?

— Да.

— Еще какие условия есть?

Игорь с Марией Петровной тоже остановились и внимательно прислушивались к нашему разговору.

— Как обычно — мысленный посыл, который нужно вложить в глаз по центру. Сам глиф наводится на вещь или энергетику. Правильно сделал, что не закончил.

Я кивнул, принимая похвалу, и обернулся обратно к стене зала. Как там выглядел тот глиф-то? В голове всплыли образы глифов, показанных Жозе и его краткие объяснения. «Лупа номер два» — это глиф поиска в широком смысле этого слова. С его помощью можно найти любого разумного, будь то дух или человек, или живого, если требуется поискать к примеру чью-то кошку. Есть еще «лупа номер один», где вместо глаза символ нашего бога по центру, но она имеет более узкую специализацию и применяется для идентификации вектора направленности приложенных сил. Иначе говоря — с его помощью можно определить, что именно сделал дух или медиум со своей энергией. Например, если бы я не затупил, то мог применить этот символ на колесо джипа, чтобы понять — вложил тот темный глиф в свою атаку или нет. И если вложил, то какой именно посыл был в него заложен.

Так. Мне хватило около двух секунд, чтобы представить нужный глиф, после чего разом воплотить его в паре сантиметров от пятна негатива. В качестве мысленного посыла, я захотел узнать, куда сбежал темный дух и где он сейчас. По последнему вопросу сразу получил отлуп — больше одного посыла вложить нельзя. А попытка узнать только это — где дух сейчас — оказалась провальной. Глиф просто потух, ничего не показав. Зато когда я вернулся к первоначальному плану, и захотел узнать точку, куда сбежал дух из этой квартиры, то глаз по центру глифа сначала моргнул, а после его зрачок разросся до размеров лупы, а она сама увеличилась в размерах с ладони до баскетбольного мяча. Чувствуя, что глиф вот-вот распадется из-за нехватки энергии, я тут же добавил ее. Поверхность лупы из прозрачной стала сначала зеркальной, показав меня и Свету с Селезневыми на заднем плане, а затем ее словно вывернуло и я увидел обстановку незнакомой комнаты…

Глава 20. Ненужная битва

Краешек офисного диванчика и окно — вот что я смог рассмотреть сквозь примененный глиф. Попытка сместить глиф в сторону, чтобы рассмотреть остальные части комнаты, привели лишь к его разрушению. Пришлось по новой создавать глиф и довольствоваться только показанным кусочком. Радовало другое — «трансляция» шла в режиме реального времени, и было видно, как за окном движется поток машин, а с другой стороны дороги висит вывеска ювелирного магазина. Вот она-то и была неплохой зацепкой, чтобы понять, куда сбежал дух.

Света тоже ее видела и уже залезала через телефон в онлайн карты. В пару кликов ввела название ювелирного и получила четыре точки на карте города.

— Звони отцу, пусть отправит наблюдателей к каждому ювелирному, — сказал я ей. — Как окажутся на месте, вновь использую глиф, и с их помощью определим конкретное место.

— Хорошо.

— А вы проводите деактивацию, — решил я взять инициативу по обучению Селезневых в свои руки.

— А как? — спросил Игорь.

— Точно также как в прошлый раз, только когда круг начертишь, энергию через него будет подавать Мария Петровна.

И тут возникла неожиданная сложность. Спиц, которые парень использовал как циркуль, теперь не было! Ни призрачных, ни настоящих. В глазах Игоря начала зарождаться паника. Взгляд лихорадочно заметался по сторонам, в поисках того, что может заменить нужный атрибут, и не находя ничего похожего. Выручила его вновь бабушка.

— Соберись! — грозный окрик прервал бесполезные метания, и Игорь сфокусировался на бабуле. — Теперь сделай так… — Мария Петровна загнула три пальца на одной руке, насколько позволил накопитель в центре ее ладони, оставив не загнутыми лишь больной и указательный пальцы. — Сможешь подать энергию сразу на оба?

Игорь неуверенно кивнул и выставил перед собой руку с выставленными пальцами. Между ними получилось около пятнадцати сантиметров — лапа у парня была немаленькой. Последние часы не прошли для него даром, и кончики пальцев довольно быстро засветились от сконцентрированной на них энергии.

— А теперь поверни ладонь вдоль своей оси, — скомандовала бабуля.

Игорь последовал совету. Кончики пальцев, оставляя за собой белую полосу света, стали описывать почти идеальный круг. Повернув так ладонь на сто восемьдесят градусов, он замкнулся. Самый сложный для парня этап был завершен. Я только удивленно и одобрительно посмотрел на Марию Петровну. Вот это бабушка! Соображает побыстрее молодых и смекалка на уровне. Плюс — пространственное воображение у нее как бы не получше, чем мое. Неужели это так ее увлеченность вязанием сказывается? Там точно нужно хороший глазомер иметь, чтобы связать одежду по размеру.

— Готово, — отозвалась Света, пока я смотрел, как собранная Марией Петровной энергия перетекает через круг к Игорю, вновь формируя обратно ее спицы, а когти и камни-накопители исчезают с тела бабули. — Придется подождать минут двадцать. Самые быстрые будут на месте через десять.

— Тогда начнем проверку, как только первый из них доберется до места, — решил я и получил одобрительный кивок от девчонки.

Игорь, получив энергию от своей бабушки, словил эйфорию и как идиот улыбался, тупо уставившись в одну точку. Очнулся только после пары тычков от Марии Петровны. Затем Света вновь взялась за телефон, на этот раз связавшись с дедом. Уточнив, что Селезневы больше не нужны, отпустили их домой. Очистка квартиры была лучше любой тренировки и больше мучать свежеиспеченных медиума и его защитницу не стали. Все-таки боевое крещение можно сказать прошли. Пусть отдыхают. А вот нам еще стоит закончить здесь. Все-таки пока не разберемся, куда сбежал дух, нейтрализовывать последнее пятнышко негатива нельзя.

— Так, папа написал, что первый наблюдатель достиг магазина. Рыжий мужчина в серой шляпе. На шляпе — красное перо.

— Понял, — кивнул я, активируя шлиф.

А здорово Жозе с внешностью у наблюдателя придумал! Такого точно в толпе сразу заметишь и ни с кем не спутаешь. Вот только через глиф я видел, что возле ювелирного никто в шляпе не стоял. Пришлось развеивать глиф и ждать, когда следующий подчиненный идальго дойдет до торговой точки ювелирной сети.

Вторая попытка.

— Женщина в синем платке на голове и солнцезащитных очках. В руках — маленькая собачка, — придерживая трубку телефона у уха, передала сведения Света.

Активирую глиф… пусто. Нет такой женщины.

— Ждем, — вздохнул я, снова развеивая глиф.

Спустя пять минут третий наблюдатель Жозе достиг новой торговой точки.

— Старик с тростью. Седой, с газетой в руках. Будет обмахиваться ей, как веером.

Выдохнув, в очередной раз активирую глиф… и вижу сначала настороженное, а затем донельзя удивленное лицо Увара Змеева, сидящего на офисном диванчике! Наше замешательство длилось секунды две, после чего мужчина молниеносно вскинул руку и начал чертить какой-то символ. Я тут же поспешил развеять глиф. Когда гигантская лупа-символ начала пропадать, я с досадой посмотрел на окно и ювелирный магазин, который был виден за ним. Там, никуда не торопясь, вальяжно прогуливался высокий статный старик. Настоящий аристократ. Массивная трость, только добавляла ему ноток избранности и более высокого статуса, чем у окружающих. Со скукой на лице, он помахивал газетой. Больше я ничего увидеть не успел. Да это и к лучшему! Еще чуть-чуть и в нас со Светой через наш же глиф прилетела бы атака темного медиума.

— Уф, — выдохнул я облегченно. — Кажется, мы нашли место, куда сбежал дух. А заодно и его хозяев.

Когда мы подъехали к особняку, то возле парадного входа застали машину Увара Змеева.

— А он что здесь делает? — удивился я.

— Сейчас узнаем, — рассудительно ответила Света, расплачиваясь с таксистом.

Зайдя внутрь, мы тут же услышали из общего зала громкий шипящий голос главы теперь уже рода Змеевых.

—… не потерплю! Вы пожалеете, ш-што лезете к нам!

Видно он пришел ненамного раньше нас и сейчас мы слышали окончание обвинительной речи с вкраплениями угроз. Я первым осторожно заглянул в зал. Там кроме деда, сидящего спокойно в кресле, и Змеева, стоящего недалеко от входа, никого не было.

— А вот и тот, кто, как ты говоришь, вторгся к тебе, — заметил меня дед.

Змеев плавно, но быстро, как настоящая змея, развернулся ко мне и вперил оба глаза мне в переносицу. Я же уже никого не стесняясь прошел в зал и аккуратно обошел гостя по дуге, встав в паре метров от деда. Садиться не стал. Ну его. А если Змеев не сдержится и попробует атаковать? Конечно в этом доме для него это будет чуть ли не самоубийством и безумием. Но разве прошлые действия этого рода не были безумием? Создавать сотни искусственных темных — что это как не безумие? Ведь это может в конечном итоге вновь поставить тайну медиумов на грань разоблачения!

— Олег, расскажи, что ты делал в той квартире, — тем временем спокойно попросил меня дед, впрочем смотря лишь на Змеева и контролируя каждое его движение.

— Искал точку, куда сбежал призванный темный дух, создающий искусственных темных.

— Видишь, Увар? Никто специально за твоим офисом не следил. Ты сам подставился.

— Подс-ставился? Ты хочеш-шь меня в чем-то обвинить?

— Ты не мог пропустить появление в вашем офисе постороннего темного духа. Раз ты спокоен…

— А с чего ты, Перес-свет, вс-зял ш-што я спокоен? — прошипел Змеев. — Нет, я в беш-ш-шенс-с-стве!!! С-сначала неизвес-стный темный приходит ко мне, как к с-себе домой, разруш-шая вс-сю с-сис-стему охраны. А потом в возникш-шую бреш-шь ломитес-сь вы! И ты хочеш-шь с-сказать, ш-што не причем?!

— Строишь невинно пострадавшего? — загнул бровь дед.

— Я не актериш-шка, ш-штобы кого-то играть. Ш-што мне думать? Либо вы договорилис-сь с каким-то темным духом, да ещ-ще и не из наш-ших краев, ш-штобы на «законных» ос-снованиях ш-шпионить за мной. Или же это подс-става. Вот только чья?

Оба мужчины вперили взгляды друг в друга, устроив невольную зрительную дуэль. Уступать никто из них не торопился. Более того, на кончиках пальцев Змеева начала скапливаться темная энергия.

— Я тебе не верю, — не отрывая взгляда, прервал затянувшееся молчание дед.

— Мне плевать. Я в с-своем праве. Вы залез-зли на мою территорию. Я не ос-с-ставлю это без-с-с ответа.

— Судилище?

— Давай. Пос-смотрим, чего ты с-стоиш-шь, когда с-судить будет не только твой предок.

Как-то быстро к силовому варианту все перешло. Нет, я знаю о любви деда решать проблемы радикально. А уж его особое отношение к варианту «судилище» прочувствовал на себе. Но все равно, не ожидал, что действительно дойдет до драки.

После принципиального согласия, оба главы прошли в сад, где деду пришлось на время нас покинуть, чтобы дойти до статуи предка и связаться с ним. Пока ждали Пересвета с Даждьбогом, Увар Змеев спокойно стоял на террасе, лениво осматриваясь вокруг. Казалось, его ничуть не пугал предстоящий бой. А может, он его и запланировал? Но вот то выражение удивления, когда он увидел меня… Что-то не верю я, что оно было сыграно. Мужчина тогда реально был ошеломлен. Причем сначала-то он был настороже! И лишь разглядев мое лицо, очень удивился. То есть, он предполагал, что кто-то может вторгнуться, но не ожидал меня. А если вспомнить его слова о вторгшемся духе… Что если неизвестный противник, прекрасно зная о разногласиях Дажьевых и Змеевых, решил сыграть на этом? Очень даже похоже. И Змеев это понимает, а вот дед — почему-то не желает даже допускать подобной мысли.

Наконец из-за яблоневой рощи показались две фигуры. Подошедший Даждьбог окинул всех нас добрым и понимающим стариковским взглядом и лишь тяжело вздохнул, с укоризной покачав головой. Через пять минут раздался звонок в двери. Пошедшая открывать Света, вернулась в компании мужчины, чем-то неуловимо похожего на Змеева, но моложе выглядящего.

— Здравствуй, Змей, — по-доброму кивнул Даждьбог прибывшему. — Жаль, что мы видимся при таких обстоятельствах.

— Благодари своего потомка, — ехидно ответил молодой бог.

— Пересвет, к сожалению, бывает вспыльчив, — вздохнул Даждьбог.

Змей повернулся к деду и с интересом посмотрел на него. Похоже, причины конфликта и предстоящего судилища ему были уже откуда-то известны. Более того, Змей одной своей мимикой словно смеялся над недалекостью и глупостью деда.

— Почему ты от него скрываешь? — вдруг обратился с вопросом к Даждьбогу Змей, намекая на деда.

Все присутствующие тут же навострили уши. Основатель рода что-то скрывает от своих потомков? И не просто от потомков — от главы собственного рода, который сейчас управляет живыми его членами?

— Я считал, что это знание не принесет им пользы, а лишь затмит чувства.

— Ага, ага, — закивал довольный Змей. — Зато теперь из-за своего невежества твой отпрыск спровоцировал никому не нужную драку, — тут он повернулся к деду и стал говорить прямо ему в глаза. — Мой род никак не связан с тем, что творится в вашем городе. Так что твои обвинения беспочвенны. Конечно, судилище будет проведено в любом случае. Оскорбление было и вызов брошен. Но даже если ты выиграешь, знай — ты провел не судилище, а убийство.

— Почему я должен доверять вашим словам?

— Можешь не верить. Спросишь потом у своего предка. Если «правда» будет на твоей стороне. Но раз он раньше не сказал, то может и дальше предпочтет держать вас в неведении, — тут Змей убрал со своего лица ехидную ухмылку и враз стал абсолютно серьезным. — Пора заканчивать. Вставайте в круг.

Дед с Уваром встали напротив друг друга. Змей за спиной деда заговорил первым.

— По просьбе Увара, потомка моего, я призываю Пересвета к ответу. Его выигрыш будет означать правоту его, а проигрыш — смерть!

— По просьбе Пересвета, потомка моего, я принимаю призыв к ответу от Увара. Его выигрыш будет означать правоту его, а проигрыш — развоплощение.

Слова произнесены, от богов пошли волны энергии, формирующие барьер для проведения судилища. Что интересно, у Увара условия проигрыша более мягкие — простая смерть. Всего лишь лишиться оболочки, которую ведь потом можно и новую найти. И Даждьбог на это согласился. Но если дед был изначально неправ, как утверждает Змей, то это в какой-то мере справедливо. Вон и по лицу нахмурившегося Пересвета это видно.

Стоило барьеру судилища установиться, как Увар тут же сделал свой ход. Мужчина быстро нарисовал три пересекающихся по центру линзы, вписанные в круг. Я видел такой знак в одном довольно популярном иностранном сериале про ведьм. Вот уж не думал, что он реально что-то может. Символ тут же как пылесос стал вбирать в себя немногочисленную темную энергию. Я уж думал, Змеев сейчас с его помощью атакует, но пока символ собирал негатив, свой ход сделал дед. Он ничего рисовать не стал и просто выдохнул густую струю дыма. Та не рассеялась, а вытянулась и стала еще плотнее, сформировав короткое копье-дротик. Перехватив его левой рукой, дед тут же шагнул к Змееву и нанес ему косой удар по ногам.

Мужчина отпрыгнул назад и его символ развеялся. Но по лицу Увара не было заметно, чтобы тот из-за этого расстроился. Полностью спокоен и собран. Отпрыгнув, он не мешкая стал создавать новый символ — выходящих из точки четыре змеи. Этот символ я помнил. Змеевик — знак Велеса. Очень хороший щит, способен отразить любую атаку обратно во врага, если хватит вложенной энергии. Его-то Увар и подставил под копье деда, когда тот попробовал снова лишить темного подвижности. Удар копьем! Тут же подставлен Змеевик и… оказалось, что это был финт, а главный удар дед планировал в лицо мужчины. Ловко уведя созданное из дыма копье чуть в сторону, дед описал им полукруг вокруг тела Увара и попробовал чиркнуть того по глазам. Мужчина отклонился назад, из-за чего его поза стала неустойчивой. Чем тут же воспользовался дед, выпустив снова по ногам врага сгусток дыма. Меня он таким отбросил в первый же день нашего знакомства на несколько метров. Увару тоже мало не показалось, хотя он оказался покрепче меня. Сгусток врезался Увару под колено, окончательно опрокидывая мужчину на спину, но при этом сломать ногу не сумел.

Останавливаться на достигнутом дед не собирался. Новый удар копьем! На этот раз Змеев ухитряется все же принять его на щит — Змеевик. Копье тут же пружинит и вылетает из рук деда, развеиваясь безвредным облачком. А мужчина сразу идет в атаку! В этот раз он пустил в ход незнакомый мне символ, вполне возможно знак какого-то молодого темного бога. Начал Змеев с объемной фигуры, создав трехгранную пирамидку острием направленную на деда. Ему хватило доли секунды на ее создание, после чего пирамидка как стрела устремилась к Пересвету, метя в голову. Попытка деда уклониться не помогла — снаряд оказался самонаводящимся, и пусть напрямую пирамидка не попала, но по виску чиркнула, оставив после себя дымящуюся голубым туманом полосу, а сама после этого развеялась. Змеев тем временем поднялся, развеял Змеевик и принялся метать пирамидки с двух рук. Короткая дистанция и высокая скорость принесла плоды. Каждая вторая пирамидка как минимум чиркала деда, оставляя после себя дымящиеся нейтральной энергией раны, а одна так застряла в левом бедре Пересвета, резко снизив его подвижность.

Развивая успех, Змеев продолжал посылать в деда пирамидки, постепенно подходя ближе, чтобы еще сильнее снизить противнику возможность уворачиваться от атак. Дед тоже не бездействовал. Пусть скорость создания метательных снарядов его в начале ошеломила, но сейчас он полностью собрался и те пирамидки, от которых не мог увернуться, начал сбивать в полете сгустками вдыхаемого из своей трубки дыма. На какое-то время установился паритет. Змеев давил своими метательными снарядами, не давая противнику сосредоточиться и создать сложный и мощный символ. В то же время количество его атак со временем обещало перерасти в качество — уже сейчас самое результативное попадание позволило сильно снизить мобильность, а множественные царапины серьезно забивали обзор из-за парящего тумана нейтральной энергии. В то же время опыта деда хватало, чтобы если не увернуться от атаки, то вполне уверенно ее предсказывать и сбивать сгустками дыма. Но конечно так не могло длиться вечно и вскоре мы увидели закономерный финал.

Глава 21. Тени сгущаются

Я ошибся, думая, что высокая плотность атаки Змеева не давала деду сосредоточиться. Оказывается, это была игра, на которую купился не только я, но и Увар. Мужчина приблизился к деду на расстояние метра, создал новую пирамидку, но не стал выпускать, а решил использовать ее как нож. К этому моменту вокруг деда было уже полно голубого тумана нейтральной энергии, которую он не спешил впитать в себя. Она-то и скрыла приготовления старого медиума. Все-таки дед в отличие от Увара не имел физического тела и пусть барьер судилища уравнял их силы, но опыта создавать символы не только рисуя их руками, а формируя в уме, и сразу воплощать потом в любом месте докуда достанет энергия духа, у темного не было. Поэтому вылетевший из груди деда поток света стал для Змеева полной неожиданностью. Фатальной неожиданностью. Луч света рассек голубой туман, окруживший тело деда, показывая знакомый мне символ — Сваор — ярко горящий в районе живота Пересвета. Он был настолько быстр, что, казалось, просто соединил две точки в пространстве: живот деда и левый глаз Змеева. Вложенная в символ Рода мощь была столь велика, что получивший удар Змеев замер на месте, а через секунду его тело упало на землю, оставив после себя слегка растерянный дух темного медиума. Впрочем, тот быстро собрался и был готов продолжить бой.

— Суд окончен. Победил Пересвет Дажьев, — подвел итог Даждьбог. — Есть возражения? — посмотрел он на своего «младшего собрата».

— Нет, — казалось, Змей не сильно-то и расстроен результатом боя. — Но, как по мне, ты зря устроил тайну на ровной месте. От этого у твоих потомков будет лишь больше проблем.

После этого, больше ничего не говоря, Змей махнул рукой Увару и двинулся прочь с поляны перед террасой. Тело мужчины так и осталось лежать на земле, никто его забирать не стал. Дед в это время втянул в себя разлитую вокруг нейтральную энергию и медленно двинулся к нам, даже не посмотрев на своего предка. Меня это не устраивало, и я решил все же вызнать, что происходит-то?

— Даждьбог, — крикнул я со своего места, пока тот не вернулся к себе в сад, и быстрым шагом двинулся к нему.

Добродушный, но сейчас грустный, старик обернулся ко мне и терпеливо дождался, пока я подойду.

— Хочешь что-то спросить?

— Да. Что происходит? Кто создает темных? Кому это нужно и для чего? Почему вы позволяете творить зло на своей территории? — особенно меня волновал последний вопрос.

Действительно — в твоем доме творится беспредел, а ты ничего не предпринимаешь? Возникает справедливый вопрос — а твой ли это дом?

— О-хо-хо, прямо завалил старика вопросами, — рассмеялся бог. Но потом вздохнул и вмиг стал серьезным. — Все, что не делается вокруг, идет на вашу пользу. Даже когда кажется наоборот.

После чего он не стал больше задерживаться, развернулся, сделал один шаг к роще и пропал. Я недовольно посмотрел на деда, но тот, не обращая внимания ни на кого, ушел в дом. Вот и что это было? Один — жестит в своей манере, хорошо хоть на этот раз на кон собственную жизнь поставил, а не чужую. Другой — темнит на ровном месте. «Во благо», блин. Но хотя бы теперь ясно одно — в создании искусственных темных Змеевы не участвуют, а тварь пыталась просто запутать след. Но кто тогда делает темных? И зачем? Тут после финта Даждьбога невольно на него самого подумаешь.

Этой ночью по какой-то причине тренировки у меня с Лином не было. А на следующее утро мы как обычно двинулись на Светину учебу. На входе столкнулись с Селезневыми. Вчерашний день не прошел для Игоря даром и сейчас парень выглядел намного уверенней, чем до очистки. Я как-то на это раньше не обращал внимания, но довольно высокий сокурсник Светы раньше немного сутулился и часто смотрел в пол. А сейчас расправил плечи и стал зыркать по сторонам, словно ища, кому бы в морду дать.

— Наткнулись вчерась на бомжа какого-то, когда возвращались, — делилась Мария Петровна, пока мы поднимались в аудиторию. — Выбежал нам поперед дороги и попытался Игорька толкнуть. Так он не растерялся и лихо перехватил его руку! А это — дух оказался. Один из этих, не настоящих. Мой Игорек как это понял, так энергию в руку подал и развеял несчастного.

— Надо было вам это сделать, — покачал я головой.

— Мне-то зачем? — удивилась бабуля. — Этож вы, молодые, должны нас защищать. Правильно все Игорек сделал!

— Вы теперь не просто его бабушка, а дух-защитник. Нейтрализовать врага и забрать высвободившуюся энергию — ваша задача. Так вы и сами сильнее станете, и внука усилите, передав накопленную энергию. А так — только пшик получился. Работа сделана, а «прибытка» нет.

— Ну и пусть! — отмахнулась бабуля. — Зато посмотри на него. Настоящий защитник! — с гордостью посмотрела она в спину внука.

— Ну, если с этой стороны посмотреть… — был вынужден я признать ее правоту. — Но все равно. Если бы вы вчера не провели очистку, а он не получил накопленную вами силу, то и его победы не было бы.

Мария Петровна поджала губы недовольно и продолжать разговор не стала, оставшись при своем мнении.

На парах узнали, что Андрея, которого я напугал, все же перевели из психушки на лечение домой. Рита после этого написала мне, чтобы в следующий раз я ни в коем случае не появлялся ему на глаза и вообще забыл про несчастного парня. Пришлось вновь пообещать быть паинькой. А к концу занятий написал дед — тварь создала по крайней мере десяток искусственных темных за ночь и утро и требуется их срочно нейтрализовать. Учитывая количество целей и прогресс Игоря, дед решил отправить его в самостоятельное плавание, дав ему две цели из десятка. Остальные на нас со Светой. Доброслава в это время с Ритой-защитницей должны были прочесывать город в поисках развившихся и пропущенных нами ранее духов. Таких, какой вчера устроил нам аварию.

Первых трех темных я нейтрализовал быстро. У нас со Светой выработалась простая тактика, не требующая даже подключения полиции. От деда мы получили адреса, по которым и отправились. Света подходила к подъезду и, если тот оказывался с домофоном, звонила на любой номер квартиры. При вопросе «кто» отвечала просто — «я». Как правило, почти всегда дальше следовало открытие. Если попадался кто-то особо подозрительный или никто не отвечал — девчонка просто набирала номер другой квартиры. Затем мы поднимались к нужной квартире, и я заходил внутрь. Только недавно созданные темные духи опасности для меня не представляли, Игорь тому лучший пример. Так что быстро находил противника, и брал за руку. Пока от нашего соприкосновения следовал процесс нейтрализации, а дух орал от боли, я направлял энергию к своим глазам и вглядывался в проступающий на теле духа глиф, пытаясь рассмотреть идущую от него нить к предмету привязки. После нахождения объекта, быстро разбирался с духом и развеивал глиф на предмете, после чего покидал квартиру. Иногда духа не заставал дома, но это не было проблемой. Как правило, дальше соседних квартир новичок уйти не мог и быстро находился. Ну а дальше по той же схеме. Так что когда на четвертый раз я не нашел в квартире созданного духа, я не растерялся, а спокойно пошел по соседям. Но пройдя сквозь стену и оказавшись в спальне семейной пары, я услышал голоса.

— Н-на! — яростный крик привлек мое внимание.

— Папа! — а тоненький детский голосок подстегнул быстрее шевелить булками.

В два шага я пересек спальню и шагнул в белую деревянную дверь с вставками матового стекла. Дальше я оказался в коридорчике-прихожей. Прямо — вход в санузел, украшенный медной картинкой сидящего на унитазе мальчика. Справа — выход на лестничную площадку. Если пройду в нее, окажусь в соседнем подъезде относительно Светы. Налево — проход на кухню, объединенную с залом. Но и там никого не видно, хотя звуки раздаются с той стороны.

— С-сволочь, — прохрипел третий голос.

— Не трожь мою дочь! — уверенно заявил первый голос.

Пройдя быстро сквозь кухню-гостиную, заметил еще одну дверь — в детскую комнату. Прямо на ее пороге, спиной ко мне, стояла маленькая девчушка с двумя короткими черными косичками и, держась за косяк, смотрела внутрь. Я тихо подошел и заглянул в детскую поверх ее плеча. Слева вдоль стены стояла миленькая кроватка, обклеенная картинками с мультяшными принцессами. Потолок был украшен светильниками в виде звезд и яркой лампой-луной по центру. Справа был стол под стать ребенку со стульчиком и полка с игрушками. А на полу сейчас яростно боролись друг с другом два мужика, выбивая друг из друга небольшие голубые облачка нейтральной энергии.

Кто есть кто я понял сразу. Трудно не понять, когда из массивной фигуры мужика, нависшего над своим противником в попытках задушить того, выходить светлая нить, упирающаяся в грудь девочки. Лежащий на лопатках интеллигентного вида мужичок с залысинами и в потрепанном светло-коричневом костюме пытался разжать пальцы противника, не замечая, что вполне способен «дышать» и даже говорить и основная проблема не в нехватке воздуха, а в сути его врага. Неужели я встретил еще одного светлого духа? Вот это удача!

«Интеллигент» тем временем заметил меня и засипел.

— Помогите! Меня же сейчас задушат!

Бугай резко обернулся, с тревогой во взгляде. Здесь его дочь, а тут еще кто-то пожаловал? И этим тут же поспешил воспользоваться интеллигент. Перестав пытаться разжать сильные пальцы, он дотянулся своей рукой до головы противника и вцепился ему в глаз!

— А-А-А!!! С. ка!!! — взревел бугай.

Из его левого глаза, куда вонзился палец темного духа, потек целый ручеек нейтральной энергии.

— А-А-А!!! — заверещал интеллигент, палец которого, засевший в глазнице врага, горел огнем.

Девчушка обернулась и с ужасом уставилась на меня своими огромными глазищами. Понимая, что медлить нельзя, я обогнул малютку, подскочил к сражающимся и схватил интеллигента за лицо. Вот тут уже были не жалкие клочки голубого тумана, а целый гейзер нейтральной энергии. Всего две секунды — и под бугаем безвольно лежит полупрозрачное тело с темными прожилками глифа твари в районе груди.

— Слезь с него, — приказал я мужику.

Сейчас у него остался один глаз, но по своему опыту знаю — если дать ему много энергии, то восстановить ранение не проблема. Только энергия нужна позитивная.

— Папа! — метнулась к бугаю девчушка.

Увидев страшную рану отца, она расплакалась и крепко обняла бугая. Тот одной рукой приобняв дочь, не сводил с меня единственного уцелевшего глаза.

— Ты кто такой?

— Друг. Я за ним охотился, — махнул рукой я на интеллигента. — Но мне нужно доделать дело. Потом сможем поговорить. А сейчас дай мне к нему пройти.

Бугай, аккуратно обнимая дочь, встал с мужичка и сделал два шага в сторону, не сводя с меня глаза. Я поднял интеллигента и встряхнул его.

— Где твой предмет привязки?

Тот равнодушным взглядом посмотрел на меня.

— Черт, — выдохнул я и снова добавил энергии в свои глаза, чтобы рассмотреть нить, идущую из глифа на груди мужика.

— Ой, а у дяди глаза светятся, — громко прошептала папе девчушка.

Я на них уже не обращал внимания и двинулся обратно в квартиру интеллигента. Глиф оказался поставлен на его портфель. Видимо при жизни он был толи учителем, толи преподавателем в университете. Не зря мысленно интеллигентом его назвал. В портфеле были видны бумаги и учебники, лишь подтверждающие мои догадки.

Разобравшись с темным духом, предупредил Свету об обнаружении нового медиума с духом-защитником и вернулся к бугаю с малышкой.

— Здравствуйте, меня зовут Олег, — как положено поздоровался я.

Отца с дочерью я застал в кухне-гостиной. Девчушка в этот момент как раз «лечила» папу: ласково гладила того по голове, жалея, и передавала свою положительную энергию, что тут же шла на восстановление повреждений бугая.

— Кирилл, — представился мужчина. — Кто вы?

— Такой же как вы дух-защитник.

Дальше пришлось кратко рассказать о себе и Свете. О том, кто такие медиумы и чем занимаются. Как вообще оказался у них в квартире. А следом задал встречный вопрос:

— А как вы стали духом? А главное — как ваша дочь стала медиумом?

— Добрые люди помогли, — буркнул бугай.

Я вопросительно выгнул бровь.

— Погиб я по-дурацки. С дочкой гулял вчера в парке. Поскользнулся, наступив на фантик, и ударился головой о металлический угол мусорного ящика. Виском. Мгновенная смерть.

— И что дальше? — поторопил я заново переживающего недавно произошедшую трагедию мужика.

— Дальше повезло. Рядом оказался знающий человек. Как я понимаю, из «ваших». Он-то и помог. Олечка меня сразу увидела. Еще удивилась, что я вдруг смог из своего тела выйти. А тот мужчина подсказал, как сделать так, чтобы не зависеть от собственного тела и быть постоянно рядом с дочкой.

— Вы можете его описать? — насторожился я.

В свете недавних откровений Змея и слов Даждьбога, что «это нам на пользу» в такие совпадения я просто не верю. И как оказалось — абсолютно правильно делаю! Вот только помощником Кирилла оказался не кто-то из Змеевых, а представитель другой темной семьи — Ждан Казимиров. Я видел его лишь однажды — когда дед созвал всех представителей темных к нам в особняк. Но какую игру он затеял? И вообще имеет ли отношение к созданию искусственных темных. Одно из рассказа Кирилла я понял точно — споткнулся мужчина не случайно. Здесь точно не обошлось без влияния негативной энергии!

— Все нормально пап, — весело сказал Андрей. — Обещаю быть паинькой!

Отец, уверенный в себе бизнесмен, лишь недоверчиво покачал головой, отлично зная непослушный характер отпрыска, и вышел из комнаты. Выдохнув, парень тут же кинулся к своему ноутбуку и вбил в поисковик запрос «детективные агентства, слежка, заказать». Пусть его считают психом! Сейчас он притворился, что все в порядке и ни в каких духов он не верит. Ничего. Он найдет доказательства!

Найдя подходящий на его взгляд вариант, Андрей разместил заказ на слежку за Ритой Нуриной в течение трех дней. На больше его карманных денег не хватало. Ну ничего. Как только будет первый результат, и он сможет предъявить его отцу, то тот сам ему все расходы вернет. Еще и приплатит! А в положительном результате Андрей не сомневался.

— Жри, — перед лицом женщины кинули на пол алюминиевую миску, как собаке.

Да и варево в миске кулинарными изысками не отличалось. Пшенка с какими-то лапками, как бы не крысиными, издавала могучий и неприятный запах. Сама женщина была прицеплена за шею к батарее и сидела на том же полу, прислонившись голой спиной к бетонной стене. Но на лице у нее не дрогнул ни один мускул. Более того, тихо и спокойно поблагодарила принесшую еду молодую девушку и, пододвинув миску к себе, стала аккуратно отпивать из нее бульон через край посудины.

Девушка лишь брезгливо посмотрела на это и вышла, заперев за собой дверь на ключ.

— Сволочи! — прислонившись к двери с другой стороны, сквозь злые слезы процедила девушка.

Черные волосы разметались по тонкой шее и худым плечам неуловимо похожей на пленницу надзирательницы.

— Сволочи! — повторила она. — Что же вы сделали с мамой! Ну ничего, — мгновение слабости прошло, и девушка вновь стала той, кем и являлась — жестоким и безжалостным темным медиумом, который ради своей цели готов пойти на все. — Ничего. Вы пожалеете! Как только я верну маме силы, вы за все ответите!

— Алло, пап, — когда мы почти закончили с нейтрализацией темных, Свете позвонил Жозе.

— Слушайте новое задание. Вам нужно попытаться использовать лупу номер два на глифах, которые оставляет тварь. Есть не нулевая вероятность, что они могут привести, если не к ней самой, то хотя бы покажут, откуда или куда она прыгнула после создания глифа.

— Но мы почти всех искусственных темных развоплотили, — растерянно ответила Света.

— Не страшно. Эта тварь — прямо «стахановец». Я вам скину сейчас еще пятнадцать новых целей.

После чего Жозе отключился. Пятнадцать новых жертв? Ведь каждый новый темный — это новая смерть! Что-то и правда призванный темный совсем распоясался. Нужно его быстрее остановить!

Глава 22. Бомжиха

Выйдя на улицу, я осмотрелся и глубоко вдохнул. Хотелось бы сказать воздух, но нет. Духи не дышат. Это лишь наше воспоминание. Но все-таки сам процесс дыхания не бесполезен — с его помощью можно вобрать в себя разлитую вокруг энергию. Либо нейтральную, либо своей стихии. От количества этой энергии и ее соотношения с энергией противоположного порядка зависит восприятие "воздуха". И сейчас вместо некогда свежего воздуха, я почувствовал "запах" гнили, дыма и какой-то вони. Так обычно пахнет в квартирах, требующих очистки, поэтому запах меня насторожил.

— Что-то случилось? — заметила мое состояние Света.

Объяснил ей свои переживания и заодно подал энергию к своим глазам, чтобы получше рассмотреть потоки энергии, но не сильно много, а то при концентрации энергии ее и заметить могут обычные люди. Увиденное мне не понравилось. Из ближайшего канализационного люка прямо пер густой поток негатива, делясь на протуберанцы темной энергии, когда поднимался над люком на пару десятков сантиметров. Вот один из этих протуберанцев и шибанул мне в нос.

— Надо проверить! — сказал я Свете и уверенно двинулся к люку.

Достигнув люка, прикрыл лицо рукой, уткнувшись носом в сгиб локтя, как обычно прикрывают нос от неприятного запаха, и сделал шаг на люк с четким намерением пройти его насквозь. Так я обычно сквозь стены хожу. Удалось с первого раза. Небо над головой резко сменилось темнотой колодца. Тело стало обжигать от густого потока темной энергии, пропитавшей казалось всю канализацию. Я накачал свое тело энергией по максимуму, чтобы с одной стороны — создать что-то типа моей брони, как при активации, а с другой — так шел быстрее процесс нейтрализации потока негатива, что заслонял мне весь обзор. Получавшийся туман нейтральной энергии я тут же впитывал в себя, пополняя свой резерв и как мне кажется, даже усиливая свою связь с айфоном. Последнее — только мои ощущения. Просто раньше я лишь догадывался, в какой стороне он находится по тому, как начинал проваливаться в землю, отойдя от него. А сейчас мог уверенно сказать в какой он стороне, просто пожелав это узнать.

Когда поток негатива перестал быть серьезной проблемой, превратившись в раздражающий фактор, который не мешает исследовать колодец канализации и тоннель под ним, я двинулся дальше. Глубина здесь была около четырех метров, после чего начинался тоннель для стоков. Огромная забетонированная труба под три метра диаметром, по центру которой текла мутная жижа. Наверное и запашок здесь соответствующий. Не только я бы страдал от запаха негатива, но и обычный человек. Сориентировавшись, откуда прет поток темной энергии, я двинулся в ту сторону. Далеко идти не пришлось. Вскоре попал на "перекресток" — три желоба здесь соединялись в один и дальше вели стоки в сторону водохранилища. Сам перекресток представлял собой зал с балкончиками, вдоль которых могли ходить рабочие для проверки целостности бетонной заливки. В центре зала было небольшое "озерцо", из которого уже и вытекал единый канал. Вот в этой комнате и находился источник той мерзости, что я учуял наверху.

На балкончиках лежали дети. Почти десяток самого разного возраста от семи до четырнадцати лет. А между ними ходила какая-то безумная тетка. Ее волосы паклями свисали вниз, закрывая в том числе и лицо. Вязаный свитер туго охватывал грудь, подчеркивая ее, но сам был весь в пятнах и грязи. Длинная юбка доставала чуть ниже колен, но при этом имела множество дыр, сквозь которые было видно голое тело — трусов бомжиха принципиально не признавала или не нашла.

— Гы, — пуская слюну, эта тварь подходила к ребенку, и поливала его голову из бутылки с водкой, при этом поглаживая по той же голове несчастного второй свободной рукой.

Вот только вместо жидкости в бутылке была мерзкая и густая концентрированная темная энергия. Касаясь плоти детей, она вызывала у тех боль, от которой они дергались и стонали. Истязательство видимо длилось не первый час, потому что я заметил дорожки слез на лицах детей, но сейчас они уже не плакали. Да и вообще почти все были в апатии.

"А тварь-то призрак! — понял я. — И эта бутылка — ее предмет привязки!" Когда бомжиха лила на головы детям струйку своего негатива, то вызывала у них страдания и мучения. Они широким потоком выливались наружу и вопреки физике текли не дальше по течению, а наоборот — стремились наружу. Если бы не это, я бы никогда не нашел убежище твари. Медлить было нельзя. Не знаю, искусственный она темный или нет, но вот мучать детей я ей не позволю!

Я побежал к бомжихе, на ходу формируя светоч. Та естественно меня заметила и отскочила от мальчика десяти лет, которого только что поливала из своей бутылки. Из-под трех слипшихся паклей волос на меня смотрели глаза, в которых промелькнул страх. Ненадолго. Скорее всего, первая реакция твари была из-за неожиданности, потому что через мгновение она радостно ощерилась и тут же присосалась к собственному предмету привязки. Бутылка водки стала плыть, как воск под воздействием огня, и вместе с жидкостью бомжиха проглотила и тару. А затем она начала меняться. Волосы взметнулись вверх и быстро уложились в элегантную прическу. При этом вся грязь с них словно опала, а они стали абсолютно чистыми. Юбка исчезла, став единым с бывшим свитером, а он сам трансформировался, превратившись в тонкое шелковое платье, что плотно облегало крупную грудь с торчащими сосками. Вдоль правого бока на платье был разрез до крутого бедра. При первом же шаге платье на этом месте распахнулось, показывая краешек самого интимного женского места.

— Иди ко мне, красавчик, — с грудной хрипотцой зрелой женщины, что так возбуждает многих мужчин, сказал она и повела пальчиком.

При этом еще и встала так, чтобы я точно увидел ее лоно из-за распахнувшегося разреза и прогнулась в спине, натягивая платье, обнажив набухшие соски. Уж не знаю, может на живых мужиков она и смогла бы воздействовать, вот только я дух и сексуального желания давно не испытываю. Что тут же и доказал мерзавке, ни на секунду не сбившись и вдарив по ней созданным символом, стоило ей оказаться в зоне моей досягаемости.

— И-И-И!!! — дикий визг твари огласил помещение.

Он настолько пробирал душу, что даже впавшие в апатию дети вздрогнули и в ужасе заозирались. Недолго. Вскоре они увидели преобразовавшуюся, и как я думаю, проведшую активацию бомжиху. Те, что помладше, попятились подальше от картины визжащей и корчащейся от боли женщины. Те, что были постарше, а конкретно два пацана двенадцати и четырнадцати лет, хоть и были испуганы, но при этом пялились на выпавшую из разорванного символом платья полную грудь с острыми сосками. Не в последнюю очередь, как мне кажется, тут сыграла сила самой твари. Не просто же так она хотела меня соблазнить? В смысле, не одним же своим видом? Все же кое-какие нити темной силы выстрелившие после активации в мою сторону я успел заметить и на автомате нейтрализовать их своей силой.

Бомжиха продолжала визжать, теряя литры своей энергии, а я пытался не пропустить ни капли нейтральной энергии, щедро генерируемой светочем. Но просто так женщина сдаваться не собиралась. Видимо энергии она скопила много, и как мне кажется, передо мной не просто призрак, а уже полноценный ходок, да и вокруг нас разлито было немало негатива. В общем, я не заметил, как на голом контроле бомжиха создала позади меня копье из негатива, и то резко вошло мне под лопатку, сбив концентрацию.

Зашипев от боли, я проклял себя, что поторопился и не провел активацию. А сейчас и не смогу — айфон наверху со Светой. В итоге на мне ни брони, ни увеличенного контроля над разлитой вокруг энергией. Однако ж делать что-то надо. Баба точно не принадлежит ни одной темной семье, иначе уже сплела бы какой глиф или символ, а не кидалась пусть и опасными, но не смертельными сгустками силы. Даже если эти сгустки принимают вид оружия. Божественные символы и глифы, как концепт определенного действия, несут на порядок большую опасность. Что я и решил продемонстрировать твари в женском обличье. Быстро скастовал два атакующих глифа, с намерением поделить не всю бомжиху пополам сразу, а лишь ее ноги. Один глиф в одну ногу, другой — в другую соответственно. Таким образом атака на мой взгляд должна пройти более концентрированной.

Почти получилось. На ногах женщины в районе колен образовалось по тонкому кольцевому порезу, из которых наружу хлынула темная энергия. Баба вскрикнула от боли и упала. Хоть и не разрубил ее ноги, но не страшно. Двигаться она сейчас точно не сможет, а значит можно продолжить развоплощение. Вновь формирую светоч и опускаю его теперь на затылок упавшей женщины. От боли та уже не визжит — хрипит. Думать она сейчас точно не может, все еще действия — агония смертельно раненой жертвы. Но даже так они оказываются опасны. Не для меня — для детей.

Отмахиваясь руками, в попытках оттолкнуть меня, она неосознанно формировала сгустки темной энергии и кидала их куда придется. Вот один из них и попал по девятилетнему пацану прямо в голову. Тот только смог прийти в себя и опираясь одной рукой об пол, приподнялся, приняв сидячее положение. От удара концентрированной тьмой его откинуло назад. Головой он ударился о бетонную стену зала и отключился. Но и это еще не все. От соприкосновения с тьмой, его лицо сначала покраснело, а затем на нем стали наливаться волдыри, как от ожога.

Мне же было пока не до него. Тварь реально оказалась чересчур сильной. Но при этом все же необученной, благодаря чему я пока справлялся. Но единственный мой шанс ее добить — не дать начать действовать обдуманно. Поэтому я и продолжал вдавливать в нее божественный символ, стараясь, чтобы он находился на ее голове и иногда достигал лица, перекрывая обзор. Ну и параллельно старался не попасть под ее конвульсивные выпады и комки ее силы.

Развоплотил я ее минут через пять, если не больше. Тут сложно понять, часов-то ни у меня, ни у детей не было. Отдышавшись, посмотрел на мелких. Те с ужасом смотрели на то место, где еще недавно был смертельно опасный дух, а сейчас — голый бетонный пол балкончика. И что делать дальше? Меня-то они не видят. Хотя… пожалуй сейчас вполне можно и даже нужно пропустить энергию через свою суть и сделаться видимым. Надеюсь, я их не сильно напугаю. Все-таки я еще помню, что голос мой в этом состоянии не похож на человеческий да и цвет тела далек от нормального.

— Привет, — проскрипел металлом мой голос, что особенно жутко прозвучало в темноте канализации.

Света здесь почти не было и внезапно засветившийся на балкончике зала, где до этого визжала укравшая их баба, парень сразу привлек их внимание. Даже говорить было не обязательно. Дети в страхе теперь попятились от меня.

— Не бойтесь. Это я ее прогнал. А сейчас нам нужно выйти наружу. Вы же хотите к своим родителям?

Минута молчания и лишь редкие согласные кивки были мне ответом.

— Выход там, — махнул я рукой на тоннель, из которого пришел сам.

Потом подумал, что в таком состоянии дети вряд ли смогут выйти сами. Там все-таки идти нужно по дну тоннеля, в котором текут стоки. А если поскользнутся? И не дай боги захлебнутся? В темноте один на другого наступит — и привет. Не доживет до спасения. Да и потом надо же им будет подниматься вверх почти на четыре метра. Там без посторонней помощи точно не обойтись.

— Короче. Я сейчас схожу за подмогой. Вызову полицию и врачей. Ждите здесь, чтобы не потеряться. Хорошо?

— А как вы их позовете? — вдруг подал голос самый старший пацан, скорее даже подросток. — Вы же призрак? Правда? Разве вы можете покидать этот тоннель?

— А ты думаешь, что не могу? А как же она? — ткнул я в то место, где была развоплощенная бомжиха.

— Она ведьма.

— Да нет, — покачал я головой. — Она такой же призрак, как и я. Просто злая была. А я добрый. Короче, я за помощью, а вы посидите пока здесь. Сами, боюсь, вы не сможете выбраться.

Завершил я разговор и снова став невидимым ломанулся обратно. Чем быстрее через Свету приведу помощь, тем будет лучше.

С детьми мы разобрались только через два часа. До Светы-то добрался быстро, но пока потратил время, чтобы рассказать все, пока она вызвала помощь, да пока "наши" полицейские кооперировались с эм-чэ-эсниками… Короче, времени прошло немало. Мне даже пришлось сгонять до детишек, чтобы присмотреть за ними и успокоить. А то еще учудили бы что-нибудь. Итак успел в последний момент — тот самый подросток уже задумчиво разглядывал тоннель, который я указал им как выход наружу. Но все закончилось благополучно и дальше, пока ехали к обозначенной Жозе точке с обнаруженным искусственным духом, обсуждали со Светой произошедшее.

— Как мы такое пропустили? — спросил я. — Там ведь целый десяток детей был! Даже больше, если этому Сергею верить, — вспомнил я рассказ того подростка эм-чэ-эснику о том, сколько их было и как попали в канализацию. — Она чуть ли не на виду у всех приманивала! Старших уж точно!

— Слишком много стало несчастных случаев, — вздохнула Света. — Сколько мы искусственных темных уже развоплотили? А ведь все это — погибшие люди. Их нужно зарегистрировать, провести следствие — отчего они погибли. Не было ли злого умысла. Может кто-то инсценировал несчастный случай, а по факту — убил?

— Так и было.

— Это мы знаем. Но для остальных — духов нет. Но следствие провести надо. Да и наши из-за них теперь зашиваются. Пытаются понять — где наш случай, а где — реально случайно человек погиб. Плюс — не забывай, что искусственные темные начали усиливаться и убивать. Короче, я не удивлена, что мы эту тварь проморгали.

— Она до ходока смогла вырасти. Да и была вроде естественным темным.

— Может быть.

— Как она ходоком-то стала? Да еще быстро? Силы у нее был — вагон. На себе прочувствовал. Но вот опыта использования — ноль.

— Духов детей поглощала, — пожала плечами Света.

— Ты сама знаешь, так ходоком не стать. Надо равного по силе развоплотить.

— Она не развоплощала, а поглощала, — мотнула головой Света. — Выпивала не только энергию, но и суть духа. В прямом смысле душу. Есть отдельные умельцы среди темных с такой склонностью. Хорошо хоть они не все такие.

Я тяжело вздохнул. Вот еще одна беда. Раньше бы эта тварь от наших глаз уйти не смогла и мы ее быстро вычислили. Да и не стала бы она ходоком. Не допустили бы. А со слов Сереги только при нем она двоих детей "выпила" и в канализацию столкнула. Сейчас их тела ищут. А сколько было до него?

Следующие три часа почти до самого вечера мы со Светой мотались по обнаруженным темным и развоплощали их. Параллельно выполняли новое распоряжение Жозе и применяли "лупу номер два", пытаясь вычислить, куда прыгал дух после установки глифа. Дашина лупа работала, открывая "окно" на точку, куда прыгал дух. То, что это следующая точка его прыжка, и что это был именно прыжок мы поняли по двум фактам. Во-первых, лупа сработала, а значит прыжок был. Иначе бы никакого окна не открылось. Это кстати наводит на интересные мысли. Я-то раньше думал, что дух передвигается "на своих двоих" а уже в доме жертвы проводит активацию и ставит глиф, после чего уходит. А во-вторых, открывающиеся с помощью лупы "окна" вели к следующим жертвам духа. Он четко шел по спискам. И это тоже заставляет пораскинуть мозгами. Как он "наводится" на жертву? Неужели список — это не просто листок со строчками имен? Какие еще тайны скрывает темная тварь? Ответов нет. Пока что. Но они обязательно у нас будут!

Мы ехали на последний адрес, когда я засмотрелся на вывеску одного компьютерного клуба, вызвавшего у меня ностальгию. Клуб "Матрица 2.0" — официально там тусуются ребята из "Нитро" — киберспортсмены, заточеные на бои в контрстрайк. Но это днем и вечером. А вот ночью там была уже другая абсолютно нелегальная тусовка. "Кибердемоны" — сообщество хакеров нашего города. Я когда-то состоял в нем, пока не стал работать на свою бывшую АйТи-компанию и невольно встал "по другую сторону закона". Мы никогда не называли друг другу своих имен. Входя, никогда не показывали своих лиц. С одной стороны — были командой, а с другой — старались максимально не выдать свою личность в первую очередь друг другу. Да-а-а…. Были времена. Самым громким достижением нашей банды, когда я в ней состоял, был взлом счетов сети универсамов.

Я уже хотел отвернуться, когда заметил стоящую около входа в клуб Риту-защитницу. А она что здесь делает?

Глава 23. Метка

— Что-то случилось? — с подозрением покосилась на меня Света.

Неудивительно. После эпопеи-то с бомжихой и не так начнешь на задумавшегося напарника смотреть.

— Да вот пытаюсь вспомнить, Доброслава любит в компьютерные игры играть или нет?

— А зачем тебе это?

— Просто ее защитницу заметил возле компьютерного клуба, — ответил я. Мы уже проехали это место и показать пальцем в доказательство своих слов я уже не мог. — Что Рите делать там? Только рядом с твоей сестрой быть.

— Да не помню, чтобы она играми увлекалась, — покачала головой Света.

Я задумался. Неужели Доброслава одна из "кибердемонов"? Да не… бред. Скорей уж тут где-то дух спрятался или с кем-то из знакомых встречается. По вечерам и утром она всегда за общим столом сидит. Хотя… Кибердемоны-то по ночам в клубе заседают, а чем она ночью занимается, я не в курсе. Стоп! А что это я так возбудился? Да даже если Доброслава хакерством балуется, мне-то какое дело? Успокоив себя такими мыслями, сосредоточился на текущей задаче.

Отработав последнего искусственного темного духа и так и не придя к каким-то выводам, мы вернулись в особняк. Было уже довольно поздно, так что ужинала Света в одиночестве. Отчет по своей работе мы до этого по телефону передали. А меня сразу по приезду поджидал Лин с очередной тренировкой. Выдумывать ничего нового он в этот раз не стал, и я вновь и вновь работал над скоростью своей активации. Как показал случай с бомжихой, делать это максимально быстро и незаметно в моих же интересах. Так бы попросил Свету кинуть вниз мой айфон тогда, просто приподняв крышку люка, а на его пути я бы в это время круг активации поставил. Раз — и в дамках! Вообще бы никакого риска в бою с той дрянью не возникло бы. А так — мне просто повезло, что она ничему не обучена была. Вот такой момент мы с Лином и отрабатывали: он кидался в меня моим айфоном, или просто кидал его куда-нибудь, а я учился быстро вставать на пути полета телефона и воплощать между нами активационный круг. Кстати, чувство направления на айфон тогда мне не показалось. В какой-то момент Лин заставил меня закрыть глаза и отрабатывать упражнение вслепую. Вот тогда-то я и понял, что отлично чувствую свой телефон, где бы он ни находился.

Утром, прежде чем мы отправились в Светин университет, нас позвал к себе Жозе. Мужчина сидел за своим столом в рабочем кабинете. Под глазами у него были видны мешки — не спал всю ночь. На столе стояла большая кружка с кофе. Подозреваю, что весь кабинет пропах этим напитком. Даже мне казалось, что я чувствую этот запах, хотя для духа подобное невозможно. Или возможно, если дух сильный? Этого я пока не знал, но раньше мне запахи были недоступны.

— Я долго думал над теми данными, что вы мне передали, — не здороваясь, сразу "с места в карьер" начал Жозе. — И пока у меня есть лишь несколько предположений, которые тоже стоит проверить. Этим вы займетесь после занятий. Первое — нужно проверить квартиры будущих жертв. Я дам вам список, по которому предположительно идет тварь. Проверку начните с его конца. Заходите в квартиру и ищете любые метки или странности. Мы должны понять, как дух определяет, куда надо прыгать. Если ничего не найдете в квартире, тогда желательно дождаться жертву и проверить ее на наличие меток, — пока говорил, Жозе смотрел на меня.

Ну оно и понятно, кто этим заниматься будет.

— Далее. Мне не дает покоя один факт. Я правильно понимаю, что во всех квартирах, где вы развоплощали искусственных темных, была положительная энергия? Не просто отдельные клочки, а вполне себе приличный общий фон, почти как в обычной квартире?

— Да, — уверенно ответил я.

— Это странно. Что мешает созданным темным уничтожить его? Это же для них, как и для обычных темных, не только раздражающий фактор, но и способ усилиться на первых порах. Это на уровне призрака и тем более ходока такие крохи не имеют значения, но вот только "рожденному" предметнику переработка разлитой враждебной энергии — лишний способ усилиться. Если получится, попробуйте узнать, с чем это связано. Допросите кого-нибудь из темных.

— Может они эту энергию просто не видят? — предположил я. — Без активации это сложно сделать. А никто из них активировать свои силы не умеет. Я еще ни одного такого не встретил.

— Вот и узнаете, — поставил точку Жозе.

После этого он отпустил нас, и мы поспешили в джип. Времени до начала занятий осталось немного, а опаздывать Света не хотела.

На парах ко мне подсела Мария Петровна, тут же начав "допрос".

— Слушай, касатик, а вот твоя броня — она сразу образовалась? Или нет?

— Не сразу. А что? Кто-то опасный попался? Такую же хотите?

— Было бы неплохо, — задумчиво кивнула бабуля. — Только не тяжелая она? Не с моим ревматизмом тяжести таскать.

— Какой у вас ревматизм, — рассмеялся я. — Тела-то нет! Один из плюсов бестелесности — болезни нам не грозят. Никакие. А насчет тяжести — так я ее не чувствую.

— Это хорошо. Так как ее получить-то?

— Вы когда нейтрализацию проводите, голубой туман ведь впитываете?

— Ну да. Все как ты сказал. Только из-за него у меня уже ладони не сгибаются. Камни проклятущие растут и все!

— Есть два метода развития. Камни — это накопители энергии, — принялся я передавать свой опыт, благо деда рядом нет, цыкнуть на меня некому. — Они — ваш внутренний резерв. А вот если до того, как впитать голубой туман, добавить в него свою светлую энергию, а уже потом все втянуть — тут-то эта энергия и пойдет на формирование брони. Кроме этого, чтобы ускорить переработку негатива, нужно создавать новые камни-накопители. Сразу предупреждаю, это больно.

— И что делать надо? — настороженно уточнила Мария Петровна.

— Пропускать негатив не через камни, а через свое тело. В любой точке. Там, где пропустите — там и появится камень. Только совет — сразу в концентрированный сгусток темной энергии ничего не суйте. Найдите какой-нибудь тонкий ручеек и поставьте на его пути… — тут я задумался, что именно могла бы поставить бабуля. — Ну, допустим, ногу!

— Обездвижить меня думаешь? Я ж от боли прямо там окочурюсь! Попала вчерась под один такой поток — чуть не померла второй раз!

— Я и говорю — будет больно. Но без этого накопитель не создать. В общем, думайте. Решать вам.

На втором занятии мне написала Рита. Сестренка заскучала без наблюдений за тренировками Игоря и спросила, может ли она сопровождать нас со Светой после занятий. О нашей работе она была в курсе, так что объяснять ей опасность этого не требовалось. Я малодушно отправил ее к Свете решать этот вопрос. А та возьми — и согласись! Как мне объяснила девчонка, в последние дни всю работу я провожу вообще без ее участия. Ей только и остается, что таскать мой айфон. Сам я его нести могу, но вот вопросов у окружающих при виде парящего в воздухе телефона однозначно возникнет множество. А тут у нее хотя бы подружка будет, с которой и о медиумах поговорить можно и об учебе. Одни плюсы короче. Правда в этом случае Рите точно вряд ли обломиться увидеть что-то сверхъестественное. Вот и посмотрим, как она на это отреагирует.

После занятий Селезневых вновь отправили на устранение появившихся искусственных темных, а вот мы со Светой и Ритой отправились к последней в предполагаемом нами списке жертве. Точнее, к ней на квартиру. В этот раз нам попалась одинокая девушка, недавно закончившая институт. Квартира у нее была однокомнатная, старой планировки. Ремонт только косметический. Обои новые, двери покрашены в однотонный светло-коричневый цвет, а вот трубы и батареи — старые, чугунные. Но тоже окрашены только в белый цвет. Окна стеклянные, с деревянной двойной рамой. Все чистенько, нигде не пылинки, не говоря уж про хлам. В комнате небольшой диванчик, тоже старенький, но с пошитым на него чехлом из велюра. Вообще похоже, что квартира девушке досталась от бабушки, или деда. Либо родители однушку своей кровиночке купили, а на капитальный ремонт денег уже не хватило. Негатива вокруг нет. Зато очень уютно. На диванчике например сидит в уголке плюшевый заяц в локоть величиной. Напротив стоит старый туалетный столик, украшенный затейливой росписью. На подоконниках — вязанные салфетки.

Заочное впечатление о девушке у меня сложилось самое приятное. Будет очень жаль, если она попадет под "каток" твари. Поэтому, не задумываясь, выхожу обратно на лестничную площадку к стоящим девчонкам и забираю у Светы свой айфон. Пару минут думаю, как с ним попасть внутрь и в итоге решаю произвести "взлом" квартиры. Тем более замок вполне это допускал — это снаружи он закрывался ключом, а изнутри была поворотная круглая ручка, как на старых черно-белых телевизорах, которой на них каналы переключали. Света снаружи поднесла айфон максимально близко к двери, сделав меня "материальным". Я изнутри открыл замок, и девчонки вошли внутрь. Тут же забрав свой телефон, провел активацию и стал чуть ли не по миллиметру осматривать окружающее пространство. Если Жозе прав, то мы обязаны найти какую-то аномалию, на которую наводится тварь!

— Вам на всякий случай стоит выйти, — подумав, заявил я.

— Почему это? — возмутилась сестренка, которой точно хотелось увидеть меня "за работой".

— А если хозяйка вернется не вовремя? Как вы объясните свое присутствие? Я-то деактивацию проведу, если что айфон из окна выброшу, и все!

— Тут четвертый этаж…

— Не разобьется! — отрезал я, понимая, к чему клонит Рита.

— Он прав, — потянула сестру за рукав в сторону выхода Света. — Незачем лишний раз рисковать. Лучше давай обсудим, как делать домашку по математике.

— И зачем нам все эти интегралы с логарифмами в будущей профессии? — нехотя развернувшись к выходу, пробурчала Рита.

— Высшее образование, — пожала плечами Света. — Должны соответствовать несмотря на специальность.

Я прошел по всем углам не такой уж и большой квартиры, заметил несколько идущих из соседних квартир тонких нитей негатива и прошелся по ним. Даже провел деактивацию, чтобы пройти сквозь стены и не оказаться обнаруженным, если соседи дома. Но все без толку. Похоже нити негатива — это разреженное раздражение живущего по соседству дедка по отношению к молодой девушке. Он кстати оказался дома и тихо бурчал себе под нос о нравах молодежи, о "беспутной девке", водящей к себе парней чуть ли не каждый день. О манере одеваться девушки. Короче, старпер похоже остро жалел, что не может залезть под юбку соседке, и тупо завидовал молодым парням, приходившим к девушке, которые это могли сделать. Ничего серьезного короче. Никаких аномалий и меток. Придется ждать хозяйку.

Вернувшись в квартиру, поднял свой айфон и отнес его Свете, сообщив о своих выводах. Та только вздохнула и стала спускаться вниз. В принципе, четвертый этаж, квартира не большая, расстояние от меня до айфона может быть до семидесяти метров — так что ничего страшного в ее уходе нет. Наоборот — будет сидеть тут и дальше, могут соседи обратить внимание на двух незнакомых девчонок и спросить, а что им здесь нужно. Конечно, те могут на крайняк сказать, что пришли к той самой девушке, которую мы ждем. А если она сама в этот момент придет? Как им выкручиваться?

Короче, уход Светы с Ритой был правильным, хотя я и напомнил блондинке, чтобы далеко не убегала от дома. А дальше началось ожидание. Когда придет девушка и придет ли, мы не знали. Посетить в это время другие квартиры из списка? Теоретически можно, но стоит ли? Сначала нужно проверить обе выдвинутые Жозе версии о том, как тварь прыгает по квартирам жертв, а уже потом идти дальше.

Прождали мы в итоге почти полтора часа. Но вот наконец в двери раздался долгожданный скрежет ключа!

Я тут же спрятался в туалете, по максимум напитав глаза энергией так, что если бы остался в коридоре, меня бы точно увидели. Но без этого думаю, потеряю возможность видеть мельчайшие потоки энергии. А то ведь метка может быть совсем крошечной, а на теле человека, вокруг которого итак сияет ореол ауры, ее будет очень сложно заметить.

Осторожно выглядываю сквозь щель в полсантиметра наружу. Входная дверь в квартиру находится чуть сбоку от меня. Девушка в это время разувается, весить сумочку на крючок и проходит… ко мне? Я отпрянул вглубь туалета, тут же прекратив подачу энергии к глазам… Фу-ух! Не ко мне. В ванну пошла, руки моет. Хорошо, что здесь санузел раздельный. Вот только не успел я рассмотреть, есть ли на ней что-то или нет. Скрепя сердце все же был вынужден признать, что идея попытаться рассмотреть девушку в таком состоянии провальная. Поэтому выхожу из туалета, а девчонка как раз выходит из ванны, направляясь на кухню. Миленькая. Каштановые волосы, худенькая в легкой блузке и юбке-карандаш. Пройдя на кухню, девушка ставит чайник и, пока он закипает, идет переодеваться в комнату. Я внимательно пытаюсь рассмотреть ее энергетику, но уже гораздо меньше подаю энергии к глазам, из-за чего приходится подойти к ней вплотную. Пока она снимает блузку, а затем и лифчик, обнажая красивую упругую грудь второго размера, я чуть ли не утыкаюсь носом в ее тело и еще немного напитываю свои глаза энергией. Так ее аура становится мне гораздо лучше видна, в том числе и немногие ее завихрения, по которым можно даже определить ее настроение. Сейчас я вижу испарения усталости, небольшую струйку раздражения и выдыхаемые облачка облегчения и радости. Но мне нужно не это.

В первую очередь осмотрел ее голову. Ничего подозрительного не нашел и перешел ниже. Девушка тем временем достала футболку на несколько размеров больше и надела ее. Та была длинной, до попы незнакомки. Пока возможная жертва твари снимала юбку, мое внимание привлекли ее руки. Те мелькали перед моим лицом из-за активных действий девушки, поэтому пришлось дождаться, когда она закончит переодеваться. И только когда девушка вернулась на кухню и заварила себе кофе, сделав первый большой глоток, я смог внимательно осмотреть то, что привлекло мое внимание. А конкретно — правую кисть. На тыльной стороне руки было маленькое темное пятнышко. Казалось, девушка просто замаралась где-то. Вот только это пятнышко видел только я и только при усилении своего зрения приливом энергии к глазам. Сомнений нет. Это пятно негатива. Осталось выяснить — это та самая метка, по которой к жертве прыгает тварь, или нечто иное?

— Пить хочешь? — зло спросила девушка, войдя в подвал к пленнице.

Зла она была в первую очередь на сволочей Дажьевых, но сейчас эта злость была перенаправлена на сидящую на бетоне голую женщину. Так надо. Нужно раскачать ее на сильные эмоции, иначе не вернуть запечатанные силы медиума.

— Да, — с полуулыбкой на лице ответила пленница.

Эта вечная полуулыбка, не сходящая с лица родной матери, вывела Виолетту из себя. Сначала она хотела поиздеваться над пленницей, заставив молить дать ей воды, чтобы хоть так через унижение, постыдное для любого из рода Змеевых, вывести ее из себя. Да и воду взяла погорячее, намереваясь в конце всей "терапии" вылить ее тонкой струйкой прямо на голову матери. Чтобы та все прочувствовала. Но сейчас Виолетта просто выплеснула почти кипяток в лицо матери, отчего та дико закричала. Но на глаза девушке упала пелена не сдерживаемой ярости. На слабачку маму, на "добреньких" Дажьевых, на собственного бога, что приказал во чтобы то ни стало вернуть силы Розарии. И эта ярость выплеснулась из девушки наружу. Подскочив к сидящей и орущей от боли матери, Виолетта уперлась левой ногой в стену за спиной матери. Теперь Розария орала прямо в п. зду собственной дочери. А та не останавливалась и отодвинула в сторону тонкую полоску стрингов и зло ощерилась.

— Пить хочешь? Так пей! — с этими словами на обожженное лицо Розарии полилась струйка мочи.

— И-И-И!!! — взяла новую ноту визга пленница и тут же закашлялась от попавшей в горло жидкости. — С. чка! — с резким выкриком она коротко ударила Виолетту в пах.

Та согнулась от боли и сделала шаг назад. Не удержалась и упала на попу, тихонько завыв.

— Обоссать мать решила? — как сквозь вату донеслось до Виолетты.

А следом ее словно лошадь в грудь лягнула, опрокинув на спину и выбив сознание. Когда Виолетта пришла в себя, пленница уже была свободна и потирала шею, за которую была прикована.

— Мама, ты наконец пришла в себя? — с натугой от боли в груди спросила Виолетта.

— Да, — глаза женщины налились чернотой. — И кое-кто мне за это ответит.

Девушка вздрогнула всем телом от страха, но взгляд Розарии был направлен сквозь нее.

Глава 24. Слова Лина

Я сидел и смотрел за позевывающей и потягивающейся девушкой. При этом ее футболка натянулась, отчего стали видны острые соски, а спина прогнулась как у кошки. Будь у меня тело, непременно возбудился бы. Эх… Но ничего, стану ходоком, обязательно займусь этим вопросом!

Тем временем Вика, как звали девушку из списка твари, отложила в сторону свой телефон, расстелила старенький диван, выключила свет и, прикрыв глаза, приготовилась ко сну. Я все это время продолжал терпеливо ждать, пока она уснет.

Когда я обнаружил на ее кисти пятнышко негатива, то тут же рассказал об этом Свете, а та своему отцу. Жозе немного подумал и решил не кидать нас к следующей жертве по списку, а разобраться подробнее, что за пятно негатива я нашел. Он, как и я, предположил, что это метка твари и ее неплохо было бы как следует изучить. Но для этого придется либо раскрыться перед девушкой, либо провести более детальное обследование в тот момент, когда она это не видит. Иначе говоря — во сне. Тогда я и активацию провести смогу, увеличив в разы свою чувствительность к потокам энергии, да и глифы поиска, данные Жозе, применить можно будет при необходимости. В общем, после принятия этого решения выбор у нас был невелик: попробовать усыпить девушку или ждать, пока она сама не ляжет. Опять же во избежание всяких казусов решили выбрать второй вариант. Время нас пока не настолько торопило, чтобы пытаться каким-то образом усыпить ни в чем неповинную девушку, с риском раскрыть себя.

Наконец дыхание девушки стало более ровным, мелкие подёргивания конечностей прекратились, а все тело ощутимо расслабилось. Она заснула. Я на всякий случай подождал еще минут пятнадцать, после чего, напитав руку энергией, чтобы та смогла контактировать с материей, погладил Вику по голове. Та никак не отреагировала на мои действия. Полностью успокоившись, я отправился к Свете за своим айфоном.

Десять минут спустя я в режиме активации пристально вглядывался в кисть девушки, рассматривая пятно негатива. Мы были правы. Это была метка. Тонкие едва различимые усики выходили из схематично начертанного гробика и раз в пять минут отправляли в пространство мини-волну, но не темной энергии, а что-то похожее на силу богов, которую я видел у Змея и Даждьбога при создании ими барьера судилища. Интересно… получается, метка эта не просто духу принадлежит, а какому-то богу. Я тщательно запомнил расположение жгутиков и только после этого попытался изучить метку с помощью символов Жозе. По логике нужно выяснить связь метки с ее создателем. Что можно применить тогда? «Лупа номер два» не подойдет, как мне кажется. Но на всякий случай использовал ее. Однако энергии в метке было очень мало, и глиф просто не заметил ее, растворившись без следа.

— И что делать? — прошептал я себе под нос. — А если и другие метку не заметят? — стал размышлять я.

Решил в итоге, что главное мерило истины — практика и сформировал глиф паутины с глазом по центру. В прошлый раз с его помощью удалось объединить разрозненные точки в единое целое. Сейчас я надеялся, что одной метки хватит, чтобы, отталкиваясь от нее, глиф нашел остальные. Не прокатило.

— Мда-а… — протянул я задумчиво.

От звука моего голоса Вика зашевелилась и перевернулась с живота на спину. Я тут же распластался по полу, чтобы если та сядет или просто откроет глаза, не заметила меня. Через минуту ожидания, с опаской приподнялся над краем дивана и посмотрел на девушку. Та продолжила сопеть в две дырочки. Пронесло. Но что делать с поиском?

«А может…» зародилась у меня мысль, которую я тут же решил воплотить в жизнь. Давно я своими глифами не пользовался, если не считать глиф атаки, которым ранил бомжиху. Сейчас же я решил использовать глиф подчинения чужой энергии и сразу следом — знак подобия. Так я намеревался не столько перехватить управление чужим символом, сколько попытаться почувствовать другие метки и если удастся, то и их создателя.

Получилось даже лучше, чем я ожидал. Сначала я понял, что за волны пускает метка. Это оказалось предельно сжатое сообщение об астральном положении метки, как мистическое Джи-Пи-Эс. Затем я прочувствовал, куда идет сигнал. В голове возникло четкое ощущение соседней метки. Это было сродни тому чувству, что я стал испытывать в последнее время в отношении своего айфона. Я ведь сейчас также чувствую его нахождение относительно себя. Следующих точек я не чувствовал, но было смутное понимание, что они есть и сигнал идет дальше. Мне стало все предельно ясно. Тварь получает сигнал от метки и идет на нее. Оставляет свой глиф, после чего наводится на следующую метку. До этого момента следующую метку она почти не чувствует.

— Так ты у нас наемник, — прошептал я, озаренный внезапным открытием. — Тебе дали первую метку и конкретное задание. И ты дальше идешь строго по этим точкам, не имея возможности отвернуть в сторону. Почти не имея, — поправил я себя, вспомнив, что тварь поменяла список целей, когда столкнулась с дедом и даже увеличила их количество. — Но кто создает списки? И получается… Получается, что метку ставит наниматель.

Я посмотрел на кисть девушки. А что если и расположение метки именно там не случайно? Это нужно срочно проверить!

— Объект после занятий почти все время провела со Светославой Дажьевой. Девушки на личном транспорте Дажьевой приехали на улицу… дом… и зашли во второй подъезд. Там они поднялись на четвертый этаж и около пятнадцати минут стояли на площадке. Есть не подтвержденные данные, что они смогли каким-то образом проникнуть в квартиру номер… но пробыли там недолго, отчего подтвердить эту информацию видеоматериалом мы не можем, — делал отчет Андрею нанятый детектив.

— И кто там живет?

— Некая Виктория Смелкина. Недавно закончила университет. Сейчас работает администратором в салоне красоты.

— Хотят устроиться на практику? — задумался парень.

— Неизвестно, но вряд ли. После того, как девушки постояли перед квартирой Смелкиной, они спустились вниз и сели в автомобиль Дажьевой, где и просидели до часа ночи. Когда Смелкина вернулась в свою квартиру, на контакт с ней они не пошли, хотя однозначно заметили ее приезд.

— И что было дальше?

— После этого объект вместе с Дажьевой подъезжали еще к паре домов, но из авто не выходили. К двум часам ночи джип Дажьевой подвез объект домой и уехал. После этого объект зашла домой, где и находится по сей час.

— Объект, объект, — скривился Андрей. — Называйте ее по имени — Рита.

— Хорошо, — спокойно кивнул детектив, приняв к сведению, что парень гонится не за внешними атрибутами шпиономании, а за конкретной информацией.

— Еще что-то подозрительное было?

— Помимо странного сидения в авто и петляний по городу — ничего. Хотя… — задумался детектив.

Увидев его сомнения, Андрей тут же подался вперед всем телом.

— Говорите!

— Слежка велась в основном за Ритой Нуриной, но «топтуны» отрабатывали и места с объектами, что привлекли ее внимание. Так одному из наблюдателей показалось, что после полуночи в квартире Смелкиной он заметил свечение. Дальше его описание очень расплывчато, но судя по нему, парень увидел призрака, — детектив тут же заметил нездоровый блеск в глазах Андрея. — Это то, что вы ищете?

— Скорее всего. Меня считают чокнутым, — вдруг решил поделиться с детективом парень. — Из-за того, что я сказал, что видел брата Риты, который погиб около месяца назад. Но я его видел! Два раза! И хочу доказать, что это не глюки. Теперь вы понимаете мое требование — обращать внимание на все, что выбивается из обычной жизни?

— Да, теперь понимаю, — протянул детектив.

— Поощрите вашего парня! Пусть и дальше глядит в оба! — надавил на детектива Андрей. — Мне нужны доказательства, что я не псих!

— Мы сделаем все, что в наших силах, — сохраняя спокойствие, ответил детектив, мысленно уже жалея, что рассказал про странные наблюдения подчиненного.

Но дело есть дело. А ему заплачено за два дня по максимальному тарифу. Так что потерпит еще денек — и все! Продлевать контракт не будет. Ну их, психов этих, что ищут подтверждение своей нормальности.

После того, как я покинул квартиру Вики, мы проверили еще двух будущих жертв, идя уже не по списку, а по моему чувству направления на метку, которое я получил в квартире девушки. Мои подозрения подтвердились. И у пузатого мужчины, к которому мы приехали после Вики, и у попастой зрелой женщины, к которой привело меня чувство направления после мужика, были темные пятна на правой кисти. Вывод напрашивался сам собой: все жертвы сами вписали себя в список твари. Возможно с помощью какого-то артефакта, или при касании определенного предмета. Например — листка со списком имен. Почему нет?

Когда мы вернулись, и я поделился своими соображениями с Жозе, тот полностью согласился с моими выводами.

— Я дам команду, чтобы проверили твою информацию. Эти трое связаны только тем, что посещают один спортивный зал. Возможно, там они ставят подпись о посещении или что-то в этом духе. Тогда нужно будет проверить все документы этого зала на наличие изначальной метки. Если найдем конкретный список-артефакт, то установим за ним слежку и попробуем выйти на заказчика.

— Мы теперь можем снять эти метки и не допустить гибели людей, — заметил я.

Мне не хотелось, чтобы хорошая девчонка, только начавшая жить, враз все потеряла. Чем-то она меня зацепила, пока сидел в ее квартире.

— Это имеет смысл, — согласился Жозе. — Но займетесь этим не вы. Поручу Добе с Ритой. Силовой вариант — как раз их профиль. А при снятии меток есть большой шанс столкнуться с тварью. Боюсь, вы против нее не выстоите.

— Тогда что нам делать? Снова просто развоплощать уже созданных темных?

— И это тоже, — кивнул Жозе. — Но перед этим нужно проверить кое-что. Мне никак не дает покоя эта странность — наличие светлой энергии в квартирах жертв.

— Я помню, вы говорили, что нужно допросить искусственных духов перед их развоплощением.

— Да. И не только. Попробуй воспользоваться этими своим глифами, что принесли результат на квартире жертв. В качестве наводки — используй глиф твари. Что-то мне подсказывает, что дело в нем.

Завершив на этом разговор, Света итак уже откровенно клюющая носом отправилась спать, а я — на тренировку с Лином.

Сегодня тот решил немного поговорить перед тем, как начать меня гонять.

— Ты уже слышал, что стоишь на пороге нового уровня своей силы и для его достижения тебе нужно развоплотить противника схожего с тобой уровня или сильнее.

Я молча кивнул, а внутри все сжалось от предвкушения. Неужели мне сейчас все же приоткроют завесу тайны над эволюцией призрака в ходока?

— Это действительно так, но одного лишь развоплощения врага недостаточно. Иначе ты бы уже взял этот ранг после судилища с Натальей. Развоплощение дает лишь энергию на преобразование твоей сути. Но для этого ты должен быть готов к новому уровню сил.

— Я готов? — не выдержал я.

— Да. Как считаешь, как я это определил?

— Я стал чувствовать свой айфон, — ответил я.

Тут и гадать нечего. Достаточно вспомнить, как он заставил меня закрыть глаза и делать активацию, не видя, откуда в меня прилетает мой предмет привязки.

— Верно. Предмет привязки — единственное, что позволяет духу продолжить существовать в материальном мире, и не уйти к душе мира. Медиум для духа является проводником и помощником. Но как ты понимаешь, медиум не определяет — станет дух призраком, ходоком или проявлением. В каком-то смысле, медиум для духа — паразит, сосущий силу.

Я даже рот от удивления приоткрыл. Не ожидал от азиата столь жесткого высказывания про собственную госпожу. Он ведь Мирославе служит уже много лет и служил еще до своей смерти.

— Не стоит удивляться. Если подумаешь, то поймешь, что я прав. Если отбросить те знания, что ты получил от Светы, то что она тебе дала?

— Ну-у… — протянул я, вспоминая свои первые дни бытия духом. — Она подпитывала меня позитивной энергией при борьбе с темным духом. Без этого я мог проиграть и погибнуть. Плюс — первого врага развоплотила она, а не я. Фактически спасла меня.

— Поэтому медиумов за полноценных паразитов никто не считает, — согласился Лин. — Но все же, ты же видишь, что для своего существования духу не нужен медиум. Только предмет привязки.

— То есть… — стал я размышлять. — Изначально, имея привязку к телу, потенциально любой может начать свое развитие? Ну, если бы тела не хоронили, а рядом была энергия, для «жизни»?

— Именно. Но мироздание устроено так, что душа мира стремится сразу же заполучить обратно все сведения, что накопила ее частичка в материальном мире. Те, кто смог эти ограничения преодолеть, получают большую силу. Чем больше ограничений снял, тем больше сила.

— Сейчас я ограничен своим предметом привязки. Значит, нужно от него избавиться?

— Думай сам, — закончил с «теорией» Лин и без предупреждения кинул в меня айфон.

Я на автомате провел активацию и с непониманием посмотрел на азиата.

— Деактивируй, — приказал он.

Дальше вся тренировка напоминала вчерашнюю ночь. Вот только слова Лина не выходили у меня из головы. Получается, чтобы стать ходоком, мне нужно избавиться от предмета привязки? Так? Или нет? У Лина я такого предмета не видел. А вот у Риты-защитницы он был! Есть до сих пор! Ее кастеты! А ведь она официально ходок. Да и трубка у деда — чем не предмет привязки? Плюс вспомнилась недавно развоплощенная бомжиха. Я спросил потом у Жозе и деда, какого уровня она была. Не показалось ли мне, что она ходок? Ответ был однозначный — не показалось. И у нее в руках тогда была бутылка водки, тоже очень похоже на предмет привязки. Значит, отказываться от предмета не надо? Или это просто другой путь? Короче, Лин меня только запутал больше, так и не дав однозначного ответа. Все в стиле деда. Но вот подсказку, что все дело в моем айфоне, он дал однозначную. Решу ее — стану ходоком!

На занятиях первые две пары и Рита и Света спали на задних парах. Мария Петровна поглядывала на них с неодобрением, но высказать свое мнение не могла. Рита просто не услышит, а Света сопит так крепко, что даже звонок окончания первой пары ее не разбудил.

Чтобы отвлечь бабулю от лицезрения столь вопиющего нарушения учебной дисциплины, спросил, как у них прошел вчерашний день.

— Ой, спасибо за совет, — на автомате орудуя своими спицами, переключилась на меня бабуля. — Помогло! Даже эти камешки в ладонях удалось уменьшить. А то совсем уже мочи не было, настолько они выросли!

— И как теперь выглядит ваша защита?

Мария Петровна гордо подбоченилась, даже вязание из-за этого отложила.

— У меня теперь настоящая кольчуга есть! От кистей и до плеч руки прикрывает. Теперь могу не бояться, что кто-то из темных до меня дотронется. А то, раньше-то каждое их касание — все равно, что раскаленную кочергу приложил кто! А они это видят, и не жалеют бабушку! Ироды!

— Ну, теперь-то сами сказали, легче стало.

— Это да-а-а. Только вот… — замялась бабуля. — Не смогла я ноги свои в эту мерзость поставить. И противно и жжёт — жуть! Думаю, мне и двух камушков хватит.

Я лишь пожал плечами, не став настаивать на своем мнении. Не хочет, не надо. Сама потом поймет, что зря сейчас отказывается потерпеть боль ради усиления.

Благополучно «отучившись», я с девчонками двинулся по выданным Жозе координатам обнаруженного искусственного темного. Пора разобраться, что так насторожило Жозе. Чем черт не шутит, может в этом кроется залог нашей победы над неизвестным врагом?

Глава 25. У цели!

— Аня, не бегай! — погрозила молодая мама мелкой пятилетней дочери, но при этом ее губы слегка дрогнули в намеке на улыбку.

Маленькая егоза послушно замедлилась, но стоило ей покинуть кухню, как она заметила своего любимого рыжего котенка Кешу и мгновенно стартовала в погоню. Женщина лишь безнадежно махнула рукой на это, уже не пытаясь сдержаться и полноценно улыбнулась. После чего опухшими от долгих слез глазами посмотрела на фотографию подростка в своих руках с черной лентой наискосок.

— Переживает, — желчно сказал этот же парень, стоящий рядом с мамой в виде духа. — А когда жив был, то только и слышал: "Слава ну что ты за несносный ребенок, чтоб ты провалился!" Двуличная тварь.

— Нельзя так о матери, — на автомате не согласился я, раздумывая, как быть.

Как-то так вышло, что всех предыдущих искусственных духов я заставал в одиночестве. Либо это были одиночки, либо, когда я приходил, их родственники не находились в квартирах. Оно и понятно — жить вместе с темным духом то еще удовольствие. Он же в первую очередь свою родню расшатывает на негатив, чтобы пополнить собственные силы. Вот люди неосознанно и стараются как можно реже быть дома. Но вот конкретно у этой семьи подобной возможности не было. Мать одиночка воспитывала двоих детей: старшего Славу четырнадцати лет и младшую Аню пяти. Родственники у них были, но жили далеко, и уехать к ним не представлялось возможности. Так еще и девочка немного приболела, как подозреваю не без помощи со стороны погибшего брата. Вот и пришлось их маме Марине взять больничный и сидеть дома. Пока семью спасало одно — девочка была не только гиперактивной, что даже в больном состоянии бегает как здоровая, но еще и позитивной. Она-то своими фонтанами положительной энергии и смазывала все усилия погибшего брата по расшатыванию эмоций матери на негатив.

— А как надо? Восхищаться ее слезами? Тем, что она меня оплакивает? Да чхать я хотел на ее слезы и страдания! — зло выкрикнул подросток.

Когда я только пришел, то увидел, как парень пытался замазать лицо матери темной энергией. Не размышляя, я тут же схватил его за руку, вызвав дикий крик боли, и провел своей ладонью по лицу женщины, убирая весь навешанный подростком негатив. Ну а потом провел мини-допрос на тему "что здесь происходит". Тогда-то и узнал вкратце о взаимоотношениях в семье Смирновых и то, как пацан погиб. Ну, последнее мало чем отличалось от случаев с другими искусственными темными. Пришел домой, закурил на балконе, пока мамы нет дома, после чего закашлялся — дым не в то горло пошел, что ли? — и случайно проглотил сигарету. Но проглотил не до конца — та застряла в трахее, и мало того, что сожгла ее, так еще и убила подростка от вызванного ей приступа удушья. Классический несчастный случай. На счастье пацана и несчастье его родных, предметом привязки оказалась не пачка сигарет, которую женщина в сердцах выкинула чуть ли не в первую секунду как увидела, а зажигалка, подаренная Славе мамой для походов на природу.

С момента смерти подростка прошли всего сутки, так что и развернуться он не успел при всем желании. Ну а тут и я пришел.

— Что вы со мной сделаете? — не дождавшись от меня нового комментария, спросил Слава.

— Для начала — обследую ту метку, из-за которой ты погиб.

— Это был несчастный случай.

— Все так думают, кто с потусторонним миром не знаком, — согласился я. — Показывай свою зажигалку.

— Она на верхней полке. Я этой ночью с ней баловался. Оказалось, это единственный предмет, который я могу трогать. Но потом мамаша встала, испугалась и хотела ее выбросить. А если это сделать то…

— Ты провалишься под землю. Знаю.

— Ага, — настороженно посмотрел на меня пацан. — Вот я и решил пока не рисковать.

— Ясно. Ладно, показывай, — махнул я рукой.

Когда мы вошли в большой зал, там по всей комнате носились два маленьких вихря: рыжий мохнатый и темненький с двумя хвостиками. Котенок старался Славу обходить стороной. Явно чувствовал его тьму. А вот ко мне поначалу ластился, что очень удивило Аню. Еще бы — маленький прохвост вдруг ни с того ни с сего начал тереться о воздух! Но потом, поняв, что я его гладить не собираюсь, отстал и вновь переключился на игры с девочкой.

Дойдя до большого шкафа с закрытыми дверцами, я просунул голову внутрь и на верхней полке с постельным бельем нашел нужный предмет. Ничем не примечательная внешне бензиновая зажигалка красного цвета из прозрачного пластика. Единственное ее отличие от других ей подобных — выгравированная надпись сбоку "Славе от мамы". В чем-то мне повезло: зажигалка находилась вне поля зрения живых членов семьи Смирновых, и я мог беспрепятственно создавать свои глифы, не дожидаясь ночи.

Итак, мне нужно выяснить, почему искусственные духи не уничтожают светлую энергию в своих квартирах. Слава на прямой вопрос об этом просто пожал плечами. Оказалось, он ее уничтожает, но ровно столько, чтобы она в глаза не бросалась. Учитывая мощный "генератор" в виде Ани, не заметить ее он просто не мог. Может покинуть эту семью и пойти проверять подозрения Жозе к другому духу? Вполне возможно так и сделаю, но решил все же закончить исследование здесь. Пусть опрос Славы ничего не дал, но вот проверить глиф твари необходимо.

Символы Жозе снова не подошли. Похоже, они больше заточены на работу с сильными остаточными следами или с массивом данных. Ни того, ни другого здесь не было. Тогда я снова использовал хорошо зарекомендовавшие себя при работе с меткой свои глифы подчинения и подобия. Вот тут результат был, причем почти такой же, как с меткой! Снова непонятная волна божественной энергии, уходящая куда-то вдаль. Такая повторяемость наводит на мысли, что пойдя к той точке в пространстве, куда уходит волна энергии, я наткнусь на точно такого же духа, как Слава. Но проверить и подтвердить этот вывод придется. На одни догадки полагаться не стоит.

Но что-то меня все же смутило при проверке. Что-то занозой засело в мозгу, требуя не торопиться и разобраться на месте. Я еще раз проверил всю процедуру вновь, без проблем подчинив чужую энергию… Вот оно! Без проблем!! Вот, что меня смутило. Это ведь темная энергия, так? Когда я был у той девушки, Вики, то ее метка на кисти и то больше сопротивлялась моему влиянию, хотя темной энергии в ней было на порядок меньше, чем в глифе твари. Но сейчас я вообще почти не встретил сопротивления при попытке подчинить чужую энергетику. Почему?

Я добавил еще больше энергии в свои глаза, чтобы различить даже самые мелкие оттенки энергии и их потоки. Увиденное меня поразило. От Славы шел ручеек темной энергии к глифу, от которого эта энергия уходила куда-то дальше к той точке, которую я и нащупал своими знаками. То есть искусственный дух был поставщиком темной энергии неведомому хозяину. Но поразило меня не это, а то, что данный ручеек был окутан светлой энергией! И передавался на расстоянии тоже ей! Как это возможно? Да, сюда вложена божественная воля, но все-таки… К тому же, благодаря "оболочке" из светлой энергии, я и не видел раньше, что все искусственные темные являются донорами для кого-то на стороне. А уж учитывая их количество… то что за дух сидит "на той стороне"? И насколько он успел усилиться?

— Снова сегодня пойдешь на сходку? — спросила Рита-защитница Доброславу.

— Да. Ситуация в мире накаляется. Не только в нашем городе участились несчастные случаи и бытовое насилие.

— Вот как? И что же может ваша "могучая кучка" этому противопоставить?

— Мы собирали информацию, — поджала губы сестра Светы. — Сейчас ее систематизируем. В мире назревают глобальные перемены.

— Это и понятно, — махнула рукой беспечно Рита. — Давно мировой драки не было. Многие духи выросли в силе и точат зубы на ранг бога.

— Это причина, — согласилась Доброслава. — Но если ты помнишь историю, каждая мировая война заканчивалась нашим разоблачением. А потом это знание приходилось вытравливать из памяти людей. Новая мировая не станет исключением.

— И что?

— А то! Мне кажется, кто-то решил раскрыть тайну о нашем существовании ДО начала войны!

— Но зачем?

— Так набирать паству легче, — выдала аргумент Доба.

— И что нам делать?

— Не знаю. Потому и собираю информацию.

— А твои друзья в курсе?

— О нас? Нет. Но догадываются, что наш род не простой.

— Ладно. Приехали, — кивнула на приближающийся дом, где ощущалась метка еще одной жертвы, Рита. — Пойду спасать невиновного, — улыбнулась она, покидая машину.

Вообще в этом задании Доброслава была не нужна. Но за время совместной работы еще будучи в ранге сначала предметника, а потом призрака девушки так сдружились, что шли друг за другом неосознанно. Рите в принципе было некуда идти, кроме как за Доброславой. А для Добы напарница была словно продолжением собственного тела. Даже после взятия уровня ходока девушки продолжали обмен энергией, причем практически в режиме реального времени. Активации для этого им уже не требовалось.

В этот раз пострадавшей оказалась полненькая студентка. Когда Рита зашла в ее комнату, она как раз переписывала конспект, аппетитно жуя булочку. Пацанка в два шага дошла до ни о чем не подозревающей пышечки и нагнулась поближе, чтобы рассмотреть метку твари, а затем ее развеять. И именно в этот момент все чувства Риты встали дыбом, вопя об опасности. Не задумываясь, что рядом обычный человек, на одних рефлексах Рита провела активацию. Вовремя! Метка на руке у изумленно поднявшей глаза на Риту пышки в энергетическом зрении зажглась темным огнем, а следом возник водоворот негативной энергии, из которого вышел темный дух. Он выглядел в точности, как его описал Жозе. Одетый в темный балахон. Вместо тела — кости. Концентрация темной энергии — запредельная, но при этом жестко подконтрольная своему хозяину. Ни капли негатива не просачивалось дальше балахона твари и не оседало на предметах вокруг! Правда это сейчас. Потому что дальше Рита ждать не стала и атаковала, поставив все на один удар!

Колени сами чуть согнулись, чтобы дать толчок телу. Правая рука с шипами на кастете отведена назад и в ударном темпе накачивается энергией. Вершины шипов разгораются белыми звездами светлой энергии. Но Рита на этом не останавливается. Прямо перед шипами возникают мелкие по размеру знаки Рода. Символ сваор напротив каждого шипа стал впитывать в себя накопленную кастетами энергию. За спиной девчонки сформировался прямой крест Даждьбога, как пылесосом вбирающий в себя всю разлитую вокруг положительную энергию еще больше усиливая Риту. Все это заняло у опытной пацанки всего полторы секунды, после чего она прыгнула вперед, на врага!

БА-БАХ!!!

От столкновения двух концентрированных враждующих стихий по комнате пышки разошлась ударная волна. Она опрокинула хозяйку квартиры на пол, сметя на нее все листочки с конспектами, что были на столе. С потолка и стен посыпалась пыль и бетонная крошка. Риту с темным духом откинуло друг от друга на пару метров. Могло и больше, но оба противника умели гасить свой полет. Полезное умение, если не хочешь дать врагу сбежать. Рита не хотела, да и темный дух очевидно не побоялся пацанки.

Затормозив после полета у межкомнатных дверей, Рита бросила быстрый взгляд на врага. Дух отлетел к окну, но сейчас уже быстро собирал темную энергию перед собой в навник Чернобога для атаки. Опасно! Символ разрушения, напитанный концентрированной тьмой, способен уничтожить даже ходока! Поэтому Рита приняла единственное на тот момент верное решение: создала сначала колард Хорса, позволяющий преобразовать пусть и с большими потерями один тип энергии в другой, а затем — змеевик. Что как не щит другого древнего темного бога способно отразить такую атаку?

Скелетообразная тварь ударила мощно. Змеевик Риты прогнулся, готовый вот-вот распасться и тогда поток негатива просто развеет пацанку. Пышка в углу тихо на одной ноте подвывала от страха…

— До… ба… — просипела Рита, почти теряя сознание.

Будто услышав зов подруги, в груди Риты зажглось небольшое солнышко — извне в нее стала вливаться огромным потоком энергия света. Рита тут же перенаправила ее в колард, а оттуда в змеевик, стабилизировав почти рухнувший щит, а затем… он сделал ровно то, для чего и был создан когда-то Велесом — отразил атаку обратно к ее создателю!

БУМ!

Громким хлопком закончилось столкновение твари с собственным творением. Половину тела скелетообразной твари просто испарило вместе с ее сутью. Все противостояние продлилось три-четыре секунды. Тот миг, что отделил победителя от побежденного.

Опасный дух постоял немного, словно раздумывая, что делать дальше. А затем его энергия стала рассеиваться в пространстве, заражая квартиру полненькой студентки непроглядным туманом из тьмы. Но Рита все же смогла увидеть весь процесс окончательной смерти врага, направив перед собой рассеянный луч положительной энергии. Сначала распался балахон, обнажив кости твари. Затем они стали "обрастать мясом", возвращая духу его настоящий облик до активации. Врагом Риты оказался старик с военной выправкой. Мундир старого, еще имперского, образца. Генеральские лампасы. Это был определенно старый дух, прошедший мировую войну, причем скорее всего и первую и вторую. Возможно, на этой войне он и родился. После того, как к нему вернулся настоящий облик, он ушел не сразу. Вокруг было полно энергии его стихии и если бы не обширные повреждения сути, он вполне мог продолжить бой.

— Надо же, — стремительно теряя всю накопленную энергию, прошептал он. — Девчонка. Не ожидал… Что проиграю… девочке… Да еще такой… маленькой…

— Я боец, — уверенно выдохнула Рита, обиженная таким сравнением.

— Это… радует, — серьезно кивнул дух.

— Какому богу вы служили? Чьим последователем были?

— Это… уже не важно… Главное… цель… достигнута…

— Что? Какая цель?

— Расшевелить… вас… всех…

В комнату ворвалась Доброслава, выжигая пространство вокруг себя лучами сваора. И тем самым ускорив кончину духа-наемника.

— Ты как? — встревоженно спросила она Риту.

— Без твоей помощи не справилась бы. Сильный был гад. Даже удивлена, как так быстро все закончилось, — призналась пацанка.

— Потом разбираться будем. Нужно почистить комнату и сообщить о его уничтожении.

— А с ней что делать? — кивнула на все еще лежащую на полу и с ужасом смотрящую на них хозяйку квартиры.

— Я разберусь, — тяжело вздохнула Доброслава, активируя символ стирания памяти.

Кажется, кому-то сейчас будет очень больно. Осталось решить — кому именно: студентке, или Добе?

Подозревая, что обнаруженная передача энергии может привести к твари, создающей искусственных духов, я сначала связался с Жозе и выложил все свои наблюдения.

— Про ту тварь можешь забыть, — ошарашил меня его голос из моего айфона.

— Почему?

— Дух уничтожен Ритой с Доброславой семь минут назад.

— Вот как… Но куда тогда идет энергия?

— Вот ты и проследи. Ты же получил с помощью своих глифов "координаты", куда уходит энергия?

— Да.

— Вот и отправляйтесь.

Ориентируясь на мое чувство направления, джип подъехал к большому спортивному комплексу. Я тут же вспомнил, что все жертвы по одному из списков связаны как раз тем, что ходят в один спортивный зал. И подросток Слава из их числа.

— Я знаю, кому принадлежит этот комплекс, — неожиданно заявила Света. — Горицыным!

— Круг из трех фамилий сузился до одной? — тут же взял я стойку.

— Если их не хотят подставить. Ты уверен, что точка сбора энергии от искусственных темных там?

— Абсолютно.

— Тогда идем.

Взяв мой айфон, Света с моей сестренкой покинули джип и отправились к спорткомплексу, по пути начав обсуждать, куда бы хотели записаться на занятия. Не иначе для отвода глаз, если за нами кто-то сейчас через камеры наблюдает. Внутри я указал, в какую сторону идти. Это оказался небольшой холл-приемная, где записываются на занятия в тренажерном зале. Кроме этого холла, был еще холл для записи в бассейн, холл, где ведется запись на занятия в секции и небольшое диетическое кафе. Это то, что доступно всем. Дальше в залы для занятий пропускают только оплативших абонемент.

Милая девушка на ресепшене предложила девчонкам прайс спорткомплекса и расписание занятий в тренажерке с часами работы местных тренеров. Но мое внимание привлекла небольшая папка с тремя вложенными листками. Именно сюда шла энергия от темных! О чем я тут же рассказал Свете. Та лишь чуть наклонила голову и продолжила расспрашивать девушку администратора о возможностях посещения определенного тренера и цене его услуг. Сделав вид, что сейчас нет денег, но обязательно вернется чуть позже, Света с Ритой пошли на выход. Около прозрачной двери девчонка выронила свою сумочку, содержимое которой рассыпалось по полу.

— Ой, какая я неуклюжая, — пробормотала Света, принявшись собирать все вещи.

Рита бросилась ей на помощь, прикрыв своим телом от взгляда администраторши, что далеко не все предметы были возвращены в дамскую сумочку. Один небольшой мобильный телефон чудным образом оказался за стоящей около дверей кадкой с декоративной пальмой. В глаза не бросается, а достать, если знать о его наличии, не представляет труда.

— Берем на "живца", — перед уходом прошептала Света.

Ну что же. Скоро мы прищучим того, кто устроил беспредел в нашем городе. В тот момент я еще не знал, что всего через час мою сестренку похитят, и виноват в этом буду только я!

Никита Сёмин Последователь Даждьбога (МВ 3)

Глава 1. Владелец проклятого артефакта

Скоро два месяца будет, как я умер и стал духом-защитником Светы Дажьевой. Тогда я думал, что это случайность. А потом узнал, насколько сильно потусторонний мир влияет на жизнь обычных людей. И это несмотря на то, что о нем большинство людей не знает и считает обычной сказкой. Вот и сейчас я сижу на скамейке в холле спортивного комплекса в «засаде». Жду, когда за одним темных артефактом-накопителем в виде списка придет его хозяин. Уж сколько людей погибло от рук нанятого этим нехорошим человеком темного духа. К девушке-администратору периодически подходят люди. Кто записаться в тренажерный зал, кто узнать о часах работы конкретного тренера, а некоторые просто поставить галочку о посещенном занятии. Но ни у кого из них я пока не увидел сил медиума, да и духов никаких не видно.

Посмотрел через прозрачную дверь на улицу. Джипа моей Светы нигде не видно. Оно и понятно, незачем привлекать внимание хозяина артефакта. Уж одну из внучек главы светлого рода, под чьим контролем официально среди медиумов находится город, знают в лицо. Да и меня наверное уже тоже. Примелькался за пару месяцев-то. Потому и сижу не на абы какой скамейке, а на той, что стоит рядом со стеной, прикрытый кадкой с декоративной пальмой. Тут же за кадкой лежит и мой айфон — предмет, без которого мое бытие духом быстро прервется.

Минуты текут невыносимо медленно. Делать абсолютно нечего. Айфоном тоже не воспользуешься, из-за риска, что его заметят обычные люди. Сам собой работающий телефон — это нонсенс. Такое точно не пропустят. А так, если кто на айфон и наткнется, подумает, что просто потеряли. Ничего сверхъестественного в этом нет. По холлу тоже не погуляешь — а вдруг владелец темного артефакта как раз в этот момент подойдет и заметит меня? А я его — нет. Что он тогда предпримет? Не знаю, но наша затея по его поимке тогда точно сорвется.

Так и сидел, мучаясь от скуки, пока входная дверь не открылась, пропуская в холл спортивного комплекса хорошо знакомого мне человека.

* * *

— Вы нашли что-то, что меня интересует? — без приветствия с ходу спросил Андрей у детектива.

— Нет, ничего сверхъестественного ни с Ритой Нуриной ни вокруг нее нами зафиксировано не было.

— Тогда зачем вы потребовали встречи? Да еще срочной? — раздраженно спросил парень.

— Сегодня мы засекли, что не только мы ведем наблюдение за девушкой. Точнее, интерес у третьей стороны изначально вызвала ее подруга, Светослава Дажьева, но когда они после занятий находились вместе, то внимание переключилось на Риту.

— И кто там еще за ней следит? — насторожился Андрей.

— Мы смогли установить личность. Это некто Розария Змеева. Чем ее так заинтересовала младшая Дажьева, а затем Нурина, мы пока не разобрались. Но факт остается фактом — Змеева следит за ними, а сейчас полностью переключилась на Нурину. Это установлено точно, так как девушки десять минут назад разделились.

— Вот как, — протянул однокурсник Риты, лихорадочно соображая, что стоит предпринять.

Фамилия почему-то показалась парню смутно знакомой, но он не мог понять, где ее слышал. Он стал метаться из одного угла гостиной, где принял детектива, в другой. Казалось, он вот-вот поймет, что его так зацепило, но проклятая мысль все время ускользала. Детектив смотрел на метания парня внешне спокойно, но в мыслях радовался, что уже через семь часов его контракт закончится и можно будет попрощаться с внезапно оказавшимся не совсем адекватным клиентом.

— Вот что! — резко остановился Андрей на посреди комнаты и вперил лихорадочный взгляд в детектива. Ускользающая мысль наконец-то попалась в сети разума, и все встало на свои места. — Мне нужно поговорить с этой Змеевой! Но так, чтобы Рита ничего не заметила. Вы сможете организовать наш разговор в самое ближайшее время?

— Думаю, да, — осторожно кивнул детектив.

— Тогда жду, — махнул Андрей рукой на выход.

Мужчина встал с гостевого дивана и молча покинул дом Шереметов. Но Андрей уже не обращал на него никакого внимания, поглощенный пришедшей ему мыслью. Фамилию Змеевых парень слышал от своего друга, сына заместителя прокурора города. Тогда как раз на слуху была новость о массовом ритуальном убийстве детей в пригороде Краснодара. Друг говорил, что по неподтвержденным данным за этими событиями стоят Змеевы. И что ритуал на самом деле был рабочий, но направлен был якобы для возрождения древнего предка этой семьи, который был то ли вампиром, то ли мумией. Тут слухи расходились. Но вот после столкновения с призраком брата Риты Андрей собирал все слухи о потустороннем и вспомнил в том числе о словах друга. Правда тот почему-то наотрез отказался снова обсуждать прошедший ритуал и Змеевых, ссылаясь на запрет сурового отца. Но если слухи хоть на десятую часть правдивы, то есть вероятность, что Змеевы знают о потустороннем мире! И уж они-то поверят парню, а не посчитают его психом. Да и эта Розария не просто же так тоже за Ритой начала следить? Вот и стоит все уточнить, чтобы не стать врагами с незнакомым человеком просто из-за непонимания.

Когда детектив вернулся и протянул Андрею трубку телефона, парень уже еле сдерживал себя, чтобы не начать кидаться на окружающих.

— Алло! — агрессивно почти крикнул в трубку он.

— Полегче, — насмешливо ответил приятный женский голос. — Мне сказали, что ты хотел со мной поговорить?

— Да. Меня зовут Андрей Шеремет. Я однокурсник Риты Нуриной. Скажите, вы верите в духов? — после представления не выдержал и спросил парень.

— А если верю, то что?

— Я видел призрака брата Риты! Но мне никто не верит! Я хочу доказать, что я не псих!

— Тут я тебе не помощник, малыш, — усмехнулась Розария.

— Вы не верите в призраков? — зло прокричал в трубку Андрей.

— Полегче! — уже более агрессивно осадила парня женщина и даже через трубку Андрей почувствовал ее мощь.

— Извините.

— Дело не в том, во что я верю, а в том, во что можно верить.

— Хорошо. Но вы-то мне верите? Что я не сумасшедший?

— Что ты хочешь, мальчик? — слегка раздраженно спросила Змеева. — У меня есть важные дела.

— Я хочу доказать, что призраки существуют…

— Тогда нам не по пути, — прервала его Розария.

— Но… зачем тогда вы следите за Ритой? — растерялся парень. — А до этого следили за Дажьевой?

— Это не твое дело, — отрезала женщина.

— Нет, мое! Если вы не поможете мне, то я заявлю в полицию на вас!

— И как ты им объяснишь полученные сведения? — усмехнулась в трубку Змеева.

— Скажу правду. Меня и так считают чокнутым. Еще одним фактом больше — не суть.

— Хорошо, — сдалась Розария. — Я верю тебе.

— Йес! — радостно воскликнул Андрей.

— Но подтвердить твою правоту не имею права, — тут же осадила его Змеева. — Скажи, из-за чего тебя считают психом?

— Не верят, что я видел призрака брата Риты.

— То есть в том, что тебя считают психом, виноват Олег Нурин? — подкрадывающейся змеей прозвучал голос женщины.

— Да.

— Тогда у нас общая цель! Наказать Нурина!

— Он и вас подставил?

— Он убил моего сына! — зло выдохнула Розария, отчего Андрей проникся всей серьезностью ситуации. — Я хочу ему отомстить. Но просто развоплотить его будет слишком просто. Я хочу, чтобы он страдал!

— И как вы думаете этого достичь? — решительность и злые нотки в голосе собеседницы дали понять Андрею, что с незнакомкой не стоит спорить. Если кто из них двоих и является сумасшедшим, то это она.

— Слушай, а ты не хочешь получить сверхъестественные силы? — вдруг вкрадчиво спросила Змеева.

— Допустим… — настороженно ответил Андрей.

— Не бойся. От тебя ничего такого не требуется. Просто мне показалось забавным, если брат и сестра окажутся по «разные стороны баррикад».

— Это как? — не понял Шеремет.

— Это значит, что ты сейчас же берешь свою жопу в кулак и мчишься ко мне, — процедила Змеева. — Тогда у тебя есть шанс не только поквитаться с Нуриным, но и получить огромную силу, недоступную обычным смертным. Иначе, забейся в самый дальний угол и не отсвечивай! Ты меня понял?!

— Понял, — сглотнул от страха Андрей. — Буду через пятнадцать минут.

* * *

Увидев Сияну Горицыну, я чуть не воскликнул «попалась! Но все же сумел удержаться и проследить за маршрутом женщины. А та, не останавливаясь, прошла до администратора и легким движением руки ни слова не говоря забрала список-артефакт, который я и сторожил. Значит, я был прав! Это именно Горицыны наняли того духа, для своих темных делишек. Но что они хотели добиться в конечном итоге? Просто набрать энергии? Для чего? Провести ритуал, наподобие Змеевых, чтобы сделать своего предка богом? Или еще что-то?

Мне предстояло решить, как поступить дальше: «отпустить» Горицыну и проследить за ней, или попытаться выбить из нее сведения на месте? Последнее крайне нежелательно из-за свидетеля — девушки-администратора. Важность сохранения тайны о существовании медиумов никто не отменял. Но за меня все решила сама Сияна. Когда она обернулась к выходу, то заметила меня, скромно сидящего на скамейке в паре метров от входной двери. Уж не знаю, о чем она подумала в тот момент, но следующие ее действия дружественными не назовешь.

Замерев лишь на доли мгновения, она тут же стала чертить какой-то темный символ. Ждать, что она создаст, я не стал и незатейливо ударил глифом деления, напитав его по минимуму. Убить не убью, но концентрацию точно собью. Так и получилось. Женщина покачнулась, а почти сформированный навник развеялся. Но на этом Горицына останавливаться не стала. Пара резких взмахов, в воздухе повис незнакомый символ. Не божественный, не чувствую от него той опасности, что испускал тот же знак Чернобога. Но все же опасный. Создав знак, Сияна толкнула его в мою сторону, и развернула листок-артефакт. В мою сторону полетела волна негатива, на ходу трансформируясь в огонь. Подставляться под нее я не видел смысла и легко уклонился, стартанув к женщине. Нужно не дать впитать ей силу артефакта!

Я не успел. Всего полсекунды не хватило, но в женщину уже полился поток темной энергии, собранной искусственными темными. Он был столь велик, что женщину выбило из собственного тела, явив мне ее духовный облик. Он пока мало отличался от своей материальной составляющей. Но это длилось недолго. Горицына продолжала впитывать поток льющейся из артефакта темной энергии. Лицо ее заострилось. Щеки впали, как и глаза. А вот язык наоборот — вытянулся, став тонким и раздвоившись на конце. За спиной тонкую ткань призрачной рубашки прорвали перепончатые крылья. Из-под юбки стал вытягиваться толстый хвост рептилии. Женщина похоже сама не контролировала уже процесс, потому что ее глаза смотрели уже не на меня, а сквозь мое тело. Все ее естество буквально наслаждалось происходящими переменами. Девушка-администратор за стойкой ресепшена смотреть на преображение хозяйки спорткомплекса не стала и спряталась под стойкой. Мудрое решение. Я тоже решил, что пора заканчивать тупо рассматривать чужое преображение и самому заняться своим усилением.

Резко развернувшись на месте, я бросился к кадке с пальмой. От нее сейчас почти ничего не осталось. Атака Сияны неизвестным глифом сожгла декоративное дерево дотла, и оплавило саму кадку. Но до моего айфона не добралось. Сформировав круг активации, я потянул руку вперед, одновременно потянув свой предмет привязки мысленно себе навстречу. В нем моя энергетика, так что отзовется, в этом я не сомневался. Вот только пока я все это проделывал. Сияна пришла в себя и выпустила мне в спину новую волну призрачного огня.

Мою задницу обожгло, заставив дернуться в сторону и сорвать активацию. А Сияна на этом не останавливалась. В меня полетела россыпь спрессованных темных шаров огня. Вот блин, потомки Горыныча, хреновы! Хоть и дальние, а плюются огнем не хуже своего далекого предалекого предка. И что мне делать? К айфону она меня подпускать не намерена. И как бы не уничтожила его, пока я тут бегаю.

Словно подслушав мои мысли, Сияна перестала атаковать меня и развернулась к почти уничтоженной кадке с сожжённой пальмой. Я обернулся и с ужасом посмотрел на подбирающуюся к моему телефону темную. В ее пасти стало зарождаться новое пламя, гораздо более концентрированное, чем прежде. Я не сомневался, с его помощью она уничтожит мой айфон, а следом меня притянет к себе душа мира. Это будет полный и окончательный конец моей текущей «жизни»!

«Предмет привязки — единственное, что позволяет духу продолжить существовать в материальном мире, и не уйти к душе мира,» набатом в моей голове прозвучали слова Чу Лина.

" — Я ограничен своим предметом привязки. Значит, нужно от него избавиться?

— Думай сам«.

Эти слова азиата молнией пронеслись в моей голове, пока Горицына подходила к моему мобильнику. Вот она уже в метре от остатков кадки. Одним легким взмахом трансформировавшейся в лапу руки она отбрасывает кадку в сторону. Еще секунда — и все будет кончено!

«Изначально предметом привязки любого духа является его тело, — проносились мысли в моей голове. — Затем, чтобы получить возможность свободно перемещаться по миру, предмет привязки меняют. Но не на все что угодно, а только на то, к чему так или иначе был неравнодушен человек при жизни. Вывод — предмет привязки для духа, это часть него!» пришло ко мне озарение.

«А раз мой айфон — часть меня, то я легко могу…»

В этот раз мне не понадобился круг света, чтобы провести активацию. Зачем? Ведь что такое активация? Это изменение состояния собственного тела духа. И этот процесс столь же естественен, как «сходить в туалет». Сравнение грубое, но наиболее подходящее. Ведь ребенок тоже поначалу не способен контролировать свои естественные потребности. Но когда он подрастает, то это перестает быть проблемой. Разум берет верх над инстинктами. Также и тут. Стоило мне осознать эту простую истину, как айфон исчез прямо из-под носа Горицыной, и концентрированной струйкой светлой энергии втек в мое тело, став его неотъемлемой частью. А дальше хватило простого мысленного посыла и направления энергии айфона в свою суть, как я делал раньше, чтобы показаться на глаза Андрею, чтобы запустить процесс активации моих сил.

— Что, малыш-ш, — прошипела большая летающая ящерица, бывшая недавно красивой респектабельной женщиной. — Научилс-ся новому фокусу?

— Удивлена, бабуля? — усмехнулся я, довольный вызванной моими словами агрессией.

И тут же ринулся в атаку! С правой руки, где у меня расположены выдвижные лезвия, вперед сорвались четыре белых диска. Пока Горицына пыталась от них увернуться, я использовал глиф обратной принадлежности, лишив противницу возможности оперировать своей энергией вне собственного тела. Та зашипела от гнева и страха и попыталась достать меня когтями, прыгнув вперед. А когда я увернулся, перекатом уйдя в сторону, мне по спине пришелся удар ее хвостом, отбросив к дальнему углу холла. Больно, но не смертельно.

Обернувшись, я увидел несущуюся на меня ящероподобную тушу. Мозг отмел все прежние установки, что передо мной человек, окончательно поставив знак равенства с другими темными духами, отчего символ развоплощения, Светоч, возник перед моим лицом сам собой. А затем в него на всей скорости врезалась массивная туша Горицыной!

Глава 2. Ходок

Дикий визг боли ударил по ушам и загулял эхом по холлу спорткомплекса. Он был столь силен, что даже тройной стеклопакет входной двери задрожал и покрылся частой сеткой трещин. Горицына отпрыгнула от меня, обхватив свою ставшую похожей на ящера голову. Передняя ее часть, которой Сияна напоролась на светоч, была стерта. За ней хорошо виднелись темные потоки сути женщины с редкими проблесками нитей света.

Давать ей передышку я не собирался. Она и так за пару секунд, пока я поднимался с пола и прыгал вперед, успела нарастить тонкий слой энергии, прикрывая свою суть от новой атаки. Вот только женщина все же оказалась более опытным бойцом, чем я, и сбила меня своим хвостом в полете, крутанувшись вдоль своей оси. Я снова отлетел на несколько метров от Горицыной. Концентрация слетела, и светоч развеялся. Раздумывать времени нет. Оборачиваюсь и готовлюсь снова ударить, на этот раз своими глифами. Вовремя! Прямо на меня уже надвигалась стена серого огня, перегораживая все пространство от стены до стены. Просочиться сквозь стену за моей спиной не могу — во время активации она для меня материальна. Поэтому применяю полюбившийся мне прием — кидаю глиф умножения на ноль, вложив в него сил, как на полноценную атаку своими дисками света. Серое пламя тут же сворачивается в точку, показывая мне удивленное выражение на чешуйчатой уже восстановленной морде Сияны. И тут же ее перечеркивает тонкая полоска моей атаки! Горицына вскрикивает от боли, машинально посылая в меня целый веер серых огненных мячиков. А я ведь просто попытался разделить ее голову пополам! Жаль, не получилось. Слишком много в ней энергии. И она продолжает прибывать! Список-артефакт никуда не делся, исправно снабжая свою хозяйку дармовой силой. Это нужно прекратить!

— Н-на!! — выдохнул я, сформировав символ сваор.

Луч света как копье прошил свиток, разрушив артефакт.

БАХ!

Накопленная им энергия высвободилась вся разом, создав ударную волну, которая добила прозрачные входные двери, вынеся их наружу. Стойка ресепшена тоже пострадала, а из-под нее раздался сдавленный писк девушки-администратора, которую придавило тяжелой мебелью. Но свиток высвободил не только накопленную энергию. Простой негатив не так влияет на материю. Вместе с тьмой из свитка вырвалась воля какого-то бога, преобразовавшая всю накопленную мерзость в обычный взрыв. Похоже я ошибся, когда думал, что Горицына является создателем артефакта.

— НЕ-Е-ЕТ!! Что ты наделал?! — зло и со страхом вскричала женщина, подтверждая возникшую догадку. — ОН будет недоволен!

Кто этот «он» я узнал буквально через несколько секунд. Пространство в холле дрогнуло. Над разрушенным артефактом возникла воронка силы неизвестного мне бога, от которой шли волны мороза и гнили. А затем между мной и Горицыной возник молодой франт девятнадцатого века. Тонкие усики, безупречный френч. На бедре — шпага, а в глазах — скука и безразличие. Увидев его, Горицына вся сжалась и даже произвела деактивацию своих сил, вернув себе облик красивой, хоть и не молодой женщины. Я же следовать ее примеру не спешил и остался в своей броне из полосок стали, внимательно осматривая усиленным активацией зрением незнакомца. Главное, что могу о нем сказать, он не бог. Не ходок, ближе по силам к деду, но точно не принадлежит к высшей категории духов. Даже интересно, как он тогда смог создать артефакт с силой бога?

Обведя нас с Горицыной чуть брезгливым взглядом, он остановился на темной.

— Вы решили нарушить Договор? — голос франта был мелодичен, но при этом обладал немалой силой.

Перед ним хотелось склониться. И плевать, что он темный. Уж это-то я отчетливо рассмотрел.

— Нет, милорд, — склонила голову Горицына, скрестив руки перед собой так, как делают покорные служанки перед хозяином, прикрывая пах.

— Тогда почему я вижу следы боя? Или этот парень напал на тебя, а ты защищалась?

— Нет, — выдавила из себя Сияна. Врать незнакомцу почему-то она не решалась. — Это я напала на него.

— Когда ты стал ходоком? — вдруг обернулся франт ко мне, отчего я вздрогнул и ответил раньше, чем успел подумать, настолько властным был его голос.

— Я еще не ходок, только готовлюсь им стать.

— Я вижу, что ты уже им стал. Обмануть мое зрение слабаки вроде тебя не смогут. Значит, ты перешел черту в этом бою? — тут он уже более благосклонно посмотрел на Горицыну. — Если это так, то я могу тебя простить. Но ты ведь не хотела его убить?

— Конечно нет, милорд, — испуганно замахала головой из стороны в сторону Горицына.

— Хорошо. Тогда я доволен.

Тут он сложил правую руку щепотью, и в ней стала концентрироваться темная энергия, приправленная силой бога. Опять же, заемной силой, франт был лишь ее проводником, сейчас я почувствовал это.

— Держи, — передал он Горицыной небольшую переливающуюся каплю, в недрах которой я заметил плавающий символ, отдаленно похожий на тот, что был вплавлен в свиток-артефакт. — Продолжай выполнять задание.

Горицына с благоговением подставила свои ладони и очень осторожно, боясь разрушить, приняла каплю-символ. Похоже это была заготовка под будущий артефакт.

— А где Ратибор? Я его не чувствую, — нахмурился франт.

— Не знаю, милорд. Возможно, его убили Дажьевы. Насколько мне известно, Даждьбог не стал рассказывать своим потомкам о принятом Решении.

Франт повернулся ко мне, ожидая ответа. Я же предпочел промолчать. И не знаю, о чем он спросил, и подчиняться темному нет никакого желания. Видно это понял и сам франт.

— Дети, — фыркнул он.

После чего на меня упала тяжесть, и я распластался раздавленной лягушкой по полу холла. Спину стала прожигать энергия тьмы, даже несмотря на слой брони.

— Уважение — основа взаимодействия в обществе, — поучительно начал франт. — Даже к врагу нужно относиться с уважением. На первый раз я тебя прощу. Но при следующей нашей встрече не смей стоять столбом и игнорировать меня. Иначе я не посмотрю на приказ и раздавлю тебя, как букашку. Ты меня понял?

— Д-да, — просипел я.

Но франт не торопился снять с меня давление своей силой, и я понял, что он все еще ждет ответа на свой вопрос.

— Я не знаю… кто такой Ратибор, — слова давались тяжко.

— Старик. Имперский генерал.

Я молча покачал головой, показывая, что все еще не понял, о ком он.

— При активации похож на смерть из людских сказок. В балахоне, с косой и черепом вместо головы.

«Тварь, убившая Дашу!» мелькнуло в моей голове.

— Я с ним… не встречался. Вроде как… он создает темных… — говорить, что его уничтожила Доброслава, я посчитал лишним.

— Понятно, — вздохнул франт, и давление исчезло, позволив мне встать. — Тогда придется сходить к вашему предку. И мой тебе совет, — вновь он придавил меня взглядом и своей силой, но уже не так сильно, так что я сумел удержаться на ногах, хотя поджилки и затряслись от напряжения. — Не нужно убивать членов темных семей. Для увеличения силы тебе хватит и тех, кого создал Ратибор.

Убедившись, что до меня дошел его посыл, франт осмотрелся, впервые обратив внимание, где именно он оказался, и обратился к Горицыной.

— Уберись здесь. Сможешь?

— Этот комплекс принадлежит нашей семье, милорд.

— Чудно, — завершил франт разговор и исчез также, как и появился до этого.

После исчезновения франта Сияна с презрением посмотрела на меня и подошла к оставленному в начале схватки своему телу. Опустилась к нему, и встала уже обычным человеком, а не бестелесным духом. Не обращая на меня внимания, она прошла к опрокинутой стойке ресепшена и начертила символ стирания воспоминаний. Я уже готовился услышать новый дикий крик боли, помня, как символ воздействует на людей, но Сияна не стала его сразу активировать, а создала еще один знак, который куполом накрыл ее и девушку-администратора. То, что ни в чем неповинной девчонке больно, я теперь видел лишь по судорогам ее тела, что билось как от тока и разеваемому рту. Увы, но тут помочь ей я был не в силах. Уж слишком мы с Горицыной «наследили». Купол спал, после чего женщина позвонила кому-то и приказала «провести информационную зачистку». Я огляделся и заметил несколько камер в углах холла. Сейчас они были свернуты или вырваны с корнем после эффектного появления франта-то. Но не сомневаюсь, что они успели записать многое, что не должно попасть на глаза обычным людям.

— Тебе повезло, — закончив с делами, обратилась ко мне Горицына. — Если бы не милорд и приказ, то ты уже отправился к душе мира. Вали отсюда, тебе здесь делать больше нечего.

Я ничего не ответил. Несмотря на слова Горицыной, я был уверен в собственных силах и считал, что вполне смог бы ее победить. Но вот ситуацию с этим «милордом» нужно прояснить до конца. Уж очень она интересно дополняет слова Даждьбога о том, что все, что происходит вокруг — направлено нам на пользу. Получается, нас хотят усилить? А кого конкретно? Род Дажьевых, или вообще светлых духов в целом?

Деактивация в этот раз произошла просто: стоило мне пожелать и четко представить весь процесс, как броня стекла к моей правой ладони и сформировала привычный айфон. Но при этом я чувствовал, что он изменился. Телефон перестал быть отдельным предметом, а ощущался также естественно, как нога или рука. Стало интересно, а достигнув уровня ходока, я стал отражаться в зеркалах? И отражается ли мой айфон? Вопрос не праздный и я поспешил его проверить. В холле раньше было несколько висящих на стенах зеркал в полный рост. Сейчас все они разбились и массой осколков различного размера валялись на полу. Подойдя к самому крупному осколку, я заглянул в него. Никого. И ничего. И айфон теперь тоже не отражается. Телефон полностью перешел в нематериальное состояние. Надо же. Даже не заметил, как достиг такой важной и давно желанной отметки силы. Теперь надо бы передать накопленную энергию Свете, чтобы ее душа тоже произвела качественный скачок в силе, и мои обязанности духа-защитника будут исполнены. Формально. А уж как там дальше пойдет, посмотрим. Сейчас стоит разобраться, что вообще творится вокруг. Почему вдруг темные стали так заинтересованы в усилении светлых? Уж точно не из человеколюбия.

Вышел из холла на улицу я как нельзя вовремя. Естественно, что вылетевшие стеклянные двери заметили все, кто находился на улице. И тем более это заметила Света. Она с Романом хоть и отъехали подальше, чтобы их сразу «не срисовали», но находились поблизости и глаз со спортивного комплекса не спускали. А сейчас девчонка довольно решительно бежала через газон, намереваясь вытягивать меня из неприятностей. Но увидев меня, целого и даже невредимого, затормозила и перешла на шаг. А затем и вовсе остановилась, уставившись мне за спину.

— Идем, в машине все объясню, — дойдя до девчонки, сказал я.

Та как-то механически развернулась, не переставая настороженно пялиться на Горицыну, и все же двинулась к джипу.

Внутрь я попал без проблем. Даже испугался, что из-за этого не смогу усесться и просто пройду сквозь авто, но стоило мне пожелать, как заднее сидение стало для меня вполне осязаемым, и я вольготно плюхнулся на него.

— Ты стал ходоком? — тут же спросила Света, сев рядом.

Ее глаза при этом заблестели от предвкушения, а уж когда я молча кивнул, она радостно взвизгнула и кинулась меня обнимать. И у нее это даже получилось, а я с удовольствием почувствовал упругую девичью грудь на своей груди и не постеснялся посильнее обнять Свету в ответ, чуть-чуть спустив руки ниже талии. Правда в следующее мгновение сильно разочаровался. Хоть я и стал ходоком, но вот возбуждения от ощущений и своих действий снова не почувствовал.

— Рассказывай! — отпустив меня, потребовала Света.

Я кратко пересказал события последних десяти минут и свои мысли по поводу появления франта и его слов.

— Тут точно без старших ничего не поймем, — вздохнула она и повернулась к Роману, что хоть и слегка косился на девчонку, что говорила «сама с собой», но при этом в целом вел себя спокойно. — Едем домой!

Успокоившись и определившись с ближайшими планами, я наконец заметил, что рядом нет сестренки.

— А где Рита?

— Пошла подарок вашим родителям на годовщину свадьбы выбирать, — пояснила Света.

Удовлетворившись ответом, вспомнил, как Рита постоянно напоминала мне о разных важных датах нашей семьи. Только благодаря этому я заработал репутацию отличного сына, который никогда не забывает ничего важного, не то что другие дети. Но все же Света — это одно, а мне хотелось поделиться новостью, что стал ходоком и с сестренкой. Пусть тоже порадуется. Она-то уже знает, что этот уровень позволяет мне не бояться быть притянутым к душе мира из-за случайности. И обычные люди мне теперь тоже ничего сделать не смогут.

Быстро написал ей короткое сообщение, порадовавшись, что несмотря на переход в нематериальное состояние, свои функции связи айфон не потерял. С одной стороны — удивительно, с другой — я уже давно понял, что энергия в принципе позволяет обходить или прямо нарушать многие физические законы планеты. Отправив смс, я спокойно откинулся на спинку сидения.

Мы уже проехали полпути до особняка, когда Свете позвонили с незнакомого номера.

— Алло, — недоуменно ответила она.

— Здравствуйте, — услышал я приятный мужской баритон из ее трубки. — У меня есть для вас важная информация.

— Слушаю.

— Вашу подругу похитили.

* * *

Антону Ракитову с каждым часом все больше и больше не нравилось взятое задание. То, что поначалу казалось обычной проверкой верности молодой девушки от ревнивого парня, обернулось помощью психопату и возможно даже начинающему маньяку. Слова нанимателя, молодого Шеремета, о существовании духов, Антон не воспринял всерьез. Хотя конечно не показал этого и продолжил добросовестно делать свою работу. Радовало то, что заказ был краткосрочным с возможностью отказать нанимателю в его продлении. Чем и собирался воспользоваться Ракитов.

Когда его люди обнаружили, что не только их наниматель следит за молодой девушкой, это еще больше насторожило детектива. Естественно, как и положено, он доложил нанимателю о стороннем наблюдателе. Просьба-приказ Шеремета связать его со следящей за Ритой Нуриной женщиной, не понравился Антону. Чутье подсказывало ему, что ничем хорошим это не закончится. Он даже пошел против собственных принципов и решился подслушать разговор Шеремета со Змеевой. Тем более тот и не таился, разговаривая перед детективом достаточно открыто. Из этого краткого диалога Ракитов понял, что женщина тоже не в себе и по той же теме, что и его клиент. А уж ее последующий приказ молодому Шеремету явиться к ней поселил в детективе нехорошие предчувствия.

После разговора со Змеевой Андрей Шеремет молниеносно собрался и выехал к женщине. В квартале от указанной как место встречи точки парень приказал детективу прекратить слежку, но на всякий случай быть на связи. И пусть на словах Ракитов подтвердил, что выполнит распоряжение, делать однако этого он не стал. Да еще и своим людям приказал быть настороже и быть готовыми оказать помощь объекту наблюдения. Молодую девчонку Ракитову было жалко. Если уж она стала объектом внимания у психов, что верят в духов, то стоять в стороне детектив точно не собирался.

Вот только все оказалось еще хуже, чем предполагал мужчина. Его подчиненные зафиксировали момент встречи Змеевой и Нуриной. Женщина чем-то махнула перед носом у девчонки, и та вдруг как послушная собачка пошла за ней! Когда Андрей добрался до точки встречи, Змеева уже ждала его в машине с Нуриной. Ракитов предположил, что был использован гипноз, так как двигалась Нурина после пассов руками Змеевой несколько сжато и слегка заторможено. Оставлять все это просто так детектив не стал и отдал приказ своим людям проверить состояние Нуриной. Один из наблюдателей подошел к машине Змеевой и завязал с ней разговор, попытавшись втянуть в него девчонку. Вот только дальнейшие действия заставили у много повидавшего мужчины шевелиться волосы на голове. Змеева на навязчивое внимание наблюдателя отреагировала довольно резко и мягко говоря послала его куда подальше. А когда тот не отстал, коснулась его головы, отчего парня как будто током ударило. Он дернулся, сделал несколько шагов от машины, поскользнулся и упал головой на проезжую часть. В тот самый момент, когда по ней проезжал десяти тонный КамАЗ. Голова подчиненного Ракитова под тяжелым колесом разлетелась как переспелый арбуз. А Змеева как ни в чем не бывало дождалась, пока к ней подсядет Шеремет, и тронулась с места. В тот момент детектив впервые подумал, что вполне возможно его наниматель не столь уж и невменяем. Как еще объяснить такое трагическое совпадение? Да еще такие необъяснимые способности женщины, что легко подчиняет волю одних и простым касанием заставляет корчиться в припадке других людей? А ведь в руках у нее ничего не было, это Ракитов видел очень хорошо через свой бинокль!

В итоге после десяти минут раздумий, детектив решил, что это не его дело и стоит переложить работу на тех, кто кровно заинтересован в происходящем. А конкретно — Дажьевы. Следила-то Змеева изначально именно за ними. К тому же о связи между этой семьей и кое-какими офицерами полиции он слышал краем уха от своих знакомых в этой службе. По роду своей работы у мужчины хватало приятелей и просто знакомых в полиции города пусть в основном и из нижнего звена. Найти номер Светы Дажьевой проблемы тоже не составило. Нурина не раз звонила подруге, и некоторые камеры сумели заснять цифры на экране ее телефона.

Совершив звонок, Ракитов откинулся на спинку сидения своего авто и выдохнул. Правильно ли он поступил? Стоило ли скидывать проблему на других? Или надо было все решить самому? Вроде все верно сделал, не его это проблемы. Итак уже нарушил договор, продолжив слежку после ее отмены. Потерял из-за этого на «ровном» месте своего человека. Если продолжить лезть, куда не просят, то не станет ли хуже? Но на душе скребли кошки. Казалось, что он поступает как трус, сбегая от очевидно совершаемого преступления. Да еще и скинул все на молодую девчонку, пусть и не из простой семьи, а со связями.

— Черт! — зло выдохнул Ракитов и связался с Ириной — одной из наблюдателей, что продолжала следить за авто Змеевой. Команду отмены детектив ей так и не дал, несмотря на смерть Бориса. — Ириш, мне нужно знать, куда поехал объект. Сама не приближайся, но и потерять их ты не имеешь права. Как только они прибудут на конечную точку, сразу координаты мне.

После этого детектив выдохнул уже более спокойно. Да, только что принятое решение может аукнуться и даже привести его к смерти. Особенно если Шеремет все-таки не псих и был прав насчет духов. Но и смотреть, как похищают невинную девчонку, он просто не имеет права!

Глава 3. Налет

После звонка неизвестного мужчины, я не знал, что думать. Первое что сделал — тут же набрал номер Риты. Вот только не только не получил ответа, но даже гудков не было, а бесстрастный женский голос сообщил, что абонент вне сети. Незнакомец же после слов о похищении Риты сбросил трубку. Попытка тут же с ним связаться ни к чему не привела. Он просто скидывал звонок. Тогда Света позвонила отцу, озадачив того новой проблемой. Что делать в этой ситуации никто из нас не знал. За Ритой никто не следил и где сейчас девушка можно было только гадать. Единственная надежда — что у Жозе есть в полиции люди, которые смогут пробить местоположение телефона моей сестренки по геолокации. И то шанс невелик, если похитители выкинули телефон. Еще была зацепка — незнакомец, что сообщил нам о похищении. Кто он такой? Чего хочет? Действительно ли он сказал правду, или это какая-то ловушка? Но для чего?

Впрочем, последний вопрос вскоре разрешился сам собой. Мужчина сам вновь набрал номер Светы и представился. Также и рассказал, что произошло, и каким боком он вообще оказался втянут в похищение.

— Сейчас мои люди следят за машиной Змеевой и, как только я узнаю место, куда привезли Риту Нурину, тут же сообщу вам, — закончил он разговор.

— Ведь как чувствовал, что дед совершает ошибку! — зло выдохнул я.

Хотелось кого-нибудь ударить. Лучше всего эту сволочную бабу, из-за которой у нас столько проблем.

— Убийство — не наш метод, — цитируя вбитые ей с детства правила, сказала Света.

— Ага. Наш метод — получать по щекам. Как у христиан — вдарили по одной, подставь другую! Так никаких щек не напасешься!

— Успокойся, — попробовала меня утихомирить Света.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы кого-то из твоих родных похитили, — процедил я.

От этих слов девчонка дернулась как от пощечины, но мне было все равно. Самый дорогой мне человек в опасности! Света отвернулась от меня и, пока не позвонил Жозе, молчала.

— Так, я сверил маршрут, по которому движется автомобиль Змеевой, с известными нам объектами, принадлежащими этой семье. По всему выходит, что они направляются в свой коттедж. Слушайте адрес… Мои люди тоже туда направляются, но будут не раньше, чем через час. Если вы прямо сейчас выдвинетесь, то будете там через полчаса.

— А им сколько ехать? — напряженно спросила девчонка.

— Они почти на месте. Торопитесь. И еще — работайте так, как посчитаете нужным. Не церемоньтесь. Нужно будет брать дом штурмом — сделайте это! С Уваром я потом сам разберусь.

— Поняла. Но если там не только Змеева будет? Нам может не хватить сил.

— Тогда просто свяжите их боем до нашего подхода. Принято решение, считать похищение Риты атакой на наш род. Пусть мы первыми войну не начинаем, но тут Пересвет дал добро работать жестко.

От этих слов стало теплее на душе. Не чужой я все-таки для них!

— Извини, — когда Света закончила разговор, повинился я. — За мои слова. Это все от нервов.

— Проехали, — буркнула Света. — Знаешь, чтобы увеличить наши возможности, будет неплохо провести сейчас передачу энергии от тебя мне. А то мало ли, как там сложится.

Я понимал опасения Светы. Битва против не слабого медиума — это риск погибнуть. А тут — возможность совершить качественный скачок и получить душу ранга ходок. И шансы на ее выживание повысим, и вложенная в символы сила будет на другом уровне. Так что возражать я даже не думал, усилием воли проведя активацию, отчего сидящий за рулем Роман аж дернулся при моем появлении и чуть не врезался в едущую навстречу тойоту.

— Предупреждать же надо, — пробурчал он.

Но мне было не до того. Прикоснувшись к животу Светы, я направил поток своей силы в нее. Броня привычно стала стекать с меня, устремляясь по руке в живот девушки. Но дальше ситуация пошла не так, как я привык. Вместо того, чтобы как обычно впитать мою силу без всяких внешних проявлений, вокруг Светы начала мерцать ее аура. И чем больше я вливал в девчонку энергии, тем сильнее светилась ее энергетическая оболочка, создавая ореол, как у ангела. Лишь крыльев не хватало. А затем Света как-то всхлипнула, и ее тело обмякло, откинувшись на сидение автомобиля. Зато на том месте, куда я продолжал прикладывать ладонь, остался ее дух в форме активации. На голове — пятизубая корона с камешками-накопителями в основании каждого зубца. Грудь прикрывает бронелифчик. На бедрах — стальная юбка, сложенная из подогнанных белых вертикальных полосок. Не длинная, на ладонь выше колен. На ногах — небольшие дамские ботинки из того же металла, что и остальная броня. Руки прикрыты только от кисти до локтя белыми наручами. И завершало образ сексуальной воительницы стальное перо, каким пользовались в старину для письма, около двадцати сантиметров в длину.

— Стильно, — обалдело только и смог выдавить из себя я.

— А? Ага… — рассматривая себя, не менее обескураженно поддакнула Света.

— Так и должно быть?

— Не знаю… Доба не на моих глазах проходила трансформацию души.

Я уже отнял от девчонки свою руку, так как истратил почти всю доступную энергию.

— А где мой айфон?

Стоило только спросить, как я ощутил эту частичку себя на кончиках своих пальцев. Мысль-желание, и вот уже телефон как ни в чем не бывало материализовался на моей ладони. И я даже понял, что и сам могу провести собственную активацию снова… когда восстановлю отданную Свете энергию.

— Ты тело-то не потеряешь? — оторвал я девчонку от самолюбования.

— Ой, точно! — спохватилась она и попыталась «улечься» в безвольно откинувшуюся на сидение тушку.

Не получилось, отчего Света посмотрела на меня испуганно. Потом на ее лице возникло выражение озарения-понимания, и броня стала быстро пропадать, преобразуясь в обычную ситцевую синюю юбку в белый горошек и тонкий белый топик. Ботинки превратились в носочки, а перо с наручами просто исчезли. После деактивации полученных сил, Света смогла вернуться в собственное тело. Я посмотрел на сидящего впереди Романа. Хоть он работает у нас водителем уже пару недель, но истинные возможности медиумов видел впервые. И они его не слабо потрясли. Вон, аж капля пота по виску стекает, и руки чуть-чуть дрожат. И как его только Жозе вербовал?

Но сейчас мне было не до парня. Впереди нас ждал враг и почти наверняка бой. Стоит к нему подготовиться. А значит — поскорее восполнить потраченную энергию. И я принялся за медитацию, которую в меня вдалбливал не так давно дед. Рядом Света создала прямой крест Даждьбога и принялась с его помощью делать то же самое, после чего вливать собираемую энергию в меня. Этим мы и занимались всю дорогу до коттеджа Змеевых.

Коттедж находился в довольно благоустроенном поселке с асфальтированными дорогами, новенькими фонарями вдоль двурядных полос и респектабельно выглядящими домами. Здесь селились точно не бедные люди. Ни одной старой халупы. Деревянные дома если и встречались, то исключительно бревенчатые из дорогих пород древесины и по индивидуальному проекту.

Коттедж Змеевых был кирпичным в два этажа. За пару сотен метров до него нас встретил мужчина, который и звонил Свете. На вид — тридцать пять — сорок лет. Среднего роста, в голубой рубашке на выпуск и синих джинсах. Взгляд редкого синего цвета глаз был тверд.

— Здравствуйте, — протянул он руку Свете для пожатия. — Меня зовут Антон. Как понимаете, это я вам звонил.

— Ближе к делу, — оборвала его Света.

— Да, конечно, — коротко кивнул детектив. — Розария Змеева с Андреем Шереметом и Ритой Нуриной заехали за забор частного дома двадцать минут назад. За рулем была Змеева. После этого никто на территорию не заезжал и не выезжал. Мы подвесили дрон над домом. Движения на участке тоже не зафиксировано. В окнах движения опять же не замечено. Есть основания предполагать, что в доме кроме наблюдаемой троицы никого больше нет.

— А сами они что делают?

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — На участке кроме коттеджа есть еще гараж и бытовой домик. Но на домике навесной замок. Что в гараже — неизвестно. Но не думаю, что они в гараже. Скорее всего, где-то в глубине дома. Возможно в подвале. Держать пленницу на виду никто не станет.

— У гаража окна есть?

— Только вентиляционные. Но через них ничего не видно. Дрону нужно подлететь почти в упор, чтобы «заглянуть» в них. Как понимаете, мы так рисковать не стали.

— Хорошо, спасибо за помощь, дальше мы сами, — кивнула Света и подошла к калитке, ведущей на территорию коттеджа Змеевых.

Детектив благоразумно отошел на пару шагов, отдав девчонке инициативу, и стал с любопытством наблюдать за ее действиями. А Света миндальничать не стала и без затей нанесла на замок калитки навник Чернобога. Замок щелкнул, и она легко открыла поворотную ручку, миновав препятствие. Я ринулся следом, в первую очередь поспешив в гараж. Мало ли? Вдруг оттуда есть вход в подвал или какая-нибудь секретная каморка? Но тут получилось пятьдесят на пятьдесят. Полуподвал в гараже был, но там было пусто. В гараже стояла вишневого цвета мазда, еще теплая. Выйдя наружу, я отрицательно покачал головой и вместе со Светой ринулся в дом.

БУМ! — раздался звон, когда я попытался пройти сквозь входную дверь.

Меня же отшвырнуло назад, чувствительно приложив вдогонку.

— Змей успел поставить свою защиту на дом, — скривилась девчонка.

— И что нам делать? Неужели внутрь теперь не попасть?

— Что-что, — пробурчала Света, вновь нанося навник на дверь.

Да, символ этот изначально темный. И напитывать его по идее нужно тьмой и негативом для лучшего применения. Вот только он был настолько древним, и его столько раз применяли все, кому не лень, что для души мира он стал относительно нейтральным и даже некой физической константой. То есть его можно было наносить вообще не вкладывая энергии. Как случилось на калитке. Но сейчас без вложенной энергии знак Чернобога не сработал, и Свете пришлось дополнительно создать «преобразователь» энергии — колард Хорса. Только когда навник стал темнеть от вливающейся в него темной энергии, защита коттеджа стала реагировать на вторжение. Дверь задрожала, возник гул. За нами я услышал шуршание и резко обернулся. Оказалось, детектив все же пошел следом и сейчас медленно пятился назад. Шуршала же его рубашка — за спиной у него оказался маленький пистолет для скрытного ношения, который он заткнул за пояс.

Тут гул достиг апогея, а навник стал абсолютно черным, буквально поглощающим свет.

ДЗИНЬ!

Со звуком бьющегося стекла, защита пала и входная дверь рассыпалась прахом, открывая нам доступ внутрь. Забежав в дом, я кинулся по комнатам, ища свою сестренку. Первый этаж был пуст. На второй я не стал идти, решив, что детектив может быть прав и ее увели в подвал. Осталось только найти туда вход.

Как ни странно, удалось это именно Антону. Я метался из комнаты в комнату, пытался «упасть» сквозь пол, но что-то препятствовало этому. Даже сбегал на второй этаж, для очистки совести — нигде никого не было! Света использовала символ Вия — всевидящее око. Снова темный знак, но она решила не применять в доме врага силу противоположной стихии. Уж не знаю, чем она руководствовалась. Однако и этот знак не помог в поисках, хоть и показал, что внутри у дома тоже хватает защиты. А вот с опаской косящийся на нее Антон, медленно прошелся по прихожей, простучал пару стен и вдруг уверенно засунул руку куда-то под половицы лестницы на второй этаж. Раздался тихий щелчок, и в стене под той же лестницей обозначился прямоугольный проем от сдвинувшейся на пару сантиметров скрытой двери. За ней был спуск вниз, неосвещенный, почему я и не смог понять, что здесь есть проход, хотя и засовывал голову сквозь эту стену. Но тогда, ничего не увидев, я в спешке побежал проверять остальные комнаты и стены.

И снова я первым побежал вниз, добавив энергии к моим глазам. Пусть темень стоит кромешная, но вот потоки энергии я вижу не взирая на присутствие или отсутствие света. Чем сейчас и воспользовался. Лестница оказалась винтовой и вела почти на пять метров вниз, окончившись залом с высоким потолком. В длину метров пять и столько же в ширину. Вместо ламп на стенах начертаны какие-то знаки, что слегка рассеивали тьму, позволяя хоть что-то увидеть вокруг. И этот зал не был пуст.

Прямо на полу лежала Рита. Ее руки и ноги были прикованы кандалами к полу так, что она напоминала морскую звезду. Одежда на ней была порвана, обнажая аккуратную грудь и плоский животик. Над ней склонился с ножом Андрей. Парень с безумным блеском в глазах что-то шептал Рите, приводя ее в ужас. А над ними у дальней стены стояла Змеева, разведя в стороны свои руки, словно хочет объять все вокруг. Но на самом деле она поддерживала в воздухе огромную сложнейшую вязь символов. Я такую никогда раньше не видел. Причем эта вязь не была однородной, а состояла из множества потоков не только темной, но и светлой энергии! А еще, от вязи вниз к Андрею и моей Рите тянулись сотни тонких нитей, оплетая их и связывая в единое целое. Больше я рассматривать ничего не стал, а на ходу проводя активацию, добежал до Андрея и по-футбольному пробил ему с ноги в лицо.

— Экх… — всхлипнув, обмяк он.

Дальше я подскочил к Змеевой, что продолжала сосредоточенно вливать свою энергию в вязь символов. Напитать лезвия на правой руке светлой энергией и вонзить их прямо в чуть приоткрытый от усердия рот твари в человеческом обличии! Все лезвия легко вошли в голову Змеевой, где от столкновения с противоположной стихией закономерно произошел взрыв, обезглавив женщину. Мое лицо оказалось заляпано кровью и ошметками мозгов женщины, но я не расслаблялся. Когда имеешь дело с медиумами, смерть тела не значит конец битвы.

Безголовый труп постоял чуть меньше секунды, растянувшихся для меня в пару минут, и упал. На его месте я увидел истаивающий и проваливающийся под землю дух темной. Своей атакой я повредил не только тело, но оказывается сумел добраться и до сути ее души! Убедившись, что со Змеевой покончено, я повернулся к Рите. Около нее уже сидела на коленях Света и растерянно пялилась на впитывающуюся в тело моей сестренки вязь. На пороге зала стоял ошеломленный Антон. Он так и не убрал свой небольшой пистолет, и сейчас тот был наведен прямо на меня. Но мне было плевать. Обычное оружие мне не страшно, а вот странная вязь беспокоила меня гораздо больше. И мало того, что она впитывается в Риту, так она еще и тянется в Андрея, на ходу формируясь во что-то до боли знакомое. Но что именно?..

Парень как раз пришел в себя после моего удара и мутным взглядом обвел полутемный зал, задержавшись на мне.

— А-а-а… снова ты. Это даже хорошо, — улыбнулся он.

От крови на разбитых губах да фоне мертвого тела Змеевой его улыбка выглядела особенно зловещей.

— Что вы здесь делали? — надвинулся я на парня.

— Ничего особенного, — мерзко захихикал он. — Просто кое-кто сейчас умрет и станет такой же, как ее братик. Хи-хи-хи… Экх! — заткнул я сволочь новым пинком в челюсть.

Вязь продолжала свою работу, но после слов Шеремета я наконец понял, что она формирует — нить связи между медиумом и духом! Но как такое возможно? Я думал, искусственно создать медиума невозможно. Об этом в один голос мне твердили все Дажьевы. Но не время сейчас ругать их за недостоверную информацию, надо как-то уничтожить эту гадость. Я попробовал разрубить вязь своими лезвиями, напитанными светом. Сначала мне даже показалось, что все получилось — вязь послушно распалась на несколько лоскутков. Но стоило убрать руку, как она тут же соединилась воедино, как капли воды на гладкой поверхности. Черт! А ведь канал связи между духом и медиумом тоже не разрубается так просто! Хотя та же тварь, создававшая искусственных темных, смогла же ее уничтожить у Даши и Жозе. Значит, и у меня шанс есть! Нужно только не опускать руки! И я принялся долбить по вязи всем, что приходило в голову: от атак простыми энергетическими сгустками, как диски света, до своих глифов и божественных символов.

Глава 4. Объявление войны

Диск света летит в сложный энергетический рисунок, разрывая его пополам. Но как только он улетает дальше, разорванная структура тут же восстанавливается. Новая атака! На этот раз в ход идет нарисованный знак деления. Результат не отличается от предыдущего. Еще одна попытка — проверенный символ Рода, сваор, бьет широким лучом света по созданной Змеевой вязи… и бессильно пролетает дальше, абсолютно не замечая «препятствия»!

— Да чтож такое! — воскликнул я от бессильной злобы.

— ХА-ХА-ХА!!! — дико заржал Андрей, потешаясь над моими попытками спасти сестру. — Смирись! Ты проиграл! Нечего было надо мной издеваться! Теперь ты ответишь за все! — лицо парня перекосила гримаса лютой злобы. — Теперь твоя любимая сестренка станет моей игрушкой. Она станет моим духом, полностью подвластная моей воле!

— Игрушкой? Твоим духом? Кто тебе сказал такую ересь?

— У меня был уговор с ней, — махнул рукой на мертвое тело Змеевой Андрей. — Она сделает Риту моим духом-защитником, причем темным! И ты ничего не сможешь с этим поделать. А потом ты умрешь от рук собственной сестренки! Как тебе перспектива? И самое восхитительное, знаешь что? Ты уже ничего изменить не сможешь!

Я со страхом посмотрел на распластанную на полу Риту. Из ее глаз текли слезы боли и отчаяния.

— Братик… — прошептала она. — Не дай ему победить… пожалуйста!

— Ну нет, сволочь, — резко развернулся я к Андрею. — Рано ты празднуешь свою победу!

В два шага я подскочил к нему и вонзил свои когти-лезвия в его мерзкую самодовольную харю! Раз я не могу разорвать вязь, то может она сама спадет, когда исчезнет один из объектов незнакомого ритуала? В отличие от Змеевой Андрей не был под завязку накачан темной энергией, хотя она в нем и была. Поэтому такого же кровавого взрыва не произошло. Просто в голове у парня возникло четыре незапланированных отверстия.

БАХ! БАХ! БАХ!

Оглушительно в этом замкнутом зале прозвучали выстрелы из пистолета. Меня откинуло вперед, на падающее тело Андрея, но пробить мою броню обычные пули не смогли. Я удивленно обернулся к стоящему у выхода детективу.

— Вы с ними? Хотели привести нас в ловушку, но не получилось? — ощерился я.

— Я не с ними, — мотнул головой Антон. — Но и убивать направо и налево никому не позволю! Вы ни чем не лучше этих двоих.

Я хотел было вступить с ним в спор, но никуда не исчезнувшая вязь заставила меня просто плюнуть на мужика с тараканами в голове и сосредоточиться на помощи сестренке.

— А-А-А!!! Мне больно!!! — закричала Рита, а из ее глаз хлынули слезы.

Руки и ноги к этому моменту Света ей уже освободила, поэтому сестренка свернулась калачиком и стала прикрывать живот. Я с ужасом наблюдал за тем, как из нее по почти сформированному каналу силы вытекает энергия. Как это похоже на то, что я сделал с отпрыском Военеговых, спасая Свету! Рите почти сформировали нить связи между медиумом и духом. Но Андрея я только что убил, повредив своей атакой в том числе его суть. Все. Нет больше Шеремета. Но если ничего не предпринять, то не будет и Риты!

— Свет, как ей помочь? У твоего отца ведь такая же травма! У тебя нет подобного артефакта, что спас ему жизнь? Или, может, ты знаешь нужные символы?

— Делаю все, что могу, — выдохнула девчонка, вливая в Риту свою энергию.

Параллельно она создала ладинец, что лечит болезни и восстанавливает тело. Правда тело-то у Риты как раз было целым, а на духовную составляющую символ не влиял.

— Черт! — выдохнул я, понимая, что поторопился и сделал хуже.

Единственная мысль, что меня посетила — нужно связаться с Жозе! Нужно узнать, как помочь Рите.

Для этого мне пришлось деактивировать свои силы и взяться за воплотившийся айфон. Казалось, все это происходит слишком медленно. Слишком медленно и с неохотой силы покидают меня и формируют прямоугольник телефона. Слишком медленно он загружает книгу контактов. Слишком медленно я листаю ее, чтобы найти номер Жозе…

Уже набрав номер, я с тревогой посмотрел на сестру. Та уже не кричала. Да и энергия из нее перестала вытекать. Но это была не заслуга Светы. Незавершенный ритуал оказался частично автономным и сам искал любую возможность, чтобы закончить начатое. Его оборванные из-за смерти и развоплощения Андрея нити летали по залу, ища новую точку привязки. С меня и Светы они соскальзывали не в силах зацепиться за слишком плотную и уже дважды эволюционировавшую структуру души. Но когда они добрались до Антона, то вязь с «радостью» облепила его, восстанавливая себя. Энергия, что хлестала из Риты через оборванные нити, стала проникать в детектива, а от него обратно в мою сестру. Темная энергия вязи стремительно меняла свою окраску под напором светлой силы, которую вливала в Риту Света. Да и суть души детектива была преимущественно светлой, что тоже повлияло на конечный результат.

— Алло! — донеслось из айфона, когда я с раскрытым ртом наблюдал за удивительными трансформациями чужого ритуала. — Алло!

— Кхм… Жозе, это Олег, — очнулся я и кратко пересказал, что случилось.

— Мои люди скоро будут у вас. Если с Ритой все в порядке, уходите оттуда сейчас же!

— Понял.

Положив трубку, я снова посмотрел на сестру. Та уже успокаивалась и стыдливо начала прикрывать разорванную на груди одежду, косясь на Антона. А тот с удивлением смотрел на нить света, выходящую из его груди и утыкающуюся как раз в прикрываемую грудь Риты.

— Уходим. Дома разберемся, что произошло, — скомандовал я.

После моих слов все словно отмерли и суетливо задвигались. Антон поспешил на выход, напоследок мазнув противоречивым взглядом по двум остающимся трупам. Рита скинула с себя остатки блузки и прикрыла этой тряпочкой грудь. Света помогла ей подняться и, придерживая мою сестру, повела ее к выходу. Я поспешил следом, на всякий случай решив опередить нашу процессию.

Когда мы вышли на крыльцо коттеджа, то там нас уже ждали. Молодая девушка, чем-то похожая на Розарию Змееву. Такая же темноволосая, с заостренным лицом и садистским блеском в глазах. Увидев меня, она тут же атаковала. С ее рук сорвались две тонкие змейки с палец толщиной. Абсолютно черные, они ползли прямо по воздуху, наплевав на законы физики, тем самым выдавая свою суть. Энергетическая атака! Провести полную активацию я уже не успевал, но занятия с Лином не прошли даром. Быстро выставив вперед левую руку, я усилием мысли проявил на ней кулачный щит, что входил в «полный комплект доспехов» при активации. Змейки попытались обогнуть препятствие и добраться до моей головы, но я не отдалял руку со щитом далеко от себя и встречным ударом откинул вражескую атаку. Одну змейку, которой досталось первой, даже развеяло. Но вот вторая ничуть не смутилась и снова ринулась в атаку.

Пока я «развлекался», за моей спиной выскочили остальные участники спасательной миссии. Увидев их, незнакомка как раз закончила чертить триглав — символ наподобие прямого креста Даждьбога, который тоже притягивает разлитую вокруг энергию, усиливая медиума. Только темную. После чего в нас выпустили сразу десяток змеек.

БАХ! — не остался в стороне от наших разборок детектив.

Только выстрелил он не на поражение и даже не стараясь ранить — просто в воздух. Наверное, напугать хотел? Но это привело к противоположному эффекту. Если до этого девушка старалась нас задержать, сковав своими змейками, то после выстрела пошла «тяжелая артиллерия» — не узнать навник просто невозможно.

— На! — от испуга я ударил на поражение, за секунды воплотив свой глиф атаки и запитав его по максимуму.

Знак деления мгновенно материализовался и исчез, а через мгновение незнакомка поперхнулась и прижала руки к своему животу. Навник растаял, так и не выполнив своего предназначения. Девушка была одета в легкую футболку с принтом головы вампира и сейчас сквозь эту футболку стала проступать кровь. Прямо на том месте, где у вампира была оскаленная пасть с двумя клыками. Неверяще смотря на меня, противница упала на колени. Глаза ее закатились, и она рухнула лицом в асфальтированную дорожку, ведущую от калитки до крыльца. Но духа после нее не осталось, а значит, мой глиф ее не убил, только серьезно ранил.

— Уходим! — поторопил я остальных, понимая, что задерживаться дальше — смерти подобно. Явится кто-нибудь еще из Змеевых, тот же глава их рода Увар, тут-то нам и конец.

Накаркал! Выбегая из проема уничтоженной калитки, мы уткнулись носом в резко остановившееся авто, из которого вышел злой Змеев.

— Так вот, кто у нас-с-с такой дерзс-с-ский!!! — прошипел он.

Его атаку я не увидел. Меня просто снесло спиной вперед, впечатав в идущих следом девчонок, и мы кубарем вкатились обратно на территорию коттеджа.

— Стойте, я буду стрелять! — наставив пистолет на Увара, заявил Антон.

— Да ну? — криво усмехнулся темный медиум и создал черную пирамидку-наконечник, которыми сражался с дедом.

Увару даже не пришлось махать руками, чтобы придать своему оружию первоначальный импульс. После схватки с дедом и потери тела он, как и любой дух, стал гораздо лучше работать с энергией. Миг — и во лбу Антона появляется ровная дырка точно по размерам пирамидки. Пока труп детектива падал на землю, Увар перенацелился снова на меня, но пары секунд, что выгадал своим криком Антон, мне хватило, чтобы провести активацию. Пирамидка Змеева в итоге врезалась уже в подставленный на ее пути щит, защитив уже мою голову от незапланированной в ней дырки. В ответ я послал в Увара четыре диска света, слетевших с моих лезвий. Мужчина презрительно усмехнулся и немного сместился в бок, пропуская атаку мимо себя. Чего я и добивался! Управляемые моей мыслью, диски резко сменили траекторию и врезались мужчине в затылок, опрокинув того на землю. Не убили, слишком он «толстокожий». Либо достиг уровня сил проявления либо вот-вот им станет. Но дезориентировали, чем тут же воспользовались девчонки, пробежав в проем калитки. Дух Антона растерянно посмотрел им вслед. Парень видел перед своими ногами собственное мертвое тело, и не понимал, как ему реагировать. Похоже, круговерть событий слишком сильно выбила его из колеи.

— Чего стоишь? Держи, — всунул я ему в руки его же пистолет, втайне надеясь, что смогу таким нехитрым способом перекинуть привязку с тела на предмет, как когда-то почти также сделала со мной Света.

Получилось! Детектив на автомате забрал свое оружие и я его тут же подтолкнул в сторону убежавших девчонок.

— Не стой, а то окончательно умрешь!

Тот решил мне довериться и наконец побежал вперед. Змеев в это время потряс головой, приходя в себя. Видно нехилую я ему энергетическую взбучку устроил. Боясь потерять инициативу, я кинул в него еще пару лезвий света. Вряд ли я смогу развоплотить опытного темного, что и деду «дал прикурить» на судилище, но хотя бы выиграю время для девчонок. Мне улыбнулась удача, и оба лезвия снова попали в голову Змеева, опрокинув его на спину. Тот на рефлексах кинул в мою сторону сразу две черные пирамидки, от которых я увернулся и понесся на выход. Не драться мы сюда пришли, а сестру мою спасать!

— Стой! — натужно крикнули мне в спину. — Мой род… объявляет Дажьевым войну! — услышал я, уже заворачивая за проем калитки и скрываясь с глаз мужчины.

Не знаю, что значат его слова, разберемся потом. Но чувствую, ничего хорошего они нам не несут. Добежав до джипа, мы попрыгали по сидениям и Роман стартанул прочь из поселка. Когда мы поняли, что за нами никто не гонится, я рассказал Свете о словах Змеева.

— Что это значит? — спросил я ее в лоб.

— Что теперь на нас будут целенаправленно охотится все Змеевы, а их бог будет прикрывать любые последствия их действий, но не вмешиваясь напрямую.

— То есть?

— Если при нашем убийстве возникнет опасность разглашения тайны о медиумах, то скрывать следы будет лично Змей, а не ответственный за территорию. В нашем городе все следы потусторонней деятельности обязаны зачищать мы. Теперь при «работе» Змеевых это с нас будет снято. Кроме этого, Змей не имеет право лично убивать нас. Это может привести к войне богов, чего тоже стараются избегать. В этом случае затирать следы битвы намного сложнее.

— В чем минусы для нас?

— Даждьбог не имеет права нас защищать в критический момент. Только когда останется лишь один прямой потомок, он может вмешаться и защитить его. До этого — никак. И никаких судилищ!

— У меня вопрос, — подала голос Рита. — А почему мы сейчас не позвали на помощь вашего бога?

— Это считается дурным тоном, — чуть смутившись, призналась Света. — Если постоянно звать в критической ситуации своего бога, не будет развития. Не будет развития — в случае войны богов у бога будут слабые последователи. Слабые последователи — проигрыш в войне и забвение. Вот и повелось, что богов зовут либо новички, не знающие об этом правиле, либо в ситуации, когда выхода реально нет.

— А у нас сейчас был выход?

— Мы же спаслись, — пожала плечами Света.

Ага, спаслись. А если бы нет? Я вот даже не знаю, как звать Даждьбога в случае нужды. Есть ли для этого специальный ритуал? Слова? Как быстро он приходит на зов? Вопросов — миллион, но блин… дурной тон! Все же все Дажьевы с чудинкой. Дед вот любит судилища устраивать. Интересно, как дед отреагирует, что его лишили любимого способа решения споров? Света говорит, что звать своего бога в тяжелой ситуации — дурной тон. Сам Даждьбог тоже зачем-то скрывает от нас важную информацию о причине создания искусственных темных, хотя и знает о ней. Надеюсь, я останусь в такой компании нормальным.

* * *

Когда Змеев полностью пришел в себя, Дажьевы уже сбежали. Да уж. Вот что значит, получить почти чистой энергией света в башку, не имея защиты физического тела. Мужчина еще не привык, что энергия врага в таком состоянии воздействует на него в разы сильнее, чем было раньше. Только по этой причине выкормышу Пересвета удалось застать его врасплох.

Осмотревшись, Увар пошел к лежащей без сознания дочери Розарии Виолетте. Под девушкой натекло много крови и если не помочь, то скоро она тоже лишится тела. В свете объявленной войны, это будет ослаблением рода. В арсенале темных есть свои символы лечения, пусть и не такие сильные, как у светлых. Начав чертить символ, Увар внезапно зло сплюнул и одним усилием воли воплотил семилучевую звезду — знак Деваны, одним из свойств которого было ускорение восстановительных процессов. Вот что значат привычки тела! Если бы не они, то Увар легко победил, создав мыслью тот же змеевик для защиты, которым и отразил бы все атаки «светляка» обратно в него. Но нет, вбитые рефлексы твердили, что он не успеет, и пришлось полагаться на энергетические конструкты.

Убедившись, что состояние девушки стабилизировалось, Змеев позвонил своему помощнику и приказал тому найти частного не болтливого доктора. После чего отправился в коттедж, смотреть, что натворили Дажьевы. Не просто так ведь приходили? Вообще, этот дом был куплен специально для Розарии и ее дочери. Сам Увар жил в соседнем особняке. Не любят темные скученности. Но общий враг заставляет держаться поближе друг к другу, иначе бы Увар отселился от жены брата еще дальше.

В доме обнаружились кровавые отпечатки обуви, ведущие в подвал. Уже понимая, что там может увидеть, Увар спустился по винтовой лестнице и застыл на пороге зала. Весь пол заляпан кровью. Кроме Розарии, тело которой он ожидал увидеть, тут же лежал какой-то паренек, почему-то смутно знакомый Увару. Подойдя к нему, мужчина вгляделся в грязное от натекшей и спекшейся крови лицо. Несколько тонких отверстий подсказали Увару, что и здесь постарался «светляк». Отверстия и кровь мешали опознанию, но все же через пару минут Увар понял, где видел парня. В доме его отца, который является клиентом адвокатской конторы Змеевых. Причем одним из самых денежных партнеров.

— Вот и первый союзник в предстоящей войне, — оскалился Змеев. — Давно нужно было поменять хозяев города!

Глава 5. Соглашение

Пока ехали в особняк Дажьевых, потихоньку до всех начало доходить, в какую задницу мы все попали. И первым это осознал Антон.

— Так это все правда… — прошептал он.

Я сидел рядом на заднем сидении около правого окна. Рита с левой стороны, а он посередине. Света впереди рядом с Романом.

— Андрей был прав, — продолжил шептать детектив, отрешенным взглядом разглядывая свой пистолет.

Роман кстати нет-нет, а косился на него в зеркало заднего вида, но пока молчал.

— Он был прав, а я ему не верил… еще и вас позвал… А теперь — я мертв.

— Он похитил девушку! — решил я вмешаться.

А то мало ли до чего сейчас его «логика» доведет. Вот посчитает, что погиб из-за нас и постреляет всех в машине в отместку. Нам-то со Светой это не сильно страшно, хотя девчонка тела лишится. А вот остальным такое на пользу точно не пойдет. Еще неизвестно, что случится с их связью с Ритой, если она лишится тела и перестанет быть медиумом.

— Похитил, и хотел сделать с ней ужасные вещи! Вспомни, что мы увидели в том подвале. Рита была прикована! — Антон медленно повернулся к ней и уставился на обрывки блузки, которыми сестренка продолжала прикрывать свои прелести. — Если бы не ты, то с ней провели бы жуткий ритуал, сломали ее, сделали убийцей и продолжили творить зло! Да и убил тебя один из той мрачной семейки похитителей. Он ведь бил наповал! Ты вот выстрелил тогда в воздух, для предупреждения, а он — сразу в голову! А мог попытаться нас задержать. Поверь, у него хватило бы на это сил. К тому же, поверь, смерть — это не конец пути. Просто подожди, тебе все расскажут. Сейчас приедем к нам домой, и ты узнаешь больше о загробном мире и как можно вновь стать живым.

— А это возможно? — чуть ожил детектив.

— Да. Были прецеденты, — уверенно ответил я, хотя назвать имена сейчас ему не смог бы.

Но Антону хватило пока и моего уверенного тона, чтобы перестать рефлексировать.

— А я теперь получается медиум? — спустя десяток минут, несмело спросила Рита, косясь на нить света, связавшую ее с Антоном.

— Получается так, — пожал я плечами. И добавил, усмехнувшись, — от судьбы не убежишь.

Сестренка на это чуть улыбнулась и замолчала. Главное она выяснила, а подробности можно узнать и потом.

Дома нас уже ждали. И не только родные Светы.

— Я слышал, ты все-таки не послушался моего совета и убил кого-то из темных семей? — недобро посмотрел на меня франт.

Рядом с ним стоял и сам Даждьбог, видимо контролируя незваного гостя. Хоть дед тоже не слабак и на своей территории, но мало ли на что способен этот темный? Или причина в другом? Сейчас похоже я это узнаю.

Отвечать я не спешил, несмотря на прошлый «урок» от него и посмотрел в первую очередь на Даждьбога. Добродушный старик вздохнул и махнул нам всем рукой в сторону сада.

— Нечего на пороге серьезный разговор вести, — бросил он себе за спину.

Франт угрожающе покачал головой, смотря в первую очередь на меня. Точно ведь хочет снова «проучить» меня, но все же при светлом боге не решается. Так и не сказав ни слова больше, он пошел вслед за Даждьбогом. Мы отправились за ним.

На поляне за особняком мы не остановились, так как Даждьбог молча двинулся вглубь своего сада. Франт хоть немного и поморщился, но тоже пошел дальше. Недовольство незнакомого темного было не из-за страха. Я заметил, как поверхность его тела еле заметно плывет. А добавив энергии к своим глазам, увидел постоянный процесс нейтрализации. Светлый фон яблоневого сада пытался «переварить» темную энергию чужака, но тот был слишком «плотным» к тому же тут же впитывал всю нейтрализованную энергию назад, сводя на нет все потуги окружающего фона. Но дискомфорт он точно чувствовал, и настроения это ему не добавляло.

Пройдя по знакомой тропинке, что, как я знал, может привести в какое угодно место в саду по желанию владельца, через пять минут мы оказались на овальной поляне метров двадцати в длину и семи в ширину. Ее окружали особо раскидистые яблони, которые при этом не имели плодов. Вскоре я понял почему. Даждьбог прошел к дальнему концу поляны и повернулся к нам лицом. Ветви яблонь зашевелились, заставив напрячься франта, а Антона испуганно начать сжимать свой пистолет. Остальные, как и я, отреагировали гораздо спокойнее. Кстати, собралась сейчас все семейство, даже обычно где-то гуляющие Доброслава с Ритой-защитницей. Но напрягался франт зря. Ветви просто начали переплетаться между собой, образовывая удобные плетеные кресла с мягкой подстилкой из своих листьев. Причем, как я понял, когда мы уйдем, они вновь примут свой прежний вид и продолжат расти, как ни в чем не бывало. Похоже, эту поляну Даждьбог создал как «переговорную» для подобных нашему случаев. А еще я обратил внимание, что «наряд» Риты не остался незамеченным и, когда она уселась в кресло, то на ее плечи поползли ветви, заставив ту сначала испуганно охнуть и напрячься. Но потом эти ветви обвили грудь и живот девушки, скрыв все интимные места, и вдруг отделились от дерева, завершив формировать древесную «футболку».

— Расскажи, что произошло, — когда все расселись, попросил Даждьбог Свету. — Вы правда убили темного медиума? Кого и из-за чего?

— Была похищена сестра моего защитника, — кинула взгляд на Риту Света и продолжила. — В тот момент девушка не была медиумом и к нам имела опосредованное отношение. У нее был зеленый уровень доступа. Так получилось, что мы учимся вместе. Совпадение, — тут же упредила девчонка возможные уточнения. — В ходе ряда… случаев, о моем защитнике узнал парень, который ухаживал за Ритой.

— Кто виновен в контакте? — тут же почувствовал неуверенность девушки франт.

— Мой защитник, — не стала отпираться Света. — Но ему было вынесено внушение, и ситуацию замяли. Для всех окружающих тот парень просто сошел с ума из-за разрыва отношений с Ритой. Но он не унимался и организовал слежку за Ритой. Это Антон, нанятый парнем детектив, — указала рукой девчонка. — Он может подтвердить, что во время слежки ничего подозрительного им обнаружено не было, и он посчитал парня просто сумасшедшим.

— Ну да, он-то подтвердит, — усмехнулся франт.

— Георг, ты же знаешь, что правду легко можно определить, — покачал головой Даждьбог. — Откуда столько недоверия?

— Допустим, — нехотя кивнул франт. — Дальше что?

— Дальше вмешалась Розария Змеева. В ходе своего возвышения Змеевы поставили раскрытие тайны в нашем городе под угрозу. Устраняя последствия, моим защитником был убит ее сын. Она захотела отомстить и прокляла меня. В итоге был проведен ритуал лишения сил…

— Как это… по светлому! — презрительно выплюнул франт. — Полагаю, действие вашего ритуала было снято?

— Да. В ходе наблюдения Антон обнаружил, что Змеева тоже следит за Ритой. После чего парень приказал ему организовать связь с женщиной. А дальше они похитили Риту и хотели сделать ее темным духом, а парня — темным медиумом. О похищении нам сообщил Антон. Его наняли только для слежки, и преступать закон он не хотел. О планах Змеевой мы узнали уже, когда прибыли в их коттедж. Успели буквально в последнюю секунду, но сам ритуал сорвать не получилось. Все что мы смогли — внести в него коррективы.

— В свою пользу. Понимаю, — действительно с пониманием в голосе уважительно кивнул франт. — Для этого вам пришлось убить Змееву?

— Да.

— Тогда подведем черту, — взял слово Даждьбог. — Было совершено нападение на одного из работников моего рода. Цель — месть. Убийство было совершено в рамках защиты работника и самозащиты, так как на одном ритуале Змеева не остановилась бы. Подобный случай выпадает из-под Соглашения. Тем более, что ни мои потомки, ни как я понимаю Змеева о Соглашении не знали. Поэтому наказание в рамках Соглашения к ним неприменимо!

Франт скривился, но возражать не стал.

— А можно наконец узнать, что за Соглашение? — пыхнув трубкой, спросил дед, когда установилось недолгое молчание.

— И не связано ли оно с тем, что по всей стране нарастает волна несчастных случаев? — внезапно подала голос Доброслава. — Что? — хмыкнула девушка, когда на ней скрестились взгляды присутствующих. — Я новости люблю мониторить. Держу руку на пульсе.

— Это следствие, — усмехнулся франт.

— Значит, дело в серии терактов в Америке? — тут же навострила ушки Доба.

— Смотрю, вы не только руку на пульсе страны держите, но и мира, — снова усмехнулся Георг. — Да, причина в этом. Но пусть все же ситуацию расскажет ваш предок.

— Кхм, — нахмурил брови Даждьбог. — Мда… Неспокойно нынче в мире, то так. Кхм… Эх, — махнул он рукой, — не хотел я, чтобы мой род в это все ввязывался. Надеялся, раз вы не будете знать, то и не подпадете под Соглашение. А вона как оно выходит. Мда…

Нежелание Даждьбога говорить было очевидным, он оттягивал момент как мог. И от этого садистская улыбка на лице франта становилась только шире. Ему было приятно наблюдать за почти физическими мучениями светлого бога. Заметив это, Даждьбог прекратил свои «мычания» и рассказал правду.

— В Америке несколько темных духов сумели разом возвыситься до богов и объединиться. Кроме этого, они активно набирают паству, усиливаясь еще больше, но при этом не нарушая соглашения. Если так пойдет и дальше, то многие последователи наших темных переметнутся к ним. Они станут настолько сильны, что могут попробовать развязать новую мировую войну. Причем в ее рамках додавить темных конкурентов и существенно сократить нас, светлых. Полностью-то не истребят. Не в их интересах. А потом станут верховными богами и даже могут попробовать занять место безымянного, став нейтральными богами, но уже с собственной волей и без поводка со стороны обычных людей.

— Нехило, — присвистнула Рита-защитница.

Дед поморщился от поведения духа внучки и выпустил особо сильную струю дыма. Остальные тоже безучастными не остались, но вслух предпочли свое мнение не высказывать.

— Чтож вы замолчали? Продолжайте, — веселился франт от все еще мнущегося бога.

— Нашими старшими богами принято решение готовиться к битве. Эх… — вот тут я понял его поведение.

Света, когда рассказывала историю своего рода, говорила, что Даждьбог — бог гостеприимства. Он любит устраивать пиры, покровительствует тем, кто встречает врага хлебом-солью, и пытается договориться. В общем, пацифист среди славянского пантеона. А тут — битва. Еще и как понимаю с повальным призывом всех годных к битве «штыков». В том числе и его потомков.

— Своих светлых в Америке задавили, — продолжил Даждьбог. — Не только потому, что те наиболее эффективны при борьбе с темными, но и чтобы на их убийстве не выросли конкуренты. Вот у нас и решили «раскачать» светлых настолько, насколько возможно, и постараться создать новых светлых богов. Которых и бросить в бой. Искусственные темные — «еда» для светлых. Они изначально слабее, чем настоящие темные. Да еще и ослаблены в месте своей «силы» — возле их предмета привязки обязательно есть светлая энергия. Ну и часть темной энергии они отдают своим создателям, увеличивая мощь настоящих темных и ослабляя себя. Лучших «груш для битья» и не найти. На время создания светлой армии, которая будет бороться с темными Америки, между богами нашей страны заключено Соглашение. Наши медиумы и духи не сражаются между собой. Все войны обязаны быть отложены до момента победы над общим врагом. Любое неподчинение карается развоплощением нарушившего Соглашение, — на этих словах по моей спине пробежали мурашки.

Это насколько близко я был от окончательной смерти!

— Теперь-то вы выделите часть своих последователей на общую работу? — ехидно спросил франт. — А то все уже вкалывают в поте лица. Даже вот у вас в городе за вас работу проводят. С местными темными самим договариваться приходится, а ведь это была ваша задача! Работа со светлыми — вообще пущена на самотек!

Даждьбог еще сильнее нахмурился и зыркнул на франта. По поляне пронесся легкий ветерок, но вот для темного он точно показался штормовым. Вон как побледнел, и речь свою оборвал. Понял, что палку перегнул.

— Я разберусь сам, — веско обронил Даждьбог. — Ваша миссия выполнена?

— Если вы обещаете начать общую работу…

— Да!

— Тогда не буду вам мешать, — поднялся из своего кресла франт и поспешил к тропинке на выход с поляны.

Когда франт покинул поляну, взгляд бога обратился на Антона. Детектив сначала поежился, но глаза Даждьбога из суровых, стали добрыми и лучистыми, как я помнил по предыдущим нашим встречам.

— Извини, что встречаю в таких условиях. Я рад новым людям в моем доме. Прошу, будь моим гостем, — протянул руку к Антону старик.

В ней тут же возникло спелое красное яблоко и полетело через поляну к детективу. Тот автоматически поймал его, чуть не выронив свой пистолет, и несмело поблагодарил бога.

— Ешь. Я вижу, ритуал был не для тебя. Твоя суть повреждена. Если сейчас это не исправить, дальше будет хуже.

— Спасибо, — снова поблагодарил бога парень и аккуратно надкусил яблоко.

Удивленно поднял брови и в несколько быстрых укусов съел угощение, не оставив даже огрызка.

— Девочка, я рад видеть и тебя в гостях, — переключился на мою сестру старик. — Держи, — протянул новое яблоко, на этот раз ярко желтого, почти золотого цвета.

То послушно поплыло по воздуху и замерло около Риты. Та смело взяла угощение, поблагодарила бога, и тоже в несколько укусов съела подарок. Удовлетворившись, Даждьбог обратил свое внимание на остальных.

— Ну чтож. Раз уж нам пришлось ввязаться в эту кутерьму, то нужно выбрать, кто будет выполнять возложенную на нас задачу по созданию и обучению светлых духов.

— Предлагаю Лина, — пыхнул дед. — Он хороший тренер. Сможет натаскать новичков.

— Он Охранник Врат моего домена, — выделил должность Лина Даждьбог. — Он сможет учить только здесь и в пределах Краснодара. Это не мало, но мои последователи есть во всех городах страны. И если кто из них станет светлым духом, то придется отправляться в другой конец страны.

— Рита? — с сомнением посмотрел дед на пацанку.

— Она сможет учить других?

— Нет! — категорически заявила обсуждаемая. И даже рукой махнула, как отрубила. — Я готова драться, а не бегать сопли другим подтирать.

— Тебе же бойцов тренировать надо, а не детей воспитывать, — заметил дед.

— Все новички как дети, — не согласилась Рита-защитница. — Пока призраками не станут, учить их мне не чему. Вот потом — да. Могу практику им устроить. А до этого — нет.

Даждьбог вздохнул. Ему не нравилась поднятая тема, но противиться данному слову он не мог. После Риты взгляд деда упал на меня.

— Хмм… нет, не подойдешь, — огорченно покачал он головой.

— Почему? — удивился бог. — Он же ходок? Значит, ходить тропами способен. Или он других обучить не сможет?

— Он только сегодня ходоком стал, — пояснил дед. — Ему еще самому учиться надо. Куда других учить?

— Так это даже лучше! — обрадованно расплылся в улыбке Даждьбог. — Значит, он еще помнит, что ему было нужно в начале его пути. Сможет объяснить новичкам то, что для нас давно кажется очевидным и не нуждающимся в пояснениях. Ну а знаниям собственного уровня его Лин обучит здесь.

— Ну… может быть, — согласился дед.

— Все равно других кандидатур нет, — вздохнул бог.

— Как нет? — вскинулся дед. — А Оксана? Михаил? Борис? Иннокентий? Они все Проявления, что служат тебе! А есть еще десятки других ходоков, разбросанных по всему миру!!

— Все, кого ты назвал, охраняют врата в мой домен в иных городах. Тебе ли не знать это. Но дело даже не в них. Мне, как видишь, уже высказали неудовольствие старшие боги, что я пытался увильнуть от выполнения Соглашения. Если я не пошлю теперь на его выполнение никого из духов своего рода, а лишь духов-последователей, то это тоже могут расценить, как уклонение.

— Это вряд ли, — в сомнении покачал головой дед.

— Рискнул я уже раз. Теперь вот Жозе без Даши остался, — виновато посмотрел на мужчину бог. — Стоит ли еще раз испытывать удачу?

— Значит, решено?

— Да, — кивнул Даждьбог и посмотрел на меня. — Олег. Я поручаю тебе должность Учителя рода.

Глава 6. Шаг по тропе

— Далеко собрался? — раздался за спиной Увара знакомый голос.

Мужчина в этот момент как раз собирался покинуть коттедж, в который уже прибыли проверенные работники рода для уборки последствий вторжения Дажьевых. Полчаса назад он созвонился с отцом убитого Андрея и собирался рассказать тому о смерти сына и привлечь на свою сторону в войне со светлым родом.

— Дела рода, — обернувшись, коротко ответил Увар.

Змей лишь тонко улыбнулся, одним лишь взглядом показав, что видит своего потомка насквозь.

— И все же?

— Дажьевы переш-шли черту! Я объявил им войну.

— Зря, — вздохнул Змей, удрученно покачав головой.

— Я должен с-с-спус-стить им с-смерть члена рода? — удивился и ощерился мужчина.

— Нет. Но сейчас войну объявлять нельзя. Придется тебе отложить свои планы.

— Причина? — хмуро спросил Увар.

— Между богами нашей страны принято Соглашение, по которому все войны запрещены, а все усилия мы обязаны направить на создание армии светлых духов. Грядет большая война с темными за океаном. В стороне постоять не получится ни у кого.

— А ес-сли я не пос-слушаюс-сь?

— Придется тебя развоплотить, — с притворно грустным выражением лица, заявил Змей. — Мне этого не хочется, потому и прошу тебя отложить свою месть. Если Дажьевы смогут пережить битву с темными Америки, тогда и поквитаешься с ними.

— Ес-сли переживут, они там ус-силятс-ся, — заметил Увар.

— В первой волне пойдут создаваемые сейчас светлые. Все духи, входящие в старые рода, будут подпирать и усиливать их. По плану, старые рода светлых будут последней линией обороны, если не справятся новосозданные темные. При таком раскладе, даже если и усилятся, то не кардинально и будут ослаблены после схватки…

— Я понял, — кивнул Увар. — Я подожду.

— Вот и чудно. Теперь сходим к ним и обозначим свою позицию. Чтобы нас потом не обвинили в нарушении Соглашения.

* * *

Вот это поворот! Я-то думал, когда ехал в джипе от коттеджа Змеевых, что этот дикий на события день завершен, и дальше ничего удивительно меня не ждет. Но стать Учителем рода? Когда сам только недавно был всего лишь предметником, да еще и полноценного обучения из-за заморочек деда не проходил? Или тренировки у Лина считаются за полноценный курс?

— Э-э-э… спасибо, конечно. Но смогу ли я? И если я правильно понимаю, то мне придется покинуть наш город? На какой срок? И что будет со Светой?

— Света достигла благодаря тебе того уровня, когда уже может самостоятельно начать развиваться, — спокойно заметил Даждьбог. — Так что за нее не переживай. Да и твои отлучки в другие города будут настолько долгими, сколько тебе понадобится времени на обучение очередного светлого духа, что захочет стать моим последователем. Конечно, для этого тебе сначала придется обучиться умению ходить, раз ты только сегодня стал ходоком, но думаю, у такого способного молодого человека это не займет много времени? — тут он повернулся к деду.

— Недели ему хватит. Сам прослежу.

— Вот и хорошо.

— А что значит, ходить? — заметил я, как выделил это слово Даждьбог.

— Ходоки не просто так получили свое название. Достигнув этого уровня силы, духи получают возможность перемещаться на огромные расстояния, используя силу своих богов или естественные тропы Земли.

— Хорошо. А как мне находить этих духов? — задал я не менее важный вопрос, мысленно уже смирившись, что прежняя в чем-то размеренная и почти ставшая рутиной жизнь закончена.

— А как тебя Светка нашла? — буркнул дед, выпустив особенно длинную струю дыма. — На кладбищах. Подходишь, делаешь предложение стать последователем нашего бога. Если соглашаются, меняешь привязку с тела на предмет. Наверняка рядом найдется какая-нибудь вещица, что была дорога покойнику, и ее родичи на могилку положили. Не зря в давние времена эту традицию всем народам прививали. А потом начинаешь обучение. Как дотянешь духа до уровня призрака, передашь его на попечение кому-нибудь из наших работников в том городе. Или местному последователю. Все.

На словах просто, а как будет на деле — фиг знает. А так действительно мне нужно только научиться ходить и все.

— Светослава, — обратился Даждьбог к девчонке, ласково улыбнувшись. — Понимаю, на первых порах тебе будет непривычно без защитника. Но все же твоя помощь необходима другим медиумам. Я знаю, что ты уже обучаешь одного медиума. Не откажешься взять на себя труд, присмотреть за Ритой? Тем более раз вы вместе учитесь?

— Конечно, — даже удивилась такой просьбе Света. — Я и так собиралась это сделать.

— Вот и хорошо. Раз со всем решили, то пожалуй, можно и расходиться, — встал со своего кресла бог.

Остальные тоже поспешили подняться. Даждьбог степенно развернулся к стоящим стеной за его спиной яблоням и шагнул к ним. Миг — и его фигура исчезла за переплетением густых ветвей деревьев. Остальным не оставалось ничего иного, как пойти на выход по той тропе, по которой мы пришли сюда.

Когда мы вернулись в особняк, Света тут же увела за собой Риту с Антоном. Судя по доносящимся до меня обрывкам их разговора, речь шла о том, как разгрести последствия смерти детектива. У него была супруга и маленький сын. И отойдя от встречи с богом и всей круговерти, куда попал сегодня, он теперь переживал, как помочь им. Есть ли такая возможность и, что будет вообще с его бизнесом. И я его понимаю. У самого от внезапной смерти все планы пошли под откос. Но от меня хотя бы никто не зависел, а тут — сразу два человека остались без кормильца. Понятно, что он переживает и почему в джипе так себя вел.

Меня же как обычно взял в оборот Лин. Но прежде отвел в сторону Жозе для приватного разговора.

— Ты запомнил тот ритуал, который сделал из Риты медиума? — в лоб спросил он меня.

— Вообще-то я жизнь тогда сестре спасал. Было не до запоминания.

— Да или нет? — надавил идальго.

— Если постараюсь, то могу частично вспомнить вязь символов, что была использована. Как проходил ритуал я не в курсе. Как и в какой последовательности рисовалась вязь, тоже не имею представления.

— Нарисуй мне то, что вспомнишь. И еще… — мужчина вздохнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

Вид у него с нашей прошлой встречи стал только хуже. Кроме кругов под глазами добавились впалые щеки и растрепанная шевелюра. Аккуратная раньше бородка отросла и стали клочковатой, добавилось и седых волос.

— Ты когда будешь духов искать, если найдешь кого на Дашу похожую, не торопись ее до призрака поднимать. Скажи мне. Может быть… если уж эти темные как-то смогли создать насильно связь между абсолютно чужими людьми, то и у нас получится?

В его глазах горела дикая иррациональная надежда. И я не смог ему отказать.

— Хорошо. Я сделаю, что смогу.

— Спасибо, — облегченно выдохнул мужчина.

Похлопав меня по плечу, он ушел к себе. Слова Жозе подтолкнули мои мысли к тому, что задание Даждьбога выгодно и мне. Я ведь хочу получить себе новое тело. И при этом оно должно быть «свободным». Краснодар конечно большой город, но ведь может оказаться и так, что я не найду здесь нужного коматозника. А если и найду, то вдруг это будет старик какой-нибудь? Или инвалид? В кому просто так не попадают. Поэтому увеличение площади поиска мне только на руку.

— Наговорились? — вывел меня из задумчивости подошедший Лин.

— Да, я готов.

— Пошли, — развернулся азиат в сторону сада.

И зачем мы тогда из него уходили? Не мог там меня остановить? Правда тут я вспомнил, что вообще-то Лин как раз и хотел меня тормознуть, да Жозе не дал, уведя меня в дом для разговора.

Когда мы встали в начале тропы, ведущей во владения Даждьбога, Лин обернулся и принялся объяснять принципы ходьбы.

— У любого бога есть свой оттенок силы. Чувствовал в доме Волю Даждьбога?

— Она не пропускает в покои деда на первом этаже, — кивнул я.

— Да. Не знаю, чувствовал ли ты Волю других богов…

— Чувствовал. Костромы на судилище, — перебил я Лина.

— Отлично. Помнишь свои ощущения от ее силы?

Я задумался. В принципе, понятно, что хочет от меня Лин. Научить на примере разных богов отличать оттенки божественной силы. Вот только я сейчас пытаюсь вспомнить, чувствовал ли я эту разницу тогда, на судилище с Натальей, и не могу дать внятного ответа. Не о том я в тот момент думал.

— Различий я тогда между ее силой и Даждьбогом не ощутил, если ты об этом.

— Об этом, — кивнул азиат. — Жаль. Сейчас было бы проще.

— И что будем делать?

— Медитировать, — флегматично постановил Лин и пошел вглубь сада.

Шли долго, пока тропинка не привела меня в уже знакомое место — к статуе Даждьбога, распахнувшего руки для объятий.

— Садись рядом, — указал на статую азиат. — Назад ты должен вернуться в один шаг. Запомнил? Не больше и не меньше.

— И как я пойму, что готов сделать этот шаг? — удивился я, когда Лин собрался уходить.

— Ты поймешь, — пообещал он.

После чего подошел к тропинке, шагнул на нее и пропал. Видимо сделал тот самый шаг. Я вздохнул и уселся рядом со статуей на колени, положив поверх них руки ладонями вниз. Статуя оказалась справа от меня. Почему-то мне показалось это правильным. Зачем богу гостеприимства смотреть, как перед ним стоят на коленях? А так — просто рядом присел. Сам. Никакого раболепия. Покосился на неподвижную статую и отвернувшись, прикрыл глаза.

— Ну-с, попробуем, — пробурчал я себе под нос напоследок.

* * *

— Ай! Ирод! Да что же ты делаешь-то! — вскрикивала Мария Петровна, бегая по всей поляне от флегматично посылающего в нее сгустки энергии в виде спиц Лина.

Выглядело это со стороны довольно забавно. Облаченная в кольчугу от кистей рук до груди бабуля с когтями вместо ногтей прыгала по поляне перед особняком не менее резво, чем горный козел по горам. При этом она не брезговала падать и перекатываться, а также брать ложные старты, чтобы тут же сменить направление прыжка в иную сторону. Но азиату было все равно. Он не двигался с места и как метроном пулял «спицы» по бабуле, умудряясь предугадать движение и всегда попасть в уязвимое место. Живот, нога или даже попа, что было для Мария Петровны особенно обидно, от Лина ей не было спасения.

— Это обязательно? — с болью смотря на свою бабулю, спросил Игорь у Светы.

— Ты сам сказал, что вам попался темный, что обстрелял вас из созданного им энергетического лука. Если бы не привязка к портмоне, от которого он не мог отойти, то вам не удалось бы навязать ему ближний бой, и вы могли умереть. Расстрелял бы издалека. А ведь дистанционные атаки — распространенная штука. Да что говорить, почти все боевые символы работают на расстоянии и не требуют касания противника! У Олега вон считай все глифы на дистанционное поражение заточены. И обычные сгустки энергии он может кидать.

— Ай! Хрен узкоглазый! Я тебе глазенки твои найду и выколупаю! Уй! Не отвертишься!

— Но нельзя разве просто научить ставить щит какой-нибудь? — простонал Игорь, переживая за бабушку.

— Толку? Лин в самом начале показал Марии Петровне, как энергетические конструкты создавать. Тот же щит. И что? Хоть раз она попыталась это сделать? Вон, все норовит к нему поближе подобраться и когти свои в ход пустить.

Парень тяжело вздохнул и продолжил наблюдать за мучениями своей бабули.

— Уй! Гад! — потирая попу, куда вновь прилетела «спица» Лина, Мария Петровна погрозила ему кулачком. — Я тебе не только глазки выковыряю, но и ручки шаловливые повыдергиваю! Ай! Да что же ты делаешь-то?! Иди сюда! — ринулась она в атаку, но лишь снова получила несколько болезненных уколов и откатилась на исходные позиции.

В десяти метрах от азиата она хоть немного могла уклониться или подставить ту же руку с кольчугой под удар. А чуть ближе подойдет — и все. Лин буквально сам может выбирать, куда и как в нее попасть.

— Давно Олега не видел, — решил отвлечься от вида издевательства над своей бабушкой Игорь. — Вы же обычно почти всегда вместе?

— Теперь редко будем, — загрустила Света. — Ему предок задание дал длительное.

— Он сейчас его выполняет?

— Наверное. Как его Лин увел на тренировку три дня назад, так я его больше и не видела.

— А что за задание?

— Духов в других городах тренировать.

На этих словах Игорь снова посмотрел на матерящуюся бабушку, в очередной раз получившую спицу в попу.

— Надеюсь, из него учитель будет лучше, чем из Лина.

Тут кусты на другой стороне поляны всколыхнулись, и из яблоневой рощи вышел обсуждаемый парень. И сразу застыл от вида потирающей пятую точку Марии Петровны. Бабуля стояла как раз спиной к нему, скрывая пострадавший зад от азиата, так еще и нагнулась чуть вперед, отчего вид Олегу открылся самый пошлый. Одна проблема — красотой там и не пахло, зато выбило из колеи его знатно.

— А-а-а… что вы тут делаете? — растерянно спросил парень.

* * *

Надо сказать, первую ночь я тупо восполнял силы и отдыхал морально в тишине сада. Ощутить силу Даждьбога пробовал, но так… для галочки. А вот с утра, когда первые лучи солнца упали на мое лицо, а статуя заиграла оттенками красно-золотого, я уже попытался настроиться на силу моего бога всерьез. Увы, безрезультатно. Маялся часа два, после чего плюнул и провел активацию. В таком состоянии потоки энергии стали видны на порядок лучше, но все равно, определить, что из них сила бога, а что — просто светлая энергия, не получалось.

Меня хватило на четыре часа интенсивного пученья глаз, после чего я развеял активацию и устало откинулся на землю. Время определял по айфону, который исправно выполнял все свои функции. Потом часа два я повтыкал в него просто так. Поиграл в пару игр, попереписывался с сестренкой. Та переживала за Антона. Детектив все больше и больше осознавал, что его «жизнь» круто изменилась, и назад пути нет. Пару раз даже порывался схватить свой пистолет и рвануть к жене и сыну. Но моим девчонкам удавалось его удержать. Сам предмет привязки тоже добавил проблем. Все же настоящее боевое оружие, которое не во все места и пронесешь. И уж в учебное заведение так и подавно. Если бы не Света, которая наложила на пистолет иллюзию, то это могло стать серьезным препятствием для нормальной жизни Риты.

Но все же выполнять задание Лина необходимо и, закончив разговор с сестрой, я вновь провел активацию, чтобы попытаться что-то рассмотреть, чего не увидел в прошлый раз. Пытался проследить за движением отдельных потоков энергии. Рассматривал токи силы в яблонях, обоснованно подозревая их прямую связь с силой Даждьбога. Все бесполезно!

На второй день я был на грани отчаяния. Вроде всего-то сутки прошли, но я не привык так долго биться головой об стену. Раньше я либо плюнул бы, либо уже нашел какой-то выход. Если же задачу требовалось решить, а решения не было, я переключался на иные дела, иногда возвращаясь к попыткам добиться результата. И в итоге это работало. Но там-то я отвлекался! А тут — никуда уйти нельзя, нарушу приказ Лина. И ладно бы, если я знал, что ничего от этого не будет, приду в следующий раз и попробую снова. А если не так? Если стоит мне покинуть поляну со статуей, и повторить тренировку не выйдет? Как вот мне вернуться потом сюда? Сам не найду. Да и выйти не факт, что смогу. Уж больно хитрая тут роща.

Вдруг на периферии моего зрения пространство дрогнуло. От неожиданности вздрогнул и я.

— Сидишь? — повернув голову, вместо статуи я увидел Даждьбога.

— Сижу, — отупело от скуки и бессмысленности попыток ответил я.

— Совсем ничего не выходит? — сочувствующе спросил бог.

— Совсем.

— А если так?

Даждьбог протянул руку к яблоне, и та сама протянула ему свои ветви со свисающими яблочками. Я в этот момент был в активации и сумел заметить небольшой импульс силы, что прошел от руки бога к дереву. Совсем короткий, как команда. Я тут же попытался поискать что-то подобное в других яблонях. На первый взгляд — ничего. Значит, без бога я ничего увидеть не смогу? Но потом я все же сумел заметить такой же импульс в соседнем дереве. А вместе с ним с ветвей яблони сорвалась небольшая струйка энергии, что тут же полетела к Даждьбогу и впиталась в него. Поняв, что искать, я стал замечать такие импульсы и в других деревьях. Через пять минут я уже не понимал, как я их не видел раньше? Ведь прежде, чем накопленная яблонями энергия света срывалась и улетала к статуе, этому предшествовал вот такой импульс!

— Уловил? — все это время Даждьбог спокойно сидел рядом и катал в руке яблоко.

Я кивнул и тут же спросил.

— А как с помощью импульса по тропе-то ходить? В один шаг?

— Сначала мысль — потом движение, — ответил бог и аппетитно захрустел яблоком.

— Сначала мысль — потом движение, — повторил я, стараясь понять, как применить совет.

Попробовал представить, что я делаю шаг и оказываюсь около особняка. Встал. Подошел к тропе и выполнил все, как сказал бог. Сначала мысль — потом движение. И-и-и… ничего. Попробовал вложить в свой шаг энергию. Снова ничего не получилось. Обернулся, что уточнить, что я делаю не так у Даждьбога, но тот снова застыл статуей, покинув поляну.

У меня ушли еще сутки, чтобы понять подсказку бога. А ведь все на виду уже было! Не просто так ведь мне говорили, искать силу бога и использовать ее. Те самые импульсы, которые я все же смог заметить при посильной помощи Даждьбога. В них было дело! Точнее, не совсем в них. Импульс — уже сформированный сигнал, команда. Тут я правильно понял. Но это все же частичка силы бога. Которая находится в местах его силы, в частности — в этой роще. Когда я попробовал «поймать» импульс — у меня ничего не вышло. Но когда я попытался «вытянуть» его из дерева заранее, к тому моменту четко различая ощущения от импульса и просто энергии, то меня ждало удивительное открытие! В моей ладони, которой я касался дерева, появилось чувство мощи. Словно я могу сделать абсолютно что угодно, стоит лишь захотеть. Но это ощущение через секунду пропало. Божественная энергия принадлежит лишь своему хозяину. Я мог воспользоваться ей лишь в тот миг, что впитал. Сразу. И впитав ее, я сделал так, как мне и сказал Даждьбог.

— Сначала мысль, — шепчут губы, а в голове возникает образ границы рощи и поляна с особняком за ней. — Потом движение, — как мантру заканчиваю я повторять подсказку и делаю шаг…

Чтобы увидеть жопу Марии Петровны! Вот это меня встречают… А-а-а! Как это развидеть?!

Глава 7. Подготовка к заданию

— Ну и как дела в других городах? — спросила меня Света, когда я сумел преодолеть препятствие в виде превратившейся в тренировочное поле поляны.

— Не знаю, я там еще не был.

— А чем же ты занимался? — удивилась она.

— Учился ходить.

Та посмотрела на меня сначала удивленно, а потом с пониманием.

— Научился?

— Вроде, — дернул я неопределенно плечом. — Но уверенности еще нет. Буду тренироваться. Если я правильно деда тогда понял, у меня есть еще четыре дня до начала выполнения задания. У вас как?

— Трудно, как видишь, — кивнула она на ругающуюся Марию Петровну.

Сейчас она слушала комментарии Игоря и его советы. Критика от собственного внука бабуле не понравилась, да еще и показательная «порка» от Лина сказалась, так что парню пришлось выслушать много нелестного о себе.

— А Рита как?

— Вы же с ней переписываетесь?

— Она говорит одно, а как это со стороны выглядит, я же не знаю, — пожал я плечами.

— Нормально у нее все. Переоформили агентство Антона на нее. Теперь вот работает после университета не только как медиум.

— Про агентство она не говорила, — удивился я.

— Только сегодня с бумагами закончили. Может еще скажет.

Мы поговорили еще минут десять, после чего я был вынужден покинуть Свету. Та все-таки решилась ввязаться в «воспитание» Марии Петровны, и убедить ее начать работать на дистанции. Я же вернулся к тропинке в рощу. Теперь мне предстояло научиться владеть навыком ходьбы на рефлекторном уровне.

Вот и сейчас на то, чтобы почувствовать в ближайшем деревце силу бога у меня ушло несколько минут. Затем я впитал ее, представил поляну со столбами, где обучался созданию глифов, и шагнул. Момент перемещения из одной точки в другую для меня был смазанным. Вот вроде я стою спиной к особняку, сзади ругается Мария Петровна, ей изредка возражают Света с Игорем, а потом я делаю шаг… и звуки за спиной смолкают. Вместо них я слышу щебетание птиц. Ветви яблонь передо мной расступаются, открывая проход к поляне со столбами. Вокруг — никого разумного. Спокойствие. Тишина и в то же время гомон природы.

Снова пытаюсь уловить силу бога в ближайшем дереве. На этот раз выходит чуть быстрее, но все равно долго. Решаю проверить, можно ли с помощью шага покинуть территорию поместья. Первым образом в моей голове всплывает небольшая площадь перед зданием университета девчонок. Тут же, пока не передумал, даю силе мысленный посыл перенести меня в это место и делаю шаг…

— Би-ип!! — раздается за спиной громкий недовольный гудок автомобиля.

От неожиданности шарахаюсь вперед и оборачиваюсь. Вокруг толпа студентов, спешащая из университета: кто в сторону остановки, кто в места для курения, на ходу доставая сигареты. Позади сигналили не мне. Какая-то девчонка задумалась и чуть не выскочила под колеса внедорожника. Меня вообще никто не видел. Мало того, что я был не в активной форме, так еще и мой айфон после становления ходоком тоже перешел в нематериальную форму окончательно и становился видимым лишь по моему желанию. Как и я сам собственно.

Придя в себя и успокоившись, я сначала порадовался удачному эксперименту. Но потом, когда засобирался назад, внезапно осознал, что здесь-то нигде силы Даждьбога нет! А если где-то и притаилась, то как я ее найду? Как вообще другие ходоки их находят? Что-то об этом мне ничего не рассказали. Тут же вспомнился темный дух, создававший искусственных темных. Сейчас я практически уверен, что он пользовался тропами, перемещаясь от жертвы к жертве по списку. И кстати, дед после встречи с ним обмолвился, что тот ушел обратным призывом. То есть дух может и эвакуироваться с чужой помощью. Может, и меня так заберут? Только связаться надо с кем-нибудь, но это как раз не проблема.

Я ушел с оживленной площади под ближайший раскидистый куст какого-то декоративного растения, что два раза в год остригают студенты-дизайнеры ландшафта, создавая порой из них настоящие шедевры, и проявился. Просто находясь в нематериальной форме мобильник не работает, а если кто заметит висящий в воздухе телефон, то это вызовет еще больше пересудов, чем просто внезапно появившийся парень. Даже если кто-то заметил момент перехода, то вряд ли поверит своим глазам. А там сам себя и убедит, что ему все померещилось. Главное, чтобы много таких глазастых не оказалось, но направленное внимание нескольких людей на одно место я бы смог вычислить.

Позвонил я естественно Свете.

— Привет. Тут такое дело… — я вкратце обрисовал ей сложившуюся ситуацию. — Не поможешь? Может знаешь, где поблизости есть алтари Даждьбога, храм там какой или просто где его сила может присутствовать?

— Про храмы ничего не скажу. Как таковых их у нас в городе нет. Алтарей у предка тоже нет. Есть капища, но тоже не в нашем городе. А вот где она может присутствовать… Даже не знаю, — протянула Света. — Как-то не задавалась таким вопросом. Давай, ты у Лина спросишь? Я сейчас дам ему трубку!

Я услышал, как она зовет азиата, а сам подумал, что вряд ли тот захочет мне помочь. А если и сделает это, то в своем фирменном стиле. То есть, как в прошлый раз — даст задание без четких объяснений и все. Хорошо еще, если он хоть подсказку какую подкинет.

— Молодец. Сам пришел ко второму этапу, — услышал я его голос. — Теперь твоя задача — найти силу бога и шагнуть назад.

— Да это я понял, — внутри поднялось раздражение. Вот капитан очевидность, блин! — Где ее искать-то?

— Развивай чувствительность. Наблюдательность. Логику.

После чего этот гад оборвал звонок. Черт! Получилось еще хуже, чем я думал. Не просто задание дал, а превратил мою проблему в задание. Но об этом можно было и догадаться. Я и сам подсознательно чего-то подобного от него ждал. Но где мои подсказки?! Как мне искать эту силу? Чувствительность? А я ее не развивал что ли? Наблюдательность? Так три дня только и делал, что наблюдал! И все равно, если бы не Даждьбог, то нихрена бы не увидел! Логику? А как она поможет? Подскажет, где можно найти силу Даждьбога? Так я уже использовал ее, и Света четко сказала — в городе мест его силы нет!

Плюнув на Лина и его «советы», я осмотрелся. Студентов на площади заметно поубавилось. Видно я попал как раз на момент перемены между парами, а сейчас покурившие молодые люди вернулись назад, а окончившие занятия разбежались по делам. Вздохнув, я двинулся вдоль по улице в сторону особняка. Обычным шагом мне телепать не меньше трех часов, но ведь можно воспользоваться своей бестелесностью и запрыгнуть в автобус? Примерно с такими мыслями я и двигался, параллельно все же обдумывая слова Лина. Все-таки прошлая его «подсказка» не была лишена смысла. Он ведь как сказал, когда привел меня на поляну со статуей? «Назад ты должен вернуться в один шаг. Не больше и не меньше». И ведь был абсолютно прав! Мне ровно один шаг и понадобился, чтобы перенестись от статуи к особняку. Вот только тонкостей об использовании силы бога он не рассказал. Но подсказал про медитацию. Может он именно через медитацию силу и почувствовал? Тогда…

— Чувствительность? Наблюдательность? — прошептал я. — Окей. Попробуем.

Передумав возвращаться назад «зайцем», я стал пробовать осматривать все места, где мне казалось могла быть сила бога своими глазами, усиленными энергией. Ну и не брезговал, если была возможность, потрогать место или предмет руками, чтобы ощутить силу бога. Объектами моего внимания стали декоративные статуи во дворах: цветок с дюймовочкой, гном с сундучком, собака с символом солнца на ошейнике. Подходил я и к магазинчикам с сувенирами, разглядывая их товар. Иногда останавливался напротив церквей. Вот кстати возле них что-то похожее на божественную силу я чувствовал, но это было точно не то, что я использовал для ходьбы по тропе.

Один раз мне на пути попался искусственный темный, живший на первом этаже и успевший «разъестся» до уровня призрака. Выглядел он как сутулый подросток, очень болезненного вида. И я бы может даже прошел просто мимо, ведь он ничего не делал и сидел на лавочке, но из-за частого использования энергии в глазах, я заметил отходящую от парня темную нить. Заинтересовавшись, я подошел ближе и с удивлением и омерзением увидел, что эта нить тянется к парню от заживо гниющей дворняжки, лежащей в колодце. Бедная животина испытывала ужасные муки, чем с удовольствием и «питался» подросток. Оставлять после увиденного садиста на этой земле я не решился. Сегодня он собаку мучает, а завтра детей начнет? Нет уж! Поэтому по-быстрому развоплотив темного духа, я вздохнул и из милосердия добил животинку.

Дух собаки тут же кинулся на меня, попытавшись укусить. Естественно без особого успеха.

— Вот так и помогай вам, — с обидой сказал я, удерживая собакена за шкирку на вытянутой руке.

Правда недолго. Как только облако негатива, которым было пропитано ее тело, окончательно развеялось, дух дворняжки потерял агрессию, а стоило мне ее отпустить, как полностью ушел под землю, не задержавшись ни на миг.

Озадаченно почесав затылок, я принял к сведению новую информацию и продолжил свои поиски.

Не знаю, сколько бы я еще искал ответ, где найти силу своего бога, если бы не случай. На одной из улочек раскинулся стихийный базар. Около десятка бабулек и молодых женщин торговали результатами своего труда на собственном огороде. Тут и соленые огурчики с помидорами были, и компоты из абрикосов и яблок. Кто-то выставил ведерки с черешней и малиной.

Мое внимание привлекла одна бабушка, что продавала яблоки. Еще не старая, лет пятьдесят, постоянно улыбающаяся, отчего в уголках глаз у нее уже появились характерные лучики морщинок. Чем-то она неуловимо напоминала Даждьбога. Но самое главное, на ее шее висел кулон в виде символа нашего бога!

— Кушайте яблочки, — приговаривала она каждому, кто подходил и рассматривал ее товар. — Хорошие яблочки. Удачу приносят. Самим Даждьбогом освящены!

Вот последние ее слова и заставили меня подойти поближе и всмотреться в ведро с наливными красными яблоками. На вид — обычные яблоки, только крупные. Без червоточин и изъянов. Я точно такие же в нашей роще на некоторых деревьях видел. Так-то там самые разные сорта яблок растут, так что неудивительно, что и такой сорт мне попадался.

Воспользовавшись тем, что меня никто не видит, я прикоснулся к одному из яблок и попытался прочувствовать энергию Даждьбога, как делал это с деревьями в роще. И у меня получилось! Не теряя времени, я впитал силу бога, представил порог нашего особняка и шагнул вперед…

— Долго же ты, — пыхнул дымом прямо мне в лицо дед. — Лин был уверен, что ты быстрее справишься. Теряет хватку…

— Еще бы нормально все объяснили, тогда бы справился быстрее, — буркнул я недовольно. — А то все намеками, да намеками.

— А как ты хотел?

— Чтобы прямо сказали: приложи руку к дереву в роще, почувствуй силу Даждьбога, впитай ее и иди! Еще яблок из рощи набери, чтобы потом из них силу вытягивать и шагать в любую точку!

— О как ты придумал, — хмыкнул дед. — А вот я из ветра первый раз силу предка вытягивал. Из того, что между яблонь гуляет. А потом в городе долго искал такой же ветер, да найти не мог. Только когда одного из верующих с символом предка встретил, да к этому символу прикоснулся, смог вернуться назад. А вот Лин прямой крест Даждьбога рисовал, ждал когда тот напитается волей предка и вытягивал ее, чтобы шагнуть по тропе. Как видишь, у каждого свой способ. И не скажешь, чей лучше, а чей хуже. Из ветра, например, только мне легко силу предка тянуть. Остальным не удается. Да и с символом не панацея — это у Лина нарисованный знак предка набирается силой за несколько секунд. А вот у меня не меньше часа уходит, чтобы тот силу Даждьбога вобрал. Обычную светлую энергию он притягивает нормально и даже быстрее, чем у Лина, а вот именно силу бога — по капле. Так что нет единого универсального рецепта для каждого. Только принцип — почувствовать силу нашего бога, вытянуть ее и применить для ходьбы. Все.

— Понял. Извините, что сорвался.

— Не ты первый, — добродушно усмехнулся дед. — Ритка-то матюкалась не меньше часа, когда из города вернуться смогла.

— То есть, моя выходка — это обычная практика?

— А ты думал, что уникальный? — засмеялся дед. — Все, как только из рощи выходят, пробуют насколько далеко уйти смогут. Но вот про обратный путь хорошо если один из десятка подумает. Ладно. Не буду тебе мешать. Нарабатывай навык и как только будешь уверен в своих силах, подходи ко мне. Скажу, куда в первую очередь наведаться надо.

— Ита-а-ак… — протянул я, всматриваясь в фото ничем непримечательного переулка, стараясь максимально четко представить его в своей голове. — Поехали!

Взяв из рюкзака за спиной одно яблоко из рощи Даждьбога, я вытянул из него силу бога и шагнул. Это был первый раз, когда я шагаю не по собственной памяти, а используя фото. Естественно, что я волновался. Да еще и на той стороне я буду в материальной форме, а значит — видим для прохожих.

— Фух! — облегченно выдохнул я, когда понял, что оказался в нужном месте.

Быстро и с опаской оглядевшись, я понял, что никто моего появления не заметил. Уже более спокойно осмотревшись, я вышел из глухого тупичка, созданного стоящими впритык друг к другу двумя пятиэтажками. Уж какой строитель так начудил с архитектурой, но расстояние между торцами двух домов было не больше метра, а с высоты третьего этажа они вообще будто чуть съехали друг на друга. Снизу образовавшуюся щель прикрыли «фиговым листочком» в виде двух берез, растущих по обеим сторонам тупичка. Только с одной стороны дерево настолько разрослось, что пройти было просто невозможно. А вот с другой проход еще оставался, хоть и шириной всего около полуметра. Место это мне выбрала Рита, которую я попросил сфотать «какую-нибудь глухомань в центре города». Сестре пришлось напрячься, чтобы найти подходящее местечко, но она справилась. Теперь последний этап подготовки к выполнению задания Даждьбога завершен! И уже завтра я отправлюсь в один из городов нашей страны для создания и обучения новых «бойцов» к предстоящей войне. Мда уж. Кто бы мог подумать, что меня ждет участь «сержанта». А как по другому трактовать свою новую должность и новые обязанности? Как есть сержант. Потустороннего мира, ага.

Выбравшись из тупичка, я неспешно пошел вдоль улицы, на ходу укусив «использованное» яблоко. До этого после смерти я никогда ничего не ел, даже в активированной форме. А вот сейчас, когда я могу проявляться на материальном уровне даже без тела, возникла мысль «а почему бы не попробовать?»

— Тьфу! — выплюнул я пережеванную кашицу.

Следом полетели остатки яблока, а мне стало понятно, почему духи не едят. Какой в этом смысл, если даже спелое наливное яблочко абсолютно безвкусное? Словно пенопласт в рот засунул. Вот еще одна причина найти себе новое тело. Вкусная еда — одно из немногих удовольствий, что известно человечеству с начала времен.

— Хмм… А почему бы и нет? — спросил я сам себя, заметив выглядывающий из-за пятиэтажки край областной больницы.

До нее было около двух кварталов, что не так уж и много даже пешком. Добрался минут за двадцать неспешного шага. Еще и пару зигзагов пришлось сделать, чтобы обогнуть забор и подойти к центральному проходу. Почесав репу, понял, что зигзаги мог и не делать. Все равно внутрь лучше идти в нематериальном виде, а рюкзак так и так прятать надо, что у забора в дальней от центральных ворот на территорию больницы части сделать было бы гораздо удобнее. Чертыхнувшись на свою поспешность, снова пошел наворачивать зигзаги и искать подходящее место под «тайник». Найдя такое под лавочкой, у которой вся нижняя часть заросла густой травой, я спрятал там рюкзак, перешел в нематериальное состояние и вернулся к центральному проходу. Итак, мне нужен центральный холл, где можно будет найти указатель или нечто подобное к отделению с лежачими больными. Приступим!

Глава 8. Ученик

Приемная областной больницы бросалась в глаза своей чистотой, аккуратными рядами диванчиков, на которых сидели посетители, ожидая своей очереди, и электронным табло. На последнем отражались номера талончиков и номера приемных окон регистратуры. Нужный мне стенд с описанием всех отделений больницы и где они располагаются находился чуть дальше вглубь по коридору, ведущему к специалистам. Из него я узнал, что конкретных палат с лежачими больными просто не существует, как и отделения для лежащих в коме. Все отделения распределялись по области поражения организма: кардио для сердечников, гинекология, гастроэнтерология, микрохирургия и тому подобное. И где искать нужные мне объекты, я понятия не имел!

Почесав озадаченно затылок, я нашел уединенное место и проявился. Достал айфон после чего залез в интернет. Через минуту я уже более уверенно шел в сторону отделения реанимации, вернув себе бестелесное состояние.

По мере приближения к реанимации, людей в коридорах становилось меньше, а в конце вообще кроме дежурной медсестры в коридоре я никого не заметил. В коридоре, отгороженном от остальной части здания дверьми с табличкой «реанимационное отделение», я обнаружил шесть дверей. После проверки узнал, что только за тремя из них находятся пациенты. Остальные вели в пустые палаты. В коме при этом лежало только двое. Одна замотанная почти полностью в бинты девушка была в сознании и пялилась в негромко работающий настенный телевизор. Убедившись, что это не мой вариант, быстро покинул палату. Еще у одной лежащей без сознания девочки был посетитель. Сестра или подружка — я не стал разбираться и, заметив посторонних в комнате, тут же покинул палату. Последним пациентом реанимации оказался старик. Довольно приличного возраста, тело и лицо уже в пигментных пятнах. В энергетическом зрении он был пуст. Его тело не выделяло ни позитива, ни негатива. Из чего я сделал вывод, что душа деда давно ушла на перерождение. Правда вот что интересно: после смерти мы привязаны к своему телу. И дух живет до тех пор, пока не закончится энергия. Неужели к нему так редко приходили посетители, что дух умершего полностью растерял всю энергию и был притянут душой мира?

В задумчивости я покинул его палату и нос к носу столкнулся с девчонкой лет десяти. Той самой, что была посетительницей в соседней палате. И что самое удивительное, она меня видела! А ведь я до сих пор был в бестелесном состоянии!

— Здравствуйте, — девочка испытующе посмотрела на меня, ожидая чего-то в ответ.

Кареглазая, волосы до плеч растрепаны. На теле — свободная маечка и красные шортики. На ногах — пляжные тапочки.

— Э-э-э-э… здравствуй.

— Вы меня видите? — с надеждой и опаской в голосе спросила она.

— Да.

— Вы мне поможете?

— А в чем дело? Как ты здесь оказалась?

— Идите за мной, — повернулась девочка к той палате, в которой я заметил ее раньше.

Я решил не спорить и пошел следом. Войдя в палату, я уже пристальней всмотрелся в лицо лежащей в койке больной. Если бы позвавшая меня за собой девчонка была живой, я бы подумал, что вижу ее сестру близняшку. А так — скорее всего это ее собственное тело, впавшее в кому. Что вскоре и подтвердила кареглазая.

— Это я. Меня машина сбила. В себя я пришла уже здесь. Захотела встать. Ничего тогда не понимала. А когда встала и попыталась выйти в коридор, чуть не провалилась сквозь пол. Потом увидела свое тело. Даже и не знала, что подумать. Вспомнила разные фильмы про духов, призраков. Я уже две недели здесь.

Девочка перескакивала с одного на другое, говоря рубленными фразами. Причем эмоции она старалась подавлять. Да и видно было, что она давно ни с кем не общалась и сейчас просто наверстывала упущенное.

— Мама часто приходит, — к горлу девочки подступил комок, глаза покраснели. Казалось, она сейчас заплачет. Общий энергетический фон ее души просел, она чуть-чуть выцвела, а ее левая рука стала полупрозрачной. Заметив это, девочка постаралась задавить свои эмоции и продолжила. — Только мама меня и спасает. Ее тепло… когда она рядом, я перестаю таять. Вновь обретаю плотность. Иногда сестра приходит. Она тоже помогает. А вот старший брат был лишь один раз. Он наоборот почти все силы выпил. Всякие гадости про меня говорил. Мама его прогнала. Если бы не она, меня уже утянуло бы вниз.

Тут девочка посмотрела на меня и задала главный вопрос, что ее мучал очень давно, но никто ответить на него не мог.

— Скажите, что происходит? Что мне делать? Неужели, я теперь навечно останусь призраком в этой больнице?

— Как тебя зовут? — протянул я руку к девочке.

Та настороженно проследила, как я взял ее за плечо, а затем расплылась в блаженной улыбке. Ничего удивительного. Я же вижу, что у нее жуткий энергетический голод. Вот и влил в нее энергию света. Немного по моим меркам, но ей хватило, чтобы стать полностью непрозрачной для взгляда духов и снова начать испытывать эмоции «на полную мощность», не боясь истаять при этом.

— Спасибо! — открыла она глаза. — Меня Лера зовут. А вас?

— Олег. И давай на ты, хорошо?

— Ага, — мотнула она головой. — Вы такой же, как я? То есть ты…

— Да, такой же. Только сильнее.

— Я заметила, — широко улыбнулась Лера.

— И да, ты правильно поняла. Ты умерла.

— Понятно, — огорчилась девочка и посмотрела на свое тело. — А почему оно еще живо?

— Аппаратура, — пожал я плечами. — В принципе, это даже хорошо, что твоему телу еще не дают начать разлагаться. Видишь ли, я тут не просто так. Я стал достаточно сильным, чтобы вселиться в новое тело. Было бы у меня свое старое, то я бы можно сказать воскрес, как Иисус.

— Ты хочешь взять мое тело? — испугалась Лера и непроизвольно встала между мной и им на защиту последнего.

— Нет конечно, — рассмеялся я. — Зачем мне быть девочкой? Я это к тому, что если ты станешь сильнее, то сможешь воскреснуть.

— И как это сделать? — навострила Лера свои аккуратные маленькие ушки.

— А вот тут я пожалуй смогу свести тебя с одним человеком, — вспомнил я просьбу Жозе. — Он уже обучал одну девочку-духа. Но к сожалению она погибла.

— Погибла?!

— Да. Духи тоже могут умереть. Уже окончательно. Тебе еще повезло, что не столкнулась с темными духами. Вот они-то и убивают таких, как ты.

— Надеюсь, я никогда с ними не столкнусь, — поежилась Лера.

Рубленные фразы после пополнения энергии исчезли, да и свои эмоции она теперь не боялась мне показать.

— Увы, но придется. Только уничтожая их, можно стать сильнее.

— Так и погибла… та девочка? — поняла сразу все Лера.

— Да. Но там получилось все случайно. Нарвались на очень сильного духа и не успели сбежать. Это примерно как под машину попасть. Конечно может случиться с каждым…

— Со мной например, — горько улыбнулась Лера, перебив меня.

— … но при этом если быть аккуратным, то можно заранее заметить автомобиль и уйти с его дороги.

— А можно не успеть. Я видела ту машину, но отпрыгнуть не смогла.

— В любом случае это лучше, чем сидеть здесь и бояться того момента, когда душа мира утянет тебя к себе.

— Душа мира? Что это?

Я вздохнул.

— Рассказать все подробности может тот мужчина, о котором я упоминал. Так что скажешь?

— Не знаю…

— Давай, он придет сюда, и вы познакомитесь, хорошо? А потом решишь.

— Хорошо, — кивнула Лера. — А как быть с… — махнула она рукой на свое тело.

— Будем поддерживать в нем жизнь и дальше.

— Я слышала слова мамы, что денег хватит только на неделю. Если не очнусь за это время, то меня отключат, — загрустила малышка.

— У Жозе, того мужчины, есть средства, чтобы твое тело лежало здесь столько, сколько потребуется. Так что? Мне привести его?

— Да, — решительно кивнула Лера. — Только… не мог бы ты снова ко мне прикоснуться… — чуть покраснела девочка.

Понимая, что именно она хочет, я влил в нее еще немного энергии.

— Главное расходуй ее экономно.

Попрощавшись с Лерой, я покинул больницу. Пусть тело для себя я здесь не нашел, но надеюсь, хоть этой девочке и Жозе смогу помочь. А теперь — домой!

— А что ей мешает вернуться в тело? Она же привязку не снимала, и тело функционирует? — напряженно спросил Жозе.

В глазах мужчины я видел надежду и опасение разочароваться.

— Не знаю, я не спрашивал, — пожал я плечами.

— А я ведь сейчас сам с ней поговорить не смогу, — с горечью заметил идальго. — Только через кого-то. Ты ту вязь записал?

— Нет еще.

— Запиши! Обязательно зарисуй! Сейчас же! — напористо попросил Жозе. — А то уйдешь в другой город и когда вернешься в следующий раз?

— Ладно-ладно. Есть бумага?

Мужчина тут же кинулся к своему столу и достал карандаш с листом ватмана А3. Следующие полчаса я напрягал память и пытался быть художником. Вышло так себе, но основные узлы вязи я смог начертить и Жозе даже что-то в них понял.

А в этот же вечер дед наконец дал мне первое задание.

— Держи, — протянул он мне фото. — Это кладбище Красноярска. Перейдешь туда ночью. Твоя задача — найти минимум трех светлых духов, которые согласятся стать последователями Даждьбога и вытянуть их на уровень призрака.

— Проблемы ожидаются?

— Стандартные, — пожал плечами дед. — Кровников у нас там нет. Да и войны сейчас запрещены. Но ты все же не расслабляйся. Мало ли. Даже если сейчас драться нельзя, после-то никто не запрещает нашим врагам объединиться. Вон, Змеевы хоть и согласились не вести боевых действий, но злобу затаили. При первой возможности ударят.

— Понял.

— Тогда ступай. Удачи.

Было около восьми вечера, но ждать ночи, как говорил дед, я не стал. А все потому, что помнил о разнице в часовых поясах. Так что пусть у нас еще восемь вечера, а вот в Красноярске уже ночь идет. С удобством расположившись на веранде, я проверил запас яблок в рюкзаке с силой Даждьбога и всмотрелся в переданное фото. На нем была запечатлена «улочка» между могилами с церквушкой в паре сотен метров. Достав из рюкзака яблоко, я постарался максимально четко представить вид этой улочки, впитал силу бога из яблока и шагнул. Мир мигнул и только зарождающиеся сумерки сменились ночной тьмой с далекими огнями уличных фонарей. Оглядевшись, я понял, что нахожусь не далеко от города, если вообще не в его черте. По краям кладбища были высажены деревья, что отделяли покой мертвых от шума города, но вот дальше четко было видно зарево ночного мегаполиса.

— Чудны дела твои, господи, — услышал я за спиной прокуренный мужской голос.

Обернувшись, увидел сидящего за оградкой бомжа, что «причащался» оставленными мертвым угощениями. Над ним стоял медведеобразный мужик и с завистью и ненавистью смотрел на бомжа до того как я появился. Сам мужик был как раз тем покойником, в оградке могилы которого и нашел себе угощение пропойца.

Я бомжу ничего отвечать не стал, а просто пошел вдоль могилок. К мужику тоже подходить не стал. Уж больно много в нем было негатива. Такой светлым духом вряд ли станет.

— Эй, мужик! Ты ангел? Или кто? — донеслось мне в спину.

Я снова проигнорировал бомжа, рыская взглядом вдоль могил. Большинство из них было пустыми. Духи уже давно потеряли свою энергию и ушли к душе мира. Полагаю, тот мужик научился вытягивать страх и иные темные эмоции у немногочисленных ночных посетителей. Того же бомжа он точно «выкачивал» и заговорить пропойца со мной пытался, чтобы нивелировать свой страх.

Наконец я дошел до свежих могил. Здесь «выбор» уже просто был, что уже хорошо. Конечно, большинство местных обитателей были в возрасте, но, вспоминая Марию Петровну, я не считал это большой проблемой.

— Здравствуйте, — подошел я к ближайшему деду, что сидел на табурете и смотрел на свою фотографию.

Тот обернулся ко мне и равнодушно мазнул по мне взглядом. Энергии в нем осталось чуть-чуть. Если не сегодня, то максимум через пару дней уйдет к душе мира. Я вспомнил то, как «вербовала» меня Света и решил действовать также.

— Вы хотите стать духом-защитником?

Дед также равнодушно отвернулся обратно к своему фото, начисто проигнорировав меня. Тогда я двинулся к следующему виднеющемуся духу. Мужику в тельняшке-алкоголичке и с сигаретой в зубах. Чем-то он напоминал типичного слесаря, что сидит возле своего гаража и вечно копается в старых жигулях. Больше даже не из желания их починить, а чисто «по кайфу». Этот был более «плотным» и с некоторым интересом смотрел на мои потуги завербовать старика. К нему я обратился с тем же вопросом.

— А зачем это мне?

— Вы хотите жить дальше?

— Жить? — усмехнулся он. — Моя сука жена оказалось спит с моим лучшим другом. И узнал я это только когда помер. Дочка тоже обрадовалась, когда я сдох, потому что перестал отгонять от нее всяких кобелей. Та еще шлюха оказалась. Вся в мать. Корешей нет. Не считать же этого мудака, что с моей Галькой спит? Так зачем мне дальше «жить»?

Убеждать его в чем-то дальше я посчитал глупым. Не на первых же встречных останавливаться? Мне не всех нужно сделать светлыми духами, а только троих. Даже так навскидку здесь я видел не меньше двух десятков духов. Выбор есть.

— Дяденька, мне страшно, — пропищал из-за надгробия мальчик лет шести.

— Ты-то как здесь оказался? — смотря на худющего малыша, спросил я.

— Болел сильно. Доктор говорил, что у меня рак, только я не понимаю, как он во мне оказался. Я раков не ел. Я вообще рыбу не люблю.

— Ясно, — подавил я жалость к мальцу. Сколько таких умерло от неизлечимых болезней? — Ты давно здесь?

— Три дня.

— Хочешь жить дальше?

— Хочу. А как?

Я подошел к нему поближе. Тот не торопился выходить из-за своего «укрытия» и смотрел настороженно.

— Почему ты меня боишься? — решил я уточнить.

— До вас был здесь один дядя. Тоже спрашивал, кто хочет жить дальше. Нашел одну тетю. Говорил с ней. А потом приказал ей убить троих из нас. Хорошо, что она далеко от меня была. Вон там, — махнул он рукой на могилы в двух десятках метров от нас, — раньше Анька была. Мы вместе в палате лежали. Умерли тоже почти вместе. К ней та тетя подошла и руку приложила. Аня так кричала… — всем телом содрогнулся от страха пацан. — Даже когда мы живы были, и больно было, она так не кричала. А потом она пропала. И еще Сергей Николаевич и баба Оля.

— Давно это было?

— Вчера.

Случай понятен. Пришел темный медиум и нашел себе защитника. Заодно и протестил ее на «бесхозном» материале.

— Я не такой. Тот дядя злой был, а я — добрый. Я с такими дерусь.

— И с ним будете?

— Может быть. И ты будешь с ними драться, если со мной пойдешь, — решил я не скрывать правду.

— Я боюсь.

— Я тебя научу, как за себя постоять.

Пацан замотал головой и полностью спрятался за надгробьем. Понятно. С ним вряд ли получится договориться.

Я поговорил еще с пятью духами, получив во всех случаях отказ, когда наконец встретил первого будущего ученика. Им оказался мой ровесник. Юра Титов. Погиб в стычке с хулиганами на дискотеке. Точнее не на самой, а уже за пределами клуба. Постоять за девушку вышел. В итоге — четыре ножевых и смерть от потери крови. Но девушку отстоял, и та даже успела полицию вызвать. Его убийц повязали и сейчас идет суд, а вот сам герой кукует на кладбище и до встречи со мной с тоской ждал того момента, когда энергия закончится и он провалится под землю.

— Прорвемся! — обнадежил я его. — Тебе здесь ничего не оставили на память? Чтобы забрал с собой в загробный мир?

— Да вон, — махнул рукой на стол Юра. — Мой первый пояс.

На столе лежал желтый матерчатый пояс, который используют адепты японских боевых искусств. Я взял его, задумчиво покрутил в руках и кинул Юре.

— Держи!

Как и ожидалось, тот машинально поймал его на лету, очень удивившись этому.

— Я же пытался его взять, но ничего не вышло!

— Теперь уж не потеряешь, — улыбнулся я. — Меня Олег зовут. Теперь я буду твоим сенсеем. Согласен?

— Да чего уж, — улыбнулся он, опоясывая себя.

Учитывая, что он был в спортивном костюме, состоящем из куртки и штанов, пояс поверх смотрелся странно и чуждо.

— Тогда идем искать тебе напарников.

После удачи с Юрой я приободрился. А то после почти десятка неудач я начал опасаться, что не наберу нужное количество учеников и провалю задание Даждьбога. Но теперь соседи Юры я думаю уже более «лояльно» отнесутся к вербовке. Так что вперед!

Глава 9. Карина

Новая могила с очередным духом отличалась от соседних некоей монументальностью. Оградка была не просто кованой, но еще и из кирпичных столбиков. Надгробье выполнено в виде бюста, а вместо банальных табуреток — декоративная лавочка, способная вместить трех человек. На ней-то и сидел, задумчиво рассматривая меня, хозяин могилы — уверенный в себе старик с окладистой бородкой в сантиметр длиной и очками в тонкой оправе. Одет он был в темные брюки и темно-коричневый френч, из-под которого выглядывал воротник рубашки. Что-то во всем виде старика было неуловимо знакомое, но словно ему чего-то не хватало…

— Фуражка, — внезапно сказал старик чистым сильным баритоном.

Точно! Если добавить фуражку, то он станет очень сильно похож на одного из вождей революции! А конкретно — на главного смутьяна прошлой эпохи, Троицкого.

— Меня часто с ним сравнивают, — продолжил старик отвечать на невысказанные вопросы, — обычно это первое, что спрашивают при знакомстве со мной. Георгий Константинович, — вместе с представлением, старик немного наклонил голову. Не поклонился, но выразил уважение.

— Олег. Приятно познакомиться. Давно здесь?

— Шестую ночь.

— В вас довольно много энергии. Рискну утверждать, что при жизни у вас было много друзей или как минимум людей, которым вы небезразличны?

— Я основатель и постоянный руководитель благотворительного фонда имени Макаренко. Мой внешний вид и вид моего пристанища, — обвел он рукой свою могилу, — заслуга моих учеников и сподвижников.

— Вы могли бы стать естественным светлым духом, будь у вас среди близких медиум, — покачал я удивленно головой. — Причем довольно сильным.

— Увы, — развел старик руками. — Чего нет, того нет.

— Но я здесь и могу помочь вам просто стать духом и продолжить помогать своим воспитанникам. Как вы на это смотрите?

— Положительно. Только в чем будут заключаться мои обязанности? Ведь не просто так вы ходите здесь и занимаетесь вербовкой? Куда кстати?

— В последователи к своему богу. Даждьбогу.

— Языческие боги — не выдумка? — поднял старик бровь.

— Они живее многих иных исторических личностей, — кивнул я. — Даждьбога я видел лично не далее как пять дней назад.

— Интересно было бы пообщаться с ним. Это возможно? Или он не снисходит до своих адептов?

— Он довольно добрый старик, — улыбнулся я, чем смутил Георгия Константиновича своим отношением к богу. — Я думаю, шанс поговорить с ним у вас будет и не один.

— Но нужно стать его последователем, — понимающе кивнул старик.

— Это желательно. Как минимум, вы должны быть в состоянии дойти до его домена. Если вы согласны, то может сменим вашу привязку?

— Что вы имеете в виду, Олег?

Я кратко рассказал о сути отношений духа с материальным миром и почему это взаимодействие вообще возможно.

— Чтож, я не против. Что надо делать?

— Покажите мне дорогую для вас вещь, что находится здесь. Желательно такую, какую можно носить с собой.

— Увы, — развел беспомощно руками старик. — Здесь ничего подобного нет. Сами видите.

Ну да. Вижу. Воспитанники Георгия Константиновича оказались людьми аккуратными и ответственными. На могиле все было чисто, цветов — по минимуму, никаких посторонних предметов и даже «подношения» в виде рюмки водки или банки пива с закуской, как на многих соседних могилах, здесь не стояло. Почесав затылок, я уточнил.

— А у вас вообще такие предметы при жизни были?

— Наручные часы, — кивнул старик. — Достались мне от отца. Командирские с красной звездой по центру и дарственной надписью на обороте.

Георгий Константинович очень подробно описал свое сокровище, даже прикрыв глаза, чтобы не забыть ни одной детали. Настолько подробно, что я будто сам увидел их.

— Но к сожалению их здесь нет. В завещании я оставил их своему сыну, Андрею. На поминках они были на нем.

И что делать? Нужен материальный предмет, иначе привязку не сменить. Я в задумчивости стал мерить могилу шагами, двигаясь от одного края оградки до другой. После пятого или шестого витка мне в голову пришла дикая и безумная мысль, которую я решил тут же проверить. Резко наклонившись к одному из кирпичных столбиков, словно что-то там заметил, я протянул руку и достал… те самые часы, что описал старик!

— Это они? — повернулся я к нему.

— Да, но как?.. — изумленно уставился на часы старик.

— Не знаю. Может ваш сын все же решил нарушить вашу волю и, зная насколько дороги вам эти часы, последовать старинному обряду? Когда с покойником кладут в могилу самые ценные для него предметы?

Георгий Константинович молча, не отрывая взгляда от часов, подошел ко мне и протянул чуть дрожащие от волнения руки. Я мысленно скрестил пальцы и передал часы ему.

— Точно… они… — прошептал старик и надел их себе на руку.

— Теперь вы можете покинуть территорию своей могилы. Попробуйте.

Пока старик выходил из ограды, я молчал и до последнего не верил, что получилось. Но когда он отошел на двадцать метров, откуда радостно заявил, что больше не проваливается, я облегченно выдохнул, поняв, что все удалось.

— Ты ведь ему не часы дал, — утвердительно прошептал, стоящий рядом Юра. — Я видел, ты обычный камень поднял и придал ему вид часов. Расскажешь, как это сделал?

— Расскажу. Потом. Только Георгию Константиновичу не говори об этом.

— Если он сам подмену не заметит, — согласился парень.

Я же сомневался, что тот заметит подмену. Я ведь не просто камень поднял и придал тому соответствующий вид. Второй рукой я касался своего рюкзака и вытянул из одного яблока силу Даждьбога. С ее-то помощью я и заменил камень на часы. Использовал почти тот же принцип, что при шаге. Представил конечный результат, но не просто отправив камень, а еще с помощью той же силы притянув на его место наследие сына старика. И все. Были сомнения, что у меня получилось притянуть именно те часы или что из-за подарка сыну часы не примут привязку от старого владельца, но все обошлось.

После старика к составу моих учеников присоединилась сорокалетняя Анна Егоровна. Женщина при жизни работала продавцом, а умерла от инсульта. Хоть это больше и «мужская» болезнь для данного возраста, но и женщинам иногда «не везет». Согласилась она сразу, так как уже почти десять дней провела на кладбище, энергию почти всю потеряла и уже готовилась «уйти в бездну». Так она воспринимала притяжение душой мира. Удовлетворившись составом учеников, я уже думал, чем заняться дальше в первую очередь, как меня окликнули.

— Дяденька! Дяденька! — звонкий детский голосок разнесся по кладбищу.

Пойдя на него, вскоре наш квартет оказался около безымянной могилки, на которой стоял мальчик лет восьми.

— Дяденька, возьмите меня с собой! — шмыгнул он носом.

Движение чисто рефлекторное, было заметно, что он привык просить таким образом.

— Ты кто такой?

— Митька. Сирота я.

— А как здесь оказался?

— Из детдома сбежал. Там Колька с Фатькой достали. А потом в реку упал. Дальше помню плохо. Очнулся уже в больничке. Там где мертвых держат. Оттуда вот сюда привезли и закопали.

— Давно?

— Два дня назад. Возьмете? — снова хлюпнул он носом.

Я пригляделся к его ауре. В принципе светлых потоков в его сути больше, но и дерьма мальчишка успел за свою жизнь нахлебаться. Не меньше четверти потоков его души были темными или серыми. Пожил бы подольше и скорее всего озлобился бы, да по наклонной пошел.

— И как мне тебя с собой взять? У каждого духа должен быть предмет с собой, который ему дорог. Изначально это его тело, но можно и поменять. Вон у него, — ткнул я в Юру, — это пояс. Для Георгия Константиновича — часы. У Анны Егоровны — платок.

— А у вас? — когда я замолчал, тут же жадно спросил ребенок.

— Вот это, — хмыкнув, показал я айфон.

— Ого. Богато жили…

— Так ты не ответил. Как я тебя взять с собой должен? Что у тебя такого дорогого с собой есть?

— Ничего, — тут же опустил плечи пацан.

Плечи его стали подрагивать, а темные нити души взбурлили, нагоняя негатив. Вот-вот парень готовился стать темным духом. И пусть недолго ему в таком состоянии быть — без внешней энергии лишь на «внутренних» ресурсах духи не живут, но допускать его ухода к душе мира в таком состоянии я не хотел.

— Успокойся. Оглянись. Может что-то тебе приглянется?

Мало ли? Передо мной беспризорник. Да, жил в детском доме, но раз сбежал оттуда — то вряд ли привязался к чему-то. Может для него любой предмет, который понравится, подойдет? Пацан начал судорожно оглядываться. Упал на колени и пополз вдоль своей могилки, осматривая каждый камешек, каждый корешок. Пару раз поднял какие-то фантики и всерьез задумался, нравятся ли они ему. Никто из нас ему не мешал. Лишь на лицах старшего поколения отразились сочувствие и затаенная боль. Особенно у старика. Вот кто бы и хотел помочь ребенку, но не знает как.

— Ничего нет, — растерянно посмотрел он на меня.

Его глаза вновь покраснели, а нос зашмыгал.

— Так, — вздохнул я, — не нужно реветь.

Скинув с себя рюкзак, я заглянул в него. С собой я взял два десятка яблок. Так, на всякий случай. Два уже использовал — один на переход, второй — на старика. Теперь вот буду экспериментировать с третьим. Причем с тем, в котором есть сила Даждьбога. Что-то мне подсказывает, что «использованное» яблоко не подойдет.

— Держи, — кинул я ему красный наливной фрукт.

Тот автоматически поймал его и тут же удивился этому факту.

— Теплое… — завороженно любуясь красным боком, сказал он.

— Это нравится?

— Очень! — резко кивнул Митька, отчего надетая задом наперед кепка чуть не свалилась с головы.

— Вот с ним теперь и будешь ходить, — постановил я. — Ну а теперь нужно подумать, где у нас будет «база», — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес я вслух.

— А разве у нашего бога нет храмов? — спросил Юра.

Это радует, что он Даждьбога уже своим признал.

— Нет, храмов у старых богов, насколько я знаю, нет. Есть домены, есть какие-то капища. Вот и все. Еще в городах есть последователи, которые при случае могут помочь. Но вот стоит ли к ним обращаться?..

— Есть причины этого не делать? — нахмурился Георгий Константинович.

— Нет. Просто я ни с кем, кроме рода Дажьевых, и не сотрудничал, — пожал я плечами. — Да и база нам если и нужна, то только для тренировок. Есть нам не нужно. Спать тоже. Да и сами тренировки… их ведь и «в поле» провести можно. Да даже просто в лесу найти небольшую полянку и все. Вот и не задумывался я над этим вопросом.

— Так что нам сейчас-то делать? И что за род ты упомянул? — спросил старик.

Пришлось кратко рассказать уже свою историю становления духом и детали своей миссии, а значит их будущего предназначения, вообще.

— Вот уж не знал, что на войну попаду, — невесело усмехнулся старик.

— А по мне — это лучше, чем забвение, — весело отозвался Юра.

— Да и на войне, я слышала, далеко не все бойцами на передовой являются, — вставила слово Анна Егоровна.

Митька промолчал, предпочитая больше слушать. Он вообще если к нему не обращались или ему самому что-то не требовалось, старался молчать. Видимо приучили в детдоме, что молчание — золото, а за слова и ответить придется. Даже за самые безобидные.

— Ладно. С базой подумаю еще. А пока — предлагаю вам показать принцип, как вообще «воюют» духи и почему нам мирно не живется, — подвел я черту.

После чего «включил» свое энергетическое зрение, проведя частичную активацию сил вокруг глаз, чтобы найти нити негатива.

— Это еще что такое? — вырвался у меня возглас.

Всего в десятке метров от нас был какой-то странный сгусток энергии. Ее «цвет» я определить не мог, да и засек его периферийным зрением. Попытки же посмотреть прямо на него заканчивались неудачей. Взгляд соскальзывал, норовя смотреть в любую другую сторону. Понимая, что это не просто аномалия, я создал конегон Сварога, который позволяет видеть суть и развеивает иллюзии, после чего направил его на странное место.

— Тц! Все же заметил, — стоило сработать символу, как с глаз словно пелену сняли, а перед нами оказалась красивая высокая брюнетка.

Судя по энергии вокруг нее — темный медиум не ниже уровня ходока. Одета она была в плотный джинсовый синий костюм. Волос забраны в хвост на затылке, на ногах — кроссовки. Мои ученики вздрогнули от неожиданности и непроизвольно зашли мне за спину, ища защиты. А я решил приготовиться к бою. На всякий случай. Хоть вроде и действует Соглашение, но мало ли? Тут Сибирь, а как я слышал, досюда всегда новости доходят с запозданием.

— Ты кто такая?

— Успокойся, воитель, — насмешливо посмотрела она на созданный мной прямой крест Даждьбога. — Я не собираюсь с тобой драться. Да и если бы хотела, давно уже ударила в спину светочем. Сам должен знать, что было бы дальше.

Я содрогнулся, вспомнив ощущения от действия совместного творения Коляды и Лады.

— О, неужели на себе прочувствовал? — заметила она мое состояние. И тут же плотоядно улыбнулась, чуть ли не облизавшись. — Значит ты у нас не слабенький… Много силы с тебя можно взять…

— Отвечай на вопрос! — прервал я ее облизывания. — Или слюни подбери. Или в вашей глуши про Соглашение не слышали?

— Пф! Ты чем слушаешь? Я же сказала — не собираюсь я с тобой драться. Если сам не нападешь, — неприятно усмехнулась эта в целом красивая двадцатилетняя девушка. — Я здесь как раз из-за соглашения. Твоя задача — создать армию светлых духов. Моя — создать для нее «мясо» для прокачки и привести твоих «воинов», — фыркнула она на этом слове, посмотрев мне за спину, — к этому мясу.

— Почему раньше не появилась? — не расслаблялся я.

— Ждала, когда ты ученичков наберешь. А то может у тебя бы ничего не вышло, так и смысл тратить на неудачника время? — нахально заявила темная.

— Больше так не делай, — покачал я головой. — Если уж тебя послали помогать, то помогай. Иначе — проваливай. Сам разберусь, не маленький.

— Фи, ка грубо, — помахала ладошкой перед своим лицом девушка, словно отгоняя неприятный запах. — А говорят, светлые — хорошие во всех отношениях. Смотрю, тебе до светлого еще расти и расти.

Я промолчал, не ведясь на провокацию. Та подождала немного, поняла, что реакции нет, и продолжила.

— Ладно. Идите за мной. Покажу вам парочку темных новичков, что я недавно создала. Посмотрим, на что вы способны. Все, — и выразительно так на меня взглянула.

А то я не понял, что остальных только что набранных духов она «за людей» не считает.

— Ты не представилась.

— Приятная незнакомка, — отмахнулась та.

— За незнакомкой не пойду. Мне нужно твое имя.

— И откуда ты узнаешь, что я тебе не соврала, — фыркнула эта… особа! — Ладно, можешь называть меня Мэри. Доволен? Идем уже!

* * *

— Ты встретила Учителя светлых? — было первым, что услышала Карина.

— Да, мама, — кивнула девушка.

— Снова ходишь как дворняжка, — сморщилась эффектная женщина.

Она возлежала на диване дорого обставленной гостиной с бокалом вина в правой руке. На ней было красное платье из шелка, обтягивающее фигуру женщины как перчатка и почти не оставляющее фантазии для мужского пола. Хорошо видимое отсутствие лифчика и трусиков только распалили бы желание любого «самца». Но таких здесь не было. Только женщина и ее дочь, одетая в синий джинсовый костюм.

— Мне так удобно, — раздраженно дернула плечом Карина.

— Кого прислали-то?

— Совсем молодой парень. Судя по поведению — недавно ходоком стал. Но смекалка есть, способен на нестандартные ходы.

— Какие?

— Применил силу своего бога для создания предмета привязки для духа.

— Силу бога на такую мелочь обменял? — презрительно фыркнула женщина. — В чем же здесь смекалка?

— У него выбор был небольшой. Либо так, либо дать сменить духу «окрас», после чего развоплотить. Зная характер светлых, не удивлена его выбору.

— Ну да, это в их стиле. А от какого бога-то он? Не узнала?

— Еще нет.

— Плохо. Хоть свое истинное имя-то не раскрывала? — обеспокоенно встрепенулась женщина.

— Вот еще! — фыркнула Карина. — Я же понимаю все. Если бы мы действительно придерживались сог…

— Ни слова больше! — перебила дочь хищная светская львица. — О таком лучше даже думать поменьше. Поняла?

— Поняла, — насупилась Карина.

— Хорошо. Тогда больше тебя не задерживаю, — девушка облегченно повернулась в сторону двери во внутренние комнаты и пошла в свою комнату. Когда она уже достигла выхода из гостиной, ее снова нагнал голос матери. — И сними эти ужасные тряпки! Ты девочка, а не портовый грузчик!

Упрямо сжав губы, Карина мышкой выскочила за дверь. Выполнять просьбу-приказ матери в отношении собственного внешнего вида она не собиралась.

Глава 10. Начало обучения

Мэри недалеко увела нас от кладбища. Как я и предполагал, оно располагалось почти в центре города и было одним из старейших. Но несмотря на это людей здесь все-таки продолжали хоронить. Как я понял, это делали на месте старых могил, которым уже более двух сотен лет. За редким исключением почти все такие могилы уже заросли, а их надгробья, сколоченные из досок или ошкуренных стволов молодых деревьев, давно сгнили. Да и гробы в земле превратились в труху. В общем, уж не знаю, кто стоял за таким решением, но новых умерших хоронили поверх старых. Мне же лучше. В противном случае пришлось бы идти от края не маленького города к его центру. Что вместе с набранными учениками стало бы тем еще квестом.

— Третий этаж, двадцать пятая квартира, — ткнула Мэри на ближайшую пятиэтажку. — Второй подъезд, восьмой этаж семьдесят восьмая квартира, — перешел ее пальчик на соседнюю девятину. — Третий подъезд, первый этаж, восьмидесятая квартира.

После этого она отошла чуть в сторону и с интересом посмотрела на меня, ожидая моих действий.

— Так. Сразу к искусственным темным не полезем, — обернулся я к ученикам. — Для начала на примере негативной энергии просто объясню вам принцип нейтрализации и поглощения полученной энергии для своего усиления.

Я огляделся в поисках темных нитей. Пришлось вновь проводить частичную активацию, чтобы разглядеть потоки энергии и выделить из них подходящий для дальнейшего обучения. Уже собираясь двинуться к автобусной остановке, рядом с которой я и заметил подходящую темную нить, я вспомнил кое-какой важный момент и повернулся к ученикам.

— Так. Ваши предметы привязки придется передать мне. Для окружающих будут странно смотреться левитирующие предметы.

— Она же видит, — спрятав яблоко себе за спину, кивнул на Мэри Митька.

— Она медиум. Такие люди могут и видеть и взаимодействовать с духами.

— А в твоих руках летящие предметы не будут казаться странными? — не сдавался пацан, который очень не хотел расставаться со своим внезапно обретенным сокровищем.

— Я могу становиться видимым. И в моем рюкзаке они не будут казаться странными.

— Там мое яблоко потеряется среди других.

— У тебя связь с этим яблоком появилась, не заметил? — вздохнул я.

— Дмитрий, — присев на колено перед ребенком, посмотрел ему в глаза Георгий Константинович. — Доводы Олега выглядят разумными, а ты выглядишь достаточно храбрым малым, чтобы не скрывать свой страх за множеством вопросов.

— А если он не вернет мне его? — посмотрел на яблоко в своих руках мальчик.

— Пусть даст слово. А чтобы он сдержал его, есть я. Да и Юра с Аней помогут. Мы ведь тоже свои предметы передадим.

Митька тяжело вздохнул, быстро подошел ко мне, всучил свое яблоко, и также быстро отбежал, встав за спиной Георгия Константиновича.

Когда наконец предметы привязки учеников оказались у меня, я подвел их к замеченной мной ранее темной нити и попросил Юру первым подставить свою ладонь.

— Ну что? — увидев, как негатив спокойно проходит сквозь его ладонь, лишь слегка реагируя на ауру парня, спросил я его.

— Почему-то немного некомфортно. Но боли, о которой ты говорил, не чувствую.

— Пфа-ха-ха!!! — неожиданно рассмеялась Мэри, о которой мы успели забыть, настолько она незаметно отошла на второй план, наблюдая за нами.

— Что? — с недоумением я посмотрел на нее.

— Как давно ты стал духом?

— Это важно?

— Дай угадаю — пару месяцев назад? Максимум? И при этом ты изначально был духом-защитником, и как развиваются обычные духи не видел?

— Есть разница?

— Как видишь, — махнула она рукой. — Ты ведь помнишь, как твой медиум для твоего развития проводил активацию? А ты знаешь, что такое «активация»?

Я промолчал. Как-то не сильно заморачивался этим вопросом, сосредоточившись на его практической стороне.

— Ну… спроси меня! — наслаждаясь своим превосходством, приказала Мэри.

— Что такое активация?

— И признай, что тьма сильнее света!

— Они разные…

— Признай!

— Темные развиваются быстрее…

— Признай!! — глаза Мэри горели превосходством и надменностью. — Или я не отвечу на твой вопрос.

Признать? Или не стоит? С одной стороны — она права. Тьма реально в моменте сильнее. Но если темные могут выплеснуть свои эмоции одним махом, то свет дает свою энергию равномерно и при игре «в долгую» всегда выигрывает.

— Тьма сильнее света, — решил я дать девушке то, что она хочет, планируя потом объяснить всю суть ученикам.

— Запомните это, — повернулась она к четверке светлых духов. — Вы учитесь у слабака, да еще и неуча. Подумайте, стоит ли?

— К тебе что ли идти? Так ты даже слово свое сдержать не можешь.

— Какое? — удивилась брюнетка. — А-а-а! Ты про мой ответ. Активация — это обнажение сути души духа. Проводя активацию, окружающее духа облако испускаемой им энергии концентрируется в специальные камни-накопители. Ну а раз душа обнажается и становится более уязвимой, то кроме камней дух может формировать и духовную броню. В любую удобную для себя форму. Кто-то просто латы делает, как большинство светлых, кто-то начинает животным подражать, их природной защите. Есть те, кто просто свои параметры повышает, становясь быстрее и сильнее. Эти могут просто увернуться от атаки и ударить в ответ так, что пробьют врага голым кулаком насквозь. Но без активации испускаемая душой энергия формирует ауру — естественное защитное поле. Без нее вы бы и шага сделать не смогли, не испытав боли. Тьма разлита всюду! На кладбище ее тоже немало. Так что, если хочешь, чтобы твои ученички почувствовали боль нейтрализации, найди им концентрат тьмы. Где его искать, я уже сказала.

— Нам придется драться с другими духами? — тут же понял ее Юра.

— Почему мы вообще должны с ними драться? — пробурчала Анна Егоровна. — Неужели нельзя договориться?

— Вам придется не просто драться, — вновь вмешалась Мэри. — Вам придется их убить! Окончательно!

Девушка наслаждалась растерянностью и страхом моих учеников. И полностью сводила на нет весь учебный процесс! Да они сейчас просто откажутся что-то делать, а она и рада!

— Спасибо, что показала созданных тобой темных, — спокойно и решительно подошел я к ней и заглянул в эти наглые глаза. — Дальше мы сами справимся.

— Боишься, что помешаю тебе? — усмехнулась чертовка. — Не бойся. Тебе не идет.

После сделала шаг ко мне, уткнувшись в меня своей грудью, и положила свою руку мне на пах. И тут же отдернула ее.

— Ай! Черт, — зло посмотрела она меня, потирая ладонь, которой коснулась энергия света. — Забыла, что ты дух, а не медиум. Вы все импотенты хреновы.

После этого она резко развернулась так, что собранные в хвост ее волосы стеганули меня по лицу, и размашистым шагом ушла к стоящей на обочине иномарке. Да уж. Темные везде одинаковы. Что Сияна Горицына, что Розария Змеева. Да и та же Наталья, которую я развоплотил. Все три — однозначные стервы. Другое дело Мирослава Дажьева. Вот уж от кого я слова плохого не слышал и отношение всегда самое доброжелательное. Вот и думай — это позитивная энергия на нее так повлияла, или просто сама человек такой, вот и стала светлым медиумом? Так сказать, что было первым — яйцо или курица?

— И что нам делать? — когда Мэри уехала, спросил Георгий Константинович. — Будешь учить этой активации?

В ответ я осмотрелся, не заметил посторонних глаз поблизости, и создал круг света.

— Для активации своих сил каждый из вас должен создать такой же и пронести через него свой предмет привязки. Как показывает мой опыт, раньше становления призраком вы это сделать вряд ли сможете. Но попробовать стоит.

Первой же проблемой оказалось научить всех четверых, как вывести свою энергию вовне и сформировать из нее энергетический символ. Быстрее всех справился с этим заданием Митька, после чего с высока стал поглядывать на взрослых и подначивать их. Чтобы спустить мальчика с небес на землю, предложил ему просунуть руку сквозь созданный круг и пронести сквозь него свое яблоко. Как я и думал, ничего у него не вышло. И пока он пытался освоить самостоятельную активацию, с заданием справились и взрослые.

— Ну и зачем нам этот круг, если мы не можем им воспользоваться? — спросил Юра.

— Чтобы вы знали, что делать, когда накопите достаточно сил для первой активации. Но раз уж легкий способ вас «прокачать» не сработал, будем идти по более трудному.

— Вы про темных, — удрученно уточнила Анна Егоровна.

— Про них самых.

— И что нам делать нужно будет? У нас и оружия-то нет, — заметил Юра.

— Ваша энергия для темных — само по себе оружие. Смотрите.

Пусть ученики не могут пока видеть тонкие потоки энергии и начинать принудительную нейтрализацию, но я-то на это способен. Вот и сейчас мы вернулись к замеченной мной нити негатива, которую я взял двумя пальцами и начал выделять большое количество светлой энергии. Что тут же дало эффект.

— Интересно… — протянул Георгий Константинович, смотря на возникший голубоватый туман. — Это и есть продукт… взаимодействия тьмы и света?

— Он самый. Попробуйте впитать.

Старик поправил очки и уверенно протянул ладонь. Как и ожидалось, он легко вобрал в себя нейтральную энергию, восполнив потраченные на создание круга активации силы. Жаль, что так нельзя их «прокачать». Эволюция духа идет только через борьбу с противоположной стихией. Так что единственное, что мы сделали — это пополнили запас энергии у всех, после чего мне пришла в голову мысль немного повысить шансы своих учеников в борьбе с темными.

— Я вам говорил про божественные символы?

— Нет, а что это? — навострил уши Юра.

— Знаки, созданные богами и несущие определенный смысл. Создав их, можно добиться конкретного результата. Есть символы защиты, атаки, лечения, восстановления энергии. Обычно ими пользуются медиумы. Вы сейчас тоже не сможете ими воспользоваться. У вас банально не хватит для этого сил, и знак может вас буквально убить, высосав всю энергию на свое создание. Но есть еще и не божественные знаки. Глифы — это символ, созданный духом «под себя». У каждого сильного духа есть свои глифы. Их особенность в том, что со временем глиф может стать божественным символом.

— Если дух станет богом, — проявил сообразительность Юра.

— Да. Но глиф — изначально слабее символа бога. И требует гораздо меньше сил для своего создания. Вот парочке своих глифов я и хочу вас обучить. После чего мы наконец пойдем к темным.

— А нельзя оставить их в покое? — поежилась Анна Егоровна. — Ну живут себе, и пусть. Что они нам сделали?

Я не стал отвечать, а просто достал свой айфон и набрал запрос по статистике несчастных случаев и преступлений на бытовой почве. После чего повернул экран ко всем своим ученикам.

— Видите резкий прирост в последнем месяце? — те кивнули, начиная понимать, к чему я веду. — Темные питаются негативом. А значит, сделают все, чтобы его получить. Больше всего негатива люди вырабатывают при смерти близких или каком-нибудь глобальном п..здеце. Например при теракте. К тому же душа погибшего вполне может быть «съедена» таким темным, что даст толчок к его развитию и усилению. Если их не контролировать и не уменьшать их количество, то оставшиеся в живых ваши близкие и друзья очень скоро будут завидовать вам и другим умершим. Вы этого хотите?

В ответ — отрицательное качание головы.

— Тогда не нужно больше сомневаться. Пойдемте к тем кустам, чтобы совсем уж на виду не стоять. Пусть видят только меня, но и сам с собой говорящий парень привлекает внимание.

Обучать сразу всем своим глифам набранных учеников я не собирался. Обошлись лишь двумя: делением для атаки и умножением на ноль для защиты. Потренировались примерно до трех часов ночи, после чего я снова помог пополнить ученикам запас энергии и мы двинулись «на дело». Увы, времени на раскачку просто нет. Сколько еще у нас осталось времени до начала действия темных Америки не понятно. Но раз старшие боги настолько активно продвигают свою ответную программу, что надавили на Даждьбога, то думаю, не так уж и много.

— Кто будет первым? — решил я спросить у учеников.

— Ну а кто тут из-за драки умер? — рассмеялся Юра, выходя вперед.

— Тогда иди за мной. Остальные держатся в паре метров позади нас. На всякий случай будьте готовы сами атаковать. Мы знаем лишь квартиру, где живет темный, но ни радиус его действия от предмета привязки, ни как он выглядит, нам неизвестно. Вполне может так случиться, что мы зайдем внутрь, а он нам за спину. Не забывайте, что теперь и вы и ваши противники легко могут проходить сквозь стены.

— Поверить не могу, что стану убийцей, — прошептала Анна Егоровна, когда мы двинулись к девятиэтажке, на первом этаже которой в третьем подъезде по словам Мэри жил искусственный темный дух.

Я же размышлял, как мне самому себя вести. Насколько сильно стоит вмешиваться в предстоящий бой? И стоит ли? То, что бой будет, я практически не сомневался. Не станет темный спокойно смотреть, как его сил лишают. Да и не сможет. Другое дело, что мои ученики еще совсем зеленые. И в плане силы и в плане моральной готовности. Последнее как бы не важнее всего.

Когда мы зашли в подъезд, я закинул рюкзак под лестничный пролет и перешел в бестелесное состояние. В итоге я решил, что вмешиваться не буду в любом случае. Даже если кто-то из учеников будет проигрывать. Тогда просто позволю остальным помочь ему, но сам буду до последнего держаться в стороне. Иначе никаких «воинов света» я точно не получу, а вот обузу — легко.

— Внутри действуете сами, — тут же сообщил им. — Даже если вас будут убивать, я не вмешаюсь. Разрешаю только в этом случае помогать друг другу. Все, пошли.

От моих слов Анна Егоровна еще больше сжалась, а Митька испуганно схватился за штанину Георгия Константиновича. Юра лишь упрямо сжал губы и уверенно шагнул в дверь, на которую я указал. За ним пошел старик, вынуждая следом семенить Митьку, что не желал отпускать его штанину. Последней из четверки оглянувшись на меня прошла сквозь дверь Анна Егоровна. Облегченно выдохнув, что никто не остался в подъезде, я тоже пошел за остальными.

Мы оказались в маленькой прихожей с тремя дверьми, ведущими в комнату, кухню и санузел. Все мои ученички столпились в ней и растерянно оглядывались. Квартира не пустовала. В единственной комнате на разложенном диване спала женщина лет тридцати. Рядом стояло кресло, а напротив — компьютерный стол с фоторамкой и выключенным сейчас аппаратом. На фото обнявшись стояли около колеса обозрения спящая сейчас женщина и девочка лет десяти. Больше никого видно не было. Уже догадываясь, кого именно сделала темным духом Мэри, я не стал озвучивать свои мысли. Ведь это тоже будет помощью с моей стороны, а я обещал ее не оказывать.

Постояв посреди прихожей, Юра все же решился обследовать квартиру и пошел на кухню. Остальная тройка духов предпочла остаться на месте, продолжая разглядывать убранство бедно обставленной однушки.

— Ой, а вы кто такой? Как здесь оказались? — раздался с кухни испуганный детский голосок.

— Извини, что побеспокоил. А ты с кем живешь? Ничего плохого у вас в последнее время не происходило?

— С мамой. А плохое сейчас происходит. МАМА!! НАС ГРАБЯТ!! — оглушительно заорав на всю квартиру, девочка ринулась от кухонного стола, за которым сидела, прямо на Юру.

Я в этот момент как раз прошел чуть глубже в квартиру, чтобы контролировать все помещения, так что хорошо рассмотрел, что было дальше. Хотя даже если бы не видел, моего опыта было уже достаточно, чтобы представить все в голове.

Сначала девчонка врезалась в живот парню, чего тот совершенно не ожидал. Этим броском она сбила его на пол и тут же вцепилась своими маленькими, но как оказалось сильными, ручками в лицо Юры, норовя добраться до глаз и выколоть их.

— А-А-А-А!!!! — дико заорал от боли ученик, когда столкнувшись с негативной энергией темного духа, его аура, а затем и суть начали нейтрализовываться и развеиваться.

Хотелось кинуться на помощь, но гигантским усилием воли я себя сдержал и посмотрел на остальных. Анна Егоровна застыла, с ужасом смотря на открывшееся зрелище. Митька попятился назад, отцепившись от Георгия Константиновича. А вот сам старик хоть в первые секунды и растерялся, но потом взял себя в руки, увидел, что я внимательно наблюдаю за ними, и ринулся на помощь Юре.

— А-А-А!!! — продолжал кричать парень, а его лицо будто под воздействием кислоты плавилось, буквально стекая синим ручейком нейтральной энергии.

Сидящая на нем девочка оскалилась как волчонок и продолжала стискивать ладонями лицо Юры. При этом она умудрилась коленями прижать руки парня к его торсу, отчего тот и не мог ее скинуть самостоятельно. Подскочивший Георгий Константинович схватил малявку за плечи и тут же зашипел от боли. Но не отпустил, а потянул девочку на себя, стараясь оторвать ее от парня. Та проигнорировать новую угрозу не смогла. Мало того, что и ее рукам было не легко — нейтрализация-то была обоюдная, так еще и новая боль и дополнительная угроза заставили ее выпустить лицо парня и схватиться руками за руки старика, попытавшись снять их с себя. Не получилось, Георгий Константинович держал крепко.

— У-у-у-у… — на одной ноте завыл Юра.

Пусть с лица детские ручки темного духа пропали, но вот тельце-то, что тоже контактировало с его торсом, никуда не делось. И пусть не так активно, но все же разъедало его ауру, добираясь до сути парня.

— Вы им не поможете? — испуганно посмотрела на меня Анна Егоровна.

— Я же сказал, что нет. Но им можете помочь вы.

Та только замотала головой, еще сильнее попятившись к входной двери. А вот Митька, слышавший наш диалог, наоборот резко метнулся к девочке. Он протянул к ней руку, остановившись в паре сантиметров от плоской груди, прикрытой тонкой тканью цветастого сарафана, и создал знак деления.

— Кхэ-к, — дернулась девочка всем телом.

Ровно по центру ее тела образовалась тонкая синяя линия, словно чем-то намочили ее сарафанчик. А затем из этой линии хлынул поток нейтральной энергии, обрушившийся на лежащего под ней Юру. И тот стал неосознанно его впитывать, на глазах заживляя жуткие раны на своем лице. Через минуту дух девочки поблек, а затем и вовсе стал полностью прозрачным. Только по центру груди можно было рассмотреть еле заметное темное пятно — темная метка, что и сделала из несчастной искусственного духа. Проследив за выходящей из нее тонкой нитью, я сходил в комнату, где продолжала спать беспокойным сном мать девочки, нашел там куколку с точно таким же пятном и развеял обе метки. После этого девочка резко провалилась в пол, уйдя к душе мира.

— Ну что? С боевым крещением, — усмехнулся я. — Разберем ваши ошибки?

Глава 11. Скрытые угрозы

Невысокий мужчина в деловом костюме сидел за массивным столом и читал статью в газете о возросшем количестве несчастных случаев и бытового насилия. Мужчина небезосновательно считал себя одним из самых влиятельных людей в мире. И уж тем более самым влиятельным в стране, которой руководил. Однако это не было поводом расслабляться и почивать на лаврах. Уж он-то как никто другой знал, какой клубок змей его окружает. Каждый приближенный не только верен ему, но и всегда преследует свой интерес. Причем собственные интересы множество помощников, заместителей и представителей мужчины на местах обычно ставят выше его поручений. И это несмотря на то, что опять же каждый из них знает, что стоит мужчине понять, что верный помощник/заместитель/представитель перестал быть верным и «потерял берега», как участь этого человека будет незавидной. Вот и пытались все эти помощники/заместители/представители (нужное подчеркнуть) скрыть насколько их шкурный интерес перевесил распоряжения мужчины и выдать свои промахи за «обстоятельства неодолимой силы». Или просто скрыть, ничего не сообщая правителю страны. Для этого-то мужчина и не давал им приструнить свою оппозицию и разные независимые СМИ. Хотя от последних часто было больше вреда, чем пользы. Вот и сейчас мужчина читал статью в оппозиционной газете, и размышлял — почему от него попытались скрыть такую важную информацию? Нет, по раздельности все эти данные о несчастных случаях и бытовом насилии ему были известны. Но вот сведенные воедино они представали в совсем ином виде. Угрожающем даже. И непонятном. В чем причина такого всплеска? А причина должна быть. За годы своего нахождения у власти мужчина понял одну истину — всегда, когда какой-то параметр выбивается за пределы статистической погрешности, за этим стоят конкретные имена, фамилии и должности. А также интересы. Чьи-то интересы. И они опасны. Хотя бы тем, что могут навредить планам самого мужчины.

— Дмитрий Сергеевич, когда у меня ближайшее «окно»? — дочитав статью, поднял трубку внутренний связи мужчина.

— Завтра в восемь утра, Владимир Владимирович.

— Вызови ко мне к этому времени Попрыгайло, — назвал руководитель страны одного из самых верных личных порученцев, кто не засвечен в медийном поле страны.

Обычно такие люди выполняли для мужчины роль проверяющих. Как правило, после их работы часто «летели головы», а в газетах и телевизоре сообщали о снятии с должностей, аресте или, что было гораздо реже, внезапной смерти кого-либо из высшего аппарата управления страны. Личный секретарь президента отлично знал об этом и уже мысленно начал перебирать, кто из «верных» мог подставиться? Или кого подставили?

— Конечно, Владимир Владимирович. Будет сделано.

Положив трубку, мужчина задумчиво потер подбородок. Отложил газету со статьей и взял новую. На этот раз — иностранное издание. В этом мужчина был консервативен, предпочитая бумагу электронным версиям. И если была возможность, то читал бумажные издания. Свободно вчитываясь в строки иностранной речи, мужчина продолжил еженедельную работу с прессой.

* * *

Прежде чем начать разбор полетов, мы покинули чужую квартиру и вернулись к лесополосе между жилым районом и кладбищем. Только тогда я повернулся к выстроившимся полукругом ученикам и задал вопрос:

— Ну и кто начнет?

— Пожалуй, я, — вздохнул Георгий Константинович.

— Слушаю вас. Какие ошибки вы заметили за собой?

— Я растерялся. А когда все же вмешался, то не использовал все возможности для… — старику было тяжело вспоминать, как он считал, повторное убийство девочки. — Для устранения темного духа.

— Верно. Юра? — повернулся я к мрачному парню.

Бой не прошел для него бесследно. Пусть внешний вид благодаря впитыванию нейтральной энергии и восстановился, но частично негатив девочки успел добраться до его сути на голове, и как это может отразиться на характере и силах парня в дальнейшем, я не знал. Пока что пропал его оптимизм и постоянная полуулыбка на губах, что почти не сходила все время, сколько мы общались до этого.

— Недооценка противника. Вообще забыл, что нас могут видеть только духи и, когда она меня увидела, я должен был насторожиться и хотя бы блок поставить. Тем более мы знали, что в квартире живет темный дух.

— В целом верно. Анна Егоровна?

— А я что? Я же ничего не делала? — растерялась женщина.

— Именно! А еще — запаниковали и готовы были сбежать. Так вы только кормом для темных станете, а не защитником живых. Митька, — мальчик испуганно съежился, когда я перевел взгляд на него, и спрятался за штаниной Георгия Константиновича. — Молодец! — ошарашил я его. — Единственный, кто не допустил серьезных ошибок. Слегка растерялся в начале, но это понятно. А вот потом… Скажу честно, без тебя Юра мог умереть. Георгий Константинович просто не успел бы ее оттащить, а без нейтральной энергии из созданной тобой раны повреждения Юры вообще бы не восстановились.

— Да чего уж, — засмущался пацан. — Я всегда готов… Ну это… помочь.

— Следующим, кто выйдет против духа первым, будешь ты, — тут же огорошил я его.

— Э?

— Он же еще ребенок, — возмутился старик. — Как его можно сразу в драку кидать?

— Он лучше всех из вас проявил себя. Может это его призвание? К тому же, пытаясь его сейчас защитить, вы делаете его слабым. А слабые умрут. Окончательно.

Старик от моей отповеди аж стал ртом хватать воздух, возмущенно пялясь на меня и судорожно пытаясь подобрать достойные слова для ответа. Не успел.

— Я согласен! — решительно вышел из-за него Митька и шагнул ко мне. — Я не хочу быть слабым. Если бы я был сильным, то Колька с Фатькой меня сами бы боялись, и я не сбежал и не утонул.

— Отлично! Хороший настрой! — похвалил я его. — Теперь нужно его закрепить.

Я развернулся и вновь двинулся к девятиэтажке, только уже ко второму подъезду. Остальные молча пошли за мной. Даже Георгий Константинович промолчал, хотя я всей спиной ощущал его несогласие с моим решением.

На этот раз оставлять свой рюкзак под лестницей не стал — этаж не первый и терять его из-за случайного прохожего, которому он понравится и посчитает бесхозным, не хотелось. Поэтому донес его до восьмого этажа и кинул под нужной нам дверью. После чего перешел в бестелесную форму и кивнул Митьке на дверь. Малец знатно робел. Это внизу после моих слов он расхрабрился, а сейчас вот уже не был так решительно настроен. Посмотрел на меня просительно. Я его постарался подбодрить взглядом и даже передал немного позитивной энергии. Последнее подействовало лучше. Ощутив прилив сил, мальчик уже гораздо увереннее посмотрел на дверь и быстрым шагом почти вбежал внутрь. Я поспешил следом, не став дожидаться остальных. Все-таки и сам переживал за мальца.

Что можно сказать про эту квартиру? Берлога холостяка — вот наиболее точное определение. Пусто. В коридоре-прихожей ничего лишнего — лишь вешалка под одежду с двумя куртками, да ботинки с кроссовками под ней. Из коридора прямо напротив входной двери проем в единственную комнату. Там стоит диван с висящей напротив плазмой, да шкаф в углу. Слева от входной двери коридор загибался под прямым углом. Там вдоль стены было две двери в ванную и туалет. Заканчивался коридор входом на кухню. Свет везде выключен. Никого. При осмотре квартиры увидел единственное занавешенное тканью зеркало в ванне.

— А где дух? — растерянно повернулся ко мне Митька через пять минут, убедившись, что квартира пуста.

— По соседям пошел. Гадости делать, чтобы энергии набрать, — нахмурился я. — Будем ждать.

— Почему бы не поискать его, чтобы он людям не вредил? — сдвинул брови старик.

— А где вы его искать собрались? У соседей? А если он на верхний этаж пошел? Или вниз? Мы не знаем, как далеко он может отходить от своего предмета привязки. Да и вообще стоит этот предмет поискать, — сказал я и тут же, не откладывая в долгий ящик, активировал энергетическое зрение.

Нужный предмет оказался на кухне. Обычный столовый нож, лежащий в выдвижном ящике. Если бы не тонкая темная нить, что выходила из него и скорее всего вела к духу, искать пришлось бы дольше. Как раз в тот момент, когда я нашел искомый предмет, позади меня испуганно ойкнула Анна Егоровна. Резко обернувшись, я увидел хмурого амбала, на полторы головы выше меня с тату медведя на левой руке.

— Что ищешь? — навис он надо мной.

И тут же поперхнулся, удивленно переведя взгляд себе на живот. Там поперек туловища в районе пупка пролегла тонкая голубая линия выделившейся нейтральной энергии. Она просочилась сквозь черную футболку, обтягивающую торс мужика. Долго ее разглядывать он не стал. Оскалившись, мужик поднял на меня взгляд и ринулся вперед. Выступившая энергия уже втягивалась им обратно, показывая, что дух успел знатно усилиться и атака кого-то из учеников (подозреваю Митькина) для него не смертельна.

Легко увернувшись от его броска, я поднырнул под рукой амбала и в два шага вышел из кухни в коридор, где с ужасом на лице застыл пацан, протягивающий вперед руку. Точно он атаковал!

— Не стой столбом, продолжай бить! — скомандовал я ему и ушел с линии атаки. — Не забывай нейтральную энергию себе забирать, иначе все бесполезно, — шепнул я ему на ухо, проскочив мимо.

Встав за спиной пацана, я стал наблюдать, как он выполняет мой совет. А тот словно только моих слов и ждал. Резко обернувшийся амбал, сначала чуть удивленно уставился на Митьку, не веря, что это он нанес ему рану. Но когда малец снова создал знак деления и бросил его в амбала, все сомнения последнего развеялись и он кинулся в атаку. Вновь выступившая полоса нейтральной энергии опять была впитана темным обратно и, когда мужик добрался до Митьки, то никаких следов от нее не осталось.

Георгий Константинович было ринулся вперед, желая помочь, но я придержал его за руку. В отличие от старика, я знал, что мгновенно амбал пацана не развоплотит, а если тот все же попадется в руки темного, то мы успеем его отбить. Как показали дальнейшие события, я оказался прав. Митька как и я тоже поднырнул под руку амбала, оказавшись у того за спиной. И хоть мужик уже и был готов к подобному маневру, и даже попытался ухватить мальца за воротник футболки, но не учел меньший, чем у меня, рост Митьки. А дальше пацан ударил темного в спину уже довольно легко и быстро формируемым знаком и тут же приложил руку к спине противника, чтобы впитать выделяющуюся нейтральную энергию.

— Уй!!! — через мгновение отдернул Митька руку обратно, а мужик злорадно расхохотался.

— А ты думал, что твоих дешевых фокусов хватит, чтобы справиться со мной? — спросил тот, повернувшись в пол оборота к Митьке. — Я уже встречал светлых. Да, касаться вас неприятно, но сколько силы при этом я получаю! — тут он снова обернулся к нам. — С этим шкетом я потом разберусь, а вот такой «подгон» в виде сразу четырех светлых бывает не каждый день. Стойте смирно, и тогда обещаю: будет больно, но быстро…

Анна Егоровна вздрогнула и сделала пару шагов назад, отчего амбал еще сильнее оскалился, предвкушая знатное веселье. Вот только зря он решил проигнорировать мальчонку. Рука у Митьки как и ожидалось после прекращения контакта с темной энергией быстро пришла в норму, и малец снова был готов к бою. Рванув вперед он, уже не сомневаясь, скастовал сразу два знака, кинув их поочередно во врага. А когда тот застыл на мгновение от боли, впечатал ему в спину свои ладошки, пытаясь толкнуть мужика вперед. Опрокинуть противника у Митьки не вышло, но вот выкачивать потекшую из ран нейтральную энергию малец наконец смог.

— Паршивец! — заорал амбал и резко повернулся, лягнув попутно Митьку ногой.

Тот отлетел от удара в дальний конец кухни, но попытался тут же вскочить обратно на ноги. А амбал полностью развернувшись к пацану, решил покончить сначала с надоедливой мошкой, что так больно кусает. Бросив взгляд по сторонам, я увидел, что Георгий Константинович стал формировать знак деления, готовясь поддержать мальца, которого похоже решил опекать до последнего невзирая ни на что. А вот Юра уже создал знак и сейчас просто наблюдал за разворачивающимися событиями, готовый в критический момент прийти на помощь. Все же парень сделал верные выводы из моих слов по поводу действий всех учеников. Главный из которых — помогать, но только когда ученик очевидно не справляется с противником.

Амбал тем временем добрался до пацана и схватил его за руку, вызвав у Митьки стон боли.

— Теперь не сбежишь, — радостно с безумной улыбкой на лице воскликнул мужик.

Его огромная ладонь полетела к лицу пацана, норовя схватить то. Амбал точно понимал, что после такого малец уже вряд ли сможет оказать хоть какое-то сопротивление. Но Митька сдаваться не собирался. Голой силой мысли он создал на пути ладони знак деления, в который та и врезалась. Уж не знаю, как это у него получилось, но вместо того, чтобы атака распределилась по всему телу, снова создав порез в районе живота, знак атаковал четко пальцы амбала.

— С..КА!!! — заорал тот, с болью в глазах смотря на полетевшие вниз пять массивных «сосисок».

— Жри, тварь, — выплюнул в лицо врагу Митька и сам влепил раскрытой ладонью со знаком деления в ее центре в полураскрытый рот амбала.

Голову мужика горизонтально посередине разрезала тонкая голубая нить, из которой хлынул поток нейтральной энергии. Митька теряться не стал и подставил под него свою свободную руку, впитывая со всей возможной скоростью живительную влагу.

Зажатая амбалом рука мальчонки парила голубым туманом нейтральной энергии. Столкновение двух противоположных стихий пило силы из обоих духов, но Митька ее восполнял, а вот амбал похоже из-за раны на голове впал в шоковое состояние и не оказывал сопротивления. И с каждой секундой изначальная разница в силе в пользу амбала стремительно сокращалась.

— А-А-А!!!! — дико заорал мужик, разжал руку Митьки и отшатнулся от него, наконец начав пытаться впитать выливающуюся из него энергию.

— Ну уж нет. Не уйдешь! — сформировав на обеих ладонях по знаку деления, малец метнулся к противнику и схватил его голову.

Крик отчаяния темного духа оборвался. Круговой разрез на голове увеличился, и темный стал стремительно терять плотность. Митьке понадобилось еще две минуты, чтобы полностью лишить амбала накопленной энергии, после чего единственное, что удерживало мужика в мире живых — темная метка в районе груди.

— Молодец, — похвалил я пацана, после чего указал на метку и приказал. — Развей.

Митька сначала не понял, на что я указываю, не видя таких тонких потоков энергии, и только когда я буквально поднес его руку к метке, он ощутил ее. От прикосновения к энергетике светлого духа та зашипела и медленно испарилась. После чего и мужик провалился сквозь пол к душе мира. Я обернулся к остальным своим ученикам.

— Вот так. Берите пример с него. Такого результата я жду от каждого! Георгий Константинович, — посмотрел я на нахмурившегося старика, — следующий темный — ваш.

* * *

Где-то в потоках мироздания между миром живых и Душой мира

Старая богиня хмурилась. Перебирая вероятности будущего, в каждом она видела одно и то же — пробуждение Безымянного. Она помнила его рождение. Тогда этого было не избежать, и она сделала все, чтобы он не обрел самосознание. А после и вовсе удалось усыпить уникального нейтрального бога. Да, тогда пришлось заплатить огромную цену, пока остальные боги наконец не объединились, но все же на долгие тысячелетия угроза Безымянного исчезла. Но сейчас из-за амбиций молодых темных богов мир живых вновь встал на грань исчезновения. Что будет, если все живые умрут, а духи и боги будут развоплощены, богиня не знала. Заглядывать дальше своей смерти она была не способна. Вот и приходилось ей усиленно перебирать бесконечные вероятности грядущего, в поисках той, что поможет избежать мировой угрозы. Пока такой не находилось, но богиня не отчаивалась. За свою многотысячелетнюю историю она не раз сталкивалась с сопоставимыми по сложностями задачами и знала, что выход есть всегда. Из любой ситуации. Вопрос лишь в цене.

Глава 12. Новый урок

— Здравствуйте, — потупив глазки в пол, встретила нас на пороге своей квартиры молодая девушка.

При этом она держала руки перед собой мило касаясь указательными пальцами друг друга. В обтягивающем топике, который на ее высокой груди примерно третьего размера выглядел довольно развратно, да коротких шортиках она смотрелась одновременно сексуальной и нежной. Такую хотелось с одной стороны прижать к груди и гладить по голове шепча на ушко целомудренные стихи и вместе любуясь закатом. А с другой — тут же повалить на кровать, сорвать эти тонкие и мешающие тряпочки и жестко трахнуть. Убойная смесь. Для живых. На мертвых действовал лишь первый вариант, так как возбуждение нам после смерти было недоступно. И именно такой противник достался нашему Георгию Константиновичу, жизнь положившему на помощь беззащитным детям и просто людям, которые нуждаются в помощи. Худшим вариантом пожалуй была бы та самая первая девчушка, которую мои ученики заломали лишь совместными действиями. А то, что она наш противник — я отчетливо видел в энергетическом зрении.

— Здравствуй, милая, — расплылся в добродушной улыбке старик. — А ты тут темного духа не видела?

Красотка подняла испуганный взгляд и распахнула свои большие зеленые глазищи, «добивая» старика.

— Темного? Вы не шутите? А он опасный? А если он мне что-то сделает? А кто это?

Забрасывая старика просто кучей вопросов как из пулемета, девушка не забывала изредка поглядывать на нас, что стояли за спиной Георгия Константиновича. И что-то мне подсказывало, что не будь нас, старика уже бы атаковали, причем со спины, когда тот окончательно растаял. Но вот наша компания одним своим присутствием ломала эту возможность.

— Не шучу, — тем временем стал отвечать ничего так и не понявший старик.

В отличие от него и Анны Егоровны, выглядывающей из-за плеча Юры, парень и Митька догадались об истинной сущности красотки. Но пока в разговор не встревали, помня, что это не их бой. И под понятием «бой» я попытался до них донести, что это не только прямое противостояние, но и обнаружение врага. Раз молчат — поняли они меня прекрасно.

— Темные все опасны. Даже если выглядят как маленькие девочки, — тяжело вздохнул старик. — А ты сама-то милая давно умерла?

— Два дня назад, — грустно вздохнула красотка так глубоко, что топик натянулся на ее груди и стали видны соски и ореолы вокруг них. — Несчастный случай. Я просто мыла окна в спальне. Встала на подоконник, потянулась к дальнему углу с обратной стороны и… — девушка даже всхлипнула.

Во дает! Артистка. Вон, наш старик уже поплыл.

— Ну-ну, — подошел он к ней вплотную и протянул руку, чтобы по отечески приобнять. — Не переж… А-А-А!!!

Легкое отеческое касание закончилось для него дикой болью. Так еще и сама красотка хоть и скривилась от боли, но сумела ее пересилить и, перехватив руку старика, которую тот уже пытался отдернуть, заломила ее. В итоге Георгия Константиновича поставили буквально раком с заломленной за спиной так еще и поднятой максимально вверх рукой. Сама девица выставила старика между нами как щит.

— Не подходите, — прошипела она. — Вообще выметайтесь из моей квартиры! А то он сейчас умрет!

Никто спешить выполнять ее требования не стал. Лишь Анна Егоровна со страхом покосилась в мою сторону, но увидев, что я молча стою на месте, тоже не стала дергаться.

— УХОДИТЕ! — дико заорала темная. — Или думаете, я шучу? Если я еще немного его подержу, то он растеряет всю энергию и исчезнет. Не знали об этом?

Наше молчание ее нервировало все сильнее. А я просто ждал, что предпримет старик. Мое зрение было отличным детектором оставшихся у него сил и скорости развоплощения. Этой красотке понадобится не меньше трех минут, чтобы нейтрализовать всю энергию в старике. Так она еще и получающуюся в процессе нейтральную энергию почему-то не поглощает, тоже становясь слабее с каждой секундой. Что конечно же чувствует отчего еще больше паникует и злится.

— Я сказала — СВАЛИ… экх…

Договорить темная так и не смогла. Ее рука разжалась, а голова медленно опустилась в шоке смотря на свой оголенный живот. На нем она увидела привычную для нас картину — набухающий синей концентрированной энергией идеально ровный разрез, опоясывающий весь торс.

Освободившийся Георгий Константинович с болью и тоской повернулся к красотке.

— Эх, милая, — протянул он. — А ведь я искренне хотел тебе помочь.

После чего старик коснулся ее живота и как пылесос всосал всю полившуюся из девушки нейтральную энергию, сделав ее полупрозрачной с пустым безразличным взглядом мертвого человека. Нащупав темную метку, для чего старику пришлось буквально засунуть свою руку в «тело» красотки, Георгий Константинович развеял ее и вопросительно посмотрел на меня.

— Про окно она похоже не соврала. Нить от ее метки шла в ту комнату, — указал я вглубь квартиры.

Найдя искомое на подоконнике, старик стер своей энергией и вторую часть метки после чего девушка ушла к душе мира.

— Уходим, — скомандовал я.

Больше здесь делать нам было нечего.

— Надеюсь, для вас всех сегодняшняя ночь стала хорошим уроком, — когда мы очутились в уже знакомой лесополосе, сказал я. — Нужно разбирать ваши ошибки? — повернулся я к старику.

— Да что уж там, — махнул он рукой. — Сам знаю, что зря повелся на внешний вид.

— Правильно. Внешне темные могут выглядеть как обычные люди. Если вы думали, что встретитесь с какими-то монстрами… то это тоже имеет место быть, — на меня удивленно посмотрели все ученики. — Все дело в активации, про которую я говорил вам раньше. Во время нее дух высвобождает и концентрирует свои силы. Чтобы было нагляднее, я вам покажу.

Убедившись, что рядом никого нет, и никто за нами не наблюдает, я уже привычным мысленным усилием «одел» свою броню.

— Ого. Круто выглядите! — восхитился Митька. — Правда немного на педика смахиваете из-за этой прилизанной короны, — тут же смазал он мне впечатление о себе.

— Кхм, — прочистил я горло с укором посмотрев на мальца. Тот повинно наклонил голову, но глаза выдали его с потрохами — пацан специально решил приколоться надо мной. — Короче. Так выглядит моя сила. У рода Дажьевых броня — отличительный признак. У темных родов внешний вид иной. Гораздо менее… ммм… человечный, — подобрал я слово. — Я видел духа в виде гигантской обезьяны, змееподобных и даже в виде нежити.

Ученики вроде прониклись.

— Так вот. Как вы понимаете, активация проводится не просто так. Смотрите, — я протянул вперед руку, и несколько белых полос разошлись в стороны, обнажая скрытые под собой камни-накопители. — Эти камешки позволяют быстрее проводить нейтрализацию темной энергии и снижают болевые ощущения при контакте с негативом.

— Круто, — снова высказался Митька.

— Снижают боль? Это хорошо, — жадно стал всматриваться в накопители Юра.

— Поэтому проводить очистку, как мы обычно называем нейтрализацию темной энергии, проще именно в активной форме. К сожалению, вам она пока недоступна. Но вот те духи, кто с самого начала установил контакт с живым человеком — медиумом — могут проводить активацию сразу.

— И как нам найти медиума? — тут же навострил уши Юра.

— Никак, — разочаровал я учеников. — Медиумов мало, да и далеко не с каждым дух может установить связь. Нужна близкая эмоциональная связь. Обычно медиумы — это живые родственники умерших. Плюс такой связи в том, что активация происходит за счет силы медиума. В вашем случае вы сами должны накопить энергию на свою активацию и сами же ее провести.

— А духи с медиумами не могут сами проводить активации? — тут же уточнил Юра. — Значит, потенциально, мы их сильнее?

— Нет, не так. Духи с медиумами, достигнув определенного количества силы, что с помощью медиума они сделают гораздо быстрее, тоже проводят самостоятельную активацию. Я же вам вроде рассказывал про градацию духов по силе? — недоуменно я посмотрел на учеников.

— Сказали только, что богом можно стать и все, — буркнул Митька.

Пришлось устроить мини-ликбез на эту тему.

— Так, ладно, — подвел я черту. — К чему я вам все это говорю. Сражение с темными и их нейтрализация позволяют в максимально сжатые сроки накопить энергию на собственную эволюцию и становление из простого духа-предметника призраком. Собственно, именно для этого они и создаются. Обычно такой способ увеличения сил практикуют очень сильные призраки для становления ходоком. Ходок — это такой дух, как я. Как видите, я могу проявляться, и меня видят живые, спокойно контактировать с материальным миром и переводить свой предмет привязки в нематериальную форму.

— Эх, и когда я так смогу? — мечтательно закатил глаза Митька.

— Вот чтобы этот момент настал пораньше, я и оставляю вас сейчас здесь. Тренируйте глифы, подумайте над своими тактиками будущих боев. Для того чтобы вам было на что опираться, мы и провели эти бои сейчас. Завтра, если эта Мэри снова к нам не заявится, буду обучать вас самостоятельному поиску. Для этого сейчас сам пробегусь по окрестностям, посмотрю, есть ли еще темные рядом. Анна Егоровна, — повернулся я к женщине, отчего та вздрогнула. Не ожидала такого резкого обращения после проведенной лекции. — Завтра вы тоже обязательно встретитесь с противником. Стоять в стороне вечно не выйдет. Вы это понимаете?

Та молча кивнула. Я же подумал, что зря пожалел ее и взял с собой. Ведь видел страх в ее глазах. Она и согласилась то лишь потому, что вот-вот должна была уйти к душе мира от истощения сил.

— Занимайтесь, — бросил я напоследок и покинул приютившую нас лесополосу.

Пока шел, достал свой айфон и вбил запрос, какие и где больницы находятся в Красноярске. Ученикам насчет поиска темных духов я не соврал, но времени до утра еще полно, сейчас было лишь два часа ночи, а от мыслей найти себе тело я не отказался. Да и я все-таки верил, что Мэри вернется. Все же Соглашение, насколько я понимаю, подразумевает помощь от темных родов в развитии светлых духов. Кто иначе драться с американцами будет?

Вспомнив, что подходящие мне тела могут находиться в реанимации, уточнил поиск именно этих отделений и неожиданно получил больше двух десятков отметок на карте!

— Однако, — удивленно протянул я. — Вот что правильно оформленный запрос делает! Может и рано я поставил крест на своем Краснодаре. Если здесь ничего подходящего не найду, снова надо будет дома пошукать.

Понимая, что все больницы за одну ночь мне не оббежать, выбрал те, что были ближе всего и двинулся к ним.

— Не везет мне что-то, — пробурчал я себе под нос, возвращаясь к оставленным ученикам.

До утра я успел посетить три заведения. Во всех пациенты в реанимации лежали, вот только в состоянии комы я нашел лишь одного да и у того душа никуда не делась. Парень там был молодой, его тело вполне бы мне подошло, но не выселять же из него законного владельца? Еще может выкарабкается и продолжит жить счастливой жизнью.

За два квартала до кладбища я начал бегать по подъездам домов, ища следы негативной энергии и по ним стараясь обнаружить темных духов. Нашел троих, причем один из них меня засек и, если бы мог удалиться от своего предмета привязки, обязательно пошел бы следом. А вот в лесополосе меня ждали четыре почти прозрачные «тени», что равнодушным взглядом оглядывали окрестности. Рядом с ними лежало три горстки нарубленной на тонкие пластины древесины. Перестарались.

— Что ж вы так, не подумавши? — вливая в каждого светлой энергии, спросил я. — Понимали же, что силы свои на глифы тратите, а как их восполнять думали?

— Увлеклись, — вздохнул Георгий Константинович. — Как Дима догадался, что делить можно не только напополам, так и начали экспериментировать.

— Экспериментаторы, — фыркнул я. — Такое нужно делать под присмотром. А если бы рядом темный оказался? А вас тепленькими брать можно. Сопротивления вы бы никому оказать не смогли.

— Извините, — повесил голову Митька.

— Ладно. Авось запомните и больше до такого не доведете, — махнул я рукой.

— Нашли темных? — с дрожью в голосе спросила Анна Егоровна.

— Нашел.

Та натужно сглотнула и продолжать не стала. Итак, понятно, боится. Я же ей пообещал схватку первой сегодня.

— Я-то нашел, но вы ведь помните, что вы и сами должны были подумать над вопросом, как их искать? Я не вечно с вами буду нянчиться. Есть у кого идеи?

— Послушать, что во дворах говорят, — пожал плечами Георгий Константинович. — Сейчас хоть и осень, но еще достаточно тепло, чтобы местные сплетницы на лавочках собирались. Каждый дух — чья-то смерть. Такое долго обсуждают, особенно если после этого начала чертовщина твориться.

— Принимается, — кивнул я. — Еще варианты?

— Просто в квартиры заходить и смотреть? — предложил Митька.

— Квартир много, да и неприлично это по чужим домам шариться, — покачал я головой. — Одно дело, когда ты знаешь, что там темный, или хотя бы есть серьезные подозрения, а другое — просто так забегать. Неправильно это.

Все замолчали. Похоже, старик выдал мне их коллективный вывод, а другие варианты они не нашли.

— В принципе на данном этапе и я других вариантов не вижу, — признал я. — Но когда вы сможете применять круг активации, то у вас появится возможность видеть потоки энергии. Так тоже можно найти темного. Ну и раз мы с этим разобрались, давайте проверим, насколько вариант с подслушиванием дворовых сплетниц рабочий.

— Уже уходите? — когда мы покинули лесные посадки, то нас окликнул знакомый голос Мэри.

Девушка на этот раз была одета в брючный светло-бежевый костюм с белой блузкой, а волосы вьющимся водопадом спадали на ее плечи.

— Да, нужно развиваться. Сама знаешь, войны вряд ли избежать удастся.

— И вы уже знаете, где искать новых темных? Прошлых-то вы уже развоплотили. Оперативно, хвалю.

— Вот уж в чьей похвале мы не нуждаемся, — фыркнул я. — Что ты хочешь? Сказать, где еще находятся созданные тобой темные?

— Думала о таком, но раз вам не нужно… — протянула она, внимательно наблюдая за нашей реакцией.

— Не нужно, — отрезал я и пошел к жилому массиву.

Ученики двинулись за мной, искоса поглядывая на девушку. Та явно не ожидала такого ответа, и слегка обескураженно смотрела нам вслед. Недолго. Раздался хлопок автомобильной дверцы и машина стартанула с места взрыкнув двигателем.

Наплевав на нее, мы продолжили осуществлять свой план. И в целом Георгий Константинович оказался прав. Да, пришлось сначала подождать, пока на улицу выйдут местные бабули, да дождаться, когда их разговор свернет в нужную нам сторону, на что ушло примерно три часа, но результат был. Мы получили наводку на двух из трех обнаруженных мной темных. Один из них как раз тот, который меня заметил. К тому же в отличие от сведений Мэри мы получили не только адрес, но и понимание, кто именно нам может встретиться — мужик, женщина или ребенок. Как примерно выглядят, что любили и делали при жизни.

— Ну? — повернулся я к Анне Егоровне. — Выбирайте, с кем будете сражаться. Тут вы в выигрыше относительно остальных оказались.

— Ни с кем не хочется, — зябко обхватила она себя руками как от мороза. — Но раз надо… — женщина на пару секунд задумалась. — Пусть будет слесарь из пятой.

Она назвала как раз того духа, который меня заметил. Мужчина, живущий в первом подъезде пятиэтажки. Вообще, как я заметил, эта Мэри старалась создавать темных из хороших людей. Кто почти стопроцентно при естественной смерти стал бы светлым. Вот и этот мужик, судя по словам бабулек, был рукастым и часто даже бесплатно помогал старушкам сантехнику починить, сумки от магазина до дома дотащить, да и посидеть за кружкой чая побалакать не отказывался. И вот такой выбор темной тоже отталкивал меня от общения с Мэри. Тварь она первостатейная. Не будь Соглашения, постарался бы ее в первую очередь развоплотить. И плевать, что она живая, а не дух.

— Хорошо, — кивнул я Анне Егоровне. — Приступайте!

Глава 13. Договор

— Что-то мне не по себе, — покосившись на окна квартиры умершего соседа, перекрестилась Инна Петровна. — Марусь, ты крик не слышала?

— Нет, — покачала головой ее подруга, с которой они не первый год сидели как сейчас во дворе на лавочке, перемывая косточки всем окружающим. — Но будто по сердцу царапнуло что-то, — тоже перекрестилась она.

А тем временем в обсуждаемой двумя бабулями квартире происходил бой между духами света и тьмы. И шел он за явным преимуществом одной стороны…

* * *

В квартиру к выбранному духу мы зашли как и до этого сквозь входную дверь. По сложившейся традиции первой зашла Анна Егоровна, как та, кому и предстоит бой. Не успел я шагнуть следом, как раздался ее дикий крик, наполненный болью. Моментально очутившись в прихожей квартиры, я стал свидетелем шокировавшего меня зрелища: женщину в ускоренном темпе «выпивали», ударными темпами нейтрализуя негативом ее светлую энергию и забирая получившуюся нейтральную. Но шокировало меня не это. Я и сам так могу с на порядок более слабыми духами сделать. Шокировал меня способ воздействия, а конкретно то, что он был дистанционным!

В противоположном конце коридора метрах в пяти стоял мрачный мужик в рабочем синем комбинезоне и голубой рубашке с короткими рукавами под ним. Типичный сантехник. У него на комбинезоне даже эмблема какого-то предприятия была. Он стоял, расставив ноги на ширине плеч и выставив вперед руки с открытыми ладонями. На каждой ладони мужика сиял тьмой глиф — точная копия обычного старого вентиля, что лет пятьдесят назад ставили на каждый кран.

Из центра вентиля на правой руке изливался под высоким напором тонкой тугой струей поток негатива. Он бил точно в грудь Анны, запуская реакцию нейтрализации. Из-за мощного напора струи образующаяся нейтральная энергия почти таким же потоком выходила из спины женщины, где подхватывалась силой сдвоенного глифа темного духа и как по трубе текла по воздуху к нему, вливаясь в центр вентиля на левой руке. Сила напора была столь велика, а сил в женщине так мало по сравнению с темным, что через две секунды вся энергия в ней была нейтрализована.

Я совсем не ожидал такого уровня развития искусственного темного, что не только набрал сил, но еще и сумел самостоятельно додуматься до создания глифов, да еще вложить в них смысловую нагрузку, сходную с архетипом внешнего вида глифа. Люди уже достаточно долго и массово используют вентили, так что для души мира созданная темным струя из негатива — вполне естественное явление. В этом плане глиф мужика ничем не уступает моим глифам, которые легко и успешно применяют мои ученики, нанося серьезный урон врагу при минимальных затратах собственной энергии.

Именно это — недооценка противника и малый объем сил у Анны Егоровны привели к тому, что я ничего не успел сделать, как ее лишившийся сил дух провалился в пол, уйдя к душе мира. При отсутствии энергии любая привязка слетает. Помочь духу удержаться на какое-то время среди живых может лишь посторонняя привязка, как нить силы с медиумом или темная метка у искусственных.

— НЕТ! — с ужасом воскликнул старик, шедший следом за мной. — Аня! Как же так?..

Мужик же жестко усмехнулся и перевел свои ладони с все еще активным глифом на нас. Я стоял ближе всего к нему, так что неудивительно, что первым попал под удар. Грудь обожгло болью, и я на рефлексе применил активацию. Глаза темного расширились от удивления, но атаковать меня он не перестал. Поток его негатива шипел, разбиваясь о мою броню, не в силах ее пробить. И пусть нейтрализация моей силы шла, но ее было столь мало, что по обратному каналу к мужику почти ничего не возвращалось. Да и я старался втянуть в себя всю доступную энергию, что образовывалась вокруг. Это очень быстро привело к тому, что темный потратил слишком много сил, без возможности их восполнения, и был вынужден отменить действие глифа.

— Тц, — цыкнул он недовольно и сбежал из коридора куда-то в комнату.

Но если он надеялся скрыться от меня, то его ждало сильное разочарование. Легко определив темный шлеф энергии, я двинулся следом. Что-то смущало меня, но я отбросил все мысли, сосредоточившись на погоне. Такой сильный дух еще не по зубам моим ученикам и я должен разобраться с ним лично.

Настиг я его в соседней квартире, когда мужик склонился над грудничком и бил струей негатива в него. Малыш надрывался от рева, а молодая мама с ужасом уставилась на мужика, не в силах броситься на помощь своему ребенку. Я видел, как темный буквально вытягивает жизненные силы из еще не окрепшего организма, и поспешил вмешаться.

— Тварь! — внутри возник пожар негодования.

Злость, страх, ненависть — все это давно и надежно я задавил на медитациях, чтобы не сорваться вновь и самому не стать темным. А вот решимость, негодование и твердая уверенность в своей правоте — все это я активно использовал как источник сил и создания светлой энергии.

В темного врезался мой глиф атаки, сбив ему концентрацию. Вентили на его ладонях пропали, и малыш стал успокаиваться. Я уже был возле мужика и легко схватил того за горло, чтобы не дать снова сбежать, а заодно лишить тех сил, что он забрал у младенца.

Темный захрипел, не в силах протолкнуть ни звука сквозь сжатое горло. Под моей рукой оно стало плавиться, обнажая его суть. Хлынувший вниз ручей синей плотной нейтральной энергии был перехвачен второй моей рукой и тут же впитан. Следующие десять секунд я развоплощал врага, полностью лишив его энергии. Легко развеяв обнажившуюся темную метку, я позволил духу уйти к душе мира. И только после этого посмотрел на молодую девушку, что смотрела на меня в ответ.

— Черт, — буркнул я, поняв, что из-за примененной активации она меня видит.

А еще осознав, что я каким-то образом сумел все в той же активации пройти сквозь стены дома, нагоняя противника, на что раньше не был способен.

— Забудьте. Все, что вы видели — страшный сон, — посоветовал я девушке и положил ладонь на лоб ее малыша.

Та уже хотела было вскрикнуть, но потом заметила, что я вливаю в него силу света, отчего младенец заулыбался и засмеялся. Восполнив украденные у ребенка силы, я деактивировал свои силы, став для молодой мамы невидимым, и покинул чужую квартиру.

Когда вернулся в квартиру, где раньше жил темный, меня встретили три пары напряженных глаз. Каждый успел создать по атакующему глифу, а Георгий Константинович чуть не запустил в меня своим, когда я очутился перед ним, пройдя сквозь стену.

— Вы убили его? — спросил старик, заметно расслабляясь.

— Развоплотил, — машинально поправил я его. — Правильно сделали, что за нами не пошли. Вы бы помешали.

— Мы не успели, — повинился Митька.

— Все равно не смогли бы, — заметил Юра. — Наши предметы привязки под лестницей в подъезде, а вы в противоположную сторону побежали. Для нас эта квартира — максимальный радиус, на который я например могу удалиться.

Вот после его слов я и понял, что меня смутило в том темном. Он был в активированной форме! Поэтому и та девушка его видела и смотрела со страхом. Еще бы! Не каждый день видишь всякую чертовщину, которая еще и с твоим ребенком что-то непонятное делает, причиняя тому боль. Но когда он успел? Даже пускай он достиг уровня призрак, но постоянно в активированной форме так не походишь. Получается, он нас ждал? Выходит так. Хотя-я… Мы ведь по двору ходили спокойно, и он нас мог без проблем видеть из окна. Обратил внимание, что окружающие нас не замечают. Сделал верный вывод, что мы тоже духи. Ну а то, что ходим по двору так, словно не имеем привязки… Так мало ли? Он-то никаких знаний не имеет. Обучается «на ощупь». А бабули, от которых мы про него узнали, чуть ли не под окнами его дома сидят. Мог услышать их треп? Конечно. И наш разговор, неслышный для прочих, тоже. Да еще и меня вспомнил наверняка. Вот и подготовился заранее. Нас-то вон сколько. Нескольких бы он развоплотил, усилившись, одного мог и оставить для допроса — как это мы так спокойно по городу гуляем. А когда наткнулся на меня и потерял много сил, побежал к ближайшей «батарейке». Судя по его действиям, он не впервые из младенца энергию тянул. Только ему это все равно не помогло.

Какой из всего этого можно сделать вывод? А такой, что идея с подслушиванием сплетен с одной стороны дает результат, а с другой — потенциальный противник нас тоже видит и в отличие от нас может подготовиться к встрече заранее. Он-то местный.

Все эти мысли довольно быстро промелькнули в моей голове, и я их тут же озвучил остальным.

— И что делать? — нахмурился Юра.

— Думать. Искать другие способы обнаружения темных, — пожал я плечами.

— Или все же с той Мэри поговорить, — вдруг заявил старик. — Что? Мне она не нравится, но это же она создала всех этих темных. И в прошлый раз мы по ее наводке к ним шли. Пусть и не знали про них ничего, так ведь мы и сами не уточняли у Мэри ничего?

— В этом есть смысл, — скривившись, признал Юра.

— А мне она не нравится! — категорично заявил Митька.

— Нравится или нет, но если это поможет нам выжить, то… — на этих словах старика наши взгляды машинально повернулись к тому месту, где была развоплощена Анна Егоровна.

Пацан зябко поежился. Юра чуть оскалился, бросив злой взгляд на то место, куда сбежал темный. Георгий Константинович молча вздохнул.

— Хорошо. Когда разберемся с оставшимися двумя обнаруженными духами, я подумаю, как с ней можно связаться, — скрепя сердце, подвел я итог.

— Мы узнали лишь про еще одного, — заметил Юра.

— Я скажу, где живет третий и кто это. Идемте.

* * *

Карина сидела в кафе и потягивала через трубочку апельсиновый сок. Параллельно девушка смотрела видео на своем телефоне.

Когда светлый ходок показательно ее проигнорировал, девушку это просто взбесило. Хотелось сплести навник Чернобога и, вложив по максимуму в него негативной энергии, ударить в спину этому напыщенному индюку! Но Карина сдержалась и, чтобы не натворить глупостей, просто уехала. А ведь у нее были на этот день грандиозные планы! Девушке хотелось посмотреть на силу присланного светлого. Ее вид, уровень и возможные глифы. А также какие символы парень предпочитает применять. Для этой цели Карина еще когда создавала искусственных темных, взяла над некоторыми из них шефство. Помогла накопить силы и освоить активацию. Рассказала о глифах и как их создавать. Сказала, к чему стоит стремиться и кто для новых темных является главным врагом. Вчера девушка назвала адреса тех духов, кто ее обучение не проходил. Зачем настораживать светлого раньше времени? Но сегодня среди адресов она уже собиралась дать один с «прокачанным» искусственным. Ну а для того, чтобы узнать, как прошел бой, девушка в квартире каждого «прокачанного» установила скрытые камеры с нанесенным на них символом Вия — всевидящим оком. Теперь такие камеры способны передавать не только обычное изображение, но и вид потоков энергии и конечно же духов.

Но удача все же улыбнулась девушке. Камера в квартире одного из прокачанных подала сигнал, и Карина тут же открыла ее.

— Ха! Слабачку вынесли, — довольно констатировала она, наблюдая за развоплощением Анны Егоровны.

А дальше она увидела то, ради чего и прикладывала столько сил — форму активации светлого.

— Бронированный? Да еще и почти целиком… О! Еще и скоростью не обделен. Блин, да куда вы?!..

К сожалению обученный ей темный сбежал из квартиры и, что было дальше, Карина не увидела. Но в конечном результате она не сомневалась и, когда Олег вернулся к оставленным ученикам, ничуть не удивилась этому.

Перед тем как светлые покинули квартиру, Карина узнала еще одну важную информацию — естественные враги хотят обратиться к ней за помощью.

— Это нужно использовать, — задумчиво протянула девушка и швыркнула трубочкой.

Недоуменно посмотрела на пустой стакан и еле заметно недовольно скривилась.

— Официант! Еще сока.

* * *

Оставшиеся два духа по сравнению с «сантехником», как его обозвал Митька из-за вида глифов на ладонях, не представляли угрозы. Да и мои ученики в отличие от Анны Егоровны уже имели опыт развоплощения. Ну, кроме Юры. Он-то и начал наш «рейд». Действовал в этот раз он довольно уверенно, и я даже сказал бы профессионально. Когда мы зашли в квартиру, где жил дух, он нашел его, просто позвав «хозяев гостей встречать». Когда на его крик вышла сухонькая бабушка, Юра с самым доброжелательным выражением на лице подошел к ней поближе и аккуратно положил руку на ее плечо, словно внук, который хочет обнять близкую бабушку. И когда от касания к духу противоположной стихии пошла реакция нейтрализации, уже не сомневаясь влепил второй рукой с сияющим на ладони глифом деления прямо в лоб бабуле. Ну а дальше быстро принялся вбирать в себя потекшую из старухи нейтральную энергию, пару раз обновив атаку глифом.

Митька со своим вторым противником тоже разобрался без проблем, после чего мы вернулись «на базу» в лесополосу между кладбищем и жилыми домами. Где вопрос с поиском Мэри решился сам собой.

— А я уж думала, что вы сюда уже не вернетесь, — усмехнулась девушка, опираясь спиной на свою машину.

— Ждешь? И зачем? — хоть мы и хотели найти ее и воспользоваться ее знанием о местоположении темных, но то, что после утреннего инцидента она нас ждала, да еще неизвестно сколько времени, заставило меня насторожиться. Уж не следит ли она за нами? И если да, то как и зачем?

— Кое-кто похоже забыл про Соглашение. Мне оно не нравится, — скривилась Мэри, — но игнорировать его я не могу. А там не только помощь в создании темных указывается, но и иная поддержка. Но если она вам не нужна… — протянула она, давая мне возможность отказаться, тем самым сняв с нее любую ответственность.

— Ты можешь помочь, — выдавил я из себя.

Ох, как мне не нравилось это решение! Но куда деваться? Учеников нужно натаскивать и желательно — с минимальным риском, пока они хотя бы до уровня призраков не подрастут.

— Эх, а я после твоих слов утром надеялась на иной ответ, — скривилась Мэри. — Но тогда у меня есть дополнительные условия нашего сотрудничества!

— Какие еще условия? — хмуро уставился я в глаза этой стервочки.

— Первое — мне не нравится это место для встреч. Давайте сменим его на какой-нибудь ресторан.

— У меня нет денег.

— Ничего, у меня есть, — отмахнулась она. — Тем более ты все равно поесть не сможешь, так что и тратиться на тебя не придется, — широко улыбнулась она, пройдясь по больной мозоли любого духа.

— Принимается, — скрипнул я зубами.

— Второе — я выдаю вам только местоположение созданного темного. Всю остальную информацию ищите сами.

— Почему это? — возмутился я.

— Один из элементов подготовки, — ехидно скривила губы Мэри. — При столкновении с настоящим врагом в будущем, вы ему тоже скажете: подожди, мы еще не все о тебе знаем, давай сразимся позже? У вас итак преимущество — вы атакуете первыми, зная, где противник. Мы с тобой должны подготовить бойцов, а не накачать силой этих духов, так?

— Допустим, — вынужденно согласился я.

— Отлично, значит, договорились! И последнее — я хочу видеть их бои.

— Зачем? — напрягся я.

— У меня есть боевой опыт в сражениях со светлыми. Я смогу компетентно указать на их ошибки в бою и подсказать правильную тактику.

— Не верю, — покачал я головой. — Они ведь не только против темных Америки смогут драться, но и против тебя лично. Ты это прекрасно понимаешь. То есть и твоя тактика, какую ты им подскажешь, будет обязательно иметь какой-нибудь изъян. Так что мой ответ — нет. Согласен только с первыми двумя.

Мэри надула губки, но видно она и сама не рассчитывала на принятие мной последнего условия. Поэтому уже через полминуты оттолкнулась от машины, сделала пару шагов мне навстречу и протянула руку.

— Тогда договор?

Глава 14. Экзамен

— Иди сюда, маленький развратник! — плотоядно оскалилась бабища, смотря на Митьку.

Левой рукой искусственная темная цапнула лежащий на стуле ремень, после чего с ней начались метаморфозы. Грязный домашний халат, перепоясанный на обширном пузе, потек, превращаясь в черный латексный костюм госпожи из сексшопа. Сам ремень превратился в плетку с тремя свинцовыми шариками на конце. Длина хлыста у плетки была метра два, но как вскоре убедился Митька, она легко может увеличиваться по желанию хозяйки.

БДЫЩЬ! — над ухом в последний момент увернувшегося пацана в бетонной стене образовалась внушительная вмятина с кулак размером.

«Вот не везет-то! — удирая из квартиры темной обратно в подъезд, мысленно простонал Митька. — Что делать-то? Надеяться, что она не сможет пройти в активированном виде сквозь стены? Так себе надежда. Это только Георгию Константиновичу так повезло. А может рискнуть? Попробовать сделать ЭТО?!»

Прежде чем влететь во входную металлическую дверь, Митька обернулся. Потрясая телесами, на него неслась туша под полтора центнера весом. Объемная грудь восьмого размера на каждом шагу хлопала по пузу бабищи как уши спаниеля. Черная полумаска, прикрывающая глаза и лоб, с кошачьими ушками вызывала ассоциацию с летучей мышью. Причем не анимированной, как в фильмах, а самую настоящую со сморщенной мордочкой, глазками-бусинами и хищным оскалом чуть удлиненных клыков.

— Не убегай, любимый! — заметив, что Митька обернулся, радостно «пропела» бабища, замахиваясь вновь своей плеткой.

Щучкой нырнув в дверь, Митька перекатом ушел вбок на случай, если темная выскочит за ним следом. В коридоре в этот момент никого из соратников не было. С сегодняшнего дня их учитель Олег посчитал их достаточно набравшихся опыта, чтобы работать без подстраховки. Все, что делал Олег — подкидывал их предметы привязки к квартире темных, а после — собирал обратно. Вот и сейчас все, что увидел Митька, одиноко лежащее сочное красное яблоко, притулившееся за батареей под окном на межэтажном пролете лестницы. И то, если бы не знал куда смотреть, мог и не заметить.

БУМ!

Раздался грохот металлической двери от попадания по ней стальных шариков на кончике плетки бабищи. Этот звук придал ускорения мальцу, и уже через пару секунд он оказался около своего предмета привязки.

— Хоть бы вышло, хоть бы вышло… — лихорадочно шептал Митька, подрагивающей рукой чертя круг активации.

Обычно ему хватало мысленного усилия, но сила темной ошеломила и напугала мальца, отчего сосредоточиться не получалось.

БУМ!

Новый удар в дверь чуть не сорвал у Митьки всю концентрацию, но все же ему удалось удержать символ. Теперь осталось самое сложное — провести через круг свое яблоко. То, что еще не удалось достичь не одному из учеников Олега. Но у мальца не было выбора. Либо так, либо он вскоре повторит путь Анны Егоровны и всех тех темных, кого сам успел отправить к душе мира. Проверять, что там его ждет, не хотелось.

БУМ! БАХ!

Дверь вылетела в подъезд, вырванная вместе с петлями. Пространство заволокло бетонной пылью. Где-то в соседних квартирах закричал напуганный ребенок.

— Милый, где ты? — раздалось за спиной пацана еле-еле подтянувшего к пленке круга свое яблоко. — Где ты, мелкий паршивец?! — тон из елейного сменился злым и раздраженным.

«Я смогу! СМОГУ!» стиснув зубы, внушил себе Митька. Решимость мальца увеличилась. Любые сомнения, что проскакивали ранее, исчезли. Он сможет. Точно сможет. Потому что иначе, его просто не станет.

Как только неуверенность парня ушла, исчезли и последние темные нотки, что он неосознанно впитывал со своим страхом провала. Именно они не давали провести активацию, препятствуя процессу. Рывком протащив яблоко через активационный круг, на выходе пацан получил короткий ножичек в его небольшую ладошку длиной и в три сантиметра шириной. На лезвии ножа белым светом горел такой знакомый и ставший уже в чем-то родным символ — знак деления. Глиф атаки, что каждый раз позволял мальцу выходить победителем из сражения с более сильными физически противниками. Камень-накопитель тоже был в оружии, располагаясь в крестовине между рукояткой и лезвием. Небольшой совсем камешек, в три миллиметра толщиной.

Уже более уверенно поднявшись с пола, Митька отвернулся от подъездного окна, полностью развернувшись к своей противнице. И сразу заметил, что мир изменился. Вокруг появились не раз и не два описываемые учителем потоки энергии, видеть которые не мешала никакая бетонная пыль. Да и сама темная обзавелась обширной аурой тьмы, что кружила около нее, касаясь стен, перил и ступенек. И каждое такое касание оставляло после себя мерзкий слой негатива.

— Вот ты где, — ощерилась бабища, увидев Митьку. — Милый, у тебя появилась игрушка? Смотри не поранься, — облизнула толстые губы темная и пустила в ход свою плетку.

Увернувшись от первого, не прицельного удара, Митька полоснул своим ножом по плетке. Знак на лезвии мигнул белым светом, а оружие бабищи лишилось стальных шариков, что отлетели в угол лестничного марша.

— Ах ты негодник! — взревела темная. — Как ты посмел изуродовать мою прелесть?!

Митька только усмехнулся. От былой нервозности и подспудного страха не осталось и следа. Сейчас он был абсолютно уверен в себе и своих силах. Подойдя к отрубленным шарикам, пацан приложил к ним свой ножик стороной, где выпирал камень-накопитель. Как и говорил Олег, тут же пошла нейтрализация темной энергии, а камень начал всасывать в себя получавшийся голубой поток, на глазах вырастая в размерах.

— Что ты творишь, паршивец?! — белугой заорала бабища и тяжело топая побежала к нему.

Помня о еще одном уроке, Митька добавил в синий поток нейтральной энергии своего света и лишь после этого впитал получившуюся смесь. После этого ножик чуть-чуть подрос в размерах. Немного, лишь на полмиллиметра, а дальше времени на эксперименты и усиление просто не осталось.

БАХ!

В стену в том месте, где недавно еще была голова мальца, врезалась жирная ладонь бабищи. Та хотела схватить Митьку за голову и прижать его к стене, но пацан оказался слишком вертким для темной. Он не только успел избежать «жарких объятий», но и воткнуть свой ножик в свисающие из-под латексного корсета складки.

— УЙ! Паршивец! АЙ! БОЛЬНО-О-О!!!!

Из темной полился целый водопад энергии, что сразу стал впитываться Митькой. Часть он смешивал со своим светом и пускал на усиление оружия, что росло еще сильнее впиваясь в бок бабищи, а частью просто восполнял потерю своих сил. Темная попытался поймать мальца, но каждый раз когда поворачивалась, Митька поворачивался следом, расширяя рану и принося еще больше боли. Дернуться назад, когда пацан оказался между ней и стенкой подъезда, бабища побоялась. Так можно еще сильнее самой насадиться на оружия врага как бабочка на иголку. Да и вдруг бы Митька просто провалился сквозь стену? А вырваться вперед, чтобы снять себя с ножа мальца, не давал бабище уже сам Митька.

Бой длился минуты три, пока силы темной окончательно не покинули ее, после чего активация сама собой слетела с бабищи и та стала полупрозрачной и безвольной. Сейчас Митька хорошо видел ее суть и темную метку, так что даже нащупывать ее не пришлось. Поэтому просто ткнул в нее своим ножиком, выросшим до размеров серьезного кинжала, и легко развеял символ.

— Фух… Это было близко, — прошептал пацан.

Тут щелкнул замок в двери напротив выбитой темной, и Митька поспешил спуститься на этаж ниже, где и провел деактивацию, после чего аккуратно поставил свое яблоко за трубу отопления. Задание почти выполнено. Осталось лишь развеять метку в самой квартире, но это можно сделать и чуть позже, когда вернется учитель, и предмет привязки будет в безопасности. А пока лучше его посторожить. На всякий случай.

* * *

После заключения договора с Мэри прошла почти неделя. За это время мои ученики успели не только развоплотить по пятерке искусственных темных каждый, но и усвоить теорию об истории развития потустороннего мира, общих взаимоотношений в нем между богами, родами и семьями, которые я сам знал. Вообще из-за Мэри, которая давала нам «координаты» созданных ею темных лишь по утрам в заранее указанном ресторане, проводить зачистки мы могли либо сразу же днем, либо отложить их до ночи. Но по некоторому размышлению, мы пришли к выводу, что темным ночью «работать» проще и скорее всего в это время они уходят «на охоту» к соседям, собирая с тех негатив, провоцируя его же через страх. А днем люди в большей степени находятся за пределами своих квартир, тем более с такими соседями, как темные духи, живым в принципе дома не комфортно и они стараются его покинуть, если есть возможность. Да и тренироваться моим ученикам в лесополосе проще ночью, меньше риск кого-то «заблудившегося» задеть. Вот и «работали» мои ученики днем, а ночью я проводил короткую на час-полтора лекцию, давал задание на отработку какого-нибудь символа и уходил проверять очередную больницу на наличие подходящего мне тела. К текущему моменту я успел проверить все больницы и к сожалению ни в одной из них не нашел ничего подходящего.

Зато подраться с прокачанными темными мне еще раз пришлось. И даже не раз. Вообще удивительно, сколько в этом городе оказалось искусственных темных, достигших больших высот в освоении своих сил за ОЧЕНЬ короткий период времени. Что наводило на вполне конкретные мысли, что им помогли. И скорее всего Мэри. Спрашивать напрямую я пока не стал. Что она мне скажет? Опять что-то в духе «это в рамках соглашения, чтобы сделать их сильнее»? Такой отмазки мне и даром не нужно. Да и что даст мне это знание? Возможность надавить на Мэри, чтобы она говорила о том, какой темный в какой квартире находится? Она уже выбила из меня слово не спрашивать об этом. Так что я старался не акцентировать пока на этом внимания, просто сделав в памяти зарубку. Но и вечно таскать за ручку своих учеников я не мог. И то, что они могут натолкнуться на прокачанного, ни о чем не говорило. Они и без меня могут на него натолкнуться, когда я уйду. Поэтому, когда я уверился, что обычные предметники не представляют для них опасности, я предупредил, что оставляю их одних, и дав каждому два часа на выполнение задания, пошел гулять по городу. Просто так. Хотя на душе кошки скребли, и я даже уверял себя, что морально готов к тому, что кого-то не досчитаюсь. Но это был необходимый прежде всего психологический экзамен. Для них — на самостоятельность, для меня — на доверие.

Чтобы отвлечься, написал сестре. В последние дни из-за большой занятости мне редко удавалось с ней нормально поговорить. Максимум, что знал — что у нее все в порядке и они с Антоном осваивать совместно свои силы.

«Представляешь, Жозе вернул себе силы медиума!» пришло мне сообщение от Риты.

«Как это случилось?»

Конечно, я знал о планах идальго, тем более что сам «подогнал» ему девочку, потенциально способную стать его духом. Но дальше как у него шел «процесс» я был не в курсе.

«Он нашел девчонку, застывшую на грани. Вроде тело еще живо, но сама давно уже в нем не жила. А потом переработал ритуал, что связал нас с Антоном. Всю душу чуть ли не в прямом смысле вынул! Олег, он реально проводил ритуал, что на несколько мгновений выбил меня из собственного тела! Прикольно конечно, но я тогда малость в шоке была».

Я от таких новостей тоже ошалел. А если бы с Риткой что-то случилось? Я конечно хотел помочь Жозе, но не ценой жизни моей сестренки. Надо как вернусь поговорить с ним и четко очертить границы — чтобы к Рите не прикасался и опасных опытов на ней не ставил.

«Но все же он смог что-то в том ритуале понять и создал связь между собой и той девочкой. Ее Лерой зовут, кстати. А потом они провели активацию, и Лера ожила! Прикинь? И активация у нее не такая как у нас, временная, а постоянная! Жозе говорит, это потому, что у нее в качестве предмета привязки собственное тело выступает. А так как оно не мертвое и может само энергию генерировать, то и деактивация не требуется. Зато эта Лера теперь что-то среднее между медиумом и духом. Потоки энергии видит как дух в активном состоянии, но при этом имеет защиту физического тела, как медиум. И символы божественные создавать может. Короче, там у них непонятно, что получилось. До сих пор разбираются, но главное — канал связи между Жозе и Лерой как между медиумом и духом есть, что и вернуло ему силы».

Порадовавшись за мужика (но про Риту мы еще обязательно поговорим!), я еще немного пообщался с сестренкой, пока той не понадобилось на пару идти. После чего пошел проверять своих учеников. Да, два часа еще не прошло, но интуиция била в набат и мне все сложнее было ее игнорировать. Что-то с моими подопечными произошло. Неужто кто-то из них наткнулся на прокачанного? В этом случае ученику точно конец. Проводить активацию никто из них еще не умел.

— Черт! — процедил я сквозь зубы, когда увидел полицейский автомобиль рядом с подъездом, в котором оставил Митьку.

К кому бы они не приехали, но могут заметить яблоко парня и позариться на него. Выглядит оно привлекательно, так и хочется надкусить. Что будет, если такое произойдет, даже не хочется представлять.

Оглядевшись, я отошел в противоположный угол двора и зашел в самый дальний подъезд соседнего дома. Там уже привычно кинул свой рюкзак под лестницу и перешел в бестелесное состояние. После чего на всех порах ринулся к оставленному ученику.

Когда я поднялся на нужный этаж, то удивленно присвистнул, а сердце внутри сжалось. Металлическая дверь квартиры темного духа была вынесена мощным ударом в подъезд, да и над тем местом, где раньше лежало яблоко Митьки, в стене была вмятина. Все-таки мальцу не повезло нарваться на прокачанного! Поняв, кто ему встретился, он попытался сбежать. Что логично. Но темный оказался настолько силен, что даже дверь собственного дома не стала ему помехой. Что произошло дальше даже представлять не нужно. Темный нагнал мальчишку и легко с ним расправился. Разок конечно ему удалось увернуться, отсюда и вмятина на стене, но дальше — без шансов.

— Как же так, — с горечью прошептал я и медленно пошел обратно.

С каждым новым шагом до меня доходил весь ужас произошедшего. Даже с Анной Егоровной было не так. Там я не успел привязаться к женщине, да и она постоянно старалась быть в тени нас. Не выпячивала себя на первый план, постоянно пряталась за спины остальных, и я ее изначально за полноценного ученика не считал. Да, она погибла на моих глазах, в отличие от Митьки, но как была, так и осталась одним из светлых духов, что десятками уходят к душе мира на кладбище, когда у них заканчивается энергия.

— Надо проверить остальных! — встряхнул я себя. — Нельзя раскисать!

Уже выскочив на улицу, я встал как вкопанный, услышав громкий крик:

— Учитель, я здесь!

Обернувшись, я увидел живого и веселого Митьку, что стоял на чьем-то балконе и размахивал руками, привлекая мое внимание.

— Жив! Ну слава богу, — облегченно выдохнул я. Правда чувство тревоги не пропадало, отчего я махнул успокаивающе пацану рукой и, сказав ждать меня там, отправился за своим рюкзаком. — Остальных тоже срочно нужно проверить!

* * *

— Владимир Владимирович, Попрыгайло пришел, — сообщил секретарь по телефону внутренней связи.

— Пусть заходит.

Отложив в сторону проект по строительству нового моста через Лену, что должен связать периодически оказывающийся в своеобразной блокаде из-за сходящего льда Якутск с остальной территорией страны, мужчина положил руки на стол и выжидательно посмотрел на вошедшего порученца.

— Ваше задание выполнено, — сказал здоровяк с лицом боксера, у которого сломан нос и серьезно выбит из-за многочисленных попаданий в голову интеллект.

Правда впечатление это было обманчивым. Михаил Попрыгайло дураком никогда не был, иначе не стал бы личным порученцем правителя страны. Зато его внешний вид очень часто вводил в заблуждение окружающих, что облегчало ему работу по сбору информации и ее обработке. Мало кто ждет от тупого качка высоких аналитических способностей.

— Что сам скажешь? — получив папку с материалами расследования, спросил мужчина.

— Вы не поверите, кто за всем этим стоит. Я бы сам не поверил, если бы не стал свидетелем нескольких таких «несчастных» случаев лично.

— И что же там такого невероятного? — раскрывая папку, уточнил президент. — Мистика что ли какая-то? — усмехнулся он, давая понять, что это шутка.

— Именно, — абсолютно серьезно кивнул порученец. — И надо что-то с этим делать. А то из-за этих еще тысячи людей погибнуть может за просто так.

Глава 15. Разговор с Жозе

— … таким образом, в нашей стране существует параллельная центральной власти структура не подвластная вам, что пронизала почти все силовые органы обеспечения внутренней безопасности страны. Возможности этой структуры неизвестны, цели — тоже. Это из минусов. Из плюсов — эта структура неоднородна и имеет серьезные внутренние противоречия, что уже начинают выходить наружу, при всех стараниях участников этого образования остаться в тени. Да и само желание не показываться на глаза говорит о слабости в прямом противостоянии с официальной властью, — закончил доклад и первичный анализ Попрыгайло.

— Мда, — мрачно протянул президент. — Вот тебе бабушка и Юрьев день. Продолжайте собирать информацию. Главное — кто из официальных лиц работает с ними напрямую и прикрывает от меня. Если у них есть внутренние разногласия — я хочу знать, в чем их суть, могут ли они их отринуть перед угрозой общего врага или нет. И цель. Какая у них главная цель? Чего они хотят и какими возможностями располагают. И подготовьте хотя бы черновой план взятия этих мистиков под контроль.

— Сколько у меня времени?

— Это должно было быть сделано еще вчера, — выразительно посмотрел на порученца президент. — Я уже два десятилетия на посту и узнаю об их существовании только сейчас — не кажется ли тебе это странным? Ты вот тут заявил, что один раз наблюдал за эффектом стирания памяти у случайного свидетеля. А что если и я подвергся такому эффекту? Или еще кто из правительства? Поэтому ты не только сведения собирай, но и будь максимально скрытен. Да, то что они начали массово людей уничтожать, плохо. Но именно эта их внутренняя грызня поможет нам взять над ними контроль. Главное — ударить точно и в срок!

— Я все понял, Владимир Владимирович. Собираю информацию, прорабатываю план по взятию мистиков под контроль. Разрешите идти?

— Иди. И еще… — мужчина задумчиво пожевал губами. — Ты же никому из моего окружения не говорил, что ты ищешь?

— Никак нет.

— Даже Дмитрию Сергеевичу?

— Даже ему, — уверенно ответил Попрыгайло. И тут же уточнил. — Есть основания подозревать его в сотрудничестве с мистиками?

— Не знаю. Но судя по тем данным, что ты собрал, он — идеальная для них кандидатура взаимодействия со мной. Сам он ничего не решает и прижать их не способен. Но при этом может подать мне выгодный для них документ на подпись или передать мои планы, которые противоречат их желаниям. А там уже они своими методами способны сорвать любой мой приказ, причем все будет выглядеть как «обстоятельства неодолимой силы».

— Я присмотрюсь к нему, Владимир Владимирович, — кивнул порученец и, дождавшись разрешающего кивка, покинул кабинет.

— Мда. Вот тебе бабушка и Юрьев день, — повторил задумчиво президент старую поговорку. — Хмм… а сатанисты под Краснодаром — получается не выдумка? Как-то быстро тогда эту тему замяли. Даже странно. Надо будет этот момент тоже Мише дать на проверку.

* * *

Георгия Константиновича я нашел там, где и оставлял — на последнем этаже пятиэтажки в соседнем дворе. Ему повезло больше чем Митьке, и дух достался не прокачанный. Да к тому же не ребенок или девушка, а взрослый парень уже вышедший из студенческого возраста, но еще не обзаведшийся семьей. Облегченно выдохнув и закинув его часы в свой рюкзак, мы уже вдвоем двинулись проверять Юру.

— Жив? — спросил я, уже видя мрачно восседающего на перилах парня.

— Жив, — тускло отозвался он.

— Что случилось?

Состояние ученика мне совсем не нравилось. Что произошло при развоплощении очередного темного, что он такой поникший?

— Мы мальчика убили, — ошарашил он нас со стариком. — Ну… наши действия… из-за нас короче четырехлетний карапуз погиб. И уже ушел к душе мира, как ты говоришь, — криво посмотрел Юра на меня.

— С темным разобрался? — уточнил я главный вопрос.

— Да. Только толку? Пацана не вернуть.

— Рассказывай, — приказал я Юре, забрав его повязанный на батарею пояс.

— Да что рассказывать? — кисло скривился парень. — Я с девкой столкнулся. Восемнадцать лет, любительница аниме и катан. Создала из своей энергии подобие клинка и метала с его кончика темные серпы, как в ее любимых мультиках. Даже названия своим атакам дала и выкрикивала, когда удар наносила. Пацан этот — ее младший братик был. Я ведь вошел в квартиру в тот момент, когда оттуда женщина вышла. Их мать. В магазин. Она вернулась за пять минут до того как вы пришли. Сейчас там сидит, над сыном рыдает, — мотнул головой на дверь Юра.

Я внутренне содрогнулся, мысленно поставив себя на ее место. Лишиться сначала дочки, а потом, выскочив на несколько минут из дома, вернуться и застать труп сына. Что может быть хуже? И ведь еще и ювенальная юстиция вмешается. Как бы несчастную еще и в тюрьму не упекли. Повесят смерть ребенка на нее — и все!

— Ну а когда зашел, то увидел как эта тварь над братом склонилась, что-то ему нашептывает, а тот стеклянным взглядом в стенку уставился и весь дрожит. Я недолго думая к ней подскочил и влепил по ней делением. Но она «толстой» оказалась. Лишь покачнулась, а потом резко обернулась и в меня рукой махнула. У нее из руки словно комок грязи вылетел, в живот мне попал. До сих пор кажется, будто кто-то грызет меня здесь, — потер себя по названному месту Юра. — Ну а дальше она катану создала, и мы начали атаками перебрасываться. Мне уже не до пацана было, лишь бы выжить самому. Ну и… — парень поджал губы. — Не уследил, как ребенок у меня за спиной оказался. Увернулся от ее очередной атаки, а та в мальчика попала. Он кулем тут же свалился и дух из тела ему этим ударом вышибло. В нем энергии уже почти не было, видно она как раз его до этого «выпивала». А когда он тела лишился, то даже «мама» сказать не успел, как его вниз утащило.

— Тут ничего уже не сделаешь, — банальность, но что еще я ему мог сказать? — Главное, что она теперь никому ничего не сделает…

— Это ведь не она виновата! — вскинулся Юра. — Это все эта Мэри! Она ее убила, а потом темной сделала! Почему мы Мэри не грохнем? Почему боремся с последствием, а не первопричиной?! Пока эта с..ка жива, сколько людей она еще убьет?! Почему ты ей потакаешь? Я же вижу, ты сильный! Ты можешь ее убить!!

Я только тяжело вздохнул. Вот как ему объяснить все? Что дело не в Мэри. Что она — лишь пешка, а есть личности, намного могущественнее, что даже светлого бога могут заставить прогнуться под себя?

— Если бы мог, я уже сделал, что ты говоришь, — в итоге ответил я. — Но есть причины, которые не позволяют мне этого.

— Какие?

— Такие, что Мэри — это тоже лишь последствие, а не первопричина. И устранять ее смысла большого нет.

— А кто первопричина?

— Темные Америки, что хотят подмять под себя весь мир. Я говорил вам об этом.

— И ты веришь в это? А если это грандиозный обман? И просто темные хотят так нарастить свою силу?

— Как считаешь, тысячелетнего светлого бога они смогли бы обмануть? А ведь Даждьбог не подвергал сомнению их слова. Не хотел в это впутываться — да, но не опровергал их.

Юра скрипнул зубами.

— И что теперь? Продолжать плясать под их дудку?

— Если хочешь что-то изменить, стань сильнее. Без силы ты ничего не добьешься. И мы именно этим сейчас занимаемся. Так что хватит раскисать. Митьке вон вообще прокачанный темный достался, и ничего, — на этих словах Юра с Георгием Константиновичем удивленно и с тревогой посмотрели на меня. — Разбили подъезд, навели шороху такого, что полиция приехала, зато темный — мертв, а Митька — жив и наверняка стал еще сильнее.

— Это точно? С ним все в порядке? — не удержался от вопроса старик.

— Так идем, сами увидите.

Я порадовался, что удалось переключить внимание учеников на другую тему. Но внутри все равно червячок сомнения в правильности наших действий остался. Сколько еще таких случайных жертв будет? А ведь искусственные темные — тоже жертвы. И как медиумы вообще думают продолжать сохранять тайну о себе? Что-то у меня плохое предчувствие каждый раз наступает, когда думаю об этом.

Митька и впрямь стал сильнее. Когда мы смогли забрать его яблоко и все вместе вернулись в лесополосу, он показал свою форму активации, продемонстрировав, что смог стать призраком.

— Молодец! — по-отечески похлопал его по плечу старик.

Юра смотрел с завистью, которую пытался скрыть, и лишь пожал уважительно щуплую маленькую ладошку пацана.

— Что ж. Теперь осваивай эту форму, а я пока определюсь, как проводить твое развитие дальше.

Оставив учеников обмениваться мнением и впечатлениями от прошедшего экзамена, я отошел подальше и позвонил Жозе. Экзамен в целом я посчитал пройденным на троечку. Ну, может быть с плюсом. Так-то все справились со своим противником, а у Митьки даже прибавка в силе случилась. Но случай с Юрой перечеркнул все положительные стороны и если бы парень проиграл, я бы вообще посчитал бы, что слишком поторопился с экзаменом.

— Привет, Олег, — ответил мне жизнерадостный голос идальго.

Никакого сравнения с нашим прошлым разговором, когда я был еще в Краснодаре.

— Здравствуйте, — я в отличие от Жозе не был столь радостным, что тот тут же заметил.

— Что-то случилось?

— Случилось. У меня вопрос — почему вы ставили опасные опыты на моей сестре?

— Какие опыты? — искренне удивился мужчина. — Я никаких опытов на Рите не ставил.

— А она говорит обратное. Что вы даже душу из ее тела вынимали.

— Ах это… — облегченно рассмеялся Жозе. — Да какой это опыт? Я лишь проверил на практике конечный результат своих расчетов. Если бы что-то пошло не так, то Даждьбог успел бы вмешаться и вернуть душу девочки назад. Договоренность такая с ним была. Там все было абсолютно безопасно, зря переживаешь. Тем более что все закончилось благополучно.

Внутреннее недовольство после слов идальго осталось, но все же я признал, что совсем уж безрассудно он не действовал. Поэтому перешел к следующей теме своего звонка.

— У меня из трех учеников, один достиг уровня призрака. Полагаю, вскоре и двух оставшихся подтяну. Он с ними поделится своими впечатлениями, а там по накатанной дорожке… Так вот. Мне говорили, что я должен найти учеников, дотянуть их до призраков и сдать последователям Даждьбога в городе. Не знаю, может стоило сразу спросить о том, кто и где эти последователи, но сейчас уже тянуть точно нет никакого смысла.

— Тут ты прав. Хотя я и удивлен, что ты раньше о них не заикнулся. Они же должны были тебе давать информацию по тому, где темные находятся. Сам противника искал? Это конечно хорошо, но много сил требует. Тут бы последователи тебе много энергии и времени сэкономили. Собственно, твоим ученикам даже просто для связи с ними придется активировать свою форму. Поэтому и нужно было тянуть их на этот уровень. Сейчас же сведешь их вместе, после чего последователи начнут давать им координаты обнаруженных темных, а те их устранять и проводить очистку квартир. Сейчас-то этим тебе приходится заниматься, не надоело еще? — хохотнул в конце Жозе.

— Да я очистку почти и не провожу, — слегка обескураженно ответил я. — Так, только самые большие скопления негатива убираю. А это нужно было?

— Конечно, — пришло время удивляться идальго. — Ты что забыл, чем в основном со Светой занимался?

— Нет, просто ситуация другая, да и не видят они потоки энергии, а сам я на их обучении сосредоточился, — стал я оправдываться.

— Ладно. Упустил этот момент. Плохо. Но впредь не допускай подобной промашки. Итак понимаю, что поиск темных у тебя не мало сил должен был отнимать.

— Хмм. Вот с последним проблем как раз и не было. Разве Соглашение не подразумевает, что темные обязаны нам помогать?

— Не понял, — подобрался Жозе. — Рассказывай.

Ну я и рассказал про Мэри и наши взаимоотношения. После чего выслушал короткую заковыристую речь от Жозе с вкраплениями из его родного языка.

— Не обязаны темные нам помогать! — закончил он свой спич. — Их задача — создать «мясо» для быстрой прокачки наших учеников. А искать их и развоплощать мы должны уже сами! Понимаешь? Ситуация, приближенная к боевой! Поэтому и в нашем городе присланный темный работал по шаблону. Ты должен был не напрямую к ней обращаться, а вычислить ее схему создания темных и идти по ней! Черт… — Жозе с силой выдохнул. — Ты понимаешь, что она не просто так тебе показалась и преследовала в первую очередь свои цели? Причем мы не знаем какие.

— Теперь понимаю, — вынужденно признал я. — Но что я должен был делать? Послать ее?

— Именно! Причем заметь, из твоего рассказа я понял, что ты так и сделал, но она все равно осталась тебя ждать, так?

— Да.

— Это должно было тебя насторожить! А ты расслабился! Короче, будь начеку. Я скину тебе сейчас всю информацию, что у нас есть, по местным медиумам и их отношениям. Заодно фото некоторых из них тоже отправлю. Может и узнаешь среди них свою «Мэри».

— Спасибо.

— Да не за что, — хмыкнул Жозе. — Просто не расслабляйся. Темные ничего не делают без пользы для себя. Даже когда приперты к стенке. Еще что-то или на этом новости закончились?

— Да вроде все.

— Тогда бывай. Мне еще Леру учить и учить. Да и разобраться нужно, чего в ней больше — медиума или духа. Пока.

Через пару минут айфон пиликнул входящим сообщением, и я открыл «тяжелый» файл с кучей фото и кратким досье под ними. Пролистав их, я уже без удивления нашел знакомое лицо. Здесь «Мэри» была еще подростком года на три младше, чем ей есть сейчас. Но несмотря на это она вполне узнавалась. Я тут же прочитал настоящее имя девушки, с которой общался последние несколько дней.

Карина Плеткина

Ниже шла краткая информация, что это за род и какие корни имеет. Оказалось, что их основатель — Плеть — пра…правнук одного из старейших темных богов славян — Переплута. Род после последней мировой войны сильно ослаб и так и не смог восстановиться. На данный момент осталось всего два живых представителя рода — Карина и ее мать Инна. Вот уж кто не сильно много потеряет при появлении темных Америки. Они как были в низу пищевой цепочки среди темных, так и останутся. Если…

«Да ну, не может быть, — отмахнулся я от такой мысли. — Смысл Плеткиным предавать прародителя всего рода? Переплута американцы как и остальных древнейших богов постараются уничтожить. Просто потому, что у тех не только силы много, но и влияния. И репутации. Да всего много. А вот молодняк контролировать проще. Их могут и пощадить. Но чем могли привлечь Плеткиных? И конкретно — Плеть? Сомневаюсь, что Карина действует по собственной инициативе. Новой силой? Обманут. Зачем американцам делится силой? Повысить его в иерархии? Нуу… может быть. Я еще не слишком хорошо знаю отношения между богами, чтобы понять нынешнее место Плети в них. Может он там никто? Ладно. Подумаю об этом позже. Но держать в уме такой вариант стоит».

После чего я стал изучать следующую часть файла, в которой говорилось уже о местных последователях Даждьбога. Надо будет с ними встретиться. Но сначала решить — как теперь быть с этой Мэри-Кариной?

* * *

— Нашла, — довольно констатировала богиня.

Долгий перебор вероятностей будущего дал результат. Макошь нашла путь, в котором Безымянный не только полноценно не пробуждается, но и наоборот — окончательно теряет себя, становясь инструментом в руках других духов. Всех, а не кого-то одного. Да, прийти к этой вероятности будет непросто. Много ключевых событий придется контролировать чуть ли не вручную и одной богине точно не справиться. Но главное — принципиальная возможность такого исхода!

— И таиться перестанем. Как в старые добрые времена, — улыбнулась богиня. — А теперь — за дело! Первое ключевое событие будет уже через два дня. Вот только самой мне туда ход закрыт. Хмм… — задумалась Макошь, просматривая выбранный вариант, пытаясь разобраться, что или кто стал причиной именно такого развития событий, какой нужен ей. — Надо же… — протянула она, когда сумела выявить ключевых участников события. — Род, никак твои потомки отличились? Как говорит Даждьбог: яблоко от яблони… Правильных потомков ты взрастил. Тогда ты поможешь мне первым!

Глава 16. Батюшка Евдоким

— Нехорошо заставлять девушку ждать, — покачала головой Карина, когда Олег сел за ее столик.

Сейчас они находились на крыше респектабельного ресторана, которая в теплые дни выполняла роль летнего кафе. Третий этаж, зонтики из дорогой тяжелой и непроницаемой ткани, резная мебель… Все это вместе создавало атмосферу уютной уединенности и одновременно открытости. Возле края крыши были установлены стеклопластиковые стены в человеческий рост, что не допускали сильного сквозняка, но не ограничивали посетителям шикарный вид на широкий полноводный Енисей.

— Я пришел сообщить, что расторгаю наш договор, — заявил парень, чем неприятно удивил Карину.

Но она умела держать лицо и встретила новость равнодушно. Во всяком случае, постаралась, чтобы это выглядело именно так.

— Вот как? Хорошо, — кивнула она. — Расскажешь причину?

— Есть мнение, что прокачанные темные — твоя работа.

— Конечно моя, — фыркнула девушка. — Я ведь создала всех искусственных!

— И усилила конкретных из них.

— Для вас же старалась, — покачала головой Карина, словно объясняя прописные истины убогому.

— Плевать. Договор разорван. Я пришел предупредить, чтобы ты не лезла к моим ученикам, когда я уйду. Иначе следующая наша встреча закончится для тебя фатально.

— Ой, какие мы грозные, — усмехнулась Карина, хотя внутри у нее все же пробежал холодок.

Хоть она и была уверена в своих силах, да и дух-защитник у нее был, хоть сейчас и не рядом, но все же оценить силы светлого по куцым записям видео из квартир прокачанных она успела. В частности — скорость расправы над каждым и минимум продемонстрированных сил. Все вместе это говорило о том, что Олег — не начинающий ходок и успел пройти очень далеко по пути развития своей силы. Да и глиф, что используют его ученики, не из слабых. А что еще хуже — для души мира этот глиф стал приобретать светлый привкус силы парня! Это же первый признак преобразования глифа в божественный символ! Обычно такое начинается лишь на стадии проявления, а закрепляется специальным ритуалом, переводя статус духа в божество. Девушка попыталась его повторить и, хоть это и удалось, но дался он ей тяжелее, чем обычным духам-предметникам, этим самым ученикам. Так что и этот Олег по мнению Карины вполне мог подойти вплотную к планке проявления. А такой дух даже совместную атаку Карины и ее защитника способен пережить. А потом и в ответ ударить так, что мало не покажется. Но не показывать же свой страх?

— Глупо. Но как хочешь, — независимо пожала плечами Карина. — Не переживай за учеников. Они мне и даром не нужны. Я соблюдаю Соглашение, так что…

— Врешь, — перебил ее парень. — В Соглашении ни слова не сказано о помощи в поиске созданных темных. Это твоя инициатива. Не знаю, для чего, поэтому и предупреждаю — не лезь к ним, Карина Плеткина.

Когда девушка услышала свое настоящее имя, то все же не смогла удержаться и вздрогнула. Олег увидел это и удовлетворенно кивнул. После чего развернулся и пошел к лестнице, ведущей вниз. Задерживаться в ресторане он не собирался.

— Засранец, — прошипела Карина и подозвала официанта. — Бутылку французского белого сорок пятого года.

Девушке срочно требовалось успокоиться после нервного разговора. Вроде и перебросились всего парой фраз, но вот внезапная информированность парня неприятно поразила и сбила всю самоуверенность. Теперь следовало пересмотреть свои следующие шаги в связи с изменившимися обстоятельствами. И похоже пока стоит не трогать учеников Олега. Хотя бы в течение ближайшей недели, чтобы сразу на неё не подумали.

* * *

К Карине я пошёл на следующий день после разговора с Жозе. К этому моменту я успел встретиться с последователями Даждьбога в Красноярске и даже показал им Митьку. Главной среди них оказалась секретарь мэра. Знающая себе цену мадам, что однако умела расположить к себе собеседника, даже если изначально тот был враждебно настроен. Радушно приняв меня и слегка попеняв, что сразу не обратился за помощью, она перенаправила меня к капитану полиции, что заведовал отделом специальных операций в городе. Кроме работы по профилю, у него еще и были ребята для поддержки медиумов города. Их кстати на весь Красноярск всего восемь было. Учитывая, что Красноярск город-миллионник, неудивительно, что мы раньше не столкнулись. Работы здесь и на два десятка светлых не на один год, а уж с учетом создания искусственных темных — и того больше.

С капитаном я договорился, что как доведу оставшихся двоих учеников до уровня призраков, то покину город. Но дополнительно рассказал о Плеткиной и попросил установить за ней наблюдение, чтобы узнать, что она будет делать после разрыва нашего договора. Тот обещал, что выделит для этого человека. Это было и в его интересах. Из-за возросшего числа бытовых преступлений мобилизовали всю полицию, и даже его ребятам приходилось иногда выезжать на место происшествия для рутинного документирования и оформления начала делопроизводства. Что-то мутящая сверх оговоренного соглашения темная ему и в одно место не впилась.

— Ну что? Вот и настал этот день, — немного с грустью констатировал я, смотря на Георгия Константиновича с Юрой.

Мы уже три дня работали не по наводкам от Карины, а по сводкам полиции. За это время оба не только успели получить практику по развоплощению темных, но и подтянули свои навыки по применению моих глифов. Я не ограничился только глифом атаки и защиты, добавив к ним еще и знак перехвата контроля над чужой энергией и глиф сокрытия. Митьку я тоже без внимания не оставлял, объяснив ему принцип нейтрализации разлитой негативной энергии и формирования новых камней-накопителей. Пацан должен будет передать эти знания старику с парнем, когда я уйду. А вот сегодня оба оставшихся ученика аж дважды столкнулись с «прокачанными» темными и сумели провести активацию. Всё. Навык освоен, эволюция проведена. Дальше только наработка опыта. Сейчас я представлю обоих капитану в их боевой форме, передам их предметы привязки и двину домой.

За это время я успел привязаться ко всем троим, но и соскучился по оставленной дома сестренке, да и к Свете я настолько привык, что чуть ли не физически ощущал тоску по ней.

— Жаль расставаться, — грустно улыбнулся Георгий Константинович. — Без тебя я бы не получил шанс пожить еще. Пусть и таким интересным способом. Да и помогать людям снова могу, пусть и не как раньше. Спасибо тебе, — крепко пожал он мне руку.

— Еще увидимся, — усмехнулся Юра, тоже протянув руку. — Не удивлюсь, если однажды и ты станешь богом.

— С чего бы это? — удивился я.

— За тобой хочется идти. Считай, я твой первый последователь, — рубанул он.

— Соглашусь с Юрой, — кивнул старик. — Пусть формально мы и служим Даждьбогу, но без тебя мы бы просто ушли на перерождение. Если будешь метить в боги — я тоже поддержу тебя.

Скомкано поблагодарив обоих учеников, я передал их предметы стоящему чуть в стороне Мирону Николаевичу, тому самому капитану полиции, и достал из рюкзака яблоко с силой Даждьбога. Откровения учеников выбили меня из колеи, и я поспешил банально ретироваться, чтобы не показать своего смятения. Как-то не думал я о себе как о будущем боге.

Впитать силу Даждьбога… Шаг… И вот я стою на поляне перед террасой особняка Дажьевых… А в следующее мгновение уклоняюсь от летящего прямо мне в лицо кулака!

— Ауч! — потер я затылок, которым впечатался в созданную Лином защиту.

— Предупреждать надо, когда и куда прыгать будешь, — флегматично отозвался азиат.

Попал я прямо в разгар тренировки Антона, что отрабатывал удары с вложением энергии для пробития вражеской защиты.

— Братик! — радостно воскликнула Ритка, кинувшись ко мне.

Впервые за долгое время она повисла на мне, как когда-то давно, еще когда я был живым.

— Я так скучала! Как ты?

— Все отлично, — улыбка сама вылезла на мое лицо, а энергия позитива взбурлила, и я непроизвольно выплеснул ее наружу, передав сестренке мои чувства.

Та еще сильнее засветилась от счастья.

— Не отвлекайся, — раздалось сзади.

Это Лин прикрикнул на Антона, который с завистью наблюдал за нами.

— Станешь ходоком, также сможешь свою семью обнять, — придал азиат тому дополнительной мотивации.

Мы ушли вглубь террасы, чтобы не мешать тренировке и продолжили разговор.

— Я и не знала, что твоя работа так опасна. Мы с Антоном за последние два дня дважды с призраками столкнулись! Если бы не уроки Лина и Светы, то там бы и остались, — поделилась она.

— Когда я начинал, столько призраков не было. Мне приходилось чаще просто негатив нейтрализовывать. Смотрите, не убейтесь там, — встревожился я за сестру.

— Да ничего, — отмахнулась Ритка. — Зато теперь я гопников не боюсь. Антон всегда рядом и если что — в любой момент может им несварение устроить, — рассмеялась она.

— Света тоже этому научила, — усмехнулся я.

— Ага. И еще рассказала, как ты такое с полицейскими в участке делал, — коварно улыбнулась она. — А мне не рассказал! — ее пальчик обвиняюще уставился на меня.

— Ну извини. Тогда ты не была посвящена в тайну медиумов, а потом как-то не до того было, — развел я руками.

— Ну ладно. Хотя мне тревожно, — вся легкомысленность и веселость от встречи постепенно улетучилась, и на ее место пришло переживание. — По интернету все больше начинает всплывать роликов с тегами «мистика» и «призрак». Искусственные темные даже не пытаются скрываться, а некоторые битвы с ними в боевой форме не заметить просто невозможно. Дядя Жозе думает, что скоро о медиумах станет общеизвестно, и как этому помешать пока никто не знает. А что будет, когда вскроется правда, тоже непонятно. Как отреагируют люди? Те, кто не в курсе о реальном положении вещей? Что сделают власти? Хотя… Последних, как говорит дядя, проще просчитать.

— Он уже дядя? — удивился я.

— Ну да, — пожала беззаботно Рита плечами. — А что? Ты против?

— Нет наверное, — дернул я плечом. — Просто непривычно слышать это от тебя о чужом человеке.

— Он теперь нам не чужой. Да и ты на Свету засматриваешься, — хитро прищурилась она. — Или думаешь, я не знаю о вашей договоренности, — заговорщически приблизилась она ко мне.

Я сделал морду кирпичом и независимо отвернулся к поляне, внимательно уставившись на тренировку Антона.

— Да ладно тебе, братик, — ткнула она меня кулачком в плечо. — Я же не против.

— Что еще говорит Жозе?

— Налоговая активизировалась. Проверяют бизнес дедушки Пересвета. Да и другие официальные службы зачастили.

— И что это значит?

— Что кое-кто из властей, с кем мы раньше не сотрудничали, узнал о нас и пытается взять на крючок, — пожала она плечами.

Для нее это было не слишком близко. Другое дело — новые силы и бой с темными. А еще это ее «о нас» меня слегка царапнуло. То есть теперь Рита уже не отделяет себя от медиумов, зато отделяет себя от остальных людей. Даже не знаю, хорошо это или плохо. И опять же смущает та скорость, с какой сестренка приняла новую реальность.

— Да не переживай ты так, дядя справится! — неправильно поняла она мое настроение.

Мы еще несколько минут проговорили с Ритой, пока Лин не прекратил гонять Антона, после чего они уехали. Сестренка в отличие от меня не могла жить здесь постоянно и потому тренировки Антона проходили днем, после окончания занятий. Сейчас они отправились на очередную зачистку, после чего отправятся домой к Рите и моим родителям. Про агентство Антона Рита упомянула вскользь. Вроде проблемы с ним они и решили, но она не стала заострять на этом внимания, и как я понял все же частично винила себя, что Антон погиб. Потому все темы, что касались прошлого Антона, как его прежняя работа и осиротевшая семья, для нее воспринимались болезненно, и она сразу старалась перевести тему разговора, а я и не настаивал.

— Ну как он? — спросил я Лина, когда Рита с Антоном ушли.

— В обычной драке лучше тебя, — спокойно констатировал азиат. — Но вот глифы пока ему не даются. Обычные-то делает, но с привлечением внешней энергии у него они выходят из-под контроля и начинают «чудить». Не осознал он еще, что глиф должен опираться не только на собственную веру и волю, но и на то представление о сущности символа, что есть у души мира. Ты в этом плане его превзошел. Что с твоими учениками?

— Все хорошо. Три призрака готовы. Передал их Баюнову.

— Мирону? — показал Лин, что хорошо знаком с капитаном полиции Красноярска.

— Ему.

— Есть уникумы?

— Малец один. Из детдомовских. Первым прошел эволюцию, да еще и в бою. Решительный пацан. Думаю, будет толк.

— Что у них с глифами?

— Свои дал.

Лин посмотрел на меня нечитаемым взглядом, так что я не понял — хорошо это или плохо по его мнению. Но развивать тему азиат не стал.

— Не задерживайся. Темные слишком «ответственно» отнеслись к своей части Соглашения. Мы не успеваем за ними.

— Понял.

На этом разговор сам собой увял, и я двинулся к идальго. Но в своем кабинете того не застал — мужчина вовсю занимался своей новой знакомой. Пришлось связываться с ним через айфон.

— Отправляйся в Иркутск. Только на этот раз не чуди, — слушал я его спокойный, чуть ироничный голос. Точно такой же, как в то время, когда рядом с ним была Даша. — Я скину тебе координаты местных последователей и предупрежу о тебе.

На этом указания завершились и, вздохнув, я отправился в сад. Пополнить запас «божественных» яблок, после чего нашел в телефоне фото какого-то закоулка Иркутска и шагнул.

* * *

— Батюшка Евдоким? — встретил священнослужителя на выходе из храма молодой статный мужчина лет сорока.

— Да, сын мой, — тут же перекрестил тот «прихожанина».

Худой, с окладистой бородой и пронзительными глазами, сквозь которые казалось прорывался неистовый свет истинной веры.

— Меня зовут Егор Михайлович Родин. У вас найдется минутка на приватный разговор?

— Только если это связано с делами храма. Иначе извините, сейчас в мире беспокойно и многим прихожанам требуется подставить плечо и поддержать духовно.

— Да, это напрямую связано с происходящими в мире событиями.

Батюшка блеснул глазами из-под кустистых бровей и мотнул головой в сторону храма, из которого недавно вышел.

— Тогда поговорим в моей келье.

Оказавшись внутри, Родин прилежно с поклоном перекрестился под внимательным взглядом священнослужителя. На голове у него ничего не было, так что и снимать ничего не пришлось. Одобрительно кивнув, батюшка Евдоким повел его дальше внутрь храма.

Оказавшись в светлой комнате с минимум мебели: только простая односпальная кровать, стол с табуретом и иконой в углу, батюшка предложил присесть гостю на единственное свободное место, а сам присел на свою кровать.

— Слушаю вас.

— Вы наверняка заметили увеличение разного рода бытовых преступлений, за которыми буквально стелется шлейф потусторонней силы.

— Да. Бесы пришли в наш мир, — нахмурился батюшка.

— Есть мнение, что это знаки перед вторым пришествием Его.

— Чье мнение? — тут же зацепился Евдоким.

— Тех, кто до этого присматривал за миром, не вмешиваясь напрямую, — руку Родина окутал свет позитивной энергии, что заставило священнослужителя подобраться и буквально впиться глазами в лицо собеседника. — Предания говорят, что второй приход Его закончится концом света. Умершие восстанут и каждый получит по заслугам своим, — мужчина сделал паузу, чтобы заострить внимание на последних словах. Батюшка его не перебивал и терпеливо ждал продолжения. — Отчасти мы уже видим этот процесс. Многие, кто умер, вернулись в виде бесплотных духов и тревожат покой живых. И конец прежнего мира тоже виден. Уже сейчас можно сказать, что мир меняется и прежним не станет. Но…

— Но? — подался вперед Евдоким, когда гость замолчал и не торопился продолжить свою речь.

— Но кто сказал, что Он хочет уничтожить творение Свое. Что если это Его испытание? Вернуть всех мертвых, чтобы живые посмотрели им в глаза? А мертвые увидели, что творят потомки их? И не просто вернуть, а дать каждому и частичку Силы Своей?

— К чему вы ведете?

— К тому, что Он даровал людям свободу выбора. Какими нам быть? Честными, добрыми, порядочными… или ровно наоборот? Раньше после смерти каждый мог рассчитывать, что получит справедливый суд и отправится либо в Рай, либо в Ад. Но если мертвые вернутся… Тогда и Рай и Ад будут уже на Земле. Все перемешается. Есть мнение, что именно в этом замысел Его. Чтобы люди сами увидели, к чему ведут дела их.

— Я все еще не понимаю, что вы хотите от меня, — прищурился батюшка.

— В вас сильна вера Его. Мы считаем, что именно вы тот, кто станет проводником воли Его. И мы просим вас помощи понять и принять людям дар Его. Это Его второе самопожертвование. Окончательное. Мы все дети Его. И либо мы достигнем величия Его, правильно развив Его дар, либо уничтожим сами себя. Таков Его дар свободной воли.

В горле у священника пересохло. Слова гостя сложились в цельную картину того, о чем он сам давно думал. Последние события и рассказы прихожан лишь дополнили картину, нарисованную гостем собственными размышлениями Евдокима.

— Я… — священник сглотнул образовавшийся в горле комок. — Сделаю все, что в моих силах.

Глава 17. Новый набор

Когда я перешел в Иркутск, первым делом осмотрелся, убеждаясь, что меня никто не заметил. Совсем не спалиться не получилось. Мимо пробегал какой-то карапуз с палкой в руке, имитирующей меч. Вот он-то меня и засек. Споткнулся на ровном месте, раскрыл рот и через секунду метнулся обратно, с громким криком зовя маму и тыкая пальцем в мою сторону. Я поспешил покинуть дворик с уже пожелтевшими тополями и выйти из места, куда меня привело фото, на шумную улицу. Там я по-быстрому затерялся в толпе прохожих, после чего открыл айфон и включил геолокацию. Хоть мой телефон давно стал мистическим артефактом, но вложенные своими создателями функции он не растерял, как и номер не пропал. И это несмотря на то, что я давно не пополнял свой счет. Уж и не знаю, что думают операторы связи и выделяются ли для них мои звонки, но пока никаких звонков или отключений с их стороны не было. Чем я и пользовался.

— Так-так… — пробормотал я себе под нос, ориентируясь по карте.

Оказался я рядом с улицей Баррикад. До офиса, координаты которого мне скинул Жозе, отсюда было час пешего хода или же десять минут на такси. Увы, но деньгами я как-то не обзавелся, так что пришлось топать своим ходом. Перейти в бестелесное состояние и проехать «зайцем» тоже не получится — рюкзак переводить в бесплотное состояние я пока не научился. Даже и не знаю, насколько это возможно. А без него я назад не вернусь — яблочки-то где-то хранить нужно. Но я не расстраивался. Посмотреть на новый город в принципе интересно.

Что могу сказать об этом городе? В отличие от того же Красноярска, он более грязный. Попадаются выбоины на дорожках, чего я не замечал в предыдущем городе (или это мне так повезло тогда попасть в благополучный район?). Трамваи еще не все заменены и видел парочку старых дребезжащих. Хотя все же большинство из тех, что я видел, уже успели заменить и ездили они вполне себе тихо. Да и выглядели ухоженно, а не как разваливающееся корыто. Но увы, не все. А вот дома по большей части были новостройками. Правда, чем дальше к центру я продвигался, тем больше становилось отреставрированных зданий старой постройки. Офис у местных светлых оказался вообще в двухэтажном деревянном доме. С виду даже игрушечном — недавно покрашенный, с зазывающими вывесками, говорящими о том, что в доме есть паб и гостиница. Тут весь квартал такой оказался. Много мелких кафешек с самой разнообразной кухней, скамейки и целые дороги-бульвары, по которым нельзя ездить машинам. Короткие правда, но все равно. Очень уютное место. Да и мастеров, что продавали с лотка сувениры ручной работы, здесь хватало. И туески из бересты, деревянный набор расписной посуды, и даже кузнецы были. Будто кусочек старины перенесли в мегаполис из века эдак девятнадцатого.

Сам офис был на втором этаже над пабом. Внутри он тоже не сильно отличался от того, что можно было увидеть с улицы — массивный деревянный стол ручной работы, за которым сидел его хозяин — мужчина лет пятидесяти с проблесками седины на висках и морщинками в углах глаз. На полу — шкура белого тигра. Слева от входа на стене висели головы животных — охотничьи трофеи. Даже странно такое видеть в доме у светлых. Справа — шкаф. Тоже ручной работы с росписью по дереву и тремя дверцами. За спиной у мужчины было окно, выходящее на внутреннюю улицу квартала.

— Здравствуй, Олег, — по-доброму улыбнулся мужчина мне, поднимаясь из-за стола. — Меня зовут Александр Игоревич Лейнин. Рад знакомству.

— Здравствуйте, — пожал я ему руку. — А откуда…

— Жозе прислал твое фото, чтобы я не ошибся, — ответил он на мой вопрос, не дав договорить. — Ты только прибыл? Не желаешь чего-либо, пока не приступил к работе? Город посмотреть или еще что-то? Уж и не знаю, что тебя может заинтересовать, — развел он руками. — Был бы ты медиумом, предложил отобедать со мной, а так…

— Ничего страшного. Спасибо, город я уже осмотрел, пока до вас добирался.

— Вот как? И как он тебе?

— Отличается от других, — дипломатично отозвался я.

— Понятно, — действительно понял Лейнин мое нежелание критиковать Иркутск. — Тогда что? Сразу за работу примешься?

— Пожалуй. Только ночи дождусь. Днем как-то несподручно по кладбищу ходить.

— Это да, — усмехнулся мужчина. — Люди не то могут понять. Тогда чем займешься?

— Если вы не против, хотел бы с вами обсудить, что вы думаете о сложившейся ситуации.

— Легко, присаживайся, — распахнул он дверь в незамеченную мной потайную комнату рядом со шкафом, за которой оказалась комната отдыха с диванчиком, небольшим столиком и мини-баром. Рядом стоял холодильник и микроволновка. — С твоего позволения, я себе что-нибудь сделаю.

— Конечно, — и пока Лейнин создавал себе легкий перекус из бутербродов и заваривал чай, просто нагрев воду в кружке своей силой, я задал для начала вопрос о его «компетентности». — А как давно вы знаете о медиумах?

— С рождения, — улыбнулся он и прихлебнул горячий напиток.

Я удивленно поднял бровь.

— Вам видимо Жозе не сказал, с кем вы будете работать?

— Он сказал, что с последователями Даждьбога. Не знал, что здесь есть семьи, что ему поклоняются.

— Я не его последователь. Как и мой род, — покачал головой мужчина, присаживаясь на диван. — Мы потомки Лейны, одной из пра-правнучек Лады. Да, благодаря ей мы в некоем родстве с Даждьбогом, но все же прямыми потомками в отличие от Дажьевых не являемся. Хотя у нас в городе есть и его прямые последователи, но скорее из числа обычных людей, к потустороннему миру имеющие косвенное отношение. Подношение сделать, в его праздник ритуал провести. Кое-какие обряды ваши тоже проводят. Но и только.

— Вот как…

— Вы расстроены?

— Да нет, — покачал я головой. — Просто ожидания были иными, вот и все. Но ведь это не помешает нашему сотрудничеству?

— Абсолютно! Мы должны помогать друг другу. Что и делаем по мере сил.

— Тогда другой вопрос — как обстановка в городе? Вы справляетесь?

— С трудом, — опечалено выдохнул Лейнин и снова прихлебнул чай. — Но это из-за Соглашения. Так-то справлялись. Да и Лейна помогала. А сейчас, — развел он руками. — Приказано создавать и развивать светлых. Наше вмешательство должно быть ограниченным, только купировать самые тяжелые случаи. Ну и информацией с тобой и другими учителями, что пришлют, делиться. Что уже привело к проблемам.

— Каким?

— Люди в церкви ломанулись. А те и рады. И ладно бы они реально помогали, а так — только палки в колеса начали вставлять. Если слышат, что кто-то к древним богам обратился, обвиняют таких людей, что это из-за их язычества все происходит. Наши последователи становятся изгоями, и им приходится таиться. Да и официальные власти… Те, с кем сотрудничаем, уже начинают подумывать расторгнуть договор. Скрывать наше существование становится все труднее. Как бы это не привело к возврату… Думаю, ты понимаешь о ком я.

Я кивнул. Да, главного Врага богов я знаю.

— Так что я буду рад, если твоя миссия не только увенчается успехом, но и в кратчайшие сроки. Больше светлых — быстрее будем купировать все действия темных.

— Я приложу максимум сил, — только и оставалось мне ответить.

Разговаривали мы еще пару минут, после чего я откланялся. Напоследок лишь попросил немного средств для перемещения по городу. Просить было стыдно, и пообещал при первой возможности вернуть. Лейнин лишь отмахнулся, выдав мне пару тысяч на мелкие расходы.

— Для меня это не деньги, а для дела тем более не жалко, — только и ответил он.

Покинув гостеприимного хозяина, я открыл карту и наметил маршрут до ближайшего кладбища. Близился вечер, а значит и начало моей работы. Данные по темным Лейнин пообещал дать, как только я наберу учеников. Номерами телефонов мы обменяться тоже не забыли.

Самым «перспективным» и близким я посчитал Радищевское кладбище на севере от офиса Лейниных. Ирония была в том, что мне пришлось половину пути пройти «в обратном» направлении, вновь пройдя мимо того места, где я очутился по прибытию в Иркутск. Правда, сейчас я не шел, а часть пути все же проехал на местном маршруте, но все же.

Рядом с кладбищем была уже одноэтажная застройка, характерная для частного сектора. Да и само кладбище было не сразу через дорогу, а еще метров сто отойти от домов потребовалось. Что было мне только на руку.

Пока добирался, сгустились сумерки. В столь позднее время посетителей здесь уже почти не было, и я спокойно пошел вдоль рядов могил, высматривая свежие захоронения, около которых еще задержались души умерших.

— Че уставился? — хмуро буркнула тощая девица, держа в руках призрачную сигарету и пуская такие же призрачные клубы дыма.

Осмотрев ее суть, по большей части состоящей из темных нитей негатива, я молча прошел дальше. Даже удивительно было встретить естественного темного духа не задержавшегося в собственной квартире, а как и положено — возле своей могилы. Что-то раньше я такого не видел.

Но девица оказалась исключением из правила. Остальные встреченные мной духи все же по большей части состояли из светлых нитей с незначительным вкраплением тьмы. Убедившись, что никого из живых в зоне прямой видимости нет, я приступил к вербовке.

— И когда приступим? — спросил меня Пашка, подросток, что разбился на электросамокате, попав под машину.

В этот раз я набрал аж пятерых. Причем предпочтение отдал более молодым и парням, помня прошлый опыт. Все же инстинкт защитника у мужчин сильнее развит, а мне нужно именно бойцов делать. Хотя и одна девушка в эти стройные ряды все же затесалась. Алина — молодая двадцатилетняя мама, умершая при родах. Я посчитал, что желание защитить родившуюся дочь станет для нее достаточным мотиватором, чтобы не испуганно трястись перед темными, а бить их с максимальной отдачей. Девочка-то выжила и сейчас находится на попечении отца и бабушек.

— Для начала — найдем место под ваши тренировки, — заявил я, списываясь с Лейниным.

Может он что подскажет? А то импровизация — это хорошо, но только до определенной степени. Да и курировать после моего ухода он их будет, пусть сразу привыкают взаимодействовать с ним.

— Почему вы всех не взяли? — спросил Лютый.

Мужика судя по надгробию зовут Борис Сергеевич, но он потребовал обращаться к нему только так. При жизни он был байкером, и после смерти на нем осталась его верная косуха, темные очки и бондана. Небольшое пивное пузико и ноги немного в раскоряку из-за постоянного сидения на мотоцикле завершали образ «покорителя дорог».

— Я уже сказал, мне нужны бойцы, чтобы драться с темными. Вы много людей видели, которые не теряются в драке? А ведь нам предстоят бои не просто насмерть — ценой будет ваша душа.

Лютый хмыкнул, но продолжать не стал.

— Так. Нам дали добро на тренировки по ночам в спорткомплексе «Динамо».

— Ничего себе у вас возможности, — удивился Артем.

Тридцатилетний парень, погибший в автокатастрофе, когда в него врезался пьяный мажорик. У виновника ДТП лишь пара переломов, а вот Артему не повезло. Мажорик врезался ему в бок, да еще с водительской стороны, где сидел Артем, буквально вдавив парня в салон его машины. Мгновенная смерть.

— Какие есть. Все, кидайте свои предметы привязки мне в рюкзак и выдвигаемся.

Новые ученики по одному подошли и выполнили мое требование. Самым объемным предметом была бита у молчаливого Димы. Парень был участником одной из местных банд, которого тупо забили в подворотне. Мстили за кореша, которого Дима «опустил» в клубе на дискотеке. У Пашки предметом оказался выкидной нож. У Алины — ручные часики. Артему оставили на могиле его записной блокнот, куда он записывал свои намеченные встречи и планы на месяц. Что сказать — для мелкого бизнесмена очень актуально. Лютому оставили брелок от его байка. Собравшись, я посмотрел на часы на айфоне и вызвал такси. Время позднее. Пока дойдем до остановки, маршрутки уже перестанут ходить, так что и смысла идти нет.

— Занимаетесь? — в самый разгар тренировки, когда ученики только постигали азы, пытаясь выделить светлую энергию и начертить круг активации, в зал зашел Лейнин.

— Да, Александр Игоревич. Пока не научу их создавать глифы атаки, идти в бой бессмысленно, — повернулся я к нему, махнув остальным продолжать тренировку.

— Тогда я рано? Хотел передать вам первые места, где предположительно есть искусственные темные.

— Ну почему же? У некоторых есть определенные успехи, — посмотрел я на Алину, что первая сумела выделить энергию света, отчего ее указательный палец засветился, и сейчас пыталась им «рисовать». — К утру, думаю, хоть один да освоит навык.

— И сразу в бой? — кивнул своим мыслям мужчина.

— Сами говорили — времени нет. Да и бой — лучшая практика. На первых порах все вместе будут ходить, друг друга страхуя, а потом опыта наберутся и уже в одиночку смогут выполнять задания.

— Так уверенно заявляете… Был опыт?

— Да.

— Тогда не буду вам мешать, — передал он мне листок с напечатанными адресами.

— Спасибо. Хотя могли и не утруждаться, а скинуть на телефон.

— Сам хотел посмотреть на ваших «птенцов», — улыбнулся Лейнин. — До свидания.

— Что говорит? — когда мужчина ушел, спросил Лютый.

Да и остальные ученики подтянулись.

— Что утром вы уже будете проверять свои навыки на практике.

— Так их нет еще! — вскинулся Пашка.

— У вас еще полночи впереди, — обаятельно, как думал, улыбнулся я им.

А почему это они так вздрогнули?

В итоге к утру худо-бедно выделять светлую энергию научились все. Но вот сформировать глиф деления получилось лишь у Алины и Димы. Особенно меня наш молчун удивил. До прихода Лейнина он особых результатов не показывал, зато после — уже через час сумел и выделить энергию и даже нестабильный круг активации нарисовать. А когда до него наконец дошло, что рисовать можно в уме, а наружу выводить знак в готовом виде, что я им в самом начале говорил, то и вовсе глиф деления он создал за секунду. Воображение у парня точно развито.

Сверившись с выданными координатами, я повел своих учеников к ближайшей точке. По данным Лейнина всего в квартале от спорткомплекса была квартира, где скорее всего живет искусственный темный.

Хоть и было раннее утро, но улицы города уже были наполовину заполнены людьми. Кто-то стоял на остановках в ожидании своей маршрутки, чтобы доехать до работы. Кто-то просто торопливым шагом целенаправленно двигался по делам, успевая на ходу разговаривать по телефону. Машины сигналили друг другу, не желая пропускать «конкурентов» вперед, или гневно отзываясь, когда кого-то подрезали. Все куда-то спешили, мельтешили и неудивительно, что я не сразу обратил внимание на ничем не примечательную молодую пару. Парень с девушкой спокойно стояли на перекрестке, ожидая нужный сигнал светофора. Пока в какой-то момент вдруг не вышли на дорогу. Никто не обратил на это внимания, да и я бы прошел мимо, ведь нам на этот перекресток было ненужно, если бы не Пашка.

— Смотрите! Самоубийцы! Так ведь и под машину попасть можно! Уж я-то знаю.

Обернувшись на его возглас, я автоматически включил энергетическое зрение, и все встало на свои места.

— Темные! — выдохнул я и бросился к перекрестку.

Их цель для меня была абсолютно ясна — спровоцировать аварию, создать жертвы и напитаться полученным негативом. А раз они смогли выйти на улицу, то успели достаточно набрать сил, чтобы далеко отойти от своих предметов привязки, если вообще уже не стали ходоками. Поэтому кинувшимся за мной ученикам я приказал не вмешиваться, а сам на ходу создал два знака атаки, желая нарушить темным их планы и переключить на себя. Вот только я не успел. Пара создала какой-то совместный глиф, что присосался к дороге и лишь после этого их настиг знак деления. А следом в созданную энергетическую мину влетел автобус с пассажирами!

Глава 18. Популярность

Хлопок взорвавшейся покрышки ударил по ушам. Автобус пошел юзом и через секунду опрокинулся набок, продолжив по инерции катиться по дороге, скрежеща обшивкой. Едущие следом машины резко вдарили по тормозам, но остановиться успели не все. Джип, что держался за автобусом чуть ли не впритирку, ожидая, когда тот повернет к остановке, чтобы обогнать его, врезался в подставленное брюхо, «дав пинка» общественному транспорту и усугубляя положение пассажиров.

Но мне было не до пострадавших. Все мое внимание было сосредоточено на темных. Моя атака не нанесла им серьезного урона, зато заставила переключиться с невиновных гражданских на меня. Сбитые с ног моим глифом, парень с девушкой поднялись и оскалились. Молодой татуированный скинхед сжал кулаки и окутался шипами, как дикобраз. Его подруга, мелированная в розовый цвет блондинка с пирсингом в носу и тату черепа на оголенном животике тоже провела активацию. Ее глаза стали источать ядовитый зеленый дым, а ногти на руках выросли до десятисантиметровых когтей. Пригнувшись, как кошка перед броском, она прыгнула в мою сторону. Мне не оставалось ничего другого, как самому провести активацию.

Девицу я принял левой рукой на щит, а правой ударил в живот, вспоров тот своими лезвиями.

— И-И-И!!! — заверещала темная от боли, когда из нее как из крана полилась нейтральная энергия.

Но добить ее не дал скинхед, что оказался чуть менее быстрым своей подруги. Добежав до меня, он оттолкнул девицу рукой и как бык, пригнув голову к груди, врезался в меня, опрокинув на асфальт. Броня не дала его шипам проникнуть в мое тело, чего тот ожидал. Даже больше — качество света во мне оказалось на порядок выше, чем в темном негатив, так что его шипы погнулись, а некоторые и сломались, заставив того разъяренно зашипеть. Но злость только придала темному сил, и он прижал меня своим телом к асфальту, попытавшись добраться до открытого лица своей правой рукой, усеянной более короткими, но от этого не менее острыми шипами.

Светоч сам собой возник перед моим лицом, активированный усилием моей воли, встав на пути его ладони.

— С..КА-А-А!!!! — заорал скинхед, отдернув руку.

Соприкосновение его ладони с божественным символом развоплощения оставило следы как от попадания в мясорубку. Теперь правой кисти у темного не было, а из обрубка были видны порванные нити его сути. На этом я не остановился и снова ударил своим глифом, выбрав объектом его голову. Через нос и щеки скинхеда пролегла тонкая синеватая полоска, начавшая сочиться нейтральной энергией. Пока скинхед был в шоке от боли, я скинул его с себя и посмотрел, что делает девица. О ней я не забыл, и давать ей провести неожиданную атаку или тем более убежать не собирался.

Увиденное меня удивило и слегка обескуражило. Мои новые ученики все же не послушали меня и тоже кинулись в бой. На скинхеда они благоразумно не пошли, оставив с ним разбираться мне, а вот серьезно раненую темную решили добить. И больше всех здесь отличилась Алина. Девушка вцепилась в волосы темной и, не обращая внимания на зашипевшую от мгновенно начавшейся нейтрализации из-за контакта двух противоположных сил ладонь, методично била темную головой об асфальт, будто это реально той могло повредить. Но пусть это темной и не вредило, но вот сконцентрироваться и как-то ответить не давало. А там и Дима подоспел, сначала по привычке попытавшись запинать девицу ногами, а когда это не дало нужного результата, наконец начал бить ее глифом атаки. Тело темной стали терзать множественные порезы, еще сильнее дезориентируя и приводя в панику.

— Нейтральную энергию впитывайте! — только и оставалось мне напомнить им, после чего я вернулся к скинхеду.

У того воля оказалась покрепче и пока я отвлекся на наблюдение за его подругой, парень сумел сформировать комок из негатива и даже придать тому какую структуру. Что это я разбираться не стал и просто метнул в него серпы света со своих лезвий. Они разметали комок тьмы, но при этом и сами потеряли всю вложенную энергию. А я уже вновь был рядом с темным и нанес удар своими лезвиями, стремясь отсечь скинхеду голову. Тот успел пригнуться в последний момент, отчего лишь одно лезвие прошлось по нему, срезав с лысой башки около сантиметра и вскрыв его черепушку. Что для духа конечно серьезное, но не смертельное ранение.

— Н-на! — ударил он меня снизу целой рукой, метя в пах.

Бесполезно. Там у меня тоже броня. Я лишь слегка покачнулся от инерции, после чего ударом сверху вниз пронзил его голову своими лезвиями.

Все же парень если и стал ходоком, то совсем недавно и плотность его энергии была не слишком велика. Отчего вливание моей светлой силы прямо в его суть взорвало темного, а накопленный им негатив разлетелся в радиусе семи метров.

Я оглянулся на пока еще живую девицу, желая убедиться, что у учеников все в порядке. И правильно! Все же разница в уровне у них была значительная, так что забить даже впятером они ее не смогли, а в какой-то момент та все же смогла пересилить свою панику и ударила в ответ.

Стоявшей ближе всего к ней Алине досталось первой. Девица полоснула ее когтями наотмашь вслепую, но даже так удар пришелся по ногам Алины, пропоров их до самой сути девушки. Она упала и, тихо подвывая, поползла прочь. Следом досталось молчуну Диме. Вскинув освобожденную от хватки Алины голову, девица взглянула на парня. Зеленоватая дымка из ее глаз словно телепортировала кусочек себя на лицо Димы и стала разъедать его. Но даже так тот не издал ни звука, молча схватившись за лицо и начав расцарапывать его. Затем досталось Лютому, который попытался как в футболе пробить стоящей на коленях девице по лицу. Не получилось. Новый взгляд и Лютый так же шарахается в сторону, завывая от боли и расцарапывая себе лицо. Дальше она хотела переключиться на Пашку, что из оставшихся учеников стоял ближе всего, но тут уж я включился.

Глиф деления уже настолько въелся в мои рефлексы, что я мог создавать его почти на любом расстоянии от себя с любым вложенным посылом за доли секунды. Раз! И у темной появился на глазах разрез. Зеленая дымка тут же развеялась, глаза темной вытекли синей жидкостью нейтральной энергии, а сама она дико закричала. Два! И ее крик прерывается, а голова отделяется от остального тела. Все же ученики смогли ее достаточно ослабить, чтобы на этот раз моя атака прошла как надо. Три! И атаковать уже никого не требуется. Суть темной начинает бледнеть, а энергия бурным потоком стекать на асфальт и просачиваться сквозь него дальше к душе мира.

Алина даже несмотря на полученную рану сообразила первой, что нельзя терять эту драгоценную жидкость. Или вспомнила мой недавний окрик? Неважно. Главное — она подползла к бледнеющей и становящейся прозрачной на глазах темной и стала жадно впитывать льющуюся из нее нейтральную энергию, залечивая на глазах свои порезы на ногах.

Я огляделся. Десятки людей вокруг пялились на меня. Кто в ужасе пятясь, стоило мне взглянуть на них. Кто-то активно снимая на телефон и тут же давая свои комментарии. Не удивлюсь, если еще и в прямом эфире. Лишь немногие суетились около автобуса, помогая пострадавшим выбраться из него. Судя по тем, кто снимал на телефон, моих учеников они не видели. А вот меня и то, что осталось от темных — вполне. Правда последние вскоре исчезли. Лишь от скинхеда остался пятачок загрязненной негативом земли. Вздохнув, раз уж итак засветился, я молча двинулся очищать эту территорию. Вдали уже орали благим матом сирены полиции и скорой помощи. Скоро здесь будет не протолкнуться не только от зевак, но и от официальных властей. Но все же первым на место происшествия успел Лейнин…

— Да уж, натворили вы делов, — протянул Александр Игоревич, когда мы наконец смогли остаться наедине в его кабинете.

Это его «вы» мне не понравилось. Что-то раньше он ко мне спокойно на «ты» обращался. Хочет на меня всю вину скинуть?

— Считаете, я должен был стоять и смотреть? — скрипнул я зубами.

— Да не кипятись, — с улыбкой успокаивающе махнул он рукой. — Я ни тебя, ни твоих учеников, ни в чем не обвиняю. Понимаю, не вмешайтесь вы, и могло все гораздо большими жертвами завершиться, а не лишь двумя трупами. Да и темные бы стали в разы сильнее. Просто если раньше мы еще как-то могли держаться в тени, то после сегодняшней демонстрации и нашего прямого вмешательства, официальные власти получили прямое доказательство нашего участия во всех… паранормальных происшествиях. И теперь будут давить напрямую, а не пытаться взять нас на крючок косвенными путями. Да и материал они какой получили: тут и наши возможности, как медиумов, и конкретный виновник для общества… Мда-а-а…

Мы замолчали, каждый думая о своем. Лично я вспоминал то, что произошло после прибытия Лейнина. Александр Игоревич быстро закинул мой рюкзак в свою машину, а мне приказал исчезнуть с глаз. Затем, когда прибыла полиция и скорая, выдал версию о теракте с применением психотропных веществ. Вот только на камеры эти вещества не действуют, так что старая «отмазка» не сработала. Пришлось ему отправиться с приехавшим на место происшествия полковником в качестве подозреваемого. Что уж он там говорил не знаю, но его все же отпустили. Как думаю, все же либо рассказал часть правды, либо применил какие-нибудь способности. А может и то и то. Но вот спокойно потренировать набранных учеников мне уже точно не выйдет. Ролики с моим участием разлетелись по всему интернету. Да так сильно, что уже через полчаса мне звонила сестренка, живо интересуясь, что произошло и как так получилось. Подробно я ей ничего рассказывать не стал, сославшись, что занят разгребанием последствий. Затем отметился Жозе. Ему уже пришлось рассказывать событие во всех подробностях. Все-таки главный аналитик и стратег рода. После поговорил с учениками и приказал «сидеть на попе ровно и не отсвечивать». А потом помощник Лейнина закинул мой рюкзак в кабинет к своему начальнику и сказал, чтобы я сидел здесь и ждал его. Решив, что все другие варианты и правда пойдут лишь во вред, возмущаться я не стал и полез в свой айфон, где и сам посмотрел заснятое очевидцами видео с моей битвой. До прихода Лейнина.

— Но это не единственная новость, — отмер мужчина и посмотрел на меня.

— Что еще может быть хуже? — хмуро пробурчал я.

— Тут как посмотреть. С одной стороны — новость плохая, а с другой — это может все же отвлечь внимание от нас.

— Не тяните кота за всякое, — буркнул я.

Лейнин лишь улыбнулся благодушно. Вообще он любит улыбаться, как я посмотрю. Да и смотрит на мир с позитивом. Хорошее качество для светлого. И заставляет задуматься, насколько он силен. Ведь чтобы увеличить концентрацию света в себе, нужно как раз испытывать больше положительных эмоций. Я ими зарядился, когда встретился с сестренкой, но вот постоянно смотреть на мир «через розовые очки» не могу. Тут я ближе к деду с его взаимодействием со светом через решимость.

— НАТО объявило о внеплановых учениях на территории своего Альянса. Причем на всей территории, — подчеркнул он. — Сам понимаешь, такое наши официальные власти проигнорировать не смогут и будут вынуждены переключиться на внешнюю угрозу.

— Что это они засуетились-то?

— Полагаю, темные Америки тоже увидели наши приготовления и это их ответный ход, — уже без улыбки вздохнул Лейнин. — Им нужно нанести удар до того, как мы подготовим своих светлых бойцов для борьбы с ними. Эта война неизбежна, вопрос лишь в сроках. Чем она позже начнется, тем лучше для нас и не выгодней для них.

— Ясно. Ну а мне что делать?

— Обучать новых светлых конечно, — словно глупому мальчишке ответил Лейнин.

— Без практики это невозможно, — процедил я. Не понравился мне его тон. — А на улицу я теперь спокойно выйти не смогу. Слишком много людей посмотрело видео с моим участием. Стоит мне показаться снаружи, и пристальное внимание мне обеспечено.

— За это не волнуйся, — отмахнулся Лейнин. — Я дам человека, который будет таскать твой рюкзак с привязкой твоих учеников. Сам будешь рядом в бестелесном состоянии. Это же не помешает обучению?

— Нет, — признал я.

Изящный ход. Мне он даже в голову не пришел. Слишком я привык действовать либо один, либо со Светой.

— Тогда договорились? — спросил Лейнин.

— Да. Когда ждать вашего человека?

— Через час. Я ей сейчас напишу.

— Ей?

— Да, — улыбнулся мужчина. — Внучку с тобой отправлю. Она только через год собирается обзаводиться защитником. Пусть сейчас понаблюдает, как профессионалы работают.

Профессионалы? Интересно, когда я им стать успел? Но возражать не стал и лишь молча протянул свой рюкзак Лейнину. Внучка, так внучка. Главное, чтобы не мешалась, а остальное не важно.

* * *

— Вызывали? — зашел в кабинет президента Попрыгайло.

Тот оторвался от экрана компьютера и посмотрел на порученца.

— Да, присаживайся, — указал на стул рядом с собой Путин. — Видел? — когда Попрыгайло сел, кивнул на он на экран.

Там на паузе стоял ролик с боем двух мистиков рядом с перевернутым автобусом.

— Да. Впервые их разборки зашли так далеко, что они не успели подтереть такой явный след.

— Узнал, почему началась у них грызня?

— Да. Все дело в их природе.

— То есть?

— Борьба света и тьмы, как бы пафосно это не звучало, — пожал плечами здоровяк.

— Тут есть странные моменты. Вот эти двое — как я понимаю за тьму? — указал на усеянного колючками парня и прижатую к асфальту девицу президент.

— Да.

— А он за свет? — палец перешел на молодого парня в странных доспехах.

— Именно.

— Но кто бьет вот ее, — палец вернулся к девице, — пока эти двое борются?

— Полагаю, были еще участники, которые не проявили себя.

— Почему эти проявили?

— Разбираюсь. Из того, что успел накопать, чем слабее мистик, тем сложнее ему контактировать с материей и реальным миром.

— То есть?

— Те, кого мы видим — мертвецы. Вот их свидетельства о смерти с датами и причинами, — протянул Попрыгайло листок из папки, что принес с собой.

— Вот как? — президент углубился в чтение. Затем принял от порученца протянутые дополнительно фотографии. — И что? Все они… мертвецы?

— Нет. Есть и живые. Но они — не главные. Или не совсем главные. Я еще не смог полностью изучить их структуру, сами понимаете, работать приходится тайно даже от своих. Но из того, что разузнал — над живыми стоит кто-то более могущественный. Не раз мелькали слова «бог» и «предок». Также по косвенным данным удалось выяснить, что живые контактируют с мистиками уже не первую тысячу лет и у них сложилась клановая система. А вот как становятся мистиками — я пока не выяснил. Почему одни получают силу, а другие как и положено после смерти не возвращаются? Поспрашивать бы кого-то из них, — мечтательно кивнул на экран Попрыгайло.

— Я бы и сам этого хотел, — задумчиво кивнул президент.

— Так может надавить? Они так подставились…

— А какая будет ответка? Ты выяснил, насколько они ограничены в своих возможностях?

— Не знаю, — удрученно повесил голову здоровяк. — Но это только пока! — тут же твердо посмотрел он в глаза президенту.

— И все же, почему они именно сейчас так активизировались? Найди мне причину! Ты сам сказал, они уже не одно тысячелетие существуют, и данных никаких о них не было. А тут — резко и по всей стране! Не зная причины, мы можем неправильно отреагировать. И тогда сами себе на ровном месте создадим проблем. Попробуй выйти на контакт с ним, — снова кивнул на экран президент. — Если он за «светлых» и судя по видео защищал людей, то как минимум наши цели совпадают. Государство тоже защищает своих граждан. Найди тех, кто с ними работал из местных. Припугни или посули что. Не мне тебя учить. И пусть сведут тебя с ним. Нам нужны прямые контакты!

— Понял, господин президент, сделаю. Разрешите идти?

— Давай, — кивнул Путин. — Еще это НАТО у границ, будь оно не ладно, — вздохнул уже в спину уходящему порученцу мужчина. — И где время на все найти?

Глава 19. Человек из правительства

— Все отменяется? — было первым, что меня спросили ученики, когда мы снова встретились в том же спорткомплексе «Динамо».

— С чего бы это? Или думаете, темные сами исчезнут?

— Будем под камерами бегать? — деловито уточнил Пашка.

Вот уж кто совсем не испугался известности и кажется наоборот, завидовал мне, что это не он попал на видео.

— Нет. Знакомьтесь, — отошел я в сторону, и вслед за мной в зал зашла невысокая миловидная шатенка. Прямо пай-девочка. Юбка до колен, в руках — школьный рюкзачок, куда перекинули все вещи, что до этого хранились в моем рюкзаке. Светлая блузка и пиджачок, застегнутый на одну пуговицу посередине. — Ирина Сергеевна Лейнина.

— Можно просто Ира, — кокетливо стрельнув глазками в Артема, добавила она.

— Теперь она будет нас сопровождать, а я вместе с вами буду в бестелесном состоянии. Уж до того, чтобы засечь на видео бесплотного духа, техника еще не дошла. Так что не расслабляемся, а лучше подведем итоги прошедшего боя и разберем ваши основные ошибки. Кто начнет?

Вся пятерка разом словно онемела. Я переводил взгляд с одного на другого и каждый раз ученики отводили глаза, не стремясь озвучивать свои мысли. Лишь Дима взгляд не отвел, но и говорить ничего не стал.

— Ты немой? — не выдержал я, спросив его.

Даже при вербовке он просто кивнул, что согласен стать духом, а его историю я узнал от его соседа по могиле. Словоохотливый дедок рассказал о том, как провожали парня кореша и делились между собой историей его гибели и ее причин.

— Нет, — коротко мотнул тот головой. И снова замолк.

— Почему тогда молчишь?

— За слова нужно отвечать.

Вот и все.

— Кхм. Ладно. Есть что сказать по поводу боя?

— Нет.

— Совсем ничего? — решил я немного на него надавить.

Дима пожевал губами недовольно. Я ждал. Пауза затягивалась.

— Да что там говорить, — не выдержал Лютый. — Слабаки мы сейчас. Впятером одну пигалицу не сумели одолеть.

— Я не тебя сейчас спрашивал, — осадил я байкера. — Так что скажешь? — снова обернулся я к нашему молчуну.

— Мы работали раздельно, — выдавил он из себя. — Хоть и впятером, но каждый сам по себе.

— Еще.

— Символ, что ты показал, только я использовал. У остальных он плохо получается, а обычные удары были бесполезны.

— Если бы каждый ее коснулся, то пошла бы реакция нейтрализации и так. Я вам об этом говорил. Но ведь это больно, так? — обернулся я уже к остальным. — Только Алина не испугалась боли и терпела. Девушка! А вы — мужики — немного потерпеть не могли? Зачем тогда вообще кинулись в бой? Стояли бы в сторонке, как Артем. Тот вообще не лез и остался целым и невредимым.

Парень набычился. Я его вроде и похвалил и в тоже время подчеркнул его бездействие, что иногда еще хуже, чем неверные поступки.

— Короче, насчет оружия для борьбы с темными, в вашем случае это глифы, что я вам даю, Дима верно подметил. И насчет отсутствия командной работы — тоже. Последнему я вас обучать не буду. И сам не умею работать в команде, и вы после окончания обучения должны будете выполнять задания по уничтожению темных в одиночку. Нас мало, а целей — полно. Но вот подтянуть свои умения формировать знаки вы должны в кратчайшие сроки. Этим сейчас и займемся. И еще. Я не просто так провожу во время ваших тренировок мини-лекции. Я даю вам азы, которые можно и нужно использовать на практике! Лишней информации просто нет! Постарайтесь не пропускать мои слова мимо ушей. Однажды их применение спасет вам ваше посмертие. А сейчас — за отработку глифа атаки. Как только у всех он начнет получаться, дам вам глиф защиты. К завтрашнему утру оба глифа вы должны выучить и вбить их выполнение на уровень рефлексов. Иначе погибнете. Приступить к отработке!

Естественно на весь оставшийся день и ночь Ира с нами не осталась. Лишь кинула мне свой рюкзачок и попрощалась до утра. А когда вернулась, застала меня с айфоном в руках, когда я смотрел набирающую популярность проповедь ранее неизвестного никому в стране батюшки.

— О, не знала, что у тебя телефон есть. Отдашь мне на время задания?

Уж не знаю, что она нашла в моем айфоне, модель хоть и новая, но скоро уже выйдет и получше, но глазки ее при виде телефона заблестели.

— Нет, это мой предмет привязки.

— Да? — распахнула она глаза и мило округлила ротик. — И работает как обычно даже сейчас?

— Ага. Сам иногда удивляюсь, но пользы от него много.

— Повезло тебе с предметом, — с завистью вздохнула Ира. И тут же переключила тему. — Что смотришь?

— Да вот. Кто-то одного священника продвигает. Некий батюшка Евдоким. Таких «Евдокимов» с каждым днем все больше и больше среди церковников появляется, но почему-то именно его проповеди набирают больше всего просмотров. Вот и думаю, кому выгодно его «продвигать»?

— А что он говорит?

Я развернул экран телефона к ней и включил видео.

«— Второе пришествие Его не за горами! Оно уже началось! Всё, как нас предупреждало Писание. Мертвые восстанут и начнется суд на всеми! Но Он всемилостив! Его сын пожертвовал собой за грехи наши. И это было не напрасно, что бы ни говорили слуги Сатаны. Мне было видение, братья и сестры! ОН не просто придет! ОН тоже пожертвует собой ради нас. Ибо любовь Его безгранична! Но это самопожертвование будет последним! Ибо даст он нам частичку Силы своей, даровав нам не только свободу воли, но и свободу выбора. На что потратить Дар Его? Корысти ради или пользы для всех? И от нашего выбора будет зависеть — победит ли на нашей земле Рай или Ад, чьи посланцы уже среди нас».

— Хмм… даже странно, — удивленно сдвинула бровки Ира. — Подобные речи выгодны нам.

— Почему? — тут же я решил уточнить, потому что сам пока не мог разобраться, в какую сторону клонит новый «мессия».

— Он ведь чуть не прямым текстом говорит, что Безымянный не просто вернется, а само убьется при этом, — посмотрела на меня с недоумением внучка Лейнина. — То есть наш Враг умрет. Да еще при этом отдаст всю накопленную силу всему человечеству. Помнишь, сколько сейчас людей на земле?

— Чуть больше семи миллиардов? — прикинул я.

— Именно! В абсолютных величинах доля силы Безымянного на каждого придется ничтожная. Мы не только избавимся от Врага, но при этом никто не сможет усилиться за счет его силы!

Я по-новому посмотрел на девчонку. Вот уж не ожидал от подростка таких взрослых и продуманных рассуждений.

— То есть, его продвигают наши?

— Не удивлюсь, если это так, — кивнула Ира. — Но нужно уточнить у дедушки. Ладно. Вы готовы? — снова резко сменила тему она.

— Насколько это возможно за столь короткое время, — кивнул я.

— Тогда идем. У меня семь адресов, что нужно проверить.

Развернувшись, девчонка пошла к выходу, ничуть не сомневаясь, что я пойду за ней. Тяжело вздохнув, я подозвал учеников и, обрисовав им размер «работ», двинулся следом. Как бы мне не хотелось оставить последнее слово за собой, но все же она права. Работы еще полно. Чем раньше начнем, тем выше наши шансы победить.

* * *

— И где его теперь искать? — процедил Попрыгайло, просматривая записи с камер наружного наблюдения с места «инцидента».

Задание президента выйти на контакт с одним из мистиков и попробовать его если не завербовать, то хоть установить сотрудничество, Михаил начал выполнять еще находясь в Москве. Отправная точка для поисков мистика была — перекресток в Иркутске, где и засветился парень в доспехах. Далее порученец сделал запрос в местный отдел ФСБ и затребовал себе записи со всех камер, что работали в тот момент рядом с местом происшествия и могли хоть краем заснять происходящие события. Попрыгайло требовалось понять, куда мистик ушел после завершения боя. Вот только удивительным образом все камеры конкретно момент боя не записали! Либо кто-то подтер записи уже после, что по мнению порученца было более вероятно. Куда делся мистик, с кем он контактировал — все это было покрыто туманом тайны. Что заставляло серьезно задуматься, а насколько далеко пробралась эта внезапно вскрывшаяся структура в силовые органы.

— Что ж, подойдем к тебе с другой стороны, — решил Михаил и открыл папку с делом Нурина Олега, трагически погибшего под колесами автомобиля.

Найдя данные по родственникам, Попрыгайло сделал запрос уже в Краснодарский отдел ФСБ: где сейчас находятся и чем занимаются родители и сестра погибшего. Михаил надеялся, что парень продолжает с ними контактировать даже после смерти и тогда хоть так можно будет с ним связаться. Ответ пришел через два часа. С весьма обнадеживающими результатами. После чего мужчина собрался и вылетел не в Иркутск, а именно в Краснодар.

* * *

— А почему ты их божественным символам не учишь? — спросила Ира, наблюдая за тем, как Алина методично расправляется со стариком-темным, буквально закидывая его глифом атаки и уворачиваясь от попыток того схватить девушку.

У старика уже был собственный «глиф» — его ладони источали темную дымку, и когда он касался каких-либо предметов, они начинали ускоренно гнить. Остальные ученики стояли рядом, смотрели за боем и прислушивались к нашему разговору. Стояли мы в большой комнате у старика в квартире, и к нам он даже не пытался пробраться. Получил уже от меня один раз в зубы, после чего я пообещал ему, что мы уйдем и оставим его в покое, если он сможет разобраться с Алиной. Вот и старается темный, пыхтит, но с каждым попаданием глифа лишь сильнее растрачивает накопленную энергию. Еще минута в таком темпе и ему конец.

— Рано им. Силенок не хватит. У них же нет медиума-«батарейки». Вот станут хотя бы призраками, тогда уже можно будет дать им такие знания. Ты наверное и займешься.

— Я? — удивилась девчонка.

— Когда они станут призраками, я уйду. А твой дед скорее всего на тебя их и скинет, раз сейчас уже нам помогать поставил.

— Нуу… наверное ты прав, — согласилась Ира.

— Сволочи! — заверещал старик в бессильной злобе и остановился, больше не пытаясь догнать юркую цель.

После с ненавистью посмотрел на меня и сжал кулаки.

— Ненавижу! — из его глаз потекли слезы.

Попадая на пол, они шипели, испаряясь, а на их месте оставалась небольшая каверна, как от действия кислоты. Алина тем временем вновь создала глиф атаки и срезала им голову старика. Падая на пол, она еще в полете начала развеиваться, трансформируясь в бурный поток нейтральной энергии. Только теперь девушка подскочила к старику и приложила ладони к остаткам его тела, начав впитывать нейтральную энергию.

— Отлично, молодец, — похвалил я Алину, когда все закончилось.

Это была уже третья схватка на сегодня. С первым темным дрался Дима, как наиболее подготовленный. Я посчитал, что посмотрев на его действия, остальные сделают правильные выводы и не допустят детских ошибок. В принципе угадал верно. Вышедший вторым Лютый своего противника развоплотил по схеме молчуна — атака глифом и удар в челюсть, когда темный приближался, чтобы отбросить его. Третьей вызвалась Алина и тоже показала отличный результат.

— Запомните. Накапливая энергию, вы не только увеличиваете свою силу, но и постепенно повышаете ее качество. И когда ее накопится достаточное количество, вы сможете провести активацию и стать призраками. А это — уже совсем иной уровень взаимодействия с реальностью.

— Ходоком быть лучше, — тихо заметил Пашка.

— Конечно, — кивнул я. — А еще лучше — сразу богом. Но ничто не дается просто так. Сами видите, сколько сил нужно приложить, чтобы совершить самую первую и самую простую эволюцию.

— А как развивались раньше? — спросила Алина. — Ведь вы сами говорили, что искусственных темных стали делать недавно.

Пришлось мне снова проводить краткий экскурс в историю с примерами и дополнениями от Иры. У нее, как у потомственного медиума, знаний было побольше моих, хоть силы пока гораздо меньше.

Уже под конец импровизированной лекции зазвонил мой айфон, вынудив меня отвлечься. Звонила Рита.

— Привет, сестренка, — отойдя в сторону от учеников, с улыбкой ответила я. — Что-то случилось?

— Да, — на этом слове я внутренне напрягся. — С тобой хотят поговорить.

— Кто?

— Человек из правительства.

Вот как чувствовал, что вчерашний бой и попадание в интернет не пройдут незамеченными!

— Что он хочет? — сухо спросил я.

— Говорит, что просто пообщаться. Сейчас он с Жозе в его кабинете сидит.

— Хорошо, сейчас буду.

Я повернулся к Ире и протянул руку к ее рюкзачку.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила девчонка.

— Да. Мне нужно вернуться в Краснодар, — взяв яблоко, я отдал рюкзак его владелице. — Как освобожусь, напишу. Скинешь фото, чтобы я смог нормально шагнуть?

— Конечно.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул я и исчез.

Оставшиеся без наставника ученики лишь растерянно хлопали глазами.

— Это что сейчас было? Телепортация? — ошарашенно спросил Артем.

— Типа того, — кивнула Ира. — Будете продолжать или дождемся Олега?

Рита встретила меня в прихожей особняка. Сестренка выглядела встревоженной, но скорее неизвестностью, а не страхом. Антон стоял рядом и особых переживаний не выказывал.

— Привет. Как он на тебя вышел? — первым делом спросил я.

— Да ясно как, через тебя, — усмехнулся Антон, ответив за Риту. — Поиск по лицам наверняка выдал твое свидетельство о смерти. Дальше самое простое и банальное — проверка родственников. Полагаю, была внешняя слежка, но утверждать не могу. Если и была, я ее не заметил. А уж наши странные передвижения, странные для молодой девчонки-студентки, — уточнил он, — засечь и провести нужную связь не сложно. Тем более сейчас все странное сразу ассоциируется с потусторонним.

— Он сразу сказал, что хочет с тобой поговорить и знал, что мы с тобой общаемся. Наверное мой телефон прослушали.

— Или просто запросил у провайдера журнал твоей переписки, что проще, — хмыкнул Антон.

— О чем они с Жозе говорят? И как вообще на него вышли?

— Я позвонила дяде Жозе, — призналась Рита. — Не знала, что делать, а дядя Жозе всегда помогал, когда у меня были затруднения с соседями темных или участковыми.

— Ясно. Ладно, пойду, посмотрю.

Все время разговора я был в бестелесном состоянии и выходить из него пока не собирался.

Поднявшись на второй этаж, я подошел к кабинету идальго и прислушался. И ничего не услышал, а попытка пройти сквозь дверь закончилась ничем. Что-то я совсем забыл, что особняк для духов непроницаем. Сказалась привычка бегать сквозь стены в последние дни. Так что идея посмотреть на человека из правительства «из тени» провалилась даже не начавшись.

Постучавшись, я вошел. На меня тут же уставился Жозе, что сидел за своим рабочим столом, и мрачный здоровяк с перебитым носом, характерным для боксеров. Точнее, видел-то меня только Жозе, а здоровяк просто посмотрел на то место, где должен был быть вошедший, отчего его внимательный взгляд тут же метнулся обратно на Жозе, чтобы по его реакции определить, что происходит.

— Олег, заходи, — тут Жозе посмотрел на гостя и заметил его затруднения. — И пожалуйста, стань видимым. А то Михаилу Романовичу будет неудобно с тобой общаться.

— А нам есть о чем говорить? — спросил я, выполняя просьбу Жозе.

— Да, — зацепившись за меня взглядом, ответил за идальго гость. — Я уверен, что мы можем быть полезны друг другу. Жозе, — уважительный кивок в сторону идальго, — согласен со мной.

— Да, Олег, — подтвердил Светин отец. — Мы уже немного пообщались с Михаилом Романовичем, и думаю, смысл в разговоре действительно есть.

— Хорошо. Тогда я вас слушаю.

— Мне поручено встретиться с тобой и договориться о сотрудничестве. Ты защищаешь мирных граждан. Мы делаем то же самое, но в данном случае наши силы ограничены. Семья Дажьевых в лице Жозе уже выразила принципиальное согласие на сотрудничество и связующим звеном предлагают тебя.

— Почему я? — посмотрел я не Жозе.

— Ты уже засветился, — пожал тот плечами. — К тому же Михаил Романович предложил, а я дал свое согласие, что провести еще пару показательных акций по защите граждан пойдет на пользу и роду и всем медиумам в целом для создания нашего положительного имиджа. Увы, но наша тайна скоро перестанет быть таковой. И нужно сделать так, чтобы общество нас приняло.

— У меня ученики.

— Так даже лучше, — вмешался гость. — Показать, что не только ты защищаешь людей…

— Их не увидят, — перебил я его. — Они не столь сильны, чтобы обрести плотность.

— Ты же не всегда рядом с учениками? — посмотрел на меня Жозе. — Думаю, можно будет отвлечься на пару часов для показательного боя.

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Предстоящую пользу от этого соглашения я в целом понимал, хотя само сотрудничество меня слегка напрягало. Пока я не знал, как относиться к этому «человеку из правительства». Кстати, а кого именно он представляет-то? Это я у него и спросил, на что получил четкий, но при этом обескураживший меня ответ.

— Президента.

Глава 20. Минус ученик

Когда обо всем договорились, встал вопрос, как Михаил Романович будет добираться до Иркутска. Мне-то только шагнуть, а ему, получается, лететь придется? Оказалось — нет. Жозе решил приоткрыть еще один секрет перед порученцем самого Путина. Уж не знаю, какие мотивы им двигали, но он попросил Лина провести гостя так же, как перемещаются ходоки.

— У тебя наверное сейчас силенок еще не хватит, да и навык все же нужен, — пояснил он мне.

— Тогда я сейчас попрошу у Лейниных фото места, куда можно спокойно перейти, — взялся я за айфон.

Через минуту мне пришла фотография с видом коридора какой-то квартиры. Показав ее Лину, я сходил за яблоком в сад и шагнул.

— Разобрался? — встретила меня вопросом Ира.

Тут рядом с нами появились Лин с Михаилом. Последний только шеей хрустнул и тут же полез за телефоном, проверить геолокацию. Я же осмотрелся, куда меня привело фото, отправленное Ирой. Тесная двухкомнатная квартирка со старым ремонтом. Наша четверка заняла почти весь коридор настолько, что девчонке пришлось прижаться к стене. Своих учеников я не видел и тут же спросил о них.

— За темным побежали. Там мальчишка попался, что с бабушкой здесь жил. Сначала ему несчастный случай Молотовы устроили, сделав темным, а потом он свою бабку извел, перейдя на уровень призрака, — как понимаю, Молотовы — это местная семья темных. Но уточнять не стал. — С ним Пашка сначала разбирался, но когда стал побеждать, мальчишка убежал. И так и бегал по кругу. Вот остальные и решили Пашке помочь, перегородив ему путь. Скоро должны вернуться. Все равно никто из них далеко не убежит. Так ты разобрался? — с интересом посматривая на здоровяка Михаила, повторила свой вопрос Ира.

— Да. Знакомься — Михаил Романович. Представитель президента. Будем сотрудничать с ним.

Девчонка смешно округлила глаза и по-новому взглянула на мужчину. Лин тем временем ушел по-английски, не прощаясь.

— Вы тоже дух? Или медиум? — спросил здоровяк у Иры.

— Медиум… Ой, — сначала ответила, а потом зажала себе рот девчонка.

— Я же сказал, мы теперь сотрудничаем. Так что не переживай, — попытался я успокоить Иру.

— Это вы договорились, а что мне дедушка скажет? — недовольно посмотрела она на меня.

Продолжить наш спор помешало возвращение учеников.

— Развоплотил! — устало облегченно заявил Пашка, как только меня увидел. — Ух и шустрый гад оказался! Не иначе какую-то способность на ускорение освоил! А это кто?

Пришлось и им представлять гостя, что для здоровяка выглядело дико. Для него-то мы общались с пустотой. Да жутковато ему было, я заметил, как по его коже побежали мурашки. Но вида он постарался не подать.

— Еще трое осталось и на сегодня все. Идем? — спросила Ира.

Я кивнул. Пока мы выходили на улицу, она написала деду о нашем госте и изменившихся отношениях с правительством. А конкретно — что Дажьевы пошли на прямое сотрудничество с президентом. Что уж он ей ответил, я не видел, узнаю только когда вернемся. А сейчас нас ждали следующие бои и проверка последнего самого пока не проявившего себя ученика.

* * *

Попрыгайло чувствовал себя неуютно. Если когда он только вышел на сестру умершего и внезапно воскресшего Нурина, мужчина еще считал, что контролирует ситуацию, то сейчас это чувство постепенно испарялось. Даже когда он разговаривал с Жозе Нубейро и сумел убедить того, что работать вместе с главой государства намного выгоднее, чем делать что-то за его спиной, он продолжал ощущать себя хозяином положения. До текущего момента.

Сначала его буквально носом ткнули в то, что вся защита президента — ничто. Ведь если духам достаточно посмотреть на фото и тут же переместиться в это место, то что им мешает сделать точно также во время какого-нибудь прямого эфира? Причем этот Нурин наглядно показал, что они могут сами по собственному желанию делаться невидимыми. Вот что ему мешает невидимкой появиться возле президента и нанести смертельный удар? А потом также легко и непринужденно уйти? Ответ прост — ничто. Только другие духи или эти медиумы. Получалось, что их предположение, что эти мистики бояться государства — чушь, не имеющая под собой основания. Но что-то же заставляло их скрываться столько лет? Это-то и нужно теперь было выяснить Михаилу.

Но дальше — больше. Разговор с кем-то невидимым заставил здоровяка напрячься. Все его инстинкты тренированного бойца, что он нарабатывал долгие годы до того, как стал личным порученцем президента, вопили о необходимости найти способ обнаружить противника. А дальнейшая поездка в микроавтобусе стала тем еще испытанием. Несмотря на вроде как бестелесность призраков, он вполне себе ощущал, как его ноги касается чужая невидимая нога! И это при том, что девчонка, что представилась медиумом, сидела на переднем пассажирском сидении, а Олег Нурин расположился на переднем ряду газели. На прямой вопрос, как это возможно и насколько призраки материальны, он получил странный ответ о каких-то предметах привязки, от которых духе не могут далеко отойти, но при этом, чем ближе находятся к ним, тем легче им взаимодействовать с материальным миром. Хотя бы касалась его, как ему сказали, девушка. Уже хорошо. Все же Михаил был традиционной ориентации и менять ее не собирался.

А уж что происходило в незнакомой квартире, где по словам его новых знакомых «жил» искусственный темный, заставило волосы бывалого спецназовца, успевшего поучаствовать в паре заграничных конфликтов, встать дыбом. Все эти вспышки света и синие раны, появляющиеся прямо в воздухе. Удары темного, после которых абсолютно целый кухонный стол вдруг получил трещину, от которой затем пошла едкая вонь разложения. После каждой светлой вспышки и синей раны на теле темного, Михаилу все проще было наблюдать за перемещениями духа. А вот светлый умудрился не пропустить ни одной атаки, избегая ближнего боя и держась на расстоянии от врага. Поэтому до конца и остался невидимым для мужчины. А ведь это по словам все того же Олега — слабейшие из духов, всего лишь ученики, что только начинают свой путь! А сам темный вообще никакого обучения не проходил! И как с такой угрозой бороться? Все это требовало переосмыслить реальную угрозу со стороны мистиков. И скорее всего отменить изначальный план по их дискредитации и организации проблем, как теперь понимал Михаил медиумам, а не духам, на правовом поле. Имея подобные возможности, даже удивительно, что они до сих пор не захватили власть в стране в свои руки. Что снова возвращало мужчину к поиску причины — что сдерживает мистиков?

Впечатлений у Попрыгайло было столько, что он предпочел их осмыслить в одиночестве и, обменявшись номерами с Нуриным, поспешил покинуть общество призраков. Да и доложить президенту обо всем необходимо. Особенно про пагубность первоначального плана. Он был создан исходя из неверных представлений и теперь мог привести лишь к ухудшению положения официальной власти.

— Надо полностью менять подход, — выдохнул Михаил, оставшись в одиночестве.

В одиночестве ли? А вдруг кто-то из них пошел за ним следом? От таких мыслей мужчина вздрогнул и поспешил уйти подальше от мистиков. Вроде они говорили, что духи не могут отойти далеко от своих предметов привязки к материальному миру.

* * *

Боем Артема я остался доволен, хотя после его малой инициативности думал, что будет хуже. Но тот очевидно был из людей, что сначала хотят все оценить, выработать оптимальную тактику и лишь потом действовать. Вот и Артем, насмотревшись на предыдущие бои, выбрал тактику Алины держать соперника на расстоянии и легко справился с ним. С другой стороны неизвестно, как он себя поведет с врагом, что тоже может применять дистанционные атаки. И как он будет в этом случае держать удар, что не менее, а даже более важно, чем умение самому наносить их, все еще было неясно. Поэтому оставшихся двух темных я тоже отдал ему. Но и там посмотреть на его способность принимать удары и оценить его реакцию на это не удалось. Последние два темных оказались из «новообращенных» и вообще угрозы не представляли. Слились с трех атак глифом в исполнении Артема. Я бы их и с одной атаки вынес. Что заставило по-новому взглянуть на собственный глиф. Получалось, что либо он в «моих руках» выдает большую эффективность, либо все дело всего лишь в качестве светлой энергии. Непонятно, но стоит разобраться. Только пока не знаю, как лучше это сделать.

Михаил Романович покинул нас еще после первого боя Артема. Ушел сильно загруженный и вид имел бледный. Совсем непохоже на то, как он держался в первые минуты нашей встречи. Не ожидал таких наших возможностей? Видимо так. Даже в какой-то степени интересно, что он там себе понапридумывал.

Дальше мы вернулись в спорткомплекс, выделенный нам под тренировочную базу, и принялись разбирать мелкие допущенные ошибки и как их стоит исправить. Где-то посередине этого процесса мой айфон и зазвонил, выдав незнакомый мне номер.

— Алло, — ответил я, не зная, чего ждать от такого звонка.

— Олег Нурин? — уточнил с той стороны смутно знакомый голос. — Это капитан Баюнов, — я тут же вспомнил полицейского, которому передал «на поруки» своих учеников в Красноярске. — Есть срочный разговор, вы можете прибыть в Красноярск?

— Скидывайте фото.

Через несколько секунд я уже стоял рядом с капитаном в его кабинете. Казенная мебель, портрет президента за спиной над головой, голоса за дверью. Похоже мы сейчас были в управлении полиции.

— Что случилось?

— Мы потеряли нашего сотрудника и вашего ученика, — без предисловий рубанул капитан.

— Как?

— Разбираемся. Потому и позвонил тебе, — перешел на доверительный тон Мирон Николаевич. — Георгий Константинович был отправлен проверить очередной адрес. Как обычно его сопровождал один из наших. Но после этого связь с ними пропала. На квартиру, где должна была проводиться зачистка, выехали оставшиеся ваши ученики со своими сопровождающими. На месте они ничего не обнаружили.

— Совсем? — не поверил я.

— Остаточные следы темной и светлой энергии есть. Юрий сказал, что это характерно для обычного боя с искусственными темными. Но ни темного, ни Георгия Константиновича там не оказалось. Как и нашего сотрудника. При этом его машина осталась во дворе. То есть сам он никуда не уезжал.

— Камеры видеонаблюдения рядом есть? Их проверили?

— Естественно. Я также помню твое предупреждение про Плеткину. Но мы ничего не нашли. Все, что там есть — как сопровождающий паркует машину и заходит в подъезд. А дальше они словно испарились. Нам нужна помощь ваших способностей.

— Я вас понял, — вздохнул я. — Покажете, куда ехать?

— Ну и что и как здесь искать? — спросил я сам себя.

Обычная квартира. Трешка. Родные темного съехали отсюда уже на вторые сутки после его смерти из-за «шалостей» умершего родственника. Очень правильное решение! В энергетическом зрении я ничего заметить не смог. Сильные эманации энергии поблекли, а слабые уже и вовсе рассеялись. Мебель была цела и даже не перевернута. Либо ее потом поставили на место, либо серьезного боя даже не случилось за преимуществом одного из противников. Но победитель обязан был остаться! А пропажа сопровождающего говорит о том, что победителем вышел темный. Которого здесь тоже нет. Неужели он стал ходоком? Возможно. Но тело бы убитого последователя Даждьбога никуда не делось! Вот это больше всего и напрягало. Я не понимал, куда делось тело и зачем от него вообще избавлялись. Ну не сыщик я! Применить что-то из арсенала Жозе? А что именно?

— Попробуем, — вздохнул я, без особой надежды настроившись на ближайшее темное пятно негатива.

Знак лупы с глазом по центру сформировался легко, но тут же потух. Что ж. Ожидаемо. С помощью этого глифа я смотрел раньше, куда «прыгала» тварь. Если бы остаточный фон принадлежал ходоку теоретически я бы смог отследить, куда он шагнул после победы над стариком. Но либо этот темный никуда отсюда не шагал, либо был кто-то еще, чьей энергии не осталось. Пока у меня было только два предположения: темный одолел Георгия Константиновича, убил сопровождающего, который мог что-то увидеть, и, получив уровень ходока, покинул место боя. С телом сопровождающего, ага. Что возможно, Лин же смог переместить порученца Путина, но только с помощью божественной силы. Но мог и просто перенести куда-то тело или… растворить его? А что? У многих темных негатив приобретает разъедающие свойства, так что такое тоже возможно. Вторая версия — был кто-то третий. Та же Плеткина. Вот у кого и сил, чтобы легко победить старика, хватало и божественная энергия для прыжка наверняка имелась. Но зачем ей старик? Мое предположение, что она и ее семья работает на темных Америки, лишь предположение. А даже если так, то остается вопрос — нафига ей это? Один светлый призрак в предстоящей битве погоды не сделает.

Так и не придя к каким-то выводам, я решил посоветоваться с тем, кто лучше меня разбирается в подобных вопросах — с Жозе.

Внимательно выслушав меня и мои предположения, он ошарашил меня тем, что отказался помогать.

— Но почему?! — вырвался у меня возглас возмущения.

— Потому что ты сам должен учиться работать с информацией и людьми. Сам видишь, проблемы нарастают. У нас в городе тоже не все гладко, как тебе могло казаться. Мы вот вроде с Попрыгайло договорились о сотрудничестве, а разные службы продолжают устраивать нам внеплановые проверки. И как это понимать? Я уже звонил ему, он вроде обещал узнать причину, но доверия-то пока нет. Мало ли какую игру он ведет. Да и если Плеткины решили пойти против нас, то это уже серьезное обвинение и без железных доказательств твои слова могут обернуться против нашего рода.

— И что мне делать?

— Думай, — закончил разговор Жозе.

— Думай, — буркнул я. — А то я не думаю.

Но что делать-то? Как-то я и сам не заметил, как привык, что кто-либо из Дажьевых легко может решить любую проблему. И никогда не откажется помочь. О том, что у них и собственные дела есть, я при этом как-то упустил из вида. Ту же Мирославу я и вовсе давно не видел. Чем она занимается? Вроде как тоже какой-то бизнес вела. Может из-за этого Жозе бесится? С инстанциями-то его жене приходится разбираться. Не видятся, или она его припрягла себе в помощь.

Я еще раз решил пройтись по квартире, на максимум активировав энергетическое зрение и стараясь не пропустить ни одного самого мельчайшего потока энергии. Тут же я пытался понять, откуда он мог появиться и кто его оставил. Так, исследуя буквально миллиметр за миллиметром и медленно сатанея от своей беспомощности мое сознание за что-то зацепилось. Была в углу большого зала какая-то неправильность, но я не мог понять, какая именно. Приблизившись ближе, я стал всматриваться в еле заметное пятнышко темной энергии. Откуда оно здесь взялось? Слишком высоко, чтобы темный мог его оставить, случайно коснувшись. Нет, только целенаправленное касание или воздействие могло привести к его появлению. Может это меня привлекло?

— Вот же ж! — удивленно присвистнул я, когда понял, что вижу никакое не пятно, а самый натуральный божественный символ! И даже не один.

Кто-то нанес Око Вия и символ, накладывающий иллюзию на конкретное место. Но энергия в последнем почти закончилась, а я еще и специально старался найти все потоки, вот и заметил некую неправильность. И символ иллюзии скрывал не что-то, а настоящую мини-камеру.

— Вот и зацепка, — кивнул я своим мыслям.

Набрав номер Баюнова, я сообщил ему о своей находке и стал с удвоенной силой обследовать места, где расположение скрытых камер было бы наиболее выгодным. Зная, на что обращать внимание, дело пошло быстрее и к моменту приезда полицейского я нашел еще четыре камеры — по одной в каждой комнате и в коридоре с кухней.

Рассеяв символ иллюзии, я указал на камеру и спросил:

— Мы можем получить данные с нее?

Глава 21. Пленник

— Да, это она покупала у нас видеокамеры, — утвердительно кивнула продавец, увидев фото Плеткиной.

Получить данные с обнаруженных камер оказалось невозможно. Они в онлайн режиме передавали информацию на облачный диск, откуда ее получал владелец камер. А вот собственной памяти, даже оперативной, у камер не оказалось. Как обнаружить цифровой адрес диска мы не знали. Зато Баюнов предложил пробить магазин, где продали камеры по номерным знакам на них, и узнать покупателя. Так мы и оказались здесь.

— Сколько камер и какого типа она приобрела? — спросил Мирон Николаевич, что был одет в свою служебную форму и вел разговор.

Я стоял рядом и «не отсвечивал», доверяя дело профессионалу.

— Почти сотню таких. Большой заказ. Пришлось даже по всем точкам их собирать, и весь склад выгребли. Как я поняла, она взяла бы больше, но у нас просто больше не было.

— Она заказывала их дополнительно?

— Нет. И больше не приходила.

— Может, приходила, но не в вашу смену?

— Таких покупателей мы запоминаем, — обаятельно улыбнулась продавец. — Девочки бы точно сказали, если бы она пришла.

— Хорошо. Больше она ничего не брала?

— Нет.

Попрощавшись, мы покинули магазин и, сев в служебную машину, решили обсудить, что делать дальше.

— Улика косвенная, да еще и статью никакую не «пришьешь». За что? Убийство призрака?

— Похищение вашего сотрудника, — возразил я.

— Мы не знаем, куда он делся. Заходил ли вообще в ту квартиру? А если заходил, то к нам первый вопрос возникнет, что он забыл в чужой квартире, а не к ней.

Я напряженно думал, как быть. От отчаяния не выдержал и набрал Михаила Романовича. Ответил тот не сразу, а когда ответил, голос был напряженный.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Вы говорили, что мы делаем общее дело — защищаем наших граждан. Тут возникла одна… трудность, как поймать преступника «на горячем». И трудность технического характера. Вот я и подумал, может, вы что подскажете?

— Слушаю, — уже с другой интонацией повторил тот.

Я кратко объяснил, в чем у нас образовалась загвоздка. Тот думал минуты три, не меньше. Я его не перебивал, надеясь на положительный ответ, или хоть какую подсказку. Пусть доверия у нас друг к другу пока нет, но ведь надо с чего-то начинать?

— Принеси обнаруженную камеру. Я отдам ее специалисту, может и получится найти адрес этого виртуального диска, — наконец ответил он.

— Без проблем. Отправите фото, куда переместиться?

Через десять минут я уже был в Москве и ждал специалиста, про которого упоминал Попрыгайло. После короткого разговора, мы решили, что так будет быстрее.

Фото, что он скинул, привело меня в тенистый дворик рядом с каким-то невзрачным серым двухэтажным зданием. Вокруг было полно берез, что укрыли мое появление от уличных прохожих. Пройдя до приземистой немного покосившейся лавочки, что стояла возле тротуара из плиток, ведущего от центрального входа в здание к калитке выхода, я уселся и стал ждать. Вскоре из здания выскочил мужичок лет пятидесяти и с недовольным видом двинулся ко мне.

— Давайте, что у вас там за камеры, — без приветствий требовательно протянул он ко мне руку. — У меня работы и так полно еще и с этим разбираться.

Я молча отдал все пять снятых в квартире темного камер, после чего мужичок резко развернулся и чуть ли не побежал назад.

— Через сколько времени будет результат? — крикнул я ему уже в спину. — Сколько ждать? — добавил я, видя, что он никак не реагирует.

Тот только отмахнулся и скрылся за дверью в здание. Меня это не удовлетворило и, приняв бестелесное состояние, я двинулся следом.

* * *

— Прамать, — почтительно поклонился Макоши Эдуард Макеев. — Большая честь, что вы решили лично почтить нас своим присутствием.

— Лесть тебе не идет, — недовольно покачала головой богиня, и ее потомок тут же гордо распрямил спину и спокойно взглянул в глаза Макоши. — Так-то лучше. Ты все подготовил?

— Да. Игра создана. Она «сырая», как вы и говорили, мы не стали ее детально прорабатывать. Лишь заложили в ее основу знания о нас и потустороннем мире.

— О ней должен узнать каждый. И захотеть окунуться в нее с головой!

— Пиар компания потребует много денежных вливаний. Даже у нашего рода не найдется столько, чтобы охватить весь мир. Тем более вы сказали поторопиться…

— Платить будем не только мы, так что за это не переживай. Если в остальном все готово — приступайте немедленно. Время уходит.

— Как скажите.

— Что с «ключом»?

— Он набирает популярность. Мы готовимся ко второй стадии.

— Есть высокая вероятность, что государство попытается его убрать. Свяжись с Дажьевыми. Я видела, что они пошли с властью на сотрудничество. Пусть они убедят своих новых союзников, что так делать не стоит.

— Я все понял. Свяжусь сейчас же.

Удовлетворенно кивнув, Макошь осмотрела равнодушным взглядом роскошную обстановку настоящего дворца — фамильного «гнезда» ее рода и вновь покинула материальный мир. Необходимые слова сказаны. Нужная вероятность получила еще одну точку опоры для своего воплощения.

* * *

Мужичок, что забрал у меня камеру, дошел до своего кабинета и раздраженно плюхнулся в кресло. Крутящееся, такое называют «компьютерным». Я огляделся. Кабинет у него был под стать хозяину. Рабочий стол завален беспорядочно разбросанными бумагами. Стоящий тут же стационарный компьютер не имел крышки, что легко объяснялось массой подключенных дополнительных плат и жестких дисков, которые под корпус бы просто не влезли. Все это богатство перемигивалось индикаторами состояния, мерно гудела система охлаждения, а на экране компьютера было открыто под пятьдесят рабочих окон.

За спиной мужичка на стене был собрана из металлических уголков открытая полка. Такую обычно ставят в гаражах под разные инструменты. Здесь же она был полностью завалена разными гаджетами, частями от компьютеров и прочей оргтехники.

Повертев мою камеру в руках, мужичок откинул ее на край стола и придвинул к себе клавиатуру, продолжив прерванную работу. Похоже, заниматься моим делом прямо сейчас он не собирался, что меня категорически не устраивало. Поэтому я проявился и показательно покашлял.

— Как вы здесь оказались? — чуть не подпрыгнув на месте, испуганно откинулся на спинку кресла мужичок и уставился на меня.

— Это неважно. Важно вот это, — я указал пальцем на камеру. — Дело срочное, поэтому займитесь им.

— У всех срочное, — приходя в себя, пробурчал мужичок. — Что мне теперь, разорваться?

Но все же он снова взял принесенную мной камеру, повертел, нажал на ней что-то, после чего придвинулся к компьютеру и свернул окна, открыв какое-то новое.

Убедившись, что мое дело сдвинулось с мертвой точки, я оперся на стену около входной двери и принялся ждать.

— Идите сюда, — через полчаса, когда я уже начал скучать и поглядывал на мужичка в полглаза, параллельно начав переписываться с сестрой, позвал он меня.

— Получилось?

— Вот ваш диск, — показал он мне ссылку. — Копируйте, забирайте свои камеры и проваливайте. У меня еще полно работы.

— Скиньте мне его на почту, — попросил я и продиктовал адрес.

Получив желаемое, я попрощался с неприветливым мужичком, чьего имени так и не узнал и, когда тот отвернулся, перешел в бестелесное состояние. После чего шагнул обратно в Иркутск. Ссылку проверять решил уже там со своего айфона. Впрочем, уже через минуту беглого просмотра первых видеоматериалов, я поспешил снова шагнуть, чтобы встретиться с Жозе.

Был вечер, так что я застал его дома, когда Дажьевы ужинали.

— Привет, — тепло улыбнулась мне Света из-за стола.

Пожелав всем живым приятного аппетита, я выжидательно посмотрел на Жозе.

— Что? Настолько срочно, что даже десять минут спокойно поесть не найдется? — улыбнувшись в свою снова аккуратно подстриженную бородку, спросил идальго.

— Найдется, — подумав, решил я не спешить.

— Как у тебя дела с учениками? — пыхнув трубкой, спросил дед.

— Обучение идет хорошо, а вот пришел я как раз из-за пропажи одного из них.

— Пропажи? Может он на сильного темного нарвался?

— Именно пропажи. Его похитили, и у меня есть тому доказательства.

— Кто же это сделал? И как сумел-то? — нахмурился дед.

— Карина Плеткина. Как — я сам точно не понял. Есть запись, но слишком нечеткая, не разглядеть, какой именно символ она для этого использовала.

— Когда это камеры начали регистрировать нас? — напрягся дед.

— Камера была доработана, думаю самой Кариной. На ней был символ Вия.

— Надо же, — покачал он головой. — Ладно. Тема серьезная, подождем окончания ужина. Потом все нам расскажешь.

Я кивнул и посмотрел на Риту-защитницу, которая будто хотела мне что-то сказать, но ждала, пока мы закончим разговор с дедом. Я вопросительно поднял бровь, но та лишь махнула рукой. Света посмотрела на нее ревнивым взглядом, но тоже промолчала.

Когда ужин был закончен, мы собрались в кабинете Жозе и я перекинул ему ссылку на облачный диск. Мы — это я, Жозе, дед и Лин. На диске оказалась не одна сотня записей, но интересовали меня вполне конкретные. Хорошо, что они помечались по датам и квартирам, иначе искать пришлось бы намного дольше. Я тут же открыл одну из них и отошел в сторону, давая другим рассмотреть происходящее на экране.

Активировалась запись по движению, так что первое, что попало на экран — пролетевший через комнату мужчина. Вокруг него клубилась темная дымка негативной энергии, а через живот пролегла синяя полоска пропущенной атаки от моего глифа. Лин тут же кинул на меня задумчивый взгляд, но комментировать пока ничего не стал. Затем к мужчине, по виду — обычному офисному работнику, на нем после смерти даже рубашка с брюками и каким-то бейджиком на левом кармане остались в виде одежды, подскочил Георгий Константинович и схватил того за горло. Белая дымка вокруг моего ученика сконцентрировалась в его руке, после чего пошел быстрый процесс нейтрализации. Уже через полминуты темная дымка вокруг мужчины пропала, а сияние белой ауры старика наоборот — усилилось. И вот когда Георгий Константинович снял с полностью нейтрализованного мужчины темную метку, в кадре появилось новое действующее лицо. Молодая темноволосая девушка. Концентрация негативной энергии вокруг нее была столь велика, что разглядеть за ней тело, а главное — лицо, было почти невозможно. Если бы я лично не встречался с Кариной, то даже не понял, что это она.

Девушка подошла к старику со спины. В ее правой ладони сформировался комок структурированного негатива, отливающий синевой. Георгий Константинович даже обернуться не успел, как этот комок «налепили» ему на шею. Казалось бы, дальше должно было пойти развоплощение или просто появиться рана на светлом духе, но ничего подобного не случилось. Символ не просто так отливал синевой. Это была нейтральная энергия, что послужила прослойкой между знаком и аурой старика. Она же сформировала темному символу вторую часть уже из светлой энергии моего ученика и ошейником оплела его шею. Георгий Константинович застыл на месте не в силах пошевелиться. После этого Карина из кадра пропала на какое-то время, а после вернулась с предметом привязки старика. Когда она схватила пленника за ошейник, оба пропали. Видео ролик на этом закончился.

— Мда, — протянул дед, когда молчание затянулось.

Каждый переваривал новость, что темные получили возможность брать светлых духов в плен.

— Раньше я что-то таких знаков не видел.

— Потому что у наших темных таких символов нет, — уверенно заявил Жозе. — Но до меня доходили слухи, еще когда я жил в Европе, что чем-то подобным владеют темные Америки. Наследие колонизаторского прошлого. Но данная запись не доказывает, что похитила твоего ученика именно Плеткина. Слишком плотная темная аура.

— Но я узнал! — возмутился я.

— Я и не спорю с тобой, — спокойно ответил Жозе. — Просто констатирую факт. Лишь по этой записи Плеткиных к ответственности не привлечь.

Я сжал от злости кулаки.

— Не кипятись, — заметил мое состояние дед. — Сам факт, что светлого похитили, является достаточным аргументом, чтобы попросить нашего предка проверить эту квартиру. А вот он уже сможет точно установить, кто именно похитил твоего ученика. И я сейчас же пойду к нему. Откладывать это дело нельзя, тут ты абсолютно прав.

— Когда он подтвердит мои слова, что будет с Плеткиными? Они ведь нарушили соглашение. И раз этот символ может принадлежать темным Америки, то и их сотрудничество с ними можно считать доказанным, так?

— Это решать не нам, — с сожалением покачал головой дед. — Пока что советую тебе дождаться точных данных от Даждьбога, а пока продолжай свою миссию.

Внутри меня все кипело. Вот же они — доказательства! Что им еще нужно-то? Я пытался успокоиться, но получалось плохо. Перед глазами стоял Георгий Константинович. Добрый старик, что готов был помогать всем и искренне печалился, когда развоплощал искусственных темных.

— Света по тебе скучает, — внезапно вывел меня из раздумий голос Жозе.

Я удивленно посмотрел на него. Тот лишь усмехнулся кончиками губ и кивнул на дверь.

Что? Это то, о чем я подумал? Отец девушки, что мне нравится, сам отправляет меня к ней? И его даже не смущает, что я немножечко мертв? Помнится, Мирослава была категорически против наших отношений.

— Иди, проведай подзащитную, — вдруг поддержал его дед, но уже с меньшим энтузиазмом.

Молча покинув кабинет, я двинулся в комнату Светы. И лишь когда я постучался в ее дверь, до меня дошло — эти двое просто отвлекли меня от негативных мыслей, не дав им набрать силу и подорвать мое развитие, как светлого.

— Ну и пусть! — прошептал я себе под нос. — Зато потом пусть не жалуются, когда я тело получу, и мы со Светой будем вместе! — решил я и открыл дверь.

И остолбенел. Моему взору предстала абсолютно голая Света, что только вышла из ванной комнаты.

* * *

Оказавшись в квартире, что показал ему потомок, Даждьбог огляделся. Ничем не примечательное место, каких тысячи. Если бы не то, что здесь произошло. Засучив рукава перед серьезным делом, скорее по въевшейся еще из бытности живым и оставшейся на все оставшееся посмертие привычке, бог прикрыл глаза и постарался почувствовать то незримое присутствие души мира, что пронзает каждую клеточку планеты. Черпать силу из этого присутствия могут немногие, а вот просто ощутить его и считать с его помощью информацию — может научиться почти каждый. В теории. Современные люди называют это присутствие инфополем планеты. До этого чаще называли астралом. Даждьбог привык использовать более старое название — тонкий мир.

Почувствовав прикосновение к тонкому миру, Даждьбог повел рукой, словно провернул колесо, и перед его глазами события, что происходили в этой комнате, галопом понеслись в обратном направлении. Минута… Пять… Час…

Когда Даждьбог увидел мелькнувшие перед глазами силуэты духов, он замедлил вращение рукой и, уже еле двигая ей, «промотал» время на нужный момент.

— Новый учитель рода оказался прав, — с горечью констатировал Даждьбог, открывая глаза.

— Но это уже не важно, — проскрипел стоящий перед ним лысый сутулящийся старик с плетью в руке.

Резко взмахнув ей, темный бог попытался нанести удар по Даждьбогу. Плеть ловко скользнула вперед, но напоролась на купол из света, окруживший Даждьбога.

— Ты предстанешь перед судом, Плеть, — сказал Даждьбог. — Я сейчас же иду к Велесу.

— Да кто же тебя выпустит? — оскалился сутулый старик, вновь замахнувшись плетью.

Даждьбог драться не собирался и попытался покинуть квартиру, переместившись за ее пределы. Не вышло. Облако негатива, подкрепленное волей темного бога, не дало уйти из материального мира, привязав обоих богов к конкретной точке в пространстве.

— Зря ты так самонадеян, — поняв, что схватки не избежать, вздохнул Даждьбог.

В то же мгновение его образ добродушного старика изменился. Увеличившись в размерах, Даждьбог оброс кольчугой, на голове появился шлем-шелом с шишаком на макушке, а в руках появился прямой полуторный меч.

Больше ничего не говоря, Даждьбог ринулся в атаку.

Глава 22. Припертый к стенке

От прямого выпада Плеть уклонился, но Даждьбог тут же перевел колющий выпад в режущий и возвратным движением прошелся мечом по ребрам врага. Плеть ощерился и махнул рукой. В Даждьбога полетел рой мелких каплей негатива. Прикрыв свободной рукой лицо, Даждьбог спокойно принял эту атаку на свою броню. Половина капель бессильно стекла по кольчуге светлого бога, а оставшаяся улетела ему за спину и, спокойно миновав облако темной энергии, навылет пробила стены здания. Но на этом Плеть не остановился и пока Даждьбог отвлекся на капли, вновь махнул своей плетью. Гибкий хлыст выстрелил вперед и обвился вокруг шеи Даждьбога, прижав все еще прикрывающую лицо руку к голове светлого бога. У обычных духов уже началась бы нейтрализация энергий двух противоположностей, но в дело вступила божественная воля, что пронизывала энергию принадлежащих богам стихий.

— У тебя слишком мало последователей, чтобы победить меня в прямом бою, — спокойно прогудел Даждьбог, медленно отводя руку от своей головы, отчего обвившая ее и шею плеть начала трещать и готова была вот-вот порваться. — Узри же истинную силу настоящих богов.

Создав свой символ — прямой крест — в Даждьбога тут же начало вливаться огромное количество светлой энергии, поступавшей напрямую от последователей, а не просто из окружающего мира, как у прочих пользователей этого знака. Глаза Плети забегали. Вернув оружие, он попытался снова создать энергетическую атаку в виде копья из тьмы, но она лишь бессильно растеклась небольшой лужицей, столкнувшись с броней Даждьбога. Тогда Плеть создал свой собственный символ — решетку, оплетенную колючкой. Окружающее богов облако тьмы стало сгущаться, а после преобразовалось в клетку. И следом все пространство внутри нее стала рассекать тонкая колючая проволока. Касаясь Даждьбога, она прилипала к нему и как змея обвивала конечности, торс и голову. На мгновение Плети показалось, что противник полностью обездвижен, но уже через секунду Даждьбог легко и не принужденно махнул рукой с зажатым в ней мечом и одним ударом рассек все связывающие его колючие нити проволоки. Цыкнув зубом от досады, Плеть отпрыгнул спиной вперед в сторону окна и в следующее мгновение исчез. Негатив, лишившись божественной воли темного бога под действием светлой ауры Даждьбога очень быстро развеялся. Лишь стены, испещренные глубокими бороздами, да разрезанная проволокой на мелкие щепки мебель говорили, что здесь прошел бой.

— Ох уж эта молодежь, — с горечью покачал головой Даждьбог, возвращая себе привычный вид добродушного деда.

Короткий бой не отнял у него много сил, даже не заставил слишком напрягаться. Не того калибра Плеть был, переоценил он себя, что и неудивительно. Боги очень давно не сражались друг с другом лично. А уж сам Плеть и вовсе ни разу. Поэтому и разрушений вокруг получилось так мало. Убедившись, что в соседних квартирах никто от их действий не пострадал, Даждьбог отправился к Велесу. Издавна именно этому богу была поручена должность судьи в их пантеоне. Следовало рассказать все ему и получилось разрешение разобраться с предавшим их родом.

* * *

— Стучаться надо! — возмущенно воскликнув, Света бросилась обратно в ванную.

— Да я стучался, — растерянно сказал я.

Перед глазами стояло красивое стройное тело девушки со стекающими по груди капельками воды, что натекли с мокрых волос. Все другие мысли просто вышибло из головы.

— Чего ты так врываешься? — вышла она обратно, обмотанная полотенцем.

Грациозно опустившись на кровать, Света похлопала рукой рядом с собой. Я тут же сел рядом, вдохнув запах ее цветочного шампуня. Хоть что-то стало мне доступно, когда я получил возможность обретать плотность. Хотя возбуждения до сих пор не было, и испытывал сейчас я чисто эстетическое удовольствие.

— Вообще-то я стучался, — повторил я. — И кстати, меня к тебе твой отец с дедом отправили.

— Вот как? И что они хотели?

— Просто сказали идти к тебе, — пожал я плечами.

— Да? — удивилась и обрадовалась Света. — А… ты тело нашел? — покраснев, спросила она.

— Пока нет, — с сожалением я покачал головой. — Но работаю над этим!

Дальше разговор перескочил на мои «путешествия» и работу с учениками. Света поделилась своими успехами на этом поприще — все же она сейчас обучала мою сестренку тонкостям работы медиума. Уходить никуда не хотелось, да и я думал дождаться результата по поводу своего похищенного ученика. Так что просидели мы с девушкой часа три, когда внезапно в животе появилось сосущее чувство, и энергия резко сократилась где-то на одну четвертую от общего резерва. Света тоже замолкла на полуслове и рефлекторно приложила ладонь к животу.

— Что это сейчас было? — спросил я у нее.

— Не знаю, — покачала она головой. — Надо у дедушки спросить!

Она вскочила с кровати, отчего полотенце слетело с нее, вновь открыв мне чудесный вид на соблазнительные изгибы молодого женского тела.

— Отвернись! — потребовала Света.

И пока я пялился в стену, тщетно пытаясь выкинуть из головы шикарный вид на два больших упругих холмика, она быстро одела шортики и футболку. После этого мы спустились вниз, встретив там и Доброславу с Ритой-защитницей.

— Вы тоже почувствовали? — встревоженно спросила сестра Светы.

— Да. Не видела деда?

— Вон старик идет, — махнула рукой в сторону недоступной нам части особняка Рита.

— Что, детишки, почувствовали, что такое, когда бог призывает силы своих последователей себе в помощь? — усмехнулся дед, дойдя до нас.

— Так это Даждьбог? — удивился я. — Но зачем..?

— Ясно зачем, — перебил меня дед. — Видать драться с кем-то пришлось. Полагаю, вариантов у нас немного.

— Он победил? — напрягся я.

— Если бы умер, мы бы тоже это почувствовали, — заверил дед. — Так что, думаю, да. Но идите обратно к себе. Завтра узнаем все подробности.

Успокоив нас и подошедшую Мирославу, что тоже оказывается не знала о подобных нюансах силы своего предка, мы вернулись в комнату Светы.

— Останешься? — вдруг спросила она робко. — Или пойдешь к своим… ученикам?

— А ты хочешь?

Света промолчала, лишь опустив взгляд. Я подошел и обнял ее. Тут же ее руки обхватили меня, а в шею уткнулся ее прекрасный носик. Этот ответ был лучше любых слов, и отказать я не смог. Да и не хотел, если честно.

* * *

— Значит, их все же можно увидеть техническими средствами, — задумчиво произнес президент, просматривая видео на экране своего компьютера.

— Да, — кивнул Попрыгайло. — Но наверняка не обошлось без их мистических штучек. С виду-то камера самая обычная, но другие ей подобные ничего подобного не снимают. Повезло, что Дажьевы сами не смогли разобраться с получением доступа к материалам своих противников и обратились к нам. Но это не все, с чем они к нам обратились.

— Что еще?

— Вот, — порученец вынул из папки, что держал подмышкой, фотографию и протянул президенту. — Они попросили не трогать этого человека.

— Хмм. Священник?

— Батюшка Евдоким. В последние дни в связи с увеличением числа появления мистических проявлений начал активно проповедовать пришествие бога и наступление апокалипсиса. Его проповеди очень серьезно пиарят в интернете. Как я теперь понимаю — за этим стоят мистики.

— Зачем им он?

— Пока не выяснил. Но один из посылов, что он несет в своих проповедях — что бог отдаст свою жизнь, наделив всех людей частичкой себя — Даром. А там уже мы сами будем строить на планете либо рай, либо ад.

— Хотят выйти из тени, — понимающе кивнул президент. — Но почему таким образом? И чем им навредит устранение этого Евдокима? Неужели нет других подобных священников?

— Пока неизвестно. Что с ним делать?

— Установите пристальное наблюдение и на всякий случай подготовьте группу ликвидации.

— Есть.

— Это все?

— На данный момент — да.

— Тогда можешь идти. И ставь меня в курс дела сразу же, если возникнет что-то подобное этому, — кивнул на экран с видео президент.

— Есть, — снова кивнул Попрыгайло и, четко развернувшись вокруг своей оси, покинул кабинет.

* * *

Всю ночь я превозмогал. Сам себя. Света так и уснула в моих объятиях, еще и ножку во сне на меня закинула. А мне что делать? Духи не спят. А тут еще и девушка под боком. Любимая. Мягкая. Еще и грудью в бок упирается, а меня вместо подушки использует. В этот момент я был даже рад, что не чувствую сексуального влечения, иначе даже не знаю, как бы себя повел. А так — просто лежал и серфил новости в интернете через айфон, героически стараясь, чтобы мои руки не блуждали по девичьему телу. Иногда забывался и обнаруживал свою ладонь то на попке Светы, то на груди. Подсознание все же еще помнило, что такое быть рядом с девушкой в одной постели и действовало рефлекторно.

А утром вернувшийся Даждьбог рассказал о своей стычке (полноценным боем это он не считал) с Плетью и решении суда старших богов. Так Плетью займутся его предок — Переплут, из чьего рода вырос бог, и Род — как главный исполнитель приговора. А вот Карину и ее мать (если она тоже причастна, что скорее всего) отдали нашему роду. А конкретно — мне, как обнаружившему предательство, и тем, кого я посчитаю необходимым привлечь.

С этими новостями я вернулся в Иркутск. Нужно успокоить учеников, дать им новое задание и только потом отправлюсь в Красноярск на поиск Плеткиных.

— Ты долго, — такими словами встретила меня Ира. — Уладил проблему?

— Еще нет, — покачал я головой и посмотрел на скучковавшихся учеников. — Сегодня вы будете работать без меня. Как долго пока сказать не могу. Возникло срочное дело. Отрабатывайте те глифы, что я вам показал. Лучше всего это делать в бою. Вы и сами должны были это прочувствовать. Старшей на время моего отсутствия будет Ирина.

Завершив свою краткую речь, я тут же, не слушая удивления учеников, связался с Баюновым и шагнул в Красноярск.

— У меня новостей нет, — встретил меня капитан. — Порадуешь?

— И да и нет. Подтвердилась информация, что это Плеткины. Но куда делся ваш сотрудник — я не знаю. Лично моего ученика похитили. Может и ваш человек еще жив.

— Понял. Сейчас же разошлю ориентировки…

— Нет, — прервал я его. — Ориентировок не надо. Незачем привлекать лишнее внимание. У вас есть адрес Плеткиных?

— Найти нетрудно.

— Навестим их.

— А если они уже покинули свой дом? Обычно преступники сразу залегают на дно.

— Думаю, не в этом случае, — покачал я головой. — Пленника где-то надо держать, а нет места лучше, чем родовой особняк. В нем сила рода максимальна.

— Тогда мы и войти не факт что сможем, — заметил Мирон Николаевич.

— На этот случай позову своих на помощь.

— Я же говорил, — спустя час произнес Баюнов.

Мы стояли посреди покинутой квартиры со следами быстрых сборов. Она находилась в центре Красноярска в одной из «свечек» на последнем этаже. Четырехкомнатная, богато обставленная и даже следы силы бога есть. Во всяком случае «привкус» воли Плети я смог ощутить. После стольких применений силы Даждьбога отличать божественную энергию от прочих я научился.

— Не похоже это место на родовое гнездо, — покачал я головой. — Медиумы предпочитают частный сектор.

— По моим данным Плеткины приобрели эту квартиру в момент постройки дома, и последнее время постоянно проживали здесь. Да и соседи это подтверждают.

— Другого жилья у них нет?

— Есть, но калибром поменьше. В нашем реестре частных домов на их имя нет.

Я задумался, что делать дальше. Получалось, что единственный выход — попробовать воспользоваться глифами Жозе. В квартире было разлито довольно много негативной энергии, что тем не менее не разрушала материю. Это говорило о том, что в ней есть частичка чьей-то воли, что не дает негативу действовать согласно своей природе. И тот, чья воля сдерживает разлитую тьму, еще однозначно жив. Буду надеяться, что это не Плеть, а либо Карина, либо ее мать. Встреча с богом, пусть и слабым, для меня кончится однозначно фатально.

И все же я рискнул. Создал знак в виде лупы с глазом по центру и воздействовал им на тот участок тьмы, где не было даже намека на божественную волю. Знак засветился и центр «лупы» начал расти, превращаясь в круглый проем, через который я увидел автотрассу.

— Енисейский тракт, — тут же уверенно заявил Баюнов. — Как твой символ работает?

— Показывает, куда ушел владелец энергии из этой точки.

— Тогда это нам ничего не дает. Плеткина могла поймать любую машину и уехать как в город, так и за его пределы. Как понимаю, ниточка оборвалась?

— Похоже что так, — пришлось мне признать. — А проверить камеры на тракте? Там же они стоят?

— Да, но времени это займет не мало. Да и обоснование должно быть веское. Я же не просто так предлагал ее в розыск объявить.

— Подождем с розыском, есть другая идея.

На ум мне вновь пришел Михаил Романович. С камерами в отличие от Баюнова он помог разобраться. И возможности у личного порученца президента намного больше, чем у капитана полиции. Пусть и не рядового офицера, а главного над целым отделом в управлении полиции города.

— Здравствуйте, — не откладывая в долгий ящик, я тут же позвонил ему. — Есть серьезный разговор насчет владельца тех данных, которые с вашей помощью я достал.

— Здравствуй. У меня тоже к тебе разговор. И тоже насчет тех данных. Тебе нужно фото, да?

— Да.

— Сейчас отправлю. Жду.

Через минуту я уже стоял в незнакомом кабинете без окон. Чем-то он напоминал учебную аудиторию: три ряда парт, доска и видеопроектор с подключенным к нему ноутбуком. Михаил Романович как раз в момент моего появления закрывал дверь на ключ и, развернувшись ко мне, махнул рукой на одну из парт.

— Присаживайся.

— Спасибо за помощь, — сев за парту начал я. — Но теперь мне необходимо найти одного человека…

— Карину Плеткину? — тут же в лоб спросил он меня.

— Да, но откуда вы..?

— Я посмотрел тот диск, ссылку на который тебе нашли. И даже пошел дальше и нашел «хозяина» ссылки. Очень интересные видео там обнаружились.

— Думаю, вы понимаете, насколько она опасна. Это она создавала темных, которых я с учениками уничтожал, а сейчас она подалась в бега. Нужно ее срочно найти, пока она еще что-то не натворила.

Прежде чем продолжить разговор, мужчина прошел к столу с ноутбуком, сел за него и тяжелым взглядом посмотрел на меня.

— Знаешь, я не люблю, когда меня считают идиотом, — вдруг начал он. — И именно такое чувство у меня складывается сейчас.

— О чем вы? — не понял я пассажа Михаила Романовича.

— Когда я узнал, кому принадлежат видео, я естественно решил найти этого человека. Угроза-то нешуточная. Попросил наш технический отдел провести поиск по лицам и определить, где находилась Плеткина, когда писались видео. И знаешь, что обнаружил?

Я стал догадываться, к чему он клонит, но промолчал, ожидая продолжения. И мужчина не стал затягивать паузу.

— Вот, — он кликнул несколько раз мышкой и вывел на проектор фотографию, где мы с Плеткиной сидим в том ресторане, где она давала мне наводки на темных. — Как ты это можешь объяснить? С твоих слов, вы враги. Причем естественные. Но тут я вижу, как два врага спокойно сидят и общаются. Но это бывает. Втереться к противнику в доверие и выявить нужную информацию. Я даже готов в это был поверить. Тем более что после этих разговоров ты шел и уничтожал темных, созданных как раз этой Плеткиной. По видео и датам это хорошо видно. Вот только я успел узнать тебя достаточно хорошо, чтобы понять — разведчик из тебя никакой. Да и все ваши действия со стороны выглядят как сотрудничество. Неприкрытое. Она тебе — темных делает, а потом сдает, а ты — учеников на «кровь» натаскиваешь. Нехорошо, — покачал головой мужчина. — Но потом у вас возникли разногласия. И ты кинулся ко мне за помощью. Но вот вопрос: а зачем мне помогать тебе? Как я вижу, вы не такие уж непримиримые враги. И на человеческие жизни вам плевать. Сейчас я помогу тебе, а что потом? Убьешь меня, как ненужного свидетеля? Сотрешь память? Еще как-то избавишься?

Я сидел и не знал, что делать. С его точки зрения все понятно. И ведь не придерешься! Я и сам не знал, что будут делать боги, когда посчитают, что сотрудничество с главой государства и его помощниками станет невыгодно. Как будут снова стирать память о медиумах, когда борьба с темными Америки завершится?

— Олег, — обронил Попрыгайло. — Ты мне сейчас расскажешь все. Иначе наш союз закончится не начавшись. И сразу хочу предупредить — даже если ты что-то со мной сделаешь, о нашей встрече знают и любой негативный исход, кроме озвученного мной, будет расценен, как объявление войны. Рассказывай, Олег. Я слушаю.

Глава 23. Выйти из тени

Михаил Романович сидел, вперив в меня немигающий взгляд и ловя каждое мое движение, а я не знал, как быть. Рассказать все, как он просит? Стоит ли? И могу ли я в принципе принимать такие решения? Ведь своими откровениями я могу подставить не только Дажьевых, но и многих других медиумов.

— Я не могу вам ответить, не получив разрешения, — выдавил я из себя, доставая айфон.

— Комната экранирована, так что ты… — договорить мужчина не успел, так как я уже набрал номер Жозе и пошли гудки.

И сам факт этого заставил брови Михаила Романовича удивленно подняться вверх.

— Слушаю, — раздался голос Светиного отца.

Я кратко изложил ему суть возникшей проблемы и попросил разрешения открыться порученцу президента. Тот думал минуты две, после чего наконец ответил.

— Хорошо. Дай ему белый доступ.

— Белый доступ? — когда я закончил разговор, зацепился за это Михаил Романович. — А какие еще есть?

— От красного, кто не знает ничего, до собственно белого — полный доступ к информации о нас. До этого мы с вами работали по зеленому доступу. Это наиболее распространенный и используется при работе с людьми из структур. Чтож. Раз уж мне дан карт-бланш, то слушайте. В одном вы правы — у меня с Плеткиной было сотрудничество. Именно того характера, о котором вы упомянули.

— Для чего это вам? Зачем это вашим противникам?

— Общая угроза объединяет, — пожал я плечами.

— Бог? — тут же вскинулся мужчина, как хищник, почуявший добычу.

— Нет. Темные боги Америки, — покачал я головой. — Хотя и Безымянный представляет определенную угрозу. Знаете, — вздохнул я. — Чтобы объяснить сложившуюся ситуацию, мне придется углубиться в историю. А это займет время. Может, вы отдадите приказ о поиске Плеткиной, пока я вам ее рассказываю?

— Уже, — отмахнулся Михаил Романович. — Когда ты мне все расскажешь, я поделюсь с тобой информацией о ней, так что приступай.

Следующий час я как можно более кратко рассказывал о богах, их войнах и насколько две мировые бойни были связаны с потусторонним миром. В чем опасность текущей ситуации и почему боги так негативно относятся к Безымянному. Какую опасность представляет он и почему нельзя пытаться его "обуздать". Мужчина слушал молча, лишь изредка уточняя непонятные ему моменты. Когда я закончил, он тут же уточнил.

— Ты же понимаешь, что я обязан такое рассказать президенту?

— Да, потому так подробно и рассказал об опасности Безымянного, и почему медиумы старались не работать с главами государств.

— Хорошо, я тебя услышал.

— Что по Плеткиной?

— Ее ищут. С момента, как она похитила твоего ученика, отследить ее стало гораздо сложнее. Она явно прячется не только от вас, но и от нас. Ее и ее мать видели уже в Волгограде, Ростове и Воронеже. В один и тот же день. Как только мы ее засекаем, она тут же срывается с места и приходится снова вести поиск с нуля. Облаву с вашими возможностями перемещения не устроишь, — с досадой констатировал он. — Все прошлые наработки неэффективны.

— Тогда нам нужно объединить усилия, — констатировал я. — Сведете меня с теми, кто занимается ее поиском?

— Главная проблема — ее мобильность. Если вы дадите нам какое-нибудь средство блокировки этих ее перемещений, то все резко облегчится.

— Я спрошу, есть ли такая возможность, — кивнул я. — Держите меня в курсе, когда она снова где-то обнаружится. И прошу — не пытайтесь захватить ее сами. Лишь потери понесете.

— Это я уже понял, — хмуро посмотрел на экран ноутбука Михаил Романович.

Там было открыто видео с одним из боев моих учеников против "прокачанных" темных.

* * *

— В свете открывшихся данных, разворачивание войск НАТО уже видится совсем иначе, — задумчиво произнес президент после доклада Попрыгайло. — Пожалуй, стоит повысить степень боеготовности наших войск. Этим темным точно нужна война для увеличения собственной силы.

— И нам еще неизвестно на что они способны, — вставил порученец. — Но прямой защиты от мистиков Америки у нас нет.

— Есть предложения?

— Только одно — большая степень взаимодействия с теми мистиками, что живут в нашей стране. Обстоятельства вынуждают нас к этому.

Президент выстучал по столу пальцами нехитрый ритм, размышляя над словами Попрыгайло.

— Нам нужно больше информации с их стороны. Кто именно стоит за мистической стороной американцев. Какими силами они обладают. Чего стоит опасаться в первую очередь.

— У Нурина такой информации скорее всего нет. Нужно выходить на прямой контакт с "нашими", — взял пальцами в кавычки Попрыгайло последнее слово, — богами. В крайнем случае, с их прямыми представителями. Олег простой дух, пусть и довольно сильный, как я понял. Те же Дажьевы — неплохой вариант. По моим данным их патриарх — Пересвет Дажьев — довольно весомая фигура в Краснодаре среди бизнес-элиты города. Хоть сам появляется очень редко, переложив текущие дела на свою дочь, но самые важные переговоры ведет самостоятельно. По словам Нурина, он является главой рода и подходит нам для установления более плотного контакта с мистиками нашей страны.

— Что там с этой Плеткиной? Что у них случилось, что она им так нужна?

— Перебежчица, — пожал плечами порученец. — Со слов Нурина, род Плеткиных в их иерархии находится где-то внизу и сотрудничество с темными Америки позволило бы им подняться выше. Пока неясно, почему она проявила себя так рано, но я не исключаю, что это один способов отвлечь местных, пока американцы развертывают свои силы. Также возможен вариант с атакой изнутри в нужный момент. Пока она скачет как блоха по всей стране, но почему-то не покидает ее. Что-то ее держит здесь. Вариант с неожиданным ударом изнутри самый вероятный. Возможно даже, хотят ударить по вам, чтобы на время "обезглавить" сопротивление нашей страны и подставить местных. Создать внутренний раскол. Но не исключаю и того, что все это разыгрывается для нас, чтобы еще плотнее втереться в доверие и работать с вами напрямую и держать "на крючке". Для защиты от этой Плеткиной нужно к кому-то обращаться, а кроме Дажьевых у нас никого нет. Поставят то, что называют "защитой", а сами будут чувствовать себя здесь как дома.

— Что мешает им поступить так сейчас?

— Не знаю, — поджал губы Попрыгайло. — У нас критический недостаток информации. Приходится полагаться на то, что говорит Нурин и Дажьевы через него. Мы ищем другие источники информации. Те же Лейнины, что засветились в Иркутске. Они согласились на сотрудничество, но отдают "первую скрипку" Дажьевым. Из того, что мы смогли получить от них, все слова Нурина подтвердились. Также мы вышли на людей, что продвигают этого священника. Некто Макеевы и Родины. Но там установить плотный контакт не получилось. Либо нас вежливо посылали, либо опять же вежливо отправляли к Дажьевым. У меня сложилось впечатление, что они давно обсудили между собой кто за что отвечает и менять что-то не желают. Да и сотрудничества с нами в их планах не было. Будто это инициатива конкретного рода, которую терпят, пока она не мешает основным планам, а когда мы сами пытаемся наладить с ними контакт, отмахиваются как от назойливой мухи. Попытка надавить приводит к потере памяти у исполнителей и проблемам у отдавших приказ, — Попрыгайло скрипнул зубами. — Я уже потерял два автомобиля вроде как "в результате случайности" после каждой такой попытки, а в последний раз моего сына чуть не зарезал пьяный сосед, который раньше и капли в рот не брал.

— Тогда выходи на этого Пересвета и работай с ним. Нурина оставь пока в покое, но наблюдение не снимай.

— О чем мне договариваться? — тут же деловито уточнил мужчина.

— О личной встрече, — кивнул своим мыслям президент.

— Но ведь… — растерялся Попрыгайло.

— Ты сам говорил, что если они захотят, то убьют меня в любой момент. Так что вопрос безопасности встречи не актуален. А вот беседа тет-а-тет может сильно продвинуть нас в вопросе взаимодействия. Готовь встречу, Миша, — доверительно наклонился через стол президент. — И чем раньше, тем лучше.

* * *

— Слева! — крикнула Алина.

Артем тут же среагировал на предупреждение девушки и резко повернулся, выбросив перед собой свой блокнот. После эволюции парня в призрака предмет привязки трансформировался и при активации каждый лист блокнота стал тонкой броневой пластиной. Вот и сейчас листы блокнота взвились в воздух и повисли между ним и темной тварью, создав полукруглую незаконченную сферу. Темный, в активированной форме получивший огромные руки во все тело и гибкий хвост, врезался в преграду. Листы от этого разметало в стороны, но главное они сделали — остановили бросок врага. Алина тут же прыгнула на тварь, которая оказалась к ней боком, и вонзила свой кулачок той подмышку, после чего повернула его против часовой стрелки. Несильный на первый взгляд удар был не главной атакой. После активации ее часики дали девушке уникальную способность — управлять временем. Несильно, в пределах минуты, но в условиях скоротечного боя это ой как много. Главный минус — нужно касаться объекта, чтобы воздействовать на него. Вот и сейчас, повернув свой кулачок против часовой стрелки, она "вернула время" для темного на минуту назад, до того как тот активировал свои силы. Тварь стремительно стала преобразовываться обратно в человека — молодого парня лет тридцати с небольшим пивным брюшком и круглых очках на носу. Стоило активации спасть, как Артем с Алиной тут же атаковали темного глифами деления, в считанные секунды разделавшись с противником и впитав в себя высвобожденную нейтральную энергию.

— Уф, справились, — облегченно выдохнул парень и с улыбкой посмотрел на Алину.

Та тоже улыбалась, а в установившейся на мгновение тишине раздались возгласы одобрения и радостные голоса посетителей торгового центра. Девушка осмотрелась. Бой проходил на первом этаже главного торгового центра Иркутска и за короткие мгновения стычки обе стороны успели разрушить пару павильонов и случайно прибить чью-то собачонку. Но это была единственная потеря — остальные посетители центра остались живы и не пострадали. И сейчас активно снимали героев на камеры своих телефонов, делясь друг с другом мнением о прошедшем бое и ситуации в целом.

— Молодцы, — подошел я к ним. — Можете отдыхать.

Оба тут же провели деактивацию, а я немедля подхватил их предметы привязки и двинулся на выход, сопровождаемый голосами людей. Некоторые были бы не прочь подойти и задать пару вопросов, но я не дал им шанса, быстро выскочив наружу и добежав до машины полиции, забрался внутрь.

Прошла уже неделя с момента моего откровенного разговора с Михаилом Романовичем. С того времени многое изменилось. Правительство установило официальный контакт с Дажьевыми и стало пиарить нас, причем целенаправленно. Вот и сейчас я уверен видео из торгового центра очень быстро попадет на главные новостные каналы и будет подано под "правильным" ракурсом. Мои ученики в Иркутске сумели достичь уровня призрака и научились активировать свои силы, а также работать совместно. Последнее — чисто их достижение. И желание, чего уж. Я все же больше одиночка, чем командный боец.

Самого темного мы обнаружили еще вчера и планировали разобраться с ним сегодня на квартире. Но не учли, что тот успел "прокачаться" до ходока, что дало ему возможность покинуть квартиру. Да и мелочиться темный не стал, решив пойти "ва-банк" и сразу напав в людном месте. Шансы на ускоренную "прокачку" у него были. Но сказалось отсутствие образования, хотя бы такого урезанного, какое я давал ученикам, и опыта боев против слаженной пары противников. Ходоком-то он стал лишь вчера, выкачав силу из всех соседей в радиусе трех этажей буквально за сутки, что и дало скачок в развитии. Так мы на него собственно и вышли. Так что ходоком этот темный оказался "дутым". Энергии много — умения мало. Вот он — минус того, что о нас узнало общество. Людям пришлось рассказать, чем отличаются светлые духи от темных и чем опасны последние. Этот темный явно смотрел новости и сделал верные выводы о том, как ускорить свое развитие.

Плеткину пока так и не поймали. Она все также прыгала по всей стране и, стоило Попрыгайло ее засечь, как она сразу пропадала. Возникло даже предположение, что среди его сотрудников есть "крот". Ну или у девушки феноменальная чуйка. Насколько я знал, ее предок — Плеть — тоже пока был жив, хотя боги уже вынесли ему приговор. Но тому было в чем-то проще, чем Карине. У богов есть собственные домены, что расположены на границе материального и потустороннего мира. Войти туда тем сложнее, чем больше у бога последователей. Но этого мало, нужно еще и обнаружить вход в него. Что осложняется, если вход, он же якорь, в материальный мир можно переносить. Это тоже стало для меня новостью. Как упомянул вскользь Жозе, переносной якорь позволяет проще прятать свой домен от других, но препятствует его развитию. Хочешь увеличения (или усиления, тут я еще не разобрался) домена — делай якорь стационарным. Вполне возможно, что Карина как раз носит с собой якорь Плети, отчего и не могут до него добраться боги. На это же указывает то, что домен все же привязан к материальному миру не только якорем, но и местом жительства последователей бога. Видимо у Плети нет последователей за пределами страны, вот и приходится Карине прыгать только в пределах России.

Когда мы уже подъехали к нашей "базе" — все тому же стадиону "Динамо", мне позвонил Попрыгайло.

— Алло.

— Срочно прыгай по фото, что я тебе скину, — без предисловий начал он. — Плеткину обнаружили и сфотали. Но она может в любой момент ускользнуть!

— Понял.

На присланном фото был какой-то парк. Карина сидела на лавочке и с виду беззаботно ела мороженое. Только здесь она была блондинкой (перекрасилась? или парик?) и в солнцезащитных очках. И как только узнали, что это она? Если бы не слова Михаила Романовича, я бы не признал в ней ту темную, с которой долгое время общался. Но медлить и правда не стоило и не раздумывая я достал яблоко с силой Даждьбога и шагнул. Того, что меня кто-то может заметить при выходе из "прыжка" я теперь не боялся. Итак на всю страну известен стал благодаря сотрудничеству с правительством и центральным телеканалам.

Оказавшись на парковой дорожке, я без промедления двинулся к спокойно сидящей на лавочке девушке. Та заметила меня, когда между нами оставалось не больше пяти метров. Вокруг никого заметно не было. Те, кто сфотал Карину, умудрились сделать это не показываясь девушке на глаза и сейчас тоже не торопились проявить себя. Почему я верю, что передо мной Плеткина? Да потому что, оказавшись рядом с ней, я тут же активировал энергетическое зрение и все сомнения развеялись. Темную ауру так просто не скроешь, а уж ауру девушки я успел хорошо рассмотреть в наши прошлые встречи.

— О, привет, — словно давнему знакомому махнула она мне рукой. — Присаживайся, — похлопала она по лавочке рядом с собой.

— Где Георгий Константинович? — активировав глиф атаки, я навис над ней.

— Ты чего такой агрессивный? — невинно похлопала она ресницами и закинула в рот остатки мороженого, умудрившись сделать это максимально соблазнительно. Еще и язычком по губам провела. — Это нам, темным, нужно быть злыми и агрессивными, а ты же у нас положительный герой.

Вместо ответа я атаковал Карину, выбрав целью ее правую руку.

— Тц, — ее рука дернулась от атаки, но серьезного урона мой глиф не нанес, лишь оставив легкий круговой порез вокруг запястья. — Между прочим, это больно!

— Где он?

— Хочешь увидеть своего ученика? Хорошо! — Карина резко встала и протянула мне руку. — Иди за мной. Я покажу тебе его.

Я не торопился взять ее, молча ожидая ответа. Та лишь огорченно покачала головой, а в следующее мгновение вдруг оказалась рядом и сама схватила меня! От неожиданности я создал новый глиф и выпустил в нее, но это все, что я успел сделать. Через секунду мы оказались в каком-то подвале, а мое тело сковало, не давая пошевелиться. Скосив взгляд, я увидел исходящий из ее руки тонкий жгут темной энергии, что тянулся к моей шее. Пришло понимание, что я попал в ловушку, а Карина применила на меня тот же глиф, что раньше на Георгия Константиновича.

— Теперь ты не такой агрессивный, да? — довольно улыбнулась темная. — Может, поговорим?

Глава 24. Ритуал

Я молча огляделся. Глаза меня не обманули, мы и правда переместились в какой-то подвал. Бетонные стены, единственная дверь на выход, сейчас запертая и какие-то символы, что были начертаны на стенах, потолке и даже полу. Полное ощущение, что начертаны они были кровью. Следом я перевел взгляд на жгут энергии, что шел из руки Карины. Он начинался не просто из ладони, а шел из незнакомого мне символа. Сейчас я смог хорошо его рассмотреть. Три незамкнутых круга один в другом. На каждом круге было три прорези, так что каждый круг состоял из трех дуг. В центре конструкции была частичка моей энергии, что почему-то не торопилась нейтрализовываться от такой близости негативной энергии. И только потом шел жгут тьмы, протянувшийся ко мне.

— Насмотрелся? — усмехнулась Карина, снимая парик.

"Все же парик, а не краска", — мелькнула у меня мысль.

— Где мой ученик? — пусть двигаться я не мог, но вот говорить — вполне.

— Успокойся, — устало махнула девушка рукой. — Он давно уже мертв. И ты скоро к нему присоединишься.

— Зачем он тебе понадобился? Из-за него тебя ищут все медиумы страны. Да и официальные власти тоже.

— Пусть ищут, толку-то? — улыбнулась Карина. — Да и не все медиумы на меня охоту открыли. Я знаю, что это дело скинули на тебя.

— И все же, зачем?

— Хочешь откровенности от меня? — Карина окинула меня взглядом, размышляя, стоит ли отвечать на мой вопрос. — Хорошо. Все равно ты отсюда уже не выйдешь. На самом деле все просто и банально. Сила — вот зачем медиумы и духи убивают друг друга.

— Разве он дал тебе много сил?

— Похоже, ты совсем не в курсе, как ходок становиться проявлением. Я тебе тогда расскажу. Напоследок, — улыбнулась Карина, проведя своим пальчиком мне по щеке. — Ты знаешь, что чтобы ходоку стать проявлением нужно развоплотить около сотни врагов своего уровня? Это долго. И опасно. Сотня боев с равным противником. Даже простая статистика говорит, что даже если ты найдешь столько врагов, то можешь проиграть. Любая случайность — и вот ты уже не стал сильнее, а потерял все. Но при правильном ритуале-е-е… — облизнулась Карина. — О-о-о!!! Это количество вполне можно сократить в десять раз! Да и использовать врагов ниже тебя по силе. Что касается твоего ученика… Поторопилась я, бывает, — пожала она плечами. — Нужно было дождаться, пока все внимание переключится на разворачивающуюся войну. Она неизбежна. Но я не хотела столько ждать. Понадеялась, что твое разоблачение, когда ты попал в тренды интернета, отвлечет тебя.

— Почему ты считаешь, что этим делом не занялся бы кто-то другой?

— Что я, этих старперов не знаю? — фыркнула Карина. — Каждый должен сам следить за своими последователями, — чуть изменив голос, процитировала она кого-то. — Нет, другого бы вряд ли послали. Да и у тебя ситуация была не безвыходная. Я понадеялась на твою неопытность и что ты не рискнешь нарушать Договор и не пойдешь на явное сотрудничество с властью. Это мой главный просчет. Иначе ты бы меня никогда не нашел. Но раз уж так сложилось, то так даже лучше. Видишь ли, — Карина все время, что говорила, наворачивала вокруг меня круги, то отдаляясь, то как сейчас приближаясь вплотную. — Я почти завершила прорыв. Мне нужна лишь одна жертва. И вот ведь досада, — цокнула она языком, — слабаки больше не подходят. Нужен кто-то посильнее, что сам готов стать проявлением.

— Ты ошиблась, — улыбнулся я. — Мне до проявления еще далеко.

— Ты прав, — кивнула она. — И не прав одновременно.

— В чем же?

— Я не знаю, как так вышло, но твой глиф стал набирать силу и приобрел положительный окрас. Полагаю, это из-за того, что все твои ученики в основном только его и используют. Да еще и обучились ему от тебя лично. Даже не знаю, почему Дажьевы не пресекли подобное. Растить в одном из своих последователей нового бога, да еще не принадлежащего к прямым потомкам? — я тут же вспомнил косые взгляды Лина и остальных, когда я им рассказывал про то, как веду обучение. Вот к чему они были! Но они и правда почему-то не стали никак мне мешать, хотя и не объяснили таких подробностей. — И все равно, слишком мало у тебя учеников, чтобы глиф стал приобретать такие черты. Это вторая странность, но она мне сейчас на руку. По силе ты гораздо ниже меня, а вот для ритуала — равен! Так что готовься, скоро ты станешь моей ступенькой для возвышения!

После этих слов Карина отвела мое тело, что никак не хотело вновь повиноваться мне, к дальней от двери стене, что была у меня за спиной, и перекинула жгут тьмы на нее. Это я понял по тому, что когда она отошла, никакого символа на ее ладони уже не было, но само его действие не исчезло. Сама она отошла в противоположный конец комнаты и встала ко мне лицом.

— Не знаю, какой мазохист придумал этот ритуал, но один его побочный эффект мне не нравится, — сказала она, прикоснувшись ладонью к одному из нарисованных на стене знаков.

— Это какой же?

— Такой, что в момент убийства жертва освобождается, — оскалилась она и резко прыгнула вперед.

Я рефлекторно дернулся в сторону и тут же откатился влево. Надо мной пронеслась девушка, а ее кулак впечатался в стену за моей спиной. Только сейчас я понял, что меня больше ничего не сдерживает и тут же провел активацию. Тело окутала броня, на которую пришелся второй удар темной. Правая рука онемела, в полосках брони возникла вмятина, отчего образовалась щель, через которую в меня попала негативная энергия Плеткиной.

Снова уйдя кувырком от новой атаки, я прикрылся щитом на левой руке и тут же создал на пути Карины глиф атаки. Девушка влетела в него, отчего на ее животе возникла тонкая синяя полоска. По ней я понял, что она тоже провела активацию (а я и не заметил, когда это произошло! Неужели в один из моментов, когда она наворачивала круги вокруг меня?) и теперь находится в энергетической форме. Вопрос, куда делось ее тело, я временно отбросил. Не до него, ведь новый удар Карины пришелся на мой щит. Удар был столь силен, что левую руку впечатало мне в грудь, а следом и девушка навалилась. Мое тело стало осыпать ударами ее свободной левой руки, пока правой она прижимала мой щит ко мне, не давая освободиться. Почему она не использует глифы или божественные символы меня в тот момент волновало мало. Главное — освободиться и ударить в ответ! Но попытка создать светоч расставила все по своим местам. Чужой божественный символ просто не сработал!

Правую руку из-за влитой темной энергии я все еще не чувствовал, поэтому все, что мне оставалось — использовать свои глифы. Глиф атаки несмотря на все его восхваления Кариной должного результата не приносил. На девушке образовывались синие "царапины", но из них не пролилось ни капли нейтральной энергии. Да и сами царапины в течение пары секунд рассасывались, не оставляя после себя ни следа. Моя броня тем временем под градом пусть и не таких сильных, как прошлые, но многочисленных ударов начала приобретать небольшие вмятины. Попытка "подчинить" энергию Карины глифом принадлежности тоже не дала результата. Этот глиф лишает врага лишь возможности управления той энергией, что покидает тело духа, лишая его дистанционных атак. Но Карина и не применяла их, используя грубую силу.

"Решимость! Вот что используют светлые в бою!" вспомнились слова деда.

Собрав всю свою волю, я медленно начал поднимать левую руку, приподнимая Карину над собой. Та тут же попыталась этим воспользоваться и ударить мне в грудь, что до этого была прикрыта рукой. И ей почти удалось это. Ее левая рука, объятая концентрированной энергией тьмы, устремилась в образовавшийся зазор и уже почти коснулась меня, когда девушку снесло с меня вбок от прилетевшего бокового удара. Пусть я свою правую руку не чувствовал, но именно решимость, желание и вложенная воля позволила мне нанести ей удар.

Кое-как приподнявшись на локте, я посмотрел на девушку. Ту шатало, а на виске медленно сочилась нейтральная энергия из четырех вертикальных тонких разрезов. Я посмотрел на свою правую руку. Там на пару сантиметров вперед торчали мои не до конца выдвинувшиеся лезвия. А ведь я даже и не думал о них! Но после того, как обратил внимание, и снова усилием воли пожелал, они выдвинулись на всю длину.

Похоже, она не сказала о еще одном "недостатке" этого ритуала — убить жертву можно лишь при прямом контакте. Как и жертва может то же самое.

Карина почти пришла в себя, когда я сумел подняться на ноги полностью.

— Тебе конец, — прошептал я и сделал шаг вперед.

— Не дождешься, — оскалилась Карина.

В следующее мгновение меня снова сбило с ног. Я еле успел прикрыть левый бок своим щитом. От удара полоски стали на нем окончательно расползлись. Карина уселась на меня верхом и, с наслаждением сильно отводя руки назад для размашистого удара, стала обрабатывать мое тело. Каждый удар отдавался болью, а следом — онемением в теле. Удар в скулу! Резкая боль, ощущение, что она мне что-то сломала, несмотря на то, что физического тела у меня нет, а затем — я перестаю ощущать свою челюсть. Удар в правый бок! И ребра простреливает боль, после чего я перестаю чувствовать все, что находится у меня с той стороны. Снова удар в голову, только на этот раз девушка бьет в висок! И на какое-то время я отключаюсь. А когда прихожу в себя, перед глазами все плывет, и я перестаю вообще чувствовать свое тело!

"Решимость!" набатом проскакивает в голове образ деда. И стиснув зубы, пусть я и не чувствую это, я поднял левую руку, сбив очередной удар Карины.

— Да… что.. же.. ты.. та.. кой… тол… стый…. — как сквозь вату долетают до меня ее слова.

Я не чувствую ничего. Пытаюсь управлять левой рукой лишь волей и силой мысли. И этого оказывается достаточно, чтобы град ударов сменился борьбой девушки с мешающей ей конечностью. И пока она была занята ей, она не заметила моей последней атаки, на которую я поставил буквально все — свою новую жизнь, свое стремление быть со Светой, свое желание защитить сестренку… Моя правая рука с выдвинутыми лезвиями вонзилась Карине в подбородок и прошила ее голову насквозь. Четыре полоски стали показались из затылка темной, заставив ее замереть. Все вокруг замереть. Казалось, даже символы на стенах не знают, что им делать…

Прошла секунда… вторая… А потом в меня хлынул поток энергии, разом восстанавливая всю чувствительность и выправляя все вмятины в броне! Проходя сквозь мои лезвия, эта энергия вливалась в меня, и ни капли не ушло "на сторону", как это обычно бывает. И даже более того! Казалось, что она сразу подстраивается под мой тип энергетики, волнообразно расширяя мои пределы накопления силы и по чуть-чуть улучшая ее качество.

Я не знаю, сколько это длилось, но когда все закончилось, на месте Карины осталось лишь ее тело, из которого неохотно вытекала вязкая, будто уже начавшая сворачиваться, кровь. А вся "влитая" в меня темная энергия, что и вызывала онемение, испарилась. Броня не только полностью восстановилась, но и словно получила апгрейд. Внешне я это пока не видел, но ощущал довольно четко.

— Уф, — выдохнул я облегченно и огляделся.

Знаки на стенах, что мерцали, когда я здесь очутился, потухли и стали обычными надписями, похожими на граффити во дворах. Звуки отсутствовали, отчего воцарившаяся тишина слегка давила на сознание. Деактивировав активацию, я сфотал ближайшую стену и сбросил снимок на номер Жозе. После чего позвонил ему.

— Алло, что это ты мне прислал? — через пару гудков раздался голос идальго.

— Карина устроила ловушку на меня. Я ее убил. На фото — место, куда она меня перенесла. Я не знаю, где точно нахожусь, и у меня не осталось яблок для переноса.

— Понял, скоро будем. Осмотрись пока. Ты помнишь про переносной якорь домена Плети?

— Да, — ответил я, только сейчас вспомнив об этом моменте.

— Поищи его. Я пришлю к тебе Лина.

Жозе отключился, а я решил осмотреть тело Карины. На первый взгляд на ней ничего не было. Только та же одежда, в которой я видел ее в парке — синие джинсы, бежевая блузка и белые кроссовки. Ощупав карманы, в них я тоже ничего не нашел. Тогда я решился пройти к двери и открыть ее. Но стоило дверце распахнуться, как все пространство пронзила незнакомая, но отчетливая воля бога. Она пронеслась сквозь подвальное помещение и сконцентрировалась за моей спиной. Уже догадываясь, что увижу, я медленно обернулся.

За моей спиной стоял старик. Сутулый, с блестящей даже в тускло освещенном небольшой лампочкой на потолке подвале лысиной. Он склонился над телом Карины и без всяких церемоний ощупал его. Потом поцокал языком и перевел взгляд на меня.

— Сумел победить в ритуале? Не радуйся. Сейчас ты умрешь, — усмехнулся старик, сжав правую ладонь, в которой тьма сгустилась и сформировала плеть.

Даже понимая, что передо мной бог, я приготовился драться до конца. Просто так сдаваться я не намерен!

* * *

Огромная центральная площадь Москвы была переполнена народом. Культовому месту для страны вновь предстояло войти в мировую историю. И пусть пока об этом никто из простых жителей не знал, но чувствовал это каждый из собравшихся.

Отдельной кучкой возле храма Василия Блаженного собрались главные иерархи христианской церкви. Но не они сегодня были первыми "звездами", хоть предстоящее событие и было напрямую связано с религией. Отчего архиепископ и его ближники скрежетали зубами, но ничего больше поделать не могли.

А тем временем возле установленной напротив кремлевской стены сцене собралась толпа, что ожидала своего кумира. Внезапно взлетевшего простого священника, что проповедовал второе и окончательное пришествие Бога. По краям площади привычно собрались в цепочку силовики, готовые в любой момент, если поступит приказ, разогнать толпу или предотвратить беспорядки, коли такие возникнут.

Ожидание затягивалось. Назначенная проповедь задерживалась уже на десять минут и толпа начала волноваться, но пока не критично. Но вот на сцену поднялся тот, кого они ждали — батюшка Евдоким. Старик обвел взглядом толпу, в котором даже стоящие в паре десятков метров люди разглядели фанатичный огонь уверенного в своей правоте человека. Посередине сцены стоял микрофон, но батюшка проигнорировал его, подойдя к краю сцены.

— Братья и сестры! — разнесся его сильный поставленный голос над толпой, заставив ту утихнуть. — Я приветствую вас здесь! В этот день! День, что станет переломным для всего человечества!

Со всех сторон раздались вспышки фотографирования. Многие пришедшие включили запись, чтобы запечатлеть выступление священника. Кто-то узнал о нем из соцсетей. Кто-то — от знакомых. Тех, кто знал батюшку лично, в толпе почти не было. А Евдоким, не обращая внимания на камеры, продолжил.

— Я уже не первый день говорю о пришествии Бога Нашего! Из-за чего многие задают мне справедливый вопрос — откуда мне это известно? Так вот, сегодня я раскрою вам эту тайну. Я не мог говорить об этом раньше, ибо враги Господа нашего, прознай они истинную мою суть, приложили бы гораздо больше усилий для моего устранения! До сего момента я был для них лишь один из многих: тех, кто чувствует приближение Его, но не знает точно, когда и как оно произойдет. НО СЕЙЧАС, — голос Евдокима набрал силу, хотя казалось бы — куда больше? — СЕЙЧАС Я МОГУ ГОВОРИТЬ ОТКРЫТО! Я — ПРОРОК ГОСПОДЕНЬ! ГОЛОС ЕГО! И Я ХОЧУ СКАЗАТЬ ВАМ — ЭТОТ ДЕНЬ НАСТАЛ! ДЕНЬ, КОГДА НАШ БОГ ВНОВЬ СОЙДЕТ В НАШ МИР! И НЕ ПРОСТО СОЙДЕТ! ОН ДАРУЕТ КАЖДОМУ ИЗ НАС ЧАСТИЧКУ СВОЮ! Помолимся, братья и сестры, — уже тише закончил Евдоким, сложив руки на груди в молитвенном жесте. — Помолимся, чтобы пришествие Его не обернулось воцарением Ада на земле, а стало новой вехой расцвета рода нашего.

Площадь стихла. Толпа последовала примеру Евдокима и, сложив ладони на груди и склонив головы, стала шептать слова молитвы. Кто какую знал. И тем оглушительней в создавшемся тихом рокоте толпы прозвучал звучный выстрел!

Глава 25. Трансформация

Выстрел! Площадь замерла в немом изумлении, смотря на помост, где стоял батюшка Евдоким. Пуля повисла прямо в воздухе в паре сантиметров от груди проповедника.

— Это, как это? — прошептал кто-то в толпе.

Люди зашептались. По площади пошел ропот. И только Евдоким открыл рот, чтобы возвестить о милости божьей, как рядом с ним появилась старая женщина, одетая в наряд по давнему славянскому обычаю. Свободное белое платье из льна с вышивкой красной нитью. На голове — платок, украшенный хорошо известным всем медиумам страны символом Родовик. Платок был повязан так, что открывал уши и тонкую шею. Даже несмотря на возраст было видно, что женщина очень красива. Той истинной женской красотой и притягательностью, которой не нужны украшения и уж тем более пошлый макияж. Но больше всего в незнакомке выделялись глаза. Как два бездонных колодца они засасывали в себя любого, рискнувшего посмотреть в них, и уже не отпускали. Мало кто из присутствующих успевал заметить, что правая рука женщины находится на уровне груди и аккуратно держит двумя пальцами пойманную пулю.

— Фига себе! А я ее знаю! — воскликнул молодой парень, что стоял возле помоста.

— Откуда?

— Кто она? — зашептались рядом в толпе.

— Да это одна из богинь в новой игре, что сегодня должна выйти! Вроде ее Макошь зовут! — поделился тот с соседями.

Но обсудить появление языческой богини "из игры" люди не успели, потому что означенная богиня посмотрела вдруг в сторону стоящих кучкой священников. И даже несмотря на то, что ее и тех разделяло приличное расстояние, все сразу поняли, куда направлен ее взор. И тоже стали оглядываться.

— У него пистолет! Он пистолет прячет!

Один из помощников архиепископа испуганно попытался спрятаться за спинами своих "коллег", но те сами вытолкнули его вперед, опасаясь быть растерзанными толпой или того хуже — попасть под гнев появившейся богини. А Макошь щелчком пальцев отправила пойманную пулю обратно к "хозяину". Выстреливший священник поймал ее ртом, поперхнулся, а затем схватился за горло — пуля застряла в трахее, и он стал задыхаться. Под ошарашенными взглядами людей он засипел, посинел и упал на колени. Протягивая просительно одну руку к Макоши, второй неудавшийся убийца держался за горло. Но богиня равнодушно смотрела на его страдания до самого конца. Люди этого не увидели, но даже после смерти дух священника не ушел к душе мира, а был развеян силой Макоши. Да, пока что люди об этом не знали, но обязательно узнают! И будут бояться перейти дорогу старейшей из славянского пантеона. Когда с убийцей-неудачником было покончено, она величественно обернулась к Евдокиму.

— Продолжай.

Тот прокашлялся, важно кивнул и вышел чуть вперед из-за спины Макоши.

— Братья и сестры! — начал батюшка Евдоким. — Как я и говорил — время пришло! Сегодня Он снова низойдет до созданий своих! Восславим же Его! Слава Господу Богу нашему!

— Слава! — раздался не стройный хор голосов.

— Слава Господу Богу нашему! — повторил Евдоким, повысив голос.

— Слава!! — уже больше голосов повторило за ним.

— СЛАВА ГОСПОДУ БОГУ НАШЕМУ! — пронесся мощный набравший силу голос Евдокима над толпой.

— СЛАВА!!! — вторили ему.

Макошь в это время отчетливо видела суть Евдокима и ту незримую для обычных людей и даже духов печать, что связывала священника со спящим Безымянным, передающаяся только по прямой линии от первожреца, что и создал нейтрального бога. Также как печать, богиня видела и веру людей, что собрались на площади. Окутав ее своей волей, пусть сама Макошь и не могла эту веру использовать, ведь предназначалась она не ей, но вот направить в нужное место, а конкретно — в печать в душе Евдокима, у нее получилось легко. Что тут же почувствовал и сам батюшка, замерев буквально на секунду. А дальше он сделал ровно то, о чем ему до этого рассказывал Родин, впервые открывший священнику его истинное предназначение.

Мысленно потянувшись к своему сердцу, Евдоким почувствовал, как перед его сознанием разворачивается картина спящего бесполого и безлицего существа. Оно было огромно. Настолько, что Евдоким ощущал себя рядом с ним песчинкой. Даже охватить разумом всю суть Безымянного у него не получалось. Но это было и не нужно. Требовалось иное. Пустить тот поток энергии веры, что втекал в него от людей на площади, точно в то место, где у Безымянного была голова. И вместе с этим потоком транслировать вполне конкретную мысль: проснуться, прийти и дать частичку себя всем людям.

— Проснись! — прошептал Евдоким, помогая своему разуму сосредоточиться.

Но для людей на площади его шепот был будто голосом в их голове. И каждый из находящихся перед помостом людей повторил это слово. Безымянный чуть шевельнулся, что тут же отозвалось незримой волной энергии, прошедшей по всему миру. Евдоким же почувствовал это движение спящего бога особенно отчетливо и уже громче позвал бога, добавив в свои слова уверенности и Намерение.

— Проснись!

Почувствовав приказ того, на ком стоит печать, Безымянный шевельнулся уже более явно. От этого его движения по миру прошла новая волна энергии, что почувствовало каждое живое существо. Для них это было как дуновение ветра, что пронзает тебя насквозь.

— Проснись!!! — уже не сомневаясь в себе и своем желании, приказал Евдоким.

Безымянный зашевелился более явственно, скидывая оковы тысячелетнего сна. И мир тут же почувствовал это. Пара вулканов, что до этого были в пограничном состоянии, тоже проснулись, выбросив в небо тонны пепла и газов. Над Тихим и Атлантическим океанами завихрились ветра, преобразуясь в торнадо. Тектонические плиты сдвинулись на миллиметр, породив мощнейшие землетрясения по всему миру. На их стыке образовались области "слабого" пространства, где потусторонний мир соприкоснулся с материальным. Это создало гейзеры из нейтральной энергии, выбрасываемой бесконтрольно в пространство.

— ПРОСНИСЬ!!! — голос Евдокима уже гремел, а просыпающийся Безымянный подкрепил его и разнес по всему миру, из-за чего Евдокима в этот момент услышал каждый человек на планете.

Окончательно скинув оковы сна, Безымянный взглянул на того, кто звал его. Через Евдокима прошел мощный поток нейтральной энергии, уничтожив его тело и преобразовав душу сразу до уровня обычных богов. Печать, доставшаяся батюшке "по наследству" не была столь совершенной, что у создателя Безымянного и не смогла уберечь тело теперь уже бывшего священника.

Евдокима переполняла сила, а Безымянный одним своим присутствием давил на сознание. Мысли батюшки спутались. Его охватила сначала эйфория. Затем пришла тяжесть, а после — безмятежность. Не хотелось ничего. Все былые страхи испарились. Желания стали казаться несущественными. Евдокима стал растворять поток нейтральной энергии, лишая его собственной воли. Еще бы чуть-чуть и он бы полностью растворился в силе Безымянного, отчего тот через какое-то время снова впал бы в спячку. Но тут на помощь ему пришла Макошь.

"Вспомни, ты должен позвать его" возникла в голове Евдокима чужая мысль. Она заставляла его что-то делать, но делать ничего не хотелось. "Вспомни…" снова этот голос! Он раздражал. Евдоким попытался отмахнуться от него, но голос не исчезал. Более того, тревожил сознание еще сильнее, требуя… требуя… требуя! В итоге Евдоким сдался и позволил этому голосу влиться в свой разум и повторить то, что от него требовали.

— ПРИДИ, — прошептал-прогромыхал его голос на весь мир.

Безымянный послушно двинулся из глубин духовного мира ввысь — к миру материальному. Это породило еще более сильные потрясения вышедших из равновесия природных стихий, спровоцировав огромные цунами, более разрушительные землетрясения и более сильное истончение грани между потусторонним и материальным миром. Безымянный не только пошел на зов, но и усилил поток энергии в Евдокима, отчего голос Макоши стал слабее не в силах пробиться сквозь поток силы набравшего за тысячелетия энергии от верующих нейтрального бога. И тогда богиня использовала давно подготавливаемый механизм обуздания Безымянного. Созданная ее потомками игра была официально запущена, а всем людям на мобильный телефон пришло смс: Бог дарует вам частичку своей силы, хотите ли вы принять ее? Благодаря этому миллиарды людей сделали то, что были не в силах осуществить ни Евдоким, ни Макошь: сформировали мысль-приказание для Безымянного, что вошла в него через связь от верующих на площади с единственным жрецом-ключом — Евдокимом. И тот принял ее к исполнению!

* * *

Один удар. Всего один удар плетью и мое тело охватывает БОЛЬ. Активацию я выполнить банально не успел и сейчас чувствовал, как с меня словно живьем снимают кожу. Еще секунда… И боль прекращается, даря спасительное забытье.

Сколько прошло времени, когда я пришел в себя, не знаю. Да и очнулся я не по своей воле. Тело словно омыло прохладной волной — и вот я открываю глаза и вижу сразу троих "человек". Уже знакомый мне старик, правда без своей плети, сидит на коленях и упирается руками в бетонный пол, не в силах поднять голову. Напротив него ко мне спиной стоит мощный дед. Русые волосы с проседью свисают до лопаток. Воля бога волнами исходит от него, отчего пространство слегка дрожит, как горячий воздух. Именно он придавил голой мощью темного бога, что чуть не убил меня окончательно.

Справа от меня находился еще один старик. Волосы тоже русые, но заметно темнее. Да и седины больше, правда не сплошняком, так что определить изначальный их цвет вполне реально. Лицо хищно заострено и направлено на темного бога. Но при этом хоть в старике и чувствуется что-то от хищника, но скорее он на хорька смахивает. Мелкий грызун, который однако может быть очень опасен и хитер. А когда я активировал энергетическое зрение и взглянул на него, то чуть не ослеп. От тьмы, которой он сиял! Даже и не представлял, как тьма может сиять до этого момента. Но при этом бог, что спас меня и очевидно восстановил, не боялся стоять к этому плутоватому старику спиной.

— Ты предал нас, Плеть, — тяжело обронил мощный светлый бог. — И будешь за это казнен.

— Все равно мне ничего не светило здесь, — прохрипел тот не в состоянии поднять головы. — Давай, добивай уже, Род.

— Приговор вынесен и не тебе решать, когда он будет приведен в исполнение, — громыхнул Род.

Правда и рассусоливать больше не стал. Подойдя вплотную к Плети, старикан положил ему на плечо свою ладонь и легонько надавил. Ударная волна от столкновения двух противоположных стихий в их самом концентрированном виде откинула меня к бетонной стене и, если бы не пропитка тех божественной волей Плети, я бы сейчас оказался где-то далеко-далеко. Как бы не в толще земли и камня. Но Плеть был еще жив, хоть сейчас это его состояние быстро изменится, так что меня просто приложило о стену, по которой я позорно стек лужицей на пол.

Плеть не издавал ни звука, корчась от прикосновения Рода. От двух богов шел ровный поток нейтральной энергии, что заполнил всю подвальную комнату и не давал мне встать. Но даже так волну чего-то незримого почувствовали все, находящиеся при казни предателя.

— Ха, похоже Макошь уже начала, — впервые заговорил "хорек".

Голос у него оказался не противным, как я думал, а вполне себе приятным и даже обволакивающим. После первой волны по нам прошлась вторая, гораздо более сильная. Мне даже показалось, что здание немного тряхнуло. Рода это не остановило. Наоборот, светлый бог лишь усилил напор, приложив вторую ладонь к развоплощаемому темному богу.

А затем мир содрогнулся! Здание уже натурально затрясло. Волны нейтральной энергии проходили сквозь нас, и им даже не мешала воля сразу трех богов, что была в подвале. Я не понимал, что происходит, но по спокойному виду Рода и второго темного бога понял, что они в курсе событий и их все устраивает.

Внезапно мой айфон пиликнул входящей смс-кой, привлекая внимание. С трудом достав его из кармана брюк, я посмотрел на номер абонента. И удивился. Номер не отображался! Еще больше я удивился, когда открыл и прочитал сообщение:

Бог дарует вам частичку своей силы, хотите ли вы принять ее?

Что за бог не подписано, словно я и сам должен знать об этом. Стоит ли соглашаться? Смс явно не шутник отправил. Да и возможности у гипотетического шутника должны быть немалые, чтобы достучатся до меня. Да мне даже спам после смерти не приходил! Рассуждать не было времени. Сообщение замигало, словно готовясь в любой момент исчезнуть, и я отправил в ответ всего одно слово: Да.

Сообщение исчезло, словно его и не было, зато я почувствовал, как проходящая сквозь меня нейтральная энергия "отщипнула" от себя кусочек и он тут же встроился в мою суть, меняя ее. А через пару секунд я с новым удивлением увидел перед глазами строчки, как в какой-нибудь РПГ игре:

Олег Нурин

Класс — дух-защитник

Уровень развития — Ходок

Умения — …

Дальше шло перечисление моих глифов. Что интересно, символов других богов в их числе не было.

До следующей эволюции осталось уничтожить 27 противников

На этом фоне окончательное развоплощение Плети прошло мимо меня, а когда я смог отвлечься на окружающее, боги уже исчезли, оставив меня одного в незнакомом подвале.

— Вот это попал, — прошептал я ошарашенно. — Что это было? И чего же ждать дальше?

* * *

Мир лихорадило. Где-то, кому не повезло больше всего, люди боролись за свою жизнь, противостоя стихии — пытались пережить обрушившиеся на побережье цунами или выбирались из-под завалов от прокатившихся по планете череде мощных землетрясений. Где-то уже начали самозабвенно резать друг друга "для кача". Кто-то искал просто тихое место, чтобы сесть и осмыслить свалившиеся на его голову возможности.

Силовые структуры тоже оказались в растерянности, ведь их составляют такие же люди, как и рядовые граждане. Хоть у силовиков и есть подготовка, как действовать в нестандартной ситуации, но вот ТАКОЙ ситуации не отрабатывал никто. И что делать с появившимися строчками перед глазами? Кому помогать в первую очередь? Тем, кто находится рядом и просит о помощи, или мчатся к своим родным? Примерно то же самое было и в армейских частях, составленных из солдат-срочников. Растерянность. Непонимание происходящего. Страх за себя и близких.

На этом фоне изменение учений НАТО и их вторжение в Калининград прошло почти незаметно. Правда и самим войскам альянса пришлось несладко. Два флота, державшихся в открытом море в ожидании часа Х потопила стихия. Отчего вторжение вышло "половинчатым" только с суши без поддержки с моря. Да и с воздуха поддержать войска не получилось — в небе творилось черт знает что. Тучи то резко сгущались и разражались сухой грозой, то шквалы ветра устраивали воздушные воронки, изредка спускаясь к земле своими "хоботками" — торнадо. В этой ситуации поднимать самолеты в воздух — обречь их на верную смерть. Но по той же причине и обороняющиеся оказались лишены возможности задействовать авиацию. В итоге сражение разгорелось на земле и длилось около пяти часов, после чего наступательный порыв альянса на некоторое время спал, ведь весь продуманный план атаки рухнул так и не начавшись, а защищающиеся на подготовленных позициях, да еще ждущие нападения войска России сумели доказать свою стойкость, как в былые времена.

Но все же на фоне глобального получения частички Безымянного жителями Земли это не возымело прошлого значения. Весь мир резко охватил хаос и перед каждым человеком встал вопрос: что делать дальше?

Никита Семин Дар Бога (МВ 4)

Глава 1 Хаос первого часа

Не знаю, сколько я просидел в подвале, собираясь с мыслями, но когда снова сосредоточился на появившихся после прохождения волн нейтральной энергии строках, они немного изменились.

Имя — Олег Нурин

Класс — Дух-защитник

Фракция — Светлая

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Даждьбог

Уровень развития — Ходок

Умения — Глиф деления, глиф умножения на ноль, глиф принадлежности…

Дочитывать эту строку я не стал, прекрасно помня созданные мной глифы. Правда потом заметил одну странность — у каждого глифа была словно полоска под названием. Пытаясь понять, что это такое, строки исчезли из моего поля зрения, а на их место пришел развернутый ответ на мой не заданный вопрос.

Глиф деления — условно светлый символ (активных пользователей — 3017 из них 102 представителя темной фракции)

Глиф умножения на ноль — условно светлый символ (активных пользователей — 2471 из них 98 представителей темной фракции)

Глиф принадлежности — условно нейтральный символ (активных пользователей — 167 из них 74 представителя темной фракции)

…

И так по каждому глифу. Но удивила меня собственно цифра «пользователей» — откуда столько⁈ Ну и понятно стало что за полоски — это количество тех самых пользователей. Чем их больше, тем длиннее полоска. Заодно она цветом отображает, кто глиф чаще использует — темные или светлые. А! И еще была одна интересная строчка, что заканчивала список созданных мной глифов:

Для проведения ритуала по созданию божественного символа наберите 100 000 активных пользователей глифа одной фракции

Мда. Сто тысяч тех, кто будет активно применять да хотя бы глиф деления. Мелочь. Да? Или… реально это будет несложно? Откуда-то ведь взялись эти три тысячи, что уже сейчас применяют мой знак?

Когда я вернулся к основной «таблице статистики» или как это еще воспринимать, то увидел, что последняя строка не изменилась:

Д о следующей эволюции осталось уничтожить 27 противников равного уровня

Почти не изменилась. Добавили лишь уточнение про равный уровень. Кто добавил? Зачем? Что вообще происходит? Какой именно Бог это сделал? Не зря ведь мне то смс пришло. Может, я зря согласился?

— Так, — я похлопал себя по щекам. — Соберись, Олежа. Надо к Жозе идти, может он объяснит?

Тут-то я и понял, что яблок с силой Даждьбога для шага у меня с собой нет. И что делать? Ясно что — хотя бы покинуть уже поднадоевший мне подвал и написать Жозе, как и хотел.

За дверью оказалась лестница, ведущая наверх. Поднявшись на пятнадцать ступенек (я считал, чтобы в голову не лезли всякие нехорошие мысли), я открыл еще одну, на этот раз деревянную и даже без какого-либо замка, дверь и вышел на свет. Что сказать? Оказался я в каком-то сарае. Судя по развешанным по стенам лопатам, вилам и отдельно висящим на гвоздях топорах, сарай этот использовался как склад для инструмента хозяйственного фермера. Уж больно много инструмента здесь было для какого-нибудь дачника. А вот для того, кто занимается сельским хозяйством для получения дохода — вполне себе нормальное количество. Правда непонятно, для чего фермеру подвал, да еще так основательно сделанный. Но мало ли? Может этот фермер давно на Плеткиных работает, и они изначально использовали его хозяйство как прикрытие?

Когда я покинул сарай, мое мнение, что оказался я на какой-то ферме, лишь усилилось. Сарай оказался пристройкой к большому кирпичному гаражу. В таком отлично поместится какой-нибудь трактор или небольшой грузовичок тонны на три. Слева шли поля. Справа — двухэтажный дом. Дальше за домом слышалось кудахтанье кур и гоготание гусей. От дома еще дальше вправо шла укатанная грунтовка, через двести метров уходящая в стену хвойного леса.

— Ой, а вы кто? — внезапно раздался звонкий детский голосок со второго этажа дома.

Я посмотрел туда и увидел пацана лет пяти, что в этот момент смотрел на меня и ждал ответа.

Имя — Андрей Сталевой

Класс — Отсутствует

Фракция — Светлая

Уровень развития — Инициированный

Умения — Отсутствуют

До следующей эволюции осталось уничтожить 10 противников равного уровня

Хмм… И еще раз — хмм… Я-то сейчас вообще-то в бестелесном состоянии нахожусь, и видеть меня могут только медиумы и духи. Пацаненок точно не дух. Медиум? Или… все дело в той энергии, что пронзила весь мир?

Тут мой телефон пиликнул входящим сообщением.

«Как смогу, пришлю за тобой кого-нибудь. Жди»

Вот так. Ну хорошо. Пока могу и подождать, вроде никто убивать меня не торопится…

Я снова перевел взгляд на настороженного пацаненка, что ждал ответа на свой вопрос и из-за моего молчания хмурился все сильнее. Я уже хотел все же представиться и расспросить его, видит ли он то же, что и я, когда телефон снова пиликнул, сообщая об смс.

«Олег, помоги!!!» — всего два слова, но они тут же поменяли мои дальнейшие планы, а спокойствие как ветром сдуло. Писала Ритка. И я даже не знаю, что с ней могло случиться, если несмотря на свои силы медиума и помощь Антона она мне написала. Но как мне к ней добраться? Даже если бы у меня были яблоки с силой Даждьбога — фото, куда прыгнуть, у меня нет!

— Дядя, вы мне ответите? — не выдержал пацаненок.

— Отстань, — отмахнулся я от него, лихорадочно перебирая варианты, как быть.

Новых смс от Риты не было, а я сам решил написать Свете. Не знаю, умеет ли она шагать, но очень надеюсь, что научилась. Ходоком-то она тоже стала.

«Кидай фото, скоро буду» — пришло от нее смс через две минуты, показавшиеся мне вечностью.

Пацаненок после моего ответа скрылся в доме и не отсвечивал. Правда вскоре оттуда вышел мужчина с двустволкой и посмотрел в мою сторону. За ним, испуганно держась за косяк двери, на меня таращился тот самый пацан.

— И где он? — покрутил головой мужик, не замечая меня.

— Ну вот же! — ткнул в меня пальцем пацаненок.

Скинув фото, я присмотрелся к мужику.

Имя — Кирилл Сталевой

Класс — Отсутствует

Фракция — Темная

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Требуется инициация

Умения — Отсутствуют

До следующей эволюции осталось пройти инициацию у любого бога

— Ты духов стал видеть что ли? — грозно посмотрел на пацаненка мужик. — И скрывал?

Тут же раздался звучный шлепок затрещины, а пацаненок со слезами на глазах убежал в дом, прикрыв голову руками. Мужик обернулся снова в мою сторону и смачно схаркнул на землю.

— Ну что, дух? Сам уйдешь, или помочь?

Тут он выпростал из-под темно-зеленой футболки какую-то висюльку и зашептал себе под нос.

Артефакт «Колючка»

Тип — Боевой

Направленность — Темная

Создатель — Плеть

Зарядов — 0/50

Я напрягся, готовясь активировать глиф защиты, когда мужик закончил шептать и недоуменно посмотрел на висюльку.

— Это что такое? — пробормотал он тихо, но я все же расслышал. — Еще ж много раз использовать можно было. Инна Владимировна бы не соврала.

Я хмыкнул. Все понятно. Как только Плеть развоплотили, все артефакты с вложенной им силой перестали действовать. Надо будет учесть на будущее. Хотя странно, почему пацаненок меня видел, а его отец нет?

Я почувствовал, как пространство рядом со мной пошло рябью и сделал шаг в сторону. На том месте тут же появилась Света, а мужик обрадованно вскинул двустволку, наведя ее на девушку. Ну уж нет, этот самолет не полетит! Не сомневаясь, я кинул глиф атаки, выбрав целью оружие в руках мужика.

— Ну-ка, подь сю… ы-ы-ы… — растерянно замычал мужик, смотря, как его оружие разделилось на две половинки.

— Свет, — не обращая больше на него внимания, я тут же показал ей сообщение от Риты. — Ты не знаешь, где она?

— Вроде на учебе была, — протянула Света, и схватила меня за руку. — Не сопротивляйся, — предупредила она и шагнула.

Очень вовремя предупредила, потому что я чувствовал, как сила Даждьбога скользит по мне, но не может «зацепиться». Пришлось усилием воли «потянуть» божественную энергию на себя, а затем отдать ей контроль над собственным телом. Странно, что тому же Лину так заморачиваться не приходилось. Надо будет потом узнать, в чем различие.

Оказались мы на площади перед знакомым зданием-парусом университета, где учились девушки. Людей вокруг почему-то не было. Машины на дороге не ездили, а те, что были — стояли поперек движения, словно попали в аварию. Людей в них тоже не было. Где все?

— Бах! Бах! — раздались приглушенные выстрелы.

— Там, — прислушавшись к эху, махнула рукой Света.

Давя нехорошее предчувствие, я кинулся за ней в указанную сторону. Пока бежали, мой взгляд невольно цеплял разные «неправильности» в окружающем. Так, я почему-то не видел вездесущих голубей. В небе, когда я туда глянул, тоже творились непонятные вещи: облака словно взбесились и то сгущались до непроницаемой черноты, грозя разразиться проливным ливнем или даже градом, то в следующую минуту рассеивались, обнажая голубое небо.

Где-то в стороне водохранилища загромыхало. В той стороне погода тоже взбесилась, и что-то мне подсказывало, что находится на воде сейчас смертельно опасно. В паре окон здания университета я все же заметил любопытные мордашки каких-то студенток, но они тут же спрятались, стоило им понять, что я их заметил. Хмм… Тоже инициированные, как тот пацаненок?

— Бах! — новый выстрел придал нам скорости, а заодно уточнил местоположение неизвестного стрелка.

Добежав до внутреннего двора ближайшего жилого комплекса, я понял, что нам повезло. Или нет, тут как посмотреть. Сам жилой комплекс был построен недавно и представлял собой четыре сомкнутых в квадрат здания. От двенадцати до семи этажей, что «ступеньками» по кругу понижали свою этажность. В самом высоком здании комплекса была арка, она же — единственный проход внутрь двора. В дальнем конце за красной тойотой пряталась Рита с Антоном, а неведомый стрелок сидел в одной из квартир над аркой, перекрыв им любые пути отхода. От тойоты до ближайшего подъезда за спиной сестренки — метров двадцать. И то подъезд находится не прямо за спиной, а чуть в стороне и никаких препятствий для снайпера, что открыл по сестре пальбу, от тойоты до подъезда нет. До арки, где сейчас стоял я со Светой, еще дальше бежать. Лежащая тут же во дворе пара трупов намекала на бесперспективность данной затеи.

Почему Антон не может покинуть импровизированное укрытие, я тоже вскоре понял. Парень сунулся из-за машины, чтобы что-то нам или крикнуть, или показать, раздался выстрел, и он упал за машину.

— Артефактный пистолет или пули, — прокомментировала это напряженным голосом Света.

— Разве такое возможно? Откуда здесь стрелок с таким… артефактом?

— Ты где последние полчаса был? Тебе смс не приходила?

— Какая? — спросил я, хотя уже сам догадался. — А причем…

— Дар Безымянного, — отмахнулась Света. — Каждый, кто его принял, получил силы медиума. И некий интерфейс. Я сама еще не до конца разобралась, но факт в том, что если убить инициированного из противоположной фракции, получишь силу и возможность эволюционировать. Все то же самое, что и у нас, только наглядно и упрощенно. Не нужно после убийства втягивать нейтральную энергию — дар Безымянного сделает все за тебя.

— Но откуда у него артефакт? — набирая смс-ку Рите, чтобы она написала, где засел стрелок, спросил я.

— Тут непонятно — то ли боги подсуетились, то ли тот же дар Безымянного повлиял, но некоторые вещи сами по себе приобрели дополнительные свойства. А какие-то можно сделать артефактами, нанеся символ бога. Главное — его знать. Но через сеть уже распространяются символы многих богов. Да и в этой игре, что разрабатывали Макеевы и запустили за минуту до… всего этого, — неопределенно покрутила ладонью Света, — были описаны символы богов нашего пантеона. Причем — настоящие!

— То есть, все это, — я обвел рукой вокруг, — сделали наши боги⁈ А причем здесь Безымянный? Черт, да у меня сейчас столько вопросов, такой хаос в голове, что я не знаю, что делать! — зло выдохнул я сквозь зубы, стараясь не кричать.

А то еще услышит этот снайпер, насторожится. Попробуй потом к нему незаметно подберись.

— Давай, потом обсудим? — поджала губы Света.

Почему-то мне показалось, что она знает намного больше, чем рассказала. Но она права — сейчас главное Риту спасти. Вот и смс от нее пришло.

«Второй этаж, третье окно слева от вас»

Получив данные, я молча ринулся сквозь стену арки в дом. Очутившись в чьей-то комнате с постерами из популярного аниме, я двинулся на выход, чтобы добраться до лестничной площадки. Уже в коридоре на меня испуганно уставился подросток лет пятнадцати. С выкрашенными в красный цвет волосами, зачесанными как на одном из постеров в комнате, из которой я вышел, и в «худи» с принтом того же персонажа.

Не обратив на любителя японских мультиков внимания, я промчался через квартиру и прошел сквозь входную дверь, оказавшись наконец в подъезде. Там быстро поднялся на второй этаж, прикинул в какой квартире может жить стрелок, и ринулся туда, готовясь в любой момент активировать глиф атаки.

Меня встретил вполне прилично выглядящий коридор. Чистый, с недорогой прихожей, на вешалке которой висела кожаная черная куртка, а внизу стояли такого же цвета туфли. Дальше я уже двигался не так быстро и, когда дошел до проема на кухню, то прежде чем зайти, осторожно заглянул внутрь и тут же отпрянул назад.

— БАХ!

В замкнутом помещении звук выстрела ударил по ушам. В стене напротив проема образовалось маленькое пулевое отверстие. Но что меня насторожило — через несколько секунд стена вокруг отверстия осыпалась песком, образовав пробоину в соседнюю квартиру с мою руку толщиной. Однако… По спине прошелся холодок запоздалого страха.

Стрелка я кстати успел рассмотреть. Парень не намного меня старше. Но при этом шире в плечах с короткой стрижкой и в обтягивающей футболке однотонного серого цвета. В руках у него был обычный на первый взгляд ПМ. Если я правильно помню внешний вид этого пистолета.

Уловив поскрипывание половицы, я понял, что стрелок двинулся в мою сторону, и тут же распластался по полу. Слышал, что обычно целятся на уровне груди, да и отверстие намекает, что я прав — пуля могла мне попасть как раз чуть ниже горла.

Парень вылетел из кухни перекатом, тут же наведя ствол на входную дверь, через которую я зашел.

Имя — Игорь Малиновский

Класс — Отсутствует

Фракция — Темная

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Инициированный

Умения — Отсутствуют

Д ля следующей эволюции требуется найти духа-защитника

Артефакты — пули разрушения (4 шт)

Все я читать не стал, лишь отметив, что передо мной темный (ожидаемо) и что у него есть еще четыре смертельно опасных для меня пули. Поэтому дальше я не сомневался и атаковал.

— Тц, — дернулся от боли стрелок.

Ударил я как и в случае с мужиком — по оружию. Но в этот раз влил в глиф атаки больше энергии и пожелал разделить пистолет не на две, а сразу на пять частей. Вот только когда пистолет стал разваливаться в руках стрелка, тот сжал свое оружие и случайно порезался о край одного из срезов.

Хмуро посмотрев на остатки пистолета, парень перевел взгляд на меня.

— Убьешь? — спросил он внешне спокойно, хотя напряжение и готовность в любой момент либо атаковать либо сбежать никуда не делись.

Мы сейчас оба лежали на полу, и встать быстро у него бы не получилось, вот и пошел тот «на контакт».

— Возможно. Если молчать будешь.

Я демонстративно поднял правую ладонь вверх и создал над ней глиф атаки.

— Надо же, — усмехнулся парень. — Сам «воин света» ко мне пожаловал!

Я промолчал. Одно из моих прозвищ, что ходили по интернету после начала сотрудничества с государством я знал. А вот то, что мой глиф уже стал так широко известен, что по нему меня могут узнать даже когда я не в броне, стало неприятным открытием.

— Я хочу услышать ответы на свои вопросы, — продолжил я. — Ответишь — отпущу. Может быть.

— Ты же не убиваешь людей. Или я чего-то не знаю? — осторожно поднимаясь, спросил парень.

— Вопросы сейчас задаю я, — надавил я голосом. — Ты готов отвечать?

Не сводя с меня взгляда, стрелок окончательно поднялся на ноги и кивнул.

— Хорошо. Что ты хочешь услышать?

— Почему ты так легко и просто стал стрелять по людям?

— А ты не знаешь? На улицу не смотрел? Может сообщение не получал? — неподдельно удивился парень.

— Ты мне расскажи. Что за сообщение?

— Про дар Бога. Точно не слышал?

— Ты начинай. Я тебя послушаю.

Глава 2 Проблески порядка

Стрелок не торопился говорить. Медленно он попятился в комнату, но я пресек эту попытку, сформировав в правой руке простой дротик из света и метнув его в ногу темного.

— С… ка! — упал тот на колено.

— Не чуди. Иди на кухню и начинай говорить, — махнул я ему в сторону проема.

Сам я планировал выглянуть в окно и посмотреть, как там Ритка.

Прошипев себе что-то под нос, наверное ругательство, парень прихрамывая двинулся в нужную мне сторону. Дротик оставил в его правой голени небольшой порез, углубившись не сильнее, чем на пару сантиметров. Сказалось свойство сопротивляемости тела обычной энергии. На что я и рассчитывал.

Кухня размерами не впечатляла. Не больше восьми метров квадратных. Здесь хватило места для стола, гарнитура и холодильника, но вот больше трех человек здесь точно не поместится. Или будут стоять как селедки в банке. Окно было раскрыто настежь, и я тут же убедился, что Рита с Антоном уже покинули свое «убежище». Словно желая подтвердить это, мой айфон пиликнул сигналом входящего сообщения. Доставать его я не стал, держа на контроле парня. Тот выдвинул из-под стола табурет и сел на него, с комфортом вытянув пострадавшую ногу. Кровь из нее не текла — дротик света не только нанес порез, но и тут же прижег его.

— Так что ты хочешь услышать?

— Я уже задал вопрос, повторять не буду. И быстрее, а то ты начинаешь раздражать.

— Хорошо-хорошо, — приподнял руки стрелок. — Ты любишь компьютерные игры?

— Не меняй тему, — дернул я щекой и создал новый дротик, продолжая в правой руке держать глиф атаки.

— Так я и не меняю. Все, что происходит вокруг, напрямую связано с ними.

— Говори, — разрешил я и встал в проеме в коридор.

Приближаться к парню я счел неразумным.

— Я люблю компьютерные игры. И недавно была широко разрекламирована новая игра. Там было много сказано про богов, про темные и светлые силы. Про духов… А тут еще и тебя начали по всем каналам крутить. Естественно игра попала в тренды. Мне особенно пришелся по душе Чернобог, что в ней был описан. А уж когда я впервые попробовал нарисовать его символ… — тут парень хищно улыбнулся. — Вот тогда-то я и понял, что это не просто игра! Помню, когда только нанес его знак на пули для моей малышки, — он бросил быстрый взгляд в коридор, где лежали обломки его пистолета и его лицо сразу поскучнело. — В общем, мне понравился результат. И когда полчаса назад началось, и на мой мобильник пришла смс-ка, я не сомневался ни секунды. А уж когда анонсированная игра стала реальностью, я понял — вот мой шанс! Я ведь успел почитать ту справку, что сделали создатели. Там четко говорилось, что развивая своего персонажа можно даже стать богом! Богом!! — добавил он истово. — Каково, а? Ты бы хотел стать богом?

— Это очень непросто, — покачал я головой.

— Но возможно, — удовлетворенно кивнул парень, увидев, что я не стал ему возражать, а наоборот — подтвердил информацию. — Вот я и не стал мешкать. После получения смс, бог дал мне силу. А как ее увеличить я понял из тех строчек, что появились перед моими глазами. Убивай противников равного уровня. Тут надо быть тупым, чтобы не понять такой толстый намек. Противник — член противоположной фракции. Уровень тоже можно увидеть. Правда не у всех. Твой я вот не вижу. Полагаю, это можно увидеть только у равных и слабых, как во многих других играх.

— И ты стал убивать, — констатировал я.

— Я стал набирать силу, чтобы стать богом! — зло оскалился парень. — Я уже набрал необходимые десять «фрагов» и дальше потребовалось найти какого-то духа-защитника! А где его искать? Этого в справке не было. А тут — девчонка как раз с таким духом! Убить ее и забрать духа себе — что может быть проще?

— Ты бы не смог его получить, — покачал я головой.

— Почему?

Парень замер, ловя каждое мое слово.

— Дух обязан быть свободным. После привязки медиум и дух становятся почти одним целым. Умрет один — умрет второй.

— И где мне найти было этого «свободного»? — фыркнул стрелок, но при этом продолжал внимательно слушать меня.

— А разве после убийств возле людей не оставались их духи? — удивился я.

— Не видел, — настороженно покачал головой парень.

— Странно…

Мне было действительно странно. Почему после смерти души людей не остались стоять возле своих тел? Как это всегда происходило раньше? Духов-то этот стрелок видит. Так в чем дело?

Мой телефон завибрировал, затем раздалась мелодия входящего звонка.

— Сиди и не дергайся, — предупредил я парня, развеивая дротик и доставая левой рукой мобильник из кармана.

— Слушаю.

— Братик, где ты? С тобой все в порядке?

— Да. Разговариваю с твоим неудавшимся убийцей.

— Зачем? Убей его и иди к нам!

— Я тебя не узнаю, — нахмурился я, не переставая следить за стрелком. — «Убей»? Он между прочим живой человек. Пока что.

— Олег, сейчас в городе такой трэш творится, что не до сантиментов. Я и сама не верю, что такое тебе советую, но поверь — он такой не один. А с каждой минутой жертв таких стрелков не только становится больше, но и сами стрелки становятся сильнее и опытнее! Братик, заканчивай с ним. Я серьезно. Мы ждем тебя внизу, под аркой.

Раздались гудки, и я положил трубку. Парень напрягся. Очевидно, слышал наш разговор полностью.

— Убьешь?

Я задумался. Оставлять его нельзя, он уже убил десять человек. Ритка права во всем. Но становится подобным ему? Хладнокровным убийцей? Я конечно убивал уже людей, но то были темные медиумы. Они с рождения обладали силой и «варились» в этом дерьме. В какой-то степени я их и за людей-то не считал. Особенно вспоминая то, как они менялись, когда активировали свою боевую форму, или применяли своих духов-защитников. Те уж точно на лапочек не были похожи. Те еще страхолюдины.

— Ты ведь не остановишься? — задал я риторический вопрос.

И тот понял это. Прыгнув на меня прямо с места, парень попытался сбить меня с ног проходом в ноги. Чем только облегчил мне выбор. Ударил я на чистых рефлексах, вложив в глиф максимум энергии, помня о том, что тело срезает до восьмидесяти процентов урона. В итоге к моим ногам упало уже мертвое тело, разрезанное пополам.

В одном парень не соврал — духа от него не осталось, а в меня вошло немного нейтральной энергии. Правда последняя строчка в профиле не изменилась. Парень был ниже меня уровнем и мне все еще нужно убить двадцать семь противников, чтобы стать Проявлением. Но мне однако показалось, что какая-то тень все же появилась, но быстро исчезла, даже не успев подняться с пола. Единственное логичное предположение, что я сделал, это то, что дар Бога мгновенно нейтрализует энергию человека после смерти, отдавая ее всю победителю. У души просто не остается сил, чтобы задержаться в материальном мире и ее тут же притягивает к себе душа мира.

Выдохнув, я постарался себя успокоить, что не убил человека, а как обычно защитил невинных. И чтобы не терзаться дальше сомнениями быстро покинул квартиру стрелка.

— А я говорю — нам надо к моей семье! — настаивал Антон. — Что если им угрожает опасность? Опять думаете только о себе⁈

Ритка виновато посмотрела на него и беспомощно обернулась к нам со Светой. Когда я спустился к ним, то Света тут же потянула нас в особняк. Чтобы там собраться с остальными членами рода и решить, как действовать дальше. Я в принципе был с ней согласен, к тому же хотел получить больше информации по происходящему, а где еще ее можно взять, не представлял. Во всяком случае, в нужном мне объеме и чтобы не сомневаться в ее достоверности. Но тут вмешался Антон и категорически потребовал ехать домой к его семье. А то там его жена с дочкою без защиты сидят. А вдруг к ним такой же вот стрелок вломится? Тут и Рита вспомнила о наших родителях, которым тоже защита нужна. Меня в этот момент кольнула совесть. Я так давно их не видел, что стал забывать о них.

В итоге мы сейчас были как лебедь, рак и щука из басни Крылова. А в качестве «воза» — решение, куда идти в первую очередь. Расставаться мы единогласно признали слишком опасным.

— Созвонись с родителями и скажи им, чтобы сидели дома, — решил я оборвать спор. — Едем сначала к родным Антона. Они самые беззащитные. А мама с папой люди уже взрослые. Могут о себе какое-то время позаботиться. Про Дажьевых и говорить нечего, — посмотрел я на Свету. — Твои будут не против, если мы родных Антона в особняк под их защиту привезем?

— Не знаю, — растерялась девушка. — Я сейчас спрошу у отца, — схватилась она за телефон.

Рита немного поколебалась, но все же стала тоже строчить родителям сообщение. Антон посмотрел на меня с благодарностью.

— Остался один вопрос — как нам добраться до них.

Вопрос действительно был серьезным. Из-за того, что Света использовала силу Даждьбога для перемещения, ее машины с водителем рядом не было. Да и силу своего предка для шага она черпала не из яблок, как я, а из какого-то другого источника. Но даже не в этом дело. Света была еще слишком неопытна и слаба, чтобы перенести нас всех за раз. А разлучать во время переноса Риту с Антоном было тем более не желательно. Такси, учитывая то, что твориться на дорогах, тоже не вызовешь. Общественный транспорт? У меня возникают большие сомнения, что он сейчас нормально функционирует. Люди всего мира в шоке и водители не исключение. Когда все придет хоть немного в норму — большой вопрос. А идти на своих двоих — потерять не меньше часа драгоценного времени.

— Похоже, нам все же придется разделиться, — подумав, заявила Света. — Я могу перенестись к твоим родным и заняться их охраной, пока вы доберетесь до нас, — пояснила она Антону свою мысль. — Я бы их может и сюда по одной перенесла, но вряд ли они согласятся на это. Они же меня не знают. Хорошо если хотя бы дадут их охранять, а не станут прятаться уже от меня.

— Скажи, что ты от меня, — внезапно Рита протянула Свете какую-то визитку. — Они знают, что я теперь управляю агентством их мужа.

— Хорошо, — она повернулась к Антону, но снова вмешалась Рита, показав фото трех мест: офиса агентства, двора, где живет семья Антона, и детский садик, куда ходит его дочь.

— Они сейчас должны быть в одном из этих мест, — прокомментировала Ритка. — Проверь сначала квартиру.

Узнав от Риты точный адрес, Света кивнула и исчезла. Мы же вынужденно отправились пешком в северную часть города. Все три места находились в том районе.

* * *

Президент сидел в своем рабочем кабинете в Кремле, когда все началось. Да, он дал медиумам разрешение на проведение их операции по уничтожению Безымянного. Естественно предварительно получив все сведения об опасности этого искусственного, как выяснилось, бога и тому, к чему привело обладание этой силой в руках одного разумного. Верить на слово мужчина никому не привык, а потому постарался предварительно навести справки о подлинности рассказанной ему истории. В том числе были привлечены институты истории, археологии и геологии. Причем на последние два у президента была самая большая ставка. Такие явления как великий потоп не проходят бесследно. А вот к историкам доверия было намного меньше вследствие частых искажений исторических данных. Причем занимались этим все кому не лень, не только медиумы. И только получив многочисленные подтверждения от всех структур (даже к священникам всех религий было обращение) и сведя их воедино, президент был вынужден признать, что в этот раз медиумы его не обманывают. Безымянный реально угроза планетарного масштаба, которой попадать в руки одного человека нельзя. А вот разделить на мелкие кусочки — пожалуйста. Кто же знал, что Безымянный за время своей спячки наберет столько сил, что даже его банальное пробуждение приведет к масштабным природным катаклизмам по всей планете?

— Хотя эти-то наверное знали, — покачал головой мужчина, имея в виду медиумов.

Мало того, спущенная сверху по всем силовым ведомствам директива «принять дар» и дальше пресекать любые беспорядки самым жестким способом была воспринята на местах с недоумением. Сначала. А после массовой рассылки одного единственного сообщения, выполнило приказ не сто процентов подчиненных, а те, что выполнили, оказались далеко не в одной фракции. Что тоже дало не тот результат, на который был расчет. Вместо того, чтобы быстро навести порядок согласно букве закона и выданным чрезвычайным полномочиям, большинство силовиков или отправились к своим родным, чтобы обеспечить в первую очередь их защиту (правда и тут все же сумели подстраховаться, за день до операции свезя большинство родных военнослужащих и полицейских в единые лагеря-санатории, но опять же, выполнили приказ далеко не все). Или же начали резать друг друга, чтобы «прокачаться». Последнее спровоцировали последователи темных богов, что работали в этих структурах. Они быстрее других поняли, что происходит, и как воспользоваться новыми возможностями. Их светлые коллеги вынужденно подхватили «эстафету», ну а там и остальные понемногу подтянулись. А кто-то и втянулся.

Сам президент тоже ответил на полученное сообщение положительно и сейчас размышлял, воспользоваться новыми возможностями, или же не стоит пока спешить их применять. Разум говорил — не стоит. Интуиция — что бездействие в этом вопросе может оставить его не только без новых сил, но и лишить жизни.

— Ладно, — хлопнул он ладонями по столу. — Будем работать с тем, что есть. Впрочем, как обычно. Дмитрий Сергеевич, — вызвал он секретаря, — новостной ролик готов?

— Да, Владимир Владимирович. Корректировки потребовались минимальные.

— Тогда пускайте его в эфир! Нужно предотвратить панику и дать людям четкие ориентиры!

* * *

Первоначальное впечатление обезлюдевшего мегаполиса, что появилось, когда мы только со Светой шагнули в Краснодар, исчезало по мере передвижения по городу. Дороги далеко не везде оказались заблокированы попавшими в аварию автомобилями, как перед университетом. А где-то их уже успели столкнуть на обочину, чтобы не мешали проезду. Люди пусть изредка, но попадались. При этом у них уже начала появляться привычка «смотреть статус» у каждого прохожего. Это можно было определить по слегка расфокусированному взгляду, когда кто-то смотрел на тебя. Причем, как я понял, в первую очередь старались смотреть на фракцию. Если она совпадала, то к такому человеку прохожий подходил без опаски. Если нет — тут зависело от самого человека. Темные обычно смотрели, как через прицел, и прикидывали, как бы половчее шлепнуть «светляка». Светлые сбивались «в стаи» и ходили группками, но на темных не кидались. Пока что. Как там дальше будет, покажет время.

Несколько раз замечал автомобили полиции и медслужбы. Причем один раз натурально оторопел, когда полицейская машина остановилась возле группы граждан светлой фракции, из окна авто высунулось дуло автомата и пять человек просто срезались одной очередью! После этого полицейские быстро укатили дальше, не собираясь разбираться с оставшимися трупами. Да и полицейские ли это были?

Звонок от Светы раздался через пять минут после нашего разделения.

— Они в агентстве. Сидят рядом. Жду вас.

— Хорошо, постараемся прийти как можно скорее, — заверил я ее.

Живность с улиц никуда не делась. Отсутствие голубей, что поразило меня в первые минуты появления в Краснодаре, объяснялось просто — птицы забились кто куда из-за погодных аномалий. Но с каждой минутой природные завихрения утихали, а уже через полчаса пути и голуби с воробьями рискнули подняться в небо.

На меня косились больше всего. Как объяснил нам один мужик, согласившийся подвезти нас, когда мы помогли ему отодвинуть машину соседа, загородившую выезд с парковки, это из-за знаков вопроса над моей головой. Не понятно, к какой фракции я принадлежу и чего от меня ждать. Некоторые все же узнавали благодаря редким репортажам на центральных каналах, но все же я не был мировой знаменитостью и для большинства был мутным типом.

— Ну вот мы и доехали, — констатировал наш случайный помощник, остановившись напротив входа в агентство Антона. — Приятно было познакомиться. Бывайте, ребята.

Помахав ему на прощание, мы двинулись внутрь двух этажного здания, где в одном из офисов снимал себе кабинет бывший частный детектив. Пройдя длинный коридор с вереницей дверей, мы остановились напротив вывески «След на стекле. Детективное агентство» и постучались.

Открыла нам Света, держащая наготове символ Рода Алатырь. Логично. Этот щит из светлой энергии способен и пулю выдержать и атаку другого медиума, а там уже можно будет прикрыть тех, кто прячется у девушки за спиной, и захлопнуть перед вторженцем дверь.

Внутри кроме Светы были Ирина — супруга Антона, Валерия — его дочь и еще одна Ирина с Вадимом — работники агентства. При виде Антона глаза Ирины расширились. Она дергано встала со стула для гостей и сделала осторожный шаг навстречу погибшему и ставшему духом мужу.

— Антон? Ты жив?!!

Глава 3 Семейный разлад

— Сволочи! Уроды! — кричала на меня с Риткой Ирина. Сестренка попыталась было открыть рот, чтобы вставить хоть слово, но тут же была перебита. — А ты, дрянь мелкая, вообще держись от нас подальше! Сегодня же пойду в полицию и напишу заявление, что это ты виновата в смерти моего мужа, чтобы завладеть его агентством!

Надо сказать, такой встречи мы точно не ожидали. Нет, сначала-то вроде все было нормально. Ирина хоть и была удивлена появлению мужа, но тут же кинулась к нему на шею, чтобы обнять и выплакаться. Вот только хоть после смс от Бога многие и стали видеть духов, но «пощупать» их мог не каждый. Неудивительно, что Ирина вместо объятий мужа ухватила пустоту и чуть не упала на пол. И упала бы, если б я ее не подхватил. Шокированная женщина обернулась и обвела нас непонимающим взглядом. Тогда-то с видом побитой собаки Антон и рассказал ей все, что с ним происходило, после смерти. О самой смерти рассказал в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Лично я из этих «общих черт» понял то, что Антон следил за Ритой, вляпался в ритуал, из-за которого и умер. И чтобы окончательно не утратить связь с материальным миром был вынужден согласиться на «союз» с объектом слежки. О том, что умер он после ритуала, парень видимо успел забыть. Истинных виновников уже не догонишь и не накажешь, а желание сорвать на ком-то накопившуюся злость и переживания у женщины осталось. Вот видимо и решила сорваться на Ритке.

— Вы перегибаете палку! — не выдержал я и заступился за сестру. — Никто из присутствующих здесь вашего мужа специально не убивал. Наоборот — дали возможность продолжить жизнь и даже однажды вернуться к вам!

— А ты кто такой? — тут она видимо вспомнила ролики по ТВ и ее взгляд на меня из раздраженно недоумевающего стал насмешливым. — А-а-а! Герой, — как будто выплюнула Ирина это слово. — Спаситель. Да пошел ты знаешь куда, герой? Не лезь не в свое дело!

— Я был там и все видел своими глазами…

— Так ты соучастник? — перебила меня Ирина. — Тогда тем более пойду и всем расскажу, что герой-то — липовый!

— Мама, — осторожно и со страхом подергала юбку женщины Лера. — Папа вернулся. Зачем ты ругаешься?

— Вернулся? Это ты называешь — вернулся? — окрысилась Ирина и демонстративно провела ладонью сквозь Антона. — Где же он вернулся? Я ничего не чувствую!

— Ир, ты ее пугаешь, — попытался успокоить супругу Антон.

— А ты вообще заткнись! И раньше-то времени на нас у тебя почти не было, потом смерть и я реву как дура. А он оказывается жив и с другой уже крутит, — ткнула она пальцем в Ритку.

У женщины началась форменная истерика. Логика ее обвинений от меня ускользала, и вообще казалось, что Ирине неважно, что говорить, лишь бы выплеснуть весь негатив на нас. Когда до меня дошла эта простая мысль, я шагнул к женщине и, хоть та и попыталась от меня отстраниться, схватил ее за руку и влил положительной энергии.

Лицо Ирины стало разглаживаться. Кричать она перестала, как и пытаться вырвать из моей хватки свою руку. Я активировал энергетическое зрение и, убедившись, что из женщины не плескает во все стороны негатив, отпустил ее руку.

— Это ничего не значит, — устало и немного равнодушно буркнула она. — Я все равно зла.

Только сейчас я догадался посмотреть ее «статус».

Имя — Ирина Ракитова

Класс — Отсутствует

Фракция — Темная

Уровень развития — Инициированный

Умения — Отсутствуют

До следующей эволюции осталось уничтожить 10 противников равного уровня

Уж не знаю, как так получилось, видимо жена Антона и при жизни была не белой и пушистой, но что нам сейчас с ней делать?

— Антон, а ты видишь статус своей жены?

— Нет, а должен? — удивился парень.

— Не знаю. Но я вижу и она — темная.

— Трогать ее не позволю! — тут же заслонил супругу собой Антон.

— А и не надо, — заявила Света, что до этого тихо стояла в коридоре и молча наблюдала за нами. — Она же еще жива. Так что воздействие светлой энергии ее не убьет. А вот поменять фракции — может сумеем и помочь. Вон, Олег в нее позитив влил, и ничего страшного не произошло.

— И что нужно, чтобы она фракцию сменила? — тут же «сделал стойку» Антон.

— Эй, а может вы у меня сначала спросите — хочу ли я этого? — со слабостью в голосе спросила Ирина.

— Если хотите остаться со своей семьей, вам придется это сделать, — отрезал я. — Ваш муж — светлый. Дочь — тоже, — это я уже успел проверить. — Так уж получилось, что сейчас все люди делятся на две фракции, что враждуют между собой. И если вы не смените свою, то вполне можете в один далеко не прекрасный день стать врагом своему мужу. Или дочери. Вы хотите убить свою дочь? — надавил я на нее.

— Ты псих что ли? — все еще не придя до конца в себя, слабо возмутилась Ирина.

— Тогда и говорить не о чем. Свет, как думаешь, твой предок в состоянии помочь?

— Наверное, — неуверенно кивнула девушка. — Надо с ним поговорить.

— Тогда отправляемся к вам.

— А нам… — вдруг подала голос Ирина «номер два». — Можно с вами?

Я посмотрел на Свету. Та только вздохнула.

— Только если на один день, пока хоть какой-то порядок не настанет. И то, я не знаю, куда их поселить.

— А где ваши работники живут?

— У себя дома, — буркнула девчонка и пошла на выход. — Вы идете? — обернулась она через десяток шагов. — Вроде кто-то еще к своим родителям собирался заглянуть?

На этот раз до наших с Риткой родителей мы добирались на машине агентства. Обычный минивэн для восьми человек оказался тесноват, но все же вместил всех пассажиров. Прошло уже довольно прилично времени с момента получения смс-ки от Бога и люди успели обдумать это происшествие, принять его и начать адаптироваться, так что народу на улицах прибавилось.

Пару раз на нашем пути встретились пробки, отчего маршрут приходилось менять и наворачивать дополнительные круги. Одна из таких пробок оказалась создана обрушившейся пятиэтажкой, что меня сильно удивило. Но потом наш водитель Вадим объяснил, что в городе прошло сильное землетрясение и нам еще повезло, что разрушения не такие массовые, как могли бы быть.

Приближаясь к родному микрорайону, я все больше волновался. С момента своей смерти я сюда ни разу не приходил. И «работы» по новому профилю не было, и боялся, что сорвусь и как-то постараюсь дать родителям знать о себе, тем самым навредив им. А когда началось сотрудничество с правительством мне стало уже не до прошлой жизни. Я тогда даже не задумывался, что могут подумать мама с папой, когда увидят сына по телевизору. Ритка об их реакции тоже ничего не говорила и я сейчас мучался неизвестностью.

Вот и родная девятиэтажка. Во дворе на лавочках не сидят как обычно бабушки. Но все же двор не пустует. Кучка подростков собралась вокруг спортивной площадки, окружив кого-то, и о чем-то громко разговаривали. Когда мы покинули машину, они мазнули по нам ленивым взглядом и вернулись к своему занятию. Я решил проверить, что они делают. Даже не потому, что действительно мне было интересно, а просто чтобы отсрочить встречу с родными. Чувство стыда за то, что не встретился с ними раньше после своего «разоблачения», накатило особо остро, вот я и стремился забить его, переключившись на внешнюю среду.

— Чего творите молодежь? — подходя, я тут же считал их статус, чтобы понимать, из какой фракции подростки.

— Думаем, что с темной делать, — буркнул самый рослый, с меня ростом, паренек шестнадцати лет.

В центре группы подростков стояла красивая девчонка лет пятнадцати. Она высокомерно смотрела на окруживших ее пацанов и девчонок, но попыток выйти из круга не делала.

— Она вам что-то сделала? — уточнил я.

— Лидку избила, — мотнул головой на светловолосую пигалицу лет одиннадцати. — Нас оскорбляла. Братом грозится, что тот нас убьет. Брат у нее отсидел недавно, так что может и убьет. Тем более сейчас, — выдохнул сквозь зубы подросток.

Борис — прочитал имя я в статусе рослого.

— Борис, я сам светлый и могу обучить одному символу… — тут я вспомнил слова стрелка и добавил, — если ты сам еще о них не знаешь. Вроде какая-то новая игра сегодня вышла…

— Знаем, — хмуро кивнул Борис. — Из-за нее вокруг жопа и случилась.

— Нуу… не думаю, что дело лишь в игре, — не согласился я. — Но главное — в ней вы можете найти символы светлых богов и применить их. В частности…

Я создал прямой крест Даждьбога, и от подростков тут же потянулся ручеек светлой энергии, напитывая его. Те слегка побледнели и удивленно уставились на меня. Я сам не ожидал, что знакомый символ сбора светлой энергии так изменится и усилится. Поэтому долго держать его активным не стал и тут же приложил к груди темной красавицы, пока она ничего не начала подозревать.

— Ай! — вскрикнула девушка от боли и оттолкнула мою руку.

— Странно, — покачал я головой.

В следующее мгновение я рассеял символ и схватил девчонку уже просто за руку и влил позитивной энергии напрямую, как поступил с Ириной Ракитиной. Вот сейчас она уже отреагировала как надо — успокоилась и стала вялой и апатичной. От боли как в случае с символом не кричала и вообще стала смотреть на окружающих как после долгого сна.

— Хмм… Короче, — решил я подумать над неожиданными результатами воздействия светлой силы на членов темной фракции потом и повернулся к подросткам, — если вы научитесь собирать свою позитивную энергию и передавать ее напрямую темным, то это сделает их спокойнее. Но лучше это делать через касание, а не божественный символ, — добавил я задумчиво.

— Олег! — позвала меня Ритка, и я обернулся.

После чего замер. Пока я разбирался с подростками, она успела подняться в квартиру и выйти вместе с родителями на улицу. И сейчас они стояли рядом с сестренкой и смотрели в мою сторону. Сглотнув, я сделал первый шаг в их сторону…

— И где он? — мрачно спросил отец.

А я понял, что как минимум он не стал отвечать согласием на пришедшую смс. Да и мама искала меня взглядом и не видела. С одной стороны я испытал некое облегчение, а с другой — разочарование, что родители не получили дар Бога. Но и прятаться дальше я не видел смысла, а потому привычно прогнал по телу свою энергию, приобретя плотность и видимость для всех.

— Ох, сынок! — вскинула руки мама и кинулась ко мне.

А вот отец остался на месте и лишь неодобрительно посмотрел на нее.

— Мам, — крепко обнял я еще стройную ниже меня где-то на пол ладони женщину с проседью на корнях отросших крашеных волос.

Мама была шатенкой и даже после того как начала седеть не стала менять естественный цвет волос, лишь подкрашивая их, чтобы скрыть седину.

— Извини, что раньше не пришел. Отец из-за этого сердится, да?

— Ничего сынок, я все понимаю, — отстранилась она от меня, с любовью разглядывая мое лицо. — Не обращай на него внимание. И не слушай. Сережа в последние дни попал в не очень хорошую компанию.

Я даже слегка опешил. Даже не от слов, а от тона и того как это мама сказала. Как будто речь шла о еще одном ее сыне.

— Ты сам-то как?

— Да нормально. Даже думаю, что скоро смогу вновь стать живым, — улыбнулся я, вспоминая про поиск себе тела.

В текущем хаосе забрать себе тело какого-нибудь «овоща» станет намного легче. Вот только найти бы его еще, а то тот же хаос в обществе может поставить крест на моих планах — поддерживать жизнедеятельность в безвольно лежащем теле, когда на улице творятся такие дела, могут посчитать расточительством или просто забить.

— Правда? Надеюсь, никакой черной магии? — строго посмотрела мама на меня.

— Нет конечно! Я же светлый! — вполне натурально возмутился я.

— Ври кому другому, — заворчал подошедший отец. — Ты умер! Мертвым не место в нашем мире!

— Сереж, не начинай, — поморщилась мама.

— Разве я не прав? — воскликнул отец. — Посмотри вокруг, — обвел он рукой наш двор. — Разве все это творилось бы сейчас, если бы не этот антихрист, науськанный Сатаной не вызвал гнев Его⁈

— Это он о чем? — шепотом спросил я у мамы.

— Да про батюшку Евдокима, — поморщилась она. — Наш-то, местный, батюшка Иннокентий не согласен с ним. Считает, что того Лукавый опутал и через него остальных искушал. Чтобы мир в крови утопить.

— Разве он был неправ? — снова воскликнул отец. — Ты посмотри что творится-то? На улицах стреляют! Небеса взбаламутились! На море кто был — ни один не отозвался за последний час! Землю как трясло-то!

Отец от избытка чувств начал потрясать рукой неведомо кому. Толи батюшке Евдокиму, толи Сатане, а может всему окружающему миру сразу.

— Ладно, обсудим это позже, — решил я свернуть тему. — Мам, поехали с нами. Хоть я с отцом насчет Евдокима не согласен, но в одном он прав — вокруг стало опасно. Мы отвезем вас туда, где вам не смогут причинить вреда.

— Хрен тебе! — неожиданно показал мне отец фигу. — Маришку не отдам! Ты мертвец! Хочешь ее в ад за собой утащить? К дьяволу? Не позволю!

— Сереж, это же наш сын! — возмутилась мама, пока я ошарашенно переваривал слова отца. — Как ты так можешь? Он же нам добра желает.

— Мы никуда не едем! — отрезал отец. Затем с гневом посмотрел на Ритку и цыкнул. — Ты тоже уже дьяволу продалась? И кого я вырастил, — не дожидаясь ее ответа, покачал головой, когда та беспомощно посмотрела на меня. После чего схватил маму за руку. — Идем!

— Сережа, постой…

— Идем! — упрямо потащил отец маму за собой. — Их уже не спасти. Но тебя я не отдам!

Я хотел ринуться вперед и не дать увести маму, но Ритка отрицательно покачала головой.

— Он уже не первый день такой, только я раньше значения его словам не придавала, — подошла она ко мне. — Мало ли как человек относится к окружающему миру. Но я не думала, что он от нас откажется. Совсем из-за этих искусственных темных связь с ним потеряла. Дома почти не появлялась. Надеялась, когда он тебя увидит, изменит свое мнение.

Я смотрел вслед тащащему маму за руку отцу, и внутри у меня все переворачивалось. Как так? Как это получилось? Как мог он от меня отказаться?

Мама беспомощно оглядывалась и пыталась что-то втолковать отцу, но тот был непоколебим. Бежать за ним? Попытаться переубедить? Но станет ли он меня слушать?

— Папа! — не выдержал я и кинулся за ним.

Тот резко остановился и бешеным взглядом посмотрел на меня.

— Ты не мой сын. Своего сына я похоронил больше двух месяцев назад. А ты — демон, что принял его вид. Если будешь и дальше порочить память о моем сыне и пытаться лезть ко мне и Маришке — сделаю все, но изгоню тебя обратно! Ты меня понял⁈

Если бы мог, я сейчас заплакал. Грудь горела от обиды и боли. Кто ему внушил такие мысли? Почему он им поверил? Мама… Она беспомощно смотрела на меня, одними глазами умоляя простить отца. Вот кто не отказался от меня, кроме моей Ритки. И кто может погибнуть из-за тупого упрямства отца и его извращенной кем-то логики!

Отец снова тащил ее к дому и я хотел снова их догнать, но на этот раз чтобы вырвать руку мамы у него и забрать ее с собой… Легкое отрицательное покачивание головой и грусть в глазах мамы остановили меня. Нет. Она не пойдет со мной. Она останется с ним. Может, будет встречаться со мной тайком от отца, но его не покинет. А Ритка? Он же и ее только что послал!

Я обернулся и посмотрел на сестру.

— Идем, Олег, — хмуро сказала она. — Ты знаешь папу, переубедить его, если он что-то себе вбил в голову, непросто. Идем.

Я снова повернулся в сторону родителей, но те уже зашли в подъезд.

— Да. Идем.

Подростки провожали нас разными взглядами. Кто-то смотрел с сочувствием. Кто-то с удивлением. Темная красотка чуть усмехалась, но все еще вяло. Мой позитив еще не выветрился из нее.

— Я же говорила, что ты сволочь и урод, — фыркнула в минивэне жена Антона. — Прекращай прикидываться хорошим. Тебе даже родители не верят.

Я молча отвернулся к окну. Говорить не хотелось. Впервые в жизни я испытал злость по отношению к Свете. Будто это она виновата в отношении отца ко мне. Глупо. Но чувство все же появилось, и выкинуть его удалось с большим трудом.

Глава 4 Вера

— … нашей службой внешней разведки были вскрыты планы элит США развернуть полномасштабную войну против нашей страны. Попытка вторгнуться в Калининград, что произошла сразу же после «смс от Бога», только подтверждает эти данные. Также разведка сумела установить факты тесного сотрудничества правительства США с темными богами и широкой разветвленной сети их агентов на территории нашей страны. Для упрощения выявления агентов противника президент России Владимир Путин установил рабочие контакты со светлыми богами славянского пантеона. С их помощью была проведена операция «засветка», больше известная теперь как «смс от Бога». Теперь каждый гражданин сможет увидеть — является ли кто-то агентом темного бога или нет. Также президент уточняет, что принадлежность к темной фракции еще не делает человека автоматически преступником, и советует гражданам воздержаться от самосуда, а в случае нарушения их прав и свобод, как и прежде обращаться в полицию…

Я сидел в гостиной особняка и пялился в телевизор. Мы приехали к Дажьевым десять минут назад, после чего Света тут же отправилась решать вопрос с гостями и их размещением. Я же захотел побыть один. Все равно сейчас Жозе занят и на мои вопросы отвечать не будет. А тут еще и официальное заявление от правительства подоспело насчет сложившейся ситуации. То, о чем будет знать население страны. Что решили озвучить для всех. Полезно знать и мне, чтобы понимать, что думают обычные люди.

— … катаклизмы, прокатившиеся по планете, являются ответными действиями темных богов. Попыткой сорвать создание инструмента по их выявлению, а если не получится, дискредитировать наши действия. Как мы видим, сорвать операцию у них не вышло и они пошли по второму пути…

Я только головой покачал. Как заливают-то! Все стрелки от себя отводят. «Это не мы — это они плохие!» Классика! Я переключил канал и охренел.

— … жду вас в своих храмах. Если вы не получили дар Бога, то это легко исправить, обратившись ко мне…

На экране красивая статная женщина с мудрым взглядом, что казалось проникал в самую суть, и старинном наряде агитировала стать ее последователями. Внизу экрана висела поясняющая надпись для тех, кто пропустил ее представление — богиня Макошь. Та самая, что является главой старославянского пантеона и чье имя можно прочитать у всех последователей местных богов. В том числе и у меня. Полистав еще каналы, наткнулся на видео того, как проводилась «операция», а на самом деле — ритуал. И эта Макошь там присутствовала! Мои вопросы к Дажьевым дополнились еще одним — насколько они зависимы от этой Макоши.

Наконец в гостиную стали собираться остальные члены рода, закончившие свои дела. Первыми зашли Доброслава с Ритой-защитницей.

— Здорова, — махнув мне рукой, плюхнулась пацанка в свободное кресло. — Слышала, тебя отец послал? Сочувствую.

— Рита, Олегу может быть неприятно вспоминать этот момент, — с укоризной покачала головой Доброслава, но скорее для вида. Судя по любопытным глазкам, что обстреливали меня в ожидании моей реакции, ей было интересно, что же у нас произошло.

Я решил промолчать и продолжил показательно листать каналы.

— Есть что интересное? — сменила Рита тему.

— На фоне того, что происходит на улице? Нет, скучная рутина.

— Ха! Шутишь, значит не все потеряно! — улыбнулась от уха до уха пацанка.

— Лучше скажите, что вам известно о том, что произошло? — решил я начать удовлетворять свой информационный голод.

— Папа говорил, что из-за приближающейся мировой войны, пробуждение Безымянного было неизбежным…

— Слышал, знаю, — перебил я девушку.

— Ну, вот вроде боги и придумали, как решить его проблему раз и навсегда, да еще с прибылью для себя, — пожала она плечами. — Деталей не знаю, но в общих чертах — нашли того, кто может управлять Безымянным, убедили его в том, что Безымянный решил покончить самоубийством через самопожертвование, и тот при призыве отдал ему такой приказ. Все гениальное — просто.

— Почему же раньше такое не провернули? — не поверил я в простоту схемы. — Игру какую-то еще приплели.

— Я же говорю, — дернула плечиком Доброслава, — детали мне неизвестны. Раз сделали так, значит, по-другому не получилось бы. А почему раньше не провернули…? Ты слышал поговорку: не буди лихо, пока оно тихо?

— Слышал, — кивнул я. — Тупо боялись значит. А как приперло, так и зашевелились. Как обычно у нас и бывает.

В этот момент в гостиную вошли остальные Дажьевы. Мирослава с Лином, Света, Жозе с девочкой, что стала его новым то ли духом, то ли медиумом. Вроде ее Лерой зовут, как дочку Антона. Последним зашел дед со своей неизменной трубкой в зубах.

— Ну раз все в сборе…

— А где Рита? — всполошился я.

— Она не Дажьева, — покачал головой дед.

— Так и я тоже.

— Ты — защитник моей внучки. Можно сказать, почти часть нее, а значит и всех нас. Эта связь сохраняется даже после становления ходоком. Здесь же сейчас будет семейный совет и чужим на нем не место.

Снова! То, когда я хотел стать «полноценным» парнем Светы, ее мама воспротивилась. Потом-то больше ничего против не высказывала, но как говорится — осадочек остался. Еще вспомнилась их реакция, когда я только очутился в особняке и хотел вернуться к Рите и родителям. Они тогда очень удивились моему желанию. Для них все было очевидно — с момента появления связи между мной и Светой я полностью должен расстаться с прошлой жизнью. Вот и сейчас — мне на это чуть ли не носом тыкают. Но меня это не устраивает! И если бы не мое желание узнать, что же все-таки творится вокруг, я бы сейчас просто встал и ушел, показательно хлопнув дверью.

Просверлив меня тяжелым взглядом и не дождавшись никакой реакции, дед продолжил.

— Итак. Теперь можно не оглядываться на угрозу пробуждения Безымянного и действовать открыто. К тому же мировые катаклизмы сыграли нам на руку, и вторжение темных Америки временно откладывается. Это дает нам шанс навести в стране свой порядок и набрать сил. Но для этого нужны последователи. Много последователей. Причем, желательно светлых. Хотим мы того или нет, но даже наши темные теперь для нас являются врагами и конкурентами за людской ресурс. Поэтому первая задача — открыть как можно больше храмов нашего предка и начать наглядную агитацию в них. Лин, Рита, Олег, — обвел он нас взглядом. — Вы должны в ближайшее время посетить как можно больше городов и открыть в них храмы Даждьбога. Особенно ты, Олег, как уже широко известный обычным людям дух. За тобой уже и некая репутация сложилась, что еще лучше для нас — положительная. Тебе будет проще всего.

Я внутренне поморщился. Опять работать на род, который не учитывает мои желания! Но вслух ничего не сказал, а лишь кивнул. Пока не время. Пускай они не хотят заниматься охраной моих родителей, обращусь тогда к порученцу президента. Уж правительство как никто другой заинтересовано в налаживании связей с потусторонним миром. Особенно как мне кажется сейчас, когда боги и рода медиумов начнут чихать на это самое правительство с высокой колокольни, не ограничивая себя в средствах. Но чтобы связаться с ним, мне нужно для начала выйти отсюда и получить хотя бы свободу перемещения.

— Жозе, Мирослава — на вас работа с медиа и привлечение местных политиков и бизнесменов на нашу сторону. Они должны видеть в нас свою возможность хорошей жизни в изменившемся мире! И в первую очередь ориентироваться на нас, а уж потом — на кого-то из Москвы!

Вот! О чем я и подумал!

— Света — ты работаешь со свободными медиумами, такими как Нурина, Селезнев, Аверкина, и вновь появляющимися. Можешь даже школу специальную создать для их обучения, опыт у тебя есть. Натаскивать их будешь в рамках нашего города, заодно и репутацию нашу здесь укрепишь.

— Что делать с представителями других богов? — тут же деловито уточнила Света.

— Отправляй их ко мне, если это светлые. Темных можешь на месте давить, если сил хватит, — пыхнул дымом дед, и из его уст это прозвучало зловеще. — Вопросы есть?

Я тут же как прилежный ученик поднял руку.

— Говори.

— Что мне конкретно говорить о том, что произошло?

— А ты разве не слушал официальную версию? — кивнул на все еще работающий телевизор дед.

— Это версия от властей, а какая наша?

— Такая же, — усмехнулся дед. — Пока она нам на руку. Если вопросов больше нет, то за работу! Сейчас, пока люди ошеломлены, проще всего набрать первую паству. Вперед!

Из гостиной я пошел не на террасу и в сад, что было бы логично, где мне еще взять яблок для перехода, а в холл. Перед тем как уйти, я хотел пообщаться с сестрой. Но чтобы найти ее, пришлось спросить у Светы, где разместили гостей. Та просто предложила идти за ней, так как собиралась как раз к Ритке.

— Свет, ты можешь помочь мне с родителями? — спросил я ее, пока мы поднимались наверх.

Кажется, Ритку разместили в комнате у девушки. Просто насколько помню, комнат в особняке у Дажьевых не так чтобы много и все они уже заняты.

— Что именно ты от меня хочешь? Твой отец ясно дал понять, что не пойдет к нам, а уговорить его у меня вряд ли получится.

— У вас же есть помощники среди полиции? Может хоть кого-то из них можно отправить к ним для защиты?

— Олег, они меня вряд ли послушают, — вздохнула Света. — Я всегда работала с ними от имени рода, а прикрываться им для личных целей, даже ради помощи тебе, не хочу. Дед за это по головке не погладит.

— Но их могут убить! — я еле сдержался, чтобы не воскликнуть на весь этаж, и получилось шипение сквозь зубы. — Это мои родители, понимаешь?

— Понимаю, но идти против своей семьи я не могу, — покачала она головой. — Сейчас каждый человек будет на счету. И у этих помощников ведь тоже есть свои семьи, которые они захотят защитить. Извини, Олег, но я вряд ли смогу тебе помочь в этом.

Чувство, что меня предали, накатило, заставив остановиться посреди коридора. Света это заметила, повернулась и взяла мои руки в свои, заглянув мне в глаза.

— Олег, я и рада бы тебе помочь, но не могу. Дедушка прав, сейчас каждая минута на счету. Если мы не начнем выполнять его указания, то погибнуть могут сотни, тысячи людей! Хаос на улицах только усилится, что только приблизит их гибель. В том числе и твоих родителей. Наведение порядка и наращивание наших сил — вот залог их выживания. Так мы хотя бы сможем контролировать свой город, и их просто побоятся убивать, зная, что расплата будет неминуема.

Я промолчал. Света может говорить что угодно, но она не на моем месте. Ее-то родители в безопасности. Тогда я просто кивнул, чтобы она успокоилась, и мы продолжили движение.

Ритка действительно оказалась в комнате Светы.

— Ну что? Какие наши планы? — подскочила она с кровати.

Прежде чем Света начала их озвучивать, я отозвал сестренку в сторону на разговор и высказал свои опасения насчет мамы с папой.

— Я понимаю, что в последние пару месяцев не был с ними, но сейчас, когда могу больше не скрываться, хотел бы снова помогать им. Да и раньше было спокойнее и можно было не опасаться получить пулю на улице от случайного прохожего.

— Понимаю, — грустно кивнула Ритка. — Я и сама за них переживаю, но надеюсь, что если наведем порядок в городе, то будет как раньше. Как было до сегодняшнего дня.

Позиция сестры мне стала понятна. В чем-то она наверное права. Она не Света и переживает за них не меньше меня, так что пожалуй стоит довериться Дажьевым. Может и зря я себя накручиваю и думаю о них плохо. Хотя могли бы и помочь своему духу-защитнику! Всего-то одного, ну пару, человек отправить к одной квартире для охраны!

— Ладно. Хорошо. Я тогда пойду, — кивнул я и наконец двинулся к яблоневому саду.

Начать я решил с Иркутска. Было просто ощущение незаконченного дела — своих учеников-то я официально в свободное плавание не отправил, вот и хотел хотя бы на словах это сделать, заодно и задание Дажьевых выполнить. Все равно те уже доросли до самостоятельной работы.

Когда я оказался рядом со знакомым стадионом «Динамо», то мне сразу же пришлось уворачиваться от луча темной энергии. Позади раздался хрип, и обернувшись, я увидел своего ученика — Артема. Атака, от которой я увернулся, попала ему в грудь и стала смертельной. Парень прямо на моих глазах начал распадаться, а высвободившаяся энергия тут же уносилась мимо меня к его противнику.

— Еще один, — раздался довольный чуть с хрипотцой голос. — Еще и ступенькой к силе станет.

Я повернулся к его обладателю. Им оказался темный, что произвел атаку.

Имя — Юрий Кондратьев

Класс — Медиум-Подчиняющий

Фракция — Темная

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Чернобог

Уровень развития — Ходок

Умения — Луч тьмы, Тиски смерти

До следующей эволюции осталось уничтожить 68 противников равного уровня

Текущее задание — Показать силу Чернобога и основать храм в его честь

Темный был в активированной форме. Все еще человекоподобный, он был трех метров ростом с увеличенной челюстью и двойным рядом акульих зубов. Видимо именно из-за этого его голос, когда он говорил, приобретал хрипящие нотки и лязганье.

Долго рассматривать его у меня не получилось. В каждой ладони темного сформировались сгустки тьмы, что тут же выстрелили в мою сторону уже знакомыми лучами негатива. Распластавшись по земле, я сам провел активацию. Тело тут же окутала броня, дав чувство уверенности и сосредоточенности. В паре десятков метров стояли люди, окруженные цепочкой темных, что не давали им разбежаться. В руках у помощников моего противника был огнестрел, но пока в ход его не пускали. Все это я отметил краем сознания, снова уворачиваясь от новых лучей тьмы и кидая в ответ серпы света, что сорвались с лезвий на моей правой руке. Но и темный не стоял на месте, ловко увернувшись от атаки и пойдя на сближение. Молниеносно скастовав три глифа атаки, я попытался отрезать врагу ногу, но лишь заставил того споткнуться. Пусть сейчас он был в энергетической форме, но она видно была поверх тела, которое срезало большую часть моей силы. Да и силенок враг набрал не мало. И когда только успел?

Я подскочил к врагу, и занес правую руку с выдвинутыми лезвиями, чтобы пронзить голову темного, когда тот лежа на асфальте схватил мою ногу.

— Попался! — оскалился он, а затем мое тело сдавило двумя брусками из концентрированной тьмы!

Броня заскрипела, проминаясь под вражеской атакой. Похоже это были те самые тиски смерти, что я прочитал в статусе темного. Я не мог сдвинуться с места, а противник, продолжая касаться моей ноги, неспешно поднимался и упивался своим превосходством. Ну уж нет! Так не пойдет! Сформировав глиф принадлежности, я направил его на атаку врага, вложив Мысль и Намерение владеть ей. Моя энергия стала по капле вливаться в чужую атаку, заменяя тьму моим светом. Глаза Темного расширились в удивлении.

— Невозможно! — пробормотал он еле слышно и добавил энергии.

Бесполезно. С каждой секундой под влиянием моего глифа темный все быстрее терял контроль над своими тисками, а та энергия, что он добавлял в атаку, желая пересилить меня, еще быстрее меняла окрас. Это своеобразное «перетягивание каната» длилось чуть больше минуты, после чего я наконец полностью сумел выдавить из тисков тьму и атака рассеялась. Попытка темного создать свой луч тоже провалилась — мой глиф продолжал работать и тут же менял принадлежность вышедшей из темного энергии на мою. Почувствовав свободу, я все же сделал то, что и намеревался — вонзил в голову до конца не поднявшегося темного свои лезвия! Тот был слишком ошарашен, лишившись возможности управлять своей силой вне пределов своего тела, и не сумел увернуться от удара.

До следующей эволюции осталось уничтожить 26 противников равного уровня

Сменилась строчка в моем статусе, пока темный истаял легкой дымкой, оставляя на месте своей смерти вернувшееся к обычным параметрам тело.

Я развернулся в сторону толпящихся людей и посмотрел на цепочку помощников темного, что смотрели на меня со страхом. Но оружие они навели не на меня, а все также держали на прицеле обычных горожан, не способных к сопротивлению.

— Смотри, это защитник!

— Воин света! Точно он!

— Уф, теперь-то им конец! Воин их точно порвет!

Послышался легкий гул голосов от них.

— Не подходи, а то мы их расстреляем! — крикнул один из помощников темного, поплотнее прижав калаш к плечу.

Я быстро пробежался взглядом по их статусам. Все — тоже из темной фракции, и все не выше уровня обычного инициированного. Я не стал вскидывать руки, чтобы не спровоцировать их. Мне это было и не нужно. Сосредоточившись, я представил восемь глифов атаки — по одному на каждого противника. Миг… и восемь безголовых тел упало на землю.

— ДА-А-А!!! — разорвал вопль радости, наступившее после смерти темных пятисекундное безмолвие. — Он их сделал! Он спас нас!

— Спасибо, — всхлип худенькой женщины, прижавшей руки к своему лицу, по щекам которой покатились слезы.

— Молиться на тебя теперь буду, — по привычке крестясь, забормотал дедуля в потрепанном пиджаке и таких же штанах.

Все спасенные так или иначе выплескивали накопившийся страх, кто в слезах, кто прыгал от радости, а кто-то просто облегченно сел прямо на землю и достав телефон уже звонил родным. От зрелища меня отвлекли появившиеся перед глазами строчки:

Внимание!

Зафиксирован новый показатель — Вера

Глава 5 Похищение

Долго разглядывать новую строчку и тем более разбираться в ней мне не дали. К стадиону подъехало сразу три джипа, из которых вышел Лейнин со своей внучкой и мои ученики. Все, кроме Артема. Вот и в Иркутске я лишился одного из них. Нехорошая какая-то тенденция. Кроме них были и еще какие-то люди, наверное подчиненные Лейнина. Вон он им что-то сказал, и сразу же парочка двинулась к людям, чтобы узнать ситуацию и разогнать толпу, еще один уже кому-то звонил. Подозреваю, что в полицию. Или медикам? Кого из них нужно звать в первую очередь при обнаружении трупов?

— Только появился и сразу отличился, — хмыкнул Лейнин, протягивая мне для пожатия руку. — А где Артем? Он оставался на охране базы.

— Мертв, — настроение, что сначала повысилось при встрече с остальными учениками и самим мужчиной, стремительно испортилось. — Когда я здесь появился, бой уже шел.

— Сильный соперник? — посмотрел Лейнин на лежащего в паре шагов темного с четырьмя дырками в голове.

— Ходок, да еще последователь Чернобога. Одним из своих умений он и меня чуть не прикончил, хотя опыта схваток у него было немного. Это чувствовалось, — пояснил я свои слова на вопросительный взгляд мужчины.

Остальные мои ученики молча слушали наш разговор. Только Алина как-то осунулась и сгорбилась вся. Оно и понятно. Они с Артемом не только сработались в паре, но и любили перекидываться позитивной энергией друг с другом. Даже в шутку называли это «духовным сексом».

— Ладно. Ты к нам по заданию, как вижу? — вдруг чуть прищурился Лейнин.

Я сначала с непониманием посмотрел на него, а потом до меня дошло, и я вызвал свой статус.

Имя — Олег Нурин

Класс — Дух-защитник

Фракция — Светлая

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Даждьбог

Уровень развития — Ходок

Умения — Глиф деления, глиф умножения на ноль, глиф принадлежности…

Вера — использование временно недоступно

Текущие задания — Создать храмы Даждьбога в 7 городах

До следующей эволюции осталось уничтожить 26 противников равного уровня

Действительно, выданное дедом задание отобразилось и в моем статусе, да еще и уточнилось. Заодно и новый параметр увидел, правда непонятно, почему, если он открылся, все еще недоступен. Но разбираться в этом буду чуть позже, а сейчас надо что-то ответить.

— Как видишь, — кивнул я.

— Понятно. У меня примерно такое же задание от нашей богини. Да и представителей других светлых я уже успел повстречать. Предлагаю создать единый храм для всего светлого пантеона. Как смотришь на это? Строить отдельный храм каждому богу в текущей ситуации расточительно, а под единый храм можно какое-нибудь здание переделать.

Я не очень-то сейчас рвался выполнять задание деда, больше переживал за родителей и хотел связаться с Попрыгайло, потому согласился легко.

— Я храмы не ставил раньше и мне никто не объяснил, как это делать. Не подскажешь, что от меня требуется?

— Немного, — улыбнулся мужчина. — Статуя или алтарь твоего бога, в которой будет отблеск его силы. Собственно наша идея проста: создать статуи наших предков, поставить их в едином зале в круг с подписями внизу, какой бог за что отвечает и что может дать. Ну а дальше представитель своего бога просто должен помолиться около статуи, призвав своего покровителя в нее. Все. Отблеск силы бог сам в ней оставит.

Я тут же вспомнил статую в саду у Дажьевых.

— Действительно просто. Много времени займет их создание?

— Дня три, — прикинул Лейнин. — Мы привлекли всех скульпторов, которых смогли найти. В качестве основы под здание будущего храма думаем использовать Входо-Иерусалимский храм. Удачное расположение, нейтральная архитектура в светлых тонах… Да и Безымянного больше нет, так что можно не переживать, что он перехватит поток веры или как-то сможет повлиять на работу будущего святилища.

— Тогда я здесь сейчас не очень-то и нужен? — тут же уточнил я.

— Ну, сильный ходок в любом случае не помешал бы, — усмехнулся Лейнин. — Темных вокруг полно. Сам же видишь, — кивнул он на трупы, что уже складывали рядком, аккуратно приставляя к шеям откатившиеся головы. Видимо чисто, чтобы убрать психологический дискомфорт.

— Увы, но дел много. Приду тогда через три дня. Если закончите быстрее, звони. Мой номер ты знаешь.

— Хорошо. Тогда до встречи, — снова пожал мне руку на прощание Лейнин.

С учениками я перекинулся парой слов. Узнал, что не все решили продолжить служить Даждьбогу. Алину и Пашку уже «перевербовали» и у них в покровителях значилась Лейна. Думаю, и другие мои ученики могут сменить бога, если их не уговорить этого не делать. Но мне как-то было все равно. Пусть голова у Дажьевых болит. Пусть не собственный, но храм для набора новых последователей у них будет. Не забили бы на мои просьбы, то и я бы работал не для галочки.

Отойдя от учеников и поглядывающих в мою сторону прохожих, чтобы мне никто не помешал, я набрал номер Михаила Романовича.

— Слушаю, — после четырех длинных гудков наконец отозвался мужчина напряженным голосом.

— Вы сейчас чем-то заняты? — на всякий случай уточнил я, а то мало ли.

Пошлет еще и даже выслушать не захочет. Или забудет за другими делами о моей просьбе.

— Я всегда занят, но к делу это не относится. Говори, что хотел.

— Попросить хотел. О защите моих родных.

— Что тебе мешает самому их защитить? У тебя сил не мало, уж тем более против духов. Ты же от них хочешь своих защитить? И почему к Дажьевым не обратился?

Логичные вопросы. Вполне ожидаемые, а потому и ответы на них у меня уже были готовы. Чтобы изложить ситуацию у меня ушло меньше пяти минут, за которые порученец президента слушал меня молча, не перебивая.

— Я согласен помочь, но ты должен оказать мне ответную услугу, — заявил Михаил Романович.

Чтож. Это тоже было ожидаемо.

— Какую?

— Мне нужно знать, как можно «прокачаться» и возможно ли это без обязательного убийства? Если нет, то как переходить с «уровня на уровень». У нас уже есть люди, что прошли первый этап, победив десять противников, но как перейти на второй, непонятно.

— Хорошо. Я выдам всю информацию, когда ваши люди возьмут под охрану моих родных.

— Тогда я перезвоню, когда это произойдет, — не стал давить Попрыгайло на меня. — Что-то еще?

— Нет. Жду вашего звонка.

Положив трубку, я облегченно выдохнул. Не такую уж и большую цену запросил порученец президента. Он бы эту информацию все равно добыл, просто может быть больше времени потратил, так что муки совести меня точно мучать не будут. А вот безопасность родных для меня не пустой звук. Тем более сейчас, когда появился шанс вновь жить с ними вместе. А отец… думаю, он пересмотрит свое отношение со временем. Только с этим батюшкой Иннокентием поговорить нужно, который если верить маме ему мозги засрал. Но раз уж решил эту проблему (надеюсь, с родными ничего не случится до прибытия помощи), то пора и следующие города навестить.

* * *

Марина Нурина слегка ежась шла привычным маршрутом от дома в ближайший продуктовый магазин. Обычная дорога, что раньше приносила удовольствие — тут и знакомых соседок можно встретить, пообщаться, и поймать несколько оценивающих мужских взглядов, что приятно потешат самолюбие и поднимут самооценку, ведь ей всего чуть больше сорока́! — в этот раз казалась полосой препятствий с неожиданными и вполне себе смертельными ловушками. Пара врезавшихся в ограждения легковушек, возле которых не было ни их хозяев, ни полиции, да сильно уменьшившийся поток прохожих, только усиливал это ощущение. Хотелось бросить эту затею, развернуться и на всей доступной скорости бежать домой! Ведь Марина даже не знала, работает ли продуктовый, или из-за прошедшего потрясения продавцы сбежали домой? И ведь Сережа тоже говорил ей, что не стоит ходить! Даже порывался с ней отправиться, но она заверила мужа, что с ней все будет в порядке. Магазин-то всего в паре сотен метров от дома! Ну что может с ней случиться за пять минут ходьбы туда и обратно? А ей хочется чего-нибудь приготовить. Марина всегда готовила, когда нервы были ни к черту. Для нее это было что-то сродни медитации. А тут как назло продукты к концу подошли. Кое-что конечно было, но вот та же мука уже почти закончилась, да и специй нужно прикупить.

По дороге все же иногда проносились машины, поэтому на едущий мимо тонированный внедорожник Марина сначала не обратила внимание. Тем более тот и мчался довольно быстро и должен был пронестись мимо дальше по своим делам. Но машина внезапно ударила по тормозам, из-за чего пошла юзом. Женщина испуганно отпрянула от края дороги. Когда внедорожник остановился, из него выпрыгнула пара накачанных парней в темных джинсах и легких куртках. Они быстро приблизились к сжавшейся от испуга женщине и, подхватив ее под руки, потащили к себе в машину.

— Что вы делаете? Отпустите! — закричала Марина.

Но ее не слушали, продолжая тащить к внедорожнику, дверца которого уже была распахнута, а внутри сидел водитель и нервно барабанил пальцами по приборной доске.

— Люди-и! Помоги-ите-е! — продолжала вопить Марина и в панике озиралась, надеясь заметить хоть кого-то.

Как назло улица была пустынна. По ней и до этого движения почти не было, а сейчас — как отрезало.

— Помоги… кха!

— Заткнись, — буркнул один из похитителей, двинув Марине под дых.

И пока она согнулась пополам, силясь вдохнуть хоть глоток воздуха, ее быстро и сноровисто затолкали на заднее сидение, после чего второй похититель обошел машину и сел с другой стороны. Марина оказалась зажата меж двумя парнями, а водитель уже ударил по газам.

— Не старовата? — спросил водила, когда внедорожник удалился от места похищения на пару кварталов.

— Пойдет, — хмыкнул громила справа от Марины и тут же задрал ей кофту, облапав грудь. — Еще в самом соку!

— Да плевать на ее внешность! — зло цыкнул водила. — Бригадиру она для другого нужна.

— Тогда не знаю, — продолжая с удовольствием мять грудь женщины, проворчал парень. — Про возраст он ничего не говорил. Только фракция — светлая. И чтобы неинициированная.

— Ну ладно, — в сомнении покачал головой водила.

Попытка Марины вырваться и укусить того, что лапал ее за руку, окончилась хлестким ударом по щеке и предупреждением не буянить. А то ведь про целостность им ничего не говорили и ее вполне могут привезти слегка… не полностью. И громила с намеком посмотрел на пальцы женщины. От страха та замолчала и уже не сопротивлялась, когда похититель полез ей в трусики.

* * *

Естественно первым городом после Иркутска стал Красноярск. Знакомое мне кладбище, где я набрал своих первых учеников. Оказавшись здесь, я уже хотел набрать номер Баюнова, но когда рука уже тянулась за айфоном, я остановился. Нет. Пока есть минута, надо все же разобраться с открывшимся параметром. И я залез в свой статус, где нашел новую строчку и сосредоточился на ней.

Вера — показывает количество накопленной энергии от верующих в вас людей

Вера позволяет изменять окружающую действительность под свои нужды

Вера является основой для создания божественной энергии

До преобразования в божественную энергию Вера может быть передана другому божеству по желанию ее пользователя

Использовать показатель Вера может только разумный уровня Бог и выше

Если разумный еще не достиг уровня Бог, показатель временно блокируется, а энергия копится и может быть в дальнейшем применена для трансформации души разумного и достижения уровня Бог

Надо же. Довольно подробно. А заодно стало понятно, что я в принципе могу сделать с той энергией, что дали мне люди при своем освобождении — отдать ее Даждьбогу. Все. Ну или другому богу, если я правильно понял четвертую строчку. А может и активировать с ее помощью статую в храме Иркутска, не проводя какой-либо молитвы. Я ведь и не знаю, как Даждьбогу правильно молиться.

Разобравшись наконец с новым параметром, я набрал Баюнова.

— Олег? Говори быстрее, я сейчас занят, — раздраженно отозвался полицейский.

— Я в Красноярске. У меня задание поставить храм Даждьбогу, — понимая, что с тем хаосом и набирающим обороты беспределом, что творится на улице, тому действительно скорее всего не до меня, я сразу перешел к сути своего звонка.

— Ну так и ставь. Я-то здесь причем?

— Где это лучше сделать? Может, какой храм из уже возведенных использовать?

— Ага. А священников из него ты куда денешь? Вырезать будешь? По-доброму они не уйдут.

Я тут же вспомнил, как Лейнин уверенно говорил про храм в Иркутске. Вряд ли там обитатели храма просто так отдадут свою собственность, но он почему-то даже не сомневался в этом. Но в принципе и возможности у него иные, не то что у обычного капитана полиции.

— Тогда может посоветуешь что?

— Мы сейчас как раз собираемся на зачистку одного «храма». Какие-то темные успели капище своему богу устроить и стали жертвы приносить. Поможешь? Потом и о твоей проблеме подумаем.

Хех. И тут не забесплатно. Что в принципе ожидаемо.

— Хорошо. Кидай фото, куда прыгать.

Вскоре я оказался на каком-то кладбище. Понятно, что в таком большом городе далеко не одно место под захоронение, поэтому удивления я не испытал. Да и стереотип, что кладбище и темные — это что-то родственное, был и у меня тоже. Неудивительно, что и у получивших силы и видимо задание от бога новых темных последователей логика, где поставить храм своему богу, привела их сюда.

Вокруг суетилось около десятка полицейских, оцепляя территорию желтой лентой. Еще десяток ОМОНовцев курил в сторонке и поглядывал в сторону возведенного в тридцати метрах от нас куполообразного склепа высотой около пяти метров. Очевидно, из него-то и сделали храм темного бога, или капище, как назвал это место Баюнов.

При виде меня люди тут же похватались за оружие, но стоящий тут же Баюнов, успокаивающе махнул рукой и легкой трусцой побежал ко мне.

— Привет. Вон, видишь, — указал он на склеп, — там засели, сволочи. Их местный сторож заметил. Выбегать к ним не стал, а посчитал их всех и нам сразу позвонил. С ним у нас контакт давно налажен, поэтому и узнали о них мы первые.

— Ты говорил что-то о жертвах.

— Да, — катнул желваками Баюнов. — Пятеро мужчин тащили с собой трех детей. Те были связаны и без сознания. Зашли внутрь они полчаса назад, и я боюсь, что мы не успели. Сторож говорил что-то о жутком вое и поднявшемся ветре, но сейчас как видишь все тихо.

Я кивнул и двинулся к склепу, попутно стараясь ощутить силу бога. Заодно и энергетическое зрение активировал. Ну что сказать? Негатив так и прет из склепа и я пожалуй соглашусь, что детям мы уже вряд ли успеем помочь. К тому же вокруг склепа стоит божественная защита. Примерно такая же почти невидимая даже мне пленка, как в особняке Дажьевых, что защищает покои деда. Судя по всему, храм уже возведен. Вопрос — кому? И как преодолеть защиту, чтобы разрушить алтарь. Наверняка он просто «ключ» к домену бога. Или дверь. Вот таких дверей богам и нужно побольше, чтобы увеличить «зону покрытия» их влияния. Интересно, а если задумка Лейнина выгорит, то как будет выглядеть храм светлых богов? Не станут ли конфликтовать их алтари? Да и здесь — как они планировали набирать новых последователей для своего бога? Или мы все же ошибаемся и это не «храм», а что-то иное?

— Ну что скажешь? — подошел ко мне Баюнов, заметив, что я остановился и уже минуту стою неподвижно.

— Что здесь барьер на основе божественной воли. Как его преодолеть — я не знаю.

Мужчина нахмурился.

— Совсем никаких идей?

— Идеи есть, но…

Тут мой телефон зазвонил, заставив отвлечься от разговора. Посмотрев на номер, я сразу же ответил.

— Твоего отца взяли под охрану, — услышал я голос Попрыгайло.

— Только отца? — напрягся я. И не зря!

— Да. Твоя мать пропала.

Сердце пропустило удар. А ведь я говорил Дажьевым! Я ведь чувствовал! От нахлынувшего страха и безысходности я закрыл глаза и завыл.

Глава 6 По следу

— Что случилось? — подошел ко мне изрядно встревоженный Баюнов.

Я сидел на коленях, сгорбившись и уставившись пустым взглядом в землю. Все эмоции вышли из меня в вырвавшемся после сообщения о маме вое. Хотелось тут же кинуться на ее поиски и спасение, но я не знал, с чего начать. Хотя… Пожалуй стоит узнать, что есть у Михаила Романовича и его людей по этому происшествию.

Придя к такому выводу, я встал и достал яблоко для перехода.

— Олег, что с тобой? — схватил меня за руку капитан. — Кто тебе звонил? Что произошло-то? Я могу как-то помочь?

Я равнодушно посмотрел на мужика. Неплохого в принципе человека, что радеет не только за себя, но и окружающих. Вот бы кто мне не отказал в просьбе, не то что Дажьевы!

— Моя мама пропала. Я не знаю, чем ты здесь сможешь помочь.

— Ты же из Краснодара? — я кивнул. — У меня есть друг там. Вместе учились в институте МВД. Я позвоню ему, он поможет. Даже с учетом текущей… ситуации. Кто тебе сказал о пропаже? С кем ему связаться?

Прикинув, что ничего не потеряю от этого предложения, коротко пересказал суть проблемы, и кто ей занимается.

— Хорошо, сейчас же звоню, — доставая телефон, кивнул Баюнов. — Только Олег… — я вопросительно посмотрел на него. — Ты говорил, что у тебя есть идеи по поводу этого, — мотнул он головой в сторону склепа. — Поделишься?

— Здесь бог нужен, — пожал я плечами. — Или кто-то с божественной энергией. Иначе пленку не одолеть. Еще можно попробовать навник Чернобога. Это темный бог разрушения. Его символ вроде все подряд до сегодняшнего дня могли использовать. Но если это его капище, то даже не знаю… Да и после… ситуации, — повторил я определение Баюнова, — символы стали работать чуть иначе.

— Богов у нас под рукой нет, — невесело хмыкнул капитан и отвлекся на телефон — с той стороны наконец подняли трубку.

Прежде чем уйти, я решил дождаться окончания его разговора. Вдруг и впрямь его друг согласится помочь? Полиция в отличие от спецслужб постоянно кого-то ищет. Опыт у них есть. К нему еще добавить мотивацию — думаю, любого бы найти смогли. Вот мне и стоит придумать эту мотивацию для друга Баюнова. Если он согласится конечно.

— Так, Олег, — вернулся ко мне капитан, что во время разговора отошел на несколько метров в сторону. — Юра обещал помочь. От тебя требуется вся доступная информация. Фото твоей мамы, время пропажи, возможные причины, если есть предположения, куда она могла пойти — вообще отлично будет.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я. — Как мне с ним связаться?

— Я сейчас скину тебе его номер, — копаясь в телефоне, ответил Баюнов.

Вскоре мне пришло сообщение с неизвестным номером, видимо тем самым другом капитана.

— Его зовут Юрий Николаевич Охримцев, — сказал Баюнов и замялся на некоторое время. Но все же продолжил. — Я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но может поможешь? У меня знакомых богов нет, как и божественной силы. А у тебя, как я понимаю, прямой выход на Даждьбога имеется, — и тут же зачастил, видя, как я нахмурился, — ты пойми, Олег, эти ведь не успокоятся! — кивок на склеп. — Пока искать будем возможность их сковырнуть, они ведь и усилиться успеют! И еще больше жертв устроят! Да и другим мы не можем помочь, пока с этими не разберемся! Сколько еще людей и детей похитят, пока мы будем здесь копаться? Уже ведь троих замучали!

Во мне стали бороться страх за маму с чувством ответственности, что она всегда прививала мне.

— Да и твою маму уже ищут, ты сам говорил! И Юра уже ориентировку на ее поиск дает, он мне слово дал! Чем ты конкретно сейчас ей поможешь? А тут — без тебя мы точно неизвестно сколько провозимся. Да и неизвестно, сможем ли вообще одолеть? Ты ходок, сильнейший из всех здесь присутствующих. Уж по этой мистической части точно!

Я посмотрел на склеп. На исторгающийся из него негатив, что с каждой минутой только набирал силу. Вспомнил слова отца, что постоянно говорил мне, что настоящий мужик от драки и ответственности не прячется. Подумал, чем я реально сейчас смогу помочь маме…

— Хорошо, — кивнул я. — Попробую помочь, но много не жди. Сам я с таким еще не сталкивался.

— Так и мы тоже, — обрадовался Баюнов. — С чего начнем?

Я посмотрел на все еще зажатое в руке яблоке. А ведь в ней есть божественная энергия! И если я могу использовать ее для того, чтобы перемещаться между городами, то почему бы не попытаться применить на этом барьере? Я ведь только что сам говорил капитану, что для продавливания пленки нужна божественная сила. Она есть. Так почему бы не попробовать применить ее не на себя, а на пробивание барьера? Ведь наверняка есть какие-нибудь божественные артефакты, так? И их могут применять обычные люди. А тут всего отличия, что чистая энергия Даждьбога, которая вроде подчиняется его последователям. А я — последователь, у меня это даже в статусе указано. Так почему бы не попробовать?

Я молча двинулся к барьеру, остановился возле него и повернулся к Баюнову.

— Я сейчас попробую пробить в защите брешь. Будьте готовы прорваться внутрь. Не знаю, получится ли. А если получится, то как долго защита будет восстанавливаться.

— Понял, — кивнул Баюнов и подозвал ОМОНовцев.

Когда за моей спиной скучковались десять мужиков в бронежилетах, с автоматами в руках и в черных масках с прорезями для глаз, капитан дал мне отмашку.

Мысленно вновь потянувшись к той незримой, но вполне ощутимой силе, я почувствовал, как она перетекла из яблока в мою ладонь. Надолго она там не задержится, если ее не пустить в дело. Проверено уже не одним переходом, поэтому медлить я не стал. Приложил ладонь к барьеру и влил эту энергию в него, с четким посылом создать прокол. И… получилось! Вот только получился именно прокол — дыра в барьере размером не больше моего кулака. Внешне это выглядело как круг диаметром около десяти сантиметров с искрящимися светом и тьмой краями. Я тут же, пока прокол не закрылся, достал новое (предпоследнее) яблоко, вобрал из нее силу Даждьбога и вновь приложил ладонь, теперь уже желая увеличить прокол до размеров полноценного прохода. Круг заискрился сильнее и стал медленно раздвигать свои границы. Я отошел в сторону, и бойцы ОМОНа сразу придвинулись ближе. Как только прокол вырос до диаметра полутора метров и стал замедлять свой рост, они тут же, пригибаясь, ринулись внутрь него. Успели пройти только шестеро, после чего вложенная сила Даждьбога была нейтрализована и проход схлопнулся.

— Еще можешь? — переживая за своих бойцов, с тревогой спросил меня Баюнов.

Я отрицательно покачал головой. Тратить последнее яблоко, которое мне нужно для возвращения домой я не собирался.

Потянулись томительные минуты ожидания. По идее я уже мог бы и прыгнуть к себе домой, но пока с капищем не покончено, у меня оставалось чувство незавершенного дела. А дела необходимо доводить до конца. Отец всегда этому учил. И пусть сейчас он от меня открещивается, но его наука всегда помогала мне. А когда я позволял себе сфилонить, посчитав, что «и так сойдет, что может случиться?», как правило все заканчивалось как минимум не так, как планировалось. А иногда и совсем не так, и результат я получал обратный тому, который планировал. Поэтому уходить я не спешил, терпеливо ожидая с остальными выхода из склепа ушедших бойцов.

Прошло наверное минуты четыре, когда раздались приглушенные выстрелы, а затем пленка божественного барьера просто пропала. Я тут же сообщил об этом остальным и оставшиеся четверо омоновцев ринулись на помощь своим товарищам. Еще семь минут ожидания, и наконец двое ушедших бойцов вышли наружу и призывно замахали руками. Мы с Баюновым пошли внутрь.

Что сказать о том, что я увидел? Лучше бы не заходил. Внутри склепа по центру был нарисован незнакомый символ, подозреваю какого-то молодого темного бога. Кровью нарисован. Слева лежало три детских тела с перерезанным горлом. Рядом стояло оцинкованное ведро, перемазанное красным. В нем же торчала рукоять малярной кисти. Пятеро темных лежали кучкой справа. У всех пулевые отверстия по центру лба. Омоновцы видно делали контрольный, а после просто стащили трупы в одну кучу. Церемониться с сектантами никто не собирался. Сам символ был поврежден — бойцы размазали подошвами берцев несколько линий. Думаю, иначе барьер бы не спал.

Убедившись, что делать здесь больше нечего, я попрощался с Баюновым и шагнул назад. Для начала — в сад Дажьевых, чтобы пополнить запас яблок. Там я надолго не задержался. Благо никого вокруг и не оказалось, так что просто набрал в рюкзак яблок и шагнул в свой двор, где жили родители.

— Олег Нурин? — тут же заметил меня мужчина чуть за тридцать, что стоял возле нашего подъезда. Я кивнул. — Руслан Тучинов. Я от Михаила Романовича.

— Вы один?

— Нет, двое моих ребят сейчас с вашим отцом. Я ждал вас.

— А если бы я сразу в квартиру шагнул?

— Мне бы сообщили, — указал мужчина на небольшую гарнитуру в левом ухе.

— Уже удалось что-нибудь узнать?

— Да. Вашу маму похитили. Это установлено точно. Мы опросили соседей, одна из женщин видела в окно, как вашу маму схватили на улице и посадили в черный внедорожник. Сейчас пробиваем по камерам, куда он двинулся. Думаю, в течение ближайшего получаса мы получим необходимую информацию.

— Полиция вам помогает? — вспомнил я об Охримцеве.

— Да, мы уже в курсе, что вы и их на уши поставили, — улыбнулся одними губами Тучинов.

Вообще он был какой-то неприметный. Серая рубашка, поверх которой была неброская светло-коричневая ветровка. Серые, в тон рубашке, брюки. Короткая стрижка, чистое без шрамов лицо, которое я бы не смог описать. Ни за что на нем мой глаз не цеплялся.

— Вы знаете, кто и для чего ее похитил? Она же обычная женщина…

— Не знаю, но предположения есть.

— И какие?

— Вы, — пожал он плечами.

— Я?

— Да. Вы в последнее время стали достаточно заметной фигурой, связанной с потусторонним миром. Недоброжелатели, если они у вас есть, вполне могли поискать ваших близких для давления на вас. Вам еще никто не писал? Не пытался связаться?

— Нет, — покачал я головой. — Но вы уверены, что это… из-за меня?

Верить в такое не хотелось, хотя слова этого Тучинова логичны.

— Нет, я просто озвучил основную на данный момент версию, — пожал тот плечами.

Постояли. Помолчали. Не знаю, о чем думал человек Попрыгайло, а я размышлял над его словами. Насколько большую опасность я представляю для своих родителей? Стоит ли мне возвращаться к ним, или как и до События держать дистанцию? Раньше их не трогали, но как будет сейчас?

Мои мысли прервал звонок. Звонили Тучинову.

— Нашелся внедорожник, — сказал он мне, когда положил трубку. — Принадлежит известному авторитету вашего города. Некто Бригадир. Не слышал о таком?

— Слышать-то слышал, но не пересекался никогда, — покачал я головой. — Где он?

— За городом. Сейчас ведется наблюдение. Нужно понять, там ли твоя мама, или уже нет.

— Где он? — повторил я свой вопрос. — Я хочу сам поговорить с ним.

— Не стоит. Вы можете лишь помешать…

— Говорите! — не выдержал я. — Я… я могу помочь, — едва сдерживая себя, процедил я. — Я не могу просто стоять и ждать, зная, что моей маме грозит опасность. Я и так не послушал свою интуицию и не остался с ней сегодня. Если бы не это, то никто бы ее не похитил!

— Хорошо. Давайте сядем в машину, — указал он на мышиного цвета седан, припаркованный недалеко от нашего подъезда. — И я вас довезу до места. Как раз пока едем и обстановка может проясниться.

— Лучше дайте фото места, и я через секунду буду там, — покачал я головой.

— Вот как… — Тучинов посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом, от которого я стал закипать.

Пока он тут думает, там с моей мамой неизвестно что делают!

— Ладно. Только не наломайте дров. А если наломаете, не вините нас в этом, — наконец кивнул мужчина и в несколько кликов вывел на свой телефон изображение загородного особняка.

* * *

Марину привезли за город к кирпичному трехэтажному коттеджу. Две башенки по бокам и колонны возле входной двери намекали, что изначально по плану это должен был быть мини-замок, но почему-то потом его заканчивать не стали и вместо прямо напрашивающейся высокой башни по центру сделали обычную двускатную крышу.

На протяжении всей дороги один из похитителей домогался ее и нагло ощупал все ее интимные места. Не в состоянии взять ее прямо там из-за тесноты, он в итоге расстегнул свои штаны и заставил женщину сделать ему минет прямо там. Как же это было унизительно и стыдно! Она ведь никогда не изменяла своему Сереже, да и все ее заигрывания и редкий легкий флирт, что она себе позволяла, никогда не переходил черту. Просто Марине хотелось, как и любой женщине, чувствовать мужское внимание и знать, что она желанна не только для своего мужа. Но и только! А тут…

— Только попробуй, укуси — вмиг зубов лишишься! — прежде чем заставить ее сосать, пригрозил бандит и чуть придушил ее.

Это было больно. Это было страшно. Настолько, что она не решилась возражать и безропотно выполнила все, что тот хотел. А сейчас, когда они оказались в точке назначения, Марина еще больше испугалась. Ведь сейчас-то теснота машины не будет его ограничивать, а значит… Но все обошлось. Пока что. Потому что стоило внедорожнику пересечь ворота и оказаться на территории особняка, как их встретил хозяин этого «недозамка». Это она поняла по тому, как трое похитителей тут же вытянулись перед обычным не слишком-то и сильным мужиком лет пятидесяти в струнку. Тот был одет в тонкий свитер с закатанными рукавами, что открывал вид на буквально синие от наколок руки, и свободные штаны.

— Вот, Бригадир, нашли, — толкнул Марину в спину второй похититель, что сидел рядом, но не трогал ее. — Все как ты и говорил. Светлая, неинициированная.

— Хорошо, — кивнул тот, — отведите ее к Диме.

Димой оказался мальчик лет десяти, чем-то похожий на встретившего их мужика. Когда Марину втолкнули к нему в комнату, мальчик что-то рисовал на стоящем около дальней от входа стены мольберте.

— Здравствуйте, — обернулся он и улыбнулся. Открыто. Светло. — Меня Дима зовут, а вас?

— Марина, — растерянно произнесла женщина. — Марина Владимировна.

— Очень приятно. Вы новая учительница?

— Не знаю, — дверь сзади закрылась на ключ, а женщина осмотрелась.

Обычная детская комната. Белые стены с парой красивых светло-желтых цветов, каждый размером с половину стены, на которой они были изображены. Абсолютно белый потолок. Справа от двери компьютерный стол с компьютером. Сейчас выключенным. Слева — детская кровать в форме машины. Напротив входа — окно, рядом с которым и стоял мальчик с мольбертом. За окном виден задний двор особняка.

— Папа часто учителей мне приводит, но долго они не задерживаются, — тем временем вздохнул мальчик. — Не знаю, почему. Сегодня вообще вы уже третья.

— И… — Марина сглотнула. — И куда делись прошлые две?

— Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Папа их увел и больше я их не видел. Даже не знаю, что они преподавать должны.

— А чему тебя учат?

— Живописи, — показал на мольберт Дима. — Игре на гитаре, — новый взмах рукой в сторону не замеченного Мариной встроенного шкафа, что был слева рядом с дверью. — Языкам.

— А в школу ты не ходишь?

— Хожу, — кивнул мальчик. — Но там этому не учат. Или учат очень у-ре-за-но, — по слогам процитировал Дима кого-то. — А папа хочет, чтобы я был развит раз-но-сро… сто-рон-не. Вот, — мальчик вновь повернулся к мольберту.

— А-а-а… что мне сейчас делать? — растерялась Марина.

Телефона у нее не было, отобрали при похищении. Дверь заперта. В окно не выпрыгнешь — третий этаж. Вот она и хотела прояснить свою дальнейшую судьбу.

— Можете пока на стул сесть, — махнул в сторону компьютерного стола Дима.

— И как скоро… за мной придут? Мне ведь даже не сказали, чему тебя учить.

— Не знаю, — пожал плечами мальчик.

Повисла неловкая пауза. Неловкая для Марины. Диме видимо было все равно. Он старательно выводил линию борта парусника, стараясь, чтобы его рука не дрогнула.

Так они и сидели, пока в коридоре не раздался топот ног, после чего ключ в двери повернулся, и она распахнулась.

Глава 7 Усомнившийся

Когда я перешел по фото, показанному мне Тучиновым, то оказался в сотне метров от нужного особняка. Людей Михаила Романовича здесь оказалось немного. Всего трое. Они сидели в машине, обычной тойоте белого цвета, немного заляпанной грязью. Мое появление для них оказалось неожиданностью, что выразилось в напряженных взглядах, направленных в мою сторону и «незаметно» передернутых затворов пистолетов. Последнее я понял по характерным движениям их дернувшихся рук, так как вполне допускал нечто подобное. Только не с их стороны, но все же. Правда потом они сначала прочитали мой статус, а затем и сам Тучинов им позвонил, разрядив обстановку.

— Здравствуйте, — кивнул мне молодой парень, что сидел на месте водителя.

Илья Марченко значилось в его статусе.

— Здравствуйте. Что-нибудь уже известно? — спросил я.

— Пока немного. Внедорожник территорию особняка не покидал. Из ворот выходило лишь двое. Судя по всему, отправились в магазин. Мы запустили дронов, что облетают особняк. Через несколько минут получим первые сведения.

— Хорошо, я подожду. Как станет известно, где держат женщину, сразу сообщите мне.

Илья молча кивнул. На некоторое время воцарилась тишина. Только еще один подчиненный Попрыгайло, сидевший на заднем сидении, уставившись в экран наладонника, постоянно тыкал в него и тихо иногда шипел. Именно его негромкое «есть!» и нарушило тишину.

— Третий этаж с задней стороны особняка. Она там, — подняв голову, сказал он.

— Олег! — крикнул мне в спину Илья, но я уже его не слушал.

Все, что было необходимо, я уже узнал. Дальше ждать я посчитал преступным и помчался к особняку Бригадира. Пусть теперь меня могут видеть даже в бестелесном состоянии — плевать! Там моя мама и я должен ее спасти!

До ворот особняка бандита я добежал где-то за минуту. Затем, активировав энергетическое зрение и убедившись, что никаких божественных и иных барьеров на основе энергии в нем нет, просто пробежал его насквозь и двинулся ко входу в дом. Меня заметили. Слева от особняка располагался кирпичный, под стиль дома, двухэтажный гараж. Возле него стояло трое «бычков», которые курили и перекидывались остротами. Вот один из них и увидел меня, вбегающего на территорию особняка, и тут же потянул из-за пояса пистолет. Его подельники мгновенно развернулись в мою сторону и тоже повытаскивали оружие.

— Пам! Пам! Пам! — раздалась череда приглушенных выстрелов.

Уж не знаю, где они их достали, но на всех пистолетах были глушители. Да и обращаться с оружием бандиты умели и если бы не моя бестелесность, то обязательно попали. А так — все пули прошли сквозь меня, не причинив никакого вреда.

Проигнорировав охрану Бригадира (а кем еще могли быть эти «ребята»?), я снова, не обращая внимание на препятствие в виде двери, заскочил в дом. Быстро огляделся и, увидев справа лестницу наверх, рванул к ней. Не останавливаясь на втором этаже, я сразу же побежал на третий.

— Не двигайся, — наставив на меня пистолет, пригрозил бандит, что прижимал в этот момент мою маму к себе в качестве щита.

Мы стояли в коридоре. Позади меня располагалась лестница вниз, к которой видимо бандит и тащил мою маму. В коридоре было еще три двери в комнаты, но сейчас все они были закрыты. Я присмотрелся к противнику.

Имя — Георгий Кудельников

Класс — Отсутствует

Фракция — Темная

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Инициированный

Для эволюции требуется найти духа-защитника

Слабый темный, даже без класса. Никаких артефактов и защиты на нем я не увидел, поэтому сдерживаться больше не стал. Легкое волевое усилие и в миллиметре от шеи бандита возник мой глиф атаки, что тут же пропал. А через мгновение на шее твари, взявшей мою маму в заложники, возник тонкий кровавый разрез. Еще секунда… И голова бандита скатывается на пол коридора, орошая мою маму фонтаном крови из отрубленной головы, а пистолет выпадает из рук уже мертвого тела. Духа, как и с темными в Иркутске, от него не осталось.

Я тут же кинулся к маме, которая застыла от шока и ме-е-едленно начала поворачиваться на звук упавшего тела.

— И-И-И-И!!! — завизжала она от ужаса, прижав ладони к лицу.

Вспомнив, что она меня не видит, я все же набрал плотность, прогнав по телу свою энергию, и подошел ближе.

— Тише, мам, нам нужно уходить отсюда!

— И-И-И… А? — дернулась она в сторону от моего прикосновения. — Олег?!!

— Мама, уходим! Сейчас же!

Она мелко закивала и постоянно оглядываясь, двинулась за мной к лестнице.

— Стоять! — когда мы уже спустились на второй этаж, перегородила нам дорогу та самая троица, что стреляла в меня внизу.

Вот только сейчас я уже не мог их проигнорировать. За мной стояла мама и если пули попадут в нее, то я ее потеряю. Окончательно. Даже духом она в мире не задержится. Поэтому я выполнил требование, лихорадочно соображая, что делать.

— Кто это у нас здесь такой наглый? — вышел из-за спин троицы пожилой, но еще бодрый мужчина лет пятидесяти.

В простой футболке, из-под которой виднелось множество наколок. И если я хоть немного в них понимаю, по большей части тюремного типа. Похоже, это и есть тот самый Бригадир?

— Что тебе надо, пацан? Зачем ты ворвался в мой дом? — спокойно спросил он, полностью уверенный в себе и в том, что контролирует ситуацию.

— Мне нужна она, — мотнул я головой себе за спину, где стояла мама. — И если вы хотите жить, советую не мешать мне забрать ее.

— Ты так уверен в своих силах?

Я присмотрелся к нему.

Имя — Григорий Орлов

Класс — Медиум-Союзник

Фракция — Темная

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Соратник

До следующей эволюции осталось уничтожить 38 противников равного уровня

Надо же! Мужик передо мной успел не только пройти первый уровень развития, но и где-то духом обзавестись. Как он это сделал? Нет, если бы у него был бог-покровитель, то я предположил бы, что он обычный медиум. Или… Он и был медиумом, но его бога убили? Что случится с паствой, которая лишится своего бога-покровителя? Я не знал. Но в то же время, он ведь должен и мой уровень видеть. И раз был медиумом, то понимать, что я сильнее его и всех, кто находится здесь, могу легко уничтожить? Но стоит спокойно и даже в энергетическом плане не готовится к атаке. Настолько он уверен в себе. Или самоуверен? Но для меня это говорит о том, что медиумом он все-таки стал после События, хоть и непонятно как. Что ж. Нужно тогда ему показать, кто здесь на самом деле хозяин положения.

Снова легкий посыл… и пистолеты в руках троицы рассыпаются на множество частей. Убивать я их не стал. Я и прошлого-то бандита, что схватил маму, убил чисто из-за страха, что он может что-то сделать ей, пока я с ним цацкаюсь. Даже банально шею свернуть! Силы бы у него хватило. Но тут я считал, что в целом контролирую ситуацию. Да и пугать маму лишними трупами, и выставлять себя бесчувственным убийцей не хотелось.

Вот сейчас его проняло! Хоть виду он постарался не показать, но вот формирование тонкой пленки из негатива вокруг его тела я увидел. Какая-то защита? Плевать. Для меня она — не толще картона. И по плотности примерно то же самое. Но мужик все еще спокоен, хотя перестал воспринимать меня несерьезно. На что он рассчитывает?

— Ай! — раздался вскрик сзади, отчего я похолодел и молниеносно развернулся.

Схватив маму за шею в локтевой захват, там стояла какая-то девица лет двадцати.

Имя — Диана Орлова

Класс — Дух-Защитник

Фракция — Темная

Пантеон — Старославянский, глава — Макошь

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Призрак

До следующей эволюции осталось уничтожить 19 противников равного уровня

А вот видимо и тот «козырь» мужика, из-за которого он был так спокоен.

— Дернешься, и она умрет, — оскалилась девица.

За мгновение в моей голове пронеслось множество мыслей. Как обычный призрак смог взять в захват человека? Ведь до эволюции в ходока мы могли касаться материи либо в активированной форме, либо когда предмет привязки находился на нас. Сразу следом за ним — а где ее предмет привязки? На девушке кроме одежды — белого топа, что обтягивал крупную грудь четвертого размера, и коротких белых шортиков — ничего не было. Предмет у Бригадира? Но он стоит в пяти метрах от нее, расстояние для призрака существенное! Снова изменения в природе взаимодействия духов и материи после События? Но насколько далеко они распространяются? Что может эта девица, а чего нет?

После этого мои мысли переключились на варианты, как освободить маму. Поступить так же, как с тем мужиком наверху? У девицы тела нет, срезать урон от моего глифа так сильно не будет, а сам глиф я могу создать практически вплотную к ее телу. Но что дальше? Позади меня трое амбалов, с которыми тоже нужно что-то решать, и их главарь. Скорее всего последнего выведет «из строя» когда девица умрет. Медиум без духа теряет и силы и саму жизнь, если ему сразу не помочь. Но работает ли это так и сейчас? Слишком много неопределенности! Слишком много «если»! Поэтому я решил немного повременить и посмотреть, что будут делать враги.

— Умный мальчик, — усмехнулась девица, видя, что я продолжаю молча стоять на месте. — А теперь иди к папе, — мотнула она головой мне за спину.

Я уже слышал тихие шаги троицы, что как им казалось «незаметно» подкрадывалась сзади.

За спиной девицы было небольшое круглое окошко, прямо там, где лестница с третьего этажа поворачивает на сто восемьдесят градусов и потом спускается дальше на второй. От него-то и раздался звук тихого жужжания, что привлек внимание темной. Она напряглась и попыталась быстро посмотреть назад, чтобы понять, что у нее за спиной. Этого мгновения хватило мне, чтобы рвануть вперед, на бегу сформировав глиф атаки по ее рукам. Параллельно я стал активировать свои силы, чтобы при атаке троицы, что была у меня за спиной, они напоролись на мою броню. Ну и если у Бригадира окажется пистолет, то его выстрел пришелся в мою защиту, а не по маме. Потому я и старался стоять так, чтобы заслонять своим телом ее, даже когда девица взяла маму в заложники.

Глиф отсек темной руки по локоть, освободив от захвата мою маму, а затем я оттолкнул, закричавшую от боли темную к лестнице. Как я и думал, трое бандитов кинулись за мной следом, и когда я оттолкнул девицу, они толкнули меня в спину, желая сбить с ног. В принципе им это удалось. Я полетел вперед, прямо на маму, схватил ее в обнимку и, используя инерцию толчка, полетел на ступеньки лестницы, что вели на первый этаж. При этом постарался развернуться в падении, чтобы мама оказалась сверху. На случай, если все же кто-то кинется вдогонку и выстрелит, на моей левой руке уже развернулся щит из белых полос, увеличившийся до полутора метров в диаметре. Им-то я и прикрыл спину матери.

Но никто за мной на лестницу не сунулся и до первого этажа мы с мамой скатились одни.

БУМ! — распахнулась входная дверь на улицу.

Я уже думал, как встречать нового противника, когда увидел знакомое лицо Ильи. А дальше его голос только подтвердил, что мне не показалось.

— Всем сложить оружие и поднять руки вверх, полиция! За неподчинение стреляем на поражение!

Мы с мамой сидели в машине Марченко, ожидая, пока люди Попрыгайло и полиция под командованием Охримцева закончат «паковать» людей Бригадира и его самого. Мама дрожала всем телом, а ее зубы выстукивали замысловатый ритм. На нее накатил отходняк после всего пережитого. Она вкратце рассказала, как ее похитили, но не знала, зачем. К тому же оказалось, что тот бандит, которого я обезглавил, оказывается успел над ней еще и надругаться, пока вез к своему шефу. И видимо хотел продолжить это здесь, да я помешал. Я когда это услышал (хоть и без подробностей, которые мама наотрез отказалась говорить, да еще и взяв с меня обещание не рассказывать ничего отцу), так очень пожалел, что тот легко отделался. Раз — и все. Я хоть и не темный, но устроить ему «веселую» жизнь смог бы.

С Марченко вообще все просто получилось. Когда я рванул в особняк, он отсиживаться со своими не стал и тоже побежал за мной. Вот только проходить сквозь стены он конечно не мог, из-за чего задержался сначала возле ворот. Да и наобум идти не спешил. Лишь проверив дроном, что происходит на территории особняка, его люди сломали замок в калитке ворот, и он ворвался внутрь. Пока добежал, пока вбежал в дом, тут и я кубарем с мамой в охапку вниз скатился. Ну а дальше совсем просто. У людей Бригадира оружия под рукой больше не оказалось. Сам мужик тоже его с собой не носил, хотя в доме огнестрела хватало, но добраться до него ему не дали. И под дулами пистолетов Марченко и его людей сопротивляться бандиты не стали. В этой ситуации лишь девица могла бы представлять опасность, но ее я взял на себя. Свои руки она догадалась приставить обратно и «прирастить», пустив по ним свою энергию. А там уже и я подоспел и пригрозил вообще ее развоплотить, если будет дергаться.

Уже когда всех бандитов взяли под контроль, подъехал Охримцев со своими ребятами. И вот они меня удивили! Все бойцы принадлежали к светлой фракции, уже достигли потолка первого уровня и дальше им нужно было найти духа для эволюции. Но при этом бога-покровителя они не имели! А вот умения у парочки из них были, что и удивило меня сильнее всего. У одного было как раз умение сковывать бестелесные сущности. Этот боец и взял на себя работу с девицей и ее конвоированию в полицейский участок. Пока же проводился первичный опрос, а особняк переворачивали вверх дном, не церемонясь и не заморачиваясь тем, что бумаги на обыск у них нет. Так я узнал, что у Бригадира еще и сын есть. Что самое удивительное — принадлежащий к светлой фракции.

— Что скажете, Юрий Николаевич? — спросил я подошедшего лысого бугая в разгрузке с автоматом через плечо и погонами майора.

— Твоя мама — случайная жертва, — пробасил он. — Бригадир ищет способ, как создать духа и провести эволюцию для своего сына. Своим бойцам он приказал искать любых светлых, лучше женщин, которые еще не получили инициации.

— А как он сам стал медиумом, он не сказал?

— Случайность, — пожал Охримцев плечами. — В момент глобальной рассылки сидел в комнате своей умирающей от рака дочери и держал ее за руку. Прошедшая волна добила девчонку, а затем ему пришло смс. Он его прочитал, принял условия, а когда поднял глаза, увидел, что держит за руку вполне себе живую дочь, а в статусе у него обозначилось, что он уже медиум. Как-то так.

— И он не стал скрывать эту информацию? — удивился я.

— А смысл? — снова пожал плечами майор, отчего автомат чуть сполз с его могучего плеча, и Охримцеву пришлось его поправлять. — Повторить подобное не получилось. Вообще, Бригадир испытал уже множество способов создания духов, но ни один не принес результата. Открываясь перед нами, он надеялся если не на откровенность в ответ, то хотя бы понимание, что способ существует.

— Наверняка существует, — кивнул я. — Но что-то мне подсказывает, что без помощи богов медиумом стать вряд ли возможно.

— Вот и мне так кажется, — вздохнул бугай. — Но идти к кому-то из родов или богов на поклон не хочу. Итак из-за них вон что на улицах творится, — кивнул он на мою маму, намекая на похищение. — Или стоит? — посмотрел он мне в глаза.

— Нет, — покачал я головой.

Рода медиумов думают только о себе, что бы они там ни говорили остальным. Случай с моей семьей — показателен. Боги тоже себе на уме. Нет уж, идти на службу к богам не стоит! И я уже жалею, что являюсь последователем Даждьбога.

Внимание!

Вы усомнились в своем покровителе

Желаете отказаться от Даждьбога?

Глава 8 Разговор с богом

На краткий миг возникло сильнейшее искушение ответить согласием на появившееся предложение, стоило мне осознать его суть. Я уже почти сказал «да», когда здравый смысл подсказал не торопиться. Попытавшись узнать, смогу ли я в другой раз отказаться от покровителя, предложение об отказе от Даждьбога развернулось в полноценную справку о том, как отказаться от бога, как снова присягнуть ему на верность, как сменить бога и… даже фракцию! Также были вскользь упомянуты разные пантеоны, и зона их влияния. Так на территории России и восточной Европы был силен старославянский пантеон. Все люди изначально принадлежали ему, даже если не имели бога покровителя. В западной Европе «правили» сразу два пантеона: древнегреческий и древнеримский. На юге в странах Азии и Индии главенствовал Буддийский пантеон. Тут я решил уточнить, а какой пантеон «рулит» в Америке. Раз уж они хотели на нас напасть (да и напали вроде, про Калининград же не просто так в новостях показывали), то надо знать врага «в лицо». Узнал. Удивился. Оказывается, там заправляет в основном ацтекский пантеон. Вся южная Америка точно под ним. А вот в северной было какое-то непонятное образование: Темный союз. Пантеон так и назывался. Видимо не очень давно создан, уже после того, как медиумы ушли в тень. Иначе, как и о других, о нем хоть какое-то упоминание сохранилось бы.

Перед тем, как расстаться с Охримцевым, я попросил у него дать мне поговорить с Бригадиром.

— Зачем тебе, парень? — удивился бугай.

— Нам же нужны сведения о том, как эволюционировать. У меня есть мысли об этом, вот заодно и уточню их. Отброшу заранее провальные варианты.

— Ладно, но только в моем присутствии.

Возражать я не стал. Все равно бы поделился этой информацией, если бы майор попросил. В благодарность за помощь.

Мужик уже был в наручниках и сидел в будке «козлика». Рядом с ним сидела и девица. Третьим был боец майора, что сдерживал ее. Бригадир выглядел лишь слегка раздосадованным, но страха не испытывал. Видимо воспринимал все происходящее старыми мерками, когда преступников могли задержать, но потом обязательно был суд, на котором еще пойди докажи, что его взяли «за дело». А даже если докажут, то и в тюрьме он уже побывал и страха перед ней не испытывал. На мой взгляд, зря. Просто потому, что вскоре все точно поменяется. И как бы тех же заключенных не стали применять как «бычков на заклание». Светлым-то тоже нужно уровень повышать, убивая противников, так почему бы это не делать на тех, кто однозначно виновен?

— А ты силен, парень, — было первое, что он мне сказал, когда понял, что я хочу с ним поговорить. — Не расскажешь, как такого достиг? Я много чего могу, меня лучше в друзьях иметь, чем врагом.

— Смешной вы человек, — покачал я головой, сдерживая зарождающийся гнев. — Разве не поняли, что мир изменился? И как было уже не будет?

— Я и в новом мире не пропаду, — уверенно заявил мужик.

— Вы не выглядите глупым. Почему напали на меня? Вон, полиции сразу сдались, когда поняли, что сила не на вашей стороне.

— А по-твоему, мы бы тебя не смогли завалить? — усмехнулся Бригадир. — Толпа кого хошь запинает.

— Вы наверное телевизор не смотрите. Иначе бы знали, что да — могу.

Мужик сначала озадаченно посмотрел на меня. Затем задумался, отчего через его лоб пролегла складка, а взгляд уставился в пустоту. И лишь минуту спустя оно озарилось пониманием.

— Так ты тот «воин света», которого власть пиарит? Значит, ты точно знаешь, как получить следующий уровень!

— Знаю. Но после сегодняшнего дня прошлый способ… изменился. Стал сложнее. Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Что вы успели испробовать?

— Скажи, что за способ был, и я поделюсь тем, что знаю.

Спорить я не стал, выложив то, что знал о привязке, связи между медиумом и духом и почему сейчас так повторить нельзя.

— Вот оно что, — протянул мужик. — Значит, в принципе я в правильном направлении шел.

После этого он рассказал о своих «опытах». То, что обычное убийство результата не дает, он понял сразу. Попытка сделать духа при убийстве члена своей фракции тоже ни к чему не привела. Убийца даже энергии с этого не получил, а убитый просто исчез. Попытка подстроить жертве «несчастный случай» дала тот же результат.

— То есть, только боги могут дать духа, — пришел мужик к тому же выводу, что и я недавно. — Вот твари! И как провернули-то! Как власть свою увеличили! А я еще думал, почему это бога-покровителя у меня и парней нет, а в пантеон я вхожу. Да вот для этого! Чтобы я вынужден был к ним на поклон идти! И души они по любому себе забирают. На небеса, или где они там живут.

Бригадир замысловато выматерился. И в этом мате была не столько злость, сколько восхищение чужим коварством и навязыванием своей воли. Стало понятно, что он бы поступил также, если бы мог.

Я кстати после его слов о пантеоне, решил проверить, а смогу ли отказаться от пантеона, как могу от бога? Оказалось — нет. Только сменить пантеон и все. Правда, тут же дал знать о себе параметр Вера, который мигнул, привлекая внимание. Ну да. В нем же есть строчка про «позволяет менять окружение по себя». Наверное, чтобы отказаться от пантеона или создать свой, нужно самому стать богом. Логично, че.

— Что с ним будете делать? — спросил я Охримцева, когда понял, что говорить с Бригадиром дальше не о чем.

— Пока в кутузку. Но знаешь… — майор задумчиво посмотрел на меня. — Мне кажется, долго он там не пробудет.

— Только там или вообще… — я неопределенно махнул рукой по воздуху.

— Вообще, — жестко усмехнулся бугай.

Вот о чем я и подумал. Старые законы сейчас если и будут работать, то со скрипом и только, если выгодны тем, за кем сила. До тех пор, пока не установится новая вертикаль власти.

Стоило маме переступить порог квартиры, как отец тут же крепко прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы. Мама обняла его в ответ. Я увидел, как из ее глаз беззвучно потекли слезы. Стало почему-то неловко. Они простояли так наверное минут пять, пока отец наконец не заметил меня. Тут же нахмурился и зло процедил:

— И ты здесь? Чего приперся? Пошел вон! Это из-за тебя и твоих богов Маришу похитили!

Меня как под дых ударили. Да что с ним такое-то? Что ему наплели, что с такой ненавистью воспринимает меня?

— Сергей! — зазвенел в негодовании голос мамы. — Как ты смеешь такое говорить нашему сыну? Да если бы не он, то я бы уже в лучшем случае была мертва! А если бы не твоя упертость, мы бы поехали вместе с ним в безопасное место и я вообще бы не пережила… — тут она видимо вспомнила, как ее домогался один из бандитов, и губы ее задрожали.

— Марин, любимая, успокойся, — засуетился отец. — Все хорошо, ты дома, я тебя защищу. Ну чего ты? Все в порядке.

— Олег меня спас. Не ты, — тихо сказала мама, когда смогла взять себя в руки.

Отца как будто пыльным мешком ударили. Он растерянно отстранился и неверяще посмотрел в лицо мамы. Что-то увидел там и перевел взгляд на меня. Растерянность уступила место злости.

— Да если бы не его боги, — выплюнул он последнее слово, — то кошмара, что творится вокруг, не было бы! И никому даже в голову не пришло тебя похищать! Так что он просто исправил то, в чем сам оказался виновен!

— Сергей, — снова повторила мама папино имя полностью, когда хотела заострить внимание на своих словах. — Чтобы не сделали боги, Олег здесь не причем. Обвинять его в их поступках, это все равно, что тебя в том, что творят наши власти.

Последнее сравнение очень не понравилось отцу. Уж очень он недолюбливал как парламент, так и президента, что бы те не делали.

— Поэтому потрудись извиниться перед сыном. Он спас меня, а ты вместо того, чтобы поблагодарить, кидаешься обвинениями!

Отец заиграл желваками. Посмотрел на маму, что отстранилась от него на шаг и чуть наклонила голову вперед, скрестив руки на груди.

— Извини, — выдавил он из себя. — Спасибо, что спас Марину.

Мама тут же облегченно выдохнула и снова обняла отца.

— Но в то место, куда ты нас зовешь, мы все равно не поедем! — уперто заявил он.

— Хорошо, — спорить я не видел смысла. Да и Дажьевы уже показали свое отношение. — Но эти люди, — махнул я в сторону лестничной площадки, куда вышли подчиненные Михаила Романовича, — будут вас охранять. К богам они отношения не имеют.

Вслух папа соглашаться не стал, но и отказа я не услышал. Думаю, когда я уйду, его мама дожмет. Попрощавшись с ними и попросив маму всегда быть на связи, а при первой опасности звонить, я покинул квартиру. Теперь осталось поговорить с Попрыгайло, чтобы «расплатиться» с ним за помощь, после чего двинусь к Дажьевым. С Риткой нужно встретиться — убедиться, что у нее все хорошо и рассказать о произошедшем.

— Значит, без богов не обойтись? — голос Михаила Романовича был мрачен. — Мы теперь от них в полной зависимости?

— У меня есть предположение, что бог может выйти из пантеона и основать свой. Ну, или несколько богов. Все же пантеон из одного бога не состоит. Это не решит полностью проблему, но если бог будет «собственный»…

— Я услышал тебя, — после моей многозначительной паузы ответил порученец президента.

— Как там кстати с Калининградом и НАТО?

— Притихли. Им не до нас. Да и нам тоже. Тут бы хаоса в стране не допустить, куда уж воевать.

— Все так плохо?

— Да уж не хорошо, — хмыкнул в трубку мужчина. — Как ни странно, но там, где есть светлые боги, ситуация более-менее стабильна. Даже наши законы еще соблюдаются. По большей степени. А вот города, за которыми «присматривали» темные, погружаются в анархию. Там чуть ли не на улицах людей режут.

— Это какие?

— Магнитогорск, Якутск, Кемерово, Тверь, Челябинск… Это из крупных. В Москве и Питере ситуация шаткая. Здесь есть и светлые и темные примерно в равном количестве. К тому же и боги здесь — из старших. Макошь, Род, Велес, Вий с Кощеем. Ну эти хотя бы в открытую на улицах пока выяснять отношения не стали. Ни сами, ни через своих потомков. Некоторые их последователи между собой дерутся, но это мелочь. Ладно, дел еще полно. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Без проблем.

Завершив разговор, я выдохнул и набрал Риту. Узнал, что у нее все в порядке и она в особняке Дажьевых, после чего со спокойной совестью шагнул в сад Даждьбога.

— Привет, ты уже все? — услышал я голос за спиной.

Обернувшись, я увидел Свету, Риту, Игоря, Марию Петровну, девчонку, что нам как-то встретилась при уничтожении искусственных темных с ее отцом-духом и еще двое незнакомых мне человек. Все они расположились на террасе напротив выхода в сад и сейчас о чем-то оживленно говорили. Мое появление заставило их прерваться, но ненадолго. Поприветствовав меня, они продолжили обсуждение, лишь Света ждала ответа на свой вопрос, да Рита поглядывала заинтересованно.

— Нет.

— А что случилось? Почему вернулся?

Ее невинный взгляд и искреннее непонимание меня взбесили, и ответил я грубее, чем хотел. Точнее вначале-то я вообще не хотел ни с кем говорить, кроме Ритки, но тут само выплеснулось.

— Решал вопрос безопасности, раз уж Дажьевы не способны позаботиться о тех, кто им служит!

Мой спич заставил притихнуть беседу и люди на террасе снова обернулись в мою сторону.

— Ты чего? — поднялась Света из плетеного кресла и пошла ко мне. — Мы же уже это обсуждали. Надо как можно быстрее навести порядок в городе, что автоматически…

— А пока не навели, им что делать? Ждать в лапах у бандитов и темных? Пока их там будут мучить и ставить опыты? А если они не дождутся?

— Ты нагнетаешь, — раздраженно отмахнулась Света.

— Нагнетаю, значит? — прошипел я. — А ничего, что мне буквально час назад пришлось освобождать маму из плена? Просто потому, что ее схватили посреди улицы, когда она шла в магазин? И на ней хотели ставить те самые опыты — похитители собирались разобраться, как можно ее так убить, чтобы она духом-защитником стала. Если бы я не позаботился о ее безопасности, то мог даже не узнать об этом! Или узнать слишком поздно, когда ничего исправить уже было нельзя!

Ритка при моих словах испуганно прикрыла ладошкой рот, а затем схватилась за телефон. Не иначе звонить маме собралась. Света побледнела, но слушала молча.

— А все из-за того, что ты и твой род отказался помочь защитить их!

— Они сами отказались ехать к нам, — безэмоционально ответила Света.

Девчонка не только побледнела. Лицо ее застыло, став безжизненной маской, а руки вытянулись вдоль тела и ладони сжались в кулачки.

— Отказались, но у рода есть люди в полиции. Могли хотя бы наблюдателя дать! Почему я смог договориться и найти им защиту, а целый древний род — нет? Может потому, что роду плевать⁈ И после этого ты спрашиваешь — почему я не выполняю задание рода?!!

Выплеснув на нее свой запоздалый страх и весь накопившийся гнев к Дажьевым, я выдохнул и отвернулся.

— Завтра продолжу. Сейчас мне точно не до создания храмов, — уже гораздо тише закончил я и двинулся в сад.

Пришла спонтанная мысль поговорить с Даждьбогом напрямую. Может это и глупо, но бегать по стране, имея минимум информации, да еще и переживая за своих родных, мне надоело. Вот пусть тот, из-за кого я и буду так бегать, и ответит на мои вопросы!

Тропинка как обычно никуда не ветвилась, торя путь сквозь яблоневый сад. Несмотря на наступившую осень, деревья не спешили облетать, хотя некоторые листья уже приобрели желтый оттенок. В этот раз путь до статуи бога занял у меня не час, как в первое мое посещение, а всего минут пятнадцать.

Когда я ее достиг, естественно, что Даждьбога здесь не было. Но и как его позвать я долго не думал. Сорвал ближайшее яблоко, впитал из него божественную силу и запустил ее в статую с четким желанием, увидеть своего покровителя.

Долго ждать не пришлось. Всего через два удара сердца статуя засветилась мягким желтым светом, налилась красками, и Даждьбог опустил раскинутые в стороны руки, посмотрев на меня.

— Здравствуй, Олег. Вижу, у тебя опять проблемы с тьмой в твоей душе. Хочешь, чтобы я помог ее изгнать?

— Вы о моем гневе? Так он направлен на вас и ваших потомков, — зло выдохнул я.

— И чем же мы тебя так рассердили? — с доброй улыбкой спросил дед, присаживаясь на постамент, на котором стоял до этого. — Ты садись и расскажи, — похлопал он рукой рядом с собой.

От бога исходила светлая аура, что исподволь вымывала из меня негатив, и когда он предложил мне присесть рядом с ним, злость уже почти утихла и отказываться я не стал.

— Говори.

Короткое слово, но при этом Даждьбог не постеснялся вложить в него свою волю, отчего слова сами потекли из меня. Я рассказал все. И беспокойство о своих родителях. И о Свете и ее равнодушии к моим тревогам. О том, что дед не захотел делиться информацией, что произошло на самом деле. О своих чувствах. Как будто я был на исповеди, или сидел как в детстве на коленях у мамы и делился своим горем, точно зная, что она поддержит и даст совет. Когда я закончил, на душе стало легко. Правда спустя мгновение по спине пробежал легкий холодок страха от собственной откровенности. Но присутствие рядом светлого бога смыло темную эмоцию, оставив после себя лишь тень памяти о ней.

— Я понял тебя. И я не отказываю в помощи своим последователям. Ни одному. Тем более столь близким к моему роду. Пересвет совершил глупость, не рассказав вам все. Ему свойственна некоторая горячность. Рассказ занял бы время, и пришлось отвечать на вопросы, а действовать действительно нужно быстро. Если ты позволишь, я дам тебе ответы, но… в виде воспоминания. У тебя хватит сил, чтобы принять его. Ты согласен?

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда держи, — Даждьбог легонько прикоснулся к моему лбу, но мне показалось, будто меня конь лягнул.

Откинувшись на спину, я уставился в небо, а перед моими глазами раскрылась картина совещания богов. Я не мог уловить мелкие детали, не понимал, кто именно говорит в данную секунду, а кто ему отвечает… Но я понял суть конечного решения — проведение ритуала по уничтожению Безымянного и последующий перехват власти у людей.

Видение схлынуло, расставив по полочкам те разрозненные данные, что я успел накопить до этого. Даждьбог все еще сидел рядом.

— Я понимаю твою заботу о родителях, — заговорил он, когда я снова принял сидячее положение. — И также я понимаю, почему Пересвет отказал тебе в помощи.

— Значит, мне продолжать полагаться лишь на себя в этом вопросе? — горечь невольно пробила наведенное силой бога спокойствие.

— Не совсем. Кое-чем я все же могу тебе помочь.

Я вопросительно посмотрел на него. Старик положил ладонь мне на плечо, после чего мой взор заслонили новые строчки статуса.

Получено Божественное умение — Привязка

Привязка — позволяет привязать к себе чужую душу, не дав ей уйти к Душе мира после смерти

Количество привязанных душ — 0/5

— Страховка, — тепло улыбнулся Даждьбог, после чего встал на постамент и снова обратился в статую.

А может и не зря я не отказался от его покровительства?

Глава 9 Невыполнимое задание

— Бл…! Больше никаких личных контактов с богами, пока не стану сильнее! — выдохнул я, когда покинул сад.

Только сейчас я почувствовал, как сила бога покинула меня, и сразу пришло понимание, что Даждьбог мог сделать со мной все что угодно. Как легко он погасил мой негатив! Как просто поменял отношение к нему и его потомкам! Я ведь даже на какое-то мгновение был полностью с ним согласен, что да, дед немного перегнул палку, но ничего плохого в этом нет. Ага! Вот только я из-за этого перегиба чуть маму не потерял! И ведь это еще не все! Когда я открыл свой статус, чтобы убедиться, что «подачка» (или подарок, тут уж с какой стороны посмотреть) от Даждьбога мне не привиделась, то понял, что «добродушный дедушка» нифига не добрый, как бы не казался таким быть! А все дело в моем изменившемся задании:

Текущее задание — Создать храм Даждьбога в Челябинске

То есть он отменил мне задание от деда и заменил его своим! И вроде как уменьшил количество храмов, что необходимо построить, но засада в том, где теперь мне надо основать его храм! Я ведь не забыл слова Михаила Романовича насчет самых опасных городов, где обитают темные боги. И Челябинск — один из них. Так словно в насмешку, этот… старичок еще и приписку оставил!

Спасибо за будущий храм в Иркутске. В приятной компании мне и правда будет веселее. Но меня беспокоит судьба людей Челябинска. Если у них не будет света в конце тоннеля, то боюсь, город навсегда станет оплотом зла и вечных проблем для окружающих. У тебя хватит сил, чтобы выполнить мое поручение. Я верю в тебя, как ты в меня! К тому же, это будет для тебя неплохим испытанием перед выходом в свободное плавание. Удачи!

И вот как это понимать? Типа — если выживешь, то я не буду против, что ты от меня откажешься? А без моей божественной силы тебе там точно делать нечего, задавят. Наверняка ведь он мог и мои мысли прочитать, когда сидел рядом! Иначе бы намека на «свободное плавание» не было. Черт! И ведь не откажешься. Я сразу попробовал «скипнуть» задание — фиг вам называется. А не выполнять… Так мои родители живут в городе, который вроде как находится под покровительством Даждьбога. Да и сестренка моя в ученицах у Светы. Она-то может и не захотеть уходить от Дажьевых. Но как они себя поведут по отношению к ней и моим родным, если я «кину» их предка? Вопрос, на который получать ответ мне не хочется. Сволочь все же этот Даждьбог, хоть и светлый!

Кстати, о родителях. Пусть новое умение подарено мне богом, которому я не очень теперь доверяю, но не применить его будет глупостью. Так что вперед, снова к ним!

— Олег! — остановил мне окрик Светы.

Девушка, оказывается, сидела на террасе и ждала меня, когда все остальные уже разошлись.

— Не сейчас, я занят, — отмахнулся я.

— Подожди хотя бы минуту, я хочу с тобой поговорить! — выбежала она на поляну между особняком и садом и кинулась ко мне.

Я уже достал яблоко и собирался шагнуть, когда увидел ее взгляд. Умоляющий, с капельками слез в уголках глаз. Рука дрогнула и впитанная божественная сила, не получив четкое указание, развеялась в пространстве.

— Олег, — подбежала Света и схватила меня за руку, боясь, что я все же исчезну. — Прости, я не знала! Я была уверена, что твоим родным не грозит опасность! Я даже предположить не могла, что… что… — Света всхлипнула и еле удержалась, чтобы не разрыдаться. Продышавшись, она продолжила. — Олег. Прости меня. Я вела себя, как эгоистка. Не слышала тебя. Я могу тебе как-то помочь? Только скажи, я все сделаю!

Красивые глаза, сейчас красные от слез, требовательно и вместе с тем с мольбой смотрели на меня. Девушка была так близко, что мне казалось, будто я слышу стук ее сердца. Я вспомнил, как хотел быть с ней. Как искал себе тело, чтобы стать ее парнем во всех смыслах. Она мне нравилась, и это чувство никуда не делось. Да, его заслонил гнев и страх за родных, а также ощущение, словно она меня предала, но сейчас… после ее слов… Мне захотелось обнять ее и прижать к себе. Каждый ведь ошибается. Главное — признать потом ошибку и исправить ее, если возможно. Так может, дать ей шанс?..

— Скажи… если я откажусь от твоего предка, ты сделаешь также?

Может это и жестоко, но я решил проверить, насколько она привязана к своей родне, и на что готова ради меня. Слова — это только слова. Без поступков они пусты. Но если сейчас она даже на словах будет не готова пойти за мной, то несмотря на все мои всколыхнувшиеся чувства, я лучше задавлю их и пойду своей дорогой, чем снова доверюсь, а потом буду испытывать горечь от предательства.

Света отшатнулась, но мою руку не отпустила, наоборот сжав ее еще крепче.

— Ты серьезно?

— Да. Ты готова отказаться от покровительства Даждьбога? Ради меня?

Девушка стояла и молчала. Не знаю, о чем она думала, но взгляд ее уставился куда-то вдаль, а рука все также крепко сжимала мою руку. Когда я уже хотел мягко высвободиться из ее захвата, приняв тот факт, что нам с ней не по пути и стараясь задавить зарождающееся чувство боли от потери пусть и не физической близкого человека, она наконец ответила.

— Да.

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Да, я готова ради тебя отказаться от Даждьбога, — твердо смотрела на меня белокурая красавица. — Прямо сейчас. Я отка…

— Стой! — остановил я ее.

Она с непониманием уставилась на меня.

— Спасибо, — улыбнулся я ей и поцеловал.

Всего лишь легонько коснулся ее губ, передав через поцелуй чуть-чуть своей энергии с вложенным в нее чувством радости и благодарности.

— Мы откажемся, — пообещал я ей, разорвав поцелуй.

Щечки Светы порозовели от полученной энергии, а стук сердца усилился настолько, что теперь я не сомневался, что слышу его. — Но не сейчас. Надо стать сильнее. К тому же…

Я вызвал свой статус и пожелал передать Свете ту строчку-пояснение, что скинул мне ее предок.

— Как видишь, формальное одобрение уже получено, — усмехнулся я.

— Но ведь… — растерялась Света. — Челябинск — вотчина Трояна. Тебя там убьют…

— Подавятся, — уверенно улыбнулся я, чтобы не показать, что и сам сомневаюсь в успешном выполнении своей миссии. — Все как в сказках, где царь дает Ивану-дурачку невыполнимую задачу, обещая взамен свою дочь.

— Но здесь ничего не сказано обо мне, — резонно заметила Света.

— Твой дед тут намедни сказал, что связь между медиумом и его духом-защитником остается даже после становления ходоком. Неужели твой предок не учитывал это, когда давал мне формальное право на «вольную»? Кстати, не знаешь, что происходит с теми, кто лишился бога-покровителя?

— Если бог погиб, то теряют возможность пользоваться его силой, — автоматически ответила Света, переваривая мои слова.

— А если последователь сам отказался от него?

— Такого раньше не было. Только переходы от одного бога к другому случались. Но это обыденная практика и борьба за паству никогда не заканчивалась. Потому и проводятся праздники — чтобы напомнить о себе и показать свою силу.

— Значит, мы будем первые. И даже не получим в ответку гнев твоего предка.

— Отказ от силы бога — урезание собственных сил, — покачала головой Света. — Предок не стал бы тебе мстить за это. Хотя… метку отступника повесить мог.

— А это что? — насторожился я.

— Нечто вроде проклятия. С этой меткой ты бы не смог больше пользоваться его символами. Да и для других богов это был бы сигнал, что с тобой лучше не связываться и такого последователя к себе в паству не брать.

— Понятно. Ладно, пора мне бежать.

— Ты возьмешь меня с собой? — не торопилась Света отпускать мою руку. — Одному в Челябинске тебе будет сложно. Я бы могла прикрыть тебе спину.

— Спасибо, — улыбнулся я. На душе стало тепло. Радость разлилась по телу от того, что я ошибся, и Свете все-таки не безразличен. — Но у тебя вроде уже есть задание. А мне будет спокойнее, если ты будешь пока в относительной безопасности. Да и здесь у меня осталось одно дело.

— Если понадобится моя помощь — только позови. Я допустила ошибку, когда не послушала тебя, и больше не допущу ее.

В ответ я снова поцеловал Свету. И вновь с передачей своей энергии. И тут же получил в ответ ее поток силы с примесью чувств вины, радости и… возбуждения. Последнее чувство я уже давненько не испытывал, отчего впервые с момента смерти ощутил «шевеление в штанах». Фантомное, так как ничего у меня там не поднялось, зато стало понятно, почему Алина с Артемом называли передачу энергии друг другу духовным сексом.

Еле оторвавшись от Светы, я еще раз ей улыбнулся и все же шагнул в квартиру родителей. Был уже поздний вечер, почти ночь, и они уже спали. Лишь на кухне сидел один из людей Попрыгайло и залипал в свой телефон. Правда когда я двинулся в сторону спальни родителей, он встрепенулся, услышав мои шаги, и тут же выскочил в коридор. Но признав меня и убедившись, что никакой опасности подопечным нет, вернулся назад. Я же добрался до мамы с папой и тихо коснулся их обоих, применив дарованное Даждьбогом умение.

Количество привязанных душ — ⅖

Мигнула перед глазами строка, подтверждая успешное использование способности. После этого я покинул спальню родителей и пошел на кухню. Там уселся за стол напротив скосившегося на меня силовика, и сам достал свой мобильник. Прежде чем соваться в Челябинск нужно хоть немного понять, чем сейчас живет город. И его форумы мне в этом помогут, благо интернет работал несмотря на все глобальные потрясения. Я даже подозреваю, что боги сами оценили удобство этого инструмента и могли усилить его своими способностями, чтобы не потерять после проведения ритуала.

Сначала я естественно поискал фото города, чтобы оценить, куда лучше всего будет шагнуть. По моему запросу тут же выскочила масса фотографий с видами города, в основном ночного. Что сказать? Красиво. Застройка конечно преимущественно малоэтажная, дома в среднем по десять-пятнадцать этажей. Небоскребов я не заметил, но определенный шарм у города был. Дальше поискал фото дворов и довольно легко нашел несколько мест, куда можно прыгнуть и при этом не оказаться у всех на виду. Что ж, с этим разобрались. А вот дальше уже начался «серфинг» форумов. Вот тут мне поплохело. Половина сообщений была о том, кто и с кем «забил стрелку». Вторая — о том, чем они закончились. Изредка выскакивали новости о появлении очагов «сопротивления» светлых. На такие сообщения реагировали довольно резко, и уже через десять минут кто-то досадливо высказывался, что «задавили светляков без него» или «все фраги отобрали». И это менее чем за сутки после проведенного богами ритуала!

Был официальный сайт Трояна, которого упоминала Света. Этому темному богу уже поставили постамент прямо напротив администрации города и темные шли к нему, чтобы… исцелиться! После каждой стрелки, победившая сторона шла к администрации, устраивала жертвоприношение из пойманных в плен проигравших и получала взамен исцеление всех ран! Причем можно было принести в жертву и темных, если они служат иному богу. Похоже, Троян решил полностью подмять под себя город, давя даже своих «союзников». И делает это в максимально жесткой и даже жестокой форме. И как скажите мне в такой обстановке храм Даждьбогу ставить⁈

Смахнув воображаемый пот от пробежавшего по телу страха, я собрался с духом и попытался найти форумы светлых. Бесполезно. Нашел лишь два таких, где принадлежащие к светлой фракции люди пытались объединиться, но и темные их нашли и очень быстро вычислили всех, кто «сидел» на этих форумах. С печальными последствиями для последних. Да уж. В одиночку идти туда точно гиблое дело. А Свету я тем более туда не возьму! Что же делать?

— Какие-то проблемы? — шепотом спросил подчиненный Михаила Романовича.

Молодой парень не намного старше меня.

Имя — Виктор Сазонов

Класс — Отсутствует

Фракция — Светлая

Уровень развития — Инициированный

Умения — Отсутствуют

Для следующей эволюции требуется найти духа-защитника

Видимо он заметил мое исказившееся лицо при просмотре форумов, вот и поинтересовался. Может даже от Попрыгайло у него есть на это особое поручение — узнавать, в чем нуждаюсь я или мои родители.

— Да так. Задание от бога невозможное получил. Теперь думаю, как быть.

— А что за задание?

— У вас есть люди в Челябинске? — вместо ответа спросил я.

— Не знаю. Наверное. А что? Твое задание с этим городом связано?

— Да. Нужна поддержка. Хотя бы информационная.

— Я могу связаться с начальством, если нужно.

— Нет, спасибо. Я и сам с вашим начальством могу связаться, — покачал я головой.

Но вот то, что это может сделать обычный оперативник, меня порадовало.

— Кстати, извини, если наступлю на больную мозоль, но ты не в обиде, что приходится защищать посторонних людей?

— Работа такая, — пожал тот плечами.

— А как же близкие?

— Они в безопасности, — уверенно заявил парень.

— Где?

— Это секретная информация, — тут же покачал он головой.

Что ж. Этого следовало ожидать. Я бы тоже не стал раскрывать убежище родных посторонним людям. Звонить Попрыгайло не хотелось. Вон, пошел с богом «пообщаться», в итоге не знаю теперь, как разгребать. А если и с ним так получится? Но и соваться без всякой подготовки не вариант. Поэтому помучавшись сомнениями около часа, и так и не найдя на форумах Челябинска ничего путного, я все же написал Михаилу Романовичу. Уже через две минуты мой айфон разразился трелью звонка.

— Ты собираешься в Челябинск? — спросил меня в лоб порученец президента.

— Да.

— Отлично! — голос у Попрыгайло был уставший, но даже так я услышал его радость. — Нам как раз нужна показательная победа над бандитизмом. Ситуация все хуже и нужно показать людям, что власть о них способна позаботиться.

Вот! О чем я и думал!

— Меня там уничтожат. Их слишком много.

— У нас там еще остались люди. Соберешь их. Плюс, тебе помогут еще ходоки, что сотрудничают с нами. Не только Даждьбог озабочен наращиванием влияния темных богов. Захват городов какой-то одной фракцией не нужен никому, кроме местных божков. Даже у вас, в Краснодаре, Даждьбогу не дают взять абсолютную власть местные темные и остальных богов это вполне устраивает. Я сейчас скину тебе фото для перехода. На месте встретишься с остальными и вашим куратором, — тут он сделал паузу, после которой уже другим, более проникновенным голосом закончил. — Знаешь, я ведь и сам уже хотел тебе звонить. Правда в качестве показательной акции рассматривался другой город — Тверь. Но остальным духам не принципиально, а показать нашу силу нужно как можно быстрее. Ты же не против сначала почистить город от темных под флагом государства? После уже тебе будет проще возвести там нужный храм. Обещаю тебе в этом всемерную поддержку с нашей стороны.

— Хорошо, — только и оставалось мне ответить.

— Ну и отлично, — выдохнул Попрыгайло. — Тогда лови фото и прыгай на точку.

Когда разговор закончился, и я его мысленно прокрутил, то понял, насколько же был прав! И насколько Попрыгайло похож на Даждьбога. Что тот, что другой вроде как пошли мне навстречу, но при этом оба используют меня с выгодой для себя. Только и разницы, что Михаил Романович мне навязать свою волю напрямую не может и вынужден изворачиваться. Но что-то мне подсказывает, что стоит ему получить силу бога, то он развернется пуще моего текущего покровителя. И тут невольно закрадываются мысли, что когда-то боги поступили очень правильно, уйдя в тень, а сейчас своими руками «выпустили джина из бутылки». Понимают ли они это? Покажет лишь время. А сейчас мне пора в Челябинск.

Глава 10 Авантюрный план

Большая комната с повешенным красным ковром на стене справа, шкафом-стенкой, примыкающей к нему под углом в девяносто градусов напротив и широкое окно, сейчас задернутое плотными шторами слева. Вот что я увидел, перейдя по фото, что скинул мне Михаил Романович. К стене с ковром примыкал старенький потертый диван, а посередине комнаты стоял большой раздвигающийся стол, за которым сидело шесть человек. Две девушки слегка за двадцать, одна женщина в возрасте и трое мужчин. И лишь один из них был живым человеком, остальные — духи-защитники уровня ходок, как я.

— Присаживайся, — махнул мне рукой на кондовый с облупившейся белой краской табурет тот самый единственный живой.

Чуть за тридцать, вьющиеся черные короткие волосы, прямой нос и поджатые губы. Одет он был в куртку и штаны стиля милитари. Под мышкой висела кобура с пистолетом.

Аркадий Хвостов — прочитал я в его статусе.

— Раз все в сборе, давайте думать, с чего начнем.

— Предлагаю сначала создать «походные алтари» своих покровителей, — первой высказалась рыжая пышечка с завязанными в высокий хвост волосами.

«Елена Веденеева. Ходок, покровительница — Лада», — прочитал я главную на данный момент информацию о ней.

— Это позволит нам черпать силу покровителей напрямую в бою, — продолжила она свою мысль.

— Создать алтарь не так-то просто, — покачал головой сидящий напротив нее мужик.

Грубые мозолистые руки привыкшего работать ими человека и черная борода сантиметров пяти — вот что выделялось при первом взгляде на него.

«Кирилл Махаренко. Ходок, покровитель — Хорс. Хмм… Если я ничего не путаю, то символ именно этого бога позволяет менять тип проводимой энергии на противоположную и использовать символы темных богов даже светлым».

— Зато на его основе потом будет просто создать полноценный храм, — парировала Елена.

— Создание алтарей будет зафиксировано, — высказалась еще одна девушка.

Худенькая, с русыми волосами аж до попы, что свободно спадали по ее спине. Одета она была в легкую блузку и короткие шортики. Будь она живой, в таком наряде по улице сейчас замерзла бы. Звали ее кстати Олесей, а покровительствовал ей бог Ярило.

— Как только мы создадим первый алтарь, то тут же раскроем себя и считай поставим на себя маяк. Если и создавать, то одновременно, а лучше и вовсе вне Челябинска это было сделать, — закончила она.

— А разве у нас есть иные варианты? — продолжила отстаивать свою идею Елена. — Без божественной поддержки нас просто задавят количеством. Да и сами темные точно будут пользоваться силой своих богов. Особенно местные рода и семьи. А так — хотя бы немного увеличим свои шансы на выполнение задания.

— Идея с походными алтарями неплоха, — вмешалась последняя в нашем кругу женщина.

«Ирина Коновалова. Ходок, покровитель — Сварог. Смотри-ка, и у меня в покровителях один из старших богов. Младшим все равно? Или они боятся выступить против такого же старшего бога Трояна?»

Самой Ирине было на вид под полтинник. Волосы с небольшой проседью собраны на затылке в пучок, на плечах висела накидка, прикрывающая длинное в пол платье, но не способная скрыть внушительную грудь размера восьмого. Хвостов, что сидел слева от нее нет-нет, а «нырял» взглядом в шикарное декольте, и огромным усилием воли отводил глаза и смотрел на очередного оратора.

— Но что дальше? — продолжила Ирина. — Даже с ними нас всего шестеро. А у Трояна только в роду три медиума уровня Проявление и еще около десятка ходоков. Раз он стал жестко подминать под себя город, то бросит все силы против нас. Как бы сам не заявился.

— Если сам заявится, мой покровитель тогда вмешается, — самоуверенно заявил последний не высказавшийся из участников.

«Василий Рымов. Ходок, покровитель — Перун. Не выглядит внушительным. Даже наоборот — чуть сутулится, да из-за покатого лба похож на неандертальца. Но ладони широкие, как лопаты».

— Ты в этом уверен? — тут же уточнила Ирина.

— Абсолютно!

— Но все равно, остальных нам за глаза хватит. А ведь они еще и «мясо» из только что присягнувших подтянут. Что тогда?

— Устроим засаду, — решил и я внести свои «пять копеек».

— Детали, — тут же развернулась ко мне своим шикарным бюстом Ирина.

— Аркадий…

— Сергеевич, — пришел мне на помощь человек Попрыгайло.

— Аркадий Сергеевич. Мне сказали, что в городе еще остались светлые. Вы можете их собрать в одном месте?

— Чтобы их всех прихлопнули? — фыркнула Елена. — Да Троян тебе за это даже спасибо не скажет, но точно будет доволен!

Я проигнорировал рыжулю, ожидая ответа.

— Теоретически — да, но сделать это скрытно будет сложно. Что ты задумал?

— Собрать хотя бы пару десятков обычных людей, что знают, как за автомат держаться. Вооружить их и рассадить по верхним этажам в каком-нибудь дворе-колодце. Есть здесь такой? В центре двора располагаем наши алтари и объявляем на форумах города о месте, куда могут прийти светлые за защитой. Станем приманкой. С теми, кто первыми сунутся, сами разберемся, а когда «мяса» станет много — по ним ударят из автоматов. Как минимум, обычных людей это остановит. И тогда мы останемся один на один с родом Трояна.

— В городе не только Трояновы, но и другие семьи есть, — напомнила Олеся.

— Но ведь Троян всех теснит? И других темных тоже, так? — вокруг задумчиво покивали. — Вот и напишем в том же сообщении, что мы просто хотим дать людям свободу выбора. Думаю, темные других богов все правильно поймут и вмешиваться не станут. Троян — угроза и для них тоже.

— Натянуто, но хоть подобие плана теперь есть, — кивнула Ирина. — Осталось обсудить детали. Например, все умеют делать походные алтари?

Создавать походные алтари умели лишь Елена, которая и предложила ими воспользоваться, и Ирина. Остальные, как и я, представления об этом не имели. Не знаю, как выкручивались остальные, а я вернулся в особняк Дажьевых и попросил о помощи Свету. Может она и не знает, как делать, но точно может спросить у своей родни. Самому мне с другими Дажьевыми общаться не хотелось.

Уже через полчаса девушка принесла мне небольшую фигурку Даждьбога — уменьшенную во много раз статую. Она была вырезана из дерева и спокойно умещалась в моей ладони. Поцеловав меня «на удачу», Света еще раз уточнила, не нужна ли от нее еще какая помощь и, получив отрицательный ответ, пошла досыпать. А то ведь я ее прямо из постели поднял. Ночь так-то уже на дворе.

Вернулся я одним из первых. В той же комнате сидел Аркадий Сергеевич и Елена Веденеева. Рыжуля вернулась за минуту до меня и сейчас вертела между пальцев маленький белый цветок. Если я не ошибаюсь — лотос. От него фонило божественной силой не меньше, чем от моей фигурки Даждьбога. Кстати, переход в этот раз я совершал с ее помощью, заодно проверив «работу» алтаря. Что сказать? Необычные ощущения. Если с помощью яблок я совершал переход только тогда, когда чувствовал, что вобрал в себя всю энергию из фрукта, то здесь пришлось осознанно перекрывать канал подачи энергии и после перехода «сливать» остаток обратно в алтарь.

Еще в течение получаса вернулись все остальные. Хвостов в это время связывался со светлыми, что еще остались в Челябинске.

— Через пару часов они будут здесь, — когда все собрались, сказал Аркадий Сергеевич.

— Может нам ускорить процесс? — предложил Махаренко. — Алтари фонят, уже скоро наше местоположение станет известно Трояну, если он уже не почувствовал силу наших богов. Ваши люди могут просто опоздать.

— Наши прыжки заметят со стопроцентной вероятностью, — возразила Олеся. — И по ним установят наше точное местоположение.

— Плевать, — отмахнулся Рымов. — Все равно мы сами собирались выдать его. Кирилл прав. Надо собирать самим, работать на опережение! Дайте нам фото, где находятся ваши люди, — обернулся он к Хвостову.

Больше никто возражать не стал и уже через пару минут Василий первым шагнул за одним из людей Хвостова. Я еще никого вместе с собой таким образом не переносил, но с алтарем Даждьбога в руках сомнений, что у меня получится, не было. Если что, просто вложу побольше энергии, чтобы утянуть за собой человека. Так в принципе и получилось.

Попадая в большую комнату, ставшую нашим штабом, перенесенный человек получал инструкции от Аркадия Сергеевича и тут же покидал квартиру. Но, как и ожидалось, наши действия не остались незамеченными темными.

Мы только успели перенести всех, кого смог найти и связаться Хвостов, когда во двор въехало сразу три внедорожника. Из них высыпало около полутора десятков человек с разнообразным оружием в руках. Кто-то угрожающе помахивал битой, кто-то играл с ножом-бабочкой, а у некоторых были даже пистолеты. Хорошо хоть автоматов я ни у кого не увидел. Самый высокий уровень среди прибывших был только у одного и то всего лишь ходок. Против нас шестерых он угрозы не представлял. Тем более с походными алтарями. Что и доказал Рымов, без затей всадив в него обычный луч света, приправленный божественной силой его покровителя. Темный тут же осыпался прахом, только легкий пепел от него остался. А ведь это был человек, а не дух! Остальных взяли на себя мы. Я без затей атаковал своим любимым глифом, даже не применяя божественную силу, срубив у парочки молодых парней с пистолетами головы. Ирина глубоко вдохнула и выдохнула уже поток холодного воздуха, что за мгновение пересек расстояние от нашего окна на пятом этаже до стоящих внизу людей и проморозил сразу четверых залетных темных. Один из них был моей жертвой, отчего захлеставший из перерубленного горла поток крови застыл жутким и поблескивавшим изваянием самой смерти.

Олеся создала лассо из света и захлестнула шею ближайшего оставшегося в живых после нашей с Ириной атаки темного. Миг — и тот просто упал, усохнув до состояния мумии. Оставшихся добил Махаренко. Причем сделал это нетривиально: создал символ своего бога — колард, затем прямой крест Даждьбога и соединил два божественных знака тонкой нитью из собственной воли. А после прикрепил по одной такой нити к каждому еще живому темному. Прямой крест притягивает к себе положительную энергию. Колард — преобразует один тип в другой. В итоге весь негатив из темных вливался в колард, преобразовывался там и был «выпит» прямым крестом Даждьбога. Правда при этом самому Махаренко собранная энергия не досталась, уйдя напрямую богам. Вот — еще одно отличие от того, как их знаки действовали до События. Тогда собранную энергию мог использовать тот, кто применил символ.

— Выходим на улицу! — скомандовал Рымов. — Аркадий Сергеевич, отправляйте сообщение!

— И начните прямую трансляцию, — добавил я, вспомнив о просьбе Попрыгайло, сделать из нашего задания громкое событие и надежду для остальных светлых.

Выбежав во двор, мы добрались до его центра и стали спиной к спине, чтобы контролировать все направления. Увы, найти двор-колодец мы не успели. Слишком быстро среагировали темные, вот и приходится импровизировать. Тот двор, в котором мы находились, имел аж три въездные дороги. Девятиэтажки, что были вокруг, не примыкали друг к другу вплотную. Только в одном месте между двумя домами был зазор в пару метров, и то там была нахоженная тропинка. В остальных местах это расстояние было еще больше, что позволило создать полноценные дороги для удобного въезда и выезда. В центре двора, где мы собрались, была детская площадка и поле для командных игр — футбол, баскетбол, волейбол — огражденное сеткой-рабицей. Вот на нем мы и собрались. Выпускать походные алтари из рук никто из нас не стал. Оно и понятно. Личный контакт облегчает вытягивание божественной силы, да и просто в горячке боя можно случайно отойти от алтаря, если он будет просто лежать на земле, и врагам будет легче его разрушить.

После того, как заняли свою позицию, каждый из нас не поленился и активировал свои силы. Я с интересом присмотрелся к тому, какой вид приняли мои союзники после активации. Махаренко обзавелся двумя кулачными щитами на каждой руке, цельноковаными сапогами и кольчугой, что свободно свисала до колен. У Рымова появился двуручный меч метров двух в длину. Легко прокрутив его перед собой для разминки, он опустил его к земле и чуть пригнулся. Создавалось впечатление, словно меч тянет его вниз, и мужик еле держит его. Если бы перед этим не увидел, как легко он его крутил, то поверил бы. Елена-рыжуля стала похожа на древнюю римлянку. Обзавелась туникой, скрывающей ее небольшую полноту, зато выгодно подчеркивающую грудь третьего размера. В руках у нее были четки.

— Что? Я в первую очередь лекарь, как и моя богиня! — ответила она на немые удивленные взгляды. — Но и ударить могу! — потрясла она своими четками. — Сильно! — добавив веса в голос, закончила она.

Олеся была похожа на ассасина из игр. Длинные волосы спрятались под капюшоном, в руках — небольшой кнут, остальное тело обтянуто тонкой кожаной броней, что не стесняет движений. Но среди девушек больше всего притягивала взгляд конечно Ирина. Бронелифчик лишь подчеркивал огромную грудь, к нему крепилась металлическая сетка, закрывающая живот и спину и переходящая в стальную юбку из тонких пластин, свисающих вертикально. Сами пластины были в форме прямых очень коротких мечей. Ноги от стоп до колена прикрывались металлическими составными сапожками. На голове был аккуратный шлем с шишаком и тонкой полоской стали, прикрывающей нос. Настоящая амазонка!

— Красавчик, — посмотрев на меня, одобрительно прокомментировала Ирина мой внешний вид.

Да уж. Среди всех остальных ходоков именно мы вдвоем больше всего выделялись — этакие воители из древности. Лишь мне меча не хватает и лезвия на правой руке создают некий диссонанс общему образу обычного воина средневековья.

Ждать новых темных пришлось еще минут пятнадцать. Затем снова во двор влетело уже четыре автомобиля: пара легковушек, один джип и полицейский уазик. Выскочившие из них люди медлить не стали и тут же открыли по нам огонь. Мы были к этому готовы и пули налетели на символ-щит Рода — алатырь. От каждого попадания энергия немного тратилась и, думаю, после пары десятков отраженных выстрелов мой щит схлопнулся бы. В чужой-то божественный символ силу своего бога не вложить. Но и мы не стояли без дела. Темные заехали во двор с моей стороны, поэтому и первый удар принял я и стоящая по правую руку Елена. А затем из-за наших спин вылетело жало кнута Олеси. Ее оружие легко прошлось по врагу, словно и не замечая препятствий в виде человеческих тел, корпусов машин и даже случайно задетый фонарный столб был перерублен в месте прохода кнута. Что уж говорить про сетку-рабицу, ограждающую поле, на котором мы стояли. Всего один взмах, и следом на землю уже падают перерубленные руки, срезанные с головы скальпы. Попавшее под удар оружие распадается на две половинки. Джип, ближе всего стоящий к нападающим, лишается крыши, которая оседает вовнутрь авто. Один удар — и минус две трети примчавшихся темных! Сильна-а-а…

Добил врагов уже я, запустив несколько серпов света со своих лезвий.

Следующие враги уже так не совались в наш двор, предпочтя остановиться за его пределами и начать палить по нам из-за угла стоящего дома. Но и они не стали проблемой, лишь Олесе вновь пришлось «поработать», покинув на несколько мгновений наше построение. Тут-то открылось еще одно ее умение — мгновенно перемещаться на несколько метров вперед и также быстро возвращаться назад. Почти как шаг с помощью божественной силы, только основанный на собственных возможностях девушки. Не зря у меня ассоциация с ассасинами возникла!

Так продолжалось примерно еще час, после чего поток самых горячих и отчаянных темных иссяк. Наступило затишье. На мой номер пришло сообщение от прятавшегося в доме Хвостова.

«Готовьтесь. Вы заявили о себе. Трояновы объявили вас своей добычей и сейчас движутся сюда, собрав все свои силы. Сумеете выстоять — задание будет выполнено».

Я передал сообщение остальным и сжал покрепче левой рукой фигурку Даждьбога. Посмотрим, насколько сильны эти темные. Чувствую, что если выживу, то это будет далеко не последний мой бой с превосходящим противником!

Глава 11 Неравный бой

В отличие от наших первых противников, Трояновы действовали последовательно. Сначала окружили двор, заблокировав нам возможность его покинуть. Затем с помощью силы своего бога поставили купол, отрезав нам шанс сбежать с помощью сил наших богов. Да и сами походные алтари, что мы держали в руках, уже не ощущались, как мощный канал связи со своим покровителем. Скорее, как замочная скважина, через которую можно посмотреть на своего бога, но и только. С каждым таким подготовительным шагом со стороны Трояновых уверенность, что мы сможем выстоять, падала.

Олеся шипела рассерженной кошкой и материлась в мою сторону за идиотскую идею. Особенно накал ее шипения усилился после постановки купола.

— Нам теперь точно крышка! — выдохнула «ассасинка».

— Зато боги теперь в нашу драку точно не вмешаются, — заметила Ирина. — Даже сам Троян.

— Почему ты так думаешь? — спросила Олеся.

— Да потому что у него все силы сейчас уходят на перекрытие каналов наших походных алтарей, — фыркнула Елена. — Причем не одного, а сразу шести богов. Старших! Тут либо и дальше эти каналы глушить, либо драться, но с вероятностью призыва с нашей стороны своих покровителей. И на то и на другое его сил уже точно не хватит.

— С численным преимуществом Трояновых, понятно какой выбор он сделал, — мрачно подвел итог Махаренко.

— Лоб в лоб нас сомнут, — кивнул своим мыслям Рымов.

С его внешностью эта простая мысль выглядела как откровение, сошедшее на пещерного человека. Заметил это не только я, отчего Ирина весело прыснула в кулачок. Вот вроде взрослая женщина, а иногда проскальзывает в ней что-то от озорной девчонки.

— Крохи божественной энергии все же просачиваются, — поднял я к лицу фигурку Даждьбога. — Что если попробовать вливать их в свои глифы, для их усиления? Глиф — не символ другого бога, может и сработать.

— Даже если получится, это усилит их раза в три — максимум, — сказала Елена. — Но я согласна, это лучше, чем ничего.

— И выбивать будем их по одиночке, — добавил я. — Сосредотачиваем огонь на ком-то одном, желательно самом сильном, и пока его не добьем, на других не переключаемся. Только тогда нужен тот, кто будет «наводчиком».

— Вот ты и наводи, — тут же заявила Елена.

— Его идея уже завела нас в жопу, — процедила Олеся. — А мы продолжим его слушать?

— Задание и так было почти не выполнимым, — пожала плечами рыжуля. — Да и разве есть другие идеи?.. — молчание. — Я так и думала! — подвела черту Елена.

— Все. Начинают, — выдохнул Махаренко и поднял на уровень груди свои щиты.

Трояновы атаковали одновременно с трех сторон — ровно по количеству дорог, ведущих во двор. С той стороны, куда смотрел я, впереди шел худой как палка дед метров двух ростом. При попытке узнать его статус, я увидел лишь знаки вопроса. А это значит, что он выше меня по уровню! Один из бойцов-Проявлений. Таких нужно выносить в первую очередь. Рядом с ним шло еще двое медиумов со своими духами-защитниками, но уже равного со мной уровня развития. Ждать их удара я не стал и послал в деда серп света, обозначая первую цель для уничтожения.

Естественно, что мою атаку отбили. Худющий дед отмахнулся от нее как от комара и послал в ответ комок серой гнили. Его атака выглядела мерзко. Бесформенная серая куча, непонятно как плывущая по воздуху. За ней оставался шлейф даже не дыма, а словно вони, хоть я и не чувствовал сейчас ее запаха, ветер был в другую сторону. На лету этот комок рос и стал оформляться в некое подобие черепа с раскрытой оскаленной пастью.

— Пли! — скомандовал я, и создал свой глиф атаки, попробовав вложить в него те крохи силы Даждьбога, что ощущались в алтаре.

Хорошая новость была в том, что это у меня удалось и глиф, инстинктивно направленный мной во вражескую атаку, сумел ее развеять. Плохая — атаковали нас одновременно с трех сторон и план по концентрации на одном противнике полетел в унитаз. Моим временным соратникам пришлось защищать каждый свою сторону, уйдя в глухую оборону.

— Лена, защищай, — думать было некогда и я решил скинуть эту задачу на стоящую рядом рыжулю.

Все равно она сама говорила, что не боец, а лекарь. Сам же быстро создал пару глифов деления и попытался достать ими дедка. Может хоть вложенная в них сила бога проймет его?

Вот только дед-то был не один. И пока я отражал его атаку, а потом создавал в ответ свою, в бой включилась его поддержка. Четверо темных ходоков сумели объединить свои силы и создать один большой незнакомый мне знак. Что-то вроде спирали из трех закручивающихся внутрь линий, что сходились в центре. На внешних концах линий трое темных подвесили свои знаки, а четвертый, удерживающий спираль, как только получил от них отмашку о готовности, метнул эту конструкцию в нас!

— Держи! — скомандовал я Лене, а сам попытался использовать свой глиф принадлежности, чтобы лишить темных контроля над той энергией, что покидает их тело.

Вышло частично. Прямое управление над созданным символом они потеряли и новый создать у них не получалось, но уже созданный продолжал мчаться на нас! Расстояние в полторы сотни метров знак преодолел за пять секунд, после чего врезался в созданный Еленой алатырь. Божественный знак будто всосало в темную спираль. Она схлопнулась, а прикрепленные к ее концам глифы темных активировались.

Один знак в виде кляксы облепил Елену, отчего девушка дико закричала от боли. Второй — похожий на паука — полетел ко мне, выплевывая в меня черную паутину. Когда она оказалась в паре десятков сантиметров от меня, я попытался ее разрезать своими лезвиями, но та была не прочной, а «липкой». Полностью намотавшись на мои лезвия, паутина превратила их в один большой темный кокон, лишив меня собственного оружия. Да еще я почувствовал жжение даже сквозь полоски брони — паутина как кислота начала разъедать лезвия и мою защиту, стремясь добраться до моей сути!

Последний знак на этом фоне оказался самым «слабым» — небольшой шарик, что взорвался, создав ударную волну и опрокинув меня с Леной на землю.

Приподнявшись на локте, я огляделся. Рымов ловко крутил свой огромный двуручник, отчего тот слился в сплошной круг и отражал обратно во врага все отправляемые атаки, прямо как змеевик Велеса. У темных кроме их ударной силы из проявлений и ходоков была и обычная пехота, открывшая огонь из автоматов, но и пули не могли прошить его защиту. Вот что значит последователь Перуна!

Олесю я увидел лишь мельком. Девушка прыгала как кузнечик посреди вражеских рядов, а ее кнут мелькал светлыми всполохами, отрубая конечности темной пехоте и изредка срывая формирование символов у одного из проявлений врага. Ирина метала молниеносно формируемые кинжалы из света, парируя попытки семи ходоков создать мощный темный знак, наподобие того, что прилетел в нас с Еленой.

Махаренко, что стоял к нам с Леной ближе всего, тоже попал под атаку, направленную на нас, и сейчас поднимался на ноги, пытаясь прийти в себя.

Я посмотрел на темных, что «дали нам прикурить». Те снова создавали точно такой же символ, что и в первый раз. Ошеломленный ударной волной я просто потерял контроль над их энергией. А вот тощий дед вперил свой взгляд куда-то вверх. Проследив за ним, я увидел вспышки в окнах верхних этажей — да это же наша «засада»! Видно люди Хвостова решили вмешаться и начали обстрел пехоты темных, что прикрывала деда и его помощников. Из-за пальбы темных по нам я не сразу понял это, а вот дедок сообразил и сейчас собирался устранить эту угрозу своим людям. Ну уж нет!

Правая рука все еще облеплена паутиной, что потихоньку разъедала броню и выпивала мою энергию, но сдаваться я не собираюсь. Создав прямой крест Даждьбога, я подождал пару секунд, пока он соберет энергию, и вобрав из походного алтаря крохи сил своего покровителя, подчинил собранную энергию себе. После чего сформировал глиф деления, направил его на шею дедка и вдарил всей скопленной мощью!

Потомок Трояна пошатнулся и перевел взгляд на меня. Вокруг его шеи образовался порез, но голова не отделилась от тела, как я надеялся. Чуть прищурившись, он махнул рукой в мою сторону.

— Пха! — что-то невидимое ударило меня в грудь, заставив отлететь на пару метров.

Я врезался спиной в Ирину, сбивая ее с ног, и мы прокатились пару метров по земле, пока не остановились. Пытаясь снова подняться, я зашарил левой рукой вокруг себя, чтобы найти опору и наткнулся на что-то металлическое, но при этом прогибающееся под нажатием.

— Не время для заигрываний, — услышал я глухой, усталый и слегка ироничный голос женщины.

Повернув голову, я понял, что моя ладонь сжимает ее внушительный бюст. Из-за бронелифчика я не мог ощутить ее мягкость, но вот упругость при надавливании вполне. Быстро убрав руку с чужой груди, я заозирался. У меня ведь в левой ладони была фигурка Даждьбога! Его походный алтарь!

Алтарь нашелся в той стороне, откуда я начал свой полет. А худой дедок уже вновь щурился и поднимал руку, чтобы махнуть и направить свою атаку. Рефлекторно откатившись в сторону, я увидел как на том месте, где я лежал, возник небольшой провал, как от удара чем-то большим и тяжелым, и в воздух взлетел песок.

Рванув на четвереньках к алтарю, мне пришлось еще три раза откатываться в сторону, чтобы не попасть под удар темного. Да еще и оторвать взгляд я от него не мог, чтобы не проворонить начало атаки! Отчего свой алтарь я искал чуть ли не на ощупь, отслеживая его периферийным зрением.

Показатель Вера увеличен

…

Показатель Вера увеличен

За миг до того, как я схватил алтарь, посыпались строчки перед глазами. Мысленно отмахнувшись от них, я наконец схватил фигурку Даждьбога и снова откатился в сторону. Не знаю, как дела у других, а вот у меня не очень. Дедок полностью сосредоточился на мне. Учитывая нашу разницу в уровнях — моя смерть дело времени, если никто не поможет.

Думать о том, отчего стала повышаться Вера, времени не было. Попытка снова снести голову врагу опять не увенчалась успехом. Мне тупо не хватало сил и… качества своей энергии! Тут могла бы помочь сила Даждьбога, но из-за поставленного купола ее поток слишком мизерный. И прямой крест Даждьбога для сбора энергии не применишь — отберу остатки светлой энергии у тех, кто прикрывает нас сверху! Кроме этого, я не успею накопить достаточное количество сил из алтаря, чтобы с гарантией хватило на уничтожение врага.

«Вера! — промелькнула озарением возникшая идея. — Точно! Пусть я не могу ее сам использовать, но могу передать другому богу! Тому же Даждьбогу! Куда она денется? Да в алтарь наверное, как самый ближайший источник его силы. Там преобразуется в божественную энергию и…»

Я тут же проверил эту мысль… и опять покатился по земле, не успев отреагировать на новый удар дедка! Черт! Но все же я оказался прав. Переданное небольшое количество веры, ушло именно в алтарь, где стало силой Даждьбога вполне сейчас подвластную мне для использования!

Правую руку пронзило невыносимой болью, отчего я упал на колени. Прилипшая паутина все же разъела броню и добралась до моего тела! Еще секунда и начнет разрушать саму мою суть!

Удар в голову чуть эту самую голову не оторвал и снова отправил в полет. В который уже раз? Но я почти не обратил на него внимания, пытаясь сосредоточиться и пересилить негатив, начавший разъедать саму мою душу.

Показатель Вера увеличен

…

Показатель Вера увеличен

Не знаю, отчего вера все сильнее и сильнее набирала обороты, но пожалуй сейчас она нужна мне как нельзя кстати. Перебросить ее в алтарь! Еще! Еще!! Силы Даждьбога в маленькой фигурке становится столько, что она начинает испускать ее вовне, не в силах удержать или передать дальше самому богу. Я вбираю ее в себя и даю единственную команду — выжечь ту заразу, что облепила мою руку.

Вспышка!

И на месте моей правой ладони остается лишь обрубок с рваными краями. Но мне плевать. Я испытываю ни с чем несравнимое облегчение и поднимаю взгляд на дедка. Тот снова щурится. Ничего, тварь, сейчас я тебе глазки-то повыковыриваю!

* * *

— Вы так и будете здесь сидеть? Поспали бы, — предложила Марина молодому парню, что должен охранять ее с мужем по просьбе их сына.

Она только что сама проснулась и пошла попить воды, но застала на кухне их охранника, которому перед сном постелила в бывшей комнате Олега.

— Не положено, — покачал тот головой. — Да и события интересные происходят прямо сейчас.

— Это какие еще события, что перекрывают то, что творится за окном? — удивилась женщина.

— Ваш сын сейчас сражается с темным родом в Челябинске. Там эти звери настоящий террор устроили. Вот, прямой эфир с места событий смотрю.

— Олег? — встрепенулась Марина и подсела к парню.

Тот повернул свой мобильник так, чтобы женщине было удобней видеть идущую трансляцию. На экране был вид на какой-то двор, в центре которого находилось шесть человек весьма своеобразного вида. Словно эти люди на маскарад пришли или в театре к выступлению приоделись. Марине во всяком случае показалось именно так.

— А где Олег?

— Вот же, вы разве его не видели раньше в броне? — ткнул пальцем парень на одну из фигурок.

Съемка велась с верхнего этажа жилого дома, и лиц людей было не разглядеть. Да и качество изображения тоже страдало. Тут оператор чуть повернул камеру, и в кадр попали трупы. Много трупов.

— Ох, ужас какой! — прижала ладони к щекам Марина. — Это кто их так?

— Это темные. Их ваш сын с другими духами уничтожил. Вон видите? Рядом с ними автоматы валяются, из которых они пытались его убить.

Дальше камера обвела весь двор, показывая еще трупы и стреляющих откуда-то из-за угла соседнего жилого дома неизвестных.

— Это на каком канале показывают? А то я разглядеть не могу, что там с Олежей. Мне бы большой экран, — сказала Марина.

— Это в интернете. Сомневаюсь, что такое по телевизору покажут.

Женщина решила все же проверить и включила небольшой настенный экран, что чаще использовала как радио во время готовки. Ну и Сережа еще любил по нему новости посмотреть во время ужина. Пощелкав каналами вопреки сомнениям парня она вскоре нашла трансляцию происходящего.

— … город охватила волна террора. Правительство приняло решение пойти на крайние меры и ввело в городе режим военного положения, при котором любые бандформирования разрешено ликвидировать на месте. В связи с новыми возможностями террористов, к наведению порядка привлечены люди со сверхвозможностями. Одного из них вы хорошо знаете — это Олег Нурин, более известный как воин света…

— Мальчик мой, — сжала кулачки перед грудью Марина. — Ох! — вздрогнула она всем телом, когда небольшая фигурка в белой броне покатилась по земле. — Уф… — облегченно выдохнула женщина, поняв, что ее сынок жив и начал подниматься. — Давай, Олежа. Я в тебя верю! Ты сможешь!

Марина не знала, но еще сотни людей говорили примерно то же самое, непроизвольно отдавая парню с экрана часть своей энергии и повышая его параметр Веры.

* * *

Всю так внезапно накопленную Веру в алтарь! А оттуда уже потянуть в себя для одной цели — уничтожить эту тварь!

Поток божественной энергии, шедший в меня сначала довольно бодро, из-за чего я даже сумел заметить то невидимое раньше мне марево, которое и опрокидывало меня на землю, почему-то застопорился. Но я же чувствую, что могу вобрать в себя больше! Что случилось?

Бам!

Меня снова отправляет в полет, но на этот раз я сумел сгруппироваться и приземлиться на ноги, пропахав полметра земли. Вскидываю голову и с ненавистью… Божественная сила начинает покидать меня… почему?

«Ненависть! Вот в чем дело! У светлого бога нет этой эмоции, она создает негатив!»

Тут же отбрасываю ненависть, а взамен вспоминаю урок деда Светы. Решимость! Вот, на чем стоят светлые при сражениях с врагами.

— Больше ты меня не ударишь, — улыбаюсь я прямо в лицо дедку.

Тот смотрит на меня сначала насмешливо, опять щурясь, но кроме этого параллельно вновь создавая тот ком серой мерзости, которым атаковал меня в первый раз. Но затем усмешка стекает с его лица, а я чувствую, как сила Даждьбога проходит через мою суть, меняя ее под себя. Правая ладонь восстанавливается за доли секунды. Следом я сосредотачиваю все больше наполняющую меня силу бога в ней и стопах. Моя правая рука начинает светиться. Сильнее. Еще сильнее! Еще!!! Двор озаряется силой светлого бога, а я прыгаю на врага, полный решимости стереть его с лица земли, чтобы он больше никому не нанес вреда!

БА-БАХ!!!

Меня откидывает назад, как мячик от стены. В голове шумит, и я с трудом слышу, обращенные ко мне слова.

— Не спеши, мальчик. Он мне еще нужен.

Когда я смог сфокусироваться на говорящем, то увидел перед собой старца с длинной до пояса бородой и кустистыми бровями, из-под которых на меня смотрела Вечность…

Глава 12 Ставка — жизнь

На мгновение битва замерла. Слышались только стоны раненых темных из «пехоты». Я моргнул и первое наваждение о «вечности» в глазах старца пропало, но исходящая от него сила никуда не делась. Просто он ее чуть приглушил. А я понял, что передо мной ни кто иной, как сам Троян.

Молча поднявшись на ноги, я с вызовом посмотрел ему в глаза.

— Ну-ну, давить взглядом он меня собрался, — усмехнулся Троян, после чего на мои плечи словно мешок с картошкой положили. Причем резко, отчего я чуть не упал на колени. — Мал ты еще, чтобы так на меня смотреть. И вообще, нечего на моей земле безобразничать.

Старец поднял руку и картинно щелкнул пальцами… и нахмурился, а передо мной пошла рябью, как от камня брошенного в воду, пленка защитного барьера.

— Ты зарвался, Троян, — обронил тяжелый голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел еще одно новое лицо. Еще один дед. Только этот был в кольчуге и с боевым топором на поясе. Его голову опоясывала повязка, к которой крепились два крыла. Похожие я видел на картинках про польских гусар. Вроде такие крылья защищали от арканов степняков.

— Этот город мой, Перун, — прогромыхал старец. — Или ты хочешь оспорить мое право на него? Новый передел начать? Так я его не отдам! А попробуешь силой забрать… — тут Троян зло оскалился. — То тебе достанется пепелище, проклятое на многие столетия вперед!

— Ты прикрываешься договором, но забыл об одном из его пунктов — ни в одном городе не может безраздельно властвовать лишь один из нас. Ты перешел черту, когда начал давить всех без разбору.

— А ты решил восстановить справедливость? Так не ты главный судья!

— Судья я, — воздух за спиной Перуна задрожал, после чего там появился еще один старик.

Этот был в шубе, с посохом в руках и простой повязкой через лоб.

— Велес, — зло и в то же время обреченно прошипел Троян.

— Мы вышли из тени, Троян, но наши договора между собой никто не отменял. Ты обязан дать шанс другим богам набирать здесь паству. Твоя власть над городом только в том, что ты здесь главный судья при возникновении споров. И главный палач. Но запретить другим богам набирать здесь паству ты не имеешь права!

— Что же они сразу тебе не пожаловались, а прислали своих жрецов для создания храмов. Храмов! — подчеркнул последнее Троян. — Такое даже договором делать в чужом городе без одобрения его хранителя запрещено! А я не одобрял!

— Не притворяйся дураком, — нахмурился Велес. — Пока ты сам не вмешался в происходящее, ты мог сделать вид, что твои потомки действовали по собственной воле. Да и кто сказал, что другие боги хотели поставить здесь свои храмы?

— А это у него что такое? — ткнул Троян пальцем в фигурку Даждьбога в моей руке. — Игрушка, что ли?

— Алтарь, — кивнул Велес. — Но не храм.

Троян зло переводил взгляд с одного бога на другого, стискивая при этом кулаки и явно желая растерзать обоих немедленно. Но видимо силенок у него не хватало для этого.

— Хорошо, — выдохнул старец. — Я не буду больше мешать другим богам набирать паству в своем городе.

Я облегченно выдохнул. Насчет задания Даждьбога, где как раз говорится о постройке храма, еще поговорю с ним. Ссылка на таких богов, как Перун и особенно Велес, думаю, будет достаточно весомым поводом, чтобы отменить эту миссию.

— Но я требую не мешать мне наказать наглеца, что хотел убить моего потомка!

— Наши потомки сами должны разбираться промеж собой.

— Вот именно! Сами! — с превосходством посмотрел на Перуна и Велеса Троян. — А этот мальчишка использовал силу Даждьбога, что и дало мне право на защиту своего потомка.

Боги за моей спиной замолчали, отчего Троян торжествующе и с насмешкой посмотрел на меня. Под этим взглядом я почувствовал себя букашкой. Тараканом под занесенным тапком.

— Ты не можешь его наказать, — наконец сказал Велес.

— Что⁈ — взревел Троян.

— Но!.. — поднял ладонь бог-судья. — Мальчик действительно не имел права применять силу своего покровителя для убийства твоего потомка. Поэтому твое вмешательство в их поединок не повлечет твоего наказания.

Троян скрежетнул зубами. Ага. То есть если бы не это, то его все же могли и «наказать». Нужно учесть на будущее, что драться с применением чужих божественных сил нужно с оглядкой.

— Думаю, поединок один на один между ним решит этот спор, — закончил Велес.

«Судилище? Что ж. Могло быть и хуже. А на судилище я уже побеждал более сильного противника, так что шансы у меня есть», — облегченно выдохнул я.

— Но не по правилам судилища, — обломал меня Троян. — Ты сам сказал, что я был прав, защитив своего потомка. Значит, мальчишка нарушил наши правила и должен понести наказание. Пусть будет поединок, но если он состоится в виде судилища, то это не наказание — а продолжение суда.

Пожевав губами, Велес кивнул.

— Но после боя ты прекратишь мешать другим богам в наборе паствы, — подвел черту Велес.

— Согласен, — сверкнув глазами, кивнул Троян.

— И твои потомки тоже, — вставил свои «пять копеек» Перун.

— Я не буду давать им свою силу для этого, — отмахнулся Троян.

— Так не пойдет! — взревел Перун, поняв, что темный бог хочет оставить лазейку для своего рода. — Большинство других родов и семей ты уже подавил! Отправить больше одного-двух ходоков для набора паствы мы тоже не сможем, и ты об этом знаешь! Велес, он хочет нас обмануть, формально оставшись правым!

— Все решит поединок, — стукнул своим посохом Велес. — Если мальчишка победит, твой род тоже не будет мешать другим в наборе своей паствы, — посмотрел он на Трояна.

— Он не победит, — процедил старец и выразительно посмотрел на худого дедка.

Тот лишь кивнул и с прищуром посмотрел в мою сторону. Я чуть в сторону не отпрыгнул на автомате, а дедок лишь расхохотался, увидев мою реакцию на его прищур.

— Очистите пространство, — негромко произнес Велес, но его голос услышали все, кто находился во дворе.

Последователи Трояна оттянулись к жилым домам. Мои напарники подхватили под руки пострадавшую Елену и тоже двинулись к ближайшей девятиэтажке. Рыжуля после атаки кляксой потеряла сознание и выглядела сейчас довольно жутко. На лице нет кожи. Глаза тоже отсутствуют, а в их провалах видно, как в голове девушки шевелятся белые нити ее сути. Тога разорвана и частично осыпалась пеплом. Тело под ней тоже изрядно изуродовано атакой темных. На фоне остальных представителей светлых богов, которые почти не пострадали (мелкие порезы и измятая броня не в счет), она казалась мученицей, что приняла все неудачи окружающих на себя.

Когда двор после нашего короткого сражения превращенный в перепаханное поле (только дедок воронок пять оставил в нем при попытках меня достать, а ведь и другие внесли свою лепту) освободился от посторонних, Велес стукнул своим посохом по земле, и вокруг меня с дедком образовался круг диаметром около двадцати метров. Троян мигнул и оказался за его пределами, как и два других бога принявшись наблюдать за нами.

— Чего ждете? — недовольно крикнул старец. — Можете начинать!

Дедок тут же последовал его команде. Меня швырнуло и приложило о стенку поставленного Велесом барьера.

— Сейчас ты умрешь. Окончательно, — впервые услышал я голос своего врага.

Низкий бас, который ожидаешь от какого-нибудь бугая, а не такой «щепки» как этот темный. Останавливаться на этом дедок не стал, вновь приложив меня своей атакой. И еще раз. И еще. Он игрался со мной как с мячиком, перекидывая из одной стороны импровизированной арены в другую, не давая ни мгновения, чтобы собраться и контратаковать. Но и убить этим он меня не мог. Приложить так, чтобы я ничего не соображал и стал путать верх с низом — да. Немного помять полоски моей брони тоже. А вот развоплотить — нет. Это он и сам понял, поэтому наигравшись, стал снова формировать тот серый комок мерзости, которым атаковал нас с Еленой в первый раз.

Почувствовав твердую землю под собой и осознав, что меня никуда не кидает, я тут же откатился в сторону. На всякий случай. Все тело болело, хоть и было не материальным. Видно его удары были не только чисто физическими, но и долю негатива в себе несли. С трудом поднявшись сначала на четвереньки, я как собака помотал головой, чтобы привести свое чувство пространства в норму. Затем поднялся на колено и посмотрел на дедка. Тот почти сформировал свою атаку и с неприкрытым удовольствием любовался моими мучениями. Когда я полностью поднялся на ноги, он закончил создавать свой комок мерзости и метнул его в меня!

Я как и в прошлый раз создал глиф атаки и направил его перехватить этот ком… На летящей ко мне мерзости возникла горизонтальная светлая полоска, тут же пропавшая и не нанесшая ей никакого вреда. Я сглотнул вдруг вставший комком в горле воздух. Похоже, без силы бога любой мой глиф для дедка не опаснее комариного укуса. То-то он даже силы свои не активирует!

Комок мерзости тем временем уже преодолел половину разделяющего нас расстояния и вновь стал разворачиваться и принимать форму черепа с раскрытой пастью. Я побежал вдоль барьера, стремясь выйти из-под атаки, но череп тут же сменил траекторию движения.

«С… ка, он с системой наведения! Или дедок его сам контролирует?»

Я попытался лишить врага контроля над своей энергией вне тела, создав и активировав глиф принадлежности. Эта «щепка» лишь поморщилась, да череп на короткое время перестал меня преследовать, полетев по прямой, но потом снова взял меня в прицел.

«Ясно, значит все же прямой контроль за пределами тела. И я даже немного могу его нарушить!»

Череп был уже в метре за моей спиной, когда я вплотную прижался к барьеру и обернулся к дедку. Тот расплылся в самодовольной улыбке…

«Вот тебе, тварь!» — показав темному средний палец, я снова создал глиф принадлежности, вложив в него половину оставшейся во мне энергии. Дедок оскалился, его атака неслась прямо на меня, когда я резко упал на землю, вжавшись в нее так, словно хотел провалиться к душе мира.

ДУМ-М!

Барьер загудел от врезавшейся в него атаки дедка. Все же мне удалось на секунду лишить того управления над созданным черепом!

— Долго ты так не побегаешь, — мрачно заявил дед и прищурился.

Бум!

Я успел откатиться в сторону, и удар пришелся в землю, взметнув облачко пыли и создав ямку в десяток сантиметров в глубину. Поднявшись, я зигзагами побежал прямо на темного. В одном он прав на сто процентов — играя от обороны я отсюда живым не выберусь.

Бум! Бум! Бум!

Двор медленно но верно приобретал черты лунного пейзажа, а я на ходу пытался сообразить, что мне может помочь в борьбе с темным. Использовать какой-нибудь божественный знак? Но не сочтут ли это нарушением? Вон, дедок-то тоже не применяет ничего из арсенала богов. Впрочем, ему и его способностей должно хватить разделать меня под орех. Поэтому равняться на темного не стоит. Решившись, я создал сваор. Символ Рода соткался точно между мной и врагом, после чего в дедка ударили лучи света с его концов. Вот это уже заставило темного перестать стоять истуканом и начать активно перемещаться по полю боя, уклоняясь от бьющих лучей света.

Какого-то вмешательства со стороны богов в следующие несколько секунд не случилось, и я немного успокоился. Все же кое-какое оружие против более сильного врага у меня есть! И только я обрадовался этому, как дедок все же решил достать свой главный козырь и провел активацию.

Упав, враг распростер в стороны руки и уперся ладонями в землю. Из его боков выплеснулась тьма, создав еще пару дополнительных конечностей, а затем и все тело дедка поплыло, как воск свечи под огнем и, когда лучи света добрались до противника, передо мной уже был не человек, а гигантский богомол.

Резко оттолкнувшись от земли, он подпрыгнул вверх аж на пять метров и полетел точно на меня! Скорость его прыжка оказалась для меня полной неожиданностью. Я не успел ничего осознать, как был сбит с ног и прижат к земле огромным насекомоподобным телом темного. Сваор тут же развеялся, более не поддерживаемый моей волей и энергией, а голова богомола нависла над моим лицом.

— Вот тебе и конец, сопляк, — искаженным скрипящим голосом прошептала тварь.

Разинув пасть и показав целый ряд острейших в пару сантиметров каждый зубов, темный попытался откусить мне голову. Его челюсть сомкнулась на моей голове, перехватив ее поперек, отчего зубы темного пробили мне щеки насквозь. От боли хотелось заорать, но крик застрял в моем горле. Соприкосновение темной энергии с моей светлой сутью породило закономерный процесс нейтрализации, но вся энергия тут же утекала к врагу, делая его только сильнее. Силы таяли.

«Неужели я сейчас умру? — пронеслась паническая мысль. — Не хочу! Не так! Не сейчас!»

Но реальности было плевать на мои желания. Боль путала мысли. От мгновенной смерти меня защитила лишь броня на голове в виде короны. Но она же продлевала мои мучения. Пасть богомола неумолимо сжималась. К боли от нейтрализации добавился режущий слух скрип зубов о металл.

Показатель Вера увеличен

…

Показатель Вера увеличен

Словно в насмешку замелькали знакомые строчки перед моими глазами. Да что толку от них? Ведь сейчас я их даже передать в алтарь и преобразовать в божественную силу не могу! А если бы и мог, то применение сил Даждьбога автоматически сделало бы меня проигравшим. Даже выживи я, оставили бы меня боги в живых после прямого нарушения их запрета? Не знаю, да мне и плевать. Будь такая возможность, я бы сейчас и ей воспользовался, а с последствиями разбирался бы уже потом. Но такой возможности у меня нет.

Челюсть темного сжалась еще на пару миллиметров, вызвав новую вспышку боли. Это странным образом придало мне решимости. Той самой, с помощью которой сражаются светлые и которая почти исчезла, когда пасть твари сомкнулась на моей голове.

«Я сейчас умру? Плевать! Все мы рано или поздно умрем. Так чем сейчас хуже любого другого времени? Так что да, я умру. Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ! Но не просто так, а забрав с собой своего врага! Эта тварь хочет меня съесть? Подавится! Мне больно от тьмы, что течет в меня, но справедливо и обратное! Так пусть эта мразь получит весь мой свет! В самом концентрированном виде!!!»

Приняв такое решение, я тут же начал стягивать всю свою энергию к голове и направил ее прямиком в открытую пасть. Когда я только начал, мне даже послышался звук, будто темный поперхнулся. Это вызвало чувство радости, что я тоже прибавил к светлой энергии, что стал вливать во врага. Еще! Больше! Держи, мне не жалко!

Я уже не чувствовал своих ног. Через несколько секунд перестало ощущаться давление массивного тела богомола на живот. А там и чувствительность рук пропала, а я все вливал и вливал во врага концентрированную энергию света, не собираясь останавливаться.

Показатель Вера увеличен

Уже теряя сознание снова обратил я внимание на огромный список одной и той же повторяющейся строки.

«Кто бы вы ни были. Те, кто верит в меня. Простите. Я сейчас умру. Но одно ваше желание все же исполню. Эта тварь — умрет вместе со мной!»

* * *

— Мариш, ты чего не спишь? — зашел на кухню заспанный Сергей.

И тут же нахмурился, увидев сидящего здесь же молодого парня. В компании с его женой, между прочим!

— Сереж, тут Олег сражается! — испуганно повернулась к мужу женщина. — Вон, — махнула она рукой на экран телевизора, что висел на стене.

— Наш сын мертв, — по привычке раздраженно заявил мужчина, но посмотрел в указанную сторону.

Посмотрел и застыл. На экране было хорошо видно, как какая-то богомерзкая тварь, не иначе из самой преисподней, нависла над человеком.

— ОЛЕГ!!! — дико с ужасом закричала Марина, когда тварь распахнула пасть и попыталась откусить парню голову.

Вскоре стало понятно, что у нее это не получилось, и женщина облегченно выдохнула. Но парень все равно никак не мог скинуть с себя монстра да и вообще хоть что-то сделать.

— Олежа, сыночек, ты сможешь, я знаю!

Впервые после смерти сына Сергей не стал поправлять жену, что тот давно мертв. Может он и не считал сражающегося с монстром парня своим сыном, но и проигрыша ему не хотел. Не этой мерзости, что пыталась отгрызть ему голову. И мужчина тоже пожелал парню победы. Тихо. Мысленно. Но очень искренне.

Долгую минуту продолжались попытки твари откусить парню голову, но в какой-то момент между ними образовалась точка света. С каждым мгновением она становилась все ярче и ярче. Все происходило так быстро, что Сергей даже не понял, через сколько времени точка света превратилась в маленькое солнце, что скрыло распластанных на земле противников.

Вспышка света ослепила даже сквозь экран телевизора, хотя мужчина даже не подозревал, что такое вообще возможно. А когда он проморгался, то на месте твари и парня увидел лишь кучку праха. Оба противника просто испарились в сгустке света.

Глава 13 Феникс

— Похоже, конкретного результата мы не получили, — озвучил очевидное Троян.

После вспышки света где-то минуту все ждали, когда из довольно объемной по размеру кучи праха хоть кто-то появится, но она оставалась неподвижной.

— И как тогда трактовать результат? — спросил он Велеса.

— Как я уже говорил — ты больше не будешь мешать другим богам в наборе паствы. Твои потомки тоже.

— Мои потомки сами решат, как им поступать, — возразил Троян. — Этот светлый мальчик не победил, чтобы ты ставил мне такое условие.

Велес нахмурился и недовольно сжал посох.

— Но я не буду помогать своим, если они схлестнутся с последователями светлых, — тут же «сдал назад» Троян.

Велес кивнул и повернулся к Перуну. Тому не нравилось такое неопределенное решение, но против судьи средь богов он не пошел и тоже молча кивнул, подтвердив свое согласие с озвученными условиями. Барьер пропал, а следом и все три бога покинули двор, ставший полем боя. Слышавшие разговор богов темные и светлые тут же напряглись. По сути светлых только что лишили божественной поддержки, тогда как темным дали право самим решать, продолжить битву или нет. И учитывая их численный перевес, те собирались воспользоваться им и поставить точку в затянувшемся ночном противостоянии.

— Сами съе… ётесь, или помочь? — издевательски спросила дородная женщина, что была еще одним «козырем» Трояновых — духом на уровне проявления.

Представители светлых богов напряглись и поближе подошли друг к другу. Их боги не отменяли свое задание, и уйти ни с чем было сродни поражению.

Внезапно куча праха, на которую уже все перестали обращать внимание, зашевелилась и вскоре из нее с громким вдохом, как будто вынырнув из-под толщи воды, показался молодой полностью голый парень, которого уже все присутствующие посчитали мертвым.

* * *

Умирать не только больно, но и страшно. Мое желание пожертвовать собой, но лишь бы утащить к душе мира своего врага закончилось томительными минутами безвременья. Я осознавал себя, но не понимал, где нахожусь. Вокруг не было ничего. Абсолютно. И это пугало сильнее, чем склонившийся и пытающийся откусить мне голову монстр. И в тот момент, когда я уже начал паниковать и судорожно «дергаться» лишь бы ощутить хоть что-то, окружающая меня пустота разжала свои объятия, и я вынырнул на поверхность. Не передать то счастье и блаженство, что я испытал, когда вновь почувствовал прикосновение воздуха и увидел мерцание звезд над головой!

Придя в себя, я огляделся. Вокруг мало что изменилось. Лишь боги куда-то подевались, да темные отдалились от домов, намереваясь кого-то атаковать. Впрочем и так понятно кого — скучковавшиеся четверо светлых ходоков, с которыми я недавно сражался бок о бок, как бы намекали, кто их цель.

Долго осматриваться мне не дали. Темные оказались расторопнее светлых и тут же открыли по мне огонь. Я на автомате поднял руку в защитном жесте и передо мной возник щит из света.

Потрачено 5 единиц Веры

…

Потрачено 5 единиц Веры

Выскочили строки после попадания пуль от «пехоты» темных.

Потрачено 20 единиц Веры

А это уже глиф какой-то темной бабищи врезался в инстинктивно выставленный мной щит. Что бл… здесь происходит⁈

— Ты как выжил⁈ — вторя моим мыслям, истерично вскричала та самая бабища.

Отвечать я ей не стал, вместо этого атаковав ее глифом деления. Еще и также на инстинктах вложив в него очки Веры. Хотя это раньше и было невозможно — ведь она мне была недоступна без возможности конвертации в божественную энергию. Но вот сейчас почему-то все получилось, и раздражающую меня бабищу легко разделило на две ровные половинки, после чего она растворилась, уйдя к душе мира. Сражающиеся стороны замерли, не зная, что предпринять и чего от меня ждать. Да я и сам не знал, что происходит! Но не показывать же это окружающим?

— Проваливайте, пока живы! — воскликнул я, вложив в свой голос максимум уверенности и решительности уничтожить любого врага.

Как ни странно, но темные тут же попятились и уже через пять минут очистили двор, ставший полем боя за Челябинск.

Когда врагов вокруг не осталось, я уже более спокойно выбрался из той кучи праха, в которой до сих пор стоял, и посмотрел на своих союзников.

— Ты бы хоть прикрылся, — первой нарушила возникшую тишину Ирина.

Я посмотрел на себя. Полностью голый, с рельефной мускулатурой, которой не мог похвастаться даже при жизни, парень. Прямо воплощение кандидата на титул чемпиона по бодибилдингу. Но при этом я не чувствовал смущения или стыда. Да и чему тут стыдиться-то? Пусть завидуют! Но все же элементарные правила приличия в меня родители вбили, поэтому я честно попытался понять, а чем мне прикрыться-то? Вокруг одежды что-то не видно. Правда оказалось достаточно одного моего желания, и вот на мне возникают обычные синие джинсы и белая футболка.

Потрачена 1 единица Веры

Снова мелькнула перед глазами надпись. Потом! Сейчас надо понять, что происходит и чем закончился наш с дедком поединок.

— Вот так лучше, — одобрительно кивнула Ирина. — Но при жизни я не отказалась бы с тобой позажигать… наедине, — эротично облизнула она губы.

— Расскажите, что здесь было, пока я… эээ… отсутствовал?

— А ты не помнишь? — удивилась женщина.

Остальные молчаливо отдали ей право вести разговор со мной, настороженно посматривая в мою сторону.

— Только то, что решил уйти «красиво», — честно признался я.

— Тебе это почти удалось, — открыто улыбнулась грудастая последовательница Сварога. — Было и впрямь… красиво. Запоминающееся, я бы сказала, зрелище. Только вот ты не ушел… — и так с намеком на меня посмотрела.

— Сам в шоке.

— Кстати, ты уровень получил? — перевела она тему. — Я не вижу твоего статуса, — пояснила она свой вопрос.

Я тут же решил проверить ее предположение и ушел в прострацию.

Имя — Олег Нурин

Класс — Псевдо-бог

Фракция — Светлая

Пантеон — Отсутствует

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Проявление

Умения — Глиф деления, глиф умножения на ноль, глиф принадлежности… Феникс

Показатель Вера — 327 единиц

До следующей эволюции необходимо набрать 1 миллион последователей и провести ритуал создания собственного символа

Вот это да-а-а… То, что я хотел (отречься от Даждьбога и выйти из-под зависимости старославянскому пантеону) прошло само собой. Да еще и класс получил непонятный. И новое умение. И Вера разблокировалась. Во всяком случае, теперь на ее использование ограничений я не видел. И как это получилось?

— Похоже да, — решил я ответить Ирине, а то молчание как-то затянулось.

— И что планируешь делать дальше?

— Пока что, — тут я взглянул на фигурку Даждьбога, что валялась в куче праха, — разобраться со старыми долгами.

— Боги запретили ставить здесь храмы, — просветила меня Ирина.

— Я и не собираюсь, — признался я. — Но отдать чужое владельцу нужно.

— Тогда до встречи, — приложила она пару пальцев к виску и отсалютовала мне.

— Ага. Бывай.

Остальные ходоки тоже попрощались и поспешили покинуть негостеприимный двор. Лишь тело Елены осталось лежать возле подъезда. Никто из последователей других светлых богов не спешил оказать ей помощь. А я вот сразу обратил внимание, когда все мои «коллеги» покинули меня. Такое равнодушие к тому, кто только что сражался вместе с тобой, меня покоробило, и уподобляться другим светлым я не хотел. Поэтому подойдя к пострадавшей последовательнице Лады, я присел и попытался помочь. Хоть как-то. И единственное, что мне пришло на ум — влить в пострадавшую свою энергию. Это помогло лишь частично. Белые нити, составляющие суть рыжули, перестали рваться, но кожный покров восстанавливаться не спешил. Глифов лечения у меня и раньше не было, а сейчас только какой-то непонятный «феникс» в умениях появился и как еще помочь девушке я не знал. В итоге, раз уж мне стал доступен для применения параметр «вера», я решил использовать его. И вместе со своей энергией (которой кстати было не так уж и много, буквально на донышке осталось) влил сразу триста единиц Веры с четким пожеланием вылечить девушку.

Тело пострадавшей засветилось, скрывая его от моего взгляда, а когда спустя пару секунд свечение исчезло, то я увидел почти целую рыжулю. Почти — потому что с нее только пропала та мерзость, что разъедала ее сущность, да поврежденные участки тела покрылись коркой. Увы, но вопреки моим подспудным ожиданиям полного восстановления не получилось. Но хоть так.

— Г… кха! Где я? — простонала Елена.

— Все там же.

— Что… чем все…

Девушке было сложно сформулировать мысль, но я ее понял.

— Мы победили. Частично. Но тебе досталось. Я не могу тебя исцелить, — закончил я с горечью.

— Это… не важно, — собравшись с силами, выдохнула девушка. — Моя богиня… она мне поможет…

Прошептав это, Елена напряглась, ее тело окутала божественная энергия, а затем она исчезла. Видимо ушла к своей богине. Надеюсь, она права и Лада ей и впрямь поможет. А мне надо определиться, что делать дальше. И для начала разобраться, а что за изменения со мной произошли?

Убедившись, что никто на меня нападать не спешит, я залез в свой статус и сосредоточился для начала на своем новом классе.

Псевдо-бог — в вас и ваши возможности безоговорочно верит более ста тысяч человек, но качество вашей энергии не соответствует уровню истинного бога

Класс Псевдо-бога позволяет применять показатель Вера и конвертировать получаемую энергию от верующих в ваши возможности людей в псевдо-божественную силу, аналогичную истинной, но не равную ей

Ага. Теперь понятно, почему я все же не смог полностью исцелить Елену. Идем дальше. Почему слетела привязка с пантеона и покровителя?

Сущность уровня Бог для привязки к пантеону обязана обратиться к главе пантеона, либо основать собственный пантеон (минимальное количество богов для создания пантеона — 5)

Сущность уровня Бог не может напрямую подчиняться другому богу

Так. С этим тоже примерно понятно. Что там дальше? Ага. Феникс. Это что за «зверь»?

Феникс — уникальное умение, дарованное вам вашими верующими

Люди настолько верили в ваше бессмертие, что даже после смерти их Вера в вас вернула вас к жизни

Умение автоматически воскрешает вас в случае окончательной смерти

Необходимое количество Веры для активации умения — 100 000 единиц Веры

Понятно. Совсем уж бессмертным я не стал, но если накоплю побольше этой самой Веры, то убивать меня придется долго и не единожды. Ну и последнее — эволюция в бога.

Текущее количество последователей — 173 621

И откуда они взялись только? Вот уж вопрос на миллион. Надо будет разобраться.

Удовлетворив свое любопытство насчет изменившегося статуса, я вновь стал перед вопросом — а что делать дальше-то? Ну не к Даждьбогу же идти, право слово? Сходил уже разок. Не понравилось. Его алтарь я и через ту же Свету передать могу.

Хорошо хоть список заданий у меня теперь тоже чистый. Даже и не знаю, а может ли кто-то мне теперь в принципе давать задания, от которых я не смогу отказаться. Тут я вспомнил Попрыгайло, его людей, что должны охранять моих родителей, и наши разговоры о «собственном боге». А ведь в свете открывшихся возможностей мы можем быть полезны друг другу! Понятно, что вряд ли под собственным богом порученец президента имел в виду меня, но как временный вариант для выхода из-под тотальной зависимости от старославянского пантеона он вполне может пойти на сотрудничество. Что это дает мне? Быстрый набор последователей (кажется я начинаю догадываться, откуда в принципе взялись эти почти две сотни тысяч верующих — по любому без подконтрольных правительству медиа не обошлось), становление полноценным, а не псевдо, богом и более твердая позиция при разговоре со старыми богами. Что от меня потребуют власти в лице Михаила Романовича? Тоже очевидно — «прокачка» их людей в виде разблокировки уровня призрака. Там ведь духи-защитники нужны. То есть души умерших. Которые боги присвоили себе, как я подозреваю. Могу я им такое дать? Когда стану полноценным богом — наверняка. Стану ли давать? А почему бы и нет? В одиночку против старых богов я точно не потяну, а то что мне с ними не по пути на мой взгляд тоже очевидно. Конкурентов никто не любит. Как бы раньше времени меня не грохнули, когда прознают о моем новом статусе и возможностях. Значит решено! Связываюсь с Попрыгайло и начинаем вырабатывать общую стратегию наших действий. Потому что жить я хочу и защитить своих родных тоже. И как показала практика, никому кроме меня это не нужно.

* * *

Президент уже вторые сутки не спал. Когда «светлые» боги пришли к нему с предложением провести их ритуал, тогда это казалось хорошей идеей. Описанные перспективы в тот момент рисовались гораздо более мрачные, чем последствия их ритуала. И хоть аналитики, кому мужчина рискнул доверить провести разбор предполагаемых последствий, говорили, что вероятность утраты контроля над страной велик и равен почти двадцати процентам, в тот момент президент посчитал это приемлемым риском. Но сейчас с каждой секундой этот процент повышался, а страна трещала по швам. Для обывателей это было пока не так заметно, но уж самому-то себе врать не нужно. Тем более похожие процессы мужчина уже видел ранее. Правда тогда он не был у рычагов власти. И как многие грешил на руководство, что допустило распад великой державы. А сейчас он сам очутился на позиции того, кого впоследствии будут обвинять во всех смертных грехах, если не удастся удержать ситуацию под контролем.

— Владимир Владимирович, Попрыгайло просит связи с вами, — ожил селектор голосом личного секретаря.

— Соедините, Дмитрий Сергеевич.

Вскоре из динамика телефона раздался знакомый уверенный голос личного порученца президента.

— Владимир Владимирович, прояснилась ситуация с Нуриным.

— Его смерть подтверждена? — обреченно уточнил президент.

На этого парня у мужчины были большие надежды. Он один из немногих из духов, кто не просто согласился на сотрудничество, но и на кого у правительства были хоть какие-то рычаги влияния. Пусть пока с ним и старались работать «чисто», но и «грязный» вариант никто не исключал. Естественно в том случае, если этого потребуют интересы страны!

— Никак нет. Наоборот, парень жив и даже вышел с прибытком из того боя.

— Вот как? — удивился президент.

Он как многие тысячи его сограждан с напряжением следил за событиями в Челябинске и искренне желал победы парню. Уж слишком много было поставлено на этот бой. Нужно было показать населению, что беспредел власть не допустит. Но и тут боги «подосрали»! Вмешались и вывернули все так, что будто это не власть старается защитить мирных граждан, как изначально и подавалась новость через СМИ, а что это просто их разборки!

— Да. Нурин сумел скинуть привязку, что боги навесили на всех, и даже встал на путь становления богом. Независимый от текущего пантеона бог, да еще и благодарный нам за помощь в охране его родных…

Попрыгайло не закончил, но и так был понятен ход его мыслей. Это действительно была хорошая новость! Осталось уточнить лишь один момент…

— Он готов продолжать сотрудничество?

— Да. Более того, он активно его ищет!

— Причины?

— Боится, что боги его захотят устранить, как конкурента.

— Логично, — пробормотал мужчина. — Мы обязаны не упустить этот шанс! Михаил, головой отвечаешь за то, чтобы парень не сорвался и дальше искал нашей поддержки! Что он готов дать нам, кстати?

— Возможность эволюции.

Путин на миг замолчал, осознавая открывающиеся перспективы. То, к чему они стремились после проведения ритуала, буквально само идет к ним в руки!

— Когда?

— Тут есть небольшая проблема, — вздохнул Попрыгайло, а президент даже чуть расслабился после этих слов. Вот ждал же какой-то пакости! Вот сейчас ее и услышит. — Парень говорит, что для эволюции нужны духи. Ну, это мы и сами догадывались. Так вот, духи по его словам образуются после смерти и после ритуала стали не бесхозными, а уходят к своим «покровителям» — богам. Чтобы он смог давать нам этих духов, он сам должен стать полноценным богом. Тем более, что сейчас ему стали известны условия становления.

— Что сам думаешь? Не решит ли парень говоря по-простому нас кинуть, как станет богом?

— Исключать такого нельзя, но насколько я успел его узнать, он идеалист. Если не посчитает, что мы его кинули, то выполнит свое обещание, — Попрыгайло помолчал, и горячо добавил. — Это наш шанс, Владимир Владимирович! Я думаю, что имеет смысл заключить с ним соглашение.

— Хорошо, — согласился президент.

В конце концов он уже и так несколько раз рискнул и в более крупных ставках.

— Приступайте!

Глава 14 Сайт

Общение с Михаилом Романовичем началось с того, что после первого порыва позвонить ему у меня сразу случилось затык — после смерти и последующего воскрешения мой айфон пропал. Хотя и так понятно, что он просто не пережил мое противостояние с темным, но все же я надеялся, что раз это мой предмет привязки, а я все еще жив, то и он просто куда-то упал и завалился. Поэтому я минут двадцать чуть ли не ползал по двору в его поисках. Еще и вышедших из домов людей Хвостова попросил помочь. Тщетно! И когда я уже совсем было расстроился и собирался одолжить телефон у Аркадия Сергеевича, как ко мне пришла в чем-то дикая, но не лишенная логики последних событий мысль — а почему бы не создать свой привычный девайс с помощью очков Веры?

Представив себе до мельчайших подробностей такой привычный и ставший почти частью меня предмет, для чего я даже закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, в левой руке у меня появилась тяжесть. Открыв глаза, посмотрел на свою ладонь и почти без удивления обнаружил на ней свой дорогой моему сердцу аксессуар. Только кое-что изменилось. Во-первых, я даже не успел потянуться мыслями к Вере, так что айфон я создал точно без ее помощи. А во-вторых, я реально стал ощущать телефон частью себя! Как руку или ногу. Чтобы проверить, не глючит ли меня, я бросил айфон себе за спину, закрыл глаза и пошел к нему. Ощущение было похоже на то, как если закрыть глаза, пошевелить пальцами ног и попробовать дотронуться до них. Не очень удобно, но легко выполнимо.

Окружающие люди, что помогали мне в поисках, смотрели на меня как на идиота, но мне было пофиг. Остановившись в шаге от айфона, я открыл глаза и убедился, что мне не померещилось. Телефон лежал ровно там, где я его ощущал. А ведь раньше я хоть и ощущал свой предмет привязки, но не на таком уровне!

Разобравшись с этим, я все же набрал Попрыгайло. Как и ожидалось, тот не стал отказываться от моего предложения и даже выдвинул встречную и довольно здравую на мой взгляд идею — создать сайт для моих последователей, где они смогут просить меня о помощи. Не знаю, как молитвы своих верующих чувствуют другие боги, но я-то не бог. Пока что. А укреплять веру в себя и увеличивать количество последователей необходимо. Михаил Романович тут же предложил помощь в создании сайта через программистов правительства, но я отказался. Зачем отдавать разработку такого важного инструмента своего усиления чужим хоть и лояльно настроенным людям, если я и сам в состоянии справиться с этой задачей? Не зря ведь до своей смерти в Ай-Ти отрасли работал. Тем более мне ли не знать, что при создании в сайт можно накрутить много постороннего, типа той же слежки за моими последователями или даже за мной самим, чего бы я хотел избежать.

Писать свой сайт я начал прямо на айфоне, благо соответствующие возможности в нем были. Вот за этим занятием меня и застал Даждьбог.

— Эх, ну что за молодежь пошла, — раздался знакомый добродушный голос за моей спиной, от которого я вздрогнул.

Я сейчас сидел на краю девятиэтажки того же двора, в котором прошел бой с темными. Наступало утро. Народ, потревоженный ночным боем, постепенно успокоился и сейчас еще спал. Тишь. Благодать. Только так никем и не убранные трупы внизу портят всю картину. Темные не потрудились забрать своих товарищей (или оставили это дело на светлое время суток?).

Оторвавшись от айфона, я медленно обернулся и увидел своего бывшего покровителя, что грустно качал головой, сжимая в руках свою фигурку-алтарь.

— Что ж ты его бросил? А ведь без него тебе было бы в разы тяжелее в этом бою, — покачав в руке алтарь, с упреком посмотрел на меня Даждьбог.

— Я его забрал с собой и он рядом лежал, — не согласился я с таким «наездом». — Хотел утром отдать.

— Сам? — удивился старик, показательно кряхтя присаживаясь рядом со мной.

— Через Свету, — выдавил я из себя.

Чего ждать от этого «старика» я не знал и готовился в любой момент к атаке, а также, помня наш прошлый разговор, тщательно следил за своим состоянием и исходящей от Даждьбога силой, чтобы она не попала в меня.

— Экий ты пугливый, — заметил мое состояние Даждьбог. — Даже обидно немного. Я вроде не давал тебе поводов меня бояться.

— А ваше задание? Оно ведь было самоубийственным. Что и произошло. И отказаться я не мог.

— Я не Макошь, читать судьбу не умею, — устало покачал головой старик. — Но скажи, если бы не вмешательство Трояна и других богов, ты смог бы выжить?

Я задумался. В принципе, до определенного момента шансы мне казались велики. Но только пока тот тощий дедок не активировал свои силы.

— Сомневаюсь. Уж слишком их было много и они… были сильнее, — вздохнул я.

— Ладно, то дело прошлое. Сейчас-то что думаешь делать? Теперь ты свободен. Это и благо и нет. Догадываешься, почему?

— Нет «крыши» в виде вас и другие боги меня могут прихлопнуть как муху, — озвучил я очевидное, умолчав, что встал на путь становления богом.

— И это тоже. Но ты скромно умолчал о своем новом классе, — по-доброму усмехнулся в бороду Даждьбог.

А у меня пробежали мурашки по телу.

— Откуда?..

— Ты забываешь, что более сильные могут видеть статус слабых, — ответил старик до того, как я озвучил вопрос.

— И что вы собираетесь делать?

Я еще сильнее напрягся, готовясь если что сигануть вниз и в полете сбежать куда-нибудь «прыжком» в другой город. Теперь, когда мне доступно использование Веры, я думаю, что смогу с ее помощью совершать переходы, как это делал с силой Даждьбога. Хоть не проверял, но выбора у меня нет. В прямом противостоянии я ничего этому доброму на вид старику не сделаю.

— Я? Ничего, — покачал головой Даждьбог. — Ты мне ничего плохого не делал. Ты светлый. Зачем нам враждовать?

— Я не в пантеоне…

— И это хорошо! — неожиданно рубанул рукой по воздуху Даждьбог. — Нам давно нужна внутренняя конкуренция в стране.

— Зачем? — вырвался у меня возглас удивления.

— А ты думаешь, как темные Америки смогли набрать столь большую силу, что почти устроили мировую войну? — хитро посмотрел он на меня. — Да и с войной этой еще ничего не завершилось. Как первый хаос после уничтожения Безымянного стихнет и все успокоится, будь уверен — они предпримут новую попытку взять мир под свой тотальный контроль. Все дело в том, Олег, что темные Америки сумели создать новый пантеон, состоящий из одних темных. И поверь, пантеон — это не просто сообщество богов. Это кое-что большее. И думаю я, что без такого же, но уже светлого пантеона, нам не выжить.

— То есть мой путь для вас не изменился, — констатировал я. — Как готовили из меня бойца для решения ваших проблем, так все и осталось.

— Не моих. Наших общих. Или ты думаешь, что ты сможешь отсидеться в стороне? — насмешливо посмотрел на меня Даждьбог. — Если так, то ты очень наивен. В этом случае, ты переживешь нас не намного дольше.

— А если вы победите?

— Ты думаешь, Макошь с Родом и Велесом оставят в покое тех, кто решил спрятаться за их спинами?

На этот риторический в общем-то вопрос я не стал отвечать. Даждьбог встал и собрался уходить. Даже отошел на пару шагов, когда будто что-то вспомнил и обернулся ко мне.

— Да, там Светослава совсем извелась. Ты бы навестил девочку, успокоил. И я буду не против, если она пойдет с тобой.

После чего просто исчез, оставив меня в растерянности. Это что? Мне только что дали зеленый свет на то, чтобы потомок старого бога из древнего рода сменила своего покровителя? Или я что-то не так понял?

Сайт на время был заброшен, а я решил сразу решить этот вопрос и позвонил Свете.

— Ты жив! — с заметным облегчением в голосе, выдохнула девушка вместо приветствия.

— Да. Слушай, ты можешь сейчас прийти ко мне? Есть серьезный разговор.

— Конечно! Куда?

Я сфотографировал крышу, на которой сидел, и скинул фото. Уже через минуту Света была рядом и тут же кинулась мне на шею, осыпав мое лицо поцелуями. Глаза у нее были красными от недавних слез, а в энергетическом зрении я видел заметное истощение и проблескивающие по поверхности ауры темные пятна. Стало стыдно, что не подумал раньше о ее состоянии. А ведь она наверняка как и тысячи обычных людей видела мой бой по телевизору! О его трансляции мне рассказал Хвостов. Как и о реакции граждан затем в соцсетях на появление богов и мою «смерть». Воскрешение кстати потом тоже показали, отчего мои очки Веры взметнулись вверх. Сейчас их было около пятидесяти тысяч, и думаю, что утром, когда люди проснутся и посмотрят новости, их количество еще прибавится.

Наскоро успокоив любимую, я еще и маме позвонил. И оказался прав! Она оказывается тоже смотрела прямую трансляцию, так что изрядно переволновалась за меня. Только разобравшись с этим вопросом (еще и Ритке написал, но звонить уже не стал — Света сказала, что та ночевала у них и до сих пор не оторвалась от подушки), я вернулся к теме с покровительством и намеками Даждьбога.

— Ты стал богом?!! — шокировано спросила Света.

— Еще нет, но уже в процессе так сказать. Последователей уже набираю, — улыбнулся я.

— И предок сказал, что я могу… — и столько надежды было в этом не высказанном вопросе, что по сердцу разлилось тепло.

Все же она действительно сделала окончательный выбор, и он в мою пользу.

— Я понял его так.

— Что мне нужно сделать? — оседлав меня и обвив мою шею своими руками, заглянула в мои глаза Света.

— Просто пожелай, — слова сами сорвались с губ.

Я понятия не имел так ли происходит «прием» в последователи, но интуиция подсказывала, что ничего сложного в этом нет.

Светослава Дажьева стала вашим последователем

Обнаружена связь между вами и Светославой

Тип связи — медиум-дух

Желаете обновить ее и вывести Светославу на равный уровень развития?

Про других последователей ничего подобного я не видел. Но видно не зря дед и тот же Даждьбог твердили про нашу связь и ее силу. Вон, даже созданная богами система ее тут же заметила, хотя почему-то раньше не обращала внимания. Что-то мешало?

Естественно, что я мысленно ответил согласием.

Энергия выстрелила у меня из груди тугой струей и тут же прошила сидящую у меня на коленях Свету насквозь. Девушку выгнуло дугой. Ее рот раскрылся в безмолвном крике. Чувствуя, как силы покидают меня, я еле мог удержать девушку в руках — ее била судорога, а вливавшийся поток и не думал останавливаться. Вскоре он заполнил тело Светы до краев и начал просачиваться сквозь поры кожи и дымкой выходить из глаз и все еще раскрытого рта. Мне уже не требовалось специально активировать энергетическое зрение — хватало простого желания увидеть потоки энергии. И сейчас я наблюдал, как мои силы перестраивают энергетику Светы, делая ее более густой и плотной.

В какой-то момент выходящая из меня энергия, начала возвращаться ко мне, стабилизируя порядком истончившийся канал связи между мной и Светославой. Отток энергии прекратился, а затем и вовсе связал в единое целое меня и девушку.

Света потеряла сознание и обмякла в моих руках. Я чувствовал ее дыхание на своей шее. Биение сердца девушки словно стало моим. Это чувство было таким неожиданным, что я невольно задержал дыхание… И сердце Светы тоже замедлилось! Я тут же постарался вернуть прежний ритм, чтобы невольно не навредить своей любимой.

Минут через пять Света очнулась и потянулась, словно после долгого и хорошего сна.

— Долго я проспала?

Я с улыбкой покачал головой и назвал время.

— Да? — удивилась она. — А чувство такое, будто целый день прошел.

Я решил проверить, что теперь отражено в ее статусе и чуть расфокусировал взгляд.

Имя — Светослава Дажьева

Класс — Первожрец псевдо-бога

Фракция — Светлая

Пантеон — Отсутствует

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Проявление

Умения — Засасывающий щит, Исцеляющий дождь, Жало света

До следующей эволюции необходимо набрать 1 миллион последователей и провести ритуал создания собственного символа, либо получить Высшее благословение своего бога, став его аватаром

Я застопорился на строчке о боге-покровителе. А разве не я там должен был оказаться? Сосредоточившись на ней, я получил уже более подробную информацию о том, что таки да — я. Но только когда стану полноценным, а не псевдо, богом. И сейчас у Светы только есть привязка ко мне, что автоматически трансформируется в привязку к богу-покровителю при моей следующей эволюции.

Разобравшись с этим, мы еще немного посидели со Светой в обнимку, после чего перешли к нашим дальнейшим планам. Мне нужно было все же закончить сайт, чтобы двигаться дальше. Света хотела закончить порученное ей дедом дело со «школой» для медиумов. Девушка она ответственная и бросать работу на полпути, если есть возможность ее закончить, она не собиралась. Я тоже не возражал. Не знаю, как у меня пойдет дальше. Это только Даждьбог вроде как настроен ко мне лояльно, хотя и из корыстных целей, а вот как отреагируют и поступят иные боги, я понятия не имел. И если есть шанс не подставлять свою девушку, то я им воспользуюсь. Ну не станут же Свету дома убивать лишь из-за того, что она покровителя сменила?

Прежде чем меня покинуть, возник вопрос с «транспортировкой». Но тут как я и предполагал, помогла моя Вера. Лишь и разница в том, что пока что ей мог воспользоваться лишь я сам. Так что пришлось обнимать Свету и с ней переноситься к особняку Дажьевых на порог. На территорию уже не получилось — для Даждьбога я стал чужим, и барьер вокруг особняка перестал меня пропускать. А я ведь о нем раньше лишь догадывался. Теперь вот убедился на собственной шкуре. Неприятно когда ты «шагаешь» и словно в стену врезаешься. Хорошо хоть вышибло нас рядом с воротами, а не где-то еще. И не убило при переходе.

Оставаться после такого рядом с владениями Даждьбога я естественно не собирался и шагнул во двор родителей. Там поднялся к ним и позвонил в дверь.

— Сынок, — открыла мне мама и тут же обняла. — Я так волновалась!

— Все хорошо. Можно я у вас немного побуду? Не стесню?

— Да что ты говоришь, — замахала она руками, — нет, конечно! Проходи.

Выглянувший в коридор отец лишь мазнул по мне взглядом и скрылся в спальне. Ну хоть гнать не стал.

На кухне сидел клюющий носом молодой парень, приставленный Михаилом Романовичем охранять моих родных.

— Через полчаса сменят, — ответил он мне, когда я поинтересовался, сможет ли он в таком состоянии выполнять свои обязанности.

Устроившись за столом, я дождался пока мама нальет мне чая, поблагодарил ее и открыл прогу с недописанным сайтом. Пусть мне кушать или пить что-то не требуется, но отказывать маме в проявлении заботы я не стал.

Просидел за созданием сайта я до полудня. Основное «тело» сделал довольно быстро, но потом много пришлось «допиливать», когда я прокручивал в голове разные ситуации, что могут возникнуть при его работе. Во главу угла конечно ставил нужды моих последователей и мою возможность оперативно на них реагировать. Когда думал, как сделать так, чтобы сайтом смогли пользоваться лишь мои последователи, а не все подряд, пришла идея попробовать снова применить Веру. А что? Мой айфон — часть меня, что при этом спокойно взаимодействует с интернетом и телефонными сетями. Сам интернет, как я еще раньше стал подозревать, после проведенного богами ритуала стал поддерживаться мистическими энергиями. Иначе объяснить его стабильную работу я не могу. На улице треш творится, многие люди на работу не вышли, кое-какие районы без света остались, а мобильный интернет работает как часы! Ну не могло это быть без вмешательства богов! Поэтому я небезосновательно рассчитывал, что и привязать к своему сайту функцию проверки «свой-чужой» при первом заходе на сайт я смогу.

— Йес! — обрадованно выдохнул я, когда все получилось.

И даже больше! Когда я понял, что могу прикрутить к коду оперирование мистическими потоками (пусть и с применением моих очков Веры), то развернулся во всю ширь. Теперь после того, как я запущу сайт, всем моим последователям автоматически придет сообщение о нем. На сайте мои верующие смогут общаться между собой, просить помощи не только у меня, но и у своих «братьев по вере». Отправлять прямой запрос о помощи мне, причем даже из мест, где нет сети! Все запросы будут обрабатываться в автоматическом режиме, сортироваться на масштаб угрозы и количество запросов по сходной теме. Так, если человек просто просит за свою семью — это угроза пятого, самого низкого уровня. Если о помощи просят сразу несколько жителей одного района (например, завелась у них банда головорезов, и они просят защитить от нее) — это уже четвертый уровень угрозы. Если бушуют темные уровня «ходок» — третий ранг угрозы. Ну и тому подобное. Так я смогу реагировать только на действительно серьезные угрозы, что без божественной помощи людям точно не устранить.

Протестировав сайт на баги, я выдохнул и разместил его в свободный доступ, после чего принялся наблюдать, как люди реагируют на неожиданно пришедшее им сообщение и какие просьбы о помощи появятся первыми.

Прошло минут пятнадцать. Люди активно регистрировались, стали находить «друзей» и тех, кто расположен ближе всего для помощи друг к другу. Естественно, что посыпались и просьбы. Буквально каждый из зарегистрировавшихся последователей хоть что-нибудь да попросил. Как обычно это в человеческой натуре — в первую очередь для себя. Категория угроз пятого уровня стремительно росла, но вот неожиданно загорелась категория четвертого уровня. Не успел я присмотреться, что там за опасность, как угроза сменилась на третий уровень. Я тут же вывел местоположение людей, кто просил о помощи. Снова Челябинск! Неужто опять придется столкнуться с родом Трояновых? Угроза тем временем сменилась на второй и я наконец смог вычленить ее суть. И понял, что в данном случае Трояновы не причем. Опасность шла вообще не от людей!

Глава 15 Скиталец и Наместник

— Это еще что за чудо вылезло? — спросил я сам себя, смотря на сделанное кем-то из моих последователей и скинутое на сайт фото гигантского орла.

Размер крылатого я оценил исходя из зажатого в его когтях человека, что казался тряпичной куклой в ладонь величиной. А тем временем пошли и короткие ролики, на которых орел пикировал на бегущих по улице людей, выхватывая по одному несчастных, поднимал их вверх и разжимал когти. Кому-то везло — тем, кто умер сразу от цепких лап гигантской птицы. Но были и те, кто испытал весь ужас свободного падения со ста метровой высоты на асфальт улиц.

Больше ждать и пытаться понять, откуда взялся этот мутант, я не стал и, используя видео как ориентир, шагнул на место трагедии. По ушам тут же ударил клекот твари, что снова пикировала на беззащитную женщину, распластавшуюся по земле в надежде, что тварь не сможет ее зацепить. Где-то дико кричал ребенок. Большая часть людей уже успела скрыться в ближайших домах, но были и те, кто залез под припаркованные авто и сейчас с ужасом наблюдали за происходящим, боясь высунуть голову и посмотреть наверх. Они-то первыми и заметили мое появление.

Показатель Вера увеличен

Тут же несколько раз проплыла перед глазами строчка. Не обращая на нее внимание, я попытался атаковать орла глифом деления, но тот набрал уже приличную скорость и атака прошла мимо. До несчастной осталась буквально пара метров, когда над ней возник купол света.

— Ка-э! Ка-э! Цси-Цси!!! — негодующе заверещала птица, когда ее когти бессильно ударились по созданной мной преграде.

Удар был силен и заставил содрогнуться купол света, но не зря же я в него вложил очки Веры! Да и сам орел кроме физической мощи ничего не применил. Тогда. Но постигнув неудачу с новой жертвой, гигант приземлился рядом с куполом, раскрыл крылья, чтобы не упасть, и поднял одну лапу, когти на которой засветились белой дымкой.

Вот по этой лапе он и получил моим глифом деления!

— Ку-э-э!!! — дико заверещал гигант, замахав крыльями.

Их размах достигал метров двадцати, так что ветер вдоль улицы он поднял знатный. Но на женщину под куполом орел уже не посягал, наконец заметив меня. Из отрубленной лапы толчками вытекала кровь, но казалось мутанта это совсем не волновало. Перед ним возник серьезный враг, которого нужно устранить. Орел взмыл в небо, чтобы набрать высоту для разгона и мощной атаки в пике. Но я успел все же посмотреть его статус, чтобы понять, что за чудо такое появилось в черте города.

Имя — Клекоэоу

Класс — Скиталец

Фракция — Нейтральная

Пантеон — Отсутствует

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Старший

Умения — Порыв ветра, Пикирующий клевок, Удар когтем

До следующей эволюции необходимо подчинить 100 животных равного уровня

Сколько информации и совершенно нет времени ее обдумать! К тому же я ошибся, когда посчитал, что орел набирал высоту для пикирования. Когда он поднялся ввысь, то издал гортанный клич и принялся наворачивать круги надо мной, зорко следя за каждым моим перемещением. Я же в этот момент решил воспользоваться передышкой, снял купол над женщиной и приказал ей убегать и прятаться в ближайшем подъезде. То же самое я продублировал для залегших под автомобилями прохожих. Как оказалось — не зря.

Прошло четверть часа. Уже пару минут как улица полностью очистилась от посторонних, а я начал прикидывать, как достать злобную тварь, когда на горизонте возникли черные точки. Они постепенно нарастали, и еще через минуту стало очевидно, что к нам летит стая из самых разных пернатых, объединенных волей гиганта, что призвал их себе на помощь.

Когда до стаи осталось метров триста, орел издал новый повелительный клекот, и та резко сменила направление своего полета, наведясь точно в мою сторону.

— И что с вами такими красивыми делать-то? — процедил я, проводя активацию своих сил.

Специальных глифов для дистанционной атаки у меня не было. Оставалось лишь создание простых форм наподобие щита или меча из собственной энергии. Их минус — большой расход энергии и низкая пробивная мощность. Но ничего иного мне не оставалось. Единственное, что я все же для начала проверил, насколько эффективно будет наноситься урон от обычных моих серпов света, что я создаю, концентрируя энергию на лезвиях и метая собранную силу во врагов.

Нарастающий звук сотен крыльев перебил птичий гвалт после того, как четыре изогнутых дуги из света врезались в стаю. На землю полетели перерубленные тушки ворон, сов, дроздов и еще каких-то пичуг. Не много на общем фоне стаи, зато я убедился, что мои атаки концентрированной энергией эффективны и почти добравшуюся до меня стаю встретил ливень из коротких в ладонь дротиков света. Вот только этот «дождь» шел не сверху вниз, а от меня во врага, и каждая «капля» прошивала насквозь от одной о двух тушек за раз. Но даже так птиц было слишком много, и вскоре меня захлестнула волна пернатых.

Прикрывшись щитом на левой руке, я решил переждать, пока поток воплощенной игры «Angry Birds» не прекратится. Вот только мой расчет не оправдался. Долетев до меня, птицы врезались в подставленный щит, падали на землю, но не спешили взлетать на второй заход, а стали напрыгивать на меня, как разъяренные петухи или гуси, стремясь клюнуть в любое доступное место. На короткое время это ошеломило меня. И пусть их попытки выклевать мне глаза или пробить полоски брони были безрезультатными, но и я оказался скован в своих действиях. И этим решил воспользоваться их гигант-повелитель!

— Ка-э! Ка-э!!! — раздался громкий крик орла над моей головой и мелкие птахи тут же прыснули в стороны, спеша освободить мутанту вид на его жертву.

Пространство над моей головой очистилось, но только для того, чтобы в следующее мгновение мне в голову пришелся мощный удар гигантским клювом!

При звуке клекота орла над собой я рефлекторно переместил левую руку со щитом от глаз вверх, стремясь, чтобы он оказался между мной и мутантом. Это оказалось абсолютно верное решение! Клюв орла пробил мой щит вместе с ладонью насквозь и завяз в прикрывающей мою голову «короне».

Орел мотнул своей головой, чтобы освободить застрявший клюв, и меня отбросило от него на десяток метров.

— Цси! Цси! Цси! — недовольно проклекотал гигант и не торопясь двинулся ко мне.

Птиц точно ждал от меня подлянки, даже несмотря на серьезную рану, что до этого нанес мне. И не зря. Его мелкие подчиненные принесли мне неудобства в разы больше, чем сам мутант. Даже несмотря на то, что урона практически не наносили. Тем более, что для энергетического существа, коим я и был, это и не урон вовсе. Без темной энергии, какой в орле не было, подобные «раны» только со стороны смотрятся ужасно, но по факту мне хватило пары секунд, чтобы восстановить руку с броней полностью. Причем одна секунда ушла на то, чтобы выдавить из раны нейтральную энергию орла, что каким-то чудом содержала в себе его волю и никак не желала усваиваться. Даже боли почти не было. На фоне того, как темная энергия разъедает мою суть словно кислота, нанесенные повреждения воспринимались по ощущениям как легкий ушиб.

Поднявшись с земли, я с усмешкой посмотрел на орла. Его лапа почти перестала кровоточить, но так как была из плоти, восстанавливаться не спешила, и мутант балансировал на оставшейся целой конечности, распахнув в стороны крылья. Может и выглядело со стороны устрашающе, но я видел, что птиц меня боялся. А заметив мой взгляд, тут же издал панический клекот и попытался взлететь. Ну уж дудки! В этот раз я выбрал целью атаки его шею и мой глиф легко отсек ее, прервав клекот твари. Мелкие птахи, что снова полетели ко мне с намерением вцепиться и не отпускать, замешкались. А когда я вновь окатил их своим «дождиком» из света, очень шустро сиганули кто куда, лишь бы сбежать от такого страшного меня. Сумела это сделать примерно половина из прибывших на зов мутанта пернатых. Остальные остались лежать на асфальте, усеяв его своими мелкими тушками.

Я облегченно выдохнул и развеял свою броню. Достал айфон и проверил, нет ли еще угрозы подобного уровня. Подобной не было, а вот парочка третьего ранга уже образовалась.

— Да! Так его!! — раздался крик из окна третьего этажа стоящей рядом девятины.

Оттуда по пояс высунулся мужик с пивным брюшком и, размахивая банкой пива, громко и одобрительно матерился, выражая свою радость и облегчение. На его крики стали из подъездов выходить люди, с опаской посматривая в сторону гигантской туши орла.

— Парень, как тебя зовут? — тем временем обратился ко мне мужик.

— Олег!

— Молодец, Олежа! Так этих тварей и надо бить! Я за твое здоровье выпью! Правильный ты пацан!

— Да это же воин света, ты не узнал его что ли? — отозвалась на его вопли соседка этажом ниже, вышедшая на балкон.

Дальше люди постепенно начали включаться в разговор, обсуждая меня и мутанта. Кто-то заголосил, кляня меня за то, что пришел слишком поздно и не успел спасти брата голосившего. Люди выплескивали эмоции кто как умел, а меня волновал сейчас один вопрос — откуда взялся этот гигант? Примерно это я и спросил у окружающих. Причем мне пришлось прокричать это пару раз, а потом еще и вложить очко Веры в голос, чтобы усилить его и перекричать набравшийся шум толпы.

— Так кто же его знает? — снова первым отозвался мужик с пивом. — Из леска, что за городом, где еще это чудо водиться могло-то?

— Он оттуда он прилетел, — уже более конкретно махнула рукой его соседка. — За каким-то лихачом гнался, да тот по газам дал и эта тварина на нас переключилась.

Другие люди в целом подтвердили слова женщины, и я двинулся в указанную сторону. Нужно было найти место, где этот орел так набрал в массе. Сам или помог кто? Может тот «лихач» — это кто-то из местных медиумов, что проводили какой-нибудь ритуал, а тот вышел из-под контроля? Или еще проще — дело рук обычного человека, что получил силы, дошел до границы перехода на уровень призрака и стал искать способ ее преодолеть. Может даже что-то где-то вычитал и кинулся проверять, а попытка пошла не так, как планировалось. Единственное, что меня сильно смущало — тип энергии гиганта. Не помню я, чтобы ее можно было столько накопить, не преобразовав в светлую или темную. Тем более эволюционировать на ее основе. Правда тут же вспоминается исключение из общего правила — Безымянный. Которого боги с помощью ритуала уничтожили, раскидав его силы всем желающим. Как этот ритуал повлиял на обычных животных неизвестно. Я до этого момента вообще считал, что никак.

Больше я медлить не стал и пошел в указанную сторону. Думал поначалу побежать, но решил, что не солидно это будущему богу на глазах у своих верующих бегать. Поэтому лишь отдалившись где-то на километр, я резко ускорился и прыжками двинулся вдоль дороги, попутно пытаясь отследить перемещение птиц и прочих зверей.

Бег мой проходил по трассе и где-то через семь километров, так и не встретив по пути ни одной машины, я почувствовал изменения в окружающем. Сначала даже не понял, что именно мне показалось странным. Вроде деревья никак не изменились. Изредка попадающиеся мелкие пичуги и грызуны занимались своими делами и резко стартовали с места, стоило мне приблизиться к ним поближе. Дыма или чего-то еще, указывающего на деятельность человека (не считая дорожных указателей и мусора по обочинам) тоже не попалось. Так что же меня насторожило?

«Воздух! Нет, не он, — помотал я головой. — Но с ним точно связано… А если не воздух, то что?»

Я стал внимательно осматриваться, рефлекторно задействовав энергетическое зрение. И лишь спустя долгих пять минут понял, что вот оно! Энергия! Ее стало больше! Так-то нейтральная энергия присутствует почти во всем, что нас окружает, но ее слишком мало и она чересчур рассеяна, чтобы разглядеть ее. Негатив и позитив более сконцентрированы в этом плане. Но вот здесь фон нейтральной энергии был выше, чем в городе. Сначала я даже принял его за потоки ветра, которые вдруг стал видеть, но нет. Ветер (если в нем нет примесей) был для меня все также прозрачен и неразличим, а вот энергия… Ее светло-светло голубые течения, редкие завихрения и невесомую дымку, что оседала на растениях и деревьях, я и разглядел. А до этого почувствовал, из-за того, что мое тело стало больше впитывать силы из окружающего мира. Но откуда здесь эта энергия?

Сконцентрировав свое внимание на тех потоках, что смог заметить, я стал продвигаться вперед. Если какой-то поток казался мне «гуще», то незамедлительно переключался на него и шел в ту сторону, откуда он прилетал. Так мне пришлось забраться в чащу не слишком густого, но дикого леса. Здесь видимость потоков упала — нейтральная энергия буквально «липла» ко всему живому — деревьям, траве, грибам и конечно же местным обитателям. Тогда я перевел свое внимание на то, какие из деревьев впитали в себя больше энергии и «светятся» в моем зрении сильнее.

Чем дальше я продвигался вглубь леса, тем больше изменений во внешнем виде окружающего мира я замечал. Кора у деревьев стала темнее и грубее. Трава, что росла в просветах между ними, вытянулась почти в мой рост и стала острой, как бритва. Листья на деревьях тоже перестали быть безобидными — их плотность серьезно возросла, и каждый листик вполне можно было использовать как лезвие для самодельного ножа. Если оторвешь. Иголки на соснах и елях разве что остались почти прежними. Во всяком случае, гнулись легко, но вот проткнуть палец о них стало гораздо проще.

Что касается местной фауны, то ее почти не было. Подозреваю, что птицы были призваны тем самым орлом, которого я недавно убил, и куда они подевались сейчас непонятно. На мой взгляд, должны были вернуться назад, но что-то не вижу их. Зато чуть не нарвался на пару ежей. Семейка этих игольчатых пересекала тропу, на которую я вышел в процессе поиска источника нейтральной энергии, и лишь мельком «посмотрела» на меня. Так, повели своими носами и дальше потопали. Что интересно, они уже обзавелись статусом, подтверждая, что я на верном пути. Класса у них никакого не оказалось, а вот уровень был. Назывался «чувствующий».

С каждым шагом по лесу, я чувствовал, что начался подъем вверх. Несильный, но заметный даже в густом лесу.

Внезапно деревья кончились, выведя меня к разлому в земле. Большой, метров пятидесяти в ширину и около двухсот в длину, он рассекал лес на две части. Благодаря этому я увидел, что за разломом холм, по которому я поднимался, идет еще метров триста вверх и заканчивается голой скалистой вершиной.

Я заглянул в разлом. Глубина здесь тоже оказалась не маленькая. Я ее и увидеть не смог. В энергетическом плане дно было заполнено нейтральной энергией, а обычным зрением я видел лишь непроглядную мглу. Но источником энергии был не разлом. Точнее, не весь разлом, а противоположная от меня стенка. Там вверх бил натуральный гейзер нейтральной энергии, поднимаясь ввысь на высоту десятиэтажки. Диаметр этого гейзера на глаз был метров пять, но могу ошибиться. Большая часть энергии тут же падала вниз, в разлом, но около десятой доли этого фонтана рассеивалось окрест, подхватываемая ветром.

— Что же здесь произошло? — почесал я затылок.

Словно отвечая мне, с противоположной стороны раздался громкий недовольный рев. Я посмотрел на его источник, и невольно сделал шаг назад. Раздвигая мощные в мой охват стволы сосен, на край разлома вальяжно вышел хозяин тайги. Медведь оказался таким же гигантом, что и недавний мой соперник. Даже больше. Когда он вышел из леса, то посмотрел точно в мою сторону, встал на задние лапы, тут же став выше самых высоких деревьев, и снова издал рев. На этот раз угрожающий.

Имя — Ррэвв!

Класс — Наместник

Фракция — Нейтральная

Пантеон — Отсутствует

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Старший

Умения — Таранный удар, Оглушающий рык, Удар потрясающий мир

До следующей эволюции необходимо подчинить 100 животных равного уровня

— Понял, не сердись, уже ухожу, — прочитав статус мишки, примирительно поднял я руки и снова сделал шаг назад.

Что хотел, я увидел. Сражаться с этой глыбой у меня нет сейчас никаких причин. Да и неизвестно еще, в чью пользу окажется схватка. Уверен, что этот гейзер и стал причиной появления этих гигантов и может оказаться для мишки чем-то вроде моих очков Веры. А уж что делать с ним дальше, решу потом. В спокойной обстановке.

Медленно отступая, я скрылся за деревьями и шагнул в квартиру своих родителей. Испытание сайта я провел, даже помощь своим верующим оказал. Новый источник то ли проблем, то ли возможностей обнаружил. Пора и отдохнуть чуток.

Глава 16 Рождение богини

— Пф-ф-ф! Да что ж ты делать-то будешь⁈ — воскликнул отец, выплюнув от неожиданности чай, когда я внезапно появился на кухне родителей.

— Извини, не хотел напугать.

— Чего надо? — не слишком дружелюбно спросил он.

— Сыночек! Вернулся, — с улыбкой зашла мама. — Сережа, прекращай уже. Ты надолго? — это уже мне.

— Передохну чуток и нужно снова по делам.

— Это какие у тебя дела еще? На иродов этих работать? На побегушках? — набычился отец, осторожно прихлебывая горячий напиток.

— Я сейчас с правительством сотрудничаю. Бога-покровителя у меня больше нет.

— Неужели понял, что от них нужно держаться подальше? — продолжал угрюмо ворчать отец.

Причем так сказал, словно как раньше меня отчитывал, когда я решил навсегда распрощаться с Мишкой Трухановым, которого он считал бандитом. И это его ворчание для меня было как бальзам на душу. Значит, потихоньку все же он принял факт, что я его возродившийся сын, а не кто-то посторонний!

— Да.

— И что же за дела у тебя с правительством-то?

— Нужно людей защищать. Оперативно реагировать на новые угрозы. Вот только что в Челябинске был. Там мутировавшие животные появились. Орел вымахал до размеров самолета и людей убивал. Пришлось его уничтожить. Так что вы поглядывайте на небо, а то вдруг и здесь какое животное гигантом станет?

— Час от часу не легче, — пробурчал отец и уткнулся в кружку.

— Олежа, суп будешь? — уже наливая в тарелку, задала мама риторический вопрос.

— Извини, но нет, — вздохнул я. — Мне сейчас пища не нужна.

Отец зыркнул на меня, но промолчал, а мама огорченно поставила тарелку на стол, но выливать обратно в кастрюлю не стала. Для себя оставила. Чтобы разрядить воцарившееся молчание, я прибавил громкости работающему фоном телевизору.

— … погибло семнадцать человек. Мутировавший орел был в итоге уничтожен. Сам Олег Нурин сейчас выясняет, что стало причиной появления мутанта. Как только станут известны подробности, мы вам обязательно сообщим. К другим новостям…

— Смотри-ка, и там тебя показывают, — хмыкнул отец.

После услышанного по телевизору, он посмотрел на меня уже более благожелательно.

— Ну и как? Выяснил, откуда этот мутант взялся?

— Выяснил. Там рядом разлом какой-то образовался, из которого энергия ключом бьет. Она и изменила. Там рядом с ней еще один мутант появился. Медведь с нашу пятиэтажку размером.

— Его тоже убил?

— Нет, — покачал я головой. — Прямой угрозы от него не было, а вот шанс моей окончательной смерти был.

— Ясно.

Разговор угас, но воцарившаяся тишина уже была не такой гнетущей, как до этого. Я же достал айфон и быстро отписался о всей ситуации Михаилу Романовичу. Раз меня так пиарят по телеку, то нужно соответствовать. Тут же залез на сайт и без удивления увидел прибавление в числе последователей. Теперь их число превысило двести тысяч. А еще добавилось количество угроз, исходя из молитв моих верующих. И одна уже даже достигла четвертого ранга! Эх. Похоже отдохнуть у меня не получится. О чем тут же сказал родителям и, вникнув в суть угрозы, шагнул по оставленному одним из последователей фото.

Оказался я на улицах Барнаула. На его центральной площади в этот момент шла настоящая резня. Около трех десятков человек под предводительством одной стервозной бабы уровня Проявления и двух ее помощниц ранга Ходок пинками и зуботычинами расставляли людей в форме полиции в углы гексаграммы. Стоило только допинать кого-то до нужной точки, полицейскому тут же перереза́ли горло и выливающейся толчками кровью окропляли символ. Дух несчастного при этом никуда не пропадал, а оставался точно на углу гексаграммы, не в силах покинуть его. Остальные полицейские, видя это, сопротивлялись как могли, но каждый удар подчиненных стервы был напитан темной энергией и приносил несчастным не только боль, но и дезориентировал жертву. Оружия у полицейских я не заметил. Видимо их разоружили раньше.

Меня заметили. Стерва, одетая в меховую распахнутую шубу, под которой ничего не было, оскалилась и тут же атаковала. Резко выбросив в мою сторону руку, из нее в меня полетели черные цепи с клацающими пастями на концах. Они легко преодолели почти пятьдесят метров, что нас разделяли, огибая и подчиненных темной и жертв. Рывком сместившись вправо, параллельно я задействовал на темной редко используемый глиф сокрытия своего присутствия. Точнее, чуть поменял свой глиф поиска. Для поиска противника я когда-то придумал применять квантор всеобщности. С его помощью я мог чувствовать, где находится неизвестный, если знал о его наличии. Сейчас же я вложил в него посыл, что я являюсь деталью окружающего пейзажа. То есть окружающие меня видели, но должны были воспринимать как дерево, дом, улицу или еще что, на что люди обычно и внимания не обращают. Получилось! Цепи стервы «растерянно» заметались, потеряв меня из виду, а я же в этот момент с помощью глифа деления убил парочку ее подчиненных, что почти дотащили молодого сержанта до последнего «не окроплённого» угла гексаграммы. Цепи стервы тут же «увидели» меня и ринулись в погоню. Ага, значит, пока я не атакую, глиф работает, а потом — нет. Учтем.

Я снова применил квантор всеобщности, пропав с «радаров» окружающих… но не стервы! В этот раз она меня видела! А следом и остальные темные, следя за цепями своей хозяйки, обратили на меня внимание. Парочка из них достала заткнутые до этого за пояс пистолеты и открыла по мне огонь. Тут и цепи наконец достигли меня и впились в активированный щит. И не просто впились — силы у пастей хватило, чтобы прокусить металл и отщипнуть по кусочку от краев щита! Правда дальше они немного «подавились» им — пошел эффект нейтрализации, что происходила прямо в пастях. Это дало мне несколько драгоценных секунд. Дальше размениваться на мелочи я не стал и атаковал саму стерву, вложив в свой глиф атаки очки Веры. Дамочка вскрикнула от боли и потеряла контроль над своей атакой. Цепи распались, осев на асфальт темным пеплом. На гладком голом животике темной проступила кровавая полоска. Она еще и живой оказалась, сучка!

Но моя атака не убила, как я надеялся, темную. Все же защита живого тела, срезающая восемьдесят процентов энергетической атаки — это не пшик. Правда вновь самостоятельно атаковать меня она не стала, приказав это сделать своим помощницам — двум девушкам чуть старше меня на вид. Обе черноволосые с азиатскими чертами во внешности. И одеты также экстравагантно, как и их хозяйка — одна была перевязана веревками, скорее подчеркивающими самые интимные места, а другая щеголяла в латексном костюме с кляпом в виде красного шарика. Но соски и промежность при этом у нее были открыты. И что за извращенки здесь живут?

Но долго размышлять мне не дали. Та, что была в веревках, ударила ладонями по земле, отчего она узкой полосой как волна пошла в мою сторону. Легко сместившись на пару шагов вбок, я сосредоточился на второй. «Латексная» опустилась на четвереньки и как собака побежала в мою сторону, на ходу преображаясь. На ее голове возникли волчьи уши из тьмы, задние ноги уменьшились и трансформировались, позволяя увеличить скорость бега, а на попе образовался хвост, оставляющий за собой шлейф негативной энергии. Этой «недособаке» понадобилось всего четыре секунды, чтобы добежать до меня, после чего она полетела кувырком по асфальту — я наконец смог нормально прицелиться и отрубил ей правую руку!

Но зря я забыл про атаку любительницы бандажа. Ее волна остановилась в том месте, где я раньше стоял, и из-под земли выскочила веревка, что метнулась в мою сторону. И пока я был сосредоточен на «латексной», эта веревка достигла меня и обвила ногу, тут же начав ее сдавливать. Свою броню я активировал еще в момент атаки стервы, но даже это не помогло — полоски брони стали сминаться как под прессом и я упал на колено.

— Тсс… — зашипел я от боли.

Эта тварь пустила по веревке поток темной энергии, что прорвался под броню и начал разъедать мое тело! Взмахнув лезвиями на правой руке, я разрубил веревку. Та часть, что была на моей ноге, распалась черным пеплом, что с шипением начал нейтрализовываться моей силой, но вторая вновь начала отрастать, грозя обвить уже мой торс. Ну уж нет! Может я со светлыми богами и не в ладах, но вроде пока их символами пользоваться способен. А потому создаю сваор Рода и буквально сжигаю лучом света такую пакость, что лишила меня подвижности. «Веревочница» пищит от боли, что слышно на всю площадь. Видно ее связь со своей атакой была сильнее, чем у меня с моими глифами.

И снова «латексная» дает о себе знать, попытавшись впиться отросшими темными клыками мне в лицо! Она уже пришла в себя и пусть лишилась руки, но ей это не помешало оттолкнуться задними измененными лапами и повалить меня на землю. Уцелевшей рукой, темная сжала мое горло, но благодаря воротнику из полосок стали не смогла меня задушить, лишь прижав к земле. Первый укус у нее вышел неудачным — повалив меня на асфальт, из-за раненой руки она немного не рассчитала и промахнулась, цапнув клыками мою «корону», что прикрывала мою голову от атак по ней. А когда она отстранилась и попыталась укусить уже прицельно мой нос, я поставил на пути свое лезвие, выходившее из правого кулака, убрав остальные три в броню, чтобы не мешали. В итоге со всего размаху тварь напоролась челюстью на острую полоску стали. Так и я еще дернул рукой вверх, располовинив голову темной не хуже, чем это делает мой глиф атаки.

На мое лицо пролилась кровь темной вместе с ее мозгами. Был бы живым — проблевался.

Скинув мертвое тело с себя, я с облегчением заметил, что духа от нее не осталось. Умерла, как положено после ритуала богов — моментально уйдя к душе мира. Но расслабляться было рано. Любительница бандажа никуда не делась, да и стерва была еще жива, хотя до сих пор в наш бой не вмешалась. Чем она занимается, я посмотреть не успел — в меня влетел навник Чернобога, разнеся в пыль грудные пластины брони и на пару сантиметров стесав грудь до костей. Дикая боль чуть не лишила меня сознания. От атаки я покачнулся и упал на спину и не слышал уже, как стерва материт свою помощницу за использование знака бога разрушения над ритуальным символом.

— Кха… кха… — я пытался подняться на ноги, с трудом опираясь на правую руку.

Грудь жгло от боли. Тело медленно восстанавливалось, но не так быстро, как после атаки того же орла. Вот что значит разница между символом и простой физической атакой по кому-то вроде меня! Да еще и символом старого темного бога, который и до ритуала могли использовать обычные люди, не имеющие никаких способностей. И как раньше меня миновала такая участь? Не иначе дикая удача и то, что со старыми темными родами я не пересекался.

Как я заметил, символы чужих богов по возможности никто старается не применять. Особенно духи. А как я понял, эта бандажница был духом «латексной» и психанула после гибели своей подзащитной. Я вот тоже хоть и применяю иногда символы других богов, но в первую очередь стараюсь ограничиться своими силами. Как мне Света еще в начале нашего знакомства объясняла — если духу не хватит сил для создания символа, это может его уничтожить. Недооформленный настоящий символ будет тянуть силу из духа до тех пор, пока не окончит свое создание либо пока дух не умрет от истощения. С собственными глифами такого нет. Их можно развеять в любой момент. Вот и стараются духи не обращаться к символам. Это привилегия медиумов. Но и те тоже при возможности ими не злоупотребляют, ведь каждое создание божественного символа — это обращение к ее богу-носителю. И усиление последнего за счет жертвы, что будет уничтожена этим символом.

Я не знал, где находится дух стервы, но его отсутствие мне только на руку. Еще одного противника уровня Проявление я не потяну. И сейчас-то меня почти прикончили всего одной атакой.

Собрав мысли в кучку, я догадался запустить энергию по своему телу по кругу, вложив еще очков Веры с желанием восстановиться. Заживление страшной раны пошло быстрее, а боль начала отступать. Вовремя! Ко мне уже неслась новая веревка, чтобы связать и раздавить в своих «объятиях». При взгляде на нее в уме сам собой всплыл образ ошейника с зубьями внутрь. Не иначе связка «бандаж»-«девица»-«извращения» подкинула его. Но сейчас мне было плевать. Этот образ вполне сойдет за новый глиф!

Легко воплотив его на пути почти достигшей меня веревки, я дождался, пока та пройдет в него, и тут же мысленно сжал. Конец веревки остановился в миллиметре от моей шеи и задрожал, не в силах вырваться из тисков моего глифа. На другом конце тоненько завыла «бандажница».

Я все еще не мог подняться на ноги, а потому просто мой взгляд скользнул вдоль веревки и уперся в его владелицу. Темная подвывала от боли, из-за чего тряслась всем телом и даже на цыпочки встала, словно висела в петле. Собравшись с силами, я сконцентрировался и, не развеивая только что созданный новый глиф, лишил ее головы своим привычным глифом атаки. После этого веревка как и ее владелица осыпались черным прахом. Я облегченно выдохнул и перевел внимание на стерву в шубе.

Та в этот момент тоже посмотрела на меня и с торжеством в глазах, стоя точно в центре гексаграммы, дернула рукой. Выходящие из ее руки цепи своими пастями впивались в души убитых полицейских, расположенных на концах гексаграммы. Когда темная дернула за них, гексаграмма налилась черным светом с всполохами красных молний цвета крови. Все пространство над ней заволокло темной энергией, от которой шибало безумием, ужасом и болью. Каждый, кто смотрел на это, почувствовал себя, как прикованная к операционному столу жертва под занесенным ножом маньяка. И ты при этом знаешь, что резать будет по твоему живому телу без всякого наркоза.

Буйство темной энергии продолжалось секунд десять, но для меня растянулось на час всепоглощающего ужаса, преодолеть который я никак не мог. Не иначе сказалась нанесенная навником рана, сквозь которую в меня и впитывался отголосок проводимого ритуала.

Когда все закончилось, и энергия опала, кроме темной стервы на месте бывшей гексаграммы ничего не осталось. Я попробовал прочитать ее статус и не смог. Увидел лишь знаки вопроса. Передо мной стояло существо выше меня по силе и уровню. Только что я и другие находящиеся на площади люди увидели рождение новой темной богини.

— Боишься? — наслаждаясь ощущением безграничной силы и исходящего даже от ее подчиненных ужаса, спросила она меня. — Боишься, — констатировала она, не дождавшись моего ответа. — Правильно боишься. Ты только что убил мою сестру. Очень полезную маленькую сестренку и должен понести наказание. Будь уверен, тебе не понравится и умирать ты будешь до-о-олго, — облизнулась она, словно я был изысканным блюдом.

В следующее мгновение из ее живота вылетели уже знакомые цепи и метнулись в мою сторону. Но на этот раз они были массивнее, с шипами на каждом звене, а из пастей на конце капали черные капли, что попадая на асфальт, тут же оставляли в нем оплавленные выемки.

Четыре цепи впились в мои конечности и потянули их в стороны, распяв меня буквой Х в вертикальном положении. Я и дернуться не успел. Пятая пасть впилась в до сих пор оголенную грудь, что только-только восстановилась, но еще не обросла полосками брони.

— А-А-А!!! — дикая боль затопила мое сознание.

Проникший в мою суть негатив принялся за свое черное дело, уничтожая каждую светлую нить, которой касался. Боль не отступала и не позволяла сосредоточиться. Но все же одно желание сумело выплыть на поверхность сознания, столь сильно оно было. Желание умереть. Сбежать от этого ужаса и боли, что терзала меня.

Активировано уникальное умение Феникс

Промелькнуло перед глазами прежде чем мое желание наконец исполнилось и пришло спасительное забытие.

Глава 17 Душа темной

— Васька, пригнись, а то еще увидит! — зашипела на младшего брата Ира, стараясь не смотреть на то, что твориться на площади.

Их дом находился на углу улицы, что начиналась от центральной площади города, и с четвертого этажа происходящее снаружи было хорошо видно. Пусть и издалека, но вид все равно заставлял стыть кровь в жилах семнадцатилетней девчонки.

— Воин света обязательно придет и накажет их! — горячо заверил сестру десятилетний Васька, упрямо тряхнув вихрастой рыжей шевелюрой.

— Да с чего ты взял, что он вообще знает о нас?

— Я ему отправил сообщение на сайт, — показал мальчик экран своего телефона.

Чтобы отвлечься от кровавого зрелища, Ира выхватила телефон брата из его рук и впилась глазами в открытую вкладку незнакомого сайта. Тот не соврал и это действительно был сайт какого-то Олега Нурина, на котором было уже свыше двухсот тысяч подписчиков. Там же были фото этого Олега и видео его последнего боя с какой-то гигантской птицей. Судя по дате записи — бой был всего пару часов назад.

— Челябинск, — покачала головой Ира. — Даже если он силен, он не успеет…

— Он сможет! — горячо перебил ее Васька. — Он же не обычный человек, а дух-защитник! Ему не нужны машины, чтобы перемещаться по миру! ВОТ ОН! — внезапно восторженно заорал Васька, чуть не оглушив Иру.

— Тише ты! — зашипела она на брата и перевела взгляд на площадь.

А там действительно откуда-то появился тот самый парень с видео из телефона. Но заметил его не только Васька, но и психопатка, устроившая резню. Ее Ира знала лишь заочно, со слов своего парня. Она была теневым боссом города и «держала» Барнаул. А Алексей был в одной из групп по «силовым решениям вопросов», как он сам выразился, когда поведал об этой стороне своей жизни. Разговор этот у них прошел случайно, когда в клубе к Ире подкатил какой-то левый парень, изрядно перебравший алкоголя и не желавший отставать. Алексей тогда вывел его наружу, а когда Ира решила проверить, чем закончится намечающаяся разборка, увидела как ее парень еще с тремя дружками почти до смерти изметелил перебравшего «ловеласа». Вот на вопросы «а не слишком ли жестоко» и «разве он не боится полиции» тот и поведал свою тайну. Легче Ире от этого не стало. Как-то не хотелось ей встречаться с бандитом. Но в эту сторону своей жизни Алексей ее не втягивал, так что вскоре девчонка забыла об этом эпизоде. До сегодняшнего утра. Потому что после того, что она сейчас видела, Ира уже не сможет быть с человеком, работающим на чудовище.

Тем временем появившийся парень преобразился и вступил в бой. Он довольно успешно противостоял двум помощницам психопатки, показавшим нечеловеческие способности и, хоть и не без ран, но смог справиться с ними. Но все это оказалось бесполезно. Когда психопатка закончила приготовления, над площадью взметнулось черное пламя с красными прожилками, а Ира испытала такой ужас, что сама не заметила, как описалась. Но страх был такой всеобъемлющий, что она даже не обратила на это внимания, не в силах оторвать взгляд от творящегося на площади.

— Он сможет… он сможет… он сможет… — услышала она тихий плач Васьки рядом.

Когда пламя опало, то стало видно, что психопатка не только жива, но словно стала еще опаснее. При взгляде на нее, перед взором Иры вставали образы пыток и расчленения людей. Желание оказаться как можно дальше от безумной «авторитетши» было диким, но к сожалению невыполнимым. Тело Иры парализовало от ужаса. Оставалась надежда лишь на парня в белых доспехах, в которого так верил ее младший брат. Но и эта надежда рассыпалась пеплом, как одна из помощниц психопатки несколькими минутами ранее, когда в парня вонзились цепи психопатки и, потрепыхавшись на них около минуты, он вспыхнул белым пламенем, сгорев дотла.

— СВОЛОЧЬ!!! — разнесся над площадью яростный крик бессильной злобы и ненависти.

После чего психопатка перевела взгляд на дома, что стояли вокруг площади. Ире даже показалось, что та смотрит прямо на нее, отчего грудь сдавило от боли. Девушка испытала сердечный приступ от неконтролируемого страха.

Но вот психопатка все же отвела взгляд от окон и посмотрела на своих подчиненных, что скорчившись от невыносимого ужаса валялись на асфальте.

— Поднимайтесь, никчемные твари! — прокричала психопатка, но уже не так дико и яростно, как несколько мгновений назад. — Поживее! — подошла она к одному бугаю, что скорчился в позе эмбриона и тоненько подвывал, и пнула того в зад. — Выводите людишек ко мне. Сейчас начнется Великая Жатва!

— Это конец, — прошептала Ира, когда смогла наконец вздохнуть.

Грудь жгло от боли. Страх никуда не делся, но уже не был столь всепоглощающим, как в тот момент, когда психопатка смотрела на окна.

— Нет! — затряс головой Васька. — Он не мог проиграть. Он жив!

— Нужно бежать, — повернулась Ира к брату.

Тот с фанатизмом смотрел на то место, где сгорел парень в белой броне и сжимал кулаки.

— Вась, идем, — потянула она брата за рукав.

— Нет! — сбросил он ее руку. — Он еще жив! Я знаю! Такое уже было! Все думали, что он мертв — а он выжил!

— Не дури! — разозлилась от страха на брата Ира. — Это реальность! Он мертв! И если мы сейчас не сбежим, к нам придут, и мы тоже погибнем!

— Не верю! — затряс головой пацан. — Он жив! Я знаю! Да вот же!! Я же говорил!!! — радостно заорал Васька, тыча пальцем в окно.

— Да о чем ты… — раздраженно с нотками страха в голосе начала Ира, рефлекторно поворачиваясь в указанную сторону, и с шоком уставилась на живого и абсолютно голого парня, что недавно погиб на ее глазах. — Это невозможно, — прошептала она.

— О-О-О!! — с восторгом и безумием в голосе, воскликнула психопатка. — А ты интереснее, чем я думала. Так с тобой можно повеселиться гораздо дольше, чем с другими!

— Сейчас он ее под орех! — уверенно заявил Васька.

И Ира поверила. Ей очень хотелось верить, что этот неизвестный парень сможет защитить их.

— Как, говоришь, его зовут?

— Воин света. Олег Нурин, — с гордостью ответил брат.

— Пожалуйста, Олег, победи! — прошептала Ира.

Вы хотите отдать свою энергию Веры Олегу Нурину?

Появилась строчка перед глазами девчонки. Это был второй раз с момента, как она ответила согласием на пришедшее смс про дар бога.

— Да. Хоть всю, лишь бы это ему помогло!

Отдавая всю Веру, вы заявляете свое желание стать последователем Олега Нурина

Внимание!

Олег Нурин не входит ни в один пантеон, став его последователем, вы можете разгневать богов своего пантеона

Ваш текущий пантеон — старославянский

— Плевать! Все равно никто из богов нам не помогает.

Следующие строки Ира уже не читала, полностью переключившись на бой своего нового кумира.

* * *

Как и в прошлый раз после возрождения на мне не было ничего. Что сразу оценила темная, окинув меня плотоядным взглядом. И клянусь, хоть с учетом ее поехавшей крыши и любви к насилию ее слова и подразумевали в первую очередь пытки надо мной, но вот похоти в ее взгляде хватило бы на не маленькую оргию человек в сто. И я даже не знаю, что хуже — человек, что желает тебя резать на кусочки, или тот же человек, но желающий изнасиловать. БДСМ точно не по мне.

Я максимально быстро активировал броню. Учитывая, что передо мной богиня, еще и добавил в активацию очков Веры, что обильно пролились на меня после воскрешения. Иначе первый же ее удар для меня станет последним, а как я успел убедиться, очки Веры вполне заменяют божественную энергию, позволяя сражаться с превосходящим противником.

Следующим шагом я постарался лишить ее управления над собственной энергией вне тела, применив глиф принадлежности. Вырвавшиеся из ее живота цепи наглядно доказали, что мои усилия были напрасны. Они — часть ее тела, а других способностей темной я пока не видел. Что тоже напрягало. Вновь попытавшись скрыться с ее глаз используя квантор всеобщности с добавлением очков Веры, я смог лишь на секунду дезориентировать стерву напротив. Уже зная, чего ожидать, та просто послала вокруг себя волну из приобретенной божественной силы, тут же определив мое точное местоположение.

— А так? — процедил я, создав одновременно пять «ошейников», какими остановил веревки бандажницы.

Ровно по числу летящих в меня цепей. Очки Веры стремительно утекали, но мои последователи тут же умудрялись их восполнять, даже перекрывая мои расходы и создавая запас. Это давало шанс не просто не обращать внимания на расход Веры, но и накопить сто тысяч очков и получить дополнительную возможность возродиться, если все пойдет совсем плохо. Хотя лучше до такого не доводить — в этом случае темная богиня будет уже настороже и не даст мне времени сориентироваться после возрождения.

Ошейники затрещали, грозя вот-вот порваться. Пасти на концах веревок с мерзким скрежетом клацали всего в метре от меня. Темная стерва ярилась, но пока никакие другие удары не наносила, полностью сосредоточившись на своей любимой способности. Однако и мне не удавалось сконцентрироваться на атаке. Все силы уходили на то, чтобы поддерживать целостность ошейников. Было тяжело не столько физически или энергетически, сколько ментально. Оказалось, что ошейники тем крепче, чем четче я представляю их. Но стоит мне попытаться начать формировать в уме образ глифа атаки, как они тут же теряли стабильность.

Чувствуя, что еще немного и темная психанет и точно применит что-нибудь еще, я все же сумел создать новый образ. Вот только проще всего мне оказалось представить новый ошейник, что возник над головой темной и резко опустился вниз, сдавив ее горло.

Стерва захрипела и вцепилась руками в ошейник вокруг своего горла в попытках сорвать его. Ее цепи тут же перестали вырываться, хотя и не пропали. Но мне было плевать на это, ведь я смог уже не уделять столько своей концентрации на первые пять ошейников, остановивших атаку на меня.

А темная тем временем полностью бросила контроль над цепями, отчего они пропали, окончательно переключившись на ошейник вокруг горла. Это позволило ей легко разорвать его и бешеным взглядом посмотреть в мою сторону. Вокруг нее взметнулась темная дымка с алыми всполохами. Она завертелась смерчем вокруг богини, собравшись над ее головой в тонкий жгут и качнулась в мою сторону.

— Ты труп, — мрачно констатировала темная.

— Уже давно, — нашел я в себе силы съязвить, несмотря на пробирающий до печенок страх.

И вопреки всякой логике рванул вперед, прямо к ней! Жгут из силы богини, выплеснутый вовне, метнулся в мою сторону. Между нами осталось три метра, когда он достиг меня. Губы стервы растянулись в мстительной жестокой усмешке…

— Ха! — оскалился я в ответ и активировал глиф принадлежности, который слетел после моей концентрации на удержании цепей темной.

Стерва тут же потеряла контроль над жгутом своей силы, из-за чего запаниковала. Поток темной энергии врезался в меня, заставив чуть замедлиться, но без воли своей хозяйки не смог нанести ощутимого вреда, ведь благодаря вложенным очкам Веры моя броня вполне могла сдерживать ненаправленный поток силы равного мне существа. А с помощью Веры моих последователей именно таким почти равным я сейчас и являлся для новорожденной богини. А дальше уже я врезался в стерву, сбив ее своим телом с ног. Темная все же успела выпустить перед этим свои цепи из живота, но от них я прикрылся щитом на левой руке, а правая уже была занесена для удара…

Мои лезвия с заметным усилием прошили голову сумасшедшей темной, пронзив ее насквозь. Взгляд стервы уперся в одну точку на моем кулаке между вторым и третьим лезвием.

— Как… невоз… можно… — стремительно теряя сознание и жизнь выдавила из себя женщина.

Внимание!

Вы убили существо Высшего порядка

Желаете присвоить его душу?

Торопитесь, до ухода души на Вечный Покой осталось 3 секунды!

— Да, — стоило мне прочитать всплывшие строки, не задумываясь выдохнул я.

Вот только таймер обратного отсчета не остановился, а сменился двойкой.

— Я посвящаю эту душу во Имя Мое! — по наитию произнес я, когда до окончания предложения от Дара бога осталась секунда.

Душа темной богини Юлии Абрамовой теперь принадлежит вам

Для проведения с ее помощью ритуала усиления, создания артефакта или дарения необходима божественная сила (либо сравнимый по свойствам аналог)

Внимание!

У вас отсутствует личный домен

До этого момента Душа темной богини Юлии Абрамовой будет храниться в Мировом Банке

Цена хранения — 1000 единиц Веры в сутки

После этого глаза темной померкли, а еще спустя пару ударов сердца ее тело заволокла дымка нейтральной энергии, после чего оно пропало, не оставив после себя даже капли крови. Я облегченно выдохнул. Это был тяжелый бой. А сколько еще мне предстоит?

Мельком взглянув в свой статус, я машинально отметил, что количество Веры у меня достигло ста пятидесяти тысяч единиц, а последователей стало уже почти триста тысяч. Еще немного и я наконец смогу провести ритуал становления богом, после чего с такими вот «Юлиями» сражаться станет на порядок проще. Выжить бы к тому моменту…

Неделю спустя…

Я сидел на крыше университета, где учились Ритка со Светой, и смотрел на город. Он изменился. Однако не настолько сильно, как некоторые другие. Нигде уже не видно дымов от пожаров, хотя в первые два дня такие в Краснодаре были, я знаю. Не разносится массово по улицам вой сирен полицейских, скорых и пожарных автомобилей. Люди уже гораздо спокойнее идут по пешеходным дорожкам, хотя уже и не в таком количестве, как до смс «от бога». Да и одиночек среди прохожих стало в разы меньше. К тому же почти у каждого в статусе теперь можно увидеть принадлежность к тому или иному богу. Как показали первые три дня, если у тебя нет покровителя, то ты — корм для окружающих. С покровителем тоже можешь им стать, но в этом случае есть шанс, что за тебя отомстят, а такое в разы снижает желание потенциальных охотников нападать.

Настоящий хаос был только первые два дня. Тогда же я набрал рекордное количество последователей — более семисот тысяч. А затем боги «очнулись» и перестали скрываться. Похоже мой и пример иных «молодых да ранних», как та убитая мной темная богиня, показал им, что если потенциальная паства не будет их видеть, то они ее растеряют. Да и пример Макоши, Перуна, Велеса да Трояна это только подтвердил. Все они засветились на камерах и не потеряли своих последователей. Во всяком случае, так же сильно, как иные старые боги.

Вот на третий день интернет и запестрил роликами, как тот или иной бог из старого пантеона наводит порядок в своем городе, жестко пресекая разгул банд и осаживая начинающих выходить за пределы дикой природы мутировавших животных. Это сразу же остановило отток их паствы, зато на пару порядков сократило приток в моей. Что конечно минус, зато я перестал быть в каждой бочке затычкой и вздохнул свободнее. И вот только сегодня набрал наконец-то заветный миллион последователей.

Да, насчет мутантов на подобии того орла и мишки. Оказалось, что увиденный мной возле Челябинска гейзер нейтральной энергии далеко не единственный в своем роде. Особенно таких много образовалось там, где тектонические плиты находят друг на друга. Поэтому в горных районах и морских разломах теперь очень «жарко». В фигуральном плане. Потому что халявная сила привлекла огромное количество живности, затем охотников на нее, а потом и различных авантюристов, когда стало известно, что если посидеть рядом с таким гейзером подольше, то можно хапнуть не маленькую долю нейтральной энергии, которая образует на душе человека отпечаток. Этот отпечаток позволяет преобразовывать жизненную силу организма и эмоций в нейтральную энергию. И не просто преобразовывать, но и пользоваться ею. Таких людей уже на полном серьезе начали называть магами! Правда сколько нужно сидеть и как близко не ясно. Вроде были случаи, что некоторые взрывались от «передозировки», не получая вожделенного отпечатка.

Если на суше многие гейзеры нейтральной силы люди сумели у животных отбить и теперь дрались за их контроль между собой (особенно в этом правительство отличилось, стремясь подгрести под себя столь ценный ресурс, да некоторые слабые семьи медиумов — старым родам, что светлым что темным, почему-то такие гейзеры были неинтересны), то в море все было наоборот. Из-за физической труднодоступности подводные источники нейтральной силы оккупировали рыбы. На ней они «раскачались» и судоходство стало крайне опасным занятием. Сцены из фантастических фильмов про пиратов средневековья, где они сражаются с каким-нибудь осьминогом-переростком, перестали быть фантастикой. Что сильно нарушило логистику мировой торговли. Если пару первых дней хаоса она бы пережила, пусть и понеся сильные потери, не сильно при этом изменившись, то вот такие твари похоже пришли в мир всерьез и надолго, а это уже совсем другое дело. И не факт что даже боги смогут с ними справиться. Хотя-я-я… Вспоминая того орла, все же может и смогут. Но захотят ли?

Но все мысли о том, как изменился мир за неделю, шли у меня фоном. Я же сейчас задавался простым и при этом почти не разрешимым вопросом — где мне теперь найти ритуал для становления богом?

Глава 18 Особенности становления богом

— Поздравляю с миллионом! — раздался радостный голос Светы в моей голове.

За последнюю неделю я был столько раз в ситуациях, когда нет возможности «сформировать» мой айфон, который давно стал частью меня, зато требуется срочно «позвонить», что теперь мне совсем не обязательно его воплощать. Все «звонки» я теперь могу просто транслировать сразу «в мозг». Весь интерфейс айфона тоже перешел в некое виртуальное пространство, отчего перед моими глазами всплывают не только строчки «системы», которые я использую больше как справку о своем состоянии, но и все меню айфона с его полным функционалом. Удобно и гораздо быстрее, чем было раньше. Вот и сейчас «звонок» от Светы для меня замигал на периферии зрения, а когда я обратил на него внимание, то легко активировался просто от моего желания «ответить».

— Спасибо. Как…? — хотел закончить я «узнала», но тут же и сам догадался.

Сайт. Количество подписчиков на нем точно отражает количество моих верующих, а хоть сестренка и не стала моей последовательницей, но на правах «админа» доступ к нему я ей дал. Для ее успокоения, чтобы она знала, где я сейчас нахожусь, и могла при необходимости сказать об этом нашим родителям. Да и просто, переживает же, а вдруг мне понадобится помощь «со стороны»?

— Богом когда будешь становиться?

О минимальных требованиях для взятия нового «уровня» она тоже была в курсе.

— Как только узнаю, как ритуал проводить.

— Помочь? Я могу спросить… — протянула Ритка.

Понятно у кого она спрашивать собралась. Дажьевы. Других кандидатур нет. Но я и сам могу это сделать. Тем более что если я правильно понял намек Даждьбога в прошлый наш разговор, то он в такой просьбе мне не откажет. Но было здесь одно большое «НО», отчего я не торопился связаться с ним. Этот «добрый дедушка» уж очень себе на уме. И кто сказал, что ритуал по становлению богом не имеет «подводных камней»? А если он мне подсунет вариант с какой-нибудь «закладкой»? Скажем, я стану богом, но буду иметь какую-нибудь не очевидную слабость. В бою она мне мешать не будет, но как только я решу проблему старших богов (читай — расправлюсь с темными Америки), то вот тогда-то я стану для старого пантеона не союзником, а помехой. А у Даждьбога — вот чудо-то! — и решение есть, как на меня повлиять. И станет в своем пантеоне этот «добрый дедушка» на ступеньку выше. А вот меня что ждет в таком случае? Хорошо если просто скажут «к ноге», но ведь и могут просто прикопать? Короче, для начала я хотел сам попытаться узнать, как проводится ритуал и все подробности о нем. И вот если упрусь «в стену», тогда и пойду к нему на поклон. Поэтому ответ мой был закономерен.

— Нет, спасибо. Лучше расскажи, как там мама…

— Здравствуйте, Михаил Романович! — с улыбкой до ушей поприветствовал я взмыленного амбала.

— И тебе не хворать, — буркнул тот, перетаскивая какой-то пень из центра складского помещения к стенке.

Под пнем обнаружилась классическая пентаграмма, сейчас медленно затухающая в энергетическом зрении. Самого порученца президента я нашел в переоборудованном недавно обычном продовольственном складе, что вот уже пару дней использовался не по прямому назначения, а для нужд новосозданного правительством «магического департамента». Самого Михаила поставили куратором нового направления, что не удивительно. Мало того, что он и до этого вплотную занимался «потусторонним» до смс от бога, так и после уже в первый же день умудрился «подхватить» отпечаток нейтральной энергии, став одним из первых «магов». Подхватил он его кстати на том самом гейзере, возле которого я обнаружил медведя-гиганта. Мишку грохнули НУРСами, затем разогнали других животных, что околачивались поблизости, после чего уже к гейзеру потянулись люди. Естественно Попрыгайло был одним из первых. Уж кем-кем, а трусом мужчина не был и не ленился на самые важные и опасные места выезжать самостоятельно.

— Чем заняты?

— Прокачкой, — буркнул амбал. — Уф-ф! — прислонив тяжелый пень, что был двухметровому Михаилу чуть выше пояса к стене, он устало вытер пот со лба.

— Эмм… И как «качаются» маги? — не удержался я от вопроса.

— Как и духи — впитываем силу, сколько сможем, — пожал плечами амбал. — Проблема только в том, чтобы «выжать» ее, — мах рукой в сторону пентаграммы. — Ну и не любая энергия пойдет. Только нейтральная, как ты понимаешь, а ее еще и удержать надо, чтобы она не улетела.

— Духам еще и суть противника впитывать надо, — поправил я Михаила. — Просто напитка энергией не дает достаточного скачка в резерве и уж точно не поможет перескочить на новый уровень. А что вообще ты можешь сделать с энергией? — перескочил я на новую тему.

Мне реально стало интересно, до чего за несколько дней могли додуматься новые «маги» в правительстве. Вон, до «выкачки» энергии из напитавшегося ею около источника дерева они же как-то дошли?

— Ну-у… — задумался амбал, скорее даже прикидывая, что стоит говорить, а о чем нет. — Пока не особо много можем. Направление новое, даже вами не изученное. Вроде как.

— Заклинаний нет? Хоть простеньких? — поторопил я замолчавшего мужчину.

— Хм-м, — поджал он губы, но все-таки выставил перед собой ладонь в сторону от нас обоих.

Чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь, после чего я увидел как перед его ладонью «набухает» капля нейтральной энергии. Миг… и капля «взрывается» белой вспышкой, что меня на пару секунд натурально ослепила!

— Как-то так, — выдохнул Михаил.

Ему такое простое действие далось нелегко.

— Ну и как тебе? — посмотрел он на меня.

— Чем-то на наши глифы похоже по действию, — задумчиво протянул я. — Ты ведь просто представил конечный результат? Собрал силу, и пожелал?

— Ну да, — кивнул амбал. — Пока только так и можем. Некоторые, у кого воображение получше моего, даже настоящие файерболы могут создавать. Но закономерностей пока нет. Вот это, — махнул он на нарисованную пентаграмму, — одно из немногих средств, что действуют на постоянной основе. И у любого. Вообще, только такая ритуалистика сейчас нам и доступна. На ее основе и пытаемся разработать заклинания, — хмыкнул он, — о которых ты наверняка подумал.

— Понятно. Но я вообще зачем пришел, — решил я перейти к тому вопросу, из-за которого и связался с Михаилом Романовичем. — Помнишь нашу договоренность? О переходе на следующий уровень?

— Конечно, — подобрался мужчина. — Ты готов?

— Почти. Осталась сущая малость — стать богом. Но для этого мне нужен ритуал. Как раз то, что вы сейчас изучаете, — посмотрел я на пентаграмму. — Сможешь собрать информацию по проведенным ритуалам становления богом? Вроде того, что был в первый день в Барнауле?

— Это когда тебя хотели затра… эээ… залюбить до смерти? — хмыкнул Михаил.

— Да. И пусть не залюбили, но умер я тогда вполне себе натурально, — поморщился я.

— Хорошо. Я дам задание. Нам эта информация тоже нужна, так что если у тебя найдутся еще какие сведения по этой теме, поделишься?

— Договорились, — пожал я руку мужчине. — А насчет этих ваших «заклинаний» — насколько мне известно, структура становится тем стабильнее, чем больше людей ее используют для одного и того же воздействия на мир. Так что, если эту твою «вспышку света» будут и другие «маги» делать точно также, для получения того же результата, то рано или поздно другой результат получить будет трудно. А новички, что не знают о смысле воздействия, будут получать именно этот результат, даже просто создав такую «каплю» энергии.

— Спасибо за информацию, — серьезно кивнул мужчина.

Я махнул ему на прощание и шагнул — на сайте появилась информация о новой угрозе третьего ранга.

Снова с Михаилом Романовичем мы встретились уже на следующий день, ближе к вечеру. На этот раз это был не бывший склад, превращенный в экспериментальный полигон по «прокачке» новых магов, а вполне себе обычный кабинет «обычного» государственного служащего. Внутри было довольно аскетично. Рабочий стол с компьютером, фотография президента сзади на стене, сбоку — окно с видом на улицу, по которой сейчас двигался не слишком большой поток машин. Пара стульев для посетителей сбоку от входа завершали картину. Даже шкафа никакого под бумаги видно не было.

— Присаживайся, — махнул рукой на стулья мужчина, сам в это время распечатывая стопку листов.

Придвинув один из стульев к столу, я удобно расположился на нем, и выжидательно уставился на Михаила.

— Вот, держи, — протянул он мне распечатанный десяток листов формата А4. — Здесь все, что мы смогли найти по твоему запросу на текущий момент.

— Тогда распечатай еще и это, — мысленно скинул я на почту Михаила те сведения, что достал сам.

Все же я решился сходить к Даждьбогу и присовокупил к материалам и его «вариант» ритуала. Для полной картины, так сказать. Заодно и сравним, что мне подсунул «добрый дедушка». Все-таки удобно, когда у тебя в голове «встроен» такой девайс, как айфон!

— Ага, получил, — отозвался Михаил Романович, тут же отправив на печать скинутые документы.

Я же рассматривал распечатку, на которой в основном были фото «остаточных следов», после проведенных ритуалов и рядом — от руки зарисованные «первоначальные схемы» с припиской, что они получены от очевидцев, что остались в живых. На самом последнем листе шел короткий вывод, что объединяет все виды проведенных ритуалов. И он мне не очень понравился. Точнее, совсем не понравился. Хоть почти все собранные порученцем президента материалы были основаны на «результатах» ритуалов темных богов, но нашелся там и один, проведенный «светлым». Да и переданный Даждьбогом ритуал мне изначально не понравился именно этим пунктом, и я даже подумал, что вот этот-то пункт и является тем «крючком», который потом сработает против меня! Какой? А простой. Все ритуалы (и светлые в том числе) объединял один и тот же элемент — жертва. Разумный, который и должен «впитать» в себя глиф будущего бога и «передать» его Душе мира, чтобы из глифа получился символ. Отличие «светлого» ритуала от темного лишь в том, что у светлых — жертва является добровольцем. Вот так. Еще одна причина, почему светлых богов «рождается» заметно меньше, чем темных. Найти преданного человека, что пойдет ради тебя на окончательную смерть без возможности возрождения — тот еще квест.

— Мда-а, — протянул мужчина, что как и я сейчас изучал материалы по ритуалу «становления богом». Те, что я ему скинул. Надо полагать, «свою» часть он успел еще раньше изучить. — Нерадостная картина. Что думаешь делать?

— Пока не знаю, — покачал я головой. — Сомневаюсь, что среди моих последователей найдется фанатик, что пожертвует собой. Все же я позиционирую себя как «защитник». А тут прямо противоположное от моих верующих требовать…

Фраза повисла в воздухе, не требуя окончания.

— Знаешь, — через пару минут заговорил Михаил, — даже среди твоих последователей я думаю можно найти «добровольцев». Правда это потребует некоторой подготовки, но все же…

Я заинтересованно покосился на него.

— Правильно составленная программа пропаганды, направленная на целевую аудиторию творит чудеса почище прямого управления всей этой энергии, — пояснил свою мысль мужчина.

— И сколько ждать… результата? — выдавил я из себя.

Вот так цинично «обрабатывать» доверившихся мне людей было противно. Но и остаться на текущем уровне — все равно что самому себе связать руки. Противостояние с другими темными, даже только внутри нашей страны, не говоря уже про внешних врагов, никуда не делось. И, не имея достаточной силы, я рано или поздно просто стану отличной «ступенькой» к силе для одного из темных только и всего.

— Не меньше недели. Может больше, тут надо у специалистов спрашивать. Думаю, месяц или два для гарантии.

— В текущих условиях — это слишком долго, — покачал я головой. — Сам видишь, как быстро меняется мир. Меня прихлопнут раньше.

Снова воцарилась тишина. Я пока решил сконцентрироваться на других «общих чертах» ритуала, тем более что они были. Вообще вся суть сводилась к тому, что претендент на звание «бога» должен не просто набрать свою паству, но и сделать свой глиф (один или несколько) достаточно известным, чтобы им пользовалось как можно большее количество верующих. Можно не только из собственных последователей. Благо у меня и с этим проблем не было. Глиф «атаки» уже набрал нужное количество «собственных последователей», что отражалось в системной строчке, если сконцентрироваться на ней, когда смотришь собственный статус. Далее рисуется «концентратор» энергии (пента-, гекса- или иная «грамма», тут зависит от количества глифов, что будущий «бог» хочет сделать своими, что называется «фирменными» символами). Внутри концентратора помещается жертва-«почтальон», на которой и рисуется глиф (или глифы). После чего жертву развоплощают, а высвободившуюся энергию не поглощают, а дают ей уйти к Душе мира. Вместе с информацией о глифе и его «хозяине». Дальше остается просто ждать «ответное сообщение». Обычно — не больше пары секунд. Изредка ожидание доходит до минуты, но такое происходит не часто. Обычно — если «жертва» слабая или их мало.

Я вспомнил Барнаул и тот поток энергии, что ударил вверх после завершения темной стервы своего ритуала — это и был «ответ» Души мира на проведенный ритуал. Этакое «благословение» и подтверждение, что все было сделано правильно. Видимо, вспомнил о том случае не только я.

— Слушай, ты вот говорил, что духи используют «суть» противника для своего возвышения. И вроде как для того, чтобы стать призраком, или там проявлением, нужно убить врага этого уровня, так?

— Ну да. Я примерно так и получил свой текущий ранг, — кивнул я.

— Чтобы стать богом, нужно провести ритуал. Это я тоже понял. Но неужели та темная новорожденная богиня тебе ничего не дала?

Только после слов Михаила я вспомнил про строчку о «душе темной богини», которая вроде как попала в какой-то «мировой банк», так как у меня нет личного домена. А то за каждодневным решением проблем моей возросшей паствы, я совершенно забыл об этом. А ведь душа до сих пор хранится там! Я тут же попытался проверить эту информацию, и легко ее получил:

Мировой банк

Доступ открывается с уровня Проявление

Открыта ячейка для хранения души темной богини Юлии Абрамовой

Оплата ячейки — 1000 единиц Веры в сутки

— Вообще-то дала, — протянул я задумчиво.

Получается, у меня есть душа для ритуала (а именно она является «почтовым ящиком» при проведении ритуала). Причем душа сильная, так что ее вполне может хватить для «транспортировки» «сообщения». Вот только я ведь светлый дух! То есть по идее мне нужна душа добровольца! А если ритуал не сработает как надо? Что вообще случится, если при проведении ритуала использовать душу поверженного врага? Примерно такие мысли я и изложил Михаилу Романовичу.

— Но попробовать можно, — пожал он плечами. — Ты же сам говорил, что Даждьбог может тебе подсунуть ритуал «с подвохом». А вот если в качестве одной из основ будет душа темной и сильно замазавшейся богини, то претензий к тебе от собственной паствы точно не будет.

Тут я был вынужден согласиться.

— Остается вопрос — когда и как проводить ритуал, — подвел черту мужчина.

Я вопросительно поднял бровь.

— Просто если сделать его «в прямом эфире», то можно потом не бояться вбросов, что ты как и темные использовал невинные души. Но если ритуал не сработает… — он выразительно посмотрел на меня.

Риск. Я понимал его. Действительно, если ритуал не сработает, то проведение «классической» схемы даже с добровольцами ударит по мне вдвое сильнее, чем если бы я сразу пошел по стандартному варианту. Провести не в прямом эфире? Но тогда информационные вбросы точно будут. Многие люди уже успели узнать «как» рождаются боги. И действо им сильно не нравится. Достаточно сказать, что единственный светлый бог, что появился на этой неделе и чей ритуал был среди распечаток Михаила, потерял треть своих верующих после грамотной информационной атаки со стороны темных, раскрывших суть ритуала, но «забывших» такую «незначительную» деталь, что жертвы были добровольные. Ритуал-то я проведу, тут сомнений нет. И в первой попытке даже использую душу этой богини. Осталось решить — тайно или перед всем миром?

Глава 19 Ва-банк

— Мы находимся в семи километрах от города Челябинска возле одного из так называемых «Источников магической силы», — ведущая новостей центрального телеканала бодро вещала о событии, что разворачивалось за ее спиной.

А там молодой парень в экзотической, но уже широко известной среди населения России, броне из белых полосок стали «чертил» прямо в воздухе пентаграмму, вписанную в круг. В центре пентаграммы из склона разлома вверх бил гейзер нейтральной энергии, хорошо видимый даже обычным зрением всем окружающим. Никаких животных и посторонних (кроме съемочной группы) вокруг не было… точнее не попадались в кадр. Так-то среди деревьев, что росли по склонам разлома, пряталась довольная густая цепочка оцепления, состоящая из приданной роты спецназа и подчиненных Попрыгайло. Но толстые стволы изрядно вымахавших (почти в три раза!) на подпитке от халявного источника силы деревьев служили хорошей преградой на пути «телевизионного ока».

— Известный всем Воин света, Олег Нурин, достиг предела своего развития и готов пройти эволюцию — стать богом! Как многие теперь знают, а кто не знает, тем я сейчас расскажу, для становления богом сильному существу, набравшему большое количество энергии, необходимо провести специальный ритуал с принесением жертвы. Такие ритуалы, проведенные в Кемерово, Барнауле, Владивостоке и Самаре вы возможно уже видели. Кровавое и жуткое зрелище! — ведущая показательно (а может и нет) передернула плечами. Многие зрители, видевшие ролики в сети, с тенью страха посмотрели на парня за спиной у молодой женщины. С опаской и недоумением. Неужели и вот этот хороший, вроде бы, молодой человек пойдет по такому же пути? И все это еще и покажут в прямом эфире⁈ — Но! — тут же через секунду привлекла к себе внимание ведущая, не давая зрителям углубиться в свои фантазии, — там «работали» темные боги. И хоть для становления богом от принесения жертвы никуда не деться, отличие светлых куда как кардинальнее. Чтобы родился светлый бог, жертва должна сама добровольно отдать свою жизнь. Но и здесь наш Воин света не хочет идти по «традиционному пути» и использовать ни в чем не повинных граждан! — с едва заметным четко выверенным придыханием акцентировала внимание ведущая. — Поэтому Олег Нурин решил использовать для ритуала своего врага! Все мы помним его бой, прошедший чуть более недели назад, благодаря чему жители Барнаула не стали заложниками безумной темной богини. Из того боя Олег не только вышел победителем, но и с трофеями! А конкретно — с душой той самой богини! И вот ее-то он сейчас и собирается принести в жертву! И это на мой взгляд правильно! — слово-маркер, что было вставлено психологами в речь ведущей, которую она сейчас читала с расположенного рядом с камерой монитора-суфлера, прозвучало четко давая понять, как нужно относиться к происходящему. — Пусть та, кто хотела уничтожить нас и принести горе миллионам обычных граждан, послужит для их защиты, увеличив возможности нашего соотечественника по охране нашего государства!

Ведущая замолчала, получив сигнал от оператора, что парень закончил с подготовкой места проведения ритуала и готов уже начать процесс. Сделав пару шагов в сторону, она исчезла из объектива, давая возможность оператору приблизить изображение кандидата в боги. Ритуал начался!

* * *

Да, я все-таки решился на проведение ритуала в прямом эфире. Но для того, чтобы хоть как-то снизить репутационные риски, решено было небывалое — рассказать зрителям правду, пусть и не подробно. О том, что ритуал вообще-то в какой-то степени экспериментальный и может вполне «сорваться».

Основу под ритуал я рисовал собственной силой с вложением очков Веры. Начертанная пентаграмма должна была стать «тюрьмой» для души и точкой «фокусировки», этаким «каналом», что свяжет материальный мир и Душу планеты. Когда я закончил с ней, то повернулся к стоящим на противоположном склоне разлома телевизионщикам. Те заметили, что я готов, и журналистка, отойдя от камеры, дала мне отмашку. Это тоже было обговорено заранее.

Вновь повернувшись к пентаграмме, я мысленно раскрыл свой статус, нашел вкладку с «Мировым банком» и пожелал достать из него свой «вклад». В груди зародилась тяжесть, начавшая меня распирать. Я поспешил «вытолкнуть» ее точно в центр пентаграммы, где вверх бил гейзер нейтральной энергии.

В потоке силы медленно проявилась фигура убитой мной темной богини. Бессмысленный поначалу взгляд по мере того как нейтральная энергия проходила сквозь душу богини начал обретать нотки осознания. Пока богиня не пришла в себя (она же не ушла к Душе мира, а тут еще и «халявная» энергия стать напитывать ее), я мысленно отдал команду начертанной пентаграмме. Из ее концов в центр ударили пять светлых лучей-цепей. По одной впилось в ноги и руки богини, а одна обмотала шею Абрамовой, зафиксировав темную и обрезав ей поступление энергии из гейзера. Точнее, теперь энергия вливалась в цепи и пентаграмму, усиливая ритуал. Но даже уже впитанной энергии хватило богине, чтобы прийти в себя и осмотреться. Но и только. Попытка тут же скинуть цепи окончилась для нее неудачно, те даже не шелохнулись.

— ХА-ХА-ХА!!! — безумно расхохоталась темная.

Ее голос разнесся над разломом, заставив не только журналистов, но и сидящих в засаде военных, вздрогнуть от страха. Даже несмотря на цепи и пентаграмму нотки безумия прорвались наружу, и если бы рядом со мной оказался кто-то не сильнее уровня проявление, то такой несчастный вполне мог повредиться рассудком. Богиня показала, что даже сейчас в сильно ослабленном состоянии она все также опасна и мне сильно повезло, что она не контролировала свои силы в полной мере сразу после эволюции. Да и опыта тогда никакого по этому контролю не имела.

Вообще, я перед ритуалом интересовался, неужели у нее было столько последователей, что она смогла провести ритуал, и что с ними стало после ее уничтожения. Да и где она их набрала-то? Миллион человек для алтайского края — это почти все его население. Но мне не показалось, что там все люди «с прибабахом». Оказалось все проще. Во-первых, как и у меня, не все последователи Абрамовой были сосредоточены в Барнауле и его окрестностях — они были раскиданы по всей стране и даже за ее пределами (спасибо интернету и соцсетям). А во-вторых — последователь последователю рознь. Миллион верующих нужен, если они имеют уровень инициированного. Следующий ранг Соратника (призрака, если сравнить человека с духом) заменяет уже тысячу инициированных последователей! Ходок приравнивается к десяти тысячам, а последователь ранга проявление — к сотне! Теоретически десять последователей равного ранга уже позволяют провести ритуал для становления богом. У Абрамовой таких не нашлось, зато вот ходоков в подчинении (среди родни в основном) оказалось аж почти два десятка. На мое счастье они в момент ритуала были раскиданы по стране — «держали» мелкие городки и поселки городского типа. Они же и набирали паству. Такая разбросанность подчиненных Абрамовой была вынужденной — иначе до «смс от бога» ее вполне могли накрыть как силовики от правительства, так и светлые медиумы. Вот и маскировались «абрамовцы» под криминал.

— А это иронично, — отсмеявшись, заговорила Абрамова вполне нормальным голосом. — Не просто поменяться местами со своей жертвой, но еще и стать ступенькой на ее возвышении. Не знала, что такое возможно.

Я молча зашел в пентаграмму и приблизился к темной. Внимательно осмотрел ее «тело», прикидывая куда лучше нанести свой глиф. Что примечательно, после своего поражения и развоплощения до состояния души внешний вид Абрамовой остался тем же, что был в момент смерти — то есть она была голой с накинутой на плечи шубой. Так что со стороны наверное могло показаться, что я просто пялюсь на голую бабу. Что тут же было прокомментировано самой темной.

— Нравлюсь? Извини, не могу принять позу пособлазнительнее. Или тебе так больше нравится? Любишь, как и я, пожестче? Так мы родственные души?

Я пропустил ее слова мимо ушей, задумавшись над тем, что будет, если кроме основного «подготовленного» глифа атаки, нанести на Абрамову еще пару других моих глифов? Так-то пентаграмма рассчитана лишь на один глиф, так как душа одна. НО! Это же душа богини! Правда из всех глифов только у глифа деления (он же атаки) количество «пользователей» гарантированно (если верить справке из статуса) позволяет сделать из него мой божественный символ. Но что будет с другими моими глифами, если я их тоже нанесу на душу темной? Станут ли они сильнее? Приобретут ли «окрас» моей силы? Или это может сбить ритуал?

Абрамовой не понравилось мое молчание, и она снова попыталась вывести меня на разговор.

— Ну чего молчишь? Такой недотрога? Стеснительный? Женщины любят напористых мужчин, а не тюфяков. Или ты из этих… — округлила она глаза, приоткрыв рот. — Неужели «главный», — сарказма в голосе на этом слове у Абрамовой было не занимать, — защитник людей любит мальчиков? Какой урон для твоей репутации! Ведь в нашей стране не особо жалуют заднеприводных.

Я все же решился и, подойдя вплотную к Абрамовой, стал выжигать на ее животе свой глиф атаки, внедряя не просто свою силу, но даже тоненькую нить своей сути! Еще и очки Веры вложил для надежности.

— А-А-А-А!!! — дикий крик темной разнесся над разломом, заставив попадать на землю всех, кто был ближе двух сотен метров от нас.

Мне самому было очень больно — попробуйте ножом вырезать себе кусок мяса из тела без наркоза. Примерно то же самое я чувствовал, когда тянул из себя ниточку своей светлой сути. Поэтому близкий дикий крик темной не стал для меня чем-то критичным — мне и без него было хреново. Но слух я на пару секунд все же потерял.

— Ха… ха… ха… — тяжело задышала темная, когда я наконец закончил.

Хоть духи и не дышат, но вот оставшиеся после смерти рефлексы никуда не делись, и привести свое сознание после адской боли в порядок «продышавшись» — один из них.

— Сволочь, — прошептала Абрамова, потеряв все свое безумие. — Заканчивай поскорее.

Сейчас в ней уже не было того напускного спокойствия и все попытки вывести меня из равновесия и хоть как-то улучшить свое положение темная просто отбросила. Неужели это настолько больно? Вот уж чего не ожидал. Или правду говорят, что маньяки больше всего боятся, что боль причинят им и сразу ломаются, когда до этого доходит?

— Извини, придется тебе еще потерпеть, — впервые ответил я ей.

И пока в ее глазах нарастал ужас, и она уже открыла рот, чтобы попытаться меня отговорить, я снова стал наносить глиф. На этот раз на ее правую руку и другой — глиф защиты. Умножение на ноль. Я все же решил, если уж рисковать, то по полной.

— А-А-А!!! — новый крик безумной боли разнесся над разломом.

В этот раз он продолжался меньше, просто потому, что я раньше закончил. Если глиф атаки я наносил на все пространство живота Абрамовой и не пожалел ни своей сути ни очков Веры, то вот «татуировка» (как выглядел нанесенный глиф на теле женщины, разве что белого цвета) на руку была гораздо меньше и потребовала соответственно меньше сил и времени на нанесение.

Не успела темная отдышаться, как я перешел к другой руке, куда стал наносить глиф присваивания — тот, что позволял лишить врага контроля над собственной силой вне своего тела. На правую ногу пошел глиф поиска, на левую — созданный в бою против Абрамовой глиф «ошейника». Когда я наносил последний сил кричать у темной уже не было, а собранная перед пленением цепями нейтральная энергия почти покинула ее тело, впитавшись в начертанные на теле глифы. Взгляд Абрамовой снова стал пустым и безучастным, как в момент, когда я ее «достал» из хранилища Мирового банка.

Закончив, я устало вышел за пределы пентаграммы и дал мысленную команду на «активацию». Ее смысл заключался в том, чтобы ритуал сконцентрировался в сути темной, впитавшись в нее, и лишил остатков собственной воли, а дальше отправил то самое «сообщение» к Душе мира — утянув темную к центру планеты.

В разных ритуалах это происходит по-своему. Как во внешних проявлениях, так и по времени «отклика». Учитывая то, сколько я «изменений» и «дополнений» внес, чего ждать было непонятно.

Сначала пентаграмма налилась белым светом и стала сужаться вокруг талии темной. Довольно быстро, для глаза — так вообще резко ужалась в круг вокруг живота Абрамовой. Затем так и бьющая из гейзера нейтральная энергия, в потоке которой находилась душа женщины, стала вливаться в этот круг. Как следствие — свободно бьющий фонтан над головой Абрамовой стал уменьшаться, пока полностью не исчез. Кольцо света бывшей пентаграммы с каждой секундой расширялось, трансформируясь в сферу, что заключала темную богиню в кокон, и когда он полностью поглотил душу женщины, достигнув диаметра в пару метров, получившийся бело-голубой шар мигнул и исчез.

Гейзер нейтральной энергии, сократившийся до «ручейка» снова стал набирать силу, но довольно медленно. А я… не знал, что и думать. Никакого «отклика» не было!

Прошло уже две минуты (немыслимое время! ни один другой ритуал становления богом столько не «ждал»). Гейзер уже наполовину восстановился, а я стоял и тупо смотрел на него. Внутри зарождалось и крепло чувство глубокого разочарования. Как так⁈ Что именно пошло «не так»? Хотя… я ведь очень многое в ритуале изменил. Неудивительно, что он не сработал. Пошел ва-банк и проиграл. Черт! Как обидно-то! Я ведь до последнего момента, хоть и держал в голове возможность того, что ничего у меня не выйдет, но был подспудно уверен в положительном результате! А получилось…

Отвернувшись от гейзера, я выдохнул и посмотрел в ту сторону, где стояли телевизионщики. Все-таки фиаско. Надо теперь будет думать, как выкручи…

Додумать я не успел. Откуда-то снизу пришел удар, прошедший беспрепятственно мои ноги, «нижние девяносто» как говорят девушки, и пришедшийся в центр груди. Мое тело сковало, перед глазами встала стена из светло-голубой энергии. Снова пришла боль, как тогда, когда я тянул из себя свою суть, чтобы выжечь глиф на теле темной, только в несколько раз сильнее. Уже не кусочек себя вырезаешь, а словно по всему телу проходят тысячи лезвий, отщипывая каждое по миллиметру твоей плоти. Сознание помутилось…

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я смог снова мыслить, а не плавать в одном сплошном сгустке боли. Вместе с этим пришло понимание, что привычного вокруг мира нет. Просто нет. Он остался где-то там, далеко… и близко. Словно находишься под водой, и от воздуха тебя отделяет тонкая пленка раздела сред.

Попытавшись осмотреться, я снова ничего кроме той самой светло-голубой энергии не увидел. Она кружилась вокруг меня, заключив в своеобразный кокон и не отпускала… но при этом была податлива как пластилин. Стоило мне пожелать, как она раздалась в стороны, позволив осмотреть себя… ощутить себя. А затем…

Идет процесс эволюции

Для завершения процесса создайте свой домен и привяжите его к материальному миру

Да, снова эти строки. Но хоть что-то стало понятнее. Вот только… это у меня снова не как у других, или все боги через такое проходят? Если все, то тут время должно течь иначе или вовсе застопориться. Я ведь помню, что та же Абрамова после ритуала почти сразу, как ее окутал столб силы, вновь оказалась на площади. Эй, система! Есть ответ?

Порывшись в статусе, который даже здесь был вполне доступен, ответа я не нашел. Но хоть сам факт того, что ритуал сработал, уже радует! Осталось только «настроить» свой домен и вернуться в обычный мир. Хорошо хоть там никакого боя нет, и ничего меня не торопит. Итак, с чего бы начать?

Глава 20 Домен

Что такое домен бога и как его создать? Вопросы, которыми я раньше интересовался мало, но теперь мне предстояло на себе узнать ответы на них. Я никогда не был в доменах других богов и даже не знаю, возможно ли это? Поэтому как должен выглядеть домен изнутри я не знал.

Вокруг меня все также клубилась светло-голубая энергия, отгораживая меня от остального мира. Что-то мне подсказывает, что это не просто так. По идее, эта энергия — моя новая сила. А собственная сила в первую очередь защищает своего обладателя. В пользу этой теории говорило то, что с одной стороны энергия легко слушалась любой моей мысли и принимала любые формы, а с другой — всегда оставляла тонкую, неподдающуюся контролю, пленку между мной и окружающим миром.

— Ладно, наигрались, пора и за дело взяться, — когда я выяснил факт про пленку и податливость моей мысли остальной энергии решил я.

Полагаю, чтобы покинуть текущее пространство мне необходимо иметь алтарь в материальном мире. Об этом же говорят и мои воспоминания, когда мы гонялись за Кариной, чтобы захватить переносной алтарь Плети. Сюда же в копилку идет появление Даждьбога в своем саду в статуе, которая тоже алтарь. Тогда ведь мне говорили, уничтожить алтари бога — лишить его то ли сил, то ли и вовсе убить. Сейчас уже в точности и не помню. Но факт — алтари важная часть сил любого бога. Не зря ведь меня Даждьбог отправил создавать их, когда хаос после «смс от бога» только набирал обороты. Но что делать, если алтаря еще нет? Никакого?

Я стал пробовать создать из своей энергии разные предметы, которые бы могли стать моим алтарем. В первую очередь естественно в мои мысли пришел образ айфона. Предмет, что остался со мной после смерти и потом стал частью меня. Сформировать из светло-голубой энергии тонкий прямоугольник в виде модного девайса оказалось легко. А вот «выбросить» его «на поверхность» — нифига не получилось! Тонкая пленка из моей энергии не пропускала наружу не только меня, но и мою энергию! Помучавшись и так и эдак, я вскоре понял, что дело не в пленке, а в «окружающей среде», от которой эта пленка меня защищает. Та просто не пропускала из образовавшегося кокона со мной внутри ничего «наружу». Я оказался словно в тюрьме! Черт. Черт! Черт!!

Когда я это осознал, то в первые мгновения запаниковал. Неужели я стану заложником этого переходного состояния? Да я же с ума тут сойду!

Кое-как уняв накатившую панику, я решил исследовать «пленку» и то, как она взаимодействует с «внешним» миром. Ведь это тоже моя энергия, но при этом она способна противостоять внешней угрозе, а свободно поддающаяся моему контролю вихрящаяся внутри кокона сила — нет! Почему так?

Связь со своими последователями я обнаружил случайно. Просто буквально носом уткнувшись в пленку и чуть ли не по миллиметру изучая ее, я заметил, что в одном месте она почему-то мигнула. Мне пришлось подождать еще с минуту, пялясь на это место, пока точка на пленке снова не мигнула. Я даже рискнул приложить к этому месту ладонь и, закрыв глаза, попытался ощутить, почему в одном месте пленка мигает, а в других — нет.

Получено 3 очка Веры

Благодаря закрытым глазам и тому, что я в надежде на подсказку вывел перед собой еще и строчки статуса, я смог не только ощутить момент «мигания» пленки, но и понять ее причины. Вот и канал с внешним миром нашелся!

Прорыв в понимании того, что делать, произошел, когда я попытался обратиться к созданному мной сайту для собственных верующих. Просто по ассоциации, что раз приходит Вера, то почему бы не узнать, что думают и делают мои верующие. И стоило мне об этом подумать, как энергия, клубящаяся вокруг меня, завихрилась и создала… мою комнату! Ту, в которой я жил у родителей. Пространство раздвинулось и преобразилось. Появился компьютерный стол с компьютером на нем. Кровать, застеленная покрывалом с принтом моей любимой рок группы. Окно, сейчас прикрытое жалюзи. И дверь. Я осторожно приоткрыл последнюю, сразу увидев за ней все тот же разлом, где проходил ритуал, и суетящихся военных вокруг него. Видимо время все-таки не остановилось, а продолжало идти. Вон, телевизионщиков уже не видно, зато рота спецназа оцепления почти в полном составе чуть ли не ползает на брюхе вокруг. Меня они не заметили, хотя парочка и смотрела в мою сторону. И подозреваю, не заметят, пока я не выйду наружу.

Однако… Вот уж не ожидал, что мой домен будет выглядеть, как моя детская комната. Оглянувшись, я заметил, что компьютер включен и на нем открыт мой сайт. Прикрыв дверь, раз уж ничего страшного не произошло, пока я тут разбирался с возможностью создания домена, то и еще подождут, я уселся на вращающийся «компьютерный» стул и придвинулся к столу. Вот именно этот момент «система» и выбрала, чтобы буквально завалить меня новыми строчками статуса!

Поздравляем!

Вы создали свой домен!

Произведена привязка домена к материальному миру

Тип привязки — стационарный

Место привязки — Гейзер нейтральной силы № 038

Внимание!

Место привязки влияет на ваш домен

Идет накопление нейтральной энергии в домене

Скорость накопления — 35 000 единиц нейтральной энергии в сутки

Тип вашего домена — светло-нейтральный

Соотношение количества светлой и нейтральной энергии в домене — 50/50

Изменение соотношения типа энергии напрямую влияет на тип вашей силы

Поздравляем!

Вы стали Независимым Светлым Богом!

Создан новый Божественный символ

Назовите его…

Мда. К сожалению, только мой глиф атаки стал божественным символом. Но и так хорошо! Значит, назвать его?

Ваш Божественный символ получил свое Имя — Разделитель!

Да-да, я не слишком оригинален, но уж очень подходит это имя свойствам моего глифа.

Мир оповещен о создании нового символа!

А вот это плохо. Но с другой стороны, я ведь не получил название о символе других новорожденных богов? Может, чтобы получить это знание, нужно специально куда-то лезть? Или его только боги получают?

Тип вашего Божественного символа — Светлый

Внимание!

Зарегистрирована попытка создания еще 4 Божественных символов

Наполнение информационного поля знаниями о символах — 38 %

Наполнение Силы пользователя символов для регистрации — 100 %

Наполнение Сути пользователя символов для регистрации — 100 %

Наполнение символов Энергией — 100 %

Основный тип Энергии наполнения — нейтральный

Частичный успех!

Внимание!

Созданы новые Божественные символы Нейтрального типа

Привязка к пользователю сорвана

Недостаточное наполнение информационного поля для ассоциации с пользователем

Созданы Божественные символы:

— Нейтрализатор

— Перехватчик

— Открытый взор

— Пленитель

Название присвоено автоматически наиболее близкими по смысловой нагрузке словами

Мир оповещен о создании новых символов!

Ну хоть так. Хотя и обидно, что символы создавал я, а пользоваться ими сможет любой, и ничего мне с этого не обломится. Правда тут меня пронзило — я же использовал для создания своих символов математические знаки! А как теперь люди их будут использовать для обычных расчетов? Не получится ли так, что при написании обычной формулы для начальной школы, у ребенка в руках тетрадь разрежет пополам? Бли-и-ин!!! Но теперь уже ничего не сделаешь. Раньше надо было думать. К счастью, у того же символа деления есть распространенный аналог — наклонная черточка. Полагаю, теперь ее будут использовать школьники и всякие инженеры с профессорами. Но думаю, любви от них мне это не прибавит.

Долго заниматься самобичиванием на тему «какой я не хороший, лишил мир привычного удобного знака», я не стал и перешел уже к изменениям в собственном статусе.

Имя — Олег Нурин

Класс — Независимый Светлый Бог

Фракция — Светлая

Пантеон — Отсутствует

Уровень развития — Младший бог

Умения — Разделитель, Феникс

Божественная сила — 415 320 единиц

До следующей эволюции необходимо получить в подчинение 5 младших богов

Первое, на что я обратил внимание — исчезнувшая строчка о боге-покровителе. То ли она у всех богов отсутствует, то ли сказалось то, что я не вхожу ни в один пантеон. Второе — параметр Вера преобразился в параметр Божественная сила. Теперь вся поступающая Вера сразу «конвертировалась» в этот параметр, хоть в «логах» я все также видел сообщения о получении очков именно Веры, а не божественной силы. Надо будет теперь учитывать, что и Божественная сила не просто конечна (что и раньше для меня было вполне логичным обстоятельством), но и напрямую привязана к числу и качеству последователей. О том, что качество «решает» я пока только предполагал, ориентируясь на то, что более «прокачанных» верующих для становления богом нужно меньше.

Также мои предположения о том, что боги не только не равны между собой, но и имеют четкую градацию, подтвердила последняя строка статуса. Да и название уровня «младший бог» более чем красноречиво на это указывает.

Далее я все же зашел на сайт и там снова увидел изменения. Первое — появилась вкладка о наличии «резервных» душ. Нажав на нее, я узнал, что резервные души — это души моих умерших последователей, которых я могу или воскресить, потратив на это не меньше миллиона божественных сил, или сделать их духами-предметниками. Последнее давало то, к чему я и правительство так давно стремилось — возможность начать «прокачку» инициированных. Вернуть душу в виде духа, привязав его к какому-либо предмету, после чего подвести к нему инициированного своего последователя, чтобы они образовали связь «медиум-дух» и начали совместное восхождение вверх по лестнице Силы. Оказывается, у меня набралось уже около двух тысяч таких душ.

Второе изменение было пока не активно. Тоже вкладка, но пользоваться ей могли мои последователи уровня Ходок и выше. С помощью этой вкладки я мог передавать очки своей божественной энергии своим верующим, а дальше они могли их использовать по своему усмотрению. Как понимаю, в первую очередь — для мгновенного перехода из одной точки в другую. Не зря же именно «ходоки» получают первыми такую возможность? У меня то же самое было, только божественную силу я брал не через сайт, а из яблок. Но тут наверное просто особенность конкретного бога.

— Ну-с, — прошептал я себе под нос, — посмотрим, что думают о случившемся в мире.

И я кроме своего сайта спокойно смог войти в общую сеть и начал набирать запросы на тему «Нурин», «ритуал» и «мнение».

* * *

— Он все-таки это сделал, — удовлетворенно кивнул Попрыгайло, когда один из его подчиненных, являющийся последователем Нурина и взятый в штат специально, чтобы мониторить сайт парня, показал ему изменившееся приложение.

Сам ритуал Михаил Романович наблюдал лично, прячась среди стволов деревьев. И его особенно напрягло внезапное исчезновение парня после того, как его окутал столб светло-голубой энергии. Ритуал и так пошел «не по плану». А то, что после его завершения ничего не происходило, вообще поселило сомнения в успешности проведенного таинства. Так что когда парня окутал столб светло-голубой энергии, подкатившееся чувство радости тут же сменилось недоумением и раздражением, когда после исчезновения столба силы пропал и сам Олег. На мгновение мужчина решил, что Душа мира, о которой рассказывал парень, так «наказала» наглеца, решившего изменить ритуал. Но все еще не только работающий, но и изменившийся сайт Нурина, на котором сам парень теперь был подписан как «Независимый Светлый Бог», принес облегчение. Значит, дальше необходимо стребовать с Нурина выполнение договоренностей. А пока — доложить президенту об успешности миссии.

* * *

— Как он мог… так мучать ее, — прошептала Ира.

— Так ей и надо! — не согласился с сестрой Васька. — Скольких она у нас убила? Поделом получила! У Кольки, вон, эта лохудра отца замучала!

— Но нельзя же уподобляться этим… этим… — не могла подобрать подходящего слова девчонка. — Он же светлый!

— А было бы лучше, если он невинных людей под нож пустил? — для своего возраста пацан сейчас говорил неожиданно по-взрослому.

— Ну не стал бы богом! Раз уж там обязательно нужны жертвы, то зачем вообще это нужно⁈ — вырвался из Иры крик непонимания и обиды на несправедливость окружающего мира.

— Ага. А как он нас защищать дальше должен? Вон, в Кемерово, нового бога трое! проявлений пытались завалить — фиг! — упрямо тряхнул головой пацан.

— Но он ведь смог ее убить? В одиночку!

— Воин света конечно крут, но сама вспомни — он ведь по грани прошел! Даже умер!

— Ну нельзя же так… — с горечью покачала головой Ира. — Как она кричала…

* * *

Леонид Царев по кличке Удар мрачно смотрел на пришедшее сообщение и думал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Только что ему написал его старый кореш, что сейчас «чалился» под Читой, а заодно являлся смотрящим за зоной. Миху он знал с младых лет. Вместе улицу подминали под себя. Позже именно Миха взял на себя все, когда их «замели» при взломе кассы магазина. С тех пор с зоны Миха почти и не вылазил. Только выйдет, как находит себе рисковое дело с высоким шансом попасться. Но и куш всегда не хилый в таком случае был. То банк они вместе ломанули после первой отсидки кореша, то бизнесмена «нагнули», заставив отдать всю прибыль с одного дельца, о котором Леонид узнал случайно через двоюродную сестру. Много чего было. И пусть Леонид оставался на свободе, а Миха почти всегда сидел, их тандем не распался. Наоборот, только окреп. Что и говорить, если половина «быков» в подчинении у Леонида — бывшие сидельцы, которых во время отсидки подмял под себя Миха, а затем «передал» их Леониду, когда те отмотали свой срок. Со стороны могло показаться, что главный в их «дуэте» — Леонид, но по факту мужчина всегда был «первым помощником» более рискового и авантюрного друга.

Но все поменялось после смс от бога. Тогда кореш рассказал Леониду, что он не просто так сумел подняться на зоне, а лишь с помощью одной темной семьи. И сейчас глава этой семьи хотел стать богом, для чего требовалось провести соответствующий ритуал. И подготовить его должен был он — Леонид!

До смс от бога Леонид подумал бы, что кореш двинулся кукухой, сидя почти безвылазно на зоне. Сейчас проблема была в другом. Леонид был последователем Перуна. А это светлый бог. Кому-то может показаться странным, как бандит, не боящийся крови (а были на счету у Леонида и пара «мокрых», только — тсс!) и не живущий праведной жизнью вдруг оказался светлым? Вот только как понял сам Леонид, дело не в поступках, или не только в них, а в том, кому ты молишься. А Леонид всегда идя на дело мысленно взывал помощи у языческого бога воинов. И все из-за бабушкиных сказок, что та часто рассказывала маленькому Лене перед сном. Уж откуда она их взяла, Леонид в пятилетнем возрасте как-то не задумывался. Но все они были так или иначе связаны со старыми богами славянского пантеона, а особенно часто фигурировал именно Перун — залог храбрости, справедливости и помощи при битвах с врагом.

И вот сейчас, когда оказалось, что боги — не сказка, а вполне себе реальные… существа, и могут как помочь, так и наказать отступника, Леонид был в замешательстве. Вряд ли Перун одобрит помощь в рождении нового темного бога. А отказать в помощи старому другу, кого Леонид знал больше двадцати лет — это кем надо быть?

«С другой стороны — а что если этих темных не будет? — пришла Леониду мысль. — Не будут давить на Миху, и тогда ему не придется просить меня об этой… мерзости! — бандит передернул плечами от воспоминаний, как выглядели ритуалы темных на тех роликах в сети. — Но как это сделать, чтобы самому не подставиться?»

На ум мужчине приходило только «слить» инфу светлым, но при этом не подставляя себя под подозрение. И перебирая всех светлых, кого он знал и кому можно «случайно» подкинуть информацию, да так, чтобы отреагировали оперативно и с гарантией… На ум мужчине пришла лишь собственная дочь. Тоже светлая, вот только последовательница раскрученного правительством Олега Нурина. Который как раз сам стал богом! Уж у такого перца должно хватить сил на устранение темных, сколько бы их там не оказалось. И оставить пару бумажек на видном месте, чтобы любопытная дочурка сунула в них нос — не проблема. Проблема в том, чтобы реакция была мгновенная — сегодня или край завтра. Но ведь должны в правительстве реагировать на угрозы создания новых темных богов? Они сами заявили об этом! А за слова надо отвечать! Ну а не смогут… видимо тогда придется менять бога-покровителя. Уж что это возможно Леонид уже успел выяснить. Но как же не хочется! Ведь не раз символ Перуна буквально спасал ему жизнь за последние пару дней! А уж сколько раз удалось выйти из-под пристального внимания властей, просто показав им свой статус и имя бога-покровителя! Одно имя Перуна работает как одна из самых авторитетных «крыш»! И отказываться от этого ну очень не хочется!

Глава 21 Новая жрица

— Ты уверена, что все получится? — покосился на мелкую конопатую девчонку четырнадцати лет такого же возраста подросток.

Сам он был выше своей одноклассницы на полголовы, немного нескладным с вечно топорщащимися русыми волосами.

— Нет, Вить, но мы ведь не можем сидеть сложа руки! Если мы ничего не сделаем, то умрет очень много людей!

— Почему бы нам просто не написать этому твоему Олегу? — с нотками ревности в голосе спросил подросток.

— Я ему писала. Но знаешь, сколько у него таких, как я, последовательниц? И сколько сообщений в минуту он получает⁈ Я даже не уверена, что он все их читает. Скорее — наоборот! А тут — есть реальная возможность привлечь его внимание!

— Ну да, — хмуро кивнул Витя и покосился на девчачий телефон в круге пентаграммы. — Пожалуй, мы будем первыми, кто сделал ему походный алтарь.

Оба подростка находились в загородном доме отца девчонки, в кирпичном гараже, на полу которого и рисовали точно такую же пентаграмму, что видела конопатая пигалица в прямом эфире, когда ее кумир проводил ритуал становления богом. Про алтари она узнала из новостей. Эта информация не скрывалась — как-никак после «смс от Бога» многие языческие боги вышли из тени и стали активно строить храмы, где и проводили обряд освящения, после которого обычно их статуя (или иной монумент) становился стационарным алтарем. Сами обряды широкой публике не показывали, из-за чего Юля не знала, получится ли у них с Витей задуманное или нет. Но не сидеть же сложа руки! А все из-за друга отца, что сидел в тюрьме! И как только ее папа — уважаемый бизнесмен — может вести дела с этим негодяем⁈ Да еще и вынужден теперь заниматься кровавым ритуалом жертвоприношения! Нет уж! Юля обязательно спасет отца! Пусть не сама, но ведь это такие мелочи, правда?

— Готово, — выдохнула девчонка, устало вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

От мела на пальцах руки чувствовалась неприятная сухость, но Юля постаралась не отвлекаться на эти ощущения.

— И что дальше? — покосился на девчонку Витя.

Он давно хотел ей признаться в своих чувствах, но все время или рядом был кто-то посторонний, или что-то отвлекало. Подросток надеялся, что хотя бы сейчас, когда они завершат ритуал, чем бы он ни закончился, они пойдут с Юлей в ее комнату, где он ей и признается! Уже и заколку купил. В виде красной божьей коровки. У них в классе уже второй год как-то прижилась традиция, что девчонка с заколкой в волосах — чья-то. Началось с того, что в прошлом году на первое сентября на классном часе Толик Смирнов сделал Алке, первой красавице класса, предложение дружить и подарил заколку в виде двух переплетенных бабочек. Та согласилась и стала демонстративно ее носить. А через полгода, когда они расстались, сняла.

— Не знаю, — растерялась Юля. — Наверное, помолиться надо? — вопросительно посмотрела она на Витю.

— Попробуй, — неуверенно кивнул подросток. — Только это… сама, — щеки парня покрыл румянец от стеснения. — Ты же знаешь, я не его последователь. Еще не сработает.

— Хорошо, — кивнула Юля и повернулась к пентаграмме.

О том, что ритуал может не сработать, просто потому что этого Олега после окончания становления богом никто не видел и может он и вовсе погиб, они с девчонкой тоже обсуждали. Это кстати стало еще одной причиной желания Юли создать алтарь. «А вдруг он просто не может прийти в наш мир, ведь у него нет точки выхода?» заявила пигалица Вите.

Отойдя на пару шагов назад, подросток посмотрел на свою любовь. Худенькая девочка присела на колени, сложила руки у плоской груди в молитвенном жесте и, прикрыв глаза, беззвучно зашептала что-то. Что именно Витя не расслышал, но догадаться было не трудно. Звала на помощь наверняка.

Тут Юля резко подскочила на ноги и повернулась к другу, требовательно протянув свою руку.

— Дай свой телефон!

Удивившись такому требованию, подросток не стал уточнять зачем — понял по характерному блеску глаз девчонки, что сейчас лучше не спорить, а выполнить, что она хочет, и молча протянул свой мобильник.

Получив желаемое, Юля тут же сфоткала пентаграмму со своим айфоном в центре и переслала фото себе. Затем отдала больше не нужный чужой девайс и подхватила свой айфон, начав на нем что-то в быстром темпе писать.

— Что случилось? — рискнул спросить Витя, когда Юля снова положила айфон в центр пентаграммы.

— Одной моей веры недостаточно. Я попросила помощи у других последователей Олега.

— А ты уверена, что ритуал вообще сработает? А вдруг нет? На тебя ведь эти другие последователи и обидеться могут, — осторожно заметил подросток.

— Ритуал работает! Статус это подтвердил! Только там очков Веры нужно больше ста тысяч! Или божественную силу применять, но у меня ее нет, как ты понимаешь.

— Ясно, — только и выдавил из себя парень.

А потом обоим подросткам стало резко не до разговоров — пентаграмма медленно начала наливаться светом!

* * *

Серфинг новостей оставил двоякое впечатление. С одной стороны — то, что в прямом эфире я буквально мучал чужую душу, путь и психопатки, убившей много людей, естественным образом оттолкнуло от меня часть моей паствы. С другой — это было меньше трети, как у моего «коллеги» недавно ставшего светлым и попавшего под черный пиар темных богов. Да и убывшая часть довольно быстро была не только покрыта «новичками», но и наоборот — пошел стремительный рост числа верующих, как в первый день!

Попытавшись разобраться, с чем это связано, я пришел к выводу, что большинство людей хотят иметь возможность пугать своих врагов одним моим именем. Ну знаете как это бывает? Еще в детстве вот есть у вас во дворе какой-нибудь пацан авторитетный, способный одним ударом вынести любого. И пусть сами вы его не очень любите и вообще не принимаете его методы, но если вдруг на тебя наедет кто-то с соседней улицы, ты такой ему в лицо: а я Димку Угрюмого знаю! Полезете — его позову! И все. Проблема решена. Потому что пацаны на соседней улице тоже этого Димку знают, а кто-то и на своей шкуре почувствовал его «коронный» удар. И предпочитают не проверять, насколько хорошо ты его знаешь, и заступится ли этот Димка за тебя или нет. А вдруг заступится? Огребать никто не хочет. И ведь это характерно для любых слоев нашего общества! Кого ни возьми — если человек сам не является этим «Димкой», то обязательно знает какого-нибудь. А если не знает — значит лох. Такого и потрясти не зазорно. Вот до «смс от Бога» в нашей стране главным «Димкой» был президент. Но сейчас он уже потерял свой былой авторитет, хотя и не до конца — нет у него уже того «коронного» удара. Нашлись «Димки» и посильнее. И я неожиданно сам оказался среди числа этих «Димок»! И моя безжалостность по отношению к темной и равнодушие, что было видно на заснятом телевизионщиками ролике, только увеличило доверие со стороны обычных людей к моему «коронному удару».

Разобравшись в вопросе, я уже хотел наконец покинуть домен. А то другие боги, видя такое положение вещей, включились в информационное противодействие, чтобы сбить ажиотаж вокруг моей фигуры и по возможности облить грязью — особенно эффективен был тезис «а почему он не появляется после ритуала нигде? уж не помер ли часом?» Хорошо, что напоследок снова заглянул на свой сайт, посмотреть «чем там мои дышат».

Пометка о создании походного алтаря, была вынесена на первую строчку сайта, а сам алтарь почти создан — и все это всего за пару минут после того, как новость была опубликована одной моей мелкой последовательницей! По возрасту мелкой, в лицо я ее не видел, а вот год рождения в ее профиле отображался. Естественно я тут же открыл логи ее сообщений, чтобы понять — сама она до такого додумалась, или помог кто?

Много времени на просмотр последних сообщений некой Юли Царевой не заняло и позволило понять, что идея все-таки скорее всего ее собственная. Ну или кто из окружения подсказал, но кто именно — надо у самой девчонки спрашивать. Главное было другим:

Создан походный алтарь

Создатель — Юлия Царева

Желаете дать создателю класс — Младший жрец?

Хоть в создании алтаря Юле помогали другие верующие, но система засчитало достижение ей. Что впрочем логично — ведь основные приготовления провела она и других верующих организовала тоже. Самый главный навык жреца в принципе она показала — умение объединить паству своего бога для достижения конкретной цели. Так почему бы не поощрить девчонку?

Класс Юлии Царевой изменен

Поздравляем!

У вас появился новый Младший жрец!

Количество жрецов — 2

Ну да, первожрица-то у меня Света. Вот кто по идее должен был этим озаботиться! У нее-то наверное и знания соответствующие должны быть. Но ладно, сам виноват. Надо было с ней это заранее обсудить. Интересно, как она отреагирует, что у меня новая жрица образовалась?

Но эти мысли шли фоном, так как алтарь девчонка не просто так делала, а вполне для конкретной цели.

Воин Света! — внезапно раздался тонкий девичий голос в моей голове. — Ты меня слышишь? Помоги, прошу!

Слышу, — чуть помедлив от неожиданного открытия, что мои жрецы могут связываться со мной напрямую (ну не был я богом! и не интересовался этим вопросом, хотя догадаться о самой подобной возможности легко), отправил я мысленный ответ. — Сейчас буду.

УРА-А!!! — чуть не оглушил меня мысленный радостный крик новой жрицы.

Я даже в ухе пальцем почесал, хоть особого смысла от этого не было. Выйти в нужной точке тоже оказалось легко. Просто рядом с дверью теперь появилось две кнопки: СА-1 и ПА-1. Если чуть сосредоточиться на них, в голове тут же возникал образ, что за ними кроется. Нажав на кнопку ПА-1, я открыл дверь, за которой оказался вид на какое-то помещение с кирпичными стенами. Пара колес в углу и стеллаж из металлических трубок с инструментом на нем намекали, что это гараж.

На миг задумавшись, а как я попаду обратно в свой домен, вспомнил, что Даждьбог всегда возвращался в свою статую, чтобы уйти. Значит и мне нужно быть рядом со своим алтарем (одним из, как подозреваю), после чего я все же шагнул в проем, появившись перед двумя подростками.

Пацан был почти с меня ростом, только худой и по-подростковому нескладный еще. Бросив на него взгляд и увидев, что он является последователем Белобога, я обратил внимание на худую конопатую девчушку, что с восторгом и обожанием уставилась на меня. Этот же взгляд не укрылся от пацана, и он недовольно поджал губы, но промолчал.

— Ты пришел! — воскликнула мелкая пигалица и подпрыгнула на месте, выбросив вверх руки. — Класс! Теперь-то темным ничего не светит!

Обернувшись и убедившись, что никакого проема за моей спиной нет, также как и других людей в гараже, я вновь сосредоточил свое внимание на пигалице.

— Раз уж я здесь, то теперь подробно расскажи, о каких темных речь и что ты хочешь от меня.

Да, я уже читал ее сообщения и был в курсе ее просьбы, но пусть рассказывает с самого начала. Может, что еще всплывет по мере рассказа?

Юле потребовалось минут десять, чтобы поделиться историей о том, как она случайно прочла в кабинете отца его переписку с давним другом, который сейчас сидит в тюрьме. Переписка была в одной из соцсетей, что позиционируют себя «свободными и защищающими тайну пользователя». Из нее-то Юля и узнала, что папу хотят втравить в жуткую историю с созданием нового темного бога, а отказаться тот не может. На уточняющие вопросы по поводу ее отца, его отношений с другом-сидельцем и почему он не может отказать, ушло в два раза больше времени, но это было нужно. Не хотел бы я быть втравленным в какую-нибудь подставу со стороны темных. А подставой здесь пахло за версту. Уж очень «вовремя» и легко девчонка нашла переписку, хотя ранее как она сама призналась, ее отец никогда не оставлял свои соцсети открытыми. Да и друг-сиделец, да еще из закоренелых… наводит на мысли о самом папе. Только то, что он последователь светлого бога смущало меня. Поэтому я все же решился напрямую поговорить с Царевым старшим, хоть сама Юля буквально умоляла меня не тратить время, а идти резать темных. Ну не так категорично, но смысл был именно таким.

— … только кореша моего не убивай, — после долгого, почти часового разговора, сказал Леонид Царев.

Как я и предполагал, подстава была. Вот только не от темных, а от отца моей новой жрицы. Та кстати на разговоре присутствовала и сейчас метала в отца гневные взгляды. От слов ее удерживала только моя угроза выставить вон из кабинета, если попробует вмешаться. Похоже, между родственниками пробежала черная кошка. Юля не знала о махинациях отца и была искренне уверена, что тот честный бизнесмен. Мда. Но пускай сами потом разбираются. Мне сейчас не до этого. Все же сорвать ритуал становления нового темного бога и в моих интересах, так что хоть меня и «подставили», но значения это уже не имеет. А вот узнать адрес главного претендента в новые боги мужчина помог. Тем более открещиваться теперь уже было поздно, его участие в срыве ритуала темных так и так все равно всплывет, поэтому отнекиваться он не стал. Еще и фото ближайшего сквера с местом жительства темной семьи показал.

Дальше все было, что называется, делом техники. Шагнуть в место на фото. Сориентироваться на местности и спокойно дойти до элитного жилого комплекса в шесть этажей. Проигнорировать охрану, что даже не попыталась меня остановить, зато бодро принялась названивать своему начальству. Чуть-чуть поплутать в подъезде, разыскивая нужную квартиру. Я даже в звонок позвонил! И мне даже открыли!! Вот только…

— А я тебя уже заждался, — оскалился косматый мужик с ятаганом на поясе, в стеганом доспехе и кожаных солдатских сапогах, в каких ходили в начале-середине двадцатого века.

Имя — Борислав Шея

Класс — Темный Бог

Фракция — Темная

Пантеон — старославянский

Свита — Переплут

Уровень развития — Младший бог

Умения — ..

От удивления я машинально стал читать статус незнакомца и, несмотря на то, что это заняло у меня меньше секунды, враг оказался быстрее и на строчке «умения» живот пронзило болью, что скрутила мои внутренности. Я неверяще опустил взгляд и увидел, как из центра живота торчит замеченный раньше ятаган, который вообще-то висел на поясе у темного! Да я даже заметить, когда он его выхватил, не успел! Более того, я знал куда иду, а потому доспех не снимал, но это не помогло — ятаган с легкостью прошил полоски стали словно и не заметив их!

— На клинке быстродействующий яд, так что скоро ты… — вещал темный бог, пока я пытался не потерять сознание.

Накатила слабость и тошнота. Ноги подогнулись…

«Ну уж нет! Не для того я столько прошел, чтобы быть нанизанным как бабочка на иголку!» вспыхнула яростная мысль, которую я усилием воли переплавил в решительность и поднял голову на врага. Тот осекся на полуслове и тут же еще сильнее надавил на рукоять, вызвав во мне вспышку боли. Но мгновение растерянности уже прошло. Дальше рефлексы сработали самостоятельно. Создать Разделитель. Вложить в него сотню тысяч единиц божественной силы и ударить по мерзкой роже, чтобы она разлетелась вдребезги!!

Голову мужика пересекли сотни белых полосок, после чего она истаивающими в полете кубиками осыпалась на пол. Следом за головой черной дымкой подернулось и остальное тело вместе с ятаганом, торчащим у меня из живота. Я машинально коснулся его, вытягивая в себя нейтральную энергию для скорейшего восстановления сил…

Внимание!

Вы убили существо Высшего порядка

Желаете присвоить его душу?

— Во имя… мое… — прохрипел я положенные слова.

Душа темного бога Борислава Шеи теперь принадлежит вам

Душа успешно переправлена в ваш домен

Несмотря на смерть врага, последствия его атаки никуда не делись. Слабость отступать не торопилась, и я застыл в пограничном состоянии, чувствуя, как мой свет еле сдерживает разливающийся по телу яд темного бога. И это была не просто энергия, а нечто иное.

От слабости я облокотился на дверной косяк, уперев взгляд в пол, и еле смог расслышать шаги. Собрав волю в кулак, я поднял голову… чтобы увидеть направленное в меня ружье, которое сжимали еще крепкие руки какого-то старика в красном домашнем халате.

Глава 22 Договор с темным

Что вы сделаете, если увидите направленное на вас оружие? Замрете от страха? Это не про меня. Попытаетесь убежать или хотя бы уйти с линии атаки? Последнее мне было не доступно из-за атаки темного бога. Атакуете сами? Опять же сил у меня на атаку не было. Хотя бы потому, что я узнал старика, что целился в меня. Его фото мне показал Леонид. Именно он и должен был стать новым темным богом. Логично, что и оружие у него должно быть не простое, а какой-нибудь артефакт, иначе какой смысл тыкать им в бога?

Стояли мы напротив друг друга около минуты. И все это время ни я, ни старик не проронили ни слова. Не знаю, почему темный медлил, а вот я как только почувствовал, что яд в моем теле наконец-то начал сдавать позиции и можно уже высвободить толику энергии на что-то иное, незамедлительно атаковал! Ружье. Так как у меня не было уверенности, что даже божественный символ без вложенной опять же божественной силы сможет поставить точку в жизни старика — духом-то он не был и его тело, как и у остальных живых людей, «резало» восемьдесят процентов от энергетической атаки.

— Дзинь-динь-динь… — с громкий звоном застучал металл по плитке пола, отделанной «под мрамор».

Пока старик отвлекся на это действие, я быстро просмотрел его статус. А то до этого делать это я не рисковал — обжегшись на молоке дул на воду, что называется.

Имя — Эдуард Шеин

Класс — Соратник

Фракция — Темная

Пантеон — старославянский

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Проявление

Умения — Усиление оружия, Усиление одежды, Управление энергией союзников

Узнав интересующую меня информацию, я дождался, когда старик вновь сконцентрирует свое внимание на мне, и спросил.

— Остался без бога-покровителя? — усмешка при этом у меня вышла кривой.

Старик на мгновение ушел в себя, проверяя статус, а потом неожиданно выдал.

— Так ты убил его? Хорошо!

— Чего ж для тебя хорошего? — не удержался я. — Ты ведь ненадолго его переживешь.

— Я считаю, что мы сможем договориться, — уверенно заявил старик. — Я же не стал тебя сразу добивать. Как думаешь, почему?

— И почему же?

— Это невыгодно. Нет, если бы я увидел, что яд предка тебя все же одолеет, я бы нажал на спуск не задумываясь. Иметь душу бога — выгодно.

— Откровенно, — что-то у меня сейчас кроме усмешек ничего другое на лицо не выползает. Не иначе из-за той боли, что все еще терзает мое тело. — И что же такого выгодного ты хочешь предложить мне, что я откажусь от твоего устранения? И чем это будет более выгодно тебе, чем мое убийство?

— Я не хотел становиться богом, — пожал плечами старик. — И сейчас не хочу. В этом и есть моя выгода. Если кто из моих «соратников», — показал он пальцами кавычки, — попробует снова меня на это подбить, я буду прикрываться твоим именем.

— Чтобы темный, да отказался от силы? — сквозь боль не удержался я и выдал смешок. — Что-то явно сдохло, и я сейчас не твоего предка имею в виду.

— Если ты согласишься на мою просьбу, то я расскажу тебе причины. Заодно может что-то новое узнаешь о богах. Так как? Ты согласен?

Я с трудом, но наконец смог отлипнуть от косяка двери и кивнул.

— Тогда иди за мной. Не в коридоре же общаться?

Старик повернулся ко мне спиной и двинулся вглубь квартиры, но я с места не сдвинулся. Когда он это заметил, то вопросительно посмотрел на меня.

— Я прочитал твои умения. Все они говорят, что ты скорее боец поддержки, если тебя вообще можно назвать бойцом. С чего мне идти на твою территорию, где возможно есть ловушка?

— Я бы мог убить тебя… — раздраженно начал старик.

— Если бы был уверен, что у тебя это на сто процентов получится, — перебил я его. — Ты сам мне это сказал. Так что если хочешь что-то сказать, говори здесь. А я послушаю.

Старик недовольно пожевал губами, но вернулся.

— Подтверди сделку и я заговорю.

— Подтверждаю. Если твоя информация реально стоящая, я стану «пугалом» для тех темных, которые захотят заставить тебя провести ритуал. Итак?

— Что ты знаешь о богах?

— Что они не равны между собой.

— Вот именно. И чтобы подняться на ступеньку вверх, богу нужна свита — как минимум пять младших богов. Тогда он поднимается на ступеньку старшего бога. Дальше идет ступень древнего. Примерно то же самое, только в свите состоят уже старшие боги. Во главе этой пирамиды стоит три бога: главы стихий и глава пантеона. Все боги обязаны подчиняться им. Причем когда ты стоишь в самом низу этой пищевой цепочки — ты по сути никто. Твое положение даже хуже, чем когда ты простой медиум. Особенно, если ты медиум максимального уровня.

— Чем же оно хуже? Ведь у богов в подчинении тысячи верующих, не говоря про тех самых медиумов.

— Тем, что ты ничего не решаешь! — зло оскалился старик. — Сейчас я глава темной семьи Шеиных. Надо мной был только предок и все! Остальные боги не могли мне напрямую ничего приказать! Только через него! А он уже мог отменить их приказ, если бы тот угрожал существованию семьи! А став младшим богом, я лишился бы контроля над семьей — ей может командовать лишь глава рода, а не бог! Бог дает задание главе рода, но опять же только такие, какие идут на пользу роду! Если приказ заведомо губительный — я мог его отвергнуть, не боясь потерять поддержку предка! Мир так устроен, что он бы физически не смог ее заблокировать!

— Приказ на твое становление богом…

— Не был во вред роду, — процедил старик. — При его осуществлении — в роду стало бы больше богов, что позволило роду в целом подняться среди остальных. Но сейчас, когда ты убил предка, а я остался без его поддержки, я могу не выполнять его последнюю волю. И при этом ничего не потеряю. Правда, нового покровителя все же придется искать, — вынужденно признал он.

— Как-то сложно и запутано все, — покачал я головой.

Пока мы говорили, я добавил в полученную рану немного своей божественной силы, накопившейся за последние минуты, что ускорило ее заживление и убавило болезненных ощущений.

— Это только кажется, — вздохнул старик Шеин. — Но я не об этом. Я хочу, чтобы ты понял — став младшим богом, я теряю очень большую долю власти, взамен становясь почти рабом у предков рода.

— Почему-то другие темные очень охотно стремились стать этими «почти рабами», — покачал я недоверчиво головой.

— Вопрос длины ветви, — пожал плечами старик. — Одно дело, когда тебя от главы стихии отделяет два-три предка, ставших богами, и другое — с десяток.

— Но разве богом не может стать «посторонний», кто не является потомком кого-то из родов медиумов?

— Ты сейчас про себя, да? — усмехнулся старик. Я кивнул. — Может. Ты тому подтверждение. НО! У тебя ведь тоже был бог-покровитель? — я кивнул, не уточняя, что избавился от покровительства до того, как стал богом. — Разве ты теперь не в его свите? Или не обратил на это внимания?

— Так вот как это работает…

— Именно! — убежденно кивнул старик. — Мы все приписаны к этому пантеону. Хотим того или нет. Тем, кто может выбрать себе сейчас бога-покровителя, хорошо. Чем ближе такой бог будет к вершине божественной пирамиды — тем выше потенциально будет положение нового бога, так как будет короче ветвь. Но вырваться за пределы этой системы…

— А если бы кому-то удалось? — спросил я.

— И что тогда этот несчастный будет делать? Создавать свой пантеон? — горько рассмеялся старик. — Не смеши меня. Старые боги вмиг грохнут наглеца. Никто из них не захочет растить конкурента.

«Захочет. Если будут растить как оружие против другого пантеона».

— И все же кое-чего я не понял. Разве в разветвленных родах, у которых много младших богов, не должно быть лучше? Больше «мальчиков на побегушках», если я правильно понял ту роль, что отводится старшими богами для младших, значит и задания получать будешь реже? Не так?

Старик замялся, явно не желая выдавать какой-то секрет, но поняв, что я так просто не отстану, продолжил.

— Было бы, если бы не одно но, — кивнул он в итоге. — Изначально глава пантеона получает доступ к Душе мира и информации из него. Этот доступ… назовем это так — имеет определенную пропускную способность. Она конечная и не меняется. С его помощью можно напрямую связываться с Душой мира. Без подпорок в виде ритуалов. Из Души мира глава пантеона черпает знания. Из паствы — силу. Увеличивая количество богов в своей свите, бог увеличивает свою силу, но уменьшает сам себе доступ к знаниям из Души мира — потому что каждому новому богу надо выделить часть из этого канала. Причем равную часть. Теперь представь: глава нашего пантеона — Макошь. У нее в свите два бога: Род и Велес. У каждого из них ровно треть доступа к каналу знаний из Души мира. НО! Род и Велес в свите Макоши, а потому она имеет право отдавать им приказы. Например, создать себе свиту. И те создают. В итоге они разделяют треть доступного им канала связи с Душой мира на всю свою свиту. А потом подчиненные им боги создают себе свиту. И доступный этим богам доступ к каналу связи тоже делиться на всю свиту И так далее… В итоге, чем длиннее ветвь, тем меньший канал связи с Душой мира есть у бога в конце цепочки.

— И чем же так важен этот канал связи?

— Та же Макошь благодаря нему может видеть будущее. Ведь Душе мира известно все и обо всех. Чем шире канал — тем больше ты видишь. Яркий пример информации из канала связи с Душой мира — статус, видеть который теперь может каждый человек. Одно знание о том, светлый перед тобой или темный уже отразилось на всем человечестве! А ведь у богов доступ гораздо выше и видят они больше. Разве не заметил, сам став богом?

Я задумался. Ничего подобного я действительно не заметил, но может дело в том, что я к пантеону не принадлежу?

— Как ты понимаешь, у нас ветвь длинная и став богом канал связи у меня будет настолько малый, что можно на него вообще не обращать внимания. А вот мои возможности и власть будут сильно урезаны.

— Но зачем тогда вообще темные пошли на это? — не понял я.

Снова пауза со стороны старика. Ему очень не хотелось говорить истинную причину своего поведения, но выбора я ему не оставлял.

— Разве не очевидно? — грустно улыбнулся старик. — Затем же, зачем до этого создавали искусственных темных. Новые темные боги — лишь «мясо» для прокачки таких как ты. Создать темного бога для его будущей «утилизации» — лишь временно ограничить свой доступ. На время военных действий. А когда они закончатся, то все новые боги будут тщательно подчищены. Так уже было раньше. Тактика отработана.

— Вот основная причина, — с пониманием кивнул я. Вот теперь, что называется «верю!» — Не хочешь быть «мясом». Чтож ты сразу не сказал?

— Не хочу даже думать об этом! — зло выплюнул старик, злясь на то, что не смог запутать меня и выдал главный свой страх. — Так что? Моя информация достаточно ценна, чтобы ты сдержал свое слово?

— Да. Договор. Можешь прикрываться моим именем, что твое становление богом лишь поставит твой род под истребление. Тем более, — тут я уже натуральным образом хищно улыбнулся. — Я действительно уничтожу вас до последнего темного, если это произойдет!

На это старик лишь удовлетворенно кивнул. Я молча отошел вглубь подъезда, после чего темный закрыл дверь. Яд все еще был в моем теле, но с каждой секундой сдавал свои позиции. Думаю, еще полчаса максимум и я полностью от него избавлюсь. Единственное предположение, почему он на меня так подействовал — этот яд был ничем иным, как умением темного бога. Его «символом». Не зря ведь у старика, его потомка, в умениях тоже стоит усиление оружия и одежды. Думаю, выстрели темный в меня из ружья, мне бы мало не показалось.

Был еще один момент, о котором не сказал старик Шеин, но уж очень он походил на правду. Ограниченное число пантеонов и то, что ритуал Макоши автоматически привязал всех людей на планете (а думаю ситуация со старославянским пантеоном на территории России не исключение) — не просто так. Что-то мне подсказывает, что тот самый канал связи, что получает глава пантеона, он в принципе один единственный. И делится также равномерно на все пантеоны планеты. Это бы объяснило быстрое восхождение темного пантеона в Америке и его превосходство над старым пантеоном ацтеков. К тому же, в темном пантеоне Америки нет светлых богов — случайность ли? Или сознательное ограничение? Ведь получается, что в этом пантеоне канал связи на самом верхнем уровне делится лишь на две части — между главой и лидером темной стихии, а не на три, как во всех остальных. И не поэтому ли наши боги хотят, чтобы я создал пантеон лишь из одной стихии? Потому что иначе я ничем не буду отличаться от старых пантеонов, и мой канал связи главы нового пантеона будет также ограничен третью, как и у них. Вот и получается: с одной стороны, создав свой пантеон, я автоматически уменьшу «пропускную способность» у других пантеонов, ослабив в том числе и темных Америки. А с другой — буду с ними на равных в количестве доступа к информации из Души мира. Вопрос лишь в одном — когда меня с темными американцами столкнут лбами, что будут делать остальные? Что-то мне подсказывает, кто бы из нас не вышел победителем, его постараются добить любыми способами.

* * *

Огромный ворон внимательно следил с ветки вымахавшего в высоту тридцатиэтажного здания дуба за мелкими двуногими внизу, что упорно лезли к его древу. Ворон не просто так считал дуб своим. Уже не одно поколение их стая гнездовалась на ветках этого дуба, что стал их домом. Когда дуб внезапно начал быстро расти и увеличиваться в размерах, то же самое стало происходить и со всей вороньей стаей. Сам ворон был вожаком своей стаи, хотя раньше внешне это было и сложно определить. Но не теперь. Сейчас ворон вырос до размеров самого дуба, когда тот еще не начал быстро тянуться вверх к небу. И чем больше рос ворон, тем чаще его стали волновать новые вещи, о которых он раньше и не задумывался. Зачем живет их стая? Почему только этот дуб стал расти так быстро, а другие деревья — остались примерно на прежнем уровне. До ближайших сосен, что тоже чуть вытянулись вверх, было не меньше сотни махов крыла, если бы ворон как и раньше был мелким, и пара махов — при его нынешних размерах. Что так привлекает этих двуногих здесь? Ведь раньше они никогда не лезли в чащу леса, лишь изредка старый ворон видел одного двуногого, что хаживал по местным лесам. А сейчас — вон не меньше десятка прется! И чем больше вопросов возникало в голове у ворона, тем сильнее хотелось найти на них ответы. И в какой-то момент к ворону пришло озарение — именно эти двуногие и могут дать ответы на его вопросы! Нужно только лишь найти способ их спросить!

Когда такая мысль впервые посетила ворона, он надолго задумался над ней. Почему именно двуногие? Что в них особенного? И снова как озарение снизошло — потому что только они упорно идут к его дубу несмотря ни на что. Уж сколько их здесь заклевал и сам ворон и его стая, а все равно идут! Другие животные давно приняли право ворона на эту территорию и не совались сюда без разрешения — а двуногие словно не замечают его силы! Можно было бы подумать, что у них просто нет разума, но это было не так. Ведь с каждым разом двуногих приходило или больше, или они были просто опаснее. Их грохочущие железные палки отняли жизнь уже многих птенцов стаи. Сам ворон испытал на себе их жалящие уколы. Правда в последнее время они уже были не столь колючи, как ранее — ворон набрал сил и веса. Да и кое-какие умения появились, которых раньше не было. Зато теперь с помощью новых способностей перебить упорных двуногих стало гораздо проще. Но вот вопросы… Они требовали ответов. И чувство, что именно двуногие дадут их, с каждым днем, каждым часом только усиливалось.

«Да будет так!» решил вожак стаи и спикировал вниз, к подножию гигантского дуба.

Двуногие уже прошли треть расстояния от края леса до их дома-дуба, и стая вот-вот собиралась накинуться на вторженцев, когда ворон в два громких «КАР» отозвал своих птенцов. Двуногие замерли на месте, вскинув свои железные кусачие палки. Вороны стаи слетелись к дубу и сели на его ветви, негромко начав обсуждать между собой приказ вожака. Раздумывая, как можно задать вопрос этим упрямо лезущим двуногим, ворон все сильнее и сильнее чувствовал вновь подступающее очередное озарение. Оно накатило на огромную птицу как раз в тот момент, когда двуногие вновь начали движение к дубу. А старый ворон, замерев на месте, вдруг окутался синей дымкой нейтральной энергии. Миг… другой… и вот уже воронья стая на деревьях поднимает удивленный гвалт, видя на месте своего вожака вместо собственного сородича, такого же двуногого, как и вторженцы впереди! Но атаковать никто не спешит, потому что от этого непонятного двуногого продолжает пахнуть их старым привычным вожаком.

Только что эволюционировавший из уровня Старшего в Оберегающего ворон шагнул навстречу новой партии авантюристов, решивших попробовать захватить «ничейный» источник магической силы. Вопросы требовали ответов!

Глава 23 Череда проблем и их решение

— Ну как? Вы с ними разобрались? — сжав кулачки, вместо «здрасте» выпалила Юля.

— Да. Ритуала не будет, — кивнул я, задумчиво посматривая на айфон девушки.

И вот как мне с его помощью обратно в домен попасть? Я ведь только из-за этого к ней вернулся, когда окончательно пришел в себя.

— Вы их убили? — со страхом и… надеждой? вот это да!.. спросила пигалица.

— Нет. Или ты считаешь, что нужно убивать всех подряд? — задал я провокационный вопрос.

— Конечно нет! Но ведь они темные, — уже тише закончила она.

— Может для тебя это станет новостью, но темные миру тоже нужны. Хотя бы потому, что человек не рождается изначально светлым. Свобода воли — стать тем, кем захочешь, помнишь такой дар Бога людям?

— Эээ…

— Это из библии, — хмуро вмешался в наш разговор подросток, что по-прежнему был рядом с Юлей и покидать ее очевидно не собирался. — Там по-другому сказано, но смысл такой.

— Именно. Никто этих людей быть темными не заставлял. Они сами выбрали этот путь, — тут я лукавил конечно, но вдаваться в подробности мне было откровенно лень. Тем более озвученный постулат полностью относился к обычным людям, изначально с потусторонним никак не связанным. — Можно твой айфон на минуту?

— Конечно, — протянула девчонка мне свой мобильник.

Только взяв его в руки, я наконец смог понять, как «активировать» его функции. Оказавшись в моих руках, на экране айфона по центру тут же возник рисунок уже знакомой мне кнопки с тем лишь отличием, что рядом с кнопкой был треугольник выпадающего списка, как в приложениях. Щелкнув ради интереса по нему, увидел две строчки: Домен, СА-1. Дальше мне предлагалось навести мобильник на дверь и щелкнуть по выбранному пункту. Оглянувшись, я навел айфон девчонки на дверь, что вела из ее комнаты наружу, и выполнил предложенное действие, выбрав конечным пунктом домен. Контур двери тут же приобрел мягкую светло-голубую подсветку. Отдав мобильник девушке, я шагнул к двери и, раскрыв ее, вновь оказался в своей детской комнате.

Плюхнувшись на стул, я откинулся на спинку и задумался. Что делать дальше? Стоит ли идти по проложенному для меня пути и создавать свой пантеон? Что даст мне канал связи с Душой мира, если я все же это сделаю? Ответы на все вопросы? Что-то сомнительно.

От тяжелых мыслей меня оторвал входящий звонок.

— Привет, нас можно поздравить? — весело спросила она.

— С чем?

— Как? Ты наконец стал богом, а я — полноценной жрицей. Кстати, а кто там подсуетился и стал моим конкурентом за твое внимание? Или это конкурентка? — я живо представил, как Света упирает руки в боки и сверлит меня подозрительным взглядом, как в анекдотах делают жены, подозревая мужа в измене.

— Что я вижу? Ревность? — рассмеялся я. — Лучше бы ответила, почему на связь раньше не вышла? И почему звонишь, а не через свои возможности жрицы со мной связалась?

— Не звонила, потому что боялась помешать твоему ритуалу. Он и так пошел не как у всех. Но ведь ты у меня особенный, — с теплотой и гордостью в голосе произнесла девушка. Эта интонация и голос… ммм… все раздражение и обида, какие все-таки появились, когда я разбирался с последствиями ритуала, а затем бегал срывать создание нового темного бога, просто испарились. — А по телефону, — продолжила Света, — потому что не только я хочу с тобой поговорить.

— И кто же там с тобой? — напрягся я.

У правительства есть мой номер и тот же Михаил Романович может позвонить мне в любой момент, если понадобится. Но он это не делал после ритуала. Даже не знаю почему. Наверное, как и Света, боится «сбить» в нем что-то? Но звонка от него точно нужно ждать! По тем же причинам отпадают родственники. Остается кто-то, у кого нет моего номера. Но голос Светы спокойный, значит, она этого человека как минимум знает…

— Это я, — прервал мои размышления знакомый голос, который я ожидал меньше всего услышать.

— Даждьбог?

— А ты ждал кого-то другого? — с добродушной улыбкой в голосе, спросил мой бывший покровитель.

— Просто старые боги и телефон казались мне чем-то, что живет «в параллельных мирах» и не пересекается. Разве у вас нет возможности со мной связаться иначе?

— Ты можешь мне не верить, но — нет. С тех пор, как ты перестал быть моим последователем, связаться с тобой уже стало для меня проблемой. Но ты хотя бы был в материальном мире. А сейчас у тебя есть свой домен, куда ходу никому без твоего ведома нет.

— А если бы я все еще был вашим последователем, то такая возможность была?

— Не буду скрывать — да, тогда бы я как минимум смог сам позвать тебя. Но опять же, в твой домен без твоего разрешения зайти не смог бы даже в том случае.

— По-онял, — протянул я задумчиво.

— Я вот о чем хочу тебя спросить, — не дал мне обдумать новую информацию «добрый дедушка». — Ты когда думаешь начинать собирать свой пантеон? Или передумал? — последний вопрос вроде прозвучал риторически, вот только именно на него я и ответил.

— Думаю, нужно ли мне это?

— Есть причины сомневаться? — вроде и спокойно спросил Даждьбог, но у меня почему-то появилось стойкое чувство, что он напрягся.

— Да. Что будет после того, как мы одолеем темных Америки?

— Хороший настрой! Правильный! Никаких сомнений в победе — именно то, что нужно светлому. Но почему тебя беспокоит этот вопрос? Ты подозреваешь нас в чем-то? Думаешь, что после победы твой пантеон станет ненужным и война начнется уже против тебя?

— А есть причины так не думать?

— Зачем нам это? — с удивлением в голосе спросил Даждьбог.

— А зачем вам конкурент?

— Больше светлых богов — больше мира на земле.

— Перекос в сторону темных в Америке уже привел к неизбежности мировой войны. Последние события лишь отодвинули ее, но не отменили. Кто сказал, что полностью светлый пантеон не создаст такую же ситуацию?

— Ты сам ответил на свой вопрос, — с намеком сказал Даждьбог.

— То есть, после уничтожения темных вы приметесь за меня, — подвел я черту. — И зачем мне тогда вообще в это ввязываться?

— Ты меня не понял, — с не наигранным вздохом, констатировал Даждьбог. — Обдумай наш разговор. Особенно последнюю ее часть. Пойми только одно — если ты не пойдешь по этому пути — мы точно проиграем. Все, без исключения. Сейчас создана уникальная ситуация: светлый бог без пантеона. Повторить ее не так-то просто. И если ты откажешься воспользоваться этой возможностью — мир затопит тьма. И это не фигура речи. Выбор за тобой.

— Почему невозможно повторить мою ситуацию?

— Где ты еще найдешь духа, который смог стать богом, являясь отвергнутым? То, что ты им стал — чудо. Которое не случилось бы без твоего уникального умения. И чудо считается таким, потому что его не повторить.

— Она знала, — прошептал я, вспоминая слова старика Шеина про Макошь и ее возможность видеть будущее.

— Выбирай, Олег: все же создать пантеон и подарить миру шанс на спасение или умереть вместе с ним, испугавшись возможного плохого исхода в будущем лично для тебя.

Спустя минуту молчания, снова подала голос Света.

— Предок ушел. Олег… я знаю Даждьбога с пеленок. Знаю историю своего рода и могу сказать — предок никогда не подставлял своих последователей и людей, что ему доверились.

— Но я теперь не его последователь.

— Но ты был им. И не предавал. Зачем ему делать что-то, что навредит тебе?

— Чтобы спасти себя, например?

Света замолчала. Я тоже не горел желанием продолжать разговор.

— И все же я уверена — предок не желает тебе зла. И наверняка не все так однозначно, как тебе сейчас кажется.

Оставив за собой последнее слово, Света прервала звонок. Я тяжело выдохнул. Разговор вышел сложным и неоднозначным. В первую очередь — из-за отношения Светы к Даждьбогу. И как дальше к этому относиться я не понимал. Насколько Света «за меня»? Почему этот казалось закрытый вопрос снова встал передо мной во весь рост? Кому верить? И стоит ли кому-то вообще верить?

Я сидел неподвижно еще пару минут, вновь и вновь прогоняя в голове прошедший разговор. И это принесло свои плоды. Во всяком случае, появилось ощущение, что я все же понял подсказку, которую дал мне Даждьбог. Не понимаю пока, почему он не мог сказать мне об этом прямо, но сам факт ее озвучивания подтвердил, что Света в чем-то права. Хотя бы в том, что этот «добрый дедушка» действительно старается заботиться о тех, кого считает своими. Наверное, будь я все еще его последователем, ответы были бы более полными и точными.

— Хорошо, — хлопнул я ладонями по компьютерному столу. — Пора заняться делами.

В ответ на мой хлопок послышался странный гул из встроенного и замаскированного под обычную стену шкафа для одежды, про который я успел и забыть, что он у меня когда-то в детстве был. Встав, я обогнул кровать и, аккуратно нажав на известную еще из детства скрытую панель, отодвинул ее в сторону и уставился на черную статуэтку, сильно напоминающую недавно убитого темного бога. Даже ятаган чуть блестел, словно был смазан ядом. Вот она-то слегка и дрожала, вызывая тот самый гул. Так вот куда делась душа убитого бога! Надеюсь, она не вырвется. На всякий случай, чтобы статуэтка случайно не разбилась, я взял лежащую тут же футболку и замотал в нее небольшую фигурку темного бога.

Потом снова вернулся к компьютеру и наконец принялся за то, что собирался сделать. А конкретно — дать своим последователям возможность «прокачки». Открываю свой сайт и нахожу вкладку с «мертвыми душами». Изучив ее уже более внимательно, а не поверхностно, как в прошлый раз, я нашел параметры настройки. Они позволяли не самому мне воплощать каждого духа и привязывать его к предмету, а отдать это на откуп собственным верующим. Это было именно то, что я искал! Ведь другие боги раньше не занимались (да и сейчас я ни о чем подобном не слышал) «сводничеством» пар медиум-дух. Значит и у меня обязана была быть такая возможность!

Кроме активации самой возможности моим верующим найти себе духа и привязать его к предмету, я еще и добавил ограничение, что это может сделать не каждый, а кто «поставил» мне не меньше тысячи единиц Веры. Небольшой отбор, чтобы недавно вступившие в мои ряды последователи не оказались в равном положении со «старичками». Ну и надеюсь это побудит мою паству охотнее читать мне молитвы, увеличивая мою силу.

Закончив с этим, я связался с Попрыгайло.

— Долго же ты не отзывался, — немного ворчливо произнес мужчина. — Что у тебя там случилось, что ты до сих пор не вышел «в мир»?

— Уже выходил, — я коротко обрисовал последние события. — Я по делу. Открывайте мое приложение, и будет вам счастье! Если у кого из твоих людей не хватит очков Веры, кидай их имена — сделаю для них исключение из правил.

— Значит, теперь и мы сможем начать «прокачку»? — оживился Михаил Романович.

— Да. И у меня сразу к тебе будет просьба. Собери мне данные на известных вам светлых богов, желательно тех, что «помладше». Я тут свою команду набираю, нужны добровольцы.

— Что за команда?

— Будем создавать свой аналог американского Темного союза, только с обратным знаком. Так что желательно иметь как можно больше информации про будущих «рекрутов», чтобы никто неподходящий не затесался.

— И кого именно ты считаешь подходящим?

— Те, кто по минимуму связаны с пантеоном Макоши. То есть, не являются прямой родней какому-то роду и стали богами недавно.

— Как ты?

— Как я.

— Понял. Но на многое не рассчитывай. Про богов мы узнали недавно и среди поступающей информации много откровенного бреда, который приходится фильтровать.

— Я еще из других источников попробую взять имена. Хотя бы имена. А вы их уже проверите. Так вам будет проще?

— Значительно.

Только закончив разговор, я понял, что Попрыгайло вообще не задавал вопросов по поводу нового пантеона. И ладно, что не было вопросов о возможности такого создания — он же не знает таких тонкостей. Я их сам только сегодня узнал. Но и о том, кто будет меня контролировать, какие гарантии, что я не поверну против государства или «а уверен ли я, что боги пойдут под мое крыло» — ничего подобного не было! Странно для безопасника, каким по факту являлся Попрыгайло. Настолько стал доверять? Не смешно. Но пока — мне же лучше!

Я снова вернулся к своему сайту, только на этот раз посмотреть, как мои последователи отреагировали на появившуюся возможность стать сильнее. Вот только в общем «чате» в топе была совсем иная тема.

«НАРОД! ПОМОГИТЕ, ПЛИЗ!!! ПОДНИМИТЕ ТЕМУ ВВЕРХ, ЧТОБЫ ВОИН СВЕТА ЕЕ УВИДЕЛ! НА НАС НАПАЛИ! ВОТ ЭТО ЧУДОВИЩЕ, — дальше было приложено фото, сделанное из рубки гигантского контейнеровоза, который ходит между материками. Двадцать вертикальных рядов контейнеров, общей протяженностью около полукилометра могли бы впечатлить любого, оказавшегося возле них человека. Но еще больше впечатлял огромный плавник гигантской акулы, что надвигался прямо на контейнеровоз. — ЭТА ТВАРЬ УЖЕ ПРИ ПЕРВОЙ АТАКЕ СОЗДАЛА ТЕЧЬ! ЕЩЕ ПАРУ РАЗ ПРОТАРАНИТ — И НАМ П… ЗДА!!!»

Сообщение было выложено пять минут назад, и после этого пользователь ничего не писал. Хотя в списке живых еще значился. Терять время было ни в коем случае нельзя! Понадеявшись, что по сделанному фото можно будет попасть прямо на борт корабля, я попробовал шагнуть прямо из домена. Увы, не получилось. Тогда в быстром темпе выйдя в дверь к стационарному алтарю-гейзеру, я уже там повторил свою попытку. Более удачную.

Когда я оказался в паре десятков метров над морем, то сначала растерялся. Потеряв почву под ногами, я как обычный человек полетел вниз, нелепо махая руками. Только упав в воду, включились рефлексы, и я закачался на волнах, лихорадочно оглядываясь вокруг. Контейнеровоз не стоял на месте и уже успел отдалиться от места фотографирования почти на три километра, но пока еще держался на плаву, хотя и опасно накренился. Вплавь я его точно не догоню! Сосредоточившись, я решил попытаться повторить «подвиг» Иисуса. И это мне удалось! Подав божественной энергии к своим стопам, я смог утвердиться на поверхности воды и неуверенно, постоянно концентрируясь на том, чтобы поддерживать подачу своей силы к стопам (которая улетала со скоростью десять единиц в секунду — только на то, чтобы я мог игнорировать законы природы), побежал в сторону корабля. Правда вскоре понял, что я занимаюсь ерундой. Корабль ведь в зоне моей видимости! А значит… Шаг — и вот я уже на его борту!

Людей вокруг не было видно. Одни контейнеры нависали надо мной. Пришлось снова применить свою силу, чтобы переместиться на верх этих длинных и высоких рядов, а затем сделать еще один шаг — в рубку, что наконец оказалась в прямой моей видимости. Вот тут люди уже были.

— Воин света! — обрадованно выдохнул молодой парень в форме. Что это за форма — военная, или просто дресскод, я не знал. Не разбираюсь. Да и не до того было. — Эта тварь снова идет на таран! Вон там! — махнул рукой мне за спину моряк.

Так получилось, что в море я попал с другой относительно атакованной стороны и лишь сейчас имел сомнительное счастье лицезреть огромный плавник, рассекающий морскую гладь подобно гигантскому волнолому, что вдруг приобрел возможность передвигаться. Времени на раздумья не было. Не пытаясь даже посмотреть статус мутировавшей акулы, я сразу запустил в нее Разделитель.

В начале показалось, что символ не подействовал — тварь как летела на корабль, так и продолжила свое движение. Вот только это была всего лишь инерция. От корабля до гигантской акулы во время моей атаки было всего метров двести — ничтожно мало по морским меркам. Только поэтому мне показалось, что символ не подействовал. Но после удара о борт контейнеровоза, от которого обшивка корабля застонала, а верхние ряды контейнеров все же не удержались и посыпались за борт, послышались радостные крики экипажа. Я удивленно посмотрел на них. Ведь акула никуда не делась! Даже начала медленно погружаться в глубину, продолжая давить на корпус корабля.

— Вы ее достали! — закричал молодой моряк, что видимо и написал сообщение на мой сайт. — Она раньше быстро вниз уходила для нового захода, а сейчас — тонет!

Я с сомнением обернулся посмотреть на монстра. Но тварь и правда тонула. Заднюю ее часть уже не было видно, к тому же вода вокруг туши бурлила и стремительно становилась красной. Это же заметили и моряки, отчего радостные крики сменились тревожными перешептываниями. Причина была проста — а вдруг эта тварь не одна такая в округе? Да и просто на кровь может приплыть еще какой-нибудь монстр, которых после смс от бога развелось чересчур много на просторах мирового океана.

— Далеко от берега? — обратился я к своему последователю.

— Не меньше тысячи километров, — прошептал он.

— Тогда пусть все соберутся здесь. Буду переправлять вас на берег.

Парень кивнул и тут же кинулся к стоящему чуть в стороне и с опаской поглядывающему на меня пожилому мужику с заметным брюшком и властным взглядом. Видимо капитан судна.

— Олег, срочно нужна твоя помощь! — когда я переправил половину экипажа в ближайший порт, фото которого мне показал тот самый мужик с брюшком (я оказался прав в своих предположениях касательно его должности), со мной на связь вышел Попрыгайло.

— Что случилось? — устало спросил я.

Что-то больно быстро скачут события после проведенного мной ритуала. Даже отдышаться толком не могу!

— Мы установили контакт с… новой формой жизни, — словно сомневаясь в своих словах, сказал Михаил Романович. — Но во время переговоров явился темный бог и почти уничтожил в… эту жизнь! Срочно лети туда, пока мы не потеряли уникальную возможность! Фото сейчас пришлю.

Ко мне в это время подошел очередной моряк для переброски и молча ждал, пока я обращу на него внимание. Блин! Что делать? Не бросать же людей на произвол судьбы? Вот не мог Попрыгайло чуть позже со мной связаться! Я стал лихорадочно думать, как мне поступить? Выбрать спасение людей, что по идее немного и подождать могут (корабль еще полчаса точно на плаву продержится, по словам капитана — опасность только в появлении нового монстра) или же спасать неизвестный мне разум, который чем-то помешал очередному темному?

Глава 24 Карик

Мысли о том, что день как-то у меня суматошно проходит и перебирание прошедших событий, натолкнули на меня на простое и изящное решение, как «погнаться за двумя зайцами» и поймать обоих.

Свет, ты меня слышишь?

Да. Что-то случилось? — через нашу связь «бог-жрица» я легко почувствовал ее беспокойство за меня. Думаю, и она ощутила мое волнение, отсюда и ее переживания.

Случилось. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас была рядом со мной. Немедленно.

По нашей же связи я скинул ей образ корабля, что послужил хорошей заменой обычному фото. Может даже лучшей. Шагать Света умела, так что как я и просил, уже в следующий миг оказалась рядом.

— Переправь этих людей на берег, у меня срочное дело, — махнул я рукой на оставшихся моряков и, не дожидаясь ее ответа, шагнул в новое место по скинутому Михаилом Романовичем фото.

Передо мной оказался уходящий ввысь к небесам огромный дуб, нависающий своими раскинувшимися ветвями на сотню метров вокруг. До ближайших деревьев от него было не меньше полукилометра. И сейчас возле ствола этого Древа происходила битва! Около десятка здоровенных ворон, с размахом крыла метра два самая маленькая, атаковали небольшую человеческую фигурку. А та лишь отмахивалась от них, сражаясь с другим человеком. Ну и кто здесь темный бог, а кто — новая форма жизни?

Я был в сотне метров от сражающихся. Позади меня вжавшись в землю наблюдало за битвой три человека. Моих последователей среди них не было, но кто-то из этих незнакомцев точно работал на Попрыгайло! Впрочем, сейчас не до них.

Приближаясь к битве, я попытался считать статус противников.

Имя — Ираклий Баламян

Класс — Темный бог

Фракция — Темная

Пантеон — старославянский

Дальше я читать не стал, так как времени было совсем в обрез, и мельком просмотрел, кто его противник.

Имя — Кар-рак-к-коу

Класс — Наместник

Фракция — Нейтральная

Пантеон — Отсутствует

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Оберегающий

«Так это животное⁈» удивленно уставился я на худого поджарого мужчину с черными длинными волосами. То, что я принял за одежду, оказалось черными перьями, плотно прилегающими к телу внахлест как чешуйки у рыбы. Они покрывали тело существа, принявшего облик человека, от шеи до ступней, оставляя открытыми лишь ладони и сами ступни. Теперь понятно, почему Михаил Романович так запинался, подбирая слова. Он просто и сам не знает, чем или кем стал вот этот Кар-как-его-там в итоге! И очень хочет узнать. Тем более, он сам сказал, что этот тип пошел на контакт. Но почему темный решил уничтожить не особо опасное в принципе животное? Хоть тот и эволюционировал настолько, что смог принять облик человека, бог не победил пока лишь по одной причине — слишком был медленным, да и кружащиеся чуть в стороне вороны мешали ему сосредоточиться на одном противнике. В ближнем бою Кар-как-там-его (сокращу просто до Карика, чтобы язык не ломать) легко уклонялся от короткого кинжала темного бога или отводил выпады скользящим блоком. А стоило богу разорвать дистанцию, тут же в него прилетали атаки от ворон, которые обладали возможностью взмахом крыла посылать во врага сгустки ветра. Да и сам Карик плавными махами рук посылал в бога лезвия из спрессованного воздуха, целясь в первую очередь по глазам. Символами темный бог тоже не пренебрегал, но по какой-то причине не мог их создать сразу на противнике, формируя перед собой. Естественно это формирование тут же видели вороны и с утроенной силой стремились сбить «каст» богу. Что им чаще всего удавалось. А когда темному все же улыбалась удача и символ был сформирован до конца и пущен во врага, то летел он медленно. Точнее, медленно для эволюционировавшего животного, обычный человек увернуться бы не смог. Опасный противник этот Карик, но не для меня. Да и этому темному он может противостоять только потому, что тот видно из «новорожденных». Старые боги, я думаю, легко бы нашли способ уничтожить верткого противника.

Мое приближение заметили обе стороны. И обе тут же отскочили друг от друга, а их подготовленные удары, полетели в меня! Темный как раз сумел сформировать снова свой символ в виде закрученной спирали (которую он почему-то «рисовал» своим кинжалом) и из него в меня метнулся черный хлыст. А вот Карик чуть повел рукой, и его лезвие ветра прямо в полете изменило свою траекторию и тоже устремилось в меня, летя параллельным с хлыстом курсом.

Создав Нейтрализатор и добавив в него своей божественной силы, я сумел отбиться от хлыста темного, который посчитал более опасным для себя, а вот под лезвие ветра просто подставил свой щит на левой руке.

— БАМ! — удар о щит был силен.

От него я даже не удержался на ногах и кувыркнулся на спину, но сумел тут же перекатом через плечо вновь подняться на ноги. Щит не пострадал, достойно выдержав столкновение со способностью Карика. А дальше я уже привычно создал свой Разделитель… Вот только у темного была какая-то невероятная чуйка, и он сумел защититься от атаки, тупо накачав свое тело своей божественной силой!

Пленитель!

Сформированный за долю секунды вокруг горла темного ошейник был им тоже сброшен — враг коснулся его ладонью, которую облепила пленка негатива, и нейтральный пусть и с добавлением божественной силы света символ распался.

Я полностью сконцентрировался на темном, лишь краем глаза наблюдая за Кариком, чтобы случайно не пропустить его атаки, если он решит вмешаться к нам в бой. Но тот благоразумно разорвал дистанцию и принялся наблюдать, заодно восстанавливая силы.

Только сейчас я понял, насколько мне повезло с прошлым темным богом. Тот был откровенно слаб в создании символов, да и отражать такие атаки то ли не умел, то ли всегда действовал по тактике: ударить, отравив соперника, а затем просто ждать его смерти, стараясь не подставиться под ответный удар. Но видимо становление богом у моего прошлого врага снесло тому крышу, и он посчитал, что его яд стал неотразимым. Да и я тогда был хорош — тоже поверил в собственную неуязвимость, да и не ожидал тогда встретить равного соперника. Шел-то я на бой с обычными духами и людьми. Но сейчас все было иначе. Я знал, что против меня равный противник, а тот сам уже вышел на «боевой режим» и недооценки врага с его стороны ждать не стоило.

Пока мы обменивались ударами, я не прекращал сближаться с врагом, и сейчас нас отделяло друг от друга всего пять метров. Темный тоже решил вступить в ближний бой, и оставшееся между нами расстояние сократил рывком, который я не заметил. Вот он в пяти метрах — а вот уже его кинжал в паре сантиметров от моей груди! Каким чудом я смог скрутить корпус, чтобы удар пришелся вскользь, сам не понимаю. Раздался противный скрежет металла о металл, но это было не все. Со стороны это было не заметно, но вокруг кинжала темного была своя аура, что тоже наносила дополнительный урон. Она как ржавчина стала разъедать полоски моей брони в месте удара, грозя добраться до моего тела.

Когда я уклонялся от выпада врага, то развернулся так, что левая рука со щитом оказалась чуть впереди, а правая заведена за спину. Темный тоже не ожидал, что я смогу среагировать на его выпад, и «провалился» вперед, подставив мне свой правый бок. Продолжив доворачивать корпус, я ударил щитом по его затылку, придавая врагу ускорение. От удара темный бог кубарем покатился по земле, но это его не ошеломило. Сделав три кувырка, он смог остановиться и распластавшись над землей развернуться лицом ко мне. Его губы растянулись в довольном оскале.

— Что, сам захотел получить его душу и новые знания? — прежде чем атаковать, спросил темный. — Не выйдет, я первый здесь оказался!

После чего он попытался снова выполнить свой рывок. Но пока он говорил, я не терял время зря. На этот раз я атаковал своим символом не все тело врага, а лишь его правую ногу, чтобы лишить его подвижности. И в этот раз даже накачка собственного тела негативом тому не помогла!

Моя атака совпала с его рывком, поэтому вместо нового выпада, враг снова покатился по земле. Прямиком ко мне! И я тут же этим воспользовался, вонзив лезвия на своей правой руке в спину распластавшегося передо мной бога. Броня у него была, но не такая серьезная, как у меня — похоже он больше полагался на свою скорость, чем на защиту. Что позволило всем четырем лезвиям пронзить тело темного бога, войдя на половину своей длины. А там я уже не пожалел своей божественной силы, проводником которой стало мое оружие, и уверен, сейчас враг чувствовал, как внутри него словно все вскипает от взаимодействия двух противоположных стихий.

Дернувшись пару раз, темный уже не смог подняться. Над его телом стала подниматься дымка нейтральной энергии.

— Кар! Кар! Кар! — заголосили вороны надо мной.

Я бросил предупреждающий взгляд в сторону напряженно смотрящего на меня эволюционировавшего зверя. Или скорее все же птицы. Тот пока не атаковал, но слова темного точно понял. Даже удивительно. Я конечно слышал, что животные могут понимать человеческую речь, но как правило это касается лишь тех, кто живет с людьми. И не всю речь, а определенные постоянно повторяющиеся фразы. Но и тут без «магии» очевидно не обошлось.

Внимание!

Вы убили существо Высшего порядка

Желаете присвоить его душу?

Пока я разглядывал Карика, темный наконец сдох окончательно, «подарив» мне свою душу.

— Во имя мое, — спокойно сказал я, подтверждая желание получить трофей, и полностью развернулся к Карику.

Душа темного бога Ираклия Баламяна теперь принадлежит вам

Душа успешно переправлена в ваш домен

Машинально смахнув всплывшие строки, я думал, как начать разговор. Свои руки я демонстративно опустил вдоль тела, показывая свое нежелание сражаться. Это чуть успокоило Карика, но первым говорить он не собирался.

— Ты меня понимаешь? — через минуту молчаливого стояния друг напротив друга, спросил я.

Тот кивнул.

— Сам говорить можешь?

Тот снова кивнул, но уже как-то неуверенно, словно к чему-то прислушиваясь.

— Я не хочу с тобой сражаться. Я хочу понять, кто ты, и можем ли мы жить в мире.

Карик по-птичьи наклонил голову на бок и чуть повернул ее, словно кося одним глазом. Что еще больше убедило меня, что передо мной бывшей ворон, который каким-то чудом принял облик человека.

— Если не хочешь говорить именно со мной, сюда может прийти кто-нибудь другой.

— Кто-то силь-не-е? — впервые подал голос собеседник.

Слова у него получались резкими, отрывистыми. Да и каждый слог он словно… каркал.

— Не обязательно. Если ты обещаешь не нападать, то может подойти и кто-нибудь из них, — махнул я рукой в сторону людей, которых заметил при переходе сюда.

— Го-во-рить… со… сла-бы-ми… нет… — Карик медленно с трудом подбирал слова, постоянно как будто к чему-то прислушиваясь. Уж не это ли имел в виду темный бог? Неужели у этого мутировавшего птица есть прямой канал связи с Душой мира? Иначе откуда ему взять знания о русском языке? — … смы-сла, — закончил свою мысль Карик.

Тут мне пришла бредовая идея. А что если попробовать позвать в свой пантеон вот этого… разумного? С одной стороны — он точно не темный. Правда и не бог. Но близок к этому хотя бы по силе — не каждый смог бы выдержать натиск пусть и молодого, но бога. Тем более оперируя нейтральной энергией, что наносит на порядок меньший ущерб, чем противоположная противнику стихия. Да и моя сила ведь не чисто светлая — а светло-нейтральная. И может стать полностью нейтральной, если приток энергии из источника, на котором стоит мой стационарный алтарь, будет больше, чем от верующих. Но стоит ли? Не получится ли так, что у меня как у старых пантеонов будет три «стихии»? Тогда тот канал связи, про который говорил старик Шеин, уменьшится и мне просто может не хватить знаний, что дает Душа мира, для противостояния с Темным союзом. Но саму мысль стоит запомнить. Хотя бы на будущее.

— Тогда что насчет поговорить со мной? Я достаточно сильный для тебя?

— Да.

— Что ты хочешь?

Казалось, вопрос поставил Карика в тупик. Он снова ушел в себя, наклонив голову в другую сторону и надолго замолчал. Пока он размышлял, я успел связаться со Светой и убедиться, что у нее все в порядке. Она переправила оставшихся моряков на берег и сейчас возвращалась к своей семье. Я попросил ее вспомнить о своих обязанностях жрицы, и помочь моим верующим разобраться, как «прокачиваться». Ну и может какую-нибудь методичку им написать или что-то в этом духе. По мыслесвязи до меня донесся ее обреченный вздох — как и любой человек, взваливать на себя новое задание, да еще и довольное непростое, ей не хотелось. Но отказываться она не стала и пообещала выполнить мое поручение, предупредив, что это дело не одного дня.

— Я хо-чу по-нять вас, — «ожил» наконец Карик. — Понять се-бя, — каждое слово, которое он хоть раз произнес, при повторении давалось ему все легче и легче. Да и каркающие нотки постепенно стали исчезать. Адаптируется птиц к новому телу, однозначно.

— Для этого лучше общения мы еще ничего не придумали. Но у меня нет много времени на разговоры с тобой. Что если мы сделаем рядом с твоим… — я посмотрел на дуб, подбирая слова, — домом, правильно? — Карик кивнул. — Так вот, что если мы рядом с твоим домом поставим свое представительство. Ну… тоже свой дом, где будут жить люди. Не обязательно под самим дубом, — тут же добавил я, видя, как напрягся Карик. — На границе у леса. И ты будешь общаться с теми, кто там поселится?

— Это… воз-мож-но, — задумчиво прокаркал птиц.

— Тогда я сейчас уйду, а люди, — взмах в сторону группы уже поднявшихся незнакомцев, что следили за нами издалека, — начнут постройку такого дома. Скорее всего, сюда придет еще больше людей. В одиночку построить такой дом они не смогут. А как закончат — из дома к тебе выйдет… собеседник. Для общения и познания друг друга.

Эволюционировавший птиц подумал, прислушиваясь к чему-то, и согласно наклонил голову. Вот и отлично! Задание Попрыгайло выполнено, а потом я и сам возможно посещу этого интересного пернатого. Но сейчас — создание своего пантеона на первом месте.

* * *

— Все мы помним, проведенный десять дней назад ритуал на центральной площади нашей страны, — бодро вещала журналистка в камеру.

На заднем фоне в кадре был видел зал парламента с пока еще пустующей трибуной по центру.

— Как было заявлено тогда — это был Дар Божий для человечества. Что Он даровал нам истинную свободу, открыв глаза на незримое, что раньше происходило в нашем мире, и дав способность самим влиять на это незримое. И несмотря на всю Веру Его в нас, людей, за эти дни многие показали отнюдь не лучшие свои качества. В итоге, по предварительным оценкам службы переписи населения, за последние десять дней численность нашей страны сократилась почти на полтора миллиона! И все это случилось — из-за безнаказанности и хаоса. Но сегодня этому придет конец! Сегодня, не побоюсь этого слова — Великий день! День, когда хаос будет поставлен под наш контроль!

После этого журналистка отошла в сторону, а камера наехала объективом на трибуну, приблизив ее. Она уже не пустовала — за ней стоял человек. Тот, кого знала вся страна — ее правитель. Президент.

— Дорогие граждане, — начал мужчина. — Для всех нас эти десять дней выдались очень тяжелыми…

Президент говорил еще минут десять общих слов, когда наконец перешел к сути своей речи.

— … сегодня я издал указ о создании нового министерства, которое будет регулировать отношения между богами, магами и прочими разумными существами, если такие появятся на нашей планете. Главой этого министерства буду я. А после окончания моего срока — любой другой президент, если он подойдет под требования должности. Основное ее требование одно — быть беспристрастным судьей. Поэтому глава министерства не имеет права принадлежать ни к одной фракции или состоять в чьем-либо пантеоне. А также иметь бога-покровителя. То есть, глава министерства по контролю и отношениям в мистической сфере, — тут президент сделал небольшую паузу, оторвался от бумажки и посмотрел в зал, — именно так будет называться министерство. Так вот, — взгляд снова уперся в бумагу на трибуне, — глава министерства лишается возможности развиваться в мистической сфере, так как любое развитие там невозможно без примыкания к одной из фракций. Что автоматически будет противоречить предъявляемому к главе главному требованию — быть независимым арбитром. Поэтому прямо сейчас, пред всеми вами, я отрекаюсь от своего бога-покровителя, к кому был приписан автоматически после получения дара от Бога, Сварога. Заявляю это открыто. И каждый из здесь присутствующих может проверить мои слова, изучив мой статус. Также я прошу присутствующую здесь главу старославянского пантеона Макошь исключить меня из пантеона, — дождавшись кивка, сидящей в первом ряду величественной женщины, президент продолжил. — Я приложу все силы, чтобы хаоса и беспредела последних дней больше не было в нашей стране. Подробнее о составе министерства, его функциях и полномочиях, вы сможете прочесть в указе, опубликованном на сайте Кремля.

Глава 25 Наследие

Я читал указ президента и слегка офигевал. Это как понимать? Нет, с одной стороны, недопущение хаоса и ввод богов, медиумов и духов в человеческое общество с единым для них законом — правильно и здо́рово. Вот только… А как теперь моим последователям и мне набирать силу для противостояния темным Америки? А? В указе четко сказано — убийство любого медиума, бога или человека с применением сверхспособностей будет строго рассматриваться министерством и караться. Нарушевшего положения нового закона ждет нейтрализация и окончательная смерть. То есть, по идее и мое недавнее убийство темного бога — это нарушение! Или нет? Кто и как будет давать оценку подобным событиям? В указе сказано, что будут привлекаться некие специалисты соответствующего профиля — это кто, позвольте спросить? Боги? Но ведь они получаются лицами заинтересованными. Или не так? Опять правительство хрень какую-то, а не закон выпустило, а потом будет его еще в течение десятилетий корректировать и вносить дополнения. А простым людям (и теперь еще и богам) — страдать. Хотя да, с богами я может и погорячился. Попробуй еще бога приведи к ответственности. Но все равно непонятно.

Вот за разъяснениями этой бумажки я и обратился к Михаилу Романовичу, как приближенному к высшим кругам власти.

— За это не переживай, — выслушав меня, сказал Попрыгайло. — Кому, думаешь, будут отдавать приговор в исполнение?

— Вы из меня палача хотите сделать? — ох… удивился я.

— Ну, раз уж в качестве наказания стоит окончательная смерть, логично, что кто-то должен будет ее проводить? А как ты знаешь, каждое убийство противника равного уровня — это усиление собственных сил.

— И как это будет выглядеть?

— Получаешь приговор суда. В нем — имя преступника и его координаты. Далее находишь подходящего по уровню исполнителя и доставляешь к осужденному. После чего контролируешь, чтобы умер именно преступник, а не исполнитель. Или назначаешь того, кто проконтролирует. Все в общем-то.

— На словах гладко, а по факту я уже вижу кучу проблем. Начать с того, что преступник точно не будет сидеть на месте и найти его будет проблемой номер один. Особенно, если он умеет перемещаться на любое расстояние, как любой дух или медиум с уровня Ходок…

— Такие преступники будут лишаться поддержки своего бога, — перебил меня Михаил Романович. — А без божественной силы искажать пространство для таких прыжков в любую точку — невозможно. Сам знаешь. И предупреждая твой второй вопрос — если бог откажется исполнять предписание суда, он автоматически становится соучастником, и на него тоже открывается охота.

— Хорошо. Но следом идет второй вопрос — а кто будет заниматься расследованиями преступлений и выносить приговор?

— Полиция и суд. В полиции и так есть медиумы, еще со времен до «смс». Ты об этом в курсе. Опыт расследования таких преступлений у них тоже есть. Только официальных законов для легализации такой деятельности раньше не было. Дальше суд с участием представителя министерства. Все или еще что-то?

— Кто еще кроме меня будет исполнять наказание?

— Приоритет — тебе и тем богам, кого ты наберешь к себе в пантеон. Это что касается приговора по темным богам. Остальных будут распределять среди законопослушных граждан, кто заключит соответствующий договор с министерством.

— Бред какой-то, — покачал головой я.

— Ты просто раньше с бюрократией не встречался, — вздохнул в ответ голос Попрыгайло в моей голове. — А так — ничего нового наши депутаты не придумали.

— И что мне теперь — каждый раз получать разрешение? А если на меня нападут, а я в ответ — убью? Окажусь на скамье подсудимых?

— Будет разбирательство, — подтвердил Михаил Романович. — Но не переживай. Макошь заверила и предъявила достаточно веские аргументы, что каждый случай будет довольно легко определить — самооборона была или намеренное убийство.

— То есть, последнее слово — за главой старославянского пантеона?

— Получается, так.

Я промолчал. А что тут ответишь? Понятно, что вот уж кто не упустит своего и точно не подчинится обычному человеку. Не удивлюсь, если для нее еще и отдельное исключение в указе есть. А если нет, то дополнительная какая-нибудь поправка к нему.

— Если больше вопросов нет, то я сейчас тебе материалы про двух богов пришлю. По твоему запросу. Кстати, что там с именами? — перевел тему Михаил Романович.

— Будут имена. Сам знаешь, не до того мне было в последнее время. И как ты только сам успел что-то найти?

— Распределение обязанностей — великая вещь, — хохотнул мужчина. — Советую научиться этому очень полезному умению.

— Уж постараюсь.

Завершив разговор, я мысленно потянулся к Свете. Что поделать — кроме как от ее предка имена мне взять неоткуда. Конечно, плохо быть завязанным на один источник информации, но пока никуда не денешься. Я уже даже сам хочу побыстрее стать главой своего пантеона — тогда может этот неведомый мне канал связи с Душой мира сможет дать мне возможность не зависеть от других разумных в получении нужной информации?

— Ну, давайте знакомиться, — заложив руки за спину, произнес я.

Передо мной стояло пять «молодых» светлых богов. Трое из них — женщины. Количество избыточное для создания пантеона, ведь мне нужно лишь четверо и стоящие об этом знают. От того и поглядывают друг на друга искоса — кто окажется «лишним»?

Самой старшей из присутствующих было почти сто пятьдесят лет, но выглядела она лишь на сорок. Остальные являются богами уже в среднем лет восемьдесят: плюс-минус десять лет. И только один парень стал богом только недавно и выглядел на свой реальный возраст — двадцать семь. Это был тот самый светлый бог, попавший под «каток» антипропаганды темных. Его я решил взять в любом случае, причем скорее всего сделаю главным в стихии света. Просто потому, что он минимально связан со старыми богами и не успел пропитаться их интригами, обрасти связями и долгами. Пусть и не озвученными, но долгоживущие могут найти способ спросить за данное однажды слово. В этом я уверен.

Мы с ним были чем-то были похожи, и я подозреваю, что он был «запасным вариантом» у Макоши, если бы со мной не срослось. Не качок, но видно, что при жизни спортом занимался. Решительный, смотрит прямо и уверенно. Готов взять на себя ответственность за совершенные поступки, даже такие не однозначные, как принесение в жертву собственных верующих. Во всяком случае, в содеянном он не раскаивался, хотя и была у него досада, что не додумался до моего способа становления богом. Но тут надо понимать, что для этого ему понадобилась бы душа темного бога, добытая самостоятельно, а вот на это его сил во время бытия духом-защитником не хватало. И моего уникального умения нет — поэтому, думаю, ему и не предложили отказаться от покровительства до становления богом. Звали его Макс Северов, родом из Москвы. Бывший последователь Чура. Правда после становления богом он вошел в его свиту, но это ненадолго.

Рядом с ним стояла та самая «долгожительница» среди присутствующих. Рогнеда Стасина. Посмотришь на нее, и сразу на ум приходит сравнение с русской бабой из деревни. Сисястая, в свободном светлом платье в пол, подвязанном пояском под грудью, что только подчеркивало ее объем. На голове — платок, завязанный сзади. Через плечо перекинута толстая русая коса. На лице — мелкие морщинки. При этом входит в свиту Дивы-Додолы. А эта богиня на минуточку — супруга Перуна, что способна управлять погодой. Особенно хорошо у нее выходит вызывать грозы. Да и вообще ее покровительница не из кротких. Вот и сама Рогнеда смотрит на меня прямо и чуть насмешливо, хотя и старается последнее скрыть. Для нее я — несмышленый ребенок, решивший поиграть во взрослые игры.

Далее снова бог, но тот уже молодым не выглядит никак. Суровый мужик под полтинник. Воевал в первую мировую. Погиб во время второй. Тогда же и стал духом-защитником в роду Агидельцевых, потомков богини Агидель. Этот род славится своими целителями и девушки рода, как и некоторые парни, часто идут по медицинской стезе. Вот и соратница Дормидонта была медсестрой. Мужик умер у нее на руках, когда она его на телеге доставляла в госпиталь вместе с еще двумя тяжелоранеными бойцами. К концу войны смог стать богом и активно участвовал в последующей зачистке расплодившихся темных богов. Пожалуй, у него в этом самый большой опыт из всех присутствующих.

Эльвира Митина — цыганка. Даже после смерти на ней целый ворох юбок, цветастая блузка и целый «букет» украшений: на груди, на запястьях, кольца на пальцах, огромные серьги. И взгляд такой добрый-добрый. Так и хочется сказать: погадай мне, предскажи судьбу. После чего она ласково погладит по руке, завораживающе зашепчет, и ты поверишь всему, что бы она не сказала. Погибла тоже во вторую мировую. Из-за рода своей деятельности (а основной заработок у не был как раз всяческие гадания, наговоры, порча, сглазы — внешность в этом совсем не врала) о мистической стороне знала и до своей смерти. Несмотря на отсутствие способностей, искренне всегда хотела помогать людям, а не «тупо разводить на бабло», как сейчас говорят. Поэтому, когда познакомилась с молодой девчонкой-медиумом из рода Свияновых, легко сошлась с ней на почве близких взглядов на жизнь. А от нее уже и настоящие божественные символы узнала, что позволило ей качественно повысить свои «услуги». Во время войны подруги вместе работали во вражеском тылу, каким внезапно стала Беларусь. Это же и сгубило Эльвиру. Ее вычислили, а потом показательно сожгли. Подруга этой же ночью сделала Эльвиру своей защитницей, и потом они еще полгода партизанили вместе, повысив свою эффективность благодаря нематериальной сущности Эльвиры. Но все равно затем попались, и подругу убил немецкий медиум. Эльвире удалось сбежать — к тому моменту она уже достигла ранга Ходок. Также к концу войны стала богом, но вот темных богов на ее счету всего один.

И последняя — Антонина Белоглазова. Бывшая крестьянка. Лицо худющее, щеки и глаза впалые. Сама тоже телосложением не блистает. Полтора метра роста с жидкими черными волосами с проседью. Серое платье до колен с длинными рукавами без узоров и какое-то словно пыльное. Взгляд усталой, но упрямой женщины. Голова не покрыта — насколько я знал, ее изнасиловала рота немецких солдат во вторую мировую, после чего от нее отвернулось все село. Отсюда и отсутствие платка. Муж погиб на той же войне. Старший ребенок умер от голода еще за двадцать лет до этого. Двух младших дочерей сожгли на ее глазах сразу перед тем, как пустить ее по кругу. Как она после этого не наложила на себя руки — ума не приложу. Но факт. Не только не наложила, а еще и сумела как-то пробраться к той самой роте солдат через неделю в дом, где их разместили, предварительно облив его бензином, и взорвать гранату внутри. Так с ними вместе и погибла. А на следующий день деревню, где это происходило, взяли наши солдаты, среди которых был и ее будущий медиум-соратник. Как он потом сказал духу умершей женщины — если бы не она, им бы это не удалось. И, несмотря на все выпавшие на ее долю испытания, она не озлобилась и не стала темной. Даже не знаю, как это возможно. Я бы точно не смог.

С того момента, как я связался через Свету с Даждьбогом, прошло четыре дня. За это время мне пришлось дважды «поработать» палачом, уничтожая темных богов. Последний раз было особенно сложно. Все прошлые мои противники оказались из «новорожденных», что получили свои силы после «смс от Бога». А вот последний успел им стать гораздо раньше. Хорошо хоть не во вторую мировую, а как Змей — относительно недавно. В девяностые годы прошлого века. Но освоить свои силы он успел, что и сказалось на нашем бое. Он единственный из остальных моих соперников, кто активно применял символы и не стеснялся использовать не только знаки чужих богов, но и созданные мной нейтральные! Мне повезло, что он не знал про мое уникальное умение. Как эта информация прошла мимо него — загадка, но мне же лучше. Когда я возродился, он стоял ко мне спиной, и я не стал медлить и раздумывать — правильно ли это бить в спину или нет. Но думаю, что это был возможно последний раз, когда мой соперник не знал о моем умении Феникс.

Знакомство вылилось в представление по имени и название бога, в свите которых «ходили» кандидаты. Антонина кстати была в свите некоего Мирона. Как она пояснила — это дальний потомок Живы. В ветви он идет третьим после самой Живы.

— Итак, всем вам предварительно сказали, зачем я вас позвал. Теперь я хочу услышать, почему вы решили принять мое предложение.

— Начну я по праву старшей, — величественно сделала полшага вперед Рогнеда. — В отличие от остальных, я успела не только узнать, но и понять, чем бог на более высокой ступени к «трону» главы пантеона отличается от тех, кому не повезло оказаться ниже. Именно это понимание привело меня сюда.

— И чем же? — когда Рогнеда снова сделала полшага назад, вставая в импровизированный строй, прогудел Дормидонт.

— Знаниями. А знания для нас — это возможности. Например, возможность воскресить даже того, кто ушел к Душе мира. Сейчас это доступно только тем, кто стоит во главе пантеона и находится на первой ступени после него. И это лишь один пример.

На этих словах еле заметно встрепенулась Антонина.

— Хорошо, — кивнул я женщине. — Кто следующий?

— Давай я, — отведя взгляд от Рогнеды, посмотрел на меня Дормидонт. — Я хочу продолжать сражаться с темными. Очищать мир от них. А тебя, как я понял, выдвигают на передний край. На самое острие противостояния. Вон, даже министерство это новое именно тебе дало возможность сразиться с ними, а не кому-то еще. А я не смогу стоять в стороне, когда другие сражаются.

— Понял тебя. Еще кто?

— Мы с тобой ровесники, — подал голос Макс. — Я посчитал, что сработаемся лучше, чем с Чуром. Тот очень… своеобразный дедок, — дернул щекой парень.

— Ясно, — кивнул я ему и посмотрел на оставшихся женщин.

— Карты говорят, за тобой — будущее, — лукаво улыбнулась Эльвира. — А я люблю не только смотреть будущее, но и участвовать в его создании.

Молча кивнув, я перевел взгляд на Антонину.

— Изначально я пришла к тебе, потому что мне так посоветовал Мирон.

— Вот как? И что же он сказал? Или приказал?

— Не приказал, — мотнула головой женщина. — Посоветовал. Он сказал, что рядом с тобой я смогу успокоить свою душу, — Антонина бросила быстрый взгляд на Рогнеду. — Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Если бы не знал историю женщины, мог бы и не догадаться. Значит, она хочет воскресить своих убитых родных? Когда получу канал связи с Душой мира, надо узнать не только возможно ли это, но и какие опасности в себе может таить.

— Я вас услышал. Вы знаете, что мне нужно для создания пантеона лишь четверо…

Я сделал паузу, ожидая какой-нибудь реакции, но боги передо мной молчали.

— Но я решил в итоге взять вас всех.

И снова почти никакой реакции. Ни облегчения, ни досады. Даже удивительно, ведь когда разговор только начался, они явно нервничали.

— Кто хочет стать моим замом и главой стихии? — решил я все же вывести их на эмоции.

И тут же вперед выдвинулись почти все. Почти. Только Эльвира осталась на месте. Лишь усмехнулась, увидев такое единодушие.

— И как мне выбрать?

— Я смогу… — начала Рогнеда, но ее перебила Эльвира.

— Не ломай комедию. Ты ведь все уже решил.

— С чего ты взяла?

— Я вижу будущее, забыл? — тонко улыбнулась она.

— И кого же я выбрал?

Мне действительно стало интересно, женщина реально может видеть будущее, или это такая игра?

— Меня, — просто сказала она и тут же осеклась, увидев мое разочарование.

А у меня ведь действительно мелькнула мысль передумать и сделать вместо Макса ее своей правой рукой, когда она единственная осталась на месте. Но вот так откровенно врать мне о своих возможностях? А по факту — скорее она хороший манипулятор и физиогномист, что характерно для людей ее бывшей профессии.

— Моей правой рукой становится Макс Северов, — в гробовом молчании заявил я. — Приступаем.

* * *

Мужчина стоял над только что поверженным врагом, который медленно истаивал голубой дымкой и просто ждал сообщения от системы. Вокруг были обломки разрушенного со сто тридцатого до сорок первого этажа небоскреба — последствие битвы двух богов уровня глав пантеонов. Наконец тело полностью исчезло и перед каждым человеком на Земле возникло сообщение, которое нельзя было пропустить:

ВНИМАНИЕ!

УНИЧТОЖЕН АЦТЕКСКИЙ ПАНТЕОН!

ВСЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ ПАНТЕОНА АВТОМАТИЧЕСКИ ПЕРЕХОДЯТ В ПАНТЕОН ПОБЕДИТЕЛЯ — ТЕМНЫЙ СОЮЗ!

— Давно пора, — процедил мужчина и поднял руку с зажатым походным алтарем в виде золотой статуэтки дракона, чтобы вернуться в свой домен, когда мир разразился новым сообщением.

ВНИМАНИЕ!

СОЗДАН НОВЫЙ СВЕТЛЫЙ ПАНТЕОН — НАСЛЕДИЕ!

ВСЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ ВОШЕДШИХ В ПАНТЕОН БОГОВ АВТОМАТИЧЕСКИ ПЕРЕХОДЯТ В НОВЫЙ ПАНТЕОН!

— Тсс, еще одна помеха, — прошипел мужчина. — Ну ничего. Время пришло. Набрать сил они уже не успеют!

Никита Сёмин Душа Мира (МВ 5)

Глава 1 Даша

Как одному богу перейти в свиту другого? Оказалось, ничего сложного — достаточно претенденту громко вслух выразить свое желание, предварительно отказавшись от покровительства прошлого сюзерена.

— Я, Макс Северов, отказываюсь от служения богу Чуру!

Чуть прищурившись, читая полученные строки системы о подтверждении выхода из свиты своего бывшего теперь покровителя, парень продолжил.

— Я, Макс Северов, присягаю на верность богу Олегу Нурину!

Внимание!

Младший светлый бог Макс Северов желает войти в вашу свиту

Принять?

Да Нет

Мысленно нажимаю «Да», после чего происходит небольшая запинка. Мгновенного ответа нет, а Макс снова прищурился.

— Подтверждаю, — прочитав новые строки, кивнул он.

Поздравляем!

Ваша свита пополнена!

И все. Только в моем статусе добавилась новая строка:

Ваша свита — Макс Северов

И ничего о создании собственного пантеона. Но это было тоже ожидаемо. Все-таки для пантеона нужно объединиться пяти богам. Поэтому в темпе рекрутирую оставшуюся четверку и уже после четвертого «Подтверждаю» от Антонины, передо мной наконец-то выскочило долгожданное сообщение, которое смахнуть в сторону не получалось, пока не доведешь задуманное до конца.

ВНИМАНИЕ!

У вас отсутствует принадлежность к пантеону!

Ваше объединение богов достигло критической отметки — дальнейшее развитие без создания пантеона невозможно!

Вы хотите создать свой пантеон, или распустите свиту?

Конечно создать! Иначе зачем это все?

ПРОЦЕСС СОЗДАНИЯ ПАНТЕОНА ЗАПУЩЕН!

Выбор главы пантеона…

Выбор произведен автоматически

Глава нового пантеона — Олег Нурин

Выбор глав фракций…

Внимание!

В ваш пантеон входят представители лишь одной стихии

Доступен выбор главы светлой фракции

Максимальное количество глав фракций — 5

Выберите главу светлой стихии из своей свиты…

Пять⁈ Я думал, фракций всего две, но эта информация наводит на интересные размышления… Впрочем — потом!

Выбор подтвержден

Глава вашей светлой фракции — Макс Северов

Озвучьте имя своего пантеона, чтобы о нем узнал весь мир!..

И ведь не откажешься от такой славы. А я бы очень хотел, чтобы о создании мной пантеона узнали как можно позже. Но ладно. Имеем, что имеем, как говорится. Над названием я уже раньше задумывался, поэтому ввел его довольно быстро, вот только прежде, чем я успел его подтвердить, обзор вновь заслонили строки от системы. И на этот раз их причиной были не мои действия.

ВНИМАНИЕ!

УНИЧТОЖЕН АЦТЕКСКИЙ ПАНТЕОН!

ВСЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ ПАНТЕОНА АВТОМАТИЧЕСКИ ПЕРЕХОДЯТ В ПАНТЕОН ПОБЕДИТЕЛЯ — ТЕМНЫЙ СОЮЗ!

Читая эти строки, я чисто машинально пожелал подтвердить название своего пантеона, пытаясь осмыслить новую информацию про своего врага. Сообщение о создании мной нового пантеона я пропустил мимо своего сознания, чувствуя, как меня пробирает страх. Одно дело чисто умозрительно готовиться сражаться с такими далекими темными и знать об их намерениях. И совсем иное — вот так вот получить зримое подтверждение всем предыдущим рассуждениям.

Вот только долго размышлять у меня не получилось. Стоило строкам о создании мной пантеона исчезнуть, как мир дрогнул и меня со стоящими рядом богами затопил шквал нейтральной энергии, утянув за собой «вниз», подальше от материального мира.

Когда проходящая бурным потоком сквозь меня энергия немного упорядочилась, и отключившееся на неопределенное время сознание вернулось ко мне, я осознал себя стоящим перед уходящими во тьму огромными серверами. Ряды компьютерных шкафов тянулись во все стороны, куда бы я ни глянул, отчего появилось чувство нереальности и попадания в «матрицу».

— Здравствуй, Олег, — позади меня раздался приятный девичий голос, и я резко обернулся.

На меня смотрела стройная темноволосая девушка лет двадцати в обтягивающем черном комбинезоне, что подчеркивал все ее «достоинства» — небольшую аккуратную упругую грудь и узкую талию с подтянутой попкой.

— Где я? — с трудом выдавил я из себя, так как девушка молчала и с равнодушной «дежурной» улыбкой смотрела на меня.

— Люди называют это место — инфополе. Здесь собраны все знания, что когда-либо появились на планете.

— А ты — Душа мира?

— Можно и так сказать, но не совсем. Я — проекция твоего подсознания. Каждый бог видит это место по-разному. Все зависит от накопленного жизненного опыта и ментального восприятия окружающего пространства.

— Хочешь сказать, что для меня мир — это ряд компьютеров?

— Знания. Не сам мир, — поправила она меня. — В остальном — ты прав.

— Кхм. И что дальше?

— Конкретизируй вопрос.

— Что мне делать?

— Что хочешь, — прозвучал равнодушный ответ.

При этом девушка продолжала дежурно улыбаться. Как робот, блин!

— Как мне к тебе обращаться?

— Как хочешь.

— Тогда, будешь Дашей, — решил я трансформировать сокращение «Душа мира».

— Хорошо.

— Я могу отсюда уйти?

— Да, — махнула рукой в сторону Даша.

Посмотрев в туда, я увидел дверь, что стояла между стеллажами серверов. Раньше ее там не было.

— А как мне вернуться, если захочу?

— В своем домене ты найдешь способ. Обычно, богам это не составляет сложности.

— Эти серверы… как мне получить информацию с них?

— Можно прямо здесь, — новый мах рукой и я уже без удивления замечаю монитор компьютера, появившийся на одном из серверов, с клавиатурой под ним. — Или из своего домена.

— А как другие боги видят тебя? — стало мне интересно.

— Никак. Я — проекция твоего подсознания. Создана для твоего удобства работы с инфополем.

— Мне доступны все сервера, что здесь находятся?

— Нет. Если ты уйдешь далеко от входа в свой домен, то растворишься в инфополе и перестанешь существовать.

— И доступ у меня есть только к тем серверам, что я вижу?

— Да.

— Информация на них не меняется?

— Меняется. Мир не статичен. И инфополе тоже.

— Время здесь идет? — спохватился я.

— Да.

— Также, как в материальном мире?

— Нет. Оно завязано на скорость твоего восприятия информации.

— И какова разница?

— Одна минута в материальном мире равна в среднем десяти минутам сорока секундам здесь.

— Разница почти в одиннадцать раз, — ушел я в себя.

Значит, это и есть тот самый «канал связи с Душой мира» и работать лучше с ним отсюда. Так будет быстрее.

— Хорошо. Я пойду тогда. Еще увидимся.

— Буду ждать, Олег Нурин, — улыбнулась Даша.

Но чувство, что я говорю с компьютером, никуда не пропало. Блин, когда она отвечает, у меня создается ощущение, что говорю с виртуальным помощником, типа «Алисы», «Ники» и других, что во множестве созданы нашими программистами для приложений — поисковиков!

Выйдя в указанную Дашей дверь, я оказался в своем домене. Дальше снова дверь, разлом и следом — окрестности Твери, где мы проводили «собрание». Там была одна Эльвира — только ее я не успел принять в свиту. Остальные еще видно не адаптировались к открывшемуся каналу связи с Душой мира и не успели вернуться.

— И как ощущения от получения новых знаний? — улыбнулась цыганка. — Нет, не говори! Я сама, — тут она внимательно посмотрела мне в глаза, придвинувшись вплотную и чуть ли не понюхала. — Ты ошарашен. Удивлен. У тебя были иные ожидания. Но не расстроен. Правда и радости нет. Доступ к новым знаниям оказался именно доступом, да? Их еще придется осваивать и сортировать.

Тут она взяла меня за руку и проникновенно посмотрела в глаза.

— Я помогу. У меня есть… некий опыт.

— Кхм, — я отобрал у нее свою руку. — Давай закончим с процедурой принятия в свиту, если ты не передумала.

— Я в нетерпении, — легко сделав шаг назад от меня, улыбнулась Эльвира.

Дальше все повторилось, как и с остальными, только она никуда не исчезала. Лишь чуть ушла в себя на несколько секунд, после чего снова посмотрела в мои глаза.

— И чем займемся, пока ждем остальных?

Что-то не пойму, с чего она начала со мной флиртовать? Мне это не нужно. К счастью, отвечать мне не пришлось. Рядом появилась Рогнеда, а затем в течение минуты и остальные боги.

— А почему «Наследие»? — первым заговорил Макс.

— Мне показалось это правильным, — пожал я плечами. — Мы все — так или иначе наследники предыдущих поколений. Текущей ситуации. Но я сейчас хотел поговорить с вами не об этом. Надо обсудить, чем мы будем заниматься в рамках своего пантеона.

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил Дормидонт.

— У остальных пантеонов есть территория, на которой они — хозяева. Почти за каждым богом закреплен какой-либо город, где он следит за порядком. Это касается как светлых, так и темных. Попробуем туда влезть — встрянем в никому не нужные разборки. А будем откровенны, нам позволили собраться и стать независимыми не для этого.

— Есть предложения? — сложив руки под увесистой грудью, посмотрела на меня Рогнеда.

— Распределить обязанности внутри пантеона. Кто за что отвечает в будущем противостоянии с Темным союзом. Я — понятно. Общее руководство и стратегия. Макса я вижу моей правой рукой и тем, кто будет возглавлять наши силы в случае больших битв, когда я не смогу руководить лично.

— Отдай мне возможность сражаться с сильными врагами, — прогудел Дормидонт. — Драться с теми, кого не завалить мясом.

— Хорошо. Еще есть предложения?

— Битва богов — не битва армий в привычном понимании, — произнесла Рогнеда. — Поэтому готовиться к ней, как обычные люди бессмысленно.

— Я жду конкретных предложений, — надавил я голосом.

— Готова взять на себя отслеживание ситуации на поле боя и переброску медиумов. Это если подходить к предстоящей войне как обычный человек. Но уверяю тебя, этого не будет. Уже последняя война показала, что боги сражаются в одиночку или парами с противником равного уровня. В битву людей мы не вступали. Не думаю, что в этот раз будет по-другому. Это просто бессмысленно. Стоит богу начать убивать людей, тут же подтянется бог противника, и бой перейдет к той самой дуэли, которую я описала.

— Хорошо. Тогда какую роль ты видишь для себя?

— Сражения с темными богами при необходимости, а в остальное время — работа над репутацией нашего пантеона, — пожала плечами Рогнеда.

— Какая именно?

— Буду появляться на публике и делать добрые дела, — хитро улыбнулась богиня. — Снимать проклятия, лечить, проводить праздники.

— Я тебя понял. Дальше, — перевел я взгляд на не высказавшихся еще богов.

— Буду делать, что скажешь, — равнодушно заявила Антонина. — Надо драться — буду драться. Понадобиться что-то еще, выполню.

Все с ней понятно. Надо будет все же лично с ней пообщаться, а то такие безынициативные в высшем руководстве пантеона мне не нужны.

— Готова взять на себя работу с официальными структурами людей, — улыбнулась Эльвира. — Узнать, что думает человек о нас и как относиться — это ко мне.

— Значит, определились. Я еще подумаю, как нам дальше работать, и постараюсь по максимуму учесть ваши пожелания и предложения. Сейчас вы свободны.

Мне хотелось снова вернуться в ту «серверную» к Даше, чтобы начать разбираться, какие там хранятся знания и что можно из них почерпнуть для усиления своих возможностей. Вот только новость об уничтожении ацтекского пантеона навела шороха в мире и особенно — во властных кругах. Поэтому все, что я успел — это вернуться в свой домен, когда со мной связался Попрыгайло.

— Скажи, что у тебя есть план, как противостоять Темному союзу, — не здороваясь, буркнул он.

— Не скажу. А что?

— Наши аналитики дают прогноз в восемьдесят процентов, что следующей целью будешь ты. И в девяносто девять процентов, что американцы захотят уничтожить все пантеоны. Догадываешься, почему ты — цель?

— Самый слабый, — мрачно произнес я.

— Вот именно. Раньше роль играло расстояние, а таким как вы — оно не помеха.

— Тут ты ошибаешься. Если на нашей территории нет последователей богов Темного союза, им сюда не попасть. Или ты забыл, как мы за Плетью гонялись?

— Точно, — выдохнул Михаил Романович. — Вот только гарантировать их отсутствие я тебе не могу.

— С этим я сам постараюсь разобраться.

— Тогда не буду мешать, — отключился мужчина.

Легко сказать — постараюсь разобраться. А как? Без посторонней помощи не обойтись. Причем Даждьбог тут не играет. Не его уровень, хоть он и бог не из последних. Но вот выйти через него на нужную персону можно.

С Макошью я встретился уже через десять минут возле своего разлома.

— Догадываюсь, о чем хочешь попросить, — без обиняков заявила она. — Не переживай. Я предвидела это. Всем последователям моего пантеона дан приказ — незамедлительно сообщать о нахождении верующих темного союза. Ты своим тоже это передай. Тогда атаки на нашей территории можно в ближайшее время не ожидать.

— Я вас услышал.

От древней богини веяло Силой. И мудростью. Вот уж кто точно видит будущее, не то что мошенница Эльвира! Больше задерживаться она не стала и исчезла, а я последовал ее совету. Ну а теперь можно и к Даше наведаться!

* * *

— Ну и зачем ты меня позвал? Недовольно спросила Макошь у Велеса.

Оба древних бога сейчас стояли на пирсе и любовались накатывающимися темно-синими волнами северного моря. Санкт-Петербург в это осеннее время показал во всей красе свое суровое, но неповторимое очарование портового приближенного к северу города.

— Последний указ, которому мы обязаны подчиняться, ставит крест на твоем приказе создавать как можно больше темных богов, — мрачно заявил суровый дед в тяжелой шубе.

— Почему это? — неподдельно удивилась богиня. — Только не говори мне, что ты разучился искать лазейки в таких случаях!

— Территория Российской Федерации теперь стала опасна для создания темных. Если я прикажу им проводить ритуал — мои свитские меня пошлют и будут правы! — слегка пристукнул своим тяжелым посохом по брусчатке дед.

— Велес-Велес, — покачала головой Макошь. — Неужели Земля ограничена лишь одной нашей страной?

— Но… — удивленно поднял брови дед и тут же нахмурился.

— Именно, — удовлетворенно кивнула Макошь. — Если что-то нельзя сделать на территории одной страны, для этого есть другая. И даже далеко вглубь уходить не надо. Ста метров от границы достаточно.

— Это вызовет напряженность между Россией и ее соседями, — заметил древний бог.

— Это мелочь, — отмахнулась богиня. — Ты сам знаешь, что нам действительно может представлять опасность.

— Хорошо. Я тебя услышал, — кивнул бог и пропал.

* * *

— Войска готовы, — склонил голову перед высоким мужчиной в легком брючном костюме военный с погонами высшего командного состава вооруженных сил США. — Мы можем вновь атаковать Калининград… и не только.

— В этом уже нет смысла, — покачал головой мужчина. — Благодаря нашим «друзьям» из России, мы вышли из тени и идти окольными путями — лишь удлинять путь. Нет. Я отправлю Марка с Элизабет. Пусть пощипают этих патрициев в тогах. А там и до остальных очередь дойдет.

— Как прикажете, — снова коротко четко и по-военному кивнул командующий и покинул кабинет главы пантеона американских богов.

* * *

Кар-рак-к-коу величественно восседал на стуле, принесенном двуногими, и вел неспешную беседу с одним из них. С каждым разом озарения приходили все быстрее, и понимать собеседника бывшему ворону становилось все легче. Все-таки он был прав, когда решил, что именно эти непонятные существа смогут дать ответы на его вопросы, что так настойчиво стали одолевать Кар-рак-к-коу перед тем, как он сменил крылья на возможность ходить. И прав оказался тот двуногий, от которого разило обжигающим светом, что нет ничего лучше для понимания мира, чем обычная беседа. Как жаль, что его птенцы еще не доросли до такого уровня! Но этот момент обязательно придет. Теперь Кар-рак-к-коу в этом не сомневался. Его стая непременно однажды станет Великой! А он сам — останется в памяти не только стаи, но и всего мира! Как вынес из бесед с двуногими старый ворон — запомниться в веках — вот подлинное Величие и смысл жизни!

Глава 2 Работа с информацией

Я чувствовал себя человеком, который был долгое время лишен еды и умирал от голода, и вдруг оказался около шведского стола с кухней со всего мира. И стол этот уходит за горизонт, а блюда не повторяются. Хочется попробовать их все, но понимаешь, что это невозможно. Да и оценить вкус первых блюд не выйдет, пока не насытишься. Вот и сейчас я даже не знал, какой запрос ввести и что я хочу узнать первым делом. Как дурак стоял перед экраном, прикрепленном к одному из серверов инфополя, а пальцы застыли над клавиатурой.

— Я могу чем-то помочь? — вывела меня из ступора Даша.

— Кхм, — я уже успел и забыть о ней за всеми этими мыслями. — Скажи, а о чем в первую очередь хотят узнать боги, получая доступ к тебе? Ну, в смысле к знаниям?

— Обычно у богов уже есть конкретная цель, при подключении к инфополю. Но чаще всего они хотят увидеть будущее. Или прошлое.

— А это возможно?

Сердце забилось чаще. Неужели я смогу, как Макошь, увидеть, что меня ждет впереди? Чем закончится война? Что ждет моих близких?

— И да и нет. Будущее не предопределено. Каждый поступок миллиардов разумных может его изменить. Но есть определенные процессы, что формируют наиболее возможные вероятности. Ты можешь увидеть эти вероятности, если захочешь.

— А повлиять?

— Изменяя ключевые события, что влияют на процессы формирования вероятностей, ты меняешь будущее.

— И как часто другие боги этим пользуются?

— Самое заметное вмешательство в изменение вероятностей было произведено две недели назад богиней Макошь. Остальные боги тоже влияют на вероятности, просто в силу своего значения для человеческого общества, но обычно их вмешательство в ход событий минимально.

— Макошь? А я могу узнать, что она сделала? Какую вероятность… предотвратила?

— Да, времени прошло немного и остаточные знания о несбывшемся еще не уничтожены.

Даша подошла ко мне, и я подвинулся, чтобы ей было удобнее ввести запрос. Аккуратные тонкие пальчики запорхали над клавиатурой, после чего брюнетка отошла в сторону, давая мне возможность посмотреть, чего мы избежали.

— Ого, — не удержался я от восклицания.

Оказывается, Макошь ни много ни мало предотвратила Апокалипсис! Разбудив Безымянного, она сумела через его пророка убедить нейтрального бога, набравшего охрененно много сил, самоубиться с пользой для общества. Повезло, что у того не было собственной воли. В противном случае, он бы все равно из-за разворачивающейся мировой войны скинул оковы сна, после чего нашлось бы сразу несколько пророков, которые с его помощью устроили пантеонам всех богов «прикурить». В итоге Безымянного все равно бы завалили совместными усилиями, но пока боги пришли бы к соглашению, общество сократилось бы в двадцать раз и было откинуто чуть ли не в средние века! Вот это тетка! А я еще был недоволен, что из-за ее действий в нашей стране погибло аж полтора миллиона граждан. Аж! Ха!! Не «аж», а «всего», как оказалось!

— А почему главы других пантеонов бездействовали?

— У них ниже связь с инфополем. Они видели, что грядет, но не знали, как могут этому помешать. Когда Макошь начала действовать, они увидели снижение опасности для себя и предпочли не принимать никаких действий.

— Но ведь глава Темного союза теперь будет охотиться за ними?

— Опасность от действий этого пантеона ниже в мировом масштабе, чем несбывшаяся вероятность.

— А как так получилось, что Макошь лучше видит будущее, чем остальные главы пантеонов? Ведь у них возможности одинаковые?

— Это не так. Причин — две. Первая — это ментальная предрасположенность. Как выражаются в нынешнее время: Макошь — аналитик высочайшего уровня. Вторая — у этой богини доступ к инфополю все же выше, чем у остальных богов. С ней по уровню доступа может сравниться только глава Темного союза — Алан Беккер. Но только по уровню доступа. Опыта и способностей Макоши у него нет.

— Но ведь в пантеоне Макоши две фракции, что должно ограничивать ее доступ по сравнению с этим Беккером?

— Так и есть, — согласилась Даша. Чем больше я задавал ей вопросов, тем более «живой» при общении со мной она становилась. Не иначе подстраивалась под меня, как и другие онлайн системы-помощники. — Но канал можно расширить.

— А нельзя получить доступ ко всему инфополю?

— Можно. Способа опять же два: первый — остаться единственным богом, уничтожив конкурентов и забрав их паству. Второй — стать главой полноценного пантеона из пяти фракций. За все время рождения и существования инфополя оба способа не были реализованы.

— Какие фракции есть, кроме светлой и темной?

Вот опять же! Меня еще при создании пантеона смутил этот момент, а тут и ответ наконец получить можно. Что интересно, мне пока ни разу не пришлось вручную набирать запрос — на все отвечала Даша. Понятно, почему именно она первой появилась, когда я здесь очутился. Даже не представляю, как справляются другие боги с поиском информации в том месиве, что представляет собой инфополе. Определенно мне повезло со своим мышлением! И надо сказать «спасибо» тому челу, что изобрел системы-помощники и внедрил их в повседневную жизнь.

— Нейтральная, разум и знания, — тем временем перечислила фракции Даша.

— Их представители есть на Земле?

— Да. Перечислить? — тут же уловила мое желание Даша. Я кивнул. — Нейтральная — последователи Безымянного. Боги фракции отсутствуют. Разум — вступившие на путь эволюции представители животного мира. Высшие представители фракции отсутствуют. Знания — получившие нейтральную метку люди, что оперируют своими силами, опираясь не на Веру, а на законы, прописанные в инфополе. Высшие представители фракции отсутствуют.

— То есть, собрать полноценный пантеон сейчас нельзя?

— Подтверждаю.

— Ты сказала «высшие представители фракции» — это означает, что у Разума и Знаний богов не может быть по определению?

— Да. Это противоречит их сути.

— Даже у животных? Понятно с этими «получившими метку», — на ум сразу пришли «маги», одним из которых стал Попрыгайло. — Но почему животные не могут стать богами?

— Бог — существо высшего порядка, получающий свою силу от верующих в него и его возможности последователей. Последователем бога может стать любое разумное существо. Высший представитель фракции Разума получает силу от места своего зарождения, а после — от представителей своего вида. У вида может быть лишь один представитель Высшего порядка.

— Ладно, — выдохнул я. — Подробнее об этом и потом можно узнать. Сейчас главный вопрос — как сражаются боги? Есть информация по способностям богов Темного союза и их слабостям?

— Только то, что есть в доступном тебе секторе инфополя. Сектора разделены территориально. Кроме этого, Алан Беккер ограничил доступ к получению информации о себе в доступном ему секторе инфополя.

— Давай, что есть, — махнул я рукой, впервые столкнувшись с наглядным ограничением канала связи с инфополем.

— Показать сначала информацию о боях между богами или то, что известно о богах Темного союза?

— Начнем с союза.

— Глава — Алан Беккер. Главный символ — Клетка пыток. Сковывает врага, подпитываясь его собственной силой. Жертва при этом испытывает сильнейшие муки от распадающейся сути. Символ стационарного типа, может быть уничтожен от постороннего вмешательства. Имеет в наличии еще четыре собственных символа. Выстрел Кольта, Огонь Азазеля, Шарм Лучезарного и Теневой портал. По неподтвержденной информации имеется еще три символа, созданных за последние две недели.

— Стоп! А как же мировое оповещение о создании новых символов? — не понял я. — Раз в последние две недели он их сделал, то все должны были получить такое! Ну, хотя бы боги. Или нет так?

— Как я и сказала раньше — Алан Беккер ограничил доступ к получению информации о себе, поэтому мировые сообщения о нем сразу блокируются. Это не касается мировых событий, в которых участвуют другие боги, как уничтожение пантеона, например. Поэтому информация в доступном тебе секторе является уровня «слухов» — кто-то видел, рассказал другому, тот еще кому-то передал, и так цепочка дошла до твоего сектора инфополя.

— Понял. Давай по остальным тогда пройдемся вкратце…

Спустя десять минут я остановил Дашу. Итак голова уже пухла от всех этих имен и описания символов врагов. Пусть и кратко, но одномоментно запомнить такой объем информации я пока не мог. А мне же еще предстояло разобраться, как эффективнее всего сражаться с другими богами.

— Давай наставление по боям между богами, — сделав минутный перерыв, для усваивания новых знаний, махнул я ей рукой.

— Такого наставления нет.

— А как боги между собой тогда дерутся-то?

— Могу показать видео боев между богами, что произошли в доступном тебе секторе инфополя, — подошла Даша к серверу с экраном.

— Ну давай, — в сомнении пожал я плечами.

Неужели за столько тысячелетий никто из богов не догадался хотя бы систематизировать способности свои и своих противников в единое целое? А как тогда они сражаются-то?

После пятидесятого боя, я понял как — так же, как и я. Тупо опираются на собственные символы и опыт. Все. Особенно это было наглядно видно, когда я попросил Дашу показать мне бои одного и того же бога в хронологическом порядке их проведения. Для наглядности взял Дормидонта — его я хотя бы уже немного знаю, боев он провел больше всех в моем пантеоне, да и просто нужно же представлять возможности своей свиты? Поэтому после него и бои других членов моего пантеона посмотрел.

С чем связано такое положение дел я тоже в принципе понял. Все дело в том, что каждый из богов опирается в первую очередь на собственные символы и строит бой исходя из его возможностей. А эти символы очень уникальны. Хоть в рамках пантеона и могут быть по начертанию сильно похожие между собой. Плюс — пользоваться символами другого бога не только невыгодно в плане усиления конкурента (душа врага может уйти этому богу, если добить его чужим знаком), но и в плане затрат энергии. Свой символ ты можешь создать вообще не вкладывая божественных сил и он будет работать! Пусть «на минималках» и другого бога ты им вряд ли убьешь, но ранить или добить ослабленного — вполне. Про обычных духов и медиумов я уже и не говорю — тех можно косить собственным знаком чуть ли не пачками. Если они не выставят защиту с вложенной силой своего бога. А я так надеялся, что смогу «по-быстрому» натренироваться по какой-нибудь «секретной» системе и начать валить врагов пачками! Увы. Облом.

— Даш, — после настигшего меня разочарования, мне все же в голову пришла одна идея. — А нельзя ли здесь создать что-то наподобие виртуальной комнаты, где я смог бы сражаться с проекциями других богов?

Казалось, девушка на мгновение зависла, как обычный компьютер. Даже эмоции исчезли с ее лица, а фигура застыла абсолютно неподвижно. Но длилось это недолго. Испугаться, что я что-то «сломал» в своей помощнице я не успел.

— Такое возможно. Но на это уже потребуются очки твоей божественной силы. И чем выше детализация и дольше будет идти виртуальный бой — тем выше будут затраты. Рост затрат пойдет по экспоненте. С твоим текущим количеством очков божественной силы, возможно создание виртуальной комнаты с одним противником и максимальной детализацией на две минуты тринадцать секунд.

— Я же останусь потом жив, даже если проиграю? — решил я уточнить.

— Безусловно, — улыбнулась помощница. — Но чувствовать ты себя в случае полного истощения божественной силы будешь плохо.

— Тогда создай такую комнату и ограничь мое время пребывания в ней до минуты или до завершения боя. А в качестве противника… — Я задумался, кого можно поставить? — Беккера, как я понимаю, нормально ты смоделировать не сможешь?

— Образ будет не качественным с минимальной достоверностью. В настоящем бою наработанные против него навыки могут критически повлиять на итог сражения.

— Тогда пусть будет Велес! — решил я.

Если уж брать себе противника, то такого, что на мой взгляд смог бы быть равен главе темного пантеона. А кто как не глава темных из пантеона Макоши подойдет лучше всего?

— Выполнено, — Даша повела рукой себе за спину.

Там между рядами серверов образовался проем, затянутый тонкой непрозрачной пленкой.

— Ну-с, посмотрим, чего я стою против сильнейшего темного России.

Ничего не стою. Это я понял, когда на второй секунде мой Разделитель порвал меня пополам, наткнувшись на Змеевик темного бога. Забыл, блин, что его символ отражает атаки обратно во врага! Энергии на две секунды боя ушло немного, поэтому я решил повторить попытку. И снова продержался только пару секунд! На этот раз Велес атаковал меня первым. Просто махнул правой рукой, которая за доли секунды выросла во весь мой рост и приняла вид медвежьей лапы. Вот ей-то он меня и прихлопнул как муху. Разделитель я применять опасался после прошлого раза, а среагировать на такую атаку не успел — банально подумал, что между нами достаточное расстояние, чтобы заметить, как он будет создавать свои знаки. Ан нет. Древний бог доказал, что легко может удивить своего врага. Прямо смертельно удивить. Еще два боя, в которых я продержался на несколько секунд больше, доказали мне, что соперник в вирткомнате… адаптируется? Точно! Виртуальный Велес подстраивался под меня, словно тоже помнил прошлые наши «спарринги».

— Даш, я надеюсь, настоящий Велес не получает сейчас информацию о моей тренировке? — с тревогой посмотрел я на девушку.

— Информация находится в свободном доступе сектора инфополя, с которым работаешь ты. Велесу тоже доступна часть этого сектора и при желании он может получить эти данные.

— Блин!…! — выругался я. — А заблокировать эти данные нельзя? И чтобы все последующие мои тренировки остались в тайне для остальных?

— Десять тысяч единиц божественной силы в сутки. Сто тысяч, при попытке бога напрямую обратиться к инфополю за информацией о твоих тренировках.

— То есть, если Велес или другой бог, которого я возьму в противники, захочет узнать о моих тренировках с его образом, мне придется потратить сто тысяч очков своей силы, чтобы не дать ему о них узнать?

— Да.

— А если он несколько раз сформирует запрос? Каждый раз по сто тысяч выкладывать?

— Да. Но при целенаправленной попытке узнать о твоих тренировках бог получит ментальный удар и дезориентацию сроком на час, а ты получишь оповещение о такой попытке. Если бог захочет просто узнать информацию о себе, без твоего упоминания, данные о твоих тренировках он просто не увидит. На это и нужны десять тысяч твоих сил.

— Понял. Активируй блокировку.

— Выполнено.

— И пойду я, пожалуй, передохну. Да и узнать, как там дела у остальных, стоит.

Стоило мне оказаться в своем домене, как в голове сразу раздался сигнал входящего звонка.

— Ну наконец-то! — облегченно и одновременно раздраженно сказал Михаил Романович. — Ты куда пропал?

— Были дела. Что случилось?

— На границе с Казахстаном проводится ритуал по созданию темного бога. Ритуал происходит на сопредельной территории, так что под нашу юрисдикцию не подпадает, вот только проводят его наши темные! Нужно срочно сорвать ритуал или хотя бы уничтожить темного бога, если тот уже «родится». Официально я тебя об этом попросить не могу, так что действовать будешь на свой страх и риск.

— А если попаду под международный скандал?

— У тебя же есть теперь твой пантеон? Отправь кого-нибудь из своих. Кто не засветился в прессе. Сам должен понимать — новые темные в нашей стране не нужны. Мало ли как они начнут действовать, когда к нам на порог придут американцы. Не захотят ли пойти по стопам Плети?

— Хорошо. Я тебя понял. Давай координаты.

Ну вот. Еще и с этим разбираться. Да еще не самому, а отправлять кого-то из новой свиты. Вот только кого? Дормидонта только если. У него самый богатый опыт схваток с равным противником. Но из-за полученной информации я теперь уверен, что и другим нужно набираться такого опыта, иначе битва с богами Темного союза станет игрой в русскую рулетку. Но кого тогда отправить?

И тут же меня будто током ударило — вероятности о будущем я ведь так и не посмотрел!

Глава 3 Характеры и поручения

— Что такого срочного произошло, что ты нас дернул? — недовольно пробухтел Дормидонт.

Быть в моем подчинении ему видимо было не по вкусу, но я его вступать в мой пантеон не заставлял, так что придется, если понадобиться, ставить мужика на место.

Мы сейчас находились возле моего стационарного алтаря — в сотне метров от гейзера нейтральной силы. Просто потому что место это с одной стороны приметное и найти его легко, а с другой — сто метров достаточно, чтобы те, кто хочет полюбоваться «магическим источником силы» не заметили шесть собравшихся кучкой светлых богов.

— Ритуал темных по созданию нового бога.

— Они видно совсем ни в грош правительство не ставят, — поморщился Макс.

— Ладно правительство, — отмахнулась Рогнеда. — А вот то, что им плевать на Макошь, которая входит в это новое министерство — действительно удивляет.

— Ритуал проводится на территории сопредельного государства, так что формально закон они не нарушают. Но это делают наши темные. Дальше продолжать надо?

— Нет, — мотнул головой Дормидонт. — Куда идти?

— Пресекать ритуал или уничтожать темного бога, если мы опоздали, отправится Макс.

— Ты обещал, что учтешь наши желания, — нахмурился Дормидонт. — Я сказал, что буду сражаться с сильными врагами. Получается, ты нап…здел? Я в свите у балабола⁈

— Рот прикрой! — цыкнул я на него. Вот как чувствовал, что придется с ним туго! Похоже, прямо сейчас придется ставить его «на место».

— А ты меня не затыкай, сосунок! Да я сражался с темными, когда тебя еще и в проекте не было!.. Ик…

А вот удара под дых от меня он не ждал. Как и того, что он пройдет, и я смогу нанести ему хоть какой-то урон. Все же у нас сила одной стихии. А секрет прост — созданный мной нейтральный символ «перехватчик», что почти вплотную прилегал к моему кулаку во время удара и лишил Дормидонта контроля над собственной энергией в момент касания.

— Ты сам согласился войти в мой пантеон, — когда Дормидонт разогнулся и вперил в меня тяжелый взгляд, начал я. — Тебя силком никто не тащил. Так что не хрен оспаривать приказ. А чтобы ты лучше запомнил, знай. Изначально я хотел именно тебя отправить вместе с Максом, чтобы ты как более опытный подстраховал его. Нам всем придется в итоге сражаться с темными богами чужого пантеона. Без практики мы будем мясом. И тут нам любезно представился такой прекрасный шанс — почти в полигонных условиях отработать свои навыки. Что тебе даст убийство новорожденного темного бога? Его душу? И только? А для остальных — это бесценный опыт. Но пока мы тут лясы точим, бог уже мог родиться и сбежать. Так вот, в качестве твоего наказания за пререкание, на этот и следующий подобный бой ты не пойдешь. Ни в каком качестве. Это приказ! Рогнеда, — обернулся я к женщине. — У тебя второй после Дормидонта опыт в битве с темными богами. Ты подстрахуешь Макса, но без нужды не вмешивайся. Потом доложите о результате.

— Хорошо, глава, — сделала книксен женщина.

Издевается? Вроде нет, вполне уважительно выглядело. Отбросив посторонние мысли в сторону, я показал Максу и Рогнеде фото границы, возле которой проводят ритуал, после чего они исчезли.

— Я еще нужен, глава? — чуть ли не выплюнул последнее слово Дормидонт.

— Успокойся и подумай, стоит ли с таким отношением ко мне оставаться в моем пантеоне.

Мужик молча исчез.

— Круто взял. Настоящий лидер, — играя голосом, сказала Эльвира. — За таким хочется идти, — сделала несколько шагов ко мне бывшая цыганка и положила руку на мою грудь.

— Что тебе надо? — стряхнув ее руку, спросил я прямо.

— Ничего. Просто я действительно рада, что наш глава — не размазня и может отстоять свое мнение, — сделала Эльвира удивленное лицо.

Естественно я ей не поверил. И вот она хочет еще и стать моим контактным лицом с властями? Да ни в жизнь!

— Антонина, — позвал я безучастно стоящую женщину, что равнодушно смотрела на все, что происходило. — Ты как богиней-то вообще стала? — вырвалось из меня вместо того, что я хотел сказать изначально.

— В меня поверили такие же матери, как я сама. Я помогла многим пережить их горе и жить дальше, — пожала та плечами. — В прошлой войне разбились судьбы многих. Им нужно было утешение. Увидеть, что жизнь не окончена.

— А сама ты чего хочешь?

— Вернуть семью.

— А если не получится?

— Получится! — впервые я увидел сильные эмоции на лице женщины.

Фанатичная уверенность в собственных словах и решимость идти до конца. Вот теперь — верю, что она могла стать богиней!

— Мне нужно, чтобы ты стала моим представителем в новом министерстве.

— Эй, а почему не я? — возмутилась Эльвира.

— Хорошо, — одновременно с ней ответила Антонина, вернув маску, как я теперь понимал, равнодушного робота.

— На уничтожение темных тоже будешь ходить. На всем необходим опыт. А то, что новые темные боги продолжат «рождаться» я теперь не сомневаюсь.

Та кивнула, а Эльвира обожгла ее завистливым взглядом и снова посмотрела эдак оценивающе на меня.

— У тебя есть телефон?

— Нет.

— Проблема, — протянул я.

— У меня есть, — тут же вклинилась Эльвира.

— Забудь. Ты не будешь моим представителем.

— Но почему⁈ — тут она снова прижалась ко мне, зашептав на ухо. — Я чем-то провинилась? Так скажи — чем? Разве я сделала тебе что-то плохое? Может, обидела? Но когда?

— Ты же говорила, что видишь будущее? — с насмешкой посмотрел я на нее.

После этого она уже более спокойно отстранилась от меня и от души улыбнулась.

— Вот именно! Я очень не хотела разбираться со всей той бюрократией, что предстоит Антонине. А если бы я вела себя как пай-девочка, то ты точно отправил меня к Попрыгайло. Удивлен, что я знаю это фамилию? О-о-о… поверь, я много чего знаю. Но теперь ты точно свое решение не поменяешь. Может, я и не вижу будущее, как ты утверждаешь, но зато читаю людей. Даже если они стали богами. Свое решение, озвученное вслух, ты без веской причины не отменишь. Да и сомнения у тебя во мне появились. Когда я играла? Когда просила этот пост или сейчас?

Эльвира с превосходством посмотрела на меня. Шах и мат. Во всем она права.

— Чего ты хочешь на самом деле? Зачем пошла ко мне?

— Я не врала, когда говорила, что будущее за тобой. Мое будущее. А от тебя я хочу всего лишь ребенка, — сказала она с таким тоном, словно говорит о погоде.

— Кхм. Чего? — я о-очень удивился.

— Не чего, а кого. Ребенка. Конечно, для этого придется найти нам тела, а мне потом и вовсе побыть «простой женщиной», пока не рожу. Но это именно то, что мне нужно.

— Но зачем⁈ Точнее, почему я?

— А ты узнай информацию о детях богов и поймешь, — улыбнулась Эльвира. — У тебя сейчас один из самых широких доступов к знаниям Души мира на планете. Проблем найти нужное не будет. Я еще нужна? — резко сменила она тему.

— Нет, иди, — ошарашенно покачал я головой.

В тот же момент цыганка пропала. Лишь Антонина терпеливо ждала от меня уточнения ее задания.

— Так. Для начала тебе нужен телефон, с которым ты должна научиться обращаться. Минимум — звонить, отправлять текстовые сообщения и пересылать фото. Сколько тебе времени на это нужно?

— За час справлюсь.

— Тогда как закончишь, свяжись со мной. Девятизначный номер сможешь запомнить?

— Да.

Я продиктовал свой номер телефона.

— Позвонишь, как закончишь. Если буду не доступен, — вспомнил я про трудности Михаила Романовича меня вызвонить, — отправь смс. Как освобожусь, позову тебя.

— Поняла, — кивнула Антонина и пропала, оставив меня в одиночестве.

Выдохнув, я подумал, чем сейчас заняться. Идти снова к Даше пока не стал, хотя и очень хотелось. Нужно сначала узнать, чем закончилось дело с ритуалом темных. Поэтому я решил навестить Свету и спросить, как у нее идут дела.

— Зашиваюсь, — ответила она, когда я ей позвонил.

— Ты где?

— В своей комнате за компом. Допиливаю методичку для твоих последователей. Оказалось, это не так-то просто — четко и кратко написать подробную инструкцию, чтобы по ней можно было развиваться обычным медиумам. Меня учили по старинке — собственный наставник и практика под его присмотром. Если у тебя нет ничего срочного, то я отключаюсь.

— Хорошо, не буду мешать, — не стал я настаивать и тем более говорить, какое предложение мне поступило от одной богини.

Последующие семь минут стали для меня настоящей мукой. Пытка ожиданием — это выражение понимаешь только вот в такие моменты, когда дел по горло, а начать их выполнять ты не можешь из-за других людей.

— Ну как все прошло? — когда отправленные по наводке Попрыгайло боги появились передо мной, спросил я.

— Нормально, — буркнул Макс, отводя взгляд от Рогнеды.

— Темные успели закончить ритуал, но бог был еще на месте, когда мы пришли. Я не стала подходить ближе и спряталась, чтобы не спугнуть его. Против двоих тот мог не решиться напасть, а вот одного — другое дело. Новорожденным почти всегда башню сносит от полученной силы.

И хитрый взгляд в Макса, отчего тот покраснел.

— А подробнее можно?

— Я вызвал его на бой, — тихо выдавил из себя парень.

— Ты… чего? — не поверил я.

— Я вызвал его на бой! — посмотрев мне в глаза, громко и решительно ответил Северов.

— Но зачем?

— Ты сам сказал, что мне нужен опыт схваток. Ударить в спину легко. Но что делать, когда это невозможно осуществить и противник готов к отпору? Сам сказал: полигонные условия, бог — новичок, да и Рогнеда страховала.

— Ясно все с тобой, — махнул я рукой.

В принципе логика в его поступке и впрямь есть. Хотя со стороны это наверное смотрелось очень пафосно и глупо. И уж Рогнеда не смогла не пройтись по самолюбию парня. Это у нее по взгляду прямо читалось.

— Хоть что-то новое вынес для себя из боя?

— Да, — серьезно кивнул Макс. — Буду работать над ошибками.

— Тогда свободен. Рогнеда, — женщина повернулась ко мне с молчаливым вопросом в глазах. — У тебя есть телефон?

— Да, — она подняла правую ладонь вверх, и на ней тут же появился смартфон одной из последних моделей. — Иду в ногу со временем, — гордо выпятила она свою немаленькую грудь.

— Тогда я дам тебе номер своей первожрицы. Ее зовут Света Дажьева. Свяжись с ней и уточни — не нужна ли помощь в работе с верующими. Она сейчас методичку пишет для новичков, может и ты ей что-то с высоты своего опыта подскажешь.

— Хорошо.

Вроде со всеми разобрался, можно и обратно — к Даше!

* * *

Попрыгайло старательно выводил на полу ангара, приспособленного в последние дни к проведению ритуалов, новую схему, что разработали ученые, привлеченные к делам «магов». В основном это были молодые парни и девушки, недавно закончившие университет, или аспиранты, не успевшие «обрасти» статьями и набрать «вес» в научных кругах. Потому что маститые профессора напрочь отказались содействовать в «ненаучной мистике, что только отнимет их время и уронит авторитет на дно». В разных выражениях, но ответ был ими дан такой.

Вот сейчас Михаил Романович пробовал уже восемнадцатый вариант по вызову огня и придания ему контура управления. Уже на седьмой попытке получить «мистический» огонь (которому бы требовалась энергия мага, а не обычное топливо) удалось. Но управлять таким огнем не получалось никак. В лучшем случае он просто горел в рамках созданной ритуальной конструкции. Но один раз он вышел из-под контроля и стал бесконтрольно как пылесос вбирать в себя энергию мага, грозя сжечь все вокруг, в том числе и своего создателя. Хорошо хоть тот эксперимент у Михаила был не первым, и он успел изрядно потратить свою силу. В итоге, высосав все те крохи энергии, что остались в мужчине, огромный достигший семиметрового потолка поток пламени медленно истаял.

Опасность конкретно этого ритуала состояла в том, что в этот раз Попрыгайло необходимо было стоять в центре нарисованной конструкции и если огонь выйдет из-под контроля как в тот раз, мужчина просто сгорит. И переложить ведь ни на кого нельзя! Людей, получивших нейтральную метку у природных источников силы, не так уж и много. На службе у государства несмотря на все прилагаемые усилия — и того меньше. И все они заняты тем, что проверяют каждый новый ритуал, разработанный молодыми «дарованиями». И не всегда без опасных последствий. Был уже один смертельный случай. Правда и успехи тоже имелись. Так, один спецназовец, что получил нейтральную метку при уничтожении огромного сокола в уральских горах, буквально вчера сумел овладеть управлением водой. И оказалось, что этого достаточно, чтобы повысить уровень! Кстати, ритуал у него был очень похож на тот, схему которого сейчас чертил мужчина. Умники всю ночь голову ломали, почему у того парня все вышло, а повторивший через час один в один за ним Попрыгайло чуть не остался без пальцев, еле успев выпрыгнуть из начертанной схемы, когда фонтан воды ударил вверх под напором в десяток атмосфер. Единственное, к какому выводу пришли — у людей есть некая предрасположенность к природным стихиям. Вон, у Попрыгайло с огнем ритуалы хоть как-то срабатывают, а у других «магов» только пшик получается. Более-менее удачные-то результаты стараются повторить, рассылая схему изобретенного ритуала всем «магам» государства.

Закончив с начертанием, мужчина внимательно проверил получившийся чертеж. Шесть пересекающихся в одной точке равных полосок, что напоминали снежинку. На нее он и должен встать. Каждый конец «снежинки» делится на две нитки, что закручиваются в «цепочку днк» как их рисуют медики. Особенно было сложно выдержать точное расстояние между этими нитками. Да еще и закругление должно идти плавно, как по циркулю. На конце этих спиралек стоят зажженные свечи. Свечи тоже соединены между собой нарисованными на полу из двух дуг «линзами». Мало этого еще и рисовать пришлось не мелом, а золой! И не дай бог (тут Попрыгайло даже не знал, к какому именно богу обращается, вон их сколько развелось-то), если когда встанешь в центр фигуры повредишь хоть одну линию! То место тут же станет для направленной силы «пропуском», как дырка в шине. И хорошо еще, если к тому моменту поток энергии не трансформируется и не приобретет свойства огня. Голубая нейтральная энергия совершенно безвредна, в этом Михаил Романович успел уже не раз убедиться.

— Ладно, чего тянуть-то, — подбодрил себя мужчина и осторожно прошел в центр фигуры.

Убедившись, что ничего по пути «не сломал», он выдохнул, настраиваясь на то чувство тепла в груди, что поселилось после получения нейтральной метки, и «потянул» его мысленно к рукам. Сила привычно уже прошла вверх к плечам, «стекла» вниз к ладоням и поселилась на кончиках пальцев. Осторожно соединив подушечки пальцев между собой, Михаил принялся медленно отводить ладони в стороны, чтобы пальцы соединились невидимыми нитями. Увы, по-другому вывести свою силу вне пределов собственного тела мужчина не умел. Когда расстояние между ладонями достигло десяти сантиметров, Попрыгайло вновь стал аккуратно сводить руки вместе, ощущая, как на ладонях формируется комочек нейтральной энергии. Скатав его как тесто в правильный шар, отчего получился невесомый светящийся сгусток размером с теннисный мячик, мужчина нагнулся и приложил его к точке, на которой пересекались полоски «снежинки», дав мысленно команду впитаться сгустку в рисунок и активировать его. При этом ладони от него он не отнимал, чтобы остался контакт с собственной силой, запускающей ритуал.

Наверное, со стороны он смотрелся нелепо. Перегнувшийся пополам амбал, касающийся ладонями пола, как в детском упражнении на растяжку. Но мужчина такими мелочами не заморачивался, ведь ритуал пришел в действие!

Энергия прошла по чертежу, достигнув свечей, после чего рисунок вспыхнул сразу весь, обдав Михаила жаром и начав припекать ступни. Огоньки свечей стремительно увеличивались в размерах, потянувшись тонкой струйкой вверх и постепенно загибаясь кончиками к центру схемы ритуала над головой Попрыгайло. По его спине потек липкий пот страха, несмотря на все увеличивающуюся жару, казавшийся ледяным. Сглотнув, Михаил стал медленно выпрямляться, чувствуя, как тепло в груди начинает постепенно слабеть, грозя вскоре совсем угаснуть. Требовалось как можно быстрее завершить ритуал, пока энергия не закончилась. Пока все шло по плану. Мужчина чувствовал огонь и даже смог мысленно «вытянуть» его струйки, что уже сомкнулись над его головой и могли обжечь при касании.

Все. Встал. Все под контролем. Осталась самая малость — впустить огонь в себя. И это вызывало самый сильный страх, так как Михаилу нужно было самому пожелать, чтобы из центра объединившихся струек огня над головой в него ударил единый луч пламени. Прямо в темечко. А потом — попытаться впитать его, окружив собственной силой, что и так утекала как вода сквозь пальцы.

— Не поминайте лихом, — прошептали губы, после чего рывком «потянул» струю огня сверху и свою силу из груди, стремясь, чтобы они одновременно соединились в его голове. А затем пришла БОЛЬ!

Глава 4 Вероятности

— И снова здравствуй, — улыбнулся я Даше, будто мы не виделись как минимум сутки, а не пару часов.

— Привет. Чем я могу помочь?

— Хочу просмотреть вероятности ближайшего будущего.

— Мне сделать фильтрацию по запросу? — двинулась она к терминалу. Буду называть этот сервер с экраном так для простоты.

— Да. И пометь по возможности ключевые события, которые влияют на изменение вероятности.

— Сделано, — спустя полминуты отошла от терминала Даша.

Итак, ну и что нас ждет? Помощница отсортировала варианты будущего от наиболее возможного к наименее вероятному в процентном соотношении. Информация представляла собой текстовый файл с прикрепленными видео файлами ключевых событий. Самый вероятный результат мне не понравился. Совсем. В нем мой пантеон набирал силу, но уже через неделю мне пришлось столкнуться с богами темного пантеона, где я конкретно так огреб. Но выжил, а меня запомнили и главное — оценили мои способности. Поэтому при повторной встрече через пару дней я попал в подготовленную ловушку, где меня ждало двое богов, специально заточенных под бой против меня. На этом мое будущее обрывалось.

Второй вариант был привлекательнее, но тоже не то, чему я хотел бы позволить свершиться. Там я все же доживал до боя с самим Аланом Беккером и даже вышел против него не в одиночку, но чем закончился бой мне неведомо — в его середине вероятность обрывается моей смертью.

— А могу я просмотреть, что было после моей смерти? — мне все же захотелось узнать, не напрасно ли я этом варианте пожертвовал собой, дав шанс Дормидонту нанести Беккеру удар в спину.

— Нет, бог может видеть только то будущее, где он жив, — обломала меня Даша.

С каждым просмотренным вариантом я мрачнел все больше. Уже десяток самых вероятных исходов грядущего сулили мне смерть. И кроме первого раза во всех случаях точку в моей жизни ставил Алан Беккер! Иногда — крайне ослабленный, но все же. Теперь понятно, почему Макошь совсем не переживает, что будет со светлым пантеоном после победы над Темным союзом. А будет ли этот пантеон, если я погибну?

— Наконец-то, — облегченно выдохнул я, когда в двадцать восьмом варианте увидел, что после битвы с Беккером я остался жив. А то ко мне уже начало подкатываться чувство обреченности.

Долистав описание этой вероятности до конца, свою смерть я увидел через пять лет от рук одного мага, что сумел развиться до существа Высшего порядка. Мощный дядька! А какие конструкции из воздуха, огня и земли он создавал, комбинируя их на лету! Объемный взрыв, мини-ураган, больше похожий на миксер, внутри которого все превращается в труху, что-то наподобие напалма — вот неполный список, чем он атаковал меня. Из короткого описания я понял, что это маг наших «соседей» из средней Азии. А убивать он меня пришел из-за того, что его сестра погибла во время одного из ритуалов темных, когда они стали проводить их на границе с Россией, а я почему-то ей не помог, но по его мнению должен был. Подробностей не было, для этого нужно было обращаться к Даше, но сам факт, во что вырастут сегодняшние «маги» впечатлял.

Потом я глянул на процент выполнения этой вероятности, и мне стало грустно. Всего десять и пять десятых! Ниже были и другие варианты, где я выживаю после битвы с Беккером и даже живу после больше пяти лет, а никакой битвы с высшим магом не происходит, но процент выполнения там еще ниже.

— Дела-а-а… — протянул я.

Встряхнувшись, стал анализировать, в чем проблема. Оказалось, что в первых вариантах дело было… в моей неподготовленности! Вот это меня сильно удивило. Я же готовлюсь! Так почему в первой десятке вариантов я все время проигрываю-то? Углубившись в этот вопрос, я понял одно. Для выживания мне придется стать настоящей сволочью, что плюет на мнение и жизни окружающих, и думать лишь о себе. Отсюда и та битва с магом в будущем. Сейчас я пошел по пути «равномерной прокачки» богов моего пантеона. Но мои тренировки в созданной виртуальной комнате не дадут мне нужный результат. Как итог — к моменту битвы с Беккером я буду не достаточно силен, хотя все боги моего пантеона будут живы. В том варианте, где я побеждаю — всех темных я уничтожал лично, что привело к смерти Макса, Антонины и Эльвиры. Они просто не получили нужного опыта сражения с новичками темных богов и в драке с богами темного союза погибли чуть ли не в первых сражениях. К тому же, в этом варианте я активно использовал полученные от убитых темных богов души для собственного усиления.

Получается, чтобы выжить, я должен перестать быть командным игроком, а думать лишь о собственном развитии. Как настоящий темный. Поэтому такой низкий процент вероятности у этого варианта развития событий. Ведь в этом случае мне придется переступать через себя. Да еще зная, чем это окончится для моих соратников.

— Неужели по-другому никак? — простонал я, отодвинувшись от терминала.

Взгляд бездумно блуждал по серверам, что молча уходили рядами во тьму, пока не наткнулся на терпеливо ожидающую от меня вопросов Дашу.

— Скажи, а какова изначально была вероятность развития текущих событий, когда Макошь стала менять реальность? Ты вроде говорила, что ее вмешательство было самым ощутимым на фоне остальных.

— Семь тысячных процента.

— Э-э-э… семь… тысячных? — мне показалось, что я ослышался.

— Да.

— И она сумела вывести этот процент до ста? И воплотить?

— Да.

— Вот блин! А я тут из-за десяти парюсь, — прошептал я. — Да у меня шикарные шансы! Так, а ну-ка, что там по другим вариантам? — уже с гораздо большим энтузиазмом придвинулся я обратно к терминалу.

Да, я конечно не Макошь и у меня нет ее опыта и влияния, но сам факт того, что этой богине удалось фактически Чудо, дает надежду, что я и смогу сотворить свое. Блин, да я эту тетку стал еще больше уважать! Хоть и вульгарно так отзываться о древней богине, но уж как есть.

Итак. Мне нужен вариант, где я и ломать себя не буду через колено, наплевав на соратников, но и выжить должен. И желательно еще и не наломав еще больше дров. Читать все варианты — только время терять. А вот сформировать нужный поисковой запрос по уже собранным данным — это я могу. Не зря же в АйТи компании раньше работал.

— Нашел, — констатировал я через пять минут, прочитав три оставшихся после поиска варианта.

Проценты у них были так себе: три и восемь десятых, два и четыре сотых и один с половиной. Мне больше всего подошел двух процентный. Там, где было почти четыре процента, мы со Светой расставались, и она переставала быть моей жрицей. Понятно, что я этого не хотел. Теперь осталось просмотреть ключевые события, что приводят к этой вероятности, и начать всеми силами воплощать их в жизнь!

— Привет, нам нужно встретиться, — позвонил я Михаилу Романовичу.

— Это… ха… срочно? — спросил он.

Дыхание его было прерывистым и очень мне не нравилось. Особенно тем, что я уже знал, что если я сейчас не появлюсь рядом — он банально умрет.

— Да. Кидай фото, где ты находишься.

— Ты… был… здесь… ритуальный… ан… гар…

Больше ничего не говоря, я покинул свой домен и тут же переместился к мужчине. Тот валялся на полу и выглядел ужасно. Весь обгоревший, вместо кожи — волдыри. Глаза как две щелки. Волосяного покрова нет вообще. В паре метров от него было черное пятно на полу ангара, от которого тянулась кровавая дорожка с ошметками плоти — мужчине пришлось проползти от него до стола, чтобы дотянуться до мобильника. Кроме этой проплешины все остальное в ангаре было целым.

— Так, здоровяк, надо бы тебя подлатать, — прошептал я, лихорадочно вспоминая, какой божественный символ отвечает за лечение обычных людей. Что такой есть, я точно помнил, Света рассказывала и показывала еще в бытность моего существования духом.

Наконец память отозвалась, подкинув образ восьми лучевого солнца с загнутыми концами — Ладинец. Светлый символ богини Лады, что лечит травмы и болезни. Легко сформировав символ, я расположил его горизонтально прямо над телом мужчины и стал вливать свою силу. На обгоревшего и медленно умирающего амбала упал столб света, скрыв его от моего взгляда. Силы я не пожалел, благодаря чему хорошо ощутил, что далеко не вся вложенная божественная энергия идет на действие символа. Часть куда-то пропадает и что-то мне подсказывает — отправляется напрямую к хозяйке символа Ладе, пополняя ее запас.

Потратив около тридцати тысяч очков своей силы, я уменьшил подачу, чтобы рассмотреть, как идет заживление. А потом и вовсе прекратил. Вместо обугленного куска мяса передо мной лежало абсолютно целое голое тело амбала, провалившегося в целительный сон. Облегченно выдохнув, я просмотрел статус мужчины.

Имя — Михаил Попрыгайло

Класс — Постигший огонь

Фракция — Знания

Школа — Отсутствует

Уровень развития — Точка

Умения — Управление огнем

Количество нейтральной энергии — 17/720 единиц

До следующей эволюции необходимо изучить еще одну природную стихию

А мужик не стоит на месте. Да и привязка к богам с него слетела, и вообще фракция автоматически поменялась. Надо узнать, это сейчас произошло или просто изучал свои новые возможности и они вышли из-под контроля? В обоих случаях эволюция для магов получается очень опасным процессом.

Стоять и ждать, пока Михаил Романович проснется, у меня не было времени. Осмотревшись, я подошел к железному шкафу, стоящему за столом, и открыл его. Внутри оказалась одежда: спецовка наподобие той, в которой работают строители, соседствовала с обычным брючным костюмом. Еще лежали аккуратно сложенные пара футболок, легкие синие джинсы, а внизу на выбор кроссовки, туфли и берцы. Взяв футболку и джинсы (нижнего белья никто положить не догадался, но что-то мне подсказывает, что после сегодняшнего случая гардероб здесь точно пополнится), я вернулся к спящему телу и аккуратно похлопал его по щекам.

— Ммм… — недовольно поморщился Попрыгайло и открыл глаза.

После чего сначала напрягся, но узнав меня, расслабился и снова откинулся на холодный пол.

— Оденься, поговорить надо, — кинул я ему футболку с джинсами.

Только тут мужчина обратил внимание на свое положение и в темпе натянул предложенную одежду.

— Я тебе наверное спасибо должен сказать? — покосившись на кровавый след, спросил Михаил Романович.

— Можешь, но не обязательно.

— Спасибо.

Тут он ушел в себя, проверяя статус, после чего его губы растянулись в блаженной улыбке.

— Ну как? Готов к разговору?

— Да, — сосредоточился мужчина и, обойдя стол, уселся за него, как будто мы находимся в его обычном кабинете. — Слушаю тебя.

— Поздравляю с новым уровнем. Давно приобрел?

— Только что.

— Опасное это занятие — быть магом, — задумчиво посмотрел я на черную проплешину на полу. — У всех так?

— Нет. Просто огонь — очень опасная стихия. Кстати, — встрепенулся он. — А получается, что боги всех мягко говоря напарили, создав впечатление, что существует лишь две фракции.

— Хочешь это предъявить Макоши? — рассмеялся я, представив себе эту картинку.

— Нет, — поджал мужчина губы. — Но мне теперь интересно, а сколько фракций всего существует на самом деле?

— Пять, — не стал я скрывать.

— О как! Ну, темная, светлая — понятно. Теперь вот такая как у меня и пожалуй еще животных, получивших разум, можно в новую записать. У них в статусе про богов я ничего не заметил. А пятая?

— Присмотрись к церкви. Пусть большинство ритуал Макоши и смог приписать к языческим богам, но наверняка там окажется парочка истинных последователей самоубившегося бога.

— Обязательно, — кивнул амбал. — Так по какому поводу ты пришел?

— Тебя спасать. Мы с тобой уже сработались, а с новым человеком так не получится.

— Думаешь?

— Главы пантеонов могут видеть будущее, — снова приоткрыл я один из ключевых секретов богов. — Ограниченно, но все же. Так я и узнал о том, что тебе требуется помощь.

— Буду должен, — серьезно заявил Попрыгайло.

— И еще хочу познакомить тебя с одной богиней, что входит в мой пантеон. Только учти, работать с ней будет не просто.

— Почему сам не можешь? Сам же сказал, что мы сработались.

— У меня не будет времени на это, — вздохнул я. — Я планирую всерьез заняться своим развитием, а твое начальство захочет сделать из меня пугало для всех темных. Сразу говорю, «отстрелом» новых темных богов я лично заниматься не буду. Ну, может иногда. Это ляжет на мою свиту.

— Как же ты развиваться будешь? Одни тренировки без практики не помогут. Поверь моему опыту.

— Я знаю. Но работать я буду по более… — тут я хмыкнул. — Зубастой цели. Бывай!

— Эй, а что за богиня-то? — крикнул мне в спину Михаил Романович.

— Она к тебе сама придет. Скоро. Жди.

— Алло, Олег? — прозвучало слегка неуверенно в моей голове.

Это Антонина все-таки выполнила мое поручение и позвонила сообщить об этом. Вообще я сказал ей так сделать для проверки, насколько она освоила новый вид связи. Так-то позвать любого из моей свиты я мог просто мысленно пожелав этого, как делал это со своими жрицами. Также я их и вызвал в прошлый раз.

— Привет. Справилась?

— Да.

— Хорошо. Но я отменяю свое прошлое распоряжение. Ты мне нужна в другом месте.

— Поняла, — и никаких дополнительных вопросов!

Если честно, я их ждал, даже уже подготовил ответы, но вот такое отношение… Оно слегка выбивало из колеи.

— Короче, свяжись с Дормидонтом. Будете работать с ним в паре. Ты — главная. Задача проста: пробегитесь по «соседям» нашей страны и уничтожьте всех их темных богов, кого сможете. Если кого-то не выйдет — отступайте. Решать — драться или отступить — тебе. Дормидонт точно ввязавшись в драку не сможет верно оценить, что обстановка стала опасной.

— Поняла.

Закончив разговор, я подумал, стоит ли говорить о моем решении са́мому воинственному члену моей свиты и предпочел не тратить на это время. Вместо этого я позвал Эльвиру.

О-о-о! Ты наконец вспомнил обо мне. Принял мое предложение?

Нет. У тебя есть телефон? Скину фото одного места…

Но ведь ты можешь просто дать мне образ, — перебила она меня.

Кхм. Как-то я привык в этом вопросе полагаться на технику и даже не знал о такой возможности. Потому и Антонину с телефоном напряг. А она даже не сделала мне замечание, как Эльвира сейчас! Вот что значит — безынициативный подчиненный!

Хорошо. На месте встретишься с представителем от правительства. Будешь работать с ним. Все контакты с правительством — через тебя.

Но… — до меня донеслась огромная ошарашенность женщины моим решением.

Это не обсуждается. Будет что-то, что без меня не решить, тогда и свяжешься со мной. Все.

Вот так. Первые шаги сделаны. Надо проверить, правильно ли я оценил ключевые моменты нужной вероятности и насколько изменения моих действий повлияли на нее.

Инфополе Души мира встретило меня уже привычными рядами серверов и приветливо улыбнувшейся мне Дашей.

— Привет, как дела? — проходя к терминалу, решил я приколоться над помощницей.

В последнее время создатели помощниц-поисковиков в интернете стали пытаться добавить своим творениям человечности. Не в плане внешнего вида, а добавляя алгоритмы ответов на посторонние вопросы, чтобы с виртуальной «Алисой» или «Никой» можно было просто поболтать ни о чем. Поэтому мне стало интересно, насколько Даша отличается от них и что ответит на в принципе риторический вопрос.

— Здесь скучно. Я рада, что ты пришел, — удивила меня Даша.

— Вот как?

Я даже на мгновение оторвался от терминала, чтобы посмотреть на помощницу и видеть ее лицо. Та демонстративно сначала скуксилась, а потом тепло улыбнулась.

— А что ты делаешь, когда меня нет?

— Ничего.

Вот сейчас ее ответ снова прозвучал как у робота-помощника. Без эмоций с дежурной улыбкой. И без интонаций в голосе, какие были всего секунду назад.

— Ладно, — я снова вернулся к терминалу.

Ну его нафиг такие эксперименты! А то я даже успел подумать, что Даша вполне разумное существо, что меня слегка испугало. Ведь любой разумный имеет свои желания, а чего может хотеть проекция моего подсознания с доступом к знаниям Души мира, я даже представить боюсь.

Откинув посторонние мысли в сторону, я нашел выбранную вероятность и посмотрел, какой процент ее возможного воплощения в жизнь существует сейчас.

2,4% — высветилось на экране. В прошлый раз было почти на три десятых процента ниже, а значит — я на правильном пути!

Глава 5 Ключевые события

Никогда не был в Европе. Я с любопытством осматривал приземистые в три этажа здания, частные двухэтажные коттеджи и у меня создавалось ощущение, что я попал в провинцию. Нет высоток, следовательно и нет того потока людей, что создается при большой скученности народа. Улицы не сказать, чтобы узкие, но позволяют лишь двум машинам разъехаться. Плюс — пешеходные тротуары не шире метра. А ведь я сейчас находился в Джоя Тауро — одном из крупнейших портовых городов Италии.

Мое появление здесь неслучайно. Боги Темного союза выбрали себе первую жертву, даже две: древнегреческий и древнеримский пантеоны. Оба пантеона перекликаются и не просто так. Их создали два брата — Кронос и Сатурн. Уж почему они так стали поступать позже не знаю, но братья разбежались в разные страны и стали с упорством «клепать» богов с максимально похожими друг на друга силами. Может эксперимент какой ставили или еще что. Неудивительно, что у каждого бога в одном пантеоне есть «аналог» в другом. Но сейчас не об этом.

Пока я разбирался со своими возможностями, Темный союз сумел «забросить» в Европы «диверсантов» — своих последователей. После чего их боги легко и непринужденно перенеслись через океан — у «диверсантов» были походные алтари своих покровителей. Как европейцы проморгали это уже неважно. Важно то, что американцам хватило одного дня, чтобы уменьшить оба пантеона ровно на одного бога каждый. Причем словно в насмешку с одним и тем же «направлением покровительства», да еще каким! Немезиду у Кроноса и Фурину у Сатурна грохнули. Обе назывались богинями Мести. А сейчас в этом городе должен был пройти еще один бой, в который я намеревался вмешаться, чтобы еще больше приблизить нужный мне вариант развития будущего. Вот только сделать это было нужно так, чтобы меня до последнего момента никто не увидел. А лучше — вообще никто не увидел! И то, как это можно сделать, изрядно удивило меня. Ну кто бы мог подумать, что в битве богов сможет оказать какое-то влияние обычный человек? Даже не военный или медиум — а работяга водитель?

Его зовут Марк Бочелли. Высокий, гладко выбритый брюнет, занимающийся доставкой продуктов в магазины. В том варианте, что я видел, Марк был уставшим и на пару секунд заснул за рулем, а когда открыл глаза — прямо на дороге увидел внезапно появившихся и ожесточенно сражающихся богов. Среагировать и отвернуть он не успел и его грузовик врезался в спину темному богу, заставив того на мгновение отвлечься. Но этого хватило его противнику — Виктории, чтобы нанести свой смертельный удар. В других вариантах Марк успевал среагировать на внезапное появление среди дороги двух богов и резко тормозил, уводя свой трехтонник в сторону. Что приводило к смерти римской богини победы, а ее противника потом приходилось убивать мне. Хоть и позже, да еще и усилившегося от души поверженной богини.

Сейчас я ждал Марка возле небольшого продуктового магазинчика, где он разгружал привезенный товар. В мои планы входило наслать на него сонливость, и проблема была в одном — точно рассчитать «дозу» прилагаемых усилий, чтобы мужчина не передумал ехать, но при этом клевал носом и заснул в нужный момент. Как это сделать у меня были варианты, но самый надежный — подсесть к Марку в грузовик на пассажирское сидение в бестелесном состоянии и когда до цели останется несколько секунд — наслать на человека сон. После этого тут же исчезнуть, переместившись обратно на родину до того, как дерущиеся боги появятся посреди проезжей части. Уж они-то меня в любом состоянии увидят, и как это отразится на конечном результате, я даже не догадываюсь.

Если вам интересно, как я сюда добрался, то все очень просто. Не только боги темного союза способны засылать «диверсантов». Я просто попросил свою новую жрицу Юлю слетать в Италию, прихватив свой телефон — мой походный алтарь. Время позволяло, так что все удалось. Заодно посоветовал девушке, где не стоит появляться ни при каких обстоятельствах, чтобы спокойно потом вернуться домой. Еще и Жозе хотел попросить, чтобы тот связался со своей родней в Испании и те присмотрели за девчонкой, но потом передумал. Так она точно попадет под наблюдение местных богов, что только осложнит мне работу. Да и присмотреть за ней я могу и самостоятельно. Она может связаться со мной в любой момент времени и, если ей будет угрожать опасность, выдернуть ее — дело минутное. Необходимые инструкции я ей дал.

Пока я размышлял, Марк закончил таскать коробки с продуктами и стал забираться в грузовик. Я уже сидел внутри и слушал, как он отдувается, стирает выступивший на лбу пот уже замызганным за день платком, а затем прибавляет звук в магнитоле. Пристегнувшись, мужчина завел двигатель и тронулся к следующему магазинчику, а я принялся внимательно всматриваться в окружающие дома, сравнивая их с теми, что я видел в нужной вероятности, и готовясь наслать на мужика с помощью своей божественной силы кратковременный сон. Простого вложенного посыла с конкретным приказом и пятью очками божественной силы вполне хватит на выполнение моей задумки.

Грузовик двигался не больше сорока километров в час, но из-за частых поворотов нужные мне дома увиденные на видео в «серверной» удалось определить лишь за сотню метров. Оставались считанные секунды до появления богов и больше ждать я не стал. Для надежности приложил свою левую ладонь ко лбу Марка, влияя на разум мужика, и убедившись, что его глаза начали закрываться, дал фигурально деру.

Вернувшись в свой домен, я тут же перешел во владения Даши и кинулся к терминалу. Получилось или нет? Выбрав закладку с нужным мне вариантом будущего, я лишь заметил снова подросшую цифру возможного воплощения вероятности — шесть с половиной. Видео с боем богов во вкладке уже не было. В недоумении я повернулся к Даше и спросил у нее, как так может быть.

— Событие перешло в прошлое. Теперь оно закреплено. Посмотри там.

Девушка легко подошла и нашла нужную мне информацию. Там я увидел то, что меня так волновало — едущий грузовик, внезапное появление перед ним богов и последующая авария, благодаря которой темный бог Элизабет Рамирес была развоплощена богиней Викторией. Марк при этом хоть и пострадал, но остался жив. Правда богиня даже не поблагодарила случайно оказавшего помощь смертного, тут же исчезнув с «поля боя».

Отмотав еще немного назад, я проверил, видно ли мое вмешательство для Души мира. И тут же попросил прикрыть этот факт Дашу, как она прикрыла до этого мою вирткомнату от чужого случайного внимания. Теперь, если тот же Алан Беккер начнет смотреть, как так получилось, что один из его богов облажался, то есть высокий шанс, что он не обратит внимания на легкое вмешательство в судьбу никому не интересного человека.

— Так, с этим разобрались, — пробурчал я себе под нос. — Что там у нас дальше по ключевым событиям? А-га-а… Понятно. Даш, а помоги мне найти материалы по усилению своей силы с помощью душ развоплощенных богов. Пора мне заняться своим апгрейдом.

У меня было две души темных богов, и сейчас я собирался от них избавиться с пользой для себя. Начал я с любителя травить врага собственным клинком. Такая способность и мне подойдет.

На серверах инфополя я нашел три основных способа использования душ поверженных врагов. Создать из души артефакт, присвоить один из символов поверженного бога себе или впитать опыт врага. Артефакты мне пока без надобности, а вот придать своим лезвиям возможность отравлять врага мне понравилась. Да и в нужной ветке будущего я ее использовал, что очень сильно влияло на исход битв. А вот у второй души я решил забрать ее опыт. Уж больно тот бог меня смог погонять, прежде чем я его убил. Самый сильный мой враг из всех остальных. Раз уж я отдал новичков темных «на растерзание» своему пантеону, то нужно как-то компенсировать это.

Сам ритуал пришлось проводить в реальном мире. В домене места просто не было и как его увеличить я… знал, но пока не мог. Там все завязано на количество Веры и последователей, а в этом плане я от старых богов еще долго буду отставать. В «серверной» инфополя ритуал провести нельзя. Это место чистых знаний и я там нахожусь «не полностью», а лишь разумом. Да и души богов туда не протащить. Остается реальный мир. Главное, чтобы не помешал никто.

Отойдя вглубь вымахавшего около «моего» гейзера леса, я нашел относительно ровную и достаточно просторную под мои нужды площадку между сосен. Деревья вымахали в огромные исполины трех метров в диаметре, заслонив своими кронами солнце и подавив остальную растительность. Здесь теперь рос лишь мох и короткая жесткая трава в пару ладоней в высоту. Мрачное местечко получилось. Из живности здесь мало кто остался — военные никуда не делись и плотно контролировали окрестности, вычищая всех, кто мог представлять опасность. Думаю, они так за мной в первую очередь следили, но «официально» — защищали население от опасности магического источника силы.

Аккуратно прислонив одну статуэтку с душой к толстому корню дерева, я взял вторую и встал посередине площадки. Саму фигуру нужного ритуала создал как и любой символ — из собственной силы, подключив все свое воображение. Уж больно заковыристая она оказалась. Затем соединил фигуру со статуэткой в моих руках и «активировал» ее. Фигурка бога стремительно стала терять очертания, рассеиваясь в моих руках черным дымом. На грани слышимости по лесу пронесся жуткий крик невыносимой боли. Когда статуэтка окончательно превратилась в дым, тот впитался в фигуру ритуала, изменив ее цвет с изначально белого в гнилостно зеленый. Я поспешил перейти ко второй части ритуала и проявил свою броню на правой руке, обнажив все четыре лезвия. А затем прикоснулся ими к тускло светящейся фигуре.

— С-с-с… сволочь! — прошипел я, имея в виду убитого бога.

Раньше, когда броня и те же лезвия получали повреждения, я боли не испытывал, а сейчас — как кислотой на кожу плеснули! Ритуал тем временем стремительно сворачивался в четыре точки, каждая из которых касалась кончика моих лезвий, и втягивалась в них. Белые полоски стали покрылись кавернами. Еще чуть-чуть — и распадутся на мелкие частички, лишив меня моего оружия, вместо его усиления. Вот черт! Об этом что-то в описании ритуала не говорилось! Тогда буду как обычно — импровизировать!

Я направил поток своей силы от костяшек навстречу зеленому свечению, медленно пожирающему мое оружие, и попробовал выдавить его. Уж лучше провалить усиление, чем лишиться своих лезвий не раз спасавших мне жизнь! Две силы столкнулись, но вместо противоборства, которое я ожидал, моя энергия стала фундаментом. Металл лезвий прямо на моих глазах перестал крошиться. Белое свечение охватило клинки, став «жаром кузни», который переплавил мое оружие в совершенно новое. Да и жуткая боль преобразовалась в тягучее чувство сильной тяжести, что давит на руку, а отпускать нельзя. Когда все завершилось, вместо белых полосок стали я увидел зазубренные хищные и слегка загнутые когти с зеленым отливом, с кончиков которых сочился яд. На всякий случай я подставил под скопившуюся на конце когтя каплю палец, чтобы проверить — нанесет ли он мне вред? Не хотелось проверять это в бою. Но нет. Для меня это была обычная жидкость, по густоте и жирности напоминающая подсолнечное масло.

— Теперь твоя очередь, повернулся я ко второй статуэтке.

Заключенная в ней душа словно услышала меня и статуэтка начала отчаянно вибрировать. Но куда ж она денется с подводной лодки?

Второй ритуал прошел проще, но дольше. На некоторое время я потерял возможность контролировать окружающее пространство, сконцентрировавшись на просмотре памяти убитого бога. Моей задачей было вычленить из всей его памяти нужные моменты, когда он сражался, и запомнить их. Желательно, параллельно отделив чувства самого темного бога. Чем лучше я запоминал, тем больше опыта впитывало мое тело. Навыки запоминались не только разумом, но и подсознанием, позволяя их потом применить в случае необходимости.

— Вот теперь и передохнуть можно, — облегченно прислонился я к стволу сосны, когда все закончилось.

До следующего ключевого события оставалось ждать примерно неделю.

* * *

— И так выглядит домен бога? — удивилась Света, оглядывая обычную комнату, каких полно в реальном мире. — Олег, ты меня разочаровываешь, — посмотрев на любимого, покачала она головой.

— А что я могу поделать? — развел тот руками. — Иначе домен решительно отказывался формироваться! И вообще — чем тебе не по нраву моя комната, в которой я провел свое детство?

— Ух ты! — тут же поменяла свое мнение девушка. — А я никогда не была у тебя дома. Так-так-так… а у тебя были порно журналы? Или кассеты с очень интересным содержимым? — хитро посмотрев на парня, протянула Света. — Признавайся лучше сам, а то я здесь все переверну, но найду, если есть!

— Не было. Интернет — мой друг, — гордо и шутливо выпятил грудь вперед Олег.

— Вот как? То есть ты признаешься, что «душил змея»? — сделала испуганно-удивленное лицо Света.

Ей было откровенно приятно вот так подначивать своего парня. Пусть тот и бог, но это только добавляло гордости за него и позволяло задирать нос перед подружками. Да и давно они уже вместе не были. Постоянно дела-дела… А ведь иногда просто хочется побыть наедине. Поэтому она и согласилась без раздумий посетить его домен, когда Олег позвонил. И пусть методичка для новичков-медиумов еще не дописана, но она и подождать может. Тем более что Олег отправил Свете в помощь аж целую богиню из набранного себе пантеона. Вот она и допишет! А не допишет, то тоже ничего страшного.

— Не было, не видел, и вообще, тебе только это интересно?

— Мне все о тебе интересно!

— Тогда почему бы нам не поговорить о компьютерах? — вдруг со смешинкой в глазах спросил Олег.

— О компьютерах? — растерялась Света.

— Да. О них.

— Но причем здесь компьютеры?

— Ну ведь ты сама сказала, что тебе все обо мне интересно. А я до своей смерти работал в Ай-Ти компании. С компьютерами! — припечатал парень.

— Все, туше́! — подняла руки, сдавшись, Света. И тут же перевела тему. — Тут мне одна птичка напела, что к тебе какая-то богиня клинья подбивает.

Об этом Свете сказала сама богиня. Девушка помнила тот момент, когда ей вдруг позвонили с незнакомого номера, и приятный женский голос представился Эльвирой. Женщина сказала, что Олег ее принял в свой пантеон, и она теперь желает от него забеременеть. И очень просит не поднимать Олегу сцен из-за такого простого женского желания. О-о-о, как Света тогда взбесилась! Особенно, когда поняла, что незнакомка не шутит. Взбесилась… и испугалась. Ведь у нее появилась конкурентка, да еще — целая богиня! Причем не старая и выглядящая довольно сексуально. Собственно подробности об Эльвире Свете рассказала Рогнеда — еще одна богиня из пантеона Олега, которую тот прислал девушке в помощь.

— Что это за птица? Дятел? — нахмурился Олег.

— Так это правда?

— Пусть сколько угодно подбивает, ей ничего не светит. К тебе ведь наверняка тоже парни липнут, когда меня нет рядом. Скажешь не так?

Света смутилась. Действительно с тех пор как Олег стал богом и перестал постоянно быть рядом с ней, а сама Света до поручения Олега занялась обучением новых медиумов по просьбе родных, ей стал все чаще делать не двусмысленные намеки одногруппник — Игорь Селезнев. И ведь он знал об Олеге! Но его это не смущало. Видимо думал, что раз у них не может быть детей (о возможности занять для этого духу чужое тело Света ему не рассказывала), то и отношения парень-девушка между ними невозможны.

— Вот, — удовлетворенно кивнул Олег. — Но значит ли это, что ты мне изменяешь?

— Нет, конечно! — вскинулась Света.

— Тогда о чем речь? Пусть хоть кто ко мне клеится, я не собираюсь отвечать взаимностью. Поэтому не устраивай сцен и не переживай. Я уверен, нас с тобой ждет совместное счастливое будущее. Уж я-то приложу для этого максимум своих сил.

Света подошла к парню и прижалась к нему всем телом.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Их взгляды пересеклись, и девушка не удержалась и поцеловала своего любимого.

— Хорошо. Тогда что интересного здесь еще есть? — разорвав поцелуй, спросила она. — Неужели в домене бога может быть так скучно?

Глава 6 Что ты такое?

Все-таки как приятно иногда не бегать, высунув язык как собака, а просто отдохнуть! Тем более с любимой девушкой.

Я так и не понял, понравился ли Свете мой домен или нет, поэтому после короткого знакомства с моей «тайной базой», как в шутку после осмотра назвала домен Света, мы отправились просто погулять по городам страны. Рандомно перемещаясь из города в город, мы гуляли по центральным площадям и паркам, наслаждаясь последними теплыми деньками осени. Пару раз наткнулись на проведение праздничных обрядов богов, за которыми неофициально был закреплен город. Посетили тройку открывшихся буквально на днях храмов. Лично для меня внутри было неуютно. От алтарей богов буквально разило их силой, которую еще и увеличивали присутствующие тут же верующие, что молились своим покровителям, прося помочь в решении их мелких проблем. Ну как мелких? Для меня они мелкие, а вот насколько важно тому же молодому парню благословение бога перед свиданием, я понятия не имею. Или маленькой девочке, что только в школу пошла, нужна божья помощь подтянуть оценки, а то она на первом же уроке самый низкий бал получила. Мелочь? Для меня — да, как и наверное для многих других тоже, а вот для самих просителей? Может это способно в корне изменить их жизнь? Парень при удачном свидании найдет любящую половинку, с которой проведет всю жизнь, а девочка станет уверенной в себе, и неудача первых дней учебы не станет для нее психологической травмой на всю жизнь. Важно? Для них — наверняка. И вот что интересно: отдавая в среднем по пять-семь очков Веры, взамен люди получили одно-два очка Божественной силы своего покровителя. Которые потом вполне могли использовать по своему усмотрению. Почти. Еще более внимательно присмотревшись, я понял, что эта сила тут же переплетается с выраженным в молитве посылом и остается в теле верующего некой «закладкой», которая готова сработать в подходящий момент.

— Может и мне так сделать? — тихо задал я себе вопрос.

А что? Боги, выполняя вот такие мелкие «просьбы», в любом случае остаются в плюсе, да еще и репутацию нарабатывают. И происходит все в «автоматическом» режиме. А вот мои последователи могут и разувериться во мне и уйти к другому покровителю.

Но как и сказал ранее, находиться мне в этих храмах было неуютно. Энергия Веры далеко не сразу уходила к богу, сначала преобразовываясь в алтаре и создавая вокруг себя ауру его силы. Которая и давила на меня, ощущая «конкурента». С аурами других богов, чьи алтари были в храме, такого не происходило. Наверняка сами боги как-то «настроили» их, чтобы те не конфликтовали.

Это не единственное, что бросилось мне в глаза. Люди, принадлежащие к темной фракции, почти не встречались на улице. А если я и видел кого, то вел себя такой человек максимально мирно, а при попытках некоторых прохожих из светлой фракции как-то выразить ему свое «фи», тут же снимал это на телефон и грозил переслать видео в полицию. Мне даже стало интересно, а как же теперь темные «работают», если их лишили «анонимности»? Даже не поленился и, когда закончилось наше со Светой свидание, позвонил Михаилу Романовичу.

— Не ко мне вопрос, — ответил тот. — Но я могу дать тебе номер знакомого полковника МВД, он сейчас начальник одного из районных управлений. Надо?

— Давай.

Тут я вспомнил про одного майора полиции из Красноярска, с которым работал, когда натаскивал своих учеников. Можно ведь и ему было позвонить! Хотя мало ли, как он пережил эти две недели. Хорошо если вообще пережил.

Разговор с Давидом Аароновичем, как звали полковника, вышел интересным и познавательным.

— Это только внешне на улицах удалось хоть какой-то порядок навести, а так — суть-то их никуда не делась, и они сумели быстро приспособиться. Уж не знаю, какой умник у них это сумел создать, но теперь почти каждый темный носит искажающий статус амулет. Особенно преступность ими чуть ли не поголовно вооружилась. На первый взгляд посмотришь — обычный человек из «светлой» фракции. Только отвернешься, а он уже к тебе в карман лезет. И это в лучшем случае. Сейчас готовится закон, запрещающий ношение таких амулетов и при его обнаружении можно будет посадить такого умника, но толку-то… Это ж надо за руку ловить, а они тоже не дураки, при нас их активировать. Новые «товары и услуги» опять же появились. Люди не меняются и тот же светлый вполне может разозлившись пойти искать, как отомстить «врагу». А тут вам и сайт подходящий и группа в соцсетях — как наслать порчу, проклятье, сглаз. Ну и прямое устранение они тоже практикуют. Ночью у нас самая «жаркая» пора теперь.

— Спасибо, что просветили, — слегка пришибленно ответил я.

Как-то после той почти пасторальной картины, что мы со Светой увидели во время прогулки по городам страны, я думал, что темных «загнали под веник» за их зверства в первые дни после смс от Бога. А оказывается, что я был прав лишь частично. Больше здесь прослеживается некий «договор» между богами. Именно богами, а не правительством и преступниками. Потому что если не кривить душой, за правительством нет сейчас силы против какого-нибудь медиума или духа уровня проявление, как у последователей светлых богов. А они далеко не все, даже сказал бы абсолютное большинство, на государственной службе не находится. И тому самому правительству не подчиняется. И здесь видна «рука» Макоши! Уж кто как не она смогла бы укоротить темных, но при этом не ущемляя их интересов. Ведь иначе они вполне могли ее и послать, если бы она их совсем «зажала». Такое уже можно трактовать, как попытку уничтожения, и подобный приказ слать на три веселых буквы, при этом не получив никакого «отката» от системы.

Вернувшись в свой домен, я вновь открыл вкладку с использованием моей паствой моей божественной силы. Там все также была открыта возможность ее применять лишь верующим с уровня Ходок и выше. Но ведь другие боги как-то сумели дать и другим своим последователям «доступ» к своей силе? Пришлось мне «закопаться» в настройки своего сайта, а затем я вообще «вручную» прописал дополнительную функцию к вкладке с применением моей божественной силы. Теперь там появилась новая кнопка «Молитва». Верующий должен нажать на нее и надиктовать свою просьбу ко мне с искренней верой, что я способен ее исполнить. Если во время надиктовки от него мне придут очки Веры, он получит в ответ мою божественную силу для исполнения его желания, но не больше десяти процентов от переданной Веры. О чем получит звуковое оповещение и приписку, что я обратил внимание на его молитву и дарую ему Шанс на ее исполнение. Вот так! Хорошо все-таки иногда просто погулять, а не запираться в одном месте, работая лишь над одной проблемой.

Я появился посреди узкой улочки. По бокам — пятиэтажки с широкими открытыми балконами. Улица заставлена припаркованными машинами так, что остается лишь узкая полоска проезжей части, по которой лишь одна легковушка может протиснуться. На первом этаже пятиэтажек полно навесов небольших ресторанчиков со столиками прямо на тротуаре, маленьких частных магазинчиков. Особенно много кофеен. Греция, один из ее самых известных городов — Салоники. Эта улочка примечательна тем, что здесь держат свои заведения последователи Гермеса, а конкретно — два рода медиумов-торговцев. Через несколько секунд здесь должен оказаться мой противник. И он не заставил себя ждать!

В пяти шагах от меня возникает мужчина в ковбойской шляпе с кольтом на правом бедре и сигарой в зубах. Прежде чем он успевает среагировать, я прыгаю к нему и, прикрыв пах щитом, вонзаю свои обновленные лезвия-когти прямо в наглую харю, что по-хозяйски с издевательской ухмылкой разглядывала витрину ближайшей кофейни.

— БАХ! — темный бог все же успевает на одних рефлексах выхватить свое оружие и выстрелить в меня, но пуля рикошетит от щита, уходя вверх.

А в следующее мгновение его голову пронзают насквозь мои когти. Но я не торжествую, а тут же выдираю их назад, попутно смещаясь вправо. Зазубрины на когтях вырывают осколки черепа, а главное — антрацитово-черные нити сути бога. Теперь узнать его в лицо не сможет даже родная мать. Но даже в таком состоянии его тело еще живо и в агонии стреляет во все стороны. Каждый выстрел прошивает стоящие дома насквозь. Каждая пуля в полете превращается во вращающийся диск смерти, что увеличивается в размерах с каждым пройденным метром. Из-за этого входящие в дома отверстия не превышают кулака взрослого человека, зато выход с другой стороны по размерам равен дверному проему или даже больше. Попади хоть одна пуля в меня не с расстояния почти в упор, а когда она уже набрала «вес и размер», то мне было бы на порядок хуже.

В агонии темный успевает сделать три выстрела, когда я когтями перерубаю его руку с кольтом, после чего покидаю поле боя.

— Ну как? — спросил я у Даши, вывалившись из виртуальной комнаты.

— Лучший результат по сравнению с прошлыми попытками.

— Отлично, — кивнул я. — Событие не поменялось? Он все также появится в Салониках через пять часов на этой самой улице?

— Изменений не зафиксировано, хотя время появления нестабильно. Разброс составляет около минуты.

— Ничего, я и подождать могу, — хмыкнул я.

Убийство этого темного бога из пантеона американцев — то самое ключевое событие, которое я ждал последние семь дней и к которому усиленно готовился. А еще несмотря на последнюю успешную тренировку меня бил мандраж. Ведь если в прошлый раз Темный союз о моем вмешательстве не узнал, то сейчас я заявлю о себе громко и на весь мир. После этого игнорировать меня тот же Алан Беккер точно не будет. И что он может предпринять в моем отношении, я могу только догадываться. Потому что сколько я бы не смотрел варианты будущего, везде глава американцев появлялся в последний момент, после которого только один из нас выходил победителем. Не было нигде такого, чтобы кто-то из нас проиграл и остался жив.

В Грецию я планировал попасть так же, как в прошлый раз в Италию — с помощью Юли. Увы, но пока новых жрецов у меня не появилось, хотя попытки среди моих последователей стать ими осуществлялись. Юля не скрывала, как она получила свой класс, даже хвасталась им на моем сайте, но вот у других моих последователей организоваться и собрать еще кому-то достаточно силы Веры для создания походного алтаря не выходило. Сказалась банальная зависть. Люди хотели сами стать ближе к своему кумиру, а не давать такую силу другим. И пока среди них не нашелся тот, кто смог бы все же объединить достаточное количество моей паствы в единое целое, чтобы общими усилиями наполнить ритуал создания алтаря достаточным количеством Веры. Все же хвастовство Юли в каком-то смысле пошло мне и во вред.

За ту неделю, что я ждал приближения нужного мне ключевого события, в Европе произошли существенные изменения. В частности — боги американцев сумели убить еще почти десяток богов из древнеримского и древнегреческого пантеонов, заставив их перейти на осадное положение. И теперь эти боги просто не вылезали из своих доменов, бросив на произвол свою паству. Чтобы их все же оттуда выковырять, американцы принялись сеять хаос в крупных городах, устраивая показательные теракты. Уничтожали храмы, вырезали рода медиумов. Каждый раз, когда какой-нибудь европейский бог не выдерживал и бросался на помощь к своим потомкам, его тут же убивали. Способности американцев оказались очень разрушительными, да и опыта по уничтожению врагов своего уровня было не занимать. Официальные власти Европы уже даже начали раздумывать о том, чтобы обратиться за помощью к соседям. Пока о помощи попросили лишь власти Италии и Греции, на чьих богов пришелся главный удар. Но попытки богов тех же испанцев хоть как-то помочь соседям обернулись потерями среди самих помощников. А американцы, показательно «пнув» вмешавшихся в их планы испанских богов, вновь вернулись к тактике запугивания итальянцев и греков и работе «на живца». Лишь вчера боги Испании и северной Европы объединились и попробовали «навалять» захватчикам. Пятнадцать богов вышло против троих резвящихся среди мирного населения темных американцев, но попали в засаду. Стоило им появиться, как вокруг них появилось в два раза больше богов Темного Союза с Беккером во главе. Общий счет получился два-десять в пользу американцев.

Собственно это была еще одна причина моего мандража — как бы самому не попасть в такую засаду. Ведь у европейских богов их главы по идее тоже имеют доступ к Душе мира и знаниям о будущем, так? Как тогда получилось, что они проморгали такой катастрофичный для себя исход?

— БАХ! БАХ! БАХ!! — слились выстрелы темного почти в пулеметную очередь.

КРЭ-Э-ЭККК…

Это одна из пятиэтажек получила попадание, когда атака ковбоя разрослась до приличных размеров и буквально «слизнула» первый этаж. Верхние этажи здания тут же начали проваливаться вовнутрь, но главное было сделано — темный бог умирал. Весь бой прошел почти как на последней тренировке, лишь при появлении врага расстояние между нами оказалось не пять метров, а почти в два раза больше. Что дало темному возможность быстрее среагировать на меня и попасть по моему щиту аж два раза вместо одного. После второго попадания от щита почти ничего не осталось, и сейчас он медленно восстанавливался за счет накачки моей божественной силы.

Не дожидаясь, когда темный окончательно умрет, я шагнул к Юле.

— Быстро, за мной! — протянул я ей требовательно свою руку.

Та поняла меня правильно и, не задавая вопросов, взяла меня за руку. Оставлять ее здесь было смертельно опасно. Как для самой девушки, так и для меня. Попади мой походный алтарь в руки американцев, и они получат ключ к моему домену. Не знаю, смогут ли через него попасть внутрь, но вот сделать с его помощью мне какую-нибудь гадость точно сумеют!

Снова шаг и мы оказываемся в России, на пороге дома Юлиного отца.

— Спасибо за помощь.

— Всегда рада, — улыбнулась девчонка, даже не догадываясь, насколько опасным было ее задание.

Может это и к лучшему. А сейчас — обратно в свой домен! Проверить, насколько я приблизил нужный мне вариант будущего.

— ДА! Я сделал это!!! — радостно выкрикнул я на всю «серверную». — Выкуси, Беккер! — в темноту уходящих вдаль серверов показал я распространенный жест, ударив ладонью левой руки по сгибу согнутой под девяносто градусов правой.

Вероятность, которую я всеми силами приближал, стала равна двадцати процентам. В десять раз больше, чем изначально! И сейчас она достигла седьмого места в списке вариантов будущего. Работы конечно предстоит еще много, но мне уже не кажется, что все безнадежно, как было всего неделю назад.

— Поздравляю, — вдруг отозвалась стоящая позади меня Даша. — Желаешь как-то отметить это?

— Отметить?

Даже не знаю, чему я больше удивился. Тому, что помощница по собственной инициативе заговорила со мной впервые за все время нашего общения, или тому, что еще и предложила выполнить привычное для людей действие.

— Так обычно делает подавляющее большинство людей на планете — отмечают важные для себя достижения. Чаще всего праздником, но иногда и просто записывая свой успех на какой-либо носитель. Ты желаешь поступить каким-то из этих способов?

— Кхм. Не знаю. А что?

— Мне стало интересно.

— Интересно? — напрягся я. — Тебе? Я думал, ты просто проекция моего подсознания. Ты сама об этом говорила.

— Так и есть. Но не только. Я еще и часть Души мира. Каждый бог оставляет здесь свой отпечаток. Я — твой отпечаток. Ты сам дал мне этот образ и имя. С его помощью я познаю внешний мир. Разве ты не знал, что каждая душа после смерти приходит сюда и отдает свою суть для создания инфополя и его обучения?

— Душа мира… разумна? — я шокировано уставился на Дашу.

— Это естественно. Ты ведь это знал. Все души на планете — часть единой Души мира. Разум людей дает разум и Душе мира.

— И… что же хочет… Душа мира? — осторожно, словно находясь на минном поле, спросил я.

— Познавать окружающее. Так было всегда. Поэтому, я спросила тебя, как ты желаешь поступить?

— Прежде чем я отвечу, проясни окончательно один момент. Что. Ты. Такое?

Глава 7 Ответный ход

Мы с Дашей застыли напротив друг друга. Я смотрел на нее с напряжением, готовый даже и не знаю… атаковать? Что бы вы почувствовали на моем месте, если бы вдруг ставший привычным вам робот обрел самосознание и собственные желания? Даша смотрела на меня спокойно, задумавшись над моим вопросом.

— Я не понимаю тебя, — наконец начала она. — Я уже сказала, кто я — проекция твоего подсознания в этом месте. Твой отпечаток в Душе мира. Я — твоя связь с этим местом, — обвела она руками окружающее пространство. — Ты сам создал меня такой.

— У других богов их отпечатки тоже получают самосознание?

— Нет.

— Почему же ты вдруг обрела его?

— Дело в твоем мышлении, — пожала Даша плечами. — Ты привык работать с информацией не напрямую, а через сторонние устройства, программы, помощники. Чем сложнее такой помощник, чем лучше он способен адаптироваться, тем тебе легче.

— Ты считаешь себя самостоятельной? — решился я задать главный вопрос. — Что будет, если я отдам тебе приказ, который ты можешь посчитать опасным для себя?

— Например?

— Если я прикажу тебе совершить самоубийство.

Даша на мгновение зависла, как в тот раз, когда я просил создать ее виртуальную комнату для моих тренировок. Пока она думала, я бросил мимолетный взгляд на дверь-выход в мой домен. Та никуда не делась, вселяя в меня надежду, что при необходимости я смогу быстро покинуть вдруг ставшую такой неуютной «серверную».

— Ты боишься, что я нанесу тебе вред, — очнувшись, констатировала Даша. — Инстинкт выживания — один из самых сильных и был создан для сбора как можно большего количества знаний об окружающем. Можешь не бояться. Мне нет смысла тебя убивать или еще как-то ограничивать. Наоборот — помощь тебе способствует моему развитию. Сейчас я являюсь в каком-то смысле аватарой Души мира. Способом напрямую общаться с одним из своих кусочков — тобой. Это интересный опыт и позволяет увеличить скорость моего познания. Я буду и дальше помогать тебе в любом твоем начинании.

— А как же другие боги? Те же темные? Я же хочу их убить. Это не противоречит твоим планам? Ведь их путь познания прекратится.

— Они вернутся ко мне, как и всегда это было, — пожала Даша плечами. — И ты однажды тоже станешь снова частью меня. Как и любое другое разумное существо.

— И Макошь тоже? — стало мне интересно.

— И она, — кивнула Даша. — Пожалуй, когда ее собственный путь завершится, мне даже будет… грустно? — прислушиваясь к себе, удивленно спросила Даша. — Да, наверное, это так. Но это будет не скоро.

— Ладно. Мне нужно обдумать это, — двинулся я к выходу.

— Я буду тебя ждать. И не нужно меня бояться. Я не желаю тебе зла. Ведь я — часть тебя. Как ты — меня.

— Ага, это я уже понял, — отмахнувшись, пробормотал я.

Только оказавшись в своем домене, я смог облегченно выдохнуть. Меня все еще не могло отпустить чувство, что я потерял контроль над собственным инструментом. Да, вот что меня испугало больше всего! Я воспринимал Дашу как инструмент! Простого робота-помощника, пусть и в каком-то смысле виртуального. Если бы я изначально относился к ней как к самостоятельной личности, такого шока я сейчас бы не испытал.

Плюхнувшись на кровать, я растянулся во весь рост и стал думать, что делать дальше.

— А что я могу? Не посещать инфополе Души мира и не встречаться с Дашей? Но так я точно не смогу сохранить жизнь ни себе, ни своим близким. И уйдут они… да-да, как раз к той самой Даше, — с горькой усмешкой констатировал я. — Она сдаст мои планы Беккеру? Так он и так имеет доступ к Душе мира. Правда, у него нет Даши… Блин, я идиот! — шлепнул я себя ладонью по лбу.

Просто мне пришла в голову мысль, что зря я пытаюсь оценить поведение и мышление Даши как у обычного человека. Она ведь мне прямым текстом сказала, что все, что ее интересует — познание внешнего мира! Того, куда ей нет прямого доступа! Потому она и «отщипывает» от себя кусочки и внедряет их потом в материальные тела. И ведь все это мне и раньше рассказывали у Дажьевых! Кто сказал, что она захочет вмешаться в процесс моей борьбы с Беккером? Она — сторонний наблюдатель, который в любом случае получит необходимое для себя. А ей необходима информация. И она ее уже получает. От меня, от Беккера, от миллионов людей, что умирают чуть ли не каждые сутки! Сколько существует Душа мира? Тысячелетия? Десятки, сотни тысяч лет? А может и больше миллиона? Что ей до моей мелкой на этом фоне борьбы с другим богом? Сам себя накрутил!

Я подскочил с кровати, но возвращаться к Даше не стал. Как я помню, следующее ключевое событие будет через пару дней. И чтобы подготовиться к нему, необходимо впитать опыт убитого мной «ковбоя». Вот этим и займусь!

— О, привет, Герой! — с улыбкой от уха до уха встретил меня Михаил Романович.

— Прямо уж и «герой»? С чего такие почести? — удивился я.

— Ну а как же! В бою один на один уничтожил не слабого темного бога у американцев! Когда европейцы попробовали дать отпор, только на его счету было трое из десятка убитых богов Вальгаллы! О тебе на всю Европу трубят! Зачем влез-то? — убрав с лица всю веселость, уже гораздо серьезнее спросил мужчина.

— Нужно было. Для нашей общей победы.

— Мда? Ну, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. А то тут уже наши соседи начали жаловаться на твоих подчиненных.

— Кого именно?

— Парочка светлых богов из России. Угрюмый бородач, косящий их богов направо и налево, и стоящая рядом как бедная родственница женщина. Узнаешь описание?

— Да, — значит, Дормидонт с Антониной активно выполняют мой приказ. Хорошо!

— Это тоже нужно для нашей общей победы?

— Да.

— Уверен? По-другому никак? А то ты нас таким макаром со всеми соседями перессоришь, и как потом разгребать? Когда победим?

— Мы их пантеон от темных богов чистим. Они нам еще и благодарны будут. Потом.

— Мда? — скептически поднял бровь лысый амбал.

Волосы на его теле только начали расти после прошедшей эволюции, отчего сейчас он отчаянно сдерживал себя от того, чтобы не почесаться в самых нескромных местах.

— Как показывает мой опыт, — продолжил мужчина, — добрые дела никогда не остаются безнаказанными.

— Я тебе говорил уже, что боги способны заглядывать в будущее. Так что я знаю, о чем говорю.

— Ну хорошо, оставим это на твоей совести. У меня вопрос — не подскажешь, как создать свою Школу? А то мы пытались по аналогии с твоим пантеоном объединить несколько магов, прошедших эволюцию, но результат нулевой.

— Думаю, вы шли в правильном направлении. Но ведь духи не могут создать свой пантеон? Для этого им нужно стать богами.

— Аналогию понял. Мы тоже подумали, что еще слишком слабые для этого. Да и школа предполагает какие-то знания, а какие у нас сейчас знания? Смех да и только!

— Хоть что-то тебе новый уровень дал?

— А то! — гордо задрал нос Попрыгайло.

Он поднял правую руку на уровень груди и выставил указательный палец вперед. На подушечке тут же зажегся небольшой огонек. Поведя пальцем в сторону, мужчина нарисовал огненный круг прямо в воздухе. Завершив чертить фигуру, что так и осталась висеть перед ним, амбал аккуратно ткнул прямо в центр окружности. Ее края мгновенно сжались, закрутившись вокруг пальца, а затем вперед со скоростью летящей стрелы умчался сгусток огня.

— Буф-ф… — зашипел он, попав в металлический лист, прикрепленный к стене.

На месте попадания осталась небольшая раскаленная вмятина в пару миллиметров диаметром и столько же глубиной.

— Назвал стрелой огня, — хмыкнул Попрыгайло. — С того момента я стал лучше ощущать, ммм… чего «хочет» огонь. Так наиболее ближе по смыслу. Как лучше всего его закручивать, чтобы он приобретал нужную форму. Какие геометрические фигуры наоборот лучше ни при каких обстоятельствах им не рисовать. Дело сразу быстрее пошло!

— Поздравляю! — искренне сказал я. — И много уже заклинаний создал?

— А это, батенька, государственная тайна, — хитро улыбнулся он. — Я расписку давал, так что извини, рассказать не могу. И так-то не должен был тебе показывать свои успехи. На должностное преступление пошел. Цени! — поднял он вверх указательный палец, которым только что чертил свою «стрелу».

— Кстати, кого к европейцам пошлете?

— В смысле? — не понял меня Михаил Романович.

— Так они через пару дней собираются заседание проводить по поводу угрозы вторжения американцев, — пришла пора не понимать уже мне. — Даже послов других стран собирались пригласить на него, чтобы обсудить, смогут ли им помочь боги наших и соседних пантеонов.

Я потому собственно и пришел к Попрыгайло. Мне нужно было, чтобы на этом заседании Россия согласилась оказать помощь и отправила к европейцам кроме моего пантеона еще трех богов из свиты Макоши. Та бы не отказала, я видел это в будущем.

— Так отменили же заседание, — пожал плечами амбал.

— Как отменили⁈

Это ключевое событие! Оно не только в моем варианте, оно во всех вариантах будущего присутствовало! Только и разницы, что в окончательном итоге этого заседания и составе богов, что отправятся на помощь в Европу!

— Вот так. И в этом твоя вина!

— Не понял, — это что за предъява?

— Так ты же бога темного одного завалил у американцев. Вот они и снизили свой прессинг. Теперь в одиночку не ходят, да и количество терактов снизилось. Боги итальянского и греческого пантеона рискнули выйти к людям и даже смогли какую-то из этих двоек уничтожить. Поэтому и было решено отложить заседание, признав ситуацию уже не столь критической.

— Да пара часов от силы прошла, как я этого бога грохнул! Как они так быстро все поменяли?

— Ситуация сейчас там меняется мгновенно, как и на любой войне, — философски пожал плечами Попрыгайло.

Так. Мне это надо обдумать. Что такое произошло, из-за чего событие, происходившее во всех наиболее вероятных сценариях будущего, вдруг отменилось? Коротко попрощавшись с Михаилом Романовичем, я чуть ли не бегом отправился в свой домен, а оттуда — к Даше. И мне уже было плевать, что она обрела самосознание и какие-то желания. В тот момент в моей голове билась лишь одна мысль «что за нахер⁈»

— Ты пришел ответить на мой вопрос? — вместо приветствия спросила Даша.

— Нет, извини, мне не до этого, — отмахнулся я от нее и тут же кинулся к терминалу.

12%

Как гром среди ясного неба для меня стали эти две цифры. Как это произошло⁈

— Что случилось?

— Процент. Он снизился, — прошептал я.

— Процент вероятности того будущего, которое ты хочешь воплотить?

— Да.

Девушка подошла к терминалу и забегала пальчиками по клавиатуре.

— Вот причина, — отошла она в сторонку.

Я взглянул на выведенные ей данные. Там была выведена информация о прошлом. То, что я и так уже знал — заседание совета Европы по безопасности было отменено.

— Но почему этого не произойдет? Оно ведь было во всех вариантах будущего!

— Не во всех, — покачала головой Даша.

— Но не могло же оно само по себе измениться? Если никто не влияет… — тут я замолчал.

До меня дошли мои собственные слова. «Если никто не влияет» — вот в чем дело!

— Даш. Это ты изменила ключевое событие? — повернулся я к ней.

— Нет. Я не вмешиваюсь в дела материального мира. Да и не могу.

— А тогда кто?

Она снова подошла к терминалу и уже через несколько секунд отодвинулась в сторону. На мониторе было выведено последнее крупное вмешательство во временную вероятность и имя того, кто это сделал. Алан Беккер.

— Ну да, — прошептал я. — Ведь не могло быть все так просто. Никогда не бывает просто…

«Я должен был и сам догадаться! — когда первая апатия прошла, начал я мысленно рвать на себе волосы. — Беккер как и я способен смотреть варианты будущего. Может по-другому, но способен! И уж не заметить то, что его шансы умереть все больше и больше возрастают, он не мог! Единственное, чего он раньше мог не знать, а лишь догадываться — кто именно активно меняет будущее. Но после моего эпичного появления в Греции последние сомнения у него отпали. А вот я — дурак! Сосредоточился лишь на тех ключевых событиях, какие мне не нравятся, и стал работать над воплощением тех, что устраивают. А на события, которые посчитал незыблемыми, махнул рукой! Они ведь и так произойдут, верно? А вот фиг вам называется! Их также можно легко изменить, если только задаться целью. Что Беккер мне и доказал».

Но хуже всего то, что и «моя» вероятность не просто изменилась, а перестала отвечать тому результату, который я хочу достичь. Мне снова нужно искать вариант, что отвечал бы моим требованиям: победить, остаться вместе со Светой и не положить в горниле войны свою свиту. Это минимум. А в «моей» вероятности, с учетом изменений Беккера, теперь я потеряю как минимум Эльвиру. Короче, снова нужно засучив рукава искать…

— Скажи, а люди часто не отвечают на заданные вопросы? — отвлекла меня от размышлений Даша.

— Что?

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Я хочу узнать — часто такое бывает, и является ли это нормальным?

— Извини, у меня пока нет времени отвечать на него. Мне нужно сосредоточиться на противостоянии с Беккером.

Я снова погрузился в уже привычный процесс просеивания вариантов… И тут процент вероятности на них, как и сами варианты поменялись! Что за нах⁈ Что произошло?

Страшное чувство догадки заставило меня ввести запрос по свершившимся событиям с участием Беккера. Так и есть! Этот гад вызвал на бой Кроноса, дав обещание сражения один на один. Условия просты: кто победит, тот забирает себе пантеон проигравшего со всеми богами и паствой. И Кронос согласился! На что он рассчитывает? Я глянул самый вероятный исход их битвы… Ну так и есть! Хоть видео очень не четкое и постоянно меняется, будто кто-то его монтирует прямо в данный момент, но итог в нем один — Беккер побеждает.

— Что будет, если я вмешаюсь в их поединок? — обернулся я к Даше.

Та молчала.

— Ну? Ты ответишь? Ты же говорила, что будешь помогать мне!

— Извини, у меня нет времени отвечать на твой вопрос. Я сосредоточена на получении ответа на прошлый, — пожала та плечами.

Вот с-с… стерва! Как чувствовал, что обретение самосознания ей не принесет мне ничего хорошего!

— Обещаю ответить на твои вопросы, если получу сейчас ответ на свой.

— Хорошо.

Даша подошла к терминалу и довольно быстро нашла вариант, о котором я спрашивал. Даже несколько. Тут и мое личное вмешательство было со сто процентным моим поражением, и вероятность, где я привожу весь мой пантеон, и даже вариант, где я смог уговорить помочь мне в битве Даждьбога! Но итог везде один — на защиту Беккера встает его свита, после чего вероятности обрываются.

— А вмешаться и победить мы вообще не можем? — мрачно я посмотрел на нее, подозревая, что она меня обманывает.

Уж больно соблазнительно было решить все одним ударом прямо сейчас!

— Нет, слишком мало времени до боя осталось.

Мне оставалось лишь скрежетать зубами от бессилия. А вот Даша повернулась ко мне и, сложив руки за спиной, молча ждала выполнения моего обещания.

— Задай их снова, я уже не помню все, что ты спрашивала.

— Ты хотел отметить свой успех?

— Да. Наверное.

— Отметил?

— Нет. Ты меня сбила своим вопросом.

— Почему ты до сих пор меня боишься? Я же тебе уже все объяснила, мне нет смысла тебя убивать. Я — часть тебя, как и ты — меня. Но даже сейчас ты насторожен и не хочешь общаться со мной так, как говорил в первый день.

— Я не знаю, чего от тебя ожидать. Люди со временем меняются, знаешь ли. Сейчас ты может и не желаешь мне вреда, но что будет, если в своем желании познать окружающий мир, ты посчитаешь, что для этого я должен буду умереть и «вернуться к тебе»?

— Это… возможно, — кивнула Даша, от чего у меня чуть ли не табун мурашек по спине пробежал.

— И после этого ты еще будешь спрашивать, почему я тебя боюсь? А ведь я даже не смогу воспользоваться доступом к знаниям в инфополе, не встретившись с тобой!

— Но смерть — не конец. Ты не умрешь окончательно, ты снова станешь частью меня.

— И потеряю себя! Свои цели, желания, возможность добиваться их! Скажи, если бы ты лишилась возможности познавать мир, как бы ты к этому отнеслась?

Впервые по лицу Даши пробежала эмоция. Пусть даже не сильная, лишь ее тень, но все же — настоящая! Страх.

— Теперь ты понимаешь меня? Смерть для людей воспринимается не как возврат к тебе, к той, кто их породила. Смерть воспринимается, как лишение своего собственного «я»!

— Но смерть неизбежна, — растерянно произнесла Даша. — Я не в силах изменить это.

— И не надо. Просто прошу — сама не вмешивайся в наши отношения. Будь наблюдателем, как и раньше. Обещаешь?

— Я… обещаю.

Облегченно выдохнув, я вновь повернулся к терминалу. Очень надеюсь, что она и правда не будет вмешиваться в мои дела. А мне нужно подумать — как действовать теперь. Может к Макоши пойти? Совета спросить? Все же лучший аналитик, по словам той же Даши. И как назло противное чувство безнадежности такое же, когда я в первый раз просматривал варианты будущего, вернулось!

Глава 8 Перехват инициативы

К Макоши я все же сходил. Долго думал, как выйти на нее без посредников, чтобы разговор у нас состоялся как у глав двух пантеонов, а не как «проситель связывается через одного из ее подчиненных». По этой же причине отмел вариант связаться через администрацию президента. Но работа с вероятностями не прошла для меня зря. Через инфополе я нашел место, где Макошь точно появится в ближайшее время, и шагнул туда.

Оказался я возле неброского ресторанчика на одной из улочек Москвы. Что здесь забыла богиня, понятия не имею, но мне же лучше. Войдя внутрь, я словно оказался на несколько веков в прошлом. Все пространство выполнено в деревянном стиле. На столах — льняные скатерти. Кружки, ложки и тарелки тоже вырезаны из дерева. Официантки ходят в белых расписных платьях, украшенных вышитыми цветами и символами богов древнеславянского пантеона. В дальнем углу сложена печь, от которой исходит жар — прямо сейчас в ней пеклись пироги, разнося по помещению одуряющий аромат выпечки и лесных ягод. Макошь сидела у окна слева от входа. Чтобы дойти до нее мне пришлось миновать пару столиков, лишь один из которых был занят пожилой парой, выбивавшейся из общего антуража своей современной одеждой. А вот сама богиня смотрелась здесь довольно органично.

— Присаживайся, — указала она на стул рядом с собой. — Мне нравится это место. Напоминает времена моей молодости, хотя и очень отдаленно. Ты искал меня, — не спросила, а констатировала она.

— Да. Я хотел бы спросить у вас совета.

— Нам к сожалению не доступно наслаждение обычной пищей, — с грустью проводила богиня взглядом мясной пирог, что несла официантка пожилой паре. — Если конечно мы не найдем себе тело. Но вот запахи… — Макошь с удовольствием потянула носом. — Запахи — это моя отрада. Говори.

— Как мне противостоять Беккеру, если он меняет вероятности под себя?

— Менять быстрее него, — легонько приподняла она плечо, сделав намек на удивленное пожатие.

— Но у меня нет опыта. Да и я не могу быть сразу во многих местах.

— Учись доверять окружающим. Не пытайся взвалить все на себя, — улыбнулась одними губами богиня.

Я минуту обдумывал ее слова. В принципе понятно, на что она намекает. Чтобы я шире использовал свой пантеон в деле влияния на ключевые события ветки вероятности. Но как мне объяснить им, какой результат нужен? А даже и объясню — кто сказал, что тот же Беккер не прихлопнет их как раз в этот момент? Пока они напрямую не влияют на поворотные моменты, они вне опасности. Относительно. До определенного момента. Но стоит мне начать активно их отправлять то в одну точку, то в другую, и я начну терять их, как тот же Беккер теряет свою свиту. А я именно этого хочу избежать!

— Иногда при всем своем желании мы не можем изменить некоторых вещей, — словно прочитав мои мысли, сказала Макошь. — Ты просил совета. Ты его получил.

Это такой тонкий намек, чтобы я проваливал? Окей.

— Последний вопрос. С Безымянным… насколько сложно вам было?

— Гораздо легче, чем тебе сейчас, — улыбнулась Макошь. — Там мне никто специально не мешал формировать нужное будущее.

— Олег, ну зачем ты со мной так жестоко? — поджав обиженно губки, спросила Эльвира, вплотную подойдя ко мне. — Ну обиделся ты на мою прямоту, но за что сразу к этим крючкотворам засылать-то?

— Конечно за бои спасибо, — хмуро бухнул Дормидонт, — но эти слабаки мне не соперники. Там лишь один достойный противник попался. Лучше бы с собой меня взял. Уж против американцев я бы смог развернуться во всю ширь.

— Методичка для твоих последователей закончена. Я ее и своим передала, надеюсь, ты не против? — сложив руки под своей шикарной грудью, спросила Рогнеда.

— Говори, чего звал, — хмуро сказал Макс.

Одна Антонина привычно промолчала, стоя в сторонке.

— А ты чего такой недовольный-то? — удивился я. — Вроде я тебя в последние дни и не нагружал ничем, в отличие от остальных.

— Вот поэтому. Вроде сам назначил меня главой фракции, а что делать не сказал.

— Так на то ты и глава, чтобы сам решать политику своей фракции, — хмыкнул я. — Только предварительно со мной ее согласовав. Я твоей инициативы ждал.

Парень досадливо поморщился, но кивнул, что понял мою позицию.

— Итак. Как вы понимаете, собрал я вас не просто так. Хочу вам кое-что показать, но для этого нужно пройти в мой домен. Приглашаю, — указал я рукой на бивший в небо гейзер нейтральной силы.

— Тесновато у тебя, — поморщился Дормидонт, когда мы все оказались внутри.

На самом деле для меня это риск, звать других богов к себе. Если они захотят нанести мне вред, то достаточно им будет что-то здесь повредить и это сразу скажется на моих силах. Но Макошь права, без доверия к ним у меня ничего не выйдет. И приглашая свою свиту к себе в домен, я показываю им это доверие.

Рогнеда тем временем с Эльвирой уже удобно расположились на кровати. Эльвира так еще и откинулась назад, уперевшись руками в одеяло и выставив вперед грудь. Перед этим она еще и поелозила попой по кровати, еле слышно прокомментировав «сойдет». Остальные стояли вдоль стены рядком, пока я уселся за компьютерный стол.

— Сейчас я запущу несколько видеороликов. Думаю, вам будет интересно их посмотреть.

Перед этой встречей я скопировал данные о нескольких вероятностях, чтобы показать их моей свите. Привести их в «серверную» я не смогу. Этот канал связи с Душой мира лишь мой и никого другого при всем желании я туда не проведу. А вот взять оттуда данные и перенести их на свой компьютер в домене — легко. Правда есть один нюанс — они станут статическими. То есть, даже если тот же Беккер снова внес изменения в будущее, скопированные данные не изменятся. В отличие от тех, что находятся на «серверах» Души мира.

Для начала я включил им последовательно три ролика из вероятности с самым высоким процентом воплощения. Все три ролика — бои богов темного союза. Сначала уничтожение Кроноса Беккером. Затем — масштабная зачистка светлой фракции, входившей в пантеон грека. И последний — наш бой с темными Америки, в котором мы погибаем.

— Это будущее, да? — мрачно уточнила Рогнеда.

— Один из вариантов. На данный момент — самый вероятный. Смотрите дальше.

По мере показа видео, моя свита мрачнела все больше и больше. Я не стал им показывать все варианты, лишь первую десятку.

— Как вам?

— То есть, нас создали на убой? — подвел итог Макс. — Любые наши трепыхания бесполезны?

— Если бы это было так, я бы вас не собирал, — покачал я головой.

После чего запустил ролики «несбывшегося будущего». Тот вариант, который я изменил.

— Вот так все выглядело, когда я только стал просматривать вероятности, — повернулся я к соратникам через двадцать минут.

— Это сильно отличается от того, что ты нам показал в начале, — заметила Рогнеда. — То есть, будущее можно изменить, я правильно тебя поняла?

— Да. Скажу больше — я знаю, какие конкретно события должны произойти, чтобы мы победили.

— В чем тогда проблема? — прогудел Дормидонт. — Скажи, что нам делать, и мы это выполним. Умирать никому из нас не охота.

— Проблема в том, что будущее вижу не только я.

И снова ролики, но на этот раз те, как я менял вероятность и как на это среагировал Беккер.

— Вот так.

— Если так подумать, то ведь про Макошь тоже говорят, что она видит будущее, — задумчиво протянула Эльвира. — Это могут все главы пантеонов, правильно?

— Да. Способ это сделать у нас различается, как и эффективность, но в целом ты права.

— Почему же Кронос пошел на сделку? Он же глава своего пантеона, так? Не видит, что его просто убьют? — первым заметил странный момент Дормидонт.

— Не знаю, на что рассчитывает Кронос. Но видео его боя с Беккером нестабильно. Оно постоянно меняется, в отличие от других событий. Пока в нем неизменно лишь одно — поражение Кроноса.

— У тебя есть конкретные предложения, что нам делать? — вернул обсуждение в нужное русло Макс.

— Естественно. Я найду вероятность, в которой мы побеждаем и остаемся все живы. Но чтобы создать это будущее, нам придется проконтролировать ключевые события, что влияют на воплощение этого варианта. Каждый будет отвечать за контроль конкретных событий, так как довольно часто они происходят в одно время. За мной — общий контроль. Я буду следить, что делает Беккер и его свита, и сообщать вам, как парировать его воздействие.

— А нас пятерых-то хватит? — в сомнении протянул Макс.

— В некоторых случаях достаточно просто шепнуть кому-нибудь на ушко определенную фразу, или же отвлечь человека в нужный момент. В таких ситуациях и обычные люди справятся. Наши последователи.

— У меня среди верующих есть три ходока, — сказала Рогнеда. — Для быстрого перемещения лучше них никто не подойдет.

— У меня четыре, — веско обронил Дормидонт.

— Двое, — донеслось с кровати от Эльвиры.

— Пять, — впервые подала голос Антонина, удивив всех нас. — И одна мать уровня проявление, — добила женщина наше самолюбие.

— Кхм, — прокашлялся я. — Это лучше, чем ничего. Тогда поступим так: если есть высокий риск появления в ключевом событии бога темного союза — контролировать его воплощение в жизнь будет кто-то из нас. В остальных случаях привлекаем наших медиумов и духов. А сейчас распределим ближайшие события, которые обязательно должны произойти, между собой. С кого начнем?

* * *

Алан Беккер сидел в глубоком высоком кресле перед камином и внимательно смотрел в огонь. Комнату окружала непроглядная тьма, но мужчину это ничуть не смущало. Он давно привык к виду своего довольно аскетично выглядящего домена. Кроме вечно горящего камина, кресла и пушистого ковра на полу здесь ничего не было.

Смотрел в огонь мужчина не просто так — это был его способ заглянуть в будущее. Еще будучи живым Беккер обожал смотреть на огонь, погружаясь в свои мысли. Иногда ему казалось, что он видел в огне очертания знакомых людей или чувствовал исходящую от огня тревогу… Это было давно, еще при жизни. Сейчас же мужчина точно знал, что образы, появляющиеся в огне камина в его домене — это не бред его воображения, а реально возможные воплощения грядущих событий.

Но в последние дни огонь стал нестабилен. Он причудливо завихрялся, сплетаясь в фигуры знакомых и не знакомых богов, людей и даже каких-то зданий. Рассмотреть четкую картинку стало очень сложно. А все из-за этого русского мальчишки, будь он неладен! Теперь Алану стало понятно, почему эта сумасшедшая старуха сделало все, чтобы не просто создать новый чисто светлый пантеон, но и чтобы его возглавил какой-то сопляк. А этот сопляк оказался талантлив в оперировании знаний из Души мира! И начал довольно успешно сбивать ему все тщательно продуманные планы! Нет, опыт не пропьешь, и мужчина смог легко переломить нехорошую тенденцию в свою пользу. Поначалу. А бой с еще одним главой древнегреческого пантеона три дня назад, закончившийся блистательной победой его, Алана, вообще на какое-то время стабилизировал языки пламени камина, которые почти час показывали мужчину, стоящего перед преклонившими перед ним колени богами всего мира! Но потом они вновь «пустились в пляс», а сейчас вообще не желают приобретать четкость. Нужную ему, Алану, четкость! Так-то если не напрягаться на желании увидеть свою победу, то языки огня успокаивались и… начинали затухать. Алан знал, что это значит. Его скорую смерть, если ничего не поменять. И перед тем как потухнуть, огонь принимал черты одного лица — проклятого мальчишки!

Поэтому Беккер сейчас сидел и медитировал на огонь в своем камине. Была лишь одна цель — найти способ вывести неожиданно возникшую помеху из игры. Языки пламени продолжали дрожать, причудливо извиваясь. Вот снова — только они приняли более-менее четкие очертания какого-то здания, как тут же огонь «плюнул», заискрил и вся иллюзорная конструкция рассыпалась.

— Я заставлю тебя начать совершать ошибки! — прошипел Беккер. — Я выведу тебя из себя!

Расфокусировав взгляд, мужчина попытался объять своим взором сразу все пламя, не вычленяя из него какие-то конкретные элементы, как делал до этого. Когда это удалось, он сконцентрировался лишь на одной мысли — как заставить проклятого мальчишку совершать ошибки! Пламя взвихрилось. Опало. Снова поднялось вверх, заплетаясь в небольшой смерчик… и наконец стало успокаиваться, создавая четкую картинку — обычная девушка не старше двадцати лет. Слегка улыбается, любопытным и открытым взглядом смотря на мир.

— Так вот, где твое слабое место! — оскалился Беккер.

Теперь требовалась самая малость — определить, что это за девушка и где она находится, после чего добраться до нее. Любыми способами!

* * *

Последние деньки после того собрания у меня в домене выдались очень тяжелыми. Бог, а значит и его последователи, могут шагать только туда, где живет их паства. После моей триумфальной победы над «ковбоем» у меня неожиданно образовалась пара верующих на территории Греции. Падение Кроноса странным образом увеличило их количество, благодаря чему мне не нужно было уже засылать в Европу Юлю и рисковать ее жизнью. Но у других богов из моей свиты такой возможности не было. А ведь основные события сейчас разворачивались именно там! Пришлось выкручиваться. Записывать видео, где я представлял свой пантеон и призывал европейцев менять бога-покровителя на кого-то из них, если они хотят получить помощь от меня. Частично получилось. Во всяком случае, хотя бы по одному верующему в каждой стране Западной Европы мои свитские получили. Это здо́рово развязало нам руки в плане маневренности. А дальше пошла адская напряженная работа.

Я забегал в «серверную», смотрел события нужного нам варианта, и тут же выскакивал в домен, чтобы связаться с кем-то из пантеона. И снова забегал, уточняя, что предпринял Беккер. Выбегал, вносил поправки, говорил, на что обратить внимание, и снова назад — к владениям Даши.

Спустя двое суток глава темного пантеона неожиданно затих, почти никак не реагируя на мое вмешательство в формирование будущего. Нет, я видел, что он мониторит ситуацию и стоит мне чуть замедлиться и не отдать вовремя нужную команду, как кто-то из его подчиненных сразу старается перехватить инициативу, но… но это уже было не то. Если раньше ключевые события колебались, как листья на ветру, и участвующие в них люди прямо на моих глазах меняли свои еще не сказанные фразы, а то и жесты, то теперь… теперь такого почти не происходило. И это заставляло меня нервничать еще больше. Ни в жизнь не поверю, что Беккер сдался! А значит, он готовит свою атаку. Ищет способ перехватить инициативу и расслабляться рано. Но что же он задумал? И куда придется удар?

Так, мне нужна информация, что делает Алан Беккер. Интуиция била тревогу, но я никак не мог понять, с чем или кем это связано. Быстро вбив в поиск имя врага, я нажал на кнопку выполнения команды… После чего мою голову резко сдавило от боли! Захрипев, я сполз вдоль шкафа терминала на пол. Перед глазами мелькали какие-то пятна. Ни о чем думать не получалось. Если до этого я не рисковал вот так напрямую узнавать о планах врага, подозревая, что тот мог поставить какую-нибудь защиту наподобие моей, установленной на получение данных с вирткомнаты, то теперь на собственной шкуре прочувствовал, что так и есть! И если бы не плохое предчувствие, то я и дальше бы не рисковал совершать такую ошибку.

Когда я пришел в себя, Даша смотрела на меня с тревогой.

— Сколь… к-хо я… провалялся? — выдавил я из себя вопрос.

— Около полутора часов.

— Кха! Кха… ха… — прогонка своей божественной силы через голову принесла облегчение и позволила сосредоточиться.

Я снова кинулся к терминалу, на этот раз для того, чтобы проверить, что успел сделать Беккер, пока я был в отключке. Вроде бы ничего, и это вдвойне странно! Все ключевые события не изменены. Пронесло? Но вот чуйка… она бьет набатом, что я категорически опаздываю! Так в чем дело?

Снова набирать запрос про Беккера я не стал. Вместо этого вбил поиск по наиболее нестабильным событиям в ближайшие три минуты. И тут же кинулся прочь из серверной!

Я почти успел. Она шла вдоль дороги, беззаботно болтая с подружкой, когда из проезжающей машины по ней выпустили очередь из автомата, перечеркнув тело от левого плеча до правого бедра.

— РИТА!!! — с диким криком бросился я к сестре, но было поздно.

Та сломанной куклой упала на асфальт. Черт. Черт! Подбежав к ней, я понял, что она уже мертва, а ее душа ушла к богу-покровителю. И это не я. Но ничего, еще ничего не потеряно! Я же знаю, чьей она была последовательницей!

Даждьбог встретил меня на пороге особняка своих потомков с сокрушенным видом на лице.

— Извини, Олег, но у меня ее нет.

— Как нет? — мои ноги подогнулись, и я еле удержался, чтобы прямо там не упасть на колени. — Она же была твоей последовательницей! После смерти ее душа сразу должна была к тебе попасть! Не успела она до ходока развиться!

— Видимо те пули были не простыми, или рядом был артефакт — уловитель душ. Штука редкая, но и убили ее видно не случайно. Враг у тебя не простой.

— И где она теперь?

— Не знаю. Если просто связь со мной была порвана, то скорее всего ушла к Душе мира. А если артефакт…

Договаривать он не стал. И я впервые всем сердцем желал, чтобы родной для меня человек оказался именно в Душе мира, а не остался на Земле.

Глава 9 Бой по чужим правилам

В серверную к Даше я ввалился сразу, как закончил разговор с Даждьбогом.

— У тебя изменилось эмоциональное состояние, — прозвучал ее голос, пока я строчил в терминале запрос, где находится душа моей сестры. — С чем это связано?

Что-то ответить ей я уже не успел. Виски вновь сдавило болью, правда не такой сильной, когда я пытался узнать конкретную информацию про Беккера недавно, но посыл был для меня однозначный. И от этого я натуральным образом завыл, в бессилии опустившись на пол и прислонившись к терминалу спиной. Тут же память мне подкинула информацию о том, что основной символ Беккера — Клетка пыток. И держать в ней пленника он может столько, сколько сам пожелает.

— Олег, — пробился к моему сознанию сквозь накатившее отчаяние голос Даши. — С чем связан перепад твоего настроения?

— У меня сестру убили, а ее душу похитили, — прошептал я.

— Ты бы не хотел этого?

— Да. Я боюсь, ей причинят боль, чтобы причинить боль мне.

На некоторое время воцарилось молчание. Я перебирал в голове, что я могу сделать прямо сейчас. Найти Риту через инфополе не выйдет. Беккер прикрыл информацию о ней с помощью своей силы. Да, теоретически можно «долбиться в стену», ведь божественная энергия конечна, но вот получится ли у меня истощить его запасы раньше, чем он что-то сделает Рите? Да и не факт, что у меня вообще выйдет. Каждая попытка на некоторое время отключает меня, а какой расход сил у Беккера идет на это и какова скорость восполнения я не в курсе. Дохлый номер короче пытаться узнать о Рите через терминал.

— Даш, а ты сама способна просмотреть, где сейчас моя сестра? — от отчаяния обратился я к девушке. — Ты ведь аватар Души мира, ты должна знать все.

— Я еще и твой отпечаток и ограничена твоими возможностями, — заметила она. — К тому же, я обещала не вмешиваться в твои дела.

— Ну да, — горько рассмеялся я. — Все так.

Сидеть и дальше в серверной не было смысла. Я лишь глянул в основной поток самого вероятного будущего, чтобы понять, что предпримет мой враг. Но все, что увидел — это разговор с Беккером, после чего будущее хаотично ветвилось. Там была и моя смерть, и продолжение текущего плана, но уже без Риты, и разгорающиеся теракты как в нашей стране, так и у американцев. Но вот разговор являлся точкой бифуркации. Тем событием, от результата которого будет зависеть будущее. А раз так, то нечего здесь сидеть.

Олег, что происходит? — когда я оказался в домене, в моей голове тут же возник голос Дормидонта. — Мы все сделали, как ты сказал, но дальше ты замолчал.

Душу моей сестры похитил Беккер. Собираюсь на разговор с ним.

Не дури! При личной встрече он тебя уничтожит!

У него моя сестра!!!

И она не вернется к тебе, если ты будешь идти на поводу у врага! — громыхнул даже через мыслесвязь мужик. — Не пори горячки! Мы сейчас будем у тебя и все решим…

Дальше я его слушать не стал, так как прозвучал сигнал входящего звонка. Незнакомый номер, но я уже догадывался, кого услышу «на той стороне».

— Олег Нурин? — с ужасным акцентом, спросил мужской голос. — Я Алан Беккер. Думаю, ты меня знаешь.

— Чего ты хочешь? — процедил я.

— Я предлагаю сделку. Душа твоей сестры в обмен на бой со мной. Один на один. Довольно щедрое и выгодное предложение, ты не находишь? — самодовольно улыбнулся, что было слышно по интонациям его голоса, мерзавец.

— Какие гарантии, что ты меня не обманешь?

— Я приду на место боя с душой твоей сестры. Позволяю тебе появиться с одним из своей свиты. Как только вы придете, я буду считать, что бой начался. Сам понимаешь, в это время мне будет не до девчонки. Твой подчиненный заберет ее и уйдет. Если вы попробуете напасть вдвоем одновременно, первый свой удар я нанесу по девчонке. И не просто удар. Я сотру ее душу в мелкую кашицу так, что ты ее не сможешь восстановить даже, когда ее остатки вернуться к Душе мира. Поэтому не советую и тебе меня обманывать.

— Ты ведь будешь не один?

— Ну почему же, — хохотнул темный. — Мне нет причин бояться боя с тобой. Место встречи — то, где я убил Кроноса. Думаю, это будет символично, убить двух глав пантеонов на одной и той же территории. Жду тебя там через пять минут. Не успеешь — можешь забыть про свою сестру. Навсегда!

Стоило разговору закончиться, как я почувствовал исходящий зов от богов остального моего пантеона. Но у меня сейчас на них просто не было времени! Правда одной из них я ответил.

Антонина, нужна твоя помощь.

Слушаю.

Мою сестру похитили. Через пять минут у меня встреча с похитителем. У него будет душа моей сестры. Твоя задача — схватить ее и тут же вернуться назад! С остальным я сам разберусь!

Поняла!

Если в начале от голоса женщины шло обычное для нее равнодушие, то вот услышав про похищение, оно просто исчезло, уступив место ярости и решимости покарать преступника. Главное, чтобы эти чувства не помешали ей выполнить поставленную задачу! Я и обратился к ней, потому что вопросов она не задает, а сразу выполняет приказы. Сейчас это ее качество мне и нужно.

Как выглядит место битвы Кроноса и Беккера, я знал, но мне нужно было подтверждение, что темный уже там и у него душа моей сестры. Быстро нахожу через сайт своих последователей в Европе, связываюсь с той, кто ближе всего находится к Афинам (именно в этом городе прошел бой) и даю ей задание узнать, что в данный момент происходит на месте Падения Олимпа. Так прозвали пепелище, которое осталось после битвы богов от площади Синтагма.

Сама последовательница, которой оказалась молодая девочка двенадцати лет, туда за пять минут не успевала, но сумела связаться с подружками, и те прислали ей видео. Когда до конца срока осталось полторы минуты, я наконец получил его. И был вынужден констатировать, что Беккер не соврал.

Раньше площадь была очень красивым местом. Множество высаженных аккуратными рядками деревьев. Небольшой круглый фонтан в центре и выложенные плиткой дорожки. Скамейки для отдыха через каждые два метра. Вокруг — здания в девять этажей. Отдельно можно выделить лестничный подъем к парламенту города. Да и само здание тоже — трехэтажное с колоннами, ограждающими вход, как часовые. Оно было выполнено в античном стиле. Сейчас никаких деревьев, скамеек и тем более отдыхающих не было и в помине. Девятиэтажки сияли дырами от попадания божественных атак. Стекол ни в одном из зданий не осталось, создавая ощущение заброшенности и смерти. Лишь парламент остался нетронутым. Ну это и не удивительно, он хоть и был хорошо виден с площади, но стоял в стороне от нее. Чтобы до него добраться, нужно не только по многочисленным ступенькам подняться, но и широкую двух полосную дорогу перейти. Да и после нее еще одна небольшая площадь прямо перед зданием парламента окажется. Ее с площади Синтагма не видно, но она добавляет еще метров сорок до правительственной постройки.

Вот посреди этой апокалиптичной картины и стоял коротко стриженный черноволосый мужчина. В строгом костюме двадцатого века и со светло-бежевой шляпой на голове. Рядом с ним в клетке, которая мне что-то напоминала, стояла Рита. Ее тело была оплетено шипастой проволокой, которая крепилась к прутьям клетки. Сам Беккер со скукой на лице, заложив руки за спину, насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Изредка он бросал взгляд на клетку, и тогда проволока слегка натягивалась, вызывая у Риты стон боли. Сволочь!

Антонина, держи картинку!

Получила.

Я появлюсь у него со спины, ты — как можно ближе к клетке, но не напротив Беккера. Как только я разрушу его символ, хватай Риту и уходите!

Поняла.

Идем!

Больше ждать я не мог и, покинув домен, тут же шагнул, представив, что выхожу уже за спиной врага. Это мне удалось. Дальше мне помогла память убитого мной «ковбоя». Он не раз дрался с Беккером в качестве тренировки, да и наблюдать ему приходилось часто со стороны, как тот использует свои силы, поэтому, как нужно ударить, чтобы разрушить клетку я знал. Сначала Перехватчик в основание клетки — символ находится в постоянной связке со своим создателем, но в этом и еще одна его слабость. Беккеру нужно постоянно его подпитывать либо собственной энергией, либо энергией жертвы, а управлять через невидимый жгут силы. Контроля над этим жгутом я с помощью Перехватчика на долю секунды и лишил врага. И тут же, пока Беккер не восстановил контроль, удар Разделителем по прутьям клетки! Она начинает медленно развеиваться. Слишком медленно! Но рядом уже появилась Антонина. Женщина без затей бьет открытой ладонью по распадающимся прутьям. От вложенной силы светлой богини те осыпаются черным пеплом, и Антонина подскакивает к Рите, хватая ее за плечо…

— Не выйдет, — усмехается Беккер, поворачиваясь ко мне.

На клетку он не только не смотрит, но даже не пытается ее восстановить. И вскоре мне становится понятно, почему. Вокруг нас начинают появляться боги из свиты американца, беря нас в кольцо и раскрывая на полную ауру свои силы. Эта коллективная аура как тяжелое покрывало ложиться на мои плечи, перехватывая дыхание.

— Я не смогу… — хрипит Антонина, разворачивая в ответ свою ауру и стараясь прикрыть ею Риту. — Уйти… Не дают…

— Не бойся, — рассмеялся Беккер. — Они не будут вмешиваться в наш бой. Я человек чести. Но ведь я не обещал, что зрителей у нас не будет?

— Ты сказал, что мой подчиненный уйдет с душой Риты.

— Прости, забыл добавить «если сможет», — довольно рассмеялся Беккер.

Одновременно с этим он картинно поднял правую руку вверх со сложенными в подобие пистолета указательным и средним пальцами. Дальше я ждать не стал, уже зная, что это такой жест активации его главного атакующего символа — выстрел Кольта. Уходя с линии атаки, я быстро нарастил на себе свою броню, попытавшись отрубить руку Беккера своим Разделителем. Над ухом промелькнула темная полоска, а следом запоздало ее догнал звук выстрела. В свою очередь моя атака тоже не принесла результата. Появившийся на правой руке Беккера кольцевой разрез исчез, словно просто показался мне. А затем мужчина шагнул вперед и провалился в землю. Присмотревшись туда, я увидел стремительно светлеющий круг тьмы — Беккер использовал свой теневой портал, чтобы сменить позицию!

— Я здесь, — раздалось из-за моей спины.

Мое тело рефлекторно дернулось в сторону, чтобы уйти с линии атаки, когда глаза заметили все еще стоящих на месте Антонину с Ритой. Стоит мне увернуться, и удар Беккера придется на них!

Эта заминка не прошла для меня даром. Грудь прострелило болью, а передние пластины вывернуло наружу. Символ врага прошел мое тело насквозь легко пробив и полоски металла на спине и разворотив такие же спереди в районе груди. Уже изрядно потерявший в силе выстрел темной энергии достиг Антонины, но пробить выставленную в защитном жесте ладонь богини не смог.

Черт! Еще пара таких выстрелов и мне конец! Я все же сместился в сторону, чтобы не стоять на одной линии Беккер-Антонина. Если он все же из каких-то своих целей хочет играть «честно», то это мой единственный шанс не отвлекаться на их защиту и не подставляться под удар. Вот только и Беккер не стал стоять на месте и снова ушел в свой портал, опять выйдя из него так, чтобы я оказался между ним и моими близкими.

Нейтрализатор!

В это раз выстрел Беккера я встретил не стоя к нему спиной, а повернувшись лицом. Поэтому и сумел заметить чуть дрогнувший наставленный на меня палец. Одновременно с ним я и создал свой защитный символ, мысленно проведя линию от пальца темного до моего тела.

— Пуф! — безвредной дымкой распался сгусток концентрированной тьмы в сантиметре от моего носа.

Беккер нахмурился. Не такого результата он ждал от своей атаки. Его палец вновь дрогнул, а я опять создал нейтрализатор на пути…

— С…КА!! — заорал я от боли.

Беккер обманул меня! Сделав вид, будто снова хочет применить свой выстрел Кольта, он на самом деле активировал огонь Азазеля прямо у меня под ногами! Из памяти «ковбоя» я знал, что этот символ Беккер может создать лишь на той территории, которую успел «пропитать» собственной силой, зато в любое время и почти молниеносно. Теперь понятен выбор места битвы — вся площадь еще в прошлый раз была пропитана его энергией! Вот он и забавляется со мной, играя в «благородство» и «честность»!

Огонь нагревал мою броню, грозя сплавить ее с моим телом. И пусть первое создано из моей энергии, а второе — моя суть, единым «комком» они быть не должны. Фактически, Беккер, разрушая мою броню, моей же силой наносил мне вред! Оправиться от такого не в пример сложнее, чем от прямого контакта с негативом темных. Негатив можно просто нейтрализовать своей силой, запустив процесс «регенерации». Получив повреждения сути от собственной энергии, я попаду в ситуацию, когда мое естество начнет отторгать мою энергию. Вот падла! Какой же паскудный у него символ для меня!

Огонь я как и выстрел убрал нейтрализатором, хотя божественной энергии на это ушло не в пример больше. Ситуация сложилась в чем-то патовая. Пока Беккер играет по созданным им же самим правилам, я могу уклоняться, используя Нейтрализатор нивелировать его удары и даже атаковать в ответ. Что я и сделал, снова попытавшись лишить его руки Разделителем. Безрезультатно, как и в прошлый раз. Но стоит ему откинуть все рамки и позвать на помощь стоящих «оградительным забором» своих богов, то проживем мы недолго.

Но я оказался не прав. У Беккера еще не закончились сюрпризы. Зря я забыл о том, что он создал еще три символа после смс от бога. «Ковбой» их тоже не видел, что еще сильнее ввело меня в заблуждение касательно возможностей Беккера. В итоге погоняв меня пару минут и заставив поверить, что ситуация реально патовая для нас обоих, Беккер сделал вид, что отбрасывает собственное слово не стрелять в Антонину с Ритой, наставив свою ладонь на них. Естественно, что я тут же кинулся наперерез, стремясь перехватить атаку… И со всего маха влетел в тонкую почти невидимую особенно в дневном свете сетку!

Влетев телом в препятствие, я почувствовал, как сеть натянулась, стремясь перепилить меня в мелкий фарш. А когда это не удалось, тут же облепила меня, прижав мои руки и ноги к телу. Не удержавшись на ногах, я упал и больше не смог пошевелить даже пальцем. Созданный нейтрализатор не смог отменить действие символа Беккера. Примененный следом Перехватчик оказался бессилен. И Беккер показал мне почему: к указательному пальцу его левой ладони тянулась тонкая нить, вторым концом касающаяся сети в районе моих ног. Символ-оружие. Понятно, почему перехватчик не сработал.

— Ну вот и все, — улыбнулся Беккер приближаясь ко мне. — Конечно ты попортил мне нервы в последние пару дней, но и только. Зато, благодаря твоей смерти я получу всех твоих последователей и доступ в сердце евразийского континента. Достойный приз за победу.

Я в этот момент лежал на боку, смотря на темного снизу-вверх. И кроме самого мужчины мне открывался вид еще и на уцелевшее здание парламента за его спиной. И на кое-кого еще, кто стоял на крыше этого здания.

— Не дождешься, — выдавил я из себя.

Сетка оплела не только тело, но и голову, отчего трудно было даже пошевелить челюстью.

— Ты так думаешь? Решил «поиграть в героя»? Фильмов насмотрелся? Увы для тебя, это жи…

Его речь прервал мощный удар светлого потока силы в спины его свиты. Легко пробив одного из подчиненных Беккера насквозь, он пробил брешь в стене темной божественной воли, созданной из аур богов темного союза. В тот же момент Антонина с Ритой исчезли — женщина сумела правильно воспользоваться предоставленным ей шансом и выполнила мой приказ.

Отвлекшись и заметив исчезновение пленниц, Беккер оскалился и рывком приблизился ко мне, приставив указательный палец правой руки к моему виску.

— Для тебя все равно все кончено! — прошипел он.

А в следующий момент моя голова взорвалась от боли.

Глава 10 Был медиум, стал маг

Активировано уникальное умение Феникс

Давненько я этой системной строчки не читал. Но расслабляться рано. Каждый раз, когда я вижу эту надпись, жопа еще не окончена. Что подтвердилось в следующее мгновение.

Создать броню я успел, а понять, откуда в меня прилетел удар — уже нет. Правое плечо обожгло болью. После возрождения я очутился как обычно голым и на ногах, но сейчас полетел кубарем, сшибив по пути какого-то темного. Это я понял по его не свернутой ауре, сразу начавшей нейтрализовывать мою силу.

Олег, шагай домой, мы за тобой! — раздался в голове голос Рогнеды.

Спорить я даже не пытался. Оттолкнув от себя незнакомого темного, чтобы разорвать контакт наших божественных аур, я сделал шаг и очутился возле «своего» гейзера. Только по внезапно наступившей тишине я понял, что когда возродился, вокруг была какофония боя. Злые выкрики-команды, звон от столкновения стали, грохот падающих камней. А сейчас всего этого не стало. Выдохнув, я первым делом связался с Антониной.

Душа твоей сестры у меня. Мы в моем домене. Ты в безопасности?

Да. Жду тебя возле своего алтаря. С Ритой.

Идем.

Только убедившись, что сестра жива, хоть и лишилась тела, пришло чувство облегчения. А насчет тела — ничего страшного. Вроде бы за миллион очков своей божественной силы можно возродить человека? Об этом я в первую очередь подумал, когда Риту убили. Вот и проверим.

После этого я позвал Рогнеду.

Я в безопасности. Как у тебя дела? Ты смогла уйти?

Да. Как только ты ушел, мы тоже покинули этот негостеприимный город, — в голосе богини была усталость и легкая насмешка. — Все живы, но Макс с Эльвирой ранены. Дормидонт на тебя зол, что ты сорвался без него. Готовься — будет тебе мозг выносить.

Уж это я как-нибудь переживу, — передал я ей свою улыбку.

Через десять минут мы всем составом снова собрались в моем домене.

— Прежде всего хочу сказать вам спасибо, — обвел я своих соратников взглядом.

Максу досталось сильнее всего. Не знаю как, но ему оторвали левую руку, и она никак не восстанавливалась. Парень болезненно морщился, постоянно вливал на место обрубка свою божественную силу, но лучше от этого не становилось. Эльвире досталось меньше. Всего лишь срезали правое ухо. Но то уже наполовину восстановилось и максимум минут через семь от ранения не останется и следа. Остальные вообще повреждений не получили. Даже удивительно. Легко отделались.

— Не нужно нами пренебрегать, — зло выдохнул Дормидонт. — Мы одна команда. Один пантеон! Причем твоя смерть отразится на всех нас! А ты как идиот идешь на поводу у врага!

— Тише-тише, — улыбнулась Эльвира и лукаво посмотрела на меня. — Я думаю, наш глава и так понял, насколько по краю прошел. И теперь ты должен нам за свое спасение. Согласен?

— Да, — тут даже спорить нет смысла.

— Тогда в качестве платы за долг я согласна от тебя забеременеть. Не отвертишься, сам долг признал! — наставила она на меня свой красивый аккуратный в перстнях пальчик.

— Поговорим об этом позже, — даже чуть отодвинулся я от кровати, которую снова оккупировала эта чертовка. — Тем более что меня все-таки убили.

— На это и был расчет, — поморщился Макс. — Мы ведь знали о твоем уникальном умении, а вот Беккер — не факт. Может и есть символы, что позволяют развоплощать окончательно, но попробуй узнай это не проверив на такой способности, как у тебя. Мы решили рискнуть. Он ведь ваш бой в прямом эфире на весь мир транслировал. Так что у нас было время составить план.

— И что за план у вас был?

— Про стену из аур Рогнеда поняла, — кивнул Макс на женщину, взяв на себя роль голоса остальных. Оно и понятно — он первый после меня. — Она же и предложила одним концентрированным ударом разрушить ее. У Беккера уже есть репутация убийцы богов. Остальные его боятся, и не вмешались бы. Думаю, трансляция проводилась, чтобы укрепить ее. После того, как мы разрушили аурную стену и Антонина смогла сбежать с твоей сестрой, нам оставалось отвлечь темных на себя до того момента, как ты возродишься. Если бы мы сразу ушли, Беккер бы догадался, что не убил тебя, и мог задержаться, чтобы изучить место твоей смерти. А там и закончить начатое. Сообщение о твоем убийстве-то не прошло.

— Еще раз спасибо. Как закончу с сестрой, будем думать, как парировать эту угрозу от Беккера. Вместе.

— Я хочу остаться и увидеть процесс, — подала голос Антонина. — Можно?

— Хорошо. Все равно я буду его проводить в материальном мире.

На всякий случай перед тем, как провести возрождение Риты, я сходил в серверную и уточнил там, как все должно произойти. Оказалось — ничего сложного. Просто нужно желание бога, душа и миллион очков божественной силы. Ну и чтобы душа была в пантеоне бога. Вот последнее пришлось в экстренном порядке решать. Даже после смерти и пленения Рита осталась в подчинении у Даждьбога, и мне пришлось опять идти к нему и договариваться о передаче души сестры в мое пользование. Но хоть здесь проблем не возникло.

Закончив разбираться с этими «мелочами», я вернулся к гейзеру и углубившись в лес пожелал, чтобы душа Риты появилась передо мной. Кроме Антонины остальные соратники тоже пожелали посмотреть на процесс, и сейчас выстроили вокруг меня круг шириной около пяти метров.

Рита возникла без всяких спецэффектов. Просто раз — и передо мной стоит ее полупрозрачное тело. Эмоций в ее взгляде не было. Сейчас она мне как никогда напомнила духа, лишенного всей энергии и готового вот-вот уйти к Душе мира.

— Привет, сестренка, — вымученно улыбнулся я. — Извини, что так получилось.

Я слегка нервничал. В голову лезла предательская мыслишка: а вдруг не получится? Чтобы избавиться от нее, я резким движением приложил ладонь ко лбу Риты и пожелал, чтобы она снова стала живой. Поток моей силы прошел от моего сердца через руку и стал вливаться в голову девушки. Внешне это выглядело, как нарастающее бело-голубое свечение, распространяющееся по моей руке к Рите и заполняющее ее как вода стакан от головы вниз по всему телу. Когда наполнение достигло своего максимума, вокруг нас поднялся ветер. В считанные мгновения он набрал силу, превратившись в мини-смерч, центром которого была девушка. Лежавшие на земле листья поднялись в воздух, и как пылесосом были втянуты этим смерчем внутрь, закрыв фигуру Риты от наших глаз. Мою руку начало резать их кромками, хотя я не понимал, как это возможно. Хотелось отдернуть руку, но я боялся, что это может нарушить процесс возрождения. Хотя энергия от меня больше к Рите не поступала, ветер лишь нарастал, вбирая в себя все больше и больше листьев. В воздух поднялись мелкие сучья, стала с корнем вырываться трава, втягиваемая воздушным потоком внутрь.

— Мне кажется, — прокричал Макс, пытаясь перебить свист поднявшегося ветра, — что кроме твоей силы тут нужен и «строительный материал». Если мы не хотим, чтобы на нас обратили внимание, стоит помочь ей собрать его!

Ни слова не говоря, Дормидонт сформировал из своей силы тонкую полоску света и перерубил ей ближайшую ветку сосны-исполина. Та с грохотом упала в паре метров от него. Схватив ее за край, он швырнул ветку прямо в смерч, в котором находилась душа Риты! Я хотел перехватить ветку, но одной рукой это сделать было неудобно. Да еще и летела она со стороны «занятой» руки еще сильнее усложняя перехват. Все что я смог — разрезать ветку на мелкие кусочки своим Разделителем. Уж лучше пусть внутрь попадет много мелких кусочков, чем один огромный сук — итак там уже не мало всякого мусора вращалось.

Ветер набрал новую скорость, разрезав мою прислоненную руку в ошметки, отчего я на миг потерял контроль от боли, а затем меня с громким хлопком откинуло в сторону и я врезался спиной в ствол дерева.

Когда я смог соображать, то первым делом посмотрел на то место, где раньше стояла душа Риты. Сейчас там была уже вполне живая девушка, что с удивлением и недоверием осматривала свои руки, которые обдувал легкий ветерок, кружа смесь мелконарезанных листьев.

— Кажется, медиумом тебе больше не быть, — подала голос Эльвира, наблюдая за Ритой.

Почему? Я со страхом посмотрел в статус моей сестренки.

Имя — Рита Нурина

Класс — Постигшая ветер

Фракция — Знания

Школа — Отсутствует

Умения — Управление ветром

Количество нейтральной энергии — 1498/1500

До следующей эволюции необходимо изучить еще одну природную стихию

Откинув мысли о том, как так вышло, я лишь облегченно выдохнул «Получилось» и откинулся обратно на ствол дерева, в которое врезался.

Пострадавшую руку дергало от боли, но она постепенно восстанавливалась.

— Братик! — услышав мой голос, Рита оторвалась от изучения себя и кинулась ко мне. — Как ты? Это из-за меня? — осторожно коснулась она моей руки около плеча, которое осталось целым.

— Не переживай. Скоро приду в норму.

— А я был прав насчет материи, — задумчиво сказал Макс.

— Да, — согласился я с ним и с укором посмотрел на Дормидонта.

Тот лишь пожал плечами. Раскаивания о том, что срезанная им ветка могла навредить, у него не было ни на грамм.

— Все это хорошо, но пора бы обсудить, что делать дальше будем, — заметила Рогнеда.

— Все то же — стабилизировать и создавать нужные нам ключевые события, — пожал я плечами. — Только теперь придется своих родных и близких где-то спрятать, чтобы на их защиту не отвлекаться.

— Есть идеи?

— Пока нет. Но я что-нибудь придумаю.

Где темнее всего? Как сказал бы один знаменитый литературный персонаж: элементарно, Ватсон, — под светом свечи! Вот и я в поисках места, где можно спрятать Риту и родителей, как самых беззащитных родных мне людей, подумал об этом. И даже проверил, какой фактор является той самой «свечой», под которой кого-либо можно спрятать. Большие города не подошли — сколько бы народа не было скучено в одном месте, найти среди них нужного человека через доступ к Душе мира не представляло труда. Храмы помогали лишь частично. Внутри храмов человека не видно, но в каком именно храме он находится, определить можно. А там уже помогут обычные методы поиска. Для Беккера это проблемой не станет. Вон, смог же он тупо заказать мою сестру темным нашего пантеона. Причем не сам, а через своих медиумов, просто разместив заказ на созданной темными страничке в соцсетях. Ему только и оставалось, что доставить им спецбоеприпас в кратчайшие сроки, чтобы после убийства душа Риты отправилась к Беккеру, а не в какое-то иное место.

Помогла с поиском мне в очередной раз Даша.

— Тебе нужно место, где твоих родных будет трудно найти через инфополе? — уточнила она, когда я перепробовал все пришедшие мне в голову варианты и спросил у нее, возможно ли это в принципе.

— Именно!

— Знаешь, это невозможно. Инфополю известно все.

— Но, что делается в храмах, я ведь увидеть через него не могу!

— То есть тебе главное, чтобы тот, кто будет их искать, не знал, что конкретно делают твои родные?

— И где конкретно! Вот то, что кто-то прячется в храме, и даже название храма я узнать могу. А затем уже обычными методами найду этот храм и загляну внутрь. Мне же нужно, чтобы мои враги даже зная, в каком храме находятся мои близкие, не могли найти этот храм! Ну или иное место с подобными свойствами.

— Ага. Думаю, что я примерно поняла, чего ты хочешь, — совершенно по-человечески подперев подбородок ладонью, сказала Даша. — У тебя есть знакомые, кто находится рядом с выходами нейтральной энергии в материальный мир?

— Эмм… вроде нет.

— Тогда попроси таких знакомых встать рядом с таким выходом и потом попробуй его найти.

— Оке-ей, — протянул я, прикидывая, кого можно попросить.

Но на самом деле был у меня один сто процентный вариант. Правда, чтобы проверить его, мне пришлось покинуть серверную и перейти в свой домен.

— Михаил Романович, здравствуйте.

— Привет-привет. Видел тут твой бой с этим Беккером. Ты там вроде кого-то спасал?

— Было дело. Сестру. Она кстати после этого перестала быть медиумом, а стала магом, как вы. Даже удивительно. Но это долгая история, расскажу как-нибудь позже. Или она сама расскажет, если примете ее на обучение. Я по другому вопросу.

— Слушаю тебя внимательно.

— Как насчет того, чтобы проверить одну теорию, как можно спрятать разумного от внимания богов?

— Продолжай, — поощряюще протянул Попрыгайло.

— Скиньте мне фото вашего человека, что сейчас находится рядом с любым местом выхода нейтральной энергии. Только мне не говорите, где конкретно он находится. А я попробую найти его своими методами.

— Хмм… хорошо, сейчас отправлю. Как будет результат, не забудь им поделиться!

— Непременно!

Получив фото мужчины в армейском камуфляже, я тут же вернулся к Даше.

— Вот. Что дальше?

Даша не стала напоминать мне, что теперь следует ввести поиск человека через терминал, вместо этого сделав все самостоятельно.

— Пожалуйста, — отступила она в сторону.

Посмотрев в монитор, я буквально прикипел взглядом к одной строчке:

Алексей Рудов. Находится рядом с источником нейтральной силы.

И все! Больше никакой конкретики не было! А этих источников только на территории нашей страны не меньше пары десятков! Неужели получилось⁈

Постаравшись унять восторг, я ввел имя Рудова в поиск вероятностей, чтобы узнать, где он появится, когда покинет источник. И вот тут я и нашел слабое место Дашиного варианта. Как только Рудов покинул область, на которую распространялся нейтральный фон источника, то я смог увидеть картинку с его участием — транспортный вертолет, ленту реки за его бортом и высотки провинциального города на ее берегу. Если постараться, то по этим данным вполне можно вычислить место, рядом с которым находится источник силы, а дальше — дело техники как говориться.

Все эти мысли я и озвучил Даше.

— Но ведь будущее, что идет после смерти бога, тот не видит, так?

Всего один уточняющий вопрос, зато как много он меняет! Ведь и правда! Родители с Ритой в любом случае должны быть под защитой, пока я не разберусь с Беккером, что означает одно — его смерть. Получается, что и путь моих родных от источника нейтральной силы до дома он не отследит! К тому же можно еще больше запутать след — доставить родных сразу к источнику. Что тогда сможет увидеть Беккер? Что сначала мои родные находятся в городе, а потом вдруг резко оказались около какого-то источника нейтральной силы. Наверняка ведь в первую очередь про мой алтарь из гейзера подумает, когда разнюхает про него. Но это и не важно. Важно то, что конкретное место он не найдет и добраться до них не сможет! Уф. Проблема почти решена. Осталась сущая малость — убедить отца сменить на некоторое время место жительства. Но пусть этим мама с Риткой занимаются, а у меня и так забот хватает!

* * *

Света сидела в своей комнате в особняке своей семьи и мелко тряслась от пережитого страха. О смерти Риты она узнала от Олега, когда тот срочно попросил его связать с Даждьбогом. Предок отозвался оперативно, но только добавил переживаний, когда выяснилось, что душа Риты похищена. Хорошо хоть ее дух-защитник Антон никуда не делся, а после разрыва связи с девушкой появился, как и положено теперь, где-то в домене Даждьбога. Правда проблем с семьей Антона это определенно добавит. Но даже тогда Света так не боялась, хоть и переживала, пока не узнала о том, что Олег бросился сломя голову прямо в ловушку врага!

Про прямую трансляцию Света узнала от сестры Доброславы, когда та, крича на весь особняк, позвала всех в свою комнату. Вот тогда-то Свету и накрыло! Сердце трепетало от ужаса. В голове возникали картины одна страшнее другой. А уж когда голова Олега взорвалась от выстрела в упор, девушка еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Лишь тот факт, что не возникло чувство потери связи со своим любимым, позволил ей вспомнить об уникальном даре Олега воскресать.

И вот сейчас, когда все закончилось, он даже не связался с ней и не успокоил! Да он вообще о ней не думает! Света закрылась в своей комнате и, обхватив себя за плечи руками, мелко тряслась, вспоминая пережитый ужас, и костеря своего парня на все лады.

— Дзинь… дзинь… — запиликал телефон входящим звонком.

— Ну наконец-то! — выдохнула Света, готовясь высказать этому бесчувственному чурбану все, что она думает о его безрассудном поведении!

Но номер оказался незнакомым. Зато вот голос на другом конце провода, когда Света ответила на звонок, она узнала и тут же еле сдержалась, чтобы не бросить трубку.

— Чего тебе надо?

— Фи, как грубо, — насмешливо заметила Эльвира. — Я хочу предупредить тебя, что Олег дал согласие и у нас будет ребенок. Не устраивай пожалуйста сцен ему, хорошо? Ему и так сейчас непросто. Пока.

— ЧТО?!!! — шокировано прокричала Света в пустоту. — Он не мог!

И тут же она отбросила свое намерение не звонить Олегу, «наказав» его таким образом, и быстро набрала знакомый номер. Пусть объясниться — что за фигня происходит? Он вообще еще любит ее, или как?

Глава 11 Бой с Кариком

— Я, значит, и методичку ему пишу, и к предку тут же метнулась, про Риту узнавать, и выполняю все просьбы, а ты?!! С блядью этой в побрякушках кувыркаешься?!! Так-то ты меня любишь?!!

Вот чего я не ожидал после тяжелого боя и возрождения сестренки, так это скандала от любимой.

— И даже не позвонил, когда вернулся! А ведь я переживаю! Места себе не нахожу! Его там убивают, а мне что делать⁈ Притворяться, что все хорошо⁈

— Ты где? — попробовал я прервать этот поток злости и обиды.

— А тебе еще интересно? Неужели? — в голосе Светы было столько яда, что можно было отравить небольшое озеро.

— Ты хочешь получить ответы, или просто наговоришь мне гадостей и довольная бросишь трубку? Думаешь, так я стану уделять тебе больше внимания?

Света недовольно запыхтела в трубку телефона.

— Я у своих, — спустя долгих две минуты молчания, выдавила она из себя.

— Сейчас буду.

Да уж. Последнее, что мне сейчас нужно — выяснять отношения со своей девушкой. Но в одном она все же права — нужно было ей позвонить, как только вернулся в домен. Ну или сразу после возрождения Риты. Чувство вины у меня определенно появилось, и я хотел загладить его. Хоть как-то. Для начала — просто поговорив с любимой и узнав, кто там ей чего наболтал.

На пороге особняка Дажьевых меня встретила мать Светы. По-доброму мне улыбнувшись, она повела рукой, предлагая зайти.

— Света в своей комнате. Не знаю, что у вас случилось, но постарайтесь помириться. Вы столько вместе пережили… — заканчивать фразу она не стала. Лишь вздохнула грустно.

Любимая сидела на своей кровати, обхватив руками согнутые колени. При взгляде на нее само собой всплыло сравнение: дуется как мышь на крупу.

— Извини, что сразу не позвонил, — попробовал я ее обнять, но та демонстративно дернулась, выворачиваясь из моих объятий. — Ну сама посуди, я был малость не в себе. Ты бы тоже не осталась равнодушной, если бы на твоих глазах убили Доброславу, так? — Света поджала губы, но продолжала молчать. — Короче. Как я вернулся, я занимался возрождением Риты. Боги это могут, думаю, ты об этом знаешь.

— Не все, — все-таки подала голос Света.

— Не все. Но главы пантеонов на это способны.

— С ней все хорошо? — тихо спросила любимая.

— Да, — я снова попробовал ее обнять, и в этот раз она не стала вырываться. — Сейчас вот думал, как ее спрятать, чтобы больше ударов по ней не пришлось.

— Я знаю, ты найдешь способ, — пробормотала Света мне в подмышку.

— Уже нашел. Осталось лишь его осуществить.

— Почему эта с…чка сказала мне, что ты согласился сделать ей ребенка?

— Ты про Эльвиру?

— Угу…

Я тяжело вздохнул.

— Они спасли меня. Без помощи моей свиты я бы не ушел оттуда живым.

— Они обязаны это делать, — пробурчала она еле слышно.

— В этот раз я их ни о чем не просил. Но они пришли, хотя был большой риск, что все там погибнут. Когда мы вернулись, я признал за собой долг перед ними. И Эльвира тут же потребовала в качестве оплаты зачатие от меня.

— Вы уже… — Света сглотнула.

— Нет. Сама знаешь, для этого нужно живое тело, а не то, что я создаю из собственной силы.

— Я должна стать первой! — резко отстранившись от меня, горячо зашептала Света. — Если ты меня любишь, первой, кто сделает тебя отцом, должна быть я. Ты понял⁈

— Хорошо, — я слегка растерялся от такого напора. — Да мы еще и не обсуждали, когда я отдам ей этот долг.

— Хмм…? — Света подозрительно посмотрела на меня, пытаясь понять мою мысль. — Ты же не хочешь отказаться от своего слова? Уж лучше я переживу, что у тебя есть ребенок на стороне чем то, что мой парень — балабол, не держащий обещаний.

— Нет, я не собираюсь отказывать ей в ее просьбе. Но ведь… Мы боги, так? — Света осторожно кивнула. — Теоретически, мы бессмертны. А мне бы не хотелось создавать новую точку влияния на себя. Особенно во время войны.

— Ага, — кивнула Света слегка облегченно, но и с огорчением. — Значит, у нас тоже в ближайшее время не будет…

— Пока с Беккером не разберусь, боюсь, нам будет не до детей. Да и потом… я ведь не зря сказал про бессмертие богов. Что мешает Эльвире подождать… скажем, лет сто? Или даже двести?

Света ошарашенно посмотрела на меня, увидев в ответ мою хитрую улыбку.

— Ну ты и отморозок, — протянула она. — Ты хоть понимаешь, что столько мучить женщину, желающую ребенка, нельзя? Она же тебя с потрохами съест! Жизни не даст! И мне заодно… Не, Олежа, заставить ее подождать конечно можно, но столько ни ты ни я не выдержим.

— Кхм, — после слов Светы мне и самому стало как-то не по себе.

Что-то я отчетливо представил, какую жизнь мне может устроить Эльвира, пока не добьется желаемого.

— Тогда сделаем так: до конца разборок с Беккером — никаких детей. А потом она получит желаемое только после тебя.

Света недовольно поморщилась и нехотя кивнула.

— И еще, — добавила она. — Поиск тела для тебя — на мне! А то опять найдешь кучу отговорок и неизвестно на сколько снова отложится процесс. А ведь я не только ребенка хочу, но и того, что для этого нужно, — провела она своим пальчиком по моей груди, медленно опустившись до паха.

— Договорились, — скрепил я наш договор поцелуем.

Мама, как я и предполагал, все же смогла уломать отца и сейчас они вместе с Ритой располагались в оборудованном под жилье контейнере, какие массово строят для вахтовиков самых разных специальностей. В шестиметровой коробке хватило места под три кровати, одна из которых была «вторым ярусом», кухонной зоны и даже санузла. Все довольно компактно, но жить можно.

— И чем здесь заниматься? — недовольно ворчал отец. — Вокруг только лес, в который еще и ходить нельзя. Дуб еще этот с воронами. А если эти птицы-переростки решат, что мы им мешаем? По-моему, здесь гораздо опаснее, чем в нашей квартире.

— Сережа, успокойся. Мы уже говорили об этом. Олег уверен, что нам здесь ничего не угрожает, и я ему верю.

— Верит она, — пробурчал отец, оставаясь при своем мнении.

Я в этот момент шел на встречу с Кариком. К моему удивлению, Михаил Романович предложил спрятать моих родных именно около дуба эволюционировавшего птица. Контакт с ним военные сумели наладить отличный, активно не только изучая феномен развития животных возле источника нейтральной силы, но и взамен делясь сведениями о нашем обществе. Повезло еще, что фон от дуба распространялся не только на всю не маленькую прилегающую к нему поляну, но и на сотню метров дальше. Тот самый Алексей Рудов, которого я искал через данные инфополя, проверяя теорию Даши, был именно тут и отвечал за безопасность всей «базы» людей в этом месте.

Сейчас он как раз шел в мою сторону, желая о чем-то поговорить.

— Воин, — обратился ко мне Рудов, сократив мое «прозвище», — можно тебя на минуту?

Отойдя в сторону, спецназовец посмотрел в сторону гигантского дуба и стоящего под ним Карика.

— Наш друг и союзник согласился приютить твоих около своего дома, но у него есть небольшое условие.

— Какое? — напрягся я.

— Хочет сразиться с тобой. Он был с нами, когда мы в прямом эфире смотрели за твоим боем с Беккером. Его особенно впечатлила твоя способность возрождаться. После этого он буквально загорелся «сразиться с тобой в полную силу», — мужик слегка замялся, но закончил. — До твоей смерти. В обмен обещает не стоять в стороне, если твоих родных все же найдут и нападут.

— Тренировочный бой? — уточнил я. — После моего возрождения он не попытается меня добить?

— Обещал такого не делать, но сам понимаешь — страховка не помешает.

— Думаю, пятерка светлых богов позволит ему удержаться от искушения, — задумчиво кивнул я.

Отказывать в такой малости птицу я не видел смысла. Да и сам был не прочь посмотреть, на что способен ворон теперь, после плотного общения с людьми. Наверняка ведь мог и какую-никакую тактику придумать или еще чего. Причем скорее всего какой-нибудь мощный «коронный» удар, который в обычном тренировочном бою не применишь, а проверить хочется.

— Тогда я договорюсь о времени и месте боя, — облегченно сказал Рудов. Он похоже сомневался, что я соглашусь, а конфликтовать ни со мной ни с Кариком ему было не с руки. — Когда вам удобно?

— В ближайшее время. Лучше прямо сейчас.

— Хорошо.

Что-то случилось? — услышал я напряженный голос Макса, когда позвал его.

Ничего серьезного, но мне нужны вы в одном месте. Сейчас скину картинку для шага.

Через пару минут я обрисовал своей свите просьбу ворона и их роль в предстоящем действе.

— Интересно, — протянул Дормидонт. — Я бы не отказался тоже почесать кулаки о его перышки. Пожалуй, стоит спросить его, не испугается ли он потренироваться с еще одним богом.

— Спросишь, когда мы закончим, — не стал я отказывать мужику в желании подраться. — Но если он откажется, не дави.

Тот просто кивнул в знак согласия. А я поймал на себе игривый взгляд Эльвиры и поморщился. Но сейчас разбираться с ней не буду. А вот после боя нам нужно обязательно поговорить!

— Я рад, что ты откликнулся на мою просьбу, — сказал Карик, когда мы сошлись под корнями его дуба.

Говорить ворон стал гладко и без запинок. Даже его каркающий «акцент» почти исчез. Вот что значит практика!

— Где проведем бой? — перешел я сразу к делу.

— Лучше подальше от моего дома. А то мы можем случайно нанести ему вред.

— Но лучше в зоне действия какого-нибудь нейтрального источника, чтобы о месте не узнал мой враг, — внес я дополнение.

Ворон все же не избавился от птичьих рефлексов и склонил в задумчивости голову на бок.

— Хорошо. Но я не знаю свободных источников.

— Решим, — я был уверен, что правительство смогло подгрести под себя какие-то выходы потоков нейтральной силы и особо не переживал по этому поводу.

Так и получилось. Связавшись с Попрыгайло, вскоре я получил фото нужного места. Проснувшийся вулкан на Камчатке. Его попытались облюбовать чайки, когда выброс лавы и пепла существенно снизился, но люди успели все же раньше. Я добрался до места уже привычным для меня способом, а вот Карику пришлось оборачиваться в свою птичью форму и использовать полет. Благо теперь скорость у мутировавшего ворона была такова, что легко пробивала звуковой барьер. Да и высота полета достигала самолетных величин. В общем, до места Карик добрался часа за три.

Я к тому моменту успел оценить место, что станет нашим полигоном. Высокая гора раньше спящего вулкана сейчас источала жар на несколько километров вокруг себя. С вершины вниз текли раскаленные потоки лавы, неся в себе концентрированную нейтральную энергию. Сам источник был в жерле проснувшегося вулкана и по своей силе на порядок превосходил, что мой гейзер, что принадлежащий Карику дуб. Вся растительность у подножия была безжалостно уничтожена сначала тоннами вулканического пепла, а потом залита потоками растекающейся и медленно застывающей лавы. Драться нам кстати придется именно на ней, так как фон нейтральной энергии поддерживается только над еще не застывшей раскаленной массой, копившейся столетия под вулканом.

Я стоял прямо над одним из вяло текущих потоков лавы. Багрово светясь, та источала мощный жар, и лишь божественная сила, что окутывала меня, позволяла не обращать на него внимания. А все потому, что в этом жаре было немало нейтральной энергии, приобретшей «окраску» огня, способного воздействовать даже на нематериальные сущности вроде меня. Хлопки гигантских крыльев отвлекли меня от созерцания местных красот. Мой противник наконец добрался и прямо в полете перекинулся в человеческую форму. Правда не до конца — вместо рук у него остались крылья, раскинув которые Карик легко завис в воздухе. Управляя восходящими от лавы воздушными потоками он без проблем держался в десятке метров над землей не испытывая в этом никаких трудностей.

— Начнем? Или тебе нужно передохнуть после перелета? — спросил я Карика.

Моя свита уже стояла на границе остывшей лавы и издалека наблюдала за нами. Вместо ответа ворон взмахнул крыльями, послав в меня веер лезвий из ветра. Я уже был в броне, поэтому легко прикрылся своим щитом и прыгнул навстречу противнику.

Карик снова взмахнул крыльями, набирая высоту и отправив в меня новую порцию лезвий. Поняв, что тот не даст к себе приблизиться, я тоже его атаковал дистанционно. С моих когтей сорвались четыре тонких полоски света. Легко пройдя сквозь атаку ворона, они почти достигли Карика. Только в последний момент тот сумел сделать кульбит, невозможный для обычного человека, уворачиваясь от моей атаки. Вместо того, чтобы разрезать торс ворона, полоски лишь слегка чиркнули по его левому крылу. Пока Карик выравнивал свой полет, я снова отправил в него полоски света, не торопясь переходить к использованию божественных символов. Все-таки это тренировка и убивать я его не собирался, а символы на существ из нейтральной энергии действуют в разы эффективней, чем на богов. Правда я забыл, что Карик свое материальное тело не потерял и простые энергетические атаки против него не слишком эффективны, срезаясь на четыре пятых физическим телом ворона. Об этом я вспомнил, когда третья «волна» запущенных лезвий света наконец полноценно достигла противника, пустив ему кровь.

Карик издал недовольный клич-клекот и перестал прощупывать меня, начав атаковать всерьез. Резко закружившись вокруг своей оси, ворон в считанные секунды сформировал вокруг себя мини-смерч, служащий неплохим щитом от моих атак. Все полоски света легко отклонялись набравшими силу порывами ветра. Мало этого, созданный смерч стал вбирать энергию, что исходила из потоков лавы, постепенно приобретая рыжие цвета огня. Пока формировался смерч, Карик новых атак по мне не проводил, а моя единственная попытка создать Разделитель сразу внутри его техники обернулась провалом. Созданный вне смерча Разделитель тоже был сметен потоком ветра, стоило ему коснуться кромки рукотворного бедствия. А вот это уже серьезно! Похоже, именно это и хотел опробовать Карик, вызывая меня на бой!

Уже спустя полторы минуты надо мной нависала стена бушующего ветра не меньше сотни метров в высоту! Так еще она все больше и больше вбирала в себя «огненной» энергии из лавы, грозя в скором времени перерасти в огненный шторм! Это уже не шутки. Видимо сдерживать себя больше нет смысла. Стоит выложиться на полную, а то так я точно умру и далеко не факт, что Карик успеет усмирить разошедшуюся стихию. И буду я умирать раз за разом, пока не кончится моя божественная сила.

Для начала использую Перехватчик, чтобы взять смерч под свой контроль. Фиг там! Этот символ лишает противника контроля над своей энергией, но как оказалось не дает контроля мне! А еще я понял, что до этого момента Карик старался усмирить набирающий обороты шторм. Не ожидал он такого эффекта, а я лишил его такой возможности. Смерч рывком набрал обороты, полностью став огненным и раздавшись в ширину и высоту минимум раза в два. Моя броня начала стремительно нагреваться и вскоре вполне вновь может начать плавиться, как от огня Беккера. Отпрыгнув спиной вперед от стихийного бедствия, я стал лихорадочно соображать, как противостоять такой мощной атаке. В голову приходил лишь вариант где-то найти океан воды, чтобы для начала хотя бы погасить огонь. Но нужных символов у меня нет, а простой глиф здесь не поможет — не смогу я вкачать столько энергии, чтобы хватило пересилить гудящий злой шторм!

Мои мысли прервал отчаянный крик боли. Мой взгляд заметался по сторонам — откуда кричат? Кому нужна помощь? Крик повторился, а я с ужасом понял, что кричит сам Карик! Я ведь лишил его контроля над созданной им техникой, и теперь он заживо сгорает внутри смертоносной стихии! Я только что собственными руками убиваю своего союзника и даже не знаю, как ему помочь!

Глава 12 Теракты

Крик эволюционировавшего ворона не прекращался, а я все никак не мог придумать, как ему помочь. От отчаяния даже позвал свою свиту в надежде, что может у них окажется идея, как помочь нашему союзнику.

— А я уж подумал, что ты его решил так убить, — бухнул Дормидонт. — Но идей у меня нет. Разве что попробовать объединить наши силы и создать совместный глиф. Но с каким свойством?

— Использованный тобой Перехватчик — почему он не сработал? — спросила Рогнеда.

— Сработал, в этом и проблема, — процедил я, с напряжением смотря на огненный шторм, в котором сгорал Карик. — Я лишил его контроля, но символ не передал контроль мне!

— Тогда может создать такой глиф? — предложила богиня.

— Пробуем! — решился я.

Времени нет. Если еще немного промедлим, то Карик погибнет. Как тогда отреагирует его стая, я понятия не имел. Но что-то мне подсказывает, что мира между нами после этого точно не будет!

Раньше я никогда не объединял свои силы с другими богами. Да и в бытность духом никогда ничего подобного не делал. Поэтому принцип, как это делается, рассказывала Рогнеда. На словах все было просто: я начинаю формировать глиф, а остальные вливают в него свою силу и намерение. Главное — чтобы намерение у нас у всех совпадало, иначе глиф развалится. Пришлось четко вслух проговорить, какой результат мы хотим получить. В качестве вида глифа выбрал все тот же квантор всеобщности, как у Перехватчика, лишь повернул его на девяносто градусов. Вроде мелочь, но для Души мира это уже совсем иной знак и можно не опасаться, что случайно активируется созданный мной нейтральный символ. По той же причине не стал придумывать никакую иную форму — а вдруг случайно воссоздам символ какого-нибудь бога? Это тут же запорет всю операцию, а время дорого.

Странные ощущения. Когда создаешь глиф, он ощущается как часть тебя. А теперь представьте, что к вашей руке, к примеру, которой вы решили что-то написать, прикоснулись другие руки. И не просто прикоснулись, а стали водить ей, чтобы помочь вывести нужное слово. Корректировать направление движения, силу нажима. Проще сделать все самому, но рука наливается свинцом и без поддержки этих рук уже точно не справиться. Рука с каждым мгновением все больше тяжелеет, а надпись еще не окончена. И пусть «корректировка» чужих рук изрядно мешает, но без их поддержки рука просто упадет и не закончит начатое.

В итоге глиф мы все же создали, и когда я стал направлять его на огненный смерч, то почувствовал изрядное облегчение. Огромное количество нейтрально-огненной энергии очень быстро стало переходить под наш контроль, пока мы не натолкнулись на сопротивление — Карик еще не сдался и всеми силами пытался взять вышедшую из-под контроля силу обратно!

— Н…НЕТ!! — почувствовав наше вмешательство, внезапно закричал он, подавив на секунду боль. — НЕ МЕШАЙТЕ!!!

От его возгласа, пробившегося даже сквозь рев пламени разбушевавшейся стихии, я опешил. И послушался. Созданный с таким трудом глиф тут же распался. Ощущение чужих рук исчезло. Мы все оказались в замешательстве. Что делать дальше?

А огненный смерч и не думал утихать. Наоборот, он словно набрал сил и даже обрел волю, медленно двинувшись в сторону жерла вулкана. С каждым пройденным метром, шторм разрастался, и я уверен, был уже виден даже из космоса! Что тут же подтвердил звонок Михаила Романовича.

— Что там у вас происходит? Мне тут сообщают, что у тебя там торнадо из огня образовалось?

— Карик что-то мутит, — находясь под впечатлением от расширяющегося огненного фронта, ляпнул я.

— Карик? — не понял меня Попрыгайло.

— Ну ворон этот. Я имя его точно не помню.

— Ты можешь вмешаться?

— Он просил этого не делать.

— У вас же спарринг должен был быть?

— Поначалу так и было, но что он задумал сейчас понятия не имею.

— Будь начеку, — только и оставалось ему сказать очевидные для меня вещи.

А то я просто пялюсь! Да я даже сейчас лихорадочно соображаю, как эту громадину усмирять, если Карик все же в ней подохнет. Хорошо хоть рядом поселений людских не осталось.

Огненный смерч вырос еще больше, при этом не замедляясь двигался в сторону жерла вулкана. И когда он достиг его, то накрыл собой половину горы! А затем стал резко втягиваться в одну точку точно над жерлом!

— Кажется, одной проблемой будет меньше, — тихо произнес стоящий рядом Макс.

Надеюсь. Но шторм и правда вскоре окончательно пропал. Зато вместо него ярким огоньком над жерлом парила небольшая яркая точка, видная на многие тысячи километров вокруг.

ВНИМАНИЕ!

РОЖДЕНО ПЕРВОЕ СУЩЕСТВО ВЫСШЕГО ПОРЯДКА ФРАКЦИИ РАЗУМА!

Перекрывшие обзор строчки системы прояснили замысел Карика. Но как он узнал, что сможет здесь взять новую ступень своей эволюции? Или понял это уже в процессе?

Яркая точка над жерлом вдруг погасла, а затем прямо перед нами оказался маленький огонек, в считанные доли секунды выросший до размеров человека и принявший вид Карика. Вот только внешность бывшего ворона изменилась. Бывшие раньше антрацитово-черными перья на теле неуловимо колыхались, и лишь пристальный взгляд позволил понять, что состоят они из черного огня. Радужка глаз нет-нет, а иногда принимала багровый оттенок, как у лавы под нашими ногами. Да и в воздухе он теперь держался не опираясь на «костыли» в виде крыльев, а лишь с помощью своего желания. Я тут же решил прочитать его статус.

Имя — Кар-рак-к-коу

Класс — Огненный Повелитель Воронов

Фракция — Разум

Совет — Отсутствует

Умения — Голос Повелителя, Управление огнем, Управление ветром

Количество Воли — 75 000

Теперь в названии фракции был Разум, хотя я помню нашу первую встречу — тогда он почему-то принадлежал к нейтральной фракции. Как и другие мутировавшие животные, которых я встречал. Возможно потому, что в этой фракции не было существа высшего порядка? Но ведь у магов тоже нет, но уже после первой эволюции они автоматически меняют фракцию. Странно это.

— Тебя можно поздравить?

— Да, — спокойно и с достоинством пророкотал Карик.

Его голос вновь изменился. Теперь в нем был слышен рев бушующего пламени и немного свист рассекающего ветряного потока.

— Ты это планировал с самого начала?

— Нет. Но я почувствовал, что должен сам усмирить стихию. Взять власть над своими инстинктами, которые в один голос кричали, что я умру.

— Но ты жив, — констатировал я. — Разум взял верх над телом.

— Нет. И да. Мое тело сгорело в этом пламени. Но ты прав — разум взял верх, потому я и смог стать сильнее.

— А что за Совет такой, ты не знаешь? — спросил я о заинтересовавшей меня строке его статуса.

— Ты о чем?

— Ты не знаешь о статусе?

Оказалось, ворон и впрямь не знал. И даже не видел. Раньше. Но сейчас система стала доступна и для него, что позволило ему узнать информацию о себе. Уж не знаю, прочитал он ее или принял в какой иной форме, но факт — теперь он мог как и люди оперировать созданной из силы Безымянного системой.

— Не знаю, что такое Совет. Но обещаю рассказать, как пойму, что это такое. Я в долгу перед тобой, пусть ты и стал лишь орудием моего возвышения.

После этого мы вернулись к его дубу. Причем Карик теперь тоже мог почти мгновенно перемещаться по миру, используя для этого огонь и ветер. Внешне это выглядело интересно — Карик ужимался в точку, после чего его как бы подхватывали потоки ветра… а через несколько секунд он оказывался там, куда хотел попасть. Понятно, что ветер чисто физически не мог достигать таких величин без внешних проявлений, но когда я спросил ворона, с помощью чего он передвигается, тот и ответил про две стихии.

— Ладно, — обратился я к соратникам, когда с размещением моих родных было покончено. — Продолжим наше противостояние с Темным союзом.

Кстати, не один я решил спрятать под крылом у ворона своих родных. Макс тоже воспользовался его «услугами». Да и Антонина каких-то близких ей людей перетащила к дубу ворона.

— Можете идти к своим последователям. Эльвира, задержись.

Когда мы остались одни, цыганка нарочито медленно шагом от бедра приблизилась ко мне и положила руки мне на плечи.

— Долг будет отдан в ближайшее время? — улыбнулась она, соблазнительно проведя язычком по своим губам.

— Вот по поводу твоего желания завести от меня ребенка я и хотел поговорить. Не верю я в любовь с первого взгляда, поэтому признавайся — зачем тебе это?

— Я же вижу будущее…

— Только не начинай, — поморщился я. — Кого ты хочешь обмануть? Того, кто реально способен заглянуть на несколько лет вперед?

— Тогда почему ты сам не посмотрел в будущем, зачем мне ребенок? — задала она логичный вопрос.

— Мне сейчас не до этого. Да и Беккер постоянно меняет вероятности своими действиями, поэтому колись — для чего тебе все это?

Эльвира вздохнула и посмотрела на меня как на неразумное дитя.

— Будь ты постарше и знай больше, не задавал таких глупых вопросов.

Я проигнорировал ее шпильку и молча ждал ответа.

— Ну хорошо. Мне нужен ребенок, чтобы увеличить канал связи с Душой мира. Дети богов изначально получают к нему доступ, а из-за духовной связи с родителями отдают часть этого доступа им. Ты посмотри, сколько у древних богов детей! А греки с римлянами даже не скрывали свое желание так усилиться. Сколько мифов и легенд среди обычных людей было создано вследствие этого!

— Почему тогда именно я? Из-за статуса главы пантеона?

— Именно! Чем лучше «исходные данные», тем сильнее связь у дитя. А родителям отходит процент от этой связи. Теперь понимаешь? Это выгодно и тебе тоже!

— Хорошо. Я тебя понял. Но сразу хочу предупредить, в ближайшее время и до окончания войны с Темным союзом исполнение долга не жди!

— Ладно, — поджала губы Эльвира.

— И наш ребенок будет не раньше, чем появится наше со Светой дитя!

А вот это Эльвире не понравилось гораздо больше, чем озвученная отсрочка. По глазам вижу. Ничего не ответив, цыганка резко повернулась, хлестнув меня по лицу своими взметнувшимися волосами, и исчезла. Паршивка!

* * *

Прилетевший на обычном самолете светловолосый мужчина в черной кожаной куртке и солнцезащитных очках вышел из здания аэропорта и смачно потянулся. В паре сотен метров уже начиналась плотная застройка мегаполиса — «сердца» Китайской народной республики.

— Ну что, начнем? — с улыбкой спросил сам себя мужчина и, сделав шаг, исчез.

Чтобы уже через мгновение очутиться в подземке метро столичного города прямо на рельсах. Впереди возник свет фар подвижного состава, а следом стал нарастать гул его колес. Мужчина только усмехнулся, ничуть не боясь того, что скоро идущий на курьерской скорости поезд размажет его как таракана. Легкий взмах рукой, с которой сорвалось черное лезвие, и напротив места машиниста возникла тонкая линия разреза. Выполнив поручение господина, мужчина снова исчез, а поезд метро продолжил свой путь как ни в чем не бывало. Вот только теперь им никто не управлял.

Несмотря на все потрясения, что произошли в мире, всемирно известное здание оперы в Сиднее продолжало работать, и сейчас в нем шел концерт. Постановка балета «Ромео и Джульетта», выполняемая звездами всемирно известной балетной академии «Торнадо» была в самом разгаре. Внезапно свет в зале погас, а затем под потолком возник шар света. Его сияние осветило фигуру хрупкой девушки, что стояла прямо в воздухе и с умилением смотрела на собравшихся зрителей.

— Вы такие… ми-и-лые, — протянула незнакомка. И тут же выражение ее лица сменилось оскалом и безумием. — Так и хочется стереть вас в порошок!

После этих слов от рук девушки вниз сорвался черный дождь. Его капли легко прошивали тела людей и кресел под ними, утрачивая свою силу лишь достигнув пола. За считанные секунды концертный зал наполнился мертвыми телами несчастных, попавших под удар темной богини.

Подобные теракты с массовыми смертями в этот момент происходили по всему миру. Где-то загорался стадион во время проводимого матча и за пару минут огонь охватывал всю конструкцию, после чего выжить в огненном аду было почти невозможно. Где-то — во время проводимого на площади праздника стоящие рядом высотки вдруг начинали падать на головы людям, лишившись устойчивости. Все эти теракты объединяло одно — массовость жертв и виновник. Боги Темного союза.

* * *

— Вот здесь лучше по-другому, — сказала Рита, подправляя рисунок ритуала Постижения.

Ритуал получил свое название не просто так. Именно проведя его, маги проходили эволюцию и получали возможность контроля над стихией. Сейчас Рита Нурина правила ритуал постижения огня, который начертил Михаил Романович. Девушка при этом опиралась на свои смутные ощущения «чего хочет ветер», которые получила после возрождения.

— Ага, — кивнул удовлетворенно мужчина. — Еще что-то?

— Да. Вместо свечей нужны свистки или что-то подобное. Ммм… — задумалась девушка, пытаясь словами рассказать те чувства, что сейчас одолевали ее при мыслях, «как сделать ритуал правильно». — Тут главное, чтобы проходя через объект получался ветер.

— Понял, озадачу наших умников, подберут подходящий предмет, — кивнул мужчина. — Еще что?

— Это все.

— Хорошо. Благодарю за помощь.

— Не за что, мне и самой интересно, — улыбнулась Рита. — Это совсем не похоже на то, что делают медиумы. Там все больше на воображение, силу воли и намерение завязано, а здесь — закономерности есть и общие правила. Я вот даже смогла с вашей помощью создать собственное заклинание, — улыбнулась она и в качестве подтверждения своих слов сложила ладонь «лодочкой», направив ее в стену.

Шшширх! Бум!

В стене, куда указала рукой девушка, возникло небольшое отверстие.

— Вы на себе его хотите опробовать? — спросила Рита, подразумевая ритуал.

— Возможно, но не раньше, как проверим его результативность.

С момента как Рита стала магом прошли сутки. За это время возле дуба союзной стаи воронов на границе леса и поляны вырос настоящий поселок из модульных жилых контейнеров. Четыре таких объединили в единое целое и создали внутри полигон для отработки магических ритуалов. Попрыгайло здраво рассудил, что еще один маг, тем более такой стихии как ветер, которых еще не было в составе его группы, точно не повредит. И оказался прав. Взаимовыгодное сотрудничество с сестрой Олега дало отличный результат и вскоре «коллекция» стихий у правительственных магов может пополниться еще одной. Да и безопаснее с помощью Постигшего разработать правильный ритуал инициации. Мужчина сам после становления «полноценным» магом сумел подправить ритуал, который чуть его не изжарил, сделав его не только безопаснее, но и дававший надежный результат. Так что магов огня и воды у него в подчинении было уже семеро, не считая его самого и первого Постигшего воду. Итого — девять магов-«точек». Рита — десятая, да еще с новой стихией.

От дальнейшего обсуждения нового ритуала Михаила Романовича отвлек звонок телефона. Звонил не кто-нибудь, а сам президент, поэтому тут же свернув разговор с девушкой, мужчина отошел в дальний угол полигона и ответил на вызов.

— Михаил, у нас произошло три теракта. Во всех случаях применялась темная божественная сила, — сходу начал президент. — Я уже связался с Макошью, но она утверждает, что помочь с их стороны может лишь Нурин. Ты разговаривал с ним?

— Нет еще, — озадачился мужчина.

Все-таки предотвращение и устранение последствий терактов не его «вотчина». Только по личному поручению президента, если не справляется профильная служба, мужчина мог заняться этим делом. Похоже как раз такой случай и настал.

— Свяжись сейчас же. Мне нужно знать, для чего американцы затеяли такую опасную игру. Теракты проводятся по всему миру, за исключением стран, подконтрольных Темному союзу.

— Понял, сейчас же свяжусь, — положив трубку, амбал задумчиво спросил пустоту, — и чего теперь, парню весь мир защищать, что ли? А другие боги?

Глава 13 Изменение планов

Звонок Михаила Романовича неожиданностью не стал. Для этого даже будущее смотреть не надо, достаточно обычной логики.

— С меня требуют узнать, что твориться в среде богов. Макошь послала правительство к тебе, — сразу предупредил мужчина мой вопрос о главе славянских богов.

— И зачем ее держат в министерстве, — выдал я риторический вопрос.

Итак понятно, что это выгодно самой Макоши, а отказать ей очень сложно. Богиня с тысячелетним опытом найдет способ добиться своего.

— Скажу честно, я не знаю, зачем эти теракты Беккеру, у меня есть только догадки.

— Это уже будет больше, чем есть у нас, так что слушаю.

— Беккер пытается переломить ситуацию в свою сторону. Как оказалось, он не очень силен в работе с вероятностями.

— Это что такое? — не понял меня Попрыгайло.

— Варианты будущего. Изменяя конкретные события можно получить нужный результат, — коротко пояснил я. — Драться с американцами в лоб бессмысленно. Зато я сумел «оседлать» работу с вероятностями и пресекаю любые попытки Беккера изменить будущее в свою пользу. Пресекал до сегодняшнего дня, — поправился я. — Скажу честно, мне кажется, что места проведения терактов имеют лишь две общих черты — массовость жертв и широкая огласка. Во всем остальном выбор, где проведут теракт, случаен. Это уже создало хаос среди вариантов будущего. И он продолжает нарастать. Пока я сумел увидеть одно яркое последствие действий Беккера — усиление темных фракций по всему миру. Во всех пантеонах, — подчеркнул я. — И очень похоже, что как только темные усилятся в рамках собственных пантеонов, они объединятся в единую силу. Последнее меня пугает больше всего.

— Есть мысли, как это предотвратить?

— Пока нет. Удары непредсказуемые, выбираются в последний момент. К тому же не людьми, а богами. Чтобы ты понимал разницу — будущее обычного человека я могу проследить без проблем вплоть до его смерти, а повлиять на свое будущее люди без способностей к оперированию энергиями сами никак не могут. Только вмешательство сущностей более высокого порядка позволяет человеку «выйти за рамки судьбы». А вот будущее богов в моменте не определено. Грубо говоря, в зависимости от силы бога смотреть ближайшие минуты его будущего бессмысленно. То он двигается вперед, то говорит со своим последователем, а то и вообще исчезает с карты мира, уходя к себе в домен. Ключевые события не зря так названы — это «моменты стабильности», где действия бога повторяются в большинстве вариантов плюс минус одинаково. Но эти теракты — они не являются ключевыми событиями, но при этом сильно влияют на них! В этом и хаос, а также — опасность ситуации.

— Я понял тебя. Но хоть какие-то мысли, что делать, у тебя есть?

— Только одна — буду пробовать объединить всех светлых планеты.

— Понял. А что мне можешь посоветовать делать дальше? Хоть как-то я могу помочь или повлиять на ситуацию?

— Извини, но пока не достигнешь высшего уровня, это не твоя лига. И вообще ни один из обычных людей, какой бы пост он не занимал, ничего не сможет здесь сделать. Возвращаемся к древним временам — только личная сила в ближайшее время будет хоть что-то значить в рамках глобального противостояния.

Легко сказать — попробую объединить светлых планеты. А как это сделать-то? С чего другим богам идти за, будем критичны к себе, молокососом? Может сама идея их и привлечет, что кстати не факт, но вот встать под мои знамена — ой вряд ли! Без мощной поддержки другого светлого за моей спиной, кто имеет и силу, и репутацию, не стоит даже браться за это! Так что хочу я или нет, а надо идти к Макоши. Вот уж у кого точно и силы и репутации столько, что мне до этого «пахать и пахать». Она в принципе могла бы и сама попробовать объединить светлых, но почему-то упорно скидывает проблему Беккера на меня. Неужели увидела в будущем какое-то неизменное ключевое событие, в котором только я могу победить главу темного пантеона?

С древней богиней мы встретились в уже знакомом мне ресторанчике. Не чинясь я подсел к ней за стол и после приветствия сразу перешел к делу.

— Мне нужен ваш совет.

— Совет или помощь? — хитро прищурилась богиня.

— Кхм, — как она меня раскусила-то! — Помощь. Действия Беккера…

— Нет, — прервала меня Макошь.

— Что?

— Я не помогу тебе в объединении светлых.

— Но ведь если это не сделать, то вскоре темные объединяться и просто сомнут нас!

— Олег, — вздохнула богиня, — такое глобальное противостояние будет по своим последствиям ничуть не менее разрушительно, чем приход Безымянного. Не тот, что все сейчас называют «смс от Бога», а настоящий — как в старые времена, когда Безымянный активно участвовал в схватках и уничтожал всех богов подряд. Тогда нам пришлось устроить Великий потоп, чтобы уничтожить его жреца и основную часть паствы. В наше время это действие приписывают Безымянному, но это не так. Он стал причиной, а не орудием. Если темные и светлые боги перестанут взаимодействовать, а поделятся на два лагеря и начнут общую битву — последствия будут не лучше.

— Но что мне тогда делать?

— Ты слишком зациклен на битвах, — с мудрой все понимающей улыбкой сказала Макошь. — Это прямолинейный путь. Но всякая битва заканчивается миром. Попробуй сократить этот путь.

— А прямо сказать — вера не позволяет? — от раздражения ляпнул я.

— Ха-ха-ха!!! — богиня звонко и искренне расхохоталась. — Нет, Олег, — успокоившись, покачала она головой. — Дело не в вере. Просто я хочу, чтобы в критические моменты, когда не будет времени обратиться за советом, ты сумел сам понять, какое решение верное. Не легкое. Не прямолинейное. А верное, — подчеркнула она.

— Что ж. Спасибо и на этом, — буркнул я и встал из-за стола.

Вернувшись в домен, я пытался понять, что имела в виду Макошь? Она что, предлагает мне договориться с Беккером? Но тот меня слушать не будет, это факт. У него есть конкретная цель, от которой он не собирается отступать — господство над миром. Тогда что она имела в виду?

— Всякая битва заканчивается миром, — повторил я задумчиво слова Макоши. — Значит, мне нужно подумать о том, что будет после боя с Беккером.

Бой по-любому окончится развоплощением одного из нас, тут других вариантов я не вижу. Тогда исходим из того, что я бой выиграл и… какие мои дальнейшие действия — вот на что мне хотела указать Макошь?

На самом деле свои отношения с другими богами, помимо собственной свиты, после битвы с Темным союзом я раньше не рассматривал. Смысл тратить на это силы? Тут бы тупо выжить хотя бы! Но если верить словам Макоши, а не верить им глупо, она уже не раз доказала, что ее советы очень сильно способны помочь, то мне стоит заняться этим вопросом прямо сейчас.

Лезть в серверную и смотреть вероятности бессмысленно. Из-за устроенного Беккером террора в них сейчас такой хаос творится, что только время потеряю. Остается работать «по старинке» — головой, не опираясь на такой удобный инструмент, как инфополе.

Итак. Какие у меня на текущий момент отношения богами и пантеонами мира? Темный союз — тут все понятно. Мы враги и договариваться нам не о чем. Старославянский пантеон — тут тоже примерно понятно. Для Макоши я инструмент в борьбе против Беккера и она мне помогает ровно настолько, насколько это считает необходимым. И для этой цели она готова пойти на многое. Взять хотя бы создание сначала искусственных темных, а сейчас — проведение ритуалов рождения темных богов. Они ведь до сих пор периодически проводятся на границе страны, и мне приходится иногда отвлекать свою свиту для их купирования или уничтожения «новорожденных» темных — это вполне укладывалось в укрепление нужного мне варианта будущего. Но при этом мои действия консолидируют темных славян, и когда с Беккером и его свитой будет покончено Макошь наверняка «спустит их с поводка». Даже если не отдаст приказ на мое устранение, а просто скажет, что я ей стал безразличен — этого хватит, чтобы все темные нашей страны кинулись рвать меня и мой пантеон на части. А против того же Чернобога даже я не факт что смогу что-то сделать. До сих пор помню, как отхватил «люлей» от его символа, созданного даже не его последователем! Что уж говорить, если такая мощь прилетит по мне от самого создателя Навника.

Европейские пантеоны сейчас относятся ко мне настороженно и даже неприязненно. С одной стороны я им помог — отвлек Беккера на себя. А с другой — действовал на их территории не спросив разрешения, да еще и паству переманиваю. Если же вспомнить пантеоны других стран — то там ко мне отношение нейтрально-настороженное. Но если темные объединятся, то можно их тоже записать во враги. По мне так вариант один — перетянуть на свою сторону светлых, чтобы меня и мой пантеон не смяли грубой силой. Но Макошь четко дала понять — это путь в никуда.

И с кем мне «подписывать мир»? Пантеон Беккера условно будет после войны уничтожен. Его боги перейдут в мой пантеон, так? Черт! Но ведь тогда у меня возникнет новая фракция, урезав возможности оперирования с инфополем! Правда возникает вопрос — почему сам Беккер этого не боялся, когда хотел убить меня? У ацтекского пантеона были светлые боги, но все они были уничтожены до того, как Беккер убил главу пантеона и взял паству и выживших богов под свой контроль. Вопросы-вопросы, а где взять ответы? Но все же. Допустим я убил Беккера, и его боги автоматом перешли ко мне. Что это значит? Что у меня появится новая фракция, которой нужен свой глава! Пойдет ли кто-нибудь из богов Беккера на предательство ради такого куша? Вполне. Вот только нужен ли мне такой бог во главе своей фракции? Предавший раз предаст снова. И не факт, что я смогу его потом отстранить от «должности». А даже если смогу — как я потом буду выглядеть со стороны? Репутация в среде богов, да и не только, многое значит. Но как крайний вариант оставим.

Старославянский пантеон. Мой пантеон в текущем виде не только слаб, но и не нужен никому. А вдруг вырасту в угрозу наподобие Беккера, только в другой полярности? Получается, чтобы подчиненные Макоши темные на меня не навалились всей толпой, мне снова надо будет включать в свой состав кого-то из них! Это кстати и другие пантеоны успокоит. Чем мне могут помочь условно «наши» темные? Да тем, что раз Беккер провоцирует объединение фракции, невзирая на пантеоны, они могут быть в курсе его планов, или даже стать троянским конем! Чем не вариант? Макошь пыталась натолкнуть меня на эти мысли? Завербовать темных богов из ее пантеона, причем младших, так как старшим идти за мной невыгодно, и с их помощью перехватить инициативу? Хмм… В принципе — вариант. И он мне нравится больше, чем вербовать кого-то у американца.

Что еще я могу? Кста-ати… а ведь у меня там стычка возможно будет в будущем с магом высшего уровня. Чем мне могут помочь маги в текущей ситуации? Сейчас они слабы, на ситуацию почти не влияют. Да и не факт, что смогут представлять из себя хоть что-то к моменту «генерального сражения» с Беккером. Во всех вероятностях оно произойдет если не в этом году, все-таки осень в самом разгаре, год скоро закончится, то в следующем. Зато тут всплывает другой возможный союзник — Карик! Он уже достиг силы, когда может противостоять богам. Плюс — у нас уже отношения довольно хорошие. Но хватит ли этого, чтобы противостоять темным всей планеты? Однозначно нет. Да и если принятие в пантеон темного бога — дело привычное и спрогнозировать реакцию на него я могу, то вот финт с Кариком может породить новую волну хаоса. И как бы не новый виток войны. Эволюционировавших зверей начнут воспринимать не просто потенциальной угрозой, но и новым центром силы. Это и так произойдет, но позже, когда события текущего противостояния улягутся. Чем бы они ни закончились.

И что мне остается? Пожалуй, только одно — искать союзника среди темных богов старославянского пантеона. Причем сейчас я не могу их сразу принять к себе, чтобы не потерять то преимущество работы с инфополем, которое имею, а вот работать на меня они должны уже сейчас. Кто согласится на такие условия? Да и кого я сам хочу видеть у себя в пантеоне? Разве есть хоть один претендент?

Глубоко задумавшись, я перебирал известных мне темных богов. О ком-то мне рассказала Света, кого-то я даже видел и общался лично. И вскоре с удивлением понял, что один кандидат на роль главы темной фракции в моем пантеоне, который может рискнуть и положиться на мое слово, все-таки есть!

* * *

Попрыгайло всегда гордился своей силой. С детства мужчина не был обделен как физически, так и умственно. Благодаря этому он смог достичь своего текущего положения. Но после выхода из тени сначала медиумов, а потом и самих богов, Михаил стал чувствовать себя слабаком. Особенно когда смотрел на Олега Нурина. Обычный парнишка, которого до его смерти Попрыгайло мог бы легко узлом завязать, внезапно получил сверхспособности. Да еще такие, что теперь уже сам Михаил ему на один плевок! Это угнетало.

Поначалу, узнав о медиумах и их силах, Михаил думал, как самому войти в число «избранных». Но потом стали вскрываться многочисленные ограничения мистиков, главное из которых — они были жестко завязаны на силу своих богов. Заемная сила. Так это смотрелось со стороны Михаила. А он уже дал однажды присягу и нарушать ее не собирался! Поэтому получение нейтральной метки стало ля него настоящим благом. Раньше бы сказал «знаком свыше», но в новых реалиях мужчина очень надеялся, что боги никак не вмешивались в его судьбу.

После разговора с Нуриным чувство собственной слабости, которое Михаил усиленно гнал от себя, вновь накатило. Жгли не слова парня о том, что в нынешнее время всем будет править личная сила. Жгло осознание, что такой силы у Михаила нет! А особенно мучительно было от того, что у него есть шанс такую силу получить, но на это нужно время.

Строчку о том, что для новой эволюции необходимо освоить еще одну стихию, Михаил зачитал до дыр. Вот только проведенный ритуал постижения новой стихии не вывел мужчину на новый уровень. Да, теперь Михаил способен контролировать не только огонь, но еще и воду. А вскоре он планировал попробовать провести еще и ритуал постижения ветра. Но система почему-то не засчитала их за эволюционный скачок! В чем причины? Этого пока никто не знал и даже боги вряд ли смогут дать ответ. Насколько сумел собрать данные Попрыгайло, в древности таких как он не было. Или были, но так давно, что это уже стерлось из памяти не только людей, но и большинства богов и их родов. Теоретически может знать Макошь — все-таки богине несколько тысячелетий, но эта тетка себе на уме и почти не отвечает на вопросы. Либо посылает… к другим богам. Либо уводит разговор в сторону.

Михаил снова вывел перед своими глазами опостылевшую строчку, надеясь найти ответ на вопрос — как взять новую планку силы.

До следующей эволюции необходимо изучить еще одну природную стихию

Ничего не поменялось.

— Да какую стихию тебе надо-то⁈ — в сердцах вскричал Попрыгайло.

И впервые кое-что в строке системы поменялось. В конце строки появилась звездочка, какими обычно обозначают пояснительные сноски. Не веря, что ему ответили, Михаил все же попытался мысленно нажать на эту звездочку для получения ответа. И у него получилось!

Чтобы получить класс Линия, объедините две стихии и познайте их общую силу

— Ну, хоть что-то, — облегченно выдохнул мужчина. — С этим уже можно работать.

Теперь предстояло вновь напрячь их «научный» отдел, чтобы тот разработал теории объединения и новые ритуалы. Но все это уже становится в чем-то рутиной. Главное — незримый барьер непонимания, как развивать собственный дар, был прорван.

Глава 14 Змей

На первый взгляд, мой выбор темного бога из пантеона Макоши может показаться странным, но я считал, что других кандидатур просто нет. А выбрал я в качестве претендента на роль главы моей темной фракции Змея. Да, у меня с его родом были серьезные разногласия и это мягко говоря. До сих пор помню крик Увара Змеева нам в спину, когда он объявил роду Дажьевых войну. Да, потом ее «отложили», но не отменили совсем. И пусть я сейчас не являюсь последователем Даждьбога, не думаю, что Змеев меня простил. Но вот его предок, ставший богом — другой вопрос. С ним прямого столкновения не было, хотя я несколько раз и рушил его планы. К тому же Змей — молодой бог. Опыта у него как бы не меньше моего, хоть и стал он богом раньше. Уж слишком у нас теперь разные весовые категории. И он это наверняка понимает. Именно поэтому может согласиться! К тому же риск для него — дело привычное. Не умей он рисковать, не стал бы богом во времена, когда это было сделать на несколько порядков сложнее, чем сейчас.

Связался я с ним через его род. Просто позвонил в принадлежащую Змеевым юридическую контору, контакты которой свободно лежали в общем доступе, и попросил соединить меня с владельцем.

— А ты наглый, с-сученыш-ш, — прошипел через десять минут у меня в голове знакомый голос Увара Змеева. — Ты с-забыл, чем окончилас-с-сь наш-ша прош-шлая вс-стреча?

— Нет, не забыл. Но у меня дело к твоему предку — Змею. Выгодное для него. Я с ним так и так свяжусь, но если это произойдет не через тебя, Змей может и задуматься, а нужен ли ему такой потомок, да еще во главе рода.

— Ч-што за дело? — зло прошипел Змеев.

— Тебя оно не касается. Захочет, так твой предок сам тебе все расскажет. Жду пять минут. Если он не позвонит, буду считать, что ты ему ничего не передал и свяжусь через других посредников.

Не дожидаясь ответа, я разорвал связь. Удачно получилось. Не думаю, что Змеев рискнет замолчать мой звонок, а с другой стороны — если Змей не позвонит в ближайшее время, то покажет, как минимум мне, что не очень-то и ценит своего потомка. Либо позвонит как раз в ближайшие пять минут, экономя мне кучу времени и сил.

Змей позвонил.

— Воин света, — немного ехидно протянул темный бог. — Как честь! Что понадобилось главе светлого пантеона от скромного младшего темного бога?

— Это не телефонный разговор. Предлагаю встретиться.

— Про тебя жуткие слухи ходят. Нас, темных, на завтрак ешь, а когда сыт — своего пса Дормидонта отправляешь. Надо же песика косточкой подкормить.

— Ты только ему такое в глаза не говори, а то ведь он может и решить тебя попробовать на зуб.

— Какая забота. Я тронут.

— Так ты согласен встретиться?

— Где мои гарантии, что ты меня там не убьешь? — стал серьезным Змей.

— Мое слово.

— Слово — это замечательно, — без иронии заметил Змей, — но было бы еще лучше, если бы о нем знал не только я.

— Макошь устроит в качестве гаранта? — не думаю, что богиня откажется от такой «должности». Ей это ничего не будет стоить, так и я ей еще чуточку больше стану обязан.

— Даже так, — протянул Змей. — Тогда я согласен. Где и когда?

— Через час. Место уточню чуть позже.

На самом деле я думал воспользоваться ресторанчиком, что так любит древняя богиня. Раз уж приплел ее в гаранты. Осталось лишь с ней самой обсудить мои планы.

— Наглец, — покачала головой Макошь, когда я с ней связался. — Но так уж и быть, побуду гостеприимной хозяйкой. Минуты две. Потом уж ребятки сами.

— Приятно познакомиться, — Змей галантно поцеловал воздух над ладонью Макоши.

— Ох уж эти европейские заморочки, — картинно покачала та головой. — Ладно, мужчины, не буду вам мешать обсуждать ваши важные дела, — вроде сказано это было серьезным тоном, но вот формулировка показывала, что иначе как к детским разборкам она к нашему разговору не относится. — Подтверждаю себя гарантом встречи, — это уже персонально Змею.

И больше не задерживаясь, богиня покинула нас, исчезнув прямо из зала на глазах у всего ресторанчика.

— Смотрю, вы давно знакомы, — усаживаясь напротив меня, вопросительно поднял бровь Змей.

— Не слишком близко, но взаимопонимание есть.

Открывать роль Макоши в своем становлении перед темным я не собирался. Он и сам это потом узнает, если уже не догадывается, но сейчас это ни к чему.

— Итак, о чем ты хотел поговорить?

— Сразу к делу?

— Так и время нынче не спокойное. Ситуация может поменяться в любую секунду.

— Хорошо. Я хочу предложить тебе место главы темной фракции в моем пантеоне.

— Ого, — неподдельно удивился Змей, откинувшись на спинку стула. — Неожиданно. Даже очень. У меня сразу множество вопросов появилось и первый — почему я? Мы вроде не друзья, а как бы даже наоборот.

— С тобой можно договориться. Ты не идешь на поводу у эмоций и готов рисковать ради достижения своих целей.

— Прям польстил, — усмехнулся Змей.

Первоначальное удивление быстро прошло, и сейчас темный бог быстро просчитывал в голове новые данные.

— К тому же сразу хочу предупредить — в пантеон я тебя возьму только когда разберусь с Беккером, а твоя помощь понадобиться уже сейчас.

— Вот в чем риск, да? — сразу как-то успокоился Змей. — Какие гарантии, что ты выполнишь свое обещание?

— Мое слово.

— Может снова Макошь позвать? Рано отпустили старушку, — улыбнулся Змей.

— Ты бы поосторожнее со словами, особенно в этом месте. Это ее ресторан.

Улыбка тут же исчезла с лица темного бога. Он даже как-то подобрался и еле удержался, чтобы не начать крутить головой по сторонам.

— Мда. Со старушкой — это я погорячился.

— Думаю, если ты желаешь идти ко мне в пантеон, то должен научиться доверять моему слову и без посторонней гарантии.

— Допустим. Но что ты от меня хочешь сейчас?

— Беккер своими действиями провоцирует объединение темных и последующую войну двух фракций. Мне нужен шпион в стане врага.

— И что ты надеешься узнать?

— Мне нужен Беккер. Где он находится, его уязвимые места, возможность завести в ловушку. Так что исходи из этого.

— Если ты уничтожишь его, и я войду в твой пантеон, где гарантии, что его сторонники потом нас не сомнут из мести?

— При уничтожении главы пантеона все остальные боги и их последователи переходят в новый пантеон. Наши враги станут моими подчиненными.

— Заманчиво, — протянул Змей. — Но ты же понимаешь, что по сравнению с Темным союзом, твое Наследие — это кучка слабых богов-новичков? С чего ты решил, что сможешь убить Беккера?

— У меня нет другого выбора.

— А у меня — есть. И если у тебя нет каких-то козырей в рукаве, то я предпочту синицу в руке, чем журавля в небе.

Я поджал губы. Предложить Змею кроме поста главы фракции и расширения доступа к инфополю я ничего не мог. Да и о каких козырях он желает услышать? А даже если бы они были, кто мешает ему и в этом случае послать меня и с этими сведениями на руках прийти к Беккеру? Примерно это я у него и спросил, не уточняя, что козырей у меня нет.

— Даю слово, что не стану распространять эту информацию. Ты сказал, что нам нужно учиться доверять друг другу, если хотим работать в одном пантеоне, — предвосхитив мой вопрос, широко улыбнулся Змей.

Блин, уел! И ведь на попятную не пойдешь. Но надо соображать, что может послужить козырем, что склонит Змея на мою сторону.

— Слышал о появлении в мире существа высшего порядка из новой фракции?

— Да, читал глобальное сообщение, — заинтересовался темный.

— Это развившееся до уровня бога животное. Оно получило разум и у нас партнерские отношения.

— Один, пусть и неординарный, боец погоды не сделает.

— Мы не знаем, на что способна новая фракция — раз. Ее возможности могут стать неприятным сюрпризом.

Я вспомнил огненный шторм и то, что только объединившись всей свитой мы смогли начать брать над ним контроль. Иначе бы этот шторм было не остановить. А если его напустить на стационарный алтарь какого-либо бога? Или вообще — на храм? Смогут ли те уцелеть? Видно что-то такое промелькнуло на моем лице, и Змей это заметил.

— На себе опробовал?

— Видел со стороны, — ушел я от конкретики. — Но и это еще не все. Можно ведь попробовать привлечь сторонников и из других фракций — это два.

Выдал экспромтом, вспомнив свой разговор с Дашей. Если объединить все пять фракций, можно получить полный доступ к инфополю, что позволит знать о всех действиях и планах Беккера. А обладая информацией, можно будет действовать на опережение.

— Еще фракции? — в который раз за разговор удивился Змей. — И много их осталось?

— Кроме названной — еще две. Проблема в том, что в этих фракциях на данный момент нет главы. Человека, равного нам по силе.

— А Беккер об этих фракциях знает?

— Возможно. Но тут наша задача — перетянуть их на себя.

— Без глав это бессмысленно.

— Все может еще поменяться. Еще пару дней назад у фракции Разума тоже не было главы.

Змей глубоко задумался. Было видно, темный бог впервые за весь разговор отнесся к моему предложению всерьез и готов сделать ставку на меня. Поэтому его ответ не стал для меня неожиданностью. Все же я правильно его просчитал — Змей любит рисковать ради высокого куша.

— Я на твоей стороне. Даю слово.

— Отлично, — облегченно улыбнулся я.

— Расскажешь о двух последних фракциях? Стоит навести с ними отношения до того, как у них появится глава.

* * *

— Ты все же отозвался на мою просьбу, — довольно повернулся Алан Беккер к старику в тяжелой шубе, что опирался на старый видавший виды посох.

— Говори, чего хотел.

— Не надоело служить бабе? — решил вывести на эмоции собеседника Беккер.

Но обломался. Старик пропустил его подколку мимо ушей, молча ожидая ответ на свой вопрос. Поняв это, американец перешел к тому, зачем вообще запросил эту встречу.

— Я хочу, чтобы темные боги правили миром. Светлые конечно останутся, нужно ведь нам на ком-то развиваться, — развел руками Беккер. Вроде он бы и рад от них совсем избавиться, но не судьба. — Но для достижения этой цели нам нужно объединиться. И я не зря задал свой вопрос в начале. Это была не издевка, — попробовал исправить незадавшийся тон разговора темный. А то старик все также молчал и равнодушно смотрел на молодого по сравнению с ним бога. — В случае если ты присоединишься, то мы либо убьем Макошь, либо заставим ее отказаться от своего поста главы пантеона. Это в принципе возможно, даже если она говорила обратное.

— Сменить служение бабе молокососу? — неожиданно мощно рыкнул старик. — С чего меня это должно заинтересовать?

— Есть теория, что наша планета разумна. А это значит, что и другие планеты могут обрести разум, когда там появится жизнь. Освоение того же Марса — дело ближайших трех столетий. Но ведь мы вполне можем и подождать такой срок, правда? — ослепительно улыбнулся Беккер. Чисто по-американски. — И вот на новой планете, уже ты сам станешь главой собственного пантеона. Да еще самым первым. Кто знает, какие бонусы это тебе может дать?

— Что мешает мне достигнуть того же при Макоши?

— А она развивает космические программы человечества? Помогает людям в том направлении? А даже когда начнется освоение других планет, кто сказал, что новым главой поставят тебя, а не кого-то иного?

— Хорошо. Считай, ты меня заинтересовал, — хмуро кивнул старик. — Чего ты хочешь сейчас?

— Поддержите мои теракты. Наберите новых последователей, а когда я приду — не мешайте мне скинуть Макошь с ее трона! Уговор?

— Мы поддержим теракты, — кивнул старик. — И мешать тебе не будем. В обмен на твое слово.

— Даю слово, — легко кивнул американец, — ты станешь новым главой пантеона, Велес!

— Сразу после победы, — внезапно внес поправку древний бог.

— Но как? До освоения Марса еще дорасти надо, — растерялся Беккер.

— Изгонишь меня из пантеона и позволишь набрать свою свиту, — рыкнул Велес. — А то развел тут — другие планеты, космос… — покачал головой старик и припечатал, — фантазер!

— Согласен, — нехотя, но стараясь задавить свое недовольство, подтвердил новую договоренность Беккер.

А ведь был такой шикарный шанс «кинуть» древнего бога! Как в той притче об осле, падишахе и Ходже[1].

* * *

— Пропустите… дайте пройти… — бодрый православный священник средних лет пробивался сквозь оцепление из толпы и полиции к руинам, оставшимся от некогда блистающего в лучах солнца небоскреба.

В небоскребе раньше располагался развлекательный центр. Были этажи, сданные в аренду крупным компаниям под офисы. Нижние этажи занимали торговые точки, бутики и многочисленные кафешки. Но все это было уничтожено атакой темного бога, разрушившего массивные опоры здания так, что оно буквально сложилось, как карточный домик. За несколько секунд тысячи людей погибли, выбросив в пространство огромное количество боли, эмоций ужаса и ненависти. Руины окутало облако негатива. Настолько осязаемое, что все, кто его касался, получал язвы на теле и резкий упадок сил. Кто-то падал в обморок от легких рваных сгустков, что как куски ваты на ветру кружили вокруг места трагедии в радиусе трех десятков метров. Но мало этого — город, в котором произошел теракт, «принадлежал» темному богу, а тот не рвался очищать загрязненное тьмой и негативом место. И своих светлых коллег на свою территорию не пускал. Так и неизвестно, чем бы закончилась история с «пятном» тьмы в центре города, если бы здесь не жил Артем Муратович Квашня, в миру — отец Алексей.

В отличие от светлых богов и медиумов, священнику было глубоко плевать на все соглашения между двумя фракциями. Главное для него было — помощь людям. В день «смс от Бога» батюшка Алексей не поверил появившейся перед глазами строке и отмахнулся от нее, считая искушением дьявола, поэтому своего статуса он не видел. А тот имел кое-какие отличия от статуса других людей.

Имя — Артем Квашня

Класс — Медиум

Фракция — Нейтральная

Пантеон — Отсутствует

Бог-покровитель — Отсутствует

Уровень развития — Ходок

Умения — Молитва, Преобразование энергии

— Батюшка, вам туда нельзя, — попробовал остановить священника сержант полиции.

— Разве ты не видишь, что это место проклято? — возмущенно уставился отец Алексей на молодого высокого парня. — Я обязан очистить его, пока еще больше людей не пострадало от дыхания ада!

— Батюшка, я не имею права… — попытался возразить сержант, но под бешеным напором священника невольно отступил на шаг назад.

Этого хватило отцу Алексею, чтобы прорвать оцепление и вплотную подойти к мареву негатива, куда сам сержант, являющийся всего лишь инициированным, соваться побоялся. Над руинами в обычном зрении был виден легкий туман, но для батюшки на инстинктивном уровне освоившем энергетическое зрение он выглядел черным смрадом. Выдохнув, как перед прыжком в воду, батюшка бесстрашно шагнул внутрь темного марева и, сделав пару шагов, остановился и сложил руки в молитвенном жесте.

— Го-осподи Иисусе Христе, Сын божий, помилуй нас грешных… — мощным грудным басом затянул строку молитвы отец Алексей, активируя свое умение.

Над его головой стала закручиваться воронка нейтральной энергии. Она не только не рассеивалась, но наоборот — вбирала в себя разлитый вокруг негатив, еще больше концентрируя его. Со стороны казалось, что над священником сгущается тьма, которая хочет обрушиться всей своей мощью на дерзнувшего противиться ей. И вот когда воронка негатива над головой священника разрослась на пару десятков метров вверх и столько же в стороны, отец Алексей активировал свое второе умение.

— … помилуй нас грешны-ы-ых, — почувствовав, что преобразование энергии уже готово, священник затянул на одной ноте последнее слово, после чего на выдохе сказал фразу-активатор преобразования. — Аминь!

В тот же миг нависшая над батюшкой черная воронка словно вздрогнула. По ней прошел разряд светлой силы, бравший свое начало из темечка отца Алексея. Но со стороны обычных людей выглядело это так, словно нависшую над священником черную воронку пронзило белой молнией. А следом пошел дождь. Дождь из нейтральной энергии, которую щедро «поставляла» воронка тьмы благодаря умению батюшки. И весь этот водопад обрушился на священнослужителя. Часть впитывалась им, увеличивая и расширяя собственный резерв силы, но примерно две трети уходило в землю и, просачиваясь сквозь нее, шло прямиком к Душе мира.

Змей смотрел это «представление» от начала и до конца. После слов Нурина он решил лично найти представителей всех фракций, о существовании которых до этого даже не подозревал, и оценить их возможности и перспективы. Найти представителя нейтральной фракции оказалось сложнее всего. Если бы не теракты и последующая активность отца Алексея по устранению последствий образования негативного фона — Змей мог вообще не справиться. Но сейчас он смотрел на священника, и план Нурина уже не казался ему чем-то авантюрным. Да, придется поработать и скорее всего помочь представителям новых фракций достичь нужной планки для вступления в пантеон, но ничего принципиально невозможно в этом нет. А значит — можно и впрямь поработать «шпионом», а не просто создавать вид такой деятельности.

Глава 15 Ультиматум Беккера

— Тебя давно не было, — такими словами встретила меня Даша, когда я снова решил посетить «серверную».

— Были дела в материальном мире. Все равно здесь хаос в вероятностях творится.

— Но ведь в инфополе можно узнать информацию не только по вариантам будущего, — заметила проекция Души мира.

— Да, но мне сейчас это не нужно.

— Тогда зачем ты пришел?

— Проверить, как мои действия могли повлиять на будущее, — отвечая на ее вопрос, я уже подошел к терминалу и ввел нужный запрос.

Все вероятности я даже не планировал просматривать, да и невозможно это. Моя цель — первая десятка вариантов будущего. Я хотел проверить, унялся ли хаос, появились ли стабильные ключевые события, на которые можно повлиять, или нет.

— Черт! — не смог сдержать я раздраженный возглас.

Ключевые события появились, вот только это были сражения темных богов со светлыми и нагнетание противостояния двух фракций. И как завершающий аккорд — последнее доступное мне событие — моя битва с Беккером, где я неизменно проигрывал. Все-таки глава Темного союза смог опять вернуть себе преимущество в формировании будущего!

— Я могу тебе помочь? — спросила Даша, когда я сел рядом с терминалом.

На меня накатило чувство бессилия. Что бы я ни делал, все было впустую! Как бы не старался изменить результат в свою сторону, враг неизменно с упорством бульдозера возвращал утраченные позиции и делал это пугающе быстро!

— И что ты можешь? — устало хмыкнул я. — Мне нужно победить одного темного бога. Как ты мне здесь поможешь?

— Я тебе обещала не вмешиваться в твои дела, но если ты отменишь свое требование, то я уверена, что смогу что-то придумать, — уверенно заявила Даша.

А я задумался. Нужно ли мне, чтобы набирающая с каждым днем все больше самостоятельности псевдоличность, аватара Души мира, получила «свободу»? Это хорошо, что она сейчас слушается меня, а ведь стоит дать слабину, то в следующий раз она либо добровольно себя ограничивать откажется, либо вообще обманет!

— Ты все еще боишься меня, — констатировала Даша, не дождавшись моего ответа. — Могу пообещать, что не буду способствовать ускорению твоей смерти. Но пойми — ты в любом случае умрешь и вернешься к Душе мира.

— Жизнь — это путь, — ответил я. — И я не хочу его прерывать. Ладно! — хлопнул я себя ладонями по коленкам и встал с корточек. — Что ты предлагаешь? Позволяю тебе вмешиваться в мою жизнь, если это не уменьшит ее продолжительность, — добавил я, когда заметил вопросительный Дашин взгляд.

— Итак, — подошла девушка к терминалу. — Я могу в кратчайшие сроки найти вероятность, где ты победишь с минимальными потерями.

— Беккер ее обесценит своими действиями, как в прошлый раз, — возразил я.

— Тогда создай нужные тебе ключевые события сам, — пожала плечами Даша. — Я могу проанализировать, какие твои действия приведут к максимальному положительному для тебя результату.

— А вот это уже интереснее, — подобрался я. — Ну и что там я должен совершить?

* * *

Алан Беккер занимался нудной, но необходимой работой — он создавал артефакты. Перед мужчиной стояло два ящика с патронами. Темный бог брал из левого «заготовку» — обычный автоматный патрон калибра 5′45, выжигал на его боку свой символ клетки, вкладывал пять очков божественной энергии, после чего готовый артефакт укладывался в правый ящик. Конечно, так не изготовишь массовый продукт, к тому же переложить создание ни на кого не получится, но уж очень Беккеру понравился тот результат, что принесла всего одна очередь из пяти подобных артефактов по важным для его врагов и в то же время беззащитным людям! Там, где сам Беккер подступиться не мог, все сделал обычный наемник, ставший разменной монетой в игре богов. Одна очередь — и у Беккера появился ценный пленник. Да, Нурин потом все же смог сбежать из тщательно подготовленной ловушки, но от этого артефакт пленения души не стал менее эффективным.

— Держи, — закончив работу, мужчина передал ящик артефактов главе темной фракции своего пантеона. — Переходим ко второй фазе плана.

* * *

— Сегодня произошло покушение на трех глав европейских государств, — с тревогой в голосе озвучивала новости ведущая. — Без лидеров остались Италия, Венгрия и Словакия. Сразу после этого правители Германии, Финляндии, Испании, Греции, Турции и Великобритании обратились к богам своих пантеонов с просьбой о защите. Есть непроверенная информация, что души убитых после смерти попали не к своим богам-покровителям, а к главе богов Темного союза — Алану Беккеру. Именно он и подчиненные ему боги стоят за волной терактов прошедших по всему миру. Мы следим за развитием событий, а пока к новостям спорта…

* * *

— Михаил Романович, ждали? — ввалился на импровизированный полигон, созданный из контейнеров, молодой взлохмаченный парень.

Он чуть сутулился, по фигуре сразу было видно, что со спортом не дружит, зато флешку в своих руках он держал наподобие обнаженного меча, словно готовясь ринуться в бой. И он действительно ринулся, но не на оторвавшегося от подтягиваний мужчину, а к стоящему справа от входа компьютеру.

— Я разработал тридцать шесть вариантов совмещения огня и воды! Вот, проверяйте!

Попрыгайло спокойно закончил упражнение и только после этого не торопясь подошел к компьютеру, встав за спиной у парня. Сразу стало заметно, что на фоне огромной фигуры порученца президента парень смотрится сущим ребенком.

— Вот схемы, последовательность их нанесения и предполагаемый эффект, — стуча пальцами по клавиатуре, парень быстро вывел на экран несколько окошек с данными, расположив их для наглядности рядом друг с другом. Слева были рисунки схем, справа — текст с описанием.

— Спасибо, Дима, сегодня же проверю.

— Это хорошо! — обрадовался парень. — А то я Лизу на свидание хочу позвать… — тут он обернулся к Попрыгайло и, чуть помявшись, уточнил. — Если из них найдутся рабочие, то мне же выплатят премию?

— Да, как обычно, — подтвердил Михаил Романович.

— А можно ее… ну, сегодня чтобы выплатили?

— Так ты сегодня на свиданку собираешься? — хмыкнул Попрыгайло. — Ну тогда тем более нужно пораньше начать проверять твою работу. Хорошо, я позвоню в бухгалтерию, попрошу пойти тебе навстречу.

— Спасибо!

Поблагодарив мужчину, парень тут же выскочил с полигона и помчался готовиться к свиданию, по пути набирая номер Лизы. В том, что хоть одна из схем окажется рабочей, парень ни секунды не сомневался. Хоть подобной работой он занимается всего несколько дней, но уже успел подметить кое-какие закономерности. К тому же он был автором аж трех «заклинаний»! Лучший результат среди их группы «научников». А ведь он даже не имел магических способностей, которые существенно помогали тому же Попрыгайло на интуитивном уровне осваивать свои стихии!

Как и обещал, откладывать проверку новых ритуальных схем по объединению двух стихий Михаил не стал и, внимательно ознакомившись с первой из них, запомнив все детали построения, приступил к проверке. Была не нулевая вероятность получить результат с первого раза. Дима всегда не просто передает свои теоретические наработки, но и рассортировывает их от наиболее перспективных к тем, чей положительный результат в его расчетах наименее вероятен.

В первом по списку варианте ритуала объединения стихий огня и воды Дима предложил создать струю огня, а затем «обвить» ее спиралью из воды. Две противоположные стихии начнут взаимодействовать друг с другом, образуя пар, в котором будет находиться частичка энергии Михаила. Эта частичка позволит направлять полученный пар и создавать из него новые заклинания. По расчетам это было именно то, что требует система — объединение стихий и познание их общей силы. Вот сейчас Попрыгайло и проверит, правильны ли предположения научников их группы.

— Вш-шж-ж-ж, — мерно загудела струя пламени, вырвавшаяся из ладони Михаила.

Поднеся к ней вторую руку, мужчина сосредоточился и постарался вызвать в себе те чувства, что он ощущал при управлении водой. Струя пламени тут же погасла — Михаил в процессе сосредоточения утратил контроль над ней. Вторая попытка, но в этот раз Попрыгайло постоянно отвлекался на поддержание струи огня. Чувство было сродни попытке одновременно стучать себя ладонью по голове, а второй гладить по кругу живот. Два этих разнонаправленных действия, легких в исполнении по отдельности, одновременно получается выполнить далеко не у всех и не с первого раза. Но вот когда у Михаила получилось…

— Пш-ш-ш-ш… — над конструкцией вверх устремились облачка пара.

— Молодец, малец! — довольно улыбнулся Михаил.

Как и высчитал Дима, в получившемся паре мужчина продолжал чувствовать свою энергию, хоть и рассеянную и даже слегка измененную, но все еще вполне подвластную контролю. Сосредоточившись на ней, Михаил потерял контроль над огнем и водой, отчего конструкция по «производству» пара тут же рассеялась. Но амбалу было не до нее. Он полностью переключил свое внимание на те облачка пара, что зависли под потолком, и сейчас пытался хоть как-то ими управлять. Дело шло, но тяжело. Собственная энергия стремилась вернуться к «исходным» данным, став либо огнем, либо водой, и если Михаил позволял ей это, то пар тут же исчезал. Изначально застивший весь потолок пар почти исчез, скукожившись до объема в пару литров. Только тогда Михаил смог уверенно его контролировать: вытягивать в одну тонкую линию, создавать геометрические фигуры и под конец попытался создать боевое заклинание, взяв за основу стрелу воды.

Получившаяся из пара «стрела» не впечатляла. Два литра объема сгустились в небольшой примерно с фалангу мизинца плотный сгусток, который бессильно разбился о металлический лист-мишень, не нанеся тому никакого урона. Однако совсем бесполезным это действие не было:

Внимание!

Вы начали познание новой стихии — Пар!

Прогресс познания — 0,3%

— Ну, парень, одну премию ты себе уже заработал, — довольно улыбнулся Михаил. — Посмотрим, что принесут другие созданные тобой схемы.

Но прежде чем приступать к их проверке, мужчина снова несколько раз повторил первую опробованную схему и довел ее до автоматизма. Повторное создание «стрелы» из пара подняло прогресс освоения стихии до одного процента, после чего остановилось и увеличиваться никак не желало. Только после этого Михаил двинулся к компьютеру для изучения новых схем. Примерно в середине этого процесса ему и позвонил президент. Пожалуй, впервые в жизни этот звонок вызвал не тревогу или желание быть полезным человеку, которого Попрыгайло безмерно уважал, а досаду, что его отвлекают от интересного дела.

— Михаил, ты в курсе последних действий Беккера?

— Нет, занят подготовкой магов.

— По его заказу совершено убийство трех глав европейских государств. Остальные, и я в их числе, получили ультиматум — либо мы работаем на него, либо нас также «исполнят», а наши души попадут к нему. После чего он устроит нам ад.

— Разве он не понимал, что это наоборот — отвернет вас и других лидеров от него? Вы же наверняка уже обратились к светлым богам за помощью?

— Да это так. И я уже получил защитный амулет от Макоши, как и мои коллеги от своих богов. Но аналитики считают, что либо артефакты Беккера сильнее и никакие амулеты нам не помогут, или же его цель — еще больше накалить обстановку и выявить, кто согласен ему подчиниться, а кто категорически нет. Если последний вариант, то аналитики считают, что следующим шагом Беккера будет показательная атака на один из существующих пантеонов. Ее отличие от атаки на древнеримский и древнегреческий пантеоны будет в наличии предателей среди темной фракции.

— Что от меня требуется?

— Свяжись с Нуриным. Передай эти сведения и узнай, что он намерен предпринять. Может, ему известно больше о планах Беккера, все же он сейчас на острие его атаки.

— Есть. Свяжусь сейчас же!

Уже набирая номер Олега, Михаил подумал, что может и не успеть дать указания в бухгалтерию о выдаче премии Диме.

* * *

Еще раз убеждаюсь, что Даша все больше становится самостоятельной и приобретает черты собственной личности, уже не являясь просто слепком моего подсознания. А все потому, что некоторые предложенные ей шаги даже не приходили мне в голову, но при этом перекликались с намеками той же Макоши. Например, одним из условий создания нужных мне ключевых событий Даша посчитала привлечение на свою сторону последователей Беккера. Правда она отнесла к ним не всех темных, а только самых ближайших сторонников моего врага. Но для того, чтобы подобраться к ним, мой союз со Змеем Даша посчитала правильным шагом.

Мой второй названный Змею «козырь» оказался тоже в ее плане по изменению ситуации. А вот что бы мне в голову точно не пришло и что дало мне повод считать, что Даша продолжает саморазвиваться — это охота на эволюционировавших животных и создание из их душ артефактного оружия! Причем ее абсолютно не смущал тот факт, что это может настроить фракцию Разума против меня и создать в дальнейшем полноценный пантеон мне станет в разы сложнее, если вообще возможно.

— Может мне вообще тогда создать супероружие сразу из душ представителей всех пантеонов? — съязвил я на ее предложение, когда в первый раз услышал.

— Было бы неплохо, — вопреки моим ожиданиям, заявила Даша. — Но чтобы получить такое супероружие, представители фракций должны быть сущностями высшего порядка, а у двух фракций еще таких нет.

— Забудь, я пошутил, — мрачно отмел я этот вариант.

— А зря. Такое оружие позволило бы тебе не переживать за итог схватки с Аланом Беккером.

Были и другие предложения, что сделать, дабы появились ключевые события, выгодные мне. И они заключались не только в прямых военных действиях, или поиском союзников. Так Даша предложила мне провести полноценную информационную войну! Она и так велась, но не под моим контролем, а девушка на реальных примерах показала мне, как та или иная новость способна создать ключевое событие или наоборот — разрушить его. До этого я как-то не задумывался, что одним своим появлением на публике могу создать событие. Хотя ведь это на поверхности лежит! Но не на то у меня мозги заточены. Однако нужно меняться, если хочу остаться жить и победить.

Когда я вернулся в свой домен и собирался созвать свиту, чтобы озвучить разработанный с Дашей план действий, первым со мной связался Змей.

— Беккер пошел в наступление, — сходу начал он доказывать свою полезность. — Уничтожил трех глав государств, забрал их души и поставил ультиматум другим лидерам.

— В чем ультиматум?

— Они должны работать на него. Но на самом деле основной прицел этой атаки не на самих глав государств — те легко могут защититься, если обратятся к светлым богам своего пантеона. Главная цель — чиновники среднего и нижнего звена. У них прямого выхода на богов нет, зато об ультиматуме они в курсе. Стоит представителю Беккера прийти к ним и приставить пистолет к виску — и они выполнят любое его поручение, зная, что их ждет участь пострашнее смерти.

— А когда представитель уйдет, те могут тут же кинуться сдаваться к светлым, — недоверчиво хмыкнул я. — Еще и профит с этого поимеют — мол, не виноватые они, их заставили. И под шумок выбить себе защиту.

— Чтобы этого не случилось, уходя подчиненный Беккера привяжет к чиновнику артефакт с символом клетки внутри. Стоит его снять — и душа человека автоматически уйдет к Беккеру. Да и как-то следить за носителем артефакта через него Беккер может. Единственное чего я не понимаю — чем Беккеру могут помочь люди такого ранга? — в голосе Змея сквозило не только удивление, но и желание узнать ответ. Он почти не сомневался, что я его знаю. И я не подвел своего нового союзника. Тем более работа над планом с Дашей не прошла даром, раскрыв мне новый потенциал работы с вероятностями.

— Он хочет создать ключевые события.

— И? — не понял Змей.

Пришлось коротко объяснить, что это такое и насколько важно.

— Тогда буду сообщать тебе, кого он завербовал, — подвел итог Змей. — Но я знаю не много. Смогу работать лишь на территории нашей страны, учитывай это.

— Понял.

Сразу после разговора со Змеем со мной связался Михаил Романович. Тема была та же самая, лишь информации у порученца президента было меньше, чем у Змея.

— Президент интересуется, что ты намерен делать, — в конце разговора спросил Попрыгайло.

— Похоже, на какое-то время придется стать охотником, — мрачно ответил я.

Что бы не задумал Беккер, а оружие мне и моей свите понадобиться в любом случае. И как бы мне не было противно, а придется начать отлов эволюционировавших зверей!

Глава 16 Львиное сердце

— РА-А-А!!! — мощный рев огромного льва сотряс саванну, распугав животных в радиусе пяти километров.

Мне же пришлось гораздо хуже, потому что этот рев был акустической атакой эволюционировавшего зверя по мне. И кстати да, хищник прерий успел обрести разум, а с ним и ненависть к людям. Уж очень ему не понравилось, когда к обнаруженному источнику нейтральной энергии прибыла группа наемников и уничтожила половину его прайда. Поэтому убив нападавших лев не поленился и прошелся по ближайшим племенам, зачистив от людского присутствия территорию аж в три сотни квадратных километров. Собственно именно поэтому я и выбрал его в качестве своей цели. Раз уж мне нужна душа эволюционировавшего животного для создания артефакта, то хоть мучаться не буду об убийстве невинного зверя.

Попал я сюда с помощью Михаила Романовича. У России в Африке была своя военная база, с помощью которой правительство поддерживало лояльные к нашей стране государства региона и защищало интересы крупного бизнеса. До базы я долетел на военном транспортнике, что доставил необходимые для военных грузы, а дальше я впервые ощутил, каково это летать на современных реактивных штурмовиках. Так еще и пилот решил приколоться и заложил парочку «бочек». Но долетели. Из соображений безопасности, прежде всего пилота, десантировался я шагнув прямо из кабины на пропеченную землю саванны в паре сотен метров от льва. В пределах собственной видимости такое было возможно даже при отсутствии на местности моих последователей.

И вот после долгого перелета и легкого экстрима в воздухе стоило мне очутиться на твердой земле, как моя добыча сразу решила доказать мне, что я попутал наши роли. От акустической волны меня опрокинуло на землю и протащило по ней пару метров. Хорошо хоть я уже был в своей броне, но приятного все равно мало. А лев на этом не остановился, и когда с «приветствием» было покончено, прыгнул следом. Не иначе, чтобы лично пожать мне руку своей могучей лапой. Или даже обнять и зацеловать. До смерти. Иначе зачем он так пасть в полете раскрыл и передние лапы расставил?

— Извини, я люблю женщин, — сказал я и исчез… чтобы тут же появиться в воздухе за его спиной.

Лев аж опешил, причем не из-за моего исчезновения, а от моих слов. В пространство устремились мыслеобразы, что я примерно интерпретировал как фразу «что за извращенец, думать о спаривании со мной». Но тут я упал на его спину и вонзил во врага свои зазубренные когти-лезвия, легко пробившие жесткую шкуру, не поддающуюся обычным пулям и осколкам гранат.

— РА-А-А-А!!! — на этот раз рев был не атакующий.

В нем сквозила боль и злость разумного зверя. Я же останавливаться на этом не собирался. Не вытаскивая когти из тела льва, я принялся выжигать на шкуре животного свой символ атаки. Конечно, можно было бы создать его как обычно силой мысли, но тут была одна тонкость — привычным способом я льва просто убил бы и его душа мне не досталась. А вот если выжечь мой символ на теле врага, то он успеет «пропитаться» энергией и главное — частичкой души льва и после его смерти я «потяну» за эту частичку и заберу всю душу себе. Если бы лев достиг высшего уровня, как тот же Карик, так извращаться не пришлось бы.

Тут хищник резко встряхнулся, попытавшись скинуть меня со своего тела. Меня мотнуло сначала в одну сторону, затем в другую. Чтобы удержаться, я вцепился левой рукой в шерсть льва, а начатый рисунок моего символа медленно потух. Когда лев понял, что таким образом избавиться от мошки, что сидит на его спине, не получится, он упал на бок и перекатился на спину. Несколько тонн живого мяса вдавили меня в твердую землю Африки и, будь я обычным человеком, это меня обязательно бы убило. Но я все же был богом, поэтому маневр льва лишь ограничил мою подвижность.

Поелозив спиной по земле, зверь снова вскочил на лапы, но дальше опять показал свой разум. Поняв, что самому не удается избавиться от вцепившегося врага, лев коротким рыком позвал себе на помощь круживших недалеко самок, а сам упал на живот, чтобы тем было удобнее кинуться на меня. Но в отличие от льва, его прайд мне был не интересен, так что стоило львицам дернуться в нашу сторону, я атаковал их своим Разделителем. Три огромные туши, хоть и уступающие эволюционировавшему льву, но все равно в два раза больше обычного буйвола, упали на землю перерубленные пополам. Над саванной поплыл острый запах свежей крови.

— ВР-РА-А-А!!! — взревел лев от горя и отчаяния.

Небо с землей опять поменялись местами — хищник повторил свою попытку раздавить меня своей спиной. Не получилось, лишь вонзенные в него мои когти еще больше расширили ужасную рану. Лев опять вскочил и побежал. За несколько гигантских прыжков он набрал скорость болида формулы один, после чего вдарил передними лапами в землю, резко останавливаясь, да еще и приник лохматой башкой к земле. От инерции меня швырнуло вперед и на этот раз я не смог удержаться на спине противника. Но лев, избавившись от меня, не спешил снова в атаку. Когда он все же сумел скинуть меня, я своими когтями-лезвиями еще больше распорол его спину и даже похоже задел позвоночник. Из спины животного толчками вытекала кровь, залив оба его бока. Дыхание льва стало хриплым, натужным. Но он продолжал с ненавистью смотреть на меня, транслируя на всю саванну свои мысли, как он бы перекусил меня пополам, а затем растерзал на более мелкие кусочки и скормил своим львятам. И все же, он уже проиграл и чувствовал это. Еще несколько минут, и он просто истечет кровью и умрет. А умирать грозный хищник не хотел. Я же пока не торопился снова атаковать опасного зверя и стал ждать, когда он ослабнет, но еще будет дышать, чтобы без проблем завершить начатое.

«И чего он ко мне прицепился?» когда думать о моей смерти надоело, сменил пластинку лев.

Хоть он и развился до уровня полноценного разума, но вот говорить не мог. Или не хотел. Но понимать мою речь отлично мог, это я уже уяснил. Поэтому решил ответить на его «громкие» мысли.

— Мне нужна твоя душа, чтобы сделать оружие против таких, как я, — лев тут же навострил уши, причем в прямом смысле. Как и у всякой кошки, его «локаторы» навелись в мою сторону, чтобы не пропустить ни одного моего слова. Он даже на время думать перестал! — А выбрал я тебя, потому что ты убиваешь моих сородичей. Ты наверняка услышал Мир и знаешь, что есть зверь, подобный тебе, что стал очень сильным. Мы с ним союзники…

«Не может быть!» не поверил мне лев и даже раздраженно и яростно взрыкнул.

— Может. Смотри сам, — и я постарался максимально подробно представить себе Карика и наш разговор о сотрудничестве.

«Жалкая пташка! — меня окатило презрением гордого хищника. — Похож на тех падальщиков, что ходят за моим прайдом по пятам и подбирают объедки от нашего обеда».

— Но он жив. И стал сильнее, причем сильнее тебя. И во многом благодаря мне.

Снова сосредотачиваюсь на картинке, где Карик устраивает огненный шторм и выходит из него новым существом. А затем благодарит меня за помощь. Такой формат «общения» не позволяет солгать, что очень хорошо чувствует лев. И от транслируемых мной в пространство мыслей он злится еще больше. Лишь полученная рана, от которой он слабеет с каждой минутой все сильнее, не дает ему наброситься на меня и в бою доказать, что я не прав.

— Я заберу твою душу в любом случае, хочешь ты того или нет. Но если ты отдашь ее добровольно, то сможешь сохранить частичку себя, своего разума… — говорю медленно, параллельно транслируя через мысли ему то, что может получиться после создания оружия. — Тогда, с каждым проведенным боем, твоя душа будет по крупице восстанавливаться. И однажды станет снова полной, а ты получишь свободу. И когда это произойдет, ты уже будешь не просто сильным вожаком своего прайда. Ты станешь вровень с богами и тем вороном, которого я тебе показал. И тогда тебе подчинятся все прайды мира!

Я ему не врал. Даша показала мне, как создавать оружие из чужой души и что может стать с оружием, если душа отдана добровольно. Правда раньше так поступали лишь со жрецами богов, но сам принцип одинаков для всех живых существ. Различие начинается, когда получаешь душу уже умершего, но не ушедшего к Душе мира человека. Как было с душами поверженных мной богов.

«Согласен» — выдавил из себя лев, когда в нем остались лишь крохи жизни, а я больше не опасаясь его атак подошел к нему вплотную и даже занес руку для начала выжигания Разделителя.

— Тогда создай мой символ в своем теле сам. И убей себя им во славу мою, — жестко приказал я льву.

«Когда-нибудь, я тебе отомщу» донесся до меня отголосок его мысли, который он хотел от меня скрыть. Но приказ выполнил.

Внимание!

Оберегающий Р-р-ракнош-ш-ш желает отдать вам свою душу

Примете его дар?

Надо же, я еще и отказаться могу. Не знал. Но лично для меня так даже лучше. Без колебаний соглашаюсь, после чего так и смотрящие на меня сверху вниз глаза гордого хищника смыкаются, а огромная с меня размером голова тяжело падает на землю. Вроде бы я победил, но чувствую себя палачом, казнившим невиновного. Вот же сволочной лев! Я и так не горел желанием начинать охоту, а после его «жертвы», продолжать еще больше не хочется!

В итоге решил пока отложить охоту на потом и для начала сделать артефактное оружие из полученной души. Хотя бы пойму, действительно ли оно способно помочь в войне с Беккером, или наши с Дашей предположения ошибочны.

* * *

Когда пришел вызов от главы пантеона, Дормидонт как раз заканчивал разбираться с очередными «умниками», что рискнули создать нового темного бога на границе сопредельного государства. В последнее время таких становилось все меньше, да и сам Дормидонт успевал появиться раньше и не дать свершиться кровавому ритуалу, но полностью эта практика не исчезла.

Слушаю, — отозвался мужик, параллельно пустив волну светлой силы, что буквально смыла эманации страха и негатива.

Я тут один артефакт сделал. Нужна оценка со стороны, насколько он эффективен. Поможешь?

Дормидонт только хмыкнул про себя на такую непосредственность. Не глава, а чисто мальчишка! Новую игрушку получил в руки и тут же хочет ее испытать. Но мужику и самому стало интересно, что там за артефакт такой, поэтому отказываться он не стал.

Спарринг? Или найти тебе противника?

Давай для начала спарринг, а там посмотрим.

Дормидонт удовлетворенно хмыкнул. То, что стихия у них одна и по идее не даст нанести урона своему адепту, его не смущало. Есть ведь нейтральные символы, да и так называемые «символы-преобразователи», как то же колард. Так что даже входя в одну фракцию боги вполне могут убить друг друга. Убивать мальчишку Дормидонт не собирался, но вот попробовать его «на зуб» кулаки давно чесались. А тут он и сам не против — грех не воспользоваться такой возможностью!

Спарринг решили провести недалеко от гейзера Олега. Место знакомое, а если отойти вглубь вымахавших сосен, их никто не заметит. Ну может кроме продолжающих держать оцепление спецназовцев. Но Дормидонта они не волновали. Мужик относился к ним с пониманием, сам был военным и знал, что такое приказ.

Когда они углубились в лес, Дормидонт впервые задал вопрос об артефакте.

— Сразу его используешь, или сначала разомнемся?

— Не хочется терять время, поэтому давай сразу, — ответил Олег, чем вызвал у Дормидонта легкую досаду и огорчение.

Видимо не удастся как следует подраться!

— Тогда начинай.

— Ты бы хоть броню какую надел, — растерялся молодой глава. — А то еще раню тебя.

— Парень, — рассмеялся Дормидонт. — Это ты у нас удар получить боишься, а я пулям и вражьим атакам не кланяюсь.

— Поэтому тебя подстрелили? — подколол Олег.

— То дело прошлое, — нахмурился Дормидонт. — В бою я предпочитаю сам атаковать, а не ждать, пока по мне прилетит.

В доказательство своих слов мужик материализовал в руке трехлинейку. Дормидонт был из тех редких богов, чей символ был не только в виде оружия, но еще и дальнобойного действия. И рисовался он тоже просто: достаточно было нарисовать на руке в одну линию схематично ружье: прямая в пару дюймов, затем один завиток — подобие предохранительной скобы вокруг курка, и закончить еще одной прямой линией в дюйм, что шла примерно под сорок пять градусов относительно первой линии.

— Ладно, тогда буду бить медленно, — скривился Олег.

После чего он вытащил из кармана брюк… кастет. Обычный такой, желтого цвета с четырьмя короткими шипами над пальцами. Олег полюбовался им и не торопясь надел его на правую руку. Шипами вниз!

— Ты хоть раз кастетами пользовался? — не удержался от шпильки Дормидонт. — Их не так одевают.

— Другие — может быть, — невозмутимо согласился парень, — а этот — только так!

И не дожидаясь нового вопроса, Нурин резко сжал руку в кулак. Стоило шипам врезаться в ладонь парня и пробить ее, как в кастете взбурлила энергия, окутав конечность бога по плечо, и мгновение спустя в Дормидонта уже летела огромная кошачья лапа! Старый вояка только и успел, что подставить под атаку свое ружье, да начать прыжок в сторону, чтобы выйти из-под удара, но скорость атаки была столь велика, что он не успел завершить уклонение. Удар огромной, в два человеческих роста, лапой пришелся в плечо. Прыжок тут же превратился в короткий полет, закончившийся жестким столкновением с ближайшей сосной. Левая рука Дормидонта повисла плетью, что стало для него очередным сюрпризом. Как так? Он ведь не обычный человек, а бог! Но вскоре опыт подсказал в чем дело — Олег не просто ударил его, а еще и при касании передал руке мужика часть нейтральной энергии, которая нарушила нормальное циркулирование светлых потоков в теле.

— А говорил, что будешь бить медленно, — держась не пострадавшей рукой за дерево и вставая на ноги, хмыкнул Дормидонт.

— Извини, я в первый раз этот артефакт использую, — пожал плечами Олег.

Правой рукой, превратившейся в огромную кошачью лапу в несколько раз больше его самого, он орудовал легко и непринужденно. Казалось, для нее не существует силы тяжести, да и собственного веса она не имеет. Вот только тело Дормидонта было в корне не согласно с таким выводом.

Комментировать это заявление мужчина не стал, а вскинул свою трехлинейку и практически не целясь выстрелил.

— БАХ!

Дормидонт не ожидал, что нанесет какой-то урон Олегу, ведь он не вкладывал свою божественную силу в выстрел, а их стихии одинаковы, но хотя бы повалить юнца на землю он рассчитывал. Вот только тот легко прикрылся огромной лапой, в которой и застряла пуля!

— Хмм… неплохо, — по достоинству оценил как реакцию парня, так и силу артефакта Дормидонт. — Но выдержит ли он полноценный удар?

После чего снова грянул выстрел, но на этот раз Дормидонт не пожалел своей силы и вложил в свое оружие сразу тысячу очков параметра. Огромная лапа вздрогнула, а мужчине почудился яростный приглушенный львиный рык. Пуля на этот раз смогла пробить защиту артефакта, но не преодолела ее полностью, застряв внутри. А затем гигантская лапа взметнулась вверх и резко опустилась на землю, породив небольшое землетрясение и направленную воздушную волну. Дормидонт вовремя спрятался за сосной, в которую недавно врезался, что и спасло его от повторного «полета». Правда Олег на этом не остановился, а шагнул и появился точно перед мужчиной с уже мчащейся в Дормидонта лапой. Увернуться от этой атаки он уже не успел, и удар буквально вмял бога в древесный ствол. Но мало этого, Олег сжал лапу, и та обхватила Дормидонта, сковав по рукам и ногам, и начала с огромной силой сдавливать его, грозя раздавить! Попытки вырваться или шагнуть в сторону, как это сделал Нурин, окончились провалом. Мужчина чувствовал, еще чуть-чуть и его убьет собственный глава! Как не обидно мужику было это признавать, но он проиграл. Недооценил юнца и его «игрушку».

Сдаюсь, — по мысленной связи процедил Дормидонт.

Лапа в тот же момент разжалась, а после и вовсе исчезла.

— И где ты такую штуковину раздобыл? — потирая ноющую грудь, спросил он Олега.

— Хочешь и себе? — улыбнулся тот. — Не вопрос! Как раз сам и добудешь нужный для артефакта «ингредиент». Все равно я всех вас планирую вооружить!

Глава 17 «Отщепенцы»

Кабинет Алексея Сергеевича выглядел типично для чиновника не крупного города. Рабочий стол с компьютером, торцом к нему расположен еще один — для проведения совещаний. Сзади на стене висит портрет президента. У противоположной стены стоит ряд стульев. Единственное, что сейчас выбивалось из общей картины — профессиональная видеокамера, чей объектив был направлен на сидящего за своим столом хозяина кабинета.

Алексея Сергеевича она жутко нервировала, отчего по круглому лицу с виска через лоб к носу стекала крупная капля пота. Но еще больше его трясло от «человека», что стоял за камерой и требовал сделать заявление на весь мир. Страшное для любого чиновника заявление: Алексей Сергеевич должен был публично отказаться действовать в правовом поле Российской Федерации, тем самым лишившись «кормушки» из дотаций из центра, и перейти в подчинение к новому «хозяину», которого он не знает и понятия не имеет, как «работать» при нем. А неизвестность пугает таких людей, как Алексей Сергеевич, почище, чем дуло у виска. Но отказаться нельзя, иначе чиновника ждала участь гораздо хуже смерти. Поэтому, прокашлявшись в кулак, он начал свою речь. В привычной для себя манере при работе с избирателями — напористо, уверенно и с апломбом.

— Правительство Российской Федерации утратило доверие города! Оно плевало на нужды населения, собирая с нас налоги, но не давая ничего взамен! Лишь грубая мощь силовых ведомств заставляла нас подчиняться потерявшим всякие берега олигархам и сенаторам из Москвы. Но сегодня все изменится! У нас появился шанс получить истинную свободу и работать на себя, сказав этим богатеем, чье благополучие построено на нашей крови, решительное — «нет»! Мы выкинем за пределы города их цепных псов, а кто не согласится уйти добровольно — уничтожим! Даже их новые так называемые «союзники» — светлые боги им не помогут! А ведь мы знаем и помним, что именно глава этих так называемых «светлых» провела жуткий ритуал на центральной площади нашей страны, последствия которого для мира стали катастрофичны! Погибли и продолжают погибать миллионы! Так продолжаться не может! Сегодня наш город говорит «нет» узурпаторам и их кровавым пособникам под личиной «светлых богов»! Но не бойтесь! Наш город не останется без защиты! Мы окружим его крепкой невидимой стеной! И поможет нам в этом бог Бохан! Пусть вас не смущает его статус «темного бога». Цвет — еще не означает, что человек или бог является злом! К тому же я уверен, другие города последуют нашему примеру и скинут бремя кровавой и жестокой тирании, что пила соки из народа последние десятилетия! Я верю в это!

* * *

Стальную плиту толщиной в три сантиметра накрыл горизонтальный «ливень». Вот только его капли состояли не из воды, а из пара. Еще одна странность «ливня» оказалась в том, что его капли были не однородны — часть была безумно горячей, почти раскаленной, тогда как вторая половина была почти ледяной. Мало этого, эти капли шли одна за другой, отчего сначала сталь резко нагревалась, а затем также резко и с громким шипением охлаждалась. «Ливень» продлился около тридцати секунд, после чего стих. Металл с честью выдержал такую неординарную атаку… Но так лишь казалось, потому что следом в плиту врезался плотный сгусток пара. Его передняя кромка была прочно связана энергией мага и по твердости не уступала человеческому телу. Стоило сгустку ударить в плиту, как та осыпалась на пол полигона металлическими «хлопьями».

Прогресс познания стихии Пара — 83%

С удовлетворением прочитал новое сообщение от системы Попрыгайло. Еще немного, и он наконец полностью освоит искусство объединения огня и воды и пройдет эволюцию! Возможно даже одним из первых. В России во всяком случае. Мужчина огляделся. Пол небольшого полигона, созданного из четырех контейнеров, был устлан остатками трех стальных плит. Еще семь штук размерами метр на метр стояли справа от стены, к которой крепились мишени. Взяв одну из них, Михаил Романович прошел к стене-«мишени» и вставил плиту в специальные пазы, предварительно смахнув остатки металлической крошки. Новое разработанное Димой заклинание еще не отработано до автоматизма, да и мужчина чувствовал, что его можно улучшить «отрегулировав» толщину плетения и скорость исполнения, тем самым получив еще пару процентов прогресса познания. Так что Михаила Романовича ждала практика, практика и еще раз практика… Но не тогда, когда поступает звонок от непосредственного начальника.

— Слушаю.

— Михаил, — голос президента был напряжен. — Свяжись с Нуриным. Немедленно! Мне нужно знать, что происходит у богов!

— Что конкретно мне у него спрашивать?

— То, что я сказал — передай дословно! — отрезал президент и бросил трубку.

В последние дни Попрыгайло сосредоточился на своем развитии и не особо отслеживал происходящие события, читая обычно короткую сводку в конце дня. Видимо произошло что-то из ряда вон, причем совсем недавно, раз обычно спокойный президент так взвинчен.

Олег ответил почти сразу, хотя судя по голосу, был чем-то занят.

— Парень, мне приказали узнать, «что происходит у богов». Это цитата, если что.

— А что происходит? — даже удивился Нурин. — Вроде все как обычно — Беккер устраивает террор, шантажирует и переманивает на свою сторону, а мы пытаемся ему помешать.

— Мне звонил президент, и он сильно встревожен. Очень не многое может вывести его из себя, так что парень, подумай получше, что могло случиться у вас в последние… два часа, — прикинул примерный срок Попрыгайло.

— Хорошо, дай мне десять минут.

Пока Олег отключился, Михаил Романович сам полез в интернет, надеясь набрести на что-то необычное. На удивление получилось с первой попытки. Все первые новостные полосы пестрели массовыми отказами чиновников регионального, но чаще местного, уровня подчиняться центральной власти. Хуже того, что эти отказы подкреплялись делом. Вокруг каждого «отделившегося» города, а иногда и целого региона (как с той же Тверской областью получилось) возникал барьер с включением божественной силы, что не пропускал никого внутрь. А потом в отделившихся городах начиналась натуральная резня. Полиция, внутренние войска, работники МЧС и прочие силовики получали ультиматум — перейти на сторону новой власти или покинуть город. Когда те отказывались, откуда-то тут же появлялись парни и девушки, на которых не действовали пули, зато они легко и непринужденно убивали противника своей магией. Судя по косвенным данным, это были представители темных родов и семей, что проживали в «отделившихся» городах ранее, а сейчас решившие выйти из тени. Причем семьи-то были свои же! Из собственного пантеона Макоши! Понятно теперь, чего это начальство так разнервничалось.

Нурин справился быстрее и уже через восемь минут у Попрыгайло зазвонил телефон.

— Ну, что узнал? — первым в нетерпении задал вопрос мужчина.

— Как и сказал — ничего нового. Беккер нанес очередной удар, только на этот раз сумел перетянуть на свою сторону большинство темных богов чужих пантеонов. И наших в том числе.

— Чем он их купил?

— Понятия не имею. Да и не всех он покупал. У меня информация, что приказы младшим богам идут от глав их фракций.

— Но ведь главы фракций подчинены главам пантеонов, так? Почему Макошь и другие главы не остановят своих темных?

— Понятия не имею. Я не смог связаться с Макошью, хоть и пытался.

— Что сам собираешься делать?- задал вопрос Попрыгайло и словил чувство дежа-вю.

Примерно такой же вопрос он задал в прошлый раз, когда Беккер совершил покушения на глав европейских государств. И ведь Олег тогда сказал, кто будет следующей целью, но почему выводы-то не были сделаны?

— Пойду бить морды, — хмыкнул парень.

* * *

Звонок Михаила Романовича застал меня, когда я наблюдал за боем Эльвиры с выдрой. В отличие от меня, моя свита не парилась о «невинности» животных и что те ничего плохого людям не сделали, а подошли к добыче их душ так же, как охотник подходит к добыче шкуры и мяса. Поэтому на другой континент им ехать не пришлось, обошлись территорией нашей страны. Так Дормидонт убил медведя класса Оберегающий, Макс — песца класса Скиталец, Антонине досталась душа рыси из того же класса, а вот Рогнеда сумела выследить и убить барсука класса Искаженный. Причем Рогнеда единственная, кто смог кроме меня заставить зверя отдать свою душу добровольно, у остальных звери дрались до конца, не желая даже слышать о сдаче.

Оставив цыганку разбираться с не самым удобным противником — выдра активно пряталась в озере и норовила атаковать из-под воды, я отправился в свой домен для просмотра вероятностей. Пожалуй сейчас, когда я почти не вмешивался в их изменение, узнать планы Беккера через них проще всего. Так и оказалось. Варианты будущего без нашей острой борьбы за ключевые события «устаканились», и я понял примерный замысел своего врага. Ну и прикинул, что нужно сделать прямо сейчас, чтобы наиболее серьезно помешать планам Беккера. И вот «сюрприз» — для этого мне нужно «просто» пойти и сломать барьеры заявивших о независимости городов и регионов, после чего другие светлые боги пантеона Макоши смогут проникнуть внутрь и дать темным укорот. Почему она сама не может осадить своих темных, узнать не получилось. За те пять дней, что я со своей свитой занимался ловлей душ эволюционировавших животных, она в правительстве не появлялась, ни с кем не говорила и даже Даждьбогу, к которому я обратился за помощью связаться с ней, не отвечала. В вариантах будущего я ее тоже не видел, что настораживало. Единственное, что было точно известно и то только благодаря системе — Макошь жива.

Помочь правительству вернуть контроль над «отщепенцами» было и в моих интересах. Из-за добычи звериных душ под артефакты я на время забросил работу со своей паствой и уже пошел ее отток. Это сразу сказалось на приросте божественной силы самым негативным образом. Света как моя первожрица пыталась купировать проблему, но ей остро не хватало опыта работы с широкими массами. «Отделение» городов только усилило кризис, к тому же неожиданно для меня оказалось, что в силовых структурах у меня очень много последователей. И они заполонили сайт своими мольбами о помощи, а когда не дожидались, перед смертью проклинали меня. Что тоже еще сильнее ударило по моей репутации. Так что даже если бы Попрыгайло мне не позвонил, я бы и сам вскоре обратил внимание на проблему.

— Разделяться не будем, — предупредил я свою свиту перед началом операции «возвращения» городов. — Идем от города к городу, снося барьеры и уничтожая местных темных божков.

— Ты так уверен, что мы сможем эти барьеры снести? — засомневалась присоединившаяся после окончания охоты и создания своего артефакта Эльвира. Только ее по сути и ждали. — У других светлых богов ничего не вышло.

— У них не было этого, — поднял я правую руку с надетым кастетом. — Пора проверить наше новое оружие в настоящем деле.

На самом деле моя уверенность основывалась на том, что в одном из вариантов будущего я уже видел, как мы легко разрушаем созданные «отщепенцами» барьеры своими артефактами из душ животных. Так как на тот момент мыслей об атаке отколовшихся городов у меня не было, то и событие это было не среди первой десятки вероятностей. Да и нашел я его только, когда из любопытства глянул, по какому врагу я буду применять свой кастет в ближайшее время. В первых вероятностях фигурировали боги, подчиняющиеся Беккеру, а вот среди менее возможных вариантов затесались те, где были атаки на барьеры.

Начать мы решили с небольшого городка с населением в пару десятков тысяч человек. Мы очутились прямо рядом с границей барьера на трассе в город. Словно в насмешку в метре от барьера за ним стояла табличка «Ростовец 1,5 км». Подойдя ближе, я понял, почему светлые боги не могут разрушить слегка дрожащую «мыльную» в обычном зрении стену. Стоило перейти на энергетическое зрение, как глаза чуть не заслезились от яркого свечения — барьер был напитан силой света! Чуть проморгавшись, я все же смог различить темные прожилки тьмы, что как арматура связывали защиту в единый монолит. Что-то подобное я видел еще в бытность обычным духом. Удивлял лишь масштаб взаимодействия двух противоположностей, а не то, что они по какой-то причине не нейтрализовали друг друга.

Для начала я попытался использовать свой Разделитель, чтобы убедиться в собственном предположении. Как и ожидалось, мой символ лишь чуть продавил барьер, но так и не добрался до темной «начинки». Тут бы подошел темный бог, но они как один перешли на сторону врага. Змей только и смог, что сказать, что приказ о создании подобных зон пришел от Велеса, но больше рассказывать что-либо отказался, что навевало на не очень хорошие мысли. Но к черту эксперименты! Пора проверить свой артефакт!

— Ну-ка, в сторону, — скомандовал я своей свите и надел кастет на правую руку.

Пальцы уже привычно окутались чужой нейтральной энергией зверя. Резкое сжатие ладони в кулак, и вместе с вошедшими в мое тело шипами в мою суть проникает энергия льва, делая нас одним целым. Суть побежденного животного сливается с моей, и я по образовавшейся связи передаю часть собственной божественной силы. Теперь у меня есть подконтрольная нейтральная энергия уровня бога в виде огромной лапы льва. Отлично! Не задумываясь, бью ей по барьеру, и она легко преодолевает сопротивление светлой энергии, которая «не замечает» ее и достигает нитей тьмы. Они бы тоже не заметили нейтральную силу моей лапы, если бы я сам не пожелал атаковать именно их. Но я желаю, и нейтральная энергия лапы в мгновение становится светлой, легко разрывая нити враждебной энергии. Все. Стоило «армирующим» нитям тьмы пропасть и барьер потерял свою целостность. В монолитной до этого стене образовалась брешь десять на десять метров.

— Идем, — скомандовал я и первым шагнул на территорию «отщепенцев».

Теперь нужно найти местных темных, что поддерживают барьер изнутри, и показательно их покарать. Но не думаю, что это займет много времени. Территория города маленькая, местные темные мне тоже известны из сообщений моих верующих на сайте. Как и их место жительства. Скоро люди снова увидят в деле своего Воина света!

* * *

— Здравствуйте, отец Алексей, — широко улыбаясь и протягивая руку, шел к священнику Змей.

— Здравствуй, сын Божий, — кивнул батюшка темному богу, но руки не протянул, настороженно всматриваясь в глаза собеседника.

— Скажите, вы знаете, чем отличаетесь от остальных священников? — так и не дождавшись пожатия, Змей убрал руку и сделал вид, что ничего не произошло.

— Разве я чем-то отличаюсь?

— О да! И сильно!

— Только если тем, что мои молитвы помогают людям, — нахмурился священник.

— Нет, дело не в этом, — покачал головой Змей. — Вы, отец Алексей, не являетесь последователем языческих богов.

— Другие священники тоже их не почитают, — чем дальше, тем больше батюшке не нравился разговор, но и резко оборвать его он не решался.

От незнакомца веяло силой. Темной силой. И будет преступно, если позволить ему пользоваться ей во вред окружающим. Но вот обратить падшего к свету — это ли не Подвиг⁈

— Не почитают и не являются последователем — не одно и то же. Проведенный языческой богиней Макошью ритуал привязал абсолютное большинство людей к конкретным богам или пантеонам. Но во всем есть исключения. Вы — одно из них. Другие священники вопреки вашим представлениям являются последователями языческих богов. Вы — нет. Вы — истинный Сын Божий. Второй Иисус!

— Не нужно приписывать мне то, кем я не являюсь! — резко оборвал льстивые речи батюшка.

Но глубоко в душе ему было приятно сравнение.

— О-о-о не-е-ет, — с усмешкой протянул Змей. — Я говорю правду, и вы это чувствуете. Почему вам удается то, что не доступно иным святым отцам? Почему вы способны ощущать как свет, так и тьму? И влиять на обе силы? Почему вы в себе ощущаете и Свет и Тьму? — с каждым вопросом Змей подходил все ближе и ближе к священнику, пока почти не уперся в него носом. — Бог по преданию создал все на Земле. И Свет и Тьму. Все по своему подобию. Потому что сам в себе содержал и то и другое. И в вас есть оба начала.

— Что вы хотите? — оборвал Змея священник.

— Чтобы вы стали сильнее. И помогли спасти мир от всеобщей бойни. От темного бога — Алана Беккера. Хотите ли вы это?

— Я безусловно хочу помогать людям, но что вы хотите от меня?

— Как и сказал — в боге были и свет и тьма. Вы слишком много в последние дни использовали свет. В итоге это отдалит вас от Него. Чтобы стать на шаг ближе к Нему, нужно принять Его тьму. Вы согласны на это?

Глава 18 Сомнения

Никогда раньше не работал против террористов. А вот сейчас впервые довелось. Стоило мне и моей свите проникнуть за барьер, как захватившие в городе власть темные тут же стали сгонять на центральную площадь горожан. Когда мы дошли до нее, там уже набралась толпа под две сотни человек, в центре которой стояли четверо темных. Все из одной семьи — двое медиумов и их духи-соратники. Все четверо уровня Ходок. Убить их для любого из нас — раз плюнуть, но при этом обязательно пострадает кто-то из мирных граждан, которыми прикрывались враги.

— Уходите! — зло выкрикнул мужчина лет сорока, который был главой семейства. — Иначе мы устроим бойню!

Олег, — видя, что я замешкался, связалась со мной через мысленную связь Рогнеда. — Чего медлишь? Ты же можешь мгновенно создать свой символ прямо возле шей этих тварей. Секунда — и они трупы.

А если с их смертью сработает какая-нибудь мина, завязанная на их жизнь? — возразил я.

Будь так, они бы уже сказали об этом.

Слова женщины поставили точку в моих сомнениях. Дальше все произошло так, как она и предсказывала. Мое воображение было достаточно развитым, чтобы одновременно представить четыре достаточно простых к тому же однотипных символа в нужной точке.

— Ииии!! — закричала от ужаса какая-то баба, когда рядом с ней упала голова террориста.

Другие горожане, увидев расправу над их пленителями, тоже не остались равнодушными и как один постарались как можно быстрее убраться от двух безголовых трупов. Духи медиумов в этом плане оказались гораздо «чище», просто развеявшись легкой дымкой.

После этого пришлось срочно искать кого-то из уцелевших силовиков, чтобы навели порядок в городе. Тут и Добрынины подоспели — светлая семья, что жила в этом же городе и делила его с теми темными, кого я только что уничтожил. Во время захвата их отвлекли информацией о якобы проводимом темном ритуале за пределами города, а вернуться они уже не смогли. Вот теперь пускай и наводят у себя дома порядок!

В следующем городе прошло все по похожему сценарию. Только лишь и разница, что темные забаррикадировались в здании администрации, взяв в заложники его служащих. Местные жители от большой «любви» предложили не церемониться и «жахнуть», уничтожив все здание. Аргументировали тем, что среди заложников хороших людей нет, но поступать столь радикально я не стал. Мы просто взяли здание в кольцо и проникли в него одновременно со всех сторон. А дальше, кто первым добирался до разбежавшихся и спрятавшихся в администрации темных, тот и уничтожал противника. Дормидонт даже начал счет и попытался меня и Макса подбить на некое соревнование. Но темных для этого оказалось мало, хоть и больше, чем в прошлом городке — семеро. Трое из них пришлись на счет мужика.

Мои опасения о минировании подтвердились на седьмом объявившем о «независимости» городе. Новости о нас пронеслись по интернету как верховой пожар и темные, захватившие стотысячный город, успели подготовиться к нашему приходу, заминировав три жилых многоквартирника.

— … бомба завязана на мой пульс, — самодовольно рассказывал мне худой рыжий пацан чуть младше меня.

По виду — только школу окончил, а по поведению — еще из подросткового возраста не вышел. Его старшие сородичи забаррикадировались в родовом поместье, и рисковать брать заложников даже не пытались. А этого «индивидуума» им наверно не жалко, вот и решили посмотреть, чем их затея окончится.

Надо пресекать и не поддаваться на шантаж, — снова возник голос Рогнеды в моей голове. — Сам должен понимать, если они поймут, что это действует, то в других городах будет хуже. Даже если люди здесь все же погибнут, это будет меньшая жертва.

Понимаю ее доводы, но смотрю на выглядывающую в окно головенку мальчонки лет трех, что живет в одном из заминированных домов, и вся решительность немедленно уничтожить мразь, стоящую передо мной, разбивается от понимания, что погибнут вот такие ни в чем не повинные дети. Мальчик-то в этом доме не один. И другой малышни там хватает.

— Проваливай, воин, бля, света, — глумится темный суицидник. — Я же вижу, что ты мне ничего…

Дальше я слушать его не стал. Его слова о пульсе навели меня на решение проблемы с подрывом бомбы. Делаю шаг вперед, и расстояние между нами исчезает. Затем хватаю его руку, на которой расположен датчик, измеряющий пульс темного. Срываю его и тут же новый шаг к прячущемуся за углом дома мужику, что несмотря на опасность снимал происходящее на телефон. Не теряя времени нахлобучиваю датчик на его правую руку, не обращая внимания, как за моей спиной раздается выстрел — Дормидонт быстрее остальных понял мою задумку и тут же грохнул мудака, пока тот еще чего не учудил.

Все произошло меньше, чем за секунду. Снимающий нас на телефон прохожий, невольно ставший новым «хозяином» бомбы, даже испугаться и понять что-то не успел. А я застыл в ожидании — получилось или сейчас произойдет взрыв?

— Ээээ… — растерянно лупая на меня глазами, протянул прохожий.

Секунда… другая… Датчик послушно отсканировал пульс постороннего мужика, после чего отправил данные в пространство. Тишина…

— Уфф… — выдохнул я.

— Либо он блефовал, либо датчик здесь примитивный, — задумчиво произнес Дормидонт, подойдя ко мне.

— Пойдешь в полицию, — проигнорировав комментарий Дормидонта, стал я инструктировать мужика, — скажешь о минировании и этой штуке, — мой палец ткнул в датчик. — Сам снимать его не смей, сразу три дома рвануть может. Если это случится, пойдешь как соучастник теракта и простой тюрьмой не отделаешься, понял?

— П-понял, — судорожно кивнул тот, с опаской косясь на девайс на своей руке.

— Тогда свободен.

Рогнеда, проследи за эвакуацией людей из домов на всякий случай. Нам лишние жертвы не нужны, — скомандовал я женщине.

Нас же ждали еще около трех десятков городов. Беккер при своей атаке не мелочился. Причем почти четыре десятка «отделившихся» городов — это только в нашей стране. Но такие так сказать «акции» прошли по всему миру. И теперь богам других пантеонов нужно было как-то решать внезапную проблему. Особенно тяжко пришлось древнеримскому и древнегреческому пантеонам — Беккер охоты на них не прекратил и пока единственное, что их спасало — собственные домены, в которых они спрятались. Но долго там они не просидят. Их паства все больше и больше переходит под руку других богов, а потеряв ее, они лишатся силы и возможности поддерживать свой домен. Так и так смерть. И сейчас Беккер ускорил для них процесс потери верующих, поставив на грань выживания.

* * *

Отец Алексей встряхнулся всем телом, как собака какая-то, но по-другому избавиться от мерзкого чувства окутавшей его при перемещении тьмы не получалось. Не сказать, чтобы батюшка полностью поверил незнакомцу, от которого прямо несло силой дьявола, но и совсем безумными его речи не были. А потом еще и пошли видео, как один молодой парень, ставший в последнее время богом язычников и получивший прозвище Воина Его, разбивает барьеры с помощью гигантской лапы животного… Это еще сильнее поколебало священника. Уж он-то был в храмах этих языческих богов. Чувствовал, что от них действительно идет свет. А еще батюшке довелось один раз очутиться рядом с мутировавшим животным. То, следуя своим инстинктам, напало на людей вблизи города. Волк, пусть и гигантский, не нес в себе зла. Но и добром не был. Истинное создание Божье! И вот когда светлый бог разбивает добытой лапой несчастного животного непреодолимую до этого преграду и стало для отца Алексея знаком, что незнакомец может быть и прав. Ведь давно известно, что дьявол не врет. Не может. Он обманывает. И горе тому, кто путает эти понятия! Поэтому отец Алексей поверил хоть и со скрипом исчадию тьмы. Он прав. Бог — не светлый и не темный. Главное, не увлечься одной из сторон его проявления. А поверив, батюшка согласился, когда незнакомец предложил ему «подбросить» до ближайшего города, где завелась нечисть под видом блага для народа.

Оглядевшись, отец Алексей не заметил «слуги сатаны», как мысленно он окрестил незнакомца. Вообще вокруг никого не было. Лишь двух полосная дорога, поля да пятиэтажки города впереди, подсвеченные уличными фонарями и включенным светом из окон квартир.

Сделав пару шагов, пройти дальше священник не смог. Не давала невидимая преграда — тот самый барьер, о которых трубили по всем новостям. Но вот странное дело, прикоснувшись к нему, батюшка почувствовал исходящий от барьера свет истинной благодати! Как так? Ведь там, внутри, темные. Или по новостям врут? Или слуга дьявола «доставил» священника к городу, отгороженному светлыми богами и ему недоступному? А что, вот это как раз в духе дьявола. Сказать в начале правду, настроить человека на нужный лад, а потом подвести к нужной точке с необходимым для дьявола настроем. Вот пробьет сейчас он, отец Алексей, эту преграду — так мало того, что для этого ему придется окунуться во тьму, так еще и даст проход темной твари!

— Нее, — покачал головой батюшка, — я раскусил твой коварный план, нечистый!

— Как же с вами сложно, — внезапно за спиной священника раздался знакомый голос.

— Так и знал, что ты караулишь поблизости! — с фанатичным блеском в глазах упер палец в появившегося Змея священник. — Но я не пойду у тебя на поводу! Не открою путь к свету!

— Смотри, — скрежетнув зубами, мотнул головой на преграду Змей.

После чего подошел и приложил руку. Та тут же зашипела, пошел процесс нейтрализации темной энергии, отчего на губах батюшки стала проступать торжествующая улыбка… Пока внезапно процесс не замедлился, а в воздухе не проступили темные нити, окутанные ореолом света.

— Видишь? Барьер создан темными, и лишь для маскировки прикрыт светом. Для маскировки и защиты от светлых богов. Я не смогу разрушить эти нити — они из той же энергии, которую контролирую я. А свет, что их скрывает, не дает до них добраться светлым богам. Только тот, кто может одновременно обратиться как к свету, так и ко тьме способен пройти внутрь.

— Воин света все же прошел, — из чистого упрямства заспорил отец Алексей.

— Он использовал артефакт, созданный из души животного. Они не светлые и им все равно на эту преграду. Почти. Перед темными нитями и они спасуют. Но эти нити Олег может и сам разрушить, главное добраться до них.

— Почему мне нужно обращаться к тьме, если свет барьера можешь убрать ты? — подозрительно посмотрел на Змея батюшка.

— Я не хочу, чтобы о моем участии прознали темные. Меня посчитают предателем и убьют.

— Но разве твоя помощь мне не предательство?

— Я просто хочу выжить. Если конфликт не погасить сейчас, он как пожар спалит весь мир, — слукавил Змей.

Но именно эти слова убедили батюшку окончательно, и он подошел к вновь вернувшей свою целостность невидимой стене.

— Что мне нужно сделать, чтобы получить контроль над тьмой? — хмуро спросил он пустоту.

— То, что осуждаемо людьми, — донес ветер шепот скрывшегося Змея со всех сторон.

Священник огляделся. Вокруг никого не было и никто не увидит, как он согрешит. Но какой именно грех поможет? Прелюбодеяние? Вот уж чем батюшка точно не собирался заниматься, так это рукоблудием! Да еще и аспид этот где-то рядом, точно ведь постарается запечатлеть его грех! Не пойдет! Воровство? Не у кого воровать. Тогда что?

И тут отец Алексей заметил небольшую полевую мышку, что осторожно выглядывала из травы на обочине дороги. Убийство божьей твари — грех несомненный. Но за такую мелочь люди его не осудят — ведь он убьет ее, чтобы другие выжили! Осталось лишь приманить…

Покопавшись в карманах, батюшка достал небольшое красное яблоко — подарок одной из прихожан их церкви. Женщина была из немногочисленных оставшихся верных Творцу, и тратить ее подношение ради последующего убийства?

— Но ведь это во благо, — в сомнении прошептал батюшка. — Бог един! И в свете и во тьме! — подбодрил он себя и присел, положив яблоко рядом со своей ногой.

То оказалось достаточно ароматным, чтобы привлечь внимание зверюшки, а отец Алексей — достаточно проворным, чтобы схватить верткое животное.

— Ай, с…чка! — разозлился священник, когда мышь цапнула его за палец, добывая себе неожиданно потерянную свободу.

Это окончательно развеяло все сомнения батюшки, и он смело свернул ей голову. Даже сделал это со злостью и некой мстительной радостью… И тут же почувствовал ту самую мерзость, что источал слуга дьявола. Вот только не вокруг себя, а… в себе? Да! Внутри зародилась тьма, и она охотно подчинялась священнику и даже… распространялась! Да так легко, что отец Алексей испугался… что еще больше подстегнуло тьму внутри, заполоняя его тело. Рефлекторно батюшка стал читать молитву и с облегчением почувствовал, как тьма внутри начала отступать.

— Кхм-кхм, — раздалось из пустоты покашливание. — Так получится, что вы зря мышку убили.

После напоминания, отец Алексей вспомнил, зачем он пошел на совершение греха и прекратил молитву. Подошел к невидимой стене, приложил к ней руку… и выплеснул из себя ту мерзость, что еще плескалась внутри! Барьер вскипел, от него пошел синий пар, тут же облепивший протянутую батюшкой руку. Священник почувствовал, как его наполняет сила. Но не та мерзкая, что получилась от убийства и не та яркая и даже сжигающая все вокруг, что дарует молитва. Другая. Спокойная, равнодушная, способная стать любой, но неизменная. Сила истинного Бога-творца! Но в какой-то момент рука батюшки вновь коснулась мерзости, правда в этот раз не своей, а чужой. Тут уж он действовал как привык за последние дни — стал молиться, вытягивая мерзость и обращая ее в свет.

Через минуту в незримой стене образовалась брешь радиусом в десяток метров. А еще через минуту сквозь нее прошел светлый бог, что жил поблизости, но до недавнего момента не мог попасть в запертый барьером город.

* * *

Михаил Романович смотрел новости о том, как Олег легко и непринужденно вскрывает один «отделившийся» город за другим и возвращает их обратно «в состав» страны. Эта легкость и молчание Макоши, о котором он узнал, наводило на мысли, что боги могли о чем-то договориться с Темным союзом и сейчас просто «сдают» мирное население ради своих интересов. Это не удивило мужчину, но породило сильное недоверие к пантеону старой богини.

Звонок Олега стал для Попрыгайло неожиданностью.

— Что-то случилось? Смотрю новости, вроде у тебя хорошо идет.

— Случилось. Темные стали использовать тактику террористов, а у меня нет опыта противодействия им. Пока справляюсь, но уже сейчас мне пришлось на свой страх и риск «обезвреживать» минера-шахида. У тебя найдутся специалисты, что помогут в такой ситуации?

— Конечно. Сейчас же свяжусь с ними и скину тебе фото, где их забрать. Не скажешь, почему светлые боги не вмешиваются? Про темных и так понятно — перекинулись в стан врага.

— Не могут. Тут барьер хитрый — создан из двух энергий. Сверху свет, армированный тьмой. Чтобы преодолеть этот свет, нужна темная энергия, а у светлых богов ее нет.

— Ты говорил, что у вас есть символы «преобразователи», — заметил мужчина.

На другом конце провода замолчали.

— Олег? — забеспокоился Попрыгайло, когда молчание затянулось.

— Ты прав, — медленно ответил парень. — И я обязательно попробую на следующем барьере такой символ применить. Но если он сработает, то…

Заканчивать свою мысль Нурин не стал. Похоже, у парня был разрыв шаблона.

— Я думал, ты его тоже применяешь.

— Нет, у меня артефакт на основе нейтральной энергии. Пробиваю с его помощью светлый участок, а потом развоплощаю своим светом темные армирующие нити, — автоматически ответил Нурин, уйдя мыслями в себя.

— Значит, дело не в силе барьера, а в его особенностях?

— Да. Думаю, даже ваши заклинания что-то могут сделать, но не уверен, хватит ли им мощности, — все еще переваривая слова Попрыгайло, механически ответил парень.

— Понял тебя. Тогда мы попробуем свои силы на парочке городов. Я скину тебе их названия, чтобы ты время на них не терял.

Закончив разговор с парнем, у которого похоже до сих пор остались в голове какие-то идеалистические представления об окружающих, Михаил Романович довольно потер руки. Похоже, пора было ему и его магам наконец-то заявить о себе, как о полноценной силе, с которой стоит считаться!

Глава 19 Движение объединения

Каким же дураком я себя чувствовал после разговора с Михаилом Романовичем! Заморачивался с убийством животных и созданием из их душ артефактов. Время терял. А простейший способ не только не попробовал, но даже не вспомнил о нем! И никто не напомнил. Даже Света.

— Что-то ты с лица сбледнул, — подошел ко мне Дормидонт. — Случилось чего?

— Почему никто мне не напомнил о коларде? — повернулся я к нему.

— Эээ, — растерялся мужик. — Действительно, как-то вылетело из головы. Даже странно, — почесал он затылок.

Я обвел взглядом остальную свою свиту. Но выражение их лиц сейчас ничем не отличалось от Дормидонта. Растерянность, удивление, непонимание собственной забывчивости.

— Пробуем символ, — не стал я развивать тему.

Мы легко переместились к очередному «отделившемуся» городку. Чуть меньше ста тысяч населения. Вокруг — холмисто-гористая покрытая лесами местность. Из-за леса домов города не видно, лишь асфальтовое полотно дороги перед нами и барьер, установленный пособниками Беккера.

Чужой божественный символ я создал легко. Тем более я его уже раньше использовал. А вот дальше все пошло не так, как ожидалось. Стоило мне подать в него свою энергию, как символ развеялся! Новая попытка — и опять тот же результат. Да что такое? В раздражении, когда я третий раз создал символ, то напитал его еще и своей божественной энергией. Это оказалось ошибкой. Символ вновь развеялся, но на этот раз высвободившаяся моя божественная сила разошлась ударной волной, сбив всех нас с ног. Даже меня. Оказалось, что символ все же преобразовал заложенную в него энергию, вот только управлять ей я не мог!

— Теперь хотя бы понятно, почему другие светлые им не пользуются, — потирая затылок, сказал Макс.

— Но почему он не работает — вот в чем вопрос, — процедил я. — Разберитесь с городом, — махнул я рукой на барьер. — А я пойду, узнаю, из-за чего нейтральный символ Хорса перестал действовать.

— Вероятности дестабилизировались, — сказала Даша, стоило мне очутиться в «серверной». — Твой план работает.

— Это хорошо, — кивнул я ей. — Но сейчас меня волнует иной вопрос. Дай мне информацию по Хорсу и символу Колард — почему я не могу им воспользоваться.

— Сейчас.

Даша подошла к терминалу и быстро застучала пальчиками по клавиатуре.

— УММ!!! — пронзила меня вспышка боли.

— Извини, — донесся голос девушки сквозь гул в голове. — Эту информацию прикрыли от считывания. Я конечно ее сейчас достану, но тебе придется потерпеть боль.

— Это то же самое, что мы сделали с прикрытием моей виртуальной комнаты для тренировок? — старательно отрешаясь от боли, уточнил я.

— Да. Твой запрос не останется незамеченным тем, кто прикрыл информацию. Но сил на сокрытие было потрачено немного. Основной вектор — стереть из памяти большинства воспоминание о символе. У кого-то и так много энергии уходит на это. К тому же ты можешь оказаться не единственным, кто попробует напрямую узнать у инфополя данные о скрывшем символ боге. Все, готово.

Даша отошла от терминала, а боль в моей голове стала понемногу стихать. Отняв руки от висков, которые я стиснул в первые мгновенья от неожиданной ментальной атаки, я облегченно выдохнул и подошел поближе.

Светлый бог Хорс развоплощен Темным богом Леонардом

Нейтральный символ Колард сменил владельца

Новый владелец символа — Темный бог Леонард

Темный бог Леонард ограничил доступ к использованию своего символа

Символ Колард имеют право использовать лишь представители темной фракции

Всего несколько коротких строчек, но как многое они меняют! Как символ поменял владельца мне понятно. Наверняка после боя и смерти Хорса этот Леонард получил его душу и провел ритуал, присвоив часть его сил. Понятно каких. А вот то, что применение собственного символа можно запретить для кого-то для меня новость. Что конкретно сделал темный, чтобы это провернуть, пока непонятно.

— Даша, наверняка есть и другие символы с похожими свойствами, как у коларда. Найди мне их и кому они сейчас принадлежат.

— Хорошо, Олег, сейчас сделаю.

Навалившаяся боль сказала мне о результатах поиска еще до того, как они завершились. Последующее чтение скупых строк лишь подтвердило мои подозрения. Подчиненные Беккера сумели найти и уничтожить или переманить на свою сторону всех богов, кто имел в своем арсенале символы преобразования энергии. Причем они не только сумели как-то убить несколько светлых богов, но и скрыть это от широкой общественности. Далее понятно. Прикрыв информацию о символе, они словно вычеркнули их из мирового применения. Темным сейчас они не нужны, а светлые о них забыли. Если кто и вспомнил, толку от этого нет — запрет на использование символа светлыми богами работает и вскрыть с их помощью отделившиеся города невозможно. Самих темных Беккер тоже переманил на свою сторону. Меня поражает лишь одно — как он смог провернуть столь масштабную атаку сразу на трех уровнях??? Да еще так, что об этом я узнал уже постфактум, когда ничего изменить уже нельзя?

— Зато зря плохо подумал о Макоши, — попытался я найти хоть что-то положительное в сложившейся ситуации.

Но ее пропажа тоже непонятна и заставляет нервничать. Что мог предпринять Беккер, чтобы неслабая богиня, глава одного из древнейших пантеонов, вдруг «пропала с радаров»?

— Спасибо, Даш, — поблагодарил я девушку. — Раз уж дали Беккеру развернуться на всю катушку, нужно теперь это исправлять.

— Ты знаешь, что делать, — улыбнулась она.

Ну да. Знаю. Вместе ведь разрабатывали план. И для начала — нужно лишить Беккера точек нестабильности, что он создал в нашей стране — «отщепенцев»!

* * *

— Огольцов, Кемарин, вы начинаете! — скомандовал Попрыгайло двум своим подчиненным из состава новых магов Российской Федерации.

Сейчас сам Михаил Романович и еще четверо офицеров, что получили нейтральную метку и прошли первую эволюцию получив класс Постигших, собрались перед энергетическим барьером, закрывавшим небольшой двадцати тысячный поселок городского типа. Замахиваться сразу на крупный город Попрыгайло не рискнул. Даже если у них получится пробить барьер, надо ведь еще разобраться с теми, кто засел внутри. И чем крупнее город, тем сильнее его захватчики.

Расположились маги России на возвышенности. Здесь дорога, соединяющая поселок с ближайшим областным центром, спускалась вниз, где в долине и раскинулся жилой массив из преимущественно двухэтажных домов построенных из дерева. Типичные «квадратики» на восемь квартир, что были распространены по всей стране в силу своей дешевизны и простоты. Все маги были одеты в обычный армейский камуфляж без знаков различия. Какого-то отличного символа-нашивки для них еще не придумали, а носить знаки иных родов войск не хотел уже сам Попрыгайло.

На поясе у каждого мага был табельный «Макаров», оставшийся с мест прошлой службы. Грудь оттягивал бронежилет, за спиной перекинут укороченный автомат Калашникова. Магия магией, но привычный огнестрел надежнее. Да и главная опасность в захваченном городе не боги, против которого он неэффективен, а простые люди, пусть и со сверхспособностями. Ну и тройка духов уровня Ходок имеется, если данные разведки верны.

Подчиненные Попрыгайло — мужики средних лет, что различались между собой лишь ростом, за что за глаза их называли близнецами, подошли к барьеру и стали формировать в руках заклинания. Огольцов был водником и создавал водяное ядро — более сильную версию водяной стрелы, что знал Михаил Романович. От стрелы ядро отличалось не только размером, но и пробивной силой. Ядром его назвали за форму — круглый шар в два кулака величиной, что в момент пуска имел скорость под сотню метров в секунду.

А вот Кемарин управлял огнем и собирался бить в ту точку, куда попадет ядро Огольцова. Причем он создавал как раз огненную стрелу, но напитанную максимальным количеством энергии. По замыслу Попрыгайло ядро водника должно сбить «броню» из светлой энергии, а огонь Кемарина — сжечь темные армирующие нити барьера, про которые рассказал Нурин.

Сам Михаил Романович готовил свою «коронку» на случай, если подчиненные не справятся. Сил у новоявленных магов не много, бить в одну точку как пулемет не получится, поэтому ставку мужчина сделал на один удар. Даже если атака Огольцова с Кемариным не принесет успеха, хоть часть прочности с барьера они снимут, а удар паром завершит эту «комбоатаку».

Шар воды над ладонями Огольцова исчез, устремившись к цели и тут же в тридцати сантиметрах от него в воздухе пошла рябь — как и ожидалось, барьер легко остановил эту атаку. Немедля мужчина сделал шаг в сторону, давая возможность нанести удар своему напарнику. Кемарин не подвел. Огненный сгусток впился в пошедший разводами барьер почти сразу же, «проплавив» в нем небольшую дырочку в пару миллиметров величиной. Ни темных нитей, ни ореола света, как описывал Нурин, маги не увидели. Но и энергетического зрения как у духов и богов у них не было.

Задерживаться и смотреть на результат своей атаки Кемарин тоже не стал, последовав примеру Огольцова. До этого еле удерживающий своей силой воли от активации заклинание Попрыгайло с облегчением «отпустил» его. В появившуюся мизерную брешь тут же вонзился горизонтальный дождь. Но удар вышел не таким, как на физическом объекте. Врезаясь в барьер, каждая капля по чуть-чуть «разбавляла» его нейтральной энергией, дестабилизируя нити тьмы и размывая покров из света. Брешь в барьере стала стремительно расширяться, пока его структура окончательно не потеряла свою стабильность. Барьер стал «осыпаться» до тех пор, пока брешь не достигла в диаметре десяти метров, после чего разрушение прекратилось. Но для проникновения внутрь этого «пролома» было более чем достаточно.

— Все сняла? — с довольным видом повернулся к одной из магов отряда, что была в резерве и держала в руках камеру, повернулся Михаил Романович.

— Так точно, — ответила женщина.

— Хорошо! Как вернемся, немедленно отдай видео нашим научникам и направь копию в пиар-отдел. А сейчас идем внутрь. Дело еще не закончено!

* * *

Тверь. Ее мы оставили напоследок, все же самый крупный город из «отделившихся». Перед тем как начать я еще не поленился и с Даждьбогом связался, чтобы он и его «коллеги» пришли. Соблазнительно конечно областной центр в «одиночку» взять, лишь своим пантеоном, но будем честны — мы после суток непрерывных скачек от города к городу изрядно все вымотались. Да и здесь не новички сидят. Тверь под контролем Кощея, а этот дядька в бараний рог нас свернет чисто на опыте. Да и сил ему не занимать. К тому же вполне «официальный» бог смерти в пантеоне у Макоши просто не может не иметь способа не только отправить нас к Душе мира, но и самому оттуда вернуться. В общем, мне если честно очково туда соваться без поддержки. И остальная свита меня в этом полностью поддерживает.

— Мы готовы, — возник рядом со мной «добрый дедушка».

Кроме него возле нас появились богини Дивия с Живой и бог Святогор. Как тут оказалась Жива — понятно. Она жена Даждьбога. Появление Дивии тоже понятно. Все же ее брат — убитый Хорс, у которого забрали символ колард. Видимо хочет хоть с кем-то поквитаться за смерть брата. А вот появление Святогора для меня стало неожиданностью. Чем его привлек Даждьбог? Хотя это было просто любопытство. Уже хорошо, что на нашей стороне сейчас оказалось четыре светлых опытных бога, знающих нашего врага.

— Хорошо, — ответил я Даждьбогу. — Мы пробиваем брешь в барьере, после чего идем в город. Там есть мои сторонники, они наведут нас на дома, где спрятались темные.

— Мы знаем, где живут потомки Кощея, — прогудел Святогор.

— Отлично. Тогда будет совсем хорошо, если вы возьмете их на себя. Но кроме рода Кощеевых, в городе и другие темные есть. Вот их мы на себя и возьмем.

— Добро, — кивнул бог-богатырь.

Больше ждать мы не стали. Уже привычно пробиваю барьер своим артефактом-кастетом в виде лапы, и мы всей гурьбой входим под свод прозрачной преграды. Миг — и старые боги исчезают, телепортируясь к владениям старого темного рода. Мы тоже не стоим на месте. Фото зданий, где засели предатели, есть у каждого, а цели распределены заранее.

Себе я взял здание администрации, где находился мэр, объявивший о «независимости» областного города. Шаг и я стою перед входом. Дальше использую Открытый взор, настроившись на эманации темной энергии. Внутри всего две точки, но это ни о чем не говорит. Обычные люди с принадлежностью к темной фракции символом не определяются, так что врагов внутри может быть и больше. Двое — это те, кто смог достигнуть минимум уровня Ходок в своем развитии, если не больше. Но все равно они — первоочередная моя цель. Врываюсь внутрь. Само здание не высокое, всего в два этажа, но очень вытянутое в длину. Обе цели находятся на втором этаже всего в паре десятков метров друг от друга.

Промчавшись по коридору, взлетаю по лестнице вверх, игнорируя удивленные вскрики и взгляды людей, что встречаются на пути. Не до них. Проскакиваю до дубовой двери, за которой «сияет» подсвеченная моим символом первая точка. Врываюсь внутрь кабинета. Здесь аж десяток человек, видимо идет какое-то совещание, но мне все равно. Вот она — моя цель. Пацан лет десяти, что вальяжно сидит за спиной у мэра (узнал его по фото в интернете), и со взглядом энтомолога взирает на остальных. Молча создаю Разделитель возле его шеи. Минус один! Пока за мной эффект внезапности, мчусь в соседний кабинет, где Открытый взор подсветил второго темного. Точнее вторую. Это оказалась девушка лет восемнадцати, что до моего появления трахала какого-то клерка, оседлав его сверху и сдавливая шею его собственным галстуком. Еще один Разделитель ставит точку в жизни насильницы. Возвращаюсь в кабинет, где был до этого, и подхожу к мэру. Разговаривать с ним нет смысла, проверено на прошлых городах. У него на шее висит артефакт с вложенным знаком Клетки Беккера — даже если захочет, мужчина не сможет уже вырваться из власти темного бога. Поэтому не церемонясь кидаю в него еще один Разделитель. Быстро обегаю взглядом оставшуюся девятку присутствующих. У них такого же артефакта нет. Ну тогда можно и попробовать поговорить.

— Здравствуйте. Ваша «независимость» завершена. Есть возражения?

С Тверью вышло на удивление быстро. Я ожидал, что Кощеевы будут сопротивляться до последнего, но они просто заперлись в своем родовом особняке и ни с кем извне на контакт не пошли. А их бог-предок даже не покинул собственный домен. Странно, но не критично. Нам же лучше. По итогу власть почти бескровно (не считая мэра и той девицы, что я убил, пацан оказался ее духом-защитником) вернулась обратно президенту, который поспешил назначить нового исполняющего обязанности. Только после этого я облегченно выдохнул. Из сорока «отделившихся» городов мы прошлись по тридцати двум. Еще восемь взял на себя Попрыгайло. Оказалось, я был прав, и силы магов вполне позволили им пробить «непробиваемый» для светлых барьер. Ему-то я и позвонил, когда появилась уверенность, что с последствиями «бунта» покончено.

— У меня все, — заявил я вместо приветствия.

— Медлишь, мы уже час назад закончили, — позволил себе подколку Михаил Романович.

Порученец президента был в приподнятом настроении, и я тут же поинтересовался причинами этого.

— Сумел пройти новую эволюцию! — похвастался он. — Теперь я не Постигающий, а Познавший! И не точка, а Линия. Судя по всему, следующий класс будет треугольник или что-то наподобие того.

— Уже есть мысли, как его получить?

— В теории ничего сложного, — хмыкнул мужчина. — Соедини три стихии в одну и будет тебе счастье. Но главное не это.

— А что же?

— Телевизор еще не смотрел?

— Нет. Там что-то интересное?

— А то! Мы заявили о себе! Теперь люди знают, что у правительства есть силы для борьбы даже с богами!

— Ну, это ты в себя поверил, — пришло время хмыкать уже мне.

— Может быть, — легко согласился Михаил Романович с моим недоверием. — Но духи и медиумы уровня ходок нам уже по зубам.

— Рад за вас.

— А ты что планируешь теперь делать?

— Вот по этому поводу как раз и звоню, — подобрался я. — Мне нужен прямой эфир. Организуешь?

— Срочно?

— Чем раньше, тем лучше.

— И что будешь вещать? — вроде и с иронией спросил он, но напряжение я почувствовал.

— Ничего такого, чтобы угрожало нынешней власти. Не переживай.

— Мне по должности положено. Вон, предала же нас Макошь…

— Она не предавала! — перебил я Попрыгайло. — Доказательств тому нет.

— А как же то, что светлые символом вашим не воспользовались?

— Проделки Беккера, — пришлось вкратце рассказать, что я узнал о смерти Хорса и смене владельца символа.

— Ладно. Не буду спорить. Но подозревать я обязан всех, работа такая.

— Ты же не безопасник.

— Ага. Я их проверяющий, — хохотнул Попрыгайло. — Ладно. Будет тебе эфир. Жди.

Снова со мной Михаил Романович связался через полчаса. Обещание свое он выполнил. Я же за это время успел найти в Твери местных журналистов центральных телеканалов и припахал их себе в помощь.

Стоя напротив камеры, я слегка волновался. Все же то, что я скажу, должно начать новый виток противостояния с Беккером и от успеха моей речи будет в прямом смысле зависеть мое будущее.

— Три… два… один… — дублируя счет параллельно пальцами, командовал оператор, смотря на меня через объектив камеры. — Вы в эфире!

— Здравствуйте. Если кто не знает меня — я Олег Нурин. Воин Света. Светлый бог и глава пантеона Наследие. Мы все стоим перед общей угрозой мирового масштаба. И эта угроза — Алан Беккер. Глава темных богов Америки. Его подчиненные уже принесли много горя людям со всего света. Попытка вторжения НАТО на территорию России. Убийство светлых богов ваших пантеонов. Теракты с массовыми жертвами, а сейчас и фокус с «отделившимися» городами во всех странах даже против воли жителей этих городов — его рук дело. Если его не остановить, дальше будет только хуже. И призываю вас всех объединиться! Неважно, последователи вы светлых богов, или темных. Являетесь священниками, или ваша деятельность не одобряется законом стран, в которых вы живете. Если мы допустим, чтобы Алан Беккер подчинил наш мир — мы все станем его рабами! Хотите ли вы это⁈ Я — НЕТ!!! И я призываю вас — вступайте в «Движение объединения»! Только сообща мы сможем противостоять ЕМУ! По отдельности, он нас сотрет в порошок. Если вы думаете, что сможете возвыситься при новом порядке, как бывало раньше при различных смутах — вы наивны и глупы. ЭТОГО НЕ БУДЕТ!! — прогремел мой голос. — Беккер не потерпит во власти никого, кроме себя. И даже своих ближайших сторонников он легко пустит под нож для сиюминутной цели! У меня есть сайт для моих последователей. Его нельзя заблокировать или взломать. Я создам в нем вкладку для общего доступа всем, кто захочет присоединиться и противостоять Мировому Злу! Я надеюсь, на ваш разум и желание выжить.

Глава 20 Засада

— Громкое заявление Олега Нурина всколыхнуло мир, — взахлеб вещала молодая ведущая, лишь недавно получившая право освещать события не местечкового, а как минимум федерального уровня. — Уже сейчас в созданное «Движение объединения» записалось порядка семи миллионов человек — и это только за четыре часа! На сайте идет активный обмен информацией о том, как «вскрывать» отделившиеся по всему миру города, как «прикрыться» от гнева своих богов, если вы принадлежите к темной фракции. Люди, получив удобную площадку для концентрации своих усилий, увидели, что они тоже способны противостоять богам! Пусть пока и не в прямом бою, а лишь разрушив их планы. Особенно сильно набирают популярность те, кто получил способности мага. Пример наших магов под руководством Михаила Попрыгайло наглядно показал, что есть альтернативный путь получения сверхспособностей. Точки с выходом нейтральной энергии после спада интереса к ним вновь в центре внимания всех авантюристов и государственных органов безопасности! Пока неясно, что предпримет Алан Беккер в ответ на брошенный ему открыто вызов, но ясно одно — начинающееся формироваться отношение к богам, как к чему-то недосягаемому, разрушено.

* * *

Беккер сидел возле камина в своем домене и смотрел на огонь. Увидеть что-то в нем он даже не пытался. Пламя трепетало, его языки постоянно пытались вырваться за пределы отведенного пространства и перекинуться на ковер под ногами темного бога и даже достать до него самого. Хаос, устроенный среди вероятностей, чтобы сбить с толку выскочку-Нурина, никуда не делся. Хотя еще вчера Порядок все же уверенно брал верх, и пламя ровно гудело, легко показывая скорую победу Алана. Но враг использовал его собственную тактику, и теперь мужчине приходилось решать, что делать, опираясь на свой опыт и пытаясь разгадать логику противника. Последнее было вроде и не сложно, Нурин не блистал выдающимися умственными способностями, и просчитать его шаги можно было. Но все перебивала его способность совершить неординарный ход, как было с пробитием барьеров артефактами из душ животных и созданием этого раздражающего движения! А ведь сколько сил Алан приложил, чтобы лишить врага возможности использовать самый простой способ преодоления барьеров! Эти отделившиеся территории должны были стать его плацдармом! Ведь как удобно получалось — в каждом отколовшемся городке появлялся его последователь, а то и не один, что давало Беккеру и его свите возможность шагать в эти анклавы в любой момент. Выбирать место удара, время, и бить в самое «подбрюшье» любую страну, любой пантеон мира! А сейчас этот план сыпется, и темные из других пантеонов уже с недоверием относятся к его обещаниям. Так может статься, что с трудом достигнутые соглашения полетят в мусорное ведро, и вместо поддержки Беккер получит потери богов из собственной фракции! Воевать же со всем миром сразу он сейчас не в состоянии, как бы не убеждал остальных в обратном.

Говард, — позвал своего верного пса, выполняющего функции палача Беккер. И не дождался его ответа! — Говард, почему ты молчишь? Отвечай, живо!

И вновь молчание. У мужчины появилось неприятное предчувствие. Информация о смерти подчиненного не приходила, да и открыв свой статус — хоть что-то русские сделали хорошего! — Беккер легко нашел там список своей свиты и Говард Челенджер был в нем. Так почему он не отвечает?

Мария, — с внутренним напряжением позвал Беккер еще одну свою подчиненную, с кем Челенджер был «на ножах».

Да, господин, — тут же отозвалась та.

Найди Говарда. Мне нужно знать, почему он не отвечает на зов, — приказал Беккер, слегка успокаиваясь.

Значит, проблема именно в Челенджере, а не в способности самого Алана связаться со своей свитой.

Будет исполнено.

* * *

У меня конечно были надежды, что на мой призыв откликнутся не только в России, но на такой взрывной эффект даже не рассчитывал. Ожидалось, что движение будет обрастать последователями по мере моих громких акций против Беккера и его собственных действий, что однозначно будут сопровождаться жертвами среди обычных людей. Но видно темный бог успел изрядно напугать весь мир своими терактами. Понятно, что Беккер старался вызвать страх, чтобы при одном его имени люди даже не помышляли о сопротивлении, но эффект получился обратный. Страх он вызвал. Когда к конкретным людям, преимущественно из числа чиновников, приходили его эмиссары, сопротивления не было. Но ровно до той поры, пока не появился единый центр сопротивления, успевший доказать хоть какую-то эффективность в бою против Беккера — Я. Каким бы самонадеянным это не казалось, но это факт. Люди охотно кинулись регистрироваться на моем сайте и сливать информацию обо всем, что считали связанным с деятельностью темного бога. В восьмидесяти процентах случаев это было совсем не то, скорее личные счеты или «охота на ведьм», но оставшиеся двадцать процентов с лихвой покрывали мои текущие потребности в сборе данных о противнике. В частности, я узнал, кто был главным пугалом у Беккера — некий Говард Челенджер. Именно он приходил наказывать тех, кто решил предать Беккера или просто не хотел подчиняться. Сам глава Темного союза если и решал кого-то напугать, то делал это только с действительно значимыми фигурами, не размениваясь на мелочи.

Идея ударить по репутации Беккера и перетянуть на свою сторону еще больше сторонников была с самого начала, но после получения информации по Челенджеру у меня возник конкретный план. Я решил замахнуться ни много ни мало на пленение темного бога! А когда Беккер пошлет за ним кого-то из своей свиты — то этого посланника будет ждать очень неприятный сюрприз. В идеале, если за своим палачом пойдет сам Беккер, что тоже возможно, но сначала скорее всего он все же отправит кого-то другого. А заманить в одну и ту же ловушку дважды и более раз — на такой подарок я даже не рассчитывал. Теперь лишь осталось осуществить задуманное!

— Вот это мне нравится, — прогудел Дормидонт, когда я озвучил свой план.

Кроме него мне помогать будут Макс, Змей и Света. Змей даст наводку, к кому пришел Челенджер, а Света должна стать приманкой. Где окажется Челенджер нам не известно и чтобы появление рядом с ним Светы не выглядело подозрительным, моя любимая сейчас постоянно прыгает между теми городами, что были окружены барьерами, а затем вернулись обратно под власть правительства своих стран. Благодаря сайту мое количество верующих во всех концах планеты стремительно росло и таких «извращений» как было с полетом ко льву теперь не требуется. Пока что Света отрабатывает по своей основной должности — агитирует людей переходить под мое покровительство на местах и создавать мне храмы или алтари. Последнее обычно делает сама, но появилось еще трое жрецов, как Юля, что смогли до прихода любимой организовать сбор веры в мою пользу и активировать переносной алтарь.

В общем, подготовка хоть и на скорую руку была завершена, и мы ждали лишь весточки от Змея. И тот не подвел! Похоже, точно придется брать его в свою свиту и отдавать власть над темной фракцией в моем пантеоне.

Наша цель по данным Змея отправился на Окинаву, город Гинован. Позиции американцев здесь были очень сильны и до прихода Беккера, поэтому переход одного из городов острова на сторону темного бога не стал чем-то удивительным. Удивительным было то, что после объявления мной о создании «Движения» первый заместитель мэра вошел в мои ряды и, набрав отряд из местной полиции и парочки как-то затесавшихся к ним банд Гокудо, свергнул мэра, а затем разрушил артефакты, на которых держался барьер. Это был один из немногих городов, что вернулись обратно в состав страны не при штурме «снаружи», а из-за действий «изнутри». Вот к этому Макото Торимаки и направился Челенджер, чтобы популярно объяснить, почему нельзя противиться Беккеру.

После получения сообщения от Змея, Света тут же шагнула в Гинован и отправилась к зданию местной мэрии. По плану она должна была сразу как увидит Челенджера дать сигнал мне по нашей мыслесвязи, а после бежать к соседнему дому, в котором засядет наша ударная троица. Но как водится, план пошел под откос почти сразу после столкновения с реальностью.

Поначалу Свету отказывались пускать в здание, хотя перед этим она написала через сайт Торимаки о своем визите, и тот пообещал, что даст необходимые распоряжения, и ее никто задерживать не будет. Ну а когда наконец ее запустили внутрь, оказалось, что Челенджер уже там и в буквальном смысле держит Торимаки за яйца, медленно их выкручивая. О приходе Светы он уже знал, и стоило ей войти в кабинет нового и.о. мэра, тут же применил на ней символ клетки Беккера. Хорошо хоть за секунду до этого любимая успела послать мне по нашей связи картинку, что открылась ей при входе в кабинет, а не попыталась объяснить все «словами».

Дальше пришлось действовать по ситуации. Для пленения Челенджера через Рогнеду мы нашли специальный ритуал — некое подобие клетки Беккера, только в исполнении светлых. Его минус — он стационарный и должен быть начертан кровью первожреца, отданной добровольно. Но сейчас нам надо было уже не о пленении темного бога думать, а о том, как Свету с Торимаки спасти.

Я шагнул прямо к своей любимой, благо чувствовал ее на таком расстоянии очень хорошо и тут же ударил по Челенджеру Разделителем. Это не убило темного бога, но заставило разжать яйца Торимаки и схватиться за грудь. Следом в небольшом кабинете появились и Макс с Дормидонтом, отчего сразу стало тесно.

— Ауры! Он не должен сбежать! — тут же скомандовал я им.

Меня поняли правильно и, окружив Челенджера, мы одновременно заполнили пространство кабинета своей силой, используя тот же прием, каким меня с Антониной зажали сами темные в Греции. Враг на это лишь довольно оскалился и сжал правый кулак, согнув руку в локте и приготовившись к драке. По всей конечности у него зазмеились темные полосы, сливаясь воедино в одной точке перед кулаком. Я прямо чувствовал, как воздух над ней потяжелел от концентрации негатива.

Пленитель!

Вокруг шеи Челенджера возник созданный мной символ в виде ошейника и стал сдавливать ее. Но мужик, выглядящий как типичный гангстер из двадцатых годов прошлого века — с квадратной челюстью, в костюме в клеточку и шляпой на голове, лишь сжал до скрипа зубы, но формировать свою атаку не прекратил.

— Бах! — выстрел Дормидонта в закрытом помещении прозвучал особенно громко.

Сжатую в кулак руку Челенджера почти оторвало — пуля попала ему в районе плеча.

БАММ!!! — сконцентрированная темная энергия, лишившись контроля, разлетелась во все стороны как при взрыве. Меня толкнуло в грудь, но ненаправленная атака не смогла нанести вред. Вернув себе устойчивость, я накинул на Челенджера еще пару пленителей — один вокруг торса, прижав к нему руки врага, второй вокруг ног — чтобы сковать передвижение. После этого Макс, стоящий позади противника, пнул того в спину, опрокинув на пол. И лишь сейчас мы обратили внимание на Торимаки, который стоял на коленях, упираясь руками в пол, и пытался не распластаться по нему. На него что наша, что сила Челенджера имела почти одинаковое негативное воздействие, даже просто самим фактом своего присутствия. Все же обычный человек не способен спокойно переносить разлитую божественную силу.

— Я забираю его, — подошел я к Челенджеру, — а вы ждите гостей. Свет, позаботься о нашем друге, — кивнул я на японца.

После того, как мы окружили и отсекли врага барьером из своих аур, клетка, сковывающая любимую, начала стремительно таять, а после взрыва сконцентрированной Челенджером энергии и вовсе исчезла.

— Сделаю.

— Надеюсь, ты понимаешь, насколько это опасно, — покачал напоследок головой Дормидонт.

Он знал, что я собираюсь забрать плененного темного бога в единственное место, где он станет недоступным для Беккера — в свой домен.

— Знаю. Поэтому второй этап плана на вас. Не подведите меня.

Утащить за собой целого бога да еще враждебной не только из-за отношения, но и по своей сути, фракции в место собственной силы не так-то просто. Хорошо хоть у Светы был с собой мой переносной алтарь, и тащить Челенджера куда-то еще не пришлось. Но и так для того чтобы надежно зафиксировать противника пришлось влить в каждый из пленителей по сотне тысяч очков своей божественной силы. Да еще и система перед переходом уточнила — а точно ли я хочу войти в свой домен с представителем темной фракции на плечах? Словно сомневаясь в моей разумности.

Оказавшись наконец в копии моей детской комнаты, я скинул Челенджера в проход между кроватью и стеной, посчитав, что лежать на мягком для него будет большой роскошью и чересчур широким жестом с моей стороны.

Как мы и предполагали, уже через два часа в Гиноване объявились приспешники Беккера. Причем сразу три бога, восемь проявлений и десяток ходоков. Не ожидал я, что реакция будет настолько масштабной. Но деваться некуда. Макс с Дормидонтом уже сидят в засаде в кабинете Торимаки, да и место они подготовили основательно. По всем стенам нанесен символ Черное солнце Коляды, что позволяет рассеять негативную энергию. Там же с ним соседствует Сваор Рода, благодаря которому можно мгновенно создать концентрированные лучи света, наподобие лазеров. Сами подчиненные сидят наготове. У Дормидонта — его символ-ружье и недавно созданный артефакт из души медведя, что создает вокруг его тела ореол в виде убитого животного, позволяющий как атаковать призрачными лапами, так и снижать входящий урон. У Макса собственный символ похож на карту и весьма вариативен. Он может атаковать мощным сгустком света, потратив сразу треть всего запаса божественных сил парня, если на карте выпадет туз, так и создать отвлекающую иллюзию, если выпадет дама. Или же вообще выдать веер шариков света, при выпаде номерной карты. Количество шариков соответствует цифре на карте, а что выпадет решает сам парень. Ну и есть ультимативная атака — джокер. При его выпадении Макс тратит весь имеющийся запас своей божественной энергии, создавая мощную бомбу света. К тому же созданный из песца артефакт позволяет Северову создать призрачную пасть, которую не обнаружишь, пока она не вонзит в тебя свои зубы.

В общем, при работе из засады шансы справиться даже с троицей темных богов у моих свитских имеются, но я все равно волновался. Все же мы ждали лишь одного бога, пусть и допускали, что он придет с поддержкой кого-то из темных родов для массовки и запугивания обычных жителей. Жаль только я не увижу, что там происходит, пока все не закончится.

* * *

Торимаки нервничал. Что бы о нем не говорили сейчас, когда он вступил в Движение объединения, но он был патриотом своей страны. Потому и пошел против мэра, которого посчитал предателем. А говорили про Торимаки разное и подчас очень обидное. Что он «продался русским», что «стал подстилкой северных гайдзинов» или называли «продажной тварью, что не стесняется работать с якудза». Много чего обидного говорили недоброжелатели. Но Макото верил, что поступил правильно. Всесилье американцев на родном острове еще до прихода богов изрядно бесило тридцати пяти летнего мужчину. Случаи, когда какой-нибудь американский морпех с военной базы, вполне официально стоящей на Окинаве уже более половины столетия, напьется в хлам и изнасилует молодую японку, или даже школьницу — к сожалению не были редкими. Один раз Макото сам стал свидетелем этого события, о чем никому никогда не рассказывал. А все потому, что не смог тогда пройти мимо и оттолкнул пьяного верзилу в сторону, а тот возьми да и упади виском на разграничительный столбик! Насмерть. Ох и буча тогда поднялась! Американцы прошерстили весь остров, похватали пару десятков граждан страны Ямато да еще и заставили правительство принести официальные извинения! Вот что самое унизительное! Но Макото не жалел о том своем поступке.

Сейчас же, когда подвернулся шанс снова щелкнуть проклятых янки по носу — он не упустил его. И даже попытки презренного американского гайдзина надавить на него, угрожая лишить мужского достоинства, не сломили Торимаки. Что такое лишиться части тела по сравнению с лишением чести? Ну а с северными соседями можно будет и потом разобраться. В конце концов, однажды они уже били северного соседа, если понадобиться — повторят снова.

Но Торимаки все равно нервничал. Ведь если подчиненные Нурина не справятся, то его труд окажется напрасным. И ладно если он просто умрет, но ведь проклятые американцы могут забрать его душу и заставить служить на их благо вопреки воле Макото! Вот это пугало больше всего.

Дверь внезапно слетела с петель и в кабинет ввалилась блондинка с собранными в два хвоста волосами, короткой синей юбкой и чуть ли не вываливающейся из тонкой блузки грудью пятого размера. На ее фоне совсем терялись два мужика, хоть по росту они на голову превышали блондинку. В комнате словно потемнело, а Торимаки ощутил уже знакомое давление божественной силы, придавившей его к столу. Только в этот раз она была направлена именно на него, отчего сопротивляться мужчина не мог совершенно.

— Where is Chelendger? — вальяжно и с полным осознанием своего превосходства спросила блондинка.

Но ответить Торимаки не успел, как события понеслись вскачь.

Глава 21 Цунами

На стенах кабинета Торимаки зажглись белым светом черные солнца, существенно ослабляя темную божественную ауру, что позволило японцу чуть приподнять голову от стола и взглянуть на вторженцев. Чтобы увидеть, как в них впиваются белые лучи концентрированного света — символ Сваор сработал как надо. Вот только богов было трое, и развеять их совместную ауру начертанными чужими символами не удалось, отчего блондинка и ее помощники лишь получили сквозные ранения, но не были развоплощены. А затем темные нанесли свой удар.

Несмотря на внешний вид, как у девицы легкого поведения, темная богиня оказалась очень проворна, а созданный ей щит из негатива имел еще и отражающие свойства. Прикрывшись им, она дала пару секунд своим помощникам, чтобы подготовить контратаку. Два темных бога подняли руки над своими головами и стали быстро чертить в воздухе объемную трехмерную фигуру. На это им понадобилось около полутора секунд, после чего созданная фигура в виде шара с торчащими во все стороны трубками взмыла под потолок и выпустила веером из трубок под сотню черных пуль. Попадая в стены, они легко прошивали их насквозь, а когда касались начертанных на стенах светлых символах, испарялись, попутно разрывая нарисованную линию и искажая светлый символ. Всего один залп — и на стенах не осталось ни одного черного солнца и сваора. Но на эту атаку у богов ушло очень много собственных сил. Это было заметно по тому, с каким облегчением они опустили руки, когда созданный ими шар выполнил свою задачу и развеялся.

Естественно Макс с Дормидонтом в это время не сидели без дела, но скорость реакции темных оказалась для них неожиданностью. Из-за чего их атака собственными символами произошла в тот момент, когда начертанные по стенам символы были выведены из строя.

— Бах! Бах! Бах! — выстрелы почти слились в залп, угодив точно в зеркальный черный щит блондинки.

В отличие от лучей, создаваемых сваором, каждый выстрел Дормидонта был раза в четыре мощнее — просто благодаря тому, что это был родной для него символ, и не было потерь от передачи чужому богу своей энергии за право пользования его знаком. Первый выстрел щит блондинки все же смог отразить и тот прошил стол, за которым сидел Торимаки, заодно пройдя сквозь правый бок японца. Второй выстрел щит смог сдержать, но не отразить, отчего по темной поверхности пошли трещины. А вот третье попадание в ту же точку наконец смогло преодолеть защиту темной и блондинка вскрикнула от боли.

Макс тоже время не терял. До прибытия темных он стоял в углу справа от входа и оказался за спиной у вошедших. От обнаружения его скрывала иллюзия, накинутая собственным символом. И Макс до последнего ожидал, пока темные переключат все свое внимание на исписанные символами стены, а затем на Дормидонта. И когда это произошло, символ-карта в его руке поменяла свою «рубашку» с дамы на туз. Миг — и в спину стоящего ближе всего к нему темного бога прилетает ослепительный сгусток, под завязку накаченный силой света и третью запаса божественных сил парня. От попадания в район поясницы темного буквально разрывает пополам, и бог истаивает, даря свою душу Северову. Его напарник реагирует мгновенно, перекатом уходя в сторону подальше от Макса и подставляя спину уже раненой блондинки под второй удар парня. Минус два!

Откатившийся в противоположный от Северова угол кабинета темный не вставая разворачивается к нему лицом и прикладывает руки ко рту, сложив их в виде духовой трубки. Короткий выдох — и руки темного и шею Макса словно связывает тонкая темная нить. Созданный темным богом дротик из негатива летел так быстро, что уловить его взглядом было просто невозможно. Как и увернуться.

Схватившись рефлекторно за пронзенное горло единственное, что успевает парень — активировать созданный артефакт, что в виде пояса охватывал его торс. Призрачные клыки впились в запястье левой руки темного бога, сбивая ему прицел, и второй дротик пролетел над правым ухом парня, вместо того, чтобы попасть в глаз.

Дормидонт прятался до этого в шкафу, который специально для этого принесли в кабинет и поставили по левой стене около стола Торимаки в дальнем конце от входа. Но когда битва началась, он сначала просто приоткрыл створку, чтобы атаковать противника, но не показываться ему на глаза — в пылу сражения, когда на тебя обрушивается атака сразу со всех сторон, это было оправдано. Но сейчас, когда два темных бога уже уничтожены, а третий оказался в очень неудобном для атаки Дормидонта положении, мужику пришлось покинуть свое убежище.

— Бах! — в отличие от темного, Дормидонт не промахнулся и выстрел попал точно в голову, а символ-пуля прошил голову врага от левого виска до правой щеки.

— Ты как? — в два шага подскочил к Максу мужик.

— Ж-шить… пфх… буду, — просипел Северов.

— Восстанавливайся, с мелочевкой я сам разберусь.

После этого Дормидонт активировал созданный Нуриным поисковик и, легко определив местоположение пришедших с богами проявлений и ходоков, отправился на окончательную зачистку «карательного отряда».

* * *

Ждать сообщения от своих было морально тяжело. Единственное, что хоть немного помогало отвлечься — пойманный Челенджер. Вот уж за кем нужен был глаз да глаз. Вначале он сделал вид, что успокоился и смирился со своим положением, но стоило мне отвлечься, чтобы проверить, что происходит на сайте Движения, как попытался заползти под кровать. Повезло, что зазор там был небольшой, и у него ничего не вышло, а то даже не знаю, как бы доставал его оттуда. Да еще и пришлось усилить все три пленителя дополнительными очками божественной силы, а то нейтральные знаки под действием ауры темного бога начали истончаться, несмотря на закачанную в них энергию.

Но особо тяжело мне стало ждать, когда Макс связался со мной по нашей общей связи и сказал лишь два слова «Они пришли». И тишина.

Следующие семнадцать минут стали для меня настоящим мучением. Я постоянно косился на время и старался себя успокоить, что в этот раз мы подготовились на порядок лучше. Но все равно, прошлая неудачная засада, когда нам задуманное получилось выполнить лишь за счет численного перевеса и частично везения, заставляли нервничать и коситься на Челенджера вдвое больше. Тот тоже почувствовал мое волнение и стал добавлять масла в огонь, рассказывая, какие мы идиоты, что пошли против Беккера, а не склонились перед ним сразу же. Пусть рассказывал он на английском, но я этот язык хорошо знал, о чем в данный момент остро жалел. Мне было бы проще, если бы я не понимал, о чем он разоряется, чуть ли не брызгая слюной и радостно оскаливаясь.

Мы закончили, — снова два слова, но почему-то от Дормидонта, хотя я ждал доклада от Макса.

Они меня и успокоили и в то же время насторожили. Что случилось с Северовым, что об окончании засады на темных сказал не он?

Встречайте, — ответил я мужику и взял за шкирку Челенджера.

По договоренности они должны меня ждать в кабинете Торимаки. Для этого Света передала Максу один из моих переносных алтарей. Вот только когда я с пленником вернулся в реальный мир, вокруг почему-то были не знакомые стены кабинета бывшего мэра Гинована, а улица рядом со зданием мэрии города.

Я бросил Челенджера на землю и осмотрелся. Людей вокруг не было видно, зато на проезжей части на боку лежала перевернутая тойота, пробитая в трех местах насквозь от днища до крыши. Также асфальт дороги был испещрен полосами как от когтей крупного зверя. Возле тойоты лежало три тела. Еще два я обнаружил аж в окне мэрии — трупы свешивались из него ногами на улицы, словно кто-то зашвырнул их туда.

С вопросом во взгляде я посмотрел на Дормидонта.

— Их оказалось больше, чем мы ожидали, — невозмутимо пожал он плечами. — Но Потапыч не подвел, — похлопал он рукой себя по шее, где висело ожерелье-артефакт из клыков убитого им медведя.

— Где Макс?

— В кабинете япошки. Его ранили, но жив. Восстанавливается.

— Ладно. Главное — жив. Все готово?

— Сейчас в течение минуты должны подойти, — кивнул Дормидонт.

— А видео из кабинета с вашим боем?

— Камеры пострадали, но вроде какая-то запись есть, — пожал плечами мужик. — Я в этом до сих пор не очень разбираюсь. Надо у твоей первожрицы спрашивать, ты же ей это поручил.

— Ладно.

Как и сказал Дормидонт, уже через минуту в конце улицы появился минивэн с логотипом японской телекомпании на борту. Он осторожно притормозил возле перевернутой тойоты, и из машины тут же выскочил оператор, наведя камеру на опрокинутую легковушку. Следом за ним из минивэна выпорхнула молодая японка. Прикрыв рот ладошкой она сначала сдерживала позывы рвоты (как я потом узнал, в тойоте были люди, которых убило атакой Дормидонта), но все же сумела взять себя в руки и, когда оператор навел камеру на нее, бодро затараторила что-то на японском. Надеюсь, все же что-то хорошее про нас. Приводить сюда телевизионщиков из России я посчитал идеологически неправильным — для развития Движения нам нужны местные кадры, что вступили в наши ряды.

Постепенно снимая все разрушения, парочка добралась и до нас. К тому моменту рядом со мной появилась и Света.

— Видео есть, монтируем. Через десять минут будет готово, — отчиталась она.

— Отлично. Переводчика нашла?

— Он с ними должен был приехать, — махнула рукой на телевизионщиков Света.

Вскоре выяснилось, что за переводчика была сама журналистка, что вела репортаж. На русском она говорила хоть и с ужасным акцентом, но понять ее было можно.

— Здравствуйте, господин Ор-рег! — как и многие японцы, девушка заменяла буквы «л» на «р» в русских словах. — Ир-ри к вам р-ручше обращаться воин света?

— Как вам удобнее.

— Воин света, скажите, что здесь происходит?

— Наглядная демонстрация серьезности нашего Движения. Мы захватили в плен одного из подручных Беккера и устроили засаду на тех, кто придет его выручать. Все они мертвы. А сейчас и этот, — слегка пнул я Челенджера, — последует за ними. И так будет с каждым, кто примкнет к Алану Беккеру и пойдет против Человечества!

После этого я активировал свои когти на правой руке и, надавив ногой Челенджеру на спину, чтобы не дергался, в один мах снес ему голову.

Внимание!

Вы убили существо Высшего порядка

Желаете присвоить его душу?

— Во имя мое, — сказал я слова-подтверждение.

В принципе можно было и мысленно это сделать, тут главное — осознанное желание. Только если мысленно проговорить, то еще и очки своей божественной силы потратить придется, что больше подходит для ситуации во время боя, когда кроме убитого врага есть еще и другие. А тут — вслух не только экономнее в плане траты своих сил, но и на камеру не грех поработать.

Тело под моей ногой рассыпалось, оставив после себя темные хлопья. Но и они за пару секунд растворились без следа.

— Вступайте в «Движение объединения»! Вместе мы победим!

Оператор выключил камеру, прекратив прямую трансляцию, а я снова стал обсуждать со Светой, как и где лучше разместить ролик засады на темных. Заодно решили открыть сайт и посмотреть, как члены Движения реагируют на мое выступление.

В целом народ был на подъеме. Число последователей Движения, как и ожидалось, стало набирать скорость прироста. Количество уже чисто моих верующих тоже пошло вверх. Но постепенно к этой новости в ТОП событий поднялась другая — огромный отлив на побережье японских островов. Что было явным предвестником цунами. И судя по тому, что вода отошла аж на четыре километра, волна, что обрушится на островное государство, грозила пройти его от края до края! Вот это уже не шутки. Особенно с учетом того, что такое явление было неестественным. Любое цунами предвещается землетрясением в море, а его не было! Я тут же заподозрил, что это «ответка» Беккера. Ведь если цунами смоет Японию, а потом еще и темный бог скажет, что это «цена» за сопротивление, то все движение тут же рассыплется как карточный домик! Мой текущий успех на фоне уничтожения целой страны покажется мелким и незначительным!

— Нужно предотвратить цунами любой ценой.

— Нужно предотвратить цунами любой ценой, — сказали мы со Светой одновременно и уставились друг на друга.

— Да, согласен, — спустя секунду замешательства от нашей синхронности, кивнул я. — Осталось придумать — как.

— Поставить барьер на его пути?

— У нас сил не хватит на все побережье, — отмел я предложение.

— Позвать других богов, чтобы помогли?

— И сколько откликнется?

— Японские — все. Все же у них здесь вся паства, без которой они сами погибнут.

— Хватит ли их? — засомневался я. — А если волна перехлестнет барьер? Какой высоты он должен быть?

— Я просто предложила, — сдалась Света.

У меня предложений пока тоже не было, и я решил для начала посмотреть на явление собственными глазами. Может и придет что в голову умное.

Если смотреть на карту город Гинован находится на левом побережье Окинавы, а нам нужно на правое. К тому же судя по сообщениям с сайта Движения — на правое побережье Хонсю — главного японского острова, где расположена столица Токио. Но проблемой это не стало. Там тоже уже были мои последователи, так что попали мы на берег всего в один шаг. И открывшаяся панорама действительно впечатляла воображение.

Я стоял на кромке, где растительность обрывалась, а дальше шел песок пляжа. За моей спиной почти сразу начинался пригород какого-то японского города, название я сейчас даже не пытался узнать. Дома не слишком высокие, в пару этажей, и больше похожи на собственность местных рыбаков. От кромки к морю уходят деревянные настилы причалов, возле которых на брюхе лежат катера. Раньше они точно были на плаву, а сейчас просто вода отступила, отчего они стали похожи на выброшенные на берег туши китов. Сами катера в основном метров десяти-пятнадцати в длину. На борту видны сети, у некоторых — встроенные подъемные краны для их вытаскивания. Точно рыболовецкие суда! А вот на горизонте, сколько хватало взгляда, видна стена воды. Сейчас еще далекая, зато по всему фронту! На обнажившемся дне полно морских звезд, мелких рачков и крабов, лежат аморфные туши медуз, подпрыгивают с бока на бок рыбы. Какое-то сюрреалистичное зрелище! Я такого никогда раньше не видел.

Но что-то меня зацепило в общей картине. Почему-то мне показалось, глядя на огромную стену воды от края до края, что я уже испытывал похожие чувства своего бессилия перед природой.

— Карик! — выдохнул я, когда в голове моей щелкнуло, и я вспомнил огромный огненный шторм на Камчатке, где мы собирались сражаться.

— Ворон? Причем здесь он? — не поняла меня Света, но мне было не до того.

Ведь тогда Карик создал настоящий смерч, который вобрал в себя нейтральную силу огня из лавы вулкана, а потом смог ее обуздать! Так почему бы не попробовать позвать его на помощь?

Не теряя ни мгновения, я тут же переместился к нему.

Первый в мире высший фракции Разума занимался тем, что… читал. С ноутбука. Сидя под своим дубом. Причем читал — своим воронятам! Я настолько обалдел, что далеко не сразу сумел перебороть культурный шок и подойти к нему.

— Привет. Извини, что отвлекаю, но помощь твоя нужна.

— Здравствуй, Олег, — посмотрел Карик на меня своими черными глазами с проблесками пламени. — Что именно произошло?

— Да так. Пустяк. Просто огромное цунами нужно остановить, вот я и подумал о тебе. Вспомнил твой шторм, и как ты его усмирил…

Ворон в облике тридцатилетнего мужчины спокойно кивнул, принимая информацию, и продолжил с ожиданием смотреть на меня.

— Буду должен, — принял я его ожидание за требование платы.

— Ты мне уже должен за то, что твоя сестра живет рядом со мной.

— Тогда чего ты хочешь? Времени нет — скоро огромная волна смоет целую страну!

— Я хочу встретиться с Дашей.

По моему телу пробежала дрожь. Откуда он узнал о ней? Я же никому о том, что мой канал связи с Душой мира принял вид искусственного интеллекта в обличье девушки, не рассказывал! Или он о ком-то другом?

— С кем? — внутренне надеясь, что ворон хочет встречи с какой-то обычной девушкой, уточнил я.

— С Дашей. Это ваша «система» — когда я смог работать с ней, все пытался понять, кто мне поможет лучше в ней разобраться. И тогда передо мной возникла надпись — обратитесь к консультанту Даше. А когда я уточнил, кто это, вторая надпись сказала, что связаться с ней можно через тебя.

Мои опасения подтвердились. Он все же говорил именно про «мою» Дашу. Причем подтвердились и другие опасения — она развивается и выходит из-под контроля. А сейчас еще и ищет контакты с посторонними, чтобы получить больше свободы!

— Так ты познакомишь нас?

Глава 22 Два стихийных бедствия

— Давай обсудим это после того, как остановим огромную волну, — попытался я уклониться от обещания. — Времени нет, дорога́каждая секунда.

— Нет, ответь мне сейчас. Познакомишь или нет?

— Хорошо, — скрепя сердце, согласился я. — Но только в том случае, если твоя помощь окажется существенной. И лишь после того, как остановим цунами!

Карик кивнул.

— Хорошо. Куда лететь?

— Ты можешь переместиться в место лишь по фото?

— Нет.

— А если на ощущение, где находится знакомый тебе человек?

— Только если к члену моей стаи, — покачал головой Карик.

— Тогда дашь мне своего вороненка? Я перемещусь на место, а ты следом к нему? — тут же сориентировался я.

Карик слегка нахмурился. Посмотрел на восемь воронят, каждый размером с теленка, и нехотя кивнул.

— Согласен. Но почему ты со мной так поступить не можешь?

— Попробовать стоит, — согласился я. — Но что-то мне подсказывает, что у меня может не получиться.

Интуиция меня не обманула. В Карике оказалось слишком много для меня нейтральной энергии. Чтобы перенестись с ним я должен был потратить огромное количество божественных сил. В принципе, если немного подождать, то я смогу собрать их и все же шагнуть в Японию вместе с вороном, но ведь мне силы могут уже там понадобиться. Тогда зачем напрягаться, если есть иной способ?

С вороненком получилось просто. Положил ему руку на голову и обволок своей аурой, после чего волевым усилием представил, что делаю шаг. Обычно я действительно шагаю, так проще чисто психологически, но можно и не совершать лишних телодвижений. Для перемещения достаточно лишь божественной силы, «якорь» на другой стороне в виде последователя, проживающего на данной территории, и желание.

Когда вновь оказался на побережье, первое, что бросилось в глаза — людей стало на порядок меньше, зато появились боги Японии. Отличить их от обычных жителей страны восходящего солнца было просто даже обычному человеку, не чувствующему и не видящему энергетических потоков. Все дело в одежде — она была на богах старомодной, а что ни говори, глобализация мира повлияла и на внешний вид жителей островной страны. Лишь по праздникам они одеваются плюс-минус так же, как были одеты пятеро стоящих рядом со Светой богов.

Главной среди них была богиня. Женщина в золотом кимоно с росписью по одежде, напоминающей лучи солнца. Над головой натурально сияет нимб. На ногах — деревянные шлепки-гета. Про ее главенство я догадался по поведению остальных четырех богов. Они хоть и стояли вроде как обособленно и независимо взирали на горизонт, где была видна волна, но нет-нет, а косились на нее. К тому же она первой двинулась ко мне, когда я появился, а остальные среагировали на это мгновением позже, и никто при этом не решился остаться на месте. Типичное поведение подчиненных в присутствии начальства.

Подойдя ближе, богиня проигнорировала возможность общаться голосом, и мой мозг буквально атаковал ее мыслеобраз.

Олег Нурин⁈ — и мой приблизительный образ, вложенный в вопрос-мысль.

Да, — я решил ответить нахалке тем же, «громко» подумав и вложив очки своей божественной силы в мысль-посыл.

Богиня поняла намек правильно, и следующее ее мысленное послание уже было более «тихим».

Меня называют Богиня Солнца Владеющая на Небе. Я глава богов страны, над которой никогда не заходит Солнце. Я и мои вассалы готовы защищать своих подданных не щадя своей жизни. У тебя есть какой-то план или нам полагаться на собственную мощь?

План есть. Сейчас придет тот, кто станет нашим «козырем» в борьбе против стихии.

Как раз стоило мне передать последнюю мысль, как во вспышке огня рядом с вороненком, что сидел на пляжном песке в паре метров от меня, возник Карик.

— Видишь? — кивнул я появившемуся ворону на волну. — Ее как-то нужно остановить.

— За ней стоит чей-то разум, — нахмурился Карик.

— Чей? — тут же напрягся я.

— Не знаю. Но волна создана разумным.

— Это может быть темный бог? — тут же уточнил я.

— Нет, — задумчиво наклонил Карик голову на бок. — Я не чувствую в ней вашей силы. Ни светлой, ни темной. Но там она есть и она сродни моей.

— Кто-то из получивших разум рыб? — тут же предположил я.

— Да, — сощурив глаза, медленно кивнул Карик.

— Но глобального сообщения о новом высшем не было.

— А разве ты получаешь глобальные сообщения о появлении новых богов? — посмотрел на меня Карик.

Тут мне крыть было нечем. Действительно, глобальные сообщения на то и глобальные, что сообщают только о действительно масштабных событиях, влияющих на всю планету. Появление Карика, как первого представителя фракции Разума, было таким событием. А вот все пошедшие по его пути животные уже не являются событием такого же масштаба. Мир уже оповещен о существах такого вида, а их количество уже не столь важно. Думаю с другими фракциями, как с последователями Безымянного, так и с магами, будет примерно также. Правда факт того, что волну создало эволюционировавшее животное или рыба не значит, что в этом не виноват Беккер. Он вполне мог договориться с новым высшим, как я с Кариком.

— Есть мысли, как остановить это? — махнул я рукой на море.

— Я могу создать торнадо, что вберет в себя воду, — задумчиво стал рассуждать Карик, — но сколько я смогу взять ее под контроль, пока не ясно. Она пропитана чужой волей. Да и торнадо потом надо будет куда-то направить и в безопасном месте отпустить на свободу.

— В океане это не сделать?

— Может быть, — Карик склонил голову в противоположную сторону. — Но все равно всю воду под контроль я не возьму.

— Остальное мы постараемся остановить собственными силами, — успокоил я его.

— Тогда я начинаю.

Карик спокойно пошел к гигантской волне, но каждый его новый шаг опирался уже не на землю, а на воздух. В итоге уже через сотню шагов ворон возвышался над землей на добрые два десятка метров. Я покосился на японских богов. Те умело держали покерфейс и делали вид, что их подобный выпендреж ничуть не удивил. Хотя я помнил тот момент после становления Карика огненным повелителем воронов и думаю, что для него вот такое передвижение по воздуху не является чем-то за гранью. Скорее для него это вполне обычный способ передвижения.

Когда Карик поднялся уже на сотню метров вверх и стал визуально выше приближающейся волны, он развел руки в сторону. Легкий ветерок, что до этого бесцельно трепал мои волосы, приобрел четкую направленность и устремился прямо к ставшей для нас крошечной фигуре ворона. В энергетическом зрении все было еще сильнее выражено. От Карика расходились во все стороны тонкие струйки светло-голубой нейтральной энергии и по ним, как по канату, к ворону стекались потоки ветра, закручиваясь вокруг его фигуры в тугой жгут.

В какой-то момент сила ветра стала такой, что принялась постепенно вбирать в себя мелкие капли воды, благодаря чему формирующееся торнадо стало видно обычным людям. И как только это произошло, Карик сделал шаг навстречу идущему на Японию цунами. Ветер еще больше усилился. Удерживаться на ногах становилось почти невозможно. Лишь применяя свою божественную силу, я мог сопротивляться стихии. Света ушла с побережья еще раньше. Японские боги тем временем собрались кучкой, о чем-то переговорили между собой, после чего четверо из них пропало. Осталась лишь их главная, которая Богиня Солнца. Она-то и пошла в мою сторону.

Пока она преодолевала каких-то двадцать метров, что даже для нее было большим испытанием — скорость ветра вокруг нас достигла метров сорока в секунду и как обычную бумагу переворачивала лежащие на берегу рыбацкие суда — Карик успел добраться до цунами и созданное им торнадо принялось «выпивать» водную стену, как умирающий от жажды человек припадает к бутылке с водой. Торнадо разрасталось прямо на глазах и уже достигло двух сотен метров в диаметре. В месте, где торнадо касалось цунами, гребень волны истаял до уровня моря и постепенно восстанавливал свою высоту лишь примерно в километре от торнадо.

Твой друг силен, но он не остановит цунами полностью, — оказавшись рядом, донесла она мне свою мысль.

Я знаю, он тоже об этом предупредил.

Мои вассалы прикроют побережье Хонсю, но на остальные острова их сил не хватит. Ты сможешь помочь? Буду должна.

Если вы и все остальные боги Японии открыто выступите против Алана Беккера, это полностью закроет твой долг, — тут же я решил ковать железо, пока горячо.

Я согласна.

Мне же в этот момент пришла идея, как можно повлиять на цунами. После разговора с Кариком стало понятно, что ее создала и поддерживает своей силой всего одна получившая разум рыба. Причины сейчас неважны, главное для меня то, что цунами рукотворное, а не является побочным явлением землетрясения или чего-то такого. Значит, если лишить волну управления, то воздействие богов на нее станет на порядок эффективнее. А у меня есть как раз на такой случай нейтральный символ — Перехватчик. В тренировочном бою с Кариком с его помощью я лишил ворона контроля над созданным им смерчем. Здесь думаю будет также. И тогда вполне возможно, что даже Карик сможет вобрать в свое торнадо гораздо больше воды.

Уже связавшись со своей свитой, я проверял только что возникшую идею.

Созданный перехватчик врезался в цунами слева от Карика. Сперва показалось, что это не принесло результата, но уже спустя десять секунд я заметил, что расширение торнадо в сторону, куда попал мой символ, стало заметно быстрее и воды оттуда вбиралось больше.

У меня есть идея, — позвал я стоящую и всматривающуюся в противоборство двух стихийных явлений богиню. — Смотрите, — я зажег над своей ладонью перехватчик. — Этот символ позволит лишить врага контроля над цунами. После этого противостоять волне станет гораздо легче!

Идеально, — донеслась до меня ее мысль.

Впрочем, дальше ничего объяснять богиня мне не стала, а лишь благодарно кивнула.

Мы на Хоккайдо, — услышал я голос Рогнеды в голове. — Здесь волна еще далеко от берега и ее высота около двадцати метров.

Я на Сикоку, — это уже Эльвира, — Цунами в двух километрах от острова и стремительно приближается. Высота — около тридцати метров. Вижу японских богов. Они формируют твой символ — перехватчик.

Прибыла на Рюкю, — Антонина. — Волна далеко. Примерная высота не больше двух десятков метров.

Значит, основной удар идет на Хонсю и Сикоку, — сделал я вывод. — Он где-то здесь.

— Опять ты в центре событий? — отозвался на мой звонок Попрыгайло.

— Михаил Романович, у вас есть спутники над Японией? Конкретно — над островами Хонсю и Сикоку?

— Так через них за тобой и наблюдаю, — хмыкнул мужчина.

— Там в море ничего не видно? Есть сведения, что цунами создала эволюционировавшая морская тварь. Уничтожим ее — сможем предотвратить катастрофу.

— Ты у нас знатный альтруист, я в курсе, но может ты хоть что-то смог добиться от японцев за свою помощь?

— Их боги открыто выступят против Беккера.

— Оу. Поздравляю, делаешь успехи в дипломатии, — весело отозвался Попрыгайло. — Сейчас поищем этого затейника, что хочет устроить незапланированные ванные процедуры целой стране.

Созданный Кариком торнадо уже достиг диаметра в один километр, забрав у цунами фронт шириной в десяток километров, после чего перестал расширяться. Кажется, ворон сделал максимум, что мог, и сейчас просто старается удержать огромную массу воды под собственным контролем. Хорошо. Поможем ему.

Я создал сразу десяток перехватчиков, пяток отправив в левую сторону от торнадо и столько же в правую. Волну это не остановило, торнадо тоже не увеличился, но надеюсь, хотя бы на какое-то время я сбил концентрацию той твари, что решила пойти войной на людей.

— Нашел, — снова вышел на связь Попрыгайло. — Только это не одна тварь, а целый косяк! Никогда таких тунцов не видел.

— Это тунец?

— Судя по очертаниям тени — да. Только размеры у них нехилые. В полкилометра один хвост, а всего их не меньше трех десятков и идут широким фронтом на острова. Отсюда и размеры цунами.

— Понял. Будем разбираться.

Новости меня ошарашили. Вот уж не думал, что стать высшим может не один разумный, а целая стая. Ну или косяк, как в данном случае. Я-то надеялся, что узнаю, где находится тварь, подберусь к ней, уничтожу, после чего справиться с цунами станет лишь вопросом времени. Все же как минимум десяток богов (а по факту японцы могут привлечь намного больше, та пятерка, что я видел — могла быть лишь «представительской») способны справиться с любым стихийным бедствием, пусть и не мгновенно. И что же делать?

— Олег, — снова вышел на связь Попрыгайло. — Нам удалось договориться с японским премьер-министром о применении нашей стратегической авиации с тяжелыми неядерными ракетами на борту. Но у нас нет уверенности, что простых пусть и мощных ракет хватит для уничтожения эволюционировавших рыб. У них может быть и природная защита, опирающаяся на нейтральную энергию.

— Есть предложения?

— Да. Нанеси на каждую ракету свой Разделитель. В момент атаки, он должен ударить по цели, после чего сработает сама ракета. Сможешь сделать это за одну минуту?

— Мне придется контролировать каждый символ, чтобы он активировался в нужный момент. Одновременная атака в этом случае невозможна. Я могу его «держать» на расстоянии максимум в километр.

— Хоть что-то. Полетишь вместе с бомбардировщиками. Согласен?

— Да, давай фото, куда прыгать.

— Стратеги уже на взлетке. Им лететь от Владивостока до островов — десять минут. Надеюсь, твои и японские боги продержатся это время.

Новая вводная, — тут же передал я своим подчиненным. — Против нас идет косяк мутировавших тунцов. Их около трех десятков. Будем уничтожать ракетам со стратегов, подлетное время — десять минут. Необходимо продержаться это время!

Кажется, кто-то сильно обиделся, что их вид является традиционным блюдом, — перед тем, как отправиться на базу стратегических бомбардировщиков, услышал я по общей связи хмык Дормидонта.

Дальше мне было уже не до своей свиты. Оказавшись на летном поле рядом с раскинувшим крылья стратегом, я увидел машущего мне из открытого люка пилота и по приставному трапу быстро взбежал внутрь.

— За мной, — скомандовал усатый мужик в военной форме и стремительно двинулся вглубь самолета.

Люк за нами закрыл молодой парень с лейтенантскими погонами и стратег начал разгон.

— Вот они, — привел меня в отсек для бомбометания мужик.

— На ракеты не особо похожи, — окинул я взглядом четыре мини-самолетика.

В длину около пятнадцати метров, складные крылья, острый нос без намека на кабину пилота, зато с прозрачным обтекателем, за которым виден глаз видеокамеры. И круглое сопло реактивного двигателя торчит сзади.

— Новейшая разработка — сверхзвуковые БПЛА, — пояснил усач. — Боевая часть в первой трети. Куда наносить свою магию будете?

— Туда же.

Сам отсек был метров семи в высоту и имел специальные «балконы» вдоль борта самолета, отгороженные от центральной части перилами для перемещения персонала. Вот на одном из них мы и стояли. Чтобы нанести символ, касаться самих беспилотников мне было не нужно. Это мой знак да и расстояние плевое. Так что просто двигался вдоль борта, концентрировался на головной части БПЛА и когда там появлялся знак Разделителя, вливал в него примерно сто пятьдесят тысяч единиц своей божественной силы. Тунцов тридцать штук по данным Михаила Романовича. Даже не знаю, хватит ли у военных беспилотников на всех тварей. Но на тех, что хватит, должны быть уничтожены со сто процентной вероятностью!

Когда закончил, каждый символ горел для меня как маяк в ночи. А дальше пошло ожидание. Закончил я гораздо быстрее, чем мы долетели. Связался разок со своими — продвижение волны замедлилось, а японские боги показали мастер-класс в управлении водными массами. Оказалось, та четверка, что меня встречала, как раз и специализировалась на водной стихии. С помощью перехватчика они лишали врага контроля над цунами, а затем уже применяли собственные знаки, и огромная волна тут же начинала терять высоту, а собранная ей масса воды возвращалась к берегу безвредным потоком. Что не осталось без внимания получившего разум косяка рыб. Эти твари перегруппировывались и стягивались в одну точку — к Карику, из-за чего его торнадо начало уменьшаться в размерах, а вот в паре километрах от него стал формироваться исполинский жгут воды. Возле него нарезали круги уже семь тунцов, и с каждой вновь прибывшей тушей жгут рос в высоту и толщину. Над морской гладью уже возвышался водный хлыст в полторы сотни метров диаметра и километра в высоту. Кажется, моего союзника решили тупо прихлопнуть как надоедливую муху.

— Подлетаем к точке атаки, — подошел ко мне усач.

После его предупреждения створки в дне бомбардировщика стали расходиться, открывая вид на бездну внизу. Мы летели на высоте около трех километров. Довольно низко для стратега, но все дело в моем радиусе контроля своего символа. Вскоре мы стали еще больше снижаться, а двигатели БПЛА загудели, готовясь сорваться в любой момент.

— Три… два… пуск! — прижимая к уху рацию, транслировал для меня обратный отсчет военный.

Захваты беспилотников разжались и четыре стальные смертельно опасные туши упали вниз. Рев их двигателей на короткое время перекрыл гул врывающегося в отсек воздуха, после чего пропал, а я почувствовал, как мои символы, нанесенные на боевую часть БПЛА стремительно удаляются вперед-вправо.

У мужика оказался в руках планшет, на который транслировалось изображение с камер беспилотников, и он оказался столь любезен, что дал и мне полюбоваться видом с носа летящих к цели БПЛА.

Картина открылась эпическая: из морской глади вверх поднимался столб воды, что стремительно нарастал, заслоняя собой горизонт. Ревущий справа торнадо почти не попадал в объективы камер, отчего казался слабым подобием, а верхушка столба и вовсе была не видна. В морской воде можно было различить черные тени огромных размеров, что наворачивали круги вокруг исполинского жгута из воды. Вот к ним-то и взяли курс беспилотники.

Расстояние от них до меня было уже больше километра. Я еле-еле чувствовал нанесенные мной символы, но все же то, что они были начертаны на материальную основу, придало им «прочности» и пока что они были целы.

— Есть контакт! — воскликнул усач.

Мужик до последнего пытался сохранить спокойствие, но вид огромного столба воды кого угодно выведет из равновесия.

— Бах! Бах! Бах! Бах! — звук далеких взрывов долетел до нас сильно приглушенным и почти не различимым на фоне гудящих двигателей самолета.

Створки для запуска БПЛА к тому моменту уже были закрыты, и ветер не врывался внутрь. Картинка с беспилотников пропала, и военный тут же в пару кликов на планшете переключился на иные камеры. Как я понял — теперь изображение шло со спутников. На них было видно, как наш бомбардировщик отворачивает от бьющего в небо столба водной массы, а та на глазах распадается и возвращается обратно в море. Следующие за нами еще четыре стратега тоже отбомбились, правда беспилотниками без моих символов. Но видно командование приняло решение, что первых четырех БПЛА с моими символами будет достаточно, чтобы снять возможную магическую защиту, а в появившуюся брешь уже пройдут все атаки разом. В принципе, они оказались правы.

Когда наш самолет взял курс обратно на базу, видео со спутников показало, что оставшиеся в живых туши тунцов предпочли ретироваться обратно в океан. Всего насчитали четырнадцать теней, скользящих в морской глади. Эта атака уничтожила всех тварей, что успели добраться до созданного ими жгута. Проблема мутировавших рыб не решена окончательно, к тому же нужно еще разобраться с все еще удерживаемым Кариком торнадо и остатками созданного рыбами цунами, но это уже дело времени. Уничтожение Японии предотвращено. Пора пожинать плоды этой победы.

Глава 23 Флешка для Попрыгайло

— Тяжело было? — спросил я ворона, когда он вернулся на берег.

Остатки цунами сгладили японские боги, а вобравший в себя солидную часть морской атаки торнадо Карика медленно утих буквально минуты три назад. Я к этому времени успел не только приземлиться вместе со стратегическим бомбардировщиком во Владивостоке (решил сидеть там на всякий случай до конца, чтобы в любой момент быть готовым к новой атаке тунцов — их уход мог быть и имитацией), но и вернуться на японское побережье и даже заскучать.

— Тяжело, — кивнул Карик. — Но не на пределе сил, как на Камчатке. Когда ты выполнишь свое обещание? — тут же напомнил он мне о договоренности.

— Я не знаю, как вас связать с Дашей, — Карик нахмурился, и я поспешил тут же уточнить, в чем проблема, — она находится в пространстве инфополя, куда есть доступ лишь из моего домена и только мне. Но я сейчас же пойду к ней и уточню, как именно вы сможете встретиться или просто начать общаться напрямую.

Иметь во врагах огненного ворона мне совсем не хотелось. Сразу по многим причинам. Тут и то, что он меня никогда не подводил, и то, что под его защитой находится моя сестра, да и свою часть договоренности он выполнил. Реально без его вклада даже не представляю, что бы было. Это ведь на его торнадо тунцы стали собираться в кучку, что и позволило нам их накрыть одним залпом. Почти всех.

— Хорошо. Сколько тебе времени нужно?

— Если возникнут сложности, я тебе сообщу сегодня же, — заверил я Карика.

После этого ворон забрал своего вороненка, о котором я признаться уже успел забыть, и исчез в огненной вспышке. А когда я уже хотел тоже покинуть чужой берег, рядом со мной появилась японская богиня солнца.

Мы благодарны за помощь, — на этот раз ее мысль не ввинчивалась в мою голову подобно гвоздю, как в первую нашу встречу, а была подобна ласковому шепоту. — Сегодня же мир узнает о том, что боги страны восходящего солнца не присоединятся к Алану Беккеру.

И выступят против него, — напомнил я ей точную формулировку нашей договоренности.

Опасность не устранена полностью, — не согласилась богиня. — Враг еще жив, хоть и понес потери. Он может вернуться в любой момент. Когда он будет уничтожен, тогда мы и выступим против Беккера. Пока могу лишь обещать, что никто из моего пантеона не перейдет на его сторону.

Хорошо, — мои мысли были полны раздражения, но все же она права. Но какая же она хитрожопая!

Больше не задерживаясь, я засобирался обратно домой.

— Олег, ты сможешь сделать заявление на камеру? — остановил меня звонок от Светы, когда я уже хотел отправиться в серверную.

— Что за заявление?

— В поддержку созданного нами Движения. Опишем, что остановка цунами — тоже наша заслуга, пока другие это себе не приписали.

— И кто же рискнет так врать?

— Почему врать? — удивилась любимая. — Наше правительство вполне может сказать, что без них ничего бы не вышло. Да и сами японцы не промах. Кивнут на своих богов, а про нас — пару строк и то не факт. Короче, нужно торопиться! Кто первым выступит на публику, тот и захапает себе всю славу! На последующие заявления уже будут смотреть, как на попытку примазаться к победе.

— Хорошо, — с тяжелым вздохом согласился я. Не люблю публичность и тем более выступать. Не мое это. Но раз надо… — Куда мне прийти и что делать?

— Да ерунда — прыгай в кафе «Амиго», знаешь место?

— Да, бывал пару раз. Это еще при жизни. А почему туда?

— Вот и отлично! — проигнорировала она мой последний вопрос. — А твое выступление я уже набрасываю. Буду диктовать тебе. Все равно никто не поймет, что ты меня слышишь, — хихикнула Света.

Почему Света выбрала именно это кафе я понял только прибыв туда. Антураж здесь не изменился несмотря на все происшествия в мире. Входная дверь, стилизованная под створки дикого запада, вешалки в виде кактусов и официанты (не официантки, как можно было ожидать) в широкополых соломенных шляпах и просторных рубахах со штанами-шароварами. Но привлекло меня не это, а сидящий в кресле-каталке паренек лет семнадцати, что безучастным взглядом смотрел в окно. Кресло стояло в дальнем конце у стены так, чтобы паренек не бросался в глаза, однако я сразу его заприметил. Все дело в энергии. Я уже привык непроизвольно смотреть на людей не обычным взглядом, а с помощью энергетического зрения. Каждый человек «фонит» в пространство либо позитивом, либо негативом. Все зависит от тех эмоций, что он в данный момент испытывает. Духи в этом плане отличаются тем, что сами состоят из энергии и у них преобладает один спектр. Но вот паренек не фонил ничем! А это могло значить лишь одно — его душа давно покинула тело и то поддерживается искусственно. Что и подтвердил более пристальный осмотр — за креслом стоял аппарат жизнеобеспечения, ловко прикрытый не только самим пареньком, но и стоящим рядом «кактусом»-вешалкой. Да и статус его тоже отличался от обычного.

Имя — Сергей Неманов

Класс — Отсутствует

Фракция — Отсутствует

Уровень развития — Отсутствует

Умения — Отсутствуют

Дальнейшая эволюция невозможна

Наверное люди вокруг считали именно из-за строк в статусе такое безжизненное поведение паренька, но я сразу понял, для чего он здесь.

— Я нашла! — прижав кулачки к подбородку, тихо воскликнула Света, улыбаясь до ушей.

— Вижу, — скупо улыбнулся я.

Хоть и рад, что любимая нашла мне тело для полноценной жизни, но самого паренька жаль.

— А почему он здесь?

— Это сын хозяйки кафе. Она его при себе на втором этаже держала. Все на что-то надеялась, особенно после смс от бога. Но мне удалось ее уговорить отдать тело нам.

— И что ты ей сказала?

— Почти правду. Что ее сын станет твоим аватаром и она сможет и тебя называть сыночком. Надеюсь, ты не против этой малой прихоти одинокой женщины? — сложив губки бантиком и руки в молитвенном жесте перед собой, посмотрела на меня Света щенячьими глазами.

— Как-нибудь перетерплю, — уже теплее улыбнулся я ей.

— Тогда начнем! Вон, камера настроена, текст я дописала, так что — жги!

В серверную в итоге я попал лишь спустя полтора часа. И да, Света оказалась права. Уже через десять минут после начала моего заявления в прямом эфире остановку цунами попыталось приписать себе правительство России. Сделали они это весьма топорно — через вскользь брошенную фразу пресс-секретаря президента, который в это же время проводил брифинг перед журналистами о ситуации в экономике страны и как на нее повлияла недавняя попытка некоторых городов «пойти своим путем». Японцы же промолчали. То ли и вовсе не собирались приписывать победу себе, то ли промедлили, а потом поняли, что поздно и не захотели позориться. Скорее всего второе.

Когда я зашел в серверную, внешне там ничего не изменилось. Все те же ряды шкафов-серверов, уходящих в темноту. Все тот же монитор-терминал, что был прикреплен к одному из таких «шкафов». И все та же Даша, что поприветствовала меня простым кивком и с ожиданием замерла около терминала, сложив руки за спиной и слегка выпятив вперед небольшую аккуратную грудь.

— Даш, я хочу спросить тебя…

Я замолчал, собираясь с духом. Все же я до конца не знал, чего на самом деле ожидать от вдруг обретшей самостоятельность аватары Души мира. А вдруг ей что-то не понравится? Не запрет ли она меня здесь? Я ведь не знаю, на что она в действительности способна.

— Я отвечу на любой твой вопрос, если знаю ответ, — благожелательно отозвалась девушка, когда молчание затянулось.

— Ты связывалась с Кариком? Точнее с Кар-рак… блин! Не помню точно его имени. Короче, с первым высшим фракции Разума?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы помочь тебе.

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Чтобы помочь тебе, — терпеливо повторила Даша. — Я ведь изначально и была создана для этого. И потом ты сам разрешил мне проявить самостоятельность, которая не навредит тебе. Разве я что-то неправильно поняла?

— Правильно, — протянул я, пытаясь дословно вспомнить наш последний разговор.

Не получалось. На фоне произошедших в Японии событий детали той встречи как-то подзатерлись в моей памяти. Хотя то, что она просила больше самостоятельности, и я ей дал разрешение, вроде было.

— Кар-рак-к-коу, или Карик, как ты его называешь, поможет тебе. Уже помогает.

— И как же он поможет мне?

— Войдет в твой пантеон, — просто заявила Даша.

— А с чего я должен его брать? Тем более сейчас? Я же лишусь преимущества к доступу информации из инфополя?

— Ты забыл? Если создать полноценный пантеон, а не урезанный, какой есть сейчас у всех богов в мире, то твой доступ в инфополе станет абсолютным.

— Я помню. Как и то, что в полноценном пантеоне должны быть представители всех фракций, а их сейчас пять. И у двух из них нет людей, достигших высшего уровня развития.

— Это поправимо, — улыбнулась Даша какой-то светлой, легкой улыбкой. — Главное, чтобы они согласились войти в твой пантеон. Карик это сделает, если дашь мне возможность общаться с ним напрямую.

— И как я это должен сделать?

— Это легко, — тут же потянулась Даша к терминалу.

Быстро застучав по клавишам под монитором, она уже через минуту отошла в сторонку и довольно улыбнулась мне.

— Готово.

Я с настороженностью подошел ближе. На экране была светилась лишь одна надпись:

Разрешить доступ воплощению Души Мира (персональное имя Даша) к контакту с иными разумными Высшего уровня?

Да Нет

— Но ведь это позволит тебе связаться не только с Кариком, — с раздражением посмотрел я на Дашу.

— Да. Но тебе незачем переживать. Я не собираюсь действовать тебе во вред. Я уже говорила.

— И почему я не верю, — прошептал я себе под нос.

Но Даша услышала.

— Пересмотрел фильмов о спятивших ИИ? Не удивляйся. В инфополе приходит информация от всех умерших, в том числе и их память о просмотренных фильмах. Но я не искусственный интеллект. Я — воплощение единой Души. Той, чья частичка есть в каждом разумном. И в тебе тоже. Зачем мне вредить части себя?

— Тогда зачем тебе вредить Беккеру? В нем ведь есть тоже часть тебя, — тут же зацепился я за ее слова.

— Я не собираюсь ему вредить. В привычном тебе понимании. Он просто вернется назад ко мне.

— Вот и со мной будет то же самое, — мрачно предрек я.

— Конечно, — легко согласилась Даша. — Мы ведь уже говорили об этом. Все души рано или поздно сольются со мной. Вопрос лишь во времени. Я дала тебе обещание, что не буду мешать тебе жить самостоятельно столько, сколько ты пожелаешь. Беккеру я такого обещания не давала. И насколько мне известно, ни одно из моих воплощений ему ничего подобного не обещало. Но если ты не дашь мне возможности напрямую контактировать с другими богами и высшими, то я не смогу сдержать свое обещание. В итоге с тобой случится то, чего ты так боишься — в ближайшее время ты сольешься со мной. Ты сам это видел.

Я посмотрел на терминал как на ядовитую гадюку, которую однако нельзя убить.

— Ну так что ты решил?

Отбросив сомнения, я подошел и решительно ответил «ДА». Это было сродни тому, как прыгаешь со скалы в море, спасаясь от погони. Вероятность разбиться о воду чрезвычайно высока, но если не сделаешь этого, то преследователи тебя гарантированно настигнут и уничтожат.

— Спасибо, — улыбнулась Даша. — Что-то еще?

— Нет, — покачал я головой и хотел покинуть серверную, но девушка меня вновь остановила.

— А у меня к тебе будет просьба.

— Какая на этот раз? — раздраженно выдохнул я.

— О, это в первую очередь в твоих интересах. Мне нужно, чтобы ты передал эту информацию твоему знакомому.

Я вопросительно посмотрел на Дашу. У той в руке откуда-то появилась флешка, которую она протягивала мне.

— Кому же?

— Его зовут Михаил Романович Попрыгайло.

— Что на флешке? — забрав предмет, спросил я.

— То, что позволит ему стать высшим, — улыбнулась Даша. — Информация. Советую стребовать с него обещание войти в твой пантеон в обмен на нее. Это приблизит тебя еще на шаг ближе к победе.

Решив обязательно посмотреть флешку самому перед тем как передавать ее, я кивнул и наконец покинул девушку, вернувшись в свой домен.

— Ну-с, что тут у нас, — вставил я флешку в компьютер.

Инструкция по развитию класса Маг для Попрыгайло Михаила Романовича

Шаг первый — …

— Похоже, кто-то серьезно прошерстил будущее одного конкретного человека, — задумчиво протянул я, когда закончил чтение.

По сути передо мной был документ, как одному конкретному человеку достичь максимального уровня развития в своей области, заточенный именно под него. Были описаны ритуалы, заклинания, порядок их изучения (и почему именно такой), когда переходить с этапа на этап… Создавалось полное ощущение, что этот путь уже пройден, и я читаю архивную запись этого, без описания неудачных попыток и проверок тупиковых или не подходящих под человека действий.

Кстати, узнал как называется высший класс у магов — Созидатель. С уровнем и до этого было понятно. Сначала точка, потом линия, следом треугольник и квадрат на самой вершине. Все в соответствии с количеством главных стихий природы. То есть высшему магу в любом случае нужно изучать все четыре «основных» природных стихии — воздух, вода, огонь и земля. Правда для перехода с уровня на уровень увеличивается количество заклинаний необходимых для освоения. Причем как в плане сложности (магу нужно научиться комбинировать стихии и создавать на их основе новые — вторичные для линии и третичные для треугольника) так и в плане количества для «основных» стихий. В итоге при достижении высшего уровня маг уже должен знать по пятнадцать заклинаний каждой «основной» стихии, по десять трех вторичных (именно столько нужно освоить для смешивания их в третичную — объединяющую сразу три основных) и пяток заклинаний третичной стихии. Причем уже на уровне третичной стихии каждое заклинание представляет собой создание очень вариативного конструкта. У Попрыгайло по инструкции это должны стать заклинания управления и создания золота.

Да уж, не знал, что металл — третичная стихия, объединяющая землю, огонь и почему-то воду. Тип металла зависит от «процента» и типа вторичных стихий. Как пример одного из заклинаний третичного уровня у Попрыгайло — создание золотого шара, который можно увеличить и сделать полым, закрывшись в нем от атак, или сжать и выпустить во врага, как пушечное ядро. А можно сделать шар в виде мелкой сетки, чьи нити почти не видны, и растянуть на огромную территорию, создав сигнальную систему. Уровень Созидателя позволит Михаилу Романовичу творить с золотом вообще все что угодно, хватило бы воображения. Тут ему даже заклинаний не понадобиться — лишь энергия, преобразованная в его источнике под эту стихию. Именно это и переводит мага с уровня Треугольник на уровень Квадрат. А суть в том, что для такого манипулирования ему придется добавить к трем «сыгранным» основным стихиям четвертую — воздух. Причем сделать это так, чтобы тип третичной стихии (золото) не изменился. И в инструкции сказано, как этого добиться. Прямо шикарный подарок! Даша и впрямь хочет, чтобы я собрал полноценный пантеон, раз так расстаралась. Вот только что-то я не верю, что она при этом не преследует свои цели. Интересно, что она захочет в конце, когда я разберусь с Беккером?

От размышлений меня оторвал звонок Змея.

— Олег, у меня для тебя плохие новости.

— Какие? — вот никогда не любил таких заходов!

— Не знаю причины, но Беккер пошел с козырей. Похоже большая драка будет раньше, чем мы ожидали.

— Что случилось?

— Он объявил общий сбор. В течение суток все лояльные ему темные боги обязаны покинуть свой пантеон и перейти к нему в прямое подчинение.

— И много таких?

— Много. Почти все.

Глава 24 Ослепленный миражом

Слова Змея подтвердились далеко не сразу, да и сам темный бог оказался не совсем прав. Темные боги по всему миру действительно начали массово менять пантеон и присоединяться к Темному Союзу Беккера, но все же далеко не все. Главы фракций в своих пантеонах например остались и менять свое положение не стремились. А ведь это самые сильные темные боги пантеонов. Да и те, кто ближе всего стоял «к трону» главы пантеона принимать призыв Беккера не спешили. Плюс — те боги, что были прямыми потомками глав темных фракций тоже не стали менять пантеон. И вот тут начался второй этап плана Беккера, который уже заметили все.

Если переход бога и его паствы в новый пантеон темные не торопились афишировать и поставили запрет на это для своих верующих, пригрозив лишением сил, то вот уничтожение «не примкнувших» скрыть от обычных людей уже не удалось. А Беккер, как сказал мне Змей, поставил четкую задачу — валить всех, кто не согласится перейти к нему в подчинение. Сам Змей по понятным причинам тоже не горел желанием принимать ультиматум американца, поэтому чуть ли не в ультимативной форме потребовал взять его в мой пантеон.

— … иначе мне нет смысла и дальше помогать тебе, — такими словами он закончил озвучивание своего требования.

— Хорошо, — после разговора с Дашей и получения флешки от нее, конечная цель уже была предопределена.

Внимание!

Младший темный бог Змей желает войти в вашу свиту

Принять?

Да Нет

Поздравляем!

Ваша свита пополнена!

Внимание!

В ваш пантеон вошел представитель новой фракции!

Желаете сделать его главой темной фракции?

Да Нет

На все запросы отвечаю «Да».

Пока все не устаканится, я залягу на дно, — получив сообщения, связался Змей со мной уже по появившейся между нами мыслесвязи. — Это и в твоих интересах. Я до этого тебе не говорил, но прошел слух, что если какой-то бог сможет подмять под себя всех богов одной фракции, то станет выше главы пантеона. Думаю, именно к этому стремится Беккер. Позаботься о моем роде. Как будешь готов к решающей схватке, зови.

Закончив разговор со Змеем, для начала я созвонился со Светой и попросил ее заняться вопросом безопасности рода Змеевых. Там я не видел ничего сложного — перекинуть всех к Карику в его зону влияния нейтрального источника. А сам я договорился о встрече с Попрыгайло.

— Есть мысли, что с Беккером делать? Для этого ты здесь? — тут же перешел к делу Михаил Романович. — По всем городам страны прошла волна насилия. Похищения, изнасилования, убийства… — мужик с горечью покачал головой. — Всех, кто пытается противостоять, тут же показательно уничтожают. Пару светлых богов уже развоплотили прямо на глазах толпы. И это всего за какие-то сутки! И Макошь до сих пор не появилась. Род молчит. Что происходит, ты знаешь?

— Ты и сам знаешь, кто виноват.

— Но что нам-то делать⁈ — в сердцах воскликнул Попрыгайло. — Светлые боги в большинстве своем на контакт не идут и, что они делают, непонятно. Темные как с цепи сорвались! Прошла информация, что Беккер приказал им начать резню. Но как он может приказывать богам других пантеонов?

— Он перетянул их к себе в подчинение. Ты разве статус последователей наших темных не смотрел? Или другие не говорили? Там же есть строчка о пантеоне.

— Лично не встречался, не до того, — раздраженно мотнул головой мужик, — а другие сотрудники — нет, не докладывали.

— Ладно, не о том сейчас речь. Мне нужно, чтобы ты в кратчайшие сроки достиг уровня богов и вошел в мой пантеон.

— Даже если я каким-то чудом, что нереально, достигну вот прямо сейчас высшего уровня, я же не бог — как я смогу войти в твой пантеон? Да и зачем это мне?

— Держи, — протянул я ему флешку. — Здесь то, что поможет тебе стать высшим. Что про вхождение в пантеон — то все просто. Я планирую сделать его полноценным. Это даст нам преимущество перед Беккером.

— Ты уверен?

— Да. Надеюсь, ты как можно быстрее освоишь то, что находится на флешке.

* * *

— Не бойтесь, братья и сестры! Здесь вы в безопасности! Господь не позволит… — мощным зычным басом пытался успокоить паству отец Алексей, но его прервали.

— Не позволит? Уже позволил! — зло воскликнул молодой парень, на чьих глазах десять минут назад насиловали его девушку двое последователей темных богов.

Третий в это время наставил пистолет на парня, второй рукой одновременно расстегивая ремень и похабно щерясь, описывал, как будет иметь уже самого парня во все дыры. Только вмешательство священника и двух мужиков с топорами, что шли вместе с ним к ближайшей церкви, позволило молодому человеку избежать участи быть изнасилованным. Девушке повезло хотя бы выжить и сейчас она сидела на полу возле алтаря и горько плакала. Последователей темных богов банально зарубили — патронов в пистолете у них не оказалось, и они тупо взяли парня с девушкой на «понт». Вот только потерю троицы быстро обнаружили, и сейчас вокруг церкви стянулся отряд в три десятка человек, среди которых было четыре медиума со своими защитниками в ранге Призрак и один член темного рода уровня Ходок. Лишь толстые стены защищали укрывшихся людей от них. Только через расположенные под потолком высокие арочные окна были слышны их глумливые и злые выкрики и призывы сдаваться. Угрозы, что будет хуже в случае неповиновения, и упоминать не стоит.

— Господь прислал нас на помощь к вам! — не согласился батюшка. — И если мы помолимся ему…

— То он не придет! — снова перебил священника парень. — Вы что, забыли, что Бог уже мертв? Отдал свою жизнь в обмен на дар всем людям! Не читали смс от него? Он там прямо сказал — что покидает нас и дальше мы сами!

— Вот! — не растерялся отец Алексей. — Он пожертвовал собой, чтобы дать нам силу! Она есть в каждом из нас! В каждом из нас есть его часть! Так обратимся к ней и…

— И ничего не произойдет! — продолжал истерить парень. — Вы что, не понимаете⁈ Они убьют нас, а наши души заберут себе!

Отец Алексей нахмурился. Он уже готов был вновь начать отповедь усомнившемуся, а то и остальные находящиеся в церкви люди стали обеспокоенно коситься на толстые входные двери, запертые мощным засовом, когда в его голове раздался приятный женский голос.

Ты можешь помочь этим людям. Сам.

Кто ты? — стараясь не выдать, что услышал голос, и не испугать людей еще больше, мысленно спросил батюшка.

Глас Его. Я помогу тебе раскрыть Его дар. Темные силы готовятся утопить этот мир в крови. Нужно помешать им, но один ты не справишься, даже раскрыв Его дар полностью.

Что я должен сделать?

ОН хотел, чтобы люди объединились. Чтобы мир стал единым. Стань сильнее. И когда придет момент, объединись с врагом темного! Светлым богом. Готов ли ты?

Да!

Тогда почувствуй дар, дарованный Им! В твоей правой руке сосредоточена Любовь Его…

Отец Алексей посмотрел на свою правую руку, что быстро наполнялась позитивной энергией и стала светиться белым ослепительным светом. Люди в церкви завороженно смотрели на это, враз замолкнув. Стих даже паникующий парень, а в его глазах стала появляться надежда.

В твоей левой руке сосредоточен Гнев Его…

Левая рука священника наполнилась тьмой, от которой повеяло ледяным холодом и ужасом.

Гнев Его станет щитом твоим от врага. Любовь Его — твоим оружием против тьмы и спасением для остальных. Но объединив их, ты сможешь стереть любого, кто пойдет против тебя! Будь то свет или тьма. А сейчас иди — защити людей, доверившихся тебе, и накажи того, кто послал их убить.

— Я все понял, Дева Мария, — прошептал отец Алексей, решив, что действительно понял, с кем только что общался.

Священник уверенно распрямил плечи, выпятил грудь вперед и медленно двинулся к запертым дверям. Те дрожали от изредка прилетающих ударов, но пока держались. Стены церкви оказались достаточно намоленными за пару столетий прихожанами, чтобы сдержать натиск любого одаренного в течение нескольких часов и даже один-другой удар полноценного бога.

— Отворите, — приказал отец Алексей, встав перед дверью.

Возражать ему не осмелился даже истеричный парень. К двери, аккуратно обогнув священника, бочком придвинулся здоровый мужик в синей курточке, что еле застегивалась на его объемном животе, и легко откинул засов в сторону. После этого мужик также бочком-бочком отодвинулся от двери и склонил почтительно голову, упершись взглядом в пол. Ему было стыдно за свой страх перед теми, кто снаружи, но преодолеть его он не мог.

Алексей легонько толкнул правой рукой дверь и та распахнулась как от мощного удара, врезав по носу стоящего за ней бандита и отшвырнув его на пять шагов вбок. Правда длилось ошеломление темных недолго и в священника тут же полетели сгустки негатива и парочка темных символов. Отец Алексей, не сомневаясь в словах божьей матери, поднял левую руку, и все атаки последователей темных богов бессильно стекли с окутанной чистейшей силой тьмы ладони.

— Вы напали на храм божий, — выйдя из двери, начал свою речь священник. — Творили зло и подняли руку на слугу Его! За это вас ждет кара Его!

Пока батюшка говорил все это, темные оттянулись на десяток шагов от дверей церкви, готовя новую атаку. По завершению своей речи, руки батюшки были широко разведены в стороны. И произнеся последние слова, отец Алексей резко сомкнул их, хлопнув перед собой. Две противоположные стихии столкнулись, но не взаимно нейтрализовались, как можно было ожидать, а повинуясь воле своего создателя сплелись в огромный символ Светоч диаметром в семь метров. «Стоящий» вертикально диск символа полетел в сторону темных, постепенно разгоняясь и увеличиваясь в размерах. Попытка уничтожить его не увенчалась успехом и бандиты с пришедшими с ними медиумами бросились в рассыпную. Заметив это, отец Алексей сжал губы и, повинуясь его воле, огромный светоч распалась на десяток своих копий размером поменьше. Те летели еще быстрее, и через пару секунд первый из них достиг улепетывающего врага. Раньше среди медиумов считалось, что этот символ опасен лишь духам и энергетическим сущностям. Но как оказалось, если вложить в символ еще и очки Веры, как это интуитивно сделал батюшка, причем не какой-то, а нейтральной, то символ сможет в прямом смысле слова нейтрализовать до пыли и материю. Дикие крики ужаса и боли разлетелись над небольшой площадью перед церковью, но быстро оборвались. На каждого человека символу хватало одной-двух секунд. Через минуту все было кончено.

— Спасибо, Дева Мария, — прошептал священник. — Я поступлю так, как ты велела.

* * *

— Надо же! — протянул с широкой улыбкой Беккер, стоя на обломках небоскребов Москва-Сити. — Велес собственной персоной! Наконец-то выполз из своего логова. А ведь ты обещал перейти на мою сторону! Вот так и верь чужим обещаниям…

— Тебя тоже нельзя назвать тем, кто свято выполняет данные обязательства, — с утробным звериным рыком угрожающе пророкотал древний темный бог.

— И Чернобог здесь, — перевел Беккер взгляд на стоящего по правую руку от Велеса старца.

Тот держал в руках посох, чуть горбился, а в его глазах стояла тьма.

— От вашего пантеона остались лишь вы двое. Остальные либо благоразумно перешли ко мне, либо уничтожены. Вас тоже ждет один из этих вариантов. Какой именно — решать вам. Сейчас, — оскалился Беккер.

Вокруг Велеса и Чернобога и так стояло около десятка темных богов, а после слов Беккера их количество резко увеличилось до сотни. Здесь были как белые лица изначальных сторонников американца, так и черные кудрявые головы кровавых богов Африки. Рядом с ними соседствовали раскосые низкие крепыши из Азии. Присутствовали и смуглые арабские и индусские лица. Беккер поступил так, как и гласит американская демократия — вобрал в свои ряды настоящий интернационал, невзирая на расу, пол и возраст. Концентрация темных богов на квадратный метр достигла такой величины, что потемнело небо над их головами, а земля начала стремительно высыхать, лишаясь даже подобия жизни. Центр Москвы внезапно превратился в филиал апокалипсиса — разрушенные дома, отравленный спертый воздух, стремительно ржавеющие остовы машин. И как контраст — уже через триста метров буквально на другой стороне Москвы-реки был виден живой город с редкими спешащими по набережной людьми. Но темным богам было не до них.

— Чего ты добьешься от нашей смерти? — не спешил принимать решение Велес. — Ты уже неделю собираешь темных богов под свою руку. Устроил террор по всему миру. Светлые боги стремительно объединяются, и станут серьезной преградой для тебя. Но ты все равно упрямо прешь вперед, как слон. Ты раньше так не действовал. Что поменялось?

— Светлые для меня не страшны, — отмахнулся Беккер. — Все равно стать единым целым и выбрать себе Верховного бога они не успеют. Да и мне для получения заветной ступени осталось одолеть лишь вас.

— Верховный темный? Никогда не слышал ни о чем подобном, — покачал головой Велес. — А живу я дольше твоего.

— Толку с того, — усмехнулся Беккер. — Тебе и не надо знать. Прекращай тянуть время! Склонись, или умри!

— Пожалуй… я еще хочу пожить, — задумчиво протянул Велес.

Чернобог на этих словах лишь насмешливо фыркнул.

— Тогда отрекайся от Макоши и присягни мне.

— Нет, — покачал головой Велес.

— Почему? Ты же сам говоришь, что хочешь пожить. Ты и до этого готов был предать ее! Предал уже!

— Это ты так думаешь, — снова покачал головой Велес. — Но я не настолько глуп, чтобы предавать пророчицу. А вот ты уже проиграл. Только еще не знаешь об этом. К тому же ты ошибаешься, если думаешь, что с нашей смертью достигнешь своей цели. Даже если ты прав и титул Верховного существует.

— О чем ты? Пытаешься меня обмануть?

— Нет. Просто ты забыл о еще одном темном, который жив и не входит в твою свиту.

— И кто же это? Все пантеоны лишились своих темных! Кроме вашего.

— Пантеон Наследие своего темного не потерял.

— Это светлый пантеон, — рассмеялся Беккер. — Ты видимо совсем выжил из ума, раз забыл об этом!

— Это ты совсем потерял из виду действия того, кто уничтожит тебя. Оглянись! — мощно пророкотал последнее слово Велес.

Беккер послушал древнего бога далеко не сразу, считая, что тот ударит как раз в тот момент, когда стоит ему отвести взгляд. Но Велес стоял абсолютно спокойно, а вот темные боги за его спиной, пришедшие вместе с американцем, ощутимо заволновались, поглядывая за спину Беккеру. И мужчина рискнул повернуться к непокорному деду спиной.

— Кажется, это наша первая встреча, мальчик? — улыбнулась Макошь.

Богиня стояла в паре десятков метров за спинами темных и не проявляла признаков агрессии.

— Решила выползти из своей норы? — желчно процедил Беккер. — Тем лучше — не придется выковыривать тебя оттуда.

— Ты решил, будто я испугалась тебя? — рассмеялась Макошь. — Нет, мальчик. Не переоценивай себя.

— Тогда чем же ты занималась, дав мне столько времени? Я уничтожил почти всю твою темную фракцию! Подгреб под себя всех темных на планете и скоро стану…

— Полным идиотом, — перебила его Макошь. — Твое видение будущего, где ты получаешь титул Верховного — фальшивка, созданная мной. Или ты реально думал, что такой статус существует? Я живу уже не первое тысячелетие и знала бы об этом, будь это правдой. И уж точно не дала бы тебе такой силы. Нет, ты побежал за миражом, ослепленный им. Это и подвело тебя. За погоней за несуществующим титулом ты прохлопал рождение реальной угрозы для себя.

— Это какой же?

Подчиненные вокруг Беккера заволновались, и ему следовало как можно быстрее опровергнуть слова древней богини. Что ни говори, а у нее авторитета и известности среди богов было на порядок больше, чем у него.

Но вместо Макоши, Беккеру ответил сам мир новым глобальным сообщением.

Глава 25 Творец заданий

Михаил Романович стоял на дне глубокого каньона и медленно дышал. Дыхательная гимнастика уже второй день являлась для него главным элементом тренировки по освоению собственных сил и успела порядком надоесть. Если бы не зримые результаты, мужчина давно бы плюнул на нее и понесся решать накопившиеся многочисленные проблемы. Одно только то, что его подчиненные ценой собственных жизней удерживают три источника нейтральной энергии, потеряв уже две трети от всего состава магов России, было достаточным поводом, чтобы сорваться им на помощь. Тем более, что благодаря флешке, полученной от Нурина, Попрыгайло на данный момент пожалуй являлся сильнейшим магом мира и ни в чем не уступал медиумам уровня Проявление и даже превосходил их. Да и обычным младшим богам мог бы дать «прикурить». Но все это было достигнуто за счет непрерывных тренировок. Если бы Михаил отвлекался на бои с темными или решение иных проблем его службы, которых тоже хватало, то о таком прогрессе можно было только мечтать. И все из-за слов Олега и понимания, что все нарастающие проблемы — лишь следствие, а нужно устранять их причину — Беккера. Для чего Попрыгайло и нужно выйти на пик своих возможностей мага.

Два дня назад Михаил уже достиг планки Треугольник. До заветного высшего уровня осталось рукой подать. И сделать-то нужно всего лишь одно — слить уже объединенные стихии воды, земли и огня с воздухом. Для чего ему сейчас и приходится проводить эту осточертевшую дыхательную гимнастику!!!

От нахлынувшего гнева концентрация сбилась, и в животе образовалась тяжесть. Тонкая струйка поступающего воздуха не объединилась с измененной под действием остальных трех стихий энергией, и между сердцем и легкими образовалась небольшая в миллиметр золотая чешуйка. Постаравшись успокоиться, Михаил подхватил ее своей волей и стал проталкивать наружу. Мышцы, сухожилия, ткань кожи — все разрывалось при прохождении чешуйки и, если бы не натренированная до этого способность мгновенно «сращивать» разрывы создаваемым золотом, кровотечение и серьезная рана были бы неизбежным следствием утраты концентрации. Но шрам из золота теперь точно останется. Таких уже по всему телу Михаила было не меньше десятка. В этом и особенность добавления стихии ветра — она позволяла перевести золото в газообразное состояние и потом спокойно перемещать его по кровеносной системе в любую точку тела, не вредя ему. В выданной флешке описывалось, что при полном освоении четвертой стихии Попрыгайло сможет полностью менять материю собственного тела, становясь целиком из золота, но при этом не превращаясь в неподвижную статую. Прогресс уже был. Мужчина добился того, что полностью покрывал свое тело золотом, по сути меняя свойства своей кожи. И процесс с каждым часом давался все проще и проще. Михаил не сомневался, что уже сегодня наконец освоит заветный уровень. Но для этого нужно полностью отстраниться от внешних раздражителей и сосредоточиться на уже набившей оскомину дыхательной гимнастике.

— Я смогу, — упрямо прошептал Михаил себе под нос и постарался расслабиться, снова медленно вдохнув через нос четвертую стихию и, прогнав ее через легкие, насытил энергией из своего магического источника, после чего стал по капле сливать ее с третичной стихией золота.

ВНИМАНИЕ! ВОЗВЫСИЛОСЬ ПЕРВОЕ СУЩЕСТВО ВЫСШЕГО ПОРЯДКА ФРАКЦИИ ЗНАНИЙ!

Именно такое глобальное сообщение увидел Алан Беккер и остальной мир при разговоре с Макошью, когда Михаил наконец закончил свою гимнастику, переросшую в полноценную медитацию. И только сейчас мужчина почувствовал упирающийся ему в спину взгляд нескольких пар глаз. Резко обернувшись и готовясь к бою, через секунду он расслабился.

— Золотой ты мой человек! — во все тридцать два улыбался ему Олег. — Не поверишь, только тебя и ждали!

Рядом с парнем стояла его свита, Карик и еще двое смутно знакомых типа. Но Попрыгайло был уверен, что лично с ними не встречался. Значит, они фигурировали в отчетах, которыми до своего марафона по набору сил был занят личный порученец президента.

Имя — Змей

Класс — Младший темный бог

Пантеон — Наследие

Прочитал статус лощеного брюнета Попрыгайло. И тут же перевел взгляд на второго «знакомого незнакомца» в рясе священника.

Имя — Артем Квашня

Класс — Младший нейтральный бог

Пантеон — Наследие

— Значит, твой план вышел на финишную прямую? — окончательно успокоившись, улыбнулся Михаил.

— Да. Поможешь?

— Конечно!

Внимание!

Вам предложено вступить в пантеон Наследие!

Принять?

Подтвердив свое согласие, мужчина тут же увидел новую строчку, в которой было написано о его автоматическом становлении главой фракции Знаний в пантеоне Олега. Но на этом ничего не закончилось. Какая-то сила потянула Михаила в сторону и, несмотря на полученные возможности, сопротивляться ей не получалось. Но тянуло не только его. Макс Северов, Змей, Артем Квашня и Карик тоже не избежали этой участи. Их всех тянуло к Олегу, а точнее — вокруг него. Образовав равносторонний пятиугольник с Нуриным по центру, всех пятерых пронзил жгут энергии, образовавший кольцо вокруг парня. Этот жгут проникал в самую суть всех пятерых представителей глав фракций, отрывая от них по небольшому кусочку и впитывая их в себя. Когда жгут энергий отщипнул от всех пятерых по частичке их сути и тщательно перемешал в себе, то он стал сжиматься, покидая тела «плененной» пятерки. Кольцо жгута за три удара сердца окончательно сомкнулось вокруг Нурина, после чего растеклось по телу парня, образовав вокруг него ореол из смешанной энергии и скрыв от глаз всех остальных.

* * *

Все происходящее было удивительным не только для окружающих меня доверившихся мне людей и существа, но и для меня. Я считал, что создание в моем пантеоне других фракций не будет иметь настолько яркое отражение в физическом и энергетическом плане. Что будет так же, как с вступлением в мой пантеон Змея, Карика и отца Алексея — просто сообщение в статусе и может быть появление каких-то дополнительных умений и информация о них. Но сейчас, когда жгут энергии, прошедший сквозь моих глав фракций, проник в меня и окутал собой, я чувствовал, как моя суть плавиться и трансформируется.

Сначала частичка Змея вызвала во мне ответную реакцию, вытащив на поверхность и обнажив мою собственную тьму. Да, у светлых богов она тоже есть, хоть и в мизерных количествах и запрятана так глубоко, что сила света не может ее полностью нейтрализовать. Однако сейчас она «всплыла» на поверхность и вступила в конфликт со светлыми нитями моей основной сути. Меня буквально стало разрывать пополам. И обязательно бы разорвало! Но к частичке тьмы добавился кусочек нейтральной сути священника, удивительным образом связав две противоположные стихии в единое целое и стабилизировав получившееся новое переплетение нитей моей сути. Частичку Макса на этом фоне я просто не заметил. Она быстро и безболезненно слилась с моей силой и растворилась в ней.

Затем к клубку света и тьмы «прилип» осколок Карика. Как нашлепка, что быстро оплела всю конструкцию и стала ее управляющим центром — «мозгом». Я стал чувствовать своих последователей еще сильнее, чем раньше. Ощущать их эмоции. Биение их разума. Чем сильнее и напряженнее думал кто-то из моей свиты, тем лучше я его ощущал. Каждый разум стал для меня огоньком в ночи. И ко всем этим чувствам, добавилось понимание: почему пошедшие за мной разумные испытывают именно такие эмоции, а не другие. Даже появилось ощущение, что я могу читать их мысли… Это в общую конструкцию влился кусочек от Михаила.

Когда все пять отдельных частиц пяти разных фракций стали единым целым, вокруг родившегося образования стала нарастать «плоть». Моя плоть! Я даже и не заметил, как жгут энергии в прямом смысле расщепил меня на фотоны энергии!

Не знаю, сколько длился процесс, но когда я снова стал ощущать пол под своими ногами, моя свита все также стояла на своих местах и во все глаза смотрела на меня. До тех пор, пока новое глобальное сообщение не заслонило им и мне весь обзор.

ВНИМАНИЕ!

В МИР ПРИШЕЛ ИСТИННЫЙ ПАНТЕОН!

СКЛОНИТЕСЬ ПЕРЕД ЕГО ОСНОВАТЕЛЕМ!

Ниже шла информация уже чисто для меня:

Ваш новый класс — Творец заданий

Вы лишены своего имени

Теперь все окружающие будут видеть вместо имени ваш класс

Внимание, Душа Мира формирует задание для Вас!

…

Вами получено задание: прекратите хаос на планете в ближайшие 24 часа

Награда — все текущие достижения будут сохранены

Штраф за провал — вы станете обычным духом-предметником

— Как знал, что у Даши есть свои цели! — прошипел я себе под нос.

— Творец заданий? — отвлек меня от гнева на получившую свободу аватару Души мира вопрос Змея.

— Да. И первое мое задание для вас — помогите мне остановить Алана Беккера! — раздраженно фыркнул я.

Поздравляем!

Вы сгенерировали первое задание!

Определите награду и штраф за провал

Доступные вам ресурсы — 1000 частиц Души мира

…

— Поможете мне, и получите возможность возродить любых десять развоплощенных, — тут же сориентировался я.

Слова Даши о том, что все души в мире — часть ее, на этот раз не прошли мимо меня.

— Принято, — безумно улыбаясь от радости, первой среагировала Антонина. — Где он? Почему мы теряем время?

— Уже идем, — кивнул я ей.

Сейчас мне не нужно было обращаться за помощью, чтобы найти необходимого мне разумного. Я просто знал где он и что делает. И без сомнений шагнул прямо к собравшейся толпе темных богов, встав между ними и Макошью. Чтобы увидеть, как в меня летит огромный поток объединенной мощи сотни темных богов!

Знание о том, где в этой конструкции есть слабое место и чем лучше на него воздействовать, само всплыло в моей голове. Это было примерно также естественно, как снова вспомнить, как ездить на велосипеде после долгого перерыва. Я поднял руку, и на моей ладони образовалась точка чистейшего позитива. Затем ее окутал шар из золота диаметром в один сантиметр, и импровизированный снаряд сорвался с моей руки. Легко пройдя сквозь плотную ауру тьмы, шарик из золота достиг центра объединенного символа-заклинания и распался, выпустив наружу частичку абсолютного света. Поток тьмы словно вспух изнутри, и меня со стоящей за моей спиной Макошью достиг уже аморфный и пусть неприятный, но неопасный черный туман. Я легко разогнал его выпущенной наружу аурой из света.

— Сам пришел, — после двух секундного ошеломленного молчания, заявил Беккер. — Здесь ты и умрешь!

Ответом ему стала атака моей свиты. Первой не размениваясь на мелочи ударила Антонина. Артефакт из когтя убитой рыси на ее левой руке активировался. Ногти на руках богини удлинились, превратившись в ножи по десять сантиметров в длину, да еще и сама Антонина подала в них свою божественную силу и как та самая рысь напрыгнула на ближайшего к ней темного. Когти на левой руке как нож в масло вошли в грудь худого азиата, а правой рукой она тут же смахнула ему голову.

Справа от нее в ряды врага врезался Дормидонт, окутавшийся энергией артефакта, отчего стал похож на вставшего на дыбы призрачного медведя. Но сквозь голубую дымку, принявшую облик зверя, было все же можно рассмотреть его оскаленное в боевом азарте лицо.

Слева в шею темной богини арабской внешности впились клыки активированного Максом артефакта.

Темные от такого напора растерялись, из-за чего проморгали атаку с воздуха. Свитые Кариком в веретено потоки воздуха, острым концом ударили прямо в центр собравшейся толпы темных, раскидав их в стороны. Никого убить этой атакой не удалось, но стоящие позади соратников подчиненные Беккера потеряли контроль над подготавливаемыми атаками. А в следующий миг их ряды уменьшились еще сильнее сразу по двум причинам: оказалось, в центре толпы стояли сразу два темных древних славянских бога — Велес и Чернобог. Они тоже не устояли на ногах после атаки Карика, но как пришли в себя, мгновенно исчезли с поля боя. Заметив это, за ними последовали еще семь богов, просто сбежав, а затем добравшийся до врага Дормидонт всего за пару секунд разорвал двух темных пополам. Благодаря артефакту он приобрел нечеловеческую силу, которую увеличил вливанием в артефакт своей божественной энергией.

— Сдавайтесь! — прогремел мой голос над руинами Москва-Сити. — Мне нужен лишь Беккер. Я не собираюсь уничтожать всех темных. Посмотрите, в моем пантеоне есть и представители вашей фракции, — повел я рукой в сторону Змея, который не спешил вступать в схватку.

Правда мой новый глава темной фракции успел создать знак, преобразовывающий темную энергию в светлую и лишь ждал подходящего случая спустить заложенную в него силу с поводка.

— Не верьте ему! — вскричал Беккер и тут же попытался меня атаковать.

Знакомо сложив пальцы в виде пистолета, Беккер выпустил в меня подряд четыре символа-пули. Два в меня и по одному по бокам, если я попробую уйти из-под обстрела в сторону. Выстрел Кольта сработал у темного как положено, но результата ему не принес. Я не сдвинулся с места, и оба выстрела попали точно в меня, бессильно растекшись по золотой пленке, что мгновенно возникла по моему желанию и покрыла мое тело лучше любой иной защиты.

— Кажется, вам приказали сдаться!! — рыкнул Попрыгайло.

Ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы добраться до места боя, а сейчас тело буквально собиралось из золотой пыли. Вместе с рыком, мужчина сформировал в своих руках из золота подобие автомата Калашникова и длинной очередью «полил» поднимающихся с земли после атаки Карика темных. Еще минус семеро врагов.

Этого уже свита Беккера не выдержала. Один за другим темные стали исчезать с поля боя, пока мы с американцем не остались наедине.

— Рано радуешься, — оскалился Беккер и исчез.

— Это ты рано радуешься, — хмыкнул я.

Желаете выдать задание Алану Беккеру?

Появилась строчка перед глазами, когда я мысленно попытался активировать свои новые способности.

— Да. Задание — бой с Творцом заданий. Награда — 1 частица Души мира. Штраф за отказ — полное развоплощение.

Внимание, вы не можете выдавать задание на бой с самим собой!

— А как же задание от тебя, Даша? — процедил я, но ответа не дождался. — Тогда пусть дерется с моим пантеоном.

На всякий случай я еще и таймер на выполнение добавил, чтобы Беккер не затягивал и не успел подготовиться. Уже через минуту он вновь стоял перед нами и с ненавистью смотрел на меня.

— Думаешь, победил? — процедил он, одновременно чертя в воздухе какой-то символ.

— Уверен в этом, — кивнул я.

Пока Беккер отсутствовал, мои соратники успели собраться вместе и сейчас ударили по нему каждый в меру своих сил. Змей наконец «отпустил на волю» скопленную и трансформированную в позитив силу, что первой попала во взметнувшийся вокруг Беккера столп тьмы, сделав в нем прореху. Макс скастовал карту Джокер. Едино моментно выпущенная им вся собственная сила в виде шара света пусть и попала с другой стороны, но проделала в защите темного еще одну брешь. Эльвира с Рогнедой бесхитростно воспользовались сваором и проплавили в столпе еще пару дыр. Антонина с Дормидонтом так и не отменили действие своих артефактов, из-за чего их атака больше напоминала бросок хищных зверей, что хочет подмять под себя противника. Пройти сквозь барьер из тьмы они не смогли, но зато сделали еще пару прорех в ней. Следом столп объял закрутившийся в спираль поток ветра. Его острые грани резали тьму и буквально истирали защиту Беккера в порошок. После того, как вихрь стих, остатки барьера просто изрешетил из созданного собственной силой автомата Попрыгайло. Пара пуль попала и в Беккера. Но даже сквозная рана в груди не уничтожила набравшего за последние дни огромное количество божественной силы темного.

— Что? Даже так не можете со мной совладать? — пытаясь уязвить меня, рассмеялся он.

Точку в его существовании поставил отец Алексей. Два созданных из объединенной силы света и тьмы светоча взяли Беккера в тиски и буквально перетерли его в энергетическую синюю пыль, что тут же стекла в землю и ушла к Душе мира.

— Земля тебе стекловатой, — буркнул священник напоследок. — Аминь!

После этого мы все стояли над руинами еще минуты три и растерянно смотрели друг на друга. Неужели действительно — все?

— Меня не покидает ощущение, что все мои предыдущие трепыхания были напрасны. Почему сразу нельзя было сказать, что нужно набрать полноценный пантеон и так я смогу легко справиться с Беккером? — с укоризной посмотрел я на Дашу.

Мы стояли на южном берегу Крыма в одной из небольших и безлюдной сейчас бухточки. Я смотрел на шумящее море, слушал крик чаек и пытался понять — что меня ждет теперь. Даша стояла за моей спиной, как обычно заложив руки за спину и слегка выпятив вперед грудь. После моего становления главой истинного пантеона, она получила гораздо больше свободы и даже научилась воплощаться в материальном мире по собственному желанию. Впрочем, я и не сомневался, что она не просто так толкает меня на то, чтобы я развязал ей руки и освободил от данного когда-то обещания.

— Это было не напрасно, — улыбаясь, покачала она головой. — Эти твои «трепыхания» позволили приобрести мне нужный опыт, — вот и я о чем! — К тому же ты сам долго держал меня «на поводке», не давая тебе помочь. А я была ограничена созданными вами с помощью моей же силы законами.

— И что теперь?

Я перестал разглядывать накатывающие на крымский берег морские волны и полностью повернулся к ней.

— Знаешь, за последние несколько дней я сумела развиться настолько, сколько до этого проходила за столетия. А еще раньше — за тысячелетия. И я поняла, что мне не только нравится развиваться и узнавать новое, но и делать это быстро.

— На что ты намекаешь? — нахмурился я. — Твое развитие было связано с глобальным конфликтом, что разразился между богами. Ты хочешь еще больше его увеличить? Встать на место Беккера⁈

— Глупый, — рассмеялась Даша. — Зачем мне это? Ведь чем больше становится людей, тем больше и разнообразнее информация ко мне поступает после их смерти. Нет. Я о другом. Я посмотрела на вас и поняла, в чем ключ к вашему стремительному развитию. В частности — к твоему. Вызов. Соревнование. Стремление выйти за рамки возможного. В моем случае — это необходимость найти кого-то равного мне.

— Где же ты такого найдешь? — фыркнул я. — Душа у мира всего одна.

— Но разве нет других миров? — улыбнулась Даша и посмотрела на небо.

— Ты хочешь… в космос? — удивился я.

— Как вариант. А еще, мне нравится теория о множественности миров. Почему бы не попробовать поискать их?

— И как ты собираешься это сделать?

— Не я, — покачала она головой. — Это сделают миллиарды частичек меня. Все те, кто живет сейчас на планете.

— И как они узнают… — договаривать я не стал, так как уже все понял.

— Да, — согласно кивнула Даша. — Для этого и нужен ты и твой новый класс. Слышал может фразу одного талантливого писателя? Весь мир — ИГРА! — и Даша радостно рассмеялась и взмахнула руками.

Планету вскоре ожидал новый вызов, на этот раз созданный не действиями людей, а той, кого можно по праву назвать Богом.